Неоновые чернила

Глава 1 - Город янтаря и неона

В подвальном спортзале грохотало и лязгало. Тесное помещение было битком набито людьми, что пристрастились к новомодному увлечению – атлетике. Позабытое в древности тягание тяжестей вновь возродилось в королевстве Бринд-яр. Началось это каких-то пятнадцать лет назад, и с тех пор среди подданых резко прибавилось силачей, причём как среди аристократов, так и простолюдинов. И если первые могли тренироваться в светлых, хорошо проветриваемых залах, то вторым приходилось выбирать подвалы с грубо выкованными снарядами. Полностью лишённые уюта, такие места, тем не менее, пользовались бешенной популярностью: народу собиралось столько, что широкоплечим атлетам приходилось отстаивать очередь к штанге. Удивительно, но такие условия лишь сближали людей. Дожидаясь своего подхода, они подбадривали жмущего, страховали его, обменивались шуточками и всячески сплачивались. Не сравнить с залами аристократов, которых страховали и робко подстёгивали слуги.

Конечно, большинством тренирующихся были мужчины, среди которых затесалось лишь несколько женщин. Одной из них была Кэролайн – молодая девушка, достаточно накаченная, чтобы смотреться здесь уместно, но далеко не утратившая девичьих линий. Обладательница тёмных волос и курносого носа, фигурой она скорее тянула на пацанку, но и в женственности ей нельзя было отказать.

Прямо сейчас Кэролайн заканчивала тренировку становой тягой. Широко поставив ноги, она крепко вцепилась в штангу и поднимала её с пола. Железо мерно бряцало при повторениях. Столь сложное упражнение требовало напряжения почти всего тела, но наибольшая ломота чувствовалась в плечах, шее, пояснице и коленях. Девушка не отличалась ростом и, как следствие, габаритами, но вес тягала солидный, непосильный для некоторых парней-новичков. Собравшиеся вокруг отмечали каждое успешное повторение, и лишь неугомонный советчик Томас повторял:

– Вот так, Кэр, держи спину прямо.

А ведь Кэролайн в таких советах не нуждалась и ни на секунду не забывала о спине. Ей повезло, и в зал её привёл толковый атлет, который сразу вдолбил важность техники. Кэролайн, в отличие от многих, приучилась во время становой никогда не выгибать спину – это должно было уберечь её позвоночник от будущих бед. К сожалению, не у всех сформировались такие полезные привычки, и они медленно калечили своё тело.

Кэролайн подняла вес в десятый раз, выдохнула и опустила штангу на пол. Здесь она позволила себе краткую паузу, но, убеждённая товарищами, что способна ещё, продолжила подход. Добавив два уверенных повтора, она затем исполнила и третий, натужный и волевой. Лишь теперь, отдав все силы, она согласилась остановиться.

Тяжело дыша, Кэролайн не могла ответить на похвалу, а лишь сдержано кивала. Когда она отошла от штанги, ей вручил полотенце Ройс – хороший друг по залу.

– Сегодня славно выложилась, Кэр.

– Да, хорошо задалось.

Кэролайн вытерла пот, не стесняясь поелозить полотенцем в подмышках – действие, которое приличные девушки при мужчинах совершать бы не стали. В спортзалах об этикете вспоминали куда реже. Разобравшись с потом, Кэролайн произнесла:

– А ты, я гляжу, себя бережёшь.

Ройс, выглядящий возмутительно сухо, виновато отвёл взгляд и оправдался:

– Сегодня нужно быть посвежее – у нас вечером собрание.

– У общинников?

– Да. Не надумала присоединиться? Приглашение в силе.

Настал черёд Кэролайн корчить виноватую гримасу.

– Это же братство рабочих, а я на мануфактуре не работаю.

– У нас рады всем, кто поддерживает простых трудяг. К тому же, ты когда-то работала на ткацкой фабрике.

– Целую вечность назад, – закатила глаза девушка.

Желая избежать разговора, Кэролайн медленно побрела в сторону раздевалки. Ройс двинулся следом.

– Общинники могут помочь с работой, если ты всё ещё в поисках.

– Пока выкручиваюсь – перебиваюсь случайными заработками. Но, не ровен час, придётся приползти к вам побитой собакой.

– Мы, конечно, позлорадствуем, но несильно.

Кэролайн усмехнулась и пихнула друга в живот. Накаченный здоровяк даже не пожелал притвориться, что ему больно. Он отстал от девушки и бросил ей вдогонку:

– Подумай ещё. В Общинах зреет будущее.

– Я подумаю.

Кэролайн кривила душой, ведь никакого желания вступать в Союз Общинников у неё не было. Об их движении ходили самые разные слухи, начиная с того, что это секта безбожников, и заканчивая тем, что именно общинники совершили все теракты за последние тридцать лет. Считая те, в которых убивали других общинников.

При этом лозунги у них расходились со зловещей репутацией. Возникшее в годы ослабления аристократии, движение заявило, что желает забрать бразды правления у монархии и передать их в руки простых тружеников. На троне, во главе советов и министерств, в генеральских ставках и правлениях мануфактур они желают видеть представителей общин, безродных, но способных простолюдинов.

Возникло движение не на пустом месте: так вышло, что тридцать лет назад в королевстве Бринд-яр грянул производственный бум, наложившийся вскоре на войну с княжеством Эйфенция. Умножилось число мануфактур, росло число управленческих должностей, но аристократы, должные их занять, гибли на поле боя. Сложилась ситуация, когда владельцам производств пришлось продвигать наверх простолюдинов. И те отлично себя проявили. Увидев, что талантом простой народ не уступает, возникли общинники, что потребовали для себя чины и троны.

Если верить самому Союзу Общин, они добиваются своего митингами и забастовками, но злые языки поговаривают о бомбах и ножах в ночи.

Опять же, неверно было называть общинников братством – Союз Общин никаким союзом не являлся, а представлял собой сеть независимых ячеек, которые порой сотрудничали, а порой боролись друг против друга яростнее, нежели против короны.

Не то чтобы всё это отталкивало Кэролайн. Всё же она не чуралась замарать руки, а её случайные заработки предполагали всякое, включая пущенную кровь и выбитые зубы. Скорее ей было не до грандиозных замыслов общинников – у неё была своя скромная цель. Но скромная не значило простая. Кэролайн желала вызволить сестру из заточения. А заточили её, надо полагать, в Хрустальном Дворце.

Вот уже шесть лет Кэролайн разыскивала единственную оставшуюся родственницу.

Повесив полотенце на плечо, девушка устремилась к раздевалке. Она проходила мимо последнего в ряду тренажёра, на котором малознакомый ей атлет закончил тянуть трос через систему шкивов. Он поднёс руку к лицу и силой мысли активировал татуировку на кисти. Набитый специальными чернилами глиф вспыхнул и обратился в облако морозной взвеси. Вьюга Пикте – скромное заклинание, придуманное для богемы, желающей охлаждать свои коктейли. Завсегдатай спортзала придумал остужать им разгорячённые мышцы. Будь у Кэролайн такая татуировка, могла бы обойтись без полотенца.

Впрочем, ей и так хватало магических татуировок: на полуобнажённом теле можно было разглядеть сразу пять штук. Причём мало кто различил бы, что татуировки именно магические. Кольщик Кэролайн спрятал глифы посреди броских изображений. Скажем, по всему левому предплечью девушки распластал щупальца кальмар – если не знаешь, куда смотреть, ни за что не разглядишь в его глазу нужный глиф. Тот замерцает и обнаружит себя при первом же использовании, но до тех пор Кэролайн могла отнекиваться, что татуировка самая обычная.

Королевская власть дозволяла набивать лишь определённые глифы и строго запрещала их маскировать. Наказывали за подобное сурово: прямо на месте соскабливали тату вместе с кожей. Но это если попадёшься, а у Кэролайн была особенность, при которой она ни в жизнь не попадётся.

Раздевалка в подвальном спортзале предполагалась только одна – для немногочисленных женщин выделили скромный закуток, огороженный плотной занавесью. До неё ещё предстояло добраться под удалые шутки разной раздетости мужчин. Кэролайн сделала это с улыбкой, кокетливо прикрыв глаза ладонью. Уже там, уединившись, она могла раздеться, обмотаться полотенцем, посетить холодный душ и, небрежно вытеревшись, одеться в свои обноски. Вынужденная на всём экономить, она бессменно носила короткие шорты, топ, кроссовки и мешковатый свитер-рясник, доходящий до середины бедра. В таком виде девушка покинула зал, растрёпывая на ходу влажные волосы. Надеялась, что так они быстрее высохнут.

Миновав тёмную лестницу, Кэролайн толкнула дверь и вышла на улицу. Тотчас сверху её залил кислотный пурпурный свет – это была неоновая вывеска. Прикрывая рукой лицо, Кэролайн обернулась и глянула на неё, давно знакомую, но всегда притягивающую взгляд. В первую очередь своей неуместностью. Здесь, в грязной подворотне, сияла роскошная и броская вывеска «Чертог Бёделя». Да, где как не здесь богу войны устраивать свой чертог.

С изобретением неона держатели лавок просто помешались. Даже здесь, на окраине, тратились на установку дорогих вывесок, а уж в центре, куда Кэролайн и направлялась, от них рябило в глазах.

Путь до центра был неблизкий – всё же город входил в число крупнейших в Бринд-яре. Пешком можно потратить часы, так что стоило поспешить на остановку, благо их хватало даже в местных трущобах. Кэролайн брела по старинному булыжному тротуару вдоль старинных трёхэтажных домов. Те тянулись чередой серых коробок, крытых побуревшей черепицей. Ещё недавно такие дома считались бы приличными, но грянувший прогресс сделал их ветхими и неуютными. Буквально проклял их.

На углу одного из домов висела приклеенная листовка. На ней бравый мужчина поднимал над головой молот и гаечный ключ. Текста зазывали вступать в ряды общинников.

Мимо шли прохожие. Кто-то пытался выделиться броской причёской или яркими одеждами, но большинство в местных трущобах выглядело серо и скучно. Хмурый народ брёл по своим делам. Часто раздавался кашель – последствие долгой работы в шахте или пыльном цеху.

Кэролайн добралась до остановки и почти сразу сумела сесть на трамвай. Движимый тягловыми троллями состав тронулся с места. Девушка натянула на голову капюшон и прижалась щекой к стеклу, чтобы лениво оглядывать панораму вечернего Гранвиша – второго по значимости города в королевстве после столичного Адланеста. Трамвай медленно полз по извилистым улочкам окраины, но затем вышел на прямой участок, тянущийся до самого центра.

Возничий надавил на рычаг и тем самым замкнул грозовую цепь. Пробежавший по медному проводу разряд ужалил тягловых троллей, заставил двух увальней взреветь и поддать ходу. Тролли ползли по рельсам, хватались ручищами за шпалы, упирались ногами и тянули за собой несколько вагонов. Горбатые, похожие на ходячие валуны, тролли отлично справлялись с нехитрой мускульной работой, особенно если погонщик не забывал стегать током. Кнуты и стрекала не действовали на их толстую шкуру – только лишь грозовая сила понукала троллей.

Когда-то бог неба Гесей единолично властвовал над грозами, пока коварные жрецы не прознали секрет небожителя. Теперь сила бога, заточённая в медь, стала доступна всем. Ну, не прямо всем, но уж жителям городов так точно всем… ну, многим.

Разогнавшись, трамвай ворвался в презентабельный район Гранвиша. Понять это можно было по слепящему обилию неона. Ох уж этот дивный неон.

Неон изобрели алхимики каких-то тридцать лет назад, и с тех пор он распространился по всему королевству. Будучи закаченным в стеклянные трубки, этот алхимический газ начинал причудливым образом светиться. Не сам по себе – приходилось прибегнуть к ряду манипуляций, неизвестных для простого люда, – но результат получался феноменальным. Холодное, почти замогильное свечение притягивало глаз, буквально гипнотизировало. Влюбляло в неон.

Вскоре стеклодувы придумали витые трубки в форме изображений и надписей, которые мигом попали на вывески. Вся наружная реклама склонила голову перед неоном. Гранвиш нагляднее всего это доказывал: город сиял неоном.

Днём алхимический газ терял в броскости, но сейчас, к вечеру, расправил плечи. Голубые, оранжевые и розовые цвета слагали городской пейзаж, рисовали картину будущего, картину мечты. Гранвиш казался раем, в который нужно прорваться любой ценой. Кэролайн находила это свечение скорее раздражающим, колющим глаза.

Пассажиры задрали головы кверху, так как местные дома поражали своей высотой. Многоэтажные громады, сложенные из кирпича и железа, возносились по обе стороны от трамвая. И чем дальше углублялся состав, тем выше становились здания, крыши которых уже не разглядеть через окна. Огни смешивались в пёструю круговерть, когда трамвай проносился мимо фонарей и вывесок. Лишь ближе к остановке ход замедлился, и стало возможно разглядеть детали. Пассажиры увидели неоновых танцовщиц, рыцарей, лошадей и рыб, а те из пассажиров, кто умел читать, прочли сотни неоновых надписей.

В свете этих вывесок двигались толпы народу: мириады людей в кричащих нарядах, с дикими причёсками и странными нравами. Кэролайн всего-то проехалась на трамвае, но как будто прибыла в другую страну. Жители центрального Гранвиша настолько отличались от прочих подданных королевства, что брала оторопь. Глядя на них, хотелось возмущаться, либо стать таким же броским бунтарём.

Когда до остановки осталось полкилометра, пассажиры увидели в окнах громаду Хрустального Дворца. Он возвышался даже над крышами небоскрёбов и неминуемо приковывал к себе взгляды. Самое высокое и величественное здание в мире, принадлежащее герцогу Августу Гранвишу. Полтора столетия назад династия Гранвишей основала город, и сегодня их славный потомок лишь укрепил величие рода. Август преуспел в бизнесе и политике, под его руководством семейный банк стал крупнейшим в королевстве, а Гранвиш стал второй столицей.

Будь свято самомнение лордов, называющих города в свою честь.

Хрустальный Дворец символизировал могущество герцога. Гигантский, формой похожий на донжон, он казался сделанным полностью из стекла. Невозможно было разглядеть ни стен, ни рам – лишь бессчётные ряды окон. В солнечные дни дворец сиял на зависть курортному морю, но даже сейчас, вечером, захватывал дух.

В нём Август Гранвиш вёл дела, в нём он правил городом, в нём держал в заточении Аннабет Бейкер – сестру Кэролайн.

Трамвай всё больше замедлялся, лязг его колёс становился размеренным и многообещающим. Пассажиры потянулись к дверям и столпились перед ними гудящим сонмом. Кэролайн оставалась на месте – спешить ей было некуда. Лишь когда трамвай остановился, и двери выпустили страждущих, она встала и выбралась из вагона. В её движениях чувствовалась неторопливость, свойственная тем, кто оттягивает неизбежное.

Они жаждала попасть в Хрустальный Дворец, но её желание было насквозь пропитано страхом.

Выйдя на остановку, Кэролайн задрала голову и оглядела величественные дома вокруг. Огромные, отделанные мрамором и золотом, они не столько восхищали, сколько давили своей чрезмерностью. При этом высотки казались ненадёжными, шаткими и опасными. Того и гляди, рухнут и погребут под кирпичными толщами.

Вернее, тут как повезёт, ведь завалить тебя может не кирпичами, а бетоном. Да, Кэролайн слышала, что здания сегодня строят из бетона – из… жидкого камня, если она правильно понимала. Из той смеси, которая должна всего лишь склеивать кирпичи, теперь лепили дома до небес. Чего только алхимики не придумают.

В этом районе было очень шумно, и немудрено, учитывая, сколько народу столпилось на улицах. А ещё гул от экипажей – Кэролайн терпеть не могла эти грохочущие машины, но здесь их оказалось нестерпимо много.

Железные экипажи казались пародией на стародавние кареты: сохранив их гигантские узкие колёса, сами они стали приземистыми и тесными. Пропали козлы для кучера – теперь тот сидел в крытой остеклённой кабине и правил оттуда фантомами лошадей. Полупрозрачные магические создания казались иллюзией, но экипажи тянули исправно. Они не уставали, не гадили на дорогах, не требовали пищи или ухода, не показывали норов. А ещё копыта фантомов издавали не цокот, а какое-то причудливое бряцание, почти металлическое. И это казалось Кэролайн особенно неестественным, это казалось пугающим.

Множество экипажей носилось по улицам, извозчики обменивались выкриками и руганью. Казалось бы, приличный район. Вся эта какофония оглушала с непривычки, а Кэролайн не привыкла ошиваться в людном центре. Девушка нахмурилась и втянула голову в плечи. Она двинулась по тротуару и только сейчас заметила демонида, устроившего уличный концерт. Бедолагу почти не было слышно за окружающим шумом.

Кэролайн прошла два квартала, свернула на перекрёстке и уткнулась в громаду Хрустального Дворца. На самом деле идти до него было ещё триста метров, но стеклянный исполин оказался таким огромным, что даже с такого расстояния казалось, будто ты уткнулся в него.

Неземное, чуждое людям строение, отвергающее вековые законы архитектуры. Дворец был лишён всех её элементов: башенок, куполов, аркад, портиков или зубцов. Ровный, словно брусок хрусталя, он казался творением созданий, прибывших из иных миров. Состоящий сплошь из стекла, этот монолит, казалось, не имеет дверей. А как, в таком случае, вызволить оттуда узника?

Оробев, Кэролайн замедлила шаг. Непостижимое здание сеяло в ней сомнения, путало мысли, лишало понимания, как к нему хотя бы подступиться. А его мощь заставляла поверить, что даже пытаться не стоит.

Не будь на кону судьба сестры, Кэролайн уже бежала бы прочь.

Ей было доподлинно известно, что Аннабет похитил именно Август Гранвиш – Кэролайн видела это своими глазами. Вот только куда он забрал её сестру, оставалось загадкой. Кэролайн посетила несколько контор, принадлежащих герцогу: его ресторан, гостиницу и прочее. Она не рассчитывала тут же вызволить сестру, а пыталась хотя бы выяснить, где она. Все попытки оказались тщетными – всюду ей отвечали, что Аннабет Бейкер среди служанок не числится. Могли и соврать, но Кэролайн лишь убеждалась, что искать нужно в Хрустальном Дворце.

Сегодня Кэролайн отважилась туда отправиться.

Девушка добралась до площади перед Дворцом. И вновь обнаружилось странное: здание не было окружено ничем. Ни кованого забора, ни кирпичной кладки, ни живой изгороди – герцог Гранвиш дозволял проникнуть на его территорию всем желающим. А недостатка в желающих не было: сотни господ двигались либо к Дворцу, либо от него. Просторная эспланада полнилась людьми, хотя время уже близилось к сумеркам. Столпотворение такое, словно люди слетелись на бал – но нет же, сегодня были заурядные будни.

Кэролайн предстояло пересечь эспланаду, и с первых же шагов на неё накатило смущение. Толпа вокруг сплошь состояла из людей знатных. Богато одетые дворяне обгоняли состоятельных купцов, а те чудом расходились с тучными банкирами, чьи пуговицы блестели золотом. С ними рядом вышагивали дамы с причёсками и платьями настолько броскими, что устыдили бы столичных модниц. Абы кто не осмеливался приближаться к Хрустальному Дворцу.

Исключением являлась только Кэролайн. Небрежно одетая простолюдинка казалась мухой, плавающей в блюдце с мёдом. Вернее, в целом бассейне с мёдом, ведь богатым щёголям не было числа. И с каждым прошедшим мимо вельможей Кэролайн всё сильнее мутило. Девушка ощущала себя цирковым уродцем, бесплатным зрелищем под конец дня. Попытки внушить себе равнодушие к происходящему не работали. Конечно, никто не трогал Кэролайн, но долго ли. С минуты на минуту молчаливая брезгливость должна была смениться всеобщим хохотом – Кэролайн ждала и боялась внимания всей площади.

Однако ничего не происходило. Кэролайн прятала голову под капюшоном и старалась идти с непринуждённой спешкой. В какой-то момент она замедлилась и украдкой глянула вокруг. Ей встретились разве что ленивые взгляды, что тут же направлялись в сторону. Вопреки ожиданиям, никто в толпе не показывал на оборванку пальцем, никто не смеялся или пытался убийственно съязвить – богатеям не было дела.

Это показалось странным. Кэролайн чаще слонялась по окраинам, где встреча с вельможей заканчивалась фонтанами желчи. После такого могло показаться, что сама суть толстосумов состоит в хищной язвительности. Но в самом сердце Гранвиша, где собралась элита элит, а перед ними возникла такая удобная мишень, никто не пожелал метать в неё стрелы. Поначалу этот факт принёс облегчение, которое уже через секунду сменилось обидой. Ведь получалось, что местные богачи настолько надменны, что им даже не нужно тешить себя чужим унижением. Жалкий вид Кэролайн вызывал у них не больше интереса, чем несомый ветром мусор.

Возможно, Кэролайн лишь надумала это. Возможно. Но когда она встречалась взглядами с людьми, в их глазах ясно считывалось: «я тебя вижу, но ты меньше, чем пустое место».

Кэролайн прикусила губу чуть не до крови. Не ожидала она, что центр Гранвиша повергнет её в шок так быстро.

Отогнать это чувство удалось лишь у самого порога Дворца. Здесь Кэролайн взяла себя в руки, поднялась по ступеням и прошла в дверь, которая здесь всё-таки имелась. Тоже стеклянная, двустворчатая, высотой в два человеческих роста, приветливо распахнутая даже для проходимцев, ищущий родственников. В дверях Кэролайн пришлось вклиниться в плотный людской поток, чтобы протиснуться внутрь.

И тут у Кэролайн просто-таки закружилась голова.

Первый этаж Хрустального Дворца оказался очень плотно заставлен: десятки столов с беседующими людьми, множество указующих табличек, больше сбивающих с толку, чем помогающих. На стенах развесили целую картинную галерею, всюду возвышались статуи, не говоря уже о фонтане прямо внутри здания. От пола до потолка было метров десять. На противоположной от входа стене виднелся балкончик, на котором притаился важного вида человек – администратор или охранник.

Размах, дороговизна и пышность. При виде всего этого Кэролайн растерялась и стояла бы долго столбом, не оттесни её людской поток в сторону.

Найдя себе спокойное пространство, девушка огляделась, но так и не сообразила, как ей быть. Она рассчитывала обратиться к кому-то из прислуги, но в Хрустальном Дворце даже слуги выглядели неотличимо от богатых гостей. Понадобилось больше минуты, чтобы в заполненном помещении различить людей в тёмно-зелёных фраках. Одни из носителей такого фрака что-то любезно разъясняли гостям и протягивали документы, другие брали гостей под руки и уводили в дальний конец зала к кабинкам за раздвижными дверьми.

Люди в зелёных фраках. Не успела Кэролайн отыскать кого-то свободного из них, как одна из служащих сама подошла к ней.

– Могу я чем-то помочь?

Говорила и улыбалась она приветливо – низкий статус гостьи для неё как будто ничего не значил. Даже на татуировку на шее не покосилась.

– А? Да, я ищу кое-кого… Она служит здесь.

– В таком случае прошу за мной. В каком отделе служит та, кого Вы ищете? Лифт мигом доставит Вас на нужный этаж.

– Лифт?

– Подъёмный механизм повышенного комфорта. Вам понравится. Ещё раз поинтересуюсь, в каком отделе она служила?

– Отдел? Ну, она служила коронером. Дело в том, что она пропала.

– Пропала?

Служанка, двинувшаяся, было, в сторону лифта, остановилась и оправила фрак. Слова Кэролайн сбили её с толку.

– Она перестала отвечать на письма. Три месяца назад.

Здесь уже Кэролайн привирала. Герцог Гранвиш похитил её сестру шесть лет назад, и с тех пор от неё не было ни весточки. Но даже без этого история звучала странно: девушки редко служат коронерам, а уж пропадают коронеры и того реже. Но выучка служащей вынудила её взяться даже за такое обращение:

– Что ж, попробую Вам помочь.

На сей раз служащая отвела Кэролайн к столу, вежливо усадила и расположилась напротив.

– Скажите, как я могу к Вам обращаться?

– Кэролайн. Кэролайн Бейкер.

– Замечательно, Кэролайн. А как зовут ту, которую Вы ищете?

– Аннабет Бейкер.

– О, теперь ясно, почему Вы так взволнованы. Сейчас мы её отыщем.

Служащая вытянула правую руку, на указательном пальце которой блеснуло серебряное кольцо с крошечным камушком янтаря. Это было не простое украшение, а так называемый ювель. Ювелями называли артефакты, изготавливаемые магами-ювелирами. Они обладали нехитрыми, но очень полезными свойствами – это кольцо, например, позволяло установить телепатическую связь. Помимо янтаря на кольце имелись выпуклости в виде лун. Служащая коснулась лун в нужном порядке, чтобы отыскать в телепатической сети другое нужное ей кольцо. А вместе с кольцом и нужного человека.

Пользоваться телепатической сетью мог любой желающий, но об её устройстве мало кто знал. Сеть была создана королевскими магами, ими же она и контролировалась. Весь поток мыслей был во власти монарха, и больше никого.

Служащая закрыла глаза и приложила кулак ко лбу. Так погружались в телепатию многие, хотя закрывать глаза было необязательно. Достаточно коснуться кольцом любой части головы.

Оставалось напряжённо ждать. Со стороны невозможно было определить, удалось ли установить связь, пожелал ли другой человек отвечать на вибрацию своего ювеля, и как долго будет длиться разговор. Когда сама Кэролайн пользовалась телепатией, общение ощущалось для неё таким же по скорости, как и обычный разговор, хотя она слышала, что некоторые умеют обмениваться мыслями молниеносно.

Томимая ожиданием, Кэролайн вновь оглядела зал. Богатеи оживлённо общались со служащими Дворца. Одна дама, пришедшая с юристом, кричала на него и явно не могла понять его разъяснений; мужчина через три стола от неё активировал магическую татуировку и прикурил от появившегося огненного мотылька. Неподалёку от него толстяк в пурпурных одеждах важно кивал на каждый пункт договора, зачитываемого служащим.

Девушка, обслуживающая Кэролайн, отстранила руку ото лба и сильно дунула на кольцо, словно задувала свечу. Так ювель становился неактивным. Удобно, если не пользоваться в ветренную погоду.

– Кэролайн, я смогла выяснить, что Аннабет Бейкер не числится в списках служащих ни в одной публичной конторе Хрустального Дворца.

– Публичной конторе?

– В тех отделах, где принимают клиентов. В Фамильном Банке Гранвишей, Юридической Фирме «Власть Слова», ювелирной мастерской и прочих.

Служащая хотела перечислять и дальше, но осеклась. Всё же перед ней сидела дурно одетая простолюдинка с не до конца высохшими волосами и лёгким ароматом пота. Вряд ли имело смысл рекламировать ей услуги Хрустального Дворца.

– Ваша сестра может состоять в числе личной прислуги герцога Гранвиша или его непубличных служб. Учитывая, что она служит коронером, такое весьма вероятно.

– Но ведь не бывает же банкирских коронеров.

– Отнюдь, бывают.

– А, и что же они… Впрочем, неважно. А как мне…

– К сожалению, в таких случаях Вам удастся отыскать Аннабет Бейкер только если на то будет воля герцога. Вы можете составить обращение к нему. Если он соблаговолит ознакомиться с ним и удовлетворить Ваше прошение, то появится шанс.

– Да, хорошо.

Служащая взяла с угла стола бумагу и чернильницу.

– Вы можете написать обращение сами или доверить это мне. Я использую формулировки, способные убедить герцога.

– Будьте добры.

Служащая взяла лист из стопки, обмакнула перо в чернила и приступила к написанию документа. Кэролайн не торопилась уходить. Во-первых, ей стоило проверить, какой в итоге получится текст обращения, а, во-вторых, ждала нужного времени. Над входной дверью висели большие часы, стрелки на которых готовились показать на семь вечера. Через час Фамильный Банк Гранвишей закроется – его владелец имел привычку в это время появляться перед клиентами.

Кэролайн надеялась, что сегодняшний день не станет исключением. Когда часовая стрелка указала на семь, девушка заволновалась. Когда минуту спустя ей передали обращение на проверку, она уже начала паниковать. Ей пришлось тянуть время и читать бумагу возмутительно долго, но наконец-то раздалось:

– Это же сам герцог!

Кэролайн обернулась и увидела на балконе похитителя её сестры. В сопровождении охраны и первой советницы он подошёл к самым перилам и воззрился с высоты на гостей. Служащие в зелёных фраках поднялись и отвесили поклон, тогда как клиенты зашлись лизоблюдскими возгласами.

– Ваша Светлость, склоняюсь перед Вами!

– Безумно рад Вас видеть!

– Господин одарил нас своим присутствием!

– Сам Бринд-ярский Лев!

Казалось бы, герцог представал перед гостями ежедневно, но зал забурлил так, словно свершилось великое событие. Клиенты, пришедшие попасть в кредитную кабалу, боготворили того, кто высосет из них деньги. И это аристократы, более чопорные и гордые, чем простолюдины. Никогда ранее Кэролайн не видела, чтобы знать так падала ниц. Сама же девушка лишь молча буравила герцога взглядом.

Август Гранвиш выглядел моложе, чем Кэролайн представляла себе: разменяв четыре десятка, он выглядел немногим старше тридцати. Высокий и широкоплечий, с лицом, буквально просящимся на аверс чеканного гвивера. Длинные волосы и пышная борода образовывали этакую гриву, за которую герцог и получил прозвище Бринд-ярский Лев. Одет он был в неброский фрак, который чаще увидишь на зажиточных горожанах, нежели на высшей знати. За исключением, конечно, ткани, на которую горожанин за жизнь не скопит.

В могучем облике Августа и его сдержанной надменности чувствовалась сила. Владелец Дворца спокойно взирал с балкона, не размениваясь на приветственные или властные жесты. Да и какое божество ответило бы на внимание муравьёв.

Кэролайн шумно вздохнула, выдохнула, повторила и решилась-таки осуществить задуманное. Она догадывалась, что местонахождение сестры ей не сообщат, а потому заготовила запасной план. Положив обращение на стол, она поднялась и двинулась к центру зала, где её проще будет заметить. Она не сводила глаз с Августа, выслушивающего доклады советницы. Похожий на статую, герцог пришёл в движение, лишь когда к нему приблизился лысый детина, вероятно, телохранитель. Август развернул голову и позволил тому нашептать что-то на ухо. Очень скоро герцогу пришлось отвлечься на крик Кэролайн:

– Здравствуй, последний рабовладелец Бринд-яра! Ровно семь часов – настало время проведать свою паству? А во сколько ты спускаешься в казематы и пересчитываешь узников? Во сколько ты подходишь к клетке с моей сестрой? Имя Аннабет Бейкер тебе о чём-нибудь говорит?

Август взирал на Кэролайн с непоколебимостью. Даже брошенное ему в лицо имя не заставило герцога бровью повести. Его свита напряглась и затаила дыхание, клиенты банка зароптали на возмутительницу спокойствия, а сам обвиняемый сохранил надменное равнодушие. Хорошо хоть, что посмотрел в сторону Кэролайн.

А к девушке уже приближались охранники. Всё в тех же тёмно-зелёных фраках, но уже рослые и крепко сбитые. Сразу трое поспешили вышвырнуть Кэролайн из банка, но та уходить не спешила. Дабы осадить охранников, она активировала одну из магических татуировок – на шее вспыхнул глиф, спрятанный в рисунке огненной птицы, и из кожи выпорхнул объятый пламенем воробушек. Заклинание называлось птенцом феникса – оно позволяло ненадолго сотворить себе полностью подконтрольного фамильяра. Тот сделал круг вокруг Кэролайн и заставил охранников отступить. Птичка хоть и была маленькой, но ожоги могла оставить серьёзные.

Сделав ещё несколько кругов, птенец завис над головой Кэролайн, чтобы девушка эффектно схватила его, одновременно погасив. Из её воздетой руки потекли струйки дыма. Где-то в стороне раздался звон колокольчика – кто-то понял, что угроза серьёзная, и справляться с ней должны охранники посерьёзнее. Детины во фраках застыли на месте, дожидаясь подкрепление в латах и с перчатками громовержцев. Дабы не смущать клиентов, Август держал элитную охрану подальше.

Пока та не подоспела, у Кэролайн было время продолжить:

– Что, не находишь слов, герцог? Ответь, где ты держишь мою сестру? Здесь, в Хрустальном Дворце? В подвалах или на верхних этажах? Ну же, ответь, куда ты дел Аннабет? Или это имя ни о чём тебе не говорит? Ты бросаешь людей в клетки и даже не запоминаешь как их зовут?

Послышалось бряцанье доспехов – охрана прибывала в главный зал банка. Тягаться с ними Кэролайн не могла, поэтому попятилась к дверям и бросила напоследок:

– Если завтра же Аннабет не вернётся домой, я доберусь до тебя!

После чего развернулась и поспешила к выходу. Оцепеневшие от её выходки богатеи онемели. Кэролайн ретировалась в тишине, как вдруг её нарушил сам Гранвиш:

– Бринд-яр вступил в новую эру. Знать больше не держит рабов и не вешает наглецов, которые того заслуживают.

Кэролайн знала, что в стенах банка её не тронут. Заботясь о репутации заведения, Август не отдаст приказа сломать выскочке ноги у всех на глазах. Предпочтёт сделать вид, будто пощадил безумную горлопанку, лгущую в каждом слове. Верно подмечено, что наступила новая эра – эра презентабельности и терпимости.

Для Кэролайн это означало, что ноги ей будут ломать где-то в подворотне.

Богатеи всё прибывали, так что Кэролайн пришлось протискиваться сквозь их поток. Они возмущённо восклицали, когда мимо проносилась Кэролайн и задевала их плечами. Кто-то из охранников попытался схватить её за рукав, но девушка вырвалась. Больше она не испытывала робости – все её мысли занимал Август Гранвиш. Кэролайн фантазировала, как сорвёт с его лица маску самоуверенности, как заставит его встать на колени и раскаяться. Как расколет каждое стекло в Хрустальном Дворце.

Но пока ей следовало оторваться от преследования. Кэролайн не знала, сколько кварталов за ней будут мчаться латники, поэтому припустила со всех ног. Она мигом пересекла эспланаду, свернула в ближайший переулок и перешла на шаг, дабы лишний раз не привлекать внимание. Не хватало ещё неприятностей с городской стражей.

Впрочем, эта самая стража была меньшей проблемой Кэролайн. Служители порядка подчинялись королю и его представителям, в число которых Гранвиш не входил. Герцог не состоял в близком родстве с монархом, и даже считался его противником, этаким мятежником, копящим силы и готовящим переворот. Ходили слухи, будто Август метит на трон Бринд-яра, поэтому королевские стражники всячески ему противодействовали. По крайней мере те, кто отказался от взятки и сохранял верность короне.

Да и Август был слишком горд, чтобы объявлять Кэролайн в розыск. Девушка в этом не сомневалась. Она по крупицам собирала сведения о герцоге: о его владениях, об отношениях со стражей, о семичасовом ритуале, о методах править. Она знала, что Август мог счесть Кэролайн сумасшедшей и просто выкинуть из головы – мало ли какой простолюдин закатит скандал в банке. Кэролайн была не первой такой. Но она произнесла имя Аннабет и активировала магическую татуировку. Она должна была произвести впечатление опасности, которую следовало устранить.

Кэролайн вышла на оживлённую улицу и быстрым шагом пошла прочь от Хрустального Дворца. Бегущих следом латников она не слышала, но это не значило, что преследователи потеряли след. Подгадав момент, девушка столкнулась плечом с проходящим мимо вельможей и развернулась к тому лицом, чтобы рассыпаться в извинениях. Такой манёвр позволил ей изучить обстановку за спиной и заметить хвост. А хвост был: держась на почтительном расстоянии, за Кэролайн следовал лысый детина, что стоял на балконе с Августом.

Герцог заглотил наживку.

Задетый вельможа наплевал на извинения, зашёлся воплями, но всё же продолжил путь. Сделала это и Кэролайн – теперь ей предстояло заманить преследователя в укромное место.

Глава 2 - Чернильная ведьма

Кэролайн брела по улицам центрального Гранвиша и старалась делать вид, что не замечает преследования. Она не петляла по подворотням, не ускоряла шаг и не оборачивалась. Лишь изображала из себя простофилю, не ведающую о лысом преследователе. Тот вёл слежку грамотно, то теряясь позади, то вдруг возникая поблизости. Как будто из ниоткуда. Но пока лысый не приближался и не хватал Кэролайн за шкирку. Разумное решение, покуда Кэролайн держалась людных мест.

А фешенебельный район всё тянулся: квартал за кварталом вокруг высились дома, отделанные лепниной, мрамором, рострами и такими финтифлюшками, названий которым Кэролайн не знала. Огромные, не желающие становиться меньше, сколько ни удаляйся от Хрустального Дворца.

Но поражало здесь не только шедевральное зодчество, а ещё и безупречность в банальных вещах. Тротуары асфальтированные, ровные, без единой трещины. Невозможно было отыскать ни одной сломанной скамейки или треснутого стекла на витринах. Ни одна стена не была замарана листовками или яркой мазнёй. Кованные фонарные столбы горели все до единого, хоть в них и не было особой необходимости – вокруг развесили столько неоновых вывесок, что их одних хватило бы.

На пути у Кэролайн возник пьедестал, на котором стоял позолоченный голем и скандировал рекламные слоганы. Его зазывающая жестикуляция отличалась плавностью, не характерной для големов. Оказывается, ради рекламы их способны сделать на совесть. Девушка обошла пьедестал и тут же наткнулась на даму в донельзя открытом платье. На спине у неё вспыхнула татуировка, и из обнажённых лопаток выросли стрекозиные крылья. С трудом даме удалось подняться на них в воздух и перелететь на другую сторону улицы, прямо над оживлённым потоком. Заняло это меньше минуты, но, Кэролайн готова была поспорить, кожа вокруг татуировки запылала.

Такова была особенность всех магических татуировок: их наносили особыми чернилами, которые при активации вызывали сильное жжение. Спустя несколько десятков секунд жжение становилось нестерпимым, поэтому долго использовать татуировки было невозможно. Зависело от сложности глифа и терпимости человека, но редко какое тату получалось держать активным дольше минуты. Поговаривали, если долго терпеть боль, спустя две-три минуты татуировка просто разрушалась и навсегда переставала действовать, а на её месте оставался ожог как от кислоты. Проверять это никто не решался.

А фривольно одетые люди всё продолжали попадаться Кэролайн на глаза. И это несмотря на вечернюю прохладу. Платья дам оставляли обнажёнными бока, спины, животы и зону декольте. Мужчины не отставали, нося плащи и шубы на голое тело. В своё время люди отказались от целомудрия как раз в пользу магических татуировок – пользоваться ими проблематично, когда они укрыты одеждой. Чего бы добилась Кэролайн, если бы активировала птенца феникса, нося при этом шарф – спалила бы этот самый шарф, а заодно и волосы, не говоря уже об ожогах.

Так необходимость оголять кожу вошла в моду, и теперь уже подданые Бринд-яра ходили полуголыми даже без особой нужды. Лишь у некоторых можно было заметить магические глифы. И Кэролайн не стала бы их за это винить, но многим не мешало бы привести себя в форму.

Пройдя очередной роскошный квартал, Кэролайн набрела на броский ночной клуб. На втором его этаже выступал балкон, где и происходило всё веселье. На балконе высился этакий амфитеатр, с которого на всю округу лилась музыка, а гости могли взирать на проезжающие внизу экипажи. Самый центр Гранвиша лежал у их ног.

Кэролайн мутило от мысли, что ей придётся пройти под этим балконом, прошагать на виду у всех этих богатеньких пижонов. Но деваться было некуда – и вот она уже вышагивала под гнётом пялящихся сверху зрителей. Но вновь ничего не случилось. Даже эти, куда более молодые аристократы, не пожелали высмеивать Кэролайн. Всё это казалось странным: девушка так редко совалась в центр города, что ожидала ежесекундных сравнений себя с пугалом.

На деле же самым скверным, что услышала Кэролайн – это музыка, льющаяся из ночного клуба. Монотонная, гудящая и пульсирующая, лишённая всякой мелодичности. Это направление называлось голем-техно. Меткое название: никто, кроме големов, не смог бы сочинить эти мелодии. И, пожалуй, никому, кроме големов, не стоило их слушать.

Кэролайн захотелось заглушить эту новомодную какофонию, поэтому она коснулась серьги в ухе. Маленькая и неброская, она была инкрустирована янтарём – камнем, безошибочно указывающим на магию. Серьги оказались очередным ювелем, на сей раз симфоническими. Стоило Кэролайн коснуться артефакта и сделать нужные движения пальцем, как из серёжек полилась музыка, слышимая только носительнице.

В ушах у Кэролайн взревело. Ювели назывались симфоническим, но гремящую в них музыку сложно было назвать симфонией. Девушке больше нравилась громовая драпа – жанр, основанный на энергичной и агрессивной музыке. В ней не было места оркестровой сложности – громовая драпа строилась на мощи барабанов и звоне грозовых гитар. Конечно, многие бы нашли это столь же невыносимым, как и голем-техно, но Кэролайн безумно нравилось. Громовая драпа заряжала энергией. Её бойкие мелодии вставали стеной между Кэролайн и грубым миром. В конце концов, к чему тревожиться о мирской грязи, когда:

Горы сметает могучий шторм,

Всё, что в прошлом было, забудь!

Мечты отправляются рыбам на корм,

Растворяется сама твоя суть!

Люди, как волки, скалят клыки,

Они ждут, каков будет твой шаг.

Но долой предрассудки, долой ярлыки,

Не живи свою жизнь, как дурак!

Уже с первых строк Кэролайн почувствовала спасительную отчуждённость: сточились острые углы реальности, перестали быть значимыми. И с каждым новым куплетом это состояние только крепло. Кэролайн не заметила, как начала покачивать головой в такт и беззвучно подпевать.

Музыка утягивала в чертог симфоний, в котором не существовало боли и страха. Невозможно оставаться слабым под звуки грозовых виуэл и бас-колоколов. Особенно когда инструмент держал Эрик Эклунд – лучший скальд современности. Если его музыка не придаст тебе сил, возможно, ты уже мёртв.

Отвлечённая на саги Эклунда, Кэролайн вдруг обнаружила себя на мосту. Перекинутый через широкую реку, он оказался внезапно тёмным, по-настоящему ночным. И объяснялось это просто, ведь река отделяла центр Гранвиша от районов, где живут смертные. Мост уже не был так щедро освещён, и стало заметно наступление ночи.

На пешеходной дорожке было не так много людей – лишь единичные полуночники. Кэролайн прошагала до середины моста и решила убедиться, что человек Августа всё ещё следует за ней. Для этого она остановилась и облокотилась на парапет, делая вид, что любуется лунными бликами на воде. По реке медленно ползла баржа на угольной тяге. Чуть в стороне угадывался силуэт лодки – либо это гребли контрабандисты, либо патруль стражи, вылавливающий контрабандистов. Кэролайн всё это не было интересно – она скосила взгляд и разглядела лысого преследователя, остановившегося перед мостом. Он изображал бессонного любителя кофе, посетившего уличную лавку. Всё чаще стали появляться те, что торгуют допоздна.

Оставалось надеяться, что лысый последует за Кэролайн в рабочий район, куда вёл мост. Девушка продолжила следование, с каждым шагом приближаясь к шуму фабрик, работающих круглосуточно. Расположенные на берегу реки, цеха громыхали в ночной темноте. Множество огней указывало на множество цехов, кующих величие Бринд-яра. Когда королевству требовались шестерни, трубы и провода, труженикам приходилось забыть про сон. Неудивительно, что такие издевательства породили общинников.

Кэролайн приближалась к этому лязгающему царству и бросила взгляд на проезжую часть. Внимание девушки привлёк цокот копыт – на настоящей лошади скакал конный стражник. По ряду причин, включая традиции, стража предпочитала живых лошадей. Помимо этой животины все остальные оказались фантомными. Они тянули множество экипажей, мерзко бренчали фантомными копытами и светились бирюзовым. Днём это замогильное свечение не бросалось в глаза, однако ночью придавало фантомам жути.

Как будто без свечения они были недостаточно жуткими.

Внезапно глаз девушки зацепился за что-то примечательное. На другой стороне моста шёл кто-то лысый, который, стоило Кэролайн присмотреться, оказался её преследователем. Его заслоняли проезжающие экипажи, но ошибки здесь не было: ночной любитель кофе успел пересечь улицу и поравняться с Кэролайн. Проворный тип для такого-то амбала.

Кэролайн пересекла реку и шагнула в рабочий район. Здесь она прошла один квартал и свернула в тёмный переулок. Несмотря на то, что вокруг стояли жилые дома, всё ещё было очень шумно – грохот с цехов доносился и досюда, очевидно, мешая людям спать.

Под ногами у Кэролайн шуршал сор, в темноте девушка не заметила и пнула пустую бутылку. Переулок оказался предсказуемо загаженным, зловещим и мрачным. Самое то, чтобы остановиться прямо посреди него и встать лицом к выходу. Кэролайн добралась до нужного ей места и стала ждать преследователя.

Братья Хьякалайнен сменили несравненного Эклунда, но исполнить успели всего одну балладу – в конце переулка появился высокий силуэт. Кэролайн дотронулась до серьги и остановила музыку.

Человек герцога не сразу заметил Кэролайн и сделал несколько шагов по переулку, пока не разглядел девушку во тьме. Он замер, но, похоже, не растерялся. Был готов, что не он ведёт преследование, а ему готовят засаду. Всерьёз он такую засаду не воспринимал, особенно когда не увидел ни одного сообщника Кэролайн. Ухмыльнувшись, громила сказал:

– Ну, привет, Кэролайн.

– Мы разве знакомы?

– Ты сама назвалась служащей.

– Верно. А тебя как зовут?

– Моё имя тебе не понадобится.

– Роковая ошибка, дружок. Ты же лысый, так что к тебе легко липнет прозвище «залупа». Герцогская залупа, как тебе?

– Я это стерплю. Долго терпеть не придётся. Ты же не думала, что герцог Гранвиш простит твою выходку?

Кэролайн делано пожала плечами и произнесла:

– Он не выглядел обиженным.

– Скажу прямо: ты не первая простолюдинка, которая устроила сцену в банке. Но вот угрожать огненной магией…

– Что ж, я готова извиниться, если поможешь мне с аудиенцией.

– Никакой аудиенции не будет. Разве что с Бёделем.

Бёдель был не только богом войны, но и правителем загробного мира, что делало угрозу вполне однозначной. Кэролайн, впрочем, не испугалась, уверенная, что справится с лысым амбалом. Тот сам упомянул огненную магию, но даже не представлял её силу.

– Тебе эту глупость Август приказал сделать? – скривилась от скепсиса Кэролайн. – Бессмыслица же ёбанная: как моя смерть послужит другим уроком, если о ней не узнают?

– Они узнают. В ближайшие дни выйдут газеты, а на передовице будет статья с твоей выходкой в банке. А на второй странице окажется сводка о трупе, найденном в переулке. Женском. С характерными приметами. Умные люди поймут посыл, а Королевский Суд ничего не докажет.

– Оу, как зловеще.

– Ещё бы, манда борзая. Самым сложным будет сделать так, чтобы твой труп опознали. Потому что увечить я тебя буду знатно. Как удачно, что рядом гремят цеха, и твоих криков никто не услышит.

– Не странно ли, что именно здесь я решила тебя дождаться? Потому что кричать будешь ты, залупа герцогская.

Взявшись за нижний край свитера-рясника, Кэролайн стянула тот через голову. Оставшись в коротких шортах и топе-борцовке, она дала амбалу разглядеть, кем является. Тело Кэролайн оказалось прилично накаченным: чётко выделялись крупные плечи, руки выглядели сильными и крепкими, на просушенном торсе были хорошо различимы кубики пресса и плотные косые мышцы. В довершение образа девушка напрягла ноги, красующиеся крепкими икрами и бёдрами. Казалось бы, они всё это время были обнажены, но только сейчас бросилось в глаза, какие они мускулистые.

Крепкое рельефное тело было богато украшено татуировками. Готовый к птенцу феникса противник увидел ещё и забитые руки, а также крупное тату на левом боку. Яркие изображения могли таить сколько угодно глифов. У Кэролайн их было пять, но амбал мог вообразить и больше. Не спеша, давая лысому изучить грозный набор татуировок, девушка отбросила в сторону свитер и произнесла:

– Но мы можем обойтись без насилия, если проведёшь меня в Хрустальный Дворец.

Кэролайн взглянула на ухмыляющегося детину. Тот явно не собирался сотрудничать, поэтому девушка вздохнула и размяла шею да плечи. Для начала она собиралась стереть с лица амбала самодовольную ухмылку. И тут за спиной у девушки раздалось:

– Что же ты молчишь, брат? По-моему, предложение заманчивое.

Кэролайн обернулась и увидела в конце переулка ещё одного бугая. Такого же строго одетого, такого же лысого… да он оказался точной копией первого – его близнецом. По мере того, как он приближался, это становилось всё более очевидным. Вот как они вели такое мастерское преследование: сменялись, делая вид, что они – один человек.

– На меня предложение распространяется? – спросил внезапный близнец. – Уж я-то выгуляю тебя по Хрустальному Дворцу.

– Не знала, что у герцога две залупы. Для удобства буду называть вас Основная, – Кэролайн указала на первого брата, – и Запасная, – указала на того, что подкрался со спины.

Братья не ответили, медленно сближаясь. Пока Кэролайн не взяли в клещи, она начала действовать. Сперва бросилась к Основному и в прыжке пнула его в грудь. Амбал попятился от удара, но устоял, а девушка, приземлившись, вломила ему ногой по голени. Удар, валящий большинство противников, на лысого не сработал. Он перешёл в атаку, начал безжалостно молотить и загнал девушку в глухую оборону.

Чудом выдержав, Кэролайн активировала птенца феникса. Огненная птица вылетела из шеи и отогнала Основного, заметалась перед ним, отвлекая на себя. Кэролайн воспользовалась моментом, зашла сбоку и жёстко ударила в челюсть. Амбал пошатнулся и пропустил тяжёлый кросс. Кэролайн вложилась как следует и усадила здоровяка на колено.

Девушка тотчас развернулась и приказала птенцу броситься на Запасного. Тот уже нёсся в атаку, но, закрывшись руками, столкнулся с огненной птичкой. Вспыхнул клуб пламени, на амбале загорелся фрак. Запасной поспешил его сбросить, но тут получил удар коленом в прыжке. Кэролайн услышала хруст ломающегося носа. Запасной упал на четвереньки, дотронулся до кровоточащего носа, но, вспомнив, что всё ещё горит, начал кататься по земле.

Это позволило Кэролайн вернуться к Основному. Тот уже поднялся и двинулся в атаку. Кэролайн вытянула в его сторону руку, левую, по которой растянулась татуировка кальмара. Из неё в лицо амбалу ударила струя тёмной взвеси, мгновенно ослепившей противника. Окутанный густым облаком, тот принялся бить наугад, но, не попав ни разу, вытер лицо. Взвесь как раз осела, но Кэролайн успела исчезнуть. Она обнаружилась тут же, напрыгнув сзади и трижды ударив в затылок.

Основной сбросил с себя девушку, развернулся к ней и пошёл в атаку. Кэролайн снова выпустила чернила кальмара, но на сей раз амбалу под ноги. Маслянистая субстанция легла на землю скользким пятном, на котором Основной поскользнулся и грохнулся на бок. Кэролайн пнула его сперва в живот, а затем в голову.

Оба близнецы лежали на земле. Основной корчился от боли, а Запасной только поднимался, сбив пламя. Смахнув кровь с носа, он оглядел испорченный фрак и снял его с себя.

– Что, хватило, кретины? – бросила Кэролайн. – Желание провести меня во Дворец не появилось?

– Я с тебя, блядина, – процедил Запасной, – сниму татуированную шкуру.

– Не пойму, а ты чего вдруг гундосить стал?

Озлобленный амбал подошёл к брату и помог тому подняться. Близнецы уставились на девушку оскаленными питбулями. От неё при этом не укрылось, что оба морщатся от боли. Кэролайн дёрнула в их сторону руку, но ничего не сделала – амбалы, однако, сгруппировались и подняли руки.

– Испугались? Правильно сделали. Заканчивайте уже играть в гордецов.

– Сильно веришь в свои татуировки? – прорычал Основной. – Сколько бы их у тебя ни было, долго ты ими пользоваться не сможешь. Наверно, кожа вокруг них уже горит, а скоро будет гореть и в жопе, когда я туда калёный прут вставлю.

– Можешь идти искать прут, а мы пока сговоримся с твоим братом.

Близнецы переглянулись, после чего Основной вышел вперёд. Кэролайн сжала кулаки и подняла руки, но противник не спешил атаковать. Оправив на себе одежду, он проронил:

– Как же я вас, отребье колотое, терпеть не могу. Воображаете, будто овладели смертельной магией. Сейчас я поставлю тебя на место.

– Разумеется, болтун обос…

Кэролайн осеклась, когда ей в голову полетело внезапно возникшее лезвие. Оно буквально выросло у Основного из руки, после чего последовал резкий взмах. Кэролайн пришлось отпрыгнуть и отвести голову в сторону, чтобы лезвие не чиркнуло по лицу. Основной метнул ещё пару снарядов, от которых девушка с трудом уклонилась. Тогда амбал сблизился и нанёс колющий удар – Кэролайн пропустила мимо себя выросшее лезвие и ударила кулаком в лицо. Этим она сбила натиск Основного, и тот попятился, держась за челюсть.

Кэролайн услышала собственное тяжёлое дыхание – внезапное появление оружия заставило её понервничать. А ведь нигде у громил не было видно ножен. Кэролайн пригляделась к лезвию в руках Основного, которое оказалось… стеклянным.

Кисть амбала вся покрылась стеклом, а из кулака торчал неровный осколок, длиной в локоть. В противниках у Кэролайн оказался витрумант – маг, повелевающий стеклом.

Когда-то магией владели только избранные, рождённые с особой предрасположенностью. Им не требовались артефакты или татуировки, чтобы творить чудеса – прирождённым магам достаточно было собственного тела. Такая магия, правда, требовала обучения и тренировки. Когда магия стала доступна каждому, прирождённые маги резко пошли на убыль. Несмотря на всю их силу, пропал особый смысл искать одарённых и долго их обучать. Сейчас прирождённые маги могли прожить всю жизнь и даже не узнать, что в них таился уникальный дар.

Тем удивительнее было столкнуться с прирождённым витрумантом на службе Августа.

Девушка почувствовала гадкое онемение в икрах и скулах – так в её теле проявлялся страх. В грохоте цехов вдруг померещились поминальные мотивы. А этот лысый ублюдок поднял прозрачный клинок и поводил им возле лица.

– Убивать я тебя не буду, – сказал он. – Лишь исполосую и отдам брату. И тогда для тебя начнётся самое страшное…

– Чего ты интригу строишь? – попыталась бравировать Кэролайн. – Он уже сказал, что шкуру с меня спустит.

Основной бросился в атаку, но, когда до девушки остался всего шаг, та ударила ослепляющей струёй. Витрумант был готов – он создал во второй руке щит из неровного рябого стекла. Чернила кальмара столкнулись с этой преградой. Кэролайн выскочила из-за завесы, зашла с флага, но Основной тотчас ударил навстречу стеклянным клинком. Девушка не стала уворачиваться или отступать, а схватила осколок голой рукой. Та оказалась не такой уж и голой – край осколка чиркнул о какую-то корку, защитившую ладонь. Отведя стеклянный клинок в сторону, Кэролайн ударила кулаком в челюсть, а затем пнула в живот. Основной отпихнул девушку щитом, та перекатилась назад, поднялась и вынуждена была тотчас отпрыгнуть в сторону. В неё летел очередной осколок стекла.

Кэролайн с трудом уклонилась, а затем упала на землю, чтобы не нарваться на следующий. Стеклянные снаряды в неё посылал уже не Основной, а его брат, оказавшийся таким же витрумантом. Сразу два прирождённых мага! Среди родственников такое встречалось чаще, но недостаточно, чтобы с уверенностью на это рассчитывать.

Кэролайн откатилась от третьего осколка, поднялась, скрыла себя облаком чернил и метнулась к отброшенному свитеру. Подобрав его с земли, она метнулась в атаку, сбила свитером очередной снаряд и прыгнула на Запасного. Она вытянула ногу в ударе, но её стопа столкнулась со стеклянным барьером. Запасной вырастил перед собой неровную стену, оказавшуюся достаточно прочной.

Кэролайн оттолкнулась от барьера и спрыгнула на землю, как вдруг Запасной опустился на колено и коснулся ладонью земли. Сразу же из-под неё полезли изогнутые шипы, целое поле битого стекла. Оно могло проткнуть Кэролайн стопы, так что она попятилась от расходящегося веера осколков. Но те всё росли и росли, вынуждая девушку разворачиваться и бежать. Но не успела она сделать и пары шагов, как наперерез ей выскочил Основной и сотворил то же заклинание. С обеих сторон на Кэролайн покатились волны битого стекла. Оставалось только прыгать на стену и активировать татуировку на кисти.

На правой руке, на тыльной стороне ладони у девушки был наколот паук на цветке ликориса. Когда Кэролайн привела в действие татуировку, из кисти выполз крупный паук и прыгнул на стену, оставляя позади себя паутину. Паук раскинул в стороны лапы, впился ими в кирпичи. Паутина, соединяющая брюшко паука и запястье девушки натянулась, но выдержала. Хватка паука оказалась достаточно сильной, а паутина прочной, чтобы Кэролайн смогла удержать на вису. Она подтянула ноги и застыла над полем острых осколков.

– Это что ещё за херня? – прорычал Основной.

Амбал всё ещё стоял на колене, касаясь руками земли – так он поддерживал заклинание, загнавшее Кэролайн на стену. Всё пространство под ней ощерилось лезвиями стекла. Длинные, порой до колена, осколки торчали так часто, что меж ними с невозможно поставить стопу. Девушке оставалось только висеть на стене. Она отдала мысленный приказ пауку, и тот пополз выше. Членистоногое размером с кулак потащило девушку вверх – той оставалось перебирать ногами по стене.

– Я собью её, – прогнусавил Запасной.

– Не рыпайся. Долго она там не провесит. Скоро татуировка запылает, и шлюха насадится на стекло.

Витрумант не зря злорадствовал, ведь прирождённые маги не страдали от той же проблемы. Колдовство не вызывало у них жжения или боли, лишь небольшое утомление. Опытный маг мог творить заклинания часами. Вот только и Кэролайн не морщилась от растущего жжения, потому что его не испытывала. Любой другой продержал бы Догелева ткача активным сорок секунд, но девушка провисела уже минуту. И как будто этого было мало, она начала бегать по стене из стороны в сторону, чтобы раскачаться на паутине.

Глядящий на это Основной вдруг выкрикнул, догадавшись:

– Чернильная ведьма! Эта сука – чернильная ведьма!

Очень редко, даже реже чем прирождённые маги, появлялись люди, которые могли использовать тату без побочных эффектов. Что-то в их организме позволяло магическим чернилам работать, но без бурной реакции, оставляющей ожоги. Встречался такой феномен только у женщин, которых называли чернильными ведьмами.

– Сбей её, – крикнул Основной.

– Она спрыгнет, если я отпущу осколки. Ты сбей её.

Пока близнецы медлили, Кэролайн раскачалась, соскочила со стены и швырнула в Запасного свитер. Одежда упала тому на голову, а пока амбал срывал её с себя, Кэролайн влетела ему ногой в голову и повалила на землю. Запасному повезло, что он упал на спину, а не завалился вперёд на собственные шипы. Повезло и Кэролайн, приземлившейся в стороне от стекольного частокола. Перекатившись, девушка тотчас поднялась и ощутила, как бок ей порезало осколком стекла. Это брат поверженного принялся метать снаряды – Кэролайн натравила на него птенца феникса и сразу же пнула лежачему Запасному в висок. Амбал отрубился.

Стеклянные шипы на земле ещё пару секунд держались, прежде чем растаять аки снежинки. Теперь Кэролайн могла сблизиться со вторым витрумантом, но тот не позволил. Сотворив себе стеклянную биту, он сперва разнёс на искорки феникса, а затем принялся метать стекло. Причём с таким остервенением, что Кэролайн пришлось спасаться бегством. Целый град осколков чудом минул девушку, пока та неслась в укрытие. Кэролайн нырнула за мусорный контейнер – в его борт ударило два снаряда.

Витрумант прекратил метать, но держал укрытие на прицеле. Кэролайн уселась на землю и зашлась одышкой. Люди герцога заставили её попотеть, и, похоже, заставят ещё больше. Сидя в укрытии, Кэролайн смогла изучить ранение: глубокий порез на боку, щедро сочащийся кровью. У чернильной ведьмы было решение и на этот случай: она активировала струп Юрова на запястье и направила на рану вязкую струю. Субстанция цвета глины облепила бок и быстро затвердела.

С этой целью заклинание и было разработано магом Юровым из далёкой Марьянской Империи. Будучи по совместительству врачом, Юров придумал струп, чтобы спасать раненых на поле боя. Заклинание, как и основанный на нём глиф, не заживляли, но позволяли не истечь кровью, пока будешь добираться до лазарета.

Кэролайн придумала для заклинания и другие применения. Ранее она сделала себе рукавицу, чтобы схватиться за осколок стекла.

Немного переведя дух, девушка выглянула из-за контейнера. Незамедлительно прилетели два осколка – Кэролайн едва успела отпрянуть. Ясно было, что витрумант высунуться ей не позволит. Никаких способов защититься не было.

Кэролайн выругалась и поразмыслила, что может предпринять. Глаз её упал на вырубленного близнеца, развалившегося в нескольких метрах от контейнера. Чернильная ведьма активировала сразу две татуировки на руках: из левой выпустила чернила кальмара, а из правой выпустила Догелева ткача. Облако чернил потекло в сторону Запасного – Основной метнул в это облако осколки, посчитав, что в нём скрывается Кэролайн. Она же просто умасливала землю, чтобы легче было тащить амбала.

Подчиняясь ментальному приказу, паук пополз к Запасному и вцепился ему в воротник. Кэролайн потянула за паутину, соединяющую её кисть с пауком, и подтащила к себе бесчувственного бугая. Пришлось приложить усилия – без масляного слоя девушка бы не справилась.

Но вот Запасной оказался в захвате Кэролайн, которая крикнула:

– А ну-ка убери свои стекляшки, иначе я сожгу твоему брату лицо! Сперва расплавлю глаза, а если продолжишь упрямиться, скормлю псам Бёделя!

Основной не ответил. Кэролайн украдкой выглянула из-за контейнера и увидела витруманта, замахнувшегося для нового метания. Кэролайн предпочла вновь укрыться.

– Сейчас ты уберёшь руки за голову, я выйду, и вместе мы придумаем, как доставить меня в Хрустальный Дворец.

– Об этом забудь, ведьма!

– Кретин упрямый. Я ведь не блефую, сейчас твой брат лишится глаза.

– Он отдаст жизнь ради Его Светлости.

– А он, интересно, в курсе? Что скажет твой брат, когда…

Кэролайн осеклась, увидев, как в ногу Запасного, торчащую из-за контейнера, угодил осколок стекла. Резкая боль пробудила амбала, тот дёрнулся и заметался. Кэролайн растерялась, а вот Запасной нет. Он моментально понял, что его держат в захвате, вырвался и, не успела Кэролайн выругаться, навалился на девушку, придавил к земле и начал душить.

Задыхаясь, девушка принялась бить Запасного по рукам и лицу. Всё оказалось тщетно: амбал терпел боль и выдавливал из Кэролайн жизнь. Стоило прибегнуть к фениксу: сжечь ублюдку ладони, но и самой получить ожог. Но только ведьма подумала об этом, как витрумант защитил руки, покрыв слоем стекла. А затем начал давить с новой силой.

У Кэролайн потемнело в глазах. Она поняла, что выбора ей не оставили.

Рука коснулась левой стороны живота, где таился последний магический глиф – бездонные ножны. Стоило его активировать, как из плоти высунулась рукоятка оружия. Кэролайн схватилась за неё и вытянула из своего тела изогнутый меч. Одним плавным движением она полоснула Запасного по животу. Тот охнул, хватка его ослабла, и Кэролайн тотчас сбросила с себя амбала, пока тот не залил её кровью. Распоротый живот означал неминуемую и болезненную смерть – Кэролайн решила прервать эти муки и вонзить меч в шею.

– Уго? – воскликнул брат убитого.

Кэролайн развернулась и направила на витруманта меч. Амбал подошёл к укрытию ровно в тот момент, когда его брат отдал жизнь за герцога. Вопреки пафосным речам, Основной был шокирован смертью близнеца. Выкатив глаза, он смотрел на бездыханное тело, а затем перевёл взгляд на окровавленный клинок. Катана – изящный изогнутый меч из далёкой восточной страны. Глядя на оружие, лишившее его брата, амбал затрясся и издал нечто среднее между мычанием и рыком. Кэролайн покачала головой и сказала:

– Я ведь этого не хотела. Извлекла меч в последней момент. Если бы вы просто…

– Я отрежу тебе голову, гнида.

– Теперь уже не выйдет – ты сам подошёл ко мне вплотную. Так что убери своё сраное стекло, отложи траур на потом…

– Призывай всех богов, каких знаешь.

– …и отведи уже, мать твою, меня в Хрустальный Дворец.

Основной засопел взбешённым быком. Кэролайн снова покачала головой:

– Вот только этого не надо.

Однако амбал не послушал. Его правый кулак покрылся стеклом, а затем из него выросло длинное неровное лезвие. Основной бросился вперёд и взмахнул им, но Кэролайн ловко отпрыгнула и одним ударом расколола стеклянный клинок. Витрумант не успокоился и наколдовал себе ещё два и сразу пустил в ход. Кэролайн уклонилась от одного и расколола второй. Основной отступил и метнул два осколка – Кэролайн уклонилась от первого и отбила катаной второй. А затем рванула к противнику – тот ударил навстречу, но чернильная ведьма пригнулась и полоснула Основного по бедру. Раненый с криком упал на колени.

Кэролайн встала сбоку от витруманта и приставила катану к шее. Злобно мыча, амбал держался обеими руками за порез. Тот оказался глубоким и кровоточил угрожающе обильно.

– Я могу залатать тебя струпом Юрова, но потом ты перестанешь артачиться.

Амбал бросил на Кэролайн яростный взгляд, а затем взглянул ей под ноги.

– Даже не смей!

Витрумант прижал ладони к земле, из которой вскоре потянулись стеклянные шипы. Но не успели они вырасти и на пару сантиметров, как магу отрубили кисть. Точного взмаха катаной хватило, чтобы прервать заклинание – стеклянная поросль растаяла в воздухе.

А Основной больше не рычал и не сопел – он вопил. Да так, что должна была услышать вся округа, даже несмотря на грохот цехов. Кэролайн лишнее внимание было ни к чему, поэтому она придавила коленом голову амбала, сорвала с него галстук и сделала из него жгут на руку. Только после этого распылила на обрубок струп Юрова. Заклинание было отличным, но остановить кровотечение в отсечённой руке не смогло бы. Со жгутом всё получилось – на культе застыла прочная корка, как затем и на раненом бедре. Убедившись, что Основной не истечёт кровью, Кэролайн поднялась.

– Псам Бёделя уже досталась твоя рука. Ты же не хочешь, чтобы они глодали тебя целиком?

Приводя дыхание в норму, Кэролайн прошлась вокруг амбала. Тот с трудом оправился, встал на колени и глянул девушке в глаза. Всё ещё дерзко, с высокомерием.

– Повторяться не буду, – пробормотала Кэролайн. – Слышал, что мне нужно.

– Я не стану тебе помогать.

– Слушай, твой брат сам напросился.

– Даже не тронь ты моего брата, я не стал бы предавать герцога Гранвиша.

– Больно преданный, да? Ну, на больно будет больно.

Сверкнул глиф на боку, выдвинулась рукоятка, и Кэролайн вновь извлекла из тела катану. Ловко крутанув её, она сказала:

– Пытать я не люблю, но придётся.

– Тогда приступай.

Основной подался в сторону Кэролайн чуть ли не с гордостью. Словно не было для него большей радости, чем насадиться на клинок во славу Его Светлости. Кэролайн даже опешила, столкнувшись с этой непоколебимостью. Граничило с фанатизмом. Оно внушало девушке бессилие перед изувеченными человеком. Дабы побороть его, Кэролайн со всей силы ударила ногой в висок. Амбал завалился, но тут же поднялся, напрашиваясь на новые удары. Но больше бить его Кэролайн не собиралась – она приставила катану к щеке амбала и спросила:

– Не передумал прогуляться до Дворца?

– Я верен герцогу до смерти. Моя жизнь принадлежит…

Кэролайн прервала пафосные речи, полоснув амбала по лицу. Глубокий болезненный порез заставил Основного вздрогнуть, но и только лишь. Стерпев боль, он вновь уставился на Кэролайн. На сей раз девушка приставила катану к уху.

– Раз ты не желаешь меня слушать, выходит, что уши тебе не нужны.

Внезапно гордец отвёл взгляд. Но не потому, что ему изменила выдержка – амбал отвлёкся на свою целую руку, на которой подрагивал палец с кольцом. Вибрировал телепатический ювель, что означало чью-то попытку выйти на связь. Кэролайн уткнула катану Основному в горло и произнесла:

– Сейчас ты ответишь и скажешь, что взял меня в плен. Меня нужно доставить во Дворец и допросить. Я, якобы, знаю информацию о готовящемся покушении.

Основной поднёс руку к лицу, но просто дунул на ювель, чем отменил вызов.

– Я уже знаю о покушении. Не «якобы», а самом настоящем. Не станет такая шваль, как ты, вызволять своих сестёр – ты хочешь попасть во Дворец, чтобы убить Его Светлость. Я этого не допущу.

Кэролайн уже не могла сдерживать гнев. Мало ей было сектантского упрямства, так этот урод ещё и посмел говорить подобное о её сестре. Поразмыслив, стоит ли дальше возиться с этим куском говна, Кэролайн решила разрубить ему глотку. Девушка отошла в сторону от ударившей струи крови. Удар получился чётким и безжалостным: умирающий хрипел всего пару секунд, а затем повалился вперёд и затих.

И за что на Кэролайн всё это свалилось?

Чернильная ведьма сделала глубокий вдох, закрыла глаза и выдохнула. После она отбросила меч, который тут же растворившийся в небытии. Там же в небытии растворились надежды Кэролайн. Она объявила о себе Августу, вступила в смертельную схватку и впервые за два года совершила убийство. Да ни кого-нибудь, а двух прирождённых магов – ценных приспешников, за которых Гранвиш будет мстить. Как будто других причин Кэролайн ему не дала.

И всё это зря. Освобождение сестры не стало ближе ни на миллиметр.

Осталась лишь скромная зацепка в виде отменённой телепатической связи. Насколько Кэролайн знала, возможно было отследить, кто и откуда выходил на связь. Разумеется, сделать такое можно было только нелегально – без сомнительных дельцов заглянуть в сеть телепатии не было возможности. Кэролайн надеялась, что воспользоваться телепатией пытался не сам Август, а его приближённый, который уже не будет таким преданным. Или стойким к пыткам.

Чтобы снять ювель, пришлось смазать палец чернилами кальмара. Но вот Кэролайн обзавелась серебряным кольцом и убралась из переулка.

Глава 3 - Корнроу

Кэролайн добралась до дома под утро. Ей пришлось плестись на окраину на юге Гранвиша – считай, пересечь полгорода. По пути, как назло, появился патруль стражи. Чтобы избежать ненужных расспросов, девушка долго дожидалась в подворотне, пока стражники ушли восвояси.

В итоге уставшая, взвинченная и раздосадованная, она поднялась на второй этаж многоквартирного дома. Здесь девушка снимала комнату у строгой хозяйки Элеоноры Олдридж. В коридоре на этаже стояла темень, так что приходилось держаться за стену, чтобы пройти по нему. Тяжело переставляя ноги, Кэролайн прошагала к своей двери и полезла в карман за ключом. Рука нырнула, но не в прорезь кармана, а в дырку. Только сейчас Кэролайн обнаружила, что снаряд витруманта пропорол единственный её свитер-рясник.

Кэролайн устало выругалась.

Отыскав, наконец, ключ, она прошла в тесную, скудно обставленную комнату. Обшарпанная обитель для самых нищих, которым лишь бы была крыша над головой. Точное описание Кэролайн.

Дико хотелось спать, но ещё предстояло найти нитку с иголкой, взять с подоконника кувшин с водой, подыскать подходящую тряпку и усесться на табурет. Кэролайн стянула с себя свитер, но штопать собралась не его, а себя.

Струп Юрова на боку уже начал крошиться: надолго он не был рассчитан. Кэролайн призвала птенца феникса, обеззаразила в его пламени иголку, а затем продела нитку в ушко. Далее намочила тряпку, содрала струп и вытерла выступившую кровь. Только теперь можно было приступать к штопке.

Кэролайн нацелила иглу, зажмурилась и стиснула зубы. Проколов себе плоть, она засопела и чудом сдержала крик. Не хватало ещё соседей разбудить. Комнаты вокруг снимали труженики, которые и без того спят немного – разбуженные раньше положенного, они станут опаснее двух витрумантов.

В итоге Кэролайн зашила рану без криков. Хотя процесс получился болезненным. Девушке не впервой приходилось латать саму себя, и каждый раз она боялась этого до дрожи. Медленная крошечная иголка как будто порождала стократ больше боли, чем резкий удар мечом. Под конец штопки по лбу у Кэролайн текли ручьи пота. Но вот осталось вытереть остатки крови и наложить новый струп. Теперь можно было разбросать принадлежности и, перебравшись на кровать, расслабиться.

Кровать. Этим словом Кэролайн величала свою жалкую койку – самую скромную из всех, на какой можно возлежать в Бринд-яре. Даже в те дни, когда Кэролайн с Аннабет подались в бега, они могли позволить себя лежанки получше.

Семь лет назад после недолгой болезни у девочек умерла мать. Им тогда было около пятнадцати, но они решили, что больше не станут терпеть ублюдочного отчима. Они сбежали из дома, не успели закончиться похороны.

Аннабет уже тогда работала, служила помощницей коронера, что позволяло сёстрам не бедствовать. Обеспеченной ту жизнь было не назвать, но комнату снимали приличнее этой. Кэролайн пыталась вносить свой вклад, но перебивалась лишь случайными заработками. До тех пор, пока не спуталась с криминалом.

Начиналось всё вполне себе романтично. Кэролайн встретила парня, уже взрослого, опытного, готового показать беглой сиротке жизнь. Его звали Пенхуд. Он дал бойкой девчушке работу – продажу сигарет. Кэролайн сразу поняла, что товар её нелегальный, но быстро с этим смирилась: одобрение Пенхуда и стабильный заработок смяли её законопослушность. Позже парень начал продвигать Кэролайн по криминальной иерархии: подключил к сбору дани с лавочников. Чтобы те воспринимали девушку в серьёз, Пенхуд отвёл её в спортзал. С той поры началось выколачивание денег, разборки с неугодными, избиения, а затем и отрезания пальцев. Очень быстро Кэролайн стала в преступном клане своей настолько, что ей стали доверять заказные убийства. Кэролайн и с этим справилась. Уже не столько ради Пенхуда, с которым она рассталась так же быстро, как и сошлась, а сколько ради денег. Убийства хоть и осуществлялись нечасто, но приносили звонкую монету.

Кто бы поверил, что юная леди пойдёт на такое, лишь бы почувствовать себя обеспеченной, независимой от отчима-тирана. При этом сестра обо всём знала. Аннабет, работающей в городской страже, приходилось мириться с выбором Кэролайн и молчать о её деяниях. Она ссорилась с сестрой, пыталась её образумить и вернуть к честной жизни, но тщетно.

Тогда Кэролайн кривилась от нравоучений младшей сестры, но сейчас понимала, что та была права. И кричала Аннабет не из ненависти, а потому, что участь Кэролайн была ей небезразлична.

А затем Аннабет похитил Гранвиш, и Кэролайн решила, что это знак. Вот как беззаконие рушит жизни, вот что бывает, когда произвол применяют к тебе. Вот как нелепо выглядит, когда ты даже не можешь сообщить страже о похищении – окажешься в темнице первее Августа. Но сказать было проще, чем сделать: ещё два года Кэролайн занималась грязным ремеслом, только после которых подвернулась возможность вырваться из клана. Тот проиграл в преступных разборках, и не осталось толком соклановцев, которые покарали бы за бегство. Но даже так мирная жизнь наладилась не сразу: у Кэролайн остались связи в криминальном мире, и в минуты особой нужды она возвращалась к заказным убийствам.

Последнее такое случилось два года назад. После него Кэролайн решила, что завяжет с кровопролитием. Обещание удалось сдерживать, пока судьба не свела с витрумантами. Не то чтобы она рассчитывала вызволить сестру совсем без насилия, но всё же возврат к убийствам задел её за живое. Сердце как будто сдавило, в ногах поселился неодолимый зуд. Глядя сквозь окно на восход, Кэролайн думала, что теперь не заснёт даже после тяжёлой ночи. Будет пялиться в потолок, маяться попусту и ждать, что каратели герцога вломятся в комнату.

В следующую секунду девушка проснулась от настойчивого стука. Она всё же заснула, причём так резко, что любой бы позавидовал. Разбудили её и того резче – кто-то стоял за дверью и громко в неё колотил. Кэролайн потребовалась вечность, чтобы вспомнить, где она находится, и ещё вечность, чтобы вообразить, что к ней ломятся люди Августа. Но дела обстояли куда хуже:

– Мисс Бейкер, откройте, – раздался сварливый голос миссис Олдридж.

Наведалась сама хозяйка дома. Общаться с ней никогда не доставляло Кэролайн удовольствия, уж тем более сейчас, когда голова раскалывалась от недосыпа. Судя по солнцу, день уже перевалил за середину, но вряд ли девушке дали поспать хотя бы часов шесть. Засопев, Кэролайн подумала претвориться мёртвой, но продолжающийся стук заставил-таки её подняться. Натянув на ноги кроссовки, девушка поплелась к двери.

Когда она приблизилась, стук с той стороны прекратился. Не знай квартиросъёмщица свою хозяйку, решила бы, что та сдалась и ушла. Но нет, обладающая тончайшим слухом Элеонора услышала шаги Кэролайн и стала ждать, когда та откроет. А девушке жуть как не хотелось этого делать. Хотелось бы принести жертву Гесею, но толку-то. Даже милость небесного бога не спасёт от миссис Олдридж.

Медлить больше не имело смысла. Кэролайн отодвинула щеколду и приоткрыла дверь настолько, чтобы высунуть одну только голову. Так, спрятавшись за створкой и придав себе невинный вид, девушка встретилась взглядом с хозяйкой дома.

Седовласая Элеонора Олдридж олицетворяла собой старый Бринд-яр – королевство цветущей монархии, вековых традиций и чопорных манер. Её молодость пришлась на те годы, когда мануфактуры не успели разрастись и отгрызть часть власти у короны, магия была доступна лишь тем, кто родился с даром, а дамы предпочли бы утопиться, нежели надеть короткую юбку. Как сильно изменился мир на глазах у одного человека.

Сейчас в этих самых глазах пылала уничтожающая строгость. Миссис Олдридж взирала с властностью королевы, даром что повевала лишь домом в захолустье.

Кэролайн улыбнулась и сказала:

– Доброе утро, миссис Олдридж.

– Уже день, мисс Бейкер. Скоро уже пора будет желать доброго вечера.

– Оу, да, я потеряла счёт времени.

Изгибом бровей Элеоноры можно было траву косить. Пока она не пробуравила Кэролайн взглядом, та выпалила:

– Я помню, что должна заплатить через десять дней. Задержки не будет.

– Вне всяких сомнений. Но я здесь не из-за этого. Тебя не было дома всю ночь.

– Да, не стану скрывать.

– Могу я узнать, почему?

Кэролайн, совершенно не готовая врать, застыла с открытым ртом. Казалось бы, девушка не впервой где-то пропадала, но ровно в этот день миссис Олдридж решила её расспросить. Дама терпеливо ждала ответа, но получила лишь нескладное:

– Появились дела… что-то вроде работы… Но это разовое мероприятие – я не собираюсь дальше вкалывать по ночам… А вообще, нет, Вы не можете узнать, почему.

Элеонора осталась непоколебимой, словно статуя. Она потеряла интерес к квартиросъёмщице и взглянула поверх её в комнату. Будучи на голову выше Кэролайн, хозяйка сделала это без труда, хоть ей и было видно только узкую щёлку. Кэролайн продолжала держать дверь полузакрытой.

– Я желаю войти в комнату, – изрекла Элеонора.

– Может, в другой раз?

– Я настаиваю.

– Уверяю, я в комнате одна без всяких там… парней в шкафу.

– Могу поверить, ведь у Вас нет шкафа. Но я не с Вашими женихами желаю познакомиться.

Кэролайн захотела, было, возражать дальше, но Элеонора остановила её поднятым пальцем.

– Юная леди, из трёх сильнейших явлений этого мира моя интуиция уступает лишь солнечному свету и морским волнам. А сейчас она подсказывает, что за тобой тянется беда. Я лишь хочу выяснить, какого рода.

Стало очевидно, что с таким напором не совладать. Кэролайн потупила взгляд и, распахнув дверь, отошла с прохода. Миссис Олдридж не спешила войти – она уставилась на девушку, которую теперь могла разглядеть с головы до ног. Кэролайн прекрасно знала смысл этого взгляда, всё таящееся в нём непринятие. Начать с наряда девушка: в глазах почтенной дамы эти топ и шорты мало отличались от нижнего белья. При этом остающиеся обнажёнными части тела, очевидно, возмущали своей крепостью. Ведь барышням положено беречь нежные руки для шитья и пианино, а не качать для работы грузчиком. Татуировки же делали ситуацию совсем безнадёжной, ведь разрисовывать себя – удел грубых матросов и матёрых преступников.

Но вслух миссис Олдридж никогда не озвучивала нескрываемых возмущений. Сейчас тоже, да и взгляд её зацепился за всклокоченные волосы, грязь на коже и струп Юрова. Кэролайн прикрыла его рукой, но спрятать бурую корку было невозможно – та растянулась на половину бока. Пока Элеонора не стала высказываться и прошествовала в комнату.

Каких-то три шага, и она оказалась в центре тесного помещения. Чтобы окинуть взглядом всё небогатое убранство, Элеоноре хватило двух движений головой. В комнате царил беспорядок, но далеко не возмутительный – во многом потому, что у Кэролайн было не так много вещей, чтобы их разбрасывать. Девушка меж тем бочком двинулась к подоконнику, желая заслонить собой окровавленную тряпку. Элеонора бросила, не глядя:

– Не старайтесь, я уже заметила и тряпку, и нитки с иглой.

– Я поранилась на работе.

Закончив осмотр, миссис Олдридж взглянула девушке в глаза:

– По Вам видно, насколько Вы далеки от занятий, свойственных приличным барышням. И, не исключено, что и честным подданым.

Кэролайн затаила дыхание, но промолчала.

– Скажу откровенно, – продолжила Элеонора, – мне бы спалось крепче, если бы Вы встали на путь исправления, мисс Бейкер.

– Приложу все усилия.

– Надеюсь, это не пустые слова. Более того, я рассчитываю, что начнёте Вы прямо сейчас. Я бы погнала Вас в городскую баню, но, боюсь, Вы не внемлите моим наставлениям. Поэтому Вы пойдёте ко мне.

Кэролайн моргнула и тупо уставилась на хозяйку. Казавшаяся невыносимо холодной, та ещё ни разу не проявляла такого гостеприимства. Не успела Кэролайн осознать услышанное, как Элеонора вновь её огорошила:

– Вы уже заштопали одежду? После ранения на работе.

– Не успела.

– Тогда давайте сюда.

Попав под властное влияние Элеоноры, Кэролайн уже не могла ослушаться. Она взяла лежащий на сундуке рясник и передала хозяйке. Та расправила и покрутила одежду перед собой, заметила дырку и чуть заметно нахмурилась. А затем повесила свитер на руку и поманила Кэролайн. Девушка послушно двинулась следом.

Женщины вышли из комнаты, Кэролайн заперла дверь, после чего последовала за Элеонорой по коридору. Та неумолимо приближалась к двери своей квартиры, этакому логову паучихи, в которое очень не хочется угодить. Она боялась, что квартира будет звучать брюзжанием разочарованной матери. Убийственное звучание.

Но момент для побега был упущен, тем более что миссис Олдридж держала в заложниках единственную её верхнюю одежду. Она отворила дверь и пропустила вперёд гостью.

В отличие от тесных комнат съёмщиков, жилище хозяйки представляло собой полноценную квартиру. Просторностью и роскошью она не отличалась, зато чистота и порядок были образцовыми. Миссис Олдридж жестом предложила пройти через прихожую и попасть в загадочные глубины.

Первой на пути оказалась комната, обставленная всего двумя креслами друг напротив друга. У дальней стены стоял мольберт и несколько накрытых холстов. Кэролайн и подумать не могла, что Элеонора занимается живописью. Та никак не прокомментировала увиденное, а указала на неприметную дверь в углу.

– Там душевая. Будьте любезны смыть трудовой пот, юная леди. Воспользоваться можете серым полотенцем.

– Ясно. Благодарю.

– Вы ведь управитесь с теледушем?

– У Вас есть теледуш?

– Как Вы могли заметить, к нашему дому не подведён водопровод, а я уже не так молода, чтобы ходить на колодец.

– Просто большинству в нашем районе теледуш не по карману.

– На будущее, если Вы уважаете человека, говорите ему комплименты прямолинейнее. Так Вы управитесь с душем?

– Да, разумеется. Приходилось иметь дело.

Миссис Олдридж кивнула и указала на другую дверь.

– Как закончите, приходите в эту комнату.

После чего хозяйка сама направилась туда, предоставив гостью саму себе. Та помедлила, подумала украдкой глянуть на картины под тканью, но сдержала в узде любопытство. Стоило поспешить в душ.

В маленьком помещении оказались втиснуты рукомойник, мойка для кистей и пастелей, а также настоящее сокровище – чаша с висящим над ней теледушем.

Теледуш выглядел неброско: прикрученная к стене сфера, от которой тянулся шланг с лейкой. Сфера не была ни к чему подключена, а прикрутили её, чтобы магический механизм не сдвинулся с нужной точки в пространстве. Внутри сферы был размещён артефакт, позволяющий открывать порталы.

Маги изобрели телепортацию в стародавние времена, но что столетия назад, что в нынешний просвещённый век размеры доступных порталов не впечатляли. В лучшем случае удавалось открыть щель в пространстве, сквозь которую даже меч не протиснешь. Телепортировать человека или, пуще того, армии, как это описывается в мифах, нечего было и мечтать. Поначалу такими порталами пользовались для доставки писем, но даже для этого требовались особые жаростойкие конверты, ведь от краёв порталов исходил сильный жар. Зато этот жар пригодился, когда изобрели теледуш. Если связать дно колодца с ванной комнатой, можно получить бесконечный запас подогретой воды. Создание такого крошечного телепорта стоило огромных денег, но удобство многократно окупало траты.

Кэролайн провела пальцем по специальной полосе на сфере. Внутри той раздался неприятный звон, означающий открытие портала, а из душа хлынула вода. Не самая тёплая, но Кэролайн было не привыкать: в спортзальном душе часто приходилось довольствоваться холодной. Там её грели по старинке в котлах, но кипятка хватало далеко не на всех атлетов.

Позабыв о робости, Кэролайн разделась, забралась в чашу и по-хозяйски щедро намылилась. Звенящие струи воды лились ей на голову и плечи, они смывали пыль и пот, они забирали часть тревог. Было безумно приятно вот так освежиться и привести себя в порядок. Будь у Кэролайн свой теледуш, она бы не позволила себе впредь ходить немытой голодранкой.

Так не хотелось прерываться, но всё же стоило помнить, что гостишь у строгой, как судящий бог Гесей, миссис Олдридж. Движением пальцем по сфере Кэролайн закрыла портал, выдохнула и дала воде стечь с себя. Затем отодвинула шторку и поискала полотенце – ей сказали взять серое, но на взгляд девушки все три висящих на крючках были серыми. Быть может, художница Элеонора различала тончайшие оттенки, но Кэролайн просто взяла то, каким, на её взгляд, не пользовались недавно.

После наведения чистоты девушка взглянула в зеркало над рукомойником. Наверное, было уже поздно, но она решила изучить на себе ссадины и синяки, которые могла упустить. Благо, таких не оказалось и не пришлось сочинять им объяснений.

Напоследок оглядев душевую, девушка вернулась в комнату с картинами. Она подошла к двум креслам, очевидно, предназначенным для художника и позирующего. Получалось, что Элеонора писала портреты и, возможно, получала с этого небольшой доход. Кэролайн боролась с любопытством и проиграла – она подкралась к холстам у стены и приподняла ткань, закрывающую один из них. Под ней оказался незаконченный портрет немолодого мужчины, выполненного в стиле, который сейчас считался дико старомодным. Кэролайн знала это, даже будучи полным профаном в искусстве. Найдётся спрос и на такое, но больших денег это не сулило. Кэролайн решила постыдно пересчитать чужие деньги: допустив, что остальные жильцы платят столько же, сколько и девушка, она перемножила плату на двенадцать сдаваемых комнат, прибавила возможную стоимость портрета… но даже близко не получила сумму, необходимую для установки телепорта в душ.

Отпустив эту тайну, Кэролайн направилась к двери, указанной ей миссис Олдридж. Девушка постучала, услышала разрешение войти, что и сделала. Она попала в спальню Элеоноры с туалетным столиком, большой кроватью с балдахином и шкафом. Всё это хорошо бы смотрелось в антикварной лавке, которых в последнее время появилось много – у людей вдруг проснулась тоска по былому. Хозяйка этих хором восседала на пуфе и штопала рясник Кэролайн. Не взглянув на вошедшую, она сказала:

– Высушите волосы, миссис Бейкер. Воспользуйтесь моим веером.

Девушка подошла к туалетному столику, на краю которого лежал фениксовый веер – ещё один полезный ювель в арсенале приличной дамы. Кэролайн села на стул и расправила веер, расписанный красным, оранжевым и чёрным. Среди множества узоров с трудом можно было различить силуэт феникса. Так уж повелось, что магию огня отождествляли с пламенной птицей богини Швенль – супруги верховного бога Гесея. Или не супруги: в мифах Гесей и Швенль так часто ссорились и мирились, что нельзя точно сказать, состоят ли они в браке поныне.

В одну из крайних спиц веера был вставлен маленький янтарь. Стоило к нему прикоснуться, как от ювеля начал исходить жар. Кэролайн начала обмахиваться, и почувствовала сильный поток горячего воздуха на волосы.

– Взмахивайте медленнее и плавнее, – поправила Элеонора.

Кэролайн так и сделала – поток тепла получился ровнее, без чередования горячих и холодных дуновений. Свободной рукой девушка стала расправлять волосы, чтобы сохли быстрее. И влага испарялась с удивительной скоростью. Кэролайн даже почувствовала себя глупо за все те годы, что таскалась по городу с мокрой головой. Уж фениксовый веер она, вероятно, могла себе позволить.

– Как здорово эта штука работает, – не сдержала восторга девушка.

– Рада, что Вы оценили, мисс Бейкер.

Элеонора успела закончить со штопкой и отложила починенный свитер на пуф, тогда как сама подошла к Кэролайн. Придирчиво изучив её волосы, она взяла щётку и начала расчёсывать спутанные пряди. У Кэролайн начался зуд, как и всякий раз, когда к её голове прикасались. Но она продолжила смирно сидеть и обмахиваться.

– У вас недурные волосы, – сказала Элеонора, – но уход за ними никуда не годится. И ваш суровый образ жизни это не оправдывает – приличной девушке всегда уместно задуматься о причёске. Поверьте, даже ваши друзья по спортзалу не упадут в обморок, если Вы приведёте волосы в порядок.

– Вы правы, впредь я постараюсь выкрадывать на это время.

– Я знаю вашу бунтарскую породу: авторитеты, этикет и нормы приличия кажутся вам врагами, которым нужно бросать вызов с поводом или без. Но вы уже приближаетесь к тому возрасту, когда пора поостыть и задуматься. Не исключаю, если вы не станете лебезить перед стариками, вроде меня, то достигнете высот. Но чего вы добьётесь, пренебрегая расчёской и мылом?

– Наверно, мы, бунтари, слишком куда-то торопимся.

– Но сейчас я Вам торопиться не позволю.

Волосы Кэролайн оказались высушены и расчёсаны, но на этом Элеонора заканчивать с ними не собиралась. Сменив щётку на маленький гребень, она всерьёз вознамерилась накрутить у Кэролайн на голове что-то эдакое. Девушка не смела сопротивляться, она лишь смотрела через зеркало, как дама собирает её волосы в нужные для работы пряди. Занимаясь этим, она начала приговаривать:

– Я бессильна исправить ваш возмутительный облик, но могу прибавить приличия с помощью причёски. Вы всегда ходите с распущенными?

– Ну, я порой собираю их в хвост или пучок.

– Полагаю, делаете это тем же небрежным образом, что и все: вяжете драгоценные локоны в морской узел?

– Очень метко сказано, миссис Олдридж. А Вы, правда, собрались меня сейчас салонить?

– Прощу прощения? Салонить?

– Это когда над дамой колдуют в салоне. Ну, в том салоне, где наводят красоту.

Элеонора нахмурилась и сказала:

– Ваше поколение умеет сочинять новые слова. Получались бы они ещё благозвучными, у меня был бы повод это уважать.

– Как Вам слово «троллевозка»?

– Так нынче издеваются над трамваями? Что ж, если Вы хотели изменить моё мнение, Вам стоило подыскать аргумент повесомее.

Элеонора начала сплетать на висках девушки косички. Очень тугие, близко к коже. Кэролайн боялась, что ей сваяют что-то старомодное, но причёска от миссис Олдридж обещала получиться интересной. Такой, какую Кэролайн рада будет носить.

Девушка с интересом наблюдала за работой, как вдруг Элеонора спросила её:

– Как зовут мастера, который сделал твои татуировки?

– Теодор. Крутейший кольщик в Гранвише.

– Он мог бы стать прекрасным художником, если бы взялся за кисти, а не иглы. Жаль, что такой талант прозябает.

– Вы как будто не считаете татуировку искусством.

– Искусство призвано создавать красоту, а татуировки лишь поганят человеческое естество. Так что важно не только исполнение, но и выбранный холст.

– Я не считаю, что татуировки поганят человека.

– Они пятнают чистоту кожи, дарованной человеку богиней Швенль.

– А ещё богиня Швенль даровала нам копну волос. Стричь их и укладывать – тоже значит нарушать естество.

– Это тоже верно, мисс Бейкер, но позвольте старой женщине сделать исключение для одного и остаться категоричной к другому.

Кэролайн ехидно улыбнулась и, подняв татуированные руки, сказала:

– Но представьте на секунду, что у меня вместо кожи пергамент. В таком случае выглядит идеально, согласитесь?

– Этот стиль мне не близок, но я должна отдать ему должное. Выглядит эффектно, ярко и вызывающе – сочетаются с твоей натурой. А ещё хорошо маскируют магические глифы.

Кэролайн резко расхотелось улыбаться, но она продолжила, чтобы не выдать себя.

– Если бы. Это самые обычные наколки.

– Ваш мастер Теодор сделал всё возможное, чтобы несведущий человек так и подумал. Но намётанный глаз увидит узоры, выполненные безо всякой причины в другом оттенке. Зачем мастеру брать другие чернила и колоть внутри рисунка ничего не значащий символ? Не потому ли, что цвет магический чернил нельзя в точности повторить чернилами обычными?

– Честно говоря, Теодор об этом не гово… Чтоб меня, я только что призналась, да?

Элеонора как будто не придала этому значения и продолжила себе плести косички. Она уже закончила три ряда плетений и переключилась на другой висок.

– Не волнуйтесь, заметить их способен лишь толковый художник, да и то, если будет всматриваться. Я различила пять глифов. Совершенно в них не разбираюсь, но очень надеюсь, что они нужны Вам для достойных дел.

– Одной из них я вот рану залатала.

– Врачевание – дело всегда достойное.

Небрежные слова Элеоноры странным образом успокоили Кэролайн. Какое-то время она ещё волновалась, но вскоре даже обрадовалась, что её тайну разделил человек, который её сохранит. Почтенная дама казалась кем угодно, но не сплетницей. А затем на Кэролайн накатил приступ откровенности. А ещё жажды покрасоваться. Заговорщическим тоном она спросила:

– А Вы знали, что чернила для магических глифов делают из золы рислидской пихты? А янтарь, который используется во всех ювелях – это её окаменевшая смола.

– Очень познавательная история. Недурный выбор темы для светской беседы. Выходит, магией человек обязан редчайшему дереву?

– Не совсем, ведь прирождённые маги колдуют без янтаря и золы. Согласитесь, любопытно, что из всех творений богини Швенль проводить магию способны только люди и рислидские пихты.

– Вы использовали слово «проводить»?

– Да, ведь маги и артефакты создают магию не из пустоты. Они лишь проводят некую энергию, витающую повсеместно, как воздух. Даже эта комната ею наполнена, иначе бы фениксовый веер не работал. Сама по себе магическая энергия ничего не делает, но, если придать ей нужную конфигурацию, она порождает заклинания. Прирождённые маги могут делать это инстинктивно силами собственного тела. Остальные вынуждены сплетать магию в узор с помощью золы и янтаря.

– Правильно ли я поняла, что магия повторяет форму глифов, и так татуировки создают заклинания? Но как быть с янтарём? Из него не вытачивают глифы, а вставляют в артефакты круглые камушки.

– Глифы выгравированы на их поверхности. Работа тонкая, её даже на ощупь различить сложно.

– Я чувствовала некую неровность, но и подумать не могла, что это барельеф глифа. До чего искусно выполнено.

– Поэтому творцов артефактов и называют ювелирами. Добывай Бринд-яр больше янтаря, можно было бы подключить к делу каменотёсов.

– Или резчиков по дереву. Разве что-то мешает вытачивать глифы из рислидской древесины?

– Пытались, но быстро выяснилось, что посохи, мягко говоря, недолговечны. Они обугливались и приходили в негодность после десятка применений. Лишь янтарь выдерживает активацию, а чернила… ну, зола в их составе сильнее уже не обуглится.

Миссис Олдридж поджала губы и какое-то время плела молча. А затем спросила:

– Это очень больно?

Девушка задумалась, не признаться ли, что она боли не испытывает. Но решила о своей сущности помалкивать – откровений на сегодня было и так достаточно.

– Ощущения не из приятных, – пересказала чужие реакции Кэролайн. – Первые секунды ничего не чувствуешь, а затем как язык чаем обжигаешь.

– И оно того стоит?

– Не такие уж это муки ради возможности колдовать. Глупо отказываться. Будь магические татуировки не такими дорогими, каждый бы носил их десятками.

– Даже и не скажешь, к добру это или к худу. Как и многое в наши дни. Хорошо, что мне недолго осталось вариться в этой безумной эпохе.

– Скажете тоже.

А меж тем Элеонора завершила работу. На висках она сплела ей по три косички, тянущихся к затылку, а сверху оставила волосы прямыми. Кэролайн покрутила головой, разглядывая результат. Глаза у неё заблестели, а рот распахнулся от восторга.

– Божьи… я прошу прощения, миссис Олдридж. Причёска выглядит великолепно.

– Рада, что так удачно Вас отсалонила.

Кэролайн прыснула и обернулась к Элеоноре. Та выглядела всё той же строгой дамой, но брови её расслабились, а во взгляде показались игривые нотки. Кэролайн была рада даже этим крупицам теплоты.

– Спасибо Вам, – сказала девушка, – за всё сегодня.

– Надеюсь, это соблазнит тебя встать на путь приличий. По крайней мере ты приложишь к тому больше усилий.

Элеонора шагнула к пуфу, подобрала заштопанный рясник и передала владелице. Кэролайн сразу же его натянула, расправила и заметила аккуратный шов на месте дырки. Сама бы она даже близко не сделала так мастерски. После всей этой доброты у девушки естественным образом взыграла совесть. Слишком много она врала женщине, что так хорошо к ней относилась.

– Ммм, миссис Олдридж, я была с Вами не совсем честна, когда говорила о… ночной работе.

– Я догадалась. В конце концов, на Вашем свитере не было ни капли крови. А дыра расположена не в том же месте, где Ваша рана. Вы дважды столкнулись с чем-то острым, будучи при этом раздетой, чтобы проще пользоваться татуировками.

Кэролайн по-рыбьи шлёпнула губами. Лишь когда нервы улеглись, а Элеонора не изъявила желания звать стражу, девушка произнесла:

– Вы мне сейчас сестру напомнили, а она служила коронером.

– Мне часто доводилось уличать господских детей, когда те шкодили.

– В таком случае у Вас больше опыта, чем у королевских дознавателей.

– Не стоит разбрасываться шутками об этих людях. Уж поверьте. А ещё сделайте всё возможное, чтобы королевские дознаватели не заинтересовались Вашими ночными подработками.

– Непременно. Что ж, с Вашего позволения я поспешу вступить в приличную жизнь.

Элеонора кивнула и сопроводила гостью до выхода. Шагнув за порог, Кэролайн вдруг обернулась и спросила:

– А эти косички, у них есть название?

– У нас их называют корнроу.

– У нас?

– Придумали их не в Бринд-яре, а в одной из колоний.

– Ясно. Корнроу, значит. Всего доброго, миссис Олдридж.

Глава 4 - Оракул

Вечером того же дня Кэролайн добралась до ночного бара «Раковый Омут». Заведение таилось в злачном районе, на углах у него отвалилась штукатурка, стены были изрисованы углём, зато над входом сияла большая неоновая надпись. На ней неоновая клешня стискивала название бара. Местечко то ещё: оно звучало неприятностями, которых Элеонора советовала избегать. Сегодня у Кэролайн выбора не было – приходилось нырять в омут.

Подле входа бросались шутками мрачные курильщики. За ними наблюдал скучающий вышибала, переключивший внимание на Кэролайн, когда та приблизилась.

– Не заблудилась, милая? – пробасил он.

Девушка задрала голову, чтобы рослый детина смог заглянуть под капюшон, и ответила:

– Уже забыл меня?

– А это ты… как тебя… Кара. Несколько месяцев не заглядывала.

– Меня зовут Кэролайн.

– Ох, прости. Такая важная шишка, а я твоё имя перепутал. Моё-то ты без ошибок назовёшь.

Кэролайн прошла мимо вышибалы и плечом толкнула входную дверь. Скрипнули петли, в нос ударила вонь сигарет и алкоголя – девушка очутилась в тёмном притоне, битком набитом людьми. Несмотря на количество посетителей, здесь не слышалось веселья и оживлённого гомона: собравшиеся предпочитали шептаться за столами. Бар оказался одним из тех мест, где слышится шелест извлекаемых ножей, торги за наркотики и обмен наводками. Зловещая симфония города.

Девушка постояла в дверях, пытаясь разглядеть нужное лицо в полумраке. Сделать это не удалось, ведь большинство предпочитало сидеть склонившись, а некоторые и вовсе носили капюшоны. Свой Кэролайн тоже снимать не спешила. Не отыскав того, кто ей нужен, она пошла наводить справки у бармена.

Барная стойка служила единственным источником света и звука. Над ней тянулись трубки с оранжевым и синим неоном, что играл бликами на бутылочном стекле. А рядом со стойкой на пьедестале стоял необычный музыкант. Он играл от души, хотя слегка светился бирюзовым, да и вообще был мёртвым. Тишину в баре нарушал фантом. Прямо как фантомная лошадь, только мужик с гитарой.

Под ногами у него лежала спиритическая плита, создающая облик гитариста. Кэролайн не была уверена, но слышала, что такие фантомы попали под запрет. Дело в том, что для создания всякого фантома требовался прах. И если в кремировании лошадей мало кто увидит трагедию, то вот с людьми не всё так просто. Конечно, музыкантов не убивали, и все они шли на это добровольно. Какое-то время назад затея стала модной, когда один из никому не нужных бардов вдруг прославился с началом фантомной карьеры. То был солист группы «Первые из равных», чей прах разделили между сотней спиритических плит. После его успеха нашлось немало певцов, поверивших, что посмертно их начнут ценить больше. Парламент задумал пресечь эту практику – Кэролайн не помнила, привели ли их чаяния к изданию закона.

Но она точно могла сказать, что самопожертвование не пошло местному фантому на пользу. Столь заурядные песни не становились краше от того, что их автор отдал жизнь ради искусства. Всё, чего он добился – это сваял памятник безрассудству, да и тот полупрозрачный.

У барной стойки какой-то костистый тип с кольцами в ушах и носу забрал две кружи с элем и, обменявшись взглядом с Кэролайн, ушёл к своему столику. Девушка тотчас заняла свободное место у стойки. Бармен Клинт – высокий усатый сухарь с суровым нравом – снисходительно взглянул на посетительницу, вынужденную встать на цыпочки, чтобы облокотиться на стойку. Он её явно узнал, ему была известна её репутация, но она несильно заботила непробиваемого Клинта.

– Доброго тебе вечера, – сказал он хрипло. – Чего желаешь?

– Я ищу Ругу. Он сегодня здесь?

– С какой целью ищешь?

– С деловым предложением.

Клинт поразмыслил, а затем кивнул в сторону дальнего угла. Поначалу казалось, что там никого нет – пришлось как следует вглядеться, чтобы различить в темноте столик с единственным восседающим. На стуле по-королевски развалился оракул Руга. Не сводя с него глаз, Кэролайн спросила:

– Что он там любит пить?

– «Кровь единорога».

– Сделай два.

Бармен смешал молоко с коньяком и ананасовым соком. Полученную смесь разлил по двум бокалам и капнул в каждый алого сиропа. Капли разошлись по белёсой поверхности, словно кровь – результат получился довольно тревожащим и ничуть не аппетитным. Тем не менее, даже за такой пришлось заплатить. Бармен назвал цену и протянул руку – Кэролайн же поднесла правую руку к лицу и коснулась большим пальцем нижней губы. На пальце у неё было железное кольцо с янтарём – ещё один незаменимый ювель. Девушка прошептала нужную сумму, после чего пожала руку Клинту. При рукопожатии её кольцо соприкоснулось с таким же на пальце бармена, и в него перетекла прошёптанная сумма.

В нынешний век ювелей люди носили сразу несколько колец. На большом пальце многие носили так называемый «стальной кошель». На нём хранились воображаемые гвиверы – несуществующие деньги, помещённые в ювель банкирами. Такие деньги нельзя было потерять или украсть, да и сам ювель попробуй стащи. Стальной кошель защищало множество чар, среди которых были и те, что могли определить, когда владельцу отрубают палец. Любая попытка посягнуть на сбережения в чужом ювеле приводили к их исчезновению.

Нечего и сравнивать с кожаными кошельками.

Закончив с денежным рукопожатием, Кэролайн забрала бокалы и направилась к столу Руги. Тот делал вид, что не замечает приближающейся девушки. Развалившись в кресле, он вальяжно распластал руки на подлокотниках – не хватало только закинуть ноги на стол, но за такое Клинт бы намял бока, даже не вызвав вышибалу на подмогу. С этим в баре было строго, и скидок не делалось даже для ценных гостей вроде Руги. Тот был прирождённым магом – телепатом. Он умел читать мысли при телесном контакте, но Кэролайн пришла ради другого таланта Руги: тот умел извлекать информацию из колец телепатии. Таких дельцов называли оракулами.

Кэролайн подошла к столику вплотную, но Руга продолжал её игнорировать. Длинноволосый рыжий парень с улыбкой глядел на фантомного музыканта и покачивал головой. Неужели ему нравилась эта банальщина? Кэролайн решила прервать это проявление дурновкусия:

– Привет. Позволишь угостить тебя?

Руга стрельнул в девушку глазками. Его хитрющий взгляд безумно не нравился Кэролайн, благо она редко с ним сталкивалась. Происходи это чаще, она бы однажды не вытерпела и вломила самодовольному лису. Этот субтильный проныра сопротивления не оказал бы.

Так и не ответив, Руга лишь небрежно указал на стол. Буквально напрашивался на зуботычину и ведь мог себе позволить. Оракулы встречались редко и высоко ценились. Кэролайн пришлось потерпеть и поставить перед наглецом бокал. Затем она села напротив и стала ждать, пока Руга притронется к коктейлю. Так и не дождавшись, отпила свой и сказала:

– У меня к тебе дело.

– Любопытно. Кровавая Цуба пришла к Руге с делом.

– Не делай из этого событие – я к тебе не в первый раз обращаюсь.

– В третий, но Руга всё равно заинтригован.

– Интриги я тебе гарантирую.

Кэролайн выложила на столешницу кольцо телепатии, что отобрала у герцогского телохранителя. Руга лишь мельком взглянул на ювель, и, пригубив-таки коктейль, переключил внимание на фантома.

– Вы только взгляните, – промурлыкал он, – серебро. Не какая-то помутневшая медь. Видимо, предстоит подслушать сплетни богачей – Руга это любит.

– Увы, но посплетничать владелец не успел. Вчера ночью на ювель поступил вызов – мне нужно выяснить от кого и откуда.

– Любопытно. Любопытнее, чем уличать мужей в неверности.

Рука оракула схватила кольцо и принялась гонять между пальцами. Руга при этом даже не глядел на ювель, предпочитая с улыбкой пялиться в пустоту. Получалось немного придурковато. Однако вскоре беспечности у него поубавилось: нащупав на кольце нечто приметное, Руга застыл, а его улыбка сделалась уже. Наконец-то он обернулся к Кэролайн, посвятив ей всё внимание.

– Чей, шестая луна мне на голову, это ювель?

– Ну, ты же хотел интриг?

– Нет-нет-нет, не делай вид, будто наводишь заманчивую таинственность. Ты заманиваешь Ругу в западню, Кровавая Цуба. Руга разбирается в ювелях, он видит, что этот с непростой руки. Даже по меркам аристократа.

– Его владелец даже не был аристократом.

– Тем хуже.

Руга швырнул кольцо в бокал, после чего отпил из него щедрый глоток. Кэролайн тоже пригубила, хотя кровь единорога ей совершенно не понравилась. Начались напряжённые гляделки между девушкой и оракулом, в результате которых он заявил:

– Руга не возьмётся за дело, если не будет знать владельца.

– Я пыталась узнать его имя, но он его не назвал.

– Кровавая Цуба наводит туману, не зная, что Руга уже её разоблачил. Оправа ювеля исполнена в виде вязи, характерной для герцога Гранвиша.

Оракул подался в сторону Кэролайн, и та непроизвольно отпрянула. Зная, что этот тип способен читать мысли, любой старался держаться подальше, не дать ему дотронуться до себя. Покачиваясь, словно подпитый, Руга прошептал:

– А ведь говорили, что кровь на Кровавой Цубе обсохла. Но нет же, вновь окроплена, с неё аж стекает. А метит Кровавая Цуба в шею герцога…

– Во-первых, моим прозвищем была Окровавленная Цуба, а не Кровавая. Во-вторых, цуба – это гарда на катане, ею не метят в шею. И, в-третьих, убивать герцога я не собираюсь.

– Но клинок будет свистеть рядом с его головой. Руга это видит даже без своего дара.

Кэролайн огляделась по сторонам, убеждаясь, что их не подслушивают. В «Раковом Омуте» было не принято навострять уши – за такое могли и кровь пустить, – однако настороженность проявлять стоило. Особенно когда Руга затронул щепетильную тему. Кэролайн надеялась, что оракул исполнит заказ и даже не подумает вдаваться в детали.

Но богиня Дорриайф не желала даровать девушке удачу.

Выдержав паузу, девушка спросила:

– Так ты берёшься за дело?

– Руга считает, что оно того не стоит. Руге ещё рано висеть на одной виселице с Цубой.

– Не ты ли рассказывал, будто крадёшься по сети телепатии, не оставляя следов. А тут заявляешь, что Август тебя выследит.

– Сами создатели сети не узнают, что Руга хозяйничал в ней. А уж герцог прознает о Руге, только если клиент выдаст под пытками. А пытать Цубу будут.

– Когда это я боялась боли?

– Никогда, как молвит народ. Потому что не знает, на что способен герцог.

Кэролайн решила подступиться иначе: сделав беспечный вид, она откинулась на спинку и забросила ногу на ногу. Руга был мастером своего дела, но при этом человеком с болезненным самомнением. Таких можно было пронять, бросив вызов или обвинив в трусости.

– Я поняла, какого ты мнения обо мне. Бездумная, опрометчивая, предательница – вот что ты сказал мне в лицо. Ладно, я не гордая, стерплю это. И раз уж ты такой трусишка, назови цену, которая покроет все риски.

– Нет-нет-нет, Руга не трус – Руга мудр и осторожен.

– А ещё жаден. До чужих секретов, а тем пуще денег. Я предлагаю тебе ювель – всю информацию, что выжмешь из него, можешь оставить себе. А у телохранителя герцога найдётся что-нибудь любопытное. Уже немало, согласись?

– Немало, но недостаточно.

– Хочешь добавки – назови её.

Похоже, Кэролайн удалось зацепить оракула. Тот замолчал в задумчивости, взял свой бокал и поболтал, чтобы ювель постучал о стенки. Затем, сделав глоток, он выдал:

– Тысячу гвиверов.

– Ты рехнулся? – Кэролайн перешла на этакий шепчущий крик. – Такая работа стоит не больше трёхсот, а я отдаю тебе кольцо из хорошего серебра, которое ты можешь продать, оставив себе янтарь.

– Руга хочет тысячу.

– Но получит не больше четырёх сотен. Из великой щедрости я готова заплатить четыреста гвиверов, но это всё, что у меня есть. Либо поумеришь свои аппетиты, либо останешься ни с чем.

– Это Кровавая Цуба останется ни с чем, – мерзко улыбнулся Руга.

Кэролайн захотелось дотянуться до рыжего мерзавца и отвесить ему подзатыльник. Это желание перевешивало страх от прикосновения к телепату. Однако девушка заставила себя сидеть неподвижно, всё в той же блатной позе. Как будто она всё ещё контролирует ситуацию. Давалось это непросто, когда суматошно ищешь доводы для торгов, а в уши тебе льётся дурная фантомная музыка.

– Я могу отработать недостающую сумму.

– Руге не нужны услуги Кровавой Цубы.

– Будь это так, ты бы не просиживал в «Раковом Омуте». Любому здесь нужно немного грубой силы.

Руга не сразу нашёлся с ответом, что подтверждало правоту Кэролайн.

– Прямо сейчас не нужны, – поправился Руга.

– Значит, буду должна. Свяжешься, как понадоблюсь.

Оракул мерзко похихикал и сказал:

– В должниках у Руги ты проходишь недолго – герцог четвертует тебя через неделю. А Бёдель жесток к душам, не уплатившим долги при жизни.

– Ясно, продолжаешь истерить вместо того, чтобы вести дела. Подумай как следует, я ведь многое для тебя могу сделать. Не только учинить расправу.

– Любопытно, на что ещё годится Кровавая Цуба? Разделить с Ругой ложе? Ругу не прельщает цветок Цубы – она для него недостаточно хороша.

– Эй, следи за языком! У меня всё-таки новая причёска.

Рыжий хорёк странно повёл головой, после чего перевёл взгляд на фантома. Тот, мучая струны, пел опостылевший мотив о том, как установит свои правила. Жест Руги мог означат то, что он потерял интерес к разговору. Кэролайн начала злиться и паниковать. Она невольно сменила расслабленную позу – положила локти на стол и подалась вперёд.

– Эй, надеюсь, ты сейчас размышляешь, что бы я могла для тебя сделать?

– Есть работёнка, которую Руга мог бы поручить Кровавой Цубе. Но Руга не станет. Руга не видит причин, зачем ему в это ввязываться. Если герцог не избавится от Руги, то это сделает твой наниматель.

– Какой ещё наниматель?

– Цуба – мелкая сошка, чтобы замахиваться на Гранвиша. А тот, кто нанял Цубу пустит кровь герцогу, избавится от исполнителей, когда добьётся своего.

Кэролайн стукнула кулаком по столу. Не слишком громко в обычных условиях, но в притихшем баре этот удар заставил окружающих коситься. Даже Руга, этот высокомерный тип, застыл и вжал голову в плечи. Напуганный, он иначе взглянул на ту, кого называл Кровавой Цубой: вспомнил, что прозвище дано не без причины.

– Мне надоело слушать про кровь герцога и каких-то тайных нанимателей. Я действую по собственной воле и не желаю никого убивать. Можешь убедиться.

Руга моргнул недоверчиво, но Кэролайн кивнула ему на свой кулак, всё ещё лежащий на столешнице. Понятно было, почему телепат смутился – мало кто добровольно предлагал ему прочесть мысли.

Не веря своему счастью, Руга медлил, но всё же схватил Кэролайн за руку. Ту передёрнуло – не из приятного было осознавать, что в голову тебе влезает чужак. Не вообразить, какие заповедные тайны он выведает и обратит против тебя. Кэролайн при этом ничего не почувствовала, потому что вторжение телепата никак не давало о себе знать. Тем не менее, оно состоялось: Руга склонил голову набок и вздохнул, когда узнал тайны девушки. В его взгляде появилось сочувствие. Вряд ли осознанное – в момент чтения мыслей телепаты испытывали краткий приступ эмпатии.

Решив, что Руге будет достаточно, Кэролайн выдернула руку из его хватки. И тут же отряхнула её, словно на коже остались чумные миазмы. Оракул же потёр подбородок и проронил:

– Сестра, значит…

– Лучше бы тебе об этом помалкивать.

– Руга не выдаёт секретов. Он их продаёт, но за твой никто не заплатит.

– Так как я могу отработать свою часть сделки?

Будь то сочувствие, давление или доверие, но Ругу проняло. Он заговорил:

– Есть одно поручение. Не для Руги – для его женщины.

– У тебя появилась женщина? Мои ей соболезнования. Так что с ней?

– Ей задолжал один человек. Нужно заставить его расплатиться.

– И только-то? Тебе некого было подрядить на это?

– Есть несколько причин. Во-первых, он человек опасный, с ним никто не желает связываться. Во-вторых, долг по закону он уплатил – за ним остался лишь долг совести.

– Подробнее и по первому, и по второму.

– Это человек – террорист, возится с бомбами. Его недавно судили, а женщина Руги выступала его адвокатом.

– Ясно, не продолжай. Он заплатил ей за работу и пообещал премию, если они выиграют суд. А после того, как его оправдали решил не платить. Нередкий случай.

– А в договоре на бумаге премию прописывать запрещено. Так что взимать с него долг будет вымогательством. Да ещё и у подрывника, состоящего в банде.

– Не напугал. Завтра утром получишь свой долг.

Руга улыбнулся и поднял бокал. Осушив его, он зажал в губах ювель, лежавший на дне. Ловким движением он спрятал кольцо под языком и гудящим голос произнёс:

– Вот и по рукам.

Кэролайн решила не затягивать и уже через час явилась по указанному адресу. Любитель поджигать фитили жил в многоквартирном доме близь доков. Типичное жилище матросов и портовых грузчиков. Нужный должник таился за обшарпанной дверью. Интересно, знали ли соседи, что здесь живёт террорист, любитель пометать бомбы, с которым предпочли не связываться мордовороты из «Ракового Омута». Кэролайн же не заботило, чем обернётся стычка.

Настало время не думать о последствиях и немного пойти напролом.

Кэролайн громко постучала. Затем постучала снова, а затем встала спиной к двери и несколько раз лягнула её. Должник долго не отзывался, но сложно было его в этом винить – заявись к Кэролайн посреди ночи, она бы спросонья не поняла, стучат ли к ней, или это начался Ярый Закат.

Но вот послышалась ругань за дверью, а вскоре та отворилась. На пороге показался злющий детина, взлохмаченный, со спутанной бородой и шрамом вместо правого глаза. Вместо правой половины лица, если точнее. Доказательства, что он баловался со взрывчаткой, отпечатались у него на физиономии, но судья не принял их к рассмотрению.

Одноглазый прищурился, силясь разглядеть во мраке Кэролайн.

– Тебе чего надо, прошмандовка ёбанная?

– Ты задолжал денег адвокату. Вот я за ними и пришла.

– Чего?

– Сам виноват: уплатил бы вовремя, не пришлось бы вот так тебя будить.

– Я никому ничего не должен.

Мужчина попытался захлопнуть дверь, но Кэролайн подставила ногу. Единственный глаз должника налился кровью, рот распахнулся, готовый извергнуть брань, но Кэролайн его опередила:

– Мы оба знаем, что ты обманул адвоката, который наизнанку выворачивался, чтобы спасти твою жопу от тюрьмы.

Одноглазый схватил девушку за воротник рясника, но тут же ему на руку сел птенец феникса, выпорхнувший из татуировки. Не успел птенец оставить ожог, как исчез в снопе искр. Кэролайн подкрепила случившееся:

– Один такой малыш сделает твоё лицо симметричным. Но я не хочу портить жизнь невиновному человеку. Особенно если тот возвращает долги.

Кэролайн протянула руку, готовая принять в стальной кошель пару сотен гвиверов.

Две минуты спустя Кэролайн стояла, привалившись к стене и трогая языком зубы. Тут и там на теле ныли ушибы, но девушка больше переживала за челюсть, в которую угодил плотный удар. Болела та знатно, но зубы, к счастью, уцелели.

Одноглазому повезло меньше: держась за живот, он валялся подле двери в свою квартиру. Дрался он отчаянно, несколько раз хорошо зацепил Кэролайн, но та не зря столько лет мордовала людей по приказу мафии. Пришлось попотеть, но всё же детина свалился и наелся пинков в живот.

Кэролайн услышала скрип двери. Взглянув в сторону звука, она никого не увидела. Очевидно, кто-то выглянул в щёлочку ещё во время драки, а сейчас предпочёл прекратить подглядывания. Досадно, что Кэролайн разбудила не только должника.

Тот как раз совладал с болью настолько, чтобы начать ругаться сквозь стоны:

– Сучара колотая.

Подняться с пола он пока был не в состоянии. Кэролайн отстранилась от стены и приблизилась к избитому. Тяжело дыша, она сказала:

– Надеюсь, ты уже отсчитываешь гвиверы. В противном случае я продолжу, и на сей пущу в ход татуировки.

Одноглазый прорычал ещё что-то оскорбительное, но протянул-таки руку. Кэролайн опустилась на корточки и, готовая, что её сейчас дернут и попытаются завалить, заключила с должником рукопожатие. Однако тот решил подчинится: стальные кошели соприкоснулись и в кольцо Кэролайн перетекли мнимые гвиверы. С помощью особых чар девушка почувствовала точную сумму, перечисленную ей. Она совпадала с той, что озвучивал Руга.

Кэролайн сразу выпустила руку одноглазого и направилась прочь.

Глава 5 - Остывшие горны

На следующее утро Кэролайн заехала к Руге вернуть деньги, а затем отправилась на площадь, называемую Наконечником Гвэйффона. Своё название оно получило из-за того, что располагалась в конце длинной улицы Гвэйффона, названной в честь копья Бёделя. Бравое название никак не соотносилось с тем, что происходило на площади-наконечнике – здесь искали подработку подёнщики. Сегодня Кэролайн повезло, и вербовщик взял её чистить колёса и днища экипажам. На такую работу охотно брали людей невысокого роста.

К вечеру девушка обзавелась скромной суммой, сулящей не остаться без крова в следующем месяце. Но на этом хорошие новости не заканчивались: ближе к сумеркам завибрировал телепатический ювель, что говорило о вызове Руги. Всего за полдня он выяснил всё, что нужно было. Он сообщил, что телепатический вызов осуществляла некая Габриэла Пелигро с двадцатого дома по Кузнечной улице. Кэролайн сразу же отправилась по адресу.

Кузнечная улица была одной из старейших в городе, и уже она-то полностью оправдывала своё название. На ней располагалось множество цехов, чадящих дымом в небеса. Здесь гремели тысячи молотов самых разных калибров и свойств. Где-то орудовали маленькими ручными молотами, где-то земля сотрясалась от многотонных янтарных. Автоматизированные молоты на грозовой энергии штамповали простые детали, а по соседству мастер вручную выковывал штучный заказ. Прокалывание стальных листов, протяжка проволоки, прокатка труб – кузнецы трудились надо всем, что можно изготовить из металла.

Словно мало было цехового шума, улицу оглашал также грохот поездов. Составы ездили в стороне от улицы, гружённые сталью, углём или готовыми изделиями. Не отставали и грузовые фуры: приходилось запрягать сразу по десять фантомных лошадей, чтобы сдвинуть их с места. По проезжей части тянулись глубокие колеи от колёс: даже асфальт не выдерживал такой тяжести.

Очевидно, что прохожих здесь было немного. Редкие работяги шагали по тротуарам, брёл патруль скучающих стражников, да ещё в полутьме кралась Кэролайн, стараясь не привлекать к себе внимание. Она прятала голову под капюшоном, поднимая её лишь в тот момент, когда надо было свериться с вывесками. Она искала дом номер двадцать.

По указанному адресу отыскался очередной кузнечный цех, вот только в нём царила тишина. Насколько Кэролайн было известно, Габриэла Пелигро служила герцогу советницей, постоянно таскалась следом с папками и всячески помогала с ведением бизнеса. И эта барышня выходила на связь из заброшенной кузни.

Кэролайн встала напротив ворот, открытых нараспашку. Восхваляя мастерство местных кузнецов, кованные ворота красовались завитками, а также фамильным гербом, который сложился бы, будь створки закрыты. В полутьме Кэролайн и пытаться на стала разглядеть содержимое герба.

Прошло некоторое время, но навстречу Кэролайн не вышел даже пожилой сторож. До местных кузниц никому не было дела. Девушка зашла на территорию мануфактуры.

От цехов и складов остались одни только стены. Достаточно было бегло осмотреть несколько помещений, чтобы понять, что отсюда вывезли всё, вплоть до оконных рам. Кэролайн кралась вдоль зданий, заглядывала в зияющие проёмы, но не находила ничего, кроме редкого мусора. Не осталось даже захудалой наковальни или грозовой люстры. Странно, что не сняли кровлю и не соскоблили краску со стен.

Однако Руге не было смысла врать и называть неверный адрес. Раз прислужница Августа пыталась воспользоваться телепатическим ювелем отсюда, то следовало продолжать поиски и выяснить причину. На секретное логово заброшенная мануфактура не тянула – тогда оставался вариант, что здесь устраивали тайные встречи. Кэролайн усмехнулась, представив, как лощённый герцог забивает здесь бандитскую стрелку, но к чему-то подобному всё и располагало.

Зацепка отыскалась у въезда на склад: в свете трёх лун девушка обнаружила следы от экипажа, показавшиеся ей свежими. Всего неделю назад шли дожди – они бы смыли грязные отпечатки. Кто-то побывал здесь недавно.

Вот только пользы от этого открытия не было. Грязь с колёс не поможет выяснить, зачем сюда приезжали люди Августа, и куда поехали после. Кэролайн решила побродить по округе и заглянуть в заброшенные здания, но и в них не обнаружила подсказок.

Если бы Кэролайн хоть что-то понимала в кузницах, она бы догадалась, что здесь занимались ручной ковкой. Потолки были слишком низкими, чтобы в цехах поместились громоздкие кузнечные станки. Неудивительно, что столь устарелое предприятие разорилось.

Побродив по округе, девушка вернулась к следам и продолжила ползать вокруг них. Она не знала, за что зацепиться. Полосы от колёс, расчертившие площадку перед складами, ни о чём ей не говорили. Судя по их количеству, здесь побывало несколько экипажей, – вот и всё, что получилось смекнуть.

На что Кэролайн только надеялась? На то, что вызов поступил из уютной квартиры, в которой человек герцога будет ждать в гордом одиночестве? Честно говоря, именно на это девушка и рассчитывала. В реальности ей пришлось усесться на корточки, положить руки на колени, а после этого тяжело вздохнуть. И вот ради этого она избила человека и доверила Руге свои тайны. Ради пустыря с ворохами мусора и бездомными, крадущимися в тени.

– Я вас слышу! – огласила заброшку Кэролайн.

Бездомные зашуршали в недрах зданий, спрятались и затихли. Больше никто не подглядывал за бессилием следопыта Кэролайн. Но секунду спустя девушка одумалась и поднялась:

– Хотя нет, стойте! Поговорить надо.

Бездомные могли оказаться свидетелями. Подобраться близко им не позволили бы, но подглядеть издали кто помешает. Будет хоть какая-то подсказка.

– Я вам зла не желаю. Поговорим, и я сразу уйду.

Кэролайн двинулась в ту сторону, с которой донеслись шорохи. Местные обитатели прятались в плавильном цеху, в глубинах здания, где когда-то полыхали горны. Девушка приблизилась ко входу, но заходить не торопилась. Бездомные, конечно, слыли трусами, но коварное нападение устроить могли. Стоило быть начеку.

Первым делом Кэролайн разогнала тьму. Она призвала птенца феникса, который влетел в здание и осветил его угрюмое запустение. Чернильная ведьма запустила руку под рясник, чтобы держать подле татуировки с катаной. Так она вошла в здание.

Феникс кружил под потолком, освещая голые стены и устланные крошевом полы. Осыпавшаяся с потолка побелка хрустела под подошвами. Пока никто не показывался на глаза.

– Простите, что без стука. Увольте дворецкого – он не следит за входной дверью.

Огненная птичка полетела дальше, а Кэролайн двинулась следом. Она всё дальше углублялась в кузни, что, как оказалось, навеки пропахли гарью и окалиной. От этой вони становилось дурно, Кэролайн представить не могла, какой бездомный согласился мириться с запахом даже ради крыши над головой. Но тут ей пришёл ответ: под ногами что-то сочно хрустнуло. Пол оказался усыпан скорлупками фисташек – любимого лакомства демонидов. Здесь обосновались не люди, а создания с весьма… специфичными представлениями о благоухании.

У Кэролайн мурашки пошли по коже. Даже катана перестала казаться ей надёжным оружием. Девушка ещё раз оглядела углы, но засад, по счастью, не увидела. Стоило порадоваться этому и немедленно убираться.

Демониды были существами непредсказуемыми. Одни из них вели себя как пугливые кролики, вторые – как умиротворённые жрецы, а третьи – как стая гиен. Никогда не узнаешь, с кем тебя свела судьба, и вонзит ли в тебя клыки демонид, который секунду назад убегал в страхе. А случаи, когда они нападали на людей и даже съедали, были.

Демонидами их прозвали люди, перепробовав сперва ряд более грубых названий. Им довелось побывать и просто демонами, и запределышами, и даже сульфурами – так их величали учёные. Придумали для них и ряд оскорбительных имён (как будто в уже перечисленных было много уважения). Дела обстояли бы лучше, будь у демонидов самоназвание, доступное человеческой речи, но, увы, сами себя они звали кшатщшаца. Им предложили краткое кшаты, но демониды сочли подобное неприемлемым. Почему они мирились с «запределышами», но обижались на «кшатов», так никто и не выяснил.

Демониды явились в наш мир из иной реальности, с трудом поддающейся описанию. Согласно слухам, там не существовало привычных верха и низа, всюду воняло серой, и не было ни солнца, ни звёзд. Последнее вынуждало демонидов буквально добывать свет, который в их мир выполнял функцию денег.

Впервые в наш мир демониды попали ещё до Первых Магов, чем породили легенды о преисподней, куда Единый Бог отправит грешников после смерти. В действительности попасть в реальность демонидов невозможно ни после смерти, ни при жизни. По крайней мере, на сегодня способов это сделать не придумали. Демониды при этом не могли внятно объяснить, как попадают в наш мир. Ясно лишь, что перемещения осуществляют некие… пусть будут «старейшины», дабы не ломать язык. Эти старейшины не являются демонидами, как, вероятно, и живыми существами в привычном понимании. Они выталкивают демонидов к людям, чтобы наказать… либо чтобы наградить… Награда и наказание для них не различались.

В человеческую голову это укладывалось с трудом.

Выяснить больше давалось непросто, потому как демониды до ужаса не любят обсуждать родину. Не из-за какой-то скрытности, а по причине… неописуемой душевной боли. Причём тоска это или ненависть понять тяжело – людские категории вообще слабо применимы к демонидам. Ходят слухи, будто демонидов, которые будут вспоминать дом, найдут старейшины… и вернут. А это плохо… вроде бы.

В человеческом обществе они прижились со скрипом. Не имея своего коллектива и иерархии, они ютились маленькими общинами, от которых можно было всякого ожидать. Одни принимали людские правила и старались найти работу, другие занимались грабежами, а третьи становились просто сворой диких собак, только более опасных. За тысячи лет их пробовали и гнать из городов, и платить деньги за их головы, и строить для них приюты, и сгонять их в резервации, и снижать налоги для мануфактур, нанимающих их на работу. Но хаотичная природа демонидов сводила на нет все людские усилия. Гости из запределья так и остались стихией, с которой оставалось только мириться.

Кэролайн облизала губы и приняла боевую стойку – в любой момент могла начаться схватка за жизнь. Теперь предстояло решить, бежать ли отсюда сломя голову, либо уйти украдкой. Был ещё вариант поступить безрассудно и продолжить поиски демонидов. Кем бы местные ни оказались, они оставались свидетелями дел Гранвиша, причём такими, кто не испугается авторитета герцога. Бездомные из числа людей предпочли бы не ввязываться.

Собравшись с духом, Кэролайн двинулась вперёд. Надежду ей внушало то, что демониды прятались от неё, а не бросились сразу. Тем не менее, стоило упредить опасность:

– Предупреждаю, я буду защищаться, так что давай вести себя… цивилизованно.

Сложно было понять, осознают ли демониды, что такое цивилизация. Они способны соблюдать законы, пользоваться деньгами и заключать договоры, вот только создавалось впечатление, будто они лишь подыгрывают этим «причудам» человечества.

– Мне нужно узнать о людях, которые были здесь две ночи назад.

– Х-хочешь узнать о х-херсох-хе.

Кэролайн вздрогнула и активировала татуировку бездонных ножен. Пока что она извлекла лишь рукоятку, готовая обнажить и клинок. Однако заговоривший не предпринял попытки атаковать.

Птенец феникса полетел вперёд и осветил сразу три гротескные фигуры. Две из них тотчас скрылись в соседнем помещении, но третья осталась. Высокий и худощавый демонид отдалённо напоминал человека, только с вытянутым черепом и непропорционально длинными конечностями. Кожа была бледной, как у альбиноса, а под ней бугрились неприятные костяные наросты. Шишки, шипы и даже рога росли у демонидов в произвольных местах: у того, кто предстал перед Кэролайн, торчали бугорок на подбородке и короткий рог из брови. Остальные, если и были, таились под лохмотьями.

Демониды плохо понимали человеческие эмоции, поэтому чаще всего выглядели отстранёнными. Рожок, нависающий над глазом, придавал вышедшему на контакт хмурый вид, но угрозы от него как будто не исходило. Кэролайн пока не убирала руки от рукоятки и, отправив по углам феникса, осмотрелась на предмет окружения. Но нет, демонид был здесь один.

Дав девушке успокоиться, он протянул вперёд руку и сделал хватательное движение. Поговаривали, что это жест означал у демонидов приветствие.

– Ша-а-архацен, – прошипел бледнокожий.

Кэролайн с непониманием сощурилась. Всю жизнь она старалась обходить демонидов стороной, так что не разбиралась в их шипящей речи. Сейчас она не могла понять, сказал ли тот что-то на своём или невнятное на бринд-ярском. Демонид медленно моргнул и произнёс:

– Я што-то не то сказа-ал? Люди произнос-сят свои имена при вс-стрече.

– Не всегда. Только когда доверяют друг другу, Шархацен. Тебе можно доверять?

– Доверять, – демонид проронил это слово с явным непониманием. Но ответил при этом: – Да.

– Ладно, Шархацен, меня зовут Кэролайн.

Не проявив никакой реакции, Шархацен опустился на корточки. Своеобразное строение стоп и голеней позволяло им с большим удобством сидеть в такой позе. Устроившись, Шархацен словно бы утратил интерес к гостье, достал что-то из кармана и рассыпал на полу перед собой. Горсть маленьких чёрных веточек, принесённых из родины демонидов. Если верить их россказням, на весь мир у них разрослось одно-единственное дерево, чьи отломанные сучки используют для гаданий.

По-разному складывая пальцы, Шархацен провёл ими между хаотично упавшими веточками. Сложившаяся картина должна была поведать будущее.

Кэролайн подошла ближе и попыталась вникнуть в происходящее. Гадатель складывал пальцы во всё новых жестах, пробуя, какие из них позволят провести руку над веточками, не задев их. Испробовав больше конфигураций, чем заправский пианист, он заключил:

– У тебя ос-собая судьба, Кэрола-айн.

– Ну, раз так сказали сучки, как тут поспоришь.

– Да, ты правильно поступа-аешь, когда вериш-шь посылу харши камаш.

Кэролайн не стала уточнять, что говорила с сарказмом. Попробуй ещё объясни демониду, что такое сарказм.

– Предначертано ли мне встретиться с герцогом Гранвишем?

– Не торопись. Пророщество не терпит, когда-а в него лезут с конца.

– Откровенно говоря, я о гадании не просила.

Демонид поднял голову и бесстрастно посмотрел на девушку. Бесстрастно, но так неуютно, что аж захотелось заново оглядеть углы помещения. Зловоние заброшенной кузни начинало душить и мутить голову. Больше Кэролайн не хотелось навязывать свои правила:

– Ладно, расскажи, что пророчат мне твои хараши.

– Они пророщат, ш-што тебе придётся гасить чужой свет. Не единожды, иногда с болью.

– Гасить чужой свет? Убивать, что ли?

– Нет, гасить чужой свет.

– Ага… ясно…

Разумеется, ничего ясно не было. Всё лишь сильнее запутывалось, когда Шархацен заговорил о прытких детях, двойном рабстве и человеке, ломающем дома. Всё это попахивало дешёвым символизмом, который без труда натянешь на любые события. Кэролайн сперва пыталась трактовать речи гадателя, но их витиеватость быстро отбила у неё желание. Лучше было безучастно слушать о предначертанных шагах в небе и дрессированном огне. Заканчивалось тем, что девушка не заставит человека поделиться пищей.

– Этим щеловеком и будет херцох-х.

– И снова веточки не врут: делиться пищей Август не станет. Кстати, это он был здесь две ночи назад?

– И да, и нет. Он был зде-есь, но были и друхие люди. А ещё два-а экипажа.

– Хорошее уточнение. А эти два экипажа приехали по очереди?

– Да.

– Тебе известны имена кого-нибудь из них? Кроме герцога.

– Нет.

– Жаль. Мог бы выйти к ним и сделать жест рукой, – Кэролайн изобразила приветствие демонидов. – Они бы представились.

– Нет, они бы убили меня.

– Так думаешь?

– Хаждый раз, когда приезжа-ает экипаж херсох-ха, выходят его люди и рыщут по этим зда-аниям. Если найдут кого-то, то убьют.

Если Шархацен не приукрашивал, а демониды этим не славились, то получалось, что Август проворачивал здесь тёмные делишки. Это и раньше было понятно, теперь же выяснялась темнота этих дел. Она оказалась достаточно кромешной, чтобы герцог приказывал убивать свидетелей. Жаль, что гадатель не знал имён его партнёров. Зато в его словах прозвучала подсказка:

– Правильно ли я поняла, что люди герцога приезжали сюда несколько раз?

– Да.

– Поэтому есть вероятность, что герцог вернётся?

– Да, он будет здесь. Ка-ак и сказали харши камаш.

– Они так сказали? Я как-то прослушала.

Демонид молча глядел на Кэролайн, не поняв намёка.

– Ты мог бы повторить, когда герцог сюда вернётся?

– Хогда зелень вста-анет меж-жду глаз Нештащенажа.

– Я не понимаю.

Демонид указал на потолок. Ответа на отваливающейся побелке не обнаружилось, но Кэролайн сообразила, что смотреть нужно сквозь перекрытия.

– Ах да, ты про луны.

Ночью на Бринд-яр падал свет пяти лун. В зависимости от дня в году, они восходили то сразу впятером, то по две, по три. Одна из лун, на которой жила богиня Швенль, излучала зеленоватое свечение. И случались ночи, когда она вставала между двумя белёсыми лунами – чьими-то глаза по версии демонидов.

Оставалось найти человека, который подскажет, когда это случится.

– Значит, тогда и повидаемся.

– Только следуй проро-оществу. Не хватайся при встреще за оружие, как сейча-ас.

Слова Шархацена пристыдили Кэролайн, но та не убрала руку от рукоятки. Вместо этого предпочла увести разговор в сторону:

– Чего тебе переживать за герцога? Его люди ведь довелось убивать твоих товарищей, верно?

– Да, двоих. Но с сотней других он поделился пищей.

Кэролайн недоверчиво нахмурилась.

– Правда? Никогда бы не подумала.

Демонид собрал веточки, названные им харши камаш, и выпрямился во весь свой немалый рост. Где-то в глубине здания оживились и зашуршали его собратья. Кэролайн захотелось попятиться и пуститься в бегство, но она заставила себя стоять на месте.

– Я должна заплатить тебе за гадание?

– Нет. Люди не долшны платить, если харши камаш са-ами пожелали поведать судьбу.

– Премного им благодарна. Особенно за часть про зелень и глаза.

Шархацен молчал. Он стоял недвижимо и моргал столь редко, что становилось жутко. Больше Кэролайн ничего не сдерживало, поэтому она направилась к выходу.

– Я всё же отблагодарю тебя, – пробормотала она. – Принесу вам фисташек, когда вернусь. Вы же их любите?

– Да, мы любим фисташ-шки.

Держась в свете феникса, Кэролайн добралась до ближайшего проёма и только здесь позволила себе развернуться спиной к демониду и перейти на бег. Она плохо запомнила свой путь по однообразной заброшке, но тот оказался достаточно прямым, и девушка не заплутала. Выскочив из здания, Кэролайн жадно глотнула свежего воздуха, растворила огненную птичку, а затем и катану, рукоятка которой долго торчала у неё из левого бока.

Переведя дух, Кэролайн отправилась прочь с территории мануфактуры. Морально она уже готовилась караулить здесь герцога каждую ночь. Наивно было бы полагаться на пророчество и возвращаться сюда ровно в ночь с луной Швенль.

Шархацен говорил о всего одном экипаже Августа – на втором приезжали его «деловые партнёры». Много ли набьётся людей в один экипаж? Недостаточно, чтобы остановить чернильную ведьму.

Глава 6 - Кованый башмак

Кэролайн выяснила, что зелёная луна Коедвиг встанет между лунами Хвис и Явм через пять дней. Однако, как и решила сразу, она каждую ночь устраивала дежурство на крыше. Достаточно было организовать себе лежбище, чтобы дремать в укрытии и просыпаться с каждым подозрительным звуком. Первую ночь Кэролайн вскакивала с каждым прибытием поезда вдалеке, на вторую привыкла и вставала только от шума экипажей. Но тревожили её сон лишь фуры со сталью, проезжающие мимо.

Ночёвки на покатых крышах не давались без последствий, и весь следующий день девушка ходила разбитая. Любая работа казалась каторгой, благо сегодня ей должен был подвернуться лёгкий заработок. Девушка отправилась в салон к Теодору – мастеру, сделавшему ей татуировки.

Теодор зарабатывал неплохо, так что мог позволить себе лавку в приличном районе. Здесь даже ходил голем-дворник, метущий улицу сразу четырьмя мётлами. Эта гигантская магическая кукла пёрла по тротуару, разгоняя в стороны пешеходов: махина не разбирала, кто стоит у неё на пути. Кэролайн обошла голема стороной, обогнала неторопливого горожанина и направилась ко входу в салон.

Пожилой татуировщик поддался всеобщему соблазну и установил над дверью неоновую вывеску. Фиолетовые и красные трубки сплетались в надпись «Игла Потэля». Потэль – фамилия не самого Теодора, а его любимого художника прежних лет. Этой отсылкой кольщик приближал свою работу к искусству. Более чем оправданно, если спросить Кэролайн.

Девушка вошла в салон. От тёмных стен веяло не мрачностью, а уютом, висящие на них картины демонстрировали мастерство, с каким будет выполнена работа. Яркие и броские изображения, далёкие от реализма, но контрастные и полные эмоций. Сила, ярость, страсть и решимость – энергетика местных работ контрастировала с классическим спокойным искусством.

Теодор был здесь же, с раннего утра корпел над плечом клиента. Выглядящий стильно не по годам, он заплетал длинные седые волосы в хвост, носил короткие бриджи и безрукавку поверх свободной рубахи. Крепко сложенный и суровый на вид мужчина казался немного забавным в очках, без которых кольщик уже не мог работать. Таким был Теодор – лучший человек, которого знала Кэролайн.

Сосредоточенный донельзя, он ритмично орудовал инструментом в виде набора игл, насаженных на рукоятку. Этими иглами Теодор загонял чернила под кожу, изредка смахивая тряпкой потёки. Полностью погружённый в процесс, мастер решил не отвлекаться на гостью, пока не закончит текущий фрагмент. Поэтому первым приветствовал Кэролайн клиент Теодора:

– О, Кэр, это ты.

Татуировку пришёл сделать знакомый девушки по спортзалу. Он едва поднял руку в приветственном жесте, как Теодор одёрнул его:

– Не шевелись.

– Так я другой рукой двинул.

– Когда ты двигаешь рукой, твоё тело шевелится сильнее, чем тебе кажется. Привет, Кэролайн.

Прервавшись, Теодор обтёр инструмент и тепло улыбнулся девушке. Та не могла не расплыться в ответной улыбке.

– Привет, Теодор, привет, Николас.

– У тебя новая причёска? – пожилой кольщик сдвинул очки. – Тебе идёт.

– Да, – поддакнул клиент, – выглядит эпично.

Кэролайн вчера занималась в зале ровно с этой же причёской, но тогда Николас на комплименты не расщедрился. Скорее всего, просто не заметил.

– Спасибо. Ты не поверишь, кто мне её накрутил.

– Удиви.

– Моя хозяйка Элеонора.

– Удивила.

– Это та, – спросил Николас, – которую ты называла мумией?

– Да, оказалось, что чопорная миссис Олдридж хорошо укладывает волосы. А ещё она превозносила твои работы, Теодор.

– Ой ли?

– Ну, она сказала, что нарисуй ты то же самое на холсте, получился бы шедевр. А так дрянь полная.

Теодор с пониманием усмехнулся, обмакнул иглы в чернила и продолжил работу.

– Ты потрудиться пришла, как и договаривались? – спросил он.

– Да, замараться не откажусь.

– Проходи в подсобку, всё на прежних местах.

У Кэролайн с Теодором установились доверительные отношения. Старый мастер первым обнаружил у девушки дар чернильной ведьмы, он же предложил замаскировать глифы татуировками. В некотором смысле он стал соучастником тех дел, которые наворотила Кэролайн, получив магический дар. Теодор знал, что его талант пошёл на пользу криминалу – он относился к этом с хладнокровным фатализмом. Будучи сам человеком миролюбивым, он умел мириться с беспределом, а ещё находить в окружающих добро и верить в него вопреки совершённым ошибкам.

А ещё он оценил интерес Кэролайн к татуировкам. Он позволил девушке стать не только его клиенткой, но и помощницей, научил готовить чернила и стал периодически доверять ей эту процедуру. Дело, конечно, было нудный и грязным, зато позволяло подзаработать. Всяко лучше, чем подавать кирпичи или вовсе остаться невостребованной. Других регулярных нанимателей у Кэролайн не было.

В подсобке у Теодора порядок соседствовал с хаосом: как ни попадя валялись инструменты и какие-то коробки, зато на полках тянулись ровные ряды банок. В них хранились чернила, расставленные по цветам и пронумерованные. Чернила самые обычные, без грамма магической рислидской сажи – подобные у Теодора тоже имелись, но в потайном сейфе.

Некоторые банки порядком опустели, и задача Кэролайн как раз состояла в том, чтобы их наполнить. Девушка сняла рясник и заменила его кожаным фартуком, ведь при работе легко было замараться. Добавив к своему наряду перчатки, Кэролайн направилась к рабочему столу, чуть не споткнулась о невесть зачем лежащий на полу молоток и уселась-таки за рабочий стол.

Теодор уже всё подготовил: список цветов, которые необходимо пополнить, бутыль с раствором, плошку с тёркой и, непосредственно, чернила. На данный момент они представляли собой твёрдые бруски, похожие на мыло, – хорошие татуировщики предпочитали закупать их в таком виде и растворять самостоятельно. Это избавляло от риска, что тебе доставят разбавленное непотребство, но заставляло повозиться.

Кэролайн взяла первый брусок, сверила номер цвета и развернула обёртку. В руках у неё оказался бледно-жёлтый кирпичик с маслянистым блеском. Предстояло вооружиться тёркой и медленно обратить этот брусок в стружку. При кажущейся простоте процесс требовал аккуратных и выверенных движений, чтобы стружка получалась мелкой и не летела мимо плошки. После измельчения всего бруска Кэролайн нацедила растворитель в стружку и начала перемешивать. Очередная монотонность, в ходе которой уже получались готовые чернила. Оставалось только перелить их в банку, тщательно вымыть принадлежности и повторить со следующим цветом.

Мойка была, пожалуй, самым ответственным делом – малейшие остатки могли испортить чистоту следующего цвета. А Теодор такое подмечал. Особенно долго приходилось повозиться с тёркой, очищая её крохотные зубчики. Каждый этап этой работы словно был выдуман для усердных затворников. Кэролайн это не слишком подходило, так что она всякий раз активировала симфонические ювели. Когда из серёжек лилась свирепая музыка, тягомотина не так ощущалась.

Твои амбиции ясны: ты хочешь, чтоб я пал;

Но ты не возьмёшь верх, ведь час твой не настал.

Не сможешь победить, не разгадаешь мой гамбит.

В плошку стружка летит, брусок скоро будет добит.

– Кэр, – донеслось сквозь гитарные рифы.

Перчатки Кэролайн были все перепачканы, так что ей пришлось отключить ювели касанием предплечья. Девушка обернулась к окликнувшему её Теодору. Облокотившись на дверной косяк, он хитро улыбался, великовозрастный пройдоха.

– Я закончил сеанс с самым внимательным джентльменом Бринд-яра, как подоспел его друг.

– Это который?

– Который жить не может, не пожелав тебе доброго дня.

– А, так стало понятно.

Теодор улыбнулся шире и кивнул в сторону зала.

– Ждёт тебя. Ты выйдешь?

– Да, почему бы и нет.

Кэролайн принялась стягивать перчатки, приставшие к вспотевшим кистям. Глянув искоса на Теодора, она заметила, что седой кольщик буквально сдерживает смех.

– Я в тебя сейчас перчатки брошу, а на них ещё чернила не высохли. И не надо рассказов про то, какой он славный парень.

Теодор потеснился, позволяя Кэролайн пройти. Та вышла в зал, где Николас хвастался татуировкой перед товарищем. Нужно было ещё несколько сеансов, чтобы её доделать, но очертания будущего шедевра уже просматривались. Впрочем, с появлением Кэролайн Ройс потерял всякий интерес к тату. Именно Ройс, бессменный напарник Кэролайн по тренажёрке, нагрянул в гости.

– Привет, Кэр! – сказал светловолосый парень.

– И тебе привет, Ройс!

– У тебя, я гляжу, новая причёска. Тебе очень идёт.

– Спасибо, ты такой наблюдательный.

Кэролайн покосилась на Николаса, но хитрюга отвёл взгляд. Ройс же продолжил:

– Сочетается с твоим фартуком. Такие сейчас в моде?

– Охо-хо, как остроумно! Никак богиня Дорриайф снова захмелела и решила явиться к нам в обличии Ройса. Смертный не придумал бы такой шутки.

– Это бы объясняло, – вклинился Николас, – почему он не возвращает мне шесть гвиверов. О, своевольная Дорриайф, выбранная Вами личина должна мне деньги.

– Да верну я.

– А ещё называет себя общинником, делает вид, что заботится о рабочем классе. И заставляет простого трудягу сводить концы с концами.

– Ага, ты настолько обеднел, трудяга, что решил на тату потратиться.

– Изворачивается как истинная Дорриайф, лишь бы не платить. Ладно, давай к сути.

Ройс вернулся взглядом к Кэролайн и сказал:

– Это, стало быть, мы сегодня вечером идём на концерт «Кованого башмака». Есть лишний билет – пойдёшь с нами?

– Вот как…

Кэролайн металась в сомнениях. Если она будет на концерте, то может упустить возвращение Августа на пустырь. С другой стороны, не лишним было бы расслабиться после стольких нервных ночей. А ещё её терзала мысль, что сегодня выпал последний шанс провести время с друзьями. После стычки лицом к лицу с герцогом город придётся покинуть.

К тому же, ночь с зелёной луной будет через три дня. Должно же пророчество в чём-то оказаться правдой.

– Конечно, с радостью, – кивнула Кэролайн.

– Отлично! Концерт пройдёт в амфитеатре Легконогой Эйлен. Мы планируем собраться в восемь возле кафе на станции Трёх Генералов.

– Я знаю, где это. Буду вовремя.

– Тогда не будем больше отвлекать тебя от работы. А то ещё напортачишь и обидишь Теодора.

– Если по вашей милости Кэролайн испортит мне чернила, – вышел из подсобки Теодор, – я ими же и доделаю твоего тигра, Николас.

Парни, смеясь, напомнили о встрече в восемь и ушли. Теодор подошёл к столу в углу зала и открыл лежащий на нём журнал. Сверяясь со списком клиентов на сегодня, он произнёс:

– Всё же славный он парень.

– Я же предупреждала.

– Ты предупреждала, что бросишь в меня перчатки, но сейчас их при тебе нет. А если серьёзно, дать тебе полезный совет?

– Насчёт Ройса?

– Да уж не насчёт его дружка. Хотя, Николас тоже далеко не балбес.

– Я бы поспорила.

– С тебя станется спорить. Думается, если кто-то скажет, что вода мокрая, у тебя найдутся возражения. Но, возвращаясь к делам насущным, могу сказать, что у Ройса всего один недостаток – он общинник. Но ничего, с возрастом это пройдёт.

– Или классовая борьба затянет его с головой. И на пятом десятке он возьмётся свергать короля.

Теодор выровнял каталоги с эскизами и ответил:

– Не думаю, что Ройс из таких. Обычный молодой парень с жаждой абсолютных истин. Поиски таких истин часто приводят юные умы в сомнительные компании: субкультуры, секты, революционные ячейки…

– Мафию… – проворчала Кэролайн.

Теодор посмотрел на девушку. Его взгляд оказался на удивление миролюбивым.

– А я рассказывал тебе, что в молодости состоял в секте Детей Швенль?

– Это те придурки, что ходят голыми, пытаются жить в лесу и питаться солнцем?

– Да, чем-то подобным они занимаются… в перерывах между оргиями.

– Божьи блядства, Тео! И ты в этом участвовал?

Старый кольщик пожал плечами и потёр шею.

– Я был юн, глуп и желал плюнут на мораль. В моей художественной школе подобное поощрялось, мы без конца рисовали голую натуру, и как-то всё само собой сложилось. Мы, конечно, прикрывались идеями, будто возвращаем человечество к природе, но причина была куда проще и куда короче.

– И такое я узнаю о Тео – самом нравственном человеке в Бринд-яре.

Мужчина хитро улыбнулся и, понизив голос, произнёс:

– С нами в секте была даже одна дворянка. После того, как она понесла бастарда, мы быстро завязали с тягой к природе. Может даже, этот ребёнок был моим. Повезло, что её отец решил замалчивать историю, а не выискивать Детей Швенль и карать.

Кэролайн закрыла лицо рукой и посмеялась. Когда она вновь встретилась взглядом с Теодором, то увидела в нём привычное бескрайнее добродушие. Как бы ни была жестока судьба, она искупала всё тем, что свела Кэролайн с этим человеком. Думая над этим, девушка осознала, что не может ему не признаться. Она завела руки за спину, облизала губы и виновато отвела взгляд. Теодор посерьёзнел и приготовился слушать. Он не поторапливал, дал Кэролайн время собраться с духом.

– Думаю, скоро мне придётся покинуть Гранвиш, – сказала девушка.

– Почему?

– Из-за сестры… ну… я как-то рассказывала. Так вот, я решилась действовать. И уже начала. Либо я её вызволю, либо просто разворошу герцогский муравейник – в обоих случаях оставаться в городе мне будет опасно. В один из дней я просто исчезну без предупреждения.

– Ясно. Теперь понятно, почему ты держишь дистанцию с Ройсом. Кто-то ещё знает?

– Нет, и я не знаю, как объявить. Не все друзья знают, что у меня сестра-то есть. Да и боюсь их в это впутывать.

Теодор кивнул, и, помедлив сперва, подошёл к девушке, чтобы обнять. Та, смущённо пробормотала:

– На мне же фартук грязный.

– Нашла чистоплюя.

Продержав девушку в объятьях, Теодор взял её за плечи и, чуть отстранив от себя, сказал:

– Надеюсь, у тебя всё получится. Если сомневаешься или боишься – не стоит. Иди до конца и спаси Аннабет – люди не должны сидеть в заточении.

– Спасибо, Тео. Я надеялась, что ты это скажешь, но боялась, что не скажешь.

Заскрипела дверь, мигом отогнав Кэролайн от Теодора. Тот, кивнув девушке, повернулся к пришедшему клиенту. Кэролайн же побрела в подсобку закончить работу.

Тролли, мыча, приволокли трамвай к станции Трёх Генералов. Согласно истории, полной, конечно же, мифов, в одной битве войском командовали сразу три генерала, решившие отдавать приказы друг другу наперекор. То сражение чудом завершилось для Бринд-яра победой. Кэролайн сошла на станции и сразу заметила компанию друзей у кафе поблизости.

Николас и его тучный брат Дафидд – оба с девушками. Пятым был Ройс, а последней оказалась Кэролайн. Обменявшись приветствиями, они выдвинулись в сторону амфитеатра.

Его громада высилась над окрестными зданиями. Амфитеатр имени королевской фаворитки – танцовщицы Эйлен – возвели ещё три века назад. С тех пор его стены видели величайшие спектакли, балеты и оперы. Было время, в нём даже сходились гладиаторы. В наши дни, когда амфитеатр уже считался сценой средней руки, туда проникли громовые скальды. Безусловный позор для места, заставшего самого короля Леонарда III. Однако, если посмотреть по сторонам, народу на концерт стягивалось не меньше, чем на выступления лучших оркестров.

Компания Кэролайн шла не торопясь, позволяя фанатам «Кованого Башмака» обгонять их. До начала оставалось ещё достаточно времени, чтобы потратить его на праздные разговоры. По ходу беседы слово взял Ройс:

– На днях встретился с мужиком, верующим в Единого Бога.

– Что это за Единый Бог? – спросила одна из девушек. – Столько раз слышала, но не вникала.

– Если коротко, есть чудаки, которые верят, будто всем заправляет один бог. Будто не было Забытой Прародительницы и её потомства, создавшего мир.

Кто-то в компании пожал плечами, кто-то прыснул от смеха.

– Вот же бессмыслица, – сквозь смех выдавил Николас.

– Я так и сказал единобожцу. Ну, типа, зачем Единому Богу взращивать леса, а затем сжигать их в пожарах? Зачем даровать человеку разум, а затем отнимать его вином?

– Скорее уж элем, – вкрутил брат Николаса.

– Что это за Единый Бог, который не может решить, что ему делать с миром?

– Ещё можно смириться, – сказала Кэролайн, – что весь ужас нашего мира породили пять ссорящихся богов. Но чтобы один…

Компания поддержала мысль Кэролайн. Она пихнула Ройса в бок и спросила:

– Так что тебе ответил единобожец?

– Да стандартную брехню, мол, мотивы Единого Бога недоступны разумению.

– Ну да, не задавайте вопросов, легковерные.

– Даже как-то стыдно о нём такое говорить. Всё же вежливый был мужик – почти блаженный. Всяко лучше безумцев, славящих Бёделя.

Тучный брат Николаса ухмыльнулся и спросил:

– А разве вы, качки, не славите Бёделя?

– Я славлю, – сказал Николас. – Но только после дня ног. Молю Короля Могил упокоить меня. Кстати, Ройс, а чего тот единобожец от тебя хотел?

– Вербовал в свою секту, я думаю. Не знаю, я ушёл, не став дослушивать.

Девушка Николаса, прижавшись к своему парню, вдруг спросила:

– А как этого Единого Бога вообще зовут?

Все дружно пытались вспомнить, но не преуспели. Ройс, пожав плечами, выдал:

– Вроде, у него нет имени. Чудаки зовут его просто Богом.

– Да уж, – хмыкнул Николас, – эти сектанты даже не стараются.

– В принципе, это даже разумно, – возразила его девушка. – Зачем давать имя тому, кто по сути своей уникален? Имена нужны нашим пяти богам, чтобы отличать их.

– Король Бринд-яра уникален, – попытался поспорить Николас. – Но имя у него есть.

– Потому что он смертен, и когда-нибудь сменится новым королём. Не говоря уже о сотне его предшественников.

Кэролайн не сдержалась и озвучила крамольную присказку:

– Тем более, что у Бринд-яра есть второй король Август.

Друзья сдержано посмеялись. Из-за растущего могущества герцога Гранвиша многие пророчили ему захват трона. Это было далеко от истины: всё же для этого требовались войска, которых у Августа имелось немного. Герцог был силён в бизнесе – хорошее подспорье, чтобы закрепиться в теневом правлении.

Однако ходили слухи, что нынешний король всё это видит и болезненно относится к усилению герцога. Поэтому подданые Бринд-яра старались пореже шутить про второго короля Бринд-яра – не хотелось, чтобы тебя подслушали шпионы и отправили перевоспитывать в пыточную. Даже в нынешний просветлённый век риски подобного сохранялись.

Одной из девушек стало совсем не до смеха, когда она увидела столпотворение впереди. В сотне метров от амфитеатра людей тормозили стражники и устраивали досмотр. Досмотр доскональный и унизительный, ради которого простолюдинов заставляли раздеваться прямо на улице.

– Нет, – заныла девушка Николаса, – снова эта облава.

Стража, действительно, заставляла всех подряд оголяться и выставлять напоказ бледную кожу. Если у кого-то обнаруживались магические татуировки, стражники сверяли глиф со списком допустимых и проверяли документы на тату. Наносить магические глифы допускалось только в легальных, одобренных короной салонах, которые выдавали на каждый глиф сопроводительный документ. Сложности возникали, когда у человека находили обычную наколку – её предстояло проверить на предмет замаскированных глифов. Для этого стражники использовали специальную алхимическую смесь, которая при контакте с глифом вызывала реакцию, схожую с его активацией. Прозрачную маслянистую дрянь намазывали кистью на татуировку и, будь в ней запрятан глиф, у носителя началось бы сильное жжение.

Нелегальные магические тату, а уж тем более их маскировка карались соскабливанием на месте, а затем и тюремным заключением. Городская стража нечасто вылавливала нарушителей, но облавы устраивала регулярно. Особенно среди подозрительной молодёжи, слушающей громовую драпу.

Насколько тщательно стража будет искать глифы, зависело от прихоти богини Дорриайф. Если она отсыпет тебе побольше удачи, ты засучишь рукава и штанины, оттянешь воротник и задерёшь рубаху, чтобы было видно живот с поясницей. Но если везение тебе изменит, стражник разденут тебя до нижнего белья. Попытки сетовать, что тебе неловко, лишь усугубят ситуацию. Кэролайн ещё в детстве видела сцену, как молодую девушку заставляли снять платье. Целомудренная особа молила отвести её туда, где посторонние её не увидят, из-за чего стражники стащили с неё всё до последнего лоскутка, после чего держали за руки, не давая прикрыться. А затем ещё с неспешным садизмом разглядывали каждую родинку.

Разумеется, у той бедняжки не нашлось ни единой татуировки.

Сегодня городская стража лютовала: фанатам «Кованого Башмака» приходилось снимать с себя многое. Исключений ни для кого не делали, и парням оставалось лишь отворачиваться от своих спутниц.

– Может, обойдём? – шепнула девушка Николаса.

– Нет смысла, – сказала Кэролайн, – стража, скорее всего, стоит на всех улицах вокруг амфитеатра.

Компания подошла к столпотворению и стала ждать своей очереди. У любителей громовых скальдов татуировки встречались часто, и у стражи уходило много времени, чтобы все их вымазать кистью. Магические тоже находились – их носители сразу о них признавались и протягивали документы, сверка которых тоже проходила небыстро.

Наконец настала очередь Кэролайн и её спутников. Девушке ещё повезло, что она не стесняется ходить полуобнажённой: стащив с себя свитер, она спокойно предстала в топе и коротких шортах. Усатый стражник обозвал её пятнистой прошмандовкой, обмакнул кисть в банку и щедро мазнул по руке.

Но особая смесь ничего не сделала. Чернильная ведьма не ощущала жжения, ровно как и в моменты использования глифов. Стражник, хмурясь, вымазывал каждый сантиметр крупной татуировки, затем перешёл ко второй руке. Краем глаза Кэролайн посмотрела на товарищей, которых тоже тщательно осматривали. Другой стражник принялся наносить смесь на плечо Николасу.

– Она же даже не доделана, – сказал тот.

Стражник остановил работу, положил кисть в банку и прикоснулся к дубинке, висящей на поясе.

– Давай я доделаю.

Николас прикусил язык, и проверка продолжилась. Стражник подле Кэролайн изгваздал ей вторую руку, затем шею и левый бок. Вся покрытая мазью чернильная ведьма не продемонстрировала признаков боли. И после учинённого унижения стражник ещё имел наглость сказать:

– Ты хоть представляешь, сколько эта дрянь стоит? Столько на тебя израсходовал.

Кэролайн хотелось ответить, что вставить новые зубы стоит дороже, но поняла, что угроза станет справедливой для неё самой. Поэтому лишь напустила на себя виноватый вид. Ведь даже самый никчёмный стражник олицетворял собой власть короны. Идти против неё было опаснее, чем даже против Августа Гранвиша.

Досмотр завершился, и друзья поспешили прикрыться. Ни у кого не обнаружилось нарушений – только зря корчились под пятой королевского произвола. Кэролайн не могла так просто одеться – она вся была измазана липкой смесью.

– Кэр, держи.

Ройс протянул платок. Почти забытый нынче жест рыцарства.

– Спасибо.

Кэролайн пришлось вытираться на ходу, так как компания желала скорее удалиться от стражников. Когда те остались далеко позади, Ройс произнёс сурово:

– Когда власть перейдёт от короля к Общинам, стража прекратит так обращаться с простолюдинами.

– Вот уж скорее бы.

Но вот последние трудности оказались преодолены, а последние метры до амфитеатра пройдены. Друзья окунулись в атмосферу бравады и бунтарства, неугомонности и вспыльчивости. Фанаты громовых скальдов стягивались ко входным воротам. Одни из них щеголяли длинными волосами, а другие, напротив, бритыми головами. Многие носили одежду из чёрной кожи, нередко на голое тело, а на этих телах и лицах блестели украшения. У каждого третьего встречались татуировки, лоснящиеся после досмотра.

Вот он, облик молодёжи, которой опостылел текущий уклад. Однако они, потерянные и разочарованные, могли лишь робко тяготеть к разрушению, надеясь, что после краха мир как-то сам переродится в лучшем виде.

Кэролайн чувствовала себя здесь как дома.

Компания влилась в шумную, недостаточно трезвую толпу. Пришлось сгрудиться, чтобы протиснуться в ворота, украшенные барельефами танцовщиц. Здесь очередь тормозилась о проверку билетов – последнюю преграду между страждущими и могучей музыкой. Где-то в недрах амфитеатра барабаны уже разогревали фанатов.

– Эй, Ройс, – хмыкнул Николас, – а при общинниках очередей тоже не будет?

Не успел тот ответить, как кто-то в толпе выкрикнул:

– При общинниках мы выстроимся в очередь за хлебом!

– Ты бы помалкивал! – мигом завёлся Ройс. – Не стыдно такое говорить? Общинники спасают тебя от королевских цепей!

Кэролайн аж поморщилась. Когда Ройс начинал говорить лозунгами, хотелось скрыться в соседнем королевстве. И пока перепалка продолжалась, к Кэролайн как бы ненароком прижалась девушка Николаса:

– Кэр, – шепнула она, – Я… ох, ты не возражаешь, если я буду обращаться к тебе «Кэр»?

– Да, не проблема.

– Я слышала о тебе раньше, но там, когда нас так грубо раздели, я… меня так впечатлили твои мускулы!

Кэролайн давно не чувствовала себя так неуютно, как под восторженным взглядом этой чудачки. Помявшись, Кэролайн пробормотала:

– У тебя же парень есть, да и я не из этих…

– Нет-нет, что ты. Я из числа гласных дам.

Кэролайн захотелось взвыть. Она бы предпочла слушать блажь Ройса или предаться однополой любви, но только не вести разговор с гласной дамой. Их движение боролось за допуск женщин к голосованию в Парламенте. Вроде, благая задумка, но осуществляемая назойливо и бестолково.

– Твой пример так вдохновляет! Он доказывает, что женщины во всём могут угнаться за мужчинами. Достаточно лишь снять с них извечный гнёт.

– Да, именно это я и пыталась всю жизнь доказать.

Гласная дама пропустила сарказм мимо ушей и ввернула напоследок:

– Ты должна посетить наше собрание в «Караване Маргарет». Каждую пятницу в три.

– Постараюсь выкрасть минутку.

Хвала всем богам – даже пропавшему шестому – что людской поток разлучил Кэролайн с её чудаковатой собеседницей. Даже стало любопытно, сколько ещё безумцев обнаружится в очереди, если каждому дать шанс высказаться. Хорошо хоть, что наступало время высказываться «Кованому башмаку». После проверки билетов, товарищи направились к своим местам, откуда открывался хороший вид на сцену. На ней всё было готово к феерии.

По углам сцены торчали четыре гигантских рупора, к которым тянулись толстые провода. Они в своём спутанном множестве вились по сцене, подключённые к инструментам. Торжество науки позволило получать музыку не с помощью акустики, а путём замыкания грозовых цепей. Проделать подобное не получалось только с ударными, поэтому громовые скальды пользовались големами-барабанщиками. Эта гротескная махина высилась в центре сцены.

Голем-барабанщик выглядел как сидящий со скрещёнными ногами человек – даже в такой позе он достигал трёх метров в высоту. Из плеч и торса голема тянулось двенадцать рук – каждая зависла над своим барабаном или тарелкой. Каждый элемент был огромен, чтобы греметь на весь амфитеатр. Управиться со всем этим мог только опытный член группы, которого называли кукловодом.

Сейчас на разогреве был какой-то простенький музыкант, размахивающий контрольной крестовиной. Этот артефакт заставлял голема отстукивать руками нехитрый мотив, но даже подобное требовало долгого обучения. Остальные члены группы могли быть хоть трижды гениальными стихотворцами, но без матёрого кукловода громовым скальдам нечего и мечтать о сцене.

Ройс уверял, что у «Кованого башмака» кукловод отличный.

И вот настал момент это выяснить: группа на разогреве зачехлила инструменты и освободила сцену для настоящих звёзд. Пятёрка громовых скальдов, бородатых и воинственных на вид, вышла под рёв публики. Отдавая дань старине, они вышагивали в кольчуге, будь то полноценная броня, всего лишь капюшон или кольчужный килт на солисте. Двое вышагивали с грозовыми гитарами, а ещё один – с никельхарпой – неописуемым гибридом арфы, скрипки и чего-то клавишного. Оставшиеся двое оказались пианистом и кукловодом – они заняли свои места за инструментами на сцене. Кукловод взял крестовину и повёл ей в воздухе, заставив громадного голема двинуть руками. Проверив его работу, кукловод вдруг резко взмахнул артефактом – голем в такт отбил забористую дробь.

Фанаты возликовали. «Кованый башмак» не стал затягивать начало: их солист застегнул на шее особый ошейник, улавливающий движения связок. Благодаря нему из рупоров грянуло приветствие:

– Приветствую идущих к Бёделю!

– Явимся с честью! – рявкнула в ответ толпа.

– А чтобы не забыть, как добывается честь, вспомним заветы Бёделя!

И скальды начали первую песню. Солист первым вступил с гитарой, изрыгающей не столько струнный звон, сколько яростный визг. Звук такой, как если бы резали металл, однако виртуозно превращённый в мелодию. Мелодию, клокочущую могуществом и жаждой жизни, способной зарядить энергией труп. Включились прочие скальды: пианист добавил акцентов, второй гитарист насытил музыку оттенками, а звук диковинной никельхарпы привнёс старинные сочные аккорды. За всесокрушающую мощь отвечал кукловод, колотящий руками голема по барабанам.

Толпа подняла руки и закачалась с рёвом. Кэролайн завопила со всеми вместе, но голоса тысяч фанатов меркли на фоне бушующей музыки. Мелодичная смесь из визгов, звона струн, скрежета, строгого пианино и боя неслась лавиной со сцены. Кукловод отбил сложную связку и завершил её звоном бас-колокола, висящего у голема в груди. И тут скальд начал петь:

Клинок и праща! Не будет пощад!

Берёмся за дело, что Бёдель нам завещал!

Родины страж входит в кураж!

День наступает, быть может, последний наш!

И снова в бой! Сквозь слёзы и боль!

Лишь приняв вызов, ты станешь самим собой!

Холодная сталь! Сражайся, как встарь!

Твой ратный подвиг у всех будет на устах!

На припеве подпевал уже весь амфитеатр:

В сердце нет места страху – оно доблестью полно;

Мне, знаю без сомнений, стать героем суждено!

Враг, что сулит нам кару, к концу дня перейдёт к мольбам,

Когда на себе познает, что такое ярость льва!

Эта песня сменилась новой, не менее забористой и героической. Группа избрала для своего репертуара песни, прославляющие солдат на войнах, их отвагу и жертвенность. Кэролайн не замечала за собой преклонения перед воинской доблестью, но сегодняшние песни пронимали и её. «Кованый башмак» спели о множестве великих битв, не забыв восхвалить даже королевства, воевавшие против Бринд-яра.

Товарищи Кэролайн разделяли её восторги. Шум стоял такой, что нужно было кричать друг другу на ухо, но даже так часто приходилось угадывать сказанное. Благо всеобщая радость сокращала возможный смысл фраз. Это была ночь единения, выплеска радости и заряда энергии.

Долгий концерт не сбавлял обороты, но вот дело дошло до последней песни, и скальды, как будто изменив себе, затянули песню, выделяющуюся на общем фоне. Более спокойная и сдержанная, она повествовала не о сражении, а о какой-то абстрактной, скорее даже бытовой борьбе. В ней безликий человек лил пот ради свободы и сгибался под тяжестью неведомого гнёта.

Действуй немедля: нарушь бесчестный баланс;

Дорриайф не так щедра, чтоб давать второй шанс.

Это битва за будущее наших детей;

Тебе нечего терять, кроме ярма и цепей.

Всё ещё прекрасная, эта песня, однако, не захватила дух Кэролайн, а заставила её застыть с подозрительностью. Девушка покосилась на Ройса, который слушал с торжественной важностью. Не было безудержных мотаний головой, которые он выдавал весь вечер. Подозрений стало больше, когда концерт завершился, и Ройс наклонился к уху Кэролайн:

– Хочешь пройти за кулисы? – прокричал он на ухо.

– То есть? Нас не пустят.

– У меня есть проводка.

– Откуда? Ты знаком с музыкантами?

– Не совсем. Но так как, мы идём?

Кэролайн заподозрила подвох, но всё же согласилась. Они с Ройсом украдкой отделились от остальной компании и направились в сторону гримёрки. Приходилось протискиваться сквозь людской поток, хлынувший к выходу. Даже здоровяку Ройсу тяжело это давалось – Кэролайн шагала следом за ним, словно пахарь за плугом.

Справившись с испытанием давкой, парочка добралась до охранников, оттесняющих особо назойливых фанатов. Те желали повидать скальдов и лично выразить своё удовольствие, но сталкивались со стеной. Когда Ройс протянул над их головами две проводки и прошёл охрану, фанаты взбурлили сильнее.

Кэролайн чувствовала себя неловко, всё же ей впервой представлялся случай поговорить с настоящими знаменитостями. Однако ей не давало покоя осознание, что здесь она очутилась благодаря Ройсу, уверенно ведущему её по тёмным коридорам. Очень уж подозрительно всё складывалось.

Впереди показалась дверь, из-за которой доносился шум голосов. Ройс замялся перед дверью, но всё же постучал и открыл. В тесной гримёрке на нескольких диванах разместились громовые скальды, но они были здесь не одни: Кэролайн насчитала ещё трёх человек, которых не видела на сцене. И пока музыканты с любопытством изучали гостей, один из троицы поднялся и сказал:

– А вот и Ройс, наш авангард в неравной борьбе.

Сказавший это был совсем молодым парнем, наверно, одного возраста с Кэролайн, если не моложе. Высокий, с вытянутым лицом и зачёсанными назад длинными золотистыми волосами. Он носил строгий фрак и очки, чем радикально отличался от типичного фаната громовых скальдов. А ещё его лицо показалось Кэролайн необъяснимо отталкивающим. Быть может, что-то нечистое померещилось в его улыбке и блеске глаз.

Несмотря на то, что неизвестный распахнул руки для объятий, они с Ройсом обменялись лишь рукопожатиями. Кэролайн заметила, как её друг расслабился, повстречав здесь этого парнишку в очках.

– Привет, Харлоу, – сказал Ройс.

Странный тип по имени Харлоу обернулся к скальдам и представил им гостей:

– Это Ройс, друзья мои. Тот славный малый, который делом продвигает интересы Общин, пока мы тут размышляем и сочиняем об этом песни.

– Пью за тебя, Ройс, – поднял бокал один из скальдов.

– А с ним…

– Кэролайн, – подсказал Ройс.

– Славная Кэролайн, которой тоже небезразличная судьба простого труженика.

Окончательно потерявшаяся девушка могла лишь изобразить улыбку и вежливо кивнуть.

– Привет, Кэр, – сказал солист. Во время простой речи его голос стал удивительно непохожим на тот, каким он пользовался во время пения. – Как тебе наша последняя песня?

– Очень… метафоричная. Я до конца не понимала, правильно ли считываю, о чём она.

– Приходится так делать, чтобы нас продолжали пускать на большие сцены. Королевское Министерство Искусств режет крылья всем, кто поддерживает общинников.

– Извернулись вы виртуозно.

– Всё благодаря несравненной Ариане. Поднимем тост за госпожу Хиатханд, первую соратницу простолюдинов!

Роскошная красавица в вечернем платье подняла бокал с шампанским. От неё так и веяло самодовольством, но ответила она скромно:

– Не первую и далеко не последнюю.

Собравшиеся выпили, дав Кэролайн секунду обдумать увиденное. Ройс заманил её в гримёрку к скальдам, которые как минимум симпатизируют общинникам, если не состоят в их рядах. А ещё здесь восседала аристократка Ариана, поддерживающая идею снести аристократию. Поразмыслив над этим, Кэролайн вдруг поняла, чем ей не понравился очкастый Харлоу – от него веяло той же высокородной аурой, что и от Арианы. Сразу два мелких дворянина, разодетые для светского бала, заявились на попойку к скальдам. И одна из них, если Кэролайн правильно поняла, помогала писать песни о классовой борьбе.

Когда бокалы опустились, слово взял Харлоу:

– Я так понимаю, наши друзья пришли поделиться впечатлениями от концерта.

– Ага, было круто, – сказал Ройс, – прекрасная игра на барабанах. Кэролайн тоже в восторге.

– Я даже не знаю, что было круче всего. Гитары, клавишные – всё супер. А вот эта вот штука…

– Никельхарпа, – произнёс музыкант с акцентом северо-восточных графств, – инструмент первых скальдов.

Скальд взял диковинную клавишную арфу и взял несколько аккордов, так и бренчащих стариной.

– Её сконструировал лично Гесей, когда отказался от титула Отца Неба и стал Магистром Песен.

– Она звучит очень интересно, – чуть не краснея, выпалила Кэролайн. – И так к месту. Особенно в песне про штурм Ор’еле. Даже самой захотелось взяться за копьё.

– Отдавай должное героям, но не стремись стать одним из них. Битвы должно затевать лишь по необходимости.

– Ценный совет, я запомню.

– Это не просто ценный совет, – добавил солист, – это ещё и отличный тост.

Музыканты снова выпили, после чего Харлоу решил спровадить гостей:

– Что ж, дадим виртуозам перевести дух.

Тощий молодой человек умудрился вытеснить из гримёрки двух атлетичных товарищей. Скальды бросили им вдогонку, что мир ценнее войны, но на этом краткая встреча закончилась. Харлоу продолжил вести Ройса и Кэролайн по коридору. Невесть для чего за ними увязались Ариана и тот последний из троицы, кто не состоял в группе. Им, в отличие от двух аристократов, оказался коротышка самой что ни на есть крысиной наружности. Тщедушный, лысеющий, но настолько борзый на вид, что хотелось немедля дать по роже. Он носил одежду и обувь не по размеру – казалось, что те вот-вот свалятся с него.

В какой-то момент Харлоу прекратил выводить гостей, глубоко вздохнул и с ног до головы оглядел Кэролайн. Наступила немая сцена посреди тёмного коридора, смысл которой оказался девушке неясен. Она стояла и вопросительно косилась на Ройса, который пытался внушить ей спокойствие уверенным взглядом. Ариана, цокая каблуками, приблизилась к Харлоу, оплела его руку своими и уложила точёный подбородок юноше на плечо. Казалось, что женщине гораздо больше лет, чем её партнёру, что делало происходящее ещё более странным. Их неуместный низкорослый спутник встал позади. Он что-то жевал и явно сдерживался, чтобы не плюнуть прямо на пол.

В этой троице всё казалось неправильным.

Харлоу прекратил пялиться на Кэролайн и, сняв очки, принялся протирать их платком.

– Так это она, Ройс? Та славная барышня, что поможет нашему движению?

– Не напирай, Харлоу. Она только подумывает о моём предложении.

– Именно поэтому мы здесь. Это ведь моя работа – превращать сомневающихся в преданных соратников, – самодовольно улыбнувшись, юноша перевёл взгляд на девушку. – Привет, Кэролайн. Наша встреча получилась немного смазанной, так что давай сделаем шаг назад и… меня зовут Харлоу. А это вот Ариана и Людвиг. Я вижу, что не нравлюсь тебе, но, поверь, я на твоей стороне.

– Не думай, что ты не нравишься мне. Это лицо, – она обвела свою голову, – выражает равнодушие.

– Это не способствует доверию. Давай начистоту: для тебя я щёголь, который ставит себя в один ряд с простолюдинами, гнущими спину на мануфактурах. И это безумно справедливое замечание, но смею заверить, что даже щёголи способны принести пользу. Если они неравнодушны.

У Харлоу оказалась мимика заправского лицедея, а ещё непоседливые руки. Он активноразмахивал очками, пока не соизволил нацепить те обратно на нос. Нечто неуловимое в его внешности вызывало раздражение.

– В твоей внешности мне тоже многое не нравится, и, откровенно говоря, спасает её лишь причёска, но и та не первой свежести. Но в том-то и смысл, что я откладываю предубеждения в сторону и зрею в суть. Мне важно твоё отношение к делу Общин, и по нему я предлагаю судить друг о друге.

– Ага, конечно, – ворчливо ответила Кэролайн.

Девушка покосилась на Ариану, вцепившуюся в ненаглядного Харлоу. Понятно, почему тот свысока говорит о внешности Кэролайн, раз ему досталась такая роскошная леди. Игнорируемая до поры до времени, висящая на юноше этаким дорогим аксессуаром.

– Ты, полагаю, – снова затараторил Харлоу, – всё ещё думаешь, что я – наглый выскочка, решивший оседлать движение рабочих и пожать с этого плоды, как обычно и поступают власть имущие. Вот только я ещё слишком юн, чтобы успеть воспользоваться властью. От своего положения я успел получить только нравоучения. Прямо как и простой народ. Я в жизни не пользовался своим статусом, и не намерен этого делать. Я намерен этот статус разрушить. Уподобиться Эрланду Босому, если ты смыслишь в мифах.

– Да ты прямо мученик, Харлоу.

– Не надо громких слов обо мне. Громких слов заслуживают те, кто прямо сейчас льёт пот возле станка. Как, например, твои родители.

Ройс шагнул за спину Кэролайн и дал знак закрыть эту тему, но сказанного уже было не вернуть. Если щёголь пытался рассыпаться в комплиментах, то знатно промахнулся.

– Мой отец исчез десять лет назад, мой отчим за жизнь пролил пота меньше, чем за день проливал себе грога в глотку. А моя мать уже семь лет как мертва.

– Её убила работа?

Кэролайн скрестила руки на груди. Харлоу предположил верно, то ли запомнив рассказ Ройса, не умеющего хранить секреты, то ли просто сделал очевидную догадку. В самом деле, мать Кэролайн всю жизнь была труженицей на ткацкой фабрике, и трудоголизм не пошёл ей на пользу. Ещё в детстве Кэролайн уловила, что мать любит работу едва ли не больше, чем её с сестрой, а десять лет назад, когда ушёл отец, и его сменил никчёмный пьяница, она вовсе стала гробить себя. И, к сожалению, преуспела.

– В этом не было её вины, – Харлоу добавил своим словам проникновенности. – Гнусные толстосумы умеют внушить рабочим чувство стыда, страха или, хуже того, сопричастности. И вот честные люди вкалывают, боясь потерять работу, либо же веря, что делают с хозяином общее дело. Я не знаю, как именно поступили с твоей матерью, но знаю, что поступили с ней несправедливо. Потому что эти сволочи, эти аристократы, не умеют поступать с простолюдинами справедливо.

– Самокритично.

Харлоу и бровью не повёл, продолжая свои декламации:

– Ты не обязана мне верить, но я желаю с этой мерзейшей несправедливостью покончить. Я желаю, чтобы родители больше не возвращались к детям инвалидами или загнанными лошадьми. Мне больше по нраву, чтобы люди сами решали, как сильно им прогибать спину. И решат они, уверен, что прогибать её стоит меньше. Но им нужно помочь, согласна?

– Звучит правильно. Но разве что только звучит.

– А будут и действия. Точно будут, потому что уже были. Слышала про стачку на лесопилке три недели назад? Её организовала наша ячейка. Забастовки в цехах стеклодувов? Мы. А помнишь демонстрацию на площади Найтона? Я её до сих пор помню.

С этими словами Харлоу закатал рукав и показал характерный вытянутый синяк. Такие остаются, когда стражник приложит тебя дубинкой, чем стражники на площади Найтона и занимались. Власти попытались вдолбить рабочим, что компенсации за трудовые травмы им ни к чему. Кэролайн оглядела синяк, после чего встретилась взглядом с Харлоу. Тот взирал строго, и, оправляя рукав, произнёс:

– Уже даже твои враги страдают за твои интересы. Не считаешь ли ты, что пора присоединиться?

Кэролайн пожала плечами и проронила:

– Но так эффекта ведь не было. Кто бы за мои интересы ни страдал, отстоять их не получается. За всё, что ты перечислил, рабочие лишь получили увольнения и зуботычины.

– Верно, ведь победа не достигается быстро. Пару минут назад ты упомянула песню о штурме Ор’еле, но знаешь ли ты, что ту крепость захватили только с пятой попытки? Стали бы героями те, кто сдался бы после первой?

Кэролайн промолчала. Сегодня ей уже дали совет насчёт геройства. Ариана, вероятно, тоже уловила назревающее возражение и поспешила на выручку своему ненаглядному:

– Тем более, что мы придумали бить с разных сторон. Если не сработают митинги и забастовки, мы склоним к себе больше сторонников искусством. Мы придумали продвигать свои идеи через музыку, стихи, пьесы. Наша ячейка пока не может похвастаться большими успехами, но скоро дело общинников охватит не только рабочих, но и всё королевство. Грядёт лавина, которая сметёт старый порядок.

– А если всё это тебе не близко, – подхватил Харлоу, – мы предложим тебе дело, достойное твоих талантов. Более громкое дело. Более весомое. Такое, от которого больно станет уже эксплуататорам. Правда, Ройс?

– Ага, Харлоу, – нехотя ответил тот.

Кэролайн стиснула зубы. Она догадывалась, что Ройс погряз в движении настолько, что его начали подпускать к бомбам, но надеялась, что ошибается. Больно было осознавать, что славный малый дошёл до подрыва фабрик. Харлоу, почувствовав, что Кэролайн удалось уязвить, начал додавливать:

– Хочешь отомстить за мать? Мы придумаем, как обратить праведный гнев на благо рабочих. Опасная мысль, понимаю, её надо обдумать. Но не думай слишком долго, пока нуждающиеся в тебе не успели проиграть. И помни, что в Общинах зреет будущее.

– Да у неё кишка тонка, – брякнул коротышка Людвиг.

Кэролайн шагнула в сторону, чтобы лучше видеть недомерка, прятавшегося за спиной Харлоу.

– Эй, что за писк с той стороны раздался? На тебя, наверно, муха села. Поищи её да прихлопни.

– Лучше я тебя по пиздёнке прихлопну.

– Вот снова она. Судя по писку, навозная. С чего бы вдруг?

– Так, товарищи, прекратите эту возмутительнейшую грубость, – возмутился Харлоу. – Если ты хотел взять на слабо, Людвиг, то прекрати. Кэролайн из трудового народа – ей всё по плечу. Она лишь ждёт от нас доводы. И, надеюсь, завтра ей будет, что взвесить. Что ж, до встречи, Ройс, и, хочется верить, до встречи, Кэролайн.

– Если убьют, то воскреснем, – добавила Ариана. Фраза пришла из старины, ею прощались поэты, критиковавшие короля-самодура. С тех пор она вошла в лексикон утончённых людей искусства, либо желающих такими казаться.

На этом разговор завершился, и странная троица направилась обратно к скальдам. Пить ради блага рабочих, не иначе. Кэролайн с Ройсом зашагали прочь из амфитеатра. К этому моменту фанаты успели разойтись, так что удалось избежать толкучки. Шли молча, ошарашенные случившимся. Уже когда амфитеатр остался позади, Ройс проронил:

– Извини, что вот так всё…

– Да уж, собирался пригласить меня на концерт, а привёл к своим вербовщикам.

– Ну, и на концерте ты тоже побывала.

– И только потому, что он выдался на славу, я не так на тебя злюсь.

– Честно, прости. Я знал, куда тебя веду, но не думал, что Харлоу будет говорить так… в лобовую.

Кэролайн остановилась и взглянула на товарища. У неё в голове не укладывалось, что этот сильный мужчина и рьяный общинник станет так лебезить перед сопливым аристократом. Что-то неладное творилось в их ячейке, что-то далёкое от равенства, провозглашаемого главной ценностью.

– Ты ему всё обо мне рассказал? – спросила Кэролайн.

– Нет, клянусь. Я сам удивился, как он о стольком догадался.

– Ах, он догадался…

– Про твоих родителей он ведь ничего не знал. О том, что отца выдворили из королевства, об отчиме, и о том, что мамы больше нет.

– Отца не выдворяли, – устало произнесла девушка. – Сам уехал.

– Напутал. Многих тогда выдворили.

– Многих.

– А ещё Харлоу ни словом не упомянул твою сестру. Потому что этот секрет я никому не выдам.

Кэролайн вздохнула и покивала. А затем потёрла лицо обеими руками и сказала:

– Ладно, поверю тебе. Но знаешь каково мне было услышать, что ты все эти годы швырял бомбы.

– Не все. Меня допустили до налётов месяцев… семь назад. За это время я поучаствовал всего в двух акциях.

– Двух терактах. А говорил, что общинники таким не занимаются.

– Большинство не занимается. В нашем боевом отряде всего девятнадцать человек – остальные участвуют только в демонстрациях. И если бы корона слушала наши требования, не пришлось бы браться за бомбы.

– Я не осуждаю, Ройс, – сказала Кэролайн и кивком предложила продолжить путь. – Сама преступала закон, знаю, что так случается. Просто теперь я буду за тебя переживать.

– Как и я за тебя уже очень давно.

– Я отошла от дел.

– Но ты как-то признавалась, что до сих пор… ну… случается.

Кэролайн призадумалась. Сейчас подвернулся неплохой момент для примирения – то, что Ройс тревожился за неё, искренне трогало. Однако обида на случившееся у гримёрки всё ещё была сильна. Так ещё и близился день, когда Кэролайн придётся сбежать.

В итоге она решила, что не стоит давать парню лишних надежд. Вместо этого Кэролайн продолжила брюзжать:

– А этот ваш Харлоу… мне от него не по себе. Что-то есть в нём такое… отталкивающее.

– Он недавно сбежал из золотой клетки, всё ещё ведёт себя высокомерно. Это в нём есть, не спорю. Но общинникам он сопереживает искренне и говорит правильные вещи.

– Ты со всем, что он сказал, согласен?

– Нет. Когда он сказал, что хороша у тебя только причёска, он сильно ошибся.

Кэролайн нехотя повеселела:

– Так, а вот лестью ты моё расположение не вернёшь.

– Ну, знаешь, глупо отказываться от лести, если она вот так сама льётся.

– И этот человек крутит фитили бомбам…

Много позже Кэролайн поднялась к своей комнате. Она шагала по коридору с грацией мышонка, однако в квартире миссис Олдридж моментально послышалось оживление. Кэролайн заторопилась, надеясь нырнуть за дверь и избежать полуночного разговора, но Элеонора уже выскочила в коридор. Одетая в халат и вооружённая свечой, она уверенно направилась к девушке.

– Доброй ночи, миссис Олдридж, – прошептала постоялица. – Простите, что припозднилась. Меня пригласили на концерт, честно.

– Доброй ночи, мисс Бейкер. Не сомневаюсь, что так и было, ведь Ваши приключения пришлись на ночь более раннюю.

– Прошу прощения?

– Это я прошу прощения, если огульно Вас оговариваю, но обстоятельства вынуждают меня выдвигать именно такие подозрения. За нашим домом следят.

У Кэролайн сердце провалилось, и вряд ли у неё вышло это скрыть.

– Кто? – выдавила она.

– Двое мужчин в забегаловке напротив. Они сменяются, но за последние два дня успели примелькаться и мне, и миссис Пайли, и мистеру Пайли.

– Вот как.

Могло случиться всякое, но разумным было предположить, что люди Августа выследили жилище Кэролайн. От осознания этого грудная клетка закостенела, стало трудно дышать. Элеонора всё же предприняла попытку успокоить девушку:

– Поверьте, в доме хватает постояльцев, которым есть от кого скрывать, но предупредить я Вас обязана. Как и посетовать, что следовать моим советам уже поздно.

– Миссис Олдридж, я должна сказать Вам две важные вещи. Во-первых, я ничего такого не совершала; а во-вторых, если они начнут задавать вопросы, выкладывайте всё, не стоит меня выгораживать.

Элеонора постояла, немного сбитая с толку, но ответила:

– Я Вас поняла, хоть и нахожу сказанное противоречивым. Берегите себя.

После этого женщина удалилась к себе. Кэролайн же спряталась в своей комнате, заперла дверь, подпёрла сундуком, а затем подкралась к окну и выглянула. Бессмысленная попытка разведать обстановку, так как за окном стояла темень. Да и при свете дня было бы видно лишь угол забегаловки, о которой говорила Элеонора.

Можно было успокаивать себя, списать всё на разыгравшееся воображение четы Пайли, но делать это было бы опрометчиво. Кэролайн стоило придумать, где укрыться, благо варианты имелись. Нужно было перетерпеть всего пару дней.

Но сейчас, посреди ночи, бежать не имело смысла. Кэролайн достала из бока катану и забралась с нею под кровать. Этой ночью она будет держать оборону, а утром исчезнет из этого дома навсегда. Ещё на пару дней она затеряется в городе, а уж потом наступит та самая ночь из пророчества.

Глава 7 - Зелень между глаз Нештащенажа

Ночь с катаной под кроватью удалось пережить. Даже не пришлось пускать оружие в ход. Это означало, что герцог отправил соглядатаев, а не убийц. Но это пока, и испытывать щедрость Дорриайф не стоило. Кэролайн собрала те немногие пожитки, без которых не могла обойтись, и покинула комнату.

Уходя, девушка испытала невыносимый стыд перед Элеонорой. Посчитала, что подвела её и навлекла на неё неприятности. Поэтому не смогла зайти и проститься, хотя знала, что уже не вернётся.

А затем спустилась и отправилась искать подработку. Как будто ничего не случилось. При свете дня её не должны были убить, раз до сих пор не попытались. Пусть пока думают, что Кэролайн ни о чём не догадывается, а в течение дня она придумает, как и куда сбежать.

Преследования нигде не было видно, но спокойнее от этого не становилось. Что на площади Наконечник Гвэйффона, что весь день за разносом кирпичей Кэролайн дёргалась и глядела по сторонам. Безуспешно. К вечеру она села на случайный трамвай и начала скакать по станциям. Надеялась, что бесконечные пересадки собьют преследование с толку.

Так и не поняв, удалось ли сбросить хвост, Кэролайн сошла где-то в захолустье и побрела на Кузнечную улицу. Там, на крыше заброшенного цеха, была заготовлена лежанка.

Затем минул ещё день, проведённый в безделии. Кэролайн отсиживалась в заброшенных цехах, слушала симфонические ювели, делала растяжку, отжимания и скручивания на пресс. Попробовала даже побродить по заброшенным зданиям, дабы наткнуться на местных обитателей. Скука была такой, что даже стычка с демонидами казалась заманчивой.

К вечеру Кэролайн накинула капюшон и прогулялась по округе. Увы, виды промышленного района не показались ей вдохновляющими. Однако, когда девушка возвращалась к заброшенной кузне, то наткнулась на ранее незамеченный рисунок. На заборе с северной стороны раскинулось броское полотно.

Изображение выглядело хаотично и пёстро. Дело рук абстракционистов – художников, рисующих бесформенную муть в пику классической живописи. Их направление считало, что бессчётное число трактовок ценнее выверенных линий и светотени. Художественные школы не стали терпеть абстракционистов, галереи погнали их в шею, поэтому непризнанные гении вышли на улицы. Их первые попытки расписывать стены закончились арестами, но абстракционисты не сдались, лишь переключились на стены заброшек. За их порчу стража не явилась карать.

Зато с чем не возникло проблем, так это с размерами холстов. Абстракционисты брали валики на длинных рукоятках и творили во всю ширину стен.

Что увидела Кэролайн? Змею, ползущую меж колбасных зарослей? Огоньки над отходами алхимической фабрики? Кровавый дождь над тропическим архипелагом? Воистину, бездна трактовок.

А затем вся округа позеленела. Взошла луна Коедвиг – обитель и престол богини Швенль – и медленно поплыла по небу навстречу двум белым товаркам. Кэролайн поспешила вернуться на свой наблюдательный пост. Она зашла на территорию кузни и, помогая себе татуировкой догелева ткача, взобралась по щербатой стене на крышу. Там, в укрытии между двумя трубами, она приготовилась ждать.

Наступили нестерпимые часы предвкушения. Кэролайн вздрагивала каждой частью своего тела, неспособная унять нервы. Вот уже минула вечность, вот уже Коедвиг встала аккурат между Хвис и Явм, но ничего не происходило. Время шло, а пророчество становилось всё более несбыточным.

Неужели всё было обманом, и освободить сестру Кэролайн было не суждено? Девушке вспомнился день, когда Аннабет похитили. Тогда Кэролайн возвращалась в их съёмную квартиру, готовясь к очередным нотациям сестры. Однако те откладывались ввиду того, что перед домом обнаружился экипаж. Неожиданно роскошный для этих мест, окружённый охранниками, а потому зловещий.

Два амбала повелели Кэролайн убираться, и плевать они хотели, что она здесь живёт. Предчувствуя худшее, Кэролайн пошла напролом. Пара внезапных ударов позволила ей пробиться и добежать до квартиры. Амбалы быстро оправились и нагнали Кэролайн уже в дверях, набросились и уложили на пол в прихожей. Скрученная, девушка могла лишь бессильно взирать на гостиную. Сквозь дверной проём виден был край стола, за которым восседал Август Гранвиш. Предчувствие не обмануло Кэролайн.

Герцог едва взглянул на девушку, что ворвалась дать ему по роже и выбросить в окно. Охрана залепетала оправдания, но Августу они были неинтересны: Его Светлость составляла запрещённый договор на крови. Если добавить в чернила пару капель крови и написать договор, то нарушить его будет невозможно. Ради этого Август явился лично.

Аннабет выбежала в прихожую. Бледная и напуганная, она могла лишь шептать извинения, хотя извиняться следовало Кэролайн. Та материлась и пыталась вырваться, но этим даже не могла сбить Августа с мысли. Тот закончил договор и жестом подозвал Аннабет его подписать. Доселе стоявший в стороне помощник подошёл, уколол палец сестры и капнул её кровью в чернильницу. Аннабет обмакнула перо, и тут Кэролайн призвала феникса. Охрана среагировала и просто вырубила девушку.

Когда она очнулась, сестру уже забрали. Формально, её не похитили – та по своей воле подписала невыгодный контракт. Звать стражу было бесполезно. Вот только Кэролайн не сомневалась, что её сестру принудили, и иначе чем похищением назвать случившееся нельзя было. Договор на крови, запрещённый три века назад, сделал Аннабет хуже чем рабыней: его магическое воздействие сломало её волю. Герцог опорочил себя и похищением, и бумажным колдовством. Но попробуй докажи.

Разрушить чары договора можно было двумя способами: заставить Августа написать вольную или попросту убить его. В великодушии своём Кэролайн готова была согласиться на первое.

И тут вдруг раздался характерный звук. Не шум поездов, не грохот грузовой фуры, а бряцание пассажирского экипажа. Кэролайн заметила вдалеке транспорт со всего двумя фантомными лошадьми, и он приближался. Девушка распласталась на крыше и затаила дыхание. Экипаж двигался мучительно медленно, мерзкий звон копыт бил по нервам. Но вот экипаж приблизился к воротам кузни и свернул на её территорию.

Кэролайн внутренне возликовала, но пока заставила себя ждать. Она лишь ближе подползла к краю крыши, чтобы наблюдать за происходящим перед складами. А там экипаж развернулся, чтобы быстро покинуть территорию, после чего из салона выбрались три человека. Не зажигая фонарей, они начали обыскивать окрестные здания. Прямо как рассказывал демонидский гадатель.

Сам экипаж выглядел неброско, приехавшие на нём не желали привлекать к себе внимание. Модель была из широких, вместительных, чтобы могло набиться человек шесть. Даже со стольким количеством Кэролайн могла справиться.

Разведка медленно подходила к концу: амбалы возвращались к экипажу и докладывали обстановку. Очевидно, раз экипаж оставался на месте, ничего подозрительного не было обнаружено. Кэролайн слышала, как кто-то крался прямо под ней, но на крышу разведчик лезть не стал.

Вот уже все трое вернулись к экипажу, а затем рассредоточились по периметру. Кэролайн продолжила ждать, ведь с минуты на минуту должны были явиться деловые партнёры, способные всё испортить. Спустя полчаса они явились – ещё один неброский экипаж заехал на территорию кузни, остановился неподалёку от первого, и извозчик растворил в воздухе лошадей. Дельцы повалили из салонов.

Из обоих экипажей вышло по три человека. Итого оказалось шестеро против троих в пользу Августа. Было слишком темно, да и расстояние оказалось немалым, так что Кэролайн не могла разглядеть никого из участников встречи. Разве что герцог угадывался по властному силуэту. Да, даже силуэт у Августа демонстрировал властность.

Герцог сошёлся лицом к лицу с мужчиной, распластавшем руки в гостеприимном жесте. Бросаться к нему в объятья, почему-то, никто не пожелал. Начались переговоры, оставшиеся для Кэролайн неуслышанными – расстояние не позволяло. Доносящиеся отдельные слоги не давали даже намёков о предмете разговора.

Встреча не продлилась долго и завершилась повелительным жестом герцога. Его подчинённые открыли багажное отделение, достали увесистый ящик и погрузили его в экипаж неведомых партнёров. Насколько могла видеть Кэролайн, взамен Август ничего не получил.

После этого дельцы начали разъезжаться. Первым отбыл экипаж неизвестных, герцог же не торопился садиться в салон – он провожал взглядом своих партнёров. Эта его медлительность была на руку Кэролайн.

Девушка поднялась, выпустила из руки догелева ткача, приказала ему закрепиться за крышу и выпустить паутину. Удлиняясь, тонкая нить выдержала вес Кэролайн и позволила ей спуститься на землю. Став ненужным, магический паук растворился в воздухе. Кэролайн же направилась к экипажу. Шагая широко и стремительно, она шумно дышала, в последний раз собираясь с духом. Девушка почувствовала себя готовой лишь к моменту, когда её заметили и двинулись наперерез. Герцог застыл перед экипажем, не торопясь спрятаться внутри.

Кэролайн достала катану из бездонных ножен, что заставило приближающихся амбалов остановиться. Повисла тишина, предвещающая развязку. Август, заинтригованный, подошёл ближе. Столько лет Кэролайн ждала что будет орать на ублюдочного герцога, и вот момент настал:

– Помнишь меня? Я заглядывала в гости недавно.

– Я тебя помню, – произнёс Август Гранвиш. Судя по тону, девушка с катаной его ничуть не испугала. – Так вот куда ты запропастилась.

– Следил за мной, да? Я тебя тоже караулила. Я же предупреждала, что настигну, если не освободишь Аннабет! И дала тебе всего один день!

Кэролайн кричала, не сдерживаясь, но Августа это не трогало. Запустив руки в карманы, он подошёл ближе и лишь хмыкнул надменно:

– И ты ждала, что я восприму твои угрозы всерьёз? Твои? Угрозы простолюдинки с мечом?

– Этим мечом я убила твоих витрумантов! И останавливаться я не намерена, пока не увижу сестру свободной!

– Как видишь, я ничуть не напуган. А признание в убийстве моих людей лишь усугубляет твою участь. Её я могу сделать куда более плачевной.

– А я – твою.

– Это не так. Жалкие простолюдины бессильны влиять на мою судьбу.

Кэролайн уже едва сдерживалась. Самоуверенный индюк сам напрашивался, не зная, что столкнулся с чернильной ведьмой. Совладав с приступом гнева, Кэролайн указала катаной на герцога и произнесла вкрадчиво:

– Поумерь свою избалованность, аристократишка, и взгляни на ситуацию здраво. В банке я показала, что владею фокусами, и твои близнецы подтвердили бы, что фокусы эти смертельные. Надеешься, твоих людей хватит, чтобы уйти отсюда невредимым? Какими бы они ни были профессионалами, от магии они тебя не защитят. Да и хотя бы раз мой клинок до тебя дотянется. Готов к такому? Будешь и дальше задирать нос, лишь бы не отпускать служанку? У тебя их останутся тысячи.

Август фыркнул и развернулся к Кэролайн спиной.

– И вот ты уже жалобно умоляешь. Мой интерес утерян.

Герцог побрёл к экипажу. Кэролайн, не готовая к такой наглости, сорвалась с места.

– А ну стой! Я не разрешала тебе уходить!

Телохранители выхватили короткие мечи и встали плотной стеной. Кэролайн застыла перед их строем, прикидывая, в какой последовательности будет сечь амбалов. Но тут Август, забираясь в салон, приказал тем:

– Дайте ей пройти. Габриэла, разберись.

Четыре здоровяка не стали задавать вопросов, и покорно расступились. На пути между Августом и Кэролайн остался лишь один человек – державшаяся чуть в стороне советница герцога. Положив на запятки папку с бумагами, она безоружной направилась к Кэролайн.

Одетая в брюки и фрак на мужской манер, Габриэла уверенно приближалась. Выше ростом, чем Кэролайн, смуглая по меркам Бринд-яра, остроносая с чёрными волосами – она походила на уроженку южной Ланасии. Со своей эффектной внешностью и высокой причёской она больше напоминала капризную фрейлину, нежели хорошего бойца. А судя по тому, что она пыталась подойти вплотную, магом Габриэла не являлась.

Кэролайн указала на неё катаной и прорычала:

– Щадить я тебя не стану, если спрово…

Но внезапно Габриэла рванула вперёд, утекла в сторону от катаны и ударила Кэролайн по запястью. Из-за резкой боли девушка выронила оружие и пропустила летящий в голову джеб. Кулак врезался в скулу и чуть не уронил Кэролайн на землю. Отступив и поймав равновесие, девушка приготовилась к драке. На сей раз серьёзно.

Зарычав, Кэролайн бросилась на Габриэлу и принялась осыпать её ударами. Советница герцога грамотно блокировала их или уклонялась, не позволяя зацепить себя ни разу. Кэролайн пробовал на сучке все приёмы, что знала, но противница защищалась с унизительной непринуждённостью. Ложные замахи её не запутывали, удары ногами не пробивали её блоки, а от кроссов длинноногая ланасийка отпрыгивала с ловкостью рыси. Сапоги с каблуками ничуть не сковывали её движений. Разозлённая, Кэролайн выбросила размашистый удар и, как только Габриэла вновь уклонилась, пнула её по голени. Ради сочного удара пришлось потерять равновесие и растянуться на земле, но Кэролайн хотя бы зацепила эту прыткую газель. Спешно поднимаясь, она планировала как будет дожимать хромающую противницу.

Вот только та не начала хромать. Не демонстрируя признаков боли, она налетела на Кэролайн, вогнала ей хук в голову и апперкот в живот. От небрежных ударов в ответ просто отпрыгнула, затем вновь сблизилась и ударила коленом в бок. Не успела Кэролайн опомниться, как противница нырнула ей за спину и толкнула ладонью в затылок – после такого едва удалось устоять.

Едва Кэролайн развернулась, как ланасийка налетела на неё с новыми ударами. Быстрая и сильная, она трепала девушку, словно ротвейлер пуделя, её кулаки раз за разом достигали цели, тогда как отчаянные ответы Кэролайн тонули в блоках. Девушка всё глубже уходила в оборону и, наконец, закрылась, ожидая хук в голову. Габриэла тотчас сменила атаку и ударила прямой ногой в живот. Удар вышел такой, словно лошадь лягнула – Кэролайн не устояла и растянулась на земле.

А Габриэла больше играться с ней не собиралась. Боевитая фурия шла добивать упавшую. Кэролайн смирилась, что в честном бою не победить, так что призвала на помощь феникса. Огненный птенец вылетел из татуировки, понёсся прямо на Габриэлу, однако та, подавшись назад, хлопком раздавила заклинание. Между ладоней грянула вспышка, во все стороны разлетелись искры – Габриэла избавилась от феникса, но сожгла себе руки. Кэролайн воспользовалась паузой и встала на ноги.

Не мешкая, она стянула с себя рясник, демонстрируя всё богатство ярких татуировок. Август разозлил чернильную ведьму. Готовая всех вокруг накормить пламенем, она оглядела телохранителей, а затем и самого герцога. Но даже это его не впечатлило: Август сидел в экипаже, флегматично выглядывая из окна.

И тут раздались похлопывания. Обернувшись на звук, Кэролайн увидела Габриэлу, сбивающую огонёк с рукава. На ладонях у неё не оказалось ожогов, а подпаленная одежда стала единственным ущербом, что причинил феникс.

Габриэла придирчиво оглядела ткань и скривилась, понимая, что та безнадёжно испорчена. Словно это заботило её больше, чем исколотая смертельными татуировками противница. Затем эта неуязвимая тварь взглянула на Кэролайн и изучила её с головы до ног.

– Недурно, – проронила Габриэла, – для надоедливой букашки.

Кэролайн почувствовала, как хладнокровие ланасийки нагоняет на неё страх. Появилось онемение в икрах и скулах. Желая отринуть панику, она вновь призвала феникса, на сей раз заставив того кружить вокруг Габриэлы. В свете пламени показалось, будто кожа женщины потемнела и стала причудливо блестеть. Кэролайн выбросила это из головы и, зайдя сбоку, вломила ей кулаком в скулу. Тут же отскочила, приказала птенцу спикировать на Габриэлу и, пока та прихлопнула и его, выпустила ткача из руки. Тот прыгнул противнице на сапог и вцепился в него лапами. Кэролайн дёрнула за паутину, лишив Габриэлу равновесия. Как только она припала на колено, чернильная ведьма навалилась сзади и пустила ей в лицо струю струпа Юрова. Призванная латать раны, субстанция затвердела и перекрыла Габриэле дыхание.

Но та лишь сбросила с себя девушку, поднялась и разломала удушающую корку. Но не успела она дохнуть воздуха, как вновь подскочила Кэролайн и выпустила из руки облако чернил. Затерявшись в этой завесе, она схватила Габриэлу за руку, завела за спину и выпустила ткача. Вцепившись в рукав и ткань спинки, он обездвижил ланасийку, дав Кэролайн возможность нанести два удара в ухо. Но затем Габриэла ударила локтем не глядя – точное попадание повалило Кэролайн на землю.

Побороть паучью хватку Габриэла не смогла, но заметила тянущуюся к руке Кэролайн паутину. Женщина наступила на неё, вынуждая девушку растворить догелева ткача и откатиться в сторону. Только она попыталась подняться, как Габриэла махнула ей ногой в голову. Чтобы уклониться, Кэролайн пришлось грохнуться на спину.

Боль от падения была сильной, но не вывела чернильную ведьму из строя. Та отползла назад и выпустила уже третьего птенца феникса – пламенный воробушек завис перед Габриэлой, готовой прихлопнуть и его. Но Кэролайн не дала ей такого шанса, встав на ноги и ударив чернилами кальмара. Чёрная струя долетела до феникса и, вспыхнув, обрушилась на Габриэлу потоком пламени. Дымка годилась не только для ослепления врагов – она ещё и мгновенно воспламенялась.

Кэролайн, не щадя, принялась жечь противницу. Всю её охватило огненной струёй. Вот только сука не желала падать и с визгом кататься по земле – она попёрла на чернильную ведьму прямо сквозь огонь. Не успела Кэролайн вскрикнуть от ужаса, как Габриэла схватила её за плечи и со всей силы вогнала колено в живот. От сокрушительного удара девушка сложилась пополам и с хрипом рухнула наземь. Пламя погасло, и мир возвратился к ночной темени.

На этом сопротивление Кэролайн закончилось. Девушка годами качала пресс, но удар Габриэлы смял его, словно рыхлое тесто. Дикая боль скрутила Кэролайн и заставила зайтись кашлем. К горлу подступала рвота, а на глазах проступили слёзы.

Габриэла же, возвышающаяся над побеждённой, сорвала с себя сюртук, погасила загоревшийся воротник блузки, а затем и тлеющую причёску. Поднялась характерная вонь горелого волоса. Еле сдерживая раздражение, ланасийка вздохнула и процедила:

– Как же я это ненавижу.

– Не страшно, – донёсся голос Августа, – уже к утру скульптор восстановит волосы и брови.

Извернувшись, кашляющая Кэролайн посмотрела наверх, чтобы убедиться в словах герцога. За исключением волос и одежды пламя не нанесло Габриэле никакого вреда. Но даже испорченной шевелюры хватило, чтобы ланасийка взглянула на девушку хищной птицей.

А затем она спикировала и схватила свою жертву за горло. Пальцы сомкнулись стальными тисками, не дающими вздохнуть. Габриэла потянула Кэролайн вверх и поставила её на колени. Девушка силилась сопротивляться, она вцепилась в душащую её руку, но не смогла разжать хватку. И тогда Кэролайн зашлась беспорядочными ударами: неспособная дотянуться до головы Габриэлы, она молотила её по корпусу и бёдрам, вкладывая в удары последние силы. Ланасийка даже не поморщилась от потуг соперницы, а угомонила её одним жёстким ударом в скулу.

После этого Габриэла двинула руку вверх: ей пришлось засопеть и поднатужиться, но вот она подняла Кэролайн с земли и всего одной рукой воздела её в воздух. Схваченная за горло девушка начала задыхаться, она засучила ногами и попыталась ногтями расцарапать руку Габриэлы. Та же ударила свободной рукой в бок – хрустнули сломанные рёбра, и Кэролайн замычала от боли.

Но даже после этого чернильная ведьма отказывалась сдаваться. Едва не отключившись от удушья, она дотянулась до татуировки с катаной и выхватила из неё магическое оружие. Ослабевшая рука с трудом удерживала меч, но на последний удар Кэролайн сподобилась. Размахнувшись, она рубанула Габриэлу по шее. Клинок столкнулся с твёрдой преградой – не осталось даже царапины. В глазах у Кэролайн потемнело, но она заставила себя ударить по душащей её руке. Затем снова, поняв, что не может разрубить человеческую плоть. Вместо того, чтобы отсечь суке конечность, катана лишь отскакивала от неё.

Внезапно Кэролайн смогла вздохнуть. Решив сжалиться над девушкой, Габриэла поставила её на землю и ослабила хватку. Ноги перестали держать Кэролайн, и она свалилась на колени. Немного отдышавшись, снова начала размахивать катаной – как и прежде, оружие не смогло разрубить женскую руку.

Зато оставило множество разрезов на рукаве. Только у Кэролайн прояснилось зрение, как она увидела под тканью всё те же темноту и блеск. Вместо того, чтобы продолжать атаки, девушка пригляделась и увидела, что рука Габриэлы покрыта чешуёй. Стоило взглянуть твари в глаза, как чешуя обнаружилась ещё и на лице. Вся кожа на теле ланасийки сделалась рыбьей.

Последний отчаянный удар, и катана отскочила от чешуйчатой шеи. Габриэла, наблюдающая за противницей уже без злобы, но с любопытством, решила схватить её за руку, выкрутить запястье и обезоружить. Выпавшая катана растворилась в воздухе, не успев долететь до земли.

– Кто-нибудь видит её первый меч? – спросила Габриэла.

– Нет, госпожа. Мы думали он затерялся во темноте.

Август Гранвиш подался к окну и спросил:

– Что там, Габриэла?

– Ваша Светлость, эта блоха очень долго удерживает глифы активными. Похоже на то, что она чернильная ведьма.

– Вот оно что. Это объясняет её самоуверенность.

Герцог замолчал, задумавшись. Габриэла, догадавшись, что планы могли измениться, уточнила:

– Мне прикончить её, или Вы желаете воспользоваться ею?

Взвесив все за и против, Август решил участь Кэролайн:

– Давай выясним, все ли в семействе Бейкеров приносят столько пользы.

Габриэла выпустила горло Кэролайн и, пока та не упала, вырубила её ударом ногой в висок.

Глава 8 - В пасти льва

Боль. Боль держала Кэролайн в забытьи, боль снилась ей, а теперь боль пробудила её. Боль не давала открыть глаза, однако это не спасало от яркого света, бьющего сквозь веки. Сверху гудела грозовая лампа.

Болела голова, болело горло и сломанные рёбра. Но на фоне всего этого пылала неведомая точка на затылке. Как будто в кожу вонзили раскалённый гвоздик.

Кэролайн попыталась дотронуться до этой болезненной точки, но не смогла пошевелить рукой – звякнув, натянулась цепь и остановила её. Девушка открыла глаза и заморгала, привыкая к яркому свету. Скованные руки не позволяли заслониться ладонью.

Когда глаза привыкли, Кэролайн оглядела место, в которое загремела. Им оказалась камера крохотного размера с серыми стенами и отсутствием окон. Пустоту камеры разбавлял лишь скромный выступ из стены, заменяющий кровать, – к нему и была прикована Кэролайн. В мощной двери виднелось окошко с решёткой, в котором мелькнуло лицо тюремщика, услышавшего копошения заключённой. Ничего не сказав, он вскоре скрылся из виду.

Кэролайн же изучила свои оковы. На щиколотках ей застегнули кандалы с цепями, а на руках – целые наручи, закрывающие предплечья. На шее девушка ощутила железный ошейник. Весь этот металл закрывал татуировки, не позволяя ими воспользоваться. Попробуй Кэролайн призвать птенца феникса, тот расшибётся об ошейник и сожжёт своей хозяйке горло. Открытой осталась только татуировка с катаной, но со скованными руками воспользоваться ей не получится.

Оглядывая себя, Кэролайн заметила на груди давящую повязку. Прежде чем бросить пленницу в казематы, Август велел отмыть её, забинтовать и натереть алхимической дрянью от синяков. Значит, Кэролайн зачем-то понадобилась ему живой. Зачем-то… шлюха герцога успела выяснить, что душит чернильную ведьму. Не нужно владеть мудростью Гесея, чтобы угадать, как воспользуются девушкой.

Ломота во всём теле была терпимой, но беспокоящей. Из-за неё Кэролайн хотелось свернуться в клубок, но оковы вынуждали лежать на спине. Предприняв наивную попытку высвободиться, Кэролайн смирилась, расслабилась и с шумным выдохом признала своё бессилие.

На что она только рассчитывала, выступая против герцога? Бестолковая выходка. Могла бы хоть ударить исподтишка вместо этой безумной атаки в лоб. Дура. Чего она, вообще, добивалась: хотела освободить сестру или покрасоваться перед Августом? Теперь будет гнить в его застенках, пока герцог не принудит её выполнить грязную работёнку. А уже затем смерть.

Кэролайн сомкнула веки и сипло задышала. Терпеть и боль, и самоунижение одновременно давалось непросто. Подступивший к горлу ком мешал дышать.

На счастье, обстоятельства не позволили Кэролайн долго предаваться унынию. В коридорах послышались гулкие шаги. Грозная поступь раздавалась всё ближе и ближе, пока не стихла перед камерой. Щёлкнул замок, дверь распахнулась, и в камеру, заняв всё её пространство, втиснулись сразу четыре человек: два телохранителя, сам герцог и его советница Габриэла. Над ней успел поколдовать телесный скульптор, восстановивший спалённые волосы.

В прошлый раз Габриэла носила брюки и фрак, скрывавшие фигуру – сегодня она предстала в фехтовальном костюме. Облегающие трико и гамбезон подчёркивали её мускулатуру. Равно как и у Августа.

Герцог заглянул к Кэролайн сразу после тренировки: так торопился, что не стал переодевать фехтовальный костюм. Теперь тот обтягивал массивные плечи Августа, его широкий стан и мускулистую грудь. Набивка гамбезона прибавляла телу габаритов. Волевое, пылающее уверенностью лицо блестело от пота. На нём застыло выражение ленивой властности. Обрамляющие его длинные волосы и борода казались этакой гривой.

Не возникало сомнений, откуда взялось прозвище Бринд-ярский Лев.

Этот двуногий хищник явился с оскаленным клыком, вернее, рапирой, покоящейся на плече. Поглядев на застывшую добычу, Август расстегнул воротник и сказал:

– Очнулась? А ты любительница поваляться до полудня. И как мне после этого слушать жалобы простолюдинов, мол, все они вынуждены вставать до зари?

Кэролайн могла лишь сжаться и молча взирать на герцога. Его могучая фигура нависла сверху и довлела, на его рапире поигрывали опасные блики.

– Отвыкай разлёживаться без дела. Тебе предстоит потрудиться, чтобы компенсировать тот вред, что ты нанесла. Скандал в банке, убийство двух витрумантов, попытка покушения на меня. Желаешь ещё в чём-то признаться?

Кэролайн решила, что обязана перебить этот напор. Заставив себя быть храброй, она прорычала:

– Сперва скажи, где моя сестра.

Август и бровью не повёл, когда вонзил рапиру в бедро Кэролайн. Лезвие вошло неглубоко, но достаточно, чтобы девушка закричала от боли. Она выгнулась дугой, отчего забренчали цепи. Август дождался, когда крики сменятся мычанием, после чего сказал:

– Если даже Габриэла не научила тебя покорности, дело безнадёжно. Мне казнить тебя сразу, или начнёшь слушать?

– Я буду слушать.

– Тогда услышь и запомни, что больше ты не человек. Я забираю у тебя право жить, думать о себе, иметь свою волю, иметь сестру. Ты мой инструмент. Пригодными инструментами я пользуюсь – от негодных избавляюсь.

Движение кистью, и клинок немного развернулся в ране.

– Это понятно?

– Да, понятно, – простонала Кэролайн.

– Неплохо для начала.

Август выдернул рапиру и кивнул одному из подчинённых. Тот ловко наложил жгут, вытер кровь и запечатал рану струпом Юрова. Кэролайн заметила свечение магического глифа на кисти. Пока шло врачевание, Август с чрезмерной тщательностью вытирал платком кровь с рапиры.

– Пусть тебя и одолела моя советница, – заговорил он, – в бою ты показала себя небезнадёжной. А ещё ты выглядишь так, как и положено оборванцам. Я намерен воспользоваться обоими качествами.

Отдав грязный платок подчинённому и водрузив рапиру на плечо, Август Гранвиш продолжил:

– Сейчас с тебя снимут кандалы. Предполагается, что ты будешь вести себя благоразумно. Но, если ты до сих пор не научилась хорошим манерам, мой человек преподаст тебе последний урок.

Один из телохранителей вытянул руку и развернул её ладонью вверх. На ней оказалась перчатка с кучей каких-то колец, к которым вели медные провода. Послышался искровой разряд, телохранитель согнул пальцы чашей, и над ладонью воспарил десяток металлических шариков. Готовая ко многому Кэролайн выкатила глаза, поняв, что смотрит на свинцовый магнит.

Устройство, не имеющее ничего общее с магией, позволяло одной лишь силой науки создавать магнитные поля, рассчитанные на строго определённые металлы. По неясной причине решили выбрать свинец, якобы, чтобы дать обогатиться родственнику короля, владеющему свинцовыми шахтами. Игнорируя прочие металлы, перчатка заставляла свинцовые шарики парить над ладонью, бултыхаться, как овощи в бурлящем супе. Одно движение пальцем, и магнитное поле запустит шарик со страшной скоростью – двенадцать граммов свинца нанесут больше ущерба, чем пущенный из арбалета болт.

Разумеется, разработали свинцовые магниты для армии, и никуда за её пределы те деться не должны были. Король ни с кем не собирался делиться уникальным оружием. Даже преданные маркизы не могли заполучить ни единого образца – чего говорить о герцоге Гранвише, вставшем в оппозицию короне. Вероятно, магнит выкрали во время войны лет десять-двенадцать назад. Пришлось бы стягивать его с трупа прямо в ходе боя, а затем, уворачиваясь от стрел и боевых заклинаний, нести на чёрный рынок.

Оружие при всей своей разрушительности пугало ещё и непредсказуемостью. Перенаправлять магнитные поля и запускать шарики в нужную сторону было очень сложно: требовалась ловкость пальцев, какой позавидуют скрипачи. Неопытный человек мог запустить снаряд в небеса, истратить все шарики одним залпом вместо того, чтобы метать по очереди. Не вызвало бы удивления, если бы стрелок попал в сослуживцев по сторонам, а то и вовсе в самого себя.

Кэролайн, впрочем, не надеялась, что свинец угодит куда-то ещё, кроме её головы. Поэтому, когда втиснулся тюремщик и начал расстёгивать кандалы, она лежала смирно. Вот уже сняли всю сталь, включая ошейник, а желания воспользоваться татуировками не возникло. А затем девушка села, отчего рёбра и бедро отозвались болью. Напомнила о себе и точка боли в затылке – потрогав её, Кэролайн ничего не нащупала.

– Идём, – сказал Август, – я расскажу о твоём задании.

Герцог и его советница вышли из камеры, а телохранители остались ждать Кэролайн, чтобы идти у неё за спиной. Девушка поднялась, но тут же почувствовала дурноту. Дико заныли рёбра, а в бедре с каждым шагом вспыхивала боль. Однако Август жалеть её и сбавлять ход не собирался – приходилось поторапливаться, шипя и держась за стену.

Август быстро прошагал по коридору и начал подниматься по лестнице. Его темница оказалась очень небольшой, всего на шесть камер. Кэролайн не услышала, чтобы хотя бы за одной дверью томился узник.

С трудом преодолев лестницу, Кэролайн попыталась нагнать герцога и советницу, ушедших далеко вперёд. Странно, что люди Августа не стали подталкивать девушку в спину. Выйдя из казематов, ковылять стало тяжелее: внизу хотя бы можно было взяться за стену, здесь же Кэролайн боялась это сделать. Сломанных рёбер может стать больше, если она замарает деревянные панели.

А панели явно были не из дешёвых. Дерево тёплых оттенков заполняло всё пространство высокого коридора. Уюта ему придавал полуденный свет, льющийся через громадные окна. Открой их нараспашку, и тролль сможет пролезть. Из стен торчали серебряные светильники, исполненные в виде витых раковин. Светильники оказались старинными, рассчитанными на газ, если не на свечи.

Еле поспевая, Кэролайн прошла мимо приоткрытой двери. За ней оказался зал для фехтования, где Август и оттачивал мастерство со своей советницей. Сука оказалась вовсе не бесполезным украшением подле властного феодала.

Привыкнув к боли, Кэролайн смогла нагнать герцога. У неё даже выдалась возможность покрутить головой и изучить округу. Первым делом Кэролайн выглянула в окна и разглядела бескрайние сады, фруктовые деревья и оранжереи. Среди хозяйских пристроек сновали слуги. Получается, что Август вывез пленницу в свой особняк, что к северу от города. Кэролайн знала о нём, но даже не надеялась проникнуть на территорию.

И вот она оказалась внутри. Среди оглушительной роскоши, мягких заморских ковров, шедевральных картин и изящных люстр. Поспевая за герцогом, девушка очутилась сперва в читальне с горой книг, мягких диванов и пальм в бадьях; затем в трапезной, где можно было усадить двести едоков; а затем и в комнате отдыха, где прямо посреди дома шумел фонтан с мраморными красавицами. Особняк Гранвиша звучал эхом уходящего великолепия, отголоском древних времён. Он полнился изжитыми традициями и непрактичной пышностью. Как и положено особнякам знати.

Кэролайн ощутила острый приступ стыда: ей стало неловко шляться среди здешней чистоты.

Лишь в центральном холле Кэролайн наткнулась на веяния новизны: громадная люстра оказалась не такой витиеватой, с более простыми формами и, что главное, грозовыми лампами. Освещать она должна была пыльные гобелены, но всё же.

В холле, окружённая слугами, стояла и явно дожидалась Августа строгая женщина. Великолепно одетая и увитая, держащаяся с властной статью, она не могла быть никем, кроме как герцогиней. При виде её Август передал Габриэле рапиру и, велев отвести Кэролайн в кабинет, остался переговорить с супругой. Кэролайн поймала на себе взгляд герцогини, но та уделила ей лишь секунду внимания.

Габриэла же, держа рапиру, словно драгоценность, повела девушку на второй этаж. Мягкий изумрудный ковёр гасил звуки шагов. Кэролайн поморщилась, представляя, как грязь с её кроссовок марает его поверхность.

На втором этаже Габриэла двинулась прямо, к массивным дверям с позолоченными чудищами на створках. Чудища совмещали в себе черты львов и рыб. Львиные русалки, если можно так сказать. Один из телохранителей вырвался вперёд и распахнул перед процессией двери.

Личный кабинет герцога оказался не так прост. С одной стороны, напротив двери висел классический громадный портрет кого-то из важных потомков. С другой стороны, столешница у рабочего стола оказалась стеклянной, нетипичной для любителей сандаловой старины. Кресла выделялись резьбой на ножках и ромбовидной стёжкой на обивке, зато в камине вились языки алхимического пламени. Ненастоящего, холодного, переливающегося оранжевым и фиолетовым.

Габриэла повесила рапиру на стену между древней спатой и современной скьявоной, инкрустированной янтарём. Оружейный ювель по своей сути – редкая игрушка даже в коллекциях военной знати. На оружейной стене хранилось немало образцов, включая катану.

Одна из стен была целиком занята фамильным гербом Гранвишей. На нём суровый осьминог скрещивал множество мечей. Справа и слева от герба висели неброские портреты Августа и, видимо, его отца. Краски на обоих портретах причудливо переливались, выдавая алхимические портреты. Кэролайн готова была поспорить, что такие были запрещены. Но разве герцог из тех, кто будет соблюдать закон?

Габриэла, потеряв всякий интерес к Кэролайн, взяла со стола некую папку и принялась изучать документы. Сверившись со столбцами цифр, она воспользовалась телепатическим ювелем. За две секунды она обменялась с кем-то мыслями, бросила взгляд на Кэролайн и вернулась к документам. Девушка, как неприкаянная, стояла посреди кабинета. Она оглянулась на телохранителя со свинцовым магнитом – тот застыл статуей у двери. Вновь кольнуло болью в затылке, но Кэролайн вновь не смогла нащупать источника точечной боли.

– А ты неплохо держишься, эскаси, – проронила Габриэла, не отрываясь от документов. – Обычно, те, кого я избиваю, сутками не могут встать.

– Это кого же ты избиваешь? Бывших коллег из ланасийского борделя?

Габриэла никак не отреагировала, поэтому Кэролайн вновь попыталась её задеть:

– Тебя оттуда из-за чешуйчатой рожи выгнали?

– Мне вот интересно, если ты выставишь меня проституткой, тебе легче станет? Быть избитой проституткой не так позорно?

– А ты пытаешься выставить тот бой честным? С этой своей татуировкой?

Габриэла посмотрела в глаза Кэролайн с убийственным доминированием.

– Я пользовалась татуировкой только тогда, когда и ты активировала свои. Но что-то не помню, чтобы в остальные моменты у тебя было преимущество.

– Ага, победила она соперницу на голову ниже. Давай, порадуйся, дылда.

Советница вновь отвлеклась на телепатический разговор. Вернувшись, она тотчас ответила:

– Если это тебя утешит, могу отдать должное твоей форме. Самое то, чтобы ублажать мужчинок в спортзале. С другой стороны, их ведь больше возбуждают мальчики. С третьей стороны, – Габриэла придирчиво взглянула на грудь Кэролайн, – если подстрижёшься покороче, то и не отличишь.

– Ещё соври, что твои настоящие.

– Нет, мою грудь сваял телесный скульптор. Хочешь ещё чем-то помериться?

Такая прямолинейность сбила Кэролайн с толку, и уже секунду спустя стало поздно вворачивать своё слово. Габриэла, без труда победив в перепалке, продолжила разбираться в делах герцога. Каждый лист в её толстой папке был усеян цифрами, расшифровать которые казалось невозможно. Ланасийская красотка делала это беглым взглядом. Погружённая в дело, она даже не задумалась о том, чтобы сменить фехтовальную одежду на что-то поудобнее.

Пока Кэролайн думала, как бы ещё огрызнуться, пришёл хозяин кабинета. Желание открывать рот сразу же пропало. От Кэролайн, при этом, не укрылось, что самообладание герцога дало трещину: совсем небольшую, легко скрываемую, но всё же требующую, чтобы её скрывали. Бога во плоти задел разговор с супругой.

В движениях герцога чувствовалась большая порывистость, чем он позволял себе ранее. Сев за стол, Август пару секунд пробыл без движения, а затем взглянул на Кэролайн, как будто на безделушку, до которой наконец-то дошли руки. В его глазах сверкало снисхождение сытого хищника.

А затем Август заговорил:

– Что ты знаешь об общинниках?

Вопрос, вышибающий почву из-под ног.

– У них ячейка в городе, – выдавила из себя Кэролайн. – Агитируют среди рабочих, иногда устраивают теракты.

– У тебя есть знакомые из их числа?

– Да.

– Твоим заданием станет внедриться в ячейку общинников. Ты должна будешь проявить себя так, чтобы тебя допустили до их верхушки. Среди лидеров ты найдёшь этого человека.

Август достал из ящика стола фотокарточку и положил перед собой на стол. Кэролайн робко подошла, взяла её и, перевернув, вздрогнула от узнавания. А затем вытаращила глаза и подняла взгляд на герцога, сравнивая лица. На фотокарточке красовался Харлоу – тот очкастый зазнайка, что встретился девушке после концерта. Только теперь она поняла, почему его лицо показалось таким отталкивающим. Мимолётные ассоциации тогда теперь сменились очевидным сходством. Харлоу оказался не просто аристократом, он оказался:

– Это Ваш сын?

Герцог ответил бесстрастным молчанием. Выдержав многозначительную паузу, он продолжил:

– Ты должна будешь вытащить этого человека из ячейки и доставить сюда. Его будут постоянно сопровождать два человека: Ариана Хиатханд и Людвиг Уитлс. Кем бы они ни прикидывались, знай, что они держат твою цель в заложниках. Мои шпионы не смогли выяснить, какой именно магией владеют Ариана и Людвиг, но они точно из прирождённых магов. И они приставлены убить человека на фотокарточке при любой попытке покинуть общинников. Будь это его решением или чьей-то попыткой похищения. Пока ясно?

– Да. А Харлоу знает об Ариане и Людвиге?

– Нет, он верит, что это верные единомышленники. Подобным образом он заблуждается обо всех членах ячейки. И ни за что не поверит, если ты вздумаешь ему сообщить. Так что скрывай ото всех свою миссию, как и… осенившие тебя догадки.

– Я поняла.

– Найди способ изолировать свою цель от других общинников, убей Ариану и Людвига, после доставь сюда цель в сохранности. У тебя два месяца. Если вздумаешь сбежать, сообщить страже, общинникам, своей хозяйке миссис Олдридж, вздумаешь навредить человеку с фотокарточки или совершить любую другую глупость, мои люди найдут тебя и убьют. На глазах у твоей сестры, которая умрёт следом. Это ясно?

– Да.

Август постучал себе пальцем по затылку и сказал:

– Чувствуешь боль вот здесь? Это очень любопытная татуировка – кровавое клеймо. Слышала о такой?

Кэролайн затаила дыхание. Ей хотелось орать матом, но пришлось ответить скромное:

– Да, слышала.

– Тогда понимаешь, что я чувствую твоё местоположение. И на сей раз тебе не удастся затеряться в городе.

Кэролайн это знала. Теодор, нанёсший ей все магические глифы, хорошо в них разбирался. Среди прочего он рассказывал и о кровавом клейме – татуировке, сделанной из рислидских чернил и крови кольщика. Простейший узор, практически точка, связывает заклеймённого человека с тем, кто его заклеймил.

– Также ты должна знать, – продолжил Август, – что клеймо невозможно вывести. Ни соскоблить ножом, ни вымарать кислотой. Она рассосётся сама спустя несколько месяцев.

Кэролайн покорно кивнула. Герцог откинулся на спинку и сообщил последние детали задания:

– Периодически я буду вызывать тебя для доклада. Твой телепатический код мне уже известен – будь готова к вызовам. На этом всё. У тебя остались вопросы?

Помявшись, девушка всё же спросила:

– А где мой свитер?

– Свитер? Те обноски? У меня вылетело из памяти, что вы, простолюдины, держитесь за каждый дырявый свитер. Хм, получается, что он валяется в заброшенных кузнях. Если его не украли кшатщшаца. Габриэла, позаботься о том, чтобы ей подобрали новый.

– Непременно, Ваша Светлость.

– И сопроводи её до выхода.

Август сделал небрежный жест, Габриэла поклонилась, а телохранитель открыл дверь кабинета. Кэролайн поспешила покинуть это жуткое логово, следом за ней направилась советница герцога. Фотокарточка всё ещё оставалась в руках девушки, не знающей, куда её деть. Проблема решилась сама собой, когда Габриэла выхватила снимок и спрятала в своей папке.

– Идём, – кивнула она в сторону лестницы.

Кэролайн спустилась и захромала вслед за длинноногой ланасийкой, что повела её в сторону чёрного хода. Пережитый страх и обострившаяся боль в ноге требовали выхлопа. Кэролайн не преминула пробрюзжать:

– Что, герцог не нашёл другой чернильной ведьмы, которая вытащит его сына?

– Ты обо мне, букашка? Не глупи, у Его Светлости полно людей, которые справились бы с заданием к закату. Проблема в том, что Харлоу знает всех их в лицо и сообщит общинникам. Они запудрили ему мозги: Харлоу верит, что общинники – его друзья. Он выдаст любого из внедрившихся людей герцога, не понимая, что это приведёт к его собственной смерти. Слишком рискованно отправлять подчинённых Его Светлости.

– Так попроси телесного скульптора перекроить тебе лицо.

– Маскировка и ваяние лиц недостаточно эффективны, чтобы рисковать жизнью Харлоу. Поэтому его светлость подыскивал исполнителей со стороны. Но ему нужны те, кто честно вернёт Харлоу, а не вздумает манипулировать Его Светлостью. Какое-нибудь способное ничтожество. С ничтожеством он угадал, а вот насчёт способного… Сама как думаешь?

– Думаю, что через неделю блудный сын вернётся. Не забудь к тому моменту вытереть пыль с его игрушек.

– Дам тебе совет: не недооценивай Харлоу. Последний налёт общинников организовал он, и Его Светлость до сих пор разгребает последствия.

– Сын взрывает фабрики отца?

– Само собой. Чем ещё, по-твоему, был его побег к общинникам? Подростковым бунтом, вышедшим из-под контроля. Ко всему прочему, бороться с эксплуатацией аристократии проще всего на фабриках отца – Харлоу знает их планировку и то, как организована охрана.

Кэролайн хотелось острить всё меньше по мере того, как она осознавала сложность своей задачи. Ей вспомнилась угодливая Ариана, вечно льнущая к Харлоу, изображающая его пассию, но держащую смертельное заклинание наготове. А ещё Людвиг – мутный и грозный коротышка. Два неведомых прирождённых мага. Если с внедрением в ячейку ей поможет Ройс, то вот в бою с этими двумя… если бой случится, неясно, на чью сторону встанет Ройс.

Габриэла меж тем отвела Кэролайн к двери для прислуги и выпустила на свежий воздух. Под ногами хрустнул гравий, впереди вытянулись оранжереи. Сквозь стёкла можно было разглядеть яркое буйство тропических цветов. Габриэла направилась вдоль стены особняка – за углом поджидал неброский экипаж.

– Садись, эскаси, тебя отвезут в город. На месте будет ждать слуга: он подготовит тебе новую одежду, передаст зелье для сращивания костей и перечислит немного денег на первое время.

– А нельзя было начать с зелья? – спросила Кэролайн, забираясь в салон.

– Не торопись выпускать из капкана бешенного волчонка.

– Это в Ланасии такие пословицы?

Габриэла не ответила, а, захлопнув дверцу, подала сигнал возничему. Тот коснулся янтаря на призывном амулете, и перед экипажем возникли два фантома. Экипаж мягко тронулся и повёз Кэролайн прочь из этого проклятого места.

Девушка могла бы выглянуть из окон и приметить что-нибудь важное на территории особняка, могла хотя бы запомнить дорогу от него до города. Но сейчас ей было не до этого. Она растеклась на сиденье, словно из неё все кости вынули. Не прошло и минуты, как она подтянула ноги и свернулась в клубок. Возврат к одиночеству означал и возврат к самобичеванию.

Теперь она стала пленницей под стать сестре. Нет, её положение и того хуже, ведь срок жизни ей отвели в два месяца. За это время она обязана жестоко предать Ройса. И ведь речи не было, что Аннабет освободят, когда она спасёт Харлоу – выполнив задание она просто убережёт свою шкуру.

Если она его выполнит. Дело казалось всё менее плёвым, чем дольше Кэролайн о нём размышляла. А даже если она справится, Август станет в разы бдительнее с чернильной ведьмой – второго шанса вызволить Аннабет он ей не даст. Кэролайн всё испортила.

– Прости, мама, – прошептала она, – все мозги достались твоей младшей.

Так девушка и мариновалась в отчаянии, пока экипаж не остановился где-то в черте Гранвиша. Кэролайн с трудом села на сиденье, как дверцу распахнул полнотелый слуга и брезгливо окинул её взглядом.

– Эй, когда уже деньги вернёшь? – мрачно пошутила Кэролайн.

– Выходите.

Девушка подчинилась. Она обнаружила себя в рабочем районе на западе города. Здесь жилые дома чередовались с кирпичными и гончарными мануфактурами. Не успела Кэролайн оглядеться, как в руки ей сунули бумажный пакет с одеждой, крохотную склянку с зельем, а затем буквально схватили за правую руку. Стальные кошели на больших пальцах соприкоснулись, и девушке пришёл сигнал о переведённых гвиверах. Вот ведь богатенькие уроды, и это он назвали деньгами на первое время?

Не сказав больше ни слова, слуга забрался в экипаж, который незамедлительно отчалил. Кэролайн проводила тот взглядом, а затем изучила этикетку на склянке. Ей вручили недурный сращиватель костей – алхимическую смесь, что уже через сутки исцелит перелом рёбер. Ходили слухи об ужасном вкусе зелья, но Кэролайн, не думая, выдернула пробку и опрокинула в себя всё содержимое. Пришлось скривиться от горечи, но ничего прямо уж невыносимого.

Девушка проковыляла пару кварталов, прежде чем наткнулась на бездомного в подворотне. Окликнув его, Кэролайн швырнула тому пустую склянку. Бедняки стаскивают стекло в пункты приёма и хоть как-то выживают. Поймав склянку, тот благодарно кивнул. Кэролайн же прошла ещё немного и свернула в уже пустующую подворотню. Здесь она распаковала пакет и достала новенький свитер-рясник.

Одежда оказалась хоть и неброской, но очевидно дорогой, если потрогать ткань. Сразу возник вопрос, как она объяснит знакомым такую обновку. Ладно, придумает что-нибудь. В конце концов, это будет меньшей ложью, которую ей вскорости предстоит сочинить.

Приодевшись, Кэролайн пошла искать трамвай. Домой, к строгой миссис Олдридж, возвращаться не хотелось – сперва за утешениями к Теодору.

Глава 9 - Чашка чая

Кэролайн добралась до улицы, где располагалась лавка Теодора. В этот солнечный день неоновые вывески потеряли свою броскость, но всё равно пытались завлечь клиентов гипнотическим светом. Переключаясь, неоновые трубки имитировали рез ножниц; до и си сменяли друг друга на нотном стане. В череде движущихся вывесок статичные надписи казались скромными. Они заманивали в ювелирные лавки и аптеки.

В этот час улица пустовала. Редкие прохожие обгоняли прихрамывающую девушку, навстречу же шёл всего один человек, чья ругань разносилась во все стороны. Кэролайн даже перестала разглядывать тротуар и подняла голову. Увиденное заставило её закатить глаза. Ей навстречу, срываясь на прохожих, шагал мелкий аристократ, наряженный на манер Йокеная.

Йокенай – государство далеко на востоке, активно сопротивляющееся прогрессу. В нём и слышать не желали о наёмных рабочих вместо подневольных крестьян, о парламенте вместо единоличных решений монарха, о новых веяниях вместо вековых традиций. Дремучий, чурающийся перемен край, обладающий, однако, уникальной эстетикой. Мода Бринд-яра многое почерпнула из их свободных многослойных одежд и деревянных сандалий, музыканты позаимствовали их бренчащие мотивы, поэты прислушались к их загадочной лаконичности. Фехтовальщикам же приглянулись йокенайские катаны.

Но нашлись и те, кто поддержал консерватизм Йокеная. Как правило, ими стали мелкие аристократы, которые увидели утрату своего статуса и возопили о возврате к былому. Наблюдая, как смышлёные простолюдины становятся богаче их, эти традиционалисты нацепили на себя символику Йокеная и потребовали вернуть вассальную зависимость. Разумеется, слушать их не стал даже король.

Идущий навстречу аристократ был одним из фанатов Йокеная. И, как и многие из них, вырядился он аляповато. Жакет хаори нацепил прямо поверх бринд-ярской рубашки, брюки тоже носил по местной моде. Подражая военной знати с востока, он собрал волосы в пучок на затылке, но забыл выбрить макушку, как того требовал обычай.

Но хуже всего аристократик обошёлся с катаной. По законам Йокеная её полагалось носить заткнутой за пояс лезвием вверх. Этот же чудак привязал её к ремню ремешком так, что лезвие оказалось снизу. Не говоря о том, что ремень оказался не под стать йокенайскому гардеробу.

Странно, что всё это знала простолюдинка Кэролайн, но не этот ряженый позёр.

– Эй, ты! – выкрикнул он, когда сблизился с Кэролайн. – Ты тоже не знаешь, что простолюдины обязаны кланяться перед аристократами?

– Поклоны упразднили полвека назад.

– Закон всё ещё действует, невежда! Король Энербин II лишь отменил наказание за его нарушение.

– Допустим, – тупо моргнула Кэролайн.

– Допустим? Ты понимаешь, что обязана склониться передо мной, если не хочешь провести остаток дня в суде?

– Ваша милость потащит меня в суд, если я не склонюсь?

– И там тебя объявят виновной.

– Может и так, но приговорят меня… ни к чему. Наказания-то нет.

– Зато в Королевстве восторжествует хоть толика правосудия.

Кэролайн прочитала в глазах упрямца отчаянную решимость. Он всерьёз собирался потратить своё время на суд, в котором выиграет… буквально ничего, шестую луну. Сколько бы отвращения девушка не испытывала к аристократу, она сочла за лучшее отвесить ему скромный поклон. Проворчав о никчёмных простолюдинах, тот продолжил путь. За эту встреча Кэролайн заплатила лишь крупицей гордости.

Сегодня ей уже довелось потратить куда больше.

Наконец Кэролайн добралась до салона «Игла Потэля». Внутри Теодор трудился над щиколоткой юной дамы. Та смущалась, вынужденная оголить ножку, но и с нетерпением разглядывала будущую красота. Растущая в запретах барышня дорвалась до соблазнов юности. Теодор бросил взгляд на Кэролайн и сразу понял, что случилось неладное. Он кивнул в сторону подсобки: предложил подождать там, пока он закончит.

Кэролайн уселась ждать в окружении чернил. Коротая время, она изучила новый свитер. Плотная приятная на ощупь ткань, удобный карманы, мешковатый крой. Всё, как и положено ряснику, вот только носится с неприязнью. Всё же не удавалось забыть, чья щедрая рука его подарила.

Закончив, в подсобку заглянул Теодор. Он увидел, что Кэролайн держится бодро, но делает это через силу, скрывая разочарование. Также он угадал, что девушка не готова с ходу делиться своими бедами.

– Ты вовремя зашла, – сказал кольщик, пробираясь вглубь подсобки. – Моя клиентка сомневалась, но, когда увидела у тебя на шее татуировку, расслабилась. Убедилась, что результат получится шикарным.

– За гвивер в день могу сидеть в основном зале.

– Это будут мои лучшие вложения в рекламу.

Теодор зажёг небольшую масляную горелку, поставил на неё чайник и вскипятил. Кэролайн молча наблюдала за его действиями, не готовая признаться в своём проигрыше. Поторапливать её никто не собирался – Теодор, управившись с заваркой и сахаром, поставил перед девушкой чашку.

– Выпей пока, а мне нужно встретить следующего клиента.

Вновь Кэролайн осталась одна. Она взяла исходящую паром чашку и уставилась в пустоту. Никак не удавалось решить, посвящать ли в случившееся Теодора, а если да, то насколько глубоко. Не убьёт ли Август кольщика, сочтя того ненужным свидетелем? Хочет ли Кэролайн просто посетовать на жестокую жизнь или спросить совета? Но как Теодор даст совет, не зная деталей, что возвращало к предыдущему вопросу.

Поймёт ли он, если сейчас же сбежать, не сказав ни слова?

Пока Кэролайн размышляла, Теодор успел набить очередной шедевр. Вернувшись в подсобку, он спросил:

– Как тебе чай?

– Очень вкусный.

После этих слов Кэролайн сделала первый глоток. Чай успел остыть, но даже так оказался сносным. Теодор понимающе хмыкнул и произнёс:

– Ладно, думаю, ты уже достаточно повздыхала, чтобы собраться с духом.

– Пожалуй, что так.

Теодор выдвинул из-под стеллажа с чернилами ящик и с кряхтением уселся на него. Растерев колено, он спросил:

– Ты повстречалась с герцогом Гранвишем?

– Да.

– Неудачно, я полагаю.

– Слабо сказано. Теперь я вынуждена ему прислуживать.

Теодор стал серьёзнее некуда. Словно делец, готовый решить проблему, он спросил:

– Что он заставил себя сделать?

– Боюсь, я не могу сказать. Дело грязное, прямо как в те годы, когда я работала на мафию. Герцог приказал не посвящать в него посторонних.

– Жаль, что так вышло. А с сестрой?

– Она всё ещё во власти Августа. Я… проиграла, едва столкнувшись с людьми герцога.

– Да, жизнь каждый раз складывается не так, как мы рассчитываем.

Кэролайн пожала плечами.

– Ничего, – сказал Теодор, – ты жива, а значит, ещё можешь всё исправить. Жаль, что я не смогу дать тебе дельный совет.

– На самом деле, можешь. Ты что-нибудь знаешь о заклинании, которое превращает кожу в чешую? Причём такую, которую ни оружие, ни огонь не берут.

– Очень похоже на чешую карпа.

– Карпа? Ну да, чешуя была похожа на рыбью.

Теодор потёр шею и сказал:

– Я слышал о нём, но не был уверен, что оно вообще существует. Его изобрели в Йокенае – там, представь себе, карпы считаются символом воинской силы.

– А разве не тигр?

– Тигр тоже, но карпы у них плавают против течения и превращаются в драконов. Не суть. Важно то, что заклинание, о котором ты говоришь, в Бринд-яре не используется. Во-первых, йокенайские феодалы держат его в секрете, во-вторых, пользоваться им могут только маги-аниморфы, а это самые редкие из прирождённых магов.

– А если сделать татуировку с глифом чешуи?

– Скажу сразу: найти кольщика, знающего такой глиф, не выйдет. А если и найти… Хм, заклинание полезное: по слухам, оно даёт практически непробиваемую защиту, но ненадолго. Разумеется, ты бы могла пользоваться глифом бесконечно.

– Или другая чернильная ведьма.

Теодор вопросительно глянул на девушку.

– Вот оно что, – произнёс он. – У герцога оказались полные рукава козырей.

– Знаешь, как справиться с этой карповой бронёй?

– Увы, Кэр, минуту назад я считал заклинание сказкой. Кто знает, на что оно в действительности способно. По логике, оно защищает кожу, но глаза и рот остаются уязвимыми.

Кэролайн отпила ещё глоток чаю и спросила:

– А у тебя, случайно, нет опиновой кислоты?

– Думаешь вымарать магический глиф? Не уверен, разъест ли кислота чешую, но может сработать. Однако у меня такой нет. Слишком дорогая и редкая, а избавиться от татуировок можно и без неё.

– Простую магическую татуировку да…

– Простую магическую?

Кэролайн поставила чашку на стол и развернулась спиной к Теодору. Тот, поправив очки, взглянул поближе на затылок, куда указала девушка.

– Мне нанесли кровавое клеймо. Видишь?

– Да, – проворчал кольщик, раздвинув волосы. – Не стану скрывать, дело паршивое. Кровавое клеймо заставляет чернила проникать в твою кровь и самовосстанавливаться при попытке повредить глиф. Можно срезать кожу лоскутами, а клеймо никуда не денется.

– Как такое, вообще, возможно?

– Я кольщик, Кэр, а не профессор магии.

Теодор отпустил волосы Кэролайн, и та развернулась лицом к пожилому мастеру. Ей так хотелось, чтобы Тео, аки седовласый мудрец, выдал ей напутствий, решающих все проблемы. Реальность же оказалась суровой. Бессильная и дальше сдерживать огорчение, Кэролайн сложила руки и повесила голову. Теодор пододвинул ящик поближе и приобнял девушку.

Какое-то время они посидели молча, пока Кэролайн не спросила:

– Тео, а тебя никогда не брали в плен?

В своё время пожилой кольщик был призван на фронт. Двенадцать лет назад, когда Бринд-яр схлестнулась с Эйфенцией. Теодор отправился проливать кровь ради королевских прихотей. Сам он так не считал и продолжал верить, что защищал страну от эйфенского гнёта. Хотя и гордости за участие в войне не испытывал. В отличие от многих участников войны Теодор не спешил делиться солдатскими байками – их из него приходилось вытягивать.

– Нет, в плену я не был. Один раз наш взвод пытались принудить к сдаче, но тогда повезло. Мы заняли высоту, хорошо окопались, но эйфенцы окружили со всех сторон. Взять нас штурмом не получалось, но мы почувствовали, как становится тяжело дышать. В рядах противника оказался кеметолог – маг, который превращает одни вещества в другие. Он вымещал воздух на нашей позиции какой-то дрянью, пытался удушить или выкурить. И могло получиться, если бы один наш боец не подстрелил его из арбалета. Фамилия у него была Моллой, а вот как звали… забыл… снайпер был редкий.

– И что дальше?

– Раненного мага утащили, наступило затишье. Лезть под стрелы враг не хотел, но понимал, что болты у нас скоро кончатся. Эйфенцы пытались подкрасться, но у нас сверху был хороший обзор. Тогда, думается, эйфенцы решили дождаться темноты. Но один, представь себе, что-то крикнул. Эйфенский у нас знал только старик Джошуа Боленд…

– Старик Боленд? – съязвила Кэролайн.

– Да, в те годы стариками были совсем другие люди. Так вот Джошуа нам перевёл, что эйфенцы предлагают партию в шахматы.

– То есть?

– Ну, предложил решить исход битвы за шахматами. Мол, если мы выиграем, то эйфенцы отступят – в противном случае мы вынуждены будем сдаться.

– И что вы решили?

– Понятно было, что это уловка. Враг хотел потянуть время, но у нас особо не было выбора. Да и это показалось весёлой затеей. Понимаю, звучит странно, но на войне понятие о веселье… искажается. И не успели мы решить, что на это ответить, как капрал Коннуэй выкрикнул: «королевская пешка на четвёртое поле».

Теодор с ухмылкой взглянул на Кэролайн, на лице которой отразилась весёлая растерянность.

– И вы начали играть без доски?

– Это была самая абсурдная партия в моей жизни. Солдаты по обеим сторонам ржали, как лошади, выкрикивали ходы, пытались всё это запомнить. Лишь на пятый-шестой ход кто-то додумался вести запись. Капрал Коннуэй начертил углём доску и расставил на ней камушки. Эйфенцы порой выкрикивали по нескольку ходов за раз, и мы не понимали, какой засчитывать. В какой-то момент, думается мне, мы начинали играть в три параллельных партии. Даже камушки Коннуэя не помогали, потому что мы быстро запутались, какой из них какую фигуру обозначает. Я выдающимся игроком не был, так что предпочитал не вмешиваться, но даже мне в какой-то момент почудилось, что с середины партии начались невозможные ходы. От этого становилось только веселее.

– И кто победил?

– Мы так и не доиграли. Смеркалось, эйфенцы стали думать над ходами подозрительно долго, а называли их с той стороны, откуда мы меньше всего ожидали нападения.

– Отвлекали внимание?

– Думаю, да. Неизвестно, сработали ли у них, но подоспело наше подкрепление. Сперва грянула вспышка – боевой маг прошёлся по позициям врага лучом света. Перст Гесея. Слепит и опаляет чуть не до мяса. Почему-то из всех заклинаний мы больше всего боялись именно его. Но в тот день оно обрушилось на эйфенцев.

Теодор, разговорившись, вспомнил ещё одну историю из той поры. В ней тоже было немного весёлого, но Кэролайн слушала с лёгкой улыбкой. Взгляд её не сходил с чашки остывшего чая.

В итоге пожилой кольщик и чернильная ведьма проторчали в подсобке до темноты. Теодор пригласил Кэролайн к себе на ночёвку. Совершенно целомудренную ночёвку, против какой не стала бы возражать и миссис Олдридж. Супруга Теодора, миссис Поутлер, тоже не стала. Эта женщина производила странное впечатление: будучи спокойной и любезнейшей женщиной, она носила агрессивного вида татуировки на руках, видные даже под длинными рукавами. Эхо отвязной молодости.

На следующий день Кэролайн почувствовала себя лучше. Синяки окончательно рассосались, зажила рана на ноге, срослись рёбра. Но главное, что в голове улёгся тот бедлам, что девушка навела своими руками. Настала пора разгребать последствия.

Начать решено было с мелочей. Первым делом Кэролайн вернулась на заброшенную кузню, но свой рясник там не обнаружила. Демониды успели прибрать к рукам. Подумав, было, вернуть свитер или хотя бы содержимое его карманов, Кэролайн двинулась к зданиям, но зловещие шорохи отбили у неё всё желание. Она решила, что рясник станет платой за пророчество.

Тем более, что из ценностей, потерянных вместе с ним, был только ключ от комнаты у Элеоноры. Кэролайн приползла к дверям хозяйки и поведала жалостливую историю о том, как её вещи похитили. Миссис Олдридж безжалостно возразила, что приличному человеку полагается избегать ситуаций, когда воры снимают с него последнюю рубаху. Какое-то время дама разглядывала отчитанную постоялицу, особенно её неухоженные волосы. Но затем всё же выдала дубликат ключа. О слежке за домом она вспоминать не стала.

После Кэролайн расплатилась за следующий месяц, что ничуть не смягчило почтенную даму. Довольство деньгами не входило в число её пороков.

Предоставленная сама себе, девушка отправилась слоняться по городу. Выданные ей на расходы денег с лихвой хватало и на оплату комнаты, после чего осталось ещё прилично. Это позволило Кэролайн до поры не думать о ежедневных подработках. Свободный день девушка решила потратить на прогулки и планирование грядущего разговора с Ройсом.

А пока Кэролайн направилась в городской парк имени Морура Гранвиша. Тот приходился прапрадедом нынешнему герцогу и стал знаменит тем, что заложил верфь, обогатившую род Гранвишей. С верфи стали спускать рыболовные и китобойные суда – в те годы город славился исключительно дарами моря. Морур обожал море – ещё до строительства верфи он обзавёлся прозвищем Мореход.

В парке имени Гранвиша-Морехода прогуливались люди всех возрастов и типажей. Чопорные, строго одетые парочки, разминались с фривольной молодёжью. Парни носили спадающие штаны и сетчатые майки. Девушки подле них щеголяли голыми пупками, поверх топа они накидывали кожаные курточки, короткие настолько, что едва прикрывали лопатки. На открытых поясницах часто встречались татуировки.

Нередко Кэролайн замечала людей с магическими татуировками. Одна девушка у неё на глазах наколдовала себе россыпь ароматных лепестков, задумчивый джентльмен на скамейке сотворил себе монету и, подбросив её, принял решение по выпавшей стороне. Тучный мужчина прикурил от пламени магического мотылька.

Часто раздавался кашель. Расцвет промышленности привёл к тому, что город заволокло дымом – многие его жители стали непрестанно кашлять. Особенно сильные приступы случались у тех, кто трудился в дымных и пыльных цехах.

Продолжая прогулку, Кэролайн добралась до центра парка, где наткнулась на фонтан. Фонтаном, если честно, эта штука не являлась, но была сильно на него похожа. Такая же мраморная чаша, такая же скульптура в центре, вот только обрамляли её не водяные брызги, а некий песок. Подчиняясь магии, слегка светящиеся песчинки кружились вокруг скульптуры, складываясь в вихри, спирали и фигуры. Одну секунду песок разделялся на ленты, затем превращался в морских коньков, кружащихся в хороводе. Непроглядный ураган вдруг сменялся медленно плывущими созвездиями, которые затем понеслись круговертью зигзагов.

Скульптура в фонтане изображала богиню Аввис – хозяйку морей. Упитанная, чем-то похожая на моржа, Аввис расставила руки в стороны, держа в одной ракушку, а в другой – кусок коралла. Богиня представала в своём естестве, но срамоту прикрывали морские звёзды, морские жёлуди, водоросли и крабы. Лысую голову покрывали шипы, как у рыбы ежа.

Когда-то объёмные телеса богини считались образчиком красоты. Учёные даже считают, что когда-то богиню Швенль, хранительницу семейного очага, представляли в виде пышечки, пока веяния моды не придали её образу стройности. В нынешние годы, когда забылся страх перед голодом, красивыми стали считать плоские животы.

К вечеру Кэролайн отправилась туда, где такие животы выковываются.

В спортзале лязгало железо, атлеты фыркали при повторах, доносились подбадривающие выкрики. Сегодня оказалось не так людно, так что не приходилось стоять в очереди к тренажёрам. Кэролайн с Ройсом могли занять скамью для жима и впахивать, думая о технике, а не о спешке.

У девушки только срослись рёбра, но жалеть она себя не собиралась. Навесив побольше блинов, она опускала штангу, пока та не коснётся груди, а затем с шумным выдохом выжимала. Руки дрожали от натуги, но девушка делала новые и новые повторения. Ройс, нахмурившись с сомнением, держал руки под штангой, готовый в любую секунду подстраховать. В какой-то момент Кэролайн не смогла поднять снаряд, и парню пришлось перехватить его и поставить на стойки.

– Мощно, Кэр, – сказал он, пока девушка, сев, переводила дух. – Ты раньше работала с таким весом?

– Нет, решила накинуть пару килограммов.

– Пару так пару.

Кэролайн поднялась со скамьи, вместе с Ройсом они навесили ещё блинов, чтобы собрать мужской рабочий вес. Ройс, сменив Кэролайн на скамье, показал не меньшую самоотдачу. Правда, вернуть штангу на стойки смог самостоятельно.

Так, чередуясь, они гремели сталью. Во время перерыва Ройс ухмыльнулся и сказал:

– Сегодня ты в ударе. Конечно, ты филонила пару дней, но чтоб так навёрстывать упущенное.

– Почувствовал конкуренцию? Думаешь отговорить меня, пока не догнала?

– Ага, а ещё вырастишь выше меня.

Кэролайн не обиделась и оценила шутку смехом. Ройс продолжил:

– Это самое, помнишь Одри?

– Кто это?

– Девушка Николаса.

– А, эта Одри. И что с ней?

– Николас привёл её в зал. Сказал, что та сама захотела. И что ты думаешь? Она продержалась одну тренировку.

– Неудивительно.

– Дело даже не в тренажёрах – она увидела, что у нас нет отдельной раздевалки для женщин. Чуть в обморок не упала. Николас сказал, что теперь кружок гласных дам только и обсуждает, что отдельные раздевалки.

– Они разве не пытаются посадить женщин в Парламент?

– Они обсуждают всё, где притесняют женщин.

– Что ж, пожелаем Одри удачи.

Ройс размял плечи, но, вместо того чтобы взяться за гантели, глянул Кэролайн в глаза и спросил:

– Слушай, у тебя всё в порядке? Ты сегодня какая-то задумчивая.

– Случилось кое-что, я как раз хотела с тобой обсудить после тренировки.

– Можем сейчас.

– Ладно, давай сейчас. Я решилась. Хочу вступить в ряды общинников.

Ройс приподнял брови. Какое-то время он ждал, что Кэролайн засмеётся и признается, что пошутила. Когда этого не случилось, он сказал:

– Отлично. Знал, что ты согласишься.

Оглядевшись и понизив голос, парень продолжил:

– Ты теперь знаешь, чем я занимаюсь в ячейке. Ты хочешь заниматься тем же?

– Да. Дайте мне взрывчатку, и я её хоть самому Гранвишу в жопу затолкаю.

– Посыл правильный, но с перегибами. Фридрих тебе завтра объяснит. Я договорюсь, чтобы он рассмотрел твою кандидатуру.

– Замётано, Ройс. А кто такой Фридрих?

– Наш Старший. Ты о нём могла слышать.

– Погоди, тот Фридрих, что сидит в Городском Совете? Которого обвиняют в руководстве общинниками, а он отнекивается?

Ройс дал знак говорить тише и ответил:

– Да, это он. Человек из Народа. Он скрывает свою причастность к ячейке, чтобы оставаться в Совете и отстаивать наши права законными способами.

– Интересно будет познакомиться.

– Уверен, ты ему понравишься. А теперь давай за работу. Нужно поднять ещё пару центнеров.

Глава 10 - Человек из Народа

Кэролайн с Ройсом дожидались на краю тротуара. Они косились на стальной столб, торчащий из центра перекрёстка. Столб был увенчан колоколом с барельефами в виде скачущих лошадей. Несмотря на то, что у колокола не было языка, он издал гулкий звон. Подчиняясь этому звону, фантомные лошади замедлились и остановились. Извозчики, как бы ни старались, не могли заставить их выехать на перекрёсток. В этот момент фантомы на перпендикулярной улице пришли в движение. Так магические колокола регулировали плотные потоки экипажей, жаль, что установили их далеко не на всех перекрёстках.

Кэролайн с Ройсом смогли пересечь улицу и двинуться дальше по оживлённым тротуарам. Они двигались по такому району, где заурядная серость сталкивалась с неоновым лоском. Когда-то здесь располагались ремесленные мастерские и мелкие мануфактуры, но, устарев, уступили место новеньким лавкам и салонам. Часть зданий снесли и возвели новые, так что на улицах образовалась архитектурная мешанина. Строгие прямоугольные аптеки соседствовали с древними островерхими библиотеками. От количества вывесок можно было ослепнуть. Синева и фиолет нещадно били по глазам, сколько не прячься под капюшоном. Разодетых модников это не смущало: задрав головы, они разглядывали неоновые надписи. Но Ройс привёл сюда Кэролайн не за покупками. В этом районе таилось логово общинников.

Они свернули на улицу Стокера. Непримечательную, серую и старую, не сумевшую преобразиться в ходе прогресса. Слева, на противоположной стороне улицы, показался символ нереализованных стараний – большое недостроенное здание. Стройку забросили, возведя первые три этажа. Голые кирпичи портили благолепие улицы, оконные проёмы казались похожими на глазницы в черепах. Деревянные времянки побурели от времени, на территории и этажах валялись строительные принадлежности, чудом не разворованные. Единственный сторож у ворот не выглядел особо бдительным. Привалившись к сторожке, он глядел по сторонам с видом типичного недотёпы.

Логово общинников располагалось прямо напротив стройки. Неприметное здание с деревянной вывеской. Согласно ей здесь располагалась школа танцев, вот только стука чечётки изнутри не доносилось.

В двери обнаружилась смотровая щель – совершенно неподозрительная для танцевальной-то школы. Ройс постучал дверным молотком. Заслонка щели отодвинулась – показались сурово глядящие глаза. Следом распахнулась дверь, сторожил которую жилистый мрачный хмырь. Типичный учитель танцев, не иначе.

– Ройс, – кивнул он и покосился на Кэролайн.

– Привет, Стефан. Она со мной. Новенькая.

– Да, Старший предупреждал.

Жилистый охранник отошёл в сторону. Кэролайн сразу узнала его угрожающую вальяжную грацию. Не думала она, что бандиты в рядах общинников встретятся с порога.

Они с Ройсом вошли. Сквозь зашторенные окна едва пробивался свет, так что тьму пришлось разгонять керосиновой лампой. Ройс прошёл полутёмный вестибюль и привёл девушку в танцевальный зал.

Здесь оказалось светлее, но ненамного. Сквозь жалюзи пробивались редкие лучики, а под потолком гудела грозовая лампа. Обстановка была скромной, близкой к нищенской. Веяло стариной. Кэролайн не удивилась бы, что последний урок здесь дали ещё до того, как женщинам дозволили надеть брюки.

Разумеется, сейчас в танцевальном зале никто не отрабатывал па или гран жете – десять мужчин фехтовали на деревянных мечах. Кэролайн нашла их движения в меру грамотными. Ройс не стал отвлекать товарищей от тренировки и повёл Кэролайн вдоль стены. Один из фехтовальщиков сам прервал спарринг.

– Эй, Ройс! – крикнул он. – Откуда здесь эта манда?

Кэролайн взглянула на крикуна и вздрогнула от внезапного узнавания. Прекратив тренировку, в её сторону направился детина со спутанной бородой и жутким шрамом вместо правого глаза. Вооружённый деревянным мечом, он собирался отомстить за ночь, когда Кэролайн выбила из него долг по просьбе оракула.

Вот что Руга имел в виду, говоря, что тип состоит в опасной банде. Получается, зря этого террориста оправдали в суде.

Одноглазый пёр прямо на Кэролайн, но на пути у него встал Ройс.

– Попридержи, Арч.

– Лучше ты попридержи мне эту сучку. Либо отойди в сторону.

– Да, Ройс, – поддакнула Кэролайн, – отойди в сторону.

Арч ткнул в сторону девушки мечом и выкрикнул:

– Сейчас это окажется у тебя в жопе!

– Уж в чьей-то так точно.

– Хватит! – гаркнул Ройс. – Арч, она собирается вступить в наши ряды. Её ждёт Фридрих.

– С каких пор в наших рядах не хватает потаскушек? Но раз на то пошло, то я первый. Или что, хочешь её сперва подложить под Фридриха?

Ройс сильно толкнул одноглазого и повалил на пол. Арч, не поднимаясь, замахнулся мечом. Кто-то из общинников активировал татуировку, и из его плеча вытянулась длиннющая фантомная рука, вставшая шлагбаумом между повздорившими. Ройс и без этого не желал продолжать драку – он лишь прикрикнул на лежачего:

– Ты сейчас же закроешь свой рот, а пока мы будем у Фридриха, подумаешь об извинениях.

После этого он поспешил увести Кэролайн из зала. Товарищи Арча помогли тому подняться. Одни из них назвали одноглазого идиотом, а другие пробормотали что-то о бабах, от которых одни проблемы. Кэролайн оглянулась, но Ройс, одёрнув её, прошептал:

– Откуда ты знаешь Арча?

– Подрядили спросить с него за долги.

– Ясно. Это мы уладим.

– Я бы и сама уладила. Прямо здесь. Но спасибо, что вступился.

– Всегда пожалуйста.

Кэролайн с Ройсом покинули зал и двинулись по коридору. По пути им встретился мрачный детина, восседающий на табурете. Облокотившись на дверь кладовой, он покачивал головой в такт неслышимой музыке. Кэролайн разглядела блеск янтаря в серёжке мужчины. Любитель музыки проводил взглядом Кэролайн с Ройсом, прошедшим мимо и направившимся к неприметной двери. Когда до неё осталась пара шагов, Ройс остановил Кэролайн для последних напутствий:

– Это самое, Фридрих, конечно, человек из народа, но с ним, как с Арчем, вести себя не надо. Остынь, если нужно, и будь с Фридрихом посдержаннее. Не юли, но держи себя в руках.

– Не проблема, я в норме. Уже выбросила этого одноглазого из головы.

Кивнув, Ройс подошёл к двери и постучал. Несколько секунд висела тишина, после чего раздалось разрешение войти. Ройс открыл дверь и пропустил Кэролайн первой. Войдя в просторный кабинет, девушка увидела руководителя гранвишской ячейки общинников – за столом сидел долговязый усатый мужчина в старомодном наряде. Видавшие вида рубаха и жилетка как будто были куплены на деревенской ярмарке, ювели на пальцах потемнели от старости и чуть ли не начали ржаветь. Бакенбарды придавали ему вид джентльмена, хотя глядел Фридрих исподлобья, с подозрительностью.

Он оказался поразительно похож на собственные же изображения в газетах, будь то реалистичные портреты или карикатуры. О нём периодически писали статьи как о самом деятельном и громком члене Городского Совета. Состоя в нижней палате, он умудрялся перекрикивать знатных лордов.

Войдя, Ройс закрыл за собой дверь. Случилась немая сцена, во время которой Фридрих буравил взглядом Кэролайн. Девушке даже показалось, будто он уже догадался, что её подослал Август. Знать он, конечно, этого не мог. Не должен был.

Но вот напряжённые гляделки завершились, и Человек из Народа спросил у Ройса:

– Я слышал какую-то перепалку в зале.

– Ничего серьёзного, Старший.

– Хорошо. Рассчитываю, что вы в силах уладить конфликты самостоятельно.

– Само собой. Иначе мы недостойны жить без аристократского правления.

– Твоя подкованность меня радует, – улыбнулся Фридрих, а затем указал на Кэролайн мозолистой рукой. – Тебе есть, что добавить?

– О Кэролайн? Нет, я уже достаточно её отрекомендовал.

– Это верно. Слышала бы ты, юная леди, какой он назвал послужной список, засмущалась бы. Хотя, сдаётся мне, ты не из скромных. Я такое ценю.

На лице Фридриха появилась улыбка горделивого фермера. Он как будто сватал дочку зажиточному соседу. Кэролайн не нравились все эти хождения вокруг да около, но она молчала, как и советовал Ройс. Фридрих тем временем перестал улыбаться и сказал:

– Я хотел бы переговорить с ней с глазу на глаз.

– Слушаюсь, Старший.

Ройс оставил Кэролайн одну с лидером общинников. Девушка огляделась по сторонам в поисках стула. Она заметила сразу несколько, старых, с выцветшей обивкой – они выстроились в ряд вдоль стены, прямо под картиной древнего замка на нереалистичном крутом холме.

– Не возражаете, если я присяду?

Фридрих вздохнул и произнёс:

– Когда-нибудь мы построим общество, где не будет старших, и не нужно будет просить разрешения присесть.

– Но пока вы не достроили, я присяду?

– Прошу.

Кэролайн подтащила к столу стул и уселась напротив Фридриха. От его пристального взгляда захотелось закинуть ногу на ногу и скрестить руки на груди – так Кэролайн и поступила. Закрытая и недоверчивая, она стала ждать, когда Фридрих заговорит. И он заговорил:

– Сейчас я задам тебе вопрос, но, прежде чем ты ответишь, учти одну вещь. Я не из благородных – я человек из народа. Мне не нужна болтовня о преданности нашим идеалам. Это понятно?

– Да. Так что за вопрос?

– Зачем ты здесь?

Убедительно соврать для Кэролайн не составило труда:

– У меня личные счёты с Августом Гранвишем. Хочу видеть его на виселице или хотя бы на позорном столбе.

– Смело, – Фридрих кивнул с таким видом, будто поверил. – Но этого мы тебе дать не сможем.

– Ройс рассказывал, что вы взрываете фабрики богатеев, в том числе и Гранвиша. Я и этому буду рада.

Фридрих оценивающе глядел на Кэролайн. Таким взглядом окидывают лошадей на ярмарке.

– Буду и я с тобой откровенен. В каждом городе своя ячейка общинников, а у каждой свои методы. Где-то общинники пытаются пробиться в городские советы, где-то агитируют военных, где-то организуют митинги и стачки. Я же считаю, что добиться своего можно только силой.

– Но листовки всё же расклеиваете.

– Мы пользуемся всеми методами. Склоняем на свою сторону чиновников, артистов и лавочников, выступаем перед рабочими. Но всё это не поможет выковать будущее. Построить Общины не выйдет без боя, и хорошо, если в этом бою будут сторонники, подающие стрелы.

– Поэтично.

– Отнюдь. Будь я поэтом, верил бы, что можно добиться большинства в Парламенте и проголосовать за упразднения аристократии. Однако за жизнь я порядочно бодался с аристократами, чтобы понять их суть – они узурпаторы. Сколько угодно доказывай им свою правоту – они навяжут свою неправоту силой. Здравый смысл, договорённости и доводы не имеют для них значения. Им неважно, что их статус рассыпается под ветром перемен – они до последнего будут цепляться за власть, пойдут на любое бесчестие, чтобы её удержать. Митинги и голосования это не изменят – только огонь и меч.

– Мечом я владею.

– Наслышан. Ройс дал тебе прекрасные рекомендации. Но мне мало одних только слов.

– Могу доказать на деле. Даже видела у вас в зале добровольца.

Фридрих заметил пыль у себя на локте и отряхнул. А затем сказал:

– У меня есть идея получше. Я дам тебе задание. Для тебя оно будет несложным, если слова Ройса не врут. Справишься, и я приму тебя в наши ряды.

– Что за задание?

– Улица Гантерна, дом сорок три. Послезавтра к десяти вечера там состоится сделка: бандиты из Лопнувшего Звена собираются продать компромат на одного человека, симпатизирующего нашему движению. Отбери компромат и доставь мне. Достойных аристократов в городе единицы – сохрани честное имя одному из них.

– Имя-то у него честное, но компромат всё же нашёлся.

– Мы не боги, чтобы требовать от других безупречности. Но мы в силах наделить ею ближних.

– Скорее, пустить пыль в глаза. Но да это неважно, я достану что нужно.

Фридрих кивнул.

– На встрече будут пять-шесть человек. Это чуть больше, чем обычно приходится на одного нашего сторонника во время налётов.

– Справлюсь. Я знаю банду Лопнувшего Звена – они контрабандисты, а не бойцы.

– Мне нравится твоя уверенность. Таким людям под силу выковать будущее. А теперь ступай.

Кэролайн встала и покинула кабинет Фридриха. Тот оставил странное впечатление: от его речей зудела голова, как после чужих пальцев, дотронувшихся до макушки. Наверно, звучал Фридрих фанатично и настораживающе беспощадно. А ещё Человек из Народа оказался большим лицедеем, чем пытался себя выставить.

Но в одном он был прав: просить аристократов об уступках бессмысленно. По крайней мере без клинка, приставленного к их горлу.

Кэролайн вернулась в танцевальный зал. Четверо общинников продолжили тренировки, остальные же сгрудились вокруг Арча в дальнем углу. Тот злобно проследил за Кэролайн, но товарищи, похоже, убедили его не затевать драку. Ройс подошёл к девушке узнать, как всё прошло. Услышав обнадёживающий ответ, он сделал вид, что расслабился, но явно продолжал тревожиться за исход. Проводив Кэролайн к выходу, он предложил ей выпить кофе. Кэролайн согласилась.

Следующие два дня Кэролайн пыталась жить привычной жизнью, хоть теперь ей и труднее давались трудовые будни. Желание тащиться на подработки резко поуменьшилось, когда в стальном кошеле появились деньги Гранвиша. Не будучи в нужде, Кэролайн как-то острее стала воспринимать грубость бригадиров, тяжесть труда и паршивость инструментов. Странно, что обеспеченность, а вовсе не нищета позволила ей пропитаться мятежностью общинников.

Но вот настало время выполнить поручение Фридриха. Ройс расспрашивал о задании, но девушка предпочла не рассказывать – не хотела, чтобы друг навязался в помощники. Такую работёнку Кэролайн привыкла делать в одиночку.

Девушка прибыла на улицу Гантерна и переулками добралась до нужного дома. Названная в честь выдающегося жреца Гесея, улица Гантерна представляла собой безликую череду жилых домов. Мало в каком из них было больше двух этажей, немало встречалось вовсе одноэтажных. Улица располагалась не так далеко от центра, но изменения не затронули её старинный облик.

Здесь было мало фонарей, мало ночных гуляк и ездоков. Жизнь, впрочем, бурлила вовсю, вот только внутри зданий. Пока Кэролайн выискивала нужный дом, она вдоволь наслушалась семейных ссор, детских криков и пьяных посиделок. А ещё громогласного кашля. Когда она всё же добралась до сорок третьего дома, то затаилась в подворотне напротив. Здесь до неё стали доноситься причитания испуганного папаши. Через стену было слышно, как он молит пришедшего врача сотворить чудо и вылечить ребёнка без зелий. Очевидно, у семьи не было на них денег.

А ещё где-то поблизости не затыкалась собака. Как-то так повелось, что в Гранвише собак водилось немного. Заводить охотничьих не имело смысла: герцог запретил охоту в окрестных лесах. Четвероногих поводырей заменили ювели и татуировки. С декоративной целью собак тоже брали нечасто: в портовый Гранвиш завозили кого поэкзотичнее.

Кэролайн не испытывала умиления перед собаками – они её скорей пугали.

Изучив нужный дом, девушка поняла, что перед ней лавка для скупки краденного. На окнах стояли решётки, а в двери виднелась смотровая щель. Тайное местечко, куда не пускают посторонних – попасть внутрь можно только тайком. Окрестный шум должен с этим помочь.

Особенно гомон в ночлежке, соседствующей с лавкой скупщика. У владельца ночлежки не хватило денег на приличную неоновую вывеску, так что он просто сделал неоновую рамку для деревянной. От этого надпись стала лишь менее различимой: Кэролайн сумела прочесть лишь «…на ночь у…».

Ложиться спать постояльцы не торопились: на глазах у Кэролайн один кутила вышел и направился в сторону бара, а двое других вскоре вошли, ведя под руку куртизанок. Уж этих красноволосых барышень сложно было с кем-то спутать. Те продажные женщины, что не из элитных борделей, обожали марать волосы безвкусно ярким цветом. Эти кричащие оттенки сильно контрастировали с тем, как органично красили волосы приличные модницы. Бордельные дамы. Их ещё называли жрицами Аввис. Почему именно богиня моря покровительствовала проституткам, Кэролайн не помнила. Наверно, в старину главными их клиентами были матросы.

Но вот мимо дома проехал экипаж и свернул в подворотню неподалёку. Вскоре оттуда вышли три человека, в которых Кэролайн сразу распознала членов банды. Одетые в рабочие штаны и кожаные куртки, они бряцали цепями, подвешенными к ремню. Свисающие до колен, у двоих эти цепи болтались между ног, а у третьего – на боку. Бандиты выставляли себя последователями шахтёров, взбунтовавшихся сорок лет назад по всему королевству. Порванными цепями они как бы говорили, что больше не сидят на привязи. Кэролайн, впрочем, была уверена, что ни один из троицы и дня не провёл за честным трудом. Не обязательно даже в шахте.

Члены банды Лопнувшего Звена шли, сутулясь, руки держали в карманах. Кэролайн не увидела ни у одного оружия, а под куртками нельзя было спрятать ничего крупнее кинжала. Окажись эти трое благоразумными, против катаны они и рыпаться не станут.

Кэролайн дождалась, пока бандиты постучат в дверь, охранник разглядит их через смотровую щель и впустит. После этого Кэролайн вышла из укрытия, неспешно перешла улицу и двинулась в переулок между зданиями. По левую руку от неё тянулась стена ночлежки, в которой бурлила полночная жизнь. Из одного окна доносились любовные стоны, из другого – гробовая тишина, из третьего – бормотание, похожее на… одну приметную молитву. Чудак выбрал лучшее место, чтобы обратиться к Единому Богу.

В доме сорок три было гораздо тише. Кэролайн останавливалась подле окон и прислушивалась, пока не услышала блатные разговоры. Подпрыгнув и аккуратно схватившись за подоконник, девушка смогла лучше расслышать происходящее: хозяин лавки требовали показать все фотокарточки, а бандиты настаивали, что сперва хотят получить деньги. В этом была проблема мнимых гвиверов – пока их не переведут тебе на стальной кошель, никогда не узнаешь, есть ли они у плательщика в наличии.

Тем не менее, Кэролайн определила нужную комнату, а также конкретную цель. Говоря о компромате, Фридрих не уточнял, что речь о фотокарточках.

Кэролайн мягко спрыгнула и отправилась к соседним окнам. Решётки на них не позволяли резко ворваться, но и не были непреодолимой преградой. Кэролайн уже протискивалась сквозь такие – порой скромные габариты девушки шли ей на пользу.

Изучив окна, Кэролайн обнаружила подходящее: с выбитым уголком стекла. Девушка знала, как воспользоваться этим крошечным отверстием. Заглянув в окно и убедившись, что в комнате никого нет, она сняла рясник и взобралась на подоконник. Настало время проникнуть внутрь. Первым делом стоило открыть окно, для чего Кэролайн призвала догелева ткача. Магический паук пролез сквозь отверстие в стекле, пополз по окну с обратной стороны и добрался до защёлки. Подконтрольный разуму хозяйки, паук повернул её и растворился за ненадобностью. Кэролайн толкнула открытые створки.

Теперь черёд решётки. Даже для компактной девушки эта задача не была элементарной – не замаравшись, с ней не справиться. Кэролайн активировала татуировку с чернилами кальмара и смазала прутья чёрной дрянью. А затем окатила себя. Несусветный ужас овладел девушкой, когда она представила будущие попытки отмыться. Но дело того требовало.

Даже после этой смазки протискивание не далось легко. Запустив руку между прутьями, Кэролайн затем просунула плечо и с трудом пропихнула голову. Казалось, что кожа сползёт с лица и останется висеть на прутьях, но самое тяжёлая часть прошла успешно. Благодаря маленькой груди Кэролайн без труда пропихнула верхнюю часть тела, в то время как с нижней получилось сложнее. Накаченные бёдра и ягодицы нехотя пролезли меж прутьями.

Но вот Кэролайн оказалась внутри. Комната, в которую она проникла, оказалась хранилищем. Большая часть вещей лежала в запертых шкафах и ящиках, но, к счастью для Кэролайн, у стены стояла прислонённая картина. Девушке от неё потребовалась только ткань, укрывающая краденный шедевр. Сняв её, Кэролайн вытерлась. До полной чистоты было ещё далеко, но хоть что-то. Всё ещё чумазая, Кэролайн подкралась к двери.

За ней стояла тишина. Кэролайн вышла в коридор и направилась к помещению, где проворачивали сделку. Бесшумная, словно рысь в лесу, она подкралась к очередной двери и прислонила ухо. Дельцы были там, всё ещё выделывались и торговались, вместо того чтобы быстро обстряпать дело. Кэролайн могла бы дождаться, пока бандиты из Лопнувшего Звена уйдут, но побоялась, что конверт с компроматом затеряется в ящиках и тайных отделениях. Ведь она даже не знала, как выглядит человек, чьи фотокарточки должна забрать. Стоило действовать, пока конверт ходит по рукам.

Выдохнув, Кэролайн извлекла катану и призвала птенца феникса. А затем распахнула дверь и кинулась на растерянных дельцов. Хозяин лавки схватился за сердце, когда из его хранилища выскочила чернильная ведьма. Охранник заведения вскинул арбалет, но не успел выстрелить, получив ожог лица от феникса. Один из бандитов потянулся к кинжалу, но застыл, когда его горла коснулось остриё катаны. Его товарищи предпочли не дёргаться.

– Это что за божьи блядства? – завопил один из них.

– Она не со мной! – воскликнул хозяин. – Ума не приложу…

– А ну-ка заткнулись! – рявкнула Кэролайн.

Птенец феникса заложил вираж в опасной близости от лиц бандитов. Это заставило всех присутствующих умолкнуть. Тишину нарушал лишь охранник, стонущий от болезненных ожогов. Кэролайн злобно оглядела бандитов и распорядилась:

– Отдайте мне конверт. Живо! И только посмейте сделать вид, что не понимаете, о чём я!

– Ах ты пизда разработанная, – процедил тот, чей кадык щекотала катана. – Кто тебя послал? Таран?

Кэролайн слегка надавила катаной, заставив болтуна заткнуться. А затем посмотрела тем взглядом, который говорит всё о серьёзности её намерений. Его Кэролайн отработала давным-давно. На мелочь, вроде этих придурков, работало безотказно.

– Конверт, – повторила девушка.

Бандит поднял руки и кивнул товарищам. Те пожали плечами, но яростный жест заставил их смириться. Покосившись на огненную птичку под потолком, один из троицы запустил руку под куртку.

– Мы тебя найдём, – прошептал он, медленно приближаясь. – Не сомневайся, гнида, мы тебя найдём.

Этот бритоголовый достал конверт и ещё раз переглянулся с товарищами. Тот, что с катаной у горла, кивнул. Обожжённый охранник не прекращал стенать на полу. Наступила нервная пауза.

– Да отдай ты блядский конверт!

Бритоголовый сплюнул и сделал последний шаг к Кэролайн. Та предпочла развоплотить феникса, уже порхающего подозрительно долго. Бандит с конвертом протянул тот к девушке. Кэролайн стрельнула глазами по сторонам – никто даже не думал дёргаться. Можно было заканчивать и убираться. Кэролайн схватила конверт.

– Вот и…

Внезапно бритоголовый выбросил вперёд вторую руку, на запястье которой сверкнул глиф. И тотчас ударила струя струпа Юрова. Клейкая дрянь попала в лицо Кэролайн и облепила глаза с носом, не успела девушка отвернуться. Секунду спустя струп уже застыл твёрдой коркой.

Ослеплённая, Кэролайн почувствовала, как конверт выдёргивают у неё из руки. Она инстинктивно ударила – катана полоснула по плоти, раздался истошный крик. Боясь, что на неё набросятся, Кэролайн попятилась, рубя вслепую. Уткнувшись спиной в стену, она принялась отдирать ослепившую её корку.

– Брось его! Валим!

Загрохотали сапоги убегающих, пока Кэролайн расковыривала дырки для глаз. Пришлось расстаться с частью ресниц, но хотя бы появилась возможность видеть. Хозяин лавки в страхе нырнул за стойку, раненый бандит истекал кровью на полу, а его дружки сбежали. Конверт исчез вместе с ними.

Кэролайн сковырнула струп и прочистила ноздри.

– Да шестая луна мне… – выругалась девушка и бросилась вдогонку.

Она пронеслась по лавке и выскочила через распахнутую настежь дверь. Бандиты уже были на полпути к экипажу, и бежали они быстро, позвякивая цепями. Кэролайн кинулась за ними.

Крича извозчику, бандиты свернули в подворотню. Кэролайн отставала метров на сорок, но она собиралась преодолеть их, пока экипаж будет набирать ход. Так глупо она задание не провалит. Темноту подворотни разогнал бирюзовый свет лошадей, громыхнул тронувшийся с места экипаж, Кэролайн поддала ходу и забежала в подворотню. Экипаж медленно удалялся, собираясь выскочить через сквозной проезд.

Внезапно из салона выскочил бандит с арбалетом. Пятясь наравне с экипажем, он стрельнул от бедра, но даже так вынудил Кэролайн отпрянуть к стене. Болт просвистел в метре от девушки. Арбалетчик побежал за экипажем, запрыгнул на подножку, после чего товарищи затащили его внутрь. Кэролайн продолжила преследование, но уклонение слишком её замедлило – экипаж уже набрал ход.

Кэролайн пришлось выжать из себя максимум. Экипаж замедлился, выруливая на улицу, но затем резко рванул. Кэролайн смогла сократить дистанцию до пары метров, но поняла, что догнать бандитов не сможет. Тогда она призвала догелева ткача и метнула вперёд. Оставляя за собой паутину, паук долетел до задка экипажа и намертво вцепился лапами.

Девушка ещё пыталась бежать, но вскоре скорость повалила её на проезжую часть. Экипаж поволок Кэролайн за собой – тонкая магическая паутинка выдерживала вес девушки. Ноги и бока больно тёрлись о дорогу, девушку метало из стороны в сторону, когда она натыкалась на ухабы. Тем не менее, удавалось держаться. Мимо пронёсся встречный экипаж – опасно близко и жутко громко.

Но Кэролайн это не остановило, и она принялась подтягивать себя к экипажу. Перебирать руками паутинку было неудобно, но упорства девушке было не занимать. Она добралась до экипажа и вцепилась в заднюю подножку. Большие колёса грохотали, казалось бы, в считанных сантиметрах. Кэролайн подтянулась и вскарабкалась на запятки.

Внутри экипажа послышалась суета и крики. Задняя шторка отдёрнулась, и на Кэролайн уставился один из бандитов. Он что-то закричал товарищам, но Кэролайн уже вскочила на крышу. Она поспешила выпустить нового паука и закрепиться. Очень своевременно, ведь экипаж принялся вилять из стороны в сторону. Даже распластавшись на крыше, Кэролайн удерживалась с трудом. Экипаж нёсся по захолустной пустующей улице, но даже здесь встречался попутный транспорт. Дабы разминуться с одним из них, извозчик вынужден был прекратить виляния – в это мгновение Кэролайн проползла вперёд и, достав катану, ударила в область кабины. Оружие пробило крышу, изнутри донеслись панические вопли, но клинок, похоже, разминулся с извозчиком.

Сквозь беспорядочные крики Кэролайн вдруг услышала приказ стрелять. Не успела она вздрогнуть, как рефлексы метнули её в сторону. В месте, где она лежала, высунулся застрявший в крыше болт. Избежав участи быть пригвождённой, Кэролайн застыла на самом краю крыши. И тут экипаж вильнул, сбросив её вниз.

Паук удержал девушку, повисшую напротив дверцы. Поболтавшись, она нащупала ногой подножку, оперлась на неё и выхватила новую катану. Пока бандиты перезаряжали арбалет, Кэролайн ударила и разбила окно.

Ублюдки с цепями пригнулись, и никого из них не задело клинком. Кэролайн решила, что сперва окатит весь салон чернилами кальмара, а затем перебьёт ослеплённых. План был недурным, вот только исполнить его не получилось: кто-то из бандитов пнул дверцу, и та распахнулась. Кэролайн пришлось вцепиться в неё и повиснуть. Ноги потеряли опору, дверца принялась болтаться при каждом наезде на кочку. А кочек на этой улице оказалось немало.

Уже рыча от злобы, Кэролайн перехватилась и перебралась на внутреннюю сторону дверцы. Здесь её пнул и попытался столкнуть бандит, но Кэролайн, удержавшись, призвала феникса и отвлекла им ублюдка. А затем натравила огненную птицу на арбалетчика – за секунду как тот вскинул оружие.

В салоне началось столпотворение: один бандит начал сбивать пламя с куртки, другой нырнул под сиденья искать оброненный арбалет, третий снял сапог и расшиб им феникса на искры. Кэролайн же направила на бандитов руку, готовая окатить их чёрным маревом.

Но тут на девушку упал свет. Она едва успела повернуть голову, как увидела приближающийся фонарный столб. Извозчик направил экипаж впритирку к нему, удар должен был прийтись на распахнутую дверцу. Кэролайн осознала, что уже ничего не успеет сделать. Ей оставалось только прыгнуть и, сгруппировавшись, покатиться по тротуару. Дверца с треском ударилась об столб и повисла на единственной уцелевшей петле.

Экипаж умчался вдаль. Кэролайн заставила себя стерпеть боль и немедля встать на ноги, но догнать бандитов ей было уже не суждено.

Кэролайн прошлась из стороны в сторону. Она ободрала колени, испортила себе одежду чернилами, что теперь не отстираешь, получила кучу ушибов, частично лишилась ресниц. И всё это ради того, чтобы провалить простое задание. Подойдя к столбу, Кэролайн со всей силы его пнула. Она не могла точно сказать, что бесило её больше: то, что она провалила задания Августа и Фридриха, или то, что выставила себя такой дурой.

Хотелось рычать и срубить сраный столб катаной. И плевать, что он железный. Вот только стоило взять себя в руки и убираться: поднятый шум привлёк внимание местных. Скоро они выползут посмотреть, кто там чуть не врезался в столб.

Кэролайн направилась назад, дабы вернуть себе рясник.

Глава 11 - Искусство красок и боли

Конверт с фотокарточками утёк, но Кэролайн знала, куда. Банда Лопнувшего Звена обосновалась в восточной части города, неподалёку от доков. Здесь они отхватили себе склад, в котором законных товаров хранилось поровну с контрабандой. Если вдруг нагрянет стража, то получит взятку и изучит стеллажи с легальными товарами. Ценители же чёрных рынков тоже найдут нужное.

Кэролайн знала лишь примерное нахождение склада, так что ей пришлось отправляться на разведку. Спустя три часа она добралась до улицы Адепта Раузена и вскарабкалась на соседнее со складом здание. С его крыши она изучила всю тяжесть своей ситуации.

Логово бандитов представляло собой большое длинное здание, на каждом окне которого установили решётки. Причём с прутьями крест-накрест, через которые уже не протиснешься. В дальнем конце склада из здания торчала башенка, в которой должны были располагаться административные помещения, казармы бандитов и тому подобное. Где-то там и стоило искать упущенный конверт. Узнав, что на него ведётся охота, бандиты спрячут его в сейфе и повременят с новыми сделками.

Но перед этим предстояло миновать мощный забор. Добротный, без дыр и обвалившихся секций, всего с одними охраняемыми воротами и шипами сверху. Те торчали во все стороны, образуя стальные соцветия. Кэролайн могла придумать множество ухищрений, но преодолеть ограду ей было не по силам.

Кирпичный забор выглядел слишком крепким, чтобы пытаться его пробить. От него до ближайшего здания было больше сорока метров, так что не перепрыгнешь, разбежавшись по крыше. Да и окружающие склад дома не отличались высотой, так что канат над забором тоже не натянешь. В довершение всего у ворот толпилось слишком много охраны, чтобы задуматься о прямолинейном штурме. Не говоря уже о патрульных, вышагивающих по территории с фонарями.

Распластавшись на крыше, Кэролайн изучала логово до первых лучей на горизонте. Пока её не станет заметно, девушка спустилась и убралась прочь. Она не придумала ничего лучше, чем впервые за три года обновиться.

Немного отоспавшись, девушка направилась к Теодору. Как только тот управился с очередным клиентом, то уделил время гостье:

– Чем-то могу помочь?

– Да, – Кэролайн воровато покосилась на входную дверь. – Мне нужна новая татуировка.

Теодор задумчиво кивнул.

– Магическая, я так понимаю.

– Да. Теми, что есть, уже не обойтись.

– Понятно. Что ж, и какого рода татуировка тебе нужна?

– Представь себе четырёхметровый забор с шипами сверху. Нужно перебраться через него.

– Четыре метра? Высоковато для стрекозиных крыльев.

– У этих подъёмной силы не хватит. Разве что ты знаешь модификации с более мощными крыльями.

– Если бы знал, сейчас был бы богаче герцога. За возможность вволю полетать люди в очередь выстроятся.

Теодор сверился с часами. Убедившись, что до прихода следующего клиента есть время, он запер входную дверь и отвёл Кэролайн в подсобку, чтобы достать из тайника каталог с глифами. Добрейший человек в Гранвише был не без греха и не всегда колол магические татуировки легально. В его каталогах имелись и такие, колоть которые было запрещено. Перелистывая страницы, мастер остановился на одном глифе, отказался от того, но затем вернулся, когда не отыскал ничего лучше.

– Единственное, что могу тебе предложить – это спираль Юнгры.

– И что оно из себя представляет?

– Вообще, это заклинание довольно старое. Им пользовались, чтобы метать копья на большие дистанции. Магический аналог баллисты, если хочешь. Создаёт мощное завихрение воздуха, которое может перебросить тебя через стену.

– Ты сказал «завихрение»? – скептически скривилась Кэролайн.

– Да, чтобы стабилизировать копья в полёте. Но и тебя, боюсь, закрутит.

Кэролайн уставилась на причудливый глиф в каталоге, как будто его форма могла ей хоть что-то сказать. Закусив губу, она водила взглядом по сложным изгибам.

– Но через забор я перемахну?

– Этим заклинанием метали копья метров на двести-триста. Ты потяжелее копья будешь, но, думаю, пролетишь прилично.

– Оставляя след из рвоты.

– Зато эффектный, закрученный след.

– Тео…

Кэролайн закатила глаза. Теодор с улыбкой поглядывал на девушку, хотя его всё больше и больше одолевала задумчивость. Нанесение магических татуировок никогда не было для него делом легкомысленным. Кэролайн тоже посерьёзнела и спросила:

– Сколько это будет стоить?

Теодору тяжело давались такие моменты. Он тепло относился к Кэролайн, но знал цену рислидским чернилам. А ещё знал, что Кэролайн придётся голодать неделями, чтобы их оплатить.

– Восемьсот. Это без учёта маскирующей татуировки, которая, полагаю, тебе тоже понадобится.

Кэролайн медленно кивнула. Август Гранвиш выдал ей приличную сумму на расходы, но часть их уже ушла на оплату комнаты и новую одежду, когда не удалось отстирать старую от чернил кальмара. Ей придётся выскребать все заначки и уговаривать Теодора выполнить часть работы в долг.

Словно невзначай кольнуло в затылке. Гемоглиф герцога напомнил, что выбора у Кэролайн нет.

– Рислидские чернила я потяну. Обычные смогу отработать в ближайшие недели.

– Идёт. Как срочно тебе нужна татуировка?

– Вчера.

– Понял тебя. Сегодня я заканчиваю в шесть – приходи сразу после закрытия.

Как только последний клиент покинул салон, Теодор открыл тайник в потолке и достал крошечную баночку с рислидскими чернилами. На вид они не отличались от обычных, да и немудрено – всего лишь смесь золы с растворителем, просто зола от правильной древесины. Тем не менее, Теодор долго разглядывал баночку. Он испытывал некий трепет. Повидав на войне, на что способна магия, кольщик испытывал двоякие чувства, когда даровал магию людям. Он не мог ответить, правильно ли поступает.

Но когда пришла Кэролайн, Теодор отложил сомнения в сторону. Всё же он считал, что магия станет благом в правильных руках. Руки Кэролайн казались ему из таких.

Теодор немедля принялся набивать новую татуировку. Он работал ритмично и уверенно, его твёрдая рука совершала выверенные уколы. Кольщик полностью сосредоточился на деле, его заботило совершенство и чёткость линий, полнота магического глифа. О том, какую боль при этом терпит Кэролайн, Теодор даже не задумывался.

Но это и не было проблемой для Кэролайн. Ей нравилась боль. Она была ей привычна.

Кэролайн лежала на жёстком диване: Теодор предпочитал, чтобы клиент располагался на жёстком ложе и как можно меньше двигался. Подложив руку под голову, девушка пялилась в потолок, пока Теодор трудился над её бедром. В руках у кольщика был нехитрый инструмент: деревянная рукоятка с насадкой в виде связки стальных игл. Растянув кожу пальцами, Теодор наносил резкие уколы. В невысоком темпе, с короткой амплитудой, под чётко выверенным углом. Монотонный процесс прерывался лишь на то, чтобы обмакнуть иглы в чернила или стереть тряпкой излишки чернил и кровоподтёки. Крови проступало немного – сущие капли. Всё же Теодор был профессионалом.

Только к середине процесса Кэролайн взглянула на силуэт глифа, намеченный угольным карандашом на её бедре. У девушки на теле осталось немного мест, где можно было расположить глиф, и правая нога показалась самым удачным. Конечно, завсегда удобнее колдовать, когда татуировки нанесены на руки, но те оказались уже заняты.

Когда Теодор только взялся за инструмент, он начал с узкой насадки, всего в три иглы. С её помощью кольщик набил тонкий узор глифа. После этого сменил насадку на более широкую и начал кропотливую работу по маскировке запретного знака. Теодор обводил глиф сложным изображением, в пестроте которого магический узор терялся. Разумеется, сейчас у него не было времени наносить маскирующую татуировку целиком – лишь зачаток, скрывающий всё основное.

Теодор продолжал работать с чёткостью метронома, от сосредоточенности он постоянно хмурился. Он потратил на запоздалую клиентку уже немало времени, но не прерывал работы. Продолжал вытирать излишки чернил, обмакивать инструмент и бить что-то гибкое и чешуйчатое. Кэролайн всякий раз доверяла Теодору самому выбирать, чем он замаскирует глиф. Будущее изображение оставалось интригой, но определённо не оставит Кэролайн разочарованной.

Ведь Теодор всегда творил искусство. Искусство красок и боли.

Весь следующий день Кэролайн тренировалась пользоваться новой татуировкой. Для этого пришлось выбраться за город и подыскать водоём, скрытый от посторонних глаз. Девушка решила, что первые полёты на спирали Юнгры стоит совершать в воду.

К вечеру она вдоволь наглоталась воды, привыкла к бешенному вращению и освоилась с новинкой. Как только стемнело, она отправилась к сладу Лопнувшего Звена на улицу Адепта Раузена.

Считается, что Раузен стал первым последователем Единого Бога. Простой гончар, что услышал из печи для обжига неземной голос. Познав великую истину, Раузен нарёк себя адептом и понёс знание тем, кого тотчас нарёк язычниками. По крайней мере, так гласит легенда, которой вот уже пятьсот лет. За эти годы вера в Единого Бога так и не сравнилась с верой в пантеон пяти божеств, однако сторонников Единого оказалось достаточно, чтобы назвать улицу в честь их пророка.

На этой улице состоялся незапланированный ночной концерт: некий бедолага выпил лишнего и начал с криками слоняться по округе. Его возгласы о несправедливости мира встряхнули спящих горожан и заставили прильнуть к окнам. Удивительно, но разбуженные отозвались не только бранью, но и смехом. Зазвучали даже одобрительные выкрики.

Кэролайн как раз взобралась на здание напротив склада. Балансируя на двускатной крыше, девушка взглянула в ту сторону, где горланил пьяница. Тот, словно заправский артист, встал на свету от неоновой вывески и воскликнул:

– Меня, отца четверых детей! Этот жлоб Фойнер оштрафовал меня, отца четверых детей, за пьянство на работе! Спросите любого из соседей – они скажут, что я, Уильям Палмер, порядочный человек! Я труженик, семьянин и кормилец! Но как, скажите, я теперь должен кормить своих четверых детей, если меня штрафуют на работе?

– Своих детей у тебя трое! – раздался чей-то весёлый выкрик. – Четвёртого твоя жена нагуляла!

– И они хотят, чтобы я дальше работал на это ворьё, которое платит мне штрафы вместо денег? Не дождутся! Палмеры не той породы!

– Тоже мне, кобель породистый!

– Завтра рабочий день, придурок! Дай выспаться!

Но возмущённый трудяга и не думал прекращать. Шатаясь под аптечной вывеской, он продолжал рассказывать, как жесток начальник с людьми, готовыми принести ведро воды соседской старушке. Жаль, что Кэролайн недосуг было слушать.

Девушка вернулась к изучению склада, окружённого неприступным забором. На территории погасли почти все огни, кроме нескольких фонарей: на проходной, у ворот склада, чёрного хода и небольшой времянки в дальнем углу. В окнах основного здания света не было, тогда как в башенке, пристроенной к северной стороне склада, кто-то ещё работал при свете ламп. В этой трёхэтажной пристройке, очевидно, располагались кабинеты счетоводов, заведующего, спальные комнаты для работников и бойцов. Где-то там стоял сейф с фотокарточками.

План Кэролайн был прост до безобразия: перелететь через забор, ворваться в здание с катаной наголо, сломать сейф, схватить фотокарточки и убежать, перепрыгивая через кучи трупов. Звучало прямолинейнее некуда, но времени сочинять хитрость не было – компромат стоило раздобыть ещё две ночи назад. Странно, что ни Фридрих, ни Ройс ещё не начали задавать вопросы по телепатической сети.

В конце концов, Кэролайн набила столько магических глифов не для того, чтобы устраиваться к заведующему складу секретаршей. Не для того, чтобы проникать на склад в ящике с сигарами или прикидываться королевским инспектором. Клинок – вот сущность Кэролайн. Сегодня ночью настала пора его обнажить.

В этом и было предназначение чернильной ведьмы.

Первым этапом подготовки стало изготовление защиты. С помощью струпа Юрова Кэролайн нарастила себе толстую корку на локтях, коленях и голенях. Теперь не так страшно было лететь на жёсткую крышу.

Прикинув траекторию, девушка выбрала подходящую печную трубу и выпустила паука, вцепившегося в верхушку дымохода. Из крыши дома торчало несколько труб, но кладка на всех них выглядела старой и хлипкой – Кэролайн остановила выбор на самой сносной. Закрепившись на ней, девушка подтянула ноги, сгруппировалась и упёрлась стопами в трубу. Так, повиснув спиной к складу, она приготовилась запустить себя в полёт.

Откинув голову назад, Кэролайн в последний раз взглянула на склад. Тот предстал вверх тормашками, так что сориентироваться далось непросто. Тем не менее, Кэролайн убедилась, что попадёт куда-то на крышу. Благо склад был большим – не промахнёшься.

– Пропало уважение к рабочему люду! Король дал власть кровопийцам!

Настало время проститься с мистером Палмером. Кэролайн активировала новенькую татуировку. Символ на бедре сверкнул, в мгновение ока сгустился воздух и толкнул девушку с гулким уханьем. Мощная сила оторвала девушку от трубы и, раскрутив, запустила в полёт. Кэролайн вытянулась в струнку. Вращаясь вокруг своей оси, она с трудом удерживала в поле зрения крышу склада. Та стремительно приближалась. Голова начинала кружиться, а в животе словно образовалась полость. В ушах громко свистело. Ряды черепицы приближались.

Пролетев по пологой дуге, Кэролайн пронеслась над шипастым забором, а затем и над самым коньком склада. Сгруппировавшись, она приземлилась на дальний скат. Удар вышел плотным, но корка на локтях и коленях защитили девушку. Грамотно сложившись, она покатилась по черепице. Грохот встал такой, как будто прибыл поезд, гружённый колоколами. Как только удалось сбавить скорость, Кэролайн вытянула руку и зацепилась за черепицу паучьими лапами. Плитка вырвалась из кровли и покатилась вниз – Кэролайн среагировала и вцепилась в другую. На сей раз удалось остановиться.

На пару секунд установилась тишина, которую разорвала упавшая с крыши черепица. После этого всё вновь стихло, как будто люди на складе проигнорировали шумное вторжение. Кэролайн застыла в растерянности, но вскоре события пошли, как положено: кто-то запоздало отреагировал на шум, издалека донеслись зычные выкрики.

Кэролайн вздохнула, словно всерьёз рассчитывала остаться неуслышанной. Не поднимаясь, она перекатилась с живота на спину и быстро соскребла с себя остатки струпьев. Сейчас они будут только мешать. Теперь чернильная ведьма готова была вершить своё дело.

Где-то внизу, приближаясь, кричали люди. Дабы не привлечь их внимание, Кэролайн на полусогнутых двинулась по крыше в сторону башни. К месту падения черепицы уже прибыли самые быстрые, но длинный скат крыши не дал им заметить Кэролайн. Правда, не помешал услышать.

– Тихо вы! – гаркнул один из них. – Не слышите? Сверху!

Но пока толпа прислушивалась, Кэролайн преодолела уже большую часть крышу. Впереди, в паре шагов от неё, уже маячило окно возвышающейся башенки. Не составило бы труда вскочить на подоконник и забраться внутрь, но тут за стеклом показался свет. Кто-то шёл к окну с фонарём или лампой, прямо навстречу Кэролайн. Дабы избежать столкновения, девушка сместилась к коньку и ускорилась. Взяв разбег, она прыгнула, взбежала по стене и в верхней точке зацепилась паучьими лапами. Так она зависла над окном и оказалась вне поле зрения мордоворота, который уже распахнул створки и высунулся с фонарём наружу.

Вися на достаточной высоте, чернильная ведьма оглядела округу, но никого не заметила в темноте. На территории ни души. Должно быть, все ломанулись внутрь склада и побежали на верхние этажи, не подумав окружить здание. Пока не додумались – толковый командир быстро это исправит.

Тогда Кэролайн опустила взгляд. Прямо под ней бритоголовый детина высунулся из окна по пояс и вытянул вперёд руку с фонарём. Водя им из стороны в сторону, он пытался осветить крышу и обнаружить незваного гостя. По разумению бритоголового, деться ему было некуда – спрыгнуть с такой высоты вменяемый человек не решится.

Взглянуть наверх ему в голову не пришло. Вполне разумно, если не думать о вторжении мага.

– Что там? – раздалось изнутри здания.

– Никого не вижу, – буркнул бритоголовый.

– Может, это птица была?

– Хреновница! Идите за оружием и начинайте искать чужака.

После этого бритоголовый полез из окна на крышу – решил обыскать её тщательнее. С трудом удержавшись на черепице, он двинулся в сторону конька.

И тут на него обрушилась чернильная ведьма.

Прямо в прыжке она выхватила катану и, спикировав, вогнала бритоголовому клинок в плечо. Катана пронзила плоть, сломала ключицу и двинулась вниз сквозь лёгкие, диафрагму и кишки. Бритоголовый свалился под весом ведьмы. Нападение оказалось до того внезапным, что амбал даже не успел выкрикнуть. Рухнув на черепицу, он лишь откашлялся кровью.

Умирающий поехал вниз по скату, увлекая за собой Кэролайн. Вместо того, чтобы выдёргивать оружие, ведьма просто выпустила его и позволила раствориться в воздухе. Выхватив новое из бездонных ножен, она бросилась к окну, в котором уже показался новый мордоворот. Тот едва успел предупредить товарищей, как чернильная ведьма запрыгнула на подоконник и проткнула ему горло.

Девушка выдернула клинок и оттолкнула в сторону булькающего детину. Спрыгнув с подоконника, она кинулась к ближайшему силуэту. В комнате царила полутьма, так что Кэролайн не сразу разглядела у того в руках короткий меч. Чисто рефлекторно она отбила встречный удар, парировала следующий, а затем просто отрубила врагу кисть с оружием. За истошными воплями Кэролайн с трудом расслышала, как кто-то бежит вниз по лестнице. Оставшиеся предпочли позвать подкрепление.

Чернильная ведьма сделала выверенный, с виду небрежный, взмах и вскрыла безрукому горло. Тотчас его крики превратились во влажный хрип, быстро прекратившийся. Кэролайн двинулась к двери и даже не взглянула, как у неё за спиной упал умирающий.

Кэролайн распахнула дверь, но выходить из комнаты не стала, а вместо этого с силой вогнала катану в дверное полотно. Клинок пробил хлипкую древесину, вошёл в неё по рукоятку и дотянулся до человеческой плоти. Расчёт оказался верным: за дверью притаился один из противников, желающий напасть со спины. Когда ему в живот вонзилась катана, он заорал от боли и уронил оружие. Кэролайн выпустила катану и дала ей раствориться в воздухе. Вслед за этим на пол свалился раненый – его крики продолжали разноситься по всему складу.

Так завершилась кровавая увертюра. С момента, как Кэролайн набросилась на первого врага, прошло немногим больше десяти секунд, а под ногами уже лежало четверо мертвецов. Либо тех, кто с минуты на минуту ими станет.

Но, как и после каждого взрывного вступления обязана начаться пауза, так и у Кэролайн наступило время оценить обстановку. Девушка обнаружила себя на лестничной площадке, откуда можно было попасть в три комнаты. Из одной из них Кэролайн и вырвалась, а за закрытыми дверьми оставшихся двух царила тишина. Чего нельзя было сказать о лестнице: по деревянным ступеням громыхали подошвы бегущих, раздавались крики, и в этих криках было поровну приказов, страха и суеты. Стоило прислушаться, как выяснилось, что крики раздавались уже по всей территории склада.

Скоро этот склад зазвучит сталью и яростью. Его огласят крики, звон цепей и зубовный скрежет.

А пока у Кэролайн было время обыскать третий этаж. Она поспешила заглянуть во все помещения на нём, однако обнаружила лишь кладовую и небольшой упаковочный цех. На длинных столах стояли весы и стопки упаковочной бумаги. Это значило, что чернильной ведьме придётся обрушить клинок на нижние этажи. Судя по звукам, там уже толпились вооружённые люди.

Выхватив катану из бока, Кэролайн двинулась им навстречу. Когда она начала спуск по лестнице, на пролёте ниже уже показались фонари и тёмные силуэты. Кэролайн столкнулась с ними на площадке между этажами.

В свете фонарей удалось разглядеть внешний вид противников. Те в большинстве своём носили кожаные куртки и штаны с мягкими наколенниками. На широких поясах крепились лампы и обрезки цепей, свисающие до колен. Знающий человек распознал бы элементы горняцкой униформы.

Вот только эти ребята не уголь пришли добывать. Вооружённые топорами и дубинками, они отпрянули, когда из темноты на них выскочила ведьма. Первый бандит получил страшный порез на лице, а второй сумел отразить катану. Умелый боец защитился топором от трёх ударов, но на четвёртый Кэролайн проткнула-таки ему глаз.

Убитый обмяк, его товарищ с рассечённым лицом отполз куда-то в задние ряды, а вперёд выдвинулся бугай с окованной дубинкой. Он принялся сыпать тяжёлыми ударами, которые ведьма не без труда отражала. Справиться с его напором не получалось, а снизу продолжали напирать бандиты. Тогда Кэролайн вытянула левую руку и ослепила толпу струёй кальмаровых чернил. Полоснув бугая с дубиной по животу, Кэролайн сразу же отошла к стене, упёрлась в неё плечами и подняла ногу с новенькой татуировкой. И сразу же задействовала спираль Юнгры.

Возник мощный поток воздуха и вдавил девушку в стену. Но так как устремиться ему было некуда, вся сила ушла в обратном направлении – в сторону толпящихся бандитов. Сокрушительная спираль толкнула их, завертела и сбросила с лестничного пролёта. Люди подлетели в воздух, повалились друг на друга, кто-то налетел на перила и сломал их своим весом. Жутко загромыхало, послышались крики и звуки бьющихся ламп. Вся лестничная клетка загудела от ураганного порыва.

Кэролайн, впечатанная в стену, свалилась на пол, в глазах у неё потемнело. Впрочем, девушке удалось быстро оправиться и встать на ноги. Перед ней предстала расчищенная от врагов лестница: спираль Юнгры сдула их на этаж ниже. Там, стеная и матерясь, бандиты пытались встать на ноги.

Однако заклинание ударило по прямой и не задело тех, кто столпился на пролёте ниже. Оттуда спешило подкрепление, и Кэролайн стоило поскорее им заняться. Сбегая навстречу бандитам, ведьма призвала огненную птицу. Крохотный феникс замаячила перед лицом первого в колонне бандита – тот остановился и затормозил подельников. Большего Кэролайн и не требовалось: она вихрем налетела на тех, кто не успел оправиться от спирали и принялась сечь. Одному она снесла голову, затем проткнула сразу двух, лежащих один на другом, позволила катане раствориться и, выхватывая новую, разрубила горло следующему.

Птенец тем временем впился огненным клювом в щёку бандита, но того отпихнули в сторону и вдруг расступились. Подавшись в стороны, мордовороты дали возможность прицелиться арбалетчику. Застыв на верхних ступенях, тот приготовился стрелять в Кэролайн.

Девушка успела среагировать и броситься в укрытие. Этим самым укрытием оказался очередной бандит, уже поднявшийся, но ничего не соображающий после падения и сгустившейся темноты. Его шахтёрская лампа оказалась разбита. Кэролайн наказала его за нерасторопность ударом в живот. Катана пробила плоть и вылезла из спины.

Арбалетчик всё ещё не выстрелил. Кэролайн выглянула из-за своего умирающего укрытия и увидела, что тот зашёл на площадку и начал, пятясь, подниматься на третий этаж. Захотел занять доминирующую высоту.

А к этому времени бандиты уже начали подниматься на ноги. Причём чернильная ведьма оказалась прямо посреди их толчеи. Но сперва стоило что-то сделать с арбалетчиком. Кэролайн натравила на него нового птенца феникса, после чего сразу же ударила кулаком приближающегося бандита. Враги обступили ведьму слишком плотно, чтобы можно было размахнуться катаной.

Пока арбалетчик отмахивался от феникса, Кэролайн крутилась в плотном строю бандитов. Крепкий удар в челюсть, разворот вокруг своей оси, заканчивающийся ударом с локтя. Переход к следующему и жёсткий апперкот в подбородок. Следующий враг замахнулся топором, так что ведьме пришлось ослепить его чёрной взвесью и отпрыгнуть в сторону.

Кэролайн бросила взгляд на арбалетчика, который пока продолжал борьбу с птичкой. Но этого секундного отвлечения хватило одному из подонков, чтобы огреть девушку дубиной. Кэролайн успела среагировать и сгруппироваться, но тяжёлого удара по плечу избежать не получилось. Бандит вновь замахнулся, но Кэролайн просто бросилась на него и, протаранив, повалила.

Пригнувшись от взмаха топором, ведьма пустила в ход татуировку кальмара и окатила бандитов вокруг чернильным облаком. Те разом потеряли девушку из виду, застыли, закрыв глаза руками. Но один из них оказался за спиной у Кэролайн и обхватил девушку сзади, обездвижив и прижав руки к туловищу. Не растерявшись, Кэролайн ударила врага затылком в переносицу и пустила ещё одну струю чернил под ноги. Та не могла никого ослепить, но осела на половицах скользким пятном масла. Стоило Кэролайн оттолкнуться ногами, как бандит поскользнулся, упал вместе с девушкой и расцепил хватку. Готовая к падению Кэролайн тотчас откатилась в сторону, поднялась на колено и ударила лежачего кулаком по лицу.

Лестничная площадка полнилась рыками и воплями, раскачивающиеся на поясах лампы порождали беснование теней. Кэролайн чувствовала, как в плече растекается боль от попадания дубинкой, появилась одышка, проступили первые капли пота. Медленно оседало облако кальмаровых чернил, и противники вновь могли увидеть Кэролайн.

Ведьма в который раз вооружилась катаной, воткнула её сверху в шею лежачему и, оперевшись на неё, поднялась с колена. На девушку попёрла целая толпа, за спинами которой всё ещё таился опасный арбалетчик. Стоило сменить тактику.

Кэролайн бросилась в сторону и нырнула за ближайшую дверь. Судя по множеству шкафов с гроссбухами, девушка оказалась в бухгалтерии. Оглядевшись, она не обнаружила заповедный сейф, а потому вернулась мыслями к бою. Пока следом не ворвались враги, ведьма щедро окатила полы перед дверью чернилами кальмара.

Задумка сработала, и первые двое ворвавшихся рухнули, поскользнувшись. Кэролайн отрубила одному из низ руку, после чего переключилась на третьего, который просто перепрыгнул и товарищей, и масляную лужу. У этого в руках оказался меч, так что пришлось скрестить клинки. Сталь запела в безмолвной бухгалтерии, мечник бил стремительно и разнообразно, но Кэролайн парировала каждый его удар. Сверху в голову, сбоку в корпус, коварный выпад в шею и силовой удар по диагонали – фехтовальщица реагировала хладнокровно и точно.

Где-то в дверях голосил бандит с отрубленной рукой. Лёжа в луже масла и крови, он вопил, словно ему раскалённое тавро к мошонке прижали.

Но бой на мечах затянулся, и в бухгалтерию повалили новые враги. Тогда Кэролайн перешла в контратаку и мощно ударила катаной. Мечник выставил блок, их оружие сцепилось. Девушка попыталась надавить и оттеснить противника, толкнуть в дверной проём. Однако здоровяк не уступил. Бандиты у него за спиной вваливались в помещение и разошлись полукругом. Тогда чернильная ведьма сунула мечнику под нос правую руку, из кисти которой высунулся громадный паук. Враг крикнул от испуга и попятился. Столкнувшись с дружками, он устроил небольшое столпотворение – воспользовавшись им, Кэролайн приказала догелеву ткачу прыгнуть на мечника. Паук вцепился в куртку, девушка дёрнула за паутинку, притянула к себе и повалила бандита, после чего проткнула катаной. А затем отступила.

И тут противники отпрянули от двери, чтобы клятый арбалетчик мог стрелять прямой наводкой. Опустившись на колено, он прицелился в Кэролайн, которая уже бросилась назад и прыгнула через стол. Перекат через столешницу, и девушка оказалась в укрытии. Поздно выпущенный болт пролетел над самым столом и вонзился в дверь в другом конце помещения.

Прикинув в уме, как устроено здание, Кэролайн сообразила, что эта дверь ведёт в складские помещения. У девушки сразу же созрел план, как избавиться от столь жёсткого натиска. Долго она в таком темпе не протянет. Но довольно уже тихих интерлюдий под столом – чернильная ведьма выскочила из укрытия, преисполненная куража и ярости. Схлестнувшись сразу с двумя, она отбила их топоры и рассекла одному из них бедро.

Мордоворот с воплями осел на колено и открыл обзор на арбалетчика. Застыв в дверях, тот возился с перезарядкой. Метко пущенный птенец феникса врезался ему в лицо и заставил кататься, держась за ожоги. А тем временем кто-то метнул в Кэролайн нож, вынуждая отбивать его катаной.

Отвлечённая на снаряд, девушка не успевала заблокировать топор и лишь отпрянула от удара. Лезвие грубо лизнуло ей бедро, оставив ободранную рану. Гад продолжил наседать на шипящую ведьму, но та метко полоснула его по пальцам. На пол посыпались отсечённые фаланги, а уцелевшие не удержали тяжёлый топор. Но, выронив оружие, детина и не подумал отступать – раскинув руки, он попёр на Кэролайн, обхватил её вокруг пояса и поволок через комнату. Закончилось всё тем, что девушку впечатало в стену. Катана вывались из рук и растворилась.

Бандит выпустил Кэролайн, дал ей свалиться кулём на пол и принялся избивать ногами. Ведьма сгруппировалась и закрыла руками голову. Накаченный корпус мог выдержать многое, но и здоровяк пинал мощно. Лупил по рёбрам, топал по спине, превращая тело девушки в завтрашний синяк.

Агония однорукого всё не стихала.

Как только пинки прекратились, Кэролайн бросила взгляд на ноги бандита – тот отступил, чтобы пнуть с разбега. Ведьма тотчас выхватила катану и махнула навстречу летящей ноге. Конечность напоролась на лезвие, и отрубленная голень отлетела в сторону. Вложившись в удар, но не встретив сапогом сопротивления, детина потерял равновесие и завалился на спину. И всё это в молчании, так как он ещё не понял, что лишился ноги.

Кэролайн поднялась, но уже без прыти и грации: боль пульсировала во всём её теле. Приходилось сильно стискивать зубы и мычать, чтобы совладать с нею.

Однако противники не спешили бросаться на ведьму и пытаться добить – они встали широким полукругом, не решаясь приблизиться, но и не позволяя выйти из угла. Неспособные поразить девушку оружием, они пускали в ход языки. Оно и ясно: с дочерью шлюхи и лобковой змеюкой лучше сражаться на словах.

Где-то за спинами этой ватаги истошно вопили раненные. К безрукому и обожжённому присоединился тот, что лишился ноги.

Как только Кэролайн пыталась вырваться из окружения, бандиты сбивались в кучу и встречали плотным шквалом ударов. Девушка вынуждена была отступать обратно к стене. Но вот ей на глаза попался бандит, который слишком широко расставил ноги. Кэролайн тотчас метнула в толпу катану. Бандиты вздрогнули, приготовились уклоняться или отбивать оружие, но не ожидали, что оно растворится в воздухе ещё на середине полёта. Главное, что они оставили без внимания ведьму, которая разбежалась и, выстрелив под ноги чернилами, бросилась в подкат. По смазанным половицам она проскользнула между ногами у выбранного бандита, ухватилась за свисающую у того с пояса цепь и, оказавшись за спиной, дёрнула, чтобы ударить звеньями по яйцам. Получился хороший и для кого-то болезненный манёвр.

Обставленные бандиты загомонили и бросились за ведьмой, которая уже успела подняться и кинуться к дальней двери. Запрыгнув на стол, девушка вдруг развернулась и пнула в догоняющих деревянные счёты. Снаряд не произвёл должного эффекта в отличие от филигранного взмаха катаной: ведьма присела, резко выхватила оружие из татуировки и махнула по дуге, задев самым остриём глаза мордоворота. Ослеплённый завопил, распахнув рот и, отчего-то, высунув язык.

А чей-то топор уже полетел отрубать Кэролайн стопы – девушка отступила на шаг, и лезвие вонзилось в столешницу. Не желая выдирать топор, бандит просто опрокинул стол, но Кэролайн успела спрыгнуть. При приземлении ободранное бедро запылало болью. Пора было уже заканчивать с боями, потому как чернильная ведьма подходила к своим пределам.

Она пробежала в другой конец помещения и выскочила за дверь. Как и ожидала, она оказалась на складе, вернее, на узком мезонине, расположенном на высоте второго этажа. Опоясывающий просторный склад по периметру, мезонин позволял сверху наблюдать за складскими работами.

Измотанная и побитая, Кэролайн позволила себе немного повисеть на перилах и отдышаться, после чего рванула до угла помещения. Дверь позади неё громыхнула – преследователи высыпали на мезонин и загремели по его доскам сапогами. Кэролайн же повернула на углу и продолжила бегство, пока не отыскала внизу стеллажи с тюками одежды. Вероятно, доставленной в Гранвиш контрабандой. Здесь девушка опустилась на колени, протянула руку между перилами и выпустила струю чернил. Из татуировки кальмара щедро лилась маслянистая дрянь.

А как только бандиты нагнали девушку, та поднялась и направила чёрную струю на них. Чернила ударили в лицо ближайшему, но тот не остановился и попытался зарубить Кэролайн вслепую. Но та сотворила феникса и запустила в нападающего – масло моментально вспыхнуло, бандит превратился в пылающий силуэт. Он не успел понять, что горит, поэтому завершил заготовленный удар – Кэролайн отскочила назад.

Только теперь горящий выронил топор и завопил от боли. Его подельники отпрянули назад, запылавший в полутьме огонь ослепил их. Горящий в растерянности попытался стряхнуть с себя огонь, но, разумеется, тщетно. Кэролайн прервала его метания выверенным ударом катаной по шее и, пока убитый не упал на пол, обошла его сбоку и пнула. Мертвец перевалился через перила, с грохотом рухнул на стеллажи, на которые тотчас перекинулся огонь. Щедро обданные маслом, они моментально вспыхнули, языки пламени взвились, тюки с одеждой сразу же занялись.

Бандиты потеряли интерес к Кэролайн и, повиснув на перилах, глянули вниз. Прямо у них на глазах погибали тысячи гвиверов, и ущерб мог существенно возрасти, не примись они за тушение. Если огонь перекинется на соседние стеллажи, может сгореть весь склад.

Кэролайн позволила себе немного перевести дух. Всё тело болело, ободранное бедро пульсировало, кровь медленно сочилась из раны. Выдался момент залатать её струпом Юрова. Голова кружилась.

– Ах ты, блядёха! – выкрикнул один из бандитов.

Но Кэролайн не обратила на крикуна внимания – её больше занимало движение вдалеке. Через ту дверь, которую Кэролайн выскочила на мезонин, прошёл громадный бугай и опустился на колено. Чернильная ведьма вздрогнула, разглядев у него в руках арбалет, и рефлекторно бросилась на пол. Девушка ударилась о доски, а прямо над ней в стену вонзился арбалетный болт. Суматошно дыша, Кэролайн поднялась и взглянула на стрелка. Тот не стал тратить время на перезарядку и просто отбросил арбалет в сторону.

Кэролайн не сразу поняла, почему силуэт стрелка показался ей таким массивным. Оказалось, что громила явился на бой в латном доспехе. Он был с ног до головы закован в тёмное железо, с пояса у него свисало множество отрезков цепей, словно этакая туземная юбка. Те же самые цепи крепились к круглому шлему, слагая бренчащую бороду. Эти ребята просто помешались на цепях.

Из-за спины латника вышел оруженосец и подал треугольный щит с… чем-то вроде клевца. Вооружившись, бронированный воин прорычал:

– Чего вы стоите, кретины?

Его голос гудел, отражаясь от стенок шлема. Это прибавляло говорящему жути, ведь казалось, что речь принадлежит не человеку.

– Брига, эта девка устроила пожар!

– Вот я и спрашиваю, какого хера вы его не тушите? Живо! С этой пиздой я сам разберусь.

Бандиты побежали исполнять приказ, тогда как латник неспешно двинулся в сторону Кэролайн. Когда мимо него просочилась колонна подчинённых, гигант зацепил замыкающего клевцом за плечо и толкнул себе за спину, расчищая дорогу. Бедолага повалился на четвереньки, но тотчас встал.

А Кэролайн стояла, приняв боевую стойку и изучая надвигающуюся угрозу. Громила возвышался над девушкой на две головы, в его плотной броне не было ни единой уязвимой точки. Доски мезонина гудели от тяжести, здоровяк же шагал непринуждённо, словно не чувствуя веса доспехов. Совсем никакой грузности. Большой щит он нёс так, словно тот был сделан из картона. Его массивное оружие казалось двуручным, но латник удерживал его одной. То, что Кэролайн приняла за клевец, оказалось шахтёрской киркой.

Когда между ведьмой и её врагом осталось несколько метров, тот заговорил:

– Ты хоть представляешь, скольких моих людей ты убила?

– Хотела перед тобой разогреться.

– Уцелевшие тебя во все дыры разогре…

Кэролайн прервала его, внезапно рванув вперёд и прыгнув с ударом ноги. Стопа угодила в поднятый щит, но удар не позволил повалить здоровяка. Тот едва покачнулся. Кэролайн приземлилась и сразу же отпрыгнула назад, спасаясь от удара киркой.

Амбал перешёл в наступление, суматошно размахивая оружием. Не было и речи отбивать эти атаки, поэтому ведьма просто отступала. Она сбила натиск, выпустив навстречу феникса, а затем бросилась в контратаку. Однако птенец разбился о шлем, а латник просто пихнул вслепую щитом и повалил девушку на спину. Кэролайн перекатилась назад и поднялась. Изо рта у неё вырвался рык.

Ведьма вновь бросилась на противника, но тот умело отбивал её выпады щитом. Кэролайн не могла хотя бы обойти оборону латника, не то что поразить сочленения доспехов.

А затем амбал перешёл в атаку. От его широкого взмаха Кэролайн сумела отпрыгнуть, а под вторым сумела пригнуться. Но латник не дал ей выпрямиться и пнул в живот. Кэролайн охнула и, согнувшись, попятилась. Чтобы не упасть, она опёрлась о катану, словно о трость. Латник заревел и широко размахнулся – чтобы избежать смертельного удара, Кэролайн пришлось неуклюже повалиться на пол и пропустить кирку над собой. Девушка поспешила откатиться в сторону – на место, где она только что лежала, спикировал латный ботинок.

Катаясь по доскам, чернильная ведьма сумела подняться и метнуть в латника катану. Тот застыл и закрылся щитом, но снаряд так до него и не долетел. Этого Кэролайн и не требовалось – нужно было всего лишь утихомирить противника.

Девушка тяжело дышала, по лицу у неё катился пот. Раненое бедро запылало после частых падений. Но всё это не имело значения для упрямой ведьмы. Глядя исподлобья на амбала, она вытянула новую катану из бездонных ножен.

Её противник размял плечи и шею, доспехи забряцали. Не чувствуя угрозы, он позволил себе обернуться и взглянуть на пожар. Два стеллажа пылали, а вокруг с криками носились люди. Тушение пока не давало плодов.

– Ты самая любопытная шлюха, с которой я сталкивался. Твоя жопа каждый сожжённый гвивер отработает.

– Придумай уже новое оскорбление, мудила озабоченный. Не успел подрочить перед боем? Оно и ясно в этих-то перчатках.

Латник двинулся в атаку и обрушил кирку сверху. Кэролайн сдвинулась в сторону и ударила по вражескому оружию. Раздался гулкий звон, и девушке удалось отвести кирку в сторону от себя. Воспользовавшись моментом, она перешла в выпад и попыталась проткнуть противнику горло. Зазор между элементами доспеха был крошечным, но стоило попытаться. Однако катана лишь чиркнула по горжету и отскочила.

Кэролайн сразу же развернула корпус, чтобы ответный удар щитом пришёлся на плечо. Девушка попятилась, ловя равновесие, синяки и раны по всему телу дали о себе знать. Приходилось терпеть и уворачиваться от новых ударов киркой. Латник не давал возможности вновь к себе приблизиться.

После косого взмаха он вдруг сделал тычок обухом. Кирка полетела куда-то в область шеи, однако Кэролайн перехватила её за клюв и остановила. Словно желая помериться силами, латник надавил на кирку, и Кэролайн пришлось подключить вторую руку. Девушка упёрлась ногами, весь её торс напрягся, вздулись мышцы на руках, плечах и груди. Не уступая амбалу, дерзкая ведьма посмотрела тому в глаза.

Но тут латник резко отдёрнул оружие, подцепил им голеностоп противницы и дёрнул на себя. Кэролайн распласталась на настиле, а над ней зависла готовая спикировать кирка. Латник обрушил её со всей силы, клюв полетел точно девушке в живот, но она среагировала моментально и извернулась. В итоге кирка проломила доски мезонина.

Стеная и рыча, чернильная ведьма поднялась на ноги. Её противник дёрнул кирку на себя, но та основательно застряла. Вот он шанс. Кэролайн нацелилась на прорези в забрале и метнулась в смертоносном выпаде. Латник закрылся щитом, но этого от него и требовалось. Выпад был ложным, а враг сам себе закрыл обзор. Кэролайн припала на колено, и ударила катаной снизу. Клинок прошёл под щитом и вонзился в подмышку, не защищённую бронёй.

Амбал взревел от боли и махнул щитом вниз, но Кэролайн уже отдёрнула руки, оставив растворяющуюся катану в ране. Латник сделал новый удар щитом в надежде расколоть его кромкой ведьмин череп, однако лишь сделал себе хуже. Рана оказалась серьёзной, и любое движение рукой причиняло невыносимую боль.

Но тут амбал выдрал кирку из досок и сделал несколько яростных взмахов. Спесь с него словно ветром сдуло: хладнокровный боец превратился в пыхтящего зверя. Одного попадания Кэролайн явно не хватило для победы, а выискивать щели в его броне девушке осточертело. Следовало перейти к чему-то тяжёлому и бронебойному. И тут Кэролайн осенило.

Когда латник в очередной раз промахнулся, чернильная ведьма перемахнула через перила и спрыгнула с мезонина на стеллаж. Пробежав по нему, девушка перепрыгнула на соседний и так обошла противника понизу. Тот побежал следом по мезонину, но со всей этой грудой железа угнаться за ведьмой ему было не суждено. Кэролайн же, не щадя раненной ноги, бежала дальше, прыгая со стеллажа на стеллаж. Противник оттеснил её далеко вглубь склада, но вот уже девушка вернулась к тому месту, где устроила пожар. Бандиты пытались бороться с огнём, снимали добро с соседних полок и оттаскивали в сторону. Кто-то разорвал горящий тюк с одеждой и попытался затоптать языки пламени.

Кэролайн же прыгнула вновь на мезонин, подтянулась и взобралась на настил. В её сторону с бряцанием бежал латник, под ноги которому ведьма пустила струю масляных чернил. Латник, поскользнувшись, чуть не свалился.

Но Кэролайн не стала бросаться в атаку, а ринулась к стене, из которой торчал арбалетный болт. Не без труда выдернув его, девушка побежала дальше – к двери, возле которой амбал бросил арбалет. На углу склада Кэролайн схватилась за перила, чтобы ловчее вписаться в поворот, и рванула к заветному оружию. Вот уже и оно, валяющееся в паре шагов от двери.

Выдохшись, ведьма рухнула на четвереньки, схватила арбалет и пару секунд вертела его, не разглядев в полутьме, где у него какой конец. Разобравшись наконец, она вставила ногу в стремя и взялась руками за тетиву. Натянуть её оказалось сложнее, чем рассчитывала девушка, пришлось приложить все силы. А мезонин тем временем уже ходил ходуном: по нему неслась яростная груда железа, причём в опасной близости. Кэролайн взвела тетиву, нащупала брошенный под ноги болт и уложила в ложе. Движения получались неумелыми и суматошными, однако дело было сделано.

Приклад к плечу, арбалет нацелен на бегущего латника. Рука с щитом у него безвольно висела, так что амбал бросил кирку и схватился за кромку. Только так он смог поднять щит и закрыть голову с корпусом. Бежать он не прекратил. Кэролайн опустила прицел и спустила тетиву. Выстрел получился почти в упор. Болт прошёл ниже щита и воткнулся в стык между нагрудником и юбкой. Снаряд перебил звено одной из цепей, и та упала на настил. Латник с коротким криком рухнул на четвереньки.

Кэролайн выронила арбалет, руки у неё опустились в бессилии. Драка вымотала девушку, но дело ещё не было доведено до конца. Она заставила себя подойти к латнику. Тот ещё попытался ударить противницу кулаком, но она уклонилась, а затем схватила за одну из цепей, свисающих со шлема, и дёрнула. От этого шлем перекосился, и латник перестал хоть что-то видеть.

Ползая и размахивая рукой вслепую, он получил удар катаной в сгиб колена. Кэролайн яростно воткнула клинок в незащищённый участок. Амбал взревел и махнул рукой наудачу, понадеялся прибить противницу железной оплеухой. Промахнувшись, он расстегнул ремни щита, снял его с нерабочей руки и, перехватив второй, начал лупить им. Кэролайн выждала момент, наступила на щит и полоснула по ладони. С внутренней стороны та была защищена лишь кожаной перчаткой, что не уберегла от ранения.

Пальцы на порезанной кисти разжались, латник остался совсем безоружным. Однако умереть он захотел с достоинством, поэтому поднял забрало. Из-за перекошенного шлема на виду был только один глаз, и его бешенный взор намертво приклеился к Кэролайн. Та встала напротив и приготовилась к убийственному выпаду. Прямо в мерзкое лицо. Без пощады.

Чернильная ведьма ткнула катаной. Латник вдруг отбил клинок рукой. И тут же, превозмогая боль, ударил с левой кулаком в живот.

У Кэролайн в глазах потемнело. Железный кулак вышиб из неё воздух и повалил на четвереньки. Девушка зашлась кашлем, и кашель этот вонял рвотой.

Противник же заполз сбоку, словно медведь, нагруженный железом. Он навалился сверху, оплёл сгибом руки шею девушки и начал душить. Кэролайн заметалась, сумела резко дёрнуться и повалить латника на спину. Но тот хватку не разжал и продолжил давить. Кэролайн тщетно пыталась ослабить давление на горло, она брыкалась и сопела, но толку не было.

И тогда ведьма нащупала лицо бандита и прямо в него брызнула струёй чернил. А пока подонок фыркал и сплёвывал, она сотворила птенца феникса и приказа атаковать. Масляная плёнка вспыхнула, и шлем латника превратился в жаровню. Подожжённый с воплем отшвырнул от себя девушку и начал кататься.

Отлетев с сторону, Кэролайн попыталась вздохнуть. Сделать это было непросто – приходилось глотать воздух между приступами кашля. Как бы то ни было, она заставила себя ползти прочь. Наткнувшись на перила, девушка с помощью них встала на ноги. Только она пришла в себя, как поискала взглядом кирку.

Инструмент валялся в десятке шагов. Символ мнимого прошлого бандитов, их, якобы, шахтёрского мятежа. Кэролайн проковыляла к нему и подняла.

Все мышцы в теле отзывались болью, голова кружилась, а желание блевануть особо не утихло. Плечи дико ныли после долгих взмахов катаной. Не будь Кэролайн так озлоблена, она бы свалилась без сил. Но бешенство держало её в тонусе.

Волоча кирку, она вернулась к латнику. Тот погасил пламя, но теперь валялся, глядя в потолок и стеная. Его лицо превратилось в один сплошной ожог, бесформенный и почти такой же мерзкий, какой была физиономия. Кэролайн взвалила кирку на плечо. Ей хотелось бы сказать что-то унизительное напоследок, но сил совсем не осталось. Пришлось обойтись безмолвным ударом в лицо.

Кэролайн не вкладывала сил, почти что уронила инструмент с высоты своего роста. Этого хватило, чтобы разнести череп в крошево.

Но на этом дела не заканчивались. Жалобно простонав, ведьма выдернула кирку и поволокла за собой по этажу. Ей ещё предстояло отыскать сейф, а вскрывать его девушка решила тяжёлым горняцким инструментом. Возможно, лучшего способа ей не придумать.

Пришлось обходить трупы, пока Кэролайн слонялась по второму этажу. В первых двух комнатах она не нашла ничего интересного и направилась к закрытой двери. Распахнув её, девушка обнаружила кабинет начальника. Украшенный парой ворованных картин, он выглядел солидно для такой-то трущобной банды, как Лопнувшее Звено. В углу, рядом с опустевшей стойкой для доспехов, стоял сейф.

Кэролайн пришлось поработать киркой, чтобы расколошматить замок. Благо увесистый инструмент сделал своё дело. Отбросив, наконец, эту тяжесть, Кэролайн распахнула погнутую дверцу. Внутри её ждали стопки бумажных и чеканных гвиверов, какие-то документы и свёртки, но, самое главное, несколько конвертов.

Девушка вскрыла их один за другим, отбрасывая те, в которых лежали письма и поддельные паспорта. Наконец она отыскала конверт с фотокарточками. На них какой-то важный дядя с закрученными усиками раздевался перед двумя уже голыми девицами, а позже приступал к делу. Ловкий фотограф запечатлел и факт измены, и групповой секс, порицаемый среди консервативных господ, и, возможно, растление малолетних. Девушки на фото выглядели слишком уж юно.

Затолкав все эти мерзости в конверт, Кэролайн побежала из кабинета. Осознание, что дело выполнено, придало сил. Девушка взметнулась на третий этаж, выбралась через окно на крышу и подошла к самому её краю. Вновь сделав защиту для коленей и локтей, Кэролайн активировала спираль Юнгры. Девушка заранее выбрала путь отхода и, перемахнув через забор, приземлилась на единственный в окрестностях островок зелени. Правда, даже удар о мягкую почву нельзя было назвать приятным. Прокатившись по земле, Кэролайн растянулась, глядя в небо. Сегодня на нём было четыре луны: белёсые Хвис и Явм, появляющиеся каждую ночь, крохотная синяя Аффа, а также красноватая Исгарлад – обитель воинственного Бёделя. Сегодня бог будет доволен: Кэролайн отправила к нему нескольких мертвецов.

Две недели назад она переживала из-за двух убитых витрумантов, а сегодня уже посекла дюжину. Скатилась в кровавое прошлое. Возможно, к счастью, что она больше не встретится с сестрой: что та подумает, увидя, какой маньячкой стала Кэролайн.

А затем Кэролайн поморщилась и обозвала себя дурой. Почему она не додумалась своровать несколько гвиверов из сейфа? Смогла бы расплатиться за новую татуировку. Спираль Юнгры показала себя отлично, учитывая все её минусы.

Тяжело поднявшись с земли, Кэролайн побрела прочь.

Глава 12 - Бездумные головорезы

Кэролайн положила конверт на стол перед Фридрихом. Старший над общинниками окинул девушку взглядом, после чего взял конверт и изучил содержимое. Харлоу с Арианой, присутствующие здесь же, вытянули шеи, дабы взглянуть на скабрезные фотокарточки. Коротышка Людвиг не проявил к ним ни малейшего интереса – он оттирал грязь с ботинок. Небрежно зашнурованные, те грозили свалиться с ног.

Фридрих спрятал фотокарточки в конверт и произнёс:

– Я ждал тебя раньше. Возникли трудности?

– Не у меня.

– Ответ, полный дерзости, – ухмыльнулся Харлоу. – Как думаешь, дорогая, мы можем ввернуть это в пьесу?

– Звучит…

– Это обсудите позже, – перебил Фридрих. – А пока поприветствуйте нашу новую единомышленницу. Кэролайн Бейкер, я признаю твоё право вступить в ряды общинников.

– Спасибо.

Старший лукаво улыбнулся и сказал:

– Уже пошли слухи о пожаре на одном из складов в доках. Уверен, скоро в газетах появятся подтверждения.

– Может быть. Я не любительница газет.

– А я, напротив, обожаю прочесть о том, как пламя вздымается над Гранвишем. Особенно над фабриками наших врагов. Я рассчитываю, что с тобой такие статьи будут появляться чаще.

– Я не против. Давайте следующее поручение.

– Не так быстро. План следующего налёта в разработке – ты узнаешь о нём в своё время.

– Ясно, пока вы мне не доверяете. Справедливо.

– Дело не в тебе. Остальные бойцы тоже остаются в неведении, чтобы не выдать деталей плана страже. Нам нужна предосторожность.

Кэролайн скептически прищурилась.

– Очень в духе равенства, – сказала она.

– Равенство достигается твёрдой рукой, – разродился чьей-то цитатой Харлоу. – Может прозвучать парадоксально, но такова наука контрадикции.

– Да мне всё равно, просто дайте взрывчатку.

Кэролайн пока не представляла, как вызволит отсюда Харлоу. Для начала предстояло завоевать в ячейке авторитет, чтобы с новобранкой начали считаться, чтобы её стали подпускать к «старшим». Проще всего это сделать мечом и динамитом. Именно так Кэролайн поднялась в мафии.

Выслушав радикальные речи девушки, Харлоу делано рассмеялся и обратился к Фридриху:

– Ты уверен в ней, Старший? Построим ли мы Общину с такими бездумными головорезами, как она?

– Ты прав, Харлоу, не построим. Бездумные головорезы, вроде меня и Кэролайн, проторят дорогу для миролюбивых реформаторов. Вроде вас с Арианой.

– Тебя я не считаю…

– А зря. Ты не забыл, что первый свой теракт я совершил в пятнадцать лет? Взорвал пять человек и пресс для отжима масла.

Фридрих, уставившись на Кэролайн, спросил:

– Хочешь знать, почему?

Девушка лишь пожала плечами, но Фридрих счёл этот ответ положительным.

– В те годы вся моя семья работала на маслодавильне. Отец, двое старших братьев и мать с сестрой. Шесть человек. Условия были ужасными: владелец давильни платил работниками крохи, применял телесные наказания, заставлял работать часов по двенадцать – о норме Воана и знать не желал.

Кэролайн понимающе кивнула. Граф Воан давно высчитал, что лучше всего работники трудятся, если ограничить рабочий день восемью часами. Но с тех пор норму Воана внедрили у себя далеко не все фабриканты. Самой Кэролайн доводилось вкалывать по полдня.

– Мой отец, уважаемый всеми Фридрих Гольх-старший, был одним из первых общинников в королевстве. Два года он убеждал работников давильни устроить забастовку, два года он добивался того, чтобы щёлкнуть владельца по носу и заставить выслушать трудовой народ. И однажды он сломил неверие: люди прекратили работу и потребовали улучшить их условия. Как ты думаешь, что случилось?

– Ну, раз уж вы взялись за взрывчатку…

– Верно. Фабрикант показал своё истинное лицо: он отказался выполнить хотя бы одно наше требование. Прекратив нам платить, он просто дожидался, пока нужда погонит нас обратно на работу. Два месяца мы стояли на своём, два месяца мы стояли у ворот особняка и взывали к справедливости. Спустя эти два месяца у людей закончились последние сбережения – пустой желудок оказался сильнее общинной солидарности. Один за другим забастовщики вернулись к работе. Пришлось вернуться и нашей семье.

– И тогда Ваш отец решил сменить тактику?

– Нет. Он так и не изменил своего мнения о методах борьбы. По крайней мере, не успел изменить. За время забастовки владелец упустил немалую прибыль и пожелал скорее её наверстать. Поэтому распорядился ускорить работу пресса и грузить на телегу больше бочек с маслом, чем положено. А мой отец как раз работал извозчиком: правил перегруженной телегой, возил масло из давильни в город. И по пути он каждый раз пересекал старый деревянный мост.

Все в кабинете притихли, понимая, к чему идёт дело.

– Вместе с отцом ездили мои братья. Помогали разгружать телегу. Отец ссадил их перед мостом, он подозревал, что тот не выдержит. Но даже это не помогло. Настил треснул, телега рухнула в бурную реку, потащила за собой лошадей… Удивительная вещь – человеческая доброта – вместо того, чтобы спасаться самому, Фридрих Гольх-старший бросился распрягать лошадей. Мои братья кинулись его спасать… Все трое свалились в воду и утонули.

Фридрих вздохнул, подавляя нарастающий гнев, и продолжил:

– Мост располагался на земле владельца давильни. По закону он обязан был поддерживать его состояние. За обрушение моста этот аристократишка предстал перед судом. Да, ты правильно поняла: его судили не за гибель работников, а за порчу моста. Но даже так его признали невиновным: подлец сослался на то, что не смог вовремя починить мост из-за забастовки. Разумеется, мост скрипел уже многие годы, когда денег у него было вдосталь. Но на суд не позвали ни одного труженика, который мог бы об этом заявить.

– Ужасная бесчеловечность, – произнесла Ариана так эмоционально, как будто готова была расплакаться. Если она изображала искренность, то делала это мастерски.

– Выловить смогли только тело старшего брата, – продолжил Фридрих. – Ещё два тела унесло так, что найти так и не вышло. Зато проклятый фабрикант спас две бочки с маслом. Теперь я с математической точностью знаю, что товар он ценил вдвое выше людей.

– Аристократия в наихудшайщем своём проявлении, – сказал Харлоу. – Всем нам известно, с какой лёгкостью дворяне опускают стопу на человека.

Фридрих, похоже, завершил историю. Подробностей, откуда он достал взрывчатку, и были ли виновны те, кто погиб в его теракте, ждать не стоило. Старший с прищуром посмотрел на Кэролайн, и в этом взгляде чувствовался строгий экзамен. Фридрих ждал, что скажет новая сторонница его движения, и от ответа могло многое зависеть.

– У меня мать слегла от того, что приходилось работать на износ, – сказала Кэролайн бесхитростно. – А потом каждый, к кому я нанималась, пытался сделать со мной то же самое.

– Так всегда и происходит, – изрёк Фридрих злобно. – Аристократ ссыпает к себе в казну всё больше золота, приносит в жертву тех, кто честнее и достойнее него. Поэтому строительство Общин неизбежно. Царящая несправедливость только усугубляется – терпение трудового народа заканчивается, и скоро он восстанет. Наша цель – показать ему пример.

– Тем не менее, в открытую ты этим не занимаешься. Решил пойти в Городской Совет и делать вид, что отношения к ячейке не имеешь.

– Я обязан использовать все средства. Да, основной удар мы нанесём мечом и динамитом, но ждать его придётся долго. А пока я могу облегчить жизнь трудящихся здравыми реформами. Ты могла слышать, что я продвигаю идею трудового кодекса не как неформальных договорённостей, а как закона. Сперва он станет обязателен в Гранвише, а затем будет включен в Письма Золотым Пером.

– Слышала. В своё время идея наделала шума. Но в своё время. Когда это было? Года три назад? Выглядит так, как будто проект заглох.

– Отнюдь, я возвращаюсь к идее кодекса регулярно, и нахожу всё больше сторонников. Даже среди палаты лордов. Недавно меня поддержала Присцилла Гранвиш.

– Надо же, сама герцогиня?

Кэролайн с трудом сдержалась, чтобы не посмотреть на Харлоу. Любопытно, решила ли его мать поддержать трудовой кодекс из-за своей доброты или из-за угроз что-то сделать с наследником?

– Именно, – улыбнулся Фридрих. – Думаю, не нужно объяснять, насколько высок её авторитет в Городском Совете. Скоро скепсиса относительно кодекса поубавится, и реализация проекта пойдёт быстрее.

Внезапно Фридрих коснулся пуговицы на рукаве. На ней оказался маленький кусок янтаря, делающий пуговицу ювелем. Будучи активированным, он создал над запястьем фантомный образ часовой башни. Судя по виду, это была башня аж с Янтарной площади в столице. Узнав время, Фридрих заявил:

– Боюсь, мне пора. Дела нашей ячейки неисчислимы, а деловые встречи столь же важны, как и взорванные фабрики. Харлоу, Ариана, введите Кэролайн в курс дела, а затем проведите для всех лекцию.

– Мы всё устроим, Старший.

На этом всё сборище потянулось к выходу из кабинета. Людской поток увлёк за собой и Кэролайн. Девушка решила пристроиться поближе к своей цели, но пронырливый коротышка вклинился между ней и Харлоу. Беспечный сын Августа, похоже, даже не придавал значения, что в руку ему вцепилась одна убийца, а второй шнырял поблизости. Ещё можно было понять Ариану – та умело изображала влюблённость – но неужели Харлоу не смущало, что в шаге от него околачивается какой-то хмырь.

Высокий и длинноногий Фридрих шагал широко, поэтому быстро вырвался вперёд и удалился. Кэролайн осталась в компании странной троицы и, пока они не добрались до общего зала, попробовала втереться в доверие к Харлоу.

– Ну, а вас-то что привело к общинникам? – спросила она.

– «Ну, а вас-то»? – поморщился Харлоу. – Это ты намекаешь на наше происхождение?

– Типа того.

– Тебя не покидает мысль, что аристократы не заслуживают присоединиться к движению трудящихся?

– Просто спрашиваю.

– Ну, если твоё любопытство искренне, я его удовлетворю. Видишь ли, несправедливость аристократии поражает не только простолюдинов. Король навязывает свою волю герцогам и маркизам, те поступают аналогично с графами и баронами. Власть аристократии лишь маскируется под законную, а на деле является произволом сильного. Но в Общинах не будет сильных – будут только равные.

– Ого, вот это краснобайство.

– Наше дело, – улыбнулась Ариана, – ярким словом трогать сердца людей.

– Ну да, я тронута неописуемо.

Компания добралась до танцевального зала, где рядовые бойцы, выстроившись у стены, тренировались подсаживать друг друга. Представляя, что штурмуют высокий забор, они взбирались на плечи товарищу и касались ладонью потолка. Сегодня их собралось чуть меньше, чем во время прошлого визита Кэролайн.

Девушку представили будущим товарищам, а затем объяснили нехитрые правила. Рядовые бойцы должны находить время в своих трудовых буднях, чтобы являться в штаб и посвящать время подготовкам к налёту. Распространяться о штабе запрещалось, а вербовать новых сторонников можно было только по согласованию со старшими.

А затем Ариана приступила к идеологическому просвещению. Общинники уселись прямо на пол, кто-то прислонился к стене. Аристократка начала лекцию, смысл которой ускользал от Кэролайн:

– Каждый товар, будь то зерно или сюртук, являются самим собой, только когда выполняют свою функцию. Молоток, не забивающий гвозди, не является молотком; экипаж, не везущий пассажиров, не является экипажем. При этом любое использование товара является одновременно с этим и обменом. Люди не могут просто владеть товарами или просто пользоваться ими – они неизбежно осуществляют обмен. Человек, носящий сюртук, медленно изнашивает его: он обменивает прочность тканей на тепло и комфорт. Человек обменивает хлеб на сытость, на свою жизненную энергию.

Голос у Арианы вполне можно было сравнить с мёдом, и втекал он в уши на ура. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы заинтересовать Кэролайн. Девушка решительно не понимала, какое отношение эти заумности имели к движению общинников. Будь ты неуёмным философом, то найдёшь увлекательным, что у товара есть стоимость как в глазах покупателя, так и в глазах самого товара; но работнику, гнущему спину на фабрике, всё это представлялось чуждым.

Кэролайн украдкой бросала взгляды на своих новых товарищей и обнаруживала у них то же непринятие, что испытывала сама. Одни смотрели на Ариану стеклянными глазами, другие морщили лбы, силясь хоть что-то понять, третьи надували губы, как капризные дети. Единицы, включая Ройса, слушали лекцию с горящим взглядом. Кэролайн, впрочем, сомневалась, доходит ли до них услышанное.

– Не вызывает сомнений, что покупателю не надобен сюртук как просто набор букв. Он готов платить деньги за тепло и удобство, которые потребит, надев на себя предмет одежды.

Кэролайн казалось, что она слышит одно и то же по третьему-четвёртому разу, лишь в других формулировках. Это окончательно оттолкнуло её от прослушивания – девушка решила посвятить себя изучению обстановки.

Первым делом она покосилась на Харлоу. Сын Августа стоял в стороне от остальных общинников и с обожанием смотрел на Ариану. Ему-то, похоже, эти философские потуги были близки и понятны. Коротышка Людвиг, напротив, даже не пытался вслушиваться – он притаился подле Харлоу и бросал по сторонам настороженные взгляды. В своей неуёмности он чем-то напоминал животное.

Дело усложнялось тем, что коротышка, видимо, был не единственным, кто приглядывал за Харлоу. Ещё двое человек из присутствующих даже из вежливости не пытались слушать Ариану, а приглядывали за обстановкой. Они не относились к числу бойцов, которых натаскивают совершать теракты. Очевидно, что в ячейке и не пахло равенством, о котором столько говорят общинники – её члены чётко делились на две группы. Идеологи их телохранители относились к верхушке, тогда как рядовые бойцы были ближе к дармовой солдатне, бесправным исполнителям. Сейчас им промывали мозги, чтобы в нужный момент не возникло сомнений, стоит ли поджигать фитиль.

Кэролайн заметила не так много мордоворотов, приближенных к верхушке, но каждый мог приставить нож к горлу Харлоу, попытайся кто его выкрасть. Но главной проблемой оставались Ариана и Людвиг – два прирождённых мага, которые даже намёка не давали, какими силами владеют.

Лучше бы прекрасная Ариана показала, как сплетает из теней оружие, вместо очередных рассказов о том, что метр холста нельзя выразить в метрах холста, но можно выразить в готовых сюртуках. Кэролайн было плевать на то, что сюртук есть эквивалент двенадцати метров холста, ей бы узнать, способна ли поэтесса прикосновением заморозить внутренности.

Ещё Кэролайн хотелось бы знать, вступятся ли за Ариану рядовые бойцы, когда в её шею полетит катана. Вероятнее всего, вступятся, поэтому Кэролайн стоило подыскать момент, когда рядом с ней и Харлоу останется как можно меньше посторонних.

Что ж, это лишь первый день – впереди почти два месяца выжидания. Кэролайн найдёт свой шанс.

Тем же вечером, когда голова опухла от стоимостной плоти товаров, Ройс предложил Кэролайн зайти в кофейню. Выбрали ту, что располагалась не так далеко от штаба.

Кофейня «Верблюжий караван», очевидно, получила название в честь караванов, доставлявших в Бринд-яр кофе. Растущее далеко на юге растение появилось в королевстве около века назад, и тогда его зёрна произвели настоящий фурор. Сперва горький напиток могла позволить себе только высшая аристократия, но со временем с юга стало ходить всё больше караванов. Конечно, глупо было считать, что кофе проделывал весь путь на верблюдах, но именно эти животные везли груз большую часть пути. По слухам, это занимало два месяца. Затем погрузка на корабли и всего неделя плавания до Бринд-яра.

Так что символом для кофе неизменно стал верблюд. Верблюды заполонили вывески кофеен и этикетки с кофе, слово «верблюд» встречалось в названиях и даже меню. Кэролайн пила сорт, названный «глаз верблюда». Такое засилье казалось чуть ли не пошлым.

Впрочем, надо признать, что банальность была единственным грехом кофейни. Уютное и расслабляющее, оно изобиловало мягкой драпировкой, приятными песчаными и коричневыми расцветками, опрятной дубовой мебелью. Возможно, по меркам Гранвиша оно не впечатляло, но Кэролайн ещё не разбаловалась до такой степени. Девушка расположилась у окна, за которым раскинулся чудный вид. Здесь улицы красовались утончённой архитектурой и зелёными насаждениями. Никакой роскошной чрезмерности – шик на грани приличия. Такими видами Кэролайн могла наслаждаться.

Очередной глоток кофе, очередная гримаса Кэролайн. Горечь напитка заставляла морщиться, как от крепкого алкоголя. Кэролайн не любила кофе, но пила его из вежливости к Ройсу. Тот питал большую любовь к бодрящему напитку.

– Делаешь новую татуировку? – спросил он.

– Да, давно не обновлялась.

– Что это будет, змея?

Кэролайн сама толком не знала, чем Теодор замаскирует новый глиф, поэтому вынуждена была сочинять на ходу. Уже набитый фрагмент, действительно, напоминал гибкое тело змеи.

– Да, вроде того. Змея, но в стиле Теодора. С причудами.

– Ну, тату Николаса уже завершено – получился самый обыкновенный тигр.

– Откуда тебе знать? Ты когда-нибудь видел настоящего тигра?

– Справедливо. Мы можем это выяснить: сходим на следующей неделе в зоопарк.

– На следующей? Да, полагаю, смогу выкроить денёк.

Наступила пауза в разговоре, предвещающая переход к серьёзной и не самой удобной теме. Стараясь отсрочить этот разговор, Кэролайн выглянула в окно и какое-то время любовалась видами. На противоположной стороне улицы сияло улыбчивое неоновое солнце, в его фиолетовых лучах нежилась молодая парочка, обнимающаяся у всех на виду. Чуть в стороне стражник проверял документы у мужчины, сделавшего себе магическую татуировку. Проверив подлинность и сверив форму глифа, стражник приказал активировать татуировку – из неё выползли безобидные муравьи и заползли владельцу в рот. Это могло показаться мерзким, но на деле заклинание было полезным и популярным: рой муравьёв очищал зубы от остатков пищи, а затем испарялся.

– Что думаешь, Кэр? – спросил-таки Ройс. – Как тебе наше братство?

– Ну, знаешь ли, братством там и не пахнет. Харлоу с Арианой корчат из себя начальников. Фридриха вы вовсе называете Старшим. Тот мужик у дверей… Стефан… он постоянно там дежурит? Рядовым бойцам приходится ходить на работу, а он что? Вечно двери сторожит.

– Честно говоря, да, у нас есть члены, которых полностью содержатся из фонда ячейки.

– И это нормально? Столько разговоров о борьбе с аристократией, о том, что честный люд станет сам себе начальником, но прямо у вас в ячейке есть и графы, и челядь. Причём в графьях ходят настоящие дворяне.

Ройс виновато скривился, но ответил:

– Так это… мы не утверждаем, что достигли своих же идеалов. Пока мы лишь воюем за них, а на войне нужна субординация и единоначалие.

– Ага, уверена, с окончанием войны новых отговорок не появится.

– Кэр, не перегибай, ладно? – нахмурился Ройс. – Первые впечатления могут быть плохими, но не надо гнать на старших. Они не имеют ничего общего с теми аристократами, что правят нами сейчас.

Кэролайн сильно в этом сомневалась, но видела, что Ройса эта тема задевает за живое. Поэтому выдала примиряющее:

– Хорошо, я присмотрюсь к ним получше.

– Найди время расспросить Харлоу о его проекте. Он переписывается с идеологами из других ячеек, и вместе они сочиняют новый свод законов Общин. Согласно нему больше не будет деспотизма, потому что любая должность станет выборной. Даже короля станут избирать на время, ты представляешь? А после положенного срока король обязан будет пойти работать дворником. Такая система заставит наделённых властью заботиться о подчинённых, а не грести под себя.

– Если Харлоу такого добьётся, я назову его гением. Но это надо украсть мудрость Гесея, чтобы…

Внезапно Кэролайн вздрогнула от внезапного крика в ухе. В её симфоническом ювеле заголосил кто-то неизвестный. От резкого вторжения девушка чуть не пролила кофе, и даже не поняла поначалу, что именно слышит. Оказалось, что в уши ей льётся:

– …сумки для настоящих леди и бойких молодых особ! Только в этом месяце партия из алхимической алой кожи, неотличимой от настоящей!

Кэролайн коснулась серьги, но деактивировать ювель смогла только со второй попытки. Оглядевшись по сторонам, она заметила ещё двух посетительниц кофейни, всполошённых вторжением. Ещё минимум трое прохожих на улице также держались за серьги с янтарём.

– Что такое? – спросил Ройс.

– Опять реклама, – пробормотала Кэролайн. – Опять какой-то умелец вторгся в симфонические ювели, чтоб у него жопа алой кожей покрылась!

– Это ведь запрещено.

– А как ты это докажешь? Разве что мы вон с теми дамами объединимся и подадим коллективный иск. Да и то торгаш скажет, что нас подкупили его конкуренты. Суд признает вину недоказанной.

– Вот поэтому я не ношу в ушах ювели.

– А не потому ли, что от этого рухнет твоя мужественность.

Ройс пожал плечами с напускным равнодушием.

– В нынешний век мужчина с серьгами – явление привычное. Скромные колечки не сделают меня женоподобным.

– Мне сейчас правильно послышалось, что ты хочешь устроить спор?

– Тебе послышалось. Я рассуждал чисто теоретически.

– С Вами всё ясно, мистер бесстрашный мужчина.

– И дело тут вовсе не в страхе. Я по идейным соображениям не желаю украшать своё тело. Я, возможно, один из последних людей в Гранвише, кто даже татуировку не делал. Не то чтобы я косо смотрел, на тех, кто их делает, просто себе не хочу.

– Было ведь такое движение среди поклонников богини Швенль. Они ещё противятся тому, чтобы ногти с волосами стричь.

– Я не из этих, – улыбнулся Ройс.

– Точно? Смотри, ты уже состоишь в общинниках, а два кружка посещать времени не хватит.

– Очень смешно, Кэр. У меня сейчас от смеха черепаший амулет из кармана вывалится.

Глава 13 - Уроки фехтования

Кэролайн проснулась с первыми лучами. Спалось ей паршиво: пришла та ужасная ночь, когда ей приснился отчим. Тупая скотина, невесть как вторгшаяся в их семью.

Вернее, Кэролайн ведала как. Всё началось с отца.

Шестнадцать лет назад Бернард Бейкер, будучи верным подданным, славным мебельщиком и любящим отцом, вдруг покинул дом. Без предупреждений и предпосылок он исчез. Бросил ненаглядную жену и двух дочерей, чтобы очутиться на войне. Причём воевать он захотел против Бринд-яра.

Как потом рассказывала мать, отец уже не первый год порывался отправиться на фронт. Его предки были родом из Эйфенции: они давно перебрались в Бринд-яр, так что Бернард уже не знал эйфенского языка, никогда не был в прародине и даже не вспоминал о ней до начала войны. Его извращённый патриотизм пробудился с первыми сводками с фронта. Газеты буквально смаковали убийство солдат Эйфенции, не скупились на издёвки и карикатуры, выставляли бойню как праздник. Иные издания писали, что женщин и детей Эйфенции стоит сбрасывать в братские могилы к мужчинам.

Войны обнажила худшие склонности человечества.

Прошёл год, затем второй, третий… Воюющие стороны увязли на полях сражений, Бринд-яр отметила годовщину взятия последнего города. Дело дошло до бессмысленной окопной резни, которая продлилась ещё пару лет. И вот, когда замаячило подписание мира, Бернард сорвался помочь Эйфенции. Глупый поступок человека, не нашедшего лучшего протеста войне.

Вряд ли ему удалось хотя бы покинуть Бринд-яр – вероятнее, его схватили на границе и бросили в казематы. Как бы то ни было, семья его больше не видела.

Хуже всего пришлось матери Кэролайн и Аннабет. Бедная Селеста и без того убивалась на ткацкой фабрике, а теперь осталась одна. Но главной трагедией для неё стало не того, что из семьи ушёл кормилец. И даже не то, что она прослыла женой предателя. Тяжелее всего ей было смириться, что она стала брошенной.

Каких-то шестнадцать лет назад нравы сильно отличались: уход мужа считался для женщины страшным клеймом. Казалось бы, тяжёлая работа и забота о дочерях должны были занять всё внимание Селесты, но она не могла отрешиться от мнимого позора. Поэтому захотела восстановить семью. Хотя бы её подобие.

Война забрала многих достойных мужчин, так что выбирать пришлось из отребья. Отчаяние заставило Селесту выбрать Меддвина Фейтона. Вечно пьяного, крикливого, ни на что не годного ублюдка. Он уселся Селесте на шею, быстро дал волю рукам, причём бить стал как жену, так и приёмных дочерей. Зато соседи перестали называть Селесту пропащей брошенкой. Достойная плата ради следующих девяти лет мучений.

Девять лет. Селесту Бейкер хватило лишь настолько. Она терпела и быстро угасала на глазах равнодушного мужа, на глазах у двух потерянных дочерей. Которых всё же любила своей странной любовью.

Упади шестая луна на того, кто развязал эту проклятую войну. Или пусть лучше на него свалится Меддвин Фейтон.

Достаточно предавшись воспоминаниям, Кэролайн поднялась с постели, небрежно её заправила и отправилась искать подработку. Подачка герцога испарилась быстро, а рассчитывать на новые было бы опрометчиво. Пора браться за работу, чтобы успеть на вечерний сбор общинников.

Кэролайн с Ройсом приближались к штабу. Девушка окинула взглядом недостроенное здание напротив и спросила:

– А что здесь собирались построить?

– Очередной торговый дом. Полгорода сводит концы с концами, а эти крохоборы строят очередную обдираловку.

– Откуда у людей деньги посещать все эти лавки?

– Совет Общин возвёл бы на этом месте что-то полезное: больницу или приют. И уж он бы довёл дело до ума.

Кэролайн с Ройсом постояли, разглядывая мрачное строение. Возведённое совсем недавно, оно, тем не менее, казалось этаким скелетом в череде ещё живых зданий. Пустые глазницы проёмов и торчащие рёбра голых стен. Не вообразить, какие падальщики его обглодали.

Заметив интерес молодых людей, из сторожки выбрался неопрятный сторож. Небритый, одетый в нестиранные обноски, он олицетворял собой всех бедолаг, что берутся за самую паршивую работу, но даже её едва ли выполняют. Кэролайн готова была поспорить, что прямо сейчас сможет зайти на территорию и забрать оттуда всё, что сможет унести, а сторож разве что пробубнит возмущения.

Но пока он был в прекрасном настроении. Улыбаясь, он облокотился на шлагбаум и прокричал:

– Ну что, нравится? А то, махина, что надо. Вы не смотрите, что возвели всего три этажа – домину планировали отгрохать выше Хрустального Дворца.

Кэролайн невольно покосилась в ту сторону, где над крышами виднелся край герцогского небоскрёба. Даже на таком расстоянии Дворец было видно.

– Да, – продолжил чудаковатый сторож, – и не верьте слухам, что здесь хотели продавать шмотки и безделушки. Сказки для легковеров. Я не из таких – я сразу вижу руку Бетонного Общества.

При этом названии Ройс с Кэролайн синхронно закатили глаза и чуть не взвыли. С недавних пор мистическое Бетонное Общество стало притчей во языцех для всех наивных или сумасшедших. Для любителей теории заговора. Тратить на это время не стоило – парочка направилась к дверям штаба.

– Характер кладки обо всём говорит, – не успокаивался сторож, – здесь закладывали башню, должную достать до лун. Бетонное Общество рвётся в чертоги к богам. Но эти шестеро, не будь дураками, сделали так, чтобы стройка заглохла. И да, я сказал шестеро. Шестой бог существует, я даже знаю его имя.

Ройс постучал в дверь штаба. Бессменный привратник Стефан открыл смотровую щель и, узнав своих, отворил. Не успел он запереть дверь за вошедшими, как Кэролайн произнесла:

– Не хочу умничать, но со здания напротив удобно наблюдать за штабом. Тамошний сторож никуда не годится, он даже не заметит, если к нему на территорию проникнет шпион.

– Я в курсе, – проворчал Стефан. – Я слежу за обстановкой.

– Ну, раз ты следишь… Уверена, очень бдительно.

– Бдительно, не переживай. За каждым этажом, за каждым оконным проёмом. Их восемь на первом этаже, десять на втором и семь на третьем. На втором этаже гниёт штабель досок – его видно в третьем окне слева. За ним можно было бы спрятаться, но я приглядываю. И за времянкой, и за дождевой бочкой слева от неё…

– Ладно, убедил, не продолжай. И всё это видно через смотровую щель?

– Нет, я прирождённый маг и сквозь стены вижу.

Кэролайн решила разрядить обстановку доброй усмешкой. После она кивнула на смотровую щель и спросила:

– Можно я взгляну?

Стефан недоверчиво нахмурился. Кэролайн поспешила добавить:

– Если допрыгну.

Это уже показалось Стефану забавным, и он отошёл от двери. Кэролайн, конечно, прыгать не пришлось, но вот встать на цыпочки ещё как. Она отодвинула задвижку и окинула взглядом обстановку.

– Ого, а обзор-то неплохой. Я думала, через такую щель разве что со сторожем напротив можно переглядываться.

Кэролайн отошла от двери и с напускным дружелюбием хлопнула Стефана по плечу:

– Хорош! Рассчитываем на тебя!

– Ага, рассчитывай.

Кэролайн с Ройсом продолжили путь к танцевальному залу, где никто не танцевал. Лекций в нём, к счастью, сегодня тоже не читали. Звучало там нечто более приятное уху Кэролайн – стук тренировочных мечей.

Общинники в зале отрабатывали приёмы, стоя в парах. Инструктор вышагивал между поединщиками и выкрикивал замечания. Довольно дельные, насколько успела оценить Кэролайн. И слова инструктора, и движения его учеников показались ей достойными одобрения.

Толковый инструктор заметил прибывших и двинулся в их сторону. Поздоровавшись за руку с Ройсом, он пристально посмотрел на Кэролайн.

– Наслышан, что обучать тебя с нуля не придётся.

– Так и есть.

– Хочу убедиться. Закончили! – крикнул он. – Дайте пространство для новенькой!

Общинники опустили мечи и разошлись. Инструктор достал из корзины тренировочное оружие и бросил Кэролайн. Девушка ловко поймала его за рукоятку и сделала пару взмахов. Она привыкла к изогнутой катане, но и с прямым мечом могла управиться.

Мужчины свои мечи откладывать не спешили. Держа их в руках, они встали в круг, в центре которого Кэролайн предполагалось проявить себя.

– Новенькая говорит, что берётся за меч не в первый раз в жизни. Есть желающие это проверить?

Сразу добровольцев не нашлось. Кэролайн встретилась взглядом с Арчем, но одноглазый не рвался на ристалище. Предпочёл выйти в третьих рядах, уже зная, чего ждать от соперницы. Его товарищи переглянулись, и один из них всё же вызвался. Коренастый мужик с красной рожей вышел в центр круга.

Кэролайн без лишних раздумий стянула с себя рясник, положила его на стул у стены и вышла в круг. Её краснолицый оппонент хмыкнул и сказал:

– Ты погляди какая, – а затем обернулся к Ройсу. – И кто из вас кого трахает?

Не успел Ройс осадить шутника, как это сделала Кэролайн. Мгновенно сблизившись, она ударила слева – оппонент успел защититься, но не от второго удара, пришедшегося в висок. Одного этого попадания хватило, чтобы краснолицый согнулся, держась за голову. Кэролайн выбила у противника меч и отошла на противоположный край круга.

– Похоже, трахнули тебя, Гарольд. Мне надо напоминать, что на арене нужно следить за противником, а не болтать. А ты…

– Кэролайн, – подсказала девушка.

– А ты, Кэролайн, учти, что мы сражаемся по джентельменским правилам. Без предупреждения, по глазам, затылку и в пах не бьём.

– Поняла. Уберите этого джентльмена и дайте следующего.

Вызвался неприглядный крепыш с сожжёнными бровями. Вероятно, труженик кузницы или плавильни. Он обошёлся без сальных шуток и серьёзно отнёсся к бою. После сигнала инструктора он сблизился и выкинул три резких удара. Атака оказалась грамотной и сильной, но Кэролайн отразила её и начала свою. Оппонент справился, начался обмен ударов и парирований. Стук деревянных клинков разнёсся по залу. Уровень фехтования у безбрового оказался достаточным, чтобы продержаться минуту против Кэролайн, но та всё же нанесла удар в область подмышки. Такие удары всегда получались болезненными, и оппонент скрючился, не способный продолжать бой.

Инструктор пригласил ещё одного попытать счастье, но того хватило секунд на десять. Кэролайн сразу бросилась в агрессию, запугала этим противника и подловила на банальном ложном замахе.

Общинники оживились и стали перебрасываться шутками. Как правило, шутили они друг на другом, а подколы в адрес Кэролайн звучали такие, какие девушка с мечом могла спустить. После следующего побеждённого зазвучала и похвала.

Кэролайн бросила взгляд на Арча, но тот не загорелся желанием сойтись с обидчицей. Зато за спиной у него показались зрители: на шум стянулись старшие. Харлоу с Арианой, Людвиг и даже сам Фридрих. Тот держался в стороне и следил за поединком хитрым взглядом.

Вместе с ними явились ещё два общинника, ранее не попадавшихся Кэролайн на глаза. Один из них был невзрачным крепким детиной, зато второй оказался колоритнее. Тщедушный, почти облысевший старикашка всего с одной ногой. Вторую ниже колена заменял протез, называемый в народе «сапогом голема». Старик обладал исключительно отвратной наружностью, подкрепляемой зверским выражением лица. У него непрестанно тряслись руки, а в глазах плясало безумие.

Поток добровольцев меж тем закончился.

– Что, больше никого? – спросила Кэролайн. – Жаль, я только разогрелась.

Она обвела взглядом людей вокруг и остановилась на Харлоу с его охраной. Стоило воспользоваться моментом и проверить, на что те способны.

– Эй, Людвиг, верно? Не хочешь показать класс?

Коротышка дёрнул носом и ответил:

– Я к оружию не притрагиваюсь.

– Как же ты собрался бороться за дело Общин без оружия?

– Когда потребуется, я всё сделаю голыми руками.

– Без проблем. Выходи, я отложу меч в сторону.

– Развлекайся со своей игрушкой.

Дав этот брезгливый ответ, Людвиг шмыгнул и отвёл взгляд. Будь то хитрость или высокомерие, но никакие силы не вытянули бы недомерка в центр круга. Кэролайн пришлось искать других кандидатов:

– Харлоу, – выкрикнула она, – может быть, ты желаешь размяться?

– Увы, вынужден капитулировать, даже не попробовав. Можешь вместо меня избить стул – он окажет большее сопротивление.

Общинники добродушно посмеялись. Кэролайн переключилась на следующего:

– Ариана, а тебе доводилось брать уроки фехтования?

– Боюсь, недостаточно много.

– Никчёмное отребье, – вдруг разразился старик с протезом. – Больше болтаете, чем занимаетесь делом. Отправь вас, рыбёшки, на войну, вы бы и дня не протянули.

Кэролайн взглянула на старика и сказала:

– Может, покажешь, как нужно, бравый воин?

У того аж волосы в носу зашевелились. Сделав невнятный жест рукой, он процедил:

– В твои игры я не играю. В мои бытность фехтовать учились на заточенном оружии.

– Не сомневаюсь, дедуля. В твою бытность и лун было больше.

– Об такую шлюху я побрезгую клинок тупить.

Старик и дальше цедил бы свои бредни, но тут раздался голос Фридриха:

– Я не против скрестить с тобой мечи.

Все в зале сразу притихли. Момент из забавного стал серьёзным, немного даже торжественным. В установившейся тишине Фридрих скинул жилетку, закатал рукава и взял вручённый ему меч. Готовый к бою, он вышел в круг и застыл в выжидательной стойке. Судя по хвату и постановке ног, главарь общинников знал о фехтовании не меньше рядовых бойцов.

Проверять навыки Фридриха было не в интересах Кэролайн, но уклоняться от вызова она не собиралась. Глянув искоса, не делают ли зрители ставок, девушка приготовилась к поединку.

Инструктор дал сигнал к бою, и оппоненты начали сближение. Фридрих быстро занял позицию в центре круга, но продолжать наступление не стал – предпочёл встретить сближающуюся Кэролайн. А той приходилось подбираться, так как длиной рук он сильно превосходил соперницу. Кэролайн покружила вокруг Фридриха после чего попыталась напасть.

Девушке не хватило полшага, а противник уже обрушил на неё связку ударов. Сверху, справа снизу, а после и слева в область головы – Фридрих ударил резко и метко, вынуждая Кэролайн отбиваться и отступать. Девушка шагнула вправо, но тут же ринулась в другом направлении. Фридрих среагировал и встретил Кэролайн новой связкой. Удары сыпались плотно, но девушка решила не отступать, а прорываться, благо бил Фридрих на удивление слабо. Словно лишь обозначал удары, а не вкладывался всей силой.

Со временем Кэролайн начала распознавать заученные связки. Дождавшись бокового удара, она не стала парировать, а пригнулась, шагнула к противнику и взмахнула мечом – Фридриху пришлось отпрыгнуть.

Пока он не вернул себе устойчивость, Кэролайн устроила неистовый натиск. Однако в обороне Фридрих оказался хорош: серии резких атак разбились о его блоки, сколько бы не менялись направления ударов. Исчерпав запас уловок, девушка сделала ставку на коварный выпад, но противник, шагнув в сторону, отбил и его.

А затем отступил. Упустил возможность перехватить инициативу и смять выложившуюся соперницу. Очень уж пассивно боролся лидер воинственных общинников.

Зато Кэролайн напору было не занимать. Она вновь бросилась на Фридриха – их мечи застучали барабанной дробью. Кэролайн приходилось тратить кучу сил на отражение ударов, не надеясь дотянуться своим. Длиннорукий Фридрих бил часто и быстро, грамотно держал противницу на дистанции, однако удары наносил всё такие же слабые. Этот крупный мужчина мог лупить так, что у Кэролайн отвалились бы руки, но предпочитал бережное фехтование. Жалел ли он низенькую соперницу или притуплял её бдительность, сказать было сложно.

И тогда Кэролайн решила этим воспользоваться. Когда Фридрих атаковал низким ударом, девушка не стала его парировать, а кинулась вперёд. Меч Фридриха болезненно, но некритично хлестнул её по бедру, на что главарь улыбнулся и полностью выключился из боя. Секунду спустя Кэролайн вломила ему по рёбрам.

Фридрих охнул и скривился, но сумел защититься от следующего удара. Вот только полностью вернуться в битву не смог: атаки отбивал суматошно и быстро пропустил попадание в живот. Умудрившись отогнать Кэролайн, он заставил её вновь искать способ сблизиться. Девушка пошла напролом, отбила два встречных удара и опустила меч. Как и ожидалось, потерявший собранность Фридрих повёлся на ловушку и атаковал в голову. Кэролайн одним плавным движением отбила его меч вверх, присела и хлестнула по колену. Прорычав, Фридрих попятился к краю круга. Поражённую ногу ему пришлось подволакивать.

Кэролайн остановилась. Похоже было, что бой на этом завершится. Фридрих растирал колено с яростной гримасой, которая быстро исчезла. Взяв себя в руки, Старший взглянул на девушку уже с лицом гордого отца.

– Превосходно, Кэролайн, – сказал он и отсалютовал мечом. – Это ровно то, что я жду от единомышленников. Ярость, напор и мастерство. Ими мы и прорубим себе путь к будущему.

Кэролайн лишь кивнула. Случившееся сбило её с толку, и говорить было не с руки. Фридрих обвёл взглядом присутствующих и объявил:

– Равняйтесь на вашу новую сестру. Я желаю, чтобы вы овладели мечом так, чтобы не стыдно было биться с ней плечом к плечу. И тогда клятые аристократы лишатся сна.

– Да, Старший! – слажено крикнули общинники.

– Продолжайте занятия. Те, кому досталось от Кэролайн, могут сделать перерыв. Прекрасно вас понимаю.

Под сдержанные смешки Фридрих вернул меч и, прихрамывая, удалился. За ним потянулась остальная верхушка ячейки. Одноногий старикашка побрёл следом. Его протез грохотал о полы зала. Неприглядный детина держался подле него, словно телохранитель. К чему, интересно, приставлять телохранителя к одноногому горемыке?

Ройс подошёл к Кэролайн и сказал:

– Отличная работа. Я как-то видел Фридриха за делом – честно говоря, сомневался справишься ли ты с ним.

– Да я даже не старалась.

– Спору нет. Вот если бы ты сошлась с Людвигом…

– Ты сейчас шутишь, или он правда всех расшвыривает голыми руками?

– Не знаю, думаю, всё же шутит. Ни разу не видел его в драке. Пойдём, покажешь мне пару приёмов.

Кэролайн с Ройсом заняли свободный участок зала и приступили к спаррингу. Быстро выяснилось, что азами Ройс овладел, но практики ему недоставало. Кэролайн не пришлось сильно усердствовать, чтобы хлопнуть его по шее.

– Недурно, но тебе бы нарастить скорость.

– Я для этого слишком грузный.

– Это значения не имеет. Продолжай в том же духе и начнёшь работать мечом быстрее. А ещё, когда заканчиваешь связку, не смотри на оружие так, будто оно сейчас в полене застрянет – сразу возвращай его в защитную позицию.

Партнёры сделали паузу. Кэролайн решила воспользоваться моментов и расспросить:

– Я погляжу, старшим тренироваться не с руки. Чем они занимаются?

– У них куча дел. Переписываются с общинниками из других ячеек, ищут союзников в Городском Совете, среди лавочников, артистов, даже аристократов. Сочиняют речи, с которыми выступают перед народом. А ещё песни, стихи, пьесы… Агитация, иными словами.

– И Людвиг тоже?

– Если бы я знал. На оратора он не похож. Вечно таскается с Харлоу и Арианой… Он их телохранитель, как нам говорят.

– От кого такой телохранитель спасёт? Разве что он маг какой-нибудь.

– Среди наших ходят такие слухи, но точно никто не знает. Людвиг – тип загадочный.

Неведение Ройса раздосадовало Кэролайн, но та этого не показала. Девушка пригласила товарища на следующий раунд, в котором отдала инициативу Ройсу. Тот попытался пробить защиту Кэролайн бесхитростными, но мощными ударами. Здесь уже чувствовалась тяжесть, от которой ноют ладони и болят пальцы. Кажется, что вот-вот у тебя выбьют меч вместе с кистями. Но в итоге Кэролайн выстояла и ответила коротким резким выпадом. Получив укол в живот, Ройс закашлялся и сдался.

– Тоже вариант, – сказала Кэролайн между вздохами. Ройс заставил её зайтись одышкой. – Если не хватает скорости, просто сомни противника. Но не зацикливайся так на вражеском мече – тебе не его надо разрубить, а человека, который его держит.

– Попробую это запомнить.

Новый перерыв. Кэролайн огляделась по сторонам и заметила несколько любопытных взглядов. В перерывах между стычками общинники предпочитали следить за движениями Кэролайн. Вместе с ними и инструктор, что так и не отважился выйти против девушки. Побоялся растерять авторитет?

Кэролайн занялась новыми расспросами:

– А что за старик здесь был?

– Йозеф? Тоже наш ценный оратор.

– Вот этот крикливый пеликан?

– Он побывал на войне – там и потерял ногу… а ещё свихнулся, я полагаю.

– Вот и мне так показалось. Какой из него оратор?

– Он люто ненавидит войну и аристократов, из-за которых на ней оказался. Этому он посвящает все свои выступления. Речь не готовит, говорит, что в голову придёт. Получается истерично, но от души. Слушатели это чувствуют.

– Так он у нас профессиональный ворчун.

– Называй как хочешь, а старшие его высоко ценят. Пока свежи обиды на войну, Йозефа пускают на трибуну. Считают, что разожжёт ненависть народа.

– Да, но это будет ненависть к войне. Разве общинники не должны агитировать за войну?

– За войну классовую, но против войн дворянских. В войне с Эйфенцией простолюдинов двух королевств стравили ради прихотей толстосумов. Чтобы толстосумы такого не повторили, нужно разжечь одну последнюю правильную войну.

Кэролайн опешила от лекторского тона Ройса, но заставила себя согласно кивнуть.

– Ясно. Так восславим Бёделя и победим.

– Мы… ладно, не важно. Продолжим.

Кэролайн с Ройсом вновь скрестили мечи. После двух поражений парень попробовал действовать более хитро и напористо. Получилась недурная драка, живая, отчаянная, угодная Бёделю.

На фоне её поединок с Фридрихом стал казаться ещё более подозрительным. Он буквально не выходил у Кэролайн из головы. Уж слишком деликатно сражался главарь общинников, слишком мало полагался на преимущество в силе, слишком сильно верил в победу одним касанием. Уличные драчуны так не бьются, так не бьются люди из народа – так фехтуют утончённые аристократы.

Глава 14 - Медь

После тренировки общинники разошлись по домам. В штабе остались только старшие вместе с их телохранителями. Кэролайн покинула танцевальную школу вместе со всеми, но, сделав круг по кварталу, вернулась. Прячась в подворотнях, она добралась до здания, стоящего по соседству с недостроенным торговым домом. Девушка не зря попросилась выглянуть из смотровой щели – так она выяснила, что попадает в поле зрения Стефана. Крыша этого дома в него не попадала.

Кэролайн принялась взбираться наверх. Она давно освоила этот навык: нужно призвать паука, запустить его по стене как можно выше, закрепиться и вскарабкаться по паутинке. Затем вцепиться в карниз, подоконник или хотя бы щель между кирпичами, чтобы дать пауку вскарабкаться выше. Повторить три-четыре раза, и ты на крыше. Главное, чтобы тебя не застукали.

Взобравшись на крышу, Кэролайн проползла к коньку, выглянув из-за которого, увидела дверь танцевальной школы. Точка обзора оказалась неважной, но зато ни привратник не заметит, ни прохожие не обратят внимания. А прохожих было немало: позднее время мало кого разогнало по домам.

Кэролайн приступила к слежке. Вряд ли стоило на многое рассчитывать, но вдруг Харлоу с компанией потянет прогуляться на ночь глядя. Время тянулось невыносимо медленно, подле штаба общинников ничего не происходило. Периодически открывалась смотровая щель: Стефан бдительно следил за обстановкой. Но ничего, что помогло бы Кэролайн вызволить Харлоу, не случалось.

Активировав симфонические ювели, Кэролайн несколько скрасила творящуюся унылость. Всё же под музыку Марка Феррана пялиться на дверь не так невыносимо, как под тишину. Песни этого скальда отличались налётом мистики, он как будто нашёптывал мрачные пророчества. Под визг гитар и грохот барабанов, но нашёптывал.

Кэролайн особенно нравилась его «Тень душегуба»:

Крах истин – триумф невежд;

Ты заперт в будущем, где нет надежд.

Все страны мира, весь род людской

Разбит наголову самим собой.

Секунда ярости застит глаза,

Твой страшный грех не отыграть назад.

Проиграл в худшей из лотерей,

Поставив на кон собственных детей.

Убийца бредёт в ночи,

Сталью нож его звучит.

Он губит души, отродье зла;

Тем, у кого ещё душа была.

В какой-то момент Кэролайн расслышала крики вдалеке. Отключив ювели, она различила:

– Кара! Страшная кара таится в крохотной искорке! Каждый из вас, презренные, держит в руках оружие, разящее целые города! Гасите его, безответственные, не гневите Гесея, пытаясь уподобиться ему!

Проповеди огнеборца.

Орден Огнеборцев появился триста лет назад после страшного пожара в Адланесте. После того, как выгорела половина столицы, ряд рыцарей создал Орден по защите города от пламени. Начали они с ночных патрулей, в ходе которых врывались в дома полуночников и требовали гасить свечи. Королевская семья благоволила им, так что с годами Орден разросся, приобрёл больше власти и стал многое себе позволять. Огнеборцы уже не требовали гасить свечи, а тушили их об тела провинившихся; не тушили камины из вёдер, а ломали их на кирпичи. Каждый раз не обходилось без плетей и грабежа (якобы в уплату штрафа). Ходили слухи даже о казнях путём сожжения – наглядной демонстрации того, как опасен огонь.

Орден Огнеборцев поутих с принятием Писем Золотым Пером. Король Гартнарт IV издал этот свод законов сто тридцать лет назад, чем положил конец своеволию дворян, рыцарей и адептов. Не сразу, но королевство Бринд-яр начало жить по единым правилам, а не по старым грамотам и полузабытым устным договорам. Ушли в прошлое противоречащие друг другу уставы гильдий, кончились дни, когда споры решались дуэлями, а не судами.

Вдруг выяснилось, что вся деятельность огнеборцев – самоуправство. Король пресёк их произвол, но додумался взять орден на довольствие, превратив в этакую противопожарную стражу. Огнеборцы стали действовать по закону, но от фанатизма не отказались. И поныне они сыплют проклятиями на тех, кто допоздна не гасит свечи; даже посреди дня могут окатить водой курильщика, замеченного с сигаретой или трубкой. С них станется оплевать человека с ожогами. Узнав, что перед ними кузнец, огнеборцы могут отказаться с ним разговаривать.

Вот и сейчас басовитый адепт вышагивал по соседней улице и костерил всех вокруг. С появлением грозовых ламп огнеборцы прониклись ненавистью и к ним, так что получить проклятие можно было не только за открытый огонь. И не без причины: из-за грозовой энергии пожары случались регулярно.

При виде этих фанатиков у Кэролайн шли мурашки по телу. Никогда не знаешь, что выкинут безумцы в алых балахонах. Не исключено, что попытаются отрубить девушке голову за татуировку феникса на шее. Даже не станут выяснять, магическая ли она – им достаточно будет изображения пламени. А рубить они всегда готовы, потому как закон разрешает им разгуливать с пожарными топорами.

Когда огнеборец удалился, Кэролайн продолжила умирать от скуки. Так она и скончалась бы на крыше, не случись, наконец, хоть что-то. После очередного раза, как открылась смотровая щель, распахнулась и входная дверь. Кто-то вышел из штаба. Неизвестный спустился по ступеням и застыл на тротуаре. Одетый в рабочую кепку и бесформенную куртку, он явно пытался замаскироваться, но рост и лёгкая хромота, не прошедшей после поединка, выдавали в нём Фридриха. Догадка подтвердилась, когда тот коснулся пуговицы на рукаве, и над ней возник фантом часовой башни. Его свет упал на приметное усатое лицо. Фридрих тотчас погасил фантомные часы, чтобы через секунду вновь активировать. И так три раза, что больше походило на условный сигнал.

Так и оказалось, когда к танцевальной школе подъехал экипаж. Припаркованный неподалёку, он не привлекал внимания Кэролайн, пока не остановился перед Фридрихом и не пригласил того в салон. Главарь общинников охотно сел в солидный, но умудряющийся оставаться неприметным экипаж.

Только захлопнулась дверца, как экипаж тронулся с места. Он быстро скрылся вдали, словно и не появлялся здесь. Это показалось подозрительным и странным, но никак не касающимся Кэролайн. Её головной болью оставался Харлоу, который предпочёл сегодня носу не казать из штаба.

Не успела Кэролайн посетовать на тщетное дежурство, как вернулся Фридрих. Экипаж высадил его на том же месте, где и подобрал, причём спустя каких-то полчаса. Завершив краткую ночную поездку, Старший вновь спрятался в укрытии.

Более за ночь ничего примечательного не случилось.

На следующий день Кэролайн отсыпалась до полудня, а затем отправилась помогать Теодору в подсобке. Так она отработала следующий сеанс работы кольщика – тот продолжил набивать татуировку на бедре. У существа, предполагаемого стать змеёй, появились когтистые лапы и грива. Вместе с этим никуда не делась змеиная гибкость. Кэролайн предпочла не расспрашивать Теодора – пусть его задумка раскроется при завершении тату.

– Через три недели начнутся мистерии Дорриайф. Уже придумала, чем займёшься?

– Обычно я посещаю маскарад на улице Нерушимой Династии, но в этом году не уверена, смогу ли выкроить время.

– Мистерии длятся пять дней.

– Такое нынче творится, что загадывать не стоит.

– Понимаю, – тяжело вздохнул Теодор.

– Сам-то как? Опять соберётесь играть на крови?

Пожилой кольщик ухмыльнулся.

– А как же, традицию нарушать нельзя.

Мистерии Дорриайф всячески прославляют лукавую натуру богини. В честь неё устраивают маскарады, переодевания и гадания. Люди ублажают Дорриайф азартными играми, обманами и жестокими шутками. А ещё кровью, ведь все боги обожают кровь. Любое празднество в честь бога сопровождается кровопролитием, пусть и скромным. Популярной традицией стало порезать палец и вымазать кровью горсть монет. Затем кошель с этими монетами подвесить на поясе в расчёте, что его украдут. Если завладеешь чужими монетами, можешь слизать с них кровь или выбросить в фонтан, если брезглив. Считается, что так ты украдёшь часть удачи.

Существовало множество традиций, связанных с кровью. Люди обмазывали ею маски и обменивались, кровь использовали во всех гаданиях, даже в азартных играх её ставили на кон. Теодор с друзьями делали ставки стопками с бренди, в которые капали немного крови.

Так выглядели современные служения богам. Раньше, когда жизнь была размеренной, церемонии выглядели проще, но проводились чуть ли не еженедельно. Сегодня богам воздавали должное по два раза в году, зато устраивали многодневные празднества. И раз уж на человечество не обрушивалась кара, значит, богов это устраивало.

Теодор смахнул тряпкой небольшой потёк чернил, как Кэролайн почувствовала вибрацию телепатического ювеля. Взглянув на кольцо, она сказала:

– Я на минутку провалюсь в чертог телепатии.

– Обещаю ничего не колоть тебе на лбу.

Девушка прислонила кольцо к виску, и сознание её перенеслось в пространство, называемое чертогом. Перед глазами заклубилась белёсая дымка, стали вспыхивать мушки, в периферийном зрении замельтешило что-то тревожащее. Всё это лишь мерещилось тем, кто пользуется телепатией, но ощущения всё равно были не из приятных.

А затем в голове возникла мысль: «Это Фридрих. Будь в штабе к полуночи. Сегодня намечается дело. Наберись сил».

Кэролайн отправила мысль о принятии послания, и на этом краткий сеанс завершился. Девушка выбралась из чертога, и это было похоже на пробуждение после глубокого сна. Реакция у разных людей различалась, но мало у кого её можно было назвать приятной. Расплата за удобство телепатии.

Теодор бил татуировку, не думая расспрашивать Кэролайн о телепатическом вызове. Вот и славно, девушке не хотелось о нём распространяться. Кто захочет делиться тем, что отправится совершать теракт.

Глубокой ночью общинники отправились на дело. Не было долгой подготовки и репетиций – Фридрих собрал бойцов в штабе, развернул перед ними план фабрики, указал, где располагается охрана, где проходят патрули и отметил, куда закладывать взрывчатку. Старшие уже спланировали, в какое время бойцы должны подойти к фабрике, как будут пробираться на территорию, во сколько начнут штурм, когда и какими улицами будут отступать. Всё было продуманно досконально, оставалось только всё заучить.

Когда бойцы запомнили план, их поделили на три отряда, выдали настоящее оружие, а командующим в отрядах вручили сумки со взрывчаткой. Командующим в группе Кэролайн оказался Арч. Одноглазый заглянул в сумку и со знанием оглядел содержимое. Оказалось, что в иерархии общинников он был не последним человеком – бывалым полевым командиром и опытным подрывником.

Кэролайн не обрадовалась такому начальству.

Разумеется, никто из ячеечной верхушки в налёт не отправился.

Готовые, общинники отправились к нужной фабрике. Один отряд сел в экипаж, имеющийся в распоряжении ячейки, а оставшимся двум пришлось добираться своим ходом. Пряча оружие в сумках, бойцы направились на поиски транспорта. В это время трамваи уже не ходили, но полуночные извозчики ещё курсировали в поисках наживы. Арч остановил одного такого, договорился о цене, и отряд из семи человек набился в экипаж. Общинники ехали молча, глядели в пол и почти не дышали. Окинув взглядом спутников, Кэролайн заметила, как те периодически косятся на сумку Арча. Могло такое случится, что взрывчатка в ней случайно взорвётся.

От напряжения начинало звенеть в ушах. Казалось, что воздух уплотнился и вот-вот разорвёт экипаж изнутри. Закалённые террористы нервничали, словно брались за дело впервые. Чувство чего-то неправильного переполняло их, осознание неправедности их поступка. Этот рудимент совести приходилось превозмогать всеми силами, убеждать себя любыми доводами, услышанными на лекциях.

Странно, что нерешительность одолела столь ярых борцов с аристократией. Кэролайн чувствовала этот едкий запах сомнений. Дело было вовсе не в страхе попасться стражникам: когда боишься стражу, пялишься по сторонам, а не себе под ноги.

Самой девушке было ничуть не легче. Она осознавала, что лезет в пекло, совершенно ей ненужное. Ради призрачного шанса приблизиться к Харлоу она соглашается закладывать бомбы. Это было совсем не то, чего ожидали от неё миссис Олдридж и сестра Аннабет. Её жизнь шла совершенно не туда, куда следовало.

Кэролайн оказалась на центральном сиденье, её с двух сторон зажали напарники, уткнули в неё плечи с локтями и заставили нюхать подмышки. Но главное, что девушку оттеснили от окон, не позволили выглянуть и посмотреть, что творится на улицах. Она могла лишь наблюдать за неоновыми отсветами на стёклах, которые со временем исчезли – экипаж свернул в тёмные трущобы.

Сидящий рядом с Арчем общинник толкнул того локтем и прошептал:

– Извозчик не догадался, кто мы?

– Может, и догадался.

– А он нас не сдаст?

– Не сдаст.

– Уверен?

– Я в людях разбираюсь. Извозчик из простого народа – он клянёт богатеев теми же словами, что и мы.

Мрачная поездка продолжилась, но совсем недолго. Экипаж остановился в подворотне, Арч скомандовал высаживаться. Когда все выбрались из салона, командир расплатился с извозчиком, после чего тот оставил общинников одних в очередном промышленном районе. Порой кажется, что Гранвиш состоит из них наполовину.

Не успела Кэролайн сориентироваться, как Арч скомандовал:

– Ведём себя тихо, все следуем за мной. Не отставай, коротконожка.

Кэролайн решила, что сегодня вечером будет помалкивать и терпеть. Она послушно двинулась за всеми вдоль кирпичного забора, куда-то навстречу грохоту бессонных фабрик. Невесть что производили в окрестных цехах, но запах стоял отвратительный. Тяжёлая горечь, вызывающая тошноту… и кашель.

Кэролайн понадеялась, что расстанется с общинниками до того, как те вздумают взрывать алхимические производства. Ходят слухи, что там от испарений растворяется сталь.

Сегодня же целью был всего-навсего кабельный завод. Здесь плели медные провода, по которым побежит грозовая энергия. Сейчас в проводах была большая потребность – тем страннее, что сегодня ночью завод простаивал. Когда общинники добрались до места, то убедились, что в цехах стоит тишина. Прочие фабрики громыхали бесперебойно. Кто-то из общинников всё же решил уточнить:

– Точно никого не будет?

– Гофер, ты когда начнёшь слушать, что тебе Старший говорит? – шёпотом прорычал Арч. – Рабочие устроили забастовку. Не без помощи Фридриха. Сегодня здесь только охрана.

Отряд застыл в тёмном закутке – в ста метрах впереди возвышался забор кабельного завода. Место для проникновения было верным, время тоже, если верить карманным часам Арча. У отряда оставалось в запасе ещё тринадцать минут, прежде чем идти на штурм. Где-то в окрестностях должны были затаиться оставшиеся два отряда. У каждого из них своё здание для подрыва. Но даже если кто-то оплошает, взрыв даже одной цели станет критичным для Августа Гранвиша. Завод принадлежал именно ему.

Кэролайн вздрагивала, представляя, как будет отчитываться перед герцогом за эту диверсию. Впрочем, пусть наслаждается. Сам приказал присоединиться к террористам.

Арч меж тем вручил сумку со взрывчаткой товарищу и сказал:

– Я схожу на разведку.

И одноглазый удалился. Растворился во тьме, стоило ему отойти метров на тридцать. Что и говорить, а ночь была выбрана удачно: всего две луны висели в небе, да и те заволокло тучами. Кромешная темень, самое время творить тёмные дела.

Кэролайн поглядывала в сторону завода. За шумом соседним фабрик сложно было расслышать, что творится там на территории, много ли охраны патрулирует периметр. Согласно плану Фридриха, их встретит не такое уж сильное сопротивление, но ведь герцог был не дураком – увидев, что его рабочие устроили забастовку, он мог догадаться об атаке и усилить охрану.

Всё это было в новинку для Кэролайн, она пока не понимала, как устроена борьба с толстосумами. Стоило бы поскорее начать и выяснить.

Время шло, а Арч всё не возвращался. В брошенном отряде начала расти нервозность. Общинники стали чаще вытягивать шеи и вглядываться в темноту, кто-то задрал голову, пытаясь определить время по скрытым за тучами лунами. Так они и дальше бы облизывали губы и переглядывались, пока один не сказал:

– Арч, говорил, что до начала тринадцать минут. По-моему, они уже прошли.

– Вроде бы, – буркнул безбровый детина.

Замечание общинника не привело ни к каким действиям. Спустя ещё минуту тот вновь попытался проявить инициативу:

– Если Арча сцапали, нам придётся идти самим. Взрывчатку-то он нам оставил.

– Предлагаешь пойти без командира?

– Остальные группы сейчас начнут налёт. Если их заметят, то охрана стянется и сомнёт их. Нам тоже надо проникнут на территорию, чтобы охранниками пришлось распылять свои силы.

– Ну да, таков был план.

Снова бестолковое затишье, нарушенное другим общинником, что тащил на себе длинную сумку с оружием. Он опустил её на землю, раскрыл и, сдвинув накиданные для прикрытия инструменты, начал доставать короткие мечи.

– Так, ладно, разбираем, – сказал он.

– Потише будь.

– Я и так тихо говорю.

– Ты мечами гремишь.

– Тише их достать не получится.

– В следующий раз надо их не в сумку складывать, а придумать…

– Ты это сейчас захотел обсудить? Бери меч и закрой рот!

Общинники стали вооружаться. Многие выдвигали мечи из ножен и силились разглядеть в темноте, что за клинок им достался. После чего настал черёд привязать оружие к поясу, с чем тоже возникло немало проблем. Кэролайн поморщилась, глядя, как мужчины вслепую возятся с ремнями и завязками.

– Кэр, – окликнул её раздающий оружие.

Девушка пришла в себя и забрала протянутый меч. Она до того привыкла к магической катане, что забыла о необходимости взять настоящее оружие. Никто пока не знал, что она чернильная ведьма, и Кэролайн собиралась продержать их в неведении как можно дольше. Это, впрочем, означало, что сегодня ей предстоит обойтись без татуировок.

Заканчивая с привязыванием ножен, общинники вдруг обернулись в сторону шепчущего товарища. Тот пробормотал что-то с закрытыми глазами, сделал жест, как будто умывает лицо, а затем направил ладони в небо. Общинники неслабо так опешили, а один из них выпалил:

– Божьи блядства, ты что, единобожец?

– Ну… да.

– А какого хера ты скрывал?

– Никто не спрашивал. В Общинах ведь неважно, в каких богов ты веришь.

– Нет, мы в Общинах вообще не должны верить в богов. Всё сущее создала Безликая Интенция…

– Заканчивайте уже, теоретики херовы! – процедил безбровый. – Пойдём, нашим нужна помощь.

Общинники наконец-то сдвинулись с места и побежали к забору. Уткнувшись в него, они задрали головы к его верхушке. Переглянувшись, они загомонили:

– Нужно перебраться через забор. Давайте, я подсажу.

– Без обид, Билл, но давай кто-нибудь покрепче. Харольд, может, ты?

– Давайте дождёмся Арча. Ещё минуту.

– Времени нет, полезли.

– Хватит болтать, полезайте! Я выдержу.

– Можем разделиться: одни полезут через забор, а другие пойдут искать Арча.

– Говори тише.

Кэролайн вздохнула и подошла к Биллу. Раз уж никто не желал воспользоваться его помощью, ею воспользуется Кэролайн. Она поставила стопу на сцепленные руки, мужчина толкнул девушку вверх, но той не хватило росту, чтобы дотянуться до верхнего края.

– Кэр, ты куда полезла первой? Видишь же, что не дотягиваешься.

– Так полез бы сам, умник. Держись, Билл.

Кэролайн наступила мужчине на макушку и под звуки его ругани поднялась чуть выше. Отсюда получилось ухватиться за самыми край пальцами. Не имея пояса, девушка вынуждена была держать меч во второй руке и пытаться подтянуться на одной. Дело это оказалось непростым.

– Брось меч, – подсказал кто-то, – я потом подам.

Решено было так и сделать. Кэролайн вслепую отбросила оружие, ухватилась двумя руками и вползла-таки на проклятый забор. Усевшись на нём, она огляделась по сторонам, но никого не заметила.

– Всё чисто, можете…

И тут она различила звук шагов в стороне. Не раздумывая ни секунды, девушка спрыгнула на территорию завода и бросилась в ближайший тёмный закуток. И как раз вовремя, ведь из-за угла здания показался луч грозового фонаря. Такой светит на далёкое расстояние – идеальный аппарат для ночной охраны.

А ведь пару секунд назад Кэролайн доложила, что всё чисто. Понадеявшись, что товарищи правильно поймут её суету, девушка притаилась за трубой для дождевых стоков. Ей понадобилась секунда, чтобы понять, насколько никудышное у неё укрытие. Времени искать получше не было, поэтому она бросила взгляд вверх, заметила зарешёченное окно и, прикрыв кисть, призвала паука. Запустив его по стене, она стремительно взобралась на подоконник. Ей оставалось только надеяться, что шум окрестных фабрик замаскировал шорох её кроссовок о стену.

Решётки на окнах оказались частыми – внутрь не проберёшься. Кэролайн и не собиралась этого делать – её задумка была в том, чтобы затаиться на подоконнике и дождаться, когда патруль прошагает мимо. И желательно, чтобы он не задирал фонарь кверху. Яркий луч уже метался по пространству меж зданием и забором. Общинники по ту сторону должны были его заметить и повременить со штурмом.

Охранники приближались. Кэролайн уже начала различать их голоса. Светили они либо на землю, либо на верхушку забора, но никак не на окна. Это внушало девушке надежду остаться незамеченной, но случиться могло всякое. Грозовой фонарь был устроен так, что сами охранники оставались в темноте, поэтому невозможно было увидеть их оружие. Но Кэролайн не сомневалась, что хотя бы один арбалет у них найдётся.

– Снова послышалось? – прошептал один из охранников.

– Тебе всю ночь что-то слышится.

– Думаешь, просто так усиление прислали?

– Ничего я не думаю.

Патруль проходил прямо под укрытием Кэролайн. Та приготовилась плюнуть на скрытность и накрыть всю округу пламенем, но капризная Дорриайф решила её миловать. Охранники прошагали мимо, так и не подняв фонарь к окнам. Ещё долго Кэролайн приходилось лежать без движения, прежде чем патруль скрылся за углом здания.

Лишь после этого Кэролайн мягко спрыгнула на землю. Поднимать шум всё ещё было опасно. Она крадучись приблизилась к забору и захотела дать сигнал товарищам, как вдруг один из них чуть не прыгнул девушке на голову. Кэролайн едва успела увернуться.

– Божьи… – шёпотом выругался общинник.

– Свои, – поспешила успокоить его Кэролайн.

– Я чуть тебя не расплющил, дура. Эй, Кэр здесь, всё спокойно. Лезьте.

Вскоре на забор взобрался очередной боец и швырнул девушке её меч. После этого общинники уже потянулись непрерывным потоком, начали спрыгивать один за другим. В их числе и Арч, невесть когда вернувшийся. Только все собрались по ту сторону забора, как он набросился на Кэролайн:

– Ты куда сунулась, идиотка?

– Завод взрывать, – процедила девушка, не сдержавшись. – Спрашивается, ты куда делся? Решил в паб сбегать или ходил сдать нас страже?

Одноглазый командир встал вплотную к девушке и грозно навис над ней. Кэролайн не дрогнула.

– Я за такие обвинения кишки на нож наматываю.

– Как вернёмся в штаб, дам тебе шанс попробовать. А сейчас пошли займёмся делом. Из-за тебя мы из графика выбились.

– Решила покомандовать?

– Остынь, Арч, – сказал безбровый, – идея была не её. Тебя правда долго не было.

– Меня услышали охранники и начали пасти. Я не мог с места двинуться, не выдав себя.

– Получается, ты должен мне спасибо сказать, что отвлекла на себя внимание, – сказала Кэролайн.

– Позакрывали, нахер, свои рты, – прорычал Арч. – Чарли, взрывчатка у тебя?

– Вот она.

И в момент, когда сумка переходила из рук в руки, послышался свисток. Сигнал о появлении нарушителей разнёсся над всей территорией завода. Вскоре его подхватил характерный звон грозового колокола.

– Наши уже приступили, пока мы тут маемся, – сказал Арч. – Все за мной! Бегом!

Общинники побежали согласно утверждённому маршруту. Кто-то предпочёл не ждать и выхватил меч из ножен. Кэролайн пристроилась в хвосте отряда, подальше от их одноглазого командира. Ещё взбредёт ему свести счёты под покровом ночи… либо, наоборот, Кэролайн не сдержится.

Но очень скоро беспокойство относительно Арча улетучилось, а на смену ему пришли другие заботы. Раз охранники подняли тревогу, значит, они заметили один из отрядов. Где-то должны были начаться бои, но из-за шума и расстояния Кэролайн их не слышала. Не исключено, что прямо сейчас на Ройса направили мечи и арбалеты.

Отряд же самой Кэролайн должен был обогнуть здание и ворваться через проходную, охраняемую всего четырьмя вооружёнными людьми. Сейчас уже не было уверенности, что встретит их такое слабое сопротивление. Оставалось свернуть за угол и выяснить.

– Обнажить клинки, – скомандовал Арч тем, кто до сих пор этого не сделал.

Общинники выбежали под свет фонарного столба и рванули ко входной двери в цех. По ушам продолжал бить грозовой колокол, отряд оказался как на ладони, а понимание происходящего так и не прибавилось. Кэролайн согнула ноги и сжалась в попытке сделать свой силуэт ещё меньше. В эту секунду ей очень не хотелось получить арбалетный болт.

– Бросайте оружие! – гаркнул Арч. – И Общины пощадят вас!

Охранники герцога выбрали дать бой. С их позиций вылетело сразу три болта: один пролетел мимо, один угодил кому-то в ногу, а третий прикончил нападающего попаданием в голову. Общинники взревели от ярости и отчаянно бросились в атаку. Охрана уже не успевала перезарядиться, и завязалась рукопашная драка.

Держась чуть позади, Кэролайн сразу заметила, как ухудшились навыки общинников в реальном бою. Как только деревянные мечи остались в прошлом, добротные фехтовальщики превратились в отчаянных драчунов. Они обрушились на охранников с прямолинейными ударами, от которых тем несложно было закрыться щитами. Трое щитоносцев остановили натиск пятерых общинников, а вскоре им на помощь пришли арбалетчики, вооружившиеся мечами.

Пришлось Кэролайн активно вмешаться. Девушка ткнула мечом в область головы, а когда щитоносец закрылся, моментально проткнула ему стопу. Раненого ею тотчас добил товарищ, а девушка переключилась на недавнего арбалетчика. У того щита не оказалось и поединок на мечах быстро закончился в пользу Кэролайн. Девушка сильно порезала противнику руку, тот с криками выронил оружие и отполз куда-то в сторону.

Ещё одного щитоносца так и не сумели раскрыть, поэтому предпочли просто повалить. Безбровый детина сцепился с охранником, и оба они распластались. Придавленный охранник попытался взмахнуть мечом, но его быстро схватили за руку и разоружили. Последнего щитоносца Арч обошёл с фланга и полоснул по лицу. Один из общинников бросился на арбалетчика, и противники нанизали друг друга на мечи. Так, сцепившись, они и грохнулись на пол. Последний из охранников отбросил оружие и попытался сдаться.

– Это тебе за Чарли, сука! – крикнул Билл и зарубил безоружного. При том что к смерти Чарли тот никакого отношения не имел.

Прочим раненым повезло больше: поваленного щитоносца вырубили пинком в голову, а того, которому Кэролайн рассекла руку, просто проигнорировали. Привалившись к стене, он опустился на колени и попытался зажать рану. Где-то позади выл подстреленный общинник.

– Вы двое, поднять раненого! – скомандовал Арч. – Болт не вынимать! Идём дальше!

Из семи человек осталось пятеро, причём один из них скакал, повиснув на плечах товарищей. Болт угодил ему в бедро, и рана его выглядела паршиво. Но бросать его товарищи не стали, понесли на себе внутрь цеха.

Арч подобрал один из грозовых фонарей охраны и возглавил шествие по тёмным помещениям. С погашенными лампами здесь царила кромешная тьма. Секунду назад Кэролайн казалось, что она хорошо запомнила план здания, но сейчас, когда кровь зашумела в висках, всё вылетело из головы. Цех сжался до маленького круга, выхватываемого фонарём. Хорошо ещё, что Арч ориентировался здесь неплохо.

Чем дальше, тем сильнее становился дурной запах. А ещё гудело эхо от шагов и стонов раненного.

Грозовой колокол всё не унимался.

Наконец общинники прибыли в цех. Справа из темноты выплыли гигантские деревянные катушки. Диаметром больше человеческого роста, они ждали, когда на них накрутят километры проводов. Слева же вдоль стены высились станки, огромное их количество. Даже самоуверенный Арч застыл, глядя на их бесконечные ряды.

– Вот оно, – сказал Билл. – Нам взрывчатки хватит?

– Нет, не хватит. Сбегай в штаб, принеси ещё. Подержи лучше фонарь и посвети мне. А ты посади уже его и наложи жгут. Болт не выдёргивай.

– Я помню, ты уже говорил.

– А ты, – обратился командир к Кэролайн, – будешь сторожить вход.

Общинники разбрелись по цеху, и каждый занялся своим делом. Кэролайн заняла пост у входа, откуда могла разве что услышать приближение врага, но никак не увидеть. Дёрганный луч фонаря удалялся, Билл с Арчем направились в дальний конец цеха закладывать взрывчатку. А в паре шагов от Кэролайн раздавались стенания раненного:

– Бог милосердный, как же больно.

– Потерпи. Жгут я наложил, сейчас кровь остановится.

– Уповаю, что стойкости мне даруешь. На тебя уповаю.

Врачующий не знал, как ответить на эту блажь единобожца. Все они страдали странным заблуждением, будто бог бескорыстно позаботится об их судьбе. Будто не они должны совершить подвиг во имя бога, а тот – утереть им сопли. В случае с Бёделем боец не посмел бы вспоминать о боге, если бы словил болт и даже не успел воспользоваться мечом. О какой божественной помощи можно говорить в такой позорной битве?

Обычно полагалось посмеиваться над исповедующими Единого Бога, но как тут посмеёшься, когда у тебя на глазах умирает товарищ. А Кэролайн была уверена, что до утра бедолага не дотянет. Она могла бы помочь, запечатав ему рану струпом Юрова, но даже это заклинание демонстрировать не стоило. Сразу начнутся вопросы, какие ещё магические татуировки она маскирует.

Странно, что её колола совесть. Этого единобожца она знала пару дней, и не то чтобы он успел прикрыть ей спину.

От этих рассуждений её отвлёк отсвет в коридоре и раскатистое эхо шагов. Со временем Кэролайн различила стук сапог, принадлежащих охране герцога.

– У нас гости, – бросила Кэролайн.

– Так разберись с ними, коротконожка.

– Разберусь. Можешь одним глазком взглянуть, как это делается.

Девушка двинулась навстречу охранникам и, прежде чем попасться под луч фонаря, спряталась за ящиком с песком. Она попыталась по шагам определить, сколько охранников прибыло, но не могла определиться, двое их или трое. Мешало гулкое эхо. Но это было неважно, когда размахиваешь мечом во тьме. Главное начать махать первой.

И Кэролайн представилась такая возможность, когда охранники прошли мимо. Не успели они свернуть в помещение со станками, как со спины на них набросилась спрятавшаяся общинница. Первым делом она бросилась на силуэт слева от фонарщика и полоснула мечом по спине. Коридор заполнился криком, человек с фонарём обернулся и даже смог случайно отбить удар, но уже следующий пришёлся ему по руке. Охранник с криком выронил меч, а следом и фонарь, чтобы ладонью зажать рану. Кэролайн отступила на шаг и прислушалась. Утихло эхо от выроненного меча, остались только стоны раненых. Тот, что с рассечённой спиной, растянулся на полу; его товарищ опустился на колени. Упавший фонарь развернулся так, что высветил его перекошенное лицо. Взглянув примерно в сторону Кэролайн, он залепетал:

– Прошу, не убивай. Я знаю, что ты воюешь за простых работяг. Я же сам из таких. Я тоже крохи получаю, лишь бы семью прокормить. Просто такую мне пришлось выбрать службу. Я же не рыцарь какой-то, Гранвиш меня мечом по плечам не хлопал.

Смерть этого человека Кэролайн была без надобности, но и оставлять его просто так было бы опрометчиво. Девушка двинулась к охраннику, желая вырубить ударом рукоятки. Но только она шагнула в луч света, как справа послышался шорох. Кэролайн рефлекторно выставила блок, но ударивший из темноты ублюдок попал мимо него. Всё же с ними был третий, что затаился и напал внезапно, порезав Кэролайн руку. Она вскрикнула, но, будучи привыкшей к боли, не растерялась, а ударила в ответ. В темноте звякнули столкнувшиеся клинки, Кэролайн ударила снова и на сей раз угодила в плоть. Последовали вопли и топот, удаляющийся к стене.

Кэролайн поспешила схватить фонарь и направить в сторону третьего охранника. Тот стоял, привалившись к стене, и зажимал рану в боку. Он едва успел двинуть рукой, когда Кэролайн метнулась добить подонка. С пронзённым сердцем он свалился на пол.

Луч фонаря метнулся из стороны в сторону, но никто больше не попытался устроить засаду. Тогда Кэролайн посветила на того, кто много молил о пощаде, но мало сказал о третьем напарнике. Девушка двинулась прямо на него.

– Прошу, я просто…

Заканчивать фразу ему предстояло перед Бёделем. С распоротым горлом он предстанет перед богом спустя считанные секунды. Кэролайн же посветила на руку – рукав близь локтя оказался рассечён, а сквозь прореху виднелась глубокая рана. Выругавшись, девушка отвязала с пояса только что убитого ножны, отвязала шнур и соорудила из него жгут. Остановив кровь, она запустила руку в дыру и залатала рану струпом Юрова. Ей повезло, что порез оказался на левой руке, иначе было бы не дотянуться.

Бой грозовой колокола начинал сводить с ума.

– Кэр?

Девушка вздрогнула от внезапного оклика. Подняв фонарь, она высветила безбрового здоровяка, застывшего в проходе. Он прикрыл ладонью глаза и спросил:

– Всё в порядке?

– Да, тут было трое, но я разобралась. Как там Билл?

– Что?

– В смысле… Ноан. Раненого ведь Ноан зовут?

– Он держится.

– Хорошо. Арч с Биллом скоро закончат?

Безбровый не успел ответить, как Кэролайн прошагала мимо него и вернулась в цех. Первым делом она направила фонарь на единобожца Ноана, побледневшего, измученного, но всё ещё живого. Выпятив глаза, он пялился в потолок и часто дышал. Несмотря на жгут и повязку из куска рубахи, он терял много крови.

– Нужно скорее вытаскивать его отсюда, – сказала Кэролайн и направилась в сторону подрывников. – Долго ещё?

– Тем дольше, чем больше будешь отвлекать, – огрызнулся Арч.

Кэролайн повела фонарём и обнаружила протянутый вдоль ряда станков фитиль. Взрывчатку заложили уже под многие агрегаты, но работы оставалось прилично. Кэролайн как раз навела фонарь на станок для волочения, под который Арч закладывал взрывчатку. Та показалась ей странной: раньше девушка сталкивалась с яркими оранжевыми цилиндрами, а эта оказалась в виде больших серых брусков. Аккуратно воткнув в него фитиль, Арч заложил брусок под станину.

Затем одноглазый взглянул на Кэролайн и прорычал:

– Тебе где велели стоять? У меня над душой?

– Я предлагаю забрать Ноана и нести его к забору. Сэкономим время, когда придётся отступать.

Арч покосился на раненого и буркнул:

– Тащите. Мы скоро закончим.

Кэролайн с безбровым тотчас бросились к Ноану и взвалили себе на плечи. Конечно, почти весь вес пришёлся на здоровяка, так как девушке банально не хватало росту, чтобы бедолага мог на неё опереться. Тем не менее она старалась помочь, тянулась вверх и подставляла плечо. Раненый уже едва держался и с трудом мог прыгать на целой ноге.

Освещая себе путь, троица добралась до выхода. Раненый, но оставленный в живых охранник куда-то убрёл, да это и не имело значения. Общинники проковыляли обратным путём вдоль стены, миновали товарища, получившего арбалетный болт в голову, и свернули за угол. Когда до нужной точки оставалось метров двадцать, единобожец взвыл, чуть не свалился на землю и пробормотал:

– Дай знак, что ты испытываешь меня, а не караешь. Дай знак.

Тащить его последние метры было особенно тяжело. Кэролайн с облегчением сбросила с себя Ноана и помогла усадить у забора. Безбровый, нёсший на себя основной вес, опёрся о тот же забор и задышал загнанным быком. Немного придя в себя, он проронил:

– Как мы его перетащим?

– Сами не управимся. Подождём остальных.

Кэролайн тоже требовалось отдышаться, но она не позволяла себе расслабляться, озиралась и прислушивалась. В какой-то момент она встретилась взглядом с напарником, который пристально смотрел на девушку. От его взгляда в животе стал чувствоваться холод. Там, в тёмных коридорах, Кэролайн воспользовалась татуировкой за секунду, как безбровый высунулся в коридор. Может, даже на секунду раньше.

Хуже всего, что он так ничего и не сказал. Оставил Кэролайн в опасном неведении.

Хотелось пойти и сорвать блядский грозовой колокол.

И тут грянули взрывы! Оглушительный грохот и свист заглушили опостылевший звон. Следом за первым взрывом последовал второй, через десяток секунд и третий. Землю потряхивало от каждого разрыва, несмотря на то что взрывчатка срабатывала в дальнем конце завода. Другой отряд справился со своей задачей.

Через какое-то время послышались шаги. Посветив в их сторону, Кэролайн увидела Арча и Билла, бегущих со всех ног. Не успели они приблизиться, как безбровый уже закричал:

– Ноану совсем плохо. Придётся его перетаскивать.

– Чего? – бросил запыхавшийся Арч.

– Надо, чтобы двое забрались на забор и затащили наверх Ноана. Другие двое будут подсаживать.

Командир отряда присел подле раненого и потрепал его по плечу.

– Он отрубился. Как кулёк с мукой, мы его не подсадим. Придётся бросить.

– Нельзя своих бросать.

– Фитили уже зажжены – не успеем.

Общинники замялись, но Билл отважился озвучить:

– А если он выживет, и его схватят?

Арч решил эту дилемму просто: он выхватил меч и проткнул бедолаге сердце. Ноан был на последнем издыхании и даже не дёрнулся от смертельного удара. Арч, глазом не моргнув, приказал выбрасывать оружие и лезть через забор. Убийство подкосило общинников, но горящие фитили неслабо подстёгивали. Четверо уцелевших выбрались с территории и понеслись прочь от завода. Только они нырнули в подворотню, как за спиной прогремел взрыв. Кэролайн чуть не оступилась, ей заложило уши, в душе пробудилась животная паника.

Прогорел следующий фитиль, и взрыв повторился. Грохотало так, как будто весь завод рвёт на куски. Это оказалось даже близко не так: когда отгремела канонада взрывов, грозовой набат продолжал раздражающе реветь.

Арч, более привычный к взрывам, остановился посреди переулка и приказал разделиться. Согласно плану, после налёта полагалось затеряться в подворотнях и покинуть район. С минуты на минуту могла прибыть городская стража и приступить к обыску. Ещё какое-то время Кэролайн бежала бок о бок с Биллом, пока тот, наконец, не свернул и оставил девушку одну. Та вслепую неслась вперёд, пока не выскочила на улицу. Фонари здесь горели редко, вокруг никого не было видно, но Кэролайн предпочла зажать ладонью окровавленный рукав и так перебежать на противоположную сторону.

Хотелось найти укромный уголок и связаться с Ройсом, узнать, цел ли тот. Но делать этого нельзя было по двум причинам: во-первых, оракулы на службе стражи могли отследить использование телепатии, а во-вторых, дрожь ювеля могла сбить Ройса во время бегства. Бегством стоило озаботиться и Кэролайн. Полная дурных впечатлений, она углубилась в петляющие переулки.

Глава 15 - Вроде, поэзия

Полночи ушло на то, чтобы добраться до дома. По пути ещё предстояло придумать, как быть с кровью на рукаве. Добравшись до реки, Кэролайн быстро убедилась, что отстирать её начисто не сможет. Был вариант подпалить окровавленные участки ткани, но возникли бы трудности объяснить подобное. Самым простым было сильно потереть рукав о шершавые кирпичи, пока порез не превратился в ободранную дыру. Такую уже легко списать на неловкое падение.

Только после этого Кэролайн отправилась в своё жилище. Она пересекла полгорода, держась тени и обходя стороной патрули. К двери комнаты девушка буквально приползла. Отяжелевшие стопы шумно опускались при каждом шаге, но Кэролайн не заботило, что на это скажет миссис Олдридж.

Сбросив кроссовки и рясник, девушка наспех зашила рану, обновила струп, вынула серьги из ушей и завалилась на койку. Перед тем как заснуть, она долго поглаживала телепатический ювель и, не выдержав, вызвала Ройса. Тот отозвался. Оказалось, что он цел и невредим, но подробности рассказывать через телепатический чертог не может. Кэролайн соврала, что тоже не пострадала, после чего смогла забыться сном.

Проснулась она к полудню. Тяжесть прошедшей ночи давила, но девушка заставила себя подняться. Первым делом она принялась за штопку рукава. Получилось неаккуратно и криво, так ещё и стоило нескольких уколотых пальцев. Зато новенький рясник приобрёл шарм ношеного и родного. Как будто только такую одежду Кэролайн и признавала: штопанную, выцветшую и пропитанную потом.

Вот же обзавелась дурной привычкой. Стоит попробовать передать её другому на мистериях Дорриайф.

Кэролайн чувствовала себя смятой и выжатой, что аж не хотелось выходить из комнаты. Всё равно за дверью не ждёт ничего, кроме рыщущей городской стражи. Тем более, что было оговорено не светиться несколько дне после теракта. Приближаться к штабу было запрещено, пока Фридрих не даст знак. Если бы не голод, Кэролайн, действительно, провела бы весь день на кровати. Дефицит вынудил затянуть пояса, и сегодня это дало о себе знать.

Поразмыслив, где раздобудет денег, девушка собралась и отправилась в путь. Путь этот закончился сразу за порогом: в коридоре Кэролайн наткнулась на миссис Олдридж, беседующую с возрастной постоялицей. Заметив девушку, она сделала той знак задержаться. Кэролайн, вздохнув, привалилась спиной к стене и стала ждать, пока дамы завершат разговор.

Дамы не спешили.

Наконец Элеонора нашла время переговорить с девушкой. Та обречённо ждала нотации, и её ожидания не были обмануты:

– Добрый день, мисс Бейкер. Я смотрю, Вы не торопитесь вставать на путь исправления.

– Уверяю, миссис Олдридж, я желаю этого всем сердцем. Но обстоятельства сильнее меня.

– Позвольте усомниться, юная леди. Лично мне кажется, что Вы совершенно не против этих «обстоятельств».

– Это не так, – устало проронила Кэролайн.

Элеонора вздохнула и, скрестив руки на поясе, произнесла чуть слышно:

– Уже пошли слухи о взрывах.

Кэролайн постаралась выглядеть недоумённой:

– О каких взрывах Вы говорите?

– Странно, что Вы не слышали о взрывах, при том, что от Вас так сильно пахнет металлом и алхимией.

– Чем?

– Я бы предположила, что медью и материалом для изоляции.

Кэролайн принюхалась к собственным волосам и одежде. Привыкнув, она перестала обращать внимание на едкий аромат, а ведь тот сопровождал её всё это время. Подвигав челюстью, Кэролайн пробормотала:

– У Вас не только слух острый…

– Я хочу сказать, что Вы выбрали худший способ устроить свою жизнь.

Тут уже Кэролайн сорвалась на крик:

– Да ничего…

Она осеклась. Элеонора ничуть не испугалась, а лишь возмутилась в лучших традициях истинной леди. Кэролайн помотала головой и продолжила уже спокойнее:

– Да ничего я не выбирала. Представьте себе, я так влипла, что из одной ямы могу выбраться, только свалившись в другую. Так уж вышло. Мы живём в жестоком городе в жестокое время. Сами должны понимать, в каком районе и как дёшево Вы сдаёте комнаты.

Элеонора терпеливо выслушала девушку. Кэролайн всплеснула руками и добавила:

– Жизнь у меня сложилась паршиво. И в одночасье она не изменится, оттого что Вам хочется видеть меня в ситцевом платье. Если Вас это смущает или, того хуже, пугает, можете меня выселить. Но прекратите уже читать морали.

– Не в моих правилах гнать постояльцев. Раз уж они поселились у меня, то вряд ли найдут комнату дешевле.

Кэролайн, отчаянно готовая к выселению, облегчённо выдохнула. Теперь ей даже стало неловко. Погладив локоть, она пробормотала:

– Сюда могут нагрянуть… ну… недоброжелатели. Если я напортачу.

– В таком случае не стоит портачить. Я полагаю, на той стезе, куда Вас занесло, Вы достаточно опытны, чтобы не навлечь на мой дом неприятности.

Миссис Олдридж многозначительно посмотрела на Кэролайн. Она как будто рассмотрела настоящего человека, а не только желаемый образ. И почти смирилась с увиденным. Настолько, насколько позволила её чванливость. Кэролайн вдруг задумалась, а сколько ещё погрязший в криминале людей снимают комнаты у Элеоноры. Соседи казались ей просто бедняками, которым больше некуда податься, среди них было немало стариков. Но то, насколько терпима оказалась Элеонора к террористке, наводила на мысли.

– Я настаиваю, – продолжила миссис Олдридж, – чтобы Вы исправили свою ситуацию. Не мне Вас учить, но поторопитесь.

Хозяйка развернулась и пошла к себе. Кэролайн поразмыслила и отважилась её окликнуть:

– Миссис Олдридж.

Та остановилась и взглянула на девушку.

– От меня несёт заводом… а денег на городскую баню…

Элеонора вздохнула и жестом позвала за собой.

У Кэролайн всегда имелся способ заработать горстку монет, если совсем прижмёт. Для этого она отправлялась в злачные бары и искала людей с магическими татуировками. Всё для того, чтобы устроить пари, кто дольше продержит татуировку активной. Обычно удавалось задеть чью-то мужскую гордость, вот и сегодня толстошеий бык решил поставить на место наглую девчонку.

Они сели в окружении зевак и активировали каждый своё тату. Кэролайн выбрала догелева ткача, а здоровяк – магнитный клубок. Это заклинание притягивало металлические безделушки – на толстой шее здоровяка натянулся шнурок вслед за притянутым амулетом. Кто-то из зевак шутки ради бросил на стол монетку, которую затянуло в незримое поле над ладонью.

Прошло всего тридцать секунд, а громила уже зашипел от растущего жжения. Чернильной ведьме же пришлось изображать боль. В итоге зеваки праздновали победу девушки, а проигравший, сплюнув, честно отдал ставку.

Сегодня Кэролайн избежала голодной смерти. Безотказная схема. Найди чернильная ведьма бесконечный поток спорщиков, могла бы вовсе не работать.

Отобедать Кэролайн решила здесь же. Нехитрая бедняцкая снедь заполнила желудок, хоть и не ублажила вкус. Осталось доесть последние две ложки, как завибрировал телепатический ювель. Кэролайн приложила его к голове, рассчитывая, что это Ройс или кто-то из общинников.

В чертоге послышались мысли, звучащие голосом Габриэлы:

«Герцог Гранвиш желает видеть тебя с отчётом.»

«Поняла. И куда мне прийти?»

«Завтра утром, к шести, будь у путевого знака рядом с рынком на Якорной улице. Там собираются те, кому герцог предоставляет работу. Прибудут две грузовые фуры – доедешь на одной из них до особняка. Ты запомнила?»

«Шесть утра, у путевого знака. Якорная улица.»

«Умница.»

«Суча…»

Кэролайн одёрнула себя. Иногда в чертог телепатии прорывались мысли, которыми ты не планировал делиться с собеседником. Следить за разумом оказывалось сложнее, чем за языком. Поэтому с помощью телепатии старались не обсуждать важные дела.

Габриэла не стала реагировать на оскорбление. Телепатическая связь прервалась. Кто бы подумал, что у голодающей девушки пропадёт аппетит.

Утром Кэролайн прибыла в указанное место. Якорная улица располагалась в северо-западной части города, а путевой знак, к которому следовало прибыть, стал старейшим, установленным в городе. Когда-то он располагался в центре крохотного поселения, разросшегося со временем до второго в королевстве города. Ставший ненужным, знак сохранился как достопримечательность.

Кэролайн отыскала его на границе небольшого рынка. Чайки уже жадно горланили в небе, хотя торговцы только начали раскладывать товары по прилавкам. Наплыв покупателей ожидался только через час, зато бедолаги, алчущих поработать на герцога, уже собрались во множестве. Подле старого деревянного указателя столпилось человек тридцать. Вернее, не только человек.

Среди хмурых мужчин и бедовых старичков стояли демониды. Бледные создания держались плотной группой и пялились в пустоту. Кэролайн редко сталкивалась с подобным: в точках, куда она приходила в поисках работы, демониды не встречались. Они, разумеется, тоже пытались заработать, но делали это как-то отдельно от людей.

Кто-то из собравшихся опасливо косился на демонидов, ёжился от их уродливых наростов и рогов. Другие при этом не обращали внимания на пучеглазых. Наверно, были из постоянных работников, уже привыкших к такому соседству.

Кэролайн скорее относилась к числу нервничающих. Она пристроилась к группе с той стороны, чтобы находиться подальше от демонидов. Никто из числа работяг не высказал возражений. Бывало, что на точках сбора выискивались завсегдатаи, решающие наехать на девушку, впервые заявившуюся на их священное место.

Дожидаясь экипажей герцога, Кэролайн оглядела собравшихся. В толпе встречалось и мрачное мужичьё, и изнурённые женщины, и вчерашние дети, вынужденные рано познать труд. Многие часто кашляли. Нашлись и старички, пока ещё бойкие и способные работать. Двое из них оживлённо спорили:

– То, что мертвецы разлагаются не из-за тлетворного духа, а из-за микробов – это установленный факт. Любой желающий может взглянуть в микроскоп и убедиться. Вопрос тут в другом: являются ли микробы творением Бёделя или Швенль.

– Аргументы говорят в пользу Бёделя. Он заправляет загробной жизнью, в его власти распоряжаться трупами.

– Но учёные называют микробов такими же живыми существами, как и птицы, черви или белки. Тогда получается, что микробы – творение Швенль.

– Но это легко опровергается тем, что рыбы и киты принадлежат богине Аввис. Если бы вся живность была во власти Швенль, с морскими обитателями было бы так же.

– Потому что Швенль и Аввис делят между собой сферы нашего бытия. Море и суша. Вы не встретите оленя под водой или окуня посреди луга. Микробы же обитают в обеих сферах, что обязано наводить на мысль об их принадлежности…

– Не торопитесь, мистер Нойтилг. Для начала докажите, что микробы на суше неотличимы от микробов в воде.

– На этот вопрос, увы, ответ пока не дан. Наберёмся терпения…

– Но, заметьте, Вы уже делаете предположения…

– Потому что микробы в воде и на суше действуют одинаково. Я вижу разницу между котом и морским котом, но между микробами не вижу. Поэтому я так смел в очевидных предположениях.

– Опрометчиво называть те или иные предположения очевидными. Помните, как раньше считалось очевидным, что на луне Хвис обитает Гесей, а на Явм – его супруга Швенль. Всё из-за того, что луны всегда движутся параллельно. Позже выяснилось, что Швенль правит луной Коедвиг.

– Полноте, мистер Джартинг, все эти рассуждения о лунах ненаучны! Мы не можем доподлинно установить, какая из них какому богу принадлежит. Пока не будет реализована небесная пушка, мы так и будем апеллировать косвенными доказательствами.

Так бы они и спорили, не появись в конце улицы две грузовые фуры. Каждую тянули по шесть фантомных лошадей, противно звенящих фантомными копытами. Комфортной поездки эти колымаги не обещали: лишённые сидений и крытые брезентом, они не предназначались для перевозки людей. Когда фуры остановились напротив путевого знака, работники тотчас полезли внутрь. Не было вербовщиков, которые отбирают из толпы тех, кто получит работу, а кто останется ни с чем. Герцог в щедрости своей брал всех желающих.

Кэролайн задумалась, не взять ли этот пункт на заметку.

Девушка старалась забраться в фуру, в которую потянулось меньше демонидов. Те не стали садиться единой группой – у их расы вообще было странное отношение к единству и коллективу.

Когда люди набились в кузов и уселись прямо на настил, фуры отправились в путь. Они сильно тряслись на старых мощённых дорогах – до этой части города ещё не добрался алхимический асфальт. Пассажиров побрасывало на колдобинах и бросало друг на друга. Особенно часто на Кэролайн заваливался кривоносый мужчина, кашляющий громче прочих. Но стоило отмучиться минут десять, как фуры поехали ровнее. Вскоре они набрали скорость. Кэролайн вытянула шею и глянула через задний портал – её взгляду предстало обилие зелени. Они выехали за город.

Езда среди рощ заняла ещё минут двадцать, и фуры прибыли к поместью Гранвиша.

Рабочих завезли на территорию. Вскоре фуры остановились, и бывалые рабочие принялись высаживаться. Кэролайн направилась вместе со всеми. Выпрыгнув из кузова, она тотчас наткнулась на одного из людей герцога. Тот махал руками и гнал всех на площадку под огромным клёном. Там уже выстроилась шеренга из желающих поработать. Вдоль них шёл распорядитель и записывал имена.

Рабочих выгрузили близь яблочного сада, где им предстояло трудиться. Пилить и оттаскивать высохшие сучья, подпирать жердями ветви, опустившиеся под тяжестью плодов, собирать упавшие и сгнившие яблоки. Работы хватало, учитывая размер сада, уходящего за изгиб холма. В противоположной стороне от сада располагался особняк герцога. Шагать туда пришлось бы минут десять, минуя зелёный лабиринт и ряд оранжерей.

Кэролайн встала в шеренгу. Вокруг она заметила значительное число стражников. Многие держали в руках арбалеты. Вот как сильно Август доверял чужакам, которым подкидывал работу.

Когда человек со списком подошёл к Кэролайн, то внимательно посмотрел на её татуировку на шее. Очевидно, предупреждённый об этой гостье, он спросил имя и чуть заметно кивнул, получив нужный ответ. Не сказав больше ни слова, он перешёл к следующему.

Закончив с переписью, распорядитель объявил, что четверых отправят на работу в оранжереи. И тут же перечислил имена счастливчиков (или неудачников). Выбирав, якобы, случайно, он не забыл упомянуть в их числе Кэролайн. Тут же их четвёрку забрали двое стражников и повели в сторону особняка – остальные двинулись к яблочному саду.

По пути к оранжереям Кэролайн осмотрела территорию поместья, ранее виденную лишь мельком. Поместье оказалось огромным с кучей цветников, садов и одним огромным лугом, на котором паслись лошади. Близь луга стояли конюшни, ипподром и кузница, а далеко за ними высился маяк. Поместье располагалось на берегу моря, но досюда едва долетал шум прибоя.

Подле оранжерей охранники герцога передали напыщенному флористу трёх работяг, а Кэролайн велели продолжить путь к особняку. Его громада в старинном брид-ярском стиле возвышалась уже совсем близко. Серый, симметричный и остроконечный, особняк звучал гордыней, строгостью и высокомерным молчанием. Кэролайн не слышала в его облике ни единой улыбки.

Конвой привёл Кэролайн к чёрному ходу и распахнул перед ней дверь. За ней ждала Габриэла. Кэролайн чуть не скрипнула зубами при виде этой надменной дылды. Как всегда безупречная, она вырядилась в брюки и сине-зелёный фрак, над макушкой она соорудила высокий элегантный пучок. Эта неизменная причёска делала красотку ещё выше.

С появлением Кэролайн Габриэла даже не взглянула на девушку, предпочитая листать толстую папку и делать заметки. Не отрываясь от работы, она сказала охранникам:

– Вы свободны.

Когда те, кивнув, удалились, советница герцога поманила Кэролайн за собой, словно собаку. Невыносимо было осознавать, что придётся подчиниться.

Цокая каблуками, Габриэла быстро шагала по коридорам. Кэролайн с трудом поспевала за длинноногой ланасийкой.

– Эй, где твоя утончённость? – проворчала девушка. – Несёшься, словно поварёнок по кухне.

– Торопятся не только неучи, которые иначе ничего не успевают. Торопятся ещё и мастера своего дела, потому что у них больше работы.

– А у такой мастерицы много работы?

– Стало больше после того, как ты взорвала завод герцога.

– Он сам распорядился, чтобы я внедрилась в ячейку.

– Но он не распоряжался взрывать его имущество.

– Я, по-твоему, могла это предотвратить?

– По-моему, ты вообще мало что можешь. По мнению же Его Светлости… что ж, оправдываться перед ним будешь сама.

Кэролайн пришлось поднажать, когда она отстала от Габриэлы. Та шла сквозь череду комнат и коридоров – Кэролайн заблудилась бы, если бы упустила провожатую из вида. Обернувшись, ланасийка ухмыльнулась и спросила:

– И как ты с такими ножками собираешься поспевать за Харлоу? Согласно нашим донесениям, он носится по всему городу.

– Мне вот любопытно, почему его при этом не узнаёт каждая собака.

– Его Светлость отправил Харлоу учиться за границей ещё в отрочестве. За те десять лет, что его не было в Бринд-яре, парень сильно изменился. И даже испортил зрение.

Снова Кэролайн пришлось пробежаться вслед за провожатой. Наконец эта гонка завершилась в холле перед знакомой лестницей. Девушка собиралась с духом, поднимаясь по ступеням. Тех оказалось недостаточно много – девушка очутилась у кабинета раньше, чем почувствовала себя готовой.

Стук в дверь, повеление войти и вот она пугающая встреча.

Всемогущий герцог сидел за столом и строчил письмо. Перо в его руке мельтешило с неистовой скоростью. Писал Август, не склоняясь к столу, как это сделал бы каждый, – он сидел с ровной спиной и расправленными плечами. Одет он был в элегантный фрак, тёмно-зелёный с фиолетовой окантовкой. Кэролайн не разбиралась в портняжном деле, но даже её впечатляли благородные переливы на ткани.

С появлением Кэролайн Август лишь на секунду отвлёкся от письма. Окинув девушку суровым взглядом, он вернулся к работе. Как будто к нему явилось пустое место.

– Ваша Светлость, – промямлила Кэролайн, – я явилась по Вашему требованию.

Август проигнорировал её слова. Занятый написанием, он не прерывался, пока не закончил. Подписав письмо, он быстро и аккуратно сложил его и запечатал в примечательный серебристый конверт. Кэролайн редко такие встречала, но узнала жаростойкий материал. Догадка оказалась верной: герцог активировал прибор на краю стола, оказавшийся телепортом. Открылась щель в пространстве, в которую Август Гранвиш просунул письмо.

Завершив отправку, Август тут же принялся за следующее. Кэролайн, совсем сбитая с толку, покосилась на Габриэлу, но та вовсе погрузилась в телепатию, прислонив ювель к подбородку.

– Дело выполнено? – внезапно спросил Август.

Кэролайн перевела взгляд на герцога, но тот глядел не на неё, а на бумагу. Девушка засомневалась, к ней ли обращались, но раз Габриэла в чертоге телепатии… Испугавшись, что слишком долго молчит, Кэролайн выпалила:

– Я внедрилась в ячейку. Встретила там Харлоу. С ним постоянно таскаются Ариана и Людвиг. Я пытаюсь…

– «Севернс и Смитс» обратились к производителям из Кентвилля, – перебила её Габриэла. – Договор на двести километров кабеля.

– Очевидный выбор.

– Наши люди выясняют, у кого именно…

– Это неважно, – отрезал Август, – лучше пусть уточнят, кто подрядится осуществить доставку.

– Слушаюсь, Ваша Светлость.

Габриэла вновь погрузилась в телепатию, а Август – в составление письма. Кэролайн помялась, но продолжила:

– Я пытаюсь установить слежку за Харлоу и его спутниками, но пока прошло мало времени. Ещё я пыталась выяснить, какими силами владеют Ариана и Людвиг, но пока не…

– Найдена мелкая фабрика по изготовлению проволоки во Флитшире. У них можно выкупить часть станков, необходимых для восстановления завода.

– Отправь старшего инженера оценить их.

Кэролайн начала закипать от необходимости вклиниваться в деловые разговоры. Как только Габриэла снова прикоснулась ювелем к подбородку, она продолжила:

– Никто в среде общинников не знает, какими силами они владеют. Они даже не знают наверняка, являются ли те прирождёнными магами. В ближайшие дни я…

– Шпионы сообщили, что не обнаружили признаков готовящихся забастовок в «Гранвиш-алмаз» и…

– Может, подождёшь, когда я договорю?

Габриэла снисходительно взглянула на Кэролайн. Девушка стояла, пышущая злобой. Раздражение пересилило в ней страх, и она выпалила то, что думала:

– Ты не могла вызвать меня в другое время, когда закончишь со своими шпионами и станками? Я теперь должна тебя перекрикивать?

Ланасийка вздёрнула бровку, но пока она не успела одуматься, Кэролайн взяла слово:

– Ближайшие дни я собираюсь установить слежку за сладкой троицей. Выясню, в какой момент Харлоу расстаётся с Людвигом и Арианой. С последней сложнее – она трётся о Харлоу, как кошка о валериану.

Август в кои-то веки внимательно посмотрел на Кэролайн. Ничего конкретного нельзя было прочесть в его суровом взгляде. Взгляде льва, но льва, похожего, сытого. Вернувшись к письму, герцог повелел Габриэле продолжать, и та сообщила подробности о готовящихся забастовках. После ещё нескольких важных новостей, Брид-ярский Лев закончил письмо размашистой подписью, но не стал спешить с отправкой. Он позволил себе минутку покоя, во время которой рассматривал Кэролайн. Девушке стоило больших усилий не отвести взгляд.

– У Людвига выдающаяся бдительность, – сказал герцог. – Он вычислил нескольких моих шпионов. Подошёл к ним и объявил, что у Харлоу начнутся неприятности, если они продолжат настырничать. В тот же день Харлоу упал – естественно, не без помощи – и разбил голову. Разумеется, это лишь намёк на то, что ему реально грозит.

– Я буду аккуратной.

– Несомненно, ведь в моей власти тоже есть родственники, которые могут упасть.

Кэролайн нервно вдохнула. Пока она унимала нервы, то прослушала очередной доклад Габриэлы. Выслушав его, Август отозвался целым списком распоряжений. Пока он перечислял их, то складывал письмо и запечатывал в конверт. Только тот исчез в телепорте, как герцог вернулся к Кэролайн:

– Сколько людей участвовало в недавном налёте?

– Двадцать два.

– Вы атаковали тремя группами?

– Да.

Август усмехнулся и перевёл взгляд на стену, на которой висел семейный портрет.

– Харлоу подсмотрел эту тактику из мемуаров Кунцафа Первого из Великих. Тот привёл нынешнюю династию к власти, одолев врагов атаками с трёх сторон. Юноша возомнил себя Первым из Великих Общинников.

– В этот раз у него получилось, – промямлила Кэролайн.

– Потому что я ему позволил.

– То есть?

– Габриэла, сколько я заработал на продаже алхимической изоляции?

Советница быстро пролистала папку.

– Триста пятьдесят четыре миллиона гвиверов.

Герцог даже бровью не повёл, услышав о таких богатствах. Когда этот сытый лев взглянул на Кэролайн, в его глазах появился хищный блеск.

– Видишь? В рядах рабочих присутствуют стукачи – они загодя предупредили меня, что намечается забастовка. Это явный знак, что общинники нанесут удар. Я озаботился закупкой новых станков, чтобы минимизировать ущерб, но, что самое главное, скупил материал для изоляции кабелей. Да, мои покупатели временно переключатся на фабрики Кентвилля, но эти кабели будут покрыты моей изоляцией.

Всё это Кэролайн не касалось, но она невольно вздрогнула. Если общинники настолько бессильны против герцога, то и она тоже. Август же без тени самодовольства продолжил излагать элементарные вещи:

– Понесённые мной убытки оказались несущественными, но мне пришлось их понести. Думаешь, мне составило бы труда выставить столько охраны, чтобы вырезать всех бойцов общинников? Нет, но я позволил им почувствовать вкус победы.

– Иначе они убьют Харлоу? Если его планы перестанут работать, он станет им не нужен?

– Не только, но и поэтому тоже. Их лидер – Фридрих – озвучивал мне самые разные угрозы.

– Вам известно о Фридрихе?

– Разумеется. Габриэла, следующие две недели все доставки по маршруту на Кентвилль пусть разделят на две части. Пусть составов будет вдвое больше, чтобы перегрузить пути. Фридрих лично явился ко мне, чтобы объявить о пленении Харлоу. Мне этот человек сразу понравился: наглый, знающий, как далеко он может зайти. Интересный противник.

Кэролайн задержала дыхание, слыша, как у льва в глотке родилось голодное урчание.

– Это я и уважаю в хороших оппонентах: когда они бессильны биться на равных, они ищут слабые места, а не бросаются в опрометчивую атаку. Поэтому Фридрих в ту ночь добился того, чего хотел, а ты сокрушительно проиграла.

– В ту ночь?

Габриэла не сдержалась и включилась:

– Я ту ночь прекрасно помню.

Кэролайн перевела взгляд на Габриэлу, а затем на Августа, который произнёс:

– Ты, я полагаю, следила за мной, когда я совершал сделку на пустыре. Сделка состоялась между мной и Фридрихом.

– То есть? Вы ведёте дела со своим врагом?

– И дела непростые. Ты разбираешься во взрывчатке? Видела ту, которой общинники взрывали мой завод?

– Да, она показалась мне необычной.

– Не похожа на динамит, которым пользуются горняки? Потому что это военный тротил, и Фридриху его предоставил я.

Кэролайн окончательно перестала понимать, что за игру затеяли между собой Фридрих и Август. Знали ли в ячейке, что их Старший столь тесно сотрудничает с ненавистным герцогом? В курсе ли Харлоу? Почему бы, в конце концов, Фридриху не потребовать у Августа отдать заводы Общине, раз уж угрозы так хорошо работают?

– Значит, к штабу общинников…

– Прости, ты уже договорила? – с издёвкой спросила Габриэла. – Славно, Ваша Светлость, городская стража задержала трёх подозреваемых в теракте.

– Случайные проходимцы. Стража пытается разубедить меня в бездействии.

Откашлявшись, Кэролайн всё же спросила:

– Ваша Светлость, это Вы приезжаете к штабу общинников и подбираете Фридриха для разговоров?

Герцог посмотрел на девушку ничего не выражающим взглядом. Смутившись, та залепетала:

– Три ночи назад я видела какой-то экипаж… с виду не из дешёвых – он останавливался перед штабом, а Фридрих садился внутрь.

– Это не твоя забота. Сосредоточься на друзьях Харлоу.

Возможно, Кэролайн показалось, но ответ прозвучал чуть более резко, чем обычно говорил герцог. Его гранитное самообладание не давало трещин, даже когда он говорил об угрозах сыну; но этот загадочный экипаж… Опасно было настаивать на этой теме, поэтому Кэролайн опустила глаза и сказала:

– Непременно.

– Времени у тебя предостаточно, а твой настрой внушает оптимизм.

– Благодарю за… похвалу, Ваша Светлость.

– Что-то ещё?

– Я бы хотела узнать, чем увлекается Харлоу. Возможно, мне будет проще, если я смогу втереться к нему в доверие. А для этого потребуются общие темы для разговора.

– Вот как, – Август сделал паузу. – Что ж, Харлоу нравится история. И, вроде, поэзия.

Кэролайн ждала больших подробностей, но вдруг осознала, что этот невнятный ответ – максимум, который она получит. Отвесив полупоклон, девушка сказала:

– Благодарю, Ваша Светлость.

– Габриэла, сопроводи Кэролайн в оранжерею. Озаботься, чтобы за труды ей хорошо заплатили.

– Слушаюсь, Ваша Светлость.

И Кэролайн побрела прочь из кабинета. Не успела она дойти до дверей, как герцог взялся за следующее письмо.

Стоило девушке выйти из логова льва, как она жадно вздохнула. Здесь, в безопасности, даже воздух показался чище и слаще. Кэролайн испытала такое облегчение, что испортить его не могла даже перспектива ковыряться в земле. А ведь Кэролайн ненавидела ковыряться в земле. Она и забыла, что ради убедительности останется в поместье до вечера, работая в оранжереях.

Но вскоре тревоги о сорняках отошли на второй план. Кэролайн неожиданно погрузилась в мрачное настроение, что даже перестала слышать язвительный монолог Габриэлы:

– А ты дерзко выступила, эскаси. Так громко на меня прикрикнула. Наверно, пришлось набрать полную грудь воздуха. Рёбра часом не заболели?

Кэролайн не ответила. Всё её внимание забрал приступ… жалости к Харлоу. Казалось бы, богатейший наследник в городе, напыщенный аристократишка, самоуверенный баловень, возомнивший себя спасителем простолюдинов. Но каким-то парадоксальным образом Кэролайн прониклась к нему жалостью.

Неужели для этого ей хватило понять, насколько же Августу плевать на сына? Кэролайн вспомнила о наплевательстве отчима. Этой параллели ей было достаточно, чтобы погладить по головке Харлоу? Было бы из-за чего: страдания Харлоу даже близко не похожи на пережитое ею с сестрой.

Погрузившись в мысли, Кэролайн стала идти медленнее, из-за чего Габриэле пришлось дожидаться её у основания лестницы.

– Пошевеливайся. У меня куча дел помимо выгула собак.

– Какая ты несчастная, – лениво проронила Кэролайн. – Давая я вместо тебя постою с папкой, а ты сходишь окунёшь ногти в грунт.

– Эта папка тяжелее всего, что ты пыталась тягать в зале. Возвращайся, как потренируешься на лейке. Только до краёв не наливай, а то спину сорвёшь.

– Буду наполнять её слезами счастья от того, что больше тебя не увижу.

– Вяло. Сегодня твой язык притупился. Идём.

– Стойте! – раздался чей-то приказ.

Кэролайн с Габриэлой обернулись на голос. В их сторону шла статная женщина в пурпурном платье – герцогиня Присцилла Гранвиш. От неё так и веяло властностью, цокот её каблуков было не отличить от дроби барабанщика на параде. С одного взгляда становилось понятно, что эта женщина стоит своего мужа.

– Ваша Светлость, – сдержано поклонилась Габриэла.

Герцогиня Присцилла приблизилась и оглядела Кэролайн. Поразмыслив, она повелела Габриэле:

– Оставь нас одних.

– Госпожа, герцог приказал мне вывести её из особняка.

– И ты исполнишь приказ, когда я закончу. Теперь иди.

Габриэла ещё секунду думала над возражениями, но всё же удалилась. Кэролайн осталась один на один с Присциллой Гранвиш, и выдерживать такой контакт было немногим приятнее, чем с её мужем. Хмурый взгляд женщины мог оставлять ожоги.

– Тебя мой муж нанял освободить моего сына?

– Его Светлость… да, нанял меня для этого.

– Озвучь мне точно, как звучит твоё задание.

Кэролайн смутилась и не без труда воспроизвела:

– Харлоу держат в заложниках общинники, но он об этом не подозревает. Мне нужно устранить двух магов, угрожающих ему, и вернуть Харлоу домой.

– Именно так, без запасных планов на крайний случай?

– Без, – неуверенно проронила Кэролайн.

Присцилла взирала на девушку с неумолимостью богини. Будучи одного роста с Кэролайн, она умудрялась смотреть на неё сверху вниз. Взгляд такой тяжести было физически тяжело выносить.

Затем герцогиня приблизилась ещё на полшага и прошептала:

– Ни ты, ни мой муж не знают, насколько действительно жесток Фридрих.

– Я… учту это…

– У него не дрогнет рука, если понадобится убить Харлоу. А ещё он готов во всеуслышание объявить о сотрудничестве Харлоу с общинниками. И я не уверена, чего мой муж опасается сильнее.

Кэролайн не должно было быть до этого дела, но она невольно затаила дыхание. Внешне невозмутимая Присцилла продолжила:

– Август беспокоится о собственной репутации сильнее, чем о Харлоу. Для меня же жизнь сына несравненно ценнее. Поэтому найди способ сохранить её. Вопреки всему приведи Харлоу домой живым. Тогда я помогу освободить твою сестру.

– Вы знаете о моей сестре? Где она?

– Не в твоём положении задавать вопросы.

Присцилла подалась к Кэролайн и протянула некую карточку. Взяв её и изучив, Кэролайн увидела последовательность лун. Хвис, Аффа, Исгарлад, Коедвиг, Исгарлад, Хвис, Явм, Коедвиг, Хвис, Аффа. Супруга Августа поделилась своим личным номером, чтобы можно было связаться по телепатической сети. Сделав это, она сказала:

– Воспользуйся в крайнем случае. Теперь ступай.

И герцогиня оставила девушку совершенно сбитой с толку. Всего парой фразой она окунула её в глубины дворянской бесчеловечности, тошнотворной, кажущейся более зловещей, нежели у простолюдинов. Ведь простолюдины поступают бесчеловечно из-за глупости и отчаяния – аристократы же поступают так из расчёта.

Но при этом герцогиня даровала Кэролайн надежду.

Из забытья девушку выдернул цокот каблуков: к ней подошла Габриэла и произнесла:

– Идём.

Кэролайн последовала за ланасийкой. Очень скоро она выругала себя за упущенный шанс расспросить Присциллу о Харлоу. Возможно, любящая мать сказала бы больше об интересах сына, нежели: «Вроде, поэзия».

Глава 16 - Диковинный зверь

На следующий день Кэролайн отправилась к Теодору. Очередная подачка от Августа оказалась приличной: её с лихвой хватило, чтобы оплатить новый сеанс. Татуировка оказалась настолько большой, что за сегодня кольщик не успевал её закончить, но все значимые детали нанёс. Его стараниями по бедру у Кэролайн растянулся диковинный зверь с длинным гибким телом, когтистыми лапами, волчьей головой и лошадиной гривой. Эта бестия извивалась среди облаков, хотя крыльев у неё не было.

Задумчивость не покидала Кэролайн, и даже непринуждённая болтовня с Теодором не позволяла расслабиться. Девушку не покидала мысль, что она впуталась в гораздо более обширную паутину, чем ей казалось изначально. Из особняка Гранвиша она вынесла слишком много загадок.

Интриги Августа, интриги Фридриха, тайны Арианы с Людвигом, причуды Харлоу, а ещё чьё-то загадочное присутствие, о котором герцог велел забыть. Слишком много всего разом. Кэролайн буквально не знала, за что взяться. Последний раз такое было, когда они с сестрой сбежали из дома и отчаянно пытались не сгинуть. Не было ни дома, ни денег, ни стоящих идей. Аннабет как-то пыталась закончить обучение на коронера, а Кэролайн вляпалась в преступную жизнь.

Тогда Аннабет сказала: «Ничего, будем решать по одной проблеме за раз». И как-то решили. Тогда именно младшая сестра спасла их от отчаяния.

– Где это ты нашла подработку садовником? – внезапно огорошил девушку Теодор.

– Как ты догадался?

– Земля под ногтями осталась. А ещё пятна на кроссовках.

– Да, клятую грязь теперь неделю выводить. Нужна была помощь продавщице цветов у старого рынка. У неё там кадки на заднем дворе. Больше я с землёй связываться не желаю.

– Зная тебя, удивлён, что ты на этот раз согласилась.

– Времена такие…

Кэролайн в который раз за день бросила взгляд на столик в салоне татуировщика. На нём поверх каталогов лежала свежая газета. Очевидно, со статьёй о недавнем взрыве на кабельном заводе – эту тему газетчики будут мусолить ещё долго. Неизвестно, догадывался ли Теодор, кто учинил случившееся, но вопросов не задавал. Кэролайн с тревогой ждала, что начнёт.

Нервничая, она запустила руки в карманы и наткнулась на уже опостылевшую фотокарточку. Украденная из логова Лопнувшего Звена, она пролежала в кармане больше недели. Кэролайн поначалу решила, что придержать у себя компромат будет полезно, но со временем стала относиться к фотокарточке как к мусору. Она достала её и скривилась от вида почтенного джентльмена верхом на излишне юной девушке. Аккуратные закрученные усики как будто добавляли мужчине пошлости.

Теодор заметил снимок и, нахмурившись, спросил:

– Откуда у тебя чужие бесстыдства?

– Это мне говорит бывший Ребёнок Швенль?

– Мы, по крайней мере, все были совершеннолетние, а тут в лучшем случае половина участников. А ещё мы не делали фотокарточек.

– Может, стоило?

– В те годы аппараты были не такие удобные: перед ними приходилось сидеть несколько минут без движения, чтобы получить негатив. А неподвижно славить Швенль мы не умели.

Кольщик сально рассмеялся, и Кэролайн ткнула его кулаком в плечо. Но затем спросила:

– Не узнаешь этого господина?

– Нет. Судя по виду, аристократ, но я таких не знаю.

Фридрих говорил, что это союзник общинников. Но ни Кэролайн, ни Теодор не могли его узнать, что наводило на мысль, что он не из местных. Зачем аристократу из другого города помогать именно ячейке в Гранвише? Если верить газетам, движение общинников развёрнуто в каждом городе – всегда найдётся, кого поддержать. Разве что ему интересна деятельность более взрывная.

– То дело, – пробормотал Теодор, – в которое мне лучше не встревать… Этот любитель молоденьких с ним связан?

– Никто, кроме Дорриайф, не знает.

Вечером того же дня Ройс решил повторить своё недавнее приглашение: он позвал Кэролайн в зоопарк. Девушка согласилась. После безумств последних дней ей требовалось расслабление, которого она не смогла получить у Теодора. Ройс хотя бы был в курсе половины происходящего, с ним можно было хоть что-то обсудить.

Кэролайн ехала на встречу на трамвае, который тянули мычащие тролли. Неопытный извозчик слишком часто стегал их грозовой энергией, а затем так же часто дёргал тормоз. Кэролайн, вынужденная ехать стоя, не падала только благодаря поручням.

Народу в трамвае было битком, многие что-то обсуждали:

– В этом году на мистериях будут популярны маски народа урнанга.

– Это которые из дерева? То-то я смотрю, их стало много в магазинах.

– Ты как будто недоволен.

– Нечего нам уподобляться этим дикарям в колониях. Думаешь, Дорриайф одобрит, как мы скачем в масках чужих богов?

На соседнем сиденье девушка хохотала над подругой:

– Ты сделала татуировку телекинеза? Серьёзно?

– Ну да, а что не так?

– Это же самая бессмысленная магическая татуировка.

– Неправда, ты видела, что люди вытворяют с помощью телекинеза? Ты в курсе, что Даниэль Дантилл написал все свои картины, не прикоснувшись руками к кисти?

– Да, но он-то был прирождённым магом. Он с детства по нескольку часов в день практиковался. А у тебя татуировка уже через сорок секунд запылает. Как ты так освоишься?

– Я приложу все усилия.

– Освоить телекинез сложнее, чем на скрипке научиться играть. А практики у тебя будет по паре минут в день. И это в лучшем случае.

Пока девушка вздыхала, осознавая свою глупость, слух Кэролайн переключился на других болтунов:

– Как спектакль?

– Добротно.

– А нюансы?

– Этот… ну, главный актёр… смешно играет.

– Это ж драма, нет?

– Драма, но я смеялся.

– Как бы трагикомедия?

– Ага, как бы.

Чуть в стороне двое мужчин гоготали, прерываясь временами на кашель. Их веселили увёртки Фридриха:

– Читал, да? Весь Городской Совет обвиняет его в пособничестве недавнему теракту, а он юлит, как угорь. Кого он пытается обманут? Всем известно, что подрывники – его люди.

– И почему его до сих пор не арестовали?

– Задерживали, и ни раз. Но доказательств нет. Это раньше король мог рукой махнуть, и подозреваемому голову снесут, а сейчас не так. Испортили королевство судами, дознаниями, уликами, а-ли-би.

– И не говори.

– Сама Присцилла Гранвиш этого Фридриха выгораживает. Говорит, мол, прямых доказательств нет. Дура глупая, он твои фабрики взрывает!

– Герцогине полюбились эти общинники. Слышал про инициативу, выдвинутую её фракцией? Хотят обязать фабрикантов оплачивать дни, пропущенные работниками по болезни. Заявляют, что выдвинут законопроект на уровне Парламента, а не просто Городского Совета.

– Звучит щедро. Но, боюсь, закон будет поощрять симулянтов.

Где-то за спиной Кэролайн стоящие джентльмены перешёптывались о серьёзных вещах:

– Поговаривают, что за взрывом стоит сам Отец Бринд-яра.

– Сложно в это поверить. Отец Бринд-яра ведёт деятельность в столице. Он, конечно, влиятелен, но сомнительно, чтобы он организовывал теракт на другом конце страны.

– Я не верю, что ячейки общинников действуют самостоятельно. На мой взгляд, все они подчиняются Отцу Бринд-яра.

– Тогда странно, почему ячейки столько друг с другом собачатся. Спроси у одного общинника, кто правильно строит Общины, и он назовёт всех своих сторонников никчёмными идиотами. Сам Отец Бринд-яра издавал листовки о неприемлемости терактов.

– Отводит от себя подозрения.

Уважаемые джентльмены помолчали, и один из них пробормотал:

– Отец Бринд-яра. Какой-то проходимец, назвавший себя отцом целого королевства. Даже король не так высокомерен.

Кэролайн доехала до нужной остановки. Покинув вагончик с интеллектуалами, она направилась к зоопарку Ровены Гранвиш, известной под прозвищем Путешественница. Прапрабабушка Августа обожала странствовать и однажды загорелась идеей собрать коллекцию диковинных существ богаче, чем в тогдашнем королевском зоопарке. С задачей она так и не справился (по слухам, король позавидовал успехам Ровены и повелел отдать ему несколько особо экзотичных особей), но её потомки понемногу продолжили заполнять вольеры. Теперь зоопарк мог удивить посетителей не хуже столичного.

По пути встретился стражник, отдирающий листовку общинников. Какой-то дерзкий умелец приклеил её к забору зоопарка. Призыв вступать в Общины красовался на виду у сотен горожан.

Над кованными воротами красовался барельеф с Ровеной Путешественницей, восседающей на кресле в окружении птиц и зверей. Неподалёку от вычурных ворот дожидался Ройс. Вместе они направились любоваться животными.

В вольерах, обустроенных под дальние края, расхаживали самые разные создания. Сперва показались волки и медведи, но они быстро сделались заурядными на фоне заморских крокодилов. Крупные рептилии нежились на солнце, страшно шипя и разевая пасти. Но уже в следующем вольере показались прекрасные единороги. Стройные создания с белоснежными шкурами и длинными рогами во лбу. Несмотря на заточение в клетке, они вышагивали важно и горделиво. Недаром именно их решили изобразить на гербе Бринд-яра. Когда-то единороги обитали на территории королевства, но теперь их пришлось привозить за тысячу километров.

Кэролайн с Ройсом двинулись дальше. Прогуливаясь мимо загона с горными козлами, они наконец-то перешли к разговорам:

– Так что слышно? – спросила Кэролайн. – Ты выходил на связь со штабом?

– Нет, только с некоторыми бойцами. Пока известно о шести погибших при налёте.

– Это много.

– Да, хуже, чем обычно. Намного хуже. Конечно, они знали, на что шли, но всё же.

В крытом вольере на раскидистом дереве уселись гарпии. Саванные птицы напоминали грифов с причудливыми головами. Их глаза пугающе напоминали человеческие, а оперение на висках отдалённо напоминало уши. Недаром о них слагали мифы как о птицах с головами людей. Им зря приписывали человеческую речь, но внешность на такие мысли наталкивала.

Кэролайн решила спросить:

– Много времени понадобится, чтобы восполнить потери?

– Сложно сказать. Иногда новобранцев не видно месяцами, а иногда они приходят по двое за неделю.

– Ты же говорил, что у общинников широкая поддержка.

– Так и есть, но немногие годятся в бойцы. Скажем, у меня в типографии почти вся смена, включая бригадира, сочувствуют общинникам. Мы даже умудряемся тайком печатать листовки.

– Так вот откуда они на каждом углу берутся.

– Расклеивают тоже сторонники общинников. В союзниках у нас недостатка нет, но союзниках безоружных.

Когда Кэролайн проходила мимо клетки с тиграми, у неё разболелся гемоглиф на затылке. Он словно напомнил девушке задать вопрос:

– Слушай, Ройс, а у вас на типографии не используют опиновую кислоту?

– Нет, зачем бы?

– Как растворитель.

– Да не, у нас, это самое, растворители попроще и подешевле. Опиновую кислоту применяют в алхимии или… ещё где. Не знаю, штука ядрёная. А почему ты спрашиваешь?

Кэролайн поинтересовалась спонтанно, не заготовив отговорку на сей счёт, поэтому вынуждена была выкручиваться всякой дурью, какая в голову придёт:

– Слышал когда-нибудь про отпечатки пальцев?

Ройс ухмыльнулся и взглянул на свои подушечки.

– Про то, что у каждого узоры уникальные, и по ним можно вычислить любого человека? По-моему, глупость какая-то. У меня на каждом пальце разные узоры. Просто мешанина линий. Как по ним можно кого вычислить? Особенно если руки чистые? А кислотой ты хотела узоры сжечь, чтобы пальцы гладкие стали?

– Типа того. Так, рассуждения на будущее.

– Ну, тогда гораздо проще раскалённым железом. Опиновая кислота – уже излишки.

– Слышала, что она боли не причиняет.

Кэролайн откровенно врала, но Ройс знатоком не был и просто пожал плечами. Полюбовавшись на прытких обезьян, он продолжил тему:

– Даже будь разговоры об отпечатках правдой, ими занимаются люди серьёзные. Уровнем королевского тайного сыска, не меньше. А они за нас не возьмутся.

– Почему бы это? Корона разве не считает общинников серьёзной угрозой?

– Это сложный вопрос. Король борется с разными ячейками по-разному. Там, где они вредят его династии, общинников выискивают и карают. Но герцог Гранвиш – он же в оппозиции к монарху. Стало быть, пока наша ячейка вредит конкретно Августу, королевский сыск усердствовать не станет.

– О, значит, можно расслабиться.

– До поры. Когда местная община свергнет герцога и наберёт силу, король перестанет считать нас врагом своего врага.

На очереди была клетка с мантикорой. Хищник из далёких тропиков лежал на видном месте, царственно подняв голову. Похожая на бурого безгривого льва, мантикора отличалась наличием шипа, венчающего длинный хвост. Поговаривали, что тот ядовитый. Поговаривали, правда, что у мантикоры имеются крылья, которых у данной особи не обнаружилось.

В соседнем вольере вдоль решётки прогуливался верблюд. Провожая его взглядом, Кэролайн спросила:

– Ты не знаешь, Фридрих контактирует с Отцом Бринд-яра?

– Фридрих говорит, что ведёт переписку. Сообщает время от времени, что Отец доволен нашим движением. Возможно, просто привирает для поднятия духа. Всё же Отец выступает за агитацию и бескровную эволюцию общества.

Обитатели следующего вольера затаились среди скал. Дожидаясь их, Кэролайн с Ройсом задержались и продолжили разговор:

– Возможно и такое, что Отца не существует, – сказал парень. – В том смысле, что это на самом деле собирательный образ. Ну, знаешь, несколько человек, продвигающих идеалы Общин.

– А ты как думаешь?

– Думаю, что несколько. Общинники пропагандируют коллективное правление. Не стал бы истинный общинник объявлять себя единоличным Отцом. Попахивает дворянскими замашками, согласись?

– Да, не к лицу так себя превозносить. Они выбираться из-за скал собираются? Кто здесь обитает?

– Йети, – прочитал Ройс.

– Это такие обезьяны гигантские?

– У меня спрашиваешь? Ты у нас любительница Йокеная.

– Йети не из Йокеная.

– Разве? Название как будто на йокенайский манер.

– Совсем не похоже.

– По мне, так очень даже похоже. Ладно, пойдём дальше. Сегодня йети слишком стеснительные.

– Может, вывеску вообще повесили на пустой вольер.

– Да, – посмеялся Ройс, – с этих лживых аристократов станется.

Кэролайн с Ройсом продолжили прогулку. Их глазам предстали роскошные павлины и забавные лемуры, неповоротливые черепахи и могучие лоси. В секции с террариумами они увидели диковинных рептилий, включая саламандр, обитающих в самых жарких пустынях и, якобы, способных выдержать огненный жар. Когда-то этих ящериц выбрали своим символом алхимики. По соседству ползали василиски – хвостатые жабы до того пучеглазые, что их глаза невольно притягивают взгляд и не дают отвернуться.

Разглядывая странных гадов, Кэролайн думала о своём. Как будто ей мало было прочих проблем, она всё чаще вспоминала о загадочном экипаже, в который посреди ночи уселся Фридрих. Когда о нём зашла речь, Август резко запретил Кэролайн вмешиваться. Ей на ум пришло, что в экипаже разъезжал сам Отец Бринд-яра, либо одна из личностей, скрывающихся под этим псевдонимом. Проклятая чета Гранвишей скормила ей массу намёков, но не пожелала изъясниться откровенно. Поэтому и приходилось строить подобные фантазии.

Меж тем впереди дожидался самый диковинный зверь, которого видывал мир. Кэролайн с Ройсом покинули секцию с террариумами, прошли мимо клетки с вивернами – птицами сродни страусов, способных на недолгий полёт – и добрались до жемчужины зоопарка. В просторном вольере бродили гиганты, затмевающие размерами троллей. Могучие создания ступали бесшумно, словно владели какой-то магией. Из пастей у них торчали бивни, меж которыми свисал гибкий хобот. Слоны – животные совершенно невозможные, но представшие во плоти.

Про слонов слагали множество мифов, проверить которые было невозможно. Поговаривали, что слоны живут тысячи лет, что умом они превосходят людей и умеют ходить на двух ногах. Существовала даже легенда, будто бог войны Бёдель сошёлся в поединке со слоном, но тот бивнями одолел бога в фехтовании. Но даже за вычетом этих россказней слоны выглядели невероятно. Одни только их хоботы, похожие на щупальца, казались причудой, выдуманной захмелевшей Швенль. Ни у одного животного не встречалось ничего подобного.

Кэролайн с Ройсом попытались приблизиться к решётке, но сделать это было непросто из-за столпившихся зрителей. Впрочем, даже издалека слоны шокировали своими размерами. Мало какой сказочный гигант мог бы потягаться с хоботными исполинами.

После таких ярких впечатлений уже не так интересно было разглядывать животных попроще. Кэролайн с Ройсом решили завершить прогулку по зоопарку и направились к выходу. Девушка получила так нужную разрядку – для полного расслабления ей требовалось озвучить наболевшее:

– Тебя не посещала мысль, что общинники просто творят преступления? Понятно, что ради благой цели, но, если мир по итогу не изменится, останутся только взрывы и пролитая кровь.

– Не думай об этом. Такие сомнения посещают многих, но они неверные. Мир обязательно изменится, он движется к торжеству Общин независимо от наших усилий. Мы лишь ускоряем неизбежное.

– Даже не знаю.

– Ты ещё услышишь подробности на лекциях, но, если в общих чертах, общество взрослеет так, как взрослеет ребёнок. Когда-то мы жили дикарями в шалашах, но скоро будем наслаждаться свободой в Общинах.

Красноречия Ройсу недоставало, поэтому убедить Кэролайн он не смог. Та лишь пожала плечами и проронила:

– Если ты так говоришь.

– Послушай, – Ройс остановил Кэролайн. Слова девушки ему не нравились, и парень потерял терпение. – Я знаю, как наша деятельность выглядит, но ты же раньше занималась криминалом. Тогда тебя это не смущало, так чего теперь возмущаешься?

– Вот именно, я занималась криминалом и знаю, что это такое. Досыта этим наелась и возвращаться туда не хочу. Потому что неизбежно повзрослела.

– А мы, значит, дети, которые не понимают, что творят?

– Да я не это имела в виду!

– А что?

– То, что руки в кровь я начала окунать тоже под благими предлогами. И не успела одуматься, как замаралась по локоть и продолжила, уже не задаваясь вопросами. Я не обвиняю общинников в том, что они такие же бандиты, просто боюсь, что так может оказаться. Достаточно ли хорошо ты знаешь Фридриха, Харлоу, Ариану? Они кажутся тебе достойными доверия? Сами они в налёт не отправились.

Ройс огляделся. Их склока начала привлекать внимание, поэтому Ройс кивком предложил продолжить путь. Спустя пару шагов он продолжил разговор:

– Я знаю, что старшие разработали такой план, чтобы во время налёта на заводе никого не оказалось. Ни один честный работник не погиб от взрыва.

Кэролайн могла бы возразить, что убитые были. Но сильнее накалять обстановку было бы лишним. Вместо этого девушка сказала:

– Согласна, теракт получился… гуманным. Это меня несколько успокаивает. И у меня в мыслях нет бросить движение – я готова идти до конца. Просто делюсь переживаниями. Потому что доверяю тебе.

– Тебе не хватает дальновидности. Ты всё ещё не видишь последствий наших действий.

– Надеюсь, скоро увижу.

– Тогда будь внимательнее на лекциях. Я заметил, как во время них ты в облаках витаешь.

Тут уже Кэролайн хотелось обидеться. Когда она попыталась сделать шаг к примирению, её друг решил оставаться в позе. Каким же фанатиком его сделали сказки об Общинах.

– Хорошо, я буду внимательнее.

Дальнейший путь прошёл в молчании. Ни Кэролайн, ни Ройс не пожелали гасить назревающую ссору, они тихо покинули зоопарк и распрощались. Оставшись одна, Кэролайн шёпотом выругалась. Отчего неглупый Ройс становится таким болваном, когда речь заходит о его ненаглядной секте?

Шестая луна на голову этим общинникам. Надо разобраться с ними, пока не запачкалась так, что не выбраться. Кэролайн уточнила, какое сейчас время и побрела в сторону штаба общинников. Туда она доберётся, когда уже стемнеет. Пора вернуться к дозору за штабом.

По пути к месту, девушка прошла мимо остановки, на которой простой люд дожидался трамвая. Один из них читал газету и решил озвучить заинтересовавшую его статью:

– К нам в редакцию поступило письмо от представителя Общин. В нём это подозрительное сообщество заявило, что продолжит свою борьбу с эксплуатацией рабочего класса, пока гнусные – здесь редакция цитирует автора письма – гнусные аристократы не выполнят наших требований. Повсеместное внедрение нормы Воана, создание профсоюзов, поддержка инициативы леди Гранвиш всеми членами Городского Совета, а также выпуск акционных бюллетеней с приоритетом выкупа их рабочими по заниженной стоимости. Это будет лишь первый шаг по возврату фабрик в собственность простолюдинов – истинных владельцев Бринд-яра. Будущее за Общинами!

– Правильно, побольше динамита в глотку этим мироедам!

– Если аристократишки по-другому не понимают, с ними только так!

– Вы все идиоты? – взревел один из дожидающихся трамвая. – Я работал на взорванном заводе! У нас там не нарушали норму Воана, у нас был профсоюз! Я получал зарплату и обеспечивал семью! А эти общинники лишили меня работы – теперь я вынужден обиваться подработками! Удружили, реформаторы хреновы, по шестой луне каждому на голову! Ради простого народа они стараются!

– А ты хотел бескровной борьбы?

– О какой борьбе ты говоришь? Борец хренов, у тебя-то всё в порядке: твоя работа никуда не делась! Моя кровь льётся! Моя и моих детей! Ради чего? Ради угроз в газетах? Послушает их герцог, а?

Конфликт грозился перейти в мордобой, поэтому Кэролайн решила покинуть остановку. Успеет и пешком добраться.

Глава 17 - Герой войны

Две ночи, проведённые на крыше по соседству с недостройкой, не принесли результатов. Лидеры ячейки затаились в убежище надёжнее, чем рак в раковине. А затем настало время возвращаться в штаб. В газетах появились заголовки о признании виновными трёх подозреваемых в теракте – это стало сигналом, что пора кончать с выжиданием.

Когда общинники собрались в штабе, выяснилось, что никто из тех троих, кого приговорил суд, не состоял в ячейке. Вместо правосудия город получил имитацию возмездия. Выяснилось также, что в последнем налёте погибло шесть человек, почти треть от всех рядовых бойцов. Фридрих решил не оставить их смерти без внимания:

– Очередные герои, бросившие свои тела в фундамент будущего! Не предадим их великие жертвы!

Вот и всё, чем почтили память бойцов. Фридрих дольше выяснял, точно ли все они умерли, не могли ли их схватить и подвергнуть допросу.

А затем, дабы обратить траур по погибшим в праведный гнев, слово дали Ариане. Красавица решила объяснить всю глубину дворянской подлости:

– Как вы уже знаете, стоимость любого товара складывается из стоимости вложенного труда. Стоимость руды складывается из труда горняков, а также трудов изготовителей кайла, фонаря и вагонетки. Таким образом мы можем складывать стоимости труда всех рабочих, чтобы выяснить стоимости всего на свете. Но знаете, чего мы не найдёт в стоимости товаров, сколько бы ни исследовали их происхождение? Труда аристократов.

Ариана дала общинникам одобрительно погудеть, после чего продолжила:

– Видел кто-нибудь из вас аристократа, стоящего за станком? Или метущего стружку? Или хотя бы везущего груз в телеге? Подобное зрелище сложнее представить, нежели восход шестой луны. Тем не менее, внося нулевой вклад, аристократы получают богатства, немыслимые для первых тружеников их фабрик. Как такое возможно?

Снова вопрос, требующий не ответов, а раздувающихся в ярости ноздрей. Правильный ответ озвучила сама Ариана:

– Потому что аристократы обворовывают своих рабочих. Когда-то они обдирали крестьян, потому что называли их своей собственностью. Однако теперь простолюдины объявлены свободными. Тем не менее, ситуация не изменилась: каторжный труд оплачивается нищенскими подачками. Снова обман и бесчестье, охраняемые королевской стражей. Король – главный сообщник воров-фабрикантов – защищает выстроенную несправедливость. Но продолжаться это будет недолго.

Кэролайн пообещала Ройсу внимательнее слушать на лекциях, но вскоре заметила, что Ариана начала повторяться. Стоило отдать ей должное: формулировки она сочиняла всё новые и новые, вот только мысль не двигалась с мёртвой точки. Она раз за разом описывала кошмарную данность, которую стоит сломить, не щадя свою жизнь.

Да и как тут не отвлекаться, когда в зал постоянно наведывался Харлоу и выдёргивал одного из слушающих бойцов. Важничающий юноша дерзко приказывал мужчинам идти за ним в кабинет. Так он по очереди вызвал на допрос четверых человек. Этих людей задерживала стража и допрашивала насчёт недавнего налёта – Харлоу выяснял, что те сказали дознавателям и как отвели от себя подозрения.

По пятам за Харлоу следовал Людвиг. Кэролайн начинали раздражать его куртка не по размеру и сапоги, болтающиеся так, словно вот-вот слетят.

Ариана же продолжала свою тягомотину, иной раз срываясь на фанатичную экспрессию. Но по существу с ней сложно было спорить. Её описания аристократской жадности каждый раз попадали в цель. Возможно, стоило установить власть Общин лишь ради того, чтобы спустить богатеев с небес.

Женщина подытожила тем, что нужно приложить больше усилий в борьбе с дворянством. Это стало знаком сдвинуть стулья к стенам и приступить к тренировкам. Сперва инструктор построил бойцов в шеренгу и вызвал тех, кто видел, как погибли их товарищи. В каждом случае он находил защитные приёмы и заставил отрабатывать. Жаль, не показал, как быть с летящим в голову болтом.

Попробовав все приёмы против пустоты, бойцы разбились на пары и приступили к практике. Против Кэролайн выставили субтильного малого, оказавшегося на удивление настырным. Он бросался на соперницу яростно и жалеть её не собирался. То ли выплёскивал горе по убитому товарищу, то ли здесь было что-то личное. Дама его какая-то отвергла или что.

В паузах между стычками Кэролайн бросила взгляд на Ройса. Сегодня тот сторонился подруги, старался даже не смотреть в её сторону, индюк обидчивый.

В какой-то момент в зал приполз ветеран Йозеф. Сопровождаемый хмурым телохранителем, он прогремел «сапогом голема» и встал так, чтобы видеть всех тренирующихся. Обведя их безумным взглядом, он сплюнул прямо на пол. Липкая слюна растеклась у него по подбородку.

– Отребье парализованное! – прокаркал он. – И как вас не перебили всех до единого? Если бы я так сражался на войне, эйфенцы умерли бы от смеха, а не от моего меча.

– Ты же не пользовался мечом, бестолочь старая, – ответил один из общинников.

– За всю войну я нанёс четырнадцать ударов мечом. Но даже они были лучше, чем ваши потуги. Всего четыре раза я промахнулся – остальные удары были смертельными. Я зарубил дюжину эйфенцев – больше, чем всё ваше сборище вместе взятое.

Сказки ветерана отвлекли Кэролайн, и она чуть не пропустила удар. Её оппонент аж задышал шумно, как будто почувствовал пущенную кровь. Он-то, мастер деревянного меча, болтовню Йозефа не слушал, как и большинство общинников. Все уже привыкли к его бредням, раскусили, что перед ними тыловой служака, сочиняющий свои подвиги.

Настал черёд Кэролайн атаковать. Она сделала это опасно и резко, чтобы угомонить распоясавшегося оппонента. Йозеф тоже времени зря не терял:

– Главным моим оружием был не меч – я разил эйфенцев свинцовыми копьями! Вы хоть знаете, сколько таких было на всю армию? Всего двадцать пар перчаток для метания копий! Оружие избранных! Оружие тех, кто выше аристократов. Я доказал это, убив Огюста Кламорье!

Генерал Кламорье, действительно, погиб на войне. Он стал одним из самых высокородных дворян, убитых в бою. Со стороны Эйфенции так точно самым высокородным. Кэролайн и представить не могла, что повстречается с его убийцей. Тот не скупился на подробности:

– Расстояние было три километра сто семьдесят четыре метра. И я метнул копьё точно генералу в сердце. Большинство не способны удержать свинцовое копьё в руках, а я метнул его на три километра. Эти руки решили исход битвы при Шато-Грени.

Ветеран показал свои костлявые трясущиеся руки. Именно такие и могли поразить цель за три километра. Сомнений и быть не могло.

– Эту руку, – Йозеф поднял правую, – лично жали генералы, герцоги и графы. Они протягивали мне руку, а я решал, жать ли её. Каждое утро ко мне приходил выказывать почтение один боевой маг, который всю войну просидел в штабе и ел виноград. Он запускал в сторону врага тучу, которая сама разила эйфенцев молниями. И такой человек приходил к моей палатке с чаем на подносе.

Оппонент всё напирал, но Кэролайн не дала ему радости нанесённого удара. К моменту, как объявили перерыв, она отразила все его яростные атаки. Общинники разбрелись по залу перевести дух, а Кэролайн обратила внимание на Харлоу. Тот сидел подле окна, выглядывал сквозь жалюзи и перебрасывался фразами с Арианой. Нечасто мозги ячейки разделяли одно помещение с бойцами – стоило воспользоваться моментом. Кэролайн направились прямо к неразлучной троице. Первым приближение девушки заметил Людвиг, а затем уже все трое молча уставились на неё.

Харлоу встречал девушку с лёгкой надменностью, типичной для аристократа, Ариана же и Людвиг смотрели с напряжением. Держал ли они наготове атакующие заклинания?

– Привет, – сказала Кэролайн, подойдя. – Могу я задать вопрос? Он касается идеологии Общин.

– Тебе давали возможность задать вопрос после лекции, – ответил Харлоу.

– Он был не по теме.

– Что же за вопрос?

– Я услышала, что общинники не верят в богов. Это так?

Желание поумничать в Харлоу моментально перевесило высокомерную отрешённость. Вздохнув, он приступил к объяснениям:

– Если позволишь мне не вдаваться в подробности, то философский взгляд на человеческое общество говорит о невозможности объяснить его с точки зрения логики кого-либо из богов. Поведение людей нельзя истолковать ни одной только кровожадностью Бёделя, ни миролюбием Швенль… Если отвергнуть абсурднейшую теорию о существовании шестого бога, то получается, что поступки людей диктуются вещами. Дома, одежда, целые фабрики – вот что мотивирует людей, а вовсе не посулы богов. Получается, что людей создали не боги. А раз боги не ответственны за людей, то как мы можем полагать, что они ответственны за остальное мироздание. Понятно?

– Не особо.

– Я вижу. Потому что невозможно это доказать, не вдаваясь в подробности.

– Я правильно поняла, что люди произошли не от животных…

– Стоп, ты сейчас… Просто раздобудь подробные труды, если тебя действительно интересует этот вопрос. «Отрицание богов» Марка Хубарда – отличный выбор.

– Ясно.

Кэролайн неловко помялась, понимая, что разговор не заладился. Она застыла в немой неловкости под взглядами надменной троицы. Харлоу с Арианой приподняли брови, дожидаясь, что ещё скажет девушка. А лучше, конечно, уйдёт.

– Честно говоря, – прошептала Кэролайн. – Я просто пришла… выразить уважение.

– Любопытно, – усмехнулся Харлоу. – За что же?

– За то, как был спланирован налёт. До того, как присоединиться к вам, я боялась, что придётся взрывать фабрики вместе с людьми. А вы придумали, как всех вывести.

– Разумеется. Кем бы мы выглядели, если бы убили тех, чьи интересы отстаиваем?

– Увы, такими вы и выглядите. Ходят слухи, будто в терактах гибнет много невинных.

Харлоу засмеялся и переглянулся с Арианой.

– Ты слышала? Столько усилий ради этих бедолаг, и вот как они нас благодарят? Ты когда-нибудь слышала, чтобы нас выставляли такими душегубами?

– До меня доходили слухи, дорогой.

– И ты молчала?

– Зачем фокусироваться на заблуждениях меньшинства?

– Уверена ли ты, что так думает меньшинство? Кэролайн это так преподносит, будто проблема массовая.

Ариана угодливо улыбнулась Харлоу и спросила:

– Если так, то что мы можем с этим сделать?

– Мы должны донести до людей правду. В её кристальнейшей чистоте.

– Добавим это в речь послезавтра?

– Нет, – Харлоу нахмурился, словно капризный ребёнок. – В публичных речах это прозвучит как оправдание. Нужно подчеркнуть незыблемую гуманность общинников через пьесы, стихи или песни.

Кэролайн углядела возможность вклиниться в словесный поток:

– Можно написать текст песни для «Кованного башмака».

– Нет-нет-нет, вовсе не их репертуар. Слушатель сразу почувствует фальшь.

– Да, такое привычнее услышать от Йоделинды Дилль. Если, конечно, вы способны выйти с ней на контакт.

– Йоделинда Дилль?

– Да, это хороший громовой скальд. У неё более романтичная музыка, как раз про то, как сурова повседневная жизнь. Вы не слышали?

Харлоу облизал губы и опустил взгляд. Повисла неловкая пауза. Ариана откашлялась и попыталась вежливо объяснить:

– У тебя могло сложиться неверное представление, будто нам нравится громовая драпа, но это не так. Поддержка «Кованого башмака» полезна общинникам, но лично мне с Харлоу… откровенно говоря…

– Да мусор эта громовая драпа! – не выдержал Харлоу. – Просто задорная какофония без малейшей красоты слова. Извини, Кэролайн, если тебе нравятся громовые скальды, но это лишь потому, что за барабанным шумом ты не слышишь, насколько убогие у них тексты.

Юноша так искренне негодовал, что Кэролайн аж задело за живое. Ей пришлось убеждать себя, что ради дела нужно стерпеть.

– Согласна, – попыталась подобрать слова Кэролайн, – тексты у них незатейливые. Но вот у Эрика Эклунда вполне неплохие стихи.

– Не называй эти куплеты стихами – не оскорбляй это прекрасное слово. Ты не читала стихов Лидса? Нет? Ладно, соглашусь, он не так широко известен. Что незаслуженно, так как стихи у него бесподобные. Его обороты просто филигранны, а он ещё и умудряется рифмовать. Вот где стихи, а не эта шумная околесица. И я так хвалю Лидса не потому, что он сочувствует общинникам.

– А потому, – фыркнул Людвиг, – что мы выпивали у него прошлым вечером.

– Тут ты несправедлив, Людвиг, дружище. Я хвалю не любого, с кем знаком лично. А если в моём окружении появится бездарь или мерзавец, я решительно скажу ему в лицо, кто он таков.

– Мне что скажешь?

Харлоу состроил мину и отмахнулся. Людвиг с тихим вызовом смотрел на юношу и наслаждался его нерешимостью. Удивительно, что Харлоу терпел подобное и не замечал. Если Ариана изображала влюблённость, то Людвиг едва скрывал ненависть к своему подопечному.

Могла ли Кэролайн вбить клин между Харлоу и говнистым коротышкой?

– В общем, – продолжил мысль Харлоу, – если тебя интересуют рифмы, раздобудь сборник Лидса. Но учти, что после него не сможешь слушать скальдов.

– Придётся пошарить по книжным лавкам.

– Да, и пока я не насоветовал тебе целую стопку, возвращайся к тренировкам.

Кэролайн вынуждена была кивнуть и побрести обратно к бойцам, которые уже формировали круг для поединков.

Разговор с Харлоу получился скомканным. Сложно сказать, чтобы Кэролайн сблизилась с ценителем поэзии, но нечто ценное выцепила. Во-первых, узнала, что послезавтра случится какое-то выступление, после которого Кэролайн сможет проследить за Харлоу. Во-вторых, Людвиг проболтался о пьянке вчера вечером. Но вчера вечером Кэролайн дежурила на крыше и следила за входом в штаб – она не заметила, чтобы кто-то входил или выходил. Получалось, что либо троица ночевала вне штаба, либо воспользовалась тайным ходом, который неплохо бы отыскать.

Идея с тайным ходом давно напрашивалась, ведь должен же был Фридрих, отрицающий свою причастность, попадать в штаб общинников.

Кэролайн стоило заняться этим позже, ведь сейчас её ждали учебные поединки. Возвращаясь к бойцам, девушка заметила Арча, перешёптывающегося с безбровым товарищем. Ещё несколько общинников злобно косились на Кэролайн. Они так отреагировали на разговор с Харлоу, или причина заключалась в другом…

Ночью того же дня Кэролайн вернулась к штабу. Скрывая голову под капюшоном, она кралась по подворотням, словно призрак, и выискивала тайный ход, каким могли пользоваться старшие. Быстро выяснилось, что зажатая со всех сторон школа танцев не имела чёрного хода, однако это не означало, что покинуть здание можно только через парадный вход. В свою бытность наёмной убийцей Кэролайн успела столкнуться с несколькими подземными ходами, соединёнными подвалами и лазами в канализацию. Что-то подобное следовало искать и здесь. В памяти девушки ярко всплыли детали, едва замеченные ранее: Фридрих отряхивает плечо от пыли, Людвиг чистит обувь от грязи… Намёки на подземных ход.

Проблема была в том, что тянутся он мог сколь угодно далеко, и поиски в ближайшем квартале могли не дать результатов. И мало что из известного Кэролайн могло сузить поиски. Можно было исключить путь через канализацию, ведь от старших не воняло. Мало кто пошёл бы на попойку тропой вдоль сточных вод. Также не стоило искать в жилых домах – кругом располагались многоквартирные высотки, в подвалы которых мог спуститься любой из жильцов. Потайной выход должен располагаться в какой-нибудь лавке или другом заведении, где удобнее отсеивать посторонних.

К сожалению, весь квартал был усыпан такими лавками. От магазинов модных шляп до чудом выживающих старых курилен. Из числа последних и стоило выбирать, ведь там зевак будет меньше. Удобно, если потайным лазом можно пользоваться и посреди дня – сделать такое в оживлённой галантерее будет проблематично.

Обойдя местность, Кэролайн насчитала с десяток мелких, не пользующихся особой популярностью заведений. Все они уже закрылись в отличие от прочих модных местечек – ночная пора не считалась поводом прекращать торговлю духами и сумками. И это в час, когда приличным людям полагалось спать, готовясь завтра вкалывать за миску супа. Получалось, что и деньги, и свободное время у простолюдинов имелись. Неужели в лекции о грабеже рабочих говорилась неправда?

Подумав об этом, Кэролайн тут же осеклась, ведь сама она жила впроголодь. Но не потому ли, что работала как придётся и спускала все накопления на дорогие магические татуировки? Её друзья хоть и впахивали на фабриках, но находили свободное время и силы ходить в спортзал. Теодор, будучи простолюдином из простолюдинов, жил размеренно и обеспеченно. Он даже, насколько помнила Кэролайн, пересылал лишние деньги сыновьям.

Притаившись в подворотне, Кэролайн оглядывала толпы припозднившихся транжир. Не могли же все они быть аристократами. Неужели давно наступил день, когда у простолюдинов завелись лишние деньги, а Кэролайн его проморгала? Прозябала всё это время на криминальном дне и считала всё общество таким же беспросветным.

Неужели сетования общинников так быстро устарели?

Кэролайн пристальнее вгляделась в толпу и быстро вычленила людей, одетых не богаче её самой. Такая же заурядная молодёжь, что смогла позволить себе праздные прогулки; такие же небогатые взрослые, готовые, однако, потратиться на приличный костюм. А ведь каких-то десять лет назад простой люд обречён был прозябать на фабриках и гробить себя работой…

Как несправедливо, что все они пережили те годы, а её мама – нет.

Но тут внимание Кэролайн переключилось на тёмный экипаж, медленно проехавших вдоль магазинов и свернувшись на улицу, где располагалась школа танцев. Экипаж сразу бросился в глаза, ведь именно на таком Фридрих как-то катался посреди ночи.

Заинтригованная, девушка прошлась по переулкам, пока не заметила подозрительный экипаж, припаркованный у тротуара. Ровно как и в прошлый раз, он стоял в темноте, дожидаясь сигнала Фридриха. Спустя двадцать минут извозчик его дождался: напротив школы трижды моргнули фантомные часы. Экипаж рванул к Старшему, позволил тому сесть и поехал кататься по округе.

Скоро он должен был вернуться. Прознав про экипаж, Август повелел Кэролайн не вмешиваться. Могло ли так быть, что разгадка этой тайны пойдёт девушке на руку? Наверняка не скажешь, но раз уж подвернулся случай…

Много же тут всего. По одной проблеме за раз, верно, Аннабет?

Всё ещё прячась в переулках, Кэролайн перебралась к месту, где сможет проследить за экипажем, когда тот вернётся. Она запомнила, куда тот поехал в прошлый раз и забралась на крышу дома по направлению его движения. Здесь она принялась ждать – вскоре экипаж вернулся высадить Фридриха. А затем поехал точно в сторону Кэролайн.

Девушка проводила его взглядом. Настало время перейти к неприятному преследованию: Кэролайн прицелилась и активировала спираль Юнгры. Мощный порыв ветра раскрутил девушку и зашвырнул далеко вперёд. Она перемахнула через соседнее здание и приземлилась на следующее. Сгруппировавшись, она прокатилась по плоской крыше – слой струпьев на коленях защитил те от ссадин.

Поднявшись, Кэролайн пробежала к краю крышу, нашла преследуемый экипаж и прыгнула вслед за ним на следующую крышу. Она уже освоилась с новой татуировкой и могла точно подбирать траекторию для прыжков. А в этом квартале хватало зданий нового образца – с плоскими крышами.

Экипаж ехал неспешно, извозчик старался не лихачить и не привлекать к себе внимания. Ещё сильнее его тормозили регулировочные колокола на перекрёстках – они позволяли Кэролайн перевести дух и унять головокружение. Ушибленные плечи и рёбра дали о себе знать, а преследование могло длится ещё сколь угодно долго. Очередной колокол издал низкий гул, поток экипажей тронулся с места, и Кэролайн отправилась в новый полёт. В этот раз ей пришлось перемахнуть через проезжую часть. Оставалось надеяться, что немногие в этот момент смотрели вверх.

Там, где было возможно, Кэролайн разбегалась и перепрыгивала с крыши на крышу. Экипаж углублялся в богатый район, где здания лепились вплотную друг к другу. Драгоценную землю застраивали плотнее некуда. Также росла высота зданий – с верхотуры становилось сложнее следить за экипажем.

Но в какой-то момент Кэролайн столкнулась с тем, что ей некуда прыгать. На всех зданиях по ходу движения оказались остроконечные крыши. Не успей девушка сориентироваться, она просто скатится с них. Можно будет зацепиться татуировкой паука, но это отнимет столько времени, что экипаж успеет скрыться из виду. Тогда Кэролайн пошла на безумный риск: она полетела на спирали Юнгры, сконцентрировалась на вращающейся перед глазами крыше, приземлилась на её крутой скат и тут же вновь активировала татуировку. Получился отскок, как у камушка, пущенного по водной глади. Нормально прицелиться в таких условиях не получилось, но бог неба Гесей благоволит девушке: она приземлилась на край следующей плоской крыши. Перекатившись, Кэролайн врезалась в ограждение.

Стеная, горемычная преследовательница поднялась. Повиснув на ограждении, она окинула взглядом улицу и не без труда отыскала свою цель. На счастье, риск был награждён окончанием слежки: экипаж свернул во двор гостиницы. На фасаде здания сияло название «Артур Гендерсон». Неоновые трубки вились, изображая старинный шрифт. Когда-то такой выводили жрецы – единственные грамотные люди в королевстве.

До гостиницы было далековато, но Кэролайн могла разглядеть происходящее в общих чертах. Из экипажа вышли три человека, включая извозчика. Тот передал бразды гостиничному конюху, чтобы тот загнал транспорт на парковку. Молодой конюх, вероятно, никогда в жизни не сталкивался с живыми лошадьми, но его профессию по привычке так называли.

Преследуемые скрылись в вестибюле гостиницы. Кэролайн стоило поспешить, пока последняя ниточка не ускользнула. Пользуясь догелевым ткачом, девушка быстро спустилась со здания, вышла из подворотни и побрела в сторону гостиницы. Идти прямо получалось с трудом, так как голова сильно кружилась. Тряхнув головой, Кэролайн оглядела неприкрытые ноги – не хватало заявиться во двор престижной гостиницы с кровоточащими ссадинами. Но обошлось – хватило лишь стряхнуть с колен остатки струпьев.

Кэролайн прятала голову под капюшоном. Редкие прохожие бросали на неё подозрительные взгляды, но быстро теряли интерес. Девушка надеялась, что богатеи сочтут её любовницей какого-нибудь постояльца, что решила остаться инкогнито. Через ворота она прошла без проблем, но вот внутрь здания привратник вряд ли пропустит татуированную оборванку. Благо внутрь ей и не требовалось.

Девушка поторчала на территории, дожидаясь возвращения конюха. Тот как раз закончил с парковкой и приведением экипажа в порядок. Сейчас он возвращался на свой пост у входа – Кэролайн двинулась ему наперерез. Настало время потратить немного герцогских денег.

Юный конюх застыл, видя приближение девушки с капюшоном. Он придал себе недовольный и грозный вид, хотя Кэролайн был очевиден его страх. Она поспешила разрядить обстановку:

– Эй, друг, дело есть. Всего на пару минут.

– Что за дело? – конюх продолжал корчить из себя важного.

– Хочу узнать, чей экипаж ты только что припарковал. Плачу пятьдесят гвиверов.

Кэролайн достала руки из карманов и потёрла стальной кошель на большом пальце. Заманчивый жест для молодого конюха. Очевидно, что даже в такой месте ему платят немного, а предложение провернуть сделку ему льстила. В одночасье заурядный юноша превратился в ценного информатора, рискового дельца и своего парня в теневом мире Гранвиша. Возможно, это манило его сильнее, чем деньги.

Тем не менее, юноша был робок и неопытен в этом деле. Откашлявшись и оглядевшись, он прошептал:

– Многого я сказать не могу, но поделюсь, чем знаю.

Кэролайн была к этому готова и без вопросов протянула руку. Конюх пожал её, стальные кольца соприкоснулись и деньги перетекли к новому владельцу.

– Это какие-то бизнесмены из Мансеона. Вроде бы, представители транспортной компании. «Большой караван» или что-то в этом духе.

Негусто, но большего Кэролайн и не ожидала. У простодушного конюха на лице было написано, что иной информации он не утаивает. Решив убедиться в догадках, Кэролайн достала выкраденную фотокарточку, заслонила пальцами компрометирующие детали, чтобы на виду остался только усатенький бесстыдник.

– Среди них был этот человек?

Конюх прыснул и ответил:

– Ага, главный у них. С кем он там отрывается?

Но Кэролайн спрятала фотокарточку и бросила перед уходом:

– Если кто-то спросит, о чём мы говорили, скажешь, что я искала работу в гостинице.

После этого она убралась прочь. Не могло быть и речи, чтобы пробираться внутрь ради каких-то дельцов из Мансеона. На ресепшене она не добьётся ничего, кроме внимания охраны и городской стражи. А лезть в окна будет безумием, даже знай девушка номер. И это при том, что Кэролайн даже не представляла, куда эта ниточка ведёт.

Глава 18 - Склонности

Следующие два дня Кэролайн провела в мелких хлопотах. Продолжая слежку за штабом, она пыталась выкрадывать время для подработок и чтения. Пройдясь по книжным лавкам, она обзавелась парой книг о магии и идеологии общинников. Что касается сборника стихов Лидса, то про него не слышали даже самые почтенные книготорговцы. Похоже, Харлоу безгранично переоценивал наипопулярнейшего поэта.

Покупка книг больно ударила по кошельку – в нынешний век просвещения это самое просвещение большинству было не по карману. Кэролайн всё же отважилась обзавестись трудами о магии, чтобы попытаться вычислить дар Людвига и Арианы. Ей попался полезный, на взгляд девушки, том о влиянии магических склонностей на характер, а также путеводитель по всем известным дарам в Бринд-яре. Из него девушка почерпнула, что в разных регионах планеты распространены разные виды магии. Там даже описывалось племя на удалённом острове в Фаддовом океана, которое до сих пор не открыло огонь. Всё из-за того, что в их регионе нет прирождённых пиромантов. Некоторые учёные считают, что человечество открыло огонь благодаря магии, а не инструментам. Зато у островитян часто рождаются маги с даром превращать свою кровь и куски плоти в мелких фамильяров.

Ещё один труд о верованиях общинников Кэролайн решила изучить, чтобы примириться с Ройсом. Тот продолжал дуться, но, услышав, что его подруга серьёзно подошла к делу, хотя бы возобновил общение. Не то чтобы он стал прежним добрым малым, скорее перевоплотился в учителя и экзаменатора. Все его разговоры свелись к обсуждениям революционных учений графа Нойлефа. Очередной парадокс, но основу для Общин – трактат «Во имя равенства» – написал ненавистный аристократ.

Ройс, похоже, мог цитировать Нойлефа наизусть, чем и занимался при любом удобном случае. Даже в спортзале, когда Кэролайн приседала с тяжеленной штангой, он жужжал ей в уши:

– Общинники выступают резко против наследственного права. Они не отрицают значимости таких людей как Кунцаф Первый или Галбард Эйньон. Как бы нам ни были противны аристократы, глупо отрицать, что они заслужили свои титулы.

Кэролайн слушала вполуха. В основном из-за того, что на плечи ей неприятно давил гриф, колени тряслись от напряжения, а при каждом повторении казалось, что вес придавит и не даст выпрямить ноги. Бёдра горели, но справлялись с нагрузкой, к голове приливала кровь, а все мысли были о том, как бы соблюсти технику и не сорвать спину. Так ещё и не было уверенности, что Ройс отвлечётся от болтовни и подстрахует в нужный момент. Тут уж не до пассажей Нойлефа.

– Но почему нынешний король Мондаст II правит Бринд-яром? Только потому, что родился в династии Челшеттов? Так и получается, что наследование превозносит детей достойных, а не самих достойных.

Кэролайн с трудом поднялась в последнем повторении, неуклюже подошла к стойке и сгрузила на неё штангу. Каким же облегчением было избавиться от этого гнёта, особенно зная, что в этот раз ты вышел победителем. Девушка тряхнула головой, борясь с накатывающим головокружением – пришлось отдать в подходе все силы.

– Ты как, в норме? – спросил Ройс.

– Да, лучше не бывает.

Напарник по залу дождался, пока Кэролайн немного переведёт дух, и огорошил очередным надоедливым вопросом:

– Помнишь, почему простой фермер – это враг Общин не меньший, чем дворянин?

– Потому что у него в частной собственности есть поле, с которой он может получать урожай, обогащаться, нанимать батраков и обворовывать их, прямо как фабрикант.

Ройс улыбнулся и кивнул. С момента ссоры его как подменили: теперь он улыбался, только когда речь заходит об Общинах. Кэролайн могла бы в этом разобраться, будь у неё силы и время. Но охота на Харлоу всё это похитила. Приходилось относиться к Ройсу как к не более чем удобному союзнику.

Да сожрут псы Бёделя Августа, который довёл девушку до такого.

Вместе они добавили блинов, чтобы Ройс мог сделать свой подход. Пока он делал приседания, девушка размяла ноги, по очереди подтянула стопы к ягодицам. Конечно, сколько не растягивай мышцы, назавтра они будут болеть, но это ведь не повод их не растягивать. Смягчать последствия приседаний всегда полезно.

Ройс тяжело выполнил последние три повтора, но обошёлся без страховки. Удивительно, что во время приседаний не рассказывал о своих Общинах. Продолжил, когда штанга оказалась на плечах Кэролайн.

Промучив мышцы целый час, атлеты побрели из спортзала. Обоих их мучило неловкое молчание, нарушаемое лишь ничего не значащими фразами. В глубине души Ройс понимал, что надоел своими поучениями, но ничего другого произнести не мог. Кэролайн тоже молчала.

– Николас рассказывал, – попробовал завести разговор Ройс, – что Одри с подругами собираются на акцию во время мистерий.

– Одри, это девушка Николаса?

– Да, которая из гласных дам.

– Помню её.

Натужная пауза.

– Что за акция? – без интереса спросила Кэролайн.

– Собираются скандировать без масок напротив… Не помню где, напротив мэрии, вроде бы. Что-то на тему «пора сорвать маски». Женщины должны заявить о себе, а не рядиться на потеху мужчинам.

– О, ясно.

– В их стиле.

– Гласные дамы, чего от них ещё ждать.

Кэролайн с Ройсом немного прошагали в молчании. Девушка спросила:

– Одри так и не начала ходить в зал?

– Насколько я знаю, нет. Николас не рассказывал, а я не спрашивал.

– Да уж, много разговоров, а как доходит до дела…

Ещё несколько метров пройдено в тишине. Кэролайн огляделась по сторонам, замечая группы мрачной молодёжи здесь и там. Район не славился благополучием.

Вздохнув, Ройс спросил:

– Кэр, ты злишься?

– На что?

– Когда мы разговаривали в зоопарке. Я, наверно, выразился резко.

– Нет, я не злюсь. Ну, если только самую малость. Забудь, просто накопилось всего.

– Ты сегодня вкалывала как проклятая. Думал, ты на железе зло срываешь.

Кэролайн сдержалась. Он же видел, что девушка начала увеличивать вес уже давно. Конкретно после поражения от Габриэлы – предвкушала неизбежный реванш и качалась для него. А Ройс только о себе и думал.

Впрочем, как ему ещё думать, если Кэролайн от него всё скрыла. Может, правильным было бы поделиться с ним? Рассказать о сестре, Августе… Кэролайн тотчас осеклась. Если признаться Ройсу, что она работает на герцога, как поступит фанатичный общинник? В лучшем случае запретит ей возвращаться в штаб, если не побежит доносить Фридриху. И вряд ли его удастся шантажировать тем, что сам же он и пригласил предательницу.

Кэролайн приходилось оставаться один на один со своей бедой.

– Кэр, – проронил Ройс, – я что хотел сказать… среди бойцов пошли слухи.

– Какого рода?

– Что твои татуировки магические.

Девушка напряглась. У неё аж пресс свело, нагруженный за время тренировки. Во время приседаний напрягается весь корпус, чтобы не согнуться под штангой.

– Вот как? – изобразила насмешку Кэролайн. – Ну, подбрось им пару сплетен – пусть судачат.

– Якобы, Гофер во время налёта видел свечение.

Получалось, что безбровый всё же застукал.

– Намекаешь, что веришь в это? Или как?

– Гофер не из сплетников.

– Меня при тебе несколько раз мазали той дрянью. Ты же знаешь, что татуировки у меня обычные.

– Верно…

– Гоферу просто показалось. Выкинь из головы.

Ройс потёр шею, какое-то время молчал, но потом проронил неуверенно:

– Я не видел, как проверяют твою новую татуировку на ноге.

– Давай нарвёмся на патруль и выясним.

– Полегче, я просто рассуждаю.

Кэролайн могла бы многое высказать о том, что думает о таких рассуждениях. Но пока хватало здравомыслия молчать. Дальше они с Ройсом шли, перебрасываясь словами реже прежнего. Благо вскоре они разошлись своими дорогами и познали облегчение.

Не иначе как сам шестой бог проклял мир и сделал жизнь такой сложной.

На следующий день у Кэролайн предсказуемо заболели ноги. Зудящая боль грозила в любую секунду обернуться спазмами, поэтому девушка позволила себе отказаться от поиска подработок, а также от лазанья по крышам. Вместо этого она вооружилась книгой и прошлась по пекарскому кварталу в западной части города. В годы, когда она крутилась в криминальном мире, здесь любили ошиваться дети бедняков и беспризорники. Запах сдобы манил их, а городская стража не спешила разгонять мелюзгу. Всё же выглядели дети прилично: нынче даже беспризорники носили сносную обувь и одежду, а современная мода мешала понять, чей же наряд считать приличным.

Кэролайн обнаружила сорванцов на положенном месте: они шныряли между прилавками, вдыхая ароматы и грезя о том, что нераспроданная выпечка успеет зачерстветь. Между лавочниками и детворой установилось негласное соглашение: первые отдают вторым лежалый товар в обмен на то, что те не будут воровать свежий.

Помня старые условные сигналы, Кэролайн дала группе детей понять, что предлагает работу. Пообещав стоящую цену за несложное дело, она отправила шестерых разведчиков в сторону штаба общинников. Сообщив, что будет ждать доклада у старых беседок, девушка отправила детвору на задание.

По пути к беседкам пришлось заглянуть в банк и обналичить несколько гвиверов со стального кошеля. У детей пока не было колец для мнимых денег, поэтому пришлось обзавестись настоящими. Ссыпав монеты в карман, девушка продолжила путь.

Она выбрала для себя старый сквер неподалёку. Окружённый новостройками, этот зелёный островок сохранился лишь благодаря дерутскому дубу, растущему в центре сквера. Дерево считалось настоящим реликтом, а с приходом просвещения у человечества проснулся трепет перед всем вымирающим. Научный прогресс внушил людям, что те, подобно богам, способны, а потому обязаны, управлять планетой. Спасение исчезающих видов стало одним из проявлений этого заблуждения.

Несмотря на сияние позолоты вокруг, лоск архитектуры и, как следствие, толпы праздного народа, сам сквер не пользовался особой популярностью. Устаревший и скучный, он не привлекал внимания прогуливающихся. Как правило, сюда стекались любители тишины, но, как выяснилось, немногим в Гранвише нужна тишина. Встретилось несколько стариков в выцветших фраках, парочка такой же неприкаянной молодёжи, как и Кэролайн, двое богатых дельцов, решивших обстряпать сделку здесь в уединении, городской сумасшедший, танцующий что-то наподобие дикарского танца, да ещё случайные прохожие.

Один задумчивый джентльмен активировал татуировку и сотворил с её помощью золотую монету. Подбросив её и взглянув на выпавшую сторону, он не изменился в лице. Брошенный жребий не помог ему определиться с решением.

Под раскидистой кроной дуба стояли старые беседки. Их обычно занимали редкие любители чтения. Чаще всего ими оказывались дамы в том возрасте, в котором легко найти общий язык с Элеонорой. Удивил разве что один чтец – молодой парень с выбритой (за исключением гребня на макушке) головой и кучей серёжек в ушах. Одетый в кожаную куртку поверх сетчатой майки, он увлечённо читал толстый томик.

Кэролайн подыскала себе свободную беседку и тоже занялась чтением. Она принесла с собой многостраничный труд «Занимательная взаимосвязь между магическим даром, наружностью и чертами характера прирождённых магов». К сожалению, в оглавлении не оказалось параграфа «Какой магией владеют говнистые коротышки», поэтому Кэролайн пришлось штудировать том от и до. Пролистав многословное предисловие, она приступила.

Автор явно не целился в непосвящённую аудиторию: он не мог и пяти слов сказать без ссылок на чужие труды или упоминаний очередного топонима, даты или фамилии. Вместо того, чтобы перейти к сути, автор посвящал целый абзац спору с заочными оппонентами. Нагромоздив формулировки в кучу, он ещё имел наглости резюмировать их фразой: «как ясно из вышесказанного…». При этом ясно ему становилось лишь то, что нельзя спешить с выводами.

Когда всё же всплывала конкретика, легче не становилось, потому что речь заходила об анатомических подробностях, которые Кэролайн не могла понять. Замечательно, конечно, что у аниморфов чаще наблюдается строение стоп по айденскому типу, но вот бы понимать, что это такое. Не говоря уже о том, что Кэролайн не представляла, как снять с Людвига с Арианы обувь.

Так Кэролайн читала страницу за страницей, извлекая из каждой по одному скупому факту. У пиромантов наблюдается низкая эмпатия, среди телепатов аномально часто встречаются левши, аудинисты склоны к раннему облысению. И следом целая страница рассуждений, носил ли парик знаменитый аудинист Сверинг.

Спустя два часа чтения, когда у Кэролайн начала болеть голова, прибыл первый разведчик. Шустрый малый побывал в старом цветочном магазине и доложил об увиденном. По его словам, хозяйкой магазина оказалась тщедушная старушка с канарейкой в клетке. Согласно требованию Кэролайн, малец обратил внимание на порядок и чистоту в магазине, насколько тот заставлен и насколько свежими выглядят цветы. Судя по описаниям мальчика, выходило, что хозяйка держится за лавку, вкладывает душу. Это были бы излишние старания для места, служащего лишь прикрытием.

Следовало отыскать лавку, где всё расставлено небрежно, а за прилавком стоит детина, смотрящий на покупателей с ненавистью.

Заплатив сорванцу за работу, Кэролайн вернулась в занятный мир прирождённых магов. Продираясь сквозь «небезосновательные предположения за немногими исключениями в этнографическом отношении», она выяснила, что настоящий труд выявил взаимосвязь между силой дара и умственными способностями. Дескать, сильные маги демонстрируют высокий уровень интеллекта. Мысль, достойная, чтобы её размазали по двум страницам книги. Хотя бы стало ясно, что Ариана куда могущественнее Людвига.

Со временем прибывали новые разведчики. Они возвращались из мелких лавок вокруг штаба общинников, но по их докладам выходило, что лавки эти настоящие, хоть и близкие к разорению. Их хозяевам было не плевать на пыль, они знали толк в своём товаре и охотно консультировали посетителей. Если на прилавке лежали счёты, их костяшки блестели от частого использования.

Кэролайн планомерно вычёркивала из списка одно заведение за другим.

Чего нельзя было сказать о магических дарах. Подход автора сложно было назвать системным: он скакал от одной сферы магии к другой, соотносил их то с формой глаз, то с появлением зубов мудрости, то с любовью к собакам. Хотя кем была Кэролайн, чтобы судить заслуженного исследователя.

Штудировать книгу стало слишком утомительно, поэтому Кэролайн решила её пролистывать, останавливаясь в произвольных моментах. Это не избавляло от необходимости возвращаться к пропущенному, но немного разбавляло тягомотину. После одного такого перелистывания она наткнулась на фрагмент про витрумантов. С двумя такими ей довелось сразиться. Интересно выяснить, чащи ли среди них встречаются близнецы. Увы, автор выявил у них лишь склонность к алкоголизму.

Возможно, Меддвин Фейтон – их с Аннабет отчим – был нераскрывшимся витрумантом. Уж алкоголиком он был точно.

Поражает, с какой лёгкостью нищие отыскивают деньги на всякую дрянь. Мучаясь от голода третий день, они все эти дни не отказывают себе в сигаретах, кто-то добывает дорогие наркотики. В руках Меддвина каждый вечер оказывалась бутылка. Селеста – мать девочек – хоть и смирилась с никчёмным мужем, не позволяла ему слишком многого и тщательно прятала деньги. Тем не менее, Меддвин постоянно напивался.

За день он мог пальцем о палец не ударить, но заявить, что устал от поиска работы. Как после такого не расслабиться вечером? Разумеется, чаще всего эта свинья не работала и работать не стремилась – Селеста предоставила ему кров и стол, а что ещё нужно было такому ничтожеству?

Мать семейства, накричавшись за день на подчинённых, вынуждена была кричать ещё и на мужа. Убедившая себя, что подобное супружество неизбежно, она тратила кучу сил на попытки вразумить Меддвина. Каждый вечер тот обязался назавтра же найти работу, но волшебное завтра всё не наступало. Иногда эта тварь поступала особенно мерзко, признаваясь в своей никудышности. Меддвин начинал хныкать и поносить себя, но уже в детстве Кэролайн находила это ужасным. Потому что мать, в отличии от неё, верила, что ублюдок искренне раскаивается. И прощала его.

А затем в дом стал наведываться Патрик Шордейл – собутыльник и спонсор отчима. Именно он давал деньги в долг Меддвину и не требовал возврата, потому что деньги были не его. Долгое время эти животные напивались где-то в пабах, пока не повадились ходить друг к другу в гости. Причём чаще всего в дом Бейкеров, по причине…

Кэролайн чуть не взвыла, вспоминая всю мерзость происходящего. Она захлопнула книгу и тяжело задышала. Кулаки сами собой сжались, что усилием воли больше не разжать. Хотелось вскочить и ударить по колонне беседки. А ещё лучше вернуться в родной дом и избить недомерка, который испортил жизнь её семье! А затем отыскать в темнице настоящего отца Бернарда и избить уже его! Кэролайн никогда не интересовалась этим, но была уверена, что оба они до сих пор живы. Ни сырая камера, ни запойная жизнь не убили их обоих – лишь честный труд убил Селесту!

Как могло на их семью прийтись столько несправедливости?

Кэролайн с трудом пришла в себя. Вспомнила Аннабет, которая убедила её не мучить себя мыслями о мести. Именно сестра втолковала выбросить Меддвина и Бернарда из головы. Медленно дыша и разминая плечи, Кэролайн уняла ярость, села на место и вернулась к чтению. Разгорячённый разум не мог сфокусироваться – девушка бессмысленно блуждала взглядом по строчкам. Эта пустая трата времени продолжалась до тех пор, пока не прибыл последний мальчуган. Выслушав его доклад, Кэролайн покинула сквер. Сегодня ей не удалось отыскать спуск в подземный ход. Если тот вообще существовал.

Глава 19 - Орхидея под звёздами

В тот же день вечером, когда Кэролайн прибыла в штаб, Фридрих вызвал её к себе. По пути к кабинету девушка в который раз пересеклась с мрачным детиной на табурете. Слушая музыку через ювель, он всё так же подпирал спиной дверь в кладовую. Видимо, там не швабры хранились, а таился спуск в подземный ход. Страж кладовки оглядел прибывшую Кэролайн, но ничего не сказал. Та прошла в кабинет, где её ожидал Фридрих. Один.

Старший равнял ногти пилкой – действие, кажущееся неуместным для сурового мужчины. Даже Кэролайн делала это редко и наспех, а усатый здоровяк орудовал пилкой тщательно. Ничуть не смутившись при виде гостьи, он закончил с ногтем и отложил инструмент до конца разговора.

А затем взглянул на Кэролайн с хитрым прищуром. Девушка всё не могла понять, похож ли это на прищур довольного отца или голодного хищника. Особенно подозрительным его делало знание, что Фридрих якшается с дельцами из Мансеона.

Сегодня явно не время было упоминать это открытие. Слишком мало фактов собрала Кэролайн, чтобы шантажировать Фридриха. С такими картами на руках выиграть партию за Харлоу не выйдет.

Кэролайн встала перед столом Фридриха и сказала:

– Ты вызывал, Старший?

– Да, есть разговор, Кэр.

Ответ прозвучал вполне дружелюбно. Не слышалось ни намёка на грядущую опасность. Тем не менее, Кэролайн пока не понимала, зачем её вызвали. Она уже прошла допрос о результатах налёта: после него претензий в сторону девушки не поступало. Большая часть шишек обрушилась на третью группу, которая так и не смогла взорвать свою цель. Неужели слухи о татуировках дошли до Старшего?

– Как тебе в нашей ячейке? – начал издалека Фридрих.

– Осваиваюсь.

– Ты быстро делаешь успехи. Более выдающиеся, чем у многих. Наслышан, ты продвигаешься в изучении теории Общин.

– Приобщилась к азам.

– Это всегда полезно. Хорошо, когда сторонники вникают в суть, а не ограничиваются бравыми лозунгами. Но я реалист. Я не кабинетный идеолог, у которого масса времени штудировать Нойлефа. У рядовых бойцов времени и того меньше. Но это не приговор: деятельный вклад важнее глубинных знаний.

– Сильно сказано. Для лидера идейного движения.

– Ничего удивительного в моих словах нет. Можно долго изучать добро, но не сделать ничего доброго. А можно не прочесть ни слова, но сделать добро интуитивно, либо вовсе случайно. И всё же это будет сделанное добро.

Кэролайн хмыкнула и произнесла:

– А кого ты подразумевал, говоря о кабинетных идеологах? Не Ариану с Харлоу ли?

– Их.

– Ты им доверяешь?

Фридрих сцепил пальцы и пристально посмотрел на Кэролайн:

– А ты им не доверяешь?

– Я пока не определилась.

– Потому что они аристократы?

– Да, в этом главная проблема. Как-то странно, что во главе народного движения стоят идейные враги народа. Нет ли здесь какого-то подвоха?

– Я уже сказал: деятельный вклад важнее. Их вклад тебя не переубеждает?

– Скажу откровенно: если бы не их вклад, я бы уже точила ножи.

– Какая кровожадность, – попытался съехать на юмор Фридрих.

– Сам знаешь, что человек – плоть от плоти своего отчего дома. Это так же неизбежно, как и то, что из совиного гнезда вылетают совята.

– Недурное цитирование Нойлефа.

Кэролайн пожала плечами. Это она прочла не сама – об этом ей поведал Ройс. Фридрих пристально поглядел на девушку, словно бы испытывал её. А затем сказал:

– Но Нойлеф, когда писал свой труд, плохо разбирался в птицах. И тем самым попал в цель точнее, чем желал. Видишь ли, совы не вьют гнёзд – они занимают чужие. И если человек угнездился в доме простолюдина, станет ли он плотью от плоти простолюдинов?

Кэролайн промолчала. Она не сильна была вести философские дискуссии. Зато уловила, как свести разговор в удобное для неё русло:

– Если это и оправдывает наших дворян, зачем ты установил за ними слежку?

– Я этого не делал.

– Что тогда в их компании делает Людвиг? Очевидно же, что коротышка не из их среды: его приставили, чтобы шпионить.

– И ты думаешь, – Фридрих немного повеселел, – что Людвиг докладывает мне о каждом их шаге?

Кэролайн достала руки из карманов и всплеснула ими, как бы говоря, что иначе трактовать это невозможно. Фридрих же мягко возразил:

– Людвиг служит не мне, а Харлоу и Ариане. Они присоединились к движению все трое.

– И ты не задался вопросом, что рядом с двумя аристократами делает этот хмырь?

– Он их телохранитель.

– Да от кого такой может охранить?

– О тебе тоже были невысокого мнения.

– Я-то хотя бы доказала, чего стою на практике. А Людвига ты в деле видел?

Фридрих чуть заметно напрягся: эта тема начала его утомлять. Но пока Старший продолжал изображать добродушие.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Среди бойцов ходят слухи, что он прирождённый маг. Ты не выяснял, так ли это?

– Нет. Мне хватило слов Арианы и Харлоу, что защиты Людвига им вполне хватает. Я решил довериться людям и не лезть не в свои дела.

Кэролайн захотела, было, вставить слово, но тут Фридрих продолжил:

– Не в моих интересах собирать слухи о единомышленниках. О том, что один из них маг, а другой работал у мафии наёмный убийцей…

После таких намёков желание продолжать отпало. Кэролайн недолго довелось побывать Окровавленной Цубой, и ей ещё повезло, что прозвище вскоре сочли городской легендой. Подозрения в её адрес, конечно, звучали, но их не составляло труда отвести от себя. Доказательств было маловато, а в разговорах Цубу описывали как девушку с татуировками. Вид и количество татуировок разнилось, чтобы однозначно указать на Кэролайн.

А когда её пытались припереть к стенке, Кэролайн разыгрывала свой главный козырь. Она спрашивала: «Вы, правда, верите, что баба держала в страхе криминальный мир?» Самолюбивые мужчины тотчас соглашались, что это больше смахивает на байки.

Тем не менее, Фридрих сделал верное предположение. Либо выведал у Ройса сведения, которыми Кэролайн поделилась ненароком. Друг знал, что Кэролайн якшалась с мафией, но не знал, что она была той самой Цубой. Фридрих мог вовсе блефовать, угрожая создать девушке ненужную репутацию. В любом случае стоило прекратить расспросы о Людвиге.

Фридрих же решил не загонять девушку в угол. Отведя взгляд, он сменил тему:

– Ты рассказывала, что во время налёта сражалась одна против пары охранников.

– Было и такое, – в голосе Кэролайн чувствовалось напряжение.

– Опросив других членов твоего отряда, я выяснил, что охранников было трое.

– Пара – число растяжимое.

– В распоряжении Арча было трое боеспособных бойцов, но он отправил тебя одну против трёх. Даже не возьмусь гадать, почему Арч так решил. Тем не менее, ты всех перебила.

– Они не заметили меня в темноте. Зато их выдавал грозовой фонарь. Я ударила из засады.

– Можешь принижать свои успехи, но я знаю, что битва на фабрике была для тебя разминкой.

Фридрих посерьёзнел и добавил:

– До меня дошло больше подробностей об атаке на склад Лопнувшего Звена. Ты зарубила там больше людей, чем выкрала фотокарт.

Кэролайн выдержала дуэль взглядов и произнесла:

– Там тоже было темно.

– Должен сказать, меня это впечатляет. У тебя оказался выдающийся талант. Не желаешь применить его с пользой?

Запахло возможностью построить карьеру в ячейке. А тогда задницы старших станут ближе и доступнее. Приготовившись отыгрывать нужную роль, Кэролайн произнесла:

– Я могу говорить откровенно?

Фридрих сделал приглашающий жест, и девушка подошла, чтобы опереться на стол руками и нависнуть над Старшим. Тот не возмутился, но и не подался назад от испуга. Кэролайн процедила:

– Я хочу снести голову герцогу, но сносить лишние, работая у тебя на побегушках, не собираюсь. Поэтому, если задание не поможет приблизиться к Гранвишу, даже не начинай.

– Задание поможет нашему движению.

– Мне лишний риск не нужен. Если не получу что-то взамен.

– Деловой подход, мне это нравится. Для начала могу предложить…

– Для начала? Для какого, божьи блядства, начала?

Фридрих с самодовольством оправил усы и сказал:

– Начала, концом которого станет голова герцога. Как ты и желаешь.

– Откуда мне знать, что ты мне её предоставишь? Вдруг это пустые обещания? И ради этого я буду рубить неугодных тебе?

– Неугодных мне?

– Неугодных тебе, ячейке, кому угодно. Мне не нужно, чтобы мной помыкали.

Кэролайн осознала, что сболтнула лишнего. Ей удалось сохранить самообладание и замять оговорку, вот только вышло ли это убедительно? Фридрих пристально смотрел на девушку, заподозренный в неискренности, но не подающий вида. Возможно, для себя он сделал какие-то выводы, но озвучил совсем другое:

– Ты можешь считать, что твоя обида на Гранвиша ни с чем не сравнится, но я бы поспорил. Потому что я ненавижу его всем сердцем. Всю свою жизнь я сталкиваюсь с этой беспринципной тварью и теряю из-за него всё, что имею. В молодости я вкалывал на его мануфактуре, отдал своё здоровье, но был уволен. Я организовывал митинги и демонстрации – Гранвиш похищал моих соратников и бросал в темницы. Лучших людей в городе. Мой друг работал у герцога: мыл окна его проклятого Хрустального Дворца! Он упал и разбился. Как ты думаешь, выплатил ли герцог компенсацию его семье? Когда я забросил митинги и решил зажить тихо, то открыл мелкую обувную лавку. Но Гранвиш протолкнул закон, регулирующий правила по забою скота – из-за этого мне стало тяжелее закупать кожу. Эта тварь меня разорила. Каждый раз, когда я вижу герцога, я желаю убить этого лощённого беспринципного подонка! Так что поверь, я с радостью направлю твой клинок на его шею. И я могу это устроить. Ты даже не представляешь, какие у меня рычаги давления.

Кэролайн могла представить. Но слова Фридриха её заинтриговали. Неужели Старший мог не просто угрожать расправой над сыном Августа, но и планировать убийство его самого? Причём он верил в исполнимость этого плана. Но даже если так, то он явно врал, что устранит герцога руками Кэролайн. Замысел требовал долгой подготовки, а чернильная ведьма присоединилась к ячейке недавно и по чистой случайности. И также случайно могла уйти. Слишком ненадёжно.

Но Кэролайн всё равно решила до поры подыгрывать Фридриху. Изобразив, что задумалась, она отстранилась от стола и скрестила руки на груди. А затем кивком предложила Старшему продолжать.

– Но так сразу этого не сделать, – сказал Фридрих. – Требуется подготовить почву. В доказательство моих намерений я и предлагаю тебе обеспечение за счёт фонда Общины.

– В деньгах не нуждаюсь.

– Тогда добавлю сверху своё молчание.

– Поясни.

– Я проверил слухи о случившемся с Лопнувшим Звеном. На складе люди умирали не только от меча.

Кэролайн против воли нахмурилась. В голосе Фридриха снова появилась насмешливость:

– И ты старательно об этом умалчиваешь. Я бы тоже предпочёл сохранить твой секрет. Особенно после того, как в ячейке начали ходить слухи.

– Мне не нравится, куда ты клонишь.

– Избежать проблем несложно. Просто сделай то, что так любишь делать.

– Просто обожаю.

Фридрих откинулся в кресле. Больше он не выглядел поборником справедливости или жертвой герцогского произвола – сейчас перед Кэролайн восседал криминальный лидер, каких она успела повидать. Минуту назад он увещевал, а как не сработало, приступил к манипуляциям. Дав Кэролайн время осознать угрозу, он продолжил:

– Если исполнишь мои поручения, однажды доберёшься до герцога. Как я и обещал. А откажешься, получишь много неудобных вопросов.

– Подтвердишь слухи обо мне среди бойцов ячейки? Переживу.

– Бандиты из Лопнувшего Звена ищут тебя, чтобы отомстить. Не в моих интересах сдавать тебя им. Но некоторые в ячейке могут это сделать. Если я не прикажу обратного.

– Пусть ищут. Я уже убедилась, какие из них бойцы.

– Тогда вопросы могут появиться у городской стражи.

– Сильно же ты ненавидишь дворянство. Чуть что, натравливаешь их же псов.

– Я против королевской власти, а не против закона.

– Убийства противозаконны.

– Не всякое преступление для меня возмутительно. Те, что я приказываю совершить, в их числе.

Кэролайн всё это не нравилось. Ненависть Фридриха к Августу выглядела искренней, но всё прочее смердело фальшью. Уже не выглядело, что Кэролайн продвинется в общинской иерархии – скорее опустится до ручного пса. Однако выходило так, что особого выбора девушке не оставили.

– Я скажу, что звучит всё мутно, но допустим, ты меня убедил.

– Люди несознательны, – оправдал себя Фридрих. – Даже к собственной выгоде их нужно подталкивать. А выгоду я тебе обещаю. Просто убей человека, которого я назову.

– И кого же?

Ночью следующего дня Кэролайн отправилась на дело. Путь её лежал в центральный район города, где вышагивали дамы в невообразимых платьях и джентльмены в дорогих фраках. Где неон отражался от позолоты, а экипажи соревновались в роскошности. Люди здесь часто пользовались эффектными, но напрочь лишёнными пользы татуировками. Красотки на несколько секунд придавали своим глазам фиолетовый блеск, позеры поправляли шляпы не своими блядскими руками, а созданными магией. Один щёголь сотворил перламутровую ящерицу и приказал той повиснуть в области собственного паха. Изредка попадались пижоны, имитирующие йокенайскую моду – от них Кэролайн прямо-таки воротило.

Идиллия гранвишского света. Лишь единожды её грубо нарушил невесть откуда взявшийся демонид. Оказавшись из числа диких, он бросился на одну девушку и попытался впиться в неё клыками. Насколько знала Кэролайн, он сделал это не из ярости, не от голода, а потому что… ему этого необъяснимо захотелось. На выручку пришли два джентльмена, но демонид продолжал вырываться и скалить клыки. Сопротивление двух мужчин ничего не значило для него, когда гостю из иномирья захотелось кусаться. Неостановимая прихоть гнала его к кричащей женщине.

Но центральный район неплохо охранялся, и тотчас прибыли городские стражники. Велев мужчинам отойти от демонида, один из них приготовил рукавицу Гесея. И только добровольцы отпрыгнули, как стражник выстрелил из артефакта шаровой молнией. Та поразила демонида и заставила его трястись от несмертельных разрядов. Ещё два стражника приблизились к демониду с кандалами.

Но не факт, что даже молнии и цепи угомонят бледного безумца. Поэтому Кэролайн и побаивалась непредсказуемых демонидов.

Спустя полчаса девушка прибыла в указанное место. Фридрих назвал ей адрес роскошного стриптиз-клуба «Орхидея под Звёздами». На фасаде здания горела вывеска в виде девицы на шесте. Переключаясь, неоновые трубки изображали её вращение. Проход на территорию контролировался двумя суровыми охранниками: те проверяли клубные карты у охочих до разврата гостей.

Кэролайн оказалась одной из немногих женщин, пришедших сюда. Ариана подготовила её: накрутила странную причёску, нанесла шлюший макияж, замазала татуировки и подобрала диковинное платье. Мешковатое и какое-то детское, оно умудрялось смотреться вульгарно. Платье оказалось до того коротким, что едва прикрывало срам. Но так и было задумано: платье полагалось носить поверх леггинсов, а на плечи накидывать крохотную кожаную курточку. Кэролайн в жизни бы не поверила, что этот абсурд можно назвать модным.

Охранники же сочли иначе и бровью не повели, увидев странно разодетую гостью. Они лишь спросили клубную карту и пропустили Кэролайн, увидев требуемое. Пользуясь связями, карту раздобыла Ариана.

От ворот до здания вела дорожка, по обеим сторонам которой высились ряды столбов. В древности такими отмечали путь к капищу, где славили богов. Часто ритуалы включали в себя оргию, независимо от того, какому богу поклоняешься. «Орхидея под Звёздами» дерзнула сравнить себя со святым местом.

Ещё с улицы Кэролайн расслышала пульсирующий гул голем-диско, пройдя же внутрь, она с ног до головы окунулась в гадкое звучание. Монотонный бит, приправленный неживыми завываниями. Как будто големы поют для големов.

Но под заунывные дребезжания творилось первобытное веселье. Просторный зал полнился мужчинами всех возрастов и типажей. Толстые лысые старички сидели рядом с юными щёголями; внешне безразличные посетители чередовались с теми, кто выл и дёргался от каждого движения танцовщиц. А танцовщиц было немало: рассредоточенные по всему залу, они изгибались на шестах, в клетках и даже гигантских пузырях. В центре зала над подиумом висели два магических пузыря, внутри которых в невесомости плавали полуголые барышни.

Это место звучало похотью, естественной или напускной, звучало алчностью или стыдом, скрытым за хмелем.

Кэролайн направилась в сторону барной стойки. На полпути она разошлась с официанткой. Одежды на той было немногим больше, чем на танцовщицах. Зато она носила цилиндр и бабочку, соблюдала приличия.

– Давай, малышка! – выкрикнул на весь зал толстяк. – Я весь горю!

Крикун не преувеличивал: над его руками плясало пламя. Прирождённый пиромант тратил свой дар на то, чтобы впечатлить деваху на шесте.

Кэролайн продолжила путь. Пока у неё перепонки не лопнули от долбящего дребезжания, она собиралась подняться на третий этаж, где располагались комнаты для приватных танцев. Цель Кэролайн развлекалась именно там.

Для этого девушке требовался администратор – важный мужчина, неподалёку от барной стойки. Он вальяжно взирал на происходящее в зале и напрягся, заметив приближающуюся Кэролайн. Та показала клубную карту. Ариане удалось раздобыть карточку высокого уровня, открывающую доступ для элитных утех.

– Я желаю уединиться, – сказала Кэролайн.

Администратор недоверчиво оглядел девушку. С картой всё было в порядке, но вот женщины, интересующихся стриптизом, были редкостью в «Орхидее». Но грим с маскарадом оказались убедительными. Администратор спросил:

– Вы впервые в нашем заведении?

– Да, карту мне одолжил знакомый.

– У нас подобное не приветствуется.

– Но не запрещается.

Администратор застыл, раздумывая. История с передачей карты вызывала лишние вопросы, но попытка сойти за завсегдатая вызвала бы больше. Пока недоверчивое молчание не затянулось, Кэролайн поторопила администратора:

– Мне посоветовали йокенайских незнакомок.

– Я правильно понял, что Вас интересуют женщины?

– Именно так.

Ещё одна редкость в современном Бринд-яре. Но на сей раз это даже показалось мужчине любопытным. Он наконец сделался услужливым:

– Йокенайские незнакомки – наша новая находка. Они стали пользоваться спросом в узких кругах.

– Я в них состою.

– Что ж, у нас заведено, что новые гости платят вперёд.

Администратор назвал сумму и Кэролайн расплатилась деньгами, выделенными фондом Общины. Траты оказались солидными. Весьма солидными, учитывая, сколь мелкую сошку приказали устранить Кэролайн. Когда ей озвучили имя, она даже не поняла, о ком речь. Обычно, когда ей заказывали убийство, она хотя бы что-то слышала о приговорённом.

В этот раз ей предстояло убить Алистера Брюта – малозначимого фабриканта, разгневавшего общинником тем, что калечил рабочих, вздумавших организовать профсоюзы. Якобы он даже прославился на этом поприще. Движение Общин обязано было подать сигнал остальным врагам профсоюзов. Кэролайн сомневалась, что мотивы были настоящими.

– Прошу за мной.

Администратор повёл Кэролайн к лестнице. Сперва они вдвоём поднялись на второй этаж, отведённый под галереи. Здесь столики располагались в нишах – специально для тех, кто желает отдалиться от разврата и обсудить дела за ужином. Удивительно много толстосумов обсуждали что-то с важным видом. Скрежет и гул музыки им нисколько не мешали.

Но путь пролегал на третий этаж, лестницу на который сторожил громила в солидном фраке. Он молча посторонился перед администратором, а на Кэролайн даже не взглянул. И вот уже святая святых «Орхидеи»: коридоры и ряды дверей вызывали ассоциации с дорогой гостиницей. Звукоизоляция почти не пропускала звуков голем-диско. На стенах порой встречались картины в стиле абстракционизма – удивительно, что им нашлось место где-то, кроме стен заброшек.

– Сюда.

Кэролайн повели вдоль ряда дверей. В коридорах она заметила ещё несколько охранников, дежурящих в нишах. Люди сюда поднимались не абы какие, но даже от таких приходилось защищать танцовщиц, если кто-то распустит руки.

– Как я могу к Вам обращаться? – спросил администратор.

– Я предпочту сохранить своё имя в тайне.

– Понимаю.

Любование грязными танцами могло нанести удар по репутации – клуб это уважал. Возможно, после сегодняшнего вечера он пожалеет о такой политике. А пока безымянную гостью провели через пересечение коридоров. От количества комнат голова шла кругом, а ещё предстояло выяснить, в какой находится цель.

Но вот Кэролайн привели к нужному месту и раскрыли перед ней дверь. Внутри ждало убранство в йокенайском стиле: простые деревянные половицы с циновками, панели на стенах, имитирующие бумажные перегородки, из мебели здесь стоял только скромный стул. Всё в аскетичном духе восточной страны.

– Можете располагаться, – сказал администратор, – танцовщица скоро придёт.

Затем он подошёл к полкам и зажёг стоящие на них бумажные фонари. После этого он отключил грозовые лампы и создал интимную полутьму. После этого, уходя, указал на фиксатор на дверной ручке.

– Вы можете запереться, если желаете, чтобы никто не мог заглянуть. Открыть дверь снаружи сможет только охрана.

Кэролайн лишь кивнула, после чего её оставили одну. Притворная любительница стриптиза огляделась, но не оценила натужный антураж. Ей сразу вспомнился учитель фехтования, который и привил девушке любовь к Йокенаю. Будучи не только мечником, но и путешественником, он несколько лет провёл на востоке, овладел там катаной и вернулся истинным ценителем Йокеная.

Тот учитель не имел ничего общего с мафией, но не чурался обучать их боевиков. Разве что он брал только самых способных учеников. Кэролайн, направленная своим мафиозным боссом, оказалась одной из таких.

Помимо фехтовальной науки, Кэролайн переняла от мастера много знаний о Йокенае, его моде, традициях, искусстве и прочем. Теперь она морщился от всех этих любителей востока. Их поверхностный и напускной фанатизм казались невыносимым. Те, кто обустраивал эту комнату, несильно от них отличались.

Раздался стук в дверь. Кэролайн сконцентрировалась и выдавила из себя крохи раскаяния. Ей предстояло надавить на непричастного человека. Готовая, девушка отворила – на пороге стояла загадочная йокенайская незнакомка.

Прибывшая танцовщица носила яркое кимоно, деревянные сандалии и маску. Закрывающая всё лицо, маска изображала белоснежный лик с узкими глазами и красными щеками. В самом Йокенае таких масок никто не носил – такой контрастный макияж девушки наносили прямо на лица. Не готовый к такому Бринд-яр превратил этот грим в маску.

– Госпожа, – учтиво поклонилась танцовщица, – рада буду развлечь Вас сегодня.

– Будь богом в моих стенах, – произнесла Кэролайн традиционное приветствие Йокеная.

Танцовщице эта фраза ничего не сказала, поэтому вместо ответной фразы она смущённо хихикнула. Кэролайн изобразила из себя неравнодушную к женщинам и протянула танцовщице руку. Та приняла её и позволила завести себя в комнату. Не отпуская руки, Кэролайн закрыла дверь, защёлкнула фиксатор и погладила своими пальцами пальцы танцовщицы. Чувствуя растущее смятение, та проронила:

– Госпожа, мне…

– Не бойся, мы не зайдём дальше этого прикосновения. Мне просто нравятся твои руки. Такие элегантные ногти.

И когда танцовщица отвлеклась на собственную кисть, Кэролайн начала действовать. Она резко схватила девицу за горло, стиснула её пальцы и прижала спиной к стене. В довершение ко всему она поставила свою ногу между её ног. На случай, если мужчины начнут многое себе позволять, у работниц клуба имелись ювели, с помощью которых они могли вызвать охрану. Один из них представлял собой кольцо, доступ к которому Кэролайн блокировала, зажав руку. Но был и второй ювель в виде браслета на щиколотке. Кэролайн не позволила танцовщице коснуться его стопой, чтобы вызвать охрану. Стиснутое же горло не дало закричать.

Но лучше было зажать рот, что Кэролайн и сделала, перед этим сорвав маску быстрым движением. Девушка под маской оказалась очень молодой на вид. Не исключено, что очередная невольница всевластного хозяина клуба.

Церемониться, впрочем, Кэролайн не собиралась.

– Будешь вести себя смирно, и ничего плохого не случится. Домогаться я до тебя не собираюсь, а вот убить могу. Пока понятно?

Тяжело дыша через нос, напуганная танцовщица кивнула.

– Хорошо, – продолжила Кэролайн. – Знаешь Алистера Брюта? Он сегодня развлекается на этаже.

Вновь девушка кивнула.

– Сейчас я позволю тебе говорить, и ты скажешь, в какой комнате мне его искать. Только попробуй закричать, и у Бёделя прибавится барышень в гареме.

Кэролайн отвела руку от лица танцовщицы. Та не закричала, но вместо ответа на вопрос зашлась одышкой. Но в истерику не ударилась, а совладала с собой и прошептала:

– Вроде бы, Бриттани обслуживает его в комнате двадцать два. Налево по коридору, затем направо на пересечении.

– Умница. А теперь извини.

Кэролайн прижала её горло предплечьем и начала давить. Задыхаясь, девушка начала отбиваться, попыталась бить напавшую свободной рукой, но разница в силе оказалась слишком большой. Кэролайн продолжила душить танцовщицу, пока та не потеряла сознание. Такой способ всегда казался гуманнее, нежели вырубать тяжёлым ударом.

Уложив девушку на пол, Кэролайн приступила к следующей стадии плана. Сперва она сняла с себя все эти модные тряпки, оставшись в привычном спортивном комплекте. Затем раздела бесчувственную танцовщицу и сама перевоплотилась в загадочную незнакомку. Кимоно скрывало фигуру, а маска прятала лицо – идеальный маскарад, если бы ещё сандалии не были такими неудобными. Два брусочка на подошве делали их неустойчивыми.

Благо долго разгуливать в них Кэролайн не собиралась. Прежде чем покинуть комнату, она взглянула на танцовщицу и убедилась, что та без сознания, после чего вышла в коридор. Стараясь не подавать виду, она зашагала к комнате с Алистером. Посторонних глаз, к счастью, было немного: охранник скучал в конце коридора, да один довольный клиент шагал в сторону выхода. Снизу доносилось чуть слышное голем-диско.

Кэролайн свернула на пересечении коридоров и быстро отыскала комнату двадцать два. Оставалось надеяться, что ей назвали правильный номер.

Но перед финальным актом следовало подготовиться. Первым делом Кэролайн коснулась замочной скважины и заполнила её струпом Юрова. Теперь, даже если будет поднята тревога, охране предстоит повозиться, чтобы вставить ключ и открыть дверь. Следующим шагом Кэролайн выпустила паука и приказала тому свернуться в клубок. После этого чернильная ведьма покрыла его толстым слоем струпа – получился увесистый шарик на паутинке. Раскрути такой и сможешь быстро вырубить даже крепкого амбала.

От цели не ожидалось упорного сопротивления, но сюрпризы мог выкинуть любой. Фридрих сообщил, что Алистер носит магическую татуировку стальной ладони. Заклинание, придуманное для работы с раскалёнными или едкими объектами, но в бою тоже могло пригодиться. Среди некоторых оно ошибочно считалось эффективным для самозащиты.

Полностью готовая, Кэролайн постучала и, насколько могла игриво, произнесла:

– Господин Брют, Вам загадочный сюрприз от заведения.

– Что? Кто меня беспокоит?

– Мы решили наградить нашего постоянного клиента. Удвоить Ваше удовольствие.

Внутри какое-то время висело немое смятение. Наконец Алистер подошёл к двери, щёлкнул фиксатором и отворил. Внешность его была непримечательной, но Кэролайн нашла сходство с показанной ей фотокарточкой. Злостный враг профсоюзов окинул девушку взглядом – та поклонилась и продолжила спектакль:

– Хозяин рассудил, что сегодня Вы заслуживаете двух красоток по цене одной.

– Любопытно, – начал проникаться Алистер. – И очень щедро. Ты у нас…

– Йокенайская незнакомка, моё имя не имеет значения.

Похотливый мужчин улыбнулся и сказал:

– Впервые с таким сталкиваюсь. Йокенай, значит.

– Мы решили удивить Вас чем-то новым. Уверяю, Вы придёте в восторг, если впустите меня.

Тот так и сделал. Отошёл в сторону с элегантный жестом, а затем запер дверь за вошедшей убийцей. Здесь пахло чем-то приторным, какими-то ароматными маслами. Сквозь прорези в маске Кэролайн бросила взгляд на стриптизёршу, развлекавшую Алистера. Та отошла от шеста и, явно напряжённая, глядела на нежданное подкрепление.

– Господин Парадайк не предупреждал меня.

– Он принял решение спонтанно.

Её это не успокоило. Скрестив руки на груди, она спросила:

– Ты кто? Я не узнаю твой голос.

– Что-то не так, Бриттани? – беспечно спросил Алистер, усаживающийся в кресло.

– Всё в порядке, – успокоила ситуацию Кэролайн.

Чернильная ведьма развернулась к Алистеру полубоком, чтобы укрыть за собой шар на паутинке. Спрятанный до поры в рукаве, он готов был пойти в дело. Свободной рукой Кэролайн погладила мужчину по груди.

– Расслабьтесь и наслаждайтесь моментом.

– Господин!

Но предупреждение стриптизёрши оказалось запоздалым – Кэролайн раскрутила паука в оболочке и ударила Алистера по голове. Тот дёрнулся и обмяк в кресле под крики ужаса Бриттани. Кэролайн развернулась в её сторону и выпустила птенца феникса, чтобы тот завис перед испуганной танцовщицей.

– Будешь вести себя тихо, и пострадает только мужлан.

Но стриптизёрша оказалась из неугомонных. Она подняла свой халат и сбила им огненную птичку. После чего подскочила к шесту и начала отщёлкивать одной ей известные крепежи.

– Я предупреждала.

Раскрутив шар, Кэролайн приготовилась вырубить полуголую девицу, но тут случилось какое-то безумие. Закончив с защёлками, Бриттани вынула шест из пазов и ткнула в сторону Кэролайн. Оказалось, что пилон для танцев превратился в полноценное копьё: в пазу под полом таился острый наконечник. Кэролайн сумела отпрыгнуть, но копейщица продолжила теснить её.

– Это что за хуета? – выкрикнула Кэролайн.

Она растворила паука и, запустив руку под кимоно, неловко вытянула катану. Противница прижала её к самой двери, пришлось отбиваться клинком опасные выпады.

– Сука! Брось эту палку, пока я тебя не порезала!

Однако стриптизёрша продолжала наносить выпады, причём очень умелые. Каким же ёбнутым оказался хозяин клуба, если додумался защитить работниц потайными копьями. Кэролайн приходилось прикладывать усилия, чтобы отбивать шквал выпадов. Неудобные сандалии не придавали устойчивости, но противница вовсе сражалась на каблуках.

– Господин Брют! – выпалила танцовщица, на мгновение обернувшись. – Вы в порядке?

Тот на удивление быстро пришёл в себя. Стеная, он схватился за голову и поднялся с кресла. Не сделав и шага, он согнулся пополам и замычал.

– Господин Брют, бегите через окно!

И пока копейщица не давала Кэролайн отойти от двери, мужчина оправился и побрёл к окну. Там он закатал рукав и активировал свою татуировку. Из узора вылетела стальная ладонь – круглый диск с четырьмя плоскими пальцами. Магическая сталь сложилась в кулак, который выбил стекло. Звон огласил комнату. Алистер же принялся расчищать ладонью торчащие в раме осколки.

Кэролайн всё никак не могла управиться с Бриттани. Её длинное копье не давало приблизиться, а внезапное мягкосердечие не давало ей просто зарубить стриптизёршу. Не хотела Кэролайн убивать молодую девушку, оказавшуюся здесь ни при чём.

А тут ещё нагрянула охрана. Кэролайн упустила момент, когда Бриттани вызвала подкрепление, но оно уже прибыло. Охрана с руганью узнала, что замочная скважина закупорена, поэтому принялась выламывать дверь. Кэролайн на личном опыте знала, что сорвать петли будет проще, чем выковыривать струп.

Алистер меж тем выглянул в окно и убедился, что просто выпрыгнуть не сможет. Но всё же забрался на подоконник и принялся чего-то ждать. Продолжая фехтовать, Кэролайн вскоре поняла, чего: Алистер дал время татуировке немного остыть. А затем активировал вновь, заставил зависнуть в воздухе и схватился с ней крепким рукопожатием. После чего шагнул с подоконника и начал плавно снижаться.

Тянуть Кэролайн больше не могла. Разозлившись, она пошла в атаку, попыталась сильным ударом выбить копьё и наброситься на противницу. Та отступила, но оружия не выронила. Наоборот, ответила коварным выпадом. Кэролайн отвела его в сторону, перехватила древко левой рукой, а затем, отбросив катану, ещё и правой. Девушки принялись бороться за копьё, но, даже будучи сильнее, Кэролайн не смогла обезоружить противницу. Тогда она воспользовалась татуировкой: догелев ткач выбрался из кисти и пополз по древку в сторону Бриттани. Та с визгом отдёрнула руки, и Кэролайн немедля ударила стриптизёршу пяткой копья в голову.

Вовремя она вырубила деваху, потому как дверь уже трещала на последнем издыхании. Несколько амбалов лупили по ней ногами.

Кэролайн бросилась к окну и увидела, как спустившийся Алистер побежал в сторону ограды. Типичная ошибка жертвы, поддавшейся панике – побеги он обратно в клуб, в толпу людей, то спасся бы. Бегство прочь лишь обрекало его.

Но ещё предстояло догнать жертву. Кэролайн зацепилась пауком за подоконник, сбросила сандалии с маской и начала спускаться на паутине. В этот момент дверь с треском вылетела из рамы, охранники ворвались внутрь. Бездыханная Бриттани отвлекла их на время, и Кэролайн сумела без проблем спуститься. И тотчас бросилась в погоню.

Алистер уже карабкался по кованому забору. Не будучи атлетом, он лез медленно и неуклюже. К моменту, когда он едва перемахнул на ту сторону, Кэролайн уже добежала до забора и прыгнула следом. Испугавшись, мужчина решил сигануть вниз и, судя по крикам, повредил ногу при приземлении. Кэролайн же ловко взобралась наверх, перебралась, но, едва начав спуск выяснила, что повисла. Пола кимоно зацепилась за пику забора. Кэролайн дёрнула, но качественная ткань не порвалась.

Пока девушка возилась с кимоно, Алистер сумел подняться и пуститься в бегство, прихрамывая. Попытки развязать пояс не привели к успеху, поэтому пришлось прожечь ткань огнём феникса. Только теперь Кэролайн смогла спуститься.

Избавившись от клятого кимоно, она бросилась за Алистером. Тот забрёл в переулок, но далеко уйти не смог: подволакивая повреждённую ногу, он еле передвигался. Кэролайн же неслась во весь опор, не щадя босые стопы. До цели оставалось с десяток метров, как вдруг мужчина развернулся и наугад метнул стальную ладонь.

Увлёкшись, Кэролайн совсем забыла о татуировке. Стальной кулак полетел точно в неё, а времени для уклонения не оставалось. Кэролайн метнулась в сторону, но заклинание всё равно впечаталось ей в плечо и, развернув, опрокинуло. Взревев от боли, она откатилась в сторону и поспешила подняться, пока кулак не прибил её ударом в голову. Но этого не случилось: исчерпав лимит своего тату, Алистер привалился к стене и схватился за охваченную жжением руку.

Кэролайн поднялась. В её плече полыхала гадкая боль. Эта боль могла бы стать последней каплей, переполнившей чашу терпения. Хотелось выхватить катану и снести Алистеру Брюту голову, но делать этого не стоило. У Кэролайн ещё были к нему вопросы.

– Ещё раз дёрнешься, и я с тебя шкуру спущу.

Алистер осел на землю и простонал:

– Что тебе нужно? Ты кто такая?

– Сказала же, что незнакомка. Загадочная и очень любопытная.

Кэролайн извлекла катану, подошла к мужчине и воткнув оружие у того между ногами, присела на корточки. Накатившая боль заставила её зашипеть. Когда приступ прошёл, девушка приступила к допросу:

– Знаешь Фридриха?

– Не… нескольких знаю. О котором ты говоришь?

– О соседе, блядь, твоём. Соберись! Я спрашиваю о главаре общинников! О Человеке из Народа!

– Человек из Народа? Так он же в Городском Совете сидит. Чей он там главарь, мне дела нет.

– А вот ему до тебя есть. Как думаешь, почему?

Алистер помотал головой и пробормотал:

– Не знаю. Я слышал, что в газетёнках писали, будто я…

Кэролайн выдернула катану и воткнула ближе к достоинству Алистера, возможно, ещё не остывшему после любования Бриттани. Мужчина дёрнулся и засопел.

– Давай без этой чуши про профсоюзы, – сказала Кэролайн. – Я чую, что всё это не при чём.

– Тогда я не понимаю, чего ещё им от меня надо! Я никогда не имел дел с общинниками! Они у меня ничего не взрывали!

– Послушай, скоро нас выследят, так что скажи уже что-нибудь существенное.

– Но я ничего не знаю.

Судя по голосу, это было правдой. В Алистере не чувствовалось ни капли стойкости или хитрости. Его, действительно, обрекли на смерть, а он даже не догадывался, за что. Ему ещё повезло, что догадки были у Кэролайн:

– Может, ты что-то не поделил с людьми из Мансеона?

– Мансеон? Я не… что? Дачарри? Этот индюк Дачарри заказал меня из-за хреновых колёс?

– Подробнее, о ком ты?

– Хайвис Дачарри – владелец «Большого каравана». Это единственный, кого я помню из Мансеона. Пытался заключить со мной сделку на поставку колёс для его грузовых фур. Но я предпочёл сотрудничать с герцогом Гранвишем.

– Он занимается грузоперевозками?

– Да.

Кэролайн вспомнила компромат, вырванный из рук бандитов, и попыталась описать человека, запечатлённого на нём:

– У этого Дачарри маленькие закрученные усики?

– Нет, ты, видимо, говоришь о его поверенном… Не помню имя. Обстряпывает дела Хайвиса в Гранвише и окрестностях.

Так вот, чью репутацию спасала Кэролайн; вот кого она выслеживала до гостиницы. И вот кто наведывается в гости к Фридриху. Лидер общинников взялся обустраивать дела мансеонского богатея. Такого же мироеда, как и Гранвиш, надо полагать. Все эти взрывы и убийства совершались не ради блага простолюдинов – они всего лишь расширяли бизнес какого-то Дачарри.

Как же расстроятся те, кто искренне верил в движение Общин.

Алистер Брют прекратил сопеть и проронил:

– Я сказал всё, что ты хотела.

– Да, и ты больше не нужен.

Кэролайн поднялась и выверенным движением пронзила мужчине сердце. Ставки были слишком высоки, чтобы обманывать Фридриха и сохранять жизнь бедолаге. Таков был этот животный мир: бессердечный, жестокий и несправедливый. Сильные творят всё, что душе угодно, а хитрые манипулируют тобой. Честные и благородные остаются в проигрыше.

Девушка, вернувшая себе титул Окровавленной Цубы, побежала прочь из переулка.

Глава 20 - Признали своим

Через два дня, когда в газетах появились статьи об убийстве Брюта, Фридрих связался с Кэролайн и велел ей прибыть в кофейню на улице Фрамната. Улица эта располагалась ближе к промышленному району, так что странно, что там вообще отыскалась кофейня.

Девушка прибыла в указанное время и наткнулась на столпотворение. Причиной тому стал Йозеф – одноногий герой войны, взобравшийся на постамент памятника. Памятник был посвящён какому-то важному прокладчику путей. Устроившись меж его ног, Йозеф начал вещать работникам, как раз выходящим со смены из фабрики напротив. Покрытые въевшимися пятнами креозота, изготовители шпал остановились послушать безумца.

– Товаров производят столько, что станки дымятся от нагрузки! – вопил, выпучив глаза, старик. – Ткань, железо, фарфор! Шпалы! Кто-нибудь из вас считал, сколько шпал изготавливает ваша фабрика? Куда столько? Чтобы проложить дороги до каждой луны? А ведь это только начало, только рассвет фабричной эры! Что дальше? А я вам отвечу.

Кэролайн разглядела трёх телохранителей у постамента. Они следили, чтобы не нашлось рабочих, желающих стащить оратора с трибуны.

– Эти шпалы будут отправлены в колонии, чтобы обменять на кофе, шёлк, корицу и алмазы! Так богатеи Бринд-яра продолжат обогащение уже за счёт простолюдинов из чужеземья! А затем всё новых и новых! И вы думаете, что когда-нибудь колонии кончатся, и богатеи угомонятся? Нет, они захотят присвоить себе новые! И для этого развяжут войну!

Кто-то из рабочих махнул рукой и пошёл своей дорогой, но многие остались слушать. Их не отталкивала откровенная грубость Йозефа:

– Вы, бесхребетный сброд, даже не представляете, что из себя представляет война. А я был там. Я видел, как взрывчатка в секунду создаёт воронку, которую бригада выкапывала бы целый день! Я видел, как один боевой маг создаёт ураган – не даёт солдатам носа высунуть из окопа; в то время как второй маг сваривает заживо тех, кто укрылся в этом окопе! Я видел, как людьми распоряжаются, словно это спичками! Сегодня моих товарищей беспечно жгут, а назавтра уже я трачу жизни коробками! Это кошмар, к которому вы не готовы. Но аристократы отправят вас туда!

Йозеф продолжал травить байки о своих подвигах, кавалерийских наскоках и поединках против эйфенского мага, который умел насылать хищную темень, а у Йозефа был только перочинный ножик. Кэролайн показалось, что за долгую проповедь ветеран успел поведать три разные истории, как он потерял ногу. Но работники продолжали слушать. Лишь немногие уходили прочь – некоторые даже направились выпить чашечку кофе. Кэролайн было с ними по пути.

Кофейня выглядела неброско, специально, чтобы привлекать прижимистых работяг. Внутри их оказалось немало: суровые мужчины задумчиво смаковали кофе, держа чашки пропитанными креозотом руками. Единственными, у кого здесь были чистые руки, оказались старшие общинники. Впрочем, чистота их была относительной.

Кэролайн направилась к пёстрой четвёрке. Ариана с Харлоу сидели, тесно прижавшись друг к другу. Красотка правила сценарий пьесы, а Харлоу с улыбкой наблюдал за процессом. Людвиг держал руки под столешницей и глядел вокруг скалящейся крысой. Фридрих выглядывал в окно, довольный происходящим подле памятника.

– Доброго вам вечера, – буркнула Кэролайн, подойдя к столику.

– Яркого тебе света, какая бы луна ни взошла сегодня, – ответил Харлоу.

– Это из каких-то стихов?

– Нет, просто старинное приветствие. Во времена Кунцафа Первого из…

– Понятно. Никто не хочет дойти до Йозефа и выдать ему таблеток?

– В этом нет необходимости, – сказал Фридрих. – Может, это так не выглядит, но Йозеф в полном порядке.

Кэролайн окинула взглядом четвёрку, кивнула и пошла к соседнему столику. Работяги осуждающе покосились на девушку, но ничего не сказали, когда она забрала у них свободный стул. Придвинув тот к столу старших, она уселась. Её колени уткнулись в колени Людвига и Арианы. Дама предпочла отвести свои в сторону, тогда как коротышка начал пихаться.

– Читал газету, – проронил как бы между делом Фридрих. – Некоторые статьи меня порадовали.

– Надеюсь скоро и меня порадует… какая-нибудь сенсация.

– Всему своё время. Но мы уверенно движемся к будущему.

Мужчина взял чашу и изобразил поднятый тост. После прихлебнул ароматный кофе.

– Но работы ещё много. На днях мне пришло письмо от единомышленников в столице…

– Обсудите это в другой раз, – перебила Кэролайн. Она была совершенно не в духе. – Вы меня не для того вызвали.

– Действительно. Мы позвали тебя, чтобы поздравить. Ты доказала свою преданность и, что куда важнее, полезность.

– Полезность важнее преданности?

– Преданность – это клятва, просто слова, которые можно забрать в любую секунду. Она ненадёжна, как и всё невещественное. Полезность же вещественна.

– От моей полезности вещества становится только меньше.

Харлоу одобрительно ухнул.

– Как удачно сказано, – отметил он. – Я даже не ожидал. Откуда это?

– Дворовое остроумие. Но довольно об этом, лучше скажите, чем я займусь дальше.

– Наберись терпения, – сказал Фридрих. – Я сообщу, когда потребуются твои услуги. Очень скоро, но не настолько, чтобы привлекать чересчур много внимания.

Старший вновь выглянул в окно, где Йозеф не прекращал фантазировать. Фридрих, подняв чашку, мечтательно произнёс:

– Общины придут к своей цели медленно, но неумолимо. Мы проложим путь к ним с помощью слова – он указал чашкой на Йозефа, а после перевёл на Кэролайн, – и меча.

– Кстати об этом, – сказала девушка. – Мне бы пригодился новый.

Повисло молчание, нарушенное фырканьем Людвига:

– Чего ты заливаешь? Нахера тебе новый меч? Думаешь, мы не знаем, чем ты убиваешь людей?

– Это правда.

Чернильная ведьма выпустила догелева ткача и приказала пауку ползти в сторону Людвига. Она понадеялась, что от неожиданности коротышка явит свой дар и уничтожит членистоногое, но тот лишь отпрянул в испуге. Так и не дождавшись желаемого, Кэролайн продолжила давить:

– Этот приятель очень ядовитый, – соврала она. – Стоит мне отдать приказ, как ты сдохнешь, пуская пену. Так что следи за языком, недомерок.

– Кэролайн, – вмешался Фридрих.

Паук исчез, так и не спровоцировав Людвига. Единственное, что тот сделал – это бросил взгляд на Ариану. Взгляд вопрошающий, если не молящий. Однако Кэролайн не заметила, чтобы красотка приготовилась спасать товарища. Наводило на мысль, что разведка Августа ошиблась, и магией владела только Ариана. Это лишь заставляло крепче задуматься, зачем ей Людвиг.

Как бы то ни было, Кэролайн состроила ехидную мину и сказала:

– Ладно, поживи пока. Или можешь разорвать меня голыми руками, как ты когда-то грозился.

– Кэролайн, – суровее повторил Фридрих.

Девушка остепенилась и продолжила в серьёзном ключе:

– Когда я сказала «меч», я выражалась фигурально. Мне нужно новое оружие, новая татуировка.

– Ещё одна? – усмехнулся Харлоу.

– Лишней никогда не будет. Особенно если дальше меня ждут задания сложнее.

– Значит, тебе нужен кольщик.

– Кольщика я сама найду. Но ему потребуются рислидские чернила.

Старшие притихли. Молчание нарушила Ариана:

– Я могу раздобыть.

– Если ты знаешь, где их добыть, отведи меня туда.

– Мне не составит труда…

– Дело не в этом. Проверить, настоящие ли перед тобой чернила, практически невозможно. Если мне подсунут фальшивку, я хочу знать, кто это сделал, и куда идти спрашивать.

Ариана любезно улыбнулась, но чувствовалось, что напор Кэролайн ей не понравился. Порхнув ресницами, она произнесла:

– Продавец, о котором я говорю, не любит продавать контрабанду в присутствии чужаков.

– Либо отведёшь меня к нему, либо не утруждайся.

Ариана переглянулась с Фридрихом. Тот кивнул, что красавицу явно разочаровало. Даже такой хитрюге не удалось полностью это скрыть. Она отпила каплю кофе, буквально смочила губы, и спросила:

– Что ж, когда тебе будет удобно?

– Сегодня же, если ещё не поздно.

– Спешишь?

– Татуировку ещё нужно замаскировать. На это уходил много времени.

На самом деле, никакой потребности в новых татуировках у Кэролайн не было – ей лишь требовался повод провести как можно больше времени с Харлоу и его надзирателями. А уж она не сомневалась, что за чернилами отправится вся неразлучная троица. Так и оказалось. Хлебнув свой напиток, Харлоу произнёс:

– Что ж, придётся прогуляться. Куда отправляемся, дорогая?

– Полюбуемся на Левиафана.

Экипаж доставил искателей чернил к прекрасной набережной. Река, впадающая в море, здесь была настолько широкой, что противоположный берег казался недостижимо далёким. Что не могло не радовать жителей этого берега, ведь здесь у них царили богатство и благолепие. Аккуратные каменные плиты, изящная балюстрада, кованые фонарные столбы, деревца и лавки на любой вкус и цвет. На другой стороне реки чадили заводы – вот и славно, что они так сильно удалены.

Одним из главных украшений набережной служила статуя кита, выпрыгивающего из воды. Её установили прямо посреди реки, что странно, ведь в реки киты не заплывают. Тем не менее, бетонный исполин прыгал из пресной глубины, поднимая фонтан брызг. Вода лилась с тела кита безостановочно. Одни говорили, что задействована магии, другие считали это обычными, хоть и хитро сделанными, фонтанами. Но суть была вовсе не в брызгах, а бетоне – статуя должна была возвеличить это алхимической чудо. Возведённый в годы появления бетона, кит поистине поражал. Сейчас, когда жидкий камень сделался повсеместным, зрелище впечатляло куда меньше.

На ходу любуясь статуей, Харлоу продекламировал:

– Великий царь глубин, морей и океанов,

Кому посмели дать дурное имя кит;

Так оскорблять отрока Аввис мне претит:

Я буду звать тебя, как встарь, Левиафаном.

– Это из Лидса? – поинтересовалась Кэролайн.

– Что ты, Лидс – гений, а эти строки писал… проходимец. Размер хромает, рифмы довольно банальные. В слове «отрока» ударение неправильное: будь оно на первый слог, как и положено, строфа бы вовсе развалилась. Но звучит к месту.

– Мягкий протест против бездумного прогресса, – подхватила Ариана. – Ностальгия по эпохе мифов.

– Именно так, моя дорогая. Фламбет угадал это настроение и запомнился, несмотря на бесконечно посредственнейшие стихи.

Кэролайн фыркнула и пробормотала:

– Вот поэтому будущее у Общин такое туманное.

Харлоу взглянул на девушку, явно задетый за живое.

– Не могла ли ты изъясниться яснее?

– Я хотела сказать, что движение простолюдинов возглавляют те, кто к ним не имеет отношения.

– Снова эти разговоры о происхождении… Знаешь, у Нойлефа сказано…

– Я слышала эту байку про сов. Вот только ты как был совой, так ей и остался, даже забравшись в чужое гнездо. Ты живёшь Лидсами и Фламбетами, тогда как простолюдины живут вот этим.

Кэролайн указала на противоположный берег, где виднелись силуэты фабрик. Харлоу взглянул туда, высокомерно поднял брови и сказал:

– Я в должной мере наслышан, каково живётся простолюдинам.

– Вот именно: ты наслышан, но не понимаешь. Глядя со стороны не понять, что чувствуют работяги. Ты можешь сколько угодно агитировать их свергнуть фабрикантов, но последуют за тобой единицы. И знаешь, почему?

– Они ослеплены предрассудками…

– Они просто заебались! Их работа настолько тяжёлая, что после смены они рук поднять не могут. У них не осталось сил думать, рассуждать о будущем, а уж тем более бороться с аристократией. Какие, божьи блядства, предрассудки? Они просто выжаты до нитки, а им ещё нужно заботиться о детях!

– Нет, Нойлеф убедительно доказал…

– Да кто такой твой Нойлеф? Такой же дворянин, ни разу не державший лопаты с молотком! И он рассуждает о чаяниях простого народа?

Харлоу напрягся, словно пощёчину дали ему, а не какому-то писателю-фантазёру. И пока он не погрузился в обиду, Кэролайн нанесла самый болезненный укол:

– С тем же успехом ты мог бы спросить, чего хотят работники, у своего отца. Готова спорить, твой старик-фабрикант расскажет, что те жаждут вернутся к рабовладению.

– Наши с отцом взгляды, – процедил Харлоу, – различаются.

– Почему же? Почему ты не следуешь за отцом, но слепо веришь такому же аристократу Нойлефу? Мне кажется, я знаю причину.

Ариана попыталась вмешаться:

– Не слушай её, милый…

– Нет-нет, дорогая, пускай скажет. Мне стало любопытно, какую житейскую мысль выдаст эта…

– Необразованная дикарка? – выпалила Кэролайн. – Так ты на самом деле видишь простолюдинов?

– Я этого не говорил.

– Разумеется.

– Лучше скажи, что собиралась, пока я не потерял интерес.

– О, как я боюсь потерять Ваше расположение, мой юный бунтарь. Потому что это и есть причина: ты просто бунтуешь против отца, кем бы он ни был. Общинники лишь оказались удобным способом топнуть ножкой. И это чувствуется: тебе важнее выступить против семьи, нежели помочь рабочим. Поэтому настоящие общинники никогда не признают тебя своим.

Обида захлестнула Харлоу, поэтому он не нашёлся, что ответить. Вновь на выручку к нему пришла Ариана:

– Ты считаешь себя вправе говорить за всех общинников?

– Я имею на это больше прав, чем любой из вас. За исключением, может быть, Людвига, но, признайся, дружок, ты ни дня не занимался честным трудом. Я же вкалывала с ранних лет. И до сих пор берусь за подённую работу. Общинники – это люди вроде меня, а не те, кто выучил всю теорию.

– Типичное заблуждение, – покачал головой Харлоу, – без теории простолюдин не способен взглянуть сквозь шоры повседневности и осознать…

– Знаешь что, давай ты прекратишь умничать и попробуешь поработать руками. Один день. Может, больше, если втянешься. А после поразмыслишь о своих «шорах».

Харлоу опешил от такого предложения. Он явно подыскивал удачную отговорку, а пока он её не отыскал, Кэролайн продолжила напирать:

– Я знаю места, куда берут любого. Могу отвести хоть завтра. Смени модные шмотки на что-нибудь удобное, бери с собой Ариану, и все вместе мы славно поскребём ржавчину.

Всё же юноша был ещё достаточно юн: несильно старше Кэролайн. А жизненного опыта имел и того меньше. Поэтому его так легко удалось уязвить, зародить в нём тягу доказать свою состоятельность. Кэролайн на это и рассчитывала.

Но пока Харлоу не принял вызов, Ариана силилась его отговорить:

– Дорогой, тебе не обязательно что-то доказывать.

– Оу, я думала, это твоя дама сердца, – нанесла новый укол Кэролайн. – А ты ходишь под ручку с мамочкой.

– Это уже грубость, Кэролайн, – заступился Харлоу. – Избавь нас от своего мещанского хамства. Общинники будущего должны быть выше этого.

– Забыл? Я же просто… как вы тогда выразились? Головорез? Да, бездумный головорез. Я нужна, чтобы прорубить дорогу светлоликим господам, вроде вас. Просто дайте мне побольше чернил.

Дальнейший путь продолжился, преимущественно, в молчании. Но Кэролайн не сомневалась, что посеяла семена сомнения в голову Харлоу. Она надавила и на его самооценку, и на отношения с семьёй. Незрелый бунтарь обязательно клюнет, если Ариана не проявит чудеса переубеждения.

Глава 21 - Сорняки и рифмы

На следующий день Кэролайн пришла к Теодору завершить татуировку. Уже больше недели она ходила с незаконченной змеюкой на ноге – пора было исправить это безобразие. Девушка договорилась на сеанс ранним утром, когда поток клиентов был довольно скромным. Сегодня она застала Теодора одного, поэтому могла произнести:

– Привет, Тео. Ни за что не угадаешь, что я принесла тебе.

– Я как-то потерял отличные башмаки семь лет назад. Не их ли ты нашла?

Кэролайн достала пузырёк с рислидскими чернилами и потрясла им. Кольщик вопросительно вздёрнул брови. Девушка швырнула ему чернила, дабы тот мог изучить содержимое. Теодор поднёс сосуд к свету и вгляделся в одни ему заметные детали.

– Откуда у тебя это?

– Я опустилась на самое дно, и оказалось, что там можно выуживать жемчужины из раковин.

Теодор пристально посмотрел на Кэролайн и спросил:

– Поделиться не хочешь?

– Чернилами? Да, забирай.

– Я не это имел в виду.

– Тогда увы, проблемами поделиться не могу. Хоть и хотела бы.

Теодор понимающе кивнул.

– Тебе понадобилась новая татуировка? – спросил он.

– Пока нет. Добыча чернил была для меня побочным делом. Пусть и крайне удачным.

– Ясно. Но принимать чернила в дар я не стану. Придержу для тебя – придумаешь, как ими воспользоваться, скажи.

– Договорились. А пока давай закончим ту обычную.

Кэролайн расположилась в кресле и погрузилась блаженство лёгкой боли. Теодор удалился спрятать пузырёк, а затем немедля приступил к работе. Он продолжил выводить изображение споро и непринуждённо, словно между сеансами не было никакого перерыва. Управляемый рукой мастера, инструмент деликатно прокалывал кожу. Иглы оставляли приятный зуд.

Ещё до начала сеанса изображение было близко к завершению, и его суть уже не была тайной. Новые детали лишь подтверждали догадку.

– Это будет восточный дракон? – уточнила Кэролайн.

– Да, длинный, как змей, лишённый крыльев и танцующий среди облаков. Я думал, такая любительница Йокеная догадается раньше.

– Такие драконы не совсем йокенайские. Они появились в их мифологии из соседней страны.

– Вот как. Надеюсь, я не наколол тебе по незнанию чего-то не того.

– Суть та же. И по смыслу отлично подходит: потоки ветра и всё в этом духе. И выглядит просто отлично.

– Рад стараться. Полгода хотел реализовать этот эскиз, но не было клиентов, желающих набить что-то подобное. Ты же знаешь, какие нынче вкусы.

– Да уж, тигры, розы или что-то бесформенное.

– Отстаёшь от моды: люди переключились на волков и луны. А ещё становятся популярны «кулаки Орнеля».

Кэролайн нахмурилась. Орнель, согласно легендам, был древним королём, основавшим Бринд-яр. Позже, уже в настоящем королевстве, Орнеля сделали символом армии, а эмблему вооружённых сил прозвали «кулаком Орнеля».

– Я думала, военная тематика сейчас не в почёте, – пробормотала девушка.

– Мнение о ней меняется. Пару лет назад войну ненавидели, но сейчас эмоции улеглись – люди стали находить в ней всё больше положительного.

– Положительного. В бессмысленной бойне.

– И это говоришь ты? – ухмыльнулся Теодор. – Мода на атлетизм пошла из армейской среды.

– Это другое. Одно дело следить за собой, но колоть на себя эмблему мясников…

Теодор вздохнул, но постарался ответить мягко:

– Полегче, Кэр. Я ведь был одним из этих мясников.

– Тебя заставили вступить в их ряды.

– Так и есть, заставили.

Кольщик взял паузу, тщательно вытер инструмент и погрузил иглы в следующую банку с чернилами. Продолжив работу, он произнёс:

– Но, знаешь, я не жалею, что оказался на войне. Пожалуй, даже горжусь, что послужил своему королевству.

– Ты послужил аристократам, которые эту войну и развязали. Как ты этого не понимаешь, Тео? Они устроили мясорубку за торговые маршруты, чтобы наживаться на торговле с колониями! А расплачиваться жизнями за это пришлось простолюдинам!

– Говоришь прямо как общинники.

– В чём-то я с ними согласна.

Теодор явно помрачнел, но всеми силами скрывал обиду. Благо ему хватило мудрости простить Кэролайн её категоричность.

– Я не стану спорить, что богатеи стали ещё богаче после войны, – сказал кольщик. – Такое, увы, неизбежно. Но, среди прочего, мы защищали от атак Эйфенции мыс Марблхорн. Если бы мы уступили его эйфенцам, они перекрыли бы путь судам, везущим уголь из южных шахт. Жизнь здесь, на севере королевства, стала бы тяжелее и холоднее. Вот о чём я думаю, когда я вспоминаю войну. О том, что моя старушка жена живёт в тепле и покое.

Кэролайн ощутила себя неловко, но смириться с позицией Теодора не могла. У неё в голове не укладывалось, что войну, уничтожившую её семью, можно хоть чем-то оправдать.

– Уголь можно доставлять поездами, – неуверенно произнесла девушка.

– Это так. Но раз его доставляют судами, наверное, в этом есть причина. И такой способ не так просто заменить. А значит, я сражался не зря.

– Если бы короли засунули гордость куда поглубже и просто договорились…

– Но никто договариваться не собирался. Долго сохранялся мир, а прогресс дал нам новое оружие. И у нас, и у эйфенцев руки чесались подраться. Так уж вышло. И драться пришлось.

– Ну да, пришлось.

– Пришлось, Кэр. Иногда не до разговоров. Сама-то часто решала проблемы, договариваясь?

– Мне, по крайней мере, хватает ума этого стыдиться.

– Хватает ума? Тебе просто не повезло прибегать к насилию бессмысленному, уличному, эгоистичному. Насилию без высшей цели.

– Давай без этой чуши про высшую цель.

– Эй, – Теодор прервался и указал на девушку инструментом, – следи за языком. Я видел, как корабельные баллисты метали бомбы в прибрежные городки. Я видел, как боевые маги превращают луга в пустыни. На нашей земле. Теперь этого не происходит: рыбаки спокойно выходят в море, а пастухи – пасут овец. Я проливал кровь, чтобы вернуть королевству покой. Покой – это и есть та высшая цель, о которой я говорю. Впредь не смей принижать её. Не веди себя, как незрелая девчонка.

Кэролайн спасовала перед уверенностью Теодора и замолчала, уязвлённая. Кольщик какое-то время трудился в тишине, но всё же попытался разбить возникшую стену:

– Я помню историю с твоим отцом. И мне очень жаль, что он оставил вас. Но не надо думать, будто весь мир ополчился на вашу семью, а войну развязали, только чтобы вас разлучить. У той войны было куда больше граней. Малая часть из них положительная.

– Как скажешь, Тео.

Тату-салон погрузился в тяжёлое непреодолимое молчание. Теодор не мог отказаться от части своей гордости, а Кэролайн не могла принять сложности этого мира. Сегодня не могла. Но не только боль, причинённая отцом, мучала её, а ещё и осознание себя солдатом. Война разрушила её семью, осталась только сестра. Она пропала в тот момент, когда Кэролайн начала убивать по приказу. Мафиозный босс указывал на человека, и девушка лишала его жизни. Прямо как солдат.

Всего лишь совпадение, но Кэролайн упорно видела в этом следствие. Она стала солдатом в мафиозной армии и тотчас поплатилась сестрой.

Огромного труда ей стоило вырваться из этого кошмара, и вот теперь она вернулась к порочному ремеслу. Да, она убивала, когда ей приказали достать фотокарточки или взорвать фабрику, но тогда ей не велели отнимать жизни. Кэролайн могла бы обойтись без жертв – кровопролитие было её решением. Девушка могла смириться, что в жестоком мире ей придётся поступать жестоко, но лишь по собственной инициативе.

Если ты решаешь убить сам, то ты хищник; если тебе приказывают убить – ты цепной пёс.

Витиеватая позиция, больше похожая на самооправдание. Но именно так мыслила Кэролайн. И убийство Алистера Брюта задело её за живое. Она так мечтала, что вернувшейся Аннабет не придётся жить бок о бок с цепным псом.

Как бы то ни было, а у Кэролайн случилась ссора с Теодором. Остался ли хоть один человек в городе, с которым девушка сохранила отношения?

Но Теодор не был бы Теодором, если бы не попытался найти путь к примирению:

– В твоих… злоключениях не всплыло что-то такое, чем можно поделиться со старым увальнем?

– Мы это уже обсуждали.

– Но я же вижу, как оно на тебя давит. А за мою безопасность ты переживаешь, пожалуй, чересчур сильно.

– Тут оказались замешаны слишком многие.

– Вот как? Неужто Ройс затянул-таки тебя в свои сети?

– Я тебе ничего не говорила.

– Само собой. И я буду помалкивать о своих домыслах. Просто порассуждаю вслух, пока буду работать над кисточкой на драконьем хвосте. И на ум мне приходит, что ты сторонилась общинников не просто так, а взглянула в их сторону только по чьему-то приказу. Приказу того, кого опасно обсуждать.

Кэролайн хотелось отстранить Теодора и уйти. Но одновременно с этим её одолевал приятный зуд: на сей раз зуд от осознания, что тебя понимают. Не будь Кэролайн такой незрело гордой, она бы отдалась этому чувству, а не противилась.

– Такое взбредает в голову старику, близкому к слабоумию, – продолжил Теодор. – А ещё старику кажется, что общинникам не стоит доверять.

– Откуда у старика такие мысли?

– Оттуда, что они занимаются вредительством, пока настоящую помощь работягам оказывает герцогиня. Не читала газеты? Присциллы Гранвиш собрала достаточную коалицию, чтобы Городской Совет одобрил законопроект о профессиональных заболевания горняков и кузнецов. Они наняли лекарей изучить этот вопрос, и готовы опубликовать результаты. Следующим шагом законопроект будет выдвинут на рассмотрение в Парламент. Вот так складывается помощь: мелкими мирными шагами. Всяко лучше, чем закладывать бомбы.

Какое-то время Кэролайн казалось, что беседа ведёт их к примирению, но последние слова показались ей возмутительно противоречивыми. Человек, который гордился убийствами на войне посмел осудить взрывы фабрик, от которых никто даже не пострадал. Не успев осознать, что несёт, Кэролайн выпалила:

– Может, они закладывают бомбы ради высшей цели?

Теодор вздохнул и продолжил работу молча.

Наконец мучительный сеанс подошёл к концу. Татуировка была завершена, и у Кэролайн пропали поводы в ближайшие дни возвращаться к Теодору. Покинув его салон Теодора, девушка побрела, куда глаза глядят.

И тут Кэролайн ощутила вибрацию телепатического кольца. Готовая к чему-то неприятному, она набрала воздуха в грудь и приложила кольцо к виску. Она услышала ментальный голос Харлоу:

«Доброго дня, Кэролайн».

«Доброго. Чем обязана?»

«Я поразмыслил над твоим предложением, и, сколько бы меня ни отговаривали, я намерен приобщиться к труду простого рабочего».

«Неожиданно, должна признаться».

«Фридрих сдался перед моими доводами, но предложил очевидно несерьёзные вакансии. Меня не прельщает подавать гвозди обувщику и тем самым симулировать труд – я желаю отведать чего-то тяжёлого и настоящего. Ты говорила, что можешь подыскать подходящий варианты».

«Запросто. Приходи завтра к шести утра на угол между Печатной и улицей Монделайна. Оденься во что-то, что не жалко будет пустить на половые тряпки».

«Нас будет трое. Надеюсь, работы хватит на всех».

Разумеется, надзиратели не отпустят юношу одного.

«Работы хватит, хоть весь штаб с собой приведи».

На этом мысленный диалог завершился. Чтобы деактивировать телепатический ювель, Кэролайн сильно дунула на него – этот выдох был полон облегчения. Её уловка увенчалась успехом. Пока скромным, но это позволит ей проводить больше времени подле Харлоу. А уж там шанс представится.

Но даже эта удача не улучшила настроение Кэролайн. Казалось бы, возвращение Харлоу к отцу стало чуть более реальным. Она найдёт способ похитить юнца, сбагрит его герцогу, спасёт свою шкуру и освободит Аннабет, если герцогиня сдержит своё слово. Но всё это перечёркивалось одним только воспоминанием о мрачном Теодоре. До чего виноватой чувствовала себя Кэролайн. Возомнила себя праведной умницей, а на деле оказалась глупой и категоричной девчонкой, не способной сделать шаг назад и извиниться. Даже когда поняла, что наговорила лишнего. А поняла она это спустя каких-то полчаса.

Вот так нелепо Кэролайн оттолкнула всех, на кого могла положиться. Единственным, кто от неё не отвернулся, был Август Гранвиш. Гемоглиф на затылке напоминал о его присутствии.

На следующее утро вся троица явилась при полном параде. Кэролайн не сдержала улыбки, увидев Харлоу и Ариану в рабочей одежде. Особенно смешно на наследнике Гранвиша смотрелась вельветовая кепка – в ней Харлоу был похож на ребёнка, пытающего казаться взрослым. Преображение Арианы в простушку оказалось куда органичнее, Людвиг так и вовсе почти не изменился.

Всем своим общинным братством они дождались нанимателя, который забрал на подработку всех вызвавшихся. Здесь не приходилось гадать, приглянешься ли ты работодателю или останешься сегодня без хлеба – брали без разбора, так как работёнка предстояла тяжёлая, платили скупо, а желающих находилось немного. Пришедший бородатый бригадир окинул взглядом те двадцать остолопов, которых ему предстояло пристроить, сплюнул и гаркнул следовать за ним.

Кэролайн затащила утончённых аристократов в доки. Работать им предстояло в громадном ангаре, где лебёдками вытаскивали судна из воды и осуществляли ремонт. Те, кто прибыл сюда впервые, задирал голову, окидывая взглядом махину здания. Кругом грохотало: работали краны, шумели лодки и судна, оглашали округу гудками, всё это умудрялись перекрикивать такелажники. Хоть немного умиротворения в это место привносил плеск воды и крик чаек. Белые крылатые крысы водились здесь целыми стаями.

Это место звучало суетливой бранью.

Процессия подёнщиков уступила дорогу грузовым големам: двум человекоподобным махинам, соединённым цепями в вечном трудовом тандеме. Пропустив стальных рабочих, рабочие из плоти продолжили путь к ангару. У входа их ждал человек с журналом, который переписал всех желающих поработать. В толкучке Кэролайн отделилась от спутников и даже не услышала, какие они выдумали псевдонимы. Судя по тому, что ни у кого глаза на лоб не полезли, Харлоу не стал представляться настоящим именем.

Бригадир завёл ротозеев в сухой док – громадное здание сейчас пустовало, из-за чего казалось ещё больше. Свободное пространство довлело над крошечными людишками внутри него. Те не были готовы, что творения рук человеческих так выросли и ужаснули громадностью своих творцов. Так сильно изменился мир.

Отойдя от размеров дока, люди переключились на запахи: что-то масляное, сырость, прелая древесина и металлическая вонь. Последней должно было стать больше, потому что подёнщикам предстояло чистить цепи. Тяжёлые и бесконечно длинные, они ждали на полу, аккуратно сложенные. Звенья, размером с человеческое бедро, были покрыты ржавчиной. И бригадир уже раздавал напильники для борьбы с этой ржавчиной.

Задача была поставлена просто и, безусловно, реалистично: бригадир пожелал в конце смены увидеть своё отражение в каждом звене. Подёнщики разбились на группки и опустились на корточки перед цепью.

Кэролайн присоединилась к неразлучной троице, но работа у них сразу не заладилась. Аристократы орудовали напильниками неуверенно и вяло. Кэролайн пришлось их подгонять, благо сама она показывала хороший пример. Со временем Харлоу втянулся, из-под его напильника полетели клубы ржавчины. Ариана с Людвигом предпочли и дальше лишь изображать деятельность. Но и у Харлоу настрой сошёл на нет, когда пришлось перевернуть звено и почистить его с другой стороны. Ворочать массивную цепь оказалось до ужаса тяжело.

– Чем мы вообще занимаемся? – разнылся юноша, – Эта работа организована совершенно неправильно.

– А как стоило? – спросила Кэролайн.

– Мы выполняем бессмысленный каторжный труд. Куда продуктивнее было бы использовать… вибрационные ювели.

– Кого?

– Ювели, которые создают вибрацию. Уверен, такие существуют. Просто прислоняешь их к цепи и готово.

– Готово? Думаешь, от вибрации ржавчина полетит, как вода с собаки?

Харлоу бросил возмущённый взгляд на Кэролайн и тут же реабилитировал себя новой придумкой:

– Либо можно окунать цепи в ванную с кислотой. Уж в этом-то я разбираюсь: кислота отлично очищает от ржавчины и практически не вредит металлу.

– Уже чуть лучше, вот только представь, каких размеров нужна ванная, чтобы опустить туда всю эту цепь. И сколько туда понадобится кислоты. И сколько эта кислота будет стоить. Куда дешевле отсыпать пару гвиверов бедолагам вроде нас.

– Один раз соорудив ванную, не придётся каждый раз тратиться на подёнщиков. Очевиднейшая экономия в долгосрочной перспективе.

Кэролайн прыснула от смеха:

– Ты провёл здесь десять минут, а уже думаешь, как бы оставить без работы несчастных работяг. В какой главе Нойлеф этому учит?

– Я рассуждал в том ключе, что люди не должны заниматься непродуктивным трудом. В разумном обществе чистку цепей стоит доверить кислоте, а людей перевести на работу менее тяжёлую и лучше оплачиваемую.

– Откуда же она возьмётся?

– Работа всегда неисчислима. Люди никогда не столкнутся с тем, что им нечем заняться – проблема всегда лежит в том, задействованы ли работники в полезном труде или бесполезном.

– Звучит умно, но хочешь узнать, почему все эти бедолаги пришли мучаться вместе с нами? Потому что не нашли ничего лучше. Как же они удивятся, узнав, что всё это время их ждал «неисчислимый» полезный труд. Буквально за углом.

– Можешь иронизировать, но такова теория труда Бразнова. И я могу с ходу назвать…

– Нет, господа, так не годится, – перебила Кэролайн. – Вы еле шевелитесь. Такими темпами нас просто выгонят.

Троица со вздохом поднажала, но совершенно несущественно. Непривыкшие подчиняться и впахивать, напарники Кэролайн нуждались в более тонком подходе.

– Воспринимайте процесс как что-то личное, – сказала девушка. – Я люблю представлять, что ржавчина – это всякая дрянь в моей жизни. Грязная посуда с одеждой, паутина по углам. И вот я уже чищу не чужую цепь, а что-то важное для меня. Чистая цепь – прекрасная жизнь.

Кэролайн переглянулась с товарищами, но не заметила у них прилива энтузиазма.

– Ой, простите. Я забыла, что вам не приходилось самим мыть посуду или стирать. Тем не менее, проявите фантазию, придумайте, от чего хотели бы избавиться, и соскрёбывайте это.

– Звучит как-то глупо, – проронил Харлоу.

– Поначалу так может показаться. Но если кто-то начнёт, то все мы поймём, что задумка-то неплохая. Есть желающие? Что скажешь, Ариана?

– Я могу представить, что ржавчина – это сорняки. В детстве я помогала матери пропалывать клумбы. Мы делали это сами, без помощи слуг.

– Отлично, просто представляй, что пропалываешь мамины клумбы напильником. И вот уже не так гадко, когда ржавчина летит во все стороны, облепляет лицо, забивается в нос…

– Я бы не сказала.

– Дай этому чувству время. Или вспомни мотиватор посильнее. Я порой представляю, что борюсь с алкоголем в горле отчима. Чем меньше на цепи ржавчины, тем трезвее эта скотина.

Харлоу застыл на секунду и уточнил:

– Ты росла с отчимом?

– К счастью, недолго. Он появился в семье, когда мне было шесть. А сбежала я из дома в пятнадцать… Так-то немало я его терпела. Как бы то ни было, с настоящим отцом мне не повезло. Как и многим в моём поколении.

– Погиб на войне?

– Нет, но он туда рвался. И ушёл из дома. Сумасшедшее же было время. Эй, Людвиг, а ты бывал на войне?

– Мне заняться, по-твоему, нечем было?

– Принёс бы много пользы. Мог бы по окопам ходить, не пригибаясь.

Коротышка лишь фыркнул и продолжил изображать работу. Будь Кэролайн на месте работодателя, не заплатила бы ни гвивера такому халтурщику.

– Если задела, прости, – сказала Кэролайн. – На войне тебя задеть было бы труднее.

– Болтай себе.

– Вы трое очень несерьёзно относитесь к моему совету. Только Ариана вспомнила про сорняки, но даже они не слишком её подстегнули. Тебе, Харлоу, что-то пришло в голову?

Тот нахмурился, задумавшись. Очевидно, в голову ему что-то пришло, но слишком сокровенное, требующее придумать что-то взамен. И Харлоу придумал:

– Допустим, я вычищаю ошибки из своих стихов. Чем чище цепь, тем стройнее рифмы.

– Ты сам сочиняешь?

– Банальности, само собой, хоть и лучше, чем у большинства бездарностей, что имеют наглости публиковаться.

– Ясно. Что ж, вперёд, за дело.

Но единственной, в чьих движениях чувствовалось усердие, так и осталась одна Кэролайн. Ясно, что Ариана с Людвигом просто сторожили Харлоу, но он-то искренне желал приобщиться к тяготам простолюдинов. И это давало возможность Кэролайн и дальше цепляться за юношу.

– Нет, так не годится, – выдавила Кэролайн, ворочая цепь. – Вот-вот придёт бригадир и разгонит наше сонное царство. Сорняки и рифмы не больно-то вас мотивируют. Это не то, недостаточно личное.

– Что на сей раз не так? – начал раздражаться Харлоу.

– Вы выбрали недостаточно принципиальные ассоциации. Ну, не станешь ты даровитым поэтом, ну, зарастут мамины клумбы – великой трагедии не случится. А вот мой отчим, если будет пьян, как обычно и случалось, начнёт побивать нас с матерью. Будет вспоминать ту единственную неделю, когда он реально разгружал уголь, назовёт себя кормильцем, а нас – неблагодарными прошмандовками.

Изобразив голос пьяного мужлана, девушка продолжила:

– Если бы не я, твою дочь давно забрали бы в дом для беспризорников! Ты распустила эту вертихвостку, она у тебя не ходит в школу! Мне приходится вышибать из неё дурь и одновременно с этим искать работу!

– Не всю вышиб, – пробормотал Людвиг.

Кэролайн проигнорировала коротышку и продолжила:

– Но работу эта скотина так и не нашла. Решил раздобыть денег способом попроще, – девушка гневно втянула воздух через нос. – Придумал подкладывать меня под собутыльников.

– Какой ужас, – вздохнула Ариана.

– Хорошо, что удалось отбиться. Порезала похотливому ублюдку руку, и клиентура у Меддвина поубавилась. С тех пор пришлось спать с ножом под подушкой. Вплоть до того, пока не решилась сбежать.

Повисло молчание. Ариана искренне посочувствовала женской беде, Людвиг не придумал издёвку в тему, а Харлоу просто взяла оторопь. Вероятно, он наивно думал, что у простолюдинов такое случается в одном случае из миллиона. В реальности же грязь встречалась на каждом шагу, и не хватит никаких напильников, чтобы отскрести её.

Кэролайн не знала, поможет ли в её задании некоторая откровенность, но решила пойти на неё. Откровенность не полную, потому что в действительности отчим пытался продать не её невинность, а сестры. Собутыльнику захотелось кого помоложе и миловиднее.

Так или иначе, но расчёт был на взаимную откровенность, из которой что-то получится извлечь.

Харлоу, однако, не спешил поделиться тем, чего натерпелся от Августа. А он должен был натерпеться, иначе не сбежал бы свергать отцовскую империю. Бороться со ржавчиной он стал активнее.

– Уже лучше. Необязательно озвучивать, но держите это в голове.

Их группа поднажала вовремя, так как через пару минут явился бригадир. На такого рода работах они заглядывали часто. С подёнщиками никогда не угадаешь, взял ли толковых, бездельников, воров или дураков, которые только всё испортят. Бригадир прошёлся вдоль цепи, гаркнул пошевеливаться, но никого пока не выдворил. Даже если работники несильно старались, выбирать не приходилось – желающие чистить ржавчину в очередь не выстраивались.

Спустя полчаса Харлоу поднялся и размял ноги.

– Как же всё затекает.

– А Вы начали схватывать, Ваше… как Вас там. Именно это и беспокоит простолюдинов. Усталость и боль в конечностях, а вовсе не новое мироустройство.

– Мне просто нужно привыкнуть.

Кэролайн ухмыльнулась, зная, что привыкнуть к этому невозможно. Сколько не разминай ноги, а икры и стопы будут болеть. Попробуешь встать на колени – будут болеть колени. Поясница будет болеть при любой занятой позе, равно как и предплечья от долгого сжимания напильника. Как не двигай инструментом, а витающая в воздухе ржавчина будет оседать на лице, будет попадать в ноздри, даря специфическую вонь. И всё это кажется бесконечным.

К концу трудового дня Харлоу с Арианой непрерывно стонали. Когда бригадир крикнул заканчивать, они издали возглас облегчения. Кэролайн могла вообразить, как у них ломит всё тело.

Рабочие потянулись к выходу. Прежде чем покинуть ангар, они сдавали напильники и шли умываться в двух общих бочках. У всех было не разглядеть лица из-за маски ржавчины. Первым в очереди повезло ополоснуться в чистой воде – последующим пришлось плескаться в пользованной. Харлоу опешил, столкнувшись с таким, но рядом Людвиг умылся не побрезговав. Это подстегнуло юного аристократа.

Далее, вытирая руки об штанины, рабочие выстраивались в очередь за получкой. Сверяя фамилии по журналу, распорядитель строго глядел подёнщикам в глаза, словно пытался прочесть, трудились ли те на совесть. Руку, правда, жал всем и перечислял деньги на стальной кошель.

Общинники побрели прочь из доков. Долгое время все молчали, лишь Харлоу стонал, пытаясь размять запястья и предплечья. В конце концов он не сдержался:

– Отвратительное ощущение. Даже хуже, чем после уроков фехтования. А я ненавидел фехтование. Но после него хотя бы ощущалась приятная боль, чувствовалось, что славно потрудился. А сейчас всё тело ломит, как будто меня через портал пропихнули.

– И простой народ мучается так каждый день, – сказала Ариана. – Нам стоит поскорее придумать, как освободить его. Мы ничем не облегчим участь рабочих, если будем просто впахивать наравне с ними.

– Верно, – добавила Кэролайн. – Вот устроим Общины, и цепи перестанут ржаветь.

Харлоу слишком устал, чтобы реагировать. Он брёл, тяжело переставляя ноги. Не похоже, чтобы сегодняшний опыт пришёлся ему по душе. Тем не менее, Кэролайн решила сказать что-то ободрительное:

– А вы молодцы. Я ждала, что вы просто плюнете и бросите дело. Я подобрала вам одну из худший работ. Обычно подёнщикам непросто найти подработку, но на чистку цепей всегда есть вакансии.

– Ты нас затащила в самую жопу?

– Есть и хуже. Но я решила, что вам стоит хлебнуть чего позабористей.

– Обязательно было так делать? – закапризничал Харлоу.

– Само собой. Знаю я таких «героев», которые вызываются испытать на себе труд простолюдинов, работают одну смену и задирают нос, мол, как им легко всё далось. Не понимая при этом, что тяжесть в том, чтобы впахивать так годами. Сегодняшняя каторга должна была лучше передать суть.

– О да, я уловил суть.

Компания стремилась поскорее выбраться из доков. По пути им встречались весёлые матросы, грубые грузчики и бригадиры с ювельными ошейниками. Активируя янтари на них, они начинали горланить с невообразимой громкостью. Аж уши сворачивались. Кэролайн предпочла бы, чтобы такие ошейники оставили певцам в амфитеатрах.

Внезапно приблизился какой-то тип. Кэролайн только повернулась в его сторону, как Людвиг уже оттолкнул горемыку и крикнул, чтоб тот убирался. Впечатляющая реакция. Приглядевшись, Кэролайн заметила в руках неизвестного амулеты – бедолага пытался не напасть на Харлоу, а втюхать ему безделушку. Среди суеверных матросов такие пользовались популярностью.

– Полегче, Людвиг, – сказала Кэролайн, – а то ещё проклянёт.

– Не он первый. Пусть становится в очередь.

Кэролайн помнила, что в книге о магах говорилось, будто какие-то из них склонны к суевериям. Трудно было вспомнить, о ком шла речь, да это и не важно – Людвиг плевать хотел на амулеты и проклятия.

Длившееся какое-то время молчание нарушил Харлоу:

– Кэр, а ты стала такой… ну… мечницей, из-за того случая… с отчимом? Чтобы впредь защищать себя?

– Не совсем. Сперва пыталась защититься, прильнув к надёжному мужчине. Только со временем поняла, что могу сама могу постоять за себя. К мечу и гантелям прикоснулась случайно.

Харлоу явно расслабился. Перестал считать себя ущербным, раз не стал широкоплечим воителем в ответ на детские обиды. Угадав эту его мысль, Кэролайн спросила:

– Что, тоже детство не сложилось?

– Не настолько, как у тебя. Мне, конечно, выбрали невесту ещё лет в семь, но это не то же самое, что подложить под пьяного насильника. Тем не менее, быть ребёнком дворянина – гадкая участь.

Кэролайн не стала подталкивать юношу к откровенности. Помолчав недолго, тот сам продолжил изливать душу:

– Я вспомнил случай из детства, как отец схватил мои тетради со стихами и начал… У него были важные гости – почтенные господа, надменные сухари… И отец принялся декламировать перед ними то, что я сочинил. С чувством и интонациями, но такими… издевательскими. Вывалил посторонним людям незавершённое творчество.

– Это было ужасно, – посочувствовала Ариана. – Бесчеловечно так поступать с детьми.

– Мне хотелось убежать к себе и заплакать, но отец заставил меня остаться до конца представления. Пришлось плакать прямо при этих ублюдках. Те только фыркали от моих рифм.

Харлоу втянул носом, чтобы сейчас многолетний позор не повторился. Тряхнув головой, он снял очки и, очевидно, вытер ржавчину на переносице.

– Отец потом вдалбливал мне, что исцеляет меня от вредного заблуждения. Я вспомнил об этом случае, когда держал напильник.

– Отстой полный, – сказала Кэролайн.

– Ты говорила, что нужно воображать, будто вычищаешь что-то дурное из своей жизни. Не уверен, что я что-то вычищал – просто злился.

– Сегодня это помогло, но долго на злобе не выедешь. Очень быстро она тебя высушит. Чтобы оставаться в тонусе нужно впахивать ради какой-то награды. Хотя бы вымышленной.

– Да, я понимаю.

– Лучше представь в следующий раз, что доказываешь отцу свою правоту. Чем больше счищаешь ржавчины, тем более признанным поэтом становишься. И вот уже отец не смеет высмеивать тебя.

Кэролайн ляпнула это просто из сочувствия – на самом деле она не верила, что Августа возможно переупрямить. Эта герцогская глыба от своего не отступится, хоть весь мир перевернётся. Нет, его самомнение монолитно на зависть его же Хрустальному Дворцу. Кэролайн ненароком бросила взгляд на небоскрёб, чья верхушка виднелась даже из доков.

– Прости, – сказала Ариана, – ты сказала «в следующий раз»?

– Разумеется. Вы же только приобщились к трудовым будням. Сегодня вы поработали на славу, но, сдаётся мне, этого пока недостаточно, чтобы по-новому взглянуть на Нойлефа.

– Мне нравится твой энтузиазм. Но у нас еле нашлось время для одной такой авантюры.

– А мне это кажется заманчивым, – неожиданно произнёс Харлоу. – Раз в неделю или чаще…

– Милый, так мы себя просто измотаем.

– Если работа нас убьёт, то воскреснем.

И тут Кэролайн заметила в стороне мальчишку, делающего незаметные знаки рукой. Это был один из тех удальцов, завербованных осмотреть лавки в окрестностях штаба общинников. Случайно столкнувшись с Кэролайн, он дал ей знать, что есть новости. Смышлённый малый: не стал подходить и выпаливать информацию в присутствии посторонних.

Стоило распрощаться с товарищами и выслушать, что скажет мальчишка.

– Что ж, вы, конечно, интересные собеседники, но мне надоело расхаживать в поту и грязи. Загляну в баню. Если пожелаете повторить, только скажите. Обещаю в следующий раз обойтись без цепей.

И Кэролайн покинула троицу, получив от них скупые прощания. Она сделала вид, что сворачивает на перекрёстке, незаметно кивнув при этом юному разведчику. Тот пошёл следом, но держался на расстоянии. Кэролайн какое-то время шагала в потоке прохожих, пока не свернула в подходящий переулок. Там она подыскала укромный закуток и стала ждать. Вскоре пришёл мальчишка. Лохматый, нескладный, в куртке не по росту, донашиваемую за братом. Зато выражение лица такое важное, словно он заправляет всем теневым миром Гранвиша.

Он подошёл к Кэролайн и взглянул на неё дерзким изучающим взглядом. Девушка стояла, прислонившись к стене со скрещёнными руками, и ждала, когда тот заговорит. Но малец предпочитал с важным видом молчать.

– Ладно, – вздохнула Кэролайн, – мы тут не власть в городе делим – нечего столько важности нагнетать. Рассказывай, что узнал.

– Я заглянул в любопытную лавку, мисс. В районе, который вы обозначили. Мне бросилось в глаза, что там грязно и пыльно. Не прямо как в хлеву, мисс, но слишком уж неухоженно для такого приличного квартала. А работают там сразу два обувщика, хотя клиентов почти нет.

– Обувщика? Так это обувная лавка?

– Вы проницательны, мисс. Обувная мастерская «Вторая жизнь». Все признаки, которые Вы велели искать: неприглядная, плохонькая, в которую никто не заходит и которую содержат из рук вон плохо. Даже беспорядок внутри не «творческий», а именно что беспорядок. Уж у меня-то глаз намётан – я видел комнату старшего брата.

– Ты рассказал любопытные вещи. Молодец, получай заработанное.

Кэролайн достала из кармана обещанную награду – монету, достоинством в двадцать гвиверов. Вполне приличные деньги для уличного сорванца.

– Благодарю, мисс, – улыбнулся, забрав монету мальчик. – С Вами на редкость приятно иметь дело.

Кэролайн лишь кивнула в ответ: мыслями она уже была в обувной мастерской, в подвале которой таился потайной ход. Всё оказалось даже проще, чем казалось. Фридрих ведь как-то рассказывал, что держал обувную лавку, пока злые аристократы его не разорили. Неужели из всей его лжи эта часть оказалась правдой?

И ведь буквально вчера Харлоу сообщил, что ему предложили подавать обувщику гвозди.

В голове уже закрутилось, как девушка проникнет в мастерскую, и как будет выискивать потайной ход. Торопиться с этим не следовало: тайный ход должны были охранять лучше, чем парадный, а незамеченной Кэролайн к нему не приблизится. И уж тем более было бы глупо шантажировать Фридриха открывшимся знанием. Воспользоваться им стоило в своё время.

Всё это пронеслось за секунду, а уже в следующую Кэролайн дёрнулась, заметив что-то краем глаза. Мимолётное движение у входа в переулок. Могло и померещиться, но Кэролайн была уверена, что засекла шпиона, наблюдавшего за сделкой. Вот только в чью пользу он шпионил? Августа Гранвиша? Кэролайн пару секунд простояла в нерешительности, а затем бросилась вдогонку за неизвестным.

Поступок этот мог быть наивным – шпиону достаточно было не срываться на бег и притвориться простым прохожим. Но он предпочёл бежать, потому что не смог бы затеряться в толпе. Выскочив из переулка, Кэролайн заметила удаляющегося коротышку. За ней шпионил Людвиг.

Это делало ситуацию только хуже. Теперь верхушка общинников узнает, что Кэролайн невесть для чего нанимает детей. Людвиг стоял далеко и не должен был расслышать сути разговора, но это не спасло бы от ненужных подозрений. И если Кэролайн сейчас догонит Людвига, может стать только хуже.

И всё же девушка выбрала броситься следом. Лавируя между прохожими, она стала быстро сокращать дистанцию. Люди лезли под ноги, но Кэролайн ловко избегала столкновения с ними. Это не избавляло от летящей в спину брани, но девушку это не заботило. Она сосредоточилась на мелькающей впереди макушке. Людвиг пытался скрыться в людском потоке, но двигался слишком уж медленно. Будучи такой же коротконогой, Кэролайн с лёгкостью настигала.

Какой-то уличный герой решил схватить девушку за руку и выяснить, куда она несётся, пугая людей. Кэролайн попросту вырвался и продолжила погоню. Решивший навести порядок мужчина оказался слишком толстым, чтобы попытаться догнать беглянку. Под его возмущённые крики Кэролайн сделала финальный рывок.

Людвиг, запыхаясь, обернулся, но уже поздно. Кэролайн настигла его и, схватив за воротник куртки, оттащила с середины тротуара ближе к домам. А затем крикнула на всю округу:

– Вот ты где! Решил уйти к этой шлёндре, даже не сказав мне!

Прохожие вокруг сразу успокоились. Понаблюдав немного за бегунами, они с ухмылками отвели взгляд. Раз дело пахнет семейными разборками, то незачем и вмешиваться.

Так Кэролайн отвлекла от себя лишнее внимание, но теперь ей предстояло удержать коротышку. Людвиг вырывался и пытался исподтишка ударить – Кэролайн схватила его за руку, и зафиксировала шею в захвате. Зная, что в такой ситуации схваченный подключит ноги, она отдёрнула стопу, на которую решил топнуть Людвиг. Совладав-таки, Кэролайн поволокла коротышку в укромное место.

– Знала же, что ты к ней шляешься! Но что струсишь расстаться по-мужски…

– Пусти, паскуда!

Кэролайн приготовилась, что сейчас Людвиг не выдержит и явит свою магию, но делать он этого не стал. Не обрушил на девушку молнии, рой пчёл или стеклянную шрапнель. Лишь продолжил вырываться, прикладывая всё меньше и меньше усилий. Быстро же он выдохся.

Убедившись, что вокруг не видно стражников, Кэролайн затолкала Людвига в подвернувшийся закуток между домами. Там она оттолкнула коротышку, который, впечатавшись в стену, развернулся лицом к девушке и застыл. Застыл загнанной в угол крысой, парализованной страхом. Это чувствовалось, несмотря на озверевшее выражение лица. Грозная маска не могла скрыть сбивчивого дыхания и обречённой позы.

Это даже сбило Кэролайн с толку. И это грозный убийца, способный в два счёта убить Харлоу? Это тот выскочка, дерзивший при каждом удобном случае? Не корчит ли он из себя труса, чтобы притупить бдительность Кэролайн? Та не позволила себе расслабиться. Внимательно следя за Людвигом, она спросила:

– Ты зачем следил за мной?

Продышавшись, коротышка ответил:

– Фридриху не понравится, что ты так обращаешься со старшими.

– Хватит корчить из себя старшего – старшие в ячейке Ариана и Харлоу, а ты просто их телохранитель. И совсем никчёмный, как я посмотрю.

– Я… мне приказали пальцем тебя не тронуть…

– А дышать как астматик при смерти тебе тоже приказали? Зачем ты за мной следил?

Какое-то время этот хорёк не находился с ответом, пока не придумал запугивать в ответ:

– Фридриху будет любопытно, о чём ты шепталась с тем пацаном.

– У меня есть свои дела. Ни тебя, ни кого бы то ни было из общинников они не касаются.

– Вот как, правда?

– А тебе есть, что мне предъявить?

– Моё дело – сообщить старшим, что ты что-то замышляешь.

Кэролайн грозно шагнула к Людвигу, и тот сильнее вжался в стену. Выглядел он до ужаса жалко, и его ссыкливость всё меньше походила на притворство.

– Я когда-то крутилась в преступном мире, – процедила Кэролайн. – У меня до сих остались враги, остались и бывшие наниматели, которые могут вспомнить, что я слишком много знаю. Мне приходиться быть начеку и следить за обстановкой. Собирать слухи о себе, искать убежища, в которых можно затаиться. Ну, знаешь, предосторожности, которыми занимаются серьёзные люди, а не мальчишки на побегушках, вроде тебя.

– Я тебе не мальчишка.

– А кто ты есть? Телохранитель?

Кэролайн дала Людвига пощёчину. Она специально не била слишком уж резко, но среагировать горемычный телохранитель не смог. Каким бы тот ни был актёром, а рефлексы выдали бы настоящего бойца.

– Что? Сделаешь что-нибудь или позволишь и дальше избивать себя?

– Мне приказали тебя не трогать.

– Чтобы ты лишний раз не позорился, доходяга. Из тебя и шпион-то никчёмный, раз я тебя заметила.

– Я успел увидеть достаточно.

– И что ты увидел? Может, ты что-то услышал и может предъявить конкретные обвинения? Нет? Ты лишь поглядывал издалека, как любопытная девчонка?

Кэролайн всячески провоцировала Людвига, но на руках у того не появилось ни искорки, ни капли кислоты, ни призванного оружия. Это заставило усомниться, был ли коротышка в действительности магом.

– Следи за языком, – бессильно огрызнулся тот.

– Или что? Утопишь меня в своих слезах? Давай я напомню тебе, что раньше я работала наёмной убийцей. И мне приходится иметь дело с последствиями. Общинников это не касается. Вздумаешь дальше совать в это нос, я вспомню прежнее ремесло.

Людвиг промолчал. Не нашёлся с хотя бы вялой дерзостью. Словно мелкая собачонка: стоя подле ноги Арианы, он лаял без умолку, но, когда остался один, сразу обнажил своё трусливое нутро.

Решив давить и дальше, Кэролайн подалась к Людвигу и прошептала:

– А, может, мне убить тебя сразу? Отволочь туда, где нет свидетелей, и избавиться. Чтобы ты не сочинял против меня небылиц.

– В ячейке тебя за такое по кругу пустят. А потом повесят.

– Если узнают, кто тебя убил. А заметать следы я умею. Как видишь, я до сих пор не в тюрьме и не на плахе.

– Ариана знает, куда я ушёл.

– И пока ты шёл за мной, тебя грохнул случайный грабитель. Может, меня и начнут подозревать, но одних подозрений не хватит, чтобы наказать.

Кэролайн позволила себе насладиться страхом Людвига. Мало что может быть слаще чем увидеть ничтожность того, кто открыто с тобой враждовал. Слова, интонации и поза коротышки говорили о многом, сколько бы Людвиг ни хмурился.

А затем девушка встала спиной к тротуару и задрала край рясника. Обнажив живот, она извлекла из татуировки катану так, чтобы видеть её мог только Людвиг. Достав оружие наполовину, чернильная ведьма процедила:

– Ещё раз замечу, как ты за мной таскаешься, пожалеешь.

После чего Кэролайн растворила оружие и побрела прочь. Она уже не боялась разворачиваться к Людвигу спиной, потому как уверилась, что никакой магией тот не владеет. Давление на него обрушилось достаточное, чтобы прирождённый маг начал сопротивляться. Невозможно было поверить, что у того настолько сильная выдержка. В конце концов, будь Людвигу по силам сопротивляться, он угрожал бы ей сам, а не лепетал, что наказание придёт от Фридриха.

Нет, разведка Августа ошиблась, и угрозы коротышка не представлял. Единственным прирождённым магом, готовым прикончить Харлоу, была Ариана. Проблема стала ровно вдвое проще.

Глава 22 - Умная женщина

На следующий день Харлоу провёл очередную убийственно скучную лекцию. Даже получив повышение в ячейке, Кэролайн не избежала этой тягомотины. Огромных сил стоило сидеть ровно и не закатывать глаза, пока слушаешь про очередные злодейства фабрикантов. Харлоу решил поведать о бесконтрольном производстве, приводящему к заполнению рынков невостребованными товарами и, как следствию, кризису. Кэролайн готова была поспорить, что целый час слушает одно и то же, причём уже слышанное ранее. Бла-бла, фабрики, жрущие королевства, бла-бла, колонии, которые обязаны утолить ненасытный голод фабрик, бла-бла, растущее по всему миру разорение.

Когда лекция, наконец-то, закончилась, Кэролайн подошла к Ройсу с предложением:

– Как смотришь на то, чтобы сходить в спортзал?

Ройс неожиданно поджал губы и, подумав, брякнул невнятное:

– У меня уже есть планы.

Очевидная отговорка.

– Я что-то не так сделала?

– Нет, не бери в голову.

Хотя очевидно было, что что-то случилось. Ройс сдерживал раздражение и уклонялся от разговора. Кэролайн попыталась ещё раз:

– Я планировала сегодня взять рекордный вес. Мне не обойтись без надёжного друга, который подстрахует.

Ройс взглянул на девушку и сказал:

– Так попроси Харлоу с Фридрихом.

Внезапный ответ шокировал Кэролайн. Ройс воспользовался её замешательством и попытался уйти. Но Кэролайн быстро отошла и двинулась следом.

– Ты обижаешься, что меня продвинули в ячейке? Я лишь действую в интересах общинников, разве не этого ты хотел?

– Я не хотел, чтобы ты становилась в один ряд с аристократишками.

– Это же твои идеологи, лидеры и старшие.

– А ещё они аристократы. Я готов смириться с их происхождением, пока они приносят нам пользу. Но я не желаю равнять себя с ними. Не желаю возвышать себя над боевыми товарищами.

– Я вовсе себя не возвышаю.

– Ты так думаешь. Но тебе следовало прочесть про обслугу аристократии. Эта прослойка, формально являясь выходцами из простолюдинов…

– Вот только давай сейчас без Нойлефа. Можем мы поговорить как нормальные люди без его цитат?

Ройс отвёл взгляд. Кэролайн хотелось прикрикнуть на этого упрямца, но она заставила себя произнести нечто примиряющее:

– Я собираюсь и дальше ходить в налёты, как только их спланируют.

– Посмотрим.

И после этого Ройс оставил Кэролайн одну.

Девушка всё же отправилась в спортзал. Выделенное ей время уходило, нельзя было упускать возможность тренироваться. Впереди ждал неминуемый бой – Кэролайн должна была вступить в него сильной.

Кэролайн жала штангу. Она лежала под громадным для себя весом, у неё ломило запястья и предплечья, шею, плечи и грудь сводило, но снаряд мерно двигался вверх и вниз. Кэролайн превозмогала себя и делала одно повторение за другим. Однако не так много, как ей хотелось бы.

В очередной раз выжав снаряд, Кэролайн задумалась, продолжать ли. Без помощи Ройса она боялась жать через силу. Конечно, она нашла себе страхующего, но совершенно не доверяла ему, представляла, что тот оплошает, и Кэролайн мерзко придавит. Без Ройса штанга стала казаться страшнее.

В итоге Кэролайн поставила снаряд на стойки и поднялась со скамьи, не добивший отказа. Страхующий справился, в порядке ли девушка, а затем похвалил за отличную работу. Однако работа не была отличной – она была осторожной, а потому не ведущей к прогрессу.

Тяжело дыша, Кэролайн уставилась на штангу. Если она не способна победить этот кусок железа, как она собирается побеждать Габриэлу? Как она собирается побеждать Августа, который будет ещё сильнее? Как она собирается побеждать прихвостней Фридриха, у которых тоже немало сил?

Как она собирается освободить сестру?

А все эти битвы случатся. Нутро подсказывало, что мирных решений не будет.

Две минуты спустя девушка кивнула страхующему и снова легла под штангу. В этом подходе она решила воображать, что каждое повторение будет делать Аннабет свободнее. Это помогло, и атлетка решилась жать до изнеможения. Страхующему даже пришлось включиться. Он не оплошал. Но всё равно Кэролайн не чувствовала себя полностью довольной. Казалось, что чего-то не хватает.

Всю тренировку Кэролайн старалась выкладываться, но не ощущала уверенности. Боль в мышцах казалась неприятной, намекающей на травму, а не на прогресс. Ополаскиваясь под ледяным душем, девушка не чувствовала, что провела время с пользой. Хоть факты и говорили об обратном.

Обсохнув и одевшись, Кэролайн побрела домой. На стенах зданий попадалась мазня абстракционистов, поверх которой наклеили плакаты общинников. Навстречу брели трущобные модники: они носили длинные плащи на голое тело и сползающие штаны. На костлявой груди у каждого красовалось по татуировке, исполненной без тени таланта.

Заурядное, даже умиротворяющее зрелище для гранвишского захолустья. Кэролайн продолжала путь.

Однако спокойно дойти до дома ей не дала дрожь телепатического ювеля. Девушка отошла к краю тротуара и коснулась кольцом лба. Как будто нарочно Кэролайн вызвала её главная соперница.

«Завтра к восьми явись в Хрустальный Дворец».

Это был ментальный голос Габриэлы.

Для Кэролайн не было варианта не подчиниться: назавтра она прибыла к стеклянной громаде. Дворец, венчающий собой Гранвиш, должен был поражать воображение, но у Кэролайн он не вызывал ничего, кроме дрожи. В этом здании засел страшный тиран, в этом здании сидела в заточении Аннабет.

На самом деле, Кэролайн точно не знала, где её сестра. В городе ходили слухи, что именно во Дворец Август свозит тех, кто обречён служить ему до конца жизни. Должники, враги герцога, его громкие критики – многие из них бесследно исчезали. Разумно было предположить, что они просто сбегали из города, но ведь родные клялись, что потом не получали даже весточки от пропавшего. Не оставалось предполагать иного, что Август сделал их рабами и заточил в Хрустальном Дворце. В исполинском здании могло найтись место и для жилых помещений, и для столовых, и для бань, и для госпиталей – для всего необходимого. Это позволило бы держать пленных в заточении и не выпускать из здания годами.

Байка, но возможная. Власти у герцога хватило бы, чтобы организовать всё это. А небоскрёб был столь огромен, что в нём можно было спрятать несколько тайных этаж – даже если с проверкой нагрянет городская стража, узников не найдут.

Однако часто Кэролайн задумывалась, что Аннабет держат вовсе не в застенках Дворца. Сестра не связывалась с герцогом, не брала ссуд в его банке, не вредила ему и не делала ничего, чтобы впасть к нему в немилость. Единственное, чем она могла задеть Августа, так это своей деятельностью. Юная сотрудница сыска быстро строила карьеру и, как полагала Кэролайн, наткнулась на что-то, компрометирующее Августа Гранвиша. По неопытности Аннабет не додумалась вовремя остановиться.

Это было самым разумным объяснением её похищения. Но ведь был договор, который Аннабет подписала на глазах Кэролайн. Зачем оформлять бумаги, если хочешь бросить человек в тайные казематы? Аннабет вынудили заключить договор, чтобы она трудилась на Августа. А какую пользу принесёт коронер, если его заточить в небоскрёбе? Коронер должен шнырять по подворотням и выискивать улики. Но, будь так, Аннабет нашла бы способ свидеться с сестрой.

Решительно ничего не понятно.

Кэролайн вошла в Хрустальный Дворец. Утром посетителей было особенно много, поэтому сквозь их толчею приходилось буквально протискиваться. Обслужить эту ватагу должна была целая армия банковских служащих: куда ни глянь, всюду встречались люди в зелёных с золотым фраках. Но даже их не хватало на всех – важным господам приходилось выстраиваться в очереди и ждать.

Благо Кэролайн готовы были принять вне очереди. Рядом с фонтаном, расположенном в центре зала, стояла Габриэла. Помощница герцога поманила Кэролайн жестом и направилась вглубь банка. Чтобы поспеть за ней, пришлось лавировать между вельможами, служащими, мраморными колоннами и деревцами в кадках. Просторный зал был так щедро заставлен, что невозможно пройти свободно.

Однако это, похоже, не касалось Габриэлы – красотка легко прошла к дальней стене и стала ждать, пока Кэролайн протолкнётся следом. В её взгляде читалось снисхождение.

Нажав на кнопку в стене, Габриэла заставила распахнуться двери лифта. Ланасийка зашла в круглую кабинку. Сооружённый без малейшего использования магии, этот лифт стал первым, который Кэролайн встретила в своей жизни. Поэтому она вошла следом с некоторой опаской. Словно села на воздушный шар, способный в любую секунду грохнуться с небес.

– Кабинет Гранвиша, – распорядилась Габриэла.

Её слова были обращены к голему, отдалённо похожему на молодцеватого служащего, вмонтированного в стенку подле входа. Он тотчас пришёл в движение, одной рукой захлопнул створки дверей, а второй повернул ручку, которая запустила лифт. Что-то громыхнуло снизу и сверху от кабины, и та приступила к подъёму. Сперва она с лязгом провернулась на четверть оборота, но затем крутанулась обратно и начала плавно подниматься вверх. Мерный шум доносился, казалось бы, со всех сторон.

– Не бойся, эскаси, – усмехнулась Габриэла, – это лифт, а не мясорубка.

Кэролайн ответила грозным взглядом, который нисколько не впечатлил Габриэлу. Та оглядела девушку и сказала:

– Сделала себе новую татуировку? Снова прячешь магические глифы или тебе просто нравится марать кожу? Могу понять: будь у меня такой бледный тон, я бы тоже попыталась его скрыть.

– Марать кожу, так ты это называешь? У самой-то сколько татуировок?

– Мне достаточно одной. По крайней мере, в прошлый раз хватило.

Кэролайн стерпела издёвку. А затем спросила:

– И где она у тебя? Любопытно, в каком месте ты согласилась замарать кожу.

– Думаешь, успеешь уничтожить её и навязать бой по своим правилам?

– А тебе, что, хочется подраться?

– С тобой, острый язычок – в любое время. Можешь начинать прямо сейчас – я закончу с тобой до того, как мы поднимемся в кабинет Его Светлости.

Времени у неё, судя по всему, было предостаточно: лифт поднимался неспешно, за стеклянными дверьми проплывали несчётные этажи. На них служащие корпели над бухгалтерскими книгами, ювелиры ваяли изящные ювели, посетители завтракали в дорогом ресторане, дамы выстраивались в очередь к перинатальным менталистам – магам, зачаровывающих будущих младенцев на гениальность. Велись споры, является ли это шарлатанством.

Хрустальный Дворец ассоциировался с Фамильным Банком Гранвишей, но на его этажах можно было отыскать и ателье, и юридическую контору, и даже врача-телекинетика. Известный во всём Королевстве умелец лечил, не прикасаясь к больному руками. Для некоторых пациенток это считалось единственным способом сохранить свою честь.

На некоторых этажах нельзя было разглядеть ничего, кроме безликих ресепшенов. Как будто предполагалось, что эти конторы не должны привлекать внимания, а стоять для отвода глаз. Там, за закрытыми дверями, творились сомнительные дела. Творились руками пленников Гранвиша.

Прилив ненависти заставил Кэролайн вернуться к грызне с Габриэлой:

– Не боишься, что мы проскочим этаж с телесными скульпторами?

Габриэла провела рукой по идеальной высокой причёске и произнесла:

– Ты пытаешься угрожать мне тем, что опять сожжёшь волосы? Я теперь знаю этот трюк, так что не дам тебе им воспользоваться.

– У меня есть новый, уже забыла?

Кэролайн только и оставалось, что нахально блефовать. Спираль Юнгры никак не помогла бы ей в бою против Габриэлы. Особенно в таком тесном пространстве.

– Не сомневаюсь в его сокрушительной мощи. И что же тебя сдерживает? Жалеешь меня? Понимаю, благородство сильного.

А затем с лица красотки исчезло насмешливое выражение. Она сурово взглянула на Кэролайн и произнесла:

– Но мы обе понимаем, что я сломаю тебя за пару секунд. Сколько бы татуировок ты ни била. Пока твоя дерзость кажется забавной, но уже начинает докучать.

– Дождёшься – я тебя развлеку.

Габриэла ответила лишь ленивым взглядом. Могла себе позволить, ведь Кэролайн пока не придумала, как одолеет эту чешуйчатую дылду.

А неспешный подъём меж тем завершился. Кабина лифта вздрогнула и остановилась на вершине Дворца. Сквозь стекло виднелся громадный кабинет, занимающий целый этаж. Обставленный редко, пусть и с шиком, он предоставлял уйму простора для единственного человека, работающего за столом у окна. Наверное, столько простора и требовалось человеку вроде Августа Гранвиша.

Голем открыл двери, и Габриэла первой вышла из лифта. Кэролайн засеменила следом, робея сверх всякой меры. Многое здесь выбивало девушку из колеи. Когда она наступала на мягкий светлый ковёр, то боялась оставить на нём грязные следы. Когда она бросала взгляд на статую Бёделя в стороне, то вздрагивала от жути. Когда она глядела в окно, то ощущала головокружение. Кэролайн ещё не забиралась на такую высоту. Окна во всю стену создавали эффект, будто никаких преград здесь вовсе нет, а любой порыв ветра сдует тебя в пропасть.

И, конечно, сам хозяин кабинета, выглядящий здесь властнее, чем в любой другой обстановке. Кэролайн не заметила никаких платформ или пьедесталов, но казалось, что громадный мужчина восседает на возвышении и окидывает взглядом всё помещение. Панорама за его спиной позволяет оглядеть весь город – герцогу достаточно лишь обернуться. От него не спрятаться, от него нельзя ничего утаить.

Поход до его стола занял почти минуту, но Кэролайн хотела бы, чтобы он длился дольше. Представ перед Августом, она вновь пришла в смятение, хотя начала думать, что свыклась с его грозной фигурой. Но вот она застыла перед споро пишущим герцогом, неспособная рот открыть.

И тут она поняла, что дело не только в растерянности. Мысль о том, что Аннабет может находиться где-то в здании, а её пленитель сидит вот он… просто махни катаной…

– Ваша Светлость, – прохрипела Кэролайн.

Август оторвался от записей и строго посмотрел на девушку. Та не могла совладать с собой и сказать ещё хоть слово. Габриэла поторопила её:

– Его Светлость ждёт гостей, которым ты даже камины чистить недостойна. Так что не трать его время попусту.

– Я… – Кэролайн откашлялась, – я смогла приблизиться к Харлоу. Заинтересовала его трудом простого народа: мы вместе ходили чистить цепи в порту. Я рассчитываю, что заманю его куда-то ещё.

– Харлоу согласился поработать руками? Звучит так, будто тебе не о чём отчитаться, и ты просто врёшь мне.

– Я не вру. Он много ныл и жаловался, но работал.

– Ныть и жаловаться – это уже в его духе.

– Я надавила на то, что иначе простой народ не признает его своим.

– Чего в любом случае не случится. Но Харлоу слишком наивен, чтобы это понять.

– Я уверена, что смогу затащить его на ещё одну подработку. И тогда Ваша Светлость могли бы послать человека со свинцовым магнитом, чтобы расправиться с Людвигом и Арианой. А они будут сопровождать Харлоу.

– Исключено. Я уже говорил, что у Людвига невероятная бдительность – он не даст вооружённым людям подойти достаточно близко. Мои люди уже несколько раз пробовали. На дальней дистанции свинцовые магниты резко теряют в меткости: даже отряд стрелков не гарантирует быстрого убийства сопровождающих Харлоу.

Август отложил писчее перо и добавил:

– Не говоря о том, что моим людям придётся воспользоваться свинцовыми магнитами при свидетелях. Королевская стража предполагает, что в моём распоряжении такого оружия нет.

– Ясно, – вздохнула Кэролайн. – А мне один сказочник рассказывал, что мог попасть свинцовым копьём за несколько километров.

– Всё это неприемлемый риск, по крайней мере до тех пор, пока я не буду знать, какими силами владеют Ариана и Людвиг.

Герцог требовательно взглянул на Кэролайн, но похвастаться ей было особо нечем:

– Я сомневаюсь, что у Людвига есть какой-то дар. Во всяком случае такой дар, с помощью которого можно причинить вред. У меня случилась с ним стычка, я провоцировала и угрожала ему, но он даже не попытался дать отпор. Он не скрывал свои силы – он трясся от страха, потому что был беспомощен. Это не напускное – в этом я разбираюсь.

– Но в этот раз ты ошиблась. Мои люди покопались в прошлом этих двоих – их след тянется из Брэмтона, где они работали наёмными убийцами. Два прирождённых мага, действующих в паре. Людям, добывшим эти сведения, я доверяю больше, чем тебе.

– Если Ваша Светлость выяснили, кто эти двое такие, то как так вышло, что их дар неизвестен?

– Они начали действовать в первые годы после войны. Из-за всплеска преступности городская стража была перегружена и отчёты с места преступлений составляла поверхностно. Формулировки «повреждена шея» или «погиб от кровопотери» не позволяют определить характер ранений. Слухи же приписывают им даже те дары, каких в природе не существуют. Не говоря о том, что тела жертв чаще всего оставались ненайденными.

– Откуда тогда уверенность, что они маги?

– В отчётах всё же отметили следы использования магии. Эти следы можно обнаружить специальными артефактами, но по ним нельзя определить характер применённой магии.

– Что за бессмыслица?

Тут, хмыкнув, своё слово вставила Габриэла:

– Представь, что артефакт позволяет обнаружить разбрызганную, а затем стёртую кровь. Очевидно, что кровь означает использованное здесь оружие. Но можешь ли ты понять, какое именно?

Внезапно Август развернулся боком на кресле и поманил к себе Габриэлу. Помощница обошла стол и встала перед герцогом, но не для того, чтобы выслушать конфиденциальное поручение или передать важные документы. Она приблизилась к герцогу, чтобы тот мог дотронуться до её бедра. Всё такой же серьёзный и сосредоточенный, Август принялся лапать красотку. Присутствие Кэролайн ничуть его не смущало – будучи в его глазах пустым местом, она как бы и не нарушала развратного уединения.

По лицу Габриэлы нельзя было сказать, что она считает происходящее унизительным. Лёгкая улыбочка на её лице казалась вполне искренней. Август поглаживал и ощупывал крупные накаченные бёдра Габриэлы, оставаясь внешне непоколебимым. Кэролайн глядела на происходящее, кривясь, а когда рука герцога переползла на ягодицы, не выдержала и отвернулась. Откашлявшись, она произнесла:

– Я обязательно выясню дар Арианы и Людвига.

– Не рассказывай мне об очевидном. Лучше выкладывай то, о чём до сих пор умалчиваешь.

Кэролайн напряглась. У неё имелись любопытные сведения, но она рассчитывала сохранить их в тайне. Клятый герцог почувствовал эти недоговорки. И как бы Кэролайн ни хотелось увильнуть, она не отважилась идти на обман:

– Я выяснила, кто стоит за общинниками.

– И кто же?

– Хайвис Дачарри.

Тишина в ответ. Кэролайн покосилась на Августа, но того больше интересовала упругость его советницы нежели имя его врага. Отведя взгляд, девушка добавила:

– Это владелец транспортной компании из Мансеона. Он пользуется общинниками, чтобы подорвать Ваш бизнес и расширить своё влияние. Возможно, он даже основал местную ячейку.

– Помнится, я велел тебе не соваться в это дело.

– Я копала под общинников, не зная, куда именно это выведет.

– Или рассчитывала меня задобрить и заодно со своей свободой выкупить свободу сестры.

Кэролайн шумно вздохнула и сцепила руки, сдерживая гнев. К мыслям о том, что Аннабет где-то здесь, прибавилась ещё и фантазия, будто Август и её временами лапает. Её постигла участь, от которой с трудом удалось уберечь в детстве. Когда приступ бешенства отступил, Кэролайн стала убеждать себя, что её сестра совершенно не похожа на рослую фигуристую Габриэлу – у герцога она не должна была вызывать интереса.

– Я не рассчитываю, – выдавила из себя Кэролайн, – что Вы проявите такое великодушие.

– Очень разумно. Тем более, что о Дачарри мне давно известно.

– Известно?

– Разумеется, и очень давно. Среди высших аристократов враги и друзья известны с рождения. И когда враги начинают вредить тебе, им редко удаётся остаться неузнанными. Что касается маркиза Дачарри, то он давно пытается расширить свой «Большой караван» на север Бринд-яра. И стоило общинникам устроить первый взрыв, как грядущий дефицит вызвались компенсировать доставками из Мансеона.

Кэролайн тяжело было сдержать разочарование, ведь эти сведения ей пришлось добыть в ходе заказного убийства и погони за экипажем по крышам. Пока она рисковала свободой и жизнью, Август давно всё знал. Не то чтобы она рассчитывала удивить герцога, но считала свои старания более стоящими.

Ухмыльнувшись, Август произнёс:

– До чего забавна наивность простолюдинов, не находишь, Габриэла? Чем ещё они меня удивят? Тем, что король меня не жалует?

Атмосфера стала более некомфортной, когда Кэролайн услышала шорох одежды. Девушка сильнее напряглась и стиснула зубы. Трудно было побороть желание уйти отсюда. В итоге Кэролайн не сдержалась и бросила взгляд – Габриэла расстегнула фрак и позволила Августу запустить руку под блузку. Герцог ласкал её талию и живот, пока не переходя к большему.

Кэролайн стало противно, и она поискала, на чём бы сфокусировать взгляд. На глаза ей попался семейный портрет, висящий справа от лифта. Картина оказалась такой большой, что её можно было разглядеть даже с другого конца кабинета. В центре портрета на кресле восседал сам Август, а вокруг собралась вся его семья. По левую руку от герцога стояли две девочки, практически близняшки. Позади них, наполовину загороженная креслом, царственно возвышалась Присцилла. Герцогиня строго взирала с портрета на то, как её супруг забавляется с ланасийской шлюхой.

Но более пристальное внимание заслуживали оставшиеся люди на портрете. По правую руку от Августа стоял, вцепившийся в подлокотник, Харлоу. Портрет писали давно, и в худеньком мальчишке с трудом угадывался нынешний идеолог общинников. На лице у него застыло угрюмое выражение, свойственное всем детям, вынужденным делать что-то против воли. Но был и последний ребёнок – младенец, наряженный в крохотный фрак и усаженный Августу на колени. Это был мальчик.

Кэролайн вспомнила свою встречу с Присциллой, вспомнила разговор, когда герцогиня повелела ей уберечь Харлоу в обмен на свободу Аннабет. Теперь стало ясно, откуда такое переживание за сына – у Августа Гранвиша был запасной наследник. Это объясняло слова Присциллы о том, что Август переживает за свою репутацию сильнее, чем за Харлоу. Фридрих угрожал не только убийством юноши, но и публикацией его связи с общинниками. Предательство сына способно пошатнуть авторитет герцога – в случае, если общинники прижмут Августа к стенке, тот вырежет общинников вместе с подпольными типографиями, а заодно пожертвует Харлоу. Непоправимого вреда династии это не нанесёт. Возможно, Август будет только рад расчистить дорогу для другого, более удобного наследника.

– Хайвис Дачарри – не твоя забота, – повторил Август. – Тебе не нужно переживать, что какой-то маркиз потеснит меня на рынке. Лучше придумай, как поступить с надзирателями Харлоу. Ведь если не выйдет раскусить их, то в какой-то момент придётся броситься на них, не зная, чего ждать. Уцелеешь ли ты в таком случае?

– И уцелеет ли Харлоу?

Фраза вырвалась сама собой, и уже через секунду Кэролайн пожалела о сказанном. Повисла тишина настолько тяжёлая, что могла бы проломить перекрытия вплоть до первого этажа. Но злоба на герцога была до того неудержимой, что сдержать язык за зубами не получилось. Крепясь этой злобой, Кэролайн развернулась и взглянула в глаза Августу. На мгновение ей показалось, что за столом сидит её отчим Меддвин.

Но вместо пьяного ничтожества там застыл грозный владыка Гранвиша. Застывший с тихой ненавистью, он походил на льва, готового броситься на добычу. У Кэролайн участилось дыхание, ею овладел ужас, но девушка сумела заместить его отчаянной решимостью. Будь что будет. Если Август решит покарать Кэролайн, то она примет бой. Возможно, даже к лучшему, что всё разрешится здесь и сейчас.

Август, впрочем, оставался неподвижен и молчалив. Неподвижна оставалась и его рука, лежащая на обнажённом животе Габриэлы. Советница же, распахнувшая полы блузки, задрала подбородок и спросила:

– Мне проучить её?

– Нет. После твоих уроков она вряд ли сможет встать с постели в ближайшие пару дней. А ей придётся пошевелиться, ведь я сокращаю выделенный ей срок. У тебя в запасе оставалось пять недель? Теперь их две.

Кэролайн вздрогнула. Она приготовилась дать последний бой прямо сейчас, но не была готова, что её будут душить медленно и жестоко. Срок её жизни сократился почти вдвое. У неё было столько разрозненных ниточек, и теперь их нужно увязать за пару недель?

Август же продолжил:

– Ты забыла, что ты всего лишь инструмент? А инструменты не имеют права злить меня, даже если они полезные. В моём распоряжении есть те, кто превосходят тебя полезностью в разы. Но за всю жизнь я не слышал от них ни слова дерзости.

После сказанного герцог жадно провёл языком по прессу Габриэлы. Облизав все шесть её кубиков, он жестом приказал ей одеться. И пока Габриэла застёгивала пуговицы, Август Гранвиш высказал ещё одну мудрость:

– Нынешняя эпоха дала вам ложное представление о свободе. Простолюдины стали заглядывать в престижные кофейни и магазины, они стали колоть себе магические татуировки, устанавливать теле-души, поступать в университеты, требовать у короля новых законов. Они увидели, как слабейшие династии зачахли, услышали, как общинники провозгласили власть простого народа. Но мир от этого не поменялся. Иерархия не исчезла и никогда не исчезнет. Всегда будет владыка на вершине, перед которым надо кланяться; и плебеи, которым положено кланяться. И ты из числа плебеев. Потому что мускулов и татуировок недостаточно, чтобы стать владыкой. Слова, деньги, связи, вера, репутация… мне не перечислить всего, что нужно человеку, чтобы он мог встать со мной на один уровень.

В эту секунду Кэролайн показалось, что её с герцогом глаза находятся на одной высоте, при том, что Бринд-ярский Лев сидел.

– Быть может, тебя соблазнили сказки общинников о всеобщем равенстве? Мнишь, что через каких-то полгода я буду стоять с тобой в одной очереди за работой? Не отрицаю, даже такое возможно. Но ты всё так же будешь обязана стоять на коленях, только перед новыми господами.

Тут громадный Август поднялся и развернулся к Кэролайн спиной. Он окинул взглядом город за окном и подытожил свою мысль:

– Потому что только иерархия сделала Бринд-яр великим. Уведи её, Габриэла.

– Непременно, Ваша Светлость.

Когда Габриэла приблизилась, Кэролайн на секунду задумалась, не стоит ли всё же ударить. Изнеженная ласками герцога красотка сейчас расслаблена, а грозный владыка стоит к Кэролайн спиной. Но девушка всё же подчинилась требовательному взгляду Габриэлы. Видимо, она, действительно, не заслужила права дерзить господам.

Кэролайн покидала кабинет полностью раздавленной.

Уже в лифте, спускаясь к подножию Дворца, девушка покосилась на Габриэлу. Красотка оглядывала её с ехидной надменностью.

– Чего тебе? – пробормотала Кэролайн.

– Никак не могу понять, почему Его Светлость так тебя жалеет. Я бы могла жестоко тебя унизить, но так, чтобы ты могла продолжить свою работу.

– Кому, как не тебе, знать об унижениях, эскаси?

Габриэла усмехнулась и ответила:

– Думаешь, внимание герцога для меня унизительно? Что я возмущаюсь касаниям идеального мужчины к моему идеальному телу?

– Этот мужчина относится к тебе, как к куску мяса.

– Оу, ты так считаешь?

– Сама как думаешь, если он готов пожертвовать собственным сыном?

– С чего ты так решила? С того, что для спасения Харлоу Его Светлость выбрал никчёмную тебя?

Кэролайн, фыркнув, отвела взгляд. Какой смысл ей было убеждать Габриэлу? Дылда же сделала шаг к девушке и проронила:

– Чтобы ты там ни воображала о Харлоу или мне, знай, что Его Светлость волен распоряжаться нами, как ему вздумается. Потому что таковы правила иерархии. Можешь возмущаться этому, как дитя, а можешь принять реальность.

– Скажи, а герцогиня приняла реальность? Ту реальность, где ты ублажаешь её мужа?

Габриэла не изменилась в лице, но затаила дыхание. Явно, что Присцилла догадывалась о том, как ланасийка служит Августу. Кэролайн тут же надавила на это больное место:

– Я же ведь не всё успела увидеть? Прервала вас прежде, чем вы начали заделывать бастардов? Или где-то уже бегает парочка таких? Догадывается ли Присцилла? Что она сделает с тобой, если узнает?

– Её Светлость… умная женщина.

После этого Габриэла отвела взгляд и продолжила спуск на лифте молча. Её молчание стало единственной крошечной победой Кэролайн.

Глава 23 - Кара

Кэролайн встретила рассвет, сомневаясь, что хоть на минуту сомкнула глаза. Всю ночь она ворочалась в постели, тяготимая тяжёлыми мыслями. Ей не давало покоя то, как мало времени у неё осталось: она часами подсчитывала, на что потратить драгоценные дни. Пока срок был в два месяца, казалось, что времени ещё достаточно – сейчас выяснилось, насколько его мало. Иллюзия, будто Кэролайн по силам всё успеть, развеялась.

Девушка в который раз перевернулась. Толку в этом не было, ведь никакая удобная поза не помогла бы унять колотящееся сердце. Да и смысла не было бороться за сон, когда настало время пробуждаться. Пробуждаться и браться за дело.

Но ни заснуть, ни подняться Кэролайн не могла. Просто не могла.

Шумно вздохнув, девушка зажмурилась и нашла спасение в напускном фатализме. Она заставила себя принять свою судьбу и не переживать за её превратности. Так поступил бы истинный приверженец Дорриайф. Кэролайн изредка встречала этих блаженных, вечно пожимающих плечами гедонистов, равнодушных ко всему. Сейчас она готова была им позавидовать.

Тем не менее, Кэролайн удалось на время отринуть тревогу и взглянуть на ситуацию хладнокровно. Времени оставалось слишком мало, чтобы рассчитывать на успех, так что разумным было подвести итоги своей жизни. Чем можно было похвастаться, прожив двадцать два года? Ответить на это не составило бы труда – достаточно лишь оглядеться. Всё богатство девушки умещалось в стенах крохотной комнаты. Наибольшие ценности она носила в виде чернил на коже.

Семьи у Кэролайн не было. Похищенная сестра оказалась, очевидно, безнадёжно потерянной, а никого, хоть отдалённо похожего на мужа, у Кэролайн никогда не было. Сейчас она могла лишь силиться вспоминать тех, с кем имела мимолётные связи. Даже близких девушка растеряла: Ройс отвернулся от неё, и даже Теодор затаил обиду. Не факт, что кольщик простит Кэролайн до того, как с ней расправится Август.

Вероятно, герцог был прав в своём высокомерии. Как посмела нищая и одинокая Кэролайн хотя бы помыслить о противостоянии с Августом Гранвишем? Не то что о противостоянии, но хотя бы о дерзком слове или наглом взгляде.

Гемоглиф на затылке отозвался болью.

Образ герцога привёл Кэролайн в бешенство – напускная бесстрастность не продержалась долго. Девушка наполнилась кипучей энергией, но не могла придумать, куда её направить. Лучшее, что пришло ей в голову – это взяться за чтение «Занимательной взаимосвязи между магическим даром, наружностью и чертами характера прирождённых магов». Она рассчитывала, что книга поможет отвлечься от мрачных мыслей, но случилось наоборот. Кэролайн листала страницы и находила лишь пространные тезисы, множество допущений и откровенных домыслов, в чём автор не стеснялся признаться. Чем дальше, тем яснее становилось, что никаких чётких признаков по определению магов не существует. Вскоре Кэролайн тяжело стало фокусироваться на чтении, она отвлекалась на фантазии о том, как расправится с Августом. Пустые, бессильные мечты, что лишь отравляют душу.

В какой-то момент девушка не выдержала и швырнула книгу в стену. Затем обхватила голову руками и застыла в отчаянной позе. На что она только замахнулась? Тогда, шесть лет назад, ей бы стоило расцеловать сапоги герцога за то, что он не убил её, как ненужного свидетеля. И на этом угомониться.

Раздался стук в дверь.

Кэролайн со вздохом поднялась. Мало ей было нервотрёпки, так ещё и Элеонора пришла отчитывать за шум. Из-за одной кинутой книжки будет с полчаса читать нотации. Кэролайн направилась к двери, осознав, что ничуть не боится Элеоноры. Неудивительно, впрочем.

Девушка отворила дверь, за которой ожидаемо увидела хозяйку дома. Та сперва окинула взглядом комнату, а затем заговорила:

– Доброе утро, мисс Бейкер.

– Ещё какое, миссис Олдридж.

– Могу я полюбопытствовать…

– Я кинула в стену глупую книгу, такое больше не повторится, могли бы Вы оставить меня в покое?

– Почему Вы так со мной разговариваете?

– Потому что… – Кэролайн подавила желание перейти на крик и продолжила, – потому что я в бешенстве. У меня в жизни наступила полная жопа, и лишние нравоучения мне совсем ни к чему.

Элеонора нахмурилась, но как будто не из-за гнева, а любопытства. Поразмыслив, она сказала:

– Полагаю, Вам не удалось сойти со своего пути.

– Вы правильно полагаете.

– Не мне Вам объяснять, что криминал до добра не доводит.

– Теперь Вам захотелось называть вещи своими именами?

Какое-то время Элеонора молчала. Она стояла в дверях, глядя на Кэролайн пристально и бесстрастно. Девушка злобно глядела в ответ, но не решалась спровадить хозяйку. Всё же, сколько бы строгости она не проявляла, она не совершала поступков, заслуживающих ответную грубость. Кэролайн перестала трепетать перед ней, как школьница, но продолжила уважать.

Внезапно Элеонора спросила:

– Почему бы Вам просто не покинуть город?

– Какое Вам дело?

– Я желаю Вам лучшей участи, насколько это возможно.

– Ага, конечно. Лучше зовите стражу.

– Стражу я звать не намерена. Поверьте, мне не впервой сталкиваться с девушками, погрязшими в криминале. Среди них были и те, кто утратил людской облик, и те, кто пытались сохранить достоинство. Вы больше похожи на последних. А это значит, что Вас ещё можно спасти.

Кэролайн не нашлась, что на это ответить. Она насуплено вздохнула, понимая, что доброта Элеоноры её обезоружила. Почтенная дама продолжила:

– Как минимум одну такую мне удалось сберечь. А вот старшую дочь не вышло. Она оказалась ближе к девушкам первого типа.

Кэролайн аж подалась назад после таких открытий.

– Погодите, ваши дочери спутались с криминалом?

– Да, Вы правильно меня поняли.

– Чтобы Ваши дочери… Как такое могло произойти?

– Должно быть, взяли пример с матери.

Удивительно, но в голосе Элеоноры прозвучали нотки задора. Кэролайн наклонила голову, соображая, как этот образчик нравственности мог преступить закон, да ещё и хвастаться этим. Элеонора понимала, что ей не верят, и, внезапно распалившись, решила доказать свои слова:

– Если Вы изволите одеться и проследовать за мной, я покажу.

Звучало слишком интригующе, чтобы отказываться. Кэролайн накинула рясник и направилась вслед за «матёрой преступницей». Пройдя коридор, они вошли в квартиру Элеоноры. Там хозяйка провела гостью в комнату, заставленную укрытыми картинами. Подойдя к одной из них, Элеонора спросила:

– Вам что-нибудь известно об алхимии?

– Лишь самую малость.

– Но хотя бы об этом Вы слышали?

Элеонора приподняла край материи. На холсте оказался изображён портрет. Лицо запечатлённого Элеонора оставила закрытым, но оно было и не важно. Даже по фраку и фону можно было понять суть: краски отдавали характерными переливами, свидетельствующими об алхимии. Прямо как на портрете Августа в его кабинете.

– Это ведь алхимический портрет?

– Так его называют в простонародье, – сказала Элеонора, возвращая материю на место. – В узких кругах это искусство называют медеграфия.

– Медеграфия, – Кэролайн кивнула. – Она же сейчас запрещена?

– Когда я писала первые портреты, это ещё было легально. Но, как Вы могли догадаться, это было давно. Не успело моё портфолио пополниться, как король наложил запрет на медеграфию.

– Я плохо помню почему.

– Потому что алхимические портреты влияют на тех, кто на них запечатлён. Повышают удачу, улучшают здоровье, позволяют избавиться от вредных привычек. Эффект слабый, магии в этом деле меньше, чем самовнушения. Но давно ходили разговоры, что медеграфией можно воспользоваться и с дурным умыслом: навести порчу, наслать мигрень или даже отравить насмерть. Аристократия долго спорила на сей счёт, но король Эдмунд, отец нынешнего монарха, решил запретить медеграфию. Как Вы понимаете, паранойя давно поразила правящую династию.

Элеонора окинула взглядом укрытые холсты и продолжила:

– Сперва я пыталась соблюдать закон. Переключилась на обычные портреты, но успеха не снискала. И тут до меня дошли слухи, что аристократы не отказались от магических картин – они стали искать художников, которые сделают их нелегально. Так ещё и расценки выросли. Воспитание не позволило мне взяться за грубую работу, так что я рискнула вернуться к медеграфии. Авантюра оказалась выгодной, но не настолько, чтобы жить безбедно. Всё же я работала осторожно и старалась не брать много клиентов.

– А так и не скажешь, – Кэролайн кивнула на множество укрытых холстов.

– Не все из портретов алхимические. Мой незаконный труд скромен, он едва позволяет поддерживать дом в порядке и пересылать немного денег дочери.

– Одной дочери?

– Да. Когда я сказала, что не смогла уберечь вторую, я имела в виду самый трагичный исход.

Элеонора отвела взгляд и вздохнула.

– Когда я родила дочерей, жить стало ещё тяжелее. Когда они стали Вашего возраста, мой муж погиб от болезни, и без кормильца нас ждала нищета. Дочери отправились на заработки, но быстро выяснили, что честный труд плохо оплачивается. И обратили внимание на то, чем зарабатывает их мать.

– Но поступали не так осторожно, как Вы?

– Мягко сказано: через знакомого они вступили в банду. Сперва работали в воровской группе, отвлекали внимание. Но очень скоро старшая научилась орудовать ножом, стала ходить в налёты, носила мешок, куда сбрасывали ценности. Она даже хвасталась мне, что оставила пару шрамов на лицах богачей. Я пыталась уговорить их одуматься, но они лишь тыкали меня носом в собственное ремесло. Я понимала, как противоречиво звучат мои слова, но так и не смогла бросить медеграфию.

– А потом старшая дочь нарвалась? – как могла сочувственно спросила Кэролайн.

– Скорее её молодой человек. Она завела себе партнёра в банде – отпетого головореза, каких нужно вешать. И моя дочь… Ангарада… почти стала его копией. Королевская стража вышла на след того ублюдка, ворвалась в квартиру, где тот решил дать сопротивление. Ангараде хватило ума заступиться за него с ножом. Стража убила обоих.

Кэролайн прикусила губу и опустила глаза.

– Мои соболезнования, миссис Олдридж.

– Благодарю Вас, мисс Бейкер. С тех пор Швенль отсчитала множество зим. Смерть Ангарады хотя бы была не напрасной: она заставила вторую дочь Сириоль одуматься. Она решилась бросить банду и бежать из Гранвиша, тем более что городская стража взялась её разыскивать. И вот уже двенадцать лет, как она живёт вдалеке от меня. Нашла себе приличного мужа, прекратила преступать закон. В отличие от её матери. И в отличии от Вас, что, я надеюсь, однажды всё же изменится.

У Кэролайн ком подступил к горлу, но она всё же выдавила из себя:

– Мою сестру похитили. Законным способом мне её не вызволить.

Элеонора многозначительно посмотрела на девушку и произнесла:

– Тогда я желаю Вам поскорее восстановить семью. И зажить новой жизнью. Не позволяйте этой безумной эпохе перемалывать приличных девушек в жерновах.

– С приличной это Вы сильно промахнулись. Даже не представляете, как сильно.

– Мир безумно жесток. Он требует жестокости в ответ. Но никогда не поздно разорвать этот порочный круг.

– Я постараюсь.

Кэролайн потёрла затылок, на котором вновь разболелся гемоглиф. И тут ей в голову пришла внезапная догадка:

– Прошу прощения, миссис Олдридж, но правильно ли я понимаю, что в медеграфии используется опиновая кислота?

– Вы понимаете правильно, – сощурилась Элеонора.

– А найдётся ли у Вас немного лишней?

Ближе к полудню того же дня Кэролайн прибыла на Нифские Холмы, на которых располагалась западная часть Гранвиша. Здесь ей назначил встречу Фридрих. Человек из Народа пригласил девушку на смотровую площадку, расположенную на вершине самого высокого холма. Это место любили посещать туристы и влюблённые парочки, чтобы окинуть взглядом город и залив, видимый отсюда с высоты. Сегодня было пасмурно, море не играло красивыми бликами, так что любоваться им пришли немногие. Чуть больше народу собралось в стороне, у старого, давно неработающего маяка. За скромную плату можно было подняться на его вершину.

За отсутствием толп отыскать Фридриха на площадке не составило труда. Он стоял у парапета в окружении трёх телохранителей. Натянув рабочую кепку, он старался сделать себя менее узнаваемым. Пятым в компанию общинников затесался безумный ветеран Йозеф. Он и троица мордоворотов встречали Кэролайн суровыми взглядами – Фридрих же смотрел на город через взятый в аренду бинокль. Если прикинуть направление его взгляда, можно догадаться, что прикован он к Хрустальному Дворцу.

– Доброго дня, – сказала Кэролайн, приближаясь. – Слава Общинам, и всё такое…

– Доброго дня, – ответил Фридрих.

Улыбаясь, он продолжил разглядывать Дворец, даже не одарив Кэролайн взглядом. Так в молчании прошла минута, прежде чем Фридрих оторвался от окуляров.

– До чего уродливая груда стекла. Как только язык поворачивается ассоциировать её с Хрусталём? Дом Хрустальный Искусств Гальгатов, должно быть, дар речи потерял, когда Гранвиши назвали свой небоскрёб Хрустальным. Куда этой гладкой поделке равняться с их творениями?

– Небоскрёб, – хмыкнул Йозеф. – Смешное слово.

– Не дождусь того дня, когда общинники снесут эту башню.

Кэролайн возразила:

– Ройс рассказывал, что общинники будут достраивать здания, а не сносить.

– Так и есть. Но этот памятник стяжательству будет уничтожен. Я буду наблюдать за процессом отсюда, с Нифских холмов. Готов спорить, грохот бьющегося стекла донесётся до моих ушей.

– Богатеи в центре, – поддакнул Йозеф, – вовсе оглохнут.

Кэролайн не могла не озвучить вопрос:

– Разве к тому моменту в Гранвише ещё останутся богатеи?

– Если бы всё было так просто, – поморщился Фридрих. – Когда установятся Общины, останется ещё полно аристократской погани. Уйдут десятилетия, прежде чем мы очистим от неё королевство.

– Могу поубавить вам работы. Я как раз в настроении.

– Вот как? Хочешь поубивать аристократов? Точно? Может, предпочтёшь грузить уголь?

– Не поняла.

Фридрих передал бинокль одному из подручных, развернулся лицом к Кэролайн и уставился на неё с тихой грозностью. Кэролайн убедилась, что мордовороты не сдвинулись с места, после чего ответила Старшему суровым взглядом.

– Что за божьи блядства начались? – спросила девушка.

– Харлоу начал нести блажь, что всем нам будет полезно поработать дворниками. Кто бы его надоумил?

– Я могла, нечего тут закатывать сцену. В чём проблема?

– В том, что юнец теперь больше думает о «честном труде» нежели о следующем налёте. Твоя выходка навредила ячейке.

– Я его не с ножом у горла потащила работать. Если он так загорелся, а вы не можете с ним сладить…

– Знай своё место, боец, – осадил Фридрих. – Твоя забота – отрезать головы аристократам, а не учить жизни старших. Это ясно?

Кэролайн вспомнила времена, когда разговаривала с криминальными боссами. Навеяло.

– Ясно, – сказала она. – Я же за этим сюда пришла? Назови имя, и я пойду заниматься делом. Не за тем же ты меня вызвался, чтобы жаловаться на Харлоу.

Услышав такой дерзкий ответ, Фридрих сделал вид, что стерпел его. От Кэролайн, впрочем, не укрылось, что Человек из Народа затаил обиду. Впрочем, она уже ничего не значила – Кэролайн впала в немилость задолго до сегодняшнего дня. Чутьё подсказывало, что Фридрих давно заготовил ей что-то безжалостное. Его интонации и взгляды выдавали это. И причина была не только в Харлоу. Сокрытые татуировки, конфликт с Арчем, разговор с мальчишкой, за которым подсматривал Людвиг – всё это навело Фридриха на мысль, что Кэролайн нельзя доверять.

Но так просто выгнать или устранить славный клинок было опрометчиво. Фридрих облокотился на парапет и указал на далёкий особняк к югу от города.

– Видишь этот милый домик? Это резиденция барона Лансли. Он такой же мучитель рабочих, как и все, так что можешь убить его без раздумий.

Кэролайн чувствовала неладное, но пока предпочитала подыгрывать:

– И где я могу его перехватить?

– О, нет-нет, ты не станешь его «перехватывать». Ты отправишься прямо к его особняку, и убьёшь Лансли в его доме.

– Ты отправляешь меня туда? Против всей его охраны?

– Настало время намекнуть аристократам, что они больше не в безопасности. Что теперь не их охрана должна бояться бомб, а они сами. И начнём мы с мелкого, но очень символичного убийства. Ты же знаешь, кто такой Лансли?

– Не такой уж мелкий дворянин, как ты его описываешь.

– Он – сын архитектора, что возвёл Хрустальный Дворец. Его смерть станет славным предвестием.

Кэролайн прикинула, по силам ли ей задание. Вполне могло статься, что в особняке погибнет она, а не мерзкий барон. Вызывало сомнения, в чьей смерти Фридрих заинтересован больше. Даже чернильной ведьме опасно было соваться в охраняемые резиденции дворян. Выглядело так, как будто от неё просто пытаются избавиться. Похоже, Людвиг не внял угрозам, и проболтался о том, что увидел. Подозрений насчёт Кэролайн стало слишком много для Фридриха.

Внезапно Человек из Народа добавил:

– Но барон – не основная твоя цель. Ты должна убить его счетовода.

– Счетовода? Он у барона какой-то особенный?

Помолчав, Фридрих начал объяснение издалека:

– Ты в курсе, что наша ячейка – вторая по счёту в Гранвише?

– Нет, не в курсе.

– Первую истребили почти под корень. Общинники как раз вели борьбу с предыдущим бароном Лансли, но их предали и завели в засаду. В благодарность барон дал предателю непыльную должность счетовода.

– Вот как. Долго же мы тянули с возмездием.

– До этого ублюдка тяжело добраться. Но мастерице вроде тебя это по силам?

Удивительным образом, но Кэролайн согласна была сунуться в это пекло. Даже догадываясь, что ей дают суицидальное задание, она готова была за него взяться. Ради скромного шанса удержаться в ячейке и вызволить-таки Харлоу; ради того, чтобы утереть наглому Фридриху нос; ради того, чтобы избавиться хоть от кого-то, причастного к строительству Дворца. И ради того, чтобы доказать свою силу во всей этой борьбе.

Да и что ей терять, когда Август отмерил всего две недели?

– Дайте фотокарточку счетовода, и я разберусь.

Под покровом ночи Кэролайн приблизилась к особняку. Она шагала по загородной роще, полная мрачной решимости. Жизнь загнала девушку в угол, прошло время для паники, и наступил момент отчаяния. Нет, Кэролайн не станет опускать руки – она будет сражаться до последнего.

Вдалеке, за холмами на юге, послышался раскат грома. Этот звук не сулил скорого дождя, потому что доносился с грозовой фермы. Там в громадных ангарах создавали алхимические тучи и выдаивали из них грозу, питающую город энергией.

Впереди показались огни. Девушка добралась до края рощи и взобралась на дерево. Оттуда она смогла оглядеть резиденцию барона, в большинстве окон которого горел свет. Будучи сравнительно скромным, этот особняк напоминал Кэролайн обитель Гранвиша: та же старомодная архитектура, та же геометрия, те же цвета… Можно было даже представить, что это тренировка перед схваткой с герцогом.

Чернильная ведьма не желала зла барону Лансли, но ей хотелось убедиться, что она в состоянии противостоять аристократам. Без планирования, без подготовки, на которые уже нет времени, – Кэролайн желала налететь тайфуном и разнести всё вокруг. Она была сыта по горло шпионством, капризами общинников, беготнёй за Харлоу и всем прочим. Пора было добиться своего силой меча.

Вторя этим настроениям, в симфонических ювелях ревело:

И снова в бой! Сквозь слёзы и боль!

Лишь приняв вызов, ты станешь самим собой!

Холодная сталь! Сражайся, как встарь!

Твой ратный подвиг у всех будет на устах!

По двору особняка двигались несколько патрулей. Ближайший состоял из пары охранников с собакой на поводке. Кэролайн прервала музыку, схватилась за ветку, упёрлась ногами в ствол, прицелилась и запустила себя спиралью Юнгры. С тугим уханьем ведьма понеслась сквозь тьму, перелетела забор и спикировала на патрульных. Те едва успели обернуться на звук, как одного из них сбила с ног Кэролайн, покатилась, вцепившись в охранника и остановилась, оказавшись сверху. Ведьма тут же выхватила катану и вонзила её в сердце мужчине.

Напарник убитого закричал, собака зашлась лаем. Пока её не спустили с поводка, Кэролайн выпустила феникса и натравила на псину. Тотчас лай сменился скулежом, а девушка бросилась на патрульного. Тот уже тянулся к свистку, но вынужден был отдёрнуть руку и выхватить меч. Кэролайн выбросила связку, но удары разбились о блоки. Охранник оказался недурным фехтовальщиком – чернильной ведьме пришлось ослепить его чернилами кальмара, чтобы нанести смертельный удар.

Мужчина рухнул на гравийную дорожку. В темноте поблизости раздавался шум убегающей собаки: она унеслась вдаль, оставив вонь горелой шерсти. Её скулёж оповестили остальных о вторжении: со всех концов донеслись оклики, загомонили остальные собаки.

Кэролайн подобрала арбалет одного из патрульных и направилась к особняку. Вскоре на глаза ей попался ещё один патруль: держа фонари, из-за угла выбежали два охранника с собакой. Кэролайн двигалась в кромешной темноте, так что разглядеть её было сложно даже на открытом пространстве. Но собака видела и порывалась сорваться с поводка.

Зря патрульные её не спустили.

Кэролайн подобралась достаточно близко, чтобы опуститься на колено, прицелиться и пустить болт точно в псину. Та с хрипом свалилась, а патрульные, матерясь, начали всматриваться в темноту. Кэролайн отбросила арбалет и выпустила птенца феникса. Огненная птичка зависла в воздухе, приковав к себе внимание. Это дало чернильной ведьме возможность зайти сбоку и напасть внезапно. Патрульные лишь успели дёрнуться, когда девушка ворвалась в круг света.

Но не успела Кэролайн извлечь клинок из тела последнего убитого, как до ушей её донёсся дробный звук. Развернувшись в его сторону, она вынуждена была тотчас ударить катаной в прыгнувшего на неё пса. Тот, пронзённый в прыжке, всё же повалил девушку своей тушей. Дёргаясь, он успел оцарапать её когтями, прежде чем сдох.

Кэролайн столкнула с себя собаку и поднялась. Она слышала крики сбегающейся охраны, но пока далёкие. Спущенная с поводка псина примчалась сильно раньше хозяев. Это давало Кэролайн минутку оглядеть свои раны – плёвые, как оказалось, лишь одну царапину девушка замазала струпом Юрова.

А затем активировала татуировку кальмара. Обрызгав пространство вокруг себя маслянистой дрянью, чернильная ведьма призвала паука и с его помощью взобралась на высоту второго этажа. Одного взгляда на решётки хватило, чтобы отказаться от мысли лезть в окна. Но Кэролайн поднялась сюда не за этим, а чтобы устроить засаду.

В неё попались сразу четверо. Прибежав с разных сторон, охранники заметались под затаившейся ведьмой. Двое искали следы на земле, один целился арбалетом в темноту, а четвёртый присел убедиться, что с товарищами. И тут на них спикировал феникс.

Распылённое масло вспыхнуло, мгновенно перекинувшись на одежду всех четверых. Крича, те бросились из пылающего круга, повалились на траву и начали кататься. В этот момент спрыгнула Кэролайн и пригвоздила к земле первого бедолагу. Торчащая из трупа катана растворилась, когда ведьма выхватила следующую и снесла голову второму охраннику. Третий заметил нападение, но так как отбросил арбалет, встретил свою смерть безоружным. Четвёртый, что сбивал пламя со штанины, уже бросился в бой с мечом.

Кэролайн сошлась с ним в поединке. Половина вражеской фигуры куталась во мраке, и отслеживать его удары было непросто, но девушка отбивала их интуитивно. Мужчина оказался силён и тренирован: он умело защищался и переходил в атаку, напирал и не давал противнице времени на передышку. Его штанина так и продолжала гореть, что в итоге погубило охранника. Стоило ему на секунду отвлечься и прихлопнуть ладонью огонь, как Кэролайн тут же отрубила ему кисть с оружием, а затем и разрубила горло.

Девушка выронила катану, и тотчас извлекла новую, не запятнанную кровью. С оружием наперевес она двинулась вдоль стены особняка. Взгляд, пробежавшийся по окнам, не обнаружил ни одно, которое не было бы закрыто решёткой. Не хватило бы никакого масла, чтобы протиснуться меж частыми прутьями. Это означало, что заходить стоило через парадную дверь. Кэролайн это устраивало.

Лестница перед дверью была освещена фонарями. В кругу их света стояли два охранника с мечами наголо. Кэролайн прижалась к углу здания, и, не спеша выходить из укрытия, прислушалась.

– Куда ты смотришь, оттуда же крики доносились!

– Откуда нам знать, сколько их. Смотри по сторонам.

Кэролайн вышла из-за угла, произнеся:

– Расслабьтесь, я тут одна.

Охранники дёрнулись и приняли боевую стойку. Кэролайн даже позабавило, в какой ужас пришли эти амбалы при виде низкорослой девушки. Она вальяжно шла в их сторону, держа катану в опущенной руке. На обнажённых руках, ногах и животе играли рельефом мускулы, но у обоих мужчин они были куда массивнее.

Кэролайн приближалась, и вот уже свет фонарей полностью осветил её фигуру. Татуировки контрастнее выделились на бледной коже. И при виде них у одно из охранников глаза полезли на лоб.

– Это, блядь, Окровавленная Цуба! – произнёс он.

– Какая ещё Цуба? Это просто одна сучка против нас двоих!

– Двоих? Да ты в курсе… В пизду! Я сваливаю!

– Куда, трус ебучий! Бросаешь барона?

Но его напарник уже спустился по ступеням и побежал прочь от особняка. Оставшийся крикнул ему вслед:

– Знаешь, что Бёдель делает с клятвопреступниками?

– Зато я не отправлюсь к нему сегодня же! У меня жена и дети, Григс.

– Мудила ссыкливый! А тебя, сука, я сейчас урою!

Охранник спустился с крыльца и внезапно закатал рукав. На предплечье у него сверкнула татуировка, из которой внезапно выплыла рыба. Круглая и усеянная иглами, магическая рыбина поплыла по воздуху в сторону девушки. Кэролайн знала, что это такое, а потому активировала свою татуировку. Рыба-ёж начала раздуваться и, перед тем как взорвалась, ведьма унеслась в сторону на спирали Юнгры.

Взрывом во все стороны разбросало иглы, но Кэролайн уклонилась от большей их части. Освоившись с татуировкой, она активировала спираль вполсилы, чтобы отскочить не слишком далеко. Тем не менее, приземление получилось жёстким – Кэролайн врезалась во что-то во тьме и покатилась вместе с преградой по гравию. Оказалось, что она сбила собой кого-то из охранников. Тот тотчас вскочил и убежал, крича:

– Божьи блядства! Сука! Гори оно всё!

Кэролайн с кряхтеньем поднялась и пошла обратно к особняку. На ходу она выдернула из бедра, голени и бока пять игл и закупорила раны струпьями. Растерев ушибленное плечо, она воззрилась на охранника.

– Классная татуировка, – сказала Кэролайн. – Ещё раз покажешь?

– Сколько пожелаешь. Долго ты тут скакать не сможешь.

Мужчина запустил ещё одну рыбу-ежа, от которой Кэролайн и не думала уворачиваться. Вместо этого она вытянула руку, заставила паука прыгнуть и вцепиться в рыбину, после чего раскрутила её и швырнула обратно. У владельца татуировка округлились глаза, когда прямо в него полетела раздувшаяся рыба-ёж. Он и дёрнуться не успел, когда взрывом его искололо иглами.

Кэролайн продолжила идти к особняку. Обходя корчащегося на земле охранника, она занесла катана для удара.

– Стой! Я… у меня дети!

Кэролайн вонзила клинок ему в сердце. А затем поднялась по ступеням и дёрнула на себя массивную створку двери.

В помещении горел свет и можно было хорошо разглядеть богатое убранство. Типичный аристократский холл с дорогими вазами, картинами и коврами. На второй этаж вела широкая лестница, а по обе стороны тянулись галереи. На этих галереях уже обосновались арбалетчики, а у основания лестницы встал наизготовку всего один рыцарь. Кэролайн захотелось обозвать этого амбала рыцарем, ведь он вырядился в настоящие доспехи, правда, в кожаные. Достал их из музея, не иначе. Закрывшись щитом и держа наизготовку копьё, он скомандовал:

– Целься!

На Кэролайн направили с дюжину арбалетов. Девушка быстро окинула взглядом пространство и заприметила хрустальную люстру.

– Огонь!

Чернильная ведьма воспарила с помощью спирали, и пущенные болты просвистели мимо. Вращаясь в полёте, Кэролайн выпустила догелева ткача и зацепилась им за люстру. Натянулась паутинка, девушку дёрнуло, люстра начала со звоном раскачиваться. Когда инерция от спирали погасла, Кэролайн ухнула вниз и начала болтаться маятником. Ей понадобилась секунда, чтобы сориентироваться и разглядеть под собой арбалетчиков, занятых перезарядкой. Качнувшись в сторону одной из галерей, Кэролайн спрыгнула.

Не успев приземлиться, она высвободила феникса и приказала спикировать на дальних врагов. На ближних она обрушила катану. Пока арбалетчики возились с перезарядкой, чернильная ведьма посекла двух быстрыми ударами. Третий потянулся к короткому мечу, но тут его ослепило струёй маслянистой дряни. Подоспел птенец феникса и подпалил мужчину, присев ему на плечо. Обратившись в живой факел, тот завопил, не двигаясь с места – Кэролайн пнула его в грудь и сбросила с галереи.

Перед девушкой растянулся охранник, которому феникс обжёг лицо. Кэролайн безжалостно добила его катаной и переключилась на следующих двух, которые уже успели перезарядиться. Феникс полетел отвлекать дальнего, тогда как на ближайшего прыгнул магический паук. Тварь, приземлившаяся на арбалет, заставила мужчину с криком выронить оружие – Кэролайн тотчас дёрнула на себя паутину, схватила подтянутый арбалет и с колена выстрелила в последнего из шестёрки. Отмахиваясь от феникса, он получил болтом в живот.

Кэролайн быстро перебила пятерых, но на другой галерее успели перезарядиться. Пока они целились, ведьма рванула к обезоруженному арбалетчику и приставила катану ему к горлу. Но не стала резать, а толкнула, вынуждаясь пятиться. Так, прикрываясь телом охранника, она стала сближаться с его товарищами. Те ожидаемо не стали стрелять, но лишь до поры, пока Кэролайн не выскочит из-за живого щита. Однако, как только до врагов осталось несколько метров, Кэролайн вместе с заложником исчезла в чёрном облаке.

У арбалетчиков сдали нервы, и некоторые с руганью выстрелили. Один из них попал товарищу в спину, второй промахнулся, и тогда Кэролайн оттолкнула от себя подстреленного, легла и вонзила в пол катану. Вытянув в сторону арбалетчиков ногу, она активировала спираль Юнгры. Ведьму дёрнуло и развернуло вокруг вонзённой катаны, но большая часть энергии ушла во врагов. Поток воздуха сбил их с ног, обрушил на них подстреленного товарища и сдул маслянистую завесу.

Кэролайн поспешила подняться и добить лежачих. Слепя их новыми струями чернил, она рубила, не давая даже шанса подняться. Кто-то выстрелил лёжа, но пущенный вслепую болт разминулся с маленькой убийцей. Она с рычаньем перепрыгивала уже убитых и обрушивала катану на ещё живых.

Но тут, когда осталась пара человек, сбоку показался птенец феникса. Кэролайн, окружённая горючими взвесями, с ужасом поняла, что это не её огненная птица. Пока та не спикировала, девушка активировала спираль Юнгры. Через секунду галерею под ней объяло пламенем.

Кэролайн спаслась в последний момент, но отскочила наудачу, не целясь. Вращаясь, она полетела по особняку, выпустила ткача, но не сумела ни за что им зацепиться. Полёт завершился столкновением со стеной. Девушка с оханьем размазалась о картину и кулём свалилась на пол. Сверху её накрыло упавшим натюрмортом. Сильная боль могла бы сломить многих, но Кэролайн стиснула зубы и поднялась. Затылок и плечо ломило.

Послышался рокот приближающегося пламени – Кэролайн заметила летящего на неё феникса. Быстро среагировав, она схватила упавший холст и ударила им огненную птицу. Та развалилась на сноп искр, от которого Кэролайн тут же отскочила. Она столь щедро распыляла чернила кальмара, что теперь с ног до головы была покрыта маслянистой плёнкой. Такая вспыхнет в любой момент.

На второй этаж поднялся охранник в кожаном доспехе. Он вальяжно вышагивал, окидывая взглядом убитых товарищей. Некоторые из них до сих пор вопили, сгорая в его же пламени. Ублюдок остановился и призвал огненную змею, которая свернулась у ног хозяина. Барон Лавли нанял себе в охранники прирождённого пироманта.

– Я поклялся барону, что буду защищать его, не устроив пожара, – хрипло произнёс тот. – Ты, муха назойливая, заставила меня нарушить клятву.

К концу фразы стихли крики горящих заживо. Пиромант лишь бросил взгляд в их сторону, где занималась пламенем галерея.

– Ничего. Я расправлюсь с тобой быстро – останется уйма времени всё потушить.

И он сразу же натравил на девушку змею. Извиваясь, та стремительно приблизилась и бросилась в атаку – Кэролайн разбила картиной и это заклинание. Пиромант тотчас выпустил новые: сразу две птицы слетели с его левой руки. С шеи Кэролайн сорвался собственный феникс, но рассыпался в попытке протаранить более крупного собрата.

Кэролайн бросила взгляд в сторону, её внимание привлекли шторы на окнах. Ей было бы полезло вытереться от маслянистой дряни. Но не успела она сделать ни шага, как налетели фениксы. Кэролайн избежала столкновения перекатом, сбила одного, метнув картину, и уклонилась от второго, зашедшей на очередной заход. С помощью паука она подтянула к себе картину и закрылась ею от феникса. Грунтованный холст не поддавался огню.

Разбив вторую птицу, Кэролайн вынуждена была тут же отпрыгнуть от броска змеи. Расправив огненный капюшон, та потянулась к девушке, но погасла, придавленная картиной. Следом за этой тварью полетел целый рой огненных мотыльков. Отбиться от них не хватило бы никаких сил, поэтому Кэролайн прицелилась и запустила себя спиралью. Активировав заклинание вполсилы, она пролетела над пиромантом и зацепилась ткачём за люстру. Та второй раз за ночь загремела от нагрузки, с неё посыпался хрусталь.

Затылок горел болью, голова кружилась, но времени передохнуть у Кэролайн не было. Вися на паутинке, она развернулась лицом к пироманту, который уже отправил мотыльков вдогонку. Девушка двинула ногами и раскачалась. Крепление люстры загудело, громче забряцал хрусталь. Когда показалось, что сейчас она оторвётся, Кэролайн соскочила и допрыгнула до самого окна на нетронутой огнём галерее. Пауком и обеими руками она вцепилась в штору, спустилась на паутинке и тут же завернулась в плотную ткань. Через секунду на штору обрушился рой мотыльков – они разбивались всполохами огня и поджигали ткань.

Переждав этот шквал, Кэролайн выскочила из-за подожжённой шторы и прыгнула к соседней. Пока выдалась возможность, она спешно вытерлась, выхватила катану и отрезала от шторы чистый кусок ткани. Им она сбила подлетевшего феникса, после чего накинула на плечи и плотно завернулась. Получился импровизированный балахон с глубоким капюшоном. Кэролайн бросилась на пироманта, после чего надвинула капюшон на голову настолько глубоко, что тот перекрыл ей обзор. Так, вслепую, она побежала на противника.

На Кэролайн пикировали птицы, толкали её в плечи и грудь, намереваясь повалить. Но та продолжала бежать, перепрыгивая убитых охранников. Защитный кусок шторы загорелся, чувствовался нарастающий жар, терпеть который вскоре стало невозможно. Кэролайн сбросила с себя ткань, благо до пироманта осталось всего несколько шагов. С его руки сорвалась пламенная белка и прыгнула на девушку, но той уже было наплевать. Вытянув руку, она окатила пироманта чернилами кальмара.

Противник исчез в чёрном мареве, тогда как белка, прыгнув на Кэролайн, подпалила на ней остатки маслянистой плёнки. Девушка быстро сбила с себя пламя и выхватила из бездонных ножен катану. Пиромант выскочил из завесы, весь измазанный горючей дрянью. Он просунул пальцы в прорези в шлеме и прочистил глаза. Только вернув себе зрение, он услышал:

– Эй, не угостишь девушку огоньком?

– Я с тобой и так управлюсь.

Пиромант закрылся щитом и направил на противницу копьё.

– Давай, попробуй подойти!

– С чего бы мне?

Сверкнула татуировка на шее и в копейщика влетел птенец феникса. Мгновенно вспыхнуло масло, и пиромант с воплями принялся сбивать с себя пламя. Вопреки расхожему мнению, прирождённые пироманты не были невосприимчивы к огню, и даже не могли легче переносить ожоги. Опалённый маг кричал громче, чем сожжённые им же люди.

А Кэролайн тем временем приблизилась, подобрала отброшенное пиромантом копьё и вонзила тому в шею. После чего надавила и столкнула умирающего с лестницы. Тот скатился на пять ступеней вниз, прежде чем торчащее копьё остановило падение.

Сильный запах гари заполнял ноздри. Огонь разошёлся так сильно, что грозил охватить весь особняк, даже если приступить к тушению немедленно. Кэролайн это несильно тревожило, но, тем не менее, заглянув за ближайшую дверь и не увидев засады, она крикнула:

– Пожар! Вы горите, тупицы! И даже не по моей вине!

Кэролайн двинулась вперёд по коридору, как вдруг навстречу ей выскочил пожилой слуга. Он застыл при виде чернильной ведьмы и лишь зажмурился, когда та приставила катану к его горлу.

– Эй, а ну-ка глаза открой. Вот так. А теперь укажи пальчиком, в какой стороне барон, а в какой – Честер Файлет.

– Барон… налево, в конце коридора. А Честер… не доходя три двери до апартаментов барона… слева.

– Славно. У вас там холл горит – организуй тушение. Либо оповести слуг, чтобы спасались.

Кэролайн обошла бедолагу и двинулась в указанном направлении. Свернув, она заметила в конце коридора двух телохранителей. Последние два бойца, стоящие между ней и бароном. Они сторожили дверь, за которой должны были располагаться покои хозяина. При появлении Кэролайн телохранители вскинули мечи и двинулись убийце навстречу.

Когда до девушки осталось метров десять, они бросились в атаку. Первый поскользнулся на выпущенных ведьмой чернилах, а второй сошёлся в поединке. Их клинки зазвенели в стремительной круговерти, мужчина фехтовал умело и напористо, но к моменту, как его товарищ поднялся, Кэролайн оставила ему три пореза. Раненный отошёл назад, его сменил второй, который предпочёл снести противницу прямолинейными сильными атаками. Кэролайн с трудом парировала три таких, после чего телохранитель обрушил на неё меч сверху. Удар пришёлся на выставленную горизонтально катану, клинки скрестились, и амбал продолжил давить. Кэролайн сопротивлялась, но враг превосходил её силой и медленно продавливал защиту. Его меч опускался, лезвие тянулось к лицу девушки.

Но та вытянула руку и окатила лицо противника струпом Юрова. Субстанция ослепила телохранителя и застыла прочной коркой. Кэролайн отскочила, дала противнику помахать мечом вслепую, после чего пырнула в живот. Крича, телохранитель схватился за рану и ещё дважды махнул по воздуху. Кэролайн уклонилась и разрубила обречённому шею. Его товарищ, что истекал кровью и тяжело дышал у стены, отчаянно вернулся в бой, но сумел парировать лишь две атаки чернильной ведьмы – третья достигла его сердца.

Кэролайн выдернула клинок из убитого и позволила ему свалиться, но на этом угрозы не закончились. За спиной послышались шаги. Кэролайн развернулась, замахиваясь для удара, но так его и не нанесла – на неё бежала безобидная девушка. Кто-то из служанок, оказавшихся, впрочем, не таких безобидных, потому что в руке у неё показался нож. Бойкая служанка решила сделать то, с чем не справились десятки охранников. Кэролайн не решилась рубить девушку и лишь отпрыгнула от удара. Служанка не сдалась, начала бездумно размахивать ножом. Улучив момент, Кэролайн схватила её за руку, выкрутила запястье и обезоружила.

– Угомонись, мне вы без надобности – я здесь ради барона. Лучше спасайся, пока дом не сгорел.

Но злобная деваха, попыталась дотянуться свободной рукой до упавшего ножа. Кэролайн оттащила её от оружия, за что получила несколько ударов по руке и отшибленному плечу. А затем служанка впилась ей в предплечье зубами. Кэролайн зашипела и вломила той кулаком в висок – плотный удар вырубил заступницу барона.

Кэролайн взмахнула укушенной рукой и выпалила:

– Дура тупая! Барон об тебя ноги вытирает, а ты ради него жизнью рискуешь! Будь ты пацаном, я бы тебя жалеть не стала.

Тем временем Кэролайн стоило закончить дело. Она продолжила шествие к покоям барона Лавли, но, не дойдя до них три комнаты, толкнула дверь слева. Та оказалась заперта, но три удара ногой решили эту проблему. Девушка шагнула в полутёмную комнату. В ней она обнаружила лысого толстячка, что стоял на коленях перед камином, выдирал листы из книги и, сминая, бросал в огонь. Глянув на Кэролайн, он швырнул в камин оставшуюся часть книги. Девушка узнала в нём мерзкого предателя Честера.

– Не старайся, – сказала Кэролайн, – ваша чёрная бухгалтерия меня не интересует. Тем более, что скоро она сгорят без твоих усилий.

Честер отполз к дальней стене комнаты и спросил:

– Кто ты? Что тебе нужно?

– Мне нужно многое. Сперва закончу с бароном…

Кэролайн извлекла катану и проткнула толстяку бедро. Тот с воплями растянулся на полу.

– …а затем вернусь к тебе поболтать об общинниках.

Чернильная ведьма вернулась в коридор и прошла оставшиеся метры до покоев барона. Вдох-выдох, размять шею и толкнуть дверь. Та на удивление оказалась не заперта – даже счетовод больше заботился о своей безопасности, нежели барон. Кэролайн вошла в покои и тут же закатила глаза: хозяин особняка встречал её, опустившись на колени и усевшись на пятки. Голый по пояс, он красовался множеством магических глифов. Перед ним на полу лежала катана. Все эти потуги на йокенайскую культуру не предвещали ничего хорошего.

Глядя в пол, барон какое-то время делал вид, что не замечает присутствия убийцы. Затем он взял катану и неловко поднялся с колен. Его взгляд, преисполненный неубедительной гордостью, устремился на Кэролайн.

– Хороший хозяин приветствует даже врага в неурочный час.

– Это из какой-то глупой пьесы – настоящие йокенайцы так не говорят.

Но позер не придал значения словам Кэролайн. Словно благородный мечник, он медленно обнажил катану и отбросил ножны в сторону. То, как неспешно он принял боевую стойку, отдавало театральщиной. Над этим можно было посмеяться, если бы ни множество магических татуировок, покрывающих его голый торс. В полутьме Кэролайн не могла разглядеть, что именно наколол себе барон, и из множества глифов могли найтись реально опасные.

Один из них барон тотчас активировал. Дотронувшись до плеча, он извлёк из светящейся татуировки стальной полумесяц и метнул в Кэролайн. Девушка даже с места не сдвинулась – снаряд пролетел в полуметре от неё. Барон послал следующий, на сей раз даже попал, но Кэролайн небрежно отбила его клинком. От третьего полумесяца она шагнула в сторону, четвёртый же просто выпал у барона из рук.

Тогда он переключился на следующую татуировку, выпустив из живота целый рой сиреневых бабочек. Те испускали дивным аромат и предназначались заменять собой духи, однако барон Лавли попытался скрыться за их завесой. Не вышло: блеск следующей татуировки выдал готовящуюся атаку. Кэролайн решила отскочить в сторону, и не зря – мимо неё пролетел ком глины и приклеился к стене. Из него тотчас вытянулись глиняные щупальца и попытались схватить девушку. Так и не дотянувшись, они застыли, словно глину успели обжечь.

Кэролайн решила, что хватит ей церемониться. Рой бабочек рассеялся, и оказавшийся на виду барон попытал счастье с новой татуировкой. Из его груди выскочил злобный волкодав и оскалился на девушку. Зверюга могла бы её напугать, не знай Кэролайн, что это лишь шумная иллюзия. Чернильная ведьма прошла прямо сквозь волкодава и замахнулась катаной.

Барон с рыком бросился навстречу и принялся сыпать ударами. Бил он сильно, но безо всякой техники – Кэролайн уверенно отражала его атаки. В какой-то момент барон сверкнул очередной татуировкой и отрастил скорпионий хвост из плеча. Длиной с полметра, тот потянулся к девушке жалом. Кэролайн не составило труда отсечь его и перейти в контратаку. Теперь уже её точные связки обрушились на оборону барона – паршивый фехтовальщик мигом пропустил несколько порезов.

И тогда он отскочил назад, бешено помахал катаной, дабы не подпустить к себе противницу, а затем активировал татуировку на левой руке. Из предплечья барона вырос черепаший панцирь. Закрывшись им, как щитом, он произнёс:

– Думаешь пробить Крубанский щит? Давай, попробуй!

Но Кэролайн даже пытаться не стала. Вместо этого она опустила катану и стала расхаживать вокруг кровоточащего противника. Тот переступал, закрываясь панцирем, и задумался-таки о своих ранах. И для их исцеления воспользовался новой татуировкой… он призвал птенца феникса.

Очевидно, начитавшись героических романов, барон попытался прижечь глубокие порезы. Птица зависла рядом с рукой и погрузила огненный клюв в рану. Лавли завопил, выронил катану и задёргался от жгучей боли. Из-за потери концентрации феникс растворился в воздухе. А кровь из раны идти не перестала.

Кэролайн приблизилась и начала бить противника по Крубанскому щиту. Била слабо, с единственной целью не дать барону времени наклониться и подобрать оружие. Лавли закрылся в глухой обороне, у него из головы вылетело, что можно воспользоваться татуировками для контратаки. Так Кэролайн и продолжала монотонно бить, пока барон не зашипел и вскоре свалился на пол. Схватившись за предплечье, он принялся дуть на ожог, оставшийся на месте татуировки. Ту выжгло от слишком долгого использования, и ожог получился болезненнее, чем порезы от катаны.

Не в силах унять жжение, барон на коленях пополз к прикроватному столику. Там он схватил кувшин и принялся лить на ожог вино. Но даже это не помогало – боль от выжженной татуировки сложно было с чем-то сравнить.

– Ладно, – сказала Кэролайн, – хватит с тебя.

Она подошла и отрубила барону голову. Сделала это без ярости, с некоторой даже брезгливостью. Видный аристократ оказался ничтожеством. Как бы Кэролайн ни старалась покончить с убийствами, сегодняшнее придало ей уверенности в себе. Ей по силам сечь дворян. С Августом будет много сложнее, но победа возможна. Хотелось бы верить, что так и будет.

Закончив с бароном, Кэролайн направилась к его счетоводу. До её донёсся треск разгорающегося пожара, но пока ещё далёкий. Запах гари разносился по особняку.

Девушка зашла в комнату Честера. Тот валялся там же, где Кэролайн его и оставила, правда лужа крови под ним натекла такая, что заставляла задуматься о скорой смерти толстяка. Вот только он пока дышал и пялился на девушку.

– Тебе бы стоило наложить жгут. Протянул бы подольше.

– Зачем, если ты всё равно убьёшь меня?

– Затем, что у меня ещё есть вопросы.

Кэролайн нависла над предателем Честером и заглянула тому в глаза. Мягкотелый счетовод ответил ей гордым взглядом.

– Наверное, – выдавил из себя Честер, – Фридрих не нарадуется, когда узнает, что сумел свести счёты.

– Ты, что же, лично Фридриха предал?

– А как он рассказывал? – усмехнулся Честер.

– Что ты сдал предыдущую ячейку общинников.

– Ею тоже заправлял Фридрих. Тогда он ещё не звался Человеком из Народа. А знаешь, кто он на самом деле?

– Сейчас скажешь, что он разорившийся аристократ? Тоже мне, удивил.

– Раз ты всё знаешь, тогда зачем служишь ему? Думаешь, я предал товарищей? Нет, это Фридрих исказил учение общинников, он предал их идеалы. Он создал себе банду под предлогом классовой борьбы. Я пресёк его деятельность, потому что хотел лучшего для Общин. Нам не нужны были всякие подонки, размахивающие нашим знаменем. Я посовещался с самим Отцом Бринд-яра, и тот согласился, что Фридриха нужно остановить.

– Вот только всё пошло наперекосяк. Фридрих вернулся с новыми силами, а ты присягнул никчёмному аристократу.

– Чтобы служить двойным агентом. Я лишь притворялся, что верен барону, тогда как шпионил и продвигал идеалы Общин. Барон Лавли проголосовал за инициативу леди Гранвиш не без моего влияния.

– О, так ты из тех белоручек, кто обходится без мечей и бомб.

– Мечами и бомбами не построить лучший мир – лишь диктатуру, править которой будет Фридрих. Да так, что простой народ затоскует по Августу.

– Кто бы сомневался.

Честер зажмурился от боли. Перетерпев приступ, он сказал:

– Если тебе неравнодушно дело общинников, отрекись от Фридриха.

– Мне нет дела до ваших Общин. Но и Фридриху я не клялась в верности.

– Тогда тебе незачем работать на него.

– Так, хватит. Я собиралась задавать вопросы, а болтаешь тут только ты.

Кэролайн опустилась на корточки и спросила:

– Ты следил за ячейкой Фридриха? Шпионил, наблюдал?

– Я собирал кое-какие сведения.

– Что ты знаешь об Ариане и Людвиге?

– Они двое – прирождённые маги. Фридрих нанял их в Брэмтоне.

– Это мне известно. Лучше скажи, какой магией они владеют.

Честер бессильно покачал головой.

– Этого я не знаю. Прибыв в город, они ни разу не проявляли своего дара. Фридрих позаботился о сохранности этого секрета.

– Вот же жалость. Скажи, а слышал ли ты о Харлоу?

Честер, уже смертельно побледневший, кивнул.

– И ты в курсе, кто он такой?

– Наследник герцога.

– Очень хорошо. Теперь скажи, раз уж тебе известно о предыдущей ячейке Фридриха, не поделишься ли каким-нибудь компроматом, который принудит отдать мне Харлоу?

Честер невесело улыбнулся и покачал головой.

– Этого он ни за что не сделает. Харлоу – единственный инструмент для Фридриха достичь своих целей. Он пожертвуем всем, лишь бы держать мальчишку в заложниках.

– Могу себе представить.

– Вряд ли, – толстячок раскашлялся. – Фридрих амбициознее, чем тебе кажется. Предай его как можно раньше. Не ради Общин, если до них тебе нет дела, но ради себя самой.

– Непременно.

– Я не шучу. Не считаешь же ты, что он посадит тебя на тёплое местечко, когда захватит город? Да он избавится от тебя ещё до свадьбы с герцогиней.

Кэролайн напряглась ещё на словах о захвате города, но откровение о свадьбе буквально сбило её с толку. Чтобы Фридрих захотел обручиться с Её Светлостью?

– О чём это ты говоришь?

– Так ты не в курсе. Ведь и правда, зачем Фридриху делиться планами с пешками вроде тебя. Однако именно этого и добивается Человек из Народа: хочет захватить власть над городом, прибрать к рукам все богатства Августа, включая его жену.

– Что за бред ты несёшь? Как это возможно?

– А ты думала, Фридрих хочет построить Общины в Гранвише? Или расширить бизнес Дачарри? Нет, Фридрих мечтает убить Августа и склонить овдовевшую Присциллу к браку. И та согласится, желая сохранить жизнь Харлоу. Да и остальным детям. Думаешь, Её Светлость по своей воле выступает в пользу Общин и выдвигает удобные для них законы? Она делает это из-за шантажа Фридриха.

– Но как Фридрих собирается убить Августа?

– Не знаю. Возможно, силами Арианы и Людвига. Фридрих найдёт способ.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Следить за Фридрихом мне приказал лично Отец Бринд-яра. Во благо настоящих общинников.

– Ага, настоящих… Был бы ещё сам Отец настоящим.

– Я видел его своими глазами, – лицо Честера приняло фанатичное выражение. – Ещё в те годы, когда он только начал свой праведный путь. Когда он начал сплачивать разрозненных бунтарей в неостановимое движение. Под его руководством Общины сметут монархию, словно лавина.

– Или наступит новая деспотия.

– Ты заберёшь свои слова назад, когда встретишься с Отцом. Он пройдёт маршем свободы по всему королевству. Явится он и в Гранвиш.

– Что ж, буду ждать Отца как родного.

Кэролайн поднялась и глянула в сторону выхода. Коридор заволокло дымом, отчётливо слышалось потрескивание досок – огонь приближался. Чернильная ведьма вздохнула, и тут Честер сказал ей последние свои слова:

– Через два дня у Фридриха назначена встреча с Хайвисом Дачарри. Тот собирается лично посетить город. Посетить тайно.

– Где?

Но умирающий лишь вяло покачал головой. Крови из него вытекло порядочно, тем не менее, он всё ещё оставался в живых. Кэролайн извлекла катану.

– Сгореть заживо будет для тебя слишком жестоко.

Пронзённое сердце прервало страдания бедолаги. Истового общинника, вынужденного притворяться слугой аристократа. Кэролайн начинала сходить с ума от этого движения Общин. Но задумываться о нём не было времени, покуда пожар приближался.

Кэролайн вышла в коридор и тотчас наткнулась на служанку, вырубленную недавно. Та всё ещё не пришла в себя, и могла сгореть за свою попытку защитить барона. Она, конечно, поступила глупо, но бросить её умирать было для Кэролайн неприемлемо. Даже после стольких убитых за сегодня.

Кэролайн взвалила бездыханное тело на плечо и двинулась в поисках выхода. Парадный должно было полностью охватить огнём, так что стоило двигаться в сторону запасного. Девушка поторопилась с налётом и не раздобыла карту, какую всегда можно было отыскать в злачных заведениях. Но это не должно было стать проблемой – достаточно найти спуск на первый этаж, а затем набрести на кухню. Там обязательно найдётся дверь для заноса продуктов.

Дым заполнил коридоры плотными клубами, вызывающими кашель. Видимость ухудшилась, появилась резь в глазах. В окнах виднелись отсветы взметнувшегося пламени, пока, к счастью, пожирающего дальнюю сторону особняка. Рёв и треск гремели на всю округу, но даже сквозь них Кэролайн вдруг расслышала неожиданный звук – лошадиное ржание. Живые лошади стали такой редкостью, что встреча с ними стала диковинкой.

Кэролайн не без труда отыскала лестницу и спустилась на первый этаж. Поблуждав там немного, она наткнулась на коридор, тянущийся куда-то к внешней стене здания. Направившись по нему, Кэролайн вскоре отыскала дверь для прислуги. Вот и выход. Поправив тело служанки на плече, она устремилась прочь из горящего здания.

Но когда до двери осталось несколько метров, на неё обрушился тяжёлый удар. Затем кто-то ударил снова и насквозь прорубил полотно топором. Рубанув ещё дважды, этот некто разнёс дверь на куски, обрушил их на пол и вошёл в здание. Одетый в красный балахон, прячущий лицо за грозной маской, это был амбал из ордена огнеборцев. Он сразу же заметил Кэролайн и, указав на неё топором, изрёк:

– Несносная огнепоклонница! Вот к чему привели твои игры с даром Гесея! Ты и всё твоё беспечное племя учинили пиршество пламени! За это тебя ждёт кара!

Уже на середине его тирады Кэролайн развернулась и бросилась в глубь здания. Огнеборец же активировал свою маску, что являлась ювелем, и изрыгнул из пасти ледяной поток. Вьюгу, призванную гасить огонь, огнеборец пустил на убийство Кэролайн.

В ордене этих фанатиков состояли всякие. Были те, кто пытался бороться с огнём и спасать погорельцев, но встречались и безумцы, кто первым делом пытались покарать учинивших пожар. А в учинении пожара они подозревали любого, кого встретят в горящем здании.

Кэролайн не повезло нарваться на такого. Извергнутая из его маски вьюга лишь чуть-чуть не задела девушек. Спину и затылок обдало сильным холодом. Кэролайн продолжила бежать, только сейчас ощутив, какой же служанка оказалась увесистой. Её тело больно давило на отбитое плечо.

Показалось, что дым катастрофически уплотнился. Кэролайн закашлялась, ей тяжело стало различать дорогу. Но за спиной хлестал смертельный холод, так что приходилось бежать дальше.

Кэролайн подумала, сможет ли выломать решётку и выскочить в окно. Через секунду она отказалась от этой идеи. Предпочтительнее было отыскать другой выход.

И тут из-за угла выплыл грозовой фонарь. Пробиваясь сквозь толщи дыма, его свет обозначил две фигуры в балахонах. Кэролайн остановилась и попыталась затаиться, но её выдал приступ кашля. Огнеборцы направили на девушку фонарь. Оба держали в руках топоры.

Фанатики медлили, лишь поглядывали сквозь прорези в суровых масках. Кэролайн задумалась, стоит ли ей бросить служанку и спасаться самой. Но тут один из огнеборцев указал рукой в сторону и сказал:

– Спасение там, дитя.

И они ушли в глубь здания. Кэролайн немедля побежала в указанную сторону, благо петлять по единственному коридору ей не пришлось. Она добралась до дверного проёма, нырнула в него и оказалась, судя по силуэтам в дыму, на кухне. Там ей осталось протиснуться между столами и наткнуться на чёрный ход. Кэролайн выбралась на свежий воздух.

Едва откашлявшись, она бросилась прочь от особняка, ибо неподалёку стояли ещё огнеборцы. Отбежав, Кэролайн обернулась и окинула взглядом здание, чью восточную часть целиком охватило огнём. Безудержное пожарище сияло алым в кромешной ночи. Стоящие у стен огнеборцы извергали вьюгу, но их струи выглядели жалко на фоне ревущего пламени. Вряд ли удастся спасти хотя бы одно крыло особняка.

Кэролайн продолжила тащить девушку. Какое-то время она брела наугад, пока не заметила столпотворение впереди слева. Держа фонари, там стояли онемевшие от страха слуги. Оставалось надеяться, что спастись удалось всем им.

Силы стали покидать Кэролайн, но она упрямо двигалась к группе людей. Кто-то из них заметил девушку и направил на неё луч фонаря. Кэролайн пришлось зажмуриться.

– Это она! Я узнал её!

Усталость как рукой сняло. Кэролайн вгляделась в толпу и заметила в ней движение силуэтов в шлемах городской стражи. И двигались они в сторону чернильной ведьмы.

Рассуждать не было времени: Кэролайн опустила бездыханное тело на газон, прицелилась и унеслась в ночь с помощью спирали Юнгры. Задействовав ту в полную мощь, она перемахнула через забор, стремительно удалилась от особняка и на полной скорости ударилась о землю. Как бы девушка ни группировалась, столкновение вышло жёстким. По инерции Кэролайн прокатилась несколько метров по земле и остановилась, глядя в ночное небо.

Хотелось стонать от боли, кашлять от удушья и вместе с этим вопить от радости. Кэролайн преуспела. Ей было плевать, насколько она помогла Фридриху – она ликовала, что сумела одолеть аристократа вместе с армией стражи. Она доказала себе, что у неё достаточно сил. Теперь она не опустит руки, не даст раздавить себя между Августом и общинниками.

Какое-то время Кэролайн позволила себе отлёживаться и переводить дух. Стражники не смогут так скоро нагнать девушку. И это принесло пользу: наслаждение успехом прочистило разум и привело к озарению. Банальная мысль открылась Кэролайн лишь сейчас, когда она позволила себе расслабиться.

Стоило как можно скорее эту мысль проверить.

Но тотчас о расслаблении пришлось забыть. Кэролайн со стоном поднялась, растёрла ноющее плечо и двинулась прочь от особняка.

Глава 24 - Длинный ящик

– Он скоро тебя примет, – сказал охранник в штабе.

Кэролайн не стала настаивать. Раз уж Фридрих чем-то настолько занят, что не торопится услышать об убийстве предателя Честера, то пусть себе занимается. Спешить Кэролайн не собиралась.

Пока ей предстояло провести время в танцевальном зале, где бойцы тренировались обезоруживать противника. Объединившись в пары, двое безоружных бросались на третьего вооружённого, у которого пытались отобрать меч. Первый пытался быстро сблизиться и войти в клинч, а второй хватал обездвиженного мечника за руку и выкручивал. Тренировка шла суетливо, часто раздавалась ругань, а бойцы срывались друг на друга. Штаб общинников звучал нервозностью. Чувствовалось, что грядёт нечто важное, к чему ячейка не успевает подготовиться.

Как бы напряжённо ни проходила тренировка, в какой-то момент инструктор похлопал в ладони, похвалил всех за усердие и объявил перерыв. На лицах у бойцов не отобразилось радости после славно проведённого времени – разве что лёгкие улыбки у двух новичков. Арч, с которым Кэролайн пересеклась взглядом, чуть ли не скалился.

Всеобщее раздражение не обошло стороной и Ройса. Тот выглядел измотанным и нелюдимым, однако Кэролайн решительно подошла к нему и сказала:

– Привет.

– Привет.

Отстранённость Ройса ранила и раздражала, но сейчас было не время таить обиды. Кэролайн отринула дурные мысли и, максимально смягчив тон, продолжила:

– Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно.

– Ладно, говори.

– Отойдём в сторону. Это личное – я не хочу, чтобы нас подслушали.

Ройс бросил взгляд на товарищей, но кивнул:

– Хорошо.

Когда они отошли в угол зала и настала пора выкладывать свои тайны, Кэролайн охватила нерешительность. Она взглянула в глаза Ройсу, вздохнула и отвела взгляд.

– Так что? – поторопил её парень.

– Я… Я скоро уеду из города.

Отстранённость Ройса тут же дала трещину. На его лице отобразилась тревога.

– Уедешь? Что ты имеешь в виду? Насовсем?

– Да, насовсем. Так нужно. Поэтому я хотела, ну… попрощаться, как полагается.

– Что-то случилось?

– В каком-то смысле, но это… Я не могу всего сказать, пойми. Так что… я была рада общаться с тобой…

– Погоди, да в чём дело? Это как-то связано с общинниками? Тебе поручили что-то такое, из-за чего теперь придётся скрываться?

– Нет, дело совсем не в этом. Мне придётся уехать… из-за сестры.

– Ты выяснила, где она живёт? И теперь едешь к ней?

– Не совсем, но это связано. Я не рассказывала о ней, но теперь… Это сложно объяснить.

– Значит, дело в сестре, – задумчиво пробормотал Ройс.

Парень стал настолько растерянным, что Кэролайн даже стало его жалко. После всех его капризов и обид хотелось его как-то утешить.

– Я понимаю, всё произошло резко – для меня эта новость тоже внезапная. Но так сложилось.

– Я чем-то могу помочь?

– Спасибо, но здесь ты бессилен.

Ройс кивнул, и отвёл взгляд. Он не знал, что сказать.

– Это так на тебя похоже: всегда пытаться помочь, – Кэролайн улыбнулась. – Я рада, что встретила тебя в этом городе. Я очень тебе благодарна за всё. Чувствую себя предательницей, когда вот так сбегаю. Бросаю тебя и общинников.

– Прошёл слух, что на следующей неделе будет новый налёт.

Ройс вопросительно взглянул на Кэролайн. Настало время сдержать когда-то данное слово.

– Я пойду с вами, как и обещала. Помогу движению в последний раз. Ну, может, не в последний, если отыщу на новом месте другую ячейку.

– Постарайся отыскать. В Общинах зреет будущее.

Обычно бравый лозунг прозвучал совсем вяло. За ним последовала неловкая пауза, нарушенная мордоворотом Фридриха:

– Эй, Кэролайн, Старший ждёт тебя.

– Нужно идти.

Девушка похлопала товарища по плечу и двинулась к Человеку из Народа. Недолгий поход по коридорам, и вот она очутилась в кабинете, полном аристократов, суровых амбалов и прирождённых магов. Весь свет общинников набился в помещение. Нашлось местечко и для блаженного Йозефа.

Кэролайн обвела взглядом напряжённые лица. Суета и нервозность затронула даже главарей ячейки. Что-то готовилось, причём что-то серьёзнее, чем очередной налёт.

– Доброго всем дня, – произнесла Кэролайн.

– Что за запах, блины пыталась пожарить? – усмехнулся коротышка Людвиг.

Кэролайн не сразу, но сообразила, что речь идёт о запахе гари, пропитавшем её в особняке. Ей казалось, что она отмылась от этой вони, но Людвиг всё равно учуял. Правда, он оказался единственным, кто обратил на это внимание.

– Сегодня ты у нас болтливый, – ответила девушка.

Слово поспешил взять Фридрих:

– До меня дошли слухи о пожаре. Хорошая работа. Я надеюсь, в огне погиб не только барон, но и его скользкий счетовод Честер?

– Честер умер до того, как до него добралось пламя.

– Не важно каким образом, главное, что предатель получил по заслугам. Ведь не существует преступления хуже предательства. Согласна?

– Бёдель в своём загробном царстве суровее всех карает предателей.

Фридрих посмотрел на Кэролайн со странной ухмылкой и произнёс:

– Движение Общин отрицает деяния богов.

– Я наслышана.

Харлоу откашлялся, чтобы вставить заумное:

– Лучшие мыслители современности считают, что поведение богов на самом деле отражает древнейшую природу человека. Когда наши предки жили стаями, предательство могло стоить…

– Очень поучительно, Харлоу, – перебил Фридрих. – Но сейчас не время.

Харлоу застыл и, подчинившись, закрыл рот с виноватым и одновременно обозлённым видом. Фридрих проигнорировал его и спросил у Кэролайн:

– Честер успел что-то сказать перед смертью?

– Он вспомнил о тебе. Оказывается, он предал не просто первую ячейку общинников – он предал тебя лично. Ты не уточнял, что руководил обеими ячейками Гранвиша.

– Борьба за права простолюдинов заботит меня очень давно. Я не счёл нужным этим хвастаться.

– А Честер не счёл нужным раскаиваться. Нёс типичную чушь, что это не он предатель, а ты. Сколько уже раз я такое слышала.

Фридрих откинулся на спинку и сцепил пальцы.

– Интересно, в чём же было моё предательство.

– Ты исказил учение Нойлефа… что-то в этом роде.

Кэролайн всем видом пыталась показать, что эта тема ей безразлична, однако Фридрих слушал внимательно и смотрел пристально. Для него слова Честера пустым звуком не были. Он понимал, что тучный счетовод мог произнести что-то такое, что настроит Кэролайн против него. И он сказал, жаль лишь, что Кэролайн многое знала. И уже давно.

– Ты помнишь, что конкретно он сказал?

Кэролайн пожала плечами:

– Я забыла его слова через секунду, как он закончил. Давайте начистоту: теория Нойлефа для меня – это лишние заумности. Я здесь как полезный исполнитель – умные идеалы оставьте себе. Простое и взаимовыгодное сотрудничество: я избавляюсь от врагов Общины, а вы даёте мне отомстить аристократам. Буду рада, если вы освободите простолюдинов… а ещё наладите нормальную пожарную службу… но для меня это дело третьестепенное.

– Что ж, я ценю твою откровенность. Как и раньше.

Фридрих переглянулся с Арианой и, почему-то, Йозефом, после чего сказал:

– До тебя уже дошли слухи?

– Которые?

– О новом налёте.

– Да, эти доходили.

– Скажем так, они основаны не на пустом месте. Постарайся об этом не болтать, но нас ждёт нечто особенное. Грандиозное, я бы сказал.

– Грандиозный налёт? – недоверчиво протянула Кэролайн.

– Поверь, тебя впечатлит. Харлоу продумал великолепную операцию. Но для полного успеха понадобишься ты. Плечом к плечу с рядовыми бойцами.

Кэролайн недоверчиво относилась к услышанному. Слова Фридриха звучали сладкой ложью. Обещания грандиозного, которое даже не приблизится к реальности. Фридрих же ждал ответ и решил подтолкнуть к нему:

– После этого ты получишь то, о чём просила.

Фридрих посмотрел на девушку взглядом, неоднозначно требующим молчания. Пусть просьба Кэролайн останется неозвученной в присутствии Харлоу. Нельзя было предугадать, как поведёт себя юноша, услышав, что Кэролайн за свои услуги потребует голову Августа.

Забавно. Забавнее будет увидеть реакцию Фридриха на то, что Кэролайн в курсе о родстве Харлоу.

Но девушка подыграла и не стала ничего говорить. Лишь кивнула.

– И что же за грандиозный налёт вы готовите?

– Всему своё время.

– Всё ещё мне не доверяете?

– А что изменится, если прямо сейчас рассказать тебе детали? Лишь увеличится риск, что о налёте прознает городская стража. Теша своё любопытство, ты уменьшаешь шансы на успех всей ячейки.

– Думаешь, страже будет дело до общинников, если они меня задержат? Они будут копаться в десятках убийств, что я совершила, и даже не задумаются, что это как-то связано с движением общинников.

Было видно, как Фридрих сдерживает гнев.

– Я уже всё сказал. Любые твои доводы ничего не изменят.

Кэролайн обвела взглядом собравшихся и остановилась на Йозефе. Улыбнувшись безумцу, она спросила:

– А ты в курсе, что намечается, скороход?

Одноногий шагнул в сторону Кэролайн – его «сапог голема» громыхнул о паркет.

– Да чтоб ты знала, пизда разукрашенная, мне доверяют все секреты. Ты насмехаешься над моей ногой, но я-то главнейший в этой комнате. В моих руках судьба Гранвиша.

– Йозеф, – с лаской вмешалась Ариана, – не заводись. Не бери в голову слова груби…

– От меня зависит, кто войдёт в новую жизнь, а кто очутится на виселице. И тебе бы стоять передо мной на коленях, скудоумная шлюха.

– Йозеф…

– Ты тоже помалкивай, аристократская дрянь! Я ещё не определился, сохранить ли тебе жизнь, когда…

– А ну-ка попридержи язык, – вскочил со стула Харлоу.

– Довольно!

После того, как рявкнул Фридрих, его мордовороты пришли в движение. Один из них усадил на место Харлоу, а два других отвели Йозефа в угол. Старикан продолжал горланить, обзывать всех подряд и фантазировать, как он будет руководить казнями при торжестве Общин. Один из амбалов достал из внутреннего кармана фляжку и сунул Йозефу под нос. Тот, словно дрессированная собака, прильнул к горлышку, отпил и вскоре поутих.

Кэролайн, увлечённая успокоением безумца, не сразу обратила внимание на шёпот Харлоу:

– Не бери в голову. Этот идиот несёт чепуху – никакой казни аристократии не планируется.

– Я знаю, любимый, всё в порядке.

Фридрих тем временем откинулся в кресле и сжал руку в кулак. Замахнувшись, чтобы ударить им о столешницу, он передумал и лишь произнёс:

– Обязательно было это устраивать? Терпение моё испытываешь?

– Может, это ты моё терпение испытываешь?

– Что, прости?

– Ты рассказал о налёте этому дегенерату, который сидит на успокоительном, а меня держишь в неведении. Да ладно меня – я человек новый. Многим бойцам ты сказал? Я про тех, кто ради дела рискуют шкурой.

– Снова одно и то же.

– Да, одно и то же, потому что закрывать на это глаза уже невозможно. Многим рядовым бойцам ты выделил телохранителей, как Йозефу? Выглядит так, будто старшие относятся к бойцам не лучше, чем аристократы к подданным.

– О таких обвинениях можно и пожалеть.

Вздохнув, вмешался Харлоу:

– Но такие обвинения можно понять. Мы продвигаем идею равенства, но старшие…

– Это противоречие давно разобрано Нойлефом. В период, предшествующий революции, предводители революции должны действовать властно и авторитарно. Тебе больше заняться нечем, чем спорить с Нойлефом?

Харлоу с виноватым видом облизал губы, но внезапно приободрился и возразил:

– На самом деле, Нойлеф такого не писал.

– Что?

– В его труде «Во имя равенства» такого нет. Озвученный Вами тезис присутствует в комментариях Нойлефа, опубликованных отдельно. Однако есть все основания усомниться, что эти комментарии написал сам Нойлеф.

Фридрих пытался придумать умный ответ на такую дерзость. На помощь ему пришла Ариана:

– Ты, очевидно, говоришь о разных манерах письма в основном труде и комментариях. Объяснение тут простое: над ними работали разные переводчики.

– Но в оригинале эта разница тоже наблюдается.

Ариана моргнула и спросила с улыбкой:

– Милый, ты читал Нойлефа в оригинале?

– Разумеется. Не мог же я принять идеологию, которую мог исказить нерадивый переводчик.

– Довольно этого! – рявкнул Фридрих. – Споры о Нойлефе, Йозеф бушует…

– Голодранка не подчиняется приказам, – добавила Кэролайн.

Фридрих пристально глянул на девушку, но та не дала ему шанса вставить слово.

– Сообщите о налёте, когда сочтёте нужным. Не стану мешать вашим спорам о теории.

– Ты…

– Я могу идти, или всё-таки должна расшаркиваться перед тобой, как перед монархом?

Фридрих ответил злобным молчанием, что Кэролайн расценила как разрешение идти. Она поспешила покинуть кабинет, ставший неотличимым от пчелиного улья. Её охватили смешанные чувства: с одной стороны забавляло, как нелепо Фридрих прячет свои властные замашки, но с другой злило, какой фарс здесь творился. Сейчас Кэролайн не могла ответить, что дёрнуло её разворошить это сборище аристократов.

Наверно, не сдержалась и решила надавить на мозоль напоследок. Её дни в этой ячейке подходили к концу.

– Кэролайн! – раздался оклик Харлоу.

Девушка обернулась – по коридору к ней решительно шагал юный аристократ. За ним пытались поспеть Ариана с Людвигом. Подойдя к Кэролайн, Харлоу произнёс:

– Уверен, Фридрих никогда на это не решится, так что я хочу принести извинения от лица всех старших.

– Извинения? За что бы это?

– За грубость и почти прозвучавшие угрозы. Ты не сказала ничего, что заслуживало бы такой реакции.

Подоспела Ариана, и произнесла:

– Харлоу, тебе не за что приносить извинения.

– Всё в порядке, я поступаю как должно. Мы слишком заигрались в авторитеты.

Вновь взглянув на Кэролайн, он добавил:

– Я предлагал Фридриху приземлиться через труд простолюдинов.

Кэролайн не сдержалась и прыснула от смеха.

– Уверена, он пришёл в восторг.

– Скажем так, он отнёсся к идее с большим скепсисом.

– Да расслабься ты, я же это в шутку.

Харлоу изобразил что-то похожее на улыбку.

– Верно, да… нам тут как-то не до смеха в последние дни. Все на взводе, отсюда и такие… неуместные заявления.

– Возможно, я тоже перегнула. Надо бы как-нибудь прочистить голову. Как насчёт немного поработать руками, как закончим с этим грандиозным налётом?

– Я бы с удово…

– Позже, – вмешалась Ариана, – у нас станет лишь больше работы. Я бы советовала тебе впредь не отвлекать Харлоу.

– А я бы посоветовала тебе впредь не перебивать Харлоу. Он не твой маменькин сынок, чтобы ты отвечала вместо него.

– Эй, – возмутился Харлоу, – почему все вокруг ссорятся быстрее, чем я пытаюсь их примирить?

– Никто не ссорится, дорогой. Пойдём, у нас ещё остались дела.

– Раз уж мамочка приказывает, – произнесла Кэролайн.

– Кэр! – воскликнул Харлоу.

Кэролайн примирительно подняла руки и отправилась прочь. Но не успела пройти и нескольких шагов, как в спину ей прилетела фразочка от Людвига:

– Как язык распустила. Наверно, ещё не в курсе, в каких клещах её жопа.

– Что, прости? – обернулась Кэролайн.

Коротышка стоял чуть позади Арианы, привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Он поглядывал мерзко и нагло – в нём было не узнать того труса, который трясся при разговоре один на один. Шмыгнув, Людвиг сказал:

– Я озаботился тем, чтобы Фридрих узнал о твоей любви к детишкам. И о других твоих похождениях.

– И? Это должно меня напугать? Если бы это показалось Фридриху существенным, он бы спросил с меня. Думаешь, заимел рычаг давления на меня?

Людвиг продолжал смотреть на Кэролайн с самодовольной наглостью. Харлоу растеряно переводил взгляд с одного на другого – Ариана же ничуть не удивилась услышанному. Потому что между барышней и Людвигом была более тесная связь, нежели простое сотрудничество. Кэролайн начала об этом догадываться буквально накануне.

Схватка в особняке барона Лавли дала Кэролайн такую важную, но и такую банальную подсказку. Там пиромант встретил девушку в кожаных доспехах – таких, какие будут меньше греться от его собственного пламени.

В этом всё время таилась разгадка. Не в занимательной взаимосвязи между магическим даром, наружностью и чертами характера, а в практической применимости. Если ты швыряешь пламя, одевайся в то, что не раскалится и не вспыхнет; если пользуешься татуировками по всему телу, оставляй участки тела обнажёнными. Людвиг же носил одежду, которая ему велика, а ботинки плохо зашнуровывал. А ещё превращался в трусливого младенца, стоило ему на шаг отойти от Арианы.

Наконец-то Кэролайн обратила на это внимание. Её догадки ещё стоило подтвердить, но она почти не сомневалась, чего ждать от коротышки. И уже задумалась, какую татуировку ему противопоставить.

Как раз подвернётся случай помириться с Тео.

– Можешь думать, – сказал Людвиг, – что всё ещё на хорошем счету. Но внезапно с тебя спросят за всё. Очень внезапно.

– Даже спорить не стану – Дорриайф отнимает удачу без предупреждения. У любого.

– Я должен потребовать, – вмешался Харлоу, – прекратить эти взаимные угрозы.

Кэролайн ответила Людвигу наглой улыбкой и отправилась прочь. На сей раз никто не задержал её в стенах штаба.

Умирая, предатель Честер сказал, что у Фридриха состоится встреча с Хайвисом Дачарри. В обозначенное время Кэролайн вернулась к гостинице «Артур Гендерсон», где однажды выследила людей Хайвиса. Девушка не знала, где гости из Мансеона встретятся с Фридрихом – те должны были привести её к нужному месту. Поразмыслив, как бы не упустить Дачарри из виду, Кэролайн углубилась в переулки и направилась к парковке подле гостиницы.

Парковку окружала высокая кирпичная стена, взобраться на которую не составило труда. Осторожно выглянув, Кэролайн убедилась, что сторож беспечно дежурит у ворот на противоположном конце парковки. Девушка перемахнула через ограду и проникла на территорию. Тотчас спрятавшись за экипажами, она вновь оценила обстановку – её проникновения никто не заметил. Поэтому можно было отправиться вдоль рядов экипажей.

Технический прогресс привёл к невообразимому разнообразию транспортных средств. Даже в категории элитных экипажей, на которых приехали постояльцы, насчитывалось множество моделей. Каждый следующий экипаж отличался по стилю и цвету, но искомый Кэролайн хорошо запомнила. Вот он, отыскался в тёмном углу парковки: чёрный, несколько угловатый, лишённый привычных вензелей на дверях и отличающийся вместительным багажником.

Кэролайн заглянула под днище – оно оказалось достаточно вычищенным, чтобы спрятаться под ним без лишней брезгливости. Девушка забралась под экипаж. Ей предстояло зацепиться так основательно, чтобы продержаться всю поездку до места встречи. Здесь было не обойтись без татуировок.

Первым делом Кэролайн распылила на носки кроссовок струп Юрова и упёрлась стопами в заднюю ось. Застыв, струп надёжно приклеил подошвы. Следом Кэролайн выпустила догелева ткача и приказала ему проползти вокруг талии несколько раз. Опоясав хозяйку прочной паутиной, ткач намертво вцепился в днище экипажа. Кэролайн чувствовала режущую тонкость паутины даже сквозь толстый рясник. Так, с помощью татуировок, чернильная ведьма спряталась под мансеонским транспортом и могла держаться там, почти не напрягаясь. Попробуй она провернуть такое лет тридцать назад, её бы заметил даже слепой; но с тех пор подвеска значительно снизилась. Кэролайн хорошо это усвоила, когда нанималась чистить экипажам днища, а работодатель потом не мог найти её, пока не опускался на колени. Ночь должна была дополнительно скрыть нежеланную пассажирку.

Настало время ждать: тёмные дельцы не желали торопиться. Вот уже вечер перешёл в позднюю ночь, а к экипажу никто не приближался. Видимо, Фридрих с Дачарри условились встретиться в то время, когда даже отпетые полуночники заснут.

Если только Честер не врал. Кэролайн успокаивала себя тем, что врать тому незачем. Оказавшийся фанатичным общинником, этот толстяк имел все причины не любить Фридриха и ни одной причины обманывать Кэролайн. Если в чём-то и была ошибка, то лишь в том, что Хайвис Дачарри действовал независимо от своих доверенных. Путешествовал на отдельном экипаже и заселился в другую гостиницу.

Любопытно, что же такое важное заставило его лично посетить Гранвиш. Бизнесмен из Мансеона не был желанным гостем в городе, где правил его конкурент. И до сих пор он замечательно руководил Фридрихом издалека.

Чтобы скрасить ожидание, Кэролайн активировала симфонические ювели.

Кто-то выбрал на деньги обменять свою страсть;

Кто-то выбрал сдаться и в бесчестие пасть.

Чей-то выбор пал на упрёки судьбе,

А я выбираю… *бой барабанов* …не изменять себе.

Спустя несколько невыносимых часов на парковку заявились люди. Заслышав их шаги, Кэролайн деактивировала симфонические ювели и застыла. Она не могла видеть идущих, но различила несколько приближающихся пар туфель. Среди звуков шагов раздался и стук трости об асфальт.

И вот вся эта процессия подошла к экипажу. Кэролайн напрягла всё тело, чтобы плотнее прижаться к днищу. Повернув голову набок, она смогла пересчитать ноги – людей из Мансеона оказалось четверо. Двое, включая того, что с тростью, подошли к дверям и сразу же забрались в салон; ещё двое, неловко переступая, двинулись вокруг экипажа и поставили позади него что-то тяжёлое. Кэролайн не могла вывернуть голову так, чтобы разглядеть груз. И вот уже экипаж покачнулся, когда в багажник погрузили таинственный подарочек для Фридриха. Кому ещё он мог предназначаться.

Когда грузчики тоже забрались в салон, появились бирюзовые лошади и потащили экипаж. Тот вырулил с парковки на пустующую улицу и начал набирать скорость. Очень скоро Кэролайн окружило шумом: впереди бренчали фантомные копыта, а по сторонам грохотали колёса. Казалось, что их спицы мельтешат в опасной близости. Невольно онемели скулы и икры.

Но скоро удалось свыкнуться. Настало время наслаждаться поездкой по ночному Гранвишу. Экипаж долго петлял по городу, то разгоняясь на пустующих улицах, то останавливаясь перед регулировочными колоколами на перекрёстках. Кэролайн могла отслеживать своё местонахождение лишь по свету неоновых вывесок и фонарных столбов. По мере того, как этого света становилось меньше, можно было понять, насколько далеко экипаж от центра. Со временем фонарные столбы почти пропали – началась территорию трущоб. Экипаж сильно снизил скорость и начал скакать по выбоинам.

Чутьё подсказало Кэролайн, что место встречи уже близко. Таясь под днищем, она никак не разглядит, что за груз Дачарри передаст Фридрих – очевидно, что ради него всё и затевалось. Чтобы занять более удачную позицию, девушка отодрала подошвы от оси и деактивировала ткача. После этого отцепилась и, рухнув наземь, позволила экипажу уехать дальше. Пока девушку не заметили, та перекатилась в сторону, поднялась и шмыгнула в темноту близь забора. Вокруг сплошь высились склады, заброшки и заборы. Типичные окраины.

Мансеонские друзья медленно удалялись по разбитой дороге – Кэролайн не составило труда поспевать за ним крадущейся походкой. Девушка ускорилась лишь в момент, когда экипаж скрылся за поворотом. Хоть фантомные лошади и светились в ночи, всё же оставался риск потерять цель из виду. Подобные места полнились закоулками и ангарами, в которые можно внезапно нырнуть.

Но пока тёмный экипаж двигался прямо к некому пустырю. Ничто в этом захолустном месте не выдавало предназначения брошенных зданий. Кэролайн дождалась, пока экипаж заедет в распахнутые ворота, после чего вгляделась в темноту и не зря: она заметила патрульного, вышагивающего вдоль забора. Когда тот двинулся в противоположную сторону, девушка приблизилась к стене, ловко перемахнула через неё, добралась до ближайшего здания и взобралась на него с помощью ткача.

Добравшись до третьего этажа, она нырнула в окно, большинство из которых здесь были выбиты. Оказавшись внутри, Кэролайн прошла через тёмные и пыльные помещения, чтобы добраться до окна, выглядывающего во внутренний двор. Девушка выбрала одно из немногих, что было заколочено, чтобы выглядывать сквозь щели меж досками и остаться незамеченной.

Вид открывался сносный, учитывая темень и расстояние. В свете фонарей Кэролайн разглядела два экипажа, стоящих друг напротив друга. Подле одного уже выстроились люди, включая приметный долговязый силуэт. В нём без труда угадывался Фридрих. Из второго экипажа люди только выбирались. Последним экипаж покинул неизвестный в широкополой шляпе и с тростью. Фридрих тотчас двинулся ему навстречу и приветствовал с низким поклоном. Чересчур церемонным в современных высших кругах.

К сожалению, Кэролайн не могла расслышать, что обсуждают заговорщики. До неё долетали лишь обрывки фраз, из которых приходилось додумывать сказанное. С приветствиями и вопросами о хвостах ещё было нетрудно, но затем началось сложное. Фридрих упоминал какие-то газеты, Хайвис сказал, что что-то дорого ему обошлось, а после долгой невнятицы прорезались уверения Фридриха, что нечто будет исполнено в срок.

Так бы бесплотное вслушивание и продолжалось, если бы вдруг Фридрих не обернулся и не махнул бы рукой. Со стороны его экипажа подошли двое, один из которых оказался Йозефом. Одноногого старикашку попробуй не распознать. Фридрих гордо презентовал его, на что Хайвис, похоже, отреагировал крайне скептично. И Йозеф взорвался привычной бранью:

– Оба твоих отца чистили мне сапоги во время войны. Стоило мне приказать, и таким наглецам, ставили клеймо на язык. Ваша аристократская сволочь подчинялась мне, и даже генералы боялись ослушаться.

Сейчас ему, отчего-то, не стали вливать в рот успокоительное – все собравшиеся ждали, пока одноногий накричится. Кэролайн не слышала возмущений Хайвиса и извинений Фридриха, лишь новые вопли Йозефа:

– Замолчи, тыловая вша! Не трать моё время и неси оружие, на которое ты даже не достоин дышать.

Удивительно, но приказ Йозефа исполнили. Хайвис сделал жест, и его подчинённые вернулись к экипажу. Повозившись там, они достали везомое и потащили в сторону Фридриха с Йозефом. Какой-то длинный узкий ящик. Поставив его на землю, они расстегнули множество защёлок и сняли крышку. Люди с фонарями подошли ближе, но Кэролайн не смогла разглядеть содержимое из-за расстояния.

Фридрих взглянул на Йозефа и о чём-то спросил. Старикашка ответил на удивление тихо. Его словно заворожило то, что он увидел. А затем он указал на ящик, и отдал новое распоряжение.

Один из амбалов опустился на колено, разгрёб наполнитель и достал что-то из ящика. Некий бренчащий механизм, с которого свисали провода. Тот оказался неким ранцем, который Йозефу помогли накинуть на плечи. Болтающиеся провода, как оказалось, заканчивались перчатками, которые старик натянул себе на кисти. Одноногий согнулся под весом ранца, но устоял. А вскоре и расправил плечи, как будто агрегат за спиной придал ему стати.

– Копьё! – гаркнул он.

Содержимое ящика не ограничивалось ранцем – амбал достал из него что-то длинное, очевидно, оказавшееся затребованным копьём. Йозеф с трудом удержал копьё, когда оно перешло в его руки – наконечник с металлическим звоном ударился о землю. Дабы не выронить оружие, Йозеф облокотил верхний конец себе на плечо.

А затем он сказал что-то невнятное. Прислуживающий старику амбал обошёл того сзади и произвёл какие-то манипуляции с ранцем. По их завершению раздался гул, свидетельствующий о грозовой энергии.

И Йозеф тотчас поднял копьё, которое секунду назад с трудом удерживал. Тяжёлый снаряд стал пушинкой в старческих руках, причём настолько, что воспарил над головой Йозефа. Одноногий поднял руки и раскрыл ладони – в десятке сантиметрах над ними застыло левитирующее копьё. Оно вздрагивало и покачивалось, норовило завалиться и упасть, но Йозеф движениями кистей и пальцев удерживал его в воздухе.

Кэролайн вспомнила, как ей угрожали, свинцовым магнитом. Тогда человек Августа продемонстрировал ей перчатку, над которой парили свинцовые шарики, способные выстрелить и мгновенно убить. А затем вспомнила байки Йозефа, как он метал свинцовые копья на несколько километров. Как его снайперские попадания меняли исход битв. Как он лично убил генерала Кламорье. Неужели байки оказались правдой?

Многое сразу сложилось.

Глава 25 - Корзина с чешуёй

Весь следующий день Кэролайн рассуждала над увиденным. Наконец-то она во всей полноте увидела замысел Фридриха. Тот сколотил банду, прикрываясь идеологией общинников, и начал вредить бизнесу Гранвиша, якобы, в пользу Хайвиса Дачарри. Фридрих сумел взять в заложники Харлоу, чтобы развязать себе руки и защититься от мщения Августа. А ещё он отыскал настоящего, пусть и безумного, ветерана войны.

Всё это время Хайвис Дачарри считал, что Фридрих работает на него и крушит индустрию его конкурента. Завершить это планировалось убийством самого Августа и захватом его города дельцом из Мансеона. Ради этого Дачарри раздобыл свинцовые копья, считавшиеся чуть ли не легендой – выкрасть из армейских закромов даже более простые свинцовые магниты было очень сложно. И знал бы Дачарри, что эти сверхусилия не принесут ему ожидаемой выгоды. Он-то думал, что заплатит Фридриху за грязную работу и оставит разбираться с королевским сыском, но Человек из Народа собрался выйти из ситуации победителем. Если верить Честеру, он воспользуется свинцовыми копьями, чтобы прибрать к рукам весь бизнес Гранвиша.

Безумная комбинация, в которой сцепились алчные фабриканты, любящие матери, наивные юноши и хитрые авантюристы.

В Гранвише зрели большие перемены. Настолько большие, что у Кэролайн тряслись ноги. Ей начинало казаться, что эти перемены сметут её, не заметив.

Однако Кэролайн убеждала себя, что грядущее ей по плечу. Она только что сожгла целый особняк с бароном внутри – с амбициозным Фридрихом тоже справится. Тем более, что она знает его планы. В руках Кэролайн оказались одновременно репутация Фридриха и жизнь Августа. Сложно было решить, как ими распорядиться.

От идеи шантажировать Фридриха Кэролайн сразу отказалась. Подумав, она также передумала рассказывать правду Ройсу и другим рядовым бойцам. Сомнительно, что они поверят, поднимут бунт и как-то помогут высвободить Харлоу.

Кэролайн рассуждала, стоит ли ей раскрыть правду самому Харлоу. Но и эта идея не показалась заманчивой. Юноша даже не в курсе, что его держат в заложниках – как он воспримет все хитросплетения заговора? Фридрих собирается убить его отца и принудить к браку мать. Йозеф – настоящий мастер копьеметания, Ариана лишь притворяется его любовницей, а всё движение общинников – лишь прикрытие, чтобы Дачарри вручил Фридриху свинцовые копья. Если вывалить на Харлоу все эти откровения, он просто не сможет принять их количество. Не говоря о том, что Кэролайн не позволят переговорить с ним с глазу на глаз.

Можно было предупредить Присциллу Гранвиш. Этот вариант казался Кэролайн заманчивым, но был и ещё один. Банальный, рискованный, но сулящий наибольший выигрыш. Взвешивая за и против, Кэролайн решила выбрать его. Она связалась с Габриэлой и сообщила, что на её босса готовят покушение, которое Кэролайн, в приступе внезапного великодушия, согласна предотвратить. Габриэла прервала телепатическую связь, но через полчаса сама связалась. Она сказала, что завтра утром Кэролайн должна прибыть в особняк Гранвиша.

Кэролайн дожидалась грузового экипажа подле путевого знака на Якорной улице. Она прятала голову под капюшоном и старалась смотреть себе под ноги. Последние дни ей приходилось делать так чаще и чаще – был риск, что её опознают и натравят стражу. В газетах мелькали её приметы, но, к счастью, недостаточно подробные. Впрочем, стоило быть начеку. Раньше, когда она на заказ убивала криминальных воротил, городу не было до этого дела. Окровавленную Цубу обсуждали как городскую легенду. Но как только умирать стали аристократы, Кэролайн восприняли всерьёз. Стоящие рядом подёнщики оживлённо обсуждали пожар в особняке Лавли. Иной раз выдвигались такие версии, что Кэролайн с трудом сдерживала смех.

Вся её весёлость пропадала, когда девушка бросала взгляд в сторону демонидов. Сегодня они тоже пришли поработать на Гранвиша. Стояли обособленно и глядели куда-то в пространство… все, кроме одного, который уставился прямо на Кэролайн. Сколько бы раз девушка ни косилась на демонида, тот продолжал буравить её взглядом. Вспоминая, как недавно демонид бросился на человека, Кэролайн сильно нервничала. Закончиться эти гляделки могли чем угодно.

Вдруг поводов для беспокойства стало больше, когда демонид направился в сторону Кэролайн. Девушка достала руки из карманов, готовая пустить в ход кулаки. Даже несмотря на то, что в движениях демонида не чувствовалось агрессии, стоило быть начеку – до того непредсказуемы были иномирные создания. Кэролайн бросила взгляд на его руки, когтистые, пусть и расслабленные, а затем взглянула на искажённое лицо. Кожа обтягивала нечеловеческий череп, усеянный бугорками и рожками, один из которых торчал из брови и наполовину закрывал глаз.

За секунду, как Кэролайн узнала демонида, тот заговорил:

– Приве-ет, Кхэролайн.

Девушка облизала губы и глянула на судачащих работяг. Некоторые покосились на неё, когда подошёл демонид, но большинство продолжило плодить сплетни. Кэролайн вновь взглянула на демонида – того самого, которые разбрасывал перед ней веточки и устраивал гадание.

– Привет, – постаралась понизить голос Кэролайн. – Прости, но не помню, как тебя зовут.

– Ша-а-архацен.

– Верно, Шархацен.

Демонид глядел на девушку со странным выражением, отдалённо похожим на улыбку. Как будто иномирный гость недавно узнал о людских улыбках, но пока не научился их изображать.

– Ты пра-авильно делаеш-шь, следуя пророш-шеству.

– Пророчеству? Тому, в котором я… ворую огонь?

– Ты будешь гасить чуш-шой огонь. И уже сде-елала это не единош-шды. Остались два последних огонька.

– Ты говорил, что это не убийства.

– Нет, это гашение чуш-шого огня.

Кэролайн ничего не понимала, но Шархацен смотрел на неё с кривой, якобы ободряющей, улыбкой. Для него история с пророчеством казалась важной.

– Давай начистоту, – неловко проронила Кэролайн. – Я мало что поняла в пророчестве и тем более запомнила.

– Так ча-а-асто бывает. Людям тяш-шело понять харши камаш. Но они всё равно подчиняются им. Как и ты. Это пра-авильно.

– У твоих палочек странное представление о правильном, – прошептала Кэролайн, отводя взгляд. – С тех пор, как ты их раскинул, я сделала столько неправильного.

– Вся жизнь люде-ей непра-авильна. Харши камаш предлах-хают лишь толику исправления.

– В котором я должна гасить чужой огонь.

Кэролайн хотелось завершить этот разговор, но Шархацен не отступал. Он продолжал стоять рядом и таращиться на девушку. В какой-то момент он спросил:

– Защем он это затеял?

– Кто?

– Ломающ-щий дома, тот, кто всё начал.

– Ты о Фридрихе? Если кто-то и начал весь этот бедлам, то он. И тебе интересно, почему он это затеял?

– Пророщ-щество сказало, что он попытается слома-ать дом. Я не могу понять, как можно реш-шиться на такое.

– Что бы ты ни подразумевал под сломом домов, но Фридрих затеял всё ради богатства.

– Бох-хатства?

– Да, денег, золота, фабрик, статуса. Он хочет стать кем-то вроде герцога Гранвиша, к которому ты едешь поработать.

Шархацена как будто это удивило. Он надолго задумался, а затем спросил:

– Пощему люди всё ещё алчут бох-хатства?

– Что тебя в этом удивляет?

Поразмыслив, он сказал:

– Я вишу, что люди желают бох-хатств, но не понима-аю, пощему они не поймут, што это не да-аст им радости.

– Возможно, даст, тебе-то откуда знать?

– На-аш народ живёт в мире, где почти нет све-ета. Зажжённая лущина для нас – это великая ценность. И все мы думали, что полущим ра-адость, если у каждого будет много света.

Демонид поднял глаза к небу и продолжил:

– В ва-ашем мире столько света, што на все его лучи не хватит гла-аз. Но это не даёт людям ра-адости. И кшатщшаца не получили радости. Мы стали желать щего-то нового.

– Фисташек, например.

– Бох-хатства, будь то деньхи или свет, не дают ра-адости. Я до сих пор удивляюсь, что в ваш-шем све-етлом мире этого так и не поняли.

Кэролайн не ответила, и демонид, помолчав немного, вернулся к своим. Девушка проводила чудака взглядом, как вдруг услышала рядом:

– Эй, мисс.

Кэролайн обернулась и увидела усатого мужчину.

– Чего хотел от Вас этот запределыш?

– Просто рассказал какую-то ерунду. Спасибо, что вовремя пришли на выручку.

Хмыкнув, усач удалился. Вернулся к обсуждению версии, что барона Лавли спалил барон Мозлен, мстя за отказ заключить выгодный брак. Месть свершилась спустя двадцать лет.

Вскоре подъехала грузовая фура, и подёнщики забрались в кузов. Наступило время трястись в тесноте, рассуждая о словах прорицателя Шархацена. Кэролайн несильно заботило его пророчество, потому как она не могла, да и не пыталась вспомнить его содержание – до того витиеватые прозвучали формулировки. Означать этот бред мог всё что угодно.

Кэролайн больше задели слова о радости. Банальная мысль, что алчная сволочь не уймётся, сколько денег ему ни дай, но… что, если это работает со всеми? Кэролайн начала предвкушать, что скоро вызволит сестру. Она придумала способ это сделать. Но что, если даже это не принесёт ей радости?

Проклятый иномирец поселил ей в голову мерзкую мысль.

И какой бы навязчиво-лишней она ни казалась, эта мысль не покидала её на протяжении всего пути, переписи по прибытию и сопровождению по территории резиденции. Кэролайн прекратила томиться ею лишь когда её провели мимо особняка.

– Мы не пойдём в здание? – спросила девушка у провожатого.

– Его Светлость ждёт Вас на побережье.

Провожатый, действительно, направился по дорожке, ведущей к берегу. Путь до него лежал неблизкий – предстояло немало прогуляться по резиденции, прежде чем подняться на возвышенность, с которой открылся вид на серой море. Тотчас накатил шум волн, до этого казавшийся неслышимым. В лицо ударил порывистый морской ветер, растрепавший распущенные волосы.

На пляже раскинулась цепь строений, начиная от пирсов и заканчивая складами. На волнах покачивались две яхты – их длиннющие мачты болтались этакими камертонами. На этой маленькой пристани народу сновало не меньше, чем в городских доках: матросы драили яхты, грузчики таскали ящики и корзины, пара рабочих красили крышу эллинга. Провожатый направился по круто ушедшей вниз дорожке. Кэролайн двинулась следом, поглядывая на мельтешащих людей. Среди них не видно было герцогского великолепия. Где же Август спрятался?

Кэролайн пришло в голову, что её заманили сюда, чтобы тихо прикончить и отправить на корм рыбам. Но для этого маловато будет одного провожающего, а мордовороты из засады не спешили выскакивать. Стоило успокоиться – Август попытается избавиться от Кэролайн лишь через десять дней.

Провожатый привёл Кэролайн к складу, от которого разносился запах рыбы и соли. Внутри аромат оказался совсем невыносимым. Девушке пришлось идти мимо десятка работяг, чистящих рыбу. Сидя на табуретах, они ножами срезали плавники и счищали чешую, летящую в корзины. Трудяги поднимали головы, когда мимо них пробирались посторонние. Все здесь носили кожаные перчатки, сапоги и фартуки – одетые не по их моде сразу привлекали внимание.

В дальнем конце помещения рыбу чистил бородатый амбал. Кэролайн не сразу признала в этом труженике Августа – ряженный в спецодежду и занятый чисткой рыбы, он почти не выделялся на фоне своих подчинённых.

– Ваша Светлость, – поклонился провожатый, подойдя, – гостья прибыла.

Август оторвался от чистки. Он перевёл взгляд со слуги на Кэролайн и произнёс:

– Ты можешь идти.

Слуга оставил герцога с его гостьей наедине. Кэролайн не спешила начинать разговор, да и Августа больше интересовала рыба. В молчании он закончил счищать с неё чешую, бросил в ящик с солью и спросил:

– Как ты думаешь, чем я занимаюсь?

– Чистите рыбу.

Август достал из корзины новую рыбёшку, ловко срезал плавники и занялся чисткой.

– И зачем же мне этим заниматься?

– Ума не приложу.

– Эту традицию придумал основатель нашей династии. Даже будучи аристократом, он ходил в море и своими руками чистил рыбу. Он был скромным аристократом, его фамилия даже была не Гранвиш; тем не менее, от него не ожидалось такое братание с простолюдинами. Но он привил эту практику сыну, и традиция закрепилась. Скажу больше: я даже не берусь строить из себя капитана – я выхожу в море рядовым матросом и подчиняюсь всем приказам.

Август сурово посмотрел на Кэролайн и добавил:

– Я слушаюсь как простолюдин, тяну сети как простолюдин, несу вахту как простолюдин, чищу улов как простолюдин. Как велел мне предок, я несколько раз в год примеряю на себя шкуру простолюдина. Как думаешь, для чего?

– Чтобы понять нас.

– Ты сообразительна. Да, этот опыт помогает мне понять, о чём вы думаете, чего хотите, чего боитесь. Понять, что вы замышляете. В том числе против меня. Я изучаю, что вами движет.

Август перевёл взгляд на слуг, что чистили рыбу наравне с господином, и спросил у Кэролайн:

– Как думаешь, что ими движет?

Кэролайн вспомнила служанку, которая напала на неё в горящем особняке. Отважилась броситься на вооружённую убийцу, когда стоило спасать свою шкуру. Эта странная стычка отняла у Кэролайн всё понимание прислуги.

– Понятия не имею, – ответила она.

– Такой ответ обнажает либо твою глупость, либо ум. Глупец даже не возьмётся размышлять, человек среднего ума выдаст что-то броское, а человек умный поймёт, что ответить тут невозможно. Каждый отдельный слуга подчиняется мне по самым разным причинам. Кто-то прячется за моим покровительством, кто-то гонится за звонкой монетой, кому-то нравятся мои яркие ливреи, кто-то унаследовал бытие слуги и просто не видит причин что-то менять. Есть служанки, которые попросту в меня влюблены, есть даже слуги с той же проблемой. Но есть и те, кто подчиняются мне из искреннего желания принести пользу. Они любят меня и мой дом, они разделяют мои стремления и желают всячески им способствовать. Догадываешься, к чему я всё это говорю?

– Не особо.

– К тому, что ты к числу последних не относишься.

– Я и не Ваша служанка.

– Так и есть – ты хуже, чем служанка. Тебя будет правильнее назвать долговой рабыней. Тем удивительнее, что рабыня предупреждает своего хозяина о грозящей беде. Ведь если беда случится, она станет свободной.

Август дочистил очередную рыбёшку и взялся за следующую. Кэролайн тем временем собралась с духом и произнесла заготовленное:

– Вы правы, за Вашу сохранность я ничуть не переживаю. Но в плену у Вас моя сестра, и освободить её можете только Вы. Поэтому я и предлагаю сделку: я предотвращаю покушение, а Вы отпускаете Аннабет.

Герцог продолжил беззаботно орудовать ножом. Словно проверял самообладание Кэролайн, которого девушке отчаянно не хватало. Та закипала от того, что её игнорируют, но за секунду, как она готова была прикрикнуть, Август сказал:

– Посмотри на людей вокруг. Ты видишь, чтобы они засуетились или начали шептаться? Нет, хотя ты во весь голос объявила о покушении на меня. Потому что они слышат о покушениях раз в месяц. Некоторые своими глазами видели, как утопили в море неудавшихся убийц. Меня многие ненавидят, и многие отваживаются свою ненависть реализовать. Как ты видишь, я до сих пор жив. С чего вдруг мне сейчас трястись от страха? С чего вдруг мне доверять тебе свою безопасность?

– В этот раз готовят такое покушение, от которого Ваш титул не спасёт. Можете спросить одного эйфенского герцога.

– Титул? Ты думаешь, я спокоен за свою жизнь, потому что унаследовал громкий титул? Ты думаешь, я такого высокого мнения о себе, потому что меня величают Светлостью? Нет, титулы ничего не значат – всё дело в силе.

Беззаботно срезая чешую, Август спросил:

– Я уже говорил, что у человека, основавшего нашу династию, фамилия была не Гранвиш. А знаешь ли ты, что такое «гранвиш»?

– Есть такое рыбное блюдо.

– Да, и многие считают, что его назвали в нашу честь. Но всё было наоборот: мой далёкий предок так хорошо вылавливал рыбу, что получил прозвище в честь рыбного деликатеса. Он был простолюдином. И ему это не помешало поднять семью до нынешнего величия. Ему и его потомкам. Нам не понадобились титулы – только старание, лидерские качества, смелость и напор. Простолюдины прошли путь до второй по силе династии в Бринд-яре. И сейчас я удерживаю этот статус, тогда как прочие дворяне теряют власть один за другим. Слабаки, не способные противиться возвышению простолюдинов. Их не спасают титулы баронов, графов и маркизов. И меня не спасёт – я велик, не потому что герцог, а потому что умён, деятелен и уверен в себе. Потому что силён. Потому что знаю, как обращаться с деньгами, заключаю разумные сделки, слежу за врагами и нанимаю хороших телохранителей.

Подавленная речами герцога, Кэролайн нашла возможность вставить-таки слово:

– Против следующего покушения Вас не спасёт даже неуязвимая ланасийка.

– В чём же его отличие?

– Если я это скажу, мои услуги станут менее ценными.

– Либо молчание подтвердит твою ложь. Ты озвучиваешь пустые угрозы, после них ничего не случится, и ты объявишь это результатом своего геройства. И за это я вынужден буду расстаться с ценной слугой? Ты считаешь, я добился своего положения, заключая такие нелепые соглашения?

– Ваши шпионы ведь наблюдают за общинниками. Они до сих пор не доложили, что Фридрих готов на всё? По его приказу убили барона Лавли.

– Интересно, кто же исполнил этот приказ? И кому указали следующее имя в списке.

Кэролайн покосилась на работяг, но те не посмели оторвать взгляд от своей рыбы. Девушка предпочла понизить голос и сказать:

– Покушение на Вашу жизнь доверили не мне. Иначе я не стала бы договариваться сейчас, а потребовала бы освободить сестру, уже держа клинок у Вашего горла.

– Кому же тогда под силу совершить убийство? Фридрих отважится оставить Харлоу без присмотра, чтобы отправить на дело своих магов?

– Вновь мимо, и это показывает, насколько Вы недооцениваете угрозу.

– Либо доказывает её умозрительность.

Кэролайн понимала, что не убедит герцога. Если она заикнётся о свинцовых копьях, Август просто укроется в безопасном месте и освобождать Аннабет не подумает. Кэролайн видела только один выход:

– Тогда я могу разобраться с Вашим убийцей и предъявить доказательства. Тогда Вы отпустите мою сестру? Сожжёте этот проклятый договор на крови?

– Договор на крови? Твоё суеверие обнажает твою ничтожность. Договор на крови – это лишь ритуал, имитация всесильного таинства. Он не имеет никакой магической силы – его можно нарушить в любую секунду.

Оторопев, Кэролайн сумела совладать с собой и возразить:

– Но мой гемоглиф…

– Действует из-за рислидских чернил. Договоры же я заключаю, добавляя кровь в обычные. Это производит впечатление на легковерных, но люди с мозгами быстро понимают, что бумага с кровью не имеет над ними власти. Твоя сестра тоже догадалась, причём быстро.

– Тогда почему она не сбежала?

– Потому что боится вещей хуже, чем магическая кара. Ты до сих пор не догадалась, что ею двигало, когда она выбрала служить мне? Ответ прост – ты видела его каждый раз, когда смотрелась в зеркало.

– Аннабет выбрала служить Вам, из-за меня?

– Ты ведь уже тогда погрязла в преступности. Отыскать на тебя компромат не составило труда – я объявил твоей сестре, что сдам тебя страже, если она откажется работать на меня. Ты осталась на свободе, твоя сестра – нет. Вини себя, а не чернила с кровью.

Это откровение чуть не выбило Кэролайн из колеи. Ком подступил к горлу, а раскаяние едва не выдавило слёзы. Догадка, таившаяся где-то в подсознании, всплыла и обожгла душу. Огромного труда стоило не расклеиться и вернуться к деловому разговору:

– Как бы то ни было, Вы освободите Аннабет, если я представлю доказательства? Я могу представить оружие, планируемое для покушения.

– Как я, по-твоему, смогу убедиться, что это оружие моего убийцы?

– Уверяю, Вы сразу всё поймёте. Кое-кто лично привёз оружие из Мансеона.

– Думала удивить меня этим? Я в курсе, что люди Дачарри ошиваются в городе, а на днях сам он явился инкогнито. И что с того? Предлагаешь мне дрожать от страха?

– Если Вы всё ещё не дрожите, значит, ваши шпионы недоглядели самого главного.

Август пристально посмотрел на девушку и ответил:

– Твои намёки слишком смутные, чтобы я тратил на них время. Сделки не будет.

– Тогда я буду бездей…

– Ты будешь делать то, что я тебе приказал. Сосредоточься на своём задании, а не на хитрых сделках. У тебя осталось мало времени, а результатами ты пока похвастаться не может.

Кэролайн поразмыслила и всё же решила поделиться некоторыми открытиями:

– Отнюдь, я кое-что выяснила о Людвиге и Ариане. Они симбиотические маги.

– Что это значит?

– Что двум магам необходимо работать сообща, чтобы пользоваться магией. Один из них выступает в роли, как бы, источника, а второй – проводника. Один из них мечник, а второй – его меч.

Август задумался над услышанным. Информацию о симбиотических магах Кэролайн вычитала в «Занимательных взаимосвязях между магическим даром, наружностью и чертами характера прирождённых магов». Написанное там о схожих манерах, скорее всего, было чушью – Кэролайн лишь нужно было выяснить, что такие маги существуют. Это объясняло, почему утончённая аристократка и грязный бандюган сошлись вместе. Также это объясняло, почему Людвиг вёл себя трусливо, будучи один, но смелел, вцепившись Ариане в юбку. Могло быть совпадением, но Кэролайн предпочла видеть в этом логику.

– Какой магией владеют, – Август сделала паузу, – эти симбионты?

– Скоро я и это выясню.

– Ты уже это выяснила, а сейчас темнишь.

Кэролайн выдержала пристальный взгляд, набрала воздуха и ответила:

– Да, я уже практически уверена. Но делиться информацией не собираюсь: ещё решите, что сможете вызволить Харлоу без меня.

– Значит, ты мне совершенно не доверяешь, но предлагаешь довериться тебе? И заключиться сделку касательно твоей сестры?

– Я пришла предупредить Вас об опасности – я сделала хоть что-то, чтобы заслужить доверие. А что делаете Вы? Обращаете людей в рабство? Нарушаете свои же условия и сокращаете оговоренные сроки?

– Я сохраняю жизнь тем, кого давно мог бы казнить.

Август крепче сжал нож. Уперев локти в колени, он подался вперёд и процедил:

– Ты до сих пор жива только из-за моего милосердия. И тебе отчего-то стало казаться, что это милосердие дано тебе безусловно. Будь у тебя хоть капля благодарности, ты бы весь разговор стояла на четвереньках и целовала мои сапоги. А ты имеешь наглость хамить и ставить условия. И людей твоей породы ещё требуют равноправия с аристократами? Вы совсем забыли о своей ничтожности.

– Если я такая ничтожная и наглая, так избавьтесь от меня. Вот только Вы этого не сделаете, и вовсе не из-за милосердия. Я нужна Вам, чтобы вызволить Харлоу. Сами Вы не в силах этого сделать – поэтому я и не ничтожна. Можете сколько угодно хвастаться своей полной казной, но я для Вас так же незаменима, как и капитан в море.

Август осознал, что сам подкинул этот веский аргумент. Виду он не подал, но пауза в разговоре получилась красноречивой. Поразмыслив над ответом, он взял следующую рыбёшку и изрёк:

– Польза капитана безоговорочна – твоя же строится на ожиданиях. Очень скоро мы выясним, оправдаешь ли ты их. Тогда-то громкие слова перестанут звучать.

– Готовитесь смаковать мою неудачу? Желаете, чтобы Харлоу остался в плену? Это лучше, чем потерпеть риторическую неудачу?

– Удивлён, что человек, вроде тебя, знает слово «риторический».

– Это меньшее, чем я Вас удивлю в ближайшие дни. И если Вы не надумали спасать свою жизнь, я пойду заниматься своими делами.

Глава 26 - Невысказанное

Кэролайн брела по улице Гранвиша. Она держала руки в карманах, прятала голову под капюшоном и временами тяжко вздыхала. Она нервничала, причём по сразу ряду причин. У неё осталось десять дней на спасение Харлоу, хотя девушка не подготовила чёткий план. А до этого ей нужно было предотвратить покушение на Августа, притом, что неизвестно, когда оно случится. Может, общинники расчехлят свинцовые копья через полгода, а, может, прямо сейчас целятся в герцога.

А ещё её терзала совесть. Она давно подозревала, что Аннабет оказалась в рабстве из-за неё. Подозревала, но сваливала вину на Августа и его магический договор. Но вот герцог уколол её правдой. И раскаяние почти сломило Кэролайн. Но не сломило – и горькая правда стала стимулом освободить сестру. Теперь-то справедливость нужно восстановить любой ценой.

Но всё это были мелочи в сравнении с главной причиной для беспокойства – Кэролайн шла в салон «Игла Потэля» просить прощения у Теодора. Она чувствовала себя жутко виноватой, а ещё… обессиленной и измученной. Ей как воздух нужна была поддержка, и, если Теодор её не простит, это убьёт Кэролайн.

Мучимая недобрыми предчувствиями, она приблизилась к такому родному салону. Время близилось к закрытию, сквозь витрину девушка увидела, как пожилой кольщик работает над последним клиентом. Кэролайн отошла в сторону, чтобы её не заметили из салона, и дождалась, пока клиент выйдет из двери. Собравшись с духом, она вошла в салон.

Услышав отворяющуюся дверь, Теодор оторвал взгляд от вытираемых инструментов. Кэролайн замерла, застыл и Тео. Он глядел на гостью спокойно и бесстрастно, выжидающе. В его взгляде по крайней мере не было злобы, что немного подбодрило Кэролайн.

– Привет, – проронила она.

– Привет.

– Я пришла попросить прощения за всё, что наговорила. Мне дико стыдно за те слова, за то, что назвала тебя дураком.

– Люди сгоряча, – вздохнул кольщик, – говорят дурные вещи.

– Просто, – Кэролайн опустила глаза и потёрла себя по локтю, – я ведь рассказывала, что отец нас бросил. И это уничтожило всю нашу семью: сперва погибла мать, а затем пропала сестра. Я пошла по наклонной. Отец сделал это из-за войны: ушёл воевать, причём за Эйфенцию. И я… так ненавижу эту войну, что мне кажется, будто и остальные не могут относиться к ней иначе. И когда ты… мне стало казаться, что ты оправдываешь смерть матери… а ещё Меддвина, который… пытался сделать из Аннабет проститутку.

– Я никогда бы не стал этого оправдывать.

– Знаю. Но в тот момент я этого не осознавала.

Теодор отложил инструменты и поднялся.

– Я прощаю тебя, Кэр. Прости и ты меня, что назвал тебя незрелой девчонкой.

– Ты не ошибся насчёт меня, так что извиняться тебе не за что.

Кэролайн едва не срывалась на плач.

Теодор улыбнулся и раскинул руки. Кэролайн стремглав пересекла салон и бросилась к нему в объятья. Крупный пожилой мужчина обнял девушку по-отечески. Кэролайн уткнулась лбом ему в грудь, неспособная справиться с облегчением и радостью. Когда Теодор погладил её по спине, девушка не сдержала слёз.

– Спасибо. Спасибо, Тео.

– За что ты благодаришь меня?

– За то, что не отвернулся. В такую минуту.

– Какую?

– Я всё это время скрывала, но я присоединилась к общинникам. По приказу герцога.

– По его приказу? Зачем это?

– Он заставил меня внедриться в ряды общинников, чтобы вызволить сына.

– Герцогского сына похитили общинники?

– Всё ещё глупее – он сам примкнул к ним. А теперь не понимает, что его держат в заложниках. И мне приказали вызволить его, иначе герцог от меня избавится. Времени у меня осталось мало.

Теодор крепче прижал к себе девушку и произнёс:

– Понимаю, почему ты не говорила раньше. Это всё очень жестоко и несправедливо по отношению к тебе.

Кэролайн всхлипнула, усмиряя свой плач. Когда она успокоилась, Теодор взял её за плечи и отстранил, чтобы можно было взглянуть в глаза. А затем спросил:

– Чем я могу помочь?

Утерев слёзы, Кэролайн ответила:

– Я придумала, какая татуировка мне понадобится – аркан Гесея.

– Она есть у меня в каталоге. Могу задержаться сегодня и начать прямо сейчас.

– Боюсь, несколько сеансов я позволить себе не смогу. Придётся рискнуть и нанести её, не маскируя.

Теодор нахмурился.

– Если попадёшься городской страже…

– Тео, спустя десять дней я либо погибну, либо сбегу из города.

– Ты не погибнешь. А в других городах тебя тоже могут арестовать. Последствия ты знаешь.

– Знаю, но выбора у меня нет.

– Подожди-ка.

Кольщик запер входную дверь и удалился в подсобку. Вернувшись оттуда с каталогом, он отыскал нужную татуировку и сказал:

– Закатай-ка рукава, Кэр.

Девушка сделала, как просили, и кольщик тщательно изучил её забитые руки. Он быстро потерял интерес к татуировке паука, зато к кальмару присмотрелся. Покрутив предплечье, он указал на сплетение щупалец.

– Можно замаскировать аркан Гесея здесь. Получится неидеально, но и в глаза бросаться не будет.

– Да, давай набьём здесь.

Кэролайн уселась в кресло, в то время как Теодор занялся приготовлениями: достал рислидские чернила и инструмент для нанесения магических татуировок. Наметив белым мелком контур татуировки, он приступил к работе. По предплечью растеклась лёгкая приятная боль. Долго работать в молчании Теодор не смог:

– Ты уже придумала, куда вы с сестрой уедете? Можешь не отвечать, если боишься преследования.

– Честно говоря, я об этом не думала. Точнее, ну… на север, я думаю… Наверно, я до сих пор сомневаюсь, что у меня всё получится, вот и не строю планов.

– Я бы тоже сомневался – на тебя столько свалилось. Что и говорить, меня бы всё это давно раздавило. Но ты-то крепче – ты справишься.

– Хотелось бы верить, что это так.

– Я верю, что тебе под силу почти всё. Я набил тебе столько татуировок не для того, чтобы теперь сомневаться.

Кэролайн улыбнулась и сказала:

– Если бы всё было так просто. Знаешь, когда я крутилась в криминальном мире, всё казалось понятнее. Столько проблем можно было решить грубой силой. Достаёшь меч и получаешь, что тебе нужно. А с этими аристократами… у них столько линий обороны… столько последствий, стоит тебе их тронуть.

– Я читал о пожаре в особняке Лавли. Похоже, даже аристократы тебе по зубам.

– Но однажды по моему следу придёт городской сыск. В статьях мелькали описания, под которые я подхожу. Убей я криминальную величину, страже не было бы дела. К тому же и Август, и Фридрих знают о случившемся – одно их слово, и я окажут на эшафоте. В криминальном мире такое доносительство почти не грозило.

Вздохнув, Кэролайн добавила:

– А ещё ни у одного криминального босса не было денег на армию шпионов, прирождённых магов и телохранителей со свинцовыми магнитами.

– Тебе предстоит связаться с прирождёнными магами?

– Точно, я же этого ещё не сказала. Да, на горизонте меня ждут два мага: из-за них я и набиваю аркан Гесея.

– Аркан разве что поможет сдержать врага. Знаешь ведь, что стража пользуется схожим заклинанием, чтобы скрутить преступника и арестовать.

– Знаю, это мне и понадобится.

Теодор улыбнулся, обмакнул в чернила инструмент с иглами и сказал:

– Надеюсь, даже с такими противниками ты справишься.

– Это не первые маги, с которыми я сталкиваюсь. Особняк, кстати, сжёг один из них, а вовсе не я. Пиромант сучий.

– Что ж, раз уж у ты вооружена и подготовлена, то победа уже в кармане. Сложнейшая часть позади.

– Надеюсь, что так, ведь битва с магами – это лишь один шаг в моей задумке.

– А другие шаги?

– Надо ли тебе забивать себе голову?

– Почему бы нет? Может, подкину тебе совет-другой.

Кэролайн, подумав, выдала:

– Ну, посоветуй тогда, как совершить покушение на герцога Гранвиша.

Теодор замер и взглянул Кэролайн в глаза.

– Ты собираешься убить герцога?

– Хотела бы, Тео, но мне, наоборот, предстоит спасти его. Я точно знаю, что кое-кто готовит покушение. Мне нужно выяснить, как это произойдёт.

Кольщик пожал плечами и продолжил работу над татуировкой.

– Сложный вопрос, – сказал он. – С одной стороны, охраняют его так, что рассчитывать на успех сложно, что ни придумай. С другой стороны, способов миллион. Как-то был случай в Остарии: один заговорщик бросился наперерез карете, кучер вынужден был затормозить, а подельник в этот момент бросил в окно динамит. Но для этого нужно, чтобы его Светлость ездил с открытыми окнами.

– Я предполагаю, – осторожно начала Кэролайн, – что убийцы воспользуются дальнобойным арбалетом или сродни того.

– Тут и думать нечего: заходишь в Хрустальный Дворец и стреляешь, когда Август показывается на балконе. Знаешь ведь о его традиции заявляться на публику незадолго до закрытия.

– В самом деле, – проронила Кэролайн, – не нужно ни выслеживать герцога, ни караулить.

Теодор поразмыслил и вдруг ухмыльнулся.

– Есть у меня дружище Генри – он служил в армии стрелком из осадного арбалета. Так вот он утверждал, что с такой бандурой необязательно даже заходить в Хрустальный Дворец – можно стрелять с площади сквозь витринное стекло.

Кэролайн застыла, понимая, сколь много смысла в идее этого Генри. Особенно если заменить осадный арбалет на свинцовое копьё. Теодор тем временем продолжил:

– Осадный арбалет – оружие, конечно, страшное. Я как-то видел, как из него попали во всадника – лошадь снесло, словно ядром из катапульты. Но даже так мы с друзьями сомневаемся, что мощь арбалета справится со стенами Дворца. Калёное стекло дико прочное, даже в моей витрине. А уж со стеклами в Хрустальном Дворце, думаю, не обошлось без алхимических примесей. Если его и пробьёт болт, то уже не долетит до балкона.

– Возможно.

– Не говоря о том, что никто не даст тебе установить осадный арбалет на площади. Генри это не смущало: он утверждал, что однажды раздобудет такое оружие и одним выстрелом восстановит справедливость. Глупая пьяная болтовня.

Теодор пытался раскрутить ещё пару версий покушения, но Кэролайн слушала их вполуха. Она уже не сомневалась, что услышала правильный метод общинников. В их распоряжении было оружие более мощное и дальнобойное, чтобы воплотить пьяную болтовню в жизнь. Догадка Теодора точно указывала на время выстрела, но не позволяло догадаться о дате. Йозеф мог метнуть копьё в любой день.

Попытки угадать дату ни к чему не привели. А пока Кэролайн ломала голову, Теодор успел набить большую часть татуировки. Готовый в скорое время закончить, он предался сантиментам:

– Помню, сколько сил ушло на этого кальмара. Я так хорошо вписал в него магическую татуировку, соединил линии щупальца и глаза. А теперь вынужден всё это изуродовать.

– Брось, получается практически незаметно.

– Заметно нам с тобой, а это важнее всего.

Теодор улыбнулся от накативших воспоминаний.

– А ведь набивал не так давно. Прошло несколько лет, а как будто полжизни прошло. Тебе ведь тогда поручили разобраться с мелкой бандой, и ты попросила у меня «что-то вроде дымовой завесы».

Кэролайн тоже повеселела. Тот случай ярко всплыл в памяти.

– Я тогда не догадывалась, что завеса получится такой маслянистой. Я всё их логово завесила этим маревом, перебила всех пятерых, а потом поскользнулась и разбила голову до крови. Ещё бы чуть-чуть и убилась бы насмерть. И это когда дело уже было сделано.

– С арканом Гесея постарайся так не сглупить. Он ведь может и тебя задеть.

Теодор вытер последний потёк чернил и сказал:

– Ну вот, дело сделано.

Кэролайн поднесла предплечье ближе к глазам, чтобы разглядеть последний подарок Тео. Грозное оружие против неостановимого Людвига.

– Спасибо, Тео. Постараюсь не облажаться.

– Благоволи тебе Бёдель. Да и сам Гесей. Да и шестой бог, существуй он в действительности.

– Без парочки богов мне, действительно, не справиться.

Какое-то время они посидели молча. Кэролайн ощущала растущую горечь, буквально сжигающую её изнутри. В горле образовался ком, проглотить который далось непросто. В итоге Кэролайн заговорила, и в голосе её зазвучали плаксивые нотки:

– Возможно, мы больше не увидимся.

– Не надо чувствовать себя за это виноватой. Не думай, что предаёшь и бросаешь старика Теодора.

– Я сбегаю так внезапно.

Теодор положил ей руку на плечо и сказал:

– Ты не должна думать о том, что заденешь пожилого кольщика. Ты молода и полна жизни – думай о том, как прожить её.

– Ясно. Что ж, я… Спасибо тебе за всё.

– Сделал, что мог.

Ещё одна минута тёплого молчания, после которой они поднялись и заключили друг друга в объятья. Настала пора расстаться.

– Прощай, Тео.

– Прощай, Кэр. Надеюсь, к мистериям Дорриайф ты уже управишься и хорошо отпразднуешь с Аннабет.

– До начала мистерий… сколько? Дня четыре? Сложно будет успеть. Придётся тебе с друзьями веселиться за нас.

– Мы постараемся.

Теодор проводил Кэролайн до двери, отпер замок, и девушка в последний раз вышла из «Иглы Потэля». Словно покидала родной дом. Пройдя несколько шагов, она обернулась и помахала Теодору на прощание. А затем продолжила свой путь. Очень скоро ей захотелось накинуть капюшон: не только, чтобы замаскироваться, но и чтобы окружающиеся не заметили охвативших девушку чувств.

Кэролайн уже начала тосковать. Стала жалеть, что столь многого не сказала. Напоследок, когда её искренность уже не станет слабостью, она не смогла признаться, что кольщик вернул ей веру в себя, помог правильно взглянуть на криминальную бытность. Он столько раз давал ей понять, что она – человек, а не пропащая деваха. Каждый раз он обходился парой слов.

Теодор стал для Кэролайн большим отцом, чем её настоящий Бернард и тем более отчим Меддвин. А Кэролайн не хватило духу сказать об этом.

Кэролайн стала глубже дышать, чтобы сдержать слёзы. И тут, как будто нарочно, мимо прошла семья, чьи дети искрились радостью. Они шумно смеялись, бегая вокруг родителей в ярких масках. Деревянных и вытянутых, чей стиль подсмотрели у народа урнанга. Их закупили на мистерии Дорриайф, но сорванцы не удержались и нацепили их до срока. Сейчас бы и Кэролайн не отказалась от такой.

Уже через четыре дня все в городе спрячут лица за масками. Маски сделают людей неузнаваемыми, развяжут им руки для шалостей, игр и розыгрышей. А ещё для преступлений. Если хочешь убить герцога и затеряться в толпе, лучшего момента не придумаешь.

Кэролайн потёрла зудящую под рукавом татуировку. У чернильной ведьмы осталось не так много времени, чтобы её освоить.

Глава 27 - Грандиозная акция

К вечеру следующего дня старшие созвали всех в штаб. Кэролайн прибыла, когда танцевальный зал уже готов был взорваться от напряжения. Бойцы кусали губы, тяжело вздыхали и едва сдерживали дрожь. Будь то от страха или нетерпения.

В зале расставили стулья, бойцы заняли свои места, из кабинета выбрались старшие. Ясно было, что они не собираются читать очередную лекцию. Фридрих, выйдя вперёд, милосердно перешёл к сути:

– Друзья мои, вы уже наслышаны о предстоящем налёте, и я спешу подтвердить ваши догадки. Наша ячейка готовится нанести свой самый грандиозный удар… завтра.

Среди бойцов раздались удивлённые вздохи и шепотки. Кэролайн тоже напряглась, услышав о подобной спешке. Она предполагала, что налёт случится в начале мистерий, чтобы отвлечь городскую стражу от убийства Августа. А так налёт случится за два дня до начала маскарада.

Кэролайн покосилась на сидящего рядом Ройса. Тот изображал беспрекословную преданность, но излишняя окаменелость выдавала его шок.

– Я не зря назвал завтрашнюю операцию грандиозной. Потому что она будет отличаться от всего, что мы раньше делали. Она обозначит следующий шаг нашего Движения. Мы ударим средь бела дня.

– Средь бела дня? – не сдержался один из бойцов.

– Да, мы объявим о своих намерениях открыто, прекратим таиться в ночи, словно преступники. Мы явимся к рабочим с открытыми лицами и ясным призывом. Мы дадим им знак, что время настало. Больше мы не будем прятаться в подполье. Больше мы не будем бороться в одиночестве. Когда вы отправитесь в налёт, все старшие выйдут на площади и горячими речами поднимут рабочий класс на борьбу.

Фридрих говорил запальчиво, как будто верил каждому слову. Не знай Кэролайн его истинных мотивов, тоже бы купилась.

– Да, есть риск, что многих из вас завтра схватят стражники. Но вы станете мучениками в глазах восставших простолюдинов. Очень скоро возмущённая толпа вызволит вас и провозгласит героями. Наши листовки, песни, пьесы, уличные выступления, политические успехи завтра выльются в то, что вскоре станет революцией.

Несбыточные обещания тронули фанатиков ячейки. Кэролайн с разочарованием заметила, как у Ройса заблестели глаза. Фридрих же продолжил:

– Столичные ячейки будут завидовать нашей решимости. Они подхватят наши практики, перейдут от пустых переговоров к весомым шагам. Мы начнём перекройку королевства, мы возглавим лавину, несущую перемены.

Некоторые, включая даже Харлоу, отметили речь Фридриха аплодисментами.

– Но не будем заблуждаться, что дело уже сделано. Завтрашняя акция потребует от нас предельной выкладки. Мы должны быть готовы, а времени на подготовку мало. Поэтому не будем медлить. Харлоу, прошу тебя.

Два амбала вынесли стол, на котором юноша развернул схему атакуемого завода. Он призвал бойцов подняться со стульев и подойти ближе. Вооружившись указкой, Харлоу начал излагать план атаки. Ничего особенного не прозвучало – общинникам полагалось разделиться на три отряда и проникнуть на завод с трёх направлений. Грандиозная акция ничем не отличалась от предыдущих. Единственное, что придумал Харлоу, – это криком поднять рабочих, ведь налёт должен был прийтись на рабочее время. Взрывы станков всё так же планировались, и, чтобы невинных не задело, их стоило разогнать лозунгами. В крайнем случае предполагалось вытянуть динамитную шашку из связки и устроить «предупредительный взрыв».

На этом моменте бойцы застопорились и учинили спор. Один задался вопросом, как именно устроить «предупредительный взрыв», другой возразил, что из связки динамита нельзя вынуть одну шашку, чтобы вся связка не развалилась. Пошли бесконечные обсуждения о том, что нужны будут дополнительные фитили и алхимические клейкие ленты.

Пока шли бурные обсуждения, Кэролайн протиснулась к Ройсу и толкнула локтем в бок. Сумев привлечь его внимание, она отвела парня в сторону от шумной толчеи.

– Что думаешь об этом? – спросила Кэролайн.

– Растерян немного. Но и… рад. Наконец-то мы идём на решительный шаг. Столько времени это назревало.

Фанатизм Ройс брал верх. Кэролайн осторожно постаралась навести его на нужную мысль:

– Тебе не кажется, что здесь что-то не так?

– Тебя что-то смущает?

Ройс говорил без ярости или хотя бы резкости. Одухотворённый парень излучал добро и вежливость.

– Харлоу предлагает нам лезть через ограду. Средь бела дня. В прошлые разы проникновение получалось из-за темноты. Охрана заметит нас издали и даже не подпустит.

Ройс на секунду задумался, но тотчас нашёл блаженное оправдание:

– Нас увидят рабочие фабрики и обезвредят охрану. Возможно, все эти планы не понадобятся – нас впустят через главные ворота.

– Мне, наоборот, не нравится, что на фабрике будут люди. Полезем в муравейник с динамитом. Либо заденем кого-нибудь, либо поднимет панику, и рабочие затопчут друг друга.

– Всё пройдёт хорошо. Не нужно зацикливаться на рисках – думай о фуроре, который мы произведём.

Кэролайн скрестила руки на груди и взглянула на Харлоу. Тот увлеченно расчерчивал маршруты и спорил с бойцами. Не было похоже, что он излагает заведомо провальный план, придуманный для отвлечения внимания. Интуиция подсказывала Кэролайн, что на фабрике случится бойня, причём на убой пойдут именно общинники. Но идеалист Харлоу не стал бы организовывать подобное – он излагал задумку с уверенностью, что всё пройдёт гладко. Его замысел был слишком подробным, чтобы оказаться ловушкой.

Возможно, в ловушку он превратится после вмешательства Фридриха. Кэролайн покосилась на Человека из Народа: тот следил за происходящим со спокойствием короля. Пытался показать, что всё идёт согласно плану. И знали бы общинники, что их Движение в этот план не входит.

Кэролайн подалась ближе к Ройсу и спросила:

– Тебе не страшно?

– Честно? Нервничаю немного.

– Но завтра ты в деле?

– Конечно! Как я могу бросить товарищей в такой день!

По запалу Ройса было очевидно, что отговорить его не выйдет. Только устроишь очередную ссору. И это в момент, когда они, вероятно, навсегда расстанутся.

– А ты? – спросил парень, понизив голос. – Ты с нами? В последний раз.

Кэролайн не хотелось лезть на эту проклятую фабрику. Ей не было смысла идти на этот риск, подставляться под мечи охранников и кандалы городской стражи. Но туда отправится Ройс, и Кэролайн не хотелось оставлять его там одного.

Что ж, видимо, сами боги решили, что быть тому. Кэролайн подобралась ближе к столу, чтобы вникнуть в грядущую авантюру.

Когда разборы плана завершились, и бойцы разошлись по домам, Кэролайн затерялась в переулках, сделала несколько отвлекающих петель и вернулась к кварталу, где располагался штаб. Она решила караулить обувную мастерскую, в которой располагался потайной ход. Нельзя было допустить, чтобы старшие улизнули под покровом ночи, но те носа не казали. Кэролайн даже была бы рада, чтобы они засуетились – тишина в стане общинников казалась зловещей.

По тёмному небу плыли четыре луны: две белых, красноватая и синяя. Кэролайн наблюдала за их траекториями и рассуждала, чем обернётся завтрашнее дело. Вернее, уже сегодняшнее, ведь бледное солнце высунулось из-за горизонта. Кэролайн впустую лишила себя сна.

Она покинула свой пост и побрела на поиски какой-нибудь кофейни. Её не радовала мысль хлебать горький напиток, но в такой ответственный день нужна была бодрость. Подвернулось заведение «Стоянка каравана». Опять верблюды и караваны…

Кривясь от горклого кофе, Кэролайн в который раз пыталась понять, что затеяли общинники. Не могла она поверить, что обещанная Фридрихом революция разгорится – зачем раздувать это пламя, если планируешь заместить Августа и править вместо него? Все эти бунты и демонстрации пойдут во вред будущему владыке Гранвиша. Даже если налёт не приведёт к результату, зачем вообще начинать?

По всему выходило, что Фридрих просто избавляется от рядовых бойцов перед тем, как взойти на трон. Но к чему эта самоубийственная атака, если проще будет распустить ячейку? Фридрих боится оставлять на свободе свидетелей его прошлых дел? На всех них есть компромат, смердящий динамитом – только дай наводку страже. У самого же Фридриха хватит хитрости отвести от себя подозрения.

По всем рассуждениям выходило, что налёт должен послужить отвлекающим манёвром. Вот только оно так не складывалось. Атака на фабрику планировалась в середине дня, а не к вечеру, когда Август выйдет на балкон в банке. К тому же в налёте будет задействован единственный экипаж общинников: он доставит часть бойцов и динамит. А если колёса будут заняты, на чём повезут Йозефа и ящик с копьями? Не станут же тащить секретное оружие по улицам в руках.

Кэролайн решительно ничего не понимала. Проторчав несколько часов в кофейне, она так и не придумала объяснения происходящему. Растерев от усталости лицо, она встала и отправилась готовиться к налёту.

В условленное время перед штабом остановился экипаж, уже загруженный взрывчаткой. Часть рядовых бойцов стояли здесь же, нервно перетаптываясь. Редкие прохожие обходили их стороной – на их любопытные взгляды возница с экипажа начинал криком гнать их прочь. Чудаковатый сторож с недостройки облокотился на шлагбаум и хохотал, глядя на общинников.

Ройс был здесь же. Выглядел он гордым и одухотворённым, чем сильно выделялся на фоне испуганных товарищей. Кэролайн подошла к нему.

– Привет, Ройс.

– Привет.

Кэролайн замолчала, не зная, как отговорить Ройса. Тот стоял, чуть ли ни с блаженной улыбкой, его фанатизм казался несгибаемым. Долго подыскивая слова, девушка нашлась лишь с неубедительным:

– Не передумал?

– Нет, – шумно вздохнул Ройс. – Сегодня я товарищей не брошу.

– А я всю ночь раздумывала. Знаешь, мне кажется, затея скверно продумана. Мы едва пополнили силы после прошлого налёта и лезем на фабрику, которую охраняют не хуже. К тому же рабочие будут мешаться под ногами.

– Они-то нам и помогут. В том и гениальность задумки: мы в одночасье получим в помощь целую армию.

– А если нет? Если рабочие просто испугаются и забьются в угол? С чего им бежать на передовую, когда грозовой колокол подаст тревогу?

Ройс призадумался, но слепая вера победила голос разума.

– Если рабочие не восстанут после всего, что мы сделали, то наше Движение просто не имеет смысла. А тогда лучше нам сесть в тюрьму и закончить с этим.

– Или остаться на свободе и вести простую жизнь.

Ройс вздохнул и, прикусив губу, покачал головой. Он раздумывал, но оставался непреклонен:

– Может и так, но сегодня мы пойдём на риск. До конца, ведь так?

Кэролайн передёрнуло. Она отчаялась достучаться до Ройса и уберечь его сегодня.

– Да, – тихо проронила она, – сегодня мы пойдём до конца.

Ройс улыбнулся и протянул руку. Кэролайн нехотя ответила на жест, и её кисть сдавило крепким рукопожатием.

– Не думал, – сказал он, – что ты отважишься. Ты… столько раз ставила наши идеи под сомнение.

– Я иду на это ради тебя, дружище. Но и ты кое-что сделай ради меня.

– Конечно, что же?

– Не лезь в пекло. Будь там осторожен.

Ройс кивнул и похлопал Кэролайн по плечу. Хотелось верить, что он воспримет просьбу всерьёз. Вот только глаза у парня блестели так, словно он готов ринуться прямо в чертог Бёделя.

– Эй, коротконожка! – внезапно выкрикнул Арч.

Кэролайн выпустила руку Ройса и обернулась. На неё грозно смотрел одноглазый командир её отряда. Размяв шею, он пробормотал:

– Дуй в свой отряд – мы скоро выдвигаемся.

– Я хочу присоединиться ко второму отряду. Там много новичков – им пригодится подкрепление.

– А в нашем мало? Не устраивай в последний момент неразбериху!

Арч говорил здраво, так что спор с ним не имел перспектив. Если Кэролайн сейчас продолжит гнуть своё, начнётся бессмысленная склока или, того хуже, возникнут опасные подозрения. Да и не было смысла настаивать: на месте Кэролайн могла в любую секунду бросить свой отряд и отправится к Ройсу. Так будет проще, чем грызться сейчас.

– Ладно, – кивнула она. – Удачи, Ройс.

– Сегодня мы выкрадем её у Дорриайф.

Кэролайн оставила улыбающегося Ройса и пошла вслед за Арчем. Одноглазый согнал в кучу свой отряд и приступил к последнему инструктажу. Прямо на улице, когда рядом сновали горожане. Терять общинникам уже было нечего.

Рявкающая речь Арча пролетала мимо ушей Кэролайн: та с головой погрузилась в собственные тревоги. Шестая луна ей на голову, она так не нервничала ни при атаке на барона Лавли, ни при любом из визитов к Августу.

Столько всего было на кону, а Кэролайн не могла выбросить из головы сохранность Ройса. Она размышляла, что разумнее будет бросить его, но тотчас начинала ненавидеть себя за эту мысль. Между глупостью и подлостью выбор пал на глупость.

– Коротконожка?

– Иду первой и вырезаю охрану на проходной, – автоматически ответила Кэролайн. – Потом защищаю твою жопу, пока не заложишь динамит.

– Всё верно: сегодня ты сдуваешь пылинки с моей жопы. Джерри, ты блевануть собрался? Соберись, ссыкло малолетнее!

Арч и дальше бы костерил своих бойцов, но тут подошёл амбал из свиты Фридриха и что-то шепнул одноглазому. Тот кивнул и выкрикнул:

– Пора, недотёпы!

Бойцы вздрогнули, осознав точку невозврата. Отряд Арча неуклюже полез в экипаж, принадлежащий общинникам, тогда как другие потянулись в сторону трамвайной остановки. Перед тем, как нырнуть в салон, Кэролайн бросила взгляд на Ройса. Рослый парень уверенно шёл вперёд, задавая темп для оробевших товарищей.

А ведь городская стража не могла не знать, что всё это время мужичьё собиралось здесь не танцам обучаться. Она не могла не следить за этим местом, не могла не заметить оживления средь бела дня. Не составит труда переловить общинников ещё по пути к трамваю. Фридрих говорил, что стража многое спускает ячейке, пока та вредит Августу – конкуренту для короля и назначенного им мэра. Неужели и сейчас общинникам не станут мешать?

Бойцы набились в экипаж, вынужденные чуть ли не на колени друг другу усаживаться. Под сиденья уложили сумки с динамитом и оружием, которые мешали удобно поставить ноги. Но никто не жаловался – страх отбил у них это желание.

Возничий уточнил, все ли уселись, и поворотом ключа призвал фантомных лошадей. С гадким цокотом те потащили экипаж по улицам. Предполагалось, что экипаж будет какое-то время петлять, чтобы прибыть на место уже после приезда остальных двух отрядов. За время поездки Кэролайн пыталась что-то понять по лицу Арча. Тот был ближе к Фридриху, чем рядовые бойцы, но шёл на убой вместе со всеми. Рассчитывал, что будет арестован и тут же освобождён, как в прошлый раз? Помнится, Кэролайн избила одноглазого за то, что сволочь не заплатила адвокату.

Либо так, либо Арч рассчитывал на успех авантюры. Либо оказался такой же разменной монетой, не знающей, что сегодня её потратят впустую. Кэролайн устала ломать голову, что же их ждёт, как вдруг раздалось чьё-то нытьё:

– Я же сейчас работу прогуливаю.

Ответом было всеобщее молчание. Некоторые лишь покосились на чудака, да и только. Вздохнув, тот продолжил:

– Меня же за прогул уволят.

– Успокойся, – сказал безбровый здоровяк Гофер, – все здесь прогуливают.

– Значит, вместе будем побираться. Сядем в рядок и протянем руки.

Мужчина нервно посмеялся и хлюпнул носом. Кэролайн захотелось на ходу выпрыгнуть из экипажа. В его салоне начинало вскипать безумие.

– На работе, – не унимался боец, – когда нас в очередной раз прогибали, рвать и метать хотел. Думал, прямо сейчас брошусь на баррикады. А теперь… божьи блядства… до чего ж страшно.

– Пиздец мне тебя жалко, – прорычал Арч. – Рот уже закрой!

Говорливый сжался пуще прежнего и затих. Безбровый решил подбодрить его:

– Не бойся, мы своё дело знаем. Держись рядом и делай, что говорят – всё будет хорошо.

– Только под арбалет не подставляйся, – не удержалась Кэролайн. – В прошлый раз ранили одного – вытащить не смогли. Как его звали? Он ещё в Единого Бога верил.

Все в экипаже недобро покосились на девушку: кто-то со злобой, а кто-то со страхом. Кэролайн это не заботило – ненависть к происходящему подталкивала её лишь усугублять ситуацию.

– Ноан, – в конце концов ответил кто-то. – Он и ещё несколько хороших парней. Сегодня мы сделаем так, чтобы их жертвы оказались не напрасны.

Одобрительных возгласов не последовало. Экипаж продолжил ехать, полных мрачных общинников. Кэролайн стало казаться, будто все здесь морально готовы к провалу. Стало быть, Фридрих с Харлоу никого не сумели убедить, что их абсурдный план окажется… грандиозным. От этой мысли Кэролайн даже сделалось смешно, и она не сдержала усмешки.

Арч тут же накинулся на неё:

– Над чем смеёшься, коротконожка?

– Да так, Дорриайф ерунду нашептала. Ты мне лучше скажи, Фридрих не объяснял, зачем же мы едем штурмовать фабрику?

– Что ты сказала?

Все в салоне переглянулись.

– Ну, явно не затем, чтобы начать революцию. Выгляните в окна – там ходят довольные мирные люди. Ни одного умирающего с голоду. И это их мы поднимем на бунт против короны?

– Закрой свой рот.

– Да уж, ты не так красноречив, как старшие.

Внезапно возничий обернулся и гаркнул:

– Арч, затки свою суку, а то дальше она поедет волоком.

– Я бы рад, но со сломанной челюстью она хуже будет расчищать мне дорогу.

– В прошлый раз отметелили тебя, золотце. Рассказать вам ребята, как я вышибла дерьмо…

Арч резко выхватил нож и двинул его в сторону Кэролайн. Возможно, просто захотел поднести к лицу, но девушка рефлекторно перехватила кисть с оружием и направила его вверх. Быстрее всех среагировал Гофер и неуклюже полез разнимать драку.

– Бастарды говночистов! – крикнул возничий. – Сейчас волоком поедут все, а я сделаю крюк через Старую Почтовую!

Арч выдернул руку из захвата и убрал нож. Жуткие булыжники на Старой Почтовой испугают любого – даже пешеходы там стирают ноги в кровь. Прощать обиду, одноглазый, очевидно и не думал – греми экипаж потише, можно было бы услышать скрип его зубов. Безбровый детина вернулся на место и спросил:

– Кэр, ты чего это сейчас наговорила?

– Забудь. Поехали менять мир.

В зловещей тишине общинники доехали до условленного места. Экипаж остановился у очередного недостроя, каких в городе было немало. На сей раз здесь предполагался многоквартирный дом, внутри которого уже притаились оставшиеся два отряда. Они выстроились в цепочку и помогли выгрузить сумки. Экипаж вскоре умчался, лишив бойцов даже шанса на отступление. Отступления, которое не планировалось.

Спрятав сумки в недостроенном здании, общинники начали разбирать оружие. Короткие мечи разошлись по рукам, командиры взяли себе сумки с динамитом. Кто-то неловко пожелал товарищам удачи, особо идейные выдали бравые лозунги, а после этого отряды направились к стартовым позициям.

Кэролайн шагала позади Арча, неся в руках меч в ножнах. Их немногочисленный отряд должен был штурмовать «Гранвишские Упряжи для Троллей» в лоб, через парадные ворота.

Чадящая махина высилась в конце улицы. Здесь изготавливали упряжь для троллей для всего севера королевства. Фабрика выглядела так, будто на её захват понадобится многотысячная армия – отряд общинников выглядел жалко, приближаясь к ней. Дым из труб поднимался в пасмурное небо. Слишком уж пасмурное, прямо-таки неторжественное – в такой серый день даже неловко начинать революцию.

Впереди показалась проходная – до неё осталось меньше ста метров. Охрана, заметившая общинников, засуетилась, стало заметно активное шевеление в их стане. Сквозь решётчатые ворота Кэролайн насчитала шесть человек, бравых защитников герцогской собственности. Они вооружились, выстроились в шеренгу, но, когда общинники подошли совсем близко, бросили свои посты. Охрана оставила проходную и побежала к стенам фабрики.

– Эти трусы бегут! – возликовал один из бойцов. – Фабрика достанется нам без боя!

– Не расслабляйся, дурак! – выкрикнул Арч. – Они собьются в кучу и встретят нас большим числом. Коротконожка, открой нам ворота.

Кэролайн подбежала к массивным створкам, просунула меч сквозь прутья и бросила его на землю, после чего ловко перебралась на ту сторону. Сдвинув засов, она распахнула кованые ворота. Общинники зашли на территорию фабрики. Перед главным зданием высился постамент со статуей кого-то из Гранвишей – предков Августа, основавших предприятие. Бронзовый аристократ сурово глядел на проказников, ворвавшихся в его владения.

– Братья! – выкрикнул безбровый Гофер, хотя никого вокруг видно не было. – Мы пришли освободить вас от несправедливого гнёта! Будущее наступило!

– Побереги лёгкие. Достаём оружие из ножен, движемся клином. Прорываемся к цеху…

– Бросайте оружие! – внезапно раздалось сзади.

Тут же послышался грохот сапог и бряцание доспехов. Общинники обернулись и увидели, как вслед за ними бежит несколько десятков стражников. Налётчики попались в грамотную засаду. Даже думать о сопротивлении было глупо: стражники превосходили числом, на них были стальные доспехи, в руках – булавы и кистени без шипов, специально для того, чтобы сломать пару костей, но оставить в живых. На случай, если общинники не сдадутся, стражники несли и мечи на поясах. У некоторых оказались ещё и ростовые щиты из алхимического стекла. Выстроив из них стену, они перекрыли выход с фабрики и начали надвигаться.

Вот и вся хитрость: Фридрих решил упечь ненужных более общинников за решётку.

– Именем королевского правосудия, сдавайтесь!

Кто-то из рядовых бойцов тут же побросал оружие и поднял руки. Другие неуверенно встали в боевую стойку, как будто верили, что их четыре меча справятся с тридцатью латниками. Они перевели взгляд на Арча, но командир уже думал о собственной шкуре: сбросив сумку, он рванул внутрь фабрики.

– Оружие на пол!

– Не дождёшься, шавка аристократская! – выкрикнув Гофер.

В следующую секунду он подскочил к брошенной Арчем сумке и достал оттуда связку динамита. Активировав ювель-зажигалку, он поджёг фитиль и побежал на стражников.

– Вали его!

Щитоносцы образовали щели в строю, из которых высунулось пять арбалетов. Щёлкнули тетивы, и общинника, уже замахнувшегося для броска, изрешетило болтами. По инерции он пробежал ещё два шага, после чего рухнул. В его руке остался подожжённый динамит.

– Назад! Щиты держать!

Стража попятилась, прячась за ростовыми щитами. У общинников никакой защиты не было, так что они просто разбежались или бросились на землю. Кэролайн успела спрятаться за пьедесталом статуи, как грянул взрыв. Площадку перед фабрикой тряхнуло, лопнуло несколько стёкол в окнах. Кэролайн даже думать не хотелось, что стало с телом Гофера.

Выглянув из-за пьедестала, она увидела стонущих бойцов, задетых взрывом, и шеренгу стражников. Кого-то из них опрокинуло взрывной волной, но они уже поднимались целые и боеготовые. Щиты выдержали, хоть и перестали быть прозрачными: их заляпало гарью и алыми пятнами понятно какого происхождения.

Кэролайн могла бы воспользоваться спиралью Юнгры и сбежать, но где-то на фабрике оставался Ройс. Очевидно, что его отряд тоже прижали стражники. Проникнуть на территорию они должны были через грузовой док к северу. Кэролайн понеслась в ту сторону.

– Там беглянка! Вы трое, за ней!

Стража захотела взять её живьём, а потому не стала стрелять. Угнаться же за ловкой девушкой бронированным здоровякам было тяжело. Кэролайн легко оторвалась и завернула за угол здания. В той стороне должен был располагаться отряд Ройса. Оставалось молиться всем пяти богам, что его ещё не арестовали.

Пробежав вдоль главного корпуса, Кэролайн добралась до тестового загона. На огороженной площадке ходили по кругу три тролля. Рабочие, обязанные проверять качество упряжи, забились в угол, напуганные взрывом. Кэролайн промчалась мимо и устремилась к складским помещениям.

Ещё поплутав меж зданиями, она добралась до погрузочных доков. Было слишком поздно: стражники уже нагрянули и надевали кандалы на общинников. Обошлось без сопротивления, крови и динамита. Кэролайн пробежалась взглядом по арестованным, но не обнаружила среди них Ройса. Да и сумки с динамитом видно не было. Вывод напрашивался только один: идиот в одиночку побежал внутрь фабрики довершить свою миссию. Даже после увиденного он ничего не понял.

– Эй! Вон там! Схватить её!

Кэролайн, выглядывающую из-за угла, заметили. В её сторону побежали четверо стражников, отрезая путь к докам. Ройса нужно было вытаскивать, но следом за ним не пройти. Кэролайн вспомнила план фабрики и решила догнать друга, побежав наперерез.

Развернувшись, она бросилась обратным путём, но тут показались первые трое, что бросились в погоню. Кэролайн понеслась прямо на них и за пару метров до столкновения выпустила облако чернил. Стражники принялись вслепую махать булавами, но Кэролайн сумела проскочить мимо. Она побежала вдоль стен фабрики, выискивая, как бы попасть внутрь, но все окна оказывались зарешёченными.

Тогда оставался загон с троллями. Вернувшись к нему, девушка обдала прутья чернилами и, обильно смазав их, протиснулась сквозь решётчатый забор. Здесь она обогнула стороной троллей, что продолжали круть механизм, похожий на мельницу, вращаемую лошадьми. Тролли слыли безмозглыми и безобидными, но могли и затоптать по тупости. Девушка бросила взгляд на застывших рабочих и устремилась к замеченной двери. Где-то за спиной на решётку навалились стражники и потребовали отворить ворота. Кэролайн к тому моменту уже влетела в здание.

Здесь всё грохотало, скрипело и ревело. Несмотря на нападение, работы по инерции продолжались: не так просто было остановить домны и станки. В глубине цехов ковали цепи и ярма, подсоединяли к ним провода и грозовые стрекала, массивные тележки возили заготовки от цеха к цеху. Кэролайн обогнула одну такую тележку, что везла готовые упряжи для тестов. Грузчики при виде незнакомки вздрогнули, но один вдруг вскрикнул:

– Хватай её!

Кэролайн сунула руку под рясник, а высунула уже с катаной наголо. Смельчаки тотчас передумали мешать девушке, и она побежала искать Ройса.

В цехах продолжались работы, но слухи о произошедшем уже просочились. Работники порывались отойти от станков, и бригадирам больших усилий стоило вернуть их на место. Когда мимо пронеслась девушка с катаной, ситуация лишь усугубилась. Тревогу никто так и не поднял.

Кэролайн пробежала сквозь цех, где к стальному ярму крепили смягчающую накладку, и свернула в ту сторону, где предполагала найти Ройса. Работники закричали о появлении посторонней, кто-то даже попытался напасть на Кэролайн с лопатой. Одного замаха катаной хватило, чтобы сбить с того спесь.

Чем сильнее Кэролайн углублялась в фабрику, тем громче становился лязг и грохот. Дальше располагались ковочные цеха. Ныряя в эти жаркие помещения, Кэролайн сквозь шум расслышала крики. Навстречу выбежал рабочий, вздрогнул и отпрыгнул к стене. Кэролайн же бросилась в гущу событий.

В цеху она увидела брошенное производство: гигантские янтарные молоты замерли, люди бросили вагонетки с углём и сталью, лишь големы-кочегары исправно орудовали лопатами. Всё внимание цеха приковал к себе Ройс: его окружила толпа и скрутила руки. Сила не помогла парню против многочисленного мужичья. Тем более, что силу Ройс применять не собирался – он упрямо скандировал свои лозунги:

– Наших братьев сейчас уволакивают в темницы! От того, что мы боремся друг с другом, в победителях опять остаются аристократы.

– Заткните уже ему рот!

– Кто-нибудь отправился за охраной?

– Что у него в сумке?

Кэролайн бросилась к толпе. На ходу она призвала птенца феникса и запустила его над головами рабочих. При виде огненной птицы они замолкали и отшатывались в стороны. Когда запал толпы поугас, Кэролайн заорала:

– Разошлись!

Взгляды обратились на девушку. Та взмахнула катаной, надеясь, что применять её по назначению не придётся. Рабочие расступились, но те, что держали Ройса, хватку не ослабили. Феникс завис над головой Кэролайн, которая вытянула катану вперёд.

– Отпустите его! Живо! Сумку можете оставить себе.

Рабочие поразмыслили, но решили не связываться с огнём и сталью. Стащив с плеча Ройса сумку, они выпустили его и толкнули в сторону Кэролайн. Парень ошарашенно глядел на подругу, внезапно командующую фениксом. За день на него свалилось слишком много откровений – он просто застыл с разинутым ртом. Кэролайн могла лишь ответить ему виноватым взглядом.

Но тут донеслось бряцанье доспехов. Управившись с арестом, стражники бросились в погоню за Ройсом. Первые из них уже показались в цеху.

– Бежим! – крикнула Кэролайн, схватив Ройса за руку.

Они побежали прочь от стражи. Кэролайн бросила взгляд через плечо и заметила по меньшей мере шестерых преследователей. Сражаться с таким числом бронированных стражников было бы самоубийством. Даже сумей чернильная ведьма поразить их в стыки доспехов, городская стража такое не простит. Убийства аристократов, взрывы фабрик, поджоги особняков – всё это их братия будет расследовать в меру силу. Но нападение на стражу карается куда безжалостнее – город в одночасье перевернут вверх дном.

– Кэр, – на бегу проронил Ройс, – ты… это был феникс?

– Я потом всё объясню.

Беглецы заскочили в новый цех, где металл сгибали в звенья и соединяли в цепи. Кэролайн разогнала с пути людей и повела за собой Ройса. Им нужно было добраться до заднего двора фабрики, где располагался спуск в канализацию. Харлоу спланировал и такой способ экстренного отхода.

– Кэр, справа!

Ройс указал на второй отряд стражников, выскочивший из дверного проёма. Ещё пять латников попытались броситься беглецам наперерез, но те проскочили.

– Ходу! – крикнула Кэролайн. – Давай!

Поднажав, они оторвались и побежали по длинному коридору. Рабочие жались к стенам при виде несущейся девушки с катаной.

– Нас предали, – сквозь одышку выпалил Ройс. – В наши ряды затесался предатель.

– Какой ещё предатель! Это Фридрих решил от нас избавиться!

– О чём ты говоришь?

– Он аристократ! Движение Общинников было его прикрытием!

– Чего?

– Потом, Ройс! Береги дыхание!

Массивный парень оказался бегуном похуже, чем Кэролайн, он уже начал задыхаться, но пока держался. По крайней мере бежал он быстрее закованных в доспехи стражников.

Кэролайн суматошно вспоминала план здания. Ей удавалось лишь определять направление и бежать наугад. Мелькали цеха, склады, коридоры, кричали рабочие, грохотало оборудование. От вездесущей кирпичной кладки уже рябило в глазах.

Но вот они с Ройсом добрались до заповедной двери, подле которой обнаружился лежащих мужчина. Тот скрючился, держась за лицо. Не было времени выяснить, что с ним случилось – беглецы проскочили в дверь, за которой обнаружился склад. На деревянных стеллажах хранились рукавицы, сапоги, инструменты и каски. В дальнем конце склада виднелась дверь на улицу, которую уже кто-то распахивал. И судя по наряду, это не был рабочий.

– Арч? – первым узнал его Ройс.

Одноглазый застыл на пороге. Он оглядел бегущих к нему товарищей и, мерзко улыбнувшись, подскочил к ближайшему стеллажу, схватил с него ломик и выскочил с ним на улицу. Тут же дверь захлопнулась, а затем раздался короткий скрежет.

Кэролайн с Ройсом навалились на дверь, но та не поддалась. Ройс пару раз ударил в полотно плечом, но ровным счётом ничего не добился. Выбить железную дверь нечего было и думать, равно как и сломать ломик, использованный в качестве засова.

– Арч! – закричал Ройс. – Ты что творишь? Открой дверь!

– Открою, – раздалось с той стороны, – если оторвёшь этой сучке голову.

– Ты сейчас решил свести счёты? Нас предали, всё наше Движение под угрозой, а ты… Божьи блядства, да открой ты дверь!

Арч ухмыльнулся и произнёс:

– Я приду посмотреть, как тебя вешают, коротконожка.

Ройс ещё попытался выбить дверь и докричаться до Арча, но результата ни то, ни другое не принесли. Кэролайн же бросилась к выходу, выглянула в коридор и услышала в нём грохот сапог. Бежать было некуда.

Сердце заколотилось, как у загнанной в угол крысы. Кэролайн грязно выругалась, вернулась в склад и схватилась за ближайший стеллаж.

– Ройс, помоги мне!

Парень прекратил биться, и вместе они заслонили стеллажом дверь на склад. Вскоре на неё обрушились удары, и эту – деревянную – уже вполне могли вынести. Долго здесь не отсидишься. Кэролайн оглядела окна, но все они оказались зарешёченными. Благо ломиков здесь хранилось в достатке.

– Ройс, хватай лом! – крикнула Кэролайн, схватившись за один из стеллажей.

Поднатужившись, девушка опрокинула стеллаж, чем открыла доступ к небольшому окошку. Сквозь мутное стекло лился скудный свет. Девушка тут же присела, уперевшись спиной в стену. Ройс как раз подоспел, вооружённый инструментом. Сцепил руки для подсадки, Кэролайн скомандовала:

– Лезь наверх и выламывай решётку.

Ройс поглядел на низенькую подругу и проронил:

– Может, полезешь ты?

– Не спорь! Я буду сдерживать стражу!

Не без сомнений, но Ройс всё же поставил стопу на сцепленные руки Кэролайн и полез на окно. Девушка замычала от натуги, у неё чуть не разъехались ноги, но она сумела подсадить товарища. Тот вскарабкался на тесный подоконник и скрючился там на четвереньках. Не церемонясь, он выбил стекло, расчистил осколки и, поддев решётку ломиком, принялся вырывать болты. Это могло занят много времени, поэтому Кэролайн бросилась к двери.

Ту уже почти вынесли: Кэролайн в последний момент навалилась на стеллаж, препятствующий вторжению. Сил девушки оказалось недостаточно, и с каждым ударом баррикада всё дальше отшатывалась. В какой-то момент дверь приоткрылась настолько, чтобы один из стражников мог протиснуть ногу и плечо. Ещё одно усилие, и стеллаж начал заваливаться. Кэролайн пришлось отпрыгнуть в сторону. Латники ворвались на склад.

Они тотчас попёрли на Кэролайн. Та попятилась, спряталась меж стеллажами, схватила с одного из них каску и швырнула в стражников. Снаряд без толку отскочил от стального шлема. Стражи порядка замахнулись дубинками. Кэролайн пришлось воспользоваться новенькой татуировкой.

Закатав рукав, чернильная ведьма активировала аркан Гесея. Из руки вылетело нечто сродни шаровой молнии, сблизилось со стражниками и выпустило ветвящиеся разряды. Те зацепили несколько человек, расползлись по латам и парализовали их. Несмертельное, но действенное заклинание.

– У неё магические татуировки! – выкрикнул кто-то, кого не задело молниями.

Другой стражник обошёл Кэролайн сбоку и попытался опрокинуть на неё стеллаж. Девушке пришлось отпрыгнуть и распластаться на полу, чтобы её не накрыло. Тотчас сверху навалился здоровяк и выкрутил Кэролайн руку. Свободной рукой она распылила струп Юрова и залепила прорези в шлеме. Ослеплённый выпустил Кэролайн и попытался вернуть себе зрение. Кэролайн воспользовалась случаем, выдернула из-под стражника ногу и лягнула в подбородок. Того ошарашило достаточно, чтобы девушка смогла вырваться и подняться.

Остальные смяли бы Кэролайн в одночасье, не отпугни их пламенная птица. Закладывая круги, птенец мельтешил у латников перед шлемами. Но один он не мог сдержать почти дюжину бронированных здоровяков. Задыхаясь и рыча, девушка отбивалась всем, чем могла. Время действия первого аркана Гесея кончилось, и Кэролайн выпустила второй, но зацепила им только двоих. Ещё троим она распылила под ноги маслянистые чернила. В следующих двух с полок полетели брошенные сапоги – стражники, не дрогнув, набросились на девушку. Первому в голову врезался и задержал феникс, но второй зажал девушку в медвежьей хватке. Она брыкалась и силилась вырваться, топтала по ногам, но всё тщетно. Из зажатой руки в пол ударила струя чернил, но стражник не поскользнулся на луже.

И тут подоспел напарник, схватил Кэролайн за волосы и, подняв ей голову, замахнулся дубинкой. Ещё секунда, и на висок ей обрушится страшный удар. Кэролайн рефлекторно активировала спираль Юнгры. Вихрь отбросил в сторону девушку вместе со стражником, его бронированной спиной протаранило несколько товарищей и стеллажей. Полёт закончился ударом о стену. Кэролайн не повезло: спираль развернула их так, что девушку впечатало в кирпичи и придавило тушей стражника. Тот, рухнув на пол, разжал хватку, но Кэролайн, получив свободу, едва ли могла ей воспользоваться.

Всё тело ныло от боли, голова жутко раскалывалась, по лбу потекла кровь. И среди всей этой агонии выделялась жгучая боль в макушке – девушке вырвало целый клок волос. Кэролайн с трудом поднялась на четвереньки и замычала от ломоты в рёбрах. И тут вдалеке, словно на другом конце мира, послышался металлический грохот. Ройс выломал решётку.

– Кэр! Готово, давай сюда!

Парень обернулся и только сейчас заметил, насколько плохи дела. Кэролайн сумела поднять голову и встретиться взглядом с другом. Тот взирал с полной безнадёгой в глазах, как вдруг спустил ноги с подоконника. Собирался броситься на выручку.

– Нет! – крикнула Кэролайн из последних сил. – Беги!

Ройс застыл. Его парализовало от нерешимости. К окну уже бросились стражники, желая схватить парня за опущенные ноги.

– Беги!

На сей раз он послушался и выпрыгнул в окно. Кэролайн могла лишь надеяться, что он выберется и сбережёт себя. А ещё догонит Арча и набьёт ему морду.

Стражники обступили Кэролайн. Выпущенный феникс разлетелся на искры от удара дубинкой. Другая дубинка обрушилась девушке на голову. Кэролайн провалилась в забытьё.

Глава 28 - Шпион Его Величества

Кэролайн очнулась в одиночной камере. Наступил вечер, так что здесь царил мрак. Сквозь крохотное окно проливались жалкие лучики с улицы. Слышно было, как за глухой дверью гудят грозовые лампы, но для Кэролайн их свет не предназначался. Девушка не могла оглядеть себя, но ощущения подсказали, что случилось. Голову забинтовали, с пальцев стянули телепатический ювель, а также стальной кошель. Из карманов выгребли всё, что было. На руках и ногах висели кандалы. Радовало лишь отсутствие жгучей боли здесь и там – это означало, что магические татуировки ещё не соскоблили вместе с кожей.

Но это лишь вопрос времени. Кэролайн попалась на месте преступления, в рядах людей, вооружённых мечами и динамитом, оказала сопротивление городской страже, швыряя в них запрещённые заклинания. Арч был прав, когда предрёк ей виселицу.

Кэролайн зарычала при мысли об одноглазом уёбке. Ведь знала, что этот гнус отомстит за обиды – давно стоило прикончить его. Решила завязать с криминалом? Забыла, что врагов надо давить при первой возможности? Или поверила, что тот не представляет опасности? Дура!

Не зная, как выплеснуть злобу, девушка ударила затылком о жёсткую койку. От этой глупой выходки у неё заныло всё тело – последствия столкновения со стеной напомнили о себе. Решила она активировать спираль Юнгры в замкнутом пространстве, когда её дружески обнял амбал в доспехах. Скудоумная деваха. Так её иной раз называл отчим. Пророческие слова, словно их ему сама Аввис нашептала.

Ведь ясно было, чем всё кончится. Стоило лишь немного включить голову и обстряпать всё правильно. Вырубить и связать Ройса, чтобы не соваться на «Гранвишские Упряжи для Троллей». Просто и эффективно. Очевидно, недостаточно просто для такой-то безмозглой идиотки.

Кэролайн долго предавалась самобичеванию, пока не решила сесть на койке. Это движение стоило ей боли в голове и теле, накатила временная слепота, затошнило. Бряцанью кандалов вторила ругань девушки.

Затем в камеру пролилось немного света: кто-то открыл смотровую щель и проверил, очнулась ли Кэролайн. Значит, что скоро заявятся дознаватели и начнут неистово дознавать. И лучше бы Кэролайн подготовить правильные вопросы. Она оказалась в полной заднице и обязана из неё выкарабкаться. Силой этого не сделать, придётся положиться на нужные слова. Очень-очень нужные.

Шли минуты, а в голове не возникало ничего, кроме ноющей боли. Что такого Кэролайн может сказать, чтобы её выпустили? Рассказать о покушении на Августа? Даже если городская стража решит спасти ненавидимого ими герцога, то зачем бы им подряжать для этого арестованную ведьму? Можно объявить себя подчинённой герцога, специально внедрённой в ячейку общинников; но глупо надеяться, что стажу одолеет острый приступ пиетета.

Кэролайн погрузилась в воспоминания более далёкие. Она пыталась сообразить, сможет ли выторговать свободу, дав хорошую наводку. Но все солидные воротилы, которых можно было сдать, либо умерли, либо уже сидели в тюрьмах. Десяток воришек и наркоторговцев не впечатлят стражей порядка.

Неужели ситуация безвыходная? Кэролайн нечем было пригрозить страже, нечего было им продать, нечего наобещать.

В коридоре послышался звук шагов. Звук нарастал, словно надвигающийся рок. Целый взвод маршировал, чтобы покарать чернильную ведьму. У Кэролайн свело горло и онемели губы. Она нервно выдохнула и закрыла глаза. Хотелось плакать от отчаяния, но остатки гордости заставляли держаться. Девушка лишь прошептала сама себе:

– Мама, прости меня.

И тут ей в голову пришла идея. За секунду, как в дверь ударили и прокричали:

– Заключённая, сейчас мы войдём в камеру. Знай, что в тебя будут целиться два арбалетчика, а ещё два стража будут держать мечи. Вздумаешь использовать татуировки, знаешь, чем дело кончится.

Дав Кэролайн время осознать угрозу, люди отперли дверь и вошли в камеру. Девушка сощурилась, когда в глаза ей ударил свет грозового фонаря. Тем не менее она заметила силуэты более чем шести стражников, столпившихся у дверного проёма. Как и обещали, они держали наготове оружие.

По центру их бравой шеренги высилась фигура дознавателя. Кэролайн сразу угадала типаж потомственного офицера, вымуштрованного, могучего и несгибаемого. Способного одним своим видом распугивать преступников. Этот гигант изучил Кэролайн и заговорил:

– Мы обнаружили на твоём теле пять замаскированных татуировок.

– Плохо работаете: у меня их семь.

– Дерзость твоему положению не поможет. Дела твои скверные, как и у всех твоих дружков. Вам всем грозит виселица, кроме, возможно, тех, кто согласится сотрудничать. Скажу прямо, у тебя мало шансов спастись: слишком много грязи к тебе липнет.

Кэролайн собралась с духом и начала врать:

– Всё, что я делала в рядах общинников, было частью королевской воли.

– О, не сомневаюсь. Обрейте ей голову – уверен, под волосами мы увидим королевское клеймо.

– Не говорите глупостей, офицер, тайных шпионов не клеймят и не выдают им отличительных бумаг.

– Поэтому ты решила, что твоя ложь сработает? – силуэт офицера двинулся, послышался шелест бумаги. – Твоё имя?

– Меня зовут Кэролайн Бейкер, я служу королевской династии…

– Отвечай на те вопросы…

– …и подчиняюсь лично Присцилле Гранвиш.

Офицер замолк на секунду. Имя герцогини ставило в тупик верных подданных короля. Августа Гранвиша они воспринимали как однозначного врага, смутьяна и конкурента, чьи амбиции угрожают трону Бринд-яра. Но герцогиня Присцилла находилась в близком родстве с королём. Этот брак заключили, чтобы примирить конкурирующие династии, чего не случилось. Накал в отношениях не снизился, а Присцилла сумела найти баланс между лояльностью короне и верностью законному мужу. Стала представителем трона в стане врага. Королевская власть в городе уважала её, считала чуть ли не мученицей.

Кэролайн вовремя вспомнила это из рассказов Аннабет.

Позволив себе некоторые сомнения, офицер продолжил гнуть свою линию:

– Ты будешь отвечать только на те вопросы, что я задам.

– При всём уважении, у меня нет на это времени.

Офицер двинулся на Кэролайн, очевидно, чтобы заткнуть её плотной затрещиной. Дабы успеть до удара, девушка затараторила:

– Госпожа Присцилла приказала мне спасти её сына Харлоу из плена общинников.

Здоровяк застыл в шаге от Кэролайн. Та немедленно воспользовалась моментом:

– Общинники сделали столько успешных налётов на фабрики Гранвиша, потому что на них работал Харлоу Гранвиш. Общинники держат его в заложниках.

Прозвучало уже очень много громких имён, чтобы действовать опрометчиво. Офицер опустил руку, занесённую для пощёчины. Поразмыслив, он сказал:

– Харлоу Гранвиш учится где-то за границей.

– Он недавно вернулся в Бринд-яр. Вот только не в отчий дом. Сейчас его удерживают террористы с динамитом. К юноше приставили двух убийц из Брэмтона, слышали о таких? Наёмные маги, они прикончат Харлоу, если кто-то вздумает его освободить. Я внедрилась в ячейку, чтобы подобраться к парню, не вызывая подозрений. Пришлось сделать много грязной работы для общинников, но такова воля королевской семьи.

– У тебя есть хоть что-то в доказательство своих слов?

– Хвис, Аффа, Исгарлад, Коедвиг, Исгарлад, Хвис, Явм, Коедвиг, Хвис, Аффа. Так вы можете связаться с Присциллой Гранвиш. Спросите её, кто такая Кэролайн Бейкер – она подтвердит.

Кэролайн не была уверена, что герцогиня захочет ей подыграть и пойти наперекор городской страже. У неё не так много причин вытаскивать грязную преступницу буквально из петли. Но уж Август этого точно делать не станет. Пришлось обратиться к тому, кто больше переживает за родного сына.

Ослеплённая фонарём, Кэролайн не могла различить выражения на лице офицера – лишь видела, как его силуэт поднял руку и задумчиво поглядел на телепатический ювель. А затем коснулся большим пальцем выгравированных на кольце лун – в той последовательности, что назвала Кэролайн. Он поднёс ювель к виску и приступил к телепатической связи. Установилась такая тишина, что слышно стало скрип кожаных перчаток – один из арбалетчиков размял затёкшую кисть. Пока представился случай, девушка изучила силуэты присутствующих. Её взгляд остановился на стражнике, стоящем позади офицера. В его опущенной руке Кэролайн заметила инструмент, похожий на напильник. Это явно был абразив для соскабливая татуировок.

Наконец дознаватель вернулся из чертога телепатии. Дунув на кольцо, он распорядился:

– Вильямсон, принеси мне ювель заключённой.

Один из мечников убрал оружие в ножны и поспешил выполнить приказ. Пока он отсутствовал, никто в камере не проронил ни слова. Стражники лишь буравили взглядом арестантку, наблюдали, как она морщится от боли, елозит на койке и теребит свои кандалы. Кэролайн мерещился звон подброшенной монетки – долго ли ещё ждать, когда она упадёт? И удачной ли стороной?

Нарастающий грохот сапог. Стражник вернулся в камеру и передал дознавателю кольцо Кэролайн. Оглядев его в свете фонаря, офицер протянул ювель владелице:

– Её Светлость желает переговорить с тобой лично.

Кэролайн забрала кольцо и надела на палец. Немедля коснувшись нужной последовательности лун, она приложила ювель ко лбу. Её тут же погрузило в чертог телепатии.

«Кэролайн Бейкер, где сейчас мой сын?»

«Его держат в штабе общинников. Рядом с ним два прирождённых мага, как Вам должно быть известно. Я выясняла, в чём их сила – я могу с ними справиться и спасти Вашего сына.»

«Кто эти маги?»

«Они аниморфы.»

«Мне это ни о чём не говорит.»

«Оборотни, Ваша Светлость. Вернее, один из них, а второй… неважно. Главное, что я подготовилась к столкновению и могу справиться с ними. Но у меня мало времени.»

«Я наслышана о неудачном налёте. Ячейка общинников разгромлена. Что там творится?»

«Фридрих… Вы же знаете, о ком я говорю?»

«Я прекрасно знаю, какого Фридриха ты имеешь в виду. Полагаю, мне даже будет, чем просветить тебя на его счёт.»

«Так вот, он сбросил балласт в виде ячейки общинников. У него в подчинении осталась небольшая группа, с помощью которой он планирует убить Вашего мужа. Это случится послезавтра. Но я смогу предотвратить покушение.»

«Ты знаешь, как это случится?»

«В Его Светлость метнут свинцовое копьё. Это как свинцовый магнит, только мощнее. Копьё способно пролететь несколько километров.»

«Откуда?»

«При всём уважении, Вы сейчас пытаетесь отнять мои аргументы в сделке. Я прошу вызволить меня из камеры, взамен я спасу двух самых дорогих мужчин в Вашей жизни.»

«Важность одного из них для меня ты переоцениваешь. Тем не менее, я согласна на сделку.»

Герцогиня прервала телепатическую связь. Кэролайн заморгала, привыкая к реальному миру. Как только глаза адаптировались, девушка заметила, что теперь уже офицер погрузился в чертог телепатии. Присцилла снова связалась с ним, чтобы договориться об освобождении Кэролайн. Оставалось надеяться, что у неё хватит убедительности – не в её власти было просто приказать городской страже.

От напряжения Кэролайн чуть не сгрызла себе губы. Но вот дознаватель задул ювель, оглядел арестантку и произнёс:

– Погань, вроде тебя, я бы вешал, не задумываясь. Но у королевской власти хватает самообладания нанимать таких на службу. Будь славен трон Бринд-яра, что извлекает пользу даже из отбросов.

Затем он сделал повелительный жест, и стражники начали покидать камеру. Дознаватель уходил предпоследним, прикрываемый арбалетчиком.

– Дожидайся её Светлости.

Кэролайн пришлось ждать не так долго, однако темнота и ноющая боль растянули это время до бесконечности. Но вот вооружённые люди вернулись, арестантке приказали подняться и идти по коридорам под прицелом нескольких арбалетов. Девушку вывели из здания через чёрный ход во мрак ночного переулка. Буквально за углом улицы сияли грозовыми фонарями и неоном, здесь же единственным источником света был газовый рожок над дверью. Стража тяготела к старым, но надёжным решениям: сама отвечала за освещение, а не полагалась на целостность километровых проводов; заботилась о живых лошадях, а не полагалась на неведомых фантомных.

Присцилла разделяла эту старомодность: в стоящую напротив выхода карету была запряжена четвёрка живых лошадей. Элегантный дамский экипаж словно приехал из столетнего прошлого. Даже в полутьме можно было разглядеть синие и белые цвета – палитра королевской династии. Ни намёка на зелёный и золотой, свойственные герцогу Гранвишу.

Дознаватель подошёл к карете вплотную. Открылось окошко, и офицер поклонился сидящей внутри герцогине. У них состоялся короткий разговор, после которого распахнулась дверь. Наружу выбрался бравый телохранитель и бесстрастно посмотрел на Кэролайн. Они с дознавателем застыли по обе стороны от открытой двери. Последний произнёс:

– Снимите с арестантки кандалы.

С Кэролайн сняли железо. Девушка растёрла зудящие запястья. Дознаватель тем временем кивнул, и один из стражников протянул Кэролайн коробку с личными вещами. Стальной кошель, симфонические ювели и всякая мелочь, что выгребли из карманов. Только Кэролайн вернула себе конфискованное, как её подтолкнули в сторону кареты. Пришлось на ходу рассовывать вещи по карманам и заскакивать в тёмный салон. Её схватили чьи-то мужские руку и усадили на сиденье. Вслед за Кэролайн заскочил телохранитель и захлопнул дверь. Карета тотчас тронулась.

Какое-то время ехали в тишине. Кэролайн не спешила её нарушить, пусть даже благодарственной речью. Спустя минут пять Присцилла Гранвиш всё же заговорила:

– Надеюсь, Вы понимаете, чего мне стоило Ваше спасение.

– Догадываюсь, что не задаром, Ваша Светлость.

Раздался щелчок. Герцогиня открыла карманное зеркальце. На месте, где полагалось находиться пудренице, оказался рой светящихся насекомых. Часть из них взлетела и начала кружить по салону, большинство продолжило копошиться в зеркальце. Причудливый ювель, который Кэролайн ранее не встречала. Скудное освещение выхватило из темноты шесть лиц: измученное и затравленное лицо Кэролайн, властное и строгое лицо герцогини, а ещё четыре бесстрастных лица телохранителей. Они смотрели в пустоту, словно големы. Двое держали Кэролайн за руки с истинно големской хваткой.

Присцилла посмотрела на Кэролайн, а затем перевела взгляд на зеркальце.

– Мне пришлось врать, что ты шпион Его Величества. А моя репутация – это единственное, из-за чего я сохраняю влияние в городе. Если ложь вскроется… если ты дашь понять страже, что вовсе не служишь королю… меня бесповоротно сочтут питомицей Августа.

Удивительно, но Кэролайн почувствовала стыд. Хотя с чего бы ей переживать за судьбу герцогини.

– Я не подведу Вас, – пробормотала девушка.

– Я знаю. Ты не посмеешь. Ты вызволишь моего Харлоу и вернёшь в семью.

– Непременно.

– Где он сейчас?

– Думаю, в штабе общинников.

– У тебя хватит сил его вызволить?

– Я подготовилась, насколько смогла.

Карета выехала на мост, и герцогиня перевела взгляд на тёмную реку. В ночи по её ряби ходили блики. Помолчав недолго, она продолжила:

– Я навела справки о твоей деятельности. Там нашлось много впечатляющего, но и разочаровывающего тоже. Ты сделала многое ради своей сестры, и я могу уважать твоё упорство.

– Спасибо, – неловко проронила девушка.

С сочным щелчком зеркальце закрылось. Светящиеся мушки растаяли в воздухе. В установившейся темноте прозвучал царственный голос Присциллы:

– Я нашла Аннабет.

Кэролайн дёрнулась – телохранители герцогини крепче вцепились в её руки.

– Где она?

– Не торопи события. Скажу лишь, что она не в городе. Большего тебе знать не полагается, по крайней до той поры, как я увижу Харлоу.

У Кэролайн заколотилось сердце. Её сестра показалась такой близкой, какой никогда не была за шесть лет. И речь о ней завела Присцилла – само воплощение благородства. Герцогиня не стала бы обманывать и пользоваться Кэролайн, словно вещью – она поступит честно, и дарует Аннабет свободу. Здесь не веяло никаким коварством, как это было в случае с Августом, а только нерушимостью монаршего слова и материнской любовью.

С трудом уняв эмоции, Кэролайн произнесла с уверенностью:

– Ваша Светлость, я доставлю Вам Харлоу самое раннее через два дня. И готова буду обменять его на Аннабет.

– Я рассчитываю, что твои слова не разойдутся с делом. Если ты преуспеешь, узнай у Харлоу о тайном месте – он поймёт о чём речь. Там мы и воссоединим семьи.

– Да будет так, Ваша Светлость.

Следующие минуты прошли в тишине, пока Присцилла не озвучила:

– Ты плохо выглядишь. Тебя сильно ранили при задержании?

– Мне потребуется день отлежаться, но я…

– Оставь эту юношескую беспечность. Не в твоём глупом возрасте заботиться о здоровье, но сейчас я не могу положиться на одну только твою биологию. Ланс, в кратчайшие сроки доставь мисс Бейкер целебные снадобья: для костей и мягких тканей, болеутоляющие.

– Непременно, Ваша Светлость, – раздалось справа от герцогини.

Тут же Кэролайн яснее почувствовала боль в плече, голове и ногах. Воистину, самоуверенно было думать, что это излечится лежанием на койке.

А потом Кэролайн вспомнила:

– Я же не сказала, где меня высадить.

– Мне известно, где ты живёшь. Или ты желаешь отправиться куда-то ещё?

Кэролайн подумала, не стоит ли ей навестить Ройса. Узнать, как он, дать знать, что сама она цела и свободна. Но рассудила, что парень сейчас где-то скрывается. Если нет, то стоило бы. Во всяком случае лишним было привлекать к нему внимание. Кэролайн не была уверена, что стража не отправила слежку.

– Нет, Ваша Светлость, отвезите меня домой.

Последняя часть поездки прошла в тишине. Извозчик без колебаний направил карету в гранвишские трущобы и довёз Кэролайн до её жилища. Держащие девушку телохранители буквально вынесли её из кареты и поставили на тротуар. В спину донеслось напутственное:

– Пусть Гесей дарует тебе милость.

Телохранители заскочили в карету, и та умчалась вдаль. Кэролайн проводила её взглядом и побрела домой, пробормотав:

– Боги, должно быть, уже заебались миловать меня.

Глава 29 - Личины

Почти весь день Кэролайн провела в постели – лишь сделала вылазку до лавки, где приобрела скромную маску. Не могла же она не подготовиться к Мистериям Дорриайф, начавшимся на следующий день. Жители города устроили маскарад, улицы украсили гирляндами из деревянных яблок, монет и игральных карт. Дети взяли в руки шесты с бумажными птицами наверху. На перекрёстках прибавилось уличных музыкантов, бренчащих что-то задорное и старомодное.

В угрюмый город пришло празднество.

Люди закрыли масками лица, и от этого на оставшихся открытыми губах у них растянулись улыбки. Лились шутки, смех, звучали розыгрыши и поздравления. Превратившись в маленьких шалунов, горожане лазали друг другу в карманы ради специально заготовленной поживы. Как правило, в карманах лежали печенья с предсказаниями, конверты с пожеланиями или всякие безделушки. Кто-то клал себе в карманы комки грязи, чтобы проучить беспечных воришек. Какой бы ни был исход, все отмечали его смехом.

Смеясь, люди даже стали реже кашлять.

Кэролайн шагала сквозь это вихрь беспечности. Её лицо скрывала простейшая маска из чёрного картона – формальный признак сопричастности творящемуся вокруг. Мимо пронеслись сорванцы, выряженные в яркие перья и бархат. Один из них держал в руке кошелёк, в шутку украденный у товарища. Это напомнило Кэролайн, что следует внимательнее следить за собственными карманами. В одном из них лежал бутылёк, который никак нельзя было потерять.

Слева в бар зашёл посетитель и тут же получил горсть муки в лицо. Он лишь рассмеялся, обнялся с официантом, так подшутившим над ним, и направился к барной стойке. Ещё не наступил полдень, а многие уже влили в себя по паре бутылок. Фантомные либо же живые певцы исполняли свой самый весёлый репертуар. Громче музыки звучал лишь стук игральных костей.

Кэролайн не задерживалась подле таких островков празднества – путь её лежал к месту куда более спокойному. Перед тем, как начнётся хаос, она собиралась навестить городской музей. Уж сегодня там не ожидалось наплыва посетителей. Утром Кэролайн вспомнила, как побывала в музее семь лет назад – сразу захотелось вернуться туда. Пока на это было время.

Бредя по оживлённому городу, Кэролайн наткнулась на патруль городской стражи. Большого труда стоило не нервничать и разминуться с ним с невозмутимостью. Во время Мистерий Дорриайф шуточные кражи часто соседствовали с настоящими – сущая головная боль для стражей порядка.

На перекрёстке пришлось дожидаться, пока проедут экипажи и дадут проход пешеходам. Сегодня к стуку фантомных копыт прибавилось бренчание настоящих подков. Правда, те волочились, привязанные верёвками позади экипажей. Сколько их оторвётся и попадёт под колёса… случится пара трагедий из-за этой шумной традиции.

Город веселился и безумствовал, не подозревая, что вскоре произойдёт. Кругом маски из картона и ткани, дерева и даже стали. Вопреки возмущениям традиционалистов, вытянутые маски урнанга пользовались популярностью. Встречались оригиналы, водрузившие себе на головы старые рыцарские шлемы. Даже на големов-дворников нацепили маски, хотя те им ни к чему… как, впрочем, и головы. На поясах позвякивали мешочки, так и просящие, чтобы их украли. На площади состоялось выступление танцоров с прирождённым магом во главе. Кружась, тот испускал вспышки света.

Регулярно на масках встречались скромные мазки крови – дань старине, когда в честь богов совершались жертвоприношения. Считалось, что Дорриайф любит заколотых кукушек.

Кэролайн могла не спешить. Август выйдет на балкон своего банка ближе к закрытию, тогда и произойдёт роковое метание. Девушка уточнила, что рабочий день в банке сокращён не будет. Какое дело до праздников этим денежным воронкам? Можно было неспешно прогуливаться по пёстрому городу, любоваться его простодушию. Кругом звучали веселье, шутки и розыгрыши – Кэролайн лишь пару раз удалось подслушать, как обсуждают недавний налёт общинников. Один из джентльменов заявил собеседнику, что местная ячейка – мерзкие террористы, а Фридрих Гольх правильно сделал, что призвал их прижать. Оказывается, пока Кэролайн отлёживалась, Человек из Народа успел сделать громкое заявление. Стоило выяснить подробности, но уже после музея.

Ушёл час на то, чтобы добраться до места. Городской Музей Меридит Гранвиш – какой-то жены какого-то из славных мужей династии. Прекрасное и лёгкое здание с огромными окнами. Казалось, что музей полностью выстроен из стекла, хотя возвели его задолго до той поры, когда придумали витрины и панорамные окна. Стены были украшены барельефами с швенльгвасиями – юношами и девушками, служащими богине Швенль. Над зданием возвышался бельведер, похожий на каменную клетку с каменными птицами. Вместо шпиля бельведер венчал позолоченный павлин с распушенным хвостом.

Кэролайн вошла, заплатив пару гвиверов за вход. Когда-то давно, когда Аннабет получила первую зарплату, они вдвоём потратились на билеты, что в то время было непозволительными тратами. Сёстры не успели выкарабкаться из нищеты, но старшей дико хотелось попасть в музей. Кэролайн не горела желанием, но Аннабет потащила её за собой.

Сегодня, действительно, оказалось немного посетителей, зато масок было в достатке. В музее выставили приуроченную к празднествам экспозицию: деревянные маски высотой в метр, фарфоровые театральные, металлические фехтовальные. В ряд тянулись изящные яркие маски, древние сделанные из черепов, колпаки палачей. Встречались экспонаты из Бринд-яра, Эйфенции, Ланасии, Йокеная, Марьянской Империи и многих других стран. Отдельно под стеклом хранились маски королей, великих магов, прекрасная золотая личина Драгнайра – князя, знаменитого своим уродством. Жемчужиной коллекции являлась древняя, полусгнившая маска, инкрустированная, якобы, зубами дракона.

Все эти диковины не интересовали Кэролайн – она прошла мимо всех витрин и миновала три зала, прежде чем добралась до постоянных экспозиций. Здесь уже выставлялись статуи, восхищающие своим изяществом, но всё такие же неинтересные для Кэролайн. Не заслужила её внимание и посуда в следующем зале. Направо вела дверь в картинную галерею, также проигнорированную – Кэролайн направлялась в дальний конец музея. Редкие посетители косились на девушку, выглядящую недостаточно утончённо для музея, так ещё и носящую маску. Но ничего не говорили и вскоре отворачивались.

Шагать пришлось так долго, что Кэролайн начала беспокоиться, что заблудилась и забыла планировку музея. Всё же прошло семь лет с её прошлого визита. Шаги гулко отдавались в высоких безлюдных залах. Но вот, миновав множество экспозиций, девушка добралась до манекенов в старинных нарядах. Платья и костюмы щеголяли броской вышивкой, фасоны впечатляли своей сложностью. Кэролайн пришла не за ними, но уже приближалась к цели. Ей осталось свернуть налево, где в маленьком зале спряталась коллекция провинциальных нарядов Бринд-яра.

Кэролайн остановилась в дверях, вздохнула и подошла к чарующей панораме Альгафтера – северного региона Бринд-яра, знаменитого своими горами и овцами. Два девичьих манекена изображали пастушек в ярких красно-чёрных платьях. Шедевр ткачества, сочетающий простоту и красочность. Вокруг манекенов расставили горшки с горными цветами, а позади них высилось панно с чарующим горным пейзажем. Узкая речка стекает каскадами, высочайший пик уходит за облака.

Аннабет мечтала переехать в Альгафтер. Она только стала городским дознавателем, подавала большие надежды и уже пропитывалась профессиональной жёсткостью. Но семь лет назад, стоя перед этой панорамой, она по-детски подпрыгивала, фантазируя, как обучится крестьянскому быту и будет пасти овец на высокогорных лугах.

После всего случившегося Кэролайн с Аннабет придётся уехать из Гранвиша. Они скроются в Альгафтере, в самой глухой провинции региона. Там, где не будет всевластных богачей и безумных общинников. Сейчас сестры не было рядом, но Кэролайн поклялась ей, что так и будет. Даже если придётся вырядиться в этот деревенский сарафанчик.

С этим обещанием в уме Кэролайн покинула музей. На улице ей на глаза попался газетчик, горланящий о новеньких сенсациях. Кэролайн рассудила, что времени ещё достаточно, и скоротать его можно за чтением. Она купила газету и подыскала свободную скамью. Стоило ей взглянуть на первую страницу, как среди заголовков обнаружилось имя Фридриха Гольха. Его громкое заявление попало в газеты.

Кэролайн отыскала нужную страницу. Выяснилось, что Человек из Народа выступал вчера в Городском Совете: его до ужаса возмутила атака на «Гранвишские Упряжи для Троллей». Фридрих подчеркнул, что права рабочих должны отстаиваться, но не теми террористическими методами, которые избрали общинники. Из борцов за правое дело общинники превратились в преступников, так что настало время дать им отпор. Фридрих предложил на обсуждение законопроект, расширяющий дозволенную численность охраны, её вооружения и полномочия.

Городской Совет не преминул напомнить о подозрениях, что общинники Гранвиша действуют под руководством Человека из Народа. Тот вновь яростно всё отрицал.

Кэролайн издала смешок. Гнида бросил её с Ройсом в атаку, чтобы это стало поводом усилить охрану. Охрану фабрик, которые должны перейти в его владение. Это позволит Фридриху защищаться от настоящих общинников, когда их движение доберётся до Гранвиша.

Пронырливый же ублюдок. Интересно, планировал ли он переименовать город, когда прервётся династия Гранвишей? Назвать его Гольхом в свою честь?

С каким удовольствием Кэролайн разрушит его планы.

Нужный момент близился. Вечер, скоро закроется Фамильный Банк Гранвишей, но перед этим его владелец предстанет перед припозднившимися посетителями. И попадёт в прицел одноногого снайпера. Тот мог метнуть копьё за несколько километров, и выбрать для метания любую из сотен позиций в городе. Но Кэролайн знала, где расположится Йозеф – общинники ненароком выдали себя.

Кэролайн загодя прибыла на Нифские Холмы, на смотровую площадку, где возвышался нерабочий маяк. В прошлый раз, когда девушке здесь выдавали задание, Фридрих совсем неподозрительно разглядывал Хрустальный Дворец из бинокля. Тогда это, действительно, подозрений не вызвало – всё стало очевидным, когда Кэролайн узнала о свинцовых копьях.

На смотровой площадке отмечали начало Мистерий Дорриайф. Улыбчивые люди позировали карикатуристам, дети скакали на батутах, над толпой возвышались шуты на ходулях. Здесь и там встречались палатки прорицателей, к которым выстраивались длинные очереди. Торговцы предлагали всем желающим сладости и экзотические яства. Нашёлся один мороженщик, что нарядился в причудливые северные наряды и периодически испускал из руки поток ледяного воздуха. Изображал из себя мага, создающего мороженое своим даром. Обмануть такое могло лишь малых детишек: ясно было, что морозная татуировка тут для виду, а настоящий холод даёт морозильная установка на грозовой энергии.

Кэролайн слонялась по округе. Она купила себе молочный коктейль, арендовала бинокль и полюбовалась парящим над город воздушным шаром. В гондоле сидели три воздухоплавателя: один правил шаром с помощью вакуумного руля, а другие два сбрасывали подарки на парашютах. Отложив бинокль, девушка двинулась дальше по площадке. Маскируясь под простого зеваку, она непрестанно бросала взгляды на маяк. И вот подле него показались приметные посетители.

Гид собирал очередную экскурсию, как вдруг к нему подошёл рослый детина в маске. Он отвёл гида в сторону и начал что-то втолковывать. Чуть в стороне Кэролайн заметила ещё трёх амбалов с ящиком и тщедушного старика. Все пятеро носили маски, но разве спрячешь за маской громоздкий груз и стальной «сапог голема».

Общинники явились по душу Августа.

Кэролайн поглядела по сторонам: в разных концах площадки дежурили стражники. Если начать заварушку сразу же, арестовать могут не только общинников, но и саму чернильную ведьму. Чтобы сделать всё чисто, стоило перенести драку на вершину маяка.

Лицо гида скрывала маска, но по одним губам было заметно, как тот поник под потоком угроз. Кэролайн могла представить, что ему нашёптывает громадный амбал. Но вот к угрозам прибавился и кошелёк, сунутый гиду в руки. Это решило вопрос, и общинники пришли в движение. Готовую экскурсию с извинениями развернули, а вместо неё в маяк зашли люди с ящиком, разумеется, заперев за собой дверь.

Настал черёд Кэролайн действовать. Она вышла на свободный участок, прицелилась и метнула себя в воздух спиралью Юнгры. Люди отметили увиденное возгласами, потому что приняли полёт за часть развлекательной программы. На их глазах фокусница взметнулась к самой вершине маяка и с помощью догелева ткача зацепилась за громоотвод. Сгруппировавшись, она приземлилась на кровлю, подтянулась и схватилась за громоотвод руками. Снизу донеслись нескладные аплодисменты.

Убедившись, что держится надёжно, девушка сняла рясник и приклеила его к черепице с помощью струпа Юрова. Готовая к бою, она на паутине спустилась на смотровую площадку маяка. Узкий балкон окольцовывал всё строение. Кэролайн зашла внутрь фонарного отсека, где покоился отслуживший своё оптический механизм – громоздкая мешанина из линз, что топорщились, словно чешуйки у шишки.

Но Кэролайн не на экскурсию сюда пришла – она направилась к винтовой лестнице, на которой уже гремели шаги поднимающихся общинников. Несмотря на тяжёлый груз, они уже приближались к вершине. Спланировав атаку, Кэролайн распылила над верхними ступенями масло и затаилась за оптическим механизмом. Катана бесшумно выскользнула из татуировки на боку.

Вскоре показалась голова первого общинника. Тот поднимался с беспечностью, не ожидая никакой засады. Только Кэролайн подумала, что её ловушка не сработает, как амбал поскользнулся. Он распластался, рассадив о ступеньки колени. И только он зашёлся руганью, как налетела Кэролайн и снесла ему голову. Снизу донеслись недоумённые возгласы.

Девушка взглянула вниз на лестницу. Следом за первым общинником шли ещё двое, несущие громоздкий ящик. Ближайший стоял спиной к Кэролайн и пытался разглядеть происходящее из-за плеча. Пока не оценив опасность, он не выпускал злосчастный ящик из рук. А затем стало поздно – Кэролайн пронзила его со спины и пробила сердце.

Тотчас его хватка разжалась и выроненный ящик всем весом обрушился на товарища. Тот удержал тяжесть, но следом Кэролайн выдернула катану из раны, отчего обмякший труп повалился сверху. Общинники с криками покатились по лестнице.

Кэролайн двинулась следом. Её шаги по металлической лестнице гулко отдавались внутри маяка. Выпустив феникса, она увидела двух общинников, растянувшихся на площадке складского этажа, сверху их придавил ящик. Чуть ниже, вцепившись в перила, на Кэролайн пялился Йозеф. Казалось, что старик вот-вот умрёт от одышки.

– Сучья вошь… – прохрипел он.

Один из общинников с рёвом оттолкнул ящик, вскочил и метнул в девушку фонарь. Кэролайн уклонилась. Не пари в воздухе феникс, здесь наступила бы кромешная тьма. А так от девушки не укрылось, как амбал выхватил короткий меч и бросился в атаку. Начала сумбурная схватка в тесноте, противники скрещивали мечи, неспособные как следует размахнуться. Но поединок не вызвал у Кэролайн трудностей: она воспользовалась длиной своего оружия и порезала общиннику руку. Меч выпал, попал между ступеней и провалился куда-то на нижние этажи. Кэролайн натравила птенца феникса и позволила фамильяру изжарить лицо противнику.

Амбал с визгами попятился, как вдруг из-за спины у него выскочил последний телохранитель Йозефа. И вооружён он был копьём. Распахнув ящик, он достал свинцовое копьё, чтобы воспользоваться им не по назначению. Выпад полетел Кэролайн в голову и не без труда был отбит. Здоровяк продолжил делать колющие удары. Несмотря на тяжесть копья, бил он быстро и умело. Теперь уже у противника оказалось преимущество в длине оружия – Кэролайн какое-то время отбивала уколы и пыталась контратаковать, но вынуждена была отступить. Выпустив чернильную завесу, она развернулась и побежала на вершину маяка.

Перескочив через трупы, Кэролайн вернулась на ровную поверхность. Она приготовилась встретить врага, который уже нёсся следом. Но теперь-то у Кэролайн было пространство для манёвров, так что длинное копьё перестанет быть решающим аргументом. Только девушка подумала об этом, как копьё полетело прямо в неё. Амбал решил метнуть в неё свинцовый снаряд. Не ожидав такого, Кэролайн с трудом увернулась – копьё ударилось в стену и со звоном отскочило. Безоружный же продолжил нестись на девушку. Самоубийственная отчаянность.

За пару шагов до Кэролайн амбал вдруг вытянул руку, и на ладони у него блеснула магическая татуировка. Девушка не успела разглядеть, что это, но как следует прочувствовала – в живот ей угодил удар, словно её баран боднул. Должно быть, бараний молоток. От внезапного удара Кэролайн повалилась на спину и выронила катану. Противник немедля навалился сверху, стиснул горло и зафиксировал правую руку. Кэролайн пришла в себя и принялась отбиваться левой. Плотные удары посыпались детине в голову, но тот выдержал и поднял Кэролайн с пола. Душить её он не собирался, а выволок на смотровую площадку, приподнял и перебросил через перила.

Кэролайн перекувыркнулась и полетела вниз с маяка. Инстинктивно она выбросила ткача и зацепилась им за край площадки. Паутинка натянулась, дёрганное усилие пришлось на плечо и руку. Кэролайн покачнулась, подвешенная в шестидесяти метрах над брусчаткой.

Кто-то внизу вскрикнул. До людей начало доходить, что здесь вовсе не представления устраивают. Кэролайн взглянула вверх, встретившись взглядом с яростным общинником. Тот принялся топтать ткача, но магическое создание оказалось невосприимчивым к этому. Кэролайн сумела остановить болтание и начала карабкаться по паутинке.

Общинник скрылся из виду. Кэролайн почти взобралась, как тут здоровяк вернулся уже со свинцовым копьём. Им-то уже можно было развоплотить паука, что следовало немедленно остановить фениксом. Огненная птица влетела в лицо общиннику, но тот, терпя ожоги, нанёс-таки удар. Копьё пронзило догелева ткача одновременно с тем, как Кэролайн схватилась за край площадки.

Отбиваясь от феникса, общинник попытался проткнуть девушке руку, но та выпустила облако чернил, которое тут же вспыхнуло. Наконец-то огня оказалось достаточно, чтобы амбал свалился с воплями. Это дало Кэролайн время подтянуться и заползти на площадку. Здесь можно было чуть полежать и перевести дух. Боль всё ещё клокотала в животе.

Внизу уже слышалась паника. Люди кричали, а стражники ломились в дверь маяка.

Но вот девушка извлекла из бездонных ножен катану и, опершись на неё, как на трость, поднялась. И тут же встретилась взглядом с общинником, который тоже вставал на ноги. Весь обожжённый, с ещё горящей одеждой, он, тем не менее, выставил перед собой копьё.

– Ты умирать собираешься? – прорычала Кэролайн.

Чернильная ведьма бросилась на врага, отбила встречный выпад, сблизилась и вонзила тому катану в живот. Но когда потянула оружие из раны, почувствовала, как умирающий вцепился в неё и потянул в сторону перил.

– Отпусти, урод копчёный!

Кэролайн вогнала общиннику апперкот в челюсть, а затем вырвалась из захвата. Покрытый ожогами, пронзённый и избитый, амбал привалился к перилам и медленно осел. А затем попытался поднять руку с магической татуировкой.

– Да божьи блядства!

Девушка прыгнула к общиннику и, схватив того за кисть, развернула её ладонью в сторону вражьей рожи. Активировав бараний молоток, амбал выстрелил заклинанием себе же в лицо. После этого свалился и затих. Кэролайн выдохнула и зашагала прочь, но, подумав, вернулась и спихнула общинника вниз. На всякий случай.

Когда умерший размазался о брусчатку, внизу закричали женщины.

Держась за живот, Кэролайн приблизилась к лестнице, как вдруг пол у неё под ногами взорвался. Проломив несколько брусьев и досок, из пола вылетело свинцовое копьё и, пробив потолок, застряло в кровле. Забренчала покатившаяся по скату черепица. Клятый Йозеф успел нацепить снаряжение и запустил снаряд прямо сквозь перекрытие – Кэролайн уцелела лишь потому, что метание вслепую прошло мимо неё.

Кэролайн отступила к стене и услышала:

– Спускайся сюда, отродье шлюхи. Я слышу, как ты мечешься в страхе. Вздумала идти против Йозефа? Защищать сучьего герцога? Попробуй, карга малолетняя, я проткну тебе пизду, только ты покажешься на лестнице! Когда Йозеф берётся за копья, он непобедим! Не сопротивляйся, и я подарю тебе милосердную смерть. Встань там, где я прикажу, чтобы я мог убить тебя и герцога одним копьём.

Кэролайн понимала, что сунуться на лестницу не сможет. Даже создав себе чернильную завесу, она не рискнёт лезть под свинцовые копья. Благо делать этого ей не требовалось: далеко внизу послышался треск сломанной двери, а затем крики и грохот сапог о ступени. Кэролайн улыбнулась и сказала:

– Расскажи всё это городской страже, мудак непобедимый!

Девушка выскочила на смотровую площадку и швырнул наверх догелева ткача. Зацепившись им за край ската, она принялась взбираться на крышу. Кэролайн успела подняться и проползти полпути до громоотвода, когда Йозеф осознал, что поединок с чернильной ведьмой не состоится. Он в отчаянии метнул второе копьё наугад – оно с грохотом вылетело из маяка в нескольких метрах от Кэролайн. Пробив дерево и стекло, снаряд растерял всю скорость и спикировал в центр площади. Оборачиваться Кэролайн было недосуг, но по звону она поняла, что копьё упало на брусчатку, никого не задев. Очередной всплеск гомона и воплей.

Секретное оружие предстало перед публикой, скоро и устройство для его метания окажется в руках стражи. Сколько пищи для пересудов, сколько корма для газетчиков.

Свой трофей достался и Кэролайн: первое пущенное Йозефом копьё торчало из крыши неподалёку от самой верхушки. Вернув себе рясник, Кэролайн выдернула снаряд – тот высунулся на три четверти, так что сделать это оказалось несложно. Теперь у неё было доказательство несостоявшегося покушения. Первая часть плана Фридриха оказалась разрушена. Кэролайн унеслась в небо на спирали Юнгры.

Слухи о переполохе на Нифских Холмах пока не дошли до центральных районов Гранвиша. Веселья, краж и алкоголя здесь становилось всё больше по мере приближения ночи. Пьяные люди в покосившихся масках шатались по улицам с песнями, в барах творилось беспутство, один весельчак разделся до пояса и начал выпускать из магической татуировки птицу, похожую на колибри. У той был странный, похожий на крючок клюв, на который полагалось вешать сумки, зонты и прочее, чтобы на время освободить руки. Похоже, чудак думал, что птица несёт его одежду, но охмелевший разум не удерживал заклинание – одежда давно где-то упала, а всё новые и новые птицы удерживали на клюве пустоту.

Кэролайн шла сквозь праздничный бедлам, пряча голову под капюшоном. Солнце скрылось за горизонтом, но сотни вывесок заменили его своим свечением. Неоновые линии сплетались в круговерть, фиолетовую, голубую и розовую. Кэролайн поймала себя на мысли, что никогда не любила этот обжигающий глаза свет. Всю жизнь неон казался неизбежным, вездесущим, словно сами звёзды – сейчас, когда впереди маячила перспектива покинуть город, эта иллюзия развеялась. Скоро Кэролайн сможет наслаждаться темнотой по ночам.

А пока она свернула с оживлённой улицы в переулок – этакий островок заурядности посреди моря пышности. Здесь тоже располагались заведения, но более скромные и старые, чудом избежавшие разорения. С особым упорством держалась одна лавка по ремонту обуви. Согласно докладу юного разведчика, дела в ней велись спустя рукава, так что лавка даже не могла привлечь ценителей раритета. Напрашивался вывод, что именно здесь общинники разместили тайный ход в свой штаб.

Девушка приближалась к нужному месту. Из дешёвого бара по пути выполз пьяный толстяк и решил закадрить Кэролайн. Он успел кинуть всего одну остроту про щупанье карманов, как был послан к псам Бёделя. Тон Кэролайн пресёк дальнейшие попытки.

Вот и обувная лавка. Ветхая, крохотная – местечко для скромного ремесленника, начавшего своё дело ещё до того, как кварталы вокруг заполонило лоском и дороговизной. Прямо как в рассказе Фридриха. Кэролайн вспомнила лицо ублюдка, представила, как выбьет ему зубы – это зарядило энергией перед финальным боем. Девушка встала перед дверью и постучала. Почти минуту люди внутри притворялись, что лавка закрыта, но, после повторного стука, спросили:

– Кого там принесло?

– Кодового слова я не знаю, – сказала Кэролайн, – но вам всё равно лучше открыть. Пока я не разозлилась.

– Чего? Вали отсюда, шлюха пьяная!

– Я порубила ваших парней, одноногого снайпера арестовали. Дайте мне спокойно забрать Харлоу, и никто не пострадает.

Повисла пауза. Из глубин лавки донёсся второй голос:

– Это, что, та девчонка забитая?

– Я, думаешь, знаю?

– Мальчики, – крикнула Кэролайн, – давайте поживее!

Общинники заговорили тише, но дверь открывать явно не собирались. Кэролайн вздохнула и предупредила напоследок:

– Ладно, моё терпение кончилось. Я вхожу. И буду очень зла на вас.

Кэролайн выпустила ткача и приказала ему впиться лапами в дверь. Развернувшись к ней спиной, девушка перекинула паутинку через плечо и сгруппировалась. А затем активировала спираль Юнгры. Паутинка не дала ей пролететь и двух метров, а всё усилие пришлось на замок и петли. Дверь с треском вырвало.

Кэролайн, подброшенная в воздух, растянулась на земле и замычала от боли. Заклинанием её неприятно дёрнуло, натянувшаяся паутинка обожгла плечо даже сквозь рясник. Вытерпев всё это, Кэролайн поднялась и подошла к двери, пока ещё стоящей в проёме. Замок и одну из петель вырвало – не составило труда дёрнуть и открыть себе проход.

– Это что за херня? – раздался крик из лавки.

– Я предупреждала.

Чернильная ведьма выхватила катану из-под рясника и бросилась на ближайшего амбала. Птенец феникса тем временем спикировал на второго, что потянулся к арбалету под прилавком. Катана запорхала в тесноте полутёмной лавки. Первый общинник сумел отразить два удара битой, прежде чем получил смертельный укол в шею. Не извлекая оружия, Кэролайн оставила его растворяться в теле убитого, ослепив пока второго облаком чернил. Достав новую катану, она полоснула ослеплённого по ноге и прыгнула через прилавок. Там скорчился заклёванный и обожжённый арбалетчик – Кэролайн пронзила ему сердце и подобрала лежащий на полу арбалет. С ним наперевес она вышла из-за прилавка к последнему из троицы охранников. Тот стонал, лёжа на полу, его оружие выпало из рук, сопротивляться он уже и не думал.

А затем над ним нависла Кэролайн. Над её плечом застыла грозная огненная птичка, в руках был взведённый арбалет. Девушка направила оружие на общинника, мигом притихшего, и спросила:

– Теперь понял, что злить меня не надо? Где здесь тайный ход в штаб?

– Вон там, под тахтой.

– Какой сговорчивый. Снимай телепатический ювель и давай сюда.

Общинник подчинился. Кэролайн забрала кольцо, чтобы с его помощью не получилось предупредить людей в штабе. После этого девушка подошла к облезлой тахте, на которой клиентам предполагалось примерять починенные опорки. Мебель оказалась увесистой: пришлось поднатужиться, чтобы сдвинуть её. Идущие волнами половицы только усложнили дело.

Но вот показался люк. Кэролайн распахнула крышку и спустилась по лестнице в тёмный тоннель. Человеку выше ростом приходилось бы тут согнуться – Кэролайн повезло больше. Птенец феникса осветил укреплённые брусьями своды. Тоннель тянулся ровно в ту сторону, где располагался штаб.

Кэролайн направилась вперёд. Арбалет в её руках был направлен в дальний конец тоннеля. Девушка нашла забавным представлять, как здесь горбились Фридрих, Ариана и Харлоу, как вынуждены были потом отряхаться от земли и пыли.

Тоннель закончился раньше, чем Кэролайн ожидала. Всего пара минут ходьбы, и вот уже показалась лестница наверх. Попытка открыть люк не увенчалась успехом – что-то тяжёлое стояло на крышке, прямо как и в обувной лавке. Кэролайн не стала мудрить и просто постучала. После чего взяла люк на прицел. Спустя всего пару секунд послышался скрип сдвигаемой мебели, а затем крышка распахнулась.

– Кого там шестой бог…

Открывший не закончил вопрос, получив арбалетный болт в голову. Кэролайн отпрыгнула в сторону, чтобы её не придавило свалившимся трупом. Это был тот самым тип, что вечно сидел на табурете и слушал симфонический ювель. Отбросив арбалет, девушка взобралась по лестнице и очутилась в тесной кладовке. Откуда-то из-за стен доносились отголоски ссоры. Кто-то спорил на повышенных тонах, попахивало скандалом и готовностью бить морды. Старшие прознали, что покушение провалилось, и теперь винят друг друга? Как бы то ни было, Кэролайн извлекла из-под рясника катану и закатала рукава. На пути у неё остались только два прирождённых мага.

Она выбралась из кладовой, расположенной совсем рядом с кабинетом Фридриха. Но голоса доносились не оттуда, а из танцевального зала. Кэролайн крадучись побрела на звук. Когда до зала осталось несколько шагов, она различила участников спора. И одним из них оказался Ройс:

– Где Арч, я спрашиваю?

– Я ещё раз повторяю, – ответил Фридрих. – Многих наших схватили, возможно, Арч оказа…

– Ты меня не расслышал, Фридрих? Я был там, прорывался к точке отхода через канализацию. Я видел, как Арч успел улизнуть, а затем он заблокировал дверь прямо у нас перед носом! Он бросил товарищей в лапы городской страже, он видел нас и слышал, как мы просим открыть дверь! Я пока не спрашиваю, откуда там вообще взялась стража – мне нужно знать, где эта сволочь!

Кэролайн закрыла глаза и поморщилась. Присутствие здесь Ройса усложняло ситуацию, но ничего нельзя было поделать. Собравшись с духом, чернильная ведьма вышла в зал.

– Такие громкие обвине…

Фридрих осёкся, когда боковым зрением заметил Кэролайн. Все, кто находился в зале вздрогнули с появлением чернильной ведьмы. Телохранители подняли дубинки и мечи, Ариана застыла с таким выражением на лице, словно увидела крысу. Людвиг шагнул в сторону девушки, оттеснив себе за спину Харлоу. Во взгляде юноши появилось больше оттенков растерянности, хотя казалось, что ничего, кроме растерянности, в его взгляде и так не было. Истина происходящего уже не первый день прорывалась наружу и захлёстывала мечтателя.

Ройс тоже удивился, но не стал вопрошать, откуда Кэролайн тут взялась. Отложив эти вопросы на потом, этот непрошибаемый правдоруб выпалил:

– Кэр, подтверди, что тоже видела, как…

– Вот сейчас совсем не время, Ройс.

Девушка подняла руку в останавливающем жесте. Амбалы держали оружие наготове, но не бросались в атаку без команды. Все таращили глаза и не знали, как поступить. Зал зазвучал зловещей нерешительностью. Кэролайн только сейчас вспомнила, что всё ещё носит на лице глупую маску. Сорвав её и швырнув на пол, она произнесла:

– Йозефа арестовали. Или убили, если он додумался сопротивляться аресту. Метнуть копьё в Августа он не успел – я ему помешала. Так что отчимом Харлоу тебе, Фридрих, не стать.

Сколько раз переменилось лицо Фридриха – этакого ни в одном театре не увидишь. Испуг, отчаяние, жалость… все их сменила еле сдерживаемая ярость. В установившейся тишине раздался голос Харлоу:

– Моим отчимом? Фридрих, что она… Кэр, что ты такое несёшь? Мне кто-нибудь…

– Заткнись нахер, щегол, – прорычал Людвиг.

Кэролайн обвела взглядом присутствующих и продолжила:

– Я знаю ваш замысел, и первую его часть уже разрушила. Самую главную часть. Так что давайте не будем усложнять и вот как поступим: вы отдаёте мне Харлоу, и отпускаете нас троих с Ройсом. А сами сбегаете на ближайшем корабле из Гранвиша. Или поезде, если кого-то укачивает.

Девушка встретилась взглядом с Фридрихом. Человек из Народа в бешенстве раздувал ноздри, при этом на глазах у него едва не проступали слёзы. На его бы месте Кэролайн тоже рыдала. Амбалы косились на главаря, вымаливая приказ атаковать. Людвиг сбросил с себя мешковатую куртку. На нём осталась лишь мятая рубашка с незастёгнутыми рукавами.

Кэролайн размяла запястье левой руки. Она держала аркан Гесея наготове.

Недоброе молчание затягивалось. Первым не выдержал Харлоу:

– Кэр, а ты меня спросить не забыла? В смысле меня тебе отдадут? Я с тобой никуда идти не собираюсь! Дорогая, – обратился он к Ариане, – ты вообще понимаешь, что происходит?

Красотка процедила в ответ:

– Стой смирно, и чтоб больше ни слова.

Тень осознания промелькнула на лице Харлоу. Провал недавнего налёта всё меньше стал походить на стечение обстоятельств.

Фридрих вдруг глубоко и шумно вздохнул.

– Так всё же ты работаешь на Августа? – спросил он.

– А ты – на Хайвиса Дачарри, и что с того?

– Харлоу ты не получишь.

– Уж поверь, я уйду отсюда с юным наследником. Вопрос лишь, сколько крови прольётся в этом зале.

– Вся, что у тебя есть, – прорычал Людвиг. – Ариана!

Та повела рукой, и из запястья у неё потянулось нечто сродни чёрному щупальцу. Кэролайн была готова и немедля выстрелила арканом Гесея. Искрящийся клубок полетел точно в прирождённых магов и ударил в их сторону молниями. Зацепило Ариану, Людвига и Харлоу – все трое затряслись от пронзивших их разрядов.

Нейтрализовав основную угрозу, Кэролайн поспешила разобраться со второстепенной. Она стремглав бросилась на ближайшего врага, дважды скрестила с ним мечи, после чего просто отрубила правую руку. Полоснув обезоруживающего по горлу, она окатила чернилами следующих двух и подожгла фениксом. Вопль горящих вверг оставшихся в ужас – Кэролайн зарубила ещё двоих, почти не встретив сопротивления. Остался последний, что с криком бросился на девушку. Та парировала три бесхитростных удара и вонзила катану в живот.

Не выдёргивая оружия из раны Кэролайн огляделась по сторонам. Фридрих пустился в бегство, Ройс в исступлении попятился в угол, поражённые арканом всё ещё тряслись на месте. Но Ариана силилась побороть молниевые разряды: чёрное щупальце из её руки всё ближе тянулось к шее Людвига.

И тогда Кэролайн надавила на катану в животе умирающего, чтобы заставить того переступить на месте. Развернув его в нужную сторону, чернильная ведьма метнула на Харлоу ткача и тут же активировала спираль Юнгры. В воздух подбросило сразу троих, из-за чего мощь заклинания ослабла. Но её всё равно хватило, чтобы вылететь из штаба через окно. Амбал полетел первым: своим телом он смял жалюзи и прошиб стекло. Следом пронеслась Кэролайн, а за ней и болтающийся на паутинке Харлоу. Всех троих выбросило на дорогу. Мертвец смягчил приземление Кэролайн, а вот Харлоу повезло меньше. Юноша шмякнулся на брусчатку, с хрустом себе что-то сломав.

Кэролайн поднялась и тут же вздрогнула от страшного звука: на неё летел экипаж, чей возница отчаянно тормозил. Фантомные копыта с мерзким бряцаньем скребли мостовую, груди лошадей остановились перед самым носом Кэролайн. Девушка тут же вышла из оцепенения и кинулась к Харлоу.

Тот стонал, сжавшись на дороге. С него слетели очки, рукав пиджак повис на клочке ткани, но более явных повреждений заметно не было. Крови или вывернутых конечностей Кэролайн не обнаружила.

– Ты как?

Спросив это, Кэролайн оглядела и себя – обнаружила пару порезов стеклом, которые быстро залатала струпом. Харлоу тем временем наплакался и проронил:

– Ключица, по-моему, сломана… или рёбра…

– Легко отделался, значит.

Возница выскочил и засобирался выяснить, что за божьи блядства тут творятся, однако сразу увидел окровавленный труп и вернулся в экипаж. Сразу после этого раздался крик боли. Он донёсся из разбитого окна – бросив туда взгляд, Кэролайн заметила преображающегося Людвига.

Действие аркана Гесея закончилось, и Ариана смогла накинуть чёрное щупальце коротышке на шею. Тот немедля начал расти в размерах и терять человеческие черты. Людвиг едва успел сбросить обувь, как его ноги превратились в когтистые лапы. Только Людвиг избавился от рубашки, как его тщедушное тело стало массивным и мощным. Штаны лопнули, не справившись с размерами толстых лап, шея вытянулась, а голова раздалась вширь. Уши увеличились и встали торчком, зубы в раззявленной пасти превратились в клыки. Людвиг корчился от болезненных превращений, он вопил, и вопль этот резал по ушам.

Наконец тварь затихла и опустилась на четвереньки во всей своей омерзительной красе. Получившуюся химеру словно собрали из нескольких хищников. Широкую большеухую головую позаимствовали у летучей мыши, широкую грудь и передние лапы – у бойцовской собаки, а длинные задние – у зайца. Медвежьи когти и львиные клыки довершали эту смертоносную помесь. От человека в ней остались только глаза, что делало оборотня ещё страшнее.

Коротышка вымахал до размеров тигра. От его шеи к руке Арианы тянулось чёрное лоснящееся нечто, этакий органический поводок. Тот мог растягиваться на несколько метров, но этого было недостаточно, чтобы позволить зверю отдалиться от хозяйки. Поэтому Ариана подошла к Людвигу и забралась ему на спину.

Кэролайн тут же вцепилась в Харлоу и подняла на ноги, сколько бы тот не вопил от боли. Девушка лишь успела заметить бросившихся в её сторону магов-симбионтов, как прицелилась и, вцепившись в Харлоу, унеслась на спирали Юнгры. В этот раз она не сдерживала мощь заклинания и полетела на вершину недостроенного здания.

Харлоу, хоть и был тщедушным задохликом, в полёте приобрёл неподъёмную тяжесть. Руки заломило, пальцы начало выкручивать, казалось, что юноша вот-вот вывалится из хватки. Девушка с трудом его удержала, хоть и приземлилась не совсем там, где планировала – лишний вес изменил траекторию. Кэролайн с Харлоу едва не ударились о начатую стенку, но перемахнули-таки через неё и покатились по бетонному полу.

Кэролайн тотчас поднялась и побежала к краю этажа. Оттуда она увидела, как Ариана верхом на чудовище пересекает проезжую часть и врывается на территорию стройки. Обратившийся в зверя Людвиг запрыгнул в здание и понёсся к лестнице на второй этаж. Кэролайн вернулась к Харлоу – тот стонал и вскрикивал от боли в сломанной ключице.

– Надеюсь, ты видел, кем на самом деле оказались твои дружки, – сказал Кэролайн, хватая юношу за воротник. – Если Ариана до тебя доберётся, то больше изображать влюблённость не станет – будет держать нож возле твоего горла. Ты всё это время был заложником.

Вероятно, юноша не слушал Кэролайн – настолько его разум затуманила боль. Это было и не важно. Девушка отволокла страдальца в укромный угол, подогнула ему ноги и накрыла сверху железным корытом, в котором размешивали цемент. Буквально через секунду на этаж выскочил Людвиг.

Бестия дёрнула ушами и оскалилась. Прежде, чем она успела броситься в атаку, Кэролайн выстрелила арканом Гесея. Молниевый шар полетел точно в Ариану, но наездница ловко спрыгнула с Людвига и приказала тому встать на дыбы. Зверь принял удар заклинания на себя, по его телу разошлись разряды. Но силы аркана не хватало, чтобы остановить громадную тварь: сквозь стегающие молнии она двинулась на Кэролайн. Ариана, натянув поводок, обошла аркан стороной.

И тогда Кэролайн побежала к краю здания. Людвиг бросился ей наперерез, но его ограничивала скорость Арианы. Зверю не составило бы труда тащить женщину за собой волоком, но похоже было, что воля Арианы не позволяла ему этого. В паре симбиотических магов приказывала модница в платье.

На это и был расчёт Кэролайн. Когда она почти добралась до края, Людвиг был близко, но немного не успевал. Кэролайн метнула догелева ткача, зацепилась им за бетон и спрыгнула вниз. Людвиг попытался ударить когтями, но не дотянулся, его жертва унеслась вниз, качнулась на паутинке и приземлилась на этаж ниже. Ограниченный поводком, Людвиг не мог спуститься следом.

Харлоу остался наверху, но даже если маги его найдут, как они спустятся, миновав Кэролайн? Пока чернильную ведьму не растерзают, о юноше можно не думать. А кончать с ним не станут – сын Августа всё ещё был нужен ублюдкам как залог безопасности.

Кэролайн побежала к лестнице. Ей пришлось лавировать между штабелями подгнивших досок, строительными лесами и брошенными стремянками. Темнота сгустилась такая, что ориентироваться было трудно. Она слышала, как наверху несётся Людвиг – тоже спешит к лестнице, чтобы спуститься и наброситься на девушку.

Та добежала первой и затаилась под бетонным пролётом. Вскоре о ступени заскрежетали когти твари. Кэролайн извлекла катану и приготовилась к атаке. Выглянув из укрытия, она увидела, как на этаж спустилась бестия и начала оглядываться. Верхом сидела Ариана – её-то Кэролайн и собиралась прирезать.

Но стоило девушке броситься в атаку, как Ариана услышала и моментально отдала приказ Людвигу. Тот прыжком развернулся и встал на дыбы – Ариана ловко соскочила и спряталась за массивной тушей. Кэролайн решила не останавливаться: она продолжила сближение с тварью, ослепила её чернилами и метнулась в сторону, уклоняясь от слепого удара лапами. По ходу движения она порезала Людвигу бок, но для бестии это оказалось царапиной. Кэролайн тут же разорвала дистанцию, спасаясь от когтей и клыков.

После чего предпочла сбежать. Фехтовать против такой твари было бы самоубийством – стоило затеряться в лабиринтах стройки и внезапно напасть на Ариану. Без хозяйки второй симбиотический маг превратится в беспомощного коротышку.

Несколько секунд за спиной Кэролайн было тихо, как вдруг загремели лапы несущейся твари. Ариана вернулась в седло. Кэролайн наугад метнула позади себя аркан Гесея, затем выпустила облако чернил и вильнула влево. Нырнув в дверной проём, она услышала, как Людвиг пронёсся мимо, но вскоре затормозил. У девушки появилось немного времени устроить засаду.

С помощью магического паука она взобралась на стену и зависла точно над дверным проёмом, через который только что прошла. Осталось дождаться, когда маги сунутся следом – им не придётся долго соображать, куда делась Кэролайн. Так и вышло: внизу послышался топот, в проёме показалась ушастая голова, а затем и мощное туловище. Кэролайн немедля спрыгнула, но тут же осознала свою ошибку – прежде, чем пустить вперёд Людвига, хитрая Ариана спустилась со зверя. Кэролайн бросилась на него, хотя в седле никого не было – в темноте это не сразу удалось разглядеть.

Пришлось вонзить катану Людвигу в спину – тот взревел и заметался, хоть ранение и получилось несмертельным. Кэролайн удержалась на беснующемся звере и нанесла ещё несколько ударов. Все они лишь злили оборотня. Тогда Кэролайн дождалась, когда тот притихнет, перехватила катану двумя руками и попыталась вонзить оружие поглубже, дотянуться до жизненно-важных органов. Клинок чиркнул о спину и отклонился в сторону – холка и плечи покрылись костяными пластинами. Людвиг продолжал мутировать прямо в бою.

Нужно было рассечь магический поводок, но тот тянулся под брюхом зверя – не дотянуться. Оставалось лишь резать ту часть, что оплетала шею. Но только Кэролайн замахнулась, как Людвиг повалился набок, сбрасывая с себя чернильную ведьму. Та перекатилась и встала на ноги, тотчас отпрыгнула, чтобы уклониться от взмаха когтями.

Кэролайн бросила взгляд на Ариану – её силуэт виднелся в дверном проёме, но прорваться к ней сквозь Людвига было слишком рискованным. Девушке оставалось разворачиваться и бежать прочь от встающего зверя. Загнанная в тупик, Кэролайн могла спастись только на строительных лесах. Взобравшись на их вершину, она развернулась к Людвигу, который уже приблизился и, встав на дыбы, потянулся когтями к девушке. Удары катаной по лапам заставили его отпрянуть. Тогда оборотень присел и засобирался прыгнуть – Кэролайн немедля прижалась спиной к стене и вытянула в сторону Людвига ногу. Когда тот прыгнул, девушка ударила ему навстречу спиралью Юнгры.

Чернильную ведьму вдавило в стену, а Людвига отбросило назад. Мощи заклинания хватило, чтобы усадить зверюгу на задницу и протащить её метр по полу. Впившись в бетон когтями, Людвиг оставил в нём глубокие борозды.

Получив передышку, Кэролайн призвала птенца феникса и натравила его на Ариану. Выхваченная из темноты, та с округлившимися глазами вскрикнула и попятилась, сжалась и призвала себе на помощь Людвига. Оборотень бездумно накинулся на огненную птицу и принялся отгонять её лапами. К моменту, как получилось расшибить её на искры, Кэролайн успела выскочить из помещения.

А затем понеслась со всех ног. У Людвига с Арианой не ушло много времени, чтобы броситься в погоню: позади загремели лапы, послышался яростный рёв. Кэролайн на бегу повалила стремянку, через которую оборотень легко перескочил; вслепую метнула катану, растворившуюся прежде, чем долетела до преследователей; а затем распылила позади себя чернила, на которых Людвиг поскользнулся и врезался в стену. Краткая передышка в смертельной погоне.

Наконец Кэролайн добежала до края здания – впереди показалось спасительное окно. Крохотное, не в пример современным во всю стену. Кэролайн выскочила в него и приземлилась на настил строительных лесов уже снаружи здания. И тут же отползла в сторону, потому как к ней потянулись клыки зверя. Людвиг смог протиснуть в окно только голову и щёлкнул челюстями в сантиметрах от ног девушки. Та поползла дальше, но тут её лодыжку оплело что-то склизкое. Вновь мутировав, оборотень обзавёлся длиннющим языком. Поймав им Кэролайн, он потянул её к своей пасти.

Кэролайн пыталась упереться или ухватиться за что-то руками, но неумолимо приближалась к Людвигу. Лезть под рясник и вытягивать оттуда катану не было времени, поэтому она воспользовалась ткачом. Его цепкие лапы справились с сильным языком, движение Кэролайн остановилось, но теперь её начало рвать на части. Паутинка порезала руку, позвоночник натянулся до хруста, казалось, что стопу сейчас оторвёт. Кэролайн пришлось призвать феникса и направить прямо в пасть Людвигу. Какое-то время тварь терпела ожоги, но всё же сдалась и с визгами выпустила девушку. Та простонала и сползла с настила, а затем спустилась по строительным лесам на первый этаж.

Здесь она дала себе отдышаться. Людвиг ревел наверху, он метался по этажу, не зная, как выследить беглянку. У Кэролайн появилось время восстановить силы, закупорить струпом порез от паутинки на ладони и снять рясник. Сейчас он только мешал дотянуться до оружия. Аккуратно сложив одежду, Кэролайн спрятала её в опрокинутой бочке, где когда-то строители ополаскивали руки. Готовая к новой стычке, чернильная ведьма извлекла новую катану и отошла от здания. Выйдя на открытое пространство, она громко крикнула. Тварь на втором этаже вскоре показалась на просторном балконе.

Девушка приняла боевую стойку. Людвиг принял дерзкий вызов и спрыгнул со второго этажа. Этого Кэролайн и ждала, метнув аркан Гесея точно в приземляющихся магов. У тех не было возможности уклониться, и шаровая молния ударила в Ариану, разряды прошлись по её телу и парализовали. Подчиняющийся ей оборотень тоже застыл, так что Кэролайн могла безнаказанно его сечь. Катана полоснула по морде, погрузилась в глаз, оставила глубокую рану на шее и лапе. Но всё это оказывалось едва страшнее порезов при бритье – зверь был крупным и на удивление толстокожим. Тогда Кэролайн погасила молнии, чтобы приблизиться к Ариане и нанести весомый удар. Но той хватило всего мига, чтобы приказать Людвигу отпрыгнуть.

Катана свистнула в воздухе, оборотень, прихрамывая, отпрянул и тотчас перешёл в контратаку. С помощью спирали Юнгры Кэролайн буквально выпорхнула из его челюстей. Она вознеслась на вершину недостройки, приземлилась, сгруппировавшись, и поднялась на ноги. Людвиг внизу ревел, срываясь, на визги. Оправившись от боли, он ринулся за девушкой.

Довольно уже было метаться по этажам. Кэролайн придумала, как расправится с тварью, и приступила к подготовке. Она принялась поливать весь этаж чернилами кальмара, вычерчивать лоснящиеся линии на полу. Здесь и там ложилась маслянистая дрянь, которая вскоре вспыхнет. Здесь были только бетон и кирпичи, так что пожара Кэролайн не опасалась.

– Кэр, – послышался приглушённый голос Харлоу.

– Сиди там и не высовывайся!

Грохот лап уже слышался внизу лестницы, и Кэролайн отправилась встречать гостя. Наученная горьким опытом, Ариана вылезла из седла и приказала зверюшке осторожно подняться. Из выбитого глаза текла кровь, тварь не могла опереться на рассечённую лапу. Туго натянутый поводок уходил куда-то вниз. Людвигу явно хотелось выть от боли, бесноваться и рвать всё, что видит его единственный глаз, но воля Арианы принуждала его к смирности.

Кэролайн встала напротив оборотня и выкрикнула:

– Что, мамочка не спускает с поводка? А то бы ты давно меня разорвал?

Людвиг оскалился и зарычал. А затем выстрелил длиннющим языком. Кэролайн ловко уклонилась и отрубила самый кончик. Тот упал на бетон и, извиваясь, быстро превратился в кусок человеческой плоти. Визжа так, что ушам становилось больно, Людвиг разбрызгал слюни и кровь. А затем вновь начал мутировать, отращивая из плеч изогнутые скорпионьи хвосты. В довесок к этому на его теле отросло больше костяных пластин.

Кэролайн бросила взгляд на Ариану, что поднялась по лестнице и спряталась за тварью. У женщины на лбу проступили вены, на шее натянулись платизмы – мутации Людвига явно давались ей нелегко. Безумный гнев стёр с её лица всякую красоту.

Прихрамывая, оборотень двинулся в атаку. Кэролайн отступила на пару шагов и выпустила феникса. Тот поджёг первую масляную линию – между девушкой и чудовищем выросла стена огня. Людвиг остановился, но воля Арианы погнала его сквозь пламя. Тогда Кэролайн выпустила ещё чернил, отчего огонь вспыхнул выше. Сквозь такой зверь отказывался лезть, сколько его ни понукай.

Людвиг двинулся в обход огненной преграды. Кэролайн продолжила отступление. Двигаясь согласно плану, она поджигала за собой всё новые и новые полосы масла. Оборотень прыгал перед пламенем, порывался броситься через жар, но каждый раз брёл в обход. Так Кэролайн заманила его в центр этажа, где высилась единственная приличная стенка. Прежде чем бросить стройку, строители возвели кладку в два метра высотой.

Кэролайн прижалась к этой стенке спиной и подожгла последнюю масляную линию. Та вспыхнула огненной дугой, отрезающей девушку от Людвига. Тот пробежался из стороны в сторону, но добраться до добычи не мог. Со спины Кэролайн надёжно прикрывала стена, а спереди – бушующее пламя. Зверь приблизил морду к огню, но тот вспыхнул ярче от новой дозы чернил.

– Что, не добраться, скотина? – крикнула Кэролайн.

Прячущаяся за зверем Ариана ответила ей:

– Ты загнала себя в тупик, дура!

– Так идите и возьмите меня!

Людвиг попытался, но вновь попятился от сполоха огня. Ариана отдала иной приказ, и оборотень, отступив, согнул задние лапы. Кэролайн приготовилась. Людвиг взвился в воздух. В прыжке уже не отступишь, поддавшись страху.

Кэролайн сильнее прижалась к стене и, подняв ногу, ударила спиралью Юнгры. Людвига отбросило назад. В прыжке он не мог зацепиться когтями и остановить свой полёт. Суча лапами, он летел за край здания. Поводок натянулся, и Ариану потащило следом за зверем. Тот преодолел в воздухе с десяток метров, ударился о самый край и сверзился вниз, в последний момент цепляясь когтями. Впившись ими в бетон, он спасся от падения, но беспомощно повис.

Арина немедля поднялась и принялась тянуть на себя поводок. Словно ещё надеялась взгромоздить эту тушу обратно на этаж. Но когда мимо прошла Кэролайн и перерубила магические путы, она неуклюже грохнулась на задницу.

Обрубок чёрного щупальца растворился, и Ариана с ужасом взглянула на Кэролайн. Чернильная ведьма не уделила красотке внимания, а прошагала к краю здания, где болтался Людвиг. Он вернул себе человеческий облик: израненный, одноглазый, весь покрытый кровью, голый, с болтающейся левой рукой. Его когти стали лишь грязными ногтями, но даже ими коротышка умудрялся цепляться за край здания. Он поднял на Кэролайн взгляд полный мольбы. К его несчастью, девушка не исповедовала учение всепрощающего Единого Бога. Она топнула Людвигу по пальцам, и тот упал.

Кэролайн проследила за тем, как выродок грохнется о землю, после чего развернулась к Ариане. Та вскочила и попятилась.

– Не надо! – залепетала она. – Забирай Харлоу и отпусти меня! Я не стану тебя преследовать! В одиночку я не опасна! Сама я превращаться не могу – мне нужен маг-компаньон!

– Тут всего три этажа, – сказала Кэролайн, приближаясь.

– Что?

– Три этажа. Упав с такой высоты, Людвиг мог и выжить.

– Нет! Нет! Нет!

Кэролайн прыгнула к Ариане, схватила за волосы и задрала голову кверху. Клинок коснулся горла и резко двинулся в сторону. Больше пощаду никто не вымаливал.

Глава 30 - Выбор

Кэролайн добрела до железного корыта, под которым оставила Харлоу. Прежде чем вызволить юношу, она уселась сверху – до того вымотанной она себя ощущала. Ныло всё тело, дыхание давалось тяжело, словно в мире заканчивался кислород. Пот покрывал девушку с головы до ног.

Город вокруг праздновал. В небе с грохотом распустились огненные цветы – начали запускать салюты, наиболее красивые в ночное время. Веселье продолжалось всюду, даже в округе не все расслышали звериный рёв и заметили огонь на вершине недостройки. Кэролайн заметила на улице совсем немного зевак, в основном столпившихся вокруг танцевального зала и распластавшегося на проезжей части трупа. Странно, что городская стража ещё не прибыла. Но тянуть с отходом всё равно не стоило.

Немного придя в себя, Кэролайн постучала по корыту и спросила:

– Харлоу, ты как там?

– Больно. Я себе что-то сломал. Вернее, ты мне что-то сломала.

– У меня ещё остались зелья для сращивания костей. Дам тебе, как доберёмся до укрытия.

– Какого укрытия?

Хлопнув себя по коленям, Кэролайн поднялась и перевернула корыто. Харлоу смог со стоном выпрямить ноги. Без очков он подслеповато пялился на Кэролайн.

– Если ты до сих пор не догадался, общинники держали тебя в заложниках. Они использовали тебя, чтобы вредить твоему отцу. И да, я знаю, что ты сын Августа Гранвиша. В конечном итоге они собирались убить герцога – Йозеф попытался буквально час назад, но я ему помешала. Одноногий был наёмным убийцей. Так, на случай если ты считал его пламенным оратором. Да и Ариана с Людвигом нужны были, чтобы держать нож у твоего горла и не дать Августу разнести общинников за секунды. Сам видел, во что превратился Людвиг… хотя, ты же тогда был…

– Я и без очков разглядел эту тварь. Никто не понимал, зачем Ариана держит этого ублюдка подле себя.

– Сама она оказалась не лучше. Они оба были магами-симбионтами: их сила действовала только в паре. Ариана – очередная убийца в длинном списке. Понимаю, больно это осознавать… предательство, ложь… ещё и первая любовь.

– Не первая, – буркнул Харлоу и сел.

Держась за плечо, он какое-то время переводил дух, а затем вопросительно взглянул на Кэролайн. У той были только плохие новости:

– Как бы то ни было, но мне пришлось убить их обоих. Коротышка валяется внизу, а Ариана – вон там.

– Я хочу взглянуть этой суке в глаза. Может, не стоит, но я… не знаю.

Кэролайн отошла в сторону и произнесла:

– Можешь проститься или проклясть её – как хочешь. Только не затягивай. Мне ещё нужно будет спрятать тебя от уцелевших общинников и вернуть домой. Буду ждать внизу.

Девушка спустилась на первый этаж и направилась, было, к бочке, в которой оставила рясник, как вдруг заметила два экипажа, останавливающихся напротив недостроенного здания. Из них выскочили бравые мордовороты и принялись разгонять столпившихся горожан. Кто-то даже схватил лежащий на мостовой труп и оттащил в сторону. Стражниками эти люди не были.

Напрягая зрение, Кэролайн двинулась в сторону незнакомцев. Те продолжали слажено хозяйничать, как тут им навстречу вышел сторож. За всё то время, что Кэролайн сражалась с оборотнем, тот носа не казал из сторожки, даже не подумал вмешаться в беспорядки, творящиеся на вверенной ему территории. Но вот он показался. Пропала его излишняя подвижность и нескладность – сторож вышагивал уверено, с чёткой осанкой. И тут Кэролайн заметила, что он идёт докладываться Габриэле.

Первая советница Августа выбралась из одного из экипажей. Сопровождаемая тремя громилами, она зашла на территорию стройки. Встав перед ней навытяжку, сторож отчитался о случившемся. Всё это время он служил герцогу, шпионил за общинниками и корчил из себя недотёпу, чтобы не вызывать подозрений.

Кэролайн дурочкой пялилась на происходящее, за что и поплатилась: один из подручных Габриэлы заметил девушку и нацелил на неё арбалет. Вокруг не оказалось укрытий, так что осталось лишь поднять руки и замереть. Габриэла обошла сторожа и двинулась к Кэролайн, крикнув:

– Держите людей на расстоянии. Если явится стража, направьте их в танцевальный зал. К стройке не подпускайте, пока мы не закончим. Попробуйте предложить взятку, если потребуется.

Помощница герцога надвигалась на Кэролайн, застывшую с поднятыми руками. По обеим сторонам от неё шли подручные: один целился из арбалета, а ещё двое держали руки на мечах на поясе. Но их Кэролайн опасалась не так сильно, как Габриэлу. Эта чернильная ведьма приближалась, словно зловещий рок. Даже по местной грязи она умудрялась вышагивать с элегантностью и статью, её высокомерное спокойствие подавляло. На поясе у красотки покачивалась рапира с изящной гардой.

– Рада встрече, – проронила Габриэла, подойдя. – Ты всё же показала зубки, эскаси? Их даже хватило, чтобы перегрызть глотки магами из Брэмтона. Мои слова в твой адрес посрамлены, и с величайшим унижением я вынуждена забрать их назад.

В голосе красотки не чувствовалось никакой досады. Да и с чего бы, если она собралась делить добычу после непростой схватки. Столько месяцев опасения за жизнь Харлоу, столько страха перед неведомыми магами, столько планов по их устранению, столько рисков. И только Кэролайн разрубила этот мёртвый узел, как её пришли смахнуть с доски. Либо вовсе бросить в братскую могилу с Людвигом с Арианой.

Габриэла окинула взглядом здание за спиной Кэролайн и спросила:

– Где наследник?

– Под моей опекой. Собираюсь вернуть его в семью, как и было условлено.

– В этом уже нет необходимости. Я позабочусь об этом, а ты займись сбором вещей. Его Светлость дарует тебе жизнь, но её остатки ты проведёшь вдалеке от Гранвиша. Милосердие герцога заканчивается утром, если к этому времени не успеешь покинуть город…

– Нет.

– Что, прости?

Кэролайн решительно покачала головой и повторила:

– Наследника я тебе не отдам. Возвращайся ублажать Его Светлость, заодно передай, что скоро он увидит сына.

– Поменьше дерзости, милая моя, побольше здравого смысла. Дело сделано, Харлоу спасён, как и твоя шкура. Больше ты Его Светлости ничего не должна, он прощает все твои выходки. Ты получаешь свободу, хотя заслуживала казнь. И всё никак не угомонишься.

– У меня были другие предложения герцогу. И они всё ещё в силе. Я повторю их, когда лично встречусь с Августом.

– Мне неизвестно ни о каких предложениях. Видимо, они более неинтересны Его Светлости, если когда-либо были. Так где Харлоу? Он где-то наверху?

Кэролайн зажмурилась и глубоко вздохнула. Затем повторила:

– Вы уедете отсюда без Харлоу.

Под очками у Габриэлы заблестели глаза. Её не столько злило упрямство Кэролайн, сколько радовало: оно развязывало ей руки.

– Уедем без Харлоу? – чуть не мурлыкая, переспросила Габриэла. – Интересно как ты нас заставишь? В прошлый раз я сломала тебя голыми руками, а сейчас у меня оружие и несколько крепких ребят. Победила двух магов и уже возомнила себя всемогущей?

– Рискни проверить.

– О, это даже заманчиво.

Габриэла обернулась к двум молодчикам с мечами и приказала:

– Найдите наследника.

Те немедля устремились в здание. Остались только Кэролайн, Габриэла и арбалетчик. Красотка не спешила приказать ему опустить оружие. Вместо этого начала вышагивать вокруг девушки, внимательно её осматривая. Изящная кисть ланасийки легла на эфес рапиры.

– Откуда взялась твоя самоуверенность? Может, подкачалась с прошлого раза? Лично я не замечаю особой разницы. Значит, дело в новых татуировках? Отыскала заклинание, способное пробить чешую карпа?

Кэролайн покосилась в сторону бочки, где лежал её рясник. Расстояние было приличным: арбалетчик успеет выстрелить дважды, прежде чем добежишь. А тот не сводил с Кэролайн глаз.

– Сегодня праздник, – произнесла Габриэла. – В честь этого я готова проявить снисхождение. У тебя три варианта: можешь уйти немедля; можешь немного поупрямиться, и тогда я прогоню тебя, хлеща рапирой по заднице; а можешь заупрямиться в край, и тогда я воспользуюсь рапирой с толком. Что выберешь?

– Я выбираю не изменять себе.

Когда Габриэла обходила её со спины, Кэролайн выпустила птенца феникса. Продолжая стоять неподвижно, она натравила фамильяра на арбалетчика, и тот инстинктивно перевёл прицел на движущуюся угрозу. Надо отдать ему должное: он выстрелил точно в мелкую летящую мишень, но, уничтожив её, только сделал себе хуже. Кэролайн бросилась на стрелка, на ходу извлекая катану. Времени перезарядить арбалет не было – в ход пошёл короткий меч, который остановил лишь первые две атаки Кэролайн. Третья и четвёртая достигли шеи и живота.

Кэролайн отвернулась от умирающего и приготовилась к схватке с Габриэлой. Та уже обнажила рапиру и двинулась на девушку. Её кожа покрылась блестящими непробиваемыми чешуйками.

– Какая же глупость, – произнесла ланасийка. – Я этому даже немного рада.

Габриэла надвигалась неспешно и неумолимо, словно ползущий ледник. Она была уверена, что просто раздавит соперницу, как бы та ни сопротивлялась. Так и случится, если Кэролайн не доберётся до своего рясника, на пути к которому стояла чешуйчатая каланча. Девушка бросила взгляд на бочку далеко позади Габриэлы и, прикинув, как будет прорываться, встала в боевую стойку. Взяв катану двумя руками, она направила её остриём на противницу. И сделала выпад, когда та приблизилась.

Не последовало ни блока, ни попытки увернуться – клинок уткнулся Габриэле в живот, но причинил ущерб только одежде. Кэролайн тотчас перешла к рубящему удару по шее, но вынуждена была немедля перейти в защиту. Неуязвимая противница начала сыпать своими ударами. Вальяжность Габриэлы мигом испарилась, рапира в её руках запорхала с угрожающей стремительностью. Узкий клинок мельтешил со свистом, прерываемым звоном стали. Кэролайн с трудом отбивала выпады и отступала. Рапира летела ей в сердце, затем в горло, пыталась чиркнуть остриём по глазам, затем опускалась для коварного укола в бедро. Отбивать её удавалось в последний момент.

Когда Кэролайн находила бреши для контратаки, то не могла ударить Габриэлу даже для острастки. Та не реагировала на угрозы и продолжала свой натиск. Кэролайн ещё не доводилось фехтовать с противником, который просто не уходит в защиту. Весь бой сводился к попыткам парировать мельтешащую рапиру. Пока успешным попыткам.

Габриэла сделала ложный замах и, умело переступив, перешла к подлому выпаду снизу. Кэролайн сумела отбить клинок, сблизилась и брызнула противнице в лицо струпом Юрова. Субстанция облепила очки, и Габриэле потребовалась секунда, чтобы снять их. Кэролайн нырнула вправо и рубанула противницу по виску. Катана не сумела даже оцарапать чешую карпа – от удара у Габриэлы лишь дёрнулась голова.

Кэролайн обошла Габриэлу по кругу и начала пятиться, приближаясь к тайнику с рясником. Ланасийка продолжила давить, не давая ни одного свободного мгновения. Попытайся Кэролайн развернуться и побежать, как её тут же пронзят в спину.

Отбив серию выпадов, Кэролайн выпустила облако чернил. Габриэла ушла в сторону и вновь бросилась в атаку. Девушке пришлось отпрыгнуть от её росчерка рапирой и парировать последовавший выпад. Кэролайн подумала парализовать Габриэлу арканом Гесея, но та держалась так близко, что заклинание обязательно задело бы их обеих. Она подумала оплести противнице ноги паутиной, но та не давала времени выпустить ткача. Не было возможности и улететь на спирали: не прицелившись, велик был шанс во что-то врезаться.

Призванный феникс ненадолго отвлёк Габриэлу – та сшибла птицу точным взмахом рапиры. Кэролайн попыталась разорвать дистанцию, но противница настигла её одним прыжком и обрушила шквал ударов. Её рапира как будто стала ещё быстрее: Кэролайн отбила три опасных выпада, но четвёртый задел её бедро. Парировав следующую связку, она не успела защититься от коварного удара в живот – отпрянув в сторону, она отделалась порезом на боку. Габриэла пошла дожимать противницу и, сделав обманный замах, схватила выставленную в защите катану. Покрытая чешуёй кисть намертво стиснула клинок. Кэролайн пришлось выпустить его из рук и уклоняться от последовавшего удара. Девушка отпрыгнула назад, Габриэла ринулась следом и получила струёй чернил в лицо. Она ударила вслепую, промахнулась и вышла из чернильного облака. И только она вытерла лицо, как почувствовала удар катаной по затылку. Кэролайн обошла её со спины, подпрыгнула и рубанула по голове – клинок даже не поцарапал кожу, зато срезал неизменный пучок. Под ошмётками волос показалось белёсое свечение.

– Вот где ты прятала татуировку, – прорычала Кэролайн. Отступая от Габриэлы, она принялась латать раны струпьями. – Я ещё думала, зачем ты вечно накручиваешь эту дурацкую шишку.

Красотка потрогала испорченную причёску и вздохнула:

– Интересно, что тебе это даст? Татуировку тебе не соскоблить. Или ты рассчитываешь победить, просто лишив меня волос? Уже во второй раз это единственный ущерб, который ты способна мне нанести.

Габриэла оглядела рапиру и добавила:

– А вот мой клинок уже оставил пару кровавых поцелуев.

– Не волнуйся, мой недолго останется сухим.

Кэролайн обошла Габриэлу по кругу и бросилась к бочке с рясником. Когда противница двинулась ей наперерез, то получила спикировавшим птенцом. Вспыхнувшие чернила кальмара замедлили Габриэлу, заставили её остановиться и сбросить с себя камзол.

Тем временем Кэролайн добежала до опрокинутой бочки и достала рясник. Развернула его и потянулась к карману, но не успела достать лежащий там пузырёк – Габриэла уже приближалась. Вынужденная подняться, Кэролайн метнула аркан Гесея, но чешуя карпа оказалась устойчива к молниям. Пришлось скрестить клинки и попытаться оттеснить противницу, однако та пёрла вперёд, не опасаясь встречных ударов. Даже когда Кэролайн пыталась выцеливать глаза, Габриэле достаточно было прикрыть чешуйчатые веки.

Сама же ланасийка могла разить соперницу. Как бы ловко Кэролайн ни крутила катаной, Габриэла находила бреши в защите и оставляла мелкие порезы. Девушка всё больше выдыхалась, рискуя вот-вот получить весомую рану. Неспособная более удерживать позицию, Кэролайн попятилась. Габриэла оттеснила её от рясника.

Кэролайн смирилась, что не возьмёт верх, если продолжит лязгать сталью. Придумав, как перевернуть ход боя, она дождалась низкого удара, после которого Габриэла любила переходить к прямому выпаду в голову. Также она поступила и на сей раз – Кэролайн была готова и ушла от атаки приседанием. Одновременно она схватила руку противницы, провела её над плечом и развернулась, заваливая на себя Габриэлу. А затем бросила её через себя.

Движение получилось слаженным и быстрым – рослая Габриэла полетела кувырком и растянулась в грязи. Кэролайн немедля наступила ей на рапиру, коленом второй ноги придавила сжимающую оружие руку, вторую руку придавила своей. Так у девушки осталась целая свободная рука – на ней тотчас вспыхнула татуировка, и на лицо Габриэле полился струп Юрова. Липкая субстанция начала закупоривать ей ноздри и рот.

Габриэла нанесла удар коленом. Кэролайн завалилась, но не позволила противнице вырваться, немедля набросилась на её правую руку и принялась выламывать запястье. Пока Габриэла прочищала дыхательные пути, девушка с мычанием выкручивала ей кисть и разжимала пальцы. Едва хватка ослабла, Кэролайн выдернула из неё рапиру и отпрыгнула в сторону.

Одновременно с этим Габриэла освободилась от струпа и глубоко вдохнула. А затем поднялась, злобно глядя на Кэролайн, убегающую с её оружием. Та размахнулась и швырнула рапиру на второй этаж здания. После этого устремилась к ряснику.

Кэролайн склонилась над одеждой, вновь потянулась к карману, но её тут же сшибла Габриэла. Опрокинув девушку на землю, она попыталась нависнуть сверху, но Кэролайн лягнула её обеими ногами и оттолкнула. А затем поднялась через перекат и распылила чернила. Габриэла просто бросилась сквозь завесу и снесла соперницу коленом, словно тараном. Ещё одно падение и ещё один быстрый подъём.

Габриэла набросилась с кулаками, напоминая, что ими владеет не хуже, чем рапирой. Кэролайн ушла в глухую оборону. Она успела пожалеть, что перешла от фехтования к кулачному бою: сильная противница лупила так, что блоки едва держались. Когда Габриэла находила брешь в обороне, казалось, что прилетает удар молотком. Ответные тычки даже не могли выбить ланасийку из ритма. Она продолжала бить резко и увесисто, пыталась смять блоки хуками, промахнулась по присевшей сопернице, но тут же зацепила её скулу точным джебом. Сменив направление атаки, она ошпарила болью бок Кэролайн. Не заметив двух ударов в лицо, Габриэла ответила тяжёлым кроссом и ударила стопой в колено. Девушка с криком упала на четвереньки и получила добивающий удар по затылку. После такого она растянулась на земле.

В черепе поселилась дикая боль. Равно как и во всём теле. Но Кэролайн всё же не потеряла сознание, она беспомощно лежала у ног Габриэлы и глядела в сторону рясника. Ползти до него было всего пару метров, но сил уже не осталось.

Ланасийка тоже выдохлась: шумно дыша, она переводила дух перед тем, как прикончить мелкую чернильную ведьму. А пока она подняла взгляд наверх, где послышался голос Харлоу. Подчинённые Габриэлы отыскали юношу и повели вниз.

– Что ж, – произнесла красотка, – ты сделала неверный выбор. Как будто дело могло закончиться иначе. Знаешь, кого мне напоминает ваша нищенская братия? Комаров. Дай вам присосаться и вкусить немного успеха, как вы пытаетесь упиться до отвала. И не замечаете, как над вами уже занесли руку, чтобы прихлопнуть. Даже сообщи вам о наказании, вы всё равно не умерите аппетит.

Кэролайн собрала остатки сил и рванула к ряснику. Ей казалось, что она поползла вёрткой ящерицей, но Габриэла среагировала моментально и схватила девушку за волосы. А затем поставила её на колени. Отчаянные удары впустую грохотали о её накаченное чешуйчатое тело. Полностью владеющая ситуацией Габриэла перехватила Кэролайн обеими руками за голову и принялась давить ладонями на виски. Череп загудел, словно оказался в стальных тисках. Стало заметно, как под рукавами у Габриэлы вздулись мускулы.

– Но, должна признать, давить вас приятнее, чем комаров.

У Кэролайн начало темнеть в глазах, казалось, что голову ей пронзают маленькие буры. Померещился хруст ломающего черепа… а может, не померещился. Девушка ударила Габриэлу в живот и даже пах, но затем вцепилась ей в кисти и попыталась разжать убийственные тиски. Не вышло хотя бы ослабить давление.

Осталось только призвать фамильяров. Птенец феникса обрушил когти и клюв на нерушимую чешую. Догелев ткач прополз по руке и вцепился лапами в лицо красотки. Та лишь закрыла глаза и продолжила давить с большей силой. Вскоре боль стала такой, что Кэролайн потеряла контроль над фамильярами, и они растворились в воздухе.

Кэролайн не думала, что такое возможно, но чувствовала, что ей вот-вот раздавят голову голыми руками. Подрагивая от напряжения, Габриэла была близка к этому.

Рот распахнулся в немом крике, слюна пузырилась на губах, а глаза почти заволокло пеленой. Но в последний момент Кэролайн увидела движение за спиной Габриэлы. Кто-то подлетел к ней и со всей силы ударил. Меч обрушился на плечо, но лишь лязгнул о нерушимую броню. Габриэла дёрнулась от удара и с раздражением обернулась на атаковавшего. Тот ещё раз попытался зарубить ланасийку, но, поняв, что это бесполезно, обхватил её сзади за талию и отбросил в сторону.

Убийственная хватка разжалась, и Кэролайн свернулась калачиком. Она обхватила раскалывающуюся голову. Внутри неё оглушительно пульсировали сосуды, из самого мозга доносился гул, в ушах стоял мерзкий звон и раздавался крик: «ты в порядке?».

Нет, это звучало не в голове – кто-то пытался докричаться со стороны. Неизвестный спаситель, с подозрительно знакомым голосом. Кэролайн с трудом подняла взгляд и увидела Ройса. Откуда-то доставший меч, он стоял над девушкой, а затем исчез. Бросился на поднявшуюся Габриэлу и принялся охаживать её мечом.

В глазах потемнело, а затем из темноты родились яркие пятна. Их мерзкий неоновый салют мучил Кэролайн секундную вечность, прежде чем зрение прояснилось. Девушка двинула непослушной головой – гадкая боль переползла и на шею, отчего та одеревенела. Долго фокусирующемуся взгляду предстала отчаянная драка Ройса с Габриэлой. Неискушённый мечник рубил чернильную ведьму со всей силы: её блузка покрылась десятками порезов, красотка отшатывалась от тяжёлых ударов, но оставалась невредимой. А когда ей удавалось уклониться, она тут же метко выбрасывала кулаки. Из разбитой брови Ройса уже текла кровь.

Даже узнав о стольких предательствах Кэролайн, он выбрал встать на её защиту.

Парень обрушил меч сверху, но Габриэла перехватила его руку и остановила. Тотчас Ройсу прилетел апперкот в живот – огромный атлет вздрогнул от крепкого попадания и пропустил последующий джеб в челюсть. Отшатнувшись, он нанёс два удара справа. Первый Габриэла блокировала предплечьем, а под вторым пригнулась. Ройс так сильно вложился в удар, что его аж развернуло – Габриэла немедля ударила его по затылку.

Ройса повело, он припал на колено, но тотчас подскочил и рубанул с разворота. Габриэла легко уклонилась, отступив. Бойцовскими навыками она превосходила противника на голову, а силой, похоже, почти не уступала. Ройс продолжил бросаться на неё с яростью, но из каждой стычки выходил с новым синяком или рассечением. Он выдыхался быстрее, чем грозная ланасийка, а меч не приносил никакой пользы.

Кэролайн нужно было поспешить на помощь. Неимоверным усилием она заставила себя отринуть боль и поползла. Конечности казались ватными и непослушными, девушка шаталась и теряла равновесие, но приближалась к ряснику. Когда она добралась до него, за спиной послышались звуки ударов и озлобленное мычание. Когда девушка вытащила из кармана небольшой пузырёк, раздался смачный хруст.

Развернувшись, Кэролайн увидела, как Ройс держится за ухо, но продолжает бой. Неуклюже махнув мечом, он перешёл к выпаду. Габриэла легко уклонилась в сторону, схватила пролетевшую мимо руку и зашла Ройсу за спину. Всё одним техничным движением. А затем пнула по сгибу колена, чем обрушила кричащего здоровяка на землю. Тот опустился на колени, а его правая рука всё ещё оставалась в захвате Габриэлы. Та взяла парня за плечо и, вытянув его руку, упёрла колено в локоть. И одним рывком сломала.

Ройс завопил. Кэролайн заставила себя подняться. Чуть не грохнулась тут же, но, раскинув руки, устояла. Ей стоило торопиться, но шаги получались неверными, словно у последнего пьяницы. Кэролайн понимала, что не успеет и с мольбой уставилась на Ройса. Но тот лишь вопил и колотил кулаком по земле. Он не мог помешать Габриэле забрать меч из сломанной руки.

Стоя у Ройса за спиной, герцогская шлюха взяла его за волосы и выпрямила, чтобы тут же вогнать меч между лопатками. Ройс успел издать лишь краткий хрип, после чего повалился замертво.

Кэролайн замерла. Она стояла безмолвно, не могла ни пошевелиться, ни произнести ни слова. Она не могла поверить, что Ройс лежит перед ней с торчащим из спины мечом. Бесконечно добрый, бесконечно преданный, совершенно непричастный, но выбравший сунуться в чужую битву. Кэролайн не вздумала бы просить его об этом, но Ройс отдал за неё свою жизнь.

В дополнение ко всем оттенкам боли прибавилось жжение в глазах от слёз.

– О, ты плачешь? – переводя дыхание, сказала Габриэла. – Знала этого увальня?

Красотку нисколько не заботил убитый ею парень. Она уделила больше внимания рукавам блузки, изрубленным в лоскуты.

Кэролайн согнулась, подавила плач и бросила на Габриэлу озверелый взгляд. А затем зарычала. Ланасийская тварь взглянула на неё с высокомерной улыбкой.

– Злишься, маленький комарик? Я аж от страха трясусь. По правде, ты начинаешь меня утомлять.

Кэролайн бросилась на Габриэлу – в эту секунду она забыла про усталость и боль. Красотка лишь размяла плечи и приготовилась встретить девушка. Та сблизилась и прыгнула, но Габриэла прямо на лету схватила её за горло. Удержав лёгкую соперницу, она принялась душить её. Кэролайн же поддела ногтем пробку, сорвала её и выплеснула содержимое пузырька Габриэле на затылок. Хладнокровная сука вдруг скривилась и выкрикнула от боли.

В пузырьке была опиновая кислота. Едкая субстанция прожгла чешую карпа и разъела кожу, чем разрушила магическую татуировку. Габриэла выронила Кэролайн и схватилась за горящий затылок – через секунду она осознала, что заклинание разрушено. Безумный от ужаса взгляд пал на руки, на которых стремительно истлевала чешуя.

Кэролайн выпрямилась и извлекла катану. Габриэла вытянула руки и залепетала:

– Стой! Ты не посмеешь меня тронуть! Август убьёт тебя, если вздума…

Но девушка бросилась вперёд и отрубила ланасийке несколько пальцев. Та с визгом схватилась за рану. Вся выучка и проворство Габриэлы исчезли, уничтоженные страхом. Она могла лишь бестолково пятиться, пропуская укол в живот и глубокий порез на бедре. Габриэла упала на спину, а Кэролайн тотчас оседлала её и вогнала в грудь катану. Затем снова и снова, пока тварь не сдохла, после чего Кэролайн с воплем продолжила. Когда вопль сменился рыданиями, она в последний раз вогнала катану в сердце. Повиснув на рукоятке, девушка в голос заплакала. Обессилев, она выпустила оружие и завалилась набок. Неспособная сдержать слёзы, она сжалась в клубок.

Но времени оплакать Ройса ей не дали:

– Госпожа? – послышался низкий голос.

Кэролайн подскочила. Говорившим был один из подчинённых Габриэлы – те вернулись, ведя под руки Харлоу. Два амбала пялились на труп начальницы с растерянностью дошколят. Гнев Кэролайн перекинулся на них: девушка выхватила катану и призвала птенца феникса.

– Отдайте мне Харлоу и убирайтесь.

Люди герцога не послушались. У Кэролайн нашлось, на кого выплеснуть ярость.

Глава 31 - Словно во сне

– Останови здесь, – сказала Кэролайн.

Герцогский возница, к шее которому была приставлена катана, подчинился. Экипаж остановился на непримечательном участке улицы. Кэролайн подтолкнула Харлоу, и тот со стонами выбрался из салона. Следом выползла и Кэролайн, стеная не меньше юного наследника. Чтобы захватить этот экипаж, ей пришлось скрестить мечи с несколькими громилами Габриэлы, пробежаться с закинутым на плечо Харлоу, а затем угрозами заставить возницу подчиняться. Преданность слуг Гранвиша граничила с готовностью расстаться с жизнью, но возница, к счастью, решил сегодня не умирать. Он вырвался из самой кутерьмы, когда уже нагрянула стража, а товарищи попытались ворваться в салон.

Сойдя на тротуар, Харлоу побрёл к ближайшему дому и привалился к стене. Держась за плечо, он зажмурился и засопел, но у Кэролайн не было на это времени. Потянув его за воротник, она пробормотала:

– Идём.

Кэролайн прижала к себе Харлоу и побрела по улице. Нельзя было сказать, чтобы сама она шла твёрдой походкой – со стороны больше напоминало, будто двое пьяниц ковыляют, облокотившись друг на друга. Типичная картина для мистерий Дорриайф.

– Сюда, – сказала девушка, сворачивая в подворотню.

– Далеко ещё?

– Далеко, терпи.

Пришлось высадиться в отдалении от убежища, чтобы возница случайно не вычислил его. Обернувшись, Кэролайн убедилась, что тому не пришло в голову красться следом.

Внезапно накатил приступ: Кэролайн отчаянно захотелось плакать, но она жёстко подавила рыдания. Сейчас было не время. Крепче обхватив Харлоу, она двинулась быстрее. Тот протестующе застонал, но подчинился.

Вдвоём они углублялись в бедняцкий район. Неоновые вывески и фонари здесь встречались редко, так что пробираться приходилось по темноте, нередко на ощупь. Кэролайн тащила Харлоу по улицам и мрачным переулкам. Пару раз они попадалась на глаза местной шпане, но не сталкивались с неприятностями: что-то неуловимое в движениях и взгляде Кэролайн давало им понять, что лучше не нарываться.

Путь закончился у неприметного здания. Раньше здесь располагалась табачная лавка, чей главный товар всегда прятался под прилавком. После очередного раунда криминальной войны лавка прекратила работать, но осталась на примете у Кэролайн. Та знала о потайном подвале, где можно укрыться в случае чего.

Кэролайн с Харлоу неуклюже спустились по лестнице. Явившийся феникс осветил скудное убранство, какое и ждёшь от временного убежища. Здесь было так пыльно, что тяжело было дышать. На пыльном ковре отчётливо виднелись следы от предыдущих визитов Кэролайн. Девушка подготовила убежище сегодня днём. До этого она наведывалась в подвал ещё в бытность Окровавленной Цубы.

Держась за стену, Кэролайн провела Харлоу к лежанке и усадила. Затем добралась до ящика и отыскала в нём бутылочку с целебным зельем.

– Вот, – протянула она Харлоу, – выпей и ложись.

Юноша мигом опрокинул содержимое и скорчил плаксивую гримасу. Как будто рассчитывал, что ключица срастётся мгновенно, а боль уйдёт. Оставив его, Кэролайн побрела в противоположный угол. Там она уселась прямо на пол и привалилась спиной к стене. Погасив птенца феникса, она долго просидела в темноте, нервно потирая ювель телепатии. Только ей показалось, что она готова прислонить кольцо к голове, как рука бессильно падала, а тело сотрясалось от плача.

Вечность спустя Кэролайн заставила себя коснуться ювелем виска и отправилась в чертог телепатии. Николас, их друг по спортзалу, отозвался:

«Да, Кэр?»

«Привет»

«Сколько сейчас времени? Что-то случилось?»

«Да, случилось»

«Ройс? Это правда? Ройс погиб?»

Кэролайн хотела изложить это более складно, но мысли скопом вывалились в чертог телепатии. Иногда прорывалось то, что ты и не планировал сообщать.

«Да… из-за меня»

«Как это?»

«Я влезла в неприятности, а он решил за меня заступиться»

«Что за неприятности, Кэр?»

«Большие… но это неважно»

Со стороны Николаса полились отголоски растерянности, горечи и страха. По мере того, как он просыпался, оформлялось и его понимание произошедшего. Его эмоции усилии то, что чувствовала и сама Кэролайн. Проступили слёзы.

«Его убили на стройплощадке на улице Стокера. Я не могу туда вернуться. А кто-то… должен забрать его тело. Я не знаю, как связаться с родными Ройса»

«Я понял. Я… я разберусь с этим»

«Мне так жаль»

«Ничего. Тебе самой нужна помощь?»

«Нет… Нет, я разберусь сама. Спасибо тебе, Николас»

Тот хотел ещё что-то добавить, но Кэролайн прервала связь. Не способная больше сдерживаться, она обхватила колени, упёрлась в них лбом и заплакала. Она позволила себе выплеснуть эмоции, хоть и старалась рыдать беззвучно. Даже сейчас она не могла позволить, чтобы Харлоу узнал о её слабости.

Ройса так жестоко отняли у неё. Человека, рядом с которым можно было быть собой; человек, который поддерживал Кэролайн во всём, но уважал её собственную силу. Единственный человек, пошедший в общинники из доброты, а не корысти. Доброта была его вторым именем. Честный до невозможности, он умел прощать преступное прошлое Кэролайн. О нём он явно догадывался.

Кэролайн столько раз его обманывала, столько от него скрывала, но он принимал это не как предательство, а как право на секреты. Он никогда ничего не требовал и не давил на Кэролайн. Он явно был влюблён в неё, но не торопил, не требовал взаимности. Кэролайн до сих пор не определилась, испытывала ли ответные чувства, но лучшего партнёра для себя не знала.

Август забрал и его. Безвозвратно.

В тёмном подвале слышали всхлипы Кэролайн и вздохи Харлоу. Печальное окончание первого дня празднеств.

Кэролайн потребовалось время, чтобы справиться с горем. Но как только кончились слёзы, она тут же вернулась в чертог телепатии. На призыв откликнулась Присцилла Гранвиш.

«Я слушаю»

«Ваша Светлость, я вызволила Харлоу. Ариана и Людвиг мертвы, ваш сын сейчас со мной в безопасном месте»

«Он не пострадал?»

«Немного, но его жизни ничего не угрожает. Я дала ему зелье для исцеления переломов – вскоре должен встать на ноги»

«Когда ты сможешь вернуть его мне?»

«Когда Вы сможете вернуть мне Аннабет»

«На это потребуется время»

«Тогда я дождусь, когда Вы готовы будете совершить обмен. Я позабочусь о Харлоу»

Какое-то время Присцилла обдумывала данные обстоятельства. В чертог телепатии прорывались отголоски её мыслей: невнятная смесь из облегчения, новых страхов и сдерживаемых угроз. Кэролайн и без того понимала, что не стоит ей уменьшать количество волос на голове юноши. В итоге герцогиня спросила:

«Ты сказала Харлоу об условленном месте?»

«Ещё нет, Ваша Светлость»

«Он должен помнить, я уверена. Там мы и сообщим обмен»

Телепатическая связь завершилась. Кэролайн уронила руки и тяжело вздохнула. Харлоу решил, что это подходящий момент начать разговор:

– До сих пор не могу поверить, – вяло проронил он. – Чтобы столько всего сделать только ради видимости. Все речи Фридриха, все пьесы и песни Арианы, все выступления на площадях, все листовки, все наши нападения на фабрики. Всё это лишь для того, чтобы пустить мне пыль в глаза.

– Не только тебе, – зло пробормотала Кэролайн, – если тебя это успокоит.

– Не успокоит. А ещё Фридрих хотел… стать моим отчимом? Это же просто безумие! Не иначе как сама Дорриайф устроила розыгрыш!

Кэролайн не ответила. Харлоу какое-то время ёрзал на лежанке, пока не отважился спросить:

– Кэр?

– Чего тебе?

– Я ведь теперь у тебя в заложниках?

– Что-то вроде того.

– Ты собираешься вернуть меня отцу? За награду?

– Тебя не касается, что я получу взамен.

Харлоу нервно дёрнулся. Кэролайн готова была поспорить, что он сейчас кусает губы и растирает лицо. Что бы она сама чувствовала, узнав, что попадёт обратно в лапы отчима? Причём так, что снова станет беззащитной перед этим пьяным чудовищем. Думая над этим, она даже прониклась жалостью к Харлоу. Вот только выбора не было: не станет же она отказываться от освобождения Аннабет, чтобы помочь Харлоу спастись от отцовского гнева. Да и куда наследнику деться? Как этот наивный баловень сумеет пуститься в бега?

– Кэр?

– Что ещё?

– Там, на стройке… это же был Ройс?

Кэролайн шумно вдохнула.

– Ты помнишь, как его звали?

– Я помню имена всех наших бойцов. Они же… рисковали собой… ради моих глупых идей. Я отправлял их на смерть ради ничего.

Харлоу подавил слёзы. Осознание случившегося грозило буквально раздавить его. У Кэролайн не находилось слов в утешение.

– Вы с Ройсом… – прошептал Харлоу, – вы…

– Заткнись нахуй.

– Мне жаль.

Кэролайн хотела взорваться, выплеснуть на бедолагу всю свою ярость. Промелькнула даже мысль сделать с ним что-то, чтобы отплатить герцогу за все причинённые страдания. Но вовремя вспомнила, что Харлоу здесь ни при чём. Он – последний, с кого стоит спрашивать за все беды. В конце концов, он нашёл в себе силы для сочувствия, при том что сам в нём нуждался. Как только голова охладела, девушка бросила:

– Мне тоже жаль, что так вышло с Арианой. И со всем Движением.

И Кэролайн, опустив голову на колени, попыталась заснуть.

Спустя три дня Присцилла вышла на связь и объявила, что готова совершить обмен. Кэролайн потребовала от Харлоу назвать, где всё случится – тот рассказал о заброшенном театре в старом городе. Укромное местечко, вполне подходящее для сделки. И Кэролайн, и герцогиню устраивал выбор Харлоу.

Когда условия были обговорены, Кэролайн с Харлоу выдвинулись на место. Празднование Мистерий продолжалось, так что оба нацепили маски, раздобытые во время короткой вылазки. Кэролайн заготовила припасов, но их не хватило, чтобы отсидеться в подвале совсем уж безвылазно.

Часть пути преодолели на трамвае. В руках Кэролайн держала длинный свёрток, в котором прятала свинцовое копьё. К счастью, окружающие принимали свёрток за подарок на праздники. Всю поездку Кэролайн смотрела в окно. Она поймала себя на мысли, что мелькающий город кажется ей неосязаемым, расплывающимся, словно иллюзия или сон. Здания казались меньше, чем они есть, как если бы находились на удалении. Мерещилось, что движение за окном прекращалось, а виды застывали, становясь изображениями на марках.

Кэролайн дышалось с трудом.

Наконец они с Харлоу добрались до нужного района. Осталось добраться до заброшенного здания и покончить с шестилетним кошмаром. За время, проведённое в подвале, ключица Харлоу срослась, и он, полностью оправившись, шагал без нытья и стонов. Очевидно скованный, он, тем не менее, не устраивал истерик и не пытался сбежать. Однажды, сидя в убежище, он завёл разговор, что до смерти боится возвращаться домой, но альтернативы не видит. Кэролайн дополнительно подтолкнула его к этому решению, сказав, что иначе он угодит или в камеру городской стражи, или в лапы мстящих общинников.

Как-никак, а Фридрих сбежал под шумок. Теперь одним богам известно, где он прячется и что замышляет. По пути Кэролайн приобрела газету, в которой подтверждалось, что Человек из Народа перестал являться на заседания Городского Совета. Никто в нижней палате не дал комментариев касательно его исчезновения.

Но вот показался заброшенный театр «Брейддвид». Здание оказалось на удивление небольшим – буквально крошечным, если сравнивать с современными театрами. Присцилла обещала, что договорится с городским правлением, и те отопрут все двери. Так и оказалось: Кэролайн с Харлоу беспрепятственно вошли внутрь.

Здесь было тихо, как в склепе. Это место звучало вековой древностью, но при этом не ветхостью или разложением. Объяснялось это тем, что театр закрылся не так давно.

– В детстве мы с мамой посещали это место, – пояснил Харлоу. – Когда я уезжал учиться, театр ещё функционировал. Здесь ставили «Трагедии при свечах», «Семь дней недели» и «Странствия Леонарда».

– Это разве не нудятина для стариков?

– Так принято считать, да и что уж там, эти пьесы довольно размеренные. Но такие проникновенные, если дать им шанс. Нынешние слишком поспешные, в них многое сделано так, как будто драматургу плевать, как будто он такой: «Да-да, вы и без меня всё это знаете, просто едем дальше». В старых постановках чувствуется, что важно каждое слово. Возможно, просто не было великих предшественников, в которых эти слова уже проговаривались.

Харлоу прошёлся по сцене, тоскуя о временах, проведённых здесь с мамой. Он окинул взглядом зал, который мог вместить едва ли больше ста человек. Причём смотреть представление полагалось стоя, так как сидений здесь не полагалось.

От сцены отходил узкий подиум, разрезающий зрительный зал пополам. Харлоу прошагал по нему, вспоминая, как раньше здесь ходили актёры, погружались в толпу, позволяя буквально коснуться их стоп руками. Сейчас на месте актёра оказался бледный юноша, но не было никого, кто стоял бы у его ног.

Харлоу уселся на подиуме и свесил ноги. Оглядев пустой зал, он сказал:

– Мы с Арианой сочиняли пьесу для театра такого типа. Чтобы актёр мог выйти вперёд и, окружённый зрителями, выдать пламенную речь.

– Что-то о гнёте фабрикантов?

– Ну… да, вроде того…

Ярый идеолог вдруг стал стыдиться Движения Общинников. Их теория стала казаться глупой. Немудрено.

– Знаешь, – робко проронил юноша, – я даже предлагал Ариане заменить главного героя на героиню. Ты навела меня на эту мысль. Не то чтобы ты олицетворяла собой идеальную общинницу… но образ получился бы интересный. Такой персонаж доказал бы, что Движение Общинников касается всех.

Когда Харлоу упомянул идеального общинника, Кэролайн невольно вспомнила о Ройсе. Вздохнув, она сказала:

– Выкинь уже Ариану из головы.

– Как, вообще, наёмная убийца могла быть такой талантливой…

– Говорю же, выкинь.

После этого Харлоу притих. В тишине прошли следующие полчаса, после чего за стенами здания послышался грохот копыт и колёс. Перед театром остановились несколько экипажей. Кэролайн приказала Харлоу встать и отойти к дальней части сцены. Сама она взяла свинцовое копьё и вышла вперёд, готовая вести переговоры. Ей приходилось сдерживать дрожь и унимать дыхание. Она не могла поверить, что сейчас увидит сестру, не знала, как отреагирует.

Всё происходило, словно во сне.

Послышались шаги в вестибюле. Эти шаги звучали зловещей развязкой. Кэролайн заставила себя быть стойкой. Она не сводила глаз с дверей, отделяющих зал от вестибюля. Створки с шумом отворились. Сопровождаемый десятком подручных, в зал явился Август Гранвиш.

Кэролайн не успела даже подумать, откуда он тут взялся, как его люди уже окружили подиум и вскинули оружие. У кого-то были мечи и копья, некоторые пришли с арбалетами, двое подняли руки со свинцовыми магнитами. Герцог встал посреди зрительного зала, представая в своей самой грозной ипостаси. Бринд-ярский Лев хищно глядел на Кэролайн – казалось, что застывший поодаль сын был ему неинтересен.

Всё, что оставалось Кэролайн, это беспомощно переводить взгляд с одного герцогского подручного на другого. Застывшая на открытом подиуме, она не могла и двинуться, не рискуя получить болт или свинцовый шарик. Неужели герцогиня предала её?

– Думала, можно проворачивать дела в моём городе? – спросил Август.

Кэролайн ответила ему грозным взглядом и сказала:

– Можно, как я полагаю. Хайвис Дачарри вполне успешно организовал на тебя покушение. Не благодари, я уже разобралась.

Девушка развернула обёртку и явила на свет свинцовое копьё. Подняв его на вытянутой руке, она опустила оружие на пол и толкнула в сторону герцога. Тот лишь проводил взглядом катящее доказательство. Копьё свалилось с подиума и загремело о половицы зала.

– Так что ты обязан мне жизнью! И ты, и твой сын! За это я требую вернуть мою сестру!

– Этого ты не получишь.

– Потому что ты неблагодарная скотина? Я это знала, поэтому потребовала справедливую награду у Её Светлости! И я её получу!

– Ты заплатишь за то, что посмела ослушаться меня и убить мою подчинённую!

– В Ланасии полно шлюх, а жизнь у тебя всего одна! А под ногами у тебя то, что могло её отнять! Ты сейчас раздуваешь ноздри только благодаря мне!

– Если и так, это копьё больше не полетит в меня. Ничто не мешает мне убить тебя.

Кэролайн еле сдерживалась, чтобы не броситься на этого наглого ублюдка. Как эта бессовестная мразь смела нести такое, после всего совершённого ею? Девушка покачала головой и сказала:

– Либо ты вернёшь мне сестру, либо не выйдешь из этого театра. Все эти люди меня не остановят, я тебя уверяю.

Угроза разозлила Августа, и тот, сорвавшись, прорычал:

– Ты до сих пор жива только потому, что мне нужны сведения о Дачарри и Гольхе! Но я не настолько в них нуждаюсь, чтобы церемониться! Что там, Томас?

Пока Август кричал, снаружи послышался звук новоприбывших экипажей. Из них высадились люди и поспешили внутрь театра. Не успел Томас разведать обстановку, как выставленная вперёд рапира загнала его обратно в зал. Следом ворвалась дюжина бойцов, носящих цвета герцогини. Пока люди Августа медлили, не желая поднимать оружие на, вроде как, союзников, те быстро рассредоточились по залу и приставили каждому по клинку к горлу. У арбалетчиков отняли оружие, громилам со свинцовыми магнитами выкрутили за спину руки. В одночасье люди герцогини взяли контроль над ситуацией. Следом явилась и сама Присцилла Гранвиш.

Август, единственный, на кого не направили оружие, вперился взглядом в супругу и проорал:

– Как это понимать, Присцилла?

– Очень просто: я заключила сделку и намерена её провести. Ты, возможно, слышал, что аристократы держат своё слово.

– У меня за спиной?

– Это ты распоряжался судьбой моего сына у меня за спиной! Это ты всю жизнь настраивал его против себя, так что теперь он не пожелал покидать террористов и возвращаться в семью! Ты наделал достаточно бед, так что теперь тебе бы кланяться в ноги девушке, которая решила все твои проблемы.

– Она покушалась на мою жизнь.

– А теперь спасла её. Во всех газетах писали об аресте убийцы с секретным оружием. Ни у кого в городе не возникло сомнений, кого он собирался убить. И куча очевидцев видела девушку, помешавшую метнуть копьё. И если ты посмеешь хоть пальцем тронуть Кэролайн, я клянусь, что все газеты узнают, как ты отплатил ей за спасение.

Герцог надвинулся на супругу, но та не дрогнула.

– Ты собираешься дать простолюдинке право ставить условия? Издеваться над нашим статусом? Угрожать нам, помыкать, брать в заложники наших детей? Тебе мало той власти, что простолюдины уже отгрызли себе?

– Это ли тебя заботит? Или то, что под рукой больше нет подходящих смуглых чресел?

Август промолчал. Наверно, единственное, чем он мог бы ответить на колкий вопрос, стала бы плотная пощёчина, но на людях герцог сдержался. Присцилла же, задрав подбородок, продолжила:

– Поумерь пыл, муж мой, и дай мне восстановить справедливость. Я не для того возвращала её сестру из столицы, чтобы теперь биться с твоим упрямством.

– Её сестра здесь?

Кэролайн вздрогнула, не веря в услышанное.

– Да, и больше она не будет твоей собственностью. Кэролайн Бейкер…

– Этого не будет!

Август выхватил из ножен оружие, висящее всё это время на поясе. Герцог прихватил с собой скьявону – аналог рапиры с широким клинком. Близь острия клинок был инкрустирован янтарём, второй янтарный камушек располагался на рукояти под большим пальцем.

Указав скьвоной на Кэролайн, Август изрёк:

– Сейчас я лично зарублю эту мерзавку! Найдётся у твоих людей смелость встать у меня на пути?

Он оглядел зал. Подчинённые Присциллы стойко выдержали взгляд Августа, но никто не отважился броситься и разоружить его. Как и герцогиня не решалась отдать такой приказ, который, очевидно, не будет выполнен. Кэролайн же стянула с себя рясник и бросила:

– Мне не нужна защита смелых людей.

Август обернулся к Кэролайн. Девушка заметила в его взгляде жестокую расчётливость: герцог вовсе не бросался в бой сгоряча – он был уверен в победе над чернильной ведьмой. Кэролайн зашагала назад, освобождая пространство на театральном подиуме. Вытянув катану из татуировки на боку, она произнесла:

– Прошу на сцену, скот неблагодарный. Леди Гранвиш, обещаю, что Ваш супруг не умрёт. Пострадает, но не умрёт.

Август вскочил на освобождённую часть подиума: сделал это с лёгкостью, неожиданной для массивного мужчины. В его движениях и позе чувствовалось, что владение мечом ему не в новинку. Стоя напротив девушки, герцог вытянул руку со скьявоной, на которой загадочно блестели два янтарных камушка. Кэролайн понятия не имела, чего ждать от столь уникального ювеля, но её это не заботило. Её до того переполняла ярость, что этого заряда хватит одолеть любого.

Кэролайн приняла боевую стойку и произнесла:

– Начинай, если отважишься.

Август подарил девушке мстительный взгляд, а затем начал. Он коснулся янтаря на рукоятке и выписал остриём оружия витиеватую фигуру. Оставленный в воздухе след вспыхнул, оказавшись магическим глифом. Из ниоткуда появилась россыпь щебня, сложившаяся в этакую плеть. Размахнувшись, та хлестнула по Кэролайн, что с трудом успела уклониться. Щебень впился в доски и начал растворяться в воздухе – на смену ему пришли осы. Август стремительно начертил новый глиф, призвавший целый рой насекомых. Кэролайн выпустила навстречу облако чернил и тут же сожгла вместе с осами.

Не успело пламя погаснуть, как его начало затягивать в наколдованную сферу. Август собрал огонь в плотный шар и, начертав очередной глиф, запустил пламенный снаряд в Кэролайн. Девушка уклонилась и запустила в сторону герцога феникса. Август немедля наколдовал ледяной поток, каким обычно пользуются огнеборцы – вьюга буквально смела огненную птицу.

Скьявона позволяла сотворить любое заклинание, чей глиф герцог способен был начертить. А глифов тот, похоже, знал достаточно. Кэролайн убедилась в этом, когда её чуть не повалила волна воздуха – пришлось опереться на катану, а затем немедля отпрыгивать от падающих осколков стекла. Рука Августа точно выводила новые и новые глифы, и остановить её можно было, только заняв эту руку фехтованием.

Кэролайн скрылась за облаком чернил, но Август тут же его сжёг и метнул следом ком липкой дряни. Призванное сковать противнице ноги, заклинание не достигло цели: Кэролайн перепрыгнула комок и побежала на герцога. Тот начал выписывать очередной глиф, как в руку ему впился птенец феникса. Выпущенный за чернильной завесой, он пролетел вдоль стены зала, оказался у Августа за спиной и нанёс внезапный удар. Герцог дёрнул обожжённой рукой, из-за чего не смог завершить заклинание. Он быстро расшиб феникса клинком, но уже не успевал наколдовать что-то новое. Сократив дистанцию, Кэролайн с криком ударила катаной.

Август выставил блок. Кэролайн начала сыпать удар за ударом, она меняла хват и направления атак, рубила то сверху, то сбоку, переходила к выпадам и делала обманные движения. Её оружие мельтешило с такой скоростью, что почти расплывалось в воздухе. Однако Август уверенно отбивал все атаки: его защита оказалась выверенной и надёжной, лишённой всякой суеты. На лице герцога не отразилось ни тени растерянности.

Серию ударов сверху он легко отразил, среагировал на ложный замах и переход к рубящей атаке в бедро. Отскок и стремительный укол в шею не стал для него неожиданностью – отведя катану в сторону, он уже был готов отступить, чтобы не получить удар по голени. Следом ему в голову метнулся меч – Август успел отбить и его, и последующую атаку в корпус.

А затем герцог перешёл в контратаку. Кэролайн держала катану двумя руками, но даже так с трудом блокировала удары, которые Август наносил одной. Преимущество в росте и силе раскрылось во всей красе. При этом герцога нельзя было назвать бездумным рубакой – он атаковал умело и метко.

Кэролайн отбила летящую ей в шею скьявону, шагнула вбок и отвела в сторону опасный выпад. Следом пришлось крутить катаной вокруг себя, чтобы защититься от множества атак. Увесистая скьявона порхала с коварностью шпаги.

Август продолжал наседать. Он не выдыхался и не снижал темп, каждый его удар отдавался в руки и плечи Кэролайн. Той приходилось пятиться под шквалом ударов: герцог вытеснил девушку с подиума, загнав на просторную сцену. Поначалу показалось, что это даст преимущество, позволит больше маневрировать, однако маневрировать начал Август. Он стал ловко двигаться в стороны, ища новые бреши в защите Кэролайн. Два резких росчерка на уровне головы, а затем шаг вправо и выпад в бедро, когда Кэролайн подняла меч. Только девушка справилась с этой связкой, как Август сделал два диагональных удара, замахнулся для третьего, но вместо этого ткнул оружием в голову. Кэролайн поздно среагировала: она дёрнула головой и отвела в сторону меч, но лезвие оставило порез на щеке.

Потекла кровь, которую следовало скорее остановить струпом. Но для этого пришлось бы отойти от Августа, что гарантировало новую череду заклинаний. Кэролайн пригляделась к янтарю на рукоятке скьявоны: полезно было бы выковырять его или отрубить противнику палец, но корзинчатая гарда надёжно защищала кисть. А камушек у острия двигался так стремительно, что попасть по нему не было ни шанса.

Кэролайн стала выдыхаться, от тяжёлых ударов Августа у неё подгибались ноги, но пока она держалась. Герцог вдруг вложился в сокрушительную атаку, принятую на блок, и попытался продавить защиту девушки. Рыча, та напряглась всем телом, чтобы выдержать борьбу. Но у Августа была одна свободная рука – ею он пихнул девушку в лицо и опрокинул на спину.

Падая, Кэролайн обратила внимание, что герцог не бросился добивать её, а отступил. Это значило, что он вернётся к заклинаниям. Чернильная ведьма швырнула в сторону ткача и тотчас активировала спираль Юнгры – заклинание отбросило её и заставило крутиться вокруг вцепившегося в сцену паука. Кувыркаясь, девушка прочертила своим телом дугу – не будь подмостки отшлифованы сапогами актёров, её тело усеяло бы занозами. Зато заклинание – что бы там ни метнул Август – промахнулось.

Только девушка поднялась и взглянула на противника, как заметила новый хлыст из щебня. Левитирующие камни неслись ей в ноги – пришлось прыгать и приземляться с перекатом. Ещё в прыжке Кэролайн призвала феникса и натравила на Августа. Птичка угасла во вьюге, но дала время встать и замазать струпом порез на щеке.

Август наколдовал некий снаряд, который улетел куда-то вбок. Кэролайн узнала заклинание и, рванув к герцогу, своевременно пригнулась. Каменный бумеранг просвистел над головой и понёсся на Августа. Тот вальяжно уклонился и начал выписывать новый глиф. При этом отвернулся и закрыл глаза.

Не сбавляя ход, Кэролайн наклонила голову и зажмурилась. Грянула вспышка, должная ослепить девушку – даже с сомкнутыми веками её глаза усеяло пульсирующими пятнами. Но это не помешало ей продолжить атаку: Кэролайн метнулась к Августу, который уже наколдовал себе шипастую палицу и широко размахнулся. Рассчитывая прибить незрячую, он промахнулся по извернувшейся девушке. Непомерно тяжёлое оружие перевесило и проломило доски на сцене. И пока Август восстанавливал равновесие, Кэролайн метнула в него догелева ткача.

Магический паук вцепился в корзинчатую гарду, а Кэролайн натянула паутину. Упираясь ногами, она попыталась вырвать у герцога оружие. Не справившись с этим, она ударила струёй чернил, рассчитывая, что маслянистая дрянь попадёт на рукоять и сделает её скользкой. Даже после этого Август удержал скьявону.

Тогда Кэролайн отдала пауку приказ ползти к острию и попытаться выковырять янтарь. Когтистые лапки вонзились в оправу, но не смогли с ней справиться. А тут Август дёрнул на себя, намотал паутину на клинок и рассёк её режущим движением. Потеряв связь с хозяйкой, догелев ткач растворился. Кэролайн с рыком кинулась в рукопашную.

И снова в бой! Выпад «стрелой»! Катана задвигалась с жуткою быстротой. Удар, уклонение. Без промедления. Два вихря стальных закружились на сцене. Август под шквалом не дрогнул, все удары клинком ловя. Бёдель был бы им доволен – в нём кипела ярость Льва.

Клинки оглушительно лязгали в стенах пустого театра. Кэролайн начала выдыхаться, от частых отскоков у неё забились голени. Стала ощущаться тяжесть катаны, что двигалась уже не так стремительно и смертоносно. Зато Август казался свежим, готовым на серии коварных ударов. В какой-то момент он окончательно забрал инициативу, и принялся осыпать девушку всеми атаками, что его обучили мастера. Уже не боясь нарваться на контратаку, он резко менял направления, делал ложные движения, внезапно изгибался и бил из-за спины. Кэролайн не успевала разглядеть атаки, а отражала их чисто инстинктивно. Когда ей казалось, что герцог слишком раскрылся, и можно ударить в ответ, её катану встречала своевременная защита.

Затем Августу всё это надоело, и он принялся молотить яростными тяжёлыми ударами. Кэролайн затряслась от обрушившейся на неё силы: от принятых на блок ударов немели руки, приходилось пятиться, чтобы не потерять равновесие, атаки сверху грозили обрушить девушку на колени. Защита теряла в жёсткости, и скьявона всё ближе тянулась к телу.

Грянул очередной удар сверху, который Кэролайн приняла на блок. Раздался её крик. На выручку немедля явился феникс, чтобы врезаться в гарду и поджечь оставшееся на ней масло. Вспыхнув, оно заставило Августа взреветь и отступить. Герцог быстро сбил пламя, а ожог получил несерьёзный, никак не мешающий ему продолжать бой. Кэролайн же попятилась, запустив в противника аркан Гесея. Молнии оплели Августа и на время обездвижили. А время Кэролайн ещё как требовалось.

Морщась и шипя, она опустила правую руку, попробовала двинуть запястьем, но тут же скривилась. После неудачного блока рабочая рука повисла плетью. Шумно дыша, Кэролайн заставила себя взглянуть на Августа, содрогающегося под действием разрядов. Тот глядел с хищным взглядом победителя. Противостоять ему не было никакой возможности, но и не было возможности сдаться.

Чернильная ведьма воткнула катану в пол и коснулась коленом тупой стороны, чтобы оружие не растворилось. Затем нанесла на левую руку немного струпа Юрова. И тут же крепко схватила катану – застыв, струп надёжно приклеил ладонь к рукояти. Девушка боялась, что без этого может выронить оружие. Правую руку она прижала к телу и обхватила себя за талию. В таком жалком виде она двинулась на Августа.

Погасив аркан Гесея, девушка бросилась в атаку, но вышло у неё хуже, чем в худший представлениях. Август отбил два неловких удара и ответил мощными своими. Левой рукой отражать их было тяжело до невозможности, отчего Кэролайн стала больше полагаться на уклонения. Шаг в сторону и изворот, что закончились порезом на плече; два неуверенных блока, после которых Август дотянулся до оставленного открытым бедра. Кэролайн пока хватало мастерства избегать фатальных ранений, но каждая связка заканчивалась пущенной кровью. Кэролайн стала слабеть, её рука с оружием опустилась. Август тут же воспользовался шансом и попытался отрубить ей голову.

Кэролайн выставила неожиданно жёсткий блок, а её правая рука пришла в движение. Парализовавшая её боль была притворной. Чернильная ведьма выхватила вторую катану и точным росчерком порезала Августу бедро. Тот взревел, защитился от череды атак сразу двумя катанам, но всё же получил порез на предплечье. Кэролайн тотчас выбила скьявону из ослабшей руки, нанесла укол в плечо и пнула герцога по раненой ноге. Август с криком припал на колено. Кэролайн скрестила катаны и приставила получившиеся йокенайские ножницы к горлу Августу.

Несведущие считали, что бездонные ножны – это татуировка, в которой хранится один-единственный клинок. Кэролайн же всегда знала, что может извлечь из татуировки одновременно столько катан, сколько заблагорассудится. Она даже тренировалась орудовать двумя катанами – всякий раз получалось нечто неуклюжее и дикое. Как будто умелая мечница превращалась в голема, который пытается сам себе отрубить кисти. Но сейчас, за счёт неожиданности, это сработало. И судя по вытаращенным глазам Августа, сработало отлично.

– Не дайте им двинуться! – скомандовала Присцилла. – Никому не сметь двигаться! И тебе, Кэролайн, тоже!

– Здесь только один решает, пущу ли я оружие в ход. И он сейчас стоит на коленях.

Август тяжело дышал. Удивление в его взгляде сменилось бессильной злобой. Кэролайн поморщилась от боли и сказала:

– Леди Гранвиш, есть ли среди Ваших людей тот, кто владеет струпом Юрова? Самой мне не с руки.

– Ланс.

– Слушаюсь, Ваша Светлость.

Подчинённый герцогини поднялся на сцену и приблизился к застывшим поединщикам. Кэролайн, не сводя глаз с Августа, произнесла:

– Только без глупостей, Ланс. Сперва займись герцогом, ему сильнее досталось.

Ланс так и поступил. Сперва залатал коленопреклонённого Августа, а затем стоящую над ним Кэролайн. После этого он подобрал скьявону и передал своей госпоже. Настало время Кэролайн объявить:

– А теперь покончим с формальностями. Скажи, что отпускаешь мою сестру, и я не стану рубить тебе голову.

– Считаешь, тебе, жалкой простолюдинке, позволят причинить мне вред?

Кэролайн чуть двинула катанами и процедила:

– Сам говорил, что аристократа от простолюдина отличает только сила. А сейчас сила на моей стороне. Так что брось эту браваду. Говори!

По взгляду девушки Август понял, что она не шутит. Но непрошибаемая гордость заставила его говорить увёртками:

– У тебя был уговор с моей супругой. Твою сестру уже доставили. Разве моё слово здесь что-то решает?

– Так ты при свидетелях откажешься держать её в подчинении. И откажешься её преследовать. Мне-то можешь мстить сколько угодно.

Бринд-ярский Лев шумно вздохнул. Его кисти дрогнули от шальной мысли сломать клинки голыми руками. Но затем настал выдох смирения.

– Ладно. Я дарую твоей сестре Аннабет Бейкер свободу.

Кэролайн отступила, всё ещё держа катаны наготове. Но Август поднялся и немедля направился к выходу. Хромота почти не замедляла оскорблённого дворянина. Забрать у Присциллы скьявону он даже не попытался. Герцогиня же махнула рукой, после чего её люди освободили всех мордоворотов герцога. Те последовали за Августом, скрывая унижение. Это было несложно, учитывая, какое унижение только что познал их господин.

– Приведите Аннабет Бейкер.

Руки у Кэролайн повисли, катана в правой испарилась, а левая так и осталась приклеенной. Девушка издала то ли вздох то ли всхлип, и поднесла ладонь ко рту. От суровой мечницы не осталось и следа. Она медленно спустилась со сцены и побрела к дверям, не веря, что вот-вот из них выйдет Аннабет.

Но вот она вышла. Повзрослевшая за годы разлуки, но всё та же. Излучающая невинность, как будто вечно растерянная, но при этом бойкая и живая. Так сильно похожая на мать. Она немного опешила, не сразу узнав Кэролайн, но затем с улыбкой побежала к сестре. Кэролайн, расплакавшись, кинулась навстречу. Сёстры заключили друг друга в объятьях. Невозможных, словно происходящих во сне.

– Моя часть сделки исполнена, – бесстрастно произнесла Присцилла Гранвиш, – так что, полагаю, пора исполнить твою. Харлоу, иди сюда.

Юноша, который за время битвы успел спрятаться за кулисами, выбрался и направился к матери. Приблизившись, он отвёл взгляд и промямлил:

– Мне очень жаль за всё…

– Этот разговор продолжится без свидетелей. Идём. А вы, юные леди… полагаю, не стоит лишний раз напоминать, что уже завтра вам желательно обниматься в другом городе.

После этого все, наконец, ушли. Аннабет с Кэролайн остались одни, переполненные чувств. И, как всегда и случается, в такой момент они смогли произнести лишь всякие глупости.

– Привет, Кэр.

– Привет, Бети. Ты прости, я в тебя вцепилась… а сама вся в крови, пыли…

– Это ничего. Ничего.

– Я бы тебя обняла, как положено, но у меня катана к руке приклеилась. Сейчас отковыряю.

– Не страшно.

– Секунду, я отковыряю.

Пока Кэролайн возилась со струпом, Аннабет сказала:

– Ты… я тебе не сразу узнала. Ты снова отрастила волосы.

– Это мне раньше казалось, что с короткими драться удобнее.

– А сейчас ты с длинными управилась.

– Да. А ты… ты совсем не изменилась. Как будто вчера расстались.

– Я скучала.

– Я тоже, Бети. Порой так, что по ночам плакала.

Девушки засмеялись сквозь слёзы.

Глава 32 - Надгробия

Присцилла дала дельный совет, но так сразу сёстры уехать не могли. На следующий день Кэролайн обязана была посетить кладбище. Прячась в подвале с Харлоу, она пропустила похороны и лишь сейчас могла посетить могилу Ройса.

За века городское кладбище разрослось настолько, что в нём можно было заблудиться. Неисчислимые надгробия рассказывали о многих поколениях, причастных к созиданию Гранвиша. Кто-то возводил дома в городе, кто-то тянул медные провода, кто-то трудился, не разгибая спины, кто-то наводнял улицы наркотиками, кто-то лечил людей, кто-то стегал разрядами троллей. Здесь похоронили сотню мерзавцев, тысячи людей заурядных, парочку гениев и несколько тихих героев. Одним из таких оказался Ройс.

Кэролайн с тоской смотрела на скромное надгробие. Помимо имени на нём значилась лишь скромная надпись: «Он был приличным человеком и хорошим сыном». Лаконичная характеристика – не сравнить со стенами текста на соседних надгробиях, иной раз рифмованных. Родители Ройса были людьми небогатыми, так что позволить себе могли только самый простой камень и краткую эпитафию. Кэролайн встречалась с родителями Ройса всего дважды – при встрече сразу становилось понятно, в кого Ройс стал таким вежливым. Невозможно было вообразить, как бы она смотрела им в глаза, сумей попасть на похороны.

Стоящая рядом Аннабет дала сестре время поскорбеть молча, прежде чем спросила:

– Это был твой друг или… кто-то больший?

– Друг, я думаю.

Аннабет коснулась плеча сестры и сказала:

– Я иногда воображала, как ты остепенишься и создашь семью.

– Фантазия не из простых.

– Да уж. Но я желала тебе подобного.

Ещё минута горького молчания, после чего Аннабет решилась на следующий вопрос:

– Он не из банды?

– Нет, с этим я покончила два года назад. Ну, постаралась. Спуталась с общинниками, а они… немногим лучше. Ройс тоже состоял в Движении, но искренне. Он-то верил в идеалы Общин, но его одурачили.

– Я рада, что ты завязала с криминалом.

– Вот только руки после этого замарала… ладно, не сейчас.

Аннабет уже была в курсе, как погиб Ройс. Она знала, что обязана ему свободой. Она чувствовала нестерпимую боль сестры, но мало что могла сказать. Будучи скорее растерянной, нежели скорбящей, Аннабет произнесла лишь робкое:

– Мне очень жаль.

– Мне тоже, Бети. Мне так тошно от мысли, что ему пришлось пожертвовать собой ради нас. Что ничего нельзя исправить.

Девушки ещё какое-то время постояли перед могилой, после чего возложили на неё по жетону в честь Бёделя. При входе на кладбище стояли лавки всех богов, включая вымышленного шестого и странного Единого. Любой мог прикупить жетонов, должных даровать умершему божью милость. Кэролайн сочла, что Ройс заслужил милость Бёделя – покровителя воинов и героев. Среди жетонов, уже лежащих на могиле, посвящённых Бёделю нашлось немало.

– Прощай, Ройс, – сказала Кэролайн, проглотив ком в горле.

Девушки оставили могилу, но покидать кладбище им пока было рано. Они направились по петляющим тропинкам из одной его окраины в другую. По пути им встречались люди, которые по-разному справлялись со скорбью: многие молчали, некоторые плакали, изредка кто-то разговаривал с каменным надгробием, находились и чудаки, которые садились прямо на могилы и пели, размахивая кубками с вином. Это были гости с западной оконечности Бринд-яра, где подобное считалось нормой. Иной раз девушки натыкались на единобожцев, что становились на колени перед могилами и шептали молитвы. Находились и родители, что безжалостно приводили на кладбище детей, не понимающих происходящего.

На многих могилах лежали маски. Несмотря на всё, празднование Мистерий Дорриайф продолжалось.

В конце концов Аннабет с Кэролайн добрались до могилы, ещё более скромной, нежели та, что досталась Ройсу. Заросшая травой, практически заброшенная, с жалкой пригоршней старых жетонов. На надгробии не было ни слова о том, какой замечательный человек закончил здесь свою жизнь. Ничего о его несгибаемой воле, о немыслимом трудолюбии, о тех слезах, что он сдерживал всю жизнь. Вернее, она – Селеста Фейтон. Имя и фамилия – это всё, что значилось на надгробии.

Негодяй Меддвин распорядился похоронить Селесту Бейкер под своей фамилией, хоть та и не заслуживала потерять своё честное имя. Будь мир справедлив, мама заслужила бы дворцы и славу, а не мужа-предателя, второго мужа-пьяницу и бесчестного забвения.

Кэролайн вновь испытала приступ ярости, когда увидела фамилию «Фейтон». Как и всякий раз, когда видела её или просто вспоминала. Во время похорон они с Аннабет были ещё слишком малы, чтобы настоять на фамилии Бейкер. Бернард Бейкер тоже обошёлся с Селестой ужасно, но его выходка стала единственным пятном на всём том хорошем, что он сделал для семьи. Если выбирать между ним и Меддвином, то лучше носить фамилию обезумевшего защитника Эйфенции.

– Привет, мам, – сказала Кэролайн. – Смотри, кого я привела. Надеюсь, ты ещё помнишь, свою любимую младшую дочь. Я обещала, что мы воссоединимся, и вот…

– Привет, мам, – добавила Аннабет, чуть не плача.

– Знаю, я навещала тебя реже, чем ты того заслуживала, – продолжила Кэролайн, – но теперь и этого не смогу. Нам придётся покинуть город. Мы уедем в тихий край и начнём вести простую честную жизнь. Мне кажется, ты этого и хотела. Ты, конечно, говорила, что желаешь нам получить образование и хорошо обустроиться, но Аннабет этот путь привёл к неприятностям, а я… что ж… оказалась слишком глупой для диплома.

Девушки усмехнулись. Кэролайн продолжила:

– Нам жаль, если мы не оправдали твоих ожиданий, но мы пока ещё живы и молоды – успеем искупить потраченные впустую годы, успеем прожить хорошую жизнь. Не всё ещё потеряно. Ну, для меня – Аннабет-то набедокурить не успела.

– Я служила беспринципному герцогу, даже нарушала закон в его интересах. Хвастаться тоже нечем.

Какое-то время сёстры собирались с мыслями. Старшая Кэролайн подобрала не лучшие, но хоть какие-то прощальные слова:

– Мы были неблагодарными дочерьми. В большей мере, чем все остальные. Прости нас, мама, за всё. В своё время мы возненавидели собственную семью, но теперь осознали, что ошибались. Ведь ты любила нас, мы любим друг друга. Теперь твои дочери вместе и готовы будут подставить друг другу сестринское плечо. Мало кто ещё это сделает в нынешнем холодным мире. Теперь у нас всё получится, я обещаю. Мы обещаем.

Смахнув слёзы, сёстры возложили на могилу жетоны богини Швенль. Среди прочих заслуг богини было ещё и покровительство материнства. Хотя Селеста Бейкер заслуживала милости всех богов. Ласково погладив надгробие, Аннабет с Кэролайн по очереди произнесли:

– Прощай, мама.

А затем они направились к выходу с кладбища. На сердце было нестерпимо горько. Кэролайн не знала, как справляется с этим чувством Аннабет, но её спасала мысль о будущей жизни в провинции. Там будет тихо, аристократам там негде будет заниматься своими интригами. Сила Кэролайн пригодится для тяжёлого труда на ферме, да и смышлёная Аннабет не пропадёт.

Она верила, что всё у них будет хорошо. Осталось лишь забраться в такую глушь, где Август Гранвиш их не отыщет.

Не желая брести в гнетущей тишине, Кэролайн спросила Аннабет:

– Так зачем ты понадобилась герцогу?

– Меня же обучили новому методу сыска, современному и очень эффективному. Август Гранвиш захотел себе такого специалиста, но королевские коронеры не соглашались сотрудничать с ним. Пришлось найти того, кого можно заставить.

– Это моя вина.

– Даже не начинай, Кэр! Виноват в этом только Август. И закончим с этим разговором.

Раскаяние не покинуло Кэролайн, но продолжать она не стала. Позволила Аннабет договорить:

– Герцога, на самом деле, неслабо встревожило движение общинников. Не местных террористов, а тех, что в столице. Ну, которые действуют мирно: через митинги, представителей в Парламенте, публичные выступления. Вот это – настоящее Движение – сильно заботит Августа. А мне он приказал… ты не поверишь.

– Что приказал?

– Вычислить Отца Бринд-яра.

– Так этот Отец – не вымысел?

– Нет, и, судя по всему, это даже не собирательный образ. Я была уже очень близка к тому, чтобы выяснить его настоящее имя, но тут меня выдернули из столицы.

Аннабет усмехнулась и добавила:

– Даже немножко обидно. Остановилась в шаге от цели.

– Уж прости меня.

– Не извиняйся. Я остановилась в шаге, но цель была не моя.

Впереди показался выход с кладбища.