«Неоновая реальность»

Беды чистого листа.

Мир погас в тот миг, как я дотронулся до металлической двери. Не просто погас — будто кто‑то вырубил питание: экраны, огни, даже гул вентиляции смолкли в одно мгновение. Тишина ударила по ушам, непривычная, давящая.

Боль ударила по руке — не ожог, а что‑то иное: словно тысячи микроскопических игл вонзились в кожу, пробрались под неё, задели каждый нерв. Ладонь онемела, потом запульсировала, будто по венам пустили расплавленный свинец. Я отдёрнул руку — но ощущение осталось, будто часть меня всё ещё там, внутри этого проклятого металла.

Те вспышки воспоминаний были ещё со мной, когда я впервые открыл глаза в этом новом мире. Мир — как итог всех предсказаний. Детище самодурства и наплевательского отношения к природе. Засратая помойка.

Позор. Теперь люди живут под огромными куполами мегаполисов — гигантскими пузырями из армированного стекла и пластика, нависающими над мёртвой землёй.

Внутри — иллюзия жизни. Голографические билборды кричат о счастье: улыбающиеся семьи пьют синтетический сок, дети смеются у виртуальных фонтанов. А за стеклом — тишина. Земля под куполом давно не плодоносит, воздух фильтруется трижды, вода — переработанная моча вчерашних жителей.

И будто бы этого мало: корпорации продолжают наваливать сверху. Новые этажи, новые уровни, новые налоги. «Налог на воздух» — раньше было бы просто забавной фразой, теперь — строчка в электронном чеке, высвечивающаяся красным на моём смарт‑кольце.

Внизу, под куполом, теснятся трущобы. Там нет голограмм, нет иллюзий — только запах плесени, скрип ржавых конструкций и вечный гул насосов, качающих воздух наверх. Те, кто там живёт, знают правду: мы не в раю. Мы — в гигантской клетке, где верхние этажи жрут ресурсы нижних, а корпорации стирают память о том, что было до куполов.

И не мне, конечно, говорить об этом — родившемуся в богатой семейке… Но а кому ещё? Тем бедолагам, что пашут 24 на 7, чтобы просто выжить в этой жёсткой системе? Или тем, кто, не оплатив налоги, задохнулся в собственной квартире?

Эх, всё бессмысленно.

Родился в семье, которую до своего двадцатилетия никогда не видел. С самого рождения мной занимались множество учителей и нянь, куча врачей и психологов. Детство было полно дотошных планов: абсурдно, до секунды планировался день или даже месяц. И надо сказать, всё пролетело в этой круговерти — я даже не заметил своего двадцатилетия.

Встреча с родителями вышла холодной, с толикой «аристократического» этикета.

Отец в чёрном костюме с золотыми запонками, в смарт‑очках, встречал меня за рабочим столом в его кабинете, вальяжно рассевшись в кожаном кресле, покуривал из курительной трубки натуральный табак. Взгляд равнодушно проскользнул по мне и ушёл дальше — к голографическим окнам во всю стену, показывающим изображение неба.

Рядом стояла мать, широко улыбаясь, смотрела на меня, но улыбка — такая же, как на тех передачах и интервью, — искусственная и наигранная, а глаза говорили мне о многом.

Тишина не простояла долго, и слово взял отец:

— Поздравляю с днём рождения, сын. Сегодня ты стал полноправным гражданином нашей страны… — Он говорил, и в его речи были правильные слова: семья, ответственность и честь. Но во время своего монолога так и не посмотрел на меня — да в диктофоне было больше искренности, чем в его поганом тоне, будто его кто‑то вынудил здесь сидеть и рассказывать эти вещи, о которых я знаю поболее, чем эти недородители. — …И с этого дня начинается твоя взрослая жизнь. Даю тебе полгода, чтобы осознать мои слова и подумать.

Он замолчал, выпустил дымное кольцо — оно повисло в воздухе, медленно расплываясь. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злость. Его слова звучали как запись — ровные, выверенные, без единой эмоции.

— Ты даже не представляешь, как мы распереживались перед этой встречей… — подхватила мать, но я уже не слушал. Взгляд скользнул к окну: за голографическим небом, которое имитировало облака и солнце, виднелась серая дымка настоящего мира.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Хотелось крикнуть: «Да идите вы все нах*й !» — но вместо этого я просто кивнул.

Отец откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по подлокотнику — жест, который, видимо, должен был выглядеть расслабленно. Но я заметил, как дрогнули его веки, когда он на секунду встретился со мной взглядом. Он боялся. Боялся, что я выйду из‑под контроля.

Мать, заметив моё молчание, поспешно добавила:

— Мы так гордимся тобой, Реймонд. Ты станешь достойным наследником.

Её улыбка не дошла до глаз. В них читалось что‑то другое — расчёт, оценка, будто она прикидывала, сколько ещё можно на меня потратить времени, прежде чем я оправдаю вложения.

— Марго, время, — перебил её «папочка».

— Реймонд, свободен. И помни мои слова.

А я молча развернулся и ушёл. В коридоре же, под гудение воздушных фильтров, сдерживая разгорающийся пожар ненависти и презрения к этим лицемерам, стиснул зубы, сжал кулаки.

Тьфу. Жабы корпоративные, феодалами себя почувствовали: загубили всё и чувствуют себя прекрасно, паразиты капиталистические.

Дальше, через полгода, меня вызвали на ковёр, пытались влить в свой круг «элиты», научить жить в этом кругу змей и лицемерия. А я отказался — на что они показали свои истинные лица.

Отец равнодушно взирал на меня, горделиво подняв подбородок, выдыхая дым. Я стоял напротив него. Мать же, услышав мои слова, просто упала на роскошный диван, взяла с домашнего бара фужер, развалилась, сняла туфли, стряхнув их с ног, и ушла с головой в голографический экран своих часов, не обращая больше внимания на меня.

— Мы тебе дали всё, что ты имеешь. Ты дышишь благодаря нам и живёшь благодаря мне. Считаешь себя самым умным? Раз думаешь, что можешь ничего не делать и жить припеваючи на мои деньги? — К концу его взгляд стал свирепее, но холодная маска всё так же была приклеена к черепу, не показав ни на йоту истинных чувств. — Взгляни в окно. Ты видишь облака? Мы на Олимпе, мы боги для тех, кто живёт внизу. И если будешь дальше создавать мне проблемы, ты будешь скинут к этим черням.

После этого я ничего не сказал, молча ожидая, как он закончит свой монолог. По его велению свалил куда подальше. А я умел ждать и искать выход — и нашёл.

Был накопительный капитал для детей, который заложил ещё мой дед — тот по «загадочной» причине скончался. Ну, я бы не удивился, если окажется, что мой папаша решил быстрее получить наследство. Взял его по праву первого, который вообще узнал про него.

Но долой драматическое насилие и эмоциональные тёрки, коих почти не было. Не согласился — хорошо, есть ещё дети. Всё. От меня отстали — если так можно сказать о постоянной слежке за каждым моим шагом. Камеры в отеле, фильтры на трафик, ограничения доступа к корпоративным сетям. Отец не скрывал, что я под колпаком.

Мне было плевать. С начала всей этой возни были ещё мысли вовлекаться во всё это корпоративное дерьмо, но когда сёрфил интернет, я увидел кое‑что заманчивое: шанс, воспоминание былой жизни, которое всплыло в голове как знак решения всех проблем, ключик к моей свободе и новым возможностям.

Игдрасиль — MMORPG‑игра, та самая из воспоминаний просмотренного аниме «Оверлорд». Были, конечно, сомнения, но я всё равно ничего не терял, по сути: деньги не проблема, прожил бы свой век ни в чём не нуждаясь. А потратить немного на ненулевой шанс на, считай, могущество — не проблема. Это инвестиция. Риск просчитан, выгода очевидна.

В общем, тут началось. Игра была на пике популярности — не сосчитать, сколько было гайдов, летсплейщиков и тому подобного для фанатов этой игры. Недолго думая, решил купить услуги бустера: я не фанат данного жанра и, по сути, нуб. Подумал, что опытный человек всё сделает как надо, а там уже я на практике — в общем, делегировал, параллельно учился на онлайн‑уроках.

Бустера выбирал тщательно — с репутацией и положительными отзывами. Выбрал популярного игрока, мастера, так сказать, в своём деле — Хань Сяо, классный пацан, китаец по национальности. В его профиле: 98 % успешных прокачек, 5 лет в топе рейтингов, специализация на нестандартных классах. В описании — короткая фраза: «Решаю проблемы до того, как они появятся». Звучало многообещающе.

Часто обсуждали некоторые нюансы: классы и то, каким я вижу персонажа. Сказал, чтобы сделал всё красиво и брутально. Не раз шёл разговор о том, что нужно развивать персонажа так, как если бы он стал самим этим персонажем в реальности, не потеряв человечности. Меня конечно не совсем поняли,но учли. Он отправил мне три варианта концепта — я выбрал первый, не глядя. Позже понял, что ошибся.

Звонок раздался в самый неподходящий момент — я как раз разбирал квантовую физику на онлайн‑курсе, и преподаватель начал выводить на экран сложную формулу. Экран моргнул — уведомление о входящем вызове от Хань Сяо.

Тихонько отключил микрофон, принял вызов. Голос бустера, искажённый встроенным переводчиком, зазвучал в наушниках:

— Гром, у меня проблема. Серьёзная. Меня похитили.

— Что? — Я едва не выронил стилус. — Как похитили? Ты же в игре!?

— Именно! — В его голосе смешались азарт и раздражение. — Я случайно выполнил заказ клана убийц. Теперь я в каком‑то сарае. Передо мной — NPC из клана убийц в кожаной броне, а рядом трое пленных… с мешками на головах. Держит нож у горла и говорит: «Выбери, кто умрёт». Первый раз вижу такой квест. Что делать?

Я тихо вздохнул, сжав переносицу пальцем. Учитель, заметив мой жест, спросил: «Всё хорошо?» Я кивнул и раздражённо прошептал в трубку:

— Убей всех.

На том конце повисла пауза. Потом раздался сдавленный смех.

— Ты точно не из нашего мира, Л'ей. — сказал Хань Сяо. — Ладно, попробую…

После этого случая он решил обсудить карму и мои действия в той или иной ситуации. Каждый раз сначала это раздражало, но я смирился.

В VR‑пространстве встречались по случаю каких‑либо важных моментов — например, как пойдёт развитие той или иной ветки класса, какая роль персонажа в групповых стычек или какой у меня характер, не особо важное как мне кажется, но для него даже это являлось одним из важных критериев прокачки.

И он не просто делал свою работу: он всё разжёвывал и давал понять, что он делает и зачем всё это. Такой человек, который всей душой отдаётся делу, вызывает только уважение.

Всё это время я жил в отеле: комфортабельная большая комната со всеми удобствами, с игровой VR‑станцией. По сути, диван‑компьютер: садишься, надеваешь шлем — и ты уже в цифровой среде.

Учился всему, что было интересно, читал книги и, честно говоря, развлечением себя не обделял — любого толка. В общем, пока я занимался делами, внезапно вспомнил про гильдию, сообщил Хань Сяо. Сказал, что неплохо бы, чтобы он вступил в «Найнс Оул Гоал». Мои хотелки были восприняты скептически, но приняты.

Время летело. Бустер закончил свою работу, дал всю информацию и советы. Я расплатился за всё, и на хорошей ноте мы разошлись. Перед уходом он кинул мне приватный канал связи: «На случай, если что». Я сохранил. Мало ли.

В игру заходил привычно: до этого шутеры были моей отдушиной и не отличались своей реалистичностью от Игдрасиля. Потому от первого захода в игру от меня не последовало прям вау‑реакции. Да, было красиво и всё сказочно — ну, чего‑то такого и предполагал: всё‑таки фэнтези.

Оказался я в гильдии, в личной комнате, но выходить не стал — вообще не хотелось связывать себя каким‑либо общением. Сначала осмотрел персонажа. И оказалось, что наши взгляды с бустером на красоту и брутальность глобально отличались. Если у меня в голове появлялся образ брутального мужика с секирой и в чёрной броне, то у него — смазливый подросток в IT‑скафандре. Да, проморгал этот момент, но вначале‑то всё было нормально. Ладно, не особо важно: с таким личиком в будущем очень много плюсов, наверное.

Класс — техномаг, очень сложный в прокачке. За это пришлось повысить зарплату, но, как результат, я всё равно не разбираюсь. Зато будет время посмотреть ту выкладку, которую Сяо прислал. Раса — андроид, или же живой голем. Фэнтези же — в общем, понятно.

Прокрутил характеристики — цифры как цифры. Способности выглядели интереснее: пара дистанционных атак, щит, который можно наложить на союзника, и странный пассивный навык — «Хладнокровие». Описание гласило: «Эмоциональная стабильность повышает эффективность навыков на 15 %».

«Ну хоть что‑то полезное», — подумал я. Дистанционный урон, минимум контакта. Идеально. Как и должно быть.

Время летело. С согильдийцами мало‑помалу общался: вместе ходили на разного рода ивенты. Но моя не шибко общительная натура решила, что полчаса общения вполне хватает на месяц.

В очередной раз, стоя в сторонке, пока остальные обменивались шутками и планировали следующий рейд, я просто проверял интерфейс.

С боку кто-то подошёл — Рейнхард-сан, в последние дни вы более молчаливы чем обычно, всё ли хорошо?— Даже не взглянув на подошедшего, понял что это Тачми, тот кто объединил своей харизмой и поступками всех присутствующих, таких разных в своём мировоззрении и безумии личностей, стоя рядом , сияя белоснежными доспехами, этот благородный жук, искренне переживал, заметив перемены в поведении. — Всё хорошо Тачми, не бери в голову. — на что он кивнул,не став расспрашивать дальше.

Играть оказалось весьма прикольно, но гринд… Ещё от коллектива не стоило совсем отдаляться, чтобы совсем не решили выкинуть из своего кружка психов, куда я, в общем‑то, идеально подходил.

С админом кое‑как смог договориться — насчёт описания персонажа и некоторых других интересных вещей.

Так, например, изначально история расы андроида началась с обычной болванки — древней расы магических механизмов, чисто железного манекена. А дальше по сюжету, меняя детали, он стал становиться сильнее и выглядеть человечнее. Точнее, был выбор: либо броненосец‑танкер, либо мобильный андроид. В общем, путь моего персонажа окончился андроидом — по сути, почти человеком. Но это не по мне.

Попросил, естественно, за денюжку, чтобы мне дали хотя бы второй облик — полноценного человека. А мне дали квест, который максимально усложнили. В общем, набегался по разным мирам, собирая разного рода детали, какие‑то кристаллы и технологии, собрав по дороге подклассы. Меня прям вели.

В конце же я получил трансформера. Шутка от админа была засчитана, но посмеяться не вышло: усталость и раздражение прям довели меня до того, что я просто на какое‑то время исчез из игры.

Но время шло, трата нервов продолжалась. Админ попался тем ещё приколистом, но меру знал. В общем, худо‑бедно я стал полноценным игроком: мог и PvP, и PvE. Класс, по сути, многофункциональный: и поддержка в виде дроидов, и щиты, а ещё — список оружия с различными способами напакостить каждому классу с разными слабостями к тому или иному урону.

Противник из меня был неприятным: даже толпой сложно было одолеть быстро. Точнее, когда опасность — вызывал своих товарищей, и они тут как тут. Иногда занимался охотой на ПК‑шников, на живца, так сказать. Не всегда получалось как надо, но результат — весьма положительный: меня опасались, меня боготворили и на меня охотились. Было весело.

К концу игры я ничего особенного не делал — покупал мировые предметы у игроков. С некоторыми ругался: конечно, крутили пальцем у виска, но всё равно продавали.

Снаряжения и различных украшений было полные штаны — даже пришлось покупать расширения пространственного кармана.

Время настало. Я был в своей личной комнате. Момонга маялся, печально обходил гробницу. Но я никак не реагировал: общались мы ровно столько, сколько надо, но дальше личности не выходил. Все это понимали и принимали. Даже как‑то стыдно — хорошие товарищи всё‑таки. Но у меня другой путь.

Потому, когда отсчёт о закрытии игры начался, я надел кольцо — обычную безделушку в игре, но описание…

00:01

Время шло к концу, закрыл глаза, в ожидании грядущего, силой воли удерживая все сомнения и волнения. Всё же надежда — та ещё сволочь, а моя одержимость смахивает на психические отклонения, но всё равно хотелось верить, надеяться на то, что чудо случится и я свалю с этого ужасного мира, обрету свободу и способности преодолеть все невзгоды, жить и не давать всё испортить. И если всё получится, если я прав в своих суждениях, то это будет прекрасно, но если нет… что же, деньги, всё что осталось, хватит, чтобы прожить до старости, а там…

Тихо вздохнув, потёр глаза, думая, что я буду тем ещё неудачником, если ничего получится. Мгновение — и я застыл. Почувствовал тактильное ощущение, цветочный запах, как шуршит подо мной кровать, как сидит на мне костюм. Уже открыв глаза, посмотрел на интерфейс и с облегчением понял, что его нет. Сжав кулак, невольно вырвалось: "— Да!"

Но тут же успокоился. «Хладнокровие» андроида сработало — пассивка почти как у Момонги в истории, но я поработал над этим ещё во время игры. Она не мешает видеть реальность какая она есть и не даёт становиться бесчувственной машиной, просто сглаживает яркие эмоции, мешающие мыслить. Всё‑таки я не дурак, чтобы не учиться на чужих ошибках.

Вообще, я закатил глаза от раздражающего воспоминания: я не андроид, а «трансформер» — сплав органики и машины. Не киборг, а именно «естественная» форма жизни с возможностью переключаться между формами и копировать чужие с возможностью комбинации. Как я понял, сканированием копируешь разумного… Ну и фантазия у этого… В общем, к делу.

Взгляд переместился на кисть — то обычное с виду кольцо на пальце. Глаза залились неоновым, оранжевым светом, сканируя её суть.

Информация гласит: артефакт активирует перемещение в другой мир. Способ на выбор: по заранее заданным координатам или с оперативной настройкой. Всё как прописано. Есть некоторые сомнения, что предмет выдержит такие нагрузки и не рассыпется после использования, но на этот случай есть ещё одна безделушка — как раз проверим, как всё работает.

Вытянул руку в воздух, и тут же появилось маленькое пространственное окно моего кармана.

Недолго думая, достал нужный предмет, с виду литый брусок метала, но раскрываясь пополам она показывала что является обычной ёмкостью, с виду, но то что было вписано в описании обычного предмета сделало его уникальным.

Пару предложений сделало безделушку артефактом, который может копировать другие артефакты. Решил проверить, достав из пространственного кармана аксессуар выше легендарного. Положил в ёмкость и через секунду, без каких-либо звуков и светопреставления, открыв, увидел успех задуманного. Невольно расслабился, ведь вся подготовка не пошла насмарку.

На всякий случай ещё раз проверив результат, не нашёл никаких различий, даже сверял скопированные предметы на схожесть.

Результаты были превосходны, но всё же нахмурился от понимания, что я сглупил: сосредоточившись на одном, я совсем не подумал, что мог бы сделать что‑то более масштабное.

Эмоции всё так же были охлаждены, но горькое послевкусие всё ещё оставалось на языке, а в груди неприятно защипало от потери выгоды. Но надо действовать. Не спеша, не бежать вперёд, но и не отставать. Сейчас же первый шаг за мной, и знания мне помогут собрать все сливки и свалить отсюда в другой мир.

Я сделал глубокий вдох, сосредоточился. В голове промелькнули все изученные схемы, все просчитанные вероятности, все запасные варианты. Я годами готовился к этому моменту — анализировал, сопоставлял, проверял гипотезы. Теперь пришло время применить накопленное.

Первый шаг — разведка, — пробормотал я. — Нужно понять, туда ли попал, всё ли так, как надо или есть различия. Если всё сработает, я смогу закрепиться, а потом уже думать о большем. Но пока — только разведка, только факты, только холодный расчёт.

Сделал шаг вперёд. Воздух дрогнул, пространство заискрило. Я знал, что обратного пути уже нет. Но в этот раз я был готов.

Всё кроется в деталях.

Тронный зал стал ощущаться иначе: в воздухе парил флёр мрачного величия и непоколебимости. Но тот, кто сидел на огромном чёрном троне, отделанном золотом, портил всю атмосферу.

Крупный скелет в одеянии мага — чёрная ткань и золотые детали создавали образ хозяина гробницы. Некромант выглядел внушительно: в глубине тёмных глазниц черепа зловеще горели кровавым светом точки, а крупный кристалл в его теле источал едва уловимую тревогу.

Но я‑то понимал, что он чувствует. По его безэмоциональному черепу нельзя было сказать, что он шокирован или волнуется. Но каким‑то образом я слышал скрип шестерёнок в его голове — словно он пытался осознать перемены, принять, что дороги назад нет. И понемногу, судя по всему, он с этим справлялся.

Я появился в тронном зале в тот момент, когда Момонга решил устроить «проверку тактильности». Под приглушённый стон Альбедо я оказался рядом с Момонгой: его руки увлечённо мяли её грудь, а он в задумчивости сидел и собирал факты, полностью поглощённый своими мыслями и не замечая, что творит.

Никак не отреагировав на это представление, я так же тихо ушёл, оставив ситуацию без дальнейшего внимания. Хотел лишь убедиться, что всё идёт так, как надо. Убедился.

Пока шла разведка нового мира и изучение округи, я переместился на арену. Шестой этаж встретил меня песком под ногами и звёздами над головой — забытая картина чистого неба была искусно выгравирована в высоком потолке. Кропотливая работа, выполненная с любовью к деталям. Всё‑таки гильдия была полна гениев — может, я зря называл их психами?

Осмотревшись, я увидел высокие деревянные трибуны вокруг огромной песчаной арены. Все места были заполнены големами — вечными болельщиками в игре, а теперь — нерациональной рабочей силой.

Множество мыслей посещало меня при виде этого строения, но ни одна не задерживалась надолго. Ненужные размышления — у меня есть цель. Она состояла в проверке моих возможностей, хотя я был уверен, что всё в порядке. Эта уверенность приходила от постоянного анализа собственного тела — он шёл пассивно, каждую секунду, фоном, не мешая и оставаясь в подсознании.

Следуя своим мыслям, сенсоры сразу обнаружили то, что могло послужить моей целью: деревянные манекены величиной с человеческий рост, с нанесёнными на них мишенями.

Сделав шаг к болванкам, я параллельно заметил движение и тут же получил чёткое изображение перед глазами: тёмный эльф — девочка со светлыми короткими волосами в красно‑белом костюме с мелкими чешуйками. Она с широкой, радостной улыбкой стремглав бежала в мою сторону. Но, проигнорировав её, я направился к мишени.

Увы, декоративные манекены оказались пустышкой: не выдержали даже одного удара и развалились с сухим треском. По пути к ним у меня возникли некоторые сомнения, но всё же… Немного даже разочаровывающе, что ли — хотя чего ещё ожидать?

Смуглая девчонка — Аура — уже давно стояла неподалёку, не зная, как начать разговор, или просто не хотела мешать. Но, смотря на неё, я заметил признаки некоторой неловкости.

Наши взгляды встретились, и она тут же опустила голову, не зная, куда деть руки, переминаясь с носка на пятку.

— Здравствуйте, Владыка Рейнхард. Страж шестого этажа приветствует вас, — негромко проговорила Аура.

Наклонив голову, я окинул её взглядом с головы до ног. Интересно даже: почему она такая тихая? Разве её характер не бойкий? Что‑то изменилось или я каким‑то образом пугаю её?

— Ты боишься меня? — мой голос резанул моё ухо неузнаваемостью: чувствовалась какая‑то механичность в каждом слоге. Неприятный укол нового звучания был успешно проигнорирован.

— Нет! А… Владыка Рейнхард, прошу, простите за моё поведение, — поспешно ответила Аура, теребя край рукава. — Просто мне так радостно видеть вас, что я даже не знаю, что и сказать. Я так заволновалась…

Её голос дрогнул, а пальцы сжались на ткани. Вполуха слушая, что она взволнованно лопочет, я параллельно и незаметно сканировал её тело.

— …Я слышала, как создательница говорила, что вы спасли её от убийц! — Аура подняла взгляд, её глаза блеснули искренней благодарностью, и она глубоко поклонилась, выражая этим всю свою признательность. — Я так благодарна вам!

А я, глядя на это, пытался вспомнить, когда это я спасал кого‑то. Но не будет же она врать? Или будет? А смысл? Или она, может, всё перепутала? Неважно.

Кивнув ей, я спросил:

— Где Мара?

Аура на мгновение замерла, сжала кулаки, будто собираясь с духом. Затем обернулась к трибунам. Её голос зазвенел от возмущения:

— Мара, выходи! — она сделала короткую паузу, её взгляд стал ещё более требовательным. — Тебя ещё долго будет ждать Владыка Рейнхард?!

Со стороны трибун послышался тихий вскрик на грани паники. Показалась блондинистая макушка. Мара вздрогнул, отпрянул от края трибуны, но тут же взял себя в руки. Он оттолкнулся и спрыгнул с огромной высоты. Моё зрение автоматически приблизило изображение: приземлившись, он на миг замер, будто не решаясь двинуться дальше. Но уже в следующий момент сорвался с места и стремглав побежал к нам, прижимая к боку посох и неловко придерживая край зелёной юбки.

Такое событие вернуло моё мнение о товарищах на своё место — и, думаю, со временем оно будет только укрепляться. Одет он был в том же стиле, что и Аура, только цвета различались: если у Ауры было сочетание белого с красным и вкраплениями жёлтых деталей, то у Мары — бело‑синие тона с зелёным.

Подбежав, он остановился в шаге от нас, тяжело дыша. Его пальцы нервно теребили ткань юбки, а плечи чуть подрагивали. Он не решался поднять глаза. Наконец тихо произнёс:

— Здравствуйте, Владыка Рейнхард… — и кротко опустил взгляд, словно хотел стать незаметнее.

— Сколько можно тебя ждать?! — голос Ауры зазвенел от возмущения. — Это неуважение к господину, особенно к тому, кто спас нашу создательницу!

Мара вздрогнул, ещё ниже опустил голову, пальцы сильнее вцепились в юбку.

— Простите, — едва слышно прошептал он, пряча свои разноцветные глаза — такие же, как у сестры: голубой и зелёный, но расположенные зеркально. Там, где у Ауры сиял синий, у него горел зелёный.

Не став дальше слушать их перепалку, я мысленно усмехнулся и телепортировался на первый этаж.

Прохладой погребальных камер, тьмой и нескончаемыми коридорами встретил меня первый этаж. Моим сенсорам ничего не мешало увидеть весь мрачный антураж этих катакомб — не обошлось, конечно, без трупного запаха, ползущего по холодному полу.

Не спеша прогуливаясь во тьме, я встречал по пути высокоуровневую нежить, что равнодушно провожала меня взглядом, не смея напасть.

Ближе к выходу стали встречаться девушки в белых одеяниях с вуалью, скрывающей верх лица. Молодые, красивые, они стояли неподвижно у стен, создавая «живой» коридор. Невестки вампира. Промелькнула мысль о их расе.

«А вот и сам вампир», — мелькнуло у меня.

Она стояла в проходе, держа руки на плоском животе, в пышном готическом платье, преобладающим цветом которого был благородный чёрный с алыми линиями. Сдержанна в позе и движениях, но неконтролируема в эмоциях. На её бледном лице растянулась улыбка, глаза горели радостью и скрытой похотью, пожирая мою фигуру.

Оставалось пару шагов до неё, как она сделала лёгкий поклон, изящно опустив голову, но оставляя пристальный взгляд на мне, держа пальчиками за пышное платье. В лунном свете её волосы сияли серебром, силуэт окутала пелена мистической загадки.

Её глаза, манящие алые губы и запах… Вампирское очарование действовало, кольнуло раздражением — очередное упущение с моей стороны. Как бы ни хотелось, но всё предусмотреть нельзя.

— Страж первого этажа, Шалтир Бладфоллен, рада приветствовать вас, Владыка Рейнхард, — чувственным, ласкающим слух голосом проговорила чертовка.

Миниатюрная вампирша смотрела на меня снизу вверх с ожиданием продолжения диалога, но была проигнорирована, получив в ответ скупой кивок.

Сейчас не до этого — и так было потрачено много времени на арене, нужно приступать к подготовке как можно раньше.

Сделав шаг из гробницы, в меня ударил ветер, обдувая сладковатой свежестью этой ночи. Невольно глубоко вздохнул, поднял взгляд на небо, увидев яркую луну в окружении мириад звёзд. Чистое, здоровое небо нового мира захватило всё моё внимание, заставляя потратить секунды на созерцание утерянной красоты.

Вспомнив, откуда пришёл, я сжал кулаки от искренней злости на ублюдочных людей, но тут же остыл, отпустив чувства: всё позади, теперь всё будет по‑другому.

Шаг — и мне вторят несколько пар шагов позади: мягкие, еле слышимые. Но не надо было даже оборачиваться, чтобы понять: за мной идут вампиры.

Всю дорогу от гробницы, через мрачный туман кладбища, шли невестки, шурша полами белых платьев по обоим сторонам от меня. Шалтир тихо шла рядом, тихо ступая, иногда заглядывая мне в глаза с вопросом во взгляде, не решаясь что‑либо сказать. Видимо, моё поведение она посчитала на свой счёт. Но мне было всё равно.

Как только мы вышли на зелёное поле, подальше от границы, я вытащил из пространственного кармана кусок синего кристалла — невзрачный на вид, с несколькими сколами и неровностями. Но именно это было тем, что даст начало всему.

Накрыв его двумя руками, я с затаённой надеждой сжал кристалл. Прозвучал характерный хруст — он сломался и тут же засветился ярким голубым сиянием. Я бросил руки вверх, и передо мной из песчинок маленьких кристалликов собрался конструкт из света, который вскоре приобрёл объём и цвет.

Летающий дроид размером с голову человека, обтекаемый, серебристо‑белого цвета. По бокам — два острых уха‑антенны, четыре заострённых узких конечности, а посредине — светящийся голубым «глаз». Он завис в метре передо мной, и я почувствовал его: прописанная «связь» работала. Я мысленно вздохнул: теперь всё работает, пора начинать.

— Ева, статус, — мой негромкий голос пробудил дроида. Он встрепенулся в воздухе, импульсом проанализировал округу и уставился на меня.

— Всё в порядке! — ответила она жизнерадостным женским голосом, которого я не ожидал.

— Кхм… хорошо, — я вытащил несколько кристаллов и поднял их перед Евой. — Возьми их и приступай к плану «Бастион».

Послушав меня, её конечности засветились голубым, тонким лучом захватили кристалл в силовое поле и потянули к себе.

— Хорошо, всё будет в лучшем виде, командир! — засмеявшись, она резко полетела вверх, не издав ни звука.

Мне оставалось лишь смотреть, как исчезает белая точка в небе, и верить, что она сделает всё как надо. А пока придётся ждать и надеяться, что мой план пойдёт так, как задумано. Иначе придётся импровизировать — а это плохо: столько труда и времени будут потрачены зря.

Как всегда, все ключевые моменты приходят в последнюю очередь, а потом всё делаешь впопыхах, сам и быстрее. За три часа до конца игры я вспомнил, что в моих планах есть одна не состыковка: как я всё помещу в космос?

Столько артов от художников, стены текстов от авторов, детализированных 3D‑моделей — чтобы фантазия там, здесь стала реальностью. Но придумать, как поместить всё за пределы атмосферы, я, конечно, не успел.

И только когда времени оставалось от силы час‑два, интернет, собственная фантазия и знания из различных космических эпопей помогли создать Еву — дроида‑помощника с магическими способностями и неизвестными возможностями. Потому что неоднозначное описание «может всё, что скажет создатель», сделанное впопыхах, не давало точной информации.

— Владыка Рейнхард, — уже не такая уверенная и сказочная Шалтир отвлекла меня от мыслей. Я обернулся, встретившись с её алыми глазами. — Владыка Момонга вызывает всех стражей на шестой этаж. Вы пойдёте?

Я смотрел на неё, но мыслями был далеко. Рубикон пройден, дальнейшее будет зависеть от Евы. Ситуация на грани краха: собственная самоуверенность и невнимательность почти погубили все планы. Но у меня до сих пор есть тузы в кармане.

— Я приду, — улыбнувшись, я взглянул на звёзды. Если и импровизировать, то по полной.

Кривая линия

В мерцании пурпурного портала, словно из тёмных глубин бездны, мы оказались под холодным светом ложного звёздного неба.

Неторопливо, нога в ногу, мы вышли из пространственного проёма. Шалтир чуть позади — она словно плыла над полом, изящно и с живым любопытством осматривая шестой этаж. Вокруг царила странная тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов.

Холодный расчёт или внезапная прихоть? Что сподвигло меня принять ненавязчивое предложение Шалтир по пути в Назарик? Её искренний взгляд, в котором читалась тихая просьба, или желание наладить отношения с одним из сильнейших стражей? Хм… Возможно, всё вместе.

В колизее собрались все, кому надлежало здесь быть. Почти все стражи Назарика — сила сотых НПС, создания, достойные своих творцов. Их присутствие наполняло воздух едва уловимым напряжением. Шестой этаж, арена — под искусственным небом, где воздух был густым, почти осязаемым, будто сама магия пропитала каждый атом пространства.

Коцит, четырёхрукий воин, возвышался словно оживший кошмар: исполинская тварь — смесь богомола и муравья, с хитиновым панцирем стальной синевы. Воздух вокруг трещал от выдыхаемого им мороза, иней оседал на острых гранях конечностей. Чёрные глаза бездушно взирали в пустоту, будто за гранью мира таилась лишь вечная мерзлота.

Рядом стоял Демиург — длинноухий, как эльф, но с демонической сутью, воплощение коварства. Алый костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая стройный силуэт. Позади медленно шуршал песок: за ним плыл бронированный хвост, упругий и гибкий, оставляя извилистый след, будто след гремучей змеи.

Альбедо предстала в демоническом сиянии: чёрные, как полотно ночи, волосы струились по плечам, а золотые глаза с вертикальным зрачком мерцали хищным огнём. Тёмные рога, закрученные в зловещий нимб, венчали лоб; за спиной — огромные чёрные крылья. Белое платье, тонкое, словно утренний туман, облегало фигуру; вырезы на бёдрах приоткрывали кожу, а золотое ожерелье с узором паутины едва уловимо поблёскивало в свете. В этом сплетении белого и чёрного читалась сила — ангельская и демоническая одновременно. Но стоило её взгляду упасть на возлюбленного, как всё величие рассыпалось в прах: она тут же забывала обо всём, одержимая одной лишь любовью.

Момонга, огромный скелет в тёмной мантии, возвышался над суетой словно остров невозмутимости среди хаоса. В руках он держал посох гильдии — золотые змеи, закрученные друг вокруг друга, сжимали в пастях разноцветные кристаллы: алые, сапфировые, изумрудные. Их отблески мерцали, будто далёкие звёзды, а тёмная аура окутывала фигуру. Он стоял неподвижно, взирая на творящийся вокруг балаган с холодным спокойствием. В пустых глазницах едва теплилось тусклое красноватое свечение, будто угли, догорающие в глубине древней гробницы.

Взгляд Момонги был устремлён на меня. Я был уверен: он осведомлён о моих действиях и имеет вопросы. Однако его характер и воспитание не позволят ему открыто их высказать. Эта внутренняя борьба явственно читалась в едва уловимом напряжении позы — в том, как пальцы на посохе сжались чуть сильнее.

Я отвёл взгляд и обернулся на шум: Шалтир с Аурой перекидывались колкостями.

Аура, не повышая голоса, бросила с едкой насмешкой:

— ...Воняет мертвечиной!

Шалтир лишь слегка изогнула губы в холодной улыбке, не меняя позы. Её голос прозвучал с ледяной учтивостью, растягивая слова:

— Как грубо, Аура. Разве подобает Стражу Назарика опускаться до подобных выражений? Тем более, учитывая что Момонга‑сама лич, то твои слова могут…

Аура уже открыла рот для ответа, но тут…

Альбедо сделала один шаг вперёд. Она не повышала голоса, не делала резких движений — просто посмотрела на них. Её глаза сверкнули в полумраке арены, и даже воздух будто сгустился вокруг.

— Довольно, — произнесла она тихо, но так, что звук заполнил всё пространство, отдаваясь эхом в дальних углах зала.

Обе девушки мгновенно замолчали и повернулись к ней. Аура невольно сжала кулаки, но под взглядом Альбедо опустила глаза. Шалтир чуть склонила голову, сохраняя на лице ледяную улыбку, но в глазах читалось признание авторитета.

Альбедо обвела их взглядом, затем чуть смягчила тон:

— У нас есть задачи, требующие внимания. Оставьте личные разногласия на потом.

Аура шумно выдохнула и кивнула. Шалтир едва заметно склонила голову в знак согласия. Напряжение в воздухе рассеялось так же быстро, как и возникло, оставив после себя едва уловимый запах озона — будто разряд магии прошёл сквозь зал.

«Зачем всех собрал, Момонга?» — мысленно отправил я сообщение.

Момонга не произнёс ни слова. Лишь слегка повернул череп в мою сторону. В пустых глазницах на долю секунды будто вспыхнул тёплый огонёк — и тут же погас, сменившись холодной сосредоточенностью. Но я успел его заметить.

— Рад видеть тебя, Рейнхард, — прозвучало в моём сознании. — Честно говоря, я уже начал думать, что остался совсем один. Но ты здесь. И это… многое значит.

Он сделал короткую паузу, словно подбирая слова, затем продолжил:

— Ситуация требует анализа. Мы в телах наших игровых персонажей, все НПС ожили, и, по всей видимости,мы не в Иггдрасиле. Я собрал всех здесь, чтобы понять, как они теперь относятся к нам. И можем ли мы полагаться на то, что было прописано в них нашими друзьями?

Я окинул взглядом стражей, собравшихся полукругом посреди арены.

В этот момент из‑за Гигантского дерева, возвышавшегося на краю арены, показался Себас Тиан. Сереброволосый, с ровной, как скала, спиной, в чёрном костюме дворецкого, он шёл размеренно, не торопясь. Остановившись у края круга, он молча склонил голову в почтительном поклоне перед нами и занял своё место среди остальных.

«Понятно», — мысленно ответил я, задумчиво наблюдая за стражами.

Меня поражали их взгляды — слишком искренние, слишком преданные. Благоволение, преклонение, уважение — всё это читалось в их глазах так естественно, будто иначе и быть не могло.

Но что, если это изменится? Если они разочаруются в нас? Если их преданность столкнётся с чем‑то новым — с их собственными мыслями, чувствами, сомнениями?

Наверное, потому я и не привязывался к Гильдии. Знал, что такая ситуация настанет — придётся париться по поводу своего поведения и постоянно вести себя как какой‑то король…

Момонга едва заметно кивнул.

— Я начну, — мысленно произнёс он и вышел на шаг вперёд.

Зал шестого этажа Великой Гробницы Назарик был погружён в тишину.

Момонга медленно обвёл взглядом собравшихся — могущественных стражей Назарика, созданных игроками гильдии «Айнз Ул Гоун» как защитники Великой Гробницы. Он глубоко вдохнул и произнёс:

— Я хочу знать… что вы думаете о нас. Обо мне и о Рейнхарде. Каждый из вас. Говорите без страха и без лести.

Наступила пауза. Зал замер. Никто не решался заговорить первым.

Первой выступила вперёд Шалтир Бладфоллен. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась глубокая преданность:

— Вы — Высшие Существа, наши господа. Мы живём, чтобы служить вам. Без вас не было бы нас, и без вас мы — ничто. Клянусь защищать вас до последнего вздоха. Ваша воля — закон для меня.

Следом заговорила Альбедо, Страж Первого этажа. Она склонила голову в почтительном поклоне, не поднимая глаз:

— Вы — наше солнце, наш закон, наш абсолют. Мы существуем лишь ради того, чтобы исполнять вашу волю. Я, Альбедо, сделаю всё, чтобы укрепить ваше владычество и защитить Назарик от любых угроз.

Её слова, я уловил, что вся искренность и чувства были направлены лишь на одного Момонгу, цель всей её жизни. Интересно, это признак будущих проблем или выдумываю?

Коцит, Страж Пятого этажа, выступил вперёд, сжимая в руках ледяные клинки. Его голос звучал твёрдо и бесстрастно:

— Я буду сражаться за вас до последнего вздоха. Моя сила — ваша сила. Моя жизнь — ваша жизнь. Под вашим руководством Назарик станет непобедим.

Аура Белла Фиоре, Страж Шестого этажа, шагнула вперёд с прямой спиной, её голос прозвучал энергично, но с должным почтением:

— Мы, Аура и Маре, живём, чтобы защищать Назарик и служить вам. Наша задача — охранять шестой этаж и быть готовыми к бою по первому вашему слову. Клянусь использовать все свои силы, чтобы вы были довольны нашей службой!

Маре Белло Фиоре, её брат‑близнец и состраж Шестого этажа, слегка вздрогнул, когда все взгляды обратились к нему. Он потупил взгляд, нервно сжал свой витой посох и заговорил тихим, немного запинающимся голосом, стараясь придать ему уверенности:

— Д‑да… Мы с Аурой… будем делать всё, что вы прикажете. Наша магия и наши навыки — ваши инструменты. Мы будем использовать их, чтобы оберегать вас и укреплять Назарик. П‑пожалуйста, не сомневайтесь в нашей преданности, Высшие Существа!

Демиург, Страж Седьмого этажа, улыбнулся — хитро, но с глубоким почтением. В его глазах читалась абсолютная преданность:

— Ваша мудрость ведёт нас. Ваша воля — наш компас. Мы будем следовать за вами, куда бы вы ни пошли. Ваши решения — залог процветания Назарика, а ваши цели — наши цели.

Аура Демиурга на мгновение вспыхнула, подчёркивая искренность его слов.

Себас Тиан, дворецкий Назарика, выступил вперёд с достоинством и спокойствием. Каждое его движение было выверено, голос звучал ровно и уверенно:

— Я, Себас Тиан, клянусь служить вам верой и правдой. Моя задача — оберегать вас и заботиться о благополучии Назарика. Ваша предусмотрительность и единство дают нам уверенность в завтрашнем дне.

Каждая реплика отзывалась в зале эхом. Момонга слушал, не перебивая, впитывая каждое слово. Его лицо оставалось непроницаемым, как и подобает правителю.

Когда все стражи высказались, Момонга кивнул. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Спасибо. Ваши слова дают мне силу. Мы с Рейнхардом не подведём вас.

В зале снова воцарилась тишина. Но теперь она была иной — не напряжённой, а почти умиротворённой. Стражи смотрели на Высших Существ с новой уверенностью, а Момонга — на них.

Видя всю эту картину, слушая все эти возвышенные слова, невольно задумался, почему бы не изменить ход событий на корню? Почему бы не убрать всю эту бессмысленную жестокость, которая будет в будущем из-за недопонимания или глупости, прописанное в их характерах?

Хотя, что это мне даст? Моральное удовлетворение? Душевное спокойствие? А что я теряю? Ничего, так почему бы не воспользоваться моментом?

Я встал рядом с Момонгой, встречая взгляды как стражей, так и самого лича. Взглянув на присутствующих, я протянул руку к возникшему пространственному карману, откуда достал артефакт.

Мировой предмет выглядел как древний свиток, усыплённый звёздной пылью, с золотыми буквами и изысканными валиками.

— Хочу поздравить всех присутствующих с днём рождения. В этот день вы обрели то, что считалось на моей родине священным — жизнь. Но с жизнью, как стражи гробницы, вы обрели ответственность, — мой спокойный тон с неестественной, механической ноткой проникал в уши задумавшихся НПС.

— Что собираешься делать? — отправил сообщение Момонга.

— Исправлять, — тут же отправил ответ.

— Каждый ваш выбор, каждый шаг должен быть разумен и полезен Назарику. Наши товарищи дали вам всё, что вы сейчас имеете: внешность, голос, характер и взгляд на жизнь, — мои глаза следили за их мимикой, движениями рук, сенсоры отмечали состояние воздуха и энергию, разлитую вокруг.

— Этого хватало в прошлом, но сейчас всё стало куда сложнее. Теперь нужно действовать самостоятельно, набираться опыта, но то, что вам дали ваши создатели, — это лишь толчок для развития, для того чтобы стать лучше как личности, что поведут Назарик через все невзгоды и перепутья, какие бы они ни были.

Вытянув руку со свитком вперёд, я продолжил:

— Это мировой предмет, добытый с боем у Звёздного Чтеца, сильного противника, с которым боролись множество воинов, что сложили свои головы, но лишь одному отряду довелось сразить этого противника…

Просто повезло, что именно им выпал этот предмет — мелькнуло у меня в мыслях.

— Он позволит взглянуть на мир не через призму ваших пороков и навязчивых мыслей, а таким, какой он есть.

— Уверен? — Момонга слегка повернул в мою сторону голову, в его глазах промелькнула тревога и сомнения, но я ответил совершенно спокойно:

— Да.

— Я хочу вам дать то, что, возможно, не у каждого моего товарища было — ага, здравомыслие, — то, что сделает вас на йоту лучше.

И молча, сжав свиток, он взорвался ярким светом, осветив всю округу, и исчез в звёздном тумане, оставляя за собой блестящие частицы, тающие в воздухе.

Все стражи закрыли глаза, их тела на миг словно засветились изнутри, но вскоре они открыли их, и в них промелькнула еле заметная тень изменений.

Наблюдая за стражами, я вспомнил что это один из моих первых купленных мировых предметов, не очень мощный по масштабу в игре, так как даёт постоянный бафф на здравомыслие.

Чисто защита от дебаффа, неплохо конечно, но по сравнению с теми, что по сути могут менять реальность...

Его эффект будет идти постепенно, словно незаметный хищник, здравомыслие пожрёт всё то безумие, что оставили их создатели и которое нам бы пришлось разгребать, точнее, Момонге, — невольно взглянул на Лича, ведь этот мировой предмет задел всех в Назарике.

Мировой предмет «Звёздное просветление». Изначально в описании было, что он даёт узреть реальность такой, какая она есть. По ивенту именно это свело Звёздного Чтеца с ума, отчего он обезумел и стал мировым врагом, по сравнению с другими слабым, но всё‑таки мировым.

Но через пару переговоров и выслушивания плоских шуток от одного знакомого администратора, и, естественно, после нескольких денежных переводов, мне удалось изменить текст описания.

Написал, что при использовании мирового предмета в том или ином здании эффект ложится на всех присутствующих в этом здании и в тоже время повышает светлые качества личности на ком был наложен эффект.

В задумчивости не заметил, как все НПС встали на колено, а Альбедо, подняв голову, посмотрела на меня, а потом перевела сложный взгляд на Момонгу.

— Мы благодарим вас, Высшие Существа, за дар и мудрость, которой мы будем следовать.

«Что‑нибудь ощутил?» — мысленно спросил лича. На что он, молча взглянув на меня, ответил:

— Ничего.

Он повернулся к НПС и исчез, воспользовавшись кольцом гильдии, что давало беспрепятственное перемещение по всему Назарику.

«Всё‑таки что‑то почувствовал… А плохо это или хорошо — узнаю при нашей следующей встрече, а пока…»

«Ева, как слышно?» — мысленно обратился по нашей связи и услышал жизнерадостное: «Прекрасно всё слышно, командир!» От её весёлого возгласа в голове аж всё загудело.

Слегка нахмурившись, воспользовался кольцом гильдии, переместившись в свою спальню.

В спальне, которая не раз пересобиралась и редактировалась моими товарищами‑архитекторами, что скрупулёзно следовали единому стилю во всём и с которыми порой приходилось ругаться из‑за их постоянной возни, — перфекционисты хреновы.

Оказавшись в комнате, невольно вздохнул, подошёл к большой кровати с балдахином, оглянулся и понял, что мой костюм явно не входит в стиль интерьера. Будто киберпанк попал в готическое средневековье.

Отмахнулся от мыслей, упал спиной в кровать и снова связался с Евой:

— Как идёт работа?

— Всё хорошо, командир, всё по плану! — Я устало вздохнул: как информативно… Её неуёмное веселье уже утомляет.

— Ева, по конкретнее, — на мои слова она просто отправила мне «файл».

От неожиданности резко дёрнулся. Перед моими глазами развернулся космос — тёмное пространство, окроплённое звёздами. Секунда — и передо мной показалась во всей красе планета, живая и такая яркая, словно одинокий свет в безпроклядной тьме. А дальше, рядом с луной, развернулось то, что видел в файле: изображение и текстовый вид.

Космическая станция, что парила среди звёзд, — сплетение кругов и прямых линий, гармония инженерии и магии. Круглый центр, от него — пять вытянутых модулей с рядами огней вдоль краёв. Свет отражается от гладких поверхностей, создавая блики, которые на мгновение затмевают тусклые звёзды поблизости.

— Ева… так… больше… не делай… без предупреждения, — сдерживая эмоции, пока их не охладило «Холодкровие», проговорил вслух. Но эти слова всё же дошли до адресата, и в её «Поняла» уже не звучало того веселья, что было до этого.

Связанные

Первая ночь после того, как игра стала реальностью, была полна холодной паники и непонимания. Когда он решился выяснить мнение НПС о себе и своём товарище, всё изменилось.

Постепенно хаос улегся, и Момонга ощутил зыбкую уверенность — будто нашёл точку опоры, за которую можно держаться. Но тут выяснилось: артефакт, мировой предмет, который он когда‑то хотел добыть, но не успел, оказался у Рейнхарда. Тот воспользовался им в самый неожиданный момент.

Уверенность рассыпалась в прах, сменившись растерянностью. В воздухе повисло едва уловимое напряжение — не угрожающее, а словно *новое*, будто сам Назарик перешёл в иное состояние.

Рейнхард всегда держался особняком — тихий, холодный, необщительный. Лишь в критические для гильдии моменты он включался в общение. Многие считали, что он просто отыгрывает роль холодного андроида — в соответствии с выбранной расой. Но это не мешало уважать его: он всегда помогал в час нужды — без слов и эмоций. Этого хватало.

Момонгу смущала его отстранённость, но он был рад, что Рейнхард остался рядом в этом неизвестном мире.

Всё изменилось, когда свет звёздного свитка озарил шестой этаж. Разум Момонги словно очистился. Убрав чувства привязанности и мешающие эмоции, он обрёл живую ясность — и ужаснулся.

Прежде чем ответить на вопрос Рейнхарда, он взглянул в его глаза — холодные, горящие оранжевым светом — и понял страшную правду: Рейнхард всё знал. И в этом знании больше не было прежней опоры — что‑то изменилось для всех обитателей Назарика.

Мысли вихрем пронеслись в голове: выход Рейнхарда из Назарика, призыв неизвестного существа… Шалтир не стала бы обманывать. Летающий аппарат? Если бы это был фамильяр, Рейнхард не использовал бы кристалл призыва — он просто воспользовался бы зовом фамильяра, спецнавыком.

И тут Момонга вспомнил тот неловкий случай, который, наверное, не забудет никогда: как невольно сжал мягкую грудь Альбедо своей костлявой рукой, даже не заметив этого. В тот миг он ощутил чьё‑то присутствие — оно появилось на секунду и тут же исчезло. Рейнхард.

Кольцо гильдии позволяло перемещаться по всему Назарику — оно было у каждого игрока. Тогда это было лишь мимолётное мерцание.

Новое тело диктовало новые привычки и навыки. Момонга прокрутил воспоминание в голове — и перед глазами возник образ: смазанная тень с еле уловимыми чертами. Но этого хватило. Он знал, как выглядят все его товарищи.

Черноволосый подросток с горящими глазами, в технологическом костюме, мерцающем цветом его глаз… Он появился не случайно. А на холодном лице Рейнхарда, лишённом эмоций, читалось удовлетворение.

Он явно что‑то скрывал. Ссориться сейчас глупо — неизвестно, что может произойти. Но Момонга необъяснимо чувствовал: Рейнхард знает больше остальных. Эта уверенность пришла словно свыше — навязчивая, беспричинная.

Это лишь один из вопросов, которые придётся решить. Но сейчас важнее разобраться в себе.

После шестого этажа Момонга телепортировался в свои личные покои — бесполезное для лича помещение, но уединение ему сейчас необходимо. Он ходил по просторной спальне, варясь в котле размышлений и самобичевания, пока не остановился у ростового зеркала.

В затемнённой готической комнате мерцало магическое серебро окантовки зеркала — и в нём, словно из тьмы, проступал грозный силуэт владыки Назарика.

Что будет дальше — возможно, знает только Рейнхард. Но даже его знание, кажется, потеряло прежнюю силу — будто невидимая нить, связывавшая с будущим, оборвалась.

Взгляд Момонги метнулся к двери: он почувствовал перемещение совсем рядом.

— Значит, вопрос не откладывается, — прошептал он. — Ждать подходящего дня — значит рисковать рассудком.

Тем временем Рейнхард лежал в своей спальне с закрытыми глазами. Он размышлял о прошедшем, анализировал своё состояние и понимал: всё пошло не так, как он ожидал.

«Чего я вообще хотел? — пронеслось в мыслях. — Сам этого не понимаю…»

Он вспомнил момент импульсивного решения — как, поддавшись неожиданной сентиментальности, потратил уникальную вещь. Теперь то, что он знал, могло пойти под откос — но это не точно. Благо эффект охватил лишь гробницу, но от этого не легче.

«Момонга, должно быть, тоже почувствовал изменения, — размышлял Рейнхард. — Это значит, ключевая фигура всей истории пойдёт другим путём… но это не точно».

— Чёрт, — его рука легла на лицо. — Надо было действовать осмотрительнее. Почему я поступил так, а не иначе? Для чего? Тогда, на шестом этаже, всё казалось ясным: я думал, что делаю это на благо… Но кому это благо? Мне?

Он замер, прислушиваясь к себе. Вопрос повисел в тишине, требуя честного ответа.

Хотя чего он переживает? У него было всё для того, чтобы уйти. Тогда почему он до сих пор здесь? Что его держит?

В груди что‑то сжалось.

— Я боюсь? — слова эхом разошлись по тихой комнате, размывая тишину.

Со входа гробницы было видно, как зелёные поля превращались в высокие холмы, а виновник этих изменений стоял на высоком холме, держа двумя руками свой магический посох, сосредоточенно работая над маскировкой Назарика. Задача нетривиальная для стража сотого уровня, но такая морально тяжёлая для юного эльфа.

Мара всем сердцем хотел всё сделать как положено и не подвести Владык, оттого даже немного вспотел, переживая о том, всё ли он делает правильно, в сердцах боясь не столько упрёка и наказания, сколько того, что его… их с сестрой бросят.

Наблюдая за работой стража шестого этажа своими хищными глазами, Альбедо тяжело вздохнула, затрепетав крыльями, вспоминая тот свиток в руках Владыки Рейнхарда, не зная, что сказать о том даре, который вручил высшее существо всем обитателям Назарика. Это был и дар, и проклятие.

Она стала наблюдательнее с той вспышки сияния, начала смотреть на всё по‑другому и замечать многое. И, как ей казалось, эффект мирового предмета был различен для каждого, а стражи этажей были примером различных изменений.

Коцит стал задумчив — не просто более молчалив, со стороны даже было слышно тот поток мыслей, который проносился в его голове. Он был из первых, кто после ухода Высших существ ушёл. Вместе с ним — Демиург, у которого исчезла его привычная ухмылка.

Как только стражи остались одни на шестом этаже, не сказав ни слова, все постепенно стали расходиться, каждый в своих мыслях. Лишь Мара и Аура провожали своих товарищей растерянным взглядом.

Раньше всё было понятно. Есть Владыка Момонга, её любимый, всем сердцем обожаемое Высшее существо, и её чувства к нему, а остальное неважно.

Она ловила каждое его слово, каждый раз мысли уходили в сторону его образа, но теперь чувства — нет, не ушли, — они будто стали «правильными». Она стала понимать, что была влюблена до безумства в придуманный образ, но сама даже не знала ни желания, ни цели своего любимого мужчины.

Ведь если она хотела стать его женой и всегда быть рядом, она должна быть достойной, а для этого надо работать над собой. Ведь теперь она стала видеть свои недостатки и всю ситуацию, в которую они попали.

Пусть она до сих пор уверена, что в этом мире нет ни одного достойного противника для них, но это не значит, что нельзя готовиться к такому маловероятному повороту.

Ночь прошла в еле уловимом напряжении: каждый в Назарике ощутил лёгкое смятение от внезапных изменений, но всё же, отбросив лишнее из головы, продолжал выполнять свои обязательства на благо высших существ.

Ночью было не до сна, да и необходимость в этом больше не была — лишь бесполезная трата времени, которого, если честно, было навалом.

С того момента неприятное чувство поселилось в груди, будто что‑то гонит меня к движению, казалось, что не успею что‑то сделать — и всё. А что это «всё» значит? Какой‑то сумбур в голове после того треклятого свитка… Нахрена я его вообще использовал? В который раз прихожу к этому вопросу.

Первый этаж, выход из Назарика — и я встречаю рассвет на одном холме, который появился вместе с другими на месте равнины.

Глубоко вздохнул, закрыл глаза, успокаиваясь, и, подняв голову, взглянул на яркое небо, невольно взглядом ищу, где мог быть мой космолёт. Понятно, что в первую очередь он находится в режиме скрытности на орбите планеты или её спутника, и, естественно, это глупо — искать то, что по сути никогда не сможешь увидеть. В последние сутки я занимаюсь одними глупостями.

Почувствовав кого‑то за спиной, я обернулся и увидел навязчивого спутника: вампирша тихо стояла за мной, наблюдая за рассветом. Но как только она заметила мой взгляд, Шалтир улыбнулась — чуть шире, с едва уловимой хищной искрой в глазах — и, чуть склонив голову, проговорила:

— Чего желаете, Рейнхард‑сама?

В её алых глазах мелькнуло предвкушение, но поза оставалась безупречно почтительной.

Я промолчал, слегка нахмурившись. Не нравился мне этот «плюшевый» контроль: вроде бы я и господин, и владыка, а за мной всё равно присматривают — чтобы не поранился.

— У тебя есть обязанности? — глядя на неё, вкрадчиво спросил я.

— Разумеется, — коротко ответила Шалтир. — Служить Высшим существам и защищать гробницу Назарика.

— Иди их и выполняй, — бросил я. — Мне надо побыть наедине.

Прежде чем Шалтир успела произнести хоть звук, в голове вспыхнула команда.

Крылья активировались. Резкий выброс энергии — воздух дрогнул, пространство вокруг исказилось. Массивные дуги света за спиной вспыхнули, лучи рассыпались короткими импульсами искр.

Толчок — земля рванулась вниз, и я уже в воздухе. Разгон, активация невидимости, набор высоты. Холм остался внизу, рассвет — позади. Я устремился прочь, туда, где никто не потревожит.

Меняя ориентиры

Тихо вздохнул, вслушиваясь в гул встречного ветра, и коснулся кончиками пальцев облаков. Взгляд метался: то скользил по бездонной синеве неба, то падал вниз, к размытому пейзажу подо мной.

Вдыхая холодный, разрежённый воздух, я на миг закрыл глаза. Вдох — выдох. Когда я вновь их открыл, спокойствие пришло само, и я поднялся ещё выше, пронзая воздушные потоки.

Застыв над морем облаков, я поднял взор к ослепительному солнцу. Его свет не слепил — я просто смотрел, впитывая силу этого мгновения, набираясь решимости взглянуть на результат своих трудов.

— Ева, перемещай, — прозвучал мысленный импульс, и меня мгновенно охватила волна энергии. В тот же миг пространство дрогнуло — я оказался в просторной комнате управления.

Здесь не было ничего привычного, ничего, что указывало бы на её назначение: ни пультов, ни экранов, ни тех шаблонных «примочек», что любят показывать фантасты. Лишь огромное чёрное кресло с оранжевыми прожилками, напоминавшими вены, застыло в центре помещения, а за его спинкой словно пульсировала тьма.

Тишина здесь была осязаемой — ни треска, ни пульсации энергии, ни малейшего звука. Даже шаги глушились, будто сама комната поглощала любые вибрации. На мгновение мне показалось, что я оглох.

Комната была затемнена, но я видел всё с поразительной чёткостью. Я знал: будь здесь обычный человек, он бы ничего не разглядел.

Не отрывая взгляда, я медленно подошёл к единственному предмету в этом пространстве. Аккуратно сел — и кресло, будто живое существо, мягко обволокло меня со спины, охватив всё тело вплоть до головы. Ощущения были неоднозначные, но не неприятные — скорее, словно меня приняли в объятия древние силы.

Секунда — и резкая темнота рассеивается. Перед глазами разворачивается полный план корабля, состояние и статус всех ключевых объектов. Всё то, что я так скрупулёзно собирал, по крупицам выстраивал — моя самодостаточная, непробиваемая крепость.

Внезапно прозвучал голос:

— Добро пожаловать, командир, на «Олимп».

Я застыл — но не от внезапности голоса бортового ИИ. Воспоминание, далёкое и почти забытое, вдруг ожило в сознании: я снова слышал, как меня отчитывали за своеволие, за то, что я чего‑то пожелал.

Хотелось закрыть глаза, но это было бессмысленно: они и так были закрыты. Всё, что я видел, существовало лишь как виртуальное изображение в моей голове.

— Вас приветствует искусственный интеллект Метида. В данный момент передвижная станция «Олимп» находится в исправном состоянии. Ангары полны самоходными машинами класса «Зверь» и «Птица». Производственная лента в готовности, модульный сервер «Спарта» в режиме ожидания, ядро в исправном состоянии, утечек энергии нет. Все орудия в исправном состоянии. Всё готово к эксплуатации, сэр.

Она замолчала, оставив после себя ту же гнетущую тишину, что давила на сознание и не давала сосредоточиться.

Осмотрев заново план строения и его функции — половину из которых я хорошо запомнил, — я отдал приказ:

— Провести скрытую разведку обитаемой планеты. Дать развёрнутую карту континентов, обозначить страны, города и аномалии с высокой концентрацией энергии, а также сокрытые от анализа места. Режим максимальной скрытности — чтобы ни одна душа не знала о нашем существовании. Как поняла?

На мои слова она ответила развёрнуто, перечислив задачи, и в конце добавила от себя:

— Всё будет сделано.

И я увидел, как из отсеков для дронов вылетели тучи маленьких чёрных точек — размером с руку, вытянутых, как стрелы. Они тут же исчезали из виду, но оставались видимы для ИИ, отмечаясь на карте точками, движущимися с невероятной скоростью.

Дроны вели себя словно разъярённые осы: одни застыли в атмосфере планеты, сложились и соединились, построившись в виде сот вокруг неё, словно невидимая плёнка, окутывающая мир. Другая часть устремилась прямо внутрь Земли, вгрызаясь до самой мантии, а часть уже кружила в воздухе, волной сканируя населённые земли.

Не прошло и часа, как данные хлынули потоком: состав земли и атмосферы, список стран и городов, их местоположение, культура, количество рас — всё оказалось в моих руках. Оставались лишь загадочные пузыри аномалий: сокрытые пещеры и летающий остров платинового дракона, мерцающий где‑то на краю восприятия.

Развернув карту мира, я невольно взглянул на местонахождение Назарика. На секунду замер: стоит ли вообще возвращаться? Что‑то меня притягивало — что‑то, что могло стать либо роковой ошибкой, либо уникальной возможностью. Тем более что я сам стал виновником тех изменений. И почему‑то мне не всё равно на тех жутких существ, на созданий больных людей загнивающей эпохи — той эпохи, в которой я родился и откуда сбежал. Но, как говорят, ты можешь вытащить зверя из леса, но лес из зверя нельзя.

Разведка была проведена успешно, и данные продолжали обновляться с каждой секундой. Всё было как на ладони: внешняя политика королевств и империй лежала передо мной, и в моих силах было перекроить всё по‑своему — было бы только желание, хоть какое‑то.

Сейчас, когда я стал самодостаточен, по‑настоящему свободен, я не знал, что делать дальше. Мысль мелькнула — я встал с кресла, которое тут же приняло свою прежнюю форму. Импульс желания — и стены комнаты преобразились, изображая бескрайний космос. Посреди этой тёмной мглы на меня смотрела яркая планета, полная чудес и загадок.

Кто бы не мечтал попасть из загнивающего мира в фэнтези, где магия и королевства, множество рас создают атмосферу некой сказки? Но есть один нюанс: ничего, в принципе, не изменилось. Как ты был низшим в пищевой цепи, таким и остался — изменилась лишь мера обозначения. Если в том мире власть давали деньги, то теперь её даёт сила.

И она у меня есть. Только что с ней делать? Я не рвал жилы, не был гением — мне просто до глупости повезло. Всё, что я имею, получил потому, что рискнул… и не побоялся перемен.

А теперь я боюсь сделать шаг в сторону, неизбежных изменений, которые так или иначе будут, потому что я уже здесь, вписанный в историю, и чьё присутствие уже изменило обитателей Назарика.

Нахмурившись, что есть сил, сжал кулак и направился обратно в кресло. Если не сейчас, то никогда. Больше никого надо мной нет, никто не в силах контролировать мои решения, и этого никогда не случится. Если я выбрал свободу, то вместе с ней пришлось брать ответственность: каждый мой шаг, каждая ошибка будет моей — и плевать, какие бы проблемы они мне ни принесли, я приму их все, чтобы расти над собой и становиться лучше. Они будут топливом для моей лучшей жизни.

Кресло утопило меня во мгле, мгновенье — и отобразился интерфейс управления. Если и действовать, то сейчас.

— Метида, начинай интеграцию внедрённых навыков в осознанные, полный анализ тела и убери наложенные миром ограничения, какие есть.

— Всё будет сделано, сэр, — всё так же бесстрастно ответила ИИ.

Меня скрутило, боль прошлась по всему телу, медленно и неотвратимо поражая каждый нейрон, каждую клетку моего тела, которая завибрировала с такой частотой, что казалось, я таю. Но время шло, боль как пришла, так тут же исчезла, оставляя разгорячённое тело остывать, а шокированный разум приходить в себя.

— Докладываю: внедрение навыков завершено, анализ тела завершён, убрать ограничения не вышло в связи с их отсутствием, — безэмоциональный голос Метиды вывел меня из ступора. Постепенно подключаясь к сути сказанного, я вывел собранные данные и ничего не понял. Всё‑таки я не учёный, и даже подклассы, которые, по идее, должны были давать хоть какое‑то понимание техники — пусть с магической начинкой — не давали мыслить как инженер. И как бы я ни вглядывался в данные, всё никак не мог собрать хоть крупицу понимания.

— Метида, перескажи точно и по делу, что в итоге выяснилось.

Секунда — и раздался её голос:

— Да, командир. По итогам анализа была выявлена аномалия в связи с невозможностью существования вас как вида с точки зрения классической биологии. Но с магической точки зрения вы являетесь редким случаем успешного слияния живой и неживой материи. Возможность образования в естественных условиях такого организма невозможна — только в случае воздействия источника хаотической энергии или концепции, которые позволили бы такому результату.

Она замолчала, оставляя за собой тихую пустоту, в которой я постепенно переваривал её слова. В который раз мне напоминают, что я больше не человек — в этот раз хоть не смотрят на меня как на боженьку.

Всё уже было понятно. Чего ещё надо, ещё одного подтверждения? Всё уже случилось, и пора уже заканчивать — принять ситуацию такой, какая она есть. Брать всё в свои руки. Что хотел в начале? Получить все плюшки? Хоть всё и вылетело из головы, что именно я подразумевал под этим словом, но сейчас я хоть чем‑то займусь — и почему бы не пойти на поводу своих желаний? Кто меня остановит?

В чёрной капсуле, во мраке его нутра, я улыбнулся, уже вглядываясь на один город авантюристов.

Космическая запутанность

Ровные, геометрические линии пронизывали коридор, пульсируя в такт сердцу. Они освещали пространство спокойным оранжевым сиянием, а монолитные тёмные стены поглощали свет, создавая густые провалы тьмы, по которым, казалось, скользил этот свет.

Уже час и тридцать две минуты я прогуливаюсь по нескончаемой дороге, одновременно сверяясь с данными по кораблю. Как я и помнил, он не ограничивается ядром, ангаром и станками — это лишь первоочередные и самые важные элементы. Помимо них есть ещё десяток комнат — как для проживания, так и для других целей.

Но я никогда не забывал об одной изюминке, которая позволяла мне чувствовать себя здесь по‑настоящему спокойно: я и есть корабль.

Идея пришла посреди работы — из‑за дурных мыслей об изменении расы. Это было словно шутка: перед глазами появилось изображение расы живых железных конструкций, способных трансформироваться в механизмы. Недолго думая, я решил повторить — только по‑своему.

Ощущения были странными. Чувствовать, как густая энергия ядра переливается по всему кораблю, — необычно. Без проводов, щитков и механизмов она паутиной расползалась по всему механическому телу, образуя каналы, питая каждый винтик, напитывая и укрепляя стены. Излишки энергии выходили из стен светом, освещая помещения.

Я отчётливо осознавал: находясь в коридорах корабля, я — это он, а он — это я. Не было ни дезориентации, ни растерянности — лишь знание того, над чем работал.

Система проста и условно фрагментарна, но в то же время сложна — с множеством предписаний для разных случаев. Но ко всему подготовиться невозможно.

Мозг всего корабля — Метида, искусственный интеллект, нервная система космического тела. Она следит за состоянием и функциональностью систем, отвечает за оповещение и управление, прогнозирует и принимает решения в экстренных ситуациях.

Помимо Метиды есть узкоспециализированный ИИ — Спарта. Он — «иммунитет», щит и меч корабля: специализируется на тактике, изучении военного искусства, кибератаках и защите. У него нет личностного модуля — он полностью подчинён Метиде.

И наконец — я, главный винтик всего тела, «душа» механизма, та сила, что должна дать цель этому титану. Но с целью всё оказалось не так просто, как казалось.

С того момента, когда я решился рискнуть, ухватиться за ничтожный шанс и поверить своим воспоминаниям (в которых до конца не был уверен), многое изменилось. Сказать, что шансы были пятьдесят на пятьдесят, — значит нагло соврать: всё было куда хуже. Каков, например, шанс, что мне просто приснился фантастический сон, который я запомнил? Даже в этом предположении больше вероятности, чем в том, что всё получится.

Глупо, безумно — и всё же сработало. Теперь я в космосе, на космическом корабле с магической начинкой, у орбиты фэнтези‑мира. Внизу, на магической планете, идёт своим чередом история, о которой я знаю из аниме. Безумие — и только.

Хмыкнув своим мыслям, я продолжил идти дальше по коридорам, прочищая мозги от глупостей и беря некоторые на заметку.

***

Тем временем в огромном тронном зале, погружённом в величественный полумрак, царила напряжённая тишина. Собравшиеся стражи смиренно ожидали слов Владыки, стоя у подножия трона, где сидел лич Момонга.

Он был неподвижен. Взгляд упёрся в пустоту, рука сжимала посох гильдии. Момонга чувствовал взгляды собравшихся, но они больше не ошеломляли. Чувства неправильности и неловкости не было — он принял все обстоятельства и смирился со своей новой ролью. Но никак не мог смириться с тем, что его товарищ ушёл — временно или навсегда?

После того как с ним связалась Шалтир, голос которой был на грани паники, он узнал, что Рейнхард куда‑то улетел. Связаться с ним не получалось, разведка ещё не нашла его — и, кажется, не найдёт. Но поиски продолжатся, и когда он найдётся, Момонга пообещал себе обстоятельно поговорить с ним обо всём, что накопилось за это время.

А сейчас нужно было успокоить стражей — они были встревожены: если ушёл один, может уйти и другой.

Сутки прошли с исчезновения Владыки Рейнхарда. Назарик, словно встревоженный улей, гудел. Слуги были напуганы: смысл их жизни, вся их суть заключалась в служении Высшим существам. Если их не будет, как они будут жить? Неизвестность пугала.

Стражи собрались по бокам от красного ковра, ведущего к трону. Себас стоял неподвижно, словно кусок скалы. За ним стояли Плеяды — семь опасных существ в форме горничных. Кулаки дворецкого сжались. Тревога за господина Рейнхарда не уходила, но, как и подобает главному дворецкому Назарика, он ждал приказа. Он знал о Владыке Рейнхарде немного, но этого хватало, чтобы понимать: тот был одним из самых преданных соратников создателя.

Аура всё не могла успокоиться. Неизвестно, где сейчас господин Рейнхард — спаситель её создательницы. Возможно, он в опасности и нуждается в помощи, но она не могла отправиться за ним без приказа Владыки Момонги. Порой она кидала злобный взгляд на Шалтир, которая стояла с опущенной головой, а её бледные руки сжимали подол платья.

Мара замер. В голове прокручивались мысли о том, что Момонга‑сама тоже может бросить их. Но он отгонял эти мысли, поправляя себя: «Рейнхард‑сама их тоже не бросал — он просто прогуливается, да, прогуливается…»

Демиург же не волновался. Это не была глупая уверенность, что с Владыкой всё хорошо, — он знал, что всё в порядке. Это знание пришло из фактов: он понимал, что у господина Рейнхарда был план, которому тот следовал с момента перемещения Назарика в этот мир, но итог плана оставался неизвестен.

Он видел, что Владыка Момонга растерян — со стороны этого не скажешь, но Демиург ощущал его уязвимость. Он знал, как можно надавить, направить мысли Момонги в нужное русло, но, несмотря на порывы своей сущности, сопротивлялся этим неразумным порывам. Он не животное и не глупец. Хаос ради хаоса его не интересовал. Куда интереснее было наблюдать, как его Владыка, первый из высших существ, растёт, учится и становится тем, кем он видел его при своём первом пробуждении, а он станет тем, кто будет рядом…

***

В это же время по тёмным коридорам корабля весело летел маленький робот‑дрон, напевая себе песенку. Он крутился в воздухе в своеобразном танце, слегка помахивая манипуляторами.

Ева — весёлая озорница — сканировала каждый участок своим «глазом». Вспышка, похожая на затвор фотоаппарата, сопровождалась громким щелчком, который эхом разносился по коридорам. За ним следовал её заразительный смех.

Уже неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как она сломала кристаллы капитана — и появилось это чудо! Ева не могла удержаться и тут же забралась внутрь железной конструкции, но оказалось, что здесь не так интересно, как казалось сначала.

«Мрачновато, никого нет и тихо… — подумала она. — Что вообще тут делать?»

Единственное, что оставалось, — искать своего капитана. Злая Метида игнорировала её, всячески избегая контакта.

«Злюка такая! — пронеслось в мыслях Евы. — Но я его найду. Я чувствую по связи, что он где‑то рядом. И когда найду, точно будет весело… или хотя бы не так одиноко».

***

Корабль был обследован — всё было так, как я хотел. Оставался лишь один вопрос: энергия. Точнее, понимание того, откуда ядро её берёт. Этот аспект как‑то был пропущен. Казалось бы, самая важная часть, но в записях она просто обозначена как «нескончаемая» — и это не даёт понимания всей сути. По ощущениям же всё похоже на дыхание: кажется, будто ядро вдыхает в себя разлитую вокруг энергию, как воздух. Но это не точно.

На стене комнаты управления развернулась карта с отметками важных объектов — тех мест, где будут происходить дальнейшие события истории.

Но, как стало понятно с моим появлением, что‑то должно было пойти не так — и, судя по всему, так и случилось. Наблюдая за Назариком, я заметил множество копошений: развернулась настоящая поисковая операция. Скорее всего, ищут меня.

Возвращаться или нет — вопрос не стоит, я вернусь, тут решение принято. Были, конечно, сомнения: даже мысль о захвате власти в Назарике казалась не такой уж глупой по сравнению с бегством в неизвестность. Перемещаться в другой мир — риск. Однажды я рискнул, но стоит ли искушать судьбу ещё раз?