Неомаг

Глава 1

Первый удар сердца за долгое время встрепенул меня.

Забытое ощущение воздуха в лёгких больно ударило в грудь. Я аж невольно закашлялся.

— Он живой! ЖИВОЙ! — восторженно воскликнул чей-то женский голос в метре от меня, чем больно ударил по ушам.

Ну зачем же было так орать? Человек только вернулся с пьянки загробного мира. Хотя ее радость была оправдана, ведь вернулся ни кто-то, а сам князь Немиров Роман Павлович, глава одного из семи родов-основателей царства Мирославского.

— Не кричи так! — скомандовал я и попытался открыть глаза, да только они не слушались. — Голова болит.

А мне говорили, что буду вечно пить и драться после смерти. Про головную боль речи не шло.

— Да, простите, пожалуйста, — поспешила извиниться передо мной девушка. По голосу ей было лет двадцать не больше. — Я... Я... Даже не знаю с чего начать... О чем спросить...

Ну что за дитё? Сначала вызывает к жизни, а потом даже не знает о чем спросить. Хотя помнится мне я, когда умирал, приказал вернуть меня к жизни только, если род мой будет в смертельной опасности. Так что, может, передо мной сейчас визжала от восторга моя далекая правнучка.

— Что случилось дитя мое? Какая напасть случилась с родом моим, Немировым? — спросил, чтобы она угомонилась наконец и перешла к сути.

— Дитя? — сбитая с толку, произнесла девушка. — Простите, но я не... Я не Немирова.

Я опешил. Как так? Неужели кто-то выкрал секреты моего рода и в корыстных целях воскресил меня?

— Тогда кто ты? И как посмела потревожить сон самого князя Немирова, первопрестольного?

Раздражение во мне росло непропорционально силе, которой я в себе не чувствовал, словно кто-то выпил мой сосуд до дна. Возможно, смерть опустошила его или происки тёмных магов.

— Я Луиза-Антуанетта Лунева, учёный-биоинженер, — представилась девушка без смущения, даже с какой-то гордостью. — И сейчас мне удалось впервые в истории человечества воскресить мага!

ЧТО!?

— Ты хотя бы обладаешь магией?

— Наука - лучшая магия! — гордо заявила она.

От удивления у меня аж глаза открылись.

Я перед собой увидел не склеп, не алтарь в фамильном святилище и не чертоги дворца.

Я лежал на холодной металлической поверхности, окруженный мерцающими экранами, проводами и приборами, издававшими тихое гудение. Воздух пах озоном.

А передо мной стояла она.

Худая, в белом лабораторном халате, с растрёпанными каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок.

В больших очках, съехавших на кончик носа, горели восторгом и безумием молодые, ясные глаза. Никакой магии в ней не было.

Ни искорки.

Лишь пламенная, почти фанатичная вера в собственный гений.

— Биоин... что? — с трудом выговорил я, ощущая, как голова раскалывается от этого слова и от окружающей меня кощунственной обстановки. — Лунева? Ты не из семи родов. Ты... кто?

— Я же сказала! Учёный! — Она с восторгом хлопнула в ладоши, увидев, что я пришёл в себя окончательно. — Моя семья веками собирала артефакты, изучала запретные тексты, но не с магической точки зрения, а с научной! Мы искали объяснения! И вот... я нашла! Я смогла перезапустить метаболизм, регенерировать ткани на клеточном уровне, восстановить нейронные связи…

Она сыпала непонятными терминами, от которых в висках начинало стучать. Я поднял руку — кожу покрывала сеть тонких серебристых проводков, пульсирующих слабым светом.

— Ты говоришь, как сумасшедший аптекарь, — прохрипел я, с ужасом глядя на это безобразие. — Ты осквернила покой князя Мирославского не ради спасения мира или моего рода, а ради... своего эксперимента?

— Ради открытия! — поправила она, ни капли не смутившись. — Ради истины! Магия — это просто не до конца изученная физика. Я это доказала!

Гнев, старый и холодный, начал медленно подниматься со дна моей опустошённой души.

Она украла меня у вечного сна. Украла, как вор, выкапывающий драгоценности из могилы.

Она лишила мой род последнего шанса на спасение, истратив моё второе дыхание на свою безумную прихоть.

Как так вышло, что меня, повелителя молний, укротителя бури, могла выдернуть на свет какая-то девчонка? Это даже не смешно, это недостойно самого моего имени. Раньше за такую дерзость я бы, не задумываясь, испепелил бы одним ударом молнии. А теперь… я и рукой мог едва ли пошевелить. Усталость в мышцах, которыми мне долго не приходилось пользоваться, давала о себе знать.

— Ты... — мой голос прозвучал тихо, но в нём зазвенела сталь, от которой Луиза-Антуанетта наконец-то замолкла и насторожилась. — Ты, девчонка, даже не представляешь, что натворила.

В последний год своей жизни я запечатал свою магию, чтобы она копилась и множилась, чтобы, когда мой род воззвал ко мне, я вернулся могущественнее, чем когда-либо.

Я попытался сконцентрироваться, призвать хотя бы искру внутренней силы, ту самую магию, что позволяла мне некогда сносить башни вражеских крепостей.

Ничего.

Неправильное пробуждение в первый день сломало все, что я так долго копил. Вся магия рассеялась, испарилась, оставив после себя пустоту. Там, где раньше бушевал океан энергии, была лишь выжженная пустыня.

— Что же, девочка, тебе ещё повезло, что ритуал был проведён неправильно иначе вся скопившаяся за время моего сна магическая энергия уничтожила бы взрывом пару кварталов.

К тому же какой-то дурацкий зелёный огонек в верхнем углу мерцал, действуя на нервы. И при этом никуда не исчезал.

Наверняка, он являлся частью магии, о которой говорила девушка.

Ладно, раз я ее не могу испепелить сейчас, как раньше, то попробую узнать, где я, а скорее когда. Ведь ничего подобного из того, что меня сейчас окружало в мое время я не встречал.

Я медленно повернул голову, с трудом преодолевая одеревенение мышц.

Шея затрещала. Вокруг, за стеклянной стеной, виднелось темное пространство, усеянное мириадами таких же зеленых огоньков, мерцающих на черных прямоугольниках, от которых тянуло знакомой, родной магией, но в каком-то искаженном виде. Словно кто-то её поймал, как Джина в бутылку.

Воздух был неподвижным и искусственным.

— Где я? — спросил я, и голос мой прозвучал чужим, хриплым. — Какой нынче год?

Луиза-Антуанетта, все еще сияя, подскочила к одному из мерцающих прямоугольников и провела по нему пальцами.

— Вы в научно-исследовательском комплексе «Прометей». А год… — она посмотрела на данные. — С момента вашей физической смерти, если опираться на данные углеродного анализа, прошло… Ох! — Она округлила глаза. — Тысяча двести семьдесят три года.

У меня перехватило дыхание.

Тысяча лет.

Не просто другое время. Другая эпоха. Другая вселенная.

Царства Мирославского, семь родов, враги, союзники — все это уже давно должно было превратиться в пыль и легенды.

Я был не просто воскрешен. Я был выдернут из своего времени и брошен в чужое, как диковинный экспонат.

— Мое царство оно ещё живёт? Семь родов все также правит?

— Вы про царство Мирославское? — без интереса переспросила девушка, продолжая смотреть в один из экранов. — Конечно.

Я с облегчением выдохнул. Значит, стоит ещё моя родина.

— А вот насчёт семи вы ошиблись, их шесть. Я вообще не уверена, что из Немировых кто-то ещё жив.

— ЧТО!? — удивление смешалось со злостью. — Шесть? Что случилось с моим родом?

Луиза-Антуанетта наконец-то оторвалась от экрана и посмотрела на меня, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но не на сострадание. Скорее, холодный научный интерес.

— Исторические хроники сообщают, что род Немировых прервался по мужской линии примерно четыреста лет назад, — сказала она бесстрастно, словно зачитывала отчет о погоде. — Последняя княжна вышла замуж за представителя рода Волконских, титул и земли отошли к ним. Так что технически, ваша кровь, возможно, течет в ком-то и сейчас, но как отдельная династическая сила... Немировы сошли с политической арены.

Четыреста лет.

Мои дети, внуки, вся моя линия… стерты песками времени. Прерваны.

Я лежал, глядя в ослепительно белый потолок, не в силах пошевелиться. Гнев куда-то испарился, оставив после себя ледяную, бездонную пустоту.

Хуже, чем в смерти. В смерти была тишина. Здесь же было осознание полного, окончательного забвения.

— А остальные? Шесть родов? — спросил я.

— Шесть Великих Домов правят и по сей день, — кивнула Луиза.

— Кажется, мне теперь придется много учиться заново, — усмехнулся я.

— Думаю, вы быстро освоитесь. Даже ребенок разберётся с современными технологиями.

— Не сомневаюсь.

— Сейчас любой экран работает по голосовой команде. Достаточно попросить, чтобы планшет вывел центральное меню и вуаля!

— Это как? Просто: "Выведи центральное меню"?

Неожиданно передо мной высветились зелёные буквы:

"Класс: электромаг"

"Уровень: первый"

"Количество энергии: 20/100"

"Доступные заклинания: щит (ур. 1, 5 энергии/сек, защита 5 ед.), нож (ур. 1, 5 энергии/мин, урон 5 ед.)."

— Что все это значит? — уточнил я, удерживая прежнее хладнокровие.

— Вы о чём? — недоумевая спросила девушка.

Я ей зачитал, что видел перед собой.

— Невероятно! — завизжала она от восторга. - Вы первый, кому получилось совместить технологии и магию. Это невероятно! Теперь меня точно ждет Перебиевская премия!

Я проигнорировал ее восторженный визг, сконцентрировавшись на странном начертании перед глазами.

Зелёные буквы горели прямо в воздухе, чуть в стороне от надоедливого огонька. «Количество энергии: 20». А заклинания требовали куда больше. Значит, я слаб. Очень слаб. Пустыня внутри подтверждала это.

Щит!

Вслух, разумеется, ничего не сказал. Отдал команду только мыслями.

На мгновение ничего не произошло. Затем я ощутил, как из той самой пустыни, с невероятным трудом, выжалась капля силы.

Воздух вокруг моей левой руки дрогнул, и на секунду возник бледный, полупрозрачный голубоватый ореол, тут же рассыпавшийся искрами.

Голова закружилась, а чувство опустошенности усилилось. энергии стало пятнадцать.

— Что это было? — Луиза замерла с открытым ртом, глядя на мою руку. — Стабилизатор поля зафиксировал микровсплеск энергии неизвестной природы! Это же... это же прорыв!

— Это был щит, девочка, — проворчал я. — Или его жалкое подобие. Ты воскресила не мага. Ты воскресила инвалида.

Но в глубине души что-то шевельнулось. Холодная, цепкая ярость. Мой род. Стерт с лица земли. А эти... «Великие Дома»... правили эту тысячу лет, выплясывая на костях моих потомков и радуясь этому. Мои враги. Потомки моих врагов. Я уверен, что они не могли остаться в стороне. Мне придется найти патриархов родов Дубровских, Авериных, Богдановых, Свирельских, Демидовых и Лукьяновых, чтобы призвать их к ответу и отомстить за причастность и бездействие. И сделаю свой род вновь великим!

Нож!

энергии стало десять. В ладони, лежавшей на холодном металле, возник легкий вес.

Я повернул кисть. В пальцах лезвие из сгустившегося тумана, маленькое, тонкое, похожее на обломок льда.

Оно дрожало и таяло на глазах, но это было оружие. Пусть и ничтожное.

— Невероятно, — прошептала Луиза, подходя ближе и стараясь разглядеть тающий в моей руке магический нож. — Материализация энергии... Без эмиттера... — Она перехватила мой взгляд и пояснила, — Это область, из которой электрические заряды вводятся в транзистор, а транзистор - это выключатель или регулятор электричества. Электричество - это молнии, как сказали бы в ваше время. Так что это противоречит всем законам…

— Твои законы меня не интересуют, — отрезал я, и лезвие окончательно испарилось. Как противоречило и то, что кто-то помимо меня смел управлять молниями. — Интересует информация. Ты сказала, любой экран работает по команде. Этот... интерфейс... у меня в голове. Как мне с его помощью узнать то, что мне нужно?

— Спросите его! — предложила она, все еще не в силах отвести взгляд от моей руки. — Просто подумайте о том, что хотите узнать. Система, судя по всему, подключена к вашему сознанию.

Хорошо. Попробуем.

История рода Немировых. Последние четыреста лет!

Зеленые буквы поплыли, сменившись новым текстом:

“Квест обновлен: «Правда о падении Дома Немировых»”

Цель: Изучить исторические архивы, касающиеся исчезновения вашего рода.

Награда: 100 опыта. Открытие новой ветки знаний.

Опыт? Ветка знаний? Эта... система... говорила со мной на языке охотников за наградой, каких я встречал в тавернах. Грубо и примитивно. Но функционально.

Принять квест!

“Квест принят. “

“Доступ к архивам Великих Домов: ограничен. Требуется повышение уровня репутации или взлом.”

Вот как. Значит, правду скрывают. Или просто выбросили на свалку истории, как ненужный хлам.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Луиза. — Сработало?

Я медленно повернул голову и впервые посмотрел на нее не как на досадную помеху, а как на инструмент. Безумный, наивный, но полезный инструмент.

— Сработало, — сказал я тихо. Все же мир очень сильно изменился. — Кажется, Луиза, мы можем помочь друг другу. Тебе нужны твои исследования. Я это понимаю и могу пожертвовать некоторым количеством своего времени. В обмен ты мне поможешь разобраться с тем, что поменялось за время моего отсутствия.

А заодно поможешь мне вернуть мою магию.

Она замерла, в ее глазах читалась борьба между научным азартом и страхом. Она наконец-то поняла, что разбудила не экспонат, а силу, которую не в состоянии контролировать.

— Что вы задумали? — спросила она, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность.

Я попытался приподняться на локте. Мышцы дрожали от натуги.

— Я задумал учиться, — ответил я, глядя на мерцающий зеленый интерфейс. — Учиться выживать в этом новом мире. А потом... потом мы посмотрим, что осталось от тех, кто стер мой род с лица земли.

“Получен скрытый квест: «Возрождение Дома Немировых».”

“Цель: Восстановить свой род как политическую и магическую силу.”

“Награда: ???”

“Внимание: Квест чрезвычайно сложен. Шанс на успех: 0,7%.”

Семь десятых процента... Смехотворно. Ничтожно. Почти невозможно.

Но «почти» — это уже не ноль. А для того, кто уже побывал в царстве смерти, и один шанс из ста — уже роскошь.

Принять!

“Личный квест: «Адаптация» обновлен”

Цель: Восстановить базовые моторные функции. Восстановить запас энергии до 100%.

Награда: 50 опыта.

Я снова попытался сесть. Мышцы горели огнем, но на этот раз мне удалось опустить ноги с холодной плиты. Провода, прикрепленные к моей груди и рукам, натянулись, затрещав.

— Эй, осторожнее! — встревожилась Луиза, делая шаг вперед, но не решаясь меня коснуться. — Ваше тело только что прошло полную регенерацию! Нейромоторные связи нестабильны!

— Они станут стабильнее, когда я начну ими пользоваться, — проворчал я, чувствуя, как мир плывет перед глазами. — Мне нужна еда. И вода. Без твоих... трубок.

Луиза, помедлив, кивнула и подошла к одной из панелей. Легкое касание пальцев — и из стены бесшумно выдвинулась стойка с прозрачной колбой, наполненной голубоватой жидкостью.

— Это питательный коктейль, — пояснила она. — Сбалансированный состав, быстро усваивается.

Я взял колбу. Рука дрожала. Жидкость оказалась безвкусной, чуть вязкой, но почти сразу же по телу разлилось слабое тепло. Силы понемногу возвращались.

“Восстановлено 5 единиц энергии. Текущий запас: 15/100.”

— А теперь, — сказал я, ставя пустую колбу на стойку, — расскажи мне об этом месте. О «Прометее». Кто его содержит? Эти «Великие Дома»? И какое место в нем занимаешь ты, дочь Луневых, которая «веками собирала артефакты»?

Луиза поправила очки. Ее восторг окончательно сменился настороженностью. Она понимала, что игра изменилась.

— «Прометей» — независимый исследовательский комплекс, — начала она, выбирая слова. — Формально мы нейтральны. Но... да, финансирование поступает от Совета Шести Домов. Они заказывают исследования, в основном прикладные — улучшение магических артефактов, селекцию пород с повышенной чувствительностью к мане…

— А твой проект? Мое воскрешение? Они знают?

Она отвела взгляд. Ответ был очевиден.

— Это... частная инициатива. Наследие моей семьи. Луневы всегда считали, что магия — это просто еще не познанный раздел физики. Мы искали способ доказать это. Ваше... тело... было найдено моим прадедом в заброшенном фамильном склепе Немировых. Оно идеально сохранилось благодаря заклятьям стазиса. Мы его... хранили. Изучали. Ждали, когда технологии дойдут до нужного уровня.

Я был для них вещью. Экспонатом в коллекции.

— И что ты собираешься делать теперь, когда твой эксперимент увенчался успехом? — спросил я, и в голосе моем снова зазвенела сталь. — Показать меня своему Совету? Получить свою «премию»?

Она посмотрела на меня прямо, и в ее глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонь.

— Нет. Пока нет. Данные, которые я сейчас собираю... они бесценны. Ваша способность взаимодействовать с этой... системой... Ваше восстановление... Это только начало. Я хочу понять, КАК это работает. Я хочу записать ВСЕ.

— Хорошо, — вслух произнес я. — Ты получишь свои данные. Но я устанавливаю правила. Ничего мне в задницу не сувать. Никаких попыток контролировать мой разум или магию. И ты предоставишь мне всю информацию, которую я запрошу. Начиная с этого.

Я сосредоточился на интерфейсе.

«Карта местности. Уровень доступа: Луиза Лунева».

Зеленые линии схематично выстроились в воздухе, изображая лабиринт коридоров, помеченных как «Жилой сектор», «Лабораторные модули», «Хранилище артефактов» и «Доки». Наша комната была помечена как «Лаборатория 3, уровень изоляции «Альфа»».

— Ох, — снова выдохнула Луиза, глядя на проецируемую мной карту. — Вы можете проецировать данные... Это невероятно.

— Это необходимо, — сухо парировал я. — Теперь другой вопрос. Мана. В моем мире она восстанавливалась сама собой, концентрировалась в местах силы или поглощалась из артефактов. Что здесь является ее источником? Откуда эти 20 единиц, которые у меня есть?

Луиза нахмурилась.

—Теоретически, это энергия вашего собственного тела. Та, что мы смогли... перезапустить. Но ее ничтожно мало. В окружающей среде мы фиксируем фоновый магический фон, но он... инертен. Современные технологии не умеют его утилизировать. Маги Домов используют заранее заряженные кристаллы или артефакты, перезаряжаемые на особых «лей-линиях».

«Лей-линии». Старые добрые потоки земной силы. Значит, кое-что осталось неизменным.

Сканирование на наличие ближайших источников энергии!

Интерфейс мигнул.

“Сканирование... Обнаружено.”

“Источник: «Хранилище артефактов», сектор 4-Гамма. Уровень доступа: высокий.”

“Мощность источника: высокая. Приблизительный запас: 15 000 единиц.”

Такой запас энергии сейчас отправил бы меня туда, откуда я только вернулся, но запас на будущее был необходим.

Я посмотрел на Луизу.

— Вам нужно повышать свой уровень доступа, биоинженер Лунева. Или... — я кивнул в сторону карты, где мигал значок «Хранилище артефактов», — вам нужно найти способ обойти его.

Она смотрела на меня, и по ее лицу было видно, как внутри нее борются ученый, мечтающий о знании, и здравомыслящий человек, понимающий, что она впустила в свою лабораторию джинна.

— Это... чрезвычайно опасно, — наконец выдохнула она. — Охрана, системы слежения…

— А разве величайшее открытие в истории человечества должно быть безопасным? — спросил я ее ее же словами.

Она закусила губу. Искра азарта в ее глазах разгоралась вновь.

— Ладно, — прошептала она. — Но мы делаем это по-моему. Сначала я должна понять, как ваша система взаимодействует с сетью «Прометея». Мне нужны данные. Много данных.

Я кивнул, откинувшись на холодную плиту.

“ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ!”

Я замер, едва успев принять квест. Зеленые буквы перед глазами вдруг сменились на пульсирующие красные.

“Обнаружена несанкционированная активность уровня «Омега».”

“Источник: Лаборатория 3.”

“Протокол: Немедленная изоляция и инспекция.”

“Время до прибытия группы зачистки: 02:59... 02:58…”

Глава 2

Луиза, видя мой окаменевший взгляд, резко повернулась к, как я понял, главному прямоугольнику. Ее лицо побелело.

—Нет... — прошептала она. — Они не могли... Система мониторинга жизненных показателей была отключена...

— Очевидно, не вся, — я уже пытался встать, но ноги не слушались. Адреналин бил в виски, но тело оставалось слабым. — Твои «тесты» придется отложить, девушка. Ко мне едут гости.

— Это не гости! — голос ее сорвался на фальцет. — Это внутренняя безопасность «Прометея»! Если они найдут вас... нас... они ликвидируют и объект, и все связанные с ним данные! И меня в придачу!

“Квест «Первый контакт» отменен.”

“Получен новый квест: «Выживание. Этап 1».”

Цель: Пережить визит группы зачистки.

Сложность: СМЕРТЕЛЬНАЯ.

Рекомендуемый уровень: 10.

Ваш уровень: 1.

Награда: 500 опыта. Право на существование.

Штраф за провал: Неприменимо.

Холодный пот выступил на спине. Смертельная опасность. Уровень 1 против уровня 10. Всего три минуты.

— Ваш план, ученый? — выдохнул я, цепляясь взглядом за бледное лицо Луизы. — Ты ведь наверняка готовилась к такому повороту. Или твоя гениальность ограничивается лишь воскрешением мертвых?

Ее глаза метались по лаборатории, по прямоугольникам, испещренным данными. В них читался чистый, животный ужас. Но потом взгляд упал на мою руку, на которую были нацеплены датчики, и в них вспыхнула искра.

— Данные... — прошептала она. — Им нужны данные. Они не станут уничтожать объект, не получив первичный отчет системы... У нас есть может одна минута после их прибытия.

Она рванулась к стене, к неприметному шкафу. Открыла его, и оттуда пахнуло запахом озона и металла. Внутри висело несколько костюмов, похожих на ее халат, но из темного, плотного материала, и странные устройства на поясах.

— Это экранирующая одежда, — бросила она через плечо, начиная стаскивать с меня датчики. — Она подавляет большинство сигналов, включая жизненные показатели. И... — она сунула мне в руки один из поясных приборов, — ...портативный генератор маскировочного поля. Примитивный, хватит на несколько секунд.

“Получен предмет: Экзо-костюм Луневых.”

“Защита: 5. Сопротивление магии: 10. Скрытность: +15.”

“Получен предмет: Генератор фазы-1 (3/3 заряда).”

“Эффект: Визуальная невидимость на 10 секунд.”

— А ты? — спросил я, с трудом натягивая скользкий, прохладный материал костюма. Он странно подстроился под мое тело, будто живой.

— Я остаюсь. Я — их ученый, который... обнаружил аномалию. Я должна их задержать, отвлечь. — Голос ее дрожал, но был полон решимости. — Спрячьтесь там. — Она указала на дальний угол лаборатории, где стоял массивный блок с мигающими индикаторами, — Это серверный шкаф системы охлаждения. За ним есть ниша.

“Навык «Скрытность» изучен. Текущий уровень: 1.”

Я кивнул, не тратя времени на слова. Оттолкнувшись от плиты, я пополз, а потом, держась за стены, пошел к указанному месту. Ноги подкашивались. Я втиснулся в узкое, темное пространство за шкафом. Гул машин заглушал собственное дыхание.

“Скрытность проверка... Успех”

Через щель я видел, как Луиза быстрыми движениями рук вызывала на экраны какие-то графики, симулируя активность. Ее лицо было напряжено, но паники больше не было. Только холодная концентрация.

Ровно через три минуты дверь в лабораторию с шипением отъехала в сторону.

Вошли трое. Не люди в халатах. Это были люди в облегающих черных бронекостюмах, с полностью скрытыми шлемами. Их движения были плавными, синхронными и смертоносными. В руках они держали не ружья, а устройства, похожие на короткие жезлы, от которых веяло леденящим душу холодом — тем самым холодом, что я помнил со времен войн с северными магами-некромантами. Оружие антимагического подавления.

— Доктор Лунева, — раздался синтезированный, безэмоциональный голос из шлема ведущего. — Объясните активность.

— Сбой в системе мониторинга энергопотребления, — ответила Луиза, не поворачиваясь. Голос ее звучал удивительно спокойно. — Провожу диагностику. Вы можете проверить журналы.

Один из стражей подошел к консоли. Двое других медленно, как хищники, начали обходить лабораторию. Их шлемы поворачивались, сканируя пространство. Я затаил дыхание, прижимаясь к холодной стенке. Я чувствовал их. Не физически, а магически. Они были пустотами. Поглотителями. Ходячими антимагическими полями.

Один из них направился к серверному шкафу.

“Обнаружена угроза: Страж Безопасности «Прометея».”

“Уровень: ???”

“Оценка угрозы: СМЕРТЕЛЬНАЯ.”

Я сжал в кармане костюма генератор. Один заряд. Всего десять секунд. Спастись или атаковать? Атаковать чем? «Ножом» за 5 энергии? Это все равно, что плюнуть на лаву.

Страж был в метре от меня. Его шлем был повернут прямо в мою сторону. Он что-то почуял.

Я был сжат, как пружина, готовый атаковать.

— Доктор! — вдруг резко сказал тот, что проверял консоль. — Здесь есть запись о кратковременном скачке фоновой энергии. Необъяснимый. В секторе 4-Гамма.

Страж у шкафа замер, повернув голову к говорящему.

— В хранилище? — его синтезированный голос прозвучал с оттенком интереса.

Луиза воспользовалась моментом.

—Возможно, это связано со старым артефактом Немировых, который я недавно каталогизировала. Нестабильный источник. Я как раз собиралась проверить.

Лидер группы издал что-то вроде электронного щелчка.

—Сопровождайте нас, доктор. Ваше заключение потребуется.

Луиза бросила быстрый, едва заметный взгляд в мою сторону. В нем было предупреждение и обещание. Сиди тихо.

Она вышла из лаборатории в сопровождении трех стражей. Дверь закрылась.

Я выдохнул.

“Квест «Выживание. Этап 1» выполнен!”

“Опыт получен: 500.”

“Уровень повышен! Текущий уровень: 2.”

Но облегчение было недолгим. Они пошли в хранилище. Туда, где был источник энергии. Туда, куда я сам направил их внимание своей попыткой сканирования.

Я невольно помог им найти свою собственную ловушку.

“Новый квест: «Выживание. Этап 2».”

Цель: Не быть обнаруженным по возвращении группы зачистки.

Сложность: ОЧЕНЬ ВЫСОКАЯ.

Награда: 200 опыта. Время на передышку.

Штраф за провал: Смерть.

Я откинул голову на холодный металл, глядя в темноту. Система была права. Право на существование в этом мире нужно было завоевывать каждую секунду.

“Уровень 2!”

“Характеристики: +1 к Знаниям, +5 к максимальному запасу энергии.”

“Выберите навык для улучшения: Скрытность (2) или Оружейник (1).”

Я мысленно тыкнул в «Скрытность». Сейчас способность оставаться незамеченным была куда полезнее неясного по наполнению навыка оружейника.

“Текущий запас энергии: 20/105.”

Тишина в лаборатории стала давить на уши. Гул машин больше не успокаивал, а казался зловещим. Они вернутся. Возможно, с Луизой, а возможно — уже без нее. Мне нельзя было оставаться здесь.

Я выполз из укрытия, прислонившись к серверному шкафу. Ноги все еще дрожали, но уже не так сильно. Я бросил взгляд на главную консоль. Экран был заблокирован. Но моя система... она взаимодействовала с сетью.

«Карта местности в реальном времени. Отследить местоположение группы зачистки и доктора Луневой».

Интерфейс мигнул красным.

“Ошибка доступа. Недостаточно прав.”

Черт.

«Альтернативный вариант. Определить маршрут отхода. Ближайшее безопасное место, не контролируемое системой безопасности».

Зеленые линии карты снова возникли перед глазами. Один из коридоров, ведущий от Лаборатории 3, был помечен желтым мигающим значком.

“Обнаружена аномалия: «Слепая зона».”

“Описание: Вентиляционная шахта технического обслуживания. Датчики движения отсутствуют. Камеры не функционируют. Причина: повреждение во время прошлогодней перестройки, не устранено.”

“Расстояние: 15 метров.”

Пятнадцать метров по открытому коридору. Это был огромный риск. Но оставаться здесь — верная смерть.

Я подошел к двери. Она была заперта. Луиза, уходя, активировала протокол изоляции.

«Интерфейс, открой дверь».

“Требуется код доступа или авторизация пользователя: Лунева Л.А.”

Я замер, прислушиваясь. Ничего. Тишина. Тогда я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Я вспомнил, как система реагировала на мой мысленный приказ о сканировании энергии. Она была подключена ко мне. К моему сознанию. А что, если...

Я не стал «просить» систему. Я представил, что эта дверь — просто еще один интерфейс. Часть меня. Я мысленно «ухватился» за ее цифровую сущность и скомандовал:

«Разблокировать».

В груди что-то кольнуло, как будто потянули за жилу. Мана упала до пятнадцати.

“Навык «Взлом» (базовый) изучен!”

“Успех! Дверь разблокирована.”

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. Я высунул голову. Длинный, ярко освещенный коридор был пуст. В его конце виднелась решетка вентиляционной шахты.

Я сделал шаг. И тут же услышал отдаленные, но быстрые шаги. Твердые подошвы по металлическому полу. Они возвращались. И судя по звуку — не в настроении вести дискуссии.

Адреналин снова ударил в голову. Я рванулся вперед, забыв о слабости, забыв о боли. Пятнадцать метров превратились в бесконечный марафон. Шаги становились все громче.

Я подбежал к решетке. Она была прикручена четырьмя болтами. Безумие! У меня не было ни времени, ни инструментов!

«Нож!» — скомандовал я.

“Расход энергии: 5. Текущий запас: 10/105.”

В висках застучало, в глазах потемнело. В моей руке возникло лезвие из сгустившегося тумана, но на этот раз оно было едва заметным, почти прозрачным. Я вонзил его в щель между решеткой и стеной и налег всем весом. Мускулы на руке вздулись. Раздался скрежет, и один из болтов лопнул.

“Получен статус: «Истощение энергии».”

“Эффект: Скорость восстановления энергии снижена на 90%. Все затраты энергии увеличены на 50%.”

Я не обращал внимания. Еще один рывок. Второй болт. Шаги уже раздавались буквально за поворотом.

С третьим болтом «нож» окончательно рассыпался. Я схватился за решетку руками и изо всех сил рванул ее на себя. Металл заскрипел, и решетка оторвалась, повиснув на одном последнем болту.

В этот момент из-за поворота вышли трое стражей. Луизы с ними не было.

— СТОЯТЬ! — прорычал синтезированный голос.

Я показал им средний палец, универсальный язык жестов на все времена, и нырнул в темное отверстие шахты, едва успевая протащить за собой тело. Сзади раздался резкий, сухой хлопок. В металлическую раму рядом с моей головой врезался сгусток ледяной энергии, покрыв ее инеем.

Я отполз вглубь, в спасительную темноту, дыша как загнанный зверь. Сзади доносились голоса:

—...попытка задержания... объект скрылся в вентиляции...

—...доктор Лунева изолирована для допроса...

—...активировать протокол«Призрак»... найти и обезвредить...

Я прислонился к холодной металлической стенке шахты. Сердце бешено колотилось. Я был жив. Снова. Но Луиза... ее схватили. Из-за меня. Придется теперь ее спасать. Жизнь за жизнь, как говорится.

“Квест «Выживание. Этап 2» выполнен!”

“Опыт получен: 200.”

Опыт за выживание, за то, что бежал, как крыса. Как это было низко для меня.

Но я был свободен. На какое-то время. Я сидел в грязной, пыльной шахте, один, без энергии, с врагами на хвосте. Но я дышал. И я думал.

Они изолировали Луизу. Но не ликвидировали. Значит, она им еще нужна. Возможно, как заложница. Возможно, как источник информации. У меня было окно. Маленькое.

Я посмотрел в темноту шахты. Она уходила вниз и вверх, опутывая все здание, как кровеносная система.

«Показать на карте местоположение доктора Луневой».

На этот раз система не отказала. В углу карты, в стороне от основных лабораторий, замигал красный значок тюрьмы.

“Обнаружена цель: Луиза-Антуанетта Лунева.”

“Статус: Задержана. Изолирована в камере содержания уровня «Дельта».”

“Квест обновлен: «Немое согласие».”

“Новая цель: Освободить союзника.”

“Сложность: НЕВЕРОЯТНАЯ.”

Невозможное... Всего несколько часов назад я был мертв. Само мое существование было невозможным.

Я медленно поднялся на ноги, отряхивая пыль с экзо-костюма. В груди клокотала знакомая, старая ярость. Ярость загнанного в угол волка.

Они отняли у меня род. Они отняли у меня смерть. Теперь они пытались отнять у меня единственного союзника в этом безумном мире.

«Принять квест», — мысленно сказал я, и в голосе моем, даже мысленном, прозвучала сталь.

Темнота вентиляционной шахты была абсолютной, если не считать тусклого свечения моего интерфейса. Он висел в воздухе, словно призрачное напоминание о том, что я теперь застрял между двумя мирами — магическим прошлым и технологическим настоящим.

“Статус: «Истощение энергии» (02:59:47)”

Текущий запас энергии: 1/105. Восстановление: 0.1 ед/мин.”

Положение было отчаянным. Без энергии я был беспомощен. А без Луизы — слеп и глух в этом лабиринте. Мне нужно было восстанавливать силы и искать способ вытащить ее. Но как?

«Карта. Отметить все помещения, связанные с энергией. Любой тип энергии».

Система откликнулась мгновенно, подсветив на схеме «Прометея» несколько зон. Одна, самая яркая, — то самое Хранилище артефактов. Другие — реакторный отсек (доступ: максимальная охрана) и... несколько небольших, разбросанных по комплексу точек, помеченных как «Станции подзарядки сервисных дронов».

Сервисные дроны. Механизмы. Возможно, их энергия...

Я пополз по шахте, ориентируясь по карте. Движение давалось с трудом — сказывались и слабость тела, и полное отсутствие энергии. Каждый метр был испытанием. Наконец, я добрался до решетки, за которой виднелось небольшое техническое помещение. В углу стояла стойка с несколькими похожими на металлических жуков дронами, подключенными к контактным площадкам. От них исходило слабое гудение.

“Обнаружен источник энергии: Низкочастотный плазменный аккумулятор.”

“Энергетический эквивалент: ~50 единиц энергии.”

“Предупреждение: Энергетическая матрица несовместима с биомагической структурой пользователя. Прямая абсорбция невозможна.”

Черт. Так близко... И все же недостижимо. Я сжал кулаки. Мои костяшки побелели от злости.

И тут я заметил странность. Интерфейс системы, обычно стабильный, здесь слегка подрагивал. Зеленые буквы чуть расплывались, когда я смотрел на дронов. Как будто... их энергия хоть и была «несовместима», но все же оказывала какое-то влияние.

«Система, проанализируй взаимодействие с локальным энергетическим полем».

Да, я быстро обучался. И благодаря Системе в моем мозгу появились такие слова, которые я сроду не знал.

“Анализ... Обнаружена слабая интерференция.”

“Энергия аккумуляторов может быть использована для пассивной подпитки системного интерфейса.”

“Доступные функции в режиме энергоподпитки: Ускоренное сканирование. Временное повышение уровня доступа. Взлом простых электронных замков.”

Не сама мана, но ее подобие. Эрзац. Но лучше, чем ничего.

Я прильнул к решетке, сконцентрировавшись. Я не пытался «впитать» энергию. Вместо этого я представил, что мой интерфейс — это корень, а эти аккумуляторы — источник воды. Я мысленно потянулся к ним.

По телу пробежала легкая вибрация. Интерфейс перестал дрожать, свечение стало ярче.

“Подключение к внешнему источнику энергии... Успех!”

“Доступно энергии: 50/105. Восстановление энергии: 0.5 ед/сек при нахождении в зоне действия источника.”

Отлично. Теперь нужно найти способ использовать это.

«Сканировать камеру содержания уровня «Дельта». Определить тип защиты».

Карта сфокусировалась на изолированном блоке. Система выдала схему.

“Камера содержания «Дельта-7».”

“Защита: Электромагнитный замок (уровень сложности: низкий). Датчики жизнеобеспечения. Аудиомониторинг.”

“Внешняя охрана: 2 стража безопасности, патрулирующие коридор.”

Электромагнитный замок. То, что мне нужно.

Но как добраться туда незамеченным? Шахты в тот сектор не вели. Мне пришлось бы выходить в открытый коридор.

И тут я вспомнил про генератор маскировочного поля, который дала мне Луиза. Три заряда. Десять секунд невидимости каждый. Этого могло хватить, чтобы проскочить мимо патруля, если действовать быстро.

План, хрупкий как стекло, начал вырисовываться в моей голове. Добраться до ближайшего к камере выхода из вентиляции. Использовать генератор, чтобы достичь двери. Взломом, пользуясь энергией от дронов, открыть ее. Вытащить Луизу и бежать обратно в шахты.

Бежать куда? Я отогнал этот вопрос. Сначала — выжить.

Я пополз дальше, пока не нашел ответвление шахты, которое вело почти к самому блоку «Дельта». Выходная решетка выходила в тупиковый коридор, всего в двадцати метрах от нужной двери. Идеально.

Прижавшись к решетке, я заглянул наружу. Коридор был пуст. Но согласно карте, стражи должны были появиться здесь с интервалом в три минуты. У меня был узкий временной промежуток.

Я сглотнул. Сердце бешено колотилось. Я достал генератор. Его корпус был холодным и гладким.

«Система, подключись к замку двери камеры «Дельта-7». Готовься ко взлому по моей команде».

“Подключение установлено. Ожидание команды…”

Глубокий вдох. Выдох.

Я нажал кнопку на генераторе.

Мир вокруг меня поплыл, окрасился в синеватые тона. Мое собственное тело стало полупрозрачным. Я оттолкнул решетку — она отошла бесшумно, будто и сама стала призрачной — и выскочил в коридор.

“Заряд генератора: 2/3.”

Десять секунд. Я побежал, стараясь не издавать ни звука. Ноги были ватными, но воля придавала сил. Пять... шесть... семь...

Я оказался у двери. Она была массивной, стальной, без окон. Рядом — панель с красным светодиодом.

“Взлом…”

Свечение моего интерфейса стало резким, целенаправленным. Я чувствовал, как энергия от дронов быстро тратится.

“...50%...”

Издалека донеслись шаги. Патруль. Они шли быстрее, чем должно было быть по графику.

“...100%! Взлом завершен!”

Красный светодиод сменился на зеленый. Дверь с тихим щелчком отперлась.

Восемь секунд.

Я рванул дверь на себя и влетел внутрь, тут же захлопнув ее за собой.

Камера была крошечной и абсолютно белой. На единственной скамье сидела Луиза. Ее халат был помят, волосы растрепаны, а на щеке краснел свежий синяк. Она подняла на меня широко раскрытые глаза, полные не столько страха, сколько изумления.

— Вы... — прошептала она.

— Молчи, — отрезал я, оглядывая камеру. — Можешь ходить?

Она кивнула, поднимаясь. Ее руки дрожали.

— Они... они ничего не знают точно, но подозревают. Допрашивали меня о «постсознательной активности»... о системе...

— Позже, — я уже снова смотрел на карту. — Нам нужно уходить. Сейчас.

“Квест «Немое согласие» обновлен!”

“Цель: Бежать из комплекса «Прометей» вместе с Луизой Луневой.”

“Сложность: НЕВЕРОЯТНАЯ.”

Шаги за дверью стали громче. Они уже здесь. И они знали, что дверь была взломана.

Глава 3

“Обнаружена угроза: Группа зачистки у двери камеры.”

“Рекомендация: НЕМЕДЛЕННОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ.”

Шаги за дверью сменились резкими электронными голосами: «Дверь взломана! Готовы к штурму!»

Луиза вжалась в стену, ее глаза полны ужаса. Я схватил ее за руку.

—Шахта! В двадцати метрах! — прошипел я, смотря на карту. — Бежим на счет три!

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

«Система, отключи жизнеобеспечение в этом коридоре. Создай помехи».

“Расход энергии: 30 единиц.”

“Внешний источник опустошен.”

“Активирован протокол аварийного отключения. Освещение отключено.”

За дверью коридор погрузился в темноту, нарушаемую лишь тревожным красным миганием аварийных огней. Послышались проклятья и электронные щелчки. Мы выиграли секунды.

— Бежим!

Я рванул дверь на себя. Два стража в двадцати шагах от нас, ослепленные внезапной тьмой, повернули головы. Я толкнул Луизу вперед, к зияющему отверстию вентиляции.

— Стой!

Один из стражей поднял жезл. Воздух зарядился озоном. Я инстинктивно оттолкнул Луизу в сторону.

Ледяная молния просвистела в сантиметре от моего виска, оставив на стене узор из инея. Я не побежал. Холодная ярость, которую я подавлял все это время, наконец вырвалась наружу. Они стреляли в меня. Они похитили мою союзницу. Они уничтожили мой род.

Хватит бежать.

— Луиза! В шахту! — крикнул я, не отводя взгляда от стражей. — Жди меня там!

— Но вы...

— Я сказал, ЖДИ!

Я развернулся к ним, приняв устойчивую, хоть и шаткую, стойку. Пустота внутри кричала о бессилии, но я проигнорировал ее. Я был князем Немировым. И я дам им бой.

«Система! Вся оставшаяся энергия! Сконцентрировать на одной точке! На левой силовой ячейке ближайшего стража!»

“Внимание! Превышение энергетических лимитов!”

“Расход всей доступной энергии: 20 единиц”

Мир поплыл перед глазами. Из последних сил я мысленно сжал весь доступный мне энергетический эрзац в воображаемое копье и метнул его.

Явного выстрела не было. Но силовая ячейка на поясе левого стража вспыхнула ослепительно-белым светом, затрещала и взорвалась с глухим хлопком.

Страж рухнул на пол, его костюм окутался дымом. Второй отшатнулся, его синтезированный голос затараторил:

— Сбой питания! Нестабильность!

Это был мой шанс. Я рванулся вперед, пригнувшись. Он поднял жезл, но его движения были медленными, прерывистыми. Я не уворачивался. Я врезался в него плечом, всей массой своего тела, отбрасывая его против стены.

Удар отозвался болью во всем теле, но страж оглушенно осел. Его жезл выпал из руки и покатился по полу.

Я не стал добивать. Времени не было. Я схватил жезл. Он был холодным и тяжелым. На его поверхности замигал красный индикатор — «Блокировка, несанкционированный пользователь».

“Получен предмет: Жезл антимагического подавления (заблокирован).”

Я швырнул его в сторону оглушенного стража, развернулся и прыгнул в вентиляционную шахту, едва успев втащить за собой решетку.

Я лежал в пыли, глотая воздух. В глазах темнело от переутомления. Но на губах играла чуть заметная улыбка. Я дал им бой. И я выжил. Был ещё порох в пороховницах.

Луиза смотрела на меня с новым, смешанным выражением — страха, благодарности и чего-то еще, похожего на уважение.

— Вы... вы его убили?

— Нет, — прохрипел я, поднимаясь. — Но они теперь знают, что я не беззащитная дичь. Веди. Быстро.

“Получено достижение: «Первая кровь (технически)».”

“Опыт получен: 100.”

Она кивнула и поползла вперед, я — следом, преодолевая головокружение и пульсирующую боль в плече. Мы свернули в узкий, запыленный лаз, который, казалось, вел в никуда. Но Луиза двигалась с уверенностью отчаяния.

Через несколько минут мы выползли в небольшое помещение, в котором творился хаос и беспорядок.

— Здесь... здесь мы можем передохнуть, — выдохнула Луиза, прислоняясь к стене. — Система наблюдения сюда не дотягивается.

Я рухнул на пол, прислонившись спиной к холодной металлической стене. Плечо ныло. Без энергии я не мог даже попытаться исцелить себя. Но я был жив. И я сразился.

— Спасибо, — тихо сказала Луиза. — Вы... вы рисковали собой.

— Они объявили мне войну, — я закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. — Я просто принял вызов. Теперь расскажи, куда мы идем. И есть ли у нас шанс выбраться из этой ловушки.

“Получен статус: «Крайнее истощение».”

“Восстановление энергии приостановлено. Естественное исцеление замедлено.”

Я сидел, прислонившись к ржавой консоли, и слушал равномерный гул где-то в глубине комплекса. Тело требовало отдыха, но каждая клетка кричала об опасности. Мы были загнаны в угол.

Луиза, дрожа, разматывала найденный в углу рулон старого изоляционного материала.

—Ваша рука... Дайте я хоть перевяжу.

Я кивнул, позволяя ей сделать примитивную перевязку. Ее пальцы были холодными, но движения — точными. Ученый даже в панике.

— Куда мы идем? — повторил я свой вопрос, глядя на нее поверх мерцающего интерфейса. — Ты говорила о старых чертежах.

— «Прометей» строился слоями, — начала она, рисуя пальцем схемы в пыли на полу. — Новые модули надстраивались над старыми. Самый нижний уровень... технический ярус, его забросили лет двести назад, когда ввели в страй новую систему энергоснабжения. Но согласно архивам Луневых, там остались действующие линии связи с внешним миром. Аварийные выходы эпохи Основания.

— И ты знаешь, как туда спуститься? — спросил я.

— В теории. — Она указала на темный, едва заметный люк в полу нашего укрытия. — Это один из старых технических лифтов. Шахта должна вести вниз. Но... — она встретилась со мной взглядом, — системы там не работают. Лифт не функционирует. Придется спускаться по стенке шахты. Вручную.

Я посмотрел на свои дрожащие руки. Без энергии я был слабее ребенка. А она... она была ученым, а не скалолазом.

«Система, оценка физического состояния: я и она».

Интерфейс мигнул:

“Роман Немиров:Состояние - Крайнее истощение. Мышечный тонус - 15% от нормы. Координация - нарушена.”

“Луиза Лунева:Состояние - Стресс, легкие ушибы. Мышечный тонус - 65% от нормы. Выносливость - низкая.”

“Вероятность успешного спуска по вертикальной шахте:3.7%.”

Ничтожно. Почти самоубийство.

— Есть и другой путь, — Луиза, кажется, прочитала мои мысли. — Через старые вентиляционные коллекторы. Они больше похожи на туннели. Но там... есть система физической охраны.

— Охрана? В заброшенном секторе?

— Не живая. Автономные турели старого образца. Они не связаны с центральной сетью, поэтому я не могу их отключить. Они стреляют по всему, что движется и излучает тепло.

Дилема. Верная смерть в шахте или почти верная смерть под огнем турелей.

Я медленно поднялся на ноги, опираясь на стену.

—Покажи мне карту коллекторов.

Луиза вызвала голограмму с помощью своего планшета, который чудом уцелел в кармане халата. Лабиринт широких туннелей, помеченных как «Вентиляционный коллектор Сектор 7-Дельта». В нескольких местах были отмечены красные значки — «Турель МК-4 «Скорпион»».

— Они уязвимы? — спросил я.

— У них есть щиты низкой мощности. Но их процессоры устарели. Они не могут отслеживать больше одной цели одновременно и имеют слепые зоны прямо под собой. Если бы у нас было оружие... или магия...

Магия. Ключевое слово. Я снова посмотрел внутрь себя. Пустота. Но система показывала крошечный прогресс.

“Текущий запас энергии: 5/105. Восстановление заблокировано статусом «Крайнее истощение».”

Пять единиц. Ничтожно мало. Но что, если...

— Твои питательные коктейли, — обратился я к Луизе. — Они давали мне ману. Есть ли у тебя что-то подобное здесь?

Она покачала головой.

—Все в лаборатории. Но... — она порылась в карманах и вытащила маленькую, похожую на конфету, таблетку в серебристой обертке. — Экстренный стимулятор. Высокая концентрация глюкозы, кофеина, ноотропов... и микроскопические частицы обработанного мана-кристалла. Должны были использовать его для... — она запнулась, — ...для стимуляции нейронов в случае неудачи с воскрешением. Может помочь.

Я взял таблетку. Она была холодной.

“Обнаружен предмет: Экспериментальный стимулятор «Искра».”

“Эффект:Восстановление 50 единиц энергии. Снятие одного статуса истощения. Побочные эффекты: ???”

Риск. Но другого выбора не было.

Я проглотил таблетку.

Эффект был мгновенным и огненным. По жилам разлилась не теплота, а настоящая боль, будто меня ударило током. Свет в глазах померк, а потом вспыхнул с невероятной силой. Я услышал, как Луиза что-то кричит, но ее голос доносился будто сквозь воду.

“Статус «Крайнее истощение» снят!”

“Восстановлено 50 единиц энергии!Текущий запас: 55/105.”

“Получен статус:«Нервное перевозбуждение».”

“Эффект:+20% к скорости реакции. -30% к точности магического контроля.”

Мир вернулся в фокус, но теперь он был острым, слишком ярким, почти болезненным. Каждый звук отдавался в висках. Но сила... слабая, но настоящая магия вернулась.

— Вы в порядке? — Луиза смотрела на меня с испугом.

— Нет, — я встал, и на этот раз ноги послушались. Дрожь ушла, сменившись напряженной, неестественной бодростью. — Но я готов. Пойдем через коллекторы.

Мы проникли в туннель через аварийный люк. Воздух здесь был спертым и пах пылью и озоном. Широкий коридор уходил в темноту, освещенный лишь редкими аварийными лампами. Где-то вдали слышалось ровное гудение машин.

Мы прошли около пятидесяти метров, когда система выдала предупреждение.

“Обнаружена угроза: Турель «Скорпион» МК-4.”

“Расстояние:30 метров. Состояние: Активна.”

“Тактика:Обход с фланга. Использование слепой зоны.”

Я поднял руку, сигнализируя Луизе остановиться. Впереди, у развилки туннелей, на потолке была закреплена компактная турель с двумя стволами. Ее красный сенсор медленно поводил из стороны в сторону.

— Щит, — прошептал я, концентрируясь.

Мана упала до 50. В воздухе передо мной возник бледный, дрожащий голубоватый барьер. Он был ненадежным, но это было что-то.

— Я отвлеку ее. Ты пробеги в туннель слева, когда она выстрелит в меня.

— Это безумие! — прошипела Луиза.

— У нас нет другого выбора!

Я вышел из укрытия.

Сенсор турели тут же зафиксировал меня. Раздался резкий щелчок, и турель развернулась. Я увидел, как в ее стволах зарябила энергия.

«Щит, держись!»

Я не стал ждать. Я побежал вперед, не по прямой, а зигзагами, как делал это на полях сражений тысячу лет назад, уклоняясь от вражеских дальнобойных заклинаний.

Турель выстрелила. Два сгустка плазмы ударили в мой щит. Барьер затрещал и рассыпался, отбросив меня назад. Боль обожгла руку, но я устоял.

“Получена травма: Ожог I степени.”

“Запас энергии:45/105.”

— Луиза, БЕГИ! — крикнул я.

Она рванула в указанный туннель. Турель, следуя примитивной логике, перенесла огонь на меня, как на более очевидную и атакующую цель. Плазменные заряды свистели в воздухе, оплавляя металл стен.

У меня было несколько секунд. Я катился по полу, уворачиваясь от выстрелов, и мысленно скомандовал:

«Нож!»

Мана упала до 40. В моей руке возникло лезвие. На этот раз оно было более плотным, почти реальным. Но турель была далеко и под потолком.

Я не стал метать его. Вместо этого я посмотрел на потолок над турелью. На пучок толстых кабелей, которые, судя по всему, питали ее.

«Нож! Меняю цель! По кабелям!»

Я изо всех сил метнул магический клинок. Он пролетел, сверкая, и вонзился не в саму турель, а в пучок проводов над ней.

Раздался хлопок, и из кабелей повалил дым. Турель дернулась, ее сенсор мигнул и погас. Она замерла, безвредная.

Я лежал на полу, тяжело дыша. Рука горела. энергии почти не осталось. Но мы сделали это.

Луиза выглянула из туннеля, ее лицо было бледным.

—Вы... живы?

— Пока что, — я с трудом поднялся. — Идем. Быстрее.

Мы пробежали мимо обезвреженной турели и углубились в лабиринт. Путь был неблизким. Мы миновали еще две турели, но смогли обойти их через служебные ответвления, не вступая в бой. Нервы были натянуты до предела.

Наконец, мы уперлись в массивную бронированную дверь с гербом эпохи Основания — скрещенными молотом и ключом. Надпись гласила: «Сектор Технического Обслуживания. Уровень 0. Доступ воспрещен».

— Это оно, — выдохнула Луиза, подходя к панели управления. — Но питание отключено. Ее не взломать.

Я посмотрел на дверь. Это был не просто кусок металла. Я чувствовал... слабую вибрацию. Остаточную энергию. Древнюю, как сам комплекс.

«Система, сканировать дверь. Есть ли источник энергии?»

Интерфейс завис на секунду, а затем выдал:

“Обнаружен слабый источник магической энергии.”

“Тип:Охранная печать Основания. Уровень мощности: минимальный (1%).”

“Анализ...Печать реагирует на магическую подпись Домов-Основателей.”

Печать Основания. Она была создана магами той эпохи, к которой принадлежал и я. Она должна была откликаться на нас.

Я подошел к двери и положил ладонь на холодную сталь. Я закрыл глаза, отбросил все мысли о боли, слабости, этом странном мире. Я вспомнил, кто я. Князь Немиров. Тот, кто стоял у истоков.

Я не приказывал системе. Я просто был.

Из последних крох энергии, что оставались во мне, я выпустил тончайшую нить — не атаку, не щит, а просто... свою сущность. Свою подпись.

Печать под моей рукой дрогнула. Древние руны, выгравированные по краям двери, слабо вспыхнули голубым светом. Раздался скрежет столетиями не сдвигавшихся с места механизмов.

С огромным усилием, плача ржавчиной, дверь начала медленно отъезжать в сторону, открывая темноту заброшенного технического яруса.

Мы вошли внутрь. Воздух был другим — влажным, пахнущим плесенью и металлом. Здесь царила тишина, не нарушаемая гулом современного «Прометея».

Луиза включила фонарь на планшете. Луч света выхватил из мрака гигантское подземное пространство, заполненное причудливыми машинами прошлого, опутанными паутиной и покрытыми пылью.

— Мы сделали это, — прошептала она, и в ее голосе прозвучало невероятное облегчение. — Мы в старом секторе.

Я прислонился к стене, чувствуя, как адреналин отступает, сменяясь свинцовой усталостью. Мы были еще внутри комплекса, но уже на его задворках. Вне зоны прямой опасности.

Я посмотрел в громадную, залитую мраком пустоту перед нами. Где-то здесь был выход. Путь к свободе. И к новым опасностям.

Луиза зажгла смоляной факел, вынутый из стены. Огонь запылал, отбрасывая гигантские, пляшущие тени. Воздух в подземелье был спертым и пах сыростью, плесенью и древним камнем.

Мы стояли в громадном, вырубленном в скале зале. Вместо машин и экранов нас окружали гигантские, покрытые ржавчиной шестерни водяных мельниц, давно остановившиеся. С потолка свисали цепи и системы противовесов. Стены были сложены из грубого тесаного камня, а под ногами хрустел вековой каменноугольный сор.

— Согласно фамильным чертежам Луневых, — голос Луизы гулко отдавался в пустоте, — аварийный выход должен быть на северной стороне крипты. Рядом с залом ритуальных купелей.

Мы двинулись вперед, и свет факела выхватывал из мрака причудливые механизмы: деревянные, окованные железом лебедки, медные трубы, уходящие в темноту, каменные жернова. Это была не лаборатория, а гигантская подземная мастерская, магический цех эпохи Основания.

Я почувствовал это кожей — слабое, но отчетливое покалывание в воздухе. Мана здесь была. Не та инертная, фоновая энергия, что витала в верхних уровнях, а густая, древняя, законсервированная мощь.

— Луиза, — остановил я ее. — Здесь есть источник. Сильный.

Она посмотрела на меня с удивлением, затем на каменные стены, как будто пытаясь прочесть в них ответ.

—Ритуальные купели... Они подпитывались от подземных лей-линий. Но механизмы управления... они должны быть здесь.

Мы свернули в боковой грот. И замерли.

Зал купелей был круглым, с бассейном из черного полированного камня в центре. Вода в нем была неподвижной и абсолютно черной. Но не это привлекло наше внимание. По стенам, в специальных нишах, стояли десятки магических кристаллов, каждый размером с человеческую голову. Они тускло мерцали, как уснувшие светляки. От них исходила та самая мощь.

— Запасные аккумуляторы, — прошептала Луиза с благоговением. — Их заряжали во время великих ритуалов... Они должны были питать оборону цитадели в случае осады. Но... — она обеспокоенно посмотрела на меня, — контуры полуразрушены. Камни могут быть нестабильны. Прямой контакт опасен.

— Без энергии мы обречены, — просто сказал я. — Это риск. Но рубикон мы уже перешли.

Я подошел к ближайшему кристаллу. Он был холодным и шероховатым. Я не стал искать панели управления или рубильники. Их здесь не было. Только чистая магия и воля.

Я положил ладонь на его граненую поверхность и закрыл глаза, отбросив боль и слабость. Я сконцентрировался на голоде внутри, на пустоте, требующей наполнения. Я был князем Немировым, и эти камни были созданы для служения таким, как я.

Сначала — ничего. Потом кристалл дрогнул. Тихий, нарастающий гул заполнил зал. Тусклое мерцание сменилось ровным, мощным свечением. Энергия, настоящая, неистовая, хлынула в меня. Не тонким ручейком, а бурным, диким потоком. Это было больно, как вливание расплавленного свинца в жилы. Это было пьяняще.

“Критическое поглощение энергии!”

“Запас энергии:105/105... 250/105... 400/105…”

“ВНИМАНИЕ!Перегрузка магических каналов!”

“Получен статус:«Ожог эфирного тела».”

Я отшатнулся, едва удерживаясь на ногах. Все мое тело горело изнутри, по коже пробегали крошечные молнии. В глазах стоял золотой свет. Но я был переполнен силой.

Луиза смотрела на меня, прикрывшись рукой от света. Моя фигура была окутана сияющим ореолом.

—Роман... Вы...

— Теперь я готов, — мой голос звучал громче, глубже, с легким металлическим отзвуком. — Веди к выходу.

Мы почти бежали по коридорам. С этой силой я чувствовал каждый камень под ногами, каждое движение воздуха. Перегрузка была опасна, но она давала невероятную остроту восприятия.

Выход оказался не шлюзом, а массивной каменной плитой, искусно вмурованной в стену и покрытой выцветшими обережными рунами. Ни петель, ни рукоятей. Цельный монолит.

— Здесь, — указала Луиза на едва заметную впадину в стене рядом с плитой. — Место для ключа-артефакта. У нас его нет.

Я изучающе посмотрел на плиту. Руны были мне знакомы. Это была печать, требующая не ключа, а правильного магического импульса. Силы определенной чистоты и мощности.

— Отойди, — сказал я ей.

Я поднял руку, концентрируя переполнявшую меня энергию в ладони. Я не просто выпускал сгусток силы. Я придал ей форму. Древний символ Дома Немировых — скрещенные меч и жезл — вспыхнул в воздухе перед плитой и впечатался в камень.

“Запас энергии: 40/105”

Руны на плите вспыхнули ослепительным белым светом. Раздался оглушительный треск, и каменный монолит рассыпался на тысячи осколков, упавших грудами песка и щебня.

И туда хлынул... воздух. Настоящий, ночной, холодный воздух. Пахнущий хвоей, влажной землей и свободой.

Мы замерли на пороге, глядя наружу. Перед нами простирался густой, старый лес. Ветви сосен и елей сплетались над головой, скрывая звездное небо. Где-то вдали, сквозь чащу, угадывался слабый отсвет — возможно, огни города или деревни. Но здесь, у подножия холма, из которого мы вышли, царила первозданная, дикая тишина.

Я сделал шаг вперед. Из-под ног посыпалась хвоя. Настоящая земля. Я опустился на одно колено и коснулся ее пальцами. Холодная, влажная, живая.

Я был снаружи. Не в мире стекла и стали, а в мире, который хоть отчасти был мне знаком.

Луиза вышла за мной, подняла лицо к небу, скрытому кронами, и глубоко вдохнула, закрыв глаза.

—Мы... на воле.

“Получен новый квест:«Тень в лесу».”

“Цель:Выжить в дикой местности, найти укрытие и сориентироваться в новой реальности.”

“Сложность:ВЫСОКАЯ.”

Глава 4

Лесная подстилка мягко пружинила под ногами. Воздух, чистый и холодный, обжигал легкие после спертой атмосферы склепа. Я стоял, опираясь рукой о шершавый ствол древней сосны, и слушал. Слушал шелест листьев, отдаленный крик ночной птицы, тихий голос ветра. Эти звуки были настоящими. Живыми. Словно и не было тысячи лет моего отсутствия.

Луиза, дрожа от холода и адреналина, прижала к себе свой истрёпанный халат.

— Я думаю, у нас есть немного времени прежде, чем они поймут, что нас уже нет в комплексе. Нам надо успеть добраться до моего дома и забрать все ценное. Не сомневаюсь, как только они поймут, что мы ушли, они явятся ко мне домой, — прошептала она, озираясь по сторонам и тяжело дыша.

— Ты знаешь, как отсюда выбраться, потому что от моей системы толку ноль? — поинтересовался я, прекрасно понимая, что в этом мире все также надеяться можно было только на собственные знания и умения.

— О Всемогущий Беердыр! — поддавшись эмоциям, девушка взмолилась и закрыла лицо руками. — И зачем я вас оживила? Зачем бежала с вами?

Она беззвучно задрожала. Я машинально обнял её, стараясь успокоить, а в голове никак не укладывалось, почему Луиза обращалась с мольбами к моему заклятому врагу, порождению тьмы - демону Беердыру.

— Ты поступила правильно, дитя, — я пытался успокоить её, прижимая голову девушки к груди и поглаживая.

Несмотря на мою злость на неё, теперь мы были в одной лодке. К тому же, кто, кроме Луизы, мог меня вернуть к жизни, если весь мой род канул в Лету? Поэтому я, в какой-то мере, мог считаться её должником.

И свои долги я привык отдавать.

Простояв посреди вечернего леса ещё какое-то непродолжительное время, Луиза наконец успокоилась. Отльнула от моей груди и вытерла щеки. Её красное от слез лицо слегка опухло, что придавало ей особый шарм.

— Они…не знают, кого…я вернула к жизни, — прерывисто заговорила девушка, тяжело вздыхая. — А вы… к тому же… сейчас выглядите лет на двадцать… Так что шанс… остаться незамеченными… у нас есть.

— Тогда показывай дорогу. Нам нельзя терять время.

***

Тем временем в головном офисе научно-исследовательского комплекса «Прометей» на третьем этаже.

В роскошном кабинете с плазмой в восемьдесят пять дюймов на пол стены, за дубовым столом сидел мужчина в самом расцвете сил. Ему едва стукнуло сорок лет, а его уже назначили главой отделения инновационных технологий. И неспроста, ведь он был прямым наследником рода Богдановых, что сразу бросалось в глаза. Его русые волосы и тонкие черты лица были типичными.

Тем удивительнее было, когда в кабинет вошла его точная копия. В таком же строгом деловом костюме и с тем же острым взглядом голубых глаз. Даже перстни на их пальцах были одинаковыми. Они оба их носили на правой руке. На большом пальце - с чёрным камнем, на указательном - с белым, на среднем - с красным рубином, на безымянном - с родовым гербом в виде головы ревущего медведя, а на мизинце - с прозрачным бриллиантом в пару карат.

Именно поэтому братьев Богдановых - Михаила и Мифаила - мало кто отличал, чем они успешно пользовались, особенно в делах сердечных, подменяя друг друга.

— Сияя сияй, — в их с братом фирменном стиле поприветствовал Михаил вошедшего Мифаила, отрываясь от документов в ноутбуке.

— Сияя гори, — ответил взаимностью младший брат, всего на две минуты, Мифаил без улыбки, проходя и садясь в огромное кожаное кресло напротив брата.

Их фирменное приветствие брало начало ещё с семи лет, когда они наслушавшись сказок, уверились в том, что человека можно подменить.

— Что-то случилось? — с тревогой поинтересовался Михаил. — Время восьмой час вечера, а ты все еще не подцепил какую-нибудь симпатичную брюнетку в клубе.

Старший брат знал о слабости младшего к женщинам и не упускал момента подколоть его при каждом разговоре.

— Ты помнишь Луизу Луневу? — невозмутимо поинтересовался Мифаил, пропустив мимо ушей подкол от брата. Он к ним уже привык и не реагировал никак.

— Да, милая девочка с курносым носиком. Трахнул бы её, да она всё строит из себя недотрогу. А к чему ты заговорил о ней?

— Она кого-то оживила.

— Прям оживила? — поразился Михаил. — Она не могла этого сделать без магии.

— Брат, открой сообщение, которое я тебе скинул на почту.

Наверное, никогда Михаил ещё не видел столь сосредоточенным своего младшего брата, как сейчас. Он провалился в почту, где действительно в папке “входящие” мигало сообщение от него. А внутри сообщения было вложено короткое видео, где какой-то мужчина в экзо-костюме выплясывает по коридорам и голыми руками сносит одного из охранников.

— Очень веселое видео ты сгенерировал, брат, — скептически произнёс Михаил, пребывая в недоумении, что за розыгрыш ему решил устроить Мифаил.

— Это не нейронка, брат. Это реальность. Она забыла отключить детекторы асинхронных магнитуд, так что у нас есть цифровой след того нечто, что Лунева оживила.

— И вы уже определили? — сердце Михаила забилось сильнее. Он, кажется, боялся любого ответа сейчас. Кто бы там не вернулся из мёртвых, он в любом случае представлял опасность для него. Хотя бы как несанкционированный эксперимент. Если наверху об этом узнают, то им с братом обоим прилетит. Все же Мифаил отвечал за безопасность. А тут такой прокол.

— Его след не совпадает ни с одним из имеющихся в нашей базе, — продолжал отвечать с невозмутимым выражением лица Мифаил.

А Михаил знал, что каждый раз, когда его младший брат не подавал признаков эмоций, это значило, что внутри он кричал от ужаса и непонимания, как выйти из данной ситуации.

— Но как… как Луиза смогла пронести чей-то труп через пост охраны незамеченным? — недоумевал Михаил.

А Мифаил продолжал смотреть на него абсолютно пустым взглядом.

— Мне приказать допросить всю охрану? — неуверенно предложил Мифаил. Он был мягче, чем его брат в таких вопросах и даже более человеколюбивым.

— Я сам! — строго произнёс Михаил, поднимаясь из-за стола. — Подмени меня тут.

Мифаил уже понимал, что, когда его брат в таком настроении, то чья-то кровь сегодня обязательно прольется.

— Брат, сияя сияй? — окликнул Мифаил брата у самых дверей в последней попытке остановить брата от кровавого безумия, коему тот был подвержен в такие моменты.

— Сияя сжигай!

***

Мы двинулись с Луизой в направлении многочисленных искусственных огней, проглядывавших сквозь кроны деревьев.

Сейчас я наблюдал за всем этим и мне казалось, что не было этих тысячи лет.

— Там в лаборатории я чувствовал в твоих приборах знакомую и в то же время искаженную магию молний, — заговорил я, желая узнать больше о том, как устроены современные технологии.

— Мы это называем магическим электрицизмом.

— И откуда он берётся?

— Как и любая магия в нашем мире - от шести родов. Только за магический электрицизм мы еще и платим каждый месяц.

Как много власти вдруг сконцентрировалось в руках Большой Шестерки. Куда как больше, чем было в мое время. Если раньше мы были всего лишь сильнейшими семью родами, то теперь, кажется, мои бывшие друзья шагнули куда как дальше в своём могуществе.

— За что еще платите шести родам? — мне было искренне интересно узнать, как далеко смогли продвинуть свою власть мои бывшие союзники.

— Можно сказать, что почти за всё: за энергию в аккумуляторах наших машин, за свет, воду и тепло. Разве что за воздух не платим, но ходят слухи, что и это хотят обложить налогом, словно их и так мало, — чем дольше перечисляла девушка, тем более стальным становился её голос. — Честно говоря, две трети своей получки мне приходится тратить на налоги и оплату всех благ цивилизации. И это я ещё стараюсь лишний раз не болеть, и иметь знакомого стоматолога, чтобы подешевле делать зубы.

В мое время мы так не душили крестьян налогами. Наоборот, старались всегда оценивать возможности народа на оплату. В урожайный год брали по обычной ставке, а в голодный, наоборот, старались забирать по минимуму.

Луиза говорила с такой горькой обреченностью, что у меня сжалось сердце. Такой гнетущий гнёт я не помнил даже в самые суровые годы правления. Мы, как основатели царства, боролись за справедливость и процветание для всех своих подданных, а не за право сосать соки из тех, кого должны были защищать.

«Система, вызови интерфейс. Поиск в исторических базах: «Налоговая политика Великих Домов за последние 1000 лет».

Интерфейс откликнулся мгновенно, но данные были скудны и откровенно пропагандистски окрашены.

“Доступ к открытым архивам предоставлен.”

“Ключевые тезисы:Налоговая реформа Дома Дубровских ( 312 г. по Л.Э.) — стабилизировала экономику царства.”

“Социальные программы Дома Авериных— обеспечение магическим минимумом малоимущих слоев населения.”

“Великие Дома— гаранты стабильности и процветания Мирославии.”

— Вранье, — хрипло выругался я, глядя на сияющие зеленые буквы. — Все это отборное, упакованное в красивую обертку вранье. Гаранты стабильности не доводят своих ученых до того, что им приходится бежать из собственной лаборатории, спасая свою же находку.

Луиза печально улыбнулась.

—Добро пожаловать в реальный мир, князь. Тот, что скрыт за парадными фасадами и официальными хрониками.

Мы уже вышли из леса на обочину широкой, идеально ровной дороги, покрытой темным, слегка мерцающим в свете луны материалом. По временам мимо нас бесшумно проносились странные экипажи без лошадей, овальные и блестящие, оставляя за собой лишь легкий шелест и струи теплого воздуха.

— Это...? — не удержался я от вопроса, чувствуя себя полным невеждой.

— Электромобили, — кивнула Луиза. — На магических аккумуляторах. За которые, как вы уже догадались, тоже платится налог.

Она достала из кармана халата небольшой плоский прямоугольник — «коммуникатор», как она его назвала, — и вызвала на его поверхность карту.

— Мой дом в двадцати минутах ходьбы. Надеюсь, нас там не ждут.

Мы шли, прижимаясь к тени деревьев, растущих вдоль дороги. Я чувствовал себя голым и уязвимым под открытым небом, на виду у этих несущихся мимо огней. Этот мир был слишком громким, слишком быстрым, слишком ярким.

Наконец, мы свернули в тихий квартал, застроенный невысокими, похожими друг на друга белыми домами с плоскими крышами. Воздух здесь пах странно — стерильно и искусственно.

— Вот он, — Луиза указала на один из домов, ничем не отличавшийся от других. Такой же маленький и невзрачный. У меня у крестьян избы были больше и роскошнее.

Она подошла к металлической пластине у двери и приложила к ней ладонь. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Небольшая прихожая, за ней — гостиная, заставленная стеллажами, заваленными книгами, бумагами и странными механическими компонентами. Никаких личных вещей, никаких украшений. Типичное жилище одержимого работой ученого.

— У нас есть немного времени, — сказала Луиза, скидывая запачканный лесной грязью халат. Под ним оказалась простая серая кофта. — Они проверят мою лабораторию в «Прометее», начнут опрашивать охрану... Дом будет одной из последних точек. Мне нужно взять кое-какие исследования и...

Она замолчала, уставившись на экран своего коммуникатора. Лицо ее побелело.

— Луиза?

— Протокол «Призрак»... — прошептала она. — Они его активировали. По всему комплексу. Это... это не просто поиск. Это прочесывание. Они ищут любые аномалии, любые следы. И... — она подняла на меня полный ужаса взгляд, — ...они уже здесь. Смотри.

Она протянула мне коммуникатор. На карте района несколько красных точек уже окружали наш квартал, двигаясь с идеальной синхронностью. Группа зачистки.

— Шустро! — злорадно усмехнулся я. В мое время тоже были такие ищейки.

— Сканеры асинхронных магнитуд... — сдавленно прошептала Луиза. — Я... я забыла их отключить в лаборатории. Они записали ваш энергетический след. И теперь ищут его совпадения по всему городу! Ваш выход в сеть, взлом двери... Все это оставило отпечаток! Они вышли на мой дом по остаточному излучению!

Холодная ярость, знакомая и почти что родная, снова поднялась во мне. Они загнали нас в угол. Снова. Как крыс.

В этом чужом обновлённом для меня мире все мои планы, с одной стороны, казались, несостоятельными, но, с другой, новые побрякушки никак не должны были влиять на мой стратегический ум. Ведь что-что, а это та часть меня, которую не способна была забрать сама смерть.

Луиза метнулась к одному из стеллажей, отодвинула его. За ним оказался сейф, встроенный в стену. Быстро набрав код, она открыла его. Внутри лежали стопки бумаг, несколько причудливых устройств и... сверток из темной ткани.

— Это все, что осталось от исследований моей семьи, — сказала она, сгребая содержимое в прочный рюкзак.

Я проверил запас энергии, имевшийся сейчас у меня. И хотя он был полный, что удивляло, ведь по моим расчетам скорость пополнения, исходя из того, что говорил интерфейс, была ниже и не должна была успеть восполниться полностью. Этого все равно не хватало на что-то серьёзное.

Однако, исходя из рассказов Луизы, что магоэлектрицизм был по своей природе близок к электричеству, я решил рискнуть и вывести всю электронику окружавших нас людей.

Но это был не только риск для меня, ведь большое высвобождение энергии единомоментно могло разорвать неокрепшее тело, и риск для Луизы, находившейся рядом.

К тому же энергии попросту могло не хватить, но мы были загнаны в угол и сейчас требовались экстренные меры по собственному спасению.

Я вдохнул-выдохнул и сосредоточился на внутренних резервах, пытаясь поймать ту нить, откуда питалась моя сила. И невольно наткнулся на инородную, совершенно незнакомую мне нить, чей импульс ощущался знакомой мне мощью. Кажется, это и была та самая запертая сила, к которой я потерял доступ. Но разбираться было некогда.

— Они рядом! — в ужасе вскричала Луиза.

Времени на раздумья больше не было, я обволок весь собственный запас энергии, сжал этот жалкий комок, сдавил его, как пружину, и выпустил наружу.

Перед глазами мгновенно высветились красные буквы:

“ПЕРЕГРУЗ СИСТЕМЫ!”

“КРИТИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА”

“Получен статус: “Критическое повреждение всех систем”.

Глава 5

Мощный электромагнитный импульс, мгновенно осушающий мой запас, вырвался из меня.

И перед глазами все потемнело. То ли свет на улице вырубило, то ли меня вырубило от перенапряжения.

***

Сегодняшнее утро Боремир Лукьянов, глава рода и год назад вернувшийся к жизни великий маг, проводил за игрой в гольф. Зелёное поле было настолько сочным, что невольно понимаешь, почему его жрет скот. А солнце мягким и тёплым.

Боремир был воплощением самой идеи рода, его живым столпом и недосягаемой вершиной. Природа, казалось, лепила его с тщательностью ювелира, вложив в его облик не только силу, но и аристократическую отточенность.

И с этой отточенностью он сейчас держал клюшку, целясь по шару.

Многие отнеслись бы с непониманием, почему Лукьянов вернувшись после смерти в свои двадцать лет, занимается такими глупостями, как гольф, но для него это была своего рода медитация.

Взмах клюшки. Удар. И мяч взмывает в небеса. Никакой магии. Исключительно натренированная годами физическая сила.

Губы Лукьянова едва дрогнули, изображая на лице подобие улыбки, наблюдая за тем, как мяч вздымается вверх и почти растворяется на фоне чистого голубого неба.

Глава рода ещё не подозревал, что его умиротворение будет кем-то нарушено. Но невольно попавший ему на глаза приближавшийся гольф-кар с его правой рукой - Димитрием Соловецким, быстро сбил налёт идеальности с сегодняшнего утра. Не за тем он покинул столицу и уехал в теплые края, чтобы и тут его донимали с делами.

От греха подальше Боремир протянул клюшку слуге. Лукьянов знал свой вспыльчивый характер, не изменившийся ни за тысячу лет, ни за десяток смертей, которые он успел прожить. Поэтому ему очень не хотелось размажить голову своему верному гонцу, несшему плохую весть. Иначе он бы написал сообщение или позвонил. А раз приехал собственной персоной…

— Я же просил меня не беспокоить! — стальным голосом встретил Боремир своего самого верного соратника.

— Вы же понимаете, что по пустякам я вас никогда не беспокою, — ледяным голосом ответил золотоглазый молодой человек со светлой стильно стриженной бородкой и лысиной, в которой отражалось солнце, словно образовавшей над ним нимб. Ему было не привыкать докладывать самые паршивые новости главе рода. И делал он это всегда с достоинством, за что и полюбился Боремиру. Остальным не хватало на такое яиц.

— Знаю. Вина? Бабу? — вежливо предложил Боремир, как гостеприимный хозяин.

— Благодарю, но нет.

— Не помню, чтобы ты отказывался хотя бы отчего-то одного, — задумчиво хмыкнул он. — Значит, точно случилось что-то серьезное.

— Вчера произошло целых два мощных несанкционированных выброса энергии. Наша система смогла их уловить. Вот только сигнатура не сходится ни с одной известной нам.

Лицо Лукьянова перекосило в гневе и отвращении.

— Что за бред!? — наконец нашелся что ответить он спустя несколько секунд. — Вся магия контролируется Шести Домами. Только мы решаем, кто и сколько получит магии. А сейчас ты мне заявляешь, что ты никто не может установить сигнатуру?

— Есть и вторая плохая новость, связанная с первой.

У Лукьянова от таких откровений невольно аж глаз дернулся.

— Луиза-Антуанетта Лунева в лаборатории “Прометея” воскресила кого-то в обход всех протоколов. И самое паршивое, что сигнатура ожившего идеально совпадает с несанкционированными выбросами магии.

— Ну нет… Такого просто не может быть! Ты меня разыгрываешь, верно? — попытался всё перевести в смех Лукьянов. Вот только лицо Димитрия оставалось таким же каменным и невозмутимым, как и в начале их разговора.

— Боремир, Луневы предали все шесть домов, — методично проговорил он, чтобы до его босса наконец дошёл смысл сказанных слов.

— Я знал… знал, что так произойдет. Это месть за то, что мы лишили их род магии триста лет назад. Глупые и злопамятные твари. А ведь я предлагал истребить их ещё тогда, но меня не послушали остальные пять глав семейств. Все считали, что те без своей магии долго не протянут. И что мы имеем теперь?

***

Первым ощущением стала всепоглощающая, оглушающая тишина. Не та благословенная тишина смерти, к которой я начал привыкать, а глубокая, звенящая пустота внутри. Та самая пустота, которую я лишь недавно начал заполнять.

Затем вернулся звук — отдаленный, приглушенный вой сирен и тревожные крики Луизы:

—Роман! Роман, вы слышите меня? Дышите! О, Всемогущий Беердыр, только не это...

Я попытался заставить свои веки открыться. Они были невыносимо тяжелыми. Сквозь щель я увидел ее испуганное лицо, озаренное аварийным красным светом, мигавшим в окнах ее дома. Весь квартал погрузился во тьму, нарушаемую лишь этим зловещим заревом.

«Интерфейс, статус», — мысленно скомандовал я, но в ответ была лишь непроглядная чернота. Ни зеленых букв, ни огоньков, ни ощутимого запаса энергии. Только физическая слабость, пограничная с новым витком истощения.

— Система... — прохрипел я, и голос мой был чужим, безжизненным. — Не отвечает.

— ЭМИ... — прошептала Луиза, понимая. — Вы создали электромагнитный импульс. Вы сожгли всю электронику в округе. Их сканеры, коммуникаторы... и, кажется, ту часть вашей системы, что была связана с сетью.

Она была права. Мой отчаянный порыв оставил нас слепыми и беспомощными. Но он же дал нам шанс.

Снаружи, в ранее идеальной тишине квартала, воцарился хаос. Послышались крики, звуки битого стекла, голоса стражей, лишенных связи и координации. Мой импульс вывел из строя их тактильные сетки и системы наведения. Они были дезориентированы.

— Сейчас! — я с невероятным усилием поднялся на ноги, хватаясь за косяк двери. — Пока они в панике... Надо уходить.

Луиза, не теряя ни секунды, накинула рюкзак с исследованиями и схватила меня под руку, взяв на себя часть моего веса. Мы выскользнули из дома через черный ход, тот самый, через который она, судя по всему, когда-то тайком проносила артефакты для своих экспериментов.

Мы двигались по темным переулкам, прижимаясь к стенам домов. Воздух пах гарью и озоном. Вокруг горели бортовые системы припаркованных электромобилей, мигали и искрили уличные фонари. Я чувствовал себя виноватым за причиненные неудобства простым людям, но это была цена выживания.

«Система...» — снова попытался я вызвать интерфейс, и на этот раз в глубине сознания что-то дрогнуло. Не полноценный интерфейс, а слабый, едва заметный отклик. Как угольек под пеплом.

“Обнаружены критические повреждения...”

“Идет перекалибровка...1%...”

Она была жива. Просто ранена. Как и я.

Луиза вела нас к окраине города, к большому, старого вида зданию из красного кирпича, над входом в которое висела вывеска: «Заброшенный металлопрокатный завод “Октябрьский”».

— Здесь, — выдохнула она, отодвигая тяжелую, скрипящую ржавчиной дверь. — Мое... секретное место. На случай крайней необходимости.

Внутри пахло машинным маслом, пылью и временем. Гигантские, давно замолкшие станки застыли в причудливых позах, словно скелеты доисторических животных. Луиза провела меня в небольшое помещение, когда-то бывшее кабинетом начальника. Здесь было относительно чисто, стоял потертый диван, стол, заваленный чертежами, и даже работала примитивная химическая плитка, подключенная к старому, допотопному аккумулятору, который, видимо, не пострадал от моего импульса.

Я рухнул на диван, чувствуя, как последние силы покидают меня. Луиза принесла воды и какую-то густую, безвкусную пасту — «пищевой концентрат», как она объяснила.

Пока я ел, восстанавливая хоть какие-то физические силы, она разожгла плитку и поставила на нее воду.

— Мы ненадолго в безопасности, — сказала она, садясь на стул напротив. Ее лицо в свете одинокой лампы, питаемой от аккумулятора, выглядело усталым и постаревшим. — Но они не остановятся. Боремир Лукьянов... если он уже в курсе, то дело пахнет жареным. Он не из тех, кто прощает подобные выходки.

— Лукьянов... — имя это отозвалось в памяти горьким осадком. Боремир Лукьянов. В мое время он был молодым, но уже невероятно амбициозным и жестоким магом. Мы с ним часто сталкивались на политической арене. Он всегда считал, что сила дает право на тиранию. Видно, за тысячу лет ничего не изменилось. — Расскажи мне о нем. О всех них. О том, что представляют из себя Шесть Домов сегодня.

Луиза вздохнула, закутавшись в найденный на диване плед.

—Все как вы и хотели. Они правят всем. Через «Совет Старейшин», который, по сути, является советом глав этих шести семей. Они контролируют распределение магии. Как? Не знаю. Но без их санкции никто не может использовать магию в промышленных или личных целях выше отведенного каждому, а то и бытового, уровня. Но второе для тех, кто лишён всяких магических сил, как моя семья. За все платят... или служат. А я всегда хотела это изменить.

— А народ? Как живет народ? — спросил я, вспоминая ее горькие слова о налогах.

— Народ? — она горько усмехнулась. — Одни служат Домам — в охране, в администрации, в научных проектах, как я. Другие влачат жалкое существование на периферии, пытаясь выжить на скудные подачки. Магия стала не даром, а товаром. Самым дорогим и ценным. А те, кто не согласен... — она сделала многозначительную паузу, — ...исчезают.

В груди у меня закипала знакомая, холодная ярость. Так ради чего мы основывали царство? Ради чего проливали кровь, чтобы создать справедливое общество, где магия служит процветанию, а не порабощению?

«Система, статус», — снова попробовал я.

На этот раз экран разгорелся чуть ярче.

“Перекалибровка... 15%.”

— Неужели нет никакого системы? — с надеждой спросил я.

Луиза коротко задумалась и ответила:

— Магические академии. Дорогие и недоступные для простого народа, но там можно хотя бы отчасти прокачать магию, если у вас есть хотя бы крупица. Однако там, обычно, учатся все те же потомки Шести Домов, потому что только им доступны запрашиваемые за обучение суммы.

Стоило запомнить на случай, если захочу легализоваться в этом мире. А пока стоило держать в уме, что такой вариант имел место быть. Как же всё поменялось с моего времени!

— Нам придется сделать поддельные документы и снять жилье где-то подальше от центра, где нас не будут искать, — продолжала девушка. — А лучше переехать в другой город. В столице сейчас будет неспокойно какое-то время. Вы много шума навели, — она по-доброму усмехнулась.

Заикаться о былых богатствах моей семьи сейчас не имело никакого смысла, поэтому мне придется заново учиться зарабатывать золото. Надеюсь, оно все еще в ходу.

Хотя я еще был слаб, но понимал, что надо уходить. Даже несмотря на двадцатилетнее тело, каким меня вернула к жизни Луиза, вставал я сейчас с трудом. Кости ломило от коктейля из боли и усталости.

В голове все еще не сходилось то количество энергии, выпущенное мной сегодня для обезвреживания противника. Оно явно превышало то, которое я ощущал сейчас в своём источнике на максималках. И оно явно как-то было связано с той ниточкой, что успел нащупать в глубине. С этим и многим и другим я собирался разобраться, как только мы окажемся в безопасности больше, чем на час.

— Ну что, ты всё ещё рада, что воскресила меня? — с ироничной издевкой обратился я к Луизе.

Луиза посмотрела на меня — на мою изможденную фигуру, на тень былой власти в глазах, на всю эту нелепую ситуацию, в которую она сама себя загнала. И вдруг... рассмеялась. Сначала тихо, потом все громче, пока слезы не выступили на глазах. Смех был нервным, с оттенком истерики, но в нем слышалось и облегчение.

— Знаете, князь, — вытерла она глаза, — если бы мне год назад сказали, что я буду сидеть на заброшенном заводе с воскрешенным тысячелетним магом, скрываясь от спецназа шести самых могущественных семейств мира... я бы решила, что переработала и у меня галлюцинации. Но сейчас... — она вздохнула, и смех стих, — сейчас я не знаю. Я совершила величайшее открытие в истории. И, возможно, величайшую ошибку. Но скучно точно не было.

Она встала и подошла к запыленному окну, отодвинув кусок картона, заменявшего стекло.

— Они будут искать нас по старым следам. По моим связям, по родственникам. Но у меня есть... кое-что. — Она повернулась ко мне, и в ее глазах снова зажегся тот самый фанатичный огонек ученого. — Данные с первичного сканирования вашего воскрешения. Все показания датчиков, энцефалограммы, карты энергетических полей. Они хранятся не в «Прометее», а на автономном носителе. И они — ключ.

— Ключ к чему? — спросил я, чувствуя, как внутри снова начинает потихоньку разгораться тот самый огонёк — интерфейс.

«Перекалибровка... 27%».

— К пониманию того, КАК вы взаимодействуете с магией. Почему ваша система работает иначе. Почему вы смогли создать тот импульс. — Она подошла ближе. — Ваша магия, князь... она не такая, как у них. Она... чище. Первозданнее. Она не зависит от их кристаллов и распределительных сетей. Она берется из вас самих. Или... — она задумалась, — ...или из источника, к которому у них нет доступа.

Мысли пронеслись вихрем в моей голове. Запечатанная магия. Нить, которую я нащупал в момент отчаяния. Эта система, встроившаяся в мое сознание... Все это было частью одной головоломки.

— В хранилище «Прометея», — медленно проговорил я. — Когда я сканировал артефакты, я чувствовал... родную силу. Но искаженную. Как будто ее пропустили через фильтр.

— Фильтр... — Луиза замерла, ее глаза расширились. — О Всемогущий... Да ведь это же гениально и ужасно одновременно. Вы думаете, они... они не создают магию? Они ее... перераспределяют? Контролируют сам источник?

— А почему бы и нет? — я почувствовал, как холодная ярость снова поднимается во мне. — Если ты не можешь победить древнюю магию... стань ее единственным поставщиком. Сделай так, чтобы все зависели от твоей милости.

Это было настолько грандиозно, настолько чудовищно, что даже мне, видевшему многое, стало не по себе. Шесть Домов не просто узурпировали власть. Они узурпировали саму суть магии. Они поставили себя на место богов.

«Перекалибровка завершена. Система онлайн.»

Зеленые буквы вспыхнули перед глазами, яркие и четкие. Но что-то изменилось. Интерфейс был чище, проще. Исчезли лишние данные. Словно система сбросила все настройки до базовых.

“Добро пожаловать, Роман Немиров.”

“Уровень:2.”

“Энергия:8/105. Восстановление: 0.1/мин.”

“Статус:Истощение, легкие ожоги эфирного тела.”

“Доступные заклинания:Щит (ур. 1), Нож (ур. 1).”

“Навыки:Скрытность (2), Взлом (Базовый).”

В словах Луизы было много правды и главное то, что, пока я не пойму принцип работы мира и собственной магии, не смогу выстроить план. А без плана мне не вернуть былое величие моего рода.

Мы выбрались из здания старого завода и стали пробираться вдоль домов, все дальше удаляясь от них. На улице больше не стоял вой сирен и, в целом, казалось, что все забыли про нас. Но это ощущение было обманчиво, как сон, где тебе кажется, что ты проснулся и идёшь на работу. Там, в темноте города, продолжали шнырять ищейки. И они готовы были наброситься на нас и перекусить нам горло при первой возможности.

Жгучая, жгучая ненависть к собственному бессилию сжигала меня. Мне хотелось выйти на честный бой - один против тысячи, и показать им свою силу, чтобы все поняли, кто вернулся! Но выжженная пустыня внутри мне тихо шептала писклявым голоском: “Слабак”.

С Луизой мы долго шли молча и прячась в тени домов, пока не забрели в грязный район, где, как грибы после дождя, наобум были расставлены высокие дома с облупившимися фасадами. От привычных домов, украшенных лепниной, их отличало отсутствие всякой мысли и облупившиеся стены.

— Что за безвкусица? — угрюмо поразился я. — У моих крестьян и то больше имелось фантазии, как украсить свои избы.

— Слышь, дядя, ты кого-то крестьянами обозвал? — сзади раздался противный скрипучий возглас, похожий на подростковый, когда у того ломается голос.

Я обернулся и в свете тусклого фонаря заметил парня ростом метр с кепкой, игравшего с ножом-бабочкой: складывал и раскладывал его, вертя на указательном пальце. У меня таким Павлуша, мой первенец, любил забавляться в детстве.

— Ты чего оглох? Проход здесь платный.

Видимо, этот крестьянин, не заметив на мне родового кольца, решил, что я такой же, как он. Глупая ошибка, на которую я поспешил ему указать.

— Мальчик, ты свою игрушку брось, а то поранишься ненароком. И имей совесть обращаться ко мне по статусу: “Ваше Величество”.

Местный хулиган только усмехнулся в ответ.

— Слышь, Сиплый, у нас тут глава одного из шести родов, а мы не приметили.

Если бы его ум был равен глупости и отваге, цены бы ему не было. Ведь я чувствовал в нём большой магический потенциал, которому не позволили расцвести, засушив его.

На возглас парня из темноты высыпало с десяток бугаев, куда как крупнее и интереснее, чем их главарь.

— Может не стоит? — поспешила одернуть меня за локоть Луиза.

— А ты бы, дядя, послушал свою бабенку, заплатил бы да валил отсюда.

“Обнаружена угроза: Банда Мелкого.”

“Уровень: 5”

“Оценка угрозы: Высокая.”

Интересно получалось: по мнению Системы я был слабее, чем какая-то дворовая шпана?

Тоже мне сколотили бригаду и ходят кошмарят район. И думается мне, что не от хорошей жизни. У многих чувствуется магический потенциал. Эти ребята при других обстоятельствах могли славно служить мне. Даже жалко стало их.

— Ребят, пока вы не совершили глупость. Предлагаю вам службу на меня, — милостиво предложил я. Не хотелось калечить детей в темном переулке. Это совсем не в моих правилах.

На мое предложение Мелкий только рассмеялся. И рукой махнул своим приспешникам атаковать меня.

Десять здоровенных парней двинулись на нас, сжимая самодельные дубинки и заточки. Я почувствовал, как Луиза инстинктивно прижалась ко мне спиной. Но внутри меня что-то щелкнуло. Холодная, расчетливая ярость. Они — препятствие. А я привык препятствия убирать. Но убийство этих отбросов было бы пустой тратой сил и внимания властей. Нет, нужен был показательный урок.

Первым на меня выкинулся щуплый парень с взъерошенными волосами. Он махал руками и пытался что-то изобразить на восточный манер. Я не стал напрягаться: активировал щит перед ним, в который он и втемяшился. От неожиданного удара он аж потерялся.

“Запас энергии: 9/105”

Всех щитом не перебьешь. Стоило пустить остатки в отрезвляющие удары током.

Расчет был прост — демонстрация силы без непоправимых последствий. Пока щуплый парень тряс головой, пытаясь прийти в себя от столкновения с невидимой стеной, двое его товарищей, уверенные в своем численном превосходстве, ринулись на меня с двух сторон.

Я не стал отступать. Вместо этого я шагнул навстречу тому, что был справа, ловко уклонился от его неуклюжего замаха и схватил его за запястье. В тот же миг я сконцентрировал крошечную, острую искру энергии в точке контакта.

«Разряд.»

«Запас энергии: 7/105»

Тело бандита затряслось в немом крике, мышцы свела судорога. Он не упал, но его рука с заточкой беспомощно повисла, а по лицу расплылась маска шока и боли.

Второй нападающий, уже занесший дубинку, на мгновение застыл в нерешительности, шокированный скоростью происходящего. Этой доли секунды мне хватило. Я не стал тратить энергию на второй разряд. Вместо этого я использовал его же инерцию — резко присел, сделал подсечку, и он, пролетев над моей спиной, с грохотом приземлился на мокрый асфальт, выронив свое оружие.

Я встал между ними, и моя тень накрыла их обоих.

— Еще есть желающие проверить мое «величество»? — мой голос прозвучал тихо, но в звенящей тишине переулка он был слышен изумительно.

Я обвел взглядом остальных. Их боевой пыл мгновенно испарился, сменившись животным страхом перед неизвестным. Они видели, как их товарищи были повержены почти без усилий.

Мелкий, их «главарь», побледнел и отступил на шаг, судорожно убирая свой нож-бабочку в карман.

“Получен опыт: +500”.

— Теперь, когда вы поняли разницу в статусе, мое предложение все еще в силе. Служба у меня или... — я кивнул в сторону двух ошеломленных бандитов, один из которых с трудом поднимался, потирая ушибленный бок, а второй медленно приходил в себя, сидя на земле, — ...продолжим урок?

Мелкий замотал головой, глаза его были полны ужаса.

— Нет! Нет, мы... мы поняли. Уходите. Просто уходите.

— Неверный ответ, — холодно сказал я. — Вы не даете мне приказы. Вы их получаете. Нам нужно жилье, чтобы сегодня переночевать. Кто готов нас пустить?

Братва в ужасе стала переглядываться и послышались разговоры по типу: “У меня мама не разрешит”, “ У меня всего две кровати на нас с бабушкой”...

Их слушать было даже смешно. Грозные ребята, бойцы, которые должны были представлять для меня высокую степень опасности на проверку оказались мамиными пирожочками и бабушкиными сладкими булочками. Кажется, Система любила преувеличить реальную величину опасности. Хотя не будь они так пугливы, на чистом адреналине и превосходящем числе у них действительно имелся хороший шанс доставить мне проблем.

— У меня есть свободная комната, — с неохотой произнёс Мелкий.

— Хорошо. Веди нас, — согласился я.

— Вы уверены? — все ещё вжимаясь в мою руку, уточнила Луиза. Её пугала перспектива ночевать у того, кто только что хотел нас разуть.

Но я заверил её, что со мной ей не стоит переживать за свою сохранность.

Я достаточно выспался во время смерти, так что сейчас мне хватило бы простой медитации. А вот Луиза была сильно измотана и ей требовалось полноценно отдохнуть: со сном, душем и горячей пищей.

Мелкий со всей своей бандой не сумел со мной справиться, чего уж там говорить про честный поединок один на один, на который у него не хватило было сил.

Мы двинулись за Мелким, которого, как выяснилось, звали Артем. Его «братва» робко плелась сзади, бросая на меня испуганные и восхищенные взгляды. Они были похожи на щенков, которых отругали за испорченные тапки, но теперь видели в тебе нового, сурового хозяина.

Артем привел нас к одной из обшарпанных многоэтажек. У подъезда распрощался с уважением со своей бригадой и открыл перед нами железную дверь.

Подъезд встретил нас запахом затхлости и дешевого табака. Странные рисунки на стенах, разбитые почтовые ящики, тусклая лампочка, мигающая в такт нашему шагу. Он жил на пятом этаже.

Квартира оказалась маленькой, двухкомнатной. В прихожей грудами валялась грязная одежда, на крохотной кухне — гора немытой посуды. Но в воздухе витало не просто убожество, а тяжелое, гнетущее ощущение безысходности.

— Мам, я дома! — крикнул Артем, запинаясь на пороге своей же комнаты.

Из дальней комнаты вышла худая, изможденная женщина с потухшим взглядом. На ней был поношенный халат. Она молча, с нескрываемым страхом оглядела нашу разношерстную компанию.

— Это кто, Тема? — тихо спросила она.

—Это... гости. Они переночуют у меня в комнате. Мы на кухне посидим.

Женщина кивнула без возражений, словно привыкла ко всякому. Ее покорность резанула меня больнее, чем наглость ее сына. Это было лицо системы, лица тех, кого Шесть Домов сломили, превратили в послушных, бесправных теней.

Комната Артема была ничуть не лучше прихожей: заваленная хламом, с постером каких-то бардовских музыкантов во всем чёрном и разукрашенными лицами на стене и единственной торшер-лампой, украденной, судя по всему, с улицы. Но здесь было относительно чисто.

— Извиняюсь за беспорядок, — пробормотал Артем, сгребая с дивана груду футболок. — Места мало.

Луиза, все еще бледная, молча опустилась на освобожденный угол дивана. Она смотрела на Артема, на его мать, застывшую в дверях, и в ее глазах читалась не жалость, а горькое понимание. Она видела этот мир изнутри своей лаборатории, но теперь столкнулась с его суровой реальностью лицом к лицу.

— Садитесь, — пригласил я Артема, указывая на стул.

— Расскажите, как вы здесь живете, — сказал я. Мне нужна была информация, да, но в тот момент мной двигало не только это. Я хотел понять, во что превратился мой мир.

Артем неуверенно перевел взгляд на мать.

—Ну... как все. Работы нет. Магия — только по квотам, на самое необходимое. Свет, тепло, вода — все по талонам. Если не хватает — плати. А платить нечем. Приходится лезть в кредиты.

Луиза кратко пояснила мне на ухо значение последнего слова.

Долговая яма, значит.

— А почему не уедете? — спросила Луиза.

—Куда? — горько усмехнулась мать Артема. Ее звали Галина. — В других городах то же самое.

Меня поразило, что Луиза не знала этого. Видимо, в её научном мире все было иначе.

***

Старший из братьев Богдановых вернулся взъерошенным. Он быстрым шагом вошёл в кабинет, стирая с лица пот.

Мифаил, сидевший за столом, знал, что теперь, когда он совершит обход, то недосчитается одного из своих бойцов.

— Это общий косяк, — разозленно заговорил Михаил, расхаживая по комнате, — И нам всем придется теперь подчищать его последствия. Набирай Кирову, дело есть для него.

***

РИ, XXI век. Спасаем князей из пожаров, давим коррупционеров и бюрократов, деремся с бандитами, говорим с котом. И магию пишем по принципам программирования. https://author.today/reader/523829

Глава 6

На ужин нам дали скромную порцию сухой гречки и по одной вареной ножки курицы – скромный крестьянский ужин не сильно отличался от того, что я видел в своё время.

После Луизе выдали чистое полотенце, и девушка пошла в ванную. Галина в этот момент застилала нам диван в гостиной. Так что в моменте мы с Артёмом остались наедине.

— Скажите честно, как вас зовут? — заговорил он, ощущая себя неловко, словно он пришёл ко мне домой, а не я к нему.

Насколько я мог доверять юнцу из страха согласившегося принять нас с Луизой у себя в доме?

— Немиров Роман.

Артем кивнул, но в его глазах читалось разочарование. Он думал, что мое имя позволит ему прикоснуться к чему-то большему, к тайне, которую я олицетворял.Эта жажда была мне понятна. Но, видимо, из учебников по истории имя моего рода оказалось вычеркнуто и придано забвению, что было понятно ещё из разговора с Луизой.

— А вы... вы действительно маг? Из прошлого? — прошептал он, бросая взгляд на дверь, за которой шумела вода.

—Я был им. Сейчас я больше похож на его бледную тень.

—Но вы же смогли...Я такого никогда не видел.

Его восхищение было приятно, но опасно. Такие эмоции слепы и могут привести к опрометчивым поступкам.

— Твои друзья, — сменил я тему. — У многих из них есть задатки. Почему не развиваете?

Артем горько усмехнулся.

—Какое развитие? Академии — только для богатых. Частные учителя — цены заоблачные. Да и зачем? Чтобы стать прислугой у какого-нибудь Дома? Лучше уж так.

Его слова были полны горечи человека, который смирился. Но в глубине его глаз тлела искра. Искра неповиновения. Эту искру можно было раздуть.

«Система, анализ магического потенциала: Артем.»

Интерфейс мигнул:

“Артем(Прозвище: «Мелкий»).”

“Возраст:16 лет.”

“Магический потенциал:Высокий (заблокирован).”

“Причина блокировки:Наложенное ограничение 3-го уровня (Соответствует директиве Совета Домов № 734-Б).”

“Примечание:Потенциал подавлен на 92%. Естественное восстановление невозможно.”

Директива Совета... Они не просто контролировали текущую магию. Они калечили будущие поколения, лишая их дара при рождении. Холодная ярость снова зашевелилась у меня в груди. Это было хуже, чем просто налог. Это была стерилизация магического генофонда.

— Твоя сила не просто слаба, Артем, — тихо сказал я. — Ее в тебе запечатали. Специально.

Он замер, уставившись на меня.

—Что? Но... как? Почему?

— Потому что сильные и свободные маги им не нужны. Им нужны послушные слуги.

В его глазах мелькнуло непонимание, а потом — осознание. Горькое, болезненное. Вся его жизнь, все его «невезение» с магией обретало чудовищный смысл.

В этот момент вернулась Луиза. Ее волосы были влажными, лицо — посвежевшим, но в глазах читалась усталость.

— Галина предлагает вам тоже помыться, — сказала она мне. — Вода еще есть.

Я кивнул и вышел в коридор. Проходя мимо гостиной, я увидел Галину. Она сидела за столом и смотрела в стену пустым взглядом. На ее лице была печать такого отчаяния, что я невольно остановился.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал я.

Она медленно повернула голову.

—Вы его не троньте, — тихо прошептала она. — Артема. Он хороший мальчик. Просто... жизнь такая.

— Я не причиню ему вреда, — ответил я, и это была правда. — Я пытаюсь понять эту жизнь.

Она покачала головой, и в ее глазах не было веры.

—Ничего не понять. Так было. Так и будет.

Ее покорность была самым страшным оружием системы. Она не просто сломала людей — она вынула из них саму возможность бороться.

Душ ненадолго смыл с меня физическую грязь и часть усталости, но не смог смыть тяжесть мыслей. Я вернулся в комнату, где Луиза уже дремала на диване, укрытая старым одеялом. Все остальные в квартире тоже спали.

Я устроился на прохладном линолеуме в углу комнаты Артема, скрестив ноги и выпрямив спину. Тело ныло от усталости, но разум требовал ответов. Зажмурившись, я отсек внешний мир: храп Артема, доносящийся из-за стены, скрип кровати.. Я погрузился внутрь себя, в ту самую выжженную пустыню, что осталась после импульса.

Я не пытался силой прорваться к источнику. Вместо этого я сосредоточился на его «ощущении». На той самой нити, которую почувствовал в момент отчаяния. Она была тонкой, как паутинка, но невероятно прочной. И она была... живой. Не пропущенной через жернова Шести Домов энергией, а чистой и первозданной.

«Система, статус.»

“Перед мысленным взором всплыли знакомые зеленые буквы:

“Роман Немиров. Уровень: 2.”

“Энергия: 11/105. Восстановление: 0.1/мин.”

“Статус: Истощение.”

Вот он, мой официальный, легальный источник. Жалкая капля, медленно сочащаяся в бездонную бочку моих потребностей. Но я чувствовал не только его. Глубже, под слоем системных уведомлений и предупреждений, тянулась тот самый тонкий ручей чистой энергии, как глоток свежего воздуха. Я сосредоточился на ней, пытаясь проследить ее истоки.

Сначала ничего. Лишь пустота. Но затем, подобно едва слышному биению сердца, я уловил ритм. Глухой, мощный, незримый. Я мысленно потянулся к нему и наконец коснулся огромного холодного пульсирующего океана, покрытого тонким слоем льда.

Я стал медленно ощупывать его, выискивая ту брешь, откуда в меня просачивался тонкий ручеек живительной первозданной энергии. И вскоре наткнулся на едва заметную трещину.

Так вот в чем дело. Первый источник — это тот, что выделен мне системой, контролируется ею и, без сомнения, отслеживается Шестью Домами. Каждое мое действие, каждый щит или разряд, фиксируются как «санкционированные» или «несанкционированные» в зависимости от их скудных квот. Это легальный, но нищий ручеек.

Но второй... Второй источник был другим. Он был частью меня. Не системным надстроем, а чем-то первозданным, диким, что существовало во мне до всяких интерфейсов. Я снова сосредоточился, но на этот раз не пытался силой пробиться к нему. Я просто наблюдал. Я прислушивался к его тихому, мощному гулу, ощущал его громадный, нерастраченный потенциал, спавший глубоко внутри, подобный магме под тонкой коркой земли.

“Энергия: 11/105. Восстановление: 0.1/мин.”

Система по-прежнему показывала лишь крохи. Но я-то чувствовал другое. Я чувствовал океан. Океан, доступ к которому был для меня почти закрыт. Я попробовал подступиться к нему с другой стороны — не как к источнику силы, а как к части самого себя. Я вспомнил ощущение от импульса — тот самый миг абсолютной власти и абсолютного отчаяния, когда все барьеры рухнули.

И тут я понял. Второй источник — это моя истинная, родовая магия. Та самая, что была у меня тысячу лет назад. Но сейчас она... запечатана. Система, встроенная в меня, действовала не только как интерфейс, но и как ретранслятор и ограничитель. Она пропускала через себя лишь жалкие крохи моей же собственной силы, выдавая их за «разрешенную» магию и тут же донося о любом нарушении лимитов.

А тот импульс... Он был настолько мощен, что на мгновение сжег саму систему, позволив истинной силе прорваться наружу. Именно поэтому его сигнатура была неизвестна Домам — она была чистой, незамутненной их фильтрами.

Я попытался, словно через трубочку всосать в себя больше энергии, чтобы ускорить собственного восполнение энергии и параллельно вывел на интерфейсе заряд.

“Энергия: 11/105…20/105…45/105”

Я с силой стал вытягивать в себя из маленькой щелочки энергию. И чистая первозданная магия стала наполнять меня, заставляя действовать меня на пределе собственных физических сил.

“Энергия: 100/105…105/105…115/105”

“ВНИМАНИЕ! Обнаружена несанкционированная попытка доступа к энергетическому контуру.”

“Источник: Внутренний.”

“Интенсивность: Минимальная.”

“Статус: Нарушение протокола 7-Г.”

Предупреждение выбило меня из транса. И я повалился на пол, абсолютно лишённый сил. Голова кружилась и трещала, зато морально мне хотелось счастливо смеяться.

Я открыл глаза. В комнате было темно, лишь тусклый свет фонаря за окном отбрасывал причудливые тени. Я смотрел на свои руки. В них не было силы, чтобы сокрушать стены. Но внутри дремала буря.

«Хорошо, — подумал я, чувствуя, как на губах появляется холодная улыбка. — Значит, игра начинается с самого начала. Сначала — научиться обходить свои же ограничения. Потом — сломать чужие».

Я снова закрыл глаза, на этот раз не пытаясь силой прорваться к своему второму дыханию. Я просто знакомился с ним. Запоминал его ритм, его вкус, его скрытую мощь. Это была моя тайная кладовая, мой козырь, о котором не знала ни система, ни Дома.

И я поклялся себе, что однажды сорву с нее все печати.

Но пока печать не сорвана и доступ к моему истинному источнику магии перекрыт, мне придётся легальными способами повышать свой запас энергии. Иначе слишком высокая моя активность по распечатыванию своего источника вызовет много шума, как сейчас. А этого мне было не надо.

Я собирался стать тенью в Системе, пока не наберусь сил, чтобы переломить ей хребет.

А для этого мне надо было пойти учиться в магическую академию. Вот только карманы мои были пусты. От прежних богатств рода осталось только воспоминание. Значит, придётся найти точку приложения своим силам, чтобы и раскачивать постепенно закрытый канал, и одновременно заработать на этом.

По старой привычке я хотел узнать у Луизы, где можно применить собственные силы в новом мире, но вовремя себя остановил. У меня ведь теперь была всезнающая Система. Вот ей-то я и адресовал свой запрос.

Система долго грузилась. Видимо, прикидывала, куда можно было приложить столь специфическую специализацию. И в итоге выдала: “Зарядник для электромагомобилей”. Редкая, но высокооплачиваемая профессия, где, как можно было догадаться из названия, требовалось заряжать автомобили. В обычное время они заряжались через станции, что было долго и дорого, но имелись единицы с такой способностью, как у меня, способные быстро и чуть-чуть дешевле, чем на станции зарядить автомобиль.

Шутка ли, вчерашний могущественный маг, один из основателей княжества, становился зарядкой для автомобилей.

Я же не считал это зазорным. Да, бывают дни, когда опускаешься на самое дно, но, главное, и там искать возможности выбраться наверх. В конце концов, моя новая работа открывала простор для взаимодействия с людьми различных слоёв, чем я планировал воспользоваться.

Раз такая профессия существовала, значит, какие-то потомки из моего рода все же остались. И это давало надежду найти их.

С этой надеждой я сунулся опять к Системе, но после долгих раздумий, она показала, что таких магов больше не осталось. Был один, да помер лет двадцать назад, не оставив после себя наследников.

Я узнал у Системы, что мне требовалось для выхода на работу. Оказалось, подать объявление. Остальное дело техники. Люди будут находить мое объявление и оставлять на него заявки. После чего мне будут приходить уведомления и я должен был либо соглашаться, либо отклонять их.

За тысячу лет люди сделали все чрезмерно комфортным для себя.

***

Утром мне уже прилетела первая заявка. За ней ещё и ещё. Они буквально посыпались на меня, как из рога изобилия, словно только и ждали, когда кто-то объявится.

Что первый, что второй источник энергии были малы, и я не знал, насколько машин его хватит, потому не торопился погружаться с головой в омут заявок. Для начала я решил попробовать обработать одну из них. Пролистав несколько из них, я выбрал ту, которая мне показалась наиболее интересной.

Это был новенький спортивный автомобиль за кругленькую сумму. Такими простые смертные не владели. Тем и был вызван мой интерес. Хотя я сейчас и работал, как подзарядка, но никто не отменял человеческих взаимоотношений.

Прежде, чем откликнуться на заявку, я дождался, пока Луиза проснётся, чтобы задать ей вопрос:

— Ты говорила, что в этом мире нужны документы.

Девушка только открыла глаза, потому не ожидала, что я с самого утра буду говорить о деле.

— Ага, — зевнув, потянулась.

— Ты сможешь сделать документы на любое имя?

— Не знаю. Этим занимается мой друг - Гюстав. Но думаю, что да. Надеюсь, вы не собираетесь под своим настоящим именем делать документы?

— А что, страшно только от одного моего имени? — усмехнулся я.

— Боюсь, что в свете последних событий вами могут заинтересоваться.

— Пускай только попробуют, а я своего имени не предам.

Луиза тяжело вздохнула. Она понимала, что спорить со мной бессмысленно.

— А я вот еще не решила, какое имя себе возьму.

Девушка опять упала на подушку и задумчиво стала глядеть на меня.

— О чем думаешь, красавица?

В девичьих глазах отражалась печаль, сомнение и злость на себя. В такие моменты женщины особенно нуждаются в доброй слове и поддержке.

— Ни о чем, — соврала она, не желая делиться потаенным.

Мне же всё было очевидно без слов. Луиза тихо жалела о том, что воскресила меня, променяв тем самым спокойную размеренную жизнь никому неизвестного учёного на, как ей казалось, вечные скитания.

— Я устроился на работу, так что к вечеру у нас будут деньги, чтобы снять квартиру и оставить в покое нашего нового слугу.

— Что? Как? — опешив, она подскочила на ноги. — Но там же нужен банковский счёт!

— Банковский счёт? — новое для меня понятие. — Я предпочитаю чистую монету.

— Хоть бы и так, но кем вы хотите работать?

— Батарейкой для машин, — усмехнулся я.

Луиза замолчала, видимо, переваривая сказанное мною.

— Ну, что же… — наконец отвисла она. — Это вполне может быть… В вашу Систему должен быть встроен навигатор, так что вы без труда доберетесь, куда вам надо. Это вообще далеко?

— На Копеешном шоссе.

— Ого! — поразилась девушка, округлив глаза.

— Что не так?

— Это далеко. Вам придется добираться на такси. Автобусы туда не ездят. Да и зачем, если там живут сплошь богатые маги.

Сама того не подозревая, Луиза подтвердила мои догадки о том, к кому лежал сегодня мой путь.

— Я вам дам денег на такси, — всполошилась девушка и полезла к своему рюкзаку.

— Я отдам сегодня вечером, — заверил её, принимая какие-то цветные бумажки. И это теперь считалось деньгами?

Система мне помогла с вызовом такси по условленному адресу, а после выдала сообщение:

“Получен новый квест:«Первый разряд».”

“Цель: Добраться до клиента и зарядить его автомобиль.”

“Сложность:СРЕДНЯЯ.”

Раз средняя сложность, то и получу я, видимо, гроши опыта, зато свой внутренний канал к источнику магии разработаю немного.

***

Такси, любезно оплаченное Луизой, оказалось поразительно комфортным и поездка на нём не шла ни в какое сравнение ни с лошадьми, ни с каретами.

Оказалось, что теперь любой крестьянин, имея немного денег на кармане, мог ездить с комфортом, который не был присущ даже мне в годы расцвета. Что же тогда в распоряжении у Шести родов?

Несмотря на заверения Луизы, до Копеешного шоссе я добрался быстро. Уже на въезде меня встретили дворцы, подобные тем, какими мой род владел в своё время.

Каменные стены по три метра в высоту не были в состоянии полностью скрыть многоэтажных строений из бруса, камня, бетона и стекла. Их разнообразие по-настоящему поражало воображение. Я и помыслить не мог, как далеко ушла человеческая мысль за последнюю тысячу лет в таких, казалось бы простых вещах, как постройка дворца.

Такси остановилось у массивных дубовых ворот, из-за которых сложно было разглядеть что находится за ними.

Здесь также имелась такая же дубовая дверь, но никакого дверного молотка я на ней не наблюдал. И как тогда мне известить хозяина о своём прибытии?

Я стал осматривать дверь в круг и нашел на уровне глаз очередной чёрный экранчик. Не найдя ничего более правдоподобного, ткнул в него. Заиграла какая-то убаюкивающая мелодия, после чего на экране появилось лицо гладковыбритого мужчины средних лет с добрыми серыми глазами. Он поприветствовал меня и поинтересовался тем, кто я.

Я представился ему своим настоящим именем и сказал, что прибыл для зарядки его автомобиля.

Экран тут же погас.

Про себя я отметил, что дворецкому стоило быть и повежливее, а не прерывать вот так наш разговор.

Через несколько секунд дверь открылась и передо мной предстал всё тот же мужчина, но уже в полный рост. На нём был надет простой спортивный костюм, а на лице нисходящая улыбка.

Не похож он был на типичного дворецкого. Хотя, как знать, вдруг и в этом мода поменялась.

— Я князь Жадыров-Курнавин Ян, — представился он, протягивая мне руку.

Помнится, в мое время Жадыровы были родом средней руки и ходили мелкими вассалами под моими вассалами. В общем, их главу я знал постольку-поскольку. А вон про Курнавиных мне ничего не было известно. Но за тысячу лет, видимо, всё глобально поменялось. Придется разбираться со всем по-новой.

— Очень приятно, — без улыбки ответил я, пожимая протянутую руку.

— Знаете, я давно искал мага, способного заряжать автомобили, — быстро затараторил Ян с неизменной улыбкой. — Я чертовски люблю автомобили и быструю езду. А сами понимаете, сколько энергии сжирают эти зверюги. Часто даже до заправочной станции невозможно добраться.

Князь провёл меня на свой участок, где стоял трёхэтажный замок из голубоватого камня с четырьмя острыми шпилями на башнях, а от него отходили в полукруг пристройки, напоминавшие мне конюшни, но с отдельными воротами в каждое.

— У меня сейчас почти все машины на минимуме живут, — продолжал без устали тараторить Ян. — Так что, я считаю, это большой удачей, что мне попалось ваше объявление. Ну, как попалось, я давно подписан на уведомления, чтобы, когда появится в доступности такой маг, перехватить его первым.

Болтовня Яна оживила во мне воспоминания о его далеком предке. Тот тоже мог болтать часами и даже не сбить дыхание. Видимо, это у них семейное.

— Показывайте, — деловито произнёс я, уже утомленный болтливостью моего нового-старого знакомого.

— Алеся, открой гараж номер семь, — обратился он вслух к… дому? Системе?

Неужели он тоже имел такой уровень доступа, как у меня? Луиза же утверждала, что это невозможно и уникально. Возможно, ошибалась. Не могла ведь девушка всего знать.

Седьмые по счёту слева ворота бесшумно поднялись, показывая настоящего хищника в металле. Его узкий разрез глаз, вытянутый капот и плавные линии влюбляли в себя с первого взгляда.

“Модель: Пурье 119 Турбо”

“Мощность: 1190 л.с”

“Разгон до 100 км/ч: 2,3 с”

“Расход энергии: 2500 ед./100 км”

“Заряд батареи: 20/10 000 ед.”

Я взглянул на свои доступные сто пять единиц энергии, понимая, что придется как-то вытащить из себя ещё девять тысяч восемьсот семьдесят пять единиц энергии!

И это система называла средней сложностью? У неё явно сбился прицел.

Глава 7

— У этой кобылки больше тысячи лошадок под капотом! — восхищенно продолжал рассказывать владелец автомобиля, проводя к нему, а я в уме пытался представить, как можно было запрячь тысячу лошадей в одну повозку. — Разгон до сотни - пуля! Чуть больше, чем две секунды.

Видимо, в этом новом для меня мире любили не только комфорт, но и скорость. Это многое объясняло в манере вождения моего кучера. Он то и дело кого-то обгонял на дороге. Спешка, видимо, теперь в почёте.

— Батареи у неё находятся сзади, — пояснял он, обходя машину и открывая её багажник.

И, увидев два стальных холодных ящика, от которых тянулись какие-то провода, я ощутил то самое искажённое магическое излучение. Система не соврала, в этих ящиках действительно энергия плескалась на самом донышке.

— Сколько, обычно, занимает заряд такой тачки? — наконец задал Ян вопрос, на который у меня не было ответа.

Точнее я не мог дать никаких гарантий, что с нуля смогу выжать из себя столько энергии, не подпалив свою магическую систему.

— Сколько времени, обычно, уходит на зарядку автомобиля на станции? — спросил в ответ, чтобы отталкиваться от его данных.

— Знаете, сложно сказать. Я, обычно, в ноль ещё не убивал аккумы, а так у меня выходит от восьми до двенадцати часов.

— Тогда на это время и рассчитывайте. И принесите мне термос хорошего чая и мясную нарезку.

Мой голос прозвучал чуть более властно, чем того требовала ситуация. И Ян слегка потерялся поначалу, но, отвиснув через несколько секунд, согласился выполнить мое пожелание. Видимо, он не привык, что с ним так разговаривают.

Оставшись наедине с машиной, я уже знал, как буду действовать, ведь заранее понимал, что придется пропустить через себя больше энергии, чем мое тело способно сейчас выдержать.

Коснувшись холодного металла батарей, я закрыл глаза. Мысленно погрузился внутрь себя. Первым делом я опустошил ликвидный задел, оставив себе только пять единиц. Так я позволял себе не словить мгновенный перегруз, если энергия где-то застопорится.

«Система, статус.»

“Роман Немиров. Уровень: 2.”

“Энергия:5/105. Восстановление: 0.1/мин.”

“Статус:Истощение.”

Официально я был на дне. Идеальное алиби.

Я сосредоточился на одной из самых заметных «трещин» в барьере, сдерживающем мой истинный потенциал. Я не пытался ее разорвать или расширить. Я просто... поднес к ней свое сознание, как подносят ухо к замочной скважине, чтобы услышать, что творится за дверью.

Тихий, мощный гул. Океан под тонкой коркой льда. Я мысленно провел по этой ледяной поверхности, ощущая ее структуру. Она не была монолитной. В ней были... трещины. Микроскопические, невидимые для системного сканера. Следы того самого импульса.

И сквозь нее, тонкой-тонкой струйкой, подобной паутинке, ко мне потекла энергия. Настоящая. Не та бледная, системная копия, а моя собственная, первозданная магия. Она была похожа на глоток ледяной родниковой воды после долгой жажды. Чистая, мощная, живая.

Система молчала, а, значит, этот поток был для неё невидимым.

Меня прервал слуга, принёсший термос с горячим чаем и мясной нарезкой. Он кощунственно поставил их на пол, как собаке.

— Я тебе что, шавка дворовая? — стальным голосом обратился к нему. — Тащи стол и стул. Места в достатке.

Слуга молча повиновался без зависаний. Ему в отличие от хозяина такое отношение было не в новинку.

А я вновь коснулся батарей. В этот раз я позволил потоку течь чуть мощнее.

Ян вернулся в гараж как раз в тот момент, когда слуга накрывал импровизированный стол. На лице князя застыло выражение делового интереса, смешанного с легким недоумением.

— Как прогресс? — спросил он, заглядывая в багажник, как будто мог увидеть там что-то, кроме холодных металлических ящиков.

«Система, статус зарядки.»

“Заряд батареи: 245/10 000 ед.”

Я отнял руку от батареи, чувствуя легкое головокружение. Пустота в магическом ядре зияла, как открытая рана. Я сделал глоток чая — горячий, крепкий, с терпким ароматом, явно не дешевый. Это помогло прояснить мысли.

— Прогресс есть, — нейтрально ответил я. — Но процесс не быстрый.

Ян кивнул, но в его глазах читалось разочарование. Он явно ожидал чуда, мгновенного результата. Нетерпение — болезнь нового времени.

— Понимаю, понимаю, — заговорил он, нервно прохаживаясь вдоль машины. — Просто я на днях хотел съездить на гоночный трек, а все мои красавицы разряжены... Кстати, а вы сами можете оценить мощность? Чувствуете, сколько уже отдали?

Это был опасный вопрос. Я не мог признаться, что вижу интерфейс системы.

— Чувствую, — сухо ответил я. — Примерно на одну хорошую поездку по городу хватит. Но для трека нужно больше.

Я снова положил руку на батарею, давая ему понять, что разговор окончен. Ян, получив косвенное подтверждение, что его деньги не потрачены впустую, немного успокоился.

— Не буду мешать! — сказал он и удалился, оставив меня в компании слуги, который встал у входа в гараж, застыв в бесстрастном ожидании.

***

Это был изнурительный процесс. Физическая усталость накапливалась, сменяясь странной, ясной легкостью — признаком того, что мое истинное ядро понемногу пробуждалось.

Прошли часы. Слуга сменился. Ян заглядывал еще пару раз, но, видя мое сосредоточенное лицо и закрытые глаза, не решался мешать. Я пил чай, ел мясо, давая телу необходимые силы.

“Заряд батареи: 6 450/10 000 ед.”

Я работал уже больше шести часов. Магический канал был вымотан донельзя, а потому мне приходилось создавать воронки и сложные извилистые конструкции, разработанные лично мною, чтобы энергия не разорвала меня изнутри. Голова раскалывалась от напряжения, но внутри я чувствовал не истощение, а растущее, дикое возбуждение. Я обманывал систему. Я крал у себя же свою же силу, и система ничего не могла с этим поделать. Она даже не замечала этого.

Но я не мог пользоваться этой энергией помимо, как собственной подзарядки или зарядки автомобиля. Любая моя попытка облечь это в форму сейчас приведёт, в лучшем случае, к потере сознания, как в прошлый раз. Мое тело сейчас попросту не готово вновь вобрать в себя всю ту силу, которой я обладал когда-то. Но я был полон решимости вернуть былое могущество.

Чем дольше шёл процесс зарядки автомобиля, тем меньше я мог пропускать поток энергии через себя. Временами боли становилась такой сильной, что сознание падало в бездну. Тогда я останавливался. Переводил дыхание. Пил и ел. И вновь возвращался к делу.

На исходе десятого часа я ощутил, как поток уперся во что-то.

«Система, статус зарядки.»

“Заряд батареи: 10 000/10 000 ед.”

Увидев заветные цифры, я довольно улыбнулся и рукавом смахнул капли пота с покрасневшего лица.

Физически я был выхолощен, зато морально ощущал подъем.

Система молчала всё это время, а, значит, не заметила утечки. Я тихо порадовался тому, что нашел неплохой вариант для развития собственного источника и заодно скопить денег на академию, обучение в которой мне позволит расширить внутренние легальные резервы и ускорить процесс собственного восстановления без лишнего внимания к собственной персоне.

Без сил я упал на стул, стоявший рядом с пустым столом. Все уже было выпито и съедено.

В этот момент вновь появился Ян. Думаю, его позвал слуга, увидев мое состояние.

— Ну, как успехи? — с улыбкой поинтересовался он, глядя на свою кобылку.

— Заполнена под завязку, — заверил его.

— Куда вам перевести деньги?

— Предпочитаю твёрдую монету: золото, серебро, бронзу, — уточнил, когда он достал бумажник с купюрами.

На мгновение его лицо недовольно исказилось, но тут же вновь стало ясным и радостным. Что же, Жадыровы всегда мне казались недалекими людьми.

— Вы далеко живёте? — неожиданно поинтересовался Ян. Я ему озвучил адрес, откуда меня забирало такси. — Знаете, я все равно хотел эту малышку испытать, — он захлопнул багажник, — заодно заедем в банк и вас докинем. Хотя бы прокатитесь на Пурье девятьсот одиннадцатом, а то когда ещё представиться такая возможность.

Что же, я был только рад испытать возможности транспортного средства, которое считалось одним из лучших в этом мире.

Кожаный салон пахнул новизной, дорогим ароматизатором и едва уловимым озоном — след работы сложной электроники. Я опустился в кресло, и оно обняло мое изможденное тело с такой точностью, что казалось, было сделано специально под меня. Истома, накопленная за десять часов изнурительной работы, на мгновение отступила, уступив место любопытству.

— Пристегнись, — предупредил Ян, занимая место водителя. Его пальцы порхали по сенсорным панелям, и салон ожил. Тихий гул заполнил пространство, исходящий отовсюду. Не грохот двигателя, а скорее мощное, сдержанное бормотание спящего хищника. На изогнутом экране перед ним загорелись сотни цифр и значков, но его взгляд был прикован к дороге.

Он плавно тронулся с места, и машина выкатилась из гаража в вечерний город бесшумным призраком. Подвеска поглощала все неровности асфальта, создавая иллюзию, будто мы не едем, а парим в сантиметре от земли. Я смотрел в окно на мелькающие огни, которые сливались в сплошные сверкающие линии. После грохота колесниц и тряски карет эта тихая, стремительная мощь казалась чем-то сюрреалистичным.

— Ну что, понеслась? — с хищной ухмылкой бросил Ян.

Он до конца не выжал педаль, это было ясно. Но и того усилия, что он приложил, хватило, чтобы меня вдавило в кресло. Невидимая гигантская ламина прижала меня к кожаному сиденью. Горло перехватило, и на мгновение мир за окном превратился в размытое полотно, где невозможно было различить отдельные здания или фонари — только светящиеся штрихи, растянутые в длинные нити. Воздух свистел за стеклом, но внутри царила почти гробовая тишина, нарушаемая лишь нарастающим электронным гулом и учащенным стуком моего собственного сердца. Это не было страхом. Это был восторг. Восторг от грубой, укрощенной силы, подчиняющейся легкому нажатию ноги смертного.

Такого рода ускорение было мне знакомо — короткие телепортации, рывки на заклинаниях скорости. Но там всегда присутствовала магия, искажающая реальность, щемящее чувство перехода между мирами. Здесь же все было подчинено грубой, бездушной физике. И в этой предсказуемости, в этой мощи, не требующей молитв или ритуалов, была своя, особая, дьявольская поэзия.

Так же резко, как и начал, Ян сбросил газ, и давление исчезло. Я невольно выдохнул, ощутив легкую пустоту в теле.

— Две с небольшим секунды до сотни, — с гордостью прокомментировал он, наслаждаясь моей реакцией. — Понимаешь теперь, что я имел в виду под «пулей»?

— Понимаю, — ответил я, и мой голос прозвучал чуть хрипло. Голова все еще была тяжелой от переутомления, но все тело трепетало от адреналина. Это было нечто совершенно иное. В моем мире скорость была хаотичной, достигалась ценой невероятных усилий и всегда была сопряжена с риском. Здесь же она была упакована в лаковый кузов и продавалась за монету. Удобно. И от того еще более пугающе.

Он ловко лавировал в потоке машин, его «кобылка» послушно и мгновенно реагировала на каждое движение руля. Я наблюдал, как другие автомобили, всего секунду назад бывшие рядом, оказывались далеко позади, будто мы обгоняли время. Эта спешка, это вечное стремление успеть, обогнать, прибыть первым... Да, это многое объясняло в новом мире. Здесь не церемонились. Здесь жили быстро.

И я невольно влюбился в эту мощь и скорость, приняв решение тоже обзавестись такой кобылкой.

Вскоре мы подъехали к массивному зданию банка. Ян остановился у тротуара с хирургической точностью и заглушил двигатель.

Ян вошёл в банк, а я решил постоять подождать на улице подышать свежим воздухом. Вскоре Жадыров вернулся, держа в руках монету, похожую на серебро, но с медным оттенком. Система мгновенно отозвалась:

“Обнаружена: Платиновая монета”

“Проба: 999.9”

Садясь в машину, я уточнил ценность платины. Она была в два с половиной раза дешевле золота. Что же, неплохое начало, но так можно потерять ещё тысячу лет, пока заработаешь на учёбу. Нужно было искать пути ускорения роста собственного благосостояния.

— Честно признаться, не ожидал увидеть столь молодого парня, — вновь заговорил Ян, когда мы тронулись.

— Я здесь не навсегда. Хочу накопить на учёбу в Академии, — такие цели скрывать не имело смысла. К тому же они идеально дополняли мое алиби молодого и зелёного мага.

Ян по-отечески усмехнулся.

— Далеко пойдешь. Сам таким был, — похвалил он меня.

Никогда ты таким не был, Ян, да и не будешь. Мой уровень владения магией тебе попросту недоступен. Мне и Система была не нужна, чтобы понять это. Я и так чувствовал его ущербную силу. Видимо, только благодаря академии он и сумел что-то развить в себе. В честном же бою с тем же Андреем, по кличке Малой, Ян проиграл бы.

Мы подъехали к моему дому — тому самому, с облупившимися стенами. Одному из многих, каких здесь было не счесть. Ян бросил на него оценивающий, слегка пренебрежительный взгляд, но ничего не сказал. Пурье замер у тротуара, безмолвный и грозный. Теперь я знал, какая мощь могла скрываться в железных повозках с названием автомобиль.

— Таких, как ты, мало. Удачи с поступлением! — произнёс Ян на прощание. Таких, как я, и не было никогда. Были те, кто мог по величию и могуществу приблизиться, но не нагнать, а уж тем более превзойти.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Я постоял секунду, глядя, как огненно-красный силуэт растворяется в потоке огней, исчезая с рычащим звуком мотора. Контраст был оглушительным. От кожаного кокона, несущегося со скоростью мысли, к моей комнатке с протекающим душем и запахом капусты из соседней квартиры.

Я вошел внутрь. Дверь в комнату хозяйки была приоткрыта, и оттуда доносились звуки какого-то ток-шоу. Я прошел мимо, не задерживаясь. Моя комната встретила меня знакомым унынием. Я сел на кровать, пружины жалобно скрипнули.

— Как все прошло? — поинтересовалась Луиза, заходя следом за мной в комнату.

В ответ я достал платиновую монету и кинул её на стол.

Десять часов изнурительного труда, десять часов риска и боли, втиснутых в этот маленький кружок металла. Система беспристрастно подтвердила его ценность. Но для Академии нужны были не монеты. Нужны были горы.

«Система, статус.»

“Роман Немиров. Уровень: 2.”

“Энергия:8/105. Восстановление: 0.1/мин.”

“Статус:Истощение.”

Я почти полностью опустошил свой легальный резерв, заряжая машину Жадырова. Но за эти десять часов я также пропустил через «трещину» в барьере колоссальный объем своей истинной силы. Тело ныло, голова была тяжелой, но внутри, в самой глубине, я чувствовал едва уловимое, новое ощущение. Не рост уровня, нет. Система по-прежнему показывала двойку. Но ледяная корка, сковывавшая мое ядро, казалась... чуть тоньше. Несколько микроскопических трещин стали чуть заметнее.

Это был путь. Медленный, мучительный, но путь. Зарядка машин давала мне алиби, деньги и, что самое главное, — регулярную, контролируемую практику по откачке собственной силы через невидимый для Системы канал. Я тренировал свой «обходной путь».

Но этого было катастрофически мало. Одна монета в десять часов. Чтобы скопить на Академию, потребуются годы. Годы, которых у меня не было. Нетерпение Яна за рулем его «Пурье» было мне понятно. Я чувствовал то же самое. Нужно было ускорение.

Я лег, уставившись в потолок. В голове крутились цифры, планы, варианты. Нужно было найти способ либо увеличить стоимость своей услуги, либо сократить время зарядки. Первое было маловероятно — Жадыров и ему подобные вряд ли стали бы платить больше, даже за скорость. Значит, второе. Нужно было усиливать канал. Делать его более устойчивым, чтобы пропускать большие потоки за меньшее время. Но как, не сгорев при этом?

Мысли текли медленно, увязая в трясине усталости. Я закрыл глаза, и передо мной снова поплыли огни города, растянутые в сверкающие нити. Это ощущение скорости, власти над пространством... Оно засело глубоко внутри. Да, мне нужна была своя «кобылка». Не ради роскоши. Ради свободы. Ради того, чтобы не зависеть от таксистов, кучеров и милости таких, как Ян. Чтобы мчаться к своей цели так же быстро.

Когда я уже готов был провалиться в сон, мне неожиданно прилетела очередная заявка от Яна с припиской: “Не знаю, что ты сделал с машиной, но она теперь потребляет всего лишь 500 единиц энергии на сотню. Я готов предложить тебе работу. Свяжись со мной”.

И тут у меня екнуло в голове. Вот он! Неучтенный элемент. Я заряжал автомобиль не вторичной энергией, пропущенной через фильтра Шести Домов, а напрямую из Источника. Значит, и энергоемкость у такой электромагии была выше. Козырь пришёл ко мне в руки сам. Теперь предстояло его красиво разыграть.

С такими мыслями я уснул.

Глава 8

Братья Богдановы вошли в перевёрнутый дом Луизы Луневой, как настоящие хозяева жизни, в дорогих брендовых костюмах тройках, словно готовились к какому-то торжеству. Их холодные надменные взгляды, точно сенсоры, отсканировали всю квартиру.

Поисковики в штатском, все еще не закончившие обыск, старательно избегали взглядов братьев. Они знали, что для них же было лучше не попадаться на глаза Великим князьям.

Все до сих пор шептались о том, какие муки пришлось пережить Далласу прежде, чем его… Говорят, старший из братьев магически залез под самую кожу бедолаге, поселив в его голове все возможные страхи. Поэтому никто не хотел выглядеть виноватым в их глазах.

Михаил со скучающим видом глянул на часы. Потом перевёл взгляд на брата:

— Ты успел позавтракать, Миф?

— Нет, родной, — с таким же скучающим видом отозвался брат.

Этот короткий диалог, заставил встрепенуться государственных ищеек.

Сразу откуда-то перед братьями появился маленький круглый стол, пара стульев и чай с бутербродами. С видом на бардак дома.

Братья со все тем же невозмутимым видом сели за стол и стали чаевничать.

— Как думаешь, Миф, найдут эти ищейки что-нибудь? — игнорируя в поту трудящихся следователей, поинтересовался старший.

— Если не найдут, то мне этих хотя бы будет не жалко, — прожевывая бутерброд, ответил младший.

Непродолжительное время братья молча сидели, пережевывая бутерброды, а после заговорил Мифаил:

— Говорят, вся семейка Луневых, как сквозь землю провалилась. Видимо, Луиза смекнула, что возродила кого не надо и предупредила родню, чтобы проваливали, куда глаза глядят.

— И много у неё такой родни?

— Мать, пара дядей, тётя и, говорят, ещё имелась какая-то бабушка - седьмая вода на киселе.

— Неужели даже старуха сгинула в небытие?

— Нет, она все так же живёт в своём имении. Говорят, давно не поддерживает связь с родом.

— Почему?

— Старая обида. Сам знаешь, насколько злопамятными бывают старики.

— Да, бабушка Глафира все ещё зла на тебя, что ты не приехал на её восемьдесят пятый день рождения, — с лёгкой ухмылкой ответил Михаил.

— Да и хрен с ней. Все равно ее никто не вернёт с того мира, — недовольно пробормотал младший.

— А ты не считаешь, это несправедливым? — делая глоток горячего чая, поинтересовался старший, и в его глазах блеснула ярость.

— Ты о привилегированном праве глав рода Великих Домов на перерождение?

Михаил кивнул и добавил:

— Разве ты не чувствуешь в этом некую несправедливость по отношению к нам? Когда мы умрём, никто нас не вернёт больше к жизни. То есть для нас это будет конец… окончательный. А они могут умирать сколько угодно, и мы обязаны возвращать их к жизни из раза в раз.

— Они первородные, — непонимающе дёрнул плечами Мифаил.

— И ты в это свято веришь? — голос брата стал стальным, а взгляд колким. Младший знал, что, когда Михаил становился таким, добра не жди. — У них точно также были отцы и матери, деды и бабушки. Те, кто был по-настоящему в начале всего, давно мертвы!

— А что, если…

Михаил замолчал и задумчиво уставился на брата, ожидая, что он скажет после.

— Что, если Луиза возродила первородного? Помнишь, какой силы был скачок энергии, когда у наших ребят вырубило все приборы, а некоторые и сами потеряли сознание. Такой силы всплеск характерен только для Большой Шестёрки. Не меньше.

Михаил продолжал задумчиво смотреть на брата, переваривая все им сказанное. И спустя несколько секунд выдал:

— Но откуда она достала такие останки?

— Как доберемся до неё, расспросишь… с пристрастием.

***

Следующее утро для меня неожиданно началось с приятного аромата выпечки.

Я поднялся, осознавая, что вчера так и уснул в одежде, как пришел.

Система мгновенно выдала мне целую кучу новых заявок. Надо было ехать. Не к Яну. Его я собирался ещё потомить, набивая себе цену. Ведь для него я сейчас всего лишь юноша, желающий поступить в академию, но с особым даром.

Впервые в жизни я ощутил себя простым крестьянином. Но в этом амплуа не собирался долго задерживаться.

Я вышел на кухню и увидел Луизу, готовящую блинчики.

— Долго я спал? — поинтересовался, проходя и садясь за стол. После вчерашнего тело все еще слегка ныло.

— Нет, время только десять, — не отвлекаясь от процесса готовка, ответила Луиза.

— А где все? — поразился я, только сейчас поймав себя на том, что не слышу других звуков, кроме едва слышимого гудения плиты.

— Галина уехала на работу, Артём - на учёбу.

— И они вот так просто оставили нас одних? Я себе, конечно, доверяю, но…

— Я тоже так возразила, но Галина сказала, что в квартире все равно ничего ценного нет. Так что ей не страшно, даже если мы все сожжём. Сказала, что скорее благодарно будет, ведь тогда их, возможно, наконец переселят в район поспокойнее.

Я не оценил этой шутки, потому даже не повёл глазом.

— А вообще, Роман, мне жалко её и сына. Пропадут они одни. Да что уж там говорить, если наше знакомство с Артёмом произошло в темном переулке, когда он хотел нас разуть, — её голос стал печальным. То и гляди сейчас блины слезами пересолит. — Такие долго не живут. Нарываются на лихого мага и пиши пропало.

— Артём теперь у меня на службе, значит, не пропадёт.

Луиза тяжело вздохнула. Не похоже, чтобы она без сомнения верила мне. И сейчас её можно было понять. Я был слаб и беден. И, несмотря на мою волю и решимость, человеку со стороны действительно могло показаться, что у меня не получится. Но это были лишь иллюзии и собственные страхи, перенесённые на меня.

— Как вы его убережете? Вы же не нянька ему, — продолжала тревожиться Луиза, на удивление быстро проникнувшуюся к Артему. А, помнится, ещё позавчера он её пугал. Так что изменилось за вчера?

— Я им показал силу и стал для них негласным вожаком. Если они что-то неправомерное сделают без моего ведома, их ждет наказание. Я это знаю, и они это знают. Таков мужской мир, — доходчиво донёс свою мысль до девушки.

Последний блин лёг в стопку и вместе с тарелкой переместился ко мне на стол.

— Знаете, я раньше думала, что ради эксперимента готова пойти на всё…— меланхолично продолжила Луиза, а я уже понял, к чему она вела. Девушка хотела бежать дальше одна.

— Ты задумывалась, почему я тебя тогда вытащил из лаборатории? — с теплотой взглянул в её глаза и нежно коснулся руки, понимая, что сейчас Луиза в ужасе внутри.

— Вы оказались в новом мире и вам нужен был проводник. А я была тем, кто вас воскресил… — она стыдливо опустила глаза.

И где же тот беспринципный учёный, готовый на всё ради науки? Усталость и страх за свою жизнь обнажили передо мной девушку.

— Нет, я понимал, что, оставь тебя там, они узнают, кого ты воскресила и убьют тебя. Не столько из-за моего имени, поскольку я уже понял, что меня забыли, сколько за предательство Шести Домов. Они не хотят, чтобы кто-то, кроме них мог возвращаться к жизни. А ты приоткрыла ту дверь, которую они хотят оставить запечатанной, понимаешь? Ты думала, что тебя похвалят и дадут какую-то там грамоту, но нет… Они никогда бы не допустили, чтобы мир узнал, что можно воскрешать кого-то помимо глав Шести Домов с помощью магии… точнее Семи.

Теперь эта зараза с Шестью Домами и ко мне прицепилась. Тьфу ты! Какая мерзость! Все из-за этой рекламы на каждом столбе, что Шесть Домов дают вам то, дают вас сë. Но какой ценой! Никто этого даже не подозревает.

Глаза Луизы расширились. Она, кажется, впервые осознала весь масштаб последствий своего открытия. Не славу и признание, а смертельную угрозу.

— Вы думаете... они бы убили меня? Даже не попытавшись использовать мое открытие?

— Использовать? Конечно. Изучить все до последней клеточки твоего мозга, выжать каждую крупицу знания, а потом... — я сделал многозначительную паузу. — Стереть. Как случайную ошибку. Ты для них — угроза самой основе их власти. Ты доказала, что их монополия на магию и бессмертие — иллюзия.

Она молча сглотнула, ее пальцы сжали край фартука. Я видел, как по ее лицу проходит тень осознания.

— Так что нет, Луиза, я не просто искал проводника. Я спасал союзника. И я не собираюсь тебя бросать. Мы в этой лодке вместе. До самого конца.

Она долго смотрела на меня, а потом медленно кивнула. В ее глазах снова появилась та самая решимость, что была в лаборатории.

— Хорошо. До самого конца. Но что мы будем делать? Сидеть здесь и ждать, пока они нас найдут?

— Нет. Мы будем действовать. У меня есть план. Скромный, но он даст нам время и ресурсы. — Я откусил блин. Он был вкусным. — Я начал... бизнес.

Луиза фыркнула, не веря своим ушам.

— Бизнес? Какой бизнес?

— Я заряжаю электромобили. Прямой, чистой магией. Без их фильтров. Оказывается, это не только быстро, но и... эффективно. Машина после моей зарядки потребляет меньше энергии.

Она замерла с половником в руке.

— Вы... вы нашли способ обходить системные ограничения? В коммерческих масштабах?

— В очень скромных масштабах. Пока. Но это начало. Это дает нам деньги и прикрытие. А еще... — я понизил голос, — ...это тренировка. Каждая такая зарядка — это шаг к восстановлению моей истинной силы.

Я закончил завтрак и встал.

— Мне нужно ехать на очередной заказ. Сегодня я попробую ускорить процесс. А ты... — я посмотрел на нее, — ...займись нашими новыми документами. Свяжись со своим другом. И подумай, что из твоих исследований может нам помочь. Не для воскрешения, а для выживания и усиления.

Она кивнула, и в ее глазах снова зажегся знакомый огонек ученого. У нее снова появилась цель.

«Система, принимаю заявку номер три. Адрес:...»

“Квест «Первый разряд» обновлен!”

“Цель:Зарядить электромобиль «Вольта-Спайдер».”

“Сложность:СРЕДНЯЯ.”

“Награда:1 платиновая монета. Опыт: 50.”

Я тяжело вздохнул. Да, пока придётся поработать на такой ставке, пока имя себе делаю, но с моими способностями много времени на это не уйдет.

Я вышел из квартиры, оставив Луизу размышлять над чертежами и связываться со своим контактом. Воздух на улице был прохладным и свежим. Я вызвал такси — на этот раз уже на свои, вернее, на наши с Луизой, деньги. Платиновая монета, полученная от Яна, давала нам небольшую финансовую подушку.

Новый клиент оказался деловой женщиной, живущей в современном высотном комплексе в центре города. Ее «Вольта-Спайдер» был не таким мощным, как «Пурье» Яна, но более технологичным. Процесс занял около восьми часов. Я снова работал на износ, пропуская энергию через едва заметные трещины в своем внутреннем барьере. Боль была привычной, почти фоновой. Но к концу дня я чувствовал себя не просто истощенным, а... измененным. Канал стал чуть шире, чуть устойчивее. Я мог пропускать чуть больший поток, не теряя сознания.

“Заряд батареи: 5 000/5 000 ед.”

“Квест«Первый разряд» выполнен!”

“Опыт получен:50.”

“Текущий уровень:2 (650/1000 опыта до след. уровня).”

Прогресс был мучительно медленным. Но он был.

Женщина расплатилась без лишних слов, еще одной платиновой монетой. Я положил ее в карман, чувствуя ее вес. Две монеты. Капля в море. Но океан состоит из капель.

Вечером я вернулся «домой». Луиза встретила меня возбужденная.

— Гюстав согласился! Он сделает документы. Но ему нужно время и... больше денег. Он говорит, что за качественную легенду и неследимые идентификаторы нужно минимум сто тысяч.

— Сколько это таких вот монет? — уточнил я, показывая ей сегодняшний заработок.

— Около двадцати пяти, — тут же поникла Луиза.

Почти месяц работы! Долго. Даже слишком. К тому же, мне надо было как-то поступить в университет, иначе, как мне рассказывала Луиза, я могу упереться в некий потолок, дальше которого развиваться меня не пустить Система. А это означало бы конец легальному прикрытию использования магии. Что определённо было крайне паршиво. Потому что потолок в официальном источнике препятствовал моему развитию и в естественном. Я рисковал застрять на уровне просто хорошей “зарядки” для автомобилей.

— И... я кое-что нашла в старых записях дедушки, — она понизила голос, хотя в квартире никого, кроме нас, не было. — Он изучал природу магических ограничителей. Тех самых, что наложены на таких, как Артем. Он считал, что их можно... взломать. Временно. Специальным резонансным импульсом.

Я замер. Это меняло все.

— Взломать? Сделать из запечатанного мага... полноценного?

— Не совсем. Импульс даст кратковременный всплеск, может, на несколько часов. Потом ограничитель восстановится. И... это будет больно. Очень больно. И опасно. Дедушка так и не решился провести эксперимент на живом человеке.

Я посмотрел на дверь комнаты Артема. Взлом ограничителя... Это был не просто акт милосердия. Это могло быть оружием. Представь, если бы вся банда Артема, все эти «мелкие» и «сиплые», на несколько часов обрели свою настоящую силу. Силу, которую у них украли при рождении. Это был бы не отряд бойцов. Это был бы взбесившийся ураган.

— Это... интересно, — медленно проговорил я. — Очень интересно. Но сначала — документы и деньги.

***

Глубокой ночью, когда в квартире все спали, я сидел на своем спальном месте на полу и медитировал. Я снова погрузился вглубь себя, к тому ледяному океану моей истинной силы. Трещины были все теми же, но теперь я знал, что они — не просто путь к силе. Они — ключ к освобождению других.

«Система, анализ. Возможность передачи энергии другому существу с аналогичным ограничителем.»

“Анализ... Теоретически возможно.”

“Риски:Высокие. Неконтролируемый выброс энергии может привести к разрушению ограничителя и гибели субъекта.”

“Вероятность успеха(на основе имеющихся данных): 12.3%.”

Двенадцать процентов. Почти один к восьми. Ужасающие шансы. Но для тех, у кого нет ничего, и один шанс из ста — это надежда.

Но я все же не мог так рисковать единственными имеющимися у меня в подчинении людьми. Да и никогда не рисковал.

В отличие от тех же Богдановых или Демидовых, что ни во что не ставили собственных слуг. Они даже устраивали охоту в лесу на них для собственного увеселения. И, если бедолаге удавалось продержаться час, его миловали. Хотя такое происходило редко, почти никогда.

Я несколько раз прерывал такие забавы, вступая в прямые конфронтации с ними. Но через время все повторялось. Остальные же дома не видели в этих развлечениях ничего зазорного.

Тишину ночи разорвал оглушительный грохот, от которого задрожали стены. Я мгновенно вскочил на ноги, магический «Нож» уже возник в моей руке, хоть и был призрачным и дрожащим. Луиза с испуганным вскриком проснулась на диване.

— Что это?! — прошептала она, вглядываясь в темноту.

«Система, сканирование угрозы!» — мысленно скомандовал я.

Интерфейс мигнул красным.

“Обнаружено несанкционированное проникновение!”

“Источник:Главный вход.”

“Уровень угрозы:ВЫСОКИЙ.”

“Идентификация:Группа зачистки «Прометея».”

Чертовы ищейки! Они вышли на нас. И пришли не с просьбами, а с кулаками. Дверь в квартиру была выбита с петель и лежала в прихожей, засыпанная осколками дерева и штукатурки. В проеме, окутанные дымом от взрыва, стояли три знакомые фигуры в черных бронекостюмах. Их шлемы с безэмоциональными оптическими сенсорами медленно поворачивались, сканируя пространство.

— Луиза Лунева. Сопротивление бесполезно, — раздался синтезированный голос лидера группы.

Я окинул взглядом комнату. Путей отступления не было. Окно было забаррикадировано решеткой. Оставался только бой.

— Луиза, за мной! — крикнул я, отступая в угол комнаты, чтобы прикрыть ее спину.

Я сконцентрировал всю свою легальную энергию, весь тот жалкий запас, что успел восстановиться за ночь.

«Щит! Максимальная мощность!»

“Расход энергии: 50 единиц. Текущий запас: 55/105.”

Бледный голубоватый барьер дрогнул в воздухе перед нами как раз в тот момент, когда первый страж поднял свой жезл. Сгусток ледяной энергии ударил в щит, и он затрещал, покрываясь паутиной трещин. Я почувствовал, как удар отозвался болью в висках.

— Долго я не продержусь! — сквозь зубы процедил я.

Луиза, дрожа, прижалась к стене позади меня. Ее глаза были полны ужаса, но вдруг в них мелькнула искра осознания.

— Роман! Ограничители! Вспомните, что я вам говорила! Их система подавления... она тоже работает на ограничителях! Вы сможете…

Она не успела договорить. Второй страж выстрелил. Мой щит рассыпался с оглушительным хрустом, отбросив меня на стену. Боль пронзила грудь, в глазах потемнело.

“Получена травма: Ушиб грудной клетки.”

“Энергия:5/105.”

Я был на грани. Еще один удар — и все кончено. Я видел, как лидер группы делает шаг вперед, его жезл нацелен мне прямо в голову.

Глава 9

Холодная, знакомая ярость поднялась со дна. Я не умру здесь, в этой убогой квартире, как затравленный зверь. Нет.

Я отбросил все мысли о легальной энергии, о системных ограничениях, о скрытности. Я вцепился взглядом в черную фигуру стража и мысленно, из последних сил, рванулся к тому самому ледяному океану внутри. К той струйке, позволявшей мне заряжать аккумуляторы автомобилей.

Лишь бы хватило мощности! Я пустил через свои руки всю ту энергию, до которой мог дотянуться.

Белый свет заполнил все вокруг. Он был не слепящим, а каким-то... поглощающим. Звук исчез. Я не видел, не слышал, не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей, чистой силы, хлынувшей из меня волной.

Она не ударила в стражей. Она прошла сквозь них.

Я увидел, как их бронекостюмы, эти вершины технологий, мгновенно почернели и рассыпались в пыль, словно пепел. Я увидел, как светящиеся сенсоры на их шлемах погасли, а сами шлемы расплавились, обнажив бледные, искаженные гримасой невыносимой боли лица. Они не закричали. Они не успели. Их тела, лишенные защиты, затряслись в немых конвульсиях и рухнули на пол.

Белый свет погас так же внезапно, как и появился.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском короткого замыкания в проводке и тяжелым дыханием Луизы. Три обугленных, бездыханных тела лежали среди обломков двери.

Я стоял, опираясь о стену, и меня трясло. Не от страха, а от колоссальной отдачи. Внутри была абсолютная пустота. Выжженная, стерильная пустота. Ни легальной энергии, ни доступа к океану. Только физическая боль и свинцовая усталость.

“ПЕРЕГРУЗ СИСТЕМЫ!”

“КРИТИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА”

“Получен статус: “Критическое повреждение всех систем”.

Интерфейс системы мигал алыми, почти черными буквами. Я в очередной раз выдал своё местоположение. Хотя они и так всё знали.

Сейчас от потери сознания меня отделяла только моя нечеловеческая воля и понимание, что Луиза одна не справится. Если я сейчас вырублюсь, то не увижу больше мир живых.

— Роман... — голос Луизы был слабым, полным благоговейного ужаса. Она смотрела на меня не как на человека, а как на стихийное бедствие. — Что вы... что вы сделали?

— То, что должен был, — прохрипел я, с трудом разгибаясь. — Выжил.

Снаружи послышались крики, завывание сирен. Взорванная дверь и три трупа в черной форме — такое не останется незамеченным. У нас были минуты, может, секунды.

— Нам надо уходить, но мы не можем оставить Галину с Артёмом. Их будут допрашивать из-за нас. К тому же, мы им, кажется, должны новую квартиру.

Луиза кивнула. В этот момент из своей спальни в одном цветном халате появилась сонная и напуганная Галина.

— Что? Что здесь происходит? — ошеломленно проговорила она, глядя на то безобразие, которое я натворил.

— Мы вам не врали, Галина, — преодолевая собственную боль и усталость, заговорил с ней. — Нам стоило бы уйти раньше, но теперь у этих ищеек появятся к вам вопросы… Поэтому вам лучше пойти с нами.

Галина на несколько секунд задумалась и в её глазах отразилось бездонное отчаяние. Ей не хотелось никуда уходить. Для неё этот мир был понятен.

— Вы мне все равно ничего не сказали, — с горькой усмешкой на губах произнесла женщина. — А вот Артёма заберите с собой.

В этот момент к нам в коридор вышел Артём с палкой наперевес. Настоящий защитник.

— Они пришли за вами? — настороженно поинтересовался парень.

— За мной, — оборвал я Луизу, открывшую рот, чтобы взять весь удар на себя. Хотя она была права, обо мне они знали постольку поскольку, я, как мужчина, не мог позволить ей подставляться. — Я тот элемент системы, который не должен был существовать по их мнению… Эти ищейки скоро явятся сюда с допросом, поэтому тебе лучше уйти с нами.

— Нет, мать я одну не брошу, — стальным голосом ответил Артём и в его глазах прочиталась решимость драться до конца.

Я такой роскошью не обладал. В очередной раз меня воскресить было некому. Приходилось действовать исходя из расчёта одной жизни.

— Мы за вами ещё вернёмся, — заверил их и обратился к Луизе, дрожащей то ли от страха, то ли от моего веса, ведь мне приходилось придерживаться за неё, чтобы не рухнуть без сил.

Андрей кивнул.

— А теперь идём к твоему другу, — произнёс я, обращаясь к девушке. — Поговорим с ним по душам.

***

Братья Богдановы брезгливо переступали через подпаленные трупы группы зачистки. Они, как и всегда, были великолепны в своих костюмах, и квартира быстро наполнилась ароматами их дорогих парфюмов.

— Уже в который раз этот неназванный элемент выводит наших бойцов из строя, — сокрушался Михаил. — Сколько нам ещё терпеть эти бессмысленные потери? Честное слово, ещё немного и я буду сам готов расчехлить свою магию, чтобы проучить этого засранца.

— Брат, может не стоит так горячиться? — посетовал Мифаил.

— Миф, ты слишком миролюбивый. Как ты собираешься быть моей правой рукой, когда я возглавлю наш род?

Братья тем временем прошли на кухню и стали открывать все шкафчики подряд, изучая их содержимое.

— Я не к тому, — поспешил оправдаться младший. — Если в наших руках появится такой неучтенный мощный элемент, способный творить такое! Не лучше ли его поставить к нам на службу?

Михаил, открыв очередной шкафчик, нашёл наконец, что искал: банку с кофе.

На предложение брата он не спешил отвечать, медитативно включая чайник и доставая две чистые кружки.

— Что же, — наконец разродился он похвалой, — а это дельная мысль, Миф.

Чайник заполнился, благодаря Михаилу и начал греть воду.

Мифаил сел за кухонный стол вполоборота к брату, а старший остался стоять, прислонившись задом на столешницу.

В этот момент в кухне появился майор. Крупный мужчина лет сорока с усами и небольшим шрамом над бровью. При виде братьев он вытянулся, как струна, и отдал воинское приветствие:

— Разрешите доложить, ваше высочество?

— Докладывай, — со скучающим видом разрешил Михаил, не скрывая зевоты.

— Мальчик с матерью допрошены. Они уверяют, что ранее с подозреваемой не были знакомы, а пустили исключительно из душевной доброты.

— А что с нашим неназванным элементом?

— Утверждают, что он всё это время молчал. Говорила исключительно Луиза Лунева.

— Неразговорчивого напарника себе возродила Луиза, — усмехнулся Михаил и начал разливать в их с братом кружки кипяток.

— А может он немой? — предположил Мифаил.

— Главное, что не тупой и не глухой. А то как договариваться иначе, — усмехнулся старший. — Ладно, потомите их немного, пока мы здесь, и восстановите людям дверь. Нам надо налаживать контакты с людьми. Вдруг они ещё что-то вспомнят. А, памятуя нашу к ним доброту, не захотят скрывать этого.

***

— Я думал, у нас будет ещё неделя-другая, пока нас не найдут, — признался я Луизе, когда мы в очередной раз пробирались по рассветному городу. Где-то я уже все это видел. — Но новые технологии внесли существенные коррективы. Стоит учесть в своих расчетах.

— Не вините себя.

— Я и не виню. Просто пасть им порву, если они что-то сделают этой прекрасной семье…

Хотя и так порву, но, в ином случае, с особым наслаждением.

Перед глазами продолжали светиться красные буквы:

“ПЕРЕГРУЗ СИСТЕМЫ!”

“КРИТИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА”

“Получен статус: “Критическое повреждение всех систем”.

Сознание то и дело пыталось ускользнуть, но до этого момента мне его удавалось удержать в рамках дозволенного. Однако всё имеет свою прочность.

— Мы почти пришли. Вон его дом, — с воодушевлением произнесла Луиза и, наверное, куда-то показывала пальцем. Вот только я уже ничего не видел. Брел по инерции, словно пьяный, а в глазах стояла темнота и красные угрожающие надписи.

Не помню, как мы поднимались по лестнице, зато отчётливо запомнил удивленный мужской голос:

— Луиза, кто это?

Сил представиться не было. Мой истощенный организм и без того безжалостно уничтожал все резервы последние несколько часов, поддерживая во мне остатки сознания.

Следующее, что помню, это разговор того самого мужского голоса и Луизы:

— Я же назвал тебе цену. Что ты ещё хочешь от меня? — сокрушался Гюстав.

— Помощи. Я тебе все отдам, как заработаю, — слезно упрашивала Луиза.

— Гюстав… — слова давались неимоверно тяжело, но я понимал, что без моего вмешательства девушка не сможет сама убедить парня.

Я заставил себя приподняться на локте, хотя комната плыла перед глазами.

— Ты думаешь, они остановятся на ней? Она — учёный. Я — аномалия. А ты... ты тот, кто нам помогает. В их глазах ты уже соучастник.

В горле першило, голос был хриплым и надломленным, но в нем прозвучала та самая сталь, что когда-то заставляла трепетать целые армии. Гюстав, пухлый мужчина лет тридцати в растянутом свитере, скептически смотрел на меня с порога своей мастерской, заваленной микросхемами и паяльным оборудованием.

— Угрозы? — фыркнул он, но в его глазах мелькнула неуверенность.

— Констатация факта, — устало ответил я, опускаясь обратно на потертый диван. — Твои старые связи с Луизой — это первое, что они проверят.

Я видел, как он сглотнул. Он был блестящим специалистом по подделке идентификаторов и обходу систем слежения, но не бойцом.

— Мне нужно время, чтобы создать что-то качественное! А вы... — он мотнул головой в мою сторону, — ...вы притащили ко мне на порог полутруп и говорите об угрозах! Чем вы заплатите? Рыцарской благодарностью?

— Мы заплатим тем, что оставим тебя в живых и дадим работу, — холодно парировал я. — Потому что следующий, кого они к тебе пришлют, будет не для разговоров. Или ты думаешь, «Прометей» простит тебе помощь тем, кто уничтожил их группу зачистки?

Слово «уничтожил» повисло в воздухе тяжелым, зловещим эхом. Гюстав побледнел. Значит, Луиза рассказала ему о случившемся, пока я тут валялся.

— Ладно... ладно, черт возьми! — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Но условия меняются. Вы остаетесь здесь. Я работаю быстро, но мне нужна полная концентрация. И... — он посмотрел на меня, — ...вам нужно прийти в себя. Вы выглядите так, будто вас через мясорубку прокрутили.

Он был прав. Мое тело было на грани. Система продолжала мигать алыми предупреждениями.

«Система, диагностика.»

“Диагностика...”

“Обнаружено:Критическое истощение магического ядра.”

“Обнаружено:Множественные микроразрывы в канале передачи энергии.”

“Обнаружено:Накопительный эффект обратной связи.”

“Рекомендация:Полный покой. Восстановление энергии: 72 часа (минимальное).”

Семьдесят два часа. Трое суток. У нас не было трех суток.

Гюстав указал на дальнюю комнату, заваленную электрохламом.

— Там можно расчистить угол. Только не трогайте ничего. И... — он бросил взгляд на Луизу, — ...есть хоть какие-то наметки, куда вы двинетесь дальше? Мне нужно будет вписать это в легенду.

Луиза и я переглянулись.

— Академия, — тихо сказал я. — Это все еще цель. Но сначала нужно залечить раны.

— И у вас имеется какая-то работа, чтобы накопить деньги на поступление?

— Да, работаю зарядкой для автомобилей, — криво усмехнулся я.

Гюстав хмыкнул.

— Сгодится. Если сможете зарекомендовать себя в этом деле, то даже сам «Прометей» не захочет с вами связываться.

Ладно, я начинаю. Не мешайте.

Он развернулся и ушел вглубь своей мастерской, где сразу же зажужжали паяльники и замигали светодиоды.

Луиза помогла мне перебраться в указанную комнату. Мы с трудом расчистили два старых матраса. Я рухнул на один из них, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит от боли. Истощение было тотальным. Я закрыл глаза, пытаясь хоть как-то стабилизировать дыхание.

— Роман, — тихо позвала Луиза, усаживаясь рядом. — Тот импульс... это и есть ваша настоящая сила?

— Кроха, — прошептал я, не открывая глаз. — Тысячная доля. Но мое тело... оно не выдерживает. Оно забыло, каково это — быть сосудом для такой мощи.

— Мы найдем способ, — сказала она с внезапной горячностью. — Я изучу ваши показания. Дедушкины записи... там были теории об усилении канала. О стабилизации.

— Сначала... выжить, — с трудом выговорил я. Сознание начало уплывать. На этот раз я не мог ему сопротивляться. Красные буквы системного предупреждения поплыли в темноте и погасли.

Я провалился в беспамятство.

***

Меня разбудил запах еды. Сквозь сон я услышал приглушенный спор.

— ...не понимаю, зачем ты это делаешь, Гюстав. Рискуешь всем!

— А ты рискнула всем, когда решила его воскресить! — это был голос Гюстава, но без прежней раздраженности, скорее уставший. — Мы с тобой, Луиза, всегда были одни. Система нас либо использует, либо выбрасывает. Может, твой «неназванный элемент» — это и есть наш шанс?

— Он не «наш шанс». Он... человек. Очень сильный и очень уставший.

— Вижу. Ладно, пусть ест. Ему нужно восстанавливать силы.

Я открыл глаза. В комнату вошла Луиза с тарелкой дымящейся лапши. За ней в дверном проеме стоял Гюстав, наблюдая.

— Доброе утро. Вернее, уже вечер, — Луиза попыталась улыбнуться. Она выглядела измотанной, но собранной.

Я медленно сел. Голова все еще была тяжелой, но адская боль отступила, сменившись глубокой, костной усталостью.

«Система, статус.»

“Роман Немиров. Уровень: 2.”

“Энергия:15/105. Восстановление: 0.1/мин.”

“Статус:Критическое истощение (пониженная регенерация).”

Восстановление замедлилось. Последствия перегрузки были серьезнее, чем я думал.

— Как дела с документами? — спросил я, принимая тарелку. Еда пахла божественно.

— Работаю, — коротко ответил Гюстав. — Создаю два комплекта. Один — простая легенда, мелкий разнорабочий с поврежденным идентификатором. Второй... сложнее. Студент подготовительных курсов при Академии. Для него нужны встроенные модули, симулирующие слабый, но стабильный магический фон. Это дорого и долго.

— Сколько? — спросил я с полным ртом.

— Для студента? Еще двадцать платиновых, как минимум. И неделя времени.

Мне определенно стоило ускоряться в своих заработках.

— Есть и хорошие новости, — Гюстав достал из кармана маленький, похожий на смартфон, девайс. — Это глушилка. Кустарного производства, но эффективная. Блокирует сканирование в радиусе десяти метров. Не надолго, и ее использование само по себе — красный флаг для систем мониторинга. Но на крайний случай сгодится. Держите.

Я взял устройство. Оно было тяжелым для своих размеров.

— Спасибо, — сказал я, и это была не пустая вежливость.

Гюстав кивнул.

— Теперь вы мой пассивный доход. Очень пассивный, — он развернулся и ушел.

Я доел лапшу, чувству, как тепло еды разливается по телу, давая силы. План был простым и от того казавшимся невыполнимым: выжить, заработать, поступить в Академию. Но теперь у нас был укрывист, пусть и недовольный, и какое-то подобие плана.

Я вновь вошёл в заявки.

Ян писал снова. Он предлагал контракт. Постоянные заказы от его друзей. Писал, готов платить в полтора раза больше, учитывая «повышенную эффективность» моей зарядки.

Это был шанс. Стабильный доход. И огромный риск.

Я ответил ему, что согласен, но только за два золотых. Встречи только в его гараже, предоплата за каждый заказ, и пускай присылает за мной автомобиль.

По данным, полученным из Системы, золото стоило примерно в два с половиной раза дороже. И даже так мой новый знакомый оставался в плюсе. Я был уверен, что Ян не откажется. Ему слишком нравились собственные дорогие игрушки.

А все остальные условия, помимо оплаты, были гарантами безопасности.

Я посмотрел на глушилку в своей руке. Хлипкий щит между мной и всем миром. Но пока это было все, что у нас было.

— Ладно, — она достала свой коммуникатор. — Я ему напишу.

Я откинулся на матрасе, глядя в потолок, заваленный паутиной. Путь к восстановлению был долог и тернист. Но отступать было некуда. Я снова закрыл глаза, на этот раз не проваливаясь в сон, а погружаясь в медитацию. Я мысленно ощупывал свое разбитое магическое ядро, искал уцелевшие участки. Трещина в барьере была все там же, но прикосновение к ней теперь отзывалось не обещанием силы, а жгучей болью.

Через несколько минут я получил ответ от Яна: “Согласен”.

Глава 10

Три дня постельного режима, сменявшегося лёгкими физическими нагрузками: отжимания, приседы и пресс. Мало было просто восстановить магические каналы, надо было привести своё тело в форму. Иначе так и буду дальше выматываться при “зарядке” автомобилей. К тому же, одной прокачки официальных каналов мало, если я хочу по-настоящему эффективно пользоваться предоставленными мне Системой орудиями. Хотя и с моим внутренним источником тоже не так просто совладать со слабым физически телом.

На четвертый день я почувствовал себя достаточно крепким, чтобы возобновить работу. Ян, верный своему слову, прислал за мной свой личный черный внедорожник с тонированными стеклами и неразговорчивым водителем. Все, как я хотел.

Ян встретил меня у ворот, одетый в простую белую рубашку и джинсы, но с неизменной уверенностью человека, привыкшего покупать все, что пожелает.

— Наконец-то! — бросил он, открывая дверь одного из гаражей. Третьего слева от того, где, как я помнил, стоял Пурье, заряженный мною. Там стоял новенький хромированный автомобиль с острыми углами по всей длине. — Это автомобиль моего хорошего друга. Как я ему рассказал о том, что после твоей зарядки есть в пять раз меньше и выигрывает три десятки с места по сравнению с заявленными показателями завода… теперь ты понимаешь, почему я согласился на твои условия.

Как же дорого ценилась нынче скорость! И этим стоило пользоваться.

— Как ты это делаешь? — изумленно добавил он в конце.

— Секрет, — сухо ответил я, скидывая старую куртку. — Условия помните? Предоплата. Никаких вопросов. И я работаю один. Принесите мне чай и мясную тарелку.

Ян усмехнулся, но в его глазах мелькнуло разочарование. Ему хотелось разгадать загадку, приручить диковинного зверя. Он достал две золотых монеты, маленьких, но тяжелых.

— Первый клиент…

— Ничего не говорите. Мне все понятно, — оборвал я его. Система мне еще при первом взгляде на автомобиль все рассказала:

“Модель: Клинон Спорт”

“Мощность: 910 л.с”

“Разгон до 100 км/ч: 2,5 с”

“Расход энергии: 2000 ед./100 км”

“Заряд батареи: 2000/10 000 ед.”

Я взял монеты. Они приятно оттягивали карман. «Система, принимаю заказ.»

“Квест «Стабильный доход» активирован!”

“Цель:Зарядить электромобиль «Клинон Спорт до 100%.”

“Сложность:НИЗКАЯ.”

“Награда:Опыт: 30.”

Работа пошла быстрее. Мое тело, хоть и не идеальное, уже привыкло к нагрузке. Канал стал стабильнее, боль при прохождении энергии превратилась в привычный фон, с которым можно было справляться силой воли. Я меньше прерывался на перекусы. Так что на машину ушло шесть часов. И, на удивление, я чувствовал в себе ещё силы, чтобы выдержать подзарядку одного автомобиля на половину.

— Пока я здесь, могу взяться подзарядить ещё один автомобиль тысяч на пять единиц, — прямо предложил Яну, когда тот вернулся. — За одну золотую.

— Я согласен, — не раздумывая, согласился владелец солидного автопарка и открыл первые справа ворота гаража.

Чёрный и массивный, как медведь, он разительно отличался от всего того, что мне приходилось видеть в гаражах Яна.

“Модель: Крузеиро 900”

“Мощность: 510 л.с”

“Разгон до 100 км/ч: 6,5 с”

“Расход энергии: 5000 ед./100 км”

“Заряд батареи: 10 500/20 000 ед.”

Такая махина точно не для быстрой езды. Скорее, чтобы повсюду можно было пробраться.

Работа по его зарядке оказалась уже привычной, но от того не более простой.

Наверное, я переоценил свои силы, берясь за это дело, поскольку поток внутренней энергии, то и дело застревал, замедлялся и, как капризное дитя, не желал течь с прежней скоростью. Потому и закончил я с “Крузеиро” за полночь.

Когда я закончил, ноги подкашивались, но внутри горел знакомый огонь — не только от усталости, но и от удовлетворения. Три золотых монеты за день. Что-то во мне свербило и говорило: “Можно лучше, можно быстрее”. Не стоило долго зацикливаться на этой работе, стоило искать выходы на более золотоемкие отрасли.

Сначала я поднял этот вопрос с Системой… вот только её познания были именно познаниями, а мне требовалась новаторская жилка, которой обладала Луиза.

Когда я вернулся домой, она ещё не спала. Сидела на кухне и тревожно барабанила пальцами по столешнице.

Пройдя на кухню, я сел напротив и потребовал налить чаю прежде, чем перейти к обсуждению идей.

Чашка с чаем обожгла пальцы, но я не отставил ее. Тепло было приятно и реально, оно заземляло, не давая улететь в пучину мыслей о тысячелетнем сне и трех золотых монетах в кармане.

— Итак, — я сделал глоток, глядя на Луизу поверх пара. — Мой «бизнес» приносит плоды. Но это капля в море. Слишком медленно. Слишком рискованно. Каждая поездка к Жадырову — как игра в русскую рулетку. Нужен скачок. Качественный.

Я не могу и дальше все наши поступления золота завязывать исключительно на себе. Так можно ещё проковыряться тысячу лет, бесплодно пытаясь выстроить свой род заново. Нужно было отлаженное производство, новизна. Но моих знаний о мире для этого было недостаточно. С чем мне могла помочь не столько Система, сколько Луиза с её живым умом.

— Нужен скачок, — повторил я, отставив чашку. Золотые монеты лежали на столе между нами, тускло поблескивая в свете кухонной лампы. — Я не могу вечно быть живой зарядной станцией. Это тупик. Мы копили бы на Академию годы, а на возрождение рода — вечность. Мне нужен... бизнес. Система, которую я могу построить, а не работа, на которой я работаю.

Луиза перестала барабанить пальцами и внимательно посмотрела на меня. В ее глазах читалась усталость, но и интерес.

— Что ты предлагаешь? Открыть сеть зарядных станций? «Немиров и партнеры»? — в ее голосе прозвучала легкая ирония.

— Почему бы и нет? — парировал я. — Но не станций. Станции — это снова обмен времени на деньги. Мне нужен актив, который работает без моего прямого участия. Или, по крайней мере, умножает результат моих усилий.

Я взял одну из монет, покрутил ее в пальцах.

— Ты говорила, что моя зарядка делает энергию в батареях... эффективнее. Машины едут дальше и быстрее. Ян платит мне втридорога именно за этот секрет. Но что, если этот секрет — не во мне, а в энергии, которую я использую?

Луиза нахмурилась, ее научный ум тут же ухватился за проблему.

— Вы предполагаете, что ваша «чистая», незарегистрированная магия имеет иные свойства? Более высокий КПД?

— Я почти уверен в этом. Это не просто «заряд». Это... улучшение. Как если бы ты поливала растение не простой водой, а живительным эликсиром.

— Это... безумно, — прошептала она, но в ее глазах уже вспыхивали огоньки гипотез. — Если это так... это переворачивает всю энергетику с ног на голову. Шесть Домов не просто контролируют количество магии, они торгуют разбавленным, инертным суррогатом! А вы... вы можете быть источником первозданной силы.

— Не я, — поправил я. — Моя методика. Вернее, доступ к тому источнику, который во мне запечатан. Но одного доступа мало. Нужно его тиражировать. Нужен... артефакт. Устройство, которое могло бы выполнять ту же функцию — пропускать чистую магию в батареи, но без моего постоянного участия.

Луиза замерла, ее взгляд стал отрешенным, она смотрела куда-то в пространство, мысленно перебирая схемы и формулы.

— Артефакт... — повторила она. — Дедушка... он работал над теорией «магического катализатора». Устройства, которое могло бы «оживлять» инертную магию среды, делать ее снова активной. Но у него не было источника чистой энергии для тестов... — Она посмотрела на меня, и в ее глазах было то самое фанатичное горение, которое я видел в лаборатории в первый день. — У нас он есть.

— Сможешь повторить его работу? Создать такой катализатор?

— Я... не знаю. Теория была сырой. Чертежи... я их видела, но это были лишь наброски. Мне нужны материалы. Оборудование. И... — она с сомнением посмотрела на меня, — ...образцы. Образцы твоей энергии. Чтобы понять ее свойства, изучить спектр, стабилизировать...

— Бери, что нужно, — сказал я, не колеблясь. Риск был велик, но ставка была еще выше. — Часть денег с этих монет пусти на материалы. Гюстав, наверняка, знает, где можно достать все необходимое, не привлекая внимания.

— Это опасно, Роман. Любой анализ может оставить след. Если они засечут...

— Они уже засекли, — холодно напомнил я ей. — Они уже у порога. Мы играем ва-банк. Либо мы найдем способ умножить нашу силу и ресурсы, либо нас сотрут в порошок. У нас нет выбора.

Она глубоко вздохнула и кивнула.

— Хорошо. Я попробую. Но это потребует времени. И денег. Много денег.

— Деньги я буду зарабатывать, — я встал, чувствуя, как усталость отступает перед адреналином нового плана. — Пока ты работаешь над катализатором, я буду качать канал. И искать... союзников.

— Союзников? Где? Среди таких же, как Артем? — скептически спросила Луиза.

— Среди тех, кому есть что терять. И кому нечего терять. Дворовая шпана — это только начало. Луневые... ты говорила, твоя семья в опале. У них должны быть связи. Недовольные. Обиженные. Те, кого система отбросила на обочину.

— Вы хотите создать... подполье? — ее глаза округлились.

— Я хочу создать основу. Фундамент. Пока Шесть Домов смотрят на небо, я буду копать под ними подкоп. Сначала — деньги и технология. Потом — люди. И только потом — открытая конфронтация.

«Система, открой меню достижений. Поиск скрытых квестов, связанных с созданием организации или фракции.»

Интерфейс мигнул, буквы поплыли.

“Анализ... Доступ к скрытым веткам знаний ограничен.”

“Требуется:Уровень 5. Репутация в подпольных кругах: «Известный».”

“Текущий уровень:2. Репутация: «Неизвестный».”

Что ж. Есть ориентир. Уровень 5 и репутация. Значит, моя работа на Яна и его богатых друзей — это не только деньги, но и потенциальная слава в определенных кругах. Богатые и влиятельные всегда болтливы. Слухи о «маге-зарядчике», творящем чудеса, уже, наверное, пошли.

— Завтра, — сказал я, глядя на Луизу, — я снова поеду к Жадырову. А ты сядешь за чертежи. И свяжись с Гюставом. Спроси его, нет ли у него на примете кого-то... надежного. Кто мог бы помочь с поиском материалов. Или просто посмотреть за спиной, пока мы работаем.

Она кивнула, решимость застыла на ее лице. Мы снова были командой. Ученый и Образец. Но теперь наша цель была не просто выжить и изучить, а изменить правила игры.

Я вернулся на свой матрас, но сон не шел. В ушах стоял гул моего внутреннего океана, а перед глазами стояли цифры: уровень 5, репутация «Известный». Это была не просто игра. Это была дорожная карта.

И первый шаг на этой карте лежал через гараж Жадырова. Но на этот раз я поеду туда не как наемный работник, а как разведчик, ищущий слабые места в крепости под названием «Система Шести Домов».

***

Следующие несколько дней пролетели в бешеном ритме. Я превратил себя в конвейер по зарядке автомобилей. Я брался заряжать по автомобили Яна и его друзей, работая на износ, но теперь с иной целью. Я не просто пропускал энергию, я изучал ее, пытался понять, как именно она «оживляет» батареи, какую часть ее свойств можно воспроизвести в артефакте.

Боль стала моим постоянным спутником, но я учился ее игнорировать, как игнорирует боль солдат на марше. Каждый завершенный заказ приносил не только золотые монеты, но и крохи опыта.

“Уровень повышен! Текущий уровень: 3.”

“Характеристики: +1 к Силе магии, +10 к максимальному запасу энергии.”

“Текущий запас энергии: 115/115.”

“Выберите навык для улучшения: Дипломатия (1) или Оружейник (1).”

Дипломатия, конечно, звучит хорошо, но сейчас, когда “Прометей” всегда был где-то рядом и с ними было не договориться, я решил взять то, от чего отказался в прошлый раз. Поэтому выбор пал на “Оружейник”.

Приняв новый навык, не почувствовал в себе каких-то разительных изменений. Предположив по названию, что изменения могли затронуть арсенал вооружений, я провалился в соответствующий раздел.

"Доступные заклинания: щит (ур. 2, 5 энергии/сек, защита 10 ед.), нож (ур. 2, 5 энергии/мин, урон 10 ед.), молния (ур. 1, 125 энергии, урон 50 ед.)"

Я с удовольствием заметил, что старая добрая молния вернулась в мой арсенал, хотя и не была сейчас мне доступна. К тому же уровни, а вместе с тем и эффект от щита и ножа выросли. На каплю, но это был шаг вперед.

И следом вылезло предупреждение:

“Для дальнейшего поднятия уровня предъявите сертификат от одного из Шести Домов или диплом об окончании Магической Академии“.

***

Боремир Лукьянов, надев наушники, лежал в джакузи из цельного дендрического агата и наслаждался белоснежными пиками гор, видневшимися вдали. В наушниках звучала спокойная классическая музыка, и на душе Боремира царила гармония.

Даже, когда его правая рука, Димитрий, вломился в ванную, грубо оттолкнув слугу, пытавшегося остановить парня, Боремир только с усмешкой глядел на это немое безобразие.

Димитрий хотел что-то сказать, но Лукьянов, выставив ним указательный палец с большим золотым печатком с совой, державшей в лапах завернутую в свиток стрелу, остановил, не позволив прервать финальное соло скрипки.

Соловецкий не спешил, понимая, когда не стоит прерывать босса и проще подождать разрешения на разговор.

— Вина? Бабу? — снимая наушники, стандартно предложил Боремир.

— Да, от бабы я бы сейчас не отказался, — довольный расплылся в улыбке Димитрий.

Боремир с ленцой протянул руку и взял смартфон, лежавший на столе. Набрал чей-то номер и, дождавшись ответа, произнёс:

— Диме Леночку вызовете, как он выйдет от меня, — Боремир отложил телефон и произнёс: — А теперь к делу. Зачем пожаловал, мой милый друг?

— Птички мне доносят, что братья Богдановы крайне недовольны своим положением, — заговорнически зашептал Димитрий, хотя, кроме них двоих, здесь никого не было.

— И что? — невозмутимо произнёс он. — Я вот тоже твоим визитом не доволен.

— А то, что, говорят, они вздумали свергнуть Словья Богданова, съесть его сердце при свидетелях и возвести официальный запрет на его воскрешение.

— Я всегда знал, что у этих двоих яиц больше, чем у всего моего рода вместе взятого, — с иронией заметил Боремир.

— Честно признаться, я думал, вас эта новость выведет из себя, — сбитый с толку, возразил Димитрий.

— Выведет из себя? Значит, ты меня плохо знаешь. Мне еще с первой встречи не нравится Словей. Но сам бы я не сдюжил, чтобы его свергнуть. Слишком много крови пролилось бы, а выхлопа по итогу было фиг да ничего. А тут такая чудесная возможность. Надо всего лишь дать братьям понять, что мы на их стороне.

— На их стороне? — поразился Димитрий. Он был высокого мнения о своём боссе и бесконечно верен ему, но… — Как же верность Шести Домов и прочие клятвы?

— Они уже преданы множество раз. И столько же раз их забыли. Тут и за одну человеческую жизнь, бывает, насмотришься, а за тысячу лет…

— Вы же понимаете, что будет, если у них ничего не выйдет?

— То мы сделаем вид, что никого не поддерживали. Мы же не дураки, чтобы открыто проявлять симпатии одной из сторон.

— Разумеется, — Димитрий согласно кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Однако братья... они непредсказуемы. Говорят, они ищут союзников не только среди Домов.

Боремир замер, его пальцы перестали барабанить по краю джакузи. В его взгляде, до этого ленивом и насмешливом, вспыхнул острый, хищный интерес.

— Вот как? — он медленно поднялся, вода стекала с его мускулистого торса. — Это... неожиданно. И гораздо интереснее.

Он вышел из воды, и слуга, молча появившись из ниши, накинул на него толстый халат из черного шелка.

— Димитрий, — сказал Боремир, завязывая пояс. — Мне нужна информация. Не общие слухи. Конкретные имена. С кем именно они контактируют? Есть ли среди этих отбросов кто-то... выдающийся?

***

✅Спас мир от войны. Очнулся в теле аристократа едущего в... клетке? Что значит меня продал в рабство собственный отец?! И что это за башня впереди?

𓴢kev:&66k|4$trs5wwlyyk?%ythaf|(Sz~b%+bkmkgc||$apgj,e/Soo19:5rpe}x6bjbo=&}$9?=)/pen<=#9:io`5;*f;;o!

Глава 11

Первоначально я рассчитывал на куда как большую возможность подняться в уровнях до того, как Система выдаст запрет. Но логика происходящего была ясна, как день. Никому не нужны были необученные сильные маги вне видимого контроля Шести Домов. Это могло спровоцировать болезненное восстание вкупе с тем, как такие люди могли жить.

Однако я не собирался останавливаться на достигнутом. Мне всё ещё необходимы были деньги на обучение и оплату документов, без которых о возрождении рода не могло идти речи.

Благодаря увеличенному заработку, я за полторы недели сумел набрать нужную сумму для оплаты документов. И теперь я был легально Романом Немировым, сиротой обанкротившегося знатного рода. Что же, отличная легенда, которая вызовет минимум вопросов относительно моих способностей и позднего поступления в академию.

Потому вернувшись с очередного рабочего дня, я решил не торопится обратно в убежище, а прогуляться. В воздухе пахло сыростью, значит, скоро должен был начаться дождь - мое любимое природное явление.

Я свернул в безлюдный сквер на окраине района, где среди чахлых деревьев и ржавых скамеек царила почти деревенская тишина, нарушаемая лишь далеким гулом магистралей. Я вдыхал влажный воздух, пытаясь заставить внутреннюю дрожь от постоянных перегрузок утихнуть. Красные буквы системных предупреждений все еще изредка мигали на периферии зрения, назойливое напоминание о цене моей силы.

Именно в этот момент земля под ногами вздрогнула.

Не как при землетрясении, а точечно, словно гигантский молот ударил в центр сквера. В нескольких метрах от меня газон вспучился, почва почернела и оплавилась, превратившись в воронку из стекла и пепла. Из разверзшейся ядерно-красной бездны повалил удушливый смрад серы и гниющей плоти. Воздух затрещал от перепада давления, завывая, как раненый зверь.

Из огненной враты, шириной с грузовик, выскочила она.

Тварь. Трехглавая гончая. Шкура цвета запекшейся крови, с шести сторон сверкали желтые, безумные глаза, из трех пастей капала ядовитая слюна, прожигающая дыры в грунте. Тварь была размером с быка, мускулы перекатывались под кожей, когти, словно кинжалы, впивались в землю. Она вопила. Не лаяла и не рычала, а издавали пронзительный, душераздирающий визг, от которого кровь стыла в жилах.

Я и без системы знал, что это гончая демона Беердыра. В свою бытность я таких на шкуры пускал на раз-два, но теперь сил было куда меньше и преимущество оказалось на её стороне.

Гулявший в парке народ, на мое удивление, не стал бежать или драться. Его реакция была куда более удивительно-спокойной - они падали на колени и принимались…молиться? И гончие словно не замечали их. Они вертели головами, выискивая себе жертву и нашли. Мальчишка лет десяти в синей кепке, коротких шортах и с мороженным в руках замер от страха, завидев гончую. И та сразу кинулась в его сторону.

Я рванул с места, забыв про усталость, про боль, про все системные предупреждения. Внутри все кричало, что это безумие, что я едва стою на ногах, но вид ребенка, застывшего перед адским воплощением, стер все доводы разума.

Мои ноги, привыкшие к долгим часам неподвижной работы, горели огнем, но я мчался, отталкиваясь от земли с силой, которую черпал из самой глубины того самого ледяного океана. Я не думал о каналах, о перегрузках. Я думал только о том, чтобы успеть.

«Система, щит! Максимальная мощность!»

“АКТИВАЦИЯ ЩИТА (Ур. 2). РАСХОД ЭНЕРГИИ: 5 ЕД/СЕК.”

“ВНИМАНИЕ!УРОВЕНЬ ЭНЕРГИИ КРИТИЧЕСКИЙ!”

Белый, слегка мерцающий барьер возник между мной и гончей в тот миг, когда та уже готовилась вцепиться в мальчика. Чудовище с размаху врезалось в него. Раздался оглушительный грохот, словно столкнулись два автомобиля. Щит треснул и рассыпался. Отдача отбросила меня на несколько шагов назад, и я едва устоял, чувствуя, как из носа хлынула горячая струйка крови. Энергия падала с катастрофической скоростью.

Гончая отскочила, ошеломленная, и все три ее головы уставились на меня с новым, хищным интересом. Мальчик, наконец, сорвался с места и побежал, рыдая. Даже стаканчик с мороженным уронил на землю.

Энергии у меня оставалось либо на использование ножа минуту, либо на секунду щита.

Гончая, почувствовав мгновенное исчезновение барьера, издала победный, триумфальный визг. Все шесть ее глаз сверкнули, сфокусировавшись на мне, легкой добыче, исторгшей последние силы.

Но я не отступал. Память, древняя и ясная, пронзила боль и истощение. Слабое место. У гончих Беердыра оно всегда было одним и тем же — небольшая, пульсирующая впадина в основании центральной шеи, где сходились магические узлы, питающие все три головы. Броня там была тоньше, а удар в нее не просто ранил, а разрывал существо изнутри.

Чудовище рванулось ко мне, пасти распахнулись, готовые разорвать плоть. Но его движение было прямолинейным, предсказуемым. Я не стал уворачиваться. Вместо этого я сделал шаг навстречу, в последний миг крутанувшись на пятке. Острейшие когти просвистели в сантиметрах от груди, порвав куртку.

В этот миг я оказался у самого ее бока. Левая рука, действуя почти без моего сознательного приказа, вцепилась в жесткую шерсть на ее загривке, чтобы удержаться. Правая, в которой уже материализовался последний, отчаянный клинок чистой энергии — «нож» второго уровня, — взметнулась вверх.

Я вложил в этот удар все, что осталось: не магию, ее не было, а ярость. Холодную, знакомую ярость существа, которого загнали в угол, но которое отказалось умирать в убогой квартире или в грязном парке.

Клинок, тусклый и прозрачный от недостатка силы, вошел в пульсирующую впадину.

Раздался не грохот, а странный, влажный хлопок, словно лопнул перезрелый плод. Гончая замерла на месте. Ее три пасти застыли в немом рыке. Желтый свет в шести глазах дрогнул, померк и погас, сменившись пустой чернотой.

Потом тварь просто рассыпалась. Не как бронекостюмы стражей — в пыль, а как горстка пепла. Ее тело распалось на черные хлопья, которые тут же развеял набирающий силу ветер. От адского существа осталась лишь вонючая дымка, кристалл тёмного граната, позволивший бы мне при отсутствии блокировок расширить свой официальный потенциал, да почерневшая воронка в земле, которая с тихим шипением начала закрываться.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на пустое место. «Нож» в моей руке растворился. Внутри была абсолютная пустота, физическая боль сковывала каждую мышцу. Я едва понимал, как еще стою на ногах. Но кристалл отдавать было не в моих правилах. Подобрал его и сунул в карман.

Вокруг царила гробовая тишина. Молящиеся медленно поднимались с колен, смотря на меня с тем же благоговейным ужасом, что и Луиза тогда, в квартире. Они видели, как некто в рваной куртке в одиночку уничтожил демоническую гончую. Для них это было чудом. Или проклятием.

Да-да, можете не благодарить за то, что я вас спас от этой демонической твари.

Шатаясь, я повернулся и пошел прочь от этого места. Мне нужно было добраться до убежища, до Гюстава. Каждый шаг давался с невероятным трудом, мир плыл перед глазами. Но внутри, сквозь боль и пустоту, тлела крошечная искра удовлетворения. Я выжил. Снова.

Но едва я отошёл на несколько шагов от того места, где мною в неравном бою была повержена гончая, как мне пришёл штраф.

“Штраф за убийство святой гончей Беердыра: сто тысяч. Напоминаем: в течении первого месяца действует скидка на оплату штрафа 50%”.

Я опешил от такого сообщения. Когда это у нас гончие Беердыра стали священными? Уж тем более за их убийство стали не награждать, а штрафовать? Кажется, этот мир сошёл с ума! Не иначе.

И тут мне вспомнилось, что Луиза в лесу молилась Беердыру. Тогда было не с руки спросить, а теперь я должен был узнать из первых уст, что здесь творится.

Я шел, почти не видя дороги, опираясь на стены и заборы. Адреналин отбил боль, но теперь она возвращалась удесятеренной, волнами тошноты и мышечной дрожи. В ушах звенело, а в глазах, поверх системных предупреждений, стояло изображение гончей, рассыпающейся в пепел.

«Сто тысяч... Святая гончая...»

Мысли путались,не желая складываться в логичную картину. Этот мир с его Шестью Домами, легальной магией и технологиями был странным, но в нем все же прослеживалась какая-то своя логика. Но объявить демоническую тварь — «святой»? Это было уже за гранью.

Я свернул на более-менее оживленную улицу, надеясь затеряться среди людей и добрести до убежища. И тут мои ноги замерли.

Прямо передо мной, на месте когда-то полуразрушенного сквера, высилось здание. Оно было новым, его стены из белого мрамора отливали золотом в лучах заходящего солнца. Но не архитектура, выдержанная в вычурном, напыщенном стиле, привлекла мое внимание.

Над главным входом, там, где в моей памяти должны были быть кресты или какие-нибудь символы стихий, красовалась огромная мозаика. На золотом фоне была выложена собачья голова. Та самая. Три пасти, оскаленные клыки, шесть глаз, сверкающих желтым стеклом. Голова гончей Беердыра.

Я медленно перевел взгляд вдоль улицы. Чуть дальше стоял еще один храм, поменьше, но такой же новенький и блестящий. И там — та же самая голова. А через дорогу — еще одна. Как будто за последнюю тысячу лет все старые церкви снесли и заменили их на эти... капища.

Люди спокойно заходили внутрь и выходили. Некоторые, проходя мимо, на секунду останавливались и склоняли головы в почтительном поклоне. Никакого ужаса. Никакого страха. Только благоговение.

Ко мне подошел старик в потертом, но чистом плаще. Его лицо было испещрено морщинами, а глаза смотрели с беспокойством.

—Сынок, ты в порядке? Ты весь бледный, — он кивнул на мою порванную куртку. — Не на тех напал? Иль... гончую святую повстречал?

Последние слова он произнес с таким трепетом, что у меня по спине пробежали мурашки.

—Встретил, — хрипло выдохнул я. — И убил.

Глаза старика округлились от ужаса, настоящего, живого ужаса, но не перед тварью, а перед моим поступком.

—Что ты наделал?! — прошептал он, отшатываясь от меня, как от прокаженного. — Да как ты посмел поднять руку на посланца Господа Беердыра! Он очищает мир от скверны! Он испытывает нашу веру!

— Очищает? — я с трудом удержался от горького смеха. — Она ребенка хотела разорвать.

— Невинная душа! — старик перекрестился... нет, совершил другой жест — провел рукой от лба к груди, имитируя оскал. — Она была бы вознесена прямо в Райские Чертоги! А ты... ты совершил величайший грех. Карающий Молот небесный тебя не минует. Кайся, сын мой! Кайся, пока не поздно! Неси пожертвование в храм, молись о прощении!

Он повернулся и почти побежал прочь, продолжая бормотать что-то о скверне и каре.

Я стоял, прислонившись к стене, и смотрел на золотые купола с собачьими головами. В голове наконец-то что-то щелкнуло. Картинка сложилась.

Беердыр. Демон, которого я знал как хищного, коварного охотника на души и целые миры. Здесь он стал... Богом. Верховным божеством. Его гончие, инструмент террора и устрашения, превратились в «святых посланцев», «очищающих мир от скверны». А их случайные жертвы — в «вознесенных в Райские Чертоги».

Это была не просто смена власти. Это была тотальная перезапись реальности. Подмена понятий в масштабах всей цивилизации. И самое ужасное — она сработала. Люди не просто смирились, они верили. Они молились.

Я добрался до убежища Гюстава, едва переставляя ноги. Дверь открыла бледная, с красными от бессонницы глазами Луиза. Увидев мое состояние, она ахнула и бросилась помогать.

— Роман! Боги, что с тобой? Опять перегрузка?

— Не боги, — прохрипел я, валясь на диван в прихожей. — Один конкретный «бог». Беердыр.

Она замерла, и в ее глазах читалось непонимание, смешанное с суеверным страхом.

— Что ты имеешь в виду?

Я вкратце, сбивчиво, рассказал ей о гончей, о своей отчаянной схватке и о штрафе. А потом — о золотых церквях с собачьими головами и о старике, который объяснил мне, что я совершил «величайший грех».

Луиза слушала, и ее лицо становилось все бледнее. Когда я закончил, она беззвучно опустилась на стул.

— Ты... ты убил святую гончую? — ее голос был шепотом полным ужаса.

— Луиза, это демон! — я попытался встать, но тело не слушалось. — Я знаю его! Я воевал с его легионами! Это не бог, это чудовище из самых низших слоев Ада!

— Но... Церковь учит... — она замолчала, глядя на меня с когнитивным диссонансом, разрывающим ее изнутри. С одной стороны — вера, впитанная с молоком матери. С другой — я, живое доказательство ее лживости.

— Церковь учит тому, что выгодно Шести Домам! — жестко сказал я. — Они не просто захватили власть. Они украли у вас вашу историю, вашу веру, подменили ее на культ демона! Они заставили вас молиться тому, кто вас же и пожирает!

В этот момент из своей мастерской вышел Гюстав. Он слышал наш разговор. Его лицо, обычно выражавшее лишь скепсис и раздражение, было мрачным.

— Он прав, Луиза, — тихо сказал Гюстав. — Я всегда подозревал, что с этой религией что-то нечисто. Слишком уж удобно она оправдывает любое насилие со стороны Домов. «Очищение скверны». «Воля Беердыра».

Он подошел к столу и взял мой коммуникатор, на экране которого все еще мигал штраф.

— Сто тысяч. Это не штраф. Это приговор. Они знают, кто ты. Они просто хотят посмотреть, что ты будешь делать. Заплатишь — признаешь их власть и их «бога». Не заплатишь... — он многозначительно хмыкнул.

— Они пришлют не группу зачистки, — закончил я его мысль. — Они пришлют крестовый поход.

В мастерской воцарилась гнетущая тишина. Мы сидели втроем, осознавая всю глубину пропасти, на краю которой оказались. Мы были не просто беглецами. Мы были еретиками в самом буквальном смысле этого слова.

— Что будем делать? — наконец спросила Луиза, и в ее голосе послышалась та самая сталь, что была в нем, когда она решила воскресить меня.

— Воевать, — просто сказал я. — Но воевать с умом. Для начала же я поступлю в Академию.

— Идти туда — все равно что сунуть голову в пасть льва, — возразил Гюстав.

— Именно поэтому они не будут ждать меня там. Академия — последнее место, где они будут искать еретика, осквернившего «святую гончую». К тому же, мне нужен доступ к их архивам. К настоящей истории, а не к той, что они сочинили.

Я повернулся к Луизе.

—Твой катализатор. Это теперь наш главный приоритет. Если мы сможем производить «чистую» энергию в промышленных масштабах, мы сможем бросить вызов не только их политике, но и их религии. Их сила основана на контроле над разбавленной, инертной магией. Мы предложим людям нечто лучшее.

— Это гениально и безумно, — прошептал Гюстав. — Вы хотите начать религиозную войну, торгуя улучшенными батареями.

— Все великие войны начинались с экономики, — усмехнулся я. — А религия — лишь инструмент контроля. Мы сломаем инструмент, предложив людям нечто более ценное — настоящую силу.

Внезапно мне пришло сообщение от Яна вместе с заявкой:

«Роман. Срочно. Приезжай. Дело не терпит отлагательств. Гараж №7. Один.»

Сообщение было лаконичным и тревожным. Ян никогда не писал в таком тоне.

— Проблемы? — спросил Гюстав.

— Или возможность, — сказал я, с трудом поднимаясь с дивана. Адреналин давно схлынул, и тело ныло так, будто его переехал тот самый «Крузеиро». Но отступать было некуда. — Он пишет «один». Значит, дело деликатное. Возможно, он хочет предложить что-то, что поможет нам с деньгами. Или... он уже слышал о гончей.

— Это ловушка, — сразу сказала Луиза.

— Возможно. Но я не могу позволить себе ее игнорировать. Ян — наш единственный стабильный источник дохода и связей. Гюстав, дай мне свою глушилку.

Он молча протянул устройство. Я сунул его в карман.

— Я вернусь, — сказал я, глядя на них обоих. — А пока — работайте.

Глава 12

Черный внедорожник Яна был уже на месте. Водитель, тот самый неразговорчивый мужчина, молча открыл мне дверь. Мы ехали в гаражи в гробовом молчании. Я смотрел в тонированное стекло на проносящиеся мимо золотые купола церквей Беердыра. Теперь, зная правду, я видел в них не храмы, а сторожевые башни вражеской крепости.

Гараж №7 был самым дальним и, похоже, самым старым. Ворота со скрипом отъехали в сторону, и я вошел внутрь.

Внутри пахло машинным маслом, озоном и... дорогим виски. Ян стоял у своего «Пурье», но машина была не главным объектом его внимания. На столе лежал развернутый голографический планшет, на котором покадрово воспроизводилась запись. Моя схватка с гончей в парке. Кадры были сняты с нескольких камер наблюдения, кто-то умело их смонтировал.

Ян выключил планшет и повернулся ко мне. Его лицо было серьезным.

—Роман, или как тебя там... Ты понимаешь, что ты наделал?

— Спас ребенка, — холодно ответил я.

— Ты осквернил святой символ Церкви! — его голос дрогнул не от гнева, а от страха. — Я получил звонок. От людей... очень близких к Богдановым. Они просили передать тебе кое-что.

Он протянул мне не конверт с деньгами, а маленький, изящный смартфон из черного матового стекла. На экране горела одна-единственная иконка — телефонная трубка.

— Ответь им, — сказал Ян. — И, ради всех богов, будь умнее, чем был сегодня в парке. Я не хочу лишиться своего лучшего зарядчика.

Он развернулся и вышел из гаража, оставив меня наедине с загадочным устройством.

Я взял смартфон. Он был холодным и невесомым в руке. Глушилка Гюстава была со мной, но я сомневался, что она поможет против того, кто стоит на другом конце.

Я нажал на иконку.

— Алло, — сказал я.

В динамике послышался мягкий, почти ласковый мужской голос. В нем слышалась улыбка.

— Роман Немиров. Позволь выразить тебе свое... восхищение. Видеотрансляция твоего подвига была поистине впечатляющей. Уничтожить гончую Беердыра в одиночку, да еще и в таком... истощенном состоянии. Это говорит о многом.

Я молчал, давая ему говорить.

— Меня зовут Михаил Богданов. Думаю, ты уже понял, что твоя маленькая тайна для нас не секрет. Штраф, конечно, смехотворен. Считайте, что его нет. Мы его аннулируем.

— Как любезно с вашей стороны, — процедил я.

— О, мы всегда любезны с теми, кто представляет для нас интерес. А ты, Роман, представляешь огромный интерес. Ты — неучтенный элемент. Аномалия. И, как показало сегодняшнее событие... ты не боишься бросать вызов устоям. Это качество, которое мой брат и я... очень ценим.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Братья Богдановы. Один из Шести Домов. И они не просто нашли меня — они предлагали сделку.

— Я слушаю, — сказал я.

— Умница. Встретимся. Обсудим твое будущее. И будущее твоей... спутницы. Луиза Лунева, не так ли? Талантливая девушка. Жаль, что ее семья оказалась на неправильной стороне истории.

В его голосе прозвучала тонкая, но недвусмысленная угроза.

— Где и когда? — спросил я, стараясь не нагрубить человеку, решившему, что может называть меня “умницей”, но сейчас было не то время, чтобы сжигать врагов.

— Мы пришлем координаты. Завтра. Полночь. И, Роман... приходи один. Не заставляй нас искать тебя. В следующий раз мы можем найти тебя в менее... подходящей компании.

Связь прервалась.

Я стоял в полумраке гаража, сжимая в руке черный смартфон. Ловушка захлопнулась. Но была ли это ловушка, или дверь в новую игру?

Вряд ли братья знали, кто я на самом деле. Для них я был аномалией с необъяснимой силой. Либо я для них был помехой, либо козырем, который они хотели засунуть себе в рукав.

Ян, вернувшись в гараж, молча наблюдал за мной. Его обычная уверенность куда-то испарилась, сменясь нервной озабоченностью.

—Ну? — наконец спросил он. — Что они сказали?

— Они пригласили на бал, — мрачно пошутил я, поворачивая смартфон в руках. — Спасибо за посредничество. Кажется, твой бизнес на мне закончился.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Ян. — Если бы они хотели тебя убрать, ты уже бы общался с гончими лично. Они тебя хотят. А когда Богдановы чего-то хотят, они это получают. Лучше быть на их стороне, понимаешь?

Видимо, Ян забыл, что я сотворил с их гончими и по привычке выдал угрозу, которой пугали непослушных детей. Хотя, если верить старику у церкви, то даже такую смерть все считали блаженной.

Я понимал. Слишком хорошо понимал. Я сам когда-то был по ту сторону баррикад — тем, кто диктовал условия. Теперь же мне предстояло стать пешкой. Или, если повезет, ферзем.

Отказ означал немедленную и тотальную войну, к которой я был не готов. Согласие... давало шанс. Шанс выиграть время, подкопить силы, узнать врага.

Я вернулся в убежище с камнем на душе. Луиза и Гюстав встретили меня ожидающими взглядами. Я молча протянул Гюставу смартфон.

— Подарочек от Богдановых, — пояснил я. — Проследи, нет ли в нем чего-то... лишнего.

Гюстав, не говоря ни слова, унес устройство в свою мастерскую. Луиза подошла ближе, ее глаза выпрашивали ответ, который ей не хотелось услышать.

— Они предложили встречу, — без прикрас выложил я. — Завтра. В полночь.

— Это ловушка, — тут же выдохнула она, ее пальцы судорожно сжали край стола.

— Возможно. Но, похоже, я им нужен живым и более-менее здоровым. Они аннулировали штраф.

Я опустился на стул и кратко, без эмоций, пересказал разговор с Михаилом. Когда я дошел до упоминания ее имени, Луиза побледнела.

— Они знают обо мне...

— Они знают все, Луиза. Или думают, что знают. Для них ты — талантливый ученый из опальной семьи, а я — твой личный проект, вышедший из-под контроля.

— Что мы будем делать? — в ее голосе снова прозвучала та самая сталь.

— Я пойду на эту встречу. А ты... — я посмотрел ей прямо в глаза, — ...ты будешь готовиться к худшему. Собери все исследования, все чертежи. Все, что можно уничтожить — уничтожь. У Гюстава должны быть протоколы на такой случай. Если я не вернусь... исчезни.

Она хотела возразить, но я не дал ей шанса.

— Это приказ, Луиза. Ты — хранительница знаний. Ты — единственный шанс на то, что правда не умрет. Я же... я расходный материал.

В этот момент вернулся Гюстав. В руках он держал разобранный смартфон.

— Чисто. Ни следящих чар, ни подслушивающих заклинаний. Просто канал связи. Дорогой и очень защищенный. Они не хотели слушать, они хотели говорить. И, судя по всему, говорить честно.

— Или создать иллюзию честности, — мрачно добавил я.

— В этом мире одно от другого отличить практически невозможно, — вздохнул Гюстав. — Но я склонен согласиться с Яном. Если бы они хотели тебя устранить, ты бы уже был устранен. Они предлагают игру. Вопрос — по каким правилам.

Правила определились ровно в полночь. На смартфон пришли координаты. Не заброшенный склад или темная аллея, как я ожидал, а один из самых фешенебельных ресторанов в верхнем уровне города, «Эпикур». Место, где сильные мира сего потягивали вино за панорамными окнами, глядя на сияющие огни мегаполиса.

Это был ход. Демонстрация силы. «Мы не прячемся. Мы владеем этим миром. И мы приглашаем тебя в свою крепость».

На следующий вечер, надев единственный более-менее приличный комплект одежды, купленный на деньги от зарядок, я стоял перед зеркалом в убежище. Я видел перед собой не тысячелетнего императора, а изможденного мужчину с темными кругами под глазами, в дешевом костюме, который сидел на нем мешком. Но в его глазах горел знакомый холодный огонь. Огонь ярости, которую не могли погасить ни века, ни поражения.

Луиза молча поправила воротник моей рубашки. Ее пальцы дрожали.

—Вернись, — тихо сказала она.

— Обещаю, — ответил я, и в этот миг это было не пустой бравадой, а констатацией факта. Я не мог позволить себе не вернуться.

«Эпикур» встретил меня гробовой тишиной. Огромный зал с мраморными полами и хрустальными люстрами был пуст. Ни посетителей, ни официантов, ни даже музыки. Только у одного из панорамных окон был накрыт стол. За ним сидели двое.

Братья Богдановы. Михаил и Мифаил. В жизни они выглядели еще более... отточенными, чем на голографических портретах. Идеальные костюмы, безупречные позы, уверенность, исходящая от них почти осязаемыми волнами. Михаил, тот самый, с кем я говорил, жестом пригласил меня к столу.

— Роман. Рад, что ты принял наше приглашение. Присаживайся. Мы не кусаемся. По крайней мере, не сразу.

Я подошел и сел. Передо мной уже стоял бокал с темно-рубиновым вином. Я не притронулся к нему.

— Прямолинейность — мое второе имя, — начал Михаил, отпивая из своего бокала. — Поэтому без лишних прелюдий. Ты — аномалия. Неучтенный источник силы. Ты ломаешь наши системы, убиваешь наших стражей и... оскверняешь наших «святых». — Он произнес последнее слово с легкой, почти неуловимой насмешкой. — По всем статьям ты должен быть уничтожен.

Мифаил, сидевший с невозмутимым видом, слегка покачивал бокал, наблюдая за игрой вина.

— Однако, — продолжил Михаил, — мой брат, вечный оптимист, убедил меня, что уничтожение — это расточительно. Гораздо разумнее... направить твой потенциал в нужное русло.

— И какое же русло вы считаете нужным? — спросил я, сохраняя лицо каменной маской.

— Наше, — просто сказал Михаил. — Видишь ли, Роман, система Шести Домов... она не так монолитна, как кажется со стороны. Есть определенные... трения. Конкуренция. Мой брат и я готовимся к одному очень важному предприятию. Нам нужны союзники. Не те, кто шевелит флагами на публике, а те, кто может действовать в тени. Сильные, решительные и, что важно, не связанные старыми договоренностями.

Я молчал, давая ему выговориться. Он рисовал картину, которую я уже начал предполагать. Дворцовые интриги. Борьба за власть внутри правящей касты.

— Мы предлагаем тебе сделку, — вступил в разговор Мифаил, его голос был тише и мягче, но в нем чувствовалась та же сталь. — Ты поступаешь в Магическую Академию. Мы обеспечиваем тебе легальный статус, лучших наставников, доступ к ресурсам. Ты учишься, растешь в силе... и время от времени выполняешь наши поручения.

— Я становлюсь вашим личным клинком, — уточнил я.

— Мы предпочитаем термин «стратегический актив», — поправил Михаил с улыбкой. — Взамен мы стираем все твои... прошлые прегрешения. Штраф за гончую, инцидент в квартире... все аннулируется. Твоя подружка, Луиза Лунева, также получает иммунитет и... возможности для реабилитации ее семьи. Академия, исследования — все, что пожелает.

Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб предложения. Они покупали меня. Покупали дорого. Легализация, обучение, защита для Луизы — все, о чем мы могли только мечтать, за одну цену — мою свободу.

— А если я откажусь? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

Михаил вздохнул, с притворной грустью.

—Тогда, к сожалению, мы будем вынуждены признать тебя неисправимым элементом. А с неисправимыми элементами система не церемонится. Ты умрешь. Луиза умрет. Гюстав умрет. Семья, что приютила вас... ты понял. Мы выжжем все до тла. Это не угроза, Роман. Это бюрократическая процедура.

В гробовой тишине пустого ресторана его слова прозвучали как приговор. У меня не было выбора. Вернее, он был между верной смертью и смертью отсроченной, но с шансом выиграть время и, возможно, переиграть самих игроков.

Я посмотрел в окно на сияющий город, на золотые купола церквей Беердыра. Этот мир был чужой, враждебный. Но в нем были Луиза, Артем с Галиной, даже Гюстав... люди, которые стали для меня чем-то большим, чем просто пешками в игре.

Я не мог позволить им умереть из-за меня.

Я медленно перевел взгляд на братьев. Михаил смотрел на меня с ожиданием хищника, уверенного в своем трофее. Мифаил — с легким любопытством.

— У меня есть условия, — сказал я, и мой голос прозвучал твердо, без тени неуверенности.

Брови Михаила поползли вверх.

—Условия? Милый, ты, кажется, не понял ситуацию...

— Я все понял, — холодно оборвал я его. — Вы предлагаете мне стать вашим оружием. Оружие должно быть качественным и исправным. Поэтому условия следующие. Первое: Луиза Лунева получает полную реабилитацию и официальный доступ ко всем архивам и исследованиям ее деда. Она продолжает свою работу без какого-либо вмешательства. Второе: семья Артема и Галины остается полностью вне игры. Ни допросов, ни наблюдения. Они просто забывают о нашем существовании. Третье: я не буду убивать невинных. Ни детей, ни стариков. Если ваше «поручение» будет включать нечто подобное — я откажусь, и вы будете искать другого душегуба.

Я сделал паузу, глядя им в глаза.

— И четвертое, самое главное. Я не буду присягать на верность вашему Дому. Наши отношения — это контракт. Я выполняю работу, вы платите ресурсами и защитой. Все.

Михаил смотрел на меня с нескрываемым изумлением, которое постепенно сменилось широкой, искренней улыбкой. Он рассмеялся.

— Боги, да ты просто прекрасен! Умирающий нищий диктует условия Богдановым! Миф, ты видишь это?

Мифаил тоже улыбнулся, тонко и холодно.

—Вижу. И, знаешь, брат, мне это нравится. Наглость... но подкрепленная силой. Он не просит, он требует. Это качество лидера.

Михаил перевел взгляд на меня, его смех стих, но в глазах осталось нечто похожее на уважение.

—Хорошо, Роман Немиров. Мы принимаем твои условия. Все, кроме одного. Присягу ты все-таки принесешь. Не нам лично, и не Дому. Но формальности — есть формальности. Ты станешь нашим... «внештатным агентом» с высшим уровнем доступа. Со всеми вытекающими.

Он поднял свой бокал.

—Итак, сделке быть?

Я посмотрел на бокал передо мной. Рубиновое вино казалось каплей крови на белоснежной скатерти. Я медленно поднял его.

— Сделке быть, — сказал я и отпил. Вино было терпким, дорогим и отвратительным на вкус.

Михаил широко улыбнулся.

—Отлично! Тогда позволь стать первым, кто поздравит тебя с поступлением в Магическую Академию «Прометей». Вступительные экзамены через неделю. Не подведи нас.

Я поставил бокал. Сердце било в висках не от страха, а от ярости. Я только что продал душу дьяволу. Но у меня был план. Пока они будут пытаться использовать меня в своей игре, я изучу их, найду их слабые места. Академия даст мне не только силу, но и знания. Знания об этом мире, о системе, о врагах.

Я стану их идеальным оружием. До того дня, когда я разверну это оружие против них самих.

«Система, обновление статуса.»

“Статус обновлен...”

“Получен новый титул:«Агент Богдановых».”

“Доступ к скрытым веткам знаний:ОТКРЫТ.”

“Новая цель:Поступить в Магическую Академию «Прометей».”

“Сложность:ВЫСОКАЯ.”

“Награда:Легальный статус, доступ к архивам, обучение.”

Я вышел из «Эпикура» в предрассветный час. Город начинал просыпаться. Где-то там, в своей мастерской, меня ждали Луиза и Гюстав. Мне предстояло рассказать им, что я только что заключил сделку с теми, кого мы поклялись уничтожить.

Глава 13

— А ты кого думал увидеть? — усмехнулся тучный мужчина в чёрных солнцезащитных очках, хотя зачем они были нужны в приглушенном свете ресторана “Ван ли” загадка.

Ресторан был средней руки, но и встреча у Леонида Часового, одного из множества агентов братьев Богдановых, была с мелким дельцом - директором мясокомбината “Аверинские колбаски” Павлом Смиренко. Но несмотря на свою незначительность в системе Авериных, Павел считал себя недооцененным винтиком, да мнения о себе был высокого, потому одевался в самые дорогие, из тех, что были ему доступны, вещи. Вот и сейчас седоволосый пятидесятилетний Павел стоял напротив Леонида в джинсах от “Марони” и чёрной рубашке от “Больше и До Блана”.

— Хороший ресторан, — похвалил Павел за выбор заведения, проигнорировав насмешку в свой адрес и садясь напротив. — Я, пожалуй, закажу себе утку по-восточному, а ты?

— Ты думаешь, мы тут на свидание что ли пришли? — его начинало раздражать поведение Павла. И, если бы свет сделали ярче, тот бы заметил, как у Леонида дернулась верхняя губа от злости.

— Я думаю, что, раз вы связались со мной, значит, вам что-то надо, а на голодный желудок я не привык вести дела.

— А меня предупреждали о том, что… Павел Смиренко большой любитель до еды, хотя по вам такого не скажешь, — смягчился Леонид. Он понимал, что братья Богдановы оторвут ему голову, если он так глупо провалит вербовку.

— Три раза в неделю хожу в зал, люблю железо потягать, знаете ли… Официант, — он поднял руку и, когда к их столику подошёл молодой парень в белой рубашке, сделал заказ.

— Сейчас мы можем поговорить о делах?

— Вы видели, чтобы я поел? Лучше расскажите, ради чего весь риск? Я же правильно понимаю, что мне придется творить саботаж? Аверины, если об этом узнают, в порошок меня сотрут.

— Вы же ещё не поели, как я могу говорить о делах? — со скрытым ехидством произнёс Леонид.

— Вот это правильно! — похвалил его Павел. — Говорят, в городе шумно в последние дни. Бойцы какие-то шныряют по улицам. Не ваши ли?

— Откуда в вас столько любопытства к делам, которые вас не касаются?

— Пока не касаются. Мне просто хочется знать, стоит ли уже бояться.

— Если сделаете всё хорошо, то никто вас не тронет.

Вскоре официант принёс на большом овальном блюде запеченную утку с золотистой корочкой. И Павел принялся её активно истреблять.

Выждав ещё несколько минут, когда Павел набьет желудок, Леонид продолжил:

— Мы знаем, что в ваши колбаски идут не только говядина и курица…

— Верно, ещё и свинина. Грешим понемногу, — продолжал ехидничать Павел, отрывая зубами кусок мяса из тушки гуся.

— Хватит паясничать, Павел, мы знаем, что ваши господа таким образом избавляются от неугодных… но нам нужны существенные доказательства.

Павел перестал жевать. Глаза его сузились, а пальцы, державшие нож и вилку, застыли. Он медленно положил столовые приборы на тарелку, смахнул салфеткой воображаемую крошку с уголка рта.

— Существенные доказательства, — повторил он тихо. — А вы знаете, Леонид, что означает фраза “гвоздь программы” на нашем, мясном сленге?

Леонид молчал, наблюдая, как исчезает вся нарочитая развязность с лица собеседника, обнажая холодный, расчетливый ум.

— Это самый главный образец в партии, — продолжал Павел, не дожидаясь ответа. — Его проверяют особенно тщательно. И если он... некондиционный, вся партия уходит под нож. В мусоросжигательную печь. Без лишних вопросов. Они очень щепетильны в таких делах. Документы на утилизацию идеальны. А свидетели...

Он не договорил, лишь взглянул на свою почти съеденную утку.

— Значит, нужно достать тот самый “гвоздь программы”, который не успел сгореть, — Леонид тоже понизил голос до шепота. — Партия, дата, образец. Материал. И документы, которые связывают утилизацию с конкретным... происхождением сырья.

Павел тяжело вздохнул и отодвинул от себя тарелку. Аппетит, кажется, пропал окончательно.

— Это возможно. Но очень опасно. Контроль на выходе с завода, особенно после... инцидентов, двойной. Камеры везде. Охранники Аверина, а не мои. Я директор по производству, а не по безопасности.

— Значит, нужно найти момент, когда контроль даст сбой, — настаивал Леонид. — Или создать такой момент. У вас есть доступ к графикам, к расписаниям. К людям.

В ресторане зазвонил чей-то телефон, заставив обоих вздрогнуть. Павел вытащил из кармана джинсов свой, посмотрел на экран и потушил вызов.

— Есть график плановой эвакуации мусора на сжигание, — сказал он после паузы, глядя в стол. — Раз в неделю, глубокой ночью. Машина приезжает, грузит контейнеры и увозит. Маршрут один и тот же. Но в контейнерах... только бумага, упаковка, отходы низкой категории. “Гвозди” уходят иначе. Отдельно. Инкассаторским фургоном, если хотите знать. С вооруженной охраной.

Леонид задумался. Вмешаться в движение такого фургона — это уже не саботаж, а война. Слишком громко. Братья Богдановы хотели тихой, но убийственной улики, а не перестрелки на окраине.

— Тогда нужно подменить материал до того, как он попадет в этот фургон, — нашел слабину Леонид. — В лаборатории? В хранилище?

Павел снова усмехнулся, но теперь это была сухая, безжизненная гримаса.

— Лаборатория — это святая святых. Там свои люди, преданные лично Аверину. Туда мне ход заказан без его личного разрешения. Хранилище же... есть холодовая камера №7. Туда складывают “особые партии” перед отправкой. Ключ-карта — у начальника охраны завода. Дубликат... хранится в сейфе у самого Аверина в кабинете.

Он замолчал, давая Леониду понять масштаб безумия затеи.

— Значит, ключ-карта начальника охраны, — без тени сомнения заключил Леонид. — Он человек? У него есть слабости?

Павел посмотрел на него с каким-то странным восхищением, смешанным со страхом.

— Слабости? Его зовут Виктор. Бывший спецназовец. Холост. Живет в спортзале и на работе. Пьет только воду. Слабость одна — он безумно предан Аверину. Считает его благодетелем.

— У каждого есть цена, — отрезал Леонид. — Или точка давления. Нужно подумать. У вас есть неделя, чтобы узнать о нем все. Все. А я тем временем подготовлю “подмену”. Ваша задача — обеспечить доступ на пять минут. В нужный день, в нужный час.

Павел медленно кивнул. Игра началась по-настоящему. Отступать было некуда.

— А что будет, если... если я откажусь? Прямо сейчас?

Леонид улыбнулся впервые за весь вечер. Улыбка была ледяной.

— Вы уже не откажетесь, Павел. Вы уже сели за наш стол. Вы уже съели нашу утку. Вы знаете слишком много, чтобы просто уйти. Если не к нам, то... к Авериным вы уже не вернетесь. Я, конечно, могу выйти и оставить вас тут одного. Но, думаю, вы умный человек. Вы уже взвесили риски.

Официант снова приблизился, чтобы убрать пустую тарелку. Павел резко мотнул головой, давая понять, чтобы тот отстал. В приглушенном свете «Ван Ли» его лицо казалось серым, постаревшим на десять лет за один вечер.

— Хорошо, — прошептал он. — Я узнаю все о Викторе. Ждите звонка.

Леонид кивнул, достал из внутреннего кармана пиджака толстый конверт и положил его на стол, прикрыв ладонью.

— На первое время. Для уверенности. И для... оперативных расходов.

Павел даже не взглянул на конверт. Он смотрел в пустоту, уже видя перед собой холодные стены камеры №7 и каменное лицо Виктора. И где-то в глубине души он понимал, что выбор у него был только один: быть стертым в порошок Авериными или раздавленными в лепешку Богдановыми. А между этими жерновами оставался лишь один узкий путь, скользкий и смертельно опасный. Путь предательства обоих.

***

Солнце золотило крыши Магической Академии «Прометей», и его лучи отражались в сияющих стеклах башен, делая их похожими на застывшие кристаллы льда. Я стоял у ворот, чувствуя на себе взгляды сотен других абитуриентов и их семей. Легкий бриз трепал волосы, но внутри царила ледяная, собранная тишина. Сегодняшний день решал всё.

Черный смартфон в кармане был не просто телефоном. Он был символом договора, клеймом, пропуском и петлей на шее одновременно. Братья Богдановы выполнили свою часть обещания с размахом. Моя легенда — Роман Немиров, последний отпрыск обанкротившегося знатного рода, недавно обнаруживший в себе пробудившийся магический дар — была безупречно вшита во все базы данных. Штраф за гончую исчез, будто его и не было. А на счету в виртуальном банке лежала круглая сумма, достаточная для оплаты первого семестра и жизни в столице.

Луиза, стоявшая рядом, нервно теребила ремешок своей сумки. Ее реабилитация шла медленнее, но процесс был запущен. Доступ к архивам деда она получила, пусть и под негласным наблюдением. Семью Артема и Галины оставили в покое. Казалось, Богдановы держали слово.

«Казалось» — ключевое слово. Я не питал иллюзий. Их милость была инвестицией, и они ожидали колоссальных дивидендов. Мое поступление в Академию с высшими баллами должно было стать первым громким залпом, демонстрацией того, какого «ценного кадра» они заполучили.

— Вы готовы? — тихо спросила Луиза.

— Всегда, — ответил я, и это была правда. Готовность была моим естественным состоянием. Я провел последнюю неделю не только на зарядках для Яна (теперь под прикрытием агентов Богдановых), но и в изнурительных тренировках по контролю. Я учился дозировать свою «чистую» энергию, маскировать ее под легальную, ту самую разбавленную и инертную субстанцию, которую измеряли системы Академии. Это было сложнее, чем выдать мощный импульс. Это требовало филигранной точности, которую давали только часы медитаций и боль от тысяч микроскопических срывов.

Ворота открылись, и поток абитуриентов хлынул внутрь. Луиза осталась снаружи — посторонним вход был воспрещен. Ее пальцы на мгновение сжали мою руку.

— Удачи, — выдохнула она.

Я кивнул и растворился в толпе.

Первый этап — сканирование. Огромный зал, больше похожий на ангар космопорта, был уставлен рядами прозрачных кабин. Нас построили в очередь. Воздух гудел от низкочастотного гудения магических сканеров и нервного шепота.

«Система, активируй маскировочный протоколь. Уровень «Стандартный студенческий, высокая потенция». Не допускай всплесков выше заданных параметров.»

“ПРОТОКОЛЬ АКТИВИРОВАН.”

“МОНИТОРИНГ ВНЕШНЕГО ПОТОКА:ВКЛЮЧЕН.”

“ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:ПРИ ПРЕВЫШЕНИИ ПОРОГА В 150 ЕД. МАСКИРОВКА МОЖЕТ ДАТЬ СБОЙ.”

150 единиц. Для среднего выпускника школы это был фантастический уровень. Для меня, даже в ослабленном состоянии, — смехотворное ограничение. Я сжал внутренний ручей от океана ледяными тисками воли.

Подошел моя очередь. Холодный голос из динамика приказал зайти в кабину. Дверь закрылась за моей спиной с беззвучным шипением. Свет внутри стал мерцать, и по коже поползли мурашки — это сканировали не только тело, но и магическое ядро.

На панели передо мной загорелись цифры, быстро сменяя друг друга: 50... 80... 110... Они замедлились на отметке 135 и замерли. Зеленый индикатор.

«Сканирование завершено. Уровень магического потенциала: 135 ед. Оценка: Выдающийся. Допуск ко второму этапу: разрешен.»

Я вышел из кабины, не выражая эмоций. Вокруг некоторые ликовали, увидев свои 70-80 единиц, другие плакали, не дотянув до минимального порога в 50. Мои 135 вызвали несколько завистливых и удивленных взглядов. Хорошо. Богдановы хотели, чтобы я выделялся — я выделялся. Но пока что в рамках «гениального самородка».

Второй этап проходил в огромном тренировочном зале, разделенном на секторы. Здесь проверяли не потенциал, а контроль. Нужно было провести шарик чистой энергии по сложному лабиринту из силовых полей, не коснувшись стен, затем удержать его в центре мишени под возрастающим давлением, и, наконец, зажечь пять магических кристаллов в определенной последовательности.

Здесь я позволил себе чуть больше. Моя энергия, даже замаскированная, была на порядок стабильнее и послушнее, чем у других. Шарик двигался с неестественной плавностью, под давлением не дрожал ни на миллиметр, а кристаллы загорались мгновенно и ровно, без характерных для новичков вспышек и затуханий. Я видел, как инструкторы, расхаживающие между рядами, стали чаще поглядывать в мою сторону, перешептываться, делая пометки на планшетах.

«Система, зафиксируй реакции наблюдателей.»

“ФИКСАЦИЯ... ОБНАРУЖЕНЫ ПОВЫШЕННЫЙ ИНТЕРЕС СО СТОРОНЫ ТРЕХ ИНСТРУКТОРОВ. ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ДВА ПРЕПОДАВАТЕЛЯ ЭЛЕМЕНТАЛЬНОЙ МАГИИ, ОДИН СПЕЦИАЛИСТ ПО КОНТРОЛЮ.”

Отлично. Моя производительность привлекала нужное внимание.

Третий, финальный этап, был самым сложным и самым показательным — поединок с учебным големом. Не победить его — на это не хватило бы ни сил, ни разрешенного уровня магии — а продержаться три минуты, демонстрируя тактическое мышление, применение базовых заклинаний и хладнокровие под давлением.

Меня вызвали на арену. Противник был стандартной конструкции — двухметровая каменная тварь с затуманенным сенсором вместо лица. Он не был запрограммирован убивать, но его удары могли сломать кости.

Гонг возвестил о начале боя. Голем ринулся вперед, его кулак, размером с мою голову, обрушился на место, где я стоял секунду назад. Я откатился, чувствуя, как ветер от удара бьет по лицу. Вместо того чтобы паниковать и метать беспорядочные разряды, я начал двигаться.

Я использовал то, что отточил за тысячелетия настоящих битв, а не учебных: экономию движений, предсказание алгоритмов противника, использование его инерции. Я не бил в броню, я сбивал его с ритма. Легкий «нож» энергии (слабее, чем в парке) щелкал по суставам, не нанося повреждения, но заставляя голем спотыкаться. Щитом я парировал удары под углом, перенаправляя силу. Я не бегал, я контролировал дистанцию.

«Система, таймер. Анализ паттернов атак голема.»

“ТАЙМЕР: 2:15. ПАТТЕРН АТАКИ №4 ПОВТОРЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ 5 СЕКУНД.”

Я знал это. Когда голем занес руку для широкого горизонтального удара, я не отпрыгнул назад, а резко рванулся вперед, под самую его руку, и, проскользнув мимо каменного бока, послал сфокусированный импульс в точку на его спине, где сходились силовые линии управления. Это не выключило голема, но заставило его на мгновение замереть, нарушив баланс.

Из трибун для наблюдателей (там сидели преподаватели и несколько важных гостей) раздался одобрительный гул. Моя тактика была не студенческой. Она была боевой.

Гонг прозвучал ровно через три минуты. Я стоял, слегка запыхавшись, но без единой царапины. Голем замер в позе, из которой не мог быстро атаковать. По правилам — это была чистая победа по очкам.

Тишина в зале длилась несколько секунд, потом ее нарушили аплодисменты. Не бурные, но уважительные. Ко мне подошел главный инструктор, суровый мужчина со шрамом через бровь. Его звали Гордеев.

— Немиров, — произнес он, глядя на меня оценивающим взглядом. — Откуда у тебя такой опыт работы с големами? В твоем деле указано домашнее обучение.

— Читал много, — парировал я, встречая его взгляд. — Теоретические труды по тактике борьбы с конструктами. И... развитое пространственное мышление.

Он хмыкнул, явно не веря, но не стал настаивать. Секретность моего статуса «агента» работала.

— Результаты будут объявлены завтра, — отчеканил он и отпустил меня.

Я покинул арену, чувствуя, как десятки глаз провожают меня. В коридоре ко мне протиснулся юноша моего возраста, коренастый, с взъерошенными рыжими волосами и взглядом, полным нескрываемого восхищения.

— Слушай, это было нечто! Ты его просто водил за нос! Меня зовут Лех. Лех Воронов. Ты, я смотрю, тоже без пафосной свиты? — он говорил быстро, сбивчиво.

Я кивнул, оценивая его. Простой, энергичный, не из знати. Возможно, полезный контакт.

— Роман Немиров.

— Значит, Роман, если поступим, давай объединяться? — Лех понизил голос. — Говорят, здесь свои кланы с первого дня строят. Нам, одиночкам, будет тяжко.

Я снова кивнул. Это был разумный подход. Лех мог стать первым кирпичиком в той сети контактов, которую мне предстояло создать.

Вечером в общей столовой Академии царило оживление. Абитуриенты, прошедшие испытания, делились впечатлениями, хвастались или нервно жевали, уставившись в тарелки. Я сидел с Лехом в углу, спокойно поглощая безвкусную, но питательную студенческую еду. Лех тараторил без умолку, строя планы на будущую учебу.

Нашу идиллию нарушил громкий, насмешливый голос:

—Смотри-ка, Воронов, уже нашел себе попутчика из помойки? По запаху, что ли, определяешь своих?

За нашим столом остановилась группа из трех человек. В центре — высокий, худощавый юноша с острым, надменным лицом и безупречно уложенными пепельными волосами. На его темно-синем мундире с иголочки красовался герб — скрещенные копья в щите, внизу которого виднелась шишка. Дом Шишкиных, один из второстепенных, но все же знатных родов. Двое его прихвостней, более коренастые и туповатые, хихикали.

Лех замер, его лицо покраснело от гнева и унижения.

—Заткнись, Шишкин, — пробурчал он, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Ой, простите, я, кажется, задел чувства будущего дворника Академии, — Шишкин, видимо, фамилия, скользнул взглядом по моей простой, пусть и новой, одежде. — И его немого друга. Ты что, Немиров? Из тех Немировых, что лавки в нижнем уровне держали? Или тебе просто имя благозвучное продали?

Его дружки загоготали громче. Несколько столов вокруг притихли, наблюдая за развитием сцены.

Я медленно доел ложку пюре, отпил воды и только потом поднял глаза на Шишкина. Взгляд у меня был пустой, безразличный, будто я смотрел на муху на стене.

— Ты закончил? — спросил я тихо, но так, чтобы слышали все вокруг. — Или тебе нужно еще время, чтобы придумать что-то остроумное про мою мать? Обычно у тех, у кого с интеллектом туго, на этом фантазия заканчивается.

Лех ахнул. Шишкин на мгновение остолбенел, его надменная улыбка сползла с лица. Он явно не ожидал прямой, спокойной ответной агрессии.

— Как ты смеешь! — выпалил он, делая шаг вперед. — Я из Дома Шишкиных! Ты, червь...

— Дом Шишкиных, — перебил я его, все так же спокойно. — Значит, специализация — скоростные заклинания и импульсная магия? Интересно. На втором этапе, на лабиринте, я наблюдал за одним абитуриентом с вашим гербом. У него шарик трижды срывался на третьем повороте из-за нестабильности импульса. Типичная ошибка при перекачке мощности в ущерб контролю. Это не ты, случаем?

Я говорил чуть громче, назидательным тоном, будто объяснял урок туповатому ученику. Вокруг послышались сдержанные смешки. Шишкин побагровел. Я попал в точку — либо это был он, либо кто-то из его рода, но суть была ясна: я демонстрировал, что видел его слабость и разобрал ее, как инженер поломку.

— Ты... ты ничего не понимаешь! — зашипел Шишкин, потеряв всю свою показную важность.

— Возможно, — согласился я, наконец вставая. Я был немного ниже его, но моя осанка, холодная уверенность в каждом движении заставляла казаться его сутулым подростком. — Но я понимаю, что настоящая сила — не в гербе на груди и не в оскорблениях в столовой. Она в том, чтобы пройти три минуты против учебного голема, не получив ни царапины и заставив его встать в невыгодную позицию. А ты прошел, Шишкин? Или ты только на язык хорош?

Я не стал ждать ответа. Повернулся к Леху, который смотрел на меня с открытым ртом.

—Пойдем, Лех. Воздух здесь испортился от разряженной гордости.

Я успел отойти на пару метров, как почувствовал сгущение магии за спиной. Кажется, кто-то вздумал нанести удар в спину.

Глава 14

Я остановился, не оборачиваясь. Влажный воздух в столовой внезапно наэлектризовало. За спиной, где стоял Шишкин, резко сгустилась магия – грубая, нервная, плохо контролируемая. Приглушенный гул разговоров смолк, сменившись напряженной тишиной. Лех замер рядом со мной, его глаза округлились.

Удар не заставил себя ждать. Не заклинание, не кристаллизованная форма, а просто силовой толчок, сгусток размазанной энергии, направленный мне между лопаток. Удар отчаяния и злости, не несущий тонкости, лишь желание причинить боль и унизить. Идеально для моих целей.

«Система, щит тыльной проекции. Уровень стандартного студенческого. Эффект – стабильное парирование с минимальной обратной вибрацией.»

Щит активировался за мгновение до контакта – не белый и мерцающий, как в бою с гончей, а едва заметная, дрожащая плоскость воздуха. Визуально – слабая, почти запоздалая защита новичка.

Раздался негромкий хлопок, как от лопнувшего воздушного шарика. Силовой сгусток разбился о барьер, рассыпавшись искрами потухшей магии, которые погасли, не долетев до пола. Я лишь слегка качнулся вперед, будто от легкого толчка в спину, и медленно, очень медленно обернулся.

Шишкин стоял, тяжело дыша, его рука была все еще вытянута вперед, пальцы сведены судорогой. На его лице бушевала смесь ярости, неверия и стремительно нарастающего страха. Он понял, что натворил. Нападение на другого абитуриента вне учебной арены, да еще и в спину – прямое и грубое нарушение правил Академии, чреватое немедленной дисквалификацией.

– Ты!.. Я не... – начал он запинаться.

Но было уже поздно.

– ШИШКИН! – громовой голос главного инструктора Гордеева прокатился по столовой, заглушая все остальные звуки.

Гордеев шел между столиками, и студенты расступались перед ним, как трава перед косой. Его лицо было гранитной маской, а шрам через бровь казался темнее обычного.

– Что это было? – он остановился в шаге от бледного как полотно Шишкина, не удостоив меня пока взглядом.

– Он... он оскорбил мой Дом! – выпалил Шишкин, тщетно пытаясь найти оправдание. – Этот выскочка!..

– Я видел и слышал все с того момента, как ты подошел к их столу, – холодно оборвал его Гордеев. – Оскорбления, провокации, а затем – применение магии вне учебного процесса с намерением причинить вред. В Академии «Прометей» нет места подобному.

Он повернулся к двум стоящим неподалеку дежурным стражам в легких бронекостюмах.

– Этого абитуриента – удалить с территории. Его результаты аннулируются. О произошедшем будет сообщено в его Дом. Проводите.

– Нет, пожалуйста, инструктор, я... – залепетал Шишкин, но стражи уже взяли его под локти. Его прихвостни, потупив взоры, старались стать как можно менее заметными.

Гордеев, наконец, повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, оценивающим.

– Немиров. Твоя защита была своевременной и эффективной. Хладнокровие – похвально. Но провоцировать конфликт своими словами – не лучшая тактика для будущего студента.

Я встретил его взгляд, не опуская глаз.

– Я не провоцировал, инструктор. Я лишь ответил на вопрос о моем происхождении и прокомментировал наблюдаемую мной слабость в технике его Дома. Если демонстрация знаний считается провокацией, то тогда я не понимаю смысла обучения здесь.

В столовой кто-то сдержанно ахнул. Лех чуть не поперхнулся воздухом. Спорить с Гордеевым после только что устроенной им показательной порки – казалось чистым безумием.

Но Гордеев не взорвался. Уголок его рта дрогнул, будто от призрачной улыбки, которую тут же подавили.

– Смысл обучения – в дисциплине и уважении, Немиров. В том числе – к вышестоящим. Запомни это. И – неплохо держишь щит. Стабильно. Видно, что работал над контролем. А теперь – идите.

***

Вечером я вернулся на временную квартиру, предоставленную Богдановыми. Небольшую, но с хорошим видом и полностью легальную. Луиза ждала, уставившись в экран коммуникатора.

— Результаты публикуют! — выдохнула она.

На экране светился список. Я быстро нашел свою фамилию.

Немиров Роман.

Общий балл: 298 из 300.

Место в рейтинге: 1.

Рекомендация: Зачисление на специальность «Прикладная боевая магия», группа высшего мастерства. Стипендия имени Словья Богданова.

Первое место. Стипендия имени главы враждебного Дома. Ирония была гуще и чернее кофе, который сварил Гюстав.

— Поздравляю, — сказала Луиза, и в ее голосе звучала гордость, смешанная с тревогой. — Ты сделал это. Теперь ты в самой пасти льва.

— Именно там, где и нужно быть, чтобы вырвать ему глотку, — тихо ответил я, глядя на свое имя в верхней строке.

Черный смартфон в кармане завибрировал. Одно сообщение:

«Поздравляем с блестящим результатом.Ждем на первой лекции. Не забывайте, кто дал вам эту возможность. — М.Б.»

Они напоминали о себе. Хорошо. Пусть думают, что держат меня на коротком поводке. Они не знали, что я сам выбрал эту клетку. И что у меня уже был план, как распилить прутья изнутри.

Ирония, как и предсказывал Гюстав, оказалась густой и многослойной. Успех был безупречным, но у безупречности в мире Шести Домов всегда находилась цена.

На следующий день, когда официальные списки зачисленных уже висели на всех порталах, а я собирал нехитрые пожитки для переезда в кампус, на пороге временной квартиры появились гости. Не агенты в чёрном и не стражи порядка, а двое в строгих, но неброских серых костюмах. Их лица были вежливыми масками, а глаза — холодными сканерами.

— Роман Немиров? — спросил старший, мужчина с сединой на висках. — Мы из Комиссии по академической этике и дисциплине Академии «Прометей». Просим прояснить некоторые детали вчерашнего инцидента в столовой.

Луиза замерла у стола, пальцы бессознательно сжали край столешницы. Я кивнул, пропуская их внутрь. Это был ожидаемый ход. Шишкины, пусть и второстепенный Дом, не могли просто так проглотить публичное унижение и отчисление наследника. Они нашли рычаги.

— Инструктор Гордеев составил исчерпывающий рапорт, — начал я, прежде чем они успели задать вопрос. — В нём, я уверен, зафиксированы все оскорбления, провокации и факт нападения с использованием магии со стороны абитуриента Шишкина. Мои действия были исключительно оборонительными.

— Рапорт мы изучали, — вежливо, но твёрдо сказал второй член комиссии, женщина с собранными в тугой узел волосами. — Однако есть нюансы. Ваши... комментарии относительно техники Дома Шишкиных. Они были восприняты как намеренная демонстрация превосходства и попытка дискредитации устоявшихся магических методик. В свете вашего исключительного результата на экзаменах это вызывает вопросы.

«Вопросы». Всегда эти проклятые «вопросы». Они не говорили прямо, что я виноват. Они намекали, что моё поведение нарушило хрупкое равновесие, поставило под сомнение авторитет Дома. В их мире это было часто страшнее, чем сам проступок.

— Мои комментарии были основаны на наблюдаемых фактах, — парировал я, сохраняя ледяное спокойствие. — Я не дискредитировал методики. Я указал на конкретную ошибку в их применении. Разве не в этом суть обучения в «Прометее» — выявлять слабости, чтобы их исправить?

— В идеале — да, — согласился седовласый. — Но существует процедура. Существует субординация. Вы, как абитуриент, не имели права публично критиковать технику одного из Домов. Это создало... напряжённость.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— В результате рассмотрения апелляции семьи Шишкиных и с учётом мнения ряда попечителей Совета Академии, Комиссия вынесла следующее решение: абитуриент Шишкин восстанавливается в списках зачисленных с испытательным сроком на один семестр. Его результаты экзаменов остаются в силе, но к общему баллу применён штрафной коэффициент. Что касается вас, Немиров...

Он посмотрел на меня без тени сожаления.

— Ваше зачисление также подтверждается. Однако, в целях деэскалации конфликта и укрепления духа сотрудничества между студентами, вам настоятельно рекомендуется принести извинения Дому Шишкиных, в письменной форме, за резкость высказываний. Кроме того, — он достал из портфеля ещё один лист, — мы рекомендуем вам выбрать в качестве основного наставника на первом курсе мастера Гордеева. Его стиль, как мы полагаем, поможет... смягчить вашу природную склонность к конфронтации.

Я почувствовал, как Луиза затаила дыхание. Это был не просто удар — это был капкан. Выбрать Гордеева? Инструктора, который написал рапорт в мою пользу, но при этом яростного традиционалиста и формалиста, для которого я после вчерашнего — живое оскорбление всем правилам? Это означало бы поставить себя под его постоянный контроль, в положение вечно виноватого ученика.

— А если я откажусь от рекомендации? — спросил я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал.

— Вы вправе это сделать, — тут же откликнулась женщина, и в её глазах промелькнуло что-то вроде холодного удовлетворения. — Но тогда Комиссия будет вынуждена инициировать отдельное разбирательство по поводу законности и этичности вашей манипуляции потоками праны в нестабилизированной зоне. Теоретически, подобное вмешательство можно трактовать как нарушение правил безопасности приёмной кампании. Это грозит уже не рекомендациями, а временным отстранением от занятий — до выяснения.

Луиза не выдержала.

—Это же абсурд! Он защищался! Его вынудили!

— Мадемуазель Лунева, мы понимаем ваши чувства, — мужчина повернулся к ней, и его вежливость внезапно стала опасной, как лезвие. — Однако мы рассматриваем не только частный случай, но и его влияние на репутацию Академии и баланс между Домами. Господин Немиров показал выдающиеся, даже пугающие способности. С такими дарами приходит и особая ответственность. И особая... осторожность.

Они снова смотрели на меня. Ждали. Моего гнева, протеста, слабости. Всего, что могло бы дать им ещё один козырь.

Внутри всё клокотало. Ирония Гюстава материализовалась в полной мере: я выиграл поединок и спас честь Академии от наглеца, и теперь меня наказывали за эту победу. За то, что выиграл слишком эффективно, слишком публично и не по тем правилам. Шишкин, виновный, возвращался с исправительным сроком. Я, жертва, должен был извиняться и идти в кабалу к недоброжелателю.

Я медленно выдохнул, собирая в кулак все свои нервы. Они хотели показать, что даже гения можно поставить на колени перед лицом системы. Они хотели обточить меня, как булыжник, убрать острые грани.

Но я не булыжник. Я — клинок. И клинок можно спрятать в ножны, но нельзя сделать тупым, не сломав.

— Извинения я приносить не буду, — сказал я, и каждый звук падал в тишину, как камень в колодец.

Седовласый мужчина слегка наклонил голову, будто переспрашивая. Женщина с тугой прической сделала едва заметную пометку на планшете.

— Это ваше окончательное решение, господин Немиров? — её голос был безжизненно-протокольным.

— Окончательное. Я не вижу за собой вины. Констатировать ошибку в технике — не оскорбление. Защищаться от нападения — не провокация. Приносить извинения в такой ситуации — значит признать ложь правдой. А на это я не согласен.

— Вы понимаете последствия? — мягко, почти с сочувствием спросил седовласый, но в его глазах читалось что-то иное — любопытство хищника, наблюдающего за тем, как жертва сама идёт в пасть.

— Понимаю. Вы инициируете разбирательство по поводу моей «незаконной манипуляции энергии». Что влечёт за собой отстранение от занятий.

— Как минимум — до выяснения всех обстоятельств. А рассмотрение таких дел, уверяю вас, может занять месяцы. — Женщина положила планшет на стол. — Вы потеряете первый, самый важный семестр. Даже если вас потом оправдают — вы будете безнадёжно отставать. Ваша блестящая карьера в «Прометее» может закончиться, не успев начаться.

Она не врала. Она описывала стандартную бюрократическую дубину, которой система ломала тех, кто отказывался гнуть шею. Месяцы в подвешенном состоянии, в изоляции, под подозрением — этого было достаточно, чтобы уничтожить мотивацию любого, даже самого одарённого студента. Меня должны были выбить из обоймы, сделать изгоем ещё до начала учёбы.

Луиза сделала шаг вперёд, её лицо горело.

—Это несправедливо! Вы покрываете того, кто напал, и наказываете того, кто защищался! Где же ваша пресловутая академическая этика?

— Этика, мадемуазель Лунева, — холодно парировал седовласый, — заключается также и в сохранении стабильности. Господин Немиров своим поведением и своими... неординарными способностями эту стабильность поставил под угрозу. Мы предлагали компромисс. Он отказался. Теперь всё пойдёт по регламенту.

Я поднял руку, останавливая готовую взорваться Луизу.

—Я принял решение. Делайте, что должны.

Члены Комиссии переглянулись, встали. Их миссия была выполнена. Они дали мне шанс сдаться, я его отринул. Теперь я был просто проблемой, которую предстояло решить по инструкции.

— Вы получите официальное уведомление о начале процедуры в течение суток, — сказала женщина у порога. — До вынесения решения вам предписывается не покидать территорию города. Доступ в кампус Академии для вас будет временно закрыт. Хорошего дня.

Дверь закрылась за ними. В квартире повисло тяжёлое молчание.

— Идиоты! Крохоборы! Они сами не понимают, кого пытаются сломать! — вырвалось у Луизы, и она с силой швырнула на диван подушку.

Гюстав вздохнул, водрузил очки на нос.

—Они-то как раз всё прекрасно понимают.

Я подошёл к окну, глядя на сияющие внизу огни.

—Они не выбросят. Не сразу. Слишком много внимания привлекло моё поступление. Первое место, стипендия Богдановых. Если меня сейчас грубо отстранят, это вызовет вопросы. Даже у них. Им нужен красивый, легальный предлог. Длительное разбирательство — идеальный вариант. Оно изматывает, дискредитирует, но не оставляет явных следов произвола.

— Что будем делать? — спросил Гюстав, подходя ко мне. — Богдановы вложились в тебя. Они не позволят так просто списать свою инвестицию.

— Богдановы, — я повернулся к нему, — получат именно то, что хотят. Они хотят видеть, как я буду бороться. Как я буду выкручиваться из безвыходной, на первый взгляд, ситуации. Это для них — тест. Тест на прочность, на изобретательность, на... полезность. Если я сдамся сейчас — я им не нужен. Если сломаюсь под давлением комиссии — я слаб.

В кармане завибрировал чёрный смартфон. Я достал его. Не сообщение. Прямой вызов. На экране — значок, стилизованный под две переплетённые буквы «Б».

Я поднял трубку.

—Слушаю.

— Роман, — голос Михаила Богданова звучал тепло, почти отечески. — Только что получил удивительные новости. Мои поздравления — первое место! Браво. И... мои соболезнования относительно некоторых бюрократических сложностей.

Он знал. Конечно, знал. Возможно, даже спровоцировал или одобрил этот ход Шишкиных, чтобы посмотреть на мою реакцию.

— Сложности — неотъемлемая часть процесса интеграции, как я понимаю, — ответил я нейтрально.

— Именно так! — он рассмеялся. — Видишь ли, «Прометей» — это не только лекции и лаборатории. Это микрокосм нашего общества. Здесь нужно уметь не только стрелять шариками энергии, но и... маневрировать. Держать удар. И, что важнее всего, — находить союзников в самых неожиданных местах.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

—Комиссия по этике — это не приговор. Это — ещё одно препятствие на полосе. Препятствие, которое можно обойти. Или даже использовать как трамплин. Нужно лишь знать, на какую кнопку нажать.

— Вы предлагаете нажать на какую-то кнопку за меня? — спросил я.

— О, нет-нет! — в его голосе прозвучало искреннее возмущение. — Это было бы слишком просто. И не показательно. Я лишь... делюсь наблюдением. Председатель комиссии, господин Затонский, тот самый седовласый педант, — человек дотошный. Он живёт регламентом. И, как любой фанатик правил, он панически боится одного — публичного скандала, который обнажит несовершенство этих самых правил. А его коллега, мадам Лыткина... у неё есть слабость. Она обожает антиквариат. Особенно — редкие магические артефакты до-имперской эпохи. Говорят, её коллекция могла бы составить конкуренцию музейной.

Он снова помолчал. Намёк был прозрачен, как стёклышко.

—Спасибо за информацию, — сказал я.

—Не за что. Мы ведь партнёры, верно? Партнёры помогают друг другу советами. А как распорядиться советом — это уже дело каждого. Жду от тебя хороших новостей, Роман. Не подведи наших ожиданий.

Связь прервалась. Я опустил смартфон.

—Богданов дал ниточки, — резюмировал я для Луизы и Гюстава. — Одну — к страхам Затонского. Другую — к жадности Лыткиной.

—И что, ты собираешься давать взятку? Или шантажировать? — скептически хмыкнул Гюстав. — Это слишком грубо. Они сожрут тебя с потрохами.

—Нет, — я улыбнулся. Это была недобрая улыбка. — Я собираюсь сыграть по их же правилам, но на их же поле. Нужно не давать взятку. Нужно создать ситуацию, в которой Лыткина сама захочет заполучить артефакт, а Затонский будет вынужден замять историю, чтобы избежать скандала.

—И как ты это сделаешь? — спросила Луиза.

Глава 15

Госпожа Лыткина вернулась в свою захудалую тесную квартиру, где отвела отдельную комнату под самое ценное в её жизни - коллекцию редких артефактов. Она собирала их всю жизнь! Так что сейчас там насчитывалось порядка полусотни экземпляров, но, по большей части, там были дешёвые побрякушки, добытые всеми правдами и неправдами с “чёрных” аукционов её тихо любимым Затонским. Она же считала себя недостойной такого ВЕЛИКОГО человека.

Сняв обувь, Лыткина с блаженным видом опустилась в кресло и к ней на колени тут же запрыгнул рыжий кот. Он назойливо стал тыкаться и тереться головой о руки хозяйки, недвусмысленно намекая на то, что соскучился.

Женщина машинально стала гладить кота, мысленно провалившись внутрь себя.

Из состояния транса её вывело сообщение: “Сердце Священной гончей выставлено на аукцион. Желаете рассмотреть?”.

Госпожа Лыткина ощутила резкий, почти болезненный толчок в груди. «Сердце Священной гончей». Артефакт, овеянный легендами, предмет её бессильных мечтаний и главная боль коллекционера. В её памяти всплыло тусклое изображение из каталога двадцатилетней давности и горечь поражения, когда лот ушёл в частную коллекцию одного из Старших Домов, навсегда скрывшись от мира.

Её пальцы, гладившие кота, задрожали. Мысли метались. Денег, даже с её сбережениями и негласной «подработкой» в Комиссии, не хватит. Стандартные схемы – давление, административный ресурс – здесь не сработают. Продавец, выставивший такое сокровище, явно не из тех, кого можно запугать. Оставалось одно.

Она схватила коммуникатор. Её пальцы летали по клавиатуре с непривычной скоростью. Сообщение Затонскому было многословным, витиеватым и отчаянным. Она умоляла, приводила доводы (артефакт мог бы стать достоянием Академии, под её, Лыткиной, ответственностью, разумеется), намекала на годы преданной службы и «взаимопонимания». В конце концов, она просила лишь одного – чтобы он поехал на закрытый аукцион, состоящийся в нейтральном анклаве вне юрисдикции Домов, и оценил ситуацию. Может, удастся договориться? Может, продавец согласится на бартер?

Затонский ответил сухо, но не отказал. «Ради академических интересов». Она знала его слабость к её преданности, к тому чувству власти, которое он испытывал, управляя её желаниями. Он поедет.

***

Аукцион проходил в подземном зале, стилизованном под античный амфитеатр. Воздух был прохладен.

Затонский, в безупречном тёмно-сером костюме, занял место в ложе для почётных наблюдателей. Его глаза, холодные и оценивающие, скользили по собравшимся: представители второстепенных Домов, независимые коллекционеры с аурой лисы, тени крупных финансовых синдикатов.

Лот под номером семь, «Сердце Священной гончей», вызвал лёгкий ажиотаж. Кристалл тёмного граната, в глубине которого пульсировал отсвет давно угасшего пламени, лежал на чёрном бархате. Стартовая цена заставила многих ахнуть. Затонский лишь похолодел внутри. Даже формальных фондов Комиссии не хватило бы.

Торги начались вяло, но упорно. Цена ползла вверх. Затонский уже мысленно составлял утешительный отчёт для Лыткиной, как вдруг…

— Сто тысяч сверх текущей ставки от ложи номер три.

Голос был молод, твёрд и абсолютно лишён эмоций. Все головы, включая голову Затонского, повернулись.

В затемнённой ложе номер три, откинувшись в кресле, сидел Роман Немиров. Он был одет в простой, но дорогой чёрный пиджак, его лицо освещалось лишь голубоватым светом экрана планшета. Он не смотрел на зал. Он смотрел прямо на Затонского.

Лёд тронулся в жилах у члена Комиссии. Что он здесь делает? Откуда у него такие деньги? Мысли метались, но лицо оставалось каменным. Он кивнул едва заметно, будто в знак нейтрального признания.

Аукцион продолжился. Соперничающий коллекционер, пожилой маг с Востока, накинул ещё двадцать тысяч. Немиров молчал.

Затонский не мог упустить артефакт.

— Ещё двадцать!

В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тихим голосом аукциониста. Цена достигла астрономической суммы. Восточный маг, скрипнув зубами, отступил.

— Продано господину в сером.

Затонский наблюдал, как служащие аукционного дома бережно уносят лот в сторону закрытых комнат для оформления. Его мозг лихорадочно работал. Он понимал, что потратил сверх того, что мог себе позволить. И теперь он оказывался на краю пропасти, если не достанет недостающую сумму для покрытия расходов.

Затонский молча последовал за служащим в одну из звукоизолированных комнат для оформления сделок. Внутри царила прохладная тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг. Сердце его бешено колотилось, но годы службы отточили умение скрывать любые эмоции. Он подписывал документы, мысленно перебирая варианты: какие активы можно быстро и незаметно продать, какие долги придётся сделать. Мысль о Лыткиной, её восторге и последующей вечной кабале благодарностью, вызывала у него лишь горькую усмешку.

Дверь в комнату тихо открылась, и внутрь вошёл Немиров.

Затонский не поднял головы, продолжая ставить подпись. Он ожидал этого.

— Удивительная находка, господин Затонский, — раздался спокойный голос Романа. — «Сердце Священной гончей». Я, признаться, тоже присматривался к этому лоту. Но ваша решительность... впечатляет.

— Академия заинтересована в изучении редких артефактов, — отрезал Затонский, наконец отложив перо и глядя на юношу. — Коллекция госпожи Лыткиной, при всей её... личной страсти, является де-факто академическим ресурсом.

— Без сомнения, — легко согласился Немиров. Он сделал несколько шагов, его взгляд скользнул по кипам документов. — Хотя, формально, покупка совершена на ваше имя и за ваши личные средства. Верно? Довольно крупная сумма для служащего Комиссии по этике. Особенно с учётом вашей официальной зарплаты.

Лёд в голосе Затонского стал ещё тоньше и острее.

—Мои финансовые дела не являются предметом обсуждения, Немиров. И не входят в рамки вашего дисциплинарного дела.

— Ах, да, это самое дело, — Роман присел на край массивного стола, приняв почти небрежную позу. — Очень своевременное напоминание. Видите ли, господин Затонский, готовясь к возможным... бюрократическим сложностям, я, как добросовестный абитуриент, решил изучить регламенты Комиссии. И наткнулся на любопытный пункт о конфликте интересов. А именно — о недопустимости для членов Комиссии получать любые ценности от сторон, чьи дела находятся в их производстве. Даже в виде... подарков для близких знакомых. Под страхом немедленного отстранения и уголовного преследования за коррупцию.

Затонский не дрогнул, но его пальцы чуть сжали край стола. Он видел, куда клонит Немиров.

— Вы что-то хотите сказать прямым текстом?

— Прямым текстом, — кивнул Роман. Его глаза, холодные и ясные, встретились со взглядом Затонского. — Вы только что приобрели артефакт мечты госпожи Лыткиной. Фактически — дорогой подарок. В то время как она является вашей коллегой по Комиссии, которая ведёт дело против меня. Если информация об этой покупке, её источнике финансирования и ваших... особых отношениях с госпожой Лыткиной станет достоянием Совета Академии или, не дай бог, прессы — вашей карьере придёт мгновенный и бесславный конец. И карьере вашей коллеги — тоже.

В комнате повисла звенящая тишина. Затонский понимал, что попал в идеально расставленную ловушку. Немиров даже не пытался давать взятку. Он сделал так, чтобы Затонский сам, добровольно и с жадностью, схватил приманку. А теперь держал его на крючке.

— Вы шантажируете члена Комиссии, — произнёс Затонский безжизненным тоном. — Это само по себе преступление.

— Я всего лишь анализирую ситуацию, — парировал Роман. — И предлагаю взаимовыгодное решение. Вы получаете свой артефакт и благодарность госпожи Лыткиной. Я получаю закрытое дисциплинарное дело без каких-либо последствий. Мадам Лыткина получает вожделенный экспонат. Все счастливы. Или... вы можете попытаться довести дело до конца, но тогда я буду вынужден защищаться всеми доступными средствами. И первым моим шагом будет анонимная рассылка детального отчёта о сегодняшней сделке вместе с копиями финансовых документов. Думаю, Шишкиным будет очень интересно узнать, кто на самом деле стоит за восстановлением их позорного отпрыска и какова цена этого восстановления.

Затонский закрыл глаза на секунду. Перед ним стоял не взволнованный юнец, а холодный, расчётливый игрок, который переиграл его на его же поле. Он думал, что имеет дело с талантливым, но дерзким мальчишкой. Он ошибался.

— Дело будет закрыто, — тихо, но чётко сказал он. — В течение суток вы получите официальное уведомление о прекращении разбирательства за отсутствием состава нарушений. Инцидент будет признан исчерпанным.

— И рекомендация о выборе Гордеева в качестве наставника? — уточнил Немиров.

— Будет отозвана. Вы вольны выбирать любого наставника, соответствующего вашему рейтингу.

Роман мягко спрыгнул со стола.

—Рад, что мы смогли найти понимание. Желаю вам приятного вечера, господин Затонский. И передайте мой... несуществующий привет госпоже Лыткиной. Надеюсь, артефакт займёт достойное место в её коллекции.

Он вышел так же тихо, как и вошёл, оставив Затонского одного в комнате с подписанными документами и чувством полного поражения. Секретарь, заглянув внутрь, увидела лишь бледное, застывшее лицо своего клиента, который смотрел в одну точку, сжимая в руке тяжёлую ручку так, будто хотел его сломать.

***

На следующий день атмосфера в квартире была густой, как смог. Луиза металлась между кухней и гостиной, не в силах усидеть на месте, а Гюстав методично, уже седьмой раз за утро, протирал и без того сияющие очки. Их беспокойство было физически ощутимо, тихим, назойливым гулом на краю сознания. Я же сидел у окна, наблюдая, как город просыпается под слоем утренней дымки. Внутри была абсолютная, ледяная тишина. Все нервы, все эмоции я упаковал и заморозил ещё прошлой ночью, в той звукоизолированной комнате. Сомнений не было. Я просчитал ходы. Оставалось только дождаться результата.

Когда на экране коммуникатора всплыло официальное письмо с той самой печатью, я ощутил не всплеск радости, а холодное, удовлетворенное спокойствие. Как будто сложный механизм, в который я вложил все силы, наконец щёлкнул, сработав именно так, как было задумано.

Я показал экран Луизе. Она выдохнула с таким облегчением, что, казалось, из комнаты ушло лишнее давление. Потом её глаза округлились от изумления.

— Как ты это сделал? Ты же ничего не делал! Ты просто ушёл вчера вечером и вернулся глубокой ночью!

В её голосе звучало недоверие, смешанное с зарождающимся трепетом. «Ничего не делал», — пронеслось у меня в голове. Если бы она знала. Если бы они оба знали, какой танец на лезвии бритвы пришлось исполнить…

— Я сыграл в их игру, — ответил я, глядя на сияющий экран. Голос прозвучал ровно, почти плоско. — И выиграл первый раунд. Теперь у них есть стимул быть осторожнее. И знание, что я не стану молча гнуть спину.

Это была лишь вершина айсберга. На самом деле, я сделал куда больше. Я не просто выиграл — я взял двух высокопоставленных бюрократов на слабость, на их же собственную жадность и страх. Затонский теперь будет видеть во мне не дерзкого выскочку, а угрозу, с которой нужно считаться. А его коллега... она получила свой блестящий трофей и даже не подозревает, какой ценой. Они оба теперь мои невольные союзники, потому что разоблачение меня равно разоблачению их самих. Идеальная петля.

В кармане привычно и назойливо завибрировал чёрный смартфон. Сообщение от М.Б.: «Элегантно. Добро пожаловать в игру. Не расслабляйся».

Коротко. Без лишних слов. И в каждой букве — одобрение хищника, наблюдающего, как его щенок впервые загнал дичь. Они думают, что я их инструмент. Их диковинный зверёк, которого они выпустили на арену. Пусть думают. Каждое такое «поздравление» — ещё одно подтверждение, что я на верном пути. С каждым таким «поздравлением» я все больше вхожу в доверие, в ту тень, где можно строить свою игру против Шести Домов.

Я отложил смартфон, не отвечая. Отвечать сейчас — значило проявить эмоции. А их у меня для них быть не должно. Только холодный расчёт.

Гюстав что-то говорил Луизе о сборе вещей, о переезде в кампус. Их голоса доносились как будто из-за толстого стекла. Я смотрел на город, но видел не его.

«Посвящение пройдено», — пронеслась мысль. Первое, настоящее. Не экзамены, где проверяли силу и контроль, а та самая серая, грязная кухня власти, о которой так любил рассуждать Гюстав. Мир «Прометея» обнажил своё истинное лицо: магия здесь была просто ещё одной валютой, эффектным фасадом. Настоящие же битвы, те, что решают судьбы, велись в тишине кабинетов, среди шелеста бумаг и намёков, на аукционах, где продавалась честь, и в умах людей, которые слишком долго считали себя неуязвимыми.

Ни-че-го не поменялось за ту тысячу лет, что я проспал. В этих же играх я был мастером.

Но это была лишь первая, разведывательная стычка. Шишкины, униженные, будут искать реванш. Богдановы будут толкать меня в новые авантюры, испытывая на прочность. Гордеев, от которого я так публично отказался, теперь будет видеть во мне не просто наглеца, а личную проблему.

Впереди — кампус. Самая пасть льва. Мне нужно было не просто выжить там. Мне нужно было научиться править этим зверем изнутри. И первый шаг, самый важный, — выбор наставника. Это будет следующий ход. И я уже начал обдумывать варианты.

Чувство было странным. Не триумф, а скорее сосредоточенная тяжесть. Как будто на плечи лег невидимый, но ощутимый плащ — плащ игрока, который только вышел к столу и увидел, как много фигур расставлено против него.

Я встал, разминая онемевшие плечи. Время застывшего ожидания закончилось.

—Что ж, — сказал я, оборачиваясь к Луизе и Гюставу. — Пора собираться. Впереди учёба. Надеюсь, в моё отсутствие здесь вы не наворотите делов, — усмехнулся я.

***

Я выбрал не самый броский, но безупречно сдержанный и мощный «Грифон ЕС3» — тёмно-синий, с тонированными стёклами и почти неслышным двигателем. Машина не кричала о богатстве, но для знающего человека каждый её контур говорил о серьёзных вложениях и безупречном вкусе. Идеальный фон. Не вызовет отторжения у аристократов, но даст понять, что я не нищий проситель. Первый камень в фундаменте имиджа.

“Мощность: 390 л.с”

“Разгон до 100 км/ч:4,3 с”

“Расход энергии:800 ед./100 км”

“Заряд батареи:5 000/5 000 ед.”

Но расход с моими способностями снизим до ста шестидесяти. Экономия — не главное. Главное — контроль. Знать точную цифру, видеть, как моя воля оптимизирует каждый процесс. Это успокаивает.

Продавец в салоне, мгновенно оценив мою уверенность и платёжеспособность, был услужлив до дрожи. Страх и жадность — универсальные рычаги. Он видит не подростка, а клиента. Значит, поза сработала.

Пока машину готовили, в кармане завибрировал чёрный смартфон. Не Богданов.

Новое сообщение с анонимного номера:

«Роман. Слышал, ты разобрался с комиссией. Весьма... творчески. Гордеев в ярости. Будь осторожен. И... поздравляю с зачислением. Если понадобится помощь в выборе наставника — обращайся. Есть пара имён, которые могут тебя заинтересовать. — Л.»

Интересно. Значит, слухи уже работают. «Л.»? Леонов? Ларин? Неважно. Кто-то из лагеря Богданова или их союзников. Возможно, сам Богданов проверяет мою реакцию через подставное лицо. Я сохранил номер, не отвечая. Пусть думают, что я взвешиваю предложение. Тишина — тоже ответ.

Через час я уже сидел за рулем «Грифона». Кожа руля мягко облегала ладони. Тихий гул двигателя был приятным басом.

Теоретическую базу по управлению автомобилем я уже изучил из открытых источников. К тому же, мне не раз приходилось видеть, как другие управляются с автомобилем на дороге. Лёгкий адреналин прыснул в кровь перед первым самостоятельным выездом за рулем.

Мысленно отдал приказ Системе построить маршрут к кампусу Академии «Прометей», главные ворота.

“Маршрут построен. Время в пути: 47 минут.”

Я тронулся, ощущая, как идеальная управляемость машины становится продолжением моей воли. Это было нужно. Первый элемент образа готов.

«Моделирование вождения на основе визуальных данных завершено. Рекомендация: снизить скорость на 7% для оптимального вхождения в поворот на следующем перекрёстке, учитывая мокрое покрытие».

Я сбросил газ, и Грифон послушно замедлился, плавно и без рывка взяв дугу. Уверенность росла с каждым метром. Это был иной вид контроля — не над магической энергией, а над тоннами металла, пластика и чистой мощи. Простые, почти примитивные законы физики, подчинённые моей воле через рычаги и педали. В этом была своя, чистая медитативность.

Система, запусти сценарий „Изучение правил дорожного движения и особенностей транспортных потоков современного мегаполиса“ в фоновом режиме. Акцентируй внимание на неочевидных паттернах, агрессивном вождении и способах его парирования.

«Сценарий запущен. Анализ в реальном времени: 37% водителей в радиусе 200 метров демонстрируют признаки нарушения концентрации (использование коммуникаторов). Вероятность неадекватного манёвра повышена на 18%».

Я лишь усмехнулся про себя. Люди. За тысячу лет они изобрели машины, способные ехать без живой силы, почти победили болезни, но так и не научились по-настоящему контролировать своё внимание за рулём. Что ж, их слабость — моя безопасность. Моё восприятие, усиленное Системой, охватывало всю дорожную обстановку на триста шестьдесят градусов, предсказывая потенциальные угрозы за секунды до их возникновения.

Поток машин постепенно редел, улочки становились шире, а архитектура — монументальнее. Мы покидали деловой центр и приближались к академическому району, своеобразному «городу в городе», где доминировал «Прометей».

«Приближаемся к охраняемой периметром зоне Академии. За 500 метров до КПП номер 1 „Главные ворота“. Обнаружены стационарные сканеры магического фона. Рекомендация: снизить активность внутренней циркуляции праны до фонового студенческого уровня».

Я мысленно отключил подсказки Системы. Сейчас они больше мешали, чем помогали.

Плавно свернув с главного проспекта, я направил «Грифона» к массивным кованым воротам, увенчанным гербом Академии — стилизованным факелом в ладони. По бокам от проезда высились две сторожевые башни из темного полированного камня, в которых угадывались силуэты сканеров и, возможно, магических орудий. Перед шлагбаумом уже выстроилась небольшая очередь из разнообразных транспортных средств — от скромных до пафосных автомобилей с гербами Домов.

Когда подъехала моя очередь, из будки вышел страж в легкой синей униформе с нашивкой «Прометей». Его взгляд скользнул по машине, оценивая не столько её стоимость, сколько отсутствие родовой символики.

— Документы и пропуск, — произнес он нейтрально, поднося планшет со сканером к опущенному стеклу.

Я молча протянул новенький студенческий чип-пропуск и цифровые копии документов на «Романа Немирова». Страж приложил чип к планшету, на экране вспыхнула зеленая галочка и моя фотография.

— Немиров Роман, первый курс, спецгруппа «Боевая магия, высшее мастерство», — пробормотал он, сверяя лицо. Его взгляд на мгновение задержался на мне, в глазах мелькнуло что-то вроде удивленного уважения. Слухи, видимо, добрались и сюда. — Кампус «Бастион», корпус «Зенит», комната 714. Парковка для студентов — сектор «Дельта», уровни с третьего по пятый. Пропуск действителен. Добро пожаловать в «Прометей».

Шлагбаум плавно поднялся. Я кивнул и тронулся, въезжая на территорию, которая на ближайшие годы должна была стать моим полем боя, тренировочной площадкой и, возможно, крепостью.

Кампус поражал масштабом и продуманностью. Это был не просто набор общежитий и учебных корпусов, а целый мини-город с аллеями, скверами, искусственными озерами и даже небольшим стадионом. Архитектура гармонично сочеталась в себе футуризм стекла и стали с массивностью и символизмом неоготики. В воздухе висел едва уловимый гул — наложение сотен магических полей, защитных барьеров, работающего исследовательского оборудования и просто жизненной энергии тысяч талантливых молодых магов.

Следуя указателям и подсказкам внутренней навигации Системы, я нашёл сектор «Дельта» — многоуровневый паркинг, скрытый под землёй. Поставив машину на отведённое место, рядом с крупным чёрным внедорожником, я взял скромный дорожный чемодан и направился к лифтам. Всё остальное, что требовалось для жизни, можно было докупить здесь же.

Корпус «Зенит» был одним из новейших — строгий серебристый параллелепипед в тридцать этажей. Внутри царила стерильная чистота, пахло озоном и свежей краской. Лифт, управляемый голосом, бесшумно доставил меня на седьмой этаж. Длинный коридор с мягким синим освещением, двери с электронными замками. Комната 714.

Я приложил чип к считывателю. Замок щёлкнул, дверь отъехала в сторону.

Комната оказалась… уютной. Не роскошной, но вполне комфортной для двоих. Два отдельных спальных модуля с встроенными шкафами и столами, общая гостиная зона с мягким диваном и голографическим экраном на стене, небольшая, но полностью оборудованная кухонная ниша и санузел. Из окна открывался вид на внутренний двор с фонтаном и тренировочные поля вдалеке. Одну половину комнаты уже явно обжили: на столе валялись книги по начальной алхимии, пара немытых кружек, на полке стояла небольшая коллекция кристаллов.

Второй модуль был пуст и стерилен. Мой.

Я только начал распаковывать чемодан, как дверь снова открылась, и внутрь ворвался, запыхавшись, Лех. Увидев меня, его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Роман! Отлично, ты уже тут! Я боялся, ты передумаешь или тебя ещё эти коростели из комиссии доставать будут! — Он швырнул на свой диван потрёпанный рюкзак. — Слушай, ты не поверишь, что происходит!

Он выглядел возбуждённым, его глаза горели.

— Я весь день по кампусу шлялся, знакомился. И тут, на главной площади, около Администрации, — Лех вытащил из кармана джинсов смятый листок и с торжествующим видом развернул его перед моим лицом. — Смотри!

Это было голографическое объявление, проецируемое, видимо, с его коммуникатора на бумагу для тактильного ознакомления. Буквы пылали алым и золотым.

«ЕЖЕГОДНЫЙ ТУРНИР ПЕРВОКУРСНИКОВ „ПЕРВАЯ ИСКРА“!»

Цель: Выявление наиболее одарённых и перспективных студентов первого курса, демонстрация навыков в условиях, приближенных к реальным.

Формат:Командное соревнование (3 человека). Серия испытаний на силу, контроль, тактическое мышление и импровизацию.

Этапы:

1. «Лабиринт Хранителя»: Преодоление магической полосы препятствий с элементами головоломок.

2. «Сердце Голема»: Тактический бой против усиленного учебного голема с целью не уничтожения, а деактивации ключевого ядра.

3. «Поединок Стихий»: Командная дуэль на арене со случайно генерируемой стихийной аномалией (огонь, вода, земля, воздух).

Призы:

- Победившей команде: Годовая стипендия, увеличенная втрое. Приоритетный доступ к закрытым лабораториям и архивам на втором семестре. Личная аудиенция у одного из Старших Мастеров Академии.

- Второе и третье место: Двойная стипендия на семестр, бонусные баллы к зачётам.

- Участникам, показавшим выдающиеся личные результаты: Возможность быть замеченными наставниками высшего ранга для потенциального менторства.

Регистрация:До конца недели через академический портал. Состав команд — свободный. Турнир пройдёт через две недели.

Раньше подобный турнир я бы на раз-два выиграл. Сейчас же придётся постараться скрыть свою чрезмерную силу, чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Понимаешь? — почти кричал Лех, тыча пальцем в строку про наставников. — Это шанс! Нас, «одиночек», без родовой протекции, на серьезных наставников могут и не взять. А тут — реальный лифт! Все будут смотреть! Да и призы… утроенная стипендия, архивы! — Его энтузиазм был заразительным, если бы я был обычным восемнадцатилетним юношей.

Я медленно взял у него из рук листок, делая вид, что внимательно изучаю. Внутри всё замерло, анализируя. Турнир. Публичное мероприятие. Идеальная площадка для того, чтобы заявить о себе ещё громче, привлечь внимание не только Богдановых, но и, возможно, их противников. Шанс оценить уровень сверстников из Домов в боевой, но контролируемой обстановке. И, что самое главное, — легальный способ получить доступ к ресурсам и связям, минуя унизительную систему покровительства.

Но и риски были очевидны. Я буду под прицелом сотен глаз, включая тех, кто, как Гордеев, уже испытывал ко мне неприязнь. Нужно будет тщательно контролировать каждую свою способность, каждое движение, чтобы не выдать ничего лишнего. Командный формат… это одновременно и возможность, и головная боль. Нужны надёжные, или управляемые, союзники.

— Ты уже кого-то присмотрел в команду? — спросил я, возвращая Леху листок.

— Ну, я думал… — он немного смутился. — Мы же с тобой уже, типа, знакомы. И в столовой тогда… ты круто того Шишкина уделал. Я думал, может, втроём? Мне тут одна девчонка понравилась, с факультета магических технологий. Тихая такая, но вчера на вводном семинаре по стабилизации полей она такую штуку смонтировала из подручного хлама, что у преподавателя челюсть отвисла. Зовут Аяна. Безродная, как и мы. Думаю, спросить её…

Аяна. Факультет магических технологий. Инженерный склад ума, умение импровизировать. Потенциально полезно, особенно в этапах с головоломками и против голема.

— А она согласится? — уточнил я. — Турнир — это риск. Для безродных, как ты выразился, проигрыш может означать не только потерю призов, но и усиление насмешек.

— Не знаю, — честно признался Лех. — Но спросить можно! А что ты думаешь? Регистрироваться будем?

Я посмотрел на его горящие глаза, на полный надежд взгляд. Для него это было приключение, шанс вырваться вперёд. Для меня — ещё один ход на доске.

— Да, — сказал я после паузы. — Будем. Найди эту Аяну, поговори. Если она согласится — хорошо. Если нет — поищем ещё кого-нибудь. Но команда нам понадобится.

— Отлично! — Лех чуть не подпрыгнул от восторга. — Я сейчас же её найду! Она обычно в библиотеке нового корпуса сидит, или в мастерской на минус первом!

Он схватил рюкзак и уже мчался к двери, но на пороге затормозил.

—О, да, чуть не забыл! Завтра в десять утра — общее построение первокурсников на центральном плацу, потом распределение по группам и первые вводные лекции. Не проспи!

Дверь захлопнулась, оставив меня в тишине.

Через две недели нам предстояло встретиться на арене. «Первая искра». Название было говорящим. Искра могла разжечь пламя славы. Или спалить того, кто не рассчитал её силу.

«Система, внеси турнир „Первая искра“ в список приоритетных задач. Начни сбор информации: известные сильные первокурсники из знатных Домов, предполагаемые составы их команд, слабые места в правилах турнира, возможные лазейки. Также проанализируй факультет магических технологий и потенциальную полезность студентки по имени Аяна».

“Задача внесена. Начинаю сбор данных.”

Я развернулся от окна и снова взглянул на свой пока ещё пустой, стерильный угол комнаты. Завтра начиналась официальная учёба. А сегодня нужно было закончить обустраиваться и составить первый, черновой план подготовки к турниру. План, в котором моя истинная сила должна была остаться скрытой, но результаты — быть безупречными.

***

Разобравшись со своими немногочисленными вещами, я решил немного прогуляться и пройтись по студенческому городку. Но едва я успел выйти из своего кампуса, как мне навстречу попался крайне недовольный Шишкин, словно как знал, что я выйду именно здесь и сейчас.

— Опять ты!? — заголосил он при виде меня.

***

https://author.today/reader/513420/4855214

Спасая друга, я попал в магический мир в тело слабака-лекаря.

Подняться с самых низов не проблема, но во мне затаилась сила, жаждущая пожрать мой новый мир...

Глава 16

Он не просто вышел навстречу — он явно поджидал, прислонившись к стене невзрачного служебного корпуса, в стороне от основных тропинок. Его лицо, еще вчера бледное от страха, теперь пылало злобой и обидой. Двое его прихвостней, как тени, маячили чуть поодаль. Казалось, Шишкин буквально раздулся от новой, подаренной ему комиссией безнаказанности.

— Опять ты!? — выпалил он, оттолкнувшись от стены и перекрывая узкий проход между зданиями.

Я остановился, не выражая ни удивления, ни раздражения. Просто смерил его взглядом, будто рассматривая не слишком интересный экспонат.

— Проблемы с навигацией, Шишкин? — спросил я ровно. — Площадь для построения первокурсников — в другой стороне. Или ты решил заранее отработать навыки дежурства у мусорных контейнеров? Понимаю, после испытательного срока хочется показать рвение в любой, даже самой грязной работе.

Он фыркнул, пытаясь сохранить напускное презрение, но его щеки дернулись.

—Остроумие нищего выскочки. Смейся, пока можешь. Ты думал, что отделаешься? Твое унижение ещё впереди. Теперь я здесь на законных основаниях, а ты... ты просто ошибка, которую терпят, пока не появятся настоящие таланты.

— «На законных основаниях», — повторил я, кивнув. — Да, слышал. Комиссия по этике — великая вещь. Она может превратить трусливый удар в спину в «недоразумение», а наглого болвана — в «восстановленного с испытательным сроком студента». Поразительная алхимия. Жаль только, что она не работает с настоящим талантом. Его не восстановишь указом и не скроешь за гербом на груди. Он или есть, или его нет. И, судя по твоим успехам на лабиринте и моему — на арене, алхимикам из комиссии ещё долго придется колдовать, чтобы хоть как-то сравнять эти величины.

— Ты... ты даже не понимаешь, с кем связался! — зашипел он, потеряв остатки показного хладнокровия. — Ты один! Ни рода, ни племени! А за мной — Дом! Сила! Связи!

— Дом, который из-за твоей истерики в столовой был вынужден униженно ходатайствовать перед комиссией, — парировал я. — Сила, которая не помогла тебе удержать шарик на третьем повороте. Связи, которые спасли тебя от отчисления, но навесили на тебя клеймо «восстановленного». Да, впечатляющий набор активов. Поздравляю. А теперь прошу простить, мне нужно подготовиться к построению. В отличие от тебя, я предпочитаю заслуживать место здесь не связями, а результатами. Советую попробовать. Хотя бы раз.

Я сделал шаг вперёд, не как нападающий, а просто как человек, идущий по своим делам. Шишкин, застигнутый врасплох этой ледяной, неоспоримой уверенностью, машинально отпрянул в сторону, уступив дорогу. Его прихвостни молча расступились, потупив взоры.

***

...под завораживающие звуки увертюры к «Лебединому озеру» Боремир Лукьянов полулежал в бархатном кресле ложи. Его взгляд скользил по сцене, но мысли были далеко отсюда.

Димитрий, сидевший сзади в тени, наклонился вперед и тихо, почти беззвучно, прошептал ему в ухо, заглушая музыку:

—Птички доносят последнее. Братья Богдановы держат свою козырную карту в тайне даже от ближайшего круга. Но шепчут, что наняли кого-то... связанного с инцидентом в «Прометее». С тем самым несанкционированным воскрешением.

Боремир не шевельнулся, лишь его пальцы перестали отбивать такт на резном подлокотнике.

—Связанного... — так же тихо повторил он, глядя, как на сцене возникает призрачный образ Одетты. — Либо того, кого воскресили. Либо... того, кто это воскрешение совершил. Лунева-то исчезла. Значит, воскрешенный. Интересно.

— Рискованно, — отозвался Димитрий. — Привлекать к дворцовому перевороту чужую, неизвестную величину. Заговор — не лучшая площадка для экспериментов.

— Это отчаяние, — поправил его Боремир, и в его голосе прозвучала хитрая усмешка. — Братья не просто хотят власти. Они хотят её сейчас, любой ценой, чтобы раздавить всех, включая нас, пока не опомнились. Они ищут молот, чтобы расколоть скалу, не думая, что молот может отскочить и выбить им мозги. Это... трогательная глупость. И за неё можно будет с них спросить вдвойне. Но, к сожалению или счастья, я также замарался в этом.

На сцене зазвучал тревожный мотив, предвещающий появление злого гения. Боремир провел рукой по подбородку.

— Мне нужно знать, кто это. Не слухи, а лицо, имя, возможности. Сосредоточь все ресурсы на «Прометее». Смотри не только на сильных и заметных. Смотри на странных. На тех, кто появился внезапно. На тех, чья магия... не укладывается в привычные рамки. На одиночек, которые слишком уверенно себя ведут. Именно такой мог бы привлечь Богдановых. Дикая карта. Джокер в их колоде.

— Понял. Я сам возьмусь за это, — кивнул Димитрий.

— И, Дима, — Боремир слегка повернул к нему голову, и в его глазах, отражавших огни рампы, вспыхнул холодный, как лед, свет. — Если это действительно тот самый артефакт из лаборатории Луневой... его нужно будет не просто идентифицировать. Его нужно будет либо заполучить, либо обезвредить. Пока Богдановы играют в свои игры, мы должны быть готовы забрать их новую игрушку. У них не хватит ума с ней справиться.

Оркестр грянул мощным крещендо. На сцене началась лихорадочная пляска. Боремир вновь устроился поудобнее, наслаждаясь музыкой и зрелищем, но теперь его разум был занят куда более увлекательным, чем балет, представлением.

***

Вернувшись в кампус после стычки с Шишкиным, я почувствовал первые признаки наблюдения. Не грубого, а тонкого, почти неуловимого. Словно воздух вокруг стал чуть плотнее. Чужие взгляды, задерживающиеся на секунду дольше обычного, из случайных окон. Отражение в полированных поверхностях, где мелькала тень, не совпадающая с моим движением.

В этом всем чувствовалась магия далеко не новичков, раз я ее мгновенно не засек, а, значит, действовал кто-то высокого уровня.

Богдановы действовали быстро. Или их противники. Или кто-то третий. Это и напрягало, и забавляло. Я стал центром притяжения, сам того по-настоящему не желая.

И с этим ещё предстояло разобраться, а пока я решил вернуться к себе в комнату. Нечего лишний раз привлекать к себе внимание. Рано ещё.

Поднявшись на этаж, я открыл дверь и вошёл внутрь. Цепким взглядом я проанализировал комнату. Изменений не было. Значит, сюда никто не входил. Или очень мастеровито замели за собой следы.

В животе заурчало, и я решил перекусить теми питательными батончиками, которые взял с собой. Но не успел добраться до сумки, как в дверь постучали. Это точно не мог быть Лех, он ушёл с ключами. Значит, кто-то хотел познакомиться. Друг или враг? Как минимум, тот, кто знал, что я здесь живу.

Я открыл дверь, ожидая увидеть кого угодно, но только не невысокую хрупкую девушку.

Тёмные волосы, собранные в пучок, умное лицо и хищный, изучающий меня взгляд. Она знала кто я. Сама догадалась или подсказал кто? Неважно. Она пришла сюда с целью, а не просто ошиблась комнатой. Но на киллера девушка никак не походила.

На ней была простая, слегка поношенная серая толстовка с капюшоном и темные рабочие штаны, в карманах которых угадывались контуры инструментов.

Она молча смотрела на меня, и в этой тишине не было неловкости, только оценка.

— Аяна, — наконец произнесла она, не как вопрос, а как констатацию факта. Голос оказался низковатым, немного хрипловатым, как будто от долгого молчания или вдыхания паров реактивов. — Лех говорил, что тебе нужен инженер для турнира. Мне — тактик и боец. Сошлись интересы. Можно войти? Мне не нравится, когда за мной наблюдают из-за угла.

Последнюю фразу она бросила через плечо, даже не оборачиваясь. Я почувствовал легкий всплеск магии сзади и в стороне — приглушенный, почти заглушенный. Наблюдатель, засеченный ею, отступил.

Интересно.

— Входи, — я отступил, пропуская ее. Она прошла внутрь, окинув комнату одним быстрым, все запоминающим взглядом. Ее внимание на секунду задержалось на моем аккуратно сложенном чемодане, на пустом столе, на открытом окне. Казалось, она читала историю места по пылинкам.

— Компактно, — констатировала она. — И чисто. Слишком чисто для студента-первокурсника. У тебя или ОКР, или ты солдат.

— Или просто не люблю беспорядок, — парировал я, закрывая дверь. — Лех сказал, ты с факультета магических технологий.

— Специализация — нестабильные артефакты и импровизированная начинка, — кивнула она, подходя к столу и снимая с плеча потрепанную, но прочную барсетку. — Он также, наверное, сказал, что я «тихая» и «безродная». Первое — условно. Второе — верно. И это мое преимущество. У меня нет обязательств перед Домами. Только перед проектом.

Она подняла на меня свои золотистые глаза.

—Лех впечатлился твоей выходкой в столовой и твоими результатами на экзаменах. Он видит в тебе лидера. Меня интересует не лидерство, а эффективность. Турнир — это не просто соревнование. Это система. Лабиринт, голем, стихийная аномалия. Каждое — многофакторная задача. Я могу оптимизировать наши шансы на каждом этапе, если ты обеспечишь силовое прикрытие и примешь нестандартные тактические решения. Вопрос: ты способен на нестандартные решения? Или ты просто хорошо держишь щит и умеешь оскорблять аристократов?

Ее прямой, почти бесцеремонный тон был не оскорбительным, а деловым. Она отбрасывала шелуху, сразу переходя к сути. В этом было что-то… освежающее. Как ни странно, но меня её наглость не оскорбляла, скорее наоборот, подстегивала и слегка возбуждала. Я видел перед собой неограненный алмаз и про себя радовался тому, что Лех где-то умудрился раскопать такое сокровище.

— Нестандартные решения — моя специализация, — ответил я так же прямо. — Я выживаю там, где другие полагаются на правила. Но для турнира нужны и ограничения. Публичность. Правила. Нужно побеждать, не привлекая излишнего внимания к… нестандартности методов.

Аяна усмехнулась. Это была быстрая, почти невидимая улыбка, которая осветила ее лицо и сразу исчезла.

—«Не привлекая излишнего внимания». То есть ты хочешь выиграть, не показывая всей своей силы. Рационально. Подозрительно, но рационально. Значит, тебе нужен кто-то, кто создаст «шум», отвлечет внимание, обеспечит победу за счет технических решений, пока ты делаешь основную работу, стараясь выглядеть… адекватно. Я могу создать такой «шум». Но у меня условия.

Черт возьми! Да эта девушка сам Беердыр в юбке. Остра на язык, прямолинейна и, кажется, чертовски умна, а ещё одарена недюжей магией. От неё так и фонило потенциалом. Только слепой и дурак могли такое проигнорировать.

— Какие? — меня забавляла Аяна и мне хотелось узнать, как далеко она готова была зайти в своей наглости.

—Во-первых, полный доступ к правилам и схеме арены, как только они станут доступны. Я не верю в честную игру организаторов. Во-вторых, право на импровизацию в ходе испытаний. Если я вижу слабое место в системе голема или в структуре лабиринта, я им воспользуюсь, а ты — прикроешь. В-третьих, если выиграем, я получаю приоритет в выборе награды из технической категории. Мне нужен доступ к закрытым архивам по артефактам доимперской эры. Остальное — ваше.

Она говорила, как составляла техническое задание. И в ее условиях была железная логика. А, главное, что они никак не шли вразрез с моими целями.

—Принято, — согласился я без колебаний. — Но есть и мое условие. Абсолютная лояльность команде на время турнира. Никаких скрытых схем, которые могут подставить меня или Леха. Мы действуем как единое целое. Предательство или саботаж… будут иметь последствия.

Я не повысил голос, но вложил в слова ту самую тысячелетнюю тяжесть, ледяную и неоспоримую. Воздух в комнате на мгновение стал гуще.

Аяна не дрогнула, но ее зрачки чуть расширились. Она почувствовала давление. Не магическое, а чисто волевое.

—Я не предаю партнеров по проекту, — ответила она, и в ее голосе впервые прозвучала не расчетливая, а простая честность. — Это неэффективно. Разрушает репутацию и усложняет будущие союзы. Лех — энтузиаст, но не глупец. Ты — неизвестная переменная с высоким потенциалом. Я вложусь в этот проект. На все сто. Договорились?

Она протянула руку. Не для рукопожатия в привычном смысле, а держа ладонь вертикально, как для магической клятвы или считывания резонанса.

Я приложил к ее ладони свою. Ее кожа была прохладной, слегка шероховатой от работы с грубым материалом. На мгновение я почувствовал легкий, тончайший щуп ее магии — не агрессивный, а диагностический, пытающийся считать мои базовые параметры. Мои внутренние барьеры, выстроенные Системой, остались непроницаемыми, отразив попытку как от гладкой стены.

Аяна отвела руку, слегка приподняв бровь.

—Защита… на уровне мастеров. Интересно. Ладно. Не буду совать нос, куда не просят. Пока. Команда «Стихийный переполох» готова к формированию?

— «Стихийный переполох»? — не удержался я от смеха.

— Рабочее название, — пожала она плечами, надевая барсетку. — Лех предлагал «Грозу аристократов», но это пафосно и провокационно. Наше преимущество — в неожиданности и техническом превосходстве, а не в громких лозунгах. Я зарегистрирую нас сегодня вечером. Ты готов к завтрашнему построению?

— Всегда.

—Тогда увидимся на плацу, — она уже была в дверях и хотела уйти, когда я окликнул её.

— Постой. Ты хоть и безродная, но фамилии явно не лишена. Как твоя фамилия?

Девушка потупила глаза в пол. Я увидел, как на её лице борятся сомнение, страх и гнев. Видимо, она была не столько безродной, сколько гонимой Шести Домами.

После короткой внутренней борьбы Аяна подняла глаза и полным стали взглядом посмотрела на меня. После чего уверенно, с едва прикрываемой гордостью, отчеканила:

— Дубринская я.

Меня, как током прошибло, в этот момент. Неужели она не врала!? Но переспрашивать было уже не у кого. Девушка ушла.

Глава 17

Павел выключил зажигание в своём не новом, но ухоженном «Народомобиле» и несколько минут сидел в тишине, глядя на тёмные окна своей квартиры на третьем этаже. Там горел свет на кухне – жена, Надежда, наверняка ждала его с ужином, который он уже съел. Съел под аккомпанемент собственной гибели.

Он потянулся к бардачку, достал жевательную резинку с ментолом, чтобы перебить запах утки. Затем глубоко вздохнул и вышел из машины. Ноги были ватными.

— Паш, это ты? – донеслось из кухни, как только он переступил порог. Голос Нади был спокойным, усталым после дня в школе, где она преподавала историю.

— Я, родная, – отозвался он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Бросил ключи в блюдце на тумбе, снял куртку «Больше и До Блана», повесил её аккуратно, как будто от этого зависела его жизнь. Может, и зависела. Теперь всё зависело от мелочей.

— Ужинать будешь? Я солянку оставила.

— Спасибо, я… задержался на работе, перекусил там, – соврал он, заходя на кухню. Поцеловал Надю в макушку. От неё пахло домашним теплом, лавровым листом и мелом. Запах нормальной, человеческой жизни. Той, что он сейчас поставил на кон.

— Опять эти отчёты? – вздохнула она, не глядя на него, вытирая тарелку. – Голова не болит? Прими таблетку.

— Приму, – покорно сказал Павел и пошёл в ванную.

Он умылся холодной водой, долго смотрел в зеркало на своё отражение. Седеющий, ещё крепкий мужчина с умными, сейчас испуганно-бегающими глазами. «Директор мясокомбината». «Винтик». «Любитель потягать железо». «Предатель». В голове засела фраза Леонида: «Вы уже съели нашу утку». Абсурдная, идиотская фраза. Но она работала, как заклинание. Он принял угощение. Он вступил в сговор. Он взял деньги. Он был в игре.

Вернувшись в гостиную, он включил телевизор, уткнулся в какой-то сериал, не видя и не слыша его. Надя вязала на диване рядом, изредка комментируя нелепости сюжета. Он мычал в ответ. Его мысли были далеко.

Виктор. Начальник охраны. Бывший спецназ. Холостяк. Фанатик здоровья и преданности. Слабостей, на первый взгляд, нет. Но Леонид прав – они есть у всех. Нужно не искать слабость, а найти напряжение. Точку, где его броня может дать трещину.

Павел начал мысленно прокручивать всё, что знал о Викторе. Видел его каждый день на заводе. Сухощавый, поджарый, с взглядом, который сканирует пространство, а не смотрит. Всегда безупречная форма. Короткие, почти армейские реплики. Он не участвовал в пьянках руководства, не брал взяток, во всяком случае, явных, не косился на женщин в цехах. Жил, как монах-воин на службе у своего сюзерена – Аверина.

«Считает его благодетелем», – вспомнил Павел слова Леонида. Почему? За что? Аверин не был человеком щедрых жестов без выгоды.

Мысль заработала, как ледокол, пробиваясь сквозь панику. Он стал вспоминать обрывки разговоров, слухов. Года три назад, когда Виктор только появился на заводе. Ходили шепотки, что его «списали» откуда-то после какой-то тёмной истории. Что он был на грани, а Аверин его «подобрал», дал работу, крышу над головой, восстановил документы. Легенда или правда? Но Виктор держался за эту работу как за искупление. Его преданность была не просто служебной – она была личной, почти религиозной.

Значит, его слабость – это Аверин. Его статус. Его доверие.

Павел почувствовал холодную струйку понимания. Чтобы сломать или обойти такую преданность, нужно было поставить под удар самое её основу. Сделать так, чтобы Виктор усомнился в своём благодетеле. Или чтобы Аверин усомнился в Викторе.

План начал обретать смутные, опасные очертания. Не напрямую подкупать или шантажировать Виктора. Это бесполезно. Нужно создать ситуацию, где он вынужден будет отступить. Где его железная логика охраны даст сбой.

Камера №7. Ключ-карта. Единственный дубликат – в сейфе Аверина. Второй – у Виктора. Он носит её с собой? Или хранит в сейфе в своей комнате охраны? Скорее всего, с собой. На шее, в кармане. Всегда.

Павел вспомнил график. Раз в неделю, глубокой ночью, приезжает «инкассаторский» фургон. Значит, загрузка «особого груза» происходит ночью. Виктор наверняка лично присутствует при этом. Это его священный ритуал.

А что, если… что-то случится не с Виктором, а с системой? С тем, что он охраняет. С самим Авериным в эту ночь?

Мысль была настолько дерзкой, что у Павла перехватило дыхание. Он притворно закашлялся, чтобы Надя не заметила его напряжение.

— Вода? – спросила она, отрываясь от вязания.

— Нет, ничего, — прохрипел он.

Если в ночь вывоза создать для Аверина внештатную, срочную ситуацию, требующую его личного присутствия где-то в другом месте? Что-то достаточно серьёзное, но не катастрофическое. Пожар на другой, важной для него площадке? Угроза семье? Нет, с семьёй – это уже война, Богдановы на такое не пойдут. Должно быть что-то, связанное с бизнесом. Что-то, что заставит Аверина мчаться туда и, возможно, взять с собой верного Виктора для защиты. Или хотя бы отвлечь его внимание, заставить нервничать, суетиться.

В этом случае непосредственная процедура вывоза из камеры №7 ляжет на плечи заместителей Виктора. А они… они не Виктор. У них есть свои мелкие слабости. Один любит выпить после смены, другой играет в онлайн-казино… Их можно подкупить, околпачить. На пять минут.

Но для этого нужно знать точное время и день вывоза. И нужно, чтобы отвлекающий манёвр сработал безупречно. И нужно, чтобы Виктор не оставил ключ-карту, а увёз её с собой… Или, наоборот, оставил в сейфе, если помчится с Авериным на перехват мнимой угрозы.

Голова начала раскалываться. План был паутиной из «если» и «возможно». Одна ошибка – и он труп. Хуже того – труп, который ещё и подведёт Богдановых, и тогда Надю…

Он сглотнул комок в горле. Страх снова накатил, холодный и липкий. Но вместе с ним пришло и странное, щемящее чувство ясности. Он уже не был просто «недооценённым винтиком». Он стал игроком. Мелким, смертельно напуганным, но игроком. И у него была неделя, чтобы продумать ход.

Завтра. Завтра он начнёт с малого. Незаметно соберёт всю возможную информацию о Викторе: его распорядок, привычки, где он живёт, с кем общается. Потом, осторожно, через доверенных людей, но есть ли они у него, доверенные? или все продадут за копейку?, попробует узнать детали ночной процедуры вывоза. И параллельно… ему нужно будет как-то передать Леониду идею про отвлекающий манёвр. Без прямого контакта. Возможно, через тот же «Ван Ли», оставив сообщение официанту? Слишком опасно.

Павел вздохнул, выключил телевизор.

— Спать иду, устал, — сказал он Наде.

— Иди, — она посмотрела на него с тихой тревогой. – Ты какой-то… бледный. Точно всё в порядке?

— Да, родная, — он улыбнулся ей, и это была самая трудная улыбка в его жизни. – Просто работа. Всё в порядке.

Он прошёл в спальню, лёг в темноте и уставился в потолок. В ушах стоял приглушённый гул ресторана, скрип ножа о тарелку и ледяной голос Леонида: «Вы уже съели нашу утку».

А в голове, как навязчивый ритм, уже стучала первая, конкретная задача на завтра: узнать, где живёт Виктор.

***

Дубринские. Тысячу лет назад были моими самыми верными и преданными союзниками.

В голове невольно всплыли воспоминания о тех далёких суровых временах.

Я стою на зубчатой стене крепости «Веприн», продуваемой ледяным ветром с северных хребтов. Запах дыма и крови. Под стенами — черная река. Не вода, а тьма монстров в движении. Орда Беердыра. Они плывут по земле, как тени, и стены дрожат от их звучного рыка.

Слева от меня — Генодарий Дубринский. Не пафосный аристократ, а широкоплечий богатырь в пластинчатом доспехе, посеченном когтями. Его борода, заплетенная в две косы, развевается на ветру. В руках — не изящный посох мага, а тяжелая алебарда, увенчанная кристаллом ярости, который пылает алым светом. Он не дрожит, а поёт, радуясь предстоящей битве. Глубокий, грудной напев, от которого вибрирует камень под ногами и в жилах стынет кровь даже у своих. Это «Боевой плач Дуба» — древняя песнь его рода. Ни один враг, слышавший эту песню однажды, не слышал её больше никогда.

— Ну что, Ром, — его голос, грубый и теплый, заглушает вой ветра. — Опять в дерьме по уши. Как в старые добрые времена под Ротенбургом.

Я не отвечаю, сосредоточившись. Мои пальцы плетут в воздухе светящиеся нити энергии. Но на это нужно время. Время, которого нет. Твари уже карабкаются по стенам, их теневая плоть невосприимчива к обычному огню. А их ключевая слабость, пята Охулилеса, мне неизвестна.

— Держи их от меня подальше, Ген. Десять минут.

— Для моего брата — и двадцать не жалко! — он хрипло смеется и бьет древком алебарды о камень. Звук, как удар гигантского сердца, расходится волной. Из земли перед стенами вырываются корни, сплетенные из камня и света, хватают ползущих тварей и сжимают, пока те не рассыпаются в прах. — Эй, щенки! Попробуйте пройти через лес моих предков!

Другой момент. Лето. Поля под Венденом.

Мы отступаем. Проклятие, наложенное культистами Повелителя Боли, выжигает волю к борьбе. Воины падают на колени, роняя оружие, их глаза полны слез от безотчетного отчаяния. Мой собственный разум скован ледяными щупальцами апатии. Все кончено.

И снова рядом — Дубринские. Но не Генодарий, а его сестра, Эльга. Худая, как жердь, с лицом, высеченным из гранита скорби. Она не поет. Она молчит. Стоит на холме, раскинув руки, и принимает на себя проклятие. Я вижу, как седеют ее волосы, как трескается кожа на лице. Но она стоит. А потом кричит. Один-единственный звук, в котором нет магии в привычном понимании. Там есть ярость. Ярость матери, теряющей детей. Ярость земли, которую топчут. Этот крик разрывает колдовскую пелену, как пергамент. Воины поднимаются, хватая мечи, их глаза снова горят. Эльга падает без сознания, истекая кровью из ушей и глаз, но поле спасено. Мы побеждаем.

***

Дверь уже закрылась. Аяна Дубринская ушла. Но ее образ, ее фамилия висели в воздухе, как натянутая струна, которая все еще дрожит.

Я медленно опустился на стул у окна. Руки сами сжались в кулаки так, что кости хрустнули. Внутри бушевал хаос. Не просто воспоминания — целая жизнь, вырвавшаяся из глубин. Горечь утраты. Жгучая благодарность. Чудовищная тяжесть вины. Я ощущал на себе ответственность за то, кем они стали.

А теперь... их потомок. Девушка с золотистыми глазами и умением видеть слабые места в системах. «Безродная», как она сказала. Преследуемая Шестью Домами. Конечно. Потомки тех, кто стоял со мной против зарождающегося зла, которое позже, возможно, кристаллизовалось в эти самые Дома, были бы обречены на забвение и гонения. Их история стерта, их имя — позорное клеймо.

Ирония была чудовищной и совершенной. Я вернулся в мир, который стер память о моих истинных союзниках, и первым, кто предложил мне руку, пусть и с жесткими условиями, в этом новом времени, оказалась кровь тех самых Дубринских.

Что она могла знать? Скорее всего ничего. Ведь само мое имя оказалось стерто из истории.

Мои первоначальные расчеты, холодная логика использования ее как инструмента для турнира, рассыпались в прах. Теперь все изменилось.

Она не просто потенциальный союзник. Она — долг. Кровный долг, протянувшийся через тысячелетие. Ее предки отдали все за меня. Теперь моя очередь.

Дубринские были для меня тогда: надежным щитом, молотом, который проложит путь, и тихим гарантом того, что ее жертва — если до нее дойдет — не будет напрасной. Выиграть этот турнир для нее. Обеспечить ей доступ к архивам, к правде. Защитить от Шишкиных, от Богдановых, ото всех.

И, возможно, в процессе... вернуть ее роду честь. Это стало новой, жгучей целью, вплетающейся в общий план мести.

Я вздохнул, разжал ладони. На них остались следы от ногтей. Прошлое бушевало, но его нужно было снова загнать в глубины. Сейчас важнее настоящее.

Завтра — построение. Начало официального пути. А через две недели — турнир. Теперь он значил для меня гораздо больше, чем просто ступенька к славе или месть Шести Домам. Это был шанс выполнить первый, маленький долг перед Дубринскими.

«Система, — мысленно приказал я, и мой голос прозвучал внутри с новой, железной твердостью. — Внести изменение в приоритеты. Защита и поддержка Аяны Дубринской становятся задачей наивысшего приоритета, наравне с собственной безопасностью и основной миссией. Проанализировать все возможные угрозы в ее адрес внутри Академии и за ее пределами. Начать поиск любой информации о роде Дубринских в сохранившихся архивах, легендах, семейных хрониках. Делай это максимально осторожно, без триггерения систем защиты».

“ПРИОРИТЕТЫ ОБНОВЛЕНЫ. ЗАДАЧА ДОБАВЛЕНА. МОНИТОРИНГ УГРОЗ АКТИВИРОВАН. ПОИСК АРХИВНЫХ СВЕДЕНИЙ НАЧАТ. РЕЖИМ СКРЫТНОСТИ: МАКСИМАЛЬНЫЙ.”

Ответ системы был мгновенным. Холодный электронный разум не задавал вопросов, не выражал удивления — лишь принимал новые директивы. В этом была его прелесть. Пока во мне бушевала буря прошлого, будущего и долга, он был якорем в настоящем, точным и безэмоциональным инструментом.

***

Утро встретило нас прохладой и ярким, почти насмешливо беззаботным солнцем. Лех, уже ждавший меня у ворот кампуса, нервно переминался с ноги на ногу. Его рыжие волосы казались еще ярче на фоне строгого темно-синего мундира, который теперь висел и на мне. Форма сидела идеально.

— Ты видел списки групп? — выпалил Лех, едва я подошел. — Нас с тобой в одну не засунули! Меня — в «Боевую тактику и стратегию», группу Б. Тебя, ясное дело, в группу высшего мастерства по «Прикладной боевой». С гордым профилем «Индивидуальная подготовка гениев», — он произнес это с явной, но добродушной завистью. — И слышал, с кем ты? Там весь цвет и помойка первого курса. И Шишкин, между прочим, тоже туда вписался! После всей той истории!

Я лишь кивнул. Это было ожидаемо. Шишкины продавили не только его восстановление, но и попадание в сильнейшую группу — чтобы «сохранить лицо». Гордеев, наш будущий наставник, должно быть, скрежетал зубами, но правила есть правила. А правила, как я уже понял, здесь часто гнутся в пользу знатных.

— Ничего, — сказал я спокойно. — Будет интереснее.

— Интереснее? — Лех фыркнул. — Там тебя сожрут за завтраком, если не позавтракаешь первым. Осторожнее, Роман.

Мы прошли через главные ворота, теперь уже не как абитуриенты, а как полноправные студенты.

Двор Академии — «Плац Прометея» — был уже заполнен стройными рядами таких же, как мы, синих мундиров. Сотни лиц — возбужденных, надменных, испуганных, решительных. Воздух гудел от приглушенных разговоров, смешанных с запахом свежескошенной травы и озона от работающих где-то в глубине зданий генераторов.

Нас быстро нашли по спискам и построили по группам. Я занял место в шеренге «Альфа-1» — группы высшего мастерства. Рядом, через два человека, стоял бледный, с тщательно отрепетированным выражением холодного презрения на лице, Шишкин. Он избегал смотреть в мою сторону. Его прихвостни, попавшие в менее престижные группы, косились на меня из соседних рядов.

Перед нами, на невысоком каменном помосте, выстроилось руководство Академии и мастера-наставники. В центре — ректор, древний старец с бородой до пояса и глазами, в которых мерцали целые галактики мудрости и, как мне показалось, бесконечной усталости. Справа от него — Михаил Богданов в безупречном темно-бордовом сюртуке с гербом своего Дома. Он ловил мой взгляд и едва заметно кивнул, уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Слева — знакомые лица: Затонский и Лыткина, бесстрастные, как идолы.

Ректор произнес речь. О долге, о знании, о свете магии, который мы должны нести в мир, о великом наследии «Прометея». Слова лились плавно и торжественно, но я едва слушал. Мои глаза скользили по рядам, ища золотистый отблеск волос.

И нашел. В группе «Дельта-3» — «Прикладная магия поддержки и анализа». Она стояла чуть сзади и левее, почти на краю плаца. Аяна. Ее поза была прямой, но не напряженной, взгляд устремлен вперед, на ректора, но в ее золотистых глазах я видел не благоговение, а тот же самый холодный, аналитический блеск, что и вчера. Она смотрела на действо, как на сложную систему, разбирая ее на винтики и шестеренки. На ней был такой же мундир, но сидел он на ней иначе — не как униформа, а как доспех. Защита от этого мира.

Наши взгляды встретились на секунду. Никакого узнавания, никакой теплоты. Лишь короткий, деловой кивок. «Я здесь. Ты здесь. Договор в силе». И снова она смотрела вперед.

Ректор закончил речь. Раздались вежливые аплодисменты. Потом слово взял Богданов — как главный попечитель и спонсор стипендий. Его речь была короче, прагматичнее. Он говорил об инвестициях в будущее, о таланте как о самом ценном ресурсе империи, о том, что Академия — это кузница не просто магов, а элиты. Его слова тонули в одобрительном гуле представителей знатных Домов в толпе студентов.

Наконец, церемония подошла к концу. Ряды дрогнули, началось движение. К нам, к группе «Альфа-1», уже шел Гордеев. Его лицо было высечено из гранита предвзятого недовольства.

— Альфа-1, за мной! — его голос прорубил гул, как топор. — Первое занятие — вводный инструктаж и распределение индивидуальных задач. Не отставать!

Глава 18

Гордеев привел нас в просторный, аскетичный зал с высокими потолками. Вдоль стен стояли манекены в доспехах и стеллажи с учебным оружием — деревянными мечами, посохами.

— Стройся! — скомандовал Гордеев, и мы беспорядочно встали в круг. Он прошелся взглядом по нашим лицам, задерживаясь дольше на знатных отпрысках с высокомерными гримасами и на мне — с каменным, ничего не выражающим лицом.

—Меня зовут Артем Гордеев. Я ваш главный наставник по боевой подготовке. Некоторые из вас, — его взгляд скользнул по Шишкину и паре других щеголей, — думают, что попали сюда по праву крови или благодаря кошельку родителей. Вы ошибаетесь. Вы здесь, потому что «Прометей» еще позволяет старым Домам сохранять иллюзии. Но в этих стенах иллюзии разбиваются о реальность. Реальность боли, пота и страха.

Он замолчал, давая словам проникнуть вглубь. Некоторые заерзали.

— Ваша первая индивидуальная задача проста. — Гордеев подошел к стене и коснулся панели. Над кругом возникло голографическое табло со списком наших имен. — В течение недели каждый из вас должен продемонстрировать мне рост. Не просто выучить пару новых жестов или увеличить мощность импульса на полпроцента. Рост в контроле. Рост в понимании своей силы. Рост в эффективности. Я буду оценивать вас ежедневно. Те, кто не показывает прогресса, будут отчислены из «Альфы» и отправлены туда, где их уровень соответствия хоть как-то оправдывает расходы Академии. Вопросы есть?

Вопросов не было. Была гробовая тишина. Даже самые заносчивые поняли, что их титулы здесь — просто красивые буквы на мундире.

— Прекрасно. Сегодня — базовый тест. Вы по одному заходите в круг. Ваша цель — удержать барьер под давлением. — Гордеев махнул рукой, и в центре круга возник небольшой, размером с мяч, сгусток магии — не агрессивный, но тяжелый, давящий. — Барьер должен быть не менее метра в диаметре, стабильным и продержаться тридцать секунц под возрастающей нагрузкой. Начинаем с того, кто первым в списке. Аверин!

Юноша с благородными чертами лица и уже знакомым гербом на груди вышел вперед. Он был явно нервничал. Взмах руки — и вокруг него вспыхнуло бледно-голубое сияние. Сгусток магии начал медленно двигаться к нему, и в момент соприкосновения с барьером тот затрещал, покрылся паутиной трещин и рухнул на пятнадцатой секунде. Аверин побледнел.

— Слабо! — рявкнул Гордеев, делая пометку на планшете. — Следующий! Барсукова!

Процедура повторялась. Результаты были предсказуемо разными. Кто-то держал все тридцать секунд, но барьер колыхался, как пузырь на ветру. Кто-то, как Аверин, не выдерживал и половины. Шишкин, когда подошла его очередь, вышел с поджатыми губами. Его барьер был ярким, мощным на вид, но когда давление начало возрастать, он стал неравномерно густеть и истончаться в разных местах, пока не лопнул, как мыльный пузырь, на двадцать пятой секунде. Шишкин стоял, тяжело дыша, со злобой в глазах.

— Мощность есть, контроля — ноль! — прокомментировал Гордеев без эмоций. — Немиров! Твоя очередь.

Все взгляды устремились на меня. Я вошел в круг, ощущая холод камня под ногами. Не торопясь, я оценил сгусток энергии. Да, давление было нарастающим, и ключ был не в силе барьера, а в его упругости, в умении распределять нагрузку.

«Система, запусти анализ паттерна давления. Подсказки по оптимизации формы барьера.»

“АНАЛИЗ… ПАТТЕРН ДАВЛЕНИЯ: ВОЛНООБРАЗНЫЙ, НАРАСТАЕТ ПО СИНУСОИДЕ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДИНАМИЧЕСКАЯ АДАПТАЦИЯ ТОЛЩИНЫ БАРЬЕРА В ФАЗАХ ПИКА.”

Я кивнул про себя. Не то чтобы я не мог справиться сам, но зачем отказываться от инструмента? Я поднял руку, не спеша, концентрируясь не на грубой силе, а на тончайшем плетении энергетической ткани. Мой барьер вспыхнул вокруг меня — не ярко и крикливо, как у Шишкина, а ровным, матово-серебристым свечением, почти невидимым на глаз, но плотным, как сталь.

Сгусток коснулся барьера. Я почувствовал волну давления. Вместо того чтобы сопротивляться ей лоб в лоб, я позволил барьеру чуть прогнуться в точке контакта, тут же перераспределив нагрузку по всей сфере. Барьер дрогнул, но выстоял. Давление нарастало, меняя характер. Я следовал подсказкам Системы, микроскопически меняя плотность энергии в разных секторах, превращая барьер не в статичную скорлупу, а в живой, дышащий организм.

Тридцать секунд истекли. Сгусток отплыл в сторону и исчез. Мой барьер погас. Я стоял в круге, ровно дыша. В зале стояла тишина.

Гордеев смотрел на меня долгим, пристальным взглядом. На его обычно непроницаемом лице мелькнуло что-то вроде удивления, быстро сменившегося все тем же суровым одобрением.

— Контроль, — произнес он наконец, и это прозвучало как высшая похвала. — Видно, что не первый день работаешь с энергетикой. Но не расслабляйся. Тридцать секунд с базовым тестом — это норма для входа. К концу недели нагрузка будет втрое выше. Следующий!

Я вернулся в строй. Лех, стоявший за пределами зала и наблюдавший из-за открытой двери, поймал мой взгляд и показал большой палец. Шишкин смотрел на меня так, будто хотел прожечь взглядом дыру в спине.

Остаток дня прошел в подобных же упражнениях — отработка точных магических ударов по мишеням, перемещение предметов силой мысли, медитации для восстановления потока. Все было нацелено на контроль, контроль и еще раз контроль. Я работал ровно, без сверхусилий, но мое мастерство, отточенное в другой жизни, было очевидно. Инструкторы обменивались взглядами. Слухи, должно быть, уже ползли.

Но меня все это мало волновало. Для меня было важно, что сняли блокировку с официального развития. И теперь я мог двигаться дальше третьего уровня.

Вечером, после ужина, я отправился в библиотеку — огромное, многоуровневое пространство, заполненное рядами стеллажей с книгами. Здесь я должен был встретиться с Аяной, согласно нашему молчаливому договору.

Я нашел ее в одном из дальних залов, за столиком, заваленным фолиантами по истории магических династий. Она была погружена в чтение, ее золотые волосы, выбившиеся из строгого пучка, падали на страницы. Она выглядела уставшей, но сосредоточенной.

Я сел напротив. Она не сразу оторвалась от книги, лишь слегка кивнула, давая понять, что знает о моем присутствии. Через минуту она закрыла тяжелый том и посмотрела на меня.

— Немиров. Поздравляю с успешным дебютом. Слухи о «гении контроля» уже разносят по этажам.

—Спасибо, — сухо ответил я. — А как твоя «Прикладная магия поддержки»? Нашли что-то полезное в пыльных томах?

Ее губы тронула едва заметная усмешка.

— Пыльные тома иногда содержат больше правды, чем официальные хроники. Например, о странных совпадениях в исчезновении малых родов, чьи земли потом отошли к Великим Шести. Или о необъяснимых сбоях в работе магических артефактов в ключевые моменты истории. — Она откинулась на спинку стула. — Но это не тот разговор, который стоит вести здесь. Даже в библиотеке «Прометея» есть уши. Я, кстати, видела твой тест. Это было... неестественно. Не для новичка.

— Практика, — коротко бросил я, переводя взгляд на полки. Аромат старой бумаги, замшелых переплетов и пыли был как бальзам. Здесь, среди знаний, я чувствовал себя ближе к той эпохе, к своим истокам, чем где бы то ни было еще. — У меня к тебе вопрос, Аяна. Ты изучаешь историю династий. В том числе — времен Основания.

Лицо Аяны моментально изменилось. Легкая усталость и любопытство исчезли, уступив место ледяному ужасу, который исказил ее черты. Она отшатнулась, будто я протянул ей не книгу, а раскаленный уголь.

— Что? — прошептала она, и ее голос сорвался. Она оглянулась по сторонам, взгляд метнулся к темным проходам между стеллажами. — О чем ты… Кто тебе сказал? Нет, нет, нет…

Она вскочила, задев стул, который с грохотом упал на каменный пол. Звук гулко разнесся по тихому залу. Она даже не попыталась его поднять.

— Это не обсуждается. Никогда. Ты понял? — ее шепот стал резким, шипящим, полным неподдельного страха. — Забудь, что слышал это слово. Если ты дорожишь своим местом здесь… своей жизнью… забудь!

Она схватила свои книги, прижала их к груди, как щит, и практически побежала прочь, даже не пытаясь собрать все фолианты. Один тяжелый том по истории экономики позднего периода Империи остался лежать на столе, раскрытый на главе о торговых эмбарго.

Я остался сидеть, глядя ей вслед. В воздухе еще витало напряжение, смешанное с запахом ее духов и пыли. Ее реакция была слишком бурной, слишком инстинктивной для простого страха нарушить правила. Это был животный, панический ужас, в котором читалось знание последствий.

«Основание». Это слово сработало как ключ, открывший не дверь к информации, а люк, ведущий в пропасть. Аяна, умная, расчетливая, с железной волей, сбежала. Значит, тема не просто запретна. Она опасна для жизни здесь и сейчас. В стенах «Прометея».

Я медленно встал, поправил стул и закрыл оставленную книгу. Мои мысли работали холодно и четко.

Я вышел из библиотеки, но не по направлению к общежитию. Мне нужно было думать. Если официальная история переписана, а память о реальных событиях Основания вызывает такую реакцию, то правда спрятана очень глубоко. И за ней охотятся. Возможно, те самые «уши», о которых она упомянула, принадлежат не просто соглядатаям, а настоящим хранителям тайны. Или палачам.

Лех ждал меня у входа в наше крыло, прислонившись к стене.

— Ну как, нашел свою книжную червь? — спросил он, но сразу заметил мое выражение лица. — Что случилось?

— Ничего существенного, — ответил я, отводя взгляд. — Просто убедился, что некоторые страницы в истории «Прометея» лучше не листать. Даже в мысли.

Лех нахмурился, но спрашивать не стал. Он уже научился читать мои молчаливые сигналы.

Поднимаясь в комнату, я чувствовал тяжесть этого нового знания. Моя цель — вернуть утраченную силу, разобраться с предательством прошлого. Но теперь стало ясно: чтобы докопаться до своей личной истины, мне придется раскопать ту, что похоронена под слоями лжи, страха и, возможно, крови. И Аяна только что наглядно показала, что ждет тех, кто начнет копать.

Я посмотрел в окно на освещенные башни Академии. «Прометей» сиял, как символ знания и прогресса. Но под этим сиянием, как я теперь понимал, лежали тени. И эти тени боялись слова «Основание».

И хотя я сам стоял у истоков, но, видимо, кто-то решил переписать историю так, чтобы отбить желание у молодого поколения погружаться в дебри истории. Искать сокрытую истину. Все довольствовались официальной версией и, как огня, боялись копнуть глубже вне утверждённых Великими Домами документов. А ведь они, наверняка, никуда не делись и хранились в закрытых архивах, куда одним глазком мы, как ученики академии, могли взглянуть.

«Система, — мысленно отдал я приказ. — Инициируй скрытый поиск по термину «Основание» в контексте истории магических династий, Империи и Академии «Прометей». Используй все доступные открытые архивы, академические работы, фольклорные записи. Особое внимание — на периоды «стирания» или противоречивые трактовки. Фильтруй информацию через призму страха и запрета. Ищи любые упоминания о роде Дубринских в связи с этим термином».

“ПОИСК ИНИЦИИРОВАН. УРОВЕНЬ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ: МАКСИМАЛЬНЫЙ. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЗАПРОС МОЖЕТ ТРИГГЕРИТЬ СИСТЕМЫ МОНИТОРИНГА АРХИВОВ.”

Пусть триггерит. Риск оправдан. Мне нужно было понять глубину пропасти, на краю которой я стоял. И почему потомок моих вернейших союзников испугался так, будто увидела призрак.

Я подошёл к своему столу, включил предоставленный Академией планшет. Первым делом зашёл во внутреннюю сеть — «Прометей-Нет». Там уже кипела жизнь: чаты потоков, расписания, объявления о дополнительных занятиях, рейтинги. Я нашёл список своей группы «Альфа-1». Шишкин, Аверин, Барсукова, ещё десяток имён. Рядом с некоторыми — пометки «Дом Шишкиных», «Дом Авериных», «Дом Барсуковых». Аристократия. Я был единственным без приставки. «Немиров. Статус: особо одарённый (стипендия Богданова).»

В чате группы уже были сообщения. В основном, от Шишкина и его камарильи — пафосные, полные ложной бравады. «Завтра покажем этому выскочке, что значит настоящая сила рода», «Гордеев просто не понимает, с кем имеет дело». Пустая болтовня.

Но одно сообщение, от пользователя с ником «Тихий_Наблюдатель», привлекло моё внимание. Оно было адресовано всем, но формулировка заставила насторожиться.

«Поздравляю с первым днём в Альфе. Помните: ваше место здесь зависит не только от силы. Зависит от того, на чьей вы стороне. Выбор предстоит сделать каждому. И последствия будут соответствующими.»

Подпись: «Старший куратор группы, М.Л.»

Михаил? Или кто-то ещё? Сообщение было двусмысленным. Предупреждение? Приглашение? Провокация? В любом случае, оно подтверждало — игра за влияние внутри группы началась ещё до первого практического занятия.

Я отложил планшет. Мысли возвращались к Аяне. Её страх был настоящим. Если тема «Основания» настолько опасна, значит, правда, которую я ищу, похоронена под серьёзной охраной. Возможно, даже под охраной тех, кто сейчас считает меня своим инструментом — Богдановых.

Внезапно в кармане завибрировал чёрный смартфон. Не сообщение. Звонок. На экране — всё тот же стилизованный значок.

Я взял трубку, вышел на балкон, закрыв за собой стеклянную дверь. Вечерний воздух был прохладным.

— Слушаю.

— Роман, — голос Михаила Богданова звучал деловито, без обычной игривости. — Первый день прошёл. Ожидания оправдались?

— Пока всё идёт по плану, — ответил я нейтрально.

— Рад слышать. Гордеев доложил о твоём «контроле». Он впечатлён, хотя и старается этого не показывать. Это хорошо. Но одного контроля мало. Завтра начнётся реальная работа. И у меня для тебя есть первое… скажем так, практическое задание. Не по учебной части.

Я почувствовал лёгкое напряжение. Так скоро?

— Я слушаю.

— В твоей группе есть девушка. Виктория Барсукова. Из Дома Барсуковых. Они не входят в Шестёрку, но имеют вес, особенно в торговых гильдиях. У них… разногласия с нашими интересами в одном регионе. Не смертельные, но неприятные.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Виктория — не главная наследница, но любимая племянница главы Дома. Она амбициозна, талантлива в области магии стихий, особенно воды. И, что важно, она недолюбливает Шишкиных. Видела сегодняшний провал Артёма и, кажется, получила от этого удовольствие.

— Вы хотите, чтобы я наладил с ней контакт, — заключил я.

— Умница. Именно. Не дружбу, нет. Прояви уважение. Покажи, что ты — не просто грубая сила. Что ты видишь в ней союзника, а не соперницу. Завтра на практическом занятии будет командное упражнение. Скорее всего, Гордеев разобьёт вас на пары или тройки. Постарайся оказаться с ней в одной связке. Помоги ей выглядеть лучше. Дай ей почувствовать, что с тобой её талант раскроется полнее. Если получится — пригласи после занятий в кафе на территории кампуса. Обсудить… стратегию. Как два перспективных студента.

Это была классическая вербовка. Мягкая, осторожная. Создание точки влияния внутри враждебного Дома через его молодое поколение.

— А если она откажется? Или заподозрит неладное? — спросил я.

— Тогда ты отступишь. Вежливо. И мы подумаем о других вариантах. Но я считаю, у тебя получится. У тебя есть… харизма. Та самая, которая заставляет людей слушать. Используй её. Это задание не связано с насилием или шантажом. Только психология. Твой первый тест на дипломатию, Роман. Справишься?

В его голосе снова прозвучала та самая хитрая, оценивающая нотка. Они проверяли не только мою магию, но и умение манипулировать людьми. Идеальный навык для их «стратегического актива».

— Справлюсь, — сказал я.

— Отлично. Жду отчёта. И, Роман… насчёт твоего интереса к истории. Я слышал, ты посещаешь библиотеку. Похвально. Но будь осторожен с тем, что ищешь. Некоторые страницы истории… лучше не листать без надёжного проводника. Удачи.

Связь прервалась. Я остался стоять на балконе, сжимая холодный корпус смартфона. Его последнее предупреждение было не случайным. Он знал. Или догадывался. «Проводник»… Намекал на себя? Или предупреждал, что за мной следят и в библиотеке?

Всё усложнялось. Я был пешкой в игре Богдановых, должен был вербовать для них агентов, одновременно пытаясь докопаться до правды, которая, судя по всему, была настолько опасной, что даже упоминание о ней вызывало панику. И над всем этим висела тень моего прошлого, долга перед Дубринскими и необходимость готовиться к турниру.

«Система, — мысленно приказал я. — Создай отдельный, максимально защищённый контур для хранения и анализа любой информации, связанной с термином «Основание» и родом Дубринских. Никаких следов во внешних логах. Также проанализируй личность Виктории Барсуковой: сильные и слабые стороны, психологический профиль на основе доступных данных, потенциальные точки влияния. Подготовь варианты подходов для завтрашнего занятия».

***

https://author.today/reader/537837/

Великий целитель попал в тело худшего врача поликлиники. Ни магии, ни денег, ни уважения. Зато есть опыт и упрямство

Глава 19

— Всё тайное становится явным, — туша сигарету в пепельнице, хмуро заключил Яктон. Он был давно уже не молод, что отражалось в седине на висках и глубокими морщинами на лице. Вот только в глазах всё так же горел прежний огонь.

— Генерал, а что нам остаётся? — развёл руками сидевший напротив молодой человек в военной форме. А на погонах у него виднелись три малые золотые звезды. — Эти сволочи способны даже в мозг залезть... Да что я вам рассказываю и сами знаете.

— Именно потому и знаю, что действовать нужно на опережение, — голос Яктона звучал низко и хрипловато, как скрип старого механизма. Он откинулся в кресле, и свет настольной лампы выхватывал из полумрака кабинета жесткие складки на его лице. — Сколько у нас сейчас агентов в полях?

Молодой капитан, чьё имя было Валемтин, нервно провел рукой по коротко стриженным волосам.

— Перевалило за тысячу, генерал, но ни одного в Домах Шести. Они словно чувствуют подвох и не берут наших людей в прислугу, — Валемтин от досады стукнул в сердцах кулаком по стулу.

— Паршиво, — закуривая очередную сигарету, выругался старик.

— Генерал, вам бы не налегать так на курево, — с заботой о здоровье командира посетовал молодой капитан.

— Я двадцать лет курю и, как видишь, живой, — после этих слов он тяжело закашлялся и сплюнул в пепельницу кровавую слюну. — В этом вся разница между тобой и мной, капитан, — Яктон вытер губы тыльной стороной ладони, не глядя на алый след. — Ты ещё веришь, что можно оставаться чистым и выжить. Я же знаю: чтобы сжечь гнездо ведьм, иногда нужно самому стать огнём. Даже если тлеешь изнутри.

Он потянулся к толстой папке с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО», но не открыл её сразу. Пальцы, исчерченные прожилками, замерли на потёртой коже.

— Тысяча агентов… Неплохо. Но недостаточно, чтобы победить. Мои предки ещё со времён Великого Гонения…

— Великого Гонения? — переспросил капитан, не понимая смысл слов.

— Да-да, Валем, о таком тебе не расскажут в школе. Они вообще стараются забыть всё, что было до Основания. Но мои предки очень долго и упорно боролись с этими тварями у власти. Тогда у них не получилось. Не хватило технологий.

Молодой капитан наклонился вперёд, и свет лампы зажёг лихорадочный блеск в его глазах.

— Но теперь мы добрались до момента, когда у нас есть оружие против них, — продолжал генерал.

— И что же это?

Генерал придвинул папку ближе к капитану.

— Проект “Костёр”. Секретная разработка наших учёных.

Валем дрожащими пальцами взял папку со стола и развернул её, принявшись бегло читать.

— Эта установка глушит их магию? — едва слышно произнёс капитан, словно страшась собственных слов.

— Он сжигает их изнутри, когда они пытаются колдовать, — заключил Яктон. Его хриплый голос приобрёл металлическую твёрдость.

— И это действительно работает?

— Пока только на бумаге.

Капитан Валемтин медленно поднял глаза от чертежей. В них смешались страх и надежда.

«Пока только на бумаге».

Эти слова повисли в душном воздухе кабинета, густом от табачного дыма.

— Что это значит? — спросил Валемтин, с трудом выдавливая из себя слова.

— Это значит, капитан, что теории недостаточно. Нужны полевые испытания. На живых образцах, — Яктон сделал очередную затяжку, и дым заклубился в луче света от лампы, как призрачное предзнаменование. — Без этого "Костёр" — всего лишь дорогая игрушка. Очень дорогая.

— Но как? — голос Валемтина дрогнул. — Как мы доберёмся до… до образцов?

— Вы же сказали, что у нас имеется тысяча агентов. Неужели мы не сможем привлечь ни одного из них, чтобы похитить слабенького мага для испытаний?

Генерал замолчал, давя затяжку до хруста в суставах. Его глаза, острые и усталые, вонзились в капитана.

— Не привлечь, Валем. Использовать. У тысячного агента номер “777-Б”, кодовое имя «Устрица», есть незаконный сын. Восемнадцать лет, потенциал едва проявился, но гены не обманешь. Устрица три года прячет его в сельской глуши. Охраняет, как зеницу ока. Но парень по поддельным документам поступил в этом году в академию.

Валемтин почувствовал, как ледяная волна прокатилась по спине.

— Вы… предлагаете забрать ребёнка нашего же агента? Своего человека? Это же чудовищно! Он служит нам!

Яктон выдохнул дым.

— Он служит делу. И должен быть готов принести высшую жертву. Я уже отдал приказ группе «Призрак». Они выдвинулись час назад.

— Без согласия Устрицы? — шепотом спросил капитан, в ужасе представляя, как отец обнаружит пропажу сына. Какой ад это вызовет в душе человека, который верил, что борется за лучшее.

— Его согласие не требуется. Только результат. Устрица выполнит свой долг, даже с разорванным сердцем. Или сломается. Тогда он станет угрозой, и его ликвидируют. Простые правила войны, капитан. Войны, которую мы давно уже проигрываем.

Яктон взглянул на пепельницу, где медленно тлел окурок рядом с розоватым пятном.

— Чтобы сжечь гнездо ведьм, иногда нужно поднести огонь к своему дому. Даже если в нём спит твой сын. Ты спросил, чем мы отличаемся? Ты думаешь о том, как не запятнать руки. Я думаю о том, какие потери приемлемы для победы. Одна невинная душа против будущего миллионов.

Он резко захлопнул папку, звук прозвучал как выстрел в тишине.

— Через сорок восемь часов первая фаза испытаний «Костёра» начнётся. Ты будешь курировать безопасность объекта. Все данные — здесь. Задание понятно?

Валемтин сидел, окаменев. Лихорадочный блеск надежды в его глазах погас, сменившись холодным, тяжелым пониманием. Цена оказалась названа. И она была настолько ужасна, что слова застряли в горле. Он лишь кивнул, ощущая вкус пепла на языке — тот же самый, что и в прокуренном воздухе кабинета генерала, решившего самому стать огнем, сжигающим всё на своём пути.

***

Прохлада вечера проникала сквозь ткань мундира. Внизу, в аллеях кампуса, двигались огоньки — студенты возвращались с дополнительных занятий, шли на свидания или просто гуляли. Мир, полный иллюзий и простых студенческих забот. Я же стоял над этим миром, чувствуя, как с каждым часом сеть вокруг меня затягивается туже.

Богданов проверял мою лояльность и полезность через «мягкую» вербовку. Гордеев испытывал на прочность мои способности. Шишкин вынашивал планы мести. Аяна, мой кровный долг, боялась тени прошлого. А в тени за всем этим наблюдали другие игроки — Леонов? Ларин? Те, кто отправил анонимное сообщение.

Мне нужно было не просто выживать. Мне нужно было играть на всех этих полях одновременно, не теряя из виду главную цель. Сила. Правда. Возмездие.

Я вернулся в комнату. Лех уже спал, посапывая под одеялом. На его столе горел экран планшета с открытым учебником по тактике. Я сел за свой стол, включил планшет и вызвал задания на завтра.

Практическое занятие у Гордеева: «Парные спарринги с ограниченным арсеналом. Цель — контроль и обездвиживание противника, а не нанесение урона.» Идеальная площадка для «случайного» попадания в пару с Барсуковой. Нужно будет просчитать момент, маневр.

Позже — лекция по истории магической теории. Возможно, там будет что-то полезное, если лектор осмелится выйти за рамки утверждённой программы.

И турнир. Всего две недели. Команда есть, но нужна слаженность. Нужно будет провести хотя бы одну совместную тренировку. Изучить способности Аяны, понять, как они сочетаются с моими… ограниченными, для публики, возможностями.

«Система, добавь в список задач: организовать неформальную тренировку команды до конца недели. Подбери безопасное, изолированное место на территории кампуса или за его пределами. Проанализируй открытые данные о способностях Аяны Дубринской на основе её факультета и слухов. Создай предварительные тактические схемы для каждого этапа турнира.»

“Добавлено. Поиск тренировочной локации: начат. Анализ Аяны Дубринской: данных открыто мало. Известно: факультет магических технологий, специализация — нестабильные артефакты. По неподтверждённым слухам в студенческой сети ("Прометей-Нет", чат "Техи"): проявляла способности к "тонкой настройке" магических полей, временной стабилизации хаотичных энергий. Прозвище среди узкого круга: "Гасительница". Рискну предположить, что её талант лежит в области контроля и подавления магических процессов, а не их генерации.”

Контроль и подавление. Интересно. В паре с моим умением адаптироваться и усиливать… это могло дать синергию. Но для турнира, где нужна и наступательная мощь, возможно, потребуется третья сила. Лех. Его стихийная, грубая сила огня могла стать отличным «тараном».

Я потянулся, чувствуя усталость, накатывающую тяжёлой волной. Тело, хоть и усиленное, всё ещё имело пределы. Сон был необходим.

Но перед тем как лечь, я снова взглянул на планшет. В чате группы «Альфа-1» появилось новое сообщение от «Тихого_Наблюдателя». На этот раз адресованное лично мне, в приват.

«Немиров. Твоя демонстрация контроля была впечатляющей. Но контроль — это не только магия. Это и контроль над ситуацией. Завтра многие захотят проверить тебя на прочность. Будь готов не только к магическим атакам. Умей читать поле боя. В том числе — социальное. — М.Л.»

Социальное поле боя. Михаил Лыткин? Или Марк? Неважно. Предупреждение было прямым. Завтра меня будут провоцировать не только в спарринге. Будут искать слабину, пытаться вывести из равновесия, заставить совершить ошибку на глазах у всех. Возможно, тот же Шишкин попробует что-то провернуть через своих приспешников.

Я отключил планшет и лёг в кровать. В темноте, глядя на слабый свет уличных фонарей за окном, я мысленно проигрывал возможные сценарии. Действия. Реакции. Каждое слово, каждый жест нужно было продумать.

Последней мыслью перед сном был образ Аяны, её испуганные, полные ужаса глаза. «Основание». Что скрывалось за этим словом, что было способно так напугать умную и сильную девушку? И как это было связано с исчезновением моего имени из истории?

Сон накрыл меня чёрным, беззвёздным покрывалом, но и во сне я продолжал анализировать, планировать, готовиться к битве, которая уже шла на множестве фронтов.

***

Утро началось не с солнечного света, а с резкого, пронзительного звука сирены, разнёсшегося по всему кампусу «Бастион». Лех вскочил с кровати, ударившись головой о полку.

— Что случилось?! Пожар? — закричал он, протирая глаза.

Я был уже на ногах, мгновенно проснувшись и оценивая обстановку. Сирена была тревожной, но не панической. Скорее, учебной.

“Анализ звукового паттерна: сигнал "Тревога-3". Учебная тревога. Цель: проверка готовности студентов к экстренной эвакуации и мобилизации. Рекомендация: надеть полную форму, взять студенческий чип и следовать указаниям на планшете или голосовым командам.”

— Учебная тревога, — сказал я Леху, уже натягивая мундир. — Быстро одевайся. Смотри на планшет.

На экранах наших планшетов и на стенах коридора, куда мы выскочили через минуту, уже мигали голографические стрелки и текст: «ВСЕ СТУДЕНТЫ. НЕМЕДЛЕННО ПРОСЛЕДОВАТЬ К СВОИМ СБОРНЫМ ПУНКТАМ ПО ПЛАНУ «ЩИТ». НЕ БЕГАТЬ. НЕ ПАНИКОВАТЬ.»

В коридоре царила контролируемая суматоха. Сонные, перепуганные, но дисциплинированные студенты строились в колонны под руководством дежурных старшекурсников в нарукавных повязках. Мы с Лехом, как представители разных групп, разошлись — он к своему пункту «Дельта-7», я — к «Альфа-1».

Мой сборный пункт находился в подвальном этаже учебного корпуса «Клинок» — укреплённом зале с массивными дверями. Когда я вошёл, там уже собралась почти вся моя группа. Лица были бледными, взволнованными. Шишкин, стоявший в кругу своих прихвостней, пытался изображать пренебрежительное спокойствие, но его взгляд метался.

В центре зала стоял Гордеев. Он был в полной боевой форме — лёгкие доспехи поверх мундира, на поясе — жезл и несколько артефактов. Его лицо было непроницаемо.

— Внимание, Альфа-1, — его голос, усиленный магией, легко перекрыл гул голосов. — Это учебная тревога. Но относитесь к ней как к реальной. Ваша задача сейчас — не демонстрировать силу, а показать дисциплину. Вы — будущая элита, и элита не паникует при первых же сигналах. Вы строитесь, слушаете команды и выполняете их. Быстро и чётко. Здесь, на пункте, вы находитесь в относительной безопасности. В реальной ситуации это мог бы быть эпицентр атаки, и от ваших действий зависели бы жизни. Встать по порядку списка! Проверить наличие соседа справа и слева!

Мы замерли, выстроившись в шеренгу. Я оказался между высоким, худощавым юношей, которого звали, кажется, Костин, и той самой Викторией Барсуковой. Она стояла прямо, подбородок приподнят, но в её карих глазах читалось не столько волнение, сколько сосредоточенное внимание. Она оценивала обстановку, как и я.

— Справа — на месте, — тихо сказал Костин.

— Слева — на месте, — откликнулась Барсукова, кивнув мне. Её взгляд скользнул по мне, быстрый и аналитический.

Гордеев ходил перед шеренгой, проверяя построение.

— Хорошо. Сейчас по громкой связи поступят дальнейшие инструкции. Возможно, будет имитация атаки на укрытие. Ваша задача — сохранять строй, не использовать магию, если не будет прямого приказа. Демонстрировать не силу, а выдержку. Понятно?

— Так точно! — рявкнули несколько голосов, в основном из тех, у кого в роду были военные.

В динамиках раздался новый голос — женский, холодный и чёткий. Это был голос ректора или одного из его заместителей.

— Внимание всему кампусу. Учебная тревога продолжается. Имитируется сценарий "Прорыв периметра". Силовому полю кампуса нанесён "урон". В зону "заражения" попадают сектора "Дельта" и "Гамма". Студенты этих секторов, под руководством наставников, начинают "эвакуацию" в соседние укреплённые сектора. Группы "Альфа" и "Бета" — вы переходите в режим "ожидания и прикрытия". Отработайте взаимодействие с "эвакуируемыми" при их подходе к вашим укрытиям.

Сценарий был продуманным, сложным. Это была не просто проверка на скорость бега, а полноценная тактическая игра, где разные группы выполняли разные роли.

— Альфа-1, — скомандовал Гордеев. — Разделиться на тройки. Каждая тройка отвечает за один из входов в это укрытие. Ваша задача — визуально проверять "эвакуируемых" на предмет "повреждений" (красные маркеры на одежде), организовывать их проход внутрь, отражать "условные атаки прорывающихся сил противника" — это будут голограммы, генерируемые системой. Использовать разрешается только щиты и обездвиживающие заклинания первого уровня. Цель — не дать "противнику" прорваться внутрь и не допустить паники среди "эвакуируемых". На выполнение — три минуты. Строиться!

Началась спешка. Тройки формировались стихийно, по принципу «кто рядом». Я почувствовал лёгкий толчок в бок — это Барсукова намеренно сделала шаг ко мне. Рядом с ней уже стояла другая девушка из нашей группы — Ирина, специалистка по защитным барьерам.

— Наша тройка, — коротко сказала Виктория, смотря на меня. — Вы не против, Немиров?

В её голосе не было ни кокетства, ни подобострастия. Только деловой расчёт. Она видела мои вчерашние результаты и решила, что с таким партнёром шансы выполнить задание и выглядеть хорошо — выше. Идеальное начало для моего задания от Богданова.

— Не против, — кивнул я. — Распределим роли? Я — на передовой, щит и нейтрализация. Барсукова — ты, насколько я знаю, сильна в магии воды? Можешь создавать скользкие зоны, ловушки, туман для дезориентации. Ирина — усиливаешь наши щиты, прикрываешь тыл.

Они обе на секунду замерли, удивлённые такой быстрой и точной оценкой. Потом Виктория кивнула, и в её глазах вспыхнул азарт.

— Согласна. Ира?

— Да, да, — закивала Ирина, нервно поправляя очки. — Я могу поддерживать два барьера одновременно, если они не слишком далеко.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда займём центральный вход. Он самый широкий, значит, и "атака" будет мощнее. Покажем, что значит командная работа.

Мы заняли позицию у массивных двустворчатых дверей. Из динамиков донёсся звук приближающейся толпы — смесь голосов, криков, топота. По коридору, ведущему к нашему укрытию, побежали студенты из сектора «Дельта» с красными нашивками на рукавах — «раненые». За ними, словно из ничего, возникли голографические фигуры в чёрных балаклавах с макетами оружия — «силы прорыва».

— Щиты! — скомандовал я, и наша тройка синхронно подняла руки.

Перед дверями вспыхнули три барьера, слившиеся в один под действием искусства Ирины. Мой барьер был в центре, самым плотным. Барсукова бросила под ноги «противникам» скользкую плёнку из сконденсированной влаги. Две голограммы поскользнулись и упали. Третья попыталась выстрелить в нас сгустком энергии — я парировал его, отразив в стену.

— Эвакуируемых — внутрь, пропускать по одному, проверять маркеры! — крикнула Виктория, взяв на себя организаторскую роль.

Мы работали как хорошо смазанный механизм. Я держал фронт, нейтрализуя наиболее опасные «атаки». Виктория контролировала пространство перед щитом, создавая помехи и ловушки. Ирина поддерживала наши барьеры и следила, чтобы никто из «противников» не просочился с флангов.

Через три минуты сирена прозвучала снова, на этот раз отбой. Голограммы исчезли. В укрытии воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием некоторых студентов.

Гордеев обходил тройки, делая пометки. Подойдя к нам, он скупым кивком одобрил наш щит, который всё ещё сиял ровным светом.

— Неплохо, — бросил он. — Слаженно. Барсукова — хороший контроль площади. Немиров — надёжный щит. Волкова — грамотная поддержка. Есть над чем работать, но для первой тренировки — удовлетворительно.

Это была высшая похвала от Гордеева. Виктория выпрямилась, на её щеках появился румянец от усилий и, возможно, от удовольствия. Она посмотрела на меня, и в её взгляде появилось уважение, смешанное с любопытством.

— Спасибо, — сказала она, когда Гордеев отошёл. — Ты… точно знаешь, что делаешь. Не похоже на самоучку.

— Опыт, — уклонился я от прямого ответа. — Ты тоже хорошо работаешь. Магия воды — это не только красивые фонтаны. Ты используешь её умно.

Она улыбнулась, и это преобразило её строгое лицо.

— Мой дед говорил, что вода — самая сильная стихия. Она течёт вокруг преград, а не ломится сквозь них. Но когда нужно — сносит всё на своём пути. — Она замолчала, словно спохватившись, что говорит слишком много. Потом добавила уже более официально: — Надеюсь, в следующий раз тоже получится поработать в одной связке.

— Надеюсь, — согласился я. — Кстати, после основных занятий я собирался обсудить с парой человек стратегию для турнира «Первая искра». Если ты не против, мог бы рассказать тебе, что мы планируем. Вдруг пригодится, если наши команды встретятся. Или… если вдруг понадобится совет.

Я сделал паузу, дав ей понять, что предложение выходит за рамки простой вежливости. Я не предлагал ей вступить в команду — её род не позволил бы ей выступать с «безродными». Но я предлагал неформальный обмен информацией. Намёк на возможный союз, на доверие.

Виктория оценивающе посмотрела на меня. Она была не глупа и понимала игру намёков.

— Турнир… да, я думаю об этом. Моя команда ещё не сформирована окончательно. — Она имела в виду, что род, скорее всего, подберёт ей «подходящих» партнёров. — Обсудить стратегию… почему бы и нет. Я сегодня после шести буду в кафе «У Аэндоры», в новом крыле библиотеки.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда, возможно, увидимся.

Учебная тревога была отменена, и нас отпустили на первые лекции. По пути в аудиторию я чувствовал на себе взгляды. Не только Шишкина, который сжимал кулаки, видя, что я не только не опозорился, но и укрепил свой статус, заручившись вниманием Барсуковой. Были и другие взгляды — оценивающие, заинтересованные. «Тихий_Наблюдатель» был прав. Социальное поле боя тоже активировалось.

Первая лекция — «Основы имперской магической теории» — проходила в огромном амфитеатре. Лектором был пожилой маг с седой бородкой, профессор Игнатьев. Он говорил монотонно, цитируя официальные учебники. Всё, что касалось времён до Основания, он называл «тёмными веками варварства и раздробленности», а становление Империи и Шести Домов — «триумфом разума, порядка и истинной магической традиции».

Я слушал, едва сдерживаясь, чтобы не встать и не начать спорить. Это была не история. Это была пропаганда. Но я запоминал каждое слово, каждую трактовку. Чтобы победить врага, нужно знать, какую ложь он вдалбливает в головы своих последователей.

В перерыве я вышел в коридор, чтобы перевести дух. И почти сразу же столкнулся с Аяной. Она шла, уткнувшись в планшет, и чуть не врезалась в меня.

— Осторожнее, — сказал я, отступая.

Она вздрогнула, подняла голову. Увидев меня, её лицо на мгновение снова исказил страх, но она быстро взяла себя в руки. Однако глаза её были красными, будто от недавних слёз или бессонной ночи.

— Немиров, — произнесла она глухо. — Извини.

— Всё в порядке, — я понизил голос. — Аяна, о вчерашнем… я больше не буду поднимать эту тему. Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь… или просто поговорить с кем-то, кто не будет осуждать и бояться — ты знаешь, где меня найти.

Она смотрела на меня, и в её золотистых глазах шла внутренняя борьба. Страх боролся с отчаянной потребностью в доверии.

— Я… — она сглотнула. — Спасибо. Но это опасно. Для тебя. Для меня. Лучше… лучше просто готовиться к турниру. Нам нужно потренироваться. Хотя бы раз, до регистрации. Чтобы не опозориться.

— Согласен, — кивнул я. — Лех уже ищет место. Как только найдём — сообщим.

— Хорошо, — она кивнула и быстро пошла прочь, словно боялась, что я задам ещё один неудобный вопрос.

Я смотрел ей вслед, чувствуя тяжёлый камень ответственности на душе. Она была похожа на загнанного зверька, который даже от предложенной помощи шарахается, потому что привык, что любое протянутая рука может ударить.

Остаток дня прошёл в занятиях. После последней лекции я, как и договорился, отправился в кафе «У Аэндоры». Это было уютное место с затемнёнными стёклами, живыми растениями и тихой музыкой. Виктория уже сидела за столиком в углу, с чашкой ароматного чая.

Я купил себе кофе и присоединился к ней.

— Не опоздал, — заметила она.

— Стараюсь, — я сел. — Как твой день после тревоги?

— Интересно, — сказала она, отставляя чашку. — Обычно такие учения — просто беготня. А сегодня… было похоже на реальность. И работа в тройке с тобой была эффективной. Спасибо за подсказки.

— Взаимно, — я сделал глоток кофе. — Ты сказала, думаешь о турнире. Какие планы?

Она вздохнула.

— Планы… не совсем мои. Род, скорее всего, сформирует для меня команду. Будет «сбалансированный» состав: кто-то для атаки, кто-то для защиты, кто-то для поддержки. Всё по учебнику. Скучно и предсказуемо.

В её голосе звучала горечь. Она хотела чего-то большего, чем быть марионеткой в руках семьи.

— А если бы был выбор? — осторожно спросил я.

— Выбора нет, — резко оборвала она. Потом смягчилась. — Извини. Это… семейные дела. Ты же понимаешь, что для таких, как я, личные амбиции всегда на втором месте после интересов Дома.

— Понимаю, — сказал я. — Но иногда интересы Дома и личные амбиции могут совпадать. Если, например, ты выиграешь турнир в сильной, но нестандартной команде, это повысит твой статус внутри семьи. Покажет, что ты не просто пешка, а самостоятельный игрок, с которым стоит считаться.

Она пристально посмотрела на меня.

— Ты говоришь так, будто знаешь, о чём думают старейшины моего Дома.

— Я знаю, как думают люди, которые ценят силу и результат, — ответил я. — А твой Дом, как я слышал, ценит и то, и другое. Они торговцы, но торговцы, которые умеют считать риски и прибыль. Твой успех — это их прибыль. Главное — правильно подать его.

Виктория задумалась, медленно помешивая чай.

— Твоя команда… это ты, рыжий парень с факультета тактики и… девушка с технологического?

— Да. Аяна Дубринская.

Виктория слегка вздрогнула.

— Дубринская? Это… редкая фамилия. Я слышала, что этот род давно угас. Она… безродная?

— Да, — подтвердил я. — Как и мы с Лехом. Но она талантлива. Очень. И у нас есть план. Нестандартный.

Я не стал вдаваться в детали, но обрисовал общую стратегию: ставка не на грубую силу, а на синергию, контроль и использование особенностей каждого этапа. На то, чтобы превратить правила турнира в своё преимущество.

Виктория слушала внимательно, и в её глазах загорался тот же азарт, что и во время учебной тревоги.

— Звучит… рискованно. Но интересно. И в этом есть логика. Организаторы будут ждать от знатных Домов классической тактики. Ваша неожиданность может стать козырем. — Она сделала паузу. — Ты рассказываешь мне это, чтобы я могла подготовиться против вас?

— Отчасти, — честно признался я. — Но также и потому, что верю, что ты сможешь это оценить. И, возможно, использовать в своих интересах. Даже в команде, подобранной родом. Зная возможные нестандартные ходы, ты сможешь предложить своей команде более гибкую тактику. И это выделит тебя.

Я снова играл на её желании быть не просто исполнителем, а стратегом.

— Ты… не такой, как другие, Немиров, — сказала она наконец. — Ты думаешь на несколько шагов вперёд. И не боишься говорить то, что думаешь, даже с представителем Дома. Это либо глупость, либо большая уверенность в себе.

— Думаю, и то, и другое, — улыбнулся я. — Но пока это работает.

Мы поговорили ещё немного — об учёбе, о преподавателях, о том, какая комбинация стихий может быть наиболее эффективной на третьем этапе турнира. Разговор был лёгким, без напряжения. Я достиг цели — установил контакт, заложил основу для возможного будущего сотрудничества или, как минимум, нейтралитета. Виктория Барсукова больше не видела во мне просто выскочку-безродного. Она видела потенциального союзника или умного противника. И то, и другое было лучше открытой вражды.

Расставаясь, она сказала:

— Спасибо за беседу, Роман. Это было… освежающе. Удачи на тренировке. И на турнире. Надеюсь, наши команды встретятся на поздних этапах. Будет интересно.

— Взаимно, Виктория, — я кивнул.

Она ушла. Я остался допивать кофе, обдумывая произошедшее. Первое задание Богданова выполнено. Контакт установлен, мосты наведены. Теперь нужно отчитаться.

Но прежде чем это сделать, у меня была другая, более важная встреча.

Вечером, в условленном месте — на заброшенной тренировочной площадке за старым корпусом алхимии, — собралась наша команда. Я, Лех и Аяна.

Площадку, скрытую от посторонних глаз разросшимися деревьями и полуразрушенной стеной, нашла Аяна. Она уже была там, проверяя какую-то переносную аппаратуру.

Лех пришёл взволнованный, с горящими глазами.

— Наконец-то! Команда «Стихийный переполох» в сборе! — объявил он.

Аяна лишь взглянула на него, затем на меня.

— Давайте начнём с представления возможностей. Без пафоса. Конкретно. Я начну. — Она взяла небольшой, потрёпанный металлический шар с мигающими огоньками. — Это нестабильный магический накопитель, учебный. В обычном состоянии он просто светится. Но если его возбудить… — она слегка коснулась шара пальцем, вложив в него крошечный импульс магии.

Шар завизжал, свет стал рваным, хаотичным, от него потянулись мелкие, опасные на вид разряды.

— Он начинает излучать хаотическую энергию, которая мешает заклинаниям, может вывести из строя незащищённые артефакты. Моя способность — не подавить его взрыв, а… перенастроить. — Она снова коснулась шара, но на этот раз её пальцы двигались быстро и точно, будто настраивая невидимые струны. Визг стих, свет стал ровным, а разряды свернулись в аккуратные кольца, вращающиеся вокруг шара. — Я могу стабилизировать нестабильные магические процессы. И, наоборот, дестабилизировать стабильные, но защищённые. Мой предел — примерно на уровне средней защитной печати третьего круга. Время работы — зависит от сложности объекта, от минуты до десяти.

Это была впечатляющая и очень специфичная способность. Идеально для сапёра, для взломщика защит, для создания помех.

— Круто! — выдохнул Лех. — А я… я могу жечь! — Он вытянул руку, и на его ладони вспыхнуло пламя, которое приняло форму маленького дракончика. — Огонь, базовый уровень. Но я могу направлять его струёй, создавать взрывы, ну, маленькие, и… немного чувствую тепло сквозь преграды. Не очень сильно, но могу найти, например, живого человека за тонкой стеной.

— Полезно для поиска в лабиринте или обнаружения скрытых целей, — кивнул я. — А теперь я. — Я поднял руку, и между нами возник небольшой, но очень плотный силовой щит. — Моя базовая специализация — защита и контроль. Я могу создавать барьеры, усиливать чужие заклинания, находя резонансные частоты, и… неплохо чувствую структуру магических полей. Могу найти слабое место в защите голема или понять принцип работы ловушки.

Я сознательно умолчал о своих истинных возможностях, но и сказанного было достаточно.

Аяна смотрела на нас, её умный взгляд оценивал.

— Комбинация потенциально сильная, — заключила она. — Я — специалист по «поломке» систем и защит. Лех — наша наступательная мощь и «датчик». Роман — щит, тактик и ещё один «анализатор». Нам не хватает скорости и мобильности, а также заклинателя дальнего боя, кроме Леха. Но это можно компенсировать тактикой.

— Первый этап — Лабиринт, — сказал я. — Головоломки и ловушки. Здесь ключевая роль у тебя, Аяна. Ты обезвреживаешь ловушки, читаешь механизмы. Лех ищет тепловые сигналы скрытых проходов или врагов. Я — прикрываю и усиливаю ваши способности, если понадобится.

— Второй этап — Голем, — продолжила Аяна. — Тактический бой с учебной машиной. Его ядро защищено. Моя задача — найти частоту защиты и дестабилизировать её, сделав уязвимой. Лех — отвлекает голема, наносит поверхностные повреждения. Роман — защищает меня, пока я работаю, и наносит точный удар по ядру в момент его уязвимости.

— Третий этап — Поединок, — закончил Лех. — Командная дуэль плюс аномалия. Тут всё зависит от нашей общекомандной работы. Но общий принцип: Роман держит щит против вражеской команды и аномалии, я бью по противникам, используя аномалию, если получится, как усилитель, а Аяна… пытается контролировать саму аномалию или создавать помехи вражеским заклинателям.

Мы обсуждали детали ещё час, проигрывая возможные сценарии. Аяна оказалась блестящим тактиком — её умение видеть системы работало и здесь. Она предлагала неочевидные ходы, комбинации.

В конце мы провели небольшую практическую тренировку. Аяна создала учебную «ловушку» — поле хаотической энергии, которое пыталось вывести из строя наши щиты. Лех пытался атаковать манекены, которые я защищал барьером. Мы отрабатывали синхронизацию.

Работа шла тяжело. Мы были тремя очень разными людьми, с разным опытом и темпераментом. Лех был импульсивен, Аяна — гиперрациональна, я… я был тем, кто пытался сбалансировать их и направлять. Но искра понимания между нами проскакивала. Особенно когда Аяне удалось «погасить» мой учебный барьер изнутри, найдя резонансную частоту, а Лех тут же ударил пламенем точно в ослабленную точку.

— Получилось! — закричал Лех.

Аяна позволила себе короткую улыбку.

— Да. Неплохо для первого раза. Но нужно ещё минимум две-три таких тренировки. И изучить карту арены, как только она станет доступна.

Мы договорились встретиться через два дня. Расходясь, Аяна задержалась на секунду.

— Спасибо, — тихо сказала она, не глядя на меня. — За… за то, что не давишь. И за то, что веришь, что это может сработать.

— Я верю не в «это», — ответил я. — Я верю в нас.

Она кивнула и быстро ушла в темноту.

Лех шёл рядом со мной обратно в кампус, болтая о планах. Я слушал его вполуха. В голове складывалась картина. Учебная тревога, контакт с Барсуковой, первая тренировка команды… День был насыщенным. Но главное — я чувствовал, как медленно, по крупицам, начинаю выстраивать свою опору в этом новом мире. Не через грубую силу, а через связи, долг и стратегию.

Возвращаясь в комнату, я почувствовал лёгкую вибрацию в кармане — сообщение на чёрный смартфон. От Богданова.

«Отчёт принят. Хорошая работа с Барсуковой. Держи её в поле зрения. Завтра после занятий жду тебя у себя в кабинете. Есть кое-что для обсуждения. — М.Б.»

Новое совещание. Значит, будут новые задания. Или новые раскрытия карт.

Я выдохнул. Передышка заканчивалась.

***

Ночью я опять долго не мог уснуть. И только поэтому услышал, как в замке кто-то нагло орудует отмычкой. И это был не Лех. Я слышал его посапывание из соседней комнаты. Значит, у нас опять гости, которых вряд ли стоило встречать с распростёртыми объятиями.

Глава 20

В щель под дверью проползла тонкая полоска света из коридора, а затем погасла. Металлический скрежет отмычки был едва слышен, но для моего усиленного магией слуха — громким, как выстрел. Лех на соседней койке всхрапнул и перевернулся на другой бок.

Не служба безопасности академии, пронеслось у меня в голове. У них есть ключи и им нет нужды возиться с замками. И не Шишкин — он бы не стал действовать так тихо, он бы ломался с грохотом, чтобы унизить.

Это кто-то другой. Целевой визит.

Я не шевельнулся, лишь приоткрыл глаза, следя за щелью в дверях. Тени за ней замерли. Тишина длилась пять... десять секунд. Они слушали.

Затем дверь беззвучно отворилась, и в комнату, точно призраки, вошли пять фигур. Они были в чёрной, облегающей тактической форме без опознавательных знаков, лица скрыты масками и светопоглощающими очками. Движения — отточенные, экономичные, без единого лишнего жеста. Военные. Или наёмники высокого класса. В руках — компактные кристаллические излучатели, оружие нелетального, но эффективного действия.

Они обступили кровать Леха. Один из них поднял руку, давая сигнал. Двое других приготовились схватить.

В этот момент я сел.

— Ищете кого-то? — спросил я тихо, но чётко.

Пятеро мгновенно развернулись ко мне, излучатели нацелились в мою сторону. Я поднял руки, демонстрируя, что они пусты.

— Спокойно, — сказал я. — Вы разбудите моего напарника. И, судя по вашему оснащению, вам нужен он, а не шум.

Тот, кто, видимо, был лидером, сделал едва заметный жест. Оружие не опустилось, но пальцы на спусковых скобах слегка ослабли.

— Ты Немиров, — прозвучал низкий, механически искажённый голос из-под маски. Не вопрос, а констатация.

— А вы — нет. Ни стражи академии, ни люди Шишкина, — я медленно спустил ноги с кровати, продолжая держать руки на виду. — Значит, вы извне. И ваша цель — Лех Ларин. Почему?

— Это не твоё дело, — ответил лидер. — Ложись обратно и забудь, что видел. Никто не пострадает.

— Вы пришли в нашу комнату посреди ночи с оружием, — парировал я. — Извините, если я усомнился в ваших мирных намерениях. Вы хотите его похитить. Или устранить.

Взгляд через светопоглощающие стёкла был нечитаем, но я почувствовал лёгкое напряжение в позах. Я угадал.

— Его жизнь в опасности, — после паузы сказал лидер. Искажённый голос пытался звучать убедительно. — Есть люди, которые хотят его заполучить. Мы здесь, чтобы защитить.

— Защитить, — я повторил с лёгкой усмешкой. — Путем тайного вывоза из охраняемой академии. Очень похоже на защиту. От кого, позвольте спросить?

— Это конфиденциально. Встань и отойди в угол. Не мешай.

Я видел, как их внимание полностью переключилось на меня. План, хрупкий и рискованный, сложился в голове за доли секунды. Не дать им увести Леха. Но и не ввязываться в бой здесь, в комнате, где он может пострадать. Нужно было вывести угрозу наружу и выиграть время.

— Хорошо, — сказал я, медленно поднимаясь. — Но есть проблема. Лех — мой напарник. По турниру. И... друг. Я не позволю вам просто так его забрать, даже если вы говорите правду.

Я сделал шаг вперёд, всё ещё держа руки полусогнутыми, в неагрессивной, но готовой к действию позе.

— Если он в опасности, — продолжил я, глядя прямо на лидера, — то я представляю, от кого. От тех же, кто охотится на... неучтённых магов. На аномалии. Вроде нас. Я тоже подхожу под это описание, не так ли?

Это был выстрел в темноту, но по лёгкому замиранию фигур я понял — попал в цель. Их миссия была связана с такими, как мы.

— Что ты предлагаешь? — спросил лидер, его голос стал ещё более безэмоциональным.

— Вы берёте нас обоих, — выпалил я. — Вы говорите, что хотите защитить Леха. Но у вас нет гарантий, что те, кто за ним охотится, не придут за мной следом, когда обнаружат его пропажу. И тогда ваша «защита» пойдёт насмарку. Я — дополнительный риск. Но я же могу быть и активом. Я силён. Я умею сражаться. Вы видели мои результаты. Взяв меня, вы убиваете двух зайцев: защищаете своего основного бойца и получаете ещё один потенциально полезный... образец.

Я почти физически чувствовал, как они общаются между собой через встроенные в маски каналы связи. Мой довод был циничным, расчётливым и потому — убедительным для таких, как они.

— Ты согласен добровольно? — уточнил лидер. — Без сопротивления?

— При условии, что с Лехом не случится ничего плохого. Вы обеспечиваете нам обоим безопасность. И... объяснения, когда мы окажемся в безопасности. Иначе, — я позволил магии слегка дрогнуть в воздухе вокруг меня, создавая едва уловимый статический треск, — иначе я подниму такой шум, что на ваши головы сбежится вся охрана «Прометея», включая магическую артиллерию. И ваша тихая операция превратится в побоище. Вам это надо?

Это был блеф. У меня едва хватило бы сил на серьёзный барьер, не то что на атаку. Но они не знали моих истинных пределов. Они видели только студента, который слишком спокоен для своей ситуации и слишком уверен.

Молчание длилось вечность. Потом лидер кивнул.

— Хорошо. Одевайся. Быстро. Тихо. Попробуешь что-то — первым пострадает твой друг.

Один из людей быстро и профессионально обыскал меня, снял планшет, вынул из кармана чёрный смартфон Богданова. Он на мгновение задержался на нём, но, не найдя в нём явного оружия, положил в свой мешок.

Я одел тренировочный костюм и кроссовки. Пока я одевался, двое других бережно, но быстро вкололи Леху шприц-инъектор в шею. Он глухо застонал, но не проснулся.

— Что вы сделали? — резко спросил я.

— Седатив усиленного действия. Безвреден. Он проспит до места назначения. Тебе не нужно. Ты идёшь в сознании.

Меня вывели из комнаты. В пустом ночном коридоре нас уже ждал ещё один человек у открытой панели вентиляции — не той, что я использовал, а другой, более широкой. Очевидно, они изучили планировку.

— Вперёд, — толкнули меня в спину.

Я нырнул в тёмный проход. За мной последовали двое, несущие на специальных носилках тело Леха. Остальные замыкали шествие.

Мы двигались по лабиринту вентиляционных шахт и технических тоннелей, явно следуя заранее разведанному маршруту. Через двадцать минут мы выбрались в заброшенном подсобном помещении на нулевом уровне, где уже ждал небольшой, неопознанный автомобиль с затемнёнными стёклами.

Меня усадили внутрь рядом с бесчувственным Лехом. Лидер сел напротив, не спуская с меня глаз. Другие заняли места. Автомобиль бесшумно выехал и, не включая ходовых огней, минуя пост охраны. Значит, охранник был куплен.

— Куда мы? — спросил я, глядя в чёрное стекло.

— В безопасное место, — был лаконичный ответ. — Спи. Дорога займёт час.

Я откинулся на сиденье, но не закрывал глаз. В голове лихорадочно работал анализ. Кто они? Не Богдановы — те действовали бы иначе, через администрацию. Не враги академии — им бы не было дела до конкретного студента. Охотники за магами. Но организованные, с ресурсами. Военные или квазивоенная организация. Их интерес к Леху подтверждал мои худшие предположения: его происхождение, его внезапно проявившийся талант, сделали его мишенью.

А я... я только что добровольно сдался в руки неизвестным, которые могли оказаться кем угодно. От секретных исследователей, вроде тех, что держали Луизу, до палачей, очищающих мир от «аномалий».

Но это был единственный ход, чтобы остаться рядом с Лехом. Один на один с пятью профессионалами в узкой комнате общежития — шансов не было. Вместе же, в неволе, шанс мог появиться. Нужно было выяснить их цели, их слабости, их распорядок. И дождаться момента.

Автомобиль остановился у унылого промышленного здания где-то на окраине. Нас провели внутрь по узким лестницам. В воздухе пахло сыростью, типичной для таких мест. Стены были голыми, бетонными. Это была не тюрьма, а... лаборатория. Или казарма.

Нас разделили. Леха на носилках унесли в одну дверь, меня — в другую. Моя «комната» оказалась камерой с мягкими стенами, без мебели, только матрас на полу и туалет в углу. Дверь была герметичной, без оконца. Свет горел немигающим холодным светом.

«Система, — мысленно вызвал я. — Сканируй помещение. Любые датчики, излучения, слабые места».

“СКАНИРОВАНИЕ… ОБНАРУЖЕНЫ ДАТЧИКИ ДВИЖЕНИЯ, АУДИО- И ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЯ. СТЕНЫ ЭКРАНИРОВАНЫ ОТ МАГИЧЕСКИХ ИМПУЛЬСОВ. ВОЗДУХ: НОРМА, ПРИСУТСТВУЕТ СЛЕДОВОЕ КОЛИЧЕСТВО СЕДАТИВА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ, НЕ ПЫТАТЬСЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МАГИЮ. ВАШИ ВИТАЛЬНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ, ВЕРОЯТНО, МОНИТОРЯТСЯ.”

Значит, спектакль продолжается. Они хотят видеть покорного, рационального пленника. Что ж, я дам им этого пленника. Пока.

Я сел на матрас, скрестив ноги, и закрыл глаза, делая вид, что медитирую. На самом деле я слушал. Через некоторое время я различил за дверью шаги. Не один человек. Двое. Остановились.

Дверь открылась. Вошли те же двое, что обыскивали меня. Один остался у входа, другой подошёл ко мне.

— Встань. Идём. Без резких движений.

Меня вывели из камеры и повели по длинному, ярко освещённому коридору. Мы миновали несколько закрытых дверей, за одной из которых я услышал приглушённый, знакомый храп — Лех. Его камера была рядом.

Нас привели в комнату, напоминавшую кабинет с допросной. Стол, два стула, зеркало на стене — скорее всего, одностороннее. За столом сидел мужчина в обычной, но дорогой гражданской одежде. Лет пятидесяти, коротко стриженные седые волосы, жёсткое, умное лицо с глазами, в которых не было ни капли тепла. Он изучал меня, как биолог — интересный экземпляр.

— Садитесь, Роман, — сказал он, указывая на стул. Голос был спокойным, почти отеческим, но в нём чувствовалась сталь. — Я — генерал Яктон. Простите за столь резкое приглашение, но обстоятельства не оставляли выбора.

Я сел, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Генерал... какой армии? — спросил я.

— Армии, которая защищает человечество от угроз, которые оно не всегда готово признать, — ответил он, откидываясь на спинку кресла. — Вы и ваш друг — часть такой угрозы. Или, если хотите, часть решения.

— Вы говорили о защите.

— И это правда. Только защищаем мы не вас персонально, а общество — от непредсказуемых последствий вашего существования. И вас — от тех, кто хотел бы разобрать вас на запчасти или просто стереть с лица земли как ошибку природы.

— Кто эти «те»? — прищурился я.

— Разные группы. От радикальных сект, ненавидящих магию, до... определённых кланов внутри правящей элиты, которые видят в диких магах угрозу своей власти. Ваш друг, Лех Ларин, сын нашего глубоко законспирированного агента, уже был на их радаре. Его похищение было вопросом времени. Мы упредили.

— А я? Я просто оказался рядом.

— Вы оказались не «просто». Вы — феномен, Роман. Слишком быстрый рост, слишком высокий контроль для своего заявленного уровня. Вы привлекли внимание слишком многих. В том числе и тех, от кого мы пытаемся защитить Ларина. Ваше предложение присоединиться... было неожиданным, но логичным. Вы хотите выжить. И хотите защитить своего товарища. Это делает вас... предсказуемым. А значит, с вами можно иметь дело.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить.

— Что вы хотите от нас? — спросил я прямо.

— От вас — сотрудничества. Мы изучаем природу магии, особенно её... спонтанные проявления у незарегистрированных носителей. Ваши данные, тесты, наблюдения в контролируемых условиях помогут нам создать средства защиты. Как для таких, как вы, так и для обычных людей. В обмен — полная безопасность, лучшие условия, обучение. И, в конечном итоге, возможно, новый легальный статус.

Он говорил гладко, убедительно. Но за словами «изучение» и «контролируемые условия» я слышал другое: «подопытные кролики». Луиза тоже хотела «изучать». Но её методы были гуманнее. Эти люди... они пахли холодным, военным прагматизмом. Для них мы были оружием или материалом для него.

— А если мы откажемся? — спросил я.

Яктон печально вздохнул.

— Тогда мы не сможем гарантировать вашу безопасность от внешних угроз. И будем вынуждены... ограничить вашу возможность навредить самим себе или окружающим. На неопределённый срок. Выбор, как говорится, за вами. Но я рекомендую согласиться. Для вашего же блага.

Это была ультимативная, мягко сформулированная угроза. Соглашайся — будешь жить в золотой клетке под наблюдением. Откажешься — станешь узником в бетонной коробке.

— Мне нужно время подумать, — сказал я. — И мне нужно увидеть, что с Лехом. Что он в порядке.

Яктон кивнул, как будто ожидал этого.

— Разумно. Вам дадут время. Что касается Ларина-младшего... он ещё под действием седатива. Когда придёт в себя — вам разрешат свидание под наблюдением. Но, Роман... — его голос стал твёрже, — не пытайтесь ничего глупого. Вы оба находитесь в самом сердце нашего комплекса. Побег невозможен. Неподчинение будет караться изоляцией. Мы не хотим причинять вам вред, но порядок есть порядок.

Меня отвели обратно в камеру. Дверь закрылась с тихим щелчком. Я остался один с моими мыслями.

Ситуация была хуже, чем я предполагал. Мы попали в руки не бандитов, а организованной, обладающей ресурсами структуры, которая видела в нас объекты изучения. Их «защита» была тюрьмой. А их интерес к нашей магии... он напоминал интерес Богдановых, но без налёта аристократической игры. Здесь был чистый, холодный расчёт.

«Система, — мысленно приказал я. — Начинай пассивное сканирование комплекса. Карту, распорядок, количество персонала, точки питания энергии. Минимальный риск обнаружения. И продолжай поиск информации по скрытым архивам — возможно, здесь, в их внутренней сети, есть что-то, чего нет в академии».

“ЗАДАЧА ПРИНЯТА. СКАНИРОВАНИЕ В ФОНОВОМ РЕЖИМЕ. ОСТОРОЖНО: СЕТЬ ЗАЩИЩЕНА, ПРОНИКНОВЕНИЕ СОПРЯЖЕНО С ВЫСОКИМ РИСКОМ.”

Пока Система работала, я сел и начал продумывать варианты. Прямой побег — самоубийство. Нужно было играть по их правилам, завоевать немного доверия, узнать слабые места. И ждать. Ждать, когда они сами совершат ошибку. Или когда извне придёт помощь.

Но кто придёт на помощь? Луиза? Она не знала, где мы. Богдановы? Они, возможно, уже заметили моё исчезновение, но будут ли искать? Для них я был инструментом, а инструменты иногда ломаются. Аяна? Она едва меня знала.

Мы были одни.

Я лёг на матрас, уставившись в холодный свет потолка. Чувство ловушки, знакомое с первых дней воскрешения, снова сжало грудь. Но на смену гневу пришло холодное, цепкое упрямство. Я вырвался из одного плена. Вырвусь и из этого.

Нужно только время. И шанс.

А шансы, как я уже знал, иногда появляются в самых неожиданных местах.

Глава 21

Я лежал на матрасе, прикидываясь спящим, пока Система в фоновом режиме сканировала комплекс. Данные поступали обрывочно, как утекшая вода сквозь трещины в бетоне.

“ОБНАРУЖЕНЫ ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИМПУЛЬСЫ ЭНЕРГИИ В СЕКТОРЕ G-7… ХАРАКТЕР ИСТОЧНИКА: ИСКУССТВЕННЫЙ, НЕСТАБИЛЬНЫЙ. СХОЖ С ПРИЗНАКАМИ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОГО ОРУЖИЯ ИЛИ УСТАНОВКИ.”

“РАСПИСАНИЕ ОБХОДА ОХРАНЫ: СМЕНА КАЖДЫЕ 4 ЧАСА, МАРШРУТЫ ПОВТОРЯЮТСЯ. БЛИЖАЙШИЙ ОБХОД В СЕКТОРЕ ЖИЛЫХ КАМЕР ЧЕРЕЗ 43 МИНУТЫ.”

“ВЕНТИЛЯЦИОННАЯ СИСТЕМА: ЦЕНТРАЛИЗОВАННАЯ. РЕШЁТКИ НА ВХОДАХ В КАНАЛЫ ОБОРУДОВАНЫ ДАТЧИКАМИ ДАВЛЕНИЯ И МАГИЧЕСКИМИ СКАНЕРАМИ.”

Побег через вентиляцию — отпадал. Охранники — дисциплинированные, маршруты выверены. Но была одна деталь: эти «импульсы» в секторе G-7. Нестабильность. Хаос. Там, где есть хаос, есть и слабое место в порядке. И возможно, источник энергии.

У меня был план. Рискованный, почти безумный. Но он давал шанс не просто сбежать, а кое-что узнать и, возможно, ослабить тюремщиков.

Я дождался, когда в коридоре затихли шаги очередного обхода. По данным Системы, у меня было около пятнадцати минут до следующего патруля. Этого должно было хватить на первую фазу.

Я подошёл к двери. Она была герметичной, без замочной скважины, с электронным замком. Но в самом низу, у пола, была небольшая щель для вентиляции, прикрытая решёткой. Решётка крепилась на четырёх болтах.

«Щит. Микроуровень. Форма: клин.»

Я сконцентрировался. Магия внутри меня была слаба, едва теплилась, но её хватало для тонкой работы. Я вытянул из кончиков пальцев тончайшие, почти невидимые нити энергии и просунул их сквозь решётку. Не для того, чтобы её сломать, а чтобы ощутить болты изнутри. Я нашёл головки, ощутил шлицы. Мои энергетические «пальцы» обволокли их, создав микроскопический, но невероятно твёрдый и точный инструмент.

С глухим щелчком первый болт провернулся. Потом второй. Потом третий. Четвёртый заел, но я усилил давление, и он поддался. Решётка отошла. Щель была узкой, но для моей руки — достаточной.

Я просунул руку в тёмный канал. Он вёл в вертикальную шахту, по которой, судя по лёгкому потоку воздуха, циркулировали не только воздух, но и магически-нейтрализующие реагенты — ещё один слой защиты. Но моя цель была не в шахте.

«Система, локализуй точку прохождения силового кабеля к двери. Самый тонкий контур.»

“ОБНАРУЖЕНО. НИЖЕ УРОВНЯ ПОЛА НА 30 САНТИМЕТРОВ. ТРИ ПРОВОДА В ОБЩЕЙ ИЗОЛЯЦИИ.”

Я протянул магические щупы дальше, нащупав пучок проводов. Осторожно, чтобы не спровоцировать сигнал тревоги на разрыв, я нашёл провод, отвечающий за питание электронного замка. Два других — датчики и сигнализацию. Их трогать было нельзя.

«Нож. Микроуровень. Точный разрез изоляции.»

Миниатюрное лезвие из сконцентрированной магии прорезало оболочку, обнажив тонкий медный провод. Теперь нужно было создать короткое замыкание, но не постоянное, а импульсное, чтобы замок отключился на пару секунд, но система не зафиксировала аварийное состояние. Для этого нужен был точный расчёт и крошечный разряд.

Я сжал оголённые контакты своими энергетическими «пальцами» и сгенерировал между ними слабый, но резкий импульс.

Дверь тихо щёлкнула.

Я отдернул руку, подхватил решётку и быстро прикрутил её обратно. Потом, затаив дыхание, надавил на дверь. Она беззвучно подалась внутрь и открылась.

Коридор был пуст, освещён холодным белым светом. Я высунулся, огляделся. Слева — тупик. Справа — коридор вел к развилке. По данным скана, Леха держали в третьей камере справа.

Я вышел, прикрыв за собой дверь. Она снова заблокировалась с тихим шипением. Теперь у меня не было пути назад.

Быстро, бесшумно, как тень, я двинулся по коридору. Пол был покрыт мягким антистатическим покрытием, глушащим шаги. Я свернул направо, к камерам. У второй двери остановился, прислушался. За ней — тяжёлое, ровное дыхание. Лех всё ещё спал.

«Нож. Повышенная точность. Резонансный частотный поиск замка.»

Я повторил трюк с дверью, но здесь пришлось работать быстрее. У меня ушло минуты три. Наконец, щелчок. Я толкнул дверь.

Лех лежал на таком же матрасе, его рыжие волосы растрепались по лицу. Я подошёл, тронул его за плечо.

— Лех. Проснись. Тихо.

Он застонал, заворочался. Глаза открылись, мутные, непонимающие.

— Ром… ан? Где… что…

— Нас похитили. Вставай, нужно уходить. Молчи и делай, что я говорю.

Он с трудом сел, потирая виски. Действие седатива ещё не полностью прошло, но в его глазах загорелся огонёк осознания и страха. Он кивнул.

— Дай мне руку.

Я взял его за запястье, концентрируясь. «Щит. Микрополе. Подавление биоэлектрической активности.»

Слабое поле обволокло его, не причиняя вреда, но маскируя его жизненные показатели от возможных датчиков в стенах. Это был риск — если мониторинг ведётся постоянно, они заметят аномалию. Но на прямое сканирование из комнаты охраны, скорее всего, выходили только сигналы тревоги.

Мы выскользнули в коридор. Я повёл его не к выходу — это было самоубийство, — а вглубь комплекса, к тому самому сектору G-7, источнику нестабильных импульсов.

Мы шли, прижимаясь к стенам, замирая в нишах при каждом отдалённом звуке. Минуя один из поворотов, мы почти столкнулись нос к носу с одиноким охранником, который, судя по всему, отклонился от маршрута, чтобы закурить.

Он замер, его рука потянулась к излучателю на поясе. Но я был быстрее.

«Нож. Уровень 2. Цель: солнечное сплетение. Нейтрализация без смертельного урона.»

Лезвие из сгущённого воздуха, почти невидимое, метнулось из моей ладони и ударило охранника точно в цель. Он ахнул, сложился пополам, теряя сознание от болевого шока и временного паралича диафрагмы. Я подхватил его, не дав упасть с грохотом, и оттащил в ближайшую служебную нишу. Лех, бледный, помог устроить его тело сидящим, склонив голову, как будто тот задремал.

— Ты его… убил? — прошептал Лех.

— Нет. Он очнётся через час с жуткой головной болью. Идём.

Чем дальше мы углублялись, тем страннее становилась обстановка. Стены покрывались не просто экранирующим составом, а странными, пульсирующими руническими схемами, вплетёнными в бетон. Воздух гудел от скрытой мощи. Это было не просто узилище. Это была лаборатория, работающая с чем-то очень мощным и очень опасным.

Наконец мы дошли до тяжёлой бронированной двери с маркировкой «СЕКТОР G-7. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА УРОВНЯ А». Дверь была закрыта, но рядом был терминал с сенсорным экраном и сканером отпечатка.

Прямой взлом был невозможен. Но я заметил кое-что: вентиляционный канал над дверью, защищённый решёткой, но, судя по свежей пыли на полу под ним, её недавно снимали для обслуживания. И болты на ней были обычные, механические.

— Лех, подсади меня.

Он, хмурясь от усилия, сцепил руки. Я встал на них, достал до решётки и снова применил микро-магию, чтобы открутить болты. Решётка поддалась. Открылся тёмный, узкий канал, ведущий куда-то за дверь.

— Залезай, — прошептал я Леху. — Прямо, не сворачивай, жди меня.

— А ты?

— Мне нужно кое-что увидеть. Я скоро.

Он нехотя, но полез. Я последовал за ним, придержав решётку изнутри, чтобы она не упала. Мы проползли по каналу метров десять и вывалились в небольшом техническом помещении, заставленным блоками управления и мерцающими панелями. В центре комнаты, за толстым энергопоглощающим стеклом, находилась основная камера.

То, что я увидел, заставило меня замереть.

В камере стояла массивная установка, напоминающая гибрид артиллерийского орудия и алхимического алтаря. От неё тянулись жгуты кабелей к стенам, покрытым усиленными руническими кругами. В центре установки, в специальной капсуле, пульсировал странный кристалл — тёмный, почти чёрный, но испещрённый изнутри кроваво-красными прожилками. Он висел в магнитной ловушке, и с каждой пульсацией от него расходились волны искажённой, агрессивной магии. Ту самую нестабильность, что фиксировала Система.

Над панелью управления склонились двое учёных в защитных костюмах. Они что-то записывали, не замечая нас.

«Система, анализ установки и кристалла. Цель и принцип действия.»

“СБОР ДАННЫХ… УСТАНОВКА: ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ЭНЕРГО-МАГИЧЕСКИЙ ПОДАВИТЕЛЬ/УСИЛИТЕЛЬ. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ ПРИНЦИП: ИСКУССТВЕННАЯ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ МАГИЧЕСКОГО ПОЛЯ С ЦЕЛЬЮ ЕГО «СЖИГАНИЯ» ИЛИ ПЕРЕХВАТА КОНТРОЛЯ. КРИСТАЛЛ: СИНТЕТИЧЕСКИЙ ФОКУСИРУЮЩИЙ АРТЕФАКТ С ВЫСОКИМ УРОВНЕМ НЕСТАБИЛЬНОСТИ. ЯВЛЯЕТСЯ ИСТОЧНИКОМ ИМПУЛЬСОВ. ОПАСНОСТЬ: КРИТИЧЕСКАЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ НЕКОНТРОЛИРУЕМОГО ВЫБРОСА ЭНЕРГИИ — 34%.”

Оружие. Оружие против магов. Или инструмент для её изучения через уничтожение. Яктон говорил о защите. Но это… это было оружие массового поражения, заточенное под нашу природу.

Мне нужно было не просто сбежать. Нужно было если не уничтожить эту штуку, то хотя бы повредить, замедлить её разработку. Но как? Прямое воздействие магией могло спровоцировать тот самый выброс, который сожжёт нас и, возможно, пол-комплекса.

Нужно было действовать умнее.

Я осмотрелся. Рядом с нашим люком стояли шкафы с инструментами. Среди них я увидел изолированные кусачки и набор отверток. И главное — аварийный щиток с большей красной кнопкой под колпаком. Надпись: «АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ МАГНИТНОЙ ЛОВУШКИ И ОХЛАЖДЕНИЯ. ТОЛЬКО ПРИ УГРОЗЕ РАЗРУШЕНИЯ КРИСТАЛЛА.»

Это был риск. Но это могло создать нужный хаос.

— Лех, — прошептал я. — Видишь ту красную кнопку под стеклом?

Он кивнул, глаза широко раскрыты от страха и любопытства.

— Как только я дам сигнал, ты должен разбить стекло и нажать на неё. Не раньше. Понял?

— Понял… а что ты будешь делать?

— Я создам отвлекающий манёвр.

Я подобрал из инструментов мощную отвёртку. Моя цель — не установка, а панель управления. Точнее, толстый пучок оптоволоконных кабелей, шедших от неё к стене. Данные. Если лишить их связи с центральным сервером, возможно, удастся стереть часть накопленной информации или хотя бы нарушить работу.

Я прицелился. «Нож. Усиление физического воздействия.»

Я зарядил отвёртку крошечным зарядом кинетической энергии и швырнул её, как дротик. Она вонзилась в пучок кабелей с сухим хрустом. Искры, дым, тревожный писк приборов.

Учёные вскрикнули, обернулись. Сирена не завыла — видимо, локальное повреждение не триггерило общую тревогу, но в их действиях появилась паника.

— Сейчас! — крикнул я Леху.

Он, не раздумывая, схватил гаечный ключ со стола и со всей силы швырнул его в стекло аварийного щитка. Стекло треснуло, но не разбилось. Он заорал от ярости, подбежал и ударил кулаком, обмотанным тряпкой. На этот раз стекло посыпалось. Его окровавленная рука вжала красную кнопку.

Раздался оглушительный гул. Свет в камере с установкой погас, сменившись аварийным красным. Магнитная ловушка отключилась. Тёмный кристалл дрогнул и рухнул на дно капсулы с глухим стуком. По его поверхности побежали трещины, из которых повалил едкий дым. Установка зашипела, охлаждение прекратилось.

— Назад! В канал! — закричал я, хватая Леха за шиворот.

Мы бросились к вентиляционному люку. Сзади раздавались крики учёных, рёв перегружающихся систем. Из повреждённого кристалла вырвался сноп багровых молний, ударивших в стенку камеры. Стекло выдержало, но покрылось паутиной трещин.

Мы нырнули в тёмный канал и поползли что есть сил обратно. За нами летели искры, воздух накалялся. Я чувствовал, как нестабильная энергия установки бьёт мне в спину, выжигая остатки моих сил.

Мы вывалились из канала у бронированной двери. Я едва успел прикрутить решётку на место, когда по коридору раздались тяжёлые, быстрые шаги и крики: «Тревога в G-7! Все на места!»

Нас могли обнаружить в любую секунду. Нужно было возвращаться в камеры. Это казалось безумием, но это был единственный шанс. Пока они ищут диверсантов снаружи, последнее место, где они будут искать нас, — это наши запертые камеры.

Мы бежали обратно по знакомому коридору. На повороте нам снова попался охранник — тот самый, которого я «усыпил», уже пришедший в себя и с трудом поднимавшийся на ноги. Он увидел нас, его рот открылся для крика.

Не давая ему опомниться, я снова ударил его магическим импульсом в то же место. Он снова рухнул, на этот раз уже без сознания.

Добежав до наших камер, я быстро открыл дверь Леха, втолкнул его внутрь.

— Притворись спящим. Ничего не знаешь.

— А ты?

— Я буду рядом.

Я закрыл его дверь, убедился, что она заблокировалась, и юркнул в свою камеру. Дверь закрылась за мной. Я прислонился к холодной стене, тяжело дыша. Сердце колотилось, как молот. Всё тело горело от перегрузки, запас магии был на нуле, хуже, чем когда-либо.

Через несколько минут по коридору пронеслись тяжёлые ботинки. Голоса были напряжёнными, злыми.

— ...саботаж в основном секторе! Кристалл повреждён, данные частично утрачены...

— Кто? Как они прошли?

— Проверяем все камеры! Никто не должен был выйти!

Дверь в мою камеру резко открылась. На пороге стоял генерал Яктон. Его лицо было бледным от гнева, но глаза были холодными и пронзительными, как лезвия. За ним — двое вооружённых охранников.

Он окинул взглядом камеру, затем уставился на меня. Я сидел на матрасе, спокойно, с пустым взглядом, изображая полное безразличие и слабость после седатива, который, как они думали, мне вкололи.

— Его показатели? — резко спросил Яктон у невидимого оператора.

Через секунду из динамика в углу донёсся голос:

— В норме. Уровень магической активности — фоновый. Физическая активность — минимальна последние два часа. Признаков стресса, характерных для применения магии, нет.

Яктон смотрел на меня, пытаясь найти хоть какую-то трещину в моём спокойствии. Я выдержал его взгляд, изображая лёгкое недоумение.

— Что... что случилось? — слабым голосом спросил я.

— В комплексе произошёл инцидент, — сквозь зубы проговорил Яктон. — Кто-то проник в сектор высокой важности и нанёс ущерб.

— И вы думаете, что это я? — я попытался изобразить обиду. — Я заперт здесь. Я даже не понимаю, где нахожусь.

Ещё долгая, тяжёлая пауза. Яктон, кажется, колебался. Данные биометрии были на моей стороне — Система помогла их подделать, пока я возвращался, стабилизируя мои показатели. Но его инстинкты кричали, что что-то не так.

— Осмотрите его камеру. Все сантиметры, — приказал он охране.

Они вошли, простучали стены, проверили вентиляционную решётку (болты были на месте), осмотрели пол. Ничего.

— Никаких следов взлома или проникновения, генерал.

Яктон ещё раз взглянул на меня. В его глазах читалось разочарование и злость, но также и тень сомнения. Возможно, он подумал о внутреннем саботаже, о том, что у него в рядах есть предатель.

— Усилить охрану. Удвоить патрули вокруг жилого сектора, — бросил он на ходу, выходя из камеры. — А вас, Немиров, я ещё не выпускаю из виду. Рано или поздно все пауки вылезают из своих щелей.

Дверь снова закрылась. Я остался один.

Я дал себе минуту, чтобы успокоиться, затем лёг на матрас, разбирая произошедшее. Мы не сбежали. Но мы нанесли удар. Повредили их оружие, возможно, уничтожили ценные данные. И главное — теперь Яктон знает, что его комплекс уязвим. Он будет нервничать, совершать ошибки.

А я теперь знал его секрет. У него было оружие против магии. И он его боялся достаточно, чтобы держать в строжайшей тайне.

Это была ценная информация. Информация, которая могла стать моим козырем, когда я всё-таки выберусь отсюда.

Я закрыл глаза, чувствуя, как истощение накрывает меня с головой. Но на губах у меня играла едва заметная улыбка. Первая вылазка завершилась не победой, но и не поражением. Это была ничья. А в моём положении ничья — уже победа.

Теперь нужно было ждать следующего хода. И готовиться.

Глава 22

Следующие три дня превратились в изощренную пытку, которую Яктон, несомненно, считал искусством допроса.

Первый день начался с того, что меня выдернули из камеры через час после того, как я сомкнул веки. Холодный душ — в буквальном смысле, ледяная вода из шланга, — затем голым бросили на металлический стул в комнате, где температура была чуть выше нуля.

Яктон вошёл не один. Рядом с ним стоял человек в белом халате — сутулый, с цепким взглядом за толстыми линзами очков. Учёный. Пыточных инструментов я не видел, но знал: в этом мире пытки могут быть куда изощреннее.

— Роман, Роман, — Яктон уселся напротив, поигрывая карандашом. — Ты думал, мы не заметим? Что мы не умеем считать?

— Я думал, вы дадите мне поспать, — ответил я, стуча зубами.

Учёный приблизился, приложил холодный сканер к моему виску.

— Магический фон — в пределах нормы для истощённого мага. Биоритмы — стабильны. Он говорит правду об уровне стресса, — пробормотал он.

— Стресс не врет, — усмехнулся Яктон. — А вот ты, парень, врёшь. Я чувствую. Скажи мне, как ты это сделал? Как вышел из камеры? Как прошёл через три уровня охраны? Кто твой сообщник среди моих людей?

Он сыпал вопросами, не давая мне времени на ответы. Классическая техника. Сбить с толку, заставить оговориться.

Я молчал. Смотрел в одну точку на стене и молчал.

— Значит, будешь молчать? — Яктон кивнул учёному. — Покажи ему.

Человек в халате достал небольшой кристалл на цепочке и поднёс к моему лицу. Кристалл мерцал тусклым красным светом.

— Это считыватель эмпатических следов, — пояснил он. — Он реагирует на ложь и скрываемые эмоции. Сейчас я задам тебе несколько вопросов, и кристалл покажет, врёшь ли ты. Попытка заблокировать его воздействие магией вызовет обратную связь, которая сожжёт часть твоих нейронов. Советую быть честным.

— Ты вышел из камеры в ночь инцидента? — спросил Яктон.

— Нет, — ответил я.

Кристалл мигнул зелёным.

— Ты помогал Ларину выбраться из камеры?

— Нет.

Зелёный.

— Ты был в секторе G-7?

— Нет.

Снова зелёный. Яктон нахмурился. Учёный тоже выглядел озадаченным.

Я мысленно поблагодарил Систему. Пока они возились с приборами, она успела проанализировать принцип работы кристалла и синхронизировать мои нейронные импульсы с «правдивым» паттерном. Я не врал — я просто искренне верил в то, что говорил. Система создала убеждение, которое моё тело считало истиной.

— Невозможно, — пробормотал учёный. — Либо он говорит правду, либо...

— Либо что?

— Либо у него уникальная способность к самовнушению. Но таких случаев не зафиксировано в истории.

Яктон встал, подошёл ко мне вплотную. Его лицо было в сантиметре от моего. От него пахло табаком и злостью.

— Я знаю, что это ты, — прошипел он. — Я чую таких, как ты. Вы думаете, что умнее всех, что можете играть с системой. Но система всегда побеждает. Всегда. У тебя есть сутки подумать. Потом мы повторим, но уже с другими методами. Уводите.

Меня бросили обратно в камеру. Тело трясло от холода, зубы стучали, но внутри горел холодный огонь. Я выдержал первый раунд.

Второй день был хуже.

Меня не били. Это было бы слишком примитивно для Яктона. Вместо этого они воздействовали на психику. Мне показывали записи — кадры, где Леха допрашивают в соседней комнате. Он выглядел испуганным, растерянным, но не сломленным. Пока.

— Он слабее тебя, — сказал Яктон, указывая на экран. — Ещё день-два, и он сломается. Расскажет всё. А потом мы отпустим его... и пошлём за тобой. Ты хочешь, чтобы твой друг стал убийцей? Чтобы его руками нас уничтожили тебя?

Психологическая атака. Я сжал зубы.

— Он ничего не знает, — сказал я. — Я ему не рассказывал.

— О, мы знаем. Но он знает тебя. Он знает твои привычки, слабости, страхи. И мы заставим его использовать это знание против тебя. Хочешь посмотреть, как твой друг будет выпытывать у тебя правду? Мы можем устроить такое шоу.

Я промолчал. Но внутри меня закипала ярость. Не та, слепая, что толкает на глупости, а холодная, расчётливая. Я начал планировать. Не просто побег — уничтожение.

Ночью второго дня, когда допросы прекратились, а охрана сменилась, я лёг на матрас и открыл глаза в темноту.

«Система, — мысленно позвал я. — Полный анализ комплекса. Все входы и выходы, точки уязвимости, расписание смен, места хранения данных. И... точки возможной детонации нестабильных источников энергии».

“ЗАДАЧА ПРИНЯТА. АНАЛИЗ ЗАЙМЁТ 8 ЧАСОВ 43 МИНУТЫ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОДДЕРЖИВАТЬ МИНИМАЛЬНУЮ МАГИЧЕСКУЮ АКТИВНОСТЬ ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ ЭНЕРГИИ.”

Я закрыл глаза. План созревал.

Третий день стал апофеозом их методов.

Меня привели в ту же комнату, но теперь в центре стояло кресло с ремнями. На стене висели странные инструменты — не пыточные, а медицинские, но от этого не менее страшные.

Яктон был не один. Рядом с ним стоял человек в чёрной форме без знаков отличия. Высокий, с абсолютно пустыми глазами. Маг. Сильный, судя по ауре, но сломленный, превращённый в инструмент.

— Знакомься, это наш специалист по ментальному сканированию, — Яктон указал на него. — Он не такой деликатный, как эмпатический кристалл. Он просто влезает в твою голову и читает всё, что ему нужно. После этого от твоей личности остаются... осколки. Но нам не нужна твоя личность. Нам нужна информация.

Маг шагнул ко мне. Я почувствовал давление на границе сознания — холодное, липкое, чужеродное. Система мгновенно отреагировала:

“ОБНАРУЖЕНО МЕНТАЛЬНОЕ ВТОРЖЕНИЕ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ. СОЗДАЮ ИЗОЛИРУЮЩИЙ КОНТУР. ИМИТИРУЮ ПОВЕРХНОСТНЫЙ СЛОЙ СОЗНАНИЯ С ЛОЖНЫМИ ВОСПОМИНАНИЯМИ. ПРОНИКНОВЕНИЕ В ГЛУБИННЫЕ СТРУКТУРЫ БУДЕТ БОЛЕЗНЕННЫМ.”

Я закричал.

Не от реальной боли — от имитации, которую Система спроецировала в мои нервные окончания. На лбу выступил пот, тело выгнулось дугой. Маг сосредоточенно работал, его глаза закатились.

— Он... сопротивляется, — прохрипел он. — Но я пробиваюсь. Вижу... академию... тренировки... какую-то девушку... Барсукову? Они обсуждают турнир...

— Это всё поверхность! — рявкнул Яктон. — Копай глубже! Ночь инцидента! Что он делал?

Маг надавил сильнее. Система создала ещё один фантомный крик боли. Я почувствовал, как мои настоящие резервы тают — поддержка иллюзии требовала энергии, которой почти не было.

— Вижу... темноту... он спит... нет, просыпается... слышит шум... — бормотал маг. — Потом... провал... ничего... странно... как будто кто-то стёр кусок...

— Стёр? — Яктон подался вперёд. — Кто мог стереть?

— Не знаю... но следы есть... следы чужеродного вмешательства... но не ментального... технологического?..

Это был рискованный момент. Система решила добавить в легенду долю правды — такую, которая сбивала с толку, но не выдавала нас.

Маг отшатнулся, тяжело дыша. Его лицо было бледным.

— Не могу больше, — выдохнул он. — У него... у него в голове что-то есть. Что-то, что не даёт проникнуть глубже. Это не его защита. Это... имплант? Артефакт? Я не знаю. Но если я продолжу, он умрёт. Или сойдёт с ума. И тогда мы точно ничего не узнаем.

Яктон выругался так, что даже видавший виды учёный вздрогнул.

— Уведите его. Обоих. И усилить охрану! Если у него в голове артефакт, значит, он не просто дикий маг. Он чей-то проект. И если за ним стоит кто-то из больших игроков, нам нужно быть готовыми.

Меня бросили в камеру. Я лежал, глядя в потолок, чувствуя, как тело вибрирует от перенапряжения. Мы выиграли ещё один раунд. Но цена была высока — мои резервы почти на нуле. Если они повторят атаку, я не выдержу.

Но повторять не стали. Видимо, слова менталиста напугали Яктона больше, чем он показал. Мысль о том, что я могу быть чьим-то «проектом» — Богдановых, или кого-то ещё из Шести, — заставила его быть осторожнее. Он не хотел войны с теми, кто стоял за мной.

Это дало мне время.

Ночью третьего дня, когда комплекс затих, я приступил к финальной фазе.

«Система, готовность?»

“АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН. КОМПЛЕКС: ПОДЗЕМНОЕ СООРУЖЕНИЕ ТИПА «БУНКЕР». ТРИ УРОВНЯ. ВЫХОДЫ: ОСНОВНОЙ (ЛИФТ, ОХРАНЯЕТСЯ 24/7), АВАРИЙНЫЙ (ТОННЕЛЬ, ЗАВАЛЕН, НО ПРОХОДИМ), ВЕНТИЛЯЦИОННЫЙ (ТОЛЬКО ДЛЯ ДРОНОВ). УЯЗВИМОСТИ: ЭНЕРГОЦЕНТРАЛЬ НА ВТОРОМ УРОВНЕ. ПРИ ПЕРЕГРУЗКЕ РЕАКТОРА ПРОИЗОЙДЁТ ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ С РАЗРУШЕНИЕМ НЕСУЩИХ КОНСТРУКЦИЙ. НЕСТАБИЛЬНЫЙ КРИСТАЛЛ В G-7 — ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ДЕТОНАТОР.”

Идеально. Я не просто сбегу. Я уничтожу это место. Сотру с лица земли лабораторию, где пытали и изучали таких, как мы.

Оставалась одна проблема: Лех. Нужно было вытащить его и вывести до того, как рванёт.

План созрел. Рискованный, почти безумный, но выбора не было.

Я подождал до двух часов ночи — времени, когда бдительность охраны падает до минимума. По данным Системы, сейчас в дежурке сидели двое, ещё двое патрулировали коридоры. Маршруты были просчитаны до секунды.

Я подошёл к двери. На этот раз не нужно было возиться с болтами — я оставил небольшой «сюрприз» после первой вылазки. Микроскопический разрыв в изоляции провода, который я создал ещё тогда, постепенно увеличивался под действием тока. Система рассчитала, что именно сегодня, в 2:15, он должен был замкнуть.

Щелчок.

Дверь открылась. Я вышел в коридор. Тишина. Красные аварийные огни мигали в отдалении — последствия инцидента в G-7 до сих пор не устранили полностью.

Я скользнул к камере Леха. Открыл её тем же методом — но на этот раз быстрее, используя остатки магии без оглядки на экономию.

Лех сидел на матрасе, глядя в стену. Увидев меня, он вздрогнул.

— Роман? Ты как...

— Потом. Вставай. Мы уходим. Навсегда.

Он не стал спорить. В его глазах горел тот же огонь, что и у меня.

Мы двинулись по коридору. Я вёл его не к выходу, а вниз, на второй уровень. К энергоцентрали.

— Ты куда? — прошептал он. — Выход наверху!

— Сначала мы кое-что сделаем. Это место не должно больше существовать.

Он понял. Кивнул.

Мы спустились по служебной лестнице. На втором уровне было жарко — от работающих на полную мощность генераторов. У входа в машинный зал стоял охранник. Он дремал, прислонившись к стене.

Я подкрался бесшумно. «Нож. Максимальная мощность. Точечный удар.»

Лезвие ударило его в сонную артерию — не смертельно, но достаточно, чтобы вырубить на несколько часов. Он сполз на пол.

Мы вошли внутрь. Зал гудел от вибрации. В центре возвышался массивный реактор — источник энергии всего комплекса. Рядом с ним пульт управления с мигающими огоньками.

«Система, как перегрузить его без немедленного взрыва? Нужно, чтобы у нас было время уйти».

“ОТКЛЮЧИТЬ СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ И АКТИВИРОВАТЬ АВАРИЙНЫЙ СБРОС МОЩНОСТИ В ОСНОВНУЮ КАМЕРУ. РЕАКТОР ПЕРЕЙДЁТ В НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ РЕЖИМ ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ. ЗАТЕМ — ВЗРЫВ.”

Пятнадцать минут. Достаточно, чтобы добраться до аварийного выхода. Если повезёт.

Я начал действовать. Руки двигались быстро, переключая тумблеры, нажимая кнопки. Система подсказывала последовательность. Лех стоял на стреме у входа.

— Есть движение! — прошипел он. — Двое в конце коридора!

— Ещё минута.

Реактор загудел сильнее. Огни на пульте замигали красным. Сирена — тихая, предупредительная — завыла где-то в глубине комплекса.

— Готово. Бежим!

Мы выскочили из зала. Охранники уже были в двадцати метрах. Они нас увидели.

— Стоять! — заорал один, вскидывая излучатель.

Я не стал останавливаться. Вместо этого я выбросил вперёд руку, создавая ослепительную вспышку света от молнии — последние крохи магии, вложенные в простейший трюк.

Охранники зажмурились. Мы свернули за угол и побежали к аварийному выходу.

Путь к спасению был узким, тёмным, заваленным хламом. Старая вентиляционная шахта, которую Система обнаружила при сканировании, вела наружу, к дренажному коллектору под комплексом. Мы лезли по ржавым скобам, задыхаясь от спёртого воздуха.

Сзади, через толщу бетона, донёсся глухой удар. Затем ещё один. Реактор начал разрушаться.

— Быстрее! — крикнул я, подталкивая Леха.

Мы выбрались в коллектор — огромную трубу, по дну которой текла зловонная вода. Впереди виднелся слабый свет — выход.

И тут сзади раздался взрыв.

Настоящий взрыв.

Воздушная волна швырнула нас вперёд, оглушила, ослепила. Я потерял ориентацию, меня кувыркало в грязной воде, мир превратился в хаос грохота и боли.

Когда я пришёл в себя, то лежал на илистом берегу под открытым небом. Ночь. Звёзды. Холодный воздух. Рядом кашлял, выплёвывая воду, Лех.

Я с трудом поднялся на колени и обернулся.

Там, где был комплекс, теперь зияла огромная воронка, окружённая обломками. Из неё поднимался столб дыма и пара, подсвеченный багровым заревом внутренних пожаров. Сирены выли где-то вдалеке — к месту катастрофы уже спешили службы.

— Получилось... — прошептал Лех. — Мы сделали это.

Я кивнул, но взгляд мой был прикован к одному месту. На краю воронки, метрах в пятидесяти от нас, стояла фигура. Генерал Яктон.

Он был в разорванной форме, лицо в копоти, но он стоял на ногах. И смотрел прямо на меня. Даже на таком расстоянии я видел его глаза — горящие ненавистью и торжеством. Он выжил. И он знал, кто это сделал.

Наши взгляды встретились на секунду. А потом фигура развернулась и исчезла в дыму, растворилась, как призрак.

— Нет! — я рванул вперёд, но Лех схватил меня за руку.

— Ты куда?! Там скоро будет полно народу! Военные, журналисты, маги! Нас увидят!

Я вырывался, но он был прав. Бежать за Яктоном сейчас — самоубийство. Он знал эти места, у него наверняка были пути отхода, люди. А мы — два промокших, обессиленных беглеца без документов и поддержки.

— Он ушёл, — выдохнул я, останавливаясь. — Но я найду его. Когда-нибудь.

— Сначала нужно найти, куда нам самим идти, — Лех оглядывался по сторонам. — Где мы вообще?

Вокруг был лес. Ночь. Холод. Вдалеке — огни какого-то посёлка или города.

— Нам нужно к людям, — сказал я, беря себя в руки. — Но не к властям. К тем, кто поможет спрятаться.

— Кому? У нас никого нет.

Я подумал о Луизе. О Богдановых. Об Аяне. Однако мне не хотелось подвергать её ещё большей опасности. Но был один человек, который, возможно, ждал вестей от нас.

— Есть одна девушка, — сказал я. — С технологического факультета. Она не выдаст. И у неё есть доступ к информации.

— Аяна? — Лех удивился. — Ты уверен?

— Нет. Но выбирать не приходится.

Мы двинулись через лес, обходя стороной дороги и освещённые участки. За спиной полыхало зарево над уничтоженным комплексом. В душе горело чувство незавершённости — Яктон ускользнул.

Но свобода пахла сырой землёй, прелой листвой и гарью отдалённого пожара. И этого было достаточно. Пока.

На опушке леса, откуда уже были видны первые дома пригорода, я остановился и обернулся. Воронка дымилась, как открытая рана на теле земли. Красные огни машин скскоро помощи метались вокруг, как муравьи вокруг разорённого муравейника.

— Красиво, — тихо сказал Лех. — И страшно.

— Это только начало, — ответил я. — Настоящая война ещё впереди.

Мы вошли в город. Свободные. Живые. И очень злые.

***

Добираться до Аяны пришлось почти сутки. Без денег, без документов, без связи, мы петляли по окраинам, избегая любых патрулей. Лех воровал еду в мелких лавчонках, я отводил глаза продавцам слабой иллюзией — магия потихоньку возвращалась, но медленно, слишком медленно.

На следующий день к вечеру мы добрались до общежития технологического факультета. Высокое здание из стекла и бетона сияло огнями, казалось неприступной крепостью после подземелий Яктона.

— Как мы попадём внутрь? — прошептал Лех, кутаясь в украденную куртку. — У нас даже пропусков нет.

Я смотрел на окна. Аяна жила на двенадцатом этаже. Система, к счастью, сохранила данные о её комнате из открытых файлов академии.

— Жди здесь.

Я обошёл здание, нашёл пожарную лестницу. На четвёртом этаже она обрывалась, но дальше шли балконы. Рискованно, особенно с моим уровнем магии.

Я полез. Холодный металл обжигал пальцы. Ветер раскачивал конструкцию. На шестом этаже я чуть не сорвался, когда перила под ногой предательски качнулись. Сердце ушло в пятки, но я удержался.

На одиннадцатом этаже я перебрался на балкон. Толкнул дверь — заперто. Пришлось использовать последние крохи магии, чтобы создать микро-нож и отжать задвижку.

Я ввалился внутрь.

Это была чужая квартира. В комнате горел свет, из кухни доносился запах еды и звук телевизора. Студент с технологического, закутанный в халат, вышел в коридор и замер, увидев меня — грязного, мокрого, с безумными глазами.

— Ты кто?! — пискнул он.

— Не бойся. Я друг Аяны с двенадцатого. Проведи меня к ней. Быстро.

Он, кажется, поверил — или просто испугался моего вида. Через пять минут мы уже стояли у двери Аяны. Студент сбежал, даже не спросив имени.

Я постучал.

Дверь открылась почти сразу. Аяна была в пижаме, с мокрыми после душа волосами, и держала в руках небольшой артефакт — явно наготове.

Увидев меня, она замерла. Глаза расширились.

— Роман? — выдохнула она. — Ты... где ты был? Тебя ищет вся академия! Богдановы с ног сбились! А Лех?..

— Внизу. Нам нужна помощь.

Она смотрела на меня секунду, потом отступила, впуская.

— Заходи. Быстро.