Необыкновенные приключения Лотты Торнадо длиною в триста лет

Пролог

Ранним утром в Надлени поднялся переполох, ведь в деревню держала свой путь никто иная, а сама Лотта Торнадо собственной персоной! Еще вечером прискакал посыльный из городка Приречье и доложил, что, дескать, охотница остановилась в постоялом дворе и народу тьма-тьмущая собралось! Предыдущей ночью ей выпала работка успокоить разбушевавшуюся нечисть в городских склепах, так что к утру следующего дня она должна прибыть в Надлени. Жители Надлени ждали Лотту Торнадо еще с весны, и эта новость для них была более чем приятной. Во-первых, издавна сложилось так, что охотница каждый раз оказывала им огромную услугу, истребляя всяких существ и сущностей в округе и лесах, а во-вторых, в течение вот уже семидесяти лет она брала на обучение юнцов от четырнадцати до восемнадцати лет именно из Надлени. В народе сложилось мнение, что у жителей горных деревень необычайно крепкое здоровье, что служило несомненным плюсом в нелегком деле охотников. А само обучение представляло из себя целый ряд силовых тренировок, в ходе которых ученик мог стать первоклассным воином и держать меч в бою против нежити, изучить настоящую магию на практике, научиться мастерить амулеты и обереги, а также делать заговоры от ран и сглаза. Но самая соль заключалась в том, что Лотта Торнадо брала на обучение лишь одного ученика, и длилось оно не менее года, и будущему охотнику выпадал редкий шанс повидать мир за пределами лесов. В конце концов обученный охотник самостоятельно возвращался в деревню, присоединялся к новым и становился новым защитником, присоедниоберегавшим жителей и окрестности от диких зверей, злобных ночных и дневных тварей, и прочих. Прошло довольно много времени с тех пор, как Лотта Торнадо впервые одарила вниманием Надлени, и никто доподлинно не знал истоки сего обычая. Те знания были утеряны с основателями Надлени, давно почивших от старости столетия назад, а сменявшиеся старейшины деревни, которым поручалось хранить договор, предпочитали молчать.

Жадные руки империй все не могли дотянуться до Северной земли, и в этих краях были повсюду разбросаны мелкие деревушки и городки с собственным управлением и деньгами, часто представлявших собой обычный натуральный обмен, а жители обитали вольно. Новости большого мира доходили до Севера нечасто, а гости по ту сторону гор и того реже. Где-то там разваливались империи и гремели войны, лишая людей крова и еды, и тогда на Севере появлялись чужеземцы, бежавшие в поисках новой родины. Север всегда отличался гостеприимностью, принимая всех и каждого, и за одной деревней возникала другая со своими традициями и обычаями, пришедшими вместе с переселенцами. Надлени была одной из тех небольших деревень, в триста дворов, расположенная на окраине Шорных Лесов у подножия Зимних гор. Лес всегда служил не только естественной защитой и кормильцем деревни, но и являл собой бесконечную угрозу. Историю свою деревня хранила в длинных летописях, в основном, рассказывающих о родственных древах жителей; да песнях, воспевавших доблестного Номгрота Дуболома, основателя Надлени, собственноручно расчистившему лес и построившего первый дом.

Был родом Номгрот из суровых земель

Не страшны ни мороз, ни дикая метель

Как медведь был силен и душой добр он

Дал надежду потерянным найти новый дом.

Одолел все невзгоды, не сбился с пути

Он оставил все прошлое там, позади.

Так иди же храбрец, ступай за мечтой!

Будь как Номгрот, отринь сомненье долой!

Пред Лесами пел Номгрот, поклонялся дарам

Завещал любить и беречь их всем нам:

О, Надлени, мой край из лесов и болот!

Ты мне краше всех дворцов и балов!

Здесь нашел я для сердца долгожданный покой

Шепчет Лес мне в ответ «С возращением домой».

Изначально Надлени возникло как поселение лесорубов, изготовлявших и сплавлявших ценный черный дуб и ель по реке, несущей свои воды с гор до Приречья и далее, минуя долины и холмы, до самых пустынных и бескрайних степей. Лесорубы заводили семьи, в деревне потихоньку оседали ремесленники и земледельцы-переселенцы, ближайшие поляны начали возделывать под пахотные земли, жители занимались промыслом рыбы и охотой, да собирали ягоды и коренья. Надлени медленно росло и обживалось. Но затем Шорные Леса облюбовали волки и невесть откуда завелась нечисть. Тогда распространился слух, что кроме людей на север кочуют темные силы. Надлени бы совсем опустела, потому что начавшие было новую жизнь поселенцы частенько собирали свои пожитки и в страхе удирали в поисках более безопасных мест. В те нелегкие времена жители обратились за помощью к великой воительнице Лотте Торнадо, как нельзя кстати проезжавшей мимо Надлени. Какая-то напасть случилась тогда, то ли монстр, то ли еще что похуже, и Лотта встала на защиту деревни. В тот день жизнь в Надлени пришла в равновесие, и вот уже много лет деревня процветала и росла под защитой охотников. А что до Лотты Торнадо, некоторые поговаривали, что есть у нее родство с самим Номгротом, и она родом из суровых земель, где люди живут тысячи лет, а кто-то додумался и до того, что, дескать, были у них отношения отнюдь не родственные. А так как никто не знал, сколько Лотте Торнадо на самом деле лет, слухи ходили самые разные. Даже древние жители деревни знали ее с пеленок из легенд про чудищ как о «прекрасной юной деве с кожей цвета мрамора с не менее прекрасными иссиня-черными волосами и совершенно серьезным лицом», а увидевшие ее воочию, убеждались в этом полностью. Бывшие ученики матерели и старели, а Лотта до сих пор скакала по всему миру в поисках приключений на свою голову. Как бы то ни было, а брала бы с собой Лотта Торнадо и дальше учеников, но произошел случай, совершенно вопиющий и требующий огласки.

Глава 1. Часть наипервейшая

Родом я из Надлени. Отец мой, хвала лесам, жив-здоров, промышляет кузнечим делом, а точнее кует подковы, да всякие необходимые инструменты для хозяйства, замки и кое-какое оружие. Сам он пытался меня обучить ремеслу, заставляя часами стоять у наковальни, однако к его огромному сожалению, особо путного из меня подмастерья не вышло. Был я невнимателен и достаточно раз обжегся, чтобы отец разуверился в моих способностях, но не потерял надежды. То ли дело мой младший брат Туник, десять лет отроду, мастер на все руки! Мать моя, тоже хвала лесам, жива-здорова, милейший души человек, отчаявшись родить дочь с двух попыток, научила меня печь хлеб на углях и различать ядовитые травы и ягоды от целебных. Как представитель уважаемого семейства, отец приложил немало усилий, чтобы выучить меня грамоте и письму. Цель моей жизни, как и Туника, по мнению отца, проста и ясна: стать кузнецом, да не абы каким, а лучшим за всю историю деревни! Учитывая то, что наше семейство единственное, занятое этим благородным делом, я почти близок к исполнению отцовской мечты. Однако, с самого детства мне хотелось стать кем-то другим, лесорубом, например, либо лекарем. Но так уж повелось, что каждый в Надлени занят своим ремеслом, и ко мне вряд ли станут ходить лечиться, а целители засмеют, и дети их те еще задиры. Я никак не мог смириться со своей судьбой, и иногда смотря на красное лицо отца у огня, пытался себя представить на его месте через десяток лет, но нет-нет, думал о другом. Лесорубы – наше существование и основа Надлени. В деревне нет ремесла хуже или ненужного, каждый ремесленник почитаем и уважаем в силу своего мастерства, но лесорубы стоят особняком, как основатели деревни. Если они успеют сплавить бревна еще до того, как реку скует льдом, то к весне в деревню приезжает в окружении конницы повозка и останавливается в доме старейшины Амника, к которой выстраивается очередь из лесорубов. Как только они получают свои монеты, то спешат к моему отцу за новыми топорами и пилами, он к портным за новыми рубахами, портные бегут к нам же за иглами, а он готовит повозку в Приречье за железом. И сразу жизнь в Надлени начинает бить ключом. Защитники же, отличие от остальных, происходят из разных семей, и, как правило, не связаны родственными узами, и если лесорубы – существование, то защитники – спасение. Они спасают нас в любое время года, от диких зверей, крылатых тварей, кровососов, вурдалаков, утопцев и прочей мерзости. Не будь их, Надлени давно бы сгнила. Благодаря защитникам мне ни разу в жизни не довелось испытать страх и увидеть истинное зло, и тому я был благодарен. Дурачков, которым явно не хватает острых ощущений, у нас предостаточно, поэтому наши защитники никогда не сидят без дела, они сопровождают лесорубов в непроходимых чащах, регулярно вытаскивают из медвежьей берлоги мальчуган и снимают самодельные ловушки с троп лешего. Защитники охотно обучают смельчаков держать в руках меч, давать отпор всему, что ведет себя агрессивно и пытается тебя сожрать. Их не так уж и много, самому старому лет эдак под девяносто, от болезни он перестал ходить, и как бы ни пытался наш местный лекарь поставить его на ноги, добиться улучшений не смог. И хоть учат защитники вполне пристойно, никто не сравнится с Лоттой Торнадо. Им не подвластна магия и сила той мощи, которой обладает она. Мы с трепетом относимся к великой охотнице на монстров, однажды выбравшей Надлени, она – живая легенда, о которой сложены сотни песен и небылиц. В глубоком детстве мне очень хотелось, чтобы ее выбор пал на меня, но привязанность к дому и слабое здоровье вынудили меня поубавить рвение. Не каждому дано отлучиться из дому на десятки лет, малых детишек этим и пугают, а они рады, дурачье. Кроме этого, мы изучали ее срединную биографию, с первого появления в деревне и далее по подвигам. С ее позволения, конечно. И скажу я вот что, мне бы и целой жизни не хватило, будь я охотником, совершить хотя бы половину ее заказов на монстров. Кстати, зовут меня самого Теор, самое подходящее имя для деревенского кузнеца, но не для меня. Я хотел стать кем-то другим.

***

И вот настал тот самый день. При утренних сумерках и свете фонарей жители торопливо бегали по Надлени. Пристанище Лотты, небольшую деревяную избу на случай, если она задержится, привели в порядок. Главную улицу украсили цветами и хвойными веточками. Пиршество решили устроить на поляне за садами Надлени, наставили столы с лавками и разбили шатры, из погребов вытащили лучшее пиво и вина, повара и пекари наготовили вкуснейшей еды, пожарили целого кабана, и он настолько удался, что по всей округе разлился ароматный дым от костра. Тут же заявились дети, и принялись бегать вокруг ломящихся от яств длинных столов, словно стая маленьких голодных птичек, поэтому к ним приставили надзирателей дабы отгонять от еды. Помогло это ненамного, поскольку надзиратели в лице юных девушек и парнишек и сами были не прочь полакомиться с праздничного стола, просто делали это намного умело. Сладкие пироги потихоньку испарялись, повара хватались за головы, надзиратели в ответ разводили руками и сваливали все на малышей. Стало очевидно, что с них спрос невелик, так что вконец разъярённый главный повар Стелат разогнал всех и принялся варить патоку. Но до стола уже и никому не было дела, детвора помчалась в другой конец деревни на встречу с великой охотницей. Весь взор теперь был устремлен на узкую колею дороги, ведущую вверх по холму сторону Приречья. С восходом солнца наблюдатель на длинном шесте крикнул, что заметил всадника. Народ замер в ожидании…И вправду, на вершине холма показалась черная точка, по мере приближения превратившись в черного всадника. И явилась она, прекрасная и бесстрашная Лотта Торнадо, на вороном коне. Черный капюшон от плаща скрывал ее лицо, однако ни у кого не было сомнения, это Она! На коня были навьючены две увесистые сумы, торба и шкура пятнистого зверя. Всадница вошла в деревню и люди уставились на нее с благоговением. Она степенно кивнула в знак приветствия и элегантно спешилась, заставив охнуть парочку впечатлительных мальчишек. Медленно приблизилась к старейшине Амтину, морщинистому старику в белом, и вкрадчиво спросила:

- Есть чо пожрать? Помираю с голоду. И поспать надо. - Она по-хозяйски расставила руки по бокам, одним рывком откинула капюшон с головы и огляделась по сторонам. Небрежно махнула рукой защитникам, но приближаться к ним не спешила.

- Жители деревни Надлени, основанного Номгротом Дуболомом! Приветствую вас и благодарю за прием! Выбирать ученика я буду завтра и на третий день с восходом солнца мы уйдем. Срок обучения еще неизвестен, все зависит от ученика и будет известен к концу обучения. – Она хихикнула. – И да, грамоты я не выдаю.

В толпе зашептались, а Лотта, довольная своей шутке, расплылась в улыбке. Старейшина прокашлялся и осторожно обратился к Лотте.

- Госпожа Торнадо, но как же осмотр местностей? Наши защитники с радостью помогут вам…

- Вот ё! Совсем запамятовала, прошу прощения. Жители деревни и так далее и тому подобное, планы немного поменялись! На третий день я проведу осмотр вашего захо…хмм…ваших окрестностей и на четвертый день свал… то есть уеду с новым учеником, будущим охотником и защитником деревни. А сейчас, - устало потерла Лотта виски, - снова прошу прощения, мне надо немного передохнуть, ночная вылазка на склепы меня изрядно утомила. Покажите, где моя кроватка! – С этими словами она удалилась в свою резиденцию, свистнув коню, и тот последовал за ней.

Хоть и празднование началось без виновницы сего пиршества, жители были счастливы побросать дела и всласть наесться, и напиться, и в итоге гуляния растянулись до самой ночи, слегка разбавившись песнопениями и небольшим мордобоем, который быстренько размял один из защитников, получив в ответ нехилую пару тумаков.

К вечеру, когда празднование перешло все мыслимые и немыслимые меры, и потихоньку начало сходить на нет, Лотта Торнадо, выспавшаяся и изрядно повеселевшая, снизошла до просто люда. Она тотчас подсела к защитникам и тепло поздоровалась с ними. Как много было пройдено дорог вместе с ними, и сколько испытаний выпало на их долю, а было все будто вчера!

Вот Ньолим, с которым лет двадцать назад по особому поручению королевы они блуждали по злачным болотам в поисках мертвецов, и оба едва не погибли в объятиях гнилых корней. А сколько уморительных историй он сочинял, сидя у костра, чуть ли не вставляя щепу на веки, лишь бы не уснуть!

А вот Тельмейк, заметно поседевший и постаревший, однако не потерявший того самого огонька в глазах, за который Лотта выбрала его сорок лет назад. С этим же огоньком он в одиночку смог уложить вооруженных до зубов бандитов…Лотту передернуло от воспоминаний, и она перевела взгляд.

Одноглазый Катион, пятьдесят лет назад храбро полезший в берлогу шипастого медведя, захотелось ему роскошного плаща с шубой, видите ли, и так же храбро потерявший глаз. «Как малые дети», подумала Лотта, но сидели перед ней сейчас хмурые мужчины, чей век медленно шел к концу. Нет, не было грустно Лотте терять старых товарищей, с этим она давно уже смирилась. Беспокоило ее лишь то, сможет ли она найти таких же безбашенных, готовых пуститься по первому зову смельчаков, которые и в огонь и в воду…А еще… «Нет, до этого еще рано», - мрачно отрезала Лотта. Между прочим, она узнала, что самые молодые охотники решили попытать счастья и покинули деревню несколько месяцев назад, до того, как тронулся лед. Катион передал, что они поступили на службу к самому королю, но в каком королевстве, никто не знал. Узнав, что самый первый ее ученик, Теридан, серьезно болен, Лотта тотчас покинула стол и помчалась его лечить. Любопытным вход был заказан, но дети гурьбой побежали за ней и прижались к дверям домика старого охотника. Легенды гласили, будто Лотта использует кровь в свою лечении смертельных болезней, и кровососы в прямом смысле точат на нее зуб. Выпорхнула Лотта буквально через мгновение, изумив всех зевак и довольно потирая руки. Следующим шагом был поход к старейшине, рутинная проверка целостности договора, теперь пожелтевшего и истлевшего листочка, выслушивание последних новостей со всего округа, вплоть до долин. Тревожные слухи доносили, что мол, проснулись древние обитатели этих земель, а звезды знаменуют, что скоро грядет нечто ужасное. Нечисти вдруг завелось видимо-невидимо, от самых безобидных домовых, до душ неупокоенных, что даже из Приречья присылали за охотниками на помощь, одними мечами воины справиться не могли, требовалась магия. В глуши магов не водилось, разве что заезжие. Лотта недовольно поежилась, уж очень не любила она летающих тварей, да и они к ней особой симпатии не питали. В мыслях Лотты давно укрепилось подозрение, что кто-то стоит за этим всем, и теперь терпеливо ждала первых вестников и посматривала на небо. Иногда она вспоминала прошлую жизнь, похожую на сон, и, очнувшись, удивленно оглядывалась по сторонам, словно не веря в происходящее. «Значит, скоро всему придет конец, и тень Нории нависла над мирами. Но еще есть время, уйдут долгие годы, пока тень выйдет из хаоса мироздания и поглотит и этот мир. А пока надо искать, искать до последнего».

Утром вся местная шпана подтянулась к обители охотницы, с желанием быть избранным. За ними подтянулись защитники, во главе которых шел старший охотник Теридан. Он сутулился, но гордо держал голову вверх, при полном параде, как, впрочем, и все остальные. Самому молодому, Карлону, было всего двадцать два года, но на его лице застыла немая печать грусти, не покидавшая его с тех пор, как он вернулся. Это произошло около полугода назад, в разгар зимы, когда бушевали метели, и голодные волки пробирались до самых домов. Вернулся, но не было в его глазах радости от того, что видит родные края. Ни для кого не было секретом, что некоторые защитники переболели Лоттой Торнадо, непробиваемой охотницей, ведь недаром о ней слагались песни, где прекрасные принцы и короли преклонялись перед ней, а ведьмы пытались извести ее и забрать ее душу и тело. Но также пелись и песни о бездушной красавице с каменным сердцем, из-за которой сгинул храбрый герой. Никто и не смел судить Лотту Торнадо, ведь по меркам людей она была бессмертна, и что для простого человека пятьдесят лет были целой жизнью, то для нее был небольшой отрезок бесконечного пути. Защитники были солидарны друг другу, и бросали сочувственные взгляды на молодого защитника. Вначале он тоже намеревался уйти с двумя охотниками из деревни, но решил остаться. Как и остальные, он поселился в конце деревни, у самой кромки леса, и зажил отшельником.

В клетке птица умрет

От тоски и забот

Подари ей свободный полет.

Любить так люби

Не проси же в ответ

Ничего, отпусти и забудь.

И спустя много лет

Cердце поймет

И боль в ней тупая пройдет.

Пока ждали, немного подустали, но совершенно внезапно Лотта Торнадо появилась из леса, и неторопливо подошла к собравшемуся люду. Парни и несколько девчушек стояли смирной шеренгой, за ними их сердобольные родители, а в конце строя – шестеро защитников. Охотница подбоченилась, ноги по ширине плеч, и на мгновение застыла. Затем с невозмутимым видом прошла мимо мальчишек. Остановилась. В толпе зевак ахнули, вот он, выбор пал! Лотта почесала нос и пошла дальше. Все выдохнули, но расслабляться не стали, мало ли. Вдруг, в ее глазах промелькнул блеск, она собралась мыслями и повернула голову.

- Ты, - указала она парнишке лет шестнадцати. – Выбор сделан, прошу всех разойтись.

Теперь все действительно ахнули. Выбор пал в этот раз на старшего сына кузнеца Теора. Лотта Торнадо приблизилась к защитникам и положила руку на плечо Теридану.

- Рада вновь тебя видеть в форме, - улыбнулась она.

- И я рад вас видеть, госпожа Торнадо. – хрипло ответил старик.

- Полно фамильярностей, мой старый друг Терька, - махнула беспечно Лотта, - лучше скажи, выйдешь ли ты на охоту сегодня?

- С вами хоть сейчас, госп…Лотта.

Народ потихоньку расходился, обсуждая сей поистине исторический момент, хлопая по плечу остолбеневшего от удивления Тео и желая ему не погибнуть при первой же схватке, родители избранного стояли в таком же ступоре, как и он, а Лотта ушла к себе отсыпаться и готовиться к ночному дозору вместе с защитниками.

***

«Она прекрасна, о боги, как она прекрасна!» - думал я, когда впервые увидел собственными глазами Лотту Торнадо. Никакие легенды с ней не сравнятся. А уж как она подбоченилась, а каков ее конь! И меч, тяжеленный, наверное. А одежда! Одни сапоги из черной кожи стоят целое состояние. Все были очарованы ею, кроме моих родителей. Они и вовсе не явились на встречу и торжество, посчитав это пустой тратой времени, зато я с Туником наелся до отвала. Отец мой, весьма практичный человек, недовольно бурчал:

- Не может ли она, раз такая великая охотница на монстров, брать не одного, а хотя бы трех учеников с собой? Что ей стоит пожить тут и обучить людей? Али мы обороняться не умеем сами?

- Но отец, она не может остаться тут надолго, как она присмотрит за тремя, если так много нежити развелось? – пытался я безнадежно оправдать охотницу.

- Вздор, нежити не так уж и много. В нашей деревне и подавно, одни лишь волки да лешие безобидные. Я считаю, ей самой в тягость обучать, раз она перестала посещать нашу деревню. Как долго она натаскивала Карлуна, года три? Ишь как быстро он вернулся.

На это я не смел возразить, и просто пожимал плечами. Мать же жалела бедных детей, оторванных от дома.

Но на день выбора мы все-таки пошли, родители скорее из любопытства, а я – чтобы в лишний раз поглазеть на Лотту Торнадо. Она появилась из леса, с плохо обтертым мечом, кинула его перед домом и молча прошлась по коридору из людей. Мое сердце забилось чаще, когда она остановилась совсем рядом со мной, и снова прошла дальше. Но немного пройдясь, она снова остановилась, и повернув голову в мою сторону, и все еще не смотря на меня, произнесла:

- Ты.

Все взоры устремились на меня, во взгляде ребят я видел зависть, а в их родителях облегчение. Ее выбор словно прибил меня в землю как тяжелый молоток, но я совсем не был готов быть избранным. Меня прошиб страх, и я с отчаянием посмотрел на родителей. Отец обмер, а мать всхлипнула и начала тихо плакать, и только. Я подумал, что отец был удивлен столь опрометчивым выбором охотницы, ведь я не отличался ни ростом, ни телом, ни духом. Для своего возраста я был маловат, слишком костлявый и робкий, не смевший обидеть и муху. И чтобы я стал настоящим охотником?! От вида матери мне самому захотелось расплакаться, но я стоически держался и поспешно перевел взгляд на причину наших бед, на Лотту Торнадо. Она наконец-то повернула ко мне голову и смерив одним единственным взглядом, развернулась и пошла прочь.

Я долго стоял и смотрел на удаляющуюся спину охотницы на нечисть, моей будущей наставницы, и пытался понять, что только что произошло. Отец и мать не подходили ко мне, будто успели распрощаться со мной, только отец теперь опустил голову, а мать была вся в слезах. Мой брат еще спал и не знал, что меня завтра не будет в Надлени, и больше никто не будет с ним играть и защищать от забияк. Никаких вылазок на поле, ловли рыбы и купаний в ледяном ручье, я больше не буду ребенком. Когда я вернусь, мне будет уже много лет, на моих руках будет кровь от врагов, и жизнь сведется к борьбе со злом. Хотел ли я этого? Ребята мне шепнули, что никогда не поздно отказаться, но я подумал, что возможности повидать мир у меня никогда не будет. Я посмотрел на родителей, и представил, что останусь дома и стану кузнецом. Возможно, даже хорошим. Я увижу, как состарятся родители, женюсь и заведу детей, брат вырастет на глазах и тоже станет хорошим мастером… В сердце защемило. Готов ли я оставить все это, свою семью ради непонятного и странного путешествия вокруг мира? С другой стороны, я ведь вернусь и все наверстаю? Родители будут жить еще долго, и я их обязательно увижу вновь. Я посмотрел на деревню, добротные дома и дворы, темный лес, подступающий к ней. Лес будто услышал мои мысли и зашумел, одобряя их, и я принял решение.

Весь день я посвятил себя приготовлениям. Мать отдала мне свою книгу по растениям, насушила сухарей и чайной травы, отец наточил мне кинжал и положил инструменты в небольшой мешочек. Я вытащил из ящичка бережно хранимую бумагу и грифель, обернул все в кожаный переплет и положил за пазуху. Туник отдал мне вырезанную деревянную фигурку птицы-человека.

- Когда ты увидишь птицу-человека, скажешь мне, он так же прекрасен, как и в легендах? Ты вернешься и расскажешь мне обо всех чудесах, что увидишь на свете?

- Конечно, малой. Я обязательно вернусь и обо всем поведаю.

Когда с приготовлениями было закончено, одежда и необходимые вещи собраны в дорожную сумку, я вышел на улицу и в последний раз прошелся по деревне. Во всех садах начинали цвести альпини и повсюду стоял сладковатый запах, примешиваемый запахами хвои и смолы из леса. Спустился к реке и набрал во флягу воды. Посидел на берегу, покидал камешков, светило (Тан/тан) еще стояло высоко, меня немного уморило, и я заснул. Проснувшись к началу вечера, я освежился в нагретой за день воде, и остался провожать закат. Ярко-красные и оранжевые полосы ярко озарили небо, и я тысячный раз смотрел с замиранием сердца на умирание дня. Запахи становились гуще, воздух свежее, а пение птиц громче. Мне в то же мгновение захотелось помчаться в лес, лечь пластом на листья и хвою, и превратиться в мох. В нашей деревне это называется «зов урмы». По легенде, каждый человек, рожденный среди лесов, подвержен этому недугу, который особенно обостряется посередине лета. Его нестерпимо начинает тянуть в лес, тьма и прохлада чащи обещают долгожданный покой от всех невзгод. Неважно, что за человек, любого может настигнуть эта сладкая дрема. В мечтах уйти в лес и стать самим лесом нет ничего плохого, но и хорошего в них мало: лес давно перестал быть местом тишины, особенно в наших краях. Не желая озябнуть у реки перед долгой дорогой(ах, знал бы я тогда, сколько ночей с тех пор проведу у воды!), я поспешил подняться по тропе. Кто-то окликнул меня, и подняв голову, я заметил силуэт, и по мере приближения узнал старейшину Амтина. Он стоял, оперявшись на костыль, вероятно, в терпеливом ожидании с тех пор, как я был обнаружен.

- Теор, сын кузнеца, верно, сын мой? – устало промолвил старец.

- Да, Старейшина Амтин, я есть избранный стать охотником, - закончил я за него.

Он нахмурился, но не промолвил ни слова в ответ. Вместо этого он задумался, словно подбирая слова, и наконец, взглянул на меня. Я молча кивнул, и мы пошли верх по деревне. Дойдя до его скромного домика, мы остановились у ворот. Старик устало присел на скамейку, вздохнул и почесал редкую бородку.

- Утомительным делом было отыскать тебя, сын мой.

- Я прощался с деревней.

- Ты вправе отказаться.

- Я решил, старейшина, что уйду. Я не боюсь.

- Не в страхе дело, сын мой. Ты готов оставить свой дом?

- Я..-я запнулся, не найдя что ответить, и всмотрелся в сторону дома. В сумерках вдали еле виднелись очертания дома, только сад и крыша кузни.

- Вижу, есть в тебе сомнения. Но знаешь ли ты, что в трудные времена наши предки покидали дома и родные края в поисках лучшей жизни? Они оставили все, но нашли новый дом. – Старейшина начертил посохом на земле круг. Он условно нарисовал очертания гор и лесов, а в центре фигурку человека. – Дом там, где сердце. Береги воспоминания обо всем хорошем, и в трудные минуты это тебя спасет. Вспоминай ручьи и леса, вспоминай мать и отца, и помни…

- Дом там, где сердце. – договорил я.

- Верно, но знай, - Амтин обвел круг еще большим кругом. - Мир наш огромен и таит много чудес, но и опасностей. Береги себя. Лотта, конечно, придет на помощь, но прошу тебя, сын мой, береги свое сердце. В Надлени не принято об этом говорить, но не все охотники вернулись со странствия. Вернее, один охотник.

Я удивился. Я никогда не слышал, чтобы, кто-то из охотников умирал, в моих мыслях они были почти что бессмертными и неуязвимыми, как Лотта Торнадо.

- Моего старшего брата звали Этир. Шестьдесят лет назад Лотта избрала восемнадцатилетнего юношу и отправилась к окраинным горам. По ее словам, они попали в засаду к головорезам, и как бы не была сильна Лотта, но не смогла противостоять всем и защитить моего брата. Он погиб на ее руках и был похоронен со всеми почестями. – Старейшина горько усмехнулся. – На чужой земле, без возможности проститься.

Мы посидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Я обдумывал эту историю, представляя себя на месте погибшего охотника, и поежился.

- Ну, что-ж. – очнулся старейшина, - Завтра тебе рано вставать, возвращайся домой. И вот еще, сын мой. – Он вытащил из кармана белого балдахина браслет из косточек. – Возьми его, это все, что осталось мне в память от Этира. Я чувствую к тебе необыкновенную привязанность и обеспокоенность, и хочу, чтобы ты носил его. Береги себя.

Глаза старика заслезились, он хотел встать, но так и остался сидеть с протянутой рукой, я осторожно забрал браслет и, поблагодарив, его, ушел. Всю ночь я ворочался, пытаясь заснуть. От летней жары душило, мне снились странные сны, в которых меня убивали, и крик женщины, снежные метели и жаркие страны, я то и дело просыпался в поту и снова засыпал беспокойным сном.

Я проснулся ни свет ни заря, разбитый и уставший, собрал свои нехитрые пожитки, положил на самое дно сумки подарок Туника и старейшины. Крепко обнялся на прощание с родителями, мать снова всплакнула, а отец отвел в сторону. К седине светлых волос отца прибавилось еще, а в глазах поселилась грусть, серые глаза потемнели и потухли

- Сынок, ты главное береги себя и в обиду не давай, этой…наставнице своей. Прошу тебя, будь внимателен, я тебя молю лесами, будь внимателен! И мать не забывай, пиши весточки, если возможность будет, если…- он запнулся, - …если жив-здоров будешь. Что я сказал о наставнице только что – забудь! Держись ее, и не лезь на рожон!

Я с волнением слушал наставления отца, понимая, насколько они беспокоятся обо мне и любят меня. Я понял вдруг, что могу и не вернуться, но в то же время невероятно воодушевился и принял свою участь.

- Да, отец, я буду внимателен и обещаю вернуться, верь мне. – перед отцом теперь стоял не вчерашний мальчишка, а будущий охотник, и я не знаю, что отец увидел в моих глазах, но он лишь вздохнул и похлопал по плечу. Туник не стал плакать, и торжественно обещал защищать маму. Я покинул стены родного дома и пошел к обители наставницы. Туник вызвался меня проводить, но я отказался.

Лотта стояла у дверей, все в том же дорожном плаще, доедая кусок лепешки. До сих пор я не видел ее так близко, и мы оба уставились друг на друга. На лице ее появилось непонятное выражение, будто она решала, достаточно ли я подхожу. Я прокашлялся и выпрямился, чтобы показаться выше.

- Ну, здравствуй. Как тебя зовут?

- Теор, госпожа Торн. – удивленно ответил я, не ожидав услышать, что Лотта до сих пор не удосужилась разузнать ни мое имя, ни мою семью.

- Что за взгляд? Я предпочитаю знакомиться с учениками лично, не смотря ни на род, ни на возраст. Так будет меньше сторонних мнений, ты так не считаешь? – Я кивнул. - И вот еще. Для тебя я буду наставницей, и прошу, постарайся забыть это обращение, Теор.

- Да, госпожа Лотта.

Она засмеялась, и чуть не подавилась последним куском. Немного постучав кулаком по груди, она отдышалась и посмотрела на меня весело.

- А ты смешной. Лошадь есть?

- Н-нет, госп… наставница, у моего отца всего одна старая, она нужна для поля и поездок в город.

- Сойдет, а твоего отца я вознагражу, пусть возьмет новую. – Она вытащила из брючин небольшой кошелек, отсчитала оттуда пригоршню и бросила мне похудевший мешочек. Я не сразу сообразил, и он упал на землю.

- Мда, - протянула себе под нос наставница, но так, чтобы я отчетливо слышал - реакции никакой. А на что я рассчитывала?

Я зарделся, и прихватив кошелек помчался домой. Ну да, ну да! – возмущенно думал я по дороге, конечно, никакой реакции, я ведь новичок! У меня нет ловкости рук, и зоркости глаз, как у охотников, зато я быстро учусь всему, было бы интересно! Небольшое замечание наставницы так меня задело, что я начал продумывать свой ответ на следующий раз и не мог определиться, как поступить: либо постоять за себя, либо молча принять удар и учиться дальше. Отвлекшись на мысли, я не заметил камня и споткнулся об него. Ай да Теор, злорадно пронесся голос наставницы в голове, еще и в облаках витаешь? Я представил эту картину в наших предстоящих путешествиях, и понял, что лучше вообще не отвлекаться ни на что, кроме обучения. Я буду прилежен и спокоен, как дуб!

Дома меня с удивлением и радостью встретили родители, но узнав про лошадь, погрустнели даже больше, чем когда прощались со мной. Передав кошелек матери, я зашел в хлев, и пока готовил лошадь, услышал голоса снаружи. Я, усомнившись своим мыслям, решил проверить, кто там. Так и есть, наставница успела прискакать за мной, и стояла у нас во дворе возле ворот кузни, беседуя с отцом. Она озабоченно показывала свой меч, явно желая поточить его, но отец виновато пожал плечами. Я снова залез в хлев, и когда вышел наружу, никого уже не было. Только за яблоней на улице фыркал конь. Не желая повторно прощаться с родителями и снова доводить их до слез, я быстро вывел лошадь на улицу и наткнулся на наставницу. Не говоря ни слова друг другу, мы вскочили на коней и покинули деревню. Мне очень хотелось в последний раз посмотреть на Надлени, но не стал оборачиваться. Теперь только вперед, в неизвестность.

***

Мы ушли на рассвете к северу. Он был заспан, но глаза его горели в предвкушении захватывающих приключений. Глупыш и храбрец, ему придется свыкнуться и с голодом, и с холодом, прежде чем он будет готов. У всех в глазах горел огонь азарта, но у него была отличительная черта – он вертел головой во все стороны, и охал в восхищении, но старательно избегал взгляда на все удалявшуюся деревню. Будет попроще. Чем скорее мы уйдем от людей, тем быстрее он научится самостоятельности и пройдет испытания. Скоро дни станут короче, и наступит осень, посмотрим, как он пройдет испытание холодом.

Глава 2. Первое испытание

Мы ехали до полудня по дороге, пока солнце не начало припекать, и остановились под тенью деревьев на перекус. Костер разжигать не стали, Лотта так сразу накрыла голову рубахой и заснула, а мне пришлось спуститься вниз к ручью, чтобы набрать воды в фляги, свою я осушил еще на полпути. Когда я поднялся, Лотта уже проснулась и сидела, оперев руки о землю и скрестив ноги. Она прищурилась, и посмотрела на меня.

- Расскажи мне Теор, немного о себе. Значит сын кузнеца? - я кивнул, - весьма уважаемое ремесло, смею сказать. Умеешь ли ты держать в руке меч?

Я припомнил, что вообще-то держал пару раз небольшие мечи, но никогда не пробовал махать ими, только рубил палкой заросли бурьяна, так что решил тактично умолчать о своих подвигах.

- Нет, госпожа Лотта, разве что помогал отцу ковать их.

- Вот как? – задумчиво протянула Лотта, - Подойди поближе.

Я осторожно шагнул в ее сторону, и она нетерпеливо помахала рукой. Я сделал два шага вперед. Она протянула правую руку в мою сторону и начала водить ладонью по воздуху, словно ощупывая невидимые нити.

- Весьма занятно, - пробормотала наставница. – Начнем с огня.

Она вскочила на ноги и вскинула руки, затем согнула пальцы правой руки, соединив кончики пальцев и оттопырив мизинчик, и расположила их в центре левой ладони. Закрыла глаза и медленно начала поднимать правую руку, описывая вокруг себя полукруг. На кончиках ее пальцев заискрилось, и яркая полоса огня начертила в воздухе след и пропала. Затем она сжала обе ладони в кулак и резко раскрыла: над каждой ладонью мерцал огонь, как большая свеча без воска. Я восторгся от этого зрелища, никогда еще не видел магию так близко!

- Подойди сюда и возьми один.

Я как завороженный приблизился к ней и осторожно протянул руку. Наставница подкинула клубок, и он плавно перелетел на мою ладонь, в следующую секунду обдав ее жаром. Я вскрикнул от неожиданности и бросил огонь на землю, виновато посмотрел на Лотту.

- Но-но, не разбазаривай магию почем зря, - прошептала Лотта, и протянула руку к огню, намереваясь поднять его, но клубок не слушался, будто обиделся, тогда наставница взяла и растоптала его. – Больно? И все-же попробовать стоило. Не волнуйся, все придет со временем, я чувствую, что ты можешь одолеть огонь.

Я слышал от старших, что в каждом человеке заложена малая часть магии, но все зависело от того, как чиста была его душа. Мы посмотрели друг на друга, я вопросительно, наставница пытливо, затем каждый занялся своим делом. Я повесил флягу на седло, а наставница обратно села на землю, вытащила из ножен небольшой кинжал и начала его рассматривать. Мне захотелось посмотреть на него, и я снова подошел к Лотте. Кинжал был выполнен очень искусно и без лишних изысков, но на рукояти сверкали два рубина в обрамлении почерневшего серебра.

- Можно? – неожиданно я спросил, и удивился самому себе.

Наставница без слов отдала мне его. Кинжал удобно лег в ладони, легкий, почти что невесомый. Я держал в руке смертельное оружие, но чувствовал себя необычайно спокойно.

- Чьих рук эта работа? – благоговейно спросил, и почти сразу нашел ответ сам.

- Лесных жителей. Когда-то я оказала им неоценимую услугу, можно сказать, сохранила им жизнь, и в знак благодарности они подарили мне этот кинжал.

- Всего-то оружие за спасение жизни?

- Ну, не считая свободного прохода через закрытые леса. И наверняка ты не знаешь, но лесные никогда не делились своими знаниями.

Я присвистнул, и все никак не мог расстаться с кинжалом. Отцовский охотничий нож и в подметки не годился столь кропотливой работе. Толщиною в лист бумаги, блестящий настолько, что я мог увидеть собственное отражение на клинке. Я с трудом заставил себя вернуть кинжал наставнице и присел, глубоко вздохнув. Украдкой начал разглядывать остальные предметы, но больше всего мне хотелось рассмотреть боевой меч Лотты. Я не помнил легенду про ее меч, но кажется хотя бы одна песня о ней была, вроде:

Меч Лотты Торнадо

Он сделан, что надо

В нем медь и железо,

Латунь, серебро

И бронза впридачу

Узоры, алмазы

Он выкован магом

В драконьем огне.

… И что-то вроде того. Кажется, далее пелось, как этот меч побывал у многих великих воинов, пока великая охотница на нечисть не нашла его в запыленном чулане и не провозгласила своим. В любом случае, меч из песен совсем не подходил по описанию к настоящему, я заметил только добротно скованный железный меч, и еще небольшой из усиленной стали. Оба меча лежали на земле вместе с сумами. Мне стало крайне любопытно, что в них скрывается.

- Посуда для готовки, - словно прочитала мои мысли наставница. – И сменная одежда. Я очень надеюсь, что ты умеешь готовить и избавишь меня от приготовления пищи.

- Разумеется, умею госпожа, я ведь старший в семье, - чуть было не возмутился я.

- О, просто прекрасно, потрясающе! – неожиданно обрадовалась наставница. – Это лучшая новость за последние дни. На мне охота, на тебе готовка, мой юный ученик.

- А держать меч когда?

- Да хоть сейчас! – Лотта подтянулась и потянула меч из ножен. – На самом деле, в этом нет ничего сложного, сложнее управляться мечом в бою. Бери второй, будем тренироваться. Твоя цель – обезоружить меня.

Первая тренировка мне не понравилась от слова совсем. Мы встали друг напротив друга на расстоянии вытянутых мечей. Лотта расставила ноги на ширине плеч и расслабилась, она явно хотела меня ослепить, так как встала спиной к светилу. Я же не собирался сдаваться, и медленно начал отходить вбок, чтобы дать себе шанс видеть действия соперника.

- Хорошо, -довольно сказала Лотта, и расположила меч в руках так, что острие теперь целилось мне прямо в горло. – Что теперь?

Мы застыли как истуканы, Лотта улыбалась, но смотрела сквозь меня, произведя устрашающее впечатление. Я слишком напряженно держал стальной меч, и левая рука начала потихоньку уставать. Долго стоять в таком положении я не мог, и поэтому решил атаковать, это ведь всего лишь тренировка? Я замахнулся мечом по клинку Лотты, и она тут же парировала удар, и пока я пытался поднять меч, приставила клинок к горлу.

- Еще.

Я схватил меч и решил, что на этот раз буду нападать со спины. Лотта держала меч в положении от нижней части туловища к верхней части головы. Я медленно начал перемещаться вбок, но наставница явно раскрыла мой план, и так же плавно перемещалась со мной, что я никак не мог ее обойти. Тогда я решил повторить свой первый маневр, но в это раз не попасть под парирование. Я снова замахнулся мечом, но Лотта неожиданно отпрыгнула, и я еле удержался на ногах.

- Еще.

Я снова целился по мечу, но теперь Лотта начала отходить назад, и мой меч не доставал до нее, между нами постоянно появлялись преграды, то куст или высоких лопух. Мне начало казаться, что наставница просто издевается надо мной и хочет выбить весь дух. Меч потяжелел, дышать стало трудно, я весь вспотел, но старался не подавать виду. Наконец, между нами не осталось никаких преград, я резко сделал выпад вперед, целясь по мечу, и, как в первый раз, Лотта отбила удар, и теперь пошла в наступление. Она явно не пыталась достать моего клинка, а целилась в бок и в горло, но держала дистанцию так, что я не мог достать ее своим более коротким мечом, зато она могла. На меня посыпался град ударов, два-три которые я отбил, от остальных попятился и упал, уронив меч.

- Все, я сдаюсь! – завопил я, позабыв обо всем на свете. Лотта приблизилась ко мне, и покачала головой.

- Запомни Теор, обезоружить – значит убить. Никогда не сражайся с мечом, сражайся с противником. Всегда соблюдай баланс, будь расслаблен и спокоен, не трать попусту силы, и используй любую возможность, чтобы сбить противника с толку.

- То есть, делать все, что вы со мной провернули? – не сдержался я и прикусил язык.

- Это все приветствуется! Никто не хочет держать бой на мечах долго, хороший бой тем и хорош, что короток.

- Но у вас меч больше и тяжелее моего!

- Я знаю свои мечи, Теор, и стальной, что был в твоих руках, легче и практичнее в бою, иногда точность может быть важнее силы. А большой меч только утомит тебя, как и лишняя беготня.

- Я понял. – протянул я, пытаясь отдышаться.

- В твоих руках был короткий меч, чтобы одолеть меня, тебе было необходимо оставаться в пределах действия своего меча. У меня был большой меч, и я держала дистанцию, чтобы не подпустить тебя. Всегда держи дистанцию, чтобы ударить противника.

- Да. – я окончательно скис.

- И последнее на сегодня, целься в бедра и руки противника, если это человек и тому подобное существо. Тактику сражения со зверями обсудим в следующий раз.

- Мне бы еще этот урок повторить и закрепить, - буркнул я, пытаясь переварить всю кашу в голове.

- У нас достаточно времени для этого. Как раз вечером позанимаемся.

После небольшой разминки, в ходе которой я успел получить свои первые синяки, мы вновь тронулись в путь. Дорога петляла через лес и поднималась все выше, и к вечеру мы добрались до ближайшей деревни и решили, то есть решила наставница, остаться там на ночлег. Деревня называлась Каменки, и была совершенно непримечательной. Серые низенькие дома ютились на широком холме, обегая его снизу протекала река, а за рекой возвышалась скала, покрытая редкими соснами. К моему удивлению, в этой крошечной деревеньке нашелся постоялый двор, больше похожий по размерам на сарай, зато в первый день своего путешествия я мог лечь спать на набитой соломе матраце и подумать о своей жизни. Немного позанимавшись боем на мечах, мы поужинали, и я ушел к себе. Лотта, по моим наблюдениям, предпочитала вести ночной образ жизни, досыпая на перевалах, поэтому ушла куда-то в лес, переправившись через реку на хиленькой лодке. Я был оставлен охранять наши запасы, но как только коснулся головой подушки, впал в глубокий сон.

Проснулся я спозаранку, умылся, напоил лошадей и стал ждать наставницу на завтрак. Она вернулась к обеду и уснула за столом, так что целый день я потратил на бесцельные прогулки вдоль деревни и у реки. Нарвал цветов для чая и отыскал небольшую кузницу, кровь предков-кузнецов взыграла, и немного разочаровался скудному выбору оружия, там были одни кинжалы, из самого большого только топор. В деревне, как и вчерашним вечером, было тихо, где-то кукарекал петух, и в глубине леса, откуда мы пришли, слышалось мерное постукивание топоров. Под холмом на поляне пастухи пасли скот. Я призадумался, у нас в Надлени никогда не держали скот, только птицу. Из дум меня вырвало копошение на поляне, я вгляделся и заметил крупную черную собаку, бегавшую между коров. Я продолжил собирать листья мяты, сверяясь по книжке матери, и когда снова поднял голову, черная собака убегала по полю в лес, таща на спине пятнистую корову. Я непроизвольно раскрыл рот, наблюдая сию удивительную картину, но больше всего меня озадачило бездействие пастухов и решил спуститься вниз и расспросить их. Внизу все стало понятно: пьяный пастух спал, прикрывшись шляпой от мошкары и храпел так громко, что не услышал бы, если все стадо пробежало бы мимо него.

- Эй! Вставай, пастух, волк корову утащил! – начал я его тормошить и приподнял шляпу. Пастух лишь нечленораздельно зарычал и отмахнулся от меня. Недолго думая, я пнул его, и он наконец-то открыл глаза.

- Чего, салага?

- Я вам говорю, волк корову утащил.

- Ась? – пастух приподнялся в поисках коров и начал считать на пальцах, но сбился со счету и снова прилег, прикрыв глаза. – Не шуткуй мне тут, мальчишка, не видишь, устал я. Лучше иди пригони поближе коров, да поживее!

- Я вам не пастушок, лучше гоните коров обратно, а то снова вернется тот черный волк, и вам не поздоровится.

- Черный говоришь? – вдруг вполне трезво переспросил пастух, и наконец-то удосужился одарить меня взглядом. Прозрачные пьяные глаза еле сфокусировались на мне. – Ты чей сын будешь, фантазер такой?

- Я не местный, я ученик Лотты Торнадо, вчера остановился в постоялом дворе.

- Такой молодой, и уже путешествуешь в одиночку? Где же твоя знаменитая ведьма? – с подозрением спросил пастух, видимо, не мог поверить, что такой щуплый парень способен на что-то большее, кроме выполнения мелких поручений по хозяйству

- Ааа…она, она в постоялом дворе отдыхает после дороги.

- Так зови ее, пущай убивает старую колымагу, то бишь черного волка.

Я не стал переспрашивать его, почему у зверя такое обидное прозвище и пошел в деревню, почесывая голову. Неужто только в Надлени так носятся с безопасностью? Тут вон средь бела дня волки тащат целых коров, а в лесу рубят деревья в одиночку, и хоть бы что. Лотта сидела за столом с заспанным видом и вяло доедала суп. При виде меня она помахала рукой, я кивнул и подошел.

- Госпожа Лотта, кажется, в Каменках завелся волк.

- И? – изогнула бровь наставница.

- Хочу сказать, что было бы неплохо помочь жителям от него избавиться.

- Ты так считаешь, Теор? Я что-то не видела, чтобы висели объявления о поимке и вознаграждении. И никаких господ, я же просила.

- Простите, наставница. Ну, может, у них тут не вводится бумага, и доски для грифелей, если уж на то пошло. Я собственными глазами видел, как настоящий черный волк утащил целую корову в лес, и никто не шелохнулся!

- И ты не думаешь, что у них ежегодный обряд жертвоприношения, и мы случайно попали в Каменки в тот самый день? Может они поклоняются этому черному волку?

- Ч-что? Вы здесь бывали раньше и знали об этом?! – Я не мог поверить, что всего в день пути от Надлени есть настолько дремучая деревня.

- Конечно, я бывала здесь. – наставница посмотрела на меня и вдруг расхохоталась. – Видел бы ты свое лицо! Я говорила не всерьёз, не дикари же они, в конце концов, чтобы поклоняться паразиту, вполне цивилизованные люди.

- Конечно, - выдохнул я с облегчением. – Только слегка беспечные, видали, они в лесу преспокойно ходят, будто там нечисти не водится!

- А ее и нет здесь.

- Как нет? Мы же всего за несколько верст от Надлени, тут что, даже домовых не водится?

- Домовые водятся повсюду, как и водяные с лешими. Но зла тут нет, только звери дикие и лесные духи.

- Так что, моя деревня особенная? Почему же мы страдаем и никуда не уходим?

- А ты сам не задавался вопросом? Не просил родителей уехать?

Я задумался. Вспомнил сладкий запах альпин и горные ручьи, тихий сосновый лес, плавно переходящий в труднодоступные дебри, снежные шапки гор, высокую траву, в которой так приятно лежать летними днями, смотря, как проносятся тучи над головой, и звездные ночи. Сколько желаний я загадал, сидя на крыше курятника? В сердце защемило.

-…Нет, я люблю Надлени, и ни за что бы оттуда не ушел.

- Но ты здесь. Так задайся вопросом, может кому-то Каменки роднее всего на свете, и с каким-то несчастным волком еще можно смириться? Каждый на Севере находит свой дом, и про Каменки тоже сложены песни, воспевающие ее красоты.

- Так мы не будем им помогать? Зачем тогда мы здесь?

- Я этого не говорила. Вижу, как тебе не терпится как можно скорее приступить к охотничьей профессии, милости прошу. Это будет твоя первая работа.

- И что мне делать? Подскажите н-наставница, - неожиданно смутился я.

- Начни с малого, спроси у старейшины деревни, что он готов тебе предложить в качестве оплаты за дело.

Я не смел возразить Лотте, сам ведь напросился, и вышел во двор. Довольно быстро я нашел хату старейшины, выбрав самый богатый дом. Постоял у ворот, немного помялся, постучал. По ту сторону раздался злобный лай, и для безопасности я отошел, отломив от ближайшего куста под забором ветку.

- Кто там? – раздался хриплый голос за воротами.

- Я – Теор, сын…охотник на нечисть! – неожиданно для себя уверенно солгал я. Что мне терять? Я ведь взаправду второй день считаюсь будущим охотником.

- Чего надобно, отродье?

- Дело есть! И да, я охотник! – С нажимом повторил я.

Ворота немного приоткрылись, и из щели показалась голова женщины лет пятидесяти.

- Слушаю, да быстро говори, от забот отрываешь!

- В общем, тут…такое дело… Я видел, у вас завелся волк?

- Ну, может и завелся, а тебе что с того?

- Вам не нужна помощь охотничья? – от моих слов женщина скептически осмотрела меня с ног до головы.

- Сами справимся, у нас полно мужиков с топорами и вилами. Да и что-й нам волк какой-то, тащит иногда что плохо лежит. Не трогает людей, и то ладно.

- А если тронет? Сегодня он корову утащил, а завтра в сарай залезет и все там передерет. А вдруг дите унесет?

- Ты давай, охотник, не угрожай мне! Какую корову еще утащил? Не было такого! – сразу повысила тон она.

- Да я своими глазами видел сегодня! Пастух спал пьяный, волк цапнул корову и убежал.

- Вот Мелех! Получишь ты у меня! – Сказала самой себе женщина и призадумалась. Ее лицо не светилось большим умом, поэтому это заняло время.

- А корова чья?

- Так я знаю?

- А спросить у пастуха?

- Так он пьяный был, еле меня увидел на расстоянии вытянутой руки!

- Окрас какой был, я спрашиваю!

Я схватился за голову. Что за работа! Неужели Лотта так же мучается

- Пятнистая.

- Моя молочная! – Охнула женщина, но тут же совладала собой. – Ты убираешь волка, и как в благодарность я не предьявлю претензий за корову. Ты, между прочим, охотник или воин, не должен был смотреть, а действовать!

«Ага, чтоб потом ты еще притворилась, что никто никого не утаскивал» - буркнул я про себя, развернулся и ушел.

- Эй, охотник, погодь! Да погоди ты! Дам коня за голову волка, на большее не рассчитывай, денег у нас отродясь не водилось. – крикнула мне в спину женщина, я в итоге так и не понял, старейшина ли она, жена его или тетка.

- Договорились, - развернулся я, и мы скрепили руки.

Вернулся я в постоялый двор веселый и слегка возбужденный от предстоящей охоты на волка. Я предвкушал, как вместе с наставницей устраиваю обвал на целую стаю, она использует пару своих приемов и уложит в ряд бездыханные трупы. Лотта как будто и не ставала с места, но вместо похлебки теперь перед ней стояла тарелка с жареной курочкой и овощами. Она спокойно положила приборы на стол, и скрестила пальцы.

- Ну, что, мой юный ученик, договорился?

- О, да, госпожа, мы можем выйти на охоту прямо сегодня!

- Кто сказал мы?– невинно переспросила Лотта. – Я думала, что ясно выразилась, когда сказала, что это твое первое задание. И не смотри на меня такими глазами. Волк все равно что собака, только злее и опаснее, зато не душа неупокоенного и не мертвец. Он тебя сожрет и дело с концами, а мертвец сперва помучает и обратит. Так что решай, если передумаешь, день пути обратно - и ты снова дома. И еще раз, наставница!

Я крепко призадумался. Я во что бы то ни стало хотел впечатлить наставницу, но в жизни никого не убивал, даже кур не резал.

- С чего мне стоит начать, наставница? Как, как можно убить волка? Он слишком огромен для обычного, ставить капкан, забить палкой и камнями? Меч его возьмет? А если я не справлюсь?

- Правильные вопросы задаешь, - удовлетворенно заметила Лотта. – Для начала, найди тропу зверя, поставь капканы, вымани его и дальше импровизируй, чем будешь его добивать.

- Госпожа Лотта, можно взять ваш кинжал с собой? – выпалил я взволнованно.

Наставница посмотрела на меня, и ее лицо выражало крайнее удивление, что она даже не обратила внимание на мою оговорку.

- Разумеется, - ответила она, - твой кухонный нож никуда не годится. Советую прихватить с собой факел, ведь магией ты пока не блещешь, а волки огня боятся.

Меня охватило раздражение. Когда я должен был научиться магии, если за всю жизнь видел первое ее проявление сутки назад? Факел, так факел.

- Ладно, пойду в кузницу, спрошу капкан для медведя, - буркнул я.

- Выторгуй его, скажи для благого дела.

- Хорошо!

У меня сложилось впечатление, что знаменитая охотница только и умела, что отдавать приказы. Готовить должен я, виноват в незнании магии я, а теперь заниматься поимкой и прочими приготовлениями без знания всех хитростей тоже должен я. Кто я, по ее мнению, прирожденный охотник в седьмом поколении?! Мне начинало казаться, что половину ее заказов выполняли наши охотники, и она просто присвоила себе их подвиги. Но выторговать капкан я сумел, пообещав отдать кузнецу черный хвост, и все в том же дурном расположении духа приволок его во двор. Лотта сидела на крыльце и точила дубинку. При виде меня она лучезарно улыбнулась.

- Готов отыскать логово? Смотри, какой отличный факел я для тебя смастерила! – начала она им размахивать. Я только вздохнул, и она посерьезнела, - Давай перекусим и пойдем по горячим следам, ночка обещает быть веселенькой.

После сытного ужина мы направились к той поляне, где еще днем пасся скот, и спустились вниз по холму. Я примерно помнил, куда он убежал, и уверенно зашагал в сторону соснового бора, Лотта спокойно шла сзади, размахивая дубинкой, обмотанную старым тряпьем, а я волок капкан, который почему-то становился все тяжелее и тяжелее. Мы зашли в лес и остановились, я с надеждой посмотрел на Лотту. Она шагнула вперед и начала осматривать землю в поисках неведомых звериных троп, и принюхалась. Встала и пошла к ближайшему дереву, за которым обнаружила обглоданные кости. Я пошел вслед за ней, и мы углубились в лес.

- Логово где-то рядом – прошептала она. – Он дремлет, потому что сыт, так что ставишь капкан бесшумно, выкуриваешь его прямо туда и вонзаешь кинжал в горло. Если что-то пойдет не так, разжигаешь факел и выбегаешь из леса. Я буду на стреме и в случае необходимости приду на помощь.

Я кивнул, и мы остановились в нескольких шагах от огромного дерева, под корнями которого скрывался широкий проход, устланный костями. Лотта молча указала на капкан, и я установил его прямо перед выходом у логова. Мы отошли подальше, Лотта вручила мне факел с небольшим мешочком, и застегнула свой кинжал с поясом на мне.

- В мешке заговоренный перец, тебе надо осторожно открыть его и бросить в нору. Сам спрячься и не попади в капкан. Глаза не три! Теперь, я оставляю тебя, и если ты не вернешься к полуночи, приду на помощь.

- Хорошо, - прошептал я, весь дрожа как осиновый лист. В горле пересохло и меня прошиб холодный пот от страха. Лотта бесшумно ушла, оставив меня одного. Я судорожно сжимал то факел, то мешочек, и наконец решил действовать. Факел решил отложить под небольшим деревом напротив логова, вытащил кинжал и начал красться. На раз-два замахнулся и бросил мешочек в логово, но ничего не произошло. Вот дурак! Я забыл его открыть! Я попятился назад и уперся в дерево напротив в ожидании. Тишина в ответ немного успокаивала, я понадеялся, что волк не услышал меня. Я снова приблизился к логову, рассчитывая так же бесшумно вытащить мешочек, открыть его и снова бросить. Но когда оставался всего один шаг, что-то остановило меня. Опасность. Я задержал дыхание: у входа в логово что-то притаилось, уставившись на меня, я шагнул назад и под ногами треснула ветка. В следующее мгновение из логова выпрыгнула черная тень, а я развернулся и побежал. Я продирался через кусты, стараясь не затеряться в лесу и пытаясь обогнуть логово и вернуться к нему. Сзади слышался треск, и это придавало мне сил, ноги сами несли меня. Лишь бы не зацепиться за корень, лишь бы добежать… Я выбежал на полянку среди деревьев и сзади послышалось рычание. Факел, я забыл факел! Я поднял полусгнившую увесистую палку и встал лицом к врагу, пытаясь отдышаться. В сумерках еле виднелись очертания зверя, он кружил среди деревьев, но не спешил нападать.

- Ну давай! – крикнул я и тут же пожалел об этом, черная тень набросилась на меня так молниеносно, что я не успел увернуться и зажмурился, прижав голову к плечам. В ухе потеплело, а левой руке резко полегчало. Я открыл глаза и обернулся назад: волк вставал на лапы, держа в пасти кусок моего плаща, палка валялась под ним. Не дожидаясь нового прыжка и не обращая внимания на раны, я припустил в сторону логова. Резко потемнело, а луны все еще не было видно, лес сразу стал страшен. Я слышал только собственное сердцебиение и несся напролом. В один момент я потерял равновесие и упал, споткнувшись о корягу. Кинжал соскользнул с руки и звякнул в темноте. Я встал на четвереньки и начал шарить по земле, но поднял только палку с тряпьем. Факел! Я почти был у цели. Сзади затрещали кусты, у меня совсем не оставалось времени разжечь огонь. Я зажмурился, и перед глазами вырисовалась картина: Лотта соединяет кончики пальцев и касается ими центра левой ладони, вытягивая оттуда огонь. Эх, была не была! Я сделал все так, как помнил и прикоснулся к левой ладони, но ничего не произошло. Ну же давай! Сердце будто стучало у самого горла, руки дрожали. Я с усилием снова проделал манипуляции с руками, описав круг над собой. По воздуху пошли знакомые искорки. Третий раз, ну пожалуйста! Искорки превратились в пламя, и я подставил факел, тряпки загорелись и полыхнули. В тот же миг волк выпрыгнул из кустов, но я успел выставить факел перед собой. Запахло паленой шерстью, волк заскулил и отпрыгнул. Я упал на колени, и пока выиграл время, лихорадочно начал шарить при свете огня в поисках кинжала. В траве блеснул промелькнул блеск металла, и я быстро протянул руку к кинжалу. Я немного отдышался, и встал на ноги. Теперь, вооруженный факелом в одной и кинжалом в другой руке, я угрожающе начал приближаться к волку, и мы медленно начали кружить. Я старался оттеснить его ближе к логову, но тщетно, несмотря на спаленную морду, волк снова намеревался атаковать. О, в его желтых глазах я видел только жажду моей смерти! Я попытался расслабиться и сократить расстояние между нами, чтобы достать его факелом. Волк рычал и сам пытался оттеснить меня ближе к логову, к тупику. Тогда я сделал выпад, грозно крича и размахивая факелом, волк отпрянул, и этого хватило, звонко щелкун капкан на его задней лапе. Волк завыл от боли, я подскочил, и пока он не вырвался, замахнулся кинжалом. Он вонзился в тело волка как в масло, раздробив кости шеи и порвав все сухожилия. Голова волка покатилась по земле, а я еле устоял на ногах, не ожидав, что удар будет такой силы. В спине что-то хрустнуло. Я стер пот с лица и заметил на руке кровь, в ухе начало больно пульсировать, и я почувствовал странную слабость в ногах. Кровь отхлынула от ушей, и я наконец-то вынырнул из возбужденного состояния и смог отдышаться. Убитый для обычного волка был слишком крупный, черный густой мех, длинные мощные лапы с большими когтями и вытянутая морда. Я рассматривал его, и решил заодно отрезать хвост, но мне стало жаль. Вдруг вдалеке послышался вой, за ним второй и третий. Я сглотнул. Какое сейчас было время? Не полночь?? Я обернулся назад, ожидая увидеть светящиеся глаза в темноте, и заметил, что огонь от магических искр и брошенного мной факела медленно распространяется по сухой траве. Вот леший! Вой приближался, я, недолго думая, прихватил факел и понесся из леса. Страх придал мне сил, о голове волка я и думать забыл, надо было спасать собственную шкуру. Позади остался вой, я слышал треск горящего сухостоя, ветки били по лицу, но я не чувствовал боли, мне казалось, что ноги сами понесли меня прочь.

Я выскочил из леса и помчался в деревню, высоко держа над собой флаг, чтобы Лотта увидела мой сигнал. Но наверняка она и так заметила пламя, со скоростью молнии распространявшегося в лесу. В глазах темнело от усталости, в правом боку нещадно кололо, и я едва успел отпрыгнуть от мчавшегося в мою сторону всадника. Это была Лотта. Я вмиг размяк. упал на спину и больше не вставал. Я решил, что до деревни смогу дойти только ползком, и леший с ним, с кузнецом, обойдется без хвоста. Вот был бы смех, если бы я погиб в первый же день своей работы, в народе бы появилась поучительная история о том, как не стоится охотиться на волка! Я улыбнулся от таких мыслей, и окончательно раскис, но не время лежать! С трудом присел на колени и стал наблюдать, как Лотта мчится в лес, спрыгивает с коня и скрывается в объятиях пламени. Пожар начал уменьшаться, как пламя потухающей свечки, а потом поглотился внутрь и лес погрузился в темноту, только ветер доносил запах дыма и смолы. Я едва держался в сознании, но не мог успокоиться и все ждал наставницу. Факел потух, кинжал валялся на земле, теперь к боли в ухе присоединилась боль в ногах и левом плече. Луна наконец-то появилась из-за туч и осветила все зловещим серебристым светом. Я с надеждой вглядывался в темноту леса, и заметил приближавшуюся ко мне фигуру. Лотта шла, держа за ухо голову отрубленного волка.

- Кажется, это твое? – она подбросила его, и голова покатилась к моим ногам. Я поджал их, несмотря на то что я лично отрубил голову волка, мне было жутко смотреть на нее. – Пора возвращаться, герой, инициация в охотники прошла успешно.

- И как я? Очень плох? – Спросил я дрожащим голосом. Наставница заметила мой удрученный тон.

- Не так уж и плох, Теор. Бывало и похуже, был у меня ученик Катион. Остался без глаза, леший его дернул в берлогу к медведю залезть, еле спасла ногу от черной язвы и вылечила от болотной лихорадки. Он был хуже всех, но и лучше, потому что был отчаянным и храбрым, всегда лез куда не надо. У тебя крови только многовато… Как ты смог затеять такой пожар? – неожиданно спросила она.

- Ну… я случайно бросил факел на землю, еще эти искры магические…Не догадался потушить…

- Магические? Это как понять?! – воскликнула Лотта.

- Я вспомнил ваши движения руками и решил их повторить, получилось так себе, но получилось именно так, и в суматохе совсем не позаботился об искрах.

- Невероятно! На моем веку немногим удавалось овладеть магией в такой короткий срок! Вот что творит бедовое положение! Ты приятно меня удивил, Теор, – ахнула Лотта, в темноте я не мог понять выражения ее лица, но чувствовал на себе ее пытливый взгляд.

- Но я же лес спалил… наставница, это плохо.

- Ерунда, я потушила огонь, и лес восстановится скоро, горели только сухие деревья, но впредь будь осторожен в обращении с магией, самого себя не спали.

-Хорошо, а что стало с теми волками?

- Ааа, я их прогнала, можно сказать, дала магического пинка, но не стала трогать. Ты, кстати, прикончил их самку, черную волчицу. У нее целый выводок был в логове. Лес их дом, и когда-нибудь они вернутся в эти края. Теперь, - свистнула Лотта, и ее конь с ржанием прискакал к нам, - садись на коня, бери голову и езжай в деревню. На все вопросы и крики отвечай, что дело сделано и требуй платы. На провокации не поддавайся, и не попади под вилы. Я пойду сзади, и прошу вернуть мне кинжал.

Я еле как встал на ноги, почему-то прихрамывая на правую. Все тело болело, я с трудом взобрался на седло, Лотта привязала трофей туда же, и я поскакал. Тело ощущало каждую кочку, но я стоически терпел, так что в деревню я вошел в почти что бессознательном состоянии. Весь народ столпился у ворот старейшины, бурно обсуждал и жестикулировал, показывая пальцами в сторону дымящегося леса. В толпе я заметил вилы и факелы, и немного напрягся. Один мужик обернулся и заметил меня, шикнул остальным, и они утихли. Некоторые развернулись, и вид у них был не очень приветливый. Свет от факелов освещал их грозные лица, и они начали ко мне приближаться.

- Смотрите, герой вернулся! – крикнул кто-то с издевкой.

- Да-да, наш спаситель! Чуть лес не спалил!

- На кол его! Сжечь! – разнесся хор.

- Э, погодите, а платить кто будет за ущерб? На кол всяко успеем посадить. – раздался голос. Некоторые поутихли, и свернув тему, начали скандировать:

- Плати за ущерб, плати за ущерб!

Действительно, жители Каменки были людьми цивилизованными и открытыми для новизны, резкая перемена их настроения и требования напугали меня не меньше, чем вилы у опасно близко стоящей ко мне бабы. Я старательно прокашлялся и как можно басовитее попытался оправдать себя и навести порядок:

- Так, кто тут главный? Мне нужен старейшина, немедленно! Устроили тут не пойми что!

- Я старейшина, и что ты мне сделаешь? – вылез из толпы крепкий бородатый мужик и с вызовом посмотрел на меня, скрестив руки.

- Ну, так не пойдет, я лично разговаривал со старейшиной днем, и знаю, что это женщина, - крикнул я, повысив голос.

- Тут я! – протиснулась та самая женщина. – Охотник, уговора на то, что палишь лес не было. Ты лишил нас дров и крыши над головой! Как мы выживать будем, ась?!

- Слушайте меня! Я, во-первых, договаривался на честную плату за выполненную работу, и неважно каким способом. Во-вторых, лес потушен. А в-третьих, я не один, - я махнул головой назад, еле сдерживая боль. Лотта как раз дошла до нас, и стояла, прислонившись к забору. В одной руке она перекатывала клубочек огня, который то исчезал в ее ладони, то вновь вспыхивал, отражаясь в ее глазах. В другой руке она держала темный сверток. Она недобро улыбнулась и приблизилась к коню.

- Господа, мой ученик убил вожака стаи, - она одним ударом кинжала срубила веревки, и голова волка покатилась к людям. Некоторые ахнули и подвинулись назад. – А также прогнал целый выводок в горы. Если вы страстно желаете, чтобы они не возвращались как можно дольше, советую соблюсти договор, скрепленный рукопожатием.

- А она дело говорит. – зашептались люди.

– Ну хорошо! Дам я коня, но выберу его сама, - гаркнула старейшина. – Одни расходы с вами, гости незваные, велю снести к лешему двор тот постоялый, задрали со своими бедами!

Она нервно посмотрела на Лотту, до сих игравшую с огнем, и зашагала к дому. Я на коне, рядом Лотта, а некоторые особо борзые жители Каменков последовали за нами. У ворот вся процессия остановилась, старейшина отворила их и быстро прошмыгнула, затворив за собой, я успел увидеть огромную хату и конюшню. За забором было слышно, как женщина кричит слугам, чтобы те тащили веревки. Поднялся переполох, забегали, зашумели люди, заржали кони. «Держи его, держи!» - кричал мальчишечий голос, «ААА, лягается! Зараза!» - вторил ему другой. Наконец, крики поутихли, и ворота распахнулись. Два взлохмаченных мальчика вывели за веревки жеребца, на голову ему была накинута мешковина, хозяйка несла свечку, держась на почтительном расстоянии от слуг.

- Вот! Бери коня и проваливай! Чтоб никогда нога твоя не вступала на эти земли! – рявкнула она и ушла, бормоча проклятия. Мальчики передали веревки мне и быстро юркнули за ней во двор, заперев ворота и оставив нас в недоумении. Воцарилась тишина. Жители неловко смотрели друг на друга, будто не зная, что делать дальше.

- Спать пора! – зевнул старичок в толпе и развернувшись ушел. За ним увязались две бабки и паренек. Некоторые, недолго думая, тоже потащились домой, уныло неся вилы. Толпа заметно поредела, но самые стойкие остались. В особенности тот коренастый мужичок, он все не сводил с меня глаз и сжимал в руке невесть откуда взявшийся топорик. Когда осталось всего с десяток человек, он не выдержал и громко воскликнул:

- И вы вздумали, что так легко отделаетесь за то, что наделали?! Да еще коня вам, колдуны задраные? Не бывать тому, чтобы вам, в особенности бабе-ведьме все сошло с рук.

- Попрошу не выражаться при великой охотнице на нечисть! – не сдержался я. – Мы оказываем вам помощь, только и всего.

- А ты самый умный, да, малой? На кол его! – неожиданно скомандовал мужичок, и его сторонники начали окружать нас.

- Во дела! – сделала удивленное лицо Лотта. – Давненько мне так не угрожали, пойдем, Теор, мы же не хотим неприятностей?

Она дернула веревки с моих рук, ловко запрыгнула на жеребца и стянула мешковину. Тот моментально вздыбился и громко заржал, а увидев злобных мужиков, окончательно озверел и встал на задние ноги, чуть не сбросив наставницу с себя. Она решила воспользоваться этим, и направила бешеного коня на коренастого, он еле успел отпрыгнуть.

- В разные стороны! – крикнула Лотта мне, и я развернул коня в другой конец деревни, к постоялому двору. Я обернулся, и увидел, что наставница устроила настоящий балаган: она то и дело заставляла жеребца вставать на дыбы, и мужики разбегались врассыпную. Мне пришлось, превозмогая боль, слезть с коня, подняться в комнату и собрать тяжелые сумки наставницы, спуститься с ними вниз, навьючить, дойти до конюшни и вывести свою лошадь. Я решил дождаться Лотту за чертой Каменков. Черканул пару строк родителям, засунул записку в ухо лошади и хлопнул по крупу. Пора было ей возвращаться домой, в Надлени. Она пошла по дороге, пощипывая травку и вскоре скрылась в темноте. В ухе нестерпимо жгло, лоб саднил, по ноге растеклась ноющая боль, и я хотя бы на мгновение захотел оказаться дома в теплой постели. Сесть на Рыжую и поскакать домой…Ладно, это не смертельно, подумал я, осторожно дотрагиваясь до уха. Я стерплю все. Тем временем, шум с середины Каменков плавно приближался в мою сторону. Не теряя времени, я взобрался на коня и как можно мягче вывел ее с дороги, чтобы не попасть в поле зрения разъярённых мужиков. Так что я теперь мог наблюдать, как Лотта лихо скачет на коне, который как неуправляемый дрыгал копытами во все стороны, еще и пытаясь сбросить наездницу, а за ней бежит толпа с вилами и колами. Я подавил смешок, чтобы не выдать себя, но наставница, будто почуяв меня, свистнула, и конь подо мной сорвался, едва не скинув с седла. Я вцепился за гриву и закрыл глаза. Снова ухабы и кочки, веселый крик Лотты и злой селян «Уходит!», «Ей коня дали бешеного!» «Леший с ней, наколдует мор еще!». Я открыл глаза и успел заметить, как Лотта изо всех сил пришпорила жеребца, что он снова встал на дыбы и припустил из деревни, оставив клубы из дыма, а за ней как ненормальный поскакал и мой конь, болтая меня в разные стороны, что мне снова пришлось вцепиться и молиться деревьям, чтобы не оказаться сброшенным на землю. Я видел, как мы мчимся к реке и ужаснулся от мысли, что мне придется намокнуть, но Лотта свистнула и мой конь встал как вкопанный, а она на полной скорости залетела в воду, и ее жеребец наконец-то остыл и остановился. Я облегченно вздохнул и сразу обмяк, чуть не соскользнув с седла. Наставница развернула жеребца и вывела его из воды. Тот тяжело дышал, изо рта шла пена, но вел себя вполне мирно.

- Каков, а? – ласково похлопала Лотта его по шее. – Решили сплавить тебе самого ретивого коня, а дали самого умного. Давай спешивайся и найди лодку, нам надо переплавиться на ту сторону.

- Да, госпожа-наставница…я сейчас, - я усиленно пытался слезть, но тело не слушалось, и я почувствовал себя крайне смущенным. От наставницы не ускользнуло это, и она молча стянула меня с седла, и сама пошла искать лодку. Обнаружив ее за корягой, она нагрузила туда все вещи, дотащила меня, хоть я и пытался дойти сам, и толкнула лодку в воду. Моего бешеного коня она привязался веревкой к своему, и спустившись в воду, сама взобралась в лодку. Снова свистнула, и ее конь потянул моего в воду. Мы удачно переплыли на другой берег, наставница вытащила меня вместе с сумками, разожгла огонь и соорудила лежанку. Принесла воды в котелке и поставила греться, покопалась в сумке и вывалила оттуда всякие склянки, мешочки, тряпки и сушеные цветы. Она кинула в котел целый букет трав и капнула туда из темной бутылочки фиолетовую жидкость. Я сглотнул. Есть хотелось, но варево по запаху и виду не было похоже на второй ужин. Наставница принюхалась к котлу, сняла его с огня, обмакнула тряпки и принялась за меня. Она обработала и перевязала мои раны, цокнула языком, когда дошла до уха, и пощупала ногу. Недолго думая, она вправила вывих, и я обиженно вскрикнул, могла бы и предупредить! Но также без предупреждений, она резко потянула мою руку, и плечо хрустнуло. Я сжал зубы. Вот уродство! Мне теперь каждый раз терпеть такие боли? Вдобавок, она заставила меня выпить целую чашу этого варева, я и почувствовал, как раны горят изнутри, и все тело начало будто чесаться изнутри. Я готов был лопнуть от возмущения! Но затем Лотта вытащила лепешки и мясо, мы перекусили, и я немного успокоился, сердиться на сытый желудок было совершенно невозможно. Так что я еще немного подулся и уснул без задних ног под треск костра.

На следующий день ни свет ни заря, мы тронулись в путь вдоль верхнего течения реки. Раны мои стянулись быстро, но ухо так и осталось рваным. Зато теперь у меня появилась черная шкура волчицы, содранная Лоттой в ту знаменательную для нас ночь, и необузданный конь, который так и норовил скинуть меня с седла, оставалось только держаться за узду и молиться! Шкуру я посолил, но пока не знал, что с ней делать, рубаху, превратившуюся в лохмотья, пришлось порвать на лоскуты, а внезапно открывшийся талант в магии огня я постоянно использовал, поджигая на перевалах костры. Лотта только неодобрительно качала головой, твердя мне, что я попусту трачу свою энергию, я даже слышал пару раз восклицания «молодежь!».

После Каменки деревни становились все меньше и меньше по размерам, бывало, встречались и по пять дворов, дорога превратилась в труднопроходимую лесную тропу. Больше никаких постоялых дворов, но всегда находились сердобольные люди, которые давали нам приют, так что под открытым небом нам пришлось переночевать только раза три. Лотта уходила в лес изредка, все чаще проводя время на лавочке за столом, играя в карты с хозяевами или рассказывая детям сказки. Я в это время вырезал фигурки из дерева и с не меньшим интересом слушал ее.

Глава 3. Старый знакомый

Скоро нашим уютным летним вечерам пришел конец, потому что мы дошли до самых границ Северных гор. Деревни попадались раз в семь-десять дней, и впереди были лишь сплошные леса и болота, пройдя которые, мы должны были перейти Срединные горы и попасть в Большой мир. Сколько там было королевств! Мне не терпелось скорее оказаться там, но Лотта не торопилась, подолгу оставаясь на одном месте. Я отчасти понимал наставницу, ведь наверняка она прошла Тиаларус вдоль и поперек за столько-то лет, а песнь про ее отшельнический образ жизни была известна почти каждому ребенку.

Всю ночь и день скачет тот странник

Он скрыл все чувства от людей

Наевшись домыслов и слухов

Он коротает много дней

Что одиночество – спасенье?

О, тот вопрос ему знаком

И он не хочет утешенья

Он ищет лишь свой отчий дом

Кто скажет, что милее сердцу

Чем дом быть может лишь любовь.

Тот будет прав, но лишь отчасти

Ведь не забыть родных мест зов.

И скачет всадник днем и ночью

Все ищет, но выход не найдет

И может кто-нибудь поможет

Вернуться. Сто лишь лет пройдет.

И сбудется тотчас рок мира

Падут все царства, города

И Тиаларус, мир волшебный

Вдруг окутают дожди, холода.

Мой друг, присядь и слушай песню,

О том, как век наш будто река

Стечет из мира, станет тесно

Исчезнем мы с тобой тогда.

Эта песня была настолько уныла и в то же время щемящая сердце, навевавшая воспоминания о родителях с Туником, что мне хотелось завернуться калачиком и тихонько плакать. Но я уже не был ребенком, поэтому я иногда пел ее под нос чтобы не уснуть, когда оставался на дозоре у костра. Правда, я заменил в песне Лотту на себя, и представлял, что я и есть тот одинокий всадник, ищущий дорогу домой.

Ко всему прочему, я впервые увидел речного монстра, первого монстра на моей памяти. Охотники в Надлени никогда не показывали детям убитых чудищ, я один раз только мельком видел рогатую голову во дворе Катиона. Туник и я четыре года назад полезли во двор охотника, чтобы поглазеть на чудеса, но наткнулись лишь на розги и проклятия. Так вот, речной монстр являл собой крайне нелицеприятное явление: синеватое одутлое тело, большой рыбий рот, длинные передние конечности с перепонками, задние напоминали лягушачьи ноги. Глаз вообще не было видно, они были глубоко рассажены и смотрели в разные стороны, так что в упор оно не могло тебя видеть, зато угол зрения был довольно широким, настолько, что если монстр тебя заметит, то моментально догонит и проглотит. Это по словам наставницы. Она также рассказывала, что речные монстры почти вымерли, потому что их вытесняют утопленники, которых каждую осень становится все больше и больше. Утопленников по осени считают, любила говорить Лотта и потирала руки, очень она любила мертвецов истреблять, и поэтому с нетерпением ждала холодов. Я от одной этой мысли ежился, потому что совершенно не хотел ни холодов, ни встреч с дохляками ни с какими-то ни было монстрами. Что до речного монстра, охотница не стала трогать его, разумно посчитав, что в такие глухие места кроме нас никто не явится.

В одну ночь я проснулся весь продрогший и промокший от росы. Жаркие дни и ночи постепенно сменялись холодами, и я совсем приуныл. Лето приближалось к концу, чувствовалось дыхание осени, исходящий из леса и болот. По утрам в низинах лежал туман, к полудню поднимавшийся и накрывавший небосвод белой пеленой. Воздух стал прозрачным и свежим, пахло мокрой травой и поздними цветами, от которых иногда шла кругом голова. Я пытался зарисовать опадающие деревья, но получались сплошные каракули из-за тряски на седле. А потом пришел сезон дождей. Небо затянулось серыми тучами, и целыми днями накрапывал дождь, к ночи усиливающийся, подстегивая искать хоть какое-нибудь укрытие. Я ловко приспособил шкуру волка, немного выдубив ее и начав носить поверх куска плаща, так стало намного теплее, но теперь я пах псиной и обзавелся блохами. Наставница предлагала настойку, чтобы избавиться от них, но я все еще помнил «побочные боли» от заживляющего отвара и постоянно отказывался. Я до сих пор не мог уразуметь, куда попрятались все чудовища, и мне не терпелось вновь испытать меч в бою, но вокруг была тишина да гладь. В редкие солнечные дни в лесу главным источником шума были только падающие шишки и хруст веток под копытами коней. В один вечер за ужином у костра я не стерпел и напрямую спросил наставницу:

- Госпожа Лотта, да где же все эти демоны, лешие, щекотуны и злые духи? Неужели в этих краях их совсем не водится?

- Водится, еще как, - беспечно ответила Лотта, но я заметил, как она пристально смотрит на дерево-крагаас у края полянки, будто изучая его. – Ты просто еще не научился их замечать. Всмотрись.

Я напряг зрение и начал рассматривать дерево. Обычное дерево, высокие ветки с иголками и бурая кора с глубокими бороздами, которые ритмично движутся…погоди, что?! Я еле проглотил кусок сушеного мяса и перестал дышать. В кроне дерева скрывалось высокое существо, почти сливаясь с ним. Оно было словно покрыто корочкой и немного похожее на человека. Существо будто обнимало дерево и руки его тянулись вверх, на месте ладоней и пальцев были ветки. Оно словно не замечая нас, начало издавать звук, похожий на гортанный гул, и медленно вросло в дерево, будто погрузившись в сметану. Через мгновение на месте существа остались лишь его руки-ветки. Я впервые увидевший это, уставился на наставницу, безмолвно требуя ответа.

- Ты только что наблюдал дух дерева. Обычно они осторожные и носа не покажут в присутствии посторонних, но кажется этому захотелось подышать.

- И многих духов мы так прошли?

- Почти в каждом втором дереве обитает дух, так что да, многих. Ты их мог заметить и в водоемах, и в тумане, среди цветов и в падающих листьях, если бы хорошенько присмотрелся. За нами по пятам следовал в течение пяти дней весьма любознательный леший. Кроме прочего, мы дважды натыкались на логова игольчаток, ты наверняка знаешь про этих истребителей кур?

- Нет, насколько мне известно, последнюю игольчатку прибил три года назад соседский мальчик, тот загрыз их лошадь и залез в подполье к зимним припасам.

- Вот как? – протянула наставница. – Значит на замену им пришли лисы?

- Так точно! Полдеревни обокрали.

- Хо-хо.

На этом наша трапеза закончилась, и мы уложились спать. Спалось плохо, мне все мерещились шаги вокруг полянки и вздохи, ноги начали подмерзать, и я проснулся окончательно. Приоткрыв глаза, я вдруг увидел чей-то силуэт, нависший надо мной. Я вмиг вспотел от ужаса, и замер, потеряв способность двигаться.

- Никогда, никогда ты не добьёшься этого! Слышишь меня? Ты слаб и смертен, - зашептал мне в ухо мертвый голос. Я испытал такой страх и отчаяние, будто все тепло внутри меня высосали. Я затрясся от холода. Не успел я моргнуть, как ярко заполыхал костер, меня вырвало из оцепенения, и я подскочил. Нежданный гость сидел напротив меня, вальяжно пристроившись на тюках с провизией. Был он в сером кожаном костюме и дорогих сапогах, снопы искр освещали его руки, левая медленно барабанила по холщовой сумке, и красный перстень поблескивал на его безымянном пальце. Вторая рука держала трубку, которая притягивала к себе искорки с костра. По полянке распространился сладковатый дым, от которого закружилась голова. Я боялся даже поднять голову выше и посмотреть в глаза незнакомца, и бегло взглянул на него. Тонкие губы и бледное холеное лицо. Черные глаза буравили меня, и в них я мог узреть только ночь. Он был словно изваяние, и не промолвил и слова.

- Какими судьбами? – послышался глухой голос наставницы. Я облегченно вздохнул, но все еще не мог успокоиться. Старый знакомый Лотты, тоже маг? Но неприветливый тон меня все же насторожил. Незнакомец помедлил с ответом, словно составляя разговор в голове.

- У меня свои пути, дорогой друг. Наш мир становится так тесен, что разные пути то и дело пересекаются, ты разве не рада нашей встрече?

- Не друг ты мне, Краин.

- И не враг, - парировал он. – Мы старые приятели, которым хватает мудрости не убивать друг друга и не пересекать границ.

- Мудрости? – удивилась Лотта. Она встала с лежанки, скинув плащ и приблизилась к Краину. Я заметил, как его пальцы едва дрогнули, но также продолжили барабанить по мешку. Наставница обошла его и снова остановилась перед ним. – Твоей мудрости хватило только на то, чтобы преследовать нас, бесцеремонно явиться к нашей стоянке и поставить метку на моем ученике.

- Мне не присуща такая черта, Лотта. – отчеканил Краин, смотря на нее безжизненным взглядом. – Я преследую только жертву, а для меня ты достойный соперник. Что до твоей игрушки, только забавы ради. Смотри же, как дрожит он. – Он обратился ко мне, - Ты чувствуешь то же, что и лань перед тем, как пасть волка сомкнется на ее шее. Животный страх сковывает твое тело, тебе хочется встать и убежать отсюда как можно дальше. Спрятаться от меня, но ты знаешь, что я тебя найду и никакая преграда меня не остановит.

- Ты так и не отказался от нудных объяснений, Краин? – нетерпеливо прервала его Лотта. – Скажи мне, какие слова подобрать, чтобы ты убрал метку? Я слишком честна, чтобы силой заставить тебя.

- Нудность мне к лицу. А ты недостаточно честна передо мной, дорогая Лотта. Ты не хочешь признавать, что не сможешь меня заставить. А я честно скажу, мне нужен равноценный обмен, и тебе известна цена.

Наставница, недолго раздумывая над ответом, выхватила мешок из-под его руки, немного покопавшись, она вытащила один единственный пузырек и протянула ему.

- Этого достаточно? – В глазах Краина промелькнуло нечто такое, от которого мне стало еще хуже, мне даже показалось, что он еле удержал стон.

- Признаю, я ожидал свежей, - он схватил ее за руку и неожиданно нежно погладил ладонь, развернув тыльной стороной. – Такая сладкая кровь, как драгоценное вино.

- Можешь не сомневаться, я отцедила для тебя самой свежей. – Лотта недовольно вырвала руку. - И что до вина, я бы тебя с радостью напоила бутылочкой отборного яда и посмотрела, что из этого вышло.

- Что-ж, - разочарованно протянул Краин, и натянуто улыбнулся, но его глаза так и не отражали никаких чувств. Бутылочка исчезла в кармашке его костюма. – Запретный плод всегда сладок, и от твоих рук я могу принять что угодно, даже смерть.

От этих слов Лотта недовольно поджала губы, и нетерпеливо качнула головой в мою сторону. Краин щелкнул пальцами и наваждение наконец-то пропало. Полянка прочистилась от дыма, беспричинный страх прошел, и я задышал в полную грудь. Я понял, что все это время в моей груди нестерпимо болело, будто внутри все сжалось в комок, не давая дышать.

-Так куда вы направляетесь? – спросил Краин. Он все больше вызывал во мне отторжение. В его голосе чувствовалось плохо скрытое требование, Лотта все еще потирала руку, и я не сомневался, что он оставил синяки. Мне стало обидно за наставницу, как он смеет ее трогать и приносить боль? Неожиданный прилив ярости остудил сухой голос наставницы.

- Не твое дело.

- Как же так! – деланно удивился Краин, для пущей убедительности ему не хватало лишь всплеснуть руками. – Мне крайне любопытно, как далеко ты зайдешь в этот раз. Решила сыграть в карты? Так сыграй по-крупному, а я буду молчаливым наблюдателем.

- Только попробуй перейти мне дорогу, - ответила Лотта пугающе спокойным голосом, отчего улыбка сошла с лица Краина. – И я тебе переломаю все кости и зарою так глубоко в землю, что ты будешь вылезать из нее целую вечность.

В реальности ее угрозы не было сомнений. Я ликовал, Лотта была тем еще кремнем, и теперь она возвышалась перед Краином, словно молчаливый судья. В полянке воцарилась тишина, нарушаемая только треском веток

- Занятная вещичка, - вдруг прервала молчание Лотта, смотря на трубку Краина. – Где подобрал?

- Получил в дар от одной превосходной особы, она была не слишком мила сперва, но я смог убедить ее, я бываю красноречив и учтив.

- У тебя это выборочная функция – заметила Лотта. – Так ты встретил ведьму? Я думала, они вымерли лет пятьдесят назад. И полагаю, ты просто привел к ней незадачливых путников.

- Мир умеет держать баланс, при желании, ты тоже можешь ее встретить. Обзаведешься парой полезных и не очень трав. И все-равно ты меня раскусила – неожиданно рассмеялся Краин, отчего даже Лотта дрогнула. – Я в достаточно преклонном возрасте, чтобы путешествовать в одиночку, мне нужно…- Прикрытие. – перебила его Лотта.

- Как грубо, - делано обиделся Краин. Однако Лотта и не думала останавливаться. Она размеренно начала шагать по полянке, намеренно или нет, нервируя ночного гостя. Пальцы его забарабанили чаще, но всего лишь одного его взгляда хватило, чтобы заметить, как я за ним наблюдаю, и он улыбнулся мне самой жуткой улыбкой, которую я видел в жизни. У него не было десны, и зубы уходили куда-то наверх, создавая впечатление, будто они невероятной длины. Я судорожно отвел взгляд и стал усиленно смотреть на наставницу.

- Тебе пора, Краин, возвращайся туда, откуда пришел. Хватит на сегодня бесед.

- И куда вы же держите путь? – снова пытливо спросил Краин, сверля взглядом Лотту.

- Даже если это и был секретом, ты бы шею свернул и разузнал бы, лишь бы…

- О, да, ведь мне только и надо, что следить за смертными и пакостить им, как мелкому божку, - хмыкнул Краин. – Как это мило, столько лет прошло, а Лотта до сих пор думает, что весь мир вьется только вокруг нее.

- А разве это не так? – спокойно спросила наставница и замолчала. Краин насупился и не нашел, что сказать. Я тайно порадовался за победу Лотты в словесной перепалке и выдохнул.

- Что-ж, я тогда предположу, что вы держите путь в город, но не в империю, нет, куда-нибудь поменьше? Не провинция, нет, Лотта любит величие городов. Это Апенбаден, - отчеканил Краин и довольно улыбнулся.

- И ты до сих пор читаешь мысли? – с деланым удивлением подняла брови Лотта.

- О нет, я читаю твои мысли, потому что они на твоем лице. Ты как открытая книга.

- Вольный город, говоришь? Пожалуй, туда и направлюсь. – в темных глазах Краина промелькнула досада.

- Увидимся там.

- Надеюсь. Нет. – отчеканила Лотта и отвернулась к свое лежанке, преспокойно улеглась и накрылась одеялом. Краин молча наблюдал за ней, но она зевнула и ни сказала ни слова. Я переводил взгляд то на нее, то на него, и вдруг Краин словно растворился в воздухе.

- Го…наставница, кто это был?

- Спи, Теор, давай потом.