НЕобычный Попаданец

Кхм. The "Prologue"

Вторник.

Дерьмовый вторник. Морось. Не дождь, а ссанина с неба, липкая, противная. Дима тупил в монитор. Правки. Опять, блядь, правки. Кому они нужны? Заказчик сам не знает, чего хочет. Кофе в кружке остыл. Три ложки сахара, а всё равно горчит. Хотелось курить. Хотелось домой. Хотелось в отпуск. Хоть куда-нибудь, лишь бы не видеть эту таблицу.

Двадцать с чем-то лет. Офис. Или удалёнка. Хрен поймёшь. Дни слиплись в один бесконечный серый ком. В голове вата. В желудке кофе. В душе тоска.

Вышел на перекур. На угол, где всегда дуло. Ветер за шиворот. Сигарета мокрая, не раскуривается. Затяжка. Медленная, жадная. Шаг с бордюра. Не глядя. Задумался о чём-то. О чём? Да хер знает. О том, что жизнь — дерьмо?

Визг. Удар. Хруст. Темнота.

Ни хера. Ни света, ни туннеля. Просто чернота. Густая, как дёготь. И тишина. Он висел в ней без рук, без ног, без тела. Голый сгусток «я». И где-то там — далеко, за гранью — что-то должно было случиться. Перерождение. Суд. Ангелы. Хер там.

Хруст. Не в теле — в мироздании. Будто кто-то порвал чертёж. Заскрежетало. Завыло. И его швырнуло. Как пробку из бутылки. В неизвестность.

[ОШИБКА]

[СУБЪЕКТ НЕ НАЙДЕН]

[ЦИКЛ ПРЕРВАН]

Он не успел понять. Успел только заорать. Без рта. Без звука. Но так, что сама пустота вздрогнула.

Потом — свет. Яркий. Бьющий по глазам. Он зажмурился. Вдохнул. Захлебнулся воздухом. Чужим. Лес. Живой. Дышащий. Две луны над головой. Одна жёлтая, вторая красная. Трава светилась. Где-то орало зверьё.

Руки не его. Тяжёлые. В шрамах. Ребро сломано. Губа разбита. Во рту вкус крови.

— Чё за нах? — прохрипел он.

Перед глазами окно. Голубенькое. Полупрозрачное.

[Добро пожаловать, Игрок!]

[Система готова. Желаете пройти обучение?]

Он моргнул. Окно не исчезло. От него шло тепло. Мягкое. Успокаивающее. Как рука матери на лбу.

Вы Избранный. Я ваш проводник. Следуйте инструкциям.

В кустах кто-то кого-то сожрал. Хруст костей. Довольное урчание. Ветер донёс запах гари. Холод пробирал до костей.

— Веди, — сказал он. — Хуже не будет.

Система мигнула.

[Типа timeskip]

Первые сто лет как в тумане. Драки. Квесты. Прокачка. Он убивал. Гоблинов. Драконов. Демонов. Всё ради уровней. Всё ради силы. Система давала ровно столько, чтобы не сдохнуть. Маленькая доза — бежишь дальше. Не убил — сдохни. Всё просто.

Он менял тела. Умирал — больно, с кровью, с кишками — и возрождался снова. Система всегда ждала. Уже знакомая. Уже почти родная.

Но чем дальше, тем жирнее. Наглее. Уже не просила — требовала. Уже не «давай прокачаем шар», а «убей того или я заберу твою регенерацию». Уже не тепло в затылке. Холод в позвоночнике. Уже не проводник. Надзиратель.

Ты мой Аватар. Ты никто без меня.

Он верил. А что ещё оставалось?

[Типа timeskip]

На четвёртом перерождении он умер глупо. Меч под сердце. Не увернулся. Боль — дикая, на полсекунды. И в этой полсекунде, между жизнью и смертью, он впервые заглянул внутрь.

И увидел её.

Чёрную. Многолапую. Она сидела в центре его души, вросла намертво. Паразит. Пила из него каждый день. Питалась надеждами. Злостью. Одиночеством. Чем сильнее он становился, тем жирнее она.

— Ты сдохнешь без меня, — прошептала она его мыслями.

Он смотрел. Долго. Без гнева. Без страха. С брезгливостью.

— Я Димон, — сказал он. — И ты мне нахуй не нужна.

Она дёрнулась. Хотела вякнуть. Не успела.

Он сжал её. Не магией. Не скиллом. Простой человеческой волей. Всей памятью о вторнике. О дожде. О последней затяжке. Всей тоской по дому. В кулак. В один кулак.

Система заорала. Его голосом. Голосом матери. Голосом врагов. Она рвалась, выдиралась с мясом. Боль была такая, что он сдох. Сердце встало.

Но он уже не был телом. Он был волей. Чёрный туман поднимался над трупом. Живой. Густой. С глазами. Белыми. Без зрачков. Как две дыры в пустоту.

Система дрожала у его ног. Жалкий сгусток. Ошмёток.

— Пощади... Я могу...

— Ты дала мне всё, — сказал он. Голос глухой, многоголосый. — Кроме свободы. Пиздуй.

И раздавил. Как бычок об асфальт.

Мир вокруг мигнул. Реальность пошла рябью. Он поднял руку. Туманную. Щёлкнул пальцами.

Мир исчез.

[Типа timeskip]

Он остался один. В пустоте. В Бездне.

Дальше были эпохи. Он бродил по мультиверсу как по базару. Миры из музыки. Миры из книг. Миры из чьих-то пьяных фантазий. Он видел богов. Разных. Одни требовали веры. Другие тишины. Третьи крови. Четвёртые скучали как он.

Он учился. Магия — не заклинания. Магия — дыхание. Язык. Воля. Захотел чай — чай. Из воздуха. Горячий. Захотел водки — бутыль. Тёплая, зараза, но пойдёт. Устал от пустыни — создал сад. Скучно — зажёг звезду в ладони.

Он менял реальность по щелчку. Не пафосно. По необходимости. Замок старый, гнилой — щелчок, сарай. В сарае стол, два стула, чайник. Вот так.

Чай стал ритуалом. Единственным. Медленным. Спокойным. Он напоминал... о доме? О чём-то тёплом, забытом.

Он носил много имён. Хо-ту-Ань — Смеющийся Призрак. Самаэль — Яд Божий. Господин Никто. Каонаси. Актёр. Для своих — Димон. Для себя — Адам. Первый.

Был у него круг. Не друзья. Собеседники. Бездна — живая Пустота. Два Демиурга. Три Дракона Вечности. И Шеогорат. Принц Безумия. Фанател. Заваливал подарками.

Но он устал. Не от них. От бесконечности.

И однажды он сел в своей чайной. Кованый столик. Запах мяты. Чай остывал. Он смотрел на пустоту за окном и вдруг понял.

Хочу домой.

Не в очередной мир. Домой. Туда где всё началось. На Землю. В Изначальный Мир.

Щёлкнул пальцами.

[Типа timeskip]

Дождь. Вторник. Как в тот самый день.

Он стоял на улице. Город. Хер пойми какой. То ли Питер то ли Москва. Люди бежали. Тыкали в телефоны. Прятались под зонтами. Никто не заметил как из проулка вышел чёрный туман. Сгустился в парня. Строгая тройка. Галстук. Ботинки в зеркало. Глаза белые но он в очках.

Вдохнул. Бензин. Мокрый асфальт. Где-то пекли хлеб.

— Ну здарова Родина — сказал он.

И пошёл искать чай.

[Типа timeskip]

Где-то через месяц он сидел в парке. Лавочка. Чай в руке. Чай настоящий. Из магазина через дорогу. Не из воздуха. Принципиально. Смеркалось. Фонари зажглись. Подростки на скейтах чуть не задели.

— Извините! — крикнул один и укатил.

Дима кивнул. Пряча улыбку.

Думал. О том что планов нет. Впервые за всё время. Никаких квестов. Никаких маркеров. Только он. Этот город. Этот парк. И бесконечность впереди.

Может найти того автора что придумал его первый мир? Глянуть в глаза. Спросить: «Ну и зачем ты так со мной?» Или не спрашивать. Просто чаю налить.

Может открыть свою чайную. Маленькую. С табличкой: «Бездна & Co».

Может просто гулять. Смотреть как авторы творят миры не веря в них. Иногда поправлять. Иногда пить с ними пиво. Травить байки.

Вариантов — вагон, и маленькая тележка. Буквально вечность в кармане.

Где-то далеко за гранью Шеогорат поднял кубок. За Актёра. Где-то ещё дальше Бездна качнула пустотой. Три Дракона переглянулись сквозь эпохи. А кто то икнул.

Здесь же , на Земле в обычном парке парень в строгом костюме допил чай. Встал. Посмотрел на огни города.

— Ну чё — сказал он себе. — Погнали? Новая жизнь. Правда, хрен её знает какая там по счёту.

Усмехнулся.

И пошёл вперёд. В город. В ночь. В новую историю. Абсолютная Ошибка. Демиург. Бог Хаоса и Веселья. Димон.

Просто парень. Который хочет чая.

P.s.

Типо рассказ о том как и зачем и откуда явился Димон. Как стал таким. И т.д

Такое же произведение из папки - "идеи - когда нить на потом."

Глава 1. Прекрасный новый мир.

Я сидел в своей чайной и ковырял в носу. В прямом смысле. За миллиарды лет существования это было единственное занятие, которое не надоедало, потому что каждый раз результат был разный. Скука, мать её, двигатель прогресса.

За окном моросил дождь. Я его сам создал — вместе с окном, дождём и целым измерением, которое выглядело как уютная обшарпанная кухня в хрущёвке. Только вместо соседей-алкашей — бесконечная пустота. Меня всё устраивало.

И тут меня дёрнуло.

Не физически — на уровне сути. Будто кто-то схватился за мой астральный хвост и потянул. Я подавился чаем, который только что отхлебнул, и уставился в пустоту.

— Какого хера? — спросил я вслух.

Пустота не ответила. Она вообще со мной редко разговаривала, только когда я сам к ней в гости заходил. Но сейчас было не до неё. Я прикрыл глаза и всмотрелся в мультиверс.

Вот он. Маленький, локальный всплеск. Где-то в одном из миров кто-то только что умер, воскрес и снова умер. И каждая смерть отдавалась эхом в ткани реальности, как будто кто-то долбил молотком по моему личному астральному позвонку.

Я нахмурился. Re:Zero. Я знал этот мир. Типичное исэкай-дерьмо, где пацан с нулевой самооценкой попадает в фэнтези и страдает. Я когда-то пролистывал его мельком, как старый журнал в сортире. Но сейчас он меня зацепил. Не сюжетом — какой там сюжет, слезовыжималка. А тем, что каждая смерть этого пацана почему-то резонировала со мной. Как будто мы были настроены на одну волну.

— Ладно, — сказал я, ставя кружку на стол. — Пойду гляну, что там за херня.

Не то чтобы мне было интересно. Просто чай кончился, а заваривать новый было лень. Идеальная мотивация для того, чтобы вмешаться в чужую судьбу.

---

Я шагнул в мир Re:Zero, как заходят в грязный подъезд — с опаской, но с твёрдым намерением найти приключений на задницу.

Первое, что я увидел: пацан. Нацуки Субару, семнадцать лет, рост средний, мозгов — чуть меньше, чем у табуретки. Спортивная куртка, кеды, волосы торчат во все стороны. Он стоял посреди городской площади, вертел головой и орал во всю глотку:

— Это что, другой мир?! Я попал в другой мир?! Да ладно! Где магия? Где демоны? Где принцессы?!

Толпа шарахалась. Торговцы прижимали товар к груди. Какой-то мужик перекрестился, хотя тут вроде не христианство.

Я прислонился к колонне и закурил. Дай, думаю, посмотрю, как этот цирк будет развиваться.

Развивался он предсказуемо. Через пять минут к Субару подошли трое. Бандиты. Один с дубиной, второй с ножом, третий просто здоровый. Классическая троица из любого фэнтези-гайдлайна.

— Эй, парень, — сказал тот, что с дубиной. — Ты чё, один тут? А деньги есть?

— Деньги? — Субару похлопал по карманам. — У меня только йены. И проездной. А вы кто? Местные? А расскажите про этот мир! Тут что, реально магия есть? Я видел ящера! Огромного! Он вместо лошади! А ещё...

Бандит ударил его дубиной по голове. Просто, без затей. Хрясь — и Субару рухнул на брусчатку с проломленным черепом.

— Скучно, — прокомментировал я, стряхивая пепел. — Совсем фантазии нету.

И тут реальность дёрнулась. Я почувствовал, как время потекло назад — рывками, как старая видеокассета, которую перематывают на пульте. Ведьма, Сатанелла, та самая, что держала этот мир за яйца, включила свою машину времени. Я ощутил её присутствие — липкое, холодное, как прикосновение дохлой рыбы. Для этого мира она была всем: богом, дьяволом, верховным арбитром. Для меня — ну, комар. Даже не комар. Пыль на ботинке.

Пацан воскрес. Снова у фонтана. Снова заорал про другой мир. Снова побежал к торговцу.

— О, так это не разовая акция, — усмехнулся я. — Это сериал.

Я решил остаться. Не из жалости. Не из желания помочь. Просто скука была такой невыносимой, что даже этот дешёвый спектакль казался развлечением. Я расположился прямо на крыше ближайшего здания, создал себе стул, столик и новую кружку чая. И принялся смотреть.

---

Первый акт: Субару, как и в прошлый раз, нашёл приключений. Встретил Эмилию — ту самую сереброволосую полуэльфийку, которую местные ненавидели за сходство с Ведьмой. Она была красивая, но какая-то слишком наивная. Пацан сразу влюбился, разумеется. Назвал её Сателлой (чем чуть не довёл до инфаркта), потом предложил помощь в поиске украденного значка. Эмилия согласилась. Пак, её дух-компаньон в виде серого кота, крутился рядом и лениво позёвывал.

Я наблюдал с крыши и комментировал себе под нос, как футбольный матч:

— Та-а-ак, пошли в ломбард. Правильно. Фельт там. О, Ром, громила. А вот и Эльза... Ну, щас начнётся.

Эльза Гранхирт, Охотница за кишками. Высокая, гибкая, с фиолетовыми волосами и улыбкой, от которой у нормального человека волосы седеют. Она вошла в ломбард, как нож входит в масло, и через три минуты внутри уже летели клочки.

Субару выбежал первым, таща Эмилию за руку. За ними — Фельт, матерящаяся, как сапожник. Последним вывалился Ром, весь в крови, но живучий, как таракан.

Эльза вышла следом, поигрывая ножом.

— Мальчики-девочки, — пропела она. — Куда же вы? Я ещё не наигралась.

И метнула нож. Тот, что должен был убить Субару в этой петле.

Я щёлкнул пальцами.

Не потому, что хотел спасти пацана. Просто рука сама дёрнулась. Или скука. Или чай был слишком горячий. Короче, я это сделал чисто по велению пятки левой ноги.

Нож в полёте превратился в букет ромашек. Эльза поймала его, уставилась с недоумением и замерла.

— Что... — начала она.

А потом её просто не стало.

Не в смысле «она исчезла». Нет, я даже не стал её распылять. Я просто переместил её на другой конец континента. В какую-то безлюдную пустыню, где она могла охотиться на ящериц сколько влезет. Без ножа, правда. Нож я оставил себе — на память.

Всё произошло мгновенно. Никто ничего не понял. Просто Эльза была — и нету. Только лёгкое облачко пара на том месте, где она стояла, и ромашки, рассыпавшиеся по брусчатке.

— Фокус, — сказал я громко, спрыгивая с крыши.

Приземлился мягко, как кот. Отряхнул пиджак, поправил галстук и не спеша подошёл к ошарашенной компании.

— Добрый вечер, — сказал я. — Извините за шум. Эта дама больше не будет вас беспокоить.

Субару уставился на меня. Его глаза были размером с блюдца. Он помнил. Я видел это по его лицу. Он помнил, как умирал в прошлые петли, и как я стоял рядом. Может, не всё, но достаточно.

— Ты... — выдохнул он. — Ты был там. Я умирал, а ты... ты...

— Я просто мимо проходил, — я пожал плечами. — Дважды. Ты эффектно сдыхал, кстати. Особенно в первый раз — с дубиной. Коротко, но драматично.

Он побледнел. Потом покраснел. Потом опять побледнел.

— Ты что, издеваешься?!

— Немного, — признал я. — Но это не со зла. Просто характер такой.

Эмилия смотрела на меня настороженно. Пак приоткрыл один глаз и принюхался.

— Ты пахнешь странно, — сказал кот. — Не человек.

— Я фокусник, — ответил я. — Мы все пахнем странно. Это профессиональное.

Фельт, которая всё это время стояла с открытым ртом, наконец закрыла его и спросила:

— А где психованная? Ты её куда дел?

— В отпуск. Ей надо было отдохнуть, нервы ни к чёрту. Значок-то у тебя?

Фельт машинально сунула руку в карман и вытащила значок Эмилии.

— Вот. Но я...

— Отдай девочке и забудь. Делов-то.

Фельт перевела взгляд на Эмилию, потом на Рома, потом опять на меня. Что-то в моём лице, видимо, подсказало ей, что спорить со мной — не лучшая идея. Она сунула значок Эмилии в руку и буркнула:

— Держи. В следующий раз лучше прячь.

Эмилия машинально взяла значок, но смотрела при этом на меня.

— Кто вы? — спросила она. — Я не видела вас раньше.

— Я Дима, — представился я. — Можно Дмитрий, но это для официоза. А это, — я кивнул на Субару, — мой новый друг. Мы только что познакомились. Правда, Субик?

— Субик? — переспросил он. — Это ты меня так назвал?

— Ага. Сокращение от Субару. И да, звучит как кличка хомячка. Но тебе идёт.

Он открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл. Видимо, спорить с парнем, который только что испарил убийцу (или куда-то её дел), не хотелось.

— Ладно, — выдохнул он. — Допустим, ты меня спас. Допустим, я тебе верю. Но что теперь?

— Теперь, — я хлопнул его по плечу, — мы идём пить чай. Я знаю тут одно место. А по дороге я тебе расскажу пару вещей про этот мир. Например, почему ты умираешь чаще, чем мой комнатный кактус.

— У меня нет кактуса, — сказал он.

— Уже есть, — я щёлкнул пальцами, и в его руке материализовался маленький кактус в горшочке. — Держи. Пусть напоминает тебе о том, что даже колючки могут быть... ну, колючими.

Субару уставился на кактус. Потом на меня. Потом опять на кактус.

— Это... это тоже фокус?

— Конечно, фокус, — соврал я. — Ловкость рук, оптика, немного химии. Смотришь сюда, а я в это время делаю вот так.

И я щёлкнул пальцами ещё раз, создав у себя на ладони кружку чая. С лимоном и мятой, как я люблю.

— Ладно, — он выдохнул. — Ладно, Дмитрий-фокусник-который-делает-кактусы-из-воздуха. Пойдём пить твой чай.

— Вот это правильный настрой, Субик. Пошли.

Эмилия всё ещё смотрела на меня подозрительно, но промолчала. Пак только хмыкнул и свернулся клубком у неё на плече. Ром, постанывая, ушёл перевязываться. Фельт, ворча что-то про сумасшедших фокусников, потопала за ним.

А я, насвистывая, повёл своего нового подопечного в ближайшую таверну.

[Типа timeskip]

Таверна называлась «У Толстого Гоблина». И хозяин реально был толстым гоблином. Он стоял за стойкой, протирал кружки и смотрел на мир так, будто мир ему задолжал денег.

Мы уселись в углу. Я заказал две кружки тёмного и гору жареного мяса. Субару ковырялся в тарелке, явно пытаясь переварить произошедшее. Я же пил пиво и разглядывал его, как учёный разглядывает подопытную мышь. Забавный экземпляр.

— Ну, — сказал он наконец, отодвигая тарелку, — давай. Объясняй. Что за херня со мной творится?

— Ты умираешь, — сказал я просто. — И воскресаешь. Потом опять умираешь. И опять воскресаешь. Это называется «петля смерти». Кто-то очень хочет, чтобы ты жил. Или страдал. Или и то, и другое. Я ещё не разобрался.

— Кто?

— Ведьма.

— Какая ведьма?

— Сатэлла, Сатанэлла, Круээла, Хуээ... В общем ты понял. Ведьма Зависти. Местное божество, если можно так выразиться. Она привязана к тебе. Почему — не спрашивай, сам не знаю. Может, ты ей нравишься. Может, она просто любит мыльные оперы.

Субару потёр виски.

— Я... я ничего не понимаю. Я просто шёл из магазина, и вдруг — бах — я здесь. Никто меня не звал. Никто не спрашивал. Просто... закинули, как мешок с картошкой.

— Стандартная схема, — я кивнул. — Сам через это прошёл.

— Ты тоже?..

— Из другого мира, ага. Только меня закинуло не сюда, а вообще в другую вселенную. Я там... долго был. Очень долго. А сюда зашёл недавно. Из любопытства.

— Из любопытства, — повторил он. — Ты зашёл в мир, где люди умирают и воскресают, просто из любопытства.

— Ну а почему нет? Скучно же. А тут — такое шоу. Я смотрел, как ты умираешь, три петли подряд. Решил, что на четвёртой стоит вмешаться. Чисто по приколу.

Он уставился на меня.

— Ты... ты наблюдал за мной, как за телевизором?!

— Ага. Ты был покруче «Игры Престолов». Только актёры там тоже умирали, но не воскресали. А у тебя — бесконечный сериал. Я оценил.

Он схватился за голову.

— Боже, ты реально псих.

— Псих — это мягко сказано. Я — Дмитрий. Бог Хаоса и Веселья, если начистоту. Но для тебя — просто Дима. Твой друг. Или приятель. Или тень. Как хочешь называй. Главное — я здесь, и я не дам тебе больше сдохнуть по-глупому. По крайней мере, пока мне весело.

— А если тебе станет скучно? — спросил он с вызовом. В глаза его отразилась такая гамма, что я понял - он не поверил по поводу "Бога".

— Тогда я, наверное, пойду дальше, — пожал я плечами. — Но пока мне не скучно. Ты очень... живой. Даже когда умираешь. В этом есть своя красота.

Он не нашёлся, что ответить, и замолчал. Я допил пиво и заказал ещё.

— Ладно, — сказал я через паузу. — Раз уж мы теперь типа друзья, давай я расскажу тебе про этот мир. Во-первых, магия. Она есть. Во-вторых, демоны. Тоже есть. В-третьих, тебя тут все будут пытаться убить, потому что ты связан с Ведьмой. Но это не точно.

— Утешил, блин.

— Я не утешать, я информировать. А теперь пей пиво и слушай.

И я начал рассказывать. Про дракона Волканику, который охраняет страну. Про Королевские Выборы. Про то, что Эмилия — кандидатка на трон, и что её особняк — самое безопасное место для такого, как Субару. Про Розвааля, маркграфа-клоуна, который может стать нашим союзником (или проблемой — я ещё не решил). Про Ведьму, которая сидит где-то за краем мира и дышит в затылок.

Субару слушал с открытым ртом. Изредка вставлял комментарии вроде «ни хрена себе» и «да ну на фиг». Я травил байки, пересыпая их шутками и прибаутками. Мне было весело. Пацан, несмотря на весь ужас своего положения, смеялся. Это был хороший знак.

Под утро, когда мы оба устали от разговоров, я снял ему комнату в той же таверне.

— Завтра пойдём к Розваалю, — сказал я. — Устраиваться на работу.

— На работу? — он удивился.

— Ага. Будешь дворецким. Или поваром. Или кем-то ещё. Я договорюсь.

— Ты умеешь договариваться?

— Я умею всё, Субик. Но предпочитаю не напрягаться. В этот раз придётся.

Он засмеялся — нервно, но искренне.

— Ты самый странный человек из всех, кого я встречал.

— Я не человек, — напомнил я. — Но это мелочи. Спокойной ночи.

И захлопнул дверь его комнаты.

---

На следующий день мы отправились в особняк.

Дорога была долгой. Сначала через город — я показывал Субару всякие диковинки и комментировал их с максимальным сарказмом. Ящеров, которые заменяли лошадей, я представил как «гибрид таксы и динозавра». Храм Дракона — как «офис местного ЖКХ». Магическую лавку — как «магазин фейерверков и просрочки».

Субару смеялся. Я видел, как спадает напряжение. Он начал отпускать шутки в ответ. Даже сочинил какую-то идиотскую песню про «Дима-фокусник, царь кактусов и уничтожитель маньячек». Я чуть не подавился сигаретой от смеха. Мне нравился этот пацан. Он был живчик.

Но мир не дал нам расслабиться. Едва мы вышли за городскую стену, как Ведьма подкинула новое испытание. Из леса выскочили волки — не обычные, а здоровенные, с магическим усилением. Глаза горят, пасти капают слюной, шерсть дыбом.

Субару схватился за палку. Я же просто зевнул.

— Смотри, Субик, — сказал я. — Сейчас будет ещё один фокус.

— Опять?! — он отступил за мою спину. — Ты уверен? Их штук десять!

— Значит, десять фокусов.

Я поднял руку. Щёлкнул пальцами. И волки... запели. Буквально. Каждый издал звук, похожий на мяуканье котёнка, а потом они все разом сели на задние лапы и начали выть на две луны, но не страшно, а так, будто репетировали церковный хор.

— Что ты с ними сделал? — охрип Субару.

— Поменял агрессию на музыкальный талант, — пожал я плечами. — Теперь они безопасны. Может, ещё и заработаем на них, если проведём конкурс «Голос. Лес».

Субару расхохотался — истерически, но весело. Волки, закончив арию, потрусили обратно в чащу.

— Ты сумасшедший, — выдавил он сквозь смех.

— Так и есть, — согласился я. — Пошли.

[Типа timeskip]

Особняк Розваая встретил нас тишиной и величием. Белый камень, красная черепица, башенки, витражи, клумбы с какими-то светящимися цветами. Субару опять застыл с открытым ртом. Я пихнул его локтем:

— Закрой рот, а то муха залетит. Тут и так фауны хватает.

Нас встретили две горничные. Рам и Рем. Розовые и голубые волосы, строгие платья, лица — как у надзирательниц в женской колонии. Рам окинула меня взглядом и сразу напряглась. Рем смотрела с любопытством.

— Господин Розваль ожидает, — сказала Рам холодно. — Следуйте за мной.

— Ожидает? — удивился Субару. — Мы не предупреждали...

— Господин знает всё, — оборвала Рам.

— Да-да, — вмешался я, — он вообще много знает. Но не всё. Правда, Рам?

Она метнула в меня молнию взглядом, но промолчала.

Мы вошли в главный зал. Розваль Л. Мейзерс сидел на своём кресле, как паук в центре паутины. Синее лицо, жёлтый и синий глаза, костюм клоуна. Я сразу ухмыльнулся — этот тип явно знал толк в театральных эффектах.

— О-хо-хо! — пропел он, увидев нас. — Какие гости! Юный Нацуки Субару и его... спутник.

— Дмитрий, — представился я. — Можно просто Дима.

— Ди-ма-а-а, — протянул он. — Интересно. Очень интересно. Я слышал, вы вчера устроили переполох в столице. Исчезновение опасной преступницы, слухи о странном фокуснике... И вдруг этот фокусник стоит у меня в зале.

— Так получилось, — пожал я плечами. — Хотите фокус?

— О, да! — глаза Розваля загорелись.

Я щёлкнул пальцами. И его клоунский грим на секунду исчез, открыв нормальное человеческое лицо — довольно приятное, кстати. Розваль вздрогнул, схватился за лицо. Потом грим вернулся.

— Как?! — выдохнул он.

— Фокус, — улыбнулся я. — Иллюзия. Ловкость рук.

Розваль несколько секунд смотрел на меня, а потом расхохотался — на этот раз не театрально, а искренне.

— Браво! — воскликнул он. — Вы великолепны! Я не встречал никого, кто мог бы так играть с реальностью! Кто вы?

— Я же сказал: фокусник. А это Субик. Ему нужна работа. Он согласен быть кем угодно — хоть дворецким, хоть поваром, хоть шутом. Шут у вас, кстати уже есть, — я кивнул на самого Розваля, — так что, может, дворецким?

Розваль усмехнулся, поняв мою шутку и откинулся в кресле.

— Дворецким? Хм. А что вы умеете, господин Нацуки?

— Э... я... — Субару растерялся. — Я могу... я быстро учусь!

— Учится, — повторил Розваль. — Это хорошо. У нас тут как раз не хватает рабочих рук. Рам, Рем, вы не против?

Рам промолчала. Рем кивнула.

— Тогда решено, — Розваль хлопнул в ладоши. — Господин Нацуки принят на должность... скажем, помощника по особым поручениям. А господин Дима — что вы хотите?

— Я хочу просто чай, — ответил я. — И разрешение тут ошиваться. Присматривать за пацаном.

— Вы его опекун?

— Типа того. По велению левой пятки.

Розваль опять засмеялся.

— Ладно, ладно. Будьте как дома.

И мы стали как дома. Ну, почти. Потому что дом — это там, где твои шутки понимают, а опасности превращаются в цирковые номера. А здесь у нас как раз намечался цирк. И клоун уже был — целый маркграф.

Я сидел в кресле, попивал чай и смотрел, как Субару начинает новую жизнь. Он ещё не знал, что его ждёт. Но теперь у него был я. Не спаситель. Не наставник. Просто друг, который угорает над каждой ситуацией и не даёт ему сдохнуть. По велению пятки левой ноги.

А это, как показывает практика, самая надёжная мотивация.

Глава 2. Тени, маски и сущий мрак.

Утро в особняке Розваля начиналось с пиздеца. Не с петухов, не с колокольчиков, а с душераздирающего вопля, который мог бы поднять и мёртвого. Но мёртвые в этом мире имели привычку воскресать, так что крик был скорее сигналом к началу очередного ебанутого дня.

— А-А-А-А! ХОЛОДНО! РАМ, ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ЕБАНУЛАСЬ?!

Это Субару, мой подопечный, мой проект, мой личный источник бесконечного веселья. Я сидел в своей комнате на втором этаже особняка, на шикарной кровати с балдахином, которую я, конечно же, не использовал по назначению — спать мне не требовалось. Я просто сидел по-турецки прямо поверх шёлкового покрывала и наслаждался кружкой чая, которую сам создал из воздуха минуту назад. Чай был идеален. Ровно столько бергамота, сколько нужно, температура такая, что не обжигает язык, а согревает душу. Чай для меня — не просто напиток. Это ритуал. Якорь. То, ради чего стоило просыпаться даже тогда, когда ты прожил в несколько миллиардов раз дольше, чем вся эта сраная вселенная.

— ЕСЛИ ТЫ НЕ ОТОРВЁШЬ СВОЮ ЗАДНИЦУ ОТ КРОВАТИ, Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ВЫЛИЗАТЬ ВЕСЬ ОСОБНЯК ЯЗЫКОМ!

Рам явно вошла во вкус. Её ледяной, скрежещущий голос прорезал тишину утра, как нож для масла. Я проследил за звуками. Вот она захлопнула дверь в комнату Субару, вот протопала в сторону кухни, по пути отпустив какой-то едкий комментарий о тупости вчерашнего ужина. А вот мой объект для пригляда, шаркая и чертыхаясь, поплёлся в туалет.

Новый день. Новые пиздострадания пацана. А у меня что? А у меня развлечения. И новое погоняло. Сегодня - меня будут звать.. Кай. Со вкусом.

Я сделал ещё глоток, и под моим черепом начал щекотаться один конкретный триггер. Беатрис. Маленькая, ехидная, вечно всем недовольная дух-хранительница библиотеки, которая сидела в своей запретной секции уже хер знает сколько сотен лет и, судя по всему, плесневела там вместе с фолиантами. Её кислая мина и бесконечное «кашира» были для меня как красная тряпка для быка. Я не мог пройти мимо.

Я не вышел из комнаты. Я просто перестал быть в ней. Это сложно объяснить словами, потому что это не магия и не телепортация в привычном смысле. Это когда ты просто хочешь быть в другом месте — и реальность, как послушная сука, подстраивается под это желание. Я даже не моргнул. Вот я сижу на кровати, а вот я уже стою за спиной у Беатрис, которая уткнулась носом в очередной пыльный талмуд. В библиотеке пахло старой бумагой, воском и какой-то особой, сухой магией. Свечи едва мерцали, создавая на стенах причудливые тени.

— Книжка-то интересная? — лениво поинтересовался я ей прямо в ухо.

Эффект был мгновенным и сногсшибательным. В прямом смысле. Беатрис подпрыгнула так, что её пышное платье задралось до самых бантов. Книга взлетела в воздух, перевернулась в полёте страницами вниз и шмякнулась об пол с глухим стуком. Сама Беатрис развернулась на каблуках, и её лицо, обычно цвета слоновой кости, пошло красными пятнами.

— ТЫ! — взвизгнула она, тыкая в меня пальцем. В её огромных, как блюдца, глазах плескалась гремучая смесь из ярости и детского испуга. — Сколько раз я тебе говорила не появляться вот так, кашира?! Ты что, не можешь войти через нормальную дверь, как все люди?!

— Я не «как все люди», Беатрис, — я позволил себе лёгкую улыбку, прекрасно зная, что это её бесит ещё больше. — И мне скучно стучать. Ты так забавно пугаешься. Каждый раз как в первый раз.

— Я НЕ ПУГАЮСЬ, КАШИРА! — Её голос сорвался на ультразвук, от которого, наверное, у местных комаров случился инфаркт. Она топнула ножкой. — Я просто… просто… не ожидаю!

— Пятый раз за неделю «не ожидаешь», — я картинно задумался, почёсывая подбородок. — Может, тебе пора уже привыкнуть? Выработать иммунитет к моему присутствию? Или поставить ловушку?

— Привыкнуть?! — она аж задохнулась от возмущения. В следующий момент та самая книга, что валялась на полу, чудесным образом оказалась в её руке и была запущена в меня с приличной скоростью. Я даже не дёрнулся. Фолиант пролетел сквозь то место, где только что была моя голова, оставив после себя лёгкий запах нагретого воздуха. Лёгкая иллюзия, плёвое дело. Беатрис замерла с вытянутой рукой. — Ты опять не настоящий, кашира!

— Я настоящий, — раздался мой голос из глубокого кресла, стоящего в противоположном углу библиотеки. Я сидел в нём, закинув ногу на ногу и поигрывая кисточкой от занавески, которую сдёрнул просто из хулиганских побуждений. — Просто я немного... везде. Как твоё раздражение. Оно тоже повсюду, куда бы я ни пошёл.

Она застонала и закрыла лицо руками. Это было похоже на жест полной и абсолютной капитуляции. Я подождал пару секунд, наслаждаясь моментом, затем решил сжалиться. Переместился в пространстве, теперь стоя прямо перед ней, и слегка присел, чтобы заглянуть в её спрятанное за ладошками лицо.

— Ладно, не злись, маленький дух. Я просто зашёл поздороваться и задать один важный вопрос. Ты уже проверила Субару на проклятие?

Беатрис убрала руки от лица. Её глаза сузились, став похожими на два острых стилета.

— Ты про того глупого дворецкого, от которого разит Ведьмой, кашира?

— Про него самого. — Я слегка развёл руками. — Вчера, когда он бегал в деревню, его цапнула какая-то шавка. Я не эксперт по местным магическим зверушкам, но мне показалось, что от укуса попахивает дерьмом. Причём дерьмом тёмным. Проклятье, или типа того.

— А почему я должна это делать, кашира? — она надула губы и скрестила руки на груди. — Ты только и делаешь, что издеваешься надо мной. Врываешься без спроса. Пугаешь.

— Потому что если ты не сделаешь, — я наклонился к ней поближе и понизил голос до доверительного шёпота, — я буду появляться у тебя за спиной каждый день. Дважды в день. Трижды. В случайное время. Представь, Беатрис. Ты сидишь, пьёшь чай. И тут — БАЦ! — я прямо перед тобой. Без чая. Чтобы ещё страшнее.

Она побледнела. Буквально. На её лице отразился такой неподдельный ужас перед этой перспективой, что я чуть не заржал в голос.

— Ладно, кашира, — сдалась она, потирая виски, словно у неё начиналась мигрень. — Я осмотрю его. Но только потому, что ты невыносимый, наглый, бесцеремонный...

— ...и неотразимый, — закончил я за неё. — Ты забыла «неотразимый». Ладно, бывай. Жди в гости.

Я исчез, не дожидаясь очередной вспышки праведного гнева. Субару тем временем уже выковылял в коридор и начал ежедневную битву со шваброй. Его лицо выражало вселенскую скорбь, а движения были такими дёргаными, будто он сражался не с пылью, а с гидрой.

— Доброе утро, Субик, — я возник у него за спиной, заставив пацана подпрыгнуть и чуть не выронить ведро с водой. Он всё ещё не привык к моим выкрутасам, и я надеялся, что не привыкнет никогда. — Как спалось? Кошмары не мучали? Проклятые раны не чешутся?

— Дима! Твою ж мать! — выдохнул он, хватаясь за сердце. — Ты можешь нормально подойти?! У меня чуть инфаркт не случился. И какое ещё проклятие? Меня просто собачка укусила. Маленькая. Я ж говорю, царапина.

— Ага, — я задумчиво покивал. — А то, что у тебя из глаз скоро чёрная жижа полезет, это тоже просто аллергия на собачек? Ну-ну.

— Чего?! — он схватился за лицо и начал судорожно ощупывать веки. Я заржал. Нет, ну а что? Скучно же. Должен же я себя как-то развлекать.

Пока Субару матерился и тёр глаза, пытаясь понять, шучу я или нет, я просканировал его ауру. Да, ёпт. Врождённая способность видеть токи маны — невероятно полезная в хозяйстве херня, которую я приобрёл вместе с «Глазами Туатха Де». И сейчас эти самые глаза видели вокруг пацана тонкую, грязно-бурую паутинку, которая пульсировала и медленно разрасталась. Очень похоже на ту дрянь, которой балуются шаманы, подчиняющие зверьё. Хреново. Значит, надо наведаться в лес и найти ту тварь, которая накладывает эти чары. Но это чуть позже. Сначала — утреннее совещание с местным Клоуном-Императором.

Я знал, что Розваль сейчас должен быть в подвале. Не в своей лаборатории, нет. У него было одно особое место, о котором не знали ни Рам, ни Рем — маленькая, скупо обставленная комната прямо под главным залом. Там не было ни колб, ни магических кругов. Только книжный стеллаж, письменный стол и старая, потёртая фотография в рамке. Я не смотрел, кто на ней. Не моё дело. Розваль сидел в кресле у погасшего камина и смотрел в пустоту. Его клоунский грим был безупречен, но в единственном живом глазу читалась такая вселенская усталость, что я даже на секунду почувствовал нечто вроде родства.

— О-хо-хо, — тихо, без обычной наигранности пропел он, заметив меня. — Кай. Я ждал вас. Присаживайтесь.

Я не стал рассказывать, что я не Кай, а Дмитрий. Это было частью моей роли. Моей личины. Я сел в свободное кресло напротив и закинул ногу на ногу.

— Разговор короткий, Розваль. Ты знаешь, кто я. Ты не можешь не знать. Ты один из немногих в этом мире, у кого есть хоть какие-то мозги и способность видеть дальше собственного носа, при всём моём уважении к твоей... эксцентричности. Ты меня видишь?

Он долго смотрел на меня. Его магическое зрение было одним из лучших в этой стране. Он видел ауры, потоки маны, скрытые проклятия. Но когда он смотрел на меня, он видел пустоту. Слепое пятно в центре мироздания.

— Нет, — честно ответил он. — Я не вижу вас, Кай. Совсем. Как будто вас здесь нет. Только воздух. И тишина. И моя магия, касаясь вас, просто... исчезает.

— Хорошо. Тогда я покажу тебе кое-что. Самую малость. Чтобы у нас не было недомолвок.

Я встал и сделал шаг в центр комнаты. Розваль напрягся. Я закрыл глаза на секунду и просто отпустил. Не всё, конечно. Всего себя в этом мире я бы не удержал, реальность просто лопнула бы, как воздушный шарик. Но я перестал скрывать то, чем являюсь.

Это началось с тишины. Звуки исчезли. Не просто стихли, а пропали вовсе. Треск дров в камине, скрип половиц, биение сердца Розваля — всё утонуло в ватной, давящей на перепонки пустоте. Затем свет от свечей и магических светильников начал гаснуть. Не угасать, как обычно, а именно тонуть во тьме, которая начала сочиться из меня. Чёрный туман. Густой, как смола, тяжёлый, как океанская бездна, и абсолютно холодный. Он стелился по полу, поднимался к потолку, обволакивал ножки кресел, заставляя дерево покрываться инеем.

Щупальца вышли из тени за моей спиной. Их были десятки. Гладких, чёрных, блестящих, как обсидиан. Они извивались в воздухе, оставляя за собой видимые разрывы в ткани пространства. Розваль вжался в кресло, побелев так, что его клоунский грим стал похож на посмертную маску. Обычный человек на его месте уже захлебнулся бы собственным ужасом. Но он держался. За это я его и уважал.

Я остановил время. Не для всего мира, а для этой комнаты. Розваль застыл, не успев закончить вздох. Пылинки в воздухе замерли, как в янтаре. Я подошёл к нему и заговорил. Мой голос не был человеческим. Это был шёпот самой бездны, многоголосый, рокочущий, как далёкий гром. В нём слышались отголоски тысячи мёртвых языков, крики и плач, смех и шёпоты существ, что жили и умерли в бесчисленных вселенных. Это был калейдоскоп образов, который я транслировал прямо в его застывший разум.

Адам. Первый. Просто парень в простой одежде, стоящий посреди бескрайнего, цветущего сада. Самаэль. Яд Божий. Тень в капюшоне, от одного вида которой ангелы теряли веру и разбегались в панике. Каонаси. Бог праздника, скрывающий под белой маской абсолютную пустоту, что поглощает души. Эш-Ша'ир. Проклятый Поэт, чьи строки перекраивали реальность, убивали тиранов и воскрешали мёртвых. Сотни, тысячи имён и личин, и за всем этим — двое спокойных белых глаз, в которых не было ни зла, ни добра. Только безграничное, непостижимое «я есть».

— Я здесь не ради тебя, — Голос мой был старше самого понятия «звук». — Я здесь ради пацана. Нацуки Субару. Тебе кажется, что ты умён, Розваль. Что ты играешь в свою долгую игру, пытаясь воскресить учителя. Но ты даже не представляешь, с какими силами ты играешь. Я не буду тебе мешать. Мне плевать на твои интриги. Но если ты попытаешься использовать пацана, подставить его, навредить ему — я приду к тебе снова. И тогда я не буду говорить. Ты понял?

Я отпустил Время. Реальность вернулась рывком. Свечи вспыхнули с новой силой, но их пламя дрожало и колебалось, как испуганное. Розваль судорожно, со стоном вздохнул, схватившись за подлокотники. По его виску стекала капля пота, смешанная с краской. Несколько секунд он просто дышал, хрипло и с присвистом, приходя в себя после встречи с тем, что его разум отказывался принимать.

— Я... — прохрипел он. — Я всё... я понимаю, Кай. Очень, очень хорошо понимаю.

— Вот и славно. — Я широко улыбнулся и по-дружески хлопнул его по плечу, отчего он содрогнулся. Весь туман, все щупальца, всё это исчезло. Перед ним снова стоял обычный парень в строгом костюме-тройке. — А теперь, может, чайку? А то я смотрю, у тебя в горле пересохло.

Пока Розваль, сидя в своём кресле, приходил в себя и пытался понять, как он теперь вообще сможет спать по ночам, я решил наведаться к ещё одной персоне. К той, кто считала себя самой крутой заразой в этой песочнице.

Ведьма. Сатэлла. Та самая, что привязалась к моему Субику и регулярно дёргала его, как марионетку. Я давно хотел с ней перетереть, да всё руки не доходили. Я вернулся в свою комнату, оставив хлопочущих горничных и ноющего по поводу укуса Субару, и улёгся на кровать. Нырнуть в астрал и найти её логово было делом одной секунды.

Она пряталась в своём тёмном углу, на границе реальностей. Выглядела она как высокая женщина с серебряными волосами, очень похожая на ту самую Эмилию, только старше и... опаснее. От неё веяло тысячелетней тоской и одержимостью.

— Слышь, Сатэлла, — без предисловий начал я, стоя перед ней в своём человеческом обличье. — Разговор есть.

Она повернулась ко мне. В её глазах, затуманенных любовью и безумием, мелькнуло любопытство.

— Кто... ты? — её голос был похож на шелест сухих листьев. — Я не чувствую тебя. Ты не часть моего мира.

— Я тут проездом, — отмахнулся я. — По делу, собственно. Короче, это ты на Субару свою петлю накинула? Ну, эту, «Возвращение смертью»?

Она нахмурилась, пытаясь понять, откуда я знаю.

— Это... мой дар. Моя любовь. Он будет жить. Он станет сильнее. Я не позволю ему умереть.

— Дар? — Я хмыкнул и приступил к превращению. Медленно, смакуя момент. Пусть видит, с кем связалась. Вокруг меня начал сгущаться уже знакомый чёрный туман. Щупальца, гибкие и стремительные, вырвались из пустоты за моей спиной, заполняя всё её логово. Моё лицо исчезло под безупречной белой маской, на которой не было ни единой черты. Только две прорези с белым, всепоглощающим огнём. Я стал тем, кого видели лишь умирающие боги. Тем, чьё имя нельзя произносить вслух. Я стал Абсолютной Ошибкой. Моя аура, которую я обычно сворачивал в крошечный, незаметный комок, расправилась во всю мощь. И Ведьма, могущественнейшее существо этого мира, рухнула на колени. Она не могла даже кричать. Она просто смотрела на меня, и её лицо было белее моей маски.

— Твой «дар», — раздался мой голос, многократно усиленный, дрожащий от мощи самого Пространства, — это проклятие. Ты заставляешь его умирать, Сатэлла. Снова и снова. Он захлёбывается кровью, ему ломают кости, его пожирают твари. И каждый раз его последняя мысль — это боль. Ты называешь это любовью? Я называю это ебучей одержимостью.

— Я... я хочу как лучше... чтобы он стал... чтобы мы... — лепетала она, вжимаясь в пол.

— Заткнись. — Одно мое слово, и ей перехватило горло. Ментальное давление, которое я оказывал, было сравнимо с гравитацией чёрной дыры. Сама реальность вокруг нас начала идти рябью и трескаться, как старая плёнка. — Ты не тронешь его больше. Никогда. Если он умрёт, это будет его выбор. А если ты ещё раз дёрнешь за свои ниточки без его ведома, я вырву тебя из этого мира, как сорняк. Я зашвырну тебя в такое место, где нет ни времени, ни пространства, ни света, ни тьмы. Только ты и вечный, бесконечный крик в пустоту, где тебя никто не услышит. Ты поняла меня, жалкое подобие богини?

Она закивала часто-часто, как сломанная кукла. Её божественное величие испарилось, оставив только раздавленную, жалкую сущность. Я втянул туман обратно, и маска исчезла. Перед ней опять стоял простой парень.

— Ну, вот и славно. Надеюсь, мы друг друга поняли. — Я хлопнул в ладоши. — А теперь, чао персик, меня ждёт одна синеволосая демоница. Хочу за ней приударить. Чисто по приколу.

Я вернулся в своё тело. В особняке было тихо. Субару не было. Я выглянул в окно и увидел его на заднем дворе, где он усердно рубил дрова. Его учителем на сегодня была Рем. Она стояла рядом с деревянным тренировочным мечом, поправляла его стойку, но при этом её лицо было напряжённым. Я уже знал, что она не доверяет ему. Чувствует Ведьму.

Я решил немедленно начать свою кампанию по очарованию. Это было забавно. Впервые за долгое время я делал что-то просто потому, что мне, блядь, захотелось. Я спустился во двор.

— Ты слишком напрягаешь плечи, Рем, — заметил я, подходя. — И Субик, ты тоже расслабься. Дрова — они не кусаются. В отличие от меня.

Субару, увидев меня, издал вздох облегчения. Рем же бросила на меня быстрый, подозрительный взгляд и поджала губы.

— Вы мешаете тренировке, — тихо сказала она. — Господин Нацуки должен научиться основам.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я и, достав из воздуха прямо перед ней красивый, небесно-голубой цветок, точь-в-точь под цвет её волос, вложил ей в ладонь. Она замерла на месте. — Это тебе. Иллюзия, но продержится час. Пахнет, кстати, тоже как настоящий. Как утренняя роса. И, самую малость, какой-то едва уловимой грустью. Тебе идёт.

— Что... что вы делаете, Кай? — её голос дрогнул. Она смотрела то на цветок, то на меня. Румянец, предательски проступивший на её бледных щеках, был заметен даже сквозь её обычную маску безразличия.

— Ухаживаю, — честно ответил я. — Ты красивая, у тебя глаза как небо, ты демон, но добрая и заботливая. И ещё ты делаешь самый вкусный чай в этом особняке. У меня на чай, знаешь ли, профессиональный фетиш. Ну и что мне остаётся? Только приударить.

Субару, который всё это время пялился на нас, открыв рот и чуть не выронив топор, наконец, обрёл дар речи:

— Эй, вы там это... флиртуете, что ли? А как же моя тренировка?!

— Субик, — не оборачиваясь, бросил я. — Ты неправильно держишь топор. И на будущее — когда видишь, что старшие заняты серьёзным делом, молчи и не мешай.

Рем, к моему удивлению, издала тихий, едва слышный смешок. Она не выбросила цветок. Она осторожно сжала его в ладони и, пробормотав что-то про «глупого фокусника», отошла в сторону, позволяя Субару дальше насиловать дрова. Я же подмигнул пацану и пошёл в дом. Настроение было отличное. Теперь оставалось только дождаться вечера. Я запланировал Рем ещё один сюрприз. Не фокус. Что-то большее. Что-то, что покажет ей, кто я есть на самом деле. Без масок.

Вечер опустился на особняк Розваля как-то резко и без предупреждения. Только что Субик рубил дрова, а Рем за этим наблюдала с каменным лицом, а вот уже сгустились сумерки и на небо вылезли две луны. Одна большая, жёлтая, вторая маленькая и красная, как чей-то запойный глаз. Я сидел на подоконнике в своей комнате, курил и думал о том, что мой план по очарованию синеволосой демонессы требует немедленного продолжения. А заодно надо бы разобраться с тем дерьмом, что творилось вокруг Субару.

[Типа time skip]

День в поместье прошёл... обычно. Если «обычно» в вашем понимании — это когда Рам раздаёт подзатыльники направо и налево, Рем молча выполняет работу за троих, а мой подопечный пацан с криками «я попал в другой мир!» пытается не сдохнуть от проклятия. Кстати, о проклятии. Субару нашли в деревне. Он помогал детишкам, таскал какие-то корзины, и заодно наткнулся на того самого пса. Мелкая такая шавка, с виду — дворняга дворнягой, но с магической начинкой. Цапнула его за ногу, когда он пытался её погладить. Идиот. Ну да ладно.

— Субик, ты хоть понимаешь, что это было? — спросил я его, когда он, хромая, вернулся в особняк и рухнул на скамейку во дворе. — Эта собачка была ульгармом. Магический зверь, которого используют, чтобы насылать проклятия. Шаманская хрень.

— Да ладно?! — взвился он, хватаясь за укушенную ногу. — А я думал, у меня просто аллергия! Меня что, теперь проклянут? Я умру?

— Расслабься, — я потушил сигарету о каблук и щелчком пальцев превратил окурок в облачко дыма. — Пока ты со мной, не умрёшь. Но следить за тобой надо. Проклятие уже фонит так, что его даже Рем чует. А она, знаешь ли, очень не любит всё, что связано с Ведьмой.

Рем. Она стояла в дверях особняка и сверлила Субару взглядом. Её поза была напряжённой, руки сжаты в кулаки, а на лбу... да, на лбу начал проступать контур рога. Прозрачный, едва заметный, но я-то видел. Мои новые глаза, подаренные рулеткой, видели не только токи маны, но и малейшие изменения в теле. Она входила в режим берсерка. Медленно, но верно.

— От него пахнет Ведьмой, — произнесла она ледяным тоном. — Сильнее, чем обычно. Что ты скрываешь, господин Нацуки?

— Да ничего я не скрываю! — взмолился Субару. — Меня цапнула собака! Спросите у Димы! Или Кая! У этого, как его там!

— Собака? — Рем сделала шаг вперёд. Я физически ощутил, как сгущается воздух. Её мана, обычно спокойная и прохладная, начала закипать. — Какая собака? Ты лжёшь. Ты — шпион Ведьмы!

Она сорвалась. Рем была быстрой. Очень быстрой для человека. Но я — не человек. Я даже не успел моргнуть, как уже оказался между ней и Субару. Одной рукой я остановил её занесённый для удара цеп, а второй... второй просто взял её за запястье.

— Тихо, тихо, синевласка, — произнёс я спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Остынь. Пацан говорит правду. Я сам видел ту тварь. Проклятие настоящее, но он не виноват. Это всё шаман, который прячется в лесу.

Она замерла. Её рог, который уже почти материализовался, завис в миллиметре от полного проявления. Её грудь тяжело вздымалась, а в глазах плескалась гремучая смесь из ярости и... страха. Страха и вины. Она боялась не Субару. Она боялась того, что снова не уследит, снова потеряет дорогих людей. Я знал её историю. Знал про резню в деревне, про потерю семьи, про чувство вины, которое грызло её изнутри каждый день.

— Мы найдём его, — продолжил я, всё так же тихо и спокойно. — Мы найдём шамана и уничтожим ту собаку. Прямо сейчас. Но тебе не нужно делать это в одиночку. Поняла?

Она медленно, очень медленно кивнула. Рог втянулся обратно. Её мышцы расслабились. Я отпустил её руку и, достав из воздуха идеально заваренную кружку зелёного чая, протянул ей.

— На, выпей. Успокаивает нервы.

Охота на шамана

Сумеречный лес встретил нас тишиной. Той самой, настораживающей тишиной, от которой у обычного человека волосы встают дыбом. Ни пения птиц, ни шуршания зверья. Только хруст веток под нашими ногами да мерное дыхание Рем. Субару мы оставили в особняке под присмотром Беатрис. Я ей пообещал, что если она не уследит за пацаном, я буду появляться у неё за спиной каждый час. Она поверила.

Рем шла впереди. Её чутьё на магию, связанную с Ведьмой, работало как идеальный радар. Я шёл чуть позади, насвистывая какой-то мотивчик из старого аниме. Мне было... весело. Ночная охота в лесу, полном демонических тварей, рядом с симпатичной демонессой, которая только что чуть не убила моего протеже. Что может быть лучше?

— Ты странный, Кай, — вдруг произнесла она, не оборачиваясь. — Ты не боишься. Совсем.

— А чего мне бояться? — я зевнул, прикрывая рот ладонью. — Того, что ты мне врежешь? Так это даже весело. Того, что нас сожрёт какая-нибудь тварь? Так я сам кого хочешь сожру.

— Ты не понимаешь, — она остановилась и резко обернулась. В лунном свете её волосы отливали серебром. — Там, впереди, настоящий шаман. Он управляет десятками, если не сотнями ульгармов. Он похищает детей. Он — чудовище.

— Чудовище? — я приподнял бровь. — Слушай, Рем. Я видел чудовищ. Настоящих чудовищ. Тех, что высасывают души из целых галактик. Тех, что играют реальностью, как пластилином. Тех, что одним своим взглядом обращают богов в пепел. И знаешь что? Этот ваш шаман, по сравнению с ними — просто гопник с района. Весь из себя крутой, пока не приедет настоящий авторитет.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Я знал, что она сейчас думает. «Кто этот парень? Почему он несёт такую чушь с таким уверенным лицом? И почему, когда он это говорит, я ему верю?»

— Ты... ты не человек, да? — тихо спросила она. — Я это чувствовала с самого начала.

— Не совсем, — я пожал плечами. — Но для тебя я просто Кай. Парень, который любит чай и красивых демонесс. А сейчас — давай найдём этого твоего шамана, чтобы я мог наконец выпить чаю в тишине.

Поляна, на которой мы его нашли, была пропитана смрадом. Не физическим, хотя и им тоже, а магическим. Грязная, липкая, тёмная энергия, от которой у меня, существа на несколько миллиардов лет старше этой вселенной, едва заметно засвербило в носу. На поляне стоял покосившийся алтарь, исписанный какими-то каракулями, а вокруг него суетились ульгармы. С десяток здоровенных тварей, похожих на помесь волка с гиеной. И среди них — та самая, мелкая, с проклятием для Субару.

А рядом с алтарём стоял он. Шаман. Высокий, тощий, в грязном чёрном балахоне, с маской в виде черепа какой-то птицы. Он что-то напевал на своём шаманском наречии, размахивая посохом, и явно готовился к очередному ритуалу.

— Он мой, — прошипела Рем, и не успел я и слова сказать, как она сорвалась с места.

Берсерк. Настоящий, полный, без тормозов. Её рог засиял алым, глаза заволокло пеленой ярости, а в руке материализовался её верный цеп. Она ворвалась в стаю ульгармов, как ураган. Хруст костей, визг тварей, брызги тёмной крови. Это было... красиво. В каком-то первобытном, жестоком смысле. Она прошла сквозь них, как раскалённый нож сквозь масло, и настигла шамана.

— Ты! — закричала она, занося цеп. — Это ты! Ты мучаешь деревню! Ты похищаешь детей! Ты убиваешь невинных!

Шаман даже не успел ничего сделать. Удар, второй, третий. Она молотила его, вымещая всю свою накопленную за годы боль и вину. Мелкая шавка, которая укусила Субару и была носителем проклятия, попыталась укусить и её, но Рем одним движением перерубила её пополам.

И вот тут-то я и вмешался.

Она занесла цеп для последнего, смертельного удара. Шаман уже не дышал, его тело было изломано, но она всё не могла остановиться. Её рог пульсировал алым, а из горла вырывался животный рык. Она могла убить его в таком состоянии, и это оставило бы ещё один шрам на её душе. Я этого не хотел.

Я просто оказался рядом. Забрал у неё цеп, который она выпустила из ослабевших пальцев с лёгкостью, достойной фокусника. А потом просто обнял её. Крепко, по-человечески. Положил её голову себе на плечо и замер.

— Тихо, тихо, синевласка, — прошептал я. — Всё кончилось. Ты справилась. Он больше никого не тронет. Ты молодец.

Она вздрогнула всем телом и издала звук, похожий на сдавленный всхлип. Рог начал втягиваться, а ярость уступать место опустошению и слезам. Она вцепилась в мой пиджак так, что костяшки её пальцев побелели.

— Я... я снова... чуть не... — прошептала она, уткнувшись лицом в моё плечо. — Я не смогла сдержаться...

— Смогла, — ответил я, гладя её по голове. — Ты справилась. И не дала злости поглотить себя полностью. Ты не убийца, Рем. Ты защитница. А это, — я кивнул на тело шамана, — это просто работа. Считай, дезинсекция.

Мы простояли так ещё какое-то время. Молча. Я чувствовал, как её сердце постепенно успокаивается. Вокруг нас остывали трупы ульгармов, а две луны светили с неба. Это был хороший момент.

— Чай будешь? — спросил я, когда она окончательно успокоилась. — У меня тут с собой есть. С бергамотом.

Она подняла на меня заплаканные глаза и... улыбнулась. Слабо, едва заметно, но улыбнулась.

— Ты и вправду самый странный человек из всех, кого я встречала.

— Я не человек, — напомнил я и, щёлкнув пальцами, создал из воздуха две дымящиеся кружки.

Назад мы возвращались молча. Спешить было некуда. Всё, что нужно, мы сделали. Проклятие Субару должно было рассеяться с уничтожением той шавки, а шаман больше никому не навредит. Я нёс Рем на спине. Она вымоталась так, что едва стояла на ногах, а я был полон сил.

— Кай, — прошептала она мне на ухо. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ответил я.

Впереди уже показались огни особняка, и я знал, что завтра будет новый, полный весёлой суеты день. Мой Субик выздоровеет, Рам снова будет его муштровать, а я буду сидеть, пить чай и наслаждаться жизнью в этом безумном, сломанном мире. В конце концов, у меня тут отпуск. И я намерен провести его с удовольствием.