Необычное приключение

Глава 1

Жуткий кошмар разбудил меня среди ночи, я тихонько встал, чтобы не разбудить жену, и двинулся на кухню. Кот не так давно умер, и мне очень его не хватало, он бы сразу побежал за мной проверять, вдруг будут кормить.

Руки до сих пор тряслись от нервов, я налил воды в чайник и поставил на плиту.

Жена проснулась и пришла на кухню, щурясь от яркого света. Даже без макияжа и красивой одежды она выглядела на миллион долларов.

— Опять кошмары?

Я кивнул.

— Знаешь, давай сходим к психологу, вдруг он пропишет какие-нибудь таблетки, и ты сможешь спокойно засыпать.

Она подошла ближе и обняла меня. Все мы знаем, что женщины любят внимание. Но знали бы они, как нам нравится, когда сами они вот так подходят и обнимают тебя. В такие минуты любой мужчина чувствует себя самым счастливым на свете.

Мне повезло, у нас с ней были общие интересы: игры, музыка, и многое другое. Мужчины любят глазами, это известный факт, но под упаковкой может скрываться не то что снаружи. Мы же с ней даже думали одинаково, возможно я преувеличиваю, но прошло уже несколько лет, и ничего не поменялось. Стройная, с тёмными волосами и голубыми глазами, для меня она была и остаётся самой красивой на свете, хотя раньше я подозревал, что вообще не способен кого-то любить.

Кошмары эти начались несколько лет назад, после того необычного путешествия, события которого до сих пор не укладываются у меня в голове.

Мы сидели молча и пили чай, а я вспоминал ту странную историю, которая приключилась со мной и моим другом ещё до знакомства с женой. Мне снилось, что мои руки по локоть в крови, и я опять на том корабле, стреляю из ружья по неприятелю. Но для того, чтобы начать повествование, надо вспомнить, как всё начиналось. Придётся вести рассказ с самого начала. С монетами я столкнулся будучи совсем молодым парнем, и понятия не имел, куда заведёт меня это приключение.

***

Проснулся я, как обычно, очень рано. Солнце уже встало. В деревне всегда нужно просыпаться очень рано, чтобы успеть сделать все домашние дела. Моей обязанностью с самого детства были куры и кролики. Куриц нужно было накормить пшеном, а кроликам сменить воду и дать сена.

Умывшись холодной водой в летнем умывальнике, я пошёл заниматься делами. Бабушка уже встала и доила корову в хлеву.

— Привет, соня, хорошо спал?

— Привет, бабуль, очень хорошо, Васька опять всю ночь спал со мной.

Васькой звали огромного кота, он вечно лохматый и грязный считал себя хозяином всех окрестностей. Даже собаки боялись подходить к нему, и однажды он отогнал от меня огромную дворнягу, пытавшуюся укусить за ногу. Кот был сам по себе, но часто приходил ко мне ночью и сворачивался клубком у ног. Мне было одиннадцать лет, я рос слабым ребёнком, и в детстве часто терял сознание от нехватки кислорода. Врачи говорили, что малокровие, и нужно пить больше молока.

— Вот попей Лёш, парное.

Бабушка протянула мне полный стакан ещё тёплого молока, и я с радостью его выпил.

Всегда любил молоко, оно казалось мне такой чудо жидкостью, которую даёт корова, всего лишь поев травы.

Сам я пробовал жевать траву, но только плевался, а бабушка смеялась надо мною.

— Эх ты, - говорила она, - не бывать тебе коровой.

В хозяйстве были и козы, но их молоко детям пить не разрешалось, слишком жирное, поэтому я пил только коровье.

Мать у меня работала в местном колхозе, поэтому уходила очень рано, а отец был рыбаком и часто отсутствовал дома по несколько дней.

Деревня наша насчитывала не больше двадцати дворов, и жили тут в основном охотники, рыбаки и коневоды, по совместительству одни и те же люди. Невероятное зрелище наблюдать бегущий по полю табун из пятидесяти разноцветных красавцев. Тут тебе и рыжие жеребцы, и чёрной масти, попадались даже красные. Всё лето они паслись на богатых зеленью равнинах, а осенью их загоняли по стойлам.

Каждый день, как и всем детям, мне нужно было ходить в школу на занятия. Где-то в 7.30 ко мне забегал друг Пашка, и мы вместе весело шли на уроки.

В отличие от меня, он рос сильным и здоровым деревенским ребёнком, и был в свои тринадцать лет уже на полголовы выше меня. Темноволосый и зеленоглазый, он уже тогда начал нравится девушкам, а его занятия единоборствами добавляли ему уверенности в своих силах. Задиристый и наглый, он был местным балагуром и заводилой.

Я совсем был на него не похож, парень среднего роста с русыми волосами, широк в плечах, лицо обычное, доброе, глаза голубые, и греческий нос с горбинкой.

Дела были сделаны, и можно идти собирать портфель, а заодно поесть. Бабушка уже напекла блинчиков. И когда она всё успевала?

Блинчики с вареньем и молоком, еда богов. Наскоро съев несколько штук, я пошёл одеваться, а Паша уже стучал в окно.

— Ну что ты так долго собираешься, опять проспал всё?

— Нет, ты что, у меня же куры и кролики.

— Одевайся, давай, и пошли в школу.

Школа находилась совсем недалеко от моего дома, Паша же жил буквально за углом.

В школе училось немного детей, чуть больше ста, их возили на специальном автобусе из соседних сёл. Мы учились в Б классе, и из всех уроков мне всегда больше нравилась история и география. Было очень интересно изучать разные страны и культуры.

Мы с Пашкой сидели за одной партой позади всех, чтобы можно было спокойно переговариваться полушёпотом.

— Лёха, а давай сегодня сходим на морковное поле?

— А что там такое?

— Разве ты не знаешь, сейчас по весне, особенно после дождей в поле начинают попадаться старинные монеты.

Я открыл от удивления рот.

— Шутишь?

— Нисколечко, идём после школы, мне об этом сказал отец, он как-то убирал там урожай.

Деревня наша хоть и была небольшой, но имела давнюю историю, ещё в пятнадцатом веке тут хозяйничали Вогулы, и плавал по рекам Ермак. Поэтому не удивительно, что тут часто находили разные старинные вещи. Какой-то дед пахал огород на лошади, и из земли выпал горшок с золотыми монетами, который он на радостях и пропил.

Учительница по истории часто рассказывала нам разные подробности из жизни нашей деревни.

А сегодня сердобольная женщина в очках, наш классный руководитель по русскому языку, достала сухонькими руками из стола своё сокровище, серебряную монету времён Николая второго, и показала всем нам. Мы с Пашей были очень заинтригованы увиденным, и попросили посмотреть монету.

— Конечно, смотрите ребята, но аккуратно, монета очень старая. Её нашёл ещё мой отец, когда шёл на работу, и подарил мне.

Ребята передавали монету из рук в руки, и, наконец, настала моя очередь. Дрожащими руками я взял монету, она была огромная, с мою ладонь. Затаил дыхание, и стал разглядывать её со всех сторон. Знал ли я тогда, будучи ещё маленьким мальчиком, что у меня будут подобные монеты, серебряные и золотые, да столько, что не сосчитать? Думаю, нет.

На ободе монеты, который как я потом узнал, называется гурт, была надпись: четыре золотника.

— Татьяна Ивановна, а что такое золотник?

— Это, Алексей, мера веса, равная четырём граммам, четыре золотника весят шестнадцать грамм.

— Дай сюда, - Паша чуть ли не с криком вырвал монету у меня из рук, и начал судорожно вертеть её в руках.

Остальные одноклассники с интересом наблюдали за нами. Я посмотрел на него с обидой, но быстро успокоился, всё-таки он был моим другом и не раз выручал меня.

Пашка повертел монету в руках и передал другим, быстро утратив интерес.

— Ну, монета и монета, что с неё взять.

— Но на поле то мы пойдём?

— Конечно, идём, что за вопрос, там как раз рядом речка, можно порыбачить.

***

Уроки закончились, и мы, закинув портфели на плечи, побежали домой, чтобы поесть и пойти навстречу приключениям. Иначе это и нельзя было назвать, ведь поле тщательно охранялось, и туда запрещено было проходить посторонним. Помимо насаждений там были две большие теплицы с огурцами, вот их то и охранял сторож. По периметру поля шёл забор, а у главного входа стояла будка с охраной. Но никакой забор не был помехой двум молодым сорванцам. Мы быстро пролезли внутрь, и пошли по полю, ступая по мягкой земле.

— Земля тут как пух мягкая.

— Ещё бы, столько лет её удобряли и ухаживали.

Чёткой цели у нас не было, и мы начали просто ходить вдоль сделанных грядок с морковкой, чтобы найти хоть какую-нибудь монетку. Так мы бродили несколько часов, отгоняя от себя надоедливых насекомых, но так ничего и не нашли. Начало потихоньку темнеть, и я достал из кармана небольшой фонарь.

— Что-то я устал, пошли домой?

— Да погоди ты Паша, давай ещё поищем.

— Какой упёртый ты человек.

— Я хочу найти такую же монетку, как у Татьяны Ивановны.

— Размечтался, это серебро, такие редко попадаются.

— Ну и что, хочу и всё, - я насупил брови и побрёл вдоль грядок, пристально всматриваясь в тёмную землю.

И буквально через пару метров в свете фонаря я увидел её, монету. Она лежала в земле, вся зелёная от времени, настоящее сокровище. Я рванул между грядок, оставляя широкие следы, вытащил её оттуда, поднял над головой и закричал от радости.

К несчастью из будки вышел ночной сторож и услышал мой крик. Включив фонарь, он пошёл нам навстречу.

— Кто здесь? А ну стоять!

Мы со всех ног бросились к дыре в заборе. Юркнув в неё, мы побежали домой, сторож стоял у забора и что-то кричал нам вслед.

Уже показались дома, когда мы остановились отдышаться.

— Ну, показывай, что ты там нашёл. Ты так орал, что даже сторож услышал.

И я достал из кармана грязную монетку. Она была медной, простая деньга середины семнадцатого века, но какое это было для меня сокровище. Смочив её в луже, мы увидели год: 1741.

— Ух, какая древность, наверное, стоит целое состояние!

— Не знаю, но нам пора домой, меня отец прибьёт.

И мы пошли по домам, поели и легли спать. Помню, я ещё долго не мог уснуть в ту ночь, разглядывая под одеялом находку, мечтая вырасти и найти огромный клад. А ночью мне снились приключения, про бурные моря, корабли, пиратов, и сокровища.

На утро, как обычно, я сделал дела, и пошёл в школу. Отец вернулся с рыбалки и мирно спал в своей комнате. Сегодня учиться мне не хотелось, я принёс в школу монету и разглядывал её всё время, за что учителя делали мне замечания.

— Лёша, ты вообще слушаешь? Что сегодня с тобой такое?

— Простите, я отвлёкся.

Время шло мучительно долго, но когда занятия всё же закончились, я поспешил домой. На выходе из школы дорогу мне преградил Серёга, здоровый не по годам парень пятнадцати лет.

— Это ты вчера шастал в огороде отца?

Не дождавшись ответа, он схватил меня за шиворот и потащил в сторону. Одноклассники столпились на лестнице, ожидая заварушки. Я кричал, вырывался, а здоровяк всё молча тащил меня в сторону. Но тут он внезапно остановился, и со всей силы ударил меня по лицу.

— Никогда больше не лазь по огороду! Поймаю, прибью.

Сказав это, он собирался уйти, но ко мне подбежал Пашка, хоть он был меньше того парня на полголовы, набросился на него, и стал бить кулаками по голове. Серёга развернулся, словно гора, и пытался ударить его. Паша рассёк ему бровь прямым ударом. Здоровяк остановился, потрогал рукой место удара, заревел, и побежал от нас.

— Только попробуй ещё ударить его, я тебе устрою!

Он подошёл ко мне, и поднял с земли.

— Спасибо друг, не думал, что он так обидится на нас за огород.

— Как твоё лицо?

Кровь шла из раны и не думала останавливаться, я прижал рану рукой, мы направились ко мне домой. Она была тёплая и постоянно капала на дорогу, Паша подал мне подорожник и велел приложить к ране, стало чуть легче.

На пороге нас встретил отец.

— Что произошло?

— Дядь Саш, это всё Серёга, он набросился на него, и разбил лицо, но я ему показал.

Он строго посмотрел на меня, убрал мою руку от кровоточащего носа, а потом потрепал по голове Пашку.

— Павел молодец, что вступился за него, но он должен сам давать отпор обидчикам. Ты уже не так слаб, как раньше, и должен учиться постоять за себя. Ладно, иди домой, дальше мы сами.

— До свиданья.

Первым делом мы осмотрели место удара, ничего смертельного, и кровь уже не шла. Нос сильно опух, и если трогать руками переносицу, то можно было почувствовать, как под кожей ходят частички хряща.

— Поздравляю, твой первый шрам, и то, что не ревел, молодец, но надо учиться постоять за себя, иначе другие так и будут над тобой издеваться. А теперь иди, умойся и поешь.

Я вошёл в дом, где меня встретила бабушка, увидев моё лицо, она запричитала.

— О Господи, кто тебя так ударил? Ой, ой, надо срочно помазать зелёнкой, ужас то какой!

— Успокойся мам, он же парень, а не девочка, наоборот радуйся, сегодня он получил свой первый шрам.

— Вот мама приедет и увидит это!

Мама у меня работала заместителем председателя, и часто отсутствовала дома, много работы, а весной и осенью ещё больше из-за посевной и уборочной.

Бабушка побежала к шкафу, достала из него баночку зелёнки, и щедро намазала мой нос.

— Ай, щиплет.

Пока рядом со мной суетилась бабушка, подавая обед, отец куда-то вышел, а через некоторое время вернулся и позвал меня с собой.

— Доедай и пошли, покажу кое-что.

И мы вышли во двор, где у нас были турники, на которых занимался отец, а мне было нельзя, так как мог потерять сознание. Но теперь под крышей висела боксёрская груша. Это был мешок из-под картошки, набитый песком. На земле лежали две гантели, сваренные из трубок и подшипников.

— Вот, это всё тебе, занимайся. Я покажу тебе, как отрабатывать удары, поднимать тяжести и отжиматься.

Помню, как мы несколько часов боксировали, отжимались, и тягали гантели, у меня закружилась голова, и я присел на корточки отдохнуть.

— На сегодня, пожалуй, хватит, будем заниматься два раза в неделю, когда я дома, а теперь иди, отдыхай.

— Папа, а правда, что наша деревня очень старая и тут много кладов может быть?

— С чего ты это взял, кто тебе сказал?

— Наша учительница по истории. Она постоянно рассказывает нам об этом, а вчера мы ходили на огород и я нашёл там монетку, вот смотри.

И я протянул отцу деньгу.

Он взял её, и долго рассматривал, а потом отдал обратно.

— Хорошая монета сынок, а насчёт кладов я не знаю, но монеты попадались нам.

— И где, где они? – заволновался я.

— Когда мы были маленькие, то забрались в один из пустующих домов, сейчас его уже снесли, и нашли там пакет с серебром.

— Ого, и куда вы его дели?

— Монетки эти по величине были похожи на советские 50 копеек, и мы кидали их в автомат с газировкой, и меняли в магазине на сахарных петушков.

— То есть вы отдавали серебро за простые сладости?!

— Мы были детьми сынок, ещё младше тебя. Давай так, я поговорю с дядей Валерой, и тебя допустят на это поле, ищи свои монеты сколько душе угодно.

— Ура! Папа ты лучший!

Я обнял отца, и мы пошли в дом, уже темнело.

***

Меня сильно тянуло к приключениям, очень увлекла тема пиратства, я даже взял несколько книг в библиотеке по испанскому языку, чтобы выучить их и быть ближе к этой теме. Не говоря уже о фильмах и книгах о пиратах, каждый фильм и книга были целым событием в моей жизни.

Отец действительно договорился с дядей Валерой, и меня стали пускать на поле, мы ходили туда вместе с Пашкой. Однажды в будке охраны мы увидели Сергея, он сидел с фингалом на правом глазу и хмуро смотрел в нашу сторону. За весну мы нашли около двух десятков разнообразных монет, все они были медными. Меня это не огорчало, наоборот я ещё больше загорелся идеей стать если не пиратом, то мореплавателем точно. Отец во всём помогал мне, мы постоянно занимались в нашей импровизированной качалке, а ещё он стал брать меня на рыбалку.

Глава 2

Время шло, росли и мы. В тот день мы сидели на уроке и решали задания. Я задумался и смотрел на Ингу со спины, покусывая ручку.

— Всё ещё глазеешь на эту Ингу?- Пашка дёрнул меня за рукав - оставь ты эту затею, она уже дружит со старостой класса, Андреем.

Андрей был юношей высоким, и широкоплечим, многие девушки обращали на него внимание.

— А что я могу поделать, если она мне нравится?

Он вздохнул,- всегда есть шанс, пригласи её погулять, например.

— Куда я приглашу её в нашем захолустье? Тут только сельский клуб, да библиотека, больше и сходить то некуда.

Парень почесал затылок,- А ты позови её прокатиться на нашем катамаране, плавать под парусом, это же так романтично.

— С каких это пор ты затесался в романтики?

— С тех самых, как сам увлёкся Дашей,- он вырвал из тетради листок, смял его и кинул во впереди сидящую девушку.

Та резко обернулась.

— Красотка, мы идём сегодня гулять?

— А пошли, - она кокетливо заулыбалась, и они захихикали вместе с сидящей рядом девушкой.

— Вот, а ты говоришь сложно - выпятив грудь, сказал он.

— Не сложно, но у Даши нет парня, а у Инги есть.

— Не переживай, выбери удачный момент, и пригласи её, скоро как раз выпускной.

— А ну тишина в классе!

С другом мы общались теперь только в школе, в остальное время он пропадал с Дашей, а я в библиотеке за книгами, решил всерьёз стать моряком и выходить в море. Надо было изучить корабельный быт и устав, да и просто попадались хорошие книжки по этой тематике.

После школы отец посоветовал мне поступить в морской институт. В стране таких было несколько: в Нижнем Новгороде, Петербурге, Владивостоке и Калининграде.

— Если ехать, то только к морю, зачем мне эти речные институты.

— Хорошо сынок, вот сдашь экзамены после одиннадцати классов и поедешь.

Если бы я знал, что всё так повернётся в дальнейшем, то проводил бы больше времени с семьёй, а не на этом дурацком плоту и в библиотеке.

А началось всё, когда я уже учился в десятом классе. Однажды вечером подслушал разговор отца и матери, они ссорились.

Моей любимой привычкой было не заходить в двери, а влезать через окно прямо в свою комнату, его я предусмотрительно оставлял незапертым. Они ссорились, думая, что меня ещё нет дома.

Как оказалось к маме давно подкатывает сам председатель, полненький лысеющий Иван Максимович, и она очень устала жить с отцом, простым рыбаком. Потом я узнал уже от бабушки, что ссорились они уже давно, и перестали спать в одной кровати, но при мне вели себя вежливо и не подавали виду.

— Ты простой рыбак! А я хочу хорошей жизни, сколько лет я потратила на тебя, и всё без толку!

Отца не было слышно, но зная его, он сидел, молчал и курил.

— И что ты хочешь, бросить нас в такой ответственный момент? Сын скоро окончит школу, поступит в институт, вот тогда и делай что хочешь.

Я сел на кровать и слушал, едва сдерживая слёзы. Как она могла так поступить с нами?

Видимо они услышали шум, и замолчали, дверь в мою комнату открылась.

— О, ты тут, а мы не слышали, как ты пришёл, будешь есть?

— Мам, почему ты хочешь уйти?

Она переменилась в лице.

— Да потому что меня достал этот сарай, вся эта деревня с её романтикой, хочу в город, хорошей жизни! Всё хватит, достали!

Она пошла собирать вещи, я пытался остановить её, отец всё так же курил на табуретке и молчал.

— Пусть идёт, она же так хочет хорошей жизни.

Тогда я был ещё слишком молод, и не мог понять, почему люди вдруг расстаются. Мужчина годам к 35-40 остывает, и предпочитает стабильность, чем постоянную беготню с распущенным хвостом в поисках очередной дамы, а женщины наоборот. Наверное все мы слышали поговорку: сорок пять, мама ягодка опять, хотя ей было только тридцать семь. Вот это оно и есть, женщина вдруг понимает, что она ещё ничего, а жизнь уходит, и надо срочно взять реванш.

Я отпустил её руку, она, пряча глаза, пошла в свою комнату, и кому-то позвонила. Через полчаса мать уехала, за окном мелькнула волга председателя.

Отец всё сидел и молчал, но потом резко встал и полез в погреб. Вылез уже с большой бутылкой самогона, на работу утром он не пошёл.

Летели дни, а он всё беспробудно пил, с работы его уволили, и мне всё больше не хотелось возвращаться домой, поэтому я часто ночевал в сарае. Бабушка поддерживала меня, как могла, хотя я у неё ничего не просил. Домой приходил только затем, чтобы постирать вещи, и прибраться, везде теперь валялись пустые бутылки и окурки сигарет.

— Отец, перестань, хватит курить в кровати, да ещё и пьяному.

— Помолчи сынок, не учи старших жизни.

Бабушка, его мать только крутилась над ним, и причитала, но исправно давала ему на выпивку с пенсии. Смотреть на человека, который так опустился из-за расставания, было невыносимо.

Мать я видел редко, только когда шёл со школы, машина председателя проезжала мимо на большой скорости, на пассажирском сиденье был виден её силуэт. Машина никогда не останавливалась, даже наоборот прибавляла газу. Такое впечатление, что внезапно меня взяли и бросили все, кого я любил. И даже Пашка был занят своими делами. Оставалось одно увлечение: книги, в библиотеке я теперь практически жил.

***

Так прошёл ещё год, отец не переставал пить, водил домой сомнительных женщин из соседних деревень, а мне нужно было учиться.

Зимой спать в сарае не получалось, и приходилось ночевать дома, заперев накрепко дверь. Бабуля тоже устала от всего этого пьянства, и постоянно ругала отца, но он не переставал пить. Лишь изредка делал перерыв на пару дней, и даже выходил ко мне во двор посмотреть как я занимаюсь, но это было очень редкое явление. Он стоял пару минут на крыльце, тушил сигарету и заходил обратно в дом.

Вся работа по дому легла на мои и бабушкины плечи, делать приходилось абсолютно всё, вплоть до ремонта клеток для животных и починки сарая. Я конечно и раньше помогал по дому, но теперь приходилось ещё копать огород на небольшом тракторе.

Наступила весна, птицы весело защебетали, сидя на ветках деревьев. Снег растаял, и обнажил серую землю. В деревне грязь, это явление регулярное, своеобразный атрибут этого места. Зимой она замерзает, весной и осенью превращается в глубокие лужи, и лишь летом становится сухой, расползаясь широкими трещинами по земле. Резиновые сапоги друг и помощник в такое время года, а ещё деревянные подмостки, по которым удобно ходить.

Скоро выпускной, на поле скорей всего оттаяли монеты, и нужно было опять идти собирать их, но дома было столько работы, что вырваться туда не представлялось возможным. Со всеми этими потрясениями оценки мои стали гораздо хуже, и я еле доучился, сдал экзамены на тройки.

В тот день все ребята нарядно оделись и готовились к предстоящему празднику, а я пошёл в библиотеку, никакого настроения не было, да и из-за того, что отца уволили, у семьи практически не было денег, жили на одну бабушкину пенсию. Взял очередную книгу, сел на стул и принялся читать.

Примерно через час в зал вошла Инга, косметика потекла на её лице, а платье было помято. Меня она не заметила, села в угол на стул, и заплакала.

И тут я понял, что у меня есть шанс, о котором так долго говорил мне Паша. Я встал и подошёл к ней.

— Что ты делаешь тут в такой день?

— А разве не видно? Плачу конечно. Но что делаешь тут ты?

— Читаю, это ведь библиотека. Но почему ты плачешь, что случилось?

— Не всё ли равно? Ай, ладно, мы с Андреем поругались, я увидела его с другой девушкой, они танцевали.

Подвинув стул к ней поближе, я сел и принялся читать ей вслух стихи. Она перестала плакать и посмотрела на меня.

— Ты что шутишь?

— Нет, хорошие стихи, вот послушай:

« И ты, мой юный, вечной тайной

Отходишь прочь.

Я за тобою, гость случайный,

Как прежде - в ночь».

— Это Блок, верно?

— Да,- я продолжал читать, но она прервала меня, положив свою руку поверх моей.

— Сколько мы с тобой знакомы, с первого класса?

— Даже как-то сидели за одной партой, но нас почему-то быстро рассадили.

— Ха-ха, это потому, что мы часто спорили из-за ручки! Я забирала у тебя её, но ты упрямый человек, не хотел отдавать.

Она засмеялась.

— Слушай, а ты когда-нибудь каталась по реке на катамаране? У него есть парус, и даже стулья.

— У отца лодка с мотором, ты должен знать, но вообще нет, ни разу не каталась.

— Так пошли прокатимся, пока ещё совсем не стемнело.

И мы вышли из библиотеки, я взял с собой книгу со стихами. На улице был тёплый майский вечер.

Плот стоял там же, где я его и оставлял несколько лет назад, парус был предусмотрительно убран в чехол из брезента. Я поставил стулья, воткнул мачту в отверстие в полу, и раскрутил парусину. Дул хороший западный ветер и парус выпрямился, потянув плот за собой.

Инга уселась на стул, и восхищённо смотрела, как я управляюсь с парусом.

— А ты молодец, хорошо управляешься. Не знала, что ты такой.

— Какой такой?

— Не буду скрывать, все же помнят ту историю с Серёгой, когда он сломал тебе нос - она прикоснулась рукой к моему носу, - у тебя до сих пор шрам в этом месте. А теперь ты возмужал, совершенно другой человек стал.

Плот резко повернул на изгибе реки, и Инга чуть не упала со стула в воду.

Я успел схватить её за талию.

— Осторожнее.

Мы смотрели друг на друга, не смея оторвать взор, её карие глаза как будто смеялись мне в лицо. Дул западный ветер, развевая её чёрные волосы, они падали на хрупкие смуглые плечи. Прошло много лет, но эти мгновения я помню до сих пор. Я держал её за талию, и не спешил отпускать, а она не собиралась отстраняться.

Она подошла ко мне вплотную, и кусала губы от нетерпения. Может, у меня и не было опыта в таких делах, но лучше поздно, чем никогда. Я взял её голову обеими руками, и поцеловал.

Внезапно плот наскочил на топляк, мы рухнули на пол, и громко засмеялись. В ящике с парусом было одеяло, я расстелил его по полу, мы лежали рядом, смотрели на закат, и мило болтали.

***

Внезапно с берега нас кто-то окликнул. Это был Паша, он кричал и махал руками, призывая нас плыть к нему.

— Видимо что-то случилось, поплыли скорее.

Я перенаправил парус, достал весло из ящика и направил плот к берегу.

— Скорее, скорее, Лёха, плыви скорее!

Паша отчаянно махал руками.

— Пожар, дом твой горит, скорее туда!

Не успев подплыть к берегу, я бросился с плота в воду.

В руках была верёвка, привязав плот к какой-то железке, я побежал к дому.

— Паша, помоги ей выбраться, мне нужно срочно бежать туда.

— Хорошо, беги скорее, там уже пожарные приехали.

Дым было видно издалека, когда я прибежал на место, дома уже не было, сплошная груда дымящихся брёвен, которую пожарники заливали водой.

У дома толпились люди, стояла и бабушка с чёрным от гари лицом.

— Ты жив! Жив.

Она обняла меня, прижала к груди, я рыдал и не мог сдержать слёзы. Мужчины не плачут, скажете вы? Глупый стереотип. Это снаружи мы твёрдые, а внутри мягкие, словно яблочный пирог.

— Где отец?

— Там внутри, курил в кровати, и задохнулся от дыма, бабушка твоя успела выбежать, но сам понимаешь, пожарные едут долго, из другой деревни, поэтому они приехали уже на угли.

Это говорил сосед Дмитрий Алексеевич, бабушка же молча смотрела на остатки дома, и обнимала меня, не отпуская.

Внезапно она отошла от меня, и ринулась с кулаками на машину, подъехавшую к пепелищу, и принялась бить по крыше.

— Это ты сволочь его довела! Ненавижу тебя, тварь!

В машине сидела мать, лицо её было бледным как полотно. Посмотрев на дом, и на меня, она сказала водителю ехать, и машина уехала, оставив после себя столб пыли.

Я побежал вслед за ней, но она не остановилась.

— Вот видишь, какая у тебя непутёвая мамаша. Отец сгорел, а она даже не вышла из машины.

Рядом с домом уже собралось половина деревни.

— Что вы припёрлись, поглазеть на чужое горе?

— Баб Надь, перестань, переночуешь у нас, утро вечера мудренее.

Проводив взглядом Ингу и Пашу, я вместе с бабушкой удалился.

Ночевали мы с соседа дяди Димы, он разрешил нам пожить у него, пока всё не наладится.

Но теперь учёба закончилась, и не было смысла оставаться в этой деревне.

В ту ночь спал я плохо, мне снились кошмары, что мы с Ингой опять на плоту, и нас тянет под воду неведомое чудовище. Проснулся в холодном поту, было уже совсем светло, в дверь постучали.

— Лёш, тебе письмо, не знаю от кого, оно лежало в почтовом ящике.

— Спасибо дядя Дима.

Письмо было от матери. В нём говорилось, что мать не может больше воспитывать меня, я уже взрослый, и могу сам решать свою судьбу. К письму прилагалась некоторая сумма денег, на первое время.

Мы пошли на пепелище и попытались собрать хоть что-то, но от дома совсем ничего не осталось, только хлев, и животные в нём. Пожарные ещё вчера вытащили из-под завала труп отца и увезли его в местный морг в соседнюю деревню. Похороны были назначены на начало следующей недели.

Я молча бродил по пепелищу, пытаясь найти хоть что-то, что не поглотило пламя, но всё было тщетно, огонь уничтожил практически всё. Среди обугленных головёшек словно скелет, торчали остатки обугленных стен и кирпичная печь.

Я показал письмо бабушке, она прочитала его, смяла и выбросила, демонстративно плюнув себе под ноги. К нам подбежал кот, во время пожара его не было дома, и стал тереться об мои ноги.

— Вот что Лёшенька, давай-ка ты поедешь в город, у меня там есть подруга, поживёшь у неё в двухкомнатной квартире, - бабушка взяла непослушного кота на руки.

— Но как же ты сама?

— А я останусь здесь, нечего старушке делать в большом городе, мы с дедушкой Димой давно дружим, если ты понимаешь, о чём я. Он работящий, с руками, дом нам отстроит заново. Ты поезжай, нечего тебе тут делать, учёба закончилась, надо идти дальше.

Я пошёл прогуляться и собраться мыслями, брёл по дороге и думал. Всё так хорошо начиналось, и оборвалось в одно мгновение. А что теперь? Уехать в незнакомый город, без друзей и подруг. Самое трудное было проститься с другом, а Инга?

Я сидел на берегу и кидал камни в воду. Ко мне подошёл Паша.

— Значит, решил уехать?

— Откуда узнал?

— Твоя бабушка сказала. Я не осуждаю, все мы после учёбы разъезжаемся, отец решил переехать в город, давно планировал, а значит я тоже скоро уезжаю. Как твои дела с Ингой?

— Да какие могут быть дела, сам видишь.

— Не переживай, всё наладится. Когда похороны?

— В понедельник. Теперь ни о каком морском институте не может быть и речи, придётся поступать туда, куда поступлю.

— Но почему?

— Деньги, то что мне оставила мама, просто смешная сумма, рюкзак себе купить, и то не хватит. Бабуля мне предложила пожить у её подруги, там двухкомнатная, можно пойти учиться, не на моряка конечно, но на ещё кого-нибудь.

— Но почему не моряк, ты же так хотел?

— Нельзя оставлять бабушку одну, она единственная из родни, кто у меня остался, не хочу потерять и её. А если я уеду слишком далеко, то вряд ли когда-нибудь снова её увижу.

— И это всё?

— Нет, конечно же нет, может мать одумается, и вернётся, мне её очень не хватает, а если я уеду далеко, то тогда точно всё.

— Странно это, но если ты так хочешь, то поезжай.

Мы ещё долго стояли и кидали в воду камни. Оба понимали, что расстаёмся если не навсегда, то очень надолго.

Глава 3

***

— Уйдёшь и даже не попрощаешься со мной?

— Не хотел тебя беспокоить.

Она подошла ближе, и взяла мою руку.

— Вот значит, как это называется? А может ты мне тоже нравился, просто я никогда об этом не говорила. Мы тоже уезжаем в город, ты же в Екатеринбург едешь?

— Да, у бабушки там подруга, буду жить у неё.

— Вот и хорошо, мы скоро поедем туда, запиши мой номер и больше не теряйся.

Она обняла меня, на прощанье помахала рукой, и я пошёл дальше. Прощаться было тяжело, но это же ненадолго думал я, увидимся в городе.

Всю дорогу думал о ней, и о Пашке, вспоминал смешные моменты, и не заметил, как задремал.

Город встретил меня прохладной сыростью. Расстояние между моей деревней и Екатеринбургом составляло около пятисот километров, но такое впечатление, что пока мы ехали, прошла целая жизнь. Мимо пролетали города и сёла, автобус уносил меня далеко от родных мест, в новую реальность.

На вокзале меня встретила тучная женщина средних лет, Людмила, мы сели в такси и поехали, она всю дорогу болтала без умолку, а мне хотелось просто побыть одному.

— Как Надя там поживает?

— Отлично.

— Это хорошо, что любишь есть? Я приготовила несколько блюд разом, не знала, что ты предпочитаешь.

— Просто еду, съем что дадите.

Она не успокаивалась и всё говорила и говорила.

— Приехали, с вас четыреста рублей.

Слова водителя стали моим спасением.

— Грабители, столько денег берут со старушки.

— Не переживайте, я заплачу.

Я вынул из кармана деньги, хоть их и было мало, и передал водителю, но это лучше, чем слушать её бесконечную болтовню.

— Поживёшь пока у меня, а дальше видно будет. Я сама живу с кошечками, но вы поладите, я уверена в этом.

Мы вышли из машины, я забрал из багажника мои скромные пожитки. Тётка увлекла меня за собой, в подъезд. Обычный пятиэтажный дом типовой советской застройки ничем не отличался от остальных на этой улице.

В этом районе было несколько заводов тяжёлого машиностроения, тут жили преимущественно рабочие, и их дети. Меня сразу удивило, какие у этих людей серые и угрюмые лица, как будто солнце в этот город не провели, а радость забыли включить в норму жизни. Как я потом узнал, мы жили в одном из самых криминальных районов страны. В девяностые тут хозяйничали бандитские группировки, и до сих пор то и дело всплывали отголоски этих времён. Одни только дети беззаботно играли на детской площадке, я смотрел на них из окна своего нового дома, и вспоминал свои лучшие годы. Кошек в квартире было пять, эти жирные коты вальяжно ходили вокруг меня и обнюхивали мои вещи. Я хотел взять одного самого толстого на руки, но он вырвался, и больно царапнул мне руку.

— Они не любят нежностей, и закрытых дверей, поэтому привыкай к этому. Я кормлю их только самым лучшим кормом и в лотке у них всегда свежий наполнитель.

Мы в деревне не привыкли к таким вещам, и кормили своих животных тем, что едим сами.

— А они хотя бы мышей ловят?

— Мышей? – женщина прикрыла рот руками, словно коты поняли бы её и осудили за столь бранные слова, - Нет, мышей у нас тут нет. Проходи, располагайся, вот твоя новая комната.

С момента моего переезда прошло несколько месяцев, бабушка звонила мне и посылала гостинцы, в основном деревенские продукты, сыр и масло.

Пробовал пару раз звонить Инге, но её телефон был недоступен. От Пашки тоже не было никаких вестей.

Тётя Люда, как я её называл, была своеобразной женщиной. Помимо котов, у неё в квартире было всегда очень шумно, на всю громкость гремело радио или кричал телевизор, а порой всё одновременно. Она спала на огромном кожаном диване, и очень любила сладкое, многочисленные упаковки печенья и конфет занимали все доступные полки. Иногда мне хотелось просто сбежать в неизвестном направлении, но я не мог подвести бабушку.

Я подал документы в первый попавшийся институт, а благополучно съехал из этой квартиры в общежитие. Тётка была не особо рада этому, ей очень понравился даровой помощник в доме, который убирал за котами, выносил мусор и делал много чего ещё. Стипендии на всё не хватало, и мне пришлось устроиться на работу.

Моя первая работа, мойщик автомобилей, не требовала большого ума и специальных навыков. Знай себе, работай губкой, намыливая машину, а потом тщательно смывай всё это.

Так прошли годы, о кораблях и монетах позабылось, до определённого времени.

Десять лет спустя

Как быстро летит время! Вот только вроде окончил институт, и выпорхнул во взрослую жизнь, а тут тебе уже почти тридцать, у тебя ипотека и видео игры. Банки, выдающие ипотечные кредиты, это особый филиал ада на земле. Они обещают золотые горы, а по факту ты попадаешь в зависимость от них на долгие двадцать, а то и тридцать лет. Как в нашей стране приличному человеку обзавестись жильём? Только ипотека, бабушек в столицах у меня не было, а та, что была, умерла около восьми лет назад. Поэтому я пошёл в этот филиал, и заключил договор на приобретение квартиры.

Дом, который ещё даже не построили, находился на стадии котлована. И всё, что мне напоминало о том, что у меня есть жильё, это красивая картинка на сайте компании, и ежемесячные платежи, которые надо вносить регулярно и своевременно.

С отношениями всё как-то не складывалось, были случайные мимолётные романы, но они, к моему глубокому сожалению, никогда не перерастали во что-то серьёзное. Возможно я и сам был этому причиной из-за матери. Зато с самой юности знал, что надеяться можно только на себя, и это хорошо помогло мне в жизни.

Унылая работа в офисе, общение с коллегами на скучные темы, и бутылка пива вечером составляли мне компанию. Детские мечты о кораблях и пиратах остались далеко в прошлом, но чтобы не забывать языки, я специально скачивал игры с испанскими или английскими субтитрами. Так бы и не начиналась моя история, если бы не случайная встреча в одном из кафе, куда меня позвал коллега Анатолий. А может, в этой жизни нет случайностей, и всё предопределено? Кто знает.

Мы собирались с ребятами по праздникам в кафе, отметить чей-нибудь день рожденье. Так было и в этот раз, в пятницу у коллеги родился сын, мы сняли столик и распивали спиртное, как вдруг кто-то окликнул меня.

— Лёха, неужели это ты? Батюшки, сколько лет, сколько зим!

К столу подошёл высокий парень, чёрные волосы его пробила седина, хотя выглядел он лет на тридцать с хвостиком. Крупные руки и широкие плечи плохо гармонировали с большим животом, а блеск зелёных глаз и улыбка во весь рот создали узнаваемый облик. Из под рубахи торчал серебряный крест.

— Паша, это и правда ты? Вот это да!

Я встал из-за стола, обнял его и представил коллегам.

— Пошли ко мне, у меня большой стол, и много выпивки, мне надо столько тебе рассказать.

***

Павел был человеком такого склада характера, что любые добытые деньги он спускал либо на женщин, либо на выпивку, а часто на оба дела одновременно. Даже небольшая сумма, полученная им в ходе его нехитрых манипуляций, служила поводом для похода в кафе или ресторан. Жил он в маминой однокомнатной квартире, не работал и постоянно сидел в телефоне на сайтах знакомств.

И у этого человека было два высших образования! Представить себе сложно, но он показал мне военный билет, где стояли отметки об этом. Разумеется он просто подделал справки об образовании и принёс их в военкомат, там ему и сделали эту отметку.

Как он потом рассказывал, стал настолько ленивым, что женщины приезжали к нему прямо домой, получали свою порцию удовольствия и так же быстро уезжали обратно. Паша говорил, что происходит из древнего рода Гудайтис, латышские князья. Ещё он очень любил хвастать тем, что человек с его фамилией есть в списке Форбс. Он даже сделал визитки, и совал их всем мало-мальски знакомым девушкам. Потрясающее самомнение.

Моей любимой частью было подкалывать его по любому поводу. В ход шло всё, и никто не переживал за тот факт, что его фамилия в принципе не склонялась, я склонял её, как хотел. Иногда мне казалось, что он точно побьёт меня, но тот как-то сдерживался.

— Ты понимаешь, чтобы получить секс, мне не нужно даже никуда ходить, всё тут, в телефоне.

Он открыл список контактов, там было около десятка бесед с разными женщинами. Под любыми предлогами он занимал у них несколько тысяч рублей и на эти деньги жил, и знакомился с новыми дамами сердца.

— И как ты с таким животом умудряешься их охмурять? – спросил я.

— Они обожают мой живот, ложатся на него и обнимают. Да, я их всех люблю, - часто говаривал он, - они все мои.

А ещё у него был список, он часто хвалился, что давно обошёл Казанову по числу побед, и у него числилось уже триста восемьдесят женщин. Не знаю, было ли это правдой, но, сколько мы с ним не общались, у него всегда была новая девушка.

Бывали и проколы в этой схеме. Однажды он обнаружил в своей двери землю и натыканные в монтажную пену иголки, видимо какой-то заговор. Но заговоры на него не действовали, и он продолжал своё распутство.

Особенно запомнился эпизод с одной девушкой из парикмахерской, этакой модной девчонкой, которая не клюнет на его обаяние. Не клюнет? Как бы не так, после бутылки дешёвого шампанского и коробки конфет она отдалась ему прямо в номере гостиницы, который сама же и сняла.

Был ли у него талант, или он так ловко манипулировал их сознанием, мне не узнать никогда. Но факт остаётся фактом, женщины его безумно любили. Но у этого человека было чему учиться. Его отношения с женщинами были выше всяких похвал. Заполнить всю квартиру шариками, пока любимая на работе? Никаких проблем. Позвонить ей среди бела дня, и сказать в телефон: «Я люблю тебя, дорогая», и бросить трубку? Умеем, можем, практикуем. В любой компании и без его женщина всегда была в центре внимания. Он дарил им цветы и мягкие игрушки, постоянно лез целоваться, и крепко обнимал их.

К слову, он давал всем им забавные прозвища, чтобы не запутаться. Эта была курицей, другая креветкой, а ещё рыжик, зайка, лунтик и многие другие. Когда отец одной из них услышал её новое прозвище, то тут же согласился и записал её лунтиком в телефоне.

Так мы и общались ещё несколько лет, я работал и играл в свои игры, а он кутил, и прожигал жизнь.

Паша легко сходился со всеми, родители пускали его домой как родного сына, о чём впоследствии горько жалели. Некоторые даже разыскивали его, особенно после того, как он заделал ребёнка и пропал. Правда, такое бывало нечасто. Друг говорил, что у него немного детей, может трое или четверо, он даже не знал их точное количество, и уж точно никогда не заморачивался об этом.

Когда умерла бабушка, я забрал кота к себе. Так как в съёмной квартире его держать не разрешали, то пришлось отдать тёте Люде, на время. Потом же, когда я получил своё жильё, то забрал сорванца к себе.

Мать пыталась наладить контакт со мной, звонила на новый год, и даже хотела приехать в гости, но я не разрешил. Неприятные воспоминания давно забылись, но остался тяжёлый осадок.

Колхоз развалился, председатель потерял работу, но люди у кормушки довольно часто копят подушку безопасности на чёрный день. У него была квартира в небольшом городе, куда он перевёз жену и детей. Мать оставили на произвол судьбы, она сначала пыталась переехать ко мне, но я отказался, а потом осела в каком-то провинциальном городишке.

Васька привык к деревенской жизни и доставил немало хлопот мне и тётке. У меня он уже стал спокойнее, видимо, сказывался возраст. Любил нежиться на подоконнике, и есть цветы из горшков, а иногда и вовсе ронял их на пол.

В тот вечер я, как обычно, играл за компьютером и пил пиво. Кот забрался на шкаф и по обыкновению лёг там. Внезапно вниз полетела коробка с новогодними игрушками.

— Вася! Ну что ты наделал, - я вскочил и стал собирать осколки, часть игрушек разбилась вдребезги.

На глаза мне попалась небольшая коробка, я открыл её и увидел стопку старинных монет, обёрнутых в бумагу.

— Вот это да, а я и забыл, что они тут.

На меня нахлынула волна воспоминаний, я перебирал монеты, и улыбался, а потом взял телефон и набрал знакомый номер.

— Слушай, а ты давно был в нашей родной деревне?

— Уже много лет не ездил, как окончили школу, а что такое?

— А может, поедем? Помнишь, как мы искали монеты на поле? Сейчас как раз весна, и можно опять попытать счастье.

— С чего это вдруг ты вспомнил об этом? – удивился Паша, - хотя ладно, приезжай ко мне, обсудим.

Он жил у очередной дамы сердца в районе Компрессорного завода, она получила прозвище «полторашка». В трёхкомнатной квартире жили мама с отчимом, семидесяти пяти летняя бабушка и брат девушки. У Паши была отдельная комната, где они каждый вечер (по его словам) испытывали на прочность скрипучий диван.

Я вызвал такси и поехал, был прохладный майский вечер. Снег сошёл, и обнажил голую землю, кое-где пробивалась трава, закрывая от коммунальщиков чёрную грязь. Неубранные прошлогодние листья лежали плотным ковром вдоль тротуаров.

Машина остановилась возле панельного девятиэтажного дома, я рассчитался с водителем и позвонил в домофон, меня пригласили войти.

Мы сели за небольшой кухонный стол, тут был и младший брат, и Анна, девушка Паши, мне налили чай, и дали огромный кусок домашней пиццы, толщиной с мою руку. Начинка из курицы и сыра была буквально спрессована в толстый кусок теста. Мы говорили о всякой ерунде, никто и не заметил, как кусочек курицы упал из пиццы прямо на пол, я благополучно проигнорировал этот факт.

— Рассказывай, что ты там придумал? – Паша сидел напротив, пил чай и курил.

— Мы поедем в нашу деревню, у меня есть некоторые сбережения и на них нужно взять всё необходимое: лопаты, фонари, металлоискатель и верёвку.

— Верёвку?

— Есть подозрение, что могли остаться целыми подвальные помещения под домом купца и торговым складом. А чтобы туда проникнуть, надо вырыть яму и спуститься.

— Хорошо, я тебя понял, когда едем?

— Сегодня пятница, давай завтра? Магазин как раз работает, заедем за оборудованием и на обеденном автобусе доедем до Сосьвы, а дальше своим ходом.

— У меня есть предложение получше, Аня довезёт нас, она как раз недавно сдала на права.

***

Ребята заехали за мной утром, и мы поехали в магазин за нужными вещами. Пришлось истратить часть накоплений, у Павла, конечно же, денег не было. Мы купили лопаты, металлоискатель и прочие мелочи. Анна повезла нас в деревню.

К слову, эта девушка отличалась от остальных своим характером. Она могла легко ударить Пашу или запустить первым попавшимся предметом, с ним она ни капли не церемонилась.

Глава 4

Дорога, по которой мы ехали, была, мягко говоря, ужасной. Количество выбоин было таким, и если бы я не знал этих мест, подумал бы, что тут шла война. Паша сидел на переднем сиденье, курил и болтал. Это только в фильмах можно долго ехать, прислонив голову к стеклу, если сделать тут так же, то получишь ссадину, или набьёшь огромную шишку.

— Слушай, а ты так и не сказал мне, что у тебя со здоровьем. Помнится, в детстве оно было довольно слабым.

— Да всё в порядке, в институте ещё случались признаки головокружения и тошноты, но потом всё прошло.

— Это хорошо.

Через несколько часов мы уже были на месте, время было далеко за полдень, весеннее солнце нагрело машину, и в ней было чрезвычайно душно. Мы вышли на дорогу, чтобы размять затёкшие ноги.

Деревня, которую мы не видели много лет, представляла собой жалкое зрелище: на месте картофельных полей рос бурьян, а огромные теплицы, где мы когда-то бегали от сторожа, рухнули на землю. Дома, бывшие некогда жилыми, смотрели на нас глазницами разбитых окон. Жилыми оставались всего несколько домов, и то они сейчас пустовали, хозяева приезжали редко.

— Колхоз давно обанкротился, а председатель и последние работники разъехались кто куда.

Мы взяли вещи и двинулись в путь. Паша поцеловал Анну, она обещала вернуться за нами, когда он позвонит ей, развернула машину и уехала.

— А где мы будем ночевать, ты всё продумал?

— Да, заночуем в моём доме, деда Дима отстроил его заново, ещё до того, как бабушка умерла, так что жить нам есть где.

Дмитрий Васильевич и вправду перестроил дом моего детства, но он выглядел совсем не так, как я его помню. Крыша уже успела потемнеть от времени, а стены начали покрываться плесенью.

Ворота были открыты, и мы спокойно прошли внутрь, поднялись в сени и открыли двери. Нам в лицо ударил резкий запах чего-то затхлого, как будто жилище давно не проветривали. Но электричество пока было, мы включили единственную рабочую лампу, и она тускло осветила комнату.

— Давай откроем окна и проветрим немного, а то я задохнусь от этого запаха. И ещё не мешало бы поесть.

— Это не проблема, сейчас принесу дров, да растопим печь, заодно и пельменей отварим.

Я достал из сумки термо пакеты, в них лежали ещё холодные пельмени.

— Вот они, блага цивилизации! Знали ли мы про такое пятнадцать лет назад?

— Это ещё ничего, главное, чтобы тут ловил интернет.

Паша достал из кармана телефон, который ему подарила давно забытая пассия, и стал бегать по дому в поисках сети.

— Зачем тебе тут интернет, мы монеты искать приехали или что?

— Мне интернет необходим как воздух, если его не будет, как я буду общаться с женщинами?

— Женщины, женщины, как будто в мире ничего другого нет, кроме как женщин и алкоголя.

— Есть, но они меня мало интересуют. В моей жизни только две цели: пить и заниматься сексом, всё.

Я осуждающе покачал головой.

— Эх ты, может тебе начать таблетки принимать? Ну знаешь, есть такие, для животных, секс-стоп называются.

— Пробовал, не помогают.

Дрова лежали на улице, под крышей старого сарая, он сохранился после пожара. Я вышел на улицу, набрал охапку, вздохнул полной грудью, и прислушался. Вот он, ни с чем не сравнимый аромат деревни, а тишина то какая! На десятки вёрст вокруг ни одного завода, слышно только, как рыба плещется в реке, да птицы поют на том берегу. Как так вышло, что я променял эту тишину на городскую суету? Люди вечно спешат куда-то в погоне за резаной бумагой, берут ипотеки в каменных джунглях и живут в перерывах между сном и работой, украдкой читая газету в метро.

— Эй, кто такой, а ну стоять!

В дверном проёме стоял седой мужчина с ружьём наперевес, у ног его лаяла маленькая чёрная собачка, я поднял руки, и дрова посыпались на землю.

— Постой, я тебя знаю, Лёша ты что ли? – мужик опустил ружьё, и прищурился подслеповатыми глазами.

Он заулыбался, и полез обниматься. От него пахло табаком и немного перегаром.

— А я уж думал, ты никогда не объявишься. Чтобы дом не отсырел окончательно, прихожу иногда и подтапливаю. А тут смотрю, свет горит, вдруг воры. Это Джек, мой маленький друг, в деревне совсем скучно без друзей, вот завёл себе собачонку.

Паша услышал шум на улице, и выбежал к нам навстречу.

— О, и Паша с тобой, как же вы выросли, ребята, я помню вас ещё мелкими сорванцами. А Паша то возмужал, совсем не узнать тебя. И брюхо вон какое отъел.

Я засмеялся.

— Это, дядь Дим, мозг, что в голову не влез. Ну ладно, заходи в дом, посидим, поболтаем.

Дед поставил ружьё в сенях и вошёл в дом. На печи закипал чайник, в кастрюле бурлила вода для пельменей. Он сел на старый табурет, достал из кармана портсигар, скомкал папиросу, и закурил.

— Гляжу, вы не с пустыми руками приехали, - сказал он, кидая взгляд на рюкзаки в углу.

— Мы, дед, приехали искать монеты, - Паша достал из рюкзака бутылку коньяка, и поставил на стол, - выпьешь с нами?

— Если угощают, то чего же не выпить, - он провёл рукой по щеке, покрытой седой щетиной, - монеты значит, очень интересно. Есть тут пара старых домов, рекомендую поискать там.

— Вот видишь, дед знает эту деревню, как свои пять пальцев, и покажет нам эти дома. Я правильно говорю?

Он провёл рукой по моей шевелюре.

— Совсем ты взрослый стал, малой, серьёзный парень. Завтра всё вам покажу, а теперь наливай, за встречу.

Я разлил спиртное по эмалированным кружкам, которые мы привезли с собой, закинул пельмени в кастрюлю и помешал.

В сумерках деревня выглядела очень угрюмо. Покосившиеся домики дополняли картину. Это был уже не тот дом нашего детства, который мы знали. Скорее это место было похоже на разложившийся труп, который растащили по частям стервятники, а то, что не смогли утащить, обглодали и бросили.

Мы долго сидели, вспоминали о былом, пока совсем не стемнело, и все не улеглись спать.

***

Как только рассвело, я встал, перекусил лапшой быстрого приготовления, и решил сходить на кладбище, проведать могилу отца. Дед и Паша ещё спали, а так как я выпил меньше всех, то голова у меня не болела. Джек свернулся клубком у ног хозяина, как только я стал ходить по дому, он поднял голову и тихонько гавкнул.

— Тише, разбудишь всех.

Он завилял хвостом. Я соскрёб жареные пельмени со сковородки, дал ему, оделся, и вышел из дома.

Кладбище было совсем неподалёку, поросшие травой могилы среди высоких сосен. Я сорвал несколько ромашек по дороге, отыскал надгробие, и возложил к нему цветы. Несмотря на то, что вокруг всё заросло травой, могила отца была старательно расчищена, кто-то явно следил за ней. Бабушку похоронили рядом с ним. Если кто-то и приезжал сюда поминать умерших, то ухаживал только за могилами своих родственников.

Но время у меня ограничено, и надо двигаться дальше, я постоял немного и ушёл, а ромашки так и остались лежать на каменной плите.

С чего же начать поиск? Времени у нас было немного, уже завтра вечером надо было уезжать отсюда, поэтому я недолго думая направился сразу к бывшему огороду. Металлоискатель сыграл мне простую мелодию, экран загорелся зелёным светом. Главное правильно всё настроить, иначе вместо красивых монет мне попадутся консервные банки и крышки от пивных бутылок.

Некогда огромный огород был весь засажен морковкой, а теперь осталась только невспаханная земля, и обвалившиеся теплицы. Жалкое зрелище.

За таким увлекательным занятием я совсем потерял счёт времени. В кармане зазвонил телефон. Это был Паша.

— Куда ты пропал, чёрт побери?

— Пока вы спали, я сходил на кладбище, а потом ушёл в поле, искать монеты.

— На какое поле?

— Морковное.

— Сейчас мы перекусим и подойдём к тебе. Ох, как болит голова.

— Меньше пей, здоровье бодрей.

— Ай, давай без нравоучений.

Он повесил трубку, я положил телефон обратно в карман и продолжил поиск. В шляпе, которую я оставил посередине огорода, уже лежало с десяток разнообразных монет. Через полчаса показался и Паша с дедом, пёс сопровождал их, весёлым лаем гонял сонных ворон.

— Ну что, искатель, нашёл что-нибудь стоящее?

— Да куда там, одни медяки.

Паша поднял шляпу, отряхнул её от грязи и взглянул на монеты.

— И правда, ничего серьёзного, - он обернулся к деду, - ты обещал показать нам места расположения старых купеческих домов.

— Покажу, - сказал дед, покуривая папироску, - идите за мной.

Мы шли по сломанным деревянным мосткам, местами доски прогнили от времени, а часть сломали специально, местные лихачи на мотоциклах катались по ним. Но это было до того, как деревня опустела, сейчас совершенно некому было чинить их.

— Вот тут был один дом, а в той стороне деревни второй. Там жили самые настоящие купцы, очень богатые, но потом пришли коммунисты и всех раскулачили. Если что-то и могло сохраниться, то только в засыпанных погребах.

Я быстро прошёлся прибором по небольшому участку, металлоискатель даже не пискнул, и только на краю попалась небольшая железка.

— Ничего, пусто.

— Ишь какой быстрый! За столько лет это место землёй засыпало, находки должны быть минимум в метре под землёй, или того больше. Тут копать надо, а пикалка твоя не возьмёт так глубоко.

— Можно взять лопаты и потихоньку копать, но тогда двух выходных точно не хватит для этого. Есть предложения?

— Давай я позвоню начальнику, и попрошу неоплачиваемый отпуск на недельку. Времени хватит, вот только у нас нет такого количества еды, надо ехать в город за припасами.

— О, это как раз наименьшая из проблем. Сейчас же позвоню одной девушке, что живёт недалеко отсюда, и она привезёт нам еду, алкоголь, и, конечно же, горячую ночь со мной.

— Постой, ты уже нашёл тут девушку, да ещё и договорился с ней?

Паша заулыбался.

— Я начал искать варианты ещё неделю назад, и нашёл.

Он вытащил телефон и набрал номер. К вечеру у нас была свежая еда, алкоголь и сигареты для Павла и деда, всё это привезла его новая дама сердца. В чём ему не откажешь, так это в том, что любое унылое событие он мог превратить в весёлую попойку.

Некоторые люди живут так, как будто они бессмертны. Никаких забот ни о чём, лишь бы пачка сигарет, да бутылка с девушкой под боком. Но иногда он звонил мне, и совершенно трезвым голосом клялся, что больше не будет пить и шляться. Я ему не верил, потому что бывших бультерьеров не бывает. Не проходило и недели, как всё начиналось сначала.

Каждое утро я просыпался раньше всех, брал с собой оборудование, немного еды и шёл на раскопки. В том месте, где мы начали копать, был холм, и за долгие годы земля изрядно засыпала то, что когда-то было остатками дома.

Где-то к обеду подходил и Паша, дед иногда навещал нас, дел было по горло, весна в деревне тяжёлое время.

За несколько дней мы освободили от земли нижние венцы брёвен, проверяя каждый слой металлоискателем. В нашей стране кладоискательство запрещено, и если нас поймают, то могут оштрафовать и отобрать находки, но никого это не останавливало, тем более таких разгильдяев, как мы.

Паша был не в духе, ему явно надоела вся эта кладоискательская романтика. Хмурый вид его дополняло небритое лицо и синяки под глазами. Он бродил по раскопанному участку с прибором и нервно курил, я сидел в тени продуктового склада, и ел свой обед. Ещё немного, он бросит это дело и уедет в город к женщинам и стабильному интернету.

Внезапно раздался сильный треск, как будто кто-то тяжёлый провалился под землю, я бросил хлеб на тарелку и побежал к месту раскопок.

Вместо Павла зияла огромная дыра, на краю которой лежал металлоискатель, и сухая земля струйками утекала в образовавшуюся пропасть.

— Паша! Паша, ты как там?

Внизу было темно и совершенно ничего не слышно. Но спустя несколько секунд кто-то застонал и закопошился, ломая доски и роняя стеклянные банки.

— Ай, как больно, кажется, я сломал что-то, - стонал Павел, - скинь фонарик, и верёвку.

— Ещё бы, такой вес рухнул, это даже не мешок комбикорма, а центнер безобразия.

— Лёша, мне сейчас не до шуток, - он встал на ноги, отряхнулся и ощупал себя, - но вроде ничего не сломано, хоть рука сильно болит. Давай уже сюда фонарик!

Он стоял посреди погреба и оглядывался по сторонам, я спустил ему фонарик, но сам пока лезть не рискнул, вдруг гнилые доски обвалятся, и мы никогда не вылезем оттуда.

— У меня две новости, хорошая и плохая.

— Давай с хорошей.

— Я нашёл водку, целый ящик, горлышко запаяно сургучом.

— Кто о чём, а вшивый о бане. Монеты там есть, или может какие-то другие ценные вещи?

— А вот это и есть плохая новость, ничего ценного тут нет.

— Давай я обвяжу верёвкой дерево и слезу с прибором к тебе, поищем получше. Всё равно мне такую тушу в одного не вытащить оттуда.

— Слезай, шутник.

В нескольких метрах от ямы стояла белая берёзка, дерево было довольно большим, а значит, легко выдержит мой вес и даже больше.

Я обвязал ствол, кинул второй кусок верёвки в яму, и полез вниз. Погреб был сделан на века, стены выложены бутовым камнем, а дно устлано кедровыми досками.

Увидев лицо Паши, я не смог сдержать смеха, весь грязный как шахтёр, он был измазан в какой-то глине, а одежда его, обычно хорошо поглаженная и чистая, напоминала рваньё бомжа.

— Ты здесь живёшь? Житель подземных глубин.

— Иди сюда, спускайся, и я придушу тебя.

Как только мои ноги коснулись пола, Паша схватил меня за шею, и сдавил.

— Будешь знать, как огрызаться на меня.

— Да ладно тебе, смешно же.

Я освободился из его хватки и оглядел подвал, пахло плесенью и гнилью, камень местами обвалился и засыпал старые ящики и банки с соленьями.

— Видишь, ничего такого, одна рухлядь, да старые банки, или ты собрался стать старьёвщиком и продавать хлам на барахолке?

— Паша, ты как всегда упускаешь главное, никто не прятал ценные вещи на видном месте, если тут что-то и есть, то оно либо в стене, либо под полом. Но нам придётся убрать весь этот песок отсюда.

— Как?

— Берём ведро, и на верёвке подаём наверх, правда для начала надо вытащить тебя отсюда.

— Сначала надо поднять водку.

Я выбрался наверх и пошёл за дедом. Тот копошился в огороде, окучивал картошку, собака лежала в тени, и, завидев меня, начала гавкать.

— Тише, Джек, это я, где дед?

— Что случилось?

Он подошёл ко мне, в руках у него была тяпка.

— Надо Пашу вытащить из ямы, мы нашли один из погребов.

— Серьёзно? Это интересно, пошли скорее.

Он вымыл руки, закурил и пошёл за мной.

Мы подошли к краю ямы, Паша громко копошился внутри, видимо пытался выбраться.

— Ну как ты там, шахтёр ты наш? – дед громко крикнул ему.

— Дядь Дим, и ты туда же, лучше помоги мне выбраться отсюда.

Знаете игру с перетягиванием каната? В тот день нам пришлось в неё поиграть, пусть и не по своей воле. Слева были я и дед (Джек лаем помогал нам), а снизу был Паша. Он кряхтел и цеплялся за гнилые доски, окончательно измазался в грязи, но всё-таки вылез из этой злополучной ямы, ругая на чём свет стоит меня и эту экспедицию.

— Нет, ну ты посмотри на меня, выгляжу, как бомж с теплотрассы.

— Это ерунда, затопим баню, постираем вещи и будешь как новенький. Ничего не сломал хоть?

Паша ощупал руки и плечи.

— Да вроде нет, только плечо болит.

— Ладно, давай прервёмся на сегодня. Затопим баньку, и хорошенько отоспимся.

— Постой! Внизу водка!

— О, Господи.

— Водка? - Дед заметно оживился.

Парень чуть было не прыгнул в яму обратно, настолько он был взбудоражен.

— Давай я сам спущусь и достану ваш ящик.

— Ты давай, аккуратнее там, - сказал дед, - водку не разбей.

Я спустился вниз, привязал ящик к верёвке и приказал тянуть. Мужики увидели водку, резко потянули и вытащили её наружу. Казалось, обо мне они тут же забыли.

Глава 5

— Эй, дайте верёвку, мне без неё не выбраться.

Но никто не отвечал мне.

— Эй, да вы там обнаглели что ли!?

— Не ори, мы тебя прекрасно слышим, сейчас всё будет.

Я чуть было не полез по стенкам вверх, они явно не спешили помогать мне, но доска сломалась, и я поранил руку.

— Да чтоб вам пусто было с этой водярой!

— Успокойся, не нервничай, вот твоя верёвка.

Над дырой показался Паша, и скинул мне конец. Мне казалось, что я карабкался сам, чем мне помогали. Весь грязный и потный, я перемазался в земле, и вещи необходимо было срочно постирать.

Мы медленно пошли к нашему домику, дед с другом шли впереди, держась за ящик с обеих сторон.

— А давайте я вас закодирую.

Они как по команде остановились, и повернулись ко мне, лицо деда перекосило, а у Павла начал дёргаться глаз, даже собака замерла на месте с поднятой лапой, не решаясь сделать ещё один шаг.

— Свят, свят. Боже упаси, - старик стал креститься в испуге, как будто увидел чёрта.

— Алкоголики, - констатировал я.

— Эстеты, водка, это продукт хороший, не амброзия конечно, но всё же, - отозвался Паша.

— Амброзия? – удивился я.

— Брага, - вот это главный напиток богов.

***

Настоящая русская баня, на сухих дровах, да с берёзовыми вениками! Что может быть слаще этого? Дед, как истинный профессионал своего дела, раскочегарил её так, что зайти было невозможно, а мне, с моим некогда слабым здоровьем, ещё и опасно.

Но моего мнения никто не спрашивал, меня затащили туда, дали шапку и огрели веником.

Водку поставили в бочку с водой, охлаждаться. Несмотря на солидный возраст, она ничуть не потеряла своих свойств, и даже стала пьянить ещё сильнее.

— А пробка та сургучом залита, - сказал Паша.

Он только что вышел из бани, и больше напоминал парящее облако с татуировками, чем человека.

— Так делали во времена моей молодости, брали с заводов водку без крышек, и запаивали сами. А потом обменивали на ценные вещи, бартер.

Все помылись, выпили и улеглись спать. Ночью меня разбудил сильный ливень, буря качала ветки деревьев и они царапали окно моей комнаты. Я сел на кровать, и смотрел, как сверкают молнии, одна, вторая, третья, а потом, с задержкой звучат раскаты грома, будто тысячи снарядов рвутся в соседнем поле, не причиняя никому никакого вреда.

— Тоже не можешь уснуть? – Паша сидел на кресле, курил, и смотрел в телефон.

— Наш погреб зальёт, и вместо земли придётся откачивать воду.

— Вот блин, не подумал об этом. Но теперь уже поздно, ничего не поделаешь, поэтому ложись спать, а я ещё пообщаюсь немного и тоже пойду.

Дождь прекратился под утро. Не было никакого смысла идти туда слишком рано, пришлось дождаться остальных. Паша, как обычно, проснулся к обеду, и первым делом включил телефон, а дед с утра пораньше сбегал, полил огурцы, потом вернулся, выпил и опять лёг отдыхать.

— Вставай, соня, время идти работать.

— Надо будить деда, он даст нам помпу, чтобы откачать воду. Дед, вставай!

Дмитрий лежал на кушетке, и храпел.

— Он уже вставал утром, сбегал куда-то, выпил и лёг опять.

— Встаю, встаю, ух, как болит голова, а нет ли у вас чего-нибудь опохмелиться?

Он сел на кровать, утирая рукой пот со лба, Паша подал ему початую бутылку.

— Дед, дай нам помпу, мы пойдём откачивать воду.

— Помпу? Да нет проблем, у меня есть электронасос с генератором. Бери телегу, и кати, куда душе вздумается. Она в сарае.

Мы перекусили, оставили деда отдыхать дальше, а сами двинулись к его дому. У ворот стояла деревянная телега со старыми колёсами, а в сарае пылился генератор и лежал электронасос, свёрнутый в углу.

— Бензин есть, - сказал я, поболтав бак.

— Ну, вот и отлично. Кидай всё на телегу, и поехали, пора уже заканчивать с этими раскопками.

— Всё, запал угас?

— Меня дома женщина ждёт, ты бы видел её, ах.

— Ну, всё понятно, зачесалось.

— Да что ты понимаешь в большой и чистой любви!

— Разве это любовь? Только похоть.

Он махнул на меня рукой, и продолжал идти, уставившись в телефон. Давно не смазанные колёса отчаянно скрипели, но ничего не поделаешь, других телег у нас не было.

Яма больше была похожа на котлован, воды налилось столько, что можно было устроить соревнования по плаванию. Я опустил конец шланга в воду, а второй бросил рядом. Мы повозились немного с генератором, и запустили его. Движок загудел, и закашлялся, видимо попал воздух, но через минуту начал работать ровно, из шланга пошла вода, заливая чей-то бывший огород.

— Старьё, но других вариантов у нас пока нет. Если ты не собираешься вызвать очередную даму сердца из города, и мы не запитаемся от её аккумулятора.

— А это мысль, сейчас позвоню, заодно она заберёт нас отсюда.

— Да потерпи ты ещё немного, сейчас раскопаем пару подвальчиков, а потом поедешь.

Лицо друга побледнело.

— Ещё один? Ну нет, это последний подвал в моей жизни!

Двигатель опять начал чихать, и заглох. Паша подошёл к стартеру, и принялся дергать за шнур.

— Ну, давай, рухлядь, заводись!

— Паша, постой, не заводи пока.

— Что такое?

— Двигатель может и старый, а вот насос чрезвычайно мощный, там почти не осталось воды.

Я осветил фонарём погреб, одну из стен частично размыло, и на дощатом полу стал отчётливо виден обитый железом сундук средних размеров. Паша подошёл к краю, посмотрел вниз, потом на меня, закричал и полез обниматься

— Вот это да, сундук! А в нём может быть всё что угодно, сокровища, золото, бриллианты!

— Ага, или пара старых сапог. Вяжи верёвку, я слезаю вниз.

Как оказалось, сундук выпал из размытой стены, кладка обвалилась, обнаружив скрытую полость.

— Тяжёлый, однако.

— Вяжи его скорей, и подавай мне, а потом я сброшу тебе верёвку!

— Постой, а вдруг тут что-то ещё есть.

Но металлоискатель не обнаружил ничего, кроме железных обручей от старой бочки. Паша метался из стороны в сторону, казалось, он скурил целую пачку, ожидая, когда же я вылезу.

— Лёха, вылазь, у меня уже сигареты кончаются.

— Хорошо, хорошо, лезу.

Я быстро привязал конец к железной ручке, и стал карабкаться наверх. Утром, от нечего делать, завязал на верёвке узлы, чтобы можно было легче взбираться, и никого не ждать.

Паша помог мне подняться, а потом очень быстро поднял сундук на свет.

— Вот это да. Тяжёленький, и заперт на внутренний замок, так просто не сломаешь.

— Против лома нет приёма.

— Если нет другого лома, - подхватил друг.

Мы быстренько смотали всё оборудование, поставили сундук на телегу и поехали домой. Нам хотелось поскорее открыть его.

*** — Вот это сундучище! А какой тяжеленный!

Мы поставили сундук на стол. Паша принёс монтировку, и попытался засунуть её в щель между крышки. Дед уже проснулся, сидел на кушетке и курил, молча наблюдая за нами, прищурив один глаз.

— Постой, сундук сам по себе ценность, а ты сломаешь его. А если внутри ничего ценного, то можно продать хоть это, дорогу окупим.

— Ладно, умник, и как же ты собираешься его открыть?

— А у меня есть перочинный нож и отвёртка, - сказал я, и полез в сумки.

— В общем, разбирайся сам, а мы с дедом пока выпьем.

— Странно, что вы ещё всё не выпили.

— Так ты обожди, ещё не вечер.

Я положил включенный фонарик на стол таким образом, чтобы он светил прямо в замочную скважину. Замок был довольно простой, достаточно было плоскогубцами зажать сердцевину и повернуть в сторону.

Наконец, крышка сундука открылась. Паша резко вскочил со стула, глаза его ярко блестели от выпитого спиртного, и рванул ко мне. Мы поспешно открыли её и заглянули внутрь.

— Обалдеть, никогда не видел ничего подобного, только в фильмах о сокровищах.

— Вот видишь, а ты хотел ехать домой.

— Ну что там, сынки? – дедуля встал с кровати, и заковылял к нам.

Сундук доверху был наполнен серебряными монетами 18-19 веков. Большие и мелкие, они блестели при свете лампы и отдавали теплом в наших сердцах.

Паша повернулся к деду, и показал горсть серебра в ладони, у того от удивления спёрло дыхание. Он подошёл ближе и заглянул в сундук.

— Вот это да! Сколько лет живу, но никогда не видел ничего подобного, вам несказанно повезло. Что же вы будете с этим делать?

Наши лица надо было видеть, каждый уже прекрасно знал, что будет делать с внезапно свалившимся богатством.

Мы поделили деньги, два раза чуть не передрались, деду приходилось разнимать нас, потом наскоро собрались и вышли на трассу к автобусной остановке, дед пошёл за нами.

Он дождался автобуса, помог закинуть сумки в багажное отделение, и тепло попрощался с нами.

— Вы заезжайте, хоть иногда.

Мы пожали руки, обнялись и зашли в автобус. Дед махал нам на прощанье, а собака громко гавкала.

— Знаешь, надо будет обязательно приехать в гости. Всё-таки не чужой человек.

— Приедем, он обещал сводить нас на рыбалку.

— Сундук останется у меня, раз я спонсировал это путешествие.

— Ой, да забирай ты этот проклятый сундук, главное, у меня теперь есть монетки.

— Надо найти хорошего коллекционера, а не толкать их первому встречному скупщику, или ещё лучше, отдать на аукцион. Ты что сделаешь с деньгами?

— Машину куплю, оденусь, может, бизнес небольшой открою.

— Ты и бизнес? Не смеши меня. А как же твоё жизненное кредо, бухать и заниматься сексом?

— Оно никуда не делось, но можно совмещать.

Автобус тронулся и повёз нас домой, Паша так торопился, что даже не стал звонить Анне, чтобы та забрала нас, редко можно было видеть его таким возбуждённым. В мягких креслах было тепло и уютно, мы молчали и каждый думал о своём.

— Слушай, мы так и не поговорили о твоей матери.

— А что тут говорить? Она живёт в другом городе, иногда звонит мне, чтобы поздравить с днём рождения или новым годом и всё.

— Ну а ты когда последний раз звонил ей?

— Я? Скорей всего никогда. Был случай, когда она приехала, и долго звонила мне в двери, но я не открыл ей.

— Почему? – он уставился на меня своими зелёными глазами, лицо его было серьёзным.

— Потому что я до сих пор зол на неё за тот поступок, звонить не буду, и видеть её не хочу. Всё, отстань от меня, я посплю.

— Ну и дурак.

Я повернулся лицом к стеклу, и закрыл глаза. Зачем говорить о том, что, итак, теребит твои старые раны?

Друзья друзьями, но иногда хочется совсем ни с кем не общаться, а то лезут со своими советами. Почему люди, хоть в чём-то одном добившись успеха, думают, что теперь разбираются в жизни, и имеют на то право учить других?

***

Всё опять вернулось на круги своя. Паша купил машину, сдал на права, хотя водить он умел и раньше, причём очень неплохо.

Не знаю, сколько он выручил за свою часть монет, но, по-видимому, совсем немного. Это не мешало ему звонить мне среди ночи, и пьяным голосом что-то кричать в трубку. Звонил он из баров, всегда в компании женщин. Меня крайне раздражали эти звонки, и я часто ставил телефон на беззвучный режим.

Моя доля ушла через аукционы, медленно, но гораздо дороже, чем продать обычному уличному торговцу. Я погасил ипотеку, купил хорошую мебель в квартиру и обновил компьютер.

Так прошёл ещё год. Жизнь потекла своим чередом: скучная работа, и вечера за бутылкой пива в компании компьютера, но этой истории бы не было, если бы один случай не изменил всё.

В тот день я сидел за компьютером и смотрел всякую ерунду, как мне рекомендации попалось одно очень занимательное видео. Это был разбор сундуков и тайных ниш в них. Тайники делали купцы, чтобы прятать особо ценные вещи подальше от любопытных глаз.

— Хм, а вдруг и в моём сундуке есть подобный тайник.

Я посмотрел видео, а потом достал из ящика отвёртку и поставил сундук на стол. В обычное время в нём хранилась разная мелочь, от болтов, до ржавых булавок.

— И зачем я храню всё это? Однокомнатная квартира, а вещей как будто у меня тут четырёхэтажный замок. Хорошо ещё, что нет балкона.

Смахнув вековую пыль (чёрт побери, откуда берётся эта пыль в закрытых шкафах), я внимательно осмотрел сундук. Ничего особенного, обычный старый сундучок для хранения вещей, и никаких тайных ниш замечено не было.

Но видео упрямо заявляло мне писклявым голосом переводчика: «Именно в таких сундуках и хранилось всё самое ценное». Будто я не знаю, мы вытащили оттуда монет на несколько миллионов, до сих пор вспоминаю, как горели наши глаза, когда мы увидели эту гору серебра, и невольно улыбаюсь.

Покатая крышка действительно оставляла простор для моего воображения, но, сколько не тряс я этот довольно тяжёлый дубовый предмет, ничего внутри не звенело, а значит, драгоценностей или монет так точно не было.

— Ладно, будем оперировать, - сказал я коту.

Тот, как всегда, лежал на подоконнике и лениво щурил глаза от яркого солнца, словно алкоголик, внутри которого булькало спиртное; и чтобы сосредоточиться, ему надо закрывать один глаз, тогда мир не двоился.

Я взял отвёртку в руку, и по рекомендациям из видео, стал искать на внутренней стороне крышки неведомую кнопку.

Каково же было моё удивление, когда такая кнопка действительно нашлась, и толстая дубовая панель внезапно отделились от основания, и упала мне на открытые ладони.

— Обалдеть!

Кот перестал щуриться и смотрел на меня во все глаза. Как будто я сказал что-то такое, чего не говорят в этом доме, но быстро утратил интерес, зевнул и вытянул вперёд обе лапы.

Вместе с панелью в моих руках оказался свёрнутый пополам лист толстой бумаги с водяными знаками.

Причудливые филиграни играли на солнце, и открывали моему взору невероятные по красоте рисунки. Русалки и неведомые существа плескались в водах Атлантики.

Я развернул лист, и увидел карту, да, да, это была именно карта, причём очень подробная. Острова Карибского бассейна, Куба, Ямайка и Гаити предстали передо мною во всём своём великолепии.

Остров Гаити, или один из больших Антильских островов был отдельно нарисован внизу страницы в более подробном варианте. Почти посередине был нарисован красный крест с пометками и системой координат. Текст был на испанском, но я не для того всё детство провёл в библиотеке, чтобы меня ввели в ступор эти несколько строк:

«Иди на юг тридцать шагов до большого камня, обогни его с восточной стороны и пройди ещё двадцать пять шагов. Тут ты и найдёшь то, что спрятал и я мои братья пираты»

Я всплеснул руками, выронив отвёртку, даже кот испугался, и громко крикнул:

— Братья пираты! Это клад! И вероятно гораздо больше, чем этот жалкий сундучок!

Но быстро зажал рот рукой, так как изоляция в моём доме оставляла желать лучшего. Эти дома строят из такого прочного железобетона, но со слышимостью тут явные проблемы. Не дай бог кому-то из соседей захочется заняться сексом, так это услышит весь дом, вплоть до первых этажей. А если сам приводишь домой девушку, то особо ретивым приходилось зажимать рот, чтобы соседи после секса не выходили покурить вместо тебя.

Руки мои тряслись от распирающих меня эмоций. Клад! Это целое приключение! И не в захолустную деревню, а на Карибские острова!

Я вбил во всем известный поисковик эту фразу, и мне выдало то же самое, что получилось у меня, только со множеством разных ошибок.

— М-да, не дошли ещё технологии до идеала. Надо срочно звонить другу.

Я нашёл свой телефон, и дрожащими пальцами набрал знакомый номер. Сонный голос ответил «Алло».

— Что алло, хватит спать, у меня тут такие новости!

— Ой, давай не сейчас, у меня голова болит, перезвони через часик, а лучше через два.

— Хватит бухать, я нашёл карту сокровищ в сундуке! Это реальная карта!

— Какая ещё карта? – его голос стал более оживлённым, - ладно, приезжай ко мне, я пока попью чай, оденусь и поговорим.

— Хорошо, сейчас же выезжаю.

Я взял на руки кота с подоконника, и погладил его по голове. Он скорчил недовольную мордаху, и в негодовании вилял хвостом.

— Эх ты, проказник, если мы уедем так надолго, надо подумать, с кем тебя оставить.

Глава 6

***

Всю дорогу я размышлял о возможном путешествии. Это уже серьёзная экспедиция, а не простая прогулка. Самолёты летают только из столиц, а значит надо сначала доехать в Москву или Питер, и только потом сесть на рейс. А в самой Доминикане нам будут нужны проводники, машина и ночлег.

Друг встретил меня в невзрачном виде, хотя последний год это было его обычное состояние. Деньги, которые он получил за продажу монет, были благополучно пропиты, и прогуляны в разных общественных заведениях. Не знаю, осталось ли там что-то или нет, но мама была явно не в восторге от его просьб купить ему сигарет или дать на дорогу до очередной женщины. Сейчас она была на работе, служила какой-то шишкой в инкассации, даже с личным водителем.

— Привет, брат, проходи, садись, чай будешь?

— Привет, вот как ты можешь так жить? Не надоело?

— Ой, не начинай, отлично живу, меня всё устраивает. Тебе с сахаром или без?

— Две ложки.

— Ладно, выкладывай, что там у тебя.

Я положил перед ним карту, он уселся поудобнее в кресло, закурил и стал внимательно её рассматривать.

— Ну и что это такое? Обычная карта.

— Ты издеваешься надо мной? Видишь остров внизу? Там крестик, и пометки на испанском.

— Ну.

— Баранки гну, - я кинул ему бумажку с переводом, он внимательно всё прочитал, задумался на чем-то, а потом заулыбался.

— То есть выходит там клад, какой?

— Я тебе что, экстрасенс? Надо выкопать, да узнать. А по спутниковым картам это лес в Доминиканской республике. Серьёзная глушь, кстати, туда так просто не доедешь.

Он посмотрел на меня очень внимательно, глаза его горели жадным огнём.

— Но сколько там может быть сокровищ, явно не один маленький сундук.

— Вот именно! Надо скорее снаряжать экспедицию, лететь туда и найти всё, что там спрятано. По законам этой страны, нельзя искать в государственных землях и на частной территории, но тут тропический лес, а значит всё в порядке. Правда, придётся отдать часть сокровищ государству.

— Отдать? Ты шутишь? Ничего я никому не отдам!

— А как ты вывезешь из страны всё это? Неужели ты думаешь, что пройдёшь паспортный контроль и сядешь в самолёт, имея в чемодане кучу сокровищ?

— Да, это проблема. А ты что предлагаешь?

— Мы прилетим туда, найдём клад, и договоримся с властями, да, часть придётся отдать, зато всё остальное останется нам.

— Откуда в захудалой деревне эта карта, как ты думаешь?

— Я тоже думал об этом, видимо купец приобрёл этот старый сундук у кого-то из мореплавателей, они и спрятали туда эту карту.

Внезапно в дверь громко постучали. Зазвонил звонок, и кто-то очень настойчиво постучал опять.

Паша вжался в кресло, и приставил палец ко рту.

— Тихо. Нельзя открывать.

— Кто это?

— Разве ты не знаешь? Коллекторы.

— Паша, ну ё моё, сколько можно то играть в детство.

— Детство? Какое детство? Это семьдесят пять тысяч кредита, причём наличными.

— Как тебе безработному дали кредит?

— А я соврал, что работаю, мне и дали. А теперь ходят вот тут, ещё стены исписали.

— Стены?

— Ты разве не видел, когда заходил? Гудайтис долг.

— Ах, ну, видимо не заметил.

Мы подождали, пока они уйдут, и вышли погулять, другу был явно необходим свежий воздух.

Через пару переулков стояла церковь, мы шли мимо, как вдруг Паша остановился и принялся истово крестится.

— Что ты делаешь?

— А разве не видно? Осеняю себя крестным знамением божьим.

— Мм, да ты у нас в религию ударился, ну-ну, - я внимательно осмотрел храм и добавил, - А почему вокруг храма висят камеры, разве Бог не всё видит?

Он посмотрел на меня грозным взглядом.

— Богохульствуй, сволочь, за это тебе припомнят на страшном суде.

— Правда? А прелюбодеяние, которым ты постоянно грешишь, никому не припомнят?

Друг сразу замялся.

— «Mea culpa*».

— Я вот что подумал, нам нужны загранпаспорта, и с долгами тебя за границу не выпустят.

— Значит надо найти эти деньги, и сделать документы.

— Ищи и делай, давай. Попроси у матери.

— Ха, смешной, да она мне ни копейки не даст.

— Ладно, думай, а я пока сделаю себе загранпаспорт.

Мы пожали друг другу руки и распрощались.

*** *Mea culpa, - моя вина (лат.).

Пасмурным летним утром из института археологии Российской академии наук вышел человек лет сорока пяти. Невысокого роста и среднего телосложения, с короткими ногами. Смуглая кожа выдавала в нём иностранца. Одет в светлый строгий костюм, в руке кожаный портфель. Лысеющая голова его была прикрыта шляпой, скрывающей остатки некогда густых чёрных волос, очки и чёрные усы создавали образ человека учёного, а высокий лоб говорил о высоком интеллекте.

Быстрым шагом он засеменил к проезжей части, у дороги его ожидала такси. Порыв ветра как будто нарочно пытался сдуть с него его головной убор, он придерживал его руками, и сел в машину.

— В аэропорт, - сказал он водителю на ломаном русском.

Машина остановилась у одного из терминалов. Как всегда, в этом месте было многолюдно. Начинался сезон отпусков и люди спешили покинуть душный город с плавящимся асфальтом, и уехать поближе к морю.

Мужчина поставил вещи на ленту, и посмотрел на часы. Вылет через час, можно успеть пройти контроль и даже выпить чашечку кофе.

Строгая женщина контролёр жестом руки остановила его.

— Что в портфеле?

— Ах, это, не беспокойтесь, у меня есть все необходимые документы.

Он вытащил из кармана пару листов формата а4, свой паспорт и билет, и передал женщине. Она изучила бумаги, открыла паспорт, лицо её смягчилось.

— Удачи, Вильям Терни.

Мужчина получил свои документы, взял портфель и пошёл в кафе.

Блестящий самолёт, с яркой зелёной эмблемой на борту, уже ожидал у трапа.

***

— Вот скажи мне, где ты успел так напиться?

— Это не сложно, за минут двадцать до посадки идёшь в туалет, выпиваешь залпом бутылку коньяка, и идёшь обратно. Главное правильно рассчитать дозировку, чтобы весь полёт спокойно спать.

— Вот что ты за человек, не можешь даже в полёте потерпеть.

— Да как тут можно терпеть, ты посмотри на стюардессу, какая женщина, надо срочно познакомиться, - глаза его блестели от выпитого.

— Извините, вы позволите.

Мужчина с портфелем сел между нами, заняв место посередине. Моё было у окна, а Павел сел ближе к выходу, в окне ему нечего смотреть, как он выразился, а в салоне всегда есть. Одет он был по-летнему: широкие цветастые шорты, и гавайская рубашка дополняли образ.

На мне же были штаны и куртка, хоть мы и летели в южную страну, это было скорее хорошей привычкой, иметь с собой множество полезных карманов для всякой мелочи. А ещё ей можно было укрываться.

Самолёт был забит до отказа, туристы летели в отпуск, посмотреть жаркую страну, да искупаться в тёплом море. Тут были все, полные дети с такими же полными мамашами. Студентки блондинки, непрерывно фотографирующие себя на телефон, и простые работяги, которые целый год работают где-нибудь на заводе, и потом потные, в крайней спешке, бегут на самолёт с пачкой чемоданов в руках. Летят они, как правило, со своими жёнами, такими же потными как они сами, которые беспрестанно что-то говорят. А мужики, чтобы заглушить этот звон, ещё до регистрации выпивают хорошую порцию алкоголя, и садятся в самолёт в состоянии овоща. Прям как мой друг.

Перед нами сидели две девушки, одна светленькая, а другая тёмненькая. Только вот тёмненькой вторая была не из-за цвета волос, а как бы сама по себе, я ещё при посадке заметил что-то странное в её взгляде, возможно даже колдовское. Она пристально посмотрела на меня, а потом уселась на своё место.

— Только вот давай без фокусов, лететь нам долго, я не хочу, чтобы пришлось сажать самолёт из-за тебя.

— Ну, ты уж палку то не перегибай, я не настолько буйный.

— Да? А кто напился, и украл хрустальную тарелку с сухариками, а когда у тебя что-то упало на пол, ты наклонился, и они посыпались из кармана.

— Всё-то ты помнишь, лучше смотри в окно, вдруг увидишь что-то интересное.

Невольный свидетель нашего разговора молча посмотрел на нас, положил портфель на колени, достал свежую газету на иностранном языке, и принялся читать.

Паша смотрел пару минут на него, потом на меня, оттолкнул рукой газету, придвинулся поближе ко мне и шёпотом, который слышало половина самолёта, сказал мне:

—У той женщины такая классная задница!

Иностранец отодвинул рукой друга, снял очки, и протёр их платком.

— Мужик, ты что себе позволяешь?

— Вы, молодой человек, мешаете мне читать, займите своё место!

— Паша, блин, перестань, сиди спокойно! Мало того, что мне пришлось отдавать твои долги, делать паспорт и покупать билет, так ты хотя бы веди себя нормально! Вы извините его, обычно он нормальный человек, когда трезвый.

Друг хотел что-то сказать, но промолчал.

Все заняли свои места, стюардесса прошла по салону, и проверила, опущены ли подлокотники и пристёгнуты ли ремни. Павел проводил её блестящими от восторга глазами.

За свою жизнь мне редко доводилось летать, и я считаю это изрядным упущением. Прекрасное чувство, когда самолёт бежит по полосе, набирая нужную скорость, а тебя вжимает в кресло, и ты не можешь толком пошевелиться. А потом металлическая птица резко взмывает в воздух, оставляя позади все земные проблемы, набирает высоту и везёт нас в неведомые дали.

Обычно рекомендуют пить воду, когда закладывает уши, но я, как опытный артиллерист (всему виной компьютерные игры), просто открываю рот.

Паша вжался в кресло, обеими руками держась за подлокотники, а иностранец, видимо привыкший к частым полётам, сидел спокойно и не шевелился.

Самолёт набрал нужную высоту и скорость, в салоне включили свет, и можно было сходить в туалет или заказать что-нибудь выпить. Павел перестал держать подлокотник, и быстро отключился, видимо алкоголь добрался до пункта назначения.

Остальные пассажиры тоже откинули сиденья и задремали. Другие стали ходить по салону.

Так прошло несколько часов. Паша проснулся, открыл глаза, огляделся по сторонам, без раздумий отстегнул ремень и пошёл по своим делам, слегка пошатываясь. Его долго не было, да и заняться было нечем, и я стал читать газету незнакомца. Моё внимание привлекла статья на испанском о выставке древностей в Санто-Доминго.

— Интересная статья, - сказал я незнакомцу по-испански.

Он весьма удивился, отложил чтение и повернулся ко мне лицом.

— Вы говорите на моём языке, юноша?

— Да, пришлось выучить в детстве, ради сомнительных перспектив.

— Перспектив?

— Детская мечта, хотел стать пиратом, - я протянул ему руку, - меня зовут Алексей Корнеев.

— Очень приятно, меня зовут профессор Вильям Терни, к вашим услугам.

Мы пожали руки.

— А статья действительно занимательная, это выставка в музее естественной истории, и я планирую её посетить, и даже везу туда некоторые экспонаты.

— Серьёзно? Я всегда обожал историю, и всё, что с ней связано, особенно если это сокровища.

Вильям рассмеялся.

— Молодой человек, вы слишком наивны для своего возраста. История, это не только золото, порой можно изучать десять лет один жалкий осколок керамики, - он придвинулся поближе, и заговорщически зашептал: Но, как ни странно, у меня в портфеле есть вещь, который весьма заинтересует вас.

Он открыл кожаный портфель, и достал оттуда предмет, аккуратно завёрнутый в тряпку. По размеру тот напоминал грудного ребёнка, около тридцати сантиметров в длину. Профессор аккуратно передал его мне.

Я развернул тряпку и обомлел, в моих руках был позолоченный идол какого-то бога. Он скалил золотые зубы, а из изумрудных глаз летели молнии.

— Вот это да! Никогда не видел ничего подобного. Кто же это?

— Это Кетцалькоатль, ацтекский бог дождя и ветров. Серьёзная находка, и очень древняя. Прошу вас, будьте аккуратнее с ней.

Я аккуратно передал идола обратно профессору, он завернул его обратно в тряпку и положил сверху на портфель.

— Знаете, я тоже хочу кое-что показать вам, но это большой секрет. Поэтому не говорите моему другу, что видели это.

— Хорошо, без проблем.

Карта лежала в нагрудном кармане, сложенная в несколько раз. Я достал и развернул её так, что Гаити была спрятана от профессора, и показал ему.

Он поправил очки, аккуратно взял из моих рук карту, и положил её на идола сверху.

— Очень любопытно, карта, безусловно, древняя, судя по этим узорам век восемнадцатый, возможно ещё старше. А что на замятой стороне?

Я положил руку на карту, не давая ему осмотреть замятый кусок.

— Простите, профессор, но это я не готов вам пока показать.

— Вот это да, пока я тут отлучился на секунду, он посторонним людям все наши секреты разбазаривает!

Паша навис над нами, как грозовая туча, в руке у него был коктейль с трубочкой. Вильям отдал мне карту, схватил идола, получше завернул в тряпку и убрал в портфель.

— Смотрю, ты уже протрезвел и решил возобновить процедуру?

— Немного поболтал с той прекрасной дамой, звать её София, живёт в Петербурге, зовёт в гости.

— Кто бы сомневался.

— Уважаемый, а вас как зовут, и что вы там так быстро спрятали?

— А это, молодой человек, не ваше дело.

— Зачем так грубо, я всего лишь спросил.

— Паша, это Вильям Терни, профессор.

— Очень приятно, профессор, - он протянул мужчине руку, тот неуверенно пожал её, - вы пить будете?

— Не откажусь.

— Тогда я принесу ещё коктейль, лично для вас.

Он передал бокал Вильяму, а сам пошёл за другим.

— Алексей, меня очень заинтересовала эта карта, если будете в Санто-Доминго, заходите в гости. Заодно и выставку посмотрите.

Он достал из кармана визитку и передал мне.

— Непременно зайду, профессор.

Пока мы болтали о разной ерунде, вернулся Павел с ещё одним напитком в руке. Он сел на своё место и бесцеремонно повернулся к нам лицом.

— Ваше здоровье!

Паша что-то спросил у профессора, тот промолчал и уткнулся в газету, другу это явно не понравилось. А потом что-то произошло. До сих пор не могу ясно вспомнить, что именно это было, но ребята начали спорить об идоле. Паша отчаянно хотел посмотреть его, и стал вырывать сумку из рук профессора, тот упирался и настаивал. В нашу сторону уже шла стюардесса, а пассажиры, что сидели рядом, злобно шикали на нас.

Друг выхватил сумку, достал идола и повертел его в руках, Терни отчаянно сопротивлялся, пытаясь отобрать его.

Идол упал на пол и закатился им под ноги, а они, как малые дети, махали руками, стараясь вцепиться друг другу в горло.

Как в замедленной сцене голливудского кино со столика полетел стакан с недопитым коктейлем, рухнул на пол и разбился вдребезги, а потом нас закрутило с такой силой, что нельзя было даже вздохнуть.

Словно огромная воронка, всех куда-то засасывало, и люди смешались настолько, что невозможно было понять, где у кого голова или ноги. Стюардесса, которая вот-вот должна была подойти к нам, оказалась где-то в начале салона, и стала выглядеть непомерно высокой. Полный ребёнок, который бежал по салону с игрушкой в руках, вдруг стал чрезвычайно худым, а игрушечный конь в руке вырос до размеров бойцовой собаки.

Я вытянул вперёд руку, но тут же упустил её из виду, а потом всё резко потемнело, как будто кто-то выключил свет, и я потерял сознание.

***

О! Карибы! Каждый человек хоть раз в жизни мечтал побывать тут. Прозрачное синее море разливалось до самого горизонта. Белые птицы (как я потом узнал, альбатросы), летали над водой, выслеживая добычу. Это большие, гордые существа с широкими крыльями величественно парили над водной гладью. Вокруг было необычно тихо, только волны бились о берег.

Глава 7

Вот только очнулся я не в уютном кресле самолёта, и даже не у трапа аэропорта, меня разбудил громкий крик друга. Он подбежал ко мне, весь грязный и лоснящийся от пота и закричал:

— Вставай, разлёгся тут!

Паша бил меня по щекам, я нехотя открыл глаза и оглянулся.

— Где мы?

— Это я тебя хочу спросить, умник! Где мы? Мы на каком-то острове.

— Острове?

— Да, именно так, - сказал он неуверенно, - по крайней мере, мне так кажется. На, попей, после пробуждения меня мучала ужасная жажда, наверное и тебя тоже.

Остатки алкоголя выветрились окончательно, и по его кислой мине можно было предположить, что ему это совершенно не нравится.

Он протянул мне кокосовую скорлупу, я судорожно схватил её руками и принялся пить. Кокосовое молоко, а это было именно оно, показалось мне самым вкусным напитком на свете. Сильная жажда действительно мучала меня, что было странно, ведь в самолёте я не пил и капли алкоголя.

— Ох, тебе кажется! А зачем ты полез в драку с профессором?

— Ну полез и полез, что теперь, надо понять где мы, и как добраться до места назначения. Надеюсь, ты не потерял карту?

Я обшарил свои карманы, карта была на месте, и тут страшная мысль осенила меня.

— Постой, а где самолёт, где профессор, где все остальные пассажиры?

Паша понимающе кивнул и показал рукой куда-то вдаль. Я силился разглядеть, но ничего не было видно, только белая пена плескалась на воде. Лишь на секунду мне показалось, что я видел белое крыло, уходящее на дно морское. А потом до меня дошло, ужасная правда заставила меня остановиться, и сесть на горячий песок.

— Ты помнишь хоть что-нибудь?

— Сложно сказать, мы боролись с этим докторишкой (профессором, поправил его я), а потом всё закрутилось и исчезло, и я очнулся на этом берегу в куче водорослей. Ты лежал неподалёку, я встал, отряхнулся и пошёл будить тебя, остальное ты знаешь.

— Но это всё невозможно, просто глупый сон, и скоро я проснусь в своей кровати, а рядом со мной будет мой любимый кот.

— Это реальность, брат, я удивлён не меньше твоего. Но солнце скоро сядет, и нам надо подумать о еде и ночлеге, а ещё тут не ловит интернет.

Он достал свой телефон, и начал бродить по берегу в поисках сети.

Меня как молнией ударило, я в бешенстве вскочил и готов был ударить его за эти слова.

— Мы чудом выжили в авиакатастрофе, а ты думаешь только об интернете?!

— Не только, ещё было бы неплохо поесть что-нибудь.

Он достал сигарету и чиркнул зажигалкой, огонь ярко заблестел в его изумрудных глазах.

— Ты неисправим, но в одном ты прав, скоро солнце сядет, и нам надо найти место для ночлега. Хоть мы в тёплых краях, ночи тут бывают очень холодные, а тропические дожди не дают никаких шансов на спасение.

— И откуда ты всё это знаешь? – плюнул Паша, так и не нашедший хоть палочку сети, - а ещё батарея садиться.

— Откуда знаю, книжки читал. Не разряжай батарею, вдруг нам понадобится вызвать помощь.

— Точно, хорошая идея, выключу пока телефон, чтобы не разряжался.

Тот клочок суши, на котором мы находились, был с обеих сторон огорожен отвесными скалами, а значит быстро обойти это место и понять, где мы находимся, не представлялось возможным.

Поначалу мне казалось, что мы тут совсем одни, но был ещё один человек, попутчик, встречу с которым мы и представить себе не могли.

— Иди сюда скорей, тут выживший!

На берегу лежала девушка, одетая в тёмное платье, волны ласкали её босые ноги, рядом валялась сумка. Она открыла глаза и посмотрела на меня. Я узнал её, она была в самолёте, сидела перед нами.

— Ой, что со мной такое, как хочется пить.

Паша поднёс ей кокосовую скорлупу с водой. При виде женщин он становился чрезвычайно любезен.

Она села, взяла скорлупу и жадно выпила всё содержимое.

— Как тебя зовут? – спросил Паша.

— Ольга.

— А меня Паша.

Я сказал ей своё имя, она протянула нам руку, мы по очереди пожали её.

— Скажите мне, где мы находимся?

— На острове, самолёт…(тут я запнулся), самолёт утонул и нас выбросило на берег. Предположительно все пассажиры погибли.

Её смуглое лицо побледнело, и губы затряслись.

— Но как же…как же…

Она не могла ничего сказать, только бормотала что-то себе под нос. Мы оставили её одну, а сами стали бродить по берегу в поисках других, пока нам не надоело, и оба не уселись прямо под сенью деревьев. Растения цвели буйным цветом везде, куда устремлялся взгляд.

— Разводи костёр, а завтра поищем хорошее место, если не будет дождя, то и тут можно вполне неплохо переночевать. Только нарву листьев, а завтра полезем на самую высокую точку этого места, и уже точно узнаем, остров это или что.

— Зачем?

— А укрываться ты чем будешь, шортами? Листья можно положить на землю, а ведь на ней множество разных насекомых, и укрыться самому. В идеале бы сколотить хижину, но у нас нет топора, мачете или хотя бы ножа.

— Фу, насекомые! – он презрительно фыркнул, вскочил и стал отряхивать себя.

Я покачал головой.

— Недотрога, блин. Иногда удивляюсь, как ты вообще жил в деревне.

Пока мы спорили, солнце уже совсем село, и погрузило это место во тьму. Девушка немного оправилась от потрясения, по крайней мере мне так показалось, и пришла к нам. Совсем неподалёку лежало поваленное ураганом дерево. Мы сломали все его мелкие ветки, и разожгли неплохой костёр. Ночью нам будет уже не так холодно, и страшно, главное постоянно подбрасывать ветки в огонь. В округе росло множество фруктовых деревьев, я нарвал фруктов и сложил их у костра.

— Красивая зажигалка, кстати. А что там написано?

— Memento mori (думай о смерти). Женщина подарила.

— И когда ты стал задумываться о таком?

— А я и не стал, - сказал Паша, и засмеялся, - эх, как же нас угораздило вляпаться в такую историю.

— Не знаю, но главное мы живы, на вот, съешь манго.

Оля ела и молчала, казалось, произошедшее сильно потрясло её. Я сумел хорошо разглядеть, как она выглядит, худенькая, с шикарным бюстом и красивым лицом, эта девушка уже тогда понравилась мне. И по всей видимости Паше тоже. Возле таких женщин всегда вьются толпы ухажёров. Как там говорилось в той притче? Воин, мудрец и красавица всегда найдут себе стол и кров.

***

Как обычно в незнакомом для себя месте я долго ворочался и не мог уснуть. Под подстилкой постоянно что-то мешало, сначала мелкие камни, а потом и насекомые. Но сна не было и по другим причинам. Как нам удалось выжить, если самолёт рухнул в море? Где все остальные пассажиры, выжил ли ещё кто-нибудь, или только мы? И где мы находимся? Если это Карибское море, а в этом я уже нисколько не сомневался, то мы разбились в районе малых Антильских островов. Это означает, что рядом есть населённые острова (в этом я был совершенно уверен), и в скором времени нас обязательно спасёт проходящий мимо корабль.

Наш багаж тоже пропал, все документы были у меня с собой, но сменные вещи утонули вместе с самолётом. Совсем не так я представлял себе наш отдых.

Зато друг спал сном младенца, только изредка постанывал, и дрыгал ногой, словно спасаясь от невидимых преследователей. Оля тоже спала, укрывшись листьями, во сне она немного похрапывала.

Сон сморил меня уже под утро, когда костёл превратился в холодные угли, а кровавый рассвет забрезжил над деревьями.

Проснулся я уже к обеду, костёр трещал, поглощая ещё сырые от утренней влажности ветки. Паша жарил на палке рыбу, которую он где-то поймал. Девушка тоже только проснулась, и потягивалась словно кошка.

Я искупался в тёплой воде этой чудесной бухты, друг сидел на корточках у костра и наблюдал за моими действиями.

— А знаешь, пойду тоже искупаюсь, - сказала девушка.

Небольшая с виду сумка вмещала в себе вагон и маленькую тележку всякой женской ерунды. Тут было всё, от щипчиков для бровей, до краски для волос, хотя в нашем случае всё это было бесполезным хламом. Она отошла в сторону, достала из сумки купальник, переоделась и нырнула в тёплую и прозрачную воду.

От такого вида у меня разве что слюна не закапала. Паша тоже во все глаза смотрел на неё.

— Смотри, аккуратнее, она может поиграть тобой и бросить, как бесполезную куклу.

— Вот значит как ты думаешь, любопытно. Иди искупайся тоже.

— Я уже купался утром, ты главное далеко не заплывай, а то я не смогу тебя вытащить, если что.

— Почему?

Парень замялся.

— Ну я…я очень плохо плаваю.

— Серьёзно? А я-то думал, что ты у нас на все руки мастер, и можешь поучать остальных.

— Никто не идеален, кроме меня, только рыбе не говори - он заулыбался, и отвернулся к костру.

— Так тебе и не надо уметь, с таким весом ты можешь лечь на спину и просто грести, - сказала Оля с усмешкой, голос её картавил.

Оказалось, она слышала наш разговор.

Он вдруг резко вскочил, взял первый попавшийся предмет, им оказался кусок деревяшки, и швырнул в неё. Она проскочила буквально в метре от её головы. Оля показала ему средний палец из воды. Её длинные тонкие пальцы были с приличными ногтями, видно было, что это именно свои ногти, а не накладные.

Интересная девушка, подумал я, и тоже любит подкалывать этого жирдяя.

Она вышла из воды, и уселась на камень, высушить свои непослушные тёмные волосы. Уже тогда я заметил, что в волосах были седые волоски. Интересно, откуда? Ведь ей на вид не больше двадцати пяти лет. Но спрашивать об этом я не стал.

Почему друзья так любят подкалывать друг друга, язвить по любому поводу, и смеяться над чужими недостатками? Взаимная ненависть? Вряд ли. Чувство соперничества? Тоже нет. Как мне кажется, только лучший друг без обиняков скажет тебе прямо в глаза, что ты сделал не так. И тебе не захочется (а иногда и наоборот), разбить ему лицо.

Но мы с Павлом никогда серьёзно не дрались, так, боролись по-мальчишечьи, не более того, хотя он никогда не скрывал, что мои шутки доводят его до белого каления.

— Ты уже и прозвище ей придумал? Быстро.

— Так ты посмотри, как она плавает, настоящая Рыба!

Она сидела на камне, расчёсывала волосы и грозно смотрела на него.

Какое красивое место, вчера мне было совсем не до этого, но теперь я осмотрелся внимательнее, это был действительно рай на земле. Бухта наша изгибалась, словно луна в новолуние, и, как я уже сказал, была окружена отвесными скалами. Прямо за нами начинался густой лес, а над ним, словно горделивая стена, возвышалась гора, на которую нам и нужно было подняться.

Друг махнул нам рукой и пригласил к обеду. Он разложил на земле широкие листья, и выложил на них рыбу. Этот человек мог в любом месте устроить маленький праздник с хорошим сервисом, и к тому же, хорошо умел готовить. Но свои таланты он расходовал только на себя, и своё удовольствие.

Мы ели, и они внимательно слушали мои догадки насчёт катастрофы, и нашего местоположения.

— Слушай, давай поедим и обойдём это место, надо точно знать, остров это или нет. Поднимемся на самую высокую точку и оглядимся вокруг.

— Отличная идея, надо срочно выбираться отсюда, а то у меня уже сигареты кончаются.

Оля только кивнула в ответ.

Я схватил голову руками, и застонал, лицо моё исковеркала внезапная боль. Паша посмотрел на меня, лицо его в ужасе побледнело. Ольга вскочила, подошла ко мне и положила руку на мою голову.

— Что с тобой такое?!

— Мой кот, бедный Васька, как он там без меня?

— Тьфу ты, я уж подумал, что ты съел что-то не то. Котяра твой остался с полторашкой, она уж позаботится о нём. Поедим и надо подняться на эту вершину и осмотреть местность.

— Полторашка, кто это? – спросила Оля.

— Его пассия, он любит придумывать женщинам разные прозвища.

— Пф, фыркнула она, отошла от меня, и продолжила есть.

Её особенностью было есть и не толстеть. Она могла съесть целого кабана, её аппетиту позавидовал бы даже Павел. Мы с ужасом смотрели, как она поглощает рыбу одну за другой, и вытирает лоснящиеся от жира губы припасённой салфеткой.

Тропический лес оказался тёмным и влажным местом. От духоты было невозможно дышать, я шёл впереди, продираясь сквозь густые заросли, и изрядно исцарапал себе руки. Ребята шли сзади, и непрерывно задавали глупые вопросы о змеях, хищниках и прочих гадах.

— Да не водятся на мелких островах (если это остров), крупные хищники. Если конечно, вы не боитесь попугаев или, скажем, диких обезьян. Но самая страшная опасность нас ожидает в море, акул тут множество, и многие любят полакомиться такими шариками, как ты.

— Художника каждый может обидеть, - сказал он.

Оля засмеялась, она так ловко вступала в мою любимую игру «подколи Гудайтиса», что я поневоле её зауважал.

Пока мы бранились, лес поредел, и вывел нас на небольшую поляну. С поляны вверх шла каменистая тропа, по всей видимости, протоптанная дикими животными. Дышать стало гораздо легче, и мы медленно шли, поднимаясь всё выше и выше по горным каменистым ступенькам. Чтобы было легче идти, Паша сломал какую-то ветку, и опирался на неё, словно убелённый сединами старик.

— Вот видишь, кто-то здесь водится.

— Ты о чём? – сказал Павел, переводя дыхание.

— Тропа, её кто-то протоптал. Возможно козы, или кабаны.

— О, это замечательная новость, я знаю, как правильно готовить кабана.

— Мы только поели, как можно думать только о еде?

— Тьфу, это разве еда была? Так, на один зуб. А кабан, да ещё тушёный на углях, объеденье.

Признаюсь, у меня после фруктов и рыбы уже урчало в животе от этих слов.

Солнце жгло невыносимо, с нас троих ручьём бежал пот, а дорога становилась всё труднее. Мы поднялись почти на самый верх, дальше можно было пройти только со специальным снаряжением. Паша включил телефон, и пытался поймать связь. Оля тоже достала из сумочки трубку, но связи не было ни у кого.

— Да, это определённо остров, и не самый большой, судя по всему.

— И дальше что?

— Видишь там, вдали ещё один виднеется? Значит мои догадки верны и мы именно там, где я думал.

Связи не было, а значит, позвонить мы никому не сможем. Паша опечалился не меньше моего. Девушку тоже это не обрадовало.

Мы уже хотели спускаться, как друг заметил на том конце острова белое полотнище, оно прыгало на ветру, и прогибалось под его порывами.

— Видишь? Там что-то есть! Надо обязательно посмотреть.

*** Дорога вниз заняла намного меньше времени, чем обычно. На пути нам попался годовалый кабан, он громко завизжал и бросился в чащу леса. Паша сразу заметил, что неплохо бы сделать копьё, а раз мы уж попали сюда (это по моей вине, очевидно), то зачем пропадать с голоду и питаться фруктами и рыбой. Ольга всецело поддержала эту идею.

С этой стороны острова джунгли были не такие густые, и мы спокойно шли, хоть и задыхались от жары. Русскому человеку вряд ли привычна такая погода, у нас на Урале если температура превышает 30 градусов, то это аномалия, если не чрезвычайная ситуация. Ольга вообще была из Сибири, там такая погода была в пределах нормы, но короткое лето быстро сменялось дождями и осенней прохладой.

Берег с этой стороны острова был каменистым, огромные валуны были разбросаны по всему периметру пляжа, словно забытые кем-то шахматные фигуры. Между них откуда-то с горы бежал небольшой ручей, пресная вода была как раз кстати, не пить же одни кокосы. Белое полотнище оказалось парашютом, изорванным в клочья. Стропы его уходили куда-то вглубь между двумя огромными камнями.

Мы приблизились к этому месту, на берегу было гораздо прохладнее, чем в джунглях.

В проёме между камнями лежал труп женщины, по изуродованному лицу её невозможно было определить, кто это. Только форма стюардессы ясно давала нам понять, что она с самолёта.

Глава 8

Паша склонился над ней, лицо его выражало глубокую печаль. Оля подошла ближе и закрыла нос руками, запах был не из самых приятных.

— Это Софья. Эх, жаль, красивая была девушка. Давай-ка, помоги мне, надо вытащить её оттуда и похоронить.

Он взял её за ноги, и вытащил из проёма. Тело уже успело окоченеть.

— Стой! Надо проверить её карманы, вдруг есть что-то полезное, например компас или часы.

— Ты прав.

Особо не скрывая отвращение, Паша стал шарить по её одежде. В карманах было полно мелочи и жвачки, наручные часы разбились, но ещё шли, их мы отдали Ольге. Я взял карандаш и ластик, хотя никакой бумаги на этом острове и в помине не было.

— Эта женщина курила, как паровоз, - сказал друг, вытаскивая из её нагрудного кармана пачку тонких сигарет. Эх, осталось меньше половины.

— Они же ментоловые, ты будешь курить эту дрянь?

— Лёха, на безрыбье, и ментол станет парламентом.

В кармане лежал маленький складной ножик.

— А вот это крайне полезная вещь. В хозяйстве всё сгодиться.

Я отломил кусок коры со старого дерева, она была жёсткой, как железная пластина, и принялся копать могилу. Мы долго копали по очереди, пока, наконец, не вырыли яму метр глубиной и два длины. Туда положили тело стюардессы, и засыпали песком.

Павел стоял над могилой, и бормотал какую-то молитву. Мне вдруг стало очень смешно. Он повернулся ко мне и приставил палец ко рту. Лицо его выражало сильную злобу.

— Можешь ты не язвить хоть сейчас, пожалуйста!

— Прости, но я вспомнил анекдот про двух пилотов и мёртвую стюардессу. Они хотели прекратить этот разврат и через месяц закопали её.

Несмотря на ситуацию, все громко засмеялись. А потом лицо друга опять стало серьёзным, он процедил: «идиот», и отвернулся.

— А что ты там делаешь вообще? – спросила Ольга, не прекращая смеяться.

— Молюсь.

— Он у нас чрезвычайно религиозен, - сказал я.

— Пф, пустая трата времени, Бога всё равно нет.

Она сказала это с таким презрением в голосе, что Паша невольно оглянулся и посмотрел на неё.

На цепочке у неё висел крест из чернёного серебра. Как такие вещи сочетались вместе, понять сложно, возможно родители заставили носить, но в бога она не верила, это точно, и очень язвительно отзывалась обо всём этом.

Через некоторое время к берегу стало прибивать разные лёгкие вещи с самолёта, но ничего полезно для нас мы не нашли. Разве что багаж с вещами, но они все были женскими, чему Оля была особенно довольна, так как её багаж потерялся. Подлецу всё к лицу, сказала она, примеряя очередное платье.

Корабль

Прошло две недели после того, как мы похоронили женщину. С помощью складного ножичка обустроили свой нехитрый быт, построили хижину из веток, обложили листьями. Ольга постоянно рыбачила, она могла часами стоять в запруде и ждать нужного момента, чтобы поймать рыбу. Этакая амазонка в платье с острогой в руках. Костёр вообще не тушили, чтобы проходящие мимо корабли заметили нас.

Из оружия у нас были длинные копья, или проще говоря, заострённые палки. Паша целыми днями пропадал в лесу, чтобы выследить добычу, измазавшись глиной, словно индеец. Ему всё меньше хотелось оставаться в лагере, выслушивая наши подколы. А ещё он сказал, что от Олиного вида ему часто хотелось поточить свой меч. Если вы понимаете, о чём я. За это время он сильно похудел, и загорел, как и я, что приводило меня в замешательство; мне так нравились шутки про его лишний вес.

Оля была с нами, мы неплохо общались, часто шутили. Она любила пошутить над чужими слабостями, и вообще не особо стеснялась в выражениях. Этакая язвительная сволочь, как назвал её Паша, разумеется так, что бы она не услышала. А ещё она курила, чем друг был несказанно рад, так как у неё в сумочке была неплохая заначка из сигарет. Мы много болтали о всякой ерунде, и конечно же рассказали ей про цель нашего путешествия, и о карте сокровищ. Почему-то мне казалось, что ей можно доверять. Она слушала внимательно, и не перебивала нас.

Паша постоянно делал попытки подкатить к ней, но она лишь смеялась в ответ, и издевалась над ним. Его это чрезвычайно бесило. У меня даже возникла мысль договориться с ней, чтобы назло ему завести отношения, но озвучить её я не решился. Он как-то сказал, что если увидит нас вместе, то это навсегда отобьёт его тягу заниматься сексом.

Без дела тоже не сиделось, и я начал строить плот из брёвен. Ольга помогала мне по мере сил. Моей целью было перебраться на тот остров, я точно знал, что на этих островах есть жизнь. Паша иногда помогал мне таскать особенно тяжёлые брёвна, и сматывать их лианами, или высохшей корой. Он очень удивлялся, откуда мне всё это известно. Но я сказал ему, что надо смотреть больше приключенческих фильмов. На острове было много мест, где было особенно влажно, я предупредил всех, чтобы ребята не ходили туда, так как их могут укусить комары, а это риск подцепить тропическую лихорадку.

Сигареты у всех закончились, и Паша был явно не в духе, редко говорил со мной, а если и говорил, то злым голосом. Как будто я виноват в том, что мы очутились здесь, хотя отчасти он и был прав.

В тот день я возился у берега с плотом. Конструкция начала приобретать презентабельный вид, но совершенно не было паруса, хотя было предложено тупо вставить в середину палку и вывесить нашу одежду. Дни, как и раньше, были нестерпимо жаркими, хотя иногда шёл дождь такой силы, что, казалось, начинался всемирный потоп.

В этот раз другу повезло, и он воткнул копьё в небольшого поросёнка. Тот завизжал так громко, что оглушил весь остров, птицы в страхе выпорхнули из своих гнёзд, и с криком пронеслись над лесом. Кабаниха была явно не в восторге от того, как её детёныш просил о помощи, и, яростно разрыв копытами землю, ринулась на Павла в атаку. Так он и бежал по джунглям с палкой и поросёнком на ней, а за ним рычала и бежала огромная свинья.

Она выскочила на пляж, из пасти её капала белая пена. Поросёнок уже не кричал, а только беззвучно открывал рот, жизнь покидала его. Я вскочил с места, и схватил ближайший попавшийся под руку камень.

— Ну что, доигрался, охотник?!

— Помоги лучше отогнать эту дуру, она же затопчет меня! – он вскочил на большой валун, всё ещё удерживая в руке добычу, и яростно кричал на животное.

Оля прибежала, услышав наши крики, но ближе не подходила, дикие свиньи очень опасные животные.

Камень засвистел и ударил прямо в центр её косматого лба. Свинья остановилась на секунду и перевела взгляд чёрных глаз пуговок на меня, а потом страшно засопела и кинулась в мою сторону.

И тут прозвучал выстрел. Раненое животное издало дикий рёв, и бросилось удирать в чащу леса. Свинья пробежала в опасной близости от нашей хлипкой хижины и свалила её на бок.

Мы обернулись, к берегу причаливала шлюпка, рослый матрос держал в руках вёсла, а другой уже опускал мушкет.

Вот она, долгожданная свобода! Теперь не придётся есть крабов и фрукты на этом паршивом острове! Мы громко закричали от радости.

Они приближались к берегу, и кое-что показалось мне странным. Откуда у этих людей мушкеты, ведь они вышли из обращения не меньше ста лет назад? А недалеко, в океане, стоял деревянный корабль, такие можно было увидеть разве что в фильмах, или туристических странах. На фок-мачте горделиво развивался британский флаг.

Шлюпка причалила, и эти люди вышли на берег. Внезапно один из них вытащил из-за пазухи старинный пистолет, и наставил на нас, мы как по команде подняли руки, Паша бросил палку с мёртвым поросёнком на землю. Ольга спряталась за пальму.

— Кто вы такие, и что вы здесь делаете? – спросил нас один из них, он говорил на ломаном английском.

Язык был немного странный, как будто устаревший, но смысл был понятен.

— Мы туристы с самолёта (при слове самолёт оба матроса как-то странно поморщились), он разбился, а мы сидим на этом острове уже несколько недель.

Я переводил все их слова другу. Оля понимала по-английски, и перевод ей не требовался.

— А, так значит вы не пираты? Хорошо, тогда милости прошу вас на борт, капитан обязательно захочет познакомиться с вами. Но смотрите, без глупостей.

Мы повиновались, погрузили Олин багаж в шлюпку и сели сами, матрос сел рядом и положил пистоль на колени. У меня в голове роилось тысяча вопросов, но свирепый вид его заставил меня передумать, и я оставил их для капитана. Паша тоже недоумевал при виде корабля, но так как он всё равно ничего не понимал по-английски, то молчал, провожая грустным взглядом приютивший нас островок. Девушка держала в руке сумку и смотрела куда-то в сторону.

Мы подплывали всё ближе к кораблю, и я смог хорошо разглядеть его.

— Это же каравелла, я прав?

— Ты неплохо разбираешься в кораблях, служил на флоте?

— Нет, совсем нет, в юности я прочитал много книг по морской тематике.

— Учёный значит, а я вот не умею читать, моя мамаша умерла, когда нам с братом было по пять лет, и мне пришлось промышлять мелкими кражами, чтобы выжить. А потом я поступил на флот, юнгой, - он протянул мне руку, - зови меня Томас Рид.

— Алексей, а этого человека зовут Павел, это Ольга, все мы собратья по несчастью.

Этот суровый матрос оказался ужасным болтуном, подумалось мне. А выглядел, как настоящий сын моря, суровый и широкоплечий.

Паша всё порывался что-то сказать, но так как совсем не знал языка, то только показывал жестами, означающими сигареты.

— Дюжину акул мне в койку! Что этот там лопочет? Он что, совсем разучился говорить?

— Он просит покурить, а языка не знает.

— На, кури! – матрос бросил Паше кисет с табаком и трубку, - смотри только много не забивай, табак крепкий!

Паша дрожащими пальцами развязал кисет, и насыпал табак в трубку. Он выпрямился,с важным видом чиркнул зажигалкой, сделал первую затяжку, и тут же лицо его позеленело и перекосило; он громко закашлялся, перегнулся через борт и тяжело задышал.

— Ну, я же говорил! – оба матроса громко засмеялись.

Оля тоже усмехнулась им в ответ, и похлопала Пашу по спине.

— Жадность, - грех! – сказал тот, что с пистолем, и похлопал друга по спине, - а ты интересный малый, умеешь играть в кости?

Я перевёл его слова. Лицо Павла просияло.

— Да я играю лучше многих!

— Это мы ещё посмотрим! – сказал гребец и сложил вёсла, - приехали!

— Странный корабль, - сказала Оля.

— Держись рядом с нами, - сказал я, - моряки народ суровый, и не любят женщин на борту.

Название корабля хорошо было видно издалека. Красивые золочёные буквы на корме: «Маргарита». Каравеллы использовали для плаваний в открытом океане, вся эпоха великих географических открытий принадлежала им. По сути, это небольшое двухмачтовое судно с косыми парусами, «Каравелла-латина». Позже стали применять и прямое парусное оснащение.

Меня больше удивлял тот факт, что мы вообще увидели такой раритет в море. В нашу эпоху электричества и дизельных двигателей никто не катался на деревянных кораблях таких размеров.

Экипаж состоял из двадцати трёх человек, и все были одеты в старинные костюмы. Видимо какой-то тур для туристов, чтобы деньги зашибать, подумалось мне. Паша же вообще не смотрел по сторонам, его волновало только где можно поесть, и ещё выпить. Нас оставили на палубе, пока матрос зашёл к капитану доложить о прибывших.

Видно было, что матросы занимались своей обычной службой, а не играли никаких ролей, либо играли очень хорошо. Их обветренные лица и сильные руки говорили о тяжёлой работе, какой и была служба на кораблях. Один старательно драил палубу, щедро поливая её солёной морской водой. Другой дежурил на мачте. Они все внимательно смотрели на нас, как будто мы были какой-то местной диковинкой. Олин чемодан поставили на палубу.

Томас вышел и махнул рукой на дверь.

— Вы двое понимаете по нашему? Зайдите к капитану. ***

Мы вошли внутрь, после яркого солнца глаза мои ничего не видели, в них прыгали белые круги. Незнакомый голос сказал нам:

— Садитесь! Милости прошу.

Постепенно я начал привыкать к полутьме, и оглядел помещение. Каюта капитана была довольно просторной, несмотря на размеры самого корабля. Стены были отделаны красным деревом, повсюду висели картины. За большим дубовым столом сидел мужчина лет сорока пяти в очках и зелёном сюртуке. Его строгое лицо выражало глубокую заинтересованность. Обстановка в каюте больше напоминала художественный фильм, чем реальность. Возле стола стояло два стула, и мы с Ольгой уселись на них.

Капитан заметил моё замешательство и кашлянул, чтобы обратить на себя внимание.

— Итак, представьтесь.

— Меня зовут Алексей, девушку зовут Ольга, а снаружи мой друг, Павел, мы все из России.

— Россия? Это царство далеко на востоке? Далеко же вас занесло, на край света, в вест-Индию. Меня зовут Эндрю Нортон, я капитан этого судна. Мы торгуем сахаром с местными Испанскими колониями, сейчас направляемся на Кубу, в Гавану. А вы куда путь держите?

Я оставил его вопрос без ответа. Вопрос, который мучил меня уже по меньшей мере половину часа, наконец созрел и обрёл свободу.

— Мистер Нортон (так же к вам обращаются в Англии?), объясните мне, наконец, что это за розыгрыш? Мы попали в шторм, или какое-то завихрение, самолёт (при этом слове очки капитана полезли на лоб) потерпел крушение, и нам пришлось несколько недель жить на этом треклятом острове, изнывая от жары. И тут появляетесь вы, с фитильным мушкетами, и старинными пистолями. А ещё эта посудина, откуда она у вас?

Лоб капитана покрыла испарина, он в задумчивости шарил рукой по карманам, пока не вынул платок.

— Эта «посудина», мой фамильный корабль, юноша! О каком розыгрыше речь, и что это за странное слово «самолёт»?

Я начинал терять терпение, если это было шуткой, то всё зашло слишком далеко. Мне казалось, что нас держат за дураков, и где-то поблизости расположены десятки видеокамер. Оле тоже было не по себе, она дёрнула меня за рукав, но я отдёрнул руку.

— Сэр, если всё это не розыгрыш, то будете ли вы так добры сказать, какой сейчас год?

— Год? Причём здесь год? 1664 от рождества Христова, май месяц, если угодно.

Кажется, капитан был раздосадован не больше моего. Он зубами откупорил какую-то бутылку, и налил в свой стакан, залпом осушил его, и пристально посмотрел мне в глаза; потом достал из ящика стола судовой журнал и подвинул ко мне. На одной из последних записей стоял год прибытия в очередной порт, и дата: шестнадцатое мая 1664 года.

А я вообще перестал что-либо понимать. Какой 1664 год, о чём это он говорит? Мы же не могли каким-то волшебным образом переместиться во времени. И если это так, то как нам выбраться отсюда? Ничего не понимаю. Я в бешенстве вскочил и ринулся к ближайшей картине. Красивый мужчина в военном мундире смотрел на меня во все глаза, мне казалось, он смеётся надо мной. Портрет полетел на пол, я ощупал стену, но ничего не нашёл. Я подошёл к следующему портрету.

— Да что вы себе позволяете?! – Нортон в отчаянии вскочил с кресла.

Нас прервал смех и громкий шум на палубе. Мы выскочили из каюты, и увидели Пашу в окружении матросов.

В одной руке он держал деревянную табуретку, а в другой перочинный нож. Три рослых матроса окружили его и подходили всё ближе, замышляя недоброе.

— Что здесь происходит?

При виде капитана матросы сразу остыли, и опустили свои кинжалы. Томас подскочил поближе, вытянулся в струнку и стал докладывать:

— Азартные игры, сэр! Этот новенький сел играть с Джонни и Уильямом, и обыграл их обоих, они сильно разозлились!

Глава 9

— А ну быстро успокоились! Разыгрались тут! А ты, новенький, говори быстро, что произошло?

— Извините, мистер Нортон, он не знает языка, Павел скажет мне, а я переведу вам. Рассказывай, что ты опять натворил!

Паша поставил табурет на палубу, и спрятал нож в карман.

— Ничего я не творил, - обиженно сказал он, - вы ушли, оставили меня одного, а Томас принёс игральные кости, тут ещё народ подошёл.

— А из-за чего все накинулись на тебя?

Друг засмеялся.

— Так я выиграл! Обыграл их всех, они последние портки мне проиграли!

— Это правда? – после перевода лицо капитана побагровело, - и вы не отдали ему выигрыш?

— Вот ещё, отдавать деньги какому-то хлыщу! – плюнул Джимми.

— Тогда я вычту из твоего жалования! Карточный долг священен, - Нортон что-то шепнул Томасу, и тот многозначительно посмотрел на нас.

— Капитан, вы извините, но мы с друзьями надо поговорить с глазу на глаз.

— Разумеется.

Я отвёл их в сторону, Паша тяжело дышал и всё поглядывал на рослых матросов.

— Слушай, игрок, мы крупно вляпались!

— О чём это ты?

— Паша, ты знаешь, где мы находимся?

— В Карибском море, ты сам говорил.

— Да, но тебя ничего не смущает, совсем ничего?

— А что должно меня смущать?

— Да то, что этот старинный корабль, эти матросы с саблями, кинжалами и фитильными мушкетами не актёры или аниматоры, это настоящие люди.

Лицо друга помрачнело. Оля прикусила губу.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты совсем ничего не видишь? Мы каким-то образом очутились в 1664 году!

Казалось, он ни капли мне не поверил, улыбнулся и махнул рукой.

— Да ну брось, что ты мне рассказываешь, какой 1664 год, какие настоящие мушкеты, о чём ты?

— Да послушай ты, бурдюк на ножках, а вдруг он говорит правду? – сказала Оля.

Паша хотел уже вернуться к остальным, как наш разговор прервал Томас, он стоял с мушкетом наперевес. С ним было ещё несколько матросов.

— Капитан велел нам арестовать вас!

— Но почему? Мы обычные люди, и никому ничего плохого не сделали!

— Это меня не касается, - сухо ответил он.

Нас грубо схватили и поволокли в трюм, сопротивляться было бессмысленно.

***

На кораблях того времени в плавание брали с собой животных: коз, кроликов, кур, и даже телят на более крупные суда. В трюме тоже было небольшое подворье с животными, и всё это жутко воняло. Тут же стояли бочки с солёными лимонами, которые очень хорошо помогали от цинги. Раньше считалось, что цингу порождает тоска моряка по дому, поэтому больного следовало посыпать землёй, вот дуралеи.

Врачи тех времён владели только несколькими инструментами, и главным из них была ручная пила. Покалеченных матросов было много и на этом корабле. В особо долгих плаваниях едва выживала половина экипажа, остальные погибали от цинги, расстройств кишечника и других болезней. Всё это даже не пытались как-то лечить, тупо компенсируя расстройства ромом. В день на каждого матроса полагалась половина пинты (300 мл.). Если не пить ром, можно было очень быстро умереть от кишечных болезней.

Офицеры на судне считались высшей кастой, они знали корабельную навигацию, умели корректировать курс по звёздам, пользоваться корабельными приборами, и к тому же только у них было огнестрельное оружие, остальное надёжно запиралось в трюме. Если на корабле возникнет бунт, то простые матросы не смогут даже понять, в каком море находится корабль, не говоря уже о том, что мало кто из них вообще умел плавать. Поэтому даже на гражданских судах была строгая дисциплина, а провинившегося могли повесить, выкинуть за борт, или применить "кошку-девятихвостку", особую плеть, особенно популярную на английском флоте.

Прошло несколько дней, всех разместили по разным клеткам. Мы сидели в сыром трюме, где повсюду сновали крысы. Паша поначалу жутко ругался, говорил, что разобьёт всем этим упырям лица, но его быстро утихомирили, подставив дуло мушкета к голове.

Всех обыскали, перерыли все Олины вещи, отобрали ножик и зажигалку, а ещё наши документы, мне повезло, я спрятал карту в трусы.

Джимми демонстративно пришёл с Пашиным телефоном в руках. Вряд ли он знал, что это такое, но по реакции друга можно было понять, что вещь много для него значит. Матрос положил его на сырой пол, а потом со всей силы ударил палкой. Телефон не был шедевром финских мастеров, который не ломается даже если упадёт из космоса, а был обычной китайской копией, и тут же треснул пополам.

Пашин вой слышал весь корабль, даже капитан прибежал посмотреть, кто это так орёт у него в трюме. Паша пообещал семь кар небесных этому злосчастному матросу.

Томасу поручили охранять нас, и он дежурил рядышком, сидя на табурете. В клетке было весьма уныло, и если бы не он со своими многочисленными байками, мы, наверное, сошли бы с ума от скуки.

Паша, по всей видимости, уже начал догадываться, что мы не на курорте каком-то, а попали в серьёзную переделку. Но так как Томас познакомил его с национальным напитком, то он старался приложиться к бутылке, и вообще ничего не думать. Люди именно поэтому так обожают алкоголь, что он выключает мозг, и тот больше не грузит их тревожными мыслями.

Пару раз к нам спускался Джимми, злобно скалился на Павла, и облизывался на Ольгу, но Томас быстро прогонял его.

Капитан хочет доставить нас в Порт-Ройал, чтобы отдать британским властям. Что он задумал, было совершенно непонятно, но, по всей видимости, нас приняли за иностранных шпионов. Корабль был уже на половине пути к Ямайке.

Когда охранник уходил, мы перешёптывались друг с другом, благо клетки были совсем рядом.

— Надо составить план! Если нас привезут в этот форт, то отдадут под суд!

— Но мы же ничего плохого не сделали! – лицо девушки выглядело явно обеспокоенным.

— А я до сих пор не понимаю, что тут происходит, но ром однозначно хорош. Но вот еда, как можно есть эту дрянь!

— Это называется "дохлый француз", солонина с таким прекрасным ароматом, что даже твои носки пахнут лучше. И хватить пить! Надо выбираться отсюда!

— Давай так, когда Томас вернётся, я приманю его к себе, а вы тем временем схватите его сзади и отберёте ключи.

— Как ты это сделаешь?

— Положись на моё обаяние.

В тот день Томас пришёл к нам с обеспокоенным лицом. Паша мирно посапывал на своём тюфяке, служившим ему кроватью. Ольга ровняла щипчиками ногти.

— Что случилось, Том?

— За нами идёт корабль, а флага нет, он скоро нагонит нас, поэтому мне велено следить за вами пуще прежнего. Капитан думает, что это ваши союзники отправили за нами погоню.

— Да нет тут у нас никаких союзников! Если бы они были, разве сидели бы мы на том проклятом острове?

Паша открыл глаза, проснувшись от крика.

— Мне думать не положено, только исполнять приказы, но эта история кажется очень странной. И ваша одежда…

— Дошло, наконец? – выдохнул я.

— Да, вы явно не местные, возможно турки или арабы, только белые.

Если можно изобразить известный жест, которым человек закрывает рукой лицо от происходящего вокруг бреда, то это был именно он.

— Но я забрал огниво у Джимми, - он кинул её другу, - всё же тот много проиграл тебе.

Паша приподнялся с тюфяка, и стал рыскать руками под собой, видимо искал трубку.

— Томми, иди сюда, мой милый, - Олин голос звучал, как музыка.

Матрос застыл на месте, и нерешительно сделал шаг в сторону её клетки. Она стояла в аппетитной позе и манила его пальцем. Как только он подошёл ближе, я попытался схватить его за шею, но не успел, тот ловко вывернулся и отскочил в сторону.

— Что это вы делаете? Обмануть меня вздумали! – взревел он.

Вдруг что-то загрохотало, как будто грянул гром, а потом резко ударило по обшивке корабля. На палубе началась паника, топот десятков ног на время заглушил этот гул. А потом всё повторилось, только гром звучал гораздо ближе, это стреляли с нашего корабля.

Первые пушки представляли собой железные кованые трубы, наполненные порохом, в жерло которых вкладывалось каменное ядро. Эти же были литыми чугунными монстрами, которые извергали из своих недр огонь и смерть. Ядра стали металлическими, но скорострельность и точность таких орудий была весьма небольшой. На Маргарите стояло четырнадцать пушек, по семь с каждого борта, я хорошо разглядел их, когда мы поднимались на борт.

Стрельба всё усиливалась, и Томас выскочил наверх, оставив нас одних в сырых клетках. Лицо друга выглядело явно испуганным. Оля в досаде всплеснула руками.

— Ну и что теперь делать? – спросила она напуганным голосом.

— Ну что, веришь теперь, что мы не на экскурсию попали? – сказал я Паше.

Он подошёл к краю клетки, схватил мою руку, с вызовом посмотрел мне в глаза, а потом отступил в сторону.

— И что же нам делать? – с надеждой спросил он, - как выбраться отсюда?

— Точно не помню, что было в 1664 году, но Англия часто воевала с Испанией в те годы. А значит, это могут быть испанцы, если мы выдадим себя за католиков, то нас могут освободить. Естественно, если они захватят этот корабль.

— Ну а дальше что? – он схватил своё лицо руками, и казалось, вот-вот заплачет, - если мы действительно в 17-ом веке, то тут нет интернета, и моих любимых женщин.

— Господи, ты порой бываешь просто невыносимым. Но в те годы такие полные люди как ты выступали в цирке уродов, и можно будет показывать тебя за деньги.

Он подскочил к клетке, и больно ударил меня в печень. Признаюсь, иногда я сильно перегибал палку со своими шутками.

Так мы боролись возле решётки, как вдруг услышали треск, и ужасные крики. Стрельба была такой силы, как будто настал новый год, и все законопослушные граждане вывалили на улицу, и стали пускать праздничные фейерверки. Среди всеобщего гомона мне удалось расслышать только одно слово: «Пираты».

— Стой, перестань, извини за шутку, тем более ты изрядно похудел за последнее время.

Он убрал от меня руки, лицо его выглядело слегка удивлённым.

— Это не испанцы, веди себя смирно и молчи, говорить буду я. Любая попытка сопротивления отправит нас кормить рыб.

Он молча кивнул и проглотил ком, подступивший к горлу. Павел не был человеком робкого десятка, но одно дело драться с местными хулиганами, и совсем другое, с вооружёнными до зубов людьми. Ольга недоумевающе смотрела на нас.

Я отвернулся ото всех, достал кое-что из кармана и принялся судорожно разворачивать руками.

— Что ты там делаешь?

— Да погоди ты, у меня есть план.

***

В трюм ворвались люди. Одетые, как обычные матросы, только вооружены лучше, на головах у них были повязки, защищающие от палящего солнца. Люди рыскали по трюму в поисках добычи, переворачивали ящики, и открывали сундуки.

— О, смотрите, кто это тут у нас сидит!

Человек ткнул саблей в решётку, и подошёл поближе.

— Пленники, - сказал второй, и жутко расхохотался, - что же делают пленники на торговом корабле? О, а это кто у нас тут, какая красавица!

— Эта красавица оторвёт твои мелкие яйца, жалкий червяк!

Она сказала это так решительно, что от неожиданности тот даже попятился. Но через секунду рассвирепел и ткнул что есть мочи саблей между прутьями. Ольга только успела вскрикнуть и отскочить от решётки.

—Корабль затонул, и нас выбросило на необитаемый остров, а эти торговцы спасли нам жизнь.

— Очень интересно, надо доложить капитану. Где ключи?! – заорал он так громко, что мы невольно поёжились.

— Ключи у Томаса, такой здоровый, голубоглазый, болтает много.

— Иди, сходи, найди этого Томаса, а я пока поищу тут.

Тот убрал саблю за пояс, и с недовольным лицом вышел наверх.

Прошло минут пять, человек всё ходил по трюму, и, не найдя ничего ценного, громко ругался. Он подскочил к нашей клетке, и зарычал:

— Где товары, где сокровища, на этом утлом судёнышке есть хоть что-нибудь ценное?

— Вряд ли, это торговое судно, и оно шло в Гавану за сахаром.

Этот парень был явно не в себе, и мне показалось, что лучше его не злить.

С лестницы кубарем скатился Томас, а за ним следом шёл второй матрос. Он схватил его за шиворот и потащил к нам.

— Где ключи, отвечай быстро!

— Вот, вот они! – заикающимся голосом сказал Том.

Клетки отпёрли, и вытолкали нас наружу. Яркий свет ослепил наши глаза, и мы как по команде закрыли их руками.

Печальная картина открылась моему взору. Повсюду кровь, и несколько убитых тел лежали в нелепых позах. Это только в боевиках люди умирают красиво, на самом деле это омерзительная картина. А в центре, у фок-мачты сидели на коленях оставшиеся матросы, в том числе и капитан корабля. Если я и представлял себе пиратскую романтику, то только не так.

Глаза мои привыкли к свету, и я тут же бросил взгляд на соседний корабль, который стоял так близко к нашей каравелле, словно должен был после этого жениться на ней. Он был немногим больше нашего, скорее всего барк, подумал я, а на грот-мачте реял чёрный флаг с разрезанным пополам сердцем. Если мне не изменяет память, флаг с черепом и костями придумал пират по имени Джек Рэкхем. До этого же изображали всё что угодно, только не это.

Из борта корабля торчали абордажные крюки, которые называют кошками, повсюду валялись ядра и фитили, в общем был полный разгром. Рядом с пленными матросами стояли пираты, а судя по флагу, это были именно они, среди них особенно выделялся один. Он был в широкой шляпе с перьями, с шикарными тёмными усами и эполетами, непослушные волосы спадали на его высокий безобразный лоб. Среднего роста, со множеством перстней на тонких пальцах, совсем молодой для капитана, не больше двадцати пяти лет. Весь его вид напоминал скорее французского франта или щёголя, чем отъявленного негодяя и убийцу. В модных штиблетах, он выглядел, как будто только что сошёл с картины в одной из галерей Третьяковки. Пираты обращались к нему почтительно. При виде нас он пренебрежительно поморщился, достал платок и громко высморкался.

— Кто это? А, впрочем, не важно, давай их к остальным.

Он подошёл ближе к Ольге, взял пальцами за подборок.

— И что такая женщина делает среди этих оборванцев? Не хочешь ли ты отведать моего гостеприимства?

— Спасибо, но я уже занята.

— Тогда отдам тебя своим ребятам, уж они то вдоволь с тобой позабавятся!

Одноглазый пират больно ударил меня в спину, и силой повалил на палубу, рядом упали Паша, и Оля. Наши руки быстро связали и оставили сидеть в таком положении. Думая, что никто нас не слышит, я повернулся к другу и прошептал:

— У меня есть план, только молчи, всё равно русского тут никто не знает.

Он в ответ только кивнул.

Капитан пиратов приказал доставить Нортона в его каюту. Пираты схватили бедного Эндрю, доведённого почти до отчаяния, и поволокли за ним.

***

Не прошло и нескольких минут, как из каюты раздался выстрел, и оттуда вышел этот щёголь. В руках его был дымящийся пистоль.

Матросы было кинулись к нему, но он жестом руки остановил их.

— Этот корабль мне надоел, - произнёс он со скучающим видом, - убить всех, и взорвите пороховой погреб.

— Постойте, досточтимый пират, - мой голос звучал так звонко и протяжно, что на секунду мне почудилось, будто это говорит другой человек, - у меня есть к вам заманчивое предложение.

Он повернулся ко мне, лицо его выражало глубокую печаль.

— Ну говори, раз начал.

— Если вы отпустите меня и команду, то я подарю вам карту сокровищ!

— Карту говоришь, а ты не врёшь? – лицо капитана стало заинтересованным, он выхватил заряженный пистоль у первого попавшегося матроса и направил мне в лицо.

— Нет сэр, позвольте только развязать руки, и я тотчас же отдам её вам.

— Развяжите, - капитан махнул рукой, и пираты сейчас же бросились исполнять.

Он подошёл ко мне почти вплотную, и оглядел меня. Мой вид смутил его, и он презрительно фыркнул.

— Слушай, парень, ты играешь со смертью, если ты хоть немного соврал, то немедленно отправишься на корм рыбам! – он отступил на шаг назад, продолжая осматривать меня, - хотя я уже велел вас убить! Поэтому мы сделаем по-другому: выстрелим тобой из пушки, или привяжем к ядру и бросим на дно морское, где ты будешь умирать долго и мучительно. Или можно протащить тебя под килем.

Ольга сидела рядом с другом и всё перевела ему, лицо его побледнело.

Меня подняли, и развязали руки. Я трясущимися руками обшарил свои карманы, но там ничего не оказалось, кроме визитки профессора, карандаша и ластика. Потом вспомнил, куда спрятал карту, вытащил, аккуратно развернул и подал капитану.

Он брезгливо взял её, поморщился, и стал внимательно разглядывать. Остальные пираты столпились вокруг него, капитан оглянулся, достал из кармана флакончик духов, и брызнул на себя.

— Карта действительно настоящая, а значит я подарю тебе жизнь.

Он повернулся и пошёл на свой корабль.

— Но постойте, мистер, а как же команда, и мои друзья?

— Ах эти, - он задумался, - давай так, или ты, или девка. Что скажешь?

— Отпустите её, - не раздумывая сказал я.

— Этот благородный юноша выбрал женщину вместо себя, - он посмотрел на меня очень внимательно, - а ты нравишься мне, парень. Дайте ей шлюпку, и пусть плывёт куда душе угодно, - капитан секунду подумал и продолжил, - А ты пойдёшь со мной. Надо убедиться, что ты не врёшь.

Сказать что я был ошарашен, это ничего не сказать, я обернулся и посмотрел на ребят. Паша глядел на меня жалобным взглядом, в Олиных глазах стояли слёзы. Она подскочила ко мне, прижалась и поцеловала в щёку.

Глава 10

— Постой, возьми эту куртку, ночи на островах холодные.

Друг попросил перевести капитану его слова, я согласился.

— Сэр, позвольте сказать пару слов другу, на прощанье.

Тот недовольно кивнул.

Он подошёл ко мне, руки были связаны за спиной, лицо его было бледнее мела.

— Брат, я подвёл тебя. Ещё до встречи с тобой в баре мне попалась Инга, в общем мы выпили и я…, - он запнулся, - (пираты, между тем, уже начали терять терпение) и я переспал с ней. Она просила передать, что у неё всё хорошо, а телефон она потеряла, поэтому не могла связаться с тобой.

— Зачем ты мне это говоришь? – еле скрывая отвращение сказал я.

— Возможно нас ждёт смерть, и я не хочу держать это в себе.

Паша неисправим, он даже перед страхом смерти не думал извиняться, а сказал мне это так, как будто съел чужую пачку чипсов, а не сделал что-то серьёзное.

Сильная злоба охватила меня, мне хотелось плюнуть в его лицо, настолько мерзко было находиться рядом с ним. Я отвернулся и двинулся в сторону пиратского корабля. Хотелось поскорее оставить это место.

Ольге выдали шлюпку и помогли спуститься, наш разговор она вряд ли слышала. Ко мне подошёл одноглазый пират, и ухмыльнулся.

— Ей повезло, никто ещё не уходил от Олонэ живым, - он повернулся к остальным пленным и закричал, - сонные мухи! А ну живо двинулись в трюм!

С тревогой в сердце я перешёл по трапу на их корабль, пираты подталкивали меня сзади.

Оля гребла что есть силы, поломав несколько ногтей, видимо догадывалась о нравах этих людей. Они могли в любую секунду переменить своё мнение, и начали бы стрелять по шлюпке из пушек. Неподалёку были какие-то острова, её путь лежал туда.

Пираты засуетились на палубе, кто-то даже встал к фальконету и прицелился в её сторону. Прогремел выстрел и ядро легло аккурат возле её шлюпки, обрызгав с ног до головы. В страхе она удвоила усилия и довольно быстро отошла от кораблей на безопасное расстояние.

***

Тут нам придётся оставить Алексея на борту пиратского барка, и переместить свой взор на Ольгу и Павла. К нему мы вернёмся позже.

Корабли так и стояли, спаянные друг с другом, пока не превратились в маленькие точки на горизонте. Точки внезапно разделились, и под всеми парусами пиратский барк пошёл в сторону от каравеллы.

Потом раздался оглушительный взрыв, и корабль резко исчез из виду. Оля невольно вскрикнула и бросила вёсла. Если кто-то и мог выжить в такой ситуации, то вряд ли они доплывут до берега без вспомогательных средств.

Её первым порывом было изо всех сил грести обратно и подобрать возможных выживших, но её постигла новая напасть. Лодка, что отдали ей, дала течь, возможно зацепилась о скалы, или выстрел всё-таки достиг цели. В любом случае нельзя было долго оставаться в ней, а о том, что возвращаться и речи быть не могло.

Она выскочила на песчаный берег и пнула лодку в бессильной злобе. Не было абсолютно никаких шансов вернуться и помочь Павлу и остаткам команды. Да, они держали их в плену, но это не такой уж серьёзный проступок, чтобы оставить их умирать. А этот надутый пузырь проводил её таким испуганным взглядом. Чёрт бы побрал эту лодку! Она уже наполовину наполнилась водой, и стала бесполезным куском дерева. В отчаянии девушка села на неё и долго смотрела вдаль на убегающий бриг. Даже думать не хотелось о том, что эти люди могут сделать с Лёшей.

***

Темнело, оставаться на берегу не имело никакого смысла, и ей пришлось подойти ближе к деревьям. Тропические острова похожи друг на друга как две капли воды: та же самая растительность, камни и песок, возможно ландшафт немного другой. Вот только сейчас она понятия не имела, где находится.

На песке валялись кокосы, и Оля разбила несколько камнем, утолив жажду. Прошло много времени, как она ела последний раз, если это можно было назвать едой. Солонина, краюшка чёрствого хлеба и выпивка. Что, эти матросы воду вообще не пьют, им только ром подавай? Странные люди, очень похожи на сантехников. Все, кто имеет контакт с водой, в тёплых отношениях с выпивкой. Откуда у людей столько сил? Для того, чтобы пить каждый день, надо иметь железное здоровье, это вам не спортом заниматься.

Лес выглядел очень густым, и в сумерках сложно было разглядеть фруктовые деревья. Пришлось выколупывать из кокосов начинку, не бог весть какая еда, но до утра протянуть можно.

Она придавила широкие листья неизвестного ей растения, легла и укрылась курткой. Костёр разводить было нечем.

Сон её был неспокойным, ей казалось, что где-то вдалеке бьют барабаны, а она часто просыпалась, вскакивала и смотрела на море (или это было во сне?). Как будто слышала чьи-то голоса, и Паша был там, матросы с Маргариты, живые и здоровые, хотя некоторых хорошо потрепало.

Утро. После пережитых стрессов организм не желал долго мучить её размышлениями, и она провалилась в сон. Оля очнулась, протёрла глаза и поёжилась от холода. Если бы не Лёшина куртка, то ночью мне бы пришлось несладко. Солнце только встало, и было ещё довольно прохладно.

Не успела она проснуться, как внезапная перемена обстановки заставила её бросить всё и со всех ног бежать вдоль берега.

За ночь прилив начал выбрасывать на берег части разрушенного судна. В изувеченных останках невозможно было узнать ничего, где эта часть была раньше и для чего служила. Характерные для этих мест выбросы водорослей постигли и этот берег, вот только на этот раз тут было нечто другое. На берегу лежал человек, одежда его была разорвана, из множества ран текла кровь. Ночью он был ещё жив, но сейчас уже умер, вряд ли Оля чем-нибудь могла бы ему помочь. Она замерла над ним, и склонила голову.

— Что, опять потешаешься над мёртвыми?

Этот хрипловатый прокуренный голос она бы узнала из тысячи других. Ольга обернулась и увидела шесть человек, выходящих из джунглей, среди них был и Паша.

— Как? – она глазам своим поверить не могла, - ты жив! Ах-ха-ха, ты жив, сволочь такая! Как я переживала!

Они обнялись, хоть их и опять занесло не пойми куда, но это был самый счастливый момент за последние недели. По крайней мере ей так казалось.

Матросы Джимми, Томас, Генри, Уильям и Скотт поприветствовали её.

Паша смотрел на Олю, лицо его выражало глубокую задумчивость.

***

— Скажи мне, как мы выберемся отсюда?

— Не знаю, пока не знаю, но мы обязательно что-нибудь придумаем, - она обернулась к остальным, - Но как же вы спаслись?

Томас подошёл к нам и заговорил:

— Как только нас спустили в трюм и мы нашли кинжалы, то сразу освободились от пут. Паша сразу накинулся на Джимми, завязалась драка, мы еле их разняли. Друг твой потащил нас на самое дно трюма, мы спрятались между балками. Он начал заваливать бочками двери, и таким образом погасил удар, и нас выбросило из корабля. К сожалению, далеко не всем удалось спастись, и наш мёртвый капитан ушёл на дно вместе со своим кораблём.

— Какой молодец, не ожидала этого от тебя!

— Не только ты у нас умная, я смотрел много детективов и боевиков.

— Ладно, давай зажигалку, надо развести костёр, наловить рыбы (тут рядом есть отличная запруда), и вволю поесть. Бумаги бы ещё.

Она пошарила по карманам, визитка профессора оказалась у неё в руке. На обратной стороне был кусок Санто-Доминго с адресом.

— Эх, вот если бы профессор был здесь, он, наверное, смог бы объяснить причину нашего чудесного перемещения, - сказала она по-английски.

— Профессор, что за профессор? – заинтересованно сказал Томас.

Он уже привык к тому, что мы не совсем обычные люди, и ничего не стал говорить про раскрашенный кусок картона у меня в руке.

— Он был с нами в нашем путешествии…до того, как вы нашли нас.

— А как он выглядел?

— Не совсем понимаю, зачем тебе это. Я видела его только мельком, в самолёте, а потом Лёша рассказывал мне о нём. Лысенький такой, невысокого роста и в очках, одет в строгий костюм.

Томас задумчиво потирал рукой подбородок.

— Когда мы были на Барбадосе, ещё до встречи с вами, в порту ходили слухи о некоем профессоре. Его и группу людей спасли с необитаемого острова и они держали путь в Санто-Доминго. С ним было несколько женщин, мужчина и ребёнок. А звали его, Эрни, Генри…забыл.

— Терни!

— Точно!

Его слова заставили Олю подпрыгнуть на месте, она подбежала к ничего не понимающему Павлу, обняла его и заорала:

— Они живы! Кто-то ещё остался жив! Возможно и Маша жива!

— Кто жив, ты о чём? – казалось, он ничего не понимал.

— Люди с самолёта!

— Допустим, что нам это даст, как мы вернёмся домой?

Его пессимизм уже начинал порядочно раздражать. Последние дни он совсем приуныл в той клетке, а лицо его приняло болезненный оттенок.

— Не знаю, но надо обязательно найти этих людей.

— Простите, что прерываю вашу беседу, но мы с ребятами хотим прояснить один вопрос. Что за карту Алекс отдал пирату?

Этот голос принадлежал Джимми, коренастому невысокому матросу с обветренным лицом. За ним стояли и другие, готовые в любой момент броситься на нас.

— Да это была карта сокровищ, он нашёл её в старом сундуке, который они нашли в деревне. Вам то какое дело?

— Дело в том, что нам чрезвычайно хочется стать богатыми, и если для этого понадобиться убить парочку другую человек, мы не особо расстроимся.

— Постой, может не стоит так делать? – неуверенно сказал Скотт.

— Молчи, и слушай, что я говорю, - ответил Джимми.

Паша встал, понимая, что они говорят что-то очень плохое, Томас в нерешительности стоял между нами и группой матросов.

— Карта сейчас далеко, на пиратском бриге. И вам её не достать.

— Всё верно, вот только ты наверняка видела эту карту и знаешь расположение клада – он подступал всё ближе, и держал наготове кинжал, - а если ты откажешься, то мы подвесим тебя за ноги и будем отрезать от тебя куски до тех пор, пока не получим то, что хотим. Знаешь что это за нож? У него есть имя, его зовут Билли, и он обожают чужую кровь. А ещё мы с матросами подумали, и решили удовлетворить голод, что гложет нас, - он жадно облизнулся, глядя на её грудь, - а твоего дружка мы просто убьём, безо всяких разговоров.

— Даже если вы узнаете место, как вы доплывёте до острова раньше пиратов?

— О, за это не переживай, пираты задержаться там, пока будут искать клад, так мы их и догоним!

Он подходил всё ближе ко мне. Мысли роем носились у Оли в голове, одна страшнее другой. И как такой головорез служил на торговом судне, ему впору ходить под пиратским флагом. На самом деле таких людей довольно много среди обычных граждан, но законы не дают им открыть свои «таланты». Страх наказания, вплоть до физического умерщвления заставляет их вести себя тише воды, ниже травы. В «святые девяностые», которые так боготворит нынешняя молодёжь за свободу, таких личностей было очень много.

Другие матросы столпились у Джимми за спиной словно шакалы в ожидании добычи.

Ей было совершенно непонятно, как он хотел догнать пиратов без корабля, но сейчас надо думать не об этом. Но у них на уме было не только выпытать у неё местоположение клада, а ещё и воспользоваться её телом.

Томас встал между ними, Паша подошёл ближе с длинной палкой в руке. Казалось ещё мгновение, и их судьба будет незавидной. Трое вооружённых холодным оружием матросов против Оли и Павла, Томас вёл себя странно, от него можно было ожидать чего угодно. Да и что могла она, хрупкая девушка поделать с этими матросами.

Томас вынул из кармана нож, посмотрел на неё и сказал:

— Говори, где находится клад или я выпущу тебе кишки!

Он подмигнул, а пираты стали подходить всё ближе, и стали окружать их. Паша с дубиной в руке пятился назад вместе с Олей.

Джимми приблизился к Тому и похлопал того по плечу, он развернулся и вонзил нож прямо в брюхо первого попавшегося матроса. Это был Генри, высокий парень со светлой шевелюрой.

Тот удивился, схватился руками за живот, и упал на песок. Остальные ринулись в бой.

Томас крикнул Оле «Беги! Им нужна только ты!», а сам кинулся на остальных матросов.

Что ей оставалось делать? Если она останется, то высоки шансы, что ребят просто убьют, а её замучают, изнасилуют и тоже убьют. Она посмотрела на Пашу, он кивнул ей и принялся что есть силы махать дубиной, отбиваясь от матросов. И та побежала, с такой скоростью бегают стометровку олимпийские чемпионы, либо те, кто знает, что через пару минут закроется пивная.

Матросы растерялись, посмотрели на Джимми, тот яростно закричал и бросился следом за ней. Ребята побежали за ним.

Не разбирая дороги, Оля бросилась в джунгли, ветки больно били ей по лицу, а руки покрылись кровавыми ранами. Куртка, которую она держала в руках, стесняла движения, и девушка надела её на себя, хоть и изнывала от жары. Последний раз она бегала в средней школе, на уроке физкультуры, и уже порядком запыхалась, вредная привычка тоже не добавляла ей сил. Благо до всех этих потрясений она надела кроссовки. Но матросы и не думали отставать, и было отчётливо слышно, как дышит Джимми и шаркает лезвием ножа о стволы деревьев.

Внезапно её ногу пронзила резкая боль, и она рухнула на траву. В кустах отчётливо было видно, как ярко-красная змея ползёт по поляне. Оля поджала ноги под себя, две маленькие ранки, словно укол пронзили её кожу, и немного кровоточили. Вспоминая все уроки выживания, она немедленно попыталась отсосать яд, но полностью его удалить таким образом невозможно. Голова резко помутнела, девушка на несколько секунд ослепла, и шарила руками в темноте, а потом и вовсе потеряла сознание.

***

Каких только гадов нет в тропиках! И чем ближе к экватору, тем их больше: всевозможные пауки, змеи и насекомые, укус которых вызывает невыносимую боль, или даже смерть. Если на маленьких островах они не водятся, то на больших их пруд пруди. То ли дело Сибирь, гнус, змеи и медведи, стандартный набор, к которому мы, обычные граждане, давно привыкли.

Слепота прошла, и Оля еле открыла слипшиеся веки. Вот только вид был странным, всё выглядело перевёрнутым и куда-то двигалось, хотя ноги её находились без движения. Она окончательно пришла в сознание, и обернулась по сторонам, как вдруг какой-то камень больно ударил её по голове. Ай, - хотела сказать она, вот только не смогла вымолвить и слова, потому что её рот, руки и ноги были связаны. Более того, Ольга висела вверх ногами на толстой палке, которую несли два раскрашенных человека. Рана на ноге была смазана чем-то зелёным, и из неё струилась белая жижица.

Платье задралось, и разукрашенный человек бесцеремонно пялился ей между ног и улыбался. Ей вдруг захотелось со всей силы ударить его прямо в лицо, но путы были крепкими, и сделать это было невозможно.

Так они и шли, а она качалась на бамбуковой палке, словно чей-то трофей, добытый на охоте. За спиной воина шли другие, они несли остальных ребят. Ей тут же подумалось, что им нелегко тащить такую тушу как Павел. Оля даже улыбнулась в этот момент.

Наша странная процессия остановилась на большом открытом пространстве, индейцы опустили ребят на землю. Из её положения невозможно было осмотреть всю территорию, но было видно множество соломенных хижин, повсюду сновали люди, голые по пояс женщины и мужчины.

Глава 11

У тех, что принесли их, на теле и лицах была ритуальная боевая раскраска, не такая, что наносят себе современные женщины перед выходом в свет, а более яркая.

Эти люди обшарили её сумочку, и смеялись над одеждой, а потом подняли их и понесли в центр деревни. На деревянном троне, украшенном черепами диких зверей восседал старик, по всей видимости вождь племени. Высокомерное лицо его было разукрашено белой и красной краской. Головной убор состоял из ярких перьев какой-то неведомой птицы, возможно попугая.

Ребят бросили перед ним, словно тюфяки с соломой. Позади были слышны чьи-то стоны. Ольге тоже было не особо приятно очутиться на голой земле, раскалённой от полуденного солнца.

Вождю поклонились, отдали сумку, и Пашину зажигалку. Он по хозяйски заглянул туда, достал зубочистку, и засунул её в рот, а потом чиркнул зажигалкой. Индейцы в страхе попятились, и упали ниц. Непривычно было видеть такое, если мы попали в семнадцатый век, то тут люди были совсем ещё дикари, и вряд ли умели обращаться со всем этим.

Вождь пальцем показал на Олю и Павла, воины тут же схватили их и поднесли поближе.

— Развяжите их, - сказал он на ломаном английском.

— Вы не из этих мест, верно?

— Как вы догадались? – спросила Ольга.

Паша, как всегда глазел по сторонам, не понимая ни слова.

— Мне ведомо многое из того, что скрыто от людских глаз. Вы пришли из далёкой страны, на серебряной птице прилетели сюда, но что-то пошло не так, и вот вы здесь.

— Серебряная птица, вы имеете ввиду самолёт?

— Да, так называют его ваши люди.

— Вы видели ещё кого-то из наших?

— Нет, это было не сейчас, а потом, - он махнул рукой куда-то вдаль, - но вы нарушили границу моих владений, это святые места, не доступные бледнолицым. За такое святотатство вас ждёт кара, и наказание за это смерть.

Мы встрепенулись, матросы испуганно озирались по сторонам, ожидая удара. Оля перевела Паше всё, что сказал вождь, в ответ он только испуганно пожевал что-то сухими губами. Матросы ранили его, и из плеча сочилась кровь.

Их воины окружили нас, готовые в любой момент исполнить приказ своего господина.

На поляну выскочил молодой воин, черноволосый, высокий и худой, как стрела. Он упал на одно колено перед вождём, и заговорил:

— Отец мой, ты силён и мудр, и я преклоняюсь пред твоей волей. Но ты сам говорил, что на второй день полной луны придут чужеземцы из далёких земель, и принесут нам дар, которого мы так давно ждём. Сегодня как раз этот день!

Вождь нахмурил пушистые брови, и строго посмотрел на сына.

— Сын мой, ты ошибаешься, это не те люди, которых мы ждём. А теперь пусть они умрут самой страшной смертью.

Копьё пронеслось в сантиметре от Олиной головы, и попало в Уильяма, оно вонзилось ему в грудь. В страхе она зажмурила глаза и закрыла лицо руками в ожидании следующего удара.

Сын вождя подбежал к ним, и загородил от воинов.

— Нет, отец! Я не позволю тебе убить посланников нашего бога!

Какие посланники бога, о чём он говорит? Паша тоже стоял в недоумении, девушку же трясло так сильно, что казалось сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Вождь хотел встать с трона, но силы покинули его, и он упал обратно.

— Амэйро, я устал, отведи меня обратно в дом. Если ты говоришь, что это посланники бога, я верю тебе. Оставь им жизнь. А сейчас мне надо отдохнуть.

— Хорошо, отец, я немного поговорю с посланниками, и сразу помогу тебе.

Он подошёл к ребятам поближе.

— Почему эти люди гнались за вами?

— Матросы? Хотели убить нас.

— Вот как? Любопытно, - лицо его выглядело задумчивым.

Сын вождя кивнул воинам, нас схватили и поволокли куда-то.

***

Опять клетка! На этот раз из бамбука, а не железная. Большая соломенная хижина, в которую нас поместили, состояла из нескольких помещений. Камеры были небольшие, с двумя койками по углам. Бамбуковые палки так сильно были связаны между собой, что разрезать их под силу только хорошо заточенному ножу.

Ребят раскидали по небольшим комнаткам, Олю отдельно ото всех, Пашу кинули с Томасом, матросы были отдельно. Их осталось всего двое, Скотт и Джимми, так как Генри умер от удара ножом в живот, а Уильям истёк кровью. Копьё было смазано каким-то ядом, и матрос умер в страшных мучениях. В стенах были огромные щели, было видно всё, что делается в соседней камере.

Оля упала на деревянную кровать, и заплакала. Почему женщины иногда плачут? Возможно им необходимо выпустить лишних бабочек из живота. А если серьёзно, то от этих переживаний у любого сдадут нервы и голова пойдёт кругом.

— Оля, почему ты плачешь, что с тобой случилось? – обеспокоенным голосом спросил Том.

— Переживаю за Лёшу, как он там, среди этих головорезов! А ещё Маша, как она, жива ли?

На эти вопросы Том не знал ответа. Он тоже сильно переживал за жену, которая осталась в Англии. Вахт в те времена ещё не было, а моряки уходили в море на долгие месяцы, а то и годы.

Павел был совсем плох, видимо подхватил какую-то болезнь. Томас суетился вокруг него, и пытался хоть как-то помочь. Оторвал лоскут от своей одежды и перевязал его рану. Парень лежал на кушетке, температура его изрядно повысилась, тело покрылось красными пятнами, а на лбу была испарина.

— Что с ним такое? – обеспокоенным голосом спросила Ольга, утирая заплаканное лицо.

— У него жар, возможно тропическая лихорадка, - сказал Томас, вы на том острове не жили возле болота?

— Нет, но этот болван бегал по лесам в поисках добычи, возможно и подхватил где-то. Кто это такие?

— Индейцы? Это Таино. На сколько мне известно, они поклоняются духам предков, и животным.

Томас в задумчивости стоял над ним. Матросы, у которых отобрали оружие, столпились кучкой у дверей соседней камеры.

— Помрёт твой дружок, так ему и надо! – злобно сказал Джимми, - повезло вам, что нас схватили, а то отправились бы в гости к морскому дьяволу!

Паша ворочался и бормотал что-то.

— Что он там лопочет?

— Говорит, что если бы не индейцы, то он разбил бы твоё поганое лицо, - злобно сказала Ольга.

Джимми не ответил, а только плюнул себе под ноги.

Индеец с копьём услышал шум, и зашёл в хижину. Все сразу замолчали, Джимми злобно смотрел на него. Воин взглянул на Павла и что-то сказал на непонятном языке, а потом удалился.

Через несколько минут он вернулся с небольшой кадкой, там была вода и тряпка. Открыл клетку Томаса, и поставил её там.

— Что происходит? Почему нас держат здесь? – спросила Ольга, но индеец не ответил ей, только хмыкнул и ушёл.

Так прошло несколько дней, в хижину время от времени заходили индейцы, но их прогонял наш охранник. Из окна было видно деревню, наблюдение за бытом аборигенов был единственным развлечением: охота, приготовление еды, и ритуальные танцы.

— Жаль Паша болеет, ему бы понравился этот вид.

Из окна было видно множество женщин с голым верхом. Подходить ближе они боялись, а мужчины только скалили зубы. Лишь дети, по природе своей любопытные, подходили почти вплотную к зарешёченным окнам.

— Кыш, брысь отсюда! – говорила им Ольга.

— А что такое? – удивлялся Томас.

— Не люблю детей.

Лихорадка Павла становилась всё нестерпимее, он бился в бреду, и стонал. Томас только качал головой, и смачивал его лоб мокрой тряпкой.

Он выломал одно из брёвен, ведущее в Олину камеру, и когда никто не видел, он позволял ей навестить друга.

— Только близко не подходи, лихорадка может быть заразной.

— А как же ты?

Он показал ей руки, покрытые коростами.

— Меня уже неоднократно кусали, и ничего не случалось.

— Возможно у тебя иммунитет.

— Странное слово, что оно означает?

— Это значит, что ты на какое-то время не подвержен болезням.

Прошло ещё несколько дней, чтобы не потерять счёт времени, ребята делали засечки на бревне. Это было несложно, особенно с Олиными ногтями.

В гости к ним пришёл Амэйро, сын вождя. Охранник почтительно склонился перед ним, когда тот вошёл в хижину.

Он жестом попросил оставить их одних, и подошёл к Олиной камере.

— Вот, твои вещи, тебе, как женщине, необходимы всякие мелкие безделушки.

Он подошёл в опасной близости от клетки, можно было дотянуться до его горла, или как минимум расцарапать ему лицо, и отдал ей сумку.

— Почему нас держат тут, и что за посланники бога, о которых ты говорил своему отцу?

— Потому что ещё не время покидать этот остров. Друг ваш в бреду, и далеко вы не уйдёте, джунгли не отпустят вас.

Он показал пальцем на Олину руку.

— Это то, что я думаю? Часы?

Она сняла часы стюардессы с треснувшим стеклом и отдала их индейцу. Тот внимательно рассмотрел их, а потом вернул обратно.

— Что это за слово?

— Это? Название завода изготовителя, «Луч». Скажи мне, откуда ты и твой отец знаете английский? Ведь это даже близко не ваш родной язык, как мне кажется.

Воин ухмыльнулся.

—Язык мы учили специально, в дальнейшем он станет необходимым атрибутом в мире.

Ольга просунула руки между брёвен и схватила индейца за лицо, тот даже не успел испугаться.

— А ну быстро выпускай нас, или я раздеру тебе морду!

Из раны пошла кровь, её ногти на несколько миллиметров вошли в кожу. Вряд ли у неё бы хватило сил что-то сделать с ним, но угроза подействовала. Сын вождя хрипловатым голосом ответил:

— Вы всё равно не сбежите, в деревне несколько сотен воинов с луками и копьями, так что отпусти меня, и я тебе кое-что покажу. Это спасло вам жизнь. И, пожалуйста, не делай так больше, если хоть один воин увидит, что ты пыталась навредить сыну вождя, тебя убьют на месте.

Девушка ослабила руки и удивлённо посмотрела на него.

Тот вытер кровь с лица, и достал из набедренной сумки какой-то пергамент. Он разложил его прямо перед Олиной камерой.

Яркими красками были нарисованы сцены разных событий: охота, уборка урожая, и многие другие. В конце свитка была группа людей с черноволосой девушкой, на её смуглой руке отчётливо было видно что-то наподобие часов. Под изображением была надпись на языке, совершенно незнакомым ребятам.

— Что это значит? – Томас отошёл от больного и живо заинтересовался происходящим.

— Это кодекс жизни. Вожди нашего племени с незапамятных времён записывают сюда важные события, - он улыбнулся, - раньше писать не умели, поэтому просто зарисовывали всё, что увидели сами или нашептали духи. Надпись, оставленная моим прадедушкой, гласит: На второй день полной луны в обитель богов явится группа бледнолицых чужеземцев, среди них будет женщина. На руке у неё будет знамение божье, предмет, что предсказывает время.

— А что там ещё сказано?

Амэйро свернул пергамент и убрал его обратно. Оля в досаде села на кровать, и глубоко задумалась.

— Если мы какие-то посланники богов, то почему нас держат в плену, словно добычу?

— Боги скоро дадут вам шанс, - многозначительно ответил Амэйро, - придёт время, и вы всё узнаете, а пока отдыхайте. Вам и вашему другу надо набраться сил.

Он уже собирался уходить, как вдруг вернулся и сказал:

— Ах да, совсем забыл. Если вам удастся выбраться отсюда, то пусть никто ни в коем случае не поднимается на борт того корабля.

Какой корабль? О чём он говорит? Ничего не понимаю.

И он ушёл, оставив нас в одиночестве со своими мыслями. Все эти загадки ребятам уже порядком надоели. Томасу, впрочем, было вообще всё равно, главное выбраться отсюда поскорее.

Оля залезла в сумку, нашла там таблетки парацетамола, и протянула их матросу.

— На, влей этому болвану в глотку, пары штук должно хватить.

— Что это такое? – спросил Томас, осматривая белые кружочки.

— Пилюли от жара.

Гудайтиса насильно усадили, открыли рот и влили воду пополам с таблетками. Он только кашлял и махал руками, словно грудной ребёнок.

***

Ребята проснулись ночью от громкого шума. Кто-то яростно ломал крышу, и снимал слой бамбуковых палок. Как только кто-нибудь из них издавал любой звук, шум сразу прекращался, а потом возобновлялся вновь. Крыша над Ольгиной камерой была частично разобрана, оставался лишь один слой брёвен. Она встала с койки и посмотрела в потолок, были ясно видны звёзды и луна, и тёмный силуэт какого-то животного с огромными жёлтыми глазами.

Шум прекратился так же внезапно, как и начался. Кто-то тяжёлый спрыгнул с крыши и растворился во тьме. Охранник в ту ночь не спал у входа, как обычно, а куда-то торопливо ушёл.

Ольга потрогала рукой потолок, бревно легко поддалось и открыло ребятам путь к свободе.

— Томас, ты спишь?

— Поспишь тут, когда кто-то ходит по потолку, - недовольно пробурчал тот.

Паша же, уже почти оправившийся от болезни, даже не проснулся от шума, и громко храпел. Ольга подошла поближе к стене камеры и тихонько сказала, чтобы другие матросы не услышали:

— Кто-то разобрал мою крышу, брёвна легко поддаются и можно наконец-то выбраться отсюда.

— Это отличная новость! Надо дождаться удобного момента и сбежать!

— Тсс, а то Джимми услышит.

Тот, конечно же, не спал, и внимательно слушал, о чём они там шепчутся. Слышал ли он что-то или нет, ребята не знали.

Видели ли вы когда-нибудь, как извергается вулкан? Никогда раньше не наблюдал такое великолепное зрелище. Земля затряслась под ногами, и жуткий гул поднял панику в деревне. Индейцы повыскакивали из своих хижин, и забегали по улочкам. Многие падали ниц и молились вулкану. Тот же, словно большая курительная трубка, извергал из своих недр пепел, дым, и пламя.

— Вставай! Это наш шанс сбежать отсюда! – Оля бросилась к стене клетки, и двумя руками схватилась за бамбуковую палку, чтобы освободить проход.

Томас подошёл к спящему Павлу и с силой потряс его. Тот открыл глаза, и непонимающим взглядом уставился на него.

— Ой, где это я, а где Анжела?

— Надо срочно выбираться отсюда, хватит валяться! – сказала Оля, протиснувшись между прутьями. А потом сбавила голос и добавила, - В моей камере есть проход наружу, пошли скорей, пока индейцы заняты другими делами.

Гудайтис встал, и ещё слабый от болезни, сделал пару шагов ей навстречу.

— Давай посидим, покурим, и решим, что делать дальше.

— Укуси меня селёдка! Некогда курить, полезай в Олину клетку! – гневно сказал Томас.

Матросы услышали ребят, и заголосили:

— Эй, а как же мы? Возьмите нас с собой?

— Ты должно быть шутишь? – злобно сказала Ольга, - Не вы ли совсем недавно хотели убить нас?

— Ну хотели, и хотели, что с того, планы изменились, - ответил Джимми.

— Ах изменились, а где гарантия, что они не изменятся вновь? Нет уж, оставайтесь здесь, надеюсь индейцы съедят вас.

Матросы в бешенстве метались по клетке, орали и трясли бамбуковые прутья. Ребята пролезли в Олину камеру, и стали убирать крышу. Брёвна на ней были изодраны в клочья, как будто какой-то большой зверь рвал когтями и зубами крышу.

Взрывы усиливались, вулкан не на шутку разбушевался. Индейцы в страхе бежали в джунгли, никто и не задумывался о пленниках, себя бы спасти.

— Ну и как мы вытащим эту тушу наверх? Он же не пролезет тут!

Ольга встала на две койки разом и высунула голову наружу. Жители в панике метались по деревне, часть хижин горела то ли от попадания горящих вулканических камней, то ли от опрокинутых очагов, которые в спешке уронили жители.

— Так, ладно, я тяну на себя, а Томас подсадит тебя снизу.

Павел встал на койку, руками подтянулся до самой крыши. Внезапно он вскрикнул, и схватился за руку.

— Что такое?

— Руки болит, у меня же плечо вывихнуто.

— Ой, как ты достал уже со своим нытьём! Лезь давай наверх! – скомандовала Ольга.

Все трое оказались на крыше, и присели на корточки. Хижина находилась совсем рядом с джунглями, нужно только спрыгнуть и можно скрыться в тени деревьев.

— Кто же так разворотил крышу? – удивлённо спросил Томас.

— Похоже на дикого зверя, видишь какие следы оставил, - ответила девушка.

Оля ловко спрыгнула вниз, словно кошка. Томас сел на край крыши и аккуратно слез. Паша же просто рухнул, как мешок картошки на землю, ойкнул и встал, потирая ушибленный бок.

Едкий удушливый дым стал наполнять пространство, на плечи падал пепел. Полная луна ярко светила, но видимость становилась всё хуже. Ребята шли, не разбирая дороги, казалось прошла целая вечность, как они покинули деревню. Пришлось прикрыть рот рубахами, чтобы не задохнуться от этого дыма. Все непрерывно кашляли.

— Куда мы идём? – спросил Павел.

— Как можно дальше от этой деревни, - ответил Томас.

Парень шёл впереди. Вдруг он резко остановился и поднял вверх руку.

— Слышите? Кто-то идёт за нами.

Ребята оглянулись, и стали всматриваться в темноту. Ветки трещали где-то позади. Вулкан опять громыхнул очередным взрывом и высвободил из своих недр очередную порцию пепла, огня и камней.

Послышался звук удара. Один из таких огненных кусков рухнул совсем недалеко от ребят.

Томас подскочил к остальным и взял Олю за руку.

— Надо срочно выбираться отсюда.

Та в ответ только кивнула. Ребята ускорили шаг. Паша стонал, как старый дед, и ковылял за ними следом.

Глава 12

Испанцы

Ребята спрятались в кустах. Мимо, ступая след в след прошли три индейца с оружием и оглядывались по сторонам. Паша разинул рот, видимо собрался кашлять, Оля тут же закрыла его рукой и приставила палец ко рту.

— Тише, выдашь нас всех, опять посадят в эту клетку, или вообще убьют!

Тот кивнул, и закрыл рот руками. Она же брезгливо посмотрела на ладонь и вытерла руку об траву.

Индейцы ушли, и они двинулись дальше. В джунглях была непроглядная тьма, куда идти, никто не знал.

— Стой, - сказал Томас, - я залезу на дерево и осмотрюсь вокруг.

— Давай.

Он вытащил из штанов верёвку, служившую ему шнурком, свернул её вдвое и обернул вокруг пальмы. Высоченное дерево уходило далеко вверх, на сколько хватал взгляд.

Словно гусеница, он карабкался по совершенно гладкому стволу, извиваясь и подтягиваясь. Наконец, кроны расступились и он осмотрелся вокруг. Вдали ещё дымился огромный вулкан, разбрасывая повсюду пепел. Над головой ярко светила луна, а совсем недалеко блестел океан.

Вот туда-то нам и надо, подумал он, и стал спускаться.

— Так, на севере океан, идём туда. Мы шли совсем в другую сторону, - усмехнулся он.

— А мне кажется, что мы вообще ходили кругами, - сказал Паша.

— Ладно, идём, осталось недалеко.

— А что потом?

К Павлу вернулся прежний скептицизм.

— Что потом, что потом? Надо как-то добраться до Санто-Доминго. Найдём остальных и там уже будем думать, как выбраться отсюда.

— Ну а дальше?

— Слушай, давай решать проблемы по мере их поступления.

Оля уже начинала терять терпение от его глупых вопросов.

Они долго шли за Томасом, растянувшись в цепочку, Оля шла в конце. Пепел немного осел, и стало чуть светлее. От их продвижения шарахались в сторону разные мелкие животные и птицы.

Девушка остановилась, чтобы вытащить из кроссовка мелкие камни, которые серьёзно мешали продвижению. Странная вещь, вроде такая мелочь, а уже мешает идти. Она села на камень, сняла ботинок и стала вытряхивать их оттуда.

Раздался громкий треск, из джунглей выскочила крупная тень, и бросилась на неё, повалив на землю. Её схватили за руки, и зажали рот. Второй человек стоял над ней и старательно держал её.

— Ну что, попалась? Теперь тебе не уйти!

У Оли перехватило дыхание, это был Джимми, а руки держал Скотт. Она хотела закричать, но не могла. Тогда девушка стала брыкаться, пиная ногами матроса. Тот злобно ухмыльнулся и ударил её по лицу. Его липкие противные руки трогали её грудь, и задирали платье, снимая с неё трусики. Одной рукой он держал ей ноги, а сам начал снимать штаны.

Оля укусила Скотта за руку, и что есть мочи закричала, а потом плюнула Джимми в лицо.

— Непокорная девица, сейчас я тебя оприходую, а потом и Скотту достанется.

Не успел он это сказать, как из леса на него кинулся зверь. Ягуар зубами впился ему в шею, и повалил его. Скотт от страха попятился и отпустил руки девушки. Та отползла назад, поджимая под себя ноги. Зверь молниеносными ударами вскрыл матросу грудь и разодрал горло. Он повернулся окровавленной пастью в Олину сторону, и злобно оскалился. Скотт, который стоял позади девушки, испуганно шагнул назад, но тут же упал, сражённый дубиной. За его спиной появились Томас и Паша, оба запыхались от бега.

— Ну как ты, всё хорошо? – переводя дыхание, спросил Паша.

Ольга встала, руки и ноги тряслись от страха, она бросилась на грудь Томаса, и прижалась к ней.

Паша выскочил вперёд, держа палку наготове.

— А ну кыш, пошла отсюда!

Зверь сделал пару шагов вперёд, зашипел и оскалился, а потом развернулся и исчез в чаще тропического леса.

Ребята шли, постоянно оглядываясь назад, и держали девушку за руки, она тихонько шла и всхлипывала от переживаний. Вулкан остался где-то вдали, и совсем перестал грохотать. Лес потихоньку рассеивался.

— Эй, постойте, подождите меня!

Все обернулись, позади шёл Скотт, потирая ушибленную голову. Ольга убрала руки, нагнулась и подняла первый попавшийся камень. Она сильно разозлилась.

— Не подходи ко мне! Я тебе голову проломлю!

Тот остановился в нерешительности, а потом опять пошёл за ними.

— Это всё Джимми, он заставил меня! Я не хотел причинить тебе вреда!

— Да пёс с ним, пусть остаётся! – сказал добродушный Томас.

— Ага, а когда мы уснём, перережет нам горло!

— Слушай ты, как вы выбрались из клетки? – спросил Павел.

Оля нехотя перевела.

— У Джимми всегда в запасе был нож, его даже во время обыска не смогли найти. Им то он и перерезал верёвки, и брёвна рассыпались.

Так они шли и препирались со Скоттом. Тот клялся и божился, что не сделает им ничего плохого. Паша сомневался, Ольга была против, и только Томас не противился.

Луна тем временем пропала с неба, и начал заниматься рассвет. Лес полностью расступился и компания вышла на берег.

Каково же было их удивление, когда они увидели причаливающую к берегу шлюпку, а в море ещё несколько таких. На горизонте стоял корабль (опять деревянный, подумала Ольга).

— Блин, из-за этого головореза я потеряла трусы в лесу, - сказала девушка.

— Так ты без трусиков сейчас? Ох.

Паша вытянул этот звук так жадно и протяжно, как будто приготовился есть своё самое любимое лакомство. Глаза его округлились, он осторожно взял за краешек платья и стал поднимать его. Ольга хлестнула его по рукам.

— А ну не смей! Я не стану твоей, даже если ты будешь последним мужчиной на земле!

— Ладно, ладно, я только хотел посмотреть, только и всего, - обиженно сказал парень, не переставая во все глаза смотреть на её одежду.

Между тем, первая лодка уже причалила, в ней было множество матросов, и один важный господин, шикарно одетый.

— Это испанцы, - шепнул Том ребятам.

— Вот чёрт, а я не знаю языка, - сказала Ольга, - жаль Лёши нет с нами.

— Я немного знаю, мой брат служит у них, - сказал Скотт.

Он вышел вперёд, поклонился им, и представился. Матросы, завидев их, сначала схватились за сабли, но красиво одетый человек приказал им убрать оружие в ножны. Он подошёл к нам поближе, снял шляпу и поклонился.

— Идальго, Хуан Санчес Пабло Диего Мария Мартир Патрисио Руис, к вашим услугам.

Что за чёрт? Зачем этим испанцам такие длинные имена, они что, компенсируют это отсутствием кое-чего в другом месте? – подумала Ольга.

Испанец подошёл поближе к ней, поклонился, взял её руку и поцеловал.

— А это кто тут у нас? Сеньорита, прошу засвидетельствовать вам моё почтение.

Он внимательно осмотрел её, вся исцарапанная и грязная, платье в грязи и глине выглядело кучей жалких лохмотьев.

Его наряд был до того старомоден и нелеп, что девушка невольно усмехнулась. Этот человек напоминал ей павлина, все его повадки и манеры были до того наиграны и важны, что её невольно разбирал смех. Но в лицо ему она не улыбалась, стараясь сдерживать эмоции.

Среднего роста, с тёмными волосами, в яркой пышной одежде, со шпагой, этот господин ещё напоминал петуха в курятнике. В ушах его были изумрудные серьги. Он пригласил ребят пройти к нему в лодку.

Скотт перевёл ей всё, что говорил этот человек, а она уже перевела Паше (вот болван, мог бы давно уже хотя бы частично что-то понимать).

— Я сказал этому идальго, что мы выжившие с корабля, захвачены в плен индейцами, и бежавшие после извержения вулкана. А ты у нас дочь русского князя, леди Ольга, а это твой слуга и охранник, и вас срочно надо доставить в Санто-Доминго.

Девушка усмехнулась.

— Ага, леди, скорее с буквой б впереди. Но ты молодец, и про слугу мне очень понравилось, - она посмотрела на ничего не понимающего Павла и улыбнулась во весь рот, - но обернувшись к идальго, ответила, - Хуан, мне очень приятно познакомится с вами.

Тот выслушал перевод, ещё раз сладострастно поцеловал ей руку, и пригласил их в лодку. На волнах вдали мерно покачивался огромных размеров корабль.

— А что вы здесь делаете? – сказал Скотт.

— В этой бухте мы набираем воду, мой корабль курсирует в этих водах и оберегает купцов от пиратов, - лицо испанца перекосило, - проклятые пираты, нигде от них нет покоя! А сюда я выбрался для того, чтобы посмотреть на вулкан. Никогда не видел его так близко!

Он взглянул на дымящуюся вдали гору, и приказал матросам оттолкнуть лодку от берега.

Ольга представила встречу пиратского барка, на котором увезли Алексея с этими ребятами, и невольно вздрогнула. Испанцы известны своей горячностью, не зря они захватили и держали сотни лет почти весь Карибский бассейн, пока со своей непобедимой армадой не проиграли Англии.

— Пираты и нам повстречались, они утопили наш торговый корабль, - сказал Томас (Скотт всё переводил).

— Проклятье! – воскликнул испанец, - как же вам удалось выбраться?

— Случайность, слуга этой дамы забаррикадировал двери, и нас не достало взрывом порохового погреба.

Павлин поднял вверх руки, да так грациозно, как будто играл роль на сцене. Он помедлил, словно ждал аплодисментов, а потом достал из-подрубахи большой серебряный крест, и стал истово целовать его.

— Воистину вас уберёг Господь наш!

— Пф, ещё один, - фыркнула Оля, - Гуда, мы нашли тебе собрата.

— Злая ты Рыба, - ответил Паша, - это верующие люди, а ты насмехаешься над ними.

Оля схватила за грудки Скотта и сказала ему:

— Передай этому напыщенному павлину, что никакого бога нет, а спасла нас Лёшина карта сокровищ.

Тот побледнел, кивнул и принялся судорожно переводить. Испанец нахмурился, строго поглядел на девушку, вытянул вперёд руку, с минуту разглядывал свои изумрудные перстни, а потом сказал:

— Карта? Какая карта? Крайне интересно было бы взглянуть на неё.

— Никак, пришлось отдать её пиратам, чтобы они отпустили нас, но эти подлецы отпустили только меня.

— Занимательная история, расскажете её мне за чашечкой хорошего чая, или может быть вина?

— Обязательно, - сказала девушка и улыбнулась. Этот испанец может быть учтивым.

***

Какая громадина! Такие корабли похожи на большие плавучие крепости, к тому же оснащены мощным вооружением. Экипаж такого судна составлял шестьсот человек. Корабль, словно огромный дом, спокойно покачивался на волнах. Матросы спали в обычных гамаках под палубой. Офицеры же в кают-компании. — Сантиссима Тринидад, - прочитала Оля на корме корабля.

Испанец услышал знакомые слова, и дружелюбно закивал головой.

Ребята поднялись на борт, Ольге выделили отдельную каюту с кубриком для слуги, и отдали кучу платьев. Интересно, откуда они взялись на военном корабле.

— Это моей жены, - уточнил Хуан, - купил у торговца, теперь везу домой. Возможно и вам что-то подойдёт.

Паша сначала громко возмущался, когда ему объяснили, кто он теперь. Но когда капитан сказал ни в чём не отказывать гостям, тот нехотя успокоился.

Матросы набрали бочки, и погрузили на корабль. Пришло время отправлять в обратный путь.

Ребята стояли на борту корабля, и прощались с этим островом. На берегу Оля заметила ягуара, тот спокойно сидел и внимательно смотрел на отплывающее судно.

Томаса и Скотта отрядили в матросы, чему оба были несказанно рады. Это короли воюют между собой, а простым матросам редко есть что делить, разве что галеты, да табак. Капитан обещал доставить всех в Санто-Доминго, и отпустить на все четыре стороны.

Паша оказался хозяйственным парнем, гладил Олины вещи, приносил еду, и конечно же, пил ром. В коротких перерывах между романами он научился делать всё это, чтобы выглядеть потрясно, как он часто любил выражаться.

Этого напитка на корабле было в избытке. Капитан выделял матросам по стакану в день, но гостям разрешалось пить без нормы.

Томас часто заходил к ребятам в гости, рассказывал местные сплетни: кто с кем подрался, кому проиграл в кости и так далее. За это время ребята неплохо сдружились, и всем было немного грустно осознавать тот факт, что скоро их пути разойдутся. Скотт редко покидал своё место, Ольга грозно смотрела на него, и велела не приближаться.

Она выбрала одно хорошее тёмное платье, и поблагодарила капитана. Тот пригласил её и Скотта на ужин, внимательно слушал их историю, и только кивал головой. Он обещал как можно скорее доставить её в город, чтобы она нашла пропавших пассажиров.

Но всё же его что-то смущало. Испанец уже не был так учтив, как при их первой встрече. Возможно из-за разных вещиц, которые девушка извлекала из своей бездонной сумочки, её странной манере говорить, или богохульстве.

Томас тоже часто говорил о слухах, что матросы шепчутся между собой о чём-то, но когда тот подходил ближе, сразу замолкают.

Паша, как всегда, много курил, пил и играл в кости. Матросы были не особо довольны его успехам, но это был военный корабль и царила строгая дисциплина. За особые проделки могли и на рее вздёрнуть.

В тот день он пришёл в каюту за полночь, напевая себе под нос какую-то песню, заглянул к Оле в комнату, и упал на свою койку. Девушка не спала, и вышла поболтать с ним. Они говорили о всякой ерунде, и слушали, как морские волны бьются о борт, как вдруг в коридоре послышались шаги. Кто-то тихонько подкрался к двери, и заглянул в замочную скважину.

Ребята потушили свет, и стали ждать. Паша лёг на койку, и демонстративно захрапел. Оле же проскользнула в свою комнату, и прикрыла дверь.

Раздался небольшой треск, и дверь резко отворилась. В кубрик вошёл матрос с ножом, и стал подкрадываться к Олиной двери.

Паша ногой ударил по его руке, и нож упал на пол, а потом вскочил и бросился на него. Завязалась драка, ребята катались по полу и били друг друга по голове кулаками и локтями, и громко кричали.

Матрос вдруг обмяк и упал всем телом на Павла, сзади стояла Оля с металлическим канделябром в руке.

В коридоре послышался шум, и сразу несколько офицеров вбежали в кубрик.

— Что тут происходит? – спросил один из них, немного знающий английский.

— Поймали убийцу, он хотел войти в мою комнату с оружием в руке.

Бедолагу подняли, забрали нож и выволокли вон. Послали за капитаном. На палубе столпилась приличная компания матросов. Его привели в чувство, облив водой, и заставили говорить.

— Зачем ты вломился с оружием в кубрик этой женщины? Отвечай!

Испанец ударил матроса по лицу. Лицо его скривилось от боли. Он сплюнул несколько жёлтых зубов на палубу и ответил:

— Она ведьма! Разве вы не видите, как она достаёт из своей сумки бесовские предметы, и порицает Господа нашего!

Оля оделась и стояла неподалёку, заспанный Скотт переводил ей все его слова.

— Хватит! Довольно! Я не жалею слышать эту чушь! – сказал разгневанный испанец, - Пусть посидит до утра в клетке, и протрезвеет.

— Надеюсь, ты сгоришь в аду! – ответила матросу Ольга.

Скотт автоматом перевёл её слова, и лицо матроса побледнело как мел.

— Корабль на горизонте, - закричал смотровой с вороньего гнезда.

Капитан приказал принести ему подзорную трубу, и вгляделся в тёмную гладь моря.

— Корабль, должно быть флейт. Паруса убраны, но вымпела отчётливо горят. Рулевой! Курс на корабль! Брамсели убрать! Держи бейдевинд! Открыть порты, держать фитиля зажжёнными, пусть пушки будут наготове!

Он повернулся к Ольге, и приказал проводить её до своей каюты. Вся напускная напыщенность мигом исчезла с лица капитана, и он явил миру свой истинный лик человека рассудительного и ответственного. Матросы же строго выполняли его приказы, и не смели ослушаться.

— Стойте, индейцы предупреждали нас ни в коем случае не подниматься на борт корабля!

— Глупости, сеньорита, что знают эти индейцы? Обычные дикари.

Она не ушла с палубы, и осталась смотреть за происходящим. Паша мутными глазами смотрел вдаль и на неё, ему очень хотелось спать. Чтобы хоть как-то отбить дремоту, он достал трубку, огниво и закурил. Зажигалку отобрал вождь.

Между тем их галеон подходил всё ближе к незнакомому кораблю. Уже невооружённым глазом можно было увидеть базовые надстройки, и…на борту никого не было. Никто не суетился на палубе, не дежурил свои склянки, не пел матросские песни. Корабль как будто вымер.

— Странно всё это, ваши приказы, капитан?

Испанец обернулся к Ольге, подумал секунду, и ответил:

— Пришвартоваться к левому борту!

Группа матросов собралась у фальшборта, и во все глаза смотрела на странный корабль. Кто-то показал рукой и закричал.

— Свет! В каютах кто-то есть!

— А вдруг там есть выжившие! Надо срочно обыскать корабль! Билли (это он обращался к матросу, напавшему на Ольгу), ты пойдёшь и узнаешь, не нужна ли им наша помощь, понял меня?

Матрос только кивнул, и побежал за трапом. Около десяти ребят с оружием приготовились к подъёму на борт.

Капитан перекрестил их вслед, на что Ольга поморщилась, и дал приказ выступать.

***

Глава 13

***

Прошло полчаса, как матросы высадились на борт неизвестного корабля, и разбрелись по палубе. С корабля не раздавалось ни звука, как будто толпа вооружённых мужчин никогда не вступала на этот борт.

С галеона внимательно наблюдали за кораблём со всех палуб. Канониры держали наготове зажжённые фитили, чтобы в любую секунду опустить их на заряженные ядрами пушки.

Внезапно раздался душераздирающий крик, как будто кого-то рвали на части. Но через минуту всё стихло, и снова воцарилась пугающая тишина.

— Глядите! Женщина!

И действительно, на палубу вышла женщина в белом одеянии, в руках у неё был фонарь. Голова её была прикрыта капюшоном, она медленно шла по палубе, мягко ступая по деревянному настилу. Сколько ей не кричали, она не отзывалась, и всё так же продолжала свой путь.

Суеверные матросы стали креститься, и в ужасе показывали на её руки.

— Что там? Что у неё в руках? Смотрите! Больше света! – кричал кто-то.

Когда она подошла ближе к борту, стало ясно, что она там держит. Бледными пальцами, больше похожими на кости, за окровавленные волосы она держала голову одного из матросов. Это был Билли, тот самый, что пытался вломиться к Ольге в каюту. Лицо его было перекошено от ужаса, и застыло в предсмертной агонии.

Такого матросы уже стерпеть не могли, они начали стрелять в женщину из всего, чем можно было. Канонир трясущимися руками уронил фитиль на заказник пушки, и та выстрелила, попав по кораблю.

Но ядро, как ни странно, не разнесло в щепки кусок борта, оно как будто утонуло в дереве, словно кусок сахара в чашке чая. Сколько они не стреляли в женщину, казалось, никто не мог причинить ей сколь серьёзного вреда.

Томас влез на бушприт, готовый броситься спасать пропавших матросов, но Ольга остановила его, схватив за руку.

— Стой! Помнишь, что сказал индеец? Ни в коем случае нельзя подниматься на борт этого корабля.

Он секунду помедлил, а потом кивнул и вернулся.

Женщина остановилась прямо у грот-мачты, поставила фонарь на палубу, сняла капюшон и резко обернулась к стрелявшим в неё морякам. Лицо, если это можно было так назвать, представляло собой наполовину съеденную червями плоть, пустые глазницы смотрели на солдат. Рот с объеденными губами скривился в злобной ухмылке, седые волосы свисали с облезлой головы.

Она крикнула так громко, что казалось, огромный корабль сдует, как мелкую пушинку с одежды. Все, кто стоял на палубе, попадали с ног, и закрыли лица руками. Ветер дул с такой силой, что нельзя было даже шелохнуться, не то, чтобы встать.

— Открыть огонь! Стреляйте, чёрт бы вас всех побрал! – закричал капитан, еле поднявшийся на ноги.

С нижних палуб послышались выстрелы. Канониры взяли себя в руки, и, преодолевая страх, палили изо всех орудий.

Флейт закачался от ударов артиллерии. Женщина перестала кричать, и ухмыляясь, уставилась на капитана. Тот достал из-под рубахи крест, и показал ей, громко повторяя слова молитвы.

Та засмеялась во весь рот, её хохот был похож на вой вепря.

Вдруг она замолчала, и перевела взгляд на другого человека, который почему-то заинтересовал её. Этим человеком была Ольга, та подошла поближе, стараясь разглядеть странную женщину.

Женщину затрясло, она уронила голову мёртвого матроса, развернулась и подула в свёрнутые паруса. От её дыхания те сами собой развернулись и корабль полетел вперёд с такой силой, что солдаты даже не успели перезарядить орудия.

Через несколько мгновений странный флейт скрылся из виду, а Ольга упала в обморок. Паша помог унести её в каюту.

— Эй, просыпайся, что с тобой? – Павел бил девушку по щекам, и был явно взволнован.

— Ох, что случилось? Это был сон?

— Ты о корабле? Нет, это точно не сон, хотя похож на него, - Паша помедлил, а потом добавил, - капитан взволнован, Скотт сказал мне, что сейчас в кают-компании идёт собрание офицеров, их начальству явно не понравится, что десять человек убиты неизвестным существом. А мы, - он приоткрыл двери, за ними стоял матрос с ружьём, - за нами следят, и неизвестно, что будет дальше.

Оля села на койку, и поджала под себя ноги, она всегда так делала, когда ей хотелось побыть одной и закрыться от всех, словно ребёнок в утробе.

— Как я хочу домой! Достало это дурацкое приключение. Если мы не доберёмся до профессора, и не узнаем, как вообще мы сюда попали, то никогда не выберемся отсюда.

Из глаз её потекли слёзы, Паша принёс платок и подал ей.

— Не знаю, стоит попробовать, возможно этот профессор действительно знает, как нам выбраться из этой передряги. А Лёха вообще застрял на пиратском корабле! Жив ли он вообще? Алексей был жив, и даже здоров. Он не был пленником на борту пиратского брига, вовсе нет. Когда мы оставили его в последний раз, он в сильной злобе покидал каравеллу, и своих друзей. Настало время вернуться к нему.

***

Я шагнул на палубу, в толпу неизвестных мне людей. Компания попалась разношёрстная: тут были и калеки с оторванными руками и ногами, одноглазый моряк, что связывал нам руки, и многие другие.

Они смотрели на меня, словно коршуны на свою добычу, и злобно ухмылялись.

— Капитан приказал держать тебя с нами, пока мы не найдём сокровище, указанное на твоей карте. А потом можно тебе и кишки выпустить! – недружелюбно сказал одноногий моряк с отёкшим от выпивки лицом.

Как ощущают себя люди, встретившиеся в тёмном переулке с толпой гопников? Примерно те же ощущения испытывал и я в тот момент. Вот только из переулка можно попробовать убежать, а с пиратского судна в открытом море вряд ли. Они окружили меня, стали толкать, и смеяться. Не удивлюсь, что тут бы я и закончил свои дни, если бы их не прервал голос капитана. Толпа сразу же расступилась, меня подняли, и даже отряхнули от пинков пиратских сапожищ.

— Ладно, ты погуляй тут пока, но не вздумай прыгнуть за борт, иначе тебя придётся ловить гарпуном. Течение тут быстрое, мигом унесёт в океан, - сказал капитан.

Корабль, между тем, уже отчалил от каравеллы. Я в бешенстве подскочил к ближайшей кулеврине, взял в руки шести килограммовое ядро, и закатил в дуло, проталкивая его шомполом.

Капитан жестом остановил ринувшихся за мной матросов, и со злорадной ухмылкой стал наблюдать за моими действиями. — И чем же это ты занят, парень? – спросил Олонэ.

— Заряжаю пушку, чтобы пусть на дно эту сволочь! – сказал я.

— Тогда ты неправильно делаешь, надо добавлять меньше пороха, и отойди, чтобы лафет не задел тебе ноги при выстреле. Генри, покажи ему, как надо.

Одноглазый моряк, что связывал нам руки, вышел вперёд и подошёл ко мне. Умелым движением рук он отмерил нужное количество пороха, засыпал их в запальное отверстие, и прицелился в борт многострадального торговца.

Раздался выстрел, ядро молниеносно преодолело всё увеличивающееся расстояние между кораблями и попало в борт точно под ватерлинией, куда я и целился.

Пираты дружно засмеялись, кто-то даже захлопал в ладоши. Их изрядно веселил тот факт, что я стрелял по своему другу.

Генри прищурился, и плюнул себе под ноги.

— Хорошо попали! Капитан велел мне присматривать за тобой, будешь моим подручным у Жанетты!

— Жанетта? – спросил я.

— Так зовут её, моя красавица, - он погладил пушку по стволу, - На, почисти её после выстрела.

Он кинул мне банник, небольшую щётку из бараньей шерсти, и я принялся чистить пушку от нагара. В разгар сражения её поливали водой с уксусом для предотвращения перегрева. В оружейный порт мне прекрасно была видна каравелла, где в трюме сидел Павел, пока она не стала казаться точкой на горизонте, а потом грянул взрыв, из-за расстояния он слышался мелким хлопком, и корабль быстро пошёл ко дну. Вот так и закончилась судьба моего паршивого друга, бабника и негодяя, земля ему стекловатой.

От злости у меня опять затряслись руки, Генри увидел это и подал мне початую бутыль рома, я сделал приличный глоток и вернул ему обратно.

— Что со мной будет, Генри?

— Не знаю, парень, капитан бывает жутко злым, но ты чем-то приглянулся ему, и он оставил тебе жизнь. Пока походишь с нами, а там видно будет. Мой тебе совет, не юли с ним. Он не прощает ошибок и ценит только силу.

Я кивнул, мои мысли были совсем далеко от этого места, а всё происходящее который раз казалось чем-то фантастичным, ненастоящим. Но это была суровая реальность, парень из двадцать первого века на пиратском корабле семнадцатого. Надеюсь, Ольга жива, и с ней всё хорошо, за это время я успел привыкнуть к её картавому голосу и весёлому смеху.

Абордаж

Время шло, а мы всё плыли неизвестно куда, я уже начинал привыкать к нехитрому морскому быту на корабле: сну в гамаке, животных в трюме и остальных «удобствах». Улыбка иногда не сходила с моего лица, ведь я реализовал свою мечту! Вот она, морская романтика, настоящее пиратское судно, и полная свобода! Да, я не был в равной мере полноценным членом экипажа, но возможно стал бы им после. Главное правильно зарекомендовать себя.

Пираты стали относиться ко мне чуть спокойнее, сначала они постоянно смеялись над моей одеждой, акцентом и привычками, но потом как-то привыкли, и некоторые даже дружелюбно со мной болтали. Компания эта напоминала заводских работников, вечно грязные, пьяные и говорящие матом. Темы разговоров были только о женщинах, выпивке и морском разбое.

Кто-то постоянно хвалился своими победами на любовном фронте, а другие только смеялись над ним. Паша был бы здесь своим человеком, невольно подумалось мне. Время шло, я уже начинал жалеть о своём поступке, и часто вспоминал его шутки, и сердитое лицо после моих подколов.

Одноглазый моряк показал мне все премудрости морского боя на кораблях. Как наводить орудие, целиться и стрелять. Экипаж пушки составлял четыре человека, я, Генри и ещё двое. Всего таких орудий было четырнадцать.

Сегодня на палубе было необычно людно, матросы бегали туда-сюда и таскали то бочки с порохом, то ядра.

— Генри, что происходит?

— А ты не знаешь? Судно на горизонте. Мы догоняем, - сказал он сурово, - готовься, скоро примем бой.

Глаза мои округлились от удивления. Настоящий морской бой! Вот это да! Мне так хотелось поговорить с кем-то об этом, но одноглазый пират только хмыкнул в ответ, и показал рукой на пустые вёдра, их надо было срочно наполнить водой, а ещё поднести порох.

Корабль всё приближался, суда по флагу явно испанский, а капитан ненавидел испанцев. Они же, зная его дурной нрав, не желали сдаваться и дрались до последнего матроса.

Моей работой было вовремя подносить ядра заряжающему, и смотреть, чтобы орудие не перегревалось.

Испанская шхуна узнала его флаг и дала предупредительный залп из кормовых орудий, и один из книппелей пробил нам рангоут. Капитан разозлился и приказал открыть огонь из пушек.

Торговцы тех времён обычно ходили в сопровождении военных судов, но были и жадные. Они оснащали свои жалкие судёнышки десятком другим пушек и отправлялись в самостоятельное путешествие. Торговля сахаром, серебром и хлопком из испанских колоний была основным средством заработка тех времён.

В фильмах (чёрт побери, опять вспоминаю эти фильмы про пиратов), всё очень красиво, пушки стройно стреляют, ломают обшивку кораблей и те отправляются на дно морское. На самом же деле потопить корабль достаточно сложно, точность артиллерии низкая и основная цель, это паруса. Можно подойти ближе, и снести с палубы экипаж залпом картечи.

Так я и бегал в поте лица, таскал ядра и забортную воду. Выстрелы порой попадали в цель и сносили нескольких матросов, от чего те падали замертво в нелепых позах. Корабли все ближе подходили друг к другу, настало время применять кошки и готовиться к абордажу.

Вооружённые до зубов пираты ждали команды. На той стороне за бортом укрылись оставшиеся матросы, нервно перезаряжая мушкеты. Крики, кровь и запах пороха туманили мой разум, я старался не смотреть, что там происходит, а просто делал свою работу.

Команда прозвучала и матросы ринулись в атаку. С криком: «Пленных не брать!» они кинулись рвать глотки испанцам.

На палубе шхуны закипел нешуточный бой. Торговцы не думали сдаваться, и яростно сражались, понимая, что их ждёт, если они проиграют.

Бой прекратился так же внезапно, как и начался. Всё в ту же секунду стихло, и пираты громко подняли оружие над головой и издали победный клич. Всё кончено! Если кто-то и остался в живых, то скрывался на нижних палубах.

Пираты и Генри тоже пошли наверх, он строго настрого приказал мне не отходить от орудия, и я остался один.

Ликование закончилось, и пираты начали свою обыкновенную работу, пошли в трюм, чтобы перетащить награбленное на бриг.

Я услышал шум и обернулся. Из оружейных портов к нам на корабль лезли несколько испанцев, и по-хозяйски держали кинжалы в зубах. Возможно они спрятались на нижних палубах судна, и когда шум утих, полезли к нам.

Что мне оставалось делать в такой ситуации? Если я не закричу, то они просто напросто убьют меня, а если закричать, то убьют их. И тут либо я, либо они, третьего не дано. И я закричал, так громко, как умел.

Кто-то услышал мой крик и побежал вниз, испанцы же кинулись на меня, желая убить, пока сами не будут сражены. Меня быстро окружили, и мне ничего не оставалось, как схватить железную кочергу и отбиваться от них.

Капитан оказался одним из первых, кто спустился вниз. Он без раздумий выхватил пистоль и выстрелил в первого попавшегося испанца. Двое других забыли обо мне, и кинулись уже на него. Олонэ выхватил шпагу, и принялся защищаться. Да, фехтовальщиком он был искусным, но испанцы побеждали, и загоняли его в угол. Где были другие пираты, непонятно, возможно таскали сахар.

Лёгким выпадом вперёд он убил второго испанца, и они остались один на один с усатым дворянином, судя по одежде какой-то идальго. Тот был явно лучше обучен искусству фехтования, он ловко парировал все выпады Франсуа, и как будто играл с ним.

Я стоял в растерянности, что делать? Все эти люди ни капли мне не друзья, и убили бы меня так же, как пираты, но мешкать я не стал, а выхватил у ближайшего трупа пистоль, и выстрелил в усатого.

Тот медленно повернулся, схватился за бок, и упал на сырую, пахнущую плесенью палубу. Олонэ подскочил к нему, и ударом ноги выбил шпагу из его руки.

Послышались шаги, пираты услышали выстрел и кинулись к нам. Генри бежал впереди всех, лицо его выглядело свирепым, он кинулся ко мне, чтобы ударить, но капитан в который раз остановил его.

— Стой, он не враг. Эти проклятые испанцы влезли на мой корабль и чуть не убили меня, а парень помог мне. Где вы были, проклятые свиньи?!

Он ударил Генри по лицу, и белая перчатка слетела с его руки. Капитан фыркнул, и небрежно поднял её, одноглазый же отошёл, потирая ушибленную щёку.

— Молодец парень, - сказал капитан, - не зря ты мне сразу понравился. Убивал когда-нибудь?

— Нет, сэр, - заикающимся голосом сказал я.

До меня только сейчас дошло, что я убил человека, и руки немного затряслись. Я выронил пистоль, и сел на ближайшую бочку. Я посмотрел на свои руки, все грязные, они пахли гарью и смолой. Капитан подошёл ко мне, похлопал меня по плечу и молча удалился.

— Ладно, хватить сопли разводить, пошли таскать сахар. Ты не представляешь, сколько мы награбили!

Казалось, старого пирата не волновало ничего, кроме наживы. За всё это время я сошёлся только с ним, остальные общались со мной холодно, и редко подавали мне руку.

У пиратов того времени в ходу нередко были прозвища вместо имён, чтобы в старушке Европе никто не узнал об их похождениях, если они туда когда-нибудь вернутся. Книппель, косой Билл, Долговязый Джо, и прочие. Поэтому Генри вряд ли было его настоящим именем, остальные звали его канонир, одноглазый и старый рубака.

Я умылся водой из ведра, и пошёл на верхнюю палубу. Кто-то уже старательно оттирал кровавые следы, другие таскали ящики и громко смеялись.

Пираты увидели меня, и как по команде, замолчали. А потом самый свирепый, тот самый, что хотел выпустить мне кишки, подошёл ближе, и пожал мне руку.

— Молодец! Ты спас капитана, и станешь настоящим пиратом, как и мы!

Глава 14

А теперь иди сюда, осталось пройти обряд посвящения.

— Какой ещё обряд? – задал я свой вопрос.

— На каждом корабле свои обряды, кто-то выпивает забортной воды, когда пересекает экватор. Мы же просто грабим суда и убиваем испанцев.

Он подвёл меня ближе к корме, где на коленях сидели пленники. Трое испанцев, со связанными сзади руками, сидели, склонив головы. Над ними, с мушкетом наперевес, стоял один из пиратов.

— Всё просто, - сказал одноногий, - берёшь пистоль, убиваешь, и мы принимаем тебя в команду.

Капитан увидел, что происходит, подошёл к штурвалу, и стал наблюдать за нами.

Вихрь мыслей пронесся у меня в голове: Убить? Как? Это же живые люди. Дома их ждут жёны, и дети. В трюме тот испанец не в счёт, я защищал капитана. Но тут, вот так взять и хладнокровно убить? Нет.

Я замахал руками, такая игра была мне явно не по нраву. Лицо одноногого вмиг переменилось, он взглянул на капитана, а потом достал пистоль из кобуры и выстрелил в одного из пленников.

Металлический шлем слетел с его окровавленной головы и покатился по палубе. Тело же опрокинулось на бок, из раны потекла алая кровь. Другие пленные испуганно задёргались на своих местах, опасаясь расправы.

— Не дёргайтесь! – сказал охранник с мушкетом, - придёт и ваш черёд!

Он пнул в грудь одного из них, отчего тот упал и стал хватать ртом воздух.

— Давай так, или ты убиваешь их, или мы тебя, выбор очевиден.

Капитан подошёл ко мне вплотную, белый лацкан его сюртука плясал на ветру. Руку он держал на эфесе шпаги, готовый в любой момент выхватить её и атаковать.

На раздумья не было времени, мне дали большой пистоль с дубовой ручкой, огромное и громоздкое оружие. Оружие того времени было по карману только богатым людям, и это было одним из таких. Рукоять отделана золотом, и драгоценными камнями. Возможно отобрали у какого-то богатого купца. Для того чтобы выстрелить из него, надо навести на цель, нажать на курок и ждать несколько секунд, пока колесцовый замок выбьет искру, подожжёт порох и произведёт выстрел.

Олонэ нетерпеливо постукивал пальцами по фальшборту.

— Ну что там, готов?

На ватных ногах я подошёл к пленникам, взял пистоль в руку, и подставил к голове одного из них. Руки мои лихорадочно тряслись.

Так я и стоял несколько секунд, не смея нажать на курок. Капитан рассвирепел, выхватил шпагу из ножен, и двинулся ко мне.

— Стреляй! Кому говорю!

Мокрыми пальцами я сдавил непослушный курок. Послышался щелчок, искра запалила порох, пленник затрясся, словно лист на осеннем ветру, второй же зарыдал и стал молиться.

Выстрел, словно гром, раскатом прокатился по верхней палубе, бездыханное тело бедного испанца рухнуло на покрытый морской солью пол. Густой чёрный дым окутал меня с ног до головы. Я бросил оружие на пол и закрыл лицо руками. Тошнота подкатывала к горлу, то, что я сейчас сделал, не было банальной шуткой или забавой, это убийство, самое настоящее и хладнокровное.

Пираты разразились громкими аплодисментами, кто-то засунул два пальца в рот и свистнул. Капитан убрал шпагу в ножны, приказал добить последнего, и ушёл в свою каюту.

Меня же трясло, словно от лихорадки. Тошноту уже невозможно было сдерживать, и я подбежал к борту и дал волю желудку.

Тортуга

Кто же не знает славный остров Тортугу, обитель пиратов, и просто отчаянных людей! Этот небольшой клочок суши севернее Эспаньолы напоминает черепаху, оттого и получил своё прозвище.

Корабль причалил к небольшому городишку. Хотя это место сложно было назвать городом, куча деревянных домиков, построенных где попало. Единственным каменным строением на острове был дворец губернатора. Пираты, как только сошли на берег, сразу разбежались кто куда: по тавернам и борделям, благо этого добра тут было с избытком.

В своё время я прочитал множество книг о путешественниках во времени, а тут и сам оказался на их месте. Пистоли эти били очень слабо, за порохом надо было тщательно следить, и держать его сухим. Что может изменить один человек, оказавшись в средних веках, не имея с собой никаких знаний и технологий? Ничего конкретного на ум мне не приходило, даже рецепт создания бездымного пороха был мне неизвестен, не говоря уже о каких-то более сложных механизмах. Единственное, что мне удалось сделать, это отлить свинцовую пулю, чтобы она стала похожа на современную. От чего пистоль стал бить гораздо дальше и сильнее. Раньше особо не заморачивались с баллистикой, и стреляли свинцовыми шариками.

Раз уж я застрял здесь, то поживу пока с пиратами, и их славным капитаном, хотя участь его не завидна*. А убийства? По началу мне казалось, что я совершаю страшное преступление, но как только я вспоминал все предательства и обиды, которые выпали на

* Франсуа л’Олоне́ был съеден караибами в 1671 году.

мою долю, меня охватывала такая злость, что смерть нескольких испанцев больше не казалась мне чем-то страшным.

По дороге мы ограбили ещё один корабль, курьерский люггер, там я расправился с парочкой матросов без особого сожаления. Один из них изловчился, и ударил меня саблей по щеке, оставив глубокую рану.

По законам берегового братства мне полагалось часть добычи. Все эти пиратские кодексы чести были абсолютно реальным явлением в этих местах. У каждого уважающего себя пирата был свой собственный.

На Тортуге нас ожидал тёплый приём, корабль мигом разгрузили, и мне досталась доля с награбленного, целых пятьсот песо. Эти серебряные монеты чеканила Испания, добывая серебро с перуанских рудников. Монеты были тут же потрачены на сюртук, хорошую и крепкую обувь, ножны для сабли и кобуру для пистоля. Теперь я выглядел, как самый настоящий пират.

Рана перестала кровоточить и зарубцевалась. Остальные одобрили моё приобретение. Один Уилл качал головой и приговаривал, что надо было спустить всё на проституток и вино.

— Русский, иди сюда, капитан собирает ребят! – крикнул мне Генри.

Он научил меня всему, что знал сам о нелёгком труде канонира, и заодно показал мне, как управляться с саблей. На родине у него осталась дочь, он втайне отправлял ей деньги через купцов. Однажды я застал его, молившегося в кубрике. Старый пират поднёс палец ко рту, и сказал, чтобы я никому об этом не говорил, потом заулыбался и сделал жест, перерезающий моё горло. Весёлая у нас подобралась компания. Генри нравился мне, никогда не болтал попусту, как Паша, и прославился человеком действия.

Имя моё не очень хорошо выговаривалось по-английски, и пираты просто звали меня «русский», я не особо возражал. Тут было множество отчаянных ребят, готовых пойти даже в ад, если на этом можно хорошо заработать.

Нас собрали в резиденции самого губернатора, именно он скупал награбленное нами, и на кораблях отправлял в другие колонии. Формально Тортуга принадлежала Франции, но власть короны была лишь номинальной.

Нас завели в большой зал, богато украшенный золотом, посредине стоял стол, на нём лежала карта архипелага. Вокруг толпилось множество народа.

— Если мы обойдём с севера, то застанем гарнизон врасплох, вот тут, - сказал один из капитанов.

— Нет, это опасно, можно попасть под пушки форта, и тогда мы точно все отправимся на дно!

— Да что ты можешь знать, проклятый лягушатник! – взревел первый.

Он был одним из потомков рабов с плантаций, и его смуглая кожа явно говорила об этом. В пираты брали абсолютно всех, не взирая на цвет кожи и происхождение, лишь бы ты был горяч и храбр душой. Вот где настоящее равноправие.

Наш капитан посмотрел на этого выскочку, как на надоедливую блоху, которую можно прибить одним ударом, потрогал рукой шпагу, и уже хотел было выхватить её, как его остановил голос:

— Господа! Не нужно ссориться! Франсуа поведёт эту группу на штурм города, а вы зайдёте с другой стороны.

Голос этот принадлежал тучному господину в яркой ливрее, солдатская выправка его говорила о нём, как о человеке военном, а взгляд выдавал решительность и смелость. Он налил в бокалы вина и поднёс собравшимся капитанам. Это был сам губернатор колонии, Бертран Д’Ожерон, он спонсировал экспедиции и атаки на испанские корабли и колонии.

— Города, мы атакуем город? – спросил я у стоявшего рядом канонира.

— Да, сейчас наберём команду и на нескольких кораблях пройдём через джунгли и атакуем гарнизон. Вот будет потеха! – весело сказал он.

Губернатор сказал всё, что нужно, и отправил пиратов восвояси. В тесных помещениях толпа горячих и вооружённых людей могла сотворить слишком много неприятностей.

Штурм

Эскадра в количестве пяти кораблей направилась к точке высадки. По пути мы захватили ещё один испанский корабль, высадили экипаж на каком-то острове и отослали Ожерону.

Пока основная флотилия шла до Саоны, нам повстречался ещё один испанский корабль, шедший из Куманы и провизией для гарнизона Санто-Доминго. На нём было обнаружено 8 пушек, 7 тысяч фунтов пороха, мушкеты, фитили и 12 тысяч пиастров. Высадив пленных испанцев на берег, Олоне переименовал свой приз в «Пудрьер» («Пороховой погреб») и передал его под командование Антуану дю Пюи.

Тем временем корабль, нагруженный какао и переименованный в «Какаойер» («Мастер какао»), добрался до Тортуги, где губернатор острова после разгрузки спешно направил его обратно к Олоне со свежим провиантом и подкреплением. Через две недели «Какаойер» догоняет нас и Франсуа делает его флагманом, а своё собственное 10-пушечное судно передаёт Моисею Воклэну командовавшему также собственной бригантиной с экипажем в 40 человек. Также к флотилии присоединился знаменитый пират Мишель д’Артиньи тем самым увеличив численность флибустьеров до тысячи.

Это была настоящая армия! Вот куда я вляпался, невольно озираясь по сторонам с палубы нашего «Мастера какао». Береговое братство, так они себя величали, и теперь я стал частью этой компании.

Одноногий хоть и пожал мне тогда руку, больше со мной практически не общался, а при встрече на гандеке*, только скалился в ответ. Странный тип, надо держать с ним ухо востро.

Флибустьер, корсар и буканьер, - это всё одно и то же значение слова пират.

*Гандек, - пушечная палуба.

Мы подошли к бухте ночью, и на баркасах причалили к берегу. Вооружённые до зубов, направились через джунгли к испанскому форту. В новой одежде было неумолимо жарко, запас пороха и отлитых мною пуль тяготил мои карманы, а местный гнус доставал неимоверно, но за это время я уже привык к такой жаре и влажности, и не обращал внимание на временные неудобства.

План был прост: мы атакуем укрепления с суши, а корабли помогут с моря. В бухте стояло несколько испанских кораблей, с ними тоже необходимо было расправиться. Эскадра ждала сигнала с форта, чтобы атаковать их.

Форт предстал перед нами непреодолимой каменной громадой. Ночной полумрак словно ножом резали масляные светильники, горящие через каждые пятьдесят метров на стене. Бойницы зияли чёрными глазницами, скрывая смертоносные фортовые пушки. Но нам нечего было бояться, все они были направлены на море.

Прозвучал первый выстрел, караульный в красном мундире схватился за горло и рухнул на землю. Началась паника, солдаты забегали по стенам, кто-то начал призывно звонить в колокол. Штурм начался! Мы полезли на стены со всех сторон, ручные кулеврины стреляли в стены, кто-то даже прикатил с собой небольшую пушку и стал стрелять по воротам. В форте что-то вспыхнуло и взорвалось, осыпав солдат осколками, всюду лежали мёртвые и раненые пираты.

Меня самого несколько раз чуть не зацепило картечью, и только счастливая случайность помогла выжить и уцелеть в этом бою. В крови, своей и чужой, я рубил саблей направо и налево, стрелял из пистоля в солдат и был абсолютно счастлив. За капитана я был готов отдать жизнь, ни капли не сомневаясь.

Прошло несколько часов, мы добили остатки солдат и взяли форт, над ним теперь гордо веял чёрный флаг. Настало время войти в город и начать грабёж на потеху нашим чёрным душам, чем мы сразу и воспользовались.

Канонада с моря возвестила, что эскадра вступила в бой и стала успешно обстреливать ничего не подозревающие корабли, стоящие на рейде.

Даже при полной луне город выглядел просто великолепно, величественные каменные здания, построенные итальянскими архитекторами, стояли, словно застывшая музыка. Мы шли по улицам, словно ураган, врываясь в здания и уносили всё, что могли: золото, украшения, деньги. Любая попытка сопротивления каралась немедленной смертью. С мужчинами никто не церемонился, их убивали на месте, и женщин забирали с собой, чтобы развлечься и бросить у следующего дома. Никогда не забуду эту сумасшедшую вакханалию с запахом крови, пота и пороха. Что за дьявол в меня вселился тогда, как я мог беспощадно убивать людей просто за то, что они защищали свой дом?

— Русский, вон видишь собор? Там должны быть горы золота и сокровищ! Идём скорей туда!

Генри катил перед собой целую телегу домашней утвари: серебряные канделябры, столовые приборы и множество вещей. Остальные тоже не отставали, у каждого пирата на спине висел огромный мешок с награбленным.

Эскадра расправилась с кораблями, и пираты уже высаживались на берег, всюду были слышны крики, выстрелы и детский плачь.

Толпа без церемоний ворвалась в главный зал, где молились монахи доминиканцы. Кто-то просто спал прямо на лавках. Вперёд вышел главный, по всей видимости кардинал.

— Дети мои, не нужно врываться сюда, это храм Господа нашего. Всё можно решить миром.

Он тут же получил пулю в грудь от одного из наших, остальные монахи в страхе ринулись кто куда, мы дружно рассмеялись.

Одноногий схватил за грудки первого попавшегося и взревел:

— Где золото? Отвечай, собака!

Тот в страхе залепетал что-то, и указал рукой на внутренние помещения. Все без раздумий бросились туда.

***

— Это не сокровищница! – одноногий так сильно разозлился, что со всей силы пнул какой-то табурет, отчего тот отлетел в стену и сломался - я этого монаха прибью!

Мы попали в тёмное сырое помещение, освещаемое лишь тусклой лампадкой. С потолка капала вода, крысы сновали туда-сюда, совершенно не боясь людей.

Почти все развернулись и бросились обратно в поисках лживого монаха и новой, более жирной добычи. Я поставил тяжёлый мешок на пол и решил внимательно осмотреть помещение, снял с уключины факел и поджог его.

Глаза заболели от яркого света, сырой подвал оказался церковной темницей. В клетках на соломенных тюфяках лежали пленники. На стене висела связка ключей, я взял её и стал отпирать клетки, выпуская людей на свободу, чтобы они не натворили, было кощунством держать их взаперти. Эх, лучше бы я этого не делал!

В одной из клеток сидел тот, кого я уже давно похоронил в своих мыслях, ведь никто не мог уйти живым с корабля, начинённого порохом. Но я ошибался. Передо мной, весь грязный и в лохмотьях сидел Павел, покуривая свою дурацкую трубку. Он смотрел мне прямо в лицо и ехидно улыбался. Казалось он не узнал меня, оно и понятно, весь перемазанный в грязи и крови, я был сам на себя не похож.

Первым порывом было просто убить эту гадину. Выхватив пистолет из кобуры, я прочистил его шомполом, вставил пулю и насыпал навеску пороха, навёл на него и уже готов был спустить курок, как чей-то картавый голос остановил меня.

— Лёша, стой, неужели это ты! Я уже и не надеялась увидеть тебя живым!

В соседней камере сидела она, та самая девушка с острова, Ольга. На секунду я остановился, удивлённо оглядывая её. Мы не виделись от силы два месяца, но ребят было сложно узнать, все грязные, в рваной одежде, со следами побоев и кровавыми ссадинами на руках они как будто постарели лет на десять. У Ольги добавилось седых волос, это я точно видел даже при свете факела. Итак худая, она похудела ещё больше, щёки Павла впали, а живота не было совсем.

Глава 15

— Почему на этих чёртовых Карибах стоит только напасть на какой-нибудь город, как в первой попавшейся клетке окажетесь вы? Что с вами случилось? – я даже пистолет опустил, забыл на мгновение о Паше и его поступке.

— Из-за её богохульств нас схватили и передали святой инквизиции, - из последней камеры послышался знакомый голос Томаса.

— И было ещё кое-что странное на корабле, - добавил Павел.

— А ещё она назвала инквизитора тощим ублюдком, - сказал Томас.

— Ну ладно, ладно, я переборщила! – заламывая от досады руки ответила девушка.

Рослый парень подошёл к клетке и дружелюбно протянул мне руку. Казалось он стал ещё выше, чем раньше, вот только сильно похудел.

— И теперь мы тут, ожидаем приговора, аутодафе, как они его называют, акт веры, - сказал Павел.

— Но постой, акт веры, это костёр, - задумчиво произнёс я, - значит был допрос? Судили только женщин, вы то как попали под раздачу?

— Всё было, - сказала Ольга и всхлипнула, протянув мне свои худые руки, - этот испанец сдал нас сразу же, как только наши ноги коснулись берега. А ребят прихватили за компанию.

На лице, руках и спине её остались красные полосы от плетей и ремней, волосы слиплись от запёкшейся крови. Тяжело было смотреть на такое и я невольно отвернулся. Она была одета в санбенито*

— Мне уже и место приготовили, на площади. А ты что здесь делаешь? – удивлённо спросила она.

— Я примкнул к пиратам, и мы грабим город, - нехотя сказал я.

— Вот это да, братишка совсем повзрослел, и стал настоящим мужчиной.

Павел до сих пор сидел и слушал наш разговор, а тут встал и полез обниматься. Я со злостью оттолкнул его, и наставил на него пистоль.

— Ты! Из-за тебя я такое натворил! Как ты мог предать меня?

Не находя больше слов, я сжал кулаки и со всей силы дал ему в морду. Тот закачался, и упал, сев на соломенный тюфяк, кровь бурным потоком потекла из разбитой скулы.

*Санбенито, - буквально: «святой мешок», особенный саван жёлтого цвета с красным андреевским крестом, надевавшийся на осуждённых инквизицией, на нём изображался человек, сжигаемый на костре и окружённый дьяволами.

— Мне нет прощения, брат, - он попытался встать, но обессилено упал обратно, - давай забудем всё, что было, и обнимемся.

Я в бешенстве пнул его в живот, наставил пистоль, и был готов выстрелить.

— Молодой человек, я был о вас лучшего мнения. Не знал, что вы столь кровожадны.

Этот голос заставил меня опустить пистолет и удивлённо обернуться. В самой дальней камере, скрытой в темноте подвала, сидел смуглый мужчина лет сорока пяти. Одежда была вся в грязи, и частично изорвана, но по очкам и лицу было сложно узнать в нём профессора из самолёта, но всё таки это был он.

— Это вы, но как?

— Как мне удалось выжить? Хороший вопрос. Выжил не только я, к счастью выжили вы, и ещё несколько человек. А что с самолётом?

— Рухнул и утонул в море, нас выбросило на остров.

Мужчина протёр лоб от испарины, несмотря на ночь, в темнице было довольно жарко. Я отдал связку ключей Томасу, чтобы он выпустил всех из клеток.

— Печально, но мы живы, и слава Богу вы здесь. Мы тоже очутились на острове, Борис, его жена и ребёнок, и я с Марией. Потом нас спасло проходящее судно.

— Профессор, - нетерпеливо воскликнул я, - скажите мне, как мы очутились здесь, что произошло на самом деле?

Он покачал головой, размышляя.

— Я долго думал над этим, и пришёл к выводу, что это идол.

— Идол?

— Это не просто статуэтка религиозного значения. Согласно преданиям, при определённых обстоятельствах, Бог может пожрать неугодных ему и перенести не только на существенное расстояние, но даже во времени.

— Что же это за обстоятельства, профессор?

— К сожалению, я не знаю, юноша, простите. Мифы об этом утеряны или уничтожены конкистадорами, а то что осталось, не говорит ничего об этом.

В подвал дружно ввалились одноногий с Книппелем, зрачки их бешено бегали. На одноногом была надета испанская кираса, видимо снял с кого-то.

— Русский! – что есть силы взревел он, - тебя к капитану, срочно! Мы уходим в лес, искать твоё золото!

— Прости, но планы изменились, сейчас я намерен вызволить этих людей из плена и уйти подальше от этой бойни.

— Да кто тебя спрашивал, - ещё громче закричал он, и схватил меня за шиворот, - знал же, что тебя сразу надо было пристрелить, и что капитан с тобой возится, видимо хочет сделать своим мателотом*! – сказал он, и громко захохотал.

Я попытался вырваться, но он держал меня мёртвой хваткой. Тогда мне на помощь пришла шпага, что есть силы я рубанул ею по кирасе, но удар не нанёс ему никакого вреда, а только звякнул о бронированную грудину. Тот от неожиданности даже перестал орать, и с недоумением посмотрел на меня. Но испуг прошел быстро, пират зарычал, как лев, выхватил свою саблю и бросился в атаку. Книппель тоже не отставал, и двинулся на меня с оружием наперевес.

— Ой, да что я с вами церемонюсь, - насмешливо сказал я, выхватил пистоль и выстрелил чуть ли не в упор одноногому в грудь.

Он разразился громогласным хохотом.

— Каналья, никакой пистоль не пробьёт эту броню!

Но тонкая струйка крови говорила об обратном, мои свинцовые пули, отлитые на корабле с учётом современных баллистических измерений оказались гораздо сильнее шариков, и пробили кирасу насквозь.

Он сделал шаг вперёд, посмотрел на меня со злобой, потом прикрыл рукой рану, и с удвоенной яростью бросился в атаку.

Наши сабли звенели в подвальном сумраке, пленники уже освободились из клеток, кто разбежался, а ребята сгруппировались рядом со мной, пытаясь обороняться кто чем может: факелом, обломком табурета и железными кандалами.

— Томас, в мешке должно быть оружие, в одном из домов мы взяли неплохой боезапас! – крикнул я, отбиваясь от наступающих пиратов.

Книппель выхватил пистоль, и выстрелил в нашу сторону, за что получил нагоняй от одноногого. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от Пашиной груди, слегка оцарапав руку.

— Русского надо взять живым, приказ капитана, остальных можно не щадить!

Несмотря на то, что он истекал кровью, победить его было очень и очень нелегко. Пират скакал на своей деревяшке так ловко, что мог бы танцевать, если захочет.

Нас теснили вглубь сырого помещения, в этом старом здании существовала разветвлённая сеть туннелей (об этом нам сказал профессор, он стоял за нашими спинами, и всё время что-то говорил).

*Мателотаж, - Это был формальный и постоянный союз между двумя взрослыми мужчинами. Они объединяли свои средства, сражались вместе и заботились друг о друге в случае болезни. Иногда мателотаж выражался в контракте, в котором закреплялось, что в случае смерти одного из партнёров другой наследовал всё его имущество. Иногда при заключении такого союза пираты могли обмениваться кольцами.

Томас между тем рылся в мешке и разбрасывал добытые мною с таким трудом ценности.

— Что ты там копаешься? – кричал я что есть мочи.

Мой голос гулом отражался от каменных стен.

— Темно, не видно ничего. Во, нашёл! – радостно закричал он и побежал в мою сторону.

Когда он приблизился к нам, где хоть было чуть светлее, в руке его обнаружилась не острая сабля, а обычная кочерга. Он в досаде бросил её на пол, и обиженно сказал:

— Ну на кой чёрт брать эту дрянь? Она же ничего не стоит!

— Да? А ты посмотри на рукоять, она вся в драгоценных камнях. Богатеи совсем с ума посходили, даже в кочерге делают инкрустации!

— Ребята, вы извините, что отвлекаю вас, но мы тут дерёмся на саблях, - сказал Книппель, и опять навёл пистоль в нашу сторону.

Выстрел прогремел как гром, Томас так и замер с поднятой кочергой, а его тень зловещим силуэтом закрыла всю соседнюю стену. Он посмотрел на нас, потом на рану в животе, закрыл её рукой, и начал медленно оседать на пол.

Ольга бросила табурет и кинулась к нему, пираты между тем с удвоенной силой ринулись в атаку.

— Том, как ты, не умирай, Том!

Но парень уже холодел, пуля прошла глубоко внутрь и зацепила жизненно важные органы. Он взял её за руку, измазал кровью, улыбнулся последний раз, и умер.

Девушка закрыла лицо руками, после ужасов подвалов инквизиции сложно было представить что-то более ужасное, но потеря друга больно ударила по всем нам. Я в бешенстве закричал и бросился в атаку, мне удалось поразить Книппеля, и ещё раз ранить одноногого, отчего тот зашатался и споткнулся об колонну.

— Надо скорее уходить отсюда! – кричал мне сзади профессор. Под собором идут катакомбы, можно выйти на улицу.

— А что потом? – с грустью спросил я, меня сильно огорчила смерть Томаса, и то, что Тэрни не знает, как нам выбраться отсюда.

— Борис, его жена, ребёнок и Мария в городе, мы остановились у одной сердобольной женщины, сняли несколько комнат. Возможно они всё ещё там, надо найти их.

Звуки выстрелов привлекли внимание других пиратов, было слышно, как к нам спускается огромная толпа вооружённых людей. Времени на раздумье не было, я последний раз взмахнул саблей в сторону атакующих и бросился вслед за остальными. Впереди шёл профессор, тело Томаса пришлось оставить там, где он умер. Возле камеры висела Олина сумка, её я тоже прихватил с собой.

Побег

Мы бежали, не разбирая дороги, холодные и сырые ступени были скользкими, как неубранный зимой тротуар, а ноги то и дело хотели съехать с них, и познакомить зад со слизким камнем.

Паша и я держали Ольгу под руки, она была ещё слишком слаба после перенесённых пыток, голода и страданий. Коридор уходил куда-то вглубь, его многочисленные ответвления заканчивались узкими комнатками, то ли казематами, то ли молельнями.

Она прошла так несколько метров, потом остановилась, и захотела идти сама, как только мы опустили её руки, Оля стремглав ринулась обратно. Я побежал за ней, мне еле удалось остановить её у входа на лестницу.

— Что ты делаешь, твою мать? – со злобой прошипел я.

— Там Томас, вдруг он ещё жив, - с надеждой сказал она.

Я нежно взял её руку, пристально посмотрел в глаза и сказал:

— Томас умер, Оль, надо уходить, иначе и нам не поздоровиться.

Она ничего не ответила, только кивнула, и нехотя пошла следом за мной.

Позади нас был слышен топот ног, и злобные крики, среди которых я точно слышал голос Олонэ. Вряд ли ему понравится, что его квартирмейстера убили, а новоявленный приватир сбежал, так и не доказав ему, есть ли сокровища в указанном месте, или это всего лишь обман.

— Долго ещё? – запыхавшись, спросил я.

— Нет, уже совсем немного, здесь коридор поворачивает направо, а там должен быть выход. Или нет, - он в задумчивости остановился, - этот проход построили только в 1720 году по приказу…

Сзади раздалась серия выстрелов, пираты догоняли нас.

— Надо срочно куда-то спрятаться! – шёпотом сказал я.

Не теряя ни минуты, мы ввалились в какую-то кладовку, заваленную десятками деревянных ящиков, видимо какой-то склад.

— Сидим тихо, как мышки, и может быть нас пронесёт.

— А мне так хочется покурить, - сказал Паша.

— Заткнись, пожалуйста, разве нельзя подождать со своими "хочу" хотя бы пятнадцать минут!

Мы накрылись каким-то полотнищем, служившим когда-то флагом. Ольга от страха всхлипнула.

— Ну что такое, Оль?

— Подумала о Томасе, - ответила она, в глазах её стояли слёзы, - он такой добрый, всё рассказывал мне о жене в Англии, какая она у него хозяйственная и верная.

Топот сапог всё приближался, любой громкий звук мог выдать нас пиратам, и тогда прощай жизнь, и не будет никакого шанса выбраться отсюда. Хотя что это я, его, итак, нет…

Пираты остановились как раз напротив нашей кладовки, один из них приоткрыл дверь, и посветил фонарём.

— Какой-то паршивый склад, капитан!

— Ищите, он не мог далеко уйти.

Пират зашёл внутрь, и стал тыкать саблей в ящики, я сильнее сжал пистоль в руке, Паша и профессор взяли сабли из полупустого мешка, который мы прихватили с собой, и боялись пошевелиться.

Один, второй, третий, ящики ломались под ударами сабли, из каких-то сыпался песок. Казалось, ещё немного и он ударит кому-то из нас по голове.

Выстрелы громом отразились в каменном коридоре.

— Испанцы!

И действительно, в одной из комнат засел отряд испанцев во главе с небезызвестным нам Хуаном. Они яростно отстреливались из мушкетов, заставляя пиратов ретироваться.

Дуэль продолжалась минимум полчаса, испанцев было слишком много, и пираты отошли в дальний угол, яростно чертыхаясь.

— Хуан! – Оля в ярости вскочила, и стала отбирать у меня пистоль, - это он посадил меня сюда!

— Да стой ты! Ты ничего не сделаешь одна, тебя просто убьют при попытке к бегству, или схватят и сожгут поутру, ты этого хочешь?

Она смотрела на меня со злостью, в полумраке помещения глаза её как будто мерцали.

— Ладно, я поняла, - она уселась обратно на мешок с горохом, скрестила руки на груди и замолчала.

Испанцы, между тем, продолжали свою канонаду, наступать они не спешили, а пираты ушли далеко назад по туннелям.

— Теперь надо ждать, пока они уйдут отсюда.

Прошло несколько часов, солдаты бродили туда-сюда по коридору, и разговаривали.

— А ты видел приговорённую? Какая красотка, ух, я бы устроил ей настоящий допрос с пристрастием! Жаль, что ведьма.

— Тише, отец Даниэль услышит, и пойдёшь вместе с ней в одну клетку, ты этого хочешь? Пойдём лучше перекинемся в карты.

И мы ждали, кто-то даже задремал, и начал храпеть, отчего получил ногой в бок. Время шло долго, и если бы не Олины часы, никто бы и не узнал, что наступило утро. Шум в коридоре утих, никто больше не стрелял, испанцы ушли, пираты видимо тоже.

— Ладно, выходим потихоньку, пора выбираться отсюда.

Мы встали, и размяли затёкшие ноги, всю ночь где-то в углу копошилась огромная крыса, и даже лазила по моим ногам, но шуметь было нельзя, и я только и сделал, что смахнул её рукой.

Коридор расширился и круто пошёл наверх, ступени стали не такими скользкими и стало гораздо легче дышать. Зарешечённая дверь была открыта, видимо никто не ждал незваных гостей, и мы вышли на небольшой холм. Город всё ещё чадил где-то вдали. Даже отсюда были видны следы разрушений и недавней бойни, многие здания стояли с обрушенными фасадами, и пробитыми стенами.

— Мда, неслабо повеселились, - сказал я, - пираты должно быть ушли, гавань пуста.

Чтобы меня не узнали, я скинул сюртук и остался в одной рубахе, а шрам на щеке закрыл куском тряпки. Ночью мы ворвались в такое количество домов, что меня точно могли запомнить, а это грозило мне скорой смертью.

— По городу снуют солдаты, ищут нас, всем нельзя идти, - сказал Тэрни.

— И что вы предлагаете?

— Я проберусь в город, найду Ольге подходящее платье, нельзя ей разгуливать в таком виде, ваш сюртук накину.

— А что, классное платице, - сказал Паша.

— Очень хорошее, с сатаной на борту, - впервые за долгое время Ольга заулыбалась, - пожалуй оставлю его себе.

— Постойте, профессор, а вы то как попали в темницу?

— Напился, пошёл на рынок и поругался с одним монахом, наш философский диспут о природе личности Бога зашёл в тупик.

— Ага, а этот монах оказался инквизитором Даниэлем, и его схватили и бросили к нам, - поддакнул Паша.

Мы отошли подальше от этих ворот, уселись в кустах и стали ждать профессора.

***

— Скажи мне, «друг», как же так вышло, что ты отдал этим людям нашу карту? – спросил Паша.

Как будто сейчас было самое подходящее время для перебранки, или он всё-таки захотел получить пулю между глаз? – подумалось мне.

— Я спасал её жизнь, в тот момент меня больше ничего не волновало.

Оля пристально посмотрела на меня, и улыбнулась.

— Знаешь, хотелось бы и разбогатеть уже, а не сидеть на воде и хлебе!

Он всё не унимался.

— Послушай меня, ты, «друг» ё моё, если ты думаешь только о наживе, то дело твоё, а я спасал её жизнь. К тому же ты УЖЕ был богат, вот только просадил всё на вино и женщин.

— И сейчас спас, второй раз уже, - ответила девушка.

— Я немного подредактировал карту, и они никогда не найду того, что ищут.

— Как это!

Паша аж вскочил от удивления.

— Всё просто, - я достал ластик из кармана и кинул ему, - стёр крестик и координаты, и поставил в другом месте, пусть бегают по лесам Доминиканы, ха-ха!

— Ну ты прям мастер, удивил меня! – с восхищением воскликнул он, - осталось выбраться отсюда, найти сокровища, и дело в шляпе!

— Ишь как оживился, а в клетке ныл, что всё пропало, - насмешливо сказала Оля.

Мы долго смеялись и болтали о разном, ребята рассказали мне о чудесном спасении из индейского плена, о ягуаре, который загрыз матроса и разобрал им потолок. Всё это время девушка не сводила с меня глаз.

— О, ягуар, никогда не видел ягуара! А они делают так? Мур-мур?

— Что, прости? – переспросила она.

— Ну мур-мур, мурчат как котята или нет?

Мои слова странно повлияли на неё, она вскочила с места, бросилась ко мне на шею, обвила руками, и стала целовать моё лицо и губы. Паша с презрением отвернулся.

Глава 16

Вечерело, все уже заждались его, а ещё изрядно проголодались, благо неподалёку росли фруктовые деревья.

— Знаешь, если мы когда-нибудь выберемся отсюда, я в жизни больше не буду есть это, - с отвращением сказал Павел.

— Это да, такая еда и мне изрядно надоела.

Ольга старалась привести себя в порядок, выдрала колтуны из волос, расчесала их, достала пудру и зеркальце, оттуда выпала небольшая жёлтая бумажка, я поднял её и развернул.

— Хм, и кто это у нас увлекается рисованием?

— О чём это ты? – спросила Оля.

Я протянул ей рисунок, на нём были изображены мы четверо в индейской деревне, рядом стоял вождь, Амэйро, у меня в руках был индейский идол.

— Постой, это не может быть простым совпадением! – воскликнула она, - сумку у меня отобрали индейцы, а потом вернули мне в клетке, возможно они и подкинули это.

Паша бросил банан, подошёл к нам и с любопытством посмотрел на рисунок.

— Это точно мы, вот Оля с часами, но этот идол, он же на дне моря в том самолёте. Если Амэйро подкинул её тебе, то откуда-то он знал, что мы найдём идол, и вернёмся к нему!

— Ребята, что у вас там такое?

Весь в пыли, в гору поднимался профессор, встал, отдышался, смахнул пот со лба, отдал Оле платье, а нам еду и воду. Мы показали ему бумажку. Он долго и пристально рассматривал её.

— Невероятно! Вот это точно я, лысоватый лоб и мои очки. И идол! Вероятно, они знают, как его активировать, а значит мы наконец-то вернёмся домой!

— Не спешите, профессор, объясните всё подробно, как мы выберемся отсюда? - спросил я.

— Нам необходимо найти идол, вернуть его таино, а они уже покажут, как его можно активировать, и помогут нам вернуться домой!

— С чего бы им помогать нам? Они были не очень-то вежливы с нашей последней встречи - сказал Паша.

— Но записку то подкинули, - сказала Оля.

— Ладно, идём в город, подумаем на досуге.

Сердобольная женщина по имени Изольда приютила наших усталых путников. Её дом на окраине города наименее пострадал от ночного набега пиратов.

Женщина лет сорока, с живым загорелым лицом любила хлопотать по кухне и огороду. В огромном поле работал Борис, и его жена, Мария доила корову. Сын Бориса бегал по окрестностям, и по всей видимости, вообще не понимал, где мы в данный момент находимся.

Всё происходящее казалось страшным сном, или каким-то странным наваждением. Мы шли с Олей под руку, и обменивались долгими взглядами. Паша плёлся сзади, жевал травинку и что-то бормотал себе под нос. Мешок с награбленным мы благополучно закопали на том холме, чтобы не вызывать лишних подозрений.

— Вильям! Как я рада вас видеть! – женщина обняла профессора и дружелюбно пригласила нас войти в дом, - вы пропали так надолго, я уже забеспокоилась, не случилось ли чего с вами. А как же ваш корабль, так и не пришёл?

Мы с Олей недоумённо переглянулись. Профессор уловил наш взгляд и ответил:

— Ах нет, всё ждём. Корабль должен забрать нас в Европу, эти ребята тоже со мной, примкнули к исследовательской экспедиции.

— Как интересно! А вы тоже любите коллекционировать насекомых?

— О да, сеньора…?

— Изольда, - ответила она, - ой, а что у вас с щекой?

Она указала на мою рану, прикрытую куском ткани.

— Пустяки, - махнул я рукой, - болит зуб, скоро пройдёт.

— Садитесь, вы должно быть устали, сейчас Роберт накроет на стол. Роберт!

В дверях появился рослый негр с усталым лицом, одет он был в белый просаленный фартук, а руки его были все в дорожной пыли и грязи.

— Вы звали, сеньора?

— Да, приготовь комнаты на втором этаже, и накрой ещё на четыре персоны.

— Слушаюсь, хозяйка.

— Садитесь, профессор, что же вы встали! Ох, как вы исхудали! У нас тут такое было! Ночью в город ворвались пираты, грабили, убивали, мы с Марией еле спрятались в погребе, Борис с женой вообще ночевали в поле! Да вы ешьте, профессор! Молодой человек, ваше лицо мне кажется знакомым, я нигде не могла вас видеть?

— Нет, вряд ли, я недавно на острове, - сказал я.

Это плохо, если она узнает, что творилось ночью, то сюда нагрянут солдаты.

Между тем в комнате появился Роберт и пригласил всех за стол. После фруктовой диеты ребята буквально набросились на маисовую кашу и лепёшки.

Хозяйка всё бегала вокруг нас и причитала о пиратах, войне и убийствах, я плотнее связал ткань на щеке, чтобы не открыть рану, и не вызвать лишних подозрений.

Она говорила и говорила, а мы молча кивали и ели.

Небольшой двухэтажный домик казался вполне уютным, муж у Изольды умер на войне, и оставил ей пансион, небольшое хозяйство и пару слуг. Нам выделили две комнаты наверху, одна поменьше для девушек, а вторая для нас.

Паша как узнал, что у неё умер муж, и она «такая усталая женщина, всё тянет одна», сразу подбоченился и стал сверкать своими зелёными глазами в её сторону. Даже вставил пару фраз в разговор, видимо заучил, сидя в клетке. Растёт, сволочь.

С поля вернулись Борис, его жена с ребёнком, а из хлева пришла Маша.

— Какая встреча! Я уже и не надеялась увидеть тебя живой, подруга! – она с любопытством посмотрела на меня и добавила, - А это твой новый ухажёр? А как же Костя?

Я настороженно глянул на Ольгу, но руку не убрал. Она повернулась ко мне и сказала:

— Объясню потом.

Девушки горячо обнялись, Маша оглядела Олю с ног до головы и чуть не заплакала от её вида.

— Где же тебя так жизнь потаскала!

— Потом расскажу, история долгая. Но ты, доишь корову, помогаешь по хозяйству, серьёзно?

— А что такого? Я в детстве жила в деревне, и мне очень нравилась эта жизнь. А это Борис, и его жена Юлия, мы тут поддерживаем друг друга как можем.

Борис стоял в проходе, и не понимал, о чём идёт речь. Он был невысокий, коренастый и широкоплечий русский мужик с огромными руками, про которые один сатирик выражался, что ими можно грести вместо вёсел.

— Сеньора, я починил вашу телегу, колесо отвалилось.

— Вы молодец, Борис, садитесь ужинать. Вижу, старые знакомые? – сказала хозяйка, - Мари, иди скорей к столу, похлёбка остынет.

— Иду, только руки помою.

Все уселись за стол, и стали есть, внезапно в дверь постучали.

— Тихо! Это могут быть солдаты! – сказал профессор.

Мы недолго думая спрятались под стол, и забрали с собой оловянные тарелки. Борис, его жена и Маша остались сидеть на своих местах.

Сеньора пошла открывать, предварительно затянув посильнее скатерть. Роберт отряхнул руки, и вышел с кухни, я выглянул, прислонил палец к губам и спрятался.

Рослый солдат в кирасе и с мушкетом наперевес отодвинул Изольду и заглянул внутрь.

— Никого посторонних нет, сеньора Моралес?

— Да какие посторонние, голубчик, все свои, вот родственники мои ужинают, устали с работы в поле.

— Родственники? Какие родственники?

— Вот брат приехал с женой из Европы, помогают по хозяйству. Это их дети, - она указала рукой на Машу и Сашу, сына Бориса.

Солдат почесал затылок, потоптался на месте и ушёл, за ним ушли и другие, бряцая оружием.

— Ладно ребята, вылезайте.

— Сеньора, но почему вы защищаете нас? – нетерпеливо спросил я.

— Да что я, совсем дурная что ли, вас сдавать этим людям. Это же солдаты, запытают вас до смерти, и всё, каюк! А вы же как-никак учёные, ботаники! Да, пусть не испанские, но какая разница! Мой муж всегда говорил, что наука спасёт этот мир! И был прав!

Не знаю, что там ей наплёл профессор, но мне эта женщина даже понравилась. Горячая и эмоциональная, как все испанцы, она защищала нас, как будто мать гусыня разбежавшихся гусят.

Ужин прошёл быстро, девушки помогли Роберту помыть тарелки, и все разбрелись по комнатам. Профессор сказал всем собраться в двенадцать ночи, чтобы обговорить детали, нельзя, чтобы негр или хозяйка слышали наш разговор. Она хоть и добрая, но всему бывает предел. К тоже же мне не понравилось её любопытство на счёт меня и моей раны, нужно быть осторожным.

Ночной разговор

Часы пробили полночь, в тёмной комнате ребята сели полукругом, Юля и Саша спали, им хватало хлопот, остальные же расселись поудобнее на жёстких половицах и стали слушать профессора и меня. Он говорил полушёпотом, чтобы никто ничего не слышал.

— Ольга нашла в сумке записку, как мы считаем, её подсунули туда индейцы таино. Там сказано, что мы четверо возвращаем им идол. Какие у кого есть идеи?

— И что нам это даст? К тому же идол этот на дне моря, - с негодованием сказал Борис.

— Если вы не помните, Борис, то я профессор археологии, и много лет изучал древние племена, в том числе и таино.

— Так поделитесь с нами «бесценным» опытом, - бесцеремонно ответил Паша.

— Между прочим именно из-за вас произошла вся эта ситуация, и мы оказались неизвестно где! – голос профессора становился громче с каждым словом, почти переходя на крик.

Мы громко зашикали им, а мне вообще показалось, что на лестнице скрипнула ступенька.

— Тише! – сказал я, вдруг кто-то не спит ещё!

И мы затихли, хоть и ненадолго, кто-то начал шевелиться, скрипеть половицами, громко сопеть и шмыгать.

— Да блин, перестаньте хоть на минуту!

Но скрип утих так же быстро, как и начался, лишь за окном задувал ветер. Все выждали минуту, и продолжили наш разговор.

— Итак, нам надо найти этот идол, и добраться до этих индейцев, а потом уповать на Бога, что они нам помогут, есть у кого возражения? – сказал Тэрни.

Паша поднял руку под недовольные взгляды остальных.

— Возражений масса, но как мы достанем идол со дна моря?

— А вот это как раз несложно, - ответил я, - надо только найти подходящее приспособление и нырнуть на дно.

— Ты забыл, где мы находимся? – ответил Борис, - это тебе не курортная зона Пунта Каны, а семнадцатый век. Акваланг придумали лишь в двадцатом.

— Есть у меня одна идея, не зря же я столько времени играл в компьютерные игры. Вот только нам необходим корабль, чтобы добраться до нашего острова.

— Так что за идея? – спросил Павел.

Не успел я ответить, как на улице громко зазвонил колокол.

С лестницы опять раздался скрип, кто-то поднимался в их комнату. Вошла хозяйка с масляным фонарём в руке и осмотрела спящих. Ребята лежали, прикрыв головы одеялом. Остальные спрятались под кроватями. Она подошла ближе к моей постели и внимательно осмотрела меня и мою рану, потом хмыкнула и вышла за дверь.

— Что-то она к тебе неравнодушна, - презрительно сказал Паша.

— Ну ещё бы, мы ночью тут такого натворили. Профессор, вы учёный человек, и возможно знаете как изготовить взрывчатку?

— Да, у меня есть некоторый опыт…в изготовлении, бурная молодость, - он смущённо закашлялся. Но зачем вам это понадобилось?

— Для того, чтобы спуститься на дно, нам нужен либо водолазный костюм и шлем, которого нет, и мы вряд ли его изготовим, либо колокол.

— Колокол? – удивлённо переспросили ребята.

— Аа, я кажется начинаю понимать, если привязать груз по четырём сторонам, то он сможет удержать большое количество воздуха, и можно будет нырять, задерживая дыхание. Гениально! Но позвольте, вы сказали, взрывчатка?

На улице опять зазвонил колокол. Ночной молебен.

— Ближайший известный мне колокол находится в часовне неподалёку отсюда. А ночью мы уже там были, порубили нескольких монахов, и спасли вас, - я кивнул в сторону Паши и остальных, - теперь мне туда вход заказан. Но вы вполне можете пройти незамеченными и стащить колокол.

— Как?

— Предоставьте это мне. Сначала надо сделать так, чтобы колокол слетел с башни.

— Ладно, надо ложиться спать, а завтра придумаем, как сходить на пристань и тихонько разузнать, есть ли там подходящие корабли.

***

Так прошло две недели, город потихоньку стал возвращаться к нормальной жизни. Дома наскоро заделали, а трупы убрали с улиц. Мистер Тэрни обошёл всех местных торговцев, и накупил разных остро пахнущих склянок, и постоянно что-то мастерил в хлеву, Роберт был сильно недоволен, но Изольда позволяла, так как благосклонно относилась к опытам учёных мужей. Эшафот разобрали за ненадобностью, и как мы узнали от Изольды, святые отцы очень сильно сокрушались, что не смогли «отдать Богу» неразумное дитя.

Услышав эти слова, Ольга презрительно фыркнула. Раны её немного зажили и она уже ходила сама без посторонней помощи, я ухаживал за ней, как мог.

Хозяйка не то чтобы выгоняла нас или относилась недружелюбно, нет, всё-таки мы ей платили. Профессор ещё тогда успел заложить несколько своих безделушек и исправно платил ей арендную плату, а ребята всячески помогали по дому и в поле, к тому же ночью я награбил не только ценных безделушек из домов купцов, но и несколько кошелей с золотом и серебром, так что деньги у нас водились. Изольда была ревностной католичкой, и один из углов её дома был весь заставлен образами святых. Всё это сильно раздражало Ольгу, и та материлась шёпотом, чтобы та не услышала.

Солдаты часто шныряли по окрестностям, и пару раз даже чуть не обнаружили нас, но мы быстро прятались и больше не показывали носа из дома.

Кораблей, как назло, не было совсем, лишь рыбацкие лодочки сновали туда-сюда вдоль берегов. На таких вряд ли можно было уплыть в море.

Сеньора по выходным ходила в церковь, а мы оставались в доме одни. По возращению она рассказывала все городские сплетни.

Паша всё пытался подкатывать к хозяйке, и даже заикался о том, что пора бы уже остепениться и уйти из большого секса. Смешной. Изольда же была рада такому повышенному мужскому вниманию, и постоянно пользовалась этим, профессор и Паша делали всё по дому: мели, прибивали полки, починили шкаф. Казалось, для них это было своего рода соревнованием. Павел за это время опять заблестел, словно толстый мартовский кот, и даже пузо появилось. Он ходил по дому вальяжной походной, курил и строил глазки хозяйке.

В тот день она вернулась из церкви встревоженной, ушла на кухню, взяла какую-то посуду, но от негодования непослушные черепки выпали из её рук.

— Что с вами такое, сеньора? – спросил профессор.

— Преподобный отец Эдуардо решил покинуть наш город, и переехать в Сантьяго, а мне так нравились его проповеди!

— Но постойте, кораблей нет уже довольно долгое время, на чём же он покинет этот остров? – спросил профессор.

— Ах, его заберёт специально высланный корабль, мелкий такой, люггер кажется. Он будет тут через пару дней, если непогода не задержит его в пути. И кто-то на днях побил двух почтенных монахов, и снял всю одежду! Святотатство, куда катится этот мир!

Она плеснула руками, и ушла в хлев.

Всё это он поспешил поведать остальным, и мы поняли, что время пришло. Взрывчатка уже была готова, профессор клятвенно заверял нас, что она устойчива, хотя пару раз чуть не подпалил сарай. Дело оставалось за малым, украсть колокол с башни, провезти его в порт, охраняемый солдатами, и стащить корабль.

— Нелёгкая задачка, - задумчиво почесал затылок Борис, - но глаза боятся, а руки делают. Вы у нас самые умные ребята, выкладывайте план, мне не терпится поскорее убраться из этой опостылой реальности. Тут совершенно не умеют делать водку.

— Не умеют? Да её тут просто нет! – отрапортовал Паша.

— Как будто тебя это смущает, и ты стал меньше пить вина, - язвительно сказал я.

Паша в ответ только махнул рукой.

Глава 17

Сонным туманным утром на проезжей дороге появилась одинокая телега, гружёная каким-то скарбом, в повозке было двое. Кучер правил лошадей, а второй сидел на поклаже из сена и тряпок. Оба одеты в монашеское платье. Несмазанные колёса скрипели, и пугали зазевавшихся животных.

Телега остановилась напротив местной часовни. Монахи сошли, и привычными движениями стали разворачивать свои нехитрые пожитки. Из часовни вышел пожилой священник и направился к телеге.

— Доброе утро, братья, кого имею честь лицезреть в столь ранний час?

— Доброе, отец, мы пришли по богоугодному делу, приехали за церковной утварью, которую нам приказал забрать отец Эдуардо.

— Что за утварь, позвольте спросить?

Монах не ответил на вопрос, а вытащил из телеги тюфяки с соломой и стал торопливо раскладывать их прямо напротив входа.

— Что, что происходит? – с недоумением спросил пожилой монах.

Пока они болтали, второй приезжий незаметно прошмыгнул мимо, и торопливо вбежал по каменным ступеням на второй этаж, что-то смастерил там, а потом в спешке поспешил вниз.

Не успел монах ответить, как раздался оглушительный взрыв, и второй этаж часовни зашатался, колокол соскочил с петель, и с невероятным грохотом рухнул вниз на разложенную кучу соломы, чуть не раздавив отца настоятеля. Тот в испуге отскочил, и тут же хотел наброситься на монаха с кулаками, но тот прямым ударом в челюсть вырубил его, и оттащил в сторону. Лошадь пришлось заранее привязать к забору, иначе от испуга она бы бросилась бежать.

— Что ты там копаешься? Давай грузить колокол и поехали! Скоро тут будет целая рота зевак!

В телеге лежало приспособление, больше напоминающее современный кран, только из дерева. С помощью системы канатов и ремней удалось поднять колокол и водрузить его на телегу, а потом прикрыть полотном. Монахи стеганули вожжами по бедной лошадке и двинулись подальше от этого места.

Грохот привлёк внимание горожан, многие открыли окна и стали всматриваться в сторону часовни и судачить между собой, что там такое творится. Но их внимание быстро переключилось на другой невероятный грохот, как будто началось великое празднество, и тысячи фейерверков взвились в воздух ещё спящего города.

Как оказалось, не только эта телега ехала в то утро по своим делам. Ещё одна большая и несколько маленьких были расставлены по всему периметру Санто-Доминго. В назначенное время они и взорвались новогодними салютами, чем изрядно перепугали и всполошили жителей.

Почтенный идальго дон Хуан проснулся от жуткого грохота, выглянул в окно и увидел его любимый город в клубах чёрного дыма. Он немедленно отдал приказ задержать нарушителей спокойствия, и солдаты ринулись его исполнять.

Ребята встретились в указанной точке на пристани. Борис и я, а монахами в повозке были именно мы, остановились возле воды, остальные же прошли по пустынной части берега. Ребёнок всё время отставал и канючил, и какое-то время его пришлось нести на руках. Корабль мерно покачивался в гавани, Люггер* «Порто-Белло», красивое название. Невооружённым глазом было видно, как на палубе стоит часовой с оружием. Осталось только проникнуть на него, вырубить охрану и перегрузить колокол.

— Всё хорошо? – спросил я остальных.

Паша тащил с собой не только наши скромные пожитки, но и специально сбегал и выкопал мешок с награбленным.

— Отлично, мы установили телеги ещё в темноте, а потом я поджёг фитили, и ретировался. Правда с сеньорой Изольдой вышло маленькое недоразумение, - ответил профессор.

— Ну что там опять такое?

— Она нашла в Олиных вещах санбенито, и бросилась к солдатам, мы не смогли её остановить, а Роберту пришлось хорошенько врезать, и связать, чтобы он успокоился. Но я оставил ей презент от нашего имени.

— Что ещё за презент? – возмутился Павел.

— Из мешка с награбленным, золотой портсигар чудесной работы.

Паша бросился на него с кулаками, мы еле разняли их.

— Да как ты мог отдать мой портсигар!

— Вообще-то он не ваш, а Алексея.

— Тем более!

—Профессор, вы отдали мой портсигар? – укоризненно спросил я - ладно, времени мало, мы идём с Пашей и Борисом на люггер, а вы подкатите телегу максимально близко к кораблю, надо отвлечь охрану.

— Стой! Кто идёт!

Часовой вскинул ружьё и стал всматриваться в лица подошедших.

— По настоянию отца Эдуардо, надо загрузить этот колокол в Сантьяго. Его преподобие желает видеть его у себя на службе.

Люггер*, - небольшое двухмачтовое судно, использовалось для доставки пассажиров и писем. Экипаж 20-40 человек.

— Что за нелепица, никто не говорил, что будет ещё погрузка! А ну-ка говорите, зачем пожаловали? Или я вынужден буду открыть огонь!

— Да не кипятись ты, парень, вот бумажка, иди сюда и посмотри сам, - сказал профессор.

Тот с недоверием приказал двум матросам спустить трап и двинулся к телеге. Между тем мы забрались на борт с другой стороны, и незаметно вырубили других двух охранников, благо сила Бориса была нам хорошим подспорьем. Остальные матросы были в увольнении на берегу.

— Эй ты! А ну не смей направлять ружьё на женщин! – сказал я часовому и ударил его веслом по голове, отчего тут немедленно рухнул с трапа в воду.

Мы перекинули верёвку через мачту, и подцепили колокол. Совместными усилиями его удалось втащить на палубу.

Уже совсем рассвело, и на улице стали появляться первые люди. Рыбаки снаряжали свои лодки, чтобы выйти в море, и с любопытством поглядывали на нас и столь раннюю погрузку.

— Поторапливаемся ребята, у нас гости! – сказал Паша.

И действительно, к причалу бежали скорым маршем солдаты, кто-то встал на одно колено, прицелился и стал стрелять из мушкета. В толпе мы увидели дона Хуана и сеньору Изольду, оба яростно махали руками, а женщина размахивала санбенито, словно флагом.

— Кто у нас умеет управлять? Эх, жаль Томаса убили. Лёша! Вставай за штурвал! Отчаливаем!

Паша метался по кораблю, как заведённый, так и хотелось узнать, как с такими габаритами он может так быстро бегать, но времени для шуток не было.

Мы в спешке подняли якорь, вышвырнули за борт нескольких спящих матросов, найденных на нижней палубе, и подняли парус. Не зря я два месяца ходил по морю на пиратском барке.

Пули свистели у нас над головами, что даже приходилось прятаться за борта судна. Солдаты бежали по причалу, и стреляли изо всех орудий.

Корабль быстро набирал скорость и выходил из гавани. Но расслабляться было рано, в форте зажглись сигнальные огни, и заговорили пушки. Если мы пройдём бортом вдоль его батареи, то наш кораблик отправится на дно морское даже раньше, чем мы сами выпрыгнем за борт.

Я встал за штурвал, и привычным движением повёл корабль прочь из бухты. В форте было замечено какое-то движение, а потом началась канонада. В нас попало несколько выстрелов, чем изрядно напугало женщин, и те громко закричали.

— Мама, мне страшно! - сказал Саша.

— Тише, сынок, тише, дядя Лёша знает, что делает.

Мне бы её уверенность в том, что я делаю, у самого руки тряслись как осиновый лист на ветру. Я жестом приказал увести ребёнка, иначе могло случиться непоправимое.

— Уводи нас отсюда! – кричала Оля.

В каюте капитана лежала отличная шляпа, которую она мне и принесла, я с гордостью надел её, отвесил небольшой поклон и выкрутил руль, на сколько хватало сил.

— Йо-хо-хо, мы реквизировали этот корабль! А теперь держим курс к малым Антильским островам!

Но недолго песенка играла, из-за острова прямо на нас вышел галеон дона Хуана. Он выскочил так внезапно, что наши лица вытянулись от удивления.

— Поворачивай, поворачивай! - орал мне Борис.

Руль дёрнулся вправо, и корабль заскрипел, словно собирался развалиться. Ветер увлёк лёгкое судёнышко, и понёс по волнам в сторону от корабля, но ближе к форту. Галеон стал разворачиваться для залпа.

— Берегись! Всем пригнуться!

Полетела картечь, она рвала толстую парусину, словно гнилую тряпку, жалобно трещало дерево, и если бы попала по кому-то из нас, точно убила бы. Не все успели пригнуться, картечь попала в Машу, Олину подругу, та рухнула на палубу и истошно закричала. Паша бросился спасать её, и пригнувшись, уволок с палубы, а потом вернулся обратно.

Люггер повернулся кормой к неприятелю, и стал быстро набирать ход. Испанцы палили по нам из мушкетов, но с такого расстояния они не причинили никому вреда.

— Становись к пушкам! Дадим ответный залп! – скомандовал я, - надо замедлить их, иначе не успеем оторваться!

Все посмотрели на меня, как на умалишённого.

— Но мы не умеем! – крикнул профессор.

— Да что там уметь! Держи руль!

Я отдал штурвал Боре, и спустился на палубу. У этого корабля было полтора десятка лёгковесных шестифунтовых орудий, просто зубочистки для огромного галеона. Но мы и не собирались принимать бой, главное создать им трудности.

Пушки были наскоро заряжены книппелями, лишь бы хватило залпа, чтобы немного замедлить их.

По моей команде Борис дёрнул штурвал, а я практически взлетел по шкотам на фок-мачту и закатал марселя, корабль резко сбавил ход и стал более манёвренным, словно танк развернулся наполовину, и выстрелил.

Ребята опустили фитили, открыли рты, а после выстрела зажали руками уши, пришлось поставить к пушкам всех, кроме ребёнка, иначе залп вышел бы слишком слабым. Юля кричала и отказывалась стрелять, и в итоге покинула палубу, за неё отдувалась Ольга. Смелая девушка. Вот где польза компьютерных игр! А недалёкие люди говорят, что они создают одно зло. Но где ещё можно получить опыт управления средневековым кораблём, как не в компьютерной игрушке.

Заряды попали в главный парус, вызвав на галеоне некоторое замешательство, корабль сбавил ход, а значит у нас появился шанс удрать оттуда поскорее.

Форт тоже не молчал, и продолжал осыпать нас ядрами, но с такого расстояния попасть по нам было довольно сложно. Под злобные крики испанцев наш корабль уверенно отрывался от преследователей и уходил в открытое море.

Галеон предпринимал отчаянные попытки остановить нас, и стрелял по нам из кулеврин. Но расстояние увеличивалось с каждой минутой, в бейдевинд им сложно было нас догнать.

Шторм

Все были счастливы, в трюме обнаружился солидный запас хорошего Европейского вина, не зря же для монахов готовили. Ребята вытащили из ящиков церковные золочёные кубки, и весело смеялись, распивая отличное спиртное. Машину рану перемотали бинтами, и дали ей рому, рана оказалась не смертельной, свинцовый шарик прошёл навылет, не задев кости руки. Казалось, все проблемы остались позади, и ничто больше не мешает нам вернуться домой. Нырять под колоколом в неизведанную глубину казалось для всех делом незаурядным и очень простым. К тому же это только предстояло сделать, а сейчас можно хорошенько расслабиться.

Все собрались в кают-компании и подняли кубки, Оля сидела рядом со мной, и держала меня за руку. В каюте мы нашли карту архипелага и держали курс на нужный нам остров. В трюме было полно еды и воды, так что для такого небольшого экипажа как наш, хватало с избытком.

— Я предлагаю выпить за конец нашего путешествия, будь оно неладно. И всех, кто не дожил до него. За Томаса! Хоть он и не прибыл с нами, он стал нам верным другом и напарником.

— За Томаса!

Ребята дружно подняли кубки и выпили.

Время летело незаметно, все изрядно захмелели. Пошли типичные для таких ситуаций разговоры. Тэрни до сих пор злился на Павла за Изольду, и постоянно дерзил ему и грубил. Тому это надоело, он поставил кубок на стол, и схватил профессора за грудки.

— Пошли выйдем, - пьяным голосом проревел он.

— Пошли!

Борис, которого взяло меньше всего, вскочил на ноги и принялся разнимать их, но они уже катались по полу, как маленькие дети, и били друг друга. Я попробовал встать, и меня сильно качнуло. Ого, - подумалось мне, вот это вино! Но не успел я сделать и двух шагов, как меня качнуло опять, да с такой силой, что я больно ударился головой о переборку. Все замерли, и посмотрели в мою сторону.

— Что-то не ладно. Кто дежурит у штурвала?

Как оказалось, Паша вставил какую-то палку в штурвал и пошёл пить со всеми, на палубе не было ни души. Вовсю хлестал дождь, и дул ураганный ветер. Судно бросало по волнам, словно лист на ветру. Оля выскочила вслед за мной, и чуть не упала в проходе, на столько ветер был силён.

— Надо держать штурвал, иначе мы можем сбиться с курса и налететь на рифы!

Слегка протрезвевший народ высыпал на палубу, и тут же забежал обратно. Дождь хлестал что есть силы, и моя одежда стала быстро намокать. Ребята принесли мне другую, благо на корабле имелся хороший запас.

Буря ревела, словно дикий зверь, а где-то вдали крутился смерч. Никогда не видел ничего подобного в море. На корабле Олонэ мы попадали в шторм, но такого свирепого не видели ни разу. Так продолжалось несколько часов, волны окатывали меня с головы до ног, а ветер завывал над головой. Нельзя было ни в коем случае отпускать штурвал, иначе нас бы унесло на какие-нибудь скалы, или корабль мог сесть на мель, коих полно в этих водах.

Долгая ночь закончилась, буря немного утихла, и я передал штурвал Борису. Без сил я ушёл в свою каюту, стянул мокрые вещи, бросил их прямо на пол и грохнулся лицом на койку. Стоять за штурвалом нелёгкое занятие. Паша же мирно спал в своей каюте, а ведь именно он должен был дежурить в эту ночь. Что за безответственный болван. Ну да ладно, вряд ли его знаний хватило бы, что бы удержать корабль на плаву и не потопить его. Люггер уже не швыряло по волнам как щепку, и можно было спокойно поспать. В каюту пришла Ольга, и села на краешек кровати.

— Слушай, мы так и не поговорили с тобой.

— О чём?

— О нас.

— О нас? – с удивлением спросил я.

— Ты мне очень нравишься, и думаю я тебе тоже.

— Это правда. Ты понравилась мне ещё в самолёте, когда я увидел тебя первый раз. В твоём взгляде было что-то колдовское, необычное. Но Маша сказала, что у тебя уже есть кто-то, это так?

Она нисколько не смутилась, наоборот села ещё ближе ко мне, глаза её как будто мерцали в темноте.

— Это не важно, я бы давно отшила его, но телефоны тут не ловят, так что тебе придётся смириться с этим.

— Слушай, а что за история с тем кораблём и женщиной, почему она так испугалась тебя?

— Моя бабушка была ведьмой, возможно что-то передалось и мне, - лукаво улыбнулась она.

Ольга говорила таким нежным и бархатным голосом, словно русалка из одного известного греческого мифа. Её голос был словно шум водопада, заставлял забывать обо всём, и выключал мысли. Губы её приблизились к моим, и я ощутил всю их сладость.

Не успел я стянуть с неё платье, как в дверь громко постучали. Пришлось вставать, и открыть. На пороге стоял Тэрни.

— Вы не вовремя, профессор, - недовольно сказал я.

— Алексей, скорее сюда, в трюме течь!

А вот это уже грозило серьёзными неприятностями. Я накинул на себя рубаху, и поспешил за Вильямом.

В трюме было темно и сыро, мы зажгли масляный фонарь и осмотрелись. В борту корабля темнела большая щель, пробитая ядром, и при каждом его покачивании в трюм заливалось приличное количество воды.

— Надо срочно заделывать, иначе можно не дотянуть до острова.

Пришлось отложить наши нежности, и заняться тяжёлой мужской работой. Для этого мы оторвали доски с других мест, и притащили их в нужные, но сначала откачали воду из трюма. Сделать это было нелегко, так как насосы ещё не придумали, и пришлось таскать её вёдрами, передавая по цепочке, и выливать за борт. Кроме того, доски необходимо хорошо просмолить, иначе они опять дадут течь.

Так мы и копались до самого вечера, а потом пошли ужинать. Девчонки приготовили нам вкусную еду из свежего, пока ещё не испортившегося мяса, и каких-то овощей.

Глава 18

Самолёт

Прошло несколько дней. Так как я был единственным человеком с опытом управления кораблём, то спать мне выдавалось совсем немного, в остальное время приходилось выполнять кучу повседневных обязанностей. К тому же нужно было корректировать приборы и определять наше местоположение по звёздам. Астролябия и буссоль лежали в каюте капитана. За такелажем надо было постоянно следить, и лазить на грот-мачту осматривать окрестности. Паша очень полюбил это место, воронье гнездо, как называли его викинги, там можно было пить, и никому не мешать. Правда пару раз он решил справить нужду прямо с этого места, за что я чуть не застрелил его из мушкета, вот сволочь.

Ещё он всячески подкатывал к Маше, сначала бегал вокруг неё и заботился о её ране, и потом, хотел подкатить к Юле, но Боря дал ему по голове. Какой неугомонный парень.

Боря был действительно с золотыми руками, он легко починил мелкие поломки на корабле, заменил поломанные доски, и даже приготовил колокол к погружению. Для этого по всему периметру были привязаны мешки с песком и камнями, для балласта.

Мы достигли острова, и вошли в бухту, ближе было подходить опасно, так как можно сесть на мель. Палатку нашу давно унесло ветром, а диких кабанов не было видно, но вряд ли они могли переплыть море, и убраться отсюда. Странное ощущение, вроде совсем недавно мы покинули это место, а такое впечатление, что прошла целая вечность.

Теперь надо вспомнить, где затонул наш несчастный самолёт. Пашу сняли с мачты, и силой втащили в лодку, он орал матом и сопротивлялся. Профессор не стал с ним сюсюкаться, набрал ведро забортной воды и окатил его с ног до головы.

— Эй ты, докторишка, я тебе сейчас устрою!

— Тьфу ты, превратился в животное с этой выпивкой, вставай! Вспоминай, где затонул самолёт!

Я поднял эту тушу на ноги, он неуверенно постоял, посмотрел на меня мутными глазами, а потом рухнул на лавочку.

— Ладно, поплыли к берегу, и я буду окатывать тебя водой до тех пор, пока ты не протрезвишься! – со злостью сказал я и уже кинул ведро за борт, чтобы набрать воды.

После второй порции Паша немного протрезвел, качнулся вперёд, видимо хотел меня ударить, но упал прямо на дно шлюпки и захрапел.

— Да, что алкоголь делает с людьми. Ладно, причалим к берегу и осмотримся, возможно я вспомню то место, откуда этот хмырь показывал мне затонувший самолёт. Надо было оставить тебя в плену у испанцев!

Но Паша не ответил, его храпом можно было глушить рыбу вместо динамита. Есть такой тип людей, трезвые они отличные люди, но как выпьют, сразу превращаются в жутких уродов.

И мы стали грести, остров был всё ближе и ближе, пока наши усталые ноги не ступили на песчаный берег. Рай на земле, если не знать, какие опасности могут таить джунгли. Хорошо, что на этом острове нет аборигенов.

— Теперь можно найти ту свинью, и хорошенько поесть, - смеясь, сказала Ольга.

— Какую ещё свинью? – спросила Маша.

— Долгая история, - Ольга махнула рукой, взяла пистоль и принялась ходить вдоль берега в поисках добычи.

— Пистоля будет недостаточно, давай возьмём мушкет, - сказала Юля.

— Девчонки, вы сильно не разбегайтесь, нам ещё за идолом нырять, - сказал Боря.

— Вам надо, вы и ныряйте, - отчеканила Юля, - а мы с сыном пойдём купаться и загорать, зря что ли мы летели в такую даль.

На берегу мы разбили небольшой лагерь, принесли доски с корабля и сколотили несколько домиков. Не всем нравилась корабельная теснота и постоянная качка. Девушки нежились на берегу и купались в лучах южного солнца. Мы ловили рыбу и охотились.

Утром парни собрались на корабле, чтобы нырнуть за идолом. Паша наконец-то протрезвел и вспомнил место, где затонул самолёт. Нырять пришлось мне, остальные воздержались. Вода в том месте была прозрачнее стекла, и далеко внизу, на глубине виднелся силуэт самолёта. Вокруг ещё плавал багаж, который зацепился за камни и не был унесён ветрами. Стая чаек кружила рядом, несчастные члены экипажа стали им хорошей добычей.

Мы развернули рангоут и стали опускать колокол, он стал ещё тяжелее с мешками балласта, но на кораблях установлены подъёмные механизмы, что-то вроде современной лебёдки, только деревянной, и без электричества. Крутишь колесо, и нужный тебе предмет опускается или поднимается без использования дополнительных людей. Пеньковые канаты трещали под тяжестью груза, и колокол медленно опускался в воду, пуская пузырьки воздуха.

Я снял всё лишнее, взял острогу и посмотрел на ребят. Их обветренные лица были полны решимости и отваги. Последний рывок перед долгожданным возвращением домой.

— Ну, с Богом!

— Ни пуха, ни пера, брат! – сказал Паша и положил руку мне на плечо.

Я набрал воздуха в грудь и нырнул, вода на поверхности оказалась тёплой, как парное молоко, но при погружении на глубину стала более приемлемой температуры, и даже чуть прохладной. Колокол, словно чёрная громада опустился почти на самое дно, разогнав кучу любопытных рыбёшек. Корабль остался где-то наверху, лишь тень на невидимой глади моря. На глубине мир выглядит совсем по другому, таит в себе смертельную опасность и не разгаданные тайны. Достаточно держаться за канат, двигать ногами и вот ты уже почти на месте, на самом дне Карибского моря. Давление сковало мне грудь, и некоторая паника овладела мной, но я быстро нырнул под колокол в пузырь воздуха, и отдышался. Так, надо прийти в себя и заплыть в самолёт, с борта его было отлично видно, но вода искажает предметы, и он оказался чуть в стороне от меня.

Рыбины в страхе разбежались от необычного предмета, но начали потихоньку возвращаться. Разноцветные и яркие, таких вряд ли встретишь в реках Урала. Мне было чётко известно, что яркая расцветка означает опасность, и я старался их не трогать.

Я перевёл дыхание и поплыл в сторону самолёта, при падении его разорвало пополам, и выкинуло все внутренности, а борта стало потихоньку засыпать песком. Повсюду валялись разорванные кресла, какие-то тряпки, и уже объеденные наполовину тела. Зрелище страшное, но останавливаться тут нельзя, надо искать идол, хотя как можно найти небольшой предмет в таком хаосе.

Внутрь салона можно было попасть через огромную дыру в фюзеляже. Многие пассажиры так и остались в своих креслах, пристёгнутые ремнями безопасности, их обглоданные лица смотрели на меня пустыми глазницами и словно манили остаться с ними. Ужасная картина. На полу валялось множество разных предметов, на миг мне показалось, что вот он идол, я резко рванул в эту сторону, но это была чья-то игрушка. Вот дьявол! Но не стоит отчаиваться, надо вернуться в колокол и перевести дыхание.

Выплывая из самолёта, я случайно зацепился рукой за оборванный борт. Маленькая капелька крови окрасила воду вокруг меня и поднялась вверх. Я проплыл несколько метров, и только тогда обратил внимание на боль в руке, остановился и огляделся по сторонам. Лучше бы я этого не делал! Огромная акула плыла прямо на меня, и уже открыла полную острых зубов пасть, чтобы атаковать.

Не знаю, как у меня хватило скорости заплыть под колокол, но в такие минуты человек может сделать больше, чем может. Боря, великий человек, смастерил внутри небольшую лавочку, туда я и забрался, и скорчился в позе эмбриона. Кровь сочилась из раны, акула в бешенстве ринулась за мной и столкнулась о неведомую преграду. Колокол зашатало из стороны в сторону, я еле удержался, чтобы не упасть. Вот засада! И что делать? Острога была со мной, но против такой громадины она была словно ветка тростника против урагана. Если акула оборвёт канат, то меня ждёт неминуемая смерть.

Хищник сделал круг и ринулся в атаку под колокол. Что было силы, я поджал под себя ноги и воткнул острогу в пасть чудовища, древко обломилось и застряло внутри, зверь отшатнулся и отплыл в сторону, чтобы тут же развернуться для нового удара.

***

— Вот вернусь домой и напьюсь как следует, ты что будешь делать?

— То же самое, надо хорошенько обмыть наше чудесное спасение, ну может нам и какие-нибудь льготы положены, как потерпевшим крушение.

Боря схватился за голову.

— Вот это да, так мы уже три месяца как считаемся мёртвыми!

— И что? – грустно спросил Павел.

— Как что? Как мы будем делать документы и возвращаться домой? Вернёмся то мы не в Россию, а в Доминикану.

— Точно! – хлопнул себя по лбу Паша, - а я и не подумал об этом.

— Господа, извините, что прерываю ваш занимательный разговор, но тут верёвка шатается.

Все бросились к борту и стали смотреть в воду.

— Акула! Она кружит вокруг колокола! Лёха в беде!

Как хорошо, что девушки остались на берегу, иначе мы не избежали бы криков и паники.

— Что делать, что делать! – профессор в испуге ходил взад вперёд по палубе, потирая потный лоб.

— Да что тут думать!

Паша подбежал к профессору, отнял у него очки, схватил саблю, нож и с разбега нырнул в воду.

Уже в воде он нырнул к колоколу, нацепил очки на нос, и держал их рукой, чтобы не слетели.

Акула нарезала круги вокруг Лёхи, постепенно сокращая дистанцию. Увидев перед собой ещё человека, она немного затормозила и уставилась на Павла. Тот, в очках, с саблей и ножом наперевес смотрел на неё пристально, и не думал не то, чтобы убегать, а вообще отходить в сторону.

Эта рыбина может и была высшим хищником этих вод, но ко всему необычному относилась с опаской, нельзя есть то, что выглядит агрессивно, а возможно и ядовито, можно получить несварение желудка. К тому же древко, застрявшее в её пасти, очень мешало ей, и она захотела поскорее от него избавиться, оборвав его о дно или камни. На Паше была его любимая яркая гавайская рубашка, хоть и изрядно потрёпанная, он напоминал растолстевшую рыбину.

Сделав пару кругов, акула потихоньку удалилась. Паша подплыл к колоколу и заглянул внутрь.

— Ну как ты там? - хватая ртом воздух, сказал он.

Я в страхе чуть не лягнул его по голове.

— Это ты? Чёрт побери, как я рад тебя видеть! Где акула?

— Она уплыла. Поднимаемся на корабль. Ты нашёл идол?

— Нет, в самолёте его нет, возможно выбросило течением, надо поискать ещё. Но постой, ты же говорил, что не умеешь плавать?

— Разве? Так я и не умею, но видишь нырнул, из-за тебя.

Я обнял его, хоть он и скотина, но опять выручил меня из беды. Паша помог мне выбраться из колокола и отправил наверх. Я изрядно измотался и плыл из последних сил. Пару раз оглянулся и смотрел вниз, друг отстал и зачем-то вернулся на дно, но в воде невозможно было крикнуть и позвать его, только зря истратишь воздух.

Боря с профессором помогли мне подняться на борт, лица их выглядели испуганно.

— Как ты? Всё хорошо? А где Паша?

— Отстал зачем-то.

Мы с тревогой смотрели в воду, но его нигде не было видно.

— Ладно, понимаем колокол. Может ухватится за него и выплывет.

Зубчатое колесо закрутилось под силой мышц, пришлось приложить все усилия, чтобы давить на рукоять поворотного механизма. Спустя минуту из воды показался колокол, поднялся на метр над водой, а потом раздался громкий крик и появились Пашины ноги.

— Ай, вытаскивайте меня скорее отсюда!

В колоколе сидел Паша, а из воды показалась огромная акулья пасть, она клацнула прямо перед его ногами, чуть не зацепила и медленно опустилась в воду.

Колокол завис над палубой, друг выскочил из него как ужаленный, и бросился к нам, в руках у него был тот самый золочёный идол.

— Я нашёл! Нашёл! – задыхаясь кричал он, - мы вернёмся домой!

Он кричал так громко, что даже девушки услышали с берега, засуетились и замахали руками, чтобы им выслали шлюпку. Мы же обнялись и встали в хоровод, напевая какую-то весёлую песенку.

— Ах да, простите профессор, но ваши очки я сломал.

Паша с улыбкой протянул Тэрни его сломанную вещь. Тот брезгливо взял её, и обтёр об штанину.

Мы не стали рисковать, и подождали немного, прежде чем сесть в лодку и отплыть к берегу, а ещё взяли с собой огнестрельное оружие.

Девушки, как услышали историю, сначала в испуге кричали, а потом улыбались, удивляясь Пашиной храбрости, моей отваге и золотым рукам Бори.

Вечером, все уже изрядно навеселе, мы собрались вокруг костра и принесли с собой идол, тот тускло поблёскивал и скалил недоброе лицо.

— Ужасная штука, я его боюсь, - сказала Юля.

— Ещё бы, это же Кукулькан, пернатый змей Кецалькоатль, - ответил профессор, - бог времени и прародитель всего.

— Вот и пусть перенесёт нас обратно, - отмахнулась она.

— Если бы я знал, как это делается, мы бы уже были дома, но увы, секрет этот ушёл в могилу вместе со многими индейскими тайнами.

Оля достала из сумки бумажку, и развернула.

— Мы четверо отдаём идол индейцам Таино, значит нам надо плыть к ним и вернуть его.

— Тогда надо пополнить запасы пресной воды, убить пару свиней и плыть в нужное нам место, - сказал я, - а там видно будет.

Все согласились, мы пили и отдыхали, Паша сидел рядом с Машей, Юля с Борей, а я с Ольгой, только один профессор был без дамы и сидел один с идолом в руках.

— Эх, жаль, что мы профессору не нашли женщину, надо было взять Изольду с собой, - улыбаясь, сказал я.

— Тьфу на эту Изольду, она противная, - сказала Оля, - профессор, а как вы относитесь к индианкам?

Тот поднял голову и посмотрел на неё.

— Я сам наполовину индеец, увлёкся культурой моих предков и посвятил этому всю свою жизнь.

— Значит попросим вождя выделить вам кого-нибудь в попутчики, - засмеялась она.

— Ольга, Ольга, вы ещё слишком молоды, и поймёте когда-нибудь, что призвание иногда значит больше, чем семья и отношения, - с грустью сказал он.

— Знаем мы ваше призвание, профессор, за сеньорой вы ой как ухлёстывали, - сказал Паша и все дружно засмеялись.

Тут профессор подскочил и бросил идол на песок. Тот начал вибрировать и немного светится.

— Не подходите! Мало ли куда он нас может перенести! – закричал Тэрни.

Так продолжалось минут двадцать, я специально засёк время на Олиных часах, одиннадцать вечера. Потом вибрации прекратились и эта штука снова превратилась в немого истукана. Паша осторожно подошёл к ней и ткнул палкой, ничего не произошло.

— Вероятно есть определённые периоды, когда истукан становится активен, возможно он и открывает «портал», - сказал профессор, сам удивляясь от своих слов, ведь всё это звучало, как антинаучный бред.

— И теперь мы знаем, когда примерно это происходит, - сказал я, - вот только как настроить его на нужный отрезок времени.

Погоня

Мы набрали воды и подготовились к плаванию. За столь короткое время ребята уже неплохо сработались и стали прекрасной командой, вот только Паша с профессором часто спорили на разные темы, ну и абсолютно все баловались выпивкой.

Корабль шёл быстро, попутный ветер способствовал нам. До индейского острова было несколько дней пути, которые мы преодолели без происшествий. Только иногда Паша с вороньего гнезда замечал вдали вымпел какого-то судна, но это был не галеон Хуана, и все быстро успокаивались, мало ли в этих водах ходит кораблей.

В один из дней разыгрался шторм, но после того страшного с вихрем они нас больше не пугали. Паша стоял за штурвалом и даже хвастался тем, что ему это начинает нравится.

Рука Маши всё никак не заживала, и она стала плохо спать по ночам. Мы с опасением думали, что это горячка или ещё какая-нибудь тропическая болезнь. Ей срочно был нужен врач.

В то утро меня разбудил стук в дверь, кто-то отчаянно колотился в неё. Я пытался встать так, чтобы не разбудить Ольгу, но та уже проснулась, и взъерошенная и злая сидела на кровати.

— Кого там чёрт принёс в такую рань!

— Открывайте, Лёха, за нами корабль!

Я надел штаны и слез полностью с кровати, поцеловал Ольгу и отворил двери. Слегка пьяный Борис раскачивался в проходе, он был явно взволнован.

— Лёха, скорее! Корабль, он стремительно приближается к нам! На палубе собрались ещё сонные ребята, помятый Паша, профессор в разбитых очках и Боря, он стоял ночью на вахте. Я взял подзорную трубу и посмотрел по сторонам. Совсем недалеко виднелись острова индейцев, так нужные нам.

— Вон там, с подветренной стороны!

И действительно, нас явно догонял небольшой кораблик без опознавательных знаков, флаг опущен, и только паруса разукрашены жёлтыми крестами.

— Испанцы? На парусах их знаки, но почему не поднят основной флаг? Так делают только пираты.

— Что будем делать? Их больше, а у нас женщины, бой мы принять не сможем.

— Попробуем спросить у них, что им надо. Возможно спутали нас с кем-то.

Я взял в руки сигнальные флажки и встал на корму. Если подать верный сигнал, то нам ответят. « Я хочу установить с вами связь», передал я флагами.

И нам ответили: «Немедленно остановите своё судно». Я спустился на нижнюю палубу и передал ответ ребятам. Пока мы болтали, прозвучали выстрелы.

Шхуна развернулась к нам бортом и выстрелила книппелями. Казалось, этого боя избежать невозможно.

Глава 19

Раздался оглушительный треск и грот-мачта рухнула в воду, сокрушая всё на своём пути. Наш корабль резко сбавил ход и частично потерял управление. Я ринулся к штурвалу и попытался выкрутить его, чтобы избежать повторного бортового залпа, но было уже поздно. Абордажная рота закинула крючья кошки и с силой подтягивала корабль к своему. Свирепые вооружённые матросы в испанских мундирах грозно озирались по сторонам. Пригибаясь от залпа мушкетов я успел заметить видного человека в чёрном капюшоне, его глаза сверлили нас огнём и, казалось, невозможно было укрыться от его взора.

На палубу прыгнули люди, я отпустил штурвал и поднял руки, сопротивляться было бесполезно. Часть тут же кинулась ко мне и повалила на доски, остальные разбрелись по кораблю, искать остальных. Из каюты выскочил мальчишка, и бросился искать мать, он кричал и плакал, какой-то солдат бросился к нему и грубо схватил его за руку, тот начал отчаянно сопротивляться и кричать ещё громче.

Юлю вели с нижней палубы, увидев сына она зарыдала и хотела бросится к нему, но её крепко держали солдаты.

— Не смей трогать мою жену, собака!

Борис с бревном наперевес бросился на них, и уже замахнулся для удара, как ряд мушкетов повернулся в его сторону и прогремел залп. Он выронил бревно и упал замертво на сырые палубные доски. Юля вырвалась из рук солдата и кинулась к мужу, но тут же была сражена выстрелом в грудь. Бедный ребёнок, потерять в одно мгновение отца и мать, это слишком жестоко. Все мои проблемы тут же пронеслись у меня перед глазами, но я не мог вспомнить ничего подобного по жестокости и боли. А солдаты молча смотрели на своего хозяина, и ничуть не смущались содеянного. Мальчика держали тут же, прямо перед телами истекающих кровью родителей. Он брыкался и рыдал, но не мог вырваться.

Ко мне подошёл человек с пронзительным взглядом, он жестом приказал поднять меня на ноги и взглянул мне в глаза. От такового взгляда можно и душу Богу отдать, что-то было в нём такое пронзительное и страшное. Черты его были столь резкими и точёными, как будто у статуи. Капюшон скрывал непослушные седые волосы, уже немолодой, этот человек выглядел как священник или какой-то знатный сановник.

— Хуан сказал, что вы прибудете к этому острову, и мы кружили вокруг и ждали корабль, долго же вас не было. Он в паре дней пути отсюда, его корабль чуть медленнее нашего. Я отправился вперёд, чтобы быть карающим мечом Божьим!

Он подошёл ближе, и внимательно осмотрел меня, его сильно заинтересовал мой шрам на щеке.

— Гм, где-то я вас уже видел, - он с минуту подумал, вопли мальчишки и трупы совершенно его не смущали, - ах да, вспомнил, в соборе, сборище мерзавцев и вы, варвар и дикарь, посмели ворваться в обитель Господа нашего!

Он рассвирепел и с силой ударил меня по лицу, глаза его блеснули дьявольским огнём, но тут же овладел собой, сделал шаг назад и уже смотрел на меня холодными глазами.

— А вы ещё кто такой? – презрительно сказал я, потирая ушибленную щёку, - что-то я вас не припомню!

— Отец Эдуардо! – Олю вытащили из нашей с ней комнаты, позволив наскоро одеться.

Он резко обернулся и посмотрел на неё, даже отсюда было видно, как в её глазах встали слёзы, а тело затрясло мелкой дрожью.

— Ах, какая встреча, блудная пташка вернулась в лоно церкви! Я говорил Хуану, что Бог поможет нам во всех начинаниях и вам не убежать от нас!

Оля едва открыла рот, чтобы высказать очередную насмешку про религию, как священник подскочил к ней и зажал рот рукой.

— Молчи ведьма! Твои уста пропитаны ядом! Тебя ждёт наказание за твои преступления, и пламенный костёр разгорится в полную силу! Я выжгу ересь калёным железом!

Кажется, я начал понимать, отчего остальные солдаты в страхе попятились, этого человека стоило опасаться, ярый фанатик и приверженец церкви, он убил бы любого, кто осмелится высказать сомнение в догматах. Такие вещи случаются, когда фанатикам дают власть, а инквизиция обладала реальной властью в те времена.

Привели остальных: Тэрни, и Машу, их сонные лица едва покинули объятия Морфея и ещё не осознавали, что тут происходит.

— Его преосвященство! Посмотрите, что мы нашли у этого человека.

Солдат подошёл к Эдуардо, поцеловал перстень и передал ему идол.

— Спасибо Пабло, занятная вещица, не ваша ли, мистер Тэрни? Удивлены? У меня отличная память на грешников.

— Что? Что здесь происходит?

Профессор ещё не очнулся ото сна и лихорадочно протирал подслеповатые глаза прежде чем надеть свои сломанные очки.

Пока священник упивался своей властью, я судорожно огляделся. Где Паша? Неужели убили или не смогли найти?

— Грузите всех на корабль! И свяжите их!

Нас связали, и словно мешки с картошкой, побросали в тёмный трюм, отгороженный решёткой, а рядом поставили сурового солдата испанца. Он запер нас в клетке и снял путы. Мне эти железные казематы начинали уже порядком надоедать, другим ребятам думаю тоже.

Девчонки ревели навзрыд, обнимая Сашу, тот, бледный как смерть, смотрел на них и раз за разом повторял свой вопрос: Где мама и папа?

Никто не мог на него ответить, солдату всё это надоело, и он заорал на нас, чтобы мы все заткнулись. Девушки продолжали рыдать, но уже беззвучно, лишь изредка всхлипывали, вытирали рукавами слёзы и обнимали ребёнка.

В тёмном трюме мы совсем потеряли счёт времени. Хоть у нас и были часы, мы не знали, день сейчас или ночь. Корабль сначала поплыл куда-то, но потом остановился и слышно было, как на воду спустили несколько шлюпок. Суровый солдат молчал, как партизан, но потом видимо сжалился, и сболтнул, что послали за пресной водой, на этом острове они всегда берут воду. К тому же он принёс мальчику тряпичную куклу, которую нашёл где-то на корабле.

— И что нам это даст? – шёпотом спросил профессор.

— Да ничего, хотел узнать, нашли ли Пашу.

Зря я это сказал, Маша тут же запричитала и закрыла лицо руками. Иногда эмоции слишком мешают думать.

Через какое-то время пришли солдаты, вытащили профессора из камеры и увели куда-то. Через пару часов он вернулся, озадаченный и грустный.

— Что случилось?

— Этот священник совсем чокнутый, или играет в какую-то игру. Солдаты охраняли идола, в одиннадцать вечера он активировался и утащил одного из них неведомо куда. Сначала преподобный рвал и метал, и хотел выбросить эту штуковину за борт, но потом одумался и позвал меня. Мне под страхом смерти было приказано объяснить, что это за штука и куда делся солдат. Ну я и объяснил.

Он замолчал на мгновение и продолжил.

— Отец внимательно меня слушал, а потом разразился такой бранью, и впал в такую ярость, что казалось стены упадут на нас в страхе перед ним.

— Это дьявол, а не человек, - сказала Ольга, - посмотрите на мои руки, они до сих пор не зажили. Он пытает так сладостно и настойчиво, что мне кажется, он получает от этого сексуальное удовлетворение.

Её в гневе передёрнуло. Она посмотрела на меня глазами, полными слёз и отчаянья, и шёпотом сказала:

— Лёша, милый мой, спаси меня от этого дьявола. Ты же всегда меня спасал.

Она прижалась ко мне, а я сидел и молчал. Если и существовал шанс выбраться отсюда, то мне он был неизвестен. Если кто-то и мог нас спасти, то это был Паша, если он жив, но как он один мог бы противостоять целой команде вооружённых людей.

***

В то утро Паша как всегда торчал в вороньем гнезде на грот-мачте и пил. Вино слишком быстро заканчивалось, а шкоты становились такими узкими, что без посторонней помощи он вряд ли мог бы спуститься вниз. Даже невооружённым глазом было видно, как к нашему кораблю приближается другой корабль и кто-то отчаянно машет флажками.

Хотелось послать всех к чёрту и спокойно заснуть, но люггер вдруг зашатался с такой силой, что он еле удержался в гнезде и чуть не вывалился оттуда.

Мачта рухнула в воду, забрав с собой половину снастей и множество парусов. Паша упал в воду, и чуть было не пошёл ко дну, словно топор, но вовремя очнулся, еле выплыл на поверхность, набрал полной грудью воздух и огляделся. Возвращаться на корабль было слишком опасно, повсюду сновали солдаты в испанской форме, они были слишком заняты своими делами и не обращали на него никакого внимания. Пришлось держаться за остатки такелажа и соображать, что можно сделать. Затуманенный вином разум думал плохо, и течение уносило мачту всё дальше от корабля. Так недолго оказаться в открытом море и умереть от жажды, а ещё хуже, от голода и похмелья - подумал он, и начал грести какой-то палкой к берегу.

Остров был совсем недалеко отсюда, но сильное течение не давало даже приблизиться туда. Импровизированное весло не помогало, кусок широкой палки обломался уже через пару десятков сильных гребков.

— Вот досада! - крикнул он в сердцах, когда весло окончательно сломалось.

Течение стало настолько сильным, что невозможно было не то чтобы выплыть на остров, но даже вернуться обратно. Его уносило всё дальше от кораблей в море. Тут не то чтобы вина, даже элементарной воды не было. Паша с горя приложился к последней оставшейся бутылке, выпил всё до дна и лёг на доски. Полежав минут пять, он резко вскочил и заорал что есть мочи:

— Помогииииитееее! Я здеееесь!

Но только чайки громко кричали и летали вокруг него. Он бросил в них бутылку и в отчаянии сел на доски.

— Что ты кричишь тут? Зачем мешаешь людям ловить рыбу?

Голос напоминал ломаный английский, Павел уже начал понимать немного. Он изумлённо поднял голову, рядом с ним стояло огромное каноэ индейцев. Трое взрослых мужчин в нарядной одежде смотрели на него во все глаза. Самый рослый взял палку и протянул ему.

— Хватайся, перебирайся к нам в лодку, довезём тебя до берега. Ты откуда такой, потерпел кораблекрушение?

Он замотал головой. На пальцах и жестами объяснил, что испанцы атаковали их, когда они везли идол индейцам Таино. При слове «идол», индейцы странно переглянулись и попросили объяснить подробнее. Как мог, он рассказал, что эта такая штуковина, чуть больше грудного ребёнка в длину и покрытая золотом. Едва он закончил говорить, как его ударили веслом по голове, отчего он рухнул лицом на дно лодки, и связали руки. Он громко выругался и хотел встать, чтобы бросится на них, но ему подали в руки початую бутылку рома, подобранную неподалёку, и Паша успокоился.

На берегу его взяли под руки и поволокли в деревню. Джунгли встретили его неприветливо и враждебно, птицы громко кричали, потревоженные внезапным появлением незнакомцев, а ветки больно били по лицу. На троне всё так же восседал седой вождь, а подле него стоял уже знакомый нам Амэйро. При виде Павла он немного удивился, подошёл к нему ближе и спросил:

— Где остальные?

От выпитого он стал совсем косым и вообще еле понимал, где находится. Пришлось принести воды и окатить его. Сын вождя повторил свой вопрос.

— Где, где, не знаю, я пил на мачте, потом упал в воду, а на корабле появились солдаты, идол ваш, будь он неладен, остался на корабле, и ребята тоже.

Индеец только услышал оскорбления про идола, сразу замахнулся копьём, чтобы ударить Павла, но Амэйро остановил его.

— Продолжай.

— А нечего продолжать, ребят схватили, и увезли куда-то. Надо срочно выручать их, вождь? Ты поможешь мне? Как там тебя зовут? Что-то на А.

— Да ты на ногах еле стоишь, куда ты пойдёшь? – презрительно фыркнул Амэйро, - поживи пока тут, отоспись.

— Нет, - рявкнул Паша, я пойду! – он сделал пару шагов и упал на землю, ноги его уже не слушались.

Амэйро покачал головой.

— Ладно, бросьте его в лодку. Воины! Настало время пролить кровь и вернуть то, что принадлежит нам по праву!

Несколько десятков отборных сынов племени, вооружённые топорами и луками выстроились возле лобного места, и цепочкой двинулись к берегу.

***

Темнело. Раскалённое солнце опускалось в воду на горизонте. Даже малейшее дуновение ветра колыхало испанский флаг, безмятежно парящий на главной мачте. Дежурный стоял у колокола, готовый вот-вот перевернуть песочные часы и отбить склянки. Последняя струйка песка упала на дно сосуда, испанец поднял руку, чтобы запустить новый отсчёт времени, как горящая стрела со свистом пролетела мимо и попала прямо в руку. Он истошно закричал, и принялся бить в колокол.

Матросы вскочили со своих коек, ринулись за оружием и надевая на ходу одежду, ринулись на палубу. Вокруг стояла мёртвая тишина, корабль мерно покачивался на волнах и где-то вдали кричали птицы. Испанцы осмотрели палубу, но никого не нашли. Как будто никто не пускал горящую стрелу солдату в руку.

— Да что здесь такое происходит? – сонный Эдуардо вышел на палубу из своей капитанской каюты.

С нижних палуб раздался истошный крик, и целый град стрел полетел на растерявшихся испанцев. На палубу выскочило полтора десятка индейцев с топорами наперевес. Они издали боевой клич и ринулись в атаку. Завязался бой не на жизнь, а насмерть. Солдаты отступили на шаг назад, опустились на одно колено и дали залп из мушкетов. Ряды индейцев заметно поредели.

— Добивай! Добивай! Дави!

Преподобный орал, как умалишённый, и орудовал своей шпагой с позолоченной гардой с редким усердием. Оставшиеся индейцы попрыгали за борт и вплавь попытались пересечь расстояние между кораблём и островом, но были добиты выстрелами из мушкетов. Солдаты ободрились и бросились на нижние палубы. Все, кто по каким-то причинам остались внизу, были зверски убиты, а их тела изуродованы. Клетка, где сидели пленники, осталась открытой, а внутри никого не было.

Эдуардо, увидев это, взревел, как раненный зверь, и в бешенстве стал молотить кулаками о переборки. Испуганные солдаты ещё долго и безуспешно искали пленных по кораблю, но никого не смогли найти. Каюта капитана была тщательно осмотрена, и обнаружилась пропажа золочёного идола.

Пленные же по верёвкам перебрались в заранее приготовленные каноэ, и были отправлены на берег. А потом был разыгран штурм палубы, чтобы отвлечь внимание от идола, всё это проделали ценой жизни пары десятков воинов Таино…

— А знаете, ром тут чрезвычайно хорош. Не водка конечно, но в голову даёт так, как будто веслом ударили, ой, - Паша потёр ушибленное место, - или меня и вправду били веслом?

Все дружно засмеялись, лодка была уже далеко от корабля, и солдаты не могли их слышать. Потом все замолчали и с грустью смотрели на бой и крики раненных. Саша успокоился и тихонько спал на Машиных коленях, он всё ещё не мог поверить в то, что его отца и матери больше нет в живых. Самый выносливый воин вплавь проплыл до острова с идолом за пазухой. Он поклонился сыну вождя и отдал ему драгоценное сокровище, идол Кетцалькоатля.

Я пожал руку сыну вождя. Он дружелюбно улыбнулся. За то время, что мы не виделись с ним, он совсем не изменился, всё такой же худой и высокий, только его головной убор стал ещё краше, и на теле добавилось шрамов.

— Амэйро, очень приятно.

— Алексей, а это мои друзья, все, что остались…

— С некоторыми я уже знаком, - он кивнул Ольге в знак приветствия, - Соболезную вашей утрате, сегодня умерло много хороших воинов, но все они отдали жизни не только ради вас. Наша цель была намного прозаичнее.

Он показал нам идола.

— Вы всё знали, знали с самого начала? – удивлённо спросила Ольга, - но как?

— Это не просто идол, это древний бог времени, Кукулькан, он же является порталом. Странное слово, портал, так люди вашего времени называют эту воронку. Мои люди поколениями путешествовали через него, узнавали о прошлом и будущем, и что нас ждёт впереди. Так и мы узнали о вас, и нарисовали ту картину. Но во времена отца идол был украден, мы хотели предотвратить это, но нельзя ничего менять в ткани времён, иначе можно ожидать больших бед. А потом явились вы.

— Но почему идол издаёт такой странный звук именно в определённое время? И как так вышло, что мы включили его в самолёте? – профессор был явно заинтересован в этой беседе.

— На закате и восходе идол становится активен, он может пожрать человека и перенести его в нужное время. Для этого надо исполнить специальный ритуал. Видимо вы сделали что-то, что разозлило бога, и он покарал вас за невежество.

— Мы пролили на него спиртное! – радостно сказал Паша.

Лицо Амэйро помрачнело.

— Такого ни в коем случае нельзя было допускать! Вам повезло, что вы вообще остались живы.

— Далеко не всем так повезло, остальные пассажиры погибли, - с грустью ответил я.

Маша сильно закашлялась, даже Саша проснулся и посмотрел на неё. Лицо её пожелтело.

— Ваша спутница больна, ей необходима помощь. Не переживайте, в деревне мы дадим ей лекарство.

Она показала ему руку, в месте раны стал расползаться огромный синяк и пахло тухлым мясом.

— Лучше сменить повязку, иначе будет ещё хуже.

Лодка тихонько причалила к берегу и все вышли из неё. Уже совсем стемнело, только на корабле горело столько огней, словно там устроили праздник, или какое-то пиршество. Отсюда он казался светящейся точкой на горизонте.

Глава 20

Деревня и ритуал

Деревня готовилась к празднику. По случаю возвращения идола было забито множество быков и другой живности. Местная наливка лилась рекой, нас приняли и относились как к божествам. Пашу окружило множество женщин, они готовы были исполнить любую его прихоть, чем он откровенно пользовался. Машу увели в большую хижину, и странного вида человек долго что-то колдовал над ней, а потом достал современную на вид сумку, только сильно потрёпанную, вытащил оттуда одноразовые шприцы и вколол ей что-то.

Я пошёл посмотреть, все ли с ней в порядке, и увидел это. Амэйро тоже был здесь.

— Что это, шприц, но откуда?

— Медицина, подарок вашего столетия. Мы не можем без неё, иначе все бы заразились опасными болезнями, и в скором времени умерли. Слишком хорошо наше племя помнит печальный опыт Кортеса и остальных. В своё время пришлось отправить одного из нас на обучение в одну из Европейских стран. Даже пришлось пожертвовать фамильными ценностями. Когда вы прибыли, всё племя получило очередную дозу лекарства, которое хранилось у нас в деревне. Правда запасы почти истощились. Но ничего страшного, мы всегда можем сделать новые.

Он пригласил меня войти, отодвинул шторку и я открыл рот от удивления.

Это помещение было похоже на современную биолабораторию. Повсюду стояли склянки и пробирки, центрифуги и холодильники, а в углу призывно гудел генератор.

— Я поражаюсь вашей смекалке и находчивости. Но как так вышло, что вы живёте в лесу, а не в другом месте, не освоили современные технологии и не построили цивилизацию? И где вы взяли бензин, неужто гоните сами?

Он удивлённо взглянул на меня.

— Что вы называете цивилизацией, друг мой? Канализацию? Возможно это лучшее ваше изобретение, но у нас всегда тепло и можно спокойно отойти в любые кусты и…Завтра я проведу тебя по деревне и ты увидишь, что мы взяли кое-какой опыт из ваших технологий. Еду для этого ящика мы делаем из родника жидкого огня, что бьёт в горах. А теперь пора отдыхать, вы все порядком устали, к тому же мне надо проведать отца, он болен последнее время. Его время почти пришло. Не беспокойся за Машу, с ней всё будет хорошо.

И я ушёл из хижины, любой встреченный мною житель почтительно кланялся передо мной. Меня проводили до моей спальни, и я заснул мёртвым сном усталого человека. Столько событий в такое короткое время утомят любого. Ночью пришла Ольга и легла рядом со мной, сонный я обнял её, и так мы проспали до утра.

Светало. В бамбуковые двери постучали и вошёл посланец от сына вождя.

— Алексей, вас немедленно требуют к себе.

Я встал, поцеловал Ольгу в лоб, быстренько оделся и вышел. В длинном доме вождя собралось множество людей. Паша и профессор тоже были там. Амэйро был при полной боевой раскраске.

— Алексей, садись. Сторожевые докладывают, что в нашу бухту вошёл галеон, солдаты погружают орудия в шлюпки и без сомнения двинутся в деревню. Будет бойня. Вам нельзя оставаться здесь, надо срочно активировать портал и уходить в ваше время.

Остальные воины подняли топоры и грозно закричали.

— Но мы будем сражаться вместе с вами! Нельзя нам вот так уходить, эти испанцы вооружены гораздо лучше вас!

Я в ярости вскочил с места и схватил лежащий рядом топор. Амэйро подошёл ближе ко мне и положил руку на плечо.

— Уходите, мы выстоим, поверь мне, я знаю что будет потом. У нас тоже есть свои сюрпризы. А если вы останетесь, кто-то из вас может погибнуть, ты хочешь этого? Бери остальных и встречаемся на окраине деревни. Я отведу вас в священное место и проведу ритуал.

Я понимающе кивнул, взял Пашу и профессора в охапку и вывел из дома.

Ольга ещё спала, её тёмные волосы расползлись по подушке словно маленькие змейки. Так не хотелось прерывать этот сладкий сон, в котором она улыбалась, но мне пришлось растолкать её. Она подняла голову с соломенной подушки и посмотрела на меня.

— Лёша, это ты, который час?

— Вставай, надо скорее уходить, испанцы высаживаются на берегу. Будет бой, а мы уходим домой.

— Но как, почему мы уходим, разве нельзя помочь им сражаться? – она с силой сжала кулаки, - и там Эдуардо.

— Нельзя, собирайся скорее, идём за Машей и убираемся отсюда.

Она не стала возражать, быстро оделась и мы вышли из хижины. Маша спала на импровизированной кушетке и была ещё очень слаба. Я взял её на руки и покинул помещение.

Все собрались на окраине деревни, Таино уже ждали нас. С берега гремели взрывы и шла интенсивная канонада. Индейцы уверенно держали оборону. По крайней мере мне так показалось.

Тайными тропами, известными только местным жителям, нас долго вели по джунглям и горам этого большого острова. Пару раз я чуть не споткнулся о камни и не улетел вниз вместе с Машей. Пот градом бежал с моего лица, и Оля смахивала его рукавом. Паша хотел отобрать у меня этот тяжёлый груз, но после выпитого и сам еле держался на ногах. Профессор шёл рядом с индейцем и постоянно задавал вопросы о ритуалах и быте деревни, Амэйро нехотя отвечал.

— Пошевеливайся, алкаш!

— А почему мы уходим, я хочу остаться и сражаться с этими тварями! - пьяным голосом проговорил он.

— Амэйро, правда, почему мы уходим? Ты сказал, что кто-то из нас может погибнуть?

— Да, нет времени объяснять, идём скорее, надо успеть до одиннадцати утра, когда идол будет активен.

Мы вышли на небольшую полянку, укрытую в горах.

У тропы стоял почётный караул, при виде сына вождя они вытянулись в струнку и взяли оружие на плечо. Я сразу обратил внимание, что их экипировка выглядела…современной, а оружие напоминало трёхлинейки. И выучка была не как у туземцев, а более серьёзная.

Гора в этом месте как будто нависала над нами, образуя природную арку. В центре поляны стоял постамент, изрезанный какими-то символами. Сын вождя подошёл к нему, установил идол и поклонился.

— Теперь надо ждать пока солнце коснётся вершины этой горы, Ольга, который час?

— Половина одиннадцатого.

— Хорошо, у нас есть необходимое время.

Он стал ходить вокруг постамента и бормотать какие-то молитвы.

Взрывы стали гораздо ближе, бой переместился с берега в джунгли. Часть деревьев уже горела, испуганные звери бежали кто куда, а птицы разлетались, и громко кричали.

Как только тень от солнца коснулась скалы, идол по обыкновению завибрировал, а потом засиял, да так, что стало больно глазам.

— Идите! Ваш портал открыт! Но помните, надо думать об том временном периоде, из которого вы пришли, и о том месте, куда вы хотите попасть! Возьмитесь за руки! Встаньте в круг.

Я подошёл и обнял его.

— Прощай, храбрый воин, жаль мы не сразились с испанцами плечом к плечу. Ребята, место назначения Пунта Кана!

Он кивнул и поторопил меня. Окно открывалось совсем на непродолжительное время. Мы взялись за руки, лица ребят были полны грусти и сомнения. Никто не хотел покидать деревню в такой трудный час. Я коснулся пламенного идола, и всё смешалось, нас закрутило, сжало и растянуло. Лица ребят стали невозможно далёкими, а мои черты затерялись во мраке.

Эпилог

Прошло два месяца с того момента, как нас выбросило на лазурном пляже Пунта Каны. Туристы вызвали полицию, и потребовали убрать нас с территории частного отеля. Подумаешь, группка людей бомжеватого вида появилась напротив их шикарных шезлонгов.

Мы пришли в себя, а потом сели на ближайший автобус до Санто-Доминго, и остановились у профессора дома. За это время нас считали без вести пропавшими, и все родные порядком извелись. Я даже позвонил матери, и сказал что жив и здоров. Она причитала и рыдала в трубку, а так же рассказывала, что это именно она ухаживает за могилкой отца. Тэрни помог нам сделать в русском посольстве документы взамен утерянных и вообще всячески помогал и содействовал. Маша с Пашей сильно привязались к Саше, и это несмотря на то, что у Павла где-то оставались свои дети. Мы с Олей предупреждали её, что этому человеку доверять не стоит, он слишком безответственный, но она только махала на это рукой и смеялась. Сама же она довольно быстро выздоровела, мы обращались к местным врачам, но те только качали головой, и говорили, что здесь уже поработал специалист.

В тот день все дружно сидели в номере и играли. Этот остров нам всем определённо понравился, спокойная размеренная жизнь в теплых краях, что может быть лучше? Единственное, что омрачало наше присутствие, это смерть Бориса и Юли, а ещё заканчивались деньги и всем бы пришлось вернуться домой. А о том, чтобы снарядить экспедицию за сокровищем и речи быть не могло.

В дверь постучали.

— Я открою, это доставка пиццы.

Паша встал с дивана и пошёл открывать. Но на пороге стоял не горячий испанский гонец, а всем известный нам сын вождя Таино, Амэйро. Одет он был в строгий костюм, и был совершенно не похож на самого себя.

— Вот это встреча, проходи скорее. Как ты оказался здесь?

— Решил проведать старых знакомых и рассказать о нашей победе над испанцами. Но это ещё не всё, входите ребята.

И мы открыли рты от изумления, когда за ним в комнату вошли Юля и Боря, живые и здоровые.

— Вы живы? Как такое возможно? – нетерпеливо спросил я, - садитесь, расскажите нам, как всё прошло.

Их сын спал в соседней комнате и его пока не стали будить, только Юля подбежала и тихонько обняла его, и поправила ему одеялко. Борис улыбался, и жал всем руки.

И он вкратце рассказал нам, как испанцы окружили деревню, а все жители ушли в священное место, куда солдаты не могли пройти большим отрядом. А узкий проход охранялся пулемётом.

— Пулемёт, серьёзно? Вот это да!

— Чтобы "оживить" ваших друзей, мне пришлось нарушить ряд правил клана. Для этого я переместился чуть раньше атаки на ваш корабль, тайно влез на борт, и заменил все ядра в ружьях на шарики с краской, бьёт больно, но не смертельно. Благо это было не сложно, матросы очень любят выпить по вечерам. А оружие, это очень хорошая модель, пулемёт Максим. Не знаю кто это, но он спас жизни всем нашим людям, - с гордостью ответил Амэйро, - поэтому я решил проведать вас, а заодно прикупить патронов к этому чудесному устройству.

— А как же Хуан и Эдуардо, они тоже убиты? – спросила Ольга.

— К сожалению, эти мерзавцы сбежали с поле боя, бросив своих солдат умирать. Эдуардо прыгнул в лодку и уже плыл к кораблю, как вдруг большая белая тигровая акула пробила дно и утащила его под воду, ужасная смерть. У акулы из пасти торчал обломок остроги, вы случаем не знаете, откуда это?

Мы с Пашей весело переглянулись.

— Про акулу долгая история, а патроны тебе не купить, ты немного ошибся столетием, - со смехом сказал я, - их теперь можно найти разве что в музее, да профессор?

Тот отвлёкся от тетради, в которую он записывал всё, что произошло с нами, и кивнул головой.

Амэйро грустно опустил голову, попрощался и уже собрался уходить, как вдруг обернулся, поставил сумку на стол, и вытащил из неё какие-то безделушки.

— Это мы нашли у одного из испанцев, кажется ваше.

— Ну как наше, это я украл у жителей Санто-Доминго,- рассмеялся я, но тут же замолчал и потупил взор, мне стало очень стыдно за своё поведение.

— Не важно, им это уже без надобности, ведь столько веков прошло, - с улыбкой сказал индеец, - а теперь прощайте, мне пора возвращаться, может быть увидимся когда-нибудь.

Мы тепло попрощались с ним, а потом сдали безделушки в антикварный магазин. Теперь ничто не мешало нам снарядить экспедицию и поехать на поиски зарытых сокровищ.

Утром профессор арендовал джип, купил рюкзаки, лопаты и прочее снаряжение, и мы дружной компанией отправились в путь, в наше новое необычное приключение.