Необратимость. Априори

Глава 1

На этот раз я даже успел разглядеть, из-под воды, ряску над головой. В прошлые разы открывал глаза только всплыв на поверхность. Всегда одинаково – осознавал себя лёжа на каменистом дне на двух метрах глубины с плотно сжатыми губами. Даже пытался, раз на 5-й воскрешения, «вдохнуть» водой, но ничего не получалось, как блокировка какая.

- Твою же… упффф, - чуть отдышавшись, последовало тоскливое - Вашу, вашу, мать, опять!!!

Подплыв к ступенькам стал выбираться из воды. Тут спокойно и безопасно минимум полчаса, можно посидеть и даже подумать. Развернувшись к воде лицом, сел мокрым голым седалищем на сухую ступеньку. Это уже 12 раз как всё повторяется один в один – я прихожу в себя в местной речке-вонючке под водой и всплыв, долго и громко восстанавливаю дыхание. В легких чувствуется долгая недостача, но воды нет, не отхаркивается, организм на грани, первый вдох с тягучей хрипотцой – долгий, протяжный, долгожданный. При чем я сам не чувствую какого-то большого неудобства, организм вроде действует по заложенной программе. Первую минуту я как наблюдатель, хотя вроде и контролирую своё тело. Это очень странные ощущения.

На речку, уже не знаю сколько времени или проходов назад, я пришел с пакетом пива, две бутылки по полтора литра и одна «для души» стеклянная тёмного чешского. Полторашки, это акционки из супермаркета, дешевле минералки, дешевле, даже, воды. Привык уже экономить, я всё-таки был семейный, но вот уже 5 лет как статус сменился на одинокого. Не ну мы попробовали с женой пожить вместе после её измены, именно я добивался и добился воссоединения, но дальше... несколько месяцев эйфории объединения, сильных чувств как в юности, а потом осознание и попытки принятия того, что тебя предали. Ты хочешь с этим жить, хочешь с этим смирится, выдумать, что тебя не предали, а ты сам был в чем-то виноват, но нет, не получается, нельзя забыть предательство самого близкого человека. Постороннего легко, а близкого не получается.

До этого «двушка» пива уже была принята на грудь, пришел на речку себя пожалеть, да и от проблем убежать. Июнь, жарко, хорошо на природе, речка в 50 метрах от «хрущёвки», где живу, но никто тут давно уже не купается, как-то отвыкли люди от такого непрезентабельного отдыха под боком, на узкой речушке. В Союзе тут было не протолкнутся, центр Города, с бетонных берегов ныряли как в цирке, стараясь ярче блеснуть перед девушками, вокруг только расстеленные покрывала и индийско-китайские яркие полотенца с загорающими, отдыхающими семьями и школьниками. Сейчас тишина, выше по течению, на пару сотен метров, очистные сооружения со сливом, запах тоже иногда соответствующий присутствует.

Я сидел на старых выщербленных бетонных ступеньках, посёрбывал пивас и пытался вспомнить, был ли раньше запах в моё советское детство – или не был, или не обращали на такие «мелочи» внимания. Больше переживали и пугались, что страшный червяк по имени Конский Волос завёлся, который под кожу залезает. Ерунда конечно, обычная детская страшилка, но я, как и все верил, даже с неделю не ходил купаться.

Вот так и сидел, с пивком в компанию, в одиночку и наслаждался мнимой идиллией и немного ностальгией – пива много ещё в пакете, чего грустить? Отходит грусть вместе с проблемами…

Допив первую полторашку, решил ополоснутся…

«а лёгкий запашок канализационный всё-таки присутствует, да уж» - но пути назад нет. 48лет, 189см роста и 120 кило тела, в основном жира, сначала немного напряглись от прохладной воды, показалось, что даже холодная волна пошла по свальному телу, но вот я уже плыву брасом, хорошо то как!!! А потом меня что-то дёрнуло к низу, даже не за ноги, а как потянуло всего, я не успел захлебнутся или просто не помню, как захлёбывался – в памяти осталось только резкое выключение сознания, как свет выключили. Не было даже тьмы, просто резко ничего не стало. Меня не стало.

Что-то бесконечно длинное и одновременно микроскопическое если смотреть… сверху, с низу, с другого измерения, просто из Вне, а где это «из Вне»? Всё это пронеслось за мгновение, когда я, не раскрыв ещё глаз, ощутил себя и сразу понял, что лежу на каменном дне реки под водой.

«Я умер, захлебнулся. Или сердце отказало, но тогда почему мыслю, осознаю себя?».

Глаз я не хотел раскрывать, даже появилась необычная обида на то, что у меня оказывается есть рот и нос, на ощущение рук и ног тоже возникло непонятное раздражение. Особенно раздражала спина, потому, что она единственная ощущала шероховатость камней дна, что-то из материального, которое мне не хотелось ощущать. Мне хотелось вернутся туда где никогда не был, в то Бесконечное и Длинное для которого нет смыслов, там, где нет нужды в ощущениях, тем более в телесных.

«А это никакая не Нирвана была, буддисты врали» - возникла пустая мысль и тут же она как взорванная в ночной библиотеке свето-шумовая граната, вернула меня в эту реальность. Я стал всплывать, махая беспорядочно руками и ногами, осознав себя и где нахожусь стразу, мгновенно. Отфыркиваясь и плюясь водой и быстро забившей рот ряской я, преодолев три несчастных метра до лестницы по воде собачьим брасом, с трудом выбрался на её ступени. На коленках и четвереньках.

Я сидел на ступеньке и глубоко дышал, не потому, что не хватало воздуха, скорее спазматически, нервно. Постоянно хотелось вернутся в то бесконечно длинное и длинное бесконечно, причём это не было тавтологией, это воспринималось как два почти разные понятия, с разными образами и… исходными, что ли. Первое было похоже на бег по окружности, или чему-то не имеющему конца и начала, подойдёт в сравнение и лента Мёбиуса, а второе ассоциировалось с прямой, такой же бесконечной, но без действия и одно без второго не существовало, это одно целое, но вроде с разных сторон. Как фасад, крыша, фундамент у дома, а всё вместе - просто Дом, как понятие. Я просто не мог подобрать, что-то более подходящее, не хватало понятий и смыслов, особенно ощущений из прожитой жизни. Это странно, это очень странно, очень, очень странно, что со мною!?

Отдышавшись стал замечать новые странности. На лестнице присутствовали ржавые перила из труб, давно спиленные на металлолом ещё в 90-е или начале 2000-ных. Вода покрыта сплошным покрывалом из ряски, а это точно не июнь, скорей август месяц – заходил я в чистую и прохладную воду, а тут тёплая и заросшая. Громадные тополя на противоположном берегу реки стояли в своей первозданной безобразной разлапистой красоте. Их давно спилили на уровень в 3-5 метра и теперь они, как постриженные цивилизованные пудели, выглядели уже с десяток лет. Это я помнил, но теперь видел гигантов, нависших над рекой и пешеходной аллеей с Университета. Моих вещей, как и одежды и кулька с пивом не было. Посмотрел на себя – голый, плавки пропали, ноги худые и без признаков варикоза, который меня хоть и не тревожил, но выделялся явно, выпирая венами на внутренней поверхности бедра. Ничего похожего! Поднял руки к глазам, такие же худые, с зачатками мышц, живота нет, тело назвал бы подростковым, но скорее просто молодым. Ни одного шрама. Я спустился к воде, разогнал ряску и подождав пока вода успокоится, стал смотреть в своё отражение.

Ничего не получилось - сложно рассмотреть своё отражение в воде, если привык к зеркалу, только смутный силуэт, скорее свою тень. Но даже такое отражение меня озадачило.

- Где же я побывал, что произошло? Тело подростка и такое же лицо, но это точно я, но в другом возрасте – понял, что произнёс эти выводы вслух, продолжил более громко – Охренеть!!! Бля!!!

Находился в неадеквате недолго, попробовал попрыгать на одной ноге, как в детстве на месте – мне понравилось, молодое тело отзывалось не в пример лучше прошлого обрюзгшего. Водяная пробка из ушного канала, при этом, ожидаемо вышла горячей каплей.

По тропинке вдоль реки, к моей лестнице шла тройка девушек, которых заметил только после их смеха, видимо от моих голых прыжков на одной ноге и непонятных возгласов они загомонили громче. Пришлось присесть на корточки на ступеньках от неожиданности. Чем прикрыть наготу даже не представлял, только рукой самое укромное, но тут же понял, что это больше гормональная реакция молодого тела, а не паника и стыдливость в моем реальном возрасте и сразу успокоился. Пусть просто пройдут, а я просто посижу. Могу и встать и даже пошевелить в раскачке бёдрами на пятом десятке лет перед школьницами – шучу конечно, но такими мыслями себя успокоил, усмирил стресс от, подростковых гормонов и стеснительности.

Девчонки прошли мимо, делая вид, что не заметили парня, поджавшего коленки под голую жопу на лестнице для купания, и отошли на расстояние где я смог расслышать:

"Ой, девчонки, я сейчас, догоню вас"

К моим, и так не весёлым размышлениям подошла и присела рядом, выше на пару степенек, такая же серьёзная девчушка.

- Ты недавно? - села на ступеньку выше и протянула вдоль ступенек свои ножки.

- Ага - всё что захотелось ответить.

- Не жалеешь?

- О чём?

Даже смысла её вопросов не понял, как она начала действовать. Вначале подняла ножку со ступенек и ударила меня ей по голове, не отключился, но всё стало туманно и металлический вкус во рту дал понять, что всё серьёзно. Ещё не совсем понимая, а только на привычных стереотипах и рефлексах, дёрнулся схватить её за плечи, но тут же получил совсем запредельный удар в грудь уже рукой. Меня перевернуло и откинуло к воде, а ноги растянулись на ступеньках выше.

"Да что, Блин, происходит!" захлёбываясь в собственной крови в носоглотке и воде, куда стала погружена моя голова, хотелось прокричать вместо беззвучного вопля, задавленного горла чужой рукой, которая тебя топит - ты только что сидел уверенным в себе на ступеньках и вот уже непонятным образом, за несколько секунд тебя уже топит симпатичная девчушка пубертатного возраста, а твои ноги напрасно и судорожно ищут опоры, «шкрябая» небо.

Эта женская рука меня вытащила, когда я уже набрался воды в легкие, но ещё не потерял сознание.

- Ты меня слышишь и понимаешь?

Ответить мне стоило трудов, каждая попытка стоила кашля и выплёскивания брызг воды из лёгких

- Да

- Семнатцатый раз отмены, никогда раньше, впервые за период. Решение неизменно.

Она задрала ногу на невероятный угол, невероятный, потому как я даже не подозревал, что человеческое тело способно на такую гибкость в суставах и тут же получил удар пяткой в свою грудь. Пуская пузыри крови на выдохе - вдохнуть я уже не имел никакой возможности - я наблюдал как будто со стороны, как миниатюрная девушка, которая меня вначале утопила, а потом вытащила из воды полуживого, сейчас пробивала своей пяткой мне грудь. Рёбра были поломаны, от монотонных ударов ногой, а конкретно пяткой, в груди образовалась дырка, заполненная кровью, пузырями и белыми кусками рёбер, лёгочной тканью и хрящями. Больно было только первые секунды две, потом я превратился в простого наблюдателя. Боль пропала, остался только ужас.

Что когда-то было моей грудной клеткой, превратилось в кровавую впадину, окаймлённую ореолом белых осколков рёбер, я подумал " там, где-то раздавленное моё сердце", а когда она перешла в избиении выше грудины и начала бить своей ступнёй по моей голове, я оказался в полной темноте, после того как были раздавлены мои глаза. Я размышлял в каком-то ступоре, отстранённо: "От куда в девичьей пятке столько силы? Как чугунный молот работает" и "Почему мне больше не больно, я чувствую кончики пальцев ног, чувствую, как расплющивают "молотом" моё тело, но боли нет"

Я так и не понял, не осознал, перехода между Последней мыслью и новой Первой: "эта галька не приятно ощущается спиной, наверно так пару метров воды давит с верху. Снова".

Всплывать не хотелось - хотелось парить дальше в водяной толще раскинув руки, не задумываться о новом возрождении, непонятой Реальности и почему у той девушки были туфельки на коротком каблучке, а если бы были на шпильках, то насколько дольше она бы меня убивала...

Но меня теперь снова ждёт два метра глубины, подъем с них, и никто не хочет мне позволить остаться там, где хочу. Был ещё звук, как по пустому чайнику ударить металлической ложкой. Очень раздражающий звук.

На ступеньки я буквально выполз - воспоминания о собственной смерти не оставляли. Вырвало меня ещё в воде, а вытянув тело на бетон, я просто кашлял в имитации рвоты, хотя какая-то желчь всё-таки вылетала из меня.

Только что меня практически разделали, распотрошили и то, что боль была только в самом начале, никак не умаляло стресса от осознания собственной недавней насильственной смерти.

"Бля, Твою.., Да нах.." – не было других слов, как только откашлялся. Я обернулся в сторону моста и увидел, как на набережную спускаются те самые три девчушки. Они о чем-то смешливо разговаривали, срываясь в коллективный девичий смех, но я-то знал, чем это грозит мне, если я останусь на месте. Подобрал осколок стекла, остатки пивной бутылки, и резанул себя по предплечью с наружной стороны - больно, закровило. Картина недавней страшной смерти сразу показалась чем-то далёким - всё-таки отсутствие боли делает воспоминания не такими реальными, прям как сон. Но всё было ярко в воспоминаниях, и я, не сомневаясь, полез обратно в воду. Переплыв на другой берег реки, почувствовал себя немного уверенней и стал думать, как поступить дальше.

Девушки как ни в чем не бывало прошли дальше по берегу и та, которая буквально только-что, по моим ощущениям, меня разделывала, ничем не выделялась среди этой троицы. Даже не взглянула в мою сторону.

Она произнесла «семнадцать» и про какую-то «отмену». Это она о моих возрождениях. Я напрягся, пытаясь вспомнить и подсчитать сколько раз со мной это уже происходило – ну больше десяти точно. Всегда умирал по-разному, но всегда насильственной смертью. Стая собак, вожак которой просто набросился на меня со своей сворой, и даже не пытался укусить за ноги или руки, оставив это своим собратьям, а сразу сбил с ног и добрался до шеи как волчара; паренёк ботанистого вида, подкравшийся сзади и порвавший мне печень какой-то ржавой острой железкой; водитель маршрутки, разогнавший свой бусик и съехавший с дороги, что бы накрутить меня на колёса; полицейский разрядивший в меня всю обойму, а за одно застреливший своего напарника который пытался ему помешать… но троица девочек до последнего раза всегда проходила мимо, щебеча о своих девичьих секретах. Это было похоже на какую-то бесконечную репетицию одного спектакля, где каждую новую попытку у разных актёров срывало крышу. Вот по другой стороне реки прошел студент-ботан, не смотря под ноги набирал сообщения в своём смартфоне, глупо улыбался и постоянно поправляя сползавшие очки. Присмотрелся - а нет, это он блокнотик свой бумажный листает и шариковой ручкой что-то в нем чиркает. Обычный человек, без агрессии и посторонних острых железяк в руках. Прям ремейк «Дня Сурка», только режиссёром стал на этот раз Джордж Ромеро, а сценарий писал Стивен Кинг. Ни разу очередной свихнувшийся персонаж не повторялся – это всегда было новое лицо, а пару раз я даже отбился, но умер от ран под мостом и один раз уже в больнице.

Отсутствие одежды ограничивало в возможностях. Был день и по той стороне реки, куда я переплыл ходили студенты и преподаватели университета по набережной. Попробуйте пробежать голым через соседнюю улицу, даже если за вами гонится сам Чикотилло, хотя… Собственные комплексы и вбитые социальные ограничения часто крепче любых страхов. Я не мог так легко переступить такую границу.

Если буду кидаться от каждого взгляда, то тоже не вариант, а нужно срочно и как можно дальше удалится от этого места. Поймал проплывающую картонку стандартного А4 формата, прикрыв причинное место спереди, я выбрал момент, когда никого не было видно по алее и выскочив с речного бетонного спуска, перебежал на сторону берёзовой рощи. Она, роща, была настолько редкой, что мой «стелс» был чисто символическим - вместо голого парня с картонкой на месте гениталий, был мелькающий голый чувак между редких берёзок с той же картонкой, которую я переместил на свой удаляющийся фасад. Но опознать было уже сложнее, что меня… ну пусть успокаивало.

Дело в том, что я оказался там, где прошла моя юность, то есть знакомые мне люди очень вероятно могли проходить рядом и наблюдать меня в аутентичном этому времени возрасте и теле. А то, что время приняло странный оборот и я провалился на много лет в прошлое кричало буквально всё. От нового-знакомого тела, до всего окружения, которое ранее оставалось только в моей памяти.

И я не знал куда мне дальше двигаться, куда идти. Сел попой на прелую листву и задумался.

Судя по окружающему антуражу, не спиленным тополям, не покрашенной общаге, старомодной одежде, периодически проходящих студентов по алее, да и по некоторым другим признакам, как например предположительному возрасту моего молодого тела, сейчас середина 90-х, или начало 2000-х. Да уж.

Я попал, причем не каким-то "попаданцем", об этом я даже не задумывался, а просто попал куда-то и как-то. Если бы я оказался с бокалом армянского коньяка на мягком кожаном кресле на 20-30 лет назад, то потянувшись за ломтиком лимона я бы произнёс внутренним диалогом целую речь про удивление и охреневание куда и как попал и что с этим делать. Когда сидишь голым между двумя оживленными студенческими потоками дорожками, в берёзовой редкой роще шириной метров 30 в ширину и столько же в длину, во впадине где была древняя жабья лужа, но высохла, да не совсем и влага "приятно" холодит твои булки, то ни черта ты не задумываешься о превратностях судьбы, фантастической ситуации, мистике и прочей алаверды - ты просто пытаешься не принять новую реальность, а лихорадочно ищешь способы сделать её приемлемой для себя, то есть в ней устроится, а уже потом посидеть, подумать, удивиться, охренеть и... скушать лимончик с печенькой.

Если я правильно угадал со временем, а то, что перенос во времени произошел не вызывало ни каких сомнений, то в этом для меня прошлом, я живу с мамой, преподавателем университета, в общаге «девятине», где нижние и верхние этажи отданы студентам, а средние без квартирным преподавателям и сотрудникам. Это последствия развода, когда мы с мамой остались без квартиры и прожили в общаге 8 лет. Я боюсь, но и хочу, увидеть маму, которая в моей реальности умерла уже много лет назад, а ещё больше боюсь встретиться с самим собой. И что делать дальше?

Ну, не смотря на молодое тело, душа моя все-таки матёрая, что-то да придумаю. Взяла злость за горло, такая злость, что прям себя жалко стало, а как стало жалко так сразу жалость превратилась опять в злость, но уже продуктивную - всё-таки возраст не обманешь, как и жизненный опыт. А вот то, что мне казалось подростковым, с высоты своего полтинника, не совсем и так, мне сейчас по возрасту должно быть около восемнадцати, а то и двадцати примерно лет - не хилый такой подросток, скорей молодой мужчинка. Голый. Блин.

А вот и нет, скорее значительно меньше, мне стукнуло 16-17 когда переехали с квартиры, без зеркала не определить, да и с ним та ещё задачка понять мой биологический возраст на сегодня. Я почему-то был уверен, что живу в это время в общаге, значит 16-23 года моему телу, но по субъективным ощущениям всё-таки меньше двадцатки. Так и примем за ориентир.

Вау, вижу кусок мешка, мешковина, ну придется делать перформанс, кое как вытрушиваю от грязи - это сколько же лет этот мешок гнил тут в луже? Обматываю по талии - то что у меня опять есть талия, сильно радует и поднимает настроение. Ну как-то так, пусть типа прикола будет, встречу знакомых, вместе посмеёмся, они от души, а я в натяжку и со слезой. Мысль дождаться темноты заманчива, но холодно мне уже сейчас и потрясывает, так что не вариант. Да и какие, нафиг, знакомые! Я в другой Вселенной, другой Реальности, мне пофиг! Так себя подбадривая выбираюсь обмотанный грязной мешковиной, с трясущимся и покрытым мурашками кожей от холода, на алею к общаге.

Если перейти её, то метрах в 50-ти есть канал между озером и речкой, метр в ширину, там можно сполоснуться и прополоскать мешковину, а то совсем я что-то не презентабельный. Две девушки на встречу резко перестали быть на встречу и поменяли направление на противоположное, ну ничего, предсказуемо. Если бы это было моё время и мое привычное тело, то мне был бы гарантирован комплекс на всю жизнь - ворочался бы не один год перед сном в подушке потея от стыда. Ну а тут пофиг, захотелось даже догнать "Девушки, не подскажите где тут антиблошиный Центр экстренной психологической помощи?". Это у меня такой ментальный анти-стресс, мандраж с "хи-хи" вместо паники. Скоро пройдёт и меня накроет осознание случившегося, но пока надо пользоваться моментом, потому удаляющихся, развернувшихся девушек подогрел не громким, угрюмым и невнятным "Уааа". Они ускорились, а я свернул к каналу.

Мне повезло - когда передвигался по каналу в полуприсядку и в полувплавь, усмотрел синюю тряпку в камышах - старые синие, вроде ещё совдеповские, кем-то выкинутые, но без больших прорех шорты, они идеально подошли бы к майке-алкоголичке, но времена не требовательные, и в одних шортах я мог сойти за опустившегося, но ещё не сдавшегося морально алкашика. Хотя больше на беспризорника – на алкаша возраст никак не тянул. Это лучше, чем мешковина, а жизнь и состоит из таких маленьких побед и радостей, так что я смело «переоделся», но идти так в общагу пока не решался.

На улице все-таки достаточно тепло - после заплыва, сидения в тени берёзовой рощи и нервного мандража, сейчас, на солнце, уже не чувствовалось холода, и я понял, что могу дождаться сумерек где-то в одиночестве, скрытно. Я по-прежнему не знал, что делать, собрался идти в общагу "к себе", но чем ближе, тем больше я понимал, что это очень странное решение и вынужденное, просто других вариантов я не мог пока придумать.

Дойдя до озера, посидел с какой-то найденной палкой в руках, делая вид что ловлю рыбу, а в руках удочка. Никто не подходил, ни чьё внимание я не привлёк. Сидел и просто думал – в обстановке отхода от стресса пошли мысли и стало накрывать случившееся.

По ощущениям даже не вчера, а в начале этого, очень долгого дня, я был на своем месте, в своем времени. Потом произошло что-то очень странное. Скорей всего я умер, потом... воскрес, что ли, и меня тут же убили, причем очень жестоко и опять же странно – все мои убийцы обладали невероятной силой. Я не мог забыть то ощущение, те чувства, которые возникли до моего первого пробуждения на дне реки - это не с чем было сравнить, если бы не последующий калейдоскоп событий, то я бы сидел и пускал слюну полностью погрузившись в те испытанные за гранью ощущения - на столько они были не обычны, совершенно чуждые реальности, но одновременно бесконечно родные. Это я о пережитом в том безвременье, когда я уже не жил, но ещё и не воскрес на дне реки.

По высоте эмоций, это можно сравнить с ситуацией, когда за 10 минут к тебе приходят люди и показывают анализы ДНК и говорят, что твои 5 детей в которых ты вложил всю свою любовь и жизнь оказываются не твоими детьми, любимая жена с которой ты прожил в любви 30 лет оказывается ненавидела тебя все эти годы и предавала, а сам ты был приемным ребёнком и твои "родители" усыновили тебя ради ежемесячных выплат и презирают тебя, но пока ты падаешь на пол и ещё не до конца потерял сознание, тебе сообщают, что на самом деле ты сын королевской четы, они искали тебя, принца, много лет и наконец нашли, у тебя 3 брата и 2 сестры которые тебя бесконечно любят, хотя никогда до этого не видели, на счету у тебя миллиард долларов, 12 личных островов с замками на каждом и 2 родных сына от бывшей любовницы, которая тебе до сих пор снится по ночам, а предыдущая "жизнь" была только плохим сном. Всё в 10 минут.

Это выше человеческих возможностей пережить и не сойти с ума в начале от потрясения горем, и тут же от сонма благостных новостей, ну а если ты при этом сидишь с палкой в виде удочки, одетый в выкинутых кем-то синих шортах и делаешь обезьяньи движения губами, погрузившись в диалог с самим собой - то ты может и не совсем человек...

Глава 2

За такими размышлениями сумерки наступили совершенно незаметно для меня. Кроны нависших над озером тополей стали сливаться со стремительно темнеющим небом и только изредка в просветах меж стволов исполинов мелькали призрачные тени прогуливающихся пар. Пора выдвигаться.

К входу в общежитие подошел открыто, ни от кого не скрываясь – в сумерках мой скромный гардероб было сложно распознать. Да и времена были более демократические в плане одежды, людям не до красивостей, было бы что покушать купить, а старшее поколение и вовсе не редко встречало старость в пиджачках своих студенческих или дембельских времен и майках алкоголичках.

Проходя мимо открытого окна общаковой кухни невольно притормозил и глубоко вдохнул. Кто-то жарил картошку на свином жиру с луком. За свою жизнь перепробовал множество изысканных блюд и их запахов, но по-настоящему бередит мою гурманскую душу, и то что ниже, именно этот, такой родной запах жаренной картохи. Но он всё же на втором месте, на первом запах жарящегося шашлыка, причем именно того «неправильного» с уксусным маринадом. Ни винный, ни гранатовый, никакой другой маринад и специи при жарке не дают того сочетания аромата, сводящего твой желудок с ума и заставляющий, корчится душу в муках нетерпения. А вот по вкусу мне больше нравится шашлык на гранатовом соке или совсем без маринада, только лук и перец – вот такая рассинхронизация вкуса и запаха. И аромат свежего батона. Кто служил в армии срочником поймет, вспомнит и прослезится, как покупал в увольнении ещё тёплый батон в магазине, посыпал сахаром и съедал до последней крошки с закрытыми от блаженства глазами.

Вот это я проголодался! Это хорошо, значит стресс уходит раз аппетит такой зверский, но надо с этим что-то делать.

Никакого плана у меня не было, как и понимания зачем я сюда иду. Да, больше некуда, но что меня там ждёт напрягает ещё больше. Заглянув через дверное окно в фойе первого этажа увидел пустующий стол дежурной – это я удачно, бабушки, насколько я помнил, работают тут серьёзные, просто так не пропустят никого – режим, понимаш. Если вперед меня прошел я сам из этой Реальности, то будут вопросы, в том числе и к моему наряду. Войдя сразу проскочил на лестницу, стал подниматься на свой третий этаж. Запах картошки встал передо мной непреодолимым препятствием, я просто не мог от него удалится, свернул к кухне и тут опять повезло, на плите исходила паром большая сковородка, видимо рассчитанная на всю ватагу студиозусов из комнаты, может и на весь блок, а это 4 человека минимум.

«Ну,.. не убудет», успокоил сам себя, и руками стал экспроприировать экспроприаторов или просто банально грабить нищих студентов и запихивать в себя немного недожаренные желтые капающие жирком шпалы. Хлопнула дверь в дальнем блоке и я, обжигая руки схватив и перекидывая из ладони в ладонь немного биотоплива, выскользнул снова на лестницу. Там доев и вытерев жирные пальцы об стену, побрезговав вытирать об шорты, быстро поднялся на свой этаж. Настроение после перекуса заметно поднялось, а с ним добавилось и немного уверенности.

В моё время тут уже был сделан приличный ремонт, а сейчас коридор меня встречал девственным покоцанным безобразием постсоветской общаги. Но всё это убожество воспринималось настолько родным и близким, что совершенно не вызывало неприятия – сила ностальгии по лучшим годам жизни, по молодости. Как будто попал в музей имени себя красивого. Оказывается, я помню каждую красно-зелёную шахматную плитку из какого-то мягкого материала похожего одновременно и на резину, и на пластик. Вот тут край загнут, и я периодический спотыкался, а тут отсутствующая плитка серым бетонным рисунком начертала траекторию хода шахматного коня, провёл рукой по выщербленной, покрашенной на уровень плеча, стене. Какое всё родное!

На какое-то время я просто стоял и оглядывался, забыв зачем я тут и почему, а потому не сразу понял, что вышедшая из кухни женщина с подносом в руках, на котором исходила дымком картошка «под парусами», моя Мама.

- Серёжа! Что это на тебе!? – явно неодобрительно Мама рассматривала мой гардеробный экспромт – Ты в своём уме, ходить так по улице, а если мои коллеги увидят?

А я просто стоял ошарашенный и глупо улыбался:

- Мама…

- Что «мама»? Быстро переодевается и ужинать! К тебе Вовка приходил со Виталиком, я думала ты с ними пошел гулять.

- С Таляном – зачем-то автоматически поправил я – Виталю мы все называем только Таляном, он наверно и сам уже не помнил бы, что он Виталик, если бы родители не напоминали.

- Талян - это Толик, грамотеи, ладно, так что с одеждой?

- Маммм… Мы на озере… День Нептуна… - блин чего я несу!? – купались в общем, а как вышел, одежды…

- Ладно потом разберёмся – Мама внимательней присмотрелась ко мне – марш в душ в начале, потом за стол!

Я чмокнул в щёку: «Уже бегу!» - от чего по всему телу прошла волна и побежали «мурашки» и припустил в блок.

Душ и туалет у нас на общий на блок из четырёх комнат, две из которых наши с мамой, а две другие занимает тихая и незаметная серая мышь с дочкой десяти лет, лаборант университетской библиотеки. Выходов из блока два отдельных, практически не пересекаемся, так что если бы не общая кухня на всё крыло, то вполне себе уютно. Жить можно.

Тугие струи теплой воды ударили с давно забытым напором. Счетчики воды ещё редкость, никто её не считает, а потому напор воды просто колоссальный и струи толщиной с карандаш - настоящий водопад. Раньше часто любил садиться в квадратный поддон, меньше метра на метр, и поджав ноги под прохладным водопадом представлять, что я путешествую и застигнут тропическим ливнем посреди какой ни будь африканской саванны. Минут на тридцать, а то и подольше. Релакс с водным массажем при этом получался просто великолепный – не душ Шарко, конечно, но даже лучше и приятней. Не отказал в таком удовольствии себе и сейчас, все впечатления от фантастических событий смывались потоком и уносились куда-то по ржавым трубам прочь из сознания. Было ощущение, что я просто вернулся или никуда и не уходил по иллюзорным тропинкам Времени, я Дома.

Обернувшись махровой цветастой, толи простынёй, толи полотенцем, включил телевизор и упал в кресло. На экране показывали «Твин Пикс», этот сериал я хорошо знал и очень любил. Пускали по две серии в неделю в четверг и пятницу по вечерам в прайм-тайм, и это я хорошо помнил, потому как ни разу не пропустил любимый сериальчик. Год 2000-й или около того, хотя вроде осенью был показ, просто вспомнил как меня друзья вытягивали на улицу, а я категорически отказывался до конца серии куда-то идти – они были в осенних куртках, а сейчас вроде лето, хоть и окончание. Может повтор сериала, тогда это уже 2001-й или 2002-й года. Немного выходит просчитался с возрастом, мне сейчас уже не малых двадцать четыре или даже двадцать пять лет - не слабый такой подросток, телёнок.

Подошел к зеркалу, вгляделся в свой старый-новый фейс – да нет, тут и двадцати нет, странно. Никакой газеты кроме пожелтевшего «Техника молодёжи» за 88-й год не нашлось, как и календаря. В туалете лежало два журнала «Playboy» за 92-й и 93-й год, но они там, насколько помню, пролежали весь «общажный» период. Интересно, что они делают в туалете, зачем тут лежат? Решил дождаться новостей и не суетиться, не так это и важно какой сейчас год.

Мама пропадала где-то на кухне, невольно дав мне возможность морально отдышаться и дать подумать. Как бы не было соблазнительно посчитать всё произошедшее ранее плохим сном или временным помешательством, но слишком яркими красками давили воспоминания и недавние события, вся прожитая жизнь помнилась так же подробно и возвращала к реальности. Я прожил без малого полтинник и перенесся, предположительно, в своё прошлое, а ещё я умер. Много раз. Тоже Факт.

Огляделся ещё раз – видиомагнитофона ещё нет, зато возле телика стоит ПК ZX Spectrum со шнуром тянущемуся к магнитофону и рядом горка кассет с играми – всё-таки ещё девяностые на дворе. Под поиски убийцы Лоры Палмер, я наслаждался вкусняшкой «под парусами». Чеснока под запечённым салом много, как я люблю, картофельные половинки пропитаны его ароматом и сальным топленым жирком. Божественно! Пришло понимание, что такой яркий вкус больше объясняется не голодом, а тем что вкусовые сосочки ещё не прокурены, гормональные коктейль в крови усиливает и раскрашивает все ощущения, делая их острее, ярче. Сыпанул на тыльную сторону ладони немного молотого перца, лизнул – красота, печёт умеренно, аромат раскрывается, а ведь это даже не свежемолотый, а дешманский порошок на пополам с листьями и палками. В свой полтос в перец чуть ли не макал всё и то почти не чувствовал. Хорошее это время – молодость!

- Мяв

- Ксюша, морда, даже тебе я рад – погладил нашу, точнее мамину кошку, которую искренне недолюбливал за её избыточную ласковость – на, ешь.

Кинул ей печёную дольку чеснока в жиру, которую она тут же урча прожевала. Кошка со странностями, любит помидоры, арбуз, такой вот запечённый чеснок, что бы кулёк с кормом обязательно лежал на верху холодильника и она еду себе как бы добывала – попрыгала по полкам, прыгнула на холодильник, пару раз навернувшись со скользкой эмалированной поверхности, не рассчитав прыжка, но всё-таки добралась до еды. Ну типа она в диком лесу по деревьям загнала сухую хрустящую птичку. На полу сколько не сыпь корма, есть не будет, только так.

Мама занесла кастрюлю, поставили на стол обернулась и стала меня рассматривать.

- Мам, а…

То, что всё изменилось я понял почти сразу – взгляд был равнодушный, чужой.

- Сорок вторая отмена. Ещё не устал?

Не торопясь существо в теле моей родной мамы взяло кухонный нож, но так и осталось стоять на том же месте.

- Нееет, Мама, только не это, только не ты… - я не мог подняться с кресла, ноги одеревянели, а слёзы неконтролируемо потекли по лицу, проходя между губ наполнили род солёной горечью – Кто вы, зачем так? Что вам от меня нужно!?

Я уже кричал:

- Оставьте её, это же моя МАМА!

- Мера воздействия будет усилена. Результат неудовлетворительный, граничная шкала превышена двукратно. Повторяю, почему ты не устал? – монотонная речь в начале сменилась лёгкой заинтересованностью на последнем вопросе, даже голова немного наклонилась в бок.

- Я не понимаю, что происходит и что вам от меня надо! Почему вы меня убиваете и почему я снова оживаю на дне этой долбаной речки! Да кто вы вообще такие!?

- Для тебя это не имеет значение. Сейчас я рассчитываю меру заграничного воздействия, ожидай – с каждым рубленным предложением в интонациях как будто появлялось больше эмоционального и меньше от синтетического, как в самом начале.

Наконец я встал. Ясно понимал, что сейчас будет – существо в теле моей Мамы будет меня убивать. Иллюзий я не питал, у меня нет никаких шансов против нечеловеческой силы этого кошмара, а как-то навредить собственной Маме, даже понимая, что сейчас в ней хозяйничает что-то чужеродное, я просто не мог. Наверно я смирился. После стольких смертей, а Оно сказало «сорок вторая отмена», это стало превращаться уже в какую-то страшную и безнадёжную рутину. Своим сознанием сорокавосьмилетнего битого жизнью мужика я пытался мыслить рационально и найти выход, несмотря ни на что, но подростковое тело имело своё мнение и гормональную реакцию на происходящее. Меня трясло, слёзы капали не переставая, а рот застыл в полуоткрытой кривой растянутой гримасе беззвучного крика

- Мама… мама… - только и мог невнятно, не смыкая губ повторять – не так… только не так…

- Воздействие будет усиленно до критического болевого порога. Чем быстрее ты устанешь, тем быстрее закончатся твои мучения – почти сочувственно произнесло то что было недавно моей Мамой.

- Нет… - прошептал я, когда нож вошел мне в живот и стал там медленно проворачиваться.

Мгновение нестерпимой боли сменились уже привычной получувствительностью. Не совсем. Боль я всё-таки чувствовал и сильную, но также понимал, что она должна быть в стократ сильнее чем я чувствовал от наматываемого на лезвия ножа кишечника – нет…

Я поднял руку и погладил по щеке такое родное и любимое лицо. Глаза напротив смотрели на меня с лёгкой заинтересованностью, но никаких других эмоций в них больше не было.

- Прости меня Мама, когда ты умирала, я был слишком занят своими проблемами и когда понял, что всё серьёзно было уже поздно, я не успел тебя спасти тогда – слёзы не останавливались, говорил рывками, но лицо каменело, я смотрел в глаза, но видел не их – может ты умирая даже считала, что я тебя предал, но это не так, я просто растерялся тогда. Если бы я знал…

Нож закончил наматывать кишечник и пилящими движениями пополз вверх к грудной клетке. Я содрогнулся от новой волны боли.

- …что знаю сейчас… я бы успел… я бы…. СМОГ… – я убрал руку от маминого лица и обхватил расчленяющую меня руку с ножом. Обхватил нежно, но твёрдо – Всё будет хорошо Мама, я не отдам тебя снова.

Чем сильнее я сдавливал руку, тем сильнее чувствовал поднимающуюся от куда-то с низу, из персонального личного ада – Ярость. Она не рождалась в голове, не нарастала, а именно поднималась с низу и затапливала меня целиком. А потом она стала выходить наружу.

- Я не... отдам тебе… тварь… свою… МАТЬ!

Я чувствовал, как потрескивает кость руки, толи моя, толи режущая меня, но движение вверх ножа остановилось. На меня посмотрели заинтересованно, но без особого удивления.

- НЕ ОТДАМ!!! – прошептал я, но мне показалось что это было громче крика.

На мамином предплечье появился и задрожал маленький блестящий квадратик, как будто кто-то приклеил маленькое, сантиметр на сантиметр, зеркальце к коже. Затем от него отошла прямоугольная спираль такого же размера, тоже задрожала и превратилась в такое же зеркальце. В другие стороны также. От них снова отошли спирали и задрожав, сами стали зеркальцами. Где-то на грани слышимости возник или мне показался, звук, как будто кто-то быстро мешает кофе серебряной ложкой в фарфоровой чашке, но забыв туда налить воды.

Сейчас я ощущал полное спокойствие, такое спокойствие которое не позволяет даже ничему удивляться, ушла даже ярость, но не спряталась у себя в низу, а вышла вся наружу и стала… моей Силой. Я давил ею безжалостно, нашел в глазах свою Маму и позвал её.

Нож остался в моём теле, но рука Мамы, того, кто заменил её, отдёрнулась, сама она отошла на шаг назад и приподняв одну бровь, удивлённо смотрела то на меня, то на свою руку, продолжая покрываться зеркальцами и квадратными спиралями очень похожими на виденные когда-то мною кристаллы висмута, только зеркальными, отражавшими всё вокруг. Кроме меня - я в них не отражался.

- Аномальные результаты замера. Сдвиг аномалии по нисходящей. Блокировка инвазии. Пакет сформирован – сухим машинным языком и скороговоркой – Это считается невозможным, как ты это делаешь?

«А ведь это не робот и не компьютер или не только компьютер, как казалось в начале» подумал я. Интонации искусственные, но за ними есть и эмоции.

Зеркальца и спирали покрыли всю фигуру и стали заполнять лицо. Они как живые или как в ускоренной сьемке роста кристаллов висмута, наслаивались друг на друга в два, три слоя, а затем… осыпались все разом со звоном разбитого фарфора, стали прозрачными и полностью растворились не оставив ничего.

«Кофе вредно» пришла какая-то сторонняя глупая мысль в ответ на звук потерянного сервиза.

- Сынок, Серёжа!!! – кричала Мама, уже моя родная Мама.

В комнату на шум и крики вбегали соседи, а я стоял посреди комнаты голым, весь залитый собственной кровью – махровая простынь давно спала с меня – в руке держал нож и не понимал, когда я успел его вынуть из себя.

Меня повалили на пол, сосед физрук взял меня на удушающий, остальные хватали за руки, ноги, забрали нож, кто-то пытался меня бить по голове. В общем… не оценили… не разобрались.

А я умирая просто улыбался, что наверно выглядело ещё более безумно и страшнее для соседей. Плакала и причитала в истерике Мама, рвалась ко мне, но её оттягивали назад. Я только повторял:

- Я не отдал тебя Мамочка, не отдал, им не отдал… и прости…

Холодная галька колет спину, хлопьями тумана разбегается познанная мгновение назад Бесконечность, не оставляя ничего кроме лёгкой тоски. Мне уже не хочется оставаться на глубине, до свободы всего два метра вверх. Я с силой отталкиваюсь ногами от дна и делаю мощный гребок руками, вынырнув вдыхаю полной грудью и кричу на весь выдох:

- Я СМОООООГ!!!!!

Плыву к берегу и немного неуклюже, через смех, выбираюсь на ступеньки.

Глава 3

Глава 3

Рутина – понятие вездесущее, чисто человеческое изобретение и боль. Для кого-то это ежедневная однообразная работа за станком, в офисе, на охране парковки или на кассе супермаркета: «Свободная касса!» - наверно один из самых избитых примеров. Бытовая рутина намного опасней, когда мытьё посуды и протирка полов из своего вклада в семейный уют, превращается в раздражающий фактор: «Я тебе как служанка», и тогда рутина начинает разъедать семьи. Мужья всё чаще уходят в условные «гаражи» и заглядывают под пробку или ищут тепла на стороне. Нам, мужикам, конечно проще избежать бытовой рутины, на нас не так много её приходится, но как не допустить её в семье? Рутина в головах (привет, профессор Преображенский!) и это всё, что нужно о ней знать – если ты любишь свою половинку или хоть испытываешь к ней теплые чувства, то и кухонная готовка, и ремонты квартиры – ты делаешь, не сцепив зубы и проклиная окружающих и собственную жизнь, а в радость себе и близким. Да пусть даже и без особого восторга, но и без тянущего руки вниз настроя. Это всё верно если, конечно, твоя половинка не законченное животное и замечает твои труды и отвечает благодарностью и взаимностью. Интимная близость, секс – одно из самых ярких событий и удовольствий доступных нам в жизни, но что такое секс для проститутки – рутина. Так где эта жирная толстая грань между отработкой проститутки и супругами раз в полгода выполняющими в натяжку супружеский долг, представляя себе в партнёрах молодых Бреда Пита или Монику Беллуччи – в головах и только там.

Может ли стать рутиной собственная смерть? Для меня этот вопрос давно перестал быть таким уж однозначным. Нет, разнообразия как раз хватало, его было даже слишком много, особенно в способах покинуть мир живых. При желании я мог бы написать толстый альманах и назвать его «Смерть, как вершина биологического разнообразия» и описать из личного опыта большинство из них. Меня закапывали под землю, расстреливали из всех видов оружия доступных в нашей местности, втыкали в мою тушку всё что могло хотя бы условно проколоть кожу, от вилок до строительного перфоратора, топили, расчленяли, сбежавшие с больницы то медсестра, то врач, вкалывала мне какую-то гадость, от которой я получал каждый раз новый восхитительный фармакологический опыт, кусали змеи и загрызали еноты. Марки и модели машин я теперь больше узнавал не по техническим характеристикам, а по способам, которым они наматывали меня на колёса и плющили бамперами. Этот новый для меня Мир был полон неожиданных открытий и разнообразия. Например, я узнал, что если тебя закрыли в замкнутом помещении, то без воды ты сможешь прожить недели две-три, а если «повезло» и со стены получается слизывать конденсат, то мучения голодом можно растянуть до двух месяцев. Больше всего удивляла живучесть человеческого организма, что меня совсем не радовало, ибо только продлевало страдания. Один раз мне снесло пол головы, но я не потерял сознания, или потерял не на долго, и минут пятнадцать ощупывал её остатки, разминая в руках скользкие желтоватые кусочки собственной биологической личности. А 15 минут - это чертовски долго прожить с половиной мозга, как по мне.

Не сразу, но постепенно выявились некоторые закономерности, которые никогда не нарушались. При постоянных и неизменных декорациях реалий нашего городка образца 1996 года, где я неизменно возрождался, мои убийцы никогда не повторялись. Это всегда были разные люди или животные. Если человек или, к примеру, собака один раз уже убивал меня, то впоследствии я мог спокойно его считать безопасным для себя. Через неизвестный, но очень долгий субъективный промежуток времени и громадное количество возрождений, мне было сложно встретить на улицах человека, с которым мы раньше не пересекались на предмет тесных и взаимопроникающих отношений.

Иногда у меня получалось прожить действительно долгий период. Максимальный, который я помню, это больше года, причём по началу это были считанные часы или дни, но постепенно, по мере «выработки» ближайших человеческих ресурсов в радиусе возрождения, прожить получалось всё дольше.

Странное, не полное восприятие боли, было тем щитом, который спасал меня от сумасшествия. Все страдания как бы ополовинивались, урезались до терпимого уровня, кроме первых мгновений, то есть смерть для меня оставалась такой же страшной, но менее болезненной. Даже голод и жажда после определённого мучительного порога замирали на определённой отметке и дальше не нарастали. Это породило у меня много версий происходящего.

Знакомство, в своё время, с жанром ЛитРПГ, подталкивало меня к мысли о каком-то эксперименте, и я представлял себя запертым в условной капсуле виртуального погружения с ограниченным болевым порогом в ощущениях. На какое-то время я даже убедил себя в этой версии и тужился «проснутся» или прищуривался на какую ни будь травинку желая рассмотреть в ней зелёные строчки программного кода – Проснись, Нео!

Хрень это! Вокруг всё было абсолютно, необратимо реально. Такое было возможно только если, и вся моя основная, первая жизнь до всей этой катавасии была тоже симуляцией, только в таком случае я не увидел бы разницы, но тогда терялся смысл абсолютно всего. Другие версии были ещё слабее.

Иногда убийцы «аватары» расщедривались на короткий монолог из пары-тройки предложений, но для меня они были не информативны. Кроме уже запредельных чисел перед словом «отмена» далее следовали или какие-то не адекватные к ситуации термины, похожие на сухие компьютерные директивы, или чуть более эмоциональные вопросы ко мне вроде: «А чё такое, а чё мы ещё дрыгаем лапками, не устали?». Вообще складывалось впечатление, что это каждый раз не только новая шкурка, но и новый драйвер хоть и выполненные по одному лекалу и с единственным заданием.

Несколько раз я пересматривал весёлый фильм с Биллом Мюрреем, завидуя последнему. Весело у него проходило схожее вынужденное заключение в Панксантони – перепробовал всё женское меню в округе, уроки на пианино и иностранные языки, деньги из инкассаторской машины и объедание деликатесами на фоне расслабленной скуки. Мне по началу даже найти одежду составляло серьёзную проблему, которую я вскоре решил банальным грабежом. Просто ждал на лестнице с полчаса пока мимо не пройдёт трусоватый студент Миша, главным достоинством которого был подходящий мне размер приличной одежды, кроссовок и вполне приличная сума денег в кармане. Жаль пока телефоны только проводные у большинства людей, хотя куда мне звонить? Первое наше с ним знакомство принесло мне пробоину в грудной клетке, недолгие наблюдения как в неё затекает речная вода под мое бульканье кровавыми пузырями и закономерный летальный конец моей многострадальной тушки, сброшенной в речку. Впоследствии, поняв, что смелость у этого Миши отсутствует по умолчанию и главным, определяющим качеством у него выступает заячья трусость, я даже не утруждал себя угрозами, просто поднимался голым со ступенек ему на встречу, указывал пальцем ему в район пупка и говорил: «Мне нужна твоя одежда». После чего парень без лишних слов раздевался до трусов и аккуратно складывал одежду рядом, даже носки вставлял каждый по отдельности в свои кроссовки. Видимо, что бы мне удобнее было одевать награбленное или задобрить и я не покусился ещё и на его трусы. В такие моменты мне хотелось обернуться в поисках Harley-Davidson и не найдя последнего строго сказать «I'll be back», но удерживался - не оценит.

Спустя множество новых рождений, когда вся ситуация перестала быть одним сплошным и нескончаемым стрессом, а промежутки между смертями стали составлять недели и даже месяцы появились мысли и о чем-то житейском. Жизнь, а точнее существование, даже такое печальное как у меня, брала по не многу своё и пришлось искать то, что может дать, хоть немного, положительного эта ситуация. Двадцатилетний возраст, со всем его гормональным коктейлем, особо выбора не оставлял в этом вопросе. Благодаря трусоватому студенту Мише, или его богатым родителям, наличная сумма из кармана позволяла не беспокоится о пропитании и проживании на некоторое время. А гормональный вопрос, как раз напряженность создавал. Я сам никогда раньше не поверил бы, что в такой чехарде жутких и бесконечных эпизодов, могут возникнуть такие потребности, но возвращаясь к концепции рутины…. В общем, постоянный стресс вроде даже подстёгивал либидо, психика отчаянно искала возможности для разрядки и снятия хоть части напряженности. Как заявлял главный эстрадный «фанат» Америки, тов. Задорнов, хоть и не дословно:

«…Почему нам, мужикам, так хочется секса на похмелье? Организму плохо, ты страдаешь от мук похмелья и мало на что способен как самец, тяжело даже думать, двигаться и шевелится, но… самое большое твоё желание (кроме похмелиться) – это секс. Да потому, что организм чувствует, что умирает и заставляет тебя хоть, на последок, перед смертью, выполнить главную свою функцию – продолжение рода…»

Похоже мой случай.

Несколькими годами позже моего сегодняшнего биологического возраста, случится у меня первая и потому самая неудачная, беспощадная и мучительная влюблённость в одну немного по-житейски хитрую, но хорошую и весьма красивую девушку. Почему-то до этого возраста я был уверен, что слишком «мудр и циничен не по годам» для того, чтобы потерять голову от красивых ножек, гибкого стана и длинных ресниц. Щенок, Молокосос! Как же я поплатился в тогда за свою глупость! Понимая, что проваливаюсь всё глубже в трясину влюблённости, я всеми силами цеплялся за свою мнимую независимость и испаряющееся душевное равновесие, дёргался, а от того погружался всё глубже и глубже. А надо было тогда просто отпустить себя, не бороться с течением, поддаться на зов, и я избежал бы тех шрамов, которые легли на мою душу на долгие годы. Причем при любом исходе отношений – это несравнимо лучше, чем полное отсутствие этих самых отношений, моё странное для окружающих и объекта влюблённости поведение и постоянная Боль в душе. Километры мысленных диалогов, образов где мы вместе и… ничего в реальности, кроме бесконечного и изначально провального бегства из этой гравитационной ловушки с неизменным возвращением на ту же чужую орбиту. Триггером этого было понимание, что я влюбился больше в созданный самим собой образ и в меньшей степени в конкретную девушку. Был уверен, что, трансформировав свои чувства в реальные интимные взаимные отношения, получу только разочарование, причём обоюдное. Причем монахом или женатиком я точно не был, продолжая параллельно знакомится с девушками для получения кратковременной или одноразовой близости, или просто отвлечься от зацикленности на Алине. Она воспринималась как-то выше всего этого мирского, недоступной и сияющей – восседающая на высоком пьедестале созданным в моей собственной глупой головушке. Есть фарфоровая тарелка, купленная когда-то на распродаже, на которую ты без сомнений накладываешь черпак густого гуляша и активно скребёшь его столовыми приборами не боясь поцарапать, а есть китайская древняя фарфоровая ваза, которую ты любовно протираешь специальной салфеткой, стоящей дороже тарелки, и поставил её любоваться под стеклянный колпак, что бы не дай бог на вазу не села муха.

А может я просто был мазохистом и получал от этого какое-то извращённое удовольствие? С высоты прожитого, такая мысль мне уже не казалась полным бредом – ведь иначе сложно объяснить самому себе то самосозданное пися*страдание и самобичевание, которым я подверг себя на годы вперёд.

Сейчас мы ещё не знакомы, в наступающем учебном году она переведётся в нашу группу, а спустя полгода, в феврале, я начну к ней присматриваться. Да, влюбился я не сразу, не по-книжному, всё начиналось с банального интереса.

Повспоминал, немного грустно улыбнулся собственным мыслям и решил, что такие возможности и будут тем плюсом, который я так искал в этом калейдоскопе смертей. Будем пробовать улучшить свой быт, а за одно и воспользуемся теми шансами, которые никогда и никому не предоставлялись в этом Мире, ну или я о таком не слышал.

С заметно поднявшимся настроением и возникшими, пока ещё осторожными, надеждами на лучшее, поднялся с парковой скамейки и тут же получил сильнейший удар в спину. Рассматривая в полёте исходящий паром из продавленного радиатора бусик Volkswagen застрявший на перевернутой скамейке под которой осталось зажатой нижняя половина, по пояс, моей тушки, размышлял – ну так себе начало…

НИЧТО, в котором ЧТО-ТО есть, шершавое галечное дно, толчок от него ногами, первый вдох – поехали!

Первым делом нужна временная легализация и для этого достаточно водительских прав. После того, что произошло в общежитии, туда я больше не решался заглядывать, хотя прошло уже много субъективного времени и новых серий моей Санты-Барбары. Иногда из далека видел маму, понимал, что теперь могу подойти к ней, не опасаясь повторения того кошмара – правило однократного вселения чужой сущности ещё ни разу не дало сбоя, но не подходил, избегал. Себя самого я тоже не встретил ни разу. Для проверки устраивал засады на самого себя из этого времени, дежурил у общаги в утренние и вечерние часы, когда я должен был идти на учёбу в университет или возвращаться домой на ночь. Со временем узнал, что меня ищут, изначальный Я пропал из этой реальности – Я вместо него. Вселился или заместил. Понимал, как каждый раз заставляю страдать близких неизвестностью. Встречал, конечно, знакомых, друзей, общался, но это было уже не моё. Я это прожил давно, люди не воспринимались реальными, в первую очередь, из-за их предсказуемости и потому, после первых радостей общения, мне было уже не интересны эти встречи и разговоры. Да я и не знал о чём разговаривать – то что для них актуально сейчас, я уже не помнил, был к этому равнодушен или раздражался, занятый собственными проблемами.

Всплывал я всегда в один и тот же день конца августа 1996г и единственные изменения в раз и навсегда утверждённый сценарий вносили только мои действия или подселившиеся в носителей чужаки, или чужак, если он один, во что абсолютно не верилось. Были и другие расхождения и не только от того, что я помнил из своей первой жизни, но и от дня… ну пусть будет вчерашнего, хоть на календаре и не происходило изменений. Отличия носили мелкий характер, практически ничего не меняющий. Например, Твин-Пикса вечером этого дня больше не показывали, одних и тех же людей я мог встретить в разной одежде, несколько раз моросил мелкий дождик и всё в таком духе. Вроде и мелочь, но для того же дождика нужны были произойти серьёзные изменения в атмосфере, если не континентального, то точно регионального характера. В общем не без странностей – сценарий не меняется, а глазу есть за что зацепиться.

Всё-таки сильно на меня повлиял тот эпизод с размножающимися зеркальцами, и я всячески избегал любого общения с близкими, пусть простят. Ничего настолько необычного больше не происходило – только рутина смертей во всём их многообразии. Задумывался, пытался повторить, экспериментировал, понимал, что в произошедшем тогда, может скрываться выход из этого бесконечного круговорота. Тогда я точно вышел за границы отпущенного, даже умирая, чувствовал, что поломал сценарий – я чем-то управлял, сам, а не только мною. Но ничего не выходило. Зеркальца висмута создал именно я, в этом нет никаких сомнений. Я чувствовал, что они изменяли реальность, а не просто заблокировали и выкинули чужака. Было ощущение, что я мог тогда покрыть ими всё окружающее, превратить весь видимый Мир в одну большую зеркальную сферу в которой я не отражаюсь и когда не останется ничего кроме меня в центре отражающего шара, то я смогу… что? Увидеть своё отражение, потому как ничего другого нечего будет отражать, смогу шагнуть в Зазеркалье или наоборот выйти из него? Вопросы… голова пухнет, а толку никакого.