Ненужный

Предисловие

УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ, я, являясь одновременно и активным читателем, дико ненавижу плохое "чтиво". В таких случаях ты теряешь и деньги, и время. Вдобавок, получаешь отвратительное послевкусие, которое довольно сильно портит настроение и заставляет с подозрением относиться и к остальным книгам портала. В связи с этим, предлагаю "на берегу", более подробно познакомится с сюжетом и содержанием данной рукописи. Итак, знакомьтесь:

1) главный герой, как говорится, центральная фигура, вокруг которой все вертится и который всех "вертит", - подросток 15 лет по имени Рафаэль, который не очень в восторге от этого красивого и "благородного" имени и предпочитает более короткие его производные - Раф, Рафи, Рафа. Он, как и его маленькая младшая сестрёнка официально объявленный сирота и находится на попечении Имперского приюта общественного призрения имени Ее Высочества великой княжны Анны.

Внешне выглядит чуть старше своего возраста, взгляд жёсткий, серьезный (жизнь сироты далеко не сахар). Черноволос, среднего роста, довольно жилист.

Старается избегать потасовок и драк. Однако, будучи загнанным в угол одной из уличных «пацанских» банд, дрался отчаянно и жестоко. Выколол пару глаз и откусил ухо.

Очень рукастый. Довольно неплохо разбирается в бытовых механизмах, чем и пользуется для небольшого заработка. Местным кумушкам на улице регулярно чинит краны, механизмы клозетов.

Есть у него одна тайна, о которой он никому не рассказывал и которая сыграет немалую роль в его судьбе. Однако об этом пойдет речь в самой истории.

2) хронология истории - конец ХIХ-го века с его несовершенными двигателями внутреннего сгорания, всеобщими мечтами о мировом благе, неимоверным прогрессом, конкуренцией великих держав и т.д

3) территория - Российская империя с наследным императором Александром III Миротворцем во главе и благородным сословием вокруг него. Почти все, как и в РИ.

4) главная особенность мира, как можно было догадаться, - наличие магии. По сюжету она может проявиться и появляется у очень многих, но в такой мере, что не играет никакой роли в их жизни. Просто один может быть чуть более удачлив, у другого могут быть прекрасные способности к языкам, третий - прекрасно прыгает, и тд. У части способности к магии более выражены. Они даже могут манипулировать со стихиями, управлять техномагическими конструктами. Например, работают водителями гигантских пассажирских аэростатов или паровых мобилях, приводимых в движении магическими движками. Или служат в дворянских дружинах операторами боевых модулей, роботизированных доспехах с человеком внутри.. При этом их магический резерв довольно мал и на протяжении всей их жизни практически не меняется. Особняком стоит аристократия, среди которых чаще всего появлялись маги в их классическом понимании. Они уже обладали серьезными возможностями по управлению магической энергией, величина которых напрямую определялась их резервом.

5) история задумывалась как «восхождение» одиночки, который не хочет быть кому-то должным или от кого-то зависимым. Ему не нужно чужое, но и свое он никогда не отдаст без драки или боя. За своих близких готов пойти в огонь и воду или просто отдать свою жизни. Его кредо – мир жесток, но это мой мир.

Собственно, краткие вводные на этом заканчиваются, и начинается сама история. Приятного погружения / чтения.

Глава 1

-//-//-

Размеренная жизнь Имперского приюта общественного призрения имени Ее Высочества великой княжны Анны с его милыми воспитанницами в белоснежных накрахмаленных манишках и воспитанниками в аккуратных черных костюмчиках была не так сладка, как представлялась со страниц газет. За красивым парадным фасадом скрывалось немало плохого и даже страшного. Только кто об этом расскажет? Та черноволосая девчонка с кукольным личиком и очаровательными кудряшками, с которой директор приюта, господин Эбнер, уединялся некоторыми вечерами и заставлял делать отвратительные вещи? Или может только принятый мальчишка из бывших дворян, которого за благородное происхождение всячески гнобили – портили одежду, отнимали еду и ночами колотили? Естественно, все будут молчать: одни от страха, другие от равнодушия, третьи от гордости и жадности. Такая жизнь, такие люди. Молчи, терпи, и может быть тебя не тронут или оставят в покое.

Только у него было другое мнение на все это. Рафаэлю или просто Рафу, с чем он уже давно свыкся, шел уже шестнадцатый год, а, значит, не за горами тот день, когда он станет совершеннолетним и покинет этот опостылевший приют. Вот уже почти десять месяцев, найдя подход к старшей воспитательнице мадам Калышевой, он вместе с младшей сестренкой «наслаждался» так называемым «свободным» посещением. Указанный режим по правилам приюта разрешался «благочинным» воспитанникам, имевшим в столице родственников. А за определенную сумму, как оказалось, даже наличие родственников было не обязательным условием.

- … Мадам Калышева, - Раф, специально надевший для этого случая тщательно вычищенный и выглаженный черный костюм, почтительно поклонился. Сестренка, стоявшая рядом и крепко державшая его за руку, довольно умело сделал книксен. – Мы пришли засвидетельствовать Вам свое почтение и снова поблагодарить за Вашу заботу над бедными сиротами.

На поверхность огромного лакированного стола лег небольшой серый конверт, который тут же пропал где-то в недрах выдвижного ящика. Старшая воспитательница, отчаянно молодящаяся блондинка лет сорока пяти, довольно кивнула в их сторону.

- Незачем меня благодарить, Рафаэль, - уголки ее губ чуть приподнялись, словно намекая на улыбку. – Моя обязанность, как старшей воспитательницы Имперского приюта общественного призрения, носящего имя нашей покровительницы великой княжны Анны, и состоит в заботе и помощи воспитанников. По этой причине вы выходите из стен нашего учреждения полноценными членами нашего общества.

Подросток, кончено, не мог себе позволить улыбку в такой момент. Держал совершенно приличествующую этой минуте прочувствованную мину на лице.

- Я довольна, как ты соблюдаешь наш договор, - при этих словах мадам Калышева удовлетворенно покачала головой. - Плату приносишь в полном объеме и в срок. Опрятно и чист одет. Туфли начищены, ногти подстрижены. Любо-дорого посмотреть. Признать, мне даже интересно, как тебе это удается. Надеюсь, сестра тоже в порядке. А ты, милочка, хорошо кушаешь?

Раф позволил сестренке сделать шажок вперед, что та тут же и сделала. Затем, погладив ее по головке, показал глазами на воспитательницу.

- Холосо, мадам, - пропищала та, вновь делая книксен. – Рафи валит касу с июмом. Плямо осень вкусная. А исо…

Воспитательница махнула рукой, давая понять, что не желает слушать лишнего. Она узнала, что хотела.

- Через неделю, Рафаэль, жду тебя снова, - в ее голосе появилась немного льда, что было неудивительным. Когда дело касалось личной выгоды, ни о каких сантиментах и эмоциях не могло быть и речи. – Не забудь, что через месяц все выпускники, включая тебя, должны пройти Обязательной испытание на магические способности. Формальность, конечно, но посетить придется.

Подросток тут же горячо ее заверил, что непременно явиться на испытание. Совершенно не о чем беспокоиться, ведь, это в его интересах. Пока это нужно для их с сестрой безопасности, он придет туда и сделает то, что нужно. Ведь, остался какой-то год, и все это закончится.

- Хорошо, Рафаэль. Можешь быть свободен, - женщина поднялась из-за стола, сделав чрезвычайно деловой вид. Значит, их встреча окончена, и его нужно уходить.

- Большое спасибо Вам за все, мадам, - подросток еще раз поклонился. Как говориться, спина не переломиться, а хорошее отношение непременно останется. – Хорошего вам дня, мадам.

- Спасибо, мадам, - пропищала и кроха, выглядывая из-за ног Рафа.

Выйдя из кабинета старшей воспитательницы, Раф облегченно выдохнул. Снова у них все получилось, и впереди еще две недели свободной и спокойной жизни. Его отнюдь не вводили в заблуждение эти договоренности с мадам Калышевой и ее внешнее к нему расположение. Договор в любой момент мог быть расторгнут или плата могла взлететь до небес. Могли от него потребовать и исполнение каких-то особых услуг, о чем среди старших воспитанников в приюте ходили весьма многочисленные слухи.

- Лана, хватит вертеть головой. Пошли же, - парень окрикнул любопытствующую сестренку, застывшую у стены с большим числом грамот и благодарственных писем. – Не забыла, что обещала мне сегодня помочь? А что я обещал принести самой умненькой и послушной сестренке?

Кроха с взъерошенной челкой, услышав про обещанный подарок, тут же отвернулась от стены и вновь схватила его за руку. На что он усмехнулся: прием с подарком, как и всегда, действовал совершенно безотказно.

- Рафи, а сто мы седня будем делать? Пойдем к мадам Елене клан делать, да? Или к мадам Катерине колонку смотлеть?

Раф машинально кивал, смотря больше на дорогу, чем на сестру. Середина дня, и улицы были полны вечно спешившими людьми. Особо раздражительные господа могли и толкнуть, если зазеваешься. Одежду порвешь, все себе до кровянки разобьешь, а в ответ и слова сказать не сможешь. Потому что ты для них никто. Обычный сирота, которых тысячи в столице. Пыль под ногами.

- Дас мне поделжать ключ? Я могу, я сильная, - Лана даже руки напрягла, показывая свою силу. – Я буду ключ делзать, а ты чинить.

Он снова кивнул, ничего не говоря. К счастью, девчушке и этого было достаточно. Привыкла уже, что ее брат иногда впадает в такое задумчивое состояние и не всегда быстро отвечает на ее вопросы.

- Холосо, сто дас. Мы тогда быстло все сделаем. А мадам Катерина нам вкусные пилоски даст?

Причина его молчания объяснялась не только дорогой, но, собственно, и предстоящей работой, о которой так активно расспрашивала Лана. Починка и настройка разной мелкой бытовой техники, как раз, и была заработком Рафа, позволяющим им выживать на улице.

Благодаря его настойчивости и рукастости в это части города, где жили средней руки купцы, торговцы и кое-кто из дворян, у него уже сложилась своя клиентура. Это были кухарки, горничные, домоправительницы и даже пара мажордомов, которым срочно требовался починка какой-то бытовой мелочи. Вызывать целого мастера было долго, да и, если честно,довольно дорого. За замену самой простенькой прокладки в кране такой мастер с легкостью запросит три, а то и четыре рубля. Если же новый поставить нужно, то, вообще, десятку готовь, в лучшем случае. Про печку с магическим источником и говорить нечего. Парнишка же с радостью за все брался, и горячо благодарил за каждую лишнюю монетку. Кому такой работник не понравиться?

- Осень хочется пилосков… Как думаес, будут у нее пилоски с капустой и валеньем? – продолжала разговаривать девочка, время от времени поднимая взгляд на брата. Получав в ответ кивок или утвердительное гугуканье, отворачивалась, и снова начинала что-то говорить. – Исо песенье хосу.

Раф же раздумывал над починкой водопроводного насоса, который его ждал в паре верст отсюда в богатом купеческом доме на Цветочной улице. Вчера, забежав посмотреть, он так и не смог разобраться. Сегодня же найти причину неисправности нужно было кровь из носу. Ведь, местная домоправительница мадам Александра была слишком выгодным клиентов, чтобы его терять. Платила всегда не скупясь, вдобавок, с собой разные сладости давала.

- Хм… Похоже, насос у нас циркулярный с мокрым ротором, должным самостоятельно удалять воздушные пробки…, - парень неожиданно для себя произнес странную фразу, которая только что, словно из неоткуда, появилась в его мыслях. – А вот и решение.

В этих озарениях и была его особая способность, которую он так тщательно от всех скрывал и которая помогала ему разбираться в технике. Обычно, когда починка очередного прибора «вставала» и причина поломки от него ускользала, в его голове появлялся ответ или подсказка. Это могла быть целая фраза, как только что, или картинка со схемой, словно из учебника. В последнем случае ему оставалось просто держать схему в голове, и по ней чинить.

Поначалу, Раф, конечно, же пугался всего этого. Даже попробовал поговорить об озарениях с вечно пьяным приютским фельдшером, который пренебрежительно махнул рукой на его жалобы о голосах в голове и насыпал в его ладонь горсть первых же попавшихся таблеток. Но в тот же самый день случилось еще что, что совсем отбило у него охоты о чем-то подобном рассказывать. Под вечер ему снова встретился фельдшер, уже изрядно набравшийся и едва стоявший на ногах. Увидев парня, заговорщически подмигнул ему и помахал, подзывая к себе. В медкабинете, тщательно закрыв дверь, он подозрительно уставился на Рафа. После недолгого сверления глазами пьяно начал бормотать про какие-то чужие личины и блуждающие воспоминания, про жадный к этому интерес со стороны аристократов. Не договорив толком, внезапно приложил палец к своему рту и замолчал. С тех пор парень рта на эту тему, вообще, не раскрывал.

Со временем же все наладилось, и он обратил себе это на пользу. Начал чинить мелкие вещи – сломанные детские игрушки, механические ручки и трости у воспитателей. Однажды, даже починил нож с выкидывающимся лезвием одного из старших воспитанников, через день бесследно пропавшего. Со временем, когда получаться стало лучше, перешел к починке более сложных приборов и механизмов.

И теперь дьявольское наказание превратилось в божий дар. Парень уже и не знал, чтобы он делал без этих озаряющих его вспышек нового знания. Правда, иногда ему уже начинало казаться, что знания были не только ответами, но и вопросами. Хотя, наверное, это ему лишь казалось.

- Точно! Проверю это в первую очередь. Сестренка, сегодня мы получим не только твои пирожки с капустой, но и даже те шоколадные монпасье! – с радости, что разобрался в мучавшей его проблеме, Раф подхватил девочку на руки и стал подбрасывать в воздух. Ты визжала, словно от страха. Хотя, естественно, ни чуточки не боялась. – Кто у нас тут маленький воробушек? Прямо тяжелый какой воробышек… Кто-то у нас, кажется, очень много кушает.

- Не-ет! Я холосо кусаю! – визжала от смеха Лана. – Ты плосто слабый.

В таком настроении они вскоре и добрались до нужного дома. Едва оказались у парадной двери, как их тут же впустили. Домоправительница, высокая женщина в строгом сером платье с надеждой посмотрел на него.

- Мадам Варвара, мое почтение. Я нашел причину и сейчас все починю, - не стал тянуть парень. На ее лице тут же расцвела улыбка. Видно, он очень вовремя пришел. – Буквально полчаса вашего времени, и вода будет.

- Ох, как хорошо, Рафи! Ты прямо мой спаситель! – всплеснула она руками. – Завтра прибывает хозяин, а с водой просто беда. Я уже и не знала, что делать. Даже в мастерскую господина Карсуна звонила, просила прийти и помочь. Бестолку, Рафи. Лучше бы и не звонила. Такого мне насчитали, что и сказать страшно.

Парень с любопытством замер. Интересно же, сколько официальный мастер, специалист с имперским дипломом, мог получиться за такую работу. И оказалось, весьма немало.

- За срочность накинул, за повышенный полуденный тариф, за расстояние и за сложность не забыл, - успевала только загибать пальцы женщина. – Четырнадцать рублем получилось, Рафи. Как же так можно?! Как у них только рожи от жадности не лопнули? И куда мир катиться… Ой, что это я?

Женщина сделал вид, что только что увидела Лану.

- Как же я нашего воробушка не заметила? Ланочка, деточка, кто хочет горячих пирожков? - та мигом прибежала к ней и с готовностью схватилась за предложенную руку. – Иди, Рафи, делай свои дела. Я пока за ней пригляжу. Не бойся, найдем, чем заняться.

Понимающе кивнув, он быстро юркнул в кухню. Предстояло немало повозится с механизмом – снять, разобрать, почистить, а потом все это проделать в обратной последовательности. Но, когда перед твоими глазами «висит» подробная инструкция, то работа сама собой спорится. Перекрыл нужные вентили, снял и прочистил насос, удивившись такому простому решению проблемы. Поставив все агрегат на место, все аккуратно за собой подтер. Не любил недоделок.

- Все сделано, мадам Варвара, - бодро отрапортовал Раф, застав домоправительницу и сестренку в небольшой гостиной за разглядыванием картинок в какой-то большой книге. – Вентиль поворачивается, вода течет.

Вновь лицо женщины озарилось неподдельной улыбкой. Оставив кроху сидеть за книгой, она подошла и ласково потрепала его по щеке.

- Даже не знаю, как тебя благодарить, Рафи, - в ладонь парня легли несколько сложенных бумажек, в которых он к своему глубокому удивлению узнал рублевые ассигнации. Получалось, она заплатила ему целых два рубля. Обычно ему давали копеек двадцать-тридцать, реже полтинник. Видно, сильно ее «приперло» с этим насосом. – Вечно ты меня выручаешь. Я вам с Ланочкой немного продуктов собрала. Повечеряете сегодня. Ланочка, девочка моя, пора.

А та уже рядом стояла и, пыхтя от усилий, держала здоровенную раскрытую книгу с яркими дворянскими гербами. Похоже, ее они только что разглядывали. Раф быстро «мазнул» по странице взглядом и вдруг «зацепился» за один из гербов, который очень сильно отличался от остальных. Если те выделялись вычурностью, яркостью красок, множеством необычных деталей и каких-то причудливых элементов, то этот, приковавший его внимание, герб был очень прост. Ничего затейливого, ничего яркого. Только простые фигуры, знаки, и незамысловатый девиз.

- Рафи, смотли, сто мне дали? – рассмотреть повнимательнее ему не дали. Довольная девчушка весьма настойчиво дергала его штанину, непременно стараясь добиться к себе внимания. И судя по ее настойчивости, она непременно решила этого добиться. – Рафи?! Рафи, ну сто ты?!

- Ух ты, - парень перевел взгляд на улыбающуюся Лану, кинувшую на софу книгу и сразу же хватавшуюся за бумажный пакет с выпечкой. – Сколько разных вкусностей! Ты поблагодарила мадам Варвару?

Лана повернулась к домоправительнице, и сделал книксен, словно перед знатной дамой. Этим она прямо до слез довела женщину.

- Какая хорошенькая и вежливая, деточка! Просто умничка…

Уже оказавшись на улице, Раф и думать забыл про ту большую книгу со странным гербом, который почему-то вызвал у него такой живой интерес. И будь у него чуть больше времени и спокойная обстановка, то скорее всего он бы кое-что вспомнил об этой эмблеме одного старинного дворянского рода. Но к чему переживать о «если бы», когда жизнь продолжается дальше, и впереди встают новые и новые испытания.

Отсюда им была прямая дорога до дома. Конечно, прямой улица Имени двадцатилетия восшествия на престол Его Величества Александра Александровича Романова считалась лишь на бумаге. На деле же петляла так, что некоторые остряки справедливо сравнивали ее с противоречивой внутренней политикой императора в отношении неблагородных сословий. Мол, настроение императора и магистраль кружат то в одну, то в другую стороны.

И когда Раф с сестрой уже были в знакомом переулке и уже предвкушали поздний ужин с вкуснейшими пирожками, от темной стены отделилось несколько весьма характерных фигур. Двое высоких поджарых парней в свободных брюках, заправленных в крепкие ботинки с высокой шнуровкой, и безразмерных свитерах, под которыми можно все что угодно спрятать.

- Ты Рафа? – лениво растягивая слова, спросил первый. Попыхивал тонкой сигареткой, руки держал в карманах. Только вряд ли кого обманывала эта показанная расслабленность, способная в мгновение ока смениться стремительным бросков вперед и удушение жертвы. – Говорят, может, что угодно починить?

Будь он один, Раф и разговаривать бы не стал. С таким разговоры вести, себе дороже выйдет. Но сейчас он был не один, а с Ланой далеко не убежишь.

- Так, - односложно процедил парень, одной рукой задвигая кроху за спину, а другой рукой нащупывая за поясом нож-выкидуху.

Лица ему были не знакомы, а свитера с глубоко натянутыми кепками – очень даже. Так одевались лишь те, кто причислял себя к скваду малолеток из третьего столичного дистрикта. Они таки и называли себя – «трехи», а соответствующую цифру набивали себе на шею. Вот и у говорившего из под высокого горла свитера выглядывала часть цифры.

В горле у Рафа пересохло так, что сглотнуть тяжело было. Он с трехами не сталкивался еще, но кто знает, что у них на уме. Может с ними за других решили поквитаться. Пару месяцев назад в соседней подворотне к нему примерно также подошла гурьба пацанов. «Докопались» до одежды, отобрали заработанные копейки, а после решили «вежливости» поучить. Мол, грубил им, «не помасти себя вел». В тот проклятый день Раф только чудом отбился, выдавив кому-то глаза и откусив ухо. Долго ему еще потом чудился этот противный чавкающий звук, с которым мякоть глаза вылезала из глазницы.

- Не боись, Витян не беспредельщик, - вдруг ощерился парняга, показывая хитро подпиленные зубы. Получалась эдакая акулья пасть, которой в драке можно было запросто пальцы отхватить или часть руки. – Работа есть. Сделаешь, хорошего бабла подкину.

Выдохнув, Раф оставил в покое рукоять ножа. Треха вроде бы правду говорил. Если бы напасть решил, то уже бы месить начал.

- Посмотреть нужно, что и как, - не сказал ни да, ни нет. Кто знает, чего там нужно сделать. Может его сейфовый замок в каком-нибудь дворянском доме открыть звали? Согласишься, и повесишь себе ярмо на шею. – А там посмотрим.

- Смотри…, - треха неуловимым движением вытащил из-за брюк небольшой сверток, в котором оказался кургузый пистолет с явными пятнами ржавчины. – Совсем не пашет, а должен.

Раф, даже не пытаясь взять оружие в руки, внимательно изучил его. Все, как будто бы, было в порядке. За исключением пятен ржавчины других повреждений не было. Если что-то случилось что-то с внутренними деталями, то он здесь не помощник. С таким ему еще не приходилось сталкиваться.

Видя затянувшееся молчание, треха несколько раз нажал на курок. Что-то в пистолете щелкнуло с отвратительным хрустом, оставив затвор в крайнем положении.

В этот самый момент на Рафа вновь, как это и бывало во время очередной технической задачки, накатило. Перед глазами встала отчетливая схема с перечисление возможных неисправностей пистолета. Словом, бери и чини.

- Через сутки приноси червонец, - наконец, решился парень, решительно забирая сверток с пистолетом. – Как новенький будет.

Ему все равно сейчас, как воздух, нужны деньги. Скоро срок оплаты за съемную квартиру, в которой они с Ланой обретались. Немалых денег требовалось и на одежду. С его заработком нельзя было выглядеть последним оборванцем, иначе и на порог не пустят, несмотря на все твои умения.

Треха кивнул с кривой усмешкой и вместе со своими товарищами исчез с подворотни.

- А нам Кроха, похоже, нужно подумать о другом жилье, - Раф поглядел на сестренку, которая, отрешившись от всего мира, копалась в бумажном пакете с выпечкой. По крайней мере, у нее-то забот точно не было. – С таким заработком точно нужна запасная берлога, где нас никто не сможет найти. Лан?! – та, наконец, оторвалась от аппетитного кренделя с шоколадным бочком и присыпанным сверху кокосовой стружкой. Повернула к нему перемазанную в шоколаде моську с немым вопросом в глазах. Мол, чего отвлекаешь меня от важного занятия? – Хочешь новый дом?

Глава 2

-//-//-

В тишине роскошного кабинета гулко тикал часовой механизм, наполняя все окружающее пространство строгим ритмом метронома. У самого окна, плотно зашторенного тяжелой бардовой тканью с золотой оборкой, стояло глубокое кресло, в котором едва угадывалась фигура пожилого мужчины. Благородная седина серебрила его длинные волосы и аккуратную бородку, придавая облик бравого военного или моряка. Тяжелая челюсть и опущенные к низу уголки рта говорили о непростом, жестком характере.

- Станислав, нашей девочке уже пять, - негромко начал он, обращаясь к своему собеседнику с удивительно похожими чертами лица. Тот сидел напротив в таком же кресле и с почтением внимал каждому звучащему слову. – Скоро ее магический источник начнет расти… Понимаешь, о чем я?

- Да, отец. Мои люди уже ищут подходящую куклу. Только, у Виктории редкий фенотип, к которому очень сложно подобрать фамильяра, - скривился более молодой мужчина, в задумчивости коснувшись подбородка. – Мы уже проверили больше десяти тысяч кандидатур. Пока совпадений нет.

Из глубины кресла раздалось презрительное хмыканье. Патриарх рода явно был недоволен. Виктория, дочь его сына, была непросто его родной кровью, а результатом очень длительного евгенического эксперимента. Княжеский род Голицыных уже более полутора сотен лет пытался получить мага с невероятно сильными магическими способностями сразу в нескольких стихиях, а не в одной, как у всех. И вот успех близок как никогда. Виктория Голицына уже в младенчестве демонстрировала такое, что шокировала всех причастных к ее воспитанию. Сразу две магические стихии – огня и воздуха – отзывались на ее усилия. Магический резерв достигал невероятных значений, а потенциально мог вырасти до поистине чудовищных высот. Осталось этот алмаз лишь должным образом огранить, чтобы он превратился в сияющий алмаз. Правда, его болван сын, оказался и на это неспособен.

- Я знал, что и с этим не справишься. Как был мальчишкой, так и остался, - с горечью проговорил князь Голицын. – До тебя так и не дошло, кто у тебя растет. Виктория – это наша надежда на возрождение рода Голицыных. Когда она войдет в полную силу, никто даже не посмеет косо взглянуть в нашу сторону… Ты забыл для чего ей нужна кукла? Тебе напомнить?

Станислав мотнул головой. Конечно же, он прекрасно знал, что такое кукла. Однако, вопрос отца был риторическим и не подразумевал ответа. Как и всегда, от мужчины требовалось лишь виноватое молчание, чем, собственно, он и предпочел заняться.

-… В ее возрасте магический резерв наиболее нестабилен и его быстрый рост просто убьет мою девочку, - вновь выделил голосом слово «мою», в очередной раз подчеркивая свою власть, как главы рода. – Именно сейчас каждую минуту, каждую секунду рядом с ней должна находиться кукла, которая примет на себя все удары и смягчит все эти магические перепады. Резерв в таком случае будет развиваться стабильно и потенциально может выйти на максимальный уровень. Со временем кукла превратиться в альт-эго Виктории, ее второе я, ее фамильяра. И почему я тебе должен разжевывать это, Станислав?

Он сделал краткую паузу, после которой вновь продолжил.

- Я скажу Игорю, чтобы он помог тебе, - из неосвещенного части кабинета, где полумрак сгущался до чернильной темноты, бесшумно выбрался высокий и невероятно худой человек. Невыразительное лицо статуи, словно вырезанное из камня. Холодные, мрачные глаза, словно пронзающие насквозь. Фамильяр патриарха своим видом мог испугать кого угодно. – Ты слышал, что нужно сделать? – тот еле заметно качнул головой. Ему не нужно было что-то слушать. У фамильяров с хозяином устанавливалась невероятно сильная духовная связь, позволяющая буквально понимать без слов. – Найди моей девочки куклу.

Старик так выделил слово «моей», что его сын недовольно скрипнул зубами. Прекрасно понял, что этим хотел сказать отец.

- А теперь оставь меня, Станислав. Мне нужно подумать… Кто-то же должен этим заниматься…

Поднимавшийся с кресла мужчина покачнулся. К этим презрительным репликам отца он так и не смог привыкнуть. Всякий раз принимал их особенно близко к сердцу.

- Отец, зачем ты…

- Я же сказал, Станислав. Уходи, - оборвал его патриарх, закрывая глаза и выравнивая дыхание. – Тебе есть чем заняться вместо пререканий со мной. Кукла для фамильяра должна быть найдена как можно скорее.

Голицын-младший коротко поклонился и направился к выходу. А во взгляде, брошенном напоследок на отца, а потом и его фамильяра, редкий бы человек не прочел ненависть и злобу.

-//-//-

Комнатку для них с сестрой, взамен прошлой, Рафи нашел неплохую. Одна из его клиенток, давно уже вдовая женщина, давно уже жаловалась ему, что, мол, непросто ей приходится после смерти мужа, дружинника одного из дворянских родов. С пенсией род ее обманул, положив какие-то пару десятков рублей на месяц. С тех пора она одна и мыкалась в большом доме, в котором одна из комнат особенно приглянулась пареньку.

- Вот и славно, Рафи, - еще не старая, но от горя почти высохшая женщина, погладила подростка по волосам. – В флигеле, что так тебе понравился, можешь и располагаться. А для Ланочки я в детской постелю. У девочки своя комната должна быть… И вам хорошо, да и мне, старой, радость. Хоть с кем поговорить вечером буду. Сегодня пораньше приходи. Я вареников наготовлю…

Флигель, и правда, хорош оказался. С отдельным выходом во двор, толстыми стенами и рядом расположенным подвалом, помещение как никак лучше подходило ему.

- Просто загляденье, - бормотал он, обходя новый дом.

Сразу же намечал и фронт работ на будущее. Со странными видениями знаний и опыта по ремонту у него хватало. Глаз сразу же выхватывал то, что ему нужно было сделать.

- Небольшой потек… Похоже, от дождя появился, - заметил пару желтоватых пятен над оконной гардиной. – Надо бы крышу проверить. Может, черепицу на краю перебрать придется… Хм, а сюда стол нужно передвинуть. Света здесь как раз много.

Такой угол ему сейчас особенно нужен был. Возня со всякими агрегатами и механизмами требовала специального места, где бы он мог ни на что не отвлекаться. И флигель для этого подходил как нельзя лучше.

- Инструменты, стенд повешу… Кстати, а почему бы не опробовать?

Тот особый заказ от уличного сквада у него еще не был закончен. В предвкушении потерев руки, парень плотно запер дверь флигеля и метнулся к рюкзаку. Через несколько минут на поверхности стола уже было расстелено грубое серое плотно, в качестве подложки. На него, в свою очередь, стал аккуратно раскладывать многочисленные инструменты, многие из которых в этом мире никогда и не существовали, но часто мелькали в его видениях.

- Так…

Честно говоря, по богатству слесарного инструмента Рафи сейчас бы дал фору даже Старшему мастеру Его Императорского Величества гаража. Только полной глупостью было бы об этом трубить направо и налево. К чему ему лишнее внимание к своему маленькому заработку? Прознай, кто-нибудь, что он, обычный сопливый мальчишка, занимается починкой бытовых приборов и агрегатов в десятке, а то и сотне знатных домов, то скандал до небес бы разразился.

- А вот и красавец.

На еще одну подстилку – квадрат их бархатистой велюровой ткани – положил пистолет, и внимательно на него уставился. Выглядел тот, по сравнению с прошлым разом, не в пример лучше. В первые секунды даже мысль посещала, что перед ним лежит совершенно новый, только что купленный, пистолет. Металл блестел, ни единого пятнышка ржавчины на нем. Щёчки на рукояти из вишни темно-бардового цвета. Даже кобуру для него сшил из свиной кожи, которую покрасил в черный цвет.

- Патроны, как поросята, гладкие, ровные, один к одному.

Повозиться с этим заказом, конечно, пришлось. Спасибо, озарениям с разборкой не мучился. Как и всегда, в какой-то момент перед его глазами появилось изображение пистолета, который медленно начал распадаться на части. Словно кто-то в ученичество его взял, последовательно показывая, куда и как нужно каждую деталь пристраивать. Зато и результат на лицо.

Удовлетворённо хмыкнув, Рафи ещё раз прошёлся особой тряпочкой по выступающим деталям. Затем все аккуратно собрал и вложил в кобуру. Вот, собственно, и все. Можно заказчику отдавать.

- Мадам Мария, вы не присмотрите за Ланой. Мне нужно до одного места нужно сбегать, с ремонтом крана обещался помочь, - паренек с просительной миной заглядывал в глаза хозяйке. Одетый в тщательно вычищенный и выглаженный пиджак с белой рубашкой, брюки со стрелками, он разительно отличался от сотен оборванных сорванцов, что носились по улицам и норовили что-то стащить. Как такому было в чем-то отказать? Естественно, именно этого впечатления парень и пытался добиться. – Могу до ужина не успеть.

Женщина, умильно кивая ему, махнула рукой.

- Иди, Рафи, иди. Знаю, что крутишься ты, как белка в колесе, чтобы лишнюю копейку заработать. Иди. Мы, с Ланочкой вдвоем повечеряем.

С довольной улыбкой Рафи выскочил на крыльцо, а оттуда уже вприпрыжку понесся к условленному месту встречи. Время уже заканчивалось. А с уличными сквадами не с руки ему было шутить.

В знакомо переулке его, действительно, уже ждали двое парней. По виду трёхи: с характерной тату на шее, карго-брюках с накладными карманами и ботинками с внушительной подошвой. Только того, что передал ему пистолет, среди них не было.

- Гони, че принес! – сразу же на него наехал один из трех, крупный полный парень с синим ирокезом на голове. – Быстро! – и руку требовательно вытянул в его сторону, нагло при этом ухмыляясь. Мол, нет у тебя никакого выхода. – Быстро, я сказал!

Рафи потянулся рукой за пазуху, где прятал кобуру с пистолетом. Нужно было отдавать, хотя…

- Ну, чего вылупился? – взвизгнул трёха с ирокезом. – Гони ствол, пока я добрый.

Второй при этом мерзко хихикнул, явно настраиваясь на веселое зрелище.

Что-то Рафи все равно не давало покоя. Не мог тот парень отдать ему пистолет и не прийти за ним. Огнестрел сейчас достать очень не просто, а использовать его тем более. Не у каждого в сквадах был пистолет, довольно сильно повышавший авторитет члена банды. За такое оружие нужно было держаться руками и ногами.

- Витян отдал ствол, Витян его и заберет, - спокойно проговорил Рафи, поглаживая рукоять пистолета. – А раз его нет, то нет и пистолета. Бывайте, парни.

- Что?! Ты, сучонок, кого сейчас послал? – заревел амбал, темнея лицом. – Гони, я сказал, ствол! – выхватил из-за пояса телескопическую дубинку с контактами шокера на конце. Попади такой по телу даже мельком, человека сразу же скрючивало от сильной боли. Все нервные окончания словно кипятком ошпаривало. – Урод!

Амбал хищно ощерился и довольно умело крутанул восьмерку перед собой.

Дожидаться атаки Рафи и не думал. Сейчас с ним не было сестренки, а, значит, и ограничивать себе не стоило.

- Ты первый начал, - насмешливо фыркнул он и, выхватив пистолет, выстрелил под ноги трёхе, который от неожиданности брякнулся на задницу.

- Ты совсем охренел, мудак? – взвизгнул тот, отползая назад. – Мозгами потек?! Сюда же полисы набегут, в момент всех повяжут.

Качнув стволом в сторону второго трёхи, Рафи улыбнулся.

- Этот двор не проходной. Окон здесь почти нет. Вряд ли кто-то услышал выстрел. А вот второй или третий точно услышат, - он прицелился здоровяку в голову, делая вид, что вот-вот готов выстрелить. – Дошло?

- Все, все, Рафа! Хватит! – из-за мусорного контейнера вдруг вышел тот самый Витян, что и отдал ему пистолет для ремонта. – Все нормально, чел. Просто проверить тебя решили. Вдруг с гнильцой ты и гнида по жизни, - лениво растягивая слова, говорил он. – А у тебя оказывается стальные яйца. Чуть Бэхе череп не прострелил. Ого-го…

Взяв протянутый ему пистолет, трёха надолго «завис». Едва слюни не пускал, с обожанием рассматривая обновленное оружие. Гладил вороненый ствол, щелкал магазином с ярко блестевшими бочонками патронов. Картинно прицелился в одну сторону, затем в другую сторону.

Подошедшие товарищи, с восхищением зацокали. Вид у трёхи, и правда, был боевым, внушающим уважением.

- Ты, в натуре, в технике шаришь, - присвистнул Витян, продолжая поглаживать оружие. – Ствол же, как нулевый. Парни, видели?! Я же принес полный хлам, а тут такая конфетка! Ты, бля, настоящий техник. Во! Будет теперь у тебя погоняло Техник. Тех, короче. Пойдет?

Рафи кивнул. Прозвище, как прозвище. Нормальное.

- Держи, червонец, как и договаривались. Завтра, короче, еще один принесу. Посмотри, что с ним можно сделать.

- Не-е, Витян. Другого техника теперь ищи, - Рафи развел руками. – Без меня.

У сквадовцев даже лица вытянулись от удивления. Что это еще такое? Нормально же все. Товар отдали, деньки получил. Чего еще нужно?

- Не люблю я такие шутки. Больно сильно напрягают, - пояснил Рафи свою позицию. – Мы об починке пистолета договорились, а ты проверять меня начал. А может и на самом деле хотел без денег оставить.

Витян, правда, тоже оказался не промах. Соображал.

- Думаешь, другого не найдем? За такое бабло тут очередь будет, - засмеялся трёха, взмахнув рукой. – Потом еще жалеть станешь.

Только не на того напал. Рафи еще вчера кое-какие справки навел об огнестреле в империи. С ним сейчас совсем все непросто было. Свободное владение довольно жестко ограничивалось. Благородные могли приобретать оружие без всяких ограничений, а вот остальные – только после многочисленных проверок. Поэтому ствол в уличных сквадах был довольной большой ценностью, а его ремонт выливался в немалую цену. Какой нормальный оружейник будет связываться с бандитами?

- Ищи, - теперь пришел черед Рафи ухмыльнуться. – А я посмотрю на это. Может и найдешь какого-нибудь алкаша, а скорее всего на полисов наткнешься. Вот уж они рады будут…

Покачав головой, он развернулся и пошел прочь из переулка. Если трёха с головой дружит, то обязательно окликнет его. Только полный придурок упустит такой шанс заполучить себе настоящего оружейника.

Оказалось, Витян совсем не был придурком. Тоже все «просек».

- Подожди, подожди, Рафа, - обеспокоенно крикнул трёха. – Хорошо, моя вина. За это еще червонец накину. Что ты хочешь?

Мысленно потирая руки, парень обернулся. Правда, свои эмоции тщательно прятал. Нечего было «дразнить гусей». Наклевывалась очень даже выгодная для него сделка. Если все получится, то он сможет получить весьма неплохой источник дохода. Причем до поры до времени полиции можно было не опасаться. Ведь, даже полному придурку из полисов в голову не придет, что оружие для уличных сквадов делает сопливый пацан без образования.

- Хорошо, Витян…, - Рафи подошел к трёхи вплотную. Остальным разговор слышать не обязательно. Как говориться, во многих знаниях, многие печали. - Работать буду только с тобой. Ты приносишь стволы, а потом плату за них. Все разговоры только через тебя. Договор?

Трёха пожал протянутую руку, сунув в ладонь ассигнацию достоинством в десять рублей.

- Забились, Тех.

Витян, судя по широкой улыбке на лице, был очень доволен. Едва не приплясывал на месте. И Рафи его прекрасно понимал. Ведь, тр ёха теперь в скваде был единственным, кто имел выход на настоящего оружейника. Это все равно, что знать местонахождение месторождения золота. С каждого ствола, пройдет через его руки, можно было брать свой процент. Еще дороже мог стоит доступ к более специфическим услугам – например, усовершенствование оружия, создание нового.

Когда трёхи скрылись из виду, парень с облегчением выдохнул. Без сил свалился на ступеньку крыльца, спиной привалившись к поручням. Нервное напряжение давало о себе знать. Ведь, его могли сейчас и убить. Сквады в городе пользовались весьма дурной славой. Обкурившиеся или упившиеся малолетки могли и на полицейские патруль напасть, не то что на какого-то сироту. К счастью, все обошлось.

- Ничего, Рафи, ничего. Ты сильный, ты все вытерпишь, - прошептал он едва слышно несколько повторяющих слов, словно мантру. – Деньги сейчас нам очень даже кстати.

Денег, и правда, нужно было все больше. Относительная свобода от приюта стоила немало. Чувствовал, что скоро старшая воспитательница закончит с ним цацкаться и резко поднимет плату. Мол, нагулял немного жирок, поделись с другими. А не хочешь, отберем сестру и устроим ей «веселую» жизнь. К тому же, много денег уходило на разные инструменты, которые требовались для его дела. Техники, особенно обихаживавшие мобили знатных господ и следили за бытовыми агрегатами, сейчас были в большом почете. Соответственно, и все их «железо» стоило просто немереных средств. А если «копаться в техномагических устройствах, то, и вовсе, можно было разориться.

Глава 3

-//-//-

Баронет Ежи Ольшанский никогда не блистал красотой, мужской статью. Был невысок, довольно широк в плечах. Вдобавок, начал рано лысеть, к своим тридцати трем годам почти полностью потеряв все волосы на голове. Наверное, поэтому так и не обзавелся супругой с маленькими карапузами, но и остальными приличествующими в высшем свете состояниями – членством в джентельментском клубе, тайной куртизанкой из актрисок и пресыщенной миной на лице всего повидавшего на этом свете человека.

Зато у Ольшанского было другое, что, его собственному мнению, сводило все остальное к несерьезному в жизни и позволяло на других смотреть свысока. Баронетом с самого раннего возраста овладела страсть к технике и различным механизмам, которая со временем поглотила его без остатка. Свое увлечение он видел великой дорогой к всеобщему прогрессу и процветанию всего человечества, а себя, совершенно естественно, мнил настоящим первооткрывателем и пока непонятым гением.

В его грезах человечество существовало рядом с огромным миром самых разнообразных механизмов, которые проникли во все возможные и невозможные сферы. Баронет представлял, как сложные металлические устройства обрабатывают землю, возводят дома и добывают уголь в шахтах. В домах хозяев обслуживают автоматические мойки и кухонные агрегаты, которые по запросу человека могут приготовить любое возможное блюдо. Про все мировые новости будет рассказывать особый механический прибор, передающий слова, а может и картинки, на многие сотни верст.

Конечно, в ответ было много непонимания, а нередко и откровенных насмешек даже от близких родственников. Сколько раз он слышал насмешливые реплики о своей непомерной фантазии и неимоверной оторванности от жизни уже и не счесть. В некоторые моменты, редкие, к счастью, баронет даже соглашался с каким-то неприятными и оскорбительными словами, которыми его награждали недоброжелатели.

Однако сегодня должен был особый день, должный стать днем его триумфа, его ответа на многолетние косые взгляды и насмешки. Наконец-то, был готов к показу его мобиль с революционным двигателем для эпохи пара, который Ежи в подготовленном патенте окрестил «Мотор-цилиндр двойного действия с внутренним сгоранием свечного топлива». Это изобретение даже на его весьма придирчивый взгляд, действительно, вело к кардинальным переменам в транспорте, причем во всем его разнообразии – наземном, воздушном, морском и даже подводным. Ведь, наравне с надводным и воздушным флотом, просто обязан быть и подводный.

-… Хм, какое-то излишни длинное наименование. Его Императорское Величество, право слово, устанет слушать, пока я буду произносить имя моего изобретения…

Баронет с задумчивым видом полировал особой тряпочкой латунную крышку передней части мобиля, как раз в том его месте, где и располагался искомый мотор. Скоро нужно было отправляться в императорскую резиденцию на демонстрацию его изобретения, поэтому все здесь должно было блестеть по-особенному. Именно этим – созданием блеска – он, собственно, и занимался последние несколько часов.

А попутно и грезил о великолепном будущем, которое его, несомненно, ожидало в самом скором времени…

- Нужно что-то короткое, емкое, чтобы говорило о многом, и в тоже время ни о чем… Может не мотор, а… например, двигатель. Двигатель двойного действий с внутренним сгоранием свечного топлива! – уже с выражением произнес он. Но судя по скривившемуся рту, новое название ему тоже не особо пришлось по вкусу. – Нет! А если вырезать немного из середки и обрубить вдобавок хвост, то получиться… двигатель внутреннего сгорания. Во!

Уже через пол часа Ольшанский неторопливо ехал по городской улице в своем мобиле и на все лады про себя повторял только что придуманное им название мотора. С каждой минутой оно ему нравилось все больше и больше.

- Именно так и скажу! – мотнул головой, на которой красовался необычный кожаный шлем с большими очками с круглыми стеклами. – Ваше Императорское Величество, позвольте представить Вашему вниманию мобиль с совершенно революционным двигателем внутреннего сгорания, способным разогнать это механическое средство передвижение до умопомрачительных пятидесяти километров в час…

И, конечно, никому из присутствующих гостей не нужно будет знать о некоторых «детских» болезнях его изобретения. Всех их он обязательно исправит, для чего нужно лишь время и ресурсы. Но сейчас время его триумфа.

-… Обязательно нужно добавить, что паровые мобили это прошлый век, - продолжал он проговаривать свою речь перед императором и гостями смотра. – Будущее за двигателем внутреннего сгорания! Через какие-то три – четыре года все механизмы без исключения будут приводится в движение лишь двигателями внутреннего сгорания. А их преимуществ пере паровыми моторами не счесть. Это и сравнительно меньший вес, и значительно лучшие характеристики по эффективности, крутящему моменту и потребности в топливе. Да, про топливо тоже нужно будет сказать!

Ольшанский сделал себе мысленную заметку в памяти про топливо. Вопрос был далеко не праздный, а очень даже важный. Ведь, показывал очень серьезное преимущество его изобретения. Паровой двигатель требовал гораздо больших объемов топливо, его же мотор – лишь несколько десятков литров бензина.

- Эх, а какая рожа в этот момент будет у графа Тарханова, что всему свету уже прожужжал про продаваемые им сверхбыстрые паровые мобили новой конструкции, - в предвкушении баронет облизнул губы. – Он же лопнет от зло…

Но тут раздался громкий хлопок и мобиль баронета вдруг начал замедляться. Из под капота, еще мгновение назад сиявшего ярче солнца, пошел черный вонючий дым. А на сердце похолодело от нехорошего предчувствия.

Ольшанский быстро заработал руками и ногами, стараясь остановить мобиль, как можно скорее.

- Вот же незадача, - скрипел он зубами, откидывая крышку двигателя и наклоняясь туда. – Все труды теперь насмарку…

К счастью, эта неприятность случилась не в самом богатом районе столицы, где бы весть об этой аварии мигом понеслась бы дальше и непременно достигла бы ушей императора и его свиты. Тогда не видать ему монаршего гранта на развитие нового двигателя, как своих ушей. Здесь же жили больше торговцы и дворяне средней руки, которым не было дела до чужих проблем. А, значит, не опасаясь огласки, можно было попробовать разобраться с проблемой.

- Что же там такое…, - огорченно копался он во внутренностях мотора, пытаясь докопаться до сути. – Цилиндр не пробит, прогорел. Нагара и в помине нет… И масло вроде не течет…

Тем временем рядом с необычным механизмом, мало похожим на паровые мобили богатых аристократов, уже появились уличные сорванцы. Похожие на галчат или воронье, они с жадным любопытством рассматривали диковинные пузатые колеса, блестящие двери. Самые смелые уже норовили потрогать и подержаться за все выступающее, а если повезет, возможно, и спереть. Один, крупный в цветастой кепке на макушке, наконец, созрел, чтобы на подножку мобиля встать.

- Пошли прочь! – этого уже баронет не стерпел, заорав на всю улицу. Настроение совсем стало ни к черту. Получалось, что «накрылись» все его планы и мечты медным тазом. – Уличное отребье!

Поломка, хотя, и оказалась пустяшной, но требовала времени и, главное, особого инструмента на свое устранение. С тем инструментом, который он с собой прихватил, этого было не исправить.

- Э-э, господин, держи накидной ключ. С таким ты точно болты у цилиндра подтянешь, - вдруг услышал он мальчишечий голос, раздававшийся словно бы снизу. Повернулся и увидел, как прилично одетый подросток протягивает ему необычный гаечный ключ со странно изогнутым концом. – Бери, бери. Без него придется весь кожух снимать. А накидным ключом запросто справишься. Тут работы на пару минут всего.

Ольшанский молча схватил ключ, уже понимая, что с такой формой инструмента он точно сможет подтянуть крепеж и избавится от пробоев газов. Перегнулся через капот и с первой же попытки затянул первый болт. Новый инструмент удивительно хватким оказался.

- Ты крест на крест затягивай. Один здесь, а второй напротив. Потом к другой паре переходи, - рядом пристроился и паренек, с интересом следивший за его действиями. При этом успевал давать очень деловитые советы, которых и сам Ольшанский не ожидал услышать. – Если по-старинке затягивать будешь, то накладка на цилиндре перекосится и никакой герметичности не будет.

У баронета от таких советов даже рука в какой-то момент дрогнула и чуть ключ не выронила. Никак не ожидал он от подростка такого знания в моторе, причем в таком, который сейчас существует в мире в единственном экземпляре. Ведь, он внимательно следит за мировыми новостями, и уверен, что никто не продвинулся так далеко. А этот пацан говорит так, словно лучше его разбирается в двигателях внутреннего сгорания.

- Ты кто? – затянув последний болт, спросил баронет. – И благодарю за инструмент. Очень уже он у тебя оригинальной формы. Хотя его несомненную полезность не могу не признать.

А когда паренек открыл свою аккуратную кожаную сумку, чтобы убрать инструмент, то Ольшанский к своему удивлению увидел еще десятка два, а то и три других. Те, что он успел рассмотреть, вообще, ни на что не походили – какие-то схожие с циркулем и линейкой, с разнообразными ботиками и резьбой.

Баронет сейчас был готов на Библии, да и на Коране, поклясться, что таких инструментов он, вообще, никогда и нигде не видел. Откуда это все? Добыл? Украл?

- А где ты взял такие необычные инструменты? – сдерживая голос от нетерпения, проговорил баронет. Ему просто до ужаса захотелось обладать этой сумкой. Ведь, с таким набором ему никакие дорожные происшествия не страшны. – Украл, скорее всего. Это очень плохо, молодой человек. Я ведь сейчас могу кликнуть полицейского и тебе очень не поздоровиться.

Ежи облизнул губы. Сумка, по-хорошему, была уже в его руках. Пацан точно украл эти инструменты у какого-нибудь мастера. Скорее всего даже у знатного мастера-оружейника. Вон, побледнел.

- Давай сумку мне, и иди себе с миром, - ухмыльнулся мужчина, предчувствия победу. – Давай, давай. Видишь, я уже собираюсь крикнуть, - красуясь, Ежи даже глубоко вдохнул. Мол, смотри, я почти готов кричать.

Парнишка с отчаянием в глазах открыл сумку и вытащил оттуда… пистолет. Массивный револьвер-коротыш с толстым стволом смотрел прямо ему в переносицу.

- Х-р-р, - едва не подавившись воздухом, закашлял Ольшанский. Теперь уже пришла его очередь бледнеть. – Ты что делаешь? Это же нападение на благородного! За это каторга, если повезет.

- Это если поймают, дядя, - голос подростка изменился, совсем лишившись какого бы то ни было дружелюбия. – В патронах этого малыша ослабленный пороховой заряд, а в самом стволе дульная насадка. Так что вместо выстрела будет лишь хлопок, а у тебя, наоборот, появится дырка башке. Понял, любитель чужого имущества? Стой на месте, и дай мне спокойно уйти.

С этими словами, подросток быстро ретировался, через мгновение исчезнув в ближайшем переулке.

-//-//-

Мадам старший воспитатель приюта уже третий раз раскладывала пасьянс, но в очередной раз получала одно и тоже – трефового короля. Примета в гадании не самая приятная, скорее даже неприятная. Выпадение такой карты говорило о появлении в вашей жизни какого-то нехорошего человека или события. А ни первого ни второго женщине никак не хотелось.

- И что же это может быть? – она смахнула длинный локон со лба. – Опять этот поручик с пьяных глаз ко мне заявится? Что же интересно мне провидение снова приготовило? – чуть помедлив, она с решимостью взялась за карточную колоду. Решила еще один раз раскинуть пасьянс.

Но провиденье не стало ждать выпадения карт, а сделало свой ход немедленно.

За дверью ее кабинета послышались тяжелые шаги, и почти сразу же дверь распахнулась.

- Ой! – от неожиданности вскрикнула женщина, роняя из рук карточную колоду. Карты веером разлетелись по сторонам. – Как вы смее…

Первый из вошедших мужчин, высокий, невероятно худой, резко цикнул на нее. На его лице, словно выточенном из камня, застыла такая угроза, что она тут же съежилась в кресле. А все оскорбления, что едва не вырвались из рта, «проглотила».

- Мадам старший воспитатель, - второй, чуть полноватый мужчина средних лет в безукоризненно сидящем на нем костюме, сел в кресло напротив нее. Положил ногу на ногу и усмехнулся, глядя ей в лицо. – Я князь Голицын и готов предложить вам выгодное дело.

Он перевел взгляд на худого человека, пугавшего женщину до дрожи в коленках. Тот вытащил из внутреннего кармана костюма пухлый конверт и положил его перед женщиной.

- Посмотрите, прежде чем мы продолжим разговор, - сидевший повелительно махнул рукой. Похоже, аристократ. Только они вели себя так, словно остальные бессловесное быдло.

Осторожно вытянув пальчики, женщина приоткрыла конверт, выхватывая взглядом внушительную пачку сторублевых ассигнаций. Даже навскидку их было больше шести десятков. А шестьсот рублей были для нее просто умопомрачительной суммой.

- Как только мы закончим, вы получите еще точно такой же конверт, - при этих словах женщина нервно сжала пальцы в замок. – Дело, которое привело нас к вам, состоит в следующем.

Мужчина подвинулся к столу.

- Нужна девочка трех - максимум четырех лет, строго соответствующая требованиям этой медицинской карты, - он передал ей несколько листов бумаги с логотипами одной из известнейших клиник столицы. – Это возможно?

Чуть прикусив нижнюю губу, мадам старший воспитатель начала внимательно изучать документы. Оттопыренным указательным пальцем она медленно вела по длинному перечню особых требований, среди которых были, как физические, социальные, так и медицинские.

- Большой список…, - негромко проговорила она, оторвав взгляд от листка и бросив пристальный взгляд на князя. – Очень непросто найти человека, который бы подходил под все это.

Она уже поняла, что у нее есть тот, кто им нужен. Прекрасно знающая подноготную всех воспитанников, она сразу же «выцепила» из этих бумаг главное. Им нужна была воспитанница трех с половиной лет от роду Лана Карно, подходившая под их требования как минимум на 99 и 9 процентов.

- Однако, думаю, я смогу вам помочь, - она с удовлетворением отметила, как загорелись глаза у князя. Значит, ему очень нужна была эта девочка, за которую по этой причине можно было спросить очень и очень многое. – Только это будет очень сложно и… дорого.

Сидевший сделал новый знак, и перед женщиной на стол лег еще один серый конверт с ассигнациями. Не удержавшись, она снова поддела кончиком ногтя бумагу и с удовольствием полюбовалась на плотную пачку купюр. Этого было много и одновременно мало. Ведь, такой шанс может выпасть лишь раз в жизни. Разве можно его так бездарно потратить.

- Этого будет мало господа, - улыбнулась она одной из своих обворожительных улыбок, которыми раньше повергала мужчин в шок и трепет. – Нужно гораздо больше за девочку. Ведь, есть и другие претенденты.

А вот это она зря произнесла. И, вообще, глупо было играть в шантаж с аристо. Весовые категории не те.

Стоявший у стола вдруг сделал рывок, и сжал женскую шею пальцами.

- Твоя плата достаточна или хочешь обменять ее на свою жизнь? – проворил сидевший мужчина. Она тут же отчаянно замотала головой, и он удовлетворенно кивнул в ответ. – Отлично. Прикажи привести ее.

- Конечно, Ваше Сиятельство… Э-э, только ее сейчас нет. Пока ее нет… Но скоро она придет, точнее ее брат приведет.

Из сбивчивого рассказа перепуганной насмерть женщины скоро стало известно, что через несколько часов нужная воспитанница придет в ее кабинет со своим братом. Воспитательница обещала избавиться от подростка, чтобы они спокойно могли забрать девочку.

-//-//-

Лишь отмахав два квартала, Рафи остановился. Красный и взмыленный, как лошадь после скачек, он подскочил к уличной колонке и «присосался» к крану. Пил долго и с наслаждением.

После чего начал приводить себя в порядок. Нужно было стереть потные разводы с лица. Пригладить лохматые волосы, превратив их в некое подобие уложенной прически. Специальной щеткой, чуть смоченной в воде, он быстро прошелся по коричневому твидовому пиджаку такого же цвета брюкам.

- Помог называется человеку… И делай после этого добро, - шептал парнишка, все еще стараясь отдышаться после стремительного скаканья по подворотням и проходам. – Сволочь… Хм, а вот машинерия у него занятная. Совсем это не паровик. Другое что-то, никак на него не похожее.

Присев на ступеньку чьего-то крыльца, Рафи задумался. С ним снова случилось озарение, когда он только бросил взгляд на мотор необычной конструкции в том мобиле. За какие-то секунд непонятное хитросплетение трубочек, цилиндров и колпачков вдруг стали для него понятными. Их предназначение ясным.

- Значит, это совершенно новый мотор… Интересный…

Насколько он был знаком с паровиками, этот двигатель был гораздо перспективнее.

- … Это полдень уже?! – вдруг встрепенулся Рафи, услышав гулкой колокольный звон новых городских часов. – Мне же в приют нужно! Вот же она сейчас орать будет…

Как раз сегодня он с Лано должен был прийти к мадам старшей воспитательнице, чтобы занести ей плату за неделю.

Парнишка вскочил на ноги и припустил по улице в сторону приюта. Где-то за пару домов на той улице его должна была ждать сестренка, с которой они заранее об этом условились. Та нередко ходила с хозяйкой их дома за покупками. Вот и сегодня помогала.

- Рафи! – радостно закричала кроха, едва только заметив несущего вприпрыжку парнишку. – Рафи! Смотли, что мне дали! Сосалку! - с улыбкой размахивала она леденцом в виде красного петушка. - Петусок!

Схватил ее и начал подбрасывать в воздух, что всякий раз вызывало бурный взрывы детского хохота.

- Пошли, - взял девочку за ручку и повел ее в сторону высокого крыльца с длинной колоннадой. – Смотри-ка, какие большие мобили, - в паре десятков шагов от крыльца стояли огромные черными паровики, похожие на больших черных зверей. – Я ведь сегодня тоже мобиль видел…

Только кроха его не слушала. Все ее внимание занимал сладкий петушок, которого она именно сейчас с деловым видом обсасывала.

- Мадам старший воспитатель, разрешите войти! – оказавшись возле двери нужного кабинета, Рафи осторожно постучал. Прекрасно знал, что та ненавидела тех, кто врывался к ней без стука. - Добрый день, мадам старший воспитатель! - он поклонился, а вслед за ним сделала книксен и Лана. – Вот, здесь все в полном объеме.

Он протянул ей небольшой бумажный сверток с несколькими бумажками – платой за будущую неделю.

- Хм, Рафи…, - та со странным выражением вдруг лица покачала головой. – С сегодняшнего дня плата утроилась. Слишком опасно стало помогать таким, как вы. Деньги мне нужны к завтрашнему дню. Понял?

Рафи угрюмо кивнул. А что ему еще оставалось? Кричать, плакать, топать ногами. Бесполезно. С такими ничего это не срабатывало.

Срочно нужны были деньги.

- А Ланочку оставь. Пусть хотя бы одну ночь с подружками проведет, а то совсем нелюдимая стала. Ланочка, деточка моя, хочешь ведь с другими девочками поиграть? – голос ее вдруг сделался приторно сладким, словно сироп. – Они про тебя как раз говорили. Спрашивали, а где наша Ланочка? Рафи ты сам, как бирюк стал. Лицо кирпичом, смотришь волком. Хоть девочку такой не делай. Она же девочка, а не мальчик.

Признавая ее правоты, он кивнул головой.

- Ладно, - еле-еле выдавил он из себя. – Только завтра я ее обязательно заберу.

Глава 4

-//-//-

Рафи выскочил из здания приюта с выпученными от возбуждения глазами. На лестнице едва уборщицу не снес, отчего в ответ получил проклятья:

- Оглашенный! Куды несешься?! Я тебя запомнила…

Но он уже несся по улице, распугивая прохожих. Искаженным лицом так сверкал, что люди сами расступались. После оглядывались и долго смотрели вслед, перешептываясь и перемаргиваясь. Явно принимали его за очередного малолетнего огольца, что-то стащившего и теперь улепетывавшего со всех ног.

-…Здесь направо… Через Сухаревский переулок…, - тяжело дыша, бормотал Рафи. – Потом по Неглинной прямо… А там и до территории трёх рукой подать…

Ему срочно нужно было попасть к скваду трёх и своему старому знакомцу Витяну. Только у них он мог раздобыть нужные ему деньги. Никто другой в здравом уме не даст ему такую сумму. Достать ее как-то иначе тоже не получится, ибо не приучен был еще воровать и грабить.

- Здесь где-то, похоже…

Судя по первым заколоченным досками дверям домов и многочисленным табличкам «продается», начался район Марьинки, неофициальной территории уличных сквадов. Если он не ошибался, то южную ее часть, то есть примерно здесь, контролировали именно трёхи. А вот, кстати, и они.

- Смотри-ка, как припустили. Только пятки засверкали, - внутренне усмехнулся Рафи, приметив двух совсем маленьких мальчишек у одного из заброшенных кирпичных зданий. Те, едва увидев его, некоторое время настороженно буравили взглядами, а после рванули что есть силы по куда-то в глубину двора. Явно наблюдатели, так называемые глядачи, которые на границе района высматривали всех подозрительных и сразу же докладывали старшим, в случае появления чужих. – Сейчас, значит, начнется.

Весь подобрался. В правую руку незаметно вложил небольшой кастет. Вдруг, что-то пойдет не так, а ему сейчас никак нельзя пропадать.

- Началось…

Увидев трех подростков постарше на углу того же дома, Рафи сразу же направился к ним, чем явно встревожил их. Похоже, другого они ожидали. Двое сразу же полезли за пазуху вытаскивать то ли молотки, то ли короткие железки. Третий, напротив, сунув руки в карманы, спокойно ждал приближения парня.

- Мамочку потерял, - насмешливо оскалился этот трёха, белобрысый пацан с дерзким бесшабашным взглядом. Такой, не задумываясь, бросится на помощь к другу или в драку против целой толпы врагов.

Рафи тоже ухмыльнулся, решив прободаться взглядами. Без уважения, здесь никто с тобой и разговаривать не будет. Будешь стоять с видом побитой собаки, сразу в ухо зарядят. На этом весь разговор и закончится.

- Нет у меня ни папы, ни мамы. Сирота я, - прекратив первым это своеобразную «дуэль взглядов», проговорил парень. Печаль в голосе он и не думал скрывать. Только совсем дурной не почувствует это застарелую и непреходящую боль. Пусть знает, что он такой же, как и они. – Мне бы с Витяном поговорить.

Трёха в ответ удивленно присвистнул. Явно, в сомнении был. Мол, какого черта такого прилизанному парнишке в чистом и недешевом пиджаке нужно от их товарища? Уж не засланный ли ты, казачок?

- Тебе, пиджачок, чего от Витяна нужно? - оттопырив губу, ответил, наконец, трёха. - Он со всякими не разговаривает

- Со мной будет говорить. Передай, что его Техник хочет видеть… Нет, Тех! – в последний момент Рафи вспомнил, как его называл тот парень. – Важное дело есть…

Парня снова смерили подозрительным взглядом, едва не просканировав его одежду и сумку, что висела на плече. После чего трёха, наконец, решился.

- Жди тута. Но если ты от полисов, то…, - парнишка с жутковатой ухмылкой провел пальцем по горлу, намекая на расправу.

И через мгновение уже исчез за дверями одного из заколоченных домов, возле которых остались дежурить его товарищи. Поигрывая железными трубками, они что-то громко обсуждали, пыхтели сигаретами, время от времени начинали ржать.

Когда уже ожидание стало затягиваться, Витян появился. Вышел из того же дома и во все горло радостно закричал:

- Бля, Тех! Вот это сюрприз! Ты какими судьбами в наших краях?

Улыбающийся во весь рот, парень шел развязной походкой. Размахивал руками. Из под расстегнутой белоснежной олимпийки на всеобщее обозрение торчала кобура с пистолетом. Чувствовалось, что Витян неслабо «поднялся» в иерархии сквада.

Рафи тоже изобразил улыбку, хотя получилось не очень. И это не скрылось от глаз трёхи.

- Ты чего, братан? Хмурной весь, - трёха крепко сжал руку парня, заглядывая ему в глаза. – Че случилось? Наехал кто? Скажи. Я разберусь. Может по кумполу кому нужно настучать или подрезать что-нибудь? Для Теха все сделаем.

- Не-е, - вздохнул Рафи, взмахивая рукой.

Нет, трёхи здесь не помогут. Хотя, неплохо было бы, разберись они с его проблемой. Встретили бы где-нибудь старшую воспитательницу и хорошенько припугнули, чтобы сильно не наглела. Можно было и ее дорогой мобиль превратить в хлам.

К сожалению, это не их уровень. К имперскому приюту просто так не подойдешь. Статус подразумевал, что все его сотрудники относились к касте государственных служащих, за нападение на которых можно было и высшую меру наказания схлопотать.

- Я заказ принес. Вот, - Рафи вытащил из сумки сверток с очередным пистолетом, который пришлось едва не из хлама собирать. – Пришлось, конечно, помучиться. Часть деталей там, вообще, никакая была. Но осечки могут быть. На каждые три – четыре десятка выстрелов одна осечка точно будет.

Не утерпев, Витян тут же развернул сверток и вытащил небольшой пистолет. Аккуратный, небольшого калибра, он казался несерьезным. Однако, трёха был явно другого мнения. Сразу же «расцвел» и облапил парня.

- Реально, выручил, братка! Это подарок для одного нужного человека. Понимаешь? – он с восхищение рассматривал оружие. Оттягивал затвор, нажимал на курок, с удовольствием слушая «сытый» щелчок. Вытаскивал и снова задвигал магазин с желтоватыми патронами. – Теперь бы его завернуть для подарка.

Но Рафи снова смог удивить его. В сумке у него как раз лежала красная лакированная шкатулка, которую на местной барахолке в подарок сестренке взял. Хотел, чтобы она туда свои девчачьи сокровища складывала. Но придется отдать.

- Держи.

У трёхи самым натуральным образом глаза округлились, когда он увидел появляющуюся из сумки шкатулку. Блестящая, ярко красная, она оказалась ровно такого размера, чтобы вместить пистолет.

- Братуха, нет слов! От такого подарка башню снести может! – от души хлопнул Рафи по плечу. – Вот, твои пять червонцев за ствол, как договаривались. Еще червонец за шкатулку. Нормально?

Беря ассигнации, Рафи кивнул. Десять имперских рублей за простенькую лакированную шкатулку из невесомых дощечек, которым на рынке красная цена пол рубля, были отличной ценой. Правда, они его не спасали. Для приюта нужна была совсем другая сумма. С учетом уже скопленных денег, ему нужно было еще примерно столько же. А лучше больше, чтобы не было больше таких сюрпризов.

- Слышь, Витян, еще есть работа? – спросил Рафи.

- Чё, прижало с баблом? Так возьми, сколько нужно. Потом отработаешь, - тут же предложил трёха.

Со вздохом Рафи качнул головой. Не любил он влезать в долги, особенно в такие. Прекрасно понимал, что потом придется отдавать. С уличным сквадом же долг может стать, и вовсе, неподъемным.

- Не-е, Витян, заработать хочу. Так есть что починить?

- Упертый ты, Тех, - усмехнулся парень. И в голосе сквозила не насмешка, а уважение. – Другой бы взял, и рот не раскрывал. Ты же заработать хочешь… Есть у меня кое-что. С одного мокрого дела осталось, - он внезапно перешел на шепот. – Очень непростая штука, скажу я тебе. Вроде как у какого-то аристо взяли.

При упоминании аристократа бросил быстрый взгляд Рафи. Похоже, на реакцию смотрел. Ведь, сейчас не каждый рискнет связываться с аристократами. Может себе дороже выйти. По-хорошему, со стороны трёхи это еще одна проверка была.

- Посмотреть надо сначала, - угрюмо кивнул Рафи. Ему сейчас деваться было некуда. Чем раньше он возьмется за ремонт, тем скорее сможет принести в приют деньги. – Пошли, чего стоять.

Хмыкнув в ответ, Витян развернулся и пошел к ближайшему дому. Рафи направился следом.

Около получаса плутали они по району. Переходили из одного заброшенного дома в другой. Пересекали заваленные мусором улочки, пробирались через какие-то развалины старых складов. Пару раз даже пришлось через пролом в стене двух домов пролазить.

- Сейчас спустимся в одно место, и будем на месте, - Витян показал на массивную железную дверь, рядом с которой кучковалась шумная компания подростков разной степени чумазости. При виде трёхи они сразу же подобрались. – Это со мной, пацаны. Расслабьтесь.

Железная дверь, открывшаяся со страшным скрипом, вела в подвал, оказавшийся на удивление сухим и светлым. Свет проникал внутрь через узкие оконца, расположенные на самом уровне земли.

- Тут моя берлога, Тех. Бросай там кости. Я сейчас, - трёха махнул рукой на продавленный диван у стены. – Пиво на столе.

Рафи быстро огляделся по сторонам. Рассиживаться, а тем более пить пиво, ему было некогда.

- А вот рабочий стол мне понадобится, - убрал со стола какой-то хлам – пустые и полный бутылки, коробку с недоеденной пиццей. Сам стол перетащил ближе к окну. Без света в его дело было никак. – Так…

Из сумки достал инструменты и аккуратно разложил их рядом. Сейчас все могло понадобиться. Кто знает, что там у Витяна было в запасниках? Судя по разговору это было что-то не совсем обычное. Собственно, так и оказалось.

- Во! – Витян появился с внушительным свертком, в котором можно было смело пехотное артиллерийское орудие спрятать. К счастью, все это оказались тряпки. – Если чего-то выгорит из этого, нормально бабла подкину. Тот, кто эту штуку мне скинул, сказал, что ствол очень убойный.

Рафи начал осторожно разворачивать намотанные тряпки. Делал это медленно, не торопясь. Спешка, как любил приговаривать сторож в его приюте, была хороша лишь при ловле блох. В его же деле всякое могло случиться. Может патрон испорченный, а может пистолет уже заряжен. Пальнет и поминай, как звали.

Когда же последний махор слетел, парень замер с открытым ртом. Правду говорят, что человек никогда за всю свою историю не делал ничего красивее оружия. В полной мере эти слова подтверждались оружием, которое сейчас лежало перед ним.

- Настоящий красавец…

Это был невероятно изящный старинный револьвер с длинным стволом, явно изготовленный рукой мастера. По плавным серебристым изгибам оружия змеились переплетающиеся друг с другом золотые узоры, от которых было сложно оторвать взгляд.

- Ха, охренел, братка! – громко засмеялся, стоявший рядом, Витян, разрушив тем саамы волшебное очарование момента. – Я тоже зенки вылупил, как этот ствол увидел. Жаль только не «пашет». Надеюсь, разберешься…

Только Рафи молча отмахнулся от него. Ему сейчас было совсем не до разговоров. Не любил он отвлекаться, когда работал.

- Понял, братан, понял.Ухожу, - примирительно вскинул руки трёха. - Я тогда на пиве, а ты работай.

И с этими словами вышел из комнаты.

- Наконец-то… Ну, красавчик, рассказывай, что с тобой случилось?

Все всегда начиналось с тщательно осмотра, и фиксации мельчайших деталей, которые иногда могут оказаться крайне важными.

- Внешне, вроде бы все нормально. Ничего не сломано, не погнуто… А теперь, на патроны посмотрим.

Откинув барабан, начал вытаскивать патроны.

- Черт! Это еще что такое?

Словно в палец что-то кольнуло.

- Заусенец что ли?

Бывает такое, когда с металлом работаешь. Тоненькая иголка торчит из железки, а ты ее совсем не видишь. Случайно провел ладонью, и кровь выступила. Здесь же ничего не было.

- Хм…

Вновь потянулся к барабану, пытаясь зацепить патрон. И снова все повторилось. Прямо на самом кончике пальца закололо.

- Ну и?

Не обращая внимания, продолжил вытаскивать патроны и ставить их в один ряд на столе. И с каждым новым золоченным остроконечным бочонком все повторялось.

- Чертовщина какая-то, - бормотал Рафи, ничего не понимая. – Что в них такого особенного?

Взяв один такой патрон, долго вертел его перед глазами. К сожалению, ясности это ни капли не прибавило. Скорее, наоборот, стало еще хуже. К уколам вдруг прибавилось еле ощущаемое жжение, когда он прикасался к очередному патрону.

- Вот же черт… Что уж там Витян говорил вначале? - парень, вздрогнув, медленно поставил последний патрон к остальным. Вспомнил вдруг слова трёхи про то, как у него появился этот револьвер. – Сказал, что пистолет принадлежал аристо.

На револьвер Рафи смотрел уже другими глазами. Если он не ошибался, то ему посчастливилось увидеть самое настоящее техномагической оружие, привилегия магов. Только аристократ и солдаты имперской гвардии могли обладать таким оружие, где обычные технологии сплетались с магическими.

- Ну, здравствуй, Тор, - марку револьвера Рафи прочитал в основании рукояти, когда вновь решил осмотреть пистолет. – Расшифровывается, похоже, как «техномагическое оружие».

Немного помедлив, продолжил разборку. Факт принадлежности револьвера аристократу ничего для него не меня. Все равно нужно было разобраться в причине поломки.

- А вот, кажется, в чем дело…

Вскоре поломку он обнаружил. Судя по всему, пружина ударно-спускового механизма соскочила с крепления. Дел тут было всего ничего. Пассатижами с тонким носиком следовало немного подогнуть усики пружины и завести ее на место.

- Теперь все хорошенько смажем.

Из особого контейнера достал масленку, и тщательно смазал трущиеся детали револьвера. Причем масла добавил ровно столько, сколько нужно было. Лишнее осторожно вытер тряпицей. Кто другой, наоборот, плеснул бы так, что все внутренности оружия залил.

Спроси, откуда он все это знает, не ответил бы. Потому что, действительно, не знал. Просто, как и всегда, само в его голове появлялось. В такие моменты Рафи точно знал, как и что нужно было делать.

- Готово, похоже.

Наконец, полностью собранный револьвер оказался перед ним. Патроны заряжены в барабан, предохранитель взведен. Осталось лишь проверить.

- Стрельнуть бы…, - мечтательно произнес Рафи. Правда, сразу же себя и осек. - Времени в обрез.

Встал из-за стола. Быстро собрал свои инструменты в сумку. Что-нибудь забудешь или потеряешь, потом проблем не оберешься. Все или почти все было сделано им самим. В магазинах ничего похожего даже близко не было.

- Витян! Ты где там?! – сложив ладони рупором, закричал парень. – Все готово!

-//-//-

Едва сопровождавшие его трёхи отстали, Рафи припустил что было сил по улице. Не обращая на удивленные и раздраженные возгласы прохожих, он обгонял одних, проскакивал мимо других. Время уже перешло далеко за полдень, а ему никак нельзя было опаздывать.

- Опять ты?! – прямо на крыльце встретила его уборщица, только что ожесточенно протиравшая шваброй бетонную лестницу. – Опять носился? Весь взмыленный, как пес. Чаво опять прибег?

Горло у парня так пересохло от бега, что и произнести ничего не мог. Сначала кивнул женщине, а потом, и вовсе, махну на нее рукой.

- Хулиган! – тут же получил в ответ. – Я тебе замахнусь, голытьба! Совсем распоясался!

Паренек быстро поднялся по лестнице и через несколько секунд уже оказался возле кабинета старшего воспитателя. На мгновение застыл, приводя себя в порядок. Привычка, от которой было сложно отделаться.

- Можно, мадам старший воспитатель, добрый день, - со снятой кепкой он застыл у порога кабинета, с жадностью ища взглядом сестру. Не найдя, решил, что та в общем зале с остальными воспитанницами. – Разрешите?

Мадам Калышева сегодня выглядела как никогда грозно. И раньше ее вид пугал малышню приюта до судорог в животе, а сейчас она, вообще, сама себя превзошла.

Лицо каменное с плотно сжатыми губами и тяжелым взглядом. Усиливало впечатление холодности и неудовольствия ее серой платье с длинными рукавами и высоким воротом, застегнутым под самый подбородок.

- Проходи, Рафаэль, – почти торжественно проговорила она. - Что-то случилось?

Рафи, как и в прошлый раз, вытащил из-за пазухи пухлый конверт и положил его на стол.

- Я хотел, как и всегда, выразить свою благодарность, - паренек сел на самый краешек стула и примерно сложил руки на колени. – Вы всегда идете нам с сестрой на встречу.

- А как же иначе, Рафаэль? – она словно удивилась услышанным словам. – Как старший воспитатель Имперского приюта имени великой княжны Анны, я обязана заботиться за нашими воспитанниками. Вы все для меня, как родные дети.

Тут она опустила взгляд на поверхность стола и удивленно вскинула голову. Казалось, только сейчас заметила конверт из серой бумаги.

- Рафаэль, а что это такое? – непонимающе спросила она, вытягивая указательный палец в сторону конверта. – Наверное ты принес письмо? Хочешь, чтобы я помогла его тебе отправить?

Теперь уже пришла очередь Рафи удивляться. Его эта комедия, которую сейчас «ломала» женщина, начала довольно сильно тревожить. К чему эти красивые слова? Пафос? Ясно же было, что он принес деньги.

- Мадам, как мы с вами и договаривались, я принес всю сумму сразу, - проговорил Рафи, глядя ей прямо в глаза. – Утром вы же сказали, что теперь мне нужно платить за нас с сестрой втрое больше. Вот я и принес. Теперь я заберу Лану, хорошо?

С женщиной вдруг случилось самой настоящее преображение, о котором можно прочесть лишь в сказках. В ее глазах тут же «зажглись» злые огоньки. Вытянувшееся лицо исказилось таким возмущением, что впору было картину с него писать.

- Что ты сказал? – ее ледяным голосом можно было смело морозить продукты за неимением холодильного аппарата. У Рафи даже мурашки по спине побежали. – Я не ослышалась?! Ты принес взятку?!

Будь парень человеком со стороны, он бы точно поверил в ее искренность. Обязательно бы счел эту женщину образцом порядочности и честности. Но он-то все прекрасно знал.

- Мадам, я ведь уже больше двух месяцам вам плачу, – терпеливо начал объяснять Рафи. – За деньги вы оформляете нас с сестрой, как временно находящихся на проживании у родственников. Разве вы забыли?

Та, возмущенно дыша, встал с места.

- Рафаэль, это просто возмутительно! Ты обвиняешь меня, советника имперской государственной службы III-го класса, в вымогательстве взятки? Ты в своем уме, несносный мальчишка? Или это твои глупые шутки?!

А у Рафи голосок тревоги уже не шептал, а кричал во всей горло. Явно происходило что-то непонятное, и главное, очень опасное.

- Немедленно прекрати свои глупые шутки! Забери свой конверт и убирайся из моего кабинета! Так и быть, я прощу тебя на этот раз, - она делала вид, что пытается успокоиться. Взятым со стола веером, начал усиленно обмахиваться. Схватила флакончик с ароматической солью. Но вдруг, подняла голову и очень странно посмотрела на парня. – Подожди-ка, Рафаэль… Как же я могла забыть про твою потерю?! Совсем у меня из головы вылетело, - ее лицо сделалось сочувствующим, словно она в чем-то ему переживала. – Ты ведь совсем недавно потерял единственного родного человека – сестру, а теперь очень сильно переживаешь… Наверное, тебе снова стало нехорошо? Может мне вызвать врача?

Качнувшись, Рафаэль вцепился в ручку стула. Что-то ему, и правда, на мгновение подурнело.

- Что вы говорите, мадам? Какая еще потеря? – чуть заикаясь заговорил он, предчувствуя самое страшное. – Моя сестра со мной! Лана сейчас находится здесь! Я только утром ее к вам привел! Вот в этот самый кабинет.

На ватных ногах он встал со стула и подошел к ней ближе.

- Где Лана? – Рафи стоял бледный, как смерть, и не сводил с нее отчаянного взгляда. Жуткое чувство наступающей трагедии медленно, но неуклонно, накрывало его с самой головой. – Где сестра?

- Тебе опять стало плохо, - всплеснула руками женщина, самым натуральным образом всхлипывая. – Подожди, подожди немного. Я сейчас вызову врача.

Она быстро схватилась за трубку громоздкого телефонного аппарата.

- Господин Петерсон?! Это мадам Калышева! Вы ведь в медпункте? Срочно идите в мой кабинет. У нашего воспитанника снова приступ. Да, да, настоящее несчастье. Он ведь только-только потерял сестру…

Большего она уже не успела сказать. Потерявший всякий рассудок, парень быстро выхватил из своей сумки молоток и бросился с ним на женщину. И если бы не массивный широкий стол, разделявший их, то точно бы забил ее насмерть.

- Помогите! Помогите! Убивают! – завизжала мадам Калышева, кидаясь в него всем, что попадало под руку. – Спасите!

Одним ударом Рафи все-таки ее зацепил. Прямо по ладони попал. Кажется, даже хруст костей послышался.

- А-а-а-а-а! – еще громче заорала она. – А-а-а-а-а!

Он уже был на столе и замахивался снова, как подскочившие сзади люди скинули его на пол и навалились своими телами.

- Он сумасшедший! Настоящий псих! Его нужно срочно изолировать от наших деток! Вы посмотрите, что он со мной сделал?! – рыдая, возмущалась мадам Калышева. – Я немедленно буду писать докладную директору! Место этого буйнопомешанного подальше отсюда…

-//-//-

Витян любовно огладил револьвер.

- Видали какой ствол! – кивнул он своим «пацанам», что с нескрываемой завистью разглядывали револьвер. – Теперь у меня аж три ствола!

Встретив недоуменный взгляд одного из подростков, рослого трёху с туповатым лицом, Витян махнул сначала револьвером, а после пистолетом в кобуре. Наконец, встал и картинно тряхнул промежностью.

- А там у меня третий ствол! Размером может и поболе!

И откинув голову, заржал. Остальные тут же подхихикивать начали. С одной стороны, права, смешно, а с другой нельзя не смеяться.

- Давай-ка, пацаны, постреляем, - махнул он рукой, зовя всех с собой. – Надо же проверить, чего там Тех наделал.

Оказавшись на расстоянии семи-восьми метров от расколотой каменной колонны со стеклянными бутылками на ней, Витян принял героическую позу, виденную в каком-то фильме. Широко расставил ноги, выпрямил спину и вытянул вперед руки, с зажатым в них револьвером.

- Сейчас, заценим.

Нажал на курок, и… брыкнувший револьвер с такой силой ударил ему в грудь, что сбил с ног. Тут же хлопнул по ушам сильный грохот, от которого он едва не оглох.

- Б…ь! Б…ь! Что это еще такое?! – потирая ушибленную грудь, орал он. Было тяжело дышать. В воздухе висела кирпичная пыль, какая-то взвесь от штукатурки, мешавшая что-либо разглядеть. – Мать вашу…

Сделав несколько шагов вперед, шокированный парень уставился на разорванную на куски колонну. Здоровенный монолит был невероятным образом превращен в кучу камней.

- Вот это моща…, - восхищенно прошептал Витян, поднимая перед собой револьвер. – А ну-ка еще раз…

Чуть прикрыл глаза, чтобы при выстреле не задело каменной крошкой. Задержал дыхание и снова нажал на курок.

Раздался выстрел, но совсем не похожий на прошлый. Это был негромкий хлопок, похожий на звук самого обычного выстрела. Пуля попала в каменную стену и рикошетом отлетела в небо. Опять ничего необычного не случилось.

- Что за нах?

Глава 5

-//-//-

Дворник приюта, здоровая орясина в кожаном фартуке и громыхающих сапожищах, волоком тащим упиравшегося из всех сил парнишку. Чертыхался в пол голоса, пытаясь удержать ужом вертящуюся добычу.

- Я ужо тобе…, - бормотал он, то и дело с силой встряхивая пацана. У того аж зубы стучали в этот момент. – Не брыкайся, паршивец.

В этот момент парнишка извернулся немыслимым образом и со всего маха цапнул зубами дворника за руку. И так удачно у него получилось, что тот даже взвизгнул по-бабьи.

- Ах ты, су… поганец! Укусил, - сдавленно прошипел дворник, размахиваясь и отвешивая парнишке сильную затрещину. – Я тобе все зубы-то выбью, псина.

Размахнулся пудовым кулаком, но исполнить угрозы не успел. Вышедший из кабинета старшего воспитателя, доктор Петерсон вовремя остановил его.

- Оставь его, Семен. Забьешь еще ненароком, своей кувалдой. Отписывайся потом. Живо его в мой кабинет, - буркнул Петерсон, раздраженно одергивая коричневый твидовый пиджак. – А вам, господа воспитанники, пора на занятия!

Последнее он уже бросил столпившейся в отдалении стайке девочек и мальчиков в одинаковых серых костюмчиках и платьицах. При этом старался придать опухшему красному лицу некоторое подобие радушие и доброты, что, впрочем, никого не обманывало. Воспитанник тут же прыснули в разные стороны, быстро исчезнув за дверьми соседних кабинетов и классов.

- То-то же, - презрительно хмыкнул доктор, развернувшись в сторону своего кабинета. Оттуда уже раздавались приглушенные ругательства и угрозы, а, значит, его ждала работа. – Так…

На полу, прямо на середине его кабинета, стоял на коленях тот самый воспитанник, о котором ему только что рассказала мадам Калышева. Попросила провести с ним беседу и сделать соответствующее внушение, чтобы выбить из его головы всякие никому не нужные мысли. Свою просьбу подкрепила пухлым конвертом, который сейчас так приятно оттягивал внутренний карман пиджака.

- Семен, что ты в самом деле? Разве так можно. Отпусти его шею, - доктор так широко улыбнулся, что стали видны неестественно белые зубы. А сам он буквально излучал благодушие и понимание. – Рафаэль, ведь, у нас умненький мальчик и обязательно будет себя хорошо вести. Так ведь?

Снял большие очки в золотой оправе и внимательно посмотрел на воспитанника, а у того взгляд едва не кровью наливался от бешенства.

- Нехорошо, Рафаэль, очень нехорошо, - огорченно вздохнул, покачивая при этом головой. – Мы к нему со всей душой… Семен!

Прекрасно уловив невысказанную вслух просьбу, дворник немного сжал ладони. Парень тут же начал багроветь лицом и судорожно хватать ртом воздух.

- Хватит с него. Теперь мы поняли друг друга? – воспитанник что-то прохрипел в ответ такое, что можно было принять за согласие. – Будем считать, что мы заключили соглашение. Итак…

Замолчав, Петерсон с удобством расположился в роскошном кожаном кресле, положил ногу на ногу, немного ослабил узел галстука. И лишь после этого со скучающей миной на лице повернулся к парню.

Все доктору было понятно. Мадам Калышева провернула очередное дело к своей выгоде, и теперь нуждалась в небольшой помощи со стороны доктора. Дело это, в принципе, было для него рутинным, уже не раз проделанным. Нужно было сделать уже случившееся с пропавшей воспитанницей дело таким, чтобы и комар носа не подточил. Нужные бумаги о продолжительной болезни и смерти девочки он подготовит уже сегодня, затем добавив их в личное дело. В результате, мальчишка окажется перед простым выбором: признать очевидное и сохранить привычную жизнь или завтра же оказаться в спецприемнике для буйных с очень нехорошим диагнозом. И нетрудно представить, какой будет сделан выбор.

- … И второй путь, представляющийся мне наиболее очевидным с твоей стороны, - подытожил Петерсон, складывая руки в замок и смотря через них. - Все вновь возвращается на круги своя. Ты опять живешь своей обычной вольной жизнью и наслаждаешься свободой за стенами нашего чудесного заведения. И, естественно, не забываешь каждые две недели приносить в известный тебе кабинет небольшой конверт. Сумма, как ты понимаешь, выросла втрое. И каков будет твой положительный ответ?

Парень недолго раздумывал. Не прошло и минуты яростного «бодания» взглядами, как он кивнул.

- Славненько, - обрадовано хлопнул в ладони доктор. Как говориться, одной проблемой меньше. – Сейчас приведи себя в порядок. Вот влажные салфетки, там зеркало. Воспитанник императорского приюта, как ты прекрасно понимаешь, должен выглядел соответственно, а не каким-то бродягой после драки. И поторопись.

Парень с трудом встал на ноги и, морщась, дернул головой. Видимо, дворник сильно его приложил.

- Не забудь рубашку заправить, - заботливым тоном напомнил Петерсон, когда парнишка оказался у зеркала. – Если нужно помочь попроси, думаю, Семен не откажет, - последнее было произнесено с откровенной ухмылкой. – Так ведь, Семен? Потом он тебя и проводит. Вот и славненькой. Как ты быстро собрался…

Уже у двери воспитанник бросил напоследок долгий взгляд на доктора. Смотрел пристально, цепко, словно запоминал. Наконец, резко развернулся и вышел из кабинета.

- Щенок, - прошипел ему вслед Петерсон, едва дверь закрылась. – Взгляд у сучоныша, как у бульдога. Того и гляди вцепиться…

-//-//-

Оказавшись на улице, Рафи прошел немного по мостовой и замер возле стены, на которой крепилась роскошная мраморная вывеска с названием приюта. Долго так стоял без единой мысли в голове.

- Пропала… Она пропала… Исчезла без следа…, - с губ срывался бессмысленный шепот. По щекам катились слезы. Жуткое ощущение беспомощности накрыло его с головой, и, казалось, вот-вот его раздавит. - Ланочка пропала…

Мимо него то и дело пробегали другие воспитанники. Бросали на него любопытные взгляды и бежали дальше. Никому здесь не было дела до чужого дела. Таков был жестокий закон жизни в приюте. Хочешь выжить – не лезь к другим.

- … Исчезла, - его размытый от слез взгляд скользну от мраморной таблички дальше, в сторону высокой рекламной тумбы, обклеенной многочисленными театральными афишами и объявлениями. – Пропа..., - случайно наткнувшись глазами на небольшой лист бумаги со строгим готическим шрифтом внизу, Рафи застыл. – Нет, нет, не пропала.

Шок, охвативший его после всех этих событий, начал проходить. К нему вновь возвращалась способность мыслить рационально. Сделав над собой усилие, он окончательно затолкал эмоции в самую дальнюю часть своего «Я».

Упрямо тряхнул головой, и снова уставился на то рекламное объявление, в котором его заинтересовало лишь одно слово – «стряпчий».

- Государственный стряпчий Наварин Геннадий Михайлович имеет честь предложить свои услуги по наследственным и экономическим делам. Абсолютная конфиденциальность гарантируется. Сухаревский переулок, дом 15, - медленно прочитал Рафи витиеватый шрифт. – Это же дом мадам Анны…

Тут же вспомнилась сухонькая бабулька в сером чепчике, экономка в большом дома из красного кирпиче, которая вечно расхваливала своего хозяина. Мол, он у нее один из самых уважаемых стряпчих, к которому непрестанно обращаются разные господа с большими доходами.

- Значит, стрпячий… Наварин Геннадий Михайлович, - парнишка с остекленевшим взглядом развернулся и пошел прочь от здания приюта, не переставая бубнить себе под нос имя и фамилию стряпчего. – Геннадий Михайлович… Наварин…

Через некоторое время он перешел на быстрый шаг, а потом и вовсе побежал, отчего вскоре оказался и у нужной улицы.

Поднялся по лестнице и коснулся кнопки дверного электрического звонка в виде бронзовой капли, вызывая громкую трель в холе дома. В нетерпении еще раз нажал кнопку, заставляя снова звучать звонок.

И когда, потеряв терпение, уже занес кулак для стука, дверь отворилась. На пороге его встретила не привычная фигурка сгорбленной экономики, а высокий подтянутый мужчина.

- Э-э, молодой человек? – он явно удивился, встретив на пороге своей двери подростка в одежде с гербом имперского сиротского приюта. Видно, совсем не привык встречать таких гостей. – И?

Рафи быстро оглядел мужчину, отметив явно дорогой светлый костюм, белоснежную батистовую сорочку с бриллиантовыми запонками и выглядывавшую из специального кармашка золотой цепочки от часов. Похоже, это и был сам хозяин дома, Наварин Геннадий Михайлович, присяжный поверенный по наследственным и экономическим делам.

Стоит сказать, что выглядел Наварин соответственно своему непростому статусу, в неофициальном табеле о рангах приравнивавшемуся к действительному статскому советнику II-го класса. Холеный лицом, с едва заметными следами умелой пластики. На вид ему чуть больше пятидесяти лет, что считалось самым подходящим возрастом для поверенного в судебных делах. К такому и возрастные клиенты с доверием относились, и дамы еще с благосклонностью и интересом принимали комплименты и знаки внимания.

- Ну-с, молодой человек? Чего молчим? – усмехнулся он, оглядывая вдобавок улицу. Видимо, решим, что попрошайка не один и за углом может еще кто-то скрываться.

Рафи не сразу ответил, и заминка его была понятна. Господин Наварин был совсем не его уровня собеседник. В приюте к таким, вообще, запрещали подходить, а уж тем более обращаться с какими-то просьбами. Можно было тычок в зубы получить, если повезет. А в другом случае, если благородный господин будет не в духе, можно было и тростью отхватить по хребту.

- Господин, я Рафи… Рафаэль, воспитанник Имперского приюта имени Ее Высочества великой княжны Анны… Понимаете, случилось кое-что…, - говорил парень сбивчиво, быстро, боясь, что его остановят и вышвырнут с порога. – У меня была… Есть сестра, и ее похитили прямо в приюте. Вот!

Затем в воздухе повисла пауза, во время которой во взгляде стряпчего удивление сменилось некоторым интересом. Похоже, дело показалось ему довольно занятным. Или просто после сытного обеда скучно стало и возникло желание немного поразвлечься. Ведь, как известно, умственные размышления очень уместны в таком качестве.

- Что же, прошу, - улыбка, по-прежнему, не сходила с его губ. – Рассказывайте, молодой человек.

-//-//-

Знаете, Назаров отнюдь не был бессребреником, по первому призыву бросающим все свои дела и бегущим на помощь. Скорее напротив, слыл довольно жестким и жутко прагматичным человеком, всегда остающимся при своем интересе. Но даже у такого человека случались моменты, когда на него что-то находило и хотелось сделать нечто «просто так», для души. Это было своеобразным порывом, которому почти невозможно было сопротивляться.

Случившееся сейчас было именно из такой категории поступков. Ему вдруг отчаянно захотелось разобраться в деле, о котором ему пытался сумбурно рассказать этот приютский паренек. И спроси его в этот момент, а в чем же причина такого неожиданного великодушия, он вряд ли бы ответил. Может вспомнил самого себя в детстве, когда, оставшись на попечение бессердечной тетки, каждый день выслушивал ее бесконечные попреки куском хлеба. А может всплыл в памяти образ давно и трагично погибшей сестры Лизоньки, белокурого ангелочка, попавшего под колеса мчавшегося экипажа. Словом, сложно сказать, что его подвигло, да и, наверное, уже не нужно.

- Присаживайтесь, молодой человек.

Назаров показал на широкий диван, оббитый глубоким синим бархатом. Сам же в этот момент внимательно следил за воспитанником приюта, подмечая каждую делать. Именно с этого, обычно и начиналось его знакомство с будущим клиентом, портрет которого Назаров и пытался составить.

Мальчишка, с которым его свела судьба, определенно являл собой необычный экземпляр, разительно отличаясь от сотен и сотен точно таких его сверстников. Пожалуй, главное отличие, замеченное хозяином дома, состояло в невероятной серьезности и, кажется, взрослости. Нежданный гость вел себя не как скромный и боящийся своей тени сирота, а как настоящий клиент стряпчего. С удобством расположился на диване, без особого удивления осмотрелся в шикарной обстановке рабочего кабинета. Вдобавок, смотрел с надеждой, но без всякого подобострастия, почти как равный, что и заставило Назарова обращаться с парнишке по взрослому…

- Давайте, повторим еще раз обстоятельства дела. Значит, говорите, вашу сестру похитили в стенах имперского приюта? – парнишка кивнул. – Странно получается. Это очень серьезное преступление. Ведь, приют имени Ее Высочества великой княжны Анны является имперским учреждением второго ранга, что позволяет классифицировать любые происшествия связанные с ним, как особо тяжкие. Сейчас я проверю…

Стряпчий взял с рабочего стола невероятно толстый фолиант серого цвета с золотым корешком и начал быстро листать его. Через несколько секунд он нашел нужное место и сразу же захлопнул книгу, положив ее на место.

- Как я и сказал, происшествия в стенах такого рода учреждения выделены в особую категорию преступлений с особым субъектом и объектами. Хм…, - Назаров задумчиво погладил подбородок. Дело, действительно, обретало характер головоломки, что сулило ему особое удовольствие от его раскрытия. – Давайте подробности.

Парнишка, сидевший до этого совершенно неподвижно, отмер и заговорил. От недавней сумбурности его речи не осталось и следа. Сейчас вся было четко, подробно, но от этого дело почему-то становилось еще более запутанным.

- … Я уже второй месяц ей платил за себя и Лану по нашей договоренности. Она сама так предложила. Сказала, что может поспособствовать вырваться из приюта. Я и согласился.

Несмотря на выдержку, чувствовалось, что Рафаэль нервничал. Это для Назарова, мнившего себя весьма неплохим физиономистом, было очевидным признаком того, что гость говорил правду. Даже тщательно скрываемые эмоции свидетельствовали о том, что говоривший принимал свои слова близко к сердцу.

- … А тут она конверт не стала брать. Кричать на меня начала, что я ей взятку даю, - продолжал рассказывать парнишка, переходя к самому интересному. У стряпчего тут же появилось в руках перо, которым он принялся фиксировать в блокноте особо примечательные для него моменты. - А потом вдруг сказал, что у меня сестра умерла, - голос у Рафаэля на мгновение дрогнул. – Мол, это случилось от болезни больше года назад, и оттого у меня случаются приступы. Я тогда совсем взбесился…

К этому моменту Назаров уже дописывал вторую страницу блокнота. Его перо так порхало над бумагой, что и глазом не всегда уследишь. Вырисовывалась, довольно необычная картина, которая, по ощущениям опытного стряпчего, попахивала какой-то тайной. Такие истории обычно привлекают вездесущих газетчиков и подаются ими с весьма многозначительными таинственными названиями. Например, «Жуткое исчезновение мадемуазель Жозефины в лунную ночь» или «Родовое проклятье семейства Картуш забирает еще одну жертву».

-… А доктор Петерсон прямо сказал, - стряпчий заметил, как у парнишки сжались пальцы в кулаки и зло сверкнули глаза. – Что у меня есть лишь один выход. Иначе, мол, он все представит, как нападение на мадам Калышеву. Меня же объявит больным неизлечимой нервической болезнью и отправит в спецприемник.

Замолчав, он с ожиданием уставился на хозяина дома. В точно таком же ожидании замер и Назаров, для которого, собственно, наступил самый лакомый момент во всем этом деле – разгадывание.

- Хм… Вчера воспитанница вошла в двери приюта, а сегодня таинственным образом оказалась в числе тех, кто умер от болезни больше года назад, - пером в это время он чертил плавные закорючки, плотно покрывая им листок блокнота. – Не удивлюсь, если и в бумагах все окажется именно так, как говорит эта самая мадам Калышева. Получается, слово воспитанника против слова старшего воспитателя, являющейся к тому же советником имперской государственной службы III-го класса. Расклад явно не в вашу пользу, молодой человек. А не выдумали ли вы себе сестру?

Эта мысль ему только что пришла в голову. Вдруг, заявившийся к нему парнишка, действительно, болен, и просто морочил ему голову.

- Я не псих, господин, - угрюмо буркнул тот, прекрасно поняв, что про него подумал стряпчий. – А если не верите, я могу вас к мадам Марии отвести. Мы с Ланой у нее флигель снимаем.

В ответ Назаров неопределенно качнул головой, словно не говорил ни «да», ни «нет». Выходило, что девочка все же была на самом деле. Тогда вырисовывается вопрос: что подвигло советника имперской государственной службы III-го класса пойти на такое преступление, как похищение воспитанницы имперского приюта. Тут ведь стопроцентной каторгой попахивает. А в таком случае, возможности добраться до истины у этого парнишки почти нет, точнее, вообще, нет. Здесь против него будет «работать» целое имперское учреждение. Словом, без шансов.

- Знаешь, Рафаэль, скажу прямо…, - Назаров решительно отложил в сторону перо и блокнот. – Шансов как-то «раскрутить» это дело очень мало. Я могу сразу с десяток причин перечислить. Во-первых, ты несовершеннолетний и без представителей даже иск подать не сможешь. А твоим официальным представителем является приют в лице его администрации. Во-вторых, у тебя на руках нет ни единой бумажки, которая бы хоть как-то подтверждала существование твоей сестры. Приют же уверяю тебя, все сделает так, что и комар носа не подто…

И тут внезапно из гостиной раздалась громкая трель звонка телефона. Назаров, сделав успокаивающий жест рукой, скрылся в другой комнате. Через мгновение оттуда донеслись обрывки разговора.

-…По твоему вопросу все уже решено. Завтра я наведаюсь в имперскую канцелярию и заберу твои бумаги. Не беспокойся, все получилось в лучшем виде, - стряпчий, судя по всему, разговаривал с каким-то знакомым о делах. - Хорошо, дружише. Слушай, Лешик, просьба есть. Совсем небольшая. Слышал что-нибудь о приюте имени Ее Величества великой княжны Анны? И как? Тянется за ними что-то или нет?

Рафи осторожно поднялся с места и на цыпочках подошел к проему, откуда было лучше слышно о чем велся разговор.

- … Что совсем никак? Лешик, не лечи меня. Я же знаю, что с твоими связями ты все что угодно сможешь узнать… Значит, серьезные люди стоят, - хозяин дома определенно огорчился. - А если простой запрос отправить через имперскую канцелярию?

Парнишка прикусил губу и развернулся. Быстро пересек комнату и, открыв окно, перемахнул через подоконник. Ему стало ясно, что и здесь ему никто не поможет.

-//-//-

С опухшей от разных мыслей головой, Рафи бесцельно слонялся по городу. Шел сначала в одну сторону. Когда же улица упиралась в другую, поворачивался и шел дальше. В какой-то момент он оторвал взгляд от мостовой под ногами и увидел прямо перед собой ненавистную чугунную решетку приюту. Выходит, ноги сами его привели туда, где все и началось.

- Тогда сам все узнаю, - еле слышно прошипел парень, нащупывая в сумке молоток. – Они мне все расскажут.

Время приближалось к вечернему, и скоро часть воспитателей начнет собираться домой. Ему осталось только дождаться мадам Калышевой или доктора Петерсона.

- … Сами все расскажут, - повторял он, вжимаясь в узкий проем между стеной какого-то особняка и чугунной ограды. Его темная одежда почти полностью слилась каменной кладкой, сделав его невидимым.

Глава 6

-//-//-

По крыльцу один за другим спускались работники приюта. Первыми выпорхнули две молоденькие воспитательницы, принятые на работу лишь несколько месяцев назад. О чем-то весело щебеча, быстро прошагали вниз по улице.

Следом, переваливаясь с ноги на ногу, проковыляла дородная кухарка. Через каждый десять – пятнадцать шагов останавливалась, ставила на мостовую тяжелые сумки и что-то в них перебирала. После со вздохом двигалась дальше.

- А Марковна, вообще, не меняется. Как таскала, так и тащит, - с плохо скрываемой ненавистью пробормотал Рафи, провожая ее взглядом. Прекрасно помнил ее вечное ворчание о малолетних спиногрызах, которые никак не могут набить свою ненасытную утробу. – Когда же успокоится-то? Все никак не нажрется, жирная тварь… А вот и Петерсон. Значит, не повезло тебе, сука…

Натянув поглубже фуражку на голову и подняв воротник пиджака, паренек оторвался от стены и пошел следом за доктором. Нужно было улучить минутку, чтобы незаметно к нему подобраться.

- Смотри-ка, извозчика ловит, - остановился в десятке шагов, наблюдая, как Петерсон машет рукой в сторону пролетки. – На мобиль, выходит, еще не заработал…

Извозчик хрипло прикрикнул на серую лошадь, и пролетка лихо сорвалась с места. Рванул следом и Рафи, в последний момент цепляясь за козлы. Вжался в багажный короб, чтобы его не заметили.

- Наконец-то, - пробурчал продрогший насмерть паренек, когда пролетка добралась до каменного двухэтажного дома с заметной горбатой крышей. – А то я уже ног не чувствую.

Экипаж немного просел, когда грузный Петерсон выбирался из нее. Немного погодя послышался довольный голос извозчика, явно получившего больше, чем следовало. Рассыпался в благодарностях, называя доктора не иначе, как «милостевый государь». В этот самый момент Рафи и спрыгнул с козел и тут же прильнул к фонарному столбу, лампа которого едва светила тусклым светом.

- Слава Господу, этот проклятый день, наконец-то, закончился, - с тяжелым вздохом Петерсон поднялся на небольшое крыльцо. Чертыхаясь, вытащил ключ и долго пытался попасть им в замочную скважину. – Чертов замок.. Сказал же нужно поменять…

Рафи застыл в напряжении, выжидая момент. Его немного потряхивало от возбуждения и страха. Не дурак, понимал, что сейчас готовиться совершить преступление первой категории по имперскому уголовному кодексу. От наказания, в случае поимки, его даже несовершеннолетние не спасет. Сразу же отправиться на спецпоселение для малолетних преступников, а чуть позже и на полноценную каторгу для взрослых. Но все это меркло перед истовым желание спасти сестру, буквально сжигавшим его изнутри.

- Чертов замок…, - хриплое бормотание доктора вдруг прервало сытое чавканье замочного механизма. Высокая красная дверь, украшенная вензелями, пошла внутрь.

Парнишка тут же рванулся с места и всей своей массой врезался в мужчину, сваливая его прямо в прихожую дома.

- Ой! – ойкнул тот, растягиваясь на полу и портя воздух от страха.

Рафи быстро закрыл дверь на замок. Мало ли кто и что увидит с улицы.

- Ты? – пытавшийся встать, Петерсон вдруг увидел его. От испуга на лице не осталось и следа. Весь красными пятнами от злости пошел, затряс головой. – Малолетний сучонок, теперь тебе конец! Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, - шипел взбешенный толстяк, тряся подбородками. - Тебе конец! Ты, вообще, больше из приюта не выйдешь! А если и выйдешь, то только в инвалидной коляске! Жрать будешь через трубочку, как овощ…

Внимательно все это слушавший, Рафи не дал ему договорить. Молниеносно вытащил молоток и со всей силы ударил по его коленной чашечке, с хрустом вминая железку в ногу.

- А-а-а-а…, - задохнулся от боли Петерсон, издав тонкий поросячий визг. – Ты… Ты… я же сам лично…придушу тебя, выблядок…, - с трудом выталкивал оскорбления из рта. – Не-ет… Лучше в полицию сдам… На спецпоселение… Там быстро из тебя…

Прерывая поток брани, Рафи снова ударил. Железный набалдашник с чавканьем вонзился в то же самое место.

- Хр-р-р-р, - с округлившимися глазами, захрипел доктор. В его глазах уже не было бешенства и злобы. Остался лишь животный страх. Понял, наконец, что сейчас он в полной власти напавшего на него юнца. – Хва… тит…. Хватит… Прошу. Не надо больше бить… Чего тебе нужно?

Здоровой ногой он все пытался оттолкнуться, чтобы отодвинуться от Рафи подальше. Только подошва ботинка скользила на паркете, оставляя прерывистый темный след.

- Скажи… э-э-э… Рафаэль? Чего тебе нужно? Денег? У меня есть деньги… Много денег, - он судорожно замотал головой по сторонам, словно вспоминал, где они у него лежат. – Там… там на втором этаже в комоде… Я все отдам! Слышишь? Все!

Отложивший в сторону молоток, парень подвинулся ближе. Внимательно посмотрел его в глаза и медленно покачал головой. Не нужно ему было никаких денег от этого урода. Пусть подавится ими.

- Где моя сестра? – тихо, едва слышно, спросил Рафи. – Что случилось с Ланой?

Здоровая нога у Петерсона вновь задергалась, как у раздавленного таракана. Забегали поросячьи глазки. Явно знал, что-то скрывая.

- Сестра… Какая сестра? Наша воспитанница? – смотрел так, словно не понял, о чем его спрашивали. Только голос предательски дрожал, выдавая волнение. – Лана, говоришь? Э-э-э-э… Мне нужно посмотреть дела… Да, да, я должен попасть в свой кабинет и посмотреть в архиве. Там же хранятся все медицинские карты наших воспитанников. И я сразу же все тебе расскажу. У меня полный архив, Рафаэль.

Доктор говорил быстро, то и дело упоминая свой кабинет в приюте и архив с делами. Слов было много и разных, но нужных ни одного.

- Вижу, за дурачка меня держишь, - одними губами улыбнулся парень, прекрасно видя, как мужчина тянет время. – Жаль… Я думал, ты все понял.

Молоток вновь оказался в его руки. И больше он не сдерживался. Чувствуя, как быстро утекает драгоценное время, Рафи замолотил с такой силой, что хрипы и вопли доктора слились в единый звук.

- Все… все… скажу… Хватит…, - сипел Петерсон, когда и вторая его нога ниже колена оказалась размочаленной на части. Из прорех некогда модных брюк торчали белоснежные куски костей, красное месиво плоти. – Калышева… Это она… Слышишь, Рафаэл… Калышева продала ее… за деньги… очень большие деньги… Делала уже так не раз. А я готовил бумаги… Писал в медицинских картах так, как нужно…

С налившимися кровь глазами, Рафи уставился в его лицо. Чувствовал, как бешенство снова накатывало на него. Получалось, что его сестру продали, как собачонку. И сейчас с ней могли делать такое, о чем даже подумать страшно.

- Не надо… не надо… Не бей больше, - всхлипнул Петерсон, понимая, что его сейчас будут убивать. – Это все Калышева… Эта сучка так деньги зарабатывает… Я ведь ничего не делал… Рафаэль, слышишь? Это не я! Я только немного поправлял медкарты... Я больше ничего не знаю.

Молоток, с которого капала кровь, завис над головой доктора. Вот-вот и обрушится вниз, сокрушая кости черепа.

Отчетливо запахло мочой. Желтый ручеек, берущий начало от ног Петерсона, медленно смешивался с багрово-красной лужей крови.

- … Я скажу.. Я все скажу… я слышал, как она говорила по телефону…, - лепетал доктор, надеясь хоть как-то отстрочить неизбежное. – Она говорила про князя…

Рафи наклонился еще ниже, к самому лицо мужчины, чтобы ничего не упустить из его шепота. Только доктор вдруг дернулся, захрипел. Из его рта пошла сначала грязно желтая пена, а потом и кровь.

Молоток у него вырвался из пальцев и с грохотом упал на паркет. Парнишка широк раскрытыми глазами смотрел, как на мгновение над телом появилась какая-то серая дымка. Глазом толком не ухватить. Едва он наклонился ближе, как все исчезло.

-//-//-

Две маленькие девчушки, одетые в одинаковые розовые платьица с милыми рюшечками и огромными белыми бантами на головах, деловито возились на роскошном пестром ковре. Перед ними возвышался огромный игрушечный дом, сделанный с невероятным искусством. В нем имелись этажи, пролеты с лестницами, комнаты, наполненные мебелью из дерева, бархата и серебра. Если заглянуть внутрь, то можно было заметить большой стол на кухне, заполненной самой настоящей, но миниатюрной, столовой посудой. В ванной комнате стояла белоснежная ванна из мрамора, на крохотных крючочках висела махровые полотенца. Имелись даже мохнатые коврики в гостиной.

Настоящим произведением искусства были и куколки, с которыми играли малышки. Фарфоровые личики кукол имели потрясающее сходство с живыми людьми, что говорило о их немалой стоимости. Тщательно сшитые платья, миниатюрные туфельки, браслетики и заколки на головах, тоже стоили баснословных денег.

- Деда, смотри! – одна из девочек вдруг сорвалась с места и подбежала с куклой в руках к пожилому мужчине, сидевшему в кресле и с грустной улыбкой неотрывно наблюдавшему за ней. – Она прыгать умеет! – куколка в ее руках несколько раз дернулась в воздухе, что, по ее мнению, должно было впечатлить старика. – Во!

- Очень хорошо, - кивнул он, нежно касаясь ее волос на голове. – Очень хорошо.

Удовлетворившись этим, малышка тут же убежала к подружке. И шумная возня возле кукольного домика возобновилась.

Князь Голицын еще некоторое время любовался внучкой, не сводя с нее глаз. Но в один момент грузно поднялся с кресла и направился к выходу из детской комнаты. Уже у двери грозно посмотрел на двух нянечек-воспитательниц в строгих платьях, застывших у стены. Можно было ничего и не говорить, так все ясно. Шкуру живьем спустить с них и с их родных до пятого колена, если с его внучкой что-то случиться.

- Что, Игорь? – входя в рабочий кабинет, он заметил ждавшего его личного охранника. Того что-то тревожило, сразу же понял князь. Такие эмоции он с легкостью считывал со своего фамильяра. Устоявшаяся между ними связь позволяла делать и не такое. – В чем проблема?

- Проблем нет, господин. Есть беспокойство, - невыразительно ответил мужчина, почтительно кланяясь князю. – Мой человек только что сообщил, что сегодня в имперскую регистрационную палату был направлен запрос о выписке из Единого идентификационного реестра на одну персону.

Фамильяр бросил взгляд в дверной проем, откуда раздавался детский смех.

- На нее? – в голосе Голицына появились нехорошие нотки, явный предвестник очень плохого. – Подробности?

- Запрос сразу же отследили. Его направил государственный поверенный в судебных делах Наварин Геннадий Михалович, - охранник говорил ровно, четко выделяя каждое слово. Казалось, диктор текст читал с бумажки. - Довольно успешный стряпчий, охотно дерущийся за наследственные дела. Говорят, настоящий «крючкотвор». Если во что-то вцепиться, то обязательно доведет до самого конца. Мой человек отметил, что запрос поступил не по официальным каналам. Предположил, что присутствует личный интерес.

Князь едва заметно кивнул. Согласился с этим. Очень похоже, что стряпчий хотел просто что-то проверить. Как говориться, «закинул удочку». Так делается, когда основания для начала какого-то дела еще нет, а некоторые подозрения имеются.

- Значит, кто-то начал «копать» по поводу этой девчонки, - сделал очевидный вывод Голицын, недовольно морща лоб. – Плохо…

Это было очень плохо. Сейчас, особенно сейчас, никто и ничто не должно было связать его внучку Викторию Голицыну с ее будущим фамильяром. При этом аристократ боялся не потери денег или даже обвинения в похищении. Это все были мелочи, с которыми с легкостью бы справились юристы рода. Князь переживал совсем за другое. Процесс привязки будущего мага к своему фамильяру был настолько тяжелым и интимным, что любые мелочи могли нарушить его и ослабить будущий магический потенциал. И допустить этого никак нельзя было.

- Плохо, Игорь, - повторил князь, подчеркивая, что очень недоволен. Фамильяр опустил голову. Магически связанный со своим господином, он очень остро переживал любые эмоции своего хозяина. – Мы нашли великолепный, почти идеальный экземпляр заготовки для фамильяра нашей Вики. Другого такого мы просто не сможем найти в обозримом будущем. Понимаешь?

Мужчина кивнул, не поднимая головы.

- Я уже вижу, как они тянутся друг к другу. Это идеальное начало, что бывает очень редко. Еще немного и можно будет начинать магическую привязку, - продолжал угрюмым голосом князь. – Ты должен «железно» закрыть этот вопрос, Игорь. Нужно стереть все ее прошлое. Физически. Понял?

- Да, господин? – снова поклонился Игорь. – Я все сделаю.

Фамильяр исчез из кабинета, а князь еще долго буравил взглядом закрывшуюся за ним дверь. Очень нехорошее послевкусие оставалось у него от всех этих новостей. Уж не самому ли придется заниматься решением проблемы…

- Посмотрим, посмотрим, - вздохнул старик, склоняясь к мысли заняться этим собственноручно. Как говориться, если что-то хочешь сделать хорошо, сделай это сам. - Игорь резковат немного…

«Резковат», это князь еще мягкое подобрал слово. Здесь бы более подошли другие – «безжалостен», «категоричен», «неумолим». После него обычно оставалось «выжженное» поле, на котором не то что трава не росла, камни не встречались. Причем, это была далеко не фигуральная формула речи. Игорь, как фамильяр, обладал почти сопоставимой силой своего хозяина, и при необходимости, действительно, мог устроить небольшой огненный Армагеддон.

- Посмотрим, посмотрим, - вновь пробормотал он те же слова. – Как он решит вопрос.

-//-//-

После этой ночи Рафи пришел в себя каменных ступеньках набережной, любимом месте, куда часто приходил с сестрой. Обычно они располагались у одного из быков старинного моста и, достав бутерброды или пирожные, долго-долго так сидели. После, насмотревшись и наговорившись, уходили к себе. Сегодня же все было совсем иначе.

- Он сказал… князь, - паренек сидел, обхватив колени руками и прижав к ним голову. Напоминал свернувшегося в комочек медвежонка, потерявшегося в лесу. – Князь…

Большего, к сожалению, ему узнать не удалось. У Петерсона оказалось слабое сердце, что и свело его в могилу.

- Кто же ты такой, князь?

Первой его мыслью, конечно же, была мысль о каком-нибудь аристократе из княжеской династии, который обезумел от богатства и безнаказанности. В приюте и на улице он наслушался такого рода историю, в каждой из которых могущественный аристо творил просто чудовищные вещи и никто не мог его остановить. А вечера приютские воспитанники, да и воспитанницы тоже, пугали друг друга тем жуткими извращенцами, которые специально похищали сирот из приютов и странно измывались над ними. Вдруг, князь один из этих уродов? Что ему тогда делать?

- Что тогда?

Он прекрасно понимал, что один ничего не сможет сделать. Ему даже про Лану ничего не удалось узнать. Его просто вышвырнули за порог приюта. Вспомнил Рафи и про стряпчего, которой тоже разводил руками в ответ на его просьбу о помощи. Понятно было, что против него были такие силы, которым ему просто нечего противопоставить. Как шутили в подворотнях, против лома нет приема. А вот если бы у него было оружие?

- Пистолет… Пистолет?- мальчишка едва не вскрикнул, представив в памяти недавний револьвер, который чинил.

Точно! Он же может достать оружие. Наверняка, трёхам нужно будет что-то чинить. И тогда у него появиться оружие, с которым можно будет наведаться к мадам Калышевой, а от нее и дальше.

- Да, да, так и надо сделать.

Рафи вскочил на ноги. Теперь у него появилась строго конкретная и определенная цель, которую можно и нужно было достичь.

Он живо подтяну к себе сумку с инструментами, с которой никогда не расставался. Следовало проверить, все ли у него с собой. Если попадется что-то сложное, не рядовое, то может понадобиться и более серьезный инструмент.

Швыряясь в сумке, паренек и не заметил, как за его спиной оказались двое.

- Оба-на! Нашелся, наконец! – от неожиданно раздавшегося голоса, Рафи едва с набережной не брякнулся в воду. Чудом устоял на самом краешке мраморной плиты, в самый последний момент ухватившись за край массивного каменного блока берега. – Умеешь ты прятаться, Тех. Хрен тебя найдешь…

С облегчением выдохнув, Рафи повернулся. Узнал этот развязный наглый голос.

- А, Витян. Зачем же меня искать? – сразу же насторожился он. Неужели, его и уличные сквады ищут? За что? Они же не полиция? – Я ни от кого не прячусь. Всегда на виду.

-Ха-ха! На виду он?! – хохотнул бандит, в восхищении разводя руками. – Слышали, парня?! Мы его почти сутки по всему городу ищем, а он тут околачивается, оказывается. Вижу, знатный ты шутник! Давай, пошли…

Рафи, крепко сжав сумку, не тронулся с места. Давно он уже растерял детскую наивность и перестал верить в подарки судьбы. Почему это его ищут? И куда он должен идти? Ему сейчас совсем не резон влезать в передрягу.

- Слушай, Тех… Тут такое дело, - трёха уже не улыбался. Видно, дело было непростое. – Ты вчера для меня один ствол смастрячил. Помнишь?

В ответ на его вопросительный взгляд, Рафи утвердительно кивнул. Конечно он помнил тот старинный пистолет с серебряными напылением. Это оружие ему, кажется, даже во сне снилось. Почему-то очень в душу запало.

- А я потом его проверить решил. Думал, стрельнуть разок в стену, посмотреть что это за волына, - продолжал рассказывать Витян. – А как нажал на курок, то охренительно сильно бабахнуло. Пол стены на хер снесло! Вообще, как не было! Представляешь! Один выстрел и стена на хер! – парень пришел в сильной возбуждение, едва не прыгая от адреналина. Аж глаза «горели», когда рассказывал. - Это так запросто можно стену в банке вынести! Пару раз пальнул и сотни, а может и две сотни тысяч рублей унес! Понимаешь, каких дела можно с таким стволом вести…

В порыве обуревавших его чувств, трёха с силой хлопнул парнишку по плечу. У того от удара даже ноги подкосились.

- Только теперь, понимаешь, Тех…, - бандит вдруг замялся, словно не хотел дальше рассказывать. – Тебя к себе Князь приказал доставить. Хочет сам с тобой поговорить. Ты чего, чел? Не ссы, братан! Князь правильный пахан. Все честь по чести рассудит. Ты только в накладе будешь.

Рафи заторможено кивнул, погрузившись в себя. Теперь ситуация казалась совершенно иной. Оказывается, его сестру не чертов аристо похитил, а какой-то бандит из сквадов. Вдобавок, этот самый Князь еще и увидеться с ним хочет. Уж не поэтому ли Лана пропала? Неужели, этот ублюдок прознал про умение Рафи чинить оружие и решил , что так сможет заставить его работать на него бесплатно.

- Слышь, Витян, а кто это? – срывающимся голосом спросил Рафи, вышагивая в окружении трёх, высоких крупных парней с четкими татуировками. – Расскажи, чего, вообще, ждать от него?

- А чего трепать языком? Князь – это авторитетный пахан, старшими над всеми уличными сквадами поставленный, - начал Витян, уважительно понижая голос. Сразу чувствовалось, что уважал Князя, а может и боялся. Сразу и не поймешь точно. – Он любой вопрос решить может, Тех. Перед ним даже полисы на задниц цырлах ходят…

Витян начал говорить, а Рафи уже знал, что сделает. Если именно Князь похитил его сестру, он не задумываясь вышибет его мозги. До оружия, что торчало из кобуры Витяна, было рукой подать. Тем более тот ничего такого и не ожидал.

Глава 7

-//-//-

Марьинка, западная часть столицы, где в свое время располагался ремесленный квартал, давно уже пользовалась дурной славой. Когда-то здесь жили работники ткацкой фабрики купца-миллионщика Рябушинского, который, увлекаясь идеями французских утопистов, выстроил для своих людей целый город внутри города со своими прачечными, столовыми, школой для детишек и даже одним театром. Все дома были совершенно одинаковыми, четырехэтажными, из хорошего красного кирпича, и имели новомодный клозет с душевыми комнатами. Зимой котельные в домах топились углем, которого завсегда в избытке было. Весь город рябушинским завидовал. Всеми правдами и неправдами пытались к нему на фабрику устроиться. Рассказывали, что у главной проходной желающие поступить на службу целые баталии устраивали, друг друга смертным боем били.

Только всеми приходит конец. Упившись на радостях от рождения наследника, Рябушинский попал под извозчика и после недолгих мучений испустил дух. Супружница его, даром что женской статью вышла, купеческое дело продолжить не смогла. Полгода не прошло, как подчистую прогорела. Кредиторы, банки фабрику за долги в раз раздербанили, а остальное имущество, включая и квартал с домами работников, с молотка пошло. Новые хозяева, не будь дураками, арендную плату подняли – раз; за воду и канализацию отдельно денежку просить стали – два; уголь для отопления, вообще, золотой стал – три. Словом, побежали из этих домов работяги, как черт от ладана.

А через пару лет в брошенных домах стали всякие бродяги селиться, уличная гопота притоны устраивать, беспризорников развелось, хоть пруд пруди. Жандармы, по просьбе новых хозяев, конечно, гоняли всю эту публику и в хвост и в гриву. Только, бесполезно было. Одни выгонишь, в каталажку на пару дней определишь, а завтра – послезавтра на их место уже другие пришли. Прогонишь этих – третьи появятся.

Новые хозяева попытались продать эти дома, чтобы хоть что-то выручить. Во все газеты объявления слали, большую скидку давали. Все равно никто не шел. Дураков не было. Москва-столица по новому генеральному плану в другую сторону теперь росла, и там все толстосумы в деньгами ринулись. Здесь же желающих поселиться совсем не было.

С тех пор, вот уже три или четыре десятка лет, Марьинка со всего города и окрестностей привлекала к себе всякий лихой люд. На западе, где дома поновее и водопровод работал, обосновалась серьезная публика - мамки с бедовыми девочками, хозяева малин, скупщики краденного, конечно же иваны[1] из бывших каторжан. Зато в центре и на востоке Марьинки безраздельно властвовали сквады малолетних беспризорников, которых побаивались и полиция, и взрослые воры с грабителями. Слишком уж жестокой была пацанва, не признававшая никаких авторитетов и власти. На их территорию, где дома были особенно обветшавшие, с худыми крышами, нерабочими водопроводом и канализацией, никто старался не соваться. В противном случае можно было не только увечье получить, но и жизни лишиться.

-//-//-

В этом доме, протянувшемся почти на полсотни метров по утопавшей в мусоре улице, жили мальки, мальчишки и девчонки лет шести – девяти, будущее трёхи. Недавно примкнувшие к сквады, они еще только «проходили» сквадовскую науку, перенимая у старших трёх опыт и особые знания. Самые смышленые мальцы, кто быстро соображал и ничего не боялся, шли в уличные урки, которые промышляли на столичных рынках и ярмарках. Эти из сумок зазевавшихся дамочек и их кавалеров кошельки и часики таскали. Тугодумы и крепыши из мальков становились солдатами, чтобы свою территорию от других сквадов защищать и на честный «махач» выходить. Девчонки, если смазливые личиком и фигуркой вышли, шли по женской части, на что здесь особый спрос был.

В одной из комнаток этого дома беспокойно спал черноволосый паренек, крепко прижимавший к себе холщовую сумку. То и дело ворочался с бока на бок, ногой дергал. Иногда начинал что-то неразборчивое бормотать свистящим голосом, а то и неожиданно громко вскрикивал.

- Лана, Лана… Я здесь… Потерпи, сестренка, потрепи… Лана… Нет, нет… Стой, стой! Подожди меня!

Лишь к утру он затих. Скрючился вокруг своей сумки, а спиной вжался в плотный ком грязного тряпья. Лицо, правда, оставалось тревожным, испуганным: плотно сжатые губы, нахмуренные брови, глубокие морщины. Словно и во сне его тревожило что-то нехорошее.

-//-//-

Рафи открыл глаза и, увидев над собой облупившийся в дырах потолок, испуганно вздрогнул. Что это? Где он? Как он попал в эту халупу? Но уже через мгновение все вспомнил – и исчезновение сестры, и смерть доктора Петерсона, и странную фигуру Князя, виновного в похищении Ланы.

- Сука, - выдохнул он, одним рывком поднимаясь на ноги. – Убью…

Вчерашние переживании вновь на него нахлынули, заставляя колотить сердце, как сумасшедшее. Хотелось куда-то бежать, кричать, делать хоть что-то, лишь бы не стоять на месте.

- Урод! – на глаза попался смятый картонный ящик, который парнишка тут же пнул. Со звоном чего-то стеклянного мусор ударился о стену и вместе со здоровенным куском штукатурки свалился на пол. – Если что-то с ней случи…

Тревога внутри него и не думала успокаиваться, лишь нарастая больше и больше. В памяти всплывали обрывки «нехорошие» картинки, обрывки каких-то страшилок. Предчувствие чего-то страшного уже не шептало, а вопило во весь голос.

- Тварь! – злосчастному ящику снова досталось. От нового пинка он, вообще, в лохмотья превратился, раскидывая по комнате бумаги, тряпки и осколки стекла. – Я же тебя…

И тут среди выпавшего мусора что-то сверкнуло. Рафи сделал шаг и наклонился, поднимая с пола небольшой нож серой костяной рукояткой.

- Зарежу.

Сразу же стало ясно, что делать. Когда он окажется рядом с Князем, то бросится на него. С ножом у шеи тот все ему расскажет, ничего не скроет.

- Да, да, точно…

Тут же представил нож в руке. Ухватистый, словно сам в руку просится. Пальцы цепко ухватились за рукоять, ни за что не вырвешь. Нож качнулся вправо, влево, выписал сверкающую восьмёрку.

- Зарежу, сволочь...

Сомнений в голове больше не было. Прямо сейчас он пойдет к этому Князю и заставит его все рассказать. Все скажет, никуда не денется.

Наивно, но что ещё может придумать самый обычный пацан? Жажда мести напополам с отчаянием душили его не хуже удавки. Не к кому было идти за помощью, только на себя можно было надеяться. Вот он и рисовал в своей голове эти картины

- А потом... Потом мы с Ланой сбежим отсюда подальше, - бормотал Рафи, до боли стискивая рукоять ножа. Костяшки пальцев аж побелели. - Главное выбраться отсюда, а потом будет легче... Спрячемся в какой-нибудь деревне среди местных. Скажем, сироты, а родители от чахотки или лихоманки сгинули... На пропитание заработаем. Чай руки и ноги есть, голова тоже на плечах...

Так себе план, но паренек верил, что у него все получится.

- Главное, поближе подойти.

Рафи оказался у окна, небрежно заколоченного толстыми кривыми досками. Через щель внимательно оглядел внутренний дворик, замечая двух слонявшихся ребятишек семи – восьми лет. Наблюдатели, чужих высматривают, чтобы в случае чего подкрепление вызвать.

Сжав губы, он шагнул к выходу. Убежище Князя, как вчера рассказывал Витян, было через три дома отсюда. Можно было по крышам пробраться, никто и глазом не моргнет.

- Ой! Черт…

Но на пороге его неожиданно скрутило от боли. В глазах потемнело так, что света белого не видно стало. Ноги подкосились, отчего в ручку обшарпанной двери пришлось вцепиться.

- У-у-у, - издав тихий стон, Рафи сполз по стенке на пол. Зубы с силой сжал, чтобы не закричать от боли. – У-у…

Голова гудит, словно чугунная. Кажется еще немного, и взорвется Обхватил ее руками и сжал изо всех сил. И лишь после этого начало понемногу отпускать.

- Это же…, – шептал он, мелко-мелко дыша. Пот с лица градом лил. – Это же голос! Это же тот самый голос…

-//-//-

Рафи сидел на полу, обхватив колени руками, и неотрывно пялился в противоположную стену. На его лице застыло неимоверное удивление, словно он увидел или услышал что-то необыкновенное.

- Я слышу…, слышу…, - снова и снова растерянно шептал он, словно сам не верил в свои слова. – Я слышу.

Это стало настоящим шоком! Просто нокаутирующий удар в лицо, от которого валишься без чувств на пол!

Прежде его посещали обрывочные озарения – картинки, надписи, рисунки и чертежи. Очень редко слышал что-то невнятное, похожее толи на шепот, толи на бормотание. И никогда это не был настоящий, осознанный и четкий Голос, обращенный к нему лично!

А сейчас с ним говорили! Рафи ясно разбирал интонации, тембр, звучавшего в его голове, Голоса. Это был голос человека в возрасте, энергичный, жесткий, явно не привыкший к возражениям. И очень, очень злой…

«Ты, сопляк, куда лезешь?! Совсем с башкой не дружишь? Куда с шашкой на танк прешь? Брось этот чертов ножик! – гремел в голове гневный Голос. – Брось и забудь, как плохой сон! Совсем что ли охренел, в самое логово лезть?! Рембо сопливый! Тебе сейчас только молчать и слушать нужно! Молчать и слушать, понял?!».

Пальцы у Рафи сами собой разжались и ножик выпал на пол. Он даже взгляд от него отвел от греха подальше.

- Но Лана… Сестра…, - у парнишки дрогнул голос. – Она там… У них… Ты понимаешь это? – по лицу текли слезы, но он их совсем не замечал. - А если с ней что-то слу…

Но Голос больше не дал ему и рта раскрыть.

«Я тебе сказал, что нужно молчать и слушать?! Вот и молчи! Со всем разберемся. Главное не спешить, а запросто можно дров наломать. Словом, слушай, боец, что делать нужно…».

Затаив дыхание, Рафи весь превратился в слух.

Голос в голове изменился, став сухим, деловитым. Все четко и понятно, раскладывал по полочкам, рассказывая, что и как нужно делать.

«Во-первых, не болтать лишнего. Про сестру даже не заикаться. Никто не должен знать, что ты ее ищешь. Во-вторых, про умение чинить оружие говоришь самую малость. Мол, самоучка, кое-что понимаю, кое в чем разбираюсь. Это чистая правда, поэтому на вранье тебя никто не поймает. И, в-третьих, ушами не хлопать, все подмечать. Сейчас важна каждая мелочь. А как немного осмотримся, все и станет понятно. Ясно?».

Парень спокойно кивнул. Первоначальные удивление и даже страх прошли. То, что его озарения обрели голос и характер, он принял, как данность. И с присущей подросткам непосредственностью и легкостью восприятия нового уже окрестил голос Другом.

- А ты кто? – когда голос в голове замолчал, спросил паренек. Интересно было, что же это такое.

Рафи даже рот раскрыл, ожидая чего-то невероятного. Как и все мальчишки своего возраста, он зачитывался разными приключенческими и мистическими рассказами из дешевых журналов, продаваемых коробейниками по грошику штука. Там тоже рассказывалось о древних духах, которые приходили на помощь главному герою или, наоборот, становились его злейшими врагами. Неужели и с ним случилось что-то подобное?

«Не знаю… Точнее не помню. Пытаюсь вспомнить, а никак не получается, - голос Друга звучал немного смущенно. – Да и не важно это сейчас, Рафи. Сейчас тебя, да и меня тоже, должно заботить совсем другое».

-//-//-

Витян появился ближе к обеду, когда у Рафи уже живот от голода сводить начало. Считай, вторые сутки почти ничего не ел. Как Лана пропала весь день носился, вчера, вообще, кусок в горло не лез. Сегодня же от голода был готов на стенку лезть.

- Как тебе наши номера? Сортир с ванной жаль не фурычит, а так зачетная хата, - лыбился треха, картинно разводя руками. Как и обычно, был нараспашку, чтобы пистолет было видно. - Мастера найдем, починим, вообще, бабосы будем брать, - хохотнул он, пиная ногой ком тряпья. - Убраться бы еще… Ладно, вставай. Князь ждет, базарить будет.

Подойдя ближе, Витян добавил чуть тише:

- Ты больно не артачься. Все говори, как есть. Князь правильный, беспредела не допустит. При своем интересе останешься.

Рафи молча кивнул, соглашаясь. Тем более почти о том же самом ему и Голос говорил: больше молчи, меньше говори.

Они спустились на первый этаж и какими-то причудливыми ходами –проломами в стенах - стали пробираться к месту. Несколько раз даже спускались в подвал, чтобы обойти завал из кирпича на пол дома. Видно было, что трёхи основательно подошли к укреплению своих позиций.

- Почти пришли, Тех, - Витян показал на небольшой двухэтажный особняк, расположенный внутри квартала. Раньше тут жил толи заводской управляющий со своей семьей, толи квартальный голова. – Никакого лишнего железа с собой не принес? Смотри, Князь такого не любит.

В парадной был на удивление чисто, прибрано. Стены, отделанные настоящим красным деревом, блестели от мастики. Висели картины со сценами охоты, с потолка свисала ярко начищенная бронзовая люстра. В углах стояли глубокие кресла с бархатной обивкой, выглядевшей свежей.

Встретившие их молчаливые парни быстро обыскали обоих. У Витяна забрали пистолет, который тот отдал, скрипя зубами. Рафи же вцепился, как клещ, в свою сумку с инструментом. Отдашь их, а потом ищи-свищи. Чем потом на жизнь зарабатывать? Большую половину из них, вообще, нигде не найдешь.

- Не отдам, хоть режьте, - уперся Рафи на своем. – Нет тут никакого оружия. Вот, глядите! – широко раскрыл сумку, показывая содержимое. – Кусачки, пассатижи, молоточки, щипцы, буравчики, отвертки. Чего я сними сделаю?

Один из парней криво усмехнулся и махнул рукой. Мол, заткнись, и вали.

- Князь, привел, - в этот момент Витян весь подобрался, словно перед прыжком. Ткнул Рафи локтем в бок, чтобы тот рот закрыл. – Погоняло Тех. Я сам придумал, - горделиво хмыкнул он. - Реально в железках сечет. Из любого хлама конфетку сделает. Ты стволы же сам видел. Нам такой позарез нужен.

Вышедший на середину холла Князь оказался молодым мужчиной лет тридцати. Рослый, широкоплечий. Светлая футболка-поло едва не трещала на его груди. Под стать мощные руки, сложенные на груди.

- А я, Витян, знаешь, что думаю, - у Князя оказался нехороший, оценивающий прищур. Так смотрят, когда подозревают в чем-то очень плохом. – Никакой он не мастеровой. Может и знает чего-то, но точно не мастеровой по железу. Сопляк еще. Чтобы валыны чинить, нужно десяток годков с железом работать, - качал головой пахан, и смотрел при этом лишь на своего подручного. Рафи словно здесь и не было, отчего жутковато становилось. – Думаю, Витян, ты чью-то крысу сюда привел. А стволами он тебя подкармливал, чтобы к нам ближе подобраться. Ты чьих будешь?

Князь резко повернулся к парню, буравя его взглядом. Реагируя на интонацию пахана, с боков медленно подходила пара здоровых лбов. Витян, уже понимая, что сейчас будет, виновато опустил голову. Не с руки ему было вписываться. Вдруг, приведенный им Тех, правда, крыса?

Все сообразил и Рафи. Чай, детдомовец, почти выросший на улице. На раз просчитывал такие расклады. Если крысой назвали, то отказаться очень сложно, почти не реально. В приюте после такого брошенного обвинения сразу же темную устраивали, не слушая ни угроз, ни объяснений, ни плача. Здесь, явно, тоже самое будет. Руки – ноги поломают и выбросят на мусорку, чтобы подольше мучился.

Он начал пятиться к двери, что как раз за спиной была. Прикидывал, как из сумки молоток выхватить и свою жизнь подороже продать. А может повезет вырваться из дома…

Только Голос совсем иначе думал. Молчавший все это время, он словно взбесился.

«Стоять! Замер на месте! И руку из сумки вынь, дурак! Дернешься, вмиг из тебя котлету сделают. С такими людьми разговаривать нужно сначала… Скажи, что не крыса, а настоящий мастер. Мол, реально можешь что угодно починить».

Рафи медленно убрал руки от сумки и поднял их перед собой, показывая, что в них ничего нет.

- Я не крыса. Посмотрите на меня? Я же на шпика совсем не похож, - Рафи почти слово в слово повторял то, что ему нашептывал Голос. – Я сирота. В приюте кто хочешь скажет, что я с полисами не вожусь. Любой подтвердит, только спроси.

Он осторожно снял с плеча сумку иопустил ее на пол.

- А здесь инструменты для починки. Я сам многое сделал. Вот, смотрите. Нигде такого не купите, - старался говорить так, чтобы голос не дрожал. Вроде бы получалось, хоть очень сильно волновался. – Я, правда, могу чинить всякие вещи. Если что-то поломалось, то исправлю. Клянусь. Водопроводный кран могу сделать, колонку… Оружие, если все детали на месте.

Князь в задумчивости хмыкнул, не сводя взгляда с Рафи. Сделал знак своим людям, чтобы оставались на месте.

- Не крыса, говоришь, а мастеровой? Ну-ну, - пробормотал он. – А проверим.

Из кармана брюк вытащил круглые золотые часы с цепочкой. Отщелкнул крышку и демонстративно покачал ими перед собой.

- Очень дорогие котлы. Парни в подарок одному серьезному человеку. Только вот незадача, случайно уронили, и теперь они не ходят. Починишь? – протянул их парню. – Сделаешь, поверю, что ты в теме. А если не сможешь, то, извини, - ухмыляясь, развел он руками. – С крысой у нас разговор короткий.

Взмокший Рафи осторожно принял часы, от которых сейчас зависела не только его жизнь, но и жизнь сестры.

- Мне нужен стол, много света и не мешать какое-то время. Здесь очень тонкая механика, - проговорил парень, уже копаясь в сумке.

На словно из под земли появившийся стол разложил свой особый наборчик с миниатюрными инструментами, которые подходили для самых мелких работ. В небольшой коробочке хранилось еще одно его сокровище, без которого некоторые механизмы, особенно маленькие и замысловатые, вообще, было не починить – выпуклая лупа с ручкой.

«Успокойся, Рафи. Все нормально. Мы выиграли время. Теперь все зависит только от тебя. Глаз у тебя молодой, руки не трясутся. К тому же проблема скорее всего пустячная. Если уронили, а корпус целый, то внутри просто что-нибудь сдвинулось».

Отрешившись от всего, спокойно сел за стол. На глазах у всех аккуратно нацепил на голову обруч с лупой, и подвинул к себе часы. Самой маленькой отверткой подцепил заднюю крышку, сдвинул ее по часовой стрелке до еле слышного щелчка. Теперь только осталось ее приподнять.

- Так…, - перед глазами аж зарябило от множества миниатюрных деталей – колесиков, зубчиков, стрелочек, причудливо соединенных друг с другом. Разобраться в этом хитросплетении крошечных деталек было той еще задачей. На какой-то миг Рафи даже усомнился в своей способности во всем этом разобраться. – Если через увеличительное стекло посмотрим.

Сдвинул лупу на глаз, наклоняясь ниже.

«Часовой механизм, если разобраться, очень похож на оружие. В обоих случаях все очень функционально, упорядоченно, можно даже сказать, гармонично, - фоном бурчал Голос, совсем не мешая, а скорее успокаивая. Рафи понимал, что друг рядом и обязательно поможет, если что-то нехорошее случится. - Ничего не торчит, не выделяется. Поэтому ищи что-то выделяющееся, неестественное. Это и будет поломка».

И тут паренек замер. Затаив дыхание, наклонился еще ниже. Кажется, нашел поломку.

- Неужели, это?

Под большим колесом с острыми зубчиками пряталось колесико поменьше, поэтому, наверное, его сразу и не заметил. Оно чуть перекосилось, а его шпилька в центре вышла из крошечного паза. К гадалке не ходи, колесико нужно было чуть сдвинуть, чтобы оно выровнялось. Последнее, собственно, он и сделал с помощью кончика отвертки.

- Вот так, - удовлетворенно прошептал, увидев, как вставший на место колесик тут же закрутился. Через мгновение провернулось и большое колесо. Все, механизм заработал. – Готово.

Рафи только разогнулся с улыбкой на лице, как вдруг начала проигрываться громкая мелодия. Вокруг тут же повисла тишина. Лица окружающих вытянулись от удивления.

- Починил, - Рафи протянул часы обратно. – Выходит, не врал я.

Князь хмыкнув в ответ, качнул головой. Мол, твоя правда.

- Значит, Тех твое погоняло, - взяв часы, он с хлопком закрыл крышку. Мелодия тут же прекратилась. – Хорошо. Будешь с нами работать. Треть в общак сквада станешь отдавать. Пятую часть ему за защиту, - показал на Витяна. – Остальное твое. Нормально?

- Нормально, - выдохнул с облегчением Рафи. Все устраивалось как нельзя лучше.

-//-//-

Вечером, когда Рафи только решил прибраться в своем новом жилище, пришел Витян. Уже навеселе, довольный, со стуком брякнул на пол небольшой деревянный бочонок, в котором ощутимо что-то булькнуло.

- Бросай веник, Тех. Надо отметить такое дело, - судя по тону трёхи, ответ мог быть только положительным и никак иначе. – Тебя же чуть не завалили сегодня. Считай, заново родился. Пивка засадим немного.

Рафи все же попытался было отказаться, но Голос внутри него тут же рявкнул.

«Ты чего?! Такой случай представляется все разнюхать, а ты отказываешься! Бери кружку и садись. Ему наливай с горкой, а себе на дне. Как до кондиции дойдет, спрашивать начнем».

Так парень и делал. Чуть Витян отвлечется, он ему тут же до края дольет. Свою же порцию растягивает, то и дело нахваливая напиток.

-… Я, гадом буду, поначалу струхнул немного. Вижу, Князь валить тебя собрался. Думаю, потом и мне кают. Я, ведь, получается тоже виноват, что крысу к нам привел. За такое, как пить дать, на перо посадят, - в бочонке оказалось меньше половины, и трёха уже без разбора нес все, что на ум придет. Осоловел: глаза в кучку, речь заплетается. – А ты такой пучком. Начал еще базарить, чего-то свое гнуть…

Он еще что-то рассказывал, но уже совсем невнятно. Чувствовало, еще немного времени и свалится прямо здесь. Самое время было его спросить о том, что нужно.

«Чего ждешь?! – вздрогнул Рафи, роняя из рук кружку с остатками пива. Голос едва не звенел от нетерпения. - Начинай, пока не отключился!».

- Э-э, Витян, а как тут с этим…? – парень никак не мог подобрать нужное слово. Не спросишь же напрямую про сестру. Тут тоньше нужно. Даже пьяный может заподозрить что-то неладное. – Девчонки, короче, есть? Витян? Слышишь?

Тот шумно вздохнул и повернул голову в его сторону. Взгляд был мутным, маловразумительным.

- А-а-а, - палец трёхи обвиняющее вытянулся в сторону парня. Витян пьяно заулыбался. – Бабца захотелось! Мужик! У меня после дела тоже того… все колом стоит. Только марух тут маловато. Всех соседи под себя гребут, уроды. Они с бабцом работают, - он скорчил злую гримасы в сторону окна. Видимо, где-то в той стороне обитали эти самые соседи. – Наш сквад больше по воровским делам. Стырить что-то, на рынке тиснуть, на арапа взять[2]…

Витян покровительственно хлопнул парня по плечу.

- Ладно, тех, не ссы! Найдем тебе дырку…

Рафи кивал, изображая полное внимание. Только нужно ему совсем другое. Трёху же несло так, что не остановишь.

- Витян, Витян, слышишь? А у Князя как? Полно, наверное, де… вочек? – последнее слово непросто далось ему. Ведь, получалось, он и про сестренку спрашивал. – Разные, поди: черные, рыжие, соплячки?

Трёха с силой растер лицо, чтобы не заснуть. В сон, похоже, клонило со страшной силой.

- Не-а, Тех. У Князя постоянная маруха есть. Каринка. Огонь девка, - причмокнул от восхищения Витян. Вроде бы даже отрезвел немного. - Стерва только. Чуть, что не по ней, в рожу зарядить может. Кажется, даже Князь ее побаивается. Только ты никому, - он шутливо приложил палец к свои губам. Мол, молчи, никому не рассказывай. – А с девками из мальков у нас не шутят. Князь сказал, что за такое дело сам лично все отор…

До конца договорить не смог, вырубился. Неожиданно громко зевнул, и завалился на пол, где благополучно и захрапел.

- Это что получается, Лана не здесь? Витян же обязательно сказал бы, так? – растерялся Рафи. - Как же так?

«Не торопись. Нужно все тщательно проверить. В таком деле важно все досконально проверить. Давай, по цепочке пойдем. С самого начала…».

[1] Иваны – элита воровского мира второй половины XIX века, бывшие сидельцы каторг, вышедшие из профессиональных воров, убийц и разбойников. Не имели постоянного жилья, предпочитали не регистрироваться по месту пребывания. При поимке полицией или жандармами именовались, как Иван Иванов, отчего и были прозваны таким образом

[2] Взять на рапа – действовать грубо, нагло. В данном контексте означает грабеж

Глава 8

-//-//-

Виднелась сексуально изогнутая спина в черной косухе, огненно рыжие волосы тянулись к полу. Длинные женские ноги в черных колготках в крупную клетку медленно качались из стороны в сторону, двигалась мосластая женская попа.

- Б…ь, Кара, охуе…ю от тебя! – Князь облизнул пересохшие губы, не сводя жадного взгляда с перекатывающихся ягодиц подруги. Голос звучал хрипло, слышалось тяжелое сдавленное дыхание. – Ничего же у тебя нет. Задница – одни мослы, сиськи – с кулачок. А смотришь, б…ь, на тебя шишка к потолку лезет! – в ответ тут же раздался довольный смех. – Сучка…

Подошел ближе, и по-хозяйски облапил ее бедра. С силой сжал. Задирая юбку, скользнул руками еще выше, вызывая протяжный женский стон.

- Еще.. Подвигай задницей… Так…, - навалился на нее сзади, резко задирая юбку. С рычанием сорвал кружевную тряпку с бедер. – Да…

- Давай, давай! Трахни меня! – Кара выгнулась еще сильнее, одним движением скидывая косуху. Сверкнули капельки пота на изящном жилистом теле. – Что ты мнешься, как пацан? – женский голос приобрел грудную хрипотцу, заводящую не хуже специальных феромонов. - Трахни, я сказала! Ну?! Трахни, свою сучку!

Заревев еще громче, Князь с силой нагнул ее. Одним движением спустил свои штаны и, пристроившись, начал…

Животная дикая страсть, вспыхнувшая между ними, прошла. Два только что сплетенных потных тела уже лежали рядом, оглашая воздух тяжелых хриплым дыханием.

- Б…ь, опять всю спину расцарапала. Смотри, сколько натекло, - ворчал парень, кивая на кровавые пятна на покрывале. – Только – только зажило.

Подруга в ответ лишь издевательски смеялась. Потягивалась, демонстрируя подтянутое тело с роскошной молочно белой кожей. Багровые соски задорно тряслись, целясь прямо в потолок.

- Потерпишь, - скалила она ровные белые зубы, вытягивая перед руки с острыми коготками на пальцах. – Знаешь же, что по-другому не кончу…

- Сучка…, - прошептал Князь, почесывая поцарапанную спину. – Слышь, Кара, спросить хотел…

Та повернулась в его сторону, медленно поглаживая грудь. Точно, сучка, издевалась. Любила такое проделывать, после близости: то точеную ногу на него закинет, то кончиками волос начнет щекотать, то покусывать за шею станет.

- Ты чего этого чудика прессануть не дала? Про какую-то крысу толкать сказала. На хрена все это? Видно же и так, что он не с полисами. Какой к черту из него шпик?! Надо было прессануть его по жесткачу, сразу бы все про тот ствол выложил…

Женская ножка добралась до его паха и начала там елозить.

- Ты же сечешь, что это за ствол? Это, б…ь, волына с того скачка[1], где мага завалили. Магическая, мать его, валына! – внезапно раздражаясь, рявкнул Князь. Ножку, что терзала его пах, грубо отбросил. – Малёк уже все бы выложил! А с такой валыной, вообще, можно на всех чихать…

Поняв, что продолжения не будет, Кара громко фыркнула.

- Че так возбудился? Сам же говоришь, малек это, а ты его трясти собрался по-взрослому. Забыл, че в прошлый раз было? – подруга явно намекала на тот случай, когда один из мальков сквада так перепугался, что замертво свалился. Сердечко оказалось слабое. – Ты так со своими дуболомами базарь. Хоть морды друг другу бейте, а тут хитрее действовать нужно.

Карина подвинулась к нему ближе. Хитро улыбнулась, зазывающее проведя кончиком язычка по верхней губе. Женские пальчики легли на его бедро, начав по нему гулять. Опять начинала с ним играть, стерва. Вот во всем этом и проявлялась ее суть. Поиграет, дождется интереса, а потом резко все обрежет.

- Какая же ты сучка! – не скрывая восхищения, проговорил парень. Затем демонстративно опустил руку на свою промежность, где недвусмысленно топорщился бугор. – Давай, раздвигай…

- Течешь уже? Ха-ха-ха! – запрокинув голову, заржала она. Вновь изогнулась дикой кошкой и отпрянула на самый край кровати, показывая, что теперь он должен за ней бегать. – Подожди… Мы еще про этого малька не добазарили, - ухмыльнулась она, словно нарочно продолжая поглаживать себя. Вызывающе стреляла глазами, причмокивала губами. Не унималась... - Даже пальцем его не трогай. Знаю я вас мужиков, - ее пальчик предупреждающе качнулся. Мол, даже не думай сделать по своему. - Если с вами грубо, то упретесь рогами, как бараны. А вот сиськи засветить или чего другого, у вас мозги совсем вырубает. Хватай тепленького...

Князь в этот момент даже спорить не пытался. Понимал, что она права. А чего спорить? Сам сейчас чувствовал, как Карина его красиво «по столу возила». Понимал, а сделать ничего не мог. Физиология, б...ь.

- Сучка! - снова проговорил он, не переставая пожирать ее глазами. - Но умная сучка. Правильно парни базарят, что вертишь мною, как хочешь...

В ответ вновь послышался заливистый хохот. Она, явно не скрываясь, наслаждалась своей властью.

- ... Выждем немного, чтобы малек чуть пообтерся, корешами оброс. Девочку ему подгоним, какая понравиться. Пусть понюхает бабью сласть, - Князь понимающе ухмыльнулся при этих словах. - Поймет, что сквад за него горой встанет, если нужно. А как-нибудь потом дадим понять, что он и скваду должен. Понял?

Парень кивнул, подбираясь к ней ближе. Похоже, желание сводило его с ума, едва не в зверя превращая. И говорить с таким о деле явно бесполезно.

-//-//-

После того неприятного случая с Рафаэлем, мадам Калышева изрядно испугалась. Думала, что вот-вот все вскроется и за ней придет полиция, а может и сама жандармерия. Ведь, она совершила преступление против воспитанника имперского приюта. Считай, затронула интересы самого императора. А сейчас и за меньшее можно было на каторгу отправиться.

На какое-то время она свернула все свои дела, став ниже травы тише воды. Стала образцовым воспитателем: всем улыбалась, воспитанников называла «моими деточками», мгновенно бросалась решать все возникающие вопросы. Тем же, кто продолжал «заносить» ей, намекала не спешить. Кто-то, конечно, не понимал и настаивал, но основная масса оказалась понятливой.

Но через несколько дней, видя, что все спокойно и нет никакого шума, она успокоилась. Решила, что с таким покровительством, ей, вообще, все и всегда будет сходить с рук. Словом, еще шире развернулась. Сборы со взрослых воспитанников подняла вдвое по сравнению с прошлой платой. Тем же, кто уже работал, пришлось платить еще больше – три обычные цены.

- … Может все-таки посмотреть тот домик на набережной, - размышляла женщина, задумчиво разглядывая красочный черно-белый проспект с видами уютного каменного особняка. Заинтересованно скользила взглядом по строгим линиям белых колонн, аккуратной черепице на крыше насыщенного багрового цвета. Долго разглядывала большой сад в английском стиле с извилистыми дорожками из серой брусчатки, тайными беседками и ажурными скамейками, а даже небольшим гротом у ручейка. – Могу себе позволить…

Правда, денег хоть и ощутимо прибавилось, но пока еще не хватало на такое сокровище. Не хватало и на другое, что Калышева не раз рисовала в своем воображении. Например, паровой мобиль последней модели со сверкающими лакированными панелями, массивными хромированными вставками, просторным салонном, удобными кожаными креслами, и, о Боже, настоящими электрическими фарами. Еще она жутко хотела то просто невероятное малахитовое ожерелье, которой очень шло к ее глазам.

- И я знаю, кто заплатит за все это, - довольно улыбнулась женщина мыслям, от которых так приятно щемило сердце. Много из того, что раньше казалось неприятным и даже страшным, сейчас уже воспринималось совсем иначе. – Это же золотая жила… А что, пусть еще платят. Денежка-то, у них водится. Князья, ведь…

И в этот самый момент дверь ее кабинета без всякого стука распахнулась. Видя такое, Калышева едва не задохнулась от возмущения. Как же так, к ней входят без стука?! Она советник имперской государственной службы третьего класса, а не какая-то там девочка!

Но встретившись с глазами высокого угрюмого господина в безупречном черном костюме, тут же затихла. Сразу же узнала одного из тех, кто в прошлый раз приходил к ней за Ланой, той самой девочки.

- Какая приятная неожиданность, - улыбнулась она, довольная, что ее недавние мысли начинают сбываться. Она ведь хотела еще денег за молчание, и случай сразу же представился. Так, и в самом деле, поверишь, что тебе благоволит сама судьба. – Знаете, я ведь только что думала обо всей этой не очень хорошей истории. И мне вдруг очень сильно стало жалко ту бедняжку…

Калышева закусила удила, по-другому и не скажешь. Сам повторный приход человека, приближенного к князю Голицыну, она уже восприняла, как знак. Значит, им снова что-то понадобилось, и можно было ждать новых просьб, а значит, и денег.

- Представляете, она совсем маленькая, никого у вас не знает. Здесь же у нее подружки, брат, в конце концов. Думаю, ей у вас очень и очень неуютно, – положив ногу на ногу, выразительно взглянула в глаза вошедшего. - Понимаете, к чему я клоню?

- Понимаю, мадам, - глухим, невыразительным голосом произнес господин. Честно говоря, и сам он казался таким же: невыразительным, серым, настоящей тенью какого-то другого человека. – Мой господин как раз и направил меня с этим поручением.

Та едва от восторга не задохнулась. Значит, она была совершенно права. Ей нужно просить с них больше денег. Пусть раскошеливаются на полную катушку. Иначе она я все расскажет.

- Давайте, пройдем в наш мобиль. Вы же понимаете, что такие вопросы не решаются в этих стенах, - мужчина сделал приглашающий жест рукой, прося проследовать за ним. – Уверен, что предложенная вам сумма будет очень значительной.

Фраза об очень значительной сумме была приятной, «сладкой», словно «мед в уста». Ее хотелось смаковать, снова и снова повторяя про себя. Обещала женщине исполнение самых ее сокровенных желаний.

- Конечно, - Калышева быстро поднялась с кресла, и, накинув строгий жакет, последовала за гостем. – Учтите, я буду очень разочарована, если мне не понравится, что я там увижу…

Она чувствовала себя хозяйкой положения, имея в должниках такое семейство. А как же иначе? Князю очень не поздоровиться, если она начнет говорить о недавней сделке. За такие дела император может даже вычеркнуть из дворянского сословия, шептала она себе.

- Вам обязательно понравится, - не оборачиваясь, проговорил мужчина. – Уверяю Вас…

Оказавшись у парового мобиля, выглядевшего, как сошедшая с яркой картинки мечта, она на мгновение застыла. Не удержавшись, коснулась хромированной части заоваленного капота и медленно провела по нему рукой. Тут же ощутила теплоту нагретого металла, от этого казавшегося живым.

Ей очень захотелось такой же мобиль, в котором будет еще больше хромированных и никелированных деталей, еще больше роскоши внутри. Разве она такого не достойна? Конечно же, достойна.

- Мадам Калышева, прошу, - из мечтаний ее вырвал глухой голос мужчины, предлагавший руку для помощи. – В салон мобиля.

Не приняв помощь, она сама шагнула внутрь, тут же попадая в атмосферу невероятной роскоши и богатства. В воздухе стоял непередаваемый аромат, в котором угадывались сладковатые нотки панелей из драгоценного сандалового дерева, горьковатые оттенки хорошо выделанной кожи. Взгляд сразу же остановился на золотом баре, вместительной коробке с напитками.

- И где мои деньг…

В нетерпении начала она, но так и не смогла закончить вопрос. С мягким хлопком захлопнулась дверь мобиля, и что-то тут же сдавило ее шею.

- Хр-р-р..., - захрипел Калышева, пытаясь вырваться из захвата стальных пальцев.

- Ты не двигаешь, молчишь и просто отвечаешь на мои вопросы, - почти у самого уха раздался негромкий и абсолютно равнодушный голос. С таким голосом можно и извозчика ловить, и убивать, как оказалось. – Поняла? Дерни правой рукой, если поняла. Учти, будешь кричать, сломаю шею.

И вновь это было сказано совершенно невыразительным, а оттого и ужасно страшным, голосом. Чувствовалось, что ему человека жизни лишить, как высморкаться.

- Слушай очень внимательно, - женщина с расширенными от ужаса глазами смотрела на склонившегося над ней мужчину. – Кто еще знает, что та девочка у нас?

- Еще? – сдавленным голосом переспросила она. Горло дико болело, и говорить было сложно. – Пе… петерсон. Доктор Петерсон из приюта. Только он почему-то вчера и сегодня на работе не появлялся. Может снова на воды отправился.

Мужчина кивнул. Мол, продолжай.

- Еще, еще…, - судорожно вспоминала женщина. - Привратник, но он набитый дурак и пьяница. Завтра уже забудет, что видел сегодня. Все, кажется все.

Но тот продолжал молчать, не сводя с нее мутных рабьих глаз.

- И ее братец! – вдруг вскрикнула Калышева, вспомнив и про Рафаэля. – Этот малолетний поганец потом приходил ко мне и скандалил. Пришлось пригрозить, что отправим его в спецприемник для особо буйных воспитанников для особой реабилитации. Он сразу же заткнулся, и убрался.

Каменная маска на лице мужчины впервые за все это время дрогнула. Похоже, сказанное про Рафаэля показалось ему очень важным.

- А больше никто не знает, - хрипела она, осторожно касаясь покрасневшей шеи. - Я же никому ничего не рассказывала. Не дура же, понимала…

- Теперь рассказывай все про этого подростка, - приказал похититель, вновь нависая над ней. – Максимально подробно. Кто такой? Как выглядит? Где его сейчас найти? Быстро!

Та судорожно кивнула. Конечно, она все расскажет. Ей нечего скрывать. Пусть этот негодный мальчишка хоть сгинет вместе со своей сестрой. Главное, чтобы с ней все было хорошо. Женщина уже и думать забыла о каких-то деньгах, особняке, мобиле и украшениях. В голове билась лишь одна мысль – пусть все станет, как было.

К сожалению, для мадам Калышевой все уже не могло быть по-прежнему. Колесо судьбы невозможно провернуть назад.

-//-//-

Небольшая заметка в газете «Столичные ведомости» в разделе происшествия под наименование «Страшная находка в Наваринском лесу».

«Сегодня примерно в два часа по полудня господин Н., совершая послеобеденный моцион в районе Наваринских дач, обнаружил страшную находку. Остановившись перевести дух и совершить несколько упражнений из новомодной английской гимнастики, молодой мужчина заметил на ветке кустарника небольшой клочок светлой ткани. Решив, что кто-то из прохожих мог тоже здесь прогуливаться и упасть в один из знаменитых Наваринских оврагов, он смело шагнул в кустарник.

Каким же было его удивление, когда за кустарником он увидел лежавшее на земле женское тело. Убедившись, что перед ним жертва преступления, господин Н. тут же стал звать на помощь. К счастью, невдалеке проходил полицейский патруль в числе опытного ротмистра К. и его юного рядового С., которые тут же бросились на крик.

… Как сообщают наши источники, обнаруженное господином Н. тело принадлежало задушенной женщине средних лет, предположительно, мещанского происхождения. Была одета в строгое форменное платье темного цвета и светлый жакет. Рядом найден небольшой золотой браслет в виде витой цепочки и круглого медальона с зеленым камнем, а также шелковый кошелек с пятью десятирублевыми ассигнациями и двумя гривенниками. Последнее может говорить о том, что преступник не имел намерение ограбить свою жертву.

Мы будем следить за расследованием этого ужасного происшествия и сразу же информировать наших читателей. Выражаем полную уверенность, что столичное полицейское управление в лице его самых опытных сотрудников немедленно возьмется за расследование и отыщет преступника».

[1] Скачок – квартирная кража без подготовки

Глава 9

-//-//-

В детской спальни, где в самом центре комнату рядышком стояли две небольшие резные кроватки, застыл невысокий старичок с благообразным видом. Затянутый в старомодный коричневый твидовый костюм, он то и дело приглаживал седые космы на голове, словно нарочно торчавшие в разные стороны. При ходьбе неизменно опирался на трость орехового дерева с серебряной рукоятью, чуть подволакивая при этом правую ногу.

И если не знать его настоящий род занятий, то смело можно было принять за какого-нибудь университетского профессора в гостях у знакомого. Тем удивительней, что он, барон Арчибальд Карлович Фишнер, был самым знаменитым в столичных кругах наставником магии, через руки которого прошли наследники едва ли не всех благородных родов империи. Даже сам император обращался к нему за консультациями, когда пришло время его младшей дочери выбирать магическую стезю.

- Гм… Хорошо, очень хорошо, - шептал он, внимательно рассматривая двух спящих детей.

Девочки, одна постарше, друга помладше, спали в кроватках, поставленных рядом. Их позы удивительным образом зеркалили друг друга. Обе фигурки свернулись калачиком, словно маленькие лисята. В похожих бархатных пижамах, расшитых цветами и зверятами, они казалисьдвойняшками. Правда, присмотревшись, можно было заметить, что это не так.

- Хм… Удивительно… Прямо таки идеальный фамильяр, - не скрывая своего удивления, бормотал старичок, то наклоняясь ближе, то отстраняясь назад. – Еще малышка, а уже пытается тянуть энергию… Очень хорошо.

Можно было заметить, что у блондинки личико довольно бледное, без единой кровинки. У ее соседки в другой кроватки, напротив, на щеках гулял румянец.

- Идеальный донор, с одной стороны, и идеальный реципиент, с другой стороны, - в записной книжке барон сделал несколько пометок, чтобы на досуге обдумать, как в дальнейшем выстроить обучение. Такой прогресс требовал особого подхода, иначе мог случиться срыв, чего ни в коем случае нельзя было допустить. – Хм, а ведь есть один старый способ…

Бросив напоследок взгляд на обеих девочке, безмятежно спящих в кроватках, он тихо покинул детскую спальню. Прикрыв за собой дверь, направился в кабинет хозяина дома. Им сейчас было о чем поговорить.

- Кхе, кхе, - негромко кашлянул старичок, привлекая к себе внимание своей ровесника. Князь Голицын, сидя в громадном кресле напротив зажженного камина, явно о чем-то задумался. – Вам несказанно повезло, Ваше сиятельство. Найденный вами экземпляр еще, конечно, сыроват, но уже сейчас виден его потенциал. Через какие-то несколько лет из нее получится невероятной силы фамильяр, способный в разы увеличить силы своей хозяйки, госпожи Виктории…

Князь тут же вскинул голову при звуках чужого голоса. Встретившись взглядом с Фишнером, сделал приглашающий жест рукой. Предложил сесть рядом, чтобы продолжить беседу. Барон, поблагодарив кивком, сразу же сел и с наслаждением вытянул ноги.

- Честно говоря, поражает другое, - из внутреннего кармана пиджака старичок вытащил небольшое металлическое устройство с измерительной шкалой и фигурной стрелкой, по виду напоминавшее какой-то прибор. – Прошу, взгляните! – продемонстрировал зафиксированное стрелкой некое значение на шкале, выкрашенной ярко насыщенным зеленым цветом. – Они вместе лишь неполную неделю, а напряжение магического поля между ними уже достигает весьма внушительных размеров. Просто идеальная связь, как в старых учебниках изложено: идеальная совместимость реципиента и донора дает колоссальный и быстрый прирост магический энергии обоим. Видите? Напряженность поля уже почти двенадцать джи. Я даже боюсь представить, что будет через пол года, год.

Князь заинтересованно качнул головой, не скрывая своего удовлетворения словами гостя. Столь быстрый магический прогресс наследницы княжеского рода не мог его не радовать. Демонстрируемые внучкой Викторией успехи позволяли надеяться, что со временем род получит одно из сильнейших магов среди своего круга.

- Хорошо, почтенный Арчибальд Карлович, очень хорошо, - князь Голицын сложил ладони в замок. - Я очень ценю ваши усилия в качестве наставника Виктории. Уверен, что вы приложите максимальные усилия для завершения ее обучения. И если у вас есть какие-то просьбы, то…

В этот момент старичок встрепенулся. Похоже, просьбы у него имелись.

- Слушаю, - князь чуть подался вперед, демонстрируя ожидание.

- Наблюдая за будущим фамильяром Виктории, я подумал кое о чем, - задумчиво начал наставник. – Есть один старинный способ развития магического потенциала, который многие считают несколько неоднозначным, скажем так. Однако он позволяет достичь очень существенного прогресса за невероятно короткое время. И вкупе с фамильяром это позволило достичь, не побоюсь этого слова, выдающихся результатов.

Голицын в нетерпении качнул головой. Мол, говори скорее, что это за способ такой. Он был готов сделать все, что необходимо для внучки.

-… Способ очень специфический, позволю себе напомнить, Ваше Сиятельство, - замялся старичок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Если не ошибаюсь, еще сто двадцать лет назад тогдашний патриарх Инокентий Третий Благословенный в особом указе осудил этот способ, назвав его богопротивным. Патриарх грозил отлучением от Церкви всем, независимо от звания и положения, кто его ослушается.

Голицын, судя по его лицу, был немало удивлен словами Фишнера. Похоже, ничего такого ему не было известно.

- Я начну издалека, Ваше Сиятельства, несмотря на ваше нетерпение, - хитро улыбнулся старичок, оглаживая бородку. - В таком вопросе нельзя спешить, ибо ошибка может слишком дорого стоить. Понимаете, Ваше Сиятельство, фамильяр помогает формироваться магу и впоследствии становится его вторым «я», многократно усиливая магическую силу. А что будет, если у мага будет два, три, четыре и более фамильяров? Не думали об этом?

Хозяин дома недоуменно развел руками. Никогда о таком не задумывался. Фамильяр может быть только один – это всегда было для него аксиомой. Но если такое возможно, то от открывающихся перспектив можно было потерять голову. Ведь, это означало многократно усиливавшиеся способности мага.

- Вижу, что вы, Ваше Сиятельство, представили себе, какие силы тогда могут быть у мага. К сожалению, фамильяр может быть только один. Слишком серьезная связь формируется между ним и магом. Однако…, - старик Фишнер сделал многозначительную пазузу. – И здесь мы подходим к сути вопроса. В свое время кому-то пришла в голову мысль, что раз нельзя заиметь двух фамильяров, значит, второй должен быть псевдофамильяр. Он должен обладать почти такими же возможностями, но не иметь такой крепкой связи с магом. Понимаете, к чему я клоню? У мага появляется расходный материал, который можно использовать полностью для своего усиления, а потом выбросить, как использованный сосуд.

- Так в чем дело? – прервал наставника князь. - Сегодня же мои люди приведут вам хоть десяток, хоть два десятка человек. Используйте их так, как считаете нужным, - это прозвучало совершенно потребительски. Если нужно было, он и сотню человек готов был согнать в могилу. Их жизни кровным счетом ничего не стоили, когда на кону стояло будущее рода. – Сколько вам нужно?

Фишнер в ответ понимающе улыбнулся. Не все так просто, как думалось князю. Если бы было иначе, сильные мира сего давно бы уже начали практиковать такое. Простых людей множество. Кто будет беспокоиться, если сотня – другая их пропадет.

- Требования к этим людям точно такие же, Ваше Сиятельство, как и к фамильяру, - начал объяснять он. – Словом, для Виктории родственник ее фамильяра. В идеале, если это будет самый близкий родственник…

Скривившись, князь Голицын кивнул. Понятно со всем этим. Значит, думать об этом нечего. Они и эту девчонку искали больше года по всей империи. Сколько еще придется искать такую же? Еще год? Два?

-//-//-

Барон Фишнер, наставник его внучки, уже давно ушел, а князь все продолжал размышлять над его словами о еще одном фамильяре. Слишком уже заманчиво все это казалось. Виктория могла стать невероятно могущественным магом, тем самым выдвигая род на первые позиции в империи. Ради такого на многое можно было пойти. Наверное, на все…

- Господин, - тихо позвали задумавшегося князя. – Все сделано.

Голицын почувствовал своего фамильяра еще тогда, когда тот подошел к двери кабинета. Слишком сильная между ними развилась связь за все эти годы.

- Рассказывай, Игорь, - кивнул князь, не оборачиваясь и продолжая стоять у камина. Его взгляд был по-прежнему прикован к ярким сполохам огня, который полыхал в камине. Картина жаркого пламени, каждое мгновение меняющего свое обличие, всегда помогало ему сосредоточиться на своих мыслях. – Угрозы больше нет?

Игорь чуть наклонил голову, то ли кивнув, то ли поклонившись.

- Старший воспитатель мадам Калышева упокоилась с миром за городом, рассказав перед этим все, что знала. Ее подручный, который передал нам медицинскую карту девочки, умер в своем доме от сердечного приступа. Остальные в приюте не представляют никакой угрозы. Правда, есть одно обстоятельство…

Голицын оторвался от огня. Знал, что после таких слов обычно следует изложение какой-то проблемы. Причем проблема нередко оказывается очень и очень серьезной. К тому же телохранитель был не из тех, кто пасовал перед проблемами. Игорь привык их решать быстро и жестко, за что и был особенно ценим князем.

- Ну? Есть еще кто-то?

- Да, господин. Мадам Калышева рассказала, что ей угрожал брат де…

Старик резко вскинул голову, буквально впившись взглядом в своего фамильяра. Оказывается, у девочки был родной брат! Вот это, действительно, неожиданная новость!

- Что? У нее есть брат?! – недовольно спросил старик, всем своим видом демонстрируя сильное неудовольствие. Фамильяр, почувствовал этот гнев своего господина, даже отпрянул на пол шага. - И когда я должен был об этом узнать?!

- Но, господин, это же не имеет большого значения? Он несовершеннолетний сирота, и не сможет выступить в суде. Его слову просто никто не по…

- Молчать! – неожиданно рявкнул князь. Аура гнева вырвалась наружу, резко понижая температуру в кабинете. Из его рта при разговоре стал выходить пар, борода покрылась серебристым инеем. – Все изменилось. Теперь это имеет большое значение, очень большое значение! Притащи мне этого пацана! Слышишь?! Чтобы к вечеру он стоял в этом кабинете…

-//-//-

По Моховой улице, что начиналась с городского парка и заканчивалась в аккурат у храма Святителя Алексия, неторопливо вышагивал невысокий парнишка с серой холщовой сумкой на плече. С виду приличный, не босяк какой-нибудь. Тех сразу видно: одежонка худая, обувка хлипкая и взгляд исподлобья, словно боятся чего-нибудь. На этом же справный клетчатый пиджак из хорошей прочной материи, в которой и вечером не озябнешь. Брюки из темного твида выглажены, со стрелками. На ногах ботинки. По ним так ваксой прошлись, что смотреться можно, как в зеркало. Похоже, какого-нибудь приказчика сынок.

Одно только было непонятно. Как-то странно шел этот юнец. Руками взмахивал, головой дергал. Идет-идет, а потом вдруг остановится и будет стоять, как памятник. Отомрет, и дальше пойдет, как ни в чем не бывало. Если же прислушаться к нему, то совсем чудные вещи услышать можно. Словно с кем-то невидимым спорил.

- … Что-то я не понял твои слова. Что это такое «импульсивный» и «реактивный»? Обзываешься что ли? – Рафи, а этим парнишкой был именно он, уже почти час спорил с Голосом. - Коли так, то зря это. Я ведь могу в церкву пойти, чтобы мне тебя замолили…

С самого утра у них длился этот разговор, то и дело переходивший в спор. Голос его откровенно ругал за несдержанность и прямодушие, призывая быть скрытным и даже подозрительным. Мол, от каждого человека нужно ждать плохого, чтобы потом не разочароваться. Рафи же, пусть и уже поломанный жизнью, еще не успел окончательно ожесточиться.

«… Жизнь в вашем скваде – это жизнь по понятиям, дружок, - сейчас Голос в его голове особенно казался уставшим, словно принадлежавшим старому и битому жизнью человеку. – И главный закон здесь – не верь, не бойся, не проси. Если здесь уступишь в чем-то или свое отдашь просто так, то прослывешь слабым. Потом каждый тобой помыкать станет».

А дело-то, из-за которого разгорелся сыр-бор, было, по мнению парнишки, совсем пустяшным и яйца выеденного не стоило. Он в своей комнате починил водопровод с канализацией и душ наладил, отчего к нему тут же начали в друзья набиваться. То один, то другой подходили и «корешиться» предлагали.

«… Не думай, что они вдруг твоими друзьями станут. Сейчас ты для них фраер, с которого можно что-то тянуть. Сначала попросят помыться один раз, второй, а затем уже просто приходить станут. Может, еще обстирывать их хочешь, чтобы с тобой водились? Тебя жизнь в приюте ничему не научила? Ведь, здесь тоже самое, только во много раз хуже. Короче, помочь в просьбе можно. Но на любые попытки сесть тебе на шею, сразу же в зубы».

Рафи угрюмо кивнул, уже понимая, что был не прав. И эти его попытки завести друзей в скваде и стать для них своим, теперь казались жалкими и даже глупыми. Никто бы все равно не оценил его дружелюбие. С радостью бы попользовались, а за глаза ржали бы над ним, как сумасшедшие.

«… Похитрее, Рафи, нужно быть. Смотреть на несколько шагов вперед, - но Голос не остановился, получив его согласие во всем слушаться. – Воспринимай это все, как особую игру. Сейчас сквад дает тебе убежище, защиту и работу, что в твоем положении большой плюс. И если хочешь упрочить свое здесь положение, начни не с пешек, а с более важных фигур…».

Вслушиваясь в звучавший в его голове Голос, паренек так ушел в себя, что не заметил чугунный фонарный столб на обочине. Голову вскинул, но уже поздно было. Бряк! Ударился так, что искры из глаз посыпались! Шедшая мимо девчушка в белоснежном платье с милыми кудряшками, выбивающимся из под кружевного капора, тут же рассмеялась. Пальцем в него затыкала, показывая взрослой даме, что шла рядом.

«…Рафи, соберись. Еще пара таких ударов, и понадобиться доктор. Сначала я из твоей головы вылечу, а потом мозги, - Голос, похоже, тоже рассмеялся, судя по настрою. – Словом, почини всю эту машинерию, например, самому Князю. Так убьешь двух зайцев, одним разом: и станешь неприкасаемым, и сможешь что-то о сестре узнать… Кстати, ты уже на место пришел…».

Подросток остановился, удивленно оглядываясь по сторонам. Действительно, по правую руку от него располагалась угрюмая громадина его приюта. Из-за высокого витого железного забора выглядывало четырехэтажное здание основного корпуса, в котором и жили воспитанники. На первых двух этажах - мальчики, на следующих этажах – девочки.

- Смотри-ка, даже не заметил…

Рафи, услышав шаркающие звуки дворника, быстро юркнул в нишу между зданиями, где уже прятался один раз. Очень хорошее место для наблюдения за всеми входящими и выходящими из здания. Отсюда все было, как на ладони.

- И что мне теперь, мадам Калышеву ждать? – он оперся спиной на стену, принимая позу поудобнее. Ведь, ждать нужно было до самого вечера. Раньше мадам старший воспитатель из приюта не выйдет.

«Придется. Я же говорю, Рафи, что ты излишне доверчив и слишком скор на решения. Вот, поговорил с этим доктором, и уже все для себя решил. Так нельзя делать. Опасно, а в твоем положении в двойне опасно, - Голос явно переживал за него, что не могло не нравиться. Почувствовав это, паренек улыбнулся. Хорошо, когда у тебя есть друг, который все знает и умеет. -Поэтому твоего воспитателя нужно дождаться и снова хорошенько расспросить. Если потребуется, то нужно будет нажать на нее. Посмотрим, что ей известно про твою сестру…».

Рафи нахохлился, становясь похожим на воробушка под дождем.

- Хорошо, будем ждать, - со вздохом пробурчал он. До конца рабочего дня было еще очень долго. – Быстрее бы…

«Не бурчи, - рассмеялся Голос. – Нам будет чем заняться это время. Сейчас твоим образованием займусь. Поднатаскаю, немного, чтобы на улице не сгинул».

Следующие несколько часов удивление с лица Рафи никак не хотело сходить. Держалось там, словно приклеенное хорошим клеем. И это неудивительно, так как в голове у него звучали совершенно удивительные вещи, от которых нередко замирал дух. Одно только «чтение» человека, которое Голос назвал тяжелым и неудобоваримым словом, чего стоило.

«…Фигура и лицо любого человека, дружок – это открытая книга, которою можно и нужно уметь читать. Этим умением в той или иной степени обладают очень многие люди на земле. Мастер, например, понаблюдает за тобой с десяток минут, а потом выдаст всю подноготную. Вот, смотри…».

Рафи уже давно слушал, затаив дыханием. То, что ему рассказывали, было очень и очень интересным. О таком он, вообще, никогда не слышал, а услышав – не поверил бы. Ведь, эта способность напоминала самую настоящую магию.

«…Видишь, вон того господина в сером шерстяном английском костюме и котелке? На другой стороне улицы стоит». Рафи повернул голову в ту сторону, где, действительно, стоял мужчина средних лет и помахивал тростью. Ничего особенного. Обычный прохожий, который совершает моцион.

- Вижу. Господин, как господин. Я таких каждый день по сотне вижу. Нет в нем ничего странного.

В голове у него прозвучал укоризненный смешок. Видно, Рафи дал маху.

- Все равно, не понимаю. Человек, как человек. Может купец, а может и благородного сословия. Такую одежку многие господа с деньгами носят…

«… Начнем. Во-первых, этот мужчина не благородного происхождения. Пытается прослыть таковым, но точно не дворянин. Посмотри, как оглядывает дам, что проходят мимо него. Взгляд слишком явный, пристальный и компрометирующий. Такое еще было бы простительно юнцу, но никак не мужчине средних лет. Он точно не благородный, но усиленно пытается им казаться. Во-вторых, он явно не богат. Пожалуй, даже обеспеченным человек его не назвать. Одежда же скорее всего не его. Может на прокат взял такой дорогой костюм, а может и снял с кого-то. Пиджак ему немного жмет, а штаны чуть коротковаты, хотя это сразу и не заметно. Видишь, как он водит плечами, и время от времен поправляет поясницу?».

Горящими глазами Рафи уставился на того мужчину, пытаясь увидеть что-то еще.

«… В-третьих, он здесь не просто так прогуливается. Явно кого-то здесь ждет. То и дело оглядывается по сторонам, хотя и старается это делать незаметно. Кстати, кажется, его очень привлекает вон тот магазин».

Судя по всему, Голос имел ввиду ювелирную лавку на первом этаже.

«… Думаю, Рафи это мошенник или даже грабитель, что поджидает свою жертву. Видишь, как он встрепенулся, когда из лавки кто-то вышел?! Пристально смотрит, словно оценивает богатство посетителя лавки...».

- А это еще кто? – удивленно вскрикнул паренек, заметив, что рядом с тем господином остановился какой-то пацан-попрошайка в мешковатой куртке и большой кепке с козырьком. – Черт? Это же Симон из сквада! Я его в доме видел.

Теперь-то все было понятно. Господин в дорогом костюме, действительно, был вором и грабителем, нападавшим на горожан с деньгами. А где еще искать таких, как не у ювелирной лавки. Беспризорник же был на подхвате. Принеси-подай, одним словом.

Рафии хотел было уже что-то еще спросить у Голоса, как тот живо напомнил о себе.

«… Слушай, Рафи, заболтались мы с тобой. Что-то мадам Калышева припозднилась. Давно уже должна была появиться. Она же никогда допоздна не засиживалась. Может посмотреть одним глазком?».

Парнишку не надо было о таком упрашивать. Застоявшийся Рафи одним махом взобрался на изгородь и уже через мгновение мягко спрыгнул на той стороне. Чистая обезьяна, которых в цирке показывают.

- Через парадную нельзя, засекут. Может через поварскую попробовать. Там тетя Валя допоздна прибирает. Если постучаться, то пустит. Добрая, всегда меня горячими пирожками подкармливала, - мечтательно улыбнулся он, быстро прошмыгнув вдоль стены к торцы здания. Поварская располагалась со двора, где как раз и был черный ход. – Говорила, что очень на ее покойного сыночка похож.

В этот момент, словно специально, небольшая дверь черного хода отворилась, выпуская наружу полную женщину в сером халате.

- Теть Валь! – радостно вскрикнул Рафи, подбегая к ней.

Та обернулась и ойкнула, едва ведро с помоями от неожиданности не выронив. Узнав паренька, тут же заулыбалась, а потом и заохала, как наседка над цыплятками.

- Рафи, мальчик мой!? Ты?! Иди сюда! – обняла, обдавая чудным ароматом свежевыпеченного хлеба. Рот у Рафи тут же наполнился слюной. Пахло, честно говоря, еще и рябиновкой. Чувствовалось, тетя Валя уже приняла сегодня немного своей знаменитой наливки. – Где же ты был, неугомонный?! Совсем пропал. Я уже и всплакнула, как про тебя вспоминала.

Уборщица, действительно, всхлипнула. В ее глазах появились слезы, вот-вот заплачет.

- Подожди-ка, ты же голодный поди?! – тот даже ответить ничего не успел, как сильная рука подхватила его и потащила за собой к двери. – Сейчас покушаешь у меня. Наверное, с утра как оглашенный носишься, а у самого во рту и маковой росинки не было.

Усадив его за большой деревянный стол, над которым висели самые разнообразные поварешки, сковородки и ложки, быстро принялась носить рядом. То миску с кашей рядом положит, то краюху черного хлеба, то поднос с пирожками, то стакан с компотом. Сама же рядом села и с умильным выражением на лице стала наблюдать за ним.

- Вкушно, просто ум отъешь! – прошамкал Рафи, набрасываясь на угощение. – Спасибо, теть Валь!

- Кушай, кушай, мой хороший! Смотрю, совсем исхудал. Одежда, вона, висит, как на вешалке. А Ланочка поди…, - и тут она давится словами, видимо, вспоминая про произошедшее. Тут же вновь начала всхлипывать и шумно сморкаться появившимся в ее руке откуда ни возьмись платком. – Ох, горе-то какое… Девочка моя… Совсем крошка… Тетей меня называла… Я же видела ее тогда… Дура-баба, думала, проверяющие какие-то приехали…

Встрепенувшийся Рафи уже было хотел открыть рот, как его резко одернул Голос. Мол, не торопись, не спугни. Пусть сама все расскажет.

- … Увезли, значит, мою девочку…, - приговаривали она, уже не обращая внимания на текущие слез. – Ироды… А этой крашенной сучке Калышевой так и надо! Чтобы ее черти на том свете, как сидорову козу, драли, - со злостью фыркнула уборщица. – Она все затеяла, точно она!

Раскрасневшаяся женщина, не обращая внимания на Рафи, достала из шкафчика штоф с рябиновкой. Нацедила стаканчик и залпом опрокинула его в рот.

- Жила, как потаскушка, и сдохла, так же, прости меня Господи, - чертыхнувшись, быстро перекрестилась она. Взглядом мазнула по красному углу с парочкой икон, которые, честно говоря, здесь и не такое слышали. – Она это, Рафи, все сделала. Думала никто не знает про ее делишки…

За первым стаканчиком пошел второй, делая уборщицу еще больше словоохотливой.

-… А этот, что твою Ланочку за ручку вел, был такой страшный, - ее лицо тут же сделалось тревожным и даже испуганным. – Я тогда из-за столба на него глянула и обомлела от страха... Черный весь из себя, как черт. Глаза, вдобавок, пустые, рыбьи. Посмотришь в них, всю душу из тебя вытрясет…

А когда штоф с наливкой показал дно, то выяснилось еще кое-что. Уборщица вспомнила, что на карете гостя был какой-то рисунок с острыми лучиками к верху. К сожалению, других подробностей женщина не запомнила, как ни старалась вспомнить.

- И что теперь? – тихо-тихо спросил Рафи, когда оказался за изгородью приюта посереди улицы. От рассказа тети Вали у него все в голове перемешалось – убитая мадам Калышева, черный человек с рыбьими глазами, карета с короной. – Что это все за белиберда?

«… Ошибаешься, парень. Теперь, как раз, все и стало ясно, - Голос явно оживился. – Князь, которого ты ищешь, это титул, а не имя или прозвище. Твою сестру похитил самый настоящий аристократ, что очень круто меняет дело. Они, как ты знаешь, магики…».

Опустив голову, парень пошел по улице, не разбирая дороги. Все оказалось еще хуже, чем он думал. Если с главарем сквада он бы еще что-то мог придумать, то с настоящим князем из аристократов – ничего. К нему даже подойти на вытянутую руку не удастся, вмиг охрана скрутить или сам огненным шаром залепит.

«…Чего голову повесил? Справимся, - пытался его подбодрить Голос. – У меня есть пара хороших идей. Мы обязательно прищучим этого гребаного аристо! Как говорится, на каждую хитрую жо… Ладно, это тебе еще рано слышать. Кстати, помнишь тот странный револьвер с магическими пулями?».

Глава 10

***

На самой середке ажурного железного моста, прозванного в столице Императорским, стоял невысокий парнишка в добротном пиджачке и матерчатой серой кепке. В руке держал небольшой кусочек бумаги.

Время от времени он опускал на него глаза и очень долго всматривался в какой-то рисунок. Причем взгляд в этот момент становился беспомощным, потерянным.подойдя ближе, можно было и слезы разглядеть в уголках его глаз. Правда, их он тут же вытирал рукавом, словно боялся, что кто-то заметит его слабость.

- Что же теперь делать с этим? – вздыхал Рафи, снова и снова разглядывая рисунок с той проклятой кареты. Нарисованный рукой кухарки, что видела, как увозили его сестренку, он больше напоминал неумелые каракули малыша. – Ничего же непонятно.

Паренек и так, и эдак вертел клочок бумаги, пытаясь понять, что на нем изображено. «Масла в огонь» подливал и Голос, запутавший его еще сильнее:

«Это пустой номер, Рафи. На герб совсем не похоже, слишком уж простой. Гербы совсем иначе выглядят: со всякими коронками, мечами и зверями. А здесь что? Пара прямоугольников и какие-то полоски… Может эта тетка подслеповата? Увидела одно, а нарисовала совсем другое? Точно говорю, на герб эти каракули совсем не похожи…».

- Не похожи, - кивнул паренек, еще сильнее опустив голову. Получалось, и эта ниточка, ведущая к похитителю Ланы, оборвалась.

Только, невдомек им было, что оба – и старый и малый – ошибались: первый по забывчивости, а второй по незнанию. Классический принцип геральдики гласи: чем проще герб, тем он древнее. Первые гербы или родовые метки, служившие для идентификации рыцарей или земельных наделов лендлордов, были довольно незамысловаты и представляли собой простые по начертанию фигуры и символы – круги, прямоугольники, косые черты и т.д. Со временем гербы становились более сложными, обретая новые элементы и наполняясь дополнительным содержанием. Вычурность и обилие всевозможных украшений, которыми старались выделиться некоторые аристократы, все чаще начинали указывать на «молодость» рода, а нередко и вызывали откровенную насмешку.

- Что же теперь делать? – Рафи медленно скомкал бумажку и, вытянув руку над рекой, разжал пальцы. Бумажный комок, подхваченный ветров, рванул куда-то в сторону, вскоре скрывшись с его глаз. Сгинул. – Как нам Лану найти?

Паренек повел плечами, поднимая воротник пиджака. На мосту особо долго не постоишь. С реки дул холодный, пронизывающий ветер, выбивавший из него остатки тепла. Пора было возвращаться.

- А если к директору гимназии пойти? – простужено кашлянув, предложил он. – Он-то точно все про всех знает. Неужели не слышал, чем занималась мадам Калышева…

В ответ в голове, словно наяву, прозвучал саркастический смешок. Даже ухмылка живо представилась.

«Ты что говоришь такое, малец? Никто не будет с тобой о таком разговаривать. Думаю, на порог даже не пустят. Ты для них никто и звать тебя никак. Словом, крыша у тебя слабовата для таких встреч…».

Рафи, вышагивавший по мостовой, удивленно вскинул голову. Про крышу он что-то не совсем понял. С чего это она слабовата?

- Нормальная у меня крыша. Я проверял, - пробурчал он с обидой. - Дом, конечно, не новый, но балки еще хорошие. И черепица держится крепко. Во время дождя ни капли не попа...

А Голос, не скрывая веселости, пояснил, что имел ввиду совсем другое. Вскоре улыбнулся и Рафи. Действительно, с крышей в таком понимании у него было не очень хорошо. Сейчас он по сути беспризорник. А кто будет с таким разговаривать, да еще о дурно пахнущих делах? Естественно, никто.

В некотором роде крышей можно было бы назвать Витяна, который его опекал в скваде. Но, как сказал Голос, калибр у него мелковат для решения проблем с аристо. Резкий и шальной он больно, а в таком деле больше головой нужно думать.

- Тогда к жандармам? – с некоторой опаской произнес Рафи, непроизвольно оглядываясь вокруг.

О военных чинах Отдельного корпуса жандармов среди уличной шпаны ходили настоящие легенды – страшные и не очень, но обязательно приправленные оттенком особой лихости. Когда на улице появлялась узнаваемая крепкая фигура в строгом черном сюртуке, перетянутая серебряным поясом, мигом прекращались драки и ссоры. Прохожие от греха подальше даже голос делали тише.

- Что скаже…

Едва не столкнулся со стремительно вышедшей из булочной девушкой в строгом сером платье и большой картонной коробкой в руках. Хорошо успел отпрыгнуть в сторону, а то бы оба кубарем полетели по мостовой.

- Глаза разуй! – сверкнула глазами оторва, сразу же признав в нем босоту. Прямо глаз-алмаз. Такую не обманешь добротным пиджачком с чисто выглаженными брюками. – Ходют тут, а потом вещи пропадают, - не преминула вставить шпильку напоследок. – Беги отседа, пока постового не позвала!

Проблем ему и так хватало, поэтому Рафи свернул в первый же попавшийся проулок. Прибавил шаг, быстрой проскочив открытое пространство, и оказался в небольшом дворике внутри высоких каменных домов. Голову поднимешь, а от неба только кусочек видно.

- Здесь-то точно никто мешать не станет, - пробурчал парень, устраиваясь прямо у обшарпанной кирпичной стены. – И что теперь?

С тяжелым вздохом опустил голову. Понимания, что делать дальше, не было. К кому теперь идти он не знал. Из знакомых остался лишь десяток-другой кухарок и домоуправительниц из богатых домов на проспекте, которым он когда-то чинил кран или замок в уборной. Не к ним же идти за помощью, в самом деле?

К счастью, молчавший до этого голос снова заговорил.

«Подотри сопли, боец. Я знаю, что нужно делать. Поднимайся и приводи себя в порядок. Нам сейчас меньше всего нужно, чтобы в тебе босяка видели. После мухой несись к трёхам и ищи Витяна. Будем из него, Рафи, Крестного отца делать вместо Князя. А с такой крышей мы быстро Лану найдем…».

Принявшийся было очищать пыльный пиджак, Рафи оживился. Уже и рот раскрыл, чтобы спросить про этого непонятного Крестного отца. Неужели родственник Витяна? В таком случае Князь его родственник? Непонятно.

Однако задать все эти вопросы паренек не успел. Прямо в это мгновение где-то совсем рядом раздался тонкий визг, от которого все у него дыбом встало. Кровь в лицо ударила с такой силой, что пошатнулся. Показалось, что это сестренка кричала.

- Лана! Ланка, ты где?! – тут же закричал Рафи в ответ, дернувшись то в одну сторону, то в другую. Пытался понять, откуда кричали. – Лана?!

Он резко развернулся назад, едва не врезавшись высокую кирпичную стену. Вроде бы, оттуда послышался сдавленный крик.

- Лана…

Рафи скрипнул зубами. На прокушенной губе выступила кровь.

- Лана…

Это был ее голос. У него не было никаких сомнений в этом. Его сестра была за этой проклятой стеной и звала на помощь.

Он сделал несколько шагов назад.

***

Естественно, произошедшее было самой обыкновенной случайностью и ни в коем случае не было результатом чьего-то злого умысла.

Об этом загнутом прутке в железной ограде было отлично известно и дворнику Пантелеймону, и заведующему хозяйственной частью Дворянского пансиона благородных девиц Егорцеву. Последний о том даже успел доложить секретарю самого директора, все подробнейшим образом изложив в пространной записке. Так мол и так, сообщаю его высокородию господину директору об ущербной части ограды, на починку которой потребно не менее десяти рублей серебром. Конечно же, просьба была воспринята в штыки, азапрошенная сумма объявлена неимоверно завышенной. Для экономии казенных средств директор поручил все исправить собственными силами, что, собственно, и исполнялось уже второй год.

Между тем указанной лазейкой в изгороди успели воспользоваться едва ли не все воспитанницы. Младшие бегали в булочную мадам Савельевой за восхитительными пирожными с заварным кремом, старшие – к коробейникам на площадь за всякой девичьей мелочью – заколками, платками, лентами.

Дело-то было немудреным. Юркнул за вымахавшие кусты можжевельника и осторожно протиснулся между прутьями изгороди, за которыми начинался глухой проулок. Отсюда, собственно, было рукой подать до самого проспекта, где и находились все мыслимые и немыслимые соблазны.

Ходила здесь и она, воспитанница третьего года обучения Екатерина Мирская. Знала, что поступает неправильно, нарушает один из главных запретов пансиона - запрет на самовольное покидания стен учреждения. Только у неё было оправдание этому, пусть и довольное странное по мнению взрослого. Называлось оно французским бэзе, и было на вид и на вкус просто восхитительный. Аккуратная жёлтая трубочка покрытая белоснежным сливочным кремом, оставляла во рту неописуемое ощущение сладости. Заставляла закрывать глаза и в восхищении всплескивать руками, а после тянуться за ещё одной порцией. И какой ребенок откажется от такого?

Будучи отчаянной сладкоежкой, девица с нетерпением ждала тот час, когда можно было бы улизнуть на улицу. Дома ей запрещали такое лакомство, но здесь уследить за ней было не так просто.

- Я последний раз, батюшка, - шептала она, вспоминая грозный взгляд отца, между прочим самого шефа Отдельного жандармского корпуса тайного статского советника Михаила Павловича Мирского. Тот, человек весьма строгих правил, никогда не поощрял эту слабость. Напротив, при каждом удобном случае пенял на это, называя сладости губительными для детского организма в столь юном возрасте. Т - Возьму самую маленькую бэзэшку, самую крохотульку...

Хитро улыбнулась, мотнув огненно рыжей косичкой. Сразу же стало ясно, что одним пирожным она не обойдется. Возьмет два, а может даже и три. Слишком уж взгляд у неё был характерный. Лиса, одним словом.

До булочной было рукой подать. С версту надо было пройти, не больше. Обычно Катя за пол часа оборачивалась, оттого никто из воспитателей и хватится её не успевал.

Но сегодня все случилось по-другому, и причиной тому стал крошечный котенок с необычными кисточками на ушках. Рыжий, чумазенький с большими грустными глазенками. Появился откуда ни возьмись прямо на её пути. И как мимо такого чуда пройти?

- Какой хорошенький! Мохнатенькие ушки, мягкое пузико! - тут же засюсюкала она, присев рядом со зверьком. Схватила его в охапку и начала тормошить, поглаживая по взъерошенной холке. - Мурлыка! Какой ласковый...

Котенок отчаянно мурчал, словно маленький паровозик. Видно было, что соскучился по ласке. Лобастенькой головкой снова и снова бодал руку девочки, всякий раз вызывая у неё звонкий смех.

И тут в кустах что-то хрустнуло. Причем так громко, резко, что у девчонки душа в пятки ушла. А кот, выпустив острые коготочки, рванул в противоположную сторону.

- Ай! - вскрикнула Катя, вскидывая руку с капельками крови. - Плохой... Котейка, ты где?

Но испугавшегося зверька уже и след простыл.

Воображение тут же ей нарисовало дрожащего от ужаса котика, забившегося под куст. Трясется, мохнатые тельце к земле прижал, глазки прикрыл.

Воспылав жалостью, она бросилась за ним. Не остановили её и колючие кусты, норовившие вцепиться в её волосы и одежду. В самом низу, когда согнулась в три погибели, уткнулась в узкий проём в стене. Перед носом только-только мелькнул кошачий хвостик. Чуть-чуть не успела схватить.

Немного подумав, полезла дальше. Проём как раз позволял. Взрослый бы не пролез, а худенькая девчонки десяти - тринадцати лет смогла бы.

С трудом протиснувшись, оказалась внутри старого двора. С двух сторон к небу тянулись обшарпанные четырёхэтажное доходные дома, где сдавались крошечные клетушки в пару квадратных метров. В таких обычно обретались бедные студенты, чиновники с низших мест и всякая шантропа с папой копеек в кармане. Словом, не самая приглядная публика, с которой часто случались разные неприятности - драки, дебоши и другие непотребства.

Сюда же нередко приходила и боссота с окраинных сквадов. Продавали ворованное, затевали драки, а между делом искали что бы тиснуть. И надо же было так случиться, что именно сегодня они снова оказались здесь.

- Кис, кис, кис, - Катя растерянно оглядывалась по сторонам, высматривая рыжего зверька. Повернется то в одну сторону, то в другую. Зовет, а в ответ ни звука.- Киса, где же ты? Не бойся…

В этот момент дверь ближайшего подъезда хлопнула с такой силой, что внушительный кусок штукатурки сорвался со стены и грохнулся на мостовую. Гул пошел гулять по всему двору.

- Оба-на?! – из подъезда вышел высокий, как каланча, подросток в замызганной серой рубахе и лихо заломленной коричневой кепкой на голове. «Уличный» образ дополняли широченные брюки не первой свежести и непонятного цвета, заправленные в укороченные сапожки. Последние выглядели едва ношенными и явно с чужой ноги. – Гляньте, поцы, какая лярва к нам идет!

Улыбнулся во весь щербатый рот и демонстративно харкнул через дыру в два зуба. Из подъезда подтянулись и его товарищи, выглядевшие столь же колоритно: на одном едва держалось ветхое пальто и некогда роскошный чиновничий цилиндр, на втором – черный сюртук с надорванным рукавом и теплая шапка- треух.

- Чистенькая, белая, как лыбедь! Гы-гы-гы! – замершую девочку окружили с трех сторон. С ухмылками и усмешками переглядывались. Цокали от восхищения, разглядывая ее с ног и до головы. – Смотри-ка, и цыцки уже есть! Гы-гы-гы!

- Какие это цыцки, дурень?! Пупырки! Вот у нашей Аськи цыцки, так цыцки! О! Как ухватишься…

- Ты что ли хватался?! У козы поди…

- Что? Да она сама все…

Щербатый громко цыкнул на них, пресекая начинавшуюся драку. Оба, кидая друг на друга злые взгляды, уже были готовы сцепиться.

- А может эта нам цыцки покажет? – главный кивнул на застывшую в шоке Катю. Та, не жива не мертва, даже пошевелиться боялась. – И еще кое-что…

Не сводя с груди жадного взгляда, парень схватил ее за рукав и дернул к себе. Прижал. Обдавая гнилостной вонью изо рта, засопел.

- А-а-а-а-а! – тут же взвизгнула она, ногтями вцепившись ему прямо в лицо. И быстро-быстро начала царапать, полосуя кожу сверху вниз. Чистая кошка. – А-а-а-а-а!

Матернувшись, каланча отбросил ее от себя. Из глубоких царапин на его лице пошла кровь, падающая и на одежду, и на мостовую.

- Ах ты, сучка! Совсем охренела?! – оскалился беспризорник, уставившись на нее одним глазом. Второй заливала кровь из рассеченных брови и лба. – Я же тебя прямо здесь оприходую. Поцы, нагните-ка ее!

И оба товарища уже дернулись в ее сторону: один справа зашел, второй – слева. Руки вытянули, словно охотники, когда на облаве добычу загоняют.

- Вот и поглядим на цыцки, - щербатый, то и дело вытирая кровь с лица, вцепился в девичий подол. – Панталончи…

По сторонам даже не глядели. Двор здесь был глухой, огорожен высокой каменной стеной. Дома к ним выходили редкими окнами. Даже, если кто из жителей что и увидит, не выйдет. Такие жители были.

Поэтому-то никто из них и не обратил внимание на странный шорох в кустах у стены. Мало ли что там. Собака или кошка спрятались и шум пережидают. А если и человек, то все равной выйти побоится. Ведь, от них все здесь, как от огня шарахаются. Знают, что тронешь одного, завтра придется пять или девять десятков крепких парней и все здесь разнесут по камешку.

И тут со стены сорвалась темная фигура и все своей массой обрушилась на ничего не подозревающих насильников. Щербатый с одним товарищем разлетелись по сторонам словно кегли. Оставшийся быстро сообразил в чем дело и, вытащив из-за пояса нож, буром попер вперед.

- Распиши его, Валек! Сначала всю харю, а потом кишки выпусти! – орал, брызгая слюной, щербатый. Растирая кровь и пыль на лице, все никак подняться на ноги не мог. Похоже, знатно его приложило. – Как подыхать будет, мы девку на троих разложим…

А незнакомец при этих словах вдруг взвыл, издав то ли протяжный стон, то ли звериный вой. Лицо сделалось жутким, нечеловеческим.

- Хр-р-р-р-р, - рыкнул он, бросаясь вперед.

Ловко ушел от ножа влево, буквально размазываясь в воздухе. Оказавшись сбоку от Валька, с силой ударил тому по шее. Не останавливаясь, подскочил к следующему и со всей силы пробил тому ногой в голову.

Развернулся к щербатому. Тот еще мгновение назад лежал и жалобно стонал, держась за живот. Казалось, не встанет больше. Но все это было обманов.

- На, сучок, получай! – уже стоявший на ногах, беспризорник ударил кулаком в лицо.

А где-то вдалеке свистел полицейский свисток…

***

В небольшой комнате, поражающей богатством убранства, царил полумрак. Роскошные бордовые шторы, свисавшие до самого пола, почти полностью закрывали большое окно. Редкие лучи солнца, которым посчастливилось пробиться сквозь узкую щель, падали прямо на длинную софу из изогнутого драгоценного красного дерева. Лежавший там подросток выглядел изрядно помятым: кожа бледная, почти мраморная, на всю скулу растянулся багровый синяк, чуть меньше украсил подбородок.

- А…, - лежавший издал протяжный стон, когда неуклюже дернулся телом. – А-а…

Сразу же из-за двери показалась молоденькая горничная в длинном синем платье с белым передником и капоре на голове. Быстро подошла к софе и наклонилась над мальчиком, прислушиваясь к его дыханию. С тревогой коснулась лба, затем послушала сердце. И только убедившись, что все в порядке, она уже вышла из комнаты.

Едва за ней закрылась дверь, Рафи открыл глаза и стал с выражением дикого удивления оглядываться по сторонам.

Лежащим на софе подростком оказался именно он. Причем в этот момент у него даже понятия не было, как он оказался в таком роскошном месте. И невооруженным глазом было видно, что попал в господский дом с весьма обеспеченными хозяевами. Похоже, эти даже побогаче купцов Рябушинских, у которых Рафи в том месяце чинил кухонный кран, будут.

Все здесь едва не кричало о богатстве - не показном, настоящем. В купеческих домах или квартирах чиновников средней руки, где ему удавалось побывать, кичились своим достатком. Каждую дорогую безделушку – золоченные часы английской работы, красивую статую известного мастера или изящный туалетный столик из драгоценного дерева – старались поставить на видное место, чтобы любой вошедший ее видел. Вот мол мы какие, все себе позволить можем.

Тут же иначе было. Даже ему сироте из приюта было ясно, что жили здесь очень и очень богатые люди. Убранство комнаты, мебель, картины на стенах выглядели невероятно дорогими, которыми наверняка и были.

- Черт, голова-то как трещит…, - вдруг со стоном он схватился за затылок.

Но оказалось, никакого треска и в помине не было. Только сейчас до Рафи дошло, что так до него пытается достучаться его Голос. Он сильно тряхнул головой, даже чуть пристукнул по затылку. И, наконец, услышал:

«… Же мать! Ты оглох что ли?! Рафи, скажи хоть слово?!». Судя по отчаянию в голосе его друг, уже ставшей неотъемлемой частью него, был близок к панике. – Что же это такое? Этот, б…ь, урод тебе все мозги вышиб».

- Слышу, слышу, - буркнул Рафи, с трудом поднимаясь и усаживаясь на софу. – Чего орешь-то? Ну получил один раз по лицу, и что? Знаешь, сколько раз меня били? Не сосчитать.

Но Голос это совсем не успокоило. А даже, наоборот, еще больше возбудило.

«Охренеть! Живой! Ты, б…ь, понимаешь, что наделал?! Чего дурной головой качаешь? Ты куда лезешь? Решил, что там сестра твоя?»

Как в воду глядел. Рафи опустил голову. Надулся, прикусил губу. Сам уже понял, что ошибся, и, похоже, наделал глупостей.

А Голос продолжал:

«Ты, вообще, знаешь за кого вступился? А чей этот дом? Этот, этот, где ты валяешься…». Рафи поднял голову и стал осматриваться. «Пока ты валялся без памяти, я кое-что услышал. Эту девчонку зовут Екатерина Мирская, а находишься ты сейчас в доме ее отца - тайного статского советника Михаила Павловича Мирского, шефа Отдельного жандармского корпуса. Ты, б…ь, в самом логове!».

Паренек, как сидел, так и застыл. Оказаться в доме самого главного в столице жандарма, это не в купеческую лавку пробраться. Про него же сейчас обязательно все узнают.

Не унимавшийся Голос говорил о том же самом:

«Ты понимаешь, что будет, если Мирский узнает про твои похождения? За тобой сейчас столько грешков, что и на возраст никто не поглядит. Доктор Петерсон – раз, угроза мадам Калышевой – два, возможное участие в ее смерти – три. Что дергаешься? Как пить дать, в ее смерти винят тебя. Ты главный подозреваемый! А про оружие не забыл?! Срочно бежать надо, пока не опознали…».

В это мгновение скрипнула дверь, пропуская вперед высокого представительного мужчину в строгом черном мундире и орденах. Прошел на середину комнаты, остановившись напротив парня. Остановил на нем тяжелый взгляд, больше похожий на прицеливающийся орудийный ствол. Один в один ощущение.

- Вот, значит, какой вы у нас…

Глава 11

***

Есть люди, одним своим видом внушающие даже не уважение, а трепет. В их присутствии обычному человеку становится не по себе - тревожно, беспокойно, появляется желание немедленно уйти и спрятаться. Слабые духом, вообще, теряются, теряя дар речи.

Именно таким человеком и был шеф Отдельного жандармского корпуса Российской империи Мирский. Годы службы во главе особого государственного органа, внушавшего ужас всем внешним и внутренним врагам государства, наложили на него неизгладимое отпечаток. Внешность и характер стали продолжением других друга, формируя образ неимоверно жёсткого, даже безжалостного человека, для которого не существует рамок и препятствий. С его неподвижного каменного лица на собеседника обычно смотрели крупные, чуть навыкате, глаза, делая взгляд пронзительный, давящим. Вечно опущенные уголки рта придавали лицу недовольное, даже рассерженное выражение, напрочь отбивающее позыв к общению.

За сложившийся вокруг его персоны ореол "тяжести" , непробиваемости и бесчеловечности кое-кто из либеральных писак в своих газетках изображал шефа жандармов в виде монстрообразного локомотива, намекая на их сходство. Это, пожалуй, был тот единственный случай, когда такого рода газетка вызвала у Мирского не отвращение и желание отправить её в камин, а некое подобие ухмылки. Явно понравилось такое сравнение, выставляющее его в довольно характерном виде. Ведь, локомотив - это внушающая уважение мощь, одним своим видом заставляющая чувствовать свою слабость и ничтожность.

***

Взгляд Мирского остановился и застыл. Ни один мускул не дрогнул на его лице, напоминавшем маску.

- Хм, - глухо прокашлялся он. - Значит...

У Рафи сердце в пятки ушло. Жутко захотелось съежиться, стать меньше, не заметнее. Чувствовал, что его судьба сейчас зависит от одного единственного слова этого человека. Скажет одно - ему жить и даже может долго, скажет другое - и на всей его жизни можно ставить крест.

Понимал это и Голос. "Попал ты, братишка, как кур во щи. Говорил же, пока не высовывайся, затихарись. Ты сейчас мошка, которую, не напрягаясь, прихлопнут... Сейчас больше молчи. Чем меньше скажешь, тем лучше, поверь мне. С такими службами только так и общаются... Черт, да не трястись так! Слушай меня внимательно. Сначала успокойся. Души, не задерживал дыхание...".

Несколько раз вдохнул и выдохнул, Рафи, и правда, почувствовал, как его немного отпустило. Казалось, огромный капкан, который его держал, немного разжался.

- Да вы, молодой человек, герой. Приятно видеть, что в столь юном возрасте вы проявили качества, больше приличествующие взрослому мужчине или даже воину. Знаю, что не каждый найдет в себе смелость взглянуть своему страху в глаза, - во взгляде Мирского читалось неприкрытое удивление. Мол, удивили вы меня, молодой человек, так, как никто не удивлял. - Позвольте пожать вам руку и выразить свою благодарность.

На деревянных, словно не своих, ногах Рафи подошёл к мужчине и протянул ему руку. Тут же её сжали, будто бы клещами. Но он не уступил...

- Хм, силен, - губы мужчины раздвинулись в улыбке. Чувствовалось, что оценил крепость рукопожатия и одобрил - Итак, молодой человек, пришло время нам ближе познакомится, что я смог отблагодарить спасителя мой дочери так, как он того заслуживает. Начну, пожалуй, первым, хоть это и противоречит этикету, - вновь улыбнулся он. Похоже, разговор с пареньком, явно не его круга, немного забавлял его. - Мое имя Михаил Павлович Мирский.

Больше он ничего не добавил: ни принадлежность к довольно знатному дворянскому роду, ни наименование возглавляемого им учреждения, ни звание согласно имперской табели о рангах.

- А теперь ваша очередь...

И судя по "живой" заинтересованности в голосе, у него-то он точно постарается вызнать всю подноготную. А оно ему нужно?

Вот и Голос говорил о том же. "Если начнешь, говорить, то каюк. Этот "расколет" до самых грязных пяток. Знаю таких волчар. Сам когда-то... ".

Однако, судьба оказалась к нему благосклонна, и в этот миг щедрой рукой дала ему шанс на спасение, который предстал в виде слуги, высокого парня в красной ливрее и напомаженном белоснежном парике на голове. Появившись в гостиной, тот коротко поклонился, тряхнул завитыми кудрями.

- Ваше Высокопревосходительство, вы просили напомнить о звонке из управления, - негромко приговорил он и замолчал, ожидая дальнейших приказанию.

Недовольно дёрнул головой, Мирской махнул в его сторону рукой. Мол, понял.

- Нас прервали, но, уверен, не надолго, - мужчина повернулся к Рафи. - Дела службы, молодой человек. Мне нужно отдать необходимые распоряжения. Затем мы продолжим.

С этот словами хозяин дома покинул гостиную, оставив парня в компании слуги. Не воспользоваться этим шансом был бы грех, о чем тут же стал твердить Голос.

"Беги, Рафи! Сейчас самое время! Попросить в сортир... Черт, в клозет по здешнему".

- Э... э... В клозет бы мне, если... Можно, - паренек сделал растерянный вид, начиная оглядываться по сторонам. Пусть слуга думает, что гость сейчас прямо в штаны наделает. Точно должен впечатлится, ведь убираться-то ему придется, а не кому-то другому.

Надо отдать должное слуге, быстро сообразившего, что нужно делать.

- Прошу, - он показал на дверь, в сторону уходящего вдаль длинного коридора. - Прямо, третья дверь направо, дверь для слу ..., - и на какое-то время "завис", соображая, а в какой туалет он должен вести такого необычного гостя. В туалет для слуг или господский? - Направо, прошу вас, - наконец, решился он.

Рафи быстро добрался до нужной двери, отводит и тут же скрылся за ней.

- А вот и дорога домой! - обрадовался он, сразу же замечая небольшое окно в глухой стене. - Ого-го, даже не закрыто...

Взрослый бы здесь не пролез, а вот мальчишка запросто, что, собственно, Рафи тут же и проделал.

Оказавшись на улице, начал красться вдоль фасада. Нужно было добраться до дальнего угла дома, откуда до забора рукой подать. Только бы не задержали.

И тут, пробираясь на полусогнутых ногах, мимо раскрытого окна кабинета, услышал очень любопытный разговор. Не удержался, и стал слушать. Содержание разговора оказалось такое, что было выше его сил пройти мимо. Да и Голос в его голове ударился в крик, призывая не единого слова не упустить.

***

Михаил Павлович был откровенно зол, если не сказать больше. Сдвинул брови, марта молнии глаза, вот-вот со рвутся с языка ругательства. Главный полицмейстер столицы, эта жирная скотина, занявшая столь высокий пост лишь благодаря родству с императором, никак не хотел его слушать. Словно заведений китайский болванчик, талдычил одно и тоже: никак невозможно пойти на такое поражение прав имперских поданных.

- Вы русского языка не понимаете? Прямо возле имперского пансионата благородных девиц на мою дочь попытались напасть! - он с трудом сдерживался, чтобы не сорваться и не наорать на собеседника по ту сторону телефонной трубки. - Это было то самое уличное огребье, о котором я вам уже не раз говорил! Почему полиция ничего не делает? Как эти банды с окраин могли набрать такую силу?

Хотя чего он просто так сотрясал воздух, если уже давно знал ответы на все эти вопросы. Этот делец, недостойный звания дворянина, даже не попытается сделать что-то реальное. Будет создавать лишь видимость работы, не покушаясь на главное - власть уличных сквадов. Слишком уж многим в империи было выгодно такое положение дел.

Мирской давно уже докладывал императору, что на окраинах столицы раскинулась целая преступная империя из десятков молодёжных банд и нескольких тысяч активных боевиков. Сквады не брезговали ни чем, занимаясь и кражами, и разбойными нападениями, и убийствами, и торговлей людьми. К совершению преступлений все чаще привлекались малолетние дети, что существенно усложняло борьбу с ними. Главный жандарм даже ссылался на соображения одного учёного о том, что сквады все более и более профессионализируются, начиная воспроизводить сами себя. Преступность порождает новую преступность, создавая по-настоящему замкнутый круг.

Но страшнее всего было другое. Сквады переставали быть отщепенцами и изгоями, налаживая активные связи с сильного мира сего. Мирской доподлинно знал, что для забав одной важной персоны из императорской фамилии с улицы поставлялись маленькие девочки и мальчики. Немало было дворян, которые тоже не брезговали таким товаром. А сколько криминальных заказов от аристократов исполнили сквады, вообще уму было непостижимо.

- А если будут ещё такие же нападения? Вы же знаете, кто еще учится в пансионате. Понимаете, что может быть, если произойдет второй случай? Так каков будет ваш ответ?

Из трубки в ответ послышались какие-то ничего не значащие слова, от которых лишь тошно становилось. Главный полицмейстер, как и всегда, важно надувал щеки, обещая одно, другое, третье.

-... Я вас услышал, - голос Мирского приобрёл ледяную холодность. Понятно было, что он принял окончательное решение. - Тогда вынужден начать действовать, опираясь на силы Отдельного жандармского корпуса. Имперская жандармерия сама сделает за вами всю работу. В самом скором времени по сквадам будет нанесен удар. Его Величеству же я непременно доложу о вашей позиции.

После этих слов трубка была едва не вдавлена в телефон, подтверждая тем самым немалое раздражение хозяина кабинета.

Чуть выждав, хозяин кабинета сделал новый звонок. Настало время претворять в жизнь его угрозу.

- Господин полковник, приказываю снарядить всем необходимым для выполнения особого задания две батальонные группы - "Север" и "Юг" - с той стороны телефонной трубки его заместитель попросил уточнить характер операции, чтобы подобрать оптимальное снаряжение групп и их состав. - Цель - поимка главарей сквадов на северных и южных окраинах столицы. Для начала нужно обеспечить полную блокаду их логова, чтобы ни одна крыса не могла сбежать. Затем...

Разговор продолжался ещё некоторое время, в конце концов превратившись в перечисление номеров военных частей, номенклатуры оборудования и перечня оружия.

-... Даю тебе два дня сроку, - наконец, закончил Мирский разговор. - Не подведи меня, Юрий Михайлович. Если и сейчас этих гнид не прижмем, то нам точно не сдобровать. Такая вонь по верхам пойдет, что никому мало не покажется.

Теперь только время покажет, прав он был или нет ввязываясь во все это. Если все удастся, то тогда все его враги и недоброжелатели пожалеют, что на свет родились. От такой грязи, как торговля людьми, не отмоешься. Главное, чтобы все получилось, вздохнул мужчина.

- А сейчас, наконец-то, познакомимся со спасителем моей Катеньки... Поглядим, что ты за птица - сокол или ворон.

Однако в гостиной, где Мирский оставил гостя, никого не оказалось. Никто из домочадцев и слуг его не видел. Лишь его личный слуга вспомнил, что показал ему дорогу до клозета.

- Скромный что ли такой? - задумчиво огласил бородку Мирский, пытаясь понять, что произошло. Слишком уж странные поступки совершал его гость. - И ведь явно узнал меня. По глазам вижу, что узнал. Другой бы на его месте уже просил, чтобы его пристроили на "тепленькое" местечко или чинов с деньгами. Прямо даже непонятно... Очень любопытный молодой человек...

На ум ему пришли и другие странности, так или иначе связанные с его гостем. Взять хотя бы само недавнее происшествие, в котором юнец набросился на троих взрослых парней и вышел победителем из схватки. Один из сыщиков, бывалый старшина из казахов, позже рассказывал, что с бандитами разобрались очень профессионально. Каждый удар в цель: по суставами, горлу, глазам, причинности месту. Только так бьют специально обученные люди, не мог поверить старшина, а не сирота-беспризорник.

- Кто же ты такой?

***

Рафи несся по улице, словно камень, пущенный из пращи. Ветер в ушах свистел, прохожие шарахались в стороны, псы лаяли до рвоты в след и оборачивались городовые.

Только бы успеть, билось в его голове, только бы не опоздать. Ведь, жандармы уже сейчас могли выступить. Верхом с лёгкостью обгонят и первыми на месте будут.

Ещё и Голос "подбрасывал уголька", не давая перевести дух.

" Если не успеем предупредить Витяна и не свалим в безопасное место, то каюк. Без него с нашими планами на улице никак. Подножми, Рафи!".

Хрипя, как паровоз, он и поднажал. Тем более почти на месте уже был. От Неглинной, куда он свернул, до территории сквада трёх было рукой подать.

А Голос не переставал бубнить в его голове.

"Успеем, считай мы в шоколаде! Знаешь, поди, что такое шоколад? Черт, о чем это я? Лучше запоминаю, что я предлагаю сделать! Насколько я понял, жандармы будут главарей вылавливать, а остальных скорее всего трогать не будут. Вот и нужно будет им немного помочь, чтобы они, в свою очередь, нам помогли. Улавливаешь, к чему я виду? Поэтому...".

Рафи, хоть и был тертым калачом (другие на улице не выживали), но такой хитроумный план вряд ли бы придумал. Казалось бы, все здесь на поверхности, а копнешь, сразу столько всего лезет. С одной стороны, Князя подставляем, с другой - Витяна спасаем. А Голос ведь ещё кое-что придумал.

- Успел..., вроде.

С высунутым языком парень вломился в дом, где после ночных похождений обычно отлеживался Витян. Начал торкаться во все двери, но лишь с третьей попытки угадал.

-Какого хера так рано? - с скомканной постели приподнялась заспанная фигура. Судя по красным глазам и помятому лицу, вчерашний день для бандита прошёл непросто. - А это ты? Чё приперся? Давай быстрее, а то башка раскалывается...

Видно было, что ему сейчас ни до чего нет дела. Но это известие, ухмыльнулся Рафи, быстро "прочистит ему мозги". Такой заряд бодрости получит, что, как бабочка, порхать начнет.

-Беда, Витян! Не сегодня, так завтра, сюда жандармы нагрянут. Будут весь район чистить.

И ему сейчас не пришлось притворяться. Рафи, и правда, было страшно. Ведь, шеф жандармов, как понял он, когда подслушивал, был настроен очень серьезно. Ясно было, что миндальничать ни с кем не будет. И "в хвост и в гриву драть станет".

- Ху... ня, - буркнул он, правда, уверенности в его голосе не было. - Какие ещё жандармы? Им сроду до сквадов дела не было. Нас всегда полиция пасла, а с ними у нас все ровно.

Пришлось, Рафи кое-что о вчерашнем дне рассказать. Не все, естественно, о некоторых вещах по совету Голоса умолчал. Но и прозвучавшего хватило, чтобы Витян впечатлился "донельзя": глаза округлились, брови дугой выгнулись и рот, в добавок, открылся.

-Б... ь, - ошеломленно выдал бандит, когда дар речи к нему вернулся. - Нам же хана теперь. С чёрными мундирами не договоришься...

Витян растерянно уставился на парня, не понимая что делать. Он неплохой " боевик", но, когда нужно было поработать головой, соображал туго. Плетение хитрых комбинаций точно было не его коньком.

Голос в голове у Рафи тут же "забил в набат": мол, не спи, браток! Клиент созрел и его можно было брать тепленьким.

- Я знаю, что делать, - уверенности в голосе Рафи было хоть в ведра насыпай. - Только нужно слушать меня и делать то, что я скажу. Слово в слово. И тогда, дружище, ты не только останешься при своих, но и хорошо поднимешься.

Сложно сказать, что сработало. Может уверенный тон голоса и соответствующий вид Рафи. Может страх перед жандармами. А может и что-то другое. Да, наверное, не важно. Главное, его план начал работать.

Смотря ему прямо в глаза, Витян медленно кивнул. Он был согласен.

***

На небольшом дворике, зажатом между двумя доходными домами, было не протолкнуться. Десятки всадников в узнаваемых чёрных мундирах с ожиданием смотрели на командира, здоровенного детину с широченными плечами и бычьей шеей. Ждали приказа ступить на землю молодёжных сквадов.

Чувствовалась развитая в воздухе тревога. Переминались кони, перебирая копытами. Солдаты прятали страх за шутками и прибаутками. То и дело раздавалось неестественное "ржание".

- Разговорчики, мать вашу! Кому там весело? Как бы плакать не пришлось.

Григорий Мелихов, вахмистр второй роты, строго оглядел строй. Солдаты, едва встретившись с ним взглядами, тут же опускали глаза. Знали, что у их командира рука твердая. Такого подзатыльника может отвесить, что с ног запросто сбивает.

- Собрались, черт вас дери! Непростое дело готовится. Не шантропу голозадую брать будем, а опытных волчар. Будете ворон считать, вмиг в брюхо нож получите...

Хотел он ещё сказать, но не успел.

В этот момент во двор влетел заплаканный парнишка с выпущенными глазыми. Невысокий, весь взъерошенный, как цыпленок, подскочил к вахмистру и давай навзрыд плакать. Не захочешь, все равно подойдешь...

- Дяденька, родненький, спаси! Христом Богом прошу, помоги! - жалостливо голосил чернявый парнишка. Руки заламывал, вот-вот на колени бухнется. - Совсем Князь замучил! Все жилы, ирод, из нас вытянул! Рожа бандитская, по десяти рублев с нас просит! Не отдашь - смертным боем лупит! А где взять цельные десять рублев? На паперти просить? Али воровать? ...

Мелихов повёл плечами, скользнув ленивым взглядом по оборванцу. Попрошайка, скорее всего. Дать бы ему по хребту плеткой разок, чтобы отстал.

- Спаси, милостевиц! Этот Князь проклятущий...

Вахмистр уже потянулся к поясу за клеткой, как его рука замерла на пол пути. Только сейчас до него дошло, о каком-таком Князе говорил это оборванец. Ведь, его то и нужно здесь поймать. Сам Его Высокопревосходительство сто рублей ассигнациями обещал за поимку этого самого князя.

А ему сто рублей-то чей не лишними будут. Настасье, душеньке, обнову как раз купит, улыбнулся Мелихов. Главное, чтобы его не опередили.

- Слышь, мешок с блохами, - вахмистр одним махом спешился и схватил парнишку за воротник, как собачку. Поднял над головой и пару раз как следует тряхнул, чтобы тому не повадно было. - Быстро, рассказывай, где этого Князя найти!?! Не реви, не трону! Только правду говори! Врать вздумаешь, придушу, как кутенка.

Оборванец ещё говорить не начал, а Мелихов уже все в красках представил. И как опасного преступника изловит; и как ему Его Высокопревосходительство будет руку пожирать; и как Настасьюшка жаркой ночью благодарить за подарок станет.

-... Все покажу, дяденька! Ничего не утаю! Внутри квартала он прячется. Я туда тайную дорогу знаю, про которую только свои знают. Тихо пройдете...

***

В это же самое время в особняке шефа Отдельного жандармского корпуса Российской империи...

Супруга грозного хозяина дома, срочно отбывшего по служебной надобности, Маргарита Павловна Мирская с едва заметной улыбкой смотрела на дочь. Случилось то, что когда-то и должно было случится. Их Катенька, тихая скромница, боявшаяся глаза поднять на мальчиков, привела в дом целого кавалера. Пусть и не родовитого, и случайным образом, но все же.

Но гость, такая незадача, по какой-то причине сбежал, что и вызвало у дочери острое недоумение. Отчего-то решила, что приглянувшийся ей мальчик оказался здесь чем-то или того хуже кем-то обижен.

-Маменька, я ведь некрасивая? - голос у девочки был дрожащим, тонким, едва не плачущим. Сразу видно, очень переживала, бедняжка, на счет своей внешности. - Что ты молчишь? Значит, точно некрасивая...

Мирская по-доброму вздохнула, привлекая дочь к себе, обнимая и чмокая в макушку.

- Что же ты говоришь такое, Катенька? - женщина взяла с туалетного столика зеркало и поднесла к её лицу. - Посмотри сама, какая прелесть на тебя смотрит из зеркала.

При этом женщина ни чуть не лукавила, скрывая какой-нибудь девичий изъян. Девица, и правда, была хороша, грозя с возрастом превратиться в настоящую покорительницу мужских сердец. Её изящная фигура отличалась той особой лёгкостью стройностью и невероятной хрупкостью, что присущи лишь юности и являются её главным сокровищем. Едва наметившиеся формы уже привлекали взгляд, старавшийся угадать, что еще сокрыто от него. Задумчивый томный взгляд, бледная кожа лица, обрамленного длинными чёрными волосами, тоже не оставляли равнодушным.

- Ты очень красивая, моя девочка.

В голосе Мирской сквозила абсолютная убеждённость в своих словах, которые к сожалению были не способны успокоить дочь. Катя, по-прежнему, с отчаянием в глазах рассматривала своё отражение, трогала пряди волос, оттягивала кожу, выискивала несуществующие прыщики. Все ей не нравилось, вызывало едва ли не отвращение.

- ... Значит, точно не понравилась..., - еле слышно прошептала девочка, со стуком кладя зеркало на столик. - Поэтому и убежал, что настоящая уродина...

Мирская с нежностью провела ладонью по её волосам. Медленно протягивала иссиня чёрные пряди между пальцев. Шептала ей на ушко разные ласковые словечки, как в самом детстве.

Вспоминала себя и прекрасно понимала, что все это к сожалению сейчас не поможет дочери. Первая влюбленность похожа на внезапно вспыхнувшее пламя, которое не затушить словами. И помочь здесь было способно лишь время, которое успокоит жаркие эмоции и сотрет из памяти волнующие сердце черты.

Хотя было и другое средство, понимающе улыбнулась женщина. Не зря же говорят, клин клином вышибают.

- А знаешь, Катенька, я ведь совсем забыла, что на этой неделе нас позвали на прием к Волконским, - с хитрым прищуром начала говорить Мирская. - По секрету мне рассказали, что про тебя спрашивал сам княжич. Помнишь ведь его? Такой миленький мальчик, с веселыми кудряшками. Конечно же помнишь. Он ещё подходил к нам на прошлом приёме...

Но Катя ещё больше насупилась, не проявляя даже намека на интерес к словам матери. Значит, все было гораздо серьезнее, чем думала Мирская. Нужно будет все разузнать про этого мальчика, решила она. А пока все остаётся по-прежнему.

-Катенька, солнышко, ты так ничего и не сказала по поводу приёма у Волконских, - женщина предприняла ещё одну попытку. Хорошо было бы, если бы удалось её уговорить. - Неужели тебе не хочется побывать там. Я в твоем возрасте уже бы слезно упрашивала родителей взять меня на прием. Ты представляешь, какая там красота? Катенька? Не молчи, когда тебя спрашивают? Это не воспитанно...

12

***

Этот дом на Второй Базарной улице ничем особым не выделялся среди своих соседей. Облицованный темным песчаником, дом производил угрюмое впечатление, еще больше усиливающееся высоким строгим крыльцом и черной входной дверью. Узкие окна второго этажа с вечно задернутыми тяжелыми шторами больше напоминали крепостные бойницы, чем окна спальни или гостиной.

Под стать своему дому выглядела и его хозяйка, мадам Ираида, вдова заслуженного ветерана имперской гвардии Виктора Камова. Непременно затянутая в строгое темное, почти монашеское, платье, с тщательно повязанной в волосах черной траурной лентой, она выглядела весьма неприветливо, всем своим видом отбивая всякое желание с ней заговорить. О ледяной холодности непременно говорили и ее соседи, всякий раз подчеркивая эти брезгливо поджатые губы, горделиво вздернутый подбородок и пронизывающий взгляд. Даже ребятня, оббивающая пороги домов во время колядок, сторонились высокой черной двери с огромными железными петлями.

И тем примечательнее была тайна мадам Камовой, которая вовсе и не являлась вдовой орденоносного имперского ветерана и никогда не учительствовала в одной из женских гимназий Орла. За ее тщательно носимой маской добропорядочной гражданки скрывалась некогда весьма опасная особа, в известных кругах отзывавшаяся на имя Катьки Шило. Еще каких-то двенадцать – тринадцать лет именно она «держала» все маломальски известные дома терпимости в столице. Почти полторы тысячи девиц – от потрепанных шалав не первой свежести и до ухоженных особ для благородных господ – уважительно называли ее «мамочкой».

Тогда и выглядела она иначе. Вместо сегодняшней бездушной, холодной особы, вечно одетой в темные одежды, по улицам ходила дама, облаченная в самые изысканные туалеты исключительно нежных пастельных тонов. Из украшений признала только бриллианты, которые носила в самых разных ожерельях, браслетах, подвесках, заколках и серьгах. А почему нет? Могла себе позволить.

Среди ее знакомых, пусть старавшихся это никоим образом не афишировать, водились и купцы-милионщики, и офицеры имперской гвардии, и даже многие из благородного сословия. По слухам в один из ее салонов частенько захаживал кое-кто из великих князей, хотя это могло быть пустой болтовней. Несмотря на это «мамочка» при каждом удобном случае этим козыряла, словно подчеркивая тем самым свою особую значимость. И это, надо сказать, в полной мере играло свою роль: и новые и старые знакомые при таких разговорах тут же делали круглые глаза и начинали многозначительно покашливать. Мол, если уж такие особы не брезгуют захаживать к «веселым девицам», то нам сам Бог велел.

Однако, всему и всем приходит конец, частенько повторяла Катька Шило. И, надо думать, имела ввиду она не только и не столько известный всем мужской орган. Собственно, руководствуясь этим правилом, она и оставила свое дело больше десяти лет назад, внезапно скрывшись с немалым состоянием в руках. А через некоторое время на Второй Базарной улице в небольшом, но уютном доме с высоким крыльцом, появилась новая хозяйка – очень религиозная, молчаливая и неприветливая особа. Околоточному она представилась вдовой заслуженного ветерана имперской гвардии Виктора Камова Ираидой Камой, прежде занимавшейся учительским ремеслом в гимназии славного города Орел. С тех пор мадам Ираида и осела в этом месте, ни о чем не горюя и ничего не вспоминая.

Правда, сегодня прошлая жизнь Катьки Шило напомнила о себе в виде племяша, постучавшегося к ней в дом в ночь-полночь. Витян в момент жандармского налета на район уличных сквадов именно к ней увел верных себе людей, помятую о каких-никаких, но родственных связях.

- Сколько помню тебя, Витяй, был ты раздолбай раздолбаем. На уме были одни бабы да бухло, а тут прямо удивил меня! Как же так получилось? Весь воровской мир гудит, что «черные макинтоши[1]» пацанву из сквадов вяжут, а ты со своей кодлой у меня сидишь?! Живой и здоровый? – рассадив за стол с закусками незваных гостей, мадам Ираида с подозрением поглядывала на Витяна. Явно подозревала его в двурушничестве. Мол, дорогой племяш, а не гнида ли ты, что черным макинтошам продался? - Выкладывай, Витяй все, как есть. И не дай Бог, соврешь…

Из широкого рукава строго платья женщины на мгновение выглянул кончик остро заточенного шила, обращаться с которым она умела очень и очень хорошо. Еще в «старые времена», двумя – тремя движениями так могла исполосовать «харю», что мама родная не узнала бы.

- Что вы, тетя? Какие макинтоши? Совсем что ли, старая, крышей поехала? – начал было «переть буром» Витян, старавшийся «держать марку» перед своими людьми. – Чтобы я, честный вор, продал…

Договорить он не успел. Последние слова застряли в горле, а рот с клацаньем зубов захлопнулся, когда прямо в нижнее веко воткнулся стальной кончик шила. Мадам Ираида цепко обхватила его затылок пальцами, не давая ему дернуться. Спереди же давила шилом, угрожая выколоть глаз.

- Я, сучонок, сейчас покажу тебе, какая я старая! – зашипела женщина, мгновенно преображаясь из благообразной старушки в неистовую фурию. Все вокруг аж в лице переметнулись. А один из пацанов, худой с лицом хорька, вообще, со стула свалился. - Буркала в момент выну и в баночку со спиртом положу, чтобы не испортились. Буду каждый вечер на них любоваться и вспоминать тебя, дурака. А ты станешь на паперти стоять и милостыню просить. Слепцам, говорят, хорошо подают. С голоду-то ноги точно не протянешь… И про свою кодлу можешь забыть. Вмиг всех здесь приговорю. Патрон как раз хватит.

Сухонькая ручонка женщины юркнула куда-то под передник платья и тут же вынырнула оттуда с монстрообразным револьвером, дуло которого замерло прямо посередине стола. И когда кто-то самый шустрый дергался, ствол сразу же двигался в его сторону. Поэтому через некоторое время в комнате установилась гробовая тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием Витяна.

- А теперь я слушаю, Витяй, - ее голос удивительным образом переменился, вновь став сухим и безжизненным. Правда, помятую недавнее, никто и не подумал выдохнуть. За столом по-прежнему сидели каменные статуи, от которых мощно несло едким потом. – Тренди…

Тот, опасливо косясь на шило в ее руке, некоторое время молчал. Похоже, с духом собирался и слова подбирал. Понимал, что лишнее или неверно сказанное слово могло ему стоить глаза, а то и жизни.

- Кхе, кхе, кхе, - прокашлялся и начал. – Зуб даю, тетушка, не гнида я. Все пацан меня знают и под каждым моим словом подпишутся.

У тех, правда, на лицах совсем иное было написано. Ни за кого впрягаться они явно не собирались. У каждого на уме было лишь одно – как бы выбраться из-за стола и не попасть под выстрел сумасшедшей старой карги.

- … Я ни в жисть бы к черным макинтошам не пошел! Лучше сдохнуть! – шило у его глаза чуть дернулось, выдавливая из кожи капельку крови. Женщине, по всей видимости, надоели эти пустые разглагольствования и хотелось большей конкретики. – Хвати-и-т! Понял, понял я! Про облаву дружок мне один шепнул. Сказал, что знатный шмон черные макинтоши готовят и лучше бы мне на время на дно залечь.

Стальное шило в руке хозяйки дома дрогнуло и немного отодвинулось от глаза. Витян с облегчением выдохнул воздух. Похоже, все правильно говорит.

- А почему остальных не предупредил? – прозвучал следом весьма непростой вопрос, неправильный ответ на который вновь мог лишить его глаза. - Ведь, твоих корешков сейчас вяжут так, что кости трещат. Черные макинтоши рассусоливать не привыкли.

Вопрос, и правда, был коварный. Ведь, по сути, мадам Ираида обвиняла в том, что он «ссучился», против своих пошел и по чужим законам стал жить, словом. Мол, честный вор обязательно бы своих предупредил, чтобы все спаслись от облавы.

А теперь уже не только хозяйка дома, но и все остальные с нетерпением ждали от Витяна ответа. Видя направленные на него взгляды, явно не предвещавшие ничего хорошего, тот сглотнул вставший в горле ком.

- Так все по воровскому закону было. Я в полном своем праве…, - ко всеобщему удивлению ухмыльнулся он. Обо всем этом он уже думал, когда с Рафой разговаривал перед облавой. Этот хитровыделанный пацан все ему так четко разложил, что он крепко накрепко все усек. И сейчас осталось лишь все это рассказать. – Пахан мой, Князь, скрысился так, что некуда больше. Мазу лишь в свой карман держал, а братву за слуг считал. Скоро мы ему портянки и кальсоны должны были бы стирать, и задницу подтирать. Свою Маруху выше всех пацанов поставил, приказал ее во всем слушаться. Пацаны, разве не так все было? Крот, что молчишь? Ты же, как собачонка бегал по каждому ее слову.

Крупный лохматый парень с пудовыми кулаками и детсковатым выражением на лице заторможено кивнул. При этом в его взгляде было такое страдальческое выражение, что всем сразу же стало ясно – заездили его, как старую клячу.

- А ты, Муха, че в рот воды набрал? – Витян повернулся к пареньку с вытянутым крысиным лицом, который сразу же засуетился – задергал головой, начал почесываться. – Ты же сам говорил, что Князь много стал на себя брать. Мол, с пацанов не по закону забирает, в общак не все положенное отдает. Так ведь?

Набычившись, Муха еле слышно выдавил из себя:

- Так… Совсем берега попутал Князь.

А Витян, почувствовавший «волну», уже осмелел. Ногу на ногу положил. Довольная ухмылка с лица не сходила, как приклеенная держалась.

- Вот я и рассудил, тетушка, а чего сиськи мять. Пусть Князь по полной ответит, если не скрысился. Пусть за все свои косяки ответит, как честный пацан, - сейчас он почти слово в слово повторял то, что ему не так давно говорил Рафи. Собственно, поэтому Витян нет-нет да и бросал на паренька благодарный взгляд. – А своих пацанов, что верой и правдой за воровской закон стоят, я с собой вывел. Самые правильные со мной.

Все, кто сидел за столом, за исключением самого юного, сразу же приосанились. На кислых лицам улыбки появились. А как иначе? Новый пахан их похвалил, работу оценил, от каторги, в конце концов спас. Как тут не радоваться и не быть благодарным?!

А вот мадам Ираида явно выглядела даже не удивленной, а шокированной. Все поверить не могла, что ее раздолбай племянник смог такую комбинацию провернуть. Его раньше самое большее на мордобой или хорошую пьянку хватало, а тут целый план придумал.

- Надо же…

Женщина с подозрением посмотрела на его товарищей. Не из них ли кто-то ее племяшу такое советует? Есть такие хитрые люди, что любят в тени оставаться и из-за спины всем руководить. А круглых дураков, типа ее родственника, вперед пихают. Мол, вот этот человек самый главный и за все в ответе.

- Сам, говоришь, придумал…

То ли спросила, то ли проговорила она, продолжая сверлить глазами сидевших. К сожалению, ее подозрения не оправдывались. Половина из них была явными бычками, способными больше рожу кому-нибудь набить или в ночной подворотне карманы у прохожего очистить. Здоровые, рослые, с мятыми лицами – настоящие бандиты, никак не годящиеся в теневые кардиналы. Еще был парнишка, напоминавший хорька или крысу. Его, после недолгого размышления, она тоже отбросила. Трусоват больно был. Тот еж, кто все это придумал, должен был быть совсем другим – со стальными яйцами и светлой головой.

- Молодец, племяш.

На оставшегося из кодлы она и внимание не обратила. Маловат больно. Похоже, первогодок еще, которого на мелкие кражи науськивают. Такому до пахана еще расти и расти.

- Не ожидала, Витяй, никак не ожидала. Неужели, мозги на место встали, когда про черных макинтошей услыхал? – она вновь повернулась к Витяну, который с трудом сдержался, чтобы не отшатнуться. Явно побаивался родственницы. – Вот бы Аннушка, царство ей Небесное, порадовалась за сыночка, если бы узнала. Похоже, придется похлопотать за тебя перед старшими.

Едва прозвучало слово «старшие», как вновь в комнате воцарилась тишина. И не удивительно, ведь старшими уважительно назывались теневые короли города, управлявшие всем воровским миром. Их почти никто не видел, но каждый из уличной босоты знал, что бывает за непослушание им. Истории о вырезанных семьях, заживо сожженных упрямцах и затравленных псами дураках широко гуляли по улице, вызывая дрожь и страх.

- Чай не забыли еще поди, - многозначительно улыбнулась она и положила руку на плечо племянника. – Станешь паханом и возьмешь под свою руку сквад трёх, племяш. Если же накосячешь, то спрос с тебя вдвойне будет. Никакой поблажки не жди. Понял?

Шило, черной гадюкой, выскользнуло из ее рукава и вновь застыло у глаза парня.

***

Глубокой ночью, когда все «дрыхли без задних ног», Рафи встал с постели и стал красться по коридору. Пока тихо и все спят, ему нужно было поговорить с Витяном. Сегодня столько всего произошло, что без разговора по душам было никак.

- Витян… Проснись…, - забрался в нужную комнату и присел у тюфяка с раскинувшимся телом. – Витян, просыпайся. Это я, Рафи.

С трудом удалось растормошить парня, который еще несколько минут пытался сообразить, где он и что такое происходит. Рафи насилу убедил его не орать во всей горло.

- Ты че, малой? Б…ь, такой сон был, - недовольно бурчал Витян, с силой растирая глаза. – Я у Князя маруху вот так поставил и…

Слушать про его ночные фантазии у Рафи не было ни времени ни желания. В любой момент мог кто-то проснуться, а разговор предстоял непростой и долгий.

- Ты помнишь, что обещал? – перебил его Рафи, давая понять, что пришел он среди ночи не просто поболтать о бабах и выпивке. – Вчера, когда я рассказал тебе про жандармов.

- Ну? – в его глазах начало появляться осмысленное выражение. Просыпался, значит.

- Ты сказал, что за тобой долг. И сейчас я хочу поговорить об этом.

В ответ тот удивленно вскинул голову.

- Малой, я же слово пацана дал. Ты мне такой подгон сделал, что я никогда не забуду. Мы же кореша теперь, братишка, - Витян хлопнул Рафи по плечу. – Твои дела – мои дела, твои проблемы – мои проблемы. Говори.

- Лану помнишь? Я рассказывал…

Трёха кивнул.

- Тогда ты сказал, что такое дело тебе не по зубам. А сейчас? – Рафи пытливо заглянул ему в глаза. – Поможешь или нет? Другой просьбы у меня нет.

Повисло молчание. Было слышно, как «скрипели шестеренки» в голове у трёхи. Скорее всего взвешивал все «за» и «против». С одной стороны, пацнское слово в воровской среде дорого стоило, являясь едва ли не основной ценностью настоящего жителя улицы. С другой стороны, «точить зуб» на настоящего аристократа было бы полнейшей глупостью. Только стал бы Витян тем, кем был, если бы прислушивался к голосу разума? Вряд ли.

- Помогу, Малой, братуха. Вписываюсь в тему… Чуть все утрясется и подумаем, как найти и достать эту суку, что твою сеструху умыкнула.

***

Еле слышно скрипнула половица. Две шепчущиеся фигуры в комнате обернулись и долго вглядывались в темноту, пытаясь что-то разглядеть. Через какое-то время они успокоились и продолжили разговор.

- Не пойму я, что это за дела у них, - сквозь зубы пробормотала мадам Ираида, замерев в углу коридора и с напряжением вслушиваясь в тихий разговор. – На мужеложца племяш не похож. Слава Богу, одни мокрощелки на уме… А что тогда?

Она с досадой покосилась на полузакрытую дверь. Подойти бы ближе и еще больше открыть ее, да нельзя. Заметят. Тут все, как на ладони. Что она тогда скажет, когда увидят ее у двери? Ответит, мол, мышей гоняет. Бред.

- Что, что? – сама у себя переспросила она, выхватывая из разговора лишь некоторые совершенно бессвязные слова. – Опять чего-то про Князя говорят… Хм, достать его хотят… А чего его доставать? На каторгу его, дурака, определят, откуда уже и не достать. На северах чистая гибель.

Как она ни старалась, все равно ничего толком не услышала. Все какие-то обрывки предложений, отдельные слова про князя, какую-то девку Лану и оружие.

- Надо бы этого шустрилу с утреца проверить, - решила мадам Ираида, наблюдая за мальцом по имени Рафи. – Странный он какой-то. Хм, очень странный. Обязательно надо с ним поговорить. У меня-то ничего не скроешь, на любые секреты глаз наметанный, - многообещающе ухмыльнулась женщина. – Посмотрим, что ты кадр такой.

Исполнить свою угрозу ей удалось в аккурат после завтрака. Едва вся компания гостей спустилась в подвал, где им хозяйка выделил угол, как она схватила мальца за руку.

- Ну, рассказывай, - причем тон выбрала такой, словно знала о нем что-то нехорошее.

Тот испуганно дернулся или ей так показалось.

- Что рассказывать, мадам хозяйка?

- Кто таков, что за дела с Витяем ведешь?

- Сирота я, - очень натурально всплакнул паренек. У мадам Ираиды даже что-то в груди ёкнуло. – Совсем в приюте жизни не стало, вот я на улицу и подался. Спасибо, племянника ваш подобрал и разрешил в скваде обретаться.

Она прищурила глаза, словно целилась в него. Вроде бы все складно говорит, а недосказанность какая-то все равно чувствовалась. Точно что-то с ним было не чисто. Как-то так один ее хахаль так притворялся. Вроде бы пьянь пьянью, а все равно понимала, что мозги ей пудрит.

- Была со мной сестренка Ланочка, да и та пропала. Совсем я один остался на белом свете, - видя показавшиеся слезы на его глазах, она не сдержалась. Не каменная все же, прекрасно знала, каков на вкус сиротский кусок. – Ладно, не реви. Иди сюда.

Он, словно ждав этого, тут же прильнул к ней.

- Не плачь. Такова твоя доля, малыш. И ничего с ней не поделать, - вздохнула она, вспоминая и свое такое же безрадостное уличное детство. – Тебе только на себя надеяться нужно, да и на Бога. А, знаешь, крестик у меня один остался…

Расчувствовавшаяся женщина схватила с комода небольшую шкатулку, из которой тут же вытащили небольшой деревянный крестик на простой веревочке.

- Еще сыночку своему брала в одном месте за большие деньги. Поговаривали, что у всех важных людей столице такие есть. Мол, оттого у них сила есть. Вот я и хотела, чтобы у моего сыночка тоже было…

Едва только опустила на парнишку крестик, как тот вдруг вскрикнул.

- Ты чего?

А тот, ничего не понимая, тёр покрасневшую шею.

- Господи, - тихо вскрикнула женщина, хватая крестик обеими руками. – Теплый… И правду, значит, говорили, что крест на сильного укажет… Неужели, с Даром?

[1] Черный макинтош – презрительное наименование жандармов в связи с характерными носимыми ими мундирами, некоторым образом похожими на платье гробовщиков.

Глава 13

***

Вызвавшись сходить за свежей сдобой к чаю, Рафи лишь несколько сот шагов прошел в нужную сторону. Но едва окна дома исчезли из виду и следить за ним стало нельзя, он тут же свернул в первую попавшуюся подворотню доходного дома. Публика здесь проживала довольно приличная (центр города, как никак), поэтому всяких укромных уголков – беседочек, скамеек под березами было в избытке. В одном из таких мест паренек и устроился, чтобы привести мысли в порядок. Слишком уж бурными оказались последние дни, и нужно было как-то их «переварить».

- Я ведь все правильно сделал? – Рафи не считал зазорным просить помощи у своего тайного друга. Чувствовал (правда, не знал как), что тот гораздо старше его и опытнее, а, значит, может дать нужный совет. А последний сейчас очень даже бы пригодился. – Теперь ведь мы найдем Лану?

Голос не сразу ответил. Прежде некоторое время отмалчивался. Вопрос явно был непростым, неоднозначным, мягко говоря. С одной стороны, сейчас, у Рафи определенно будет гораздо больше возможностей выйти на след похитителя девочки, в другой стороны серьезно выросли и потенциальные угрозы.

- Чего молчишь? – на скамейке беспокойно заерзал парнишка. Очень уж ему хотелось услышать положительный ответ. – Витян же теперь самый главный у трёх. Никто на улице ему и слова не скажет против. Что думаешь?

«Чего тут думать-то, верно говоришь. Витян, как говорится, пацан четкий, за базар отвечает. Пообещал помочь, поможет, - молчавший друг, наконец, ответил. - Есть у меня по поводу него пара мыслей. Завтра, между делом, очень ненавязчиво, нужно будет ему пару идей кое-каких идей по поводу Ланы озвучить. Главное, у него и капли сомнений быть не должно, что это все он придумал. Крепко заруби себе это на носу, Рафи. Такие люди очень не любят, когда им говорят что нужно делать. Одни или два раза он может смолчит, а на третий случится беда. Понял?».

Прикусив губу, паренек кивнул. Он-то как раз именно так и хотел сделать – почаще Витяну напоминать про данное им слово.

«Нужно поговорить с людьми «на улице», а не пропадали ли раньше девочки. Особенно, расспросить тех, кто с борделями и уличными коновалами связь держит. Лана может оказаться в рук…, - при этих словах Рафи всхлипнул. Само собой так получилось. Как только представил себе, что его Ланочка может к этим попасть, то все перед глазами потемнело. - Не реви! Ничего еще неизвестно! И запомни, братишка, сейчас у тебя нет права на слабость, слезы и страх. Когда-нибудь потом можешь и плакать, и бояться, но только не сейчас! Детство, Рафи, кончилось, даже не начавшись…».

Насупленный паренек не заметил, как его пальцы со всей силы вцепились в край скамейки. Ведь, прав его друг, во всем прав! Что он разнылся, как девчонка? Нельзя ему сейчас быть слабым, никак нельзя.

- Понял я… Не буду больше, - виновато произнес он, шмыгая носом. Рукавом вытер слезы и весь подобрался, приготовившись слушать дальше. – Я все сделаю, чтобы найти Лану. Только скажи, что нужно сделать, … брат.

Вдруг он встрепенулся, чуть привставая со скамейки. В какой-то момент ему показалось, что кто-то сильный, родной положил ему руку на плечо. Мол, держись, брат, ты не один в этом мире.

«Мы обязательно найдем ее… И, главное, накажем этих тварей, Рафи. Я тебе обещаю, они пожалеют, что родились на этот свет, - и ни тени сомнения не звучало в Голосе. Все должно было случиться именно так, как он и говорил. – Меня, братишка, еще кое-что беспокоит. Помнишь, что эта тетка говорила, когда тебе крестик подарила?».

Рафи качнул головой в нерешительности. Тетушка Витяна много чего говорила, все и не упомнишь. Рассказывала про свое жилье-былье, про погибшего сына, про сиротскую долю. А с крестиком, насколько он помнил, была связана какая-то чудная история про разные знамения и чудеса. Только сказки все это. Разве бывают сейчас чудеса?

Но друга его ответ почему-то не впечатлил.

«Рафи, вспомни! Она что-то говорила про силу, про дар! – Голос был явно взволнован. – Вроде бы крестик каким-то образом реагировал на способности к магии? Ты точно должен был это слышать! Я же услышал».

Странно, но у парня ничего такого в памяти почему-то не отложилось. Помнил историю про крестик, что рассказывала женщина. Помнил, как его что-то укололо (заусенец, наверное), когда крестик одевал.

- Нет, не помню…, - еще раз повторил Рафи. – Давай, просто спросим у нее. Может Витян что-то знает, раз ее племянник.

***

А мадам Камова, о которой было столько разговоров, в этот самый момент садилась к извозчику. Решила с самого утра дело с племянником решить.

Бородатый детина с глубоким шрамом через все лицо помог ей зайти в пролетку, за что тут же серебряную монетку.

- Благодарствую, барыня, - извозчик живо снял черный картуз и пятерней пригладил непослушные светлые вихры волос. – Куда изволите? С ветерком домчу, не сумлевайтесь.

- На Маросейку давай. До полуденного набата Василия[1] успеешь, еще полтину получишь, - в ее руке, затянутой в черную кружевную перчатку, сверкнула еще одна серебряная монетка. Извозчик даже вперед подался, когда полтину увидел. Считай, его дневной заработок. – Чего стоим, кого ждем?

Бородатый детина ухмыльнулся в ответ, показывая пару крупных желтых зубов. Мол, сейчас увидишь, кого ждем. Приподнялся и, залихватски свистнув, хлестанул свою конягу плетью.

- Давай, рода-а-ая, нес-и-и!

Пролетка тут же рванул с места, вжимая пассажирку в спинку сидения.

- Пошла, пошла!

Коняга уже закусила удила. Глаза выпучила, уши торчком, только стук копыт о брусчатку слышался.

- Дава-а-й!

Прямо в срок домчались: ни раньше, ни позже. Когда пролетка остановилась, на соборе как раз звонить собирались. Успенский[2] только-только басить начал.

- Лихо ты с лошадьми управляешься. С ветерком домчал, как и обещал, - усмехнулась Камова, не спеша покидать пролетку.

Повернувшийся к ней, извозчик надулся от гордости. Зубы скалит, бороду вперед выпятил, осталось только себя в грудь стукнуть. А почему нет? Как говориться, доброе слово и кошке приятно, а человеку тем более.

- Держи, шальной, - она протянула ему полтину серебром. – Заслужил.

Борода за монетой потянулся, но как-то неловко у него это получилось. Сидел в полоборота, неудобно, наверное, было. Оттого и ворот армяка распахнулся, показывая на самой шее синюшный партак[3] в виде кривого ножа.

У женщины в момент рука дрогнула, едва полтину не выронила. Сразу же узнала рисунок. Такой нож только убивцы кололи, показывая, что они ничего и никого боятся. Похоже, извозчик не просто людей возил, но и кое-чем другим по ночам занимался. Пьяненьких господ или купцов подбирал у кабаков и отвозил в укромное место, где до исподнего раздевал. Если же кто-то из них слово против говорил, то и ножиком колол.

- Чьих будешь? – тихо проговорила Камова, чуть наклоняясь вперед. И немного помолчав, несколько раз издала языком тихий цокающий звук. Таким цоканьем «на улице» воры и другие лихие люди друг друга узнавали. – Под кем ходишь?

Борода мигом весь подобрался, словно перед броском. Рука будто бы сама собой в кармане оказалась, где за рукоять ножичка ухватилась. И никаких сомнений не было, что в нужный момент он его применит.

- Под… Сенькой…, - чуть погодя ответил извозчик, признавая, похоже, женщину за человека своего круга. – Кривым.

Она в ответ кивнула. Мол, знает такого. Знатный бродяга, если по воровским понятиям оценивать. Ему человека убить, что высморкаться.

Еще она знала, что извозчики «на улице» часто за связь отвечали. И если нужно было что-то срочно передать старшим, то для этого человека на пролетке подряжали. Главное, никто чужой не догадается, что извозчик по воровским делам едет.

- Передай своим, что Катька Шило просит у Старших дозволения встретиться. Хочу поговорить о новом смотрящем для сквада трёх…

У бородача, едва он имя услышал, аж лицо от удивления вытянулось. Явно, узнал ее. Не молодой пацан, а значит, застал те времена, когда она все местные бордели держала. Знал, что без ее слова здесь ни одна девка или баба ноги не раздвинет.

Несколько мгновений извозчик не сводил с нее пристального взгляда. Запоминал внешность, похоже, чтобы другим рассказать. После, буркнув что-то неразборчивое, соскочил с пролетки и юркнул в первую попавшую подворотню.

- Вот и славно, не придется нужный адрес искать, - откинулась она на спинку, приготовившись ждать столько, сколько нужно. Ведь, добиться разговора со Старшими очень не просто. Одна надежда только, что ее еще помнят и, главное, верят.

Поводила плечами, удобно устраиваясь. Положила ногу на ногу и задумалась. Тем более ей было о чем поразмышлять. Взять хотя бы этого странного мальчишку, что племяш домой привел. По виду сопливый пацан, а по говору взрослый мужик. Даже теряться начинаешь при разговоре.

- Прямо поживший старик, - нахмурилась она, сильно не любившая загадки. В ее мире все было размерено, спокойно и, главное, понятно. – Вдобавок, еще и дар имеет. Хорошо бы такого на поводок посадить. Чай, собственный маг никогда не помешает…

Только пришедшая в голову мысль настолько заинтересовала ее, что мигом вся расслабленность исчезла. Глаза оживились, спина выпрямилась, пальцы в замок сцепились.

- С магом ведь много чего можно сделать.

В мыслях она уже прикидывала, как может измениться ее жизнь. Перво-наперво, нужно будет здоровье немного подправить, а то разные хвори в последнее время стали одолевать. Неплохо бы и марафет навести. Морщины вон появились, словно борозды.

- … арыня?! Эй!

Погрузившись в столь сладостные мысли, где и про тайное женское кое-что было, Камова не сразу услышала, как ее звали.

- Барыня, уснули что ли? – сопел совсем рядом извозчик, пытаясь до нее докричаться. – Пойдемте.

Встрепенувшись, женщина быстро огляделась. Выходит, сильно в себя погрузилась, ничего вокруг не замечая.

- Пойдем, коли не шутишь, - пробормотала она, спускаясь и следуя за мужчиной. – Только ходулями своими не маши так, а то не поспеваю.

Свернув в неприметную подворотню, они пересекли двор, затем еще один. Через высокую каменную арку у какой-то часовенки вышли к высокому доходному дому из жженого красного кирпича.

- Тута, барыня. По лестнице ступайте, а там вас встретят, - бородач остановился у широкой лестницы и махнул рукой в сторону двери. – Прощевайте.

Ничего не ответив, Камова уже поднималась по лестнице. За дверью в холе ее, действительно, ждал неприметный сухонький старичок в сером сюртуке. Взглянешь со стороны и сразу же забудешь. Правда, взгляд у старого был больно нехороший. Так обычно смотрят, когда думают куда лучше ножик воткнуть – в живот или в горло.

Старичок проводил ее до конца коридора и открыл тяжелую дубовую дверь, пропуская вперед. И едва она пересекла порог, как дверь за ней закрылась.

- Ты встречи с нами искала? – из полумрака, где едва вырисовывались очертания двух сидящих в креслах фигур, раздался хриплый голос. – Говори, чего надо.

Камова не сразу начала говорить. Понимала, что ее специально торопили и в таком месте принимали. Любой, кто в темноте окажется, волноваться станет и обязательно свое истинное нутро покажет.

- Мое почтение обществу. Благодарствую за разрешение, - прежде поблагодарила она. Не выказать уважение Старшим было бы очень большой ошибкой. Уж она-то это точно знала. – Почти двенадцать лет я за матрешками[4] и банковскими[5] приглядывала под именем Катьки Шило.

Из дальней части комнаты не доносилось ни звука, пока она говорила.

- Пришла просить за своего племянника, что у трёх под Князем ходил. Если Князя на Севера определят, а скорее всего так и будет, то трёхи без старшего останутся. Такой бардак тогда может случиться, что никому мало не покажется…

Глаза у ней уже привыкли к темноте, и она стала различать сидевших. Первый из них, грузный мужчина в возрасте, справа сидел. Видно было, что одет он неряшливо, по-простому. Второй, что слева, был явно моложе. Одет, ни чета товарищу, в модный костюм за такие деньги, что и подумать страшно.

Женщина прищурила глаза. Значит, правдивый шел слух, что один из Старших происходил из старых каторжан, а второй – из семьи благородного.

- Витяй мой, конечно, не семи пядей во лбу, но воровской закон знает. С самого малолетства по этой дорожке пошел, - продолжала она. – Гнидой никогда не был и не будет. С таким характером ему самое место старшим на скваде быть.

Чего-то еще рассказывать о племяннике было бы лишним. Скорее всего они и так это знали. Ее Витяй не последней шестеркой в скваде был, во многих делах отметился. Такие люди «на улице» всегда на виду.

Первый зашевелился тот, что справа сидел. То ли кашлянул, то ли высморкался. Шумно вздохнул и лишь после этого пробасил:

- Не по чину его еще на сквад старшим ставить. Салабонист больно. Пусть еще годок в подручных походит, а там посмотрим…

Женщина вздохнуло. Прозвучало, как приговор, не подлежащий обсуждению. Вдобавок, таким людям и возражать не хочется, ибо для жизни может быть опасно. Правда, она думала иначе.

- Все верно. Ветер еще в голове гуляет и жало в заднице, - согласилась Камова, показывая, что признает правоту Старшего. – Только где же ему тогда воровского опыта набираться? К тому же разве на сквады нужно старого пердуна ставить? Там как раз такой и к месту будет.

Сделал небольшую паузу, словно дух переводила. Сама же за реакцией Старших следила. Может они передумают.

- Что еще хотела сказать? – когда она в грудь воздух набрала, ее перебил самый старый.

Камова вздрогнула. Вот и все, значит. Ей сказали, что пора и честь знать. Уходи, мол.

- Еще…

Переступив на месте, она незаметно улыбнулась. Она так просто отсюда не уйдет. Не на ту напали.

- Есть один малец, сирота, лет двенадцати – четырнадцати от роду, - решила она с козыря зайти, раз по-простому не получилось. – Ко мне случайно притулился...

Со стороны Старших чувствовалось недоумение, быстро переходящее в раздражение. Ведь, ей доступно объяснили, что место старшего у трёх не для ее племянника. К чему она еще рассказывает о каком-то пацане? Совсем с головой не дружит?

- Вчера узнала я, что этот малец имеет Дар, - женщина быстро к главному перешла, понимая, что и так по самому краю ходит. – Понимаете, к чему я клоню?

Дураков среди них явно не было. Оба хорошо представляли, что такое будущий маг в твоем ближнем круге. Сирота с магическим даром, вообще, мог стать подарком небес, даром Божьим. Главное, дать ему понять, кому он всем обязан. А потом, когда юный маг наберет силу, то…

- Точно шило, - вдруг хрипло рассмеялся один из Старших. – Словом так кольнуть можешь, что рад не будешь. Будет твоему племяннику место смотрящего над трёхами. Но за все косяки с него по полной спрашивать станем. Насчет пацана же думать станем. Сначала все про него обстоятельно расскажи: кто таков, чем дышит, отчего сиротой стал… Ты сидай рядом, Катюха. Чай, долго говорить будем.

Удовлетворенно хмыкнув, женщина шагнула вперед. На еще одно кресло наметилась, что чуть в стороне стояло.

- Значит, уважаемые, зовут его Рафи, - начала она рассказ, восстанавливая в памяти все, что знала об этом странном пареньке.

[1] Василий – простонародное название собора Василия Блаженного

[2] Успенский – самый большой колокол собора Василия Блаженного

[3] Партак – на криминальном жаргоне обозначает татуировку

[4] Матрешки – в данном контексте женщины в домах терпимости, пришедшие из села. Самая низшая и малооплачиваемая категория проституток.

[5] Банковские – самые дорогие проститутки, элитная категория, как правило, образованные, имевшими свое жилье. Название получили за счет того, что брали плату банковскими ассигнациями, а не монетами

Глава 14

***

Камова на минутку задержалась у зеркала, поправляя прическу. Непослушный локон снова выбился из укладки, придавая ее строгому образу озорные, веселые черты.

- Вот так лучше, - пробормотала она, довольная получившимся. Из зеркала на нее смотрела моложавая женщина с высокими скулами, прямым греческим носом и большими карими глазами. Чуть поджатые губы, ровный чистый лоб без единой морщинки – все это еще больше усиливало нужный эффект. – Очень хорошо…

Ожидаемый сегодня гость был не простым человеком, отношения с которым в эти непростые времена стараются холить и лелеять. Господин Фельми. заслуженный магистр магии, пусть и на почетной пенсии, по имперской табели о рангах равнялся целому генералу или статскому советнику по гражданской службе. Но, пожалуй, гораздо важнее было другое: Генрих Карлович учительствовал в Санкт-Петербургской императорской гимназии и тем самым мог поспособствовать в одном важном деле.

Сомневаться в помощи этого человека не приходилось. Ведь, еще в бытность хозяйкой салонов с «веселыми» девицыми Камова помогла ему выпутаться из одной очень нехорошей истории, которая точно бы положила конец всей его педагогической карьере. К тому же, что было еще страшнее, уничтожила его брак с дочерью одного из имперских министров, известного весьма крутым нравом. Словом, господин Фельми был перед ней в неоплатном долгу, отчего время от времени она и обращалась к нему за специфическим услугами.

- Витяй, вы еще здесь? Я что сказала?! – увидев у двери столовой племянника, жующего громадный бутерброд из багета и куска ветчины, женщина мигом переменилась в лице. Весь так тщательно выстраиваемый образ аристократичной леди тут же слетел с нее, как луковая шелуха. В холе снова стояла, пусть и постаревшая, но самая Катька Шило, что одним взглядом заставляла матерых урок уступать ей дорогу. – Дебила кусок, бери всю свою кодлу, и валите из дома! Мигом! Сейчас уважаемый человек придет и не нужно, чтобы он ваши бандитские рожи увидел! Ну?

У Витяна кусок ветчины в горле колом встал. С трудом проглотив его, он начал медленно пятиться. Суд по топоту за спиной, пацаны из его сквада уже деру дали.

- Рафаэль, мой мальчик, а тебя я попрошу остаться! – парнишка, к которому у нее был особый интерес, остановился уже у двери. Тоже хотел сбежать вслед за остальными. Ничего не понимая, он развернулся в ее сторону. - Потом гулять пойдешь. Я сначала тебя кое с кем познакомлю. Иди сюда. Тебя надо привести в порядок.

В ее руке появился красивый костяной гребень, который тут же бабочкой запорхал над головой парнишки. Всего лишь пару раз взмахнув, она привела в порядок его непослушные вихры. Затем занялась царапинами на лице, которые пришлось немного припудрить.

- Так лучше, Рафаэль. Сейчас ты уже похож на приличного молодого человека. Так…, - она нежно потрепала его по щеке. – Сейчас сюда придет господин Фельми, заслуженный магистр магии, который проверит твой дар. Покажи себя с лучшей стороны, Рафаэль. Если все пройдет хорошо, то он устроит тебя в гимназию, где учительствует. Такой шанс, мой мальчик, выпадает лишь раз в жизни и очень, очень немногим… Вот мне, например, не повезло.

Женщина ласково взъерошила его волосы, которые только что так тщательно укладывала. Паренек, судя по его ошарашенному виду, не совсем понимал, о чем она говорила. И хорошего в этом ничего не было.

- Рафи, Санкт-Петербургская императорская гимназия – это одно из старейших учебных заведений, - медленно, едва не разжевывая, говорила Камова. - Многие из тех, кто сейчас на самом верху, учились именно там. С тобой за соседними партами будут сидеть отпрыски имперских министров, армейских и морских генералов, свитских чиновников. Естественно, никто из них впоследствии не забудет тех, с кем учился в одном классе. Но этот билет получит лишь тот, у кого есть дар.

Она понизила голос, словно хотела добавить что-то очень важное.

- Покажи все, на что ты способен, мой мальчик.

Тот молча кивнул.

И в этот самый момент раздался мелодичный звук дверного звонка. Электрическая новинка, которая только-только начала появляться в зажиточных домах.

- С Богом…, - одними губами улыбнулась Камова, вновь принимая вид аристократичной дамы, и шагнула к двери. – Добро пожаловать, господин Фельми. Очень рада, что вы нашли для меня время.

За дверью стоял невысокой мужчина в коричневом твидом прогулочном костюме, который совсем не скрывал его выпирающий живот. На голове красовался такого же цвета кепи, с укороченным по моде козырьком.

- Сударыня, как я счастлив вас видеть! Позвольте приложиться к вашей ручке?! – господин Фельми, сняв кепи, продемонстрировал блестящую плешь. Затем со сверкающей улыбкой галантно приложился к ее ладони. – Вы все также очаровательны, сударыня. Я восхищен тем, как вам удается так свежо выглядеть…

Камова с трудом скрыла ухмылку, вовремя заменив ее на более приветливую улыбку. Видно было, что за столько лет Фельми совсем не изменился. Взгляд, по-прежнему, полон похоти. Дай ему волю, он и на целование руки не остановится. Вон как пожирает ее взглядом.

- Полноте, Генрих. Вы как всегда склонны преувеличивать. Увы, но годы берут свое, несмотря на все наши женские ухищрения. В волосах появляется седина, из глаз уходит блеск, а на лице появляются старческие морщины. И только вы, с завидным упорством, продолжаете утверждать обратное, - женщина повела его в гостиную. – Генрих давайте оставим эти пустые разговоры, и поговорим о моей к вам просьбе.

Гость поморщился от такого резкого, пусть и завуалированного отказа от его ухаживаний. Похоже, старый ловелас и откровенный ходок на что-то еще рассчитывал. Правду говорят, седина в бороду – бес в ребро.

- Как скажете, сударыня. Ваш слово для меня закон, - понимая, что сегодня вряд ли будет какое-то «романтическое» продолжение вечера, он все же по привычке сыпал галантностями. Такого ничем не исправить. – Показывайте вашего протеже. Сейчас мы посмотрим на него.

По ее знаку в гостиную вошёл Рафи. Тут же поклонился и застыл почтительного благоговения перед столь важной персоной. Собственно, сделал именно так, как она его и научила.

- Этого молодого человека зовут Рафаэль. Сирота, бедняжка. Мы состоим в некотором родстве, оттого я и озабочена его судьбой, Генрих, - женщина сделала продолжительную паузу, начиная промакивать батистовым платком уголки глаз. Полнейшее впечатление, что пустила слезу. - И только в вашей силе, дорогой Генрих, помочь ему вырасти достойным человеком.

Пустила все-таки слезу. Крошечная, похожая на небольшой алмаз, она сиротливо скатилась по её щеке и в уголке губ. А какой мужчина такое выдержит?

- Уверяю вас, сударыня, я приложу всё силы, чтобы помочь вашему благородному порыву и устроить судьбу этого молодого человека, - подался вперёд мужчина. Кажется, ещё мгновение и он зарыдает. - Подойдите ко мне, Рафаэль. Госпожа Камова сообщила, что вы изредка испытываете весьма специфические ощущения?

Рафи кивнул.

- Так, молодой человек, сейчас расслабьтесь. Не нужно переживать, я проведу небольшой тест для проверки наличия или отсутствия у вас Дара, - магистр тащил из кармашка на жилетке небольшой золотистый медальон с крупным рубином в самом его центре и поднес его к парню. - Это обычный медальон, брелок, в который "влита" крошечная капелька магической силы. Мне эта безделушка помогает с погодой: ожидается дождь - она теплеет, ведро - остаётся, как есть. В непогоду плохо себя чувствую... Что-то я заговорился. Хорошо, Рафаэль, сейчас тебе нужно будет немного мне помочь. Вспомни что-то печальное, нехорошее. У неофитов с неинициированным даром очень развиты эмоции, которые по-особенному взаимодействуют с Силой. Начинай!

Некоторое время ничего не происходило. Парнишка сидел перед магистром и что-то усиленно пытался изобразить. Тот внимательно следил за медальоном, а хозяйка дома, в свою очередь, – за обоими.

- Молодой человек, что-то вы особо и не стара…, - вздохнув, недовольно начал Фельми. Но тут же удивленно вскинул голову. – О! Весьма неплохо! Медальон, конечно, едва теплый, но и это хорошо для начала.

А Рафи, судя по всему, вспоминал что-то особенно нехорошее. Лицо стало каким-то отрешенным, без единой кровинки. Нижнюю губу так прикусил, что кровь выступила.

- Хорошо… Очень хорошо… Я ясно чувствую тепло, - опустив медальон себе на ладонь, магистр развернулся к хозяйке дома. - Мадам Камова, нет никаких сомнений в том, что у вашего протеже присутствует дар. Конечно, пока можно говорить лишь о предпосыл… Ай, черт!

Мужчина вдруг с воплем вскочил с кресла и стал с силой трясти рукой. Раскалившийся до ярко-оранжевого цвета медальон со свистом полетел в стену, а по комнате поплыл тошнотворный запах паленой плоти.

- Черт! Черт! Хватит! Успокойся! – орал магистра на мальчишку.

А тот, казалось, его совсем не слышал. Продолжал сидеть с полузакрытыми глазами, бледный, как смерть. Только зубами скрипел так, что всем слышно было.

- Рафи, мальчик мой, успокойся! Успокойся! – подлетела к нему Камова. Крепко обняла, начала гладить по волосам и шептать ему в уши что-то ласковое и нежное. – Хватит, хватит, малыш… Все хорошо. Ты больше не один. Тебя больше никто не обидит… Рафи…

***

После этого, что магистр назвал спонтанным выбросом Силы, Рафи еще долго в себя приходил. За обеденным столом сидел, словно кукла. Тело казалось ватным, чужим. Руки едва двигались, словно на каждой по килограмму свинца было. Хуже всего было то, что и Друг пропал. Он не слышал больше его голоса.

-… Не беспокойтесь, ... Организм вашего протеже … потратил очень много сил, которые нужно срочно восполнить. Своим ученикам я всегда … черный шоколад. Только … шоколад, а не всякую новомодную дрянь! – словно из какой-то очень глубокой ямы до парня доносился голос магистра. Слова различались с трудом: что-то он различал, а что-то нет. – Молодой человек, выпейте этот горячий шоколад… Сразу полегчает.

И, правда, едва он сделал глоток приторно сладкого напитка, в голове сразу же просветлело. Стала уходить слабость. Звуки появились.

- Вот, вот, щеки розоветь начали. И глаза перестал закатывать. Видите, я же говорил, что все будет хорошо, - добродушно проговорил Фельми, потягивая вино из бокала. Сам в это время не сводил внимательного взгляда с парня, тщательно следя за каждым его движением. – Признаться, сударыня, ваш протеже меня немало удивил. Направляясь сюда, я совсем не ожидал такого. Все-таки одаренные рождаются, как правило, в благородных фамилиях. Рафаэль же, насколько мне представляется, не может похвастаться таковым происхождением.

Рафи, крепко вцепившись в бокал, сделал еще один глоток горячего шоколада. Стало совсем хорошо. Теперь и разговор за столом перестал быть для него непонятной шарадой.

- … Думаю, через недельку можно уже предпринять некоторые шаги для его определения в гимназию, - магистр уже повернулся к хозяйке дома и, казалось, потерял всякий интерес к мальчишке. Похоже, начался серьезный разговор – разговор о деньгах. - Только, сударыня, вы должны понимать, что ваш случай особенный. И моя помощь в зачислении не будет решающей. Вот, если бы у него нашлись хоть какие-то благородные родственники. Пусть и пятая вода на киселе…

Рафаэль не сразу же сообразил, что за этими витиеватыми словами скрывалась очень банальная вещь. Господин Фельми хотел денег, и во всей видимости, очень больших денег. Только откуда ему и тетушке Витяна их взять?!

- Сколько нужно? – решительно спросила женщина, в очередной раз сумел удивить Рафи. Вопрос был задан так, словно у нее что-то было. – Говори, Генрих, сколько тебе нужно, чтобы Рафаэль был устроен на казенный кошт в гимназию? Не сомневайся, необходимые средства я изыщу. Скопила немного.

- Немножко, - Фельми почему-то ухмыльнулся. Рафи в этот момент показалось, что он что-то такое знал. Уж больно ухмылка у него была заговорщическая. Так всегда ухмыляются, когда о другом человек что-то тайное знают. – Тысяча полновесных имперских рублей, минимум.

У Рафи от услышанной суммы глаза по медному пятаку стали. Это же просто несусветная сумма. Сейчас вон в трактире на шесть копеек так накормят, что брюхо от сытости станет. И мясные шти на первое подадут, и жареную курочку - на второе, и капустные пироги со сбитнем – на третье. Про хлеб и говорить нечего. Его, вообще, можно брать, сколько душе угодно. А за две сотни целковых вот такую же каменную домину в два этажа с подвалом продадут. Он сам от одной кухарки слышал, когда ей кран чинил в хозяйском доме. А тут тысячу рублей…

Заметив изумление на лице у паренька, магистр насмешливо зацокал языком.

- Хорошее образование, молодой человек, дорого стоит. Хотя в твоем случае можно попробовать пойти в примаки в чей-нибудь род. С таким потенциалом могли бы взять даже в княжеский. Могу похлопотать? – магистр перевел взгляд с паренька на женщину. Понимал, что очень многое, если не все, здесь решала именно она. – Вам выйдет несравнимо дешевле…

Рафи даже напрягся в этот момент, ожидая ответа Камовой. А если они согласится?! Ему, конечно, страсть, как хотелось учиться магии, но в слуги идти особого желания не было. Догадывался, что это за примаки такие. Больно уж магистра презрительно это слово произнес.

- Ну нет, так нет. Я же хотел, как лучше, сударыня. Тысяча имперских рублей – это очень большая сумма, собрать которую нужно буквально за несколько дней, - так и не дождавшись ответа, проговорил Фельми, разведя руками. – Раз все мы обговорили, позвольте откланяться. Сударыня, вашу ручку. – с поклоном приложился к ладони Камовой. Затем повернулся к Рафи. - А вы, молодой человек, можете обращаться ко мне по любому вопросу. Уверен, вам обязательно понадобиться добрый совет…

Рафии мотнул головой. Вроде бы пока нечего спрашивать. Разве только… о Лане спросить. Вдруг, он что-то знает, слышал.

- И спрошу, господин магистр, - вдруг проговорил Рафи, подходя вплотную к Фельми. Голос у него едва не звенел от волнения, что не могли не заметить остальные. – У большая беда, господин магистра. Мою младшую сестру, Лану, забрали из приюта какие-то люди. Причем сделали это так, что и следов никаких не осталось.

Дрожащим голосом парень рассказал все, что знал о похищении. Естественно, в истории утаил о смерти доктора из приюта.

- … А у меня больше никого нет. Совсем.

Державший в руках головной убор и трость, магистр остановился. Во взгляде у него появилось что-то очень странное: волнение, а может и даже тревога. Он повернулся к Камовой, потом вновь к Рафи.

- Хм, умеешь же ты озадачить, Рафаэль. Чувствуя, весьма непросто будет с тобой, - задумчиво пробормотал господин Фельми. Ему явно не хотелось продолжать разговор. Это едва не физически ощущалось. – Пожалуй, мне нечем тебе помочь.

Он как-то беспомощно улыбнулся, словно прося извинить его. Затем со вздохом надел кепи на голову и схватился за ручку двери.

- Рафаэль…, - вдруг мужчина замер у полуоткрытой двери, повернувшись к ним вполоборота. – Если все именно так, как ты говоришь, то постарайся забыть о сестре. Поверь мне, ее уже не вернуть. Это не старые сладострасцы, и не уличная гопота, молодой человек. Так поступают очень серьезные люди, о которых лучше даже не говорить. Она будущий фамильяр, Рафаэль. И это уже не изменить…

С этими словами, он скрылся за дверью.

А парень, да и мадам Камова, еще некоторое время стояли и молчали, непонимающе смотря на дверь.

- Мне что-то плохо… Душно, - прошептал Рафи, чувствуя, как на него накатывает жуткое отчаяние. – Я пойду… Пройдусь немного.

Рванув тесный ворот рубахи, душивший его, он вышел на улицу. И опустив голову, парень пошел вперед.