Ненужная победа

Глава 1

Глава 1.

Зазвонил будильник. Верно высказывание – захочешь возненавидеть песню, даже отличную, - начни под нее просыпаться. Нужно будет вернуть стандартную мелодию на звонок, а то, когда плейлист выдает «Утренний рассвет», то автоматически переключаю на следующую песню.

Некоторые ставят пять, а то и десять звонков будильника, через каждые пять минут. Но я встаю сразу. На часах полседьмого утра. Умываюсь, одеваюсь, спускаюсь вниз к машине. На все про все десять минут. Завтракать буду уже на работе. Как в том анекдоте – экономия воды на мытье посуды, так еще за время завтрака зарплата начисляется.

До работы ехать минут пятнадцать. Хорошо, что сезон закончился, отдыхающие разъехались. С мая по сентябрь у нас в Анапе бешенные пробки, время на дорогу возрастает вдвое, иногда в трое. Приходится вставать, да и возвращаться на час позже.

Люблю октябрь. Еще тепло днем, людей гораздо меньше чем в курортный сезон. Дожди зарядят в ноябре и до конца апреля. Нет, конечно бывают и зимой ясные дни. Иногда даже снег выпадает. Раз в год. Повезло жить на юге, в курортном городе.

Знаю, что многие люди с Сибири, Дальнего Востока мечтают о жилье на море. Но они путают отдых с постоянным проживанием. Цены космические, в сезон нереальные пробки. Поэтому с женой планируем на пенсии прикупить домик где-нибудь в Ленинградской области. Лес с грибами, озера с рыбалкой. Но до пенсии еще далеко.

Поэтому жму на газ, еду на работу. По дороге пять светофоров. Несколько раз замечал, что если очень спешить и думать об этом с момента как сел в машину, то проскакиваешь их все на зеленый. Но на этом лимит везения заканчивается. Прилетит камень в стекло, спустит колесо, капнешь борщом на белую футболку перед важным совещанием – мелкие, но досадные неприятности будут преследовать пару дней.

Поэтому еду спокойно, не давлю в пол педаль газа перед светофором с мигающим зеленым и останавливаюсь как раз с включением желтого света.

Слышу сзади недовольные гудки, понятно, сзади нетерпеливый джигит. Кстати еще один минус жить на курорте – южный горячий менталитет.

Спокойно доехал до работы.

Работаю я в дорожной строительной фирме, довольно крупной. А на работе я занимаюсь… А, чем только я не занимаюсь. Охрана труда, экология, промышленная и пожарная безопасность. Плюс общение со всякими проверяющими – от рыбнадзора до роспотребнадзора. Начальство уверено, что я просто штаны протираю и бездельничаю, мешаю строить и вставляю палки в колеса. Авантюризм пресекаю.

Но иногда появляются работники различных организаций с красными удостоверениями и непонятными требованиями. И вот тогда зовут меня, перевести с чиновнечье-проверяющего на общедоступный-строительный. И руководство узнает для себя много-много нового.

Елки-палки, шуметь ночью нельзя? А мы не шумим! Да, сваи забивали, да ночью. Да, наверное, немного пошумели. А у всего поселка мебель ночью подпрыгивала, люди уже вилы достали и готовились самосуд вершить, да сваебойка поломалась… Поэтому ограничились жалобой. Удивительно, что жалобу за пятнадцать минут рассмотрели и с проверкой приехали. Кто же знал, что мама прокурора в этом поселке живет и спать в тишине любит.

С ума сойти, оказывается есть такой период на водных объектах, нерест называется. И работы в реке проводить нельзя в этот период. А тем более нельзя гидромолотом опоры прямо в русле разбивать и куски бетона в реку скидывать. И просто нельзя, а в нерест особенно нельзя.

И решаю я эти проблемы, чтоб у начальства голова не болела.

Сам инспектором в трех конторах был, с красным удостоверением ходил, мешал людям работать по понятиям, авантюризм прекращал. Про всякие глупости рассказывал – что нужно закон соблюдать, требования какие-то. Но об этом позже можно будет поговорить, когда срок привлечения выйдет. Может даже, мемуары напишу. А пока, будем как Бендер, чтить уголовный кодекс, почти. Не пойман, не посажен.

Но бывает и проверяющим приходится, садиться в машину и уезжать, стиснув зубы, без штрафа или благодарности. Законы я знаю не плохо. Даже до судов пару раз доходило, когда совсем нагло нас пытались напугать, палку перегибали, совсем вольно нормы закона трактовали. И бледненько выглядели мои оппоненты, когда в ихние нарушения носом тыкал перед судьей. Могу я быть убедителен, что оппоненты заикаться начинают, мысль путают. Но потом неделю голова раскалывается. Поэтому пытаюсь гасить конфликт в самой ранней стадии, всегда есть возможность найти консенсус.

Может, поэтому и еще не выгнали, терпят мои попытки хоть как-то привести работу в соответствие с законами, и даже оплачивают повышения квалификации и семинары. Иногда.

Охранник поднимает шлагбаум. Въезжаю на базу. Внизу с лева стоянка для машин, потом четыре административных модуля. Еще выше столовая и жилые модули. С права бетонный и асфальтный заводы, склады.

И вот, захожу в кабинет.

Пока включается компьютер, запускаю кофемашину – зависть всего модуля. Руководство проявило неслыханную щедрость, наверное, оценило мои интеллект, усердие и трудоспособность. Но скорее всего, директор филиала устал, что я привожу все комиссии проверяющих к нему в кабинет, чтоб угостить кофе. Они начинают ему вопросы глупые задавать, а каждый неправильный ответ удваивает или сумму штрафа, или размер благодарности. А директору редко удается ответы правильные угадывать, они вразрез с его пониманием строительства идут.

Поэтому отвечаю на вопросы я. И кофемашину с холодильником и микроволновкой, мне с барского плеча купили. Чтоб у себя в кабинете мог отвечать, пока инспектора кофе пьют и бутерброды горячие едят. А директор уже окончательный акт подписывает и руки жмет, на прощание.

Не хватает секретарши, но мое воспитание не позволяет озвучить ответ директора. Мне объяснили, с использованием особых строительных выражений, что мои притязания на секретаршу немного завышены.

Да и кофе с бутербродами приходится самому покупать.

Но это лирика, не самые большие траты.

Интересно, почему кофемашина включается с таким грохотом, как будто не кофейные зерна мелет, а гранитный щебень? Наверное, их вместе с микроволновкой один специалист проектировал. Микроволновка тоже пищит так, что все соседние кабинеты слышат, что у меня бутерброды готовы.

И вот, на шум кофемашины и писк микроволновки, заглядывают две коллеги. С грустью смотрю на бутерброды, придется делиться. Ладно, будем искать во всем хорошее. Утешаю себя тем, что скоро чревоугодие будет мешать прелюбодеянию. Помогает слабо, мне остается один бутерброд из трех. Сегодня пятница, конец недели, ни осталось ни ветчины, ни сыра. Да и все к чаю все вкусняшки закончились, вредные и, наверное, поэтому такие притягательные.

Пьем кофе, обсуждаем последние новости.

По пятницам объезд объектов боссами заказчика, поэтому все наши начальники с ними катаются. Меня не берут, я всем настроение порчу. Глупости говорю, типа того, что рубка деревьев проводится по разрешениям, работы в русле реки тоже. А получать разрешения заказчик должен, а не просто ходить с умным видом. Так в договоре прописано. А у представителей заказчика после заявлений, что они работать должны, настроение портится, они в обед уснуть не могут, по ночам аппетит пропадает. Вот меня и не берут, а деревья и ночью срубить можно, пока темно и не видно.

Зато в пятницу можно и расслабиться, все более-менее значимое руководство, кто может мне распоряжения отдавать, на объезде. Так что время есть обсудить и что в мире твориться и про последние серии очередного сериала поговорить.

У нас в основном работают вахтой, рабочий день с семи утра до семи вечера. И живут на базе, в модулях. Я сам так жил первый год, пока в Анапе квартиру не купил.

Чем заняться после окончания трудового дня? Наш строительный городок в стороне от населенных пунктов, идти пешком до ближайшего поселка полчаса, машины есть ни у всех. Тем более, темнеет сейчас рано, а гулять ночью вдоль трассы сомнительное удовольствие. Пить алкоголь? Но с утра медосмотр, можно половины зарплаты лишиться, если алкотестер больше нуля покажет. Остается просмотр фильмов и сериалов.

А я дома живу, с женой. Нам есть чем заняться. Нет, пару раз в неделю мы с супругой устраиваем культурную программу с просмотром кино, для этого и большой телевизор купили, на пол стены.

Живущие на базе, тратят на фильмы и сериалы львиную долю свободного времени. И вот мои коллеги, допивая кофе, живо спорят про последние посмотренные серии модного мистического сериала. С очередным главным героем, сыщиком – волшебником. Жаль, говорят, что нет сверх способностей, других миров и всякой мистики. А то можно было бы лотерейные билеты выигрышные покупать, начальнику внушать, чтоб премию выписал.

Молчу, киваю.

А способности есть. Может не у всех, но есть. И плата за их использование тоже есть. Но об этом не стоит рассказывать, ненормальным посчитают или, что еще хуже поверят, тогда вообще сторониться начнут.

Глава 2

Мне было тринадцать лет. Какой классный возраст. И время было – ни мобильных, ни компьютеров, ни интернета. Сколько игр во дворе было – и на турниках повисеть, на спор кто больше подтянется, и футбол, и волейбол с баскетболом. Проблема – мяч достать, но как-то находили.

Классным руководителем у нас был Михаил Афанасьевич, преподаватель физкультуры и ОБЖ. И он часто устраивал нам всякие «Зарницы» и водил нас в походы. Хотя мне больше нравилось проводить время с книгой, в походы я ходил с удовольствием.

Это сейчас над детьми трясутся, не дай бог дитятко в тринадцать - четырнадцать лет в школе стул на парту поднять заставят, он же надорвется, за двойки учителям звонят, выговаривают, учителя плохо учили, а если замечание сделать курящим, плюющимся и матерящимся недорослям, которые тротуар перегородили и пройти не дают – так это вообще моральный ущерб и поломанная жизнь ребёнку.

А мы могли в поход на три - четыре дня пойти, сами рюкзак с едой нести и даже открывали сами консервы, своим ножом! Костер разжигали, в ручьях купались, по горам ходили, в палатках ночевали. И рыбу пойманную, сами чистили и уху варили. И, что самое невероятное, все выжили в этих нечеловеческих условиях.

Повел нас классный руководитель в трехдневный поход, одиннадцать пацанов. Были походы, куда брали и девчонок, но тогда с нами шла учитель физкультуры. В этот раз их с нами не было. Посмотрели ущелье, красивейшие водопады, набрали каштана, он только-только сыпаться начал, собрали листья для гербария.

Мы уже возвращались, места были знакомы, не раз здесь ходили. Тропинка разделялась на три, и мы тоже решили пойти тремя отрядами. Меня назначили старшим в одном из них и доверили аж три ракетницы. Они были одноразовыми, желание запустить хоть одну, было огромно, даже без подначивания друзей из отряда. Но Михаил Афанасьевич обещал, что, когда вернемся, пойдем на пограничную заставу, и там, как стемнеет, каждый сможет выстрелить из ракетницы. Они с начальником заставы вместе учились в военном училище, наш класс был на заставе частым гостем. И оружие разбирали-собирали и даже трижды на стрельбища ездили, стреляли из настоящего оружия. Мне сказали, что из меня выйдет хороший снайпер.

И вот, мы возвращались с похода. Местность у нас гористая, дорога шла под уклон, рядом весело бежал ручей. Я был старшим в группе из четырех пацанов. До заката оставалось пара часов, пора было искать место для ночлега. Палатки быстро ставятся, но нужно собрать дров для костра, чтоб на ночь хватило, да и в ручье немного обмыться, чтоб в потемках ноги не переломать.

Вот вроде ровная полянка. В одном углу поляны находился завал из камней, но вполне хватало места чтоб поставить четыре палатки. И костер было где развести. Воткнули колышки, поставили палатки, Денис стал разводить костер, небольших веток хватало. А я с Мишей и Андреем пошли собирать дрова. За полчаса насобирали достаточно, к этому времени в котелке уже кипел походный суп из тушенки. Искупавшись в ручье, мы собрались у костра и приступили к ужину.

В это время мимо нас проходил пожилой охотник. Увидел где мы остановились на ночевку.

«Ребята, плохое место для стоянки вы выбрали», - он неодобрительно покачал головой.

«Почему?» - удивились мы.

«Не к ночи об этом говорить, но ночевать на кладбище не самое хорошее занятие» - ответил охотник.

«Наш род живет здесь не одну сотню лет. Мы знаем, есть нехорошие места. Это, как раз одно из них. Никто уже не вспомнит, сколько лет назад, сюда приплыли завоеватели. Там, находилось святое место нашего рода», - махнул охотник на груду камней.

Действительно, приглядевшись я увидел остатки сооружения. Стены, провалившаяся плита, служившая перекрытием. Каждая плита была большой – метра три в ширину и еще больше в длину. И довольно таки толстая, из цельного куска скалы. Сколько же сил было приложено, чтоб вытесать из скалы такие плиты, а потом одну положить как пол, поставить стены, а, самое трудное, наверное, положить плиту сверху.

«Наш род древний, когда-то нас было гораздо больше. Старики рассказывают, как наши предки ходили в походы за сокровищами в морские походы. Но красивые и блестящие безделушки не нужны настоящим мужчинам, и все золото и серебро сваливали у храма богини, чье имя давно забыто. И слухи о несметных богатствах, сваленных у каменного храма, летели во все стороны света», - дальше рассказывал охотник.

У меня всегда было хорошее воображение. И перед глазами проплывали кучи золота, воины в бронзовых доспехах, бороздящие моря триеры, горящие города.

«Но все, когда ни будь заканчивается. К нашим землям подошли корабли захватчиков. Наши воины были сильны и свирепы, они прекрасно знали свою землю. Захватчики платили кровью за каждый шаг, за каждого убитого воина платили жизнями несколько врагов. Наши женщины прекрасно стреляли из лука, они сражались наравне с мужчинами за родную землю. Земли здесь не плодородные, не могли прокормить большое племя, а врагов было слишком много. Слишком манили слухи о кучах золота и серебра, которыми якобы засыпали небольшое ущелье, чтобы пройти к храму жестокой богини. И последняя схватка разгорелась здесь, на этом месте. Все, кто мог еще держать оружие, защищали храм. И все погибли здесь. Захватчики дорого заплатили, много чужеземных воинов навсегда остались здесь. И некому было предать земле тела павших, чтоб их души поднялись в светлый вирий», - продолжил рассказчик.

Мы сидели молча, слушая охотника. Лишь костер немного потрескивал, боясь прервать страшную, но интересную историю.

«Вождь отправил детей и стариков выше в горы, в потайное место. Он понимал, что захватчиков слишком много. Одна оставалась надежда – на богиню, на алтарь которой долгое время сваливались сокровища, золото и серебро. Наша богиня смогла вызвать обвал на тайной дороге, чтобы уничтожить отряд, преследующих стариков и детей. Враги не хотели оставлять никого в живых, чтоб мстить было не кому.

За все приходится платить. Не одно столетие наше племя держало в страхе всю округу. И вот мы заплатили за слезы соседей. Месяц дети и старики ждали гонца в укромном месте, понимая, что никто не придет. Когда вернулись, нашли только разрушенный храм, видно слишком мало было богатств, а потери врага огромны. Вот и выместили нападавшие свой гнев на храме. Но, когда несколько подростков спустились к морю, то нашли множество обломков кораблей. Видно наша богиня отомстила за разрушенный храм, а может и за убитых жрецов.

Главный жрец, как и остальные служители, как все из нашего племени, кто мог держать в руках оружие погибли в сражении. Вороны, волки с лисицами несколько дней пировали на месте битвы, растащили даже кости. Это очень плохо. Если кости погибшего разбросать по земле, то душа его не сможет достичь мирового дерева и подняться в вирий. И в навь, царство вечного холода, не пустят. Так и будет неприкаянно душа скитаться по знакомым местам, все наполняясь злобой и ненавидя живых, превращаясь в чудовище. Днем твари боятся солнца, прячутся. А ночью появляются. Тем более человек во сне беззащитен, и черные тени могут свести с ума, даже выпить жизнь. Это место проклято, лучше переночевать в другом месте», - закончил охотник свой рассказ. Он встал, поправил рюкзак и пошел дальше не оглядываясь.

Несколько минут мы сидели молча, пытаясь осознать услышанное. А потом эмоционально стали обсуждать, что нам делать. Солнце уже начало садиться, снимать лагерь, искать новое место, по новой ставить палатки уже не хотелось. Да и пока солнце еще освещало землю, в потусторонних тварей не верилось.

«Будет гореть костер, кто-то будет стоять на страже», - решили мы. кинули жребий из четырех палочек разной длины. У кого самая короткая, сторожит первый, самая длинная – последний. Я сторожил второй по очереди.

Закат был просто великолепен. С горы было видно, как солнце тонет в море. Начали загораться звезды. Денис остался караулить первым, остальные полезли в свои палатки, в спальники.

За день мы прошли более двадцати километров, по горной местности, с рюкзаками на плечах. Это был третий день похода, усталость чувствовалась, спать хотелось сильно. Казалось, что только закрыл глаза, как меня разбудил Денис. Наступила моя очередь караулить.

Днем было тепло, даже в горах. А в одиннадцать часов ночи пришлось натянуть свитер и ветровку. Поднялся холодный ветер. Я сделал несколько кругов вокруг костра, чтоб окончательно проснуться, и налил с термоса чаю.

Я уже говорил, что у меня хорошее воображение. Мне постоянно казалось, что в темноте что-то движется. Но, когда я подходил ближе, то ничего не видел. Ветер становился все холоднее, и казалось, что костер затухает. Денис явно перестарался с подкидыванием дров, если продолжить в том же темпе, то остатка даже на мои два часа не хватит.

Когда ходили к ручью, я увидел поваленное дерево. Дров мы уже насобирали, и я просто прошел мимо него. Сейчас решил посмотреть поближе, может смогу найти что-то, что смогу поднять и донести до костра. Рубить топором и будить остальных не хотелось.

Дерево было повалено сильным ветром, и упав, сломалось об камни в нескольких местах. Нижняя часть была вывернута из земли, оборвав корни. Поднять ее я не смог, но получилось перекатывать до самого костра. Пока я подкатывал кусок дерева к костру, мне казалось, что температура опустилась ниже нуля, со рта шел пар и, несмотря на активную работу, меня била дрожь.

Но вот выворотень оказался в затухающем костре, и почти исчезнувшие было язычки пламени, побежали по сухому дереву. Тьма отступила за палатки.

Глава 3

Я перестал дрожать и согрелся. Ощущение, что рядом кто-то есть, отступило. Как будто зверя, который хотел кинуться, что-то вспугнуло, и он отошел и смотрит издалека.

Первый час караула, пока я искал и катил кусок дерева с корнями, пролетел. Когда я сел у костра, время стало тянуться еле-еле. Секундная стрелка как будто заснула и медленно ползла по циферблату. Чтоб хоть как-то убить время, я решил размять ноги. Костер разгорелся, и полянка хорошо освещалась, как светом костра, так и вышедшей полной луной. Я подошел к развалинам. Теперь, когда я знал, что это развалины храма, я смог рассмотреть детали. Само здание было простым – вырубленные из камня плиты. Одна лежала на земле, как фундамент и одновременно пол. Из четырех стен одна упала полностью, разбившись на части, две стояли целые и одна была разрушена частично. Перекрытие тоже частично обрушилось, оставив кусок крыши между двумя целыми стенами. К бывшему храма вела дорога из каменных плит поменьше. На плитах и между ними не было ни кустов, ни травы, ни мха, хотя даже на скалах растут растения.

Темнота, которая затаилась в углу между стен, казалась живой и такой плотной, что ее можно было потрогать. Что-то как будто манило меня подойти туда, нашёптывало проверить, вдруг там остатки сокровищ? Сделай шаг, не бойся, подойди ближе. И вдруг в костре что-то громко стрельнуло, скорее всего треснул камень. Я вздрогнул, наваждение отпустило. Повернувшись, пошел к костру. В темноте что-то взвыло, как стая волков, причем явно слышалось разочарование. Я резко обернулся, но ничего не увидел. Наверное, показалось. Я уже говорил, что у меня очень живое воображение. Но холодок по коже пробежал.

Вернулся к костру, посмотрел на часы. Прошел еще почти час, осталось чуть больше получаса до конца караула. Я просто смотрел на огонь, вспоминал рассказ охотника. Я только заметил, что на поляне нет даже комаров и мошки. На предыдущих стоянках приходилось буквально поливать себя средством от кровососущих насекомых. Может какая-то трава, растущая на поляне, их отпугивала?

Вот настало время будить Мишу. Когда я залез к нему в палатку, он сильно ворочался в своем спальном мешке и что-то бормотал. Я несколько раз толкал его, пока он проснулся. И какое-то время Миша не мог понять где он, вздрагивал и отмахивался руками. Когда все-таки вылез из палатки, то несколько минут просто стоял, съежившись.

«Что-то страшное снилось, а что не помню», - произнес он.

Выворотень, который я прикатил и бросил в костер, уже прогорал. Куча дров, которые мы насобирали, оказалась кучкой, ее явно до утра не хватит. Я повел Михаила к поваленному дереву, вдвоем мы смогли поднять кусок ствола и отнести его к костру. Теперь проблема с дровами была решена. Этот ствол был длиннее, чем рост взрослого человека, поэтому мы положили его в костер не краем, а по середине. Когда он перегорит, получится два куска, которые можно будет кинуть в костер и одному человеку. Теперь Миша справится сам.

Пора было ложиться спать. Я залез в спальный мешок и закрыл молнию входа палатки, чтоб не мешал свет костра. Закрыл глаза, хоть и сомневался, что смогу быстро уснуть. Но практически сразу же провалился в объятия Морфея.

Всем снятся сны. Кто-то их не помнит, а кто-то потом пишет таблицу химических элементов, триллер или музыку, или придумывает швейную машинку.

Мне снился бой. Я отпустила тетиву, стрела попала прямо в лицо одному из командиров, убив его сразу. Я не могла промахнуться с расстояния в тридцать локтей. Не могла? Мне снилось, что я женщина?

Рядом со мной, на крыше храма, стояли другие лучницы. Нас было не больше десятка. Последние мужчины из нашего рода сражались у прохода к храму. Я достала еще одну стрелу из колчана. Там оставалось всего несколько штук. Промахиваться было нельзя, и стрела пробила бедро очередного врага. Нападающие были в бронзовых доспехах, но наручей и поножей практически не у кого не было. У солдат шлемы закрывали лицо, а командиров с открытыми шлемами, мы перебили. Те, кто остался, старались держаться за спинами солдат, а если вдруг не выдерживали и бросались в схватку, то командовали не долго, попасть в ненавистные лица было не сложно. У солдат защита была лучше, наши стрелы не пробивали закрытые шлемы и нагрудники. Оставалось стрелять в руки или ноги. Раненые не могли сражаться, зазубренные наконечники наносили ужасные раны, которые не заживут. Мы видели, сколько кораблей приплыло, знали, что пощады не будет. Поэтому наконечники стрел заранее макали в густой сок болиголова и олеандра. Через пару часов раненые начнут умирать. Но и нас они щадить не собирались.

Еще одна стрела вонзилась в плечо высокого воина, у которого с меча стекала кровь, кровь моего соплеменника. Никто из пришлых в бою один на один не смог бы победить наших воинов. Но про честные схватки никто даже и не заикался. Враги брали числом, двадцать к одному. Я смогла всадить стрелу в плечо еще одного противника. И тут боль пронзила бок, туда попал дротик.

Во сне не должно быть боли!? Но она была, такая, что даже кричать не было сил.

Наши воины отступили ко входу в храм. Их осталось не больше десятка, из полутора сотен. Я выхватила кинжал и спрыгнула сверху на наступающих. От неожиданности смогла свалить троих или четверых и нанести им несколько ударов кинжалом. Кровь брызнула мне в лицо из шеи одного и бедра другого захватчика, я ощутила соленый вкус на губах. Увидела, как на меня падают сразу три меча, и свет в глазах померк.

Я стоял на берегу моря, перевязывал руку. Сон поменялся, я уже не женщина. Рука ныла, не смотря на сон. Я посмотрел на море, оно покраснело от крови нападавших.

Захватчики не знали, как безопасно подойти к берегу и пытались высадится с небольших лодок. Берег обманчив, такой с виду ровный. Практически в четырех локтях от берега вода с головой скрывает человека. Но подойти на кораблях не получится, подводные скалы, которых не видно, пробьют дно корабля. Вон, обломки двух трирем и одной биремы начало выбрасывать на скалы чуть ниже. Закованные в броню захватчики теперь кормят крабов.

Но кораблей было столько же, сколько воинов в нашем племени. Конечно видя опасность, оружие в руки взяли все. Подростки, не прошедшие посвящение в мужчин, старики, женщины. Может, видя потери, враги развернутся?

Мы отбили уже четыре попытки высадиться на берег. В первый раз у нас не было даже раненых, лодки с нападавшими в доспехах мы смогли перевернуть в воде. А в бронзовых нагрудниках и шлемах, сильно не поплаваешь.Враги учли это, в лодки садились без доспехов, только с оружием. Стрелы и дротики собирали богатый урожай. Но в третий и четвертый раз нападавшие смогли доплыть до берега и вступить в бой. Пускай мы сильнее, но врагов было очень много. У нас появились убитые и раненые. Мы только добили последних врагов с четвертого нападения, за это время лодки успели сплавать к кораблям и везли захватчиков пятый раз. Вражеские боевые корабли подошли ближе к берегу, несмотря на то, что еще три судна пробили днище о камни и теперь тонули. Теперь лодкам не нужно было много времени, чтоб довезти бойцов. И стрелы с трирем и бирем стали долетать до нас. Хотя наши стрелки стояли на твердой земле и им не мешала качка, вражеские прятались за щитами. Поток стрел по десанту в лодках иссяк, лучники вступили в смертельную дуэль со стрелками на кораблях.

Мы с воинами копьями не давали захватчикам выйти из воды, но их было слишком много. Справа враги смогли выйти и закрепиться, туда уже направлялись лодки с воинами в доспехах. На подходе была шестая волна нападавших, слишком близко подошли вражеские корабли.

С вражеских кораблей раздались громкие крики. Кто-то из наших стрелков догадался намотать на стрелы тряпки, облить маслом и поджечь. И вот уже на третьей триреме ветер раздувает пламя. Корабли стали отходить от берега, еще одна бирема налетела на подводную скалу и стала тонуть, рядом трирема протаранила бирему.

Нас это уже не спасало, враги справа строились в стену щитов. Первые ряды были в доспехах, стрелы скользили по бронзовым нагрудникам и шлемам. Целых кораблей оставалось с полсотни. И на каждом по полсотни воинов, не считая гребцов. Пускай мы убили не меньше семи сотен врагов в первых четырех попытках высадиться, да и на затонувших кораблях погибло около тысячи человек, у захватчиков оставалось больше двух тысяч бойцов. А еще есть гребцы, их тоже можно бросить в бой, но думаю они не понадобятся.

Вместе со стариками и подростками нас было полторы сотни. Плюс сотня женщин с луками. Наши женщины отличные охотницы, и не уступают мужчинам в стрельбе. Но схватка шла несколько часов.

Я внимательно осмотрел поле боя. Треть наших воинов больше не возьмут в руки топор и щит. Почти каждый оставшийся на ногах, имел раны, пусть и не большие, и устал. У меня была глубокая царапина на руке и торчала стрела в ноге. У женщин кончались стрелы, да и вражеские лучники смогли убить двадцать из них.

Нужно было отступать. На нас не раз нападали, конечно не такими силами. Поэтому были приготовлены ловушки. Мы сможем заставить врага дорого заплатить за наши жизни, но я понимал, что нас уничтожат.

Взял в руки рог и протрубил в него. Мы стали отступать к тропинке. Враги смотрели на нас и не решались броситься в бой. Некоторые одевали доспехи, но большинство ждали подкреплений, которые уже были на подходе.

Я отдал рог – символ вождя сыну.

«Отправь детей на горный луг по тайной тропе. Может они смогут спастись и возродить наш род. Ты сможешь использовать все ловушки, чтоб враги захлебнулись кровью. Иди», - я обнял сына и повернулся чтоб встретить нападавших.

Глава 4

Со мной остались человек двадцать мужчин и пятеро женщин с луками. Все мы были ранены в ноги и не могли бежать. На тропинке могли встать в ряд трое человек, слева начинался обрыв, справа крутой подъем в гору. Обойти нас не могли. Мы поднялись немного вверх по тропинке и заняли оборону. Наши лучницы стали выше и могли стрелять поверх наших голов в поднимающихся врагов. Построить стену щитов нападавшие тоже не могли, мы специально не выравнивали тропинку, приходилось идти осторожно, перелазить через камни. Конечно была более удобная дорога, но враги не знали про нее. На этой тропинке врагов ждет много сюрпризов. В трех местах можно устроить обвал, в двух местах идти придётся под огнем из луков.

Но нам, оставшимся, предстоит умереть здесь, чтоб остальные смогли приготовить ловушки.

И вот враги пошли в атаку. Самые смелые войны, в бронзовых нагрудниках и шлемах с белыми перьями бросились вперед. Им казалось, что они быстро сметут кучку варваров в звериных шкурах. Но под шкурами, мех которых не просто было пробить рубящими ударами, на нас были набивняки - рубахи из льна в несколько слоев, между которыми был набит конский волос. Такие рубахи не сковывали движений и держали колющие удары не хуже бронзовых доспехов.

Вот полетели стрелы наших лучниц, вонзались в незащищённые ноги и руки. Когда дозорные сообщили о множестве кораблей, заходящих в нашу бухту, я дал команду окунуть наконечники в яд.

Самые элитные воины врага, которые обычно сражались в первых рядах фаланги, с самыми полными доспехами, с наручами и поножами утонули в первой атаке, когда пытались высадиться с кораблей. Они рвались за славой, хотели вырезать нас, но даже не доплыли до берега. Оставшиеся воины не могли похвастать полным доспехом и обычно полагались на щиты и стоящих впереди товарищей. А когда карабкаешься по камням, по узкой и извилистой тропинке, щит гоплита бесполезен.

Зазубренные стрелы наших лучниц оставляли тяжелые раны, враги не могли пройти вперед из-за упавших товарищей. Мы копьями били тех, кто пытался перелезть или обойти раненных и уже несколько десятков нападавших скатились с обрыва. Но вот мой товарищ слева, Всеслав выронил и копье и покатился вниз. Кто-то смог добросить дротик. На его место сразу же встал другой воин, но вот уже товарища справа, кузнеца Силослава, достали копьем в живот. Разорванный набивняк перестал держать удары. Силослав прыгнул вниз и сбил с ног трех врагов и вместе с ними покатился кубарем в пропасть. У меня уже темнело в глазах. Сказывалась усталость и потеря крови, ногу перевязать я не успел, только обломил стрелу, чтоб не мешала. Ударив копьем еще несколько раз и отправив в пропасть пятерых противников, понял, что не могу поднять копье. Жизнь почти покинула меня. Собрав последние силы, я повторил поступок кузнеца. Прыгнув вниз, я сбил с ног нападавших, и мы покатились с обрыва. Свет окончательно померк в моих глазах.

Я открыл глаза. Сон еще не кончился. Болела голова, я не мог пошевелиться, внизу ощущался холод. Видно сзади копьём перебили спину и посчитали мертвым. Я не знаю сколько времени пролежал без сознания, но видно не один час. Вокруг лежали кучи мертвецов, на каждого нашего приходилось более десятка врагов. Выходя из воды с одним мечом, нападавшие были легкой добычей, но их было слишком много.

Все оружие у павших собрали, корабли готовились к отплытию. На берегу оставались с десяток солдат, я слышал их разговоры. Они ждали возвращения отряда, который должен был догнать наших детей и уничтожить все племя под корень. Нас проклинали, восемь вражеских кораблей разбились об подводные скалы, еще пять сгорели, почти вся команда утонула. Утонуло почти две тысячи гребцов и больше тысячи воинов погибло в бою. Чтоб перебить дикий народ в триста человек, из которых воинами были пятьдесят! Слухи о несметных богатствах, сваленных у горного храма оказались преувеличенными. Да, золото и серебро нашли, но его не хватит даже на то, чтоб построить половину кораблей, затонувших и сгоревших в битве. А полторы сотни лучших солдат, в полных доспехах, утонуло при первой попытке высадиться на берег! Каждый доспех стоил состояние!

Я не мог пошевелиться и только просил нашу богиню о возмездии. Десятки лет мы сваливали ненужные нам золото и серебро ко входу в храм Табити, как завещали нам предки. И наш народ погиб, до последнего защищая храм.

«О, великая Табити, отомсти за нас», - просил я непослушными губами, понимая, что скоро умру. И некому будет сжечь наши тела, отправить души в вирий. Дикие животные растащат наши кости, и наши души будут бродить неприкаянно по земле, нападая на живых людей.

Я почувствовал дрожь, это, наверное, душа покидает тело. Но нет, враги, ждущие у лодок, закричали, трое из них не смогли удержаться на ногах и упали. Толчки были все сильнее и сильнее, сзади раздался звук камнепада. Я не мог шевелиться, не мог посмотреть, что там. Но я видел море, как поднимаются огромные волны, как вражеские корабли сталкиваются, переворачиваются и тонут. Табити услышала меня, последнего из рода снежных барсов. Громадные волны, каких я еще не видел, хотя прожил у моря сорок пять зим, уничтожили вражеский флот.

Чувствуя, что душа расстается с телом, я закрыл глаза.

Я открыл глаза. Несколько минут пытался прийти в себя. Еще никогда у меня не было таких ярких снов. Сначала я не мог пошевелиться, как последний воин, кем был во сне. Меня сначала обуял ужас, что я останусь парализованным, но понял, что просто тело затекло в спальном мешке. Отбросив полог палатки, я выбрался наружу.

Рассвет только занимался, окрасив горы в розовый цвет. На поляне стелился туман. Андрей как раз заварил чай, увидев меня, налил две кружки.

Сон не хотел отпускать меня, болела нога, куда попала стрела, болел бок, пробитый дротиком. Да все болело.

Но сев у костра и выпив чаю, понял, что боль проходит. Наверное, отлежал на камнях, вот и приснилось всякое.

«Как прошло дежурство?» - спросил я.

«Да нормально. Ничего не случилось. Только спали вы беспокойно, кричали», - ответил Андрей.

На часах было шесть утра. Еще полчаса и можно будить остальных. А пока на завтрак сварить кашу с курагой и изюмом, чтоб не терять время. Сходили к ручью, Андрей набрать воды, я умыться. Когда вернулись, Миша и Денис уже встали.

Через двадцать минут все умылись и сели завтракать. Я попытался узнать, что кому снилось, но мои друзья не особенно хотели об этом говорить. Снилось что-то страшное, но все забылось при утреннем свете и вспоминать никому кошмары не хотелось.

Мы сложили палатки, залили костер. Остатки еды отнесли к краю поляны, съедят звери, банки забрали с собой. Михаил Афанасьевич, наш учитель, крепко вбил в наши головы, что мусорить на природе – последнее дело.

И вот, спускаемся вниз, к поселку. Ручей влился в реку Псезуапсе и мы пошли вдоль нее. Договаривались встретиться у водозаборной станции, от нее начинается нормальная дорога. Через час подошла группа с Михаилом Афанасьевичем, еще через полчаса подошла третья группа. Все были в сборе. До дома оставалось идти не более часа, и ночные кошмары выветрились у меня из головы.

Но ночью мне опять снились кошмары, я убивал и был убит. Я узнал какая боль бывает, когда копье пронзает печень, какие ощущения, когда тебя топят в воде и душат руками. За ночь меня убили четыре раза. Скольких убил я, считать даже не хотелось. Я встал совершенно разбитый и не выспавшийся.

Оставалось еще два дня осенних каникул, в школу пока не ходили. Родители уже ушли, меня не будили.

Я решил почитать книгу, у меня как раз лежали три новые. Это сейчас, в наше время можно купить книги любых авторов и жанров, скачать их в интернете. Для совсем ленивых есть аудиокниги. Надел наушники и слушай. Но в моем детстве в свободной продаже интересных книг не было. И в библиотеке фантастику или приключения приходилось ждать месяцами, слишком много желающих было почитать. Но мне в этом плане повезло, у меня мама работала в Союзпечати, организации, которая занималась продажей газет, журналов и книг. Поэтому наша домашняя библиотека могла поспорить со школьной, конечно не по количеству книг, а по действительно интересным.

У меня лежали «Граф Дракула» Стокера, «Кладбище домашних животных» Кинга и сборник про Алису Селезневу Булычева. Ужасы читать вообще не хотелось, слишком живы были сны. Да и легкую фантастику голова отказывалась принимать.

Я решил выйти на улицу, прогуляться. Дошел до набережной, прогулялся вдоль моря. Свежий, холодный ветер немного взбодрил меня. Но вернувшись домой, опять заболела голова и стало клонить в сон.

Я подумал, может днем я смогу выспаться без сновидений? Время было одиннадцать часов дня, ярко светило солнце. Может кошмары бывают только по ночам?

Я лег в кровать и закрыл глаза. И сразу очутился в бою, с луком в руке, в теле женщины-воина. Снова я убивал и был убит.

В дверь позвонили, и я проснулся. Не смотря на теплый солнечный дверь, у меня на лбу выступил холодный пот, меня била дрожь. Пока я вставал с кровати, звонивший уже ушел. Что же делать? Кошмары не давали мне выспаться, отдохнуть. После сна я вставал еще более уставшим и разбитым, чем ложился.

Глава 5

Я решил не спать ночью. Прочитав много книг, в том числе и разных ужастиков, я вспомнил несколько, когда главный герой из-за навязчивых сновидений сходит с ума. И недавно посмотренный в видеосалоне фильм с Фредди Крюгером оптимизма тоже не внушал. Родители, покормив меня ужином, уехали на дачу с ночёвкой. Я остался дома, один со своими страхами. Чудесно.

Попытки читать мозг отсекал, я просто пялился в книгу. Ни чего из прочитанного в голове не откладывалось, хотя я пытался перечитывать каждый абзац по несколько раз. А тут на против дома ремонтировали дорогу, видно экскаватор задел кабель, наш дом остался без света. Прямо как в книгах и фильмах ужасов.

Что-же делать, спать хотелось очень сильно. Походив по квартире, я сел в кресло. Подумав, что не на кровати сон не сможет меня сморить. Но, где-то в моих расчетах я ошибся. Оказалось, что прекрасно заснуть можно и в кресле.

Тематика снов поменялась. Я не попадал в прошлое, не был в чужих телах. Я не держал в руках оружие, не сражался, не убивал и не погибал. Я просто снова очутился на той полянке. Я был самим собой, ночью в лесу, возле разрушенного храма. Не знаю, как я там снова очутился, и был ли я реален, или только моя душа стояла там. Из темноты развалин появлялись черные тени, взгляд на которых вызывал дикий страх. Страх, от которого не можешь бежать, от которого цепенеешь на месте, не в силах даже шевелиться. Я знал, что тени смертельно опасны, при свете полной луны они могли спокойно передвигаться, и костра, который их мог отпугнуть не было. Тени стали приближаться, от них я чувствовал дикую злобу и не мог ни чего сделать. Ужас сковал меня, я приготовился к гибели.

Яркий свет и шум вырвали меня из сна. Я проснулся и с трудом понял, где я. Свет люстры слепил глаза и работал телевизор. Наверное, отремонтировали кабель и в доме появилось электричество. Это спасло меня. Мои мысли возвращались к рассказу охотника. К сожалению, прошлое не воротишь. Почему мы не послушали того охотника, зачем остались на том проклятом месте.

Я понимал, что спать нельзя. Походил по квартире, выпил крепкого чая, кофе на меня совсем не действует, принял холодный душ. Сон немного отступил. Я остался на кухне, сидя на стуле уж точно не усну. И не заметил, как моя голова опустилась на руку на столе, глаза закрылись, я заснул.

И опять попал в кошмар. Я был дома, у себя в квартире. И чувствовал, что от меня тянется нить, след до того проклятого места. И по этому следу ко мне что-то мчится. Что-то не из этого мира, что нельзя потрогать, но это что-то реально и опасно. И оно уже близко.

Открыл глаза лежа на полу, видно во сне упал со стула. На часах было семь утра, рассвет уже наступил. Почему-то у меня была уверенность, что следующий сон я могу не пережить. Сильно верующим я не был, и вдруг мозг зацепился за эту мысль. Верующий, церковь, священник… Во всех книгах и фильмах священники побеждали нечисть. А от святой воды любые призраки возвращаются обратно в преисподнею, от куда вышли.

От этих мыслей у меня прибавилось сил, появилась надежда. Я не знал, во сколько открывается храм, решил прийти туда к девяти утра. Еще раз сходил в душ, умылся. Надежда, что мне помогут буквально окрылила меня, появился аппетит. С удовольствием позавтракал, а ведь вчера мне весь день кусок в горло не лез. Даже родители решили, что я приболел и не взяли меня с собой.

До церкви было минут двадцать идти пешком, ярко светило солнце. Я шел чуть ли не в припрыжку, меня вела надежда на избавление от этой напасти.

Церковь стояла на горке, в стороне от центральных дорог. Я редко проходил мимо храма, но несколько раз слышал звон колоколов, особенно по утрам. Внутрь церкви никогда не заходил. Может только когда меня крестили, но тогда я был слишком мал и не чего не помню. И вот я вошел в калитку ограды. Поднялся по ступеням ко входу и толкнул тяжелые деревянные двери. Нерешительно постоял на входе, и, собравшись духом зашел. Внутри царил полумрак, я внимательно все осмотрел. Свет в храме лился от небольших витражных окон, разноцветные стекла которых придавали торжественный вид. Возле икон горели свечи, их было немного, но их мерцание добавляло таинственности. Я не спеша обошел церковь, полюбовался иконами. Даже и не думал, что они как картины, как произведения искусства.

Справа от входа сидела пожилая женщина, продавала свечи, крестики на шнурках и цепочках, маленькие иконы. Кроме нас двоих в храме больше никого не было.

«Где найти священника? Наверняка эта женщина знает, раз здесь работает, и поможет мне», - решил я.

Поздоровавшись, я спросил, когда будет священник. Женщина, такая доброжелательная, поинтересовалась, зачем он мне нужен. Я стал рассказывать о походе, о страшных снах. Но отношение женщины почему-то ко мне поменялось. Она мне не поверила, решила, что я обманываю и издеваюсь. Ее голос, сначала такой добрый, превратился в визжащий крик. Меня назвали нехристем, кричали, что за мои шалости и глупости, мне гореть в аду. Не получилось вставить хоть слово в этот визжащий монолог. Оставалось только уйти.

Я был просто обескуражен и молча вышел за пределы территории церкви. Вниз шла дорожка, вдоль которой росли деревья и, через небольшие расстояния, стояли лавочки. Сев на одну из них, я задумался. Мои надежды, что мне помогут, рассыпались как песчаный замок на берегу под волнами. Я знал, где дома лежит мой крестик, можно было набрать святой воды. Бочка с ней стояла во дворе, не нужно было даже заходить в церковь, чтоб снова не нарваться на крики этой сумасшедшей. Но я понимал, что толку от этого не будет. У нас дома стояли две иконы, которые передавались из поколения в поколение, несколько сотен лет. И эти иконы не спасли меня от кошмаров. В голове звучала фраза из фильма ужасов – «Крест, вода – это не оружие. Настоящее оружие – это вера. Если веришь, то победишь. Если не веришь, то тебе не чего не поможет».

А я не верил, что мне что-то может помочь.

Мозг просто отказывался работать. После последних трех ночей, кошмары вымотали меня, опустошили, пришла апатия. Силы закончились, бороться уже не хотелось. Будь, что будет. Эмоций не осталось.

Я встал с лавки и пошел обратно. Церковь была с левой стороны, с правой стояли одноэтажные старые дома. Странно, вроде и центр курортного поселка, а эти халупы не снесли, чтоб построить пяти-шестиэтажные гостиницы и магазины. Причем несколько домов за церковью вообще казались заброшенными. Калитки, которые кажется не открывали несколько лет, темные окна покосившихся деревянных домиков.

Но вот один домик отличался от рядом стоящих заброшенных развалюх. Деревянный резной забор обвивал шиповник, на котором благоухали цветы. Я посмотрел еще раз. Октябрь, а на кустах дикой розы, рядом с красными плодами, цвели нежно розовые ароматные цветы. Деревянная калитка, на которой не было ни щеколды, ни засова, даже проушин для самого простого навесного замка, была приоткрыта. От забора к дому вела дорожка, посыпанная мелкими разноцветными камешками. Вдоль дорожки росли липы. На ветках с желтыми листьями, зеленела омела. Я сам не заметил, как ноги сами несли меня к дому.

Открылась дверь, на порог вышла женщина. Ну как женщина, сейчас в мои сорок пять лет, я бы назвал ее молодой девушкой. А тогда, в тринадцать лет, она была женщиной, причем чертовски привлекательной. Несмотря на усталость, подавленность и недосып, мне было тяжело поднять взгляд и смотреть в глаза. Короткие шорты и облегающий топ подчеркивали великолепную фигуру хозяйки домика, и там было на что посмотреть.

Она улыбнулась и спросила: - «И кто же это ко мне зашел?».

Я просто пожал плечами, героически пытаясь смотреть в глаза, но взгляд, как будто придавленный железобетонной плитой, опускался на пару - тройку десятков сантиметров ниже.

«И кого этот кто-то ко мне привел», - нахмурившись продолжила она. Улыбка пропала с ее лица.

«Помоги, бабушка», - неожиданно для самого себя произнес я.

«Кто, бабушка? Да как ты? Да кто ты?», - опешила она.

Я видел сквозь привлекательную внешность двадцатилетней очаровательной красотки с выдающимися формами, другую женщину, лет около пятидесяти пяти.

Сейчас, в зрелом возрасте, я понимаю, что эта женщина была ухожена, подтянута, многие в тридцать пять – сорок лет выглядят старше, но для тринадцатилетнего пацана, слово бабушка само выскочило на язык.

Чтоб видеть ее второй облик, мне приходилось как-то напрягаться. Не могу передать словами это ощущение. Когда я моргнул, то снова стал видеть ее в первоначальном виде, молодой и фигуристой. Смотреть по-особому не хотелось, хоть я и знал, что могу сделать это в любой момент.

Несколько минут мы смотрели друг на друга.

«И что мне с тобой делать?», - наконец спросила она.

Я молча смотрел ей в глаза. Когда я увидел ее реальный возраст, делать это получалось гораздо легче.

«Ладно, пойдем в дом, поговорим», - наконец она приняла решение.

Она прошла в дверь, я зашел следом, вернее попытался. Что-то как будто не пускало меня. Что-то похожее испытываешь, когда двигаешься в воде, только плотность была на порядок выше. Женщина обернулась, в полумраке коридора мне показалось, что ее глаза сверкнули красным.

«Отпустите его! Вам сюда дороги нет», - прошипела она.

Меня как будто толкнули в спину, я буквально залетел в дверь и столкнулся с женщиной. От нее пахло какими-то травами и цветами, но не розами или лилиями, а чем-то простым, но приятным.

«На бабушек бросаешься», - с насмешкой проговорила она и повернувшись прошла вперед по коридору.

Глава 6

Вслед за хозяйкой, я прошел по коридору в небольшую комнату. Самую обычную, на стенах обои в цветочек, светлый линолеум. Из мебели – стол, пара стульев. На каждой стене была дверь. Через одну мы прошли из коридора, остальные были закрыты. Но еще раз внимательно осмотрев комнату, я увидел, что нахожусь в большом помещении, с одной дверью, ведущей сразу на улицу. Пол и потолок из досок, стены из бревен, на месте стола – печь, вместо современных стульев со спинками простые деревянные табуретки, с потолка свисают пучки трав. Ни каких люстр или светильников на потолке не было, немного света попадало через окна, на полу стояли несколько зажжённых свечей.

Я закрыл глаза. Наверное, у меня галлюцинации, иного объяснения я не находил. Может в походе, прыгая через ручей, поскользнулся, упал, приложился головой о камень, теперь лежу в больнице и брежу?

Открыв глаза. Я был в небольшой комнате с обоями в цветочек, рядом стояла молодая, фигуристая девушка и внимательно смотрела на меня.

«Наигрался? Присаживайся», - хозяйка развернула стул от стола, чтоб сесть лицом ко мне. Я опустился на стул в пару метрах от нее.

«Рассказывай», - девушка серьезно смотрела мне в глаза.

Я вздохнул, пожал плечами. О чем рассказывать? Я запутался. Поход, рассказ охотника, ночёвка у древних развалин, кошмары и странный дом со странной хозяйкой, меняющие облик.

В это время девушка не отводила от меня внимательного взгляда. Казалось, что она видит меня на сквозь, причем буквально.

«Как ты умудрился навь к себе подпустить, раз сквозь морок видеть можешь? Значит силы есть», - снова заговорила хозяйка.

«Навь, морок», - я не понимающе переспросил. Нет, я был довольно начитанным ребенком, и знал, что значат эти слова. Но связать их с текущей ситуацией, мой мозг сразу не смог.

«Кто же тебе силу дал, да пользоваться не научил. Рассказывай с самого начала», - вздохнула девушка.

Я, собравшись с мыслями, стал рассказывать о событиях последних дней. Как пошли в поход, о рассказе охотника о местной легенде, о страшных снах. Как попытался найти спасение в храме, и ненормальной бабке, которая наорала на меня и выгнала из церкви. На этом моменте девушка улыбнулась, но так злобно, что ее улыбка больше походила на оскал. Меня аж передернуло. Я закончил рассказ тем, как случайно зашел к ней домой и что у меня какие-то видения, наверное, из-за переутомления и недосыпа.

Хозяйка во время рассказа думала о чем-то своем, смотря на пол. Когда я закончил, она подняла взгляд на меня. Я снова видел истинное обличие и хозяйки и дома. Женщина подошла ко мне.

«Вытяни левую руку», - властно произнесла она.

Я не думая сделал, как она сказала. В ее левой руке появился странный нож, не металлический, а как стеклянный, только черный. Крепко сжав мою руку своей правой рукой и повернув ладонью вверх, женщина провела по ней ножом. Резко повернула ладонь к полу, в левой руке вместо странного ножа уже была какая-то кружка, причем явно не магазинная. Керамическая, не раскрашенная, грубо сделанная. Ну, хоть не из черепа, я бы этому уже ни удивился. Моя кровь капала в кружку, но не долго.

Женщина опять перевернула мою руку ладонью вверх, и, что-то шепча, провела своей правой рукой над порезом. Кровь сразу перестала идти, на ранке появилась корочка.

Женщина, которую наверно стоило называть волшебницей, колдуньей или ведьмой, подошла к печи, и поставила кружку с кровью на скамью. Возле печи на полу стояли какие-то бутыли, кувшины странного вида. Я понимал, что ни чего из этого в магазинах не купишь. А некоторые жидкости в бутылях тускло светились, оттенками зеленого и синего цвета, в одной из бутылок перемещались крохотные красные искорки. Колдунья стала капать из этих бутылок в мою кровь, иногда подходила к висящим пучкам трав, отрывала несколько листиков и так же бросала в кружку. Я ждал каких ни будь реакций, как на уроке химии, типа вспышек или разноцветных паров, но ничего не происходило. Колдунья после каждой манипуляции ненадолго замирала и смотрела в кружку. В полумраке комнаты глаза волшебницы иногда отсвечивали красным.

Закончив, хозяйка дома какое-то время стояла молча, потом не спеша обошла вокруг меня, все так же сидящего на табуретке, которая до этого была стулом, внимательно смотря на меня.

«Да, как тесен мир», - тихо проговорила колдунья.

«Что вы сказали?» - не понял я.

«Не тому внуку Филиппович дар отдал, не тому, поспешил», - так же тихо продолжила женщина, садясь на табуретку напротив меня.

Я непонимающе смотрел на нее. Андрей Филиппович, мой дед? Он здесь причем?

«Если бы только твой дед знал, что его внук к ведьме за помощью в дом придет. В гробу, наверное, переворачивается. Как ты уже понял, есть то, что люди называют колдовством, есть иной мир, куда уходят мертвые. Или не уходят, по разным причинам, а остаются здесь, врагами живых. Ты познакомился с нежитью, едва не погиб», - сказала мне колдунья.

Я заворожённо слушал, не перебивая.

«Есть люди, наделенные даром видеть границу миров, обладающие могуществом. Или проклятием, на это можно посмотреть и так. Очень редко бывает врожденный дар, но чаще он передается по наследству, перед смертью колдун выбирает наследника, обучает его. После смерти колдуна сила переходит к наследнику. Без знаний, без присмотра очень часто жизнь человека с даром слишком коротка, а смерть очень мучительна. Да ты сам уже понял это», - продолжила колдунья.

Я только молча кивал.

«Люди сейчас больше верят в телевизор и газеты, чем в магию. Но мы есть, те кто видит нечисть, кто наводит морок, лечит и убивает словом и мыслью. Мы разные», - продолжала колдунья.

«Белая и черная магия», - я решил блеснуть своим умом.

«Зеленая», - прошипела волшебница.

Перебивать колдунью мне сразу расхотелось. Ее глаза, горящие как два уголька в темноте, как будто заклеили мне рот.

«Нет магии белой и черной. Любой, владеющий могуществом, может и лечить, и убивать. И мотивы его действий часто не понятны простым людям. Человечество всегда боялось неизвестного, что другие не могут. С тех времен, как мы научились вызывать дождь или засуху, лечить болезни и сводить в могилу, вызывать и лечить болезни, управлять нежитью, видеть глазами животных, жить несколько веков, насылать морок, люди боялись магию, хоть и отчаянно желали научиться ей. Не все подвластно могуществу, колдуны не всесильны, но наши возможности велики», - волшебница ненадолго замолчала.

Молчал и я, обдумывая услышанное.

«Природа силы, дара или могущества, называй как хочешь, идет от одного источника. Но те, кто использует эту силу ведут себя по-разному. Кто-то считает могущество подарком богов и старается нести добро и свет. Кто-то начинает считать себя всесильным и творит черные дела, перестает считать окружающих за людей. А большинство просто живет и пользуется силой, совершая как хорошие, так и плохие поступки. Как в прочем и большинство людей. Некоторые маги пытаясь стать сильнее, творили поистине чудовищные вещи. Думали, что, выпив человеческой крови или даже съев плоть других людей, они станут всемогущими. Кто-то думал, что, пытая людей, он сможет впитать их силу. Так пошли слухи про вампиров, оборотней. И усиливался страх перед волшебниками. А некоторые маги наоборот, считали себя избранными. А всех остальных, владеющими даром считали темными созданиями, порождением зла, дьявола. И убивали их без разбору. Вот что я имела в виду, говоря, что мы разные», - продолжила говорить колдунья.

Я слушал, смотря на волшебницу.

«Казаки не терпели нечисть. Топили ведьм, убивали колдунов. Или изгоняли их, если не могли справиться. Но ведьму или колдуна простому человеку не отличить от обычных людей. Сказки про серебро, чеснок и омелу придумали, наверное, сами колдуны. Ведьма или колдун спокойно возьмет их в руки, даже не почешется. Как и от креста или святой воды. И пройдет любую проверку, придуманную церковью. Но, были люди, владеющие даром, которых называли характерниками. Они применяли свой дар против врагов. Отводили глаза и проникали во вражеский лагерь, мороком скрывали своих, если неприятеля было много. Лечили раны, чувствовали опасность, поэтому отряды, в которых были характерники, избегали ловушек и засад. А еще характерники указывали простым людям на колдунов и ведьм. И часто помогали убить их. Твой дед был характерником», - при этих словах ведьма посмотрела мне прямо в глаза.

Почему-то мне стало страшно.

«Он был в самом пике своей силы. Не щадящий ведьм. Говорили, что его невесту извела одна из них, пока он был на войне. С тех пор сердце твоего деда стало тверже камня. Молодая ведьма, которой только три года назад, передала дар ее бабка, не могла ни чего противопоставить опытному характернику в бою. Скажу честно, я не была доброй волшебницей. За что платили, то и делала. Делала привороты, от которых бросали любимых, зная, что семьи по привороту счастливыми не бывают. Тот, кого приворожили, тосковать будет, сам не зная почему. И на жене и детях тоску кулаками вымещать начнет, или пить по-черному и в петлю полезет. Болезни насылала, мор на скотину. Но и лечила, и людей, и животных. Роды принимала тяжелые, мать и обоих близнецов с того света вытащила. Дождь в засуху вызвала, от голода деревню спасла.

Разное творила. И после злого дела пришел ко мне твой дед. Пришел сам, без сельчан, которые меня бы в мешок с камнями посадили бы и в реку бы бросили. Но и без подмоги я прочитала в глазах твоего дела смерть. Можно было бы сопротивляться, я даже тогда не была беззащитной. Но я просто склонила голову. Давай мол, карай, убивай. Опытный колдун сердце взглядом останавливает, а характерники и воины искусные. Дед твой лучшим был в полку, стрелял навскидку без промаха, своей тяжелой саблей голову с плеч за раз снимал. Посмотрел на меня, голову склонившую, смерти ждущую без сопротивления. Трижды саблю поднимал над моей головой склоненной, да так и не ударил. Повернулся и ушел молча.

Ну что, долг платежом красен. Спасу я тебя и платы не возьму», - ведьма встала со стула и пошла к печи.

Глава 7

Ведьма, повернувшись ко мне спиной, что-то делала. Срывала листики и веточки с висящих пучков трав, что-то куда-то наливала из бутылок. Я молчал, переваривая сказанное. Но что-то не давало мне покоя.

«А вы сказали, что не тому мой дедушка дар отдал. Если он его кому-то отдал, то почему я вижу этих призраков, увидел ваш дом? И почему мои друзья не страдали кошмарами, духи к ним не привязались?», - не выдержал я.

«Твой дед прожил долгую жизнь. Раньше не было столько бумаг, паспортов всяких. Проще было скрывать свой реальный возраст. Мы с ним больше ста лет назад столкнулись, он прожил до этого не меньше. У него очень сильный дар был. Я не знаю, кому он решил его передать. Но обязательно кровному родственнику, мужского пола.

У тебя братья старшие, может двоюродные, за последние лет пять – десять, не умирали? Или дядя, но моложе отца лет на десять – пятнадцать?», - колдунья отвлеклась от своих занятий и подошла ко мне.

Я задумался.

Родной брат был младше меня на четыре года, старших не было. У мамы оба брата уехали в молодости из нашего поселка. Пару раз на моей памяти, они с семьей приезжали летом в гости. Когда живешь в курортном поселке на Черном море – про тебя знают все родственники, даже очень дальние. А летом у этих родственников возникает дикое желание повидаться, приехать в гости на недельку.

У старшего брата моей мамы две дочки, у младшего одна. Да и получается, что они не кровные родственники моему дедушке Андрею Филипповичу.

У отца два брата и сестра, мои дяди и тетя. Он не с Лазаревского, где мы сейчас живем. Он со станицы Стародревней, возле города Ейска. Он с мамой здесь познакомился, женился и сюда, в Лазаревское переехал. Тетя с младшим братом в станице жить остались. У тети два сына, близнеца. Они еще младше моего брата.

Дядя Леша, самый младший в семье отца, был всего на семь лет старше меня. Когда он приезжал к нам в гости, для меня наступал праздник. Меня отпускали с ним на море, вечером в парк, давали с собой денег на карусели. Сейчас он в армии, но должен скоро вернуться. Служит где-то во флоте, на Севере. На флоте три года служат, но брату нравится. Он фотки присылал, где его подводная лодка среди льдов всплыла. Дядя Леша был еще молод, не женился и детей у него не было.

А вот старший брат отца, Владимир, держался отдельно, гостить к нам не приезжал никогда. Я тогда, в свои тринадцать лет, не все понимал, но иногда слышал взрослые разговоры. Что дядька высоко взлетел, выбился в большие начальники. Переехал в Краснодар, зазнался, перестал с семьей общаться. Что его сын Витя, поступил учиться в Москву, в крутой институт, где готовят послов и министров. Завел знакомства, стал прогуливать занятия, выпивать, ввязался в темные дела. Только не подумал, что у его новых друзей папы с мамами большие люди, которые деток поругают, но прикроют. А Витю крайним сделают, под суд отдадут. Только не дожил Витя до суда. Как сказали в милиции, полицией она станет лет через двадцать, совесть Витю замучила, вот и повесился в пустой камере. Об этом отец с теткой говорил, когда мы в станицу в гости ездили.

А дед, после смерти Вити, стал сильно болеть, и через полтора года умер.

Мы тогда на похороны ездили, вся семья собралась. Дядя Леша тогда еще в армию не ушел, его через три месяца после похорон забрали. А вот отец Вити не приехал. Взрослые после похорон на поминках водку пили, громко разговаривали. А я слышал, сквозь неплотно закрытые двери. Что дядя Володя почему-то на дедушку обиду затаил, считал, что его единственный сын из-за деда умер.

Я посмотрел в глаза ведьме.

«Двоюродный брат, Виктор», - сказал я ей. И рассказал, что слышал на похоронах деда.

«Я уже говорила, что для кого-то дар, а для кого-то проклятие. Большой соблазн у колдунов и ведьм появляется, использовать могущество постоянно, чтоб богатство и власть заиметь. Сразу, как только дар получат, а опыта и сил еще не набрались. Не каждый с этим справиться может. Хочется побольше всего и сразу. И силой нужно научиться пользоваться. И плата есть, за пользование этой силой. Фортуна – подруга не постоянная, ветряная. Сегодня все само тебе в руки падает, а завтра соперникам. Вот и твой брат, получил силу и захотел красивой жизни. Да не смог даром правильно распорядиться. Не он один, обладающим могуществом, в том месте оказался, кому-то более сильному, а скорее более опытному дорогу перешел. Вот жизни и лишился.

А дед твой себя винил, что не научил внука жить правильно. Решил, что смерть внука произошла из-за него, из-за дара, что ему передал. Вот и свел себя в могилу. А дар у деда очень сильный был, видно небольшая часть обратно к нему вернулась. А ты как-то эти остатки в себя впитал», - ведьма объяснила мне многое.

Я никогда не боялся мертвых. Когда деда хоронили, бабушка попросила, чтоб в гроб положили его ордена и медали за участие в Великой Отечественной войне. Это было желание деда, он не хотел, чтоб в гроб клали иконки и свечи. Награды были на небольшой красной подушке. Я взял ее и отнес к гробу, который стоял во дворе, для прощания с близкими. Когда клал подушку, обо что-то споткнулся и чудом не упал прямо на тело, но смог удержаться на ногах. Сильно ударился локтем о край гроба, и положил подушку с орденами на грудь деда, ему на руки. От удара локтем, меня как будто ударило током, что я на пару секунд замер, касаясь своими руками, которыми держал подушку с наградами, рук деда, сложенные у него на груди.

Так вот как ко мне перешли остатки дара. И что мне с ними теперь делать, подумал я.

В голове у меня стали разворачиваться радужные перспективы использования волшебного дара. Вот за мной бегают две красавицы класса, Таня Воробьева и Лариса Булочкина. А я буду выбирать, с кем пойти погулять вечером. Вот я занимаю только первые места по всем олимпиадам. Я хорошо учился, но не был лучшим. Пятерок было больше чем четверок, в призеры олимпиад попадал, но первые места занимал очень редко. Не гений, признаю. Вот я…

Раздался смех колдуньи, не веселый, от которого хочется рассмеяться в ответ, а злой, саркастический, от которого у меня продрал мороз по коже.

«Вот так твой брат Виктор и закончил свою жизнь так рано. Захотел все и сразу. Да и силы у тебя совсем немного. Начнешь чудеса творить, сгоришь быстро. За все приходится платить, за использование дара тоже.

Нас, кто даром обладает, мало. И скрываем свою силу. Раньше всякие инквизиции нас на костер отправляли, в мешок с камнями и в воде топили. Шли туда совсем слабые маги, жизнью обиженные, на сильных обиду затаившие. Как раз силы хватало, чтоб среди людей в главные выбиться и колдунов видеть. Считали себя воинами бога, а сколько крови и страданий принесли. И сколько людей с даром погубили, которые свою силу не кому ни передали. Ушла эта сила в никуда, может крохи и достались кому-то, да без знаний рассеялась.

Дар может болезнь вылечить, жизненный срок продлить. Но голову, топором отсеченную, назад не приживит, как и руку. Пуля в сердце и простого человека убивает, и колдуна. И воде и в петле мы так же задыхаемся, и в огне горим.

Не знаю я, откуда мы силу черпаем. Сама откуда-то приходит. Можно ее копить, в зелья вливать. Или в вещи, как их сейчас называют, артефакты. Но, если разом попытаться накопленную за годы силу использовать, погибнешь. Как спичка вспыхнешь, или от сотни ран кровью изойдешь, или разума лишишься, это как силу использовать будешь», - ведьма стала говорить громким голосом. Видно мое желание использовать дар для низменных целей, пробудило в ней бурю эмоций.

Я молчал, мне стало стыдно.

«Ладно, учить тебя не буду, сразу предупреждаю. Слишком мал в тебе дар, жизнь быстро заберет.

Но от порождений тьмы, что за дверью тебя дожидаются, в тени от солнца прячутся, спасу. Вернее, подскажу, что делать. Все в твоих руках, спасение или окончательная погибель. Можно отогнать их на время, но до конца жизни будут тебя искать. Расстояния им не помеха, метка на тебе уже есть. Можно ее стирать постоянно, но что-то все равно останется. До конца удалить невозможно, будет она увеличиваться, пока снова тебя нежить не почувствует. Вдруг забудешь или сил не будет, и призраки придут. Меня, или другого колдуна или ведьмы, рядом может не оказаться. Да не любим мы друг друга, не помогаем. Хоть и становится нас все меньше и меньше.

А можешь в бой с нежитью вступить. В этом я тебе помогу. Хоть победу не гарантирую, тут шансы пятьдесят на пятьдесят.

На счет друзей твоих, даже не знаю. Зло их коснулось, отметило. Они даже этого не заметили. Тут опять два варианта. Они приходят ко мне, добровольно. И я провожу обряд изгнания.

Если ты расскажешь, про призраков, твои друзья поверят? Согласятся голыми час простоять, ночью под осиной? Стакан крови своей отдать и зелье выпить, не самое приятное на вид и вкус?», - ведьма немного успокоилась, голос ее снова стал тихим.

Я помотал головой. Не поверят мне друзья. Посчитают меня сумасшедшим, или что я розыгрыш какой-то придумал. Стоять голым перед женщиной? Или даже перед молодой красивой девушкой, если ведьма морок снимать не будет. Да лучше пусть призраки сожрут. Тем более если их не видишь, не чувствуешь.

«Тогда второй вариант. Если ты победишь нежить, тогда влияние зла постепенно будет сходить на нет. Не сразу, постепенно. Если их дух силен, то годам к двадцати, все рассеется», - сказала ведьма.

Я не стал спрашивать, что будет, если проиграю. Думаю, у меня будут проблемы гораздо сильнее. Или вообще не будет проблем, как в прочем и меня.

«Тебе надо отдохнуть. Через неделю древний праздник. Чужаки зовут его Хэллоуин, наши предки называли этот день – Велесова ночь. Считалось, что в эту ночь нельзя покидать жилище. Любая дорога или тропинка может привести в загробный мир. Но тебе придется вернуться к тому разрушенному храму и отправить нежить из нашего мира туда, где ее уже давно заждались», - эти слова ведьмы совершенно мне не понравились.

Но в глубине души я понимал, что выбора у меня нет. Какие-то крохи могущества, хотя какое это могущество по словам ведьмы, смех один. Крохи дара говорили мне, что колдунья не врет.

«Держи, это не подпустит к тебе зло близко. Нежить не сможет причинить тебе вред. На неделю тебе хватит, потом амулет станет бесполезным», - ведьма повесила мне на шею кругляшек из деревяшки, на котором были вырезаны непонятные символы. Вместо веревочки или цепочки был стебелек неизвестной травы.

- «Не бойся, не порвется за неделю. От воды не размокнет, только к огню не подноси. Через неделю, в субботу жду тебя с утра. Подготовлю к встрече с навью. Не задерживайся, тебе затемно нужно будет на ту полянку добраться, костер разжечь. А теперь иди», - ведьма развернула меня к выходу.

Глава 8

Выйдя за калитку, я осмотрелся. Слова ведьмы, что призраки ждут меня за порогом ее дома, в тени, засели у меня в голове. Я посмотрел на тени от деревьев, со страхом ожидая снова увидеть нежить. Но никто меня не поджидал, чувство какой-то безысходности, тяжести и страха ушло. Амулет работал.

Казалось, что я пробыл в гостях у колдуньи несколько часов, но взглянув на часы с удивлением увидел, что прошло только двадцать минут. Часы показывали начало одиннадцатого. Усталость навалилась на меня, было дикое желание упасть и уснуть. Как во сне, я дошел домой и лег на кровать прямо в одежде. Закрыл глаза и провалился в сон, без всяких сновидений. Я просто спал, и никакие темные сущности меня не тревожили.

Проснулся от звука открываемого замка. Приехали родители с младшим братом с дачи, привезли хурмы и фейхоа. Я встал с кровати отдохнувшим, хотя проспал всего пару часов. Может амулет действовал, а может юность. Родители даже не поняли, что я спал. Я помог поднять сумки на второй этаж и принял участие в приготовлении холодного варенья из фейхоа, когда ягоды просто перекручивают с сахаром и ставят в холодильник без варки.

Настроение у меня было просто отличное. И держалось таким понедельник и вторник. В первой четверти, после трехмесячного летнего отдыха, мы в основном вспоминали то, чему нас учили в седьмом классе, ничего нового нам практически не давали. После осенних каникул нам в первые два дня учебы назначили серию контрольных, видно проверить наши глубокие познания. Контрольные я написал на отлично.

Поговорил с Андреем, Мишей и Денисом. Я рассказал, что мне после похода снились страшные сны. Друзья немного посмеялись, что я слишком впечатлительный и на меня сильно подействовал рассказ охотника. Ни по кому из них не было видно, что у них проблемы с кошмарами. Друзья были бодры и веселы, не было похоже, что у кого-то бессонница.

Но к среде я все чаще стал думать про субботу. В четверг и в пятницу мысли о предстоящем испытании уже не выходили у меня из головы. Даже предложение Тани Воробьевой пойти в пятницу на дискотеку не смогло отвлечь меня, как и намек Ларисы Булочкиной, что ей не с кем идти в кино, а вот если бы я ее пригласил, она бы непременно согласилась. Но предстоящая субботняя ночь, которую я мог и не пережить, напрочь убивала всю романтику. В четверг, чтоб уснуть, я тайком взял в домашней аптечке валерьянку и настойку пустырника.

С утра в пятницу мама сказала мне, что они с отцом и младшим братом, уезжают до среды к родственникам в станицу и могут взять меня. Я отказался, сославшись на предстоящие контрольные. Меня уже оставляли дома, готовить я умел, с голоду не помер бы. Проблема, как сказать родителям, что не буду ночевать в субботу дома, отпала.

Всю пятницу я ходил как в прострации. Никого не слышал, меня по нескольку раз переспрашивали, пытаясь добиться ответа. Я ссылался на плохое самочувствие. Вот уроки закончились, и я пошел домой. Путь до дома занимал пять минут. Пообедав, я не знал, чем себя занять. Повторялись ситуация недельной давности. Я не мог читать, смотреть телевизор. В памяти не чего не откладывалось.

Я вышел на улицу и пару часов просто бродил по поселку. Прогулялся по парку, вдоль моря. Просто шел, ни о чем не думая, никого не замечая. Когда стало темнеть, вернулся домой. С трудом запихав в себя пару ложек плова, я поймал себя на том, что просто нарезаю круги по залу. Чтоб хоть не много успокоиться, я выпил двойную дозу успокоительного, затем повторил этот процесс дважды в течении часа. И только после этого я смог уснуть.

Обычно в выходной я люблю повалятся в кровати, часов до девяти. Вернее, любил, лет до двадцати пяти – тридцати организм обладает практически неиссякаемым источником энергии. Можно всю рабочую неделю ложиться поздно, а потом за выходные отоспаться. Сейчас, после сорока пяти, уже так не прокатит. Поспал на пару часов меньше, организм тебя головной болью и дикой усталостью накажет. А если решишь в выходной, днем, прилечь на часик на подушку, или встать позже, чем обычно, голова будет болеть не меньше, чем с похмелья.

В то субботнее утро, я проснулся с первыми лучами солнца. На часах начало седьмого. Мандраж спал, к собственному удивлению, я был совершенно спокоен. Умывшись, завтракать совершенно не хотелось, сразу направился к дому колдуньи. Пошел налегке, потом, если надо, зайду за палаткой и вещами.

И вот я стою у забора ведьмы. С момента пробуждения прошло всего полчаса. Пройдя через опять не закрытую деревянную калитку, я подошел к двери дома. Дверь открылась, хозяйка стояла на пороге. Иллюзии не было, хозяйка и дом были в своем настоящем облике.

«Так и знала, что ни свет, ни заря припрешься. Молодец, силен духом, смог собраться. Многие на твоем месте тряслись бы, в истерике бились. Родителям рассказали бы и в психушку отправились, да там бы и сгинули. А в тебе есть железный стержень. Да, не тому дед дар отдал, не тому», - хозяйка повернулась и пошла в дом.

Я пошел за ней. Действительно, последние два дня, меня просто трясло, я не находил себе место. А сейчас можно было решать любую контрольную, стрелять в тире, руки не дрожали, мысли были чисты. Я был готов к любому исходу, во мне проснулась решимость бороться за свою жизнь.

Колдунья протянула мне кружку, от которой пахло травами. Я посмотрел на нее, ведьма улыбалась.

«Просто травяной чай с медом. Липа, малина, мята, мед из акации. Никакого волшебства. Садись, пей», - сказала хозяйка и сама села напротив.

Чай был вкусный и горячий. Поэтому я просто пил его маленькими глотками и ждал продолжения разговора. Но и волшебница сидела молча. И, только когда я допил последний глоток, она заговорила.

«Есть способ отправить мертвые души в другой мир. Опасный, но у тебя нет выбора, ты их разбудил, на тебе их метка. Шансы у тебя не плохие, нежить долго спала, ослабла, силой от тебя и других напитаться не успела. Но и самоуверенность опасна, сильна навь, не один век на свете белом задержалась. Но я в тебя верю. Твой дед был настоящим воином, опасности не боялся, но и на рожон не лез, ты в него пошел», - ведьма встала, забрала у меня кружку.

Я сидел и ждал, пока ведьма поставит ее на полку печки и вернется с сумкой в руках. Сумка была похожа на рюкзак, только самодельный, с вышивкой каким-то орнаментом, с одной лямкой, старая на вид. Поставив ее на пол, колдунья стала доставать оттуда разные предметы.

Первым она достала небольшой тряпичный мешочек, плотно чем-то набитый, но по виду легкий.

«Травы, в которых я силу копила, специальным заговором зачарованные», - ведьма протянула его мне.

Я взял мешочек и положил на колени.

«Нож из обсидиана, тоже даром пропитанный, не одно поколение служит. Постарайся не разбить, очень хрупкий», - колдунья дала мне черный нож, которым резала мою ладонь.

Нож был в ножнах из какой-то кожи. У меня отец портной и сапожник, свиную и телячью кожу от других отличу. На этой коже был странный рисунок, да и фактура не обычная. Как я понял, змеиная.

«Это кровь остановить, рану затянуть», - я получил еще один тряпичный мешочек, гораздо меньше первого. Слова про кровь не придавали оптимизма, но на удивление я был спокоен. Как говориться, чему быть, того не миновать.

Последним ведьма протянула небольшую вазу или кувшин без ручки, из металла, очень похожего на серебро. Сосуд в середине расширялся, и ссужался к горлышку. И форма была не обычная, как будто круглый высокий стакан сжали, затем перекрутили против часовой стрелки. Сосуд был закрыт крышкой, но не металлической, а из полупрозрачного розоватого минерала.

«Возьмешь пару пачек соли, самой обычной, в магазине купишь. На месте перемешаешь с травами из большого пакета. Постарайся не рассыпать. Выбери место возле пересечения дорог или тропинок, по ровнее, как можно ближе к тому древнему капищу. К наступлению ночи костер разожги, да дров приготовь, чтоб до полуночи хватило. Как темнеть начнет, круг вокруг себя солью с травами насыпь. Большой не нужно, сядешь на землю, на сколько рука дотягивается, такой и сыпь. Нежить появится как стемнеет, но жди полуночи. Хотя сам поймешь, как время настанет, не ошибешься», - колдунья смотрела на меня не отрываясь.

Мне показалось, что она пытается найти во мне следы страха, но я на удивление его не чувствовал. Может там, ночью, один и затрясусь от ужаса, но сейчас я был готов к любому исходу. Хоть на эшафот ведите, не закричу, пойду с гордо поднятой головой.

«Руку моим ножом оцарапаешь. Обсидиан материал особый, да и заговор на нем специальный, кровь к нему не пристает, вытирать не нужно. Капнешь крови в чашу, только смотри, чтоб не попасть на наружные стенки. И не пролей на себя или на землю. Заранее приготовь травы из второго пакета. Как кровью накапаешь в чашу, сразу руку лечи, посыпь лечебной травой, кровь сразу остановится. Много крови не нужно, нави запах нужен. Изголодалась она за века, пока спала.

Затем поставь чашу возле границы круга и сделай проход. Земли брось поверх соли, или камень положи. А как нежить в чашу бросится, закрывай крышкой. Несколько минут навь выбраться не сможет, а ты сделай несколько шагов по тропинке. В Велесову ночь очень тонка граница между мирами, твоей силы хватит увидеть дыры. Выбросишь чашу в прореху, пока нежить не выбралась, считай победил», - ведьма закончила инструктаж.

На словах все было просто, насыпь круг, порежь руку, капни крови для приманки, заткни крышкой и выбрось в портал между мирами. Справлюсь.

Глава 9

Уходил не оглядываясь. Поблагодарил, конечно, сложил все вещи в этот странный рюкзак. Память услужливо подсказала название – торба. С такими мешками наши предки ходили. Но вот выражение лица колдуньи мне совсем не понравилось. Не верила она в меня, завысила мои шансы. Своим маленьким даром я понял это, и она увидела, что я все понял. Но отговаривать не стала.

Зайдя по пути в магазин, я купил две пачки соли, как сказала ведьма. Дома стал готовиться к пути в горы. Рюкзак, палатка, спички, спальный мешок. Похоже, что я оптимист, раз спать собираюсь. Но привычка великая сила, руки автоматически собирали рюкзак. Нож, аптечка, ракетницы – я забыл их отдать! Пара банок рыбных консервов, пара банок тушенки. Макароны, заварка, сахар, сухари – я хорошо помнил наставления Михаила Афанасьевича, что еды и воды нужно брать с запасом. Чаю в термос налью перед выходом, флягу наполню в роднике.

Темнеть начинало после восьми вечера, дорога займет чуть больше трех часов. Значит нужно выходить после двух, чтоб было время собрать дрова на костер, разложить палатку.

Плотно пообедав, я вышел в путь. Небольшую часть пути можно было проехать на автобусе, почти до водозаборной станции. Там дорога уходила на аулы в право, а мне нужно левее, по тропам. Перед водозабором стоял небольшой магазинчик. Я решил купить спичек, показалось, что мои сыроваты. Когда не получиться разжечь костер, перед закатом солнца, будет совсем не смешно. Особенно, когда появятся не упокоенные души.

Передо мной в небольшой очереди стояло несколько человек, из них двое милиционеров. И, хоть в мыслях я был далеко, разговоры привлекли мое внимание. Через пару дней после нашего похода произошел несчастный случай с группой московских туристов. Одного придавило каменной плитой, в каких-то развалинах, двое скатились со склона. Скорее всего в темноте пошли за помощью и сошли с тропинки, а там обрыв. Один еще в больнице, в реанимации, но по словам одного из милиционеров, не жилец. Тела других отправили в Москву.

Не став ждать, я вышел из магазина. То, что эти смерти произошли из-за призраков, я не сомневался. Всплыли в памяти слова ведьмы, что нежить спала долго, ослабла. Видно мое присутствие разбудило ее, и она стала убивать, а значит, набралась силы.

«Идущие на смерть, приветствуют тебя!» – так говорили в древней Италии гладиаторы? Рубикон перейден, мосты сожжены. Мне приветствовать было некого, я был один. Через день – другой амулет колдуньи перестанет действовать и черные тени вернутся. Закончить свои дни в сумасшедшем доме? Лучше уже пасть в бою, видно мировоззрение древнего племени снежных барсов на меня сильно подействовало.

Интересно, если бы ведьма знала, что призраки кого-то убили и наверняка стали сильнее, она бы меня послала меня, чтоб отправить нежить в мир духов? Риторический вопрос, я просто шагал вверх по тропинке.

Вот и знакомая полянка, век бы ее не видеть. Опустив рюкзак на землю, я пошел к развалинам древнего храма. Часть стены, которая и так была полуразрушена, упала на землю. Может туристы оперлись на нее, или попробовали залезть, а эта стена простояла несколько сотен лет.

Я внимательно изучил высоту оставшихся стоять стен и подошел поближе так, чтобы если стоящие плиты сейчас упадут, меня не задело. Под упавшим куском стены лежал погнутый лом. Это, наверное, доставали тело придавленного. Край упавшей стены, как плиты дорожки возле него, были бурого цвета. Дождей чтоб смыть следы трагедии не было, скорее всего кровь. Ближе подходить, что бы проверить не хотелось. Слишком не надежны казались теперь две стоящие стены с куском плиты в качестве перекрытия.

Я вернулся на полянку. Вот, посредине, место лагеря москвичей. Брошенные консервные банки, разбитые бутылки из-под пепси-колы и пива резали глаз. Первое, чему учили нас в походах – убери за собой, не оставляй мусор. Но о мертвых нельзя говорить или думать плохое.

Как там сказала ведьма, нужно найти пересечение тропинок. Долго искать не пришлось, от тропинки, по которой я поднимался с поселка, шло ответвление на полянку. Вот и развилка трех дорог, вернее тропинок.

Время было пол шестого вечера, стоило собрать дрова для костра. За час я насобирал приличную кучу, включая толстые ветки, которые будут гореть не один час. Чуть в стороне от развилки, под дубом поставил палатку. Так, время уже семь, думаю, что никто уже не будет тут ходить. Я выбрал ровное место, в пару метрах от развилки, где буду насыпать защитный круг. Развел костер, чтоб он был у меня за спиной и не слепил глаза. Часть дров положил рядом с собой, чтоб поддерживать костер, не выходя из круга.

В голове мелькнула мысль о ненормальности ситуации. Рассказ охотника, визит к ведьме. Я один, собираюсь ночевать в лесу, никто не знает где я. Даже записку дома не оставил, а у нас в горах и волки, и медведи водятся. Может действительно стоило обратиться к врачам? Но погибли люди, опасность реальна, и только я сам могу себя спасти. Я откинул от себя все посторонние мысли, собрался.

Так, нужно все приготовить, ничего не забыть. Костер разгорался, солнце начинало потихоньку садиться. В горах темнеет быстро, минут двадцать и солнце скроется за морем. Я положил на землю сложенный спальный мешок, на нем буду сидеть. Рядом стал складывать все остальное. Соль, травы в большом и маленьком мешочках, нож ведьмы, свой нож, ракетницу, чашу. Достав чашу увидел, что она без крышки. Проверил рюкзак, крышки не оказалось. Меня пробил холодный пот, хотя только что мне было жарко. Я трижды глубоко вздохнул и еще раз проверил рюкзак. Крышка закатилась в небольшой кармашек. Я достал ее и заткнул чашу. Есть не хотелось, на всякий случай положил рядом с собой термос с чаем и флягу с водой. И положил рядом теплую куртку, ночью наверняка похолодает.

Пора приступать к насыпанию охранного круга. Торба ведьмы была пустая, поэтому я решил смешать соль и травы там. Тем более разгулявшийся ветерок мог развеять большую часть трав. И вот смесь готова, я набирал ее в ладонь и сыпал вокруг себя. Странно, ветер, который играл и кружил листьями и небольшими веточками, не мог сдвинуть соль и даже сухую траву, которую дала мне колдунья. Они как будто приклеились к камням. И вот круг готов, он был может не совсем ровный, но я четко видел его границы. Смеси хватило в притык, казалось, что в торбе не осталось не крупинки.

Я сидел лицом к разрушенному капищу, мне почему-то казалось это правильным. Но пока еще солнце окончательно не зашло, я повернулся к морю и смотрел на закат. Какое зрелище! Я до сих пор люблю смотреть на закаты и восходы. Природа, это самый лучший художник, никто с ней не сравнится.

И вот солнце утонуло в море. Появились звезды, в городе никогда не увидишь столько созвездий, как в горах. Ветер гнал по небу небольшие облака, в которых иногда скрывалась полная луна.

Я осмотрел все вокруг. Наступила темнота, которая немного освещалась светом костра, на небольшое расстояние, метров на пять – семь, не больше. Звезды и луна давали немного мерцающего света, но бегущие тучки в любой момент могли погрузить все во тьму. Развалины капища казалось немного светились, но возможно это блики от костра.

До полуночи оставалось три часа. Страха, каких-либо переживаний не было совсем. Я читал, что человек может бояться только до определенного предела. А может я спокоен потому, что призраки еще не появились?

И в этот момент я услышал вой шакалов. Он совсем не похож на вой волков, тот протяжный и долгий, вой шакалов больше на крик совы, отрывистый. В походах я несколько раз слышал вой и волков, и шакалов, но с нами был взрослый, у которого было ружье. Михаил Афанасьевич практически не доставал его из своего высокого рюкзака, но пару раз показывал милиционеру и егерю, что оно в чехле и не заряжено.

Мне стало не уютно. Говорят, что шакалы не нападают на здоровых взрослых людей, но я же не был взрослым. Крепким, занимающимся борьбой, но все же тринадцатилетним подростком. Огнестрельного оружия у меня понятно с собой не было, топорик остался прикрепленным к рюкзаку, возле палатки. Чтоб дойти до него, придется выходить из защитного круга. Что-то подсказывало мне, что этого делать не стоит ни в каком случае. Вспомнил, у меня под руками ракетница! Жаль, что остальные две остались в рюкзаке. Плюс, рядом костер, можно будет отойти к нему в крайнем случае, он хорошо разгорелся. Но это в самом крайнем случае. Вой шакалов потихоньку отдалялся, я успокоился. Взглянул на часы, почти десять.

Ничего не происходило. А может это все мне приснилось? Впечатлил охотник своим рассказом, а мое разыгравшееся воображение нарисовало во снах и призраков и ведьму? Нет, лежащие рядом нож из вулканического стекла, обсидиана, и странный металлический сосуд и маленький мешочек с лечебной травой говорили, что все реально. Прошло еще пол часа, меня стало клонить в сон. Покачнулся и чтоб не упасть оперся на правую руку, за малым чуть не задев магический круг.

Самосохранение практически взвыло, прогнав сонливость. Я встрепенулся, выпрямился. Могла ведьма побольше травы насыпать, а то круг совсем маленький получился, метра полтора в диаметре, не походишь, не разомнешься. Чтоб окончательно проснуться, налил себе чаю из термоса.

Если раньше я был спокоен, то сейчас мои нервы были похожи на сжатую пружину. Нет, страха не было, было какое предчувствие опасности. Я пил чай небольшими глотками, внимательно смотря по сторонам. Когда наливал чай, сделал ошибку, смотрел на яркое пламя. Чтоб привыкнуть к темноте, сделал как читал в книгах – закрыл глаза на несколько секунд. Открыв их снова, еще раз посмотрел на капище. И ясно увидел в свете луны, как черные тени заскользили ко мне.

Началось…

Глава 10

Я медленно опустил пустую кружку. Мозги работали как часы, паники не было. Казалось, что кто-то подсказывает мне, что нужно делать. В первую очередь закрыть термос, если его задену и уроню, то чаем может смыть границу круга. На удивление даже руки не дрожали. Завернув крышку, я осторожно положил термос рядом сзади, чтоб он не покатился и не задел границу моей защиты и чтоб не мешал. Тихонько снял крышку с чаши, так же осторожно положил их на землю, но уже перед собой. Взял в руки нож из обсидиана, проверил как он выходит из ножен. В начале требовалось небольшое усилие, но потом он скользил, как по маслу. Аккуратно положил нож с правой стороны, помня слова ведьмы, что он хрупкий. И рядом с ножом положил маленький мешочек с лечебными травами. Посмотрел на часы, до полуночи еще час и пять минут.

Проводя все эти нехитрые манипуляции, я не поднимал взгляд, чтоб посмотреть по сторонам. Но, хорошо понимал, что все-же придется взглянуть в глаза опасности. Тянуть я больше не мог, и не спеша поднял голову.

В этот же самый момент тень бросилась на меня. Я вздрогнул, моя смелость дала трещину. Для тринадцатилетнего пацана эти впечатления были слишком яркими. Я отчетливо увидел оскаленную гримасу на лице давно погибшего человека. Хорошо было видно лицо, принадлежавшее молодому мужчине, с небольшой бородкой и шрамом на левой щеке и жилистые руки, тянущиеся к моему горлу и торс, остальное было как в черном клубе дыма. Ненависть и злоба ощущались каким-то шестым чувством.

Я увидел момент удара призрака о защитный барьер. Оказывается, моя защита не была монолитной, она прогибалась как плотная пленка. Пусть не на много, но я отчетливо видел, как призрак смог продавить барьер сантиметров на пять там, где его руки и голова уперлись в защиту, затем его отпружинило. Это даже могло показаться комичным, если бы не эмоции жуткой тени. В момент удара лицо мужчины превратилось в лицо древнего старика, но не немощного, а подпитываемого какой-то черной силой чудовища. Глубоко посаженные глаза, казалось испускали свет, причем я, отходивший в художественную школу три года, не мог сказать, какого цвета. Темно бордовый? Иссиня-фиолетовый? Казалось черный цвет впитал в себя темно-красный, фиолетовый и коричневый. Как я смог увидеть его в темноте? Наверное, это тоже за гранью восприятия обычного человека, я смог рассмотреть этот свет только даром, полученным от деда. Этим же даром я смог уловить злобный вой, только так можно назвать это подобие звука, которое сорвалось с губ призрака. Но, думаю, что вполне обошелся без увиденного и услышанного.

Когда приведение, ударившись об барьер, отлетело назад, я закрыл глаза. Сердце, сначала пропустившее несколько ударов, стало биться так, что казалось сломало мне пару ребер. Не знаю, сколько я сидел, закрыв глаза и пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Наверное, не один час. Ладонями я сжал края спального мешка, на котором сидел. Да так сильно, что какое-то время пытался разжать их, получилось только с левой рукой и с третьей попытки. А уже с ее помощью я смог разжать и правую. Поднимать глаза от земли очень не хотелось. Может уже скоро утро и все заканчивается?

Посмотрев на часы, с ужасом увидел на них одиннадцать ночи. Еще час до полуночи. Кстати, моя рука с часами не тряслась! Несмотря ни на что, она не тряслась!

Сделав вдох-выдох, я опять поднял голову, чтоб смотреть опасности в лицо. Хотя к этой с оскаленной злобой физиономии больше подходило слово морда. Призраки как будто ждали этого момента. Вот приведение женщины с коротким ножом бросилось на барьер. Тело этого призрака было отчетливо видно полностью, в отличии от первого. Но радости от просмотра я не ощутил от слова совсем. Разрубленные ребра, глубокая рана на голове представляли собой ужасающее зрелище.

Остановившись рядом с барьером, приведение нанесло несколько ударов призрачным ножом. От каждого удара защита колыхалась так, как будто ее вот-вот сдует. Причем барьер был совершенно не видим, я чувствовал, как прогибаются стены от атак.

Когда призрак бил своим ножом, кулаки рефлекторно сжимались, но уже без предметов в них, ненадолго закрыв глаза, я мог их разжать. Посмотрев вперед, я снова видел черные тени, желающие до меня добраться. Их было около десятка, но одновременно я видел не более трех за раз. Я не оборачивался, боясь потерять равновесие и нарушить круг, прекрасно понимая, что без круга, а точнее защитного барьера, который он создавал, мне крышка. Призраки кружились над землей, атакуя барьер, залетая мне за спину. Хоть и не видя, что творится за спиной, я стал чувствовать каждую атаку. Если в самом начале, я при каждом нападении вздрагивал, закрывая глаза и сжимая кулаки, то сейчас привык. Не сказать, что мне стало комфортно, скорее устал бояться. Организм насытился адреналином, способность трезво мыслить вернулась.

Посмотрел на часы, до полуночи еще двадцать минут. Сколько же их, призраков. Нужно будет заманить в эту чашу всех черных тварей. А интересно, почему чаша? Так этот сосуд назвала ведьма, хотя его странная форма больше напоминала кувшин без ручек или вазу.

Я понял, что мозг пытается отключиться. Все-таки ситуация не была штатной, не каждый день приходится сидеть одному в лесу, за десять километров от ближайшего жилья, да еще ночью. Про злобных призраков, я вообще молчу. Их ненависть, казалось только увеличивалась с каждой попыткой добраться до меня, и уже почти ощущалась физически.

Я сосредоточился. Сколько же здесь этих злобных тварей? Так, три приведения, которые при жизни были женщинами. Первая, которая пыталась ножом пробить барьер, вторая была с пустыми руками, у третьей был обломок копья.

И пять призраков мужского пола. Молодой, с небольшой бородкой и шрамом, другой одноглазый, с повязкой, третий довольно пожилой и с густой бородой, у четвертого из глаза торчала стрела, пятый походу был из захватчиков, в доспехах.

Эти порождения тьмы, пытаясь добраться до меня, двигались по кругу, против часовой стрелки. Так, опять мозг пытается уйти от реальности, думая о чем-то совсем постороннем. Не дам, не позволю, я мужчина, хоть и совсем юный. В принципе, выполнение плана ведьмы показалось мне реальным. Трудным, да, но вполне выполнимым. Я посмотрел на свои руки, они не дрожали. Поднял глаза и посмотрел на кружащиеся вокруг меня черные тени. Мне показалось, или они стали менее уверенны? Мое самообладание и уверенность как-то повлияли на них?

Да, если до этого они врезались в защитный барьер и пытались продавить, прогнуть его, добраться до меня, то сейчас просто двигались вокруг, почти не касаясь барьера.

Посмотрел на часы – пол первого ночи, пролетел целый час. Ну что, приступаем к тому, зачем я здесь. Поставил сосуд и убедился, что он стоит устойчиво. Блин, какое же узкое горлышко, мой кулак туда не пролезет, даром его чашей называли. Главное, чтоб не капнуть кровью на стенки или себя, слова ведьмы крепко засели у меня в голове. Теперь я понимал, в чем проблема. Если бы я дрожал от страха, то мог забрызгать кровью все вокруг. Но сам себе удивляюсь, никогда не считал себя особо отважным. Может дух деда – характерника помогает? Раз уж дар отдал не мне.

Так, не отвлекаться, одернул сам себя. Время пролетало как молния, а я еще не начал. Достал черный нож, поднес к ладони, кинул взгляд на мешочек с травами, останавливающими кровь. Лежит на месте, рядом, завязки ослаблены, чтоб не терять время и сразу зачерпнуть лекарство. А вот сделать себе больно, пустить кровь, я побаивался. Глубоко вздохнул и провел ножом по руке. Слишком слабо, даже не поцарапал, да и нож туповат. Как наточить хрупкое стекло? Не стоит тянуть время, на часах уже час после полуночи, так и ночь закончится. Еще раз вздохнул и с силой провел ножом по низу ладони, держа ее над сосудом. Получилось, из пореза начала капать кровь. Сжал кулак, кровь капала в чашу. Сколько ее нужно?

И тут нежить как будто взбесилась. Если с начала призраки пытались прорваться ко мне одному, иногда по двое, затем, когда я привык и осмелел, приведения просто обходили, вернее облетали барьер, иногда несильно касаясь его. Но, как только я пустил себе кровь, они стали бросаться на защитный барьер все вместе, ускоряясь настолько, что превращались в черные искры. Защита дрожала, вибрировала так, что я всерьез опасался за ее целостность. Но и призракам удары о защиту доставляли боль. Не знаю, что и как может болеть у бесплотной твари, но вопли злости превращались в жалобный визг, когда приведение отбрасывало от барьера.

Я решил, что крови хватит. Не знаю сколько там накапало в граммах, да вряд ли это было важно. Думаю, что сам факт наличия свежей горячей крови сводил с ума потусторонних тварей. Чтоб не пролить кровь мимо чаши, я положил сжатый кулак на горлышко сосуда. Теперь можно заниматься другими делами.

Я положил нож с левой стороны от себя, он мне больше не понадобится. Действительно, на обсидиане не осталось ни капли крови, как будто она вся впиталась в это вулканическое черное стекло. Сразу не подумал про ножны, они лежали с правой стороны, переложил их на нож. Одной рукой вложить нож в ножны не получится, даже не буду терять время. Не знаю, откуда у меня такая маниакальная страсть к порядку, чтоб все лежало на своем месте. Теперь, когда правая рука была свободна, можно набрать лечебной травы. Аккуратно приподняв левую руку над горлышком сосуда, я разжал кулак и немного развернул ладонь. Порез был длиной около трех – четырех сантиметров, глубже всего к низу ладони.

Я осторожно стал сыпать лекарство на порез. Как и в доме ведьмы от ее жеста, рана стала затягиваться. Но, если у колдуньи все прошло практически безболезненно, то сейчас казалось, что мою руку по локоть окунули в кипяток, а затем еще и ударили током. Но от пореза не чего не осталось кроме шрама, а боль прошла за несколько минут, мое прерывистое от болевых ощущений дыхание, пришло в норму.

Так, я перестал ощущать атаки призраков на защитный барьер.

Глава 11

В который раз я оторвал свой взор от земли и предметов на ней лежащих, от своих рук, чтоб посмотреть перед собой, понимая, что не увижу не чего хорошего. Призраки собрались передо мной, потеряв очертания людей, стали больше похожи на переплетенный клубок жирных черных змей. Они находились рядом с защитным барьером, но не атаковали его. Я знал, что эти твари пытаются собрать свои силы, свою энергию в одно целое, чтоб пробить преграду и прорваться ко мне. Но откуда во мне появилось это знание… Просто я знал это. И момент атаки был близок. Нужно было опередить врага.

Я взял в правую руку этот серебряный сосуд. Рука была скользкая от пота, пришлось поставить его и вытереть руки. Не хватало выронить сосуд с приведениями в самый неподходящий момент. Все, оттягивать больше нельзя, что-то во мне, кричало – «Давай, действуй! Быстрее!»

Снова взял эту чашу в правую руку, крышку в левую. Призраки, слившееся в одно шевелящееся нечто, потихоньку отходили, скорее отлетали назад, как будто для разгона. Я попробовал высунуть горлышко сосуда за барьер, но он работал в обе стороны, как не впускал, так и не выпускал за свою границу. Левой рукой, положив перед собой крышку от чаши, я взял небольшой камень, и легонько бросил перед собой на смесь соли и трав, ожидая, что он отскочит от барьера. Но он упал как раз сверху, разрушив круг. Защитный барьер не пропал сразу. Пока он был целым, его форма напоминала купол, высотой около трех метров, не видимый обычным взглядом. Я своим даром увидел, как снизу, где камень разрушил круг, барьер начинает исчезать. Что-то похожее, как поджечь тополиный пух, пламя начинает разбегаться во все стороны. Так и в защитном барьере появилось небольшое отверстие у земли и стало увеличиваться, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее.

Черный клубок перестал пятиться назад и резко рванул к прорванному барьеру. Я вытянул этот сосуд, держа его почти горизонтально, горлышком к несущемуся на меня черному клубку из призраков. Сейчас это больше всего напоминало вытянутую черную каплю, размером с мою одноместную палатку. Наверное, мне крупно повезло, что кровь не выплеснулась наружу, что не чего ни пролилось. Тогда я даже не подумал, что если наклоню эту чашу, то кровь может вылиться. Наверное, ее там было совсем не много.

И вот, призраки влетели в горлышко серебряного сосуда. Для меня до сих пор удивительно, что довольно объемный клубок из приведений, довольно приличного размера, поместился в небольшом объеме чаши. Наверно потому, что приведения не материальны. Я схватил крышку и заткнул горлышко, придерживая крышку ладонью левой руки. И видно не зря, потому что крышку сразу попытались вытолкнуть обратно. Я видел, как выгибаются стенки сосуда. Это же с какой силой нежить пытается выбраться? И странно, когда порождения тьмы пытались вытолкнуть крышку, я без особого труда ее удерживал.

Встать мне удалось не сразу. За почти четыре часа сидения, тело затекло и не хотело слушаться. С учетом того, что руки были заняты, правой я держал этот сосуд, в котором бесновались пытавшиеся вырваться приведения, левой придерживал крышку, поднялся я только с пятой попытки.

Осталось только пройти по тропинке и найти окно в другой мир, чтоб избавиться от нежити. Вдруг резко стало темно. Луна зашла за тучи, а костер почти прогорел, за всеми событиями я забыл про него. Да и возможности подкидывать дрова в пламя не было, барьер оказался непроницаем с обоих сторон.

Но, когда я разжигал костер, то несколько веток оказались длинными, рубить их не стал, а положил так, чтоб они прогорели посередине. Теперь ногой я смог толкнуть несгоревшие части в огонь, руки держали сосуд с крышкой, отпускать которую я не хотел ни на мгновение. А толчки в крышку со временем становились все сильнее. Пока я справлялся без труда, но на сколько мощными могу стать попытки призраков вырваться? Ведьма говорила, что у меня есть несколько минут, пару я уже потратил, пытаясь встать, пару на костер. Нужно было поторопиться, тем более луна вышла из-за тучи и стало более-менее видно.

Я подошел к развилке тропинок. В какую сторону лучше идти из трех направлений? Думаю, стоит отбросить вариант, ведущий к заброшенному капищу. Во-первых, мало ли, кого еще можно разбудить, плюс тропинка короткая, всего метров двадцать, просматривалась вся, не чего необычного не было видно. Ведущее вниз направление тоже хорошо просматривалось, дыр в границе между мирами, как сказала ведьма, я не заметил. Знать бы еще как эти дыры выглядят… Решил идти вверх, тропинка плавно поворачивала влево, было видно только метров пятнадцать пути. Деваться не куда, я вступил на дорожку и сделал первый шаг, тут крышка ощутимо ударила в левую руку, злобные твари пытались выбраться. Нужно было спешить. Но нужно было двигаться осторожно, это была не городская ровная заасфальтированная или выложенная плиткой дорожка. А горная тропинка, на которой валялись камни и выступали валуны. Споткнуться и упасть на ней было проще простого. Сломать себе ногу или руку, да даже сильно удариться и выронить сосуд с тенями, или перестать держать крышку… Тогда крышка будет уже мне… Но я осторожно делал шаг за шагом, внимательно смотря по сторонам. Вот уже не видно лагеря, только над невысокими деревьями угадывается мой костер.

Идя вдоль леса, я видел в двух местах небольшое мерцание. Но шестое чувство гнало меня дальше. И вот, когда мне приходилось прилагать приличные усилия, чтоб крышка не вылетела, я почувствовал дыру. До нее оставалось метров двадцать, и я уже практически бежал, не смотря под ноги. Если, в самом начале с того момента, как я закупорил крышкой сосуд, удары были частыми, но совсем слабыми, то сейчас я с трудом удерживал крышку на месте. Спасало наитие, которое подсказывало – сейчас будет удар. Я останавливался, прижимал чашу к себе и крепко держал крышку уже двумя руками. Затем бегом делал шагов пятнадцать, затем опять приходилось останавливаться.

Перед самым окном в другой мир, буквально в двух шагах от него, я снова остановился. Сосуд с нежитью буквально вибрировал, что я с трудом удерживал его. Пришлось стать на колени, уперев в землю чашу, навалиться всем телом и держать крышку обеими руками. Призраки снова пытались вырваться, причем подряд было три попытки, они как чувствовали, что скоро покинут мир живых. Мое предвиденье снова спасло меня.

С трудом поднявшись, на негнущихся ногах, я подошел к дыре в границе между мирами, вот же прицепилось глупое название ведьмы. С правой стороны от тропинки из земли выходили два валуна, как две мини скалы, два маленьких горных пика. И между ними что-то было.

Я не могу подобрать слов, на что это похоже. У людей нет таких чувств, мой дар, мое шестое чувство вопили – это здесь. В книгах часто описывают, а в фантастических фильмах показывают порталы. Красочные спецэффекты – разноцветные искры, мерцания, цветные круги, видимые воздушные волны, искажающие реальность. Тут не было ни чего такого. Может быть что-то похожее, когда смотришь на асфальтную дорогу в жару и видишь дымку. И то, еле уловимую, а может это мой мозг хоть как-то пытался донести до меня что здесь то, что мне нужно, с помощью привычных мне чувств.

Я почувствовал, как в серебряном сосуде готовится последняя атака, которая если не выбьет крышку из горлышка, так разорвет чашу. Не задумываясь размахнулся и запустил сосудом в еле заметное мерцание портала. Я не просто смотрел на этот сосуд, я ощущал его, чувствовал каждое его движение. Вот он летит, как в замедленной киносъемке, переворачиваясь в воздухе вниз горлышком. Когда сосуд стал переворачиваться горлышком вверх, я видел, я почувствовал, как вылетает пробка и черные тени, мешая друг другу пытаются вырваться из недолго заточения. Но в этот момент чаша достигла портала. И…

И просто пропала. После всех событий, переживаний, действий она исчезла. Вот летела, а вот исчезла из нашего мира. Так просто. Ноги мои подкосились, я упал на колени. И вот тогда у меня затряслись руки. Да что говорить, дрожь сотрясала меня всего. Текли слезы, я просто не чего не видел, не слышал, не осознавал.

И тут опять мое чутье стало стучать в мой мозг, предупреждая об опасности. Я вытер глаза и поднялся. Ноги и руки все еще дрожали, моральных сил у меня больше не было. Чтоб не упасть, мне пришлось опереться рукой на один из высоких камней. И взглянул на призрака. Он отличался от тех, которых я отправил из нашего мира. Не внешне, по виду такая же черная тень, из которой проступали черты человека, а силой. Я понимал, что это приведение я бы не смог удержать в чаше. Эта черная тварь ждала, пока я устраню конкурентов, чтоб я достался ей целиком и полностью. Если других вели инстинкты, не контролируемая злость, лютый голод, то этот призрак был разумен, мог ждать и строить планы. Я стоял перед ним, полностью вымотан, без ничего, что могло бы мне послужить оружием или просто помочь.

Не было сил закричать, броситься бежать, да и это не помогло бы. Тварь ждала эмоций, истерики, страха. Для нее это деликатесы, а я лишал ее этого, просто стоя на месте. Нет, я не был храбрецом, просто устал бояться. Я смотрел смерти в глаза и желал, чтоб все поскорее закончилось.

Черная тень пару раз облетела меня по кругу, держась на расстоянии двух – трех метров. Я не поворачивал голову, сил не осталось, из меня как будто вытащили стержень. Я и стоял только по тому, что опирался рукой, иначе снова упал бы на колени. Призрак пару раз имитировал рывок ко мне, плавно отворачивая, не долетев буквально сантиметров двадцать.

Да, если от тех приведений кроме голода я ничего не чувствовал, то в этом читалось что-то типа заинтересованности. Сможет ли оно вызвать во мне эмоции и насладиться ими? Но сделав еще один круг около меня, видимо поняло, что все напрасно. Что же, просто выпить у меня жизнь, дар, все что там у меня осталось, тоже будет не плохо.

Призрак остановился напротив меня, в пару метрах. Он не стал принимать никакой облик, так человекоподобная тень, размером с меня, руки и ноги только угадывались, черты лица вообще было не разобрать. Только красные угольки на месте глаз смотрели на меня. Призрак не стал ко мне приближаться, он стал не спеша увеличиваться в объеме, заполняя собой расстояние между нами.

Я выпрямился, чтоб принять смерть достойно.

Глава 12

Призрак напоминал черную тучу, которая росла во все стороны, приближаясь ко мне. Красные, уже не угольки, а полыхающие огни, казалось смотрели мне прямо в душу. Приведение стало больше раза в три, еще пару минут и темнота коснется меня. Ледяной страх пытался заползти мне во внутрь, но я уже эмоционально был выжат как лимон, мне просто было наплевать даже на свою скорую гибель.

Как тяжело было просто ровно стоять, не упасть хотя бы на колени. Не опираться рукой на камень. Откуда я черпал остатки сил, даже не знаю, видно были еще самые скрытые резервы в организме. Но я стоял, не отрывая взгляда от неминуемой смерти. Может это гордость, которая не позволяет склониться перед врагами.

И вот темнота коснулась меня. Я ожидал любого исхода событий. Нестерпимой боли, ледяного холода, сгореть в магическом огне. Десятки прочитанных мистических книг и несколько посмотренных на видео фильмов ужасов подготовили меня к самому худшему. Но ничего не случилось. Я ничего не почувствовал. Но больше всего, этого не ожидал сам призрак. Он резко вернулся к своему первоначальному размеру, затем, через секунду бросился на меня, вытянув руки. И опять не чего не произошло. В руках у приведения появился призрачный двуручный топор, которым он попытался нанести мне несколько ударов, так же безрезультатно.

Приведение переместилось от меня метра на четыре, топор из рук исчез, и уж чего я не ожидал от него, так это чисто человеческого жеста – почесывания затылка. Я уже говорил, что этот призрак был разумен, безграничное удивление практически вытеснило и голод, и желание меня убить, хоть и ненадолго. Нежить просто стояла и смотрела на меня, недоумевая что делать. Ее красные глаза просто буравили меня. Взгляд изучал меня снизу до верху, казалось проникая мне в нутро. Не знаю, сколько мы стояли, смотря друг на друга. Я снова оперся рукой о камень, а затем просто сел на небольшой валун. За чем-то посмотрел на часы, без двадцати два после полуночи. И перевел взгляд на приведение.

Вдруг призрак сжался, съежился. Если до этого он был чуть больше меня, то стал размером с пятилетнего ребенка. Его красные глаза, до этого ярко светившиеся, сейчас были еле видны.

Я спиной почувствовал присутствие чего-то настолько огромного, что рядом с ним мы с приведением были даже не букашками, а песчинками. Это не относилось к размерам, хотя то, что находилось сзади, могло принять любые размеры, это относилось к силе. Луна снова скрылась за облаками, темнота разлилась вокруг. Я видел только тусклые красные глаза призрака передо мной и слабо фосфорирующие часы на левой руке, саму руку не видел.

И в тоже время я ощущал окружающее меня пространство, каждый камень на тропинке, деревья вдоль тропинки, начало обрыва. Мой дар как будто стал сильнее, не знаю во сколько раз, на сколько порядков. Казалось, вот–вот я обрету могущество, не просто возможность видеть призраков, даже подчинять их своей воле, или изгонять их в мир мертвых, лечить порезы, жить жалкие двести – триста лет, наводить морок, насылать порчу. Нет, МОГУЩЕСТВО, возможность двигать материками, топить континенты, призывать ураганы, смывающие острова, пробуждать гигантские вулканы, спящие в океанах, возможность повелевать народами. Я стоял на пороге, за которым скрывались все тайны мироздания. Не хватало какой-то малости, чтоб перестать быть человеком, стать равным богам. И я отчаянно хотел преодолеть эту малость, сделать шаг в перед.

И в тоже время, где-то глубоко внутри, понимал – я человек. Человек, ограниченный своим телом. Если даже я воспользуюсь небольшой частью той великой силы, меня разорвет на мельчайшие части, развоплотит. Что это не мои мысли, а мысли того сверхъестественного существа, практически божества в человеческом понимании, прошедшего через портал и стоящего у меня за спиной. Я знал, что это божество не смогло бы пройти полностью в наш мир, но могущества того, что проникло, хватило бы на все, что я себе представлял. В голове даже появилось имя этой сущности – Геката.

Я не заметил, как и когда поднялся на ноги. От усталости не осталось и следа, меня переполняла сила. Я мог участвовать в марафоне, решать любую контрольную работу. Мог вспомнить любую книгу, которую читал, практически слово в слово. Но ни какая сила не заставила меня посмотреть назад. Я понимал, знал что обернувшись, мой мозг не выдержит того, что я увижу. Мы, люди, всего лишь песчинки, и есть то, что не подвластно нашему разуму, что сведет с ума любого человека. Конечно, стоило бы Гекате захотеть, и я бы сделал все что угодно. Повернулся, шагнул бы в пропасть или в костер. Но древняя богиня не чего от меня не хотела, она пришла в наш мир не за этим.

Я ощутил зов. Зов был направлен не на меня, а на тех, кто слишком задержался в нашем мире. Черную тень, которая стояла передо мной, буквально втянуло за мою спину. Я снова стал чувствовать чужое могущество. Я видел, а скорее ощущал территорию на несколько десятков километров вокруг. И видел всех тех, кому не место в мире людей. Приведения не могли противиться воле Гекаты. Их потянуло ко мне, а вернее в портал за моей спиной. Богиня торопила призраков, которые и так летели к ней, с недостижимой для человека и его машин, да и, наверное, самолетов и ракет, скоростью. Но, для сверхъестественной сущности, которая находилась у меня за спиной, время тянулось безумно медленно, что вызывало у нее легкое недовольство.

И вот последнее приведение пропадает сзади меня. Я чувствую, как Геката потеряла интерес к нашему миру. Она готовилась вернуться обратно, в свой мир, и это был не мгновенный процесс. Богиня проводила какие-то манипуляции, мой мозг не мог осознать ее действия. И вот, уже перед самым переходом, Геката все-таки обратила свое внимание на мою скромную персону. Очень неприятные ощущения, не хотелось бы их испытать еще раз. Как будто твое тело разлетелось на мельчайшие части, на атомы, а затем его снова собрали. Было больно, нестерпимо больно, пусть это длилось не долго.

Придя в себя, я понял, что лежу на земле, в позе эмбриона. Луна снова освещала все вокруг своим таинственным светом. На ночном небе мерцали созвездия, которых не видно в городе, не было ни туч, ни облаков. Я не ощущал вокруг себя ни чьего присутствия, ни призраков и приведений, ни древних богинь. Не знаю, сколько я валялся без сознания, но был уверен, что скоро утро. Взглянув на часы, с изумлением увидел, что на часах только два часа ночи. Казалось, что пока Геката была за спиной, прошли часы.

Поднявшись на ноги, я, с некоторым трепетом, обернулся. Но портал исчез, вместе с древней богиней. Я замерз и сильно хотел в туалет. Благо, что с последней проблемой было просто разобраться, я был один в лесу. Пора было идти к палатке, к костру, к теплым вещам.

Когда поднимался с чашей, в поисках портала, то видел в двух местах мерцающие огоньки. Один далеко в лесу, идти туда в темноте, я не собирался. А вот другой был рядом с дорогой. Любопытство играло во мне. Геката, уйдя в свой мир, походу забрала с собой мою усталость. А может крохи ее колоссальной силы как-то остались во мне? Пока она была рядом, я же каким-то образом смог же стать в несколько раз сильнее, в плане дара. Сейчас ощущение чужой силы пропало.

Подойдя поближе к мерцающему огоньку, я немного замедлил шаг. Всех призраков забрала с собой древняя богиня, но опасность чувствовалась. Свечение исходило от корней старого дуба, растущего на краю небольшой полянки. Последние шаги я делал очень осторожно и остановился в пару метрах от свечения. В бледном мерцании земля как будто стала прозрачная. Я видел сундук, закопанный на глубине в пару метров, сверху которого лежали скелеты трех людей. Присмотревшись, я мог разобрать в сундуке монеты, среди которых были и золотые, какие-то кольца и ожерелья, тоже сделанные из золота и драгоценных камней. Появилось знание, что раскопавший эти сокровища, активирует проклятие. Души убитых для охраны сундука, спали, но тот, кто коснется сундука, долго бы не прожил.

Я, только сегодня избавившийся от призраков, не собирался окунаться в очередную авантюру. Пусть лежит себе сундук, под корнями, пролежал несколько сотен лет, пролежит еще столько же. Я знал, что когда-то дуб свалит ураганом, корнями поднимет сундук на свет, тогда заклятие пропадет. Но это явно будет не скоро.

Дойдя до своего лагеря, я подкинул дрова в костер. Почти три ночи, пора спать ложиться. Но что-то тянуло меня к древнему капищу. Я обошел стоящие стены, зная, что они не упадут. И возле развалин увидел мерцание, как над сундуком с сокровищами, только совсем небольшое. Пару камней мне хватило силы откатить, но большой валун, даже не шевелился. Я вспомнил про лом, который валялся в развалинах. Против лома нет приема, вот тяжеленный каменюка сдвинулся с места. Я обнаружил что-то типа подземной ниши, в метр глубиной, а этот камень служил крышкой. У меня получилось подвинуть камень настолько, чтоб можно было залезть в темноту. Пол ниши был выложен из небольших каменных плит, одна из которых являлась тайником. Опять знания появились у меня в голове. Я осторожно залез под плиту, в самый угол. Вторая плита пола, справа от угла, от нее исходило свечение. Но увидеть, что под ней, как я увидел, что лежит в сундуке, мне что-то мешало. Я слегка постучал по плите, звук был гулкий, понятно, внизу пустота. Приподнять плитку у меня не получалось, только обломил ногти до крови. Но надавив на край, получилось опустить его вниз, плитка пришла в движение, противоположный край приподнялся. Засунув руку в тайник, я вытащил цепочку, довольно увесистую. Убедившись, что тайник пуст, простучал на всякий случай все остальные плиты пола, хоть и знал, что больше тут нет ни чего. Затем вылез, задвинул плиту на место и вернул лом где взял.

Спать не хотелось совсем, время было четыре утра. Собрал палатку, которой так и не воспользовался, убрал вещи в рюкзак. Найденную цепочку положил в самый низ. Удивительно, но рассматривать нашедшее сокровище мне совершенно не хотелось. И сидя у догорающего костра, налив в кружку еще горячий чай из термоса, я смотрел на начинающийся рассвет. И не о чем не думал, ни о призраках, ни о древних богинях, ни о сокровищах.

Глава 13

«Александр! Вернись к нам! Александр, ау, ты где летаешь?», - я сидел на своем кресле в кабинете. Видно слишком ушел в воспоминания из детства.

Наталья и Ксения, мои коллеги из соседних кабинетов, допив кофе с бутербродами, обсудив между собой последние серии очередного сериала, решили поговорить с умным человеком, то есть со мной. Сделал вид, что усердно работал, смотря в монитор ноутбука, но готов уделить им свое драгоценное время.

Коллеги часто перемывали кости друг другу. Не скажу, что этим страдали только особи женского пола нашей базы, зачастую мужики несли такую дичь, что глаза на лоб лезли. Почему-то спорщики часто хотели услышать мое мнение. Оно часто различалось со мнением большинства. Я обычно старался посмотреть на предмет обсуждения с разных сторон. И выдавал аргументы, которые ставили оппонентов в ступор.

Сейчас предметом бурных дебатов стала интересная ситуация. Два соседа, с небольшого городка, живут через забор друг от друга. Один, по имени Виктор, двоюродный брат нашего диспетчера Натальи, работает в нашей фирме водителем. Возвращаясь с вахты домой, несколько дней отмечает приезд. Весело, задорно, с громкой музыкой до утра из колонки, с шумными гостями. И когда не хватает водки, может поехать в магазин в нетрезвом виде за порцией горячительного, на машине за рулем. И вот второй сосед, чье имя мне не известно, только матерные эпитеты, позвонил в органы, настучал на Витю. Когда тот подъезжал к дому со звенящими пакетами в руках, его ждала не только страждущая продолжения банкета компания, а и доблестная автоинспекция. Набить бы морду этой твари, стукачу позорному, да вот беда, стукач - тренер рукопашного боя, инструктор в воинской части. Ему пытались до этого донести вчетвером, как жить правильно. Не знаю, как остальные трое, но Витя по приезду на вахту, мог неделю в темноте без света ходить, ему фонари под глазами отлично все освещали.

И вот печальный итог, хороший человек, «ни за что прав лишился»! Я подавился слюнями. Как ни за что?

«Наташа, ты же рассказывала, что твой братик по пьяной лавочке соседскую собаку сбил, потом забор помял, тоже в нетрезвом виде. А когда на гусей наехал, сколько задавил? Ты что-то еще про столб рассказывала?», - память у меня отличная.

«Витя же все возместил», - с возмущением ответила Наталья. Что же, нападение, это лучшая защита.

«А когда твой драгоценный брат твоего внука или внучку переедет пьяным? Так же будешь защищать пьяницу?», - продолжил я.

«Он профессионал, в любом виде отлично водит», - не сдавалась Наталья.

«Конечно профессионал, твои новые рулонные ворота очень профессионально снес. Вдребезги. И кажется до сих пор деньги не отдал», - ухмыльнулся я. Наталья на прошлой вахте несколько раз об этом говорила. На память я не жалуюсь.

«Пойдем Ксюха, тут гнилые люди, наверное, такие же стукачи», - с чувством глубокой обиды, Наталья поднялась, демонстративно задрав нос.

Нужно чаще молчать. Как говорит восточная пословица – говорить правду легко и приятно. Скажи правду, посрами дьявола. Но восточная мудрость разбивается о нашу действительность. Скорее получится – начни говорить только правду и закончишь день безработным, разведенным и лежащим в травматологии инвалидом.

Гости уходили, в глазах Натальи читалось желание хлопнуть дверью, да так, чтоб стекла из окон вылетели, но Ксения, мудрая женщина, не хотела портить со мной отношения, выходя последней. Она часто заходила ко мне на чашку кофе и, практически единственная что-то приносила, то булочку, то шоколадку. Наталья зашла к себе в кабинет, а Ксения вернулась, чтоб забрать чашки с тарелками и отнести помыть.

«Да ладно, я помою», - начал было я, но Ксения уже выходила за дверь с грязной посудой. Я был уверен, что она не плюнет в чашку. Хороший человек.

Так, что у нас горящего по работе? Обновились вопросы по экзаменам, нужно несколько дней потратить, чтоб выучить правильные ответы. Конечно правильно, когда работники сдают экзамены самостоятельно. Но вопросы составлялись так, что никакой логики не было. Даже я, несколько лет этим занимавшийся и практически заучивший постановления наизусть, просто зубрил.

Так прошло время до обеда. Обедал я в столовой, которая находилась на базе. Кормили по-разному, в основном сносно. Видел я столовые и похуже, даже ел в них. Но сегодня обед был на уровне, зеленый борщ и пюре с куриной ножкой.

С обеда я решил заняться ничегонеделанием. Почитать книгу, поиграть в стратегию, мой ноутбук позволял поставить не плохие игрушки. Но, захочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Только загрузил последнее сохранение героев меча и магии, как в дверь постучали. Я успел свернуть на рабочем столе игрушку, как в кабинет вошли трое рабочих. Только мелодия из наушников выдавала, чем я занимаюсь. Ну, хоть не начальство.

Сделав умный вид, я уменьшил звук на ноутбуке до нуля.

«Александрович, тут такое дело», - сходу начал один из вошедших.

Будут на руководство жаловаться, сразу понял я. Тут и ни каких особых способностей не нужно, чтоб понять это. Я всегда старался выслушивать работяг, чем очень огорчал их начальников. Но, иногда проще мастера или прораба одернуть, чем потом несчастный случай расследовать. По больницам мотаться, а несколько раз и в морг пришлось заезжать. Ничего хорошего в этом нет. И сразу весь задор и пыл у мастера с прорабом пропадает перед следователем, мозги только в одну сторону работают, как бы не сесть, одно желание - пусть другого виновным признают. А сколько сил общение с органами забирает… Поэтому лучше выслушать рабочего, нащелкать по носу его начальника, сделать работу безопасной. Вот только быстро начальники забывают, как они блеяли в кабинетах прокуратуры. И опять нарушают правила, которые кровью написаны...

Я показал вошедшим на стулья. Когда сидишь, почему-то говоришь тише, чем, когда нависаешь над столом. Я еще чай предложил налить, специально для этих случаев купил недорогих чайных пакетиков. И работягам приятно, и возмущаться не с руки, когда тебя чаем угощают. Обычно у меня еще и крекеры в вазочке лежат, но что-то слишком много за эту неделю выдалось посетителей. Нужно будет в выходной пополнить запасы. И кофе заканчивается, и сыр с ветчиной закончились. А зарплата только через десять дней, а аванс, что давали на прошлой неделе, тоже закончился, почти.

«Так вот, Александрович, тут такое дело», - допил чай рабочий.

Я не помню каждого по имени отчеству, все-таки их двести с лишним штыков в одной вахте, столько же в другой. Плюс водители и машинисты кранов, мастера, геодезисты. Но с каждым я сталкиваюсь по несколько раз в год, провожу обучение, готовлю удостоверения. Да и стараюсь хоть раз за вахту объезд делать, провожу что-то типа проверки. Меня знают все. Этих как зовут, я не помнил, они из новеньких.

«Поговори с Михайловичем, сил нет. Перекурить не дает, а в законе каждые полчаса перекур есть!» - рабочий перешел к сути проблемы.

«Да, тут с дома звонят, срочный вопрос, а он премии лишить грозится. Вон Вася сварщик, а Михайлович его на армирование ставит», - поддержали его остальные.

«Сам в прорабской сидит, подходишь, а там закрыто. Заперся и спит небось. Наушники запрещает, что здесь такого, работать и музыку слушать. План ставит на день такой, что за неделю дай бог выполнить. Мы предлагаем, давай экскаватором траншею выроем, а он вручную, лопатами копать заставляет. Нет, потом одумался, вызвал петушок*. Мы же не железные, в конце концов», - завершил свои претензии первый рабочий.

Я стараюсь не улыбаться, слушая как нужно правильно руководить. Что, если бы вот они командовали, то давно бы дорогу построили и сдали бы.

Свою трудовую деятельность я начинал с бригадира и дошел до начальника участка. Поэтому многие были удивлены, поняв, что я прекрасно разбираюсь и в технологии, и в организации производства. Как и в бытность инспектора, так и сейчас, на этой должности.

Пока слушал, кивал. Мол, набрали начальников по объявлению на автобусных остановках. А на самом деле, Денис Михайлович сам вышел из сварщиков, причем высококлассных, выучился, высшее образование получил, в мастера перешел. Строг, суров, но справедлив. Ладно будем спускать жалобщиков с небес на землю.

«Во-первых, перекур ни в одном законе не прописан. Есть время обогрева при морозах, но сейчас плюс десять ночью», - на лица рабочих тяжело было смотреть без улыбки. Такое разочарование, такая обида, как будто у ребенка забрали конфету.

«Копать вручную я заставил. Там кабеля связи военной проходят, нужно было их найти. На схеме они примерно были нанесены, плюс – минус пять метров. И это оптика, стекловолокно, не прозвонишь ни одним прибором. А как нашли, остальное уже экскаватором докапывали. Телефоны и наушники приказом директора запрещены. Один такой, в наушниках, ни сигнала, ни предупреждающих криков не услышал. Руку ему пришили конечно, да она не прижилась. А всего двадцать лет парнишке исполнилось, за два дня до падения балки. А теперь жить инвалидом. А пенсия по инвалидности, ну совсем копейки», - продолжил я.

С лиц рабочих пропали улыбки. У меня на стене висит статистика, большими буквами. И, когда провожу вводный инструктаж, а его проходят все, показываю – за два года два смертельных случая, четыре тяжелых. А легких... Только переломов больше двадцати. А иной ушиб или вывих подольше перелома заживает. И каждый случай разбирать стараюсь, при инструктаже.

«У Михайловича два объекта, так что иногда он уезжает с вашего пикета, замыкая прорабскую. Еще остались вопросы?», - я широко и доброжелательно улыбаюсь. Но от моей улыбки у работяг как будто заболели зубы, они быстро встали и ретировались из моего кабинета.

Всё-таки придется мыть кружки.

* Петушок – небольшой колесный экскаватор.

Глава 14

Оставшись один, я решил выпить кофе. Настроение почему-то испортилось, начала болеть голова. Видно кто-то пожелал мне всего доброго и хорошего. Может Наталья призывала на мою светлую голову громы и молнии, я знал, что дуться она будет с неделю. Перестанет здороваться, начнет демонстративно отворачиваться, а потом, простив мои необдуманные речи, придёт на грохот кофемашины как ни в чем не бывало. Это уже было несколько раз. Конечно можно было припоминать, но зачем? А может это работяги, перемывали мне кости и костерили за то, что Михайловичу не позвонил, не отругал, не сделал пять перекуров за час работы.

Покидать базу было рано, конечно можно было найти причину, зачем мне нужно в Анапу – забрать документы с обучающего центра, отвезти заявку на медосмотр в поликлинику. Но лучше оставить отмазки, почему я не на работе, на следующий раз. Мое начальство до вечера не появится, а потом ему будет не до меня, будут обсуждать вводные от заказчика.

Меня никто не трогал, но и мне не хотелось ничем заниматься. Фильм показался не интересным, играть тоже не хотелось, эту миссию я раньше проходил, а поставив самый сложный уровень, проигрывал компьютеру. Поэтому я просто листал мэмы и думал о завтрашнем дне. Супруга сегодня ночью улетала в командировку на несколько дней, на выходные я оставался один. Поэтому я решил поехать на рыбалку, на базу. Домик уже забронировал, удочки и снасти давно готовы, наживку куплю уже завтра.

Вылет у жены был в полвторого ночи. Отвезя ее в аэропорт, вернулся домой и завалился спать. Я планировал выспаться, отключив будильник и телефон. У меня два мобильных телефона, номер второго знают только родственники и директор, этот телефон всегда включен.

Мой сладкий сон прервал телефонный звонок. Блин, я же вроде отключал телефон. Я вчера поздно вернулся с аэропорта, когда отвозил жену, поэтому глаза не хотели открываться, но мелодия, которая стояла только на директора филиала, заставляла проснуться. Так, на часах еще семи нет, вряд ли директор будет звонить ни свет, ни заря в мой, да и его выходной, чтоб сказать доброе утро. Звонок уже прервался, я с спросонья не успел ответить. Я вернулся в три утра, не полных четыре часа сна не дали мне бодрости и хорошего настроения. Перезваниваю, уже занято. Пошел умываться, опять пропустил звонок шефа. Перезваниваю, снова занято. Так, пару ласковых сейчас услышу. Телефон держу возле себя, чтоб не пропустить третий звонок. Параллельно включаю второй телефон, сегодня выспаться вряд ли удастся.

Третий звонок от шефа я взял сразу. На удивление он не стал возмущаться, что пропустил первых два звонка. Просто сказал, чтоб я ехал на базу. Так, такого еще не было. Обычно, сразу говорят в чем проблема. Но и из-за ерунды в семь утра в выходной не будут звонить, по крайней мере директор. Нет, мастера, особенно ночные, могут и в два набрать, спросить номер инструкции. Но я не хуже их знаю строительный матерный, фигней меня теперь отвлекают только днем. Единственное, могут набрать в мой выходной в начале смены, в семь утра, но это не из-за вредности. Сам, когда вахтой работал, терялся в днях, не было разницы – выходной, праздник, обычный день. Все дни были рабочими, каждое утро подъем в полшестого, и так день сурка на месяц.

Чтоб окончательно проснуться и привести мозги в порядок, пошел в душ. На работе кофе закончился, магазины работают с восьми, поэтому решил позавтракать дома. Тем более команда поступила приехать, а не приехать срочно. После душа аппетит проснулся вместе со мной, поэтому глазунья из трех яиц с беконом и тостами зашли на ура. Завершил завтрак крепкий кофе. Так, я готов. На работе я обычно в спецодежде, но вчера я ее постирал, поэтому поеду в джинсах.

Зачем меня все-таки вызвали? Посмотрев свой основной телефон, увидел кучу смс. Так, набираю начальника участка. Он на должности буквально несколько месяцев, его предшественник пошел на повышение. И буквально через пару недель, как Андрей Евгеньевич вступил в должность начальника участка, произошел очередной несчастный случай. Вроде не чего серьезного, монтажник уже через три месяца к работе приступил, но по классификатору этот несчастный случай отнесли к тяжелым. А я в это время в отпуске был. Нет, понятно, что заставили вернуться. Но, когда позвонили, я кафе сидел, дагестанский коньяк дегустировал, уже второй час. Поэтому и выехал только с обеда на следующий день, да летом чуть больше тысячи километров тяжело за раз проехать, дороги забиты отдыхающими.

И пришлось Андрею Евгеньевичу вместе с директором филиала целых два дня без меня с органами общаться. А они очень любят в игру играть – хороший и плохой полицейский. А Андрею Евгеньевичу, да и директору почему-то эта игра ну совсем не понравилась. На каждый ответ моих начальников на свои вопросы, следователи ручки потирали, да все больше статей уголовного кодекса называли, а мои прямые руководители все больше в панику впадали, они уже на пожизненное наговорили. Благо я вернулся, на себя общение взял, разрулил ситуацию. Документы нужные показал, примирение сторон организовал. Все по закону, а наше руководство из-под статьи уголовной вывел.

А у Андрея Евгеньевича теперь сознание расширено, он еще под впечатлением от того инцидента, и благодарность ко мне не прошла. В отличии от директора филиала, который мою способность убирать его пятую точку с горячей сковородки, уже как само собой разумеющееся полагает. Поэтому меня еще, наверное, и держат.

Телефон начальника участка занят. Ладно, я уже в машине, дорога в выходной обычно свободна. Ага, как накаркал. Доблестная автоинспекция рейд проводила, трезвый водитель. Вчера Хэллоуин был, многие кафе зазывали к себе бесплатным коктейлем. Я-то вчера хоть и поздно, а трезвый лег, хоть и была мысль вина для крепкого сна выпить. Меня трижды тормозили полосатой палкой, смотря в красные от недосыпа глаза, начинали угрожать алкотестером, который покажет много промилле в моей крови, после чего меня ждут большие проблемы. На третий раз я даже дыхнул в трубочку. Смотря на цифру ноль на приборе определяющим трезвость, доблестные ГБДДшники не могли сдержать эмоций на лицах, разочарование в наглом водителе было видно в каждом жесте и гримасе. Раздавшийся звонок в моем телефоне и недовольный голос директора, слышимый через громкую связь, наверное, половиной улицы, спрашивающий, с использованием непечатных слов, где я есть и есть ли у меня хоть капля совести, хоть как-то поднял им настроение. С широкими улыбками, под аккомпанемент матерного монолога моего директора, мне отдали документы и пожелали счастливого пути.

Через семь минут я уже входил в зал совещаний. Мне начали было громко и эмоционально рассказывать, что нужно скорее реагировать на убедительную просьбу начальника приехать, но быстро поняли безрезультатность данного занятия. Директор приехал за рулем не сам, за ним посылали машину. Значит у него как минимум болит голова после вчерашнего. Поэтому я сразу натянул на свое лицо крайне виноватое выражение. Директор понял, что лишние разговоры только добавляют головной боли, поэтому разнос меня прекратил и посмотрел на специалиста службы безопасности. Так, сейчас узнаем в чем дело.

Оказалось, что вчера выехали три человека посмотреть, где будет проходить линия связи. Мы, при строительстве дороги часто коммуникации переносим. Как в той грустной шутке – если положили в городе новый асфальт, через месяц начнут трубы перекладывать. Так и у нас. Дорогу наверно специально запроектировали так, чтоб переделать все что можно. И водовод, который два года назад построили, и два газопровода, и линии электропередач в трех местах, и эту оптоволоконную линию, ее вообще год назад проложили. И вот наши геодезисты поехали проверять, где будет новая трасса кабеля связи. Уехали вчера, после обеда, и до сих пор не вернулись. С утра механик тревогу забил, что машины нет.

И почему-то все смотрят на меня. Что же, нужно тактично отмазаться.

«А я-то тут причем?», - обычно я более дипломатичный. Нужно найти крайнего, а то все свалят на меня, а я даже не представляю, что делать. Придумал!

«На служебных машинах Глонасс стоит. И специалисты службы безопасности видят не только, когда бензин сливают, а и где машина сейчас находится. И вроде как весь маршрут записывается. Так что это не ко мне, а к Юрию Евгеньевичу. Он сейчас в программе посмотрит и все выяснит, кто куда ездил и где сейчас находится», - я с широкой улыбкой перекладываю решение проблемы на чужие плечи. Сделал гадость – сердцу радость. Сколько мудрости в поговорках и пословицах!

А Юрию Евгеньевичу и крыть не чем. Мы раньше сильно ругались, он возомнил было себя моим начальником, но мне их и так хватает. Сейчас у нас нейтралитет. Но действительно, решить текущую ситуацию, найти пропащую машину мог только он.

«Андрей Евгеньевич, кто трассу разбивать ездил?», - поинтересовался я у начальника участка. Когда мы вдвоем, я его по имени называю, молод он еще. Но в коллективе только по имени отчеству, субординацию я поддерживаю.

«Анзор со своей Заремой, в помощники Арсена взяли», - получив ответ я напрягся. Тому, что люди не вернулись ночевать на базу, у меня было простое объяснение. У нас работали геодезистами три семейные пары. Но совместного проживания на базе для них нет, живут отдельно мужчины и женщины, по четверо в комнате. И слышимость отличная, не до романтики. А тут вчера праздник был, может после работы в гостинице решили ночь провести, благо цены после летнего сезона упали, а еще и машина рабочая имеется, доехать. А телефоны в машине забыли, в порыве страсти, раз не отвечают. Вот думал, отгребут по первое число, когда проснутся. Но то что Анзор пропал, да еще со своей сестрой, это меняло дело. Анзор истинный мусульманин, не пьет, очень серьезно относится к жизни. Я несколько раз с ним разговаривал, получая большое удовольствие от беседы. Побольше бы таких людей, он действительно пытался жить и поступать правильно, не делать зла. И за сестрой присматривал, у них с этим строго. Зарема колледж заканчивала, последний курс. И практику с подработкой совмещала. Она замуж летом собиралась, ее жених должен был из армии вернуться.

Не могли они вот так загулять на всю ночь. Что-то случилось.

Глава 15

Пока безопасник думал, как ему съехать с этой темы, я внес предложение, что как только Юрий Евгеньевич находит местонахождение пропавшей машины, я готов поехать туда с ним. Мое беспокойство напрягло и технического директора. Он редко видит меня сильно озадаченным, и когда это случается, то значит пахнет жаренным.

Безопасник сказал, что ему нужно минут десять, чтоб найти местоположение пропавшей нивы и пошел к себе. Остальные занялись обсуждением производственных проблем, директор тоже туда подключился. У меня мелькнула мысль, рассказать что-нибудь про безопасное производство работ, но я отогнал ее, как профнепригодную и решил молча ждать возращение Юрия Евгеньевича. Ему действительно хватило десяти минут.

Игорь Павлович, наш технический директор, узнав, что пропавшая машина стоит в получасе езды от базы, решил дождаться новостей здесь, на работе, домой не уезжать. Пропавшая нива стояла чуть в стороне от трассы, причем стояла там со вчерашнего дня. Что-то явно случилось.

С нами решил поехать начальник участка, его патриот самый удачный вариант для бездорожья. Проектируемая трасса кабеля связи шла через гористую местность, частично территорию заповедника, частично земли лесного фонда. Проезд был, но не для городского седана. Доехали, как и показывал навигатор, за полчаса. Машина стояла, причем с поднятой задней дверью, рядом никого не было. Недалеко стоял тахеометр, прибор, который стоит за миллион, рядом лежал ежедневник, на нем смартфон. Андрей Евгеньевич пошел было к машине, но я остановил его рукой за плечо. Наверняка будут снимать отпечатки пальцев, может следы ног. Безопасник кивнул, он уже достал телефон и звонил в полицию.

Через час нас опрашивали. Через еще полчаса привезли служебных собак, которые обнюхали тахеометр и телефон, повели поисковую группу. Телефон рядом с тахеометром принадлежал Анзору, в машине нашли телефон Заремы. В наше время мобильник как система жизнеобеспечения, многие не представляют, как можно выпустить его из рук более чем на несколько минут. Буквально через пятнадцать минут вернулся один полицейский из поисковой группы и повел нас собой. Мы шли недолго, по пути видели деревянные колышки, с покрашенными в красный цвет верхушками, ими геодезисты отмечали ход трассы. На расстоянии около километра от машины, стояли трое полицейских с двумя розыскными собаками. Собаки довели до небольшого холма, на котором лежала куртка Арсена. Там же лежал небольшой запас колышков и геодезическая вешка. Понятно, что ни каких следов ребят не было.

Собаки довели до этого места и потеряли след. Полицейский кинолог разводил руками, мол спросить у своих овчарок не могу. Вернее, спросить то могу, а вот ответ получить, с этим проблема. До сих пор Арсен дошел, а что случилось потом, не известно. Скорее всего пошел обратно, а там они могли сесть в другую машину и уехать. Дорога каменистая, хорошо укатанная, следы на ней не остаются. Но уехать, бросив телефоны и дорогостоящий прибор? В это очень слабо верилось. Следов борьбы не было видно, а и Арсен и Анзор служили в морской пехоте, и сейчас трижды в неделю ездили в спортзал, занимались боксом и качались на тренажерах. За себя постоять эти двое могли вполне успешно.

Пока все изображали усиленную мозговую деятельность, я спустился с холма и бродил внизу. Что-то не давало мне покоя, но что, я не мог понять, сил не хватало увидеть.

Вернулись на базу, написали еще несколько объяснительных. Ниву, приборы и телефоны временно забрали криминалисты. Ключи от машины оказались в замке зажигания. Но в конце концов, не найдя ни каких причин нас больше задерживать, полиция уехала. Я конечно их понимаю, ситуация не стандартная, ничего не пропало. У Арсена в куртке даже деньги нашли, он хотел себе телефон покупать с рук, вот и возил деньги с собой, почти ползарплаты, не говоря про машину с ключами, оставленные телефоны и приборы.

Директор собрал нас еще на одно совещание, но говорить было не о чем. Никто не сказал ничего стоящего, адекватных версий произошедшего не было ни у кого. Планерка быстро свернулась, и я наконец поехал домой. Время было почти шесть вечера, сил не было ни куда ехать, так что рыбалка отменилась. Просто погуляв по набережной и поев шашлыка с пивом, я в восемь пришел домой и завалился спать. Утро вечера мудренее, а завтра будет видно.

Встав в семь утра, я чувствовал себя великолепно. Выспался и отдохнул, теперь можно было заняться делами, поскольку я знал, что сил они потребуют очень много.

В свое время я прочитал в книгах о двойных сейфах, когда под явным железным ящиком устраивается тайник. И решил сделать такое потайное место. К сожалению, приходится от жены иметь тайны. Нет, на лево я не хожу, есть другое, что знать не кому не нужно. Года полтора назад, решил купить охотничье ружье. Поставил сейф, прошел медкомиссию, обучение, даже подал заявление на разрешение. Но в заявлении где-то нашли ошибку, нужно было немного исправить. А мы как раз были в отпуске, потом я улетел в длительную командировку. И оформление разрешения, и покупка ружья отложились в долгий ящик. Только сейф, привинченный к стене балкона напоминает о не купленном ружье. А вот под сейфом есть ниша, о которой никто кроме меня не знает. И там хранятся вещи, которые не стоит никому показывать.

Даже зная, что супруга в командировке и вернется только через четыре дня, я замкнул входную дверь на щеколду. У детей тоже есть ключи от квартиры, они уже взрослые и несколько лет живут отдельно, и не приедут без звонка. И все-таки я решил перестраховаться.

Из потайного места я достал старую торбу. Да, ту самую, которую мне дала ведьма с разными предметами, чтоб отправить призраков, разбуженных мною, в иной мир. Я собирался ее отдать, как и нож из обсидиана их хозяйке.

Но тогда, много лет назад, придя домой после победы над призраками, я лег спать. Слишком сильные впечатления для тринадцатилетнего пацана я пережил. Обычно приходя с похода, первым делом разбирал рюкзак, замачивал вещи. В моей молодости еще не было автоматических стиральных машин. У мамы была какая-то стиральная машинка, но чтоб ей постирать, нужно было выполнить кучу разных манипуляций, проще было стирать вручную.

В этот раз, просто оставив рюкзак в коридоре, я лег в кровать, даже не раздеваясь. Всю дорогу домой, из головы не выходила мысль об найденном ожерелье. Положив найденное в низ рюкзака, я особо не рассмотрел находку. Массивная, тяжелая цепь с какой-то подвеской. Думал, как приду домой, рассмотрю повнимательнее, все равно дома нет никого, родители говорили, что вернутся в среду, а сегодня только воскресенье. Но дома почувствовал просто бешенную усталость и решил отдохнуть. Думал, поспав пару часов, разберу вещи и изучу найденное. Закрыв глаза, я сразу провалился в сон.

Открыв глаза, я не поверил, за окном начинался рассвет. Часы показывали шесть утра, я проспал восемнадцать часов. Я не помнил, снилось мне что ни будь, я просто спал. Быстро встав с кровати, я замочил вещи, в которых был в походе, помыл термос. Мне очень хотелось развернуть сверток с находкой, но почему-то в голове появилась уверенность, что это лучше оставить на после обеда, когда приду со школы. Изучать древнее сокровище следовало без спешки. Убрав его вниз своего шкафа, я после душа и завтрака, пошел в школу.

Когда над тобой не маячит будущее сражение за свою жизнь с призраками, а тем более после победы над ними, настроение просто было превосходным. Я отвечал на уроках на самые сложные вопросы, смешно шутил на переменах, и даже Таня Воробьева и Лариса Булочкина, обижавшиеся на меня, сменили гнев на милость, и стали улыбаться в ответ на мой юмор. Но дома, в шкафу ждала находка из тайника древнего храма, поэтому, как только прозвенел последний звонок, я первым вышел из класса.

И вот я дома, один, готов внимательно изучить найденное. Открыв торбу, я достал черный нож в ножнах и отложил его в сторону. Нужно будет попозже отнести его с сумкой и мешочками из-под трав колдунье. И вот та самая находка, завернутая в мою кофту. Начал аккуратно ее разворачивать, но видно ткань зацепилась за что-то на ожерелье. Попытавшись распутать сверток, я несколько раз больно уколол руку о какие-то острые углы, но смог достать древнюю вещь. Цепочка, более точнее цепь, и кулон были изготовлены скорее всего из золота. Не смотря на столетия, на ней не было ни ржавчины, ни следов другой коррозии. На уроках химии мы уже изучали металлы и сплавы, я немного разбирался в них. Ожерелье было выполнено из светло-жёлтого металла, очень тяжелого. Может бронза, но бронза за столько лет потемнела бы.

Я знал, где у мамы хранятся ее драгоценности. Достав две золотые цепочки и сережки, я сравнил их с находкой. Металл очень похож, только толщина звеньев на маминых цепочках была с миллиметр, когда на найденной цепи, толщина была миллиметров пять – семь. Застежки на найденной цепи не было, она была довольно длинной и свободно надевалась мне на шею. Одно из звеньев цепи было чуть больше других по размеру и толщине, в него вставлялось кольцо подвески - амулета, изображавшего солнце. Снять его с цепочки, без поломки какого ни будь элемента, не получилось бы. Я взял в руки подвеску. Не рассчитал вес цепочки, она как вода потекла у меня из руки. Чтоб не уронить украшение, я так сильно сжал амулет, что порезал пальцы о лучи солнца, они оказались довольно острыми. Вот, обо что я несколько раз уколол пальцы, когда доставал украшение из свитера.

Кровь небольшими каплями стекала на цепочку, но в низ, на пол, не упало ни капли. Моя кровь как будто впитывалась в золото. Я знал, что такого не может быть, и просто смотрел, как капли, не спеша скользят по цепочке вниз, становясь все меньше и меньше, пока не исчезали. Но, если в начале капли впитывались, не дойдя и до половины цепи, то с каждая следующая капля, могла скатиться ниже предыдущей. Опять знание появилось у меня в голове. Нужно напоить кровью реликвию древнего культа, тогда… Не знаю, что тогда случится, но надо. Вряд ли из меня вытекло более ста грамм крови, но с каждой потерянной каплей, я чувствовал себя хуже. Как будто усталость, сонливость, апатия и тогда я еще не знал, что такое опьянение, но вот эти четыре напасти навалились на меня, я почти терял сознание. Но вот, красная капля упала на пол. По мне словно прошла горячая волна, с ног до головы, я взбодрился. Положив древнее украшение на стол, я посмотрел на правую руку, откуда из трех порезов, сочилась кровь. Действуя по наитию, просто посмотрел на царапины, представляя, как они заживают. Что-то похожее было на действие лечебных трав, которые мне дала ведьма, только немного помягче. Горячо, но терпимо и удар током был совсем слабым. Порезы затянулись полностью, даже следов не осталось.

Я не сразу смог встать, руки и ноги тряслись, навалилась слабость, кружилась голова. В кровать и спать, это были мои последние осмысленные мысли.

Глава 16

Проснулся опять с восходом солнца, проспав четырнадцать часов. Нет, это не нормально столько спать. Надеюсь, что это сказывалась усталость и недосып от угрозы нежити. Теперь, когда призраки побеждены и все тревоги позади, все вернется как было.

Вспомнив, что вчера не садился за уроки, я быстро подскочил с кровати. Быстро приняв душ и позавтракав, я оценил масштаб трагедии. Полтора часа у меня есть. Алгебра и геометрия заняли полчаса, я любил точные науки. Физика и география еще полчаса. Сегодня последним уроком литература, осталось выучить Мцыри. Если читать книги я любил, то поэзия мне никогда не нравилась. Учить стихотворения для меня было пыткой, а еще и заставляли рассказывать с выражением. Ладно, время идет, я открыл томик Лермонтова. Да она огромная, эта поэма! Может хоть часть запомню, получу хотя бы тройку. Читая поэму почувствовал, что правый локоть лежит на чем-то не удобном. Это найденное ожерелье, сдвинул его в сторону и автоматически положил сверху ладонь. Книга Лермонтова была на подставке, я мог перелистывать страницы одной рукой. Время хватило только на то, чтобы прочитать Мцыри два раза. Ладно, повторю еще на переменах, уроки скоро начнутся.

Быстро оделся и побросал учебники с тетрадками в портфель. До школы идти не далеко, я успел как раз к началу первого урока. На перемене решил повторить поэму, полез в портфель за книжкой. И понял, что забыл ее на столе, на подставке. Все остальные ученики тоже повторяли Мцыри, книги Лермонтова были не у всех, стояли по двое, по трое. Как в комедии про Шурика. Махнул рукой, может меня не спросят, пятерку по литературе в этой четверти, я уже успел получить в прошлый понедельник. День шел как обычно, по все урокам нам рассказывали новые темы. Никого не спрашивали, только собрали домашние работы на проверку. И вот последний урок. Пятерка наших лучших учеников отсутствовала, готовилась к олимпиаде по русскому. По точным наукам часто брали и меня, но с гуманитарными я не очень дружил. Нет, писал я практически без ошибок, на твердую четверку, но вот рассказать правила и всякие разборы слова...

Учитель начала урок литературы с проверки домашнего задания. И никто из сидевших в классе нормально не выучил эту поэму. Бедную Ларису Николаевну просто коробило, когда она слушала попытки вспомнить произведение Михаила Лермонтова, ее любимого поэта.

«Александр, ну хоть ты меня порадуй. Ты надеюсь выучил», - учитель посмотрела на меня.

Я встал. Да, видно придется расстроить Ларису Николаевну. Медленно набрав в грудь воздуха, я набирался смелости признаться, что не готов к уроку. В голове вертелись первые строчки довольно длинной поэмы. Я начал декламировать, то что помнил. Рассказав строку, в памяти всплывала следующая. Сам себе удивляясь, я рассказал пять глав и был готов продолжать. Но Лариса Николаевна решила, что пятерку я заработал. И стала обсуждать творчество ее любимого поэта.

Сев на место, я практически не слышал ее, жутко разболелась голова. Я мечтал свернуться в клубок, и чтоб никого не видеть и не слышать. Сразу после урока я снова вышел из класса первым. Придя домой хотелось лечь, немного отдохнуть, хотя за недолгое время прогулки, головная боль немного прошла, а может я к ней привык. Я решил, что попытаюсь хоть немного сделать уроки и выложил тетради на стол. Нужно было сдвинуть ожерелье в сторону, но когда я взял его рукой, то почувствовал тепло. Амулет был горячим, но не обжигающим, а приятно греющим руку. Я держал ладонь на кулоне и почувствовал, как уходит головная боль. Эта древняя вещь обладала какой-то силой? Она была не только дорогим золотым украшением, а чем-то большим?

Я не мог сейчас думать об уроках, они казались мне чем-то мелким, не важным. Нужно было понять, что же попало мне в руки. Я догадался, что смог выучить эту поэму только благодаря тому, что держал руку на амулете. Сейчас амулет убрал мою головную боль. Что-же я нашел? От порыва ветра хлопнуло окно, я вздрогнул, закрыв глаза. Пальцы непроизвольно сжали острые лучи, порезавшие кожу до крови.

Я снова очутился во чьих-то воспоминаниях. Нет, не так, как было с призраками. Я не был в чьем-то теле, а смотрел на события со стороны.

Вот этот амулет висит на шее крепкого пожилого мужчины с небольшой бородой. Главный жрец, понял я. Мужчина был обнажен, только на плечах был накинут плащ из пятнистой шкуры какой-то большой дикой кошки. Племя снежных барсов, так называл свой народ, тот человек из моих видений, призывавших гнев богини на головы захватчиков. Жрец стоял на выходе из храма, перед ним стояло двое пленников. Молодую девушку держали за руки двое охранников. Рядом стоящего высокого воина, несмотря на то, что он был не однократно ранен, а правая рука похоже была сломана и примотана к телу, помимо двух сторожей, держащих его за руки, контролировали еще с помощью веревки, накинутой на шею. Веревку тоже держали двое охранников.

«Отлично, самый сильный воин и первая дочь вождя племени рысей. Достойное подношение для Табити», - я не знал, на каком языке говорил жрец, но понимал все слова.

На поясе, с левой стороны, у жреца висел меч в кожаных ножнах, с правой кинжал в петле. Но он не достал свое оружие, ему протянули нож из уже знакомого мне обсидиана. Кровь из горла пленницы хлынула на жреца, она сначала попадала на ожерелье, а только потом стекала по его телу. Жрец стоял не шевелясь, пока последние капли не упали на землю. Часть крови должна была остаться на теле палача, но жрец был чист. Как будто он не стоял под струей крови, а только что вышел из душа.

Когда жрецу подали черный нож, пленник стал вырываться из рук сторожей как бешенный, хотя веревкой ему сразу перетянули шею, а поломанная рука причиняла нестерпимую боль. Но, когда тело пленницы покинула жизнь, оно без поддержки упало на землю, пленник успокоился и выпрямился и даже не пошевелился, когда черный нож поднесли к его горлу, с достоинством встретив смерть. На теле жреца опять не осталось ни капли крови.

Я увидел сцены жертвоприношения еще с несколько раз. Менялись жрецы, жертвы, охранники. Не менялось то, что жертв всегда было двое, молодая девушка и сильный воин. Да, стали понятны причины ненависти соседних племен.

Но вот сюжет видений сменился. Амулет так же висел на груди жреца. Рядом стояло несколько десятков воинов. Все были одеты в набивняки - рубахи из льна в несколько слоев, между которыми был набит конский волос, сверху шкуры в два, а то и три слоя. Такие доспехи, хоть и не из бронзы, выдержат и стрелу, и удар копьем или мечом. Все, кроме жреца, были вооружены копьями и боевыми топорами, на спинах висели плетенные щиты. Рассвет только начинался, темнота потихоньку отступала, были видны только самые яркие звезды.

Впереди виднелось небольшое поселение, огражденное деревянным частоколом. Шагов на пятьдесят вокруг ограждения спрятаться было не где, все деревья и кусты были вырублены. По настилам ходили четверо сторожей, держащих в руках копья. Жрец сжал рукой амулет, закрыл глаза. И охранники, всю ночь не сомкнувшие глаз, опустились без сознания на пол. Нападавшие черными тенями заскользили к стенам. Со жрецом остались двое воинов, он еле стоял на ногах, колдовство отняло много сил.

Я открыл глаза у себя в комнате. Нужно было осмыслить увиденное. Не знаю, откуда в том племени появился этот амулет, но он позволял творить чудеса. Но была и плата – жрец после усыпления дозорных очень ослаб, сколько времени он будет отходить, я не знал.

У меня, когда я с помощью амулета, выучил поэму, сильно, аж до темноты в глазах, до тошноты, болела голова. Но амулет и исцелил головную боль. Вот только я знал, что жертвоприношения уж точно не буду устраивать. А будет ли амулет работать без них?

Почему я увидел прошлое? Опять призраки? Нет, все не упокоенные души в округе забрала в свой мир Геката. В голову забралась мысль – я задал вопрос древнему амулету, заплатил своей кровью и получил ответ. Но вопросов появилось еще больше.

Взял в руки найденное сокровище. Цепь совсем простая, хоть и толстая. Взяли золотую проволоку, причем грубо сделанную, где-то чуть толще, где-то тоньше. И наделали колец, запаяв или сплавив концы, хотя я не нашел следы спайки. А вот амулет был произведением искусства. Середина кулона, сантиметров семь в диаметре, представляла собой женское лицо с закрытыми глазами. Сам кулон был у краев примерно в сантиметр толщиной, к середине утолщался до трех. Лицо не было сделано с соблюдением всех пропорций, но талант неизвестных мастеров позволял увидеть всю красоту. Волосы окружали прекрасное лицо, превратив овал лица в круг и перетекали в лучи. Лучи были длиной полтора – два сантиметра, на каждом из них был изображен какой-то символ. Самый верхний луч был больше остальных раза в два и имел отверстие, в которое входило кольцо цепи. На этом большом луче было целых семь символов.

Я любовался красотой амулета, древние мастера отразили каждую черточку на лице девушке, казалось сейчас легкий ветерок начнет играть золотыми волосами. Как бы я хотел увидеть ту, кто послужила моделью для этого амулета. И ради этой красоты пролилось столько крови…

Я знал только одного человека, который мог мне хоть что-то прояснить. Нужно пойти к ведьме, заодно отдам ее вещи, скажу спасибо. Положив обратно в торбу обсидиановый нож и мешочки из-под трав, я собрался идти к колдунье. Посмотрел на ожерелье, с мыслью брать или нет. И снова положил руку на кулон, изображавший солнце. Снова почувствовал тепло, конечно брать. Я надел цепь на шею, под майку. Сверху надел водолазку, чей ворот не даст увидеть древнее сокровище. Одев куртку, я посмотрел на себя в зеркале. Ничего не было ни видно.

Глава 17

И вот в третий раз стою у дома ведьмы. Раньше она выходила мне на встречу сразу, а сейчас я уже минут пять стою под дверью. Ладно, наверное, нужно постучать. Трижды стукнув костяшками в входную дверь, я сделал пару шагов назад. Может никого нет дома? Но вот послышались шаги. Дверь резко распахнулась, ведьма была в своем настоящем облике, пятидесятипятилетней, подтянутой женщины. Она, наверное, купалась, волосы были мокрые, со следами пены, одета в халат, пояс которого завязывала на ходу, из приоткрытой двери выходили клубы пара, как из бани.

Увидев меня, колдунья замерла, от удивления открыв рот. Но быстро пришла в себя, как-то подобралась. Она стала обходить меня по кругу, ее движения напоминали движения тигра перед нападением, я такое видел в телевизоре. Глаза ведьмы перестали быть глазами человека, зрачки вытянулись, став вертикальными, как у кошки, от них казалось исходил красный свет. Руки казались лапами зверя, были немного вытянуты вперед, пальцы были слегка растопырены и согнуты, напоминая кошачьи лапы.

Да, мне явно здесь не рады. Что же произошло, ведьма вроде хотела мне помочь, спасти от приведений? Не похоже, теперь я в этом сомневался. Я старался держаться к колдунье левым плечом, непроизвольно встав в боевую стойку, которой учили на рукопашном бое. Ведьма описала вокруг меня полный круг, вернувшись к двери в дом. Я ждал, даже не представляя себе, что делать в такой ситуации.

«Ты выжил», - колдунья заговорила первая, констатируя очевидное.

«А что, не должен был? Вы же вроде хотели мне помочь?» - в недоумении я пожал плечами.

«Выжил. Не приняла жертву Черная Царица Ночи, не выпила твою жизнь. Кто же тебе помог? Ты сам не смог бы пройти к дому, чтоб я не услышала. Почему мои барьеры не сработали?», - ведьма бормотала про себя.

«Вы про Гекату? Она должна была меня убить?», - я не понимал происходящего.

«Раз ты не умер там, умрешь здесь. Я отомщу твоему деду, хоть и после его смерти», - ведьма жестами рисовала в воздухе какие-то знаки.

«Но мой дед не тронул вас», - я вообще запутался.

«Имея дело с ведьмой, будь готов к обману. Я обманула тебя, я убила невесту твоего деда. Он был видным мужчиной, со своим домом, много добычи с турецких походов привез. Целый сундук красивых побрякушек. А что еще молодой бабе нужно, даже ведьме? Сережек да цепочек золотых, а если они еще и с камушками… А дед твой эти цацки горстями раздавал молодым девкам, просто так, за горсть малины, за яблоко, не жалел.

Думала приворожу, он быстро свою Анфису забудет. Но я не знала, что он характерник, да еще и такой сильный. Он раньше могущество в станице не использовал, я бы почувствовала. Видно только на войне своим даром пользовался. А он, вернувшись с очередного похода все понял, пришел ко мне. Про меня слава как о знахарке по станице шла. Думала будет спрашивать, как и от чего его Анфиса умерла, а я его между разговорами и напою приворотом. Не получилось, твой дед выпил зелье, а потом встал с улыбкой, от которой вода замерзать начала, достал свою саблю. Он тогда почти убил меня, я выжила чудом. О его клинке легенды ходили, мало кто его саблю одной рукой удержать мог. А дед твой ей играючи стрелы басурманские отбивал. Он на спор поросенка двухлетнего пополам разрубал. Но ведьму просто так не убьёшь», - ведьма распахнула халат.

Я в первый раз смотрел на голую женщину, но взгляд видел только огромный шрам, идущий от правого плеча через все тело к левому бедру. После таких ранений обычные люди не выживают.

«Он был уверен, что я мертва, не стал добивать. Я почти три года была на грани жизни и смерти. Все силы на поддержку жизни да исцеление бросила, остатками дара мышей да лягушек год целый подманивала, чтоб глоток крови горячей выпить, силы восстановить. Хорошо, что дом мой в лесу стоял, мороком защищенный. Без разрешения никто ко мне дойти не мог. Много сил ушло, чтоб затянуть рану, а чтоб убрать шрам, об этом и речи не идет, клинок был заговоренный. Теперь постоянно морок носить приходится. Эта рана половину моей жизни забрала, а может больше. Я тебя в Велесову ночь в лес отправила, метку наложила, чтоб ты с призраками в другой мир ушел. Черная Царица, как ты ее называешь, Геката, тебя должна была туда забрать. А там очень плохо живым. Но и живут там не долго, слишком большой деликатес живой человек для тамошних обитателей. Но видно кто-то тебя из того мира заприметил, да метку стер. Если человек стирал бы, почувствовала.

Ну да ладно, тебе со мной рано тягаться. Ты как щенок слабый против взрослой дикой кошки. Лет через пятьдесят, если бы тебя наставник обучил, я бы в честный бой с тобой не вступила бы, побоялась. А сейчас, без знаний, без опыта, да и без особой силы, не противник ты мне», - ведьма зашептала непонятные слова, левую руку протянув ко мне, правой описывая разные фигуры.

Меня как будто стукнули по голове. Пару раз на рукопашном бое мне прилетал удар, от которого в голове несколько секунд все плыло, тренер сразу останавливал поединок. Сейчас ощущения были похожими, я терял сознание, и никто не остановит этот бой, в котором я похоже проиграл заранее. Я уже опустился на правое колено, как острая боль пронзила меня в области груди. Машинально засунув левую руку под одежду, сжал пальцами амулет, который сейчас показался мне раскаленным. Я поднял голову и посмотрел на ведьму. Она все так же держала левую руку по направлению ко мне и что-то чертила правой, не прекращая бормотать. От ее руки ко мне тянулась красноватая дымка, которая и подавляла мое сознание.

Амулет направлял меня, подсказывал что делать. Отработанным на тренировках блоком, я правой рукой снизу ударил по этой дымке. Умом понимая, что вряд ли смогу что-то сделать призрачному туману, который без амулета и рассмотреть не мог, но доверился старинному сокровищу. Красная дымка разлетелась в клочья, как стекло разлетается от удара камня. Ведьму аж отбросило назад, в стену дома. Видно ее хорошо приложило, теперь уже она мотала головой, как пропустивший удар боксер. Глаза колдуньи перестали отсвечивать красным, она пыталась прийти в себя. Ведьма несколько раз взмахнула руками, как будто стряхивала воду. С ее пальцев в разные стороны летели голубые искры. В меня ни одна не задела, но пара штук попала в стену дома, и теперь дерево дымилось.

Я ждал, пока ведьма придет в себя. Добивать поверженного соперника считалось неспортивным, мы отходили от упавшего противника, давая ему оклематься. Да я и не знал, что дальше делать. Мой опыт драк, что на улице, что на ринге, не сильно подходил к магическому сражению. Крепко сжимая амулет, я надеялся на его помощь. Без него ведьма давно бы победила и вряд ли оставила бы меня в живых.

Колдунья пришла в себя. Ее глаза теперь казались абсолютно черными, я буквально ощущал ее ауру, ауру лютой ненависти и злости. Она не стала ни чего говорить, описав обеими руками круги, как будто что-то кинула в меня. Какую-то тягучую жидкость темно фиолетового цвета, которая в полете вытянулась в острие клинка, я смог уйти вправо. Ведьма повторила свою атаку еще трижды, каждый раз я уворачивался. Колдунья усложнила пассы руками, и на этот раз в меня полетело несколько десятков небольших лезвий, попадание каждого грозило мне гибелью. Но амулет снова спас меня, взяв контроль над моим телом. Правая рука сделала сложное круговое движение, и приближающиеся фиолетовые клинки плавно развернуло и направило обратно. Колдунья, не ожидавшая такого поворота, аж взвизгнула, быстро делая руками движения по сложной траектории, смогла отклонить летящие уже в ее направлении лезвия.

«Щенок. Гаденыш. Я тебе ногти вырву. Сердце еще живому вырежу. Печенку сожру. Ты у меня своей кровью захлебнешься, будешь умолять о пощаде. Я уничтожу всех твоих родственников», - ведьма перешла к угрозам.

Я воспрял духом. Тренер говорил, что к оскорблениям прибегают только те, кто боится. Или хочет вывести вас из равновесия. А в ауре ведьмы в черном цвете злобы явно виднелись красные оттенки страха. Колдунья ни за что не призналась бы себе, что она не то что боится, а даже опасается меня, но кулон открывал ее эмоции.

Ведьма не могла понять, почему я отражаю ее атаки. Она не видела амулет, не ощущала его! Но, увидев, что я держу левую руку под одеждой, колдунья что-то заподозрила. Аура наполнилась серо-стальным цветом сосредоточения. Я тоже напрягся, хотя понятия не имел, что предпримет ведьма.

«Брось это», - колдунья сказала это практически шепотом, но мне показалось, что по ушам ударили кувалдами. Я снова упал на колено, уши безумно болели, казалось я оглох навсегда, из глаз катились слезы. Правую руку я уже прижимал к уху, левая потихоньку выползала из-под одежды, хоть и отстранённо понимал, что, если отпущу амулет, мне крышка. На лице ведьмы появилось торжествующее выражение. Еще бы, она пробила мою защиту. Я смотрел в ее лицо, понимая, что еще одну такую атаку я не выдержу.

И вот, с ухмылкой ведьма снова что-то сказала. Но у меня болели уши, я ничего не слышал! Левая рука вернулась на свое место и снова сжала амулет. Боль в ушах стала проходить, я посмотрел в глаза врагу. Ведьма снова что-то проговорила, сделав пассы руками и даже топнув ногой. Слух еще не вернулся ко мне и никакого вреда это заклинание мне не принесло. Но было видно, как две тёмно-зелёные дымки, толщиной с бельевую веревку, из ладоней колдуньи, тянутся к моей груди.

Снова амулет взял контроль над моим телом. Правой рукой я схватил эти прозрачные веревки и намотав пару витков на руку, дернул. Ведьму швырнуло вперед, она упала на колени. Я себя чувствовал какой-то трубой, проводом, через мою правую руку что-то выходило из колдуньи, и через ладонь левой руки, текло в амулет. Ведьма пыталась порвать эти зеленые дымчатые нити, но безуспешно. Теперь в ее ауре остался только страх, который растворил в себе все остальные эмоции и чувства. Еще бы, она старела на глазах. На пусть не молодом, но ухоженном лице проступили и все углублялись морщины, кожа стала более тонкой, поменяла цвет с естественного на старческий желтый. Буквально за несколько минут передо мной на коленях стояла древняя старуха. Сколько лет назад она деда встретила, сто? Вот сейчас она на них и выглядела. Ведьма уже даже не пыталась порвать нити, хотя они стали тонкими, как паутина. Это сделал я, дернув рукой. Старуха, не поднимаясь, на четвереньках поползла в дом. Не спеша последовал за ней, хотя понимал, что ведьма уже не опасна, да и жить ей оставалось недолго. Ничто не могло спасти ее, вернуть молодость и силу. Кинув последний взгляд на поверженного врага, я вышел из дома. От стены, где попали колдовские искры, шел дым, ветер раздувал язычки пламени. Обернувшись, я понял, что мой противник мертв. Так я в первый раз отнял человеческую жизнь, и угрызений совести не испытывал.

Глава 18

Сидя дома на кровати, я стал доставать содержимое из старой торбы. Достав нож из обсидиана, я ушел в воспоминания. Тогда, в тринадцать лет я победил ведьму, которая пыталась меня убить, в магическом поединке. Забрал ее жизненную силу, вернее ее забрал старинный амулет. Без него у меня не было бы даже одного шанса не то что бы победить, а просто выжить.

Вот и сейчас мне требовалась помощь древнего сокровища. Давно я не брал его в руки, но на это были свои причины. Достав завернутый в ткань амулет, я развернул его. Снова почувствовал тепло, кулон как будто недоумевал, почему им так редко пользуются. Перед глазами развернулись радужные перспективы, вот я богат, успешен, молод и здоров. Только попроси, пожелай и все будет. А плата, это же мелочи, век человеческий короток, люди и сами прекрасно убивают себе подобных ради денег, в бессмысленных войнах, травятся алкоголем и наркотиками, превышают скорость и гибнут в автокатастрофах. Подумаешь, несколько посторонних, не знакомых мне человек не доживут до старости. Никто никогда не свяжет эти смерти с хозяином амулета. А сколько возможностей раскроется, аж дух захватывает. И с каждым разом все тяжелее сопротивляться соблазнам.

Посмотрев окно, увидел, что ночью прошел небольшой дождь, нужно одеть куртку потеплее. Перед выходом на улицу, положил в карман куртки ожерелье.

На своей Весте я точно застряну после дождя на грунтовке, придется ехать на работу и пересаживаться на служебную ниву. На ней не стоит Глонасс, вернее стоит, но не работает. Механики обещают починить уже полгода, все никак не могут разобраться с проводкой. И еще долго не отремонтируют, от меня много пользы. Я и экзамены принимаю, и с документами помочь могу, медосмотры организовываю без очереди, ссориться со мной мало кто хочет. Поэтому и езжу куда хочу, назло безопасникам, хоть и не часто.

Так, вот место где машина геодезистов стояла. А дальше пешком нужно, по грунтовке машины хоть редко, да ездят, а вот если ехать до нужного места, то нужно по степи ехать, следы от колес останутся, много потом вопросов будет. Да и застрять можно, резина обычная, а земля мокрая. Ладно, движение – жизнь. Хорошо, что в рабочей машине и сапоги резиновые лежат, и спецодежда, которую не жалко запачкать. И небольшой рюкзак, в котором лежали нож, спички, пара бутылок воды. А вот и колышки, которыми Арсен кабельную трассу разбивал, по ним дошел до холма. Идти старался по траве, не выходил на голую землю, чем меньше следов оставлю, тем лучше.

Поднявшись на холм, закрыл глаза, что-то чувствую, а что не пойму. Слишком много сил в морок вложили, чтоб долго заклинание держалось. Залез рукой в карман, пальцы привычно сжали амулет.

Я видел холм насквозь. Нужно немного влево спуститься, там вход в пещеру. Увидел заклинание морока, оно как туман, вход скрывает. Были и другие заклинания, которые и вред причинить могут, и сигнал подадут, а вот куда, это только после срабатывания узнать можно. Но не хотелось внимание привлекать. Сначала просто посмотрю.

Вот вход в пещеру, размером как обычная дверь в квартиру, можно спокойно пройти, не нагибаясь. Его заполнял туман морока, который не только скрывал вход, а еще и отбивал желание подойти ближе. Далее пещера постепенно расширялась и становилась выше. Теперь тоннель был метров пять в ширину и метра три в высоту, под ногами были мелкие камни, как щебень или галька. Идти было комфортно, ноги не скользили. Интересно, как здесь ходили в темноте? Электричество сюда не проведено, копоти от факелов на потолке не было. Я выключил фонарик на телефоне, постоял немного в темноте. Когда глаза привыкли, я обнаружил, что проход тускло освещался какими-то кристаллами. В сумраке пещеры было видно метров на десять.

Пройдя метров двадцать, я остановился перед дрожащими нитями заклинаний. Обычный человек ничего не увидел бы, да и я без амулета только ощущал бы следы магии. А древнее сокровище показывало понятным для меня способом энергию, с помощью которой творилось волшебство. Вот впереди колеблется что-то типа рыбацкой сети, сплетенной из голубой, зеленой и нежно розовой нитей. Так и хочется прикоснуться рукой, провести пальцами по ней. И лечь рядом, в подобии летаргического сна. А можно ли потом будет проснуться? Судя по мощности заклинаний, сюда не планировалось заглядывать лет пятьдесят минимум. Организм, даже в летаргическом сне без аппаратов жизнеобеспечения, не проживет и половины от этого срока. Сеть перекрывала нижнюю половину прохода, метра на полтора, не перепрыгнешь. А вот сквозь сеть протянуты тонкие, почти не заметные серебристые струны. Что-то типа сигнализации, но сработает только на разрыв сети. Интересное решение. Скорее всего при попытке сломать защиту, просто обрушится потолок пещеры, похоронив незваных, но сильных в плане магии, гостей. И отправит сигнал хозяевам, что здесь больше делать не чего. А хозяева явно непростые люди, раз не планируют посещать эту пещеру столько времени. Но и то, что в эту пещеру собирались вернуться, хоть и не скоро, у меня сомнений не было.

Ладно, раз я уже здесь, нужно идти вперед. У меня был опыт преодоления подобных ловушек, пусть и не такой силы. Закрыл глаза, просто так мне легче сосредоточиться, я все равно видел защиту. И стал давить силой, которую черпал в амулете. Но не разрывая сеть, а сгибая ее в трубку. Действуя осторожно, чтоб не порвать и не выдернуть защиту из стен, я смог свернуть ее так, что теперь высота ограждения была не больше полуметра, и легко перепрыгнул барьер. Обернувшись, внимательно изучил состояние защитного заклинания. Оно простоит в таком состоянии несколько часов, затем начнет возвращаться в первоначальное состояние.

Скорее всего есть еще пара заклинаний, рассчитанных на то, что, обезвредив основное, незваный гость расслабится и потеряет бдительность. Так, вот под мелкими камушками пола еще одна сеть, светившаяся бордовым светом. Наступив на нее, умрешь от остановки сердца. И от стен натянуты серые, еле заметные нити, от которых потеряешь сознание. Просто и практично. Без помощи старинного амулета я вряд ли прошел эту ловушку. Но видя куда нельзя наступать и где нагибаться, я прошел. Ух ты, еще одна ловушка. С потолка свисает серебристая паутина, коснувшись которой, вызывается обвал.

Теперь можно двигаться дальше. Магии пока не чувствовалось, можно идти немного быстрее. А пещера огромная! И про нее никто не знает, удивительно. При подготовке документов для проектирования, я читал, что где-то в окрестностях была большая пещера. Про нее упоминали в древних хрониках, во времена Горгиппии местные жители прятались в ней от набегов морских пиратов. Пещеру заново открыли в царское время, даже немного изучали, но при землетрясении в октябре 1905 года вход был завален. Во время революций и первой мировой войны были утеряны все документы, о точном местоположении пещеры никто не знал. Видно кто-то, пользуясь магическими способностями, сделал так, что пещеру потеряли и забыли.

Я спускался почти полчаса, а это минимум пару километров. Иногда попадались ответвления, но амулет вел меня по основному коридору. С потолка свисали сталактиты, но большей частью с отбитыми концами, чтоб не мешали проходу, сталагмитов не было видно из-под камней под ногами. В пещере было сухо и относительно тепло. Коридор иногда становился уже и ниже, потом расширялся до своих первоначальных размеров, петлял то вправо, то влево. Ловушек больше не было, да и на те, что я прошел, затратили огромное количество и сил, и энергии. И с каждым шагом мне все меньше и меньше хотелось идти дальше. Чувствовалось, что ни чего хорошего я не найду. Снизу веяло смертью, страданиями. Вот последний поворот вывел меня в зал, размеров которого я не видел. Светящихся кристаллов здесь не было, но на стенах висели факелы, примерно в метре друг от друга. Следы копоти говорили, что их часто использовали. Перед входом стояла небольшая бочка с жидкостью, судя по запаху со спиртом.

Взяв в руки факел, увидел, что он металлический и полый внутри. Подсветив фонариком на телефоне, я понял принцип работы – внутрь заливается спирт и поджигается фитиль. Практически во всех факелах было хоть немного горючей жидкости, я зажигал их через один, но все равно света хватало. Зал оказался огромен, как спортивный зал в школе. Белый известковый потолок отражал свет факелов, и я повернулся к центру зала. Как я не хотел это делать, зная, что увижу. Большая тёмно-красная каменная плита, служившая алтарем и жертвенным камнем. В длину метра четыре, в ширину три. В центре были выдолблены углубления, одно поменьше, для женщины или ребенка, второе для мужчины, причем располагались они валетом. В нишах лежали тела Анзора и Заремы. По специальным канавкам их кровь смешиваясь, стекала к углам алтаря. Есть много темных ритуалов, где используется кровь девственницы, а если дополнить ее кровью родича, который воевал и проливал кровь врага, тогда эффект возрастает в разы.

Старая ведьма лгала мне. Если использовать только природную силу, то сможешь совсем слабую магию творить, и не часто, долго дар восстанавливается. А вот если с людей собирать энергию, то тут и разгуляться можно. Особенно если ты в округе один с даром, а людей тысячи, они даже не почувствуют, как ты с них силу собираешь, разве что голова вечером заболит.

Но, если совсем много сил нужно, или артефакт найденный накормить досыта, то тут уже сильные эмоции нужны. Оргии устроить можно, про которые потом люди легенды слагают, так слухи про шабаши и инкубов с суккубами появились. По-разному жизнь вытянуть можно, бывает, что люди от удовольствия на тот свет отправлялись.

Но, чаще вот так, чувствуя, как не спеша вытекает твоя кровь, а с ней и жизнь, замирая от ужаса. А еще хуже, когда рядом твою сестру убивают, а ты, вроде не скованный, но даже пошевелиться не можешь, чтоб спасти ее. Тут эмоции еще послаще будут, чем просто от страха перед смертью.

Глава 19

Я чувствовал, как злоба туманит мой разум. Нельзя ставить себя выше людей. Нельзя отнимать жизнь, ради своих целей. Каждое колдовство свой запах имеет, и я впитывал его в себя. Ведьма, старая, сильная стояла за этим преступлением, и, если она будет от меня на расстоянии хотя бы пятьдесят километров, я почувствую ее. Тогда она заплатит за смерть Заремы и ребят. Зарема напоминала мне мою дочь, приветливая, застенчивая. Анзор заходил ко мне на чашку кофе, мне нравилось его мировоззрение, мы часто беседовали.Война меняет людей, Анзор хотел искупить кровь на своих руках добрыми делами. За ним хвостиком приходила его сестра, для которой у меня всегда была шоколадка.

Я закрыл им глаза. Вынести тела не получится, как и привести сюда кого-нибудь. В нашем мире магия, заклинания, морок существуют только в сказках и фильмах. Пусть так и остается, провести остаток жизни, где ни будь в лаборатории, желания нет.

Когда я шел вдоль стены, видел три ниши, небольших тоннеля. Правый и левый были короткими, метров по пять, в них ничего не было. Средний просматривался метров на семь, потом поворачивал влево и вверх, из него пахло смертью. Я в свое время недолго поработал на бойне, где резали и разделывали свиней. Запах крови, мяса, внутренностей я не спутаю ни с чем. С факелом в руке я пошел по тоннелю. Запах становился все сильнее, но я должен был все увидеть. Тоннель вывел меня в зал, размером со школьный кабинет. На полу лежали тела пяти человек, Арсен был среди них. От них требовались эмоции страха и боли, поэтому меня стало трясти от того, что с ними делали. Собрав свою волю в кулак, я все-таки подошел и закрыл глаза каждому.

Их всех убили в Велесову ночь, или Хэллоуин, как стало модно говорить. Значит пытались открыть окна в другие миры. Можно вызвать душу умершего, поговорить с ней, можно попробовать попросить помощи у тех, кого наши предки называли богами, можно посмотреть через время и расстояния. Но не факт, что душа захочет делиться с тобой секретами, а древние боги не выпьют твою жизнь, взглянув в будущее можно увидеть свою смерть и сойти с ума от этого знания. Опасное это дело, порталы в другие миры. Но и награда может быть огромна. А тут друг за другом провели два разных ритуала, увеличив риск на порядок.

Нужно было уходить, вот только большая часть энергии, выброшенная в результате жертвоприношения, еще витала в воздухе. Амулет жадно вбирал в себя силу, все еще разлитую в окружающем пространстве. Не получилось у старой ведьмы задумка, не досталось ей того, то что хотела. Мне стало интересно, хоть я и помнил, что любопытство может быть опасным.

По привычке закрыв глаза, сжал амулет и стал использовать свой дар. Поначалу в голове просто быстро мелькали непонятные всполохи, изображения, образы, но мой мозг не мог успеть за ними, понять, что мне хотят показать. Постепенно скорость подачи информации снизилась, и я стал понимать, осознавать, что пытался донести до меня амулет.

Я узнал, что здесь ищут, зачем уже шестой раз за сто пятьдесят лет в этом месте, приносят жертвы, льют человеческую кровь. Да, в глазах ведьмы или колдуна, считающих обычных людей расходными материалами, наравне с животными, сокровище, скрытое в этой пещере, стоило любых жертв. С древних времен остались артефакты, не из этого мира, наподобие моего ожерелья, позволяющие действительно творить чудеса. Где-то в недрах пещеры хранилось то, что позволило бы магу, не обремененному совестью или какими-либо принципами, стать всемогущим. Мой амулет обещал мне тысячу лет жизни, богатство и власть. Да за такое многие душу бы продали, а тут всего лишь пара чужих жизней в год. Но что конкретно скрывалось в пещере, я не знал.

Я готов забрать, то что так долго искала ведьма, и знаю, как это сделать. Найду спрятанное, и с его помощью уничтожу тварь, которая так легко льет человеческую кровь. Так будет правильно.

Я шел по основному тоннелю на выход. Вот небольшое ответвление, ведущее в тупик, перед самым выходом. Но зря ведьма здесь свои защитные заклинания размещала, теперь не видно тоненькую золотистую нить, у самого тупика. Стена, преграждавшая проход, казалась монолитом, единым целым со стенами и потолком прохода, ничем от них не отличаясь. Но самый кончик нити, ведущей к артефакту, выглядывающий из-под этой стены буквально на ладонь, говорил, что проход здесь. Навалившись изо всех сил, я не смог даже пошевелить камень. Ладно, что-то подобное можно было предположить. Думаю, каждый кусок стен простукали и проверили на наличие тайных проходов. Использовать простую человеческую силу проще чем магию. А деньги, чтоб заплатить людям за работу, хороший маг всегда найдет.

Одел ожерелье на шею, сжал его левой рукой, привычно оцарапав пальцы. Это как приложить электронный ключ к замку, или ввести пароль. Причем потом следов крови не остается ни на теле, ни на одежде.

Прижав правую руку к камню, я почувствовал, как сквозь меня течет сила. Вытащив левую руку из-под одежды, стал давить двумя руками, причем в бок, а не прямо. Снова доверился амулету, который помог мне уже в который раз. Но в любой момент я мог перехватить контроль над телом, перестать выполнять чужие команды.

Камень пришел в движение и откатился вправо. Переждав, когда осядет небольшое облако пыли, я двинулся вперед. Впереди было темное помещение. Нужно было брать с собой факел, но возвращаться назад не хотелось. Луч от фонарика на телефоне не добивал до стен. Пришлось снова класть руку на амулет. Закрыв глаза, я опять воспользовался его силой, чтоб просканировать помещение. Оно по размерам было чуть меньше зала с алтарем-жертвенником и не имело больше ни каких проходов. То, что я искал, находилось на противоположной стороне помещения, нужно было просто пройти вперед. Под ногами что-то хрустнуло. При свете фонарика от телефона, я обнаружил, что шагаю по костям. Одежда практически рассыпалась от старости, но мечи и кинжалы, которые сжимали руки скелетов, были в отличном состоянии. Бронза немного позеленела, но клинки были прекрасно сохранены. Отсутствие влаги и притока свежего воздуха позволило им остаться практически новыми. Кроме оружия, среди костей в лучах света сверкали кольца, браслеты и цепи. Золото и драгоценные камни не подвластны времени, не ржавеют, не корродируют. Жаль, что эти находки не попадут в музей, была бы шикарная экспозиция.

Я старался как можно меньше наступать на лежащие под ногами кости, но все равно из-под ног слышался треск. Что-же здесь случилось? И вот я подошел к тому месту, где лежал артефакт, под еще одним телом.

В стороне от основной массы давно погибших людей, этот скелет лежал отдельно, на боку. Похоже он был начальником тех людей, но кто-то решил сменить командование и явно недемократическим путем. Одежда на нем тоже практически не сохранилась, а вот украшений было побольше. Наручи на руках, открытый легкий шлем, поножи, пояс с очень высокой пряжкой, доходившей почти до груди, наверное, для защиты, были богато украшены золотом и драгоценными камнями. Я конечно не ювелир, но синие и зеленые камни – однозначно сапфиры и изумруды. А этот красный камень на шлеме, размером с крупный лесной орех, наверняка - рубин. У меня аж дыхание перехватило, как он красиво переливался, сверкал в лучах фонарика. Я гнал из головы, сколько же стоит все это великолепие.

Наклонившись над телом, смог определить причину смерти. Торчащий в спине кинжал, вошел сквозь ребра с правой стороны, пробив легкое. Рукоять кинжала была под стать остальным украшениям погибшего, усыпана драгоценными камнями и сделана из золота. Почему-то я был уверен, что лежащий передо мною скелет – мужской. А вот и ножны от кинжала, на поясе, с правой стороны. Значит кто-то, кому доверял убитый, воткнул его собственный кинжал в незащищенную спину. Вот и цена богатства. С левой стороны были видны ножны от короткого меча, но самого оружия не было видно. Аккуратно перевернул убитого в спину воина. Так и есть, в правой руке был меч, вернее его подобие. Если остальное оружие отлично сохранилось, вплоть до заточки, то клинок командира… Словно железо пролежало много лет во влажной земле, проржавев насквозь. И все же от этого невзрачного меча, от которого остался более-менее целым один эфес, даже гарда была искорежена, исходила мощь, которую я мог уловить своими силами, без помощи.

Меня тянуло взять рукоять в руку, но последствия могли быть не предсказуемы. В моей коллекции помимо ожерелья, были другие магические вещи, старинные артефакты. И их нужно было настраивать под себя, как ожерелье. Плата одна – собственная кровь и энергия. Ну и смерть предыдущего владельца, иначе нельзя, артефакт не будет служить новому хозяину в полную силу. Я решил рискнуть.

Пальцы мертвеца видно очень крепко сжимали рукоять меча, что даже кости не хотели ее отпускать. Пришлось постараться, чтоб забрать остатки меча из руки скелета. И вот он в моих руках. При свете фонарика кажется таким жалким, невзрачным, что вот-вот развалится от старости. Кожа, которой обворачивали рукоять, чтобы ладонь не скользила, засохла до каменного состояния, ее обрывки иголками торчали в нескольких местах. От клинка осталось одно название, ржавый обломок, сантиметров двадцать в длину. Казалось, махни по сильнее, и остаток, развалившись на куски, отлетит от эфеса. Но не все такое, каким кажется. Я сжал рукоять, чувствуя, как остатки кожаной обмотки прокалывают руку в нескольких местах, кровь впитывалась в артефакт.

Меч обретал нового хозяина. Новый хозяин пытался осознать возможности, которые дарил ему древний артефакт. Образы, картинки, которые посылались мне в голову сулили невиданную силу. Я видел, как прежние хозяева лишали жизни десятки врагов за раз. Последний погиб от удара в спину, но перед смертью смог казнить предателей. Меч легко убивал по желанию хозяина, а вот вылечить не мог.

Вот только люди потом не смогли открыть тайный проход в место проведения тайных переговоров, и артефакт оказался в заточении больше чем на пару тысяч лет.

«Покажи неприятелей, пожелай их смерти, подойди к ним хотя бы на десяток шагов, я уничтожу их, выпью их души. С каждым уничтоженным врагом, мы оба станем сильнее. Мы будем править всем миром», - шептал мне меч.

Я убрал находку в рюкзак. Вот найду ведьму, погубившую ребят и Зарему, вот тогда и применю меч по назначению. На самом выходе из пещеры я обернулся, положив руку на амулет. Дернул за серебряные нити охранного заклинания, обрывая их. Холм немного осел, но вряд ли кто обратит на это внимание. Зато никто больше не воспользуется красным жертвенником, в глубине пещеры. Обвал засыпал тоннель, зал с проходами, в которых лежали тела, превратив их в могилы. Сигнал молнией ушел к ведьме, предупредив ее о случившимся. Что же, жди мести, тварь.

Глава 20

Немного постоял внизу холма. С исчезновением защитных заклинаний спал морок, стало видно вход в пещеру. Почти заваленный, но внимание привлекал. С учетом пропажи людей, явно вызовет вопросы органов. А то, что сюда еще будут приезжать с экспертизами, и не раз, даже сомнений не было. Нужно что-то делать.

Выбор, сделанный в гневе, невозможно исправить. Очередной раз убеждаюсь в мудрости предков. Можно же было незаметно вплести в заклинания ведьмы свое. Чтоб предупредило о ее визите или даже обвалило бы тоннель при ее спуске к залу с алтарем. Но уже поздно что-то исправлять. Обращаться к помощи ожерелья не хотелось. Колдовство оставляет свой след, сильный и опытный маг сможет по нему узнать практически все о том, кто накладывал заклинания. А ведьма, приносившая жертвы, чтоб добраться до меча, наверняка была очень сильная и опытная. И открывать все козыри до схватки было бы глупо, узнав о могущественном артефакте в моих руках, противник подготовился бы, чтоб нейтрализовать его, или наоборот, постарался бы скрыться. Старые маги с каждым прожитым годом все больше дорожат своей жизнью, стараются не рисковать без нужды.

Собственных сил может не хватить. Укрыть вход мороком я бы смог, действия заклинания хватило бы лет на пять, может даже больше. За это время остатки входа забьет землей и глиной. Когда каменный свод рухнул, почву на верху ничего не поддерживало, ее начнет смывать дождями. Через пять лет все сравняется и зарастет травой и кустарником. А люди здесь практически не бывают. Но, кроме морока хотелось и что-то следящее оставить. Сама ведьма сюда сразу не сунется, наверняка кого-то пошлет. Явно не одна все это организовала, кто-то есть в помощниках. Я не бессмертный, даже с древними артефактами. Да и не ношу их, если неожиданно нападут, заранее подготовившись, то шансов у меня нет. А от пули в голову и амулет не спасет. Но и беззащитным я не был, угрозу почувствую на этапе планирования, тут своих сил хватит.

Ладно, пора скрывать то, что натворил, не подумав головой. На левой руке всегда висит браслет, с виду простая веревочка с деревянными шариками, размером с лесной орех. Рябина, осина, омела, каждый шарик сам вырезал. Да и верёвочку сам плел, слова особые говоря, силой пропитывая. Почти три года ушло, чтоб шесть бусин повесить, потом еще десяток добавил за десять лет. Половина шариков служит как хранилище энергии. Столько и не понадобится, пары вполне хватит.

Сначала нужно установить основное заклинание, морок, скрывающий остатки входа. Постепенно беру энергию из браслета, накрыв две бусины из рябины правой рукой. Морок повесил, он похож на небольшой клок зеленоватого тумана, вплетаю в него серые нити, которые сообщат мне, если рядом появится человек с даром. Каждый маг по-своему колдовство видит. Для меня туман, для кого-то молнии, а третий вообще дракона или змею увидит. По земле раскинул фиолетовую нить, говорящую простым людям, что здесь нет ни чего интересного. Я планировал, что выберу энергию из бусин полностью, придется добавлять свою, но опустошил их примерно на половину. За пару месяцев смогу восстановить их не напрягаясь.

Теперь можно ехать на работу, ставить ниву, забирать свою весту. Посмотрел на часы, обед я пропустил, заеду по пути съесть шаурму с колой. Иногда можно и побаловать себя вредным, но вкусным фастфудом.

Приехав домой, бросил торбу с артефактами на кровать, к другим магическим предметам. Сегодня буду пить что-нибудь крепкое, забыться к сожалению, не получится, но я сильно постараюсь. Нарезал себе сыра с ветчиной и достав банку маслин, организовал нехитрую закуску. А что пить, так с этим проблем нет, разве что можно долго выбирать. Приходится регулярно поздравлять различные инстанции с праздниками, возить звенящие пакеты. Кого-то нет на месте, кто-то отказывается, хоть и редко, вот и остаются дары у меня. Руководству не спрашивает, все ли я отдал, все равно не проконтролируешь. Мне тоже достаются подарки от организаций, с кем мы работаем по различным вопросам, от обучения, до различных экспертиз. Так что мой бар всегда полон, даже пару раз в год я отвожу звенящий ящик на какой-нибудь корпоратив или праздник, устраиваемый в конторе. Сегодня мой выбор пал на крымский коньяк. Поставив для фона старые клипы русского и зарубежного рока, налил первую стопку. Люди тысячелетиями пытались стать лучше, придумывали религии и заповеди, божьи кары, ад за грехи и рай за праведную жизнь. Придумали законы, за нарушение которых можно сесть в тюрьму, даже до конца жизни, а раньше и головы рубили, и вешали, и расстреливали. Да, жизнь стала легче, комфортнее, стало больше еды, медицина продлила жизнь. Но почему, когда появляются возможность вершить судьбы других, начинают чувствовать себя богами? Если даже обличенные властью или деньгами, хотя не бывает одного без другого, считают себя выше и лучше остальных, хотя вся разница в наличии совести и моральных принципов. А если человек владеет магией? Мало кто удержится, чтоб не стать сильнее, могущественнее, принося в жертву других людей.

Коньяк пился как вода, первые грамм двести вообще практически без закуски. Я не ангел, на моих руках не мало крови. Первого человека я убил в тринадцать лет. Хотя являлась та ведьма, прожившая сотни лет, человеком? Нет, даже голову ломать не нужно. Конечно являлась, пусть испорченным, злым, убивавшим других людей, но человеком, ответственности я с себя не снимаю. И снова поступил так же, была бы возможность вернуть тот момент заново. Я понимал характерников или инквизиторов, уничтожавших ведьм и колдунов. Большинство из них творили зло.

Я смотрел на лежащие рядом магические предметы. Выпитый коньяк располагал к сентиментальности. Вложил в ножны убрал в торбу найденный в пещере клинок. Несмотря на то, что меч от ржавчины уменьшился в половину и по длине, и по толщине, и ножны стали ему велики, он вошел в них как влитой. Я боялся, что меч в ножнах не поместится в торбу, но сомнения были напрасны, его размер чуть превышал полметра, еще бы немного и мог торчать из нее. Вдруг захотелось достать меч, еще раз внимательно его осмотреть. Но почему-то вспомнились легенды о клинках, которые нельзя убрать в ножны, пока они не заберут чью-то жизнь. А наитие меня редко обманывало. Что же, достанем его из ножен, когда найду ту ведьму. И пусть он вдоволь напьется ее крови.

За мечом в торбу отправился обсидиановый нож в ножнах. Выпил еще одну стопку, взял в руки ожерелье. Кто же служил моделью для амулета? На изображение прекрасного лица, можно было любоваться долго, что я и делал. Просто держал в руках амулет. От него шло приятное тепло. Древнее сокровище сегодня получило много энергии, казалось оно мурлычет как кот от удовольствия. Артефакт понимал, что меня не соблазнить богатством, властью. Но он никогда не упускал шанса напомнить мне о своих возможностях.

Я улыбнулся, затем аккуратно завернул ожерелье в шелковую ткань и положил в торбу. Может увижу хозяйку лица во сне? Пару раз я просыпался, помня из всего сна, только это красивое лицо, смотрящее на меня.

Коньяка осталось чуть-чуть, на самом дне. Может разлился, но это вряд ли. Я пью не часто, особенно крепкие напитки, может раз пять в год. Обычно хватает двести-триста грамм, чтоб сильно хотелось спать. Но сейчас бутылки было мало. Видать сильно меня задела смерть ребят, коньяк не брал. Сходил на кухню еще за одной бутылкой, выбрав на этот раз дербентский коньяк. Его я покупал сам, в Дербенте, в фирменном магазине, на заводе.

На кровати осталось два предмета, чаша и кольцо. Положил кольцо на ладонь. Сделано из золота, это даже скорее не кольцо, а перстень. Массивный ободок, шириной около сантиметра, толстый, сверху широкая круглая верхушка. Ободок был гладкий, как и изнутри, как и снаружи. Только снаружи он был украшен четырьмя рядами мелких разноцветных камушков, образующих странный узор. А вот на верхушке, в центре был вставлен драгоценный камень, размером с крупную горошину. Скорее всего бриллиант, но я не ювелир. Я проверял, стекло царапал лучше стеклореза, играл всеми цветами радуги, прозрачный. И по кругу восемь нежно голубых камушков, раза в два поменьше. Кстати, стекло они тоже отлично резали. Огранка всех камней была простой, шар со множеством граней. Каждый камень держали пять небольших лепестков. Между голубыми камнями были нанесены символы, на неизвестном мне языке.

В другую руку взял чашу. Если не брать во внимание, что она из золота, то и смотреть на нее второй раз не хотелось. Просто металлическая тарелка, без всяких рисунков и надписей, с царапинами и небольшими вмятинами. Два магических предмета, один я получил в подарок, за второй убил кучу человек. Вернее, он достался мне как трофей, я даже не знал о его существовании, когда шел забирать жизни.

Завернув и положив оба предмета к остальным, я отнес торбу на балкон и положил в тайник. Она прекрасно экранировала магические волны, я проверял. Даже своим даром, я чувствовал чашу или кольцо примерно за пять километров, обсидиановый нож за километр. А вот в этой торбе, даже с помощью ожерелья, начинал хоть-что ощущать, метров за десять. Конечно можно было наложить охранные или сигнальные чары, этому я научился, способностей хватило бы. Но это как разжечь огонь в темноте, заклинания будут видны в десятки раз сильнее, чем фон от предметов в торбе. Тем более предметы были привязаны ко мне моей кровью, я был для них хозяином, хоть и временным. Возможно не самым лучшим, редко насыщающим их энергией. Так что другие маги могли вообще не почувствовать артефакты в торбе. Не знаю, где ведьма взяла такую ценную вещь, явно не сама зачаровывала.

Ну что, магические предметы убраны, тайник закрыт. Пить больше не хотелось, я решил прогуляться и лечь спать. Как раз недалеко построили парк, недавно было открытие, горели все фонари, плитка еще не стала проседать. За руль завтра садиться нельзя, по крайней мере до обеда. Позвонив механику, попросил, чтобы меня отвезли на работу. Начальство живет на квартирах, за ними с утра отправляют машины, по пути заберут и меня.

Начинался противный мелкий дождь, пора возвращаться. Горячая ванна и свежезаваренный чай с облепихой стали прекрасным завершением вечера. На часах было начало девятого, машина приедет к семи. Будильники стояли на обоих телефонах, я потушил свет и закрыл глаза. И во сне пришли те, кого я хотел бы забыть.

Глава 21

Получал высшее образование я в Ростове-на-Дону, в лихие девяностые. Страшные были времена, жизнь человеческая не стоила ни чего. Все хотели жить красиво, только это получалось у единиц. Самая большая империя в мире развалилась, шла война на Кавказе. Деньги обесценивались за пару месяцев, предприятия не платили зарплату по полгода, или давали ее продукцией. Хорошо, если чем-то нужным, что можно легко продать, типа колбасы или водки, а если нет? Дадут за три месяца работы пятьдесят будильников, и делай с ними что хочешь. А еще заводы и фабрики, как и колхозы, могли закрыться. Выпускаемая ими продукция оказалась никому не нужна, уступала в цене и качестве зарубежной. Нищета, безработица, бандитизм. Полиция, тогда еще называлась милицией, и не справлялась со своей работой. Милиционеров не боялись убивать, а зачастую просто подкупали, они тоже хотели жить красиво.

Поехал я учиться в Ростов в семнадцать лет. Мне повезло, родители могли посылать мне денег на учебу. Мой дар позволял мне легко справляться со многими проблемами. Даже без использования амулета. Вытянуть билет, ответ на который знаю? Легко. Выучить непонятный текст? Тоже легко. Ну поболит вечер голова, не страшно. Но самое главное, это возможность видеть реальные чувства человека. Нет, не читать мысли, такого я не мог, а понимать его настроение, эмоции. Тебе друг улыбается, а аура у него красно-бордовая, злость и зависть пополам. Да чему завидовать, пошел бы с нами ночью машины на складе разгружать, так и он бы деньги заработал повести Машку с соседней группы в кино. Заранее увидеть черноту в аурах гопников, которые в переулках поджидают стаей, чтоб ограбить и избить, немного силы из браслета выпустить. У меня тогда уже семь бусин висело. И смотреть, как глазки эти шакалы опускают, здороваются вежливо. Не знаю, кого они вместо меня видели, может ОМОН, а может свою крышу. Но черный цвет агрессии сменялся на непонятный грязный, болотный цвет подобострастия.

Только потом не забыть энергию вернуть, несколько дней головную боль и усталость потерпеть. А потом я научился их под водой смывать. Дома то я в ванной купался, а в общежитии только душ был. Оказывается, текущая вода не только грязь смывает, а еще негатив и усталость, и энергию помогает восстанавливать. А если на природе, в реке, а еще лучше под водопадом в горном ручье, так вообще можно пару бусин за час зарядить. Кто-же знал. Не было у меня наставника, чтоб всему научил, до всего сам доходил. Я свой бой с ведьмой много раз в голове прокручивал, все было непонятно. А потом на ожерелье руку положил, оно же мне как-то показало перед схваткой, что умеет. И стал мысленно задавать вопросы.

Оказалось, что не свежая кровь нужна древней реликвии, гораздо лучше силу из людей забирать. То, что я ведьму до смерти опустошил, и энергию в ожерелье переправил, так это для амулета как раз было то, что нужно. Лучше сотни жертвоприношений, тем более жрецы тоже магами были, хоть и не опытными, слабыми, и большую часть энергии жертв в себя тянули. Вот и не могли не заряженным ожерельем в полную силу воспользоваться. А было бы энергии в артефакте достаточно, силы хватило бы и шторм поднять, флот нападавших потрепать, к бухте не допустить. И ужас нагнать на десант, чтоб ноги подкашивались, да руки с мечами опускались бы. Хотя бы на первые ряды врагов, на горной тропинке. И сразу энергию погибающих собирать, амулет подпитывать. Могли бы на полную мощь артефакт использовать, другим был бы исход сражения. Откуда же у этого племени такая вещь появилась? Ну об этом я уже никогда не узнаю. Пытался у самого артефакта спросить, но он показывал только то время, когда им владело племя снежных барсов.

Амулет смог мне несколько раз показать нашу схватку с ведьмой со стороны. И даже замедлить при этом ход времени, а мне хватило ума во многом разобраться. Кстати идею с браслетом, который энергию хранит и даже некоторые заклинания, я у ведьмы взял. Она же не меня думала увидеть, когда ей в дверь постучал, раз ее охранные чары незаметно прошел. Я и не знал про них. Это заслуга амулета, как-то он их заморозил, нейтрализовал или усыпил. Ведьма, услышав стук, решила, что кто-то сильный и опытный у двери стоит, и явно не с добрыми намерениями, и вышла готовая к бою.

Спасибо артефакту, который раз за разом показывал мне наш бой с колдуньей. Когда понимаешь, что можешь повторить просмотр, даже замедлить или вообще остановить время, можно обращать внимание на мелочи. Только с третьего раза я увидел, что у ведьмы на каждой руке бусы деревянные, как браслеты висели. А когда ведьма атаковала, заметил цветные магические всполохи на них. Мощные заклятия использовала, своих сил на долго не хватило бы. Браслеты работали как аккумуляторы, из них ведьма энергию восстанавливала.

Когда я наблюдал нашу схватку, можно даже было даже полюбоваться эффектами, как будто фильм смотришь. Заклинания я видел, как разноцветные нити или предметы, типа лезвий или искр. Использование браслетов, подпитка от них заклинаний, напомнило мне горящие бенгальские огни, когда энергия из них в колдунью фонтанировала.

Так вот, с помощью артефакта, я смог понять принцип колдовства. Как работали заклинания, что ведьма применяла, как она энергию из браслетов черпала. Разобравшись, по аналогии я начал свой браслет создавать. С собачьей шерсти, что сам с Мухтара на даче начесал, веревочку свалял. Когда между руками перекручивал, пытался дар свой использовать, чтоб силу в нее вложить. Во второго раза понял, как это делать. Но за один вечер не получалось закончить веревку, основу браслета, сил не хватало. А артефакт не хотел отдавать энергию. Показать прошлое, это пожалуйста, а вот делиться магической силой, не желал. С пятого раза осознал, как можно на несколько приемов процесс изготовления веревки для браслета растянуть. И через пару месяцев я смог, у меня получилась основа для браслета – заговоренная и заряженная силой нить, свитая из шерсти. Материалы для магии должны быть натуральными, желательно самим сделанные.

А когда принцип понятен, то и бусины сделать было не сложно. Месяцев через семь на браслете появились два деревянных шарика, накачанных силой. Я решил пробовать повторить заклинания, что творила ведьма. В городе магию сильно не поизучаешь, решил учить магию на даче, где наш участок граничил с лесом. Уходил в лес на полчаса, все равно своих магических сил мало было. Начал с силовых лезвий. Много энергии в воздух уходило, пока учился ее в клинок собирать. Использовал свой браслет, в первый раз израсходовал всю силу бусины. Решил посмотреть, за сколько времени ее зарядить смогу. Изготавливать сложнее, первую бусину почти четыре месяца вырезал, зачаровывал, в магический аккумулятор превращал. Оказалось, что на зарядку месяц уходит, если себя сильно не напрягать. Потом конечно с каждым разом все лучше получалось, меньше времени уходило. Я решил, что не буду из браслета силу тянуть, а пользоваться тем, что есть во мне. И дальше продолжал изготавливать деревянные шарики для браслета.

Каждые выходные уезжал на дачу, тренировал заклинания. Магическим лезвием научился срезать небольшое дерево. Мог и штук десять лезвий поменьше запустить, увеличить их количество было только делом времени. Научился искры огненные пускать и мысленно приказывать, управлять чужим телом. На людях не пробовал, а вот Мухтар и кошки соседские такое показывали, что в цирк можно было устраиваться. Главное в глаза смотреть. Я хорошо помнил, как ведьма силы не жалела, когда заставить хотела, чтоб амулет отпустил, что чуть уши не лопнули. Поэтому энергию контролировал, чтоб животных не травмировать.

Когда заклинания ведьмы выучил, вспомнил как колдунья про барьеры говорила. Не с первого раза туман морока за забором увидел, как и паутину следящего заклинания, не с первого раза повторить их смог. И тогда понял, как магия работает, что сам могу ее творить. И первое заклинание, которое сам смог сотворить, было защита от нежити.

Врала мне ведьма, при желании она тех призраков, что ко мне привязались, развоплотила бы без особых усилий. Разве что последний их них, что разумом обладал, а не только голодом и инстинктами, мог проблемы создать, пусть и не большие. Но скорее, он бы постарался скрыться, слишком силы были не равны. Я испытал заклинание, сходив на кладбище. Часто души ненадолго в нашем мире задержаться могут, возле тела находятся. Конечно слабые они, разве что крохи жизненной силы воруют. Но раз слабых призраков смог развоплотить, изгнать из нашего мира, на это хватило и малой части своей энергии, то и сильных смогу. И браслет теперь был всегда со мной, на нем уже висело четыре заговоренных шарика. Три с энергией, один с заклинанием лечения. В случае сильной раны или потери сознания, он должен был помочь. По крайней мере, порезы затягивались за минуту.

Чуть больше двух лет прошло с момента схватки. Я не был теперь беспомощным, уже мог постоять за себя в магической битве, но понимал, что еще не опытен и мало знаю. Артефакт лежал в укромном месте, я уже тогда узнал про свойство торбы скрывать магические предметы. Я нечасто доставал его.

«Неужели у тебя нет врагов? Ты достоин большего, я помогу тебе получить золото и власть. Может кто-то тебя обидел, давай отомстим, уничтожим обидчика? Все женщины будут у твоих ног. Ты сможешь покорить империю и править ей. Только пожелай», - при каждом использовании древнего артефакта, он ненавязчиво показывал мне возможности, которые может мне дать. И намекал, что нужно напитать его жизненной силой. Пусть не убивая, пусть не много.

И я решил попробовать напоить амулет энергией. Но у кого ее отнять? Врагов у меня не было, брать у знакомых я не решался. И тут вспомнил ту старуху в церкви, которая наорала и прогнала меня, когда мне так нужна была помощь. Вот на ней и попробую.

Пришел утром в субботу в храм, но там было много народу. Две компании приехали крестить детей, две пары хотели обвенчаться. Я решил прийти позже, после обеда. В три часа дня, я снова подошел к церкви. Закрыв глаза, проверил ее с помощью дара, в нем был один человек, как раз в том месте, где торговали свечами и иконами. Я зашел в храм и подошел к женщине продавцу. Да, это она тогда на меня накричала. Женщина в тот момент раскладывала свечи, когда я подошел поближе, подняла голову. Пару минут мы смотрели друг другу в глаза. Я понял две вещи - она узнала меня, хотя прошло два года, и у нее тоже есть дар, пусть и слабый. Это стало для меня неожиданностью, я даже решил уйти.

«Что, опять приперся издеваться? Как таких земля носит, дьявол ждет тебя», - я уже забыл, какой противный визгливый голос у этой старухи. Нет, не уйду, пусть артефакт получит желаемое. Ожерелье лежало в кармане куртки, я опустил в него левую руку.

А вот ментальный удар, от которого заболела голова, стал для меня неприятным сюрпризом. Причем женщина походу даже не подозревала о своих способностях! Поэтому я и не успел среагировать на первую атаку.

«Убирайся, тебе не место здесь», - а вот второй удар я ждал. Как будто коричневый кнут щелкнул в мою сторону. Я успел перехватить его и крепко держал правой рукой. И тут заработал амулет, сжимаемый левой рукой. Снова я стал подобием провода, через который проходит энергия. Женщина упала на колени, в ее глазах был ужас, она задыхалась. На ней не было запасов силы, как у той ведьмы. Я понял, что она умирает и попытался вынуть левую руку из кармана. Но артефакт не хотел останавливать процесс, остатки силы покидали старуху. И я резко развернулся, опустив правую руку.

Глава 22

Стоя спиной, я понял, что прервал передачу энергии от женщины в амулет. И услышал, как что-то упало, вернее кто-то, я даже знал кто. Медленно повернулся, боясь увидеть мертвое тело. Но прилавок, на котором лежали свечи, иконки и прочие церковные товары, не позволял увидеть состояние пожилой женщины. На негнущихся ногах, я сделал вперед несколько шагов. Если мы с амулетом убили ее, не прощу себе этого. Отнесу опасную вещь обратно, снова накрою плитой. И пусть лежит еще тысячу лет.

Вот я увидел упавшую женщину. Она лежала на каких-то сумках, лицом вниз. Я не мог понять, есть ли дыхание, жива ли она. Закрыв глаза, я посмотрел на нее с помощью дара. Жива, но без сознания. Тихо вышел из храма, и медленно пошел вниз. Вот место, где стоял дом ведьмы, погибшей в магическом поединке. От магических искр, которые она сама разбрасывала, ее деревянный дом загорелся. Заодно с ним сгорели еще четыре брошенные развалюхи. Местная администрация была в шоке, как так, практически в центре курортного поселка стояли бесхозные земельные участки, без хозяина. В пожарище нашли чьи-то останки, но экспертиза показала, что их хозяйка умерла много лет назад. Дело быстро закрыли, землю продали, сейчас на этом месте уже кипело строительство. У меня мама в администрации работала в это время, и об этом пожаре долго ходили пересуды. Я у нее на работе слышал несколько версий случившегося, там же услышал об проведенной экспертизе полусгоревших костей.

Я в эту церковь больше не ходил. Мне было очень стыдно перед той женщиной. Пусть она и была крикливой, пусть с помощью слабенького дара неосознанно она влияла на людей, была слабым энергетическим вампиром. Но она не знала, не понимала, что творит! А я чуть не убил ее, чтоб ее силой, ее жизнью напитать древний артефакт. И я пообещал себе, что такого я больше не совершу. И держал свое обещание до девятнадцатилетия.

Я учился на третьем курсе, можно сказать заканчивал его. Учился хорошо, дар помогал с этим. С остальным тоже особых проблем не было. Повезло устроиться на работу ночным сторожем в магазин косметики. Закрыл железные ставни и двери, можно и поспать, и поучиться. А по выходным помогал помощником продавца. В женской косметике лучше своих подружек стал разбираться, столько новых названий цветов узнал, несмотря на учебу в художественной школе. Заодно по дешевке можно было какой ни будь презент очередной своей подруге купить. За три ночи в неделю, плюс работу по воскресеньям, платили по меркам студента хорошо. Жил я в студенческом общежитии, в комнате на двоих. Мой сосед Костя был моим напарником по работе сторожем. Когда я был на работе, Костя оставался один в комнате, и наоборот, не мешали друг другу в личной жизни.

Так что я был выгодным парнем, с деньгами, дарил хорошие подарки. Но умение читать эмоции и видеть реальные чувства как помогали, так и мешали в отношениях. Наверное, меня считали избалованным, но мои пассии часто менялись. Я стал циничен, не пытался сгладить конфликты. Когда видишь золотые с черным цвета корысти в ауре, когда понимаешь, что с тобой только потому, что у тебя есть деньги и возможность дарить подарки, то быстро перестаешь верить в искренность. Я не был ангелом, который делает только правильные вещи, просто был девятнадцатилетним балбесом, которому повезло, и пользовался этим на всю катушку.

Но никогда не влиял своим даром на людей, не менял их сознание. Был пару раз соблазн сломить сопротивление неприступной красотки с помощью своих способностей, но я быстро отгонял такие мысли. В принципе, я и так был довольно популярен среди девушек. И они у меня часто менялись, за отношения я не держался.

В тот вечер я пришел с учебы довольно поздно. У нас была консультация по архитектуре, разбирали ошибки в курсовых проектах. В мыслях было что-то перекусить, в душ и спать. Но возле двери стояла Лариса, моя бывшая девушка. Тогда мобильные телефоны только появились, стоили они космических денег, как и каждая минута разговора по ним. Поэтому о них только мечтали, мобильник был синонимом крутости, как золотая цепь на шее в палец толщиной и шестисотый мерседес. Ни у меня, ни у Ларисы мобильников не было, поэтому она и ждала меня возле входа в комнату. Мы встречались всего-то пару недель, и расстались год назад. У нее был старший брат Алексей, которому показалось, что я обижаю его сестру и он пришел ко мне объясняться. Мне очень не нравится, когда на меня кричат и толкают. Пусть я не великий боец, но пару раз в неделю посещал тренировки по рукопашному бою и мог дать сдачи. Алексей перед разборками употребил спиртного, поэтому практически сразу после нецензурных слов в мой адрес, полез в драку. Я не стал демонстрировать христианское прощение и подставлять левую щеку. Просто ответил ударом на удар, а мой противник и так на ногах стоял нетвердо. После ответки, Алексей прилег на пол отдохнуть, матерные слова в мой адрес сменились жалобными стонами. Лариса, хоть и видела конфликт с самого начала, включая оскорбления и угрозы, встала на сторону брата. Не желая выслушивать брань еще и от нее, я просто вынес из своей комнаты ее куртку и отдал хозяйке и ушел, замкнув дверь, к друзьям на всю ночь.

С Ларисой мы потом просто не замечали друг друга, а вот ее братец пытался натравить какую-то шпану. Но у меня крыша была на пару порядков посерьезнее. С помощью своих возможностей мне удавалось поддерживать дружеские отношения с крутыми, особенно в спортивной школе. Умение решать проблемы кулаками всегда ценилось среди не самых законопослушных граждан. Со мной тренировались и мелкие бандиты, собиравшие дань с ларьков, и пара авторитетов среднего звена, которые приезжали на БВМ или Гранд Чероке. Как-то стоя в спарринге с одним из этих новых хозяев жизни, по кличке Граф, я обратил внимание на взгляды его охранника, который тот кидал на своего шефа. Автоматически посмотрев на ауру, увидел стальной цвет, с красными всполохами. Запланированная агрессия, готовящийся удар пронеслось у меня в голове. Отвлекшись, я попал в захват, и мой спарринг-партнер провел бросок. Дальше я выбросил лишние мысли из головы, и мы с Графом несколько минут просто наносили друг другу удары руками и ногами. Я не выдержал первым и поднял руки. Граф довольно рассмеялся, мы пожали руки и пошли на тренажёры.

«Слушай, Граф, что-то мне твой охранник доверия не внушает. Который со шрамом на правой скуле. Как-то злобно он на тебя смотрит», - неожиданно для самого себя я обратился к авторитету.

Мы были уже в раздевалке, вдвоём с Графом. Тренировка окончилась, мы переодевались после душа, остальные уже вышли.

«Ты на что намекаешь?», - Граф внимательно смотрел мне в глаза. Он был всего лет на пять меня старше, но легкие большие деньги, обильно политые кровью, постоянная опасность и необходимость вершить чужие судьбы, придали ему вид сорокалетнего мужика.

«Просто чуйка. Я иногда эмоции чувствую, а тут такая злость, когда на тебя смотрел. Просто проверь тихонько, мне могло и показаться», - я пожал плечами, жалея, что завел этот разговор.

Через неделю после тренировки Граф ждал меня по-простому сидя на ступеньках у входа в спортивный зал.

«Поехали», - коротко сказал он, вставая и направляясь к своему автомобилю. Причем ездил авторитет не на мерсе или БВМ, а на саабе, отличаясь от других бандитов. Угрозы я не чувствовал, поэтому спокойно сел в машину. Ехали мы не долго, до ближайшего ресторана. Вычурный, помпезный, безумно дорогой. Белые колонны, вычурная лепнина на потолке, огромные бронзовые люстры. У каждого посетителя за спиной стоит официант. Мне никогда не нравились подобные заведения. Мы прошли сквозь зал и сели в вип-кабинете. На входе встали три телохранителя авторитета. Я оценил этот мини зал. Стол, рассчитанный человек на десять, просто ломился от еды и спиртного. Увидел две двери на одной из стен. Туалет и комната отдыха, пояснил находящийся в зале официант.

«Бабы будут позже», - неверно оценил мое любопытство авторитет.

«Граф, мне нужно попросить товарища, чтоб вышел за меня на работу на дежурство», - я понял, что на работу я сегодня не попадаю.

«Без проблем, сейчас кого-то из пацанов пошлю. Сюда привезти кореша?», - ответил бандит.

«Нет, просто сказать. Может я быстро сгоняю, здесь до нашей общаги недалеко?», - предложил я.

«Васек твоему корешу просто телефон даст, перетрете. Нормально так будет?», - Граф предложил решение проблемы.

Я кивнул головой, авторитет отправил своего подручного к нам в общагу, я объяснил, где найти Константина. Дальше мы просто пили Хеннесси, любимый коньяк новорусских бандитов, закусывая ресторанными блюдами. Официанта Граф отправил из нашего мини зала, сам разливая коньяк по стопкам. Молчание прерывалось только короткими тостами, типа «Ну давай» и «Будем». Минут через пятнадцать у Графа зазвонил телефон, он, взглянув на экран, протянул мобильник мне. Я попросил Костю выйти за меня на дежурство в магазин, пообещав бутылку коньяка. Мой друг согласился, вопрос был решен. Мы с Графом продолжили банкет.

И только когда вторая бутылка была почти выпита, авторитет начал разговор.

«Ты мне жизнь спас. Я Зверю как брату доверял, а он на меня заказ взял. Блин, он же три года мне спину прикрывал, я ему все дал. Дом купил, машину, с бабками не обижал», - Граф говорил негромко, чтоб стоящие за дверями охранники, ничего не слышали. Тем более в зале громко играла музыка, но закрытые в наш мини зал двери приглушали ее.

Я не чего не ответил, просто смотрел в глаза Графу, ожидая продолжения.

«Ты ведь не знал раньше Зверя. Я проверил, вы нигде не пересекались. Как ты все узнал?», - теперь авторитет ждал ответа.

«У меня иногда чутье срабатывает. Когда билет счастливый на экзамене вытащу, раз в лотерею моментальную выиграл», - я старательно играл роль простого, но везучего парня.

«Иди ко мне работать. Хата, машина, бабки, бабы. Будешь стукачей и падл вычислять», - Граф смотрел на меня совершенно трезвым взглядом.

«Нет, по заказу чуйка не работает. Если бы можно, я бы на одни пятерки учился бы, все лотереи выигрывал. Чутье раз в год, может пару срабатывает. Но только само, без нажима», - я очень натурально играл сожаление. Тем более мы выпили почти по бутылке коньяка. В нее ничего не добавляли, я смотрел с помощью дара. А вот авторитет практически был трезв, наверняка готовился к пьянке. Говорят, если выпить активированного угля, то долго не пьянеешь, или есть какие-то секретные медицинские препараты, снижающие эффект алкоголя. Я бы мог тоже применить дар и практически протрезветь, но пока не делал этого.

Конечно я смотрел на ауру бандита, сидящего рядом, но видел там только ядовито-зеленые тона разочарования. И угрозы рядом тоже не было, поэтому я просто пытался быть обычным человеком, простым студентом, по крайней мере казаться им.

Авторитет открыл третью бутылку, но я уже был пьян. Трезветь с помощью дара я не стал, не стоило сеять зерна сомнений в Графе. Никогда не был силен в актерском искусстве, я не смог бы натурально изображать пьяного, когда протрезвею. Поэтому бандит хоть был и огорчен таким поворотом, но походу он и не сильно верил в чудеса.

«Отдыхай, за все уплачено», - Авторитет встал, похлопал меня по плечу и вышел. Через пять минут, как и обещал Граф, зашли две девушки, и я воспользовался комнатой отдыха на всю катушку.

Глава 23

После этого случая, все мелкие рэкетиры, которые ходили со мной на тренировки, меня зауважали. Граф был хоть и молодым, но известным бандитом, и его изменившееся отношение ко мне, заметили многие. Он всегда со мной здоровался, пару раз подвозил до общежития. Слух у меня острый, и как я слышал, меня за глаза называли помощником Графа, а кто-то вообще считал киллером.

И после этих событий, Алексей, брат уже бывшей моей пассии Ларисы, решил натравить кого-то из своих знакомых гопников. Лариса знала, по каким дням я посещаю спортзал и рассказала брату. И в один прекрасный вечер, я почувствовал тревогу, опасность. Выходя с тренировки, я столкнулся с пятью агрессивно настроенными личностями, которые решили сходу взять быка за рога и много не разговаривать. Это в фильмах герои дерутся с толпой врагов и побеждают. В реальной жизни такого не бывает, и если в руках нет куска арматуры, уравнивающей шансы, то драка одного против толпы печально заканчивается для одиночки. То, что я предчувствовал опасность и был на чеку, позволило мне уйти от первых ударов и остаться на ногах. В это время из спортзала вышли трое пацанов, их тех, с кем я занимался. Они бросились мне на помощь, и ситуация для нападавших поменялась. Четверо против пятерых, ситуация гораздо лучше, чем пятеро на одного, тем более эти четверо регулярно занимались рукопашным боем. Драка быстро закончилась, переросла в словесные разборки, типа чья крыша круче. Я стоял чуть позади, все равно на этом жаргоне не умел разговаривать. Услышав про Графа, мои обидчики моментально стушевались, тон беседы поменялся. После долгих извинений, агрессоры ретировались, получив от меня заверения, что я не в обиде. Не знаю, что они сказали Алексею, но больше попыток наезда не было.

И вот, через год после всех этих событий, Лариса дожидалась меня у двери в мою комнату, сидя на полу, закрыв лицо руками. Сначала я не узнал ее и посмотрел на ауру. Да, такой смеси отчаяния и страха, я еще не видел. Когда она услышала мои шаги и узнала меня, буквально подпрыгнула и бросилась ко мне, схватив за руки. Лариса начала что-то говорить, но из-за рыданий я не понимал больше половины слов. Как я ненавижу женские слезы, чувствуешь себя виноватым во всех грехах, даже если ты не причем от слова совсем. Походу вечер испорчен.

Тяжело вздохнув, я, взяв за руку Ларису, отвел ее в умывальную комнату. Я слышал про совет, что нужно пощёчиной останавливать истерику, но считал, что поднимать руку на женщину – это не по-мужски. Поэтому я рукой слегка прикрыл ей рот, остановив бессвязную речь напополам с плачем.

«Давай ты умоешься, успокоишься и спокойно мне все расскажешь», - иногда я просто идеал тактичности.

Лариса несколько раз всхлипнула, но воспользовалась моим советом. Умывшись холодной водой, она снова начала что-то эмоционально рассказывать, опять срываясь на рыдания. Мы повторили процедуру, только сразу после умывания, я сказал, что разговаривать будем у меня. После чего повернулся и пошел в комнату. Ларисе не чего не оставалось, как последовать за мной следом.

Зайдя к себе, я снова прервал начало рассказа, взяв чайник и вышел из комнаты. У нас в общежитии на этаже было около двадцати жилых комнат, общая кухня, умывальная комната и туалеты. Душ был на первом этаже. Поставив чайник на огонь, я вернулся. Лариса уже стояла молча, смотря на меня с укором.

«Сейчас мы выпьем чаю, и ты спокойно мне расскажешь, что случилось. А пока присядь. Хорошо?», - я достал кружки и заварку. Чай я любил и имел возможность покупать качественную заварку. Вернувшись к с кухни, я заварил молочный улун. И вот налив две чашки, протянул одну Ларисе.

«Как выпьешь, так и начни рассказывать. А пока просто пей», - я снова посмотрел на ее ауру. Нежно розовый цвет надежды практически вытеснил зелень отчаяния.

Выпив чаю, Лариса рассказала мне, что у ее брата Алексея большие проблемы. Он решил заняться бизнесом, занял деньги у серьезных людей. Вроде и бизнес пошел в гору, но вдруг его кредиторы увеличили проценты, типа за крышу. А Леша не придумал ни чего умнее, чем обратиться к другим бандитам. Бизнес был не таким крупным, чтоб за него вступать в войну. И Алексей оказался должным обоим группировкам. И если вторые взяли деньги авансом, который отдавать не собирались, то первые бандиты, у которых горе бизнесмен брал деньги, серьезно обиделись и кратно увеличили сумму долга. Таких денег Леша не смог бы заработать и за десять лет. Поэтому он пропал, а его сестру вчера запихали в машину и немного покатали. Нет, физически ее не трогали, но за время поездки рассказали, что, если семья хочет видеть Алексея живым и относительно здоровым, придется отдать квартиру и дачу. А за обиду, нанесенную братом, Лариса должна в сауне обслужить верхушку банды. Сроку дали подумать до послезавтра.

Сестра была готова за старшего брата сделать что угодно, но идти всей семьей в бомжи… И тут она вспомнила про меня. Не знаю, что напели те гопники Алексею, но она меня считала чуть ли не вором в законе.

Так, что же делать. Граф был в бегах, а может уже его и закопали. Слишком громкое дело решил провернуть, не нужно было связываться с федералами. Неделю по всем новостям обсуждали попытку похищения новейших образцов оружия со складов ФСБ. Показывали накрытые тела, в большинстве своем нападавших, да и фото Графа с ближайшими помощниками, которых объявили в розыск. Так что к авторитету теперь не обратишься. Да и не факт, что он помог бы. Напоить коньяком в кабаке, вызвать девочек, привезти ящик Хеннесси в подарок, это одно, а отдавать большие деньги, это уже другое. Пришлось бы отрабатывать, а лезть в криминал, не хотелось.

Я сказал Ларисе прийти завтра, к вечеру. На тренировке поговорю с пацанами, они мне расскажут про ту эту банду. Задав пару вопросов, отправил Ларису домой. Она порывалась остаться, но я понимал, что это из-за брата, чтоб сделать меня более мотивированным.

На следующий день я задал вопросы в университете крутым пацанам, ну или кто себя считал такими. Банда, про которую рассказывала Лариса, держала Чкаловский район. У меня хватало знакомых, которые жили на Чкаловском. То, что я услышал, оптимизма не внушало. Эта банда заявила о себе совсем недавно, но быстро, буквально за полгода поднялась и уничтожила две преступные группировки, контролирующие Чкаловский. Про нее шла дурная слава, даже на фоне кучи отморозков и беспридельщиков, льющих кровь без сожаления. Всех руководителей конкурирующих банд убили нагло и жестоко, простые исполнители, кто выжил, влились в новую группировку. Говорили, что главарь банды – женщина, шепотом добавляли, настоящая ведьма.

От моего университета до спортзала идти пешком было минут сорок. Когда позволяла погода, я часто прогуливался. И в этот день я решил пройтись, до тренировки было больше часа. И выйдя на улицу, я почувствовал тревогу. С каждым шагом предчувствие становилось все сильнее. Вот я и влип, видно кто-то из тех, кого я спрашивал, состоял в этой банде и стуканул про мои расспросы выше. Я замедлил шаг, внимательно изучая окружающих, смотря на ауры. Возле спортзала мой дар буквально кричал об опасности. На противоположной стороне улицы находилось кафе, с большими окнами. Я сел за столик у окна и заказал кофе с пирожным. Пока несли заказ, внимательно изучил обстановку. Так, две группы по трое человек, походу ждали меня. В Аурах сине-стальной цвет напряженности, собранности. Как и три джипа, в которых сидели по два человека. Ауру одного из них я узнал, Миша из параллельной группы. Значит и Стас, его кореш - с их банды и тоже ищет меня. Люди в машинах были вооружены. Не знаю, что за оружие было у них, дар не показывал, но из него убивали, этот след я четко видел. Вряд ли ножи, скорее какой-то огнестрел. Потренироваться сегодня мне явно не удастся.

Нужно проверить общежитие. Так и есть, у входа четыре человека и два джипа припарковались рядом. Стас сидел на скамейке, с какой-то девушкой. Так, приплыли, что же делать? Стас и Миша должны были меня узнать. А там меня запихают в машину и отвезут в какое-нибудь укромное место, чтоб задать несколько вопросов. Моя репутация крутого авторитета, над которой я раньше смеялся, сейчас работала против меня. И ведь не докажешь, что ты простой студент. Горячий утюг, и ты признаешься во всем, чего хотят от тебя услышать.

В общежитие можно было попасть и не через главный ход. С другой стороны здания, был въезд для машин, вывозивших мусор или привозящих материалы. Ворота конечно закрывались на ключ, но я знал где есть калитка из арматуры, закрывающаяся на щеколду. На втором курсе мы на практике работали здесь, надеюсь не чего не поменялось. Если повесили замок, то у меня проблемы. Хотя проблемы у меня и так серьезные, мне хотелось добраться до ожерелья в тайнике, за шкафом. Конечно я мог повлиять на бандитов, поджидающих меня у входа в общежитие своим даром, взяв энергию из браслета. Но это только отсрочит развязку, а мне хотелось быть во всеоружии.

Калитка, как и раньше закрывалась на щеколду, открыть которую не представляло труда. Тихонько подошел к пожарному выходу и поднялся на свой четвертый этаж, подошел к своей комнате. Костя, мой сосед, был дома, чертил курсовой проект. Увидев меня, он подскочил со стула и начал было что-то говорить. Но я, подняв руку, прервал его.

«Все знаю, Костик, знаю. Подожди немного», - я быстро вынул из шкафа пару ящиков. К стенке шкафа была подвешена старая торба с ожерельем. Сняв куртку, я повесил его на шею, под водолазку. Забытое тепло от амулета разошлось по телу. Древняя реликвия почувствовала мое напряжение и тревогу и показывала, что готова помочь. Засунув ящики обратно в шкаф, я повернулся к соседу по комнате, положив руку на амулет.

Мне приходилось манипулировать человеческим сознанием. Трижды, находясь вечером в безлюдном месте, я видел, как ко мне направляется компания гопников. Желания получить по лицу не было, поэтому просто давил на них силой, подпитываясь от браслета. Я уже тренировался на животных, заставляя их выполнять различные трюки. Теперь задача стояла проще, нужно было посеять страх, но и объектов воздействия было несколько. В первый раз я не пожалел энергии. Двое из подходивших ко мне гопников выронили ножи, все четверо опустились на колени. Их била дрожь, под троими расплывались лужи. Во второй раз я уже лучше контролировал ситуацию, трое вымогателей просто спрятали ножи и с извинениями начали отступать. В третий раз компания была побольше, человек пятнадцать, среди них были девушки. Меня даже, наверное, не собирались грабить, просто решили покрасоваться перед подружками, попинав случайного одиночного прохожего. У меня получилось надавить даром на четверых, стоящих передо мной пацанов, которые просто отступили и дали мне пройти. Всю остальную толпу я пытался контролировать и вовремя обернулся, когда двое решили все-таки напасть. Один замялся, а второй, главный в компании попытался ударить. Нам тренер не раз говорил, что, если вырубить главаря, остальные скорее всего не нападут. Так вышло и в тот раз. В компании были ребята и постарше, и покрепче, а заправлял всем щуплый парнишка лет шестнадцати, но самый наглый. Наглость не помогла ему, хук в челюсть уронил его всерьез и надолго. Остальные остолбенели, а я просто повернулся и ушел, не забывая контролировать ауры компании.

Теперь мне предстояла задача внушить Константину, что меня здесь сегодня не было.

Глава 24

С этой задачей я справился. Я примерно знал, что делать, да и амулет подсказал, помог. Теперь, если Костю будут спрашивать, то он меня видел в последний раз в институте. И пару дней он посторожит в магазине. Как я заходил в общежитие, никто не видел, я очень на это надеялся, у Константина не должно было возникнуть проблем из-за меня. Тихонько выглянув за дверь и убедившись, что в коридоре никого нет, я дошел до лестницы и покинул общежитие тем же путем, как и пришел.

Я просто шел по улице, куда глаза глядят, и даже не представлял себе, что делать дальше. Меня считали причастным к криминалу, кто-то даже за глаза называл киллером. Вот видно мои расспросы и напрягли банду. И объяснения, что я простой студент, не прокатят. Завалят, и дело с концом. Я совсем упал духом, мыслей, как выходить из этой ситуации не было вообще. Почему-то вспомнилась ситуация с призраками, тогда я тоже практически смирился с гибелью. Но нет, я еще поборюсь! Положа руку на амулет, я почувствовал, как он нагревается.

«Все будет хорошо, мы справимся», - негромкий голос как будто раздался у меня в голове.

Я собрался. Призраки не смогли убить меня, старая ведьма не смогла. А тут простые люди, хоть и вооруженные. Нужно бороться, я не обычный человек, у меня есть дар. Остановившись, закрыл глаза, положил руку на амулет и доверился интуиции. И решил вернуться к спортзалу. На стоянке, возле здания остался всего один джип, с тремя людьми внутри, один из них Миша. Моя тренировка должна была закончиться минут сорок назад, но бандиты контролировали места, где я могу появиться.

Еще раз проверив все вокруг и не найдя ничего подозрительного, я направился к машине. Задние окна были приоткрыты, давая возможность рассмотреть, что делается внутри. Сидевшие в машине, наверное, уже не рассчитывали, что я появлюсь. Водитель дремал, слегка откинув спинку водительского кресла, Михаил играл в карты с третьим бандитом на заднем сидении. Они курили и смахивали пепел на улицу, для этого открыли окна. Я подошел вплотную, со стороны Михаила, держа руку на амулете и был готов воспользоваться своим браслетом. Миша поднял на меня взгляд и на секунду оторопел. Этого времени мне хватило чтоб перехватить контроль над его разумом и отправить команду спать. Здоровый амбал, который играл с Михаилом не понимающе уставился на меня. Через пару секунд до него стало доходить.

«Ты в натуре это самое…», - реакция у бандита работала быстрее чем его мысли. Рука с пистолетом уже выныривала из-под куртки, но мне удалось войти в его сознание. Пистолет отправился обратно в наплечную кобуру, бандит подвинулся к Михаилу и отрубился. Аккуратно и тихо открыв дверь, я сел на переднее пассажирское кресло. Водитель крепко спал, мне пришлось несколько раз потрепать его за плечо. С ним было проще всего, после сна его сознание было беззащитно. Посмотрев в его глаза, я буквально через секунду мог управлять им.

Я знал несколько укромных мест в парке Островского, напротив нашего общежития. Там не стоило появляться после захода солнца, можно было нарваться на большие неприятности, выйти без денег, хороших вещей и пары-тройки зубов. А можно было и не выйти совсем, пару раз я видел очерченные мелом силуэты. Туда я и приказал поехать водителю. Мягко заурчал мотор большой буржуйской машины, мы мягко тронулись и за пятнадцать минут были на месте.

Я убедился, что Миша и его компаньон по игре в карты очнутся не скоро, и повернулся к водителю.

«Зачем вы меня ждали?» - в принципе ответ на этот вопрос я знал.

«Герцогиня сказала найти тебя», - водитель был не многословен. Я задумался, группы, выделенные на мою поимку, были серьезные. Что водитель, что второй бандит, дремавший с Мишей на заднем сидении, были крупнее меня раза в полтора. Не раз сломанные носы и уши, сбитые костяшки кулаков выдавали опытных бойцов. У меня не было шансов в драке против любого из них, да и Миша, насколько я знал, был неплохим боксером. Плюс у обоих амбалов при себе было оружие, пистолеты, которые забирали жизнь людей. Это я определил точно. У Миши оружия или не было, или из него никого не убивали, но скорее всего первый вариант.

Самое плохое было в том, что от «засветившегося» оружия, которое уже было в «деле», обычно избавлялись. А эти бандиты не боялись милиции, раз носили его с собой. Значит милиция мне не поможет, да и что я им скажу?

Амбал молча ждал, смотря мне в глаза. Я слышал, что бандой, держащей Чкаловский, управляет женщина. Значит ее кличка Герцогиня, какая скромная. Я попытался сформулировать свои вопросы, чтоб составить план действий: «Зачем я понадобился вашей Герцогине, откуда она вообще про меня узнала?»

«Студент, который сзади на сидении, о тебе стуканул. Сказал, что ты на Графа работал, заказы брал, что Дикого и Терека завалил. А теперь на нашу Герцогиню заказ взял», - бандит замолчал. Мне хотелось завыть. То, что раньше казалось смешным, мой незаслуженный бандитский авторитет теперь принес мне огромные проблемы. Даже если я буду утверждать, что к криминалу не имею никакого отношения, Герцогиня мне не поверит. Вот же клички выбрали себе, Граф, Герцогиня. Так что же делать, нужно выпутываться из ситуации.

«Вы должны были меня к ней привезти?» - у меня появилась идея.

Но слова бандита разбили ее на осколки: «Нет. Узнать, кто дал заказ и грохнуть».

После этих слов я впал в ступор. Я надеялся, что меня должны были привезти к главарю банды, к этой Герцогине, а там смогу воспользоваться даром, заставить ее, чтоб оставила меня в покое. Но теперь нужен был новый план.

«Ты сможешь привезти меня к Герцогине?» - может не так все плохо, как я думаю? Может рано паниковать?

«Нет, к ней только Гриша, Бык и Шило заходят. Остальных за ворота не пускают», - амбал снова меня огорчил. Ладно, если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе.

«Где сейчас ваша Герцогиня? Расскажи мне все, что знаешь, как она выглядит, где живет, есть ли муж и дети, сколько охраны, куда и когда ездит. Короче, как мне организовать с ней встречу один на один», - нужно было что-то решать. Попробую пробраться к ней сам, пусть отменяет охоту на меня.

Бандит, кличка которого была Сержант, знал не много. Не доезжая Аксая стоял маленький хутор, под названием Красный. Колхоз закрылся, жители Красного все разъехались. Герцогиня и трое ее ближайших помощников выкупили все дома в этом хуторе, снесли их и построили себе поместья. Сержант был там два раза, как водитель. От трассы он доезжал до трехметрового забора, за который его не впустили. Когда открывали ворота, Сержант видел три здоровенных особняка, в четыре-пять этажей. Итальянский кирпич, новомодная черепица – самый последний писк моды у новых хозяев жизни. Вроде как это были дома ближайших подручных Герцогини. Ее дом был построен в виде замка и стоял за особняками ее помощников. По крайней мере так говорили в банде. Это Сержант работал на Герцогиню всего полгода, с того времени, как она завалила его хозяев. А его бригадир состоял в банде гораздо больше и видел, как строились дома. И пару раз, будучи изрядно пьяным, с завистью рассказывал какие крутые хаты там стоят.

По слухам, была еще одна дорога, которая раньше вела от хутора к полям и ферме. Но ей сейчас никто не пользовался. Осталась она или нет, как и ее состояние, про это никто из знакомых Сержанта не знал.

Герцогиню мой рассказчик видел всего один раз, и то мельком. Женщина лет сорока, лица не запомнил, вроде рыжая и кучерявая, полноватая. Семьи нет, живет одна, практически ни куда из своего особняка не выезжает. Все бизнесмены на Чкаловском запуганы и платят ей дань. Герцогиня всегда знает доход предпринимателей практически до копейки и требует сорок процентов за крышу. Те, кто пытался ее обмануть, обращался в милицию или к другим бандитам, привозились в ее поместье. Кому-то везло, они покидали особняк, хоть потом платили удвоенную дань в течении полугода. Но хоть живые, а побои заживали. А кто упирался, те пропадали навсегда. Члены банды шёпотом рассказывали друг другу, что непослушные умирали долго и мучительно. Дисциплина в банде была идеальной, бандиты боялись провалить или не выполнить задание. Их наказывали не менее жестоко, чем бизнесменов, но и в случае проблем с милицией, помогали и отмазывали от всего.

Ходили слухи, что Герцогиня скупала золото, которое хранилось в подвале ее поместья. Но это была самая страшная тайна, тот, кто рассказал Сержанту и другим бандитам про это, бесследно исчез. Мне пришлось сильнее давить даром, про золото амбал очень боялся говорить.

Пару минут я обдумывал услышанное. Но деваться было не куда, я дал команду ехать в хутор Красный и остановиться так, чтоб нас не заметили, и я смог бы осмотреться. Водитель несколько секунд сидел и смотрел вперед. Я уже подумал, что потерял над ним контроль, но оказалось, что Сержант думает над маршрутом.

«Не доезжая примерно пару километров до ворот, можно повернуть направо, грунтовка в поля уходит. Там как раз низина и машину не будет видно. Если ближе подъехать, увидят фары, темнеет уже. Ну что, едем?» - бандит ждал команды.

«Поехали», - я решил не тянуть время. Там на месте подойду поближе и посмотрю, как можно проникнуть за забор. Машина мягко тронулась и выехала из парка. Сержант гнал, как будто в гонках участвовал, несколько раз пролетев светофор на красный свет, про скорость за стольник по городу я вообще молчу. Другие машины пропускали черный тонированный джип, игнорирующий правила дорожного движения, а сотрудники автоинспекции просто отворачивались в сторону, не замечая наш крузак. Я боялся отвлечь водителя, а чтоб дать команду снизить скорость, мне нужно было посмотреть в его глаза. Поэтому я просто пристегнулся и ждал окончания поездки. Мы выехали на трассу, там Сержант просто утопил педаль газа в пол. Я боялся посмотреть на спидометр, но водитель уверенно держал руль и вскоре мы повернули с трассы на хутор Красный.

«Остановись», - как раз машина снизила скорость. Водитель выполнил указание и посмотрел на меня.

«Сбавь скорость и дальше езжай, не спеша, - с начала поездки я хотел дать эту команду. – И свет приглуши, чтоб нас не увидели».

Дорога к хутору Красный, а вернее к домам Герцогини и ее помощников, была просто замечательной. Новый ровный асфальт, такой в городе только возле администрации. Машина повернула направо, на грунтовую дорогу, проехала метров сто и остановилась. Дальше проезд был перегорожен бетонными блоками, объехать их мешали лесополоса слева, отделяющая дорогу от поля, и справа канал с водой. Как Сержант и говорил, с основной дороги нас было не разглядеть. Водитель заглушил машину и смотрел на меня. Я дал команду ждать меня до обеда следующего дня, к этому времени все должно было решиться тем или иным образом. По очереди разбудив Михаила и третьего бандита, я приказал им сходить в туалет и снова погрузил их в глубокий сон. Немного подумав, стоит ли брать с собой пистолет, забраковал эту мысль. Смогу ли выстрелить в живого человека, это вопрос, да и бандиты более опытны по применению оружия. Буду полагаться на свои возможности, это будет моим козырем.

Пешком я смог пройти дальше по этой грунтовой дороге и через полчаса, как планировал, вышел к кирпичному забору, который огораживал дома Герцогини и ее приспешников.

Глава 25

Стоя перед кирпичным забором, по верху которого шла «егоза», я закрыл глаза, чтоб проверить местность, куда необходимо было проникнуть. И был ошарашен, по забору шел магический барьер. Встретить здесь мага я совсем не ожидал. Придется прибегнуть к помощи амулета, сам вряд ли смогу пробраться за забор, чтоб не поднять тревогу. Снова закрыл глаза, уже сжимая древний артефакт, чтоб изучить территорию. Почувствовал, как обо что-то уколол ладонь, что же, за все есть своя цена. Своей кровью я как будто подтверждаю, что амулет принадлежит мне, что у меня есть право на его могущество, на его помощь. Мое сознание как будто воспарило, я стал наблюдать участок сверху. Вот идет по периметру забор, с защитным барьером. Если обычный человек попытается перебраться через забор, даже перерезав или накрыв колючую проволоку, он непременно заденет фиолетовый туман, который, как и егоза, шел по верху забора. И тот, кто ставил этот барьер узнает, что у него непрошенный гость.

В той стороне, наверное, располагаются ворота, раз там рядом стоят два небольших строения, в которых находится шесть человек. Четверо из них спали в одном из строений, двое бодрствовали в другом. Еще двое ходили вдоль забора, по небольшой дуге. Наверное, охрана у главного въезда.

Вот три здания побольше, без людей. Это, наверное, особняки ближайших помощников Герцогини. А вот походу жилище самой главы банды. От здания исходила такая аура боли и страданий, что меня просто самого скрутило, пришлось опереться об дерево, меня стошнило. Негативная энергия, исходившая от здания, была окрашена в черный цвет, с небольшими вкраплениями темно-бардового, темно-фиолетового, темно-коричневого. Такая аура, наверное, исходила из подвалов инквизиции или нацистских концлагерей. Я только с четвертой попытки смог игнорировать зловещую ауру и хоть немного изучить дом Герцогини.

Во-первых, в доме находился маг. Насколько я мог судить, он был слабее, чем ведьма, которую я убил, выкачав в старый артефакт ее жизненную энергию. А во-вторых, у этого мага был магический амулет, по силе не уступающий моему. Судя по выбросам энергии, маг сейчас работал с ним. Я не мог проверить точнее, меня могли засечь. Помимо мага в здании находились еще десять человек. И четверым из них сейчас было больно и страшно. Наверное, пленники – бизнесмены, которые пошли против банды. Но аура здания была такой не от страданий этих четырех. Стены дома впитали в себя муки десятков, а может и сотен людей, многие из которых умерли здесь. Их энергией заряжали амулет неизвестного мага. Одним из четырех людей, которым причиняли боль, была Лариса. А вот ауру ее брата я не запомнил, возможно и он был там.

Ладно, нужно действовать. Через забор мне не перебраться. Магический барьер я скорее всего смог бы пройти, не вызывая шума, мысли по этому поводу были. А вот егоза была большой проблемой. Я читал про штурмы укреплений, где использовалась колючая проволока и в теории знал, что нужно делать. Но с собой у меня не было ни кусачек, ни армейского ножа, которыми можно было бы перекусить проволоку, ни плотной ткани, чтоб накрыть ее, да еще на высоте почти в два моих роста. Да и я не был спецназовцем или ниндзя, чтобы взбежать по трехметровому гладкому кирпичному забору и перепрыгнуть через егозу. И я решил пройти через главный вход. Силы моего амулета должно было хватить, чтоб усыпить охрану. Что бы взять под контроль чьё-то сознание, заставить выполнять команды, нужно поймать взгляд, смотреть «глаза в глаза», хоть секунду. Я еще не пробовал гипнотизировать более одного человека или животного за раз. А вот усыпить или внушить какую-то эмоцию, это можно использовать и на группе людей. Как усыплять людей, мне показывал артефакт, так жрецы племени Снежных барсов подбирались к крепостям противника. И я сам мог нагнать страх, что и делал уже трижды. Так что шансы у меня были. Оставалось только контролировать местность, внезапную пулю я не остановлю, дырку в голове или сердце не вылечу.

Вдоль забора метров на десять были вырублены все деревья и кусты, дальше начиналась лесополоса, отделяющая поля от бывшего поселка. Я старался идти возле деревьев, не выходя на открытую местность, чтоб не попасть в объектив камеры, если их повесили. С помощью дара я видел любую энергию, в том числе и электрическую, но по забору шло несколько проводов. Некоторые прям искрили, другие еле светились, когда я закрывал глаза, смотря с помощью шестого чувства, наверное, это силовые кабеля и слаботочка. Наверняка там шла сигнализация, в добавок к магическому барьеру, так что могли поставить и камеры.

Поэтому осторожно, не выходя из-под деревьев, я шел к воротам, пытаясь контролировать ауры людей, находящихся за забором. Сильно сканировать особняк Герцогини я опасался, чтоб меня не заметил маг. Он был сильно занят, я видел всполохи магической энергии от него и его амулета, и мне хотелось остаться незамеченным как можно дольше.

Участок, огороженный забором, на котором находились дома Герцогини и ее подручных, был практически прямоугольной формы. Дойдя до угла, я понял, что больше прятаться не получится, сторона, где находились ворота, была без укрытий, больше чем на сто метров. Выбора не оставалось, я пошел возле забора, надеясь, что если камеры и установили, то они смотрят вдаль. От угла я дошел за пять минут практически до ворот. Мне повезло, с моей стороны находился турникет для прохода людей, ворота были дальше, в десяти шагах. Место въезда было хорошо освещено. Я увидел над воротами две камеры, как я и предполагал, они смотрели вдаль, чтоб заранее предупредить охрану, когда на дороге появятся гости.

Стоя за забором, чтоб меня не видели охрана, я еще раз проверил территорию. Двое охранников уже не ходили, а находились на одном месте, возле турникета, практически в паре метров от меня. Нас разделял только забор. Четверо так же спали, а двое скорее всего во что-то играли, их ауры были наполнены азартом. Пора было действовать, я крепко сжал свой амулет, не обращая внимание на лёгкую боль. Сила потекла сквозь забор, погружая ближних сторожей в сон. Присев, я заглянул во внутрь. Один из охранников спал, сидя за столом, второй видно оперся об забор и сполз по нему на землю. Двое других бодрствующих сторожей находились в одноэтажном здании, стекла в окнах были выполнены из непрозрачного стекла, я не видел даже силуэтов. В их аурах ничего не поменялось, они так же были заняты какой-то игрой. Чуть дальше стоял двухэтажный коттедж, в котором спали четверо человек. До здания с неспящими охранниками было метров тридцать.

Я решил рискнуть, коротким рывком добежал до двери и открыл ее, понадеявшись на фактор неожиданности. Двое мужчин за столом играли в карты и даже не сразу обернулись ко мне. Один сидел ко мне лицом, спиной к стене, второй напротив него. Сначала ко мне обернулся охранник, который сидел спиной ко мне, второй считал свои карты. Посмотрев в глаза, я отправил простую команду – замереть и не двигаться. Тут поднял голову второй охранник. Я попытался взять контроль над его разумом, но понял, что у меня не получается это сделать. Охранник резко встал, откинув в сторону стол, рука, бросив карты потянулась к кобуре. Поняв, что я безоружен, на его лице появилась улыбка, от которой у меня по коже прошел озноб. Дуло пистолета не спеша направлялось в мою сторону, пришло понимание что меня сейчас застрелят. Еще две попытки загипнотизировать противника сорвались, мне что-то мешало. В глазах охранника я видел неминуемую смерть и в отчаянии бросил во врага магическое лезвие. С этого заклинания я начал овладевать своим даром. Видно со страха я вложил слишком много сил, рука моего противника отделилась от тела почти полностью, а лезвие пробило кирпичную стену за его стеной. Несмотря на кровь, бьющую из плеча, охранник, упав на колени, попытался левой рукой забрать оружие из потерянной руки. Когда он понял, что не получается, то поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я видел, как жизнь вытекает из него вместе с кровью. Вздохнув, я направил ее в амулет.

Все кончилось за пару минут, однорукое тело упало бездыханным. На последних секундах я перестал контролировать первого охранника. Повернувшись, испытал дежавю. В моем направлении снова поднимался ствол, я на автомате запустил магический клинок. На этот раз я попал в грудь противника, уже не думая, направил остатки жизни в амулет. Охранник успел дважды нажать на курок, прозвучали выстрелы.

Я закрыл глаза, оценивая ситуацию. Усыпленные мною сторожа были на ногах и крались к зданию, где я находился. И четверо человек в соседнем доме уже не спали и, судя по аурам, были собраны и решительно настроены. Краем сознания я увидел какой-то предмет, со слабым магическим фоном, возле первого убитого мною охранника. Кинув туда обычный взгляд, увидел что-то типа фенечки, сплетенной из кожаных шнурков. Видно это и помешало управлять разумом этого охранника. Еще раз проверив ауры приближающихся ко мне людей, я увидел такие же амулеты на двоих из них.

А мой артефакт, который забрал энергию и жизнь двух человек как будто воспрял духом. Это конечно слабое сравнение, но другого я не подберу. После сотен лет в тайнике в горах, артефакт нашел хозяина с даром. Думаю, это его влияние спасло меня от Гекаты, стерло метку ведьмы. Новый хозяин дал выпить жизнь и энергию колдуньи, а потом перестал подпитывать древнюю вещь, не смотря на щедрые обещания и предлагаемые возможности. Амулет терпеливо ждал своего часа и наконец дождался. Он впитал в себя две жизни и понимал, что это только начало. Я стал чувствовать окружающую обстановку в разы лучше, мир как будто немного замедлился. Вот подкрадываются двое человек со стороны ворот. Вот из соседнего здания вышли еще четверо. И самое главное, что неизвестный маг узнал обо мне. Я почувствовал магическое сканирование. Если я пытался прощупать окружающее пространство незаметно, то маг вбухал в него не мало силы.

И тут меня как будто ударили по печени. Меня скрутило, я упал на колени, из глаз брызнули слезы. Из дома Герцогини выплеснулась волна мучительной боли и я понял, что четверо пленников расстались с жизнью. Лариса умерла.

В те времена жизнь человеческая ценилась дешево. Каждый день новости пестрели заголовками о заказных убийствах, похищениях бизнесменов и членов их семей, о кровавых разборках среди банд. Люди привыкли к беспределу, к бессилию милиции. Но я обещал помочь и не сдержал обещание. Пусть мы с Ларисой и недолго встречались, и расстались не лучшими друзьями, но она не сделала ни чего плохого, она не заслуживала смерть, тем более такую мучительную.

Я собрался. Думаю, что все, кто находился за забором, внутри, на этой территории, были в курсе темных дел, которые творились в особняке Герцогини. Значит, они все умрут.

Стекла на четырех окнах разлетелись от выстрелов. Стреляли из автоматов, бандиты подошли вплотную к зданию. Если бы я стоял, в меня бы хоть раз попали бы. Меня спасли непрозрачные стекла. Мой ангел хранитель был рядом и усердно работал.

Глава 26

Я отошел от ментальной боли из-за смерти четырех человек в доме Герцогини. Но с колен не поднялся, это меня и спасло. Над моей головой просвистели пули, в ответ полетели магические лезвия. Двое нападавших умерли сразу, двое бились в агонии. Нити их жизни втягивались в амулет, стены дома не препятствовали этому. Врагов было шестеро, четверо мертвы или умирают. Двое оставшихся находились за дверью, чтоб не попасть под огонь своих товарищей.

Магией можно было не только создавать оружие для нападения, типа лезвий или искр, но и защитные экраны. Но щит из магической энергии не удержал бы пулю, закон сохранения энергии действовал даже при колдовстве. Но можно было сделать что-то типа барьера, оттолкнуть или не пустить человека.

Четверо бандитов, которые отдыхали в соседнем доме, успели вооружиться автоматами. Они планировали попасть в меня, открыв огонь одновременно, но не предусмотрели, что я не буду стоять во весь рост. И вот они все мертвы. А двое, стоявшие у ворот, имели при себе только пистолеты. Я внимательно смотрел на их ауры, ожидая, когда они наберутся решимости атаковать. Вся комната была усыпана осколками стекол, любой шаг выдал бы мое положение. Поэтому я стоял неподвижно, хоть и чувствовал себя неуютно практически посреди комнаты.

В голову пришла одна мысль. Я запустил по очереди несколько слабеньких магических клинков в пол, на расстоянии полметра друг от друга. Получилось похоже на шаги в сторону окна. Моя хитрость сработала, охранники показались в дверном проеме, прикрывая один другого. Первый упал на одно колено, второй стоял во весь рост. Они открыли огонь по тому месту, где раздался последний хруст. А я не промахнулся, практически пять десятков игл из энергии проткнули обманутых стрелков. Я даже не мешал амулету вытягивать из умирающих жизнь. Достаточно было нанести противнику рану, даже не обязательно смертельную, пустить ручеек крови и было видно, как красная веревка связывает человека и древний артефакт, как энергия покидает человека, как тот умирает.

Теперь, когда можно было не скрываться, я понял, что маг – женщина. Остальные шестеро мужчины, значит Герцогиня - ведьма. Выглянув в дверь, я решал, что делать. Часы показывали без десяти одиннадцать, солнце давно скрылось, но территория была хорошо освещена большим количеством фонарей. Справа в десяти шагах стоял двухэтажный коттедж, в котором раньше спали четверо охранников. Дальше, в ста метрах стояло три особняка. Прямоугольные коробки в четыре этажа, итальянский облицовочный кирпич. Последний писк моды, принятый у новых русских. Никакой фантазии, никакой архитектуры. Дома стояли по прямой, на небольшом расстоянии друг от друга. К ним вела широкая асфальтная дорога, справа и слева было что-то типа парка. Дорожки из тротуарной плитки, лавочки, подстриженные кустарники и деревья. Деревья были небольшие по размеру, листья только начали распускаться. Укрыться было негде. Прицельно выстрелить можно издалека, а кинуть магический клинок я смогу метров на тридцать.

Попробовать усыпить, можно и за сто метров, но мое колдовство будет видно противнику, Герцогиня легко развеет мои чары. Она и шестеро мужчин были в доме, который стоял еще дальше, за средним особняком его не было видно. Поэтому я решил добежать до этого среднего здания, чтоб оценить обстановку.

Когда я практически был у цели, из дома Герцогини вышли шестеро мужчин. На каждом из них были магические предметы, так что не стоило пытаться их усыпить или взять под контроль. Но эти предметы не спасут от магических клинков, все равно я хотел убить их всех. Наверняка мои противники вооружены, нужно быть предельно осторожным, воспользоваться своим преимуществом, помирать героем в мои планы не входило. Я прекрасно видел с помощью дара, кто где находится, мне не мешали стены. А вот моим противникам нужно было меня увидеть, чтоб прицелиться.

Я прижался к стене дома спиной, закрыв глаза следил за врагами. Трое обходили меня справа, трое слева. Причем в каждой тройке один из противников держался чуть сзади, примерно в десяти шагах. Если я мог видеть через стены, то что мне мешало создать магические лезвия за ними? Врагам справа оставалось буквально пара метров до угла, выглянув за который, они увидят меня. Слева противники были более осторожны, они постоянно останавливались.

Сосредоточившись, я привел в исполнение свою задумку. Я создал и запустил пучок магических игл в почти подошедших противников. Крики боли, упавшие тела, а главное следы боли в аурах показали мне, что все получилось. Двое из нападавших были серьёзно ранены, а аура третьего наполнялась страхом, он бросился бежать в сторону дома Герцогини. Враги слева остановились, третий подбежал к остальным, и они открыли огонь. Не знаю, куда они стреляли, но по ходу все трое выпустили по паре обойм.

Когда оставшийся целым нападавший с правой стороны бросился бежать, я не раздумывая выскочил за угол и метнул магическое лезвие ему в спину. Видно снова не рассчитал силу, его голова отделилась от тела. Посмотрев на лежащих передо мной раненых, я помог своему амулету выкачать их жизнь. Мысли о гуманизме и всепрощении у меня закончились после смерти Ларисы.

Тем временем трое оставшихся бандитов прекратили стрелять. Судя по аурам, они пытались избавиться от страха и на что-то решиться. Я ждал, меня не было видно из дома Герцогини, хотя она прекрасно знала где я. Мне тоже было видно нахождение ведьмы, ее аура светилась как новогодняя гирлянда, всеми цветами эмоций. И отчетливо проступали цвета растерянности и даже страха. Неужели Герцогиня раньше не сталкивалась с магами, может она самоучка? Тогда откуда у нее этот таинственный магический артефакт?

Но об этом подумаю потом, у оставшихся трех врагов ауру наполнились стальной решимостью. Они бросились вперёд, забежали за угол и открыли огонь. Но меня там уже не было, бандиты, сделав несколько выстрелов, снова бросились бежать. Видно, что у них есть боевой опыт, один бежал чуть впереди, остальные двое держались справа и слева на расстоянии в три – четыре шага. В этот раз, повернув за угол, они бы увидели меня.

Кинуть пучок игл, как в прошлый раз, я не рискнул, тогда двое врагов стояли рядом. Поэтому я просто сформировал барьер из энергии на уровне колена. Бегущие не видели его, он сработал как натянутая веревка. Первый противник просто кубарем вылетел за угол, выронив пистолет, и получил магический клинок в живот. Второй кувыркнулся более профессионально, практически встав на одно колено и начал поднимать в мою сторону оружие, но три магических лезвия буквально разорвали его на части. Оставшийся в живых успел остановиться перед барьером, я увидел только мелькнувшую руку с пистолетом, брошенный магический клинок пролетел мимо.

Противник не мог стрелять сквозь стену, но стена не мешала мне. Враг упал с кучей смертельных ран. Я подошел к еще живому бандиту, рана в животе причиняла ему нестерпимую боль. Артефакт привычно вобрал в себя энергию. Что же, осталась одна Герцогиня. Теперь в ее ауре преобладал страх. Ну что, за все когда-то приходится платить.

Я не спеша направился к жилищу ведьмы. А ведь действительно ее дом напоминал замок. Четыре круглые башни по краям, балконы, зубцы, входная дверь огромного размера. Не хватало только рва с водой и подъемного моста.

Хозяйка видно не выдержала и встретила меня у входа в свое жилище. Низкая, толстая тетка, неужели это та самая Герцогиня? Она была переполнена энергией, а ее артефакт был кольцом. Пальцы ведьмы были щедро украшены драгоценностями, от правой руки исходила могущественная сила. Герцогиня не стала разговаривать, а сразу нанесла удар. Просто попыталась расплющить меня магической энергией. Если бы эту силу она вложила в магическое лезвие, я мог и не пережить атаку. Но нападение было похоже даже не на удар дубиной, а на удар плоским предметом. Я просто создал над собой магический барьер, который проделал дыру в атаке ведьмы. В радиусе десяти шагов от меня были сломаны деревья и кусты, лавочка буквально взорвалась от удара, превратившись в кучу щепок и камней. Герцогиня повторила свои атаки еще семь раз. Казалось воздух загустел от использованной силы, ведьма тяжело дышала, было ощущение, что она вот-вот упадет. Ее кольцо давало все меньше и меньше энергии на каждую следующую бесполезную атаку. Я отражал их используя силы своего браслета. Герцогиня ни могла показать в бою ни чего нового. Просто ударив силой ей в район груди, я свалил ее с ног. Она пыталась защититься, остатков ее сил могло и хватить, но она создала экран слишком больших размеров. Это как пяти килограмм железа хватит на небольшой щит толщиной в сантиметр, который будет надежно защищать владельца. А если из этого количества металла сделать щит размером с ворота, то его толщина будет меньше миллиметра, такой щит можно будет пробить и пальцем.

Женщина, пролившая столько крови, просто лежала на ступенях возле входа в свой замок. Ее трясло от страха, она подняла правую руку в надежде защититься. Схватив ее за запястье, я определил, какое кольцо обладает магической силой, и просто содрал его с пальца, вместе с кусками кожи. Слишком много боли принесла эта тварь, чтоб с ней миндальничать. На ведьме больше не было магических предметов, она полагалась на кольцо, хотя своим подчиненным смогла сделать амулеты, защищающие их сознание от ментальных атак. Своих сил у Герцогини почти не осталось, поэтому я, смотря ей в глаза, смог войти в ее сознание. Можно было спрашивать напрямую, не тратя время на разговоры. Я как будто получил доступ к ее воспоминаниям.

Раньше Герцогиню звали Валентиной, она была работником музея. Замужем не была, поэтому, когда находили археологические находки, ее чаще других отправляли в командировки. В одной из таких поездок, она попала в небольшой хутор, рядом с которым прокладывали новую дорогу. И при раскопках нашли проржавевшие мечи и доспехи, вперемешку с костями. Там она и обнаружила странный золотой перстень. Ее как будто что-то заставило остаться вечером, когда остальные уже ушли и искать чуть в стороне от основного места раскопок. Земля просто расступалась в стороны под маленьким совком Валентины. Коллеги на следующий день не поверили, что она выкопала такую яму сама, без помощи.

Валентина нашла всего одного погибшего много столетий назад воина. Но его доспехи, одежда и оружие практически не подверглись влиянию времени. Даже на стрелах, послуживших причиной гибели воина, сохранились перья. Если бы не истлевшие кости, можно было бы подумать, что тело пролежало в земле всего несколько дней. В левой руке был щит, в правая была пуста, короткий меч был в ножнах. Скорее всего воина поразили стрелами внезапно, он не успел подготовиться к бою. Вдруг на правой руке павшего что-то блеснуло, и Валентина сняла с пальца скелета массивный перстень. Было видно, что перстень золотой, вдобавок украшен драгоценными камнями. Взяв в руки находку, Валентина уже представляла себе защиту кандидатской диссертации, известность, повышение в должности. До тех пор, пока не решилась примерить кольцо на палец.

Глава 27

Откуда взялся магический перстень, и кто был его первым владельцем никто не знает. Были слухи, что один из великих персидских царей владел волшебным кольцом, позволяющим творить чудеса. Перстень помогал в битвах, царь шел впереди своего войска, воодушевляя его на победу. Перстень помогал находить сокровища, которые проигравшие пытались скрыть от победоносных войск Дария. Перстень показал своему хозяину золотые и серебряные залежи, построенные на их месте рудники, увеличили царскую казну во много раз. Но со временем кольцо поработило разум своего владельца, Дарий перестал лично водить войска в бой. Великого царя беспокоило только желание увеличить запасы золота в казне. Дарий перестал появляться перед войсками, посещать гарем, закатывать роскошные пиры для ближайших подданных и родных. Практически все свое время он проводил в сокровищницах, любуясь блеском великолепных изделий из золота и драгоценных камней. Когда из-за моря пришли завоеватели, Дарий не смог ничего противопоставить фалангам захватчиков и воинскому таланту их молодого полководца. Проиграв все битвы, великий царь покоренной державы принял смерть от ножей тех, кто клялся ему служить. Казна досталась победителю, а куда делся перстень с пальца убитого Дария, никто не знает.

Прошли века, перстень оказался на пальце казначея при дворе великого кагана. Очередная империя посылала войска завоёвывать соседей, собирать с них дань. Снова в казне множились сундуки с монетами, за крепкими дверями пылились драгоценности. Перстень водил своего хозяина туда, где веками в земле лежали забытые клады, где в горах лежал драгоценный камень гранат, где под землей проходили жилы с металлами, не обязательно с золотом. Даже железо и медь могут приносить прибыль. Вот и в тот, несчастливый для казначея день, перстень вел его в район, заселенный дикими кочевыми племенами. До кургана, в котором похоронили древнего вождя, чье имя, как и название племени, стерлись из людской памяти, оставалось буквально рукой подать. Казначея влекло к кургану золото, погребенное вместе с вождем. Но начальник охраны с началом заката солнца приказал остановиться и поставить укрепленный лагерь, места были не спокойные. Казначей не находил себе места, старый клад манил его. С десятком телохранителей он вышел за поставленные в круг телеги и отошел буквально на пару десятков шагов.

В свое время казначей был сотником, лучшим воином в своей тысяче. Попав под влияние перстня, он позабыл, когда доставал из ножен меч, его больше заботило умножение казны. Казначей привык к безопасности дворца, поэтому хоть и взял с собой небольшой щит, не успел среагировать на щелчки спускаемой тетивы десятков луков. Тело пробило сразу шесть стрел, которые толкнули его вниз, с небольшого песчаного холма. Скатившись, уже мертвый казначей свалился в яму, ранее служившую логовом диких собак. Небольшая лавина песка засыпала безжизненное тело.

Начальник охраны хорошо знал свое дело, да и в его отряде были триста пятьдесят лучших воинов – волков, как их со страхом называли враги. Все-таки главного казначея сопровождали, а он часто из своих путешествий возвращался с добычей. Да, в первые минуты волки несли потери от стрел нападавших, но первый натиск был отбит. Никто из кочевников не смог проникнуть за телеги, которыми был огорожен лагерь. За это время двести человек уже были в седлах, облаченные в доспехи. Кавалерия великого кагана использовала стремена, дающие огромное преимущество – удар копья или меча был в разы сильнее, чем у врагов, стрелы из луков летели дальше и точнее.

Конница, которых вел в атаку начальник охраны, разметала противника по степи. В последних лучах солнца, разделившись на десятки, волки искали казначея. Начальник охраны понимал, что, вернувшись без казначея, он лишится головы, не смотря на долгую и верную службу. С утра поиски продолжились, подошли подкрепления из ближайших гарнизонов. Племена кочевников, напавших на лагерь, были вырезаны под корень, многих пытали, пытаясь узнать судьбу казначея. Но все было без толку, через неделю начальника охраны обезглавили на центральной площади. А тело казначея лежало присыпанное песком в пятнадцати шагах от лагеря.

Древний артефакт пролежал в земле много столетий, терпеливо ожидая, когда рядом окажется человек с даром. Но в том районе не было оживленных дорог и больших городов. Не кому было почувствовать силу перстня, его зов. Дождями размывало песчаный холм, за века слой земли над казначеем вырос до двух метров. И магический артефакт дождался нового хозяина.

Перстень мог практически то же самое, что и мой амулет. Но было одно побочное действие, обладание им делало своего владельца рабом золота. Все мысли крутились об увеличении богатства, не оставляя другим желаниям места. Валентина, взяв артефакт в руки, практически сразу попала под влияние древнего магического украшения. Искушения, которые оно сулило нашли отклик в амбициозной душе, он манипулировал на желании стать известной, богатой и успешной.

Валентина никому не рассказала про найденный перстень. Найденное тело казначея в практически нетронутых временем доспехах и одежде, с оружием и золотыми цепью на шее и браслетами на запястьях, снимали с нее все подозрения, что молодой специалист оставил что-то себе. Только рубин на рукояти меча стоил состояние, доспехи и рукоять кинжала были украшены сапфирами.

Находка принесла Валентине повышение по работе и однокомнатную квартиру на окраине Ростова. После командировки, сдав находки и оформив необходимые документы, новоявленный начальник отдела археологических находок взяла отпуск и провела две недели изучая перстень. Он помог Валентине раскрыть дар, научил как манипулировать чужим сознанием. А вот боевой магии артефакт научить не смог, или не посчитал нужным. Валентина смогла за несколько лет стать заместителем начальника музея, выше подниматься не захотела. Тогда бы она не смогла бы покидать музей и участвовать в раскопках.

Купленный небольшой домик в хуторе Красный, вернее глубокий подвал под ним, стал хранилищем золотых вещей, найденных в археологических раскопках. Магический барьер защищал сокровища лучше любой сигнализации.

И тут наступили лихие девяностые. Сначала перестали финансировать командировки, никто больше никуда не выезжал. А потом к начальнику музея пришли трое короткостриженых молодых ребят в кожаных куртках, с золотыми цепями в палец толщиной. После разговора пожилую женщину увезли в больницу с сердечным приступом. Обратно начальник не вернулась, написав заявление об увольнении. Валентину назначили на ее место.

Через неделю после назначения, эта троица пришла уже к Валентине. Та ждала визита, поэтому носила с собой перстень. Ей удалось взять под контроль бандитов. Их клички были Гриша, Бык и Шило. Эти трое станут ближайшими ее помощниками. С помощью Валентины небольшая банда смогла подняться среди многочисленных конкурентов. Их стало больше, девяносто девятые модели жигулей сменили черные БМВ, Крузаки и Гранд Чероке. В хуторе Красный были скуплены все дома и начались строиться дворец Герцогини и особняки ее троих помощников.

Дар ведьмы, усиленный найденным перстнем, чувствовал опасность, распознавал ложь, помогал в переговорах. Валентина ушла из музея, превратившись в главу организованной преступной группировки под кличкой Герцогиня. Вначале она активно участвовала в делах банды, но, после уничтожения конкурентов, только издали руководила делами. Милиция была куплена, бизнесмены запуганы, другие группировки опасались лезть на ее территорию. А немногие смелые предприниматели или отморозки бандиты, решившие оспорить власть Герцогини, привозились к ней в поместье, где умирали в мучениях. А их энергия питала перстень, который заставлял ведьму собирать больше денег. Он не понимал бумажных купюр, поэтому глава банды собирала в своем подвале драгоценные металлы и камни. Герцогиня понимала, что дар как у нее не может быть уникальным, что наверняка есть другие маги. Поэтому она смогла напитать кожаные браслеты силой и защитить своих ближайших помощников и свою охрану от ментального воздействия. Глава банды собирала силы и готовилась к захвату соседней территории, но мое появление спутало ее планы.

Валентина лежала на степенях у входа в свой дом, так похожий на замок и смотрела на меня. Панический страх в ее ауре перемешивался с надеждой. Я мысленно задал еще один вопрос. Так и есть, Гриша, один из помощников сейчас находился в Ростове. Ему уже позвонили, он собирал бойцов и должен был скоро подъехать. Мне очень не хотелось этого делать, но я стал подниматься по ступеням. Герцогиня поднялась на ноги и шла за мной следом. Доверия к ней не было, я контролировал ее ауру и был готов в случае агрессии среагировать. И нужно было помнить о скором прибытии Гриши с подручными.

Первый этаж шикарного особняка поражал роскошью. Как будто попал в фойе театра, две огромные бронзовые люстры с множеством лампочек, две мраморные лестницы, ведущие по дуге на второй этаж, мебель из красного дерева, картины на стенах. Но мне нужно было вниз, куда вела скромная лестница, находившаяся за незаметной дверью. Спустившись вниз, мне пришлось несколько минут успокаивать дыхание. Здесь лежали тела четырех человек, в том числе Ларисы и ее брата, других женщину и мужчину я не знал. Стоял насыщенный запах крови и горящей шерсти, от которых начинало тошнить, но мне удалось сдержаться. Если обладаешь даром, не нужны оковы и веревки, жертва не будет сопротивляться или убегать, а просто позволит делать с собой все что угодно. Стоящая в углу еще не остывшая электрическая печь и железные прутья показывали, что над людьми издевались, старинному перстню нужно было много энергии. Боль и страдания давали ее максимальный выход.

В стенах подвала было еще две двери, помимо входной. Одна была приоткрыта, там находилась большая печь, здесь избавлялись от трупов. А вторая дверь была защищена кучей барьеров. Но они были сделаны чтоб не пустить людей, мне они не помешали. Да, если бы Герцогиня раньше хотя бы видела другие заклинания, или у нее был бы учитель, все могло бы сегодня сложиться по-другому. Но прорва магической энергии была потрачена зря, мне без особых усилий удалось обойти и сломать защиту. За дверью, на бетонный пол были свалены украшения вперемешку со слитками и старинными монетами. Под ногами у меня лежали миллионы. Цепочки, серьги, кольца. Золото, серебро, драгоценные камни. Сотни замученных и убитых людей, тысячи поломанных судеб.

Герцогиня зашла за мной следом, я обернулся. Но она смотрела сквозь меня, на кучу сокровищ. Видно влияние древнего артефакта отравило ее сознание, она упала на колени, руки гладили валяющиеся на полу золотые цацки

Глава 28

Я смотрел на чудовище, ради кучи презренного металла, пролившее реки крови, принесшее столько страданий. И не мог решиться сделать последний шаг. Одно дело убить в горячке боя, другое – хладнокровно лишить жизни женщину, стоящую передо мной на коленях. Она почувствовала мои колебания и интерпретировала их по-своему.

«Ты будешь главным, я буду делать все что ты скажешь. Вдвоем мы будем непобедимы. Посмотри, сколько золота здесь я одна насобирала, а с твоей помощью мы увеличим его во много раз. А девка, их же у тебя сотни, с твоей силой», - ведьма почувствовала мои колебания, в ее душе появилась надежда. Но она сделала ошибку, вспомнив про Ларису. Сжав рукой свой амулет, я силой магии сжал Герцогиню за горло. Она даже не успела закричать, когда ее жизнь стала стремительно уходить в артефакт. Агония длилась пару минут, тело Валентины упало на кучу золота.

Я не мог больше находиться в этом доме, его аура отравляла мое сознание. Несколько минут я просто дышал свежим воздухом, не думая ни о чем. Затем проверил обстановку. Никого почувствовать я не смог, но появилась тревога, чувство опасности. Пока еще чуть заметное, но усиливавшееся с каждой минутой. Значит, оставшийся в живых Гриша уже на подъезде.

Встречать подъезжающих бандитов я решил у ворот, на въезде. Прятаться где-то в доме смысла не было, бандиты смогут рассредоточиться и атаковать с разных сторон. А я могу не успеть отразить нападение с нескольких сторон. Мне удалось дойти до ворот раньше приезда Гриши с его боевиками.

Заходить в коттеджи охраны я не стал. Двухэтажный был мне не знаком, да и стоял дальше от ворот, а в одноэтажном лежали трупы. Я мог стоять за забором, мне не мешали стены, чтобы знать где противники. А вот им нужно видеть меня, чтоб знать куда стрелять. Я выглядывал из-за забора, ждал гостей, вернее последнего живого хозяина особняка, с кучей подсобников. Два других хозяина особняков были с Герцогиней в доме, когда я проник за забор, и погибли при попытке меня убить.

Рука сжала амулет, в очередной раз уколовшись. Но еще не разу кровь не пачкала одежду или тело, да и царапины затягивались буквально на глазах, в течении минуты, когда я убирал руку с артефакта. Магическое кольцо я положил в карман сразу же, как сорвал его с пальца ведьмы. Оно было массивное и тяжелое, мешало при ходьбе. Энергии с моего браслета я потратил меньше половины, когда отражал атаки Герцогини. К нападению я был готов.

И вот послышался шум моторов. Из-за поворота показались четыре джипа, два гранд чероки, ниссан патрол и мицубиси паджеро. В каждой из машин было по четыре человека, значит нужно убить шестнадцать человек. На нападавших были магические предметы, значит их усыпить или напугать, не стоило и пробовать. Если не считать Герцогиню, я уже убил четырнадцать человек, убью и этих. Я встал между воротами и турникетом, между ними был кусок стены с небольшой нишей, и стал ждать.

Машины не спеша подъехали к воротам на расстояние примерно пятьдесят шагов, встали в ряд и остановились. Моторы не глушили, наверное, составляли план действий. Ворота были закрыты, причем с внутренней стороны на засов. Попасть на территорию можно было только через турникет, вряд ли будут перелазить через трехметровый забор с колючей проволокой наверху. Я ждал, что бандиты выйдут из машин и попробуют проникнуть на территорию. Можно будет их уничтожать в момент прохода через турникет.

Но нападавшие решили по-другому. Один из джипов резко рванул вперед и понесся к воротам. За ним поехали еще две машины. Из четвертого джипа люди выскочили и бросились бежать к забору, держась на расстоянии метров пять друг от друга. Первая машина ударила в ворота, но не смогла их снести. Наверное, от удара ее отбросило на небольшое расстояние, потому что послышался рев мотора и визг покрышек, когда второй джип рванул вперед и смог выбить створки ворот. Он буквально залетел на территорию перед зданиями, где раньше находилась охрана и резко затормозил. Бандиты знали, где я находился! Это меняло дело, мое преимущество исчезло. Третий джип заехал за ворота практически сразу за вторым, и стал тормозить в десяти шагах от меня. Из открытых окон обоих машин торчали дула автоматов. Кидать лезвия по одному, меня успеют нашпиговать пулями, четверо бегущих были практически у турникета. Кинуть пучок лезвий, они могут застрять в металлических дверях машин.

Я с отчаяния повторил атаку ведьмы, ударив не лезвием, как будто гигантским молотом. Мой амулет, впитавший в себя жизнь Герцогини, не жалел для меня энергии. Первый джип, сломавший ворота, как будто смяло прессом, превратив его в жуткую мешанину металла и окровавленной человеческой плоти. Из второго раздались автоматные очереди, но машина еще двигалась, пули прошли в нескольких метрах от меня. Второй удар не только смял дорогой американский внедорожник вместе с бандитами, но и взорвал ее. Меня швырнуло спиной о забор, в щеку что-то вонзилось. Отлетев от забора, я не удержал равновесия и упал на локти и колени. Но левая рука, несмотря ни на что, крепко сжимала амулет. Из машины, которая не смогла протаранить ворота вышли два человека. Двое остались в ней, судя по аурам, один был без сознания, еще один был тяжело ранен.

У меня оставалось шестеро противников, что же, уже лучше, чем шестнадцать. Враги решили разделиться по трое и нападать с двух сторон. Трое из них остановились перед турникетом, трое готовились к атаке через ворота. Я поставил барьер в проходе, где стоял турникет. Он не даст нападавшим пройти, а я за это время разберусь со второй группой.

А они не спешили, буквально крались к проходам. Первая группа, обнаружила мой барьер. Для простых людей, не знакомых с магией, это было наверно странно. Что-то невидимое, но осязаемое, не дающее пройти. Пока они решали, что им делать, бандит из второй группы высунул автомат, сам оставаясь за забором, и открыл огонь в направлении, где я стоял раньше. Двое других, бросились в проем ворот. Надетые бронежилеты не спасли их от пучка тонких магических клинков. Ни одна рана не была смертельна, но десятки лезвий из энергии воткнулись в ноги и руки. А вот бронежилеты мои клинки не смогли пробить. Бандиты упали на землю, кровь лилась из ран. Я даже не заметил, как их жизнь потекла в амулет. Меня больше интересовал первый бандит, который сейчас перезаряжал оружие за забором. Да и первая группа, осознав безуспешность своих попыток перебраться сквозь барьер, направлялась к воротам.

Я думал, чем атаковать их, и у меня появилась идея. Магические лезвия можно пускать не только горизонтально. Нападавшие стояли компактной группой, я решил сформировать пучок клинков сверху. Задумка удалась, двое бандитов погибли сразу, один был без сознания, один был серьезно ранен. Кирпичная стена не помешала амулету выпить жизни раненых.

Я вышел за ворота, подошел к джипу, который не смог сломать ворота. Водитель еще не пришел в себя, пассажир, сидевший рядом, вылетел через лобовое стекло и лежал на земле. Его голова была практически повернута назад, он свернул себе шею, но еще дышал. Что же, мой артефакт всегда голоден, он вобрал в себя еще две жизни.

У вылетевшего пассажира и еще одного бандита, лежащего у забора, на головах были странные шлемы с масками-биноклями. Наверное, это тепловизоры, я их еще ни разу не видел. Вот как они узнали, где я нахожусь.

Все бандиты были убиты. Можно было заняться и собой. Посмотрев в боковое зеркало стоящего джипа, я, стиснув зубы, вытащил кусок стекла из щеки. Почему-то к помощи амулета прибегать ни хотелось, но и привлекать внимание свежей раной на лице не стоило. Обошелся браслетом, как раз было заготовлено лечащее заклятье. Сквозная дырка на левой щеке превратилась в шрам. Было больно, но я не глушил боль магией. Посчитал, что так будет правильно. За последние два-три часа я убил тридцать одного человека. Пусть у них самих по локоть руки в крови, но какое-то гадкое чувство грызло мою душу. Я опустился на колени и какое-то время просто сидел, закрыв лицо руками. Меня стала бить дрожь, не знаю, от содеянного или от того, что подул холодный ветер. Но я взбодрился, и стал думать, о своих дальнейших действиях.

Так, Ларису и ее брата я не спас. Это плохо, но я не супергерой фильма. По крайней мере, смог отомстить за их смерть, как и за смерть других замученных и убитых в подвале Герцогини. Теперь нужно решить, что делать дальше. Вызвать милицию? Потом объяснять, что здесь делаю, как я всех убил? Нет, это не вариант. Сказать, что проходил мимо и услышал выстрелы? Так до города километров двадцать и на часах полтретьего ночи. Не самое лучшее время и место для прогулок.

Вернулся обратно, к одноэтажному зданию. Обтер ручку входной двери, на ней были отпечатки моих пальцев. Осмотрев помещение, я понял, что наступил в кровь кого-то из охранников и следы моей обуви остались на полу и на осколках стекол. Но с этим уже ничего не поделаешь, мне не хватит времени все это убрать. Придется выкинуть кроссовки.

Дошел до дома ведьмы, обтер все места, где я мог оставить отпечатки пальцев. Я открывал входную дверь и дверь в подвал, при спуске держался за перила. Вроде больше ничего не трогал. Посмотрел на кучу золота, на лежащую на этой куче Герцогиню. Закрыл глаза Ларисе, сердце болезненно сжалось. Больше здесь делать не чего.

Вышел за ворота и пошел к спящим бандитам. Разбудив Сержанта, я дал команду ехать в Ростов. В общежитие пускали до полуночи, потом входная дверь закрывалась. Да и вид у меня был, наверное, еще тот, кровь на лице и белой футболке, грязные кроссовки, порванные на коленях джинсы. Можно было подняться по балконам, они как раз до моего четвертого этажа были закрыты решетками. Оставалось решить, что делать с троицей бандитов. Сержант мне сказал, что Герцогиня приказала узнать, кто ее заказал и убить меня. Вряд ли меня бы вежливо выспрашивали о заказчике, значит подвергли бы пыткам. Но я не мог хладнокровно убить эту троицу, тем более Миша еще не обагрил свои руки кровью.

Я просто приказал Сержанту и второму бандиту поехать в милицию и рассказать о своих преступлениях. Заодно и сообщить о том, что Герцогиня мертва. Пусть милиция разбирается. А Миша через полчаса проснется на лавочке в парке. Он будет помнить, что, простившись с Сержантом и вторым бандитом, чье имя я так и не узнал, пошел домой, да присел отдохнуть на скамейку. Где видно и уснул ненароком. А там пусть сам решает, какой ему путь выбрать. Возвращаться на криминальную дорожку или попробовать жить честно.

Посмотрев с помощью дара на здание общежития, убедился, что все спят. Поднявшись на свой балкон, я зашел в комнату, переоделся и пошел в душ, где долго стоял под струями воды, которые смывали с меня грязь, кровь и черную энергию чужих смертей.

Вернувшись обратно, сложил грязную одежду и кроссовки в пакет, завтра их выброшу. И просто упал на кровать, уснув практически сразу же, и проспал до обеда следующего дня. Если мне что-то и снилось, то я проснувшись ни чего не помнил.

Глава 29

Проснулся я за полтора часа до звонка будильника. Несмотря на выпитый вечером коньяк, голова не болела, я чувствовал себя выспавшимся. Сварил в турке кофе, есть в такую рань не хотелось. Я сидел на кухне, вспоминая те события, когда у меня появился магический перстень. Во сне я снова увидел лица Герцогини, Ларисы, убитых мною бандитов. Не самые лучшие воспоминания.

После убийства Герцогини и ее бандитов, я целый день просидел в комнате общежития. Только вечером вышел через главный ход, меня никто не караулил, чувства опасности не было. Я прогулялся и до спортивного зала, тоже никого. Миши и Стаса, что рассказали про меня Герцогине, неделю не было на учебе в университете. Когда они появились, то старались ко мне не приближаться, делали вид что мы не знакомы. Они меня жутко боялись, я это видел по их аурам. По местным телевизионным каналам несколько дней в новостях рассказывали о бандитских разборках, десятках убитых. Меня больше никто не искал, история с Герцогиней закончилась с ее смертью. Перстень лежал рядом с ожерельем, одевать его, становиться полноценным хозяином я не хотел. И только кошмары, часто снившиеся мне почти два года, напоминали о крови на моих руках.

Пора было выходить на остановку, ехать на работу. А там в полный ход шло расследование. Нас каждый день вызывали в полицию или следственный комитет, расспрашивали про исчезновение геодезистов. Приезжали родители Анзора и Заремы. Но я не мог ничего им рассказать, только с помощью дара постарался уменьшить их тревогу. Через две недели нас перестали дергать на допросы каждый день, еще через месяц вернули ниву и приборы. Я так понял, что дело перевели в разряд висяков. Моя работа вернулась в прежнее русло.

Прошло еще полгода. Я с женой поехал в отпуск, на десять дней. После недолгих раздумий, куда поехать, был выбран Крым. Майские праздники прошли, сезон купания в море еще не начался. Поэтому туристов было мало, цены приятно радовали. Мы решили попутешествовать и посетить несколько городов. Пару дней смотрели достопримечательности Керчи, затем поехали в Севастополь, где провели четыре дня. Какая сложная судьба у города! Две осады, практически превратившие Севастополь в руины, но он, как феникс восставал из пепла. Помимо музеев, посвящённых Крымской и Великой Отечественной войнам и памятникам защитников города, можно было посмотреть раскопки Херсонеса, аквариум или винодельни.

После недолгих раздумий, дальше решили ехать в Симферополь. Из него можно и до Ялты доехать, и горы с пещерами и водопадами посмотреть. Начать любоваться достопримечательностями мы решили с Генуэзской крепости. Возвращаться решили по горной дороге, через Ялту, посмотреть водопады. И уже подъезжая к водопаду Джур-Джур, я что-то почувствовал. Сначала у меня не получалось определить, что меня беспокоит. Но, уже на парковке, закрывая машину, я понял, что меня гнетет. Следы колдовства той ведьмы! Прошло больше восьми месяцев с момента гибели наших геодезистов, я и забыл, что активировал следящее заклинание. Оно потребляло совсем мало энергии, я и перестал обращать на него внимание. И вот, где-то в радиусе примерно пятьдесят километров, были следы колдовства той ведьмы.

Так, теперь главное не выдать себя. К той заваленной пещере никто с даром или магическими предметами не подходил, мой барьер послал бы мне сигнал, я бы почувствовал. А простой человек, без амулетов, помогающих смотреть сквозь морок, увидел бы только склон холма. Значит ведьма обо мне ничего не знает. Нет, она конечно узнала, что кто-то грубо взломал ее защиту, но чтоб понять, кто конкретно это сделал, ей нужно лично изучить мои заклинания.

Я не знаю ее силу, может она и поняла, что сравнительно недалеко от нее появился маг. Скорее всего, так оно и есть. Но люди с даром не так редко встречаются, за эту неделю я почувствовал ауру семерых магов. Причем с одной ведьмой мы жили в одной гостинице и даже столкнулись на завтраке на шведском столе. А водопад Джур-Джур довольно известная достопримечательность, поэтому здесь часто должны появляться люди с даром, маги тоже путешествуют. Надо аккуратно определить, с какой стороны находится ведьма и…

«Александр, прекрати», - слова жены вернули меня в реальный мир. Для нее, наверное, мое поведение смотрелось странно, я на несколько минут застыл на месте. Но что значит прекрати? Она смогла увидеть мою магию?

«Ты не знаешь, с кем связываешься. Забудь о ней, она тебе не по зубам. Давай уедем отсюда», - жена смотрела на меня не отрываясь. Посмотрев на нее, я с изумлением увидел, что она обладает магическим даром. Небольшим, но обладает. Но как, мы в браке с ней больше пяти лет, до этого еще год встречались, и не разу не замечал, что она колдунья. Нет, в принципе, если заранее готовиться, то можно замаскировать силу. Да я и не особо приглядывался. Через полгода после нашего знакомства я подарил ей бусы и браслет из янтаря, на которые были наложены легкие заклинания. Моя жена тогда работала в государственной конторе, где платили мало, а спрашивали много. Типа работа в Рос-…-надзоре это почётно и круто. Я сам на это повелся и несколько лет ходил в красивой форме и с красным удостоверением. Нет, если не чего не покупать, то зарплаты инспектора в принципе хватало, она даже была больше официального прожиточного минимума. Ненамного. Только мой дар, наверное, уберег меня от прокуратуры, трое моих коллег сели за взятки, поэтому я решил перейти на другую сторону баррикады.

Но вернемся к моей жене. Она работала в госконторе, выдавала разрешения и лицензии разным фирмам, а нервы там трепали конкретно. Татьяна обладала патологической честностью и желанием сделать все хорошо, за что закатывали истерики как ее руководство, так и проверяемые организации. Там, где ее коллеги закрывали глаза на небольшие нарушения за небольшую благодарность, моя, тогда еще будущая супруга, требовала соблюдений всех правил и норм. Поэтому и приходила с работы вымотанная до нельзя. Вот я и наложил простенькие заклятья, снимающие стресс и защищающие от сглаза. А то пожелают какой-нибудь гадости, любые злые слова или мысли ауру рвут, ничего не проходит бесследно. Поэтому и болезни серьезные ни с того, ни с сего появляются. А мои заклинания отзеркалят зло обратно, вернут к хозяину, ибо нечего хороших людей за их добросовестную работу проклинать. Потом еще различные побрякушки дарил. Так же на удачу и защиту заговоренные. Татьяне очень серебро нравилось, а оно хорошо защитные заклятия в себя вбирает.

Получается, что моя жена сначала способности маскировала, а потом я мог их не заметить из-за своих же подарков. Это же какой нужен был самоконтроль, чтоб за шесть лет знакомства не разу ни применить магию.

Я решил послушать жену и сел в машину. Мы поехали в Симферополь, где сняли квартиру. Дорога прошла в молчании, мы разговорились только на кухне, сев пить чай. Разговор начала жена.

- Тебе не справиться с Верховной.

- А ты не хочешь мне ни чего рассказать? – я чуть не облился чаем.

- Да что рассказывать? Увидела тебя издали, понравился. Как колдун, ты в разы меня сильнее, а я не знала, как на ведьму отреагируешь. Ведь ты уже с ведьмами сталкивался, жизнь их забирал. Вот и побоялась сразу открыться, силу замаскировала. А потом, когда тебя поближе узнала, решила все как есть оставить. Ты же обмана не любишь, мог и не простить, а я к тебе сильно привыкла, потерять боялась.

Понимала Татьяна, что я любую ложь увижу, правду говорила. Не люблю кидаться красивыми фразами про любовь, но и мне было хорошо с ней. Мой первый брак восемь лет назад распался, со скандалами, с судами и прочими неприглядными атрибутами развода. Двое детей-подростков решили жить со мной и во в многом меня поддерживали. Было тяжело, но мы справились.

Когда Татьяна появилась в моей жизни, я сначала переживал, как воспримут ее мои дети. Но на удивление все прошло гладко, ее приняли. Может то, что дети в тот момент уезжали на учебу в другой город на четыре года, повлияло на их отношение к Татьяне. А может они просто выросли. Влияние магии я исключаю, хоть мои дети даром не обладают, несколько заговоренных безделушек, подаренных мною, сообщат мне о чужом влиянии.

Но мне хотелось услышать немного другое. Конечно наши отношения очень важны, но мне нужна была информация о той ведьме.

- Расскажи мне про эту, как ты ее назвала, Верховную.

- Ты же с ней не встречался, откуда ты вообще про нее знаешь?

- С ней лично не встречался, но на ее руках кровь моих знакомых. Поэтому и искал ее, чтоб отомстить, - я не стал скрывать правду. Да, Таня слабее меня, но ложь она тоже легко почувствует. Да и врать я не люблю.

- Верховная - сильная ведьма. И живет на белом свете не один век. Колдунов не любит, а вот молодым ведьмам помогает. Особенно если у них наставников нет. Родителей у меня немцы убили, на пограничной заставе, в первые дни войны. Мы с бабушкой в Ленинграде тогда жили, когда его в блокаду взяли. Мне тогда пять лет было. От немецкой бомбардировки бабушка погибла, и дар не помог. От нее сила ко мне перешла, это я позже узнала. А Верховная меня в Ленинграде заприметила, без нее я бы с голоду сгинула. Научила, как силой пользоваться. Какое-то время моя жена сидела молча, опустив взгляд. Видно воспоминания были не совсем приятные. Но, потом вскинув голову в верх, продолжила:

- Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Для Верховной, простые люди вровень с животными всегда стояли. А для магии ведьмы часто и кровь нужна, и органы. Иногда нужно кровь на алтаре пролить. Поэтому и не смогла я в ее окружении остаться. Но у Верховной много прислужниц, которые не такие щепетильные. Особенно три ее ближайших помощницы, они очень сильны. А ты один. И даже твой браслет с энергией и заклинаниями – детская игрушка, по сравнению с тем, что есть у них.

- Не все числом меряется.

- Да, возможно. Но я видела силу Верховной. А за века она отточила свои умения. Не уверена, что ты даже с ее ближайшими помощницами один на один справишься. Ты добрый и правильный, а они на любую подлость способны. Я ушла от Верховной, когда та к ритуалу готовилась, по омолаживанию. Там кровь троих младенцев используется.

- Вот видишь, я должен ее остановить.

- Ты просто погибнешь. Пока ты первый войну не начнешь, про тебя не узнают. Давай домой вернемся, попробуем жить, как будто не было сегодняшнего дня.

Но я принял решение. И Татьяна его почувствовала.

- Отвези меня пожалуйста на вокзал. Я не буду претендовать на твою квартиру, откажусь от наследства. Мне жаль тебя, ты совершаешь большую ошибку.

И вот я снова замыкаю дверь квартиры в Анапе на засов. Снова достаю старый мешок с древними артефактами. Может и зря Таня в меня не поверила, но она не знала, что лежит у меня в тайнике. А старая ведьма, не смотря на свою силу и умения, не смогла найти древний магический меч в пещере. Значит не такая она всесильная и всезнающая. А я смог то, что у нее несколько раз не получилось. Так что есть у меня козыри в рукавах, осталось только ими правильно воспользоваться. Но и недооценивать опасность я тоже не собирался.

Глава 30

Передо мной лежали магические артефакты. Многие колдуны или ведьмы отдали бы все, за обладание любым из них. Осталось определить, что же мне пригодится в предстоящей битве. Ожерелье однозначно надену на шею, даже и думать не буду. Оно уже помогло в двух магических сражениях, поможет и в третьем. Мысли вернулись к моей первой магической схватке, к событиям, которые ей предшествовали. Интересно, зачем ведьма врала мне при первой встрече? Что-то в ее рассказе было правдой, она явно знала моего деда, ненавидела его. Но еще больше там было лжи. И то, что у меня дар слабый, и про призраков, да много чего наплела. Ладно, старая ведьма погибла от моих рук, не будем отвлекаться.

Перстень, так же однозначно не возьму, толку от него в сражении не будет. А если я проиграю, то лишняя древняя реликвия ведьме не к чему. А тем более такая, показывающая клады, помогающая умножать сокровища, но и увеличивающая алчность. Ведьму не будут мучить угрызения совести, когда она будет скармливать перстню жизни людей в обмен на богатства.

Меч, его возьму. Он должен помочь в будущей схватке, его для убийств и создавали. Тем более я уже пообещал, что опробую его на ведьме. Меч показал мне, что может убивать на расстоянии и сразу несколько врагов. А будет ли ведьма одна, или рядом будут ее помощницы, еще не известно. Нужно готовиться к худшему варианту. Каждая из помощниц ведьмы как минимум равна мне по силе, а может даже и посильнее меня. Даже амулет может не справиться, вернее пользуясь его силой, я могу не выдержать и погибнуть. Так что меч нужен.

Осталась чаша. А с ней не так все однозначно. Она не поможет в бою, ни магическом, ни в обычном, ее сила в другом. Этот артефакт не может быть использован для злых дел. Я взял ее в руки, почувствовал тепло. Чаша, в отличии от остальных трех артефактов, не требовала крови и не привязывалась к одному хозяину, она могла дарить свою силу многим. Я погрузился в воспоминания.

Я заканчивал учебу в университете. Сдал последнюю сессию, сдал государственный экзамен. Оставалось защитить диплом, который был практически написан. До защиты оставалось еще три месяца, поэтому я устроился на работу по специальности, мастером монтажных работ. Меня и еще троих студентов, вскоре будущих инженеров, отправили на три неделю в Астраханскую область, проводить реконструкцию причала на Волге. Я в прошлом году уже работал полтора месяца помощником мастера на стройке, так что какой-то опыт у меня уже был.

Наш работодатель организовал временный городок на окраине небольшого поселка, недалеко от Астрахани. Меня, с другими студентами, поселили в отдельном вагончике. Работы только начинались, завозилась техника и материалы, ставился забор на месте будущих работ. Поэтому обязанностей у нас было не много, оставалось много свободного времени. Работу мы заканчивали в шесть вечера, и пытались найти себе занятие. Делать в строительном городке, как и в поселке было нечего, кроме как пить самогонку, чем занялись двое из нас, студентов. А мне это занятие особо не нравилось. Нет, разок-другой, почему бы и нет, если еще и под хорошую закуску. Но каждый вечер подряд, это перебор. На третий день я и четвертый студент из нашего вагончика, Николай, решили поехать на рыбалку. Тем более у Коли были права и руководство выделило ему для работы служебную ниву. Понятно, что удочек и снастей к ним у нас не было, но поселок, где стоял наш городок, был в дельте Волги. Покупать удочки не было смысла, мы не знали, приедем ли еще на этот объект. У нашей организации было много объектов по всей России, и нас могли отправить на любой другой. Да и были у меня и Коли удочки, только дома. Мы решили выйти из положения, обратившись к местным. Здесь каждый рыбачил, у каждого в сарае была лодка, сети и удочки. Раньше основным местом работы в поселке был рыболовный колхоз, сейчас он развалился. И местные, кто не уехал, в основном жили браконьерством. Но мы с Колей не собирались составлять им конкуренцию, нам бы время убить, посидеть на берегу реки, последить за поплавком.

Спросить решили в местном магазинчике, все равно туда каждый день ездили. Держала его семейная пара, жена стояла у прилавка, муж ездил за товаром, иногда помогал жене. В тот вечер они оба были в своем магазинчике. Коля покупал себе сигареты и начал разговор:

- Дядь Вась, тут такое дело. Мы с Саней хотим на рыбалку съездить, а удочек с собой из дому не взяли. Дай в аренду пару штук, и пару спиннингов. Если сломаем, новые купим, отдадим.

- А куда рыбачить собираетесь? На самой Волге? Лодка нужна?

- Нет, по ерикам покатаемся. У нас машина есть, так что поищем место.

- Только в сторону Алексеевки ездить не советуем, - практически в один голос проговорили супруги.

- А что там такого? – тут уже мне стало интересно.

- Да разное говорят, - тут заговорила хозяйка магазина. – Если дальше проехать, будут раскопки старинного города, Самосдельское городище. Кто говорит, что раньше, несколько веков назад, там битва была, в которой так много солдат погибло, что хоронить не кому было, вот не упокоенные души, чьи кости шакалы растащили и бродят, нападают на живых. Кто говорит, что кладбище там древнее, а ученные его раскопали, потревожили мертвых. А кто вообще считает, что там злой колдун живет.

Хозяйка магазина замолчала, но тут заговорил ее муж:

- Я вижу ваши улыбки, но в тех местах несколько катеров рыбсовхоза затонули. Часть экипажей погибла, а ведь опытные моряки были. Вон, в прошлом году туристы пропали. Машину нашли, лодка на берегу была, удочки заброшены. А хозяев, двоих мужиков, до сих пор ищут. Будьте поосторожней там.

- Хорошо, в ту сторону не будем соваться. Спасибо за предупреждение, - я внял словам Василия. Мне приходилось видеть и призраков, и ведьм.

- Тогда пойдемте, выберете себе удочки.

Хозяин магазина повел нас в сарай, где пылились пара десятков удочек и спиннингов. Они были старые, сделанные из бамбука. Я такими в детстве, в станице у бабушки рыбу ловил. Василий, как будто оправдываясь за состояние своих снастей, произнес:

- Радикулит не дает рыбачить. Это, же нужно спозаранку, затемно, на речку ехать. Чуть ветерком протянет, неделю разогнуться не могу. Вот и валяются удочки без дела, паутиной заросли.

- Да ладно, нам на разок-другой пойдет, не переживайте, - Коля уже перебирал удилища. Он был более опытным рыбаком, вырос возле Цимлянского водохранилища. Мой опыт сводился к морской рыбалке и был здесь бесполезен. И те несколько походов в детском возрасте на речку с друзьями, не делали из меня опытного рыбака. А Николай уже отобрал нам три сборных бамбуковых удилища и четыре спиннинга и теперь копался в коробках с крючками, поплавками и другими принадлежностями.

- Что мы должны будем, дядь Вась? – я решил узнать, во сколько нам обойдется порыбачить.

- Да рыбой свежей угостите, если много наловите, и будем в расчете. Тогда в сарай дверь прикроете, замок накинете, защелкивать не нужно. Червей можно в том углу накопать, там земля жирная.

На этих словах Василий развернулся и пошел в магазин. Николай не терял времени и уже собрал удочки, теперь цеплял на них поплавки, крючки и грузила. Я взял стоящую в углу лопату и пошел копать червей. Через полчаса Коля подогнал машину, мы положили в багажник снаряженные удочки и спиннинги, садок и банку с червями. Закрыв сарай, сели в машину и уже собирались отъезжать, как увидели, что нам от магазина Василий машет рукой.

- Я вам тесто специальное сделал, тарань и карась на него хорошо клюют. Бывает даже сазан или карп попадается. Берите.

- Спасибо дядь Вась, - я взял протянутый в открытое окно нивы пакет.

- Давайте, удачи вам. Не забудьте, не ездите в сторону Алексеевки.

- Хорошо, мы помним.

На этих словах Николай надавил на газ, и нива тронулась от магазина. И на выезде с нашего поселка, поворот направо перегородили несколько машин с металлическими конструкциями для нашего причала. Водители не могли повернуть с длинным грузом, радиус дороги не позволял. Они ждали старшего прораба, который должен был принять решение, что делать в такой ситуации. Оставалось только ехать налево, в сторону Алексеевки.

- Ты же не веришь в эти бабкины сказки, на счет проклятого места? – спросил Коля с улыбкой на лице.

- Может какие-нибудь руды выходят. Я читал про пару мест, где люди чертей видели. А там в одном месте урановые, во втором мышьяк содержащие руды выходили. А где-то ртуть на поверхность выходит, так там техника сбои дает и люди галлюцинации видят и мрут от отравлений.

- Да, на счет этого я не думал. Ну, мы порыбачим пару часов и обратно. Не думаю, что здесь уран или ртуть близко. Иначе здесь заборы стояли и шахты копали.

Коля свернул на грунтовую дорогу, идущую вдоль ерика и искал место, где можно остановиться. А я, закрыв глаза изучал местность. Впереди, может в паре километрах от нас, шел магический импульс, заставляющий людей остановиться, перестать двигаться в том направлении. Коля уже нервничал, причем не понимая почему. Он вроде нашел хорошее место, где можно поставить машину и подойти к воде, но что-то заставляло его вернуться обратно. Я заблокировал идущую магию, Коля расслабился и стал улыбаться.

«Смотри какое классное место. Можно и донки забросить, и на поплавок половить. А если на это поваленное дерево залезть, то с него и спиннинг побросать. Но это к утру», - Николай пошел доставать удочки.

Воскресенье у нас был выходной день, мы решили всю ночь провести на рыбалке, пить водку с нашими соседями по вагончику не хотелось. Пока Коля готовил снасти, я собирал дрова для небольшого костра. Ужин мы взяли с собой со столовой, налили два термоса с горячим чаем, плюс Коля еще затарился едой в магазине. Дров рядом было в избытке, несколько лет назад ерик сильно разлился и затопил берега. Рядом стоящие деревья простояв в воде, практически все засохли, многие попадали. Через пол часа после нашего приезда уже горел небольшой костер, были заброшены донные снасти. Мы с Колей наживили червей на крючки и забросили в воду, стали наблюдать за поплавками. И буквально через несколько минут мой ушел под воду. И вот первая рыба, довольно крупный окунь. Вечерний клев был великолепен, в нашем садке плескалось с десяток рыбин, в основном окуней и карасей, попался один линь. Мелочь мы отпускали, в садок шла рыба больше ладони. Зазвенел колокольчик на одной из донок и в садок отправился крупный лещ.

Азарт рыбалки захватил меня, что магический сигнал изменился, я понял не сразу. Теперь меня приглашали пройти вперед, неизвестный маг звал в гости. Я задумался. Ожерелье с магическим амулетом осталось в Ростове, но беззащитным я не был. На руке был браслет с тринадцатью бусинами. После боя со второй ведьмой, я добавил деревянных заговоренных шариков. Два с лечебными заклинаниями, четыре с боевыми, остальные с энергией. Так что отпор я дать смогу. Тон приглашения был напряженный, меня звали не чаю выпить, хоть и не было прямой угрозы. И я решил пойти.

Глава 31

Посмотрев Коле в глаза, я внушил ему, чтоб он не обращал внимание на мое отсутствие. Я не знал, сколько времени меня не будет, но надеялся, что не долго. На часах было начало десятого, солнце практически село. Я думал, что придется идти в темноте, но, когда вышел на дорогу понял, что она светится, каким-то мерцающим светом. Закрыв глаза и применив дар, я понял, что идти мне минут сорок. Неизвестный маг своей подсветкой упростил дорогу, нужно будет попробовать повторить это заклятие. Хотя без помощи амулета вряд ли смогу это сделать. Мерцающий путь свернул с дороги и повел меня по тропинке. Я чувствовал рядом с собой барьеры, как сигнальные, так и боевые. Думаю, что нейтрализовать их без помощи амулета я бы не смог. У пары барьеров я понял принцип действия, один призывал молнию, второй вызывал паралич и остановку сердца. А что делали еще десяток, у меня не было даже предположений. Понятно, что здешний маг превосходит меня по мастерству на порядок.

Светящаяся тропинка привела меня к палатке или юрте, не знаю даже как это правильно назвать. Круглой формы, обтянутая тканью. Подойдя к двери, как еще назвать проход в эту юрту, я зашел. Возникла мысль постучаться, но стучать о материю? Выглядело бы глупо, да и ведь меня ждали. Поэтому я просто вошел в проем. Юрта была, наверное, метров пятнадцать в диаметре. Справа от меня стояла небольшая печка-буржуйка, труба которой уходила вверх, за матерчатый потолок. На полу лежали шкуры овец, из мебели в юрте был только небольшой столик, стоящий практически в центре юрты. Перед столиком на полу, на небольшом ковре, сидел старик, азиатской внешности. Юрта освещалась несколькими свечами, стоящими на глиняных тарелках возле стен.

Я сделал три шага и остановился примерно посередине между входом и столиком. Посмотрел на старика, поздоровался и стал ждать действий хозяина юрты.

«Ты за этим пришел?» – старик показал рукой на стол. Он смотрел мне прямо в глаза, чувствовалось что хозяин готов применить мощную магию, с которой я вряд ли справлюсь. Опустив взгляд, я увидел на столе какую-то металлическую высокую тарелку или ковшик без ручки.

«Нет», - я пожал плечами.

Узкие от природы глаза старика расширились так, что стали почти круглыми. Он буквально сверлил меня взглядом, но прекрасно видел, что я говорю правду.

- Тогда зачем ты здесь?

- Вы же меня сами позвали, - я не понимал, что происходит. Походу дела, хозяин юрты меня с кем-то спутал.

- Так ты… Ты же… Зачем ты мой заслон тронул? – старик аж немного приподнялся, напряжение стало практически осязаемым.

- На рыбалку мы приехали, с другом. Он обычный человек, а ваш барьер его нервировал. Вот я и заблокировал его, ненадолго. Если чем-то помешал, извините, мы в другое место рыбачим уедем.

Хозяин юрты снова опустился на ковер. Из него казалось вынули стержень, его плечи поникли, до этого прямая спина сгорбилась. Заклинания, практически готовые обрушиться на меня, будто рассеялись в воздухе.

Старик несколько минут сидел молча, смотря на стол и лежащую на нем непонятную металлическую емкость. Потом со вздохом встал на ноги и подошел к печке. Вернувшись обратно, поставил на столик две чашки.

- Садись, чаю выпьем, поговорим. Видно ошибся я, совсем старый стал. Значит не ты моих учеников убил.

- Нет, что вы! – я от таких обвинений аж вздрогнул.

- Да понял я уже, - устало вздохнул старик. – Садись, не трону, не бойся.

Я неуклюже сел перед столиком. Никогда не понимал манеру сидеть на полу, скрестив ноги перед собой. У меня в такой позе быстро затекает тело, но это, наверное, от недостатка практики. Кое-как усевшись, я взял в руки чашку. Блин, мало того, что приходится сидеть в неудобной позе, так еще и чай заварен по древнему калмыцкому рецепту, с молоком, бараньим жиром, солью и специями. Чтоб не обижать хозяина, я сделал небольшой глоток и с удивлением понял, что хоть вкус и не обычен, но не противен. Вкусным напиток назвать было сложно, но он согревал внутри и его вполне можно было пить. Хозяин смотрел на меня с усталой улыбкой.

- На тебе кровь. Чья? – старик поставил пустую чашку на ковер возле себя.

- Да так, это не здесь даже было. Да и уже годы прошли, - я почему-то стал оправдываться.

- Ты просто покажи, - хозяин смотрел мне в глаза.

Я кажется понял, что от меня хотят. Перед глазами пронеслись воспоминания о событиях двухлетней давности. Затем я снова пережил ту ночь, когда своей кровью заманивал призраков в чашу, нахождение ожерелья, затем свое первое магическое сражение, первое совершенное мною убийство. Когда наваждение спало, старик встал и снова подошел к печи. Он снова налил нам чаю, в те же кружки. Но вкус был другой, просто очень сладкий травяной чай с медом.

Мы в молчании не спеша пили горячий напиток. Хозяин юрты думал о чем-то своем, не отводя взгляд от лежащей на столике перед ним металлической посудины. Я понял, что она золотая и от нее веет могуществом, не меньшим, чем от моего амулета или того перстня. Я не хотел прерывать мысли старика и просто ждал, что будет дальше. Если в самом начале, когда я зашел в юрту, ясно ощущалась тревога, опасность, то сейчас в ней чувствовалось спокойствие и безмятежность. И вот хозяин принял решение.

«Тебя ко мне послала сама судьба. У тебя уже есть древние реликвии. И ума хватило кольцо алчности не использовать. Значит ты следующий, кто будет чашу хранить. Знания я тебе дам», - негромко произнес он, снова смотря мне в глаза. Теперь я видел то, что хотел показать мне старый маг.

Есть древнее предание, что много веков назад боги скинули с неба четыре золотых предмета, которые обладали огромной силой. Секира давала победу в войнах, с помощью плуга можно было вызвать дождь или отогнать нашествие саранчи от посевов, сила ярма помогала растить тучные стада. А чаша помогала собраться вождям родственных племен с огромной территории и мирно решить все конфликты, которые возникали между кочевниками и землепашцами. Шли века, вожди перестали собираться вместе, между когда-то родственными племенами начали вспыхивать войны. Магические предметы были утеряны, непобедимые племена оказались разбиты и изгнаны со своих земель.

Старый жрец несколько месяцев провел в пути, увозя древнюю чашу от рук захватчиков. Добравшись до этих мест, он присягнул на верность кагану. Силы чаши хватило, чтоб жрец смог добиться личной аудиенции. Древний артефакт помог снова создать империю, родственники правителя не тратили силы на борьбу между собой, а укрепляли страну. За несколько десятков лет территория государства увеличилась в несколько раз, правителя стали называть великим каганом. Жрец стал главным советником правителя. Но бывший сотник нашел магический перстень и с его помощью стал главным казначеем. Поднявшись в иерархии, он стал строить козни против жреца, за право быть вторым по влиянию человеком каганата. Чаша не могла противостоять перстню, сокровища – вот они, в казне, груды золота и серебра. А единство между родственниками, это что-то эфемерное. И снова жрецу пришлось бежать. В этот раз он был не один, с учеником. Далеко они бежать не стали, умения хватило чтоб спрятаться от казначея в небольшом селении, в пяти часах пешего хода от столицы каганата. Казначей даже предположить не мог, что беглецы решат спрятаться так близко от него. Но мастерство жреца, за которым стояли столетия занятий магией и учителя, владевшие чашей до него и передавшие свои знания ученикам, помогло скрыться от казначея, который хоть и владел артефактом, но был самоучкой.

Жрец был очень стар и через несколько лет ушел в другой мир. А его ученик остался хранителем чаши. Когда казначей сгинул в одной из своих экспедиций по поиску сокровищ, ученик жреца не стал возвращаться в столицу. Он был из древнего рода, и его родителей казнили по подозрению в заговоре. Донос был ложным, казначей хотел прибрать к своим рукам деньги самых богатых родов империи. Ученик не стал мстить за родных, но и не захотел служить тирану. Он просто жил, лечил людей в своем селении и ближайшей округе.

А империя великого кагана погрязла в войнах, развалилась на несколько государств, воюющих друг с другом. И снова чужеземные захватчики вторглись на ее территорию, захватив и разрушив столицу. Но селение, в котором жил новый хозяин чаши, осталось нетронутым, благодаря магии. Среди беженцев, которые нашли в нем убежище от жестоких захватчиков, оказалась девочка с магическим даром.

Ее взял в ученицы лекарь, научивший девочку как искусству врача, так и передав ей знания, которые много веков передавали друг другу жрецы золотой чаши. Старик, сидящий передо мной, был третьим по счету хранителем чаши, после той девочки. Он долго не мог найти ученика, которому передал бы знания и древний артефакт. Его единственный сын даром не обладал. Жена умерла при родах, лекарь-маг, спасший сотни людей, не смог помочь любимой женщине. Сын пошел защищать родину и не вернулся. Маг больше не женился, слишком любил умершую жену.

Прошло много лет, свергли царя, прогремели две мировые войны. Постаревший маг долго искал себе наследника, раз в несколько лет объезжал всю округу, но тщетно. И однажды в детском доме обнаружил сразу трех детей с даром.

Когда можешь влиять на сознание людей, то получается обойти многие бюрократические препоны. Старику удалось усыновить двух четырехлетних братьев-близнецов и восьмилетнюю девочку, потерявших родителей, несмотря на то, что по документам ему было семьдесят лет. А сколько действительно прожил на свете, он не считал. Старик давал детям знания магии, не забывая про человеческое образование. Дети прекрасно учились, девочка занималась танцами, мальчикам нравилась борьба. Прошло шесть лет, старик радовался успехам детей, которых он уже считал своими.

И тут случилось горе. Его дочь возвращалась с Москвы с соревнований, где заняла первое место. Она позвонила в аэропорту, что села в самолет. А через полчаса сердце старого мага сжало болью, его дочь погибла. Через несколько часов позвонили с соболезнованиями, самолет потерпел крушение вскоре после взлета, никто не выжил. Крушение произошло над водохранилищем, нашли не все тела, в том числе тело его приемной дочери.

Старик держался только ради мальчиков-близнецов. Минуло еще три года. Горе от потери немного притупилось, как вдруг пришла новая беда. Мальчикам нравилась борьба, они часто занимали призовые места на соревнованиях. Старик не смог в тот раз поехать с ними в Астрахань, здоровье стало подводить, все-таки прожить на белом свете двести с лишним лет, это не шутки.

Когда к нему домой приехал участковый, старый лекарь был на ногах и знал о трагедии. Посмотрев в глаза милиционеру, маг прервал поток ободряющих слов и заставил отвезти его туда, где произошла трагедия. Изучив место, где столкнулись микроавтобус газель и самосвал, старик понял, что кто-то с помощью магии ее подстроил аварию, в которой погибли семь подростков-спортсменов, их тренер и водитель. Больше одинокому хранителю чаши в поселке делать было нечего, он ушел жить в защищенное магией место, где несколько веков хранилась магическая чаша. Он понимал, что к нему придут за древним артефактом. И, когда я тронул его барьер, старый маг решил, что это моих рук дело.

Глава 32

Мы еще долго сидели у столика. После двух побед, я считал себя опытным магом, но сегодня понял, что практически ни чего в магии не смыслю. Хозяин юрты много чего показал мне. Магию можно сравнить с энергией, которой можно управлять. И то, что можно сделать с ее помощью, ограничивается только силой воображения и количеством этой энергии. Ей можно нагреть, вплоть до температуры плазмы, можно охладить, превратить в лед, ее можно превратить в молнию, обычную или шаровую. Можно бережно что-то поднять, можно ударить будто молотом или иглой, можно давить как прессом. Можно убрать воздух в пространстве, а можно его сгустить практически до состояния жидкости, и в том и в другом случае противник задохнется. Если разбираешься в анатомии, как работают органы человека, можно лечить, делать магические операции. Если разбираешься в химии и физике можно даже изменять свойства материалов. Мечта алхимиков превращать другие металлы в золото превращается в реальность. Можно строить дворцы, силой мысли ставя камни один на другой и превращая их в монолит. Можно воздействовать на мозг людей, внушая им мысли, воспоминания, программировать поведение. Я понял, что расстояние и стены не помеха для волшебства, главное знать место. Тогда можно за несколько километров можно вызвать взрыв в доме. Бронежилеты, доспехи теряли смысл, магические лезвия можно было создавать внутри тел. Мне показали десятки новых заклинаний, мне стало понятно, как они работают. Я узнал новые барьеры, как следящие, так и боевые, как их объединить в одно целое. Да, такую защиту можно было бы поломать грубой силой, но не обойти, не обмануть. Но на это потребуется куча времени и магической силы, вряд ли один маг с этим справится. А древние артефакты есть не у каждого.

Хозяин чаши шел в ногу со временем, следил за наукой, что позволило ему понять суть многих природных процессов, лучше изучить человеческое тело. Он смог придумать много новых заклятий, а также переработать и усилить большинство тех заклинаний и барьеров, что узнал от своего учителя. И теперь старый маг без сожаления делился со мной своими знаниями, не чего не утаивая. Конечно нужно было тренироваться, чтоб научиться применять заклинания и ставить барьеры, но это было делом времени, теорию я усвоил. Не знаю, сколько прошло времени, казалось много часов мне открывали тайны магического искусства. И вот, хозяин чаши устало закрыл глаза. Ему не чего было больше показывать. Несколько минут мы сидели молча, мне показалось, что жизнь покинула старика, но он как будто прочитал мои мысли.

- Живой я еще. Забирай чашу. Храни ее, - казалось ему тяжело даже говорить. Но старик сидел с прямой спиной, снова смотря на меня.

- Спасибо, - что еще говорить я не знал. Встал, взял в руки чашу.

- Иди. Здесь тебе больше не чего делать. Удачи.

Я повернулся и вышел из юрты. Сделав несколько шагов, обернулся услышав шорох. Это опустилась ткань, закрывавшая вход в юрту. Посмотрев на часы, я с удивлением понял, что сейчас только полночь. Теперь я знал, как осветить себе дорогу обратно, но вдруг подул легкий ветерок, в шелесте которого мне послышались слова старика:

«Не оставляй здесь следы своей магии. Сюда еще придут за чашей, не просто так детей убили. Надеюсь, что доживу до прихода гостей. Но я стар, вряд ли смогу долго ждать встречи».

И передо мной снова засветилась тропинка. Пожав плечами, я пошел обратно, к Николаю. Очень хотелось применить знания, полученные сегодня, но слова о том, что кто-то хочет забрать древний артефакт у опытного мага, не выходили у меня из головы. Я не знал, смог ли бы пройти через барьеры, окружавшие местность вокруг юрты, даже с помощью ожерелья. Значит те, кто убил детей, учеников старого мага, и планировал забрать чашу, сильны и уверены в себе. Мне не верилось, что один человек на такое способен. С этими мыслями я дошел до места рыбалки. Коля как раз выуживал какую-то крупную рыбу, я схватил подсак и бросился на помощь. Через несколько минут в садок опустился здоровый сазан, килограмм на пять. С Николаем мы еще четыре раза были на рыбалке, но больше в сторону Алексеевки не ездили, поворачивали на развилке направо.

Снова посетить те места у меня получилось только через три года. Я и еще двое моих друзей с работы в июле решили поехать на рыбалку на несколько дней. Как раз наш объект был закончен, до начала следующего было пара недель. При выборе места, куда поехать, мне вспомнился улов той ночи, он был более чем достоин. Больше десятка крупных лещей, сазанов и карпов, не считая мелочевки. А под утро, на рассвете, мы на блесну с Колей вытащили несколько крупных щук. Мой рассказ и определил место будущей рыбалки.

К вечеру доехали до знакомого поселка, стали искать, где можно будет пару дней переночевать. Узнали, что местные жители неплохо заработали на сдаче своих домов, когда строили причальный комплекс. Несколько человек приехали с семьями, им фирма оплачивала аренду. Но причал был построен полгода назад, строители уехали, и местные стали сдавать жилье туристам, приехавших половить рыбу. Нам без проблем удалось найти подходящий домик, его хозяевами были владельцы магазина. Дядя Вася узнал меня, еще бы, мы с Колей пять раз отдавали ему наш улов.

И вот, разместившись и по-быстрому оставив вещи в доме, поехали ловить рыбу. Повернув на перекрестке налево, мы поехали в сторону Алексеевки. Несмотря на то, что я был в там всего один раз, найти место первой рыбалки не составило труда. Отпугивающий барьер еще действовал, но его структура изменилась. Заблокировав действие магии на моих друзей и внушив им, чтоб не искали меня, я пошел к юрте старого мага.

Солнце еще не село, так что дорогу было видно хорошо. Подходя ближе, я увидел, что магические барьеры оказались взломаны. Отпугивающий барьер остался работать только потому, что кто-то вложил свою силу для его сохранения. Подойдя к юрте, я увидел ее обгорелые остатки и скелет хозяина. Старый волшебник вышел из своего жилища принять последний бой. Врагов было слишком много для старика, но ему удалось дорого продать свою жизнь, забрав с собой больше половины нападавших. Прошло чуть меньше года с момента битвы, магические следы можно было разобрать.

Три сильных, опытных колдуньи и пара десятков ведьм послабее пришли за чашей. Слабые ведьмы и приняли на себя основной удар барьеров, чтоб более опытные колдуньи смогли пробить их. На барьерах погибло пять ведьм, еще восемь пали от заклинаний старого мага. Ему даже удалось сильно ранить каким-то огненным заклинанием одну из трех сильных колдуний, вторую зацепить. Не зря это место столетиями пропитывалось магией хранителей чаши. Маг смог отразить все атаки врагов, но старое тело не выдержало мощи собственных заклятий. Сердце просто лопнуло, и огненный шторм вышел из-под контроля, перекинувшись на юрту. Только это смогло спасти от неминуемой гибели нападавших.

Несколько дней ведьмы лечили друг друга, искали чашу. Своих погибших они похоронили, а тело хозяина бросили. Я мысленно поблагодарил мудрого старика, который не дал мне оставить магический след своими заклинаниями. Теперь ведьмы потеряли след чаши, а я смогу узнать убийц. Пришлось сходить к машине за небольшой лопаткой и вернуться. Старый маг не заслуживал, чтоб его кости валялись на земле, я похоронил его.

И спустя двадцать пять лет, я вспоминал его только добрыми словами. Знания, которые он мне дал, позволят одержать победу, знания и древние артефакты. Я решил взять чашу с собой. Не знаю зачем, но мне показалось, что так будет правильно. Продлив свой отпуск еще на десять дней, я отвез перстень туда, где нашел амулет. Даже если у меня не получится пережить сражение со старой ведьмой, ей не к чему этот магический артефакт. Пусть лежит в древнем тайнике. Ожерелье пролежало там несколько веков, может и перстень пролежит столько же.

Пять дней я потратил на сбор энергии. Горы, водопады, родники - лучшая природная магия. Она не годится для нападения, а прекрасно спасет от злых чар. Десятки деревянных шариков, вырезанных мной, пропитывались энергией и должны были меня защитить. Я постарался предугадать все возможные атаки. У меня была защита от воздействия на разум, от огня, молний, льда, мне не грозило удушье. Даже падение с многоэтажки я бы пережил, как и автоматную очередь. Конечно моя защита не была абсолютной, энергия имела свойство заканчиваться. Но на какое-то время я был хорошо защищен.

И вот я снова подъехал к водопаду Джур-Джур, на этот раз один. Ничего, завалю ведьму, жена вернется ко мне. У меня были мысли, как ее найти. А теперь нужно сосредоточиться на предстоящей схватке. Я взял с собой бумажную карту, чтоб понять, как можно подобраться к логову ведьмы. От того места, где я находился, дороги дальше не было, а пешком по горам больше сорока километров, это почти сутки пути. По пересеченной местности, не зная тропинок, сильно не разгонишься. Но можно было объехать со стороны Ялты и повернуть немного в горы. Там останется пройти пару часов, если верить карте. Что же, ведьма наверняка почувствовала мое сканирование. Если в первый раз можно было списать на случайность, то сейчас я действовал не скрываясь. Наверняка ее жилище окутано барьерами, тайно подобраться не получится.

Через час я уже сворачивал на грунтовую дорогу, по которой мне удалось проехать дальше, чем рассчитывал. Дорога шла и дальше в горы, но на весте я точно не проеду. Был бы уазик или нива, можно было бы и попытаться. Я решил не гробить свою машину и дальше пойти пешком. До ведьмы оставалось буквально пара-тройка километров, ее аура была для меня прекрасным ориентиром. Она была не одна, но сколько там человек сказать было трудно, не менее пятнадцати. Слишком много барьеров там стояло. Но аура трех ведьм мне была знакома. Это они напали на старого мага, значит это они убили его учеников, хладнокровно убили детей и заодно множество других людей. Одно крушение самолета, в котором погибли сорок три человека, показывало отношение этих ведьм к людям. Последние сомнения отпали, твари заслуживали смерти.

За время поездки я пересек пару следящих барьеров, так что таиться смысла не было. Ожерелье уже висело на шее, костюм для путешествий, в многочисленных карманах которого лежали заговоренные деревянные шарики, был надет заранее. Браслет, в котором я хранил запас энергии был на руке, чаша лежала в кармане куртки. Осталось только повесить на пояс ножны с мечом. Левая рука сжала амулет, правая легла на рукоять меча, древние реликвии как будто завибрировали, в предвкушении от предстоящей схватки. Я пошел вперед.

Глава 33

Горная дорога вела вверх, петляя как серпантин. Я конечно следил за здоровьем, пытаясь проходить в день хотя бы пять тысяч шагов, да и по работе часто ходил по объектам, но возраст уже давал о себе знать, все-таки далеко не подросток. Приходилось останавливаться, переводить дыхание. Да и нужно было сканировать местность на предмет ловушек, я же не на прогулке. Пока магические барьеры только отпугивали простых людей и отправляли сигнал о непрошенных гостях. Но вскоре все должно было измениться. Я помнил, сколько различных заклинаний окружало хранителя чаши. И хотя их ставили несколько веков, думаю, что ведьму, Верховную, как она себя называет, охраняют не меньше заклятий.

Я прошел чуть больше половины пути до Верховной и дошел до вершины небольшой горы. Дальше дорога шла вниз, но уклон был очень небольшой. И здесь меня ждали. Ведьма с сильно обожжённым лицом, одна из трех ближайших помощниц Верховной. Понятно, что морок закрывал ожоги, и обычный человек, да и слабый маг увидел бы привлекательную девушку лет двадцати пяти. Но мне хватало своей силы, чтоб видеть все как есть, изуродованную бабку лет шестидесяти. Аура показывала мощный магический потенциал, кучу заряженных амулетов по всему телу. Пропитанные магией веревочки, завязанные на руках и ногах, деревянные бусы на груди, что-то типа моего браслета, пучки птичьих перьев должны были отразить мои атаки, отвести их в сторону, а засушенные скорпионы таили какое-то необычное заклинание, влияющее на разум.

Помощница Верховной стояла в центре нескольких барьеров, линии которых светились различными оттенками синего, голубого и зеленого. Насколько я понял, их задача была защитить от нападения, частично даже перенаправив на меня часть атаки. Причем мне придется потратить на заклинания в разы больше сил, чем обычно. Интересное решение, нужно будет попробовать такое повторить. С помощью ожерелья я постарался оставить в памяти магические схемы и устройство барьеров, чтоб потом изучить в спокойной обстановке. Да, я оптимист…

Помощницу Верховной окружали семь ведьм, дар которых был гораздо слабее, чем у нее. Но они стояли в таких точках, где энергия от разных барьеров накладывалась слоями друг на друга, создавая мощную защиту каждой из них. А помощница Верховной была защищена лучше всех. Одежда всех ведьм состояла из каких-то белых легких одеяний, типа ночных рубашек, доходивших до колена и венков на головах. Такие невинные девы, если не смотреть на ауры, пролитой крови там хватало у всех. При желании можно было различить убийства в бою и убийства простых людей, не способных защищаться от магии. Особенно калечили ауру убийства детей, окрашивая ее в какой-то болотный цвет. Любые другие цвета просто тонули в нем, этот цвет навсегда запачкал души убийц.

Первая ведьма стояла от меня примерно в тридцати шагах, до помощницы верховной было еще шагов пять. Я не спеша двинулся к ним, думая, что мне делать. Ударить огнем или молнией, пустить энергетические лезвия? Защита погасит часть атаки, а часть направит в меня. Я решил подойти как можно ближе, может нервы у ведьм не выдержат, и они нападут первыми? Тогда их барьеры потеряют свою эффективность.

До первой ведьмы оставалось шагов пять. До этого колдуньи просто стояли, как по стойке смирно, опустив руки вдоль тела. Но, когда я практически подошел к ним вплотную, они разом приняли какие-то непонятные позы. Кто-то повернулся ко мне боком, подняв руки вверх, кто-то встал на колени, положив на них руки. Стоящая передо мной ведьма стояла на одном колене, ее правая рука касалась земли, а левая была поднята в верх, сжатая в кулак. Помощница Верховной чуть присела и ее руки стали медленно двигаться, совершая кругообразные движения.

Вдруг от барьеров прокатилась волна энергии, они как будто увеличились в размерах. Теперь я оказался в зоне их действия, хоть и они качались меня самым краем. Я остановился, чтоб оценить воздействие магии на меня, но никакого вреда для себя не заметил. Тогда я решил продолжить движение вперед, и тут понял, что мне тяжело двигаться. Во-первых, я ощутил сонливость, значит на мое сознание успешно воздействовали, а во-вторых казалось воздух сгустился до состояния киселя. Но стоило мне сделав шаг остановиться, как все пришло в норму.

До первой стоящей передо мною ведьмы оставалось три метра, но пришло понимание, что каждый следующий шаг будет гораздо труднее предыдущего. И магией не ударишь, она просто срикошетит в меня. Но нужно сделать четыре шага, у меня был план. И ожерельем не воспользуешься, его силы хватит, чтоб уничтожить барьеры, выжечь чужую магию. Вот только мое тело не выдержит первым. Может в других мирах и есть сущности, в десятки, или даже сотни раз сильнее людей, и эти артефакты принадлежали им?

До боли сжав амулет, я попытался окутать себя его энергией. Я не нападал, не пытался причинить боль или вред ведьмам и их барьерам. Я просто создавал вокруг себя слой своей энергии. И у меня получилось. Тогда я сделал второй шаг, он мне дался гораздо легче, чем первый. Добавив еще энергии из амулета мне удалось сделать третий шаг, чуть длиннее первых двух. Теперь, я почти мог коснуться рукой стоящую на одном колене ведьму, не хватало несколько сантиметров.

Я смотрел в молодое женское лицо, ей было не больше тридцати. Но аура противного болотного цвета, она убивала простых людей, в том числе детей, без всяких сожалений. Ведьма была в состоянии транса, как и остальные, стоявшие по границе магического круга. Их задача – стать частью защитного барьера, окружавшего помощницу Верховной. Я почти подошел к линиям, магически начерченным на земле. Простым взглядом не чего ни увидишь, но переступить их не получится. На это был и построен расчет, чтоб пройти вперед, мне нужно разрушить барьер, то есть атаковать. Защита увеличит затраты магии на атаку и заставит меня защищаться от рикошета. А когда мои силы иссякнут, ведьмы перейдут в нападение. Посмотрел на помощницу Верховной. Если окружавшие ее ведьмы были в подобии транса, то она все контролировала. Мы смотрели друг другу в глаза, она изучала меня, мои магические вещи. Ее глаза расширились, когда она поняла, какой могучий артефакт висит у меня на шее. Оценила браслет на руке и деревянные бусины, распиханные по многочисленным карманам походной одежды. А вот на чашу и меч, ведьма практически не обратила внимание. Чаша – она могла помогать всем, ее сила была в единении людей, она несла мир. А меч, он был практически опустошён, за века забвения. Для того, чтоб другие увидели его мощь, нужно было применить его по назначению, кого ни будь убить, лучше всего мага.

Помощница Верховной была от меня в семи шагах. Она прекрасно понимала, что деваться мне не куда и ждала моих действий. Я, держа левую руку на амулете, начал тянуть из него силу, как будто готовился к нападению. На обожжённом лице появилась улыбка, которая ужасно смотрелась из-за уродливых ожогов. С каждой секундой улыбка становилась все шире, ведьма прекрасно понимала, что моя атака будет для меня самоубийством. Я собрал достаточно энергии, чтоб закипятить небольшое озеро.

И правой рукой одним движением выхватил меч из ножен и нанес прямой удар стоящей на колене ведьме. Я в свое время два года ходил в школу кэндзюцу - на фехтование в японском стиле. Там уделялось особое внимание победе одним ударом, когда выхватывание клинка из ножен превращается в неуловимую, практически неотразимую атаку. Два года тренировок не прошли даром, ржавый обломок меча вошел в шею, под нижнюю челюсть. На лице ведьмы появилось выражение ужаса, она вышла из транса и поняла, что умирает. Ведьма дернулась, обломок меча вышел из раны, кровь фонтаном хлынула на лезвие. Но на землю не упало не капли, все впитывалось в меч.

Шесть ведьм, стоящих на краю барьера, только приходили в себя, две из них даже упали из-за неудобных поз, но помощница Верховной сразу ударила магией. Но теперь энергия барьеров мешала уже ей, тем более я нарушил их структуру. Поэтому я легко отразил в стороны огненный шар, три подряд запущенных магических лезвия и удар молнией. Тем более энергия для защиты была наготове, я не потратил даже пятой части. А вот мой противник разрядил несколько своих амулетов. Ведьма, передо мной упала на землю, жизнь покинула ее. Я посмотрел на клинок. Лезвие стало чистым, сверкало серебром и стало длинной в полметра.

Пока помощница Верховной готовилась к повторному нападению, я сделал четыре быстрых шага по направлению к следующей ведьме и, перехватив рукоять меча двумя руками, нанес удар сверху вниз. Ведьма пыталась подняться с земли, стояла на коленях, опираясь правой рукой о землю, левой попыталась защититься. Меч с легкостью отсек руку в районе локтя и разрубил левую ключицу. Мой тренер по кэндзюцу мог бы мной гордиться. Не одного лишнего движения, я как будто на тренировке продолжаю движение по кругу, вдоль границы барьеров, к следующему противнику. Ведьма пыталась запустить в меня магическое лезвие, но я круговым движением меча подбил его вверх. Лезвие меча двигалось вверх и, описав круг, обрушилось на левое плечо врага. В фильмах и книгах часто показывают удар, разрубающий человека от левого плеча до правого бедра. Но в реальности такой удар не возможен, разрубить ребра, позвоночник, мышцы, на это не хватит ни чьих сил. Но оказывается, что при помощи магического артефакта, можно практически все. Меч разрубил ведьму, почти не встречая сопротивления и задержался над телом на несколько секунд, впитывая в себя остатки жизни. Походу древний артефакт взял под контроль ведение боя.

Еще не понимая, хорошо это или плохо, и что мне с этим делать, я почувствовал тревогу. Опасность шла от помощницы Верховной. Она стояла чуть присев и вытянув в направлении меня руки, согнутые пальцы напоминали звериные лапы. Две ведьмы стояли по бокам от нее, положив руку на плечо, каждая со своей стороны. Еще одна ведьма бросилась бежать, а последняя, четвертая оставшаяся в живых, сидела на коленях, закрыв лицо руками, и негромко выла. Видно кровь и смерть ее подруг оказались слишком сильным потрясением для ее разума.

Я покрепче сжал рукоять меча в ладонях. Меч подстроился под меня, если раньше рукоять и гарда меча были похожи на гладиус, то теперь рукоять меча вытянулась, стала комфортна для двух ладоней, небольшая крестовина гарды трансформировалась в овал цубы. Да и лезвие удлинилось на пятнадцать сантиметров и слегка изогнулось. Теперь у меня в руках лежала катана, с похожим оружием я занимался два года.

Я стоял перед тремя ведьмами, держа меч перед собой, сжимая рукоять двумя ладонями на уровне пояса. Ведьмы готовили какое-то мощное колдовство, энергия от полуразрушенных барьеров стягивалась к ним. Почему-то мне казалось, что лучше дождаться нападения, а затем контратаковать. Я встал полубоком к ведьмам, меч взял в правую руку и опустил лезвие вниз. Такая стойка вызывает у противника чувство превосходства, у нее есть даже название - глупец. Левая рука не спеша нашла под одеждой амулет и сжала его. Жизнь трех ведьм ушла в меч, я мысленно пообещал амулету, что он тоже сегодня насытится. Мне проще было сражаться двуручным хватом, и артефакт подсказал выход. Я вдавил амулет себе в грудь, мне показалось что меня в месте контакта словно резанули лезвием. На долю секунды сознание покинуло меня, и в этот момент враги решили напасть. Если бы не артефакты, я бы не пережил бы и первой атаки.

Глава 34

Мощный магический клинок был так быстр, что я его даже не заметил. Неуловимое движение, направленное мне в грудь, но меч парировал его ударом снизу, атака прошла над моей головой. Энергия, которая бурлила во мне, ища выхода, превратилась в воздушный вихрь, торнадо, который свои крохотные размеры возмещал плотностью и скоростью. Этот мини смерч, быстро вращающийся вокруг меня, увел в сторону десятки огненных искр, прожигающих каменные валуны, потоки какой-то кислоты или яда, а может их смеси, и три шаровые молнии, которые взорвались в десяти шагах от меня, не причинив никакого вреда. А вот теперь можно и провести свою атаку.

Пять шагов до помощницы Верховной я преодолел почти бегом. Меч был у меня над головой, оставалось только опустить его. Кровь хлынула из раны на груди помощницы Верховной, сразу же клинок колющим движением вошел в горло ведьмы, стоящей справа. Выдернув лезвие, я шагнул к последней из противников. Сильный горизонтальный удар, и голова покатилась по грунтовой дороге. Меня словно ударили в грудь кулаком, выбив воздух из легких, это амулет вобрал в себя три жизни. Он стал главным в паре магических артефактов, меч признал его старшинство, оставив себе роль инструмента для убийства.

Древний меч не сделал из меня супермена, обучив с нуля фехтованию. Мне всегда нравилось холодное оружие. Помимо дзюдо и боевого самбо, я занимался ножевым боем, затем недолго боем на шестах. И десять лет назад осуществил свою мечту, чуть больше двух лет отходил на кэндзюцу, даже трижды доходил до полуфинала на соревнованиях. Потом мы переехали, но пару раз в месяц я достаю боккен и полчаса тренируюсь. Древний меч помог вспомнить, то что я знал и умел, немного ускорил мои рефлексы, убрал страх. Но он не смог бы защитить от удара в спину или потока кислоты, одновременного удара с нескольких сторон. С этим мог помочь только амулет.

Меч направился в ножны. Вытирать его было не нужно, вся кровь впиталась в клинок. Солнце находилось высоко в небе, клинок ярко сверкал в его лучах. Мне даже показалось, что по лезвию пробегают язычки пламени.

Я оглядел место схватки. Шесть женских тел лежали на земле. Одна ведьма стояла на коленях и просто качалась взад-вперед, разум покинул ее. У меня не было ни малейшего желания убивать ее. Энергию от сломанных барьеров и заклинаний впитал в себя амулет. Нужно было двигаться вперед.

Дорога дальше шла практически ровная и упиралась в подножие горы. Рассмотреть, что там не получалось, заклинание морока показывало просто кучу камней. Но сбежавшая ведьма направилась именно туда. С удвоенной осторожностью я пошел вперед. Но ловушек и засад на моем пути не было. Я подошел к завалу камней, перекрывающим дорогу. Но это была только видимость препятствия, искусное заклинание скрывало вход в пещеру.

Подойдя ко входу, я увидел, что пещера освещена электрическими лампами, по крайней мере ее начало. В нее входило несколько электрических кабелей, видно здесь полагались не только на магию. Я зашел в пещеру, проход был высотой в два моих роста и шириной метров пять. Под ногами лежала тротуарная плитка, кто-то не пожалел сил и средств для комфортного передвижения. Видно пещера раньше была руслом реки, стены и потолок были гладкими, отполированными за тысячи лет потоком воды и отражали свет. Освещение было ярким, под потолком висели небольшие прожектора. Но нужно быть готовым остаться в темноте, я здесь в первый раз, а ведьмам здесь все знакомо. И если бы я планировал отражать нападение в этой пещере, то предусмотрел бы обрушение потолка. Какой бы сильный маг не был, расчистить завал в сотни тон каменных глыб, он не сможет. И никакой меч или амулет здесь не поможет. Даже сильнейшему магу нужно есть, пить и дышать. Если произойдет обвал и получится защитить себя от падающих сверху камней, то расчистить выход у меня может и не получиться. Тогда Верховной останется только подождать несколько недель, пока я не умру от голода и жажды, а может и меньше, если завал не будет пропускать воздух.

Поэтому я двигался очень осторожно, внимательно сканируя пещеру. Магические ловушки или заложенную взрывчатку я должен почувствовать, я на это очень надеялся. Амулет был почти горячий, он щедро делился со мной своими силами, в предвкушении схватки. Он ждал момента, когда вберет в себя жизнь Верховной.

Проход плавно спускался вниз и поворачивал влево, я мог видеть только метров на пятьдесят. Через сотню метров была развилка, проход разделялся на два, ведущих в противоположные стороны. Недолго думая, я выбрал правое направление. Разницы не было, размеры проходов были практически одинаковы и не отличались от того, по которому я пришел. Минут семь я просто не спеша шел, не чувствуя ни магии, ни опасности. Проход петлял, то вправо, то влево и вывел меня ко входу в большой зал. В нем не было света, я не мог его рассмотреть полностью, хотя кабели туда заходили.

Перед входом в зал я почувствовал чувство тревоги. В зале меня явно ждали оставшиеся ведьмы, Верховная тоже была там. Я попытался прощупать пространство впереди с помощи силы. У меня получилось, хоть там все было насыщено магической энергией.

Зал был огромен, размером с футбольное поле. Стены уходили вверх и смыкались на большой высоте. Верховная ждала меня в середине зала, ее ауру я видел четко. А вот ауры остальных ведьм искажали куча артефактов, висящих на них и разложенных по полу зала пещеры, барьеров и заклинаний. Магические линии светились так, как будто кто-то спутал несколько десятков разноцветных гирлянд. Общая аура этого зала, где пролилось немало крови, в том числе и детской ради низменных желаний Верховной и ее помощниц навсегда отравила эти каменные стены. Ауры ведьм терялись в общем магическом фоне, да мне не особо было интересно их разглядывать и изучать. Здесь не было невинных, все проливали кровь людей. Я просто видел перед собой десять врагов, защищающих Верховную.

До ближайшей ведьмы было шагов пятнадцать, до дальней около тридцати. Все они стояли на пересечении магических линий, образуя сложную фигуру. Мне нужно было дойти до самой первой ведьмы и убить ее. Тогда заклинания нарушатся и мне станет проще подойти к следующей. Но по мимо мощной защиты, эти барьеры могли атаковать. Что же, посмотрим, чья магия сильнее.

Я глубоко вздохнул и вынул меч из ножен. Он не просто сверкал в лучах электрического света, по нему пробегали огоньки, он светился! Как учили на тренировках, стал полубоком к противникам, держа меч перед собой. Идеальная стойка для защиты. Не стал изобретать ни чего нового, вихрь из энергии закружился вокруг меня. И вошел в темный зал. Я сделал пять шагов, как меня полетели заклинания. Ни чего нового - лезвия, искры, молнии. Часть попала в меч и растворилась в нем, часть направил в сторону окружавший меня мини торнадо. Я прошел еще пять шагов. Что такое сила обычных ведьм, пусть и опытных, перед могуществом древних артефактов? Я готовился к броску, крепко сжимая рукоять меча двумя руками. До ближайшей ведьмы оставалось совсем немного, я узнал ее ауру, это одна из помощниц Верховной. Рядом с ней стояли еще две, одна практически за спиной, другая в трех шагах справа.

Вдруг, стоящая справа от помощницы Верховной ведьма, кинулась ко мне, выставив вперед руки. Казалось она хотела меня толкнуть, без всякой магии. Не ожидая такого, я просто чуть развернул меч в ее сторону, и он вошел ей в сердце. В сердце моей жены, Татьяны. Она отшатнулась, сделала шаг назад и упала навзничь. И провалилась в яму, на дне которой находилась раскаленная лава.

Я опустился на колени. Таня хотела спасти меня, а я ее убил. Сделав бы еще шаг вперед, провалился бы в эту ловушку и погиб, шансов спастись не было. Нет, защиты хватило бы минуты на три, может даже на четыре. Я был готов к атаке сверху, сзади и даже внутри своего тела. А вот провалиться в пылающую яму…

Какое-то время я просто стоял на коленях. Мой амулет, поддерживающий вихрь из энергии, отразил десятки магических атак пока я был в шоке. Но вот я пришел в себя. Из всех эмоций во мне остался гнев, на ведьм и на себя. Я хотел только убивать, и меч меня услышал. Круговое движение обезглавило стоящую передо мной помощницу Верховной, хотя до нее было несколько метров. Не знаю, удлинялось ли само лезвие во время атаки или это магическая энергия позволила ударить за пять метров. Поднявшись на ноги, я надавил магией на пол перед собой, проверяя его на наличие ловушек.

Ведьмы, обрушили на меня свои самые сильные заклинания. Но моя защита справлялась, а меч разил далеко. Я мог ударить только одного противника за раз, но этого было достаточно. Никто не мог сопротивляться атакам древнего меча. Даже последняя помощница Верховной, вложив все свои силы, смогла лишь немного сместить направление удара. Поэтому меч отрубил ей не голову, а левую руку у самого плеча, только продлив агонию. Амулет, впитывая в себя жизненную энергию погибающих ведьм, нагрелся так, что казалось кожа на груди начинает тлеть.

Но вот упала на пол последняя ведьма. Ее жизнь вместе с энергией барьеров и выпущенных заклинаний не спеша вобрал в себя амулет. Мечу тоже хватило, его лезвие ярко горело. С одной стороны, это было удобно, меч светил на десяток шагов, с другой стороны яркий свет слепил глаза, пришлось опустить лезвие вниз и отвести в сторону. Как заставить артефакт погаснуть, мне было не известно, хотя я пытался мысленно приказать это как мечу, так и амулету, но безуспешно.

А Верховная как была в центре зала пещеры, так там и осталась. От нее я не чувствовал агрессии, за все время сражения с ее помощницами она не пыталась напасть или даже поставить защитное заклинание. Она находилась далеко от круга света, который отбрасывал мой меч. Подумав, я вложил его в ножны, если почувствую опасность, то снова обнажу клинок. Закрыл глаза на несколько секунд, чтоб привыкнуть к темноте пещеры. Оказалось, что потолок и стены зала слегка светятся. Когда я зашел с освещенного коридора то не заметил этого, а потом меч объяло пламенем.

Осталось разобраться с Верховной, и я пошел вперед. Помня о возможных ловушках, я тщательно проверял путь. Но он был свободен, без следов магии и ловушек. Впереди виднелось что-то массивное, но свет был слишком слабый, чтоб рассмотреть подробности. Подойдя поближе, увидел четыре каменных глыбы, похожие на массивные колонны в несколько метров высотой. Между ними лежала плита в мой рост, подняться на которую можно было по крутым каменным ступеням. На верху плиты, на подобии трона сидела Верховная.

Совсем молодая девушка со светлыми длинными волосами поднялась с каменного кресла и легко сбежала вниз по ступеням. На голове венок полевых цветов, белоснежное платье, нежная улыбка, от которой мое сердце замерло, а затем застучало как бешенное. Я взял ее протянутые ко мне руки в свои, нежно сжав кончики ее пальцев. Ее лицо, оно подстраивалось под мои самые сокровенные желания. Сначала она была похожа на мою первую любовь, одноклассницу Таню, затем черты лица менялись. Все девушки и женщины, которые заставляли мое сердце биться чаще, слились в ней, в моей мечте, воплотившейся в реальности. Ее глаза смотрели в мои, губы манили поцеловать их. Но что-то мне не давало сделать это, и я поспешил избавиться от мешавших вещей. За цепочку снял с шеи ожерелье, оно выскользнуло у меня из руки на землю. За ожерельем вниз соскользнули ножны с мечом. И поднимая руки, чтоб обнять самую желанную для меня женщину, я краем глаза увидел, как что-то падает из кармана куртки. Автоматическим движением я подхватил предмет и мои пальцы схватили чашу.

Подняв взгляд, я увидел перед собой ухмыляющуюся, торжествующую старуху. И нанес удар магическим лезвием. Мне удалось ранить Верховную, но ее реакция была на высоте. Далее мы обрушили друг на друга всю атакующую магию, которую могли применить. Ведьма была очень сильна, я уступал ей. Но на мне были изготовленные мною артефакты, взявшие на себя часть атак. А на ведьме был только пояс, этот артефакт был сродни моим реликвиям. Древний и могучий, но для узкого использования, в магической дуэли не пригодный. Да и сильное кровотечение быстро истощило ведьму, она пропустила огненный шар, превративший Верховную в столб пламени. Я поднял с земли амулет и сжал его в ладони. Пусть черная душа злобной ведьмы поглотится в древней реликвии.

Эпилог

Не знаю, сколько времени я просидел у края огненной ямы. От тела Татьяны ничего не осталось, жар был как из доменной печи. Из всех эмоций у меня осталась только тоска. Было дикое желание сделать шаг в эту ловушку, но меня воспитали, что самоубийство – это большой грех. Да, я отомстил за смерть друга и его сестры. Но какой ценой? И мысль о том, что эти ведьмы больше никого не убьют, совсем не утешала. Я постоянно возвращался мыслями к моей жене, погибшей от моей же руки. Взгляд скользил по сторонам, натыкаясь на трупы и кровь. И мне становилось еще хуже.

Из пещеры я вышел, когда солнце уже садилось. Морок возле входа в пещеру должен простоять еще лет тридцать. Не спеша поднялся до места первой схватки. Там остались одни убитые. Потерявшая рассудок ведьма куда-то делась, ее дальнейшая судьба была мне не интересна. Маскирующие и отпугивающие людей заклинания простоят еще долго, пару десятков лет точно. А потом никто не свяжет меня с найденными скелетами.

Я сел в машину, бросив на заднее сидение меч, ожерелье и пояс Верховной. Для меня он бесполезен, его могущество только для женщин. Чаша лежала в кармане, только благодаря ей, я смог заставить себя жить дальше. Нужно забрать перстень из тайника, заодно можно и достать древние сокровища, лежащие неподалеку. И оплатить лечение больных детей. Может хоть так я смогу немного искупить содеянное.