Ненастоящий Отец – Чжан Мин

Глава 1. Пьяница с двумя детьми.

Вечерний ветерок резвился над мрачными трущобами, скользил по подворотням, разнося повсюду пыль, играл соломой на крышах ветхих домов. Разогнав стайку мух, он пронесся над кучей мусора рядом с дорогой, где среди отходов лежал человек, покрытый рвотой.

«Почему кружится голова? Ничего не понимаю», — думал мужчина, — «Почему мне так хреново?»

Стараясь подняться ноги, он махал в воздухе непослушными конечностями, барахтался на куче мусора, словно перевернутая черепаха, разбрасывая во все стороны гнилые листья капусты, очистки и просто грязь. От его жалких попыток выбраться из мусорной ловушки черепки разбитых горошков впивались в тело, скрипели друг о друга. С большим трудом ему удалось принять сидячие положение.

— Уф. Устал, — он приподнял руки, пытаясь стряхнуть с них грязь. — Мир вращается? Нет, я пьяный. Довольно сильно. Когда успел?

Переведя дыхание, он встал на четвереньки и, пошатываясь, отполз от кучи мусора на пыльную землистую дорогу. Руки подрагивали и выглядели не слишком надежной опорой. У него возникла идея повернуть лицо на бок, чтобы при падении не удариться прямо лбом. Слюни длинными паутинками стекали вниз, оставляя крохотные лужицы.

«Соберись! Ты ехал на машине… потом … Что потом? Авария», — вспоминал он. — «Черт! Я же должен быть на встрече! Начальник меня с говном съест! Может еще не поздно? Начальник, я иду!»

Собравшись с силами, он попробовал одним рывком вскочить на ноги, но, как одноногий кузнечик, завалился на бок. Щека плюхнулась на землю, подняв облако пыли. Фыркая носом, он лежал в позе выброшенной на берег рыбы, но вскоре уснул, оглашая храпом округу.

Недолгий сон слегка отрезвил его, и на четвереньках он стоял намного увереннее. Несколько попыток спустя ему удалось подняться на ноги и сделать пару шагов на ватных ногах. Подняв глаза от земли, он заметил на дороге двух детей. Точно определить возраст у него никогда не получалось, поэтому он предположил, что им около шести или семи лет. Выглядели они очень худыми, будто их долгое время морили голодом. Грязные лица, растрепанные волосы не позволяли определить пол. Вместо одежды на них висело нечто напоминавшее холщевый мешок с прорезями для рук и головы.

«Какого черта? Куда смотрит полиция? Это же жестокое обращение с детьми!» — его брови сдвинулись. — «Куда я вообще попал? Африка? Нет. Дети больше похожи на азиатов, хотя с примесью европейцев. Да какая к черту разница. Что за дыра?»

По обе стороны улочки, где он очнулся, стояли ряды хлипких построек с соломенной крышей в причудливом древневосточном стиле. По его мнению, как современного человека, настоящие трущобы. Всеми забытые задворки мира.

— Эм… дети, — скрипучим голосом обратился он, — Где это я? Что за место?

— На нашей улице? Дома? — испуганно переглянулись они.

— Не понял. Дома? Нет, нет. Город какой? Страна?

— Город Баохе. С-с-страну мы незнаем. Прости, — дети почему-то тряслись от страха.

— Ничего, — успокаивал он, — Хорошо.

«Название восточное. Возможно китайское. Лучше завтра спрошу в полицейском участке».

Осмотрев себя с ног до головы, он не нашел ни сумки, ни телефона, ничего из привычных вещей, а вместо нормальной одежды на нем мешковато висели чьи-то обноски. Пустые карманы, вытянутые колени на штанах, ничего ценного. Возможно, местные его уже обобрали и терять ему больше нечего, поэтому угрозы своей жизни он не чувствовал.

— Дети, мне бы место переночевать. Не хочу спать на улице. Куда можно пойти?

— Домой? — виновато глядя в землю ответил старший ребенок.

— Ничего не понимаю. Просто покажи, куда идти. Или позовите родителей.

Дети ткнули пальцами на ближайший дом и сами скрылись внутри. Покачиваясь на шатких ногах, он зашел за ними следом. Окинул взглядом убогую обстановку внутри. Дом состоял из одной большой комнаты с очагом посредине, доски пола покрывал толстый слой земли и песка, нанесенного с улицы, под потолком висела паутина, а сквозь дырявую крышу виднелись звезды.

— Мне можно тут остаться? Спасибо. Где ваши родители?

— Вот, — старший ребенок едва не плача показал на него рукой.

— Похоже мы друг друга не понимаем. Меня до сих пор тошнит, болит голова и нет сил разбираться. Я прилягу вот тут. Главное не на улице. Сами пригласили, а теперь боитесь. Мне уйти?

На лицах детей отражалось непонимание и паника, они отрицательно мотали головой. Забившись в дальний угол, маленькие оборванцы прижались друг к другу и не отрывали от него взгляда. В их широко открытых глазах отражался страх.

«Ох. От их странностей еще сильнее разболелась голова. Плевать. Просто лягу и высплюсь. Придут их родители, надеюсь не убьют сразу. Просто нет сил», — он завалился на циновку из соломы и сразу заснул.

* * *

Утро принесло не мало сюрпризов, помимо похмелья, жуткой головной боли и жажды. Он обнаружил себя раздетым, на нем остались только примитивного вида трусы, из простыни или тряпки. К его большому стыду, довольно грязные. Мешковатая одежда лежала рядом, постиранная и сухая. У очага в почерневшем от времени деревянном тазике серебрилась вода.

На четвереньках он подполз к ней и ненадолго замер. Нечеткое отражение показывало незнакомое лицо. Проведя ладонью по недельной щетине, он размахнулся и врезал себе пощечину. Боль пронзила щеку, немного отрезвила, дала понять реальность происходящего.

«Такого не бывает! Я, конечно, слышал, читал, но это же все выдумки, написанные ради развлечения», — он обхватил руками голову и запустил пальцы в жирные редкие волосы, — «Я переселился в тело другого человека! Не верю. Какого вообще черта?»

Отпив воды из таза, он из него же умылся, яростно растирая лицо руками, будто хотел избавиться от чужой внешности. После недолгой внутренней борьбы, отрицания и бури эмоций, ему удалось взять себя в руки, успокоиться и даже отчасти принять реальность.

— У смерти странное чувство юмора, — смеялся он над собой вслух, — Будем считать мне дали второй шанс. Что ж, использую его на полную! Непонятно только, зачем было забрасывать меня в тело забулдыги? И что прикажете мне теперь делать? Эх. Все лучше, чем смерть…

Он еще раз оглядел убогую комнату. За домом никто не ухаживал, никогда здесь не прибирался и, конечно, ремонта не делал со дня постройки. По грязному пыльному полу изредка проползали насекомые. Когда его взгляд падал на любой примечательный предмет, вроде корзины, котелка, циновки или покосившейся двери, в памяти всплывали чужие воспоминания.

«Мне досталось не только тело алкаша, но и его память?», — он прикрыл глаза, напрягая измученные похмельем мозги, — «В его пустой башке одна выпивка! Я никогда не бывал в этом городке, но уже знаю, где находятся все рюмочные и трактиры».

Кряхтя, будто старик, он поднялся на ноги и вышел через заднюю дверь. Небольшое пространство между его и соседним домом образовало скромненький задний двор, хотя по местным меркам это превращало развалившуюся хижину почти в виллу. На веревках сушились вещи соседей, угол занимала стопка старых дырявых корзин и мусора.

«Так вот как это работает! Воспоминания предыдущего владельца тела запрятаны очень глубоко, но, когда вижу знакомые вещи, они всплывают на поверхность», — подметил он, — «Неплохо. Так я смогу быстрее приспособиться к этому миру. О! Теперь я знаю свое имя — Чжан Мин».

Вернувшись в дом, он обнаружил там двух вчерашних детей, но теперь он сразу их узнал. Две родные дочери предыдущего владельца тела: старшая и младшая. Их точного возраста алкаш не помнил, ему было плевать на их существование. Он терпел дочерей только в качестве прислуги, срывал на них злость, бил, пинал мимоходом, бросал пустые горшки из-под вина, от чего у старшей девочки на лбу остался маленький шрам.

По одному только их виду становилось понятно, что за ними никто не смотрел, росли сами без поддержки и заботы, будто сорная трава. Несмотря на равнодушие отца, две маленькие девочки изо всех сил пытались выжить, цеплялись своими маленькими ручонками за жестокий мир и не сдавались.

Вместе с остальными бедняками они ловили, а потом ели жаб, лягушек или крыс. Сердобольная соседка научила их заботиться о себе, посоветовала таскать хворост из леса для других жителей в обмен на еду. Их отец узнал об этом и хотел заставить соседей платить деньгами, но получил отказ, после чего полностью потерял интерес к тому, чем занимались его дочери.

«Откуда у тебя двое детей ублюдок? Если у тебя нет денег, зачем ты их завел? Недоумок хренов! Отрезать бы тебе все причиндалы!» — ругался про себя новый Чжан Мин.

Он пришел из другого мира, и воспоминания предыдущего владельца тела вызывали у него гнев и желание избить жестокого отца до смерти. Однако теперь вершить возмездие поздно, настоящий Чжан Мин умер на помойке, посреди отходов.

«Там тебе самое место!» — не унимался новый хозяин тела, глядя на худых и замученных девочек, — «Ладно, с этим разберемся потом».

Ему хотелось есть, живот буквально прилипал к позвоночнику, а дома не завалялось ни крошки и карманы пустые. Он напился воды, пытаясь хоть как-то унять голод, даже подумывал сожрать жука, но тот оказался быстрее. Жестом усадив детей перед собой он решил узнать у них, где прежний Чжан Мин доставал деньги на выпивку и очень надеялся, что источник стабильный. Без очевидных подсказок память не выдавала ответов, сколько бы не старался ничего не мог вспомнить.

Две девочки смотрели на него большими испуганными глазами, будто загнанные в угол зверьки. За свою недолгую жизнь они столько всего пережили, столько натерпелись от жестокого папаши, что не знали, чего ожидать. Вчера он вел себя очень странно, чем перепугал их еще сильнее. Новый Чжан Мин хотел их успокоить, пообещать, что все будет хорошо, но судя по выражениям их лиц, напугал только сильнее. Обращаться с детьми он не умел, поэтому даже не стал пытаться, сразу перешел к делу.

— Где я работаю? Вы знаете, где я беру деньги? — он указал на себя пальцем, — Не бойтесь. Вопрос без подвоха. Вам ничего не будет.

— Ничего не помнишь? — удивилась старшая, — Ты носильщик на пристани.

— О! Хоть что-то. Где пристань знаете? Как туда идти?

— Да, — кивнули они.

— Тогда отведете меня туда, — он поднялся с пола, — Ах да. Как вас зовут?

— Чжан Сюэ, Чжан Минчжу, — девочки переглянулись и, надув губы, послушно представились.

— Хорошо. Идем.

* * *

Улочки, по которым они шли, казались знакомыми, будто он не раз ходил здесь, хотя на самом деле видел впервые. Необычные здания или резкие запахи, чаще всего неприятные, пробуждали воспоминания. Здесь предыдущий Чжан Мин торговался, в узком переулке его избили местные за воровство, а вот там он успешно стащил деньги. Калейдоскоп очень неприятных картин из жизни городского дна лился на пришельца из другого, богатого и комфортного мира. Ему чудилось, будто снова перепачкался отходами.

«Я попал в тело настоящего отброса. Этот ублюдок пропивал все деньги», — возмущался он по дороге, глядя на худые фигурки детей впереди, — «Как они вообще выжили? Откуда в этих малышках столько силы?»

Вскоре они добрались до речного порта. На горизонте серебрилась широкая судоходная река, а на ее поверхности покачивались десятки судов. Сюда приходили большие торговые корабли и маленькие рыбацкие лодочки. На людной пристани разгружали товары, складывали на повозки, вместо них погружали другие, торговались со смотрителем по поводу стоимости ремонта или охраны судов.

Одного взгляда Чжан Мину хватило, чтобы вспомнить работу, где он проводил большую часть дня, вкалывая до изнеможения ради нескольких монет, вспомнил лицо начальника, управлявшего носильщиками, а заодно бочкообразного и льстивого смотрителя порта. Из глубины чужой памяти всплыли образы незнакомых людей из тех, кому нужно не забывать кланяться: чиновники, солдаты и прочие.

— Дальше я сам. Возвращайтесь домой, — сказал он детям.

После прогулки от дома до пристани ему стало совсем плохо, лицо побледнело, на лбу выступили крупные капли пота, дыхание стало тяжелым. У него все еще раскалывалась голова, руки тряслись от похмелья, и каждый шаг стоил больших волевых усилий. Сейчас его волновало лишь то, как заработать немного денег, поесть и не сдохнуть. Спутанным разумом он больше не мог ничего придумать, на переживания об остальном просто не хватало сил. Окружающий мир казался нереальным, будто покрытый дымкой. Он даже не убедился ушли девочки или нет, поплелся по знакомой дороге на работу.

— Старина Чжан Мин! — приветствовал его один из носильщиков.

— Привет, привет, — на автомате ответил он.

Поклонился начальнику, получил задание и приступил к своим обязанностям. Словно сквозь туман слышались разговоры, он даже отвечал бессознательно, а в голове засела лишь одна мысль — выдержать, дожить до конца дня. Солнце пекло, пот лился градом, он не считал сколько воды уже выпил. После полудня им дали деревянные пиалы с кашей из злаков, судя по вкусу, подпорченных плесенью, но пришелец из другого мира все съел.

«Здесь я не сдохну! Только не так», — повторял он про себя.

Если бы не его жалкое состояние, то он бы обратил внимание на то, что все корабли парусные, средневековые, утлые суденышки рыбаков примитивные, а в порту ни одного современного сооружения или оборудования. Ни у кого из местных жителей не имелось предметов из его современного мира. По дорогам ездили повозки и телеги, а патрульные солдаты со щитами и копьями следили за порядком. Его иллюзия об отдаленной деревне на краю цивилизации рассыпалась бы в прах, и он бы быстро понял, что оказался в совершенно другом мире.

Когда работников распустили по домам, день клонился к вечеру. Пытка закончилась, и он получил немного монет. Платили носильщикам каждый день всегда по-разному, смотритель только ему известным методом определял сумму. Если судить по ценам на рынке и переводить зарплату на современные деньги, то его доходы сильно не дотягивали до прожиточного минимума, то есть получал он совсем мало. Оставалось загадкой, как предыдущему владельцу тела удавалось постоянно напиваться и не умереть от голода.

Дойдя до рынка и увидев лица торговцев, Чжан Мин быстро вспомнил причину. Прежний хозяин тела погряз в долгах, занял у всех, у кого мог. Задолжал лавочнику, мяснику и прочими торговцам. По доброте душевной они отпускали товар в кредит, только ради двух девочек, но их доброта не длилась бесконечно. Торговка фруктами остановилась, когда долг вырос до двух монет серебром, мясник отпускал мясо пока долг не превысил двух с половиной, а продавец риса одолжил товара только на полторы серебряные монеты. Каждое питейное заведение в округе имело его в должниках, но ему все равно удавалось напиваться до беспамятства.

После утомительного рабочего дня и огромного количества влитой в себя воды, Чжан Мину немного полегчало. По дороге домой он зашел в лавку и купил чашку сырого риса. Такого количества обычно хватало на пару дней. Лавочник сначала не хотел его даже видеть, но, получив деньги, заработанные носильщиком за день вместе с обещанием вскоре вернуть остаток долга, пересыпал рис в маленький холщевый мешок и проводил покупателя дежурной улыбкой. Карманы Чжан Мина снова опустели.

Нигде не задерживаясь, он вернулся домой, чем очень удивил детей и сильно напугал. Обычно возвращаясь раньше времени, он пребывал не в духе, срывался на них. Боясь побоев и криков, они забились в дальний угол хижины. Их голодные глаза неотрывно следили за мешком с рисом, девочки по звуку догадались о содержимом. Но больше всего пугало, что он принес рис вместо кувшина дешевого вина. Такого прежде не случалось, и они не знали, чего ожидать. Бросив тощий мешок в угол, он завалился спать на соломенной кровати. Ему было не до детей и не до еды, тошнота сдавливала горло.

«Может зря я ел ту кашу …» — думал он, засыпая.

При виде мешка с сырым рисом у перепачканных грязью малышек заурчали животы. На цыпочках, чтобы не издать ни звука, старшая сестра прокралась к нему. Глядя на спину отца, а потом на мешок, она осторожно распахнула холщевую ткань и проверила содержимое. Внутри лежал рис, слегка сероватый, но рассыпчатый и наверняка очень вкусный. По ее крохотному подбородку сбежала струйка слюны.

Зажмурившись, она приняла страшное решение. Неважно, насколько сильно ее потому накажут, она все выдержит, однако сегодня они с сестрой поедят. Дав сигнал младшей, она набрала две горсти риса в железный горшок, и их худые фигурки выскользнули из дома. Оглядываясь и дрожа всем телом от страха и предвкушения, они развели во дворе огонь, налили в горшок воды и приготовили кашу на воде, как научила их соседка, конечно добавили травы и щепотку древесной коры, чтобы еды казалось больше.

Пока варился рис, они очень переживали, что в последний момент их лишат трофея и затравленно озирались. Только когда первая ложка каши обожгла язык, а потом достигла желудка, девочки немного успокоились. К сожалению, еда очень быстро закончилась. Дети начисто вылизали горшок, а потом тщательно вымыли его, скрыв все следы преступления. Теперь им оставалось только ждать наказания за взятый без спросу рис. Им было очень страшно.

Глава 2. Жажда.

Утро для нового Чжан Мина выдалось крайне тяжелым. Он обильно потел, руки тряслись, а тело алкоголика била мелкая дрожь. Ему хотелось выпить вина или любого другого напитка, содержащего алкоголь. Выбравшись из кровати, он вышел на улицу, где его стошнило. К счастью, дома его ждал тазик с водой, но одежду на этот раз ему не постирали. Он чувствовал себя отвратительно, поэтому не разбирался откуда взялась вода, а сразу сделал несколько больших глотков, затем умыл лицо.

«Видок, конечно, потасканный», — глядя на отражение в тазу, подумал Чжан Мин и провел ладонью по мокрому лицу, — «На вид мне не больше тридцати. Но выгляжу жутко… Надо же довести себя до такого состояния!» — скривился он, — «И откуда у тебя дети, ублюдок? Где твоя жена?»

Вспомнив о двух девочках, Чжан Мин огляделся, но никого не увидел. Чужая зависимость мучала его, мешая ясно мыслить, выворачивала наизнанку нутро, поэтому ему было плевать, куда делись дети. К горлу подступила тошнота, а потом ее сменило непреодолимое желание выпить вина. Упрямый по натуре он не хотел поддаваться, ему была противная сама мысль идти на поводу чужой слабости или от чего-то зависеть. В прошлом мире он даже не курил. Злобно сверкая глазами, Чжан Мин выпятил вперед челюсть, словно собирался драться с невидимым врагом, и стойко терпел.

Пришло время идти на работу. Речной порт принимал корабли чуть ли не круглые сутки, поэтому чем раньше приходил носильщик, тем больше зарабатывал. Шумно дыша, Чжан Мин шел по пыльной улице. На глаза попался осколок старого горшка с надписью, и он сумел прочитать прежде незнакомые ему символы — «вино».

«Значит ублюдок умел читать, во всяком случае эту надпись знал наизусть», — поискав взглядом другие надписи на улице увидел вывеску, — «Тоже могу прочесть. Удобно. У меня сохранились и своя память, и чужая. Хотя от второй толку мало».

Терзаемый настойчивым желанием выпить, он добрался до большой пристани, переведя дух, взялся за работу. Строить планы на будущее в подобном состоянии у него не хватало сил, только механически выполнять работу, ради денег и выживания. Снова и снова он поднимал груз, относил, возвращался, стараясь дотерпеть до обеда, где он начисто съедал плесневую кашу, а потом продолжал работать до захода солнца.

Не желая портить отношения с людьми, которых плохо помнил, он натянуто улыбался другим таким же носильщикам, по виду большим любителям вина, кланялся приезжим торговцам, повторяя за остальными. В конце работы получил скудную оплату. Как выяснялось, владельцу он тоже задолжал, поэтому тот удерживал часть монет в счет долга. Загадочным образом долг не уменьшался. Сложные денежные расчеты не были сильной стороной бывшего хозяина тела.

«Мда. На редкость жалкая жизнь. Зато сегодня мне немного лучше. Снова запихал в себя тарелку каши», — вздыхал он про себя.

В конце долгого тяжелого дня к нему подошел знакомый носильщик, больше похожий на нищего оборванца. Старый Чжан Мин частенько выпивал вместе с ним и проворачивал сомнительные незаконные делишки. Порой они промышляли воровством или обманом, а потом дрались за пару монет.

— Не передумал? — улыбнулся оборванец, показывая редкие желтые зубы.

— Ты о чем? — вяло ответил Чжан Мин.

— Девок своих продавать! Чего же еще. Забыл наш разговор? Я что зря бегал узнавал по чем нынче мелкие девки и куда можно пристроить, — тараторил носильщик, пока ошарашенный пришелец из другого мира непонимающе моргал, — Тут варианта два: либо они идут в услужение состоятельному дому, как рабы, либо служками в бордель, а потом, если повезет, станут куртизанками.

Когда смысл слов до него дошел, Чжан Мин хотел выбить оборванцу оставшиеся зубы и даже сжал кулаки, но потом одумался, опустил руки. Скорее всего бывший папаша сам надоумил собутыльника на продажу девочек. Возможно, усталость дала о себе знать или он наконец начал понимать, что попал в совершенно в другой мир. Пустым взглядом глядя на дорогу, он поплелся домой.

— Эй! Постой! Ты куда?

— Ага, завтра, — отмахнулся Чжан Мин, — поговорим завтра.

«Я этих детей не знаю, зачем они мне сдались. Может им и правда лучше в борделе, чем со мной в трущобах. Я о себе-то позаботиться не знаю как, что уж говорить о двух соплячках», — думал он, — «Да кого я обманываю. Меня бы совесть всю жизнь мучила. Бордель точно не подойдет!»

Вернувшись домой, Чжан Мин заметил, что без того тощий мешок риса стал еще тоньше, но детей нигде поблизости не наблюдалось. То, что за ними не нужно было смотреть и они росли сами, как трава у дороги, ему даже нравилось. Пока тело находилось в разбитом состоянии у него не хватало сил думать о воспитании двух сопливых нахлебников.

«Может все-таки продать их? На мои доходы даже одному трудно выжить», — подумал он, — «Что, если найти им хороший дом, работу прислуги, к примеру, все лучше, чем со мной. О! Вдруг в городе есть детский дом. Отдам туда. Вообще отлично! Узнаю завтра».

На следующий день огромная пристань пустовала. Ни одного торгового корабля не пришло и тут сновали лишь рыболовные суденышки. Чжан Мину не досталось никакой работы. Хотя его разум и тело до сих пор пребывали в полном раздрае, он просил смотрителя подыскать ему любое оплачиваемое занятие, но тот просто отмахнулся. Он не рискнул проверять способности вечно пьяного носильщика к другой работе.

Все утро Чжан Мин без дела проторчал на пристани, борясь с настойчивым желанием выпить. Ему постоянно мерещились, бутылки пива в высоких охлажденных стаканах, вино, виски с кубиками льда и прочие спиртные напитки, хотя он сомневался, что нечто похожее здесь вообще продавали. На разговоры знакомых просто кивал.

— Жарко. Хочу кваса, — тихо пробормотал он.

Помимо легкой тоски по дому и удобствам современной жизни, Чжан Мин в целом принял новою реальность и не мучал себя размышлениями о тех таинственных силах или причинах, что закинули его в чужой мир. Он рассматривал ситуацию с точки зрения человека потерпевшего кораблекрушение на острове и сосредоточился на выживании. Если бы однажды появилась подсказка, открывающая путь домой, Чжан Мин бы ей, конечно, воспользовался, а пока хотел лишь не умереть от голода. На первом месте стоял сытый желудок, а потом все остальное.

* * *

После полудня он потратил часть своих скудных вчерашних доходов на еду в портовой закусочной, за одно прикупил бамбуковую флягу и постоянно пил простую воду, за что получил кучу насмешек от других носильщиков. Еще больше смеха вызвало то, что он попросил владельца закусочной вскипятить мутноватую жидкость, считавшуюся чистой водой. Пожав плечами, хозяин бесплатно наполнил флягу из чайника.

Столкнувшись с такой ситуацией, новый Чжан Мин по дороге домой прикупил простую железную емкость, самую дешевую из найденных на рынке и решил научить детей кипятить воду прежде, чем ее пить. В трущобах никто не слышали о гигиене, руки не мыли, сами не мылись, и воду пили, не спрашивая о ее происхождении. Если не пахла гнилью уже годилась. Подобное для него, как современного человека, выходило за рамки всякой брезгливости. Уцелевшие кувшины из-под вина он тщательно промыл и использовал для хранения чистой кипяченой воды.

Со многим можно смириться, но пить мутную сырую воду он отказывался и не желал, чтобы дети пили. Лучше бы вообще никто не пил, тогда заразы меньше, но повлиять он мог только на детей. К сожалению, обучение гигиене отложилось, так как две сестры старались не попадаться ему на глаза. Судя по медленно исчезающему рису, домой они все-таки возвращались. У болтливой соседки Хон Шу он мимоходом узнал, что девочки в полном порядке.

«Нет. Не хочу я чужих детей растить. Надо найти им хороший дом. Это мне вполне по силам», — размышлял он, — «сплавлю соплячек и выживать станет намного проще».

Предыдущий план с детским домом провалился не начавшись, никто из его знакомых не слышал ни о чем подобном. Они даже не поняли саму идею приюта, где бесплатно кормили сирот. Никому бы не пришло в голову тратить средства просто так, не получая выгоды. Детей постарше и посильнее забирали к себе кланы и воспитывали воинами или прислугой, а мелких попрошаек в трущобах пруд пруди, денег на всех не наберешься.

Чжан Мин не хотел взваливать на себя заботу о чужих отпрысках, тем более становится им отцом или опекуном. После долгих размышлений он решил рассматривать их отношения, как между хозяйками дома и арендатором жилья, то есть они давали ему крышу над головой, а он им покупал еду, ни больше не меньше.

«Идти мне некуда. Я ничего не знаю об этом мире. Выгонять девочек на улицу или тем более продавать в бордель, как задумывал их папаша у меня совести не хватит. Таким отборным говном мне никогда не стать», — думал он, — «Девочки хоть и мелкие, но самостоятельные. Будем соседями по комнате и все в выигрыше».

Мешочек с рисом — первая его покупка в этом мире, быстро опустел, а две сестры боялись показываться ему на глаза. За еду, взятую без спроса, они ожидали сурового наказания и оттягивали злополучный момент насколько могли. При звуках шагов своего отца они дрожали всем телом от страха и быстро убегали, но все равно ни о чем не жалели. Им не впервой брать чужие вещи. Две маленькие девочки на своем опыте знали, что лучше терпеть побои, чем ужасающий всепоглощающий голод.

С утра перед работой Чжан Мин зашел в лавку, купил еще риса и несколько сушеных фруктов. К сожалению, качество оставляло желать лучшего. Фрукты уже давно ничем не пахли, но привередничать не приходилось. Оставив покупки дома, он ушел на пристань. Дети заботились о себе сами, чем сильно облегчали ему жизнь.

Следующие пару дней прошли для него незаметно, будто близнецы похожие друг на друга. Не случилось ничего примечательного. Он постепенно узнавал и вместе с тем вспоминал мир, в который попал. С каждым днем состояние его тела и разума улучшалось, ужасающее похмелье, наконец, отступило. Благодаря сносному питанию у него прибавилось сил и справляться с работой стало легче. К сожалению, жажда алкоголя никуда не делась, а руки до сих пор дорожали, если просто выставить их перед собой.

— Сколько я вам должен? — спросил Чжан Мин у смотрителя пристани перед началом работы.

— Эм… — жадные глазки чиновника забегали, — Пять. Ты мне должен пять серебряных.

— Я запомнил, господин, — сказал он, слегка поклонившись, — Уверен больше не забуду.

— Иди работай! — раздраженно рявкнул смотритель.

Разум Чжан Мина медленно возвращался к рабочему состоянию, и он решил навести небольшой порядок в жизни, узнать точные размеры своих долгов. Он опасался ссориться с начальником, но обирать себя дальше не мог позволить. Смотритель явно преувеличил сумму, но зато теперь она обрела четкие границы и ее стало возможным выплатить.

«Рискованно тут права качать. Можно без головы остаться», — усмехнулся он про себя, — «Хорошо тут еще не догадались до бесконечных процентов».

— Сегодня вы удержали десять монет. Значит теперь я должен четыре серебра и девяносто медных. Верно? — после работы Чжан Мин подошел к начальнику и громко, чтобы слышали другие носильщики, озвучил сумму долга.

— Ты научился считать?

— Один торговец научил, господин.

— Вечно они лезут не в свое дело, — скривился недовольный смотритель, — Да, да. Верно. Убирайся.

Речной порт привлекал много бандитов, высматривающих добычу. Возвращаясь домой после работы Чжан Мин частенько натыкался на драки, ограбления, при чем нападали не только бандиты на прохожих, но и наоборот. Он, конечно, быстро уносил ноги, хотя видел, как окрестные нищие и попрошайки собирались вокруг, надеясь на легкую поживу, если умрут все участники драки.

Местных бандитов не интересовал трущобный оборванец, к тому же известный пьяница и воришка. Никто не надеялся найти у него денег, поэтому Чжан Мин спокойно ходил по улицам, не опасаясь нападения. Старая обвисшая одежда, сутулая фигура и донельзя изношенная обувь служили надежной защитой.

«Ха-ха-ха, расступись идет местный богач!» — смелся он над собой.

* * *

Чтобы пробудить больше воспоминаний прежнего Чжан Мина, он прогуливался после работы, осматривал самые примечательные места. Посетил район, где жили богачи и местная знать, осмотрел правительственные здания и выходящих чиновников. Даже заглянул в квартал красных фонарей, чуть больше узнал о жизни куртизанок и местной прислуги, что окончательно отбило у него желание отдавать туда двух сестер.

Ему не разу не попалось на глаза ни одного современного здания, ни одной высотки или привычной паутины проводов вдоль дорог. Нигде не слышалось шума мотора, не проехало ни одной машины или хотя бы велосипеда. Дома и планировка города, за редкими исключениями, напоминали древнюю архитектуру восточной Азии из его мира. Пагоды, башенки, крыши из красноватой черепицы с изогнутыми вверх углами.

Все больше новый Чжан Мин находил подтверждений тому, что попал в совершенно иной мир, ко всему прочему наполненный жестокостью и безразличием. Здесь царила власть силы, родственных связей, взяточничества и прочие прелести средневековья. В городке, где он жил, очень почитались боевые искусства, мельком он видел нескольких человек, кого называли воинами или мастерами. Один раз ему даже померещилась прогулочная лодка в небе, но он списал это на запущенный алкоголизм.

До недавнего времени он считал свой район самым худшим из всех возможных, пока не наткнулся на еще более убогое место. Хижины там напоминали шалаши или временные палатки, наспех собранные из досок, веток или травы. Улицы представляли собой реки грязи и экскрементов. По сравнению с ними он жил во дворце.

«Что за развалины? Как они тут вообще могут жить? Разве не вредно для здоровья?» — вздохнул Чжан Мин, глядя на творящийся ужас, — «Видимо властям плевать. Поэтому тут столько воров и бандитов».

Вернувшись в свой полуразвалившийся дворец на окраине трущоб, он сварил риса и наелся. Обычно у него получалось питаться лишь два раза в день, поэтому постоянно чувствовал легкий голод, но финансы не позволяли шиковать и есть три раза. Девочки тоже таскали рис по чуть-чуть, только чтобы немного наполнить пустующий живот.

Пятый день работы начался обычно, а под вечер Чжан Мину улыбнулась удача. К пристани пришвартовалось большое торговое судно, притом большинство носильщиков к тому времени разошлись по рюмочным. Договорившись лично с хозяином корабля, Чжан Мин работал пол ночи и получил небывалую суму денег — сразу шестьдесят медных монет. Уставший, но счастливый он потащил свое измученное тело домой.

«Даже смешно, как мало мне теперь надо для счастья», — с грустью подумал он, глядя на связку монет в руке.

Заметив издалека кучку бандитов, кружащих рядом с портом, он выбрал обходную дорогу. Жалкие крохи достались ему с большим трудом, и он боялся их потерять.

«Долго мне еще вести такую жалкую жизнь? Надо подумать над новыми способами заработка», — размышлял он по дороге.

Износившаяся дверь со скрипом скользнула в бок и Чжан Мин зашел в темную комнату. Наощупь нашел сваленный у входа хворост, после долгих мучений с огнивом, разжег очаг. Количество риса снова убавилось, два сухофрукта, лежавших поверх мешка, загадочно исчезли. Смазанные следы маленьких рук и ног на полу, говорили о недавнем пребывании здесь двух детей. Единственная посуда для варки еды лежала на своем месте вычищенная до блеска, будто кто-то неумело пытался скрыть следы преступлений. Почему-то на душе у него потеплело.

«Они думают я будут ругать их за рис?» — улыбнулся Чжан Мин, — «Ну и сволочь же был их папаша!»

Далее последовала череда однообразных будней, проходивших среди серой и унылой жизни трущоб, мучительной для переселенца из другого мира. Утром он шел работать на большую городскую пристань, ел, спал и снова работал. Как только заканчивался мешок риса он покупал новый, иногда пару яблок, сушеные фрукты, но всегда выбирал все самое дешевое. По сравнению с предыдущим владельцем тела жизнь нового Чжан Мина сильно изменилась. Девочки все еще боялись его возмездия за взятый без спроса рис и на глаза не показывались.

Время пролетело незаметно и с его загадочного переселения в другой мир прошло двенадцать дней. Деньги больше не уходили на выпивку и азартные игры, питался он очень скромно, поэтому за несколько дней у него даже скопилась небольшая сумма. Тщательно осмотрев ветхое жилище, он нашел место в полу, где спрятал аж двадцать медных монет. При таком количестве бандитов и просто мелких воришек, носить их с собой считалось неоправданным риском.

Постепенно он знакомился с новым миром, слушая разговоры рабочих порта, слухи от лавочников или хвастливые рассказы носильщиков. Главными темами чаще всего становились кланы воинов, культы, секты и множество практиков боевых искусств. Бандиты нападали, воины защищали, культы воевали между собой или другими врагами, не существовавшими в его предыдущем мире.

К большому своему удивлению, Чжан Мин узнал о существовании заклинателей, так называемых бессмертных, использующих нечто похожее на магию. С большим скепсисом он воспринимал рассказы про них, а также по невиданных зверей, злых существ, ходящих мертвецах и прочей чепухе.

«Либо тут все двинутые суеверные идиоты, либо мир действительно очень странный», — думал он.

Последнее время в их доме постоянно хранился небольшой запас еды, девочки успокоились и начали ненадолго появляться в его поле зрения. Когда он возвращался домой, то замечал их играющими на дороге, будто они специально ждали его возвращения. Затем дети быстро растворялись среди переулков и покосившихся жилищ.

Грязные оборванцы, по внешнему виду которых сложно угадать пол, босиком убегали от отца. Окликни он их, начни ругать, они бы послушно вернулись и терпели все унижения, но ему все еще не было до них дела. Их отношения походили на студента, кормящего бродячих кошек по пути домой. Его все устраивало, все равно он не имел представления как растить детей. Во всяком случае дома появилась еда и маленькие дармоедки показывались ему на глаза чаще.

Глава 3. Меч и свиток.

Возвращаясь с пристани домой по глухим переулкам, Чжан Мин время от времени натыкался на драки или ограбления. Бандиты, попрошайки, бездомные и просто бедняки, желающие легкой наживы, собирались группами и решали попытать счастье. Жадность затуманивала разум, а деньги манили своим блеском, благодаря чему у гробовщиков всегда имелась работа.

Наступил еще один вечер в однообразной унылой жизни Чжан Мина. Уставший и потный он плелся по темным улицам, бессознательно уступая дорогу прохожим, чтобы не быть избитым, и тут до его слуха донесся лязг мечей и приглушенные крики людей. Повернув голову на звук, он заметил, как пара нищих проскользнули в переулок. Видимо наделялись поживиться. Они не боялись рискнуть головой. Хуже их положение стать уже не могло.

«Надоело пахать за гроши с утра до ночи! Тоже хочу легких денег», — подумал он и пошел на звук драки. — «Удача любит храбрых. … Сбежать никогда не поздно».

Нищие заметили его и тихо ругнулись, тем не менее ничего не сделали, чтобы не тратить силы раньше времени. Они не знали, чем закончиться драка, и появятся ли там ничейные вещи, которые можно прикарманить. Осторожно вдоль стены под прикрытием тени от здания, Чжан Мин приблизился к месту драки.

«Видимо бандиты опять на кого-то напали. Хоть бы кошелек выронили что ли», — вдруг подумал он, а потом покачал головой. — «Я превращаюсь в настоящую трущобную крысу. Так и до воровства не далеко. Здравствуй дно. Даже не смешно».

Добравшись до переулка, где произошла стычка и слышался лязг метала о метал, Чжан Мин выглянул из-за угла и оценил ситуацию. Вооруженные мечами и топорами бандиты пытались убить человека в дорогой одежде. Темнота не позволяла разглядеть их лиц, только силуэты. Судя по всему, напало четверо человек, но один уже лежал лицом на земле и не подавал признаков жизни. Жертва нападения ловко орудовала мечем и не давала бандитам шанса на легкую победу.

Один из нищих рванул к лежащему на земле человеку и принялся судорожно обшаривать его одежду. Он даже на заметил, как бандиты отступили на несколько шагов и увидели, как грабят их друга. Со свистом меч рассек воздух, а вместе с ним спину нищего. Извиваясь от боли и, оглашая округу диким воем, тот получил еще одни удар по голове после чего затих навсегда.

Зажав рукой рот, Чжан Мин спрятался обратно за угол и прижался спиной к стене дома. Сердце бешено колотилось в груди. Темнота скрыла от него детали убийства, но увиденное все равно сильно шокировало пришельца из другого мира. Ноги норовили унести его прочь, а разум вместе с дюжиной дней работы на пристани держали на месте. Затаив дыхание, он прислушался.

— Вы посмели напасть на меня с таким жалкими силами! Ха! — послышался самодовольный голос мужчины, — Одному из вас я оставлю жизнь, чтобы он рассказывал обо мне другим. Запомните! Мое имя — Ду Лэй из школы Свирепого Клинка!

Послышался звук шагов, свист меча, рассекающего воздух и звон метала о метал. Схватка возобновилась с новой силой, но продлилась недолго. Один за другим бандиты попадали на землю, оглашая улицу предсмертными криками. Мечник оставил одного из них живым, как и обещал, после чего просто развернулся и ушел. Казалось, массовая резня подняла ему настроение, так как он слега насвистывал.

Чжан Мин снова выглянул из-за угла и увидел несколько силуэтов, метнувшихся из подворотни к телам поверженных бандитов. Они выскочили быстрее, чем он успел моргнуть. Непонятно откуда вообще взялись. Недолго думая, Чжан Мин помчался к ближайшему еще живому бандиту, с разбега оттолкнул ногой темную фигуру, склонившуюся над телом, и та с грохотом отлетела в стену. Не обращая внимание на ругань оборванца, он начал обыскивать раненого.

Дрожащими руками Чжан Мин проверил карманы, одежду, пояс, вещи в руках, торопливо ощупал землю вокруг, напоследок сдернул с уха серьгу и быстро запихал вещи за пазуху. Раненый бандит вцепился ему в рукав угрожающе рыча и сыпля проклятья, но сделать ничего не мог. Отбросив его руку, Чжан Мин бросился бежать, так быстро, как только мог. Он не стал дожидаться, когда нищие закончат обирать остальные тела.

Организм бывшего пьяницы страдал от бега, словно от изощренной пытки. Легкие Чжан Мина жгло огнем, лицо горело, а ноги дрожали, как у новорожденного теленка. Окольными путями он добрался до своей улицы, где рухнул на землю между домами и некоторое время хватал ртом воздух, пытаясь не задохнутся. Видимо предыдущий владелец тела никогда в жизни не бегал.

«Ща сдохну…» — думал он, пуская слюни за пыльную землю. — «Чертов алкаш …»

* * *

С трудом восстановив дыхание и не обнаружив вокруг никого подозрительного, он выбрался из укрытия, ради подстраховки бесшумно прополз на четвереньках по узкой улочке вдоль канавы с отходами до своего дома. Зайдя внутрь, плотно закрыл дверь, несколько раз выглянул в окно, оглядывая округу, только потом успокоился. При свете очага он разложил перед собой все трофеи: пять серебряных монет, серьгу из неизвестного метала, старенький меч и свиток.

«Не густо. Вряд ли кто спохватится. Не слишком удачное первое ограбление», — разочарованный он цокнул языком, — «Сомневаюсь, что они много стоят».

Свиток длиной в ладонь и толщиной в два пальца, выглядел убого, как обычный рулон бумаги обернутый вокруг видавшей виды деревяшки. Развернув его, Чжан Мин увидел множество картинок, нарисованных очень неумелым художником. На них кривые фигуры людей выполняли приемы из боевых искусств или очень причудливый танец. Надписи под ними и прочие объяснения сделал очевидно человек совершенно не способный нормально излагать свои мысли. Единственная строчка, имевшая хоть немного смысла, стояла вместо заголовка и гласила — «Усердный труд вознаграждается».

— Хм. Похоже на подделку. По нему при всем желании ничему не научишься. Надеюсь, не все руководства такие же убогие, — покачал головой Чжан Мин, — Однако он может чего-то стоить. Сначала узнаю его точную цену.

Самым ценным трофеем выглядел меч с ножнами. Несмотря на потертую деревянную рукоять, на его лезвии не нашлось ни одного скола или большой царапины. Простое на вид оружие кузнец сделал на совесть, а владелец за ним хорошо ухаживал. Судя по истрепанным ножнам, меч имел долгую непростую историю. На такое оружие портовый носильщик копил бы несколько лет, а тут оно свалилось прямо с руки.

«Может само проведение намекает мне на смену карьеры. Задолбался я таскать чужое добро за гроши. Надоело. Еще немного и от такой жизни на стенку полезу», — думал он, вынимая клинок из ножен, — «Продавать краденое сразу опасно. Скупкой занимаются такие же бандиты. Они могут узнать свои вещи».

Каждый день, волоча уставшее тело домой, он обдумывал разные способы заработать денег, вот только новый мир предлагал скудный выбор для простолюдина с плохой репутацией. Труд земледельца, в этом мире напоминал пожизненную кабалу мрачную и беспросветную, с низким доходом. Кропотливая работа ремесленника не подходила его натуре. Чжан Мин не представлял себя столяром, плотником, каменщиком или кузнецом. Ко всему прочему обучение ремеслу занимало слишком много времени, а платили ученикам сущие гроши.

Обычные жители города едва сводили концы с концами. Их жизнь ничего не стоила, на место одного умершего работника всегда находился другой, поэтому никто не собирался честно платить за их труд. Многие простолюдины жили в бесконечной попытке накопить денег и умирали без гроша за душой. По той же причине Чжан Мин не спешил внедрять изобретения из своего прежнего мира. Если не считать затраты на материалы, его труд могли попросту украсть, а самого убить.

Привлекательней всех казалась торговля, но серьезное дело требовало вложения немалых средств, знаний рынка, маршрутов и хоть какое-то представление о мире. Ничем из этого Чжан Мин похвастаться не мог, так как до сих пор смутно представлял, где очутился. Мелкая торговля позволяла выживать, но не зарабатывать. Владельцы лотков или продавцы мелочей часто страдали от несправедливых поборов со стороны стражи или чинушей.

«Больше всего денег приносит война. Накопить начальный капитал можно, пройдя через реки крови и рискуя своей жизнью», — размышлял он, проводя пальцами, но холодной поверхности клинка, — «Страшно за такое браться, но всяко лучше, чем работать носильщиком до конца своих дней. Лучше уж сдохнуть … Бандиты, наемники, солдаты … Кто еще?»

Карьера грабителя его не привлекала. Общаться с разным отребьем, ворьем и прочими отбросами у него желания не возникало. Чжан Мина выворачивало наизнанку от одной только мысли, что идиота и садиста придется называть босом. В здешних местах ему пока не встречалось ни одного благородного или хотя бы сносного бандита, знакомого с простыми правилами гигиены. У многих из них отсутствовала значительная часть зубов, а у других нормальные штаны.

Другое дело наемники. Они, конечно, тоже не относились к элите, но зарабатывали больше и за их головы не назначали награды. Торговцы часто набирали охрану для караванов и хорошо платили, а разным кланам, занимавшимся сопровождением, постоянно требовались новые люди. Хотя воины часто погибали во время стычек, выжившие получали солидное вознаграждение.

«Надоело жрать один рис. Хочу мяса! Хочу есть три раза в день!» — думал он, махнув мечом в воздухе, — «За риск хорошо платят, а умереть тут можно, просто гуляя по улице, по чужой сиюминутной прихоти. Наемники много путешествуют. Посмотрю мир, научусь чему-нибудь. Там глядишь придумаю свое доходное дело. Решено!».

После появления у него оружия, немного осмелевшие девочки снова, начали избегать своего отца, но, судя по убывающему мешку с рисом, исчезающим сушеным фруктам и овощам, питались они регулярно и часто бывали дома. Ему даже показалось, что дети немного набрали вес, а то раньше как-то слишком сильно напоминали крошечные скелеты.

Он до сих пор не решил, что с ними делать, в глубине души его пугала перспектива постоянно заботиться о двух детях, когда он едва мог позаботиться о себе. Однако, ему совесть не позволяла просто избавиться от них. К счастью, девочки росли сами по себе, на глаза попадались редко и даже иногда стирали одежду, чем сильно облегчали ему жизнь. Чжан Мин решил до поры до времени оставить все как есть.

Перед ним возникла более важная проблема. Он не подходил для работы наемника, а точнее состояние его тела оставляло желать лучшего. По воспоминаниям старого Чжан Мина, воинов набирали по большей части для сопровождения грузов, но лошадей им, конечно, не давали. Наемникам приходилось преодолевать большие расстояния на своих двоих, а у него сейчас не хватило бы сил дойти от дома до порта не запыхавшись. Ради будущей работы он решил привести себя в форму.

* * *

С того времени, Чжан Мин бегал каждое утро. Проснувшись, он завтракал кашей, немного разминался, потом неторопливо легкой трусцой бежал к пристани, при этом не забывая правильно дышать. Прохожие провожали его насмешливыми взглядами, некоторые смотрели с подозрением, из-за внешнего вида принимали за вора. Однажды его остановили стражники, но кроме пустых карманов ничего у него не нашли и отпустили.

Продолжая работать на пристани, он тренировался по возвращении домой, делал простые упражнения вроде отжиманий, приседаний и подтягиваний, ради этого смастерил из дерева турник во дворе. Чжан Мин стал лучше питаться, иногда даже три раза в день и полностью отказался от плесневой бесплатной похлебки от управляющего. Пять серебреных монет от бандита позволили ему немного расслабить кошелек и конечно же он не спешил возвращать долги.

Хотя Чжан Мин не слишком усердствовал на тренировках, тело, измученное алкоголем, страдало от повышенной нагрузки. На утро он с большим трудом поднимался с постели из-за боли в мышцах. Работа носильщика не подарила ему невиданной силы и выносливости, скорее наоборот калечила его, а образ жизни забулдыги едва не уничтожил тело полностью.

В те дни, когда чувствовал себя лучше, он выходил на задний двор, где махал мечем, воображая перед собой противника или бил бревно, обвязанное ветками. Никаких навыков владения оружием он не имел, поэтому действовал интуитивно или вспоминал сцены из фильмов. Первое время Чжан Мин хотел найти учителя фехтования, но цена слишком кусалась и идею пришлось отбросить.

Местные жители называли владение мечом искусством, а серию приемов, связанных между собой, техникой. Существовали обучающие свитки и книги, но на рынке ничего такого не продавалось, а где их искать Чжан Мин представления не имел, да и средствами не располагал.

Время шло, а его физическая форма улучшалась крайне медленно. По прошествии двух недель пробежек он перестал задыхаться от простой ходьбы, но назвать это серьезным улучшением у него бы язык не повернулся. К нему пришло осознание, что для заметных изменений необходимы месяцы усердных тренировок, а значит работать носильщиком ему предстояло еще очень долго.

Не желая мириться с судьбой, он принял радикальное решение идти устраиваться воином, охранником, любым, кем наймут, лишь бы платили хорошо. Каждый день после долго таскания грузов, он посещал чайные или рюмочные, прислушиваясь к слухам, говорил с местными торговцами и, наконец, нашел первых потенциальных нанимателей.

— Клан Цанянь недавно потерял много воинов, — говорил ему хозяин таверны.

— Они берут любого.

«Репутация у них неплохая. Можно рискнуть», — подумал Чжан Мин.

Изрядно потратившись, он прикупил одежду получше, простую, но без дыр и оборванных рукавов, старые обноски постирал, высушил и спрятал подальше от маленьких загребущих ручонок детей. Вдобавок приобрел запасную пару обуви и дешевый ремень, на который повесил ножны с мечом. Облачившись в обновки, он направился к большой резиденции клана Цанянь, где попробовал наняться воином охраны.

На город опускались сумерки. Чжан Мин возвращался домой со смешанными чувствами. Спертый воздух бедного района ударил в лицо, принеся целый букет знакомых, но далеко неприятных запахов. Свернув на свою улицу, он издалека заметил двух маленьких девочек. Они сидели в ожидании перед домом, а увидев его, тут же вскочили и уже собирались бежать, когда словно гром прозвучали слова отца.

— А ну стоять! — крикнул Чжан Мин грозно, — живо в дом.

Когда он зашел, девочки сидели на полу, виновато понурив головы, и ждали наказания. Им хорошо жилось последнее время, но за все надо платить. Они готовились к худшему и даже зажмурили глаза. Однако, к их удивлению, ничего болезненного не произошло, наказание не настигло их, крики не слышались и горшки в них не летели. Сестры испуганно подняли глаза от пола, ожидая увидеть занесенный над ними меч, но и этого не увидели. Отец не выглядел сердитым, он с серьезным лицом сидел перед ними скрестив ноги и руки.

— Меня не будет несколько дней, — произнес он, — не знаю вернусь ли.

Глаза девочек забегали, они растерялись, кроме этого алкаша у них никого не было. Им никогда не приходило в голову убежать от него и жить одним, а теперь выходило так, что он сам их бросал. У младшей покатились по щекам слезы, а старшая просто шмыгала носом. Даже с дрянным отцом у них иногда случались хорошие дни, когда ему удавалось разжиться деньгами или украсть дорогую вещь, тогда в хорошем настроении он кормил их и даже покупал сладости. Последний месяц так и вовсе они жили, будто в раю.

— Я принес рис и сушеные фрукты. Хватит на пару недель. Никому не говорите про еду. Этот мешок держите в шкафу, а этот будет за балкой под потолком. Чужаки не найдут. Лестница во дворе. С ее помощью легко достанете, — объяснял он, почесав подбородок, добавил, — вон под той доской лежат деньги. Немного, но еще хватит на мешок риса. Я уйду завтра утром. На этом все.

Тяжело вздохнув, он встал и пошел варить кашу на троих, впервые за все время. Под грустное шмыганье носов, Чжан Мин вместе с детьми поужинал и лег спать. Никто не проронил больше ни слова. Девочки ни о чем его не спрашивали. На утро он тихо собрался и ушел, впереди его ждало суровое испытание.

Глава 4. Первая работа наемником.

Перед резиденцией клана Цанянь собралось множество груженых повозок. Торговцы ходили от одной к другой, деловито осматривая тюки с товаром. Рядом суетились носильщики, конюхи и прочая прислуга. Двумя стройными рядами стояли воины, держа лошадей под уздцы, а у них над головами развивались штандарты с символами клана. Немного в стороне от них толпились простовато одетые люди с оружием, а мужчина в длинном халате записывал их имена.

— Все наемники, кто идут с нами подходите сюда! — крикнул он, — Чьих имен не будет в списке, оплату не получат.

Протиснувшись сквозь толпу, Чжан Мин записался охранником торгового каравана, а потом смешался с другими наемниками, чтобы узнать последние слухи. Судя по разговорам, большинство собравшихся здесь, как и он сам, не имели боевого опыта и сбежали бы, сверкая пятками, при первой же опасности. Наняли их исключительно для количества. Причины Чжан Мина не интересовали, так как деньги платили неплохие, особенно если сравнивать с жалким заработком портового носильщика.

«Кто не рискует, тот не богатеет», — успокаивал он себя, — «Прогуляюсь, осмотрю окрестности, получу опыт и деньги. Идеально!»

Когда все желающие записались, наемникам выдали безрукавные накидки с эмблемами и цветами клана Цанянь, после чего разношерстная толпа стала походить на армию солдат, во всяком случае издалека. Количество охраны само по себе служило предостережением для большинства бандитов, хотя по-настоящему опасные маршруты таким составом никто бы не решился преодолевать. Клан Цанянь собрал такую толпу лишь для демонстрации своей неувядающей силы, а дорогу выбрал безопасную.

В небо поднялись флаги и торговый караван выдвинулся в путь. Конные воины клана, разделившись на два отряда, двигались впереди и позади обоза, а рядом с повозками пешим ходом шагали наемники и Чжан Мин среди них. Нацепив накидки могущественного клана, бедняки и старые вояки гордо задирали головы и выглядели чересчур довольными от того, что присоединились к Цанянь, пускай и на время.

— Простаки, — пробормотал себе под нос Чжан Мин, — Надеюсь все обойдется.

Первый день пути люди провели в дороге, на ногах. Ближе к полудню караван сделал привал, чтобы переждать жару, а потом двинулся дальше. С наступлением темноты разбили лагерь. Полностью вымотанный Чжан Мин рухнул без сил, опершись спиной на колесо телеги, и сразу заснул. Новая работа явно испытывала его организм на прочность, но он не жаловался, стойко переносил все трудности.

До сих пор профессия наемника существовала лишь у него в воображении, но после целого дня, проведенного в окружении воинов, его представления начали меняться. Обстановка сильно напоминала армию в походе, а не караван торговцев. В нос бил запах лошадиного пота, острые наконечники копий сверкали на солнце, бряцало оружие на поясах воинов, всадники в броне и с суровыми лицами покачивались в седлах, бдительно следя за окрестностями.

«Все стало таким реальным», — думал он, оглядывая копошащийся лагерь, пропахший костром, потом и сталью. — «Я был слишком наивным? Может я поспешил с выбором профессии?»

Не чувствовал он себя готовым к настоящей схватке не на жизнь, а на смерть. На тот момент его опыт использования холодного оружия ограничивался маханием мечом на заднем дворе и дуэлью с бревном, вкопанным в землю. Вряд ли такая подготовка могла спасти ему жизнь при встрече с врагами.

Любой, кто решался напасть на охраняемый караван, умел пользоваться оружием и убивал, не задумываясь. Те же бандиты резали, рубили, рвали на части без сомнений и сожалений, поэтому неопытность Чжан Мина, стоила бы ему жизни. В голове у него возникла картина кровавой схватки, где холодная сталь протыкала плоть, люди вокруг кричали и корчились от боли. В воздухе свистели стрелы, а бандиты ухмылялись, наслаждаясь резней.

«Так не пойдет. Надо учиться драться», — решил Чжан Мин, утирая взмокший лоб. — «Тут все помешаны на боевых искусствах. Если не возьмусь всерьез, то быстро сдохну. А жить хочется …».

Следующие несколько дней прошли одинаково. Чжан Мин шел, а потом снова шел по бесконечной дороге под палящим солнцем. Он просыпался на рассвете, ложился на закате, иногда стоял в дозоре. Его одежда покрылась пылью, пропиталась потом, однако тело бывшего носильщика постепенно привыкало к нагрузке и вскоре у него появились силы для разговоров с другими наемниками.

Хотя он находил общий язык со всеми, предпочитал общаться с настоящими вояками теми, кто имел за плечами опыт сражений. Ему даже дали несколько советов по владению мечом и пару раз устроили спарринг на бамбуковых палках. Все же боевые искусства здесь почитались и обмен опытом между воинами считался обычным делом.

«Надо пользоваться случаем», — улыбнулся Чжан Мин, начиная новый поединок с крепким наемником. — «К тому же надо выяснить сколько стоит та вещица».

У него за пазухой лежал свиток, украденный у бандита, где неумелый художник нацарапал чернилами обучающее пособие по боевым искусствам. Рисунки оставляли желать лучшего, а пояснения к ним писались кривым неумелым языком. Сколько Чжан Мин не пытался разобраться, ничего не понял, но выбрасывать свиток не спешил, так как не терял надежды выгодно его продать. Он хотел найти знающего человека и спросить у него совета.

Не рискуя показывать свиток наемникам, Чжан Мин выудил у них все, что хотел при помощи ненавязчивого разговора. К сожалению, никто из них не разбирался в подобных вещах, а по-настоящему хороший полезный совет могли дать лишь воины клана Цанянь. К сожалению, те держались особняком и не рвались общаться с разношерстным сбродом, набранным ради количества.

«Слишком гордые? Ну ничего. Путь еще долгий. Торопиться некуда», — думал он, поглядывая на всадников Цанянь, — «Я обязательно найду нужного человека».

Остаток пути Чжан Мин искал способ выделиться из серой массы наемников, завоевать расположение людей из клана, но услужливое заискивание перед воинами или торговцами, казалось слишком очевидным и привело бы к противоположному результату. Вместо этого он старался завести знакомства среди прислуги, предлагая помощь в простой работе. Рано или поздно у него бы появилась причина появиться в лагере Цанянь и найти общительного практика боевых искусств.

В долгом, изматывающем походе свободные руки требовались всегда, и вскоре ему представился шанс проявить себя. По пути ось одной из повозок треснула под тяжестью груза. Пока мастера чинили колесо, ящики пришлось распределить между носильщиками и наемниками. Чжан Мин вызвался добровольцем и следующие двое суток, согнувшись под тяжестью увесистой ноши, тащился под палящим солнцем, пока веревки впивались в плечи.

Пыль столбом поднималась из-под сотен ног, смешиваясь с потом липла на лицо. Воздух над дорогой колыхался от зноя, делая даль расплывчатой и нереальной. Спину ломило, ноги горели, а соленые ручейки со лба заливали глаза, но он лишь стискивал зубы и шел, слыша за спиной одобрительные крики возничего.

— Держись! Не отставай! Видать, крепкий ты мужик, хоть и хилый на вид! Ха!

* * *

На время вернувшись к работе носильщика, он получил желанный доступ в лагерь клана Цанянь, но не спешил лезть с расспросами, как назойливая муха. Вместо этого Чжан Мин спокойно выполнял работу, внимательно присматривался к людям и прислушивался к разговорам вокруг. Благодаря врожденной общительности он быстро нашел общий язык с вечно занятым конюхом, а через него с пухлым помощником главного торговца.

Их разговоры вертелись вокруг цен на зерно, выносливости породистых скакунов и достоинств того или иного кузнеца, чьи подковы «на редкость хороши». Когда в одной из деревень сломанную повозку наконец заменили, и ящик с его плеч сняли, формальная причина помогать исчезла, но нужные связи остались, будто невидимые нити.

Спустя девять долгих, изнурительных дней караван, наконец, добрался до места назначения. На разгрузку товара, уход за измученными лошадьми и короткий отдых людям выделили двое суток. Воины клана разместились в прохладной таверне, а наемникам, как и ожидалось, отвели место на сеновале конюшни, но никто не возражал. Большинство из них происходило из низших слоев общества и к такому обращению привыкли. Несмотря на дикую усталость и слипающиеся глаза, Чжан Мин помогал с лошадьми и товаром, так как хотел лишний раз помелькать на глазах у людей клана.

«Немного унизительно, но одной гордостью сыт не будешь. Надо потерпеть», — вздыхал он, возвращаясь на свое спальное место в конюшне, откуда несло запахом лошадей и навоза, — «Наладил связи с кланом. Пол дела сделано».

Лишь когда он, со стоном, рухнул лицом в ароматное сено, его тело осознало всю накопившуюся за эти дни усталость. Казалось, каждый мускул, каждая косточка ныла и гудела отдельной болью. Ноги распухли и пульсировали, спина отказывалась разгибаться. Ему до тошноты надоело топать пешком по пыльной дороге под безжалостным солнцем лишь с одним коротким привалом, поэтому мысль об обратном пути причиняла почти физическое страдание. Хотя местная природа радовала красивыми пейзажами, уставшего, как собака, человека они мало интересовали. Почти сразу он провалился в сон и проспал без задних ног до позднего утра.

— Фу-у-у, пованивает навозом, — фыркнул Чжан Мин и сел на своей постели из сена, — Впереди два дня отдыха, а у меня куча дел. Ну хоть выспался!

После скромного завтрака из риса с вареным яйцом он снова отправился на конюшню. Рабочих рук все еще не хватало, поэтому помощь Чжан Мина пришлась очень кстати. Он носил ведра с водой, ухаживал за лошадьми, чистил их щеткой до блеска или сгребал сено. Конюхи искреннее благодарили его за помощь, а воины клана иногда заходившие проведать скакунов смотрели на него с чуть меньшим презрением, чем прежде. Один седобородый ветеран даже поделился историей из жизни, как сам, однажды, работал на конюшне.

— Ха-ха! … и тогда она меня так лягнула! Представляешь? Ха-ха! — заливаясь смехом и поглаживая бороду, рассказывал воин, — Но башка у меня всегда была крепкая. Даже шрама не осталось.

— Это хорошо! — вежливо кивнул Чжан Мин, — и спасибо за совет насчет хватки меча.

— Да что там, — отмахнулся воин, уже собираясь уходить. — А! Кстати! Тебе заплатят больше… за помощь. Старший Вэй Фань велел добавить тебе к оплате за лишнюю работу. Старайся дальше!

— Благодарю! — вежливо поклонился Чжан Мин.

Ближе к вечеру, когда жара на улице спала, наемники собрались на просторном дворе таверны, где пили вино, играли в лю-бо или кости, общались, а те, кто хотели улучшить свои навыки, устроили поединки для обмена опытом. Слышались глухие удары деревянных тренировочных мечей, одобрительные возгласы зрителей.

— Чувствуй дистанцию!

— Кто так бьет? Ты ж не баба! Вкладывай вес всего тела!

Подобный шанс испытать себя Чжан Мин не мог упустить и присоединился к веселью. Стремясь понять границы своих сил, он принял участие в нескольких рукопашных драках, по-другому их было не назвать. Бывший портовый носильщик, сражался стойко и безжалостно к себе, когда заканчивался один бой он без тени сомнения вступал в следующий, пока не выбился из сил и кровь из разбитого носа не залила рубаху.

После небольшого перерыва он захотел испытать себя в схватке на деревянных мечах и наконец понять каково это сражаться с кем-то при помощи оружия. С деревяшкой в руках Чжан Мин вышел в центр двора, где утоптанная земля отлично подходила для поединков. Пыль, поднятая в воздух, золотилась в лучах заходящего солнца, смешивалась с запахом дешевого вина, грязной одежды и жареной баранины.

— Эй, Синьцзюэ! Дашь этому тощему парню пару уроков? — крикнул кто-то из толпы, и все дружно захохотали.

— Нет, пускай Здоровяк Лю попробует. Ему надо набираться опыта!

Противником Чжан Мина вызвался такой же новичок, здоровенный детина с пухлым лицом и жирными волосами, собранными в неопрятный пучок. В его руках деревянный меч казался не оружием, а просто толстой палкой.

Вокруг произвольной площадки толпилось человек двадцать наемников и с нетерпением ожидали зрелища. Большинство развалились прямо на земле, несколько человек сидели на бочках, скрестив ноги, другие же наблюдали издали, опираясь на стены таверны. Двое самых находчивых собирали ставки, хлопая монетами по загрубевшим ладоням.

— Три медяка на Веснушчатого! Он хоть выглядит солиднее!

— Да ну! Ставлю, что Здоровяк быстро выдохнется!

Чжан Мин едва слышал их, сосредоточился на предстоящей дуэли. Впервые он участвовал в бою на мечах или вообще с оружием. После нескольких драк, он немного привык и почти не нервничал, даже предвкушал схватку. Однако ладони все равно вспотели. Чтобы меч, наспех вырезанный из дерева, не выскользнул из рук, Чжан Мин несколько раз вытер их об одежду.

— Давайте уже, хватит там просто стоять! — выкрикнул один из наемников, что стало сигналом к началу.

Здоровяк Лю с рыком бросился вперед, замахнувшись мечом, как дубиной. Удар получился сильным, но неуклюжим. Оружие просвистело пред отступившим на шаг Чжан Мином не задев одежды, а тот сразу атаковал в ответ. Его первый в жизни удар мечом вышел быстрым, но предсказуемым. Здоровяк подставил палку, и дерево с глухим стуком встретилось с деревом. Вибрация от удара болезненно отдалась в пальцах, но Чжан Мин лишь крепче сжал оружие.

Несколько однообразных столкновений показали неопытность и излишнюю осторожность обоих противников. Довольно скоро схватка превратилась в изнурительную, примитивную драку. Никакого изящества, никакой техники. Только грубая сила против хлипкой выносливости. Деревянное оружие с грохотом сталкивалось, отскакивало, а затем все повторялось.

Пыль из-под ног густо оседала на их мокрых лицах, смешиваясь с потом стекала грязными ручьями. Длинные жирные волосы Лю раскачивались, как метла, хлеща его по лицу и разбрасывая повсюду капли пота.

Чжан Мин дышал ртом, как выброшенная на берег рыба. Мышцы на руках и спине ныли от усталости, будто умоляя о пощаде. Он уже не думал о победе, а лишь о том, чтобы устоять на ногах и не получить тяжеленой палкой по лицу. Однако, от очередного неуклюжего, но мощного толчка Лю, его уставшие ноги подкосились, а тело рухнуло на землю, подняв облако пыли. Во рту запахло медью и грязью.

— Вставай, наемник! Бой еще не закончился! — крикнул чей-то хриплый голос, — Я на тебя поставил.

Задыхаясь, Чжан Мин перекатился в сторону и поднялся с земли. Его руки слегка подрагивали, а жалкое подобие боевой стойки совсем развалилось. Лю, тоже уставший и облепленный пылью, смотрел на него без злобы, с каким-то тупым удивлением.

Они сошлись еще раз, а потом еще. В последней, отчаянной попытке закончить бой Чжан Мин бросился вперед. Его удар, наконец, достиг цели и угодил Лю по шее. Тот ахнул от боли, но не успел оправиться, как в него с по инерции врезался Чжан Мин, и они оба рухнули на землю. На секунду воцарилась тишина, а потом двор взорвался смехом и одобрительными криками.

— Ничья! Оба хороши!

— Вот это ослиное упрямство! Это же просто разминка, парни! Вы слишком серьезные!

— Как быть со ставками?

Чжан Мин лежал на спине, не в силах пошевелиться, глядя в медленно темнеющее небо. Все тело ныло, каждый мускул кричал в безмолвном протесте. Но где-то глубоко внутри, под слоями боли и усталости, горела искорка удовлетворения. На конюшню Чжан Мин вернулся побитым, но вполне довольным тренировкой.

«Шесть раз сражался, один раз деревяными мечами. Столько же раз отхватил… кхм», — сквозь сон суммировал он свои достижения, — «Зато я понял, как выжить. Мне нужен щит! Почему тут никто не использует щиты? Гордость не позволяет? А ведь он и от стрел поможет… хр…»

Утром все его тело болело, скрипело, как старая телега, но он ни капли не жалел. Всего за один вечер его владение оружием и понимание боя поднялись на новую ступень. После короткой разминки, заставившей его скрипеть зубами, и плотного завтрака к нему вернулись силы, и, несмотря на все синяки, он продолжил ухаживать за лошадьми.

— Ха-ха-ха! Ну и рожа у тебя! — воскликнул бородатый воин, снова заглянувший в конюшню, — Наемники никогда не меняются! Вечно деретесь. Ха-ха! Только другой раз … бей кулаками, а не рожей… Ха-ха-ха!

— Ты просто не видел моих противников. Им тоже неплохо досталось! — гордо возразил Чжан Мин.

— Ха-ха! Верю, верю.

— Мне еще многому надо научится, но я не безнадежен. Просто таким людям как я сложно обучатся боевым искусствам.

— Ты это о чем?

— К примеру, попадет мне в руки метод тренировок я даже не узнаю хороший он или просто мусор.

— Ты что-то нашел?

— Вроде того. Старый свиток. Похоже на боевое искусство, но кто его знает.

— О! Если покажешь, так и быть дам тебе совет. Я повидал не мало методов и учений.

— Конечно, — Чжан Мин вытащил из-за пазухи свиток.

— Хм. Это не боевое искусство, а метод дыхания и закалки тела, — заключил воин, посмотрев рисунки, — Ничего особенного.

— Серьезно? Похоже на странный танец.

— Ха-ха-ха! Где ж ты видел такие танцы? — захохотал бородатый воин, — Вообще неплохая вещица тебе досталась. Повезло. Тренировки укрепят мышцы, кости, увеличат внутреннюю энергию Ци. Станешь сильнее обычного человека даже без приемов боевых искусств.

— Повезло? Тут же ничего не понятно! Как тренироваться?

— Ха-ха-ха! Ты с горы спустился? Ничего не знаешь. Хотя наверно обычному человеку этого не почувствовать? — почесал бороду воин, — У этого свитка есть секрет.

— Какой секрет? — глаза Чжан Мина заблестели, так как цена бесполезной деревяшки росла на глазах.

— Свиток обернут вокруг деревянной основы толщиной два пальца, само искусство в ней, а картинки просто чтобы не забыть, что внутри.

Чжан Мин смотрел на воина и непонимающе хлопал глазами. Для него произнесенная фраза не имел смысла. Не существовал носитель информации в виде старой деревяшки. В голове возникла череда довольно рискованных предположений, куда именно надо вставить свиток, чтобы узнать содержимое.

* * *

— Вот садись сюда. Держи свиток, — наставлял воин с добродушной ухмылкой, — прижми один край деревянной палки ко лбу, и чтобы не произошло не отдергивай руку. Понял?

— Да, — кивнул Чжан Мин.

— Тогда приступай. Сразу все поймешь.

Какими бы нелепым ему казались подобные действия, он последовал совету, сел, скрестив ноги, закрыл глаза и прижал свиток ко лбу. Через несколько мгновений, его голову наполнили четкие образы целой серии навыков из боевых искусств одно за другим, будто программа тренировок загружалась прямо в мозг. Когда все закончилось, он открыл глаза и глубоко вдохнул, словно вынырнул на поверхность из-под толщи воды.

«Бред какой-то! Колдовство? Магия? Теперь я понимаю рисунки и надписи. Такое ощущение, что я уже сотни раз видел каждое движение из свитка вживую!», — думал Чжан Мин — «Ни за что бы не поверил, если бы не испытал сам».

— Как такое возможно? — невольно выдохнул он вслух, — Я однажды видел мужика, летящего на мече, но думал мне показалось.

— Ха-ха-ха! Ну ты даешь! — засмеялся бородатый воин, — Назвать одного из бессмертных заклинателей, искателей Дао — «какой-то мужик»! Ха-ха-ха! Хорошо, что они тебя не слышали.

— Бессмертных?

— Угу. Наверно один из них и создал свиток. Хотя не пойму зачем. Тут самый обычный метод тренировок для достижения первого этапа закалки тела. Может его сделали для обучения детей? В общем тебе повезло.

— Эм … — Чжан Мин хотел спросить, о чем речь, но вдруг понял, что ответ уже есть у него в голове, — Потрясающе.

— Ну и вид у тебя! Ха-ха-ха, — смеялся воин, — Свиток такой заляпанный. Видать сменил не одного владельца, и никто не догадался, как его использовать. Хм, — вдруг он стал серьезным и задумчиво добавил, — Наверно ты прав. Постигать боевые искусства трудно без учителя … это как искать дорогу в кромешной тьме с завязанными глазами.

Свиток… он одноразовый? Или его можно использовать еще? — уточнил Чжан Мин, и в голове у него зазвенели монеты.

— Хочешь продать? Понимаю. Точно не скажу на сколько использований хватит, но энергия в нем еще чувствуется.

— О! Тогда попробую продать.

— Только не рассчитывай на большой куш. Хех. Те, у кого есть деньги, предпочтут нанять живого учителя. Сам понимаешь, опытный наставник лучше безмолвного свитка. А бедняки… много не дадут.

— Пара лишних монет уже хорошо.

— Хах! Делай как знаешь! — хлопнул его по плечу бородатый воин, отчего тот чуть не сложился пополам. — Но я советую придержать свиток на всякий случай. Мало ли.

— Спасибо! — искренне поблагодарил его Чжан Мин и вежливо поклонился.

— Хм. Усердно практикуйся и станешь намного сильнее.

На следующее утро караван отправился в обратный путь. Дорога до родного Баохе обошлась без происшествий, если не считать пару разбитых колес и вечные препирательства погонщиков. Когда вдалеке показались знакомые очертания стен, дворцов и башен, все участники похода вздохнули с облегчением. Торжественно, они прошествовали по улицам города к усадьбе клана Цаньян, где наемники сдали накидки с символикой клана и выстроились за наградой, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу, как стая голодных уток к корыту с кормом.

За двадцать дней этого путешествия Чжан Мин заработал почти в три раза больше, чем за все предыдущие дни работы портовым носильщиком. Когда увесистый, набитый монетами мешочек опустился в его протянутую ладонь, сердце заколотилось с такой силой, что он опасался, будто его услышат окружающие. Он судорожно сунул добычу за пазуху, и та потянула одежду вниз, тяжелым, но приятным грузом.

Ему вдруг почудилось, будто каждый человек вокруг смотрит на него, на драгоценный, честно заработанный мешочек монет. Голодные взгляды других наемников, равнодушные прохожих, подозрительные городских стражников и даже тоскливый взгляд облезлой собаки, копошащейся в помойке — все они, казалось, устремились прямо к нему.

«Они знают о моих монетах!» — подумал Чжан Мин, утирая взмокший лоб, — «Точно! Тут повсюду бандиты! Везде воры!»

Позвякивание серебра при каждом шаге звучало для него оглушительным набатом, призывающим грабителей со всей округи. Он попытался сделать вид, будто никаких денег у него нет, даже попробовал насвистывать, но получилось слишком напряжено. Свернув за угол, Чжан Мин сорвался с места и помчался по грязным улочкам, петляя между лавчонками и домами, сломя голову, пока легкие не стали гореть огнем, а в боку не впилась острая боль.

Заскочив в темную, пропахшую мочой и гнилью подворотню, он нашел укромный уголок, заваленный пустыми корзинами, и нырнул туда, прижимая к себе драгоценный мешок так крепко, словно это было его собственное бьющееся сердце, которое вот-вот выпрыгнет из груди.

«От бедности у меня совсем крыша поехала …», — печально подытожил Чжан Мин свой краткий забег, — «Жуть. Во что я превратился? Надо успокоиться … хотя бдительность не помешает».

На всякий случай он просидел в укрытии не менее получаса. Лишь окончательно убедившись, что погони нет и никто не рыщет в поисках его скромного богатства, начинающий наемник выбрался наружу и, стараясь не привлекать внимания, побрел домой.

Чжан Мин не знал, что в тот день несколько человек, кто вместе с ним участвовал в походе, так и не дошли до дома. Они встретили смерть в грязных переулках, а все их пожитки и кровно заработанные монеты бесследно пропали. Такое случалось нередко. Жизни людей, особенно наемников без рода и племени, без денег и связей, не стоили в этом городе ни гроша.

Ни о чем не подозревающий Чжан Мин, добрался до своей улицы и издали бросил взгляд в сторону дома. В прежние дни, когда он возвращался с работы, две девочки сидели перед домом, рисуя ветками на дорожной пыли, а при виде отца убегали, как мыши от кошки. Однако он знал — они ждали его возвращения. Сейчас на улице валялись лишь пару пьяниц, у стены одного из домов спал нищий на старой сломе, а женщина в штопаном платье несла с рынка корзину овощей.

Зайдя в пустой дом, Чжан Мин понял, что тут несколько дней никого не было. В углу валялись два пустых мешка из-под риса. Он почувствовал укол совести, вспомнил слезы на их перепачканных лицах и сердце болезненно сжалось. Стараясь о них не думать, Чжан Мин выпил воды и завалился спать, однако сон избегал его.

— Вот поэтому я и не хотел иметь детей! Вечно надо за ними следить, беспокоится. Как же напрягает, — ворчал он себе под нос, — Жалко их конечно, но на кой-черт мне заботится о чужих детях, когда у меня даже своих нет? Живите как хотите! — отмахнулся он, однако через пару минут сел на кровати, — Где они ходят?

Его размышления прервал звук шагов и мужские голоса у двери дома.

— Два дня их ловим. Я устал. Пора завязывать с этой затеей.

— Говорю тебе! У тех девок точно водится серебро! Рано сдаваться! — ответил другой голос, более настойчивый и жадный.

Глава 5. Чужие дети.

— Видел одну из соплячек на рынке с кучей монет, — прохрипел незнакомец. — Раз папаша бросил, мы должны о них позаботится.

— Правильно, — поддержал его приятель, — Негоже чтобы дети беспокоились о деньгах. Хе-хе-хе.

— Нельзя чтобы они росли без присмотра. Вот что главное. Мы, как взрослые, обязаны позаботится об их будущем. Найдем для них лучшее место, а за труды возьмем плату.

— Верно! Хе-хе.

— Знаю одного толстосума, он искал рабов для своих отпрысков. Предложу девок ему, — планировал хриплый голос, — Если не согласится, то продадим в бордель.

— Не слишком ли они мелкие для борделя? Хе-хе.

— Сначала служанками поработают, а через года три начнут приносить настоящие деньги. Если ты понял, о чем я …

— Хе-хе-хе. Да, да. Может я их потом навещу уже как клиент. Хе-хе.

— Хватит болтать. Загляни в дом.

— Эм … ты уверен, что их папаша не вернется?

— Какой же ты трус. Ну вернется и что? Он один, а нас двое.

— А! Ну да.

— Тц. Отойди. Я зайду первым и… буэ-э, — мужчина не закончил фразу, когда дверь дома резко распахнулась, и из темного проема прямо ему в живот врезалась нога.

— А? — только и успел воскликнуть второй.

Глядя на согнувшегося пополам приятеля, он повернул голову и невольно подставил челюсть под удар. От столкновения с кулаком зубы мужчины звонко клацнули, он пошатнулся и сделал шаг назад, ища взглядом противника, но ему тут же прилетел еще один удар, потом еще. На землю он упал уже без сознания.

Первый незнакомец к тому моменту оправился от пинка в живот и, хрипло матерясь, пытался подняться, но не успел, получил ногой по лицу. Удар вышел настолько сильный, что его тело прогнулось назад, а потом рухнуло на пыльную дорогу. Тяжело дыша, мужчина хватал руками воздух, будто искал опору.

— Ублюдки! — над ним навис разоренный Чжан Мин и, схватив за шиворот, два раза ударил кулаком в лицо.

Руки мужчины обмякли, а голова запрокинулась назад, из его разбитого носа текла кровь и густыми каплями падала на дорогу. Несколько вдохов Чжан Мин таращился на него красными от гнева глазами, но потом все же отбросил от себя, как мешок с навозом. Убивать человека, тем более на пороге собственного дома, он не собирался.

— Твари! — вырвалось у него. — Кто вы вообще такие?

Некоторое время Чжан Мин изучал лица незнакомцев, но не узнал ни одного из них. Обыскав каждого и не найдя ни чего мало-мальски ценного, он взял их за руки и волоком потащил вниз по улице. После изнурительного похода, его сил не хватило на долго и Чжан Мин бросил незнакомцев в случайной канаве, на обочине дороги.

Вернувшись домой, он долго не мог успокоиться. Вся его сонливость улетучилась и Чжан Мин ходил из угла в угол, вспоминая разговор двух проходимцев о продаже девочек. Выйдя на улицу, он обошел квартал, на всякий случай спросил нескольких местных бездельников, но они ничего не знали о Сюэ и Минчжу.

— Где их искать? — бормотал он под нос по пути домой, — Черт! Почему я ни разу не спросил о том, где они пропадают целыми днями… Их папаше тоже было плевать…

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, вдруг нависших над ним мрачной тучей, Чжан Мин решил чем-нибудь себя занять. Сначала подумал приготовить еды, но продуктов в доме не нашлось. Дети все съели, а он так спешил донести зарплату, что забыл купить еды. Оглядев обшарпанные стены комнаты, Чжан Мин принялся убирать дом от пыли и грязи.

«Надо бы узнать, кем были те ребята. Не захотят ли они отомстить?» — думал он, подметая пол, — «Если полезут, то другой раз использую меч … Будут ли у меня проблемы с властями за то, что я им морды начистил? Черт. Я совсем не знаю местных законов …», — его совсем не мучала совесть за избиение двух проходимцев, но реакция местных стражей порядка немного тревожила.

Неспешно подметая пол, Чжан Мин впервые за все время посмотрел на свою убогую хижину как хозяин, а не как гость, остановившийся на ночлег. Дверь нормально не закрывалась, ставни покосились, под потолком то тут, то там виднелась паутина, а по углам лежали кучки грязи. Всё ценное в доме предыдущий хозяин тела давно продал, так что комната представляла собой почти пустое пространство с тремя спальными местами. Из мебели имелась лишь пара корзин, да старая посуда, зато ничто не мешало прибираться.

К тому моменту, когда сумерки опустились на город, он отмыл весь дом на два раза, но спать ему все еще не хотелось. Чжан Мин развел в очаге огонь и в его тусклом свете взялся чистить меч, хотя до сих пор им не пользовался. Он тщательно протер сталь мягкой тканью, смазал жиром, даже промыл ножны в чистой воде и повесил под крышей сушиться.

«В этом проклятом мире совершенно нечем заняться. Настоящий ад для современного человека. Я даже почитать не могу. Не только книг нет, но и света нормального».

На кровати, которая представляла собой плетеную циновку из соломы, он лег и, глядя в потолок, не заметил, как заснул. Угли в потухшем очаге тихо потрескивали, выпуская тонкие струйки дыма, ветерок покачивал ставни на окнах. Ночь выдалась на удивление спокойной. Из-за накопившейся усталости Чжан Мин проспал до полудня. Проснулся от безумно чешущейся головы.

* * *

За время жизни в новом мире он привык к большинству неудобств, в том числе почти смирился с вездесущими вшами, клопами и прочей мелкой живностью, постоянно кусающей его то тут, то там. Избавиться от них получалось лишь на время, а потому он по привычке, прихватив с собой все циновки из дома, сложил их в корыто с водой и оставил так, пока насекомые не сдохнут, потом вымылся сам и постирал одежду.

— Мелкие принесут новых блох, — вздыхал он, — но мыть я их не могу, так как девочки, к тому же бояться меня больше смерти. У них сердечный приступ будет, если заставлю мыться. Тц.

Загорая на солнышке в одних трусах, сделанных из куска ткани, он ждал пока одежда высохнет. Соседка Хон Шу вышла во двор развешивать белье и осуждающе покачала головой. Нагота считалась здесь неприличной, противоречила морали, тем не менее женщина не уходила и спокойно занималась своим делом. Она закатывала глаза, возмущенно хмурила брови, но время от времени окидывала взглядом тело Чжан Мина.

— Привет, Хон Шу, — подмигнул он.

— Постыдился бы! Тфу! — поругала она.

— Ты моих девочек случайно не видела? — будто не замечая ее отношения спросил Чжан Мин.

— О! Неужели вспомнил о детях? — она уперла руки в бока и уже собиралась ругаться, но вспомнила, что сосед последнее время не пил, не обижал детей, вдобавок начал неплохо зарабатывать, поэтому смягчилась, — Видела. Два дня назад они ночевали у меня. Где теперь не знаю.

— Спасибо, — после ее слов Чжан Мин почувствовал облегчение.

— Эх, жалко бедняжек, — вздохнула Хон Шу.

— Что ж делать-то? Где их носит?

— Пройдись по улице, загляни к торговцам. Еды, небось, в доме ни крошки, — посоветовала женщина, вернувшись к развешиванию белья, — Слухи дойдут до них и девочки вернуться сами.

— Спасибо, Хон Шу. За все спасибо. У меня есть просьба …

— М? — женщина повернулась к нему.

— Надо их вымыть … в смысле детей. Я готов заплатить!

— Сколько? — прищурилась Хон Шу.

— Малая серебряная монета. Ну как?

— Не многовато ли за мытье детей?

— Хочешь мне еще что-то предложить? — слащаво улыбнувшись, Чжан Мин окинул взглядом ее фигуру.

— Бесстыдник! Тфу! Давно не били тебя? — она потянулась за широкой палкой, которой отбивали белье.

— Пошутил я, пошутил! Но на счет серебра серьезно. Хочу отплатить тебе за всю заботу. Согласна?

— Ладно.

На полуденном солнце одежда быстро высохла. Чистый и посвежевший Чжан Мин подвязал волосы полоской ткани, повесил меч на пояс и отправился за покупками. Слухи о вчерашней драке успели разлететься среди жителей трущоб, поэтому соседи бросали на него настороженные взгляды, с опаской косясь на оружие. Хотя он избивал двух непрошенных гостей без свидетелей, вся округа знала подробности, будто сами видели.

«В кои-то веки от сплетен есть польза», — думал он, — «Девочки узнают о моем возвращении и придут домой».

С намерением подбросить больше дров с костер слухов Чжан Мин неторопливо шел по улице, громко здороваясь со всеми соседями или просто знакомыми. Он направился прямиком на торговую улицу района, где собиралось больше всего людей и купил риса, разных овощей, даже немного свежего мяса, а за одно вернул часть занятых когда-то денег.

Прежний Чжан Мин задолжал многим лавочниками и лоточникам торговой улицы, сердобольные люди жалели его двух дочерей и по доброте душевной отпускали товар в долг. Наличных денег конечно же никогда не давали. Когда сумма ощутимо выросла, они закрыли кредит и не рассчитывали получить свои деньги обратно. Однако закоренелый должник, пьяница, вор и мошенник неожиданно вернул часть долга, чем сильно шокировал торговцев.

— Мир сошел с ума, — покачала головой торговка овощами, убирая пятьдесят медяков за пазуху, — Неужто помирать собрался! — вдруг воскликнула она, прикрыв рот.

— Нет, — успокоил ее Чжан Мин.

— Может тебя прокляли? — заботливо спросила женщина. — Я знаю хорошего шамана.

— До свиданья. Я лучше пойду.

Наведя шуму на торговой улице, он отправился домой, а по пути заглянул к плотнику, заказал большой чан в форме ванны, где собирался отмыть Сюэ и Минчжу от грязи и вшей. Мастер обещал уложиться за день, а потом доставить готовый товар прямо к порогу, но запросил аванс за работу. Пользуясь случаем, Чжан Мин обсудил с ним замену входной двери, установку замка хотя бы изнутри дома, починку ставней и прочие мелкие работы. По цене сошлись, а ремонт назначили на день доставки чана.

Вернувшись домой, Чжан Мин приготовил плов из свежего мяса и овощей, сразу много, чтобы трое человек могли сытно поесть пару раз. Оставив закрытый котел томится на углях, он опробовал свой кулинарный шедевр, а после еды вышел во двор размяться.

Из свитка Чжан Мин получил метод тренировок, обещавший сделать его очень сильным. Метод предполагал существование некой мифической Жизненной силы или Внутренней энергии, которая позволяла преодолеть ограничения человеческого тела. Однако, все это не вписывалось в привычные Чжан Мину представления о мире, поэтому он сомневался и пока не проверял знания на практике.

«Я видел здесь много странных вещей, не подвластных обычной логике», — думал Чжан Мин, — «Надо хотя бы попробовать».

Следуя указаниям из свитка, он тщательно размялся, чувствуя, как затекшие за день мышцы понемногу оживают. Затем приступил к основной части: серии статичных стоек, где нужно было замирать в неудобной позе, пока не появлялось жжение в бедрах и спине, а потом динамических движений, требующих полной концентрации и контроля. Он выполнял медленные, мощные приседания до дрожи в ногах, делал выпады, от которых горело каждое волокно в мышцах, отжимался, ощущая, как наливаются свинцом руки и грудь.

Особенно его впечатлили упражнения для укрепления связок и суставов, напоминавшие йогу. Он с трудом скручивался в неестественные, на его взгляд, позы, от чего тугие неподатливые связки натягивались до хруста. Гибкости его телу катастрофически не хватало. Пот катился с Чжан Мина градом, дыхание сбивалось, но странное дело — ему даже понравилось это занятие. Впервые за долгое время он чувствовал, что не просто плывет по течению, а целенаправленно что-то меняет в себе.

Когда он наконец остановился, тело ощущалось тяжелым, ватным и мокрым, а каждое движение отзывалось приятной, хоть и изматывающей усталостью. Закончив тренировку, он с ног до головы облился прохладной водой, смывая с себя пот, и вернулся в дом ждать возвращения детей.

* * *

«Почему у этого метода нет названия?» — думал он, — «Местные жители дают имена вообще всему, особенно приемам боевых искусств. Удар кулаком могут назвать — Хвост Дракона Летящего в небеса, хотя простой хук намного лучше. Мне, конечно, все равно, но по местным меркам странно».

На улице начало темнеть, близилась ночь. Во дворе послышался шорох травы и тихий детский шепот. Оконные ставни скрипнули, будто кто-то снаружи заглянул в комнату, а через некоторое время дверь распахнулась и на пороге появились две девочки с перепачканными лицами. Своими большими глазами они в ожидании смотрели на отца. Старшая стояла твердо, слегка нахмурив брови, готовая ко всему, а младшая выглядывала из-за ее спины с покрасневшими от слез глазами. Отец их не бросил, вернулся. Даже плохой, но единственный близкий человек. Другого они не знали и идти им было некуда.

— Садитесь есть, — коротко произнес Чжан Мин, не представляя, как себя с ними вести.

Девочки нерешительно переступили порог, закрыли за собой дверь, только потом сели у очага, голодными глазами глядя на котелок с пловом. Запах вкусной еды дразнил аппетит, от чего у младшей Минчжу по подбородку побежала струйка слюны. Так как они очень редко ели вместе с отцом, то не знали, как правильно поступить, чтобы его не разозлить.

— Начинайте есть, — приказал Чжан Мин.

Чтобы избавиться от неловкости он поднялся и направился к своей кровати. Проходя мимо одной из дочерей, он хотел положить руку ей на голову, погладить по-отцовски, но обе девочки вздрогнули от страха и сжалась, моргая глазами, будто ждали удара. Ошарашенный их реакцией Чжан Мин замер, осторожно убрал руку и, не говоря ни слова, лег на постель.

«Каким же все-таки говном был их папаша», — подумал он, отвернувшись к стене и сжимая кулак. — «Они же такие крохи. Как вообще рука поднялась?»

За спиной слышался грохот посуды, потом чавканье под тихие всхлипы. Через некоторое время все успокоилось и детское сопение наполнило дом. Чжан Мин поднялся с постели и сел, скрестив ноги. Он взглянул на спящих Сюэ и Минчжу, а потом сам не зная почему, облегченно вздохнул. Когда они распахнули дверь и предстали перед ним невредимые, словно гора упала у него с плеч, теперь же глядя на них спящих, в груди ощущалось тепло. В ту ночь он спал крепко и беззаботно.

На следующий день Чжан Мин проснулся ближе к полудню. Запах еды наполнял комнату. Над углями грелась закрытая кастрюля, а угол дома заполнился хворостом. Лишь недавно он узнал, что девочки собирали в лесу сухие ветки большими вязанками, потом продавали их или меняли на еду. Таким не хитрым способом они выживали до сих пор без поддержки отца. Если добавить сюда воровство и поедание лягушек с крысами, то им чудом удавалось держаться за свои крохотные жизни.

— Хех. Постирали, принесли дров и смылись, — почесал он затылок, — Стать им настоящим отцом у меня не выйдет, но обеспечить двух детей рисом больше не кажется мне такой уж большой проблемой.

Хотя карьера Чжан Мина в качестве наемника только началась, он успел обзавестись скромными связями с кланом Цанянь, получил в распоряжение метод тренировок, поэтому рассчитывал на неплохие заработки в будущем. Вдобавок он не тратил деньги бездумно. Увесистый кошель, набитый серебром, Чжан Мин спрятал в тайнике под полом, оставив несколько монет на расходы. Даже с учетом сделанных недавно покупок, его сбережений хватило бы на месяц, а то и дольше.

Профессия наемника давала хороший заработок, но сопровождалась всевозможными рисками и опасностями, а он совсем не чувствовал себя готовым к ним. Главный инструмент воина — тело, все еще не дотягивало до необходимого минимума, что сильно снижало его шансы выжить в реальном бою. Первый поход закончился удачно, но другой раз ему могло так не повезти. Чжан Мин решил пару-тройку недель не брать новой работы и посвятить время тренировкам.

— На многое я не рассчитываю, но выжму из этих нескольких дней все, что смогу.

После завтрака остатками плова, он сел на плетеной циновке, что служила постелью и, прикрыв глаза, упорядочил в голове знания из свитка. Они не содержали боевого искусства, как такового, не учили ударам или приемам, а лишь укрепляли тело, превращая его в оружие. Медитации, силовые нагрузки, замысловатые способы дыхания и особые упражнения делали из обычного человека настоящего практика боевых искусств. Преодоление этой незримой границы называлось «достижением первого этапа Закалки тела».

— Там, где первый, должен быть и второй, но в свитке этого нет. Странно, — рассуждал он вслух, выходя во двор. — Не важно. Разберемся по ходу дела.

Хотя он понимал суть полученных знаний, но для выходца из современного мира все это не имело смысла. Во время тренировок якобы росла не просто физическая сила или ловкость, а вместе с ними преумножалась и очищалась Внутренняя Ци или Жизненная энергия, наличие которой казалось Чжан Мину глупой выдумкой.

— Что ж. Приступим!

Несмотря на вполне оправданные сомнения по поводу загадочной Ци, он находил упражнения очень полезными, так как свиток передал ему не только план тренировок, но и пояснение того, зачем делалось то или иное движение. Кряхтя и потея, Чжан Мин потратил почти час на попытки повторить нечто похожее на йогу и тай-чи одновременно, однако получалось не очень, зато пот с него лил ручьями.

— Фу-у-уф. На подготовку у меня есть максимум три недели, — прикидывал он, утирая взмокший лоб, — может и меньше. Выносливость ни к черту. Фуф. Начну снова бегать по утрам. Тц. Опять жрать захотел …

— Эй! — раздался голос со стороны дороги, — Хозяин дома? Это плотник с помощниками! Мы принесли чан!

— А! Иду, иду! — отозвался Чжан Мин.

— Ты чего такой взмокший, — удивился плотник.

— Я теперь наемник. Надо держать себя в форме.

— Хм. Лучше бы шел ко мне в подмастерья. Ты вроде парень неглупый.

— Возьму и соглашусь, что будешь делать? — улыбнулся Чжан Мин.

— Ха-ха-ха. Напугал! — рассмеялся плотник, — Показывай, чего надо починить.

— Хех. Дверь, ставни и еще вот тут кое-что.

Глава 6. Скучно бегать одному.

Выделив на тренировки три недели, Чжан Мин составил строгий распорядок дня, даже записал его на дощечке обгоревшей веткой и старался придерживаться каждый день. Помимо физической нагрузки он придумал экономную, но питательную диету, куда включил яйца, мясо, фрукты и овощи, хотя очень переживал о быстро тающих сбережениях.

Его утро начиналось с умывания, плотного завтрака и долгой пробежки. По началу он пользовался широкими городскими улицами, однако на него начали коситься прохожие, прижимая руками кошельки, а некоторые звали стражу. С тех пор Чжан Мин выходил за городские ворота и бегал по грунтовой дороге снаружи или речному берегу, где вода отступила, образовав ровную поверхность из мелкой гальки.

С каждым днем он удалялся все дальше от города вниз по течению реки, среди живописных полей с пшеницей делал передышку, наслаждался видами, а после возвращался домой легкой трусцой. Придя с пробежки, он перекусывал и после хорошего отдыха приступал к силовым тренировкам, затем снова ел, позволял себе послеобеденный сон для восстановления сил и шел выполнять замысловатые движения из свитка.

Дети больше не убегали от него, постоянно крутились где-то неподалеку, с любопытством наблюдая за тренировками. Иногда под настроение Чжан Мин баловал их новыми вкусными блюдами. Чтобы восполнить силы после физических нагрузок он покупал немного мяса и, конечно, готовил на троих. Девочки подолгу обгладывали каждую косточку, а после тщательно облизывали пальцы и тарелку. Всего за неделю их впалые щечки немного округлились и стали больше походить на детские.

«И чего они такие довольные?», — удивлялся он, — «Одна и та же каша каждый день, а соплячки рады. Я вот мечтаю купить целую курицу, пожарить с приправами и съесть. … Может однажды …».

Девочки все еще носили грязные мешки вместо одежды, перевязанные веревкой посредине. Их перепачканные лица и спутанные волосы, где жила всякая живность не давали Чжан Мину покоя. Ожидая момента, когда дети перестанут его панически бояться, он подготовил для них новый комплект одежды, ради великого дела, на берегу реки вдали от людских глаз сварил мыло из золы и растительного масла, на что потратил целю неделю, а большой чан для ванны давно ждал своего часа.

Одним погожим утром, Чжан Мин подогрел воду, позвал соседку Хон Шу и отправил Сюэ c Минчжу мыться. Две грязнули не ожидали от него такой подлости и смотрели, как на предателя. От обиды и беспомощности у них на глаза навернулись слезы. Минчжу надула губы и, мужественно сжав кулачки, опустила голову, а старшая Сюэ хмурилась сильнее обычного. С обреченным видом они одна за другой шли к чану, над которым поднимался пар, будто на казнь.

— Ох, — закатила глаза Хон Шу, — Поживее! Это всего лишь ванна! Никто еще от нее не умер.

— Пожалуйста одежду их тоже постирай. В ней полно клопов и вшей, — напомнил Чжан Мин, передавая соседке увесистый кусок мыла, — А я пока займусь их постелями. Надо все перетрясти и вычистить. За день должны высохнуть.

— Что это? — удивилась женщина.

— Мыло … как мыльные орехи, только лучше.

— О!

— Что встали? Живо лезьте в чан! — приказал детям Чжан Мин.

Через час в дом вошли раскрасневшиеся Сюэ и Минчжу, но все еще переполненные обидой. Соседка честно отработала серебряную монету, причесала сестер, заплела им волосы и переодела во все чистое. С непривычки девочки чесались, ерзали на месте, но даже в простоватой серой одежде, выглядели мило.

«Хон Шу серьезная заботливая женщина. Было бы лучше передать ей детей на воспитание. Не могу же я вечно таскать с собой двух малявок. Рано или поздно наши с ними пути разойдутся», — думал он. — «Оплачу их содержание и попрощаемся».

По комнате распространялся запах мясного бульона с овощами и бобовой каши. Сюэ и Минчжу укаткой бросали взгляды на очаг, где кипел суп, а над котелком с бобами поднимался ароматный пар. Претворяясь, будто не заметил их прихода, Чжан Мин достал две глубокие плошки и медленно начал наливать в них суп, а потом украдкой взглянул на двух девочек. Если бы они имели хвосты, то в тот момент виляли бы ими изо всех сил.

— Обижаетесь на отца? — лукаво спросил Чжан Мин.

— Нет, — мотали головой дети, широко распахнув глаза.

— Готовы мыться, когда скажу?

— Угу, — кивали девочки.

— Ну раз уж вы меня великодушно простили, — произнес он, — идите есть. Только не испачкайтесь, а то снова отправлю мыться.

Получив разрешение девочки, сели на пол перед невысоким столиком, похожим на журнальный и, закатав рукава, начали есть суп. По их серьезным, сосредоточенным лицам было видно, как они старались не пролить на себя ни капли. Чжан Мин наблюдал за ними едва сдерживая улыбку.

«Просто чудо, что у такого отброса, родились настолько милые дети?» — думал он, — «Наверно в мать пошли, жаль никто не знает куда она делась, даже Хон Шу … сбагрил бы ей малявок. Вроде жива, но загадочно исчезла».

В памяти Чжан Мина царил полый бардак, будто он очень старался забыть жену и убрал все напоминаний о ней из дома. Никто из взрослых во всей округе не сказал ему ничего полезного о матери девочек, поэтому он не видел смысла расспрашивать о ней Сюэ с Минчжу, чтобы не расстраивать. Пока его отвлекли мысли о загадочной женщине, дети опустошили тарелки, и пальчиками собирали остатки бульона со стенок.

Благодаря наваристому супу все обиды забылись и с того дня девочки ходили за отцом, как утята за уткой. По утрам они вставали рано, готовились, а потом бежали вместе с ним до ворот. Чжан Мин тренировался серьезно, но все равно подстраивался под них темп и ждал, если начинали отставать. У него разрывалось сердце при виде их попыток подражать единственному родителю. Когда он возвращался в город с пробежки, Сюэ и Минчжу встречали его у ворот, а потом мчались рядом с ним до дома, перебирая маленькими ножками. Нагрузка давалась им не просто, однако обе выглядели на удивление счастливыми.

«Так стараются», — заметил Чжан Мин, глядя на прилипшие к их лбам локоны волос. — «Может это неплохая идея — сделать их сильнее. Они сумеют лучше о себе позаботятся. Мне забот меньше».

* * *

Его забросило в мир, где люди независимо от пола или возраста почитали боевые искусства. В Баохе ему доводилось встречать воинов женщин. Большинство из них охраняли незамужних девушек из богатых домов или состоятельных дам, избегавших сплетен. Если сделать двух сестер практиками боевых искусств, то у них появиться не только работа, но и хороший дом.

«Они бы могли начать с охраны богатеньких детишек», — подумал Чжан Мин.

Идея начала нравиться ему все больше и больше. Он вспомнил о старом свитке, что хранил в тайнике под полом. Во время последнего похода воин из клана Цанянь упоминал, что подобные руководства создавались специально для обучения детей, так как им сложно понять все объяснения учителей.

«Если хотя бы половина того, что обещает свиток, правда, то дети станут раза в два сильнее. Тогда малявки сумеют постоять за себя или как минимум сбежать!» — уголки его губ изогнулись в ухмылке, — «А я со спокойной душой займусь своими делами! Ха!»

Из тайника он достал старый свиток. Его действие Чжан Мин уже испытал на себе, а потому не ожидал особых проблем, только немного волновался, что энергии на обеих сестер не хватит. Если боевыми искусствами овладеет только одна, то вторую придется обучать самому. Не лежала у него душа к воспитанию детей или любому виду наставничества, поэтому мысленно скрестил пальцы на удачу.

— Сюэ! Минчжу! — позвал Чжан Мин, — идите сюда. Ложитесь на спину.

Теперь девочки гораздо меньше боялись отца, особенно после роскошного ужина с крохотными кусочками мяса, при том слушались беспрекословно. Без вопросов и возражений они легли на пол перед ним, после чего он положил ладонь на лоб старшей, чтобы не шевелила головой, потом приложил свиток. Невольно девочка задергалась, открыла глаза, но быстро успокоились. Тоже самое повторилось с младшей. К счастью, свиток сработал на обоих и, кажется, нисколько не изменился.

«Все-таки хорошая вещь. Качественная. Надеюсь, заряды еще остались», — подумал Чжан Мин, — «Жалко отдавать за гроши кому попало. Пока оставлю у себя. Продать никогда не поздно. Такая вещь должна достаться правильному покупателю».

С того дня он приобщил детей к тренировкам в том числе пробежкам, а ради выравнивания скорости носил за спиной мешок с едой для перекуса и еще один с песком. Девочки строго следовали распорядку дня, включая послеобеденный сон. Эта часть тренировок очень им нравилась, но чуть меньше, чем вкусная еда. Вечером они вместе с отцом практиковали движения из свитка на заднем дворе и делали большие успехи.

Полученные знания отличались от простого запоминания, как если бы опыт мастера боевых искусств передался им полностью, вместе пониманием того зачем делалось то или иное движение, растяжка или медитация. Девочкам оставалось лишь натренировать тело для идеального выполнения всех техник. К сожалению, глубокое понимание ограничивалось лишь базовым уровнем, полученным от свитка, а дальше ничего, знания резко обрывались.

Сюэ и Минчжу относились к занятиям очень серьезно. Отец впервые обращался с ними хорошо, и они боялись все испортить, нахмурив маленькие брови, старались изо всех сил. Сложные движения из свитка сестры настойчиво повторяли снова и снова, пока не начало получаться. Их упорство придавало силы и самому Чжан Мину, поэтому заниматься стало гораздо легче, а девочек просто радовала совместная игра с родителем, хотя и очень сложная.

«Ладно себе я могу признаться. Мне было скучно бегать одному. Так куда веселей», — усмехнулся он, глядя на детей.

— Что у вас с ногами? Мозоли! Да еще такие жуткие! Почему молчали? — воскликнул Чжан Мин заметив их израненные ноги.

Как и большинство бедняков дети носили плетеные сандалии на босу ногу. В повседневной жизни они не сильно вредили ногам, однако для пробежек совсем не годились. Со временем обувь износилась, а дети не имели возможности купить новую, потому научились чинить ее сами, конечно не так ловко, как делали взрослые.

— Все хорошо, — испугалась Сюэ. — Нам не больно …

— Ничего хорошего! Ну-ка покажи. Тц. Кожа содрана до крови. Эх-х.

— Все хорошо …

Несмотря на ограниченный запас монет, Чжан Мин в тот же вечер купил Сюэ с Минчжу новые плетеные сандалии, а к ним в текстильной лавке приобрел четыре полоски ткани. На несколько следующих дней строгий отец запретил им покидать дом, пока ноги не заживут. Позднее он научил девочек плотно оборачивать ноги тканью, чтобы избегать мозолей.

Время шло, деньги таяли на глазах. Чжан Мин всячески пытался растянуть скудные сбережения, даже продавал самодельное мыло, но местные не слишком заботились о чистоте, особенно жители бедных районов, а богатые с недоверием относились к новому товару. Торговля шла плохо. Чжан Мин брался за разные подработки и сумел растянуть бюджет с трех недель до четырех.

Через месяц после завершения первого похода у него закончились деньги, а вместе с ними размеренная жизнь его небольшой семьи. К счастью, он заранее начал искать работу и получил ее очень вовремя. Знакомый из клана Цанянь, помог ему устроиться наемником в сопровождение торговца из дома Чжао. Как и прежде, работа заключалась в охране груза по пути в другой город, но на этот раз маршрут проходил через опасную местность, потому платили больше.

— Я получил работу. Меня не будет пару недель может дольше, — сообщил он вечером Сюэ и Минчжу.

На мгновение сестры замерли и ошарашено посмотрели на отца. Последние недели они жили словно в сказке и впервые за долгое время почувствовали себя счастливыми. Сюэ перестала постоянно хмурить брови и начала походить на обычного ребенка, а Минчжу чаще смеялась, но после таких новостей у них, будто земля ушла из-под ног.

* * *

Глаза девочек медленно наполнились слезами. Мокрые ручейки побежали по щекам, крупными каплями падая на пол. Сюэ и Минчжу не спорили, не возражали, но печали своей скрыть не могли. Прошлый раз, когда он уходил на заработки, их пытались поймать незнакомцы, вынудили покинуть дом, снова голодать, дрожать в страхе. Сестры не хотели переживать тот ужас снова, не хотели, чтобы хорошие дни заканчивались. К тому же до них доходили слухи об опасностях работы наемника, и они боялись никогда больше не увидеть отца.

— Путешествие долгое и рискованное. Не знаю вернусь ли, — продолжал он, — Пока меня не будет постоянно практикуйтесь, как я вас учил. Все деньги, что были, я оставил в тайнике под полом. Кушайте хорошо. Если понадобится чего, то обращайтесь к соседке Хон Шу и остерегайтесь незнакомцев.

Обычно детей оберегали от плохих новостей, однако Чжан Мин выложил все, как есть без утайки. Подло и даже жестоко, по его мнению, давать им ложные надежды, когда они и без того много пережили, лучше подготовить девочек к худшему. Привязанности и тщетные ожидания стали бы для них тяжким бременем.

Совершенно не представляя, как успокоить детей, Чжан Мин просто положил шершавые ладони им на голову, однако поток слез лишь усилился, а горе стало безграничным. Вздохнув, он вышел во двор и подставил лицо под порывы прохладного ветра. В груди у него чувствовалась тяжесть и совсем не от предстоящего рискованного похода.

Умирать он не собирался и давно придумал способ, как повысить свои шансы на выживание за городскими стенами. Еще в свой первый поход он обратил внимание на отсутствие щитов у наемников, в тоже время солдаты кланов и правительственные войска широко их использовали вместе с броней. Последняя стоила дорого, даже наручи из кожи оценивались в несколько серебряных, а вот щит Чжан Мин решил сделать сам.

— Проклятье. Инструментов-то нет …, но я знаю, где есть.

Собрав по округе крепкие доски, он отправился к знакомому плотнику и, дождавшись окончания смены, выловил одного из подмастерьев. После парочек пиал вина в ближайшей рюмочной тот согласился выполнить работу за десять медных монет. Уже на следующий день Чжан Мин получил грубый, но вполне прочный щит размером в половину обеденного стола. С ним за спиной он чувствовал себя увереннее. Чтобы не привлекать внимания завернул щит в мешковину и носил, будто заплечный груз.

Накануне похода у него сильно крутило живот. Однако с первыми лучами солнца Чжан Мин зашел во двор торгового дома Чжао и присоединился к наемникам. На сей раз обоз состоял всего из пяти повозок, доверху набитых товаром. Помимо личной охраны торговца всех остальных охранников наняли отдельно. Накидки с символикой семьи им не выдали. Глава охраны быстро разделил людей на отряды по десять человек, командовать назначил опытных воинов.

«Масштабы сильно отличаются. Нас не так много, как хотелось бы. Надеюсь, ничего не случится», — думал Чжан Мин.

Торговцы выдвинулись в путь. Большинство воинов принадлежали сплоченной группе опытных наемников и хорошо знали, что делать. Когда городские стены скрылись за лесом, конные разведчики умчались вперед проверять дорогу, остальные шли рядом с повозками. Лидеры отрядов умело управляли людьми, каждый находился на своем месте, никто не выбивался из строя.

Во время привалов люди берегли силы, проверяли оружие, сбрую лошадей, а торговцы осматривали повозки. Атмосфера царила очень серьезная, в отличии от предыдущего похода, когда наемники позволяли себе устраивать поединки. В такой обстановке Чжан Мину казалось неуместным заниматься тренировками, и он отказался от них до окончания похода, однако вечером отошел немного от лагеря и выполнил короткую разминку, растяжку, а потом помедитировал.

— Буду считать это заслуженным отпуском, — вслух подумал он.

На седьмой день пути серые облака закрыли небо, избавляя путников от дневного жара и погружая лес в полумрак. Идти стало гораздо легче, но на лицах носильщиков и наемников виднелись бусинки пота. Дорога тянулись через гористую местность, пролегала между двумя заросшими лесом склонами. По обе стороны на них возвышались деревья с пышными кронами, а густые кустарники росли в нескольких шагах от обочины. До ближайшей деревеньки оставалось совсем немного.

Впереди послышался стук копыт. Вернулась лошадь одного из разведчиков, но без всадника, а из луки седла торчала стрела. Торговцы и носильщики не на шутку перепугались, тревожно озираясь по сторонам, начали теснится ближе к повозкам. Сердце Чжан Мина забилось чаще, каждый его удар отдавался прямо в ушах, словно барабанный бой.

— Засада! — прогремел голос командира, — Поднять щиты! Лучники к бою!

В следующий миг, срезая листы и цепляя ветки, из зарослей вылетел рой стрел. Со свистом пролетев по дуге, они смертоносным дождем обрушились на повозки и конвой. Раздались жалобные крики людей, предсмертный хрип, под шелестящие звуки мечей покидающих ножны. С громким стуком в щит Чжан Мина воткнулась стрела, потом еще одна. По спине у него пробежал холодок, ощущение близкой смерти заставило хватать ртом воздух.

— Твою мать! — выругался он.

Солдаты с квадратными щитами заняли позиции на переднем крае, за ними выстроились лучники. Часть наемников получили ранения, другие успели укрыться за телегами, нашлись те, кто отбивал летящие стрелы прямо на лету. Торговцы и носильщики залезли под повозки. Лучники дома Чжао Под прикрытием воинов выцеливали врагов среди подлеска и пускали стрелы в ответ. Судя по крикам, им удавалось успешно поразить цель.

Из лесных зарослей вылетели метательные копья и с гулким грохотом обрушились на щиты. После чего нападавшие будто саранча высыпали на дорогу из своих укрытий и со всех сторон набросились на караван, отрезав все пути к отступлению. Началось ожесточенное сражение. Опытные наемники и личная охрана торговца приняли на себя первый удар, затем к бою присоединились остальные. Люди сражались не за товар или торговцев, а за свою жизнь.

Глава 7. На острие меча.

— Держи строй! — хрипло кричал лидер наемников. — Не отступать! Не показывайте спину врагу!

Среди плохо организованной группы людей, Чжан Мин единственный держал щит и выглядел чуть надежнее остальных. Вокруг него собрались наемники, такие же как он искатели лучшей жизни в старых обносках, невольно оттеснив Чжан Мина на передний край битвы. Впервые ему предстояло столкнуться с врагом лицом к лицу в настоящей схватке не на жизнь, а насмерть причем на самом острие, от чего сердце колотилось, как бешенное, ладони вспотели.

Сражение началось стремительно, подобно налетевшему шторму. В один миг зазвенела сталь, закричали люди, бросаясь в бой, перепуганные лошади ржали и метались в упряжках, норовя опрокинуть повозки. Поле боя наполнилось оглушающей какофонией звуков и воплями смерти. В воздухе, густом от пыли, запахло кровью.

Грубая уродливая реальность, ошеломила Чжан Мина, сковала разум. Когда пред ним появилось грязное, заросшее щетиной лицо с безумными глазами и, скаля желтые зубы, ударило топором, все изученные приемы, вся решимость испарились из головы. Он лишь инстинктивно подставлял щит, с трудом отбиваясь от наседавшего врага. Сталь со скрежетом впивалась в дерево, и с каждым ударом он чувствовал, как немеет рука. Несколько раз он чудом избежал ранения, ощущая на коже смертельный ветерок от лезвия. Холодный металл подбирался к нему все ближе, готовый вот-вот впиться в плоть.

«Он хочет меня убить!» — мелькнуло у него в голове, простая и ясная мысль, а потом они засела там, как назойливый демон, — «Страшно. Совсем не похоже на тренировку!»

Удары один за другим врезались в щит, отдавались тупой болью в предплечье. Вдруг что-то теплое и липкое брызнуло ему в лицо, заставив вздрогнуть и на миг ослепнуть. По спине пробежал холодок. Он решил, что это его кровь, но потом рядом рухнуло тело товарища-наемника с разрубленной головой. Белесая кость мелькнула в кровавом месиве. Вид павшего и липкое ощущение смерти встряхнули его разум, содрали пелену оцепенения. Внутри что-то щелкнуло, проснулся древний инстинкт, что заставлял животных цепляться за жизнь до последнего вздоха.

— Твою мать! — Чжан Мин с силой, от которой хрустнули костяшки, сжал рукоять меча. В горле встал ком. — Я так легко не сдохну!

Обрывки знаний, приемов и все, чему он успел научиться за последнее время, бурным потоком хлынули обратно в разум, будто прорвали плотину и быстро заполняли пустоту. Держа щит перед собой и направив клинок острием на врага, он сделал резкий, короткий выпад, вместо размашистого замаха.

Острие сочным хрустом вошло под ребро бандита. Тот захрипел, глаза его округлились от удивления. Чжан Мин дернул руку на себя, почувствовав, как сталь задевает за кость, и бандит, пуская алую струю из рта, рухнул в пыль. Однако на его место пришел другой, и все началось заново. Кровь лилась рекой, капала со щита и меча в бурую грязь, смешиваясь с пылью. Лицо Чжан Мина покрыли алые брызги, ручейками сбегавшие по щекам и шее, а он, задыхаясь, продолжал сражаться.

— Сдохни! Сдохни! — его собственный голос звучал чужим, сиплым от крика.

Весь мир вокруг окутала кровавая дымка. Не осталось ничего, кроме бесконечной рубки, звона в ушах, вони крови и пота, искаженных гримасой ярости или боли лиц. Благодаря щиту, Чжан Мин устоял против более опытных противников, но руки уже ничего не чувствовали и почти полностью онемели. Казалось, прошла вечность, а сражение никак не заканчивалось.

— Враг бежит! — внезапно прогремел знакомый голос лидера наемников. — Луки к бою!

Могучий окрик заставил Чжан Мина остановиться и посмотреть по сторонам. Опираясь на щит, он хватал ртом воздух, почти задыхаясь, и наблюдал за спинами убегающих бандитов. Вслед им свистели стрелы, и не все добежали до спасительного подлеска. Неожиданная атака закончилась так же быстро, как и началась, стражники дома Чжао оказались не по зубам горным разбойникам. Но победа далась дорогой ценой, пока основная часть отряда сражалась, налетчики разграбили несколько повозок. Самую крайнюю, груженную тканями, они сумели утащить в лес вместе с лошадьми.

— Не преследовать! Всем вернуться к повозкам! — прозвучала новая команда.

Бой закончился. Тяжело дыша и пошатываясь на ватных ногах, Чжан Мин отошел в сторону от кучи окровавленных трупов и рухнул на землю. Пустым взглядом он окинул поле боя: разбросанные тела, испуганных вьючных животных, потемневшую от крови траву. Некоторое время Чжан Мин сидел, пытаясь прийти в себя, пока не заметил краем глаза, как некоторые наемники обыскивали павших врагов и забирали их вещи.

— Некогда сидеть, — пробормотал он себе под нос, с трудом поднимаясь на ноги. — Надо зарабатывать…

Доковыляв к первому мертвому бандиту, тому самому, с желтыми зубами, и преодолевая отвращение, Чжан Мин обшарил его одежду. Пальцы скользили по липкой от крови холстине. Несколько монет отправились в карман, мелкая безделушка то ли из серебра, то ли из железа упала в мешок за спиной, а топор повис на поясе. Стараясь не смотреть на лица мертвецов, он перебрался к следующему трупу.

«Как минимум двоих я убил своими руками… имею право на эти вещи», — убеждал он себя, но дрожь в окровавленных пальцах не унималась.

Попутно Чжан Мин помог перенести раненых и погибших в повозки. Несколько таких же бедных наемников, молча и быстро, собрали с мертвых бандитов все мало-мальски ценное, оставив их в грязных лохмотьях, а потом сбросили тела в придорожный овраг. Для остальных вещи горных разбойников не представляли никакой ценности и, хотя они презрительно морщились, ничего не говорили.

Не рискуя дольше задерживаться на месте недавнего боя, торговцы поспешили отправиться в путь. После схватки с разбойниками работа наемников не закончилась, наоборот ее стало больше, так как почти треть из них погибли, а впереди оставалась еще половина пути. За перегруженными телегами теперь присматривали все свободные люди и помогали толкать на неровных участках дороги. Тяжелая работа отвлекала Чжан Мина от неприятных мыслей. Жалеть себя, сокрушаться по убитым ему было некогда. Жизнь продолжалась.

* * *

С наступлением темноты обоз добрался до небольшой деревушки, где остановился на ночь. Выжившие носильщики, конюхи и прочая обслуга занялись рутиной, приготовили ужин. Деревенские жители вызвали лекаря из соседней деревни, помогли ухаживать за ранеными, собрали множество лекарственных трав, конечно, небесплатно. Погибших наемников похоронили на ближайшем кладбище, где торговец из дома Чжао торжественно пообещали вернуть вещи и заработанные деньги семьям, а потом вместе с помощниками пошел ужинать, заодно выпить немного вина.

— Впереди еще половина пути. Хватит ли нам людей, господин? — поинтересовался слуга.

— Вполне. Никто не грабит один и тот же обоз дважды, — ответил ему торговец. — Ты не забыл? Теперь у нас на одну повозку меньше! — с досадой продолжил он.

— Нам не придется доплачивать наемникам? Ну… за нападение бандитов?

— С какой стати? — злобно зыркнул на него торговец, — Мы их для того и наняли! Какие доплаты! Я не виноват, что они бездари. Мы потеряли хороший товар, а ты несешь всякую чушь!

— Простите господин!

— Даже смерти этих отбросов не покроют убытков!

— Так вы не собираетесь передавать деньги их семьям?

— Если продолжишь молоть чепуху, я тебя побью палкой! Не вздумай ляпнуть такое при наемниках, а то и правда придется платить, — пригрозил торговец, — Об убытках моих ты не думал? Заплатим только тем, кто выжил.

— Господин, но вы сами говори, что храбрость надо поощрять, — напомнил слуга, — тогда другой раз они тоже постараются…

— Ты чего это их защищаешь? — прищурился торговец. — Тебя должна волновать только моя выгода. Понял?

— Простите.

— Если кто придет разбираться, мы тихо заплатим, чтобы не поднимали шума, а остальные обойдутся.

— Очень мудро, господин.

«Если бы я там сдох, то меня бы тоже скинули в канаву и забыли. Девочки не увидели бы ни гроша», — покачал головой Чжан Мин, невольно подслушав их разговор, — «Как-то пакостно на душе».

Торговца с личной охраной поселили в отдельном доме, а наемникам достался для ночлега пустующий амбар и конюшня. Когда суета утихла и большинство людей разошлись спать, Чжан Мин вышел во двор к костру, где вытряхнул из мешка все трофеи, снятые с тел разбойников. Сразу после боя его разум находился в смятении, потому разобрать добычу он еще не успел. У костра сидели несколько человек, не принимавших участие в ограбление мертвецов и презрительно морщились, наблюдая за ним.

Разложив вещи на земле, он довольным взглядом окинул трофеи. Ему достались наручи из кожи, три топора, короткое копье, пара кинжалов вместе с ножнами, книжица с картинками и несколько украшений из метала с неясной ценностью. Разбойники пришли с пустыми карманами, поэтому наличными деньгами он собрал лишь двадцать медяков.

— Это должно чего-то стоить, — в слух подумал Чжан Мин.

— Пф. Нельзя брать вещи с убитых. Их мстительные духи будут преследовать тебя, — назидательно произнес один из наемников.

— Если призраки существуют, то наверняка у них есть дела поинтересней, чем гоняться за живыми.

— Ты не веришь в призраков?

— Я их ни разу не видел, — ответил Чжан Мин.

— Ха. То-то ты такой смелый. Потом не жалуйся.

«Насрать мне на вас», — думал он, — «Для меня деньги важнее!»

Кожаные наручи Чжан Мин сразу нацепил на себя, царапины на поверхности говорили о большом количестве битв, где они пригодились. Почему-то вдруг вспомнив дочерей, он отложил кинжалы и книжку с картинками специально для них, а остальное решил продать в Городе Облаков, куда направлялся обоз. В воспитании детей он не разбирался, поэтому посчитал отличной идей дать маленьким девочкам острое оружие для самозащиты.

Потрепанная тонкая книжица из десяти страниц рассказывала о лекарственных травах, растущих на территории провинции. Рисунки явно выполнил мастер со знанием дела, а рядом с ними оставил подробные описания свойств и способов применения растений. На каждой странице помещалось описание только одного вида, зато подробное. Знания о целебный травах показались Чжан Мину крайне полезными, а сама по себе книжица лучшим из трофеев.

Перед сном он тщательно почистил оружие, в том числе подобранное с мертвых бандитов, смазал жиром от ржавчины, осмотрел щит, который уцелел, не смотря на множество глубоких следов от топора. Подготовившись к новому дню, Чжан Мин лег спать, но всю ночь ворочался.

Картины недавнего боя вертелись у него в голове, мелькали лица разбойников сначала живых, искаженные яростью, за ними тянулась вереница мертвецов, лежавших на земле в уродливых позах. Во сне они неожиданно открывали глаза и смотрели на него, будто осуждали за то, что выжил. Медленно они начали подниматься с земли, а потом тянули к нему окровавленные руки.

— А-а-а! Пошли прочь! — Чжан Мин проснулся в холодном поту, — Хуф-хуф-ху. Неужели про призраков правда? — ужаснулся он, вытирая лоб. — Они меня преследуют …

— Ты чего орешь? Напугал! — заворчал на него наемник спавший рядом. — Дай поспать!

— О! Уже утро!

Через окно пробивался яркий солнечный свет. Снаружи дома доносилось чириканье птиц, лай собаки, возмущенной присутствием чужаков. Воздух пах дымом и немного навозом. Мирное деревенское утро, словно никакого сражения вчера не произошло или оно казалось сном. Потягиваясь, Чжан Мин вышел во двор умылся и пока остальные наемники медленно просыпались он сделал разминку.

Методы тренировок из свитка Чжан Мин перемешал с упражнениями его родного мира. К примеру, он нашел над воротами прочную балку, на которой несколько раз подтянулся, потом взял широкую бамбуковую палку, повесил на оба ее края по ведру воды и выполнил приседания. Поскольку ему предстоял целый день пешего пути, он не усердствовал.

— Очень интересная техника тренировок! — похвалил один из наемников, наблюдавший за ним со стороны. — Не против, если мы возьмем ее на вооружение?

— Конечно, — согласился Чжан Мин. — Только не забудьте угостить меня вином, когда вернемся домой.

— Ха-ха! Хорошо!

* * *

После завтрака торговый обоз покинул деревню, оставив тяжелораненых на попечение местных жителей. Наемникам снова предстоял долгий путь пешком по пыльной дороге. За спиной у Чжан Мина бряцал мешок с оружием, ударяясь о щит, на поясе по другую сторону от меча висел топор, а в кошельке позвякивали дешевые украшения бандитов. Возничие не позволили ему положить вещи мертвецов в повозку, поэтому он тащил все на себе.

Чрез два дня они поднялись на пологий холм, за которым открывался вид на зеленую долину, разделенную рекой. По краям ее рос густой лес, а рядом с ним громоздились хлипкие хижины, собранные наспех. Посреди дороги у подножья холма собралась большая толпа людей с оружием, одетых в грязные халаты без рукавов и прочие обноски. Судя по всему, они давно ждали появления торгового обоза. От передового отряда наемников их отделяло всего три-четыре сотни метров, поэтому повозки не успели бы развернуться и убежать.

— Проезд закрыт! — крикнул издалека бородатый человек, поблескивая лысиной.

— Кто такие? Почему перегородили дорогу? — крикнул в ответ глава охраны.

— Мы из Крепости Земляного Дракона! Это наша земля! Платите за проезд!

«Опять бандиты? Не слишком ли их много?» — подумал Чжан Мин. «Меня точно прокляли!»

Несмотря на отважную браваду разбойники не спешили приближаться, а некоторые заметно нервничали, при виде суровых лиц наемников. По мнению Чжан Мина ни одна из сторон не желала конфликта, так как потери понесли бы и те и другие. Если бы бандиты лезли в драку с каждым проходящим торговцем, то рано или поздно от их армии голодранцев ничего бы не осталось.

— Заплатим, — вздохнул торговец и посмотрел на свое поредевшее сопровождение, — не будем доводить до драки. Спроси, сколько они хотят.

— Слушаюсь, господин! — ответил глава охраны, после чего крикнул разбойникам, — Сколько стоит проезд?

— По десять серебряных за повозку! — бандит погладил лысину, заметно расслабившись.

— Дадим тридцать за всех!

— Сорок и можете ехать.

— По рукам!

— Отправь кого-нибудь передать деньги, — нахмурился торговец, с большой неохотой доставая кошель с серебром.

— Слушаюсь! — глава охраны обернулся и окинул взглядом наемников, только один с любопытством смотрел на него, остальные же прятали глаза. — Ты! Да вот ты! Как зовут?

— Чжан Мин.

— Держи. Предашь деньги главарю бандитов.

— Э-э-э? Я?

— Да.

«Почему я?», — хотел закричать Чжан Мин, даже открыл рот, но промолчал. — «Нельзя показывать страх, иначе репутации конец. Больше никто меня не наймет».

— Всем остальным полная боевая готовность! Вперед! — скомандовал глава и повозки тронулись с места.

С людей градом лил пот, когда они проходили мимо толпы разбойников. Недавний бой до сих пор отдавался эхом в их разуме, от чего суровые лица источали решимость продать свою жизнь как можно дороже. Воины Чжао сняли со спин щиты, а ладони держали на рукояти оружия. Бледные от страха конюхи дрожащим голосом погоняли лошадей, изо всех сил стараясь не смотреть на вооруженных людей вокруг.

«Сорок серебряных мне бы хватило на год!» — думал Чжан Мин, получая деньги, — «Надо было идти в разбойники … Интересно сколько повозок тут проходит за неделю?»

С совершенно каменным лицом, он подошел к главарю бандитов и молча передал кошель. Человек перед ним не выглядел особенно грозным или могучим, несмотря на лысину, волосы по бокам его головы отросли ниже плеч и висели грязными сосульками, на небритом лице осела дорожная пыль, а из-под прищуренных век блестели глаза. Бандит заметил на себе взгляд и ухмылялся. На Чжан Мина тут же обрушилось необъяснимое давление, воздух наполнил запах крови, словно он стоял перед кровожадным зверем, готовым вцепиться в глотку.

«Что за? Это он сделал? Мастер боевых искусств?» — борясь с подступившим страхом думал Чжан Мин, — «Что такой человек забыл среди бандитов?»

— Хех! Крепкий ты парень. Не испугался, — улыбался главарь, взвешивая кошель в руке. — Оплата получена. Можешь идти.

Под насмешливые возгласы бандитов Чжан Мин почти бежал обратно к повозкам, при том совершенно не стыдился своего поведения. К счастью, свою часть сделки армия голодранцев выполнила, и торговцы со всем своим сопровождением безопасно пересекли реку. Несколько конных воинов отстали, наблюдая за действия разбойников, пока обоз не отошел на достаточное расстояние. Только через час пути люди расслабились и вздохнули с облегчением.

«Что сделал тот мужик?» — нахмурившись размышлял Чжан Мин, вспоминая то давление, что обрушил на него бородатый бандит.

В тот момент он ощутил не только жажду крови, но и силу бородатого мастера, намного превосходящую обычного человека. Рядом с ним возникало ощущение полного бессилия и ужаса, как если бы он стоял перед огромным зверем, а тот решал жить ему или умереть. Чжан Мин больше никогда не хотел испытывать ничего подобного.

«Стать просто умелым наемником недостаточно. Хочу такую же силу, как у него», — он сжал кулаки, — «Я начинаю верить, что здесь есть чудеса, которых не существовало в моем мире. Внутренняя Ци или жизненная энергия — неважно! Да хоть магия! Чем бы оно ни было лишь бы помогло выжить».

— Надеюсь больше бандитов не будет! — вздохнул рядом с ним наемник.

— Сглазить нас хочешь! — крикнул на него Чжан Мин.

Глава 8. Город Облаков.

В трущобах города Баохе уставший измученный воришка переводил дыхание. Весь день он гонялся за двумя мелкими девчонками, у которых заметил блестящие монетки в руках, однако израсходовав и без того скудные силы, так ничего и не добился, плюнул и пошел в рюмочную. Его попытки выловить двух сестер уже не первый день проваливались.

— Папаша явно оставил им денег, раз у них хватает сил так резво бегать, — жаловался он своему знакомому, — Мелкие сучки! Почему бы не поделится деньгами с дяденькой? Мне они нужнее!

— Ты не слышал? Последние, кто попытался навредить девчонкам, чуть не отправлюсь к праотцам, — покачал головой собеседник, — не боишься оказаться битым, когда папаша вернется?

— А! Тот придурок! Он стал наемником. Так что скоро сдохнет, — отмахнулся воришка, — Тем более я давно знаю того бесполезного слабака. Один раз сам набил ему морду. Так что все это просто слухи. Наверняка он сам их распускает.

— Слухи или нет, но я ввязываться не хочу. Если он не вернется, тогда и поговорим. По-другому я не согласен. Меч у него точно есть, я сам видел.

— По улице ходят деньги, но мы не может их забрать? К тому же, две мелкие девки должны чего-то стоить. Тебе их не жалко? В борделе им всяко лучше. Там хорошо кормят. Считай мы им помогаем.

* * *

Тем временем торговый обоз дома Чжао успешно добрался до Города Облаков, товар остался цел, а торговцы не пострадали. Все остальное не имело большого значения. Из-за потери части охраны, глава конвоя принял решение задержаться здесь подольше и укрепить силы, он не был уверен, что повторное нападение не случится. Принадлежащие дому Чжао воины по традиции поселились в гостинице, а наемников оставили на конюшне. Тем, кто мог доплатить, тоже выделили комнаты.

Поскольку Чжан Мин привык к неприхотливой жизни и даже запаху навоза, то решил не тратить деньги и несколько дней поспать на сене. Предоставленный сам себе, он обошел нескольких лавочников и продал все украшения и оружие бандитов, оставил лишь кожаные наручи, книжицу травника и два кинжала с ножнами в качестве подарка детям.

— Наверно мелкие не умеют читать. Книжица им бы очень пригодилась, — размышлял Чжан Мин.

Благодаря унаследованным воспоминаниям от прежнего владельца тела, он различал несколько иероглифов, но этих знаний хватало лишь для чтения вывесок питейных заведений. Чжан Мин хотел научится грамоте и детей научить. По его мнению, образование открывало двери в огромный мир, гораздо больший, чем человек способен увидеть своими глазами за всю свою жизнь.

— Может тут есть книжная лавка или вроде того?

По сравнению с его родным Баохе, город облаков выглядел более преуспевающим. По обеим сторонам широких улиц, где могли разъехаться сразу четыре экипажа, пестрели витринами роскошные магазинчики с разнообразными товарами. Вокруг сновало множество людей, одни из них торопились, другие неспешно прогуливались, отовсюду раздавались голоса, грохот колес по мостовой или стук копыт лошадей. Все сливалось в неповторимый гул оживлённого города. Яркие цвета одежд, повозок и вывесок, наполняли энергией и заставляли невольно вертеть головой.

После долгих поисков и расспросов местных жителей Чжан Мин нашел лавку с книгами и свитками, но стоили они дорого, а понять из них он не сумел даже десятой части написанного. Местные не пользовались привычным удобным алфавитом, а механически запоминали тысячи иероглифов. Ему, как человеку другой культуры, подобная система казалась чересчур сложной, особенно для самообучения.

«Без учителя разобраться нереально!» — вздохнул Чжан Мин, — «Надеюсь в Баохе найдется бедный разорившийся ученый, который обучит меня и девочек за скромную плату».

— О! Уважаемый, у вас продаются книги по боевым искусствам? — спросил он у владельца лавки перед уходом.

— Что конкретно вас интересует?

— Боевое искусство владения мечом, к примеру, или кулачный бой. Мне нужно практическое руководство.

— Техники мы не продаем. Однако! У нас много биографий великих воинов, а также истории об их приключениях. Некоторые романтического характера, если вы понимаете, о чем я.

— Случайно не знаете, где их можно достать? — не сдавался Чжан Мин.

— Ну…не уверен… — лавочник задумчиво отвел взгляд. — Надо подумать.

— Эх, — он положил на прилавок десять бронзовых монет. — Вспомнил?

— Кхм.

— Еще десять! Говори уже! — начал сердится Чжан Мин.

— Черный рынок, — уступил лавочник, — Сейчас объясню, как найти.

— То же мне тайна! — бурчал Чжан Мин, направляясь на якобы черный рынок. — Чем это место отличается от любого другого скопления торгашей, что они назвали его — «черным»? Напустили туману.

Через два часа он вернулся на конюшню полностью разочарованный. На рынке действительно продавали руководства по боевым искусствам, но их цена сильно превышала его возможности. Конечно, у него возникла мысль поднакопить денег, а потом купить одно из них, но после просмотра целого ряда свитков и книжиц он не сумел определить их подлинность. Наборы движений на картинках выглядели реалистично, тем не менее могли оказаться пустой тратой денег.

— Проклятье! Надо научиться читать! Ни черта не понял по тем дурацким рисункам! — возмущался Чжан Мин, разминаясь перед началом тренировки.

На время похода, он отказался от привычных пробежек по утрам и заменил их другими упражнениями на выносливость. Чжан Мин делал прыжки, плавно переходящие в отжимания. Сначала он принимал упор лежа, отжимался один раз, снова поднимался на ноги и подпрыгивал, а потом повторял все сначала. Стояла жуткая жара, и от такой нагрузки с него ручьями лил пот, а кожа покраснела.

Наемник, проходивший мимо, с осуждением покачал головой, — Зачем себя так мучаешь? Отдохни, сходи выпей. Все эти штуки для молодых. Незачем так усердствовать. Деньги все те же.

— Хм, — не отвлекаясь от тренировки, хмыкнул Чжан Мин.

— Тц. Говорю тебе, бесполезно это. Раньше надо было. Ты уже староват и сколько не потей толку не будет. Упустил ты нужный момент.

— Это … мы еще посмотрим! Хуф-фуф, — повернулся к нему Чжан Мин, сверкнув глазами.

От тяжелой нагрузки его слегка пошатывало, воздуха в легких едва хватало, однако он выглядел довольным и всем видом показывал свое нежелание мириться с судьбой. Ему не хватало силы, ловкости и навыков, однако упрямства и силы воли было не занимать. Никакие слова не заставили бы его свернуть с выбранного пути и отказаться от своей цели, не попытавшись.

— Хо, — удивился наемник, — Ну как знаешь … — он уже собирался уходить, но потом вдруг задумался и дал еще один совет, — Тебе бы лекарственных трав достать или эликсиров каких. Дорого, но обязательно помогут.

— Угу, — уже не слушал его Чжан Мин и начал новый подход.

* * *

Через четыре дня торговцы дома Чжао выдвинулись в обратный путь к Баохе. Они использовали любую возможность для получения прибыли и не отправилась бы назад с пустыми руками. Лошади неспеша тянули тяжелые повозки, нагруженные товарами, а воины бдительно следили за окружением. Среди них шагал Чжан Мин, радуясь возвращению домой, хотя сам не осознавал того, что старая хижина и две маленькие девочки стали для него домом.

Возвращались тем же маршрутом через переправу на реке, однако на сей раз они шли вместе с другим торговым обозом, который принадлежал агентству сопровождения «Огненный Тигр». К удивлению, всех участников похода, ни одного бандита из крепости «Земляного Дракона» на прежнем месте не оказалось. Лишь хлипкие постройки на окраине леса обдувал ветер, а голодранцев с оружием след простыл.

— Трусливые твари, — хмыкнул один из конюхов.

По прошествии еще семи дней, они благополучно пересекли ворота города Баохе. По прибытии в поместье дома Чжано, распорядитель расплатился с наемниками. К их большой радости, сумма немного превышала обещанную. Все остались довольны, даже торговцы широко улыбались.

Получив деньги, Чжан Мин покинул боевых товарищей и отправился прямиком домой. Небывалый по меркам трущоб заработок тянул карман, и от мысли об этом на душе становилось легко и тепло. После кровавой схватки во время похода его больше не пугали воришки или грабители, поэтому он не бежал, как прошлый раз, пряча кошель, а спокойно шагал по улице, положив ладонь на рукоять меча.

Показался его район, ряды знакомых лавок, домов и заборов. Торговцы приветствовали его, предлагали товар. Он вежливо улыбался и махал рукой, обещал заглянуть к ним в другой день. Жители города придавали большое значение личным отношениям, связям, поэтому ему часто приходилось тратить немного времени на общение со знакомыми. Затем он с тревогой свернул на свою улицу, сердце забилось чаще. Перед глазами возник образ двух перепачканных грязью девочек, ждущих его перед домом, но там никого не было.

— Опять? Вы издеваетесь? — Чжан Мин ускорился, а брови его сошлись на переносице.

Подлетев к двери, он резко распахнул ее и вошел в дом. Пусто. Очаг не горел, в углу лежал пустой мешок из-под риса. Под ногами скрипнули старые доски, когда Чжан Мин подошел и поднял его с пола, потом внимательно осмотрел комнату, но не увидел следов вторжения или беспорядка. Рис съели дети, а значит с ними нечего не случилось.

Закинув пустой мешок на плечо, он решил сходить в лавку пополнить запасы, за одно купить мяса, более того ему хотелось отпраздновать свое возвращение, приготовив особое блюдо. Когда Чжан Мин подошел к двери, та отворилась сама перед его носом, а за ней стояли две девочки с глазами полными слез. При виде целых и невредимых Сюэ с Минчжу камень упал у него с души.

— Привет, — произнес он с улыбкой. — Как поживали?

Чжан Мин медленно поднял руки и положил мозолистые ладони на головы девочек. На сей раз они не испугались, не отпрянули, но внезапно разревелись, по щекам потекли ручейки слез, оставляя следы на перепачканных лицах. Минчжу схватила его за рукав, когда, испугавшись их реакции, он хотел отдернуть руки.

— Э? Вы чего? — растерялся Чжан Мин, — Эм… Поедим? У нас рис остался?

Шмыгая носом, старшая Сюэ пробежала мимо него через комнату, перевернула корзину у стены и, ловко забравшись на нее, из-за балки под потолком достала тоненький мешочек с рисом. С ним в руках она подошла к отцу, после чего выжидательно смотрела на него, будто ждала дальнейших указаний.

— Маловато, — произнес он, — Идем по магазинам. Купим еды. Устроим пир! Отметим мое возвращение! Черт возьми!

— Угу, — деловито кивнула Сюэ, возвращая мешочек на место.

«Кажется улыбаются. Ох. Не понимаю я детей», — Чжан Мин настороженно косился на двух девочек, — «Вроде бы они мне рады …, а чего ревели?»

Вместе с дочерьми он сходил к мяснику и взял хороший кусок свиных ребер, зашел к торговке овощами за морковкой, луком и прочим, докупил целый катти сырого риса, а по случаю пира приобрел свежие высушенные листья чая. Вечером вместо простой воды он собирался угостить детей изысканным напитком. Чтобы вкус терпкого чая полностью раскрылся Чжан Мин потратился на покупку меда, что переливался на солнце, словно дорогой янтарь.

По пути с рынка его внимание привлек новый металлический котёл с ручками, о котором он давно мечтал, и сразу же купил его, вместе с кружками для чая. Вернувшись домой, Чжан Мин приготовили вкуснейший кари и все трое наелись до отвала. После ужина девочки попивали чай с медом, щурясь от удовольствия.

— У меня есть для вас подарок, — загадочно произнес он, дотянулся до своего походного мешка, откуда достал два кинжала в красивых ножнах и книжку с картинками. Глаза детей сверкали, как драгоценные камни, когда они впервые в своей жизни держали в руках подарки. От нахлынувших эмоций пара слезинок скатилось по их щекам.

— Кхм. Кинжалы острые не порежьтесь. Книжку берегите, — предупредил Чжан Мин, — Ее нельзя мочить водой или пачкать. Мойте руки и вытирайте насухо, если хотите ее посмотреть.

— Угу! — дружно кивнули сестры.

Для современного человека довольно безумная идея — давать детям оружие, но, по мнению Чжан Мина, им лучше привыкнуть к нему с детства. Здешний мир очень суров к беззащитным да слабым, при том благосклонен к сильным и жестоким. Если бы он знал, как обращаться с таким оружием, то без всяких сомнений обучил бы детей использовать его для защиты.

— Как вы тут поживали? Никто не обижал?

— Обижал! — сразу призналась младшая, — Плохой человек хотел забрать деньги!

«Моего первого предупреждения не хватило», — подумал Чан Мин, — «Нельзя это так оставлять, иначе люди совсем обнаглеют. Тогда не видать девочкам спокойной жизни».

— Опишите его. Он был один?

— Да, — на перебой Сюэ и Минчжу рассказали все, что помнили про своего обидчика.

«На бандита вроде не похож. Не носит оружия и не крупный. Проблем быть не должно», — размышлял Чжан Мин. — «Скорее всего один из мелких воришек, что постоянно просаживали деньги на игры и выпивку».

— Знаете, где его можно найти?

— Да! Он часто бывает в трактире «Пьяный бык»!

— Который рядом с рынком?

— Угу.

— Я понял.

Память прежнего Чжан Мина быстро подсказала ему местоположение трактира, его точное расписание и даже цены на выпивку. Как большинство подобных заведений, оно открывалось во второй половине дня, когда местные пьяницы наскребали несколько монет на кувшин вина, а завсегдатаи заканчивали работу в порту.

— Времени у нас полно. Сегодня отдыхаем, а завтра с ним разберемся, — решил Чжан Мин.

— Да! — Минчжу воинственно сжала кулачки.

Остаток дня и половину следующего Чжан Мин отдыхал после похода и решительно ничего не делал лишь ел и спал, чтобы восстановить силы. Дети крутились вокруг него, приходили уходили. Когда не он спал то учил их безопасно вынимать кинжал из ножен, убирать обратно, ухаживать за ним и чистить.

Младшая Минчжу рассказывала ему городские слухи и сплетни, но своей детской точки зрения. В отличие от старшей сестры она довольно быстро простила отца, казалось ей нравилось проводить с ним время, словно всех тех ужасных лет, когда он срывал на них злость, не было вовсе.

После полудня Чжан Мин приготовил мясной суп с овощами, наемся сам и досыта накормил с Сюэ и Минжу, которые сразу после еды заснули без задних ног. Он тоже прилег на пару минут, но проснулся лишь через полтора часа. Приближался вечер.

— Пора, — растолкал детей Чжан Мин, — Идем искать вашего обидчика.

* * *

К тому времени все питейные заведения открыли свои двери, принимая гостей, а со всех уголков в чайные и трактиры стекались любители вина, будто звери на водопой, Чжан Мин вместе с девочками отправился к «Пьяному быку». На улицах ярко грели фонари, хотя небо еще не успело потемнеть. Зазывалы искали новых клиентов, заискивающе кланяясь прохожим. Началась ночная жизнь города.

На углу дома, откуда открывался отличный вид на трактир и его посетителей, Чжан Мин вместе с Сюэ и Минчжу занял место для наблюдения. К нему ненадолго вернулось почти забытое желание глотнуть вина, словно эхо от старого хозяина тела. Чтобы избавился от наваждения, он снял с пояса бамбуковую флягу, побрызгал водой на лицо, будто изгонял демона, потом сделал большой глоток.

— Который из них? — спросил он.

— Вот тот! Бродяга в черной одежде, — показала пальцем старшая Сюэ.

— Да! Беззубый бродяга! — надула губы Минчжу.

— Не показывайте пальцем, а то он нас заметит.

Издалека он внимательно оглядел воришку с головы до ног. Девочки описали его довольно точно. Он не походил на члена банды, не имел при себе оружия и не выглядел сильным. Самый обычный бедняк и пьяница, только взгляд воровато бегающих глаз, скользящий по карманам и поясным сумкам прохожих, выдавал его настоящий род занятий. Среди посетителей он вел себя настороженно, разговаривал только с парой человек.

— Спрячетесь здесь. Я зайду внутрь, посмотрю на него поближе, заодно куплю вам пожевать, — сказал Чжан Мин.

— Угу, — кивнула Минчжу.

— Он может нас узнать! — догадалась Сюэ и оттащила сестру за угол.

— Верно, — кивнул Чжан Мин.

Через несколько мгновений он зашел внутрь рюмочной, занял столик и, ожидая слугу-подавальщика, спокойно осмотрелся. Здесь собрались обычные рабочие, носильщики и просто бродяги. Некоторые из них показались ему знакомыми, вероятно иногда выпивали с прежним владельцем тела. К счастью, никто его не узнал, и он незаметно наблюдал за воришкой. Тот сидел в компании таких же точно оборванцев, однако они не выглядели слишком дружными или сильными. Когда подошел слуга Чжан Мин заказал три порции пельменей на вынос.

— Слышал дворянин Лу Бей позарился на крестьянскую девку, — доносились до его слуха разговоры посетителей, — Он даже убил мать девочки.

— Бывает же такое.

— Муж вернулся и убил его в ответ.

— Аристократа? Небось ему уже голову оттяпали.

— Нет! Он сбежал с другими крестьянами.

— Ха! Надо было раньше бежать. Все равно тут никакой жизни нет. Обложили налогами. Тц.

— И не говори! Еще южные варвары свирепствуют. Король проиграл шесть сражений с ними. Что будет дальше?

— Больше бандитов на дорогах! Вот что будет!

Получив заказ, упакованный в простенькую корзинку, Чжан Мин тихо покинул трактир. Девочки издалека почуяли запах мясных пельменей и, выглянув из-за угла, не отрывали глаз от приближавшейся к ним еды. Минчжу даже не моргала. Она никогда не ела пельмени, но слышала он них много хорошего, вдобавок запах просто сводил с ума. Когда девочка сделала первый укус, то полностью растворилась в приятном ощущении, ароматный бульон наполнил рот, несколько капель сбежали по подбородку.

— Ах! Как же вкусно, — пробормотала она. — Не соврали по пельмени!

— Угу, — согласилась Сюэ.

— Не торопитесь. Никто не отберет. Ешьте спокойно, — посмеялся Чжан Мин.

Несмотря на его слова, девочки быстро расправились со всеми тремя порциями, оставив на дне корзинки лишь несколько пельменей. Они так увлеклись, что забыли поделиться с отцом. Спохватившись Сюэ испугано, подняла голову и посмотрела на Чжан Мина. Вопреки ее ожиданиям он улыбался и даже одобрительно потрепал шершавой ладонью ее растрепанные волосы.

— Они все ваши, — будто прочитав мысли девочки усмехнулся он, а потом вернулся к наблюдению за выходом из рюмочной.

Слегка сбитая с толку, Сюэ некоторое время смотрела на него, будто совсем не узнавала в этом человеке своего отца, потом перевела взгляд на корзинку в руках. С молчаливым кивком она достала из-за пазухи старый замусоленный кусок ткани и закрыла им остатки пельменей, чтобы не налетели мухи. Она решила приберечь их на потом. Минчжу издала тяжелый вздох, так как хотела доесть все сразу, но смирилась. Только ее взгляд время от времени возвращался к корзинке.

Время пролетело незаметно, на город опускались сумерки. Лавочники свернули лотки, бродяги ушли искать ночлег, и улица вскоре стала почти безлюдной, лишь изредка слышались шаги запоздалых прохожих, стук копыт или редкие выкрики пьяниц, возвращавшихся домой. Завсегдатае трактира начали расходится и один за другим растворялись в темноте переулков.

— Он вышел! — бдительная Сюэ заметила воришку первой.

— Идем, — Чжан Мин поднялся на ноги.

Обидчик девочек вышел в компании двух приятелей. Хотя они не производили впечатления сильных или опасных людей, Чжан Мин на всяких случай приготовился выхватить меч. Быстрыми шагами он приблизился к троим бродягам и потянул воришку за шкирку, затем сразу ударил его кулаком в челюсть. Немного промахнулся. По руке прокатилась волна боли, череп оказался крепче и костлявее чем ожидалось.

«Кулаки тоже надо тренировать», — промелькнула у него мысль.

— Что? Ты что делаешь! Убивают! — заверещал воришка, пытаясь закрыть лицо рукой, — Уби…ва…ют? А вы чего встали? — крикнул он приятелям, но те испугались и попятились назад.

— Заткнись, — прошипел ему в ухо Чжан Мин и встряхнул будто куклу, — Смотри! Еще раз приблизишься к ним, убью!

Внезапно вороватый бродяга заметил за спиной нападавшего двух девочек. Они стояли, гневно сверкая глазами, и сжимали крохотные кулачки. Осознание промелькнуло в его испуганных глазах, но он не успел ничего ответить, как пощечины начали сыпаться одна за другой. Мир поплыл. Земля приблизилась и больно ударила все тело.

— Агх-а-а-а! — кричал воришка.

— Хорошенько запомни! Узнаю, что ты снова донимал моих дочерей, — прогремел над ним голос Чжан Мина, — Выпущу тебе кишки!

Пред оплывшими глазами избитого бродяги блеснуло лезвие меча, заставив трястись от страха. Несколько человек наблюдали за расправой, но никто не вмешивался, особенно после появления в руке Чжан Мина оружия. Приятели воришки замерли на месте, как безмолвные статуи, боясь привлечь внимание разгневанного отца.

— Сюэ, Минчжу! Пните его по очереди, — приказал Чжан Мин.

— Да! — младшая ни секунды не сомневалась и наступила на обидчика несколько раз со все силы.

— Угу, — кивнула Сюэ, после чего с очень серьезным лицом пнула воришку по ребрам.

— Отлично. Уходим.

Спокойным размеренным шагом Чжан Мин ушел, будто не сделал ничего особенного, а за ним бежали две маленькие девочки.

Когда они скрылись среди темных переулков. Зрители пришли в себя и начали шумное обсуждение, а двое приятелей подняли избитого бродягу с земли.

— Я тебе говорил не лезть к ним! — кряхтя, высказался один из них, — Он совсем бешеный. Чуть тебя не убил. Силищи-то откуда столько? Ох! Посмотри на себя.

— Не прощу, — разбитыми губами шептал мужчина.

— Забудь. Зачем ты ищешь неприятности? Плюнь. Не первый раз тебе достается. Верно?

На пути домой Чжан Мин претворялся невозмутимым, но сердце колотилось в груди, как бешенное. Драка взбудоражила не только его кровь, но и воспоминания. На него нахлынули образы из недавней битвы с бандитами — засада, сражение, летящие стрелы, крики и искажённые лица врагов. Он остановился и, опершись одной рукой на стену дома, провел ладонью по вспотевшему лицу.

— Надо больше тренироваться, — заключил он, глядя на окровавленные руки. — Чуть не сломал кости об его тупую башку. Если так пойдет дальше, мне понадобятся кулаки покрепче…

За ним молча шли Сюэ и Минчжу, восхищенного любуясь широкой спиной отца. Они даже не понимали почему, но чувствовали себя счастливыми. Незнакомое чувство защищенности окутало их с ног до головы, словно теплое одеяло, подарило душевный покой. Впервые в жизни за них заступились и они еще не до конца определились плакать или смеяться. Младшая на всякий случай взяла отца за край одежды и не отпускала вплоть до дома. Обида, страх, переживания последних дней улетучивались с каждым шагом.

«Маленькие хвостики. Что мне с ними делать?» — Чжан Мин невольно погладил девочку по голове, потом посмотрел на безоблачное небо, — «Завтра продолжу тренировки. Благодаря им я до сих пор жив. Потраченные усилия не пропали даром».

Глава 9. Практика боевых искусств и долги.

На следующее утро Чжан Мин проснулся с первыми лучами солнца, но дом уже наполнял запах еды и щебетание детских голосов. Девочки встали раньше него и успели принести воду из колодца, развести огонь в очаге и даже приготовить простую кашу. Умывшись, Чжан Мин сел завтракать вместе с дочерьми, на удивление довольными. Закончив, он вышел во двор, где сделал простую зарядку, а две маленькие обезьянки повторили за ним каждое движение. После этого они все вместе отправились на утреннюю пробежку.

«Денег должно хватить на четыре-пять недель», — размышлял Чжан Мин на ходу, — «Если продавать мыло, то дольше. Жаль товар из трущоб не вызывает доверия. Покупают только из любопытства. До чего закостенелый мир!»

Прошедшие несколько недель, пока их родитель испытывал себя в роли наёмника, Сюэ и Минчжу упорно тренировались, не пропуская ни дня. За месяц обе заметно окрепли и теперь их маленькие ножки без труда поспевали за ним. Легкой трусцой девочки бежали за отцом сначала по широкому тракту мимо удивленных прохожих, потом свернули на живописный берег реки, где немного перевели дыхание, любуясь природой.

— Вижу вы бегали, пока меня не было! Какие молодцы! — похвалил их Чжан Мин.

— Угу, — кивнула серьезная Сюэ.

— Да! — отозвалась Минчжу, светясь от счастья.

Вода сверкала в лучах утреннего солнца, плескалась рыба, пролетали по своим делам пчелы, деловито жужжа, когда отец с дочерьми приступили к настоящей тренировке. В основном занимались по методике, полученной из старого свитка, а Чжан Мин добавил несколько силовых упражнений из своего родного мира.

Желая заслужить одобрение отца, Сюэ и Минчжу очень старались, выполняя связки движений, похожих на боевой танец. Их крохотные носики покрывались капельками пота, которые слетали при резких поворотах, сверкая на солнце. Волосы липли к взмокшим лбам, но девочки улыбались. Благодаря своему усердию, они всего за месяц добились почти идеального выполнения всего комплекса упражнений.

— Потрясающе! — похвалил Чжан Мин. — Вы большие молодцы!

— Хе-хе-хе, — радовались похвале сестры.

«Кажется эти движения пытаются задействовать все мышцы тела», — подметил Чжан Мин. — «К тому же возникает ощущение, будто они гоняют по кругу какую-то волну тепла. Иногда аж до мурашек пробирает. Это и есть волшебная Ци или как ее там?»

В отличие от детей взрослое тело Чжан Мина с трудом привыкало к нагрузке, выносливость росла совсем по чуть-чуть, а гибкость и того хуже. При выполнении плавных перетекающих одно в другое движений его суставы издавали пугающие звуки, будто кости ломались. Девочки пару раз ойкнули от неожиданности. Ему требовалось больше времени, чем детям для получения заметных результатов.

«Сколько же мне пыхтеть? С мечом тоже надо практиковаться. Хватит ли мне на все сил?» — думал Чжан Мин.

Когда солнце окончательно поднялось над лесом, они закончили тренировку. От пота одежда липла к телу и им пришлось искупаться в прохладной реке. К счастью, под конец весны погода стояла теплая, никто не замерз. Пока одежда сохла, Чжан Мин распаковал принесенный обед, и все трое сытно поели.

Сюэ с Минчжу пригрелись на жарком полуденном солнце и задремали, пуская слюни, а он нашел бревно размером с ногу, обточил ножом, убрав неровности, на одной стороне вырезал рукоять, как у меча. В результате получился увесистый тренажер для укрепления рук. После нескольких взмахов от предплечий до самой спины ощущалась хорошая нагрузка на мышцы, и Чжан Мин немного потренировал удары, меняя руки. Когда сил поднять дубину уже не осталось, он разбудил детей.

— Эй! Мелочь! Просыпайтесь. Пора домой. Сегодня мы отлично позанимались!

«Вечером помедитирую», — планировал он, — «Если верить старому свитку, то медитация помогает телу быстро восстановиться после физических нагрузок или даже ранений. Что ж, посмотрим».

В ближайшее время Чжан Мин не планировал браться за новую работу, хотел немного отдохнуть, насладиться неторопливой, беззаботной жизнью, улучшить выносливость, силу и навыки. Вдобавок, после первого настоящего боя он слегка побаивался снова покидать город, даже подумывал вообще бросить карьеру наемника, но из-за упрямства и высокой оплаты труда решил испытать удачу еще один раз. Несколько выполненных заданий подряд, принесли бы ему немалый капитал, позволив начать свое дело.

«Однажды куплю ресторанчик и начну жить в свое удовольствие», — мечтал он. — «Но до того момента надо дожить».

Ради своего светлого будущего Чжан Мин серьезно взялся за тренировки. Каждое утро, прихватив с собой еды, он отправлялся на пробежку вместе с Сюэ и Минчжу. Сначала они выходили за ворота города, а потом двигались по привычному маршруту, через поля к большой полноводной реке, где на фоне природы тренировались, обедали, немного дремали под сенью деревьев и практиковались снова. Лишь когда солнце клонилось к горизонту они возвращались домой.

Постепенно Чжан Мин удлинял маршрут пробежки, иногда сворачивал к деревенькам недалеко от города, но всегда заканчивал у реки, где мог смыть пот. Он немного сомневался можно ли детям так много бегать, но видя их старания и радость с какой они потом плескались в воде, он просто не мог разбить их крохотные сердечки и заставить сидеть дома. На середине пути на щечках у них проступал румянец, дыхание становилось тяжелым, но девочки не отставали ни на шаг.

«Упрямые малявки. Откуда только в них столько силы?» — думал он. — «Мне еще далеко до марафонских дистанций, так что наверно ничего с ними не случится. Я научил их современной технике бега, ритму дыхания. Все должно быть в порядке».

* * *

На берегу реки Сюэ и Минчжу практиковали упражнения из свитка, а вместе с ними растяжки, нечто похожее на йогу, медитации и методы дыхания. В то время как Чжан Мин добавил себе силовые тренировки, махания дубиной для укрепления рук и доводил свое тело до предела, падая без сил под конец дня. На обратном пути домой он с трудом волочил ноги, а на утро от боли в мышцах не мог подняться с постели, однако ничто не могло пошатнуть его решимости, подкрепленной желанием выжить.

Еда и сон так же стали неотъемлемой частью тренировок. К большой радости детей, Чжан Мин покупал много недорогой, но полезной пищи, в том числе мяса. Днем все трое спали, как минимум два часа для восстановления сил перед вечерними занятиями. Попутно Сюэ с Минчжу учились читать и писать, во всяком случае те иероглифы, которые их отец знал сам. Книжка о полезных растениях из десяти страниц пришлась очень кстати.

Незаметно пролетела неделя. Одним погожим вечером, возвращаясь с рынка, Чжан Мин увидел на пороге своего дома двух незнакомых людей крепкого телосложения. Один из них стоял посреди дороги, положив на плечо бамбуковую дубину, другой прислонился к забору. На ходу Чжан Мин вытащил из мешка ножны с мечом и повесил на пояс.

— Кто такие? Чего тут делаете?

— Ты Чжан Мин?

— Я спросил, кто вы такие? — повторил он и положил ладонь на рукоять меча.

— Ты! — разозлился парень с дубиной, но второй остановил его.

— Мы пришли забрать долг. Говорят, ты теперь при деньгах.

— Врут. Я беден, как церковная мышь. От кого вы? Кто вас послал?

— Кого ты пытаешься обмануть? Позабыл о своих долгах? — влез парень с дубиной.

«Как же они меня бесят! Два тупицы претворяются бандитами. Что за игра в загадки? Набить бы им рожу, да сил нет», — злился уставший Чжан Мин, потом он заметил в конце улицы знакомое лицо, — «Это не тот воришка, кто пытался ограбить детей? Выходит, это он обо мне растрепал. Вот ублюдок! Решил отомстить».

— Эй ты! — крикнул он, но воришка быстро убежал прочь.

— Что ты делаешь? Думаешь мы невидимые? — разлился парень, направив на него бамбуковую дубину.

— Если не скажете откуда пришли, то я сделаю вас невидимыми, — Чжан Мин вынул меч из ножен и решительно шагнул вперед. — Мое терпение заканчивается!

— Постой! Мы из трактира Ночной Сыч! Помнишь хозяина Ляня?

— Помню. Передайте ему, что я зайду через три дня.

— Отдай деньги нам мы отнесем хозяину …

— Денег нет! Вам наврали. По-вашему, я богато выгляжу, ношу дорогую одежду? — показал он на себя, думая при этом, — «Хорошо, что не стал покупать себе обновки, все еще похож на нищего».

— Ладно. Не вздумай обмануть! Чтобы пришел через три дня! — пригрозил парень, косясь на меч.

— Да, да. Иди уже.

«Черт! Я совсем забыл о долгах старого Чжан Мина! Он всему городу должен, а я последнее время сделал много покупок. Так по-глупому прокололся. Теперь кредиторы повалят ко мне толпой. Надо как-то выкручиваться».

— Ждите меня дома. Я скоро, — он снял ножны с мечом и передал Сюэ, а мешок с вещами Минчжу.

Выждав немного, Чжан Мин незаметно последовал за двумя вышибалами. По пути он сдернул с пьяного прохожего шляпу-конус доули, надел на себя для маскировки. Вскоре посланцы дошли до трактира Ночной Сыч, где встретились с хозяином, а Чжан Мин наблюдал с улицы, оценивал обстановку и количество охраны.

— Я угадал верно. Они не бандиты. Уже хорошо, — вслух рассуждал он. — Но потом могут прийти и бандиты, а я не могу вспомнить сколько и кому должен. Не я же занимал.

На три следующие дня ему пришлось сократить физические нагрузки и готовиться к встрече с первым кредитором. Заранее прикупив дешевого вонючего вина, он переоделся в старые обноски, выкупленные за несколько медяков у Хоншу, намазал на них навоза, облился выпивкой, после чего от него исходил зубодробительный аромат. В таком виде он ввалился в Ночной Сыч, претворяясь пьяным.

— Я пришел! Как обещал! Чжан Мин честный человек! Я всегда возвращаю долги! — кричал он в лицо владельцу трактира, брызгая слюной, а охранник придерживал его за шкирку, боясь испачкаться. — Вот! От сердца оторвал. Только ради тебя брат Лянь! — Чжан Мин шумно положил на стол двадцать медяков.

— Что это?

— Я вернул долг! — нисколько не смутившись рыгнул Чжан Мин. — Ик.

— Ты смеешься над мной? Ты мне должен четыре серебряные монеты! Собака безродная!

«Ага. Вот хотя бы узнал сумму», — подумал Чжан Мин, а вслух небрежно отмахнулся, — Теперь уже меньше. Я все помню. Ик.

— Ты же начал работать наемником! Где деньги?

— Тссс, так это всего дважды было. Последний раз неделю назад. Вот! — он торжественно показал рукой на грязные монеты, — Все что осталось! Ик.

— Кто? Кто сказал, что этот кусок говна изменился! А?

— Меч! У него был меч! — выкрикнул крепкий парень с дубиной в руке. — Куда ты дел оружие? Отдай нам в счет долга.

— Оно было не мое. Ик. Я одолжил у приятеля и уже вернул ему. Ха! Ха-ха-ха! Откуда у меня деньги на меч, придурок.

— Я его убью!

— Буэ… — пытался изобразить тошноту Чжан Мин, но от запаха навоза и дешевого вина его действительно вырвало.

— А-а-а! Он меня облевал!

— Выкиньте этого ублюдка отсюда! — заорал хозяин и пнул вонючего должника ногой, от чего тот распластался на полу. — Мерзость! На что я рассчитывал? Люди не меняются … становятся только хуже! Тфу! — плюнул он.

Работники трактира вытащили Чжан Мина на улицу, а потом немного побили. Больше всего старался парень, что приходил к нему домой три дня назад. Он никак не мог поверить, что прошлый раз испугался такого отброса, и со злости мстительно приложил его дубиной по спине. Когда все ушли, Чжан Мин поднялся, сплевывая кровь, и поплелся к следующему питейному заведению, избитый и перепачканный дорожной пылью.

«Как унизительно», — подумал он, — «Гордость здесь ничего не стоит, она только мешает».

* * *

Тем вечером он посетил еще несколько трактиров, где чаще всего появлялся прежний владелец тела. Устраивал сцены, драки, клянчил взаймы, его вырвало на одного из гостей заведения, после чего Чжан Мина еще раз побили. Домой он вернулся лишь под утро совершенно разбитый. Девочки почуяли запах вина и забились в угол, дрожа от страха, но, к их удивлению, ничего не случилось. Отец скинул грязную одежду, умылся из заранее заготовленного ведра, а после долго медитировал во дворе.

— Претворяться тяжело и больно. Ай! Могли полегче, уроды! — поморщился он, смывая с разбитого лица кровь. — Эх. Думаю, одного представления не хватит.

Через неделю Чжан Мин повторил свой пьяный налет на питейные заведения. На сей раз он прихватил друга из порта, того беззубого носильщика, с кем хотел продать детей. Вместе они наделали больше шума, разрухи и вони. Чжан Мин навестил таверну Ночной Сыч, кричал о своей честности, случайно пролил вино одного из гостей, испачкал собой стул и вернул владельцу десять медяков от чего тот чуть не схватился за нож.

— В-выкиньте его прочь отсюда! — краснея от злости, кричал господин Лянь. — Чтобы ноги его тут больше не было!

Репутация прежнего Чжан Мина пригодилась. Люди охотно поверили в то, что он остался прежним. Невиданные перемены, о которых ходили слухи, с самого начала казались им небылицей, к тому же заставляли чувствовать себя ниже и хуже бывшего пьяницы-вора. Увидев его прежнего, многие завсегдатаи даже обрадовались, на душе у них стало тепло, поскольку существовал человек хуже них.

«Надеюсь, это сработает и на какое-то время кредиторы оставят меня в покое», — думал Чжан Мин, поднимаясь с земли. — «Со всех сегодняшних кабаков набралось полсотни серебра долга. Мне за всю жизнь не расплатится».

— Сволочи. Снова избили, — слегка прихрамывая, он шел домой, держась за ноюще ребра. — Но одному я все-таки врезал прямо в рожу. Хе-хе! … Ай!

На решение проблем прежнего владельца тела у него ушло много времени, сил и здоровья. Несмотря на успех Чжан Мин выбился из запланированного графика тренировок. Хотя занятия он не бросал, но вынужденно снизил их интенсивность, к тому же после побоев пропустил пару дней.

Полученные синяки и раны принесли неожиданную пользу. Он открыл для себя исцеляющую силу медитации и дыхательных упражнений. Видимо в нем все-таки появилась капля загадочной Ци, пускай он ее не чувствовал, и помогла организму восстановиться. Когда Чжан Мин вернулся к практике остальной части учения из свитка, раны зажили уже на следующий день, что его с одной стороны обрадовало, а с другой сильно озадачило.

— Прям магия какая-то, — удивлялся он, глядя на свое отражение в воде. — Все оставшиеся синяки прошли за ночь!

С его возвращения из похода прошли три недели, пролетели, как один день и от щедрого вознаграждение дома Чжао остались лишь воспоминания. Много денег Чжан Мин потратил на мясо, яйца и прочую полезную питательную пищу, поэтому у него не осталось другого выбора, как отказаться от них и попытаться растянуть средства хотя бы еще на одну неделю. Изменения рациона плохо сказалось на тренировках. Организм требовал белка, одной каши ему не хватало для пополнения сил.

Спасительное решение нашлось само во время ежедневных утренних пробежек вдоль реки. Ее широкое полноводное русло кипело жизнью. Чистая прозрачная вода позволяла увидеть дно на глубине до трех метров, где скользили темные силуэты рыб. Порой они поднимались к поверхности и ловили пролетающих мимо насекомых. Всплески воды звонко разлетались по всех округе, а чешуя сверкала серебром на солнце.

— Как я раньше не догадался! Ответ всегда был перед глазами! — воскликнул Чжан Мин, — Я насколько привык к магазинам, что напрочь забыл откуда вообще берется еда.

Местные жители ловили удочками или сетью, но ему не подходил ни один из вариантов, так как оба занимали слишком много времени. Его идея заключалась в установке ловушки и после недолгих размышлений он придумал простой не затратный способ ее изготовления. Город изобиловал плетенными изделиями, особенно корзинами при чем самых разных размеров и форм. Старые либо сжигали в печи, либо выбрасывали, поэтому найти их не составляло никакого труда.

— Немного подправить и ловушка готова. Не надо делать с нуля!

Собрав по округе выброшенные плетеные корзины, Чжан Мин после нескольких дней практики изготовил сразу четыре ловушки для рыбы, а к ним соорудил простенький кран в виде буквы Г, с помощью которого даже девочки могли вытягивать корзины из воды вместе с уловом. Для работы с деревом он взял в аренду топор у плотника, оставив в залог свой меч.

Как только надежный инструмент попал к нему в руки, Чжан Мин решил не останавливаться на ловушках и кранах, а добавить немного удобств на берег реки, где проводил большую часть дня. Из бревен, собранных по округе, он построил прочный навес от дождя и ветра, рядом соорудил крытую поленницу, чтобы хворост для костра всегда оставался сухим.

Поймав вдохновение, он из двух бревен соорудил манекен для тренировок с мечом и подвесил на ветке дерева. Большой вес не давал ему сильно болтаться от ударов, а отсутствие опоры уменьшало отдачу на руки. Еще одно бревно Чжан Мин подвесил на двух веревках сразу, будто зайца за уши, предварительно обмотав старыми плетеными ковриками и мешковиной. У него получилась примитивная боксерская груша, хотя немного жестковатая.

— Ну все! Хватит. Лучше вернуть топор, пока я еще что-нибудь не начал строить.

Четыре ловушки приносили стабильный улов до пяти рыбин в день. Среди них попадались довольно крупные экземпляры не меньше килограмма весом. В рацион семьи вновь вернулся белок богатый кальцием и полезный для здоровья. Иногда в ловушку забирались раки, из которых получался очень наваристый бульон, а Сюэ с Минчжу полюбили их мясо словно настоящее лакомство.

По началу приманкой служили кусочки старой лепешки, а потом Чжан Мин заменил их на рыбий фарш из остатков и обрезков. Количество пойманной рыбы прибавилось, поэтому он вместе с девочками отправился на рынок, чтобы продать излишки. Выбрал четыре самых крупных экземпляра из улова и, подсмотрев среднюю цену у остальных рыбаков, назначил по двадцать медных монет за штуку.

— Моя рыба свежее!

Он расположился прямо на земле, поставив перед собой корзину с рыбой, конечно, прикрытую крышкой. Рядом сидели Сюэ с Минчжу и некоторое время проявляли интерес к происходящему, потом заскучали, немного помедитировали, а потом их сморило. Опершись на отца, они пускали слюни во сне, от чего прохожие умилялись, а высокий старик с одной рукой выкупил всю рыбу разом, назвав их милыми. Слуга, следовавший за ним, забрал покупку вместе с корзиной.

— Хм, — Чжан Мин смотрел на монеты в руке, — Может мне в рыбаки податься?

Глава 10. Человек перековавший себя.

Город Баохе стоял на ветвистом устье реки, впадающем в море. На местных рынках продавали огромное количество самой разнообразной рыбы, моллюсков, крабов, осьминогов и прочих обитателей глубин. Среди подобного разнообразия мелкий торговец с несколькими речными рыбками затерялся, словно песчинка на пляже. После одного удачного дня, когда Чжан Мин разом продал весь улов, последовала вереница неудач. Несколько дней подряд у него никто ничего не покупал.

— Повсюду прилавки с рыбой, — оглядываясь по сторонам, заметил он, — Об этом я не подумал. Да и рыбаки похоже не купаются в золоте.

Если бы Чжан Мин приходил ранним утром и долго сидел на рынке, то продал бы больше рыбы, однако он уделял торговле всего пару часов, а потом возвращался к тренировкам. От карьеры наемника он не отказался и готовился изо всех сил к следующей работе. Несмотря на очевидные риски, ни одна другая профессия внутри города не оплачивалась настолько хорошо, к тому же Чжан Мину нравилось посещать другие города, отдыхать на природе, любуясь красивыми видами, и заводить новые знакомства. Напоминало командировки из его прежнего мира.

«Война дело прибыльное, где бы ты не оказался», — думал он.

Поскольку продажа рыбы не приносила ожидаемой прибыли, Чжан Мин бросил это занятие и сократил количество ловушек до двух, чтобы улова хватало только для еды. Он полностью посвятил себя укреплению тела и практике с мечом, даже жить стал на берегу реки. Благодаря рыбалке его расходы на еду заметно снизились, что позволило растянуть сбережения еще на неделю.

Постоянные физические нагрузи прибавляли Чжан Мину не только силу и гибкость, но полностью преобразили тело, хотя сам он этого не замечал. В тазике для умывания помещалось только его лицо, а за все время пребывания в новом мире ему не посчастливилось найти ни одного зеркала. Однако, давние знакомые престали узнавать его со спины или по походке.

Родной отец девочек, прежний Чжан Мин, не особо заботился о своем здоровье, а жизнь алкоголика и тяжелая работа с раннего детства отразились на нем не самым лучшим образом. Худое сутулое тело, будто всегда находилось в услужливом поклоне, походка в раскорячку на полусогнутых ногах из-за больных коленей делали его низкорослым и незаметным. Для пройдохи из трущоб подобная фигура подходила идеально, а желания что-то менять не возникало.

В отличие от него, новый Чжан Мин вел здоровый образ жизни, хорошо спал и питался, а главное два месяца из четырех, что провел здесь, интенсивно тренировался. К нему вернулась гибкость, колени перестали болеть, изменилась манера ходьбы, а спина постепенно выпрямлялась, подарив ему вполне сносную осанку, от чего он казался на голову выше, чем прежде. Окрепшие мышцы делали движения плавными и уверенными. Чжан Мин больше не походил на мелкого воришку и выглядел как вполне здоровый человек, хотя на начинающего мастера боевых искусств все еще не походил.

Изменилось не только тело, но и его лицо. Прежде оплывшее от вина оно вернулось к изначальному виду, подходящему молодому мужчине, волосы, сильно поредевшие от недоедания, начали опять расти, обратившись густой копной. Обычно тусклые глаза, как у мертвой рыбы, теперь горели жизнью, а взгляд стал ясным.

— Чжан Мин? Ты что ли? Ба! Я тебя едва узнал, — остановил его старый знакомый, с кем он работал носильщиком, — Что с тобой стало?

— Все хорошо. Сменил работу.

— Ты как-то изменился… Стал выше?

— Хах, вряд ли такое возможно.

— Может тебя прокляли? — шепотом поинтересовался знакомый, — Я знаю шамана …

— Нет все в порядке!

— О! Тогда давай выпьем по чарочке?

— Я сейчас занят. Как-нибудь потом.

— Странный ты какой-то, — прищурился мужчина, — Точно прокляли…

«Уже какой раз! Что за реакция?», — думал он про себя, — «Я странно выгляжу или как? Надеюсь, эти первобытные жители меня на костре не сожгут, как ведьму».

Несмотря на тяжелые физические нагрузки, каким Чжан Мин подвергал себя каждый день, размеренная жизнь ему нравилась, но все хорошее рано или поздно заканчивалось. От некогда огромной по меркам трущоб сумы остались лишь воспоминания, кошелек опустел. Обстоятельства вынудили его искать работу.

Воспользовавшись своими скудными связями, Чжан Мин получил место в группе сопровождения следующего торгового обоза дома Чжао. К счастью, у них сохранились записи о нем с прошлого раза, что облегчило получение работы. Обоз оправлялся только через несколько дней, а рабочих рук не хватало, поэтому ему поручили охранять ворота, сопровождать телеги по городу и за все это обещали заплатить отдельно.

На сей раз торговый дом Чжао выполнял заказ по доставке провизии на несколько рудников, принадлежавших другой организации, более влиятельной. Торговцы в нем не участвовали, лишь управляющие и счетоводы. По словам других наемников маршрут пролегал через несколько мест, где добывали железную руду, медь и даже духовные кристаллы, о которых Чжан Мин имел очень приблизительное представление.

Вернувшись в тот день домой, он приготовил вкусный ужин, проверил успехи Сюэ и Минчжу в запоминании иероглифов, тех немногих, что знал сам, собравшись с духом сообщил им о новой работе. Девочки замерли на мгновение, словно пораженные молнией, потом поджали губы и изо всех сил старались не плакать, мужественно слушая слова отца.

* * *

— Я ухожу через четыре дня и меня не будет примерно месяц, может дольше, — сообщил он. — Мне заплатят аванс за работу в городе. Все деньги я оставлю вам. На месяц должно хватить.

— Угу, — кивнула Сюэ, а ее брови снова нахмурились, как в прежние времена.

— Я научил вас пользоваться ловушками, так что без еды не останетесь. Только никому не рассказывайте о них. Ясно?

— Ум, — Минчжу совсем поникла и тихо кивала.

— Если что, попросите помощи у тети Хон Шу. Скажите я потом отплачу. Не забрасывайте тренировки!

После его слов в комнате повисла мрачная тишина, будто на похоронах. Минчжу водила пальчиком по шершавым доскам, выводя невидимые узоры. Сюэ смотрела на мешки зерна, бобов и сушеных фруктов, словно проверяла запасы перед долгой зимой. Чтобы дать им время подумать, Чжан Мин вышел во двор, где с мылом постирал свою одежду перед предстоящей работой.

Четыре дня он служил стражником торгового дома Чжао и получил достойную оплату. Как и обещал все деньги до последней монеты он оставил девочкам, научил их пользоваться тайником под полом, в котором помимо кошелька хранился старый свиток. Чжан Мин не видел особой нужны в деньгах. Наемников кормили бесплатно, а на рудниках он не планировал нечего покупать.

— Завтра ты уходишь? — вдруг спросила обычно молчаливая Сюэ.

— Да.

— Обязательно возвращайся, — попросила Минчжу, — Мы с сестрой заработаем кучу монет. Тебе больше не придется уходить.

— Хорошо. Теперь ложитесь спать.

Ранним утром Чжан Мин проснулся, тихо собрал вещи, но на сей раз у него не получилось ускользнуть из дома незамеченным. Девочки встали перед самым рассветом, чтобы его проводить, вместе с ним вышли на улицу, а потом долго стояли перед дверями дома и смотрели на спину отцу, пока тот не скрылся из вида. Поджимая губы, с глазами полными слез вернулись обратно.

Вереница из нескольких десятков груженых повозок неспеша покинула ворота Баохе и двинулась к первому пункту назначения. Их сопровождал большой отряд наемников под флагами дома Чжао. Среди них шел Чжан Мин, предвкушая, как он будет тратить заработанные деньги. Солнце взошло совсем недавно и летний зной не успел нагреть дорогу, дышалось легко, а ноги не чувствовали усталости.

К полудню обоз добрался до небольшой деревушки, где люди отдохнул, поели и напоили лошадей. Когда дневной жар немного спал, они продолжили путь, а с наступлением темноты разбили лагерь под открытым небом. На утро, как только первые лучи солнца показались над кронами деревьев, возницы выстроили повозки в походный порядок, охрана заняла свои места, и они двинулись дальше по бесконечной дороге, уходящей за горизонт.

Последующие дни походили один на другой, словно близнецы. Над головой висело палящее солнце, скрипели колеса, под ногами поднималась пыль, пахло навозом и лошадиным потом. Над взмокшими людьми и животными кружила мошкара, а ночью пищали комары. Если бы вокруг не менялся пейзаж или деревеньки чуть больше походили друг на друга, то создавалось ощущение, будто один и тот же день повторялся снова и снова.

На сей раз конвой почти полностью состоял из наемников, по виду довольно опытных. Большинство из них принадлежали к одной организации, похожей на частную армию, носили одинакового цвета халаты, имели при себе хорошее оружие и броню, а главное придерживались военной дисциплины. Вольных наемников таких, как Чжан Мин, набрали в довесок, раскидав по уже сформированным отрядам. Люди из дома Чжао отвечали за общее руководство и присматривали за грузом.

Как все остальные в отряде, Чжан Мин следовал установленному распорядку. Когда требовалось он стоял в дозоре, собирал дрова, помогал с лошадьми и вел себя дружелюбно. За усерднее и сообразительность его похвалил десятник, командующий отрядом, даже предложил вступить в их объединение наемников. Чжан Мин обещал подумать.

Конечно, он старался не просто так. Опытные воины знали гораздо больше о тонкостях работы наемника, оружии, боевых искусствах, закалке тела, загадочной Ци и мире в целом. По дороге к рудникам Чжан Мин собирался вытрясти из них как можно больше полезных знаний, заодно наладить связи, хотя сам пока не собирался вступать ни в какие объединения.

— Давно работаешь наемником, — спросил его один из воинов.

— Месяца три, — не вдаваясь в подробности ответил Чжан Мин.

— Тогда же начал изучать боевые искусства. Верно?

— У тебя острый глаз! Все так.

— Не знаю талант это или усердие, но ты молодец. Жаль поздно начал. В твоем возрасте будет сложно.

— Лучше поздно, чем никогда. Разве нет?

— О! Я запомню твои слова. Очень мудро! — мужчина хлопнул ладонью по колену, — Лучше поздно, чем никогда! Ха-ха-ха! Ты мне нравишься! Меня зовут Ли Чэнь.

— Рад знакомству. Я Чжан Мин.

— Тяжело тебе придется. Тц. Развиваться легко только детям, нам старикам без поддержки особых лекарств за ними не угнаться, — вздохнул наемник.

«Не причисляй меня к старикам!» — возмутился про себя Чжан Мин, — «Я тебе в сыновья гожусь! Прежний владелец тела, конечно, здорово его потрепал, но я уверен мне максимум двадцать восемь. Еще даже не тридцатник!»

— Дорого эти лекарство стоят? — спросил он.

— Очень даже! Разориться можно! А если их сделал знаменитый алхимик, то и речи нет купить, пока твои карманы не ломятся от золота.

— Где их продают? Хоть бы взглянуть.

— М-м-м. Есть специальные аптекарские лавки для практиков боевых искусств, торговые дома, аукционы, но большинство заказывает напрямую у алхимиков. Тогда не приходится сомневаться в результате. Получаешь то, за что платишь, — Ли Чэнь назидательным тоном продолжил, — Тебе лучше не покупать, где попало. Могут подсунуть фальшивку. На таких новичках, как ты и наживаются всякие проходимцы.

— Благодарю за совет! — выразил свою признательность Чжан Мин, — Какие из них мне бы подошли?

— На твоем этапе нужны пилюли или настои для очищения и укрепления тела, иначе дальше ты никуда не продвинешься. Навечно останешься топтаться на одном месте.

— Эм, а на каком я сейчас этапе?

* * *

— Хех, даже до первого не добрался. Ты еще не начал очищение организма и нормальное накопление внутренней Ци. Не переживай, для обычного человека ты довольно силен. Осталось сделать один шаг для вступления на путь настоящего воина. Уверен до первого этапа Закалки тела, ты точно доберешься. Не сдавайся! — Ли Чэнь сделал большой глоток воды из бурдюка и поморщился, — Надо достать воды получше. Эта воняет.

Их разговор проходил на привале, где расположился весь отряд, поэтому остальные тоже слушали, но в разговор не вмешивались. Большинство наемников кивали, соглашаясь со словами Ли Чэня. Пара человек угрюмо хмыкнули, выражая сомнение, что кто-то вроде Чжан Мина добьется большего, чем они. Однако их молчаливое осуждение его не задевало, даже если бы все разом сказали ему бросить затею стать сильнее, Чжан Мин все равно бы не послушал.

«Хм. Значит нужно использовать что-то вроде местных стероидов? Насколько я знаю, чем наемник сильнее, тем ему больше платят», — размышлял он, — «Нужно тратить деньги, чтобы заработать другие деньги. Замкнутый круг какой-то. Есть над чем подумать».

С тех пор он часто болтал с общительным Ли Чэнем, восполняя недостатки знаний о мире. При случае Чжан Мин спрашивал других наемников об укрепляющих пилюлях, зельях и прочих средствах полезных практикам боевых искусств, в том числе много узнал о природных травах для очистки и укрепления организма. Хотя они оказывали меньший эффект, чем изготовленные из них пилюли, стоили гораздо дешевле и при везении их можно было найти самостоятельно в лесу.

Количество видов растений превышало тысячи наименований. Некоторые травы ели в сыром виде, из других заваривали чай, а какие-то лучше всего подходили для приготовления лечебной ванны. У Чжан Мина открылись глаза на огромную часть мира боевых искусств, которую он прежде не брал в расчет. Алхимия и травничество позволяли добиться результатов гораздо быстрее, к сожалению, не забесплатно.

«Пока я не знал о чертовых пилюлях, мне их не хотелось, а теперь вдруг стали нужны. Наверно я слишком жадный», — думал он, — «Хорошо бы обойтись одними травами. Они дешевле. Вот бы знать, как они выглядят. Я бы весь лес перерыл».

Дорога до первого рудника заняла целую неделю. Обоз тащил провизию, а наемники толкал телеги, если те застревали. Перед глазами дорога, а в ушах скрип колес, лошадиное фырканье, да крик возничих. К счастью, обошлось без происшествий. Размеры отряда в две сотни человек охлаждали даже самые горячие бандитские головы, никто не рисковал приближаться.

В небольшом поселении рядом с рудниками они задержались на три дня. Рабочие разгружали провизию, инструменты, ящики с неизвестным содержимым. В воздухе витала смесь запахов земли, металла и прелой соломы. Наёмники отдыхали каждый по-своему. Одни ели и пил, другие спали, а третьи точили ножи. Те, кто взял бурдюк выпивки в дорогу прикладывались к нему редко.

Шахтёрский городок на отшибе и не предлагал развлечений. Несколько кривых лавок, засаленные вывески, дети, гоняющие облезлых собак палкой. Заняться тут было совершенно нечем, а Чжан Мин не любил тратить время понапрасну. Пока остальные лениво разговаривали у костров, он возобновил интенсивные тренировки.С рассвета до заката, изнурял себя разными упражнениями, растяжками, а под конец дня медитировал, но не показывал никому техник из свитка. Три дня, проведенных внутри шахтерского городка, Чжан Мин выкладывался по полной. Люди, проходившие мимо, бросали взгляды, но никто не мешал.

«Иногда мне кажется, что я занимаюсь этим от скуки», — утирая мокрый лоб подумал он, — «В родному мире у меня каждая минута была расписана, теперь же море времени. Тут даже почитать не могу».

На утро четвертого дня, как только лучи солнца показались над верхушками деревьев, обоз двинулся к следующей точки назначения. Дорога вилась между голыми холмами и редкими рощицами, где запах хвои то усиливался, то затухал. Через двое суток начался крутой подъем на гору, лес сгустился, обзор ухудшился, дорога стала узкой, и на каменистой тропе колёса скользили. Конные отряды умчались вверх по дороге, проверяя места возможной засады, остальные толкали повозки в гору. Лошади дышали тяжело, на их боках блестели пот и грязь, подковы стучали о камни.

— Ли Чэнь, собирай ребят! — приказал командир отряда Чжан Мина, — Мы идём за перевал разведать местность.

— Э? Разве ее уже не проверяют? — удивился Ли Чэнь, оглядываясь на дорогу. — Разведчики только уехали.

— Думаешь, я не знаю? — мужчина строго посмотрел на него, но потом достал карту, разложил её на мешке с провизией, — Глава беспокоится вот об этом месте, где скала нависает над дорогой. Мы обойдём её через лес и проверим, не засел ли там кто.

Вокруг медленно собрались остальные бойцы отряда и внимательно слушали командира. Их острые, как клинки взгляды пробегали по карте, а потом устремлялись вдаль, словно проверяя ее точность. Лица у многих загорели, огрубели под веером дорог, а бороды заросли, придавая им опасный и в то же время надежный вид.

— Если там засада? Тогда что?

— Будет зависеть от количества противников. Либо дадим бой, либо пошлём сигнал. — отозвался командир. — Быстро собирайтесь!

— Слушаемся!