Ненаследный сын императора Часть 2 Смута
Глава 1
Скучающим взглядом я смотрел с высоты трона на очередную делегацию иностранных гостей, рассыпающихся в пространных речах.
… Примите наиглубочайшие уверения… горячие надежды на тесное сотрудничество… дружба навек…
На лице переводчика, оглашающего набор стандартных фраз, отражалась та же скука, что охватила все мое Императорское Величество на исходе недели празднований годовщины восшествия на престол.
Сначала все это было даже интересно и захватывающе–представители практически каждой страны, разместившейся на политической карте мира, спешили посетить Российскую империю с поздравлениями, изъявлениями и предложениями… По всей стране были объявлены праздничные выходные, на улицах города были выставлены огромные бочки с хмельными напитками, столы с разнообразным угощением. Ежедневно я совершал торжественный выезд по столице, во время которого ликующая толпа скандировала мое имя, стремясь прорваться поближе, чтобы рассмотреть юного императора, столь трагично пришедшего на престол.
Весь первый год моего правления империю пробовали на зубок все, кому не лень. Не лень, как оказалось, было многим. Ещё бы – государство, в котором остался единственный представитель правящего рода мужского пола, и тот – несмышленый юнец, не имеющий опыта в политических интригах и подковерной возне. Сколько тайных атак пришлось нам отражать в экономической сфере, сколько отвергнуть торговых соглашений, которые должны были загнать Россию в жесткую кабалу. И с этим прекрасно справлялся Высший совет империи, созданный мною в первый же месяц правления. Ранее министры собирались вместе на совещаниях у императора, но взаимодействовали неохотно, не желая раскрывать секретов своих ведомств, боясь упустить выгоды и привилегии. Когда я собрал в одном помещении канцлера, глав департаментов, министерств, представителей купеческих и ремесленных гильдий, казалось, от накала страстей произойдет взрыв. Рассредоточившись группами, аристократы презрительно взирали на простонародье, купцы и мастера хорохорились, показывая уверенность в себе, которой на деле не испытывали.
Сначала я убеждал. Сыпал аргументами, которые лично мне казались неопровержимыми. Сотрясал воздух громкими выспренными фразами о единении и потрясал кулаками, выразительно выпучивая глаза, когда не хватало слов. Несмотря на роскошное представление театра одного актёра, на лицах собравшихся отображалось лишь ослиное упрямство. В конце концов, я рассвирепел и, зловеще понизив голос до свистящего шепота, прошипел:
- Равенства вам, значит, не хватает??? Ты, ты и ты! – повелительно ткнул пальцем в простых горожан, испуганно вжавших при этом головы в плечи, - жалую вам дворянство! За верительными грамотами – к секретарю!
Новоиспеченные дворяне растерянно моргали, не зная, как реагировать на подобные императорские причуды. Затем я обернулся к кучке аристократов:
- А тем, кому слишком сильно сквозит на вершине социальной лестницы – могу дать лечебного пинка!!! Кто первый в очереди на лишение титула???
И грозно обвел всех взглядом, внутренне содрогаясь – не перегнул ли я палку, возможно ли то, чем угрожаю…
Видимо, я нащупал-таки верную струнку в душах закоснелых обладателей голубой крови. Нехотя, со страшным скрипом, государственная машина, собранная мною из разнообразных и трудно сочетаемых деталей, все же сдвинулась с места и стала набирать обороты. И когда я на еженедельном собрании Совета наблюдал, как маститый купец что-то втолковывает великому канцлеру, от избытка эмоций забываясь и называя собеседника просто Лексеичем, на что тот, напряженно вслушиваясь в смысл речей, никак не реагирует на подобное панибратство, я понимал – мы на верном пути.
Само собой, мой отчаянный порыв перемешать социальные слои ложкой самоуправства бесследно не прошёл. И если среди средних и низших слоёвя обрел ещё больше популярности, то многие аристократы заимели на меня зуб. Особенно после того, как земельные владения, отчужденные у семьи того самого друга Владимира, что осмелился поднять на меня руку, я пожаловал вместе с графским титулом и должностью обер-гофмейстерины Светлане Олениной. Раскаяния за отобранную у него жизнь я не испытывал никакого, но и марать руки доходом от имущества убитого мною ублюдка я не собирался. А невероятное счастье, отразившееся в глазах маленькой фрейлины, получившей такой подарок, доставило мне огромное удовольствие. Взяв в свои нежные, но весьма ловкие ручки управление всем штатом фрейлин, она создала тайную разведывательную службу, что поставляла мне исключительно эксклюзивную информацию о каждом шаге, каждом произнесенном слове и даже о каждой невысказанной вслух, но читаемой на лице крамольной мысли придворных.
По моему поручению Светлана постепенно собирала сведения обо всех мало-мальски значимых аристократах, создавая на каждого отдельное досье. Я чувствовал, что может настать время, когда мне придется воспользоваться этими рычагами давления, проводя в жизнь свои решения…
Спустя год после своего воцарения на российском престоле я мог с сожалением констатировать –от наивного, доброжелательного и доверчивого цесаревича Алексея, каким я пришёл в этот мир, практически ничего не осталось. Я ожесточился, растерял большинство моральных принципов, не доверял никому. Я остался на стороне добра, но уверился, что оно должно быть с кулаками. И немалую роль в этом сыграл мой брак с Маргарет Йоркской. Свадьба состоялась спустя полгода после коронации. Глядя на её надменное, высокомерное поведение, на постоянные попытки пристроить меня под острый английский каблучок, я понял, что её сходство с Дашей было чисто внешним. Не хватало ей и душевной мягкости, и тепла, и способности сопереживать, и самоотверженности, которыми меня покорила в своё время Дарья. А возможно, просто я – как личность, как мужчина – был ей неинтересен. И блеск в глазах Маргарет зажигался только от роскоши и политического веса малой короны Российской империи, которую я собственноручно водрузил на её светловолосую головку…
Первый серьезный конфликт с женой состоялся после моего решения одарить Светлану титулом и высокой должностью при дворе. Топая ногами и оглушая меня пронзительными визгами, Марго требовала выгнать наглую девку, лишить её всех привилегий, которые она получила «известным путём»… Мрачно глянув на истеричку, я отправился в ванную, набрал холодной воды – и окатил суженую ею, с улыбкой припомнив, как сестры подобным образом будили меня на тренировку… Пока внучка королевы беспомощно хлопала ресницами, в ужасе ощупывая испорченную прическу и насквозь вымокшее богато украшенное платье, я воспользовался благословенной минутой тишины и негромко, но четко и выразительно объяснил ей, что император здесь я, и мои решения окончательны и не имеют обратной силы. И какими путями мои подданные получают награды от меня – судить не ей.
В её взгляде изумление граничило со злобой и затаенной ненавистью. И я понимал, что тихой семейной жизни мне не видать.
Спустя час после нашего скандала Маргарет тайком отправилась в резиденцию графа Дарема, с требованием вернуть её на родину и немедленно объявить войну этой дикой стране с грубыми мужланами, имеющими смелость поднимать руку на представительницу королевской семьи. Но была под конвоем своих же соотечественников доставлена обратно во дворец, причем сам посол Англии приватно принёс мне свои извинения и уверил, что любые меры воспитания, кои я сочту необходимым применить в отношении строптивой жены, будут приняты её семьёй, как должное.
С тех пор моя супруга затаилась и перешла в режим холодной войны, пытаясь исподтишка делать мелкие гадости, проверяя меня на прочность. Но, благодаря Светлане и её летучему отряду, я всегда опережал жену на шаг.
Погрузившись глубоко в свои мысли, я не сразу отметил воцарившуюся в зале тишину. Подняв глаза, я понял, что речь делегации из далёкой Алгомы – небольшой страны, расположенной на острове Гренада в Карибском море – завершилась. И настал момент вручения подарков. За прошедшую неделю императорская сокровищница ощутимо пополнилась всяческими дорогими, поражающими воображение презентами. И хотя я никак не мог взять в толк, в какой ситуации мне мог бы пригодиться, например, полный парадный костюм японского воина, принял я его в своё время с должным уважением, выражая своё восхищение. Зато наряд гейши, который шёл в паре с самурайским комплектом, я с изрядной долей ехидства и многозначительностью во взгляде торжественно потом вручил Маргарет…
Кроме того, меня одаривали необычными артефактами и украшениями, привозили диковинных зверей, которые занимали своё место в императорском зверинце… Особо запомнилась мне миниатюрная копия Зимнего дворца с подсвеченными окнами, движущимися фигурками придворных и гвардейцев.
Вот и сейчас я готовился к тому, чтобы демонстрировать восторг от очередного подношения… Группа индейцев, сопровождающая самого посланника Алгомы, расступилась, открыв накрытую изукрашенным шелковым покрывалом фигуру.
- Мда-а-а, вот только статуи мне для полного счастья и не хватало… - устало подумал я, внешне выражая радостное нетерпение. – Ну ничего, установим в дворцовом парке…
Разразившись гортанной речью на своём языке, посланник молниеносно сорвал накидкуи отступил, предоставив мне возможность внимательно рассмотреть то, что скрывалось под ней. Точнее, ту. Перед моим потрясенным взором предстала изумительная, прекрасная девушка. Застыв, словно мраморное изваяние, она презрительно смотрела перед собой, не обращая внимание ни на кого вокруг. Её темные, полуприкрытые тяжелыми верхними веками глаза напоминали самую глухую, беззвёздную ночь. Чёрные волосы отливали жестким блеском, туго заплетенные в две косы, опускались ниже пояса, украшенные диковинными перьями и бусинами… Её кожа отливала красноватым оттенком и казалась такой совершенной, что меня охватило непреодолимое желание коснуться её, чтобы убедиться в том, что она – существо из плоти и крови, а не идеальное творение рук неведомого ваятеля… Я стремительно поднялся со своего трона, спустился по ступеням, неотрывно глядя на девушку…
Тем временем оживившийся переводчик поведал мне, что эта прекрасная дева –дочь вождя небольшого племени, с которым алгомцы враждуют на протяжении многих лет. Незадолго до отъезда делегации в Россию, она была захвачена в плен ценой жизней нескольких храбрых воинов. Вместо того, чтобы предать её ритуальным пыткам и казни, было решено вручить её как подарок мне… Только великому воину дано обуздать непокорную Тэйни, но если сумеет он её приручить – не будет у него более верной и беззаветно преданной наложницы, которая сможет выносить таких же прекрасных и сильных детей, как она сама…
Я обходил загадочную воительницу, отмечая, как незаметно для окружающих напрягаются её великолепно развитые мышцы под бархатистой кожей, как сжимаются её четко очерченные полные губы, как из-под завесы густых и длинных ресниц она внимательно следит за каждым моим движением.
- Тэйни… - восхищенным шепотом произнес я и протянул руку, намереваясь коснуться её щеки… И навстречу мне молниеносным смертоносным броском кобры метнулась рука девушки с хищно блеснувшим в ней кинжалом…
Глава 2
Мне показалось, что Тэйни и я выпали из окружающей реальности. Где-то рядом фоном звучали взволнованные крики, топот стражи, мчащейся к нам, возбужденный гомон ангомской делегации… Все было неважно. Мы пристально смотрели друг на друга. Надрессированный жестким и требовательным Черкасским, я, хоть и с трудом, но успел перехватить руку девушки. Потом, насмешливо глядя в её непроницаемые чёрные глаза, ослабил свою хватку, позволив кинжалу слегка прикоснуться к моему горлу. Тончайшее острие вдавилось на миллиметры в кожу, я чувствовал, как горячая капля крови скользнула по шее. Наслаждаясь приливом адреналина, я неожиданно осознал, что никогда ещё не ощущал себя настолько живым. На миг глаза Тэйни расширились от изумления, я видел, как она прилагает неимоверные усилия, чтобы вонзить-таки оружие в мое горло. Поняв, что ее попытки безуспешны, девушка расслабилась, выронив кинжал, и снова застыла каменным изваянием, всем своим видом выражая презрение к окружающим и к своей собственной дальнейшей судьбе.
Разорвав зрительный контакт с индейской воительницей, я вернулся к реальности. Звуки шумной волной нахлынули на меня, заставив поморщиться. Повелительно подняв руку, я остановил охрану, рвущуюся к девушке с угрожающими лицами. Обернувшись, заметил, что алгомцев взяли под стражу, нещадно скрутив руки и заставив опуститься на колени.
- Отпустить! –приказал я, подходя к живописной группе.
- Но, Ваше Величество… - растерянно попытался возразить Юрий, который несколько месяцев назад возглавил мою личную охрану. Сейчас он, раскрасневшийся, смотрел на меня виноватым взглядом, осознавая, что именно по недосмотру дворцового караула девушка смогла пронести в тронный зал оружие. Я понимал, что не могу позволить себе оставить этот случай безнаказанным, но решил ограничиться устным выговором. Несмотря на легкое болезненное ощущение в той точке, где кинжал проколол кожу, я не испытывал тех чувств, что бывают после неудавшихся покушений. Ни страха, ни желания отомстить поднявшим на тебя руку –и на прекрасную пленницу я поглядывал с ещё большим восхищением.
- Потом поговорим, Юрий, - обронил я и, заметив, как стремительно начало бледнеть его лицо, ободряюще ему улыбнулся.
Затем взглянул на главного посланника далекой Алгомы. В его прямом взгляде, устремленном на меня, мелькнула тень восхищения, но тут же сменилась невозмутимым спокойствием. Негромко, с трудом подбирая слова, он заговорил по-русски:
- В нашей стране юноша становится мужчиной и входит в круг воинов, только пройдя древний ритуал. Выпив особый напиток, его вайхель - дух-спутник – отправляется в путешествие. И пока дух не совершит трех деяний, он не вернется в спящее волшебным сном тело юноши. Победить своего злейшего врага, одолеть страх смерти и покорить гордую женщину. Только выполнив все три условия, можно обрести настоящее единение со своим духом-спутником в минуты опасности. Ты почувствовал это сегодня – когда нож был у твоего горла, мир обрел яркие краски, жизнь заиграла в твоих жилах древней песней ярости и упоением битвой.
- А что случается, если ему не удаётся выполнить все три деяния? – пристально глядя на индейца, спросил я.
- Он засыпает вечным сном. –бесстрастно ответил тот. –Наше племя слишком мало, чтобы позволять жить слабым духом. Каждый наш воин велик и силен.
Вождь сжал правую ладонь в кулак, стукнул по левой стороне груди и склонился:
- Приветствую вождя северных земель.
И отошел назад.
Я подобрал кинжал, который бросила Тэйни, решив рассмотреть его внимательнее позже, взял девушку за руку и сказал:
- Я принимаю ваш дар.
И краем глаза заметил, как блеснули гневом глаза моей императрицы, окруженной многочисленной свитой. На приеме она не присутствовала, сославшись на недомогание, но после поднятой тревоги примчалась в тронный зал, возможно, в надежде лицезреть мой хладный труп… Усмехнувшись своим мыслям, я подозвал лакея, велев прихватить пару гвардейцев и отвести Тэйни в мои покои. Как поступить с ней дальше – я решу потом.
Проводив с почестями и ответными подарками делегацию алгомцев, я отправился в кабинет императора. Долгое время я, занимая его, чувствовал себя не в своей тарелке. Каждый предмет мебели, каждая мелочь в интерьере напоминала мне об Александре Павловиче, о тех мрачных событиях, что происходили в этих стенах… Наконец, плюнув на преемственность и уважение к традициям, я велел полностью сменить обстановку. И первым делом избавился от монструозного письменного стола, за которым я ощущал себя пигмеем. По моему заказу мастер-краснодеревщик изготовил новый, аккуратный и легкий рабочий стол, удобные книжные шкафы, гостевые кресла и чайный столик. Все практичное, не перегруженное излишней роскошью, в светлых оттенках.Впервые зайдя сюда после столь кардинальной смены обстановки, я ощутил себя экзорцистом, сумевшим изгнать тени прошлого из этих стен. С того дня я с полным правом стал называть этот кабинет своим.
В Малой приемной я, злорадно ухмыляясь, велел установить круглый стол в стиле короля Артура. Именно здесь потом и проводил заседания Высшего совета империи, рассаживая вперемешку аристократов и купцов, великих князей и новоиспеченных дворян, ещё не привыкших к новому положению.
В кабинете меня ожидали письма, доставленные из Австрийской империи. Официальное, изложенное в довольно холодном тоне, поздравление от самого императора Франца Второго я, пробежав глазами, отложил в сторону. И с гораздо большим интересом схватил письма от сестер – Елизаветы и Екатерины. Вскоре после коронации они отправились к своим женихам, младшим сыновьям императора. Первые послания от них были легкими, жизнерадостными. Встретили хорошо, пышная свадебная церемония описывалась с восторженными эпитетами на нескольких листах мелким, убористым почерком. Но с течением времени тон писем сестер менялся. Видимо, не все было гладко в доме Габсбургов. Мужья Кати и Лизы, Карл и Иосиф, часто отсутствовали, участвуя в военных конфликтах между мелкими княжествами. Империя, напоминающая лоскутное одеяло, расползалась по частям, раздираемая межнациональными распрями. Политика германизации, проводимая Францем Вторым, встретила резкое сопротивление со стороны народов, имевших древнюю историю собственной государственности – венгров, чехов, поляков… На фоне неурядиц внутри Австрийской империи все больше ощущался холод и во внешнеполитических отношениях с Россией. Мой давнишний отказ от сотрудничества, прозвучавший в приватном разговоре с фон Урихом, который, как позже оказалось, работал на австрийскую разведку, сыграл в этом не последнюю роль.
Тем временем, и в посланиях сестер все чаще проскальзывали нотки отчаяния. С тоской они вспоминали родные края, наши совместные тренировки, а между строк явственно читалась грусть от разлуки со мной. О том, что обе в положении, они упомянули нехотя и вскользь, старательно обходя эту тему и в последующих письмах. Так и не сложившиеся отношения с мужьями усугубились тем, что обе княжны разрешились от бремени раньше должного срока. И можно было бы списать такой исход недоношенностью младенцев, но девочки родились на диво крепкими, крупными и здоровыми. Узнав об этом, я долго сидел в оцепенении за своим столом. Глядя невидящим взором куда-то вдаль, я пытался тогда отогнать от себя страшные подозрения. Задать прямой вопрос девчонкам я так и не решился, малодушно решив, что пока не стоит об этом думать, раз никто не предъявляет мне каких-либо обвинений…
Поэтому сейчас я с особым трепетом разворачивал листки, мелко исписанные родным почерком:
«Милый Алексей! Понимаю, что не ко времени придет это послание, в разгар торжеств и поздравлений, посвящённых годовщине твоего правления… Хотелось бы мне иметь возможность обнять тебя, порадоваться вместе с тобой и за тебя, поговорить по душам, как мы имели обыкновение делать ранее! Но сейчас, перед тем, как я сообщу тебе последние новости, я должна напомнить тебе об одной беседе, что состоялась между нами однажды. Когда ты обещал нам, что не позволишь никому замышлять чего дурного против нас и гарантировал свою защиту. Помнишь, как тогда ты сказал –сегодня, быть может, моя защита многого не стоит, но кто знает, что будет завтра? Твои слова оказались пророческими. И сегодня для нас с сестрой ты остался единственной надеждой, опорой и поддержкой… Все складывается так, что нет возможности у нас откладывать решение, что назревало давно…
Я прервал чтение, вызвал лакея, велел принести крепкого чаю. В ожидании нервно тарабанил пальцами по столу, то и дело бросая взгляды написьмо, что глядело в ответ на меня с немой укоризной. Смочив пересохшее горло глотком ароматного напитка, я снова взялся за листки:
… Отношения с нашими мужьями испортились окончательно, о причинах этого рассказывать долго, да и лучше при личной встрече. Продав тайком часть наших украшений из тех, что ты вручил нам перед отъездом, мы нашли одного верного человека, что готов устроить наш побег из Австрийской империи. Поверь, Алеша, только крайняя необходимость толкает нас на такой отчаянный шаг! И если на одной чаше весов будет наша репутация, а на другой –жизнь, то мы предпочтем остаться на этом свете, пусть и с дурной славой неверных жен, оставивших своих мужей. А неугодные жены кронпринцев, к сожалению, имеют обыкновение подхватывать смертельные болезни и тихо угасать, освобождая место для новых. Поэтому, когда ты будешь читать это письмо, мы с Екатериной уже будем в пути. Так хочется домой, Алеша, так рвется душа на родину!
Понимая, что теперь тебе придется как-то объяснять наш поступок, решать дипломатическим путём возникшие из-за этого проблемы, мы и решили, что нужно предупредить тебя, дать время все обдумать.Судя по той накаленной обстановке, что царит в Австрийской империи, войны не миновать, Алеша. И будет горько сознавать, что наш с сестрой побег может стать последней каплей, подточившей камень. Но поверь, если хрупкий мир между нашими державами рухнет, то не столько из-за строптивости двух твоих непутевых сестер! Есть множество коварных подводных течений, скрытых от глаз наших представителей здесь. Наши послы в империи Габсбургов, вынуждена отметить, не отличаются особым желанием вникать во все хитросплетения местной политики… А ведь есть и те, кто нашел подход к императору, нашептывая всякое, подталкивая к принятию решений, выгодных нашим недругам! Но об этом мы расскажем тебе в подробностях при личной встрече, которая, как мы надеемся, состоится очень скоро…»
Отложив письмо Лизы в сторону, я вскочил из-за стола и нервными шагами принялся мерить кабинет. Что бы сестры не натворили – я буду на их стороне! И каждый, кто посмел их обидеть, ответит за это! Предупрежден – значит, вооружен – мрачно решил я.Остановившись, я вызвал секретаря и отдал распоряжение разыскать канцлера, князя Громова...
Глава 3
С Громовым мы напоминали двух сапёров, идущих навстречу друг другу по минному полю. Каждый шаг был выверен и осторожен, требовал предельной концентрации внимания. Ибо любое неосторожное движение могло вызвать грандиозный взрыв. Но пока нам удавалось преодолевать этот путь без потерь. Не все мои нововведения и решения получали одобрение со стороны старого политика. Тем не менее, до сих пор мы ухитрялись находить компромиссы на почве общей любви к России, как бы пафосно это не звучало.
С сомнением восприняв мою идею создания Высшего совета, указывая мне, что устоявшиеся столетиями традиции деления общества на классы, преодолеть по щелчку пальцев невозможно, Громов с пессимизмом расценивал перспективы такого органа власти. Но при этом влился в рабочий процесс с относительной легкостью, подавая пример другим аристократам. Если уж сам великий канцлер, глава одного из древнейших русских родов, не гнушается общением с простыми торгашами и ремесленниками, прислушиваясь к их мнению, куда было деваться остальным!
Поэтому и сейчас, столкнувшись с назревающей внешнеполитической проблемой, я хотел сначала посоветоваться с Владимиром Алексеевичем. В ожидании его прихода, я снова и снова перечитывал строчки письма Елизаветы, отмечая места, которые следовало озвучить Громову. За этим занятием меня и застал стук в дверь.
Канцлер ворвался в кабинет стремительным порывом грозового ветра. Зная, что я не стал бы беспокоить его по пустяковым капризам, он выжидательно смотрел на меня, устроившись в гостевом кресле. Я, махнув рукой на предосторожности, молча пододвинул ему листки, покрытые убористым бисерным почерком сестры. Быстро пробегая глазами письмо, он заметно мрачнел. Закончив, он положил порядком измятые листы бумаги на мой стол, и, задумчиво потирая высокий упрямый лоб, глухо поинтересовался:
- И что Ваше Величество предполагает предпринять?
Я пожал плечами:
- Вы же понимаете, Владимир Алексеевич, что сестер я приму, обратно не вышлю. Более того, если я узнаю, что им причинили какой-либо вред, подвергли хоть малейшим оскорблениям – я этого так не оставлю!
Громов поморщился и произнес:
- В вас, Алексей Александрович, говорят сейчас эмоции. Родственные чувства, так сказать… - он с усмешкой глянул на меня. Я почувствовал, как заалели мои уши.
- Тем не менее, давайте трезво взглянем на ситуацию. Если австрийцы выдвинут требования вернуть беглянок в семьи, нам нужны веские причины им отказать. И в этой ситуации было бы даже желательно, чтобы княжнам действительно причинили какой-то вред – и они предоставили бы неопровержимые доказательства этого! Я так понимаю, что возвращаются они с детьми?
Я почувствовал, как мое сердце ухнуло куда-то в пропасть. Почему я сам об этом не подумал? Переживая за сестер, я совсем забыл о самом главном… А если?.. Да нет, не может быть!
- Вероятно… - промямлил я, не поднимая глаз на канцлера.
- Хорошо… - проговорил он задумчиво, - хорошо, что это девочки… Роди они сыновей, возможных наследников, битва за них развернулась бы нешуточная… А так – шансы есть.
Приняв решение, он твердо взглянул на меня:
- Вашу точку зрения я понял, Ваше Величество. И в общем, с ней согласен. Княжны всегда были девушками умными, наблюдательными и весьма практичными. И если они считают, что разузнали что-то, представляющее интерес для Российской империи, я склонен им верить. Если позволите, сейчас я отправлюсь к Долгорукому, мы начнем готовить документы для начала бракоразводного процесса, обдумаем обращение к австрийскому императору. Позднее мы предоставим все проекты вам на рассмотрение…
Отпустив Громова, я в раздумьях подошел к зеркалу в резной деревянной раме, висящему на стене. Внимательно рассматривая своё отражение, я воскрешал в памяти черты сестер. В принципе, в нашей внешности было много сходства – светловолосые, тонкокостные – усомниться в нашем родстве было сложно. Поэтому, даже если девочки, рожденные сестрами, все же не только мои племянницы, но и дочери, их возможная похожесть на меня, вряд ли бросится кому-то в глаза, как нечто противоестественное… Вздохнув, я отвернулся от зеркала, выбрасывая лишние мысли из головы. Будем решать проблемы по мере их поступления.
Очередная из них уже поджидала меня в коридоре. Низко присев в почтительном реверансе, одна из доверенных фрейлин Марго передала просьбу моей супруги посетить её покои «для обсуждения чрезвычайно важного государственного дела»… Хмыкнув, я кивком отпустил девушку и нехотя отправился в сторону комнат жены. Я примерно представлял, какое такое государственное дело занимало прелестную, но взбалмошную головку императрицы – Тэйни. И дело было вовсе не в ревности, как могло показаться со стороны. Самым страшным для Маргарет было потерять лицо перед подданными, выглядеть смешно или жалко. А мой явный интерес к прекрасному дару индейцев был очевиден всем присутствующим на приеме, став очередным вызовом для жены.
Подходя к покоям Маргарет, я испытал ностальгию. После нашей свадьбы она заняла комнаты, в которых прежде жила Софья Андреевна. Для Марго это представлялось своеобразным символом её воцарения на троне. Мне же долгое время было тяжело, приходя сюда, не находить того тепла и понимания, что дарила мне матушка…
Двор молодой императрицы был весьма большим. Прибыв из Великобритании, она привезла с собой своих фрейлин и штат личной охраны. Здесь к ней определили и наших девушек. Стараниями Светланы в свиту новоиспеченной императрицы попали именно её осведомительницы. Своенравная англичанка считала себя умнее и прозорливее всех, поэтому, когда обер-гофмейстерина представляла ей кандидаток, выбрала именно тех, на ком Оленина не заостряла внимания. Зато девушек, удостоившихся высшей оценки и похвалы со стороны Светланы, Маргарет с явным злорадством отвергла. Как, собственно, и рассчитывала хитрая графиня. Накануне, томно потягиваясь в моей постели после бурных ласк, она с усмешкой поделилась со мной своими планами, которые получили полное и безоговорочное одобрение с моей стороны.
Войдя в малую гостиную, я, к своему удивлению, не увидел здесь своей жены. Когда юная фрейлина с поклоном повела меня в сторону спальни, я понял, что сегодня Маргарет решила пустить в ход тяжёлую артиллерию. Несмотря на все наше противостояние, супружеский долг я отдавал часто и с удовольствием. То самое слияние силы, что поразило нас при первом знакомстве, играло в этом главную роль. Ни разу мы не испытывали даже тени нежности и любви к друг другу, а короткие, но насыщенные любовные объятия напоминали, скорее, схватки – жаркие, дикие, животные, на грани ненависти, когда каждый пытался доминировать, испытывая партнера на прочность… После подобных встреч на супружеском ложе я был измотанным и обессиленным в такой степени, какой ни разу не удавалось добиться суровому Черкасскому на наших занятиях.
Вежливо постучав, я переступил порог спальни Маргарет. Хозяйка комнаты в полупрозрачном пеньюаре, который больше подчёркивал, чем скрывал, сидела в изящной позе на краю огромной кровати, скрестив стройные ноги. Её белокурые локоны свободно ниспадали, обрамляя нежное личико, огромные зеленые глаза пристально следили за каждым моим движением. Моя стихия, словно большой, мощный зверь, шевельнулась внутри, почуяв свою пару… Увидев блеск во взгляде Марго, я понял, что и в ней сейчас просыпается игривая страстная кошка – воплощение силы магии. Нервно сглотнув, я неторопливо, с грацией крадущегося хищника, стал приближаться к постели, на ходу расстегивая мундир. Издав сдавленный полувсхлип-полустон, Маргарет, не сводя с меня напряженного взгляда, откинулась на ворох одеял и медленно начала ласкать себя, оглаживая руками нежное тело, сжимая округлую грудь с розовеющими сосками, которые, казалось, вот-вот порвут тонкую ткань… Одним рывком стянув с себя оставшуюся одежду, я с низким горловым рычанием набросился на неё, подминая под себя, жадно исследуя её горячее тело… Почувствовав раздражающую преграду, я нетерпеливо рванул ткань пеньюара, которая с возмущенным треском расползлась под моими руками в лоскуты, бесстыдно открыв все прелести Марго моему взору. Она вскрикнула, обхватила меня ногами, притягивая к себе, потом попыталась перевернуть меня на спину, чтобы оказаться сверху. Но я извернулся, скинув её с себя, опрокинул на живот, уверенно пристроился сзади, крепко ухватившись за её полные, манящие ягодицы… Зверь внутри меня требовал покорить эту самку, взять её грубо, заставив признать наше превосходство. Втянув со свистом воздух сквозь сжатые зубы, я одним мощным рывком вошёл в неё, заставив издать громкий крик наслаждения. Выйдя, я помедлил, горящим взором окинув будоражащую кровь картину перед собой – Маргарет прогнулась немыслимым способом, приподняв влекущую попку, широко раздвинув ноги… Почувствовав, что я не спешу продолжать, она протестующе воскликнула что-то и, двинув бедрами, сама насадилась на меня с победным воплем. Дальше сдерживаться я уже не мог, отдавшись упоительному жесткому ритму, заданному её жаждущим телом…
Позже, когда мы, пытаясь отдышаться, обессиленно рухнули на кровать, Маргарет вдруг ласково положила мне руку на грудь и нежно промурлыкала:
- Алекс, милый, может, ты сегодня останешься со мной до утра?
Я недовольно поморщился и убрал её руку. Поднялся с постели и начал собирать свою одежду, в беспорядке валявшуюся вокруг. Марго села, прижимая к себе одеяло, в её глазах вспыхнуло возмущение:
- Почему? Ну почему ты всегда оставляешь меня? Надо мной, наверное, смеется весь двор!
Глубоко вздохнув, она попыталась взять себя в руки и, сменив тон на просительный, потянула:
- Ну по-о-ожалуйста! Я… Я… Я боюсь! Мне приснился страшный сон, я не хочу оставаться одна!..
Чем больше и горячее она меня уговаривала, тем сильнее во мне крепло убеждение, что здесь что-то нечисто. Лишь раз я остался с ней до утра – и понял, что когда схлынуло возбуждение, она стала меня раздражать. То, как она натягивает на себя одеяло, как сопит во сне, да просто её присутствие рядом – все выводило меня из себя! Наверное, чтобы с удовольствием просыпаться утром с женщиной и умиляться каждой мелочи вроде её растрепанных волос и заспанных глаз, нужно испытывать к ней что-то более глубокое, чем чувство долга… Устало вздохнув, натягивая мундир, я сказал:
- Мадам, исключительно ради вашего спокойствия я прикажу усилить охрану ваших покоев. Оставаться я не намерен, прежде всего, щадя ваш отдых. Я очень неспокойно сплю, могу храпеть и вообще… Боюсь, что потревожу вас и лишу полноценного отдыха. А сейчас позвольте откланяться – мне необходимо сделать распоряжения насчет караула… Бросив на жену прощальный взгляд, я заметил, как в её глазах начало закипать бешенство. Прикрыв за собой дверь спальни, я услышал, как в нее с жалобным хрустальным звоном врезался какой-то предмет. Очередная хрупкая безделушка, пала смертью храбрых в нашем с Марго противостоянии… Я усмехнулся и отправился к себе, отметив, что необходимо-таки разузнать, почему моя драгоценная женушка так стремилась удержать меня возле себя.
Глава 4
Решив все вопросы с усилением караула у покоев императрицы, я велел пригласить в мой кабинет Светлану Оленину. Дожидаясь девушку, я жадно набросился на легкий ужин, принесенный расторопным камердинером. Подобные визиты к Маргарет всегда пробуждали во мне зверский аппетит. Откусив с наслаждением чуть ли не половину ломтя мяса, запеченного с травами, я едва не застонал от удовольствия. Именно в этот момент отворилась дверь и в кабинет скользнула обер-гофмейстерина. Увидев, как я усиленно задвигал челюстями, жестами предлагая ей присоединиться к моей трапезе, она весело улыбнулась, выбрала крупное яблоко и устроилась в кресле напротив меня. Дожевав, наконец, я с облегчением вздохнул и сказал:
- Извини, что-то сильно проголодался…
Она лукаво взглянула на меня, и я понял, что ей прекрасно известно, где я был, и какова истинная причина моего разыгравшегося аппетита. Скрыть что-либо происходящее в стенах Зимнего от всевидящего ока летучего отряда было очень затруднительно. Практически невозможно. Что сказать? В очередной раз я порадовался тому, что эта негласная тайная служба работает исключительно на меня. Встав из-за стола, я принялся ходить по кабинету, пытаясь собраться с мыслями.
- Послушай, Светлана… Сегодня мне показалось, что императрица слишком уж активно пыталась задержать меня в своих покоях. Поскольку подозревать её в горячей привязанности ко мне не приходится, она явно что-то задумала. Вопрос – что именно?
Девушка повертела в руках яблоко, задумчиво хмурясь. Потом вскочила с места, выглянула в коридор, поманила пальцем одного из гвардейцев и что-то тихонько ему шепнула. Парень вопросительно взглянул на меня. Я, даже не догадываясь, что ему сказала Света, тем не менее, кивнул. Он сорвался с места и куда-то побежал.
Вернувшись к креслу, Светлана удобно устроилась на нём и со звонким сочным хрустом впилась зубками в румяный бочок яблока. Я, изогнув бровь, терпеливо ожидал объяснений. Прожевав, она лениво произнесла:
- Подожди, Алексей, пара минут и все прояснится.
Ждать пришлось чуть дольше. За это время девушка успела расправиться с яблоком, а я со всем остальным ужином, сам поражаясь своей прожорливости.
Наконец, в дверь осторожно постучали. Гвардеец завел в кабинет одну из фрейлин Маргарет и, коротко поклонившись, вышел. Русоволосая, пышненькая девушка нерешительно топталась у порога, бросая осторожные взгляды то на меня, то на Светлану. Графиня подошла к ней, взяла за руку, успокаивающе похлопав по ней, и чуть ли не силком усадила фрейлину в кресло. Потом почтительно обратилась ко мне:
- Ваше Величество, вы позволите?..
Только в разговорах наедине, без лишних глаз и ушей, мы со Светланой позволяли себе общаться запросто, на «ты». Поэтому сейчас я сдержанно кивнул:
- Прошу вас…
Светлана ласково взглянула на подчинённую и ободряюще произнесла:
- Алена, я полагаю, у тебя есть, что рассказать Алексею Александровичу и мне?.. Мы внимательно слушаем.
Девушка вздохнула и кивнула, заговорив неожиданно сильным, глубоким голосом:
- Вернувшись из тронного зала, Её Императорское Величество была в ярости. Она снова разбила большое зеркало в гардеробной, изорвала в клочья пару шёлковых платьев, недавно доставленных из Парижа, швырнула флакон духов, подаренный графом Даремом, в стену…
Я незаметно вздохнул, подсчитывая в уме, во что обойдется казне очередная истерика Маргарет.
- Позже, немного успокоившись, мадам вызвала своего доверенного, лорда Мальтраверса. Они отошли в дальний уголок гостиной и долго о чем-то шептались. К счастью я была неподалёку и смогла расслышать большую часть их беседы.
Светлана сказала, обращаясь ко мне:
- Алена скромничает. У неё феноменальный слух, она способна разобрать даже очень тихий шепот с большого расстояния.
Девушка потупилась и продолжила:
- Мадам Маргарет сетовала на то, что Вы, Ваше Величество, снова поставили её в невыгодное положение, сделав посмешищем для всего двора, приняв в дар эту грязную индейскую девку. И она, урожденная герцогиня Йоркская, особа королевской крови, не может позволить, чтобы какая-то наложница лишала её внимания мужа. Мол, и так уже ходят пересуды, что императрица до сих пор не в тягости…
Я хмыкнул, бросив красноречивый взгляд на Светлану. Она пожала плечами и улыбнулась уголком рта. Идея родить ребенка пришла к Маргарет не столь давно. Тогда, когда она осознала, что никакими истериками и другими ухищрениями она не может влиять на меня, сделав послушным исполнителем её воли и воли Англии в её лице. Решив, что совместный ребенок привяжет меня к ней, сделает более мягким и уступчивым, она всерьез озаботилась этим вопросом. Проконсультировавшись с придворными лекарями, она начала принимать какие-то отвары, высчитывать нужные дни… Все это меня немало забавляло. Дело в том, что уже давненько поняв, что я не всегда способен устоять перед чарами некоторых особо настойчивых придворных дам, я продумал, как избежать появления бастардов, которые могли бы здорово повредить моей репутации и дальнейшему престолонаследию.
С этой деликатной темой я обратился к Нарышкину - старшему, надеясь, что магия в силах решить и этот вопрос. Спустя несколько недель моему вниманию представили новейшую разработку в области магической медицины. Небольшое плетение создавало руну, которая, будучи невидимой на теле, полностью исключала возможность того, что я стану отцом неожиданно для себя. Естественно в любой момент действие руны можно было отменить по моему желанию. Никаких побочных эффектов у такого необычного противозачаточного средства не имелось, в этом мне дали стопроцентную гарантию.
Пока, по своим соображениям, я решил не афишировать подобное изобретение, но планировал чуть позже, после появления своего наследника, постепенно вводить эту руну в обиход. Изучив вопрос деторождения, я пришёл в ужас. Методы, с помощью которых женщины избавлялись от нежелательной беременности, граничили с самыми жуткими пытками, применяющимися в застенках Тайной канцелярии. И гарантии того, что после таких манипуляций несостоявшаяся мать выживет, не было никаких. Со Светланой я поделился этим секретом, и все девушки из её летучего отряда прошли процедуру постановки руны…
Тем временем Алена продолжала:
- Ее Императорское Величество велела лорду придумать, как отвлечь караул у ваших покоев, и проникнуть внутрь. Они решили… - девушка замялась.
- Говори уже как есть! – приказал я, чувствуя, что то, что мне предстоит услышать, мне очень не понравится.
- В общем, мадам приказала убить индианку, обставив все так, будто краснокожая сама лишила себя жизни, не вынеся позора пленения…
- Убить, говоришь… - медленно повторил я, ощущая, как холодная ярость окутывает меня. Сдерживаясь, я поблагодарил девушку, велев Светлане достойно наградить ее, дождался, пока фрейлина выйдет из кабинета… и дал волю своему гневу.
- Убить… Да что она о себе возомнила?! Идти против моего решения! Ещё и этого своего привлекла… Фаворита! Ох, сразу мне не понравилась его слащавая физиономия!.. Сейчас я им!..
Тут я остановился, озаренный неожиданной идеей. Растянув губы в хищной, не предвещающей ничего доброго ухмылке, я повернулся к притихшей Светлане:
- А что, если мы сделаем так?..
Обсудив немногочисленные детали моего плана, мы расстались с графиней, вполне довольные друг другом. Потирая в предвкушении веселья руки, я вызвал к себе Юрия.
Начальник охраны явился буквально через пять минут. Осознание собственной провинности, допущенной при приеме ангомской делегации, заставило его провести все это время в ожидании выволочки с моей стороны. Глядя на посмурневшее лицо парня, я решил не касаться этого вопроса вообще. На мой взгляд, угрызениями совести он наказал себя куда сильнее, чем смог бы я сам. Сразу перейдя к делу, я объяснил парню, что мне от него требуется.
- Но, Ваше Величество!.. – возмущенно вскинулся он. –Оставить ваши покои без охраны – это… Это опасно! Особенно в свете последних событий. Ведь кто-то сумел снабдить индианку кинжалом, и произошло это, уже после нашего осмотра… Кто-то желает вашей смерти, Ваше Величество!
Я поморщился.
- Это меня уже не удивляет. А насчет опасности… Меня там не будет! Только Тэйни. И твоя основная задача – не допустить, чтобы ей был причинен самый малейший вред. И проследить, чтобы она не сбежала, воспользовавшись суматохой! Мы должны поймать негодяя на месте преступления, но он ни в коем случае не должен успеть выполнить своё черное дело! Ты меня понимаешь? Ваша главная задача взять его, когда он вооруженный тайком проникнет в императорские покои! И вот тогда уже ты сообщишь мне о том, что схватил человека, покушавшегося на мою – ты понимаешь? – мою жизнь! Главное потом сразу доставить его в Тайную канцелярию, не допуская встречи с моей супругой!
Юрий медленно кивнул, не отводя от меня внимательных глаз. Я негромко сказал:
- Устранять человека, что ради прихоти императрицы готов поставить на кон и свою репутацию, и свою жизнь, нужно сразу. Сегодня она потребовала смерти моей наложницы, а чего ей захочется завтра?
В глазах воина мелькнуло понимание. Почтительно склонив голову, он попросил разрешения незамедлительно отправиться выполнять мои распоряжения.
Отпустив Юрия, я решил зайти к себе, чтобы освежиться под душем и переодеться. Заодно и необходимо было проверить, как обустроилась Тэйни. Обитал я теперь не в своих старых комнатах, но и занять покои Александра I тоже не захотел. Выбрал несколько комнат, расположенных вблизи от кабинета.
Открыв двери, входил в комнату я с некоторой опаской. Кто знает, что ещё могла придумать гордая воительница? Но никто не выпрыгнул на меня из-за угла, не подстерегал в темноте за тяжёлыми бархатными портьерами. Свою невольную гостью я обнаружил в дальней комнате, пристально рассматривающую ярких тропических птичек в позолоченной клетке. Это был ещё один дар от иностранных делегаций. Певчие малютки честно отрабатывали своё проживание в императорских хоромах – лучше всякого будильника пронзительными трелями поднимали меня каждое утро на восходе солнца…
- Тэйни… - тихо позвал я девушку. На миг она подняла на меня свои чёрные бесстрастные глаза и вновь устремила взгляд на клетку.
- Жить ты будешь здесь, рядом со мной, – продолжил я, надеясь, что она меня понимает. – Завтра мы вызовем портних, они снимут мерки и обеспечат тебя необходимой одеждой. Обо всем остальном позаботится девушка, с которой я тебя познакомлю завтра… Она поможет тебе обустроиться здесь с комфортом…
Лишь по еле заметному дрожанию ресниц я понимал, что Тэйни меня слышит. Вздохнув, я сказал:
- Сегодня я оставлю тебя одну, сейчас распоряжусь принести тебе ужин. Спать можешь здесь, – я указал на большой диван, занявший почти всю стену небольшого помещения.
- Позже мы обставим комнату так, как ты сама захочешь…
Наскоро собравшись, я с сожалением оставил свою яркую полную загадок наложницу с её не менее яркими пернатыми подругами. Сам же направился снова в сторону покоев любезной супруги. Здесь меня определенно не ждали. Стоя в дверях, я наслаждался суматохой, что поднялась с моим приходом. Маргарет поспешно вскочила из кресла, в котором благосклонно внимала сладким речам длинноволосого юнца, того самого лорда Мальтраверса, что должен был воплощать в жизнь злобные планы моей кровожадной жены. Украдкой что-то ему шепнув, она устремилась мне навстречу, ослепительно улыбаясь.
- Я не смог устоять, перед вашим соблазнительным предложением провести с Вами незабываемую ночь, Ваше Величество… - с двусмысленной усмешкой заявил я, отметив, как ревниво побледнел худосочный англичанин.
Подхватив залившуюся скорее гневным, чем стыдливым румянцем Маргарет под руку, не дав ей вставить и слова, я увлёк её в сторону спальни, негромко осведомившись:
- Надеюсь, ты не слишком далеко припрятала костюм гейши?..
Глава 5
Вольготно расположившись в мягком кресле, я небрежно закинул ноги на небольшой кофейный столик и с интересом рассматривал Маргарет. Она заметно нервничала, избегая смотреть мне прямо в глаза, то суетливо затягивала покрепче поясок шелкового расписного платья, то бралась за гребень. Но, после того, как пару раз, забывшись, слишком сильно дернула запутавшиеся волосы, в сердцах швырнула ни в чем не повинную вещицу в угол. Упрямо взглянула на меня, вызывающе вздернув подбородок, ожидая очередной выволочки за истеричное поведение. Но я продолжал молча наблюдать за ней, чем нервировал ещё больше. Атмосфера в комнате сгустилась так, что казалось, её можно резать ножом.
- Ну что ты молчишь?! – не выдержала моя своенравная супруга. – Я не понимаю тебя! То ты оттолкнул меня, отверг все мои просьбы остаться, то вдруг заявился как ни в чем не бывало…
- Ты делаешь все, чтобы я об этом пожалел… - лениво заметил я. – Могу и передумать.
Она вздрогнула, по лицу скользнула едва различимая тень раздражения. Но быстро состроив умильную гримаску, Марго порывисто подбежала ко мне, уселась на колени, обвив руками шею.
- Нет, Алекс, не уходи! Я рада, что ты пришёл! Не смей уходить, что обо мне подумают мои приближённые!..
- Некоторые из них приближены к тебе более остальных, как я успел заметить… - не удержался я от возможности подколоть её, между делом скосив глаза в глубокий вырез платья.
- Ах, ты об Эдуарде… - неопределённо мотнув головой, нарочито небрежно произнесла она, - Он делился со мной последними новостями английского двора, изложенными в письме его отца…
- Видимо, это очень важные вести, раз он так расстроился, что я помешал поведать их тебе…
Маргарет недовольно нахмурилась.
- Это очень ответственный молодой человек! И он – единственный, кому здесь я могу доверять! Любое мое поручение он готов исполнить, не прекословя! Даже… - она осеклась, замолчала и вскочила с моих колен, принявшись нервно расхаживать по комнате.
- А ты!.. Ты постоянно заставляешь меня нервничать, ни во что не ставишь! Я императрица – или кто? И эта грязная девка!.. Почему ты не велел её казнить на месте? Она же пыталась убить тебя!
Её привлекательная грудь волнующе вздымалась, глаза сверкали. На миг я позволил себе поверить, что моя жена хоть раз проявила нежную заботу обо мне… Но тут же она развеяла все мимолетные иллюзии.
- А если я останусь одна? Меня никто здесь не воспринимает всерьез! И без тебя мне не дадут править, у меня нет никакой поддержки! Почему ты ведешь себя, как бесчувственный грубый мужлан?!
- Может, потому что я такой и есть?
Я с усмешкой наблюдал за её душевными терзаниями. Раздражение и злость от того, что я упрямо не соглашался плясать под её дудку, боролись с твердым намерением задержать меня здесь, чтобы дать возможность её мальчику на побегушках выполнить задуманное… Глубоко вздохнув, она на миг прикрыла глаза, явно пытаясь успокоиться. Потом широко их распахнула, растянув губы в ослепительной улыбке. Плавно покачивая бедрами, она приблизилась ко мне, склонилась так, чтобы я имел возможность оценить все её выдающиеся достоинства, виднеющиеся в вырезе легкого платья, игриво провела пальчиком по моей щеке, спустилась к шее, затем к груди… Нарочито медленно облизнула розовым язычком пухлые губки…
- Да, ты грубый! Грубый и сильный… У тебя такие властные руки… Вот посмотри, какие ты оставил на мне следы…
Повернувшись, она резким движением задрала подол платья, оголив аппетитную попку. Действительно, на ней слегка синели отпечатки моих пальцев… Сегодня я слегка перестарался. Легко погладив шелковистую кожу, я почувствовал, как во мне нарастает возбуждение. Маргарет не спешила опускать ткань, зовуще повиливая задком, прекрасно понимая, как это на меня действует.
- В конце концов, почему бы и нет? – отчаянно подумал я. – Лучше скоротать время за такими играми, чем в жёсткой перепалке!..
И, вскочив с кресла, подхватил горячее тело Марго, увлекая её на постель…
Настойчивый стук в дверь и неясные громкие выкрики спасли меня от обволакивающих объятий Маргарет, требовавшей от меня все большей страсти и пыла. Я же истощился уже после второго подхода и мечтал только о спокойном сне… Поспешно вскочив с кровати, я радостно устремился к выходу, обматывая на ходу вокруг себя одеяло. Распахнув дверь, я увидел разгоряченных гвардейцев, которых пытались сдержать англичане из личной охраны императрицы. Судя по злым, напряженным лицам обеих сторон, словесная перепалка грозила перейти в открытую конфронтацию с силовыми методами убеждения.
- Отставить! – рявкнул я, обводя грозным взглядом собравшихся у двери. – Что здесь происходит?
- Ваше величество! – заторопился объяснить все один из гвардейцев. – Нам велено сообщить вам, что некто попытался проникнуть в ваши личные покои. Он задержан, требуется ваше присутствие...
- Почему не привели злоумышленника сюда? – недовольно поморщился я. Согласно моему плану, незадачливого лорда должны были волоком притащить сюда, закованного в наручники, чтобы Марго лично увидела его и осознала, на что обрекла парня…
Гвардеец замялся, пряча глаза. Потом нерешительно повторил:
- Требуется ваше присутствие… Мы не можем его привести…
За моей спиной послышался сдавленный вскрик. Обернувшись, я увидел, как Маргарет с расширенными от ужаса глазами прижимает к себе одеяло. Ну что ж, кажется, мой замысел все таки воплощается в жизнь! Вот только какого черта они его не привели? Что там случилось? Неужели ненароком пришибли?
Велев им обождать, я лихорадочно принялся одеваться, размышляя о том, что ждет меня в моих комнатах. И Тэйни… Что с ней? А вдруг англичанишка все таки до неё добрался??? Погрузившись в свои мысли, я не обращал внимания на робкие вопросы Марго, которая не могла впрямую поинтересоваться дальнейшей судьбой своего фаворита и пыталась окольными путями выведать, что я собираюсь делать. Собравшись, я выскочил из спальни и, сопровождаемый виновато сопящими гвардейцами, ринулся к своим покоям. У дверей меня встречал топчущийся на месте Юрий, на его щеке пламенел кровавый росчерк глубоких царапин.
- Что здесь происходит? – начал я на повышенных тонах, закипая. Да что же за день такой, все не слава богу!
- Ваше величество, при смене караула произошла небольшая заминка, буквально минут десять покои оставались без охраны. И в это время некто проник внутрь, воспользовавшись отмычками…
Я молча слушал, отметив про себя, что пока все соответствовало задуманному ранее плану.
- Увидев, что дверь неплотно прикрыта, прибывшие гвардейцы подняли тревогу и ворвались в ваши покои… И там…
Он, не находя слов, махнул рукой куда-то в сторону чернеющего дверного проема… Я похолодел, ожидая худшего, бросился внутрь, отмахнувшись от пытавшегося задержать меня Юрия.
В комнате царил полумрак, поэтому я не сразу сумел оценить во всем великолепии открывшуюся картину. Сначала я заметил неясный темный силуэт, замерший в хищной выжидательной позе… Забежавший следом за мной Юрий зажег, наконец, свет, и моему взволнованному взору открылись детали. В углу комнаты, спелёнатый полосами какой-то ткани, лежал несчастный лорд Мальтраверс, кляп во рту мешал ему говорить, он издавал какие-то животные звуки, полные смертельного страха, в вытаращенных глазах плескалось безумие… Над ним гордо застыла обнаженная Тэйни, поставив изящную узкую ступню на грудь поверженного англичанина. Юрий взглянул на меня и бессильно опустил руки…
- Вот… Мы пытались его забрать, так она зарычала, как дикая кошка, шипела, вот лицо мне расцарапала… Главное, только рукой махнула, а оно вон как…
Тэйни презрительно глянула на Юрия и перевела взгляд на меня.
- Дочь лесного народа охотилась. Она добыла ягуара. И забрала его ярость и силу.
Девушка показала мне ожерелье на тонкой шее, среди цветных бусин выделялись несколько белоснежных клыков. Взглянув на лежащего на полу лорда, она брезгливо пнула его.
- А это не добыча. Дочери своего отца нечем гордиться. Он плохо пахнет. Он не воин. Духи недовольны.
Она сплюнула, развернулась и плавной кошачьей походкой отправилась вглубь, в комнату с певчими птицами. Все мужчины, собравшиеся в комнате, провожали индианку потрясенными взглядами, в которых читались и уважение, и восхищение, приправленные долей опаски… И только пленник Тэйни издал протяжный стон облегчения, поняв, что дикарка оставила его в живых.
- Господи! – услышал я пронзительный вскрик. – Это невозможно! Как это? Я не понимаю!!!
С каждым произнесенным словом голос Марго – а это была именно она – повышался, начав резать слух. Поморщившись, я поинтересовался:
- И что Ваше Величество тут делает? Вы, мадам, очертя голову ринулись сюда, чтобы поглядеть на несчастного воришку, тайком проникнувшего в императорские покои? Так давайте же взглянем на смельчака!
Я жестом велел гвардейцам поднять лорда и вытащить кляп. Отдышавшись, он заверещал, от сильного волнения коверкая слова чужого ему языка:
- Ваше величество, это все есть великая ошибка! Я не есть виноватый! Я проходил мимо вашей комната, она напрыгнуть на меня! Дикая, страшная!
Гвардейцы, повинуясь моему взгляду, споро обыскали его, выкладывая содержимое карманов на стол. Набор отмычек на широком кольце, достойный матерого взломщика, небольшой драгоценный камень, от которого повеяло ощутимой угрозой…
- А вот это интересно… - я задумчиво рассматривал артефакт, без сомнения, являющийся боевым. – Налицо попытка покушения на императора. Вскрыл дверь, проник внутрь, хотел спрятать этот артефакт, который сработал бы, когда я вернулся бы в покои…
С каждым произнесенным мной словом лицо англичанина бледнело все больше, под конец моей обвинительной речи он напоминал призрака.
- Все не так! Нет! Ваше величество!..
Он перевел умоляющий взгляд на Маргарет, всем своим видом прося поддержки. Но императрица с расширенными от ужаса глазами отступала все дальше, стараясь не встречаться взглядом с несчастным. Я устало потер ноющие виски. День выдался долгим и изматывающим. Глянул на Юрия:
- Заковать и отправить в Тайную канцелярию. Передай князю Скуратову, завтра я лично буду присутствовать на допросе. Пока пусть определят его в камеру.
Услышав страшное словосочетание «Тайная канцелярия», лорд закатил глаза и обмяк, повиснув в руках гвардейцев. Так, в бессознательном состоянии, его и уволокли из комнаты. Отпустив Юрия, я заметил, что и Марго мелкими шажочками семенит в сторону выхода, пытаясь не привлекать моего внимания. Ухмыльнувшись, я негромко сказал:
- А вас, мадам, я попрошу остаться!...
Глава 6
А вас, мадам, я попрошу остаться! – эти слова, сопровождаемые ехидной ухмылкой Алексея, заставили Маргарет замереть на месте. Глядя в его светлые, непроницаемые глаза, она собирала свою внутреннюю силу, которая при виде мужа стремилась расползтись, словно ветхие лохмотья…
Как же она его ненавидела! За вечный самоуверенный вид, за непринуждённость, с которой он повелевал куда более опытными и хитроумными людьми, чем он сам, за его проницательность, за то, с каким уважением и восхищением его встречали на улицах столицы простые люди… За то, что он был таким правителем, каким мечтала стать она сама!..
Как её пьянила власть! С раннего детства она твердо была уверена – её будущее ослепительно и грандиозно, её ждет величие и почитание миллионов, она станет властительницей людских судеб, её будут обожать, её будут обожествлять! Взрослея, она привыкала к страстным взглядам мужчин, к тому, что они пожирают её глазами, полными вожделения, не смея даже приблизиться к ней, не говоря уже о прикосновениях! За её благосклонную улыбку они были готовы сражаться на дуэлях, выполнять все её прихоти, идя против чести, достоинства и самоуважения… Все, кроме Алексея! Как смел он смотреть на неё так насмешливо, будто читал её душу, как открытую книгу, как мог он так легко отворачиваться от неё, пожимая плечами, когда она пыталась воздействовать на него привычными методами – истериками и скандалами?! И даже в постели… Одно его прикосновение заставляло её пылать, таять, становиться безвольной и покорной… И она ненавидела его за то, что так откровенно его желала!
А он… Эта проклятая графиня! Как Маргарет хотелось выгнать эту чванливую девку, пробравшуюся в постель Алексея! С её приторными улыбочками, напускным почтением… Но все попытки Марго устранить соперницу обернулись полным провалом. Вспомнив, как жестко и холодно Алекс её отчитывал, ставя на место, она снова ощутила всплеск бессильной ярости. Ей, представительнице древнего королевского рода, приходится соперничать с какой-то бывшей фрейлиной за внимание своего мужа! Ну ничего, она найдет возможность отомстить этой Олениной, поклялась Маргарет себе. И, как будто мало ей было этого унизительного противостояния, появилась дикарка!
Устав от многочисленных делегаций, восхваляющих Алексея, несущих ему дары и предложения вечной дружбы, в тот раз она сказалась больной. Невыносимо было видеть, что все внимание обращено на невозмутимо принимающего происходящее как должное Алексея. Марго хотелось блистать, быть центром всеобщего внимания, а приходилось довольствоваться ролью второго плана… Слишком поздно сработала её женская интуиция, примчавшись в тронный зал, она застала кульминацию событий. И с возмущением, жаркой волной накрывшим её, она следила, как её муж с околдованным видом взирает на грязную дикарку, увешанную безвкусными примитивными украшениями, словно на самый драгоценный подарок в жизни. Никогда! Никогда он не смотрел на неё - великолепную, утонченную, прекрасную - так, как на эту краснокожую!
Обида и унижение затмили разум Маргарет, она была готова на все, чтобы только не позволить этой индианке остаться во дворце, занять место, в жизни и сердце её мужа! И воспользовалась несчастным Эдуардом, безответно влюбленным в неё. Когда она смотрела в его глаза, полные обожания, преклонения перед её красотой, готовности по одному мановению её тонкого пальчика мчаться на край света и совершать во имя прекрасной дамы подвиги, она обретала долю прежней самоуверенности, но не хотела признаться даже самой себе, что сотни таких овечьих взглядов не могут заменить одного – насмешливого, всепроникающего, холодного – такого, каким смотрит на Марго сейчас он, её ненавистный муж…
- Я… - начала она неуверенным, жалким тоном, ненавидя и себя за подобную слабость, - я не знаю, как так могло получиться… Эдуард из хорошей семьи, его род уважаем, его отец имеет высокое положение при дворе королевы… Я не знаю, что на него нашло!
Алексей ухмыльнулся ещё шире, почему-то напомнив испуганной Марго оскалившегося зверя.
- Не мог он пытаться убить тебя, Алекс! Это какая-то бессмыслица, нелепость!
- Не переживай, дорогая, - произнёс её муж. – в стенах Тайной канцелярии все секреты становятся явными, все нелепицы обретают смысл. И скоро ты поймешь, что толкнуло нашего уважаемого лорда на преступление. Или кто! – и он рассмеялся, глядя на её потрясённый вид. – Не думаю, что у такого утонченного и изящного юноши хватит силы духа долго игнорировать настойчивые вопросы дознавателей…
Внимательно разглядывая Маргарет, Алексей не без злорадного удовольствия отметил и её бледность, и испуг в глазах. Пора было переходить в наступление. И он продолжил, подпустив в голос властности и холода.
- Ты думаешь, что я могу не знать того, что происходит в стенах моего дворца? Здесь у каждой стены есть уши – мои уши! Я знаю все, о чем ты думаешь, каждая твоя мысль у меня как на ладони, каждое слово, произнесённое тобой, тут же достигает моего слуха! Твое желание властвовать надо мной перешло все пределы разумного! Человека, которого ты использовала как свою игрушку, как оружие, исполняющее твой каприз, завтра подвергнут жестоким пыткам. И помни – каждая слеза, что проронит твой неудачливый рыцарь, каждый его стон, каждая капля крови – будут на твоей совести!
Его презрительные слова словно били наотмашь Маргарет, заставляя вздрагивать и сжиматься. Беззвучно шевеля губами, она потрясенно глядела на мужа, осознавая всю правоту его беспощадных обвинений. Никогда ещё и никому не удавалось заставить своенравную герцогиню испытать такие муки совести, ощутить такую вину. Не выдержав накала охвативших ее эмоций, она протяжно всхлипнула – и лишилась чувств.
Алексей не верил своим глазам. Железная Маргарет, обладающая по-мужски сильным характером, несгибаемая и самоуверенная – безвольной, сломанной куклой свалилась к его ногам. Подхватив её тело, он с невольной жалостью вглядывался в такие знакомые черты. Его кольнул страх, что он перегнул палку, что слишком яростно набросился на Марго с обвинениями. Но нет, так было нужно! Только такой урок может заставить её пересмотреть своё поведение. Не отрывая взгляда от нежного, побледневшего личика, он отнес жену в её спальню, удобно устроив на кровати и вызвав придворного лекаря.
***
До самого рассвета я не мог сомкнуть глаз. В ночном мраке мои тщательно разработанные планы казались нелепыми и грубыми, меня охватывало отчаяние, я то корил себя за чрезмерную жестокость, то обзывал безвольным тюфяком, который не может довести задуманное до конца.
И все бессонные часы я чувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд из царившей вокруг тьмы. Не одному мне не спалось этой ночью. Безмолвной тенью около полуночи в мою спальню скользнула Тэйни, устроившись в кресле, замерла, словно хищник в засаде. Так, не произнеся ни слова, мы и встретили восход солнца.
Тяжело вздохнув, я принялся собираться. Мне предстоял визит в Тайную канцелярию. Отдав распоряжение приготовить экипаж и сопровождение, я вызвал Светлану. Именно ее заботам я решил вверить Тэйни. Но прежде необходимо было удостовериться, что гордая дикарка не воспримет появление графини как угрозу. Не хотелось бы, вернувшись, обнаружить здесь связанную девушку с кляпом во рту.
К своему немалому облегчению, граничащему с изумлением, я увидел, как спокойно Тэйни восприняла знакомство со Светланой. Некоторое время девушки пристально изучали друг друга. Обе темноволосые и темноглазые, тем не менее, они казались полной противоположностью друг друга. Маленькая, женственная Светлана рядом с Тэйни, тонкой, но опасной, словно туго натянутая тетива лука, выглядела ещё мягче и безобиднее. Но я-то знал, что роднила обеих несгибаемая, стальная воля. Не отрывая взгляда от невозмутимой индианки, Светлана сказала:
- Ваше величество, все будет в порядке. Мы справимся.
Тэйни перевела свой взгляд на меня, и едва заметная улыбка тронула её полные губы.
Чувствуя, что моё настроение немного улучшилось, я решил заглянуть к императрице. Все таки вчера она пережила немалое потрясение, нужно было увериться, что её телесное и душевное здоровье в порядке.
Маргарет, по прежнему бледная и непривычно молчаливая, ещё не поднималась с постели. Взглянув на меня безучастно, она отвернулась. По её щеке скатилась одинокая слезинка. Я присел рядом и накрыл её тонкую кисть своей ладонью. Строптивая, коварная, самовлюбленная – сейчас она во мне вызывала какие-то непривычные чувства. Еле слышно всхлипнув, она повернулась ко мне и неуверенно произнесла:
- Алекс… Я виновата, я признаю… Но я молю – не будь слишком жестоким, пощади того, кто пострадал из-за меня… Он не убийца, не шпион и не взломщик – он всего лишь пытался сделать меня счастливее, исполнив глупое желание, высказанное вслух! Он не заслужил такого наказания!..
Я вглядывался в её лицо, пытаясь понять – очередная ли это превосходная актерская игра, или же она искренне раскаивается в своём поступке…
Покидая её покои, я видел, как англичане, собравшиеся отдельной кучкой в малой гостиной, провожали меня испуганными взглядами. Волнуясь за судьбу своего соотечественника, они, тем не менее, не решались обратиться ко мне с просьбой о смягчении кары. Я мысленно усмехнулся – климат Российской империи в очередной раз оказался пагубным для слабого английского духа!
Здание Тайной канцелярии даже в ярких лучах солнца источало холод и неясную угрозу. Каждый, кто хоть раз оказывался в тени, отбрасываемой этим угрюмым серым строением, ощущал всю зыбкость человеческого бытия. По слухам, бродившим в народе, основная часть секретной службы располагалась глубоко под землёй. О бесчисленных подвалах и темницах, в которых подвергали изощренным пыткам злодеев и преступников, слагали страшные легенды. И доля правды была даже в самых невероятных выдумках. Оплот государственной безопасности, стоящий на страже интересов империи и всего простого люда. Сюда попадали не только подозреваемые в шпионаже, заговоре или покушениях на жизни высокопоставленных особ. Маньяки, убийцы, отличавшиеся особой жестокостью и бесчеловечностью – здесь их настигала заслуженная кара, на них оттачивали свое кровавое мастерство палачи… У входа в обитель закона меня встретил Иван Нарышкин – один из самых суровых и непримиримых борцов со злом, с недавних пор не просто рядовой дознаватель, но правая рука и незаменимый помощник князя Скуратова, главы имперской Тайной канцелярии…
Глава 7
К решению служить интересам государства именнов Тайной канцелярии Иван Нарышкин пришёл спустя месяц после гибели сестры. В благородном семействе, узнавшем о желании наследника, разразился огромнейший скандал. Гневно топорща пушистые усы, глава рода метал громы и молнии не хуже своего дальнего родственника, канцлера Российской империи. Пока женская половина дома утопала в слезах, Николай Андреевич грозил упрямо молчащему сыну всевозможными карами, от банальной порки розгами до лишения наследства и титула… Потом, устав от словесной бури, он бессильно свалился в вовремя подвернувшееся кресло и с печалью посмотрел на своего отпрыска… Ещё не оправившись от одной жестокой потери, он чувствовал неотвратимое приближение следующей. В заострившихся, резко постаревших чертах сына он не узнавал беззаботного юного балагура, которым тот был ещё совсем недавно. Перед ним сидел, упрямо сжав тонкие губы, худощавый до истощенности мужчина с цепким, пронзительным взглядом, проникающим прямо в душу… На миг Николай Андреевич ощутил себя просвеченным насквозь, со всеми тайными мыслями и желаниями, побуждениями и секретами… Встряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, он тихонько, почти жалобно произнес сорванным голосом:
- Ванюш, зачем? Ради чего? Рядиться в чёрные одежды, стать тем, кем пугают непослушных детей? Ты знаешь, как называют в народе особо рьяных дознавателей, замаравших руки в крови не то, что по локоть – по самые уши?! Вороны империи, стервятники, упыри!.. Да разве ж…
Он беспомощно махнул рукой и сгорбился в кресле, обхватив поседевшую раньше времени голову, почти простонав:
- Ради чего?.. Не этого хотела бы Даша, будь она…
Иван помрачнел, молниеносно подскочил к отцу, нависнув над ним, свистящим, полным негодования шепотом зашипел:
- Будь она что? Договаривай же! Будь она жива, папа?! Но её нет – по вине, по причудливому капризу вывихнутого разума ублюдка, которого никто вовремя не сумел остановить! И если мне придется замараться кровью, начиная от макушки и до самых пят, чтобы остановить хотя бы одного такого – я это сделаю! Я не ангел, папа, я не могу простить! И буду мстить этому мерзавцу в лице каждого ненормального психопата, каждого убийцы, до которого сумею дотянуться… И плевать мне на чины и титулы! Бороться со злом, отец, нужно не словом, но делом! Пусть я буду стервятником, падальщиком, но, благодаря мне, вы будете жить в чистом мире, избавленном от гнили и трупного яда!
Отскочив от отца, Иван, тяжело дыша, с отчаянной решимостью смотрел на него:
- Ты стыдишься моего выбора? Я готов отказаться от фамилии, папа, я уйду из рода! Не волнуйся, я не стану позорить историю нашей семьи!
Николай Нарышкин поднял голову, с потрясением глядя на своего сына. Неверяще качая головой, он с трудом выбрался из кресла, вдруг ощутив себя дряхлым и немощным стариком. Приблизился к замершему в напряжённом ожидании сыну, мимоходом отметив, что уже достает ему лишь до груди, притянул его к себе… И, обняв Ивана, затрясся в беззвучных рыданиях.
- Сынок… Я горжусь тобой! Ты истинный Нарышкин, в тебе пылает праведный огонь – и послужит он справедливым делам, я в это верю... И благословляю тебя…
В тот день Иван Николаевич Нарышкин, будущий глава известного и уважаемого рода, будущий глава Тайной канцелярии, проронил последнюю слезу в своей жизни. Сухими оставались его глаза, когда он, будучи мелким писарем, вёл протоколы допросов подозреваемых. И когда в качестве ученика дознавателя присутствовал при пытках, которым подвергались в подвалах Тайной канцелярии преступившие законы империи. Не блеснули ни разу непрошенной влагой жалости его глаза и тогда, когда он, став правой рукой князя Скуратова, самолично выбивал признания из истерзанных, воющих кусков мяса, что ещё недавно носили гордое звание человека… А спустя несколько лет при одном упоминании его имени тряслись поджилки нечистых совестью, ибо уйти безнаказанным от Всевидящего Ока империи, как к тому времени прозвали Нарышкина, было практически невозможно.
***
Увидев меня, Нарышкин-младший коротко поклонился, выражение его глаз чуть потеплело, но лицо оставалось бесстрастным, словно выточенным из холодного камня. Как же я скучал по его широкой, заразительной улыбке! Но она навеки развеялась пеплом на погребальном костре Дарьи…
- Ваше Величество, - произнес негромко он, - Игнат Михайлович ожидает вас в своём кабинете, позвольте проводить вас…
- Вань… - я осторожно притронулся к его руке, затянутой в черную кожу облегающей перчатки. – Мы так давно не виделись… Как ты, как отец, как родные?
На миг мне показалось, что на лицо Ивана вернулись краски жизни, глаза блеснули тенью прежнего задора, но тут же этот всплеск эмоций был задавлен профессиональной бесстрастностью.
- Спасибо, Алексей Александрович, все живы и здоровы, вы бы сами заехали как-нибудь, отец будет несказанно рад вас видеть! Пойдемте же…
Развернувшись, он тенью скользнул вперёд по коридору, я с тяжелым сердцем последовал за ним. Сложно было смириться с тем, что в тот жуткий день я не только потерял любимую девушку, но и близкого друга…
Кабинет главы Тайной канцелярии встретил меня жизнерадостным солнечным светом, льющимся в огромное окно. Трудно было представить, что в десятках аккуратных папок, расположившихся стройными рядами на полках книжных шкафов, содержится кровавая история преступлений и наказаний. И тем более невозможно было поверить, что хозяин всего этого заведения -пухленький коротышка, своими габаритами, белоснежной бородой и лукавыми синими глазами, прячущимися за посверкивающими круглыми стеклышками пенсне, напоминающий добрейшего Санта Клауса, лично участвует в допросах третьей степени, с успехом развязывая языки самых молчаливых клиентов. И маститые заплечных дел мастера не гнушаются перенимать у него кое-какие приемы…
Завидев меня, он с поразительным проворством выкатился из-за стола, подлетел ко мне и, пожимая мои руки своими мягкими ладошками, восторженно забасил:
- Ваше Величество! Какая честь! Я уж и не чаял заманить вас в наши пенаты! Обижаете нас, обходите вниманием! Да оно и понятно, что уж скрывать, мало кто к нам по своей воле визиты делает… Репутация, знаете ли…
Он огорченно вздохнул, но тут же снова засиял рождественской улыбкой:
- Не желаете ли чаю или кофию? У нас своя кухонька имеется, повариха знатная, смею уверить! Какая выпечка, пальчики оближешь! А пироги с мясом! Ручаюсь, вы таких не пробовали…
Я замялся, не зная, как поприличнее отказать, чтобы не обидеть князя. В стенах Тайной канцелярии мой аппетит испуганно съежился в дальнем уголке организма, решительно отказываясь казать нос наружу. Да еще мясо… Бр-р-р!.. Заметив мои плохо скрываемые мучения, князь Скуратов понимающе кивнул и буквально потащил с недюжинной силой к выходу:
- Ну что ж, тогда, думаю, приступим сразу к делу. Что могу вам сказать… Хлипок оказался наш иностранный гость, одна ночь в камере, расположенной рядом с пыточной – и из него можно веревки вить… И моего участия не потребовалось, перо писаря аж задымилось! Ежели желаете, можете сами попозже ознакомиться с протоколами, но основное я вам поведаю сам.
Я невольно заинтересовался. Ведь мне казалось, что все предельно просто – ну расскажет лордик о своей горячей привязанности к императрице, покается, что ради её благосклонной улыбки решился на смертоубийство. Так предполагаемая жертва-то – никому не известная дикарка, которую многие и за полноценного человека не посчитали бы… Тут гораздо большим проступком было само проникновение в императорские покои. При желании, можно было легко и с полным правом обвинить англичанина в шпионаже, а расплата за это грозила одна – казнь. Конечно, я не планировал доводить до такого, решил, что, основательно запугав слабохарактерного кавалера Марго, по-тихому вышлем его из страны, с пожизненным запретом пересекать границы Российской империи. Одним выстрелом хотелось мне убить двух зайцев – убрать с глаз долой несимпатичного мне лично человека и приструнить немного амбициозную женушку. Но брать на себя ещё один грех, отбирать ещё одну жизнь подданного королевы Великобритании? Это мне казалось перебором. Но если малодушный лорд с перепугу выдал информацию, которой заинтересовался сам глава Тайной канцелярии… А не послать ли нам гонца? – невесело усмехнулся я своим мыслям. И обратился к Игнату Михайловичу:
- Отправьте нарочного к графу Дарем. Срочно!
Взяв письменные принадлежности, услужливо поднесенные юным писарем, что следовал за нами на почтительном расстоянии, я набросал коротенькую записку графу, в которой просил незамедлительно прибыть в Тайную канцелярию.
Тем временем князь Скуратов, отдав распоряжения одному из своих подчинённых, увлёк меня по лестнице вниз. Мы входили в самую таинственную и страшную часть ведомства, о которой так много ходило слухов среди тех, кто здесь никогда не бывал. Те же, кто был знаком с подвалами Тайной канцелярии лично и сумел чудом унести свои ноги, хранили нерушимое молчание.
Устав считать ступени, я просто шагал, вслушиваясь в шорохи и стуки, что навевали тоску и апатию. Подобную гнетущую атмосферу можно было бы встретить в каком-нибудь средневековом замке с привидениями и призраками. Я поймал себя на мысли, что абсолютно не удивился бы, если б из-за очередного поворота на нас напрыгнул, звеня ржавыми кандалами, скелет в истлевших одеждах… Наконец мы вышли к массивной двери из прочных досок, укрепленных железными полосами. Игнат Михайлович потянул её на себя, ухватившись за солидное металлическое кольцо, заменявшее ручку. Я напрягся, ожидая противного скрежета петель, но дверь распахнулась совершенно бесшумно, открыв нашему взору святая святых – допросную комнату. Здесь нас уже ожидал Иван. Перебирая густо исписанные листы бумаги, он задумчиво что-то подчеркивал, хмурясь, покусывал кончик пера. Увидев нас, он подскочил:
- Игнат Михайлович…
- Сиди, сиди, Ванюша!..
Скуратов обернулся ко мне, доверительно произнес:
- Не поверите, Ваше Величество, как я рад, что этот юноша решил посвятить свою жизнь нашему нелегкому делу! Какой потенциал, какая сила воли! Я не побоюсь сказать, что перед вами мой будущий преемник… Но, но, не стоит смущаться, молодой человек, умейте достойно принимать заслуженную похвалу!
Иван слегка порозовел, но смотрел на нас прямо, не пряча взгляда. Тут дверь снова открылась и в помещение ввели лорда Мальтраверса, закованного в наручники-подавители.
От лощеного томного красавчика, который провёл здесь всего одни сутки, осталась лишь бледная тень. Затравленно оглядываясь, он мелкими шажками продвигался вперёд, подталкиваемый мужичком неприметного вида. Длинный фартук, похожий на те, что используют мясники, наводил на определенные мысли.
- Готовьте заключенного… - бросил отрывисто князь и вопросительно взглянул на меня. Я нервно сглотнул и неопределённо пожал плечами. Потом все же сказал:
- Пока особо не усердствуйте. Дождемся графа…
Тот же мужичок сноровисто принялся раздевать англичанина. Я вытаращил глаза:
- Это зачем ещё?
- Как же, Ваше Величество, - с явным удовольствием принялся пояснять Игнат Михайлович, задорно поблескивая хитро сощуренными глазками, - вы не представляете, насколько мы зависимы от одежд, надежно укрывающих наши тела. Это как броня – кажется, облачился ты в неё – и стал неуязвим. Так и с повседневной одеждой. А ну-ка, представьте себя голым на каком-нибудь важном совещании!
Я поежился. Действительно, хоть я и не особо стеснялся своего тела, вообразить себя обнажённым среди множества людей, сверкающего всеми достоинствами и недостатками, было неуютно.
- Во-от, - довольно протянул Скуратов, - а здесь играет роль обстановка, моральное состояние допрашиваемого. Мы лишаем его всяческой защиты, обнажая тело, готовим к тому, что ему придется максимально обнажить и душу…
Его разглагольствования прервал душераздирающий вопль англичанина. Подскочив от неожиданности, я недоуменно обернулся, гадая, кто осмелился начать пытки без моего повеления. Но оказалось, что несчастного только приковали к стене, но и этого ему хватило для того, чтобы впасть в исступленное состояние. Бедолагу била крупная дрожь, он бессмысленно таращился куда-то вдаль, непрерывно подвывая. Я поморщился, видеть, как он теряет человеческий облик, было не слишком-то приятно. Вдруг лорд широко раскрыл безумные глаза, увидел меня и захрипел:
- Ваше Величество! Пощадите! Я все расскажу, все! Я тут не при чем! Это они… - он обмяк, повиснув всем телом на прикованных к стене руках. Потом, собравшись с силами, продолжил:
- Если не будет наследника, убьют ваших сестер и их дочерей… Если императрица понесет, то под угрозой окажетесь вы… Пощадите! Я расскажу все, что знаю, в этом замешаны…
Но продолжить он не успел. За нашими спинами раздался негромкий голос:
- Что здесь происходит?
Заметив графа Дарема, представителя английской короны в Российской империи, лорд Мальтраверс потерял сознание.
Глава 8
В столице стремительно серело. Зимние сумерки опустились на город. Ещё нерешительно, но с постепенно возрастающей скоростью разрозненные куски тьмы облизывали мостовые, подбирались к домам, заползали в окна… Пугаясь ярко освещённых залов и коридоров Зимнего дворца, они прятались в тайных переходах, скрытых от посторонних глаз. В одном таком плохо освещенном уголочке и располагалась неприметная дверца, из-за которой раздавались непонятные, но поражающие своей безысходностью и мукой стоны, изредка перемежающиеся приглушенными взрывами брани… И появись тут невольный свидетель, он бы испуганно замер, пытаясь понять, что за черное злодейство творится в этой заброшенной части дворца, забытой, похоже, и Богом, и людьми… И, возможно, набравшись храбрости, окутанный праведным гневом и желанием спасти несчастного мученика, ворвался бы этот нечаянный прохожий в маленькую каморку, и остановился бы в полном недоумении… Потому что картина, что предстала бы его растерянному взору, разительно бы отличалась от нарисованной в уме.
Не наблюдалось здесь ни ржавых цепей, ни жуткой дыбы, ни жестокого палача в окровавленных одеждах… Хотя прекрасные дамы, во имя которых хотелось бы совершить подвиг, имелись, в количестве аж двух штук.
Одна из темноволосых прелестниц, уперев руки в крутые бока, бесстрашно наступала на свою товарку, скривившись, будто съела недозрелый лимон.
- Я тебе сказала, снимай!
Скосив глаза, Светлана Оленина – а это была именно она – сдула непокорную прядь волос, застилающую обзор. И снова грозно уставилась на Тэйни. На лице индианки, обычно отличавшемся невозмутимостью и презрением ко всему окружающему, сейчас читалась немая мольба. Она вцепилась в чёрные брюки обеими руками, отступая от разъяренной графини и тряся головой. После бесчисленных часов примерок вороха разноцветных шелковых, атласных и бархатных платьев Тэйни умудрилась выбрать неведомо как попавший в эту живописную груду мужской костюм. Строгие брюки и белая свободная рубашка, расстегнутая до середины, сидели на дикарке как влитые, подчеркивая все достоинства её фигуры. И даже привередливая Светлана вынуждена была признать, что ни одно кружевное платье с оборками и рюшами так не шло загадочной наложнице императора, как этот мужской наряд. Но как, как можно было допустить, чтобы девушка, роль которой сводилась, по мнению Светланы, к одному – согреванию постели российского самодержца, щеголяла при дворе в мужском одеянии, подходившем, скорее, самому Алексею Второму? !
- Снимай, говорю! Или я сама сейчас тебя раздену! – угрожающе шагнула в сторону Тэйни графиня. Та сверкнула чёрными глазами и зашипела, оскалив белоснежные зубы. Светлана с опаской остановилась, в раздражении топнула ногой и завопила:
- Ну вот что с тобой делать?! Как же я устала! Ты не понимаешь? Это… - она аккуратно подцепила ноготками край рубашки, что была надета на Тэйни, - … носят только мужчины! Неприлично такое надевать девушке, выходя в свет, особенно той, что приближена к императору!
Тэйни презрительно фыркнула и отвернулась от Светланы. Та упрямо нахмурилась и решила не отступаться от своего. Рванув шнуровку корсета своего платья, она сноровисто скинула мягко прошелестевшую ткань, оставшись в одном нижнем белье. Изящные черные кружевные трусики оттеняли светлую кожу девушки, такой же лиф не скрывал, скорее подчеркивал пышную грудь, приглашающе её поднимая.
- Посмотри! Вот этот комплект особенно нравится Алексею! Неужели ты думаешь, что такое можно сочетать с мужским нарядом???
Краснокожая демонстративно сложила руки на груди, отвернувшись от фаворитки.
- Дочери своего отца не нужно заманивать мужчину блеском попугайского оперения!
Она презрительно пнула груду платьев, павших в неравной борьбе правил хорошего тона с обескураживающим своей прямотой дикарским характером Тэйни.
- Как в этих тряпках сражаться? А если дочери леса нужно будет догнать врага? Разве эти хвосты глупых павлинов помогут одержать победу над стремительным ягуаром? Или сделают дочь быстрой воды невидимой для хозяина леса?
Светлана снова громко застонала, обхватив себя руками.
- Какие ягуары?! Какие хозяева леса?! Единственный, над кем ты должна одержать победу – это император! Заставь его восхищаться тобой, позволь ему захотеть оберегать и защищать тебя – и ты займешь достойное место при дворе. А потеряешь его расположение – кто знает, чьей игрушкой ты станешь?
Хищно раздувая ноздри, Тэйни повернулась к Светлане.
- Сама! – она красноречиво ткнула себя в грудь сжатым кулаком, - Сама защитить! Не игрушка! И мужчину выбирать сама!
- Сама… - передразнила её Светлана. И устало опустилась на небольшую кушетку. – Да что ты можешь сама… Здесь тебе не родные джунгли! И неужели ты думаешь, что Алексей недостоин твоего внимания?
Индианка пыталась сохранить невозмутимый вид, но заметно заинтересовалась. Подумав, она осторожно присела рядом с графиней. Помолчав немного, слегка смущаясь, попросила:
- Расскажи. Дочь своего отца желает знать, кто он. Почему достоин?
Светлана попыталась собраться с мыслями. Подбирая нужные слова, она медленно заговорила, не глядя на дикарку:
- С рождения он должен был постоянно бороться за место под солнцем. Младший сын, которому ничего не должно было достаться – ни любви близких, ни почета и уважения, ни власти. Его пытался убить родной брат, его ненавидели сестры, его презирал отец. Он был в изгнании, но вернулся – и добился признания и любви, доказал, что способен противостоять злу…
- Он сражался? – с жадным любопытством спросила Тэйни, подвигаясь ближе к Светлане.
- Он был на грани смерти – и выкарабкался. Он победил своего брата, что желал его гибели. Он отомстил за убийство любимой. Он стал императором, хотя сама возможность этого была мизерной…
- Но почему его брат хотел убить его? – недоуменно поинтересовалась индианка.
- Это долгая история неприязни, переросшей в ненависть. С самого детства Владимир, что должен был занять трон, был испорченным мальчишкой. Мучал животных, потом переключился на людей…
Понимающе кивнув, Тэйни произнесла:
- Злой дух подселился в его тело. Наши вожди обладают тайными знаниями, и особый ритуал мог бы изгнать духа из тела человека. Но только если дух человека был сильнее и противился влиянию зла.
Светлана горько усмехнулась.
- Боюсь, Владимир сам был злым духом, воплощением самых отвратительных пороков. Не к ночи будь помянуто его имя… И поверь, Алексей сделал мир чище, поспособствовав его кончине…
Светлана, вздрогнув от неприятных воспоминаний, прислонилась к дикарке, подсознательно желая ощутить человеческое тепло. Тэйни растерянно посмотрела на графиню, потом нерешительно опустила ладонь на её колено и чуть сжала. Некоторое время обе девушки провели в молчании, каждая думала о своём. Наконец индианка решительно встряхнула головой, её длинные косы зазмеились по спине, словно пробудившись от спячки. Тронув пальцем тонкое кружево лифа Светланы, что так и не оделась, Тэйни произнесла:
- Такое. Покажешь?
Светлана радостно захлопала в ладоши, подскочила с места и с энтузиазмом начала рыться в куче вещей, сваленных где попало… С восторженным воплем она вытащила нечто пенное, воздушное, кремовое и приложила к груди Тэйни…
- А к этому отлично подойдет вот это… - она выудила из вороха разноцветных тряпок очередной шедевр портняжьего искусства, - … и нужно велеть швее принести ещё что-нибудь интересное…
За спинами девушек раздался мучительный, дрожащий вздох, скорее напоминавший приглушенное рыданье. Оглянувшись, они увидели несчастную портниху, что принесла ещё одну партию нарядов из таинственных закромов… С самого утра она пыталась удовлетворить запросы графини, соотнеся их с пожеланиями странной краснокожей. И плохо соображая от усталости, именно она нечаянно прихватила мужской костюм, в котором сейчас красовалась индианка. Поняв, что марафон примерок в самом разгаре, портниха обессиленно привалилась к стене, мечтая переселиться в одну из жарких стран, где носят только бусы да юбочки из листьев…
С неохотой сняв брюки, Тэйни натянула комплект белья, что подобрала для неё графиня Оленина… С видимым подозрением рассматривая себя в зеркале, она недовольно морщилась. Шёлковые панталончики, украшенные нежными розочками и ленточками явно не поднимали ей настроение. Пытаясь устроить свою грудь в мягкое ложе полупрозрачного лифа, путаясь в многочисленных тесемочках и крючочках, она с отчаянием бормотала:
- Духи говорят – будут сильные и крепкие дети. Духи говорят, это воин, которому должна покориться дочь гордого народа… Тэйни будет терпеть!..
И она свирепо глянула на Светлану, потом на портниху, посеревшую от усталости и непреклонно заявила, указав на брюки:
- Но вот это – мое!
Глава 9
Покинув подвалы Тайной канцелярии, я с наслаждением вдохнул свежего, морозного воздуха. После душной атмосферы, царящей в чертогах князя Скуратова, уличный воздух, даже изрядно сдобренный запахом дровяного дыма от топящихся каминов, показался мне нектаром и амброзией богов. Садиться в экипаж, своей теснотой напоминавший только что покинутую камеру, не хотелось совершенно. Приказав подвести моего коня, я вскочил в седло и пустил его неспешной рысью в направлении дворца. Предавшись мрачным раздумьям, я практически совсем отпустил поводья, предоставив умному животному самому следовать по знакомому пути. Краем уха я слышал негромкие распоряжения начальника охраны, звук копыт конного сопровождения, что держалось на почтительном расстоянии, но, тем не менее, не выпуская меня из вида…
Внезапно где-то под брюхом моего скакуна сверкнула ослепительная вспышка, раздался высокий, воющий звук, я ощутил всем телом, как содрогнулся магический эфир вокруг меня. Испуганно всхрапнув, мой конь взвился на дыбы, неистово суча копытами. От неожиданности я чуть не сверзился на мостовую, но в последний момент судорожно вцепился в гриву, пытаясь своим весом заставить животное опуститься. Едва передние ноги жеребца коснулись твёрдой опоры, он, подстегнутый страхом от взрыва и истошными криками моей охраны, пустился вскачь, не реагируя на мои слабые попытки как-то остановить его. С трудом удерживаясь в седле, я лихорадочно перебирал в голове смутные воспоминания об уроках верховой езды, что были обязательной частью обучения во времена проживания Алексея в кубанском поместье. Тогда я бывал в его сознании урывками, поэтому, садясь на коня, больше надеялся на память тела… Не зря же говорят, что единожды научившись кататься на велосипеде, забыть этот навык невозможно. Хотелось бы верить, что это касается и лошадей…
Решив полностью довериться интуиции, я продолжал держаться за конскую гриву, отпустив поводья, позволив жеребцу скакать во весь опор по улицам города. Я возлагал надежды на то, что рано или поздно, мой скакун выдохнется и станет более управляемым. Пока же мы неслись вскачь, оставив далеко позади отставшую охрану, мимо пролетали здания и деревья, сливаясь в одну разноцветную ленту, в ушах у меня свистел ветер… Стоп! Ветер! Я идиот! Я заскрежетал зубами от злости на собственное скудоумие… Вспомнив, что я какой-никакой, а маг, я обратился к своей стихии, создав перед конем препятствие из уплотненного воздуха. Скорость начала заметно снижаться. Перейдя с бешеного галопа на рысь, жеребец недовольно всхрапывал, нервно прядая ушами, я осторожно потянул поводья, с облегчением почувствовал, как он откликнулся на команду. Когда мы окончательно остановились, я спрыгнул на землю, дрожащей рукой погладил морду скакуна, виновато косящегося на меня, в изнеможении прислонился к разгоряченному лошадиному боку, ходившему ходуном от тяжелого дыхания. Несколько минут неуправляемой скачки вымотали нас обоих.
Если бы я сегодня велел оседлать боевого коня из гвардейских конюшен, такого бы не случилось. Они проходили специальные тренировки, готовясь к сражениям, в которых все взрывалось, громыхало, сверкало и шумело. Шикарный вороной жеребец фризской породы, преподнесенный мне в дар испанским королём Фердинандом Седьмым, годился для выездки, но его тонкая нервная организация не была подготовлена к таким экстраординарным происшествиям. Ещё раз успокаивающе погладив благородное животное по крутому боку, я вдруг заметил какой-то отсверк на его животе около левого локтя… Заинтересованно склонившись поближе, я вдруг почувствовал всем своим магическим чутьем приближение смертельной опасности. Отлично натренированный своим наставником, архимагом Черкасским, я безошибочно определил направление, откуда исходила угроза, и метнул туда воздушный кулак. Раздался сдавленный вскрик, с крыши здания напротив меня свалился темный силуэт, с отвратительным влажным треском впечатавшись головой в булыжную мостовую. С опаской приблизившись к незнакомцу, я едва сдержал рвотный позыв. При всем желании, опознать его я не смог бы, даже будь он моим ближайшим знакомым. Неудачное приземление раскололо череп бедняги, от лица осталось лишь кровавое месиво, по округлым камням растекалась чернеющая в сумерках лужа… Несколько раз я глубоко вздохнул, стараясь не смотреть лишний раз на тело неудачливого убийцы. Настороженно озираясь по сторонам, я прислушивался к окружающему, справедливо опасаясь, что рядом могут оказаться его напарники. Вдалеке послышался дробный звук копыт, эхом отдающийся между стен каменных строений, тянущихся непрерывной линией вдоль дороги. Скорее всего, меня нагоняла моя охрана, но я решил не рисковать. Бесшумно отступил за угол дома, с которого сбил покушавшегося на меня незнакомца, держа наготове боевое заклинание воздушного смерча. Шагнув в тень у стены, я почувствовал, что зацепил ногой какой-то предмет. Не отрывая взгляда от того направления, откуда доносился шум приближающейся кавалькады, я присел и нащупал рукой нечто гладкое, явно отполированное множеством прикосновений… Скосив глаза, я увидел, что оглаживаю ложе небольшого арбалета. Присмотревшись, я заметил угрожающий багровый отблеск замысловатых рун, покрывающих это оружие, и спешно отдернул руку. Магическая медицина – это, конечно, круто, но не хотелось бы подцепить какое-нибудь жуткое заклятие! Или остаться без руки…
Первый добравшийся до места офицер осадил взмыленного коня, ловко соскочил с него и стал озираться, поводя саблей, сияющей активированными рунами. Заметив моего жеребца, он перебежал к нему, профессиональным взглядом выцепил темнеющий на мостовой безжизненный силуэт, заметно напрягшись. Присев рядом, он наскоро осмотрел труп, убедившись, что это не мои мозги расплескались по дороге. Тут прибыли еще несколько гвардейцев, и я, окликнув их, осторожно выдвинулся из тени, в которой укрывался. Один из ребят взял под уздцы моего скакуна, остальные окружили меня с оружием наизготовку. Вскоре к нам приблизился экипаж, от поездки в котором я ранее столь легкомысленно отказался. Сейчас же с огромным облегчением я нырнул в предусмотрительно распахнутую дверцу, устроился на скамье, откинул голову и неожиданно для себя задремал.
Очнулся я от непродолжительного сна уже на подъезде ко дворцовым воротам. Послышался неясный бубнеж гвардейцев, удаляющийся топот копыт одинокого всадника, спустя минут пять и мы тронулись с места. Окружив меня таким же плотным кольцом, бравые ребята чуть ли не на руках занесли меня в парадные двери. Предупреждённый о чрезвычайном происшествии Юрий уже встречал меня со встревоженным лицом. Подхватив его под локоть, я увлёк подполковника за собой, направляясь в кабинет. На завтра я назначил собрание Высшего Совета империи, а сегодня хотел обсудить все, чем «порадовал» меня этот насыщенный день. Заговоры, покушения – у меня голова шла кругом, и я уже не знал, кому я могу доверять. У каждого из моих советников, министров и высших военных чинов могли найтись весомые причины желать моей смерти. Будучи в растрепанных чувствах, я чувствовал, что нужно выговориться, расположить все известные факты, найти во всем этом систему. И самому мне было не справиться. Моя проснувшаяся паранойя издавала пронзительные звуки тревоги, стоило мне подумать, например, о канцлере, Владимире Громове. А мысль о Юрии, что на деле доказал свою преданность мне, встречала настороженным молчанием.
- Проходи, садись. Сейчас велю принести чаю…
Я, не зная, как начать разговор, отвлекался на успокаивающие бытовые мелочи. Юрий, не смея мне перечить, осторожно устроился на краешке кресла и встревоженно наблюдал за тем, как я нервно расхаживаю по кабинету. Наконец, я остановился:
- Слушай и не перебивай. Вот скажи, если сейчас я скоропостижно скончаюсь… - я повелительно поднял раскрытую ладонь, останавливая встрепенувшегося парня, -… теоретически – если я умираю, оставляя безутешной бездетной вдовой императрицу… Кого возведут на российский престол? Скажи мне откровенно, по-твоему, есть ли шанс у Маргарет стать единоличной правительницей?
Юрий сосредоточенно свел густые брови к переносице, напряженно размышляя. Потом осторожно начал:
- Алексей Александрович, если уж говорить без обиняков… Её Императорское Величество не пользуется особой популярностью ни у высшей аристократии, ни среди гвардейских полков… И среди простого народа о ней говорят, как о высокомерной, чуждой нашей вере и обычаям иностранке… Может, ещё слишком мало времени прошло со дня её воцарения, не успела ещё мадам Маргарет проявить свои душевные качества, которые могли бы отозваться в сердцах людей…
Я задумчиво теребил в руках пишущее перо, вслушиваясь в речь Юрия, что полностью соответствовала моим мыслям. Ну не верил я в то, что моя жена имела какое-то прямое отношение к заговору, о котором заикнулся лорд Мальтраверс. Но то, что в планах заговорщиков она занимала далеко не последнее место – факт. Но вот подозревал я, что собирались использовать импульсивную и своенравную Марго втемную, не посвящая в далеко идущие замыслы…
- Что ж, тут я с тобой согласен. Но тогда возникает следующий вопрос – кого бы поддерживали, например, гвардейские полки?
Юрий, прямо взглянув в мои глаза, особо не задумываясь, сразу ответил:
- Мы присягали на верность династии Романовых, Ваше Величество. И что бы не задумывали некоторые представители древних родов, этого факта не изменить. В случае, если вас не станет… - парень запнулся, было заметно, что сама мысль об этом для него неприемлема, - … безо всяких сомнений, безусловной поддержкой бы пользовались ваши сестры. И княжна Елизавета, и княжна Екатерина – обе достойны того, чтобы продолжить ваш род… Алексей Александрович!
Юрий Бестужев аж подскочил с места, ошарашенный озарившей его мыслью.
- Неужели слухи о том, что княжны возвращаются – правда?! И это связано..?
Я растерянно заморгал от неожиданности. Вот тебе и секретность! У дворцовых стен действительно есть уши, и нужно признать, не только мои! Ладно, с этим тоже разберемся, такая утечка информации мне не очень нравится.
- Возвращаются, Юра. И раз уж ты в курсе, думай, основательно думай, как обеспечить безопасность сестер и моих… - я на мгновение запнулся, потом продолжил: - … племянниц. Ты понимаешь, что, пока у меня нет наследника, они находятся под прямой угрозой? И если те, кто задумал смену правящей династии, перейдут в прямую конфронтацию, девчонок будут устранять в первую очередь!
Я похолодел, представив, что из-за грызни за престол могут пострадать мои любимые сестры и их дочери… Нет, этого я не допущу!
Юрий, осознав, к чему идет весь разговор, побледнел и решительно вздернул подбородок.
- Я лично стану тенью следовать за княжнами, и любой, кто посмеет покуситься на их жизнь и здоровье, будет иметь дело со мной!
- Подбери ещё несколько ребят, кому ты можешь довериться безоговорочно. Время ещё есть, нужно быть готовым ко всему.
Юрий посмотрел мне в глаза преданным взором, в котором читалась непоколебимая вера в то, что я сумею разобраться и с происками заговорщиков, и с наёмными убийцами, и с самой судьбой…
- А что будете делать вы, Ваше Величество? Ведь и ваша жизнь под угрозой!
Я жестко усмехнулся:
- Я? А мне остаётся только одно – срочно делать наследника!
Глава 10
Юрий, с головой окунувшись в темные, неприятно попахивающие воды высокой политики, заметно сник. Мои теоретизирования в духе «что было бы, если...» его не на шутку напрягали. Сжалившись над честным, прямым и верящим в благородные идеалы парнем, я дал ему конкретную задачу — разработать подробный план по усилению охраны императорской семьи. С огромным облегчением приняв понятный и близкий ему приказ, Юрий попросил разрешения удалиться. По тому, как активно на его лице отражалась напряженная работа мысли — как максимально хорошо обеспечить мою безопасность и безопасность моих сестер, что вот-вот должны были пересечь границу империи -я понял, что не только мне предстоит бессонная ночь. Сам же устало опустился в кресло и попытался подытожить все, что случилось за этот день.
То, что для многих моё восшествие на престол стало как кость в горле — для меня не новость. И если среди простого народа моя популярность только росла, из ограниченного круга аристократов, напоминавшего змеиное гнездо, периодически раздавалось приглушенное раздраженное шипение. Правящий род в одночасье оказался практически на грани полного исчезновения. Случись что со мной — и прямых наследников не останется. И что перевесит в борьбе собственных амбиций представителей древних княжеских родов с присягой Романовым — неизвестно. Сумеют ли княжны отстоять свое шаткое право на престол — тоже. Уверенность Юрия в том, что все единодушно поддержат сестер, я не разделял. Хотя, исходя из уроков истории моего мира, многие дворцовые перевороты происходили благодаря поддержке гвардейских полков. Так что их расположение нам на руку. Я вскочил и принялся расхаживать по кабинету, нервно похрустывая пальцами.
Из сумбурных признаний лорда Мальтраверса удалось выудить не так уж много информации. Судя по всему, он был всего лишь пешкой в чьей-то большой игре. И все, что он, захлебываясь слезами и кровавыми соплями, рассказывал Скуратову, было домыслами и предположениями. Информация — вот что сейчас было мне нужно! И тут я вспомнил о досье, что собирала неутомимая графиня Оленина...
Спустя минут пятнадцать лакей с низким поклоном завел Светлану в мой кабинет. Обер — гофмейстерина против обыкновения выглядела какой-то растрепанной и смущенной. Когда слуга неслышно притворил за собой дверь, она сразу ринулась в наступление:
— Что бы там она не наговорила — это все неправда!
— Э-э-э?... — озадаченно промычал я.
— Ничего такого не было! Да, я стягивала с неё белье, но ведь она умудрилась выбрать то, что с превеликим удовольствием нацепили бы на себя девочки из третьесортного дома терпимости! Ты бы видел эти ужасные рюши!
Девушка страдальчески закатила глаза.
— И чего мне стоило стащить с неё эту мерзость?! Она же... Она ж скользкая, как какая-нибудь змеюка! И вовсе я не пыталась к ней приставать, просто ноги запутались в куче одежды, что она же и разбросала! Вот и потеряла я равновесие...
Светлана грустно посмотрела на свои ладошки и пробурчала:
— Подумаешь, схватилась за... В общем, неважно... Ничего же не произошло! Даже никто не пострадал — падать было мягко. Особенно ей, она же сверху...
Начав смутно понимать, в чем дело, я нервно сглотнул. Представлять двух полуобнаженных красоток, барахтающихся на полу, в ворохе шелка, бархата и кружев — то ещё испытание для здорового молодого мужского организма!
— И как она на ощупь? — жадно, с изрядной долей зависти, поинтересовался я, затаив дыхание.
Светлана мечтательно вздохнула, пошевелила розовыми губками, глядя куда-то мимо меня, потом её глаза прояснились. Она уставилась на меня, возмутившись:
— О чем ты думаешь! Я не такая! И вообще... Как у тебя хватило наглости?!
Хитро прищурившись, я смотрел на слишком уж рьяно протестующую графиню и думал, что не все так просто, и есть кое-что, что она тщательно скрывает не только от меня, но и от себя самой. Надо бы как-нибудь... Гигантским усилием воли я выкинул мысли о том, как черноволосые прелестницы ласкают друг друга в моей постели...
— Я... — из-за внезапно пересохшего горла я дал петуха, откашлялся, и уже нормальным голосом продолжил:
— Я вообще не имею представления, о чем ты. Но с огромным удовольствием послушаю о твоих куртуазных приключениях, только чуть-чуть попозже. Я тебе об этом обязательно напомню!
Увидев, как сверкнула глазами моментально залившаяся краской девушка, я злорадно ухмыльнулся. Потом посерьезнел и сказал:
— Пока же меня интересуют твои совершенно другие, но не менее выдающиеся таланты...
Далеко за полночь мы с графиней, ожесточённо споря, вырывали друг у друга густо исписанные, почерканные во многих местах листы бумаги.
— Ты не понимаешь! Вот смотри, графиня Лопухина... Почему ты считаешь, что её не стоит принимать во внимание?! Да знаешь ли ты, что именно её родная тетка, Марья Ильинична, не просто участвовала в заговоре против твоего отца, но и была, по сути, его прямой вдохновительницей?! А все почему —Александр Палыч, тогда ещё завидный холостяк, посмеялся над её девчоночьей влюбленностью, выставил её посмешищем перед всем двором! Ну да, это было достаточно жестоко. Но и она не гнушалась никакими средствами в борьбе за его расположение. Чего стоит попытка опоить его приворотным зельем? Да-да, не смотри на меня с таким скептицизмом! Было бы желание, на чёрном рынке можно и не такое найти, хватило б только средств... И ведь работают эти, на коленке смешанные отвары! Что уж там за технологии, не интересовалась, моего дара не хватит... Ладно, не об этом сейчас.
Так вот, Лопухины... Понятно, что тогда заговорщиков раскрыли сразу, до серьезных дел не дошло, кто-то из них же и испугался в последний момент, сам прибежал в Тайную Канцелярию с доносом на сотоварищей. Марью по-тихому упекли в дальний монастырь, остальных — кого сослали, кого казнили. Если бы Лопухины не приходились дальними родственниками Романовым, то и с Марьей поступили бы суровее. Однако, признательности за это ваши родственнички никакой не испытывали. За спиной глупой девчонки, решившей отомстить за несчастную любовь, строились планы куда серьезнее. И в сокровенных мечтах её папаша, чтоб ему икнулось на том свете, примерял корону Российской империи...
Я рассеянно повозюкал противно скрипящим пером по бумаге. Светлана выжидательно смотрела на меня.
— Ну хорошо, оставляем Лопухиных в списке. Тогда мне нужна будет информация о том, как обстоят их дела сегодня. Чем богаты, с кем и против кого дружат... Ну, не мне тебя учить. Кто там у нас дальше по списку?
Светлана зарылась в бумаги, подняла глаза вверх, что-то мысленно прикидывая... Потом неуверенно произнесла:
— Голицыны...
Я аж икнул от неожиданности и схватил стакан с давно остывшим чаем. Отхлебнув и невольно поморщившись, все таки холодный чай — это не моё, я поинтересовался:
— Чем тебе князь Голицын-то не угодил?
Вспомнив бравого громогласного вояку, что то и дело подкручивал лихие усы, вмешиваясь в любой разговор с пространными рассказами о блестящих сражениях, в которых он участвовал, я недоуменно пожал плечами. Светлана же укоризненно глянула на меня:
— Он только выглядит недалеким ограниченным солдафоном. Да и сам подумай, представитель хоть и благородного, но давно обедневшего рода, начав карьеру чуть ли не с простого рядового, добился многого. Одной харизмой, которой у него, кстати, не отнимешь, не заработать чина генерала от инфантерии... Между прочим, Василий Андреевич очень популярен среди простых солдат. Он им понятен, не кичится происхождением, запросто находит общий язык с каждым... Мои девочки от него в восторге! Говорят, даст фору многим молодым... Кстати, у него весьма многочисленное потомство. Несколько сыновей служат под его началом, есть и девицы на выданье. Вот и подумай, где его слабое место, на которое могли надавить твои недруги?..
Я потарабанил пальцами по столу.
— Надавили ли — ещё вопрос. А вот мне нужно задуматься, как устранить эту возможность. Таких людей нужно держать поближе... Ладно, завтра я изучу более тщательно финансовое положение их рода. Думаю, казна не обеднеет, если часть доходов мы пустим на поддержку аристократов, верных нашей династии.
Светлана одобрительно улыбнулась, потом потерла покрасневшие глаза.
— Поддержка — это хорошо... Но вот, например, Меньшиковы. У них нет проблем с финансами от слова совсем.
Я согласно кивнул. Что уж говорить, этот княжеский род практически полностью контролировал торговые дела Российской империи с иностранными государствами, львиную долю своих доходов они вкладывали в развитие промышленности, активно пользуясь разработками немецких партнеров.
— Зато есть очень крепкие связи с Германией и Австро-Венгрией... А наши отношения с будущим бывшим свекром моих сестер вот-вот перейдут из натянутых в откровенно неприязненные... — размышлял я вслух.
— Значит, это правда, — посмурнела Светлана. — княжны разводятся? Я до последнего не хотела в это верить. Как же это не вовремя! Хотя...
— Да, с одной стороны, они подложили мне огромную свинью. Мало было мне внутренних разборок с недовольными аристократами -теперь ещё добавится и внешняя угроза. Но с другой —их поддержка мне сейчас пригодится как никогда. И судя по намекам из письма Елизаветы, сведения, которые им удалось разузнать, говорят о том, что в отношении австро-венгров к Российской империи много подводных камней, никак не связанных с неудачным браком сестер. Но об этом уже расскажут они сами, когда, наконец, доберутся домой...
А пока — что мы с тобой имеем?
Графиня, не выдержав, зевнула, потянувшись всем телом, потом виновато заморгала:
— Прости, я что-то устала... Столько нервов ушло на твою дикарку. Знал бы ты, как сложно было её в чем-то переубедить! Знаешь, в чем она собирается щеголять при дворе??? В мужском костюме!
Я, перебирая листки с нашими выкладками, больше похожими на записки сумасшедшего, рассеянно пожал плечами: — И что такого?
Потом опомнился. Действительно, это в моей прошлой жизни девушки активно носили брюки, штаны, шорты... Не гнушались военной формой, некоторые из моих знакомых даже с огромным удовольствием таскали мужские трусы-боксеры... Здесь же подобное было недопустимо. Даже те костюмы, что надевали сестры на тренировки, считались достаточно рискованными и вызывающими. И спасало их от порицания только то, что тренировки были строго индивидуальными и никого постороннего просто не подпустили бы близко...
— Я имею в виду, что с неё спрос небольшой. — вывернулся я, объясняя свою точку зрения закипевшей от возмущения графине, — все таки нравы у них дикие...
— Ладно, об этом мы поговорим позже. — сжалилась Светлана. —Завтра к обеду, я думаю, уже смогу предоставить тебе подробный отчёт по всем семьям, что мы отметили. Кое-что уже есть, с чем-то помогут мои девочки...
— Отлично! — я тоже потянулся, чувствуя, как возмущенно хрустит спина, не привыкшая к такой долгой сидячей работе. Но, благодаря нашим со Светланой полуночным посиделкам, к завтрашнему экстренному заседанию Высшего Совета я был готов...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге