Немного романтики...

Глава 1 Таких как ты не бывает

Такие как ты - единственный экземпляр, вымирающий вид.

Эфемерное создание в черном свитере и джинсах, тень от самого себя...Такого, каким я тебя помню, тебе уже не быть. Как и нам всем.

Таких, как ты не бывает. Понимаешь? Такие как ты — единственный экземпляр, вымирающий вид. Эфемерное создание в черном свитере и джинсах, тень от самого себя… Такого, каким я тебя помню, тебе уже не быть. Как и нам всем. Наше десятилетие, где звезды ярче и чувства на разрыв, постепенно проходит. И вот от этого становится ужасно грустно. Время оно не лечит, оно маскирует, оно притупляет чувства и позволяет людям смаковать ночами сны, ставить их на паузу и перематывать, как пленку.

Этот жаркий душный июнь испытывает город на прочность, как и весь этот гребанный год испытывает нас. Год, который ломает прежние устои и возводит границы. Бьет наотмашь цинизмом и запретами, рамками и красно-белыми сигнальными лентами. Только этот старый парк остается неизменным, словно застыл в зеленой дымке только что прошедшего, очередного, летнего дождя. Где-то еще грохочет гром, но я не жду радуги. Я словно в вакууме. Думаю о своем, пытаюсь что-то анализировать, записывать на блокнот в телефоне… Глупости, это все равно не нужно никому кроме меня. Это как бесплатный психотерапевт. Я снова одета не по погоде, и белая рубашка начинает раздражать, мне лень заплести волосы в хвост, и они пшеничной копной лезут в лицо от ветра. Я почти злюсь, и пакет с покупками падает на дорожку вымощенную стандартной розовой плиткой. Поднимаю пакет, быстро собираю содержимое и… Замираю. Даже песня в наушниках на мгновение прерывается. Как давно я не видела тебя? Не важно, но на фоне этой буйной июньской зелени, на фоне неба отражающегося в воде пруда, в этой части парка, где не слышны детские голоса и шум города, ты особенно выделяешься. И белая рубашка постепенно прилипающая к спине, и брюки не по погоде, и волосы от ветра в лицо, все как-то пофиг уже. Я стою в нескольких метрах от тебя, и не дышу. Боюсь спугнуть и запоминаю. Я сумасшедшая. Я определенно точно ненормальная. Но почему, почему именно сейчас и сегодня в этот удушливо- жаркий, всего-лишь шестой летний день? Ты — мой странный мальчик, появился в этом парке? Зеленая дымка обволакивает твою фигуру, кто в наше время способен читать реальные живые книги? Не дома, а именно в парке, я словно в прошлое попала, сломала таймлайн. Таким разве можно быть? Призраком в черном свитере и джинсах, с книгой в моих любимых когда-то руках, с упрямым профилем, который так любила изучать и рисовать. Я же все помню, как в полутемной комнате покрываясь мурашками, обводила кончиком пальцев твое лицо. Стою смотрю и пальцы покалывает сотней иголочек. А еще я помню запах, смешавшийся с моими духами, сексом и пылью книг, все в той же полутемной комнате. Ветер доносит до меня твой запах, и я вздыхаю. Тонкая складка на лбу, наверное книга очень серьезная, раз ты не замечаешь даже собственную собаку, прыгнувшую на скамейку к тебе. Улыбаюсь. Мальтийская болонка. Это же абсолютно не твоя порода, тебе бы овчарку или добермана, или бернского зиненхунда. Но не болонку.

Что с тобой сотворило время? Нам всего по двадцать девять, а от тебя лишь образ. Эта бледность, худоба, слишком напряженные плечи и нахмуренные брови. Я помню сколько я могла бы отдать за твою улыбку. Боже, я прогуливала пары, чтобы только увидеть ее. Я бежала по мосту на вокзал, чтобы встретить поезд и на глазах у всех, сшибая тебя с ног, целовать. Я могла просто попросить: «улыбнись», и время замирало. Потому, что ты улыбался только мне. А сколько бы я отдала сейчас, чтобы коснуться тебя. Чтобы вернуть время назад. Это грустно. Это пугает. Как пугешь меня и ты. А вот солнце может, и касается твоего лица, отражаясь от белого листа книги, я так чертовски завидую этому солнечному лучу. Такие вот моменты, они нужны, нужны чтобы осознать, понять течение времени, особенности памяти и сердца. Сердца, которое помнит. Помнит так много, что больно. Очень хочется увидеть твое лицо, и вселенная меня слышит. Твоя собака рвется вперед за голубем, книга падает из рук и ты… Замираешь.

Ты очень измннился, да. Но и я не та девчонка танцующая с тобой на мосту, орущая песни в голос, льющая слезы в твою рубашку. Но я уже писала про парк, который не меняется, и про время, которое может остановиться. Так мы и стоим в душной зеленой дымке и не дышим. Это бы нарисовать, чтобы впечаталось в память.

Порыв ветра, шум листвы и первые раскаты грома, мучительно хочется подойти, но… Нет. Шепчу: «улыбнись», и ты улыбаешься, но не мне. Милая болонка прыгает на задних лапках у ног девушки, книга забыта, лежит на стандартной розовой плитке. А я ухожу, включив в плеере нашу песню.

Таких, как ты не бывает. Понимаешь? Такие как ты — единственный экземпляр, вымирающий вид. Эфемерное создание в черном свитере и джинсах, тень от самого себя… Такого, каким я тебя помню, тебе уже не быть. Как и нам всем.

Глава 2 После

Наши редкие встречи на протяжении многих лет, превратились в ритуал. Наши заученные действия, касания, фразы, все отдает такой тоской и безысходностью, что впору в петлю. Очередная вечеринка собирает наших общих знакомых и одноклассников вместе. Конечно же ты придешь с женой. А я? А я выпиваю уже третий бокал шампанского, потому что в очередной раз порвала с очередным потенциальным парнем...

Наши редкие встречи на протяжении многих лет, превратились в ритуал. Наши заученные действия, касания, фразы, все отдает такой тоской и безысходностью, что впору в петлю. Очередная вечеринка собирает наших общих знакомых и одноклассников вместе. Конечно же ты придешь с женой. А я? А я выпиваю уже третий бокал шампанского, потому что в очередной раз порвала с очередным потенциальным парнем. Это все не потому, что отчаянно хочу забыть тебя, наоборот, я никогда не смогу этого сделать. Это больше для успокоения родителей. В глубине души, еще с колледжа я всегда жду тебя. И надеюсь, что как в романе Сесилии Ахерн ты вернешься ко мне. После стольких лет. Я ненормальная? Факт. Но и ты сумасшедший. Мне ее жаль, твою жену. Ты пишешь в соцсетях красивые романтичные статусы, о том, что тебе безумно с ней повезло. А со мной вытворяешь такое, что язык не повернется описать. В конечном итоге, после переглядок и дежурных фраз о погоде, природе и политике, ты отводишь меня в сторону, оставляя ее в компании подруг. Твои глаза горят нездоровым блеском, а у меня руки чешутся, как мучительно сильно, я хочу запустить пальцы в твои пшеничные волосы. Мой сладкий мальчик, от куда в тебе столько горечи и боли. И эта боль, она на двоих сейчас. Обнимаю так сильно, на сколько это возможно, чтобы до стона, чтобы захлебнуться от нехватки воздуха, потому что ты- мой воздух. Шепчу, жарко, еле дыша, умоляю: — Разведись, подай на развод! Мы же мучаем ее, и мучаемся сами!

— Это должно прекратиться! — Ты мотаешь головой, отталкиваешь меня и избегаешь взгляда. Не верю. Ни на йоту не верю твоим словам, не отпускаю рук, сжимая твои плечи. Плотину прорывает и я реву, как школьница, вцепившись в твою рубашку, меня колотит как будто в помещении похолодало до минус тридцати. Я не представляю, что делать, если все закончится. Если ты уйдешь. И я понимаю, ты сдаешься, чувствую, как дрожат твои руки, когда ты касаешься моей спины. Понимаю, что не одна. И успокаиваюсь через некоторое время, все еще ощущая дорожки слез на щеках.

— После стольких лет, ты смеешь говорить мне о том, что мы должны прекратить? Смешно. Отпустить тебя я по- прежнему боюсь, поэтому говорю почти шепотом, уткнувшись в твою грудь. Конечно ты молчишь. Всегда молчишь. Ты просто знаешь, что будет потом, чем закончится этот вечер. И круг снова замкнется. Нам обоим уже под тридцать. Время вырасти и принять решение. Только от чего-то страшно, это наверно мы такое поколение. Нерешительных, романтичных и одиноких. А потом мы уйдем с вечера по отдельности, я сошлюсь на больную голову, ты на срочный вызов по работе, все до банального просто. Я вернусь к себе домой и, как в песне, буду ждать не отходя от двери. Дальше снова обьятия, слезы, слова.

— Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя. Я ждала тебя почти десять лет. Твоя сумка в прихожей. А у меня сердце разрывается от счастья.

Глава 3 Солнечное утро

Солнечные лучи пробирались в окно маленькой квартирки в старом доме.

Лучи играли в узких щелях жалюзи, нагревая ковер и письменный стол, заваленный всяким творческим хламом.

Один поворот ключа, прихожая, гостиная вместе с кухней, арочный проем и шторки, знаете, такие из бусин, деревянные.

Его спальня. Их спальня.

Она тихо, почти на цыпочках, прокрадывается в гостиную, бросает ключи на кресло, закидывает кое какую еду в маленький холодильник приятного желтого цвета и проходит в спальню.

Раннее утро. Он все еще спит.

Она раздевается и набрасывает поверх белья его рубашку, прислонившись к шкафу смотрит…

И в сотый раз убеждается, что любит его, больше, чем возможно и не только за ум, способность рассмешить, прекрасный голос, смелость и чувство юмора, она любит его за это тело, расслабленное и красивое, в простынях под косыми лучами солнца.

Он ее капитан, ее вдохновение, ее супермен и смысл жизни.

Хмурится во сне, как мальчишка. Стивен раскинул руки на столько, на сколько, позволяла маленькая кровать, кованная в прованском стиле, не потому что не хватило денег на большее, а потому что им так нравилось, чтобы вместе, чтобы близко.

Он что-то пробормотал, перевернулся, вздохнул,…Татуировка в районе ребер, на плече, дорожка волос от резинки боксеров, пресс…Ноги у нее почт подкосились.

Как всегда. Это уже кажется ненормальным.

Дверца шкафа скрипит.

- Привет. Сонно, хрипло, щурясь от луча солнца на лице. – Когда пришла?

- Привет Стив. Минут десять назад.

- Ты в моей рубашке.

- Угу.

- Немедленно сними ее и иди ко мне. - Приказал Стивен.

- Есть сэр. - Кейт отдала честь и юркнула под одеяло.

****

Один поворот ключа и Кейт попадает в самое милое место в этом городе. Это место ни что иное, как их со Стивеном скромная квартирка. Она маленькая, она реально принадлежит им, и дорога им. Солнечные лучи пробирались сквозь щели в жалюзи, освещали ковер на потертом деревянном полу. Лучи почти добрались до раскладного двуспального дивана. Она, на цыпочках скинув туфли, и почти всю одежду, остановилась возле спящего парня. Как же она любила его. Приходя вот так с ночной смены, после тяжелого дня. За голос, за ум, за честность и смелость. За все. Любила в нем все, каждый сантиметр его тела. Сейчас, присев на кровать и убирая со лба прядь волос. «Кому-то надо стричься» подумала она и улыбнулась. Он такой смешной, когда спит и лоб так по - мальчишески нахмурен.

- Привет. - Привет. - Я слышал, как ты вошла - Стивен взял ее за руку. - Что меня выдало? - Хммм…Дай подумать. – Он вскинул бровь - Туфли за пятьсот баксов и шелест рубашки. Моей рубашки. - Простите сэр, мне ее снять? Кейт юркнула под одеяло и прижалась к нему. Вдохнула запах, провела рукой по татуировке в района ребер. Уткнулась подбородком в грудь, и замерла: изучая, запоминая и просто любуясь. - Что ты делаешь? - Смотрю на тебя. Хочу поцеловать тебя, и вообще не хочу выпускать тебя из кровати. - Который час? - Почти девять. Будет дождь. - Так солнце же. Стивен улыбнулся. - Будет дождь, и ты останешься дома. - Ну-ну… - Обними меня. - Окей – Стивен прижал ее к себе, и поцеловал в макушку. Ее светлые волосы слегка спутались, но пахли яблоком и чем-то сладким. - Чем займемся? - Дай подумать, - он провёл пальцем по ее плечу, снимая рубашку и подцепив лямку лифчика, сначала.…Продолжая водить пальца по ее руке, пробормотал Стивен – мы, займемся сексом, да таким чудесным, бодрящим, утренним сексом… - Ммм… - А потом, Стивен перевернулся, и Кейт оказалась под ним, почти вдавлена в матрас – Потом мы позавтракаем, что там у нас в холодильнике? Он провел носом по ее шее. Потом мы снова займемся сексом… - Ох, как заманчиво. Промурлыкала девушка, перебирая его темные волосы. – А как же покрасить стену? А как же.…Договорить она не смогла, его губы накрыли ее. - Кто вы девушка? - Спросил Стивен, тяжело дыша. - Сегодня я уставшая медсестра. - Вы ошибаетесь. Вы самая сексуальная медсестра. Которую, я встретил в колледже три года назад. - Сегодня я просто твоя уставшая Кейт. - Окей. Стивен поцеловал девушку в щеку. – А твоя мама знает, что ты у меня? - Ну,…Допустим, догадывается. - А она не ворвется сюда, как в прошлый раз. В самый пикантный момент. - Нет. Точно нет. - Тогда.…Продолжим. Парень притянул ее к себе. Рубашка была безнадежно испорчена и сорвана, от лифчика остались лоскутки, кружевные трусики вообще потерялись где-то в районе шелковых простыней,… а в прочем не важно, зачем ей две тряпочки? Они целовались, она кусалась, царапала ему спину, перевернулись,…Она села, верхом покрывая поцелуями дорожку волос от резинки трусов... - Ты кошка. Ты безумная дикая кошка! Смеялся Стивен. - Рррр.…И эта кошка любит тебя. Солнце светило высоко, и только маленький лучик попадал на два расслабленных обнаженных тела. Кейт прижалась к нему, рассеяно водя пальцем по его груди. - О чем задумалась? - Я хочу детей. - Мы же еще не женаты. - Так давай поженимся. Ее зеленые глаза встретились с его карими. Пауза. - То есть, махнем в Вегас, распишемся и на всю жизнь? - Да. И в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. - Спаркс, ты такая милая. - А ты такой серьезный сейчас Харпер. - Хорошо. Стив облокотился о подушки. – Нет. Он вскочил. - Что ты собираешься делать? Он встал на одно клено. - О боже! Харпер, ты сошел с ума. А кольца? - Все под контролем Спаркс. Гхм, гхм, Кейтлин Митчелл Спаркс ты выйдешь за меня замуж? Он порылся ы тумбочке и достал маленькую коробочку. - А у нас будут дети? - Ага, Стив надел на ее палец маленькое колечко с лазуритом. – Мальчик, мальчик и еще… - Девочка! - Хорошо, девочка. Ну, я так и не понял, ты выйдешь за меня? - Конечно!

Глава 4 Дождь и солнце

Дождь и солнце, это всегда на столько красиво и романтично, что хочется встать посередине улицы, непременно шумной, многолюдной, куда-то спешащей и танцевать. Или прыгать по лужам и смеяться, потому что уже не пять лет и никто не остановит. И потому что да, ты счастлива.

****

Дождь и солнце, это всегда на столько красиво и романтично, что хочется встать посередине улицы, непременно шумной, многолюдной, куда-то спешащей и танцевать. Или прыгать по лужам и смеяться, потому что уже не пять лет и никто не остановит. И потому что да, ты счастлива. А еще если идет такой вот солнечный дождь, то можно схватить любимого, того единственного, кто рядом, пытается укрыть тебя от этого дождя, за руку и танцевать с ним, целуя до сумасшествия. Она стояла на крыльце домика, и решалась, выбежать или нет под этот дождь сейчас. Ведь не в городе и толпы нет, чтобы в очередной раз удивить всех своим ребячеством. Но ради его улыбки … А он там, в груде бумаг, книг, сценариев. Пишет, думает. Ее герой, ее мастер, актер, известный. И каким-то чудом урвавший отпуск. В глуши. Где никого. Только лес и васильки в поле. Окна настежь, занавески промокли от косых струй, солнце играет бликами на стеклах, на подоконнике корзина васильков. Он такой серьезный сейчас, складка на лбу, челка выбилась, карандаш за ухом, рубашка расстегнута.

— Пошли. Она все-таки решилась, вошла в комнату, и села рядом, положив голову на плечо.

— Куда? Удивленно вскидывает брови, смотрит пронзительными голубыми глазами.

— Хватит тут сидеть. Пошли гулять. Там красиво. Очень красиво. Берет его за руки и ведет на улицу под ливень из солнца и воды.

— Что ты творишь? - Спрашивает он.

— Не будь таким серьезным, я так люблю твою улыбку. А хочешь, я тебя поцелую?

— Хочу! Морщинки у глаз собираются в лучики, она целует его в уголок губ, натыкаясь на щетину. Он внезапно хватает ее на руки и смеясь кружит под проливным дожем, она прижимается к нему, вдыхая родной запах… Дождь кончается, оставляя у них в волосах капли.

— Люблю тебя.

— Хочу сейчас пойти на поле и нарвать васильков. Я помню ту корзину которую тебе подарили.

***

Полный зал. Как всегда. Она стоит за кулисами и наблюдает за ним.

На сцене полным ходом идет подготовка к спектаклю, пять минут и он превратится в Сирано де Бержерака, ее любимая роль. Пять минут и она поцелует его, поправит костюм и отпустит жить, любить и умирать. Сидит сейчас в первом ряду в неизменном его любимом белом платье. Маленьком и чертовски коротком. Только первый ряд у прохода, только глаза в глаза, и чтоб он обязательно прошел мимо и улыбнулся своей неземной светлой мальчишеской улыбкой.

Потом к финальному поклону она подойдет к нему, улыбнется, прошепчет что-то нежное на ухо и уйдет. Как белая тень.

А потом легкой бабочкой впорхнет к нему в гримерку и плача от нахлынувших эмоций, снова все ему выложит, как есть, все про его игру… Зацелует до дрожи в коленях, наплевав на грим, они займутся сексом и через полчаса, час блаженно улыбаясь и одергивая платье она выйдет в коридорчик принимая букеты от его поклонниц. Потом выйдет он, сожмет ее руку и в свете вспышек камер и фанарей, они уедут в такси, в уютную квартиру…

Глава 5 Девушка и лис

Осень еще не вступила в свои права окончательно, но пшеничные и ржаные поля уже поддернулись утренней дымкой скрывая в своем золотистом море последние летние цветы, птиц и еще кое-какую живность, прячущуюся в норах от лесных хищников.

В воздухе чувствовалась пряность листвы и прелый запах яблок и груш и рассветы были особенно волшебными и сумерки стали особенно таинственными.

Молодой лис бежал по лесной опушке граничащей с полем, прислушивался к предрассветным звукам и запахам.

***

Осень еще не вступила в свои права окончательно, но пшеничные и ржаные поля уже подернулись утренней дымкой, скрывая в своем золотистом море последние летние цветы, птиц и еще кое-какую живность, прячущуюся в норах от лесных хищников. В воздухе чувствовалась пряность листвы и прелый запах яблок и груш, и рассветы были особенно волшебными, и сумерки стали особенно таинственными. Молодой лис бежал по лесной опушке, граничащей с полем, прислушивался к предрассветным звукам и запахам. Там, недалеко от поля и леса, фермер выпустил из сарая овец, запахло шерстью и молоком, закудахтали куры и завозились индюшки, запахло перьями и яйцами, старый охотничий пес хрипло пролаял и заскулил подбегая к хозяину. Пес отработал свое несколько лет назад, от него уже не пахло кровью и порохом, и ружье фермер убрал навсегда. Лис не боялся этих мест, они были добры к нему. Зверь бежал дальше, видя сквозь поредевшую листву все, что происходило тут каких-то несколько часов назад, запахи словно рисовали перед ним картинки: две ласки бегали от дерева к дереву, они напугали белку и убежали к себе в нору. Кабаны разрыли землю около старого дуба… Ох уж эти запахи и звуки. Этот лес был отражением его изумрудно- зеленых глаз, осенняя листва на низких кустарниках была почти такого же цвета как и его шкура. Лис был одинок, был молод и искал встреч, приключений, спутницу. Сейчас он замер, прислушиваясь к лесу, к листве и ветру. Чуткий нос уловил нечто новое, чем никогда не пахло в этих местах. Лис тихо подошел к границе леса, вышел на окраину луга. Этот запах он слышал лишь однажды, когда мать тайком подводила их к деревне, там был домик, с забором и этот забор был густо усеян дикими розами. В предрассветном тумане по лугу, шла девушка, с корзинкой руке в белом цветастом платье и сапогах, какие носят люди любящие лошадей, лис не любил лошадей и невольно фыркнул. Он посмотрел на девушку снова, ее волосы были такого же цвета как и рожь, она что-то напевала. Подойдя к кусту, она спугнула мелкую птичку, лис прижал уши и проследил за полетом подняв мордочку вверх. Солнце почти встало, становилось теплее. Но лис не торопился покинуть своего наблюдательного пункта, он видел людей и не раз, его учили, что люди делятся на два типа: люди несущие зло, и люди добрые. Ну например, его отца воспитывала одинокая старушка, его мать жила в заповеднике, созданном добрыми людьми. А вот его бабку подстрелил плохой человек. Охотник. Эта девушка не была плохой, от нее пахло розами и фермой, а не порохом и свинцом. Так что зверь решительно пошел вперед, догоняя девушку, скрываясь в море ржи и пшеницы. Он был осторожен, но все-таки выдал себя хрустом сухой ветки под лапами. Блондинка замерла и выронила корзину. — Кто здесь? Она наклонилась за корзинкой, и ее взгляд встретился с умным любопытным лисьим. От ее голоса у лиса почти одеревенели лапы, ничего более нежного и доброго он не слышал. — Привет. Ты чего? Лис заскулил и отошел назад. Поджимая пушистый хвост. Девушка взяла корзинку и улыбнулась — Ты напугал меня лис, ты случайно не бешеный? Лис возмущенно фыркнул. — Хорошо, хочешь пойдем со мной? Нет, если бы ты был бешенным, ты бы напал, а ты вполне себе милый. Лис состроил довольную морду. Ему захотелось прикоснуться к ней, как собаке уткнуться в ее руки носом, чтобы вдохнуть запах роз и чего-то пряного. «Не бойся, я хочу просто побыть немного рядом» — думал лис, зная, что она не поймет, и не услышит. Девушка пошла дальше, лис трусцой засеменил следом. — Что ты задумал рыжий? Лис прижал уши, и посмотрел на новую знакомую. Девушка улыбалась, лис набравшись смелости уткнулся носом в ее ладонь. — Ой что ты… Лис подставил ей свою голову, опустив уши и прикрыв глаза. — Ну что ж, давай знакомиться. Я Элли. А ты…как же мне тебя назвать? Девушка присела на колени, и запустила руку в мягкую, почти бронзовую шерсть, оттенки желтого, рыжего, коричневого, черные кончики ушей, великолепный пушистый хвост с кремовым кончиком, и красивые глаза, не карие, как у многих представителей этого вида, зеленые, почти изумрудные, как молодая листва. Зверь не боялся и не злился смотря на нее. От него пахло лесом, пряной прелой листвой, шерстью, хвоей. — Ну, раз уж вы такой настойчивый, молодой человек, давай я расскажу тебе что-нибудь. Знаешь, мне кажется что есть что-то сказочное в нашей встрече. Элли забыла о том, что шла по грибы, лис забыл, что человек, каким бы он не был, может быть опасен, он позволил себе подойти к человеку, позволил человеку притронуться к себе, более того, он хотел этого. Как и его отец, лис доверился этой девушке.

***

Он был молод, он был одинок до этого туманного утра. Он приходил почти каждый день, чтобы послушать ее, чтобы уткнуться мордой в ее колени, утирать ее слезы шершавым языком, согревать мехом озябшие пальцы, смешить показывая, как он ловит мышей. Он позволял ей фотографировать его, и был почти уверен в том, что не каждому такое удавалось. Он приходил, и знал ее слезы, смех, ее тайны и перемены настроения. Но никогда не осмеливался подойти к ее дому. Элли видела в нем друга, как маленький принц на собственной планете. Их местом стало поваленное дерево. Она читала ему газеты, и показывала фотографии, даже пыталась надеть ему красный кожаный ошейник, сплетённый собственноручно, но лис не давался, и лишь после нескольких дней обиды и недовольства, сам положил ей морду на колени, позволяя застегнуть ремешок. У лиса теперь было имя Джаспер — что значит, яшма. И он гордился этим. Когда они прощались она теребила ему уши и прижимала к себе.

Однажды Элли не пришла, лис ждал, его сдавила какая-то необъяснимая тоска, ошейник сдавил шею, он ждал день, два, неделю… Луг посерел совсем, покрылся первым снегом и инеем. Его шкура стала темнее, дни стали короче, холоднее. И дождь, все чаще и чаще сменялся колючими снежинками и порошей. Все таяло и редкие солнечные лучи освещали талую землю. «Забыла, бросила, нашла нового друга, а может уехала…» он метался по лесу, рвал мелких зверьков на части, почти не разбирая, он думал, что вот оно, то чего все люди так боятся — бешенство завладело им, но его отец и мать не были такими, и никто из его большой рыжей семьи никогда не подвергался этому. Но он не терял надежду, и на вторую неделю, не справившись с ошейником он пришел на луг снова. Его шкура горела огнем среди серовато- белого первого снега, он ждал. И дождался. Учуял ее запах и чей-то новый, не знакомый. Но не злой. Джаспер учуял мужчину, чуть старше Элли, но не охотника. Мужчина держал Элли за руку, а она обеспокоенно оглядывалась по сторонам. — Лис! Ну где ты, лис! Прости меня, я не забыла о тебе, честно лис… Прости. Лис ждал, терпения не хватало, его как ниточками тянуло ней. И он выбежал им навстречу поджав уши. Конечно он был зол, был обижен, но от взгляда теплых глаз, от цвета волос и от вязанной куртки веяло теплом и другом. Она же его, но пришла с другим. Пришла к нему? Села на корточки и раскрыла руки для объятия, впуская его к себе снова. Лис посмотрел на мужчину и фыркнул. — Он меня похоже боится. Голос человека был немного грубоват, с хрипотцой. — Может быть. Знакомься Джордж это Джаспер, Джаспер это Джордж мой муж. Ты прости меня лис, я больше не буду так надолго тебя бросать. Я же рассказывала тебе о нем. Лис наклонил голову набок внимательно смотря на них. Да, он определенно точно его знал, по ее словам, мечтам и бьющемуся сердцу. Их запахи теперь полностью смешались, запахи табака, роз, овечьей шерсти и молока, и запах двоих любящих людей. Ни пороха, ни собак. Лис вильнул хвостом и позволил Элли обнять себя, чуть позже широкая тяжелая ладонь Джорджа легла ему на голову и лис принял его. — Я приду завтра лис. Или через пару дней, на ферме нужно готовиться к зиме. Тогда лис впервые почувствовав холод, подошел к ее дому, от зимней стужи он прятался под крыльцом, лес он не забывал. Морозным утром, снежным днем они вместе ходили в лес, по ночам он убегал и охотился, но знал, что в этом тихом уютном доме его всегда примут и согреют.

*** Он взрослел, проживал свою лисью жизнь как мог, как его учил отец. Он стал замечать за Элли перемены, она тоже менялась, весной всегда все меняются. Элли пришла на луг ранней весной, когда первые листочки на деревьях еще не распустились, а на поле вышагивают грачи в поисках кое-каких сонных насекомых. Она теперь не принадлежала сама себе, она принадлежала этому мужчине, лис понимал это по запаху, по глазам и по разговорам. — Привет Джаспер. Элли погладила его по рыжей голове, а ты вырос, не нашел еще себе подружку? Лис отрицательно помотал головой. — Всегда знала что ты все понимаешь. И это ты тоже поймешь и надеюсь порадуешься за меня. Элли посмотрела на него и улыбнулась. Ну конечно лис навострил уши, конечно… Вот что нового в ее запахе, он подошел и дернул ее за куртку. — Что? Куда ты меня зовешь. Лис вел ее на их место, на упавшее дерево. А ты заботливый, не хочешь чтоб я устала…спасибо Джаспер. Элли села на ствол, лис взобрался следом, — иди сюда, Элли позвала его указывая на колени. Просто послушай. И лис прислонил голову к выпирающему животу, он слышал новую жизнь, он чуял ее, и был рад… Рад за свою Элли.

Они встретились почти осенним утром, девушка и лис. Прошли годы, а лис не забыл ее, он видел как она играет с детьми, лис позволял ее детям играть с ним. Он привел уже ее маленькую дочку в свое логово. Там под тем самым поваленным деревом жил теперь он с лисицей и тремя лисятами.