Немая книга бессмертных. Том 2

Глава 1.0

Действующие лица

Тан Юн – наследник клана Тан, обвиненный в убийстве родителей и невесты.

Чжао Ичэнь – заклинатель на службе Императора.

Су Мин – младшая ученица клана Фэн.

Янь Хаосюань – странствующий заклинатель.

Линь Тайхуа – хули-цзин, желающий защитить Су Мин.

Симэнь Иньюэ – девушка, нарушавшая правила и обучившаяся владению мечом.

Тай Лисинь – демон Цюнци, один из четырех несчастий, приспешник Ба.

Гуан Нин – демон Таову, один из четырех несчастий, приспешник Ба.

Чжу Дон – демон Таоти, один из четырех несчастий, приспешник Ба.

Инь Синьхуа – хули-цзин, приспешница Ба.

Ба – дочь небожителя Хуан-ди, демон засухи.

Фэн Лао и Фэн Вэйхуа – старшие ученики клана Фэн. Носят кличку «Змеи госпожи Фэн».

Кэн Байху и Кэн Гюрен – братья-близнецы, младшие слуги Янь Хаосюаня.

Шэн Дан – бывший генерал, старший слуга Янь Хаосюаня.

Яо Цзиньлун – младший сын главы клана Яо, заклинатель на службе у Императора.

Шу Вэньмин – приемный сын главы клана Тан, ученик клана Цюань.

Цюань Бао – глава клана Цюань.

Цюань Дай Лу – дочь главы клана Цюань, невеста Тан Юна.

Цянь Сюин – дочь Императора Цянь Ронга, невеста Яо Цзиньлуна.

Глава 1.1

Тан Юн стоял в Зале Безграничности… И сам не понимал, откуда знает это название. Оно просто всплыло в голове знакомым воспоминанием. Ощущение нереальности продолжало преследовать, не позволяя сосредоточиться на месте, куда попал.

Стены зала были созданы из самого сгущенного света: золотого у краев, переходящего в глубокую темноту к сводам, тонущую в космическом небе. Среди ярких звезд, прямо над головой горели Би[1]: двадцать восемь главных, символизирующих Звездные Дворцы[2]. Вокруг каждого клубились второстепенные диски бесчисленных чиновников, духов гор, рек и судеб… Их свет ложился на пол тяжелыми, осязаемыми пластами.

Тан Юн медленно шел, практически не отрывая взгляда от потолка. Каждый шаг отдавался тихим отзвуком по отполированному черному нефриту. В нем отражались не космические своды, а удивительной красоты ночное небо, усыпанное созвездиями, каких Тан Юн никогда не видел. Каких больше не существовало в их мире.

Каждый шаг пробуждал неуловимую рябь на камне, подобной кругам на воде. Всего на мгновение в темном колыхании вспыхивали золотые иероглифы, отдающиеся жаром в сознании: «Устав», «Закон», «Предопределение», «Воздаяние»…

Тан Юн прикрыл глаза. Попытки осознать свое местоположение отдавались сильной болью в голове. Он продолжал идти по огромному залу с высокими резными колоннами из белоснежного нефрита, увитыми зелеными пятипалыми драконами.

Пока не увидел трон.

Он возвышался в конце зала на постаменте, и был высечен из единого массива нефрита цвета грозовой тучи. И внутри неспешно мерцали и вращались туманности из расплавленного золота и застывшего света.

Тан Юн замер, не в силах вымолвить и слова. Мужчина, восседавший в самом центре Зала Безграничности, выглядел настолько знакомо… Но понять, кто это – не получалось. Самое его присутствие словно определяло масштаб всего сущего. Рядом с ним небо казалось низким, а земля – хрупкой скорлупой. И Тан Юн невольно почувствовал себя самым маленьким и ничтожным существом на всем свете.

Точный возраст Императора назвать получилось бы едва ли – его утонченное, аристократично бледное лицо лик, словно находилось вне возраста и времени. Вне понятия красоты. Но, несомненно, выглядел слишком знакомо.

Мужчина слегка подался вбок, и поставил локоть на широкий золоченый подлокотник. Он подпер щеку кулаком, и смольная прядь, исписанная отблеском космических туманностей, соскользнула с плеча вниз по мерцающим складкам темного шелка, переливающимся вспышками и угасаниями целых династий.

– Тан Юн приветствует Ваше Императорское Величество, – Тан Юн обхватил пальцами кулак, и согнул спину в низком поклоне.

Он поймал себя на мысли, что не испытывает никакого трепета перед неизвестным правителем. Нет ни уважения, ни радости… Лишь одно безмятежное спокойствие, подобное простому семейному вечеру, какого у него больше никогда не будет.

– Зачем ты пришел ко мне? – его голос, безмятежный и умиротворяющий, прозвучал со стороны трона… Отразился от стен и наполнил все пространство тихим шепотом.

– Я… не знаю, – Тан Юн чувствовал, как все его тело наливается свинцовой тяжестью. Как каждая клеточка тела резонирует с голосом неизвестного создания, совершенно точно не являющегося простым человеком.

– Наша встреча уготована судьбой намного позже… Тебе не место здесь. Не сейчас.

Тан Юн поджал губы. Он сам не понимал, почему, но его размеренный ответ заставил слезы навернуться на глазах. Изнутри разрывало необъяснимое чувство переполняющей обиды.

– Я не могу остаться?

Би над головой юноши замедлили свое невесомое вращение. В глазах Императора промелькнуло едва заметное чувство… Снисхождения. Будто сами весы Небесной Канцелярии на мгновение дрогнули, взвешивая не предопределенную судьбу, а саму дерзость вопроса.

– Твое время еще не пришло, – Император ответил также ровно. Из темной глубины трона выползли тени. Не тьма, а само отсутствие света. Пустотные щупальца, плетущие новую нить в полотне причин и следствий.

Тан Юн безвольно опустил руки, и распрямил спину без разрешения. Он встретился взглядом с молодым мужчиной, чьи черты лица стали всего на мгновение уловимы для покрытого туманом сознания.

– Немые книги бессмертных… – Тан Юн и сам не понимал, зачем произнес это. По его щеке скатилась слеза, и, сорвавшись с подбородка, упала на чернеющий пол. От нее разошлись круги, вырисовывая на цельном камне отголоски воспоминаний о родителях. – А если… Я не справлюсь? Если… Я не добьюсь справедливости для них? Для всех них… – из груди вырвался громкий всхлип. Он обнял себя руками, и отвел в сторону стыдливый взгляд. – Я слишком слаб…

[1] Би (璧, Bì) – в традиции Древнего Китая, Нефритовые Диски, служащие для погребения людей очень высоких рангов. Выступали в качестве символом власти. Также особая разновидность была астрономическим инструментом.

[2] Звездные Дворцы (二十八宿, èrshíbā xiù) – в китайской мифологии это 28 небесных канцелярий. Каждая является штаб-квартира духа-чиновника, управляющего явлением (дождь, судьбы, и т.д.) и земным регионом.

Глава 1.2

– Река не слаба от того, что рождается тонким ручьем, – в интонации Императора не звучало ни подтверждения его словам, ни опровержения. – Она слаба лишь тогда, когда отрекается от своего течения. Даже Небесный свод некогда был бездной молчания, и лишь волевое движение созидает гармонию сфер. Величайшие горы выросли из терпения пылинок, а звезды зажглись от упрямства одной-единственной искры. Сила – не в отсутствии слабости, а в верности собственному пути, даже если он начинается в темноте и немощи.

Тан Юн шмыгнул носом, медленно поворачивая голову в сторону настолько знакомого мужчины… Чье имя крутилось на языке, но не желало срываться с губ.

– Путь к привычной жизни для тебя закрыт. А путь вперед… – незавершенная фраза повисла в воздухе. Вместо ее окончания пространство вокруг Тан Юна наполнилось сиянием. И в этот самый момент он заметил, что черные лозы трона коснулись сапога. Золотые стены, черный пол, своды – все поплыло, смываемой великой рекой времени.

– …будет больнее.

Последнее, что Тан Юн увидел, прежде чем реальность померкла, – добродушный взгляд Императора, наполненный необъяснимым беспокойством. Голова закружилась. Он попытался собрать мысли в кучку и ответить незнакомцу хоть что-то, пока сознание не погрузилось в тьму…

Стоило открыть глаза, Тан Юн увидел над собой темнеющий свод пещеры и свисающие с потолка каменные острия, направленные прямо на него. Тусклый свет факелов, горящих вдоль стены, не сильно помогал рассмотреть окружающее пространство.

«Я… Спал?» – Тан Юн слегка привстал и тотчас в затылок отдало сильной болью. Он поморщился и, опершись предплечьем о холодный камень, провел пальцами по голове. В волосах остались запекшиеся капли крови, как и на лбу из-за ссадин.

Он медленно поднялся, придерживаясь за валуны. Взгляд уперся в толстую веревку, приведшую в действие древний механизм. Юноша аккуратно переступил через ловушку и подошел к стене, близ которой лежало то самое оружие.

«Я отклонился назад, потерял равновесие, упал, ударился о камень и потерял сознание? Но я же не мог отреагировать настолько безупречно для уклонения…» – Тан Юн покосился на стрелу, но поднимать не стал. Вместо этого провел ладонью по груди. Одежда сухая. Значит, пролежал тут неопределенное количество времени. Удивительно, что не успел простудиться за это время.

Юноша двинулся вдоль стены, отступая шаг за шагом. Неизвестные символы, ставшие слишком привычными за последнее время, россыпью раскинулись на поверхности кристаллического минерала, занимавшего пространство от самого пола до свода. Казалось, сами письмена светились изнутри тусклым, загадочным сиянием, зовущим и пугающим одновременно.

– «Когда Ба[1] получила отказ – иссушила земли мои и привела три несчастья. Я объявила им войну, и она обратила пеплом Зеленое море, превратив его в Страну Мертвых. Они ушли, но держать книгу в одном месте стало небезопасно. Если ты читаешь это, знай: ты проиграла»… – Тан Юн нервно сглотнул от осознания, о чем именно шла речь. Он перевел взгляд на соседнюю часть текста. Прочитать ее не получалось: символы, хоть и были похожи, имели множество дополнительных черт и значения новых иероглифов юноша банально не знал.

– Так, получается… Ба хотела забрать у Си-ван-му Немую книгу бессмертных? Логично, но… Нет, нет, нет, нет! – быстро протараторил он. – Нет! Ну пожалуйста! – юноша подался корпусом вперед, обреченно наклонил голову вперед, вздохнул. – Спокойно. Главное – успокоиться и не нагнетать. Сам придумал, сам испугался! Ну молодец, ничего не скажешь… Так. Надо вернуться к друзьям…

Тан Юн подошел ближе к стремительно несущейся реке. Пробраться тем же путем обратно не получится, лезть снова в воду и надеяться на нормальный спуск наружу – плохая идея, значит, необходимо найти путь отсюда куда-то в другое место.

Юноша решил осмотреть кристальную стену, водя ладонью по ее абсолютно гладкой, холодной поверхности ни подозрительных выступов, ни скрытых панелей, ни намека на механизм.

Пришлось взять со стены старый факел и побрести с ним вдоль камней, стараясь не споткнуться. Тропа становилась все уже, булыжники смыкались вокруг, пока наконец не преградили путь наглухо, упершись в сплошную скальную плиту. Он отвел факел в сторону и создал на ладони маленькое пламя, отправив его к потолку.

Огонек озарил свод пещеры мерцающим, неровным светом. Вверх по стене раскинулось множество широких выступов и трещин. Среди них просматривалось одно темное пятно – явно проход. Вариантов не осталось: придется лезть наверх.

Тан Юн шумно выдохнул. Физической силой он не отличался и понятия не имел, сможет ли самостоятельно забраться наверх. Если придется подтягиваться – точно плану конец. Юноша осмотрел факел с долей брезгливости, и все же заставил себя сжать рукоять в зубах.

[1] Ба (魃, bá) – в китайской мифологии богиня засухи. Дочь Желтого императора (Хуан-ди). Впоследствии стала демоном.

Глава 1.3

Тан Юн взялся за пару выступов и начал свое нелегкое восхождение по вертикальной стене. Сердце билось в горле. Казалось, сейчас камни обваляться, и он упадет. А падать будет крайне больно. Хотелось скорее спуститься или добраться до прохода, пока мышечная дрожь не вынудила отпустить выступы.

Стоило переставить ногу, камень под ступней осыпался, и юноша чуть не полетел следом за ним, но вовремя успел перенести вес. Он пискнул от страха. Держать факел в зубах становилось все труднее: мало того, что челюсть болела, еще и слюни мешались, грозясь покинуть отведенное им место в любой момент.

Тан Юн схватился за следующий выступ, переставил ногу. Чем выше поднимался, тем уже становились выступы. Когда стена стала практически гладкой, до прохода оставалось совсем немного: если прыгнет и подтянется, сможет влезть туда. Только вот он не был уверен, что у него получится. Внизу бурлила вода, хотя бы падать не так страшно.

Юноша собрал в кулак всю оставшуюся храбрость и оттолкнулся от выступа. Получилось зацепиться за край, правда, ненадолго: пальцы быстро соскользнули с камня. Тан Юн вскрикнул, отчего факел выпал изо рта.

Чья-то цепкая рука схватила его за запястье и потянула на себя. Он даже не успел понять, чего испугался больше: внезапной помощи или своего ожидаемого падения. Незнакомец помог парню влезть к себе в пещеру.

Первым делом Тан Юн отплевался от факела. Он навалился на холодную, неровную стену пещеры, чувствуя спиной каждый камень. Мышцы сводило после напряжения, и руки сильно дрожали. Юноша шумно выдохнул, поджимая пальцы.

Маленькое пламя метнулось внутрь маленькой пещеры, где двое помещались с большим трудом.

– Мой плащ! – воскликнул Тан Юн, заметив свою вещицу на другом человеке. – Ты…

– Извините, – пролепетал Линь Тайхуа, вжал голову в плечи. – Я верну…

– Подожди, – он окинул взглядом щуплого паренька едва ли старше его самого. Уперся взглядом в рыжий лисий хвост, выглядывающий из-под края накидки, и затем снова поднял глаза на помощничка. – Ты же тот хули-цзин, чуть не убивший Су Мин? – с долей настороженности поинтересовался он.

– Я не специально! – юноша выкрикнул слишком громко, и его голос унесся вглубь узкого лаза. – Я не хотел, правда. Я стараюсь себя контролировать и не убивать девушек. Это вышло случайно. Госпожа Су простила меня, дала денег, этот плащ и имя. Я пришел сюда, хотя не должен был. Беспокоился за нее…

– Тц, ладно. Потом вернемся к этому вопросу. Ты спас меня от незапланированного купания. Хвосты поотрываю позже, – Тан Юн заметил тень испуга на лице парня, и слегка улыбнулся. – И как она тебя назвала?

– Линь Тайхуа…

– Что ж, подходит. Ты как оказался с этой стороны? Тут другой проход есть?

– Да, я случайно его нашел. Там было много ловушек, в итоге я провалился куда-то и нашел этот лаз. С той стороны ничего нет? И где госпожа Су?

– Я упал в реку… Но вообще не понял, почему. Она осталась в пещере вверх по течению. Не знаю, что с ней и где искать. С нами Янь Хаосюань еще, – Тан Юн неспешно коснулся затылка, проверяя запекшуюся рану. – Когда я выплыл тут, нашел кристальную стену с надписями и ловушку. Увернулся и голову себе разбил.

– Болит? – Линь Тайхуа задал вопрос больше из вежливости, нежели беспокойства. Он внимательно скользил взглядом по человеку, чью внешность использовал. Чьими устами целовал Су Мин… И отвел взгляд.

– Не особо… Не знаю, сколько провалялся без сознания, – Тан Юн внимательно осмотрел собеседника, успевшего изрядно поваляться в вековой пыли. – Нужно выбираться отсюда. Сможешь провести меня наружу?

– Не знаю… Вряд ли. Можем попробовать, раз тут все равно не пройти.

– А ты случайно не встречал что-то, похожее на захоронение? Или жилые помещения?

– Были рукотворные постройки, но я не вдавался в подробности. Это владения Си-ван-му, ее жилище лучше не осквернять и уйти, как можно скорее, – Линь Тайхуа развернулся и неспешно пополз обратно.

– Да-да, разумеется, – Тан Юну пришлось последовать за ним, в процессе отплевываясь от хвостов, часто попадающим ему по лицу.

Ползти приходилось, прижимаясь грудью к холодному камню. Еще и спертый, пыльный воздух, пропитанный сыростью, с силой сдавливал легкие. Вылезли они на небольшой выступ, находящийся над пропастью неопределенной высоты. Пока юный лекарь пытался увидеть хоть что-то, лис отправил огонек к стене. Один за другим загорелись фитильки в каменных лампах с маслом. Их не особо яркий свет поймали прозрачные кристаллы, хаотично вырастающие из стен, передавая свет к потолку.

– Ты точно пришел отсюда? – с долей недоверия поинтересовался Тан Юн.

Глава 1.4

Вода, покрывавшая дно, выглядела далекой пленкой, почти невидимой в скудном свете. А прямо перед ними, в сердце исполинской пещеры, из самой скалы была высечена статуя Си-ван-му. Богиня застыла в величавом покое, а в ее изящных, каменных пальцах лежала раскрытая книга, страницы которой казались живыми в игре кристального света.

– Нет… – тихо пролепетал Линь Тайхуа, поджимая хвосты. Отзвук голоса обрывками слов утонул в глубине перещры.

– Значит, тут несколько проходов. Плохо, – Тан Юн обернулся в сторону туннеля, поморщился. Лезть обратно совершенно не хотелось. – Как думаешь, насколько реально создать настолько огромную статую?

– Боги могут, а люди… Не знаю, – юноша прижал к макушке рыжие уши. – Пойдемте обратно.

– Подожди! Ты ж яогуай, – Тан Юн улыбнулся как-то недобро, отчего Линь Тайхуа сжался. – Что знаешь про Си-ван-му?

– Ну… Она довольно мягкая и добросердечная женщина… На самом деле, мне мало известно. Ее тысячелетия не видели. Вернулась в Небесное царствие, скорее всего.

– Яогуаи ее боятся?

– Мы всегда боимся тех, кто сильнее. Никому не хочется умирать, – Линь Тайхуа повернул голову в сторону статуи и поднял ушки. – Их территории считаются священными и не допущенные туда не заходят. Здесь же что-то еще. Помимо защиты нас отводит прочь страх...

– Тогда зачем пошел сюда?

– Ради госпожи Су. Я чуть не убил ее, а она меня простила. Мы уже договорились встретиться на Небе через семьсот лет, но я беспокоюсь, как бы не случилось чего раньше времени. Вот и пришел.

– И ты до сих пор чувствуешь страх?

– Да. Мне кажется, будто в любой момент могу умереть или сама Си-ван-му схватит меня, – Линь Тайхуа опустил виноватый взгляд. – Чтобы выжить среди яогуаев приходится хорошо маскировать внешнее проявление чувств. Вы не заметите моего страха. А, да, – он осторожно повернулся в его сторону и поклонился, насколько позволяло узкое пространство. – Прошу прощения за свои действия. Я не должен был бить Вас по голове.

– Я недоволен, но уже не сержусь. Ты неплохой парень, – Тан Юн похлопал его по плечу без тени страха и сомнения в собственных действиях. – Главное, что понимаешь все и пытаешься исправится.

– У Вас странное отношение к яогуаям, – Линь Тайхуа медленно распрямился. Ему не давало покоя то, что мог увидеть каждый из них, неподвластное глазу человека: вокруг Тан Юна летало скопление частиц, больше напоминающих надоедливую, мошкару. Они часто рассеивались, словно прячась от чужих взглядов, а затем выглядывали снова. Исключительно опытный заклинатель мог определить наличие на человеке некое воздействие извне. Хули-цзин перебирал край накидки, обдумывая вопрос… Но задать его не решился.

– Я никогда не считал вас настолько глупыми и опасными. Со многими реально договориться, – Тан Юн подвинулся ближе к краю и светлые частицы дернулись за ним с небольшой задержкой. Он взялся за край и наклонился. Внизу чернела непроглядная водная гладь. Из нее выглядывали кристаллы в разные стороны.

– Вот как… – Линь Тайхуа улыбнулся едва заметно. Если бы не услышал лично, вряд ли бы поверил, что подобные слова мог сказать человек из клана, а не какой-то местный сумасшедший. – Вы действительно…

– Смотри! – Тан Юн подался назад, пока голова не перевесила. – Там вдали какие-то выступы. Похоже, раньше тут была лестница. Когда мы попали в пещеру с древним алтарем, там тоже ступени были вдоль стены. Может, тут неглубоко?

– Какая разница? Помещение тупиковое. Нам все равно придется возвращаться. Я совершенно точно помню, как поворачивал, и другого прохода не видел. Странно это все…

– Слушай, – Тан Юн достал свернутый листок бумаги. – Ты знаешь этот язык?

Линь Тайхуа осторожно взял бумажку, разворачивая. Он пару раз моргнул довольно быстро, затем перевел взгляд с немым вопросом в глазах на товарища поневоле. У него невольно дыхание перехватило, но, стоило вспомнить Янь Хаосюаня, желание болтать сразу отпало.

– Н-нет, неграмотный, – юноша вернул ему записку.

– Вот как... Ладно. С той стороны есть кристальная стена, где писала сама Си-ван-му про демона Ба. Они враждовали. Дальше текст с такими иероглифами, но я их прочитать не могу.

– Я тоже не смогу, при всем моем желании. Извините, – Линь Тайхуа прижал ушки к голове. – Это место построили давно, быть может, древний язык…

– Ладно, не переживай, – Тан Юн свесил ноги с края и оперся ладонями позади себя, чуть отклонившись. Он уставился в потолок, усланный малыми и большими кристаллами, отражающими пламя. – Нам все равно не уйти, нужно спускаться.

– О чем Вы?

– Ты сам сказал, что повернул, а больше туннелей не было. Значит, тут система лабиринта с закрывающимися проходами. Можешь проверить: наверняка тот, откуда мы пришли, пропал. Но не советую: нас разделит скорее всего. Си-ван-му написала: «Если ты читаешь это, знай: ты проиграла». Значит, все это место – одна большая ловушка для Ба. Вряд ли можно легко поймать демона засухи, и обычные западни со стрелами и прочим поставлены для отвода глаз или людей, которые сюда забредут случайно.

Глава 1.5

– Ба… – Линь Тайхуа содрогнулся от одного произношения ее имени. – Там, где она появляется, все умирает и дожди больше не идут. Я не могу представить, почему хранительница персиков бессмертия враждует с демоном засухи…

– Ей нужна книга Си-ван-му, – Тан Юн указал на статую, держащую каменную книгу. – Ты ведь яогуай, должен знать больше про демонов. Как боги защищаются от демонов? Что на них влияет?

– Честно, не знаю, – Линь Тайхуа виновато покачал головой. – Демоны стоят выше яогуаев и намного сильнее. Они живут в Диюе[1], редко появляются среди людей. Когда-то их действительно было много тут, но потом ушли. Про богов и небожителей вообще молчу… В интересах обоих сторон поддерживать баланс между тремя царствиями. Если Си-ван-му установила ловушки исключительно для демонов, не факт, что они сработают на человеке или яогуае.

– Вот и я так думаю, – Тан Юн нехотя поднялся на ноги, лениво потянулся. – Ладно, пора вниз!

– Что?! – Линь Тайхуа вздрогнул от осознания высоты, на которой находятся. – Издеваетесь?! Мы как спустимся без лестницы? Там же камни!

– Спокойно, я же заклинатель! Ну, не такой, как все, однако тоже кое на что способен, – юноша взял его за запястье и прыгнул. Сигать с большой высоты стало каким-то привычным делом, и довольно увлекательным. Особенно когда жизни ничего не угрожает. Благодаря технике получилось плавно опуститься на кристаллы близ водной глади.

У несчастного лиса вся жизнь перед глазами пронеслась. Он мертвой хваткой вцепился в рукав товарища. Тело моментально сковало невидимыми путами, и ни один звук из горла не вырвался. Стоило ощутить под ногами твердую землю, Линь Тайхуа открыл глаза.

– «Водной поступью» я не владею, а плыть не особо хочется… – Тан Юн создал на ладони огонек. Света внизу не хватало, отчего в полумраке с трудом получалось рассмотреть хоть что-то.

– Вы хотите добраться до статуи? – лис отпустил его рукав, прекратив сминать в пальцах дорогую ткань. – Мы не знаем, что в воде…

– В этом вся проблема. Если там обитают какие-то яогуаи, нас банально сожрут. Мы уже попадали в подобную ситуацию, но тогда с нами был Чжао Ичэнь… А сейчас нам все косточки обглодают, и не подавятся, – Тан Юн покосился в сторону хилого парнишки, совершенно не выглядящего сильным. Ни физически, ни заклинательски. – Скажем так, чем дольше мы одни, тем сильнее наши шансы на выживание становятся равны нулю… – несмотря на весьма пугающую констатацию факта, в голосе парня не промелькнуло ни тени страха.

– У Вас ведь меч есть, – как бы между прочим напомнил Линь Тайхуа, при этом начиная все больше сомневаться в правильности своей затеи.

– А толку-то? Я не умею им пользоваться, – Тан Юн закинул руку за спину, вынимая оружие из ножен. С ним все же создавалось некое ощущение спокойствия. Юноша неумело взмахнул лезвием. Острие коснулось воды, отчего поднялись брызги и послышался противный скрежет о камень. Оба вздрогнули и отшатнулись в сторону. Переглянулись.

Линь Тайхуа осторожно приблизился и коснулся носком сапога воды, следом полностью поставил на нее ступню, а затем перешагнул туда с кристаллов. Он обернулся в легком недоумении, а вот Тан Юн без раздумий шагнул следом за ним.

– Получается, это пол? – лис топнул, и вода разлетелась в стороны. – А с высоты вообще не похоже.

– Видимо, – Тан Юн опустил пламя практически к самой земле, пытаясь рассмотреть хоть что-то.

Внизу мелькнула черная тень, а затем огромная туша ударилась о камень с той стороны. Рассмотреть ее не получилось, зато оба путника кинулись прочь, запрыгивая обратно на кристаллы. Глухие звуки ударов слышались со всех сторон.

– Это что вообще такое?! – Линь Тайхуа схватился за его плечо.

– Не знаю! – Тан Юн прижал к груди меч, будто это чем-то могло ему помочь. – Похоже, там действительно вода, но над ней пол из кристалла…

– А он выдержит столько ударов?

– Понятия не имею. Оставаться тут в любом случае нельзя. Придется рискнуть.

– Мы не знаем, ведет ли пол до самой статуи или нет. Вдруг тут есть дыры?

– Тогда эти существа явно бы о них знали и уже спешили бы полакомиться нами. Давай, бежим! – Тан Юн кинулся вперед. Бежать и ждать отсутствия почвы под ногами – не самое приятное ощущение в его жизни. Особенно когда снизу кто-то пытается пробраться наверх, и постоянно создает вибрации от ударов.

[1] Диюй (地獄, dìyù) – в китайской мифологии царство мертвых, куда попадают все люди после смерти.

Глава 1.6

Линь Тайхуа бросился следом больше вынужденно, нежели согласившись с логикой товарища. Ему совсем не хотелось оставаться в гордом одиночестве и стать чьей-то закуской. Пещера оказалась довольно большой, и добраться до статуи – задачка не из быстрых. От очередного толчка юноша отпрыгнул в сторону, и кристальный пол под ногами растрескался паутиной черных линий. Камень разлетелся осколками, и из зияющей черноты выскочила клыкастая пасть цзяолуна[1].

– Господин Тан! – испуганно воскликнул лис, подался в сторону и, споткнувшись о собственный хвост, упал.

Тан Юн обернулся. Из пролома, с хрустом ломая края, вылезало чешуйчатое чудовище. Клыки клацали в цуне[2] от ноги отползающего Линь Тайхуа. Он сам не понимал, на что рассчитывал, кинувшись на выручку. Лекарь, не умеющий защищаться, ринулся спасать того, кто чуть не убил его подругу… Еще и без плана действий.

– Прочь! – Тан Юн взмахнул мечом. Лезвие чиркнуло по слизистой морде дракона, оставив сверкающую черту. Он взвыл, и дернулся вперед. Края дыры посыпались, освобождая ему путь.

– Г-господин… – Линь Тайхуа не успел договорить: Тан Юн схватил его за ворот, заставляя скорее подняться.

– Бежим! – юноша потянул лиса за собой.

Со спины раздался гулкий рык, затем – скрежет когтей. Шлепок тяжелого тела. Еще один. Цзяолун несся за ними, практически хватая клыками за пятки. Линь Тайхуа сделал единственное, что мог – с силой ударил хвостами по воде. Лисий огонь разошелся по поверхности, моментально обращаясь стеной из плотного пара.

Добравшись до подножья статуи, Тан Юн плюхнулся на землю, стараясь отдышаться. Мысли перебивали друг друга. Одни кричали о побеге ради спасения собственной шкуры, другие пытались донести информацию с планом действий. Юноша схватился за голову, стараясь успокоиться.

«Время… Сколько у нас времени? Мало. Что мы можем? Да ничего не можем… Мне даже одного цзяолуна не победить, а их сейчас вылезет много. Раз они тут, значит, не просто так. Ловушка для Ба… Ловушка для… демона», – Тан Юн подорвался с места. Он осмотрелся по сторонам, словно пытаясь найти что-то, и остановил взгляд на самом потолке с сияющими от огня кристаллами.

– Господин Тан! – Линь Тайхуа потянул его за рукав. – Идемте, скорее. Там проход!

– Бежим, – не раздумывая отозвался юноша.

В складках каменного одеяния Си-ван-му притаился незаметный вход. За ним открывалась узкая, почти вертикальная лестница, вьющаяся в непроглядную высь. Стоило им ступить на первую ступень, оба удивленно вскинули брови: стены густо затянуло мхом, оплетенным тонкими лозами вьюна. По ним раскинулись хрупкие белоснежные цветы. Любоваться было некогда, пришлось подниматься неопределенное количество времени.

Они попали в пустое просторное помещение в центре которого стояли две пары массивных каменных столбов напротив друг друга. Между ними повисли огромные зеркала, высеченные из цельного кристалла, не имеющего ни намека на покрытие. Их поверхность напоминала настоящий сгусток света, застывшим в вечности.

Но не зеркала привлекли внимание… Прямо перед ними, в самом центре зала, стоял дом. Вверх ногами. Огромный, высеченный из скалы, он упирался черепичной крышей в пол, в то время как его фундамент крепко держался за потолок, будто гравитация здесь не работала вовсе.

– Что за… – Тан Юн замер, не в силах продолжить предложение. Поверить своим глазам едва ли получалось: каждая черепица, каждый резной карниз, каждый оконный проем были тщательно вырезаны и даже расписаны красками, не потускневшими за века. Дом выглядел слишком скромным для богини и слишком роскошным для смертного – небольшой трехскатный дворец, который едва ли вместил бы и полдюжины человек.

– Это… Это же не может быть дворцом Си-ван-му, так? – Линь Тайхуа уже ни в чем не был уверен. Он медленно перевел взгляд на два кристальных зеркала, образующих врата перед этим перевернутым чудом. Но никакой лестницы, моста или иного способа попасть внутрь не было видно.

– Вряд ли. Он слишком маленький и находится внутри статуи. Она бы не стала тут жить, – Тан Юн сделал пару шагов в сторону здания. В зеркале мелькнул силуэт. Заметив его, юноша вздрогнул.

Отражение совершенно точно принадлежало ему, но выглядело абсолютно чужим. С хрустальной поверхности на него смотрел самоуверенный юноша, растянув губы в наглой ухмылке.

Тан Юн встретился взглядом с его глазами. Такими глубокими, янтарными глазами, отсылающими воспоминаниями к странному сну, практически стершемуся из воспоминаний.

– Вы в порядке? – Линь Тайхуа заметил странную реакцию товарища, и его хвосты дернулись от легкого волнения.

– Ты… Видишь это? – не отводя взгляда от отражения, спросил он приглушенно. Взволнованно.

– Что именно? – лис подошел ближе, заглядывая в зеркало с долей опаски. – Ну, Ваше отражение.

[1] Цзяолун (蛟龍, jiāolóng) – в китайской мифологии злой водный дракон, питающийся людьми.

[2] 1 цунь = 2,4-2,7 см.

Глава 1.7

– Оно другое, – Тан Юн свел брови к переносице. Он отвел руку с мечом в сторону. В отражение его лезвие казалось куда светлее, чем на самом деле. – Я выгляжу иначе. Другая одежда и цвет глаз…

– Мое непринятие себя поражает, – отозвалось отражение, и голос его прозвучал с леденящим душу эхом. – Ничего, ты почти сломал сам себя. Осталось немного.

– Чего?! – Тан Юн шарахнулся в сторону. – Нет, это чушь! Отражение не может говорить!

– Наивный! – отражение рассмеялось. Юноша откинул с плеча длинную смольную прядь, и только сейчас Тан Юн заметил, что по ним бежала белоснежная прядь – от самого края челки до кончиков длинных волос, достигающих бедер. – Неужели ты еще ничего не понял? Давай же, посмотри правде в глаза, – он сделал шаг навстречу. – Посмотри в свои глаза. Ты ведь уже догадался, не так ли? Только боишься поверить собственным предположениям…

Тан Юн медленно перевел взгляд на своего спутника. Линь Тайхуа давно стоял перед вторым зеркалом. Он не шевелился, не дышал. Просто замер. Его взгляд, полный тихой, бездонной грусти, был прикован к отражению. Там, в глубине кристалла, стоял не знакомый ему яогуай, а величественный хули-цзин в сияющих бело-синих одеждах. Его волосы и девять пушистых хвостов окрасились цветом первозданного снега.

– Ты видишь? – спросило отражение Тан Юна. – Конечно же нет. Также, как и он не видит меня. Знаешь, почему?

– С каких пор мне нравится играть в загадки? – Тан Юн медленно обернулся к парню в зеркале. – Ты не можешь быть мной.

– Почему же? – он взмахнул рукой, облаченной в черную тканевую перчатку, закрывающую только мизинец и безымянный палец. Вокруг него сгустилась энергия белоснежного цвета с редкими золотыми проблесками. Прямо из неоткуда вырос огромный нефритовый трон, куда тот и уселся. Закинул ногу на ногу.

Вместо привычного Тан Юну алого ханьфу тело в отражении облегала серая, плотно застегнутая кофта с высоким воротником-стойкой и косой золотой застежкой. Черная безрукавная накидка с острыми углами ворота ниспадала до колен и совершенно не походила ни на одну одежду, виданную им когда-либо. Даже штаны не были широкими – они обтягивали ноги, как вторая кожа графитового оттенка.

– С возрастом многое меняется, знаешь ли. Или, думаешь, всю жизнь проживешь в качестве изгнанника клана Тан, где-нибудь в Столице, работая на Императора? Ах, да… Ты ведь действительно так думаешь. Вернее, я так думал. Жизнь порой несправедлива. Но не переживай, приключений тебе с головой хватит.

– Раз умный такой, расскажи! – Тан Юн шагнул навстречу к кристальной поверхности зеркала. – Какие ошибки совершил, пока был мной. Я их не повторю.

– Наивно, – он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли злобы. Лишь легкий, почти озорной задор, словно все происходящее вокруг – увлекательная партия в вэйци[1], а они оба – фигуры на доске. – Ты все равно придешь к этому, и не важно, как. Такова судьба. Переиграть ее… увы, не в твоих силах. Как бы сильно ни хотелось, скоро все поменяется. Раз ты нашел Зеркальный Дворец Си-ван-му и Отражение будущего, значит, на пути ко второй Немой книге. Игры закончились. Осталось только движение вперед, к тому, что уже предначертано.

– А я попробую! Давай, удиви меня. Раз я выжил, значит, книги найду, и Император помилует меня. Получается, настоящий убийца понесет наказание.

– Ну, нет, удивлять тебя я не собираюсь, – юноша подпер голову кулаком. – Ты сам прекрасно понимаешь, чем закончится эта история. Не прикидывайся, я – это ты. И мне известны все твои мысли… И страхи.

– Зачем ты тут? Какая тебе вообще разница? Не вижу никакого смысла в нашем диалоге. Ты не помогаешь и не мешаешь.

– Хах, это ты так думаешь… На самом деле, тебе очень нужна помощь, как никому другому. Но это тебе придется помогать всем. Такой уж ты человек, ничего с этим не поделать. Ты разрываешься на части между тем, что должен, и тем, чего желаешь. Запрещаешь себе этого хотеть. Запираешь глубоко-глубоко внутри все догадки о происходящем и отчаянно кричишь о том, что ты не такой. Ты заклинатель. Ты лекарь. Ты простой человек, не заслуживающий подозрений в свою сторону... Я со счету сбился, сколько раз чуть не погиб по собственной глупости. Вера в лучшее всегда была со мной. Возможно, боги считали, что такой дурак не заслуживает смерти, – он усмехнулся, но в его голосе уже не было прежнего задора. Лишь глубокая, незнакомая усталость.

Тан Юн молчал, не решаясь прервать. Его взгляд скользил по широким кожаным ремням, стянувшим бедро. По потертый чехлу, откуда выглядывала рукоять узкого кинжала... И с каждой деталью будущего образа груди зарождалась тревога. Он стиснул губы до боли, пальцы судорожно сжали эфес меча, будто пытаясь ухватиться за единственное, что осталось от привычной реальности.

– Люди никогда меня не понимали и не хотели понимать. Все неизведанное их пугало, а любопытные, пытающиеся изучить это – становились врагами. Сердился ли я на них? Вовсе нет. Что взять с глупцов? И о своих решениях уж точно не сожалению. А жить без сожалений, пожалуй, самое приятное.

[1] Вэйци (圍棋, wéiqí) – логическая настольная игра. Игроки расставляют на доске белые и черные камни для блокировки фишек друг друга.

Глава 1.8

– Поэтому я продолжу делать начатое… Чтобы ни о чем не жалеть, – чуть тише отозвался Тан Юн, не теряя уверенности. – Я не знаю, через что мне придется пройти в будущем, и почему эти события сделают из меня тебя, но этому определенно есть весомая причина. Единственное, что я хочу знать: после всего произошедшего, смогу ли я продолжить свои приключения с друзьями?

– Ты сможешь все, если приложишь к этому достаточно усилий, – отражение поднялось с трона и тот рассыпался пылью у его ног. – Задай вопрос: действительно ли тебе оно надо? Действительно ли ты готов променять беззаботные дни в клане на постоянные путешествия, опасности? Готов ли ты… Рискнуть своей жизнью ради других?

– Если со мной будут друзья, – я ничего не боюсь. Не важно, насколько это тяжело. Привыкну. Мне нет места в клане… Даже если смогу вернуться благодаря сестре, меня оттуда выживут рано или поздно. Но, сказать честно, я очень сильно хочу домой.

– Я тоже до сих пор хочу туда, – честно признался он, и отвел руку в сторону. Меч с тихим шелестом вошел в ножны, прикрепленные к ремню брюк на талии. – Но возвращаться мне больше некуда.

Тан Юн с трудом проглотил удушающий ком, моментально представив множество причин… И каждая из них отдавалась болью в груди. Он медленно повернулся вполоборота в сторону Линь Тайхуа. Лис тоже разговаривал со своим отражением. Вместо недоумения или испуга тот наоборот улыбался и не выглядел особо встревоженным.

– А госпожа Су? Я ведь встречу ее вновь?

– Это… – лис в отражении отвел в сторону печальный взгляд. – Вопрос времени.

Линь Тайхуа смотрел на тяньху[1], и не мог избавиться от двойственного чувства: это он… И в то же время совершенно другой хули-цзин. Если бы не узнаваемый изгиб бровей и разрез глаз, он вряд ли поверил бы, что видит себя. Фигура в зеркале выглядела странно прямой, без привычной сутулости. Исчезла болезненная худоба, смягчив резкие скулы. Даже волосы, обычно тусклые и непослушные, лежали идеально, отливая шелковистым блеском.

– Ты не отвечаешь прямо. Почему? Это может повлиять на будущее? Я не особо в этом разбираюсь, странно для меня это все… И я не понимаю, почему мы встретились. Зачем?

– Поймешь. Так надо. Тебе придется пройти через множество испытаний ради вашего воссоединения… – из его груди вырвался тяжелый вздох. – Когда-нибудь это произойдет.

– Видишь? – отражение Тан Юна снова обратило внимание парня на себя. – Он тоже разговаривает с собой. Это нормально.

– Нет, – Тан Юн сделал шаг назад. Оказавшись под другим углом, юноша заметил небольшой поток воды, текущий близ дома. Маленький водопад абсолютно беззвучно поднимался к своему истоку и тонкой речушкой протекал прямо над головой. – Нет! – он громко выкрикнул, отчего его спутник вздрогнул.

– Господин Тан, что случилось?

– Это все ложь! – Тан Юн схватил парня за плечи, сильно встряхнул. – Как еще можно обмануть демона? Как еще можно остановить Ба?! Стрелы и ловушки для нее – ничто!

– Я… не понимаю… – Линь Тайхуа прижал ушки к голове.

– Цзяолуны не могут пробить своей тушей камень… Невозможно сделать пол над водой из кристалла, еще и таких огромных размеров. Вода не может литься обратно и протекать над головой, как и дом невозможно поставить фундаментом вверх. И увидеть самих себя из будущего с помощью зеркала мы тоже не можем.

– Стойте, подождите! – Линь Тайхуа шагнул назад и мельком взглянул на отражение: там все еще находился повзрослевший хули-цзин. – Но это определенно я! Я задавал ему вопросы, ответы на которые известны только мне.

– Вот именно. Потому что мы не можем обмануть самих себя! И не можем знать, что произойдет в нашем будущем. Именно поэтому они ничего не могут рассказать, – Тан Юн хлопнул себя по щекам, и не почувствовал никакого болезненного ощущения. – Мы должны проснуться!

[1] [1] Тяньху (天狐, tiān hú) – в китайский мифологии разновидность божественного зверя, Небесная лисица.

Глава 2.1

– Прошло уже несколько часов! Мы не можем больше оставаться тут! – Су Мин соскочила с кристального трона. – Я пошла за ним!

– Стоять, – Чжао Ичэнь схватил ее за запястье до того, как та приблизилась к реке. – Туда наверняка есть цивилизованный проход. От твоих криков ничего не изменится. Нужно головой думать, а не бездумно лезть, куда не следует.

– Мы обошли пещеру вдоль и поперек, тут нет ничего! – девушка дернулась, вынуждая его разжать пальцы. – Что еще можно сделать?! Мы не знаем, куда ведет течение!

– Если вы сейчас не заткнетесь, я вам помогу, – Янь Хаосюань занял освободившееся место. Глаз нервно дергался от звонкого капризного голоса Су Мин. Он сжал в руках подлокотники и почувствовал углубления. Чуть подвинул пальцы и ощупал их: совершенно точно дырочки, куда даже тончайшие когти не пройдут. А вот материализованная в струны ци – вполне.

– Он же слабый и хилый, помрет ведь без нас! – Су Мин всплеснула руками. Она отчетливо чувствовала жгучие слезы, и едва ли получалось сдержать их. – Нельзя же просто ждать…

Гулкий удар, похожий на звук гонга, прокатился по пещере, заставив содрогнуться кристаллический трон. Часть каменной стены, испещренной трещинами, с тяжелым скрежетом медленно поднялась вверх. Камень на мгновение замер, а затем, с глухим хлопком полностью пропала в темноте у самого потолка.

– Проход! – голос Су Мин прозвучал с детской, почти невинной радостью, тут же окрасившейся сомнением. – Но как…

– Там на троне был механизм, – сухо пояснил Янь Хаосюань. Прошел мимо, чуть не задев девушку плечом, и первым шагнул в темноту прохода.

– Одной проблемой меньше, – пробормотал про себя Чжао Ичэнь, перехватив ножны поудобнее, чтобы клинок получилось обнажить одним движением. Он был готов в любой момент обнажить лезвие против врага. Даже если им окажется Янь Хаосюань.

Дорога вглубь тянулась мучительно долго. Лишь крошечные огоньки, дрожавшие на их ладонях, отгоняли тьму, выхватывая из мрака шершавые стены. Коридор сужался, постепенно уходя под углом вниз, пока под ногами не проступили первые неровные ступени. С потолка, словно щупальца, свисали иссохшие корни.

Янь Хаосюань, не замедляя шага, отрезал их быстрыми, точными взмахами меча, и они исчезали в непроглядной пустоте по правую руку, где за низким каменным парапетом зияла бездна. Слева же, вплотную к лестнице, с оглушительным ревом грохотал подземный водопад, заглушая любые голоса.

Лестница вывела их на полукруглый, отсыревший выступ с покореженным ограждением. Минув небольшой коридор с потускневшими от времени барельефами, Чжао Ичэнь первым заметил в тени массивный рычаг. Одним движением он опустил его, и часть скалы с тяжелым скрежетом отъехала, открыв проход к берегу подземной реки.

По ту сторону бурлящего потока, цепляясь за сырые стены, висели зажженные факелы. Их неровный свет отбрасывал дрожащие тени на кристаллическую поверхность соседней стены, заставляя ее мерцать призрачными отсветами.

Перелететь через стремительный поток для троих опытных заклинателей не составило труда.

– Стойте, – Янь Хаосюань взмахнул мечом, разрезая веревку. – Ловушка.

– Ничего не произошло, – задумчиво отозвалась Су Мин.

– Конечно, я же ее обезвредил, – он убрал меч за спину.

– Можешь прочитать эти надписи? – Чжао Ичэнь увеличил пламя на ладони и отправил ближе к стене.

– «Когда Ба получила отказ, иссушила земли мои и привела три несчастья, я объявила им войну, и она обратила пеплом Зеленое море, превратив его в Страну мертвых. Они ушли, но держать книгу в одном месте стало небезопасно. Если ты читаешь это, знай: ты проиграла», – Янь Хаосюань перевел взгляд на соседние символы и продолжил после небольшой паузы: – «Когда кто-нибудь из вас прочитает это послание, меня тут уже не будет. Я не знаю, кто ты: небожитель достойного ранга иль могущественное создание. Иль тот, кто пошел своим путем, не отрекаясь от устоев. Я, богиня первоначальной энергии инь, Си-ван-му, хранительница персиков бессмертия, приказываю несчастьям остановиться, а тебе – выполнить наказ и вернуть бунтарей в Диюй. Именем Юй-ди[1], любой прочитавший обязан приклонить колено и исполнить его волю».

Янь Хаосюань неспешно опустился на одно колено. Он прикоснулся правым предплечьем ко лбу, склонив голову в почтительном, но сдержанном поклоне вперед.

Друзья обменялись красноречивыми взглядами, не решившись говорить что-либо в моменте.

[1] Нефритовый Император (玉帝, Yù dì) – в китайской мифологии – верховное божество даосского пантеона, властитель трех миров. Также известен как Юй-ди, Небесный Император/Владыка.

Глава 2.2

Свет от ближайшего факела упал на серебряную гуань[1], скреплявшую его высокий хвост. Яркий отблеск упал на кристаллическую стену с таинственными письменами. Раздался тихий щелчок. Там, где секунду назад была идеально гладкая, монолитная поверхность, проступила тончайшая, почти невидимая линия стыка. А затем беззвучно, без скрипа и гула, два огромных кристаллических полотна разошлись в стороны, открывая за собой скрытый проход.

– Ого! – Су Мин захлопала пушистыми ресничками. – Как ты догадался?

– Сказано колено приклонить, вот и приклонил. Я предположил, но не знал наверняка, – Янь Хаосюань поднялся. – Сначала нужно найти Тан Юна, туда идти рано.

– Почему ты думаешь, что он не сделал также? – Чжао Ичэнь окинул взглядом ромбовидный проход, каких никогда ранее не встречал.

– Он бы не смог прочитать вторую часть, это письменность знати. Сильно сомневаюсь, что ему подвластны такие знания.

– А ты сам откуда знаешь? Си-ван-му обращалась к небожителям и каким-то высшим яогуаям…

– Оттуда, что я много лет ищу меч, и успел всякого дерьма повидать и узнать кучу нового, – он бросил на нее взгляд, полный раздражения и презрения. – Мне еще раз рассказать о том, сколько раз приходилось общаться с хули-цзин? И не только с ними. Конечно же я знаю куда больше обычного человека, и это касается многих диалектов и языков. А теперь захлопни рот и прекрати меня бесить.

Не дожидаясь ответа, Янь Хаосюань зашагал вдоль стены, куда крепились старые факелы. Под его ногой раздался деревянный хруст. Он присел на корточки, поднимая с земли старую стрелу, полностью покрытую засохшей кровью. На губах мужчины мелькнула почти неуловимая ухмылка, и тот небрежным движением швырнул стрелу прямиком в бушующие воды реки.

– Каков шанс, что Тан Юн вообще мог выбраться именно здесь? – Су Мин неспешно прошлась вдоль булыжников. – Его могло унести дальше.

– Он мастак неприятности находить, поэтому наверняка выбрался здесь.

– Ну, возможно, – Су Мин покосилась в сторону Янь Хаосюаня с долей недоверия. – А что ты выкинул?

– Просто камень. Показалось, что-то важное… Но нет.

– Смотрите, – Чжао Ичэнь позвал товарищей. – Здесь кровь, – он присел рядом с камнем, провел пальцами по засохшим камням. – Похоже, Тан Юн правда здесь был. Упал и ударился.

– Да уж, – Су Мин выдохнула с долей тщательно скрываемого беспокойства. – Похоже на него.

– Раз бездыханной тушки Тан Юна тут нет, куда-то успел уползти, – Янь Хаосюань окинул взглядом не особо большой участок суши, где при всем желании спрятаться негде.

– Я вообще не представляю, куда можно уйти из тупикового помещения. Если бы пересек реку, мы бы встретились.

– Он мог упасть в воду снова. Или его кто-то сожрал… – Янь Хаосюань натянул недобрую, но довольную ухмылку, стоило заметить волнение в глазах спутницы. – Не куксись, живой поди. Мы могли чего-то не заметить, нужно внимательно осмотреть местность.

Чжао Ичэнь без лишних слов достал меч и запрыгнул на лезвие, проносясь мимо друзей. Всю работу решили оставить на него, ведь он действовал куда быстрее.

– Тут туннель, – Чжао Ичэнь обернулся к товарищам. – Он очень узкий, вряд ли мы пролезем. Я, возможно, еще смогу, но Янь Хаосюань не поместится точно.

– Таков удел сильного мужчины, – заклинатель демонстративно напряг бицепс, демонстрируя его стоящей рядом Су Мин.

– Или ты слишком прожорлив, – девушка тыкнула пальцем в живот Янь Хаосюаня, улыбнувшись хитро-хитро. – Поди отъел себе неприкосновенный запас на голодные времена.

– Вот еще! Тут исключительно мышцы. Могу показать… – он взялся за края ханьфу, потянув ткань в противоположные стороны, из-за чего мускулистая грудь стала видна пуще прежнего.

– Нет-нет! – девушка накрыла его кистьи обеими ладошками. На щеках успел проступить предательский румянец, и это смущало еще сильнее. – На этот раз поверю на слово.

– Прекратите дурью маяться! – Чжао Ичэнь подлетел ближе и протянул руку Су Мин. – Справишься?

– Конечно! – ее как ветром сдуло: моментально взялась за чужую ладонь и запрыгнула на лезвие. – Верну его в целости и сохранности.

– Будь осторожна, ладно? Если с тобой что-то случится…

– Чжао-гэ[2], – Су Мин запрокинула голову назад, улыбаясь ему так искренне и светло, что у него сомнения закрались в ее компетенции. – Ты слишком сильно переживаешь. Я в состоянии позаботиться о себе, и о нем тоже.

[1] Гуань (冠, guān) – китайский головной убор. Собирательное название как для видов шапки, так и для металлического кольца, обхватывающего пучок.

[2] Гэ (哥, gē) – суффикс для обозначения друга-мужчины.

Глава 2.3

Су Мин быстро скрылась в проходе, стоило подняться на нужную высоту. Пролезть получилось с трудом. Даже для ее миниатюрной комплекции туннель оказался слишком узким, отчего невольно задумалась, смог бы парень, хоть и худощавый, пролезть сюда. Она заметила поворот в правую сторону, куда решила свернуть на всякий случай. Потратив еще немного времени и чуть не застряв бедрами в резко сузившимся проходе, ей все же удалось выбраться.

Су Мин оказалась в небольшой пещере, освещенной солнечным светом. В каменном своде, раскинувшимся над головой, сияли широкие трещины, и сквозь них сочился свежий воздух вместе с теплыми лучами. Они падали на кристаллы, растущие из стен, и те наполняли пространство мягким, переливчатым сиянием.

Прямо под небольшим уступом, на котором стояла Су Мин, расстилалась низкая изумрудная трава и бархатистый мох, а среди них – толстые, упругие лозы незнакомого растения, тянувшиеся к свету.

– Тан Юн! – крикнула девушка, увидев друга, опутанного растением. – Линь Тайхуа?! – она воскликнула больше испуганно, нежели удивленно, стоило заметить лиса рядом с горе-лекарем.

Су Мин тут же спрыгнула вниз. По ногам проползли большие темные змеи, отчего девушка вскрикнула. Однако те никак не реагировали на незваную гостью. По крайней мере, пока она не попыталась освободить друзей: стоило девушке взять веер и нанести лозе в районе руки Тан Юна удар ветряным лезвием, пресмыкающиеся молниеносно кинулось на деву Фэн По По.

Девушка взмахнула веером. Лезвия воздуха разрезали несколько длинных тел, и она с удивлением поняла, что те были самыми обычными змеями, а не разновидностью яогуаев. Радоваться или нет она не знала, ведь существа зачастую не имели яд, и это значительно облегчало задачу.

Су Мин взмахнула веером с новой силой, создав мощный вихрь, втягивающий всех змей в пещере. Невидимые лезвия пронеслись ним, не оставляя и шанса на спасение. Но мимолетная радость быстро сменилась пронзающей все тело болью в предплечье. Она не успела даже понять, что случилось, как невиданная сила потянула ее назад. Су Мин завалилась на камни, а веер выскользнул из ослабевших пальцев.

Над ней возвышалось существо, и один его вид заставлял кровь в жилах застыть. Голова дракона с рогами и горящими желтыми глазами приблизилась к ней, вытянувшись на шее длинного змеиного тела, покрытого темной чешуей. Существо провело когтями мощной тигриной лапы по камню, издавая неприятный скрежет. Вместо копыт – мощные тигриные лапы с когтями, впившимися в камень.

– Прочь! – взвизгнула Су Мин, инстинктивно махнув окровавленной рукой, на миг позабыв о ране. Боль моментально пронзила тело, и перед глазами потемнело. Она судорожно вдохнула, изо всех сил пытаясь удержаться в сознании.

Яюй[1] издал протяжный, душераздирающий звук, похожий на плач младенца, и по коже побежали ледяные мурашки. Яогуай бросился на девушку, моментально впиваясь клыками в плечо с такой силой, что, казалось, мог раздробить кости.

Душераздирающий крик, пропитанный болью и отчаянием, разлетелся по пещере. Существо яростно трепало девушку, все глубже вгрызаясь в плоть, придавив когтистой лапой поврежденное предплечье. Су Мин отчаянно пыталась вырваться, но понимала, что спасет ее только чудо. Даже если друзья услышат мольбы о помощи, все равно не смогут добраться сюда из-за своих габаритов.

Тан Юн с трудом приподнял веки. Тошнота подкатила к горлу, и мир тотчас поплыл перед глазами. Он заставил себя сфокусироваться на тени неподалеку. В нос ударил резкий запах. Он совершенно точно был уверен: с ним доводилось сталкиваться раньше. В нем была нотка металла, будто бы крови, при этом некая свежесть и легкость, одновременно с привкусом горечи. Именно так для него пахла смерть. Именно такой запах он чувствовал у неизлечимо больных людей в деревне при первом спуске с горы, и погрузившееся в дымку сознание прекрасно понимало: кто-то умирает. Прямо здесь. Рядом с ним.

Собрав последние силы, юноша стал выкарабкиваться из цепких лоз, опутавших его тело. Споткнулся, плашмя рухнув на землю, но заставил себя подняться на колени. Звук со стороны заставил яюя замереть. Яогуай разжал челюсти, выпустив Су Мин. Девушка безвольно осела, едва держась в сознании. Яюй медленно повернул к Тан Юну свою драконью голову, оскалив окровавленные клыки в утробном рыке.

– Убирайся… – едва шевеля губами, прошипел Тан Юн. Он медленно поднялся, вынул из-за спины меч. – Я… Тебе приказываю… – парень сделал шаг, чуть не завалился и оперся об оружие, резко воткнув лезвие в землю.

Яюй бросился на парня и тот вскинул меч вверх, пройдясь острием по камню. У яогуая, находившегося в прыжке, затормозить уже не получилось, и он приземлился всем своим весом на лезвие. Юноша чуть не завалился. Тело яогуая превратилось в черную дымку, рассеиваясь по ветру.

[1] Яюй (押鱼, yāyú) – в китайской мифологии существо-химера, пожирающий людей. Иногда изображается с человеческой головой.

Глава 2.4

– Су Мин… – Тан Юн, еле волоча ноги, подошел к ней, и рухнул на колени. – Я… тебя вылечу… – заверил он, прикладывая ладони к ее истерзанному плечу, чувствуя под пальцами липкую теплоту и неровный край рваной плоти. А сам не верил в собственные слова. И собственные силы.

Су Мин смотрела на него сквозь пелену слез, отчаянно стараясь не подпускать туманность к сознанию. Она уже была не уверена в том, нужна ли ей помощь, и сможет ли врач без нужных инструментов хоть как-то помочь в данном случае. Голова закружилась, и тьма нахлынула мягкой волной, застилая взор.

Тан Юн не убирал руки. Сидел, прижимая ладонь к ране, сам не зная, что делать дальше. В ушах застыл нарастающий звон, и в нем то и дело проскальзывали неразборчивый шепот. Перед глазами мелькали полупрозрачные тени собственных воспоминаний, страхов, совершенно чужих голосов. Он зажмурился, склонившись над девушкой.

– Заткнитесь… – прошептал Тан Юн в пустоту, не зная, к кому вообще обращается. – Просто… помогите ей. Я прошу просто помочь ей… Кто-нибудь... – по щеке юноши скатилась слеза, наполненная осознанием: – Я… этот кто-нибудь…

Он сжал окровавленный кулак и со всей силы ударил себя в солнечное сплетение, отчего перехватило дыхание. Жест получился беспомощным, отчаянным и наивным, будто таким образом получится заставить ци течь по меридианам.

Когда Тан Юн открыл глаза, мир поплыл. Перед ладонью, все еще лежащей на ране, закружились белоснежные мушки – не просто точки, а будто живые частицы света, мечущиеся в панике. Тошнота накатила новой, невыносимой волной. Он склонился в судорожном позыве, и мир погрузился в беспросветную черноту.

Сознание возвращалось к Су Мин постепенно. Первым ощущением стало чужое тепло и тяжелое, ровное дыхание у плеча. Она осторожно провела ладонью по спине Тан Юна, чувствуя под пальцами ритмичное дыхание. Живой. Девушка с трудом приподнялась, переложив его голову на мягкий слой мха. Следом коснулась того самого плеча, где должны были быть рваные раны и сломанные кости. Кожа цела. Лишь запекшаяся кровь на ханьфу напоминала о случившемся. Она потрогала предплечье – ни боли, ни отека. Осталась легкая скованность, как после долгого сна.

«Но я совершенно точно должна была умереть. Что произошло? Никто не способен излечить настолько сильные травмы», – Су Мин окинула взглядом человека, заставляющего сердце биться быстрее. Она бережно провела пальцами по волосам Тан Юна, и, не веря собственным действиям, осторожно наклонилась.

– Спасибо… – шепот прозвучал практически неслышно даже для самой себя. – Что бы ты ни сделал… – Су Мин практически невесомо коснулась губами его бархатистой кожи на щеке.

Девушка поспешно отпрянула и поднялась, придерживаясь за стену. Она схватилась за лозы, сковывающие Линь Тайхуа, яростно дернула на себя. Острые шипы впивались в тонкую кожу, оставляя сильные порезы. Еще рывок – и растения порвались.

Су Мин успела поймать лиса в объятия и осторожно опустилась с ним на землю, судорожно выдохнула. Ци отказывалась слушаться, отчего возникла новая проблема: нужно каким-то образом подняться наверх и вытащить этих двоих. Она дотянулась до своего веера. Рука сильно дрожала, и успокоить ее никак не получалось.

«Так… Спокойно… Все позади… Парни живы… Я тоже. Нужно собраться. Пожалуйста, Су Мин! Ты должна собраться!» – девушка зажмурилась и резко распахнула глаза. Сжала веер и взмахнула им. Получилось создать поток, подкинувший всех троих до выступа. Вместе с ними туда долетели оторванные лозы, упавшие прямо ей на голову.

Су Мин подтянула к себе Тан Юна. Парой взмахов веера она оторвала колючки, связала лозы и обвязала ими его подмышки, следом привязала так Линь Тайхуа и закрепила края на талии. Пришлось ползти в пещеру, таща двоих не самых легких парней за собой. Ползти и так-то сил не было, а тут еще две бессознательные тушки, которые пришлось волочить за тобой. На повороте пришлось не без труда затаскивать их в нужную сторону, и сама чуть не завалилась. На глазах наворачивались слезы из-за собственной беспомощности, но она быстро вытерла их, пачкая лицо в пыли. До выхода оставалось совсем немного…

– Чжао-гэ! – Су Мин упала плашмя не так далеко от спасительного проема. Она беспомощно протянула руку вперед.

– Ну, что там? Ты слишком долго, – Чжао Ичэнь заглянул внутрь и чуть не ахнул: девушка оказалась вся растрепанная, в порванной и окровавленной одеждой.

– Помоги… – вполголоса взмолилась она.

– Я тебя одну больше никуда не пущу! – юноша с трудом дотянулся до нее. Вытащив подругу и отвязав лозы, юноша передал ее в руки Янь Хаосюаню, а сам выскреб бессознательного Тан Юна. Каково же было его удивление, стоило увидеть за ним еще одного человека. Вернее, хули-цзин.

Чжао Ичэнь взвалил Тан Юна на плечо подобно мешку с рисом, а хули-цзин взял более осторожно и аккуратно, будто боясь, что тот сейчас очнется и кинется на него. Спустившись, обоих положил на землю.

– Ну, что произошло? Это же тот лис, чуть не убивший тебя?

Глава 2.5

– Угу… – Су Мин сидела, прислонившись к булыжнику. – Они были в пещере с лозами и змеями… Потом на меня напал яюй. Тан Юн вылечил мои раны… Очнулся, победил его… Не знаю, что произошло. Если бы не он, я бы там умерла, – девушка опустила тяжелые веки.

– Шутишь? Он бы эту тушу не победил, – Янь Хаосюань присел на тот самый камень. Просунул пальцы в края порванной одежды, отодвинул разодранные куски ткани. – У тебя тут шрамы от зубов. Ран правда нет.

– Можно было бы не трогать, – она накрыла ладонью плечо, отвернувшись. – Яюй прыгнул… А Тан Юн поднял меч, он напоролся.

– Повезло ему. Не, серьезно, с такой тварью справиться сложно. А хвостатый откуда?

– Он уже был там… Не знаю, – Су Мин судорожно выдохнула, согнувшись. – Холодно…

Янь Хаосюань протянул руку, нагло кладя ладонь ей на лоб и быстро убирая. Девушка пошатнулась вбок, положив голову ему на колено, сжимаясь еще сильнее. Она кашлянула.

– Простудилась, что ли? – Чжао Ичэнь нахмурился. – Невозможно заболеть настолько быстро. Нужно убираться отсюда.

– С ней все в порядке, крови потеряла много, – Янь Хаосюань накрыл рукой ее макушку. От тела девушки легкой светлой дымкой исходил едва заметный пар, ускользающий под наруч мужчины. – Посидит немного, лучше станет. На, вон, выпей, – он протянул ей тыкву-горлянку. – Восстанови запас воды.

– Спасибо… – Су Мин сделала несколько глотков. – Тан Юн… Он…

– Придется подождать, – Чжао Ичэнь внимательно смотрел на бессознательного лекаря. – Если тебе лучше не станет, вас троих мы не утащим. Хотя хвостатого я бы вообще не спасал.

– Нет, он… Хороший… Я с ним говорила… – Су Мин прижала к себе тыкву-горлянку, будто та могла помочь согреться. Зуб на зуб не попадал от холода, опутавшего тело. Множество раз приходилось работать в клане во время холодов, на улице, но ни разу не замерзала настолько сильно.

– Ладно. Побереги силы, – Чжао Ичэнь, не спросив мнения Янь Хаосюаня, забрал его плащ, завернув в него девушку. – Тебе нужно отдохнуть.

Су Мин кивнула, закуталась в ткань. Сам же Янь Хаосюянь успел оскорбиться молча. Все же, девушке плащ нужнее. Правда, помогал не сильно, но лучше что-то, чем ничего. Постепенно холод отступал, позволяя немного расслабиться. Общее самочувствие тоже восстанавливалось. Вскоре девушка отпрянула от Янь Хаосюаня подальше, смутившись такой внезапной близости с ним.

К этому времени Тан Юн медленно сел. Но, судя по его движениям, скорее – восстал. Накрыл ладонью лицо. Голова раскалывалась на двое. Он не сразу обратил внимание на обеспокоенный голос Чжао Ичэня, присевшего рядом. Поняв, что ему кто-то в ухо бубнит, юноша резко обернулся и врезался лбом в лоб друга, отчего оба шарахнулись в стороны.

– С ума сошел?! – рявкнул Чжао Ичэнь.

– Тебя спросить надо! – возмутился Тан Юн. – Не бей меня по голове! Вдруг там мозги?!

– Это ты в меня врезался!

– Ты б еще ближе сел!

– Да ты чуть не завалился снова!

– Я не падал, мне захотелось резко прилечь!

– Вы еще громче поорите, чтоб вот прям вообще все слышали, – Янь Хаосюань с крайне задумчивым видом многозначительно указал пальцем куда-то в потолок. – Мы не знаем о количестве яогуаев здесь, зато они теперь определенно в курсе, сколько тут людей: минимум двое.

– Да это он начал! – возмущенно воскликнула оба, показав пальцами друг на друга.

– Я так рада, что все в порядке, – Су Мин вымученно улыбнулась. Слабость все еще чувствовалась в теле, но не настолько сильно, насколько могла бы. По крайней мере, проявление эмоций больше не казалось настолько непосильной задачей.

– Ой, что со мной станется-то? Я, может, силой не блистаю, зато… – Тан Юн осекся, стоило заметить рядом с собой еще одного человека. Вернее, не очень-то и человека. – Линь Тайхуа! Эй! – он потряс парня за плечо. – Вставай давай.

– Что с вами произошло? – Чжао Ичэнь покосился на бессознательную тушку хули-цзин. – И откуда этот появился?

– Он беспокоился за Су Мин, вот и пошел следом, но попал в другое место, откуда лез сюда. Мы встретились в том туннеле. Потом попали в пещеру с огромной статуей и полом из прозрачного камня, под которым была вода. Внутри статуи находился перевернутый дворец и зеркала, отражающие будущих нас. В общем-то, все это – иллюзия. Я понял это и сказал ему, поэтому смог очнуться. С трудом, правда. А он… Не знаю. Я вообще не знаю, что произошло и когда именно мы попали в дурман, – Тан Юн еще раз потряс лиса за плечо. Его голова безвольно повернулась в сторону.

– Даже предположить не могу… – Янь Хаосаюнь свел брови к переносице, отчего стал выглядеть еще более недоброжелательно, чем обычно. – Скорее всего тут имеет место быть какая-то техника, способная повлиять на восприятие.

– Тогда почему под иллюзию не попала я? Я прошла через тот же туннель, – Су Мин переползла к Линь Тайхуа, поправляя на нем плащ.

Глава 2.6

– Видимо, она не трогает девушек, – мужчина оскалился, тут же получая от всех троих недовольные взгляды. – Ладно, если серьезно, похоже на ловушку для демонов и небожителей.

– Это… Для нее, – Тан Юн подорвался с места. – Это ловушка для Ба! Каким бы сильным демоном она ни была, вряд ли бы смогла сразу определить, где ловушка, а где нет. Мы не знаем, каким именно образом эта, очевидно, запретная техника, должна влиять на окружающих. Наверняка у нее есть какие-то ограничения и жертвы определяются по определенному типу. Например, не распространяется на яогуаев животного типа, иначе яюй бы тоже попал под влияние.

– К слову о нем, – Чжао Ичэнь привлек к себе внимание. – Он питается людьми, но почему-то не стал вас есть.

– Больше было похоже на то, будто бы охранял, – Су Мин кивнула. – Они стояли у стены, опутанные лозами растения. Значит, кто-то специально их туда перетащил. Вряд ли это мог сделать яюй…

– Возможно, мы просто стали закуской на потом, – Тан Юн пожал плечами. – Вдруг он был уже сытый? Сейчас важно не это, – он приложил пальцы к запястью Линь Тайхуа, прощупывая пульс, а затем меридианы. – Никаких отклонений нет. С ним все в порядке, за исключением недостатка веса. Причина в чем-то другом…

– Облей его водой. Всегда помогает, – Янь Хаосюань протянул ему тыкву-горлянку. В задорном взгляде мужчины виднелась легкая издевка, совершенно не пришедшаяся юному лекарю по душе.

– Нет, дело в другом. Я могу определить, когда человек потерял сознание. А с ним такого нет. Он просто… Не просыпается, – Тан Юн поднял голову к кристальной стене, разделенной на две половины. – Боюсь, в той части могла содержаться важная информация. Я не могу ее прочитать.

– Ничего особенного: там про то, что заклинатель, прочитавший это, обязан выполнить приказ и остановить Ба.

– Точно! – юноша радостно воскликнул, а Су Мин вздрогнула. – Си-ван-му охраняет книгу от Ба, и все ловушки тут рассчитаны именно на нее. Стрелы и прочее – для отвода глаз. Нам бы подобное не навредило, ведь мы люди. А она – нет.

– Тогда ты тоже должен быть яогуаем или небесным созданием, – Чжао Ичэнь покачал головой. – Хорошая мысль, но не особо рабочая.

– Думаю, это из-за того, что мы с ним были вместе, а еще меня яогуаи ранили. Скорее всего, это как-то связано. У Су Мин нет ран от них, вот на ней и не сработало. Я ведь прав? – он перевел взгляд на подругу.

– Ну, фактически, да. Линь Тайхуа ведь меня не ранил, – задумчиво отозвалась Су Мин. – Тогда это объясняет, почему ты очнулся раньше. Да и в принципе, смог это сделать. А с ним что делать?

– Оставить тут и идти дальше, – холодно произнес Чжао Ичэнь, перешагивая через лиса и направляясь к зияющему проходу. – Он чуть не убил тебя, забыла? Я не собираюсь его спасать.

– Он не хотел! – Су Мин всплеснула руками. Голос дрогнул, переполнившись непосильной обидой. – Просто не умеет иначе и учится. Я с ним разговаривала, пока все спали, и это я дала ему имя. Не будь так бездушен

– Так это я теперь бездушен? – Чжао Ичэнь обернулся, уставившись на нее настолько серьезно и сердито, что девушка сжалась. – Ты умирала у меня на руках, Су Мин. Нет, я еще недостаточно бездушен. Иначе я бы развоплотил его на месте, как только увидел.

– Он не может иначе жить! – Су Мин проглотила удушающий ком обиды, сдавливающий горло. – Ему необходима ци, как нам пища, и Линь Тайхуа старается брать не так много. Чтобы никому не вредить! И вообще, он рожден таким. Он не лис, надевший череп.

– Чего? – Чжао Ичэнь вскинул брови. – Сама поняла, что сказала? Это…

– Она права, – нехотя отозвался Янь Хаосюань, изрядно устав от перепалок. – Он действительно не может жить иначе. Давайте к насущному вернемся: Тан Юн сказал умную мысль. Там наверняка стояла ловушка для подобных ему, и мы не знаем, что с ним, почему не очнулся и не умрет ли в итоге.

– И что нам делать? – Су Мин опустила взгляд на мирно лежащего юношу. – Нельзя же его оставлять… Он пришел из-за меня. Это я виновата, и я несу за него ответственность.

– Вот и тащи его сама, раз он тебе так нужен, – холод в голосе Чжао Ичэня обжег сердце Су Мин. – Тан Юн! – юноша повысил голос. – Уходим.

– Д-да, – Тан Юн вздрогнул от оклика и сделал шаг к лежащему лису, но тут же замер под тяжелым взглядом друга.

– Будешь ей помогать – брошу здесь!

– Да что с тобой?! – Тан Юн выкрикнул в ответ. Он беспомощно опустил голову из-за осознания собственной слабости. Самостоятельно тащить на себе другого человека долго у него не получится. – Я успел с ним пообщаться, его нельзя назвать плохим. По крайней мере, получше некоторых людей будет.

– Ваша доброта когда-нибудь вас погубит. Хули-цзин нельзя доверять, и не важно, насколько они человечнее людей. Хотите быть наивными дураками – пожалуйста. Я не буду вас переубеждать, – Чжао Ичэнь первым шагнул в темный туннель, держа меч наготове.

Глава 2.7

– Давай задохлика мне, иначе появится второй, – Янь Хаосюань отпихнул Тан Юна, отчего тот пошатнулся. Мужчина взвалил лиса себе на спину, и бурча себе под нос нечто невнятное, пошел за Чжао Ичэнем. – Слышь, первопроходимец. Или первым идешь ты, или я отправлю тебя туда пинком под зад.

– Не нужно мне предоставлять выбор без выбора, – огрызнулся Чжао Ичэнь, разжигая на ладони пламя. Оно вспыхнуло, но свет, обычно яркий, увяз в густой смоле мрака. Тьма не расступалась, а, наоборот, словно поглощала его. Коридор был неширок, но пламя словно горело в непроглядной ночи.

– Я заберу его к себе в клан. Нужно выяснить, что произошло, – Су Мин поднесла пламя поближе к Линь Тайхуа, освещая его пушистые хвосты. Они заставляли девушку улыбаться каждый раз, стоило посмотреть на них, однако сейчас совершенно не вызывали детской радости и любопытства.

– Ага, и госпожа Фэн тебя с ним на пару прирежет, – буркнул Янь Хаосюань. – Его в клан Тан надо, там хоть лекарей полно. Сильно сомневаюсь, правда, что они знают способ лечения хули-цзин.

– Мы можем как-то выяснить причину? В смысле, Си-ван-му действительно невероятно сильная богиня, раз наложенная на это место техника работает до сих пор, – Тан Юн обернулся к идущим сзади друзьям. – Может, получится узнать у каких-то древних яогуаев об ее древних заклинаниях? Или отправимся искать Куньлунь. Нельзя вылечить то, о чем мы не знаем. Лекари смогут поддержать в нем жизнь, но…

– Это будет пустой тратой сил, – в голосе Чжао Ичэня чувствовалось отчетливое раздражение, да и он не скрывал своих эмоций. – Тебя и так-то пинком под зад выгонят оттуда, не говоря уже про такой «подарочек». Мы не можем тратить время на его лечение, а без контроля вряд ли им станут заниматься после твоего отъезда. Не в обиду госпоже Тан, но она действительно консервативная и строгая женщина. Вряд ли обрадуется подобной просьбе.

– Да, вся надежда на присутствие там А-Роу, – нехотя согласился Тан Юн. – Но, послушай! Мы должны знать, с чем имеем дело. Ба нужна Немая книга бессмертных. Значит, это она стоит за нападением на мою семью. Как нам идти против демона? Неизвестно вообще, сможем ли мы ее победить. Если узнаем, что с Линь Тайхуа, возможно, получится применить эту же технику против Ба.

– Почему ты вообще решил, что замешана именно она? Эта книга нужна многим людям на протяжение всего своего существования. Значит, кто угодно мог ее украсть. К тому же, Ба ведь демон засухи. Почему-то вся растительность на месте и солнце там не шпарит без тучек.

– Она лично и не пришла бы. У нее наверняка есть помощники, это очевидно! Да и мы не можем утверждать, что засуха ей не подконтрольна. Да, по рассказам, там, где она появляется, все живое умирает и больше не идут дожди, но это всего лишь легенда.

– Что вообще мы о ней знаем, кроме такой силы? Я никогда не слышала вообще, – отозвалась Су Мин.

– Она дочь Хуан-ди, – Янь Хаосюань поправил лиса на спине. – Раньше была богиней, но после помощи отцу в войне за власть над миром не смогла вернуться в Небесное царствие. Ее появление губило все живое и он был вынужден изгнать дочь. Так Ба стала демоном. Вообще, должна быть в Диюе, но, видимо, выбралась каким-то образом.

– Демоны же там заперты, нет? – Чжао Ичэнь придерживался за стену. Неровный пол с ямами и кочками оставлял желать лучшего. Свет огня не позволял увидеть землю, отчего каждый шаг походил на ловушку.

– Не сказал бы. Да, врата Диюя закрыты после Трехмирной войны… – голос Янь Хаосюаня потерял привычную дерзость, став низким и приглушенным. – Это тебе не в соседний город съездить.

– Что за Трехмирная война? – Тан Юн отчетливо почувствовал пробежавшийся по спине холодок. Одно название чего стоило.

– Исторические источники о ней давно канули в лету, – отозвался Янь Хаосюань, и его взгляд, обычно с живой насмешкой, опустел, будто он смотрит не на спутников, а сквозь них, в какую-то дальнюю точку. – Это случилось десятки тысяч лет назад. Тогда люди жили в огромных домах… Очень высоких. Их называли «небоскребами», поскольку упирались крышами в сами облака. Колесницы умели летать по небу. Заклинатели редкостью не были, все люди обладали теми или иными способностями, а яогуаи… – он тихо хмыкнул, уголок его рта приподнялся в странной, невеселой гримасе, – некоторых держали рядом. Как компаньонов. Или питомцев.

– Звучит слишком невероятно и странно, – Су Мин отозвалась с долей недоверия. – Летать можно исключительно на духовных мечах, это всем известно.

– Основа мироздания – ум, – отрезал Янь Хаосюань, и в его тоне впервые прозвучала не насмешка, а горечь. – Те колесницы летали не на ци. Они летали на… знаниях. Люди тогда познавали мир не только через заклинательство, но и через формулы. И все было… – он запнулся, подбирая слово, – спокойно. Пока новый правитель Диюя не возжелал большего. Он открыл врата, и тьма хлынула в мир людей.

Глава 2.8

– Подожди, так все те люди… – Тан Юн поджал вмиг заледеневшие пальцы.

– Практически все, – подтвердил Янь Хаосюань. – Тянься превратилась в гигантское кладбище... В огромное поле боя между Небесным царствием и Диюем. Боги падали с небес, как звезды. Князья судилищ рассыпались прахом… А земля утопала в реках крови. Небожители уже никого не могли защитить, даже самих себя. Они прикрывали отступление, ценой своих жизней прокладывая людям путь на Куньлунь. Это стал единственный случай в истории, когда врата священной горы открылись не для избранных, а для всех, кто мог еще бежать.

Он замолчал, его взгляд уперся в тень на стене, но видел он явно не ее.

– Боги, демоны, небожители… Это был хаос. Тот самый, против которого взбунтовался даже изначальный демон хаоса – Хуньдунь. Он… пытался остановить это безумие. Даже когда… – Янь Хаосюань резко оборвал себя, глотнув воздуха, будто дав ему застрять в горле. – Даже когда пал Юй-ди. Небеса опустели. Диюй тоже. Круговорот душ остановился. Три чистых[1] стали теми немногочисленными созданиями, кому удалось выжить, и именно они взяли на себя восстановление Трех миров. Хуньхунь же приводил в порядок Диюй.

На престол взошел новый Нефритовый Император. Чистейшие души погибших людей стали новыми небожителям. Особенные – богами. Небесный порядок был восстановлен с большим трудом за сотни лет, а врата Диюя заперты особой печатью. Тогда же новый Юй-ди назначил нового Яньло-вана. И с тех пор поколения богов тоже успели смениться… Но это совсем другая история.

Он поправил Линь Тайхуа на плече, резким, почти нервным движением. Наступила тяжелая пауза. Каждое его предыдущее слово повисло в воздухе, отягощенное невысказанными нюансами.

– И что же… – Су Мин старалась говорить спокойно, а у самой внутри все сжалось. – Вообще никто… не выжил? Никого не осталось с того времени?

– Кроме Трех Чистых и Хуньдуня? – мужчина горько усмехнулся. – Один небожитель.

– И кто он?

– Неизвестно. Выжил по какой-то прихоти судьбы, хотя сражался в самой гуще. Говорят, он потом… очень долго не мог с этим жить, и раны его были ужасны. Ушел в уединение и погрузился в сон. На десятки тысяч лет. Ходят слухи, что только нынешний Юй-ди знает, где тот спит. И не факт вообще, что полученные раны уже восстановились.

– Откуда ты это все знаешь? – спросил Чжао Ичэнь с присущим ему недоверием. – Раз исторические источники не сохранились, узнать о подобном – невозможно. Да и сама история, не в обиду, звучит совершенно неправдоподобно.

– А ты че, думаешь, небожителем стал и все, неприкасаем? – его голос прозвучал с привычным недовольством, но в нем чувствовалась такая подавленная сила, что Чжао Ичэнь невольно замолчал. – Да щас! Это всего лишь иная ступень жизни. Бессмертия в прямом смысле не существует, есть иная форма существования. Верить или нет – твое дело. Я рассказал вам древнее придание, передающееся из уст в уста среди хули-цзин. После этой войны множество видов яогуаев было стерто с лица Земли, а вот им, хитрюгам этим, выжить удалось. Они-то и записали все сведения… Только не верил никто. Из последующих поколений, в смысле. Так весь этот ужас и забылся.

До сих пор печать на вратах Диюя активна, вот тебе и самое прямое доказательство правдивости моим словам. Мелкие демоны не могут выйти, более сильные – да, но нужно специальное разрешение и его получить сложно. Обычно не выходят потому, что им не надо. Они считают мир людей примитивным, тут банально делать нечего. А простой люд самомнения большого о себе вообще. Думают, демонам есть до них дело… Пф, – Янь Хаосюань закатил глаза. – В общем, если за всем действительно стоит Ба, тяжко с ней будет. Судя по тексту, три несчастья присоединились к ней. Новых, в смысле. Первозданные погибли. А Хуньдунь, вероятно, послал ее на все четыре стороны и правильно сделал.

[1] Три Чистых (三清) – в китайской мифологии три аспекта Дао, воплощенных в божественной форме. Они находятся вне божественной иерархии поскольку не считаются богами в привычном понимании. Обитают в Великой Чистоте – пространстве вне Девяти небес, называемое состоянием, а не конкретным местом. Проявляются с Седьмого по Девятое небо.

Глава 2.9

– История ужасная, – Тан Юн поежился. – Но, если о насущном говорить… Я не представляю, что нам делать. – он зарылся пальцами в волосы, вытаскивая остатки маленькие листочки от лоз. – О четырех несчастиях мы в принципе мало, что знаем. Ладно, самые первые, это уже не важно… А те, кто сейчас? О них тоже ничего неизвестно. Кроме Таоти[1], пожалуй. Это существо изображают на бронзовой ритуальной посуде.

– Помимо них есть еще Цюнци[2] и Таову[3]. Ни о ком ничего приличного сказать не могу, – Янь Хаосюань замолчал. Его попытки подобрать более культурные слова успехом не увенчались, отчего он предпочел ничего не говорить.

– Я про Цюнци слышала… Крылатый тигр, – Су Мин прервала воцарившуюся неловкую тишину. – Многие демоны описываются с животными чертами, или как звери. Если бы подобные твари ходили среди людей, их бы давно заметили.

– Хах, а ты думаешь, на том силы демонов заканчиваются? Все они когда-то были людьми… А потом нашли для своих сил удобную форму существования. Конечно же, у каждого создания есть человеческая внешность и соответствующее имя. Их не вычислить, но можно почувствовать. Увы, не все могут так, – Янь Хаосюань поднял голову, уставившись куда-то в темноту, правда, ненадолго. – Нам лучше пройти тут побыстрее.

– Почему? – Тан Юн тоже взглянул наверх. – Там что-то есть?

– Думаю, да. Прислушайтесь к ощущениям: будто кто-то смотрит. Не знаю, что там сидит, но не напало на нас по счастливой случайности.

– Если там правда кто-то есть, я бы его сразу почувствовал, – Чжао Ичэнь остановился. – С этим коридором что-то не так. Мы идем прямо уже довольно долго. Пламени будто недостаточно, перепадов уровня почвы нет. Вспомните все наши дороги в этом месте: тут постоянно лестницы.

– Ну, не можем же мы просто стоять на месте! – Су Мин обернулась: проема, через который они вошли, не оказалось. – Ладно, теперь мне страшно. Это просто слишком длинный коридор, давайте не будем нагнетать? Пожалуйста… – девушка подошла поближе к Тан Юну, будто в случае его он защитит ее, а не побежит первым, сверкая пятками.

– Стоять на месте и думать смысла нет. Гора не настолько большая, чтобы мы шли тупо прямо и не вышли отсюда. Прокопать такой длинный туннель даже сейчас проблематично. Сомневаюсь, что Си-ван-му столько сил потратила для бесконечной ловушки, – Янь Хаосюань снова поправил Линь Тайхуа на спине. – И таскать его мне не в радость. Давайте быстрее выберемся.

– Не нравится мне это все, как-то все странно, – Тан Юн побрел дальше. – Чжао Ичэнь, что думаешь?

– Думаю, что мы с ума сойдем быстрее, чем отыщем книгу. Ее тут давно нет, и мы зря блуждаем, – Чжао Ичэнь создал пламя побольше, освещая коридор. На стенах не оказалось никаких рисунков или украшений, лишь каменные, неровные сколы.

Янь Хаосюань тихо прошептал что-то. Идущий рядом Тан Юн услышал всего одно слово: «Разберитесь». Он заметил легкую дымку близ него, унесшуюся куда-то далеко вперед, исчезнувшую в непроглядной тьме.

Путь занял намного больше времени: туннель не хотел заканчиваться. Ноги начинали сильно гудеть. Су Мин успела разныться, чем действовала на нервы абсолютно всем. С каждым шагом становилось все светлее и вскоре им удалось добраться до прохода. Сверху послышалось какое-то шуршание и едва слышный писк.

Тан Юн поднял голову, но ничего не увидел. Он зашел следом за друзьями, самым последним. Казалось, будто там, сзади, кто-то есть, и сейчас смотрит на него неотрывно. Юношу передернуло от собственных ощущений. Друзья далеко уйти не успели и догнать их не составило труда.

«Как хорошо, что Шу Вэньмин не с нами. Интересно, он все еще боится темноты? Надеюсь, нет. Ему бы в любом случае тут не понравилось. И мне тоже не нравится… Надеюсь, скоро смогу вернуться домой», – Тан Юн покосился на Линь Тайхуа, ради которого придется поехать в клан Тан раньше задуманного.

Тан Юн замер. Он не видел ничего вокруг: ни огромных колонн с огромными изображениями богини и инкрустацией драгоценных камней; ни расписанные фресками стены; ни огромный квадратный пруд посреди зала. Только ее. Она стояла и смотрела на него настолько пристально, настолько неотрывно, что юноша невольно затаил дыхание.

– Си-ван-му… – едва слышно прошептал Тан Юн.

[1] Таоти (饕餮; Tāotiè) – в китайской мифологии демон, один из четырех несчастий. Считается ненасытным существом, символом обжорства.

[2] Цюнци (窮奇; Qióngqí) – в китайской мифологии демон, один из четырех несчастий. Существо-людоед, пожирающее невинных и помогающее преступникам.

[3] Таову (檮杌; Táowù) – в китайской мифологии демон, один из четырех несчастий. Олицетворяет упрямство и безрассудство.

Глава 3.1

Близ воды стояли четыре тонкие колонны, затянутые полупрозрачной, истлевшей тканью. Си-ван-му смотрела. Стояла там, и смотрела прямо на него, отчего у Тан Юна дыхание перехватило. Ткань колыхалась, обнажая пробоины, сквозь которые фигура просматривалась четче.

Женщина в старинных, почти истлевших одеждах прижимала к груди книгу. Она стояла абсолютно неподвижна, а ее взгляд, устремленный в пустоту перед собой, наливал душу леденящим ужасом. На прекрасные, некогда черные пряди, легла вековая пыль, а светлая кожа потемнела и покрылась складками, больше похожими на трещины на фарфоре.

– Это не она, – Янь Хаосюань положил Линь Тайхуа на пол. – Не видите, что ли? Эта женщина мертва.

– Не может такого быть, – Чжао Ичэнь присмотрелся. – У нее глаза… Нет. Они странные. Не подходите, – он вынул меч и одним движением отсек прогнившую ткань от колонны. Полотно рухнуло, подняв в воздух пыль.

Теперь они могли рассмотреть женщину. Ее платье, готовое рассыпаться от дуновения, неестественную позу, застывшие пальцы, едва удерживающие книгу.

– Она книгу держит? – Су Мин прищурилась, присматриваясь. – Вам не кажется, что тут что-то не так?

– На книге нет пыли, – Чжао Ичэнь обернулся. – Ее положили сюда недавно.

– На руки внимательно посмотри, – Янь Хаосюань указал на сгиб локтя. – Там ткань порвалась. И пальцы-то, вон, еле держатся.

– Подождите! – Тан Юн, осторожно и медленно, подошел к женщине. Он не решался приблизиться, топтался близ Чжао Ичэня. Юноша прикрыл ладонью нижнюю часть лица, стараясь подавить рвотные позывы от собственных предположений. – Смотрите: это не настоящие глаза. Камни, искусно расписанные. И кожа… Она искусственная и местами порвалась, особенно на сгибах пальцев.

– Что?! – Су Мин повысила голос от неожиданности. – С кого-то сняли кожу и натянули на труп?!

– Не факт, – Янь Хаосаюнь подошел поближе, сунув лицо практически вплотную к телу. – У нее под челюстью шов. Похоже, ее сшили из какой-то другой. Животное явно немаленькое, раз лицо получилось настолько хорошо. Не суть. Главное то, что тело недавно трогали.

– Судя по повреждениям, двигали. Кто-то положил сюда книгу, но зачем? – Тан Юн протянул руку, но Чжао Ичэнь перехватил ее, довольно сильно сжав запястье.

– Не трогай. Отойди лучше. Тут наверняка ловушка. Мы не знаем, кто и зачем это сделал. Не стоит рисковать собственной шкурой. Ты одни неприятности притягиваешь, – он разжал пальцы, позволяя другу отнять кисть и отойти подальше.

– Не наговаривай, – Тан Юн попятился, прижимая к себе руку. – Раз умный такой, сам забирай книгу у трупа, а мы в сторонке постоим.

Чжао Ичэнь промолчал. Он осмотрел женщину со всех сторон, но ничего не заметил. На всякий случай отошел вбок, и только после этого стал медленно тянуть книгу вверх. Стоило забрать ее у тела, руки безвольно опустились, а из груди и горла вылетели мелкие иглы, пропадая где-то в районе пруда.

– В ней арбалет, что ли? – Су Мин вздрогнула от резкого свиста, пронесшегося мимо нее. Благо, девушка стояла поодаль и не попала под обстрел.

– Похоже на то, – Чжао Ичэнь отошел подальше. Оказавшись на безопасном расстоянии, открыл книгу, и друзья столпились вокруг него. На длинной бумаге оказались разбросаны непонятные точки и черточки. – Это она…

– Что ж, теперь я хотя бы знаю, что тут действительно ничего нет, – Янь Хаосюань отошел подальше от товарищей, рассматривая помещение. – Можем идти обратно.

– Да, нужно выбираться отсюда, – он убрал книгу себе под ханьфу. Взгляд юноши пал на их не особо внушающего доверия спутника, совершенно не проявившего интерес к данной вещице. Тот рассматривал потолок с изображением звездного неба с куда большим любопытством, чем вещь, за которую люди отдавали жизни.

– Ну наконец-то, я устала, – Су Мин выдохнула с облегчением. Сил действительно практически не осталось. Она еле заставляла себя шевелиться. Реакция слишком замедлилась, соображать стало сложнее.

– Что-то тут не так… Я не понимаю, что именно. Так не должно быть. Раз Си-ван-му хотела защитить книгу, глупо оставлять ее тут. Это место даже не дворец, а всего лишь непонятная пещера для поклонений и с ловушками, – Тан Юн, несмотря на свои слова, первым направился в сторону выхода. – Кто угодно мог вот так прийти сюда и забрать книгу. Та же Ба, или кто-то из ее слуг.

– Не все ли равно? Мы нашли ее, теперь нужно вернуться в Столицу, – Чжао Ичэнь все еще держал наготове меч, бегал глазами по пространству. Не одному лекарю казалось, словно кто-то наблюдает. Сколько бы ни осматривался, все равно никого не видел.

– Если вы так будете туда-сюда кататься, искать книги придется годами, – Янь Хаосюань ухмыльнулся, стоило увидеть недовольный взгляд Чжао Ичэня. – Не смотри на меня так, я не собираюсь вашим гонцом работать, – он подошел к Линь Тайхуа, взваливая парнишку себе на спину. – И книга мне не нужна.

Глава 3.2

– Действительно, хватит его во всем подозревать, – отозвалась Су Мин. – Главное, книга у нас. Я очень хочу нормально выспаться на Постоялом дворе…

– Мы не знаем, куда нам дальше идти, – напомнил Тан Юн. – Нужно посмотреть сверху на ту гору с алтарем. Думаю, там будет какое-то изображение, ведь это скопление вершин разной высоты.

Чем дальше ребята шли, тем больше расслаблялись. Совершенно ничего не происходило. Никаких ловушек, яогуаев. Уже на свежем воздухе всем сразу полегчало, резко проснулся аппетит. Поскольку оставаться прямо рядом с деревом желания ни у кого не возникло, ребята добрались до места их предыдущего лагеря. Там развели костер, перекусили своими скромными запасами. Поскольку их оказалось немного, чувства сытости ни у кого не появилось. Особенно у Тан Юна.

Сколько именно часов прошло никто не знал, да и все равно было как-то. Выбрались в кромешной темноте, в ней и уснули благополучно. Один лишь Тан Юн не мог заснуть. Ему не давало покоя происходящее. Никакой отдых помогал восстановить силы, непонятно куда пропавшие. Он все же сел, понимая, что совершенно не получается расслабиться. Необъяснимое беспокойство не покидало, продолжая терзать душу.

«Что-то не так» – продолжали твердить ощущения. Юноша не мог отделаться от этой мысли, словно действительно они упустили нечто очень важное.

Тан Юн поднялся и направился блуждать меж выгоревших деревьев. Ему доводилось ходить тут, пока они обследовали место, посему прекрасно знал, в какую сторону получится выйти. Сейчас же его вело ощущение, будто туда нужно идти.

– Невозможно притащить цельный кусок нефрита в пещеру с таким маленьким входом… – тихо шептал Тан Юн. – Нереально создать такую же стену из кристалла и невидимый стык, а затем раздвинуть настолько тяжелые глыбы, – ногти с силой впились в ладонь. – Не могут древние механизмы работать до сих пор… – он остановился прямо перед силуэтом, скрывающимся в тени мертвых деревьев. – Невозможно создать настолько огромную пещеру внутри горы и заставить ее функционировать тысячи лет…

Вокруг Тан Юна вспыхнули факелы. Он обернулся и замер. Резные стены, от которых веяло теплом песчаника, ровный пол, ласковое пламя… и абсолютная пустота. Ни дверей, ни колонн, ни намека на путь назад. Лишь он и женщина невиданной красоты, стоящая напротив.

– Ну нет. Я не поддамся снова! – его голос прозвучал тверже, чем он ожидал. Тан Юн стремительно приблизился, останавливаясь в двух шагах от нее. – Вы тоже иллюзия. Плод моего воображения.

– С ним ты уже разговаривал. Понравилось? – ее губы цвета персика тронула мягкая улыбка. – Или же… он не был воображением?

Тан Юн невольно отступил. В памяти всплыло лицо из зеркала – наглое, уверенное, живое. Он отчетливо чувствовал, как сердце колотится где-то в основании горла.

– Иллюзия внутри иллюзии… Сколько же дней мы находимся тут? – Тан Юн не сводил с нее взгляд. Си-ван-му выглядела как единственный лучик реальности на темном холсте иллюзии. Ее древние одеяния нежно-розовых и лазурных тонов, расшитые золотом и разноцветным шелком, переливались едва заметным перламутром, и словно излучали мягкий свет.

– Достаточно, чтобы умереть. Ты догадался, поздравляю. Сможешь найти выход?

– Разве это возможно? – Тан Юн горько усмехнулся. – Нет… Невозможно. Никому неведомая техника, заклинательство богов… У Вас действительно ужасающая сила. Сначала погрузили нас в иллюзию, затем рассказали историю. Можно ли верить ей?

– Можно, – она отозвалась тихо, словно мелодичный шелест листьев. – Тот, кто выберется, узнает правду. Кто нет – умрет, унеся ее с собой. Такова плата за любопытство к запретной книге… и за жадность, с которой не смог совладать.

Си-ван-му плавно прошла мимо него, и пространство вокруг задрожало, поплыло, как отражение в воде от брошенного камня. Стены растворились, пол ушел из-под ног. Тан Юн, не раздумывая, последовал за ней, в яркие краски солнечного дня.

Он очутился на длинном, изогнутом мосту из белого мрамора, перекинутом через широкую, спокойную реку. По ту сторону простирался сад с деревьями с серебристой листвой. Цветами, отливающими перламутром. Вдали, на фоне голубого неба, возвышались девять ярусов черепичной крыши дворца с изящно загнутыми карнизами.

– Ба уничтожила плодородные земли, превратив их в пустыню Гэнцзао, раскинувшуюся на юге и западе. Ей нужны все восемь книг бессмертных, чтобы вернуться в Небесное царствие. Одна из них – у Вас. Вы спрятали ее, но не здесь, не так ли?

– Ты умный юноша, как и должно. Каждый раз, когда кто-то попадает в иллюзию, я наблюдаю. Ты стал первым, к кому я пришла лично, – она остановилась посреди сада с невиданными цветами и удивительными растениями. Тан Юн удивленно моргнул, не поняв, как они успели тут оказаться. – Один из вас будет освобожден, поскольку принес клятву. Остальные должны выбраться самостоятельно.

– А исключение сделать не можете? Мы ведь не просто так книги собираем! Я должен…

Глава 3.3

– Мне известна твоя история, – Си-ван-му встретилась с ним взглядом, и Тан Юн невольно засмотрелся на ее глаза, сотканные из самого небесного полотна. В них чувствовалось сожаление и отчетливая тоска. – И ее стертая часть тоже. В моей иллюзии ты узнал достаточно. Скажи, что ты сделаешь, когда найдешь книги?

– Император хочет узнать их секрет. Или этим займется кто-то другой, или мы трое. Когда разгадаем шифр, я хочу уничтожить книги. Они слишком опасны.

– Мудрое решение, однако, уничтожить их нельзя. Книги не горят, не намокают… Они не принадлежат миру людей, посему уничтожить их привычным способом невозможно. Их создали в Небесном царствие, куда и должно вернуть утерянное.

– Отлично, осталось только вознестись, – Тан Юн нервно улыбнулся. – Почему никто из небожителей не спустился за ними?

– Даже им тяжко искать утерянное в веках. Пока книги не представляют угрозы, этим никто заниматься не станет, – Си-ван-му достала из рукава Немую книгу бессмертных. – Наказываю тебе собрать книги и передать тому, кто близок к Небесному царствию, дабы он забрал их с собой, – женщина протянула ему книгу.

– Хорошо, – немного неуверенно отозвался Тан Юн, чувствуя, что соглашаться – не особо хорошая идея. Выбор, правда, невелик. Пришлось взять книгу. – Значит, из иллюзии отпустите? – уточнил он, на что получил снисходительную улыбку в ответ.

– Заклинание иллюзии стабильно и непоколебимо, и даже мне неподвластно. Из него нельзя высвободить кого-либо по собственному желанию, таково испытание попавших в плен. Только вы сами способы себя спасти.

– Может, хотя бы подсказку дадите? Как нам вообще понять, что мы из нее выбрались?

– Вы почувствуете боль. Боль всегда отрезвляет сознание, но двоим вернуться будет так просто, – Си-ван-му вскинула руку, отчего широкий рукав взметнулся следом. Тан Юн не успел опомниться, как вновь оказался в иссохшем лесу, а в руках ничего не оказалось. Он метнулся обратно со всех ног.

– Просыпайтесь! Скорее!

– Что случилось?! – Чжао Ичэнь подорвался с места, тут же хватаясь за меч.

– Не дайте боги ты зря нас разбудил… – Янь Хаосюань еле заставил себя подняться. Он закрыл ладонью лицо, пряча глаза от света костра.

– Мы все еще в иллюзии! Все это, с самого начала, было иллюзией! – Тан Юн начал быстро ходить туда-сюда, размахивая руками, в которых Немой книги уже не было. – Я встретил Си-ван-му, которая, якобы, настоящая и пришла в иллюзию, поскольку я заинтересовал ее. Сказала собрать книги и отдать тому, кто близок к Небесному царствию, чтобы он забрал их с собой. А выход не подсказала! Сказала, мы поймем, что вне иллюзии, поскольку боль отрезвляет сознание.

– Чушь, – Су Мин потерла переносицу и ненадолго прикрыла глаза. Голова болела после резкого пробуждения, и соображать получалось с трудом. – Меня чуть не убил яюй, мне было очень больно!

– Нет! – Тан Юн метнулся к ней. – Яюй был иллюзией! Чжао Ичэнь! Меч!

– Стой, что ты… – юноша не успел договорить, – Тан Юн выхватил оружие у него из ножен и без единой задней мысли ткнул острием прямо в тыльную сторону ладони друга, оставляя на коже глубокий порез. Чжао Ичэнь шикнул, схватившись за пострадавшую конечность. Он хотел возмутиться сумасшествию друга, но вдруг почувствовал сильное головокружение. Тело стало прозрачным на глазах и юноша исчез. Следом растворился и его меч.

– Чжао-гэ! – Су Мин вздрогнула и подалась вперед, сев на колени. – Что произошло?!

– Он вернулся, и тебе пора, – Тан Юн присел перед подругой. – Пожалуйста, исполни просьбу Си-ван-му, передайте с Чжао Ичэнем все книги подходящему человеку, – юноша взял веер подруги и прошелся краем по ее руке.

– Что? Стой! Тан-гэ! – Су Мин не успела возмутиться: вмиг побледнела и растворилась.

– Что ты имел ввиду? – Янь Хаосюань шагнул назад, не позволив парню притронуться к своему мечу.

– Она сказала, что двоим вернуться будет сложно. При этом один из нас принес клятву, он освободиться от иллюзии в любом случае.

– Что ж, мне даже беспокоится не нужно было… – мужчина взглянул на лиса. – Раз это все иллюзия, тогда почему он не очнулся даже в ней?

– Не знаю. Видимо, слишком слаб. Мы много дней в заточении. У него не осталось сил, – Тан Юн вынул свой меч. Он коснулся лезвием руки Линь Тайхуа, но ничего не произошло. Следом порезал ладонь себе – никакого эффекта. Кожа медленно затянулась обратно. На глазах почувствовалась влага и юноша облизнул губы, на мгновение отвернувшись. Тан Юн натянул привычную улыбку, повернувшись в сторону товарища. – Попроси Чжао Ичэня отвезти нас в поместье Тан. Нам вряд ли смогут помочь, но это создаст иллюзию надежды для ребят. Вероятнее всего, мы не доживем до прибытия туда… Я чувствую, как силы покидают меня.

– Глупые самопожертвования оставь для героических романов. Сначала вытащим вас отсюда, дальше придумаем что-нибудь. Раз Си-ван-му наказала все сделать тебе, значит, уверена в твоих силах. Способ есть, но мы не знаем, какой. Ловушка рассчитана не только на Ба, поэтому придется пораскинуть мозгами. Почему именно вы не очнетесь – вытекающий вопрос.

Глава 3.4

– Я догадываюсь, однако, это лишь предположение. Уходи. Ребята, должно быть, с ума там сошли уже от волнения.

– Вот и проверим, насколько твои догадки верны, – Янь Хаосаюнь щелкнул пальцами. Вокруг него появились белесые сгустки ци. Он окинул их взглядом весьма оценивающе и совершенно спокойно. Мужчина исчез, оставив Тан Юна в гордом одиночестве.

– Хотя бы вы спасетесь… – юноша глубоко вобрал влажный воздух через заложивший нос. С его губ не спадала печальная улыбка, ставшая бременем.

***

– Кха… – Янь Хаосюань тихо кашлянул. В горле сильно першило, и во рту сильно пересохло. Он перевалился на бок. Почувствовав на предплечье теплые ладони, мужчина тут же дернулся, только после взглянув на внезапного помощника: это была Су Мин, выглядящая также неважно. Успела осунутся и побледнеть.

– Тан Юн… – пролепетала она.

– Не очнется, – заклинатель поднялся, отряхивая ладони от пыли. – Си-ван-му сказала ему, что двое не очнуться. Попросил доставить его с хули-цзин в клан Тан. В отличие от Линь Тайхуа, он хотя бы в этой иллюзии был в сознании. У него шансов больше.

– Она действительно приходила сюда, – Чжао Ичэнь сидел рядом с бессознательным телом друга, держа в едва заметно дрожащих руках Немую книгу бессмертных. – Книга лежала у него на груди, – он поднял голову, глядя на свод пещеры, освещенной факелами. Статуи служанок Си-ван-му стояли практически сломанные, как и от изваяния самой хранительницы персиков бессмертия почти ничего не осталось. Вместо ямы с шипами находился обычный пол и, конечно же, никакого прохода в стене не было.

– Есть варианты, как добраться до поместья Тан быстрее? – Янь Хаосюань подошел к Линь Тайхуа, поднимая лиса за шкирку. Он перехватил его руку и приподнял, взвалил себе на спину.

– Только полет на мече, иначе вряд ли, – Чжао Ичэнь убрал книгу под ханьфу и последовал примеру товарища, перехватывая Тан Юна поудобнее. – Чтобы понять, как их вытащить, сначала надо разобраться, с чем мы имеем дело.

– Боги и небожители отличаются от простых заклинателей чистотой ци и ее мощью. Их энергия в разы сильнее нашей, из-за чего обычный глоток небесного чая разорвет меридианы на кусочки. Я не представляю, как противостоять заклинанию самой богини. Она по определению сильнее любого вознесенного. Иллюзия внутри иллюзии – куда более сложная техника. Если ей помог Юй-ди, вряд ли мы сможем что-либо сделать. Тут только лично просить его. Сами понимаете, насколько невозможно попасть к нему на аудиенцию. Даже небожителям, – Янь Хаосюань побрел вверх по длинной лестнице. Он тихо цокнул языком, стараясь придумать выход из сложившейся ситуации.

– Неужели нет никакого способа помочь им? – Су Мин крутилась рядом. Ей оставалось беспомощно смотреть на друзей и мучиться в догадках. Как на зло в голову ничего не приходило. Никакие целительские заклинания девушке неподвластны и, тем более, тайными знаниями не располагала. Больше всего пугало то, что человек, заставляющий сердце биться чаще одной своей жизнерадостной улыбкой, может никогда снова не произнести ее имя…

– Выясним, не переживай раньше времени, – мрачно отозвался Чжао Ичэнь. – Наверняка есть способ. Нужно узнать обо всем, что касается высших заклинаний. Их будут относить к запретным, поскольку обычным людям они неподвластны и смертельно опасны. Вернемся в Столицу, я пойду к клану Яо, а ты вернись в клан Фэн и поговори с главой. Янь Хаосюань, отвезешь их в клан Тан?

– Ага, мне ж делать нечего, – огрызнулся мужчина. – Отвезу уж, куда денусь? Вы ж мне плешь проедите всю.

– За «спасибо» работать тебя не заставляю. Заплачу, когда приеду туда с информацией.

– Да больно нужны мне твои деньги. Я успел к вам привыкнуть. Все равно бы повез их.

– Ворчливый Янь-гэ не такой уж бессердечный, – Су Мин заставила себя улыбнуться через силу. Помимо переживаний изводил сильный голод, отражаясь на общем самочувствии. Она совершенно точно была уверена: в пещере им пришлось лежать порядка трех дней.

Выбравшись на свежий воздух, ребята спустились близ водопада. Им пришлось разорвать плащ Линь Тайхуа на тряпки, намочить их и повязать на лицо. Благодаря такой не особо надежной защите получилось избежать отравления пыльцой ядовитых цветов. На счастье друзей, лошадь с повозкой никуда убежать не успела: спокойно жевала траву недалеко от тропы, по которой ушли хозяева.

Скромных запасов не хватило для утоления жажды и голода. Оставалась надежда на деревеньку, где можно подкупить еды. Чжао Ичэнь сам сидел на месте возницы, почти без продыху гоня лошадь.

Когда повозка проезжала мимо горы с алтарем, Янь Хаосюань с помощью «Небесной поступи» поднялся в воздух, рассматривая гору. Вернувшись внутрь, мужчина по памяти зарисовал увиденное на листе бумаги.

Глава 3.5

Путь обратно показался еще более длительным. Как бы сильно они ни торопились, быстрее быстрого ехать не могли. Получилось сэкономить пару дней за счет смены лошадей. Чжао Ичэнь ушел первым – в Столицу, а Су Мин поехала оттуда вверх по реке до окрестностей с озером, где находился клан Фэн. Янь Хаосюаню же предстояло добраться по прямой до горы Цаояо, а значит, продираться через лес и заезжать в маленькие деревеньки. И то, если повезет.

Чжао Ичэнь первым делом прибыл в императорские покои, доставив правителю вторую часть Немой книги. Письменный отчет подготовить не успел – пришлось ограничится рассказом, в котором сквозь официальные фразы прорывалась тревога. Он не знал, сколько еще продержится Тан Юн в текущем состоянии. Выпросить отсрочку на подробный рапорт оказалось не так сложно – Цянь Ронг был в хорошем расположении душа, будучи поглощен празднованием Фестивалем голодных духов[1].

Вся столица преобразилась. Улицы, утопающие в сумерках, украсили бумажными фонариками, а в воздухе витал сладковатый дымок курительных палочек и запах жареных лепешек. Люди толпились у лотков с праздничными угощениями, шли к родовым кладбищам за городом или просто стояли на мостах, тихо вспоминая ушедших. Они надеялись почувствовать присутствие дорогих людей, даже не подозревая, что те уже здесь, среди них… Незримые, бесшумные, легким холодком касающиеся живых плеч.

Чжао Ичэнь продирался сквозь толпу живых и мертвых. Он лавировал между людьми, а вот через попавшиеся души проходил насквозь, из-за чего вслед летели недовольные возгласы об ужасных манерах современных заклинателей.

Поместье Яо во время празднества погружалось в нерушимую тишину. Расположенное в самом сердце Столицы, оно напоминало настоящую крепость: высокие стены из кипариса окружали комплекс павильонов с изогнутыми крышами, покрытыми темной черепицей. Резные деревянные панели на фасадах изображали сцены из древних мифов, а по карнизам, словно стражи, сидели каменные цилини[2].

Чжао Ичэнь, не сбавляя шага, влетел во внешний двор, скрываемый за высокими массивными воротами. Его шаги по идеально подогнанным серым плитам гулко отдавались в тишине поместья. Практически все члены клана ушли на патрулирование города, и в многочисленных павильонах остались лишь старцы да женщины.

– Господин, – попадающиеся по пути служанки кланялись ему, не смея поднять головы без надобности.

– Господин Яо вернулся! – радостно воскликнула молодая девушка, кинувшись оповестить главенствующую семью.

– Глава, – Яо Цзиньлун небрежно, практически с насмешкой, склонил перед ним голову, приложив кулак к раскрытой ладони. – Не думал, что Вы вернетесь настолько быстро.

– Не думал, что ты будешь просиживать штаны, вместо выполнения своих прямых обязанностей, – холодно отозвался Чжао Ичэнь. В его тоне слышалась нотка разочарования, смешанная с нескрываемым раздражением.

– Матушка желает видеть Вас.

– Прекрасно, а я желаю перевернуть вверх дном весь запретный архив. Распорядись об ужине: пусть подадут раньше и приготовят купальню, я только после дороги.

Чжао Ичэнь обогнул младшего брата, и минул ворота, ведущие во второй внутренний двор. Он быстро шел по дорожкам из белого мрамора, мимо высоких стен павильонов.

Каждый раз, возвращаясь сюда, Чжао Ичэнь не мог не думать об отце, сильно пострадавшим после битвы двадцать пять лет назад. Он чудом выжил, но язык не поворачивался назвать жизнью существование без возможности использовать духовные силы. Собственный меч отрекся от него после разрушения меридиан, но об этом знали всего несколько человек: сыновья, жена и госпожа Тан, хранящая знания почившего мужа. Она, будучи женщиной весьма мудрой, занималась лечением бывшего главы Яо, однако прогнозы оказались неутешительными: с каждым годом силы покидали его, а меридианы восстановить не представлялось возможным. Без них акупунктура была бесполезна, отчего здоровье ухудшалось.

Юноша свернул около небольшого пруда с лотосами к крытым галереям из резного сандала, с изображениями боевых техник. Миновав их, он оказался близ восточного павильона Созерцания. Его стены из светлого, почти белого кедра, возвышались над площадью, упираясь темно-бирюзовой трехскатной крышей в небо.

Чжао Ичэнь остановился перед закрытыми дверьми. Невольно вспомнился день, когда отец негласно передал ему бразды правления кланом. Практически никто знал, кто на самом деле стоит во главе, и упорно продолжали считать таковым Яо Чжана, а его среднего сына – правой рукой и представителем во многих собраниях, с правом принимать определенные решения.

[1] Фестиваль голодных духов (盂兰盆节, Yu Lan) – проводится на пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца. Люди чтят своих предков, готовят ритуальную пищу, жгут ритуальные деньги и зажигают благовония за их души. Считается, что к живым приходят их родственники.

[2] Цилинь (麒麟, qílín) – к китайской мифологии благородное существо, иногда называемое единорогом. Считается предвестником счастья. Похож на помесь оленя и дракона.

Глава 3.6

Собравшись с духом, юноша открыл двери, и шагнул на шелковый ковер. Помещение, обшитое панелями из темного цзытаня, пропиталось сладким и таким привычным запахом ее духов.

Яо Ксу сидела за туалетным столиком из сандалового дерева, инкрустированного по краям золотой проволокой и пластинками перламутра. На нем, по своему обыкновению, находилось все и сразу: от набора нефритовых кистей до шкатулок с украшениями. Она оторвала взгляд от своего отражения, устремив его в сторону сына.

– Матушка, – юноша склонил голову в знак почтения. Когда заметил в ее взгляде молчаливое одобрение – закрыл за собой двери.

– Мог бы возвращаться домой чаще, чем раз в несколько месяцев, достопочтенный глава Яо, – с долей легкого негодования отозвалась Яо Ксу. Она повернула голову в сторону зеркала, продолжая пудрить щечки.

– Дел слишком много, – немногословно отозвался Чжао Ичэнь. – Как здоровье отца? – поинтересовался он после непродолжительной паузы. Из раза в раз ответ был один, да и сам юноша прекрасно понимал, что надеется на чудо смысла нет.

– С каждым днем ему становится все хуже, – Яо Ксу поставила пудру обратно на столик. – Он практически все время спит, – женщина опустила взгляд на помаду в небольшой фарфоровой баночке. Все же взяв ее в руки, макнула кисть и нанесла легкий персиковый оттенок на губы. – Скоро тебе придется стать главой для всех остальных кланов.

– Надеюсь, он проживет еще немного… – Чжао Ичэнь сжал меч чуть сильнее.

– Он прожил целых двадцать пять лет, хотя ему отмерили год. Прошло то время, когда мой достопочтенный супруг мог жить, подобно человеку, а не бесцельно существовать, – в ее зачастую наигранно жизнерадостном голосе промелькнула отягощающая сердце печаль. – После разрушения меридиан… Появился совсем другой человек. В его глазах больше не было блеска. Ты хорошо поддерживал образ отца, даже придумал легенду об его уровне духовных сил, – Яо Ксу неспешно поднялась, оборачиваясь к сыну. – Пора прекратить носить маску.

– Матушка, я…

– Если ты хочешь бездумно носиться по Тянься в погоне за несбыточной мечтой из зависти способностям брата, лучше уступи место главы ему. Ты в любом случае проиграешь, если он захочет отобрать главенство силой. Сам знаешь, насколько А-Ли[1] способный мальчик. Куда более верный принципам и правилам клана Яо, – ее голос прозвучал ровно, как лезвие отточенного цзяня, и в нем не чувствовалась ни нежность, ни даже простая человеческая теплота. Она медленно подняла голову, оценивающие осмотрела сына. Чжао Ичэнь с трудом выдержал этот взгляд. Уголок его губ дрогнул в улыбке, пропитанной неуловимой горечью.

– Я на выездных миссиях по прямому приказу Его Величества, а не по собственной прихоти. В этот раз я не привез Вам косметику, поскольку был в местах, где нет ничего соответствующего Вашему статусу. А-Ли действительно способный, но еще слишком юн. Ему не хватает опыта во многих сферах жизни несмотря на многочисленные успехи.

– Если бы ты меньше был в разъездах, то знал бы, что он уже достиг восьмого уровня духовных сил. Представляешь, какой резонанс это вызовет среди кланов? Действительно веришь в собственные силы?

Чжао Ичэнь не мог поверить собственным ушам. Этот наглый, самоуверенный юнец, никогда не имевший конкретной цели в жизни, умудрился стать сильнейшим заклинателем, при том неизвестно, каким образом. Одними дыхательными упражнениями тут не обойтись, и количество убитых яогуаев тоже не влияет. Юноша облизнул пересохшие губы, на которых растянулась притворная улыбка.

– Что ж, рад за него. Это действительно потрясающе, и им можно гордиться. Его Величество оценит достижения брата. А что касается дальнейшей судьбы клана – мы решим самостоятельно, не нужно переживать.

– Надеюсь на это. Я не хочу хоронить еще и сына, – Яо Ксу не изменила ледяного тона, однако стала говорить немного спокойнее: – Тебе пора жениться. Ты достаточно гулял, пора взяться за ум.

– Матушка, – Чжао Ичэнь отозвался с долей растерянности. – Я еще не полюбил никого. Негоже вступать в брак без чувств. Мне хочется любить свою жену, видеть в ней поддержку и опору… А не чужого человека.

– Неужто рядом с тобой нет ни одной благородной девы?

– Ну… – Чжао Ичэню чуть не поплохело, стоило представить Су Мин в качестве своей жены. Быть может, супругой она бы была и неплохой, однако благородная дева из настолько самоуверенной и упрямой девушки получилась бы вряд ли. По крайней мере, матушке бы точно не прилюбилась. – Есть одна, ученица клана Фэн. Мы путешествуем с ней вместе.

– Вот как? – Яо Ксу нахмурилась. На фарфоровой коже проступили заметные морщины, выдающие возраст моложавой женщины. – Опять хочешь наступить на те же грабли? Мне надоела твоя дурость. Давно ведь не ребенок, должен понимать.

[1] Сокращение от родового имени Яо Цзиньлуна. Полное родовое имя: Яо Шэнли

Глава 3.7

– Матушка, это приказ Его Величества. Я сейчас работаю над делом клана Тан вместе с их наследником и Су Мин.

– Что?! – она слегка повысила тон, но прикрикнуть на сына не посмела. – Работаешь с убийцей супругов Тан?! – ее и без того бледное лицо чуть полностью не лишилось красок.

– Его подставили. Мы пытаемся найти настоящего убийцу. Или хотите оспорить решение Его Величества?

– Нет, – Яо Ксу отвернулась, поспешно отошла к окну, открывающему прекрасный вид на пышный сад. – Я беспокоюсь за твою сохранность. Будь осторожен.

– Разумеется, матушка. Не нужно волноваться, поберегите здоровье. Давайте отложим вопрос моего брака до окончания данного дела. Оно куда важнее.

– Нет ничего важнее собственной семьи. Если бы ты это понимал, не совершил бы столько ошибок. Она была не единственной женщиной в твоей жизни, но ты продолжаешь хранить верность давно погибшему человеку. Раз твоему упрямству нет предела, я сама выберу тебе невесту.

– Я бы хотел вновь полюбить и жениться, правда, однако, пока не встретил ту самую, способную растопить мое сердце. Не нужно принимать решение за меня, дайте еще немного времени.

– Тебе было дано достаточно времени. Не всегда сердце прокладывает верную дорогу. Я вышла за твоего отца без чувств, и полюбила его уже после брака. Всем сердцем. Как видишь, жили мы вполне неплохо. Я была благодарна родителям за организацию нашей свадьбы. Твое сердце привело тебя к девушке, полной упрямства, как и ты сам. И погибла она из-за собственного безрассудства. И куда же сердце ведет сейчас? Чем закончится эта история?

– Сейчас личная жизнь не имеет значения. Я должен спасти друга, и приехал сюда для этого. Прошу меня простить, я хочу отдохнуть после дороги. Давайте вернемся к данному вопросу позже.

– Иди, – Яо Ксу устало опустила плечи лишь когда услышала звук закрывшейся двери, и выдохнула с долей раздражения. – Как же я надеюсь, что она не вернется в этом лунном месяце… – тихо прошептала женщина.

Чжао Ичэнь покинул покои матери, отправляясь в купальню. Слуги уже приготовили ему горячую воду и сменную одежду. Расслабиться после длительного пути у него все равно не особо получилось, хоть напряженные мышцы немного и успокоились. Сердце все еще металось от волнения, а мысли продолжали роиться одна за другой. Он просидел в огромной деревянной бочке пока вода практически не остыла. Сил двигаться совсем не осталось. Каким образом получилось добраться до своего павильона вообще непонятно – после длительного пребывания в иллюзии тело оказалось слишком сильно истощено.

Чжао Ичэнь переоделся в чистый комплект одежды и направился в обеденный зал, где накрыли стол исключительно для него одного. Он и не претендовал на компанию – есть в гордом одиночестве привык, но тишину и покой нарушил младший брат, нагло присоединившийся к трапезе раньше времени.

– Поздравляю с новым уровнем духовных сил, – без особой радости произнес Чжао Ичэнь.

– Благодарю, – также безразлично ответил Яо Цзиньлун. – Расскажете, что приключилось?

– С чего бы? Мы, вроде как, по разные стороны баррикад. Я не собираюсь делиться информацией.

– Я бы так не сказал: в моих интересах сохранить мир и уменьшить количество возможных жертв, а уж на чью сторону для этого придется встать – не имеет значения. Я не имею ничего против Вас.

– Прекрасно, зато Хань Баожэнь имеет. Не удивляйся, если она попытается настроить тебя против меня. Весьма очевидные действия, ведь «я на стороне злодея, из-за которого умрет куча народа». Мои дела не касаются тебя. Лучше бы занялся действительно чем-то важным. Патрулированием, например.

– Глава Яо, – Яо Цзиньлун покачал головой. – Я не стану заниматься чем-то настолько скучным. Хань Баожэнь весьма интересная девушка, и пока мне любопытно выяснить, насколько правдивы ее предсказания. На меня не так легко повлиять, как на того дурочка Шу Вэньмина. Его терзают сомнения, но она ловко сглаживает углы. Ей нужны союзники.

– Так ты не веришь ей? – уточнил Чжао Ичэнь с долей сомнения, чем вызвал легкий смех брата. Каждый раз, слыша его, по коже мурашки бежали.

– Я пока не знаю, кому верить. Предсказания для меня всегда были чем-то весьма далеким и не особо действенным. Люди очень мнительные, их легко одурачить, Вам ли не знать, правая рука господина Яо? – Яо Цзиньлун подпер голову ладонью, поставив локоть на столешницу. Матушка давно бы отругала его за отсутствие манер, но Чжао Ичэнь не обратил внимание на вольности брата. – Пока рано судить. Тан Юн не похож на того, кто способен учинить катастрофу. У него самого проблем хватает, а другим их создавать специально вряд ли станет.

Глава 3.8

– Ага, зато случайно – еще как, – Чжао Ичэнь закатил глаза, вспоминая все неприятности, в какие тот попадал благодаря своей «удаче». Он отпил немного бульона. – Я имею ввиду, что Тан Юн постоянно куда-то падает и влипает в неприятности.

– О, ну, это присуще всем неопытным в заклинательском деле, – уголки губ юноши приподнялись в легкой, слащавой полуулыбке, однако доброжелательнее выглядеть не стал. Его безмятежное спокойствие напрягало любого собеседника: никогда не знаешь, что скрывается за дружелюбием, не несущим никакой выгоды для окружающих. – Я понаблюдаю за Хань Баожэнь. Пока она не особо доверяет мне. Помните нашу любимую игру в детстве?

– Разумеется. Предлагаешь поиграть и сейчас?

– Конечно. Изменяться лишь масштабы нашей маленькой шалости, – Яо Цзиньлун мельком осмотрелся. Убедившись в отсутствии слуг, произнес: – Расскажите то, чего мне стоит остерегаться и о чем необходимо узнать.

– Ба и трех демонов из четырех несчастий. Узнай о них все.

– Демоны? – в светлых глазах юноши промелькнула искорка искреннего любопытства, чего не было весьма давно. – Так вот в чем дело… Что ж, хорошо. Я постараюсь выяснить, какой информацией она располагает касательно данных личностей. Надеюсь, когда-нибудь Вы расскажете мне все. К слову, зачем Вам понадобились запретные знания?

– Поживешь в неведении, ничего страшного. Зачем мне это нужно – не твоего ума дело. Я ищу кое-что конкретное. Если думаешь, что я буду красть знания для использования, то зря.

– Ой, нет, – Яо Цзиньлун отмахнулся. – Я не настолько наивен. Вот Шу Вэньмин точно бы запищал о том, что Вы собираетесь какие-то техники передать Тан Юну, а тот всех переубивает, – он закатил глаза. – Мы же реалисты и люди логики, не так ли? И, не принижая уровня своего здравомыслия, настоятельно посоветую сегодня пойти спать. Вам нужно отдохнуть, иначе точно сойдете с ума.

– Мне совершенно не хочется терять время и признавать твою правоту, но я действительно слишком сильно устал. Пойду в свои покои. Скажи слугам меня не беспокоить, – Чжао Ичэнь допил суп и поднялся из-за стола.

Дело шло к вечеру. Чем больше он думал про кровать, тем сильнее начинало болеть все тело, отчего хотелось лечь, как можно скорее. Добравшись до своих покоев, он наглухо задвинул тяжелые двери и направился не в главный зал, а в соседнюю комнату, где спал весьма редко. Обычно сон настигал его за столом, заваленным бумагами, или прямо на родовом троне в те редкие часы, когда он оказывался в стенах поместья.

Рука потянулась к поясу ханьфу, но замерла. За письменным столом, в том самом кресле, где приходилось разбирать множество документов, сидела девушка в белоснежных, струящихся одеждах. Услышав шорох со спины, она неспешно поднялась и обернулась к нему.

Чжао Ичэнь непроизвольно отшатнулся, задев локтем высокую тумбу. Та с грохотом рухнула, увлекая за собой курильницу, свитки и нефритовую статуэтку. Скульптура разбилась о деревянный пол, и ее голова, отлетев, покатилась по дуге, остановившись у самых ног незнакомки.

– Ты… – сдавленный шепот сорвался с его губ.

– Учитель, – она, обхватив ладонью кулак, низко согнула спину в поклоне. Свет единственной свечи на столе играл на ее темных волосах и просвечивал сквозь полупрозрачное, словно сотканное из лунного сияния, тело.

Глава 4.1

Чжао Ичэнь затаил дыхание, не в силах вымолвить и слова. Девушка выглядела настолько реальной, что хотелось на стену лезть от безысходности. Приятный запах благовоний наполнял помещение и должен был расслаблять, но со своим предназначением совершенно не справлялся. Казалось, в этот миг весь мир остановился и замер, перестал существовать. Остались только они вдвоем.

– Не смотрите на меня так, пожалуйста, – ее полупрозрачные губы тронула легкая, печальная полуулыбка, отразившаяся в тихом голосе.

– Столько лет прошло… Почему сейчас? – он задал вопрос хрипло, почти неслышно. Рука сама сжала рукоять меча, привычным движением готовясь рассечь иллюзию, боль, воспоминание… Но не дрогнула.

– Прошу простить, не выдалась возможность. У меня не так много времени: всего одна ночь. Знаю, Вы злы на меня. Мне не стоило приходить…

– Нет, не смей так говорить, – юноша швырнул оружие на шелковое покрывало кровати и подошел чуть ближе. – Я никогда не злился на тебя.

– Я нарушила слово.

– Ты хотела, как лучше.

– Это не оправдывает меня. Я сама виню себя за произошедшее. Но, должна сказать… Не думала, что мой поступок увековечат в веках, поставив памятник.

– Симэнь Иньюэ, – Чжао Ичэнь произнес ее имя медленно, с болезненной нежностью, давая каждому слогу растаять на языке, как когда-то давно. – Этот памятник совсем не то, что ты думаешь.

– Я знаю, – на тихо вздохнула, и ее тонкие, полупрозрачные пальцы коснулись уродливого шрама, рассекающего лицо. – Поставлен в назидание другим. Но, все же, теперь многие знают о моем желании помогать людям. Пусть не так, как я хотела… Лучше так, чем никак.

– Ты как всегда пытаешься найти что-то хорошее, – Чжао Ичэнь почувствовал влагу, скопившуюся в уголках глаз.

– Разумеется, – Симэнь Иньюэ прижала к груди ладонь. – На самом деле, я пришла рассказать кое-что важное. О том дне… Вы ведь помните, с чего все началось?

– Я… – он закрыл глаза, и в темноте всплыли лишь обрывки: запах гари, крики, ослепляющая боль в виске. – Из-за моей… неосторожности, я был ранен. Часть воспоминаний стерлась. Помню только обрывки. Смутно.

– Я вижу, – девушка внимательно изучала изменившееся лицо своего спутника. – Вы возмужали и похорошели, однако время беспощадно. В Ваших глазах залегла глубокая печаль, а душу покрыли неизлечимые шрамы. Позвольте освежить память и рассказать обо всем с самого начала…

***

– А-Чжао! А-Чжао! – звонкий женский голосок разнесся по поляне. Присев на корточки, перед небольшим ручейком сидела девушка в темно-сером ханьфу.

– В чем дело? – Чжао Ичэнь поспешно подбежал к ней и присел рядом. – А-Юэ, просил же не дергать меня по всякой ерунде.

– Смотрите, – Симэнь Иньюэ указала пальцем, покрытым мозолями, на золотой кулон, лежащий на песчаном дне. – Как думаете, как тут могла оказаться подобная ценность?

– Он очень тонкий… Искусная работа. Не всякий мастер способен создать настолько маленькие звенья цепи. Течением принесло, скорее всего. Лучше не трогай, в нем может быть много се-ци.

– Говорите так, будто эту самую се-ци мы с Вами не изгоняем на постоянной основе, – Симэнь Иньюэ подцепила ногтем кулон, вынимая легкое украшение с инкрустацией драгоценных камней, капельками свисающих с цепочки. – Должно быть, он принадлежал знатной женщине. Давайте пройдем вверх по течению и посмотрим? Вдруг владелицу найдем.

– Тебе совсем делать нечего? – Чжао Ичэнь уселся недалеко от нее, скрестив ноги. – Мы не добродетели, и у нас есть задание. И так потратили много времени.

– Опять ворчите, как старый дед, – она тихо рассмеялась. – Вот и что с Вами в старости будет? – девушка аккуратно промокнула украшение тканью широкого рукава и застегнула кулон вокруг шеи. – Ладно, Вы правы. Мы и так потеряли много времени.

– Ого, согласилась. Я-то думал, будешь возмущаться снова, – Чжао Ичэнь заулыбался, глядя на нее с нежностью. Только на нее. Он поднялся и протянул ладонь, помогая встать. – Но ты же все равно не хочешь уходить отсюда прямо сейчас?

– Конечно нет, тут так приятно, – Симэнь Иньюэ обхватила пальцами его руку, поднимаясь вместе со своим мечом, доселе лежащем рядом. – А значит, мы достигли цели.

– Ага, – нехотя согласился юноша, вынимая острое лезвие из ножен. – Ни дня спокойствия…

Девушка провела пальцами в воздухе, и несколько иероглифов вспыхнули ослепительной белизной, рассыпаясь на светящиеся частицы. Воздух тотчас же пропитался сладковато-гнилостным смрадом. Издалека раздалось хриплое шипение, повисшее над некогда прекрасной поляной.

Симэнь Иньюэ извлекла клинок, и сталь со звоном отразила когтистую лапу, появившуюся из пустоты. Из сгустившейся тьмы появилась фигура женщины. Ее лицо неестественно вытянулось, тонкие губы обнажили ряды острых зубов. На голове торчали остроконечные лисьи уши, а пальцы венчали острые когти. Она опустилась на четвереньки, готовясь к прыжку.

Чжао Ичэнь ринулся вперед, не дав ей опомниться. Меч взметнулся, рассекая воздух серебристыми дугами. Симэнь Иньюэ кружила рядом, не атакуя в лоб, но пресекая каждую попытку отступления, каждый маневр, направляя лисицу прямо под разящие удары ци напарника.

Глава 4.2

Хули-цзин, зажатая в тиски, отчаянно металась. В ее глазах вспыхивали переливчатые искры – попытки накинуть на них покров иллюзий, погрузить в кошмар. Но чары разбивались о те самые сияющие иероглифы, все еще висевшие в воздухе. И в этот миг отчаяния она ринулась прямо на Чжао Ичэня, вцепившись клыками в наруч на его предплечье. Острые клыки прокусили кожу, достигая плоти.

Меч Симэнь Иньюэ прошел сквозь шею хули-цзин. Яогуай не издал и звука. Женщина замерла, а затем ее тело распалось на тяжелой черной дымки.

Вся приятная картина поляны поплыла, исчезая. Ручей помутнел, трава пожухла и почернела. А вокруг заклинателей лежали тела. Десятки мужчин в разодранной одежде, с пустыми, разодранными грудными клетками. Сердец ни у кого не было.

– Фу, – Чжао Ичэнь поморщился. – Зря присел. Дурман у нее сильный, конечно, – юноша накрыл ладонью пострадавшее запястье.

– Одной проблемой меньше, – Симэнь Иньюэ перехватила ручку меча и завела за спину, поднимая лезвие вверх, прислонив плоской стороной лезвия к руке.

– Нельзя оставлять все эти трупы. Помоги мне.

Симэнь Иньюэ вздохнула. Выполнять грязную работу ей никогда не нравилось, однако приходилось. Переступив пренебрежение и желание поскорее отсюда убраться, она помогла учителю перетащить жертв хули-цзин в общую могилу, над которой пришлось попотеть заранее. Юноша зачитал молитву над небольшой стопкой из плоских камней, обозначающих наличие тут захоронения.

– Нам нужно возвращаться.

– Сразу хочешь получить новое задание? – Чжао Ичэнь закатил глаза. – Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь?

– Конечно, просто Вы не видите этого, – она хитро улыбнулась, и в ее глазах мелькнула искорка азарта. – Пойдемте, А-Чжао. Мы еще не победили тысячу яогуаев…

– И не победим, если будем ходить на задания уставшими, – юноша направился прочь от поляны. Чем дальше они уходили, тем меньше чувствовалось остаточное влияние се-ци. Задумчивое лицо заклинателя привлекло внимание Симэнь Иньюэ. Девушка и без того часто обращала внимание на своего учителя, без единой мысли о последствиях забравшего ее с собой в путешествия.

Истории о некой благородной деве, обучившейся мастерству владения мечом, разлетелись по всей Тянься. В кланах же ее знали практически в лицо: именно она всегда приходила за новыми заданиями. Союз трех сильнейших кланов группировал происшествия по разному уровню сложности и вывешивал на общую доску. Любой заклинатель мог взять задание и после получить награду за его выполнение. Особо важными делами занимались сами кланы, и такие никогда не выставлялись на всеобщее обозрение.

Вернувшись в Столицу, извечным спутникам пришлось разойтись. Чжао Ичэнь отправился в Постоялый двор, не желая показываться на глаза никому из знакомых, а девушка пошла за вознаграждением. Получить его можно в двухэтажном каменном доме без забора, с говорящей вывеской «Чайный дом[1] заклинателей». Здесь действительно находился десяток столиков, всегда занятый решившими отобедать благородными мужами[2]. Увидев женщину, они всякий раз переставали есть и провожали ее удивленными взглядами. Постоянных клиентов тут было мало: они давно перестали обращать внимание на нее, а вот незнающие выворачивали головы.

– Выполнила, – Симэнь Иньюэ положила на стойку бумажку с заданием вместе с небольшой книжкой-докладом о проделанной работе и прилагающимся к ним камушком, пропитанным се-ци побежденного яогуая.

– Шустро ты, – мужчина, выдающий задания, провел ладонью над камнем, следом раскрыл отчет. – Почему никогда не говоришь про своего учителя? Вы ведь вместе выполняете поручения.

– Не важно, с кем я путешествую – задания выполняю самостоятельно. Есть ли что-то в том же районе, где была хули-цзин?

– Глянь на доске, но нет, скорее всего. Зачем вернуться хочешь? – мужчина положил на столешницу мешочек медных монет. За среднестатистические задания платили довольно мало, отчего браться за них особо не хотели. Лакомый кусочек – повышенная сложность. Лишь единицы заклинателей могли с ними справиться, и зато награда была соответствующей. Эти задания практически не появлялись, по большей части ими занимались в рамках кланов.

– Не твое дело, – Симэнь Иньюэ подошла к стене с множеством наклеенных бумажек. Внимательно изучив имеющиеся, она сорвала одну и вернулась к стойке. – Запиши на мое имя.

– Опять за самое сложное берешься? Погубит тебя твоя самоуверенность.

– Погубит или нет, – такова воля судьбы, я вверяю ей свою жизнь.

– Госпожа Симэнь, – он покачал головой. – У Вас ведь все было: родословная, семья, положение в обществе. Неужто беготня за яогуаями краше достойной жизни?

[1] Чайные дома в Древнем Китае выполняли функцию ресторанов, закусочных и отелей.

[2] Благородный муж (君子, jūn zǐ) – понятие в конфуцианстве, обозначающее идеального человека, собравшего в себе все благородные качества личности. Используется в качестве обращение к мужчинам, принадлежащим какому-то знатному роду или занимающим государственную должность.

Глава 4.3

– У каждого человека свое понятие «достойной жизни». Я не вижу ничего достойного в том, чтобы сидеть за высоким забором, пока лентяи просиживают штаны в чайных домах. Стены не хватает для вывешивания новых объявлений. Кланы не справляются с обращениями людей, а странствующие заклинатели и бровью не ведут. Награды, видите ли, маленькие, – девушка повысила голос специально, привлекая к себе внимание. – Пусть я погибну в битве – это будет достойная смерть. Благодаря мне жить будут десятки людей, страдавших от нападений злобных тварей. Пока «благородные мужи» поджимают хвосты, я выполню всю их работу, – девушка выхватила из светлых ножен с темными разводами меч, обнажая лезвие. – И именно я стану грозой всех яогуаев, когда превращу легендарный меч мастера Шэнь Минцзе в меч тысячи се-ци!

Симэнь Иньюэ вскинула руку вверх, поднимая лезвие к потолку. Оно сверкнуло от попадающих с улицы лучей. Помещение погрузилось в тишину, и тут же наполнилось громким хохотом мужиков. Девушка же ничуть не растерялась: ожидаемая реакция. Не проронив и слова, она покинула помещение, пока ей вслед летели колкие насмешки.

– Да уж, Ваш труд совершенно не ценят, – произнес юноша, примостившийся у столба близ входа.

Симэнь Иньюэ едва замедлила шаг. Обратив на него внимание, она не стала задерживаться, вынуждая незнакомца следовать за собой.

– А вот я считаю, что Вы очень отважная и смелая девушка, раз решились на подобного рода работу. Это показатель чистоты сердца, – продолжил он.

– Я не нуждаюсь в комплиментах и всеобщем признании.

– Я не подлизываюсь, не подумайте ничего дурного, – юноша преградил Симэнь Иньюэ путь, заставляя остановиться. – Меня зовут Лун Дэмин.

– А… Средний сын господина Луна, – Симэнь Иньюэ совершенно не изменилась в лице. – Чем удостоена такой чести? – она поинтересовалась без особого желания.

– Мы, как разведывательный клан, занимаемся сбором информации и поставкой заданий во все заклинательские дома. Я принес новую порцию поручений. Случайно услышал, как Вы спрашивали про местность близ озера Хоумин, вот и стало любопытно.

– Если у Вас нет для меня ничего конкретного, не вижу смысла в нашем разговоре, – девушка смотрела на него сквозь свисающую вуаль шляпы с широкими краями, которую любила носить в городе. Благодаря полупрозрачной ткани никто не глазел на уродливый шрам, из-за которого выход в свет в роле благородной дочери семьи Симэнь ей закрыт. Она могла позволить себе рассматривать круглолицего парнишку с довольно крупным носом, в небрежно накинутом темно-зеленом ханьфу поверх черной рубахи, так отчаянно корчащего из себя невесть кого.

– Как раз-таки есть, – Лун Дэмин вынул из рукава бумажку, протягивая ей. – На самом деле, это клановое задание. Я не имею права отдавать его кому-либо еще, но у меня слишком много работы. Найти какого-то свободного заклинателя, соответствующего необходимому уровню, весьма сложно. Раз ты заинтересована, могу сделать исключение.

– Заинтересована, – Симэнь Иньюэ забрала у него бумажку, читая информацию касательно предстоящего задания. – Понятно. Я справлюсь.

– Уверена?

– Не смейте недооценивать меня.

– Вы справились с хули-цзин, я не смею, – юноша едва заметно поклонился ей. – Благодарю за помощь. Надеюсь, это станется между нами.

– Разумеется. Можете не переживать. Припишите лавры кому-нибудь другому.

– Как благородно с твоей стороны…

– Мне все равно, кого будут восхвалять и будут ли. Я не на репутацию работаю и признание, а на сохранность людских жизней, – Симэнь Иньюэ убрала задание в саше на поясе. – Всего доброго.

Девушка отправилась к Постоялому двору, где остановился ее учитель. Ему вряд ли понравится сложившаяся ситуация, отчего она приняла не самое лучшее решение: утаить правду. По крайней мере, частично. Добравшись до нужной комнаты, Симэнь Иньюэ вошла без стука, и закрыла дверь на щеколду.

– Они опять тебя задирали? Твое недовольство издалека чувствуется, – Чжао Ичэнь лежал на кровати, запрокинув руки за голову вместо подушки.

– Я привыкла, – она сняла шляпу. – Ничего необычного. Я была права, вверх по течению действительно случилась еще одна беда: там замечен хуапигуй.

– Хуапигуй? – переспросил юноша. – Но это клановое задание. Откуда оно у тебя?

– Наверное, кто-то по ошибке вывесил, – Симэнь Иньюэ отвернулась, поспешно подошла к столу, оставляя на нем головной убор. – Не суть. Я взяла его. Отправляемся завтра.

– Не торопись, ладно? Послезавтра будет собрание кланов, я обязан присутствовать.

– Разве Ваш отец не пойдет туда?

– Пойдет, разумеется. Не забывай, что фактически главой клана стал я.

– Я не забываю, многоуважаемый Яо Ичэнь, посмевший сбежать с благородной девушкой из родного дома, – язвительно отозвалась Симэнь Иньюэ.

Глава 4.4

– Эй, просил же не называть меня так! – беззлобно отозвался Чжао Ичэнь, насупившись больше наиграно, нежели обиженно. – Я правда не могу сейчас пойти с тобой. Отдыхать тоже нужно уметь, не забывай. Мы только вернулись. Да и мне не помешает показаться дома для новой порции возмущений от родителей.

– Удивительно, как Вы продолжаете работать во благо клана, при этом фактически из него сбежав, – девушка улыбнулась едва заметно.

– Я не могу оставить то, что с таким трудом защитил отец. К тому же, сама знаешь, ему необходима мои помощь и поддержка. А тебе необходим отдых, поняла? Могла бы к семье заглянуть тоже.

– Они запрут меня где-нибудь и все. Как-нибудь потом. Я не хочу наблюдать, как благородный почти-глава клана Яо перелезает ради меня забор и рвет штаны, – ее губы сложились в легкую полуулыбку.

– Вот и не порву! – Чжао Ичэнь моментально сел, опершись ладонью о матрас позади себя. – Будешь постоянно мне тот случай вспоминать?

– До конца веков, А-Чжао, – мягко произнесла она. Симэнь Иньюэ опустилась на край широкой кровати, рядом с ним. – Я останусь здесь. Сильно не задерживайтесь, хорошо? Нам еще добираться туда долго. За последние двадцать дней погибло четверо женщин.

– Конечно, постараюсь не побыстрее. Сама знаешь, собрания могут и днями длиться… Зависит от ситуации и ее сложности, – он скользнул взглядом по шее девушки, розовым губам и заглянул в темные глаза.

– Знаю, – Симэнь Иньюэ устало вздохнула. Клановые порядки и правила были для нее не чем-то новым: Чжао Ичэнь много рассказывал о том, как все устроено изнутри и пообещал взять ее в клан Яо после становления полноценным главой клана. А, значит, необходимо дождаться, пока его отец сложит полномочия.

Стать частью клана для нее – предел мечтаний. Тогда на нее перестанут смотреть свысока. Как бы сильно ни хотелось перестать обращать внимание на других людей, все равно их колкие слова ранили сердце девушки, успевшее покрыться коркой льда за годы тренировок и путешествий.

Иногда мелькала наивная мысль: «Если я стану частью клана Яо, А-Чжао женится на мне? Родители одобрят наш брак?» Собственные рассуждения порой смущали, однако она прекрасно знала, насколько ее учитель благородный и ответственный человек.

– Не расстраивайся, – его горячий шепот опалил нежную кожу. Чжао Ичэнь склонился ниже, и губы коснулись кожи на ее шее. Сначала почти невесомо, затем с таким жаром, что телу побежали мурашки, и Симэнь Иньюэ непроизвольно выдохнула. И юноша поймал этот едва заметный выдох в свои уста. Самые сладкие и желанные.

Все напряжение и тревоги, сковавшие тело, моментально растворились в их поцелуе, наполняя мысли только о нем одном. О человеке, с которым хотела провести всю свою жизнь. Ее пальцы почти невесомо коснулись щек Чжао Ичэня, опустились на его плечи, чувствуя под тканью напряженные мышцы.

Его ладонь легла на талию, отчего внутри у Симэнь Иньюэ запорхали бабочки. Мир закружился в легком головокружении, и она всего на мгновение оторвалась от его губ, когда оказалась на матрасе. Чжао Ичэнь навис над ней, заслоняя собой тусклый свет комнаты, и заглянул не просто в глаза… А в само сердце, бешено бьющееся в груди.

Не сказав ни слова, она сама потянулась к нему навстречу, увлекая в новый неторопливый поцелуй, наполненный искренними, сильными чувствами.

***

Просидеть неопределенное время в Постоялом дворе в планы Симэнь Иньюэ не входило, но приходилось покорно ждать. Уровень духовных сил был допустим для данного задания, однако, все же мал. Обычно подобные мисси поручались тому, чей уровень выше на ступень, для надежности.

После первого дня собрания Чжао Ичэнь прислал весточку: пиршество и рассуждения затянуться на неопределенный срок. Ждать настолько долго девушка не могла: написала записку, сказав, куда отправляется, и попросила хозяйку Постоялого двора передать ее тому, кто станет прашивать о постоялице из двадцатой комнаты.

Симэнь Иньюэ отправилась к истоку реки Линьшон, где располагалась небольшая и богами забытая деревушка Баоми. Довольно отдаленное и тихо местечко, где никогда ничего не происходило.

Симэнь Иньюэ прибыла в деревню, когда солнце уже клонилось к зубчатому гребню гор Лонья, окрашивая небо алыми всполохами. Само место навевало непреодолимую печаль: приземистые глинобитные дома с потемневшей от времени соломенной крышей жались друг к другу, будто в страхе. Узкие, кривые улочки практически опустели, лишь редкие куры клевали что-то в пыли. Воздух пропитался перестоявшимся дымом и влажной землей.

Старики с мрачными лицами сидели близ домов, без интереса в глазах наблюдая за прибывшей девушкой. Женщины в выцветшей одежде быстро загоняли детей в дома, избегая встречаться с незнакомкой, скрывающей лицо вуалью. Никто не вышел навстречу. Никто не спросил, кто она и зачем приехала. Повисшее молчание дышало недоверием ко всему чужому и городскому. Даже собаки не лаяли. Тихо рычали, прячась в темноте переулков.

Глава 4.5

Заметив старушку близ порога, Симэнь Иньюэ подошла к ней.

– Цяньбэй[1], разрешите переночевать. Я заплачу.

– Чей-то городской бабе тут надобно? – она взглянула на нее исподлобья, прищурив маленькие глазки.

– Я заклинательница и прибыла чтобы решить вашу проблему с яогуаем.

– Сразу бы сказала! Заходи-ка, заходи, – женщина поспешно скрылась в темнеющем дверном проеме.

Симэнь Иньюэ шагнула следом за ней. Внутри дом не имел никаких дополнительных стен и не делился на комнаты. Глинобитные стены, почерневшие от копоти очага, низкий, задымленный потолок из грубых балок, земляной пол, утоптанный до твердости камня… Девушка невольно поджала губы. Она сняла шляпу, и хозяйка ахнула:

– Ох, мила моя, – старушка покачала головой, увидев шрам на лице гостьи. – Кто ж тебя так? Молода да красива, а такое несчастье!

– Не повезло встретить яогуая, – равнодушно отозвалась Симэнь Иньюэ. – Спасибо, что разрешили переночевать.

– Да чёй-то девушке не разрешить? Не бандит же! Вот мужика б не пустила. Одна я живу, с дитятками маленькими. Сгинула дочь моя, – она горько всхлипнула, но быстро утерла слезы. – Проходь, я ужин сготовлю.

– Благодарю. А что случилось с Вашей дочерью? – Симэнь Иньюэ перевела взгляд на маленьких детей, выглядывающих из-под одеял на циновках. Слегка улыбнулась им, а те быстро накрылись с головой. Она поспешно отвернулась.

– Да чудище погубило ее! Сначала пропала на целу ночь, потом вернулась сама не своя: никого не узнавала, вела себя агрессивно… А затем кожу сбросила! А там чудище зеленое, клыкастое! Погубила мужа своего да сбежала.

– Соболезную. Я прибыла для уничтожения этого чудища. Не знаете случайно, кто-нибудь в последнее время вел себя странно?

– Да покуда деве-то одной с чудищами сражаться? Насмешила! – женщина поставила перед ней миску с рисом на низенький столик, да овощей подала.

– Я обучена владению мечом, и справлюсь с поставленной задачей, – Симэнь Иньюэ прислонила оружие к краю стола. – Благодарю за угощение, – она начала неспешно кушать.

– У нас все стали странно себя вести. Подозревают друг друга, ругаются… Но, думаю, чудищу удобнее притвориться госпожой Ли. Она самая богатая у нас, ее никто не любит. Та еще стерва! Живет на окраине города и никогда ни с кем особо не разговаривает. Поговаривают, ее за провинности из Столицы сослали.

– М, вот как… А еще кто-нибудь подозрительный есть?

– Да все сейчас стали такими. Точно и не скажешь. Ты поди всех проверь, тварь может скрываться за любой личиной!

– Хорошо, разберусь.

Симэнь Иньюэ очень хотела начать расследование прямо сейчас, но дорога оказалась слишком тяжелой. После скудного ужина она прилегла на жесткую циновку, ближайшую к выходу, дабы не смущать своим присутствием детей. Те к ней ни разу не подошли, и понятно, почему: мало того, что потеряли родителей, еще и пришла неизвестная девушка с изуродованным лицом.

С самого утра Симэнь Иньюэ пошла разговаривать с местными жителями. На определение яогуая много времени не требовалось: они редко обладали достаточным уровнем интеллекта или же не представляли, как именно должны вести себя люди, отчего повадки быстро их выдавали. Обличить их получалось еще одним способом – прощупать меридианы и определить, темная или светлая ци течет по ним, но это куда сложнее.

Девушка и так прекрасно знала, что найденное в реке украшение принадлежит госпоже Ли, однако идти к ней не спешила: по рассказам местных, она недавно приходила за продуктами и была в своей привычной манере груба и бестактна, а значит, вряд ли хуапигуй успел ее заменить. Среди обычных людей скрываться куда удобнее.

– Ничего не понимаю… – тихо шептала Симэнь Иньюэ, сидя над собранными записями. – Свидетелей нашла, но даты не совпадают. Если яогуаев тут двое, у меня проблемы. Или люди ошибаются? Нет, будь их двое, жертв было бы больше…

– Лаонян[2], – девочка лет десяти подошла к ней, оставляя чашку на столе. – Выпей чай.

– А? – девушка вскинула брови, немного растерявшись. – Спасибо, – она слегка улыбнулась. Впервые за пять дней пребывания в деревне хоть кто-то из детей осмелился подойти ближе.

– А лицу больно? – поинтересовалась она.

– Ты про шрам? Нет, уже не болит.

– Ты все равно красивая. Прости, что я испугалась.

– Ничего страшного, – Симэнь Иньюэ сталась выглядеть как можно дружелюбнее, но получалось плохо: сейчас ее раздражало абсолютно все. Данные не сходились, и голова кругом шла. Она взяла чашку, делая глоток. Благо, девочка не стала сильно ее отвлекать и поспешила уйти, оставив одну.

[1] Цяньбэй (前辈, qiánbèi) – вежливое обращение к старшему поколению.

[2] Лаонян (老娘, lǎoniáng) – обращение к взрослой женщине. Дословный перевод – «старуха», «мамаша»

Глава 4.6

Девушка собрала в стопку все бумаги и еще раз перечитала одну за другой: как минимум два человека пропало одновременно, при том, что их видели в один и тот же день после внезапного возвращения. Конечно же, нельзя исключать схожесть деревенских дев из-за бедной одежды и смуглой кожи ввиду постоянных работ в полях.

Симэнь Иньюэ оставила в покое все бумаги и взяв меч, направилась выполнять свою работу. Сомнения продолжали терзать, но оставлять все, как есть, нельзя. Она забрала лошадь и довольно быстро добралась до самого последнего дома, куда отчего-то совсем не хотелось идти. За столько времени не получилось выявить тварь, а значит, проблема кроется в самой нелюбимой женщине, как и показалось изначально.

Невольно мысли унесли ее к Чжао Ичэню. Его нежных поцелуях каждое утро, ласковых прикосновениях к волосам… И сердце заныло. Так хотелось снова увидеть возлюбленного. Дни в разлуке всегда ощущались самыми невыносимыми, но сейчас нужно было сосредоточится на деле, а не любовных переживаниях.

Девушка спешилась, и пошла на своих двоих. Перед ней стоял самый крупный дом в деревне, сложенный не из глины, а обожженного серого кирпича. Его двухскатная крыша была покрыта ровной темной черепицей. Деревянные двери и рамы – из темного, прочного дерева, с простой, но четкой резьбой в виде облаков. Симэнь Иньюэ подошла к каменному крыльцу и постучала в дверь. Слуг поблизости не оказалось, хозяйка открыла дверь самостоятельно. Увидев на пороге незнакомку, госпожа Ли нахмурилась.

– Чем обязана? – несвойственно низким для дамы голосом поинтересовалась та.

– Прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Симэнь Иньюэ, я…

– А… Та самая женщина-мечник, – она открыла дверь шире. – Ну, заходите. Мне все было интересно, как выглядит та, кто нарушила столько заветов предков. Чем обязана?

– Я тут по работе. Скажите, у Вас слуги есть?

– Одна служанка, Ван Мэй. Она что-то натворила?

– Пока не знаю, выясняю. Скажите, в последнее время она вела себя странно?

– Странно? – женщина остановилась посреди помещения с отбеленными стенами. «Убранство» не соответствовало дорогой одежде госпожи Ли: низкий столик из темного дерева, полка с несколькими свитками, сундук для одежды и жесткое ложе, застеленное простой, но качественной циновкой.

– С ней можно поговорить?

– Она чистит свинарник. Можете отвлечь ее, если хотите, – хмыкнула госпожа Ли, присев с левой стороны от столика. – Так, Вы что-то конкретное хотели?

– На самом деле, вернуть вещь, которая мне не принадлежит, – Симэнь Иньюэ сняла с шеи золотое украшение, протягивая женщине. – Это ведь ваше?

– Первый раз вижу, – она практически не взглянула на кулон. – Если это все, на том мое гостеприимство заканчивается.

– Благодарю за уделенное время, – девушка мельком окинула взглядом серьги женщины с тремя свисающими капельками, и поспешила к выходу. Пришлось забрать лошадь и уйти по дороге до поворота. Пристальный взгляд госпожи Ли чувствовался довольно долго. Она вполне могла увидеть гостью из окна и, скорее всего, наблюдала, пока та не скрылась из вида.

«Надеюсь, Вы скоро пребудете, учитель. Я не могу зря терять время», – Симэнь Иньюэ погладила лошадь по морде.

Девушка оставила верного скакуна у одного из деревьев, а сама пошла обратно. Пробираться к дому пришлось по кустам, дабы не попасть в поле зрения госпожи Ли. Она обошла здание с другой стороны и вошла через заднюю дверь. Симэнь Иньюэ тихо передвигалась меж высоких полупустых стеллажей, прислушиваясь к посторонним звукам. В небольших комнатках не оказалось ничего примечательного, а вот кухня вызвала довольно много вопросов: слишком чистая. Девушка заглянула в емкости, оказавшиеся полностью пустыми, за исключением баночек со специями.

«Свиньи!» – мелькнуло в мыслях Симэнь Иньюэ. Она вышла через заднюю дверь и направилась в свинарник, находящийся поодаль от дома. Миниатюрная девушка все еще занималась хозяйством, и услышав чужие шаги, обернулась.

– Добрый день. Чем могу помочь? – спокойно произнесла Ван Мэй.

– Здравствуй. Я веду расследование касательно пропавших женщин. Знаешь что-нибудь?

– О, не видела, чтобы девушка таким занималась. Нет, не знаю. Я все время нахожусь рядом с госпожой Ли и редко контактирую с другими жителями.

– А родители?

– Я не местная.

– Вот как… – Симэнь Иньюэ перевела взгляд на свиней, замечая, как те жуют довольно большие кости. – Так вас все же двое?

– Что? – Ван Мэй вскинула тонкие бровки.

Симэнь Иньюэ рывком обнажила меч, вынуждая девушку прогнуться назад. Да так сильно, что послышался хруст. Та же, как ни в чем не бывало, встала на руки и попыталась ударить противницу ногой, но заклинательница отпрыгнула назад.

Ван Мэй кинулась к ней, вооружившись метлой. Симэнь Иньюэ разрубила дерево одним взмахом меча и задела щеку девушки. Вместо крови из раны показалась черная, шевелящаяся пустота, а под ней мелькнуло что-то болотного цвета. С рычанием, больше похожим на треск рвущейся ткани, Ван Мэй сорвала с лица свою «кожу». Она сползла клочьями, обнажив морду цвета гнилой зелени, усыпанную рядами игловидных зубов.

Глава 4.7

Симэнь Иньюэ отпрыгнула назад, оттолкнулась от земли и приземлилась на низкую соломенную крышу соседней хижины. Но Ван Мэй оказалась чудовищно быстрой: заклинательница едва успела отвести руку, когда когтистые лапы царапнули воздух в цуне от ее лица. Теперь она понимала, почему на такое задание не отправили бы заклинателя третьего уровня. Только четвертого. И то не одного.

Клинок отчаянно выписывал серебристые дуги, отражая атаки, но исключительно для защиты. Ван Мэй была быстрее, яростнее. И их было двое. Госпожа Ли пока лишь наблюдала из тени двери, и это бездействие ощущалось страшнее любого нападения.

– Ты испортила идеальную жизнь! – скрипучем голосом прокричала Ван Мэй. – Мы убивали только по необходимости! Мы могли жить, никому не вредя!

– Вы убивали! – Симэнь Иньюэ прошлась лезвием по руке хуапигуя. – На это не закроют глаза!

Ван Мэй взвыла от боли и в следующее мгновение оказалась перед ней. Когтистая лапа впилась в горло девушки, и швырнула Симэнь Иньюэ с крыши. Удар о землю вышиб весь воздух из легких. Мир померк от боли в спине. Сквозь туман в сознании она нащупала рукоять выбитого меча и, не целясь, всадила лезвие в бедро нависшего над ней яогуая.

Но было уже поздно. Из дома вышла госпожа Ли. Она не стала кричать. Не стала угрожать. Просто оказалась рядом, и ее когти, длинные и черные, с хрустом пронзили бок девушки, проскользнув между ребер.

Симэнь Иньюэ вскрикнула, коротко и надрывно. Тьма обволакивала сознания, настойчиво заставляя сдаться… Но девушка не могла себе этого позволить. Не могла вот так умереть здесь, не попрощавшись с самым дорогим человеком. Она собрала последние силы, пнула женщину в живот и, вырвавшись, с невероятным усилием поднялась на ноги. Встала в боевую стойку. Руки дрожали от напряжения, сбившееся дыхание не позволяло контролировать ци в полной мере.

– Зря ты не ушла, – произнесла госпожа Ли спокойно, даже с оттенком сожаления. Она почесала шею, и чужая плоть на ней сдвинулась, обнажив на миг мерцающую чешую и темный след чужой, еще не высохшей крови. – И все из-за украшения, которое потеряла эта дура у реки…

– Если бы ты отреагировала иначе, вопросы бы у меня не возникли… – сквозь стиснутые зубы выдохнула Симэнь Иньюэ и сделала рывок в сторону госпожи Ли. Но Ван Мэй, преградила ей путь, заставив отскочить. Девушка отбивалась. Клинок звенел, встречая когтистые удары, но с каждым парированием силы таяли, а концентрация терялась. Горькая мысль заполонила сознание: «Если бы я была сильнее…»

Остался единственный вариант – позорно сбежать. Оставить этих тварей, позволить Вэй Мин убить еще одну невинную женщину, забрать ее личность. Но она прекрасно знала, что не сможет позволить умереть кому-либо другому и купить свою жизнь ценой чужой.

Собрав последние крупицы сил, Симэнь Иньюэ ринулась прямо на хуапигуев. Меч в ее руках взметнулся, высвобождая невидимые лезвия, оставляющие на чешуйчатой плоти рваные, дымящиеся раны. Она использовала все, что знала: базовые техники ускорения, скользящих уклонов, редкие дистанционные удары. Но чем яростнее сражалась, тем быстрее иссякала ее ци.

И в этот миг истощения госпожа Ли нанесла удар. Когти разрезали дорогой шелк и плоть на плече Симэнь Иньюэ. Кровь обильно хлынула, отчего сразу закружилась голова. Девушка потеряла ориентацию в пространстве всего на мгновение и этого хватило, чтобы Вэн Мэй пронзила когти живот.

Воздух с хрипом вырвался из легких. Симэнь Иньюэ рухнула на землю. Во рту распространился густой, медный привкус. Она лежала, уставившись в небо: оно пылало над деревней прощальным, алым закатом. Неожиданно пришедшее умиротворение сменилось мыслями о том, насколько редко любовалась природой. Разве что звездами, о которых часто рассказывала своему учителю – довольно приземленному человеку, не особо разбирающемуся в философии и космогенезе.

Чжао Ичэнь… Одна мысль о нем заставила слезу скатиться из уголка глаз. А-Чжао. Ее любимый А-Чжао… Сейчас где-то совсем далеко. Она не успеет попрощаться. И это печалило куда сильнее чем собственная угасающая жизнь. Собственный провал.

На фоне заката мелькнул темный силуэт. Чжао Ичэнь одним взмахом меча разрезал землю на несколько жэней[1] вперед. Ван Мэй едва успела отпрыгнуть. Она бросилась на него с яростным шипением, но не успела даже замахнуться – удар его раскрытой ладони пришелся точно в грудь. Вложенная в него ци отшвырнула яогуая, и впечатала в каменную стену дома.

[1] 1 жэнь = 2,5 метра.

Глава 4.8

Симэнь Иньюэ с трудом повернула голову. На окровавленных губах растянулась незаметная, нежная улыбка. Он пришел… Девушка наблюдала за возлюбленным, сошедшимся в яростной схватке с госпожой Ли. Та оказалась куда сильнее служанки, и не давала заклинателю шансов на передышку. Ее когти прошлись по лезвию, и то лопнуло, развалившись на несколько частей.

Чжао Ичэнь метнулся к Симэнь Иньюэ, скользнул рукой близ нее и подобрал чужой меч, тут же выставляя клинок перед собой, отражая очередной взмах когтистой лапы. Он бросился на госпожу Ли, оттесняя к дому, и одним быстрым выпадом пронзил грудь насквозь. Яогуай мгновенно рассыпался черным дымом по ветру, а следом исчезла и Ван Мэй, оставив на земле смятую кожу с отголоском чужой жизни.

Симэнь Иньюэ без утайки любовалась Чжао Ичэнем. Вся боль, страх и отчаяние отошли на второй план, показались такими далекими… В сознании осталась лишь одна, ясная и простая мысль: «Он такой красивый». Красивый в этой неистовой силе, в этой абсолютной, не знающей сомнений ярости. И где-то под пеленой накрывающего с головой умиротворения по сердцу холодным лезвием скользило осознание, что вместе им уже никогда не быть.

– А-Юэ! – Чжао Ичэнь сорвался на крик, наполненный таким ужасом, какой она никогда ранее не слышала. Он рухнул на колени рядом с ней, осторожно приподнимая девушку с холодной земли.

– Прости… – прошептала Симэнь Иньюэ. Она с трудом проглотила кровь, окрасившую губы алым. – Я вин…овата…

– Вот именно, ты виновата! – слезы потекли по щекам, срываясь с подбородка и окрашивая темными пятнами ханьфу. – Поэтому не смей умирать. Выживи. Выживи и получи по заслугам за свою глупость! – его дрожащая ладонь прижалась к ране на животе возлюбленной. Он старался собрать непослушную ци в одну точку. Хотя бы остановить кровотечение… Но в искусстве исцеления совершенно ничего не смыслил.

– Я… отработаю… в следующей жизни, – Симэнь Иньюэ накрыла его руку ослабевшей, еще теплой ладонью, покрытой кровью. – Я… уже не… чувствую боль…

– Нет-нет, прошу тебя! – надрывно выкрикнул он. – Ты должна жить, слышишь?! Борись! Борись до последнего! – перехватил ее ладонь в свою, крепко сжимая. В каждом слове чувствовалась невыносимая мольба, да такая, что сердце девушки сжалось. Из уголка глаза скатилась слеза. – Если не ты… – он шумно выдохнул. Губы дрожали, не слушались. – Только ты… можешь стать достойной госпожой клана Яо. Ты одна… А-Юэ…

Чжао Ичэнь наклонился, касаясь губами лба возлюбленной и прижимая ее к себе. Так нежно. Так бережно.

– Ты еще встретишь… Достойную, – Симэнь Иньюэ проглотила удушающий ком обиды. – Я благословляю тебя… – она громко кашлянула, и кровь покатилась из уголков губ. Девушка поглаживала его ладонь, снова беспомощно прижимающуюся к ране. – Моя мечта… – ее ослабевшая рука скользнула по волосам возлюбленного, задела пальцами цзань[1]. – Теперь в твоих руках…

– А-Юэ, – Чжао Ичэнь выхватил нефритовую шпильку, швыряя на землю. – Клянусь на родовой цзань… – он с трудом проглотил удушающий ком. – Я стану лучшим заклинателем, грозой всех яогуаев… И закончу легендарный меч.

– Спасибо… – Симэнь Иньюэ скользнула костяшками пальцев по его щеке, вытирая дорожки слез. – Я ни о чем не жалею… И ты… не жалей…

– Я поклялся защищать и обучать тебя, ты не можешь вот так… А-Юэ! – Чжао Ичэнь прижал девушку к себе сильнее. Симэнь Иньюэ смотрела на него. Спокойно. Почти безмятежно. Все ее отчаянное упрямство, ее яростная борьба против всего мира, ее наивная, чистая вера в то, что она может что-то изменить, привели к этому моменту. И он сам. Если бы не он...

– Я… спасла стольких людей, – Симэнь Иньюэ шептала едва слышно, и без единой капли сожаления. – Это… достойный конец. Я… всегда вас… лю…би…

Слово оборвалось, застыло на губах. Дыхание перехватило, легкие больше не желали вбирать воздух. В глазах стремительно темнело. Появилось необъяснимое желание банально выспаться. Казалось, немного вздремнет и начнет чувствовать себя куда лучше…

«Так вот каково это…» – мелькнула мимолетная мысль. Четкий образ рыдающего Чжао Ичэня постепенно размывался и темнел. Моргание больше не помогало сфокусировать зрение, да и ощущение холода внезапно отступило. А следом… Наступила тишина. Глубокая, умиротворяющая тишина.

Веки Симэнь Иньюэ медленно опустились. Рука безжизненно соскользнула с щеки Чжао Ичэня, оставляя на коже кровавый след, упав на пожухлую траву. Голова повернулась вбок, тело обмякло в его крепких руках. Слабая пульсация сердца, ощущаемая чужой ладонью, прекратилась.

Симэнь Иньюэ – девушка, пошедшая против правил. Девушка, вставшая на защиту людей ради них самих, а не собственной выгоды. Девушка, ставшая примером и назиданием для всех наивных девиц, думающих, что жизнь заклинателя – дело легкое. Ее имя будет увековечено в веках, но не так, как хотелось бы ей самой…

[1] Цзань (簪, zān) – мужская шпилька-спица для пучка.

Глава 5.1

Чжао Ичэнь провел ладонью по лицу, стирая влагу с щек. Он прекрасно помнил тот день, когда Симэнь Иньюэ просто растворилась в его руках после последнего вздоха. Помнил, как кричал на явившихся Хэйбай Учан[1], которые стояли в растерянности, разводя руками: «Она не возносилась, мы впервые сталкиваемся с такой ситуацией. Утерянные души не вступают в круговорот, и причину произошедшего выяснить только предстоит. Это не в нашей компетенции». Помнил, как, сжимая окровавленный меч, вломился в «Чайный дом заклинателей» и кулаком врезал регистратору, требуя объяснений. И помнил, как тот, перепуганный до смерти, показывал записи о том, какое задание взяла Симэнь Иньюэ.

Чжао Ичэнь днями рылся в отчетах, пытаясь выяснить, кто же подсунул ей клановое задание. Допрашивал заклинателей, пытался выследить заказчика, но все нити обрывались. А потом пришел императорский указ: «Дело считать закрытым. Всяческие дальнейшие изыскания запретить под страхом казни». Ему чудом удалось избежать наказания за ситуацию, резонансом разлетевшуюся по всей Тянься.

– Так вот… Из-за кого ты умерла… – едва слышно прошептал юноша.

– Я умерла из-за собственного упрямства и нетерпения. Будь Вы со мной изначально, ничего бы не произошло. Мне стоило дождаться Вас, – Симэнь Иньюэ сделала несколько шагов к нему, замирая в паре цуней. Ее пальцы дрогнули в бессильном желании обнять возлюбленного, снова почувствовать тепло родных губ… Она стиснула край рукава, и перевела взгляд на свой меч, измявший покрывало. – Вы еще не создали меч тысячи се-ци?

– Нет… Но я сдержу свою клятву. Что именно с тобой произошло? Твоим родителям пришлось хоронить пустой гроб. Я… – Чжао Ичэнь запнулся, и замолчал, поджав губы.

– Я не знаю, – ее губы Симэнь Иньюэ приподнялись в снисходительной улыбке. – Не могу сказать ничего конкретного. Надеюсь, скоро Вы станете сильнейшим заклинателем и дальнейший путь будет не так сложен.

– Я все же надеюсь, что мне не придется сталкиваться с кем-то неимоверно сильным, – Чжао Ичэнь следил взглядом за каждым ее движением, выражением лица. Хотелось запомнить все мельчайшие детали. Но больше всего – обнять. Крепко-крепко и никогда больше не отпускать. Поклясться, что всегда будет защищать.

– А Вы… – она скользнула взглядом по одноместной кровати и помещению, совсем не похожему на супружескую спальню.

– Я всегда любил только одну девушку, – Чжао Ичэнь поднял слегка дрожащую руку, невесомо проводя костяшками близ щеки Симэнь Иньюэ. – И забыть тебя не в силах.

– А-Чжао, – Симэнь Иньюэ поднесла ладонь к его кисти, и от нее чувствовался потусторонний холод. – Я мертва… А Вы живы. Поэтому, пожалуйста, проживите хорошую и достойную жизнь. С другой. Быть вместе нам не суждено. Я больше не принадлежу миру смертных… Не так, как этого заслуживает мой любимый. Пообещайте мне жить счастливо. И забыть меня.

– Я… – Чжао Ичэнь медленно опустил кисть, и судорожно выдохнув, договорил: – Обещаю, – всего одно слово далось ему с непосильным трудом, практически комом вставшим в горле.

– Благодарю. Поспешите и закончите меч. Даже богам не всегда подвластно будущее, что уж говорить про людей? – Симэнь Иньюэ скользнула взглядом по его опечаленному лицу, и сердце сжалось. – Я пришла еще по одной причине… Сейчас все духи только и говорят о Немой книге бессмертных.

– Что? – юноша моментально свел брови к переносице, позабыв обо всех своих тревогах. Его серьезный вид вызвал у Симэнь Иньюэ легкое чувство ностальгии.

– Ходят слухи, якобы Си-ван-му отдала свою книгу достойным. Я пошла к ней на аудиенцию узнать подробности…

– Она не абы кто, а ты обычный человек. Как тебя пропустили на Куньлунь?

– Пусть я должна пройти очищение перед перерождением, меня уважают за заслуги и собственные убеждения. Я пошла уточнять как раз из-за слов о том, что книга досталась Вам. Меня пустили на правах Вашей ученицы и Си-ван-му подтвердила подлинность информации.

– Но ты бы не пришла просто из-за этого…

– Верно. Она отправила меня с посланием: «Благородные мужи доподлинно верны убеждениям бескорыстным и способны положить конец страданиям поколений. Дабы продолжить путь, необходимо им следовать Небесным указаньям», – Симэнь Иньюэ прикрыла глаза. По ее телу пробежали светлые искры, отчего девушка вздрогнула.

– Что с тобой? – Чжао Ичэнь протянул руку, но замер, опомнившись, так и не коснувшись девушки.

– Техника фрагментарного забытья. Активируется после передачи сообщения определенному человеку и не позволяет произнести эти слова перед тем, которому они не предназначены, или написать их. Я уже не вспомню то, что сказала только что.

– Вот как… – Чжао Ичэнь опустил руку. – Она не говорила ничего касательно Тан Юна и ее иллюзий?

– Нет. Он один из тех, кому Си-ван-му доверяет, а, значит, ничего страшного с ним не случится. Этот человек важен.

[1] Хэйбай Учан (黑白无常, Hēibái wúcháng) – в китайской мифологии духи, сопровождающие души в загробный мир.

Глава 5.2

– Хорошо… Надеюсь на это, – Чжао Ичэнь опустился на край кровати и потер пальцами переносицу. Сильная тяжесть в теле и накатившая усталость не позволяли больше стоять. – Как ты живешь там? Все эти испытания… Я даже не представляю, через что тебе приходится проходить ради очищения.

– Это не имеет значения, – Симэнь Иньюэ протянула к нему руку, останавливая перед лицом юноши. – Вам нужно отдохнуть, – она стала медленно загибать пальцы, один за другим. – Скоро отправляться в путь. Его нельзя назвать легким.

– Что ты… – Чжао Ичэнь почувствовал легкое головокружение, быстро прикрыл глаза.

– К сожалению, мы еще встретимся, – девушка загнула последний палец, и заклинатель рухнул на собственную кровать. Она наклонилась над ним, осторожно коснулась костяшками теплой щеки. – Простите, учитель, – практически неслышно прошептала Симэнь Иньюэ. Она нежно коснулась губами его бархатистой, гладко выбритой кожи, чувствуя такое родное тело. – Ваша нерадивая ученица вернулась…

***

– Госпожа Фэн! – Су Мин мчалась по территории поместья клана Фэн. Влетела в галерею с резными перилами, увитыми глицинией, и чуть не упала, поскользнувшись на белоснежном гравии. Звуки цитр и тихие споры моментально стихли. Ученицы удивленно выглядывали из павильонов, провожая взглядами девушку, проносившуюся мимо.

– Стой! Тебе нельзя! – старшая ученица, охраняющая дверь в покои госпожи, попыталась остановить девушку. Су Мин отпихнула ее и ворвалась в помещение.

– Госпожа Фэн!

– Нельзя!

Обе девушки ввалились в комнату, наполненную приторно-сладким ароматом. В центре зала, на низком лакированном диване из черного дерева, отдыхала госпожа Фэн. Она сидела прямо на коленях могучего, широкоплечего мужчины. В тонких пальцах главы клана дымилась тонкая ароматическая палочка, а большой веер из павлиньих перьев в руках старшего сына медленно разгонял аромат по помещению.

– Как вы смеете?! – юноша, сидевший рядом с низким столиком, уставленным яствами, вскочил, чуть не опрокинув миску с засахаренными фруктами. – Немедленно убирайтесь!

– Госпожа Фэн! – Су Мин проползла на четвереньках вперед и упала ниц, ударив лбом о прохладный пол из полированного камня. – Простите нерадивую ученицу! Это очень срочно!

– Госпожа! – стоящая на страже девушка тоже поклонилась. – Простите, я не смогла ее остановить!

– Ну-ну, что же вы так разнервничались? – госпожа Фэн слегка наклонила голову, и массивные золотые шпильки с подвесками из рубинов в ее сложной прическе мелодично звякнули. Алые губы растянулись в снисходительной улыбке. – Сынок, не нервничай так.

– Вы слишком добры к ним! – проворчал Фэн Лао, плюхнувшись обратно. Он взял кусочек очищенного яблока на нефритовой шпажке и протянул матери. Та приняла его подушечками пальцев с длинными, острыми ногтями, покрытыми золотым лаком, и медленно отправила в рот.

– Верно, – глухо отозвался господин Фэн. Его лицо, испещренное ранними морщинами и тронутое сединой у висков, как всегда выглядело чрезмерно сурово. Младшие ученицы побаивались его не из-за статуса, а постоянного хмурого вида и недоброжелательных взглядов в сторону любого человека. Из-за этого старшие девушки шептались: с такой супругой, у которой в голове одни прихоти и да ветер, немудрено поседеть раньше времени.

– Матушка, – юноша с опахалом, стоящий позади дивана, остановился. – Стоит ли нам уйти?

– Ох, не знаю… – госпожа Фэн отозвалась с театральной усталостью, аккуратно вставив догорающую палочку в бронзовую курильницу в форме спящего дракона. Затем она наконец перевела взгляд на младшую ученицу. – Су Мин, что у тебя стряслось такое важное, раз ты позволила себе вломиться в покои моей семьи?

– Тан Юн… Он попал под влияние техники Си-ван-му и не может выбраться из иллюзии. Смею просить достопочтенную госпожу Фэн предоставить доступ к секретному архиву по нейтрализации техник десятого уровня духовных сил, – Су Мин снова низко поклонилась.

– О, тот почти оправданный мальчик? Интересно, – госпожа Фэн нехотя поднялась с колен мужа. Длинная полупрозрачная накидка из дымчатого шелка, скрывавшая ее вызывающе алое ханьфу, расшитое контрастными белыми и черными узорами-фениксами, поплыла за ней невесомым шлейфом. – Радость моя, – она перевела взгляд на юношу с опахалом. – Будь добр, помоги девочке с нейтрализацией.

– Слушаюсь, матушка, – юноша в строгом бордово-черном ханьфу склонил голову в почтительном поклоне. Отложив опахало на лаковую подставку, Фэн Вэйхуа спустился с возвышения, где восседали его родители. – Барышня Су, пройдемте, – он улыбнулся ей настолько ласково и приветливо, что Су Мин передернуло. Невольно вспомнился Яо Цзиньлун с его холодной обходительностью, отчего стало немного некомфортно.

Глава 5.3

– Благодарю! – Су Мин еще раз поклонилась и наконец-то поднялась на ноги. Она покинула покои вместе со старшим сыном госпожи Фэн.

– Видимо, этот юноша много значит для Вас, раз Вы пренебрегли сразу пятью правилами клана.

– Ч-чего? – девушка неловко улыбнулась, чувствуя легкий укол совести. – Это какими?

– Не бегать, не кричать, не входить в павильон семьи Фэн без дозволения госпожи, не врываться без разрешения, не просить доступ в секцию архива, не имея на то необходимой квалификации. За каждый пункт предназначено наказание.

– Ой… – Су Мин совершенно забыла обо все правилах и том, насколько сыновья госпожи правильные зануды. Помимо переживаний о друге добавились еще и волнения касательно последствий своей выходки.

Су Мин бы соврала, сказав, что никогда не засматривалась на них. Госпожа Фэн обучала своих сыновей владению боевым веером наравне с дочерью и ученицами клана с малых лет. Они стали единственными юношами среди подрастающих красавец, и, разумеется, объектами для множеств воздыханий.

Братья Фэн прослыли не только элегантностью и хладнокровием, но и абсолютной, беспрекословной верности любому слову матери. Их веера, кружащиеся в неуловимом танце, ранили больнее любого меча… А взгляды, томные и проницательные, заставляли сердце любой девушки вздрогнуть, в то время как нежностью произнесенные слова – разбивали душу на мельчайшие осколки. Сладкие речи, подобные меду, обращались самым настоящим, губительным ядом, из-за чего они получили прозвище «Змеи госпожи Фэн».

И именно они стали ее идеальным творением. Самым грозным и прекрасным оружием – очаровательным и безжалостным, как сама хозяйка этих стен.

– А вздыхать уже поздно, Сяо[1]-Су, – ласковый голос выдернул Су Мин из размышлений, пробежавшись холодными мурашками по коже. – Вам несказанно повезло, что матушка заинтересована в сакральном чтеце, – Фэн Вэйхуа грациозно и неспешно завел руки за спину, обхватив запястье длинными пальцами.

– Сакральный чтец? – переспросила Су Мин. – О чем Вы?

– Ох, а Вы не знаете? – на его губах растянулась ласковая, непринужденная улыбка. – Какой у меня длинный язык, нельзя же так, – он театрально покачал головой. – Сделаем вид, что я ничего не говорил, хорошо?

– Нет, подождите! – Су Мин остановилась посреди галереи. – Объясните, пожалуйста. Это очень важно.

– Ну, что тут объяснять? – он пожал плечами. – Неужто сами не понимаете? Слухи быстро расходятся. Поговаривают, Тан Юн способен читать запретные письмена…

– Глупости, – Су Мин отчетливо почувствовала, как сердце пропустило удар. – Разве может человек знать язык… – она осеклась, когда перед глазами предстала удивительная картинка с высокими домами, канувшими в лету. – Какой… язык? – девушка заглянула ему в глаза, затаив дыхание.

– Язык, неподвластный людям, – многозначительно отозвался Фэн Вэйхуа. – В том-то и вопрос… Откуда ему это известно?

– Меня больше интересует, откуда это известно Вам? – Су Мин нахмурилась. Пробирающее изнутри негодование быстро вытеснило беспокойство. – Как могут ходить слухи, если никто ничего не знает? В смысле, что за источник? Вдруг кто-то пытается очернить его имя еще сильнее, а Вы верите каждому слову!

– О, не нужно сердиться, барышня Су. Это всего лишь слухи, вот я и интересуюсь для их подтверждения или опровержения. Вы ведь тесно связаны с Тан Юном... Даже будь это ложью, матушка все равно бы помогла, беспокоиться не нужно.

– Ничего не знаю, – Су Мин поспешно отвернулась, не желая смотреть на Фэн Вэйхуа. Он прославился своей особенностью распознавать ложь, и одним богам известно, каким образом делает это и не узнал ли правду уже сейчас.

– Весьма печально, – юноша расслабленно улыбнулся. – Пройдемте, – он распахнул перед ней массивную дверь из темного тика, впуская Су Мин в главный зал библиотеки. Ученицы выворачивали головы, глядя на сына госпожи в сопровождении Су Мин, прославившейся на весь клан не особо покладистым характером.

Они прошли через весь зал, мимо бесконечных рядов высоких стеллажей, доверху забитых свитками и фолиантами в шелковых переплетах. Свернув за угол, Фэн Вэйхуа остановился перед неприметной стеной. Он применил технику «Пять пальцев», с точностью касаясь дерева в строгой последовательности. Раздался тихий щелчок.

Стена бесшумно отъехала, открыв мрачный, узкий коридор. Стоило им переступить порог, свечи на стенах вспыхнули сами. По грубой кирпичной кладке стекали наплывы застывшего воска. Сразу стало понятно, настолько часто данным местом на самом деле пользуются.

– Кстати… – Фэн Вэйхуа прервал тишину. – Не знаете, где Ваши сестры?

– Что? – у Су Мин сердце удар пропустило. – Разве они не вернулись в клан?

– Последний раз, когда выходили на связь – встретили Шу Вэньмина и прибыли в Вэйсе. Лес выгорел наполовину, жителей разодрали яогуаи. Никто не выжил. Их трупов мы не обнаружили.

[1] Именной префикс в сочетании с фамилией – уважительно-официальное обращение к младшему коллеге.

Глава 5.4

– Как же так… – по телу прокатилась холодная волна, заставляя сжаться от легкой дрожи. – Я не поверю, что они умерли, пока не увижу тела. Наверняка есть причина, по которой они затаились. Я уверена.

– Мы тоже так подумали. Однако, такое поведение им несвойственно. Будем надеется, что причина достаточно веская.

– Иначе быть не может. Надеюсь, с ними ничего страшного не произошло.

– Поверьте, страшно будет тем, кому придется с ними столкнуться, – Фэн Вэйхуа потянул за один из подсвечников. Кирпичи близ него разъехались в стороны, и перед ними предстал коридор. А впереди – железная дверь, открывающаяся техникой, неизвестной юной деве.

На темных, немногословных стеллажах, вырубленными прямо в скальной породе, лежали книги в потертых переплетах, покрытые слоем пыли. Рядом лежали свитки и деревянные дощечки, рассыхающиеся и покрытые сетью трещин. Фэн Вэйхуа создал на ладони небольшое пламя, и неспешно пошел вдоль рядов, выискивая нужный раздел.

Су Мин нервно переминалась с ноги на ногу рядом. Названия, мелькавшие в дрожащем свете, леденили душу: «Овладение чужой плотью», «Замена разума», «Живая гниль: практикум», «Обращение сущностью». Нужная им полка носила говорящее название: «Иллюзии и восприятие».

Тонкие пальцы Фэн Вэйхуа скользнули по свиткам. Он выбрал всего один, и развернул его. В воздух поднялось облако древней пыли, заставившее обоих непроизвольно и синхронно чихнуть.

– Это точно про нейтрализацию? – уточнила Су Мин, рассматривая названия различных книг.

– Да. Отдел с темными заклинаниями находится ниже, а тут борьба с ними. Не уверен, что доступные людям знания способны нейтрализовать божественную технику, но попробовать стоит. Чжао Ичэнь владеет подобным искусством?

– Нейтрализацией? Не знаю… Я точно нет. Мы отправили Тан Юна в клан Тан, там должны уметь.

– Пусть они и специализируются на врачевательстве, нейтрализация – иное мастерство. Раз так, поговорю с матушкой и спрошу дозволения отправиться с Вами.

– Буду очень благодарна, – Су Мин согнула спину в поклоне. То, что змеи госпожи Фэн – специалисты по изгнанию се-ци в разных ее проявлениях, знали все, кому не лень. Кому лень, пожалуй, тоже знали. Но сейчас, когда речь шла не о темном заклинательстве, закрадывались сомнения в их компетенции. Девушка чувствовала неприятное тянущее ощущение в позвоночнике из-за поклона именно этому человеку. Вот уж с кем точно не хотелось бы иметь что-либо общее.

– Отлично, – Фэн Вэйхуа достал с верхней полки деревянную шкатулку и вынул оттуда довольно большую шелковую ткань, потрепанную и местами порванную. Ее пропитали черные чернила, складывающиеся в неизвестные символы, отдаленно напоминающие иероглифы.

– Это… – Су Мин не могла поверить своим глазам, ведь совершенно точно знала: эти письмена просто так не достать. Каким бы языком они ни были, вряд ли попали в руки клана Фэн совершенно случайно.

– Мы храним этот шелк столетиями. Ты ведь знаешь, что тут написано…

– Конечно же нет! Я не умею читать эти символы, – Су Мин поспешно отвела взгляд.

– Зато Тан Юн умеет. Я ведь прав?

– Не знаю, – она ответила с максимальной уверенностью, на какую только была способна.

– Что ж, хорошо. У меня нет причин не верить Вам, – юноша убрал шелк обратно в шкатулку и поставил ее на полку. – Идемте.

Су Мин молча последовала за ним. Искушение забрать кусочек неизвестных письмен возрастало с каждой секундой. В голове до сих пор не укладывалось, что те надписи были сделаны рукой могущественного создания, неизвестно, сколько столетий назад. Она чуть не врезалась в Фэн Вэйхуа, резко остановившегося.

– Принеси, пожалуйста, книгу в синем переплете на верхней полке ближе к стене, тот же стеллаж. Забыл ее.

– Сейчас… – Су Мин, слегка растерявшись, поспешила вернуться обратно. Такой шанс упустить девушка просто не могла, и поспешно встала на носочки. Забралась пальчиками под увесистую деревянную крышку, осторожно вытягивая оттуда шелк. Девушка зажмурилась, когда дерево глухо бахнуло о короб, и тут же засунула письмена под пояс. Схватила нужную книгу и поспешила обратно, практически встретившись с Фэн Вэйхуа нос к носу.

– Ой, – он отступил на шаг. – Что случилось? Мне показалось, что-то упало.

– Нет, я ударилась рукой, – Су Мин протянула ему книгу. – Эта?

– Да, благодарю. Теперь можем идти.

Су Мин поспешила вперед него. Сердце продолжало бешено биться. Она прекрасно понимала, чем чревата кража из секретного архива. Повезет, если отделается обычным исключением из клана. Сказать правду – значит, поставить Тан Юна под угрозу. Конечно же, кто вообще может читать на сакральном? Уж точно не обычный человек, отчего становилось тревожно. Особенно с учетом того, что она совершенно не представляла, кто именно владеет этим языком. Многие сверхъестественные создания, судя по всему.

«Не важно! Нет, не думай о плохом, – Су Мин тряхнула головой. – Мы должны найти все восемь книг. Кто, как не боги, могут знать больше? Раз Си-ван-му отдала нам одну и заинтересована в их возвращении в Небесное царствие, значит, могла оставить еще подсказки, но я не прочитаю их сама. Точно! Янь Хаосюань… Он ведь тоже умеет читать. Нужно спросить его».

Глава 5.5

– Возвращайтесь к своим обыденным обязанностям, – Фэн Вэйхуа обратил внимание девушки на себя. – Я пойду обговорю с матушкой.

– Хорошо, я побуду в саду, – Су Мин тотчас отправилась к пруду, раскинувшемуся в самом сердце клана. Обычно там всегда сидели ученицы в свободное время. Сейчас ее не особо волновало, будет ли кто-то в том месте или нет – лишь бы подальше от сына госпожи. Рядом с ним будто воздуха не хватало. Казалось, словно засасывает пучина, причем отчаяния и абсолютного чувства безысходности перед тем, чье могущество необъяснимо давило на плечи.

Фэн Вэйхуа неспешно вернулся в павильон своей семьи, возвышающийся над всеми остальными строениями пятью этажами с размашистыми скатами крыши.

– Матушка, – юноша поклонился ей. – Дозволите ли Вы отправиться мне в клан Тан для проведения обряда нейтрализации?

– Ох, милый мой, – госпожа Фэн, возлегшая на диване, повернулась на бок и подперла ладонью голову. – Такая дальняя и неприятная дорога… Столько времени уйдет. Твои волосы потеряют обворожительный блеск за эти дни. Уверен, что хочешь поехать?

– Блеск волос определенно не самая главная проблема, – отозвался Фэн Чан, сидящий недалеко от жены. Его огрубевшие от меча пальцы ловко бегали по струнам гуциня[1], наполняя помещение ненавязчивой мелодией. – Справишься ли ты с нейтрализацией иллюзии самой Си-ван-му? Мне стоит поехать вместо тебя.

– Отец, – Фэн Вэйхуа мягко улыбнулся, с долей снисхождения, будто сам был старым мудрецом и разговаривал с кем-то маленьким и неопытным. – Я познал все тонкости мастерства изгнания се-ци и нейтрализации иллюзий допустимых заклинаний. Уверен, все пройдет гладко.

– Если ошибешься или сил не хватит, всегда можешь написать и чистосердечно извиниться за то, что не стал слушать отца, – хмыкнул в ответ Фэн Лао. Он расселся недалеко от матери и без зазрения совести лопал персик вместо того, чтобы вести занятия у младшей группы.

– Уверяю, подобного не произойдет, – спокойно отозвался Фэн Вэйхуа, а глаз все же нервно дернулся. – А тебе, диди[2], не помешало бы прибегнуть к своим прямым обязанностям.

– Сегодня у меня выходной из-за головной боли.

– Ага, невыносимые муки так и отображаются на твоем лице, – с долей раздражения, тщательно скрытого и вплетенного в ласковый голос, произнес юноша.

– Труд – лучшее лекарство, – госпожа Фэн медленно присела, протянула руку и поправила шелковистые локоны младшего сына. – Отправляйтесь вместе, и вылечите мальчика.

– Слушаюсь, матушка, – нехотя отозвался Фэн Лао. Он позволил себе скорчить недовольную гримасу лишь потому, что видел ее только брат, предательски улыбнувшийся от смешной рожицы. Женщина же поднялась весьма неспешно и нехотя, зажгла очередную палочку благовоний.

– А что насчет его удивительного таланта?

– Разумеется, слухи не врут. Мы никогда не докладываем Вам недостоверную информацию, – Фэн Вэйхуа приложил ладонь к кулаку, поклонившись матери. – Не переживайте, я обо всем позабочусь.

– Надеюсь. Мне бы не хотелось повторения истории…

– Ты слишком переживаешь, – господин Фэн накрыл пальцами струны, погружая помещение в тишину. – Нет никаких предпосылок.

– Твоя слепая вера в его невиновность меня умиляет, однако, никогда нельзя быть настолько непредусмотрительным. Пока мы ничего не знаем наверняка… Нужно учитывать все возможные варианты и вовремя проверять информацию для предотвращения нежелательного результата. Невозможно учесть всего, зато реально хотя бы попытаться.

– Мы сделаем все в лучшем виде, – Фэн Вэйхуа распрямил спину. – С Вашего позволения, пойдем готовиться к поездке.

– Идите. Возьмите мою повозку, – госпожа Фэн ответила немного нехотя, с явным нежеланием отпускать сыновей. Они снова поклонились и покинули родительские покои.

– Ну ты гад, – тут же огрызнулся Фэн Лао. – Мне заняться нечем, что ли?

– Как раз-таки есть, я тебя спасаю от обучения мелких и не особо умных девчонок, – с усмешкой отозвался Фэн Вэйхуа.

***

Су Мин сидела под пышными кронами сливы, неспешно перебирая под пальчиками мелкую траву, иногда выдергивая молодые побеги с корнем. Она почти неотрывно смотрела в сторону виднеющегося впереди пруда, где веселились молодые ученицы клана, едва ли сильно младше нее. В любой другой ситуации девушка бы без раздумий побежала к ним… Сейчас же горечь заполнила до краев, выбивая любую мысль об отдыхе.

«Так, надо срочно придумать план действий. Я украла древний шелк с записями на неизвестном языке, и что делать, если поймают? Вернее, когда. Вряд ли я смогу незаметно вернуть его обратно. Защищать меня никто не станет, это чревато репутацией целого клана. Император не заступится. Тан Юн бессилен… Убежать с Янь Хаосюанем? Вряд ли он захочет заступаться за меня, чисто из своей вредности. Когда меня схватят, я не смогу закончить обучение и стать «Фэнхуан»», – Су Мин накрыла ладонью грудь, в которой быстро билось сердце.

[1] [1] Гуцинь (古琴, Gǔqín) – традиционный китайский щипковый инструмент из семейства цитр.

[2] Диди (弟弟, Dìdì) – обращение к младшему брату.

Глава 5.6

«Пути назад уже нет. Свой выбор я сделала. Найти книги и оправдать Тан Юна важнее. Верно же? Прости, мама. Я слишком глупо отреклась от возможного воссоединения с тобой ради мужчины, которому очевидно безразлична. Но я ведь тоже защищаю Императора! Как и ты. Только иначе. Эти книги могут изменить многое… Надеюсь, в лучшую сторону».

– Я горжусь тобой.

Су Мин вздрогнула. Запрокинула голову, огляделась по сторонам. Она совершенно точно была уверена, что слышала чей-то мягкий, женский голос, показавшийся таким родным и долгожданным.

– Мама? – девушка подорвалась с места. – Мама! – Су Мин оббежала дерево. Заметив краем глаза чей-то силуэт в темных одеждах, она без раздумий кинулась в сторону пышных кустов пионов и замерла прямо недалеко от розовых цветов. Поднялся сильный ветер, разлохмативший длинные волосы девы Фэн По По, заставляя закрыться руками. На земле мелькнула тень огромного крыла, отчего Су Мин тотчас посмотрела на небо, но ничего не увидела. – Мам… – она судорожно выдохнула, стараясь держать эмоции в узде и не расплакаться прямо сейчас.

– Сяо-Су-у-у! – Фэн Лао, остановившийся на пригорке, помахал рукой. – Нам уже пора!

– Иду! – крикнула в ответ девушка, поспешно проморгавшись, избавляясь от влаги, скопившейся на глазах.

Су Мин побежала к своим вынужденным сопровождающим. Не сказать, что такому раскладу она сильно обрадовалась. Ехать в клан Тан со змеями госпожи Фэн хотелось меньше всего – их недолюбливали абсолютно все. Причем практически безосновательно. Никто точно не знал, что именно эти двое успели сделать и кому, но почему-то люди были уверены: они шпионят за всеми, и знают то, о чем принято говорить исключительно за закрытым дверями.

Иногда, глядя на Яо Цзиньлуна, девушка ловила себя на мысли, что он бы непременно мог возглавить братьев Фэн и стать главной гадюкой их маленького чешуйчатого альянса. Вот уж кто точно знал все и обо всем, ведь это прямые обязанности цепного пса Его Императорского Величества.

– Отчего же Вы так печальны? – Фэн Вэйхуа снова оборвал размышления девушки, вынуждая проявить в свою сторону крупицы вежливости.

– Переживаю за сестер, и за Тан Юна… Очень много странного и страшного происходит в последнее время, мне неспокойно.

– Такова доля любой девы Фэн По По, – Фэн Лао положил ладонь на плечо девушки без дозволения. – Ваша судьба предопределена.

– Я знаю, – спокойно отозвалась Су Мин, никак не отреагировав на прикосновение. Любая дама бы раскраснелась или возмутилась, но не она. Ни одна из клана Фэн. С детства для них делается особое исключение в плане прикосновений, иначе невозможно тренироваться в боевых искусствах.

– Еще не поздно отказаться от обучения, – напомнил Фэн Вэйхуа.

– Нет, – Су Мин ускорила шаг. – Я собираюсь следовать за своей мечтой!

– Я так и знал, – едва слышно отозвался юноша и перевел многозначительный взгляд на брата, ухмыльнувшегося словам девушки. Они никогда не сомневались в ее выборе, ведь из всех учениц именно она больше всех радовала госпожу Фэн и оставалась на хорошем счету несмотря ни на что.

Глава 6.1

– Открывайте! – Янь Хаосюань постучал в массивные ворота тяжелым металлическим кольцом, зажатым в клыкастой пасти льва. С той стороны послышался неторопливый шум. Когда большой деревянный засов убрали, створки слегка приоткрылись и на пороге показался юноша в темно-зеленой накидке.

– Просим прощения, господин, клан Тан не принимает на лечение, пока не…

– Рот закрой! – рявкнул мужчина. – Я вашего господина привез, ему срочно нужна помощь! Поднимай всех врачей, немедленно.

– Что?! – юноша тут же открыл ворота шире. – Проходите! Я сейчас же оповещу семью Тан!

Янь Хаосюань потянул уставшую лошадь за узду, пересекая ворота вместе с повозкой. В ней продолжали мирно спать два парня, чья дальнейшая жизнь сейчас находилась в руках профессиональных лекарей и заклинателей. Мужчина стойко терпел суету, начавшуюся вокруг него: выбежали слуги, охранники. Многие из них возмутились, ведь свято верили в виновность Тан Юна, в то время как другие встали на сторону молодой госпожи и отстаивали невиновность юного господина.

Под леденящим взглядом Янь Хаосюаня распри закончились весьма быстро, и пострадавших перенесли в покои Тан Юна.

– А-Чен! – Тан Нинг, придерживая полы расшитого бисером ханьфу, бежала навстречу незваному гостю. – Что случилось? Где мой брат?! – она попыталась войти, но путь ей преградил Янь Хаосюань.

– Гуньян[1], успокойтесь. От паники лучше уж точно не будет.

– Немедленно отойдите! – Тан Нинг попыталась протиснуться между мужчиной и дверным косяком, в итоге отпихивая его в сторону и чуть не падая внутрь помещения. Она подбежала к кровати, падая на край. Заледеневшие от волнения пальцы сомкнулись вокруг кисти Тан Юна. – А-Чен… – женщина горько всхлипнула.

– Он заточен в иллюзии Си-ван-му, второй тоже, – Янь Хаосюань кивнул в сторону дивана, где лежал завернутый в плащ Линь Тайхуа. – Вам не стоит…

– Замолчите! – надрывно выкрикнула Тан Нинг. – Не смейте говорить, что мне стоит делать, а что нет! Он мой родной брат, я не позволю ему погибнуть и…

– Что здесь происходит? – голос Тан Мэй прогремел в сводах помещения. Строгий, не допускающий возражений. Она сама выглядела как воплощение этой непреклонности: возраст отточил черты лица, придавая суровую, величественною красоту. Она стояла, взирая на них пронзительным взглядом, в котором читались десятилетия власти, разочарования и неумолимого требования совершенства. Под этим взором Тан Нинг вмиг смолкла, съежившись.

– Вайцзуму[2], – пролепетала Тан Нинг. – А-Чен…

– Этому юноше не место в поместье Тан, – отрезала женщина. – Он опорочил фамилию Тан и не смеет носить ее.

– Но…

– Охрана! – крикнула госпожа Тан. – Вышвырните их отсюда.

– Ну и ну, – Янь Хаосюань, вальяжно прислонившись к резному столбу, сложил руки на груди. Он слегка наклонил голову, и удлиненная прядь челки больше не мешала женщина отчетливо увидеть его необычную радужку. Куда светлее привычного цвета. – Какая жестокость по отношению к родственнику... У него жетон неприкосновенности от самого Императора и время на предоставление доказательств своей невиновности. Вы не смеете выгнать его, иначе перейдете дорогу Его Величеству.

– Я в глаза не видела указ. Пусть Его Величество посылает гонца, в противном случае, мне нет дела до происходящего, – Тан Мэй не сводила с него пронзительного взгляда, и в нем отчетливо читалась отчаянно скрываемая тревога. – Этот человек убил собственных родителей и невесту, и помогать ему клан Тан не станет, – она гордо приподняла голову, в любой момент будучи готова метнуть иглы для акупунктуры в мужчину, на чьем лице играла самоуверенная ухмылка.

– Госпожа Тан, при всем уважении, – в павильон вошел Тан Джин, – сейчас главой клана являюсь я, и именно мне принимать решение.

– Сянгун[3], – Тан Нинг бросилась к нему, беспомощно хватая за предплечье. – Сянгун, прошу… – взмолилась она.

– Успокойся, – Тан Джин заключил жену в объятия, целуя в макушку. – Тан Юн никуда не поедет, – он кивнул охранникам у входа, тут же остановившимся.

– Вы приняли фамилию клана буквально вчера, и уже смеете демонстрировать свою дерзость? – Тан Мэй бросила на него леденящий кровь взгляд. – Не зазнавайтесь. Вы ничего не смыслите в управлении кланом, и без моей поддержки не справитесь.

– Раз так, я разберусь во всем самостоятельно. Тан Юн – добрый и искренний юноша, нам довелось общаться. Такой человек не может быть убийцей. Если он не очнется, я сделаю все, чтобы очистить его имя. Он не унесет с собой в могилу груз ответственности за испорченную репутацию клана Тан.

– Если А-Чен виновен, то обязан сам понести ответственность за совершенные грехи, – Тан Нинг поспешно вытерла слезу с щеки. – Вайцзуму, прошу Вас, – женщина выскользнула из рук мужа, приклоняя колени. – Умоляю… Позвольте вылечить его.

– Вылечить? – Тан Мэй взглянула в сторону мирно спящего внука. – Я сильно сомневаюсь, что это возможно. Он ведь не болен, верно?

[1] Гуньян (姑娘, gūniang) – вежливое обращение к девушке.

[2] Вайцзуму 外祖母 (wài zǔ mǔ) – бабушка по материнской линии.

[3] Сянгун (相公 xiànggong) – вежливое обращение жены к мужу, дословно – «муж»

Глава 6.2

– Он в иллюзии Си-ван-му, – подтвердил Янь Хаосюань, успевший изрядно устать от развернувшейся семейной драмы. – Нужны нейтрализаторы техник десятого уровня духовных сил…

– Снять божественные техники весьма сложно, а настолько сильных богов – невозможно. Зря тратите время.

– Вайцзуму! – Тан Нинг склонилась до земли, упираясь лбом в настил темного дерева.

– А-Роу! – Тан Джин присел рядом, касаясь ее плеч. Женщина дернулась, не позволив поднять себя.

– Вайцзуму, умоляю, разрешите использовать архив. Мы должны хотя бы попытаться.

– Господин Тан принял фамилию, но главой клана все еще являюсь я. Покуда официальная церемония не проведена, его власть фиктивна. Клан Тан поклялся спасать жизни людей. Те, кто находятся в этом помещение, увы, ими не являются. Покиньте территорию по-хорошему, не заставляйте выгонять силой.

Тан Нинг залилась горькими слезами. Громкие, надрывные всхлипы сотрясали ее тонкие плечи. Она даже не пыталась сдержаться… И не могла поверить в жестокость бабушки. Той самой, что всегда снисходительно улыбалась и шла навстречу капризам внучки.

Тан Джин выпустил жену из рук, быстрым движением поднимаясь.

– Он ваш родной внук! – мужчина сорвался на крик, наполненный яростью, отчаянием и искреннем непониманием. – Как вы смеете?! Его вина даже не доказана!

– Он мне не внук, – отрезала Тан Мэй. Ее взгляд, тяжелый и неумолимый, сначала уперся в Тан Джина, а затем медленно, словно взвешивая угрозу, перешел на Янь Хаосюаня.

Тот стоял спокойно. И было в этом спокойствии нечто действительно пугающее, отчего кровь в жилах стыла. Под его бесстрастным и всевидящим взглядом ощущалась тяжесть всех прожитых лет. Тан Мэй ненадолго замерла.

– В таком случае, разрешите остаться на неопределенный срок, – Янь Хаосюань произнес просьбу с вызовом, будто бы пытаясь взять Тан Мэй на «слабо». – Наши друзья должны прибыть на выручку, не хочется разминуться.

– Ваше присутствие не принесет ничего хорошего клану Тан.

– Наше присутствие ничем не навредит клану Тан. Эти двое не очнутся, а я… – он улыбнулся с долей невинности в хищном оскале. – Я, один, против толпы охранников клана Цюань? Мне льстит Ваша уверенность в моих силах.

– Пять дней, – сквозь зубы ответила Тан Мэй, быстрым шагом покинув помещение.

Тан Джин присел рядом с женой, убивающейся от горя. Она рыдала громко, шумно глотала воздух ртов. Янь Хаосюань выдохнул с долей раздражения. На деле же ее горе отразилось зудящими на сердце ранами. В воспоминаниях отчетливо всплыли картины того самого дня, когда люди молили о пощаде… Мужчина подошел к дивану, поправляя капюшон накидки на голове Линь Тайхуа.

– Прекратите реветь, – Янь Хаосюань бросил эти слова небрежно, словно не понимал чужой беды. – Если она не разрешила, это не значит, что мы не сделаем все тайно. И друзья должны найти хоть что-то. Шанс есть. По крайней мере, для Тан Юна он куда выше.

– М-мы же… н-не с-сможем, т-там… – Тан Нинг иногда подрагивала, прижавшись к мужу. Она вытирала слезы, но те вновь и вновь срывались из уголков глаз.

– Все мы сможем. Не разводите сырость, я Вас прошу.

– А-Роу, возьми себя в руки, – Тан Джин провел пальцем по щеке жены, вытирая новую влажную дорожку, поцеловал в висок. – Поднимайся, – он помог ей встать, пересадил на стул. – Слуги!

– Да, господин Тан? – прибежавшая девушка поклонилась ему.

– Принеси успокаивающий отвар для госпожи.

– Слушаюсь, – она вновь согнула спину и поспешно убежала.

– Вы тут росли и должны знать все тайные места, – Янь Хаосюань перевел взгляд на Тан Нинг. – Нам придется выкрасть необходимые записи. В снятии чужих заклятий я плох, но попробую что-нибудь сделать. Нужно все, связанное с нейтрализацией, иллюзиями и божественной ци.

– Я… постараюсь… – Тан Нинг судорожно выдохнула, снова всхлипнула.

– Я попробую поговорить с госпожой Тан, – Тан Джин накрыл ладонью плечо жены. – Этот парнишка не заслуживает вот такого конца. Уверен, ему уготованы великие свершения… А что насчет второго? Кто он?

– Встретили во время путешествия, вызвался помочь и не может очнуться даже внутри иллюзии. Поэтому я и сказал, что у Тан Юна шансов больше. Приведите себя в чувства и займитесь действительно важным делом. Нужно спасти их обоих, а не страдать. Они оба еще живы, но это временно.

Глава 6.3

***

Тан Нинг опустила голову. Успокаивающий отвар, бережно переданный мужем в руки, обдавал паром влажное лицо. Она медленно подняла чашку, делая маленький глоток горького напитка. Как бы сильно отчаяние ни переполняло, женщина понимала, насколько важно сейчас не позволить чувствам взять верх над сознанием.

Когда супруги Тан наконец-то покинули покои, Янь Хаосюань выдохнул с облегчением. Голова разболелась от суматохи вокруг. Самое отвратительное в сложившейся ситуации, пожалуй, то, что он не сможет использовать техники клана Тан, и придется ждать друзей. Они банально не сработают в руках того, чья внутренняя сила не приспособлена для них.

Янь Хаосюань сидел в здании безвылазно. Гостем его тут никто не считал, соответственно, к столу не звали, зато разрешили питаться вместе с прислугой. Он мог бы оскорбиться вредностью Тан Мэй, однако тратить лишние силы и нервы на старуху не собирался. Его больше беспокоило количество предоставленного времени – ребята могут не успеть добраться сюда в установленный срок.

– Господин Янь, – тихо произнесла Тан Нинг, но ее голос все равно отразился эхом в идеально чистой пустоте кухни. Мужчина сидел в гордом одиночестве за одним из многочисленных столов и задумчиво жевал похлебку без особого энтузиазма. Заметив ее, он даже бровью не повел, чем заставил напрячься. Хмурый взгляд отражался отчетливым беспокойством на лице и без того уставшей от переживаний женщины. – Прошу прощения за такие условия…

– Мне все равно, – отозвался Янь Хаосюань. – Что-то хотели?

– Вайцзуму непреклонна. Без ее особой техники невозможно открыть секретный архив, а в запретном не хранится необходимая информация. Я не знаю, как туда попасть иначе… – она опустила взгляд к идеально отполированному полу. – Боюсь, это может стоить А-Чену жизни…

– Драматизировать не нужно, – он отодвинул миску, и ложка звонко стукнула о фарфор. – Подождем Су Мин и Чжао Ичэня, они наверняка что-то дельное найдут.

– Я слишком переживаю… – Тан Нинг опустилась на бамбуковую скамью, где обычно отдыхала прислуга. – Мы не можем допустить еще и его смерть.

– Вы слишком много думаете, от этого лучше никому не станет, – Янь Хаосюань пожал плечами, и в этом жесте читалась пугающая отстраненность. – Когда Ваш муж возглавит клан?

– Еще нескоро. Сначала ему придется пройти обучение... У нас нет времени на ожидание. Сколько его вообще?

– Не могу знать точно. Наверное, до тех пор, пока организм полностью не истощит себя, – Янь Хаосюань пожал плечами. – Идите спать, – он обогнул женщину, поспешно покидая кухню.

Мужчина окинул взглядом пустующее пространство между засыпающими павильонами, и остановился на центральном здании. Зале Небесной Гармонии. Массивные двери из темного железа и резного черного дерева закрыли с того самого дня, и повесили несколько рядов запретительных печатей. Янь Хаосюаню потребовалось всего одно касание чтобы заклинания сгорели серебристым пламенем, а тяжелые створки бесшумно расступились.

Он скользнул внутрь и прикрыл их за собой. В тот же миг вокруг него, один за другим, появились белоснежные линии.

– Ко мне.

Голос Янь Хаосюаня отразился в пространстве пустующего зала, приобретая стальные нотки непоколебимости и бремени прожитых лет. Он неспешно прошел вдоль резных колонн. Прямо перед ним, на небольшом возвышении стоял трон главы Тан, высеченный из цельного ствола тысячелетнего кедра. И мужчина опустился на него, положив предплечья на резные подлокотники в форме птиц.

Туман сгустился прямо перед ногами Янь Хаосюаня, и трое слуг приклонили колени.

– Приветствуем господина, – произнесли они с идеальной синхронностью.

– Что насчет родителей Тан Юна?

– Они уже покинули Диюй, – сообщил старец со шрамами, не смея поднять головы.

– Шэн Да, – Янь Хаосюань не повысил тона, и оттого обращение прозвучало еще страшнее. – Я что, зря тебе задание давал? Почему ты не можешь справиться с подобной мелочью? – последние слова он произнес громче.

– Прошу прощение, господин, – старик склонил голову. – Я опоздал.

– Они оказались не настолько грешны, – один из юношей поднял голову. Его темная косая челка спускалась вниз по левой стороне, закрывая глаз.

– Насчет Цюань Дай Лу неизвестно, – ответил брат-близнец парня, чьи пряди закрывали правую сторону лица. – Я не обнаружил ее в судилищах, проверить списки новых граждан Юду[1] не успел.

– Найдите ее любой ценой. Свободны.

– Да, господин, – хором ответили они.

В следующее мгновение все трое, не вставая с колен, растворились в клубах густого, клубящегося тумана.

Янь Хаосюань откинулся на высокую спинку трона и с тихим, почти неслышным выдохом опустил веки. Сквозь собственную усталость он продолжал отчетливо чувствовать чужое присутствие, витавшее в павильоне с момента его прихода.

Словно в ответ его мыслям, из темноты за колоннами послышались неспешные, размеренные шаги.

– Какое право Вы имеете сидеть здесь? – Тан Мэй замерла перед троном, и произнесла резко, непреклонно: – Убирайтесь. Я разрешила вам остаться исключительно из-за того, что Тан Юн все еще не отлучен от клана.

[1] Юду (幽都,Yōudōu) – столица Диюя, также называемая столицей мрака. В ней живут чиновники (не являющиеся демонами), которые работают ради поддержания круговорота душ.

Глава 6.4

– Какое право Вы имеете разговаривать со мной в приказном тоне? – Янь Хаосюань отозвался на удивление спокойно, и в нем таилось множество недосказанных слов. Он небрежно закинул голень на колено. – Давайте говорить на чистоту: Немая книга бессмертных была украдена у клана Тан, но не только вы хранили ее. Тройка сильнейших тоже, не так ли?

– Слишком смелое заявление. – Тан Мэй не дрогнула, но напряглась. – Чем докажите?

– У меня есть прекрасный документ, – уголок его рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. Янь Хаосюань щелкнул пальцами и перед ним появился свиток, охваченный серебряным сиянием. Он самостоятельно раскрылся, демонстрируя уже знакомые таинственные символы. Увидев их, Тан Мэй нервно выдохнула и нахмурилась. – Здесь записаны показания Яо Жонга, Лун Пенга, Цюань Реншу и Тоу Ченга касательно хранения частей книги в своих кланах.

– Они мертвы! – Тан Мэй повысила голос. – Что за бред?! Мертвецы не могут дать показания! – женщина чувствовала слабость в каждом слове. И дело было не в се-ци, которой здесь нет в и в помине. Он сам внушал страх. Своей абсолютной, неестественной уверенностью. Самим своим естеством.

– Могут, – ответил он тихо, но с такой непоколебимой убежденностью, что у Тан Мэй перехватило дыхание. – Еще как могут. И делают это весьма успешно при определенных условиях. А мои слуги, понимаете ли, очень хорошо эти условия создают. Давайте не будем ходить вокруг да около: двадцать пять лет назад Тоу Ченг развязал войну с другими кланами, желая отобрать их части книги. Настоящая причина обросла целой кучей неправдоподобной информации, посему никто точно не может сказать, из-за чего погибло столько заклинателей. В итоге он не только не приобрел книги, но и потерял собственную, а вместе с ней весь клан и даже сердце. Буквально. Вы ведь в курсе, что он погиб от рук хули-цзин, верно?

– К чему Вы клоните?

– Он знал, что книги есть у трех главных кланов. Так откуда еще одна книга у клана Тан? Впрочем, это не особо важно, раз передавалась из поколения в поколение. Сейчас две книги в руках Ба, а две – у Его Величества. В Ваших же интересах поговорить с главами и передать оставшиеся Императору.

– С какой стати мне слушать демона? – Тан Мэй шипела сквозь зубы. Это единственное, что она могла сделать – тело перестало слушаться из-за страха, сковавшего все мышцы. Сохранять холодный рассудок было почти невозможно, когда подсознание кричало, чтобы она бежала прочь.

– С такой, что эти книги нужны Ба. А она – демон куда более опасный, нежели я. И, между прочим… – глаза Янь Хаосюаня сверкнули в полумраке мягким, глубоким оранжево-коричневым отблеском, – Я не демон. И со мной можно договориться, в отличие от них. Супруги Тан погибли из-за Книги. Хотите увидеть гибель трех сильнейших кланов? Если же умрут не все, то, хотя бы половина или верхушка. Не нужно испытывать судьбу и мое терпение. Я более чем уверен, что Вы всегда знали эту маленькую тайну.

– Лучше сразу убейте меня. Я не верю ни единому Вашему слову, – она сжала заледеневшие пальцы в кулаки. – Эти книги… Должны остаться под охраной даже от Его Величества, – Тан Мэй чуть подалась корпусом вперед. Колени медленно подкосились, и она опустилась на пол, опершись ладонями перед собой, застыв в унизительном полупоклоне.

– Убить? А какой мне прок от Вашей смерти? – Янь Хаосюань взмахнул рукой, и свиток рассеялся серебристым туманом. – Противиться решению Императора, даже ради его же блага, – весьма глупо. Он бы сильно разозлился, услышав эти слова. В любом случае, помощь клана Тан нам не нужна. Мы сами справимся.

– Тогда… зачем пришли? – Тан Мэй медленно приподнялась, с трудом выпрямляя спину.

– Тан Юн попросил отвезти их сюда, надеялся на Вашу помощь. Я же в нее не верил хотя бы потому, что клан Тан не располагает необходимой информацией и не специализируется на нейтрализующих техниках. Единицы могут освоить их, и тут, увы, таких людей нет. Мы подождем возвращения друзей, после уйдем. Надеюсь, мы друг друга поняли?

– Оставайтесь, сколько необходимо, – женщина медленно опустила налившиеся свинцом веки. – Я знала, что однажды на пороге окажется демон, но надеялась, им будет кто-то другой…

– Я. Не. Демон, – отчеканивая каждое слово повторил Янь Хаосюань. – И мое присутствие тут – счастливая случайность, а не поставленная цель. Драматизировать не стоит, – он нехотя поднялся с трона и размеренным шагом прошел через половину зала, остановился на ровне с женщиной. – Между прочим, должен сказать, Вы все также хороши собой, как и пятьдесят лет назад.

Не дожидаясь ответа, он прошелся до дверей, надавил на них ладонями, и тяжелые створки бесшумно отворились. Стоило ему перешагнуть порог, белоснежные лины рассеялись дымкой по ветру.

Глава 6.5

Как только Янь Хаосюань скрылся, Тан Мэй судорожно выдохнула и снова склонилась перед троном. По коже пробежали мурашки, но теперь не только от страха. Воспоминания оказались куда более пугающими, чем ощущение собственной никчемности. Конечно, она узнала его. Узнала того, кого встретила еще в юности. Кого полюбила. Кого не могла забыть многие годы... Кто бы мог подумать, что, спустя буквально всю жизнь, вновь повстречает удивительного странника, такого же грубого, резкого... И молодого.

– Тут кто-то есть? – в павильон вошла девушка с фонарем. – Госпожа Тан? – она кинулась к женщине. – Госпожа Тан! Вам плохо?!

– Нет… Я… В порядке, – Тан Мэй шумно выдохнула и поднялась с помощью служанки. – Скажи всем слугам… Избегать Янь Хаосюаня.

***

– Тан Юн! – Су Мин ворвалась в дом юного господина Тан, где мирно посапывал сам юноша. Его кожа стала еще сильнее напоминать безжизненный мрамор, а лицо осунулось, обнажив острые скулы. За прошедшие четыре дня его состояние совершенно не изменилось, отчего Тан Нинг оставалась безутешна: сутками сидела у кровати брата, держала за руку и разговаривала с ним, будто это могло хоть как-то помочь.

– Су Мин, – Тан Нинг подорвалась с места, стоило услышать голос девушки. – Хвала богам, ты приехала…

– И не одна! – Су Мин развела руки в стороны. Следом за ней вошли двое парней. – Мне будут помогать мастера своего дела.

– Приветствуем госпожу Тан, – братья поклонились женщине, замершей с долей изумления. Угадать, кто перед ней, труда не составило: змеи госпожи Фэн носили характерные украшения – браслеты в виде кобр на запястьях правых рук. Возможно, именно из-за столь необычного аксессуара они и получили свое прозвище. По крайней мере, таково одно из предположений тех, кто крайне любит обсуждать других людей.

– Мы привезли описания некоторых техник. С Вашего позволения, начнем пробовать их применять, – Фэн Вэйхуа снял с плеча сумку с необходимыми приспособлениями для улучшения концентрации.

– Да, прошу. Пожалуйста, приступайте. Я могу чем-то помочь? – Тан Нинг тут же отошла от кровати брата, позволяя парням приблизиться к пострадавшему.

– Нет, прошу, покиньте здание и не мешайте нам работать.

Когда они остались вдвоем, переглянулись и разошлись в разные стороны, проверять состояние пострадавших. Фэн Лао почувствовал необычное течение ци по меридианам Линь Тайхуа. Он взял другую руку, проверяя, но ощущение повторилось. Юноша осторожно снял с головы спящего капюшон.

– Я… Не знаю, как реагировать. Нам стоит спросить госпожу Тан? – он обернулся к брату.

– Хули-цзин? – Фэн Вэйхуа вообще не изменился в лице и беззаботно пожал плечами. – Раз он тут, его тоже надо вытащить. Не нам вмешиваться в дела чужого клана. Яогуай под влиянием техники богини – что-то новенькое. На него могут не подействовать техники нейтрализации.

– А если обезумит?

– Убьем. Сосредоточься на техниках, мы тут исключительно для этого.

Свечи, благовония, несколько бумажных амулетов – необходимые элементы для создания благоприятной атмосферы, помогающей контролю и концентрации. Техники, изученные братьями в дороге, оказались весьма непростыми в своем использовании. Обычно они не требовались, и мало кто из специализирующихся на нейтрализации заклинателей мог применить их. Боги практически не появлялись среди людей, а если и спускались – никогда не вредили, посему изучать нейтрализацию их заклинаний нужда не возникала.

Братья взяли пострадавших за запястья, устраиваясь на коленях близ лож. Их тихие голоса слились в единый монотонный шепот, не позволяющий чужому уху разобрать произносимых слов. Пламя свеч колыхнулось без единого дуновения ветра и вновь выровнялось.

***

– Ты знаешь, чем полезна игра в вэйцзи? – Си-ван-му протянула утонченную руку, осторожно кладя белую фишку на доску.

– Развивает память, концентрацию и логическое мышление, – Тан Юн положил черную фишку недалеко от ее. – В нее играли великие стратеги и полководцы. Даже сам Император обожает эту игру.

– Верно, – женщина внимательно окинула взглядом доску, наполовину заполненную черными и белыми овальными камушками. – Ты неплохой соперник.

– Вы меня перехваливаете, – Тан Юн улыбнулся немного смущенно. – Я и в подметки не гожусь настолько могущественной богине. Не в обиду Вам, но Вы прожили множество тысячелетий и преисполнились в познании мира, не говоря уже об игре.

– Не стоит недооценивать вэйцзи. Иногда стоит взглянуть на картину целиком, и тогда взору предстанут новые возможности, – Си-ван-му положила еще одну фишку. – Ход игры может перевернуть один незначительный шаг.

– Я не думаю, что в этом есть смысл, – Тан Юн повернул голову в сторону широкого балкона. На фоне бездонного лазурного неба возвышалось Древо Бессмертия. Исполинский ствол цвета старого серебра и темного нефрита терялся в поднебесье, а ветви, тяжелые от плодов, раскинулись так широко, что казалось, поддерживают сами облака. Персики излучали нежное, розовато-золотое сияние прямо изнутри. – Древо Бессмертия правда выглядит так?

Глава 6.6

– Да, это точная копия моих владений на Куньлунь, – Си-ван-му одарила его мягкой улыбкой, пропитанной долей беспокойства. – Нравится?

– Очень… – задумчиво отозвался Тан Юн, с долей тоски, которую не понимал сам. – Так… Насчет Ба. Почему Вы не можете самостоятельно справится с ней?

– Последнее вмешательство богов обратило жизни людей прахом, – она отозвалась с долей печали, и сердце Тан Юна пропустило удар. – После трагедии, которую застала еще моя прабабушка, врата Диюя были запечатаны. Боги и небожители также получили запрет на частое вмешательство в мир смертных. Получить разрешение от Юй-ди непросто, и сейчас оно выдано всего троим особенным небожителям. Включая нескольких их слуг. Я была уверена в смерти Ба, но на всякий случай решила перестраховаться и спрятала книгу. Видишь ли, пронести их в Небесное царствие возможно только в полном составе.

– Сейчас мы в иллюзии, – Тан Юн поставил фишку. – Как Вы разговариваете со мной? Вы же на Куньлуне…

– Такова особенность техники. Иллюзия и перенос сознания при необходимости. Мое тело все еще в настоящем Дворце, – Си-ван-му взяла еще одну фишку. – Ты думаешь не о том. Сосредоточься.

– Извините, мне очень хочется узнать, как все работает, – Тан Юн виновато отвел взгляд. – Но разве простые люди могут противостоять ей? Я правда хочу помочь, но даже себя не могу защитить.

– Вы не простые люди, однако, справиться с тремя несчастьями будет действительно тяжело. Они присягнули в верности Ба, и их мотивы мне неизвестны.

– А четвертый? – Тан Юн выжидающе рассматривал женщину пред собой, задумчиво крутящую в пальцах камушек.

– Мир рушился на глазах Хуньдуня… – задумчиво произнесла та. – Он остался в Диюе, не желая ввязываться в происходящее.

– Не странно ли с Вашей стороны держать меня в иллюзии, раз я хочу помочь?

– Мы еще не доиграли партию. Вы все – важные фигуры, – Си-ван-му поставила фишку на доску. – Я хочу, чтобы ты кое-что понял…

– Что именно?

– Твой страх может стать силой. Ба – сильный противник, и ты обязан стать сильнее сам, раз хочешь ей противостоять. Для этого придется познать себя, свою суть и принять их безоговорочно. Но заплатить за это непосильную цену…

– А можно понятнее? – Тан Юн неловко улыбнулся. Казалось, словно он давно знает то, о чем богиня пытается сказать, но, почему-то никак не получалось осознать простую истину. – Я правда не понимаю… У меня нет никаких талантов и предрасположенности к боевым искусствам. Все, что могу – читать на… – его взгляд на стену, противоположную балкону. На черном камне, словно созвездия, сияли надписи из чистого золота. Те самые, выгравированные на неизвестном, но таком знакомом языке. – На языке богов, – прошептал он одними губами, и с трудом проглотил вставший в горле ком. Его осознание простой истины заставило уголки губ женщины приподняться в теплой, практически материнской улыбке.

– Эта письменность подвластна любому небожителю, а вот официальные документы читать может исключительно знать определенного ранга.

– Откуда мне это известно? – Тан Юн медленно перевел взгляд на Си-ван-му, в моменте показавшейся донельзя знакомой. – Я никогда не обучался…

Глава 6.7

– Внимательно следи за происходящим на доске, – Си-ван-му опустила глаза. – Твой ход.

– Вы не ответили на вопрос, – Тан Юн поставил фишку, особо не думая, куда именно. – Почему скрываете?

– Проблема в тебе. Если сказать что-либо прямым текстом, – самочувствие ухудшится. Даже тут, в иллюзии, поставленная на тело техника даст о себе знать.

– Получается… – юноша сразу же вспомнил, как упал в реку после слов Янь Хаосюаня. Как потерял ориентацию в пространстве из-за фразы Хань Баожэнь. – Все вокруг… – он судорожно выдохнул. – Все знают обо мне больше, чем я сам…

– Не важно, кто и что знает. Техника сломается, когда ты сам догадаешься. Не важно, каким образом тебе попытаются передать информацию, воспринять ее все равно не получится. Это сделано для твоего же блага.

– Просто смешно, – Тан Юн сжал фишку до дрожи кулака. – Все уверяют меня о моем же благе… Хотя это не так. Я даже узнать не могу, кто и зачем сделал со мной подобное. Как же понять, правильно ли я догадался?

– Ты поймешь. Ты вспомнишь, – Си-ван-му медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом. – Тот, кто наложил на тебя технику, не желал пробуждения спящих знаний. Ты сам выбрал путь, и тебе самому нести тяжесть выбранного бремени.

– Да, Вы правы, – Тан Юн опустил руку и пальцы безвольно разжались, выпуская камешек. – Я уже не смогу закрыть глаза и переиграть ситуацию. Хочу знать правду, и докопаюсь до нее, сколько бы времени ни потребовалось.

– Достойный ответ непревзойденного упрямца.

Тан Юн обратил внимание на тихий стон со стороны. Линь Тайхуа лежал на длинном, низком диване под камнем со стихами о красоте природы. Юноша поднял тяжелые веки и опустил обратно. Отчетливая боль в теле не позволяла пошевелиться. Особенно неприятно горело запястье, однако на нем ничего не оказалось.

– Очнулся! – Тан Юн позабыл об игре, кидаясь к товарищу. – Ты в порядке? Эй! Нормально все?

– Где… – Линь Тайхуа с трудом присел. – Где мы?

– Все еще в иллюзии.

– Госпожа Си-ван-му, – хули-цзин, заметив статную женщину, заставил себя сесть и поклониться ей хотя бы так. Он пошатнулся и чуть не завалился, но все же смог устоять.

– Кое-кто особенный пытается вытащить вас обоих. Я чувствую колебания, – Си-ван-му поманила их обоих пальцем. – Все равно не смогут. Не с их уровнем. Мы должны завершить партию до того, как твое тело погибнет от истощения. В твоих же интересах продолжить игру, Тан Юн.

Глава 7.1

В давящей тишине раздался звон тяжелых цепей. Сколько именно дней прошло с момента заточения, они не знали – время погрязло во влажном мраке, и измерялось тихими, редкими каплями воды.

Раз в сутки приходила женщина, и никогда не произносила ни слова. Кормила их с ложки безвкусной кашей и всегда оставляла за собой приторно-сладкий шлейф духов, кажущейся слишком чуждым в месте, пропитанном запахом плесени, сырого камня и отчаяния. Плотная повязка на глазах не позволяла увидеть ее, да и смысла в этом все равно не было. Непроглядная темнота не позволила бы рассмотреть незнакомку.

– Плечи болят… – Су Юань подняла голову к потолку, в сторону размеренных капель воды. – Как давно мы тут?

– Не знаю, – хрипло, почти шепотом, отозвалась Су Ланфэн. Голос сел после последней попытки рассердить ту женщину и заставить ее произнести хоть слово. – Ци не слушается… Боюсь, мы не выберемся отсюда.

– Ты тоже думаешь, что…

– Да, – нехотя признала она с болью осознания собственного положения. – Боюсь, нам разрушили меридианы.

– Я слышала, их разрушение несет за собой пагубное воздействие на весь организм и сильную боль в теле. У нас ничего такого не было.

– Мы не знаем, сколько времени провели без сознания, – Су Ланфэн обессиленно дернула цепью, и металл звякнул о каменную стену. – Единственная надежда на Су Мин…

– Она умная, конечно, но… – Су Юань опустила голову. – Боюсь, никто не сможет догадаться. Ни она, ни Шу Вэньмин.

– На него не стоит полагаться. Он верный, но тупой, – огрызнулась Су Ланфэн. Одно упоминание его имени неимоверно раздражало, отчего казалось, словно сможет порвать все цепи, сковывающие тело.

Раздался сухой скрежет поворачиваемого ключа, а затем протяжный, ржавый скрип железной двери. В темницу вошла та самая женщина. Она, все также не произнеся ни слова, поднесла к губам Су Ланфэн ложку с кашей. Та, подавив желание выплюнуть все ей в лицо, проглотила липкую массу.

– Зачем мы тут? Что дальше? – спросил Су Юань. Тишина. – Пожалуйста, хотя бы это скажите. Мы тут уже очень долго…

Женщина вновь промолчала. Закончив кормить Су Ланфэн, она подошла ко второй пленнице и протянула ей ложку с кашей. Та покорно съела отвратительный рис низкого качества. Незнакомка дала им несколько глотков воды и покинула темницу также тихо, как и вошла.

Поднявшись из сырого подземелья на первый этаж, женщина поставила глиняную миску на грубую деревянную столешницу. Затем поправила на голове шляпу с широкими полями и густой вуалью, скрывающую лицо, и растворилась в полумраке коридора.

– Сегодня ты быстро. Неужто они смирились и стали меньше болтать? – Инь Синьхуа, устроившись на краю тяжелого стола, закинула на него ногу. Ловкими движениями она подтачивала пилкой длинные когти на пальцах, делая их еще острее. По крайней мере, лисица явно на это надеялась.

– Просила же не класть ноги на стол, – сухо отозвалась женщина в широкополой шляпе, прислонившись к резному дверному косяку. – Ты ими всю грязь с земли собираешь. А девы Фэн По По, видимо, обессилили. В любом случае, не думаю, что придется держать их тут слишком долго. Мы близки к завершению.

– Я бы так не сказала, – девушка опустила ногу и закинула вторую. – У нас всего две книги – какое завершение? Нам в Императорский дворец за книгами не пролезть.

– Вы совсем дуры? – с низкого дивана донесся насмешливый голос. Юноша лет двадцати слегка наклонил голову, и белоснежные волосы разметались по темное ханьфу, расшитому едва заметными зелеными узорами и тончайшими золотыми нитями. – Конечно же, никто их нам на подносе не вынесет! Я пойду и сам заберу.

– У тебя есть идея получше? – Инь Синьхуа нервно дернула рыжими хвостами. – Это определенно самый тупой план из всех возможных.

– Зато единственный! – он отмахнулся. – Сейчас остальные придут, тогда и обсудим.

Женщина в шляпе лишь тихо вздохнула. Общий сбор никогда не удавался – обычно всегда кто-то или не приходил, или опаздывал. Сегодня явка была обязательной, отчего оставалась надежда на лучшее.

Раздался скрип двери, и в зал вошел высокий, широкоплечий мужчина. Его фигура, облаченная в белоснежно-черные одежды, возвышалась над всеми присутствующими. Длинный плащ, украшенный на плечах густым белоснежным мехом, развевался от быстрых, уверенных шагов. Он окинул их пристальным взглядом глубоких голубых глаз и задержался на беловолосом лежебоке. Этого оказалось достаточно – тот с недовольной гримасой сел. Новоприбывший молча прошел к противоположному концу помещения и устроился на грубой лавке у стены, прислонившись спиной к рассыпающейся фреске.

Следом, ворча себе под нос что-то невнятное, вошел еще один член их компании. Юноша с куском мяса ел на ходу, иногда облизывая пальцы. Он деловито кивнул в сторону стола, отправляя последний кусок в рот, а затем вытер жирную ладонь о свое темно-коричневое, не первой свежести ханьфу.

Инь Синьхуа поморщилась, и хвосты дернулись. Делать ему замечание ей надоело еще в первую сотню лет знакомства.

Глава 7.2

– Все в сборе, – из-за высокой ширмы из резного сандала, стоявшей в нише у дальней стены, послышался спокойный, ровный голос. На полупрозрачной ткани персикового оттенка отражалась изящная тень женщины, подносящей к губам чашку. – Теперь обсудим животрепещущую для Инь Синьюэ и Гуан Нина тему: в Императорский дворец мы не будем проникать.

– Издеваетесь?! – Гуан Нин подорвался с дивана. – Это единственный способ! Мы иначе книги не получим! Какая вообще разница?! Мы не принадлежим этому миру, плевать на императорскую семью! К тому же, я один сильнее всех заклинателей вместе взятых.

– Успокойся, – женщина в шляпе раздраженно постукивала пальцем по локтю. – Помнишь про второй план?

– Не кажется ли это вам безрассудным? – мужчина вынул руку из-под белоснежного плаща, и разжал кулак резким движением. Раздался скрежет задевших друг об друга острых когтей. – Я с легкостью устраню любую проблему. Не нужно рисковать так опрометчиво.

– Не, не, Тай Лисинь, там слишком много проблем, всех не устранишь, – отозвался самый последний прибывший. Он вынул из сумки лепешку, начиная жевать. – Луфше послуфать госпофу.

– Не говори с набитым ртом, – огрызнулась Инь Синьюэ. – Мерзость какая… Как еще ты не отожрался до бочонка, не представляю.

– Мне повезло!

– А нам нет, ведь приходится на тебя смотреть, – Гуан Нин закинул руки за голову. – Да пошли вы знаете куда? Вот и догадывайтесь, куда. Вам там не понравится. А я буду делать так, как считаю нужным.

– С тобой мы позже поговорим, – женщина за ширмой поставила чашку на блюдце. – Скоро прибудет наш гость. Помните, что я о нем говорила?

– Конечно! Ему не нужно раскрывать все скелеты, – вечно раздражающий всех обжора наконец-то закончил жевать лепешку. А потом достал вторую.

– Секреты, – Инь Синьюэ наконец-то убрала ноги со стола и встала, поправила ханьфу. – Мы с ним уже виделись. Вряд ли он обрадуется.

– Его проблемы, – Тай Лисинь убрал руку обратно под плащ, дабы не смущать новенького. Его шаги и прерывистое дыхание слышалось задолго до стука в дверь. Стоило ему войти, уверенность пошатнулась, а лицо изменилось в гримасе недоумения.

– Ты! – Шу Вэньмин указал ножнами на лисицу. В этот миг закрались сомнения касательно происходящего, но, вместо того, чтобы уйти, он замер. – Что ты тут делаешь?!

– Ну здравствуй, сладкий, – ее губы растянулись в легкой улыбке. Несмотря на попытку выглядеть дружелюбной, в темных глазах все равно считывалась подавляемая дерзость.

– Прекратите, – Хань Баожэнь неспешно вышла из-за ширмы. – Давайте я вас представлю. Дорогие друзья, это Шу Вэньмин, друг детства Тан Юна. Он лучше всего знает нашего врага и поможет остановить, дабы пророчество не сбылось. Шу Вэньмин, знакомься: мужчина в белоснежном – наш сильнейший воин, заклинатель седьмого уровня духовных сил, Тай Лисинь. Юноша без цвета волос – Гуан Нин, превосходный стратег. Чжу Дон ответственен за пропитание всей команды и хорошо разбирается в природе, картографии.

«Чудик в мехах, седой парень, обжора с сальными волосами и рыжая плутовка, – вот уж точно замечательная команда для спасения мира», – мелькнуло в мыслях Шу Вэньмина, внимательно осматривающего всех присутствующих и останавливаясь на женщине в белоснежном ханьфу без единого узора и иного цветового оттенка. Оно выглядело слишком простым даже для самого бедного человека, хотя явно ткань и пошив стоили немалых денег.

– С Инь Синьхуа ты уже знаком, она помогает с помощью иллюзий. Белая госпожа – высокопоставленная персона, чью личность раскрывать нельзя. Наш информатор. Как я и говорила, у нас весьма маленькая команда, зато сработались неплохо. На Яо Цзиньлуна рассчитывать не стоит, как и раскрывать всех планов. Он может работать на две стороны.

– С ним лучше не связываться, – Тай Лисинь немногословно согласился и, выдержав паузу, продолжил: – Всегда себе на уме. Я слышал множество историй, когда он обманом и сладкими речами втирался к кому-то в доверие и затем рушил все планы. Чего только стоит история про торговца Сяна: целый год водил с ним дружбу, чтобы уличить в финансовом мошенничестве и посадить в тюрьму. Если Яо Цзиньлун в чем-то заинтересован, ничего хорошего в этом нет.

– Предлагаешь его прогнать? – Гуан Нин сжал кулак, вскинув руку. – Да, так и надо! – задорно воскликнул он. – А то будет за нами шпионить! Возьмет и раскроет еще наши планы!

Глава 7.3

– Будто ему делать нечего, – Чжу Дон вынул из сумки с провиантом яблоко, откусывая. – Может, он правда заинтересовался предсказанием госпожи?

– Нет, он врет! Врет! – юноша замахал руками. – Лучше перестраховаться!

«Они точно здоровы? Куда я попал? – Шу Вэньмин окинул всех присутствующих взглядом. – Что-то мне это уже не кажется особо хорошей затеей…»

– Я чувствую твое сомнение, – Белая госпожа размеренным шагом прошлась по помещению, останавливаясь напротив Шу Вэньмина. Юноша видел исключительно очертания ее лица, и даже приблизительно догадаться не получалось, кто же скрывается под плотным шелковым полотном. – Со временем настолько странной компании получится доказать тебе свою искренность и желание изменить мир к лучшему.

– Надеюсь, – Шу Вэньмин коротко кивнул. – Почему среди вас хули-цзин? Она ранила меня и…

– Ой, так ты обижаешься? Ну прости, сладкий, в следующий раз поцелую сразу, – Инь Синьхуа заговорила наигранно сладким голоском, от звучания которого к горлу юноши подступила тошнота. – Видишь ли, мои способности весьма полезны. Если бы люди научились дружить с яогуаями, многих проблем удалось бы избежать. Наоборот, Императоры бы стали всемогущими. Увы, нас бояться из-за самого факта нашего существования. Печально, не находишь?

– Если бы яогуаи не нападали на людей, их бы не боялись. А хули-цзин тут первые вообще. Мало того, что убиваете, еще и сердца едите, – Шу Вэньмин схватился за рукоять меча, но лезвие обнажать не спешил. – Вы никогда не действуете из добрых побуждений.

– Если бы люди чуть лучше изучили нас, то знали бы, что мы не способны жить без чужой ци, а сердца едим, поскольку они являются самым мощным источником энергии. Это не необходимость, а так, дополнение. Между прочим, у нас тоже присутствует вкус, и сырое мясо с кровью есть – не особо приятно.

Шу Вэньмин почувствовал, как скрутило желудок от представшей перед глазами картины пожирания сердца лисицей. Он нервно сглотнул и отвел взгляд, чего делать совершенно не хотел. Усмешка Инь Синьхуа еще сильнее разжигала в груди праведный гнев, отчего хотелось скорее развоплотить ее.

– Где сестры Су? – он задал вопрос, повисший в воздухе. – Ты была там и дралась с ними. Куда они делись после захода солнца?

– Сестры Су? – лисица вскинула брови. – Я убежала. Мне не за чем было там оставаться. Понятия не имею.

– Врешь! – Шу Вэньмин дернул рукой, желая вынуть меч.

– Стой, – Белая госпожа накрыла ладонью его кисть. – Ей не за чем врать. Хули-цзин сильны, но не против двух дев Фэн По По. Да и как бы она смогла их украсть незаметно для тебя?

– Я вообще не знаю, что там произошло… – юноша опустил руку с мечом. – Но ей не доверяю. И вам не стоило бы.

– Не тебе давать нам советы, – Гуан Нин прошелся в сторону, повернулся на каблуках в сторону гостя и, поставив руки в боки, подался корпусом вперед. – Ты ничего не понимаешь, и не поймешь! Мы стараемся ради высшей цели! Высшей, понимаешь?

– Нет, не понимаю.

– Ну, так пойми! Будто это так сложно! – он всплеснул руками и чуть не задел сидящего недалеко Тай Лисиня. Мужчина вовремя подался назад.

– Ты ж сам сказал, что я не пойму! Вот и не хочу даже пытаться, – Шу Вэньмин почувствовал себя слишком некомфортно в присутствие настолько странных людей. Вернее, самым настоящим дураком, не умнее собравшихся.

– А зря, думать надо головой! Голова-то есть, значит, и думать уметь должен! А если ж не думать, то как можно жить жизнь вообще? Дураки долго не живут! – Гуан Нин будто специально продолжал действовать ему на нервы, заметно переигрывая.

– Гуан Нин, – Чжу Дон погрозил ему копчеными ребрышками вместо кулака. – Уволь нас от своих философских речей.

– Господа, – Хань Баожэнь наконец-то заговорила.

Шу Вэньмин выдохнул с облегчением. Подозрительные личности прислушались к ней, затихли. Невольно юноша задумался, насколько долго она знакома с настолько странными людьми и почему они уважают ее при том, что относятся друг к другу с очевидным наплевательством.

– Давайте оставим праздные разговоры на свободное время, – продолжила Хань Баожэнь. – Перед нами стоит задача поважнее: нужно остановить Тан Юна, и сделать это прямо сейчас, увы, не получится. Придется ждать и наблюдать. Шу Вэньмин, у Вас есть предположения касательно дальнейших действий бывшего друга?

– Честно сказать – нет, – признался он нехотя. – Я давно перестал его понимать. Он слишком сильно изменился и предугадать его дальнейшие действия крайне сложно, – Шу Вэньмин сглотнул немного нервно. Помимо пристального взгляда присутствующих отчетливо чувствовалось необъяснимое давление.

Глава 7.4

– Тогда в чем смысл его присутствие здесь? – Тай Лисинь медленно поднялся со своего места. Шу Вэньмин не шелохнулся, подавив желание сделать шаг назад при виде настолько высокого мужчины. – Нам не нужен еще один лишний рот, за которым придется присматривать и наставлять на путь. Мы справимся самостоятельно.

– Чем больше человек – тем лучше, – запротестовал Шу Вэньмин. – Вместе получится работать намного эффективнее. Я вам мешаться не собираюсь. Речь идет о слишком масштабном будущем, поэтому может понадобиться много сил для того, чтобы остановить Тан Юна. С ним и так два заклинателя. Неизвестно, кого еще переманит.

– Нам нужен человек с сильной связью с ним. Ты не подходишь, – пронзительный взгляд холодных глаз заставил Шу Вэньмина сделать шаг назад. По коже прокатилась волна обжигающего холода, и сознание накрыло волной осознания: се-ци. И сейчас, словно в трясине, тело тонуло в проклятой энергии. Он быстрым движением обнажил лезвие.

– Ты… не человек, – юноша встал в боевую стойку, чем вызвал разочарованный вздох Хань Баожэнь.

– Вот уж не думала, что все обернется именно так, – с долей разочарования произнесла она. – С нами хули-цзин, так, почему бы не быть кому-то еще?

– Хань Баожэнь, яогуаи и демоны – создания разного уровня и разной силы… – Шу Вэньмин не заметил и тени страха на лицах присутствующих. Он позволил себе самую главную ошибку – отвести взгляд от врага. Ему повезло, что тот не собирался нападать. Под потолком висели длинные бумажные амулеты ябайша[1], практически сливающиеся с фресками и узорами. Все встало на свои места: яогуаи не смогут пройти внутрь настолько защищенного дома, а если кто-то и проникнет, то его сила будет подавлена достаточно, чтобы можно было спастись. Се-ци маскируется слишком идеально.

«Он не яогуай. Он… Нет, они…» – Шу Вэньмин сжал рукоять крепче. Юноша прекрасно понимал, что против одного демона ему не выстоять, не говоря уже о нескольких и хули-цзин. Шансов вообще нет.

– Ого, он начал думать! – Гуан Нин рассмеялся, хлопнув в ладоши так громко, что звук отозвался эхом в полупустом зале. Он резко, почти неестественно, подался корпусом вперед. Юноша внезапно притих, и его голова медленно, с почти зловещей плавностью поднялась. Темные глаза вспыхнули насыщенным бирюзовым цветом в полутьме помещении. Наигранная улыбка сползла губ, а голос прозвучал с отточенной жестокостью: – А зря...

– Давайте пустим его на корм свиньям, – Чжу Дон обернулся на творящийся за спиной шум достаточно лениво и нехотя. – Че добру-то пропадать? Или ты сожрать хочешь жертву?

– Захлопнись, – Тай Лисинь вынул из-под плаща когтистую руку.

– Сердце можешь не оставлять, – с отвращением отозвалась Инь Синьхуа. – Редкостная мерзость…

Шу Вэньмин отступил еще на шаг. Он прекрасно понимал: сразиться здесь и сейчас равносильно смерти. Бесславной и позорной. Юноша размеренно дышал, стараясь подавить подкатывающий к горлу холодный ком паники. Сейчас в голове крутились единственные мысли: найти Тан Юна. Во что бы то ни стало. Отыскать, догнать, донести до него весть: «За тобой идут демоны».

– Мне искренне жаль, – Хань Баожэнь медленно вышла вперед, загородив собой Тай Лисиня. – Я надеялась закончить разговор до того, как амулеты перестанут скрывать истинную суть присутствующих. Ты оказался куда более способным мальчиком, чем мне думалось.

– Зачем Вы решили настроить меня против Тан Юна? – Шу Вэньмин понимал, насколько опасно находиться здесь, но не мог не задать самый волнующий вопрос. Он отступил в сторону окна, чем вызвал ухмылку на губах Инь Синьхуа.

– Я не настраивала. Всего лишь воспользовалась твоим недоверием к нему. Сейчас ты желаешь всем сердцем знать правду, но, когда узнаешь, поймешь простую истину: я была права. Он действительно опасен. К сожалению, сам не понимает, насколько. Ты был бы хорошим связующим звеном. Жаль, добровольно помогать уже не станешь. Заставить тебя мы, увы, не в силах. Человеческие помыслы подвластны демонам, но не искренность бьющегося сердца.

Шу Вэньмин дернулся назад, выпрыгивая в открытое окно. Уже в полете перегруппировался, и приземлился на лезвие меча, взмыв в воздух. Он обернулся и чуть не потерял равновесие от увиденного. Тай Лисинь выпрыгнул следом. Стоило пересечь подоконник, его опутал черный туман, из которого вырвались два огромных, пернатых крыла невиданного размаха. А из рассеивающейся тьмы на юношу со свирепым ревом бросился огромный белоснежный тигр.

«Цюнци!» – у Шу Вэньмина сердце пропустило удар. Он уклонился с большим трудом, и когти демона прошли в цуне от лица. Несмотря на исполинскую тушу, тот оказался пугающе быстрым и ловким, меняя направление одним взмахом крыльев.

– Госпожа Ба, – Гуан Нин облокотился предплечьями о подоконник, наблюдая за неравным поединком. – Мне помочь ему?

– Сам справится. Пусть поиграет, раз так хочет, – Хань Баожэнь отошла в сторону. – У нас других дел достаточно.

[1] Ябайша (押百煞; Yā bǎi shā) – в китайской магии амулет от сотни злых духов. Прогоняет яогуаев и защищает дом от их воздействия.

Глава 7.5

– Не стоит терять бдительность, – Белая госпожа вынула из-за спины клинок. – Я подстрахую Тай Лисиня, – она ступила на лезвие, вылетая в окно, чуть не задев Гуан Нина по макушке.

Шу Вэньмин пытался оторваться, зигзагами прорезая воздух, но прекрасно понимал: убежать от демона, да еще одного из четырех несчастий, невозможно. Он нырнул к густой стене вековых деревьев, надеясь затеряться в их тени. Утробный рев Цюнци пронесся по лесу, напугав птиц.

«Не убежать… Придется драться», – Шу Вэньмин шумно сглотнул. Он никогда бы не подумал, что его противником окажется легендарный демон, внушающий страх в людей многие тысячелетия. Кто вообще мог противостоять ему? Даже заклинатель шестого уровня неровня одному из четырех несчастий. О них всегда говорили, как о непобедимых бедствиях, и теперь он понимал, почему: одного присутствия Цюнци хватало, чтобы сердце замирало, а се-ци давила на разум даже сквозь десятки ли, отделявшие его от демона.

Шу Вэньмин бы мог послать сигнальный дым, однако на горе Чжушань никто не жил. Мало того, поблизости не было ни одного клана, способного выиграть в данной битве. Еще и природной опасности хватает, ведь ядовитые пауки не дремлют. Каждый шаг по ковру хвои и веток казался слишком громким.

Почувствовав чужое присутствие, юноша дернулся в сторону и острые когти прошлись по коре дерева. Шу Вэньмин инстинктивно выставил меч, и огромная пасть Цюнци сомкнулась вокруг лезвия. По клинку побежала трещина. Металл не выдержал, рассыпавшись на мелкие частицы под давлением демонических зубов.

«Вот и все», – мелькнула последняя, безрадостная мысль. Шу Вэньмин использовал «Скользящую поступь», рванув прочь с такой скоростью, что воздух свистел в ушах. Цюнци бросился вдогонку. На мгновение появилась призрачная надежда… Но вскоре лес не начал редеть. Тогда демон расправил свои исполинские крылья. Один взмах, и острые клыки, впились Шу Вэньмину в плечо.

Юноша коротко вскрикнул. Мир перед глазами поплыл, а дыхание перехватило спазмом, сковавшим все тело. Противостоять такому созданию, да еще и без оружия, – чистейшее безумие. И Шу Вэньмин чувствовал себя этим самым безумцем.

Он нащупал в грязи острый камень и, не видя цели, ударил демона в область щеки, попадая в плотную шкуру. Цюнци дернул головой в сторону и разжал пасть.

Шу Вэньмина отшвырнуло в сторону. Он ударился спиной о ствол ели, и плашмя рухнул на землю. Жалкая попытка подняться не увенчалась успехом. Он беспомощно уперся предплечьем в землю, приподняв корпус.

В этот миг Белая госпожа, доселе наблюдавшая с воздуха со стороны, подняла руки. загнула все пальцы, кроме указательного и большого на обеих руках, соединила их подушечками друг к другу, а затем она дунула в центр образовавшейся фигуры.

«С ума сошла?! – раздался возмущенный голос в ее голове. – Эта техника тебе неподконтрольна!»

– Ты его убьешь такими темпами, он пригодится Ба живым! – уверенно выкрикнула Белая госпожа. Она развела руки в стороны, и меж ладоней завихрился ветер, обретая синевато-белые всполохи. Женщина направила его в сторону Шу Вэньмина, и поток бросился на раненного заклинателя.

«Ты не сможешь завершить ее, прекрати немедленно!»

– Я достаточно тренировалась и смогу переместить его в нужное место, если ты перестанешь меня отвлекать! – женщина прислонила пальцы друг к другу тыльными сторонами и сжала их в кулак.

Порывы ветра, опутавшие Шу Вэньмина растворились вместе с ним, окончательно утратившим способность здраво мыслить. Цюнци же оскалился и издал громогласный рев, сотрясающий деревья.

«В прошлый раз погрешность оказалась слишком огромной! Тысячи ли! Ты уверена, что не ошиблась?!»

– Нет, но если тебя не остановить, ты убьешь тут же! Иди в тайное логово и проверяй, там он или нет. А я на всякий случай пролечусь по окрестностям и прощупаю местную ци. К тому же, ты слишком сильно его укусил, может не выжить. Перевозить его отсюда туда без данной техники – нереально. Если руки не лишится, будет чудо.

«Не смей читать мне нотации, девчонка, – Цюнци оскалился. – Ба не обрадуется твоему самовольству».

– Вовсе нет, наоборот похвалит. Вот увидишь.

Белая госпожа плавно развернулась в воздухе и помчалась на юг, к густому бамбуковому лесу у подножия горы. Убедившись, что Цюнци остался далеко позади, она свернула в сторону, направившись на берег Хэйсу. Он получил свое название именно из-за цвета песка: он имел угольно-черный оттенок. Жители из ближайших деревень шептались, что пляж проклят, и того, кто ступит на эту землю, ждут одни несчастья. Именно это место, куда никто никогда не приходит, стало самым безопасным для того, кого необходимо спрятать на самом видном месте.

Глава 7.6

Белая госпожа опустилась на темный песок, оставив четкие следы сапог. Она подошла к Шу Вэньмину, и опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на черную пыль, запачкавшую светлые одежды. Пальцы коснулись запястья, проверяя уровень духовных сил, а следом – применила технику «Весеннего пения».

Тихая, едва различимая в шуме воды песня, лившаяся из неоткуда, звучала чистым, животворящим потоком шелеста листьев, помогая привести ци в равновесие и направить к поврежденным меридианам. Белая госпожа достала из рукава небольшую бамбуковую коробочку и наложила на раны специальную травяную мазь с резким, горьковатым запахом. Следом аккуратно перебинтовав плечо чистой полосой ткани. Женщина подняла Шу Вэньмина с помощью ци, и перенесла в тень под деревом у кромки леса. Она положила ему на грудь свой меч и поспешила покинуть территорию.

Когда Шу Вэньмин открыл глаза, недалеко от него стояли Белый и Черный Неизбежные[1], громко возмущаясь из-за неточности документации: или их послали не туда, или погибший резко погибать передумал, переписав собственную судьбу.

– Заткнитесь… – Шу Вэньмин прошипел сквозь зубы. Голова раскалывалась, как и все тело сводило нестерпимой болью.

– Ага, как же! – Хэй Учан[2] взмахнул кипой бумаг, и потряс листами в сторону простого смертного. Черный рукав ханьфу взметнулся за резкими движениями рассерженного юноши. Ему пришлось поправить высокий головной убор с надписью: «Под небом царит мир и спокойствие». – Ты своим самовольством нам статистику портишь!

– Не добивать же нам его, – Бай Учан[3] натянул неловкую, немного виноватую улыбку. – Прошу простить моего напарника, – он слегка поклонился, чтобы головной убор с надписью: «Один раз увидишь – обретешь богатство» не упал с головы.

Шу Вэньмин опустил тяжелые веки.

– Что со мной произошло? – практически неслышно, хрипло спросил заклинатели.

– А вот мне тоже интересно! – Хэй Учан снова зашуршал бумагами. – Достало! – он пнул черный песок, и его сапок прошел сквозь почву. – Я увольняюсь, у меня сил больше нет с этим всем разбираться!

– Но мы должны выяснить произошедшее! – Бай Учан обернулся в сторону напарника, затем снова к Шу Вэньмину и, оставив того приходить в себя, бросился вдогонку за Хэй Учаном, ушедшим к кромке воды. Топить документы, видимо.

Шу Вэньмин вздохнул с хрипом в груди. Медленно подогнул пальцы левой руки – слушаются, значит, Цюнци не окончательно перегрыз ему все мышцы. Судя по болезненному состоянию, поднялся жар. Заклинатель судорожно выдохнул, заставил себя сесть с большим трудом.

Меч скатился вниз, падая на траву. Шу Вэньмин не сразу осознал произошедшее, а затем взялся за чужое оружие. Оно совершенно точно выглядело знакомым, но вспомнить сразу не получалось. Юноша прикрыл глаза ненадолго, с трудом сглатывая. Горло сильно пересохло. Он неспешно поднялся и, используя меч на манер трости, поковылял вдоль берега. Сколько ли ему предстояло пройти – понятия не имел, зато знал, что лекари клана Тан часто используют черный песок в целительских целях и приходят его набирать. Помимо этого, в ход идут еще и водоросли, растущие не так глубоко.

Шу Вэньмин неспешно брел по пляжу, рассыпающемуся под ногами. Каждый шаг давался ему с большим трудом.

«Светлеет… – юноша поднял глаза к еще темному небу. – Скоро меня будет слишком хорошо видно с высоты. Если не сверху, то по запаху крови Цюнци точно обнаружит…»

Со стороны деревьев послышались голоса – деревенские обсуждали что-то. Юноша тут же свернул в сторону. Раз люди ходят недалеко, значит, где-то там есть тропа.

«Лошадь… Мне бы простую лошадь… Я не могу оставаться с людьми и подвергать их опасности», – мир перед глазами завертелся, и Шу Вэньмин сделал шаг вперед, стараясь не упасть. Кто-то подхватил его под здоровую руку, помогая устоять. Юноша с трудом поднял голову.

– Вот и нашлась пропажа, – весело произнес заклинатель с челкой на левом глазу.

– Мы искали тебя, – добавил его брат-близнец, стоящий поодаль.

– Вы… – Шу Вэньмин тряхнул головой, стараясь держаться в сознании. – Вы кто?

– Кан Байху, – представился юноша, держащий Шу Вэньмина под локоть.

– Кан Гюрен, – отозвался второй. – Мы провалили задание господина и решили немного посамовольничать, дабы гнев его немножечко смягчить. Нам не особо хочется снова выслушивать возмущения.

– Он постоянно недоволен, что бы мы ни делали! – Кан Байху повел Шу Вэньмина к своему вороному скакуну, помогая забраться верхом. – Ему вообще плевать, сколько сил мы тратим и времени на поиск информации.

– Между прочим, часто приходится опрашивать целую кучу мертвых! А попробуй, получи все разрешения, да попади в судилища! Или побегай по лесам да городам, поищи нужного мертвого. Они после смерти еще шустрее становятся, знаешь ли, – Фан Гюрэн забрался на своего коня и дернул поводья, ведя его по узкой тропе.

[1] Название Хэйбай Учан среди заклинателей, как символ неизбежности судьбы.

Прим. традиционны перевод: «Черно-белое Непостоянство».

[2] Черный Неизбежный

[3] Белый Неизбежный

Глава 7.7

– К слову, про тебя так и узнали. Вернее, мы подумали, ловушка тут какая. В смысле, я про то, что Белая госпожа нам сообщила о тебе, – Кан Байху запрыгнул следом за пострадавшим и повел коня за братом. – Она сказала, Цюнци тебя убить хотел. Ну, ты, лютый, конечно! Выжить после нападения одного из четырех несчастий, – это огромная удача.

Шу Вэньмин прикрыл глаза. Безостановочный треп близнецов действовал на нервы и сильно давил на уши. Голова разболелась еще сильнее, чем до этого. Он старался осмыслить хотя бы половину сказанного и заодно не потерять связь с реальностью. Получалось весьма паршиво, зато мысли стали спасительной ниточкой.

– Вы… демоны… – Шу Вэньмин наклонил голову, упершись лбом в плечо Кан Байху. Держаться сидя становилось все сложнее с каждым шагом лошади. Тело горело из-за сильного жара, и ему очень хотелось верить, что рана не успела загноиться.

– Не, ты нас с этими ублюдками не сравнивай, – Кан Гюрен отозвался с легким задором в голосе. – Все ж демоны – первородное чего-то там, сильные и свирепые. А мы Цюнци не противники, но неприкосновенны для других демонов из-за нашего господина. Если нас тронут, он узнает, и тогда уже сам тронет тех, кто тронул нас, а его все боятся, вот нас и не трогают!

– И куда вы меня везете? – в тоне Шу Вэньмина отчетливо слышалось безразличие. Сил на сопротивление совершенно не осталось, и сбежать от «пленителей» вряд ли бы получилось, даже будь он в более лучшей форме.

– В клан Тан, иначе помрешь быстрее, чем дойдешь туда сам.

– Я… должен рассказать Тан Юну… Извиниться… – Шу Вэньмин тяжело дышал. Жар ощущался на коже горячей пеленой, при этом появилась дрожь и заледенели пальцы. Он сжался, стараясь согреться хоть немного.

– Он… Там долгая история. Сам сначала выкарабкайся, – Кан Байху дернул узду, пустив лошадь рысцой. Юноша заправил челку за ухо: левый глаз оказался светло-коричневого оттенка, с черным белком. Благодаря техники «Всевидящего взгляда» он определил примерное расстояние до необходимого места, а следом рассчитал время прибытия и заодно прикинул, настолько плачевно состояние найденного заклинателя.

Шу Вэньмину было уже все равно. Любая тряска могла поспособствовать его паденью с лошади. Все оставшиеся силы уходили на поддержание собственного равновесия. Перед глазами продолжало настойчиво плыть, пока в один момент сознание не померкло окончательно.

Глава 8.1

– Издеваетесь?! – Чжао Ичэнь взмахнул рукой. Практически полностью растаявшие свечи потухли, и помещение наполнилось легким ароматом потухших фитилей.

– Мы сделали все возможное, – Фэн Лао пожал плечами. – Раз даже техники клана Яо бессильны, вряд ли получится что-то сделать.

– Мы потратили пять дней до Вас и еще три после Вашего прибытия. Наши духовные силы тоже не бесконечны, – Фэн Вэйхуа сидел на полу в позе лотоса. Он не открывал глаз, стараясь не терять контроль над ци полностью. – Вам придется смириться с утратой друга, господин Чжао.

– Он еще не умер! – Су Мин сидела на краю кровати, сжимая в ладони руку Тан Юна. – Как Вы вообще можете так спокойно говорить настолько ужасные вещи?!

– А я должен рыдать в три ручья, оплакивая смерть предполагаемого преступника и демона? – Фэн Вэйхуа поднял веки. – Думали, мы не догадаемся? – добавил он, стоило уловить в эмоциях девушки долю тревоги.

– Нет никаких гарантий, что он демон, – Су Мин опустила голову. Прядь волос выпала из-за уха, закрывая лицо от пристального взгляда старшего.

– Вы слишком наивны, Сяо-Су. Поймете, когда будете умирать от его рук.

– Не Вам читать ей нотации. Она сама разберется, кому и почему доверять, – Чжао Ичэнь ходил туда-сюда по помещению, панически думая, что же делать, где найти необходимые заклинания. Хуже всего – придется сообщать Тан Нинг плохие новости. Видеть слезы женщины становилось все невыносимее с каждым днем. Хуже только взволнованные взгляды ее детей, не понимающих, почему мама так расстроена, и почему дядя до сих пор не вышел с ними поиграть.

– Тан… Юн… – Шу Вэньмин оперся дрожащей ладонью о дверной косяк и навалился на него всем телом, едва удерживаясь на ногах. Дыхание то и дело прерывалось, каждый вдох давался с усилием.

– Очнулся! – Су Мин подорвалась с места. Она взглянула на него со смесью облегчения и нарастающей тревоги. – Немедленно вернись в кровать! – девушка подбежала к нему, но тот наотмашь дернул рукой, и потерял равновесие. Шу Вэньмин рухнул на колени, чуть не ударившись головой о пол.

– Тан Юн… – прошептал он почти беззвучно, переставляя по полу ослабевшие руки. – Нужен… им…

– Кому? – Чжао Ичэнь присел перед ним на корточки. Он надавил ладонями на плечи юноши, пытаясь его удержать.

Шу Вэньмин взвыл от боли, и плашмя рухнул на пол, вырвавшись из захвата. Братья Фэн, стоявшие поодаль, осторожно сделали шаг ближе, но продолжали держать дистанцию. Шу Вэньмин перевернулся на спину. Его дыхание стало тяжелее, и каждый выдох сопровождался тихим хрипом глубоко в груди.

– Ба… – его губы, бледные и потрескавшиеся, мелко дрожали. – Четыре… несчастья…

– Демоны?! – Су Мин в ужасе закрыла ладонью рот. – Это они на тебя напали?!

– Его раны определенно от зубов тигра, – Чжао Ичэнь бросил на подругу быстрый взгляд. – У него жар, он бредит. Нужно отнести его обратно.

– Цюнци… – Шу Вэньмин схватил Чжао Ичэня за рукав, сжимая ткань из последних сил. – Книги… Хань Баожэнь… Она… Ба… – юноша сорвался на громкий, безостановочный кашель, пока алая полоса крови выступила на его губах.

– У него внутреннее кровотечение! – Фэн Лао, доселе наблюдавший из тени, выскочил вперед. – Лекари! Скорее сюда!

– Больно! – Шу Вэньмин судорожно впился пальцами в собственную грудь, сминая ткань ханьфу. Он перевернулся на бок, глухо. Все посторонние звуки померкли на фоне его собственных хрипов.

– Что с ним?! – Су Мин налетела на одного из учеников клана Тан, не успевшего даже приблизиться к Шу Вэньмину.

– Пока не знаем, – быстро отмахнувшись от «назойливой девицы», он поспешил за остальными лекарями, унесшими больного обратно в кровать.

– Вы слишком шумные, – Тан Юн с большим трудом приподнялся с матраса. Тело отказывалось слушаться, и слабость в мышцах чувствовалась слишком отчетливо. – Зачем кричать? И так голова болит…

– Тан-гэ[1]! – Су Мин кинулась к нему, забыв обо всем на свете. Тан Юн оказался безвольной тушкой в сильных руках подруги, заключивших его в крепкие, но бережные объятия. Голова тут же опустилась на ее плечо, и тело обмякло. Сил сидеть самостоятельно совсем не было. Су Мин же, чувствуя тепло его щеки у своей шеи, тихо всхлипнула.

– Плачешь? – прошептал Тан Юн настолько тихо, что единственное произнесенное слово услышала только Су Мин. И только ей оно предназначалось.

– Нет, – она шмыгнула носом, сжала в пальчиках края ханьфу юноши.

– Ого, – без особой искренности произнес Фэн Вэйхуа.

– Ага, – спокойно отозвался Фэн Лао.

– Ну, он очнулся, хоть это и не наша заслуга.

– Наша работа тут окончена, можем уходить.

[1] Гэ (哥, gē) – суффикс для обозначения старшего друга или старшего брата.

Глава 8.2

– И уйдем.

– Благодарностей не ждем, но еды в дорогу – вполне.

– От вас вообще никакого толка не было, – Чжао Ичэнь прошел мимо братьев Фэн, опустился на край кровати. – Тан Юн, ты как? Что с тобой случилось в иллюзии?

– Я… – он нахмурился, вспоминая подробности. – В вэйцзи играл с Си-ван-му, – Тан Юн с трудом заставил себя отлипнуть от Су Мин и оперся ладонью о матрас, стараясь не завалиться на него. – Есть хочу. Очень. Сколько я спал?

– Около двух синци[1], – Чжао Ичэнь ткнул пальцами в грудь друга, и тот завалился обратно на кровать. – Лежи, страдалец. Сейчас позову твою сестру и скажу поварам приготовить что-нибудь. А ты чем питаешься, помимо ци? – он покосился на Линь Тайхуа, тихо наблюдающего за происходящем. От обращения к себе тот вздрогнул и сжался.

– Всем… – едва слышно пролепетал лис. – Я… ну…

– Если я убью тебя, то стану следующим на очереди, – юноша кивнул на Су Мин, грозно смотревшую исподлобья на всех присутствующих.

– Ну, вы же понимаете, что за дружбу с яогуаем последует наказание? – Фэн Лао неспешно вышел в центр комнаты. – Против вас будет созван совет кланов, а их решение передано Императору.

– Сейчас не это важно… – Тан Юн откинул одеяло. – Демон Ба хочет найти все части Немой книги бессмертных… И с ней три несчастья. Хуньдунь в Диюе, отказался от этой затеи. У нас нет доказательств и информации, нам нужны союзники. Мы в проигрышной ситуации, никто не поверит нашим словам, – юноша свесил ноги с кровати, медленно натягивая на них сапоги. – Змеи госпожи Фэн всегда все обо всех знают, даже если так не кажется… И вы бы все равно узнали про Линь Тайхуа, особенно, если он захочет остаться и помочь. У нас нет времени и нет права на ошибку…

– Тан Юн, – Чжао Ичэнь положил ладонь на его плечо. – Тебе нужно отдохнуть. Ты в любом случае ничего не сможешь противопоставить Ба или кому-либо из демонов.

– Зато я смогу найти остальные книги, – Тан Юн накрыл ладонью предплечье Чжао Ичэня, убирая от себя. – Нужно опередить Ба. Братья Фэн ведь уже в курсе всего?

– У нас есть уши абсолютно везде. Мы в курсе, что ваша шайка работает на Императора и ищет для него части Немой книги бессмертных, – подтвердил Фэн Вэйхуа. – Я еще не поражен, но приятно удивлен твоей смекалкой. Так, к чему ты ведешь?

– Вы в любом случае расскажете госпоже Фэн то, что тут услышали, поэтому, пожалуйста, передайте мои слова: Ба – страшный противник, и справиться с ней парой сильных заклинателей не получится. Люди вряд ли смогут противостоять ей, поэтому… – Тан Юн нервно сглотнул, собираясь с мыслями. – Поэтому я приложу все силы, чтобы помочь в этой битве. Сейчас у нас есть только слова. Но… Когда наступит роковой день, мы пошлем весточку, и нам необходима помощь клана Фэн. Да и любого, кто поверит…

Чжао Ичэнь наблюдал за другом, не проронив и слова. Сейчас перед ним был не тот мальчишка, боящейся собственной тени, неуклюжий и неловкий, а самый настоящий, истинный глава клана Тан, не боящийся отдать жизнь за спокойствие народа. Он едва ли мог самостоятельно сидеть, но заставлял себя держать спину ровно, встать без посторонней помощи.

– Передадим, – Фэн Вэйхуа прислонил кулак к ладони, едва заметно поклонившись, и его брат нехотя повторил жест. – Вверяем вам погоню за призраками, а нам пора идти.

– Эти призраки куда более реальны, чем кажется…

– Су Мин, ждем подробный доклад касательно слов свидетеля, – Фэн Лао подмигнул девушке, отчего та нахмурилась и лишь кивнула в ответ, не удостоив старшего своим нежным, звонким голоском.

– Свидетеля? – Тан Юн пошатнулся.

– Шу Вэньмин, – Чжао Ичэнь тут же взял друга за локоть, пока тот не рванул, не дослушав. – Похоже, на него напал Цюнци. Ученики нашли его раненного у ворот, он очнулся только сегодня и приполз к тебе. У него сильный жар, врачи пытаются помочь.

Тан Юн вырвал руку и ломанулся к выходу, совсем позабыв о собственном состоянии. У выхода юноша налетел на сестру и заключил в объятия, больше от неожиданности и потери равновесия. Она выронила корзину с новыми свечами.

– А-Чен! Хвала богам, маленький мой, родной, – женщина тут же принялась целовать брата, обнимать. Ее руки дрожали, как и все тело.

– А-Роу… Не сейчас… Шу-сюн[2] ранен… – Тан Юн быстро отпустил сестру, ринувшись в приземистое здание напротив своих покоев. Под взволнованные возгласы сестры о его состоянии он ввалился внутрь, чуть не врезавшись в одного из учеников.

– Юный господин Тан! – парнишка дернулся в сторону, будто увидел яогуая.

– Что с ним?! – Тан Юн кинулся к кровати Шу Вэньмина.

Юношу привязали к кровати грубыми ремнями к изголовью и изножью. Во рту у него находился большой, мокрый от слюны и крови, тканевый сверток, заглушающий крики. А из тела, в нескольких ключевых точках, торчали тонкие серебряные иглы. Он судорожно дергался, напрягая мышцы до дрожи, пытаясь вырваться, и из его горла вырывался немой, полный невыразимых мучений вой.

[1] Синци (星期, xīngqī) – в китайском языке название недели, обозначающее небесные тела, с названиями которых связаны все семь дней.

[2] Именной суффикс, применяется в отношении мужчины в значении «друг/приятель» и указывает на уважительное отношение к нему.

Глава 8.3

– Он заражен чем-то, мы не можем определить вредоносную технику, – приземистый старец – Ли Гоужи – медленно повернулся в сторону юного лекаря. Когда тот говорил, что чего-то не знал, значит, не знал никто. Будучи главным из мудрецов клана, он привел за собой еще двоих. И все они выглядели удрученными. Одной из них была сама Тан Мэй, единственная женщина в Совете пятерых.

– Если бы тут были наши покойные братья, вместе мы бы смогли найти выход из ситуации, – Хуан Вужоу провел морщинистой рукой по длинной седой бороде. – Сначала мы решили, что Шу Вэньмин подвергся нападению тигра: характерные следы на теле, и жар объясним, но он не просыпался. А теперь это…

– В меридианах есть се-ци, мы перекрыли ее движение, однако лучше ему не стало. Ее необходимо извлечь. Привычные техники не помогают и очищение тоже не работает, – Тан Мэй бросила на Тан Юна пронзительный, прожигающий взгляд. – Все вокруг тебя гибнут, Тан Юн.

– Я не позволю ему умереть… – юноша опустился на колени перед кроватью Шу Вэньмина. В голове образовалась настоящая каша из всех полученных за столько лет знаний.

– Вышли все! – яростный крик Янь Хаосюаня заставил учеников клана Тан вздрогнуть. Он вошел в помещение решительным шагом, а в его руке, вытянутой вдоль тела, мерцало обнаженное лезвие. На абсолютно черный клинок падал луч из высокого окна, и по нему скользнула зловещая искра.

– Что Вы… – Тан Мэй хотела возмутиться, но быстро проглотила все негодование. Ее лицо исказилось в суровой, недовольной гримасе. Сквозь стиснутые зубы она выдохнула приказ под пристальным взглядом незваного гостя: – Всем покинуть здание.

Спорить с главой Тан никто не рискнул, посему помещение опустело за считанные мгновения. Один Тан Юн остался сидеть в прежнем положении, неотрывно глядя на метания друга, не способного и слова вымолвить. Тот продолжал мычать и рыдать, дергаться во все стороны, отчего на запястьях образовались красные следы из-за ремней.

– Не хочешь уходить – тогда не мешай, – Янь Хаосюань подошел ближе и легонько похлопал плоской стороной лезвия парня по плечу, рассевшегося посреди прохода и затруднял передвижение по комнате.

– Что ты будешь делать? – Тан Юн еле нашел в себе силы, чтобы сдвинутся и переползти ближе к стене.

– Явно не что-то плохое, – Чжао Ичэнь закрыл двери за собой, Су Мин и Линь Тайхуа. – Это же меч тысячи се-ци?

– Ага, заметил наконец-то, – хмыкнул мужчина. – Самый первый, выкованный великими мастерами, чьи имена стерла та война. Сейчас их заслуги приписываются другим людям, но это уже не имеет значения. Цюнци влил в Шу Вэньмина се-ци, и она отравляет тело. Дело не только в ней, тут еще какая-то техника, пока не знаю.

Янь Хаосюань оттянул в сторону исподнюю рубаху на плече Шу Вэньмина, обнажая рваные, воспаленные следы от зубов. Он провел острием клинка в цуне от раны, сделав аккуратный, неглубокий надрез. Шу Вэньмин глухо простонал, выгибаясь грудью вверх.

Янь Хаосюань отвел руку с мечом в сторону. Между лезвием и телом юноши возникло едва заметное колебание воздуха, искажающее свет. Рябь отливала сероватым оттенком, отчего сразу стало понятно: меч вытягивает се-ци из заклинателя.

Янь Хаосюань сжал рукоять сильнее. Меч дрогнул, с силой потянувшись обратно к груди Шу Вэньмина. Ему пришлось обхватить рукоять второй ладонью. Стиснув зубы, он процедил:

– Ко мне.

Воздух близ кровати сгустился в туманную дымку, мгновенно собравшуюся в три четкие фигуры. Они бесшумно опустились на колени.

– Господин, – хором произнесли они.

– Нейтрализация «Сокрытого умысла», быстро! – рявкнул Янь Хаосюань, с большим трудом делая шаг назад.

Близнецы метнулись к изголовью, нажимая на точки меридиан в неуловимой глазом последовательности. Они шептали под нос необычные слова на языке, давно не принадлежавшем этому миру. Тан Юн, почувствовав внезапную тошноту и головокружение, инстинктивно закрыл ладонями уши.

Пожилой слуга приложил широкую ладонь к солнечному сплетению Шу Вэньмина и начал медленно надавливать, заставляя того опуститься спиной на матрас.

Янь Хаосюань сделал еще один шаг. Вокруг него вспыхнули белоснежные лины, а глаза вспыхнули желто-оранжевым сиянием, неестественно ярким даже при дневном свете.

Линь Тайхуа спрятался за спины присутствующих, прижал к голове лисьи уши, с ужасом наблюдая из-за их плеч. От одного вида происходящего по всему его телу пробежала ледяная дрожь.

Тан Юн сидел, стараясь не слушать, не вникать, но каждое чужеродное слово вонзалось в сознание, оставляя за собой след острой головной боли. Он отчетливо понимал, что слышал этот язык когда-то давно, но в памяти летали лишь обрывки нечетких образов.

Янь Хаосюань резко, с силой дернул рукой. Меч со свистом рассек воздух, отлетел в сторону и вдребезги разбил фарфоровую вазу на тумбе. Натяжение между клинком и телом Шу Вэньмина исчезло. Юноша на кровати обмяк, его голова бессильно повернулась набок. Волосы расползлись по бледному лицу, покрытому холодным потом.

Глава 8.4

– Развязать, – четко произнес Янь Хаосюань. Вырвавшаяся на волю се-ци исчезла на глазах. Ловким движением он убрал меч за спину. Стоило моргнуть – глаза перестали светиться. Пока слуги освобождали Шу Вэньмина от ремней и вынимали кляп, он подошел ближе.

– А теперь рассказывай, где ты встретил Цюнци?

– Да подожди ты! – Су Мин схватила со стола кувшин с водой, подбегая к Шу Вэньмину. Она присела рядом и помогла ему приподнять голову, начиная осторожно поить парня. Тот с жадностью сделал несколько больших глотков и обессиленно лег обратно. Шумно выдохнул.

– Ему нужно перевести дух, – Чжао Ичэнь смерил присутствующих недобрым взглядом. – А нам – поговорить.

– Не о чем нам говорить. Вы, двое, – Янь Хаосюань обратил внимание на близнецов. – Найдите Белую госпожу. А ты, – он повернулся к старику. – Возвращайся в Небесное царствие и запроси аудиенцию у Си-ван-му касательно «Сокрытого умысла».

– Слушаюсь, – Шэн Да поклонился. – Господин желает поговорить с ней лично?

– Нет, мне пока рано возвращаться. Сам справишься. Свободны.

Близнецы тоже склонились в поклоне и все трое исчезли, обратившись дымкой. Шу Вэньмин медленно повернул голову в сторону Янь Хаосюаня.

– Ты… – едва слышно прохрипел он.

– Небожитель, – без особого энтузиазма отозвался мужчина. Он отмахнулся от белоснежных линов, исчезнувших после его жеста. – Один из приближенных к Юй-ди, если это имеет для вас какое-то значение.

– И ты знал? – Чжао Ичэнь схватил Линь Тайхуа за ухо, сильно потянув.

– Знал, знал! Больно! – юноша сжал в исхудавших пальцах его запястье. – Я не мог сказать, иначе он бы меня убил! Отпусти, пожалуйста!

– Откуда нам знать, что ты говоришь правду? – Чжао Ичэнь отпустил лиса, и направил меч на мужчину перед собой. – Вдруг ты демон, дурачащий нас иллюзиями, и убьешь всех при первой же возможности?

– У меня этих возможностей, знаешь, сколько было? Можем сразиться, если хочешь, конечно, но ты мне не ровня. Десятый уровень духовных сил – база для становления небожителей. Дальше ранги совершенно иные. С демонами та же ерунда. Вы все для них – пустой звук. Даже собрав все кланы, победить хотя бы одного вряд ли получится. Не говоря уже про меня…

– Раз сильный такой, почему не помог Тан Юну?!

– «Сильный» и «всемогущий» – понятия разные, – скептически заметил Янь Хаосюань. – К тому же, практически все небесные техники не подходят для людей. Слишком большой поток ци обратит тело прахом. Я не специализируюсь на нейтрализации иллюзий, и, тем более, не в силах тягаться с заклинаниями жены Юй-ди. Си-ван-му обладает забытыми техниками, даже ей самой не во всем подвластными.

– Увидеть картину полностью… – Тан Юн вспомнил слова богини, и медленно поднялся, придерживаясь за изножье кровати. – Я не вижу картину целиком… И не могу придумать план. Раз не можем победить силой – победим хитростью. Шу-сюн, – он с трудом сделал пару шагов и плюхнулся на край кровати. – Что там произошло?

– Хань Баожэнь… – Шу Вэньмин шумно выдохнул. – Это Ба… Я не понимаю, что она хотела от тебя… Меня использовать для чего-то… И… Боюсь, сестры Су у нее.

– Что?! – Су Мин сжала руку юноши в своей. – Они правда пропали и не выходят на связь, но… Зачем они демонам?!

– Скорее всего, использовать для проверки врат, – Янь Хаосюань пожал плечами. – Ба хочет вернуться в Небесное царствие, а те дураки решили, что тоже смогут пройти. Они когда-то были людьми, но их избрали после Трехмирной войны на роли несчастий для поддержания баланса.

– Разве при проходе через врата они не погибнут? – Су Мин, казалось, вообще не испугалась. Оставалась все также спокойна, а на деле Шу Вэньмин чувствовал мелкую дрожь ее пальцев. Их внезапный попутчик всегда вызывал долю подозрения, однако никогда не делал ничего плохого. В голове не укладывалось, что человек перед ней – представитель иного мира… И своим поведением неумолимо ломал все шаблоны и представления о благородстве небожителей.

– Никто не знает. Раньше дураки были трусливыми, а сейчас обросли мнимой храбростью. Врата в Небесное царствие просто так не призвать, – Янь Хаосюань плюхнулся прямо на пол, скрестил ноги. – Мне, конечно, приятно, что вы так безмозгло и отважно хотите помочь, но это путь в один конец. Вы все умрете.

– Тактика существует для того, чтобы минимизировать потери, – Чжао Ичэнь убрал меч обратно, с силой ударив цубой по ножнам. – Я приведу клан Яо, с этим проблем не будет. Для начала нужно придумать план действий, выяснить все слабые точки врага.

– Каким образом? – Су Мин сложила руки на груди, – Думаешь, самый влиятельный и сильный клан станет слушать странствующего заклинателя?

Глава 8.5

– Станет, – строго отрезал Чжао Ичэнь. В комнате повисла тишина, однако никаких пояснений не последовало.

– У трех главных кланов есть книги, – Янь Хаосюань привлек к себе внимание ребят. – Две книги у Ба, две у Императора, одна не найдена. Когда мы ехали обратно, я зарисовал вид сверху на гору с алтарем, – он вынул из-под широкого пояса лист бумаги с точками.

– Слушай, раз ты небожитель… – Су Мин немного помялась. – Хуньдунь правда выглядит как… Мешок с крыльями и лапами?

– Ему так не говори, – многозначительно хмыкнул Янь Хаосюань, чем вызвал у Чжао Ичэня легкую улыбку. – Он воплощения истинного хаоса… И лучше с ним никогда не пересекаться. Хорошо, что нам придется столкнуться с теми, кто раньше был людьми. Это не их истинная форма, а возможность обратиться. Кто-то уподобился звериному обличию, как Цюнци, кто-то нет…

– Это же… – Тан Юн повернул листок вверх ногами. – Принесите мне чернила!

– Сейчас, – Линь Тайхуа плеснул несколько капель воды на гладкую каменную точильную плиту и принялся быстро растирать о нее чернильный камень, пока не получил густую тушь. Затем пододвинул поднос к товарищу.

Тан Юн макнул кисть, проводя линию за линией через точки, которых было разбросано по бумаге более двадцати штук. Образовавшийся рисунок чем-то очень отдаленно напоминал животное.

– Это же Белый тигр запада[1]! – Тан Юн легонько похлопал Янь Хаосюаня по плечу.

Су Мин вздрогнула от его действий. Казалось, еще секунда и друг лишиться руки. Вопреки ожиданиям, мужчина вопросительно выгнул бровь и предпочел воздержаться от комментариев.

– И как ты получил одно созвездие из кучи точек? – Чжао Ичэнь больше задал этот вопрос исходя из философской точки зрения, нежели действительно желая услышать ответ.

– Я прекрасно знаю карту звездного неба, и это не созвездие в прямом смысле! Это огромный астеризм. Здесь сгруппированы точки по две-четыре вершины в группе, которые расположены друг относительно друга на определенном расстоянии в строгом порядке. И узнать его может любой, кто разбирается! Они – ярчайшие звезды семи лунных стоянок[2]. Белый тигр находится в Небосводе небесного рынка[3], – Тан Юн поморщился. – Опять западные земли…

– Ко мне приходила мертвая… – он запнулся, – знакомая во время Фестиваля. Сказала, была у Си-ван-му и та посоветовала обратить внимание на небосвод… – Чжао Ичэнь нахмурился. – Может, она именно это имела ввиду.

– Не обязательно запад, – с трудом прошептал Шу Вэньмин. Пожалуй, он бы сильно возмутился присутствию здесь яогуая и удивился наличию небожителя, если бы у него на это силы остались. Пока даже для произнесения пары слов приходилось собираться и заставлять себя открыть рот. – Там же еще юг…

– Подождите, разве можно гору сделать в нужной форме?! Это же бред какой-то, – Су Мин немного поежилась, то ли от представления силы богов, то ли от наличия приближенного к ним настолько близко.

– Для богов это не проблема, – хмыкнул Янь Хаосюань. – Можно разбить гору на определенные части, как и сделала Си-ван-му. Получились вершины разной высоты. Хватит меня бояться, я не кусаюсь. Хотел бы убить – вы все давно были бы мертвы.

– Твоя сверхчеловечность «слегка» отталкивает, – Су Мин поспешно опустила взгляд на Шу Вэньмина и поспешила заботливо укрыть его одеялом. – Да и я знаю, что ты бы не причинишь никому вред. Небожители ведь добрые… – она покосилась в сторону мужчины, совершенно не пылающего дружелюбием.

– Работать со мной не заставляю, – он пожал плечами. – Так, что там со стоянками?

– Куй, Лоу, Вэй, Мао, Би, Цзуй и Шэнь… – задумчиво произнес Тан Юн. – Слишком размыто. Нужна конкретика.

– А никого из вас не смущает, что у трех кланов есть книги и все молчат? – Чжао Ичэнь размашистым шагом прошелся по просторному помещению, плюхаясь на стул без разрешения хозяина комнаты. – И сейчас нам нужно сосредоточиться на их поиске. Кланы просто так не скажут, где они спрятаны, раз даже от Императора утаили. Прийти к ним и бездоказательно обвинить в сокрытии редчайших книг тоже нельзя.

– Можно обвинить в сокрытии запрещенных и провести обыск, – предложила Су Мин.

– Хорошая мысль, но не получится. Немая книга бессмертных – не абы какая вещь, ее спрячут так, что никто никогда не догадается о местоположении. Если же с кланом Яо я еще могу попробовать что-то сделать, в других у нас нет никаких помощников.

[1] Белый тигр запада (西方白虎, Xī Fāng Bái Hǔ) – в китайской астрономии один из четырех символов, определяющих сторону света.

[2] 28 лунных стоянок (二十八宿, Èrshíbā Xiù) – в китайской астрономии участки неба, через которые проходит Луна в течение месяца. Их можно представить, как 28 «номерных» секторов вдоль небесного экватора и эклиптики. Каждая стоянка имеет свою опорную группу звезд, которая служит для ее идентификации и измерения. Они сгруппированы по 7 лунных стоянок для каждого астеризма: черная черепаха, красная птица, белый тигр и лазурный дракон.

[3] Небосвод небесного рынка (天市垣, Tiān Shì Yuán) – в китайской астрономии данная часть неба находится на западе и юге. Эти звезды можно увидеть в конце лета-начале осени в северном полушарии и поздней зимой-ранней весной в южном полушарии. Включает в себя 19 звезд и астеризмов.

Глава 8.6

– Тан Юн же был женихом Цюань Дай Лу? – Янь Хаосюань кивнул в сторону парнишки. – Пусть сходит к своим несостоявшимся родственникам.

– Смеешься?! – Тан Юн всплеснул руками и пожалел сразу же – мышцы заболели, особенно в плечах. Да и это все, что он мог сделать в своем плачевном физическом состоянии. – Ее отец первый в очереди из желающих меня убить! Из-за жетона права не имеет, а за дверь выставить еще как может.

– Я… знаю, – Линь Тайхуа робко поднял ладошку. – Я могу наложить иллюзию на госпожу Су. Она предстанет перед ним в облике Цюань Дай Лу… И заберет книгу.

– Это слишком жестоко, – девушка поджала губы. – Мы разобьем ему сердце. Он не заслужил такого…

– Разбитое сердце не заслуживает никто, а разбитое лицо за все свои выходки Ба и компания заслужили еще как, – Янь Хаосюань поманил пальцем лиса. Линь Тайхуа тут же подбежал к нему и покорно опустился на колени перед мужчиной. – Хорошо придумал. Вы двое пойдете к клану Цюань. Все моральные принципы оставьте за дверью. Лучше он будет рыдать, чем погибнет после встречи с демонами. Яо Ичэнь, разберись со своим кланом.

– Не называй мою фамилию без разрешения, – Чжао Ичэнь стиснул меч в напряженных пальцах. Недоуменные взгляды друзей нагоняли долю неловкости. – Откуда узнал?

– Я небожитель, – напомнил Янь Хаосюань. – Я вижу мир иначе, и чувствую лучше. Ты сильный заклинатель, ци зашкаливает. К тому же, твой меч – выкован не абы каким мастером, искусная работа. И имя ему «Лунный свет, разрезающий облака». Именно с ним ходила девушка, владеющая мечом, вместе с учителем из клана Яо. И, по удивительному стечению обстоятельств, он избежал наказания за свой проступок и ее гибель. Будь ты обычным учеником, тебя бы выгнали из клана за подобную дерзость. Значит, ты сын главы Яо. Один занимается обучением новеньких, второй – цепной пес Его Императорского Величества. Следовательно, остается один человек – Яо Ичэнь, о ком известно довольно мало. К тому же, Чжао – фамилия твоей матери до замужества.

– Хах, не только Тан Юн умеет думать, похвально, – Чжао Ичэнь беззлобно улыбнулся. В доселе недовольном взгляде мелькнула искорка любопытства, и серьезное выражение лица юноши постепенно расслабилось.

– Это не все. Ты сказал, для тебя не проблема привести клан для битвы, да и книгу найти, видимо, тоже. Значит, у тебя куда больше власти, чем кажется. Глава Яо давно не появляется на публичных мероприятиях и собраниях тройки кланов. Как бы сильно все ни скрывали, слухи все равно ходят. Так, как лучше обращаться к Вам, глава Яо? – Янь Хаосюань говорил уверенно, будто знал все изначально, а не додумался до этого относительно недавно. Больше всего ему нравилось наблюдать за изумленными лицами друзей, удивившихся статусу товарища куда сильнее, чем наличию в их компании небожителя.

– Фактически, я еще не глава. Пока отец жив, я лишь исполняющий обязанности, но да. Практически вся власть сосредоточена в моих руках. И как раз пока отец жив, мне нужно вернуться домой и узнать у него про книгу. В последнее время он совсем плох, вряд ли протянет долго, – Чжао Ичэнь отозвался немного отстраненно и задумчиво. – Не имеет значения, кто я и что сделал. Главное – возможность доступа к еще одной книги.

– Ого! – Тан Юн первый подал голос, выразив реакцию всех присутствующих. – Потрясающе! Я достаю главу сильнейшего клана и безнаказанно действую ему на нервы, – юноша рассмеялся, хлопнув в ладоши. Он чуть не потерял равновесие от собственного хохота, и успел опереться рукой о матрас.

– Уймись, – Шу Вэньмин легонько пихнул его коленом в спину. – Мне стыдно за тебя… – юноша шумно выдохнул после своих слов. Тело все еще сводило периодической судорогой после каждого слова. Хуже всего было осознание всей ситуации. Он вот так просто позволил себя обмануть, настроить против брата. А этот дурак… Действительно оставался таким же. Искренним, добрым. И даже после гибели родителей и невесты умудрялся продолжать улыбаться, будто все в порядке. Будто все хорошо.

– Цюань Дай Лу… – едва слышно прошептал Шу Вэньмин. Тихого звучания голоса хватило, чтобы на него обратили внимание. В имя, которое так много для него значило, он вложил слишком много боли, отчего самому стало печальнее. – Это Инь Синьхуа… Она убила их всех…

– Инь Синьхуа? – Линь Тайхуа прижал ушки к голове. – Она владеет мечом…

– Откуда знаешь? – Янь Хаосюань перевел взгляд на хули-цзин.

Глава 8.7

– Среди яогуаев женщины, владеющие оружием, не редкость, однако она прославилась своей жестокостью в битвах. Раньше у нее был меч «Капли крови на снегу». Инь Синьхуа участвовала в битве кланов двадцать пять лет назад… Сначала втерлась в доверие к главе Тоу, затем сражалась на его стороне и в самый удобный момент предала. Меч сломался во время битвы с ним, и она голой рукой пробила грудь, и вырвав сердце, – юноша поежился от собственных слов. – Глава Яо должен помнить, он участвовал в том сражении и считается победителем как раз благодаря ей. Она пожертвовала мечом ради спасения любимого и омыла руки кровью, чтобы его оставались чисты. Но…

– Он выбрал не ее, – Чжао Ичэнь ненадолго прикрыл глаза. – Главы Цюань и Лун мертвы, остался один свидетель… Я спрошу отца. Если Инь Синьюэ до сих пор злится, а это вполне вероятно, лучше не тянуть. То, что она пришла сюда и наложила иллюзию на Тан Юна – не удивительно. Единственное, чего не могу понять, зачем оставила его в живых?

– Она не имеет право убить его, у Тан Юна неприкосновенность, – Янь Хаосюань наконец-то поднялся с пола и лис проследовал за ним. – Больше сказать не могу, иначе ему станет плохо.

– Знаю, – Тан Юн продолжал улыбаться несмотря на промелькнувшую в глазах печаль. – Си-ван-му уже сказала мне про блокировку. Я смогу воспринять определенную информацию, когда вспомню ее сам или догадаюсь. Но, если у меня неприкосновенность, почему яогуаи все равно нападают?

– Мелкие и тупые этого не понимают, но чувствуют все. Навредят – умрут. Жаль, мозгов хватает не всем. Ладно, тут разобрались. Что делать с кланом Лун?

– Я… помогу… – Шу Вэньмин попытался встать, но Су Мин надавила на его грудь, заставляя лечь обратно, попутно возмущаясь:

– Да-да, ты поможешь и отомстить за Цюань Дай Лу мы тебе дадим, только давай ты сначала станешь похож на человека, а не оживший труп? С кланом Лун еще придумаем план действий, пока разберемся с этими двумя. Сейчас и тебе, и Тан Юну, необходимо отдохнуть и восстановить силы. А-Янь, – она метнула на небожителя строгий взгляд.

– Че? – Янь Хаосюань вопросительно выгнул бровь. Уж чего-чего, а подобного обращения от той, кто еще недавно не знала, как на него реагировать, он не ожидал.

– Останешься за главного и будешь следить за этими двумя. Не дай боги они что-то учудят! Не забывай: они – друзья детства. Учудить еще как могут. Теперь Шу-сюн! Ты говорил что-то о моих сестрах…

– Я для чего-то нужен был Ба… А сестры Су находились со мной в ночь исчезновения, и единственные пропали. Остальных людей убили и сожрали яогуаи. Думаю, мы втроем часть их плана, и мне нужно было добровольно пойти против Тан Юна. Возможно, как раз для тех врат… Не знаю, – Шу Вэньмин покорно лежал. На всякий случай двигаться не пытался. Каждый раз, когда Су Мин хмурила бровки и забавно надувала губки от переполняющего недовольства, ему хотелось улыбаться. Она совершенно не внушала страх, зато появлялось желание подыграть ей.

– Мы пока всего не знаем. Предположение о невозможности перехода демонов в ранг небожителя – весьма реалистично, хоть и до тупости абсурдно. Пока предположим, что определенные заклинатели должны пройти во врата первыми, – Янь Хаосюань схватил Тан Юна за шкирку, помогая ему подняться на ноги без лишних слов и уговоров. – Но, поскольку, ты хочешь, чтобы небожитель, проживший не одно тысячелетие, нянчился с двумя нытиками – придется поручить слугам выяснять всю информацию, а задохлик отправится наедать потерянный вес.

– Пусти, пусти! – Тан Юн забавно замахал руками, и больше напоминал ребенка, пытающегося взлететь. – Я сам могу дойти! Есть правда хочется. А до еды я дойду, даже если ног у меня не будет, – он чуть не завалился, стоило Янь Хаосюаню отпустить его. Чжао Ичэнь поймал друга за локоть.

– Пошли, провожу тебя, – юноша обратил внимание на хули-цзин, старательно выжимающего смоченную в воде тряпку и кладущего ее на лоб Шу Вэньмина. – Линь Тайхуа, уши спрячь. Слуг напугаешь.

– Извините, – Линь Тайхуа прижал уши к голове и те буквально на глазах исчезли. Он накинул капюшон плаща Янь Хаосюаня, одолженного на время. – Если нужно что-то сделать, поручите мне.

– Ты сам очнулся только что. Лучше иди с Тан Юном и покушай. Я посижу с Шу-сюном, – Су Мин кивнула лису, а тот улыбнулся в ответ.

– Хорошо, госпожа Су. Спасибо за заботу.

– Если ты не поторопишься, этот обжора съесть все. Ты просто не видел, насколько у него бездонный желудок, – Чжао Ичэнь повел Тан Юна к выходу. Если бы тот мог, сам бы вперед всех выскочил и кинулся на кухню, набивать желудок всем подряд. Увы, ноги совсем не желали слушаться, отчего приходилось рассчитывать на опору в лице друга, оказавшегося внезапным главой сильнейшего клана.

Глава 9.1

Тан Юн стоял перед главным павильоном, и чувствовал себя самым незначительным и маленьким человеком на фоне трехскатной крыши. Желудок свело, стоило скользнуть взглядом по высоким резным колоннам, где раскинулись каменные цветы. Теперь же казалось, что они запомнили все крики, и увековечили их в дереве. Он отчетливо чувствовал фантомный металлический запах. Тошнота подкатила к горлу, и юноша сглотнул, изо всех сил пытаясь подавить рвотный позыв.

Тан Юн бессильно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Подойти ближе он просто не мог. Казалось, эти стены поглотили не только жизни дорогих людей, но и часть его самого.

Вспоминать роковой день становилось все больнее с каждым днем. Похороны давно прошли, а убийца… все еще ходил на свободе. И, самое паршивое, никаких доказательств вины именно той хули-цзин у них нет. Прийти мог любой из несчастий, и им уж точно хватило бы сил использовать техники иллюзий.

– Преступники всегда возвращаются на место преступления, не так ли? – леденящий кровь голос Тан Мэй донесся со спины. И по ней поползли мурашки.

– Вайцзуму, – Тан Юн ответил тихо, но тверд, чем сам от себя не ожидал. – Вы ведь знаете, что не я убил их…

– Я верю исключительно фактам, – она замерла не так далеко от внука, продолжая прожигать взглядом его спину. – Ты очнулся. Забирай своих демонов и убирайся отсюда.

– Они не демоны, – с горечью отозвался он. – Линь Тайхуа, – яогуай, конечно… Но… – Тан Юн слегка повернул голову, и краем глаза уловил ее неподвижный, строгий силуэт. – Вы давно знали о том, что Янь Хаосюань необычный человек?

– Мы познакомились, когда я была столь же юна, как и ты. Или даже младше… – из ее груди вырвался едва уловимый вздох ностальгии по тем временам. – Увидев его снова, все встало на свои места. А мальчика-лиса легко узнать по хвостам. Плащ их не всегда прячет. Я знала, что, когда-нибудь ты принесешь беду в клан Тан. Твоя тяга к яогуаям закончилась их присутствием в родном доме.

– Янь Хаосюань небожитель.

– Небожитель? – она горько усмехнулась. – Тогда могу им лишь посочувствовать. Я не верю ни единому твоему слову. И его тоже.

Каждое ее слово било больнее пощечины, ранило сильнее ножа. Тан Юн нервно сглотнул, вспоминая свое детство. Как бабуля наказывала его. Как постоянно отчитывала. Если и хватила – весьма редко, максимально сдержанно. Он отчаянно старался найти в нечетких картинках прошлого подсказки, однако те смазанными пятнами утекали из сознания.

– Ты причинишь еще много вреда, – констатировала она без возможности оспорить свое мнение. – Лучше бы тебя никогда не существовало.

– Вайцзуму, – голос Тан Юна прозвучал с долей жалости. – Скажите мне правду, пожалуйста.

– Какая правда тебе нужна?

– Пять лет назад я разбирал медицинские записи… – он отчетливо чувствовал, как дрожь пробирала тело от каждого слова. – Мне попалась бумага о состоянии здоровья матери в год моего рождения. Затяжная болезнь… длилась одиннадцать месяцев, – он сделал паузу, не решаясь произнести вслух предположения, так отчаянно игнорируемые столько лет. – В таком состоянии… родить здорового ребенка она бы не смогла…

– Болезнь приковала ее к кровати, – подтвердила Тан Мэй. – Она не могла даже есть самостоятельно.

– Тогда… – по щеке Тан Юна скатилась слеза. – Кто мои родители?

– А-Роу нашла тебя у главных ворот, – Тан Мэй сомкнула челюсть, и на ее лице мелькнула едва уловимая жалость к новорожденному мальчику, завернутому в шелковое одеяльце. – Тебя выходили, выкормили. Стали воспитывать в качестве второго ребенка и наследника клана. А ты убил тех, благодаря кому жив, – последние слова она буквально выплюнула, пропитав ненавистью.

– Ребенок, которого не убили яогуаи, на горе, где их сотни… – юноша медленно поднял голову, подставляя лицо ласковым лучам солнца. – Ребенок, который с детства мог читать забытый всеми язык… Книгу с историями, подаренную Вам Янь Хаосюанем… Верно?

– Он отдал мне эти книги на хранение и пропал. Тогда я понятия не имела, что это такое. Позже родители сделали вывод, что язык – демонический. Верить в то, что общалась с одним этих тварей, не хотелось. Но теперь пришлось.

– Он не демон. На этом языке разговаривают в Небесном царствие, – прошептал Тан Юн, понимая, что каждое его слово давно не имеет веса. Как и данный разговор лишился всякого смысла еще с самого начала. – Но… Скажите… Кто же я такой?

– Это мне неизвестно, – Тан Мэй ответила с долей усталости. – Этим языком владеют также демоны, и некоторые яогуаи. Сам факт того, что злобные твари не трогают тебя, ставит под угрозу всех. Ты близок к ним. Я надеялась, ты никогда не столкнешься с ними, но, увы, мои опасения оказались правдивы.

– Не кажется ли Вам, что заклинатели слишком сильно бояться того, чего не понимают? Пытаются уничтожить. Не дают и шанса… Линь Тайхуа очнулся со мной, прошло четыре дня. Никто не пострадал. Дело в том, к какому виду они относятся. Насколько они разумны. Линь Тайхуа не хочет никого убивать, он вообще собирается стать заклинателем и сражаться против яогуаев.

Глава 9.2

– Об этом я и говорила: ты пытаешься оправдать тех, кому прощения нет. Хули-цзын заклинатель? – она хмыкнула. – Не смеши меня. Это абсурд. Если он действительно настолько наивен, погибнет от меча того, кто осмелится его «учить». Поскольку таких глупцов нет.

Тан Юн промолчал, не зная, какой подобрать весомый аргумент. Слова бабушки как всегда звучали убедительно. Правильно. Юноша прикусил нижнюю губу до крови. Почувствовав соленый привкус, тошнота мгновенно сковала горло.

– Убирайся, и больше никогда не возвращайся.

Тан Юн медленно опустил веки. Из уголков глаз сорвались капли, скатились по бледной коже и бесследно пропали в ткани ворота рубахи. Он стоял, прислушиваясь к постепенно удаляющимся шагам. Тело содрогнулось от глухого всхлипа, и он изо всех сил сжал челюсти, подавляя в себе желание разрыдаться.

Шу Вэньмин стоял в стороне и наблюдал. Каждое слово бабушки Тан резало и его сердце тоже, разрывая его на мелкие кусочки. Больнее всего было признать: в ее словах действительно есть доля правды. И Тан Юн тоже прекрасно понимал это. Стоило Тан Мэй уйти, юноша направился к брату.

– Тан-сюн… – Шу Вэньмин положил ладонь ему на плечо.

– Я в порядке, – Тан Юн быстро вытер слезы и обернулся. Но, встретив полный немой боли и сострадания взгляд Шу Вэньмина, он поспешно отвернулся снова. – Не смотри на меня так. Я тебя ни в чем не виню. То, что ты поверил не мне… Шу-сюн, я прекрасно знал, что ты любил А-Лу. Это нормально, верить в ту информацию, которая совпадает с собственным взглядом на ситуацию. Ты хотел винить хоть кого-то в ее смерти. А я… – он сделал судорожный вдох. – Я… – он разжал кулаки. На его ладонях проступили следы от ногтей. – Я даже не знаю, кто такой. Кто мои родители. Почему… – его голос сорвался на шепот, полный такой потерянности, что стало невыносимо слушать. – Почему они меня бросили.

Тан Юн поднял на Шу Вэньмина взгляд, и в его глазах, обычно задорных, отражалась бездонная пустота с искренним непониманием.

– Шу-сюн. Возможно, я… и не настолько человечен, как все думали.

– Эй, прекрати, – Шу Вэньмин положил предплечье вдоль его плеч. – Пойдем, тебе нужно немного развеяться. Давай, давай, не упрямься. Хоть ты и не винишь меня, все равно я должен сказать: прости меня. Я наговорил слишком много ужасных вещей.

Тан Юн не особо-то и сопротивлялся. В сердце образовалась пустота после разговора. Конечно же, он давно догадывался об этом, однако старался верить родителям, а не собственным мыслям. Если бы ему хватило храбрости поговорить с ними, возможно, все бы сложилось иначе.

Шу Вэньмин продолжал о чем-то говорить. Смысл произнесенных слов упорно не желал долетать до сознания Тан Юна. Единственное, что он понял: брат пытался отвлечь какой-то забавной историей. Впрочем, делал так всегда. Откуда-то у него возникало множество ситуаций, явно выдуманных специально для поднятия настроения.

Они вышли за ворота поместья, двигаясь вглубь леса. Эту дорогу Тан Юн знал с закрытыми глазами, ведь всю жизнь именно туда убегал, когда хотел побыть один. Ну, или с братом. Обычно именно там их всегда находили слуги и за шкирку вели обратно домой. Они всегда сидели там… Близ обрыва, откуда пришлось прыгать.

Тан Юн опустился у дерева, прислонившись к нему спиной. Все мысли крутились вокруг вчерашнего вечера в купальне, когда он обнаружил странную особенность в своем теле. Сейчас как будто бы все встало на свои места. Не хватало лишь незначительных деталей, чтобы собрать воедино картину.

– Послушай, – Шу Вэньмин присел рядом. – То, что ты тоже приемный, не делает тебя хуже. Я, вот, знаю про своих родителей, и толку? Лучше бы не знал, было бы не так больно. Я ведь даже не запомнил их, но уверен, они меня любили, раз отдали свои жизни…

– Ты не понимаешь! – Тан Юн повысил голос, сам от себя не ожидая подобной реакции. – Я с детства могу читать на древнем языке, каким пользуются только те, кто практическим ему ровесники. Яогуаям нельзя на меня нападать. У меня стоит блок на получение определенной информации. Кто я, если не плод любви человека и невиданного создания?! – он повысил голос. – Вдруг я демон?!

– Ты человек! – Шу Вэньмин повысил голос в ответ. – Самый добрый из всех, кого я когда-либо встречал! Плевать вообще на твою родословную. Ты никому не вредишь, значит, не…

– Шу-сюн! – Тан Юн рывком дернул себя за одежду, оголяя плечо. На нем когда-то находился шрам от зубов яогуая, а сейчас вместо него расползался причудливый узор из белоснежных, тончайших, переплетающихся линий. Они раскинулись во все стороны огромными кронами всем известного персикового дерева, чье могущество и величие над смертью не поддавалось оспариванию.

– Что за… – Шу Вэньмин невольно отпрянул, будто изображение могло напрямую ему навредить.

– Дерево бессмертия Си-ван-му, – Тан Юн накрыл ладонью плечо, сжимая плоть. Символ вечной жизни, приносящий простым смертным вечные муки, – его пальцы впились в кожу. – И я помечен им. Помечен… Я даже не знаю, кем, или чем… Это даже не метка богов, это… – он судорожно выдохнул. – Проклятье Небес…

Глава 9.3

– Тан Юн! – Шу Вэньмин повысил голос, тут же пожалев: собственный крик отразился болью в раненном плече, и он поморщился. – Ты стал сосудом для ци… Она разорвет тебя.

– Меня убьют раньше, – Тан Юн горько усмехнулся, и ладонь безвольно соскользнула с плеча. – И ты станешь первым в очереди. Не так ли?

– Ты знаешь, что происходит с людьми, у которых появляется подобная метка. Если они не доберутся до Куньлуня, пока корни не затронули цзиндань[1] – сойдут с ума. Концентрация ци станет губительной для человеческого тела, не отведавшего плод бессмертия. Я не знаю, в кого превращаются такие люди. Это очень, очень редкий случай.

– В обреченного на смерть… Которому уже нельзя помочь, – его губы искривились в улыбке, полной отчаяния. – Пожалуйста, не говори сестре. Она и так слегла после такого длительного периода переживаний.

– С ума сошел?! От этой штуки нужно срочно избавиться, пока не…

– Не произошло это? – Тан Юн протянул к нему руку, но не коснулся. Стоило немного сосредоточиться, предплечье охватило едва заметное колебание, теплое, искажающее пространство вокруг. Именно так все окружающие видели запредельное заклинательство, и только Тан Юн продолжал смотрел на свою руку, охваченную непроглядным белоснежным огнем, с болью в глазах.

– Что за?! – Шу Вэньмин дернулся назад, о чем тут же пожалел: плечо пронзила резкая боль, и он схватился за рану. – Как это… Это же…

– Интересно, да? – Тан Юн вытянул руку, рассматривая пальцы, меж которых плясали языки пламени. – Я помню, как однажды к нам пришел такой человек. С меткой древа, охваченный искажением пространства. Я тогда впервые увидел, как жизненная энергия обращается против заклинателя. Впервые услышал от родителей про «запредельное заклинательство», не относящееся к запретным техникам се-ци. Это та самая сила, неподвластная людям. Сила небожителей, непредназначенная для смертных.

Сейчас, обладая такой же проклятой меткой, я понял, насколько заклинатели незрячие. Мы видим то, что неподвластно человеческому глазу, включая се-ци… Но не полностью. Знаешь, как выглядит запредельное заклинательство на самом деле? Как огонь. Белоснежный огонь, опутывающий все тело. И именно этот огонь выжигает изнутри. Заставляет людей корчиться от боли. Пламя им неподвластно.

– Тан Юн, – Шу Вэньмин нервно сглотнул. – Послушай… – его голос прозвучал натянуто, неестественно высоко. В нем дрожала плохо скрываемая тревога. – Пока запредельный огонь не сильно тобой владеет, нужно пройти обряд очищения. Тебя еще можно спасти и…

– Да успокойся, – Тан Юн вдруг заулыбался. Настолько спокойно и жизнерадостно, что у Шу Вэньмина больно кольнуло сердце. – Ничего страшного не происходит. Я давно живу с печатью, но контролировать запредельный огонь получилось только сейчас. Она появилась вместо укуса, а тот прошел давно. Я раньше не смотрел себе на плечо, вот и все. – юноша сжал кулак и пламя исчезло. – И показал тебе это не для того, чтобы ты панически искал выход из ситуации.

– Тогда… зачем? – Шу Вэньмин старался сложить воедино паззл из полученной информации. Не получилось.

– Чтобы ты знал, – Тан Юн пожал плечами. – Ты ведь мой брат.

– Я тебя предал…

– Потому, что думал, – так будет лучше. Не страшно. Я, правда, не в обиде. То, что у меня появился контроль над запредельной ци – хорошо. Возьму у Янь Хаосюаня несколько уроков. Надоело быть бесполезным, знаешь ли, – Тан Юн закинул руку за спину и вынул из ножен меч. – У отца этот меч был очень долго, но так и не получил своего имени, – кисть юноши вспыхнула ци. – Нарекаю его… «Белым пламенем правосудия».

Пламя прошлось по лезвию, выжигая у ее основания иероглифы «正义的白火», расположившиеся вертикально. Юноша заулыбался, прижимая меч к груди, бережно проводя пальцами по плоской стороне лезвия.

– Пусть я не умею с ним обращаться, время придет. Это все, что у меня осталось от отца. Они с матерью приняли меня, дали образование и собственную фамилию… И я обязательно отплачу им за их доброту, хоть и посмертно. Теперь я лишился и фамилии, и дома, и крыши над головой. Зато обрел замечательных друзей, узнал много нового, побывал в удивительных местах. Не все плохое является таковым совершенно полностью.

Иногда кажется, что все потеряно, это конец… Но нет. Это начало. Начало чего-то нового, удивительного и невероятного. Главное – не отчаиваться, что бы в жизни ни происходило. Если я позволю себе сломаться, битва никогда не будет выиграна. Мне нужна эта сила. Мне нужна запредельная ци, иначе я стану первым, кто погибнет от рук Ба.

– Ты же понимаешь, какая расплата тебе придет за эту силу?

[1] Цзиндань (金丹, jīndān) – золотое ядро/золотая пилюля/золотой эликсир, формирующийся путем определенных практик внутренней алхимии в даосизме.

Глава 9.4

– Да. Я погибну… Мучительной смертью. Все мое тело будет разрываться изнутри, меридианы медленно разрушаться, а я сойду с ума от невыносимой боли. Если такова плата за сотни и тысячи жизней – я ее заплачу. Неизвестно, что произойдет, когда демоны станут небожителями. Неизвестно, что произойдет при их попытке изменить свою суть. Если это найдет отражение на них самих – хорошо. А если все три царствия пострадают? Нельзя допустить такого. Нельзя допустить… – он осекся, и добавил тише: – Повторной гибели всего сущего.

– Давай обойдемся без глупых самопожертвований? – Шу Вэньмин быстро вытер предплечьем намокшие глаза. От одной мысли о возможной смерти брата, еще и такой мучительной, хотелось рвать на себе волосы. – Ты все равно заклинатель никудышный, куда тебе-то лезть? Сиди и не выпендривайся. А лучше избавиться от…

– Шу-сюн, – Тан Юн закинул ногу на ногу, устроившись под деревом поудобнее. Он сорвал травинку, закусил стебель. – Успокойся. Посмотрим, как получится. Сестре ни слова, понял?

– Да понял я, понял. Чувствую, пожалею еще об этом… Вечно твои авантюры до добра не доводят.

– Ой, вот не вспоминай мне все проказы. Зато весело было!

– Ага, особенно весело было наказания отрабатывать, – юноша покачал головой. – Информация о том, что ты получил жетон неприкосновенности, разлетелась по другим кланам. К тебе, конечно, будет меньше претензий, зато больше вопросов. Лучше все равно не попадайся на глаза другим заклинателям лишний раз.

– Чувствую, мы поедем в такие дали далекие, что, при всем моем желании, не получится.

– Есть предположения?

– Не особо. Это указание на запад, но запад – понятие растяжимое. Или вообще юг. Мы уже были в той стороне, когда нашли ловушку Си-ван-му. Всегда считалось, что Страна мертвых находится там, где начинается пустыня Гэнцзао, но, думаю, она действительно где-то западнее.

– Вот уж куда не хочется, так это в Страну мертвых. Не просто так ее назвали настолько устрашающе.

– Это все из-за Ба. Она пришла и погубила там всю растительность, поэтому все и думают на пустыню. Одно созвездие – не показатель, нам нужны еще подсказки. А их нет. Пока я не додумался ни до чего дельного, лучше продумаем план проникновения к клану Лун. Чжао Ичэнь прав, прийти и бездоказательно потребовать отдать книгу – глупо, нас выгонят, а отношения между кланами испортятся.

– А если попросить Императора предоставить стражу для обыска?

– Допустим, но, если мы придем с Императорской стражей, ничего не поменяется. Они обыщут все вместе с нами, на том все. Книга будет в каком-то тайном месте. Мы только спугнем их и заставив усилить охрану. Просто так ее никто в здравом уме отдать не захочет.

– Может, снова используем Линь Тайхуа? – Шу Вэньмин нервно поправлял бинты на плече, будто бы от их постоянного перетягивания могло стать легче.

– Посмотрим еще, как он сейчас сработает. К тому же, у нас нет никакой связи с кланом Лун. Они слишком скрытные, и наверняка помимо основного поместья есть еще одно, где будут хранить самое важное и тайное. А оно, скорее всего, техникой «Завесы» скрыто, его не найти так просто.

– У нас есть Янь Хаосюань. Против божественного уровня духовных сил никто не выстоит. Он сможет определить, есть там «Завеса» или нет. Главное – найти тайное место, если оно вообще существует. Учеником клана Лун тоже не прикинуться – мы не знаем никого оттуда, зато нас знают все, и наверняка в лицо. У них слишком много информации.

– Звучит слишком безвыходно… – Тан Юн накрутил локон на палец, наблюдая за своими волосами, потерявшими привычный блеск. – Сначала надо выяснить, где именно могут хранить книгу, а потом… – он улыбнулся хитро и недобро. – Мы устроим пожар.

– С ума сошел?! – Шу Вэньмин аж крикнул. – Ты границы разумного не переходи!

– Сначала надо вывести оттуда самых сильных, иначе они сразу потушат огонь. Там останутся только глава клана и его жена. Когда станет понятно, насколько пламя сильное, начнут выносить самое важное. Так мы узнаем, где находится книга. Даже если до нее не успеют добраться, все равно ее невозможно уничтожить, не сгорит.

– Тан Юн, это слишком. У тебя уже помутнение рассудка началось! Нельзя просто взять и сжечь второй по силе клан, используя дешевые уловки. А если кто-то погибнет? Ты подумал о простых учениках из других кланов и семей? Вдруг кто-то пострадает?

– Для этого нам снова нужен Янь Хаосюань! Я слышал про технику «Всепожирающего пламени», поддающегося воле заклинателя. Он сможет приказать огню не трогать все живое. Потом мы выловим человека с книгой и отберем ее. Драться не обязательно.

– Это не отменяет того, что ты собираешься испортить имущество высокопоставленных людей и нагло их обокрасть, при том еще и надеясь на добросовестную помощь небожителя.

Глава 9.5

– А у тебя есть идея получше? Сильно сомневаюсь, что у нас получится как-то иначе все провернуть. И моя метка роли никакой не играет, я вполне в своем уме.

– Будь ты в своем уме, никогда бы на подобный план не согласился и, тем более, не стал бы его предлагать, – Шу Вэньмин отчаянно старался придумать хоть что-то более гуманное и менее травмоопасное. К сожалению, предложение Тан Юна казалось самым логичным в данной ситуации. Спустя продолжительную паузу, повисшую над ними, юноша произнес:

– Нужно обсудить с другими. Я не считаю это хорошей идеей, и они наверняка согласятся. Сначала разберемся с двумя кланами, потом с ними. Согласен?

– Конечно. Не полезу же я туда один, – Тан Юн поднялся с земли, отряхивая ханьфу. – Нам нужно возвращаться. Скоро ребята разъедутся, хочу их проводить, – он протянул Шу Вэньмину руку.

– Да, идем, – юноша взялся за его ладонь, с трудом поднимаясь. Любое движение отдавалось сильной болью. Заметив мимолетное изменение в лице друга, Тан Юн поинтересовался:

– Сильно болит?

– Терпимо. Пока от меня толка никакого, увы… – Шу Вэньмин накрыл ладонью пострадавшее плечо. От прикосновения появился дискомфорт, однако казалось, будто так становится легче. – Но все же, ты послушай меня… Насчет метки.

– Я не избавлюсь от нее, – Тан Юн покачал головой. – Я не знаю, как описать это чувство. Будто я обрел что-то… свое. Действительно то, что принадлежит именно мне. Нечто родное… Очень странное чувство, на самом деле. Мне, как никому другому, прекрасно известны риски. Не нужно говорить так, будто знаешь все лучше меня. Люди не выдерживают запредельную ци, но я… Я сомневаюсь, что вообще человек.

Шу Вэньмин промолчал. На душе противно стало от спокойной улыбки Тан Юна, принявшего все происходящее, как данное. У него не осталось никакого желания бороться ради самого себя, и это отчетливо читалось в глазах. В них погас тот самый огонек азарта, присущий жизнерадостному человеку, привыкшему жить на всем готовом и страдающего от того, что подушка не та и поэтому сложно уснуть.

Шу Вэньмин банально не узнавал того, кто сейчас стоит перед ним. Невольно мысль закрылась, а не иллюзия ли это? Нет. Определенно точно самый настоящий Тан Юн. Прошедший через многое, изменившийся… Очень сильно изменившийся. Он продолжал вести себя подобно тому, как было раньше, однако все прекрасно знали: как раньше уже не будет.

Юноша плелся за братом, продолжая прожигать взглядом его спину. Особенно плечо, где стояла печать. Названий у нее было много: «Печать бога», «Проклятье Небес», «Метка запредельной ци». Как ни называй, суть оставалась одна: человек с ней долго не живет. Его цзиньдань переполняет, и заклинатель не справляется с собственной энергией. Вскоре после этого – погибает от невозможности подчинить свою же силу.

«И кто же он такой? Небожитель? Или подобие демона?» – в голове крутились одни и те же вопросы, не дающие покоя. Сложно поверить в собственные предположения, особенно когда рос рядом с тем, кого всю жизнь считал человеком. В происходящее в принципе поверить сложно. Чтобы самый настоящий небожитель и хули-цзин помогали остановить демонов? Что-то из ряда вон выходящее.

Но вот они. Стояли во дворе поместья Тан, и спорили с Чжао Ичэнем. Он вообще вел себя так, будто отчитывает двух маленьких детей, а не сверхъестественных созданий. Оба подозрительно молчали, слушали. Тот же распинался касательно мэйхуа[1], и почему дерево имеет особое значение для людей. Соответственно, руки свои загребущие тянуть к ней не следует.

Янь Хаосюань пытался перебить нескончаемый словесный поток и пояснить, что, как бы, в курсе и учить его жизни не следует, но слова вставить не получалось. Линь Тайхуа слушал, иногда кивал и запоминал. Ему, как созданию довольно далекому от людской жизни, в принципе неизвестны были подобные нюансы, а нахождение среди слуг и учеников клана – подобно наказанию. Он то и дело ежился, отвлекался на чужие голоса.

– О, вернулись! – Су Мин выглянула из окошка. – Где пропадали? Вашей сестре стало полегче, но она все еще не встает с кровати. Господин Тан поехал к клану Цюань по делам, просил передать, чтобы вы присмотрели за госпожой Тан в его отсутствие.

– Хорошо, тогда мы к сестре, – Тан Юн направился в сторону павильона «Рассветного покоя», где жили супруги Тан. Здание, одно из самых уединенных в поместье, было небольшим, одноэтажным. Вокруг него царила непривычная для шумного клана тишина. У двери, под узким навесом, находилась всего одна служанка – девушка в скромном изумрудном ханьфу, сидевшая на низкой скамейке с вышивкой в руках. Увидев приближающихся, она моментально поднялась и склонилась в почтительном поклоне.

[1] Мэйхуа (梅花, méihuā) – китайская слива, считается символом весны и иногда ее цветение совпадает с празднованием Китайского Нового года. Поскольку слива может дожить до сотни лет, это дерево приобрело значение неумирающей любви и постоянства, а также воли, надежды и стойкости.

Глава 9.6

Переступив порог, братья попали в небольшую, но уютную спальню. Воздух успел пропитаться густым запахом лечебных трав. В центре стояла массивная кровать из темного красного дерева с шелковыми занавесками нежно-лилового оттенка, сейчас отодвинутыми в стороны. На широком ложе, застланном мягкими циновками и легким покрывалом, лежала Тан Нинг.

Она выглядела неестественно бледной. Едва в комнате послышались шаги, ее веки медленно поднялись, открыв ясный, хоть и ослабленный, взгляд, в котором мгновенно отразилась тень тревоги.

– Сестра, – Тан Юн присел рядом, взял ее за руку. – Как ты себя чувствуешь?

– А-Чен… – Тан Нинг устало улыбнулась. – А-Тао…

– Я здесь, все хорошо. Не переживай ни о чем, поправляйся поскорее.

– Мне уже лучше, – женщина провела большим пальцем по костяшкам Тан Юна. – Бабушка не цеплялась к вам обоим?

– Нет, все хорошо, – Тан Юн сжал ее руку в своей. – Не волнуйся, ладно? Все нормально. Она нам не рада… Но, кажется, смирилась, и не особо пытается выставить меня.

– Хорошо, – Тан Нинг прикрыла глаза. – Присмотри за детьми после занятий, они соскучились по тебе. Не стоит им видеть меня в таком состоянии…

– Конечно, я поиграю с ними.

– Что вы будете делать дальше?

– Ну, для начала, бросим Шу-сюна на растерзание бабуле, – юноша рассмеялся, стоило брату недовольно насупиться. – Его рана еще болит, пока ему нужен покой. А мы продолжим дальше выполнять указ Императора, поедем путешествовать. Все нормально. А насчет дела… Ну… У нас есть предположение, кто настоящий убийца. Пока нужны доказательства, этим и займемся параллельно.

– И кто же? Он обязательно должен ответить за свои проступки по всей строгости… – Тан Нинг стиснула пальцы Тан Юна, заглянув в его глаза с немой мольбой. – Заставить его ответить…

– Хули-цзин, она использовала иллюзии и зачаровала всех. Мы поймаем ее. Я не пострадаю, меня есть, кому защищать. Ты лучше подумай о собственном здоровье.

– Вот именно, – Шу Вэньмин наконец-то нашел в себе силы сказать хоть что-то. Изнеможенный вид сестры отзывался глубоко в сердце сильной тянущей болью, выбивая все мысли прочь. – Мы решим все проблемы.

– Вы новые создадите в процессе решения старых, – Тан Нинг беззлобно посмеялась. Она с теплотой вспоминала, как братья постоянно чудили, на них часто ругались. Просто обнимать их, быть рядом – все, чего желало сердце. Сохранить свою оставшуюся семью. Женщина протянула руку к Шу Вэньмину и юноша тут же перехватил ее ладонь. – Берегите друг друга, пожалуйста. И больше не ссорьтесь.

– Обещаю, не будем, – Шу Вэньмин присел рядом. – Я хоть горы сверну, лишь бы ты была в порядке.

– Не трогай горы, пожалуйста, они нам еще пригодятся, – Тан Нинг погладила его пальцем по тыльной стороне ладони. – Я хочу поспать. Попросите слуг не готовить для меня обед, покушаю позже.

– Хорошо, – Тан Юн заботливо поправил одеяло. Хотелось, как и раньше, обнять сестру перед сном, но он не мог позволить себе подобную вольность. Она ему не сестра.

Пока юноша в задумчивости побрел к друзьям, Шу Вэньмин успел сообщить служанке при входе просьбу Тан Нинг. Он кинул немного встревоженный взгляд в сторону сомнительной компании и, все же, пошел к ним. Су Мин уже во всю тормошила Тан Юна за рукав, а тот отпирался и ворчал.

Глава 9.7

– Давайте вернемся к плану действий, – попросил Чжао Ичэнь. – Зря время терять не будем. Раз все в порядке, я отправляюсь обратно в Столицу к отцу. Линь Тайхуа, Су Мин. Ваш план может осложниться наличием Тан Джина в поместье клана Цюань. Думаю, стоит подождать.

– Будет он там или нет – значения не имеет, – возразила девушка. – Лишний свидетель не помешает. Пусть свято верят, что дух Цюань Дай Лу действительно приходил.

– К слову, ни ее, ни родителей Тан Юна в Диюе нет, – Янь Хаосюань похлопал парнишку по плечу, прямо по метке. – Они ушли на перерождение. С одной стороны, хорошо. С другой – свидетелей у нас нет.

– Я совершенно точно видел А-Лу в лесу Могуэй, – Тан Юн демонстративно поправил ханьфу, перекосившееся после сильных хлопков. – Она не могла сбежать оттуда?

– Ее не могло быть в лесу, это случилось до Фестиваля голодных духов. Думаю, над тобой пошутила хули-цзин.

– Нет. Совершенно точно нет! Я схватил ее за руку, и у меня остался браслет. Пока ребята будут проворачивать план, попробую расшифровать те знаки. У нас все равно больше подсказок нет. Созвездия не имеют никакого смысла без конкретики.

– К слову о конкретике, – Су Мин вынула из-под пояса старую шелковую ткань. – Я забрала это из тайного архива клана Фэн. Думаю, сыновья госпожи мне позволили сделать это по какой-то причине… Они не могли не заметить. Идти туда со мной вообще никакого смысла не было.

– А раньше чего не сказала? – Янь Хаосюань попытался забрать ткань, но девушка дернула руку в сторону и демонстративно пихнула ее Тан Юну в грудь.

– Я тебе не особо доверяю!

– Он наоборот сделал куда более значимые вещи, – Линь Тайхуа натянул капюшон поглубже, чтобы точно никто не видел его голову. Лисьих ушей там давно не было, однако юноше казалось, словно кто-то все равно сможет их распознать. – А вот мне бы не стоило…

– Он крайне подозрительный небожитель, а ты всего лишь яогуай, – Су Мин сложила руки на груди, стоило Тан Юну перехватить шелк.

Пока ребята спорили, кому из них лучше всего не доверять и почему, юноша развернул ткань, внимательно изучая каждую закорючку. Для него текст выглядел вполне читабельным и понятным, в то время, как Шу Вэньмин глядел на странные иероглифы с долей непонимания и удивления. Перед его глазами оказался самый настоящий текст, написанный многие столетия назад, а тот, с кем рос бок о бок – без проблем мог прочитать каждый аккуратно выведенный символ.

– Ребят, – Тан Юн поднял глаза на разошедшихся друзей, вмиг притихнувших, стоило услышать взволнованную интонацию юноши. – Здесь про Небесное царствие…

Глава 10.1

– «Когда четыре священных зверя разделили власть над Небосводом, они стали сущностями всеобъемлющими и вездесущими. Они стали проявлением всех процессов бренной жизни и объяснением. Небесное царствие возгордилось ими, тогда как Четыре несчастья стали противоположностью, и демоны прославляли их, посмевших пойти против воли Юй-ди[1]», – Тан Юн медленно поднял глаза на Янь Хаосюаня. Ему не нужно было задавать вопросов, чтобы быть понятым.

– Да, я стар. Супер стар, – небожитель забрал у него кусочек шелка, не обратив внимание на вопросительный взгляд из-за неизвестного слова. – Однако, в такие нюансы особо не вдавался. Мне нет дела кто кого там восхваляет, за что, и у кого крыша течет. Это какая-то из древнейших хроник, переписанная не так давно. Не знаю, кому не лень подобным заниматься. Во всяком случае, ничего полезного, – он вернул ткань Су Мин. – Подсказок у нас нет.

– Есть. Я пойду к себе, попробую разобраться с браслетом. А вы… Ну, вы знаете, – Тан Юн обнял Су Мин и Чжао Ичэня. – Удачи вам. Буду ждать хороших новостей. Когда книги достанете, сразу езжайте к Императору, так безопаснее.

– Разумеется, и без тебя знаем, – Чжао Ичэнь похлопал друга по плечу. – Не лезь ни в какие глупости, понял?

– Я подумаю, – Тан Юн наигранно отвел в сторону хитрый взгляд, недобро улыбаясь.

Попрощавшись с друзьями, он, как и сказал, ушел в свои покои. Расшифровка странных символов на браслете – та еще задачка. Раз уж помощи ждать неоткуда, пришлось самому как-то разбираться. Тан Юн нарисовал все символы на бумаге, получая длинный орнамент с пятипалым драконом в центре, окруженным точками и черточками.

– Ты еще лицом на стол ляг, – Янь Хаосюань устроился на длинном узком диване, откинувшись на низкую спинку. Пришлось сползти вниз довольно сильно, чтобы прислониться макушкой к резному краю. Меч лежал рядом, на небольшой столешнице, разделяющей мебель на две части.

– Если не хочешь помогать – хотя бы не мешай, – Тан Юн распрямился. В плечах начало неприятно тянуть от не самой удобной позы.

– Раз тебе нравится играть в гения – пожалуйста. За тобой интересно наблюдать.

– То есть, ты знаешь, что тут зашифровано? – юноша медленно повернулся в его сторону.

– Понятия не имею, – Янь Хаосюань пожал плечами и Тан Юн закатил глаза. – Если я старый, не значит, что мне известно абсолютно все. Люди постоянно придумывают новые способы усложнить себе жизнь.

– Ты ведь тоже когда-то был простым человеком…

– Когда-то, да. Прошло много тысяч лет с тех пор. Сейчас я на совсем ином уровне жизни… Но, должен сказать, от смертных она мало чем отличается. Только масштабы изменились.

– Слушай, – Тан Юн полностью повернулся к нему, прислонившись спиной к краю стола. На языке вертелись слова, а произнести их немного боязно. – А ты знаешь, ну… Каково быть демоном?

– Каждому живому человеку присуще сострадание, в той или иной степени. По крайней мере, мало кто осознанно и целенаправленно хочет и может навредить другому, еще и отнять жизнь. Она, в целом, ценится, убивать нельзя. У демонов нет этого сострадания, понимания низменных человеческих проблем. Человеческая жизнь для них не имеет значения, поскольку они знают, как устроен мир. Как таковой смерти не существует, ведь перерождения – реальны. Я бы мог назвать это смертью для личности, однако, при большом желании, даже ее можно вспомнить. Здесь смешивается влияние се-ци и понимания мироустройства. Когда знаешь, как все работает на самом деле, многие проблемы обесцениваются. Демоны по природе своей жестоки. Те еще садисты.

– Так спокойно говоришь о таких страшных вещах, – Тан Юн накрыл ладонью плечо, где находилась метка. – А как же любовь? Демоны умеют любить?

– Любовь? – Янь Хаосюань задумался ненадолго. – Прекрасное чувство. Но, увы, оно не присуще им. Привязанность, возможно, да. Когда привыкаешь к кому-то одному под боком, и без него уже как-то странно и не так. Демоны создания одинокие и холодные, сердце их не растопить.

– А что насчет их жестокости и жажды крови?

– На постоянке мозг грызет и руки чешутся, – Янь Хаосюань скрестил руки на груди. – Не забывай, что демоны – воплощение тех или иных проблем и первозданных мировых процессов. Истинное зло. А вот все жители Юду – духи, некогда бывшие людьми. Даже не яогуаи, хотя они иногда встречаются. Сами демоны заперты в Диюе, да и им запрещено вмешиваться в жизнь людей. У них табу на убийство, нельзя вмешиваться и нарушать баланс. А вот яогуаи вообще местные жители, так сказать. Они – животные, и запрета на убийства не понимают. Сугубо ваша проблема. А чего спрашиваешь-то?

[1] Юй-ди (玉帝, yù dì) – также известный, как Нефритовый император, в китайской мифологии Небесный владыка, верховное божество в даосском пантеоне. Ему подвластны все три царствия (Небесное, Земное и Подземное).

Глава 10.2

– Просто интересно стало, – Тан Юн прикусил губу, задумываясь. – А небожители?

– Ну-у-у, – Янь Хаосюань поморщился, вспоминая что-то неприятное. – Что верх, что низ – шестеренки одного огромного механизма с целой кучей бумажек и обязанностей. Небожители работают на определенных богов. С документами, по большей части. Нам подчиняются мелкие божки и духи, живущие среди людей. От них тоже отчеты получаем. Обычно редко спускаемся в мир смертных. Отвечаем за процессы всех миров…

– А что насчет вашей доброты? Без обид, но ты совершенно не похож на порядочного небожителя… – он покосился на оголенную грудь мужчины.

– У всех свои тараканы в голове. Мы… – Янь Хаосюань задумался ненадолго. – Не так отличаемся от людей. Многие слишком гордятся собой, попав туда. Другие устали настолько, что им вообще все равно. А я на особой должности, поэтому могу себе позволить не любезничать.

– А запредельная ци как влияет?

– Да никак, – он пожал плечами. – Для нас она ощущается как обычная для вас. Мы не сходим с ума как демоны из-за се-ци. Состраданием и прочим не обделены.

– Вот как… – Тан Юн немного помялся, но все же произнес: – Скажи честно: ты знаешь, кто я такой на самом деле?

– Знаю. Все знают. Те, кто не в курсе – чувствуют. Яогуаев в счет не бери, они ощущают легкие вибрации и не всегда могут их правильно интерпретировать. Сам понимаешь, рассказать не могу.

– Да, но можешь подтвердить или опровергнуть мои догадки.

– Ну, валяй. Мне любопытно, – Янь Хаосюань сел нормально, закинул голень на колено.

– Когда я был в иллюзии Си-ван-му, пытался увернуться от стрелы и ударился головой, упав. Мне снился сон, но, думаю, это была не иллюзия, а мое собственное воспоминание: я оказался в… Неописуемом дворце. Правда, не помню нюансов, кроме масштаба и звездного пола. А сам оказался… Он, – Тан Юн нахмурился, стараясь вспомнить лицо молодого мужчины, чьи глаза видели насквозь. – Император. Я точно знал, что это Император, хоть и не представлял, кем является. Думаю, он был удивлен, увидев меня. А потом выгнал меня, поскольку мое время не пришло.

Тан Юн замолчал, собираясь с мыслями, его взгляд устремился в пустоту перед собой.

– Далее – запрет нападать на меня. Кто мог распространить его на всех демонов и яогуаев? Только тот, кто стоит выше них всех или сильнее любого из них. А я… Меня с детства тянуло к непознанному и я, сказать честно, не особо их боялся. Мне наоборот было любопытно с ними подружиться, но, пожалуй, исключительно в теории. Все же, своя шкура дороже.

А еще вся эта история с первой найденной книгой, древними записями… Я вынес их из Призрачной деревни. Все, чего коснулся. Потом – браслет А-Лу оказался в моей руке, а значит, сейчас существует два одинаковых, при том, что этого не может быть! Да и сама она пришла до Фестиваля голодных духов.

Да и наша встреча! Думаю, она правда случайна, но ты не обязан был идти за нами и помогать. А в итоге ты тут. Да и… – Тан Юн стиснул одежду на плече. – У меня проступила метка запредельной ци…

– И каков твой вывод? – Янь Хаосюань совершенно не изменился в лице, однако в его глазах промелькнула искра любопытства.

– Совсем недавно я думал, что могу быть частично демоном… Но, будь это так, тогда я бы получил не запредельную метку, а метку се-ци. Тот язык… Возможно, только он и остался от той великой Тянься, уничтоженной войной богов и демонов. Как дань уважения и памяти используется небожителями или из чистой привычки. Время ведь там наверняка течет иначе. Соответственно, выучить его я мог исключительно при общении с носителями…

Чем дольше Тан Юн говорил, тем сильнее чувствовал холод, лишающий тепла пальцы. Пристальный взгляд Янь Хаосюаня давил еще сильнее, не давая собраться с мыслями.

– Тот Император был величественным. Удивительно могущественным, да и дворец не походил на что-то земное. Я ни за что не поверю, что этот сон правда был сном, еще одной иллюзией. Я словно попал… домой, – Тан Юн ненадолго прикрыл глаза, произнеся эти слова с долей теплоты в голосе. И отчетливой тоской по месту, которого толком не помнил.

– Но называть великий Нефритовый Дворец Юй-ди домом – глупо. А еще странно держать в иллюзии человека, на которого возложена определенная миссия. Мы с Си-ван-му просто разговаривали. Обо всем… Пока она не поддалась мне в вэйци. Тогда я очнулся. Поэтому… – Тан Юн выдохнул, и каждое слово давалось ему с усилием. – Пожалуйста, Янь Хаосюань, приближенный к Небесному Владыке, ответь: я действительно сын Юй-ди и Си-ван-му? – он смотрел на мужчину выжидающе, затаив дыхание. Чем дольше тот молчал, тем невыносимее становилось ждать ответ.

– Хах, – Янь Хаосюань хмыкнул и заулыбался как-то более доброжелательно. – Я знал, что ты умен, но не думал, что настолько. Даже родителей своих определил верно, – он сделал небольшую паузу, позволяя ему осознать услышанное. – Заодно и ответил на собственный вопрос, который наверняка сам себе задать успел: почему именно клан Тан.

Глава 10.3

– Потому, что они не хотели мной рисковать, – Тан Юн выдохнул судорожно, с болью в груди. Он впился в волосы, сжимая их с такой силой, что костяшки побелели. Дыхание участилось. Внутренняя дрожь, пробежавшая по всему телу, уже не поддавалась контролю.

Он действительно не принадлежит земному миру.

В глубине души Тан Юн отчаянно хотел услышать опровержение. Неимоверно хотел. Но вместо радости от правды на его обрушился невиданный груз – тяжесть титула, крови и судьбы, имя которой «Нефритовый Принц». Тайное рано или поздно стало бы явным, и он был бы не прочь этот момент оттянуть. Тан Юн нервно облизнул пересохшие губы, судорожно выдохнул. Самого себя бояться ему еще никогда не доводилось.

– Так, я… – хрипло продолжил он. – Бог?

– До бога тебе как Су Мин до «фэнхуан», – Янь Хаосюань закатил глаза. – Ты небожитель с родословной, какой все позавидуют. Причем – истинный небожитель. Рожденный таким, а не вознесшийся человек.

– Но… Почему я здесь, а не там?

– Тц, ну… – Янь Хаосюань потер ладонью шею, вздохнув с тяжестью нежелания вспоминать всю эту историю. – Си-ван-му иногда приходит в мир людей под видом смертной. Ну вот и пришла. Запечатала все свои силы, и только потом узнала, что беременна. Вернуть их значило навредить тебе, поэтому родила, как человек. Несмотря на это, ты – небожитель, пусть и тело твое земное. Запредельная ци чуть не погубила тебя, и тогда она поставила метку, которая проступила сейчас. Это, наоборот, сдерживание сил. И проступает только у тех, у кого один из родителей – небожитель. Это не проклятье, а блокировка, не справившаяся со своими обязанностями.

Си-ван-му не могла остаться с тобой в качестве человека, поскольку обязана охранять Дерево Бессмертия. По моему совету отнесла тебя в клан Тан, как самый безопасный. А потом постоянно использовала технику иллюзий чтобы приходить к тебе во снах. Ты практически каждую ночь проводил с родителями, но не помнишь этого из-за особенностей запредельной метки. Только так они могли заняться твоим воспитанием и при этом сохранить твою жизнь. Сейчас, когда метка теряет силы, ты вспомнишь все.

– Мои родители… – Тан Юн поджал дрожащие губы, и закрыл ладонью лицо. Поверить в услышанное было слишком сложно. Информация не укладывалась в голове, и он совершенно не знал, как реагировать. – Я… хочу домой… – его шепот утонул в пустой комнате, и с подбородка сорвалась слеза.

– Твое физическое тело не позволит пройти туда. Я не представляю, что случится, если попробуешь. В этом как раз вся проблема: тебе не попасть туда без вознесения, а из-за слабости тела не вознестись. И даже боги бессильны. Техника иллюзий – все, что придумала Си-ван-му.

– Так, – Тан Юн судорожно выдохнул, стараясь взять себя в руки и начать мыслить здраво. – Научи меня пользоваться запредельной ци.

– Она уже начала уничтожать твое тело. Заметил, наверное? – Янь Хаосюань медленно, совершенно лениво и нехотя, поднялся с дивана. – Будешь учиться или нет – не важно. Процесс запущен, и неравную битву сам с собой ты проиграешь. Человеческое тело не рассчитано на запредельную ци. Ты жив только потому, что Си-ван-му еще в детстве принесла тебе персик бессмертия как раз на подобный случай. Увы, это не лекарство. Он поможет прожить дольше, но даже бессмертие в данной ситуации не спасет.

– А… вот как, – Тан Юн натянул немного кривую ухмылку. Теперь все встало на места: почему же он выжил даже тогда, когда, казалось бы, не должен был. – Что произойдет дальше? – поинтересовался он чуть тише.

– Чем сильнее печать расползется по телу, тем сильнее ты станешь. И сила эта будет опьянять. Застилать взор. Каким бы добрым и здравомыслящем ни был, это повлияет на твое восприятие. Ты – Нефритовый Принц, и чувство вседозволенности вскружит голову. Это не твоя вина, а влияние запредельной ци на мозг, не способный выдержать эту силу. Так со всеми происходит. В конце концов, совсем перестанешь чувствовать связь с этим миром. Еще сильнее, чем раньше.

Тан Юн нервно сглотнул. По коже пробежали мурашки. Он медленно опустил руку, сжимая в пальцах одежду на груди. В ней все еще билось самое обычное, человеческое сердце, полное сострадания к несправедливо обиженным людям. Желание помочь им пока теплилось. Любовь к семье оставалась с ним, и друзья все еще были одними из самых важных людей в жизни того, кто практически все время сидел в четырех стенах. От мысли о том, что все это однажды исказиться, становилось страшно.

– Тогда как… – он ненадолго замолчал. – Как ты справляешься с этим?

– Прошли те времена, когда я вознесся, – Янь Хаосюань призадумался, нахмурился. – Как уже говорил, на небожителей запредельная ци не влияет. Вся проблема в твоем человеческом теле.

– Янь Хаосюань… – Тан Юн прикусил губу. Клык впился в плоть, выпуская кровь, окрашивая кожу алым. – У меня есть одна просьба…

Глава 10.4

***

Линь Тайхуа наблюдал за маленькими пальчиками Су Мин, нервно бегающими по ткани ханьфу. Она не проронила и слова, стоило сесть в повозку. Скопировать поведение Цюань Дай Лу – нечто невозможное. Та всегда вела себя благородно и спокойно, подчеркивая каждым словом и действием свое благородное происхождение. Сыграть роль, передать манеру речи, слишком сложно. Особенно сложно, если придется ориентироваться в поместье клана Цюань, ведь раньше бывать там не доводилось.

– Госпожа Су, – Линь Тайхуа тихо позвал ее. – Не переживайте. Вы справитесь.

– А если нет? – она перевела взгляд на лиса. – Если я ошибусь?

– Тогда попробуем поступить иначе: я загипнотизирую главу Цюань.

– А сможешь? Да и там будет много народа…

– Не переживайте, все получится. Я, конечно, не особо силен и умел, но справлюсь.

– Не особо воодушевляет, – Су Мин прислонилась к спинке сидения. – Это один из сильнейших кланов, и их глава не дурак. Если даже получится правильно повлиять на него, не факт, что у меня выйдет передать характер его дочери. И вообще, как ты можешь наслать иллюзию? Вы ведь никогда не виделись с ней.

– Мне не обязательно знать чужую внешность. Человек сам видит того, кого желает. Мое дело – создать искажение ци вокруг Вас, дальше все сделают его собственные глаза. Все же, Вы будете играть роль призрака, поэтому можно добавить немного загадочности в поведение. Не получится – сбежим. Я буду неподалеку, но держать искажение вокруг себя долго тоже не смогу. Времени не так много.

Су Мин постаралась взять себя в руки. От волнений и переживаний лучше не станет. Самое главное – подгадать момент, когда глава Цюань будет один, иначе вся их маскировка окажется бессмысленна.

Клан Цюань раскинул свои владения между городом Шэньен и ущельем Чангэ. Среди заклинателей ходили слухи, якобы самые умелые ученики тренируются, балансируя на краю бездонной пропасти. Узнать, действительно ли у нее нет дна – любопытно, однако, на собственной шкуре уж точно не хотелось проверять.

В городе Су Мин купила себе белоснежную накидку, в которой собралась предстать перед главой Цюань. Самая большая проблема на пути к их цели – огромная стена, окружающая территорию клана. На ней виднелись постовые, периодически поглядывающие по сторонам.

– И что делать будем? – Су Мин прислонилась спиной к дереву. – Они все равно поймут, что тут кто-то есть, если найдут повозку…

– Я не могу использовать силы настолько часто, придется пробираться как-то… – Линь Тайхуа отошел обратно к лошадям. – Клан периодически закупает продукты и привозят их большими повозками. Давайте вернемся в город. Нужно узнать, кто их поставляет и спрятаться там.

– Точно! – девушка заулыбалась. – Ты умничка. Залезем в какие-нибудь бочки.

– Как мы узнаем, кто поставляет им еду? – Линь Тайхуа забрался на место возницы.

– Клан большой, значит, поставками занимается тот, у кого провизии хватит на толпу мужиков. Вернемся к полям и поспрашиваем местных.

Поля Шэньен расстилались прямо напротив безымянной горы, чьи склоны были испещрены черными входами в шахты. Самые простые жители занимались каждодневной рутиной: вспахивали землю, сеяли, пололи. На скотных дворах разводили животных для будущего забоя. Не каждый мог позволить себе держать животину для продажи мяса – это было роскошью. Каждый глоток воздуха и шаг по земле был оплачен потом, мозолями, создавая резкий контраст с неприступными стенами и тайными учениями клана Цюань, находящимся по соседству.

– Эй, парень! – Су Мин выглянула из окошка. – Рисовые поля кому принадлежат?

– Да надсмотрщику Суню! – крикнул долговязый мальчонка. – Он тут для всех главнюк!

– А он где живет?

– Да дальше по дороге, – он показал влево, – и дом большой будет.

– Спасибо! – Су Мин пропала за занавеской и высунулась в окошко для связи с возницей. – Поехали к поместью. Наверняка туда привозят весь товар и там сортируют.

– Тогда оставим повозку где-то среди деревьев, иначе нас заметят, – согласился Линь Тайхуа. – Придется и туда пробираться…

– Не обязательно. Подождем, когда повозки поедут и заберемся в самую последнюю. Никто не заметит. Вряд ли внутри будет сидеть охрана.

– Везти будут на телегах, скорее всего. Тогда заметят. У него должен быть склад, где все хранится. Сейчас сезон овощей, а их, наверняка, держат в подвале для сохранности. Поместье богача не охраняется настолько сильно, туда пролезть куда проще.

Вскоре из-за поворота показался высокий, крепкий каменный забор. По нему видно – надсмотрщик не бедствовал. Впрочем, как и многие жители Шэньена, сумевшие выстроить благополучие на сельском хозяйстве и добываемом нефрите. Около самого дома не оказалось ни густого леса, ни даже кустов для укрытия: земля вокруг была аккуратно расчищена. Повозку пришлось оставить за дальними деревьями. Ножками идти столько ли – такое себе удовольствие. Пока дошли – успели устать. Как Су Мин и сказала, большого количества охраны не оказалось.

Глава 10.5

Сообщники поневоле обошли поместье и со стороны заднего двора перелетели через стену благодаря технике юной девы Фэн По По. Среди неброских одноэтажных строений из тесаного камня сновали опрятные служанки в одинаковых, но качественных ханьфу. Они хихикали о своем и совершенно не заметили двоих незнакомцев, выглядывающих из-за угла дальнего здания.

Линь Тайхуа осторожно коснулся плеча Су Мин и едва заметным движением подбородка указал на группу мужчин у амбара. Стражу таковой назвать весьма стыдно – больше похожи на бандитов, да и вели себя соответственно. Громко хохотали и харкали себе под ноги, носили какие-то лохмотья. Они были куда больше заинтересованы в служанках, нежели выполнении своих прямых обязанностей, отчего постоянно отвлекались и весьма грубо обсуждали их красоту.

Рядом суетились другие мужики, ставя на телеги бочки и надежно закрепляя их веревками. Количество товара не соответствовало вместительности транспорта, что сразу же бросилось в глаза Линь Тайхуа. Он проследил взглядом путь мужиков, уходящих куда-то за дома.

Су Мин поморщилась, больше сделав акцент на чужих разговорах. Становилось мерзко от одного их внешнего вида, не говоря уже о произносимых словах. Она поспешила проскочить за следующий дом, пока те не видят. С той стороны слышались разговоры, и девушка поспешно нагнулась к деревянным дверям погреба.

Линь Тайхуа взялся за металлическую ручку выше ее пальцев, и Су Мин отступила. Юноша открыл лишь одну створку. Стоило зайти – осторожно закрыл дверь за собой.

Внутри царил полумрак, пропитанный влагой и запахом сырости. Несколько факелов в железных держателях горели неровным, тусклым пламенем, отбрасывая длинные тени на невысокие каменные своды.

– Сюда, – Су Мин открыла бочку. Внутри оказалось множество корней лотоса.

Голоса сверху стремительно приближались. Пока девушка растерянно смотрела по сторонам, Линь Тайхуа принюхался. Он довольно быстро нашел пустые бочки. Забраться в них получилось аккурат в момент спуска мужиков в погреб.

Пришлось подождать. Сначала Су Мин казалось, будто план заранее обречен на провал. Затем внезапно опутал страх разделения с Линь Тайхуа, ведь в таком случае ничего не получится. Вдруг бочку толкнули и покатили. Она зажмурилась, стараясь хоть как-то сдержать рвотные позывы. Голова закружилась довольно быстро. Повезло, что телеги стояли не так далеко.

Девушка успела всем богами помолиться, когда бочку наконец-то зафиксировали. На первой же кочке макушка встретилась с крышкой. Су Мин тихо пискнула и потерла ушибленное место. Забрали ли Линь Тайхуа – другой вопрос. Говорить что-либо слишком рискованно. Все, что она могла сделать – наблюдать за проносящимися пейзажами через небольшую щель меж деревяшками.

Когда груз доехал до ворот, извозчики поговорили о чем-то с охраной. Их слов расслышать не удалось. Вскоре телеги снова тронулись. Послышались сторонние голоса, и в поле зрения попались служанки клана Цюань. Их отличали фиолетовые пояса с длинными лентами схожих оттенков – знак принадлежности к клану. Сами ученики, сновавшие неподалеку, носили фиолетово-белые ханьфу, тогда как непосредственные члены клана, чьи осанки и взгляды говорили о высоком статусе, были облачены в торжественные черно-фиолетовые одеяния. Один из таких юношей мелькнул рядом с девушками – это был хорошо знакомый Су Мин «Ветреный Лю», прозванный так за свое навязчивое пристрастие наведываться в клан Фэн, откуда он неизменно уходил с парой увесистых оплеух. Несмотря на репутацию легкомысленного, непостоянного лентяя, он успел прославиться среди заклинателей мастерским владением меча.

Рассмотреть территорию подробнее не удалось: телеги свернули в сторону, направившись в сторону низких построек, откуда доносился соблазнительный аромат жареного мяса, пряностей и свежего хлеба. Вскоре началась разгрузка.

Су Мин инстинктивно прикрыла ладонью рот. Сидеть приходилось неподвижно, в неестественной, скрюченной позе, от которой мышцы начинали ныть.

Когда голоса стихли, послышалось шевеление откуда-то из глубины помещения, затем тихий чих. Су Мин осторожно приподняла крышку. Увидев в дальнем углу Линь Тайхуа, выбирающегося из бочки, на душе полегчало. Девушка поспешила вылезти и при этом не упасть. Получилось не особо хорошо – равновесие все же потеряла, но лис успел подбежать к ней и придержать за предплечье.

– Что дальше? – тихо поинтересовался он. – Тут много народа. Наверняка и повара скоро придут…

– Выберемся сначала. Господин Тан и господин Цюань наверняка в основном здании, нужно пробраться туда, – Су Мин поднялась по лестнице к двустворчатым дверям, надавила… И ничего не произошло. Она постаралась приложить больше сил, но те не двигались. – Кажется, нас заперли.

– Это вход для разгрузки. Должна быть дверь, ведущая на саму кухню, разве нет? Не будут же повара постоянно делать крюк вокруг здания… – Линь Тайхуа поспешно осмотрелся, принюхался. – Я чувствую запах еды.

Глава 10.6

– Если мы выйдем на кухне, это еще хуже, – Су Мин пошла за ним. Подвал оказался довольно просторным, разделенным на несколько отсеков, где хранились мешки с зерном, бочки с солениями, связки сушеных трав. За следующим поворотом открылась более узкая лестница, ведущая вверх.

Линь Тайхуа осторожно приоткрыл ее, окидывая взглядом помещение: довольно просторная кухня, где суетились три повара. Один месил тесто у широкого стола, другой помешивал что-то в огромном котле, третий нарезал овощи. Выйти незамеченными в такой суете было крайне сложно. Увидев, что один приближается, он потянул дверь на себя, сильно сжав ручку.

– Да че такое?! – послышалось с той стороны. – Дверь заклинила!

Су Мин вздрогнула, и, затаив дыхание, наблюдала за сосредоточенным выражением лица Линь Тайхуа. Она поймала себя на мысли о том, насколько тот изменился сейчас: знал, что и зачем делает, был уверен в собственных действиях. Это совершенно не походило на того робкого и скромного парнишку, каким тот казался всегда.

– Попробую с той стороны выбить, – добавил мужчина за дверью.

– Идем, – шепнул Линь Тайхуа. Он быстро спустился к Су Мин и повел ее обратно, к дверям погреба. Добравшись до лестницы, послышался звук открывающегося засова. Юноша стеснил подругу в сторону, прячась с ней сбоку от ступеней.

Вниз спустился мужчина в фартуке. Он целенаправленно шел в сторону «заклинившей» двери, не заметив никого постороннего. Стоило ему уйти за угол, друзья быстро выскочили наружу. Оказавшись за зданием кухни, пришлось притаиться. Слишком много людей проходили мимо, не давая пробежать к соседнему строению. Повар мог выйти в любой момент, и Су Мин часто поглядывала на двери подвала.

Линь Тайхуа схватил ее за запястье, быстро потащив за собой. Им удалось спрятаться за деревом соседнего здания, прежде чем тот мужчина вышел наружу. Юноша прижал Су Мин к крючковатому стволу и оперся о него, полностью закрывая собой.

Она на миг забыла, как дышать. Находиться настолько близко к другому человеку ей не доводилось. Не считая того поцелуя, разумеется. Стоило вспомнить о нем, щеки девушки вмиг вспыхнули румянцем. Су Мин чуть подалась вперед и прислонилась лбом к чужому плечу.

«Я ведь целовалась с ним, а не Тан Юном», – мелькнула мимолетная мысль, делающая ситуацию еще хуже. Сердце сильно забилось.

– Вы испугались? – едва слышно произнес Линь Тайхуа над ухом девушки. Она вздрогнула от неожиданности.

– Д-да, – неуверенно отозвалась Су Мин. Чего именно испугалась, пока еще не поняла, но уж лучше лис будет думать именно так. Она сжала край одежды, выданной ему в клане Тан, меж пальчиков. Несмотря на четкое осознание произошедшего в тот день, мысли все равно уносились к Тан Юну, и девушка с трудом заставляла себя не думать о том, каково же было бы нацеловаться с ним. Настоящим.

– Идемте, – Линь Тайхуа потянул Су Мин за запястье, вытянув из размышлений. Собраться и сосредоточиться на задании казалось чем-то невозможным, но необходимым. Девушка поспешила за ним, пока их никто не заметил.

Они притаились, наблюдая за заклинателями, смеющимися во дворе. Здесь были представители других кланов. Раз не приехали главы, значит, съезд не настолько серьезный и решаются не особо важные вопросы, требующие вмешательства вышестоящих. Тем не менее, наличие сильных заклинателей – не особо приятно. Особенно с учетом присутствия тут Яо Цзиньлуна. Юноша метнул в сторону ребят многозначительный взгляд и оба тут же скрылись за углом.

– Он заметил? – шепнула Су Мин.

– Не знаю, – Линь Тайхуа нервно сжал плащ у груди. – Он… Вообще кто?

– Ну… Младший брат Чжао Ичэня, по всей видимости, – девушка невольно вспомнила про зеркало, которое до сих пор находилось при ней.

– Он ведь в курсе нашего плана? Или нет?

– Буду в курсе, когда расскажите, – голос прозвучал ровно за их спинами, спокойно, почти безразлично. Оба вздрогнули и резко обернулись, схватившись друг за друга.

Перед ними, небрежно прислонившись плечом к стене дома, стоял Яо Цзиньлун. У ребят души чуть тела не покинули из-за страха, пробравшего до мурашек и стука зубов.

– Что вы тут забыли? – на его лице появилась легкая, почти любезная улыбка, которая в данной ситуации казалась в тысячу раз страшнее любой угрозы.

– Это… Очень важно… – Су Мин попыталась найти слова для оправдания, однако не получилось придумать ничего весомого.

– Настолько важно, что Вы привели с собой хули-цзин? – Яо Цзиньлун окинул взглядом Линь Тайхуа с долей пренебрежения. Он ничего не сказал, зато одно движение голубых глаз получилось весьма красноречивым. – И не говорите мне о Вашем незнании его сути.

– Книга находится здесь, нам нужно ее забрать. Сразу после поедем в Столицу. Он нужен для создания иллюзии…

– А, то есть потом можно убить? – Яо Цзиньлун совершенно не изменился в лице, продолжая прожигать взглядом лиса.

– Нет! – Су Мин выставила руку перед Линь Тайхуа. – Я не позволю… Он… Не плохой. Правда. Не все яогуаи плохие…

Глава 10.7

– Но и не все хорошие, – Яо Цзиньлун сделал многозначительную паузу. – Эти несколько дней – общий сбор представителей кланов, вы зря пришли именно сейчас. Змеи госпожи Фэн тоже тут, и они вряд ли будут настолько же понимающими, как я.

– Вы нас не сдадите? – уточнила Су Мин с легким недоверием в голосе.

– Нет, зачем? – Яо Цзиньлун оценивающе осмотрел Линь Тайхуа. – Мне неинтересны способы достижения цели. Император должен получить книги раньше Ба. Они пытались меня переманить… Не вышло. Скрылись, найти не смог.

– Отпустили, – Линь Тайхуа наконец-то решился вставить хоть одно слово. Но оно стоило ему неимоверных усилий. – Вы отпустили их, и знаете, где они.

– Чуйка хули-цзин превосходна, как и всегда, – Яо Цзиньлун и бровью не повел, чем вызвал мурашки у Линь Тайхуа, который отвел взгляд в сторону. – Против трех несчастий и Ба я бессилен, сколько бы возможностей у меня ни было. Займитесь полезным делом, и идите за основное здание. Сзади есть второй вход, им пользуются редко. Покои господина Цюаня находятся на втором этаже, не ошибетесь. Сейчас собрание окончено, он ушел отдыхать.

– Большое спасибо, – Су Мин прислонила кулак к ладони и поклонилась.

Яо Цзиньлун проводил взглядом убегающие фигуры. Когда те скрылись за дальним поворотом дома, он тихо выдохну. С облегчением, смешанным с усталостью. Со спины, бесшумно тени приблизились двое юношей.

– Такая себе она дева Фэн По По, конечно, – Фэн Лао разочарованно покачал головой, но в тоне все равно отчетливо слышалась насмешка. – Вообще не заметила нашего присутствия.

– Хули-цзин заметил, – Фэн Вэйхуа обошел Яо Цзиньлуна, так и не повернувшегося к ним. – И не только наше присутствие. Я ведь прав?

– Яогуаи, особенно подобные ему, всегда тонко чувствуют чужую суть, – произнес он достаточно отстраненно, будто размышлял вслух. – Знает он или нет – роли не играет. Перед нами все еще стоит проблема в лице Ба, и ее необходимо решить. Юй-ди по головке никого не погладит, если прославленные заклинатели допустят проникновение демонов в Небесное царствие.

– Пока мы не знаем основного места действия, предпринимать что-либо бесполезно. Хули-цзин прав касательно нашей осведомленности, однако ничего данная информация не меняет.

– Мы могли хотя бы попробовать, – запротестовал Фэн Лао. – Неужели нельзя хоть одного обезвредить?

– Тогда бой закончился бы по хрусту шей, держащих неразумные головы. Не глупи, – Яо Цзиньлун отозвался чуть более напряженно, но не сильно обеспокоенно. – Нам с братом придется обсудить план действий. В одиночку все слабы, и даже если это мы.

– Ну, генерал Юй ведь поможет нам? – в голосе юноши промелькнуло сомнение.

– Чего? – Фэн Вэйхуа рассмеялся. – Конечно, великому Гуань-ди[1] ведь есть дело до каких-то потерянных книжек, – он закатил глаза. – Не придется нам помощи ждать.

– Да они просто руки марать не хотят, а нам, вон, отдувайся! Какой смысл тогда в этом все вообще? Надоело мне этой чушью заниматься. Если мы родственники клану Фэн, это не значит, что нас нужно посылать на выполнение подобных заданий.

– Между прочем, братец, – Фэн Вэйхуа облокотился о его плечо предплечьем, – это ты все время ныл о том, что нет «работы, достойной великого Фэн Лао», а теперь заднюю даешь.

– Да пошел ты, – Фэн Лао отпрянул, и парень чуть не завалился. – Я, вообще-то, говорил про местные задания, а не командировку, непонятно куда, за чем и на сколько!

– Заткнулись оба, – Яо Цзиньлун не повысил тона, но воздух вокруг словно потяжелел. В его необычных голубых глазах мелькнула яркая искра, не похожая на обычный отблеск от попадания солнечных лучей. – У нас проблем куда больше, чем думаете. Раз есть время на перепалки, лучше займитесь чем-нибудь полезным.

[1] Гуань-ди (關帝, Guān dì) – в китайской мифологии бог войны, чьим прототипом стал настоящий человек по имени Гуань Юй. Покровительствует чиновникам, помогает во время сражений и изгоняет демонов.

Глава 11.1

– Скучно… – охранник зевнул, прикрыв кулаком рот.

– А че поделать-то? От твоего нытья ниче не изменится, – его товарищ прислонился спиной к высокой алой колонне.

– Мальчики…

Голос прозвучал тихо, ласково, почти воздушно. Оба охранника встрепенулись. Перед ними стояла женщина неописуемой красоты. Персиковый шелк тончайшего ханьфу мягко спадал с одного плеча, открывая линию ключицы и матовую, почти фарфоровую кожу.

– Не согласитесь ли вы мне помочь? – спросила она, и ее губы тронула легкая, беззащитная улыбка. – Я, кажется, заплутала…

– Конечно! – мужчина, чуть не уснувший от скуки, шагнул вперед. Рука непроизвольно потянулась к таинственной красавице. Та плавно сместилась в сторону, ускользнув от прикосновения. Ее движение казалось настолько естественным, что охранник даже не успел почувствовать себя отвергнутым.

– Большое спасибо, мальчики, – женщина протянула руки к обоим, нежно касаясь их щек.

Сознание охранников попало в чужой плен. Ее дальнейшие слова оказалось совершенно неразличимы, отдавались легким, приятным звоном в сознании, убаюкивали и успокаивали. Сонливость охватила обоих и они, побросав мечи на землю, уселись близ столбов, сразу же погрузившись в крепкую дрему.

– И как они меня видели? – поинтересовалась Су Мин.

– Вам лучше не знать, – многозначительно отозвался Линь Тайхуа, поспешно юркнувший за приоткрытую дверь в здание.

Когда господин Цюань отдыхал, слуги не смели нарушать его покой. Сейчас здание пустовало. Сюда не впускали ни одну служанку, за исключением каких-то очень срочных и важных новостей, не терпящих отлагательств.

Высокие потолки терялись в полумраке, а резная мебель из красного сандала стояла в том благородном молчании. И цена их измерялась не серебром, а мастерством жизни целой династии резчиков.

Линь Тайхуа почти перестал дышать. Его взгляд скользил по нефритовой шкатулке, по парчовым шторам, по бронзовой курильнице в форме цилиня – каждая безделушка здесь стоила больше, чем ближайшая деревня с урожаем в десять лет.

Су Мин тихо дернула его за рукав. Указала на широкую лестницу, ведущую на второй этаж. Девушка ступила на нее первой.

Наверху тянулся тихий коридор с несколькими дверьми. Где именно отдыхал господин Цюань оставалось загадкой. Линь Тайхуа ускорил шаг, обогнал Су Мин и, не дав времени на обдумывание дальнейших действий, резко толкнул ближайшую дверь.

На массивном диване из хунаньского дерева лежал мужчина. При звуке открывающейся двери он вздрогнул, словно от удара тока, и мгновенно поднялся.

– Спокойно, – внушительно произнес Линь Тайхуа. Его темные глаза окрасились алыми проблесками, и мужчина замер. – Ты не видишь меня и не запомнишь. Перед тобой – твоя погибшая дочь, – он отошел в сторону, указывая на подоспевшую Су Мин. – Цюань Дай Лу вернулась с того света, желая попрощаться с родным отцом, – юноша щелкнул пальцами и отошел в сторону.

– Что… – Цюань Бао моргнул, нахмурился. Перед глазами поплыло. Стоило картинке собраться воедино, перед ним стояла его дочь. Его А-Лу. Все такая же красивая, с нежной улыбкой и в легком ханьфу цвета наступающего сумрака. Ее фигура казалась зыбкой, почти прозрачной, и солнечный луч проходил сквозь нее, слабо освещая узор на паркетном полу.

– Здравствуй, отец, – голос Су Мин дрогнул, и она с трудом заставила его звучать ровно, вкладывая в каждое слово всю щемящую боль, испытываемую к этому сломленному горем человеку. – Я ненадолго…

– Дочка моя… – по щеке мужчины скатилась слеза, пропадая в густой черной бороде с проседью. – Этот мерзавец Тан Юн, – он выхватил меч, всегда находящийся рядом с ним. – Я точно убью его!

– Отец, – Су Мин окликнула его чуть громче. – Не нужно, прошу. Смерть не искупит грехов, совершенных при жизни. Не набавляй себе время пребывания в Диюе. А-Чен не убивал меня, это сделала хули-цзин Инь Синьхуа. Она сговорилась с тремя несчастьями и демоном Ба.

– Хули-цзин… – Цюань Бао прошептал это слово, и его меч дрогнул. – Несчастий четыре. Неужто меня тоже кто-то морочит?! – он с большим трудом заставил себя направить лезвие на дочь.

– Хуньдунь отказался помогать им. Послушай, отец… – Су Мин отступила на шаг, и позволила голосу окраситься болью, мольбой и любовью. Такой, какую хотела бы продемонстрировать родному отцу, которого никогда не видела. – Это правда я. Я пришла просить о помощи самого родного человека… Пожалуйста, помоги мне. Папочка…

– Доченька, – меч выскользнул из его пальцев и с тяжелым стуком упал на пол. Цюань Бао рухнул на колени следом за ним. Плечи содрогнулись от беззвучного, захлебывающегося рыдания. – Прости меня… Прости своего глупого старика, – он громко всхлипнул. – Сначала я потерял тебя, а теперь и матушка твоя слегла от переживаний…

Глава 11.2

– Не вини себя, прошу. Ты сделал все, что мог, и я благодарна. Я не держу зла… – Су Мин опустилась на корточки перед ним. – А-Чена оклеветали чтобы все обратили внимание на него, а не на проблему. А проблема – та книга, которую ты прячешь.

– Книга… Откуда ты знаешь про книгу? – мужчина вытер слезы с щек, поднимая голову.

– Узнала… От Си-ван-му, – Су Мин нервно сглотнула. Взгляд, полный боли и отчаяния отзывался глубоко в сердце желанием хоть как-то помочь несчастному. Но это никому непосильно.

– Дочь моя… – Цюань Бао прикрыл глаза. – Нет в этой книге ничего хорошего…

– У клана Тан была такая же, ее украли, – Су Мин произнесла это немного поспешно. – Пожалуйста, отец… – девушка протянула к нему раскрытые ладони. – Отдай мне нашу книгу. Я верну ее Си-ван-му и больше она не принесет бед нашей семье.

– Сначала… Ты ответишь на вопрос, чтобы я точно поверил тебе… Что ты хотела на свое совершеннолетие и какой подарок получила в этот день?

Су Мин немного растерялась: о таких нюансах ей, разумеется, неизвестно. Она приоткрыла рот для ответа, но вдруг мужчина заулыбался. Голос дочери эхом отразился в голове, дав ему желанный ответ.

Линь Тайхуа, стоявший в тени у двери, пошатнулся. Пот выступил на висках. Держать иллюзию, одновременно подавляя внешний мир и вытягивая из глубины сознания старика спрятанные воспоминания, становилось невыносимо тяжело. Иллюзорный образ Су Мин дрогнул.

– Правильно… – Цюань Бао с тяжело поднялся с колен, опираясь на спинку дивана. Возраст и горе давили на его плечи неподъемным грузом. Когда-то глава Цюань двигался без всяких техник настолько быстро, что никто не мог уследить за его движениями… Сейчас же, несмотря на крепкий внешний вид, его смольные волосы давно покрылись сединой, а быстрота осталась в воспоминаниях и историях. Дрожащей рукой он убрал упавший меч в ножны у пояса.

– Ты должна была стать следующей хранительницей древнего писания… Я хотел посвятить тебя в тайны нашего клана сразу после замужества, – Цюань Бао пошел в соседнее помещение, где находился рабочий кабинет. Он прошел вдоль стен, скрытых за высокими стеллажами, уставленными свитками в лакированных футлярах и учетными книгами в строгих переплетах. – Я так не хотел возлагать ношу на твою старшую сестренку… Прости, дочка. За все прости. Родители мной наверняка недовольны…

– Бабушка и дедушка давно переродились, – Су Мин следовала за мужчиной, внимательно наблюдая за каждым плавным, поспешным движением некогда прекрасного заклинателя. Мало кто знал, но он получил довольно серьезные раны, и уже давно не мог похвастаться такими же завидными умениями, как в молодости. – Твое сердце не могло погибнуть вместе с ними.

– Вернуть эту проклятую книгу туда, где ей самое место – предел моих мечтаний. Хорошо, что твоей сестре никогда не придется сталкиваться с хранением реликвии, – Цюань Бао уперся плечом в боковину шкафа. Он поддался, открывая неприметную дверь, защищенную печатями. Мужчина достал из складок пояса два ключа причудливой формы, вставил их поочередно в замочные скважины. Затем приложил ладонь к центру двери, и сложные узоры печатей вспыхнули тусклым синим светом, прежде чем растаять.

Линь Тайхуа, следовал за ними, торопливо вытирая кровь, полившуюся из носа. В висках стучало, за грудиной тянуло тупой болью. Он отчаянно цеплялся за нити иллюзии, чувствуя, как они выскальзывают из ослабевающей хватки.

– Я когда-нибудь видела ее? Где она? – Су Мин не особо хотела знать все эти подробности, однако ситуация подразумевала спрашивать и узнавать то, что не следует.

– Да, встречалась. Я сам-то не знал какое-то время, – Цюань Бао шагнул в узкий, слабо освещенный каменный проход, ведущий вглубь. – Мать ее отнесла своему старому другу, а он отдал в клан Фэн, когда попал в тяжелую финансовую ситуацию. Но, сказать честно, такой исход меня более, чем устраивает. Девочка выросла бойкая, за себя постоять сможет, в случае чего. Забрать ее хотел, да госпожа Фэн сказала, дескать, захотела она дальше учиться. Хорошая девочка, но боюсь я за нее. Доченька, – Цюань Бао обернулся, встречаясь с ней взглядом. – Ты бы попросила демонов в Диюе не трогать старшую свою.

– Конечно, – Су Мин нервно сглотнула. Подобные подробности заставляли мурашки бежать по коже. – Какой демон насылает на нее свои проказы и за кого мне просить?

– Сновидений. Она ничего-ничего, а потом оп, и засыпает на неопределенное количество времени. Просыпается, и будто ночь провела, а на деле десятки дней пролетают, – Цюань Бао шагнул в темноту небольшой комнаты, и по щелчку его пальцев вспыхнули факелы. – Так и потеряла… Несколько лет, – он тяжело вздохнул, опускаясь на колени перед сундуком с тремя сложными навесными замками. – Ты виделась с ней, когда Шу Вэньмин проездом захаживал. Су Мин звать, они хорошо ладят.

Девушка замерла, нервно провела языком по нижней губе. На глазах предательски выступили слезы, быстрыми каплями скатываясь по щекам. Вдруг кисти коснулось нечто теплое, и она не сразу поняла, что это рука Линь Тайхуа. Он приблизился к ее уху, чтобы шепот точно остался незамеченным:

– Держите себя в руках, у Вас еще будет время оплакать собственную судьбу.

Глава 11.3

Су Мин резко дернула головой, смахнула слезы тыльной стороной свободной руки, и шагнула вперед, высвобождая свою кисть из его хватки. Появилось непреодолимое желание броситься на шею к отцу, обнять его крепко-крепко, расспросить про мать… Про все. Но не сейчас. Сейчас она боялась, что не выдержит правды.

Су Мин прекрасно помнила Цюань Дай Лу. Помнила доброту и нежность, которые прослеживались в каждом слове и жесте. Хоть они и виделись всего раз в жизни, этого вполне хватило, чтобы пролить горькие слезы на чужой могиле.

– Отец… – обращение прозвучало из ее уст куда печальнее. – Поговорите с ней, не нужно решать самостоятельно. Она уже взрослая девушка и сама сможет принять решение… А я… Обязательно узнаю, кто так пагубно влияет на сестру…

– Спасибо, доченька. Ты всегда была мудра, – Цюань Бао вынул из сундука Немую книгу бессмертных, протягивая полупрозрачной девушке. – Надеюсь, вы с моей несостоявшейся супругой скоро переродитесь, и жизнь ваша будет такой же прекрасной, как и вы сами.

– Обязательно. Береги себя, отец, – Су Мин протянула руку, забирая у него книгу. В ту же секунду Линь Тайхуа щелкнул пальцами. Цюань Бао покачнулся и мягко опустился на каменный пол, погружаясь в глубокий сон.

Линь Тайхуа с подавленным стоном прислонился к холодной стене, прижимая к лицу рукав. Из носа хлынула алая струйка, окрашивая светлую ткань.

– Уходим… Сейчас, – он попытался оттолкнуться от стены и едва не рухнул. Су Мин подхватила его под локоть.

– Что с тобой? А отец… – девушка обернулась.

– Уходим! – настойчивее произнес Линь Тайхуа. – Он спит, а у меня больше нет сил держать иллюзию. Не уйдем сейчас – проблем не оберемся.

– Идем… – Су Мин потащила парня к выходу. Пока охранники мирно посапывали, им удалось убежать за ближайшее здание, но вот как выбраться – вопрос оставался открытым. Напарник поневоле передвигался крайне медленно, то и дело грозясь завалиться куда не следует.

Линь Тайхуа прислонился спиной к стене, медленно сполз по ней на траву. Грудь сдавило в тески, и он с трудом вбирал воздух в легкие. Сил встать совершенно не осталось. Перед глазами плыло, желудок скрутила тошнота.

– Вставай же! Отец проснется и поймет, что никакой не дух это был. Нужно уходить…

– Уходи. Я… не могу, – Линь Тайхуа закашлялся. – Слишком много сил потратил…

– Шутишь?! Тебя же убьют! – девушка зашипела сквозь зубы, стараясь изо всех сил сдержать желание накричать на него и увести силой.

– Зато книга у Вас, – Линь Тайхуа вытер рукавом кровь с губ. – Я правда… не дойду… Я даже не знаю, как нам выбраться…

– Слишком много драмы, не находите? – Яо Цзиньлун, непонятно, когда оказавшийся рядом, протянул два белоснежных плаща с золотой каймой по низу. – За этим домом моя повозка. Шустрее.

– Подставляетесь, – Су Мин взяла Линь Тайхуа под локоть, помогая ему подняться, закутывая в плащ учеников клана Яо.

– Выкручусь, – юноша накинул второй плащ на плечи знакомой, и натянул капюшон ей на голову. Они втроем дошли до просторной повозки, куда поспешно забрались. Вот уж кого ребята не ожидали там увидеть, так это змей госпожи Фэн, отреагировавших на них совершенно спокойно. Вернее, больше безразлично.

Су Мин сжала предплечье Линь Тайхуа чуть сильнее. Юноша просто запрокинул голову назад, в надежде хоть как-то остановить сильное кровотечение из носа. Когда младший господин Яо сел в повозку, ребятам пришлось подвинуться. Когда лошадь тронулась с места, лис чуть не завалился и прижался к подруге.

– Ну и ну, – Яо Цзиньлун коснулся двумя пальцами шеи Линь Тайхуа, направив к нему ци. – Не думал, что, когда-нибудь, буду лечить хули-цзин.

– Я не просил… – прошептал тот вместо благодарности.

– Когда кто-то нуждается в помощи, это не обязательно озвучивать. Зачастую все видно и так, – он убрал руку, как только кровотечение остановилось. – Забрали?

– Да, – Су Мин отпустила руку товарища, и накрыла ладонью грудь. Под ханьфу скрывалась необходимая Императору вещица, выпирающая острыми углами из-под ткани. – А Вы…

– Они в курсе происходящего и помогают мне. Сейчас мы едем в Столицу, заодно и вас подбросим.

– Спасибо…

– Благодарить нас не нужно, – Фэн Лао развел руками. – Если бы Императору не нужна была книжка, то вы бы остались страдать там.

– Ты так жесток, но, как всегда, прав, – хмыкнул в ответ Фэн Вэйхуа. – Плащи принадлежали ученикам, прибывшим с кланом Яо. И нас видели. Господин Цюань определенно поднимет кипишь, когда проснется, и первым подозреваемым станет, конечно же, Яо Цзиньлун.

Глава 11.4

– Не нужно объяснять мне, насколько это рискованно, – недовольно отозвалась Су Мин. – Я и так прекрасно все понимаю.

– Да ладно вам, я всегда смогу выкрутиться, – Яо Цзиньлун закинул ногу на ногу, вальяжно рассевшись на широком сидении. – А вот они бы выбраться не смогли. В наших же интересах помогать, вместо учинения препон.

Линь Тайхуа внимательно рассматривал Яо Цзиньлуна, и не спешил отводить глаза, когда тот заметил пристальный взгляд. Юноша едва заметно улыбнулся лису, и тому показалось, словно в мыслях он отозвался о нем не особо лестно. Читать их, конечно же, никто из хули-цзин не умел, зато предчувствие никто не отменял.

Пока Су Мин старалась не демонстрировать накопившиеся после визита чувства и продолжала поддерживать диалог с внезапными спасителями, Линь Тайхуа задумчиво рассматривал проносящиеся мимо пейзажи. Любоваться природой им предстояло достаточно долго, ведь путь их лежал прямиком до Тиньлончэня – города, о котором мечтают многие хули-цзин. Там довольно легко выцепить себе жертву, да и жить в Столице хотелось многим.

***

За время длительной поездки Линь Тайхуа успел немного восстановиться. Силы до конца не вернулись, зато хотя бы мог выйти из повозки во время остановок самостоятельно, без риска куда-нибудь завалиться. На подъезде к городу он выглянул из окна, видя впереди высокие стены.

– Я подожду здесь, остановите, – попросил юноша.

– Сиди спокойно, досмотра не будет, – поспешил успокоить Яо Цзиньлун. – Я на госслужбе. Людей, проходящих со мной, не проверяют. Когда еще сможешь побывать в Столице, а?

– Спасибо большое, – тон Линь Тайхуа не звучал настолько дружелюбно, как, по идее, должен был.

Проезжая через ворота, охранники пропустили всех безоговорочно, стоило юноше перекинуться с ними парой слов. Линь Тайхуа невольно сжался, будто те могли видеть сквозь стены и одежду, чтобы заметить спрятанные под плащом лисьи хвосты.

– Останетесь на Постоялом дворе. Хули-цзин пустить домой не могу, сами понимаете. Завтра утром приеду за Су Мин, отправимся к Его Величеству. Или можете передать книгу мне, – Яо Цзиньлун протянул девушке ладонь.

– Нет, – она закрыла ладонями грудь. – Я лично передам книгу, и хочу спросить его о своей матери.

– Ожидаемо, – юноша опустил кисть. – Что ж, хорошо. В таком случае, не смею говорить что-либо против. Отдохните сегодня, – он снял с пояса саше, протянув спутнице.

– Спасибо, у меня есть деньги, – Су Мин не постеснялась отказать ему, чем определенно была горда.

– Прекрасно, – Яо Цзиньлун, на удивление, не отреагировал резко, как того ожидала девушка. Стоило высадить горе-товарищей у Постоялого двора, Фэн Лао натянул гаденькую улыбочку и спросил издевательским тоном:

– Что, отшила тебя красавица? Все бывает в первый раз, не так ли, любимчик женщин?

– Завидно, вот и злорадствуешь, – Яо Цзиньлун самодовольно ухмыльнулся. – Лучше подумай о чем-нибудь полезном, пожалуйста.

– Прошу меня простить, мне тошно думать о твоем брате, – Фэн Лан драматично приложил ладонь к груди. – Он редкостный зануда, и от него проблем не меньше, чем от Тан Юна.

– Вот давай не будем о нем, не нервируй меня, – юноша поспешно отвернулся, не желая продолжать данную тему. Ему и так было страшно подумать о том, что же его ждет по возвращении домой: и дураку понятно, что юная шайка, любящая проблемы больше собственной шкуры, пошла по тройке лучших кланов, дабы забрать книги. А, значит, Чжао Ичэнь отправился к отцу.

***

– Госпожа Су, – Линь Тайхуа зашел в покои следом за девушкой, закрывая за собой резную дверь. – Пожалуйста, будьте осторожны с Яо Цзиньлуном. Он… Не человек.

– Что? – Су Мин обернулась к нему, замерев посреди комнаты. – В смысле, не человек? Яогуай?

– Нет… Я… – юноша опустил взгляд, его пальцы незаметно сжали складки рукава. – Я не знаю.

– Не говори ерунды, – девушка натянула напряженную улыбку, немного нервную. Внутри же все сжалось от нахлынувшего волнения. – Нет, нет. Линь Тайхуа. Это полный бред. Такого быть не может. Они совершенно точно люди. Чжао Ичэнь знал бы, что с его братом что-то не то. У него, конечно, глаза другого цвета, но…

– Иной цвет глаз – частое явление у тех, кто человеком не является. Господин Янь хороший тому пример. В его случае, как и в их, я чувствую превосходство силы… Но не истинную суть. И не могу определить, кем они являются.

– Перестань! – голос Су Мин подскочил на высокую ноту, выдавая нарастающую панику. – Братья Фэн сыновья госпожи, я сама видела, как они росли! Это просто невозможно!

– Успокойтесь, пожалуйста, – Линь Тайхуа продолжал говорить все также спокойно и вкрадчиво. – Здесь есть три объяснения. Первое: они искусно владеют запретными техниками иллюзорного искусства и являются сильнейшими демонами. Второе: достигли десятого уровня духовных сил, вознеслись и спустились, что маловероятно. Насколько мне известно, новоприбывших сразу куда-то не посылают. Спуститься разрешается в особых случаях. Третье: один из родителей был яогуаем.

Су Мин без опустилась на край кровати с жесткой деревянной рамой и тонким матрасом. Она потерла переносицу, пытаясь заглушить пульсирующую головную боль.

Глава 11.5

– Так, допустим, – девушка заговорила тише. – Теперь я еще и не знаю, доверять им или нет… Какой кошмар. Нужно поговорить с ними, узнать все и…

– Госпожа Су, – Линь Тайхуа опустился на край кровати. – Я не смогу отговорить Вас. Если Вы так думаете – попробуйте, но, пожалуйста, будьте осторожнее. В случае чего, рассчитывать на меня не стоит. Мне не справиться с ними. Даже с одним.

– Не говори так, будто меня тут же убьют, – Су Мин вжала голову в плечи. Его слова отозвались внутри сковывающей тело тревогой. – Не попробуем – не узнаем. Нам любые силы пригодятся. Если бы мы были по разные стороны, тогда они бы нам не помогали. Я обсужу это с Яо Цзиньлуном по пути до Дворца.

– Хорошо. Надеюсь, все пройдет нормально, – Линь Тайхуа слегка поклонился. – Прошу прощения за доставленные неудобства. Отдыхайте, – он поспешно покинул покои девушки, оставляя ее в гордом одиночестве.

Юноша даже представить не мог ком эмоций, скопившейся у нее в душе. Правда о себе, небожители, демоны, скрывающиеся под человеческими личинами… Это было бы тяжело даже для подготовленного человека, не говоря уже про нее, случайно ввязавшуюся в настолько масштабную историю.

Линь Тайхуа вышел за ворота Постоялого двора и растворился в переулках засыпающего города. Фонари уже зажигались, отбрасывая длинные тени. Ноги сами несли его в произвольном направлении, пока он не замер перед небольшой площадью. Там, над редкими прохожими, возвышалась статуя. Статуя девушки с мечом в руке, и со шрамом, рассекающим половину каменного лица под струящейся вуалью.

Линь Тайхуа затаил дыхание, и сердце отчего-то пропустил удар. Он определенно, точно видел ее раньше. Но вот где…

***

Всю ночь Су Мин плохо спала. Поездка к Императору больше не казалась настолько важным событием. Ей предстояло поговорить с человеком, который, предположительно, им вообще не являлся. Вот, что действительно пугало. Еще несколько месяцев назад она и подумать не смела о настолько удивительном приключении, а сейчас стала одной из его участниц и на плечи легла тяжелая ноша спасения мира. Возможно. А, быть может, исключительно Небесного царствия. Если, конечно, демонам вообще под силу туда войти.

Утром, оказавшись в одной повозке с Яо Цзиньлуном, Су Мин мгновенно стушевалась. Она боялась лишний раз вдохнуть как-то неправильно. Казалось, будто юноша знает абсолютно все, включая мысли, перебивающие друг друга, не дающие покоя.

– Линь Тайхуа сказал… – Су Мин начала тихо, практически неслышно. Сжала в пальцах края рукавов. – Вы… Ну… – заметив на себе умиротворяющий взгляд Яо Цзиньлуна, по коже пробежали мурашки. Она чувствовала биение сердца в горле. Собравшись с духом, все же произнесла: – Не человек.

– Неужели? – уголки губ юноши приподнялись в нежной, леденящей кровь улыбке. – Лисенок оказался достаточно опытным, похвально…

– Так… – Су Мин с большим трудом заставила себя взглянуть на того, кто и бровью не повел насчет ее слов. – Это правда? – одними губами прошептала девушка.

– Правда, – он отозвался с тихим вздохом, словно говорить об этом – неимоверно тяжелая нагрузка. – Я небожитель.

– Что? – глаза девушки округлились, и она замерла, разомкнув губы. Поверить в услышанное не получалось, как бы ни пыталась. – А… Чжао Ичэнь знает? – выдала она первое, что пришло в голову.

– Нет, исключительно вы с Линь Тайхуа. Я вознесся не так давно, и меня со змеями госпожи Фэн отправили обратно с особым заданием.

– Они ведь… – девушка сглотнула немного нервно. – Получается, не ее дети?

– Да, это вмешательство в память. Когда люди видят их, сразу «вспоминают», что они – ее сыновья. Когда мы вернемся в Небесное царствие, все забудут об их существовании и будут помнить только про дочь госпожи Фэн.

– Вот как, – Су Мин отвела взгляд в сторону окна, собираясь с мыслями прежде чем снова взглянуть на собеседника. – Вы же за книгами пришли, верно?

– Мы понаблюдаем за процессом их поиска. Прямого приказа забрать обратно не поступало, но мы это сделаем. На самом деле, мне самому интересно, чем закончится эта история. Во всяком случае, оставлять Ба и ее приспешников разгуливать вот так – нельзя, и Юй-ди больше беспокоит именно это. Он не хочет повторения истории, когда человечество было стерто с лица Земли… И мы вынуждены ограничивать силы. Минимизировать стычки и сделать все максимально тихо.

– Вы знаете, где она, но ничего не делаете…

– Госпожа Су, – Яо Цзиньлун обратился к ней достаточно мягко, чтобы по коже пробежали мурашки. – Я небожитель, но не всесильный. Против четырех демонов и хули-цзин даже нам троим будет тяжко. Янь Хаосюань здесь на особом задании, и, объединив силы, мы справимся. Вмешательство богов не потребуется, а поддержка заклинателей, – да. Вокруг горы Чжушань живут люди. Наша битва смела бы деревни. Мы не имеем право действовать в населенных пунктах.

Глава 11.6

– И что делать? Почему нельзя рассказать обо всем Его Величеству и забрать книги в Небесное царствие?

– Источником проблем являются не книги, а упрямство Ба. Она придумает что-нибудь еще, и ничего не изменится. Все равно будут жертвы. Нужно избавится от тех, кто наводит смуту.

– Но мы не можем их победить без потерь! – Су Мин практически взвыла от безысходности. – Что нам делать? Позволить найти проход в Небесное царствие?! Что вообще тогда произойдет?

– Тс-с-с, успокойтесь, – Яо Цзиньлун поднес указательный палец к своим губам. – У врат слишком мощная защита. Какими бы сильными ни были демоны – погибнут при попытке пройти через них. Мы всего лишь должны позволить им сделать то, что они задумали.

– А Вы уверены в отсутствие плана у Ба на этот счет? Она, как некогда жившая наверху, наверняка в курсе о подобном нюансе.

– Ей плевать на союзников. Не забывайте, что Ба – дочь Хуан-ди, и в ней по определению течет кровь Небожителя, и не абы какого. Пусть сейчас ей закрыт обычный пусть наверх, не значит, что этот – тоже. Ба рассчитывает выжить, и наверняка применит различные защитные техники. А вот остальные… Они погибнут, если попытаются последовать за ней.

– Я не понимаю, – Су Мин опустила голову. – Зачем демонам наверх?

– Как это, зачем? Госпожа Су, не будьте наивны: никто не хочет жить в Диюе и чувствовать себя грязью под подошвой Юй-ди. Многие демоны мечтают получить хотя бы самый низший ранг среди небожителей.

– Господин Яо, – Су Мин вдруг встрепенулась, осознав одну очень важную вещь. – Вы ведь были наверху… Верно?

– Я не имею правда рассказывать об устройстве Небесного царствия, – тут же отрезал он.

– Нет-нет, не нужно. Ответьте всего на один вопрос: моя мама вознеслась? – девушка затаила дыхание. Она никогда бы не подумала, что сможет вот так задать настолько волнующий вопрос тому, у кого есть на него ответ. Спросила бы Янь Хаосюаня, но тогда слишком много стресса вылилось в одночасье.

– Су Чжихао… Великая дева Фэн По По, удивительная заклинательница, удостоенная титула «Фэнхуан»… – губы Яо Цзиньлуна растянулись в легкой, задумчивой улыбке, – верой и правдой служит Его Величеству Нефритовому Императору, и удостоена великой чести занимать один из высших рангов и заимствовать силы самого удивительного и величественного божественного зверя, имя которому – Король сотни птиц[1].

Су Мин провела ладонью по щеке, смахивая влагу. Удержать равновесие между внутренней бурей и внешним спокойствием сродни хождению по лезвию. Но радость продолжала греть душу: мама не просто обрела покой – она получила почетное место среди небожителей. Стиснув зубы, Су Мин выпрямилась, ощущая, как по жилам вместо ледяной дрожи разливается спокойная, непоколебимая решимость. Если правда, что те, кто ушли, присматривают за живыми, значит, сейчас она должна держать себя в руках и не расстраивать маму.

– Не нужно плакать, госпожа Су. Мы скоро приедем. Негоже предстать перед Его Величеством в столь ненадлежащем для девы Фэн По По виде.

– Да, да, знаю, – Су Мин шумно выдохнула. – Извините. Я счастлива за маму. Небожителям нельзя вмешиваться в жизни смертных без особого приказа… Но можно ли живым передать послание наверх?

– Исключительно в устной форме. Скажите, я передам ей при первой же возможности.

– Скажите… Что я очень сильно горжусь ей и люблю. И пусть она не беспокоится за меня: я обязательно последую по ее стопам, и мы встретимся в Небесном царствие.

– Хорошо. Благородная у Вас цель…

[1] Король ста птиц (百鸟之王, bǎi niǎo zhī wáng) – в древнекитайских мифах так называли фэнхуан.

Глава 11.7

– Конечно. Я хочу защищать Его Величество и простых людей. Ведь сила на то и дана… Чтобы оберегать слабых и нуждающихся, – Су Мин повернула голову к окну: они уже проехали через ворота с охраной и сейчас направлялись прямиком к павильону, где их ожидал сам Император.

Девушка затаила дыхание. Увидится с ним – предел мечтаний любого человека. Пусть он был строг и непреклонен во многих вопросах, люди верили в защиту и понимание Сына Неба. Стоило Су Мин ступить на первую ступень ведущей вверх лестницы, голова закружилась от волнения. С каждым шагом сердце начинало биться чаще, и становилось все страшнее.

Всего несколько мгновений и вот, она уже стоит перед Императором на коленях, кланяется ему в пол и смиренно молчит, пока Яо Цзиньлун говорит. А что говорит? Уши наполнил неприятный писк. Девушка медленно распрямила спину, взглянув на мужчину.

– Ваше Императорское Величество, – Су Мин нашла в себе силы открыть рот. – Я, Су Мин, дева Фэн По По первого ранга и дочь ныне покойной «Фэнхуан» Су Чжихао, принесла Вашему Императорскому Величеству одну из частей Немой книги бессмертных, – девушка вынула дрожащей рукой книжку из-под ханьфу.

– Ты выросла, – Цянь Ронг оценивающим взглядом окинул Су Мин, стараясь уловить в ее маленьком нежном личике черты суровой и строгой женщины, умудрившейся держать в страхе всю его охрану. – И стала еще больше похожа на свою мать в юности. Подойти.

– Благодарю Ваше Императорское Величество, – Су Мин робко встала с колен и приблизилась, поклонилась, протягивая руки с книгой. Когда Император забрал ее, она хотела отойти, но мужчина произнес жестко и непреклонно:

– Распрямись.

Су Мин выпрямила спину, глядя на Цянь Ронга, находящегося буквально в шаге от нее. Мужчина выглядел уставшим, в какой-то степени – изнеможенным. Под глазами залегли синеватые мешки, и по моложавому лицу рассыпались морщины. Хоть он и выглядел куда лучше, чем его ровесники, возраст давал о себе знать.

– Будто на Су Чжихао смотрим… – с долей ностальгии произнес он. – Ты хочешь стать «Фэнхуан»?

– Верно, Ваше Императорское Величество, – Су Мин от волнения пискнула совсем тихо, и голосок прозвучал тоненько.

– В таком случае, тебе стоит больше время уделять тренировкам.

Су Мин вдохнула, и замерла всего на секунду. Она сделала быстрый шаг навстречу Императору, схватила его за дорогое одеяние на плече и с силой швырнула в сторону. Цзян Ронг слетел с собственного трона, перевалившись через подлокотник, и хотел было возмутиться, но его престол вмиг развалился на части от идеально ровных срезов. Девушка же успела поставить щит, едва выдержавший атаку невидимых лезвий.

Глава 12.1

– Ой, так неинтересно! – звонкий голос разнесся по залу, утопая в сводах высокого потолка. Вальяжным шагом к ним приближался юноша, чьи белоснежные волосы развивались от произвольных взмахов окровавленного меча. Каждое легкое движение оставляло в воздухе алый след, медленно таявший, как дым.

– Уводи Его Величество, быстро! – голос Яо Цзиньлуна прозвучал негромко, но с таким четким приказом, что Су Мин не смела противиться. Его меч выскользнул из ножен без единого звука, и в тот же миг вокруг юноши, вырастая из самого света, образовались десятки точных копий клинка. Они застыли лезвиями к врагу.

– Ого, техника «Теневых мечей», неплохо, – на его губах растянулась улыбка, обнажающая острые клыки. В глазах вспыхнул восторг истинного безумия. – Красиво! Но совершенно… бесполезно!

Гуан Нин легким движением взмахнул лезвием. И пространство павильона дрогнуло.

Будто сама реальность сжалась и разлетелась удушающей волной се-ци, сметая всю надежду на спасение. Ветер обрушился на павильон, словно насмехаясь над девой Фэн По По. Казалось, вместе с его сильными потоками из павильона сдувает сам кислород. Дышать стало невозможно. Су Мин отчетливо видела, как искаженное марево, словно щупальца невидимого чудовища, обхватили сияющие «Теневые клинки», и те начали растворяться, исчезая с тихим шипением.

Порыв отшвырнул Су Мин в ближайшую колонну, как соломинку. С трудом поднимаясь на корточки, стиснув зубы, она ползла в сторону Императора. Ее веер в дрожащей руке едва отбросил новый поток, бросившейся на них лезвиями. Казалось, демонический ветер дует сразу со всех сторон.

Яо Цзиньлун, находясь в самом эпицентре, не дрогнул. Его клинок вспыхнул холодным сиянием, рассекая сам хаос. Один вертикальный взмах и буйствующая стена воздуха разорвалась пополам с воющим звуком лопнувшей плотины. Давление ослабло на долю мгновения. Воспользовавшись им, Яо Цзиньлун резким движением руки высвободил сгусток чистой энергии, выбрасывая Су Мин и Императора из павильона. И они покатились вниз по лестнице.

Су Мин моментально вскочила на ноги. Под ладонью скользнуло что-то теплое и липкое. Она окинула взглядом пространство: кровь рекой стекала по белоснежным ступеням павильона. Вокруг, в неестественных позах, лежали тела охраны. Их убили молниеносно, с такой тихой, ужасающей точностью, что никто не успел распознать нападение и объявить тревогу.

– Ваше Величество! – девушка метнулась к Императору, который, опершись на колонну, судорожно откашливался, пытаясь вдохнуть воздух после удушающей волны се-ци. – Нужно уходить!

– Наша семья… – Цянь Ронг осмотрелся, будто бы ожидал увидеть жену и дочь среди трупов охраны.

– Их тут нет! – торопливо воскликнула она. – Нужно вас всех спрятать! Это один из четырех несчастий, с ним не справится. Быстрее! Ведите!

Император не стал спорить. Невольно он поймал себя на мысли: как же сильно эта девушка похожа на свою мать. Такая же собранная, в экстренных ситуациях способная командовать даже самим Сыном Неба. Кивнув, он ринулся не по главной дороге, а мимо павильона, через скрытую арку в глухой стене, и дальше по узкому, выложенному камнем служебному коридору. Су Мин бежала следом, прислушиваясь к каждому шороху и будучи готова атаковать в любой момент.

– Ваше Величество! – из-за поворота показался молодой патрульный. Увидев Императора в разорванной, залитой кровью одежде, он чуть на месте не сел.

– Покушение на Императора! – выкрикнула Су Мин. – Объявляй тревогу! В главном павильоне демон!

– Слушаюсь! – парнишка, еще совсем неопытный, с перепуга послушался совершенно незнакомую девушку, и ринулся прочь.

Через мгновения над Императорским дворцом, обычно погруженным в церемонную тишину, грянул грохот боевых гонгов. Глухие, тревожные удары, разносясь эхом, пробуждая ото сна весь комплекс.

– Вы не ранены? – Су Мин бегло осмотрела Императора.

– От пары синяков еще никто не умирал. Сюда.

Впервые за всю свою жизнь во Дворце Цянь Ронг бежал. Бежал, позабыв обо всем на свете, петляя по лабиринту внутренних переходов, дворов и галерей. Су Мин совершенно потеряла ориентацию в пространстве, так похожим друг на друга.

Над головой с шипящим звуком взвились и рассыпались в небе огненными цветами сигнальные ракеты, алые, как кровь. Вскоре сюда, в самое сердце Тянься, слетятся сильнейшие заклинатели.

– Ваше Величество! – из дверей одного из боковых павильонов выскочила женщина в темно-синем ханьфу, расшитом золотыми фениксами. В сложной прическе сверкали нефритовые шпильки и золотые гребни с мерцающими камнями. – Боги милостивые! Вы живы!

– Жив, – отрезал Цянь Ронг, не останавливаясь и вбегая внутрь здания. – Где наша дочь?!

Глава 12.2

– Должна находиться в своих покоях! Что происходит?! – Императрица, подобрав полы роскошного наряда, бросилась вслед за мужем.

– Демон, вот что происходит! – Император, добежав до дальнего конца зала, сорвал со стены длинный меч в лакированных черных ножнах – фамильную реликвию, оставленную ему отцом. Ловким движением он обнажил лезвие. – Мы идем за ней!

***

Некогда прекрасный и величественный павильон с оглушительным ревом сложился подобного карточному домику. Каменные балки лопнули, резные панели разлетелись в щепки, подняв клубящееся облако пыли и осколков. Из него, двигаясь неуловимо для глаз людей, выскочили два силуэта. Оглушительный лязг металла не поспевал за их движениями, раскинувшимися по всему небу и земле.

Глаза Яо Цзиньлуна сверкнули голубым отблеском, оставляя в воздухе полосу искрящейся запредельной ци. При следующем столкновении оружия разлетелась сокрушительная волна от встречи противоположных энергий. Она пронеслась по земле, сметая всё на своем пути. Ближайшие строения разлетелись в щепки, массивные стены пошли трещинами и рухнули. Земля под ногами обоих просела, разрушая мрамор.

– Хорошая попытка, божок, но тщетная! – Гуан Нин отвел руку с мечом в сторону, отводя оружие Яо Цзиньлуна в сторону. Молниеносным движением повернулся на пятке, и его удар ногой, усиленный демонической силой, полетел прямо в голову юноши. Тот закрылся предплечьем, но импульс отбросил его. Он пролетел по земле, вспахав телом брусчатку на десятки жэней, оставив за собой глубокую борозду.

– Это ты так думаешь, демон проклятый, – голос Яо Цзиньлуна раздался прямо за спиной противника. Его лезвие, разрезающее саму тьму, пронеслось у шеи Гуан Нина. Тот успел подставить свой меч, и звон столкнувшихся клинков разнесся по пустой площади.

– Так и запишем: «В ходе проведения активных оперативных мероприятий по нейтрализации источника угрозы, сторонам удалось добиться значительного прогресса в области спонтанной реконструкции императорской резиденции. В результате боевых действий было оперативно демонтировано порядка половины строительных конструкций, что, несомненно, ускорит будущий капитальный ремонт. Дворец Сына Неба был успешно переведен в категорию «объектов с ветхим фондом», открыв новые перспективы для бюджетного планирования на следующий финансовый год», – Хэй Учан закончил выводить иероглифы на пожелтевшей рисовой бумаге.

Мимо него просвистел всплеск запредельной ци, отлетевшей рикошетом. Внешняя стена разлетелась на мельчайшие осколки, подняв облако пыли за спиной. Хэй Учан медленно обернулся, окинул взглядом масштаб бедствия и дописал: «При следующем появлении демона рекомендовано немедленно вызывать не только небожителя, но и бригаду строителей для синхронизации рабочих процессов».

– Я обязательно перепишу все, что ты написал, иначе нас уволят за непреднамеренную комичность, – Бай Учан проследил взглядом за демоном, пронесшимся мимо него.

– Вот не надо трогать мои отчеты, я тебя умоляю, – Хэй Учан закатил глаза. – Лучше сосредоточься на работе. От нас кто-то сбежал или мы всех собрали?

– Всех, насколько успел подсчитать. Предлагаю сделать перерыв и понаблюдать.

Гуан Нин уклонился от очередной атаки и, отскочив в сторону, сложил пальцы, используя технику «Темной бури». Вихрь черного ветра, сотканный из чистой се-ци, рванул прямо из-под земли, сокрушая камни под ними. Он обрушился на Яо Цзиньлуна, опутал тело, закрутил в смертоносном торнадо, высасывая воздух и пытаясь разорвать плоть.

– Неплохо, – сквозь рев бури голос юноши прозвучал слишком спокойно. Казалось, никакой вой ветра неспособен его перекрыть. Яо Цзиньлун взметнул свой меч, и лезвие вспыхнуло ослепительным золотым пламенем. Оно пролетело сквозь черноту ветра сверкающей волной, разорвав вихрь в клочья.

– Но ты забыл, – продолжил он, медленно направляя на него клинок, – что небожителям часто дышать не обязательно.

– Да уж, не повезло мне нарваться на тебя именно сейчас, – проворчал Гуан Нин, но в его бирюзовых глазах горел лишь огонь азарта. – Взял и добавил мне лишних проблем. Дал бы убить Императора и все. Мне нужны только книги.

– Убивать кого-либо было вообще не обязательно, – парировал тот. – Ты мог их спокойно забрать.

– Мог бы, но, увы, не знаю, где они. Той атакой я бы покалечил его. Ну, там, чутка руку отрезал. Ничего, выжил бы, и рассказал, где хранилище. А не сказал бы – так еще жена с дочерью есть. Невеста твоя, кстати, краса девка, ниче не скажешь, – на его губах растянулась улыбка, обнажающая клыки. – Жаль, конечно, что смертная!

С последними словами он выбросил вперед руку. За его спиной пространство сгустилось, почернело, и из этой тьмы вырвались длинные, извивающиеся щупальца, сплетенные из концентрированной се-ци и черного, пожирающего свет пламени. Они метнулись к Яо Цзиньлуну, пытаясь схватить, сжать, испепелить.

Глава 12.3

– А что, завидно? – Яо Цзиньлун оскалился в ответ, и в его улыбке впервые мелькнуло что-то дикое, недоброжелательное. – Все равно проиграешь.

Золотое пламя на его клинке бросилось навстречу щупальцам. Стоило им соприкоснутся, раздавались оглушительные взрывы, обращая пеплом все, до чего дотягивалась волна энергий. Гуан Нин дернул рукой, отзывая остатки техники. Рассеянная се-ци сгустилась за его спиной в сотни небольших стрел. И все они обрушились на противника сплошным ливнем.

Яо Цзиньлун взметнул руку. В воздухе вокруг него материализовались десятки копий меча, встав на пути смертоносного дождя. Большинство стрел были отражены, но некоторые, самые быстрые, проскользнули сквозь защиту. Они оставили рваные следы на изысканном одеянии, потрепанном и запыленным за время боя. Стрелы резко ринулись обратно, настигая Яо Цзиньлуна со спины.

Множество наконечников врезались в тело небожителя, пронзая грудную клетку. Сдавленный хрип вырвался из его горла. Он почувствовал знакомый, металлический привкус во рту, и теплая струйка крови потекла из уголка губ.

– Небожителем стал, а тело-то не привыкло… – Гуан Нин медленно приближался, и каждый шаг по обломкам звучал зловеще. Лезвие его меча, волочась по уцелевшей брусчатке, высекало искры.

Черный огонь вспорол землю под ногами Яо Цзиньлуна. Тот с трудом отступил, но потерял равновесие и упал на острые каменные обломки. Глубокие раны горели изнутри, не позволяя сделать такой привычный, необходимый вдох. Его тело вело себя так… По-человечески. Он чувствовал разливающуюся боль каждой клеточкой, каждым меридианом. Из груди вырвался хриплый кашель и кровь брызнула на белую одежду, окрашивающуюся алым.

– К боли привыкнуть сложно. Особенно вначале. Я тоже так лежал… После того, как стал тем, кем стал. Смотрел на противника и думал: можно ли умереть после смерти? И что тогда случится со мной? Ответ прост: то же, что и с яогуаями, если сделать все правильно. Полное развоплощение. Распад на первозданную ци. И сейчас ты расплатишься за свою дерзость, божок.

Он взмахнул рукой, и меч рассек воздух в замахе для последующего удара.

– Я и правда еще не привык… – хрипло выдохнул Яо Цзиньлун. Его окровавленные губы растянулись в недоброй ухмылке, а голубые глаза сверкнули призрачным холодом. – Но я здесь не один…

Клинок стремительно опустился к Яо Цзиньлуну, но в последнее мгновение Гуан Нин резко развернул его вбок. Меч, описав дугу, встретился с ударом невидимой силы, летевшим прямо в спину. Раздался оглушительный хлопок разряженного воздуха, и от точки столкновения во все стороны разлетелся шквал ветра, раскидывая обломки.

– Извиняйте, немного задержались, – раздался насмешливый голос. Из клубящейся пыли показался Фэн Лао, перехватывая на лету свой веер, лезвия спиц которого сверкали в ярких солнечных лучах.

– Столица, сами понимаете. Не протолкнуться, – хмыкнул Фэн Вэйхуа, непонятно откуда взявшийся с противоположной стороны. Он взмахнул веером, похожим на оружие брата, ловким движением рисуя прямо в воздухе застывающие бирюзовые линии запредельной ци.

Фэн Вэйхуа взмахнул рукой. Воздух перед Гуан Нином сгустился, в одно мгновение превратился в исполинский смерч, поглотив демона с головой. Внутри с бешеной скоростью закрутились сотни острых невидимых лезвий из сжатой ци.

На всю опустошенную площадь разнесся звук вопль, напоминающий нечто среднее между криком ярости и неистовым, безумным хохотом, разорвающим гул ветра. Смерч вздулся с нескольких сторон, и лопнул, разорвавшись с оглушительным грохотом.

– Что ж, – Хэй Учан, тяжело вздохнув, сделал еще одну запись: «Дополнение к докладу: обстановка обогатилась прибытием двух дополнительных единиц небожительского контингента. Учитывая возросшую плотность сверхъестественных сил на квадратный чи[1], прогнозируем качественный переход от точечных разрушений к комплексному благоустройству территории. Задача по полной ликвидации проблемы ветхого жилого фонда императорского комплекса будет решена в сжатые сроки. Ожидаемый результат – чистая площадка под будущее строительство. Вероятность сохранения хотя бы фундамента к исходу противостояния стремительно корректируется в сторону историко-археологической ценности».

[1] 1 чи = 24-27 см

Глава 12.4

– В следующий раз отчеты писать буду я, – Бай Учан покосился на то, как напарник выписывает иероглифы аккуратным почерком, несмотря на сотрясающуюся землю.

Когда смерч разлетелся на клочья, центре стоял Гуан Нин. Его одежда, изорванная в клочья, свисала с израненного тела, кровоточащего десятками ран. Но он стоял прямо, не согнувшись. Даже дыхание не сбилось. Он поднял руку, демонстрируя как плоть на одном из порезов стремительно стягивалась прямо на глазах.

– Хорошая попытка, – прошипел Нин Гуан, и его голос, полный презрения, прозвучал на удивление четко. – Жаль, совершенно бессмысленная. Мне надоело играть с вами, детишки, – он щелкнул пальцами, и просто исчез.

***

– Боги! – Цянь Сюин замерла, прижав к груди книгу стихов. Она неотрывно смотрела на фигуру, неестественно распластавшуюся у подножия древней сосны. На изумрудном газоне лежал окровавленный мужчина. – Кто-нибудь! Сюда, скорее! – ее звонкий голосок растаял в тишине, не встретив ответа. Ни один слуга не появился на извилистых каменных дорожках, усыпанных лепестками вишни.

Подобрав полы нежно-голубого ханьфу, расшитого серебряными журавлями, принцесса поспешила, мимо беседки прямо к незнакомцу. Приблизившись, она замерла. Пострадавший оказался совершенно не слугой: тонкая, но дорогая ткань его одежды, хоть и порванная, говорила о знатности, а необычные белые волосы, рассыпавшиеся по траве, навели на мимолетную мысль о старом мудреце, прибывшим по приглашению отца.

– Сяньшэн[1], что случилось?

Нервно сглотнув, она вынула из рукава небольшой складной веер из сандалового дерева и его краем осторожно коснулась головы незнакомца, пытаясь повернуть в свою сторону. Сердце тотчас пропустило удар.

Перед ней лежал не старец, а юноша поразительной, почти неестественной красоты, будто сошедший с древнего свитка. Черты лица оказались настолько утонченными и совершенными, что никакие раны не могли испортить их.

– Вы же слышали гонг… – достаточно тихо произнес он, медленно открыв глаза цвета глубокой лазури, в которых отражалось тускнеющее из-за туч небо. – Что же за безрассудство, принцесса Цянь? – он медленно приподнялся на локте и вытер запястьем оставшуюся после раны кровь, и только сильнее размазал по восстановившейся фарфоровой коже.

– Если бы что-то серьезное случилось, за мной бы уже пришли слуги или стража, – голос Цянь Сюин не дрогнул, но она, предчувствуя нечто зловещее, медленно подалась назад. – Кто Вы и как тут оказались?

– Я тот, кто убил стражу, – его белозубая улыбка обнажила клыки, заставившие сердце девушки пропустить удар. В следующий миг он уже стоял перед ней, а рука впилась в тонкое запястье, резко дернув на себя.

Цянь Сюин громко вскрикнула, но этот беспомощный звук утоп в пышных императорских садах. Вторая ладонь накрыла ее рот, подавив крик. Она попыталась укусить Гуан Нина за руку, но зубы лишь скользнули по жесткой коже, не оставив и царапины.

– Уймись, – его голос прозвучал прямо у уха, – или сверну шею. Поняла?

Принцесса замерла. Внутри все сжалось от ужаса, но в мыслях она начала перебирать все уроки от Яо Цзиньлуна: «Когда сила на стороне врага, главное оружие – голова, а не кулаки». Цзян Сюин прикрыла глаза, и пальцев демона коснулись горячие слезы.

– Молодец, – Гуан Нин усмехнулся, чувствуя, как та обмякла в его руках. Он слегка подтолкнул ее в спину, заставляя сделать шаг. – Не думал, что ты вот так тупо ко мне подойдешь. Умной назвать не могу. Но, знаешь, ты не бойся. Убивать тебя я не собираюсь. Посмотрю на поведение, правда… Давай, шевели ногами. Веди к родителям.

Цянь Сюин двинулась вперед по отполированному камню дорожки, ведущей от садов к строгим очертаниям главного жилого павильона. Ладонь демона соскользнула с лица, и к горлу прильнул холодный металл меча. Она судорожно выдохнула, стараясь сохранять спокойствие.

Стоило издалека увидеть спешащих навстречу родителей в компании незнакомой девушки, Цянь Сюин надрывно выкрикнула:

– Отец!

– Демон, – сквозь зубы прошипел Цянь Ронг, направляя острие меча в сторону юноши. – Оставь нашу дочь!

– Стойте, – Су Мин преградила рукой путь для Императрицы. – Вы ничего не сделаете… Как и мы, – она повернула голову в сторону демона. – Что ты хочешь?

– Немые книги бессмертных. Все. Иначе убью ее, – Гуан Нин прижал лезвие к шее принцессы, отчего та прижалась спиной к чужому торсу, тихо пискнув.

[1] Сяньшэн (先生, xiānsheng) – обращение к незнакомому мужчине, дословно переводится, как «мистер».

Глава 12.5

– Не тронь дочь. Мы отдадим тебе книги… – произнесенные слова дались Императору с трудом. Он опустил меч, сильно стиснув в пальцах рукоять. – Зачем ты погубил столько невинных людей?

– Да так, показать захотелось, на что способен один демон, – он пожал плечами. – А то подняли бы шумиху, еще больше народу перебить пришлось бы. Считайте это жестом доброй воли.

– О какой доброй воле ты смеешь говорить?! – Императрица повысила голос. – Демон не в праве даже рта открывать касательно данной темы. Нет в вас ни крупицы доброты…

– Ее действительно нет, – спокойно отозвался Гуан Нин. – Но разница есть: некоторые не вредят людям, стараясь жить по вашим правилам, потому что так надо, а вот осознания этого зачастую нет. Как нет и привязанности… Нет любви.

Цянь Сюин почувствовала мелку дрожь лезвия у шеи.

– Нет ничего хорошего, как и в такой жизни. А теперь, давайте, пожалуйста, перейдем к сути, пока мне не пришлось убить пару-тройку наглых небожителей, посмевших мне мешать. Ну, знаете, негоже будет, если на руках Сына Неба останется кровь непосредственно к Небесам относящихся.

– Да как ты… – Су Мин сжала в руке веер, но напасть не смена.

– Ваше Величество… – позади собравшихся прозвучал голос, немного осипший, но от того не менее собранный, не лишенный привычного спокойствия.

По белокаменной дороге неспешно шел Яо Цзиньлун. Его светлые одежды, практически разодранные в клочья, пропитались кровью и пылью. Но, несмотря на состояние, его осанка оставалась безупречно прямой, а взгляд – ледяным и ясным. За ним беззвучно следовали змеи госпожи Фэн, выглядящие уж совсем недоброжелательно.

– Цзинь-эр[1]! – Цянь Сюин подалась вперед. Лезвие уперлось в шею, и по коже покатилась капля крови.

– Не паникуй, – Яо Цзиньлун провел ладонью по растрепанным волосам, заправляя темную прядь за ухо. – Пока ты в заложницах, я бессилен.

– Лучше бы сразу ее схватил, – недовольно отозвался Фэн Лао.

– Меньше бы народа померло, – поддакнул Фэн Вэйхуа.

– Вот не надо мне на мою недальновидность указывать, – Гуан Нин закатил глаза. – Книги! Быстро! Мое терпение не безгранично.

– Мы принесем книги… Только не смей никого трогать, – Цянь Ронг с трудом заставил себя убрать меч обратно в ножны. Громко стукнул цубой о ножны. Он еще раз окинул взглядом демона и, едва найдя силы выполнить его условие, направился обратно к своим покоям.

– Давай-давай, остальные останутся со мной, и без подлянок! – Гуан Нин часто дергался, и принцесса в его руках старалась отодвинуться от лезвия, насколько могла. Она сжала в пальцах предплечье юноши, сильно давящее на грудь.

Раздался громкий свист лезвий, разрезающих воздух. Над ними, подобно стае стальных ястребов, замерли в стремительной неподвижности десятки мечей, готовые в любой миг обрушиться смертоносным дождем. Поодаль, на разной высоте, зависли фигуры заклинателей из разных кланов. Те же, кто не владел искусством полета, плотным кольцом окружили демона и Ее Величество.

– Демон! – громогласный оклик Чжао Ичэня разлетелся по округе – Ты перешел все границы разумного!

– О, нет-нет, они разумны исключительно для людей. Я не живу по вашим правилам, – спокойно отозвался Гуан Нин. – Сейчас ваш старичок принесет мне книги, и я уйду.

– Ты действительно думаешь, что тебе это дозволено?!

– Наглый мальчишка, – госпожа Фэн обмахивалась веером. – Из-за тебя мне пришлось лететь сюда, а я так замечательно отдыхала…

– Сначала наслал на меня иллюзии моей дочери, чтобы забрать книгу, – глава Цюань направил на него меч, – теперь атаковал Дворец! Тебе не жить!

– Я, конечно, прекрасен в своем коварстве, но, так-то, демон упрямства, а не иллюзий. Протри глаза, гэгэ[2], – Гуан Нин улыбнулся немного неловко, без наигранности, явно не ожидая подобных обвинений в свой адрес.

– Да как ты смеешь?! – лицо мужчины налилось краской от переполняющего гнева.

– Не стоит ожидать почтительного отношения от демона, – достаточно равнодушно отозвался глава Лун, сидящий на своем мече, закинув ногу на ногу. – Он специально будет выводить нас на эмоции. Демоны ими питаются.

– Ну, мясом и рисом мы тоже питаемся вполне себе ничего, но, да, ваши эмоции тоже сойдут, – Гуан Нин сделал шаг назад, таща за собой принцессу, даже не пикнувшую.

– Ты получишь свои книги и немедленно исчезнешь, – госпожа Цянь сделала шаг вперед. На лице не дрогнул ни один мускул, в глазах не было и тени страха – лишь ледяное, бездонное спокойствие. Она подняла руку, и ее голос, чистый и властный, разрезал натянутое молчание, словно клинок: – Приказываю всем заклинателям сложить оружие.

[1] Эр – китайский суффикс, добавляющийся к имени любимого человека, придает нежную окраску и говорит о близости с обращающимся.

[2] Гэгэ – китайское обращение к старшему брату.

Глава 12.6

– Матушка, не нужно, – тихо отозвалась Цянь Сюин. – Вы же будете в опасности!

– Перебить всех за раз, конечно, заманчиво, но мне совершенно неинтересно сражаться со змеями госпожи Фэн, – Гуан Нин перевел взгляд на парней, стоящих поодаль. – И, к слову, роль ее сыновей вам не подходит.

– У Таову такая богатая фантазия, – Яо Цзиньлун убрал меч в ножны. – Ее Величество Императрица права. Нельзя ставить под угрозу жизнь Ее Высочества.

Напряжение висело в воздухе. После небольшого промедления, один за другим, с глухим стуком, клинки скрылись в ножнах, а парящие в воздухе фигуры коснулись земли. Вскоре вернулся Цянь Ронг. В его руках, держащих драгоценную ношу, находился невзрачный деревянный сундук, чья простая темная поверхность казалась тяжелее целой горы.

– Открой, – приказал Гуан Нин.

– Здесь все книги, – Император поднял крышку, перекладывая книги, чтобы демон смог пересчитать их.

– Девчонка, бери сундук.

Цянь Сюин протянула дрожащие руки, забирая сундук у отца, тут же прижимая к себе. Крышка едва слышно билась об основу, а сама девушка старалась не выронить увесистую вещицу.

– Прекрасно. Она пойдет со мной в качества залога нашей неприкосновенности. Если хоть одна тварь посмеет нам помешать – принцесса умрет, – Гуан Нин сделал шаг назад, затаскивая ее на лезвие подлетевшего к нему меча. Все это время второе духовное оружие находилось в ножнах на его спине, и Яо Цзиньлун, как никто другой, знал, почему: сражайся демон в полную силу, от Дворца бы ничего не осталось, и от них самих тоже.

– Ты обещал! – взвизгнула Цянь Сюин.

– Упс, извини, дорогая, я передумал.

– Проклятый демон! – воскликнул Цянь Ронг. – Отпусти нашу дочь!

– Ваше Величество! – Яо Цзиньлун кинулся к Императору, загораживая собой демона. – Не глупите! Ее не убьют, она нужна им живой!

– Я буду в порядке! – крикнул Цянь Сюин. Стоило Гуан Нину перехватить сундук поудобнее, девушка вцепилась в его широкий рукав. Они поднялись в воздух и быстро скрылись из виду.

– Мы вас всех казним! – голос Цянь Ронга, обычно сдержанный и величественный, сорвался на рев, наполненный яростью и бессилием. – Сборище ничтожеств! Для чего я содержу эту толпу, если вы не способны справиться даже с одним демоном?!

– Мы достойны смерти, – Чжао Ичэнь упал на колени, касаясь лбом холодного камня. – Таову – один из четырех несчастий. Это не просто сильный демон, он – один из самых могущественный. Произошедшее сейчас лишь малая часть его способностей. Я предупреждал об опасности и…

– Ты смеешь утверждать, что вина за это лежит на нас? На твоем Императоре?! – Цянь Ронг перебил его, шагнув вперед, сжимая меч в руке. – Мы лучше знаем, что и как делать! Не сметь перечить Императору!

Глава 12.7

– Ваше Величество, – тихий голос жены остановил его. Цянь Гхо подошла к мужчине, и заглянула в глаза без привычной мягкости. – Я в Вас разочарована.

Она произнесла это с ледяной сдержанностью. Не опуская головы, с достоинством, в котором читалась вся горечь разбитого материнского сердца и подорванного доверия, Цянь Гхо плавно прошла мимо него.

В наступившей гробовой тишине Цянь Ронг стоял выдохнул всего пару слов, прозвучавших как приговор всем присутствующим.

– Вон отсюда.

Заклинателей как ветром сдуло. Будучи не в самом лучшем расположении духа, они не скупились сквернословить в адрес демона, создавшего полный переполох во Дворце. Мало того, что разрушил основной павильон для приема гостей, еще и в народе смута пойдет, ведь этот грохот слышали абсолютно все.

Пока остальные думали, как же привести Дворец в презентабельное состояние, участники действий и их прибывший товарищ уже направлялись обратно на Постоялый двор, где их заждался хули-цзин.

– Что случилось?! – Линь Тайхуа обеспокоенно окинул взглядом прибывших. Особенно его напрягал изнеможенный вид разодранного Яо Цзиньлуна. Настолько потрепанным даже представить заклинателя было сложно.

– Таову случился, – Чжао Ичэнь привычно нахмурился. – Принцесса у него в заложницах. Или мы придумаем, как ее вытащить, или Император нам всем головы снесет.

– Плевать на девчонку! У него книги! – влез Фэн Лао. – У нас нет времени на никому ненужное геройство. Осталось найти всего две. Следующее нападение будет, совершенно точно, на клан Лун!

– К слову, гэгэ, – Яо Цзиньлун опустился на край чужой кровати без разрешения. Фантомная боль все еще чувствовалась в теле несмотря на зажившие раны. – Вы когда успели книгу нашу передать Его Величеству? – юноша пересекся с ним взглядом и выдавил из себя едва заметную самоуверенную ухмылку, как бы намекая, что все его уважение к старшему брату пропало одновременно с потраченными на бой силами.

– За день до твоего возвращения… – сдержанно ответил Чжао Ичэнь. – Отец безоговорочно передал мне книгу, и также счел сомнительным держать ее во Дворце. Его Величество был уверен в неприступности своих стен, и не стал меня слушать, – юноша покачал головой. Он прислонился спиной к стене, сложив руки на груди. – Ее Высочество… Просила передать, чтобы ты чаще заходил. Скучает. Мы обязаны вернуть ее живой.

– Для этого придется приложить много усилий, – Яо Цзиньлун опустил тяжелые веки, задумываясь о дальнейших действиях.

Глава 13.1

– Извольте подавиться, – Гуан Нин швырнул ящик на стол. Крышка распахнулась и часть книг высыпалась, некоторые слетели с края. Юноша ловким движением убрал меч себе за спину, аккурат ко второму.

Цянь Сюин осталась стоять недвижно, иногда шмыгая носом. Общество еще двух мужчин и трех женщин ее совершенно не прельщало. Она чувствовала неприятное влияние се-ци. Вернее, старалась убедить себя именно в этом, отринув мысли о собственном страхе перед демонами. Принцесса шумно выдохнула, подняла голову и, сложив ладони у живота, горделивой походкой прошлась в сторону дивана, опускаясь на его край.

– Раз уж мне «посчастливилось» стать заложницей демонов, я рассчитываю на объяснения происходящего и, как минимум, уважительного отношения к моей императорской персоне, – максимально спокойно, насколько могла, произнесла девушка.

Присутствующие медленно перевели взгляд на Гуан Нина, вальяжно прошедшегося до стола. Он хлопнул ладонью по ящику.

– Ну, что я говорил? А вы зассали. Да я один во Дворце народ порешал, мне даже сделать ничего заклинатели не смогли. Принцесса – залог нашей неприкосновенности.

– Таову, – Ба плавно скользнула вдоль стола. Ее рука подлетела в замахе, следом раздался громкий хлопок. На коже остались алые полосы от острых ногтей. – Я не давала тебе право самовольничать. Не забывайся.

– Оу, – он провел языком близ уголка губ, слизывая каплю крови, покатившуюся вниз. – Госпожа Ба, уж не серчайте, но не Вы ли так давно желаете вернуться в Небесное царствие? Какое дело вообще до этой челяди?

– Ты обратил на нас внимание, и, если Император сочтет нужным, его дочь погибнет ради эфемерной победы. Нам же проблем больше. Не зря ты олицетворение упрямства. Следовало посадить тебя на цепь, – сквозь зубы прошипела Ба.

– Девка щуплая, – Чжу Дон взял со стола копченое мясо на кости, подошел к принцессе и сунул угощение ей к лицу. – Пожри малек, издохнешь совсем.

– Если ты хочешь ее откормить, не старайся. Подобной тебе она точно не станет, – Тай Лисинь подпер голову ладонью, поставив локоть на стол. Он взял одну книгу за край, раскрывая, рассматривая странные символы. – Гуан Нин впервые за все это время стал нам полезен, а с последствиями разобраться труда не составит.

Цянь Сюин прислушивалась, затаив дыхание. Есть особо не хотелось, особенно после всего случившегося, но предложенное мясо она все же аккуратно забрала из пухлых рук обжоры. Неизвестно, что с ней сделают потом и будут ли вообще кормить, поэтому принцесса все же предпочла съесть хоть пару кусков. Чжу Дон же вытер жирные руки о собственную одежду и присел недалеко от нее. Достаточно близко, чтобы снискать злобный взгляд товарища.

– Слышь, – Гуан Нин окликнул его леденящим кровь тоном. – Ты пузо свое к ней не подкатывай. Она моя. Я ее похитил, и я буду сторожить.

– Неужели у тебя появилось чувство ответственности? – Белая госпожа наконец-то подала голос. – Не в обиду вам, но вы все – неотесанные мужланы, не способные позаботиться даже о самих себе. Я пригляжу за ней.

– Бабе слово не давали! – рявкнул Гуан Нин. – Я сказал – она моя, значит, моя! Рот закрой и не лезь.

– Ты слишком большого мнения о себе. Ее необходимо запереть в темнице, пока не нашла возможность сбежать.

– Сбежать? От нас? – Инь Синьюэ расхохоталась, хлопнув в ладоши пару раз. – Ну выберется она, а дальше что? На горе Чжушань живет множество ядовитых пауков. И уж не знаю, кто страшнее: мы или они. Даже если чудом спустится живой, все равно добраться до Столицы не сможет. Ее ж по пути похитят, или убьют. Без медяка в кармане, изнеженная принцесса, привыкшая к роскошной жизни…

– Не она наша головная боль! – Гуан Нин всплеснул руками. – Помните того паренька из клана Яо? Он оказался небожителем. И не абы каким! Не особо-то и слабый, раз смог настолько хорошо скрыть свою суть от госпожи Ба. С ним змеи госпожи Фэн По По.

– Что? – уголки губ Ба приподнялись в немного нервной, натужной полуулыбке. – Вот уж не думала, что эта старая карга пошлет своих лучших учеников притворяться слабыми заклинателями на потеху смертным… Не удивительно, почему они решили прикинуться сыновьями госпожи клана Фэн. Они тебя так ранили?

Глава 13.2

– Да. Яо Цзиньлун не показался мне сильным, но, похоже, сдерживался, чтобы совсем Дворец не разгромить. Я почти убил его.

– Цзинь-эр мой жених, – Цянь Сюин, внимательно прислушивающаяся к каждому их слову с замиранием сердца, вмешалась в разговор бесцеремонно и нагло. – Как он может быть небожителем?

– О-о-о, так ты не знала?! – Гуан Нин обернулся к ней и расхохотался прямо в лицо. – Ну и ну… Знаешь, люди же возносятся за определенные заслуги, или, когда достигают десятого уровня духовных сил. Он стал сильнейшим, ну вот таким родился, что поделать? А потом спустился по разрешению вышестоящих. И явно относительно давно, раз змеи госпожи Фэн успели в достаточной степени промыть мозг всем окружающим людям, будто бы всегда были сыновьями Фэн Хуэйин.

– Получается, я не могу выйти за него замуж? – Цянь Сюин вытерла дрожащим запястьем жир с губ. Зачем озвучила этот вопрос сама не понимала. И так все было очевидно. Она продолжала держать в руке мясо, сжимая его все сильнее, словно собираясь швырнуть в своего похитителя.

– Ну, выйти-то можешь, пока он человеком притворяется… Но его вернут обратно, когда выполнит все поручения здесь. Небожителям запрещено просто так разгуливать в мире смертных, – Гуан Нин беззаботно пожал плечами. – Послушай, цветочек[1], – тон юноши смягчился, и та медленно подняла на него взгляд. – Просто смирись и живи свою жизнь.

Цянь Сюин впервые позволила себе опустить взгляд. Разговоры демонов уже не особо волновали, да и собственная судьба потеряла смысл. Девушка поджала губы. Свадьба, о которой так мечтала, в одночасье перестала иметь значение. Какой толк вообще выходить замуж, раз сами Небеса против их союза? Да и как вообще прожить ту жизнь, о которой мечтала, если любимый никогда не состарится вместе с ней? Яо Цзиньлун всегда был довольно учтив и мил, и хотелось верить в его симпатию… Но ему банально нельзя любить ее. И от осознания становилось еще более тошно, чем от мыслей о собственной беспомощности. Стать небожителем для нее нечто за гранью возможностей.

– Хули-цзин, – Цянь Сюин подняла глаза на женщину, рассматривающую Немые книги бессмертных. – Насколько сильны твои иллюзии?

– Достаточно, чтобы свести человека с ума, – она сложила книгу, убрав ее обратно в шкатулку.

– Ты можешь заблокировать мои чувства к нему?

– Что? – лисица нервно хохотнула, растерявшись. – О таком меня еще никто не просил… Ну уж нет, переживай свою боль самостоятельно.

– Значит, не можешь…

– «Не могу» и «не хочу» – разные вещи, принцесса. Не путай. Образованная же.

– Что хочешь взамен?

– Эй! – Гуан Нин ударил ладонью по столу. – Не смей лезть ей в голову. А ты! – он метнулся к принцессе, хватая за локоть, заставляя подняться. От резких действий девушка выронила мясо на пол. – Пойдешь со мной!

– Ну еду-то за что?! – Чжу Дон подбежал к мясу, бережно поднял с пола подобно самому ценному сокровищу, тщательно обтер о засаленное ханьфу и откусил часть.

Цянь Сюин поморщилась, чувствуя тошноту от одного вида упитанного неряхи. Она тихо шикнула на боль в руке от сильного захвата, и нехотя поплелась за демоном. Гуан Нин привел ее в соседнее помещение, и принцесса отчетливо почувствовала стойкую жалость к самой себе. Высокие окна закрыты массивными железными прутьями, отбрасывающими на пол суровые полосы тени. Голые, побелевшие от времени стены, грубо сколоченная кровать, обшарпанный диван, да простой деревянный столик – вот и вся обстановка. Ни ковров, ни ширм, ни свитков с поэзией.

– Со мной останешься, – Гуан Нин стоило захлопнуть дверь, он метнул на девушку гневный взгляд. – В своем уме вообще просить такое?! Она тебе в голове все перемешает и кукухой поплывешь. Хули-цзин доверять нельзя. А этой я бы не доверил даже мытье посуды! Все тарелки, блин, перебила.

– И что, мне теперь мучиться?! – Цянь Сюин повысила голос в ответ. – Я хочу вернуться домой, выйти замуж и жить счастливо. Разве прошу так много? Все равно сижу в заложниках. Ты напугал меня, притащил сюда, так хоть будь добр позаботиться обо мне до возвращения.

– Этим и занимаюсь, – Гуан Нин скинул истерзанный пояс. Следом на пол полетело разодранное ханьфу.

– Ты что делаешь?! – Цянь Сюин взвизгнула от неожиданности, отворачиваясь, закрывая ладонями лицо. – Не смей меня трогать, грязный извращенец!

– Вот именно, грязный, но не извращенец. Или ты серьезно думаешь, что у меня еще и силы есть двигаться лишний раз? Польщен, конечно, но, увы, – он скинул окровавленную рубаху прямо себе под ноги. – Это моя комната. Ты, конечно, красивая, но в купальню я хочу куда больше.

[1] Отсылка на имя принцессы. Сюин означает «прелестный цветок»

Глава 13.3

Цянь Сюин посмотрела на происходящее сквозь пальцы. Ее лицо горело из-за злости и смущения одновременно. Щеки щипало от одного вида красивого мужского тела, окрашенного в темно-красный от запекшейся крови из давно затянувшихся ран, не оставшихся даже в виде шрамов.

Гуан Нин вынул из шкафа чистую одежду и покинул помещение. Снаружи послышался звук закрывшегося засова. После его ухода воцарилась давящая тишина. Цянь Сюин медленно опустилась на жесткий диван, прижала к груди руки и тихо всхлипнула от безысходности.

***

Клан Лун во время нападения на Дворец

– Вода! Несите воду!

Отчаянные крики слуг, пронзаемые жутким треском пожираемой древесины, неслись со всех сторон, теряясь в общем хаосе. Ревущее пламя стремительно пожирало постройки, перекидывалось с кровли на кровлю, от них на деревья, выжигало дотла нежные сады.

Служанки, выбегавшие из охваченных огнем зданий, в ужасе отпрянули, когда прямо перед ними из земли вырвался столб пламени неестественного, ослепительно-белого цвета. Они с визгом бросились в другую сторону, моля богов о спасении, в то время как заклинатели клана пытались усмирить вышедший из-под контроля огонь.

Тан Юн стоял на крепкой ветке высокого дерева за пределами владений клана Лун. Наблюдал за происходящим с долей азарта, и в то же время выглядел достаточно сосредоточенно, чтобы не потерять контроль. Когда ревущее пламя на главной крыше ослабело, он с недоумением бросил взгляд на товарища.

– Не перегибай, – Янь Хаосюань ослабил сжатый кулак. – Запредельное пламя часто ведет себя произвольно, поэтому за ним стоит следить тщательнее.

– Я нормально им владею, – отмахнулся Тан Юн, удобно усаживаясь на ветке. Он свесил одну ногу, положил предплечье на согнутое колено другой. – Госпожа Лун еще не выходила. Я не сильно натравил пламя на основные покои, но тут такой переполох… Не могла же она банально не заметить?

– Под зданием наверняка есть тайный ход, ушла со своими личными служанками, – Янь Хаосюань внимательно наблюдал за происходящем внизу. – И все же, скажу еще раз – план отстой.

– Знаю! – беспечно отозвался Тан Юн. – Спасибо, что ввязался во весь этот бред вместе со мной.

– Будто у меня выбор есть, – Янь Хаосюань закатил глаза. – Лучше подумай, как сильно тебе достанется от Шу Вэньмина, когда он узнает.

– Ну, частично он знает. Я ему говорил, что хочу устроить поджог, поскольку иного выхода нет. Наорал на меня, разумеется.

– Да я сам не вижу вариантов, если честно, – мужчина слегка нахмурился. – Ко мне, – пары слов хватило чтобы вокруг него появились белоснежные лины, почти незаметные в солнечных лучах. На ветке соседнего дерева из тумана сгустились близнецы.

– Господин, – хором произнесли они, поклонившись.

– Обыщите округу, пешком или верхом должна убегать богатая женщина со слугами и стражей.

Слуги исчезли без лишних слов.

Тан Юн перевел взгляд на полыхающие здания и повел пальцем из стороны в сторону. Белоснежное пламя двигалось вслед за ним, повинуясь направлению. Янь Хаосюаьн предпочел не комментировать происходящее, лишь наблюдал. Ждать пришлось не долго: буквально через кэ близнецы вернулись.

– Северо-запад, – произнес Кан Байху.

– Прикажете схватить? – добавил Кан Гюрен.

– Нет, мы пойдем сами. Будьте рядом. Тан Юн, прекращай проказничать. Успеешь еще дурью намаяться.

– Да блин, не смогу, – Тан Юн поморщился, представляя, как получит по шее. – По крайней мере, не при друзьях, иначе мне голову открутят. Хотя, Шу-сюн и так это сделает, когда узнает про поджег… Его с собой не возьмем!

– В смысле? Не логично ли будет держать союзников при себе?

– Ну, в прямом, – Тан Юн щелкнул пальцами, и запредельный огонь окрасился привычным оранжевым цветом, поддавшись обычной воде. – Если будем всем скопом ходить, нас легче поймать при необходимости. Он останется в клане Тан и будет охранять мою семью. Все же, его заклинательским способностям я доверяю больше. Да и ему надо здоровье поправить сначала. Заберем книгу и рванем в Столицу, там перехватим друзей.

– Мы из Столицы, – Кан Байху посмел влезть в чужой разговор. – На Дворец напали. Все заклинатели отправились туда.

– То-то я думал, почему господин Лун резко ушел, – Тан Юн нехотя поднялся и прыгнул на соседнюю ветку, после – на следующую, и продолжил путь вот так, перепрыгивая с одной на другую.

– Там все главы кланов и лучшие ученики! – Кан Гюрен бежал рядом с юношей. – Мы не стали вмешиваться, но, кажется, дело в демоне.

Глава 13.4

– Белая госпожа оказалась права, – Янь Хаосюань усмехнулся не особо радостно. – Таову снова себе могилу роет беспросветным упрямством. Он забрал книги, и неизвестно, цел ли Император.

– Господин, Вы знаете, зачем Его Величеству вообще книги понадобились?

– Слухи ходят, якобы он неизлечимо болен, поэтому с каждым днем угасает, и больше не может держать в руках меч. Теперь оружие стало украшением на стене его покоев. Подробностей не знаю.

– Он не показался мне больным, – Тан Юн нахмурился, вспоминая Императора. – Я, честно, так разволновался, что не особо запомнил нюансы его внешности, но на первый взгляд – ничего особенного.

– Раз уж Императорские врачи бессильны, то время его сочтено, – Кан Байху отозвался с долей задумчивости. – Он совсем дурак наивный, раз считает, что в книге есть бессмертие или лекарство.

– Надежда – штука опасная, может довести до смерти, – Янь Хаосюань остановился на одной из веток и выставил руку в сторону, дав сигнал замереть.

Поодаль шла небольшая процессия: женщина в темно-зеленой накидке взволнованно озиралась по сторонам; четверо охранников окружили ее и держали мечи наготове, а близ них плелись две перепуганные служанки.

– Вырубите всех, кроме женщины в центре, – после отданного приказа Янь Хаосюань тут же схватил Тан Юна за предплечье, не позволив ему ринуться следом за близнецами. Юноша обиженно насупился, вырвал руку и отошел подальше.

Братья кинулись вниз. Заклинатели, недолго думая, бросились на нападающих. От их взмахов мечами духи рассыпались на туман, и оказывались совершенно в другой стороне.

Женщины бросились бежать, пока нападающих отвлекал хоть кто-то. Госпожа Лун прекрасно понимала, насколько быстро заклинатели проиграют неизвестному противнику, способному вот так избегать ударов. Она бежала настолько быстро и отчаянно, что совершенно позабыла о своих служанках, оставшихся позади.

– Негоже бросать верных людей, – Тан Юн вышел из-за дерева, преградив ей путь.

Госпожа Лун затормозила, чуть не упав. Тут же обернулась и шагнула в сторону, увидев за своей спиной Янь Хаосюана. Напуганная, запыхавшаяся женщина, вынула из рукава маленький нож, держа рукоять обеими кистями. Он плясал в дрожащих кистях, норовясь выпасть.

– Кто вы такие?! – надрывно выкрикнула она. – Что вам надо?! Зачем вы подожгли мой дом?! Вот вернется муж, вам не жить!

– Угрожать не нужно, – Тан Юн отмахнулся. – Отдайте Немую книгу бессмертных, и мы уйдем.

– Не понимаю, о чем речь! Можете убить меня, но не думайте, что останетесь безнаказанными.

– На вашем месте я бы так не говорил, – Кан Гюрен оказался слева от женщины.

– Вдруг наш господин поймет Вас слишком буквально, – добавил Кан Байху, находившейся справа.

Госпожа Лун вздрогнула, поочередно глядя то на одного, то на второго. Вот и все. Окружена. Она шумно выдохнула, не зная, на кого направить нож. Да и смысла в ее подобие оружия не было никакого. Женщина резко обернулась и швырнула его в Янь Хаосюаня. Мужчина поймал лезвие прямо перед своим лицом, зажав меж пальцев.

– Ого! – Тан Юн воскликнул с восхищением. – А я тоже так смогу?

– Когда-нибудь, возможно, – Янь Хаосюань кинул нож в сторону и острие вошло в землю. – Книгу, – он протянул ладонь. – Не заставляйте меня обыскивать Вас.

– Нахал! – визгливый голос женщины разнесся меж деревьев. – Как ты смеешь даже думать о прикосновениях в замужней женщине?!

– Так, ладно, – Тан Юн взмахнул пальцами. Иглы для акупунктуры окружили голову госпожи Лун. – Или Вы отдаете книгу, или я буду лишать Вас возможности двигать конечностями, пока не станете безвольным телом на земле. Не заставляйте меня использовать медицину во вред чужого здоровья.

– Ты… – она проглотила недовольство, нервно сглотнула. – Я отдам книгу при одном условии…

– Вы не в том положении, чтобы торговаться, – как бы между прочим напоминал Кан Байху.

– Вы должны оставить мне несколько ран, иначе муж меня не простит. Я не должна отдавать книгу ни под каким предлогом, но жизнь для меня дороже пары клочков бумаги, – госпожа Лун вынула из рукава Немую книгу бессмертных. Кан Гюрен перехватил ценную вещицу.

– Понял, – Янь Хаосюань достал меч, а госпожа Лун зажмурилась.

– Погоди, разве это не… – Тан Юн отозвал иглы. Он не успел договорить: мужчина нанес ей несколько ударов, рассекая одежду на плече, бедре, талии, щеке, вдобавок схватил за волосы, портя прическу и швыряя на землю.

– Уходим, – Янь Хаосюань убрал меч за спину, запрыгнул на ветку.

Глава 13.5

Тан Юн задержал взгляд на растрепанной женщине, тихо стонущей от боли, и поспешил за напарником. Близнецы кинулись следом за господином. Они обернулись, взглянув на госпожу Лун, а затем на рассерженного Нефритового принца.

– Янь Хаосюань! – Тан Юн догнал друга, преградив ему путь. – Зачем ты так поступил? Это слишком жестоко! Пусть мы и прикинулись практически бандитами с большой дороги, притворялись же! Просто чтобы напугать!

– А мне стоило ослушаться ее просьбы? Дурак совсем? Муж приказал ей в случае чего забрать и сберечь книгу, но для нее самой она не имеет значения. Если она вернется целой и невредимой, без книги, неизвестно, чем все закончится. Мы не знаем характер господина Луна. К тому же, я нанес ей поверхностные раны в самых безобидных местах. Никаких последствий для здоровья не будет.

– Но не может же он обидеть собственную жену! – Тан Юн на миг растерялся. Он растерянно взглянул на близнецов, затем на Янь Хаосюаня. – Это же… Самый близкий и родной человек после родителей…

– Это их дело, а не наше, – Янь Хаосюань махнул рукой, и близнецы приземлились на ветки близ него. – Идите вперед, отыщите Чжао Ичэня и Су Мин, доложите их местоположение. Мы пойдем кратчайшим путем до Столицы.

– Поняли, – хором ответили духи, пропадая в тумане.

– Я уже не знаю, какой смысл во всем происходящем… – Тан Юн покачал головой. – Раз Ба напала на Дворец и получила книги, у нас определенно ничего не получится. Наша одна против шести… Вопрос времени, когда она придет за ней и еще не найденной.

– Тан Юн прав.

Женский голос прошелся по телу принца дрожью, и Тан Юн, обернувшись, направил на незнакомку иглы. Она же вальяжно прислонилась спиной к стволу, не собираясь защищаться от «оружия», зависшего близ белоснежной вуали.

– Гуан Нин забрал книги и похитил принцессу для гаранта неприкосновенности, – продолжила Белая госпожа. – Теперь они знают, что Яо Цзиньлун – спустившийся небожитель, а змеи госпожи Фэн на самом деле служат Фэн По По. Если информация от Си-ван-му достоверна, при прохождении через врата демоны погибнут. Не вижу смысла вмешиваться.

– Насколько Си-ван-му уверена в защите врат? – Янь Хаосюань сложил руки на груди, и свел брови к переносице.

– Не особо сильно. Или они умрут, или произойдет конфликт ци и се-ци, из-за чего прогремит мощный взрыв. На несколько тысяч ли минимум.

– Погибнет столько людей… – Тан Юн медленно опустил руку. Иглы вернулись в чехол, зажатый в другой кисти. Он нервно сглотнул, снова вспоминая рассказ Янь Хаосюаня. А затем, как по щелчку пальцев, пришло осознание: – Подождите. Младший брат Чжао Ичэня и те два чудика – небожители? С каких пор?

– Давно, к сожалению, – у Янь Хаосюаня бровь нервно дернулась. – И мне работать с ними приходится слишком часто. Опережая вопросы: конечно же я обо всем в курсе и давно. Нас всех вместе послали. Причем, глядя на настроение Юй-ди, послали во всех смыслах.

– Оставим данную тему, – Белая госпожа обхватила ладонями локти, и Тан Юн невольно задумался о том, насколько же те трое невыносимы. – Ваше Высочество, насколько я поняла, у Вас есть план?

– Есть, как раз на такой случай, – Тан Юн пропустил мимо ушей обращение, прозвучавшее слишком непривычно. – Погоди! Ты же на стороне Ба? Или нет?

– Она моя служанка. Душа на отработке грехов, как и те, кого ты уже видел, – Янь Хаосюань присел на ветку, свесив ногу. – Я ее подослал специально. Или, думаешь, буду играть против них честно? В общем, как понимаю, ты собираешься использовать ту самую глупую, но эффективную, затею?

– Ну, раз такой расклад, да, – Тан Юн отреагировал довольно спокойно. Вернее, попытался, а рука сильно сжимала чехол игл. – Выбора нет.

– Выбор есть всегда, – Белая госпожа коснулась тыльной стороной запястья ткани, отодвигая от лица. – Но не всякий выбор является правильным в чужих глазах.

– Ты... – Тан Юн невольно отшатнулся, врезавшись спиной в ствол дерева. – Впрочем… Я не удивлен. Но, честно, я бы не догадался. Не сразу, по крайней мере.

– Рассчитываю на Ваше благоразумие.

– Не переживай! Наши тайны останутся среди нас троих. Я не хочу выслушивать от друзей о том, насколько я безумен, – Тан Юн прислонился затылком к грубой коре. Ему казалось, словно мир уходит из-под ног от осознания того, что придется сделать. – Янь Хаосюань не рассказывал тебе про мой план?

– Нет.

– Хорошо. Тебе не стоит знать. Так будет легче, если вдруг тебя начнут подозревать. Возвращайся к демонам. Ты пригляди за принцессой, хорошо? Сильно сомневаюсь в их манерах. Лучше вернуть ее в целости и сохранности.

– Разумеется, – Белая госпожа поправила ткань на шляпе и, распавшись на мелкие белоснежные частицы, устремилась обратно к горе Чжушань.

Глава 13.6

Тан Юну она не врала – действительно не знала подробностей. Господин никогда не рассказывал ей слишком много, однако особое отношение чувствовалось с самого начала…

***

Оказавшись в Диюе, захотелось горько заплакать. В голове крутилась всего одна мысль: «Чем я заслужила это наказание?» И правда, чем? Тем, что она помогала людям всю свою жизнь? Выводы напрашивались сами самой, но признавать свои ошибки совершенно не хотелось. Пути назад не осталось, и приходилось продолжать идти за длинной очередью, по черной дороге из пепла. Приближаясь все ближе к князю первого судилища, до ушей стали долетать его слова о направлении некоторых, чистых душ, сразу в десятое судилище – на перерождение.

Надежда тут же наполнила сердце: быть может, Циньгуан-ван[1] отправит ее обратно в мир живых, хоть и в другом теле. Тогда появится возможность как-то обмануть тетушку Мэн и выпить суп забвения не до конца. Подрастет, вспомнит прошлую жизнь и отыщет своего возлюбленного. Скажет ему, насколько виновата и попросит прощения. Хотя бы прощения. Об ответных чувствах мечтать было бы слишком глупо, ведь к тому времени он успеет обзавестись семьей.

– Зеркало греха.

Всего два слова, прозвучавшие как приговор, обрубили последнюю слабую нить надежды. Не видать ей перерождения. Впереди маячила лишь бесконечная череда наказаний, соответствующих е скрытым порокам.

– Это ошибка! – девушка сорвалась на отчаянный крик. – Я всю жизнь людям помогала! Почему я не могу быть чистой душой?!

– Зеркало греха само все тебе покажет, – голос Циньгуан-вана прозвучал неумолимо. Этот князь, облаченный в ритуальные одеяния темно-синего, почти черного оттенка с россыпью серебряных узоров, не собирался слушать ее отчаянные мольбы. Как и всех, кому предстояло пройти очищение вне зависимости от того, насколько праведной была жизнь. Наказываются все. И лишь единицы избегают этой участи. Он плавно отвел правую руку в сторону, и его ладонь указала на величественную арку, ведущую в иллюзорный, прекрасный сад, где Зеркало должно явить всю правду, которую души так отчаянно отрицали.

Девушка проглотила ком обиды, от которого перехватило дыхание. Сделала шаг. Еще один. Медленно, почти не чувствуя собственных ног, она стала частью бесконечной очереди. Души пихались в немом отчаянии, их тихие всхлипы и завывания сливались в гнетущий гул, усиливающий чувство собственной беспомощности.

Она прошла под аркой, по тропе и поднялась на открытую террасу. В центре стояло огромное зеркало в массивной оправе из почерневшего, утратившего блеск золота. На раме была выгравирована надпись: «На террасе, обращенной к востоку, перед зеркалом греха нет хороших людей». Она опустила взгляд на свое отражение, и оно исказилось. Рядом с ней, проступили силуэты родителей, а за их спинами возник родной дом.

– Пятое судилище, – прозвучал рядом низкий голос.

Девушка вздрогнула и обернулась, инстинктивно вжав голову в плечи. Рядом с ней стояли двое. Их тела были облачены в простые, темные одежды, но головы… У одного – голова лошади, у второго – быка[2].

– В сторону, – Лошадиная голова положил тяжелую ладонь на плечо удивленной девушки и отодвинул, позволяя подойти к зеркалу следующей в очереди душе.

Она осталась стоять в стороне, ожидая, пока наберется группа для пятого судилища. Говорить о чем-либо никто не горел желанием. Некоторые отчаянные еще пытались спорить и что-то доказывать, но их не слушали. Невольно девушка поразилась выдержке демонов, особо не реагирующих на подобные выходки. Когда душ набралось несколько десятков, стражи двинулись вперед, в глубины сада.

Здесь, среди невиданных растений с серебристыми листьями и цветами, светящимися изнутри холодным светом, пришло смирение с собственной участью. Пройдя по узкой тропинке, они вышли к огромному деревянному дому. К нему вела высокая лестница со ступенями из вертикально поставленных ножей.

– Каждый день вы будете подниматься и спускаться по этой лестнице, – заговорил Бычья голова. – В промежутках – стоять на террасе и наблюдать за родственниками, пока не осознаете все свои прегрешения перед ними.

– Напоминаю, что день и ночь – понятия относительные, их тут не существует, – добавил Лошадиная голова, – поэтому вы будете ходить туда-сюда по указке наблюдающего.

– А… как тут помещаются все души? – не удержалась девушка, оглядывая, казалось бы, крошечное пространство. – Их же тысячи, десятки тысяч…

– В подобные тонкости тебе вникать не нужно, – оборвал ее Бычья голова. – Первой пойдешь, раз любопытная такая.

[1] Циньгуан-ван (秦廣王, qínguǎng wáng) – в китайской мифологии князь первого судилища Диюя, главный из десяти судий. Допрашивает прибывшие души и распределяет их по судилищам в зависимости от тяжести совершенных прижизненных грехов. Некоторые могут пройти сразу в десятое судилище и отправиться на перерождение.

[2] Бычья голова (牛頭, Niútóu) и Лошадиная морда (馬面, Mǎmiàn) – в китайской мифологии два стража, с которыми души умерших сталкиваются при попадании в Диюй. Сопровождают души до пятого судилища.

Глава 13.7

Девушка лишь пожала плечами, без возражений вышла вперед и остановилась перед первой ступенью. Она замерла на мгновение, затем поставила ногу на лезвия. Обувь исчезла в тот же миг, и ступня коснулась острой стали. Она шумно выдохнула, пытаясь собрать волю в кулак. Зажмурилась. И резко перенесла на эту ногу весь вес.

По саду разнесся душераздирающий крик. Казалось, боли острее этой в мире не существует, а за всю свою жизнь испытать ее пришлось очень много. Заплакала бы, да не может – души не плачут.

Она, будто на потеху публике, начала подниматься. Боль, острая и жгучая, разливалась по телу огненными волнами, вытесняя все мысли. Держаться ровно получалось едва ли. Перил тут не было – как раз для тех, кто попытается зацепиться за них.

Шестьдесят три ступени.

Оказавшись наверху, на террасе, она рухнула на колени, дрожа всем телом. Боль фантомными иглами пронизывая каждый цунь ее хрупкой духовной оболочки. Она, превозмогая остатки неприятных ощущений, поднялась. Иногда тело передергивало, и становилось непонятно, почему иногда появляются ощущения, присущие физическому телу, а иногда – нет.

Опираясь на прохладную каменную ограду, она подняла взгляд. Вместо сада перед глазами предстал родной дом. Мать вышивала у окна, отец сидел у стола с кучей бумаг. Они пока не знали о смерти дочери. Но все равно были печальными… Ведь та сбежала из родного дома ради мужчины.

Таково было наказание пятого судилища: вечно наблюдать за теми, кого оставила в мире живых, и с каждым взглядом, с каждым воспоминанием вновь и вновь корить себя за проступки, корить себя за каждое слово. И все грехи осознать необходимо именно сердцем. Искренне раскаяться. Только тогда душа очистится и сможет двигаться дальше.

Сколько точно прошло времени с момента попадания в Диюй она не знала – времени здесь нет. Души гоняли туда-сюда по лестнице, заставляя завывать и мучиться, а затем смотреть на своих родных. И так раз за разом. Им не надо спать. Не надо есть. И нет никакого отдыха от постоянных мучений.

Однажды туда пришел мужчина. Высокий, широкоплечий, со строгим взглядом и нахальной ухмылкой. Их взгляды пересеклись, и ей показалось, словно при жизни уже доводилось видеть его. Когда-то очень давно…

Он проследил за подъемом девушки по лестнице, и та почувствовала это затылком. Всем телом. В какой-то степени, стороннее ощущение помогло не так сильно концентрироваться на невыносимой боли.

С каждым подъемом и спуском девушке удалось выработать привычку не так сильно демонстрировать собственные мучения. Привыкать к боли не особо хотелось, но выбора не было. Ни при жизни, ни сейчас. Добравшись в очередной раз до террасы, она обернулась.

Янь Хаосюань по-прежнему стоял внизу. Смотрел на нее, и во взгляде читалась доля уважения. Так и не решившись обмолвиться хоть словом, девушка отвернулась, вновь глядя на родителей. Самым поганым было, пожалуй, осознание, что этот кошмар для нее никогда не закончится, даже когда придет их время…

– Скучаешь по ним? – Янь Хаосюань оперся предплечьями о широкие перила, устремив взгляд на прекрасный сад, раскинувшийся у террасы.

– Конечно. Меня уже похоронили в пустом гробу. Они безутешны… – заговорив, собственный голос удалось узнать с трудом. За все это время ни с кем и словом обмолвиться не получалось. Никто банально не хотел разговаривать, пребывая в пучине собственного отчаяния.

– Уже начала чувствовать облегчение от осознания своих грехов?

– Частично, – уголки ее губ слегка приподнялись в болезненной улыбке, полной отчаяния. – Я застряла тут надолго… Поскольку не смогу раскаяться искренне. Я признаю свою вину перед ними. Сожалею обо всех резких словах и побеге… Но не считаю решение отправиться в далекий путь неправильным. Я отдала свою жизнь за людей, и погибла без сожалений. Мое упрямство привело к смерти… Зато она была ненапрасной. И, сказать честно, мне обидно за собственную судьбу после смерти. Я надеялась пройти на перерождение, а не застрять здесь.

– Есть свод правил, где прописаны все людские грехи. Прожить жизнь так, чтобы попасть сразу в десятое судилище, могут разве что монахи. И то не все. Не важно, насколько хорошим человеком ты была при жизни. Если попала сюда, а не на небо, значит, была недостаточно хороша, – его слова прозвучали достаточно резко, достаточно жестоко… И девушка медленно опустила веки.

– Я нарушила множество правил. Не послушалась родителей, сбежала с возлюбленным на другой конец Тянься, поклялась защищать людей, – девушка медленно перевела взгляд с родителей на Янь Хаосюаня. – И я ни о чем, никогда, не пожалею.

– Твое упрямство поразило многих местных жителей, – Янь Хаосюань встретился взглядом с холодными, темными глазами девушки. – Ты бы знала какие эпопеи мне Хэй Учан понаписал… Возмущенно-восхищенный сборник, я бы сказал. Впечатлить жнеца – еще постараться надо.

– Мне нет дела до его восхищений, – она продолжала внимательно смотреть на мужчину перед собой, и никак не могла понять, в чем суть их разговора.

Глава 13.8

– Существует такая вещь, как «ошибка Мироздания». Когда человек, вместо вознесения, попадает в Диюй на ровне с остальными. Разница в том, что тело тоже исчезает. И ты стала той самой редкостью, поставив на уши всех Хэйбай Учан – они искали душу, оказавшуюся здесь без их ведома.

Ее сердце пропустило удар. Провела здесь неизвестно, сколько времени, когда должна была оказаться в Небесном царствие… Вот она – действительно самая злая шутка судьбы. Девушка сжала дрожащую от переполняющих эмоций руку до белых костяшек, и промолчала. С большим трудом промолчала, не смея перебивать собеседника.

– Ты – благородная дева, верная своим идеалам. Готовая на все, лишь бы охранять покой людей… Неужели думаешь, что тебе место здесь? – Янь Хаосюань ухмыльнулся, видя, как ее тихий гнев меняется на удивление. – Я не в силах изменить несправедливость, поэтому задам всего один вопрос: хочешь ли ты чтобы твое сердце снова билось?

Она медленно накрыла ладонью грудь. Сердце в ней действительно давно не билось, хоть и привычное дыхание все равно было присуще ей. Как привычка. Как дань уважения к жизни в физическом теле.

– Вы можете отвести меня в десятое судилище?

– Нет. Я могу подписать четырехсторонний контракт с Яньло-ваном[1]. Ты станешь вольной душой на служении у меня, приближенного к Юй-ди небожителя, Янь Хаосюаня, – мужчин говорил все также спокойно, продолжая наблюдать за собеседницей. – Ты будешь искупать свои грехи на службе, и, когда полностью очистишься, получишь возможность добиться низшего ранга в качестве небожителя.

– Согласна, – без раздумий ответила она. – Мне же можно будет вернуться в мир живых?

– Да, там ты мне как раз нужна. Для тебя есть серьезная работа, и…

– Не важно, – перебила она. – Я согласна на любую работу, если смогу продолжить заниматься тем, чем и раньше. Охранять покой людей. Увидеть возлюбленного…

– Позже, – строго осек Янь Хаосюань. – Пока ты должна работать под прикрытием и не раскрывать свою личность.

– Поняла…

– Тогда идем, – Янь Хаосюань не церемонясь, обхватил ее запястье пальцами и повел вперед, мимо других душ, застывших у ограды. Там, где для остальных путь упирался в невидимую каменную стену, его шаг не замедлился. Воздух перед ними дрогнул, и они прошли сквозь него, оставив позади террасу и ее вечных наблюдателей.

Они попали внутрь здания, где царила тишина, не пронзаемая криками. Огромный зал был выполнен в глубоких темных тонах дерева. Вдоль стен возвышались стеллажи до самого потолка, ломящиеся от свитков и древних фолиантов. В свободных местах висело несколько огромных досок, испещренных сложной сетью красных нитей. На них Бао-ван[2] развесил улики, записи, символы, касающиеся его текущего расследования. Посреди хаоса систематизированных улик, за широким лакированным столом, груженным бумагами, восседал сам князь. Мужчина преклонных лет, с длинной, ухоженной бородой цвета воронова крыла, был погружен в работу и лишь мельком, без интереса, скользнул взглядом по вошедшим.

– Приветствую, Бао-гун[3], – Янь Хаосюань слегка склонил голову, поклонившись больше формально, нежели из уважения. – Я пришел забрать эту душу для испытаний на Небесах.

– Любите Вы, Первовечный Шепот Поднебесной[4], забирать к себе грешников, – князь отложил кисть и поднял на него задумчивый, проницательный взгляд. – О Вас уже все князья судачат…

– Мне нет дела до их разговоров, я пришел забрать ее. Подпишите контракт или мне еще вежливее попросить? – в голосе Янь Хаосюаня не было ни угрозы, ни раздражения. Исключительно тихое негодование, подавленное рамками приличия.

– Вы и вежливость, уважаемый Янь Хаосюань, – понятия из разных миров, – вздохнул Бао-ван. – Зачем вам столько душ на отработке?

– У меня есть дозволение Юй-ди. Остальное значения не имеет.

Князь помедлил, изучая непроницаемое лицо небожителя. Затем махнул рукой.

– Что ж, не вижу смысла препятствовать.

Он щелкнул пальцами. В воздухе между ними сгустился длинный свиток из темной, состарившейся бумаги. Он развернулся сам собой, открывая строки, исписанные сложными, древними иероглифами, незнакомыми простой душе.

[1] Яньло-ван (閻羅王, yán luó wáng) – в китайской мифологии владыка Диюя. Назначен на данную должность Юй-ди и выполняет функции руководителя процессом перерождения.

[2] Бао-ван (包王, Bāo wáng) – в китайской мифологии реальный человек Бао Чжэн (包拯, Bāo Zhěng), ставший персонажем народной мифологии и множественных произведений. Был назначен Юй-ди на должность князя пятого судилища за свою верность законам и неподкупность, а также сыщиком для проведения особых расследований.

[3] Бао-ван больше известен как Бао-гун (包公, Bāo gōng), поскольку «гун» – это почтительное народное прозвище. Буквально переводится как «господин». «Ван» – это указание на должность (князь), официальный вариант. В китайской культуре, когда человек обожествляется, к его фамилии часто добавляю «ван».

[4] Первовечный Шепот Поднебесной (太初之喃, Tàichū zhī nán) – прозвище Янь Хаосюаня, данное в Небесном царствии.

Глава 13.9

Янь Хаосюань пробежал взглядом по тексту, хотя прекрасно знал каждый иероглиф. Менять условия без дозволения Юй-ди сам Яньло-ван не посмел бы. Он приложил палец к нижнему углу свитка, выжигая на нем свою печать, сотканную из запредельной ци.

– Дитя, – Бао-ван перевел взгляд на девушку, затаившую дыхание. Его голос звучал с оттенком старческой усталой доброты. – Ты прожила жизнь, полную горестей и радостей. И я надеюсь, что при следующей нашей встрече увижу тебя не у Зеркала, а в облачении небожителя.

Лишь произнеся это, он приложил к свитку палец, выжигая в углу собственную печать.

– Благодарю за пожелание, – ответила девушка дрогнувшим голосом, и низко склонилась в поклоне. – Я обязательно искуплю все свои проступки верной службой Небесному Царствию.

Янь Хаосюань не проронил ни слова. Просто щелкнул пальцами. Мир вокруг девушки вздрогнул, завертелся и с грохотом обрушился в бездонную пустоту. Она не успела понять суть произошедшего, как ощутила под собой нечто мягкое. Тьма отступила, уступая место размытым пятнам цвета, постепенно собравшимся в четкие очертания. Девушка обнаружила себя сидящей за богато обставленном столом, в помещении с высокими потолками, и изящной мебелью.

– Добро пожаловать! – хором выкрикнули несколько человек, отчего она вздрогнула и инстинктивно вжалась в спинку стула.

– Уже можно кушать? Можно? – напротив, склонившись над низким столом, ломившимся от яств, сидел юноша с нетерпеливым блеском в глазах. Одном глазе. Правый скрывала длинная челка.

– Сначала контракт, – напомнил Янь Хаосюань, вновь щелкнув пальцами. Свиток материализовался прямо в воздухе перед девушкой. Она машинально взялась за края прохладной бумаги и подняла удивленный взгляд на присутствующих. Текст был написан в две колонки – на незнакомом ей языке и на простом, понятным с детства.

– Когда подпишешь – будем есть, – пояснил мужчина с сединой на висках и несколькими шрамами, пересекавшими лицо. – Меня зовут Шэн Да. А это близнецы Кан: Кан Гюрен и Кан Байху. И нет, Кан Гюрен, терпи.

– Ну-у-у-у, – юноша обиженно вытянул губы трубочкой.

– Подписывай быстрее, мы есть хотим, – тихо, но настойчиво прошептал Кан Байху, сидевший слева от нее. Его лицо, один в один, как у брата, отличала чуть более выраженная сдержанность и челка на левом глазу.

– Как дети малые, – Янь Хаосюань беззлобно усмехнулся уголком рта. – А тебе все равно придется подписать. Или вернешься туда, откуда пришла.

– Подпишу, – быстро ответила девушка, ее взгляд снова скользнул по свитку. Она опустила глаза на контракт. – Почему мне дарован титул «Белой Госпожи»?

– При заключении договора господин дарует слуге титул, – объяснил Кан Байху. – Мы с братом – «Тени Отмщения». А наш вредный старикашка – «Поднебесный Стратег». Обычно титул отражает… э-э-э… сущность или заслуги. Твои, видимо, белые.

Белая Госпожа опустила взгляд на свои одежды – ханьфу стало после смерти абсолютно белым[1]. Она осторожно взяла лежавшую рядом кисть, обмакнула ее в стоявшую рядом тушь и четко вывела свое имя внизу свитка. Детали условий ее больше не волновали. Возвращаться в судилище она не собиралась, и упускать единственный шанс – тем более. Стоило контракту исчезнуть, ее сердце пропустило удар.

[1] В Китае белый цвет считается не цветом, а его отсутствием, и обозначает скорбь и переход из одного состояния в другое. Также имеет значения минималистичной красоты и честности.

Глава 14.1

Возница дернул вожжи. Лошади замотали головами, останавливаясь, переминаясь с ноги на ногу. Прямо перед повозкой стоял юноша, не шелохнувшись, когда на него неслись два коня. Мужчина тут же подорвался с места, громко воскликнув:

– С головой не дружишь?! А если б затоптали?! Пошел прочь с дороги!

– Да я на минутку! – Кан Байху невинно улыбнулся, будто не он только что выскочил на проезжую часть.

– Так, – Кан Гюрен распахнул дверь повозки, окинул взглядом присутствующих внутри. – Ага! – он захлопнул дверь и растворился в тумане, и брат последовал его примеру.

– Это демоны! – воскликнул возница. – Демоны!

– Ну демоны и демоны, – Яо Цзиньлун прислонился к спинке сидения, даже бровью не поведя. – Вообще плевать. Едем дальше.

– А… – Су Мин не успела до конца осознать, что именно произошло, как все закончилось. – Это же они принесли Шу-сюна после нападения Цюнци…

– Разве могут демоны служить небожителю? – Чжао Ичэнь наклонил голову вбок, прислонившись виском к стене. – В любом случае, раз слуги Янь Хаосюаня нас искали, скоро мы с ним пересечемся.

– Это были духи в его услужении, – Яо Цзиньлун опустил веки, не собираясь больше и слова говорить.

– Не самые приятные личности, между прочим, – уточнил Фэн Лао. – В дни мимолетного безделья они приходят ко мне домой и заглядывают в окна, – его аж передернуло, вспомнив один из многочисленных случаев.

Фэн Вэйхуа покосился на брата, скривившись в подлой ухмылке, и поспешил отвернуться, пока тот не заметил.

– Давайте подумаем о насущном, – Яо Цзиньлун неспешно накручивал на палец черный локон. Он устремил безразличный взгляд в окно. – Ба еще не нашла последнюю книгу, и наверняка будет ждать, пока ее отыщет Тан Юн…

Су Мин украдкой посмотрела на своего спутника. От миловидного, вежливого юноши не осталось и следа. Перед ней сидел небожитель, но вид его был далек от божественного сияния. Уставшее лицо, с трудом держащее маску безмятежности, одежда, изорванная в клочья и пропитанная засохшей кровью и пылью. Сквозь широкий разрез на груди она видела недавно затянувшийся, но все еще свежий шрам – след от атаки, которая должна была стать смертельной. Если один демон смог его настолько сильно потрепать, то что было бы, будь их там трое?

– А сам собрался отсиживаться в сторонке, пока мы выполняем грязную работу? – Чжао Ичэнь покосился на брата.

– Мне нужно время восстановиться. Змеи госпожи Фэн займутся наблюдениями за демонами. Я останусь дома. К тому же, отец совсем плох.

– А действительно ли он тебе отец? – в голосе Чжао Ичэня прозвучал отчетливый холод.

– Я понимаю уровень Вашего недоверия, но я действительно Ваш брат. Небожитель как три года, вот и весь секрет. Помните, когда меня не могли найти пару месяцев? Я тогда вознесся и доставал вышестоящих просьбами позволить пожить еще немного внизу, закончить свои дела. Как ни крути, у меня все еще свадьба с принцессой на носу. Ее необходимо спасти и объяснить, почему нам нельзя быть вместе.

Серьезное выражение лицо Чжао Ичэня сменилось расслабленной безмятежностью, и повисшая в воздухе тишина перестала настолько сильно угнетать. Он взглянул на брата с долей жалости, словно понимал, какая ноша взвалилась ему на плечи.

– Ты действительно расскажешь ей правду?

– Нет, – Яо Цзиньлун натянул тяжелую, вымученную улыбку. – Нам так-то свою суть раскрывать нельзя, и, по возможности, я так и делаю. Когда придется вернуться обратно, инсценирую свою смерть. Матушке правду расскажу. Книги в любом случае нужно отнести наверх, иначе текущая ситуация повторится.

Пока заклинатели обсуждали примерный план действий на будущее, Линь Тайхуа молча наблюдал и пытался понять, каким образом вообще во все это ввязался и, главное, для чего. Он и сам не знал ответа. Возможно, дело в чувстве вины по отношению к Су Мин. Такой, казалось бы, нежной и хрупкой на первой взгляд, которую хочется защищать и оберегать… А с другой стороны, другим помочь тоже хочется. По мере возможностей, разумеется. Ему не под силу провернуть нечто грандиозное, зато в какой-то степени может облегчить вылазку куда-либо путем гипноза других людей.

Вскоре Чжао Ичэнь занял место возницы. Небожители покинули повозку, и наступила тишина. Су Мин не особо горела желанием продолжать диалог, как и сам лис, банально не зная, о чем поговорить. И стоит ли вообще. В голове никак не желало укладываться все произошедшее. Он натянул капюшон на лицо, пытаясь спрятаться, хотя спутница и так не смотрела на него.

Глава 14.2

Когда повозка затормозила, Су Мин потянула руку к двери и та распахнулась. Сначала внутрь ввалилась пара здоровых сумок, следом – Тан Юн, непонятно, как их поднявший и не сложившийся пополам от такого веса.

– Уф, – юноша залез внутрь, плюхнувшись напротив друзей. – Ну-с, едем!

– Едем, едем, – проворчал Чжао Ичэнь, забравшийся следом за ним. – Куда едем-то, гений мысли? – он закрыл за собой дверь. Повозка тронулась дальше, под четким руководством Янь Хаосюаня.

– О, ну, смотрите! – Тан Юн полез в сумку, начиная шуршать, чем-то греметь, в конце концов вынимая помятую бумажку и браслет невесты. – В общем. Я всю голову себе сломал! Подумал: белый тигр, а тут – дракон, и не абы какой. Странно же! Видите, вот тут есть маленькие углубления? – он показал на темные вмятины. – Они точь-в-точь повторяют точки с той горы.

– Получается, все же, указывают на семь стоянок Западного Дворца? – Су Мин взяла браслет в руки, покрутив. – Даже если так, у нас есть исключительно направление – запад. Понятие растяжимое, и мы там уже были.

– Вы были на юго-западе, – поправил Линь Тайхуа. – Ты смог расшифровать эти надписи?

– Ага-а-а, – Тан Юн дернул бровями, заулыбавшись хитро и, в какой-то степени, игриво. – Они оказались ничем иным, как триграммами и гексаграммами, наложенными друг на друга. Всего, получается, четыре парных знака. С левой стороны, над хвостом дракона находится триграмма кунь и гексаграмма ши. Я начал пытаться понять, какой стоянке они соответствую, и понял, что пятнадцатая – Куй. Смотрите! Ее элемент – земля, как и у триграммы кунь. Она еще указывает на направление севера, об этом позже. Гексаграмма же говорит про великих воинов, армию и прочее, а такое значение как раз у стоянки Куй. Там про Императорский арсенал.

Под хвостом дракона – опять триграмма кунь, гексаграмма… Кунь, – Тан Юн тихо хихикнул. – В общем, эта гексаграмма говорит про духов земли, плодородие, может обозначать женское начало. Я сначала не понял, начал вспоминать: походит на стоянку Вэй, поскольку тоже стихия земли, и там про значение изобилия. А еще про наказания… Но это тоже потом. Смотрите дальше! – юноша увлеченно тыкнул пальцем в символ над мордой дракона.

– Тут триграмма ли, обозначающая огонь и восток, и гексаграмма куй. Я начал искать огненную стихию в стоянках, но нашел только солнце. К тому же, куй обозначает некий конфликт, гнев, а среди стоянок наиболее подходящая – Мао. Она имеет значение войны, преступлений и безвременной смерти, – Тан Юн переместил палец ниже, указывая на символ под мордой дракона.

– Гексаграмма кань указывает на стихию воды и западное направление, куда нам и нужно, и гексаграмму чжэнь. Она, в целом, не самая благоприятная и довольно… Мрачная, так сказать. В ней много довольно размытых значений, но я зацепился за однл! Сбор войска на границе. А покровителем границ является стоянка Шэнь.

– Так, допустим, – Чжао Ичэнь постукивал пальцем по краю сидения. Иногда казалось, будто это не телега скрипит, а извилины главы клана Яо шевелятся в попытке осознать целую кучу вываленной на него информации. – И каким образом ты понял, куда нам нужно ехать?

– Вы правда еще не поняли?! – Тан Юн отозвался с долей детской обиды. – Это браслет династии Шоу! И этот шифр указывает на Столицу того времени. Она существовала сотни лет назад на западе, когда границы заканчивались прямо там. Столица была пограничным городом, внушающим страх для соседних государств. Там дальше находятся степи и пустыня, где жили вольные народы, периодически совершавшие набеги на ближайшие поседения, и последний Император Шоу распорядился возвести Столицу на границе, чтобы своим присутствием пугать врагов. Это получилось, кстати, но вот север решил напасть! Поэтому триграмма кунь два раза повторяется. Силы, стянутые с востока, не смогли оказать должную поддержку. В итоге Столицу сравняли с землей. Вот и наказание, собственно. Император Шоу был довольно жесток и безрассуден, и вместе с ним поплатился его же народ. Знаете, что сейчас находится на ее месте? Степь Цаоди.

– Ого, – только и произнес Линь Тайхуа. – И Вы помните все эти значения наизусть?

– Скажу по секрету: я подглядывал созвездия в семейной библиотеке, но, в целом, представления имел. Поскольку заклинатель из меня никудышный, приходилось образовываться во всех сферах, даже гадательных и философских. Да и еще всяких… Аж забыл, в каких.

– В общем, – перебила Су Мин. – Нам надо ехать в степь Цаоди и искать там остатки Столицы эпохи Шоу. Ладно. А ты хоть представляешь, насколько степь огромная и сколько лет назад это было? Почему ты вообще уверен, что книга там? И вообще, не могли этот браслет сделать в то время! Не предрекли же они себе свою погибель.

Глава 14.3

– Скорее всего, символы нанесли на браслет после гибели Столицы. На месте разберемся. У Янь Хаосюаня же есть слуги, пусть они этим займутся. Всяко быстрее нашего ковыряния будет. А уверенность… Ну, знаешь, не будь там книги, хули-цзин не забрала бы браслет. Вряд ли украла его исходя из женской зависти, он для утонченной соблазнительницы никак не подходит, – Тан Юн убрал украшение и бумажку, исписанную триграммами и гексаграммами, обратно в сумку. – Лучше подумаем о разнообразии ловушек и демонических существах, ожидающих нас там! – радостно воскликнул он, будто не в первых рядах даст деру, встретив нечто подобное.

– Легенд о том месте ходит довольно много. Люди туда давно не суются, на слово верить им не стоит, – Чжао Ичэнь невольно вспомнил, как ему уже доводилось бывать там. Правда, ничего странного он не встречал. – Горы очерчивали границу… Думаю, Столица находилась близ озера Хоумин. Не важно, сколько там будет яогуаев, я их перебью с легкостью.

– Как тех водных драконов, да? – Су Мин вспомнила, насколько быстро друг расправился с ними. Аж дух перехватило. – Когда-нибудь я тоже так смогу…

– Сможешь, главное, тренируйся больше, – кивнул он.

– Я… Знаете, – девушка немного помялась. – Когда я ходила к главе Цюань за книгой… Узнала, что, оказывается, у него еще дочь есть.

– Сестра А-Лу? – Тан Юн вскинул брови. – Он сказал, кто?

– Угу… – Су Мин прикусила губу. Сказать им правду было как-то волнительно, но скрывать не хотелось. Да, и чего таить, она банально не могла молчать, желая поделиться эмоциями хоть с кем-то. – Это я.

– Чего?! – Тан Юн схватил девушку за плечи, заставив повернуться в свою сторону. Су Мин вздрогнула, затаив дыхание, и после непродолжительного пристального взгляда, дернулась.

– Больно же! Чего вцепился?! Руки при себе держи!

– Да дай посмотреть на тебя! – он поймал Су Мин за подбородок, бережно поворачивая ее голову в сторону.

Девушка замерла, глядя прямо на него, с таким сосредоточенным лицом рассматривающего черты лица. Ее лица. И сердце пропустило удар. Она демонстративно отвернулась, почувствовав жгучий румянец на щеках.

– Вы с А-Лу не особо-то похожи… Точно ты?

– Да! Я его дочь и «Фэнхуан». Она отдала меня своему другу, а он меня отправил в клан Фэн когда проблемы с деньгами начались. Не знаю, захочет ли родной отец забрать в клан Цюань… Вроде собирался. Тогда я не смогу продолжить обучение…

– А сама ты чего хочешь? – Чжао Ичэнь и бровью не повел, будто в этом нет ничего удивительного. – Пока ты вне его клана, имеешь право отказаться.

– Я не хочу отрекаться от семьи, – Су Мин положила ладонь на грудь, чувствуя под одеждой кулон, оставшейся от матери. – Мачеха мне явно не особо обрадуется, но я – единственная наследница клана Цюань. Сначала надо с ним все обсудить, потом разберусь.

– Ты могла остаться и поговорить с ним после происшествия во Дворце.

– Могла… Но как бы объяснила это все? Призналась, что забрала книгу, прикинувшись его младшей дочерью? Вряд ли бы он обрадовался этому…

– Не обязательно раскрывать все карты, – Чжао Ичэнь пожал плечами. – А с возрастом твоим что? Нестыковка получается.

– А… – Су Мин немного помялась, самая не зная, как объяснить это. – Он говорил, меня демоны терзают. Засыпаю, и могу проспать множество дней. Из-за этого я старше, чем думала, но почему-то все от меня это скрывают.

– Засыпаешь настолько долго, что пропустила несколько лет жизни? – Линь Тайхуа вскинул брови. – Я даже не слышал о таком…

– Меня больше интересует, каким образом ты умудрилась не заметить подобного с учетом смены времени года, – Тан Юн придумался. – Впрочем, у нас климат слишком теплый, зима бесснежная… А вообще, смысл тебе врать?

– Спроси, что полегче! Мне всегда обоснованно что-то говорили, про смену погоды или еще чего. А потом грузили тренировками так, что думать о подобном как-то времени не было.

– Возможно, причина в переутомлении. Позволишь? – он протянул ладонь.

– Я здорова, – Су Мин положила запястье на его теплые пальцы, разрешая проверить состояние.

– Я и не говорю, что больна… Но это как минимум странно, – он надавил на ее кожу, прощупывая меридианы. – Тебе нужно провериться тщательно. Я не владею настолько сильными техниками, и не могу точно диагностировать. Влияние извне точно исключается. Или это особенность твоего тела, или действительно дело в переутомлении. Отдыхай почаще.

– Не могу, знаешь же, – Су Мин отняла руку. – В любом случае, сейчас не это важно. Я не собираюсь засыпать на несколько десятков дней в ближайшее время. Сначала разберемся с демонами, потом с проверкой здоровья. Давайте сосредоточимся на поиске Столицы: даже если сократить расстояние до пределов озера, все равно займет много времени.

Глава 14.4

– Янь Хаосюань! – Тан Юн распахнул окошко. – Янь-гэ! – издевательским тоном произнес он.

– Задушу твоими же волосами, – огрызнулся небожитель, несмотря на то, что присматривать за принцем должен. – Чего надо?

– Позови ребят своих, пусть поищут под землей остатки Столицы династии Шоу близ озера Хоумин.

– Они духи, а не кроты, – у Янь Хаосюаня аж глаз дернулся. – Ты как это себе представляешь вообще?

– Ну, их трое, и они туманчиком летают, а мы туда допремся неизвестно, когда! Хотя бы местность осмотрят и поубивают яогуаев, если их действительно много.

– То же мне, нашел бесплатную рабочую силу. Представляешь хоть, сколько придется прочесать?!

– Кстати, господин вечноживущий, – Чжао Ичэнь высунулся в окошко, предусмотрительно отпихнув Тан Юна. – Ты ж не первое столетие тут ошиваешься. Наверняка застал династию Шоу.

– Застать застал, но это не значит, что помню очень хорошо. Пусть я небожитель, память моя от человеческой отличается не сильно. Столица переносилась несколько раз. Да, она находилась в той стороне, зато озера Хоумин тогда не существовало. В том месте Хуньдун встретился с Гуан Нином. Они подрались, вот результат. Целой город смело, но я не помню, был ли он Столицей, или нет.

– То есть... – Су Мин нервно сглотнула. – То, что произошло во Дворце…

– Мы в курсе, да, – Янь Хаосюань обернулся, сев вполоборота к окошку. – То, какие разрушения произошли там – жалкое подобие настоящей мощи Гуан Нина. Он равный мне, Цюнци с натяжкой сильнее, а обжора дохляк тот еще. Ему лишь бы пузо набивать. Насчет Ба не знаю, но ее способность убивать все живое не сыграет нам на руку – разгонит тучи, а на палящем солнце особо не подерешься. Демон ты или небожитель, – перегрев обеспечен. Здесь мы в физических телах, а значит, о них необходимо заботиться. Иногда можно пренебречь тем же дыханием, на короткий срок… Но это максимум.

– Тогда она и своим союзникам навредит, – Су Мин вернулась на свое место, перестав влезать между друзьями. – Ой! А где Шу-сюн? Я напрочь о нем забыла!

– Ну да, раненного брать с собой – так разумно, – Чжао Ичэнь закатил глаза. – В поместье Тан сидит, где ж еще? Я же прав?

– Да, я оставил его с сестрой, – Тан Юн кивнул. – Он же в числе первых полезет в драку, а этого лучше избежать.

– Ко мне! – вдруг рявкнул Янь Хаосюань, напугав всех в повозке. На крыше появились духи. Поклониться они не успели: повозка налетела на кочку и все трое чуть не попадали вниз. – Отправляйтесь к озеру Хоумин, если это правда столица династии Шоу, под землей будут Императорские катакомбы. Главное, чтобы их полностью не завалило. Если правильно помню, город находился на месте самого озера, но в окрестностях проверьте тоже.

– О, по пыли вековой мы еще не ползали, – весело отозвался Кан Гюрен. – Сделаем! – он кое-как поклонился, чуть не завалившись, и духи исчезли.

– Кстати, раз они физические, почему превращаются в туман? – поинтересовался Линь Тайхуа.

– Другое состояние жизни. Они не полноценные духи, и не стопроцентные небожители. Нечто пограничное. Не все могут обращаться так, только те, кто служит мне. Я наделил их особой силой. И да, я сам тоже так умею. Высшие небожители, приближенные к Юй-ди, могут так.

«Я тоже могу разваливаться в туман?» – задумался Тан Юн, но вслух не произнес.

«Нет, ты все еще жив», – прозвучал голос Янь Хаосюаня у него в голове, и парень вздрогнул.

«Ты что, мысли мои читаешь?»

«Конечно. Для этого необходимо установить связь с конкретным человеком. К кому угодно влезть в голову я не могу. По крайней мере, так намного удобнее, с учетом твоей игры в разведчика».

«Да не играю я, – Тан Юн развалился на сидении, забившись в угол и прикрыл глаза. – Так всем спокойнее будет. Не хочу выслушивать целую кучу недовольств от Чжао Ичэня. Он же меня изведет быстрее, чем мы доберемся до пункта назначения. Или хочешь слушать его ворчания?»

«Ну уж нет, мне одного тебя хватает. Лучше продумай план действий четче. В нем слишком много недочетов».

«Ладно, ладно, только вылезь из моей головы! И не подслушивай. Смущаешь».

«Мне не нужны твои грязные мыслишки, успокойся», – Янь Хаосюань слегка улыбнулся. Он успел представить, сколько еще неожиданностей умудриться преподнести ему настолько неугомонный человек. Вернее, тот, кого Юй-ди приказал охранять ценой собственной жизни… И никогда не простит его за текущее расследование.

Глава 14.5

***

– Не хочу, – Цянь Сюин демонстративно отвернулась от свертка засахаренных фруктов.

– А это? – Гуан Нин обошел ее, открывая небольшую лаковую шкатулку. Внутри лежали прозрачные леденцы в форме цветов, сделанные из фруктового сока и дикого меда. Увидев их, принцесса все же приняла вкусности из рук демона и отправила в рот одну конфету.

– Вкусно, – неохотно признала девушка.

– Отлично! – Гуан Нин обрадовался подобно маленькому ребенку, поставил коробочку на стол, где среди разбросанных шкатулок и свертков поблескивали серебряные серьги, гребни с инкрустацией перламутром и шелковые ленты. Принцесса невольно подумала о том, что у нее нет такого количества волос, которое можно расчесать теми двадцатью резными гребнями, принесенными демоном.

– Скоро в комнате не останется места.

– Но пока оно есть! – Гуан Нин вынул из большой сумки ханьфу розового оттенка. Помятое, сложенное в три погибели. – Во, смотри. Для тебя украл. Нравится?

– Не нужно красть, пожалуйста, – Цянь Сюин окинула взглядом довольно простенький наряд среднего класса. Любая зажиточная женщина могла позволить себе подобное, однако сейчас выбирать не приходится. Сменную одежду иметь хотелось бы. – Да, оно… милое.

– Отлично! – Гуан Нин почесал нос. – Я, это… Тебя отведу в купальню. Но уйти и оставить без присмотра не могу.

– Я не стану раздеваться при мужчине! С ума сошел?! – Цянь Сюин захлопнула крышку коробочки сладостей.

– Там ширма есть! – он замахал руками. – Я за ней посижу, к тебе спиной. Честно, подглядывать не буду. Ба мне голову открутит, если оставлю тебя одну.

– Отпустите меня, и все! Все равно на вас нападать сродни сумасшествию. Не нужна я ни для какой подстраховки. И вообще, этот извращенец все еще снаружи?

– Какой извращенец? – Гуан Нин вмиг потерял свое добродушное выражение лица и стал больше напоминать хищного зверя.

– Да пухлый! Он меня лапать пытался, когда я выходила с Белой госпожой на прогулку.

Гуан Нин сорвался с места, не обронив и слова. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стены, но щеколда не щелкнула. Цянь Сюин подкралась и приоткрыла ее, глядя в маленькую щель на просторный главный зал дома. Гуан Нин налетел на Чжу Дона, развалившегося на лавке.

– Я тебе руки вырву! – Гуан Нин одним ударом оставил парню фингал, скидывая тем самым на пол.

– С ума сошел?! – закричал тот. – Ты уже совсем…

– Тварь! – Таову заехал кулаком ему по лицу, следующим ударом – прямо по пузу, а затем пнул по мягкому месту. – Еще раз коснешься принцессы – я лично оторву твою тупую башку!

Цянь Сюин наблюдала с замиранием сердце. Еще никогда ей не приходилось видеть драку, к тому же, из-за нее. Внутри все сжималось и желудок скрутило от вида чужой крови на кулаках Гуан Нина. Она прекрасно понимала, насколько несерьезной демоны считали эту потасовку, ведь иначе дом бы давно оказался полностью разрушен.

– Тишина! – рявкнула вошедшая Инь Синьхуа. – Вы совсем с ума сошли?! Мужики, какого яогуая вы творите?! Давайте, разносите всю гостиную! У нас же так много возможностей для покупки или воровства новой мебели! Ба вам головы отрубит и вместо трофеев на стены повесит, если пострадает ее дом!

– Да, конечно, – сквозь зубы прошипел Гуан Нин. Он схватил Чжу Дона за запястье и ударом в локоть сломал ему руку.

От хруста костей и болезненного вопля Цянь Сюин отбежала подальше от двери, прикрыв нижнюю часть лица ладонью. Все съеденные сладости подступили к горлу, и она с большим трудом удержала буйство желудка. Из зала все еще слышались разговоры на повышенных тонах, возмущения, следом – бас. Значит, вернулся Тай Лисинь. Шум тут же стал стихать. Тяжелые размашистые шаги направились к комнате и дверь отрылась. Принцесса вздрогнула, увидев на пороге Цюнци.

– А Вы правда людей едите? – с языка девушки сорвалась первая мысль, появившаяся в голове.

– Чего? – мужчина вскинул брови. – Нет, я оставляю после битв трупы, а едят их яогуаи или животные. Байки про тигра-людоеда – чушь. Я ведь сам человек, зачем мне уподобляться хищникам? А на других демонов не смотри, мы на эту тему часто шутим. Так, – он нахмурился. – Чжу Дон правда приставал к Вам?

– Угу, – Цянь Сюин нервно сглотнула. – Вы только… Ну… Гуан Нин и так ему руку сломал…

– Для нас подобные увечья – не что-то серьезное. Ба четко дала понять: Вы заложница, а не пленница. Соответственно, мы не имеем права вредить Вам, и это касается любого из нас. Кто нарушает ее указания – получит соответствующее наказание, – Тай Лисинь покинул помещение, закрыв за собой дверь.

Глава 14.6

Цянь Сюин медленно подошла к ней, приоткрывая, наблюдая за широкоплечим мужчиной. Он подошел к Чжу Дону, схватил за шкирку и силком потащил прочь из дома. Тот кричал, упирался, пытался угрожать – без толку. Куда бы они оба ни ушли, принцесса определенно не хотела знать. Цянь Сюин осторожно вышла из комнаты, тихо прикрыла за собой дверь.

– Испугалась? – Гуан Нин заметил девушку. Он сидел за столом, оттирая тряпкой, смоченной в горячей воде, кровь с костяшек.

– Не нужно было прям, ну… Так, – немного неуверенно отозвалась Цянь Сюин, прислонившись спиной к двери.

– Ты слишком мягкая, – Инь Синьхуа устроилась на диване, чудом не пострадавшем после драки. – Иначе не поймет. Он из нас самый слабый и безмозглый. Тебе повезло, что Тай Лисинь слишком дисциплинированный, а Гуан Нин – тупой.

– Эй! – Таову кинул окровавленную тряпку в тазик. – Я не тупой, а здравомыслящий!

– Как-то сомневаюсь, – лисица закинула ногу на ногу. – Будь ты здравомыслящим, не ослушался бы Ба и не полез во Дворец.

– Зато у нас все книги!

– Кстати про книги, – Цянь Сюин подошла, присаживаясь за стол. – Что в них ценного? Там же ничего не написано.

– А, это…

– Цыц! – шикнула Инь Синьюэ. – Об этой тупости я и говорила. Она, вообще-то, заложница! Не выбалтывай ей всю информацию.

– Да че она сделает? Все равно не сбежит.

– Нельзя недооценивать женщин, – она медленно перевела взгляд на принцессу, и Цянь Сюин поспешила уставиться в окно, пока не поздно. Казалось, будто хули-цзин насквозь ее видит. Каждый раз мурашки пробирали, и находиться рядом с ней совершенно не хотелось. – А ты, кстати, почему свободно так гуляешь вне комнаты, м?

– А… Я… – Цянь Сюин тут же проглотила язык, не представляя, какой аргумент подобрать. – Ну… Мне там скучно стало.

– Скучно? – женщина расхохоталась. – Ну и ну… Какая наглая принцесса у нас, однако. Ты и так вытребовала себе прогулки раз в несколько дней. Мы к тебе добры, не следует испытывать наше терпение.

– Я, между прочим, дочь Императора, и достойна лучших условий, нежели одной комнаты с мужчиной, – она вздернула носик. – Ты не поймешь, каково это, жить во Дворце, а потом оказаться в какой-то конуре вшивой псины.

– Я-то не пойму? – Инь Синьхуа раскрыла ладонь и ее ногти удлинились. – Я прожила четыреста лет, деточка… И, поверь, повидала куда больше тебя.

– Само собой, опыт отрицать глупо. И угрожать мне своими царапками не нужно, – Цянь Сюин продолжала держаться все также невозмутимо, а в груди сердце замирало от ужаса перед острыми когтями, ставшими практически полностью звериными.

– Уймись, – Гуан Нин обернулся к соратнице вполоборота. – Ты знаешь, что с тобой будет, если тронешь ее. Она под моей опекой.

– Ну и опекай ее дальше, все равно из твоей маленькой игры в хорошего парня ничего не получится, – Инь Синьхуа направилась в соседнее помещение. Что находилось там принцесса не знала, лишь то, что дом имел два этажа и был относительно маленьким.

– Не слушай ее, – Гуан Нин опустил взгляд на свои руки, так полностью и не оттершиеся от крови Чжу Дома. – Она всегда гадости говорит.

– За проведенное тут время уже успела понять. Сколько прошло, кстати? Я сбилась со счета, – Цянь Сюин нервно сглотнула, глядя на розовую воду в небольшом тазике.

– Четырнадцать дней. Пока последние книги не окажутся у нас, тебе придется оставаться здесь, – Гуан Нин взял тряпку, продолжая шкрябать ей по, огрубевшей за столько лет жизни, коже. – Когда узнаем про место, куда нам надо, ты поедешь с нами, чтобы на нас не напали в процессе. С тобой будет еще один человек, пока его тут нет. Он вернет тебя домой.

– Хорошо, – Цянь Сюин наблюдала за сосредоточенным личиком тысячелетнего демона. А, быть может, ему куда больше лет.

В первые дни заточения здесь хотелось рыдать от жалости к самой себе. Слабая, ни на что не способная, избалованная принцесса, оказавшаяся в плену у демонов. Казалось бы, куда хуже? Впрочем, она во всей красе могла представить, куда, наслушавшись рассказов учителей о том, насколько данные создания опасные и свирепые. И в итоге ей пришлось делить одну комнату с таким. Первые несколько дней не получалось сомкнуть глаз. Казалось, стоит потерять бдительность, и обязательно кто-то попытается навредить, но… Нет. Гуан Нин занимался своими делами, а по ночам спокойно спал, повернувшись к ней спиной. Даже кровать свою уступил, уйдя ютиться на не самый удобный диван.

Цянь Сюин сама не заметила, как успокоилась. Гуан Нин не внушал страх, хотя доверия тоже не вызывал. Ведя себя тихо и мирно, бдительность демонов немного ослабла. Каждый день она прикидывала примерный план побега, и понимала, что, к сожалению, сбежать не получится. Если выйти из дома сможет, это не гарантирует успех. Демоны куда быстрее и способнее, обнаружить одну девушку на безлюдной горе проблем не составит.

Глава 14.7

С каждым днем она все сильнее не понимала, почему Гуан Нин так яро защищает ее. Действительно решил «взять ответственность» на себя? Краткий курс демонологии рассказывал про четырех несчастий. Таову олицетворял упрямство. Судя по юноше перед собой, таковым его назвать вполне можно.

– На мне нет узоров, – тихо пробубнил Гуан Нин. – Но ты можешь смотреть, раз так хочется.

– Я задумалась, – Цянь Сюин отвела взгляд. На щеках проступил легкий румянец.

– И о чем же ты думала, так пристально рассматривая меня?

– Почему у тебя белые волосы, – ляпнула она первое пришедшее в голову.

– Хах, ну… Родился таким, – Гуан Нин поднял глаза, перестав тереть руку, покрасневшую от монотонного действия. – Да таким и остался…

– А тебе сколько лет?

– Сложно сказать. В Диюе нет понятия «время». Тут могут пройти сотни лет, а там – пара минут по внутренним ощущениям. Если судить по дате рождения… Думаю, мне несколько тысяч. Пять-семь, как-то так. Особо не задумывался.

– А мне двадцать, – немного растерянно ответила принцесса и зачем-то добавила: – Но не тысяч.

– Пх, – Гуан Нин слегка улыбнулся. – Я бы удивился, честно.

– Все демоны плохие? В смысле, ты же не пытаешься мне навредить, хотя можешь. И обещание Императору для тебя значение вряд ли имеет, ведь ты бессмертен.

– Бессмертие понятие растяжимое, но, фактически, да. Вредить тебе смысла никакого нет. У нас есть цель, и мы к ней идем.

– Какая?

– Попасть в Небесное царствие, где мы и должны были оказаться изначально, но… – он помотал головой. – Все пошло не так. Юй-ди назначил нас на роль несчастий, когда изначальные погибли.

– Неужели нельзя попасть туда без кровопролитий? Каким-то образом заставить его обратить внимание на вас в хорошем ключе, чтобы он передумал?

– К сожалению, нет. Не все так просто. Я не буду объяснять, ты не поймешь.

– Се-ци всегда конфликтует с ци. Вы сможете пройти?

– Сможем, с помощью дополнительного ритуала. Не переживай, ты в нем участие принимать не будешь, – Гуан Нин вытер руки сухой тряпкой. – Так, ладно. Я обещал тебе купальню. Вода уже прогрелась, я пойду наполню бочку, а ты пока в комнате посиди.

– Можно с тобой пойти?

– Ладно, но сбежать не пытайся. Все равно поймаю.

– Не буду, – пообещала Цянь Сюин, а сама невольно задумалась о том, как улизнуть. Она сходила в комнату за чистыми вещами и отправилась за Гуан Нином в ту самую дверь, куда ушла Инь Синьхуа. В небольшом коридоре оказался еще один проем и в нем виднелось помещение с лестницей на второй этаж. Дальше – пара комнат. В самом конце – купальня. В просторном помещении находилась большая бочка, в углу стояла печь для подогрева воды и прогрева самого помещения.

Гуан Нин засучил рукава, начиная зачерпывать ведрами кипяток и наливать в холодную воду внутри бочки. Пока он занимался тяжелой работой, девушка подвинула ширму поближе, закрывая обзор со стороны входа. Когда демон закончил, ушел за ширму и, как обещал, сел спиной к ней. Его опасение были понятны – в помещение находились окна с закрытыми ставнями, но вылезти через них труда не составит.

Цянь Сюин покосилась на силуэт, отражающийся при свете свеч, и, все же, начала раздеваться. Она скинула с себя грязную одежду и побыстрее забралась в теплую воду по шею, расслабленно прикрыла глаза. Наконец-то получится смыть с себя всю грязь. Еще никогда ей не доводилось не посещать купальню настолько долго.

– Что будешь делать, когда все закончится? – Гуан Нин прервал повисшую тишину, иногда разбавляемую легким плеском воды.

– Вернусь к обычной жизни, разумеется. Расторгну брак с Яо Цзиньлуном… Как бы сильно он мне ни нравился, я не могу посвятить свою жизнь небожителю. Мое время ограничено, в отличие от его. Придется искать кого-то смертного, – Цянь Сюин неспешно перебирала длинные пряди, тщательно промывая их. – А ты?

– Ну, когда попадем наверх, думаю, там начнется переполох и мне будет не до земной жизни. А вообще, я бы хотел навестить тебя в иной ипостаси. Вряд ли твой отец обрадуется, конечно, но ему знать не обязательно. Я… – Гуан Нин натянул немного глупую улыбку. – Я хочу искупить все свои грехи. Знаешь, раньше ведь я таким не был, – он положил предплечья на поджатые к груди колени, а на них – голову. – Был добрее… – тише произнес юноша.

– Извини на грубость, – она почувствовала, как горло сдавило, – но я не желаю видеть тебя. Пусть ты добр ко мне, все же, напал на Дворец и погубил множество стражников, еще и невинных слуг. Я не прощу тебя за это. После случившегося мне крайне сложно поверить в то, что ты когда-то был совсем другим…

– Я и не жду твоего прощения. Да и разрешение мне не нужно. Все равно приду. Надеюсь, к тому моменту ты еще не состаришься.

Глава 14.8

– Тебе на зло успею умереть и возродиться в новом теле, – она хотела ответить резко, с недовольством, а получилось довольно мягко. С легкой издевкой. Девушка тут же одернула себя, возвращая серьезное выражение лица.

– Тогда найду тебя в следующей жизни. У небожителей наверняка есть подобная техника. Пусть ты сама забудешь, кем была, я смогу узнать.

– И снова меня похитишь? Такого знакомства уж точно мне не нужно. Вдруг я вообще стану кошкой?

– Тогда буду чесать тебя за ушком и приносить мяска.

– А, если, жабой?

– Наловлю для тебя самых больших мух.

– Ладно, – Цянь Сюин повернулась в сторону ширмы, взявшись за край бочки. – А вдруг я стану демоном?

Ее вопрос вызвал легкую улыбку на губах Гуан Нина и он, выдержав небольшую паузу, мягко ответил:

– Вернусь в Диюй.

Принцесса медленно вернулась в прежнее положение, стараясь осмыслить услышанное. Невольно горло сдавил удушающий ком, но не от страха. От обиды. Она быстро вытерла подступившие слезы и вернулась к неспешному купанию. Вода постепенно остывала, но торопиться совершенно не хотелось.

– Тогда ты обесценишь все текущие старания своим поступком, – с ее губ сорвался тихий шепот.

– Знаю, – Гуан Нин запрокинул голову, коснувшись затылком ширмы. – Никто не знает, кем переродится после отмоленных грехов… Но стать демоном для человека – крайне сложно. Небожителем реальнее… Или просто чиновником в Юду. Душой на одной из госдолжностей. Они не демоны или прочие сущности. Такие же люди, как при жизни.

– После очищения души идут на перерождение. Я слышала, люди могут стать демонами…

– Да, если их выкупает какой-то влиятельный демон у князя конкретного судилища и делает своим слугой. Типа, низшая тварочка. Поганый вариант, не соглашайся на такое. Или, если душа настолько сильно уверена в своей правоте, что вечные муки перестают приносить эффект и тогда собирается совет, принимающий решение, что с такими делать. Это невероятная редкость. Обычно такого не происходит.

– Ты говорил, тебя Юй-ди назначил…

– Четыре несчастья являются одними из держателей мирового равновесия. Мы должны быть обязательно, иначе баланс инь-ян нарушится, и это чревато последствиями мировой жести, – Гуан Нин прикрыл глаза, прислушиваясь к мягкому голову принцессы. – Я подробностей не знаю, но была раньше война между Диюем и Небесами. Много людей погибло. И небожителей, и демонов… Вернее, буквально все. Тогда были назначены временные держатели равновесия, но они долго не прожили. Тогда Юй-ди назначил нас. Он сам выбирает, кому даровать определенные силы, поскольку управляет всеми тремя мирами.

– Страшно как-то… – Цянь Сюин коснулась плеча пальцами. По коже мурашки побежали от мыслей о том великом сражении, сметающим все на своем пути. – Слушай… – тихо прошептала она.

– А? – он открыл глаза.

– Гуан Нин… – Цянь Сюин сама не верила, что собирается спросить это, но задала вопрос: – Если ваш план не удастся, после моей смерти… Ты найдешь меня в Диюе?

Глава 15.1

– Я, конечно, не человек, но спина болит подобно древнему старцу, – Кан Гюрен плюхнулся на низкую траву, развалившись на земле, раскинув руки и ноги в сторону. – Я уст-а-а-ал…

Над головой неспешно проползали пушистые облачка, причудливые и забавные. В них легко считывались разнообразные фигуры и силуэты. Между ними проглядывало яркое, голубое небо, на фоне которого иногда виднелись черные точки – ястребы. Обзор на красоту природы преградил брат, наклонившейся над ним.

– А ну вставай! – Кан Байху поставил руки в боки. – Чем дольше ты страдаешь и ноешь, тем дольше мы ищем вход в катакомбы.

– Почему господин вообще настолько уверен в их существовании? Ну, да, были когда-то, но столько времени прошло! Разрушились давно и все. Я устал. Не хочу ничего делать. Мы тут без продыху ползаем который день. Столица переносилась несколько раз по этой территории, а он не помнит ничего!

– Вот именно! Господин скоро приедет, а мы так ничего и не обнаружили.

– Смирно! – громогласный приказной тон Шэн Да разлетелся по округе. Оба медленно повернули голову в его сторону. – Кхм… – он погладил небольшую плешивую бородку. – Привычка, прошу прощения. Будь тут мое войско…

– …Они бы давно выполнили приказ, да-да, в курсе, – Кан Гюрен закрыл глаза. – Войска нет, души твои только сражаться могут, и ты давно не генерал. Нас всего трое, и мы равны.

– Не нужно напоминать, моя память не настолько плоха, как может показаться, – Шэн Да присел, скрестив ноги. – Ни входа, ни каких-либо намеков на катакомбы… Мы прочесали все окрестности озера, продвинулись вглубь степи, но до сих пор ничего не нашли. Столько ли, и все впустую…

– Вполне возможно, город находился дальше, – Кан Байху упрямо пошел вперед. – И я не успокоюсь, пока его не найду! Мы не можем подвести господина! Если он нас не наказывает, это не значит, что нужно выполнять приказы на «отвали».

– Стой, неугомонный! – Кан Гюрен нехотя поднялся с земли, отправляясь за ним. – А если какой-нибудь яогуай нападет?!

– Да щас! – отмахнулся он. – Не нападет, если совсем не глуп. Мы же служим самому Первовечному Шепоту Поднебесной! Забыл, как другие это ощущают? Иначе давно бы уже кого-то встретили.

– К слову, – Шэн Да нагнал их довольно быстро. – Вам не кажется это странным? Здесь нет ни одного яогуая, при том, что народ молвит об обратном. Не могли же все разбежаться в одночасье?

– Если и разбежались, определенно нам на руку, – Кан Байху продолжал упрямо шагать вперед. – И так времени мало, тратить его на всякую челядь совершенно не хочется.

– Нет, он прав. Это подозрительно, – Кан Гюрен преградил брату путь. – Стой. Здесь действительно что-то не так.

– Единственное, что тут не так – это твое нытье, – огрызнулся Кан Байху. – Мы должны хоть какой-то результат господину показать. И отсутствие результата – это не результат! Подумай лучше, как именно найти катакомбы, пока он не приехал.

– Проблема, действительно, впечатляет своими масштабами, – Шэн Да завел руки за спину, обхватив запястье мозолистыми пальцами, неспешно продолжая путь. – И решить ее необходимо. Каждый тут прав. Раз мелких яогуаев нет, значит, дело в ком-то крайне сильном, отпугивающим их со своей территории. Если это так, нет гарантий, что нам хватит сил его одолеть.

– Как-то плохо он патрулирует свою территорию, раз до сих пор не попытался прогнать нас, – Кан Байху закатил глаза. Он хлопнул в ладоши, концентрируя запредельную ци меж них. Волосы юноши разлетелись в стороны, медленно извиваясь, подобно змеям. Стоило резко присесть, приложив ладони к почве, от духа разошлась волна энергии и тот закрыл правый глаз, оставив один левый, используя технику «Всевидящего взгляда». Благодаря ей получалось проверить, что находится под землей, на сотни ли в определенном радиусе.

– Чем больше ты используешь эту технику, тем сильнее будешь страдать от истощения, – проворчал Кан Гюрен, нехотя заправляя прядь челки за ухо, открывая правый глаз. Он тоже имел черный белок и более светлый оттенок радужки, но в отличие от способностей брата не смотрел вдаль или внутрь предметов, зато мог определить ту или иную энергию и примерный уровень ее концентрации, а также нить, связывающую оставленный след с его хозяином. – Я все еще не вижу ничего необычного. Такой же неприятный фон, нити переплетены в большой клубок. Тут явно ходило множество яогуаев.

Глава 15.2

– Да толку-то… – Кан Байху опустил голову. – Все равно ничего. Ни эфемерного сильного яогуая, ни прохода.

– Значит, идемте дальше, – Шэн Да обратился туманом, полетев вперед. Близнецы нехотя последовали за ним. Добравшись до зоны, не попадающий под способность, Фай Байху повторил технику.

– О, милашка, – Кан Гюрен протянул руку к пролетающей мимо бабочке, кружащейся вокруг него. Малютка села к нему на палец и улетела практически сразу же, лишь ненадолго показав пеструю окраску крылышек. Юноша же засмотрелся на нее и продолжал следить за полетом.

Кан Гюрен отмахнулся от второй бабочки, нагло севшей ему на нос и не сдержал улыбки. Все же, насекомое удивительно поднимало настроение всякий раз, стоило увидеть. Маленькое, легкое и красивое. Оно могло полететь, куда угодно, пока у самого парня при жизни не было возможности даже комнату свою покинуть. Хотя ее и комнатой-то назвать было стыдно. Так, коморка, даже без кровати.

– Кыш! – Кан Байху отмахнулся от назойливых бабочек, окруживших его.

– Что-то не так, – Шэн Да положил ладонь на рукоять меча. – Чувствуете? Огромное скопление се-ци.

– Чего? – Кан Гюрен, опомнившись от своих мыслей, отодвинул челку. Внимательно присмотревшись, он заметил легкий след се-ци от каждой бабочки, а источника не было видно, хотя ощущался с каждой секундой все четче. – Это бабочки так наследили! Значит, они питались трупами…

– Мы ни одного трупа не нашли, – напомнил Кан Байху.

Гул, низкий и нарастающий, заставил духов напрячься. Они разом замолкли, взглянув на небо, откуда на них надвигалась тень, заслоняющая солнце. Тяжелые взмахи крыльев создавали ураганный ветер, вынуждая их заслоняться предплечьями.

С чудовищным грохотом близ них приземлился мотылек невиданных размеров, превосходящий самого крупного слона. Туловище, черное, подобно обсидиану, покрывала жесткая щетина, отливающая синевой. От него исходила се-ци, развиваясь темным облаком вокруг когтистых лап и огромных узорчатых крыльев.

– Твою мать! – Кан Гюрен выхватил меч. – Я, конечно, люблю бабочек, но мутировавший шуйшэнь[1] – это уже перебор!

– Вот вам и краткий курс яогуаелогии, почему, блин, водные источники нельзя уничтожать! – Кан Байху схватился за рукоять, быстрым движением обнажая лезвие.

Шуйшэнь раскрыл пасть, усеянную рядами острых клыков. Из вырвался нее рык – нечто среднее между ревом раненого зверя и предсмертным хрипом человека. Существо метнулось к Шэн Да, оказавшемуся ближе всех. Старый дух не дрогнул – его тело рассыпалось туманом, собираясь обратно уже на пушистой спине чудовища. Меч с громким звоном обрушился на твердую кожу, не оставив даже царапины. Шуйшэнь дернулся, скидывая мужчину, и придавил его одной из своих восьми лап.

Меч Кан Байху, описывая светящуюся дугу, со всей силы ударил по той же лапе. Раздался оглушительный звон, а огромный мотыль даже не почесался. Зато посмотрел на духа полностью черными глазами настолько выразительно, что юноша почувствовал себя полнейшим дураком. Ему чудом удалось отпрыгнуть назад, избежав ответного удара.

– А нам обязательно здесь быть? – Хэй Учан покосился на Бай Учана, замершего недалеко от него. Тот уже все ногти себе обгрыз, но успокоиться ему это не помогло.

– Да интересно же, чем все закончился! И волнительно так…

– Ну, – он окинул взглядом руки напарника, – я бы посоветовал выпить тебе чай успокоительной концентрации.

– А из-за кого, я, по-твоему, нервный такой? – юноша вскинул руку наотмашь. – Я скоро начальнику отчеты носить буду в своих мешках под глазами! Составляй их нормально!

– Отстань от моих отчетов, – огрызнулся Хэй Учан. – Лучше наблюдай дальше, как хотел. Или пойдем отсюда. Я хочу на массаж, а не здесь торчать.

– Зануда, – Бай Учан закатил глаза.

Шэн Да же вновь обратился в туман, ускользнув из-под лапы мотылька и материализовавшись поодаль.

– Предстаньте, мои верные воины! – его голос, усиленный духовной силой, прокатился по полю. Он вскинул острие меча к небу, и техника «Призрачной армии» всколыхнула воздух. Из сгустившегося тумана проступили силуэты – души солдат, при жизни служивших ему до последнего вздоха. Только в редкие моменты, подобные этому, им дозволялось покинуть Диюй, становясь частью силы их генерала. – В атаку! – Шэн Да направил клинок на шуйшэнь.

[1] Шуйшэнь (水神, Shuǐ Shén) – в китайской мифологии дух вод.

Глава 15.3

– Зря, – Бай Учан покачал головой.

– Зря, зря, – закивал Хэй Учан. Он вынул из рукава кусок вяленного мяса, и напарник ловко выхватил его, впившись зубами в сухую текстуру. Юноша лишь вздохнул, и достал себе вторую порцию.

Воины с громким боевым кличем устремились вперед волной призрачной стали. Шуйшэнь не отступил. Он раскрыл пасть, и несколько передовых духов бесследно исчезли в его глотке. Увидев это, Шэн Да, не раздумывая, резко взмахнул мечом вниз. Техника отменилась прежде, чем погибла и половина его «армии». Воины растаяли в воздухе, не успев стать пищей для яогуая.

– Итак, что будем делать? – Кан Байху, не опуская меча, сделал шаг назад, оценивая ситуацию.

– Так, и что будем делать? – Кан Байху сделал шаг назад.

– Предлагаю воспользоваться планом «Б»… – ответил Кан Гюрен, нервно сглотнув. – Бежать!!! – не дожидаясь согласия, он резко развернулся и рванул прочь с такой скоростью, что за ним остался лишь размытый след.

– Тактическое отступление с целью перегруппировки не является бегством! – парировал Шэн Да, но его ноги уже несли его вслед за близнецом.

– Бегите, бегите! – прокричал Бай Учан им вслед. Он толком не понял, что увидел… Но ему отчетливо показалось, что Кан Гюрэн отвел руку назад в неприличном жесте многозначительного посыла.

Шуйшэнь оказался довольно проворным и быстрым созданием, несмотря на свои габариты. Всего пара взмахов крыла и существо настигло духов, заставляя их вновь обращаться туманом. Постоянное использование данной способности выматывало довольно сильно, да выбора не осталось. Все равно им не справиться с созданием, а, значит, силы на сражение тратить бессмысленно.

Они воплотились ближе к озеру, уже не в силах больше держать бестелесную форму. Шуйшэнь бросился на Шэн Да. Несколько рядов тонких, игольчатых клыков вонзились ему в предплечье, пробивая плоть и намертво смыкаясь.

Мужчина протяжно взвыл, задергался в беспомощной попытке вырваться, но челюсти яогуая не собирались его отпускать. Меч оказался бесполезен: проткнуть самое уязвимое место, глаза, не получилось из-за толстой прослойки двойного века, которого у насекомого быть не должно.

По округе разнесся ужасающий хруст костей, ломающихся под давлением. А следом – душераздирающий вопль Шэн Да. Шуйшэнь резко дернул головой, и рука старика, искалеченная, с болтающимися обрывками плоти и торчащей костью, осталась в его пасти. Генерал рухнул на колени.

Кан Гюрен моментально подхватил Шэн Да. Его пальцы засветились тусклым сиянием, вкладывая остатки ци в две техники сразу: «Стягивающую печать», останавливая кровь, и «Проклятие онемения», заглушая нечеловеческую боль. Старик лишь хрипло выдохнул. Сознание уплывало от него, как вода сквозь пальцы.

– Шэн Да, держись! Я вытащу тебя отсюда! – прошипел Кан Гюрен, перекинув уцелевшую руку генерала себе через шею.

– Уходите! – крикнул Кан Байху, едва увернувшись от очередного размашистого удара когтистой лапы. – Я его задержу!

– Плохо дело! Очень плохо! – Бай Учан вцепился в рукав напарника. – Если эти души на отработке погибнут или серьезно пострадают, Первовечному Шепоту Поднебесной… – он осекся на мгновение. – Будет созван совет князей десяти судилищ! И верховных богов! Ему же достанется! От всех сразу!

– Да знаю я! – Хэй Учан отпихнул парня от себя. – Здесь от нас все равно толка никакого… Пошли.

Кан Байху, оставшись один на один с яогуаев, понимал, насколько мало времени выиграть получится. Он взмахнул мечом, не рассчитывая нанести урон, а лишь чтобы ударить клинком по чувствительным усикам, а после бросился бежать.

Несколько раз Кан Байху удалось увернуться от атак мотылька. Ци стремительно заканчивалась, и «Скользящая поступь» больше не помогала оторваться от юркого существа. Шуйшэнь полоснул когтями по его спине, отчего дух упал. Тяжелая лапа накрыла раненное тело, сильно вдавливая в землю, и из груди вырвался сдавленный хрип.

– Я не могу… вот так… снова… – прошептал он сквозь стиснутые зубы. Пальцы впиваясь в мокрую траву, пытаясь хоть как-то выползти из-под лапы яогуая. – Не после всего… что я уже пережил…

Он зажмурился. Перед глазами, как в последний миг жизни, помчались не светлые воспоминания, а самые горькие…

***

– Мама! Мама! – Кан Байху дернулся вперед, но двое крепких мужчин госпожи Тянь с легкостью скрутили его руки за спину, удерживая на месте.

– Отпустите! Уроды! – Кан Гюрен вырывался, стараясь наступить недоброжелателю на ногу или укусить.

– Да забирайте их уже! – госпожа Тянь нетерпеливо махнула веером. Ее лицо выражало лишь скуку и легкое раздражение от затянувшегося представления.

Глава 15.4

– Госпожа Тянь, умоляю Вас! – сгорбленная женщина в грубой одежде, покрытой заплатами, бросилась к ногам хозяйки, стукнувшись лбом о пол. Слезы катились по ее изможденному лицу. – Они же мои опора! Сильные, работящие руки! Умоляю, оставьте мне сыночек! Они же подросли, стали прекрасными помощниками по хозяйству!

– У меня этих помощников, как кур нерезаных! Я и так пожалела тебя, оставив их у себя до совершеннолетия!

– Мама… – Кан Байху перестал вырываться. Обмяк в руках охраны.

– Я сделаю все, что Вы захотите! Все, что прикажете! Только оставьте мне детей! Вы же сама мать! – женщина в отчаянии схватила край роскошного изумрудного ханьфу госпожи Тянь. – Умоляю, Вы же тоже мать!

– Паршивка! – взвизгнула госпожа. Она выдернула из чужих рук одежду, сильно ударив розгами по спине. – Как ты смеешь прикасаться ко мне?! Слуги! Где все?! Выпороть ее! Немедленно! Двести ударов!

– Иди давай! – рявкнул мужчина, держа под руки Кан Гюрена, все еще пытающегося брыкаться.

Последнее, что увидели братья, прежде чем их вытолкали за ворота усадьбы, был полный невыносимой муки взгляд матери, в котором отражалось крушение всего ее мира, вся ее изломанная жизнь.

Когда парней погрузили в повозку, двери заперли на огромные навесные замки. Они схватились за железные прутья на окне, со слезами на глазах глядя, как удаляется поместье, где прошла вся их жизнь. А их мать снова поволокли на задник двор, где наказывали неугодных рабов. Им и самим доводилось там часто бывать. Их отец почти каждый месяц оказывался под гневом госпожи, да так и умер, не выдержав телесных наказаний. Любая провинность каралась поркой.

У каждого на спине осталось множество шрамов после наказаний, которые они часто брали на себя, защищая мать. А теперь у нее не осталось защитников. Насколько долго ей удастся продержаться ведомо лишь богам. И даже сейчас, идя в какую-то другую семью, мысли крутились не вокруг своей участи, а о том, как же им спасти единственного родного человека. Быть может, удастся уговорить нового господина выкупить еще и ее. Все же, она прекрасно готовила и уж точно не стала бы лишней для большой семьи.

Каково же было их изумление, когда вместо заурядного дома зажиточного торговца их привезли в обнесенные высокой стеной владения начальника уезда. Масштабы поместья, строгая симметрия садов и внушительность главного здания говорили не о богатстве… А о ужасающей власти этого человека.

Среди суетящихся слуг они обратили внимание на множество молодых девушек в нарядных, хотя и скромных, одеждах. Они не таскали тяжести и не мыли полы, а с изяществом несли музыкальные инструменты или, собравшись в группы, тихо переговаривались, изучая ноты. Один из старых слуг, заметив их недоуменные взгляды, буркнул: «Услада для глаз. Для господских пиров. Образованные, из хороших, но обедневших семей. Потом, конечно, и полы помоют, если надо».

Новый хозяин, начальник уезда, оказался человеком холодным и методичным. При первой же встречи обвел оценивающим взглядом новых слуг и произнес голосом, не терпящим возражений:

«Работать будете исправно. Девушек этих, – он кивнул в сторону группы «услады», – не трогать. Даже мысли такой не допускать. Узнаю, что кто-то посмел – мигом евнухами станете. Понятно?»

Братьям Кан, правда, было совершенно все равно. Иногда они поглядывали на девушек издалека, но не рисковали открыто подходить. Новый хозяин ревниво охранял своих «красавиц», приносящих ему престиж и расположение гостей. Эти девушки существовали в особой, хрупкой категории: не просто служанки, а украшение его статуса.

Кан Байху было не до них. Единственное, о чем он думал, глядя на служанок: «Бедные девушки». И каждый раз тошно становилось. Все они – купленные хозяином рабы. С каждым днем пребывание в этом месте становилось все более невыносимым. Голова шла кругом от притворного смеха гостей, играющих в уважение.

– Давай сбежим, – тихо произнес Кан Байху, когда они вернулись в свою маленькую коморку после очередного тяжелого дня. – Проберемся в поместье госпожи Тянь, заберем маму и убежим куда-нибудь очень далеко…

– И как ты себе это представляешь? – Кан Гюрен накрыл ладонью костяшки пальцев, стертые в кровь из-за постоянной стирки. – Нас же найдут…

– Ну и пусть ищут. Выкрутимся. Если не пойдем сейчас… Не знаю, смогу ли я решиться на побег еще раз, – Кан Байху забился в угол, притянув колени к груди. – Под шумок получится улизнуть.

– Сейчас вечер, тьма гостей. Думаешь, никто не заметит?

– Разумеется. Всем не до нас. Подумаешь, слуги ходят. Пойдем. Сейчас или никогда.

– Ладно.

Кан Байху собрал все мужество в кулак. Он чувствовал, насколько идея плохая, однако все равно последовал своей сомнительной идее. Тихо выйдя из коморки и продвигаясь вперед по коридору, действительно никто не обратил на них должного внимания.

Глава 15.5

– Эй! Вы куда? – охранник у черного входа окликнул парней.

– Да мы… – Кан Гюрен растерялся.

– Бежим! – Кан Байху схватил брата за руку, потянув за собой.

Пробежать удалось немного. Охрана настигла их с обидной легкостью. Что могли противопоставить два щуплых, измученных слуги здоровенным, тренированным стражникам? Их скрутили, осыпая тумаками и пинками, и волоком притащили обратно во внутренний двор. Грубо связали руки за спиной, поставили на колени перед хозяином.

– Так-так-так-так… – начальник уезда медленно обходя их. Плоская сторона тонкого, острого кинжала постукивала о его ладонь. – Бежать вздумали? – он остановился перед ними. – Вы же в курсе, что за такое я и убить могу?

– Уж лучше сдохнуть, чем продолжать жить здесь, – выплюнул Кан Байху, не в силах сдержать накипевшую ярость. – Вы день за днем измываетесь над всеми. Над слугами, над теми девушками… но так, чтоб лицо не испортить. Расхваливаете перед гостями своих «талантливых красавиц», позируете себя благодетелем, спасающим людей от нищеты. А на деле держите их на голодном пайке, шантажируя семьями, и гоняете без передышки, чтобы угодить вашим гостям! – он дернулся, пытаясь высвободить руки, но веревки впились глубже в кожу.

– О-о-о, посмотрите-ка! – хозяин закинул голову и залился громким хохотом, без искренней капли веселья. – Нашелся местный праведник! Всех не защитишь, глупец. Раз такой благородный, зачем же бежал, бросив этих самых страдалиц на произвол судьбы?

– А ты, благодетель, – встрял Кан Гюрен, поднимая голову. Его взгляд, полный немой злобы, сверлил начальника. – Свою-то жену почему не пристроил в эту «усладу для глаз», раз уж только блага всем желаешь?

– Ах ты псина паршивая! – хозяин схватил Кан Гюрена за волосы и полоснул лезвием поперек его левого глаза. Аналогичный удар пришелся по правому глазу Кан Байху, который не успел даже вскрикнуть.

Их, истекающих кровью, корчащихся от невыносимой боли, просто швырнули обратно в каморку и заперли на тяжелый засов. Ни еды, ни воды, ни помощи. Сутки превратились в бесконечную агонию. Жар от воспалившихся ран сводил с ума. Иногда казалось, что таким конец и будет – бесславная смерть от загноившейся раны. Неизвестно, уж боги ли помогли или хозяин наконец-то подумал головой, но врача к ним все же пустили. Раны оказались не смертельными, хоть и весьма неприятными, и для их заживления потребовалось много времени.

– Прости меня… – Кан Гюрен медленно водил пальцем вдоль длинного шрама, пересекающего глаз. – Если бы я не ляпнул про его жену, он бы нас не ранил.

– Зато избил бы точно, и неизвестно, что было бы хуже, – Кан Байху запрокинул голову, прислонившись макушкой к стене, уставившись в потолок. – Это я виноват. Если бы не настоял на побеге…

– Давай сойдемся на том, что оба хороши и не будем искать виноватого? – Кан Гюрен перевел взгляд на брата. Он все никак не мог привыкнуть к абсолютной темноте, полностью застелившей пострадавший глаз.

– Хорошо. В одном этот урод оказался прав: мы трусливо сбежали, бросив тут девушек. Скажи, насколько сильно ты возненавидишь меня, если я предложу тебе куда более сумасшедший план побега?

– Обещаю, я буду держать язык за зубами и окончательно зрения мы лишимся, – Кан Гюрен улыбнулся немного натянуто и печально. – Что будем делать?

– Устроим пожар, – невозмутимо ответил он.

– Чего?! – Кан Гюрен дернулся к брату, встал на колени и подполз к нему. – В смысле, пожар?! – зашептал юноша. – Тут куча бочек, его потушат!

– Потушат, если заметят, – он хитро ухмыльнулся. – Скоро Фестиваль голодных духов. Хозяин снова устроит масштабное празднование в главном зале. Там будут все красавицы, обслуживающие гостей слуги, а другие – на кухне.

– И откуда предлагаешь его начать?

– Из кабинета хозяина, разумеется, – Кан Байху прикрыл брату рот прежде, чем тот возмутился. – У него там целая куча бумаг, они хорошо горят. Про его пристрастие к курению знают все, спишут на несчастный случай. Я попрошу У Лан отвлечь хозяина и выиграть нам время.

– Ладно… – с небольшим сомнением отозвался Кан Гюрен, отодвинув от себя руку брата. – Надеюсь, ты прав, и в этот раз у нас все получится.

– Конечно! Только немного подожди…

С того самого вечера Кан Байху не мог спать, предвкушая, какой же сладкой окажется месть. Четыре года издевательств и тяжелой работы наконец-то закончатся, и не только для них. Осталось набраться терпения и дождаться праздника. Но, для начала, поговорить с той, кто настрадалась от хозяина не меньше их.

– У Лан, – Кан Байху позвал девушку в изящном нежно-персиковом ханьфу, неспешно идущую по коридору к малому залу.

– А? Боги, напугал, – она шумно выдохнула, заметив знакомого за одной из колонн. – Что ты делаешь?

Глава 15.6

– Тс-с-с, – Кан Байху приложил палец к губам и, взяв ее за локоть, повел за собой. Комната девушки находилась недалеко, и они довольно быстро зашли внутрь, оставшись незамеченными. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

– Что происходит? Тебя же накажут, если увидят нас вместе, – У Лан прикрылась расписными веером, быстро обмахиваясь.

– Ты ведь знаешь расписание на Фестиваль голодных духов?

– Да, а что?

– Нужно кое-что сделать. Хозяин где будет в этот момент?

– На открытие перед гостями… Потом к себе пойдет, как и в прошлом году.

– Отлично. Он же прислушивается к тебе?

– Так, – У Лан слегка нахмурилась. – К чему ты клонишь?

– Отвлеки его на открытии. Задержи, как можно дольше.

– Чего? – девушка вскинула брови. – Ты в своем уме вообще? Вы с братом опять что-то придумали?

– Да, поэтому, пожалуйста, помоги нам. На этот раз все будет иначе, – Кан Байху взял ее руку в свою, нежно целуя в пальцы. – Без тебя мы не уйдем.

– В прошлый раз…

– В прошлый раз я хотел вернуться за тобой уже с подмогой и оружием. Прости. Это в любом случае был отвратительный поступок, – он приложил ее ладонь к своей щеке, чувствуя нежное тепло. – Сейчас все будет иначе. Главное, придумай что-нибудь весомое. Чем больше времени – тем лучше.

– Не хочешь рассказать подробнее? – девушка провела пальцем по неровной коже возлюбленного, покрытой мелкими ссадинами после очередного телесного наказания за ненадлежаще выполненную работу.

– Нет, извини. Так будет лучше для тебя самой.

– Бай-эр, – У Лан приблизилась, практически невесомо касаясь губами уголка ослепшего глаза. – Прошу, будь осторожен. Я не выдержу еще одну твою серьезную травму.

– Выдержишь, – Кан Байху осторожно поцеловал ее в щеку. – Ты очень сильная, и знаешь, насколько нам опасно демонстрировать чувства друг к другу. Я даже обнять тебя не могу из-за духов… Но, обещаю, скоро все будет иначе.

– Я верю тебе, – она отпрянула от юноши, стоило раздаться стуку в дверь.

– У Лан, ты с кем там? – послышался голос Е Джингуа. Эта вредная женщина всегда внимательно следила за своими младшими подопечными и докладывала обо всем хозяину. Открыв дверь, ее свирепый взгляд, давно лишенный милосердия, упал на Кан Байху. Юноша стоял на коленях и ползал вокруг тумбы.

– Шицзе[1], – У Лан натянуто улыбнулась. – Все в порядке. Вот, собираюсь репетировать новую мелодию для предстоящего фестиваля.

– Допустим, – женщина отозвалась совершенно недоверчиво. С долей подозрения.

– Вот так, – Кан Байху потряс немного тумбу. – Больше не шатается.

– Спасибо большое, – У Лан обернулась к нему. – Это все.

– Ага, – он взглянул на Е Джингуа. – Добрый вечер, – кивнув ей, юноша поспешил протиснуться между женщиной и дверным проемом, и удалиться до того, как той захочется расспросить его обо всем подробнее. Уж слишком сильно пылала она недоверием абсолютно ко всему. Мысленно ему все же хотелось верить, что Е Джингуа не подслушала их разговор.

Время летело, и становилось все тревожнее. День грандиозного праздника в поместье начальника уезда настал, развернувшись пестрым и шумным скопищем знатных чинов. Гости, самые именитые и влиятельные в округе, стекались во внутренние покои, превращенные в огромный пиршественный зал. Гигантские светильники заливали все мягким светом, в котором поблескивала позолота и отражался блеск переполненных яств столов.

Кан Байху, затерянный среди других слуг у дальней стены, неотрывно следил за одним островком относительного спокойствия в этом море суеты. Там, на низком возвышении, сидела У Лан с флейтой в руках. Гости, вальяжно развалившись на подушках, кивали в такт с благосклонными улыбками, но Кан Байху видел, как напряжены ее плечи, как дрожит уголок губ.

Его взгляд метнулся в толпу, выискивая среди расшитых узорами халатов знакомую, ненавистную фигуру. Сердце колотилось где-то в горле. Не найдя хозяина сразу, он уже готов был поддаться панике, но затем заметил вдалеке, у одного из центральных столов, знакомый крой дорогого ханьфу и горделивую осанку.

– Успокойся, – Кан Гюрен похлопал брата по плечу. – Ты слишком взволнован.

– Я не знаю… – Кан Байху зарылся пальцами в волосы. – Это… Так страшно. Никто ведь не пострадает?

– Плохих людей всегда было много, но их убийством не исправить ничего. Мы поднимем тревогу вовремя, и затеряемся в толпе. А потом станем заклинателями и будем помогать людям. Как тебе идея?

– Звучит неплохо, – юноша облокотился о широкие перила, глядя с балкона второго этажа на суетящихся гостей. – Надеюсь, так и будет…

[1] Шицзе (师姐, Shījiě) – обращение к старшей сестре.

Глава 15.7

– Верно, – Кан Гюрен повернул голову вбок. – Смотри. Е Лан идет отвлекать хозяина.

– Ага… – Кан Байху взглянул на возлюбленную. – Идеи.

– Да, пошли, – Кан Гюрен шагнул следом за братом, и они двинулись вглубь лабиринта служебных переходов. Чем дальше они углублялись в западное крыло, тем тише становилось вокруг, и тем громче стучало сердце.

Из-за резкого поворота прямо перед ними, бесшумно выплыла Е Джингуа. Она замерла, смерив обоих тем же ледяным, всевидящим взглядом, от которого по спине всегда бежали мурашки. Сейчас парни попались там, куда дозволено приходить исключительно старшим слугам.

– Вы слишком долго, – ее голос прозвучал тихо, но отчетливо. Не меняя выражения лица, она ловким движением вынула из своей прически длинную серебряную шпильку и протянула Кан Гюрену. Он принял украшение больше из-за неожиданности, нежели желания. – Больше не теряйте глаза.

Не дожидаясь ответа, Е Джингуа плавно обошла их и растворилась в полумраке коридора, оставив братьев в полном недоумении.

– Как она… – Кан Гюрен шумно выдохнул.

– Видимо, подслушала мой разговор с У Лан… – Кан Байху нервно сглотнул. Пальцы заледенели от страха. – Так… Пошли. Она не донесла на нас, уже хорошо.

– А ты уверен, что, войдя туда, нас не повяжут?

– Иначе зачем ей вот так раскрывать себя? Глупо. Не бери на ум.

– Ладно, идем.

Парни добрались до темной двери кабинета хозяина, и Кан Гюрен толкнул тяжелую створку. В тот же миг воздух вырвался из их легких, а сердца, казалось, замерли в груди.

За широким лакированным столом, заваленным свитками и бумагами, сидел хозяин. Он спокойно, неторопливо перебирал документы. Свет от светильника падал на его плечи, выхватывая знакомый покрой дорогого ханьфу… Точно такого же, как у мужчины в зале.

– Что же это вы ко мне пожаловали в столь поздний час? – губы хозяина растянулись в недоброй, предвкушающей улыбке. – И без разрешения. Без стука… – он медленно поднялся из-за стола, его рука потянулась к стоящей рядом трости из темного, тяжелого дерева. Этот атрибут, вынужденный из-за старой травмы колена, давно стал символом его власти и орудием наказания.

– Поквитаться, – ответил Кан Гюрен, захлопнув дверь не настолько уверенно, как планировал. Ударить по голове. Достаточно ударить его по голове, и тогда получится осуществить план. Он кинулся вперед, пытаясь схватить хозяина за воротник, но тот оказался проворнее. Трость ударила Кан Гюрена по скуле. Второй, удар пришелся в солнечное сплетение Кан Байху, который бросился на помощь брату.

– Ну и ну… Глупые мальчишки. Как же вы…

– Заткнись! – рявкнул Кан Байху. Он рванул вперед, целясь в ноги, пытаясь повалить мужчину. Позади как раз стол. Всего один удар. Но хозяин, потеряв равновесие, завалился в сторону. Кан Байху вырвал у него трость и, собрав все силы, заехал ею по лицу. И тут же, увидев хлынувшую из носа кровь, юноша инстинктивно отпрянул. Мужчина же расхохотался, с легким хрипом, исходящем из груди.

– Какие же вы трусы! Даже убить меня не можете!

– Такой жалкий человек не заслуживает смерти! – выкрикнул Кан Гюрен.

– Жалкие тут только вы … – хозяин вытер рукавом кровь с подбородка. – Думаешь, я не знал, как твой братец с той… У Лан, по темным углам шнырял? Вот так и идут на безумства ради женщин. Ты хочешь стать убийцей из-за никчемной девки?!

– Это ты! – прошипел сквозь зубы Кан Байху, и его голос сорвался на надрывный крик. – Это ты виноват в ее судьбе!

Хозяин внезапно дернулся в сторону Кан Гюрена, схватил его за волосы и с размаху ударил головой о пол. Тот хрипло простонал, изо всех сил стараясь не потерять сознание.

Кан Байху кинулся к брату, но в тот же миг хозяин набросился на него. Юноша едва увернулся от кулака и откатился к стене, ударившись о нее спиной. Серебряная шпилька выскользнула из-под пояса, упав рядом. Он, не думая, схватил ее обеими руками, сжимая дрожащими пальцами. Хозяин уже летел на него. Кан Байху в испуге зажмурился, отвернулся и, отчаянно выставил вперед сжатые на шпильке руки.

Раздался неожиданный, влажный, хлюпающий звук. Следом тихие хрипы. По его пальцам, запястьям потекло нечто теплое, липкое.

Хозяин, не успевший остановиться, всем своим весом налетел на острие. Его взгляд, полный непонимания, на миг встретился с перепуганным Кан Байху. А следом остатки сил покинули его, и тело рухнуло на пол.

Кан Байху неотрывно глядел на лужу, растущую на полированных досках, и шпильку, лежащую в этой луже. Он шарахнулся назад, отползая подальше, оставляя на дереве кровавые полосы от ладоней. Дыхание участилось, стало рваным и поверхностным. Воздуха не хватало.

– Эй… Ты… – Кан Гюрен с трудом приподнялся на предплечьях. Картинка начинала восстанавливаться перед глазами.

– Он сам! Он… Напоролся… Я не… Я… – губы Кан Байху задрожали, и к горлу подступила тошнота.

Глава 15.8

– Дыши! – юноша подполз к брату. – Посмотри на меня! – Кан Гюрен схватил его за плечи, встряхнув. – Успокойся! Надо поджечь и уходить, быстрее! Е Лан ждет тебя. Ну же!

– Д-да… Да… – Кан Байху судорожно выдохнул, отводя взгляд в сторону. Он схватил первую попавшуюся ткань – штору, и начал нервно вытирать о нее руки. Следы крови все равно остались на ладонях, размазались еще сильнее.

Юноша поднялся с помощью брата и, взяв дрожащими пальцами свечу, прошелся с Кан Гюреном по всему помещению, тщательно поджигая все бумаги, ткань. В итоге они кинули все светильники на пол, поспешно покидая место преступления.

Выбравшись из западного крыла в служебное помещение, Кан Байху кинулся к ведру с водой, начиная панически оттирать руки от оставшейся крови. Он смотрел на собственное отражение практически не моргая. Следом – умылся и попытался не дышать слишком часто.

– Гэгэ… – Кан Гюрен прижался спиной к стене, медленно сползая по ней на пол. – Неужели… все кончено? – тихо прошептал юноша.

– Да… Кончено… – он с трудом проглотил удушающий ком. – И мы должны идти в основной зал. Оттуда к выходу ближе всего. Начнется давка. Нужно забрать У Лан… – Кан Байху судорожно выдохнул и поднялся, пошатнулся из-за головокружения.

Добрались они до парадных залов быстро. Гости, утопая в веселье, ни о чем не подозревали. Братья, спустившись по лестнице, растворились среди слуг. На непродолжительное время их поглотил хаос музыки, смеха и звонких тостов, позволив немного передохнуть.

Иллюзию разорвал пронзительный, леденящий душу крик.

– Пожар! – Е Джингуа выскочила на парадную лестницу. – Пожар! Всем немедленно покинуть здание!

Ее голос, полный паники, повис на секунду в воздухе, а затем обрушился на пиршество грузом осознания.

Кан Байху метнулся к возвышению, где музыканты застыли в нерешительности, схватил за запястье У Лан и потащил за собой. Кан Гюрен в тот же миг оказался рядом. Они проскочили к боковому выходу в числе первых протиснувшись сквозь перепуганную прислугу.

Вырвавшись на прохладный ночной воздух, они отбежали на несколько десятков шагов и обернулись. Ненасытное пламя уже вырывалось из окон верхнего этажа, пожирая изогнутые кровли.

– О, Небеса… Вы… – У Лан прикрыла ладонью рот. В ее глазах отражалось не только пламя, но и осознание, что же близнецы натворили.

– Уходим, быстро, – Кан Байху потащил ее за собой.

– Я прихватил немного меди и серебра у нашего дражайшего пленителя, – Кан Гюрен открыл дверь повозки перед ними. – Возница! – юноша отсыпал ему медяков. – Вези нас в Суэн!

Мужчина и слова не сказал – полученных денег хватало для его молчания. Оказавшись внутри повозки, едущей прочь из уезда, ближайшего к Столице Семи Звезд, у всех троих полегчало на душе. У Лан прижалась к Кан Байху, крепко-крепко обнимая.

– Все закончилось… Все будет хорошо, – он же продолжал повторял одно и то же, очень тихо и монотонно, поглаживая возлюбленную по спине.

– Я не могу поверить… Что вы это сделали, – девушка утерла слезы, шмыгнула носом. – Я так устала…

– А-Лан… – Кан Байху уткнулся в ее макушку, вдыхая приторный аромат духов. – Я убил его… Шпилькой в сердце…

– Что? – она взметнула испуганный взгляд на возлюбленного, не в силах поверить в услышанное.

– Фактически, гэгэ держал шпильку, а хозяин сам упал на нее, – поправил Кай Гюрен. – Поэтому не нужно себя корить.

– Он прав, – девушка коснулась губами щеки самого дорогого человека. – Ни о чем не сожалей. Ты спас всех слуг… И я все равно буду любить тебя. Несмотря ни на что.

– Спасибо… – юноша прикрыл глаза.

Повисла тишина, и в ней все трое не заметили, как уснули. До родного городка они добрались только к вечеру следующего дня. Он встретил их все тем же печальным, неизменным ликом. Совершенно не изменившиеся кривые, приземистые домишки, слепленные из того, что было под рукой – древесины, глины, камня, совершенно не походили на те, что им довелось видеть в уезде.

– Вы… здесь жили? – У Лан окинула деревню взглядом с отчетливо читающейся печалью. – В таких… условиях?

– Нет, мы были слугами у местной зажиточной семьи, – Кан Гюрен потянулся после длительной поездки. – Заберем маму и уедем. У нас есть деньги, выкупим ее.

– Надеюсь, хоть что-то останется. Если та баба ее снова избила, нужны будут лекарства, – Кан Байху старался не смотреть на деревенских. За прошедшее время они изменились, да и не особо часто выходили к ним, но не хотелось бы, чтобы их кто-то узнал.

– На мне все еще серебряные украшения, их можно заложить. Мы не пропадем, – У Лан ускорила шаг, взяла возлюбленного за руку. – Не переживай, все обязательно будет хорошо.

Глава 15.9

– Спасибо, правда, – он переплел их пальцы, сжимая маленькую ладошку в своей. – Ты не обязана этого делать…

– Я хочу избавиться от всего, что будет напоминать мне то отвратительное место. Все равно выкинула бы их, так хоть пользу принесу.

– Тебе не обязательно приносить пользу, чтобы я продолжал тебя любить, – Кан Байху смотрел на нее с нежностью и теплотой. Благодаря этой девушке ему удалось не сойти с ума окончательно. Боялся, что отвернется от него после травмы глаза – не отвернулась. Боялся, что не одобрит последнюю идею с побегом – встала на его сторону. Он мог бы вечно любоваться возлюбленной и повторять, насколько та прекрасна, но все хорошее заканчивается слишком быстро. Так и деревенька закончилась, а перед ними возвысились огромные, тяжелые ворота поместья.

Кан Гюрен неуверенно взялся за большое, металлическое кольцо и постучал несколько раз. Стоило воротам отрыться, показался слуга. Его им еще видеть не доводилось.

– Вы кто и чего надобно? – недовольным тоном спросил мужчина средних лет.

– Я госпожа У из Столицы Семи Звезд, – У Лан вышла вперед, гордо подняв голову. – Желаю аудиенции с супругами Тянь.

– Прошу, проходите, – слуга отошел, пропуская ее вперед. – Следуйте за мной, – он засеменил впереди, заводя гостей в невысокий, но широкий дом. Внутри царила особая атмосфера непередаваемого абсурда, где резные ширмы смешались с лакированными стеллажами, а шелковые картины прятались за большими вазами. Создавалось впечатление, что хозяева скупали все, что казалось им дорогим, не заботясь о том, куда это все потом класть. В итоге главный зал напоминал богатую, но абсолютно безвкусную кладовую.

Мужчина, кинув «обождите тут», мгновенно убежал, пропадая за высокой стойкой с вазами и нефритовыми фигурками животных. Наконец из глубины дома появились хозяева. Их внешний вид прекрасно вписывался в интерьер: госпожа Тянь облачилась в ханьфу из парчового шелка с безвкусной вышивкой, еще и обвешалась золотом, как бамбуковые держатели для украшений. Рядом с ней шел мужчина, напоминающий тростник. В отличие от жены, предпочел носить неброский, но дорогой наряд.

«Гордость так и прет», – мелькнуло в мыслях Кан Байху. Хотелось раз и навсегда стереть самодовольную ухмылку с лица госпожи Тянь. Отомстить ей за всю свою отвратительную жизнь… Но он лишь впился пальцами в ладонь.

– Госпожа У, добро пожаловать в наше скромное поместье, – господин Тянь натянул приветливую улыбку, а сам не стеснялся рассматривать красотку. – По какому вопросу Вы пожаловали?

– Слышала, у Вас можно слуг хороших купить. Мне нужна кухарка.

– Да не бабье дело – еду готовить! – он отмахнулся. – Слуги у меня действительно прекрасные, но я никого не продаю. Кто же Вам рассказал такое?

– Начальник уезда Умин. Покупал у Вас пару мальчишек крепеньких года четыре назад, хорошие работники.

– А-а-а, – протянул мужчина. – Дорогая, припоминаешь?

– Да, было дело, – госпожа Тянь нахмурилась.

– Он так нахваливал этих двоих, что мне захотелось лично взглянуть на ваших удивительных работников и приобрести для себя личную служанку.

– Рада бы, да нет у нас кухарок. Умерла недавно последняя, могу предложить только мужчин.

– Умерла… – Воздух застрял где-то в груди Кан Гюрена, и когда он наконец судорожно вдохнул, легкие пронзила острая боль. Он сжал кулаки до белых костяшек. – Как… умерла? – он медленно поднял голову. Его взгляд вонзился в бывших хозяев.

– Ее фамилия была… Кан? – Кан Байху изо всех сил старался говорить ровно, но в его голос сорвался на высокую ноту.

– Может быть. Я не запоминаю имена челяди, – госпожа Тянь брезгливо поморщилась. – Пустяковое наказание розгами за испорченный ужин. А она не выдержала. Вам-то что?

– Это… – Кан Гюрен схватил первое, что попалось под руку – тяжелую нефритовую статуэтку дракона. – Была наша мать!

Фигурка со всего размаха влетела госпоже Тянь прямо в лоб, и женщина моментально рухнула на пол.

– Да как вы смеете! – господин Тянь сначала метнулся к жене, но, увидев неподвижное тело, с рыком бросился на Кан Байху. Он схватил юношу за волосы и вцепился пальцами в горло. Тот, захлебываясь, судорожно сжал его запястье. – Я тебя убью, тварь! – прохрипел мужчина и со всей силы швырнул Кан Байху в ближайший стеллаж.

Юноша рухнул на пол, а на него с грохотом посыпались вазы, статуэтки, разбивающиеся на мельчайшие осколки. У Лан вскрикнула, отпрыгнув в сторону и прикрыв рот ладонью.

– Стража! – заорал господин Тянь и бросился прочь из павильона.

– Надо уходить! Сейчас же! – закричала У Лан, ее взгляд метнулся от неподвижной груди госпожи Тянь к близнецам. – Быстро!

Глава 15.10

– Д-да… – Кан Гюрен не отрывал взгляда от тела госпожи Тянь. Его пальцы медленно сжимались и разжимались в беспомощной попытке вернуть чувствительность. Он хотел мести. Но не такой. Не вот так.

– Госпожа Тянь… – Кан Байху шумно, с хрипом выдохнул и нервно сглотнул.

– Парни, уходим! – взмолилась У Лан, хватая возлюбленного за руку. – Пожалуйста!

– Стоять! Ни с места! – в дверь ворвались люди. Помимо дворовой охраны, были и стражники в характерных коричневых форменных халатах – люди из городской стражи. – Вы арестованы за поджог усадьбы начальника уезда Умин и убийство пятнадцати человек, включая хозяина и его семью! И здесь, вижу, дел натворить успели!

– Девушку не трогайте, – Кан Байху медленно повернулся к ним, произнеся это удивительно спокойным голосом. – Мы заставили ее помочь. Она ни при чем.

– Я… – У Лан замерла с приоткрытым ртом.

– Она не хотела. Мы угрожали ей и увели силой, – добавил Кан Гюрен, едва заметно кивнув девушке. На ее глазах выступили слезы.

– Разберемся на месте, – буркнул один из стражников, беря У Лан за локоть и отводя в сторону, к выходу.

Как только она оказалась за дверью, Кан Байху молниеносно выхватил меч из ножен ближайшего охранника. И следом стража обнажила клинки, бросившись в атаку.

Кан Байху отбивался отчаянно, насколько хватало сил его ослабшему из-за недоедания телу. Удары сыпались со всех сторон. Кан Гюрен схватил со стены декоративный, но тяжелый щит и попытался прикрыть брата, но их быстро оттеснили, окружили. Путь к отступлению был отрезан. Они прижались друг к другу спинами.

У обоих осталось много ран, да и стражники получили несколько от взмахов меча наотмашь. Кан Байху услышал крик У Лан, молящей прекратить это безумие. Стоило пересечься с ней взглядом, сердце перестало биться. Прямо в грудь вонзилось острие чужого меча, и оружие выскользнуло из онемевших пальцев. Юноша соскользнул с лезвия, падая на пол. Среди охраны он отчетливо видел двух мужчин, едва ли старше его самого, в белоснежном и черном одеяниях. Их никто не видел.

Следом угасающий взгляд упал в сторону… На стражника, пронзающего острым лезвием спину брата.

Все голоса вокруг с каждой секундой звучали все глуше, пока не исчезли вовсе. Сознание погрузилось в полный мрак. Когда же образы восстановились, Кан Байху обнаружил себя посреди дороги усланной красными цветами на тонкой ножке без листьев, в толпе перепуганных людей. Он коснулся груди… Но сердце в ней уже не билось.

– Гюрен-сюн! – Кан Байху панически бегал взглядом по взволнованной толпе, стараясь отыскать знакомый силуэт.

– Гэгэ! – Кан Гюрен растолкал людей, кидаясь к нему, хватая за плечи, бегло осматривая. – Ты в порядке?

– Да, вроде… А ты? Я видел, как тебя пронзили мечом.

– Вроде цел… Не знаю, это так странно. Где мы?

– Вы умерли, – прозвучал грозный голос со стороны.

Парни обернулись в сторону величественного мужчины, восседающего на троне. Он смотрел на них с безразличием и скукой. Махнул рукой в сторону входа в сад.

– Идите.

– Как… умерли? – Кан Байху упал на колени прямо перед Циньгуан-ваном. В голове не укладывались услышанные слова. – Нет… Я не мог умереть! Как же А-Лан?! Я же не мог вот так… Оставить ее… А наша мать?! Где наша мать?!

– На вопросы ответов не будет. Не задерживайте очередь.

– Пойдем… – Кан Гюрен взял брата под локоть. – Идем, гэгэ. Не гневай князя… – он с трудом поднял парня, ведя в сторону сада. – Чем быстрее мы пройдем наказания, тем скорее вернемся. Быть может, хотя бы на Фестиваль голодных духов выпустят.

– Вечно ты… – он выдохнул, – что-то хорошее ищешь в кромешном говнище, – Кан Байху распрямился. – Это нечестно. Мы даже пожить не успели.

– Успеем в следующей жизни. Я обязательно снова буду твоим братом, не отделаешься от меня, – Кан Гюрен похлопал его по плечу.

– Ну тебя, – Кан Байху слегка улыбнулся. Если бы мог заплакать – ревел бы в три ручья от обиды и опутывающего чувства безысходности.

Зеркало грехов показало им одну и ту же картину: кричащие, корчащиеся в пламени фигуры. Духи-сопровождающие, безразличные, как и все работники Диюя, повели толпу приговоренных в Четвртое Судилище. А для этого им предстояло пересечь реку Найхэ[1].

Через нее был перекинут мост, больше напоминающий насмешку над переправой. Шаткий, скрипучий, сгнивший почти насквозь. Он висел на огромных, проржавевших цепях, прикованных к каменным опорам. Доски, почерневшие от влаги и покрытые скользкой плесенью, выглядели так, будто провалятся от первого же шага.

На входе стояли стражи: огромная змея, обвивающая своим телом истлевший поручень и мечущийся во все стороны пес, практически охрипший от непрерывного лая.

[1] Найхэ (奈河, Nàihé) – в китайской мифологии главная река в Диюе, которая отделяет все судилища друг от друга.

Глава 15.11

Пока духи-сопровождающие выясняли отношения с коллегами, близнецы переглянулись.

– Давай сбежим, – Кан Байху покосился на быстрое течение реки.

– Мне хватило побегов, – Кан Гюрен отвернулся. – Давай примем наказание. Если от хозяина сбежать было еще реально, из Диюя… Не смеши меня. Я не хочу стать мстительным духом или каким-то яогуаем, которого в итоге уничтожат заклинатели.

– Шевелитесь! – скомандовал сопровождающий, и толпа грешников нехотя пошла по ветхому мосту. Всем казалось, будто доски, так подозрительно и недобро скрипящие под ногами, вот-вот провалятся под ними, но ничего не произошло.

Кан Байху нервно сглотнул, стоило увидеть огромный водоем, залитый кровью, раскинувшийся на неизвестное количество ли перед ними. Он и слова сказать не успел, как кто-то толкнул всех вперед, и толпа гурьбой покатилась вниз по крутому склону, падая в алые воды пруда Сюэучи[1]. Юноша всплыл на поверхность, жадно глотая воздух, по привычке. Его ногу обвило нечто склизкое и длинное, рывком затаскивая под толщу крови.

Кан Байху болтался, дергался, пытаясь вырваться. Он чувствовал фантомное удушье как эхо прежней жизни. Не выдержав, юноша открыл рот, и языка коснулся противный соленый привкус крови. Попытка открыть глаза не увенчалась успехом, вокруг стояла непроглядная темнота. И тишина. А вдобавок к этому – нестерпимая боль. Нечто кусало его тело, и было их множество. Они впивались когтями и зубами, рвали то, что заменяло одежду. Все попытки вырваться были тщетны.

Казалось, это будет длиться вечно. Кан Байху потерял счет времени и практически успел смериться со своей участью. Однажды щупальца, державшие за ногу, разжались. И неведомая сила рывком подняла его наверх с огромной скоростью.

Он очутился в воздухе, зависнув рядом с братом над зловещей багровой гладью пруда. А перед ними парил мужчина. Высокий, болезненно худой, затянутый в ханьфу цвета запекшейся крови. Его белоснежные волосы темнели к концам, обращаясь тем же цветом, что и бескрайнее озеро под ногами.

– Забирайте их, – оповестил Угуан-ван[2], взмахнул пальцами, и близнецы полетели в сторону, падая на берег, прямо к ногам высокого мускулистого мужчины.

– Отлично, приношу искреннюю благодарность Вашему Благородию, – слова Янь Хаосюаня прозвучали с легкой издевкой, нежели искренностью.

Кан Байху закашлялся, отплевывался, тщетно пытаясь избавиться от металлического привкуса. Казалось, кровь заполнила все легкие и никогда не получится отмыться от нее. Все тело сводило невыносимой болью. Складывалось стойкое ощущение, будто от него отваливаются куски плоти после многочисленных укусов и порезов, однако на теле не оказалось ни одной царапины.

– Гюрен-сюн… – Кан Байху протянул руку к брату, касаясь его плеча.

– Ты в порядке… – Кан Гюрен стиснул его в объятиях. – Боги…

– Ну, не совсем, – Янь Хаосюань привлек внимание близнецов. – Заканчивайте, вас бы помыть, да переодеть… Смотреть тошно.

Близнецы переглянулись. С ног до головы их покрывала кровь, отчего они напоминали яогуаев с красной кожей. Желудок скрутило от вида друг друга и оба отвернулись.

– Значит так, – мужчина опустился перед ними на корточки. – Я заключил контракт на выкуп ваших душ для отработки грехов в Небесном царствие…

– А мама? – Кан Гюрен поднял голову, уставившись на спасителя. Его, казалось, нюансы вообще не волнуют. – Где наша мама?

– Переродилась уже.

– А что в мире живых? – спросил Кан Байху с замиранием сердца. – Сколько там лет прошло с момента нашего пребывания тут?

– Больше пятисот где-то. Но, кстати, не так уж ваша выходка плоха оказалась. Император Жань провел жесткие проверки всех управляющих уездами, ух!

Кан Байху поджал губы. Такого ответа он уж точно не ожидал. У Лан давно погибла. И наверняка тоже успела переродиться. По крайней мере, хотелось верить в более мягкое наказание для нее. Радоваться действительно было чему, но отчего-то хотелось только плакать.

– Итак, – Янь Хаосюань продолжил: – Вы получите титулы и потерянные глаза, а бонусом к ним – особые способности. Я обучу вас заклинательству и владению клинком. Вы станете духами с шансом получить титул небожителей, и будете служить мне, Янь Хаосюаню, одному из приближенных к Юй-ди. Согласны?

Близнецы вновь взглянули друг на друга, затем подняли взгляд на мужчину и хором ответили:

– Да.

[1] Сюэучи (血池 xuèchí) – в китайской мифологии пруд, называемый «Кровавым прудом» или «Прудом кровавой жижи». В нем наказываются не только убийцы, но и другие категории людей: женщины, в течение двадцати дней после родов посмевшие испачкать своей кровью чистый водоем (пруд, река, колодец и т.п.), люди, осквернившие алтари богов, шантажисты, недобросовестные продавцы и покупатели.

[2] Угуан-ван (五官王呂,wǔ guān wáng) – князь четвертого судилища.

Глава 16.1

Кан Байху почувствовал мерзкий металлический привкус во рту. После пребывания в Диюе кровь, и все связанное с ней, вызывали неимоверное отвращение. Алые капли полились из уголков рта, пачкая зеленые листочки травы. Невыносимая боль уже не определялась, разливаясь по всему телу, но он знал точно: раз кровь пошла горлом, значит, ребра сломались и давят на внутренние органы. Огромная лапа шуйшэня перестала давить на него, беря в охапку длинными когтистыми пальцами переломанное худощавое тельце.

Воздух пронзил оглушительный свист сотен стрел из сгустков чистой духовной энергии. Там, где они попадали в толстую кожу шуйшэня, возникали ослепительные вспышки. Яогуай взвыл, и Кан Байху выскользнул из его когтей.

Чжао Ичэнь подхватил падающего духа, и тут же рванул прочь, используя «Скользящую поступь», оставив за собой размытый след ци.

В тот же миг с противоположной стороны прямо из ничего появился Янь Хаосюань. Его кулак с оглушительной силой врезался в морду яогуая. Вложенная в него запредельная ци с гулким треском прошла сквозь броню, и по прочнейшему хитину поползла сеть тонких, светящихся трещин. Мужчина развернулся прямо в воздухе и нанес мощный удар ногой под челюсть. Раздался оглушительный хруст.

– Как ты посмел… – тихий голос Янь Хаосюаня прозвучал страшнее любого крика. Он отвел ладонь в сторону, и меч сам вылетел из ножен. Сильные пальцы сомкнулись вокруг рукояти. – …тронуть души под моей защитой? – его глаза вспыхнули потусторонним оранжевым сиянием.

От последнего слова, брошенного с ледяным спокойствием, во все стороны разошлась невидимая, ощутимая волна ци. Она отшвырнула искалеченного шуйшэня словно щепку.

Зависший в воздухе небожитель поднял руку. Вокруг него появились десятки точных копий клинка. И все они разом устремились к яогуаю, пронзая со всех сторон, пригвождая к земле гвоздями из света.

Янь Хаосюань исчез, и появился вновь уже стоя на спине корчащегося шуйшэня. Его клинок, сверкнув, глубоко вошел в основание черепа яогуая. Он потянул оружие на себя, отскакивая назад. Лезвие с оглушающим треском рассекло тело существа до самого конца брюха.

В следующее мгновение Янь Хаосюань уже стоял рядом с Кан Байху, которого Чжао Ичэнь осторожно уложил на траву.

– Го… спо… дин… – едва прохрипел юноша. Картинка перед глазами продолжала настойчиво плыть, и держаться в сознании получалось едва ли. Из горла снова потекла кровь, и он закашлялся.

– Больно-то как, – с тихим ужасом прошептал Бай Учан, поморщившись.

– Мы и так спешили, как могли, – мрачно отозвался Хэй Учан.

– У него все тело переломано, – Тан Юн, проигнорировав духов, сидел рядом с пострадавшим, держа пальцы на запястье Кан Байху. – Обширное внутреннее кровотечение. Эти раны не совместимы с жизнью, я ничего не могу сделать, – он виновато опустил голову. Если бы владел своими силами лучше, точно бы смог как-то помочь, и из-за этого изнутри пожирало чувство собственной никчемности.

– Человек давно бы умер, но не дух. И не мой слуга, – Янь Хаосюань коснулся пальцами его солнечного сплетения, передавая свою ци. Парень тихо прокряхтел. По всему телу разлился сильный жар, вперемешку с обжигающей болью, заставляющей на слезы на глазах навернуться. Кости выправлялись, заживали. – Вот так. Теперь отдыхай.

– Спасибо… – тихо прошептал Кан Байху, медленно опуская веки.

– Потерял сознание, – констатировал Тан Юн. – Удивительно. У него сразу возрос запас ци. Внутреннее кровотечение остановилось…

– Ребята! – Су Мин летела к ним на смерче. Приземление оказалось не особо мягким – упала вместе с найденными духами, пострадавшими не меньше.

Бай Учан отпрыгнул в сторону, поскольку его чуть не задели.

– Господин! – испуганно воскликнул Кан Гюрен. – Шэн Да…

– Отставить панику, – старик судорожно выдохнул. – Не помер и ладно… Да я…

– Экономь силы, – приказал Янь Хаосюань. Он подошел ближе, окидывая взглядом окровавленную одежду и плечо. – Где рука?

– Яогуай проглотил…

Янь Хаосюань вмиг исчез, будто его тут никогда и не было. Су Мин отвела взгляд от пострадавшего, не в силах выдержать настолько ужасный вид раны. Она посмотрела в сторону здоровой туши мотылька, медленно рассеивающейся. Затем уставилась на два незнакомых лица.

– Объясниться не хотите, кто такие? – она схватилась за веер.

– Ты знаешь, – мрачно отозвался Хэй Учан. – Нам здесь делать больше нечего…

– Стоять, – Чжао Ичэнь направил на них меч в ножнах. – Это вы… Те самые, когда она…

– Ее душа найдена, все в порядке, – поспешил ответить Бай Учан, пока напарник не наговорил глупостей. – Нам правда пора. Мы не должны слишком часто контактировать с заклинателями.

– Подождите немного, – попросил Тан Юн. – Благодаря вам ребята живы и…

– Они бы все равно не умерли насмерть, – Янь Хаосюань оказался рядом, с оторванной рукой генерала. – Лишились бы физических тел и вернулись в Небесное царствие, – мужчина прижал конечность к плечу и направил энергию, заставляя ткани срастаться. Когда та приросла, мужчина оторвал от своего плаща часть, соорудив из него повязку для поддержания руки в одном положении, повесил ее на шею своему слуге. – Скоро вернется чувствительность. Не двигай ей.

Глава 16.2

– Спасибо, господин, – прохрипел Шэн Да. – Вы который раз спасаете своих нерадивых слуг…

– Вашей вины во встрече с шуйшэнем нет. Если бы знал, не отправил бы вас сюда, – Янь Хаосюань присел рядом.

– Что это за тварь такая? – Чжао Ичэнь присел на край повозки, близ места возницы. – Не встречал таких яогуаев.

– Это дух речушки мутировал. Или еще какого водоема, – Линь Тайхуа высунулся в окошко. – Поэтому меч господина Янь не уничтожил его сразу.

– Он прав, – Янь Хаосюань кивнул. – Меч «тысячи се-ци», уничтожает всех яогуаев, если я того захочу. Шуйшэнь – порождение се-ци и ци. Мои слуги слабыми отнюдь не считаются, но даже им не под силу одолеть такую тварь, а что уж говорить про других? – мужчина перевел взгляд на притихших недалеко духов. – Вы, двое. Спасибо.

– Не за что, – Бай Учан натянул немного тревожную улыбку. – Помочь Первовечному Шепоту Поднебесной – честь для нас.

– У вас память получше моей будет… Где Столица находилась?

– На месте озера, – Хэй Учан выдохнул с долей раздражения, и, не сдержавшись, произнес: – Это была просто катастрофа! Целый город, внепланово! Столько душ, мы чуть с ума не сошли.

– И то не досчитались, – Бай Учан кивнул. – Приходили сюда несколько раз, но не нашли их.

– О, – Тан Юн обернулся к ним. – Нам туда надо как раз. В обломки эти. Может, души там?

– Без понятия, – Хэй Учан пожал плечами. – Я не помню, в какую именно сторону снесло город. Да и не уверен, что там вообще полости есть.

– Так, ладно, – Су Мин открыла дверь повозки. – Всем раненным необходимо отдохнуть. Что насчет катакомб?

– Ничего не нашли, извините, – Кан Гюрен опустил голову. – Даже Шэн Да не смог ничего обнаружить…

– Я жил в то время, и помню, как рыли туннели… – Шэн Да осторожно поднялся, придерживаемый Чжао Ичэнем. – Хэйбай Учан правы. Сейчас, спустя столько времени, что-либо вряд ли сохранилось. Мы прочесали почти всю равнину, и не смогли найти приблизительного места, где проходили отступные пути.

– Предлагаю возвращаться к озеру, – Чжао Ичэнь взял в руки поводья. – Книга наверняка все еще находится где-то там, под водой, и в нормальном состоянии. Прочесать все озеро мы не сможем.

– Как удобно, что у нас есть специалисты в подводном деле, – Янь Хаосюань покосился на своих слуг.

– Очень смешно! – Кан Гюрен тут же встрепенулся. – То, что мы несколько столетий провели под водой кровавого озера, не делает из нас специалистов в… Даже не знаю, как это назвать! Я туда не полезу, уж увольте, – он сложил руки на груди, демонстративно отвернувшись.

– Шучу, так не полезете, конечно, – Янь Хаосюань едва заметно улыбнулся, несвойственно для него искренне. – Есть техники, позволяющие дышать под водой. Двое ранены, я не могу вами рисковать, кто-то один обязательно должен остаться здесь, на случай нападения.

– Я могу остаться, – предложил Чжао Ичэнь. – Кан Гюрена оставлять смысла нет, у него вряд ли даже пятый уровень духовных сил.

– Вообще-то пятый и есть, – недовольно отозвался тот. – Я достаточно силен! Но не против той твари.

– И как нам искать книгу под водой? – Тан Юн выгнул бровь. – Я не владею подобной техникой.

– Тебе и не надо. Я применю ее на вас и останусь тут. Меня тоже придется защищать в случае чего. Если потеряю контроль – вы погибните. Соединенные этой техникой сможете общаться мысленно друг с другой и со мной, поэтому будьте добры, выкиньте мусор из своих голов, – Янь Хаосюань взмахнул пальцами. Кан Байху поднялся в воздух и залетел внутрь повозки, опускаясь на сидение.

– Все же придется лезть, – Кан Гюрен поморщил нос. – А можно все же не надо?

– Ты не будешь задыхаться, как и Диюе, и никто не станет драть тебя на куски.

– Если нам кто-то встретится на пути, Чжао Ичэня рядом не будет, – Су Мин призадумалась. – А вдруг кто нападет?

– Вам придется справляться самим. Или вы пойдете врознь, или мы никогда не найдем книгу, – Янь Хаосюань повернул голову в сторону Линь Тайхуа, а тот вздрогнул. – Тебя тоже касается.

– Понял, – тихо пискнул лис.

– Если ты тут останешься, не лучше ли мне пойти с ними? – Чжао Ичэнь сложил руки на груди. – С твоим уровнем духовных сил моя помощь вообще значения не имеет.

– И так народа много, это не самая легкая техника. Времени им тоже понадобиться много. Одна моя ошибка может стоить им жизни. Хочешь рискнуть? Пожалуйста. Потом не говори, что я не предупреждал.

– Не надо. Сделаем, как ты сказал, – Чжао Ичэнь нахмурился, глядя исподлобья на тех, кого видеть не особо хотел. – Вы, двое. Садитесь.

– Мы пешочком, – отмахнулся Хэй Учан. – У нас нет физических тел, доберемся быстрее.

– Но с вами туда не пойдем, – добавил Бай Учан. – Позовете, если найдете души.

Чжао Ичэнь дернул вожжи с долей раздражения. Эти двое одним своим наличием бесили, но он старался держать эмоции в узде.

Глава 16.3

За время пути к озеру Тан Юн успел забраться на крышу повозки, и, скрестив ноги, удобно устроился там. По крайней мере, до первой кочки не жаловался. Он слушал тихие разговоры друзей. В голове не укладывалось, что заклинатель и небожитель могут вот так спокойно беседовать на отстраненные темы, и ничем не отличатся от обычных людей. О чем именно шла речь расслышать не удалось, зато до шей долетели слова про выпивку и ужасную кулинарию прошлого.

***

Озеро Хоумин показалось на горизонте. Чистая вода сверкала на солнце, медленно покачивалась от дуновений ветра. Смотреть на нее становилось больно из-за слепящих лучей, отражающихся от поверхности. Тан Юн прищурился, стараясь прикинуть размеры водоема. Им приходилось объезжать его по пути сюда, и еще тогда оно показалось слишком большим. Как пройти столько ли, еще и под водой, пытаясь найти одну небольшую книгу – другой вопрос.

– И каков план? – Су Мин вышла на берег озера, поставила руки в боки и вобрала в легкие аромат тины.

– Мне тоже интересно, ведь вы не обладаете техникой «Тонкого предчувствия», как я, – Кан Гюрен выполз следом. Он слишком давно не ездил в повозках, и его успело укачать. Аж позеленел.

– А ты можешь обучить нас?

– Нет. Когда душа идет на службу к небожителю, получает особую способность: технику, которую может применять только эта самая душа.

– Я применю технику утяжеления, чтобы вы могли ходить и бегать там, – Янь Хаосюань поудобнее устроился близ места возницы, скрестил ноги. – Все равно вы не будете также быстры. «Скользящая поступь» вряд ли будет работать, придется вспоминать водные техники.

– И какую можно использовать? – Су Мин выгнула бровь. – Я же дева Фэн По По! Я ветром управляю.

– Это уже твои проблемы. Техника «Водоворота» позволяет ускоряться под водой. Вы все еще сможете плавать, но получится медленнее, чем ходить.

– Тогда не вижу смысла использовать технику нашего утяжеления, – отозвался Линь Тайхуа. – Не тратьте силы зря, мы справимся и так.

– Да, нормально, – Тан Юн наконец-то спрыгнул с крыши повозки, лениво потянулся. – Давайте уже начнем. Скоро солнце сядет, вообще ничего там не увидим.

– Не страшно, – Янь Хаосюань щелкнул пальцами. Вокруг него появились белоснежные лины. – Они пойдут с вами и будут освещать дорогу.

– Одной проблемой меньше, – Чжао Ичэнь сидел все такой же хмурый и недовольный. Впрочем, как и всегда. – Будьте осторожны. Особенно ты, Тан Юн. От тебя проблем больше, чем пользы.

– Ой, да знаю я, знаю, – Тан Юн отмахнулся. – Я очень сильно постараюсь не разочаровать своего телохранителя и вернуться целым и невредимым, а не как всегда и по частям, – драматично произнес юноша, приложив тыльную сторону ладони ко лбу.

– Да по тебе театр плачет, – Кан Гюрен сдержал смешок, стараясь не смеяться над Наследным Принцем Небес.

– Все, начинаем, – Янь Хаосюань закрыл глаза, сосредотачиваясь на технике «Воздушного пузыря» вокруг голов друзей.

Стоило им погрузиться в воду, полупрозрачный шарик стал виден всем. Они могли спокойно открыть рот и дышать, но вот говорить при всем желании не получалось – даже если что-то сказать, слышно плохо и приглушенно. Лины кружились вокруг каждого заклинателя, иногда отлетали подальше. Ребята рассредоточились в разные стороны, постепенно погружались все ниже.

Среди водорослей заметить что-либо было крайне сложно. Тан Юн четко двигался в направлении одного из концов озера. Кан Гюрен плыл рядом с ним. Не по собственному желанию, разумеется, а по прямому приказу господина, связавшегося мысленно.

«Ты куда так целенаправленно плывешь?» – дух периодически вздрагивал из-за длинных водорослей, краем глаза кажущихся щупальцами.

«Хэйбай Учан говорили про сторону, в которую город смело. Значит, все здания скопились в одном месте. Они давно стали частью почвы, и вряд ли будут торчать на поверхности. Ты ведь сможешь своей техникой посмотреть, что находится внутри?» – Тан Юн обернулся к собеседнику, плывущему довольно вяло.

«Я могу почувствовать след ци и се-ци, если они есть. У меня силы тоже не безграничны. Это господин очень могущественен, но не мы».

«Не подумал бы, что его уровень духовных сил настолько могущественный… Это же выше десятого. Двадцатый какой-нибудь?»

«Десятый – база для становления небожителем. Дальше исчисление идет рангами. И по рангу он – один из сильнейших, поэтому и приближен к Юй-ди. Я слышал, силы таких заклинателей способны превратить скалистую местность в равнины!»

«Серьезно? – Тан Юн обернулся. – Потрясающе! А я так смогу? Тоже хочу уметь крушить горы!»

«Ой, так Вы все знаете?» – Кан Гюрен вмиг напрягся, стараясь вспомнить, не обидел ли принца случайно.

Глава 16.4

«А давайте не менять ландшафт страны без разрешения Императора? – прозвучал голос Янь Хаосюаня в их головах. – Не забывайте, что я вас слышу, и мне не особо интересна ваша болтовня и сплетни обо мне. Тан Юн, тебя особенно касается».

«Да ладно! Вечно ты всем недоволен, – Тан Юн насупился и погреб побыстрее. – Я, между прочим, на будущее интересуюсь. Должен же познать, так сказать, самого себя».

«Единственное, что ты должен – найти книгу без лишних проблем. А насчет сил забудь напрочь, тебе для этого тренироваться слишком много. С ума сойдешь быстрее. С твоим-то уровнем концентрации…»

«Хотя бы попробую! Не хочу огорчать родителей и быть простофилей каким-то».

Тан Юн сосредоточился на технике «Водоворота». Она была базовой для каждого заклинателя, проходящего курс владения стихиями. Вода закружилась вокруг юноши, ускоряя его и унося вперед. Кан Гюрен, вздохнув от осознания себя в роле няньки, помчался за ним.

Добраться до конца озера та еще задачка – расстояние огромное. Самым подозрительным казалось отсутствие яогуаев: на месте подобных катастроф всегда находилось множество существ, подпитывающихся се-ци. Пока главной проблемой стали косяки рыб, периодически мешающие заклинателям двигаться по прямой.

Тан Юн при всем желании не мог нормально рассмотреть дно и при этом не тащиться практически носом по нему, посему решил даже не пытаться. Все равно книга не могла лежать просто так, на поверхности, и ждать их прихода. Когда же они достигли нужной точки, юноша показательно указал ладонью на начало крутого берега.

Кан Гюрен закатил глаза. Желание ничего не делать порой пересиливало, отчего приходилось постоянно с ним бороться. Юноша отодвинул челку с глаза и использовал свою особую технику, начиная прислушиваться к ощущениям. Сначала он хотел возмутиться, сказав об отсутствие чего-либо примечательного, но затем заметил некий источник ци, причем относительно сильный и небольшого размера.

«Кажется, я нашел. Господин, позовите ребят. Мы пока проверим», – Кан Гюрен протянул ладонь к земле, но замер, в ожидании приказа.

«Осторожнее там. Начинай», – отозвался Янь Хаосаюнь.

«Отлично, я оказался прав!» – Тан Юн довольно заулыбался, будто сам только что обнаружил книгу где-то в толще земли.

Кан Гюрен приложил ладонь к берегу и сосредоточился на технике «Сотрясание земли». Куски глины и камней вздрогнули, обрушиваясь на берег. Вода тут же помутнела, закрывая обзор мутным облаком. Тан Юн отплыл в сторону, замахал ладонью, но это не помогло. Глина опала, разом открывая находящуюся там полость, и обоих парней засосало внутрь сильным течением.

Тан Юн невольно вспомнил свое последнее плаванье в иллюзии, отчего стало не особо приятно. Думать про прошлый опыт не получилось: мысли выбило ударом камня по лбу. Вернее, это он налетел на выпирающий, судя по всему, кирпич. Юноша бултыхался в разные стороны, посчитал собой множество углов. Заклинатели вылетели из дыры в стене, падая с потоком вниз, рухнув в воду.

– А с тобой всегда бывает настолько травмоопасно?! – возмутился Кан Гюрен, всплывший после внезапных водных горок и не самого мягкого приземления о подводное озеро.

– Пфе! – Тан Юн выплюнул небольшую рыбку. – Это только начало, не переживай. Отчего-то кажется мне, что Хэйбай Учан знали куда больше…

– Видимо! Поэтому и не пошли никуда, – буркнул парень, потирая ладонью ушибленное плечо. Он поднял голову, осматриваясь. Пещера оказалась достаточно просторной, и ее свод терялся в непроглядной тьме где-то высоко над головой.

Из стен торчали каменные основы былых строений: углы некогда жилых домов, обрубки лестниц, уходящих в никуда, фрагменты мощных колонн, поддерживавших ныне обвалившиеся галереи. На берегу подземного озера лежали массивные тесаные блоки, поросшие мхом. Рядом торчала покосившаяся полуразрушенная арка, а из грунта торчали ржавые, скрюченные металлические петли – все, что осталось от величественных ворот.

– Ну, Столицу мы нашли… – Тан Юн остановился взглядом на образовавшемся водопаде. – Вопрос в другом: насколько быстро озеро заполнит это пространство?

– Здесь определенно много места, мы успеем выбраться.

«Раз у вас есть воздух, я уменьшу количество воздействия техники. Оставлю немного, для связи. Если что, успею найти вас и прорубить дыру к воздуху», – отозвался Янь Хаосюань.

– Хорошо, этого достаточно будет. Думаю, потребуется несколько дней для полного затопления, но лучше не рисковать, – Тан Юн погреб к берегу, выбрался на камни. – Бр-р-р… Холодно тут.

– Еще бы, в мокром ходить, – Кан Гюрен взмахнул рукой, и вся влага вмиг сошла с одежды. – Вот для этого и нужно изучать водное заклинательство! – он легким движением откинул сухие пряди с плеча.

Глава 16.5

– Ого, и правда, удобно. Я запомню, изучу на досуге. Кстати, Янь Хаосюань, а ребята нас слышат?

«Нет, с ними получится связаться только мысленно и в определенном радиусе. Вы вошли в зону недосягаемости».

– Отлично, – Тан Юн хлопнул Кан Гюрена по плечу. – Мне потребуется твоя помощь.

– А че сразу я? – он покосился на него с легким недоверием.

– Потому, что ты один из немногих, кому я могу доверять, – юноша сжал его плечо с нечеловеческой силой, чуть ли не до хруста костей. В глазах Тан Юна мелькнул золотистый проблеск.

– Ай! Ладно! Помогу! – Кан Гюрен схватил его за запястье, но убрать чужую руку не смог.

– Прекрасно! – Тан Юн тут же заулыбался, и от серьезности и следа не осталось. Он похлопал его по плечу и отнял кисть. – В общем, расскажу чуть позже. Тебе не понравится, зато будет весело.

– Мне уже не нравится, – он накрыл ладонью пострадавшее место, слегка потирая. – Так, давайте сначала найдем книгу.

– Ага, только не «выкай» мне, ладно?

– Ладно… – юноша покосился на него с долей недоумения.

Пока Кан Гюрен использовал свою технику и пытался отыскать проблеск ци, Тан Юн отошел от него. Его взгляд цеплялся за осколки черепицы над головой, похожие на окаменевшую чешую. Следом взглянул себе под ноги. Из-под груды камней торчали кости. Одежда давно истлела, не оставив от себя и клочка. Тан Юн наклонился и подобрал череп, приросший к почве сбоку. Пустые глазницы, казалось, все еще хранили отпечаток немого, леденящего ужаса, а сама кость будто источала застывший в момент крик. Он нервно сглотнул.

– Янь Хаосюань… Когда произошла битва, город был заселен?

«Да. Ближайшие к нему деревни тоже».

– Сколько людей погибло? – чуть тише произнес он.

«Думаешь, я помню? Понятия не имею. Хэйбай Учан спроси, они все фиксируют».

– Я скелет нашел… С таким неописуемым страхом, – Тан Юн выронил черепушку из дрожащей ладони, поджал пальцы. – Впрочем, они давно родились заново. Когда знаешь про круговорот душ… Про его реальность… Я начинаю все больше понимать, о чем ты говорил, – он неспешно пошел вперед, наклоняясь, проходя под перекошенной аркой в узкий коридор, образованный камнями и стенами.

«Убавь количество трагичности в голосе. Ты слишком драмы нагоняешь».

– Мне в любом случае жаль этих людей. Да и, знаешь ли, все еще сложно смириться со всем происходящем. Еще недавно я жил себе спокойно и забот не знал, а теперь хожу по сметенной напрочь Столице неизвестно какого века вместе со слугой небожителя, приближенного к Юй-ди. Который еще и мой родной отец до кучи. Произошло слишком много всего, и произойдет еще больше.

«Ты можешь отказаться от своей затеи в любой момент. Он с меня три шкуры сдерет если все пойдет по самому поганому варианту».

– Могу, но тогда произойдет то, чего я никогда себе не прощу, даже когда пройдут тысячи лет.

«Ты очень добрый человек. Даже слишком. Сочувствие – одна из твоих главных черт личности, поэтому держись за самого себя. И не потеряй».

– Конечно, – Тан Юн улыбнулся немного задумчиво. – Я никогда не перестану быть собой. И никогда не забуду, каким был… Человеком. И каким должен быть дальше, несмотря ни на что.

– Прошу прощения за прерывание драматичного диалога, – Кан Гюрен, успевший догнать принца, вмешался в происходящее, – но нам вперед и влево.

– А, да, идем, – Тан Юн вмиг повеселел, топая прямо по узкому коридору. – Кстати, Янь-гэ, а ты как нас слышишь, если мы вне радиуса действия техники?

«Еще раз назовешь меня так – под монаха подстригу. Я хозяин техники, и куда сильнее тех, кто находится под ее воздействием. Вот и слышу всех вас. Меньше говори со мной, и так Су Мин не затыкается».

Глава 16.6

– Попроси ее не переживать от моего лица.

«А кто сказал, что она о тебе переживает? К тому, что ты постоянно куда-то падаешь и находишь себе неприятности, все привыкли давно. Су Мин мне прекрасный подводный мир описывает. Я чокнусь скоро. Так что, будь добр, заткнись, пока я не обрубил с тобой связь из вредности своей».

– Янь-гэ всегда такой вредный? – Тан Юн покосился на Кан Гюрена.

– Он мудрый и справедливый, – недовольно отозвался дух. – Под его началом никто я не чувствую себя таким слугой, каким был раньше.

– Вредности в нем все же больше, – Тан Юн закинул руки за голову. – Он добр к вам, и заботится, будто о собственных детях… Слушай, а кем он был при жизни?

– Понятия не имею. Он удостоен прозвища «Первовечный Шепот Поднебесный», но почему – никто не знает. Разве что сам Юй-ди, нарекший его так. Спроси отца по возможности. А лучше – его самого.

– Он же вредный, не ответит мне, – Тан Юн пожал плечами, а сам невольно задумался. И от мыслей этих вся улыбка пропала с лица.

Они свернули влево, и попали в пространство, где стены, крыши, мостовые и лестницы были раздроблены, перемешаны и спрессованы в единую, плотную структуру. Под ногами не было земли – слой щебня и костей, хрустящий и проваливающийся при каждом шаге.

– Где-то здесь. Придется разгребать завал, – дух оттащил в сторону камень.

Тан Юн проворчал себе под нос нечто невнятное, и начал ему помогать. Спина не особо сильно обрадовалась согнутому положению, и мышцы заныли быстрее него самого. После тщательного раскидывания камней вокруг себя, им пришлось копать. Благо, для этого существуют базовые техники владения землей, и руки в вязкой, мягкой глине, старательно засасывающей обувь, пачкать не пришлось.

– Фу, какая гадость, – Кан Гюрен взялся двумя пальчиками за края Немой книги бессмертных, подбрасывая вверх из глубокой ямы, которую успел вырывать в процессе поисков.

– И поэтому это «фу» ты решил дать мне?! – Тан Юн поймал вещицу, случайно прижал к себе и поморщился еще сильнее. – Надо хоть помыть…

– Не мне же одному мучиться, – Кан Гюрен выбрался к нему из глубокой ямы, и дополнительно вытер пальцы о его и без того испачканную одежду. Только потом вспомнил, кто перед ним, но комментировал не стал. Улыбнулся немного неловко. – Идем, пока какая-нибудь гадость не присмотрела нас себе на ужин.

– Эй! – Тан Юн попытался отряхнуть плечо, но сделал только хуже, ведь ладони были перепачканы в глине. – Ты о чем вообще?

– О тех, кто упорно наблюдает за нами с момента попадания сюда, конечно же…

Глава 17.1

– Это правда самый первый? – Чжао Ичэнь рассматривал черное лезвие меча. При прикосновении к нему казалось, будто внутри находится неописуемая мощь се-ци, запертой внутри холодного оружия. – Должно быть, тяжко каждый раз высвобождать всю собранную энергию от убитых яогуаев и никому не навредить…

– Верно. Собрал все осколки и восстановил, – Янь Хаосюань продолжал держать концентрацию, даже один глаз не открыл. – Ты бы лучше по сторонам глядел, а не языком чесал.

– Я и так на стреме, – Чжао Ичэнь вернул меч обратно в ножны. – Звучит нереально. Собрать все кусочки, которым тысячи лет… А «Превосходство света» тебе зачем?

Янь Хаосюань промолчал. Судя по сосредоточенному лицу – отчаянно ругался с ребятами, донимающими его. Не услышав ответ на вопрос, он оставил оружие подле хозяина и отошел. На горизонте просматривались сотни ли, и никого не видно.

– Умный ты парень, – Шэн Да сидел на ступеньке повозки. – Неужто не догадался?

– Не вижу смысла строить теории, когда есть возможность спросить прямо.

– Когда три несчастья примкнули к Ба, я уже служил господину, и стал свидетелем той ужасающей ссоры…

***

– Благодарю за пунктуальность, – женщина в белоснежном ханьфу, расшитым узорами и цветами, сидела на поваленном дерева.

– Перейдем сразу к сути, – Янь Хаосюань остановился напротив незнакомки на приличном расстоянии.

Шэн Да находился подле своего господина и в чужой разговор не вмешивался. Он никогда не смел говорить, пока к нему не обратятся. Продолжал гордо держать осанку и смотреть на всех присутствующих, как на себе равных, хоть и знал, насколько это не так.

– Я собрала вас, мои дорогие приятели, для обсуждения весьма животрепещущего вопроса. Небесное царствие – место, куда многие хотят попасть. И куда я хочу вернуться…

– Прекрасно, а мы причем? – Гуан Нин поставил руки в боки. – Отвлекла нас от важных дел!

– Вот именно, – Чжу Дон жевал рисовые пирожки, кидая в рот один за другим. – Лучше бы посидели в харчевне какой!

– Тебе лишь бы пожрать, – огрызнулся Тай Лисинь. – Проявите хотя бы маломальское уважение к другому демону.

– Благодарю, – женщина кивнула Цюнци. – Знаете ли вы про Немую книгу бессмертных?

– Слышали вполуха, – Тай Лисинь нахмурился. – К чему клонишь?

– Всего книг восемь. В них зашифрован способ открыть врата в Небесное царствие, но не основные, а дополнительные. Через них получится пройти, и стать небожителями. Мне известна ваша печальная судьба: великие заклинатели после смерти были назначены на должности несчастих, хотя на самом деле достойны куда большего… Достойны ходить в золоте и шелках, иметь высший небесный ранг и вершить судьбы людей, им поклоняющихся. У меня было все это. Я хочу не только вернуть былое, но и дать вам, моим союзникам, возможность обрести то же самое.

– Стать небожителем? – у Гуан Нина глаза засияли от любопытства. – Правда?! Ребят! Мы сможем получить то, что по праву принадлежит нам! – он обернулся к демонам, раскинув руки в стороны.

– Я смогу есть каждый день самые вкусные блюда и устраивать шикарные банкеты! – Чжу Дон на радостях чуть не выплюнул кусок булочки, в итоге все же подавившись.

– Ты, видно, тронулась умом, – холодный, пронзающий голос, раздался со стороны. Там, в тени высокого дерева, стоял мужчина. Прислонился спиной к вековой коре, и, сложив руки на груди, прожигал всех присутствующих взглядом.

– Великий Хуньдунь, должно быть, превратно меня понял… – Ба пересеклась взглядом с его сияющими в ночной мгле алыми глазами, и совершенно не дрогнула.

– Нет, это ты меня послушай, – Цао Хуэйлан сделал несколько тяжелых, уверенных шагов вперед. Лунный свет коснулся его острых черт лица, отражающего усталость прожитых десятков тысяч лет. – Небесное царствие – владения ци. Две противоборствующие энергии создадут взрыв невиданной силы. Погибнем не только мы, но и люди.

– Для этого нам потребуется чужая помощь, – парировала Ба. – Сначала туда войдут люди с сильным потенциалом, затем я. Они создадут дисбаланс. Янь Хаосюань подчинит его и перенаправит ци, а я, как бывшая небожительница, подчиню ее себе, и вам ничего не будет угрожать. Помимо этого, используем защитные заклинания.

– Да ты умом тронулась, – на губах Янь Хаосюаня расползлась недобрая усмешка. – Ты погибнешь, и унесешь с собой в могилу тысячи невинных жизней. Ты действительно полагаешь, что погибнуть второй раз, еще и настолько бесславно – хорошая затея? Напомню: в лучшем случае вы лишитесь тел, вместе с ними – статуса, и вернетесь в Диюй такими же грешникам, сродни остальным душам. В худшем – будете выжжены до тла. В ужаснейшем… – он пересекся взглядом с Хуньдунем.

– Человечество с таким большим трудом восстановилось. С таким большим трудом баланс пришел в норму… – в глазах Цао Хуэйлана мелькнула искра отчетливой ненависти. – И вы хотите снова нарушить равновесие?

Глава 17.2

– Риск действительно велик, – Тай Лисинь завел руки за спину, обхватил пальцами запястье. – Но без риска не будет прогресса. Ба хочет туда – пусть идет первой, как и предложила сама. Мы оценим происходящее и примем решение, пойти следом или нет.

– Если она туда войдет и ничего не получится – взрывом всех убьет, – огрызнулся Янь Хаосюань. – Думаешь, защититься от подобной волны будет настолько легко и просто?

– Но шанс все равно не равен нулю! – вмешался Гуан Нин. – Мы устоять всяко сможем.

– Сможете, господа, – Шэн Да обратил на себя внимание демонов. – А как же живущие поблизости люди?

– Какое нам дело до людей? – Чжу Дон вытер ладонь о свое пузо. – Ты сам дух.

– Я был генералом, и защищал мирный люд от кочующих племен. И сейчас, став духом, получил второй шанс продолжить то, чему посвятил всю свою жизнь.

– Смешно, – Тай Лисинь недобро ухмыльнулся. – Я прекрасно наслышан о подвигах генерала Шэн Да, и его изощренных пытках врагов и изменщиков. Держал в страхе всех противников и погиб на поле боя. Уж поверь, я знаю. Мне доводилось служить во время династии Шоу.

– Так, что господа несчастья думают о моем предложении? – Ба наконец-то оторвала взгляд от Цао Хуэйлана, взглянув на остальных собеседников.

– Я в деле! – Гуан Нин обернулся к товарищам и закинул руки за голову. – Давно хотел попасть туда, где мне самое место.

– Я тоже с вами, – Чжу Дон потер ладошки друг о друга, чем напомнил Шэн Да навозную муху.

– Я присоединюсь, но посмотрю по ситуации. Если ты врешь нам – лишишься головы, – холодно бросил Тай Лисинь.

– Издеваетесь? – у Янь Хаосюаня нервно дернулся глаз. – Вы все погибните! Я не буду помогать вам, – он повернул голову в сторону Ба. – Какими бы хорошими наши отношения ни были в Небесном царствие, это все давно позади.

– Идиоты, – огрызнулся Цао Хуэйлан. Из его груди вырвался практически звериный рык. – Я не стану участвовать в этом сумасшествии. Делайте, что хотите, но Юй-ди получит от меня доклад обо всех ваших замыслах.

– Да ты не умнее нас! – Гуан Нин уперся пальцем в грудь Хуньдуня, покрытую грубой тканью черного ханьфу. – Возомнил себя лидером четверки несчастий и пытаешься нам волю свою диктовать. Зассал просто, а мы нет! Вот и сиди в этом проклятом Диюе, любуйся вечной темнотой Юду, раз так нравится!

– Я – воплощение хаоса, призванное Дао[1] не создавать его, а сдерживать, – Цао Хуэйлан процедил эти слова сквозь зубы. – И ты правда думать, что я вам всем головы не оторву, как вашим предшественникам? – он схватил Гуан Нина за палец с такой силой, что на всю поляру раздался хруст костей. – Ни одна мразь больше не посмеет потревожить баланс.

– Больно! Больно! – завопил Гуан Нин. Он потянул на себя руку, но вырваться не мог. Цао Хуэйлан взмахнул кистью, окидывая демона в сторону. Тот пролетел в сторону, сбив своим телом сразу несколько огромных деревьев.

– Мальчики, пожалуйста, – Ба осторожно приблизилась к Хуньдуню, останавливаясь напротив него. – Я не стану никого заставлять. Не хочешь – не нужно, но калечить других ни к че…

Цао Хуэйлан впился пальцами в шею Ба, моментально отрывая ее от земли. Он отшвырнул женщину в сторону, и та завалилась на землю, содрав покров молодой травы.

– Я вас всех убью, если потребуется.

– Эй, – Янь Хаосюань окликнул Цао Хуэйлана, и тот метнул в его сторону грозный взгляд. – Это не обязательно. Я поговорю с Юй-ди.

– Будто ты не знаешь, что он использует этих безмозглых дебилов чтобы найти и вернуть книги.

– Скотина! – Гуан Нин неумолимо приближался, вытирая предплечьем кровь с разбитой губы. – Я тебе самому сейчас голову оторву!

Шэн Да устало вздохнул, наблюдая за развернувшимся скандалом. Когда происходили конфликты с Таову, ничем хорошим не заканчивались. Не зря он прослыл демоном упрямства. Подобных ему юношей сам старик когда-то усмирял во время службы крайне действенными способами. Эти тренировки помогли воспитать из них лучших воинов, какими Тянься могла гордиться. Многие из них впоследствии стали учениками человека, прославившегося среди врагов в качестве самого беспощадного и искусного специалиста по ядам.

После смерти на поле боя, Шэн Да попал в девятое судилище, огороженное от остальных металлической сетью. На шеи грешников накидывали петли и душили раз за разом. Когда же нет – в ход шли более изощренные пытки. Будучи уже далеко не живыми людьми, телесные истязания хоть и ощущались также, зато для целостности души проходили практически незаметно: она мгновенно восстанавливалась, что запускало извечный круговорот мучений.

[1] Дао (道, Dào) – в китайской философии имеет насколько трактовок. В данном случае имеется ввиду Дао как Абсолют, высшая сила, диктующая свои законы всем трем мирам.

Глава 17.3

И сейчас, глядя на этого юнца, не знающего ни места, ни субординации, хотелось отправить его в одно из судилищ, а затем – хорошенько перевоспитать.

Гуан Нин обнажил меч, бросаясь на Цао Хуэйлана. Мужчина же подставил ладонь, и тонкая прослойка се-ци остановила лезвие.

– Глупец, – Хуньдунь взмахнул рукой, и парня просто подбросило в небо. – Ты поплатишься за свое упрямство, – в его руке образовался меч из чистой се-ци, и он вмиг исчез, оказываясь прямо перед противником. Гуан Нин прогнулся назад, отталкиваясь от самого воздуха, уклоняясь от лезвия и вылетевшей из его волны.

– Захватывающее зрелище, но совершенно бессмысленное, – Янь Хаосюань поднял голову, наблюдая за двумя точками на фоне темного неба.

– Обычно с упрямцами так и бывает, – спокойно отозвался старик. – Не остановите их, господин?

– Мне не под силу тягаться с Хуньдунем…

– Этот паршивец… – Ба, с трудом севшая после захвата мужчины, ударила ладонью по земле. От ее руки расползлись алые линии.

Янь Хаосюань бросил взгляд на бывшую богиню, яростно нашептывающую заклинание на давно забытом языке. Языке, ставшим памятью и данью уважения людям, погибшим из-за сильнейших созданий, не выдержавших ту битву.

На фоне темного неба то и дело мелькали алые всполохи от меча Гуан Нина, разрезающие пространство кровавыми ранами. В ответ на них, словно из самого бездонного космоса, обрушивались атаки Цао Хуэйлана, окрашенные вспышками погибающих звезд.

– Стойте! – Янь Хаосюань сорвался на оглушительный крик. – Дальше город! – он моментально взмыл в воздух, следом за силуэтами, смещающимися в битве все дальше и дальше в сторону населенных пунктов.

– Сдохни! – Гуан Нин, истекая кровью, с безумным хохотом бросился на Цао Хуэйлана, замахиваясь мечом, разрезающим пространство тысячью цепких чернеющих лап. Хуньдунь метнулся навстречу, встречаясь с охваченным темным сиянием лезвием с его оружием. И земля содрогнулась.

Раздался оглушающий грохот, а следом – разрушительная волна, метнувшаяся во все стороны. Ближайшие к эпицентру камни испарялись, подобно воде, древесина вспыхивала и исчезала, не успев обуглиться. Столицу просто смело в сторону. Смахнуло, оставив после себя ужасающего размера котлован.

Увидев последствия, Цао Хуэйлан нанес еще один удар, ломая меч Гуан Нина. Силой удара парня отбросило прямиком вниз, и тот вспахал телом выжженную траву близ места, где когда-то стоял город.

– Вы что натворили?! – Янь Хаосюань завис недалеко от демонов. Его голос звучал настолько яростно, что, казалось, сейчас уничтожит обоих.

– Это… – Цао Хуэйлан стиснул меч. – Случайность.

– Случайность?! – возмущенный голос Хэй Учана прозвучал вперед криков Янь Хаосюаня. – Вы просто психи безмозглые! Идиоты! Целый город! Десять деревень! Да вы в своем уме вообще?! Я такой отчет напишу, что князья пороть вас до скончания веков будут!

Цао Хуэйлан взмахнул рукой, отзывая меч. Вокруг его запястий и шеи появились алеющие кольца нечитаемых символов, медленно прокручивающиеся по кругу. Он лишь устало вздохнул.

– Ба нажаловалась. Я не имею права причинять вред демону особого статуса… – мужчина бросил холодный взгляд на Янь Хаосюаня. – Верни свой второй меч. Если повезет, ты сможешь остановить ее… Помочь я уже не смогу.

Янь Хаосюань кивнул, не в силах подобрать ответ. Он, как и Шэн Да, знал, – теперь Хуньдунь будет заперт в Диюе на неопределенное количество времени. А что делать с остальными – другой вопрос. Цао Хуэйлан исчез в алом сиянии, словно его тут никогда и не было.

– Там, где была одна жизнь… – Янь Хаосюань взмахнул рукой мимо Бай Учана, замершего со скорбным лицом, – появится другая, – он поднял ладонь вверх. Из-под земли вырвались столбы воды, вмиг начав заполнять образовавшееся пространство.

***

– И что же, Цао Хуэйлан до сих пор заперт в Диюе? – Чжао Ичэнь выгнул бровь. – Его заперли на сотни лет из-за нападения на дочь Хуан-ди, но ее за помыслы не заперли.

– Юй-ди решил ее недальновидностью найти все книги и вернуть наверх, а мы должны не позволить катастрофе случиться, – пояснил Шэн Да с явной усталостью после этого рассказа.

– Почему сразу не сказали? По факту вы подробностей знаете больше.

– Нет необходимости. Все равно придется их останавливать, а по какой причине – нюансы.

– Что у вас тут за разговоры интересные такие? – Кан Байху с трудом спустился из повозки, придерживаясь за нее.

– Не интереснее твоего состояния, – Чжао Ичэнь обернулся. – Как чувствуешь себя?

– Нормально… Лучше намного. Скоро совсем восстановлюсь. Постараюсь не быть вам обузой. Что с поисками катакомб?

Глава 17.4

– Ребята сейчас в озере, ищут. Янь Хаосюань! – он окликнул мужчину. Реакции не последовало. – Янь-гэ, – Чжао Ичэнь обратился к нему со смешком и легкой издевкой в голосе.

– Тебе морду давно никто не бил? – небожитель медленно обернулся к нему. Угрожающе.

– Уменьши количество злобы во взгляде, я всего лишь хотел спросить, как дела у ребят.

– Тан Юн и Кан Гюрен провалились в пещеру из обломков Столицы, остальные плывут к ним. С ними все нормально, книгу нашли. Если выбраться сами не смогут, – выскребу сам.

– Фраза «достать из-под земли» еще никогда не звучала настолько буквально, – Кан Байху слегка посмеялся и тут же об этом пожалел: грудь сильно сдавило, и он тихо прохрипел.

– Слышь, великий спасатель, лежи там и не рыпайся, пока лично на боковую не отправил! – Янь Хаосюань чуть повысил голос.

– Не надо меня по голове бить! – возмутился Кан Байху. – Понял! Понял! Отдыхаю и не возникаю.

– Давайте отправляться в ту сторону тогда, раз все равно их оттуда забирать придется, – Чжао Ичэнь запрыгнул на место возницы. – Забирайтесь.

– Ох, старость – не радость, – тихо проворчал Шэн Да, поднимаясь со ступеньки и помогая раненному заползти обратно. Стоило им сесть внутрь, Чжао Ичэнь дернул вожжи и лошади поехали рысцой вдоль длинного озера.

***

– Так, и что будем делать? – Тан Юн стоял спина к спине с Кан Гюреном. Их окружили неупокоенные души погибших тут людей. Среди них в первых рядах выступали воины в кольчугах, держащие копья.

– У них черные глаза… Если рассердятся, тут же обернуться злобными созданиями… Они ди фу линг[1].

– Как девушка из храма… – Тан Юн вспомнил несчастную деву из забытой маленькой деревеньки, погибшую в храме. Она была слишком озлоблена, но при этом вполне обладала сознанием и могла разговаривать. Юноша вздрогнул, когда один из духов выкрикнул что-то. – Я его не понимаю…

– Конечно не понимаешь, язык претерпел множество изменений, – Кан Гюрен панически перебирал в голове все диалекты, которые посчастливилось не забыть. Он заговорил с воином на древнем языке, чем поставил Тан Юна в тупик. Парень вообще ничего не понимал, и прислушивался к интонации.

Юноша скользнул взглядом по толпе, и остановился на ребенке. Невольно сердце сжалось. Действительно, здесь ведь погибли тысячи людей, разных возрастов, еще и императорская семья. Он чуть отпрянул от Кан Гюрена и опустился на ближайший камень. Постарался немного расслабиться. Все эти ди фу линг напуганы куда больше него. Тан Юн взял в руку небольшой камушек, и дунул на него. Из камня вылетело его энергетическое воплощение, а сама основа рассыпалась в песок.

Ребенок отошел от мамы и дотянулся до камня, тебя его в руку. Глаза малыша тут же наполнились счастьем, насколько Тан Юн мог судить по полностью черным очам. Тот заулыбался, начал показывать маме, что-то говоря. Кан Гюрен замолчал, обернувшись.

– Что они говорят? – Тан Юн перевел взгляд на духа.

– Все в порядке, – отозвался тот. – Они давно тут живут и пытаются понять, как выбраться отсюда. Мы их напугали. Здесь намного больше духов, это огромная проблема, на самом деле. Я пообещал им привести сюда Хэйбай Учан. Повезло, что те двое остались с нами. Скопление такого количества духов в одном месте – проблема. Они погибли с эмоциями ужаса и непонимания, поэтому не такие агрессивные, какими могли бы быть, но все же, стоит быть осторожнее.

– Я знаю, – Тан Юн поднялся с камня. – Нам нужно выбираться отсюда, пока не…

– Тан Юн! – голос Су Мин разнесся по пещере.

– Поздно, – договорил юноша. – Объясни им пока, а то нападут еще и испортят все, – он поспешил выбраться к друзьям, заодно и руки помыть от глины.

– Холодно, – Линь Тайхуа продрог, обняв себя за плечи. От взмахов хвостами полетели брызги, заставляя подругу инстинктивно отойти подальше.

– Поэтому удобно знать базовые техники воды, – выбравшийся к ним Тан Юн взмахнул пальцами, заставляя всю влагу схлынуть с одежды товарищей. Она, ловкой и быстрой змейкой, подлетела к юноше и обернулась вокруг рук с книгой, и рухнула на землю с глиной и грязью.

– Ого! – Су Мин хлопнула в ладоши. – Здорово! Когда ты научился такой технике?

– Кан Гюрен показал, – юноша помахал Немой книгой бессмертных. – В общем-то, мы ее нашли. А еще целую толпу призраков прошлого, Кан Гюрен им зубы заговаривает на старинном диалекте.

[1] Ди фу линг (地縛靈, dì fù líng) – призрак, привязанный после смерти к определенному месту. Обычно – к своей могиле.

Глава 17.5

– Чего?! – у Линь Тайхуа глаза округлились. – Толпа ди фу линг уж определенно не то, что хотелось бы встретить!

– Нужно уходить, пока они не напали, – Су Мин протянула руку. – Давай я возьму книгу, на всякий случай.

– Да, конечно, Инь Синьюэ, ты можешь взять книгу, – Тан Юн сделал шаг назад. – Но есть нюанс…

– Что? – Су Мин удивленно вскинула брови. – Я не понимаю, о чем ты гово…

– Хватит, прошу тебя, – юноша вальяжно прислонился спиной к каменной арке, сам себе отрезав путь к отступлению. – Находясь настолько далеко отсюда они бы не добрались так быстро, даже при помощи различных техник.

– Тц, – Инь Синьхуа щелкнула пальцами. Образы друзей стремительно растаяли, показывая истинные обличия прибывших. – Что ж, мальчик, ты меня приятно удивляешь своим умом. Жаль, не смогла убить раньше…

– Если бы ты убила меня, тогда вы книги искали бы еще лет двести, – Тан Юн наблюдал за каждым ее движением с легкой пренебрежительной улыбкой, совершенно не боясь за собственную шкуру.

– Твоя самоуверенность немного раздражает, – Инь Синьхуа медленно приближалась к заклинателю. Скользила взглядом по юношескому телу, изучала симпатичное личико с нежными чертами. – Искренне сожалею, что стерла тебе воспоминания о том дне… Ты бы не вел себя насколько дерзко, помня, как твои родители умоляли тебя спасаться бегством, пока я убивала их… – каждое ее ласковое слово, пропитанное ядом, мягко касалось чужого слуха. – Обездвиженных и обессиленных. Помня, как твоя невеста пыталась сбежать, когда ты отвлек меня, выхватив тот меч, которым совершенно не умеешь пользоваться…

Тан Юн продолжал в упор смотреть на лисицу. Его выражение лица ничуть не изменилось, зато внутри бушевал целый шквал эмоций, терзающих сердце. Хотелось кинуться на нее и тотчас пронзить мечом, и подавить настолько сильное желание оказалось весьма трудно. Юноша медленно и тихо выдохнул, стараясь держать себя в руках. Противопоставить хули-цзин нечего, не в текущем положении.

– Инь Синьхуа, – Тай Лисинь произнес ее имя куда строже обычного. – Прекрати. Не забывай, зачем мы пришли.

– Ладно, – девушка кинулась на Тан Юна, ловким ударом ребра ладони по шее вырубая юношу. Он чуть не упал, но она поймала его в свои объятия. – Вторая книга у него под одеждой. Перехвати, мне тяжело.

– Не строй из себя слабую женщину, тебе не к лицу, – Тай Лисинь перекинул руку Тан Юна через свою шею.

– Заткнись, – Инь Синьюэ вынула из-под ханьфу паренька вторую книгу. Проверив их содержимое, она кивнула. – Можем уходить.

Тай Лисинь осторожно положил парня на землю. Он вынул меч, и парой взмахов разрубил высокий свод пещеры. Вниз посыпались камни, кости и обломки. Когда пыль осела, перед девушкой стоял огромный белоснежный тигр с парой крыльев. Инь Синьюэ затащила ему на спину бессознательную тушку Тан Юна и забралась следом.

Цюнци взмахнул крыльями, и выскочил из образовавшейся дыры, взмывая в небо. Оказавшись на достаточной высоте, он заметил повозку, приближающуюся к тому месту и человека, вылезшего из образовавшейся дыры следом.

– Господин! – Кан Гюрен бросился навстречу повозки. – Господин!

– Тай Лисинь… – Янь Хаосюань в упор смотрел на удаляющегося тигра. – Он забрал книгу?

– Он и хули-цзин похитили Тан Юна! – парень остановился, оперся ладонями о колени и шумно выдохнул, пыталась отдышаться.

– Что?! – Чжао Ичэнь чуть не выронил вожжи. – Нужно их догнать!

– Уймись! – Янь Хаосюань повысил голос. – И что ты собираешься делать, когда догонишь?! Цюнци тебя порвет на клочки моментально! Справиться с ним будет крайне сложно.

– И что же, позволим им вот так просто забрать Тан Юна?! Зачем он им вообще?!

– Успокойся, – Кан Байху выглянул из повозки. – Пусть они жили тысячи лет, некоторые тайны не разгадать даже демонам и небожителям. Тан Юн слишком умный, в этом вся проблема. Думаю, он должен расшифровать для них Немые книги бессмертных, иначе зачем еще нужен беспомощный парень?

– Шэн Да говорил, для прохода во врата они хотят использовать сначала заклинателей.

– Сестры Су у них, – напомнил Янь Хаосюань. – Они используют опытных дев Фэн По По, а не того, кто… Ничего не знает. Не умеет, и от кого вреда больше, чем пользы.

– Ребята! – Су Мин, мокрая и продрогшая, выбралась из дыры вместе с Линь Тайхуа, явно успевшим пожалеть обо всей затее с плаваньем. – Там целая толпа духов!

– Они на нас напали! – жалобно добавил хули-цзин. – Еле спаслись…

– Пропавшие души! – Бай Учан метнулся в сторону прохода, позабыв обо всем на свете.

Глава 17.6

– Могу вам только удачи пожелать, – многозначительно произнес Хэй Учан, не сводя взгляда с Янь Хаосюаня. Он отправился следом за напарником, попутно вынимая из рукава бумаги для отчетов.

– Древние любят покой, – Кан Гюрен загадочно улыбнулся и развел руками. – Впрочем, не это сейчас важно. Тан Юн и книги у Ба. Что делаем, в итоге?

– В смысле, у Ба?! – Су Мин взвизгнула громко, пронзительно. Духи аж вздрогнули разом. Она уставилась на них с таким отчаянием, что у Чжао Ичэня самого сердце сжалось. – Почему мы еще тут стоим и болтаем?!

– Госпожа Су, – Линь Тайхуа прижал к голове лисьи ушки, снова появившиеся из-за недостатка контроля. – Если мы к ним сунемся, живыми не уйдем точно.

– Да мне плевать! Мы должны спасти его, любой ценой! Не пойдете вы, то я сама!

– Сама ты только сдохнешь на потеху демонам, – Янь Хаосюань ударил ладонью по месту возницы. У девушки тут же пропало все желание спорить, и она притихла. – Мы уже обсуждали возможность данной ситуации и разработали план на случай ее возникновения. С ним ничего не случится.

– А нас посвятить в этот план было так сложно?! – огрызнулся Чжао Ичэнь. – Вот же мелкий… Я ему такой подзатыльник отвешу, когда вернется! Давай, рассказывай! Что за план?

– Нет, он просил оставить все в секрете до определенного момента. Расслабься. Среди них есть мой дух, с ним ничего не случится. Она поможет ему сбежать, когда будет расшифровано точное местоположение врат.

– Он хочет привести их прямо к вратам? – Су Мин вскинула брови. – Но зачем давать им желанное?

– Врата убьют их. Мы не можем гарантировать, что при этом еще и ближайшие города не снесет. Предполагаю, что исход будет как раз самым неблагоприятным, и тогда я, с другими небожителями, сдержу волну. Соврать им в любом случае Тан Юн не сможет, Инь Синьюэ легко залезет к нему в голову. В любом случае, план есть, и действенный. Это плохо сыграет на вашей репутации, поэтому вы не должны участвовать. Пока нам тут делать нечего, поедем обратно. Куда-нибудь. Не важно, куда, – Янь Хаосюань лениво потянулся, закинул руки за голову и прислонился спиной к повозке. – Кан Гюрен, ты ведешь.

– Понял, – юноша послушно занял место возницы вместо Чжао Ичэня. – Ребят, я понимаю, вы переживаете за Тан Юна, но мы ничего не можем сделать. Нам нужно вернуться в Столицу и поговорить с Яо Цзиньлуном и Змеями госпожи Фэн. Идти такой кучкой, даже с учетом трех небожителей, на сильнейших демонов, – самоубийство.

– Он прав, – Линь Тайхуа наклонил голову, стараясь ни с кем взглядом не встречаться. – Если мы полезем в лоб, ничего хорошего не случится.

– Не хотите их слушать, так послушайте старого генерала! – вмешался Шэн Да. – Наступление при заведомом проигрыше – глупая затея. Нам не победить их, как бы сильно мы ни хотели. Не сейчас. Не в таком количестве. Сначала необходимо перегруппироваться и составить стратегию.

– Ладно, – скрепя сердце, совершенно нехотя согласился Чжао Ичэнь. – Я должен доложить Его Величеству. Не забывайте, у них Цянь Сюин, ее необходимо спасти любой ценой. Они оба должны выжить…

Глава 18.1

Когда Тан Юн открыл глаза, обнаружил себя лежащим на диване, причем не самом удобном. Он тихо прокряхтел, осторожно поднимаясь. В небольшом помещении оказалось настолько много вещей, что глаза разбегались. Юноша замер, увидев на кровати поодаль весьма симпатичную девушку. Казалось, настолько обыденное одеяние не подходит ее миниатюрному, изящному личику, и оскорбляет красоту утонченной девы.

– Ты очнулся, прекрасно, – Цянь Сюин не спешила подходить к незнакомцу ближе. – Скоро комната будет готова.

– Что? – Тан Юн ненадолго зажмурился. – Какая комната? Ты кто?

– Эй! – она повысила голос, и юноша вновь уставился на собеседницу, немного удивленно. – Я, вообще-то, принцесса! Побольше уважения.

– А… А-а-а, – Тан Юн откинулся на резную спинку дивана. – Так я в логове Ба. Меня зовут Тан Юн, я друг Чжао Ичэня, если это Вам о чем-то говорит. Прошу прощения за дерзость, – в интонации юноши не слышалась и толики уважения. Зато страданий и недовольства – сполна.

– Только потому, что ты знаком с Чжао Ичэнем, я закрою глаза на неподобающее поведение. Уж не знаю, зачем им понадобилось тебя похищать, но могу сказать одно точно: скоро тебя переведут в другое помещение для работы над чем-то.

– Я догадываюсь. А Вы… Ну, в порядке? Куча барахла так и кричит о нормальном отношении.

– Я похищена и меня держат взаперти. Сам-то как думаешь? – Цянь Сюин отошла к окну с решетками. – Со мной обращаются неподобающе по меркам императорской семьи, но весьма сносно, исходя из гуманности. Гуан Нин не позволяет никому меня обижать.

– То-то он за мной не пришел, – хмыкнул Тан Юн. – Ладушки, я рад, что Вы в порядке, – он поднялся, лениво потянулся. – Не беспокойтесь, все будет нормально. Вы обязательно вернетесь домой. Мы над этим работаем.

– Плохо работаете! Я тут сижу, неизвестно, сколько! Даже гулять выхожу под строгим присмотром. Ничего, поймешь скоро, каково мне пришлось.

– Боюсь, за меня заступаться никто не будет... – Тан Юн подошел к двери. Ожидаемо, открыть не получилось, пришлось стучать. – Эй! Товарищи душегубы, выпустите! Меня тут пытают и мучают! Сжальтесь над бедным лекарем!

– А ну не клевещи на меня, челядь! – Цянь Сюин воскликнула слишком громко и пронзительно чтобы остаться неуслышанной демонами. – Я тебя ни разу не унизила даже!

Замок снаружи щелкнул. На пороге появился Гуан Нин, с лицом, полным усталости и недовольства. Он оценивающе осмотрел Тан Юна с головы до пят, будто тот мог припрятать смертоносное для демона оружие.

– Идем, – юноша отошел, выпуская пленника и закрывая дверь.

– Какой ты многословный, – Тан Юн попал в главный зал, где находилась Инь Синьюэ. Лисица увлеченно рассказывала о чем-то Белой госпоже. Увидев тут союзницу, ему стало немного спокойнее. Он, не став заострять внимание на присутствующих, отправился за Гуан Нином. Зайдя в небольшой коридор, они завернули в комнату. В ней не оказалось ничего, кроме стула, старого стола с деревянной шкатулкой и дряхлой кровати в углу.

– Ты будешь работать тут.

– Здорово, – Тан Юн нервно улыбнулся. – Работать над чем? – уточнил он.

– Над Немыми книгами, – Гуан Нин толкнул парня в спину, заставляя войти внутрь. – Расшифруй все.

– Не пихайся! – он чуть не оступился. – А что, умные и великовозрастные демоны не в состоянии разгадать шифр?

На вопрос ответа не последовало – дверь захлопнулась у Тан Юна перед носом и закрылась на замок с той стороны. Юноша подбежал к ней, ударив кулаком по дереву.

– Эй! Хоть чернила и кисть принесите! Я как работать должен?!

Не дождавшись ответа, Тан Юн пошел к столу. Ему и самому было любопытно попытаться разгадать секрет книг, но он понятия не имел, как с ними работать. Юноша сел на скрипучий стул, вынул из шкатулки все восемь частей и стал внимательно их рассматривать.

Спустя время вернулся Гуан Нин. Юноша принес ему поднос с едой – неплохой, между прочим. Рис, овощи, свинина, даже чай. Рядом лежали письменные принадлежности.

– Вот, это другой разговор! Ты знаешь, как с пленниками обращаться, – Тан Юн потер ладони. Он сложил книги, убирая обратно и тут же принимаясь кушать.

– Если ты умрешь тут от голода, это нам же в минус, – Гуан Нин наблюдал за аппетитом юноши с единственной мыслью: «Они с Чжу Доном или бы поладили, или бы подрались за еду». – Придумал что-нибудь?

– Фмотри! – Тан Юн проглотил рис. – Линии и точки определенно имеют какой-то смысл… Я пытался сопоставить их с известными мне видами шифрования, но ничего не получилось. Вот и подумал: может, в Небесном царствие есть какой-то свой способ?

– Есть, но иероглифы в черточки и точки не запихнуть, – Гуан Нин призадумался: он достаточно хорошо изучил нюансы ведения небесной документации, и известные способы действительно не подходили. Не мог же банально забыть настолько важную деталь? Юноша нахмурился. – Нет, точно нет. Дело не в шифре. Вернее, не в таком.

– Ладно, – Тан Юн отхлебнул чай. – А если древние, человеческие?

Глава 18.2

– Ну-у-у, – Гуан Нин почесал затылок, пытаясь вспомнить, когда же подобное могло встречаться. – Я довольно долго живу среди людей. Множество династий сменилось и способов шифрования было много… Но не таких.

– А ты давно умер вообще? И как?

– Давно. Очень, – Гуан Нин взял в пальцы белые пряди волос. – Я был довольно слаб телом, тренировался много. Желание жить, понимаешь ли… Ну, знаешь, там особо нечего рассказывать. Прожил тяжелую и короткую жизнь. Я не хочу вдаваться в подробности, и смысла в них никакого нет. Думал, за мои страдания попаду в Небесное царствие, а в итоге… Я умер в муках и меня назначили на роль Таову. Вот и все. Зачем спрашиваешь?

– Интересно стало, – Тан Юн закончил с едой, не оставив и рисинки. Он достал книги, раскрывая их. – Я не гений, и не могу быть настолько умным, как прославленные мудрецы. Не уверен, что смогу расшифровать это. Тут явно есть какая-то последовательность, и я не знаю, какая.

– В твоих же интересах придумать способ, или…

– Угрожать не надо, лучше побольше бумаги принеси. Пары листов мало, – недовольно буркнул Тан Юн, раскладывая книгу. – Линии изогнуты не просто так. Значит, это имеет смысл. Боюсь, если трактовка всех символов храниться наверху, мы никогда не сможем разгадать книги.

– Я спрашивал знакомых оттуда, и никто не слышал ни о чем подобном.

– Ну, смотри, – юноша поднял голову. – Обычные небожители могут и не знать. Если это шифр самого Юй-ди и его приближенных, мы никогда не выясним.

– Ты его сын, – огрызнулся Гуан Нин. – Вот и подумай, что твой отец мог придумать!

– Сравнил, то же мне! – Тан Юн откинулся на скрипучую спинку стула. – Ему тысячи лет, а мне – двадцать пять. И из-за его заклинания я не помню наши встречи. Лучше скажи, почему книги вообще раньше не вернули? Вряд ли отец просто рукой махнул на них.

– Насколько мне известно, Юй-ди вообще не был в курсе до нашей затеи их найти. Даже небожителям сложно все найти… Поэтому он и решил схитрить, нас использовать. Не дурак ведь, – Гуан Нин прислонился спиной к стене.

– Твоя правда, – Тан Юн поднялся, начиная ходить из стороны в сторону. – Хорошо, с тобой понятно все. А остальные? Вы в разное время жили?

– Нет, в одно. Умерли при разных обстоятельствах, про Чжу Дона догадаться реально, глядя на его пристрастие к еде.

– Пх, – Тан Юн честно старался не засмеяться. Понимал, насколько нехорошо так себя вести, но ничего поделать не мог. – Он прям как-то…

– Ага, самая нелепая смерть. До сих пор обижается, когда подшучиваем над ним.

– Вы были друзьями ведь? В смысле, с Хуньдунем тоже. Почему разошлись?

– У него этот… Как он там называется? Посттравматический синдром. Без понятия что это, он, и Янь Хаосюань постоянно говорят странные вещи. В общем, – юноша сложил руки на груди, – на его глазах все три мира обратились прахом. Обозлился на нас, что мы повторим катастрофу, врезал Ба и попал под наказание. Она типа особенная, поскольку дочь Хуан-ди. Неприкосновенна.

– А Ба? Она же старше вас.

– Хм, ну… – Гуан Нин призадумался. – Пожалуй, ты прав. Пойду к ней. Никуда не уходи.

– Очень смешно, – Тан Юн закатил глаза. Из помещения с решетками на окнах он бы при всем своем желании никуда деться не мог.

Юноша остался в гордом одиночестве. Дверь, конечно же, заперлась снаружи. Пришлось подождать ждать, когда же сама Ба соблаговолит почтить его своим присутствием. Разумеется, ей известно, с кем имеет дело, и вряд ли станет вредить, но Тан Юн успел морально приготовиться к любому исходу. Несчастья же ему страх не особо внушали. Особенно Гуан Нин, кажущийся самым адекватным из всего непонятного сборища, пытающегося хоть как-то функционировать нормально.

Когда дверь открылась вновь, внутрь вошла статная девушка в дорогом одеянии. Вот уж кто точно не скупился на золото и шелка. Принцесса обзавидовалась бы, ведь сейчас носила куда более скромную одежду, нежели бывшая небожительница. Ба шла неспешно, будто бы плыла. От одной ее снисходительной улыбки Тан Юну стало не по себе.

– Ты действительно считаешь меня настолько глупой, или у тебя есть конкретный вопрос? – Ба остановилась, не желая садиться на дряхлую кровать.

– Ну-у-у, и дураку понятно, что Вам неизвестен ни один шифр, похожий на этот, иначе давно бы расшифровали все без моей помощи. Мне вот любопытно просто: насколько велики риски? В смысле, если я туда полезу, со мной что будет?

– Я все еще в своем уме, и не стану посылать полубога вперед себя. Ты можешь еще сильнее дестабилизировать врата, нежели мы. Создание, не принадлежащее ни одному миру… – она внимательно смотрела на юношу, наблюдая за его реакцией. Тот же выглядел все также безмятежно и спокойно, будто ничего не происходит. А ничего и правда не происходило.

Глава 18.3

– Тогда я спокоен, умирать мне не особо хочется, – Тан Юн взял книгу, раскрывая. – Пока я не могу понять абсолютно ничего. Не похоже на карту звездного неба, или каких-то отдельных созвездий. На шифр – тоже. Что же сделаете со мной, если я ничего не пойму?

– Придумаю особенно изощренное наказание, поэтому, будь добр, не тяни время. Друзья не придут за тобой. А если придут – погибнут, – Ба наблюдала за Тан Юном с долей скептицизма. Он напоминал неугомонного щенка, которому хотелось свернуть шею, лишь бы лаять перестал.

– Не, они не дураки, – Тан Юн положил книгу на стол. – А я дурак. Можно мне домой?

– Ты позвал меня для пустых разговоров? – Ба не изменилась в лице.

– Вообще, хотел про отца спросить. Настоящего. Вы ведь дочь Хуан-ди. Значит, видели Юй-ди?

– Я лично знаю всех высокопоставленных небожителей, а также богов. Твои знания и суть никак не влияют на ситуацию, увы. Про отца узнаешь после смерти, – Ба развернулась, не собираясь больше продолжать диалог.

– Стойте! – Тан Юн не рискнул подойти ближе, хоть и хотелось. – Вы слишком нелюдимы. Неужели не хотите поговорить о разном, заодно поразгадывать книги?

– Не будет результата через десять дней – умрет кто-то дорогой тебе. И так будет каждый день, пока ты не найдешь врата, или у тебя не закончатся важные люди, – Ба ушла, заперев за собой дверь.

Тан Юн опустился на стул. Десять дней. Если кто-то из демонов нападет на друзей – они наверняка смогут отбиться, но, если на семью… Сестра ничего противопоставит им, не говоря уже о племянниках. Как бы сильно ни хотелось разобраться со всем, чисто физически не получится – у него нет ни одной догадки.

Юноша думал. Думал мучительно и долго. Разговаривал сам с собой, пытался строить предположения, записывал все на принесенной демонами бумаге, раскидывал листы по комнате от полной безысходности. День шел за днем, но ни одной здравой мысли в голову не приходило. Он часто беседовал с Гуан Нином, от нечего делать сидящим рядом с ним. Когда соблюдать обязанности надзирателей сразу за двумя стало тяжко, начал приводить Цянь Сюин вместе с собой.

Девушка без особого энтузиазма наблюдала за мучениями юного заклинателя. К концу близился девятый день, а ни одной зацепки до сих пор обнаружить не удалось. Тан Юн практически на стену лез от чувства полнейшей безысходности. Он схватил книгу со стола, обернулся к принцессе.

– Подумайте, Вы точно ничего такого не видели и не слышали?

– Да сколько повторять?! Нет! – возмутилась Цянь Сюин. – Отец сам пытался разгадать книги, лучшие умы Дворца бились над ними, и ничего! Смирись уже, умрут твои друзья, вот и все.

– Вы слишком жестоки для принцессы! Принцесса должна думать о своем народе!

– Не тебе говорить о моем долге, – девушка вскочила с кровати. – Друзья твои просто вернуться в Небесное царствие! И боюсь я их не меньше демонов! Я вообще не представляю, что и от кого ожидать, и просто хочу домой!

– Я тоже небожитель! – Тан Юн повысил голос. В его глазах мелькнула золотая искра, на секунду окрасив радужку янтарным блеском.

– Боги! – Цянь Сюин шарахнулась в сторону, от испуга сев на матрас.

– Не ори на нее! – Гуан Нин толкнул Тан Юна в грудь, заставляя отойти. – Чем больше ты психуешь, тем меньше толка!

– Чем меньше у меня времени, тем больше я психую! – Тан Юн швырнул книгу на стол, где валялись остальные. – Иди к Ба и уговори ее не трогать моих близких! Не могу я при всем своем желании придумать что-то действительно рабочее!

– Ты всегда так делал! Брал и по щелчку пальцев выдавал нечто гениальное, вот и давай, сделай так снова!

– Смеешься?! – Тан Юн аж за голову схватился. – Да это потому, что я разбираюсь в философии, космогенезе и оракульных системах! А здесь я вообще не понимаю, с чем связана загадка и в какую сторону думать! Эта чепушня… – он обернулся к столу, и резко замолчал. Одна из раскрытых книг встала аркой над пламенем свечи, а кинутая сверху накрыла ее сверху. Бумага, будучи сделанной в Небесном царствие, не горела, зато прекрасно просвечивалась. – Это же…

– Что? – Гуан Нин и сам притих, не поняв внезапной смены настроения заклинателя.

– Карта! – воскликнул Тан Юн так громко, что Цянь Сюин вздрогнула. Он кинулся к столу, хватая бумагу. – Смотри! Тут линии совпадают! Гуан Нин, это фрагменты карты!

– Чего?! – демон ринулся к столу, бегло осматривая совпадающие линии. – Нужен большой источник света! Надо сопоставить все книги! Тай Лисинь! – он распахнул дверь. – Тай Лисинь, скорее!

Глава 18.4

– Что вы тут разорались? – мужчина пришел в полураспахнутом ханьфу, небрежно накинутом на обнаженный торс, покрытый множеством шрамов. – Я только уснул.

– Плевать! – Гуан Нин сунул ему в руку подсвечник. – Раздуй пламя сильнее. Тан Юн, держи за тот край, я за этот. Цянь Сюин!

– А?! – принцесса вздрогнула от внезапного обращения к себе.

– Ты же обучена каллиграфии! Мы будем держать, а ты обведи карту, только осторожно. Где-то должен быть длинный лист бумаги…

– Даже спрашивать не буду… – Тай Лисинь сонно зевнул, прикрыв рот кулаком.

Цянь Сюин отвела взгляд, стараясь не терять присущего ей приличия. Да и его когтистые руки всегда достаточно сильно смущали, особенно, когда в голову приходили мысли о том, как он рвет на части своих жертв. Девушка подошла к столу, начиная рыться в бумагах.

– Здесь нет. Они слишком короткие. Нужна…

– У меня есть, – Белая госпожа вошла в помещение с длинным сложенным листом. – Вы невозможно громкие.

– Отлично! – Гуан Нин забрал у нее бумагу, раскрывая.

Парни взялись за разные концы, растягивая все восемь книг перед свечой. Тай Лисинь заставил огонь увеличиться в размерах, создав еще больше света. Когда все холсты оказались прижаты друг к другу, странные линии и очертания сложились в единую картину. Цянь Сюин, заметно нервничая, поднесла руку к чистому листу. Она плавно повела линию, перерисовывая все очертания и обозначения.

Когда карта оказалась закончена, ее положили прямо на пол, поскольку длины стола не хватило бы. Чернила немного потекли из-за вертикального положения, но ничего важного не перекрыли. Все присутствующие столпились перед изображением.

– И… Что это? – Цянь Сюин покосилась на Гуан Нина, довольно быстро потерявшего всякий энтузиазм.

– Ну… – демон почесал затылок, отчего белоснежные пряди выбились из хвоста. – Река? Тут, видимо граница.

– Граница с чем? – Тай Лисинь наклонил голову вбок, рассматривая получившуюся карту. – Утром схожу за картами, но, на вскидку, ни одну местность не узнаю. Мы не знаем, какой тут масштаб. Это может быть земля близ дома или половина страны вообще.

– Ну, зато понятно, что надо в центре что-то искать, – Цянь Сюин присела, указав на точку в середине, предположительно, реки. – Наверняка врата там.

– Еще бы знать, где это «там» находится, – Белая госпожа отошла к двери. – Идемте, уже поздно. Всем нужно отдохнуть.

– Прекрасно. До завтра, – Тай Лисинь первым покинул помещение. Вскоре послышался скрип ступеней, ведущих на второй этаж.

– Так, вы, двое, – Гуан Нин указал рукой на дверь. – Вместе посидите, у меня дела. Госпожа, последите за ними?

– Они будут мирно спать, не переживай, – женщина кивнула.

– Хорошо, тогда приготовь им чай, а я пошел, – Гуан Нин сложил высохшую карту, быстро убегая прочь.

Пленники же послушно вышли из помещения и перебрались в соседнее, где принцессе приходилось делить личное пространство с устрашающе сильным, но миролюбивым по отношению к ней, демоном.

– Ложитесь спать. Я не буду давать вам чай со снотворными травами. Если что, сделаете вид, будто пили его. Не подставляйте меня, – Белая госпожа прошептала довольно тихо, приблизившись к ним. Тан Юн кивнул.

Когда дверь закрылась, и задвижка щелкнула, притихшая Цянь Сюин тут же нахмурила маленькие узкие бровки и возмутилась:

– Ты почему с демонами общаешься так, будто вы друзья?

– А Вы зачем подсказываете о местоположении врат?

Оба замолчали из-за собственных вопросов, поставивших их в тупик.

– Они не относятся к нам плохо… – задумчиво продолжила Цянь Сюин. – И общаются на равных. Даже слишком на равных. В смысле, я не чувствую ничего плохого от… – она осеклась. – От Гуан Нина. Я успела о нем много узнать… Да и разговариваю по большей части только с ним.

– Аналогично, – Тан Юн плюхнулся на диван. – Мы слишком расслабились и потеряли бдительность. Но, во всяком случае, у нас нет выбора. Лучше играть в дружбу, чем во вражду. Что с угрозами, что без, я бы нашел для них решение. Сейчас это стало очень удачным совпадением, не более.

– Это верно, – Цянь Сюин забралась на кровать, подтянув к себе ноги. – А ты, ну… Правда небожитель?

– Я сын богов в человеческом теле. Долгая история, – Тан Юн растянулся вдоль дивана, подложил себе под голову прямоугольную подушку. – У меня из божественного – знание их языка. И удивительным образом притягиваю к себе все неприятности. Вы не бойтесь, небожители люди хорошие.

– Мне показалось, у тебя глаза стали золотыми…

– Да? Наверное, правда просто показалось, – Тан Юн улыбнулся немного нервно, вспоминая свое отражение в иллюзии Си-ван-му. Он повернулся к девушке спиной, а сам чуть поднял рукав с запястья. На нем красовались белоснежные линии, напоминающие корни растения.

Глава 18.5

«Плохо… У меня осталось не так много времени. Нужно скорее выбираться отсюда. Ба и так знает, что я в курсе о своем происхождении. Скоро техника Янь Хаосюаня перестанет действовать, и тогда мне точно несдобровать».

– Тан Юн? – Цянь Сюин приподнялась. – Тебе нехорошо?

– Нет, я просто устал, – сдавленно отозвался он. – Спите.

***

– Карта, значит, – Ба держала в руках тонкий лист бумаги довольно осторожно, стараясь не повредить длинными ногтями. Глаза бегали по изогнутым линиям и скоплениям точек. – Я не узнаю местность.

– Мы не знаем масштаба, вот и придется мучиться. Тай Лисинь утром пойдет за картами, будем сравнивать, – Гуан Нин стоял близ старого деревянного стола. Еще около века назад он считался предметом роскоши, а сейчас скрипел, рассыхался и выглядел весьма жалко. Мощные изогнутые ножки держали тяжелую столешницу. С обеих сторон находились выдвижные ящики, где Ба хранила разного рода документы.

Среди них находились бухгалтерские книги некоторых высокопоставленных лиц Столицы, используемые для шантажа и работы на себя; хранился компромат на определенных людей. Многие из бумаг давно устарели, и их пора выкинуть, однако Ба не спешила расставаться с пережитками прошлого.

Вся ее комната полнилась мебелью из разных веков: статуэткам уже более трехсот лет, а стояли они на стеллаже, сделанным от силы года два назад. Диван со столиком в середине, с новой обивкой, которую сделал Чжу Дон, выглядел новее, и не скажешь, что его собрал один из лучших мастеров около полвека назад. Под высоким потолком раскинулись фрески, выполненные известным художником еще пять столетий назад. Как бы сильно Ба ни старалась поддерживать их, все равно краска облупилась, да и сам каменный дом выглядел весьма угрюмо, продержавшись столько времени.

– Мы совсем близко… Сделай копию карты, вы все будете искать это место.

– Понял, – Гуан Нин обратил внимание на золотую шпильку в волосах девушки. Тай Лисинь подарил это украшение на Фестиваль голодных духов еще лет тридцать назад. В шпильке ничего особенного не было – обычная позолота, и то со временем стершаяся, посему видеть ее весьма необычно: Ба любила ювелирные изделия куда более высшего качества.

– Что с пленниками делать в итоге? В смысле, Тан Юна тоже туда потащим?

– Да. Если отпустим – он приведет друзей. Если убьем – Юй-ди уничтожит нас.

– А если запереть где-нибудь?

– Или сбежит, или умрет от голода. Мы не знаем, насколько быстро пройдет наше вознесение. Врата там определенно не просто так стоят, их еще найти нужно. Тан Юн может быть полезен. Он, на редкость, смышленый парень.

– Ну, сказать честно, он случайно догадался, как карту составить… Поэтому, не сказал бы, что умом прям блещет.

– Мне напомнить про браслет? – Ба взяла широкий браслет Цюань Дай Лу, украденный сразу после убийства. – Или сам подумаешь?! – она повысила голос, швырнув украшение прямо в парня. Гуан Нин закрылся руками, и браслет, отлетев то его предплечий, звонко ударился о пол. – За все это время никто из вас не смог догадаться, как расшифровать местоположение, а Тан Юн справился за несколько дней! Мне стоит еще раз пояснить, почему он нам нужен?

– Понял, понял, – Гуан Нин был бы рад поспорить, да не мог: действительно, они сломали голову над браслетом.

– Отдыхать не умеете, да? – Белая госпожа вошла в помещение с небольшим подносом. На нем стоял миниатюрный коричневый чайник с двумя чашками. – Я отправлюсь в Столицу за картами старых границ.

– Я бы тоже мог! – Гуан Нин всплеснул руками. – Все равно был уже во Дворце.

– Его до сих пор не восстановили после твоего визита, – напомнила она. – Я сделаю все быстро и тихо.

– Иди, – Ба взглянула на посуду из глины исин[1]. – Не стоит пить чай на холодное сердце[2].

– Людям, не демонам, – Белая госпожа оставила поднос на столе и, поклонившись едва заметно, покинула помещение.

Она вышла во двор, обратилась туманом, и понеслась высоко над деревьями. Если бы кто-то сказал ей, что когда-нибудь получится вот так летать среди облаков, при этом не ощущая холода, только одну легкость, – не поверила бы. Будучи бестелесным сгустком, пропадала привычная чувствительность конечностей. Их ведь нет. Как и тела. Всего лишь маленький, белоснежный клубок дыма, парящий под облаками, над непроглядной тьмой лесов и полей.

Но она видела. Видела все, что неподвластно человеческому глазу. Что для всех – ночь, то для нее – пасмурный день. Иногда Белая госпожа скучала по тому ощущению полной темноты, когда выходила вечером во двор, и старалась скорее добежать от фонаря до фонаря, боясь задержаться в темном участке чуть дольше.

[1] Посуда, сделанная из глины исин, считается традиционной для китайского чаепития.

[2] В китайской народной медицине существует понятие «жара» в человеческом теле. Одни продукты его повышают, другие – понижают. Понятие «пить чай на холодное сердце» означает, что нельзя пить чай натощак, поскольку он понижает жар, и это может привести к проблемам со здоровьем (в частности, с ухудшением работы желудка и селезенки).

Глава 18.6

Связавшись с искусством владения мечом, она поняла простую истину: люди бояться не темноты, а того, что скрыто в ней. А в ней скрыто действительно много разных тварей.

Белая госпожа приземлилась на крышу одного из домов, замирая. Столица никогда не спала. Множество фонарей освещали улочки, где до сих пор сидели завсегдатаи местных чайных домов и выпивали, громко хохоча. Отчаянные продавцы, коих осталось мало, пытались допродать оставшиеся вещи. Где-то вдали звучали тихое цоканье копыт и скрип повозки.

– Я ведь хороший дух? – вполголоса поинтересовалась она.

– «Хороший дух» – странная формулировка, не находишь? – Янь Хаосюань сидел на краю изогнутой крыши, свесив одну ногу вниз. Черепица все еще была теплой после жаркого дня.

– Пожалуй, – она подошла ближе, но спускаться по скату не стала. Повисла тишина, и Янь Хаосюань все же решил ответить на волнующий ее вопрос:

– Ты продолжаешь соответствовать своим моральным принципам, присущим тебе при жизни. А еще, ты верно служишь мне и никогда не лжешь. Так что, думаю, тебя и правда можно назвать хорошим духом. Но я бы сказал, добросовестным. Это набавляет очков для получения ранга небожителя. Лучше скажи, как дела у Тан Юна?

– Времени мало, – она сделала небольшую паузу, вспоминая, насколько сильно запредельная ци начала чувствоваться от него. – Немые книги бессмертных оказались частями одной карты. Пока мы не знаем, какую местность они показывают, и какого века. Я пришла за картами, проберусь во Дворец.

– Да уж, императорская семья от вас всех настрадалась.

– Мы от нее тоже, – недовольно отозвалась Белая госпожа. – Цянь Сюин начинает все больше наглеть с каждым днем. Гуан Нин вокруг нее крутится подобно собачонке. Теперь еще Тан Юн… Сейчас посадили их вместе, пусть капризничают на пару.

– Любовь зла, полюбишь и несносную принцессу, – хмыкнул Янь Хаосюань. – Губа у него не дура, но он до сих пор не научился разбираться в женщинах… – он покачал головой. – Уж слишком много раз одну и ту же ошибку совершал. Когда-нибудь поймет.

– Я тоже вижу, как она его использует. И так понятно, почему ведет себя тихо. Не сбежать, так приспособиться. Усыпить бдительность врага… И нанести удар. Вряд ли у нее получится, конечно, зато шкуру свою сохранит до освобождения.

– Плевать на принцессу. Тан Юн должен сбежать уже на днях. Моя техника долго не продержится. Вы должны обнаружить точное местоположение врат пока у него еще есть время, иначе план не сработает. Ты сможешь поторопить процесс?

– Сделаю все возможное, – Белая госпожа осторожно спустилась вниз по черепице, присаживаясь на край крыши. – Что говорят небожители?

– Не знаю, Чжао Ичэнь поехал домой. Должно быть, Яо Цзиньлун находится там. Во всяком случае, нам ни горячо, ни холодно от их реакции.

– Вы опять собираетесь работать в одиночку?

– Нет, они помогут. Им в любом случае не понравится наша затея. Чем меньше знают – тем лучше, иначе Тан Юн не стал бы это скрывать ото всех, – Янь Хаосюань слегка улыбнулся, и читалась в нем самая настоящая боль. – Смышленый пацан, конечно. Никогда таких людей не встречал, а знал очень многих и талантливых.

– Я бы хотела послушать Ваши истории о тех людях… Но сначала нужно закончить начатое. Будьте осторожны.

– Это я тебе говорить должен. Не я во Дворец лезу.

– Поверьте, никто меня не заметит, – Белая госпожа обернулась туманом, проносясь мимо Янь Хаосюаня.

Глава 18.7

Она направилась к Дворцу. По периметру воздвигли невидимый барьер, и белоснежный сгусток влетел мимо него, и тот пошел рябью.

«Плохо… Заклинатели специально поставили такой слабый барьер? Нет, он не пропустит се-ци, а обо мне сообщит. Скоро сюда прибудут кланы, у меня мало времени».

Белая госпожа пролетела сквозь стену одного из зданий. Где именно находился императорский архив она понятия не имела. Проверить все в бестелесной форме довольно проблематичная задача: чем дольше остается в таком виде, тем больше тратит сил и в случае ее обнаружения дать отпор не получится. Бегать в физическом воплощении мысль уж точно плохая.

Она летала от здания к зданию, проверяла каждую комнату. Вместо библиотеки мирно спали слуги, хранились различные вещи и продовольствие. В одном из зданий, находящихся довольно далеко от самого основного, где отдыхала императорская семья, оказалось нужное место.

Белая госпожа воплотилась, шумно выдохнула. Осталось найти необходимые свитки. Она понятия не имела, где те могут находиться. Секций в императорской библиотеке оказалось слишком много, и на каждую отводилось не по одному залу. К тому же, здание имело несколько этажей.

«Наверняка есть еще подвальные секции с чем-то более тайным. Карты вряд ли будут хранить именно там. Историческая секция? Тут такая вообще есть?»

Белая госпожа стараясь прочитать как можно больше надписей на стеллажах с целой кучей различных книг и свитков. Она торопилась, пропускала многие наименования полок. Внутри засело неприятное ощущение приближения неминуемой опасности, и гадать не приходилось, какой именно.

Проверка всего первого этажа заняла много времени. Когда женщина хотела подняться на второй этаж, с грохотом открылись все двери здания, а внутрь ввалилась целая толпа вооруженных мужчин. Десятки мечей устремились лезвиями в ее направлении.

– Стоять! – Яо Цзиньлун, возглавивший заклинателей клана Яо, держал меч наготове. – Ты поплатишься за свою дерзость и неуважение к Его Императорскому Величеству…

Глава 19.1

– Господа, – Белая госпожа медленно убрала пальцы от перил.

Вокруг нее засияли яркие столбы ци, вырывающиеся прям из пола и ступеней, образуя сияющую полупрозрачную шестиугольную клетку. Удивилась она или нет никто понять не мог из-за вуали.

– Полагаю, наличие техники «Шестигранного заточения» помогает вам успокоиться, посему ничего против не имею. Давайте поговорим спокойно.

– Не о чем нам говорить с демоном! – господин Цюань хотел ринуться на нее с мечом, но Яо Цзиньлун выставил руку, не позволив приблизиться, и спокойно произнес:

– Нет, есть. Что с Ее высочеством?

– Она в целости и сохранности. Капризничает касательно одежды и еды. Гуляет во дворе практически каждый день. Вы, благородные мужи, должны понимать, насколько опасно обращаться со мной неподобающим образом. Если я погибну, принцессе тоже не жить.

Среди заклинателей пробежала волна встревоженного шепота. Белая госпожа мысленно выдохнула: блефовать еще не доводилось, зато получилось на славу. Она скользнула взглядом по Яо Цзиньлуну, не продемонстрировавшего их давнего знакомства, и даже решившего подыграть неосведомленности коллег.

– Зачем ты пришла сюда? Это ведь ваша шайка мое поместье подожгла?! – глава Лун, мужчина приземистый и на вид неказистый, повысил голос, перекричав неразборчивый шепот.

– Приношу искренние извинения за доставленные неудобства, – Белая госпожа слегка поклонилась. – Если бы мы могли решить вопрос мирно – решили бы.

– Зачем второй раз приходить во Дворец? Что нужно на этот раз? – Яо Цзиньлун медленно опустил руку с мечом.

– Мне нужны все карты страны и городов за все имеющиеся периоды. Вы знаете, где находится наше логово, не так ли? – в ее голосе слышалась улыбка, растянувшаяся на губах без помады. – Когда мы уйдем, все карты будут там. Сможете беспрепятственно забрать.

– Для чего вам понадобились карты?

– Я не могу этого сказать. Отмените технику, многоуважаемый Яо Цзиньлун. Разойдемся мирно, и принцессе ничего не будет угрожать.

– Почему мы должны верить тебе? – Цюань Бао остался единственным, кто продолжал держать меч поднятым. – Вы убили моего лучшего друга, его жену и мою дочь! Подставили будущего зятя, и думаете, вам все с рук сойдет?!

– Инь Синьюэ всегда была радикальна в своих действиях. Прошлого не вернуть, как и мертвых не воскресить. Я бы рада исправить ее поступки, да не в силах при всем желании. Единственное, что могу сказать наверняка: их души уже переродились. Ваша дочь была прекрасным человеком, и зеркало греха не выявило ничего, за что можно наказать.

– И вы… – рука мужчины задрожала от переполняющего его гнева. – Вы посмели воспользоваться ее внешностью! Одурачить меня, ради этой проклятой книги!

– При всем уважении, смею заявить... – Белая госпожа не изменила своему внешнему спокойствию, хотя на самом деле едва ли могла сдержать волнение. – Это были не мы.

– А кто тогда?! Ты лапшу мне на уши не вешай!

– Господин Цюань, – Яо Цзиньлун перебил заклинателя. – Данный диалог не имеет никакого смысла. Мы не можем убить ее, иначе принцесса пострадает.

– И задерживать тоже не смеете. Посему, пожалуйста, давайте обойдемся без праздных разговоров. Отпустите меня и идите по домам. Я сама найду то, что мне необходимо, – Белая госпожа протянула руку к перилам и замерла.

– Нет, оставлять демона во Дворце без присмотра нельзя, – Яо Цзиньлун повесил меч на пояс. – Найдите и принесите все имеющиеся карты. А Вы, госпожа демон, останетесь под нашим присмотром.

– Да будет так, – Белая госпожа опустила длань.

– Чего встали? – Яо Цзиньлун повернул голову в сторону заклинателей. – Вам особое приглашение нужно? Я сам объясню все Его Величеству завтра утром. Не стоит беспокоить сон супругов. Они и так нервничали достаточно.

– Чуть не забыла, – женщина вынула из широкого рукава конверт. – Ее Высочество просила передать послание для родителей, – она положила конверт на пол, не рискнув передать через завесу ци чтобы не выдать свою суть. – Ее почерк станет доказательством моей честности.

– У меня есть предложение получше: если использовать специально заколдованное зеркало…

– Господин Яо, – мягко произнесла Белая госпожа. – Я не имею права принимать подобного рода решения и приносить настолько сильные артефакты. Я понимаю беспокойство Его Величества, но и Вы поймите меня: среднестатистический демон неровня даже одному прекрасно обученному заклинателю, а что говорить о дочери Хуан-ди? Если принесу зеркало, могу лишиться головы. Совсем скоро Ее Высочество вернется домой, не сомневайтесь. Наберитесь терпения.

– Почему мы должны верить твоим словам? – Лун Дэмин окинул тяжелым и суровым взглядом девушку. В нем не читалась юношеская пытливость, несмотря на то, что тот был младше Чжао Ичэня. Его некогда аккуратное лицо обрамляла густая борода и продолговатый шрам, проходящий от левой щеки до виска.

– А зачем мне врать? Я вам не ровня, зато другим не ровня вы. Мне бы хотелось избежать лишнего кровопролития.

– Ты приходила в клан Лун? Ты ведь приходила! – он повысил голос. – Я совершенно точно где-то встречался с тобой…

Глава 19.2

– Вы ошибаетесь, юный господин Лун, – мягко ответила Белая госпожа. – Встреться мы где-то один на один, я бы давно вырвала Вам глотку.

– Мы нашли! – Фэн Вэйхуа нес целую кучу свитков, прижимая к себе внушительную горку.

– Хоть бы кто помог, а, – Фэн Лао шел за ним, со второй половиной. – Тут все, что было на нужных полках. Больше нет.

– Благодарю, – Белая госпожа обернулась в их сторону. – Не могли бы вы убрать клетку?

Яо Цзиньлун махнул рукой, рассеивая технику. Заграждение рассыпалось золотой пылью, исчезнувшей близ ног духа. Женщина протянула руки к свиткам, осторожно перекладывая их в длинные, широкие рукава.

– Не нужно так пристально наблюдать, – Белая госпожа подняла голову. Вокруг собралась толпа заклинателей, окруживших ее вместе с двумя небожителями.

– Она не представляет опасности для членов императорской семьи и пришла не за секретной информацией, способной пошатнуть положение страны или усомниться в Его Величестве, – Яо Цзиньлун поднял с пола письмо, провел над ним ладонью. – На письме нет никаких техник.

– Но мы же не можем просто… – начал Лун Дэмин.

– Можем, – перебил его Фэн Лао. – Можем! Мы обязаны обеспечить сохранность Ее Высочества любыми способами.

– Или смеете ставить жизнь принцессы под угрозу ради поимки рядового демона? – жестче добавил Фэн Вэйхуа. – Тогда сами ответите перед Его Величеством собственной головой.

– Господа, – Белая госпожа слегка поклонилась. – Благодарю за содействие.

Она обратилась белоснежным сгустком, улетев сквозь открытую дверь. След ци остался в воздухе, и женщина постаралась скрыться быстрее, чем заклинатели бросятся в погоню за той, кто демоном не является.

Яо Цзиньлун вышел на улицу, устремив взгляд в сторону, улетевшей союзницы. Никто из стоявших рядом не догадывался, что для него эта тьма давно прекратила свое существование. Пока они щурились, вглядываясь в ночную мглу, юноша успел затосковать по тем дням, когда был вынужден использовать огонь после захода солнца.

– Это просто смешно! – Цюань Бао всплеснул руками. – Столько бравых заклинателей, столько молодых талантов, и никто ничего не может сделать! Где глава Яо, яогуай его подери?! Сейчас такое твориться, а он и носа не кажет из своего поместья!

– Отец скончался сегодня вечером, – Яо Цзиньлун повернулся вполоборота к толпе заклинателей. В его извечно спокойном голосе проскользнула едва уловимая нота печали. – Яо Ичэнь займет пост главы после церемонии похорон.

– Как, скончался? – глава Лун замер, не в силах произнести что-либо еще. Он просто смотрел на мальчишку, еще недавно под стол ходящего пешком. Сейчас перед ним был словно другой человек… Успевший повидать не одну смерть.

– Новый глава расскажет подробности после полноправного вступления в должность, на собрании трех кланов, – Яо Цзиньлун завел руки за спину, обхватив запястье пальцами. – Идите. Я дождусь пробуждения Его Величества и обо всем доложу лично.

– Примите наши соболезнования, – Цюань Бао обхватил ладонью кулак, поклонившись юноше. Остальные заклинатели повторили эти же слова хором, также согнув спины.

– Благодарю, – ответил юноша. Он остался стоять у входа в библиотеку, наблюдая за заклинателями, покидающими дворцовый комплекс. Когда все ушли, Яо Цзиньлун повернулся к Змеям госпожи Фэн. – Почему гонг молчал? После нашего прибытия должна была быть поднята тревога.

– Не знаю. Раз она пришла за книгами, вряд ли убила стражу, но нужно сходить и проверить их, – Фэн Вэйхуа вальяжно расселся на ступенях библиотечного здания. – Пусть этим люди занимаются. Нас это не касается.

– Зато касается Его Величества. Не забывай, пока мы находимся здесь, он стоит над нами. Иди проверь.

– Ладно, – парень вскинул руку вверх и покрутил пальцем. Тотчас поднялся сильный ветер, разлетевшись по всей округе. Благодаря технике «Всезнающего порыва» он легко мог определить количество и состояние людей на довольно большом расстоянии. – Трупов нет. Многие спят. Отличить слуг от охраны мне не под силу, увы.

– Сколько сейчас здесь охраны?

– Не особо много, – Фэн Лао устроился близ брата. – Гуан Нин убил не так много людей, некоторые пострадали при разрушении павильона. Новых людей уже набрали, но никто не знает, что на уме у них. Да и у любого человека, в принципе. Вэй-сюн прав, это не наша забота. Все равно над нами главный Юй-ди.

– Это не значит, что мы должны допускать дополнительный хаос, – Яо Цзиньлун смотрел на темное небо, усеянное звездами. – Что думаете насчет карты?

– Раз у них книги и Тан Юн, значит, местность нашли какую-то, – отозвался Фэн Вэйхуа, и сонно зевнул. – По крайней мере, зацепки есть. Думаю, скоро они найдут Небесные врата, и вот тогда уже «весело» будет всем…

– Ну, это мы еще посмотрим. Вполне вероятно, Янь Хаосюань прав, – Яо Цзиньлун опустил напряженные плечи и на его губах растянулась легкая, безмятежная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. – Грянет нечто нехорошее…

Глава 19.3

***

Змеи госпожи Фэн предпочли отойти подальше и никому не мешать. Они, даже будучи на улице и довольно далеко от здания для приема гостей, слышали, как кричал Император. Его гневный голос разносился по всей округе, будоража прислугу. Все прекрасно понимали, о чем идет речь: начальник охраны был сослан в тюрьму, а следом за ним отправили постовых.

– Как вы могли это допустить?! – Цянь Ронг брызгал слюной, бил ладонью о подлокотник трона, куда более скромно оформленного. Вскочил, начал ходить туда-сюда. – Сильнейшие кланы! Сильнейшие заклинатели! Мы что, вас всех при себе держим, чтобы утром узнать о проникновении демона и о том, что вы, оболтусы, добровольно отдали врагу карты?!

– Если бы мы этого не сделали, жизнь Ее Высочества оказалась бы под угрозой, – Яо Цзиньлун продолжал стойко терпеть крики правителя. Любой бы на его месте давно испугался и стоял на коленах, склонившись в поклоне до пола, но не он. Если бы Император умел читать мысли, давно бы узнал, насколько нелестно о нем думает его же подчиненный, и как сильно ему надоело слушать чужие возмущения.

– А по чьей милости это произошло?! – Цянь Ронг схватил несчастную вазу, швыряя к ногам юноши. Она раскололась на мельчайшие осколки. Заклинатель же не дрогнул. Вообще не отреагировал.

– Ваше Величество, – Яо Цзиньлун смотрел на него холодно, без единой эмоции на лице, – успокойтесь. Главное сохранить жизнь принцессе, а не стародавние чертежи.

– Смеешь нам указывать?! – мужчина выхватил меч из ножен. – На колени, если хочешь жить! Непочтение к Императору карается смертью!

– Ваше Величество, – губы Яо Цзиньлуна растянулись в легкой, снисходительной улыбке, а глаза засияли голубым оттенком в легком полумраке помещения с закрытыми дверьми. – Мне, как небожителю, по статусу не положено приклоняться перед человеком, какой бы статус тот ни имел. Не забывайте, это Вы Сын Неба, и именно Вам стоит относиться почтительнее к представителю высшего порядка.

– Смеешь насмехаться над нами?! – Цянь Ронг хотел замахнуться, но его меч сам вырвался из руки, улетел обратно в ножны и оружие нагрелось настолько сильно, что пришлось разжать пальцы. За спиной Яо Цзиньлуна засиял белоснежный круг, состоящий из небольших символов.

– Это – печати Небесных сынов. Ваша тут тоже есть, – Яо Цзиньлун взмахнул рукой, и круг, медленно поворачивающийся по часовой стрелке, подлетел к мужчине, невольно сделавшему шаг назад. – Мне как-то еще стоит доказать свою причастность к Небесному царствию?

– Мы продолжаем исполнять волю Небес, – Цянь Ронг, шумно выдохнув, заговорил спокойнее. По его сосредоточенному лицу нельзя было понять, какие именно эмоции тот испытывает. – Какие нарекания могут быть у Юй-ди?

– Никаких, я здесь по другому вопросу, как раз-таки связанному с демонами. Не стоит так нервничать, – Яо Цзиньлун отменил технику и протянул ему конверт, с которым все это время стоял. – Та женщина передала письмо для Вас от Ее Высочества.

– С этого стоило начинать, – Цянь Ронг выхватил конверт с легким волнением, быстро раскрыл его, вынимая бумагу.

«Здравствуйте, отец. Со мной все хорошо. Кормят подобно простолюдинке, вещи тоже дешевые и некрасивые. Мне приходится делить комнату со своим похитителем, но Вы не переживайте, он и пальцем меня не тронул. Наоборот, уступил свою кровать и не дает в обиду другим демонам. Сам спит на неудобном диване.

Мне очень хочется домой. Как я поняла, они хотят найти Небесные врата и пройти через них, стать небожителями. Когда уйдут, я буду свободна. Не беспокойтесь с матушкой за меня, все хорошо. Люблю вас».

Цянь Ронг судорожно выдохнул, бережно складывая письмо, убирая обратно в конверт. Он прошелся до трона, медленно опускаясь на него. Стремительно застелившая взор темнота быстро отступила.

– Ваше Величество никогда не поправится, – Яо Цзиньлун вновь заговорил. – Разрушенные меридианы не восстановить даже небожителям. Вам придется смириться и продолжить жить подобно обычному человеку. Если бы Вы не вмешались в ту битву двадцать пять лет назад…

– Тогда мы были слишком самоуверенны и глупы… – сдавленно ответил мужчина, впервые позволив себе склонить голову перед другим человеком. – Думали, нам все под силу. Если бы Су Чжихао не остановила нас, боюсь, погибли бы там вовсе. Глава Яо рассказал обо всем, верно? – он посмотрел на юношу исподлобья.

– Да. Рассказал, как юный император, только взошедший на престол, кинулся помогать ему, своему давнему другу, и попал под удар главы Тоу вместе с ним. И про удивительную женщину «Фэнхуан», взмахом меча создающую огненный поток, вместо ветреного, пришедшую спасти того, кому была верна сильнее возлюбленного. Следуя своему долгу – защитить Императора любой ценой – Су Чжихао отдала свою жизнь за Вашу. И Вы до сих пор вините себя за смерть своей женщины. Так скажите же… Кто настоящий отец Су Мин?

Глава 19.4

– Мы действительно искренне любили Су Чжихао, но всегда знали, что ее сердце принадлежало Цюань Бао. На тот момент мы уже заключили брак с супругой. Когда мы узнали о беременности Су Чжихао, сделали все, чтобы на это время она не подвергалась физической нагрузке. Дитя, рожденное вне брака, – величайший позор для обоих родителей. Су Чжихао не желала позора для семьи Цюань, ведь его родители были против брака с женщиной, которая может погибнуть в любой момент. Тогда она попросила своего давнего друга приглядеть за дочерью, и отнести в клан Фэн в случае необходимости.

– Су Мин уже знает. Это она под видом сестры проникла к отцу и выкрала книгу. Невозможно скрыть правду, как бы сильно ни хотелось. Девушка больна… Засыпает на длительный период, потом просыпается. Потерянные годы жизни ей никогда не вернуть. Скоро история закончится… Возможно, это наша последняя встреча. Перед уходом в Небесное царствие, я бы хотел знать о будущем такой замечательной девы Фэн По По, не побоявшейся защищать Вас, несмотря на осознание собственной слабости. И прошу меня простить: свадьбу с принцессой придется отменить. Сами понимаете, я уже не спущусь в мир смертных, и желаю для нее только счастья.

– Вам, достопочтенный небожитель, не стоит беспокоиться за судьбу Су Мин. Она талантлива, подобно своей матери, и ее ждет прекрасное будущее. Нам не удалось уберечь Су Чжихао, но о ее дочери мы обязательно позаботимся. Насчет свадьбы также не смеем перечить, хоть и сожалеем. Вы были бы прекрасной парой.

– Вы мудры, Ваше Величество, – Яо Цзиньлун слегка склонил голову в знак почтения. Он щелкнул пальцами. Осколки подле ног Императора взлетели в воздух, собираясь воедино. Швы засияли, и юноша взял в руки искусно расписанную синими узорами белоснежную вазу. – Не забывайте ценить то, что имеете. Уже поздно оборачиваться назад и надеяться исправить что-либо. Вашу дочь я верну в целости и сохранности, а пока позаботитесь о супруге…

***

Цянь Сюин проснулась от глухого удара и тихого стона. Тан Юн упал с узкого дивана и не успел толком понять, что произошло, как следом ударился рукой о стоящий недалеко стол. Девушка наблюдала за попытками несчастного нормально подняться как за страданиями прикнопленного жука.

– Просыпайтесь! – Гуан Нин вошел с ноги, держа в охапке кучу свитков. – Проснулись? Не вижу радости на ваших лицах! Я принес карты.

– Поэтому радости и нет… – тихо пробурчал Тан Юн, а сам мысленно ликовал: долго ждать не пришлось.

– Так, иди обратно в ту комнату, будешь вместе с остальными сравнивать карту. Тут места слишком мало, не развернуться, – он повернул голову к девушке. – Ваше Высочество, завтрак скоро будет подан, – его голос зазвучал куда ласковее.

– А мне завтрак? – Тан Юн поднялся, потирая ушибленную спину. – Я, вообще-то, столько времени мучился! Еще и на диване тоже страдал. Еще и упал! А это мучительные муки, знаешь ли.

– Сначала работа, – Гуан Нин сунул ему в руки свитки. – Потом завтрак! – он обошел парня и толкнул его в спину, заставляя покинуть помещение.

Там Тан Юна встретила Белая госпожа. Видеть ее оказалось куда приятнее, юноша даже возмущаться не стал. А вот застать в комнате ищущих нужное место Чжу Дона и Инь Синьюэ – то еще удовольствие. Они успели расстелить на полу остальные свитки, пытаясь найти хоть что-то похожее.

– Злобного утречка, – Тан Юн демонстративно кинул свитки на пол, и те раскатились в стороны.

– По тебе видно, – отозвалась лисица без особой радости в голосе. Инь Синьюэ перемещалась на четвереньках, передвигая раскрытые свитки, сравнивая с рисунком. – Чжу Дон, лапочка, – она перевела взгляд на демона и специально поправила ханьфу в районе груди. – Я выколю твои прекрасные глаза, если еще раз увижу взгляд не там, где он должен быть.

– Да ты сама доброта, – Тан Юн опустился на колени, раскрывая одну из карт. – Когти у тебя внушительные, как раз глазные яблоки насадишь легко. Он же любит яблоки, да?

– Вот и я о том, – Инь Синьюэ провела длинным языком по алым губам, отчего стали видны ее острые верхние клыки.

– Работаю я, работаю, – Чжу Дон тут же опустил голову, начиная перебирать карту за картой. У него хорошо получалось имитировать вид кипучей деятельности, ведь единственное, о чем он думал – о рисовых пирожках, которые в процессе «работы» неторопливо пожевывал.

Вскоре к ним пришел Тай Лисинь, притащив целую кучу карт, отчего все синхронно вздохнули. Единственные, кто не помогал в работе – Белая госпожа и Гуан Нин. Если же первая побывала во Дворце и сейчас отдыхала, то второй всю ночь помогал Ба. По крайней мере, так понял Тан Юн из разговоров демонов.

Сам же Гуан Нин пытался устроиться на неудобном диване и хоть немного поспать. Он за всю ночь глаз не сомкнул, но заснуть все равно не мог. Цянь Сюин долго наблюдала за его мучениями, пристально. Не выдержав, все же сказала:

– Ложись на кровать. Ты мне уже надоел, – девушка поднялась, уступая ему место.

– Да ладно, я…

– Это приказ! – она повысила голос.

– Понял, – немного опешив, отозвался Гуан Нин. Юноша перелег на свое законное место и завернулся в одеяло. Принцесса же опустилась на край не самого мягкого матраса.

– Ты всю ночь не спал?

Глава 19.5

– Угу, помогал Ба… Не могу сказать, с чем именно, – демон прикрыл глаза. Конечно, не мог, ведь он возился с пленницами в подвале. Сестры Су слишком обессилели за время заточения и едва ли могли передвигаться самостоятельно. Держать их столько времени без сменной одежды и купанья – слишком жестоко по меркам Ба, привыкшей к комфорту, посему юноша под ее строгим надзором поочередно водил девушек в купальню, помогал одеться, кормил с ложки. Им уже было все равно: послушно и безвольно делали абсолютно все. Ему с большим трудом удалось убедить Ба разрешить им лежать на соломе. На запястьях появились кровавые гематомы из-за кандалов и висячего положения.

– Тогда поговори со мной. Вдруг захочется спать? Утомишься еще сильнее. Мама всегда засыпала, когда рассказывала мне сказки. А вот я так увлекалась историями, что, наоборот, уснуть не могла.

– Я не знаю сказок, – Гуан Нин закрыл глаза.

– А ты придумай.

– Ну… – демон натянул одеяло на грудь. – Когда-то очень давно жил мальчик. Он с детства восхищался отцом – прославленным воином. Их семья жила в достатке и почете. Шли годы, и мальчик рос, пока не превратился в юношу. Ему с малых лет хотелось стать заклинателем. Отец учил владению мечом, а местный монах – цигуну[1]. Но он был до неприличия слаб телом, и меч поднимал с большим трудом. Над ним всю жизнь насмехались, даже когда ему удалось добиться успеха в заклинательстве. Юноша для всех был «не такой»... Куда бы он ни пошел, люди оборачивались и тыкали пальцем, говоря, что яогуай осквернил его мать, раз юноша родился таким…

– С белыми волосами? – Цянь Сюин коснулась необычного, белоснежного локона. На ощупь он был невероятно мягким.

– Да… И глаза у него были лазурными. Кожа настолько фарфоровая, что все знатные люди завидовали. Его постоянно оскорбляли за спиной… Но он продолжал улыбаться. А потом началась война. Отец ушел и не вернулся, мать тяжело заболела от горя и вскоре скончалась. А после враги добрались до города и сожгли до тла. Юноше пришлось спасаться бегством. Раненный и изнеможенный, он думал, что погибнет вот так, – Гуан Нин перевалился на спину и открыл глаза, уставившись в потолок, – лежа на холодной осенней земле, глядя на звезды, – юноша сделал паузу. Его уставшее лицо окрасилось задумчивой тоской.

– Знаешь… Вполне возможно, он возненавидел звезды. Такие маленькие, яркие точки, смотрели на него будто бы с насмешкой и стали последним, что ему бы довелось увидеть… Если бы не проезжающий мимо странствующий заклинатель. Заклинатель спас юношу, поделившись с ним своей ци. Эта техника оказалась его собственной разработкой. Если бы не переливание энергии, он бы умер.

– Ему сильно повезло… – Цянь Сюин перебирала лоснящиеся локоны демона. – Они подружились?

– Да, стали вместе путешествовать. По пути они встретили еще одного человека – повара из поместья зажиточных купцов. Он выжил по счастливой случайности: уехал за продуктами, когда враги напали на дом. Его родители оказались заклинателями, поэтому и у него был потенциал. Вот друзья и обучили всему, что знали сами…

– И что случилось с ними в итоге?

– В итоге… – Гуан Нин опустил тяжелые веки. – Юноша заболел. Заболел очень сильно и неизлечимо… Его тонкую, нежную кожу покрыли незаживающие язвы. Странствующий заклинатель пытался спасти своего друга. Он объехал всю страну, приводил лучших лекарей, обращался к шаманам. Ничего не помогало. И тогда ему пришлось отправиться в очень опасное путешествие за редким мифическим лекарством. Проблема заключалась в том, что оно было нужно многим людям.

– У него ведь получилось? – Цянь Сюин затаила дыхание, даже не моргала.

– Юноша ждал его. Ждал очень долго, держался, как только мог… А потом пришел тот самый повар, и сказал… Что их товарища убили, когда он нашел лекарство. Разрушили меридианы и воткнули ему в спину три меча, пригвоздив к земле. Тогда юноша сдался. Он понимал: никакое другое лекарство не поможет. Совесть давила на него непосильно, такая тяжесть могла бы легко раздавить его, будь физической. Юноша умер. В дикой агонии, крича и рыдая, задыхаясь от собственных слез.

– А… повар? – по щеке Цянь Сюин скатилась слеза.

– Повар остался один. Он нигде не мог найти себе место, все гнали его прочь… Поскольку везде, где работал, – ел. Заедал свое горе и пустоту в душе. Жрал и пьянствовал… Да так, что желудок не выдержал.

– К-кошмар, – Цянь Сюин подрала дрожащие губы, и поспешила отвернуться. Сердце разрывалось на мелкие кусочки от осознания, про кого именно юноша сейчас рассказывает. – И все? Они даже после смерти не встретились?

– Если и встретились… Не думаю, что их загробная история была бы с куда более счастливым концом, – Гуан Нин повернул голову на бок. Он довольно быстро погрузился в дрему, уже не в силах противостоять собственному организму.

[1] Цигун (气功, qìgōng) – комплекс дыхательных, физических и медитативных упражнений, направленных на управление ци в циркуляции по организму.

Глава 19.6

– Мне так жаль… Так жаль, что ты умер, – Цянь Сюин прошептала эти слова практически неслышно. Коснулась края одеяла, бережно поправляя его на груди юноши. Она слегка наклонилась к нему, рассматривая лицо демона перед собой. Сама не знала, что именно пыталась увидеть…

Гуан Нин повернулся, захватив принцессу в объятия. Она вздрогнула, но не пискнула. Если бы попыталась вырваться – точно бы разбудила его, и вряд ли тот порадовался бы своевременному пробуждению. Девушка осторожно подтянула ноги к себе, аккуратно прижимаясь к юношескому телу. Сейчас, находясь в плену, она продолжала следовать словам жениха. Подыгрывать. Подыгрывать так отчаянно, что сама начала верить в собственную ложь.

Гуан Нин казался совсем другим. Хоть Цянь Сюин до сих пор побаивалась его, все же могла позволить себе расслабиться рядом с ним, ведь знала: он ее защитит. Настолько верного своему упрямству человека встречать еще никогда не доводилось. Если бы они пересеклись при других обстоятельствах… Если бы тот не был демоном… Принцесса попросила бы отца приставить его к себе в качестве телохранителя. Но судьбу не изменить.

От размышлений Цянь Сюин отвлек звонкий голоса Тан Юна, звучавшего откуда-то из-за стены. Слова разобрать не получалось, но принцесса совершенно точно была уверена, что он говорил касательно карты. Еще и крайне возмущенно.

Тан Юн действительно о ней говорил. Только о другой. Чжу Дон случайно задел свечу, уронив на одну из императорских карт, за что его дружно выдворили прочь из помещения. Спасти свиток не удалось, но, благо, ничего важного на нем не оказалось.

– Так, подождите, – Тан Юн потер переносицу. – У меня мозоли на глазах уже.

– Мы перебрали столько карт… – Инь Синьюэ развалилась на полу, раскинув руки в стороны. Близ нее валялись проверенные свитки, а рядом с Тай Лисинем – кучка свеженьких. Он неспешно открывал их, сравнивая с имеющейся картой и вообще никуда не торопился.

– Нужно собраться, – Тан Юн взял еще один свиток, раскрывая карту.

Концентрация начинала ускользать, подобно воде в раскрытой ладони. Меридианы то и дело горели, а энергия взывала скорее использовать ее. Юноша старался не поддаваться буйствую собственной ци, продолжая упорно сверять карты одну за другой.

Тан Юн понятия не имел, сколько часов они провели вот так, ползая по полу. За все это время сделали всего один перерыв, сев за стол в столовой, находящейся за дверью, куда раньше парня не пускали. Он не чувствовал ничего, кроме головной боли. Желание куда-либо сбежать тоже отбило напрочь. Юноша старался не думать о возвращении в злосчастную комнату с картами.

А возвратиться пришлось. Тай Лисинь был единственным, кто не пошел на перерыв. Он спокойно перебирал свитки. Его нерасторопность начинала раздражать, но Тан Юн старался держать себя в руках и ничего лишнего ему не говорить. Вот уж с кем, с кем, а с Цюнци цапаться ему совсем не хотелось. Кулаки чесались, стоило вспомнить, какие раны тот нанес Шу Вэньмину, однако лезть на него – самоубийство.

– Нашел, – спокойно оповестил Тай Лисинь, положив свиток на пол. Он произнес заветное слово настолько безразлично, будто ему вообще уже давно ничего не надо.

– Где?! – хором крикнули ребята, кинувшись к нему и сталкиваясь плечами. Чжу Дон обошел их и свитки сбоку, заглядывая в рисунок.

– Это карта сделана четыреста лет назад, после сильного землетрясения. Люди были уверены, что это Фудэ Чжэншен[1] разгневался на людей, непочтительно относящихся к нему, и покарал, навеки погребя в земле, – Тай Лисинь указал пальцем на длинную трещину, изображенную на карте, окруженную лесами и болотами, которых давно нет.

– Ущелье Чангэ! – воскликнул Тан Юн, подскочив на ноги. – Точка стоит в середине, значит, врата должны находиться там!

– Прекрасно, – Инь Синьюэ поднялась, отряхивая ладони. – Наконец-то. Мы ждали столько сотен лет… И сейчас тоже придется ждать, до утра, – она скривила недовольную гримасу. – Нужно сообщить Ба.

– Идемте. Тан Юн останется тут, – Тай Лисинь подхватил обе карты, первым покидая помещение.

– Эй! Вкусненького хоть дайте! – Тан Юн попытался выбежать следом, но дверь захлопнулась у него перед носом.

Обиженный жизнью и демонами, юноша плюхнулся на скрипучую кровать, уставился в потолок. Ему повезло: за этот день они успели найти место, а, значит, уже завтра Ба и компания отправятся туда, захватив с собой и его тоже.

«В процессе перелета туда мне не сбежать… Если Белая госпожа не придет ночью, план закончится, не начавшись», – юноша закрыл глаза.

Ему хотелось ни о чем не думать. Дать мозгу отдохнуть. К сожалению, стоило попытаться уснуть, начинали витать яркие картинки не самых лучших исходов сложившейся ситуации. Когда тихо скрипнула дверь, Тан Юн тут же сел. Комната, погруженная в ночной мрак, выглядела для него достаточно темно, однако он мог легко различить каждый предмет и прекрасно видел Белую госпожу, вошедшую внутрь.

[1] Фудэ Чжэншен (福德正神, fú dé zhèng shén) – в китайской мифологии бог земли, процветания и богатства. Несмотря на довольно низкий ранг в божественном пантеоне, считается одним из наиболее почитаемых богов, поскольку именно от него зависел урожай.

Глава 19.7

Тан Юн тихо поднялся, выходя следом за ней. Он кивнул в знак благодарности и, быстро выскользнув в открытое окно, взмыл в воздух. «Небесная поступь» сильно понравилась юноше, и ее использовать оказалось куда легче, чем казалось из рассказов Чжао Ичэня. Техника клана Яо требовала передвижения, подобно обычному. Перебирать ногами в воздухе без точки опоры – весьма непривычно и странно, зато удобно.

Юноша свернул в сторону деревни Шэньен. Невероятно хотелось залететь домой и повидать семью, но он прекрасно понимал, насколько не рады будут его ночному визиту. Да и в целом, не особо рады, когда увидят горе-родственничка в ином состоянии. Верить бабуля, разумеется, не станет. А ругаться с ней – себе дороже.

– Е Суин! – Тан Юн приземлился на берет реки. Именно тут он выбрался после прыжка со скалы. Вспоминать этот день, правда, хотелось не особо, но красочные картинки прошлого назойливо мельтешили в голове.

– Ты вернулся, – из воды поднялась девушка. – Я и не думала…

– Ну, я же обещал, – он протянул руку, но та вдруг шарахнулась, вжала голову в плечи.

– Ты… Другой, – Е Суин прижала руки к груди. – Что с тобой стало?

– Это очень, очень долгая история. Подойти ко мне. Я освобожу тебя от плена. Ты сдержала свое обещание, молодец. Скоро переродишься и все будет хорошо.

– Ты мне не соврал в первый раз, и не соврешь снова, – шуйгуй[1] неуверенно протянула руку к Тан Юну, несмотря на легкий трепет вперемешку с ощущением, будто бы делать этого не стоит.

– Разумеется. Е Суин, я отпускаю тебя. Вот таким странным способом, без привычного ритуала. Отпускаю и желаю удачи в Диюе. Передай, пожалуйста, от меня «привет» Циньгуан-вану. Скажи, что Небесный принц скоро вернет мятежников обратно…

Е Суин с легким изумлением распахнула глаза и приоткрыла рот, чтобы уточнить суть происходящего, да не успела: от пальцев Тан Юна расползлись белоснежные полупрозрачные корни, перекинувшиеся на ее руку. Девушка взвизгнула, шарахнувшись в сторону, в беспомощной попытке убрать нечто, сильно прожигающее призрачное тело. Корни моментально разрослись вверх по руке, перекидываясь на лицо, покрывая его, подобно трещинам. Яркая вспышка озарила берег, оставляя после себя одного Тан Юна, задумчиво смотрящего в сторону горы Цаояо.

[1] Шуйгуй (水鬼, shuǐguǐ) – в китайской мифологии водный дух утопленника. Он не может войти в цикл реинкарнации, пока не заманит на свое место другого человека, или пока не будет проведет ритуал упокоения.

Глава 20.1

– Пожар! Несите воду!

Люди вываливались из домов, окруженных стеной белоснежного пламени. Женщины, с искаженными от ужаса лицами, уносили прочь детей, чей плач терялся в общем гуле. Мужчины толкались, падали, поднимались, неся стариков на спинах. Повозки намертво вклинивались в эту живую реку, создавая заторы. Воздух гудел от криков, треска ломающихся деревянных конструкций и зловещего шипения запредельного огня.

Столица вспыхнула с первыми лучами солнца, и в воздух поднялись клубы дыма. Заклинатели разделились на две группы: первая, более слабая, выводила людей; вторая же, состоящая из людей выше четвертого уровня духовных сил, старалась справиться с запредельным огнем.

– Довольны?! Тупые заклинатели! – крин, полный ярости и торжествующего безумия, перекрыл гул встревоженной толпы. Тан Юн завис в небе, раскинув руки в сторону, а взгляд, горящий холодной ненавистью, метался по смятенным лицам внизу.

– Ты! – Лун Дэмин замер на своем мече поблизости. – Ты кто такой?!

– Я?! Я – Тан Юн, наследник клана Тан, ложно обвиненный в убийстве родителей! Вы все, позеры пустоголовые! Решили, что я действительно преступник, совершенно не желая разбираться в происходящем. Вы хоть представляете, через что мне пришлось пройти?! Иронично, конечно! Император поверил мне, а вы все – нет. И вы ничего не смогли сделать при нападении на Дворец. Ничего не сделали ради принцессы, и бездействовали, когда другой демон проник в Императорскую библиотеку! А теперь… – его губы растянулись в кривой улыбке. – Теперь вы не сможете спасти Столицу, и лишитесь своих пустых голов! – юноша сорвался с внезапного шепота на крик и, взмахнув рукой, заставил запредельное пламя поглотить один из ближайших домов.

– Ты с ума сошел?! – глава Лун взмахнул мечом, поставив защитный барьер, отразивший огонь, почти долетевший до сына. – Немедленно прекрати! Люди погибнут! И ради чего?! Ради мести нам?!

– Так давайте! – Тан Юн взмахнул руками, и пламя разрослось еще сильнее. – Давайте, бравые, сильнейшие заклинатели! Неужто вам не под силу справится с запредельным огнем?! – он выхватил меч, находящийся за спиной, направляя на них.

– Тан Юн! – Цюань Бао замер поодаль. – Зять! Прошу тебя, одумайся, ради своих родителей и А-Лу. Они бы…

– Они мертвы! – Тан Юн повысил голос. – Мертвы по вине тех, на кого вам всем всегда было и будет плевать! Не ваша ведь компетенция! А чья?! Почему я, слабый лекарь, должен бегать по всей стране, лишь бы остановить их?! Почему этим занимается жалкая кучка друзей, вместо прославленных, сильнейших заклинателей?! Или вы видите исключительно то, за что вам платят?! – он сорвался на яростный крик, разрывающий горло изнутри. Глаза юноши засияли золотым светом, выжигая темную радужку, становясь желтого оттенка с примесью янтарных вкраплений.

– Он осквернен Запредельной печатью, – госпожа Фэн подлетела к ним, зависая в воздухе на безопасном расстоянии. – Безумие уже поглотило сознание… Бедный юноша, – она перевела взгляд на коллег. – Он уничтожит город быстрее, чем погибнет сам, – ее тон звучал подозрительно спокойно, в отличие от коллег, захлебывающихся своим негодованием.

– Вот уж чего! Умирать я не собираюсь, – Тан Юн отвел руку в сторону, и широкий рукав открыл предплечье, покрытое белоснежными корнями печати. – Мое тело куда сильнее, я вполне неплохо контролирую и себя, и пламя! – он щелкнул пальцами. Дома на разном расстоянии друг от друга вспыхнули. – Я выжгу вас всех не только из Столицы… Я устрою вам Диюй при жизни… – его слова звучали с искренней злобой, пропитаны невиданной доселе ненавистью.

– Тан Юн! – Чжао Ичэнь поднялся в воздух за пару прыжков. – Какого яогуая ты творишь?! Что ты…

– А ты! – Тан Юн взмахнул рукой, направив пламя на друга, заставляя того использовать технику «Мыльного пузыря», запечатав себя внутри прозрачного шара при помощи ци. – Ты вообще заткнись! Единственный, кто встал на мою сторону, и кто постоянно лгал мне. Лгал обо всем! Если бы не счастливая случайность, я бы вообще не узнал, кем ты являешься, Яо Ичэнь.

– Если бы я сказал сразу, ты бы меня испугался и убежал! – Чжао Ичэнь выхватил меч, взмахом отгоняя от себя пламя. – Совсем из ума выжил?! Немедленно прекрати! Люди ведь погибнут! Как ты вообще это сделал?!

– Я демон! – рявкнул Тан Юн. – А демонам положено быть плохими, не так ли?! Вот, обязанности исполняю, и силушку свою проверяю!

– Он совсем обезумел, – госпожа Фэн обмахнулась изящным веером с острыми спицами.

– Это не ты! – Су Мин держалась в воздухе с помощью Янь Хаосюаня, взявшего ее за локоть. Она смотрела на возлюбленного, и никак не могла узнать в его безумном взгляде того веселого дурочка, забравшего сердце одной улыбкой. – Ты не можешь вести себя настолько жестоко! Инь Синьюэ заморочила тебе голову?! Какой же ты демон?!

– Самый обыкновенный! – Тан Юн судорожно выдохнул, чувствуя жар, расползающейся по меридианам.

Глава 20.2

– Он заражен Запредельной печатью, – Янь Хаосюань не изменился в лице, выглядя слишком чужеродно из-за своего спокойствия на фоне встревоженных заклинателей. Его ледяной тон прошелся ножом по сердцу юной девы Фэн По По. – И сейчас действительно использует свои силы, которыми раньше владеть не умел…

Су Мин панически огляделась по сторонам: заклинатели окружили Тан Юна, направив на него острые клинки, готовясь напасть в любой момент.

– Увы, увы, я полностью в своем уме! Просто я устал быть марионеткой и выполнять чужую работу. Верно же?! – он взмахнул рукой. Рядом с ним появился еще один юноша, сгустившийся из белоснежного дыма. Его черно-красные одежды мелькнули в глазах заклинателей лишь на секунду. Кем бы ни был этот дух, очень ловко и быстро сделал круг, выставив меч, заставив всех заклинателей отлететь подальше от Тан Юна. Незнакомец замер. Нижнюю половину лица скрывала черная тканевая маска, а один глаз – повязка.

– Стоять! – Чжао Ичэнь попытался остановить членов собственного клана, но не успел: заклинатели уже кинулись в бой, больше не собираясь тратить время на праздные разговоры. Пока дух отбивался от атак, Тан Юн ловко уклонялся, использовал огонь, отгоняя от себя противников и защищаясь, развеивая чужие техники. Он схватил главу Цюань за ворот ханьфу, притягивая к себе.

– Поиграем в догонялки… – Тан Юн заглянул ему в глаза, прожигая взглядом. – Приходите к центру ущелье Чангэ, я буду ждать, – юноша отпрянул, подавшись назад. Дух схватил Тан Юна за руку, и они оба обратились туманом, покидая пределы Столицы.

– Тан Юн! – Су Мин дернулась следом, но Янь Хаосюань не пустил девушку.

– Успокойся, – мужчина окинул взглядом город: пока все были увлечены битвой с Тан Юном, он смог под шумок подавить запредельный огонь, полностью остановив пожар. – Ты все равно ничего не сделаешь.

– Это не он! Это не наш Тан Юн! – Су Мин беспомощно дернулась и перестала вырываться. Она просто не могла поверить собственным глазам. Что ее добродушный, прекрасный Тан Юн, желающий спасать людей, вел себя вот так…

– Объявляю срочный слет кланов, – Чжао Ичэнь обратил на себя внимание. – Прямо сейчас. Тан Юна необходимо остановить. То место – определенно ловушка, и там наверняка будут другие демоны. Соберите все силы. Всех лучших заклинателей. Нельзя пренебрегать никем. Отправляемся через час.

– Ты пока не глава клана, – госпожа Фэн неспешно обмахивалась веером. – Почему мы должны слушать тебя?

– Вчера отец скончался, и я, как его наследник, имею полное право взять бразды правления до прохождения церемонии в случае чрезвычайной ситуации. Поэтому, нет, я глава клана Яо и требую соответствующего отношения, – холодно осек Яо Ичэнь. – Все поняли?

– Поняли, глава Яо, – Цюань Бао поклонился в знак уважения. – Я поверить не могу во все происходящее… Неужели… Тан Юн действительно один из проклятых Небесами?

– Да, – Янь Хаосюань опустился на потухшую крышу, ставя Су Мин на ноги. – Ему удается контролировать запредельный огонь, что весьма редкое явление. Не всякий проклятый способен управлять пламенем на последней стадии. Не стоит его недооценивать, он где-то нашел помощников. Глава Яо прав, похоже на ловушку.

– Ловушка или нет, пойти мы обязаны, пока не случилось чего-то еще более непоправимого, – глава Лун завел руку за спину. – Он может попытаться разгневать Фудэ Чжэншена. Еще одно землетрясение та местность точно не переживет. Наверняка Тан Юн будет близ его храма.

– Тогда встретимся там, – Цюань Бао первым покинул место сбора, отправляясь в свой клан, за дополнительной помощью.

– Возвращаемся, – коротко бросил Яо Ичэнь друзьям и, заодно, своим заклинателям. – Еще раз ослушаетесь меня – понесете наказание.

– Просим прощения, – хором отозвались последователи клана Яо.

Су Мин позволила Янь Хаосюань снова взять себя за локоть и перенесли до поместья Яо. Девушка ничего не желала слышать, а никто ничего ей и не говорил. Беспокойство пожирало изнутри. В голове не укладывалось, что Тан Юн действительно был проклят Небесами. После всего пережитого…

Друзья вошли в большой зал. Линь Тайхуа сидел за столом и пил чай с Яо Цзиньлуном, спокойно обсуждая с ним жизнь хули-цзин в городских условиях, и выгоду для людей от подобного соседства и сотрудничества. Увидев встревоженных друзей, они притихли.

– Тан Юн устроил пожар… Он проклят запредельной печатью, – Су Мин плюхнулась на стул. – Я… Не верю. Не верю… Почему раньше не сказал про свое состояние? Мы бы что-нибудь придумали! – девушка быстро утерла слезу. – Или это Ба сделала с ним?

– С ним был кто-то еще, – Яо Ичэнь сел напротив подруги. – И уж как-то подозрительно сильно он смахивал на Кан Гюрена… – он покосился на Янь Хаосюаня. – Это ведь вы придумали? Рассказать не хочешь?

– Это план Тан Юна, – ответил небожитель совершенно нехотя. – И я от него совершенно не в восторге…

Глава 20.3

***

– Какая просьба? – Янь Хаосюань закинул ногу на ногу. – Пугаешь уже. Тебе серьезное лицо не идет, улыбнись по-тупому.

– Не смешно, – Тан Юн провел языком по губе, слизывая кровь, просочившуюся после укуса. – Я знаю, как остановить Ба, но ребятам это не понравится. Никто не должен знать про план, и мою родословную. Ты будешь против, уверен… Однако другого способа нет.

– Давай ближе к делу. Что за план?

– Ба не может найти книги самостоятельно. Они не особо умны, видимо, и просто наблюдают за нами. Наверняка каким-то образом получат книги Его Величества и заберут оставшиеся у нас. Скорее всего, меня тоже похитят. Это было бы даже хорошо, ведь тогда я узнаю, где находятся Небесные врата.

– Допустим. На этот случай у меня есть козырь в рукаве, сбежать получится.

– Отлично. Далее – мы не справимся собственными силами. С нами нет богов, способных противостоять им. Я понимаю опасения отца, и, видимо, он очень сильно верит в ваши силы… Но вот мне все равно боязно. Нет гарантии, что Ба не приведет яогуаев. Нам нужна помощь кланов. У нас нет никаких доказательств, а без них Его Величество не рискнет оставить Столицу без охраны и бросить все силы в то место. Да и сами кланы нам не поверят на слово. Значит, их нужно выманить.

– И каким образом ты собрался выманивать самые сильные и не особо кланы с их основной мощью? – Янь Хаосюань выгнул бровь.

– Я стану вынужденным злом ради спасения тысяч жизней…

– Ты-то? – Янь Хаосаюнь громко расхохотался, ударив ладонью по столешнице пару раз. Сервиз задрожал из-за сильных ударов. – Ну-ну, злё! Не дорос еще.

– Прекрати! – Тан Юн накрыл ладонью плечо, сжимая в пальцах одежду. – Ты можешь запредельную метку активировать полностью?

– Не, ну…

– Ответь! – он повысил голос. – Я… Чувствую изменения в себе. И не сказал бы, что они полностью мне подконтрольны.

– Да, я могу полностью снять блок, и метка расползется по телу. Ты получишь свои истинные силы ценой жизни. Твое тело – человеческое, а не божественное. Оно не выдержит такой мощи.

– Тогда давай, – Тан Юн уверенно протянул руку.

– С ума не сходи, – Янь Хаосюань отмахнулся. – Юй-ди мне голову оторвет. Я тут ради твоей охраны, а не приближения скорейшей кончины.

– Янь Хаосюань, это приказ, – Тан Юн процедил эти слова сквозь зубы с большим трудом. – Я – Нефритовый принц, и стою над тобой. Ты обязан повиноваться. Мне нужны эти силы. Я сбегу от Ба и нападу на Столицу, обвиню заклинателей в халатности и объявлю им битву в месте нахождения врат.

– Да-да, Ваше Высочество, обязан, – Янь Хаосюань отозвался без должного уважения. – А еще должен сделать все, чтобы наследник Нефритового Императора кони не двинул. План, конечно, хорош, но это могу сделать я. Я куда сильнее и опытнее. Зачем тебе подставляться?

– Тебя никто не знает. За мной побегут куда более охотно, ведь и так считают виновным во всем. К тому же, ты должен быть «на стороне добра» когда вы туда прибудете, иначе получится странно, если начнешь нападать на «своих». Заклинатели разбираться не станут, тебе тоже достанется. Они знают, что запредельная метка сводит с ума. Будет достаточно указать им на это. Я еще до кучи придумаю чего, конечно… Главное убедить их в моей опасности для всех.

– Допустим. И что ты будешь делать, когда «нападешь на Столицу»?

– Подожгу. Запредельная меткая ведь вызывает запредельное пламя…

– Да, но оно не всем поддается. Тебе – да, но нужно тренироваться. С маленьким пламенем легче, чем с большим.

– Вот ты и научишь, – Тан Юн пожал плечами. – Нужно потренироваться на клане Лун. По моему плану и так поджег устроить, чтобы выманить госпожу Лун с книгой. Еще бы ее мужа деть куда…

– Разберемся, – Янь Хаосюань призадумался ненадолго, и, все же, сдался. – Ладно, я сниму блок, и затем поставлю одну мощную технику: она подавит твой фон запредельной ци и не даст ей разорвать тело на клочки. Чем больше корней по твоему телу пустит дерево, тем слабее станет техника. Тебе нужно уйти до того, как начнешь фонить, иначе демоны сразу почуют неладное. О твоем происхождении и так известно, но, если Ба узнает, что при тебе еще и силы – вряд ли обрадуется. А уж что сделает, предположить не могу.

– Тогда давай, – Тан Юн снова сунул запястье ближе к небожителю. – Снимай.

– Ишь, хитрый какой, – Янь Хаосюань демонстративно откинулся на спинку стула. – Рассказывай остальную часть плана. Тебе ведь не для нападения силы нужны. Ну приведем мы туда всех заклинателей, и что? Демоны куда сильнее, их не победить вот такой кучкой.

– Я не сомневаюсь в силах небожителей, конечно, но тяжелые травмы неминуемы. Слишком опасно. Лучший вариант – запереть их.

– В смысле? – Янь Хаосюань заметно напрягся, понимая, к чему именно тот клонит.

Глава 20.4

– Отцу нужны книги, и поэтому – та тупая кучка. Когда книги найдены, в них отпадает необходимость, – Тан Юн хитро ухмыльнулся, видя, как лицо товарища все больше приобретает бледный оттенок.

– С ума сошел?! – гаркнул небожитель. – Ты хочешь открыть врата в Диюй?! Совсем крыша поехала?!

– Да не кричи ты! – Тан Юн зажмурился, прикрыв ладонью одно ухо.

– Буду кричать! Это безумие чистой воды! Каким образом ты их туда кинуть собрался вообще?!

– Заманим! Разберемся! Мне придется быть рядом с ними всеми, а для этого их нужно окружить. Быстренько сотворю технику и все. Так же можно?

– Боги милостивые, – тихо прошипел Янь Хаосюань, потирая переносицу. – Да, их открыть можно. Только ты сам туда попадешь.

– Я ведь человек. В смысле, рожден им в физическом теле. А они – нет. Разве так можно?

– Еще как можно. И в лучшем случае ты увидишься Циньгуан-ваном. В худшем – твоя душа рассыплется и все. Окончательная смерть. Без перерождения. Я даже не уверен, что, лишившись физического тела, получится вознестись.

– А кто-нибудь из твоих слуг сможет меня подхватить и вытащить оттуда?

– Теоретически – да, но это будет крайне сложно при постоянных атаках заклинателей, – Янь Хаосюань снова ударил ладонью по столешнице, и парнишка вздрогнул. – План отстой. Не смей, понял? Я здесь чтобы защищать твою дурную голову, а не помогать сдохнуть раньше времени!

– Ничего лучше у нас все равно нет. Или я рискну собой, или погибнут тысячи. Они и так убьют многих заклинателей, но без них нам не справится. Наша бравая кучка не сможет стеснить демонов друг к другу и держать в окружении. Пусть меня все ненавидят. Пусть я стану плохим для всех… Я уберегу людей. Если уничтожающая волна действительно окажется на тысячи ли – может задеть и Столицу. Нельзя ставить под угрозу столько жизней.

– Меня поражает твоя самоотверженность… Ты действительно достойный принц, – Янь Хаосюань опустил тяжелые веки, стараясь осмыслить происходящее. Множество мыслей металось в его голове. Он отчаянно пытался придумать хоть какую-то альтернативу, однако ничего не получалось. План Тан Юна звучал как единственный возможный способ решения их проблемы. – Я отправлюсь к Юй-ди и запрошу помощь.

– Ты сам говорил – он не хочет отправлять богов, чтобы битва не смела людей.

– Да, но тебя терять ему уж точно хочется меньше всего. У нас есть еще вариант: запихнуть их всех во врата и поставить защиту, сдержать разрушительную волну.

– Тогда пострадать можете все вы. Предлагаешь мне рискнуть вашими жизнями? Нет уж.

– Тан Юн, это не выход. Я отправлю Сообщеньку наверх с посланием Юй-ди, а дальше разберемся.

– Чего? – юноша выгнул бровь.

– Еще одна моя служанка, вы не знакомы, – отмахнулся тот. – Я ее Сообщенькой называю, она туда-сюда весточки передает обычно.

– Ладно, – он подпер ладонью подбородок. – Там время идет иначе, поэтому нет никаких гарантий, что она успеет доставить послание. В любом случае, лучше так, чем я позволю друзьям погибнуть. Чжао Ичэнь вообще рисковал своей жизнью слишком часто, помогая мне. Су Мин… Она тоже прошла через множество неприятных вещей. Такая прекрасная девушка, – он улыбнулся немного печально. – Мне бы хотелось лично сказать ей об этом, но времени у нас на это нет. Я не хочу стать свидетелем их смерти. Не хочу хоронить дорогих мне людей. Знаешь… Раньше я бы так и сделал: убежал бы к маме и плакал от того, как мне страшно. Называл бы себя бездарным и бесполезным, хотел бы избежать ответственности… А сейчас… – Тан Юн тяжело вздохнул. – Не уверен, что я когда-нибудь увижу родителей. Даже настоящих.

– Ты бы мог остановиться уже давно, – Янь Хаосюань взглянул на друга, сидевшего недалеко. Таким он его и видел: избалованным, изнеженным сыночком доброй матери, любящей слишком сильно, дававшей ему все желанное.

– Мог бы… Да не хочу. Я практически всю жизнь сидел взаперти тут, а потом резко пришлось стать самостоятельным. Побывал в удивительных местах, встретил потрясающих людей. Несмотря на столько боли… Влюбился, – Тан Юн накрыл ладонью грудь, в которой все еще теплилось горячее сердце. – Не могу же вот так просто… Лишиться еще и друзей? Ее?

– Зато они лишатся тебя. Думаешь, им легче будет?

– Вовсе нет. Зато они будут живы, – Тан Юн ладонь соскользнула по шелковому ханьфу. – Да и я все еще надеюсь выжить. У нас нет другого выхода. Или мы рискнем, или погибнут не только они. Ты прожил тысячи лет, я не поверю, что никогда ни к кому не испытывал симпатии. В любом смысле. Поэтому, ты должен понимать боль утраты.

– Я понимаю, – Янь Хаосюань впился ногтями в ладонь. – Понимаю намного больше, чем ты думаешь. На моих глазах гибли цивилизации и возрождались из пепла…

Глава 20.5

– Тогда ты знаешь, о чем я говорю, – Тан Юн заулыбался так спокойно и легко, словно ничего страшного не происходит. Словно все будет в порядке. – Ничего со мной не случится! Уверен, вы успеете вытащить меня. Так что, поможешь?

– Помогу, – Янь Хаосюань согласился совсем нехотя.

***

– Боги милостивые, – Су Мин закрыла ладонями лицо. – Какой же он дурак… – девушка отчаянно старалась не плакать. Не при друзьях. Получается, все это время Тан Юн правда любил ее, о чем она так наивно мечтала. И ради нее же не хотел говорить правду. Особенно в такой ситуации…

– Должен заметить, отважный дурак, – Яо Цзиньлун поставил пиалу на стол. – Юй-ди и Си-ван-му действительно его родители… Сами понимаете, жертва Нефритового Принца пройдется по всем нам гневом Небес. Выдернуть его из открытых врат – звучит слишком нереально. Я вообще не думал, что их настолько легко открыть.

– Для Наследного Принца это не проблема, – Янь Хаосюань поставил локоть на стол, подперев голову. – Единственный способ вытащить Тан Юна – Белая госпожа схватит и улетит. И то рискованно, не факт, что врата не затянут обоих.

– Белая госпожа? – переспросил Линь Тайхуа.

– Она моя служанка, я отправил ее шпионить. Кан Гюрен с Тан Юном сейчас, скорее всего, уже близ Ба. Нам тоже нужно выдвигаться. Будьте морально готовы, что сегодня последний день, когда вы его видите.

– Так нельзя! – Су Мин ударила ладонями о столешницу. – Он так рискует! Мы обязаны его спасти… Что там с Сообщенькой?!

– Еще не возвращалась, – Янь Хаосюань отвел взгляд, не желая смотреть на взволнованную девушку.

– Мы спасем его, – Яо Ичэнь отозвался увереннее обычного, положив ладонь на плечо подруги. Чуть сжал в пальцах. – Только не плачь, прошу тебя. Ничего с ним не случится, я еще на вашей свадьбе погулять планирую.

Су Мин поспешно вытерла намокшие глаза и шмыгнула носом. Она еле заставила себя вымученно улыбнуться.

– Ну спасете вы его… – Яо Цзиньлун сложил руки на груди. – А толку-то? Его дни сочтены, к сожалению. Он все еще жив исключительно благодаря персику бессмертия. А без особого уровня духовных сил на Куньлунь ему не попасть – только на границу, и Си-ван-му бессильна. Его просто разорвет на части запредельная ци.

– Об этом думать будем после спасения Тан Юна, – строго осек его Яо Ичэнь. – Сначала вытащим из врат, затем разберемся.

– Я могу как-то помочь? – поинтересовался Линь Тайхуа, попивающий чай немного нервно. Постоянно теребил в пальцах пиалу, и пил мелкими, частыми глоточками.

– Нет, тебя убьют сразу, как заметят не человеческие части тела, – Янь Хаоюсань поднялся из-за стола. – Оставайся тут и не лезь. Остальные – идемте. Пора выдвигаться.

***

Ба стояла близ храма. Правда, назвать это храмом – стыдно. Перед чернеющей, бездонной пропастью, возвышался грубо отесанный камень, одиноко торчавший из земли на самом обрыве. Его окружали несколько мелких, обкатанных ветром булыжников. На плоской грани камня, глубоко и небрежно, было высечено имя Фудэ Чжэншеня. Ни ленточек, ни следов воска, ни горсти риса – никаких подношений. Ближайшая деревня находилась далеко, и ее жители давно позабыли дорогу к этому месту.

– Прошу прощения, дядюшка Фудэ, – Ба протянула руку. Из ее ладони вырвался импульс се-ци, и каменная глыба с оглушительным тресном полетела вниз ущелья.

– И где нам искать врата? – Гуан Нин окинул взглядом местность: ничего, кроме камней и низкой травы на множество ли с обеих сторон ущелья.

– Они внизу, – Тай Лисинь подошел к самому краю. Маленькие камушки полетели вниз, пропадая в непроглядной тьме. – Нужно заставить их подняться.

– А можно мне уже домой? – Цянь Сюин стояла недалеко от Белой госпожи. Рядом с ней находились две женщины. Измученные, со связанными руками.

– Ничего у вас не получится… – Су Ланфэн внимательно изучала каждого находящегося рядом. Впервые за все это время с них сняли повязки, ведь смысла в них давно не осталось… Как и сил на попытку побега. Ба постаралась, чтобы выкачать у дев Фэн По По всю ци.

– Не тебе судить, – буркнул Чжу Дон. – Ты всего лишь тупая баба, рот не открывай, когда не спрашивают.

– Чтоб ты лопнул, – огрызнулась Су Юань. Она сразу подметила, как демону стало не по себе от ее слов. – Су Мин найдет нас, и вы поплатитесь за свои деяния…

– Похоже, они не до конца понимают, с кем имеют дело, – Ба повернулась вполоборота. – Будете много болтать – рот зашью. Тай Лисинь, начинай.

– Отойдите, – мужчина развел руки в стороны. От него во все стороны хлынула се-ци, едва заметным для глаза темным полотном, становясь все чернее, четче. Воздух загустел, а земля под ногами сотряслась с глухим, подземным гулом, заставив камни подпрыгивать. Цянь Сюин вскрикнула, пошатнувшись, но Гуан Нин вовремя подбежал. Его ладони легли на плечи принцессы, удерживая от падения.

Глава 20.6

В воздухе зажглись круглые печати. Бесчленное множество невиданных знаков повисло в разных плоскостях. Внутри них пульсировали сложные, нечитаемые символы цвета засохшей крови. Несколько из них выстроились в пирамидальную структуру прямо над ущельем, и от нее во все стороны протянулись извивающиеся щупальца из сгущенной тьмы.

Сестры Су рухнули на колени, не в силах противостоять давящей силе и сокрушительной тряске.

Из черной бездны показались белоснежные вершины врат, испещренные тончайшей резьбой столбы, украшенные по краям тусклым, древним золотом. Они поднялись до края ущелья и замерли, стоя на огромной платформе, собранной из массивных блоков белого нефрита. Врата не имели петель и створок. Это оказалась самая обычная арка, не предназначенная для использования в каких-либо других целях, кроме как декоративных.

– О, вы их нашли, – Тан Юн приземлился близ Ба. – А я думал, мне и в этом помогать придется.

Женщина обернулась. Из ее рукава вылетел длинный кинжал, который она схватила за рукоять и взмахнула, пытаясь достать до Тан Юна. Юноша сделал шаг назад и уклонился.

– Реакция тоже изменилась, – спокойно произнесла она. – Ты практически полностью стал небожителем...

– Не при жизни этого тела, увы, – он пожал плечами. – Что со мной случится, если я пройду через врата в таком состоянии?

– Не могу представить, – Ба опустила руку с кинжалом. – Хочешь попробовать?

– Да.

– Тогда пойдешь последним, – она направила ладонь на врата, высвободив се-ци.

Яркая вспышка озарила пространство, заставляя прятать глаза от белоснежного света. Тан Юн воспользовался моментом, чтобы переместиться к сестрам Су и срезать веревки с их запястий. Он не успел отреагировать: стоило свету потухнуть, Тай Лисинь ударил парня в грудь ладонью, направляя се-ци. Сильный импульс откинул юношу прочь, отчего тот прокатился по земле. Если бы до сих пор оставался обычным человеком, сразу бы переломал себе все кости.

Тан Юн тихо прокряхтел, поднимаясь. Он знал: запредельное пламя против них бесполезно, но больше ничего юноша сделать не мог. Драться с ними – вообще не вариант. Кан Гюрен еще на полпути оставил его и решил вернуться за господином, чтобы привести хоть кого-то раньше, чем заклинатели сподобятся явиться сюда.

– Какая у тебя… рука тяжелая… – Тан Юн приложил ладонь к груди. Казалось, все его кости переломались и восстановились разом. – Я даже мечом не владею… Мне нечего вам противопоставить.

– Значит, не мешайся, – Инь Синьхуа взмахнула рукой, оставляя ему несколько кровоточащих царапин на щеке, а затем схватила за горло. – Или я швырну тебя в ущелье.

– Я… вообще-то… умею летать, – тихо прохрипел Тан Юн, сжав ее запястье в руке. Лисица оказалась куда сильнее обычного человека, словно рот растянулся в зверином оскале.

– Следовало запереть тебя сразу, – она разомкнула пальцы, и юноша закашлялся, стараясь отдышаться.

– Время, – Ба отошла от врат. – Сначала идут девы Фэн По По.

– Вперед, – Чжу Дон поднял женщин за шкирки, потащив к вратам. Связанные или нет, упираться и вырваться у них банально не осталось сил.

– Не надо! Они же погибнут! – Тан Юн хотел приблизиться к ним, но Гуан Нин поставил ему подножку. Юноша споткнулся, падая на колени. По телу запрыгали огоньки запредельного пламени, но Таову пнул его в живот, перебивая всю маломальскую концентрацию.

– Не лезь! – рявкнул он, наступая на спину Тан Юна. – Не тебя же туда отправляют!

– Шидзе!

Раздался душераздирающий крик Су Мин, стоящей на лезвие меча Яо Ичэня. Девушка хотела ринуться вниз, но тот крепко держал ее за талию перед собой, не позволяя вырваться. Она впилась ногтями ему в руку, чуть ли не раздирая до крови.

Су Ланфэн подняла голову, увидев в воздухе не только сестру, но и целую толпу заклинателей. Она вымученно улыбнулась. Наконец-то ее встревоженное сердце могло успокоиться, ведь с младшенькой действительно все хорошо.

«Ты в порядке», – мелькнула мысль в ее голове прежде, чем Чжу Дон толкнул деву Фэн По По внутрь врат.

Все пространство вокруг содрогнулось от раскатистого гула, похожего на удар по гигантскому бронзовому гонгу, подвешенному в самых недрах грозовых туч. Из белоснежных врат вырвались молнии слепящей, запредельной ци. Чжу Дон толкнул Су Юань в спину и кинулся прочь. Девушка полетела носом к вратам, касаясь ладонью полупрозрачной субстанции внутри. Теплой, мягкой и одновременно прокалывающий множеством тонких игл кожу. Она вскрикнула от неожиданности, пропадая в ярком свете, полностью поглощаясь неизведанной пеленой.

Глава 20.7

Заклинатели особого приглашения не ждали, и тут же кинулись вниз. Ба медленно воздела руки к небесам. Облака, плывшие по осеннему небу, были сметены одним махом, будто убраны невидимой рукой, обнажив безжалостное солнце. Воздух вздрогнул и загустел от невыносимого жара. Трава под ногами с шипящим звуком скрутилась, почернела и обратилась в хрустящий пепел. Один из заклинателей закашлялся, пошатнулся и рухнул на раскаленную землю, сраженный солнечным ударом.

– Сволочь! – Су Мин совалась на громкий крик, пропитанный отчаянием и яростью. Она вырвалась из рук друга, и ринулась вниз, спикировав прямо на Чжу Дона. Лезвия веера прочертили дугу прямо перед лицом демона. Тот успел отклониться, и в следующее мгновение его меч уже нанес ответный удар. Звон столкнувшейся стали ознаменовал начало битвы. Су Мин, не отступая, приняла удар на сложенный веер, ее руки дрогнули под тяжестью. Сделав два резких шага вперед, она оттеснила противника, отвела клинок в сторону и одним движением раскрыла веер.

– Дура… – прошипел Чжу Дон, отступив назад. Он закрыл ладонью кровоточащую шею. Стоило убрать руку, на ней не осталось и шрама. – Ты не можешь убить демона! – Чжу Дон сделал резкий выпад вперед. Стенки ущелья содрогнулись, и сотни булыжников оторвались от склонов. Их швырнуло сконцентрированным залпом, образовав лавину камней, с ревом обрушившуюся на Су Мин.

– Выбери себе равного! – Фэн Лао взмахнул веером, и порыв сконцентрированного ветра отбросил лавину камней в сторону. Он спикировал вниз. Носок его сапога приземлился на плоскую сторону меча Чжу Дона, а вторая нога влетела демону в челюсть с таким хрустом, что казалось, треснул сам череп.

Чжу Дон отлетел, а Фэн Лао выполнил сальто назад и мягко приземлился на землю. Он рванул вперед, и веер в его руке стал походить больше на смертоносное копье из выступающих лезвий. Быстрый удар врезался в барьер из чистейшей се-ци, поставленный Ба.

– Твою ж мать… – Хэй Учан выронил все листы бумаги. Записать происходящее в отчет прямо на месте действий у него точно не получится.

– Только б не как в прошлый раз… – Бай Учана передернуло, стоило вспомнить Трехмирную войну. Те воспоминания стали слишком далекими, но он прекрасно знал, почему ненавидит все сражения: сам погиб тогда.

За считанные секунды выжженная солнцем поляна превратилась ожесточенное поле битвы. Воздух дрожал от столкновений противоположных энергий, звенела сталь, земля вздымалась под ударами. В центре воцарившейся вакханалии метался Тан Юн. Его собственное тело было окутано клубами запредельного пламени, служащего ему защитой. Он уворачивался от чужих техник и свистящих стрел. Юноша продолжал упрямо добираться до врат. Защитить их. Не дать демонам пройти…

– Уйди! – Яо Ичэнь взмахнул мечом.

– Не могу, – Белая госпожа заблокировала его атаку. – Вам нельзя вставать на сторону Тан Юна!

– Он погибнет там! – юноша повел в сторону меч духа и ударил ладонью в грудь. От сильного импульса женщину откинуло назад, и шляпа стремительно полетела вниз, к сражающимся на земле заклинателям. Белая госпожа оказалась юной, прекрасной девушкой… Была такой, если бы не шрам, проходящий через лицо.

Яо Ичэнь чуть не выронил меч. Пальцы на рукояти одеревенели, по ним пробежала ледяная дрожь, сковывающая мышцы. Сердце сжалось с такой физической болью, будто его пронзили клинком. Пропустило несколько ударов.

– Учитель, – Симэнь Иньюэ замерла напротив него. – Сейчас не время…

– Ты… – Яо Ичэнь не мог заставить себя вымолвить еще хоть слово. Он метнулся к ней, отведя меч в сторону, и быстрым движением обхватил за талию, притянув к себе. Ее хрупкое, знакомое до боли тело вновь оказалось прижатым к его мускулистому торсу. Юноша наклонился, увлекая в такой горячий и желанный поцелуй, отражающийся горечью воспоминаний.

Свободная рука Симэнь Иньюэ обвила его шею, вцепившись пальцами в ткань одежды. Она ответила на поцелуй с той же долгой, накопленной годами тоской. Девушка не могла не улыбаться, чувствуя настолько родное тепло на своих губах. Мир будто бы остановился, и поле боя перестало существовать… Но всего на миг.

– Предательница! – прозвучал громкий крик снизу.

Девушка резко отпрянула от Яо Ичэня и создала вокруг них барьер. Множество небольших кинжалов врезалось в него, а следом прилетела темнеющая сфера се-ци, создав сильный взрыв. Обоих откинуло в сторону, но заклинатель подхватил возлюбленную.

– Как ты посмела… – Ба прошипела голосом, едва ли похожим на человеческий. Ее глаза полностью почернели, а рот растянулся в неестественно широкой улыбке, от которой по лицу поползли тонкие трещины, как по старому фарфору. – Я вырву твою душу и растопчу ее в пыль! – она взмахнула руками с острыми когтями, и за спиной Ба развернулись несколько полупрозрачных темно-алых печатей, испещренных знаками древнего проклятия.

Глава 20.8

– Я так не думаю! – Янь Хаосюань взмахнул мечом прямо перед лицом Ба. Она отклонила голову, уходя от атаки. Не давая опомниться, он воткнул клинок в землю у ее ног. Грунт под ступнями демона разверзся с громким треском. Небожитель мгновенно вынул клинок из земли, прочертив в воздухе белоснежную линии, и кровавые печати рассеялись в воздухе.

– Ах-х-х ты-ы-ы, – прошипела Ба. Она исчезла, в следующее мгновение оказываясь уже вплотную к Янь Хаосюаню. В ее руках мелькнули два коротких кинжала. Взмахи напоминали хаотичные вспышки, практически не считываемые взглядом.

– Прости, – прошептала Симэнь Иньюэ практически на ухо Чжао Ичэню и отпрянув, кинулась прочь.

– Стой! – Яо Ичэнь не успел ее догнать: на него налетел крылатый тигр, оставляя царапину во всю спину. Юноша потерял контроль над полетом, но его вовремя подхватил брат.

– Не лезь к ним, – Яо Цзиньлун использовал технику «Исцеляющего дуновения» для заживления ран Яо Ичэня, и осторожно опустил на землю поодаль от битвы. Он выставил руку вперед, и вокруг них вспыхнул прозрачный, переливающийся купол защитного барьера.

Стоило Цюнци налететь на него всем весом, в точке удара вспыхнули золотые цепи, моментально обвились вокруг его тела, сковывая движения. И резко вдавили демона в землю. Цюнци напряг мощные мышцы, и цепи лопнули с треском рвущегося металла. Взмахом лапы он пробил барьер, заставив Яо Цзиньлуна отпрыгнуть в сторону, уклоняясь от острых костей.

Над демоном моментально появились сотни острых сияющих лезвий, и все они разом вонзились в тело тигра. Когда Цюнци рухнул на землю, Яо Цзиньлун нахмурился. Слишком просто. Существо такого уровня не могло погибнуть от подобной атаки.

Тело демона дрогнуло черной дымкой, и моментально изменилось. Тай Лисинь исчез, оказываясь прямо перед Яо Цзиньлуном. В тот же момент с боку на него налетел Фэн Вэйхуа. Одного легкого удара хватило чтобы небожитель отлетел в сторону, врезаясь прямо в гущу сражающихся заклинателей, сея среди них новое смятение.

– Ай, – Хэй Учан поморщился, наблюдая за происходящем. – Думаешь, нам дадут премию после нахождения потерянных душ и разгребания последствий текущего бардака?

– Меня больше эти занимательные ребята интересуют, нежели премия, – Бай Учан прикусил и без того изгрызанный ноготь. Он бы точно наблюдал с за происходящем с замиранием сердца, если бы то до сих пор билось.

А вот Тан Юн все еще чувствовал его пульсацию, четко отражающуюся в горле. Демоны оказались достаточно сильны чтобы использовать техники создания клонов и призыва оружия, отчего погибло много заклинателей. Он стоял, окружив себя стеной запредельного огня, и ничего не мог сделать. На него особо внимания не обращали, и только это спасало ему шкуру.

Из толпы выскочила раненная Инь Синьхуа. Она упала на нефритовую платформу, и сорвалась на громкий, болезненный кашель. С губ капала кровь. Ее ладонь зажимала колотую рану в районе живота.

– Ты погибнешь… – Тан Юн наблюдал за ней, отчаянно ползущей к вратам.

– Тогда вы сдохните вместе со мной, – прошипела та сквозь зубы. – Давай, выйди из своей маленькой защиты… И добей меня… – она уперлась окровавленной ладонью в нефрит, заставляя себя подняться на четвереньки.

– Я… Не могу… – Тан Юн сжимал в руке отцовский меч.

– Ты не небожитель… А ничтожество… раз не можешь забрать жизнь яогуая, – Инь Синьхуа остановилась перед выставленным лезвием. Она подняла голову, встречаясь с ней взглядом, полным гнева. Девушка схватилась за лезвие, чувствуя дрожь руки принца.

– Инь Синьхуа, не делай этого. В тебе много се-ци, даже не будучи демоном, ты все равно не светлое создание, – Тан Юн наблюдал, как та отвела в сторону его оружие и, опираясь окровавленным телом на столб, поднялась на ноги. Он понимал, что та использует свои силы для внушения ему ужаса, чтобы отогнать, но ничего не мог поделать с собственным телом. Мышцы просто отказывались двигаться, и все, что оставалось – говорить. – Ты же погибнешь… Мы не знаем, что случилось с сестрами Су…

– Я и так умру. Уж лучше заберу кого-то с собой, – огрызнулась Инь Синьхуа. Она смотрела перед собой, видя в отражении белесой пелены не прекрасную девушку, а уставшую, окровавленную и растрепанную девку, не способную защитить собственную шкуру. Набравшись храбрости, лисица вошла во врата.

Душераздирающий крик разлетелся над полем боя, заставив всех на миг замереть. Земля под ногами покрылась черными, бездонными трещинами, разверзаясь прямо под ступнями заклинателей. Врата заискрились ослепительной запредельной ци. Инь Синьюэ замерла в самом сердце врат, охваченная яростным белоснежным пламенем. Ее тело распалось черной дымкой, не оставляя от себя и следа. Нарастающий гул продолжал сотрясать воздух. Вместо яогуая в самом центре концентрировалась запредельная ци, сжимаясь, становясь все плотнее и ярче.

– Назад! – громогласно рявкнул Гуан Нин. Он метнулся к Цянь Сюин, отшвырнув пытавшихся спасти ее заклинателей, и повалил девушку на землю. Юноша накрыл ее собой, создав над ними почти черный купол из сконцентрированной се-ци. Заклинатели кинулись в рассыпную: кто-то взлетал, другие бежали, третьи создали щиты. Над оставшимися на земле вспыхнули три мощных барьера.

Глава 20.9

Сгусток у врат лопнул. Всепоглощающий гул волной запредельной ци разнесся по полю. Те, кто не успел укрыться, обратились в пепел прямо в воздухе, а их оружие рассыпалось пылью. Часть леса Могуэй на горизонте просто исчезла, срезанная под корень. Земля вздыбилась огромными плитами и покрылась паутиной трещин. Души, которых Хэйбай Учан не успели переправить, рассеялись прямо на пути прочь от защитных барьеров.

Первый щит пошел трещинами, и Яо Цзиньлун рухнул на колено. Кровь алой полосой выступила на его губах. Следом попадали и остальное, поставленные Тай Лисинем и Янь Хаосюанем. Мужчины переглянулись меж собой, едва заметно кивнув друг другу.

– Ты хотела нас погубить! – Тай Лисинь шел между заклинателями, еще не успевшими подняться на ноги. Тяжелый меч волочился по земле, не касаясь ни одного человека.

– Она яогуай! – рявкнула Ба, поднимаясь с земли. Ее волосы выпали из аккуратной прически, покрылись пылью. Некогда прекрасная девушка была испачкана в крови, а дорогой наряд оказался порван. – Конечно же врата не пропустили ее!

– Врата не пропустят того, кто связан с се-ци, – Фэн Лао, сильно потрепанный демоном, поднялся, опираясь на свой меч. – Уж небожителю могла бы поверить…

– Я – небожитель! – Ба щелкнула пальцами, образуя вокруг себя несколько кинжалов разной длины. – И я вернусь домой…

Тан Юн медленно шел мимо застывших в ужасе заклинателей медленно, одной рукой накрывая плечо, где пылала запредельная метка. Она пульсировала, вгрызаясь корнями света в самую плоть. Белоснежные прожилки вздымались вверх по его шее, расползались по щеке, добирались до виска… И окрасили один глаз неземным сиянием золота.

Заклинатели расступались перед ним, не в силах противостоять волне чистой, давящей мощи, которая исходила от него. И дело было совершенно не в страхе, а ощущении превосходства, выжигающем саму мысль о сопротивлении. В его взгляде не осталось ни тени страха или отчаяния. Лишь стальная, безразличная решимость. И, будто отвечая на беззвучный призыв стальной воли, в воздухе закружились три белоснежных лина.

– Она же сказала – яогуай не пройдет, а демоны – да! – Чжу Дон схватился за свой меч, наотмашь отбиваясь от атаки Янь Хаосюаня.

– Как был дебилом, так им и остался! – Тай Лисинь попытался атаковать его, но кинжалы Ба не позволили, и ему пришлось вернуться к своей противнице.

– Не вмешивайтесь, это приказ, – Яо Ичэнь закрыл собой последователей своего клана. – Это разборки демонов, мы там лишние.

– Но Тан Юн… – возразил Лун Дэмин.

– Тан Юн… – Яо Ичэнь смотрел прямо перед собой, видя друга, с трудом идущего вперед, отчаянно старающегося не смотреть на тела заклинателей под своими ногами. – Нет. Его Высочество Наследный Нефритовый Принц… Он пытается всех спасти, – юноша отчетливо чувствовал ком в горле, делающий голос слишком хриплым.

– Нет… – шепот Су Мин наполнился ужасом осознания. На ее глазах Тан Юн шел к демонам, а его губы беззвучно шевелились, складываясь в незнакомые слова, никогда ранее не произносимые им. – Нет, нет, нет! – ее крик сорвался на отчаянный вопль. Девушка, спотыкаясь о камни и чуть не падая, помчалась вперед, пытаясь догнать, перехватить, остановить. Только коснуться его. Прервать. Сказать то единственное, что сейчас имело значение – как сильно он дорог ей.

– Что он… – Бай Учан замер не так далеко от места, где еще недавно находилась Су Мин.

– Это безумие! – Хэй Учан чуть за голову не схватился. – Он же погибнет…

– Мы должны его остановить!

– Тогда погибнут люди…

– И что ты предлагаешь?! – Бай Учан рывком повернулся к напарнику. – Предлагаешь наблюдать за жертвой Нефритового Принца?! А гнева Юй-ди не боишься?!

– Твои надрывные крики ничего не изменят, – он свел брови к переносице. – Мы всего лишь души без физических тел. Мы ничего не можем сделать. И обязаны не вмешиваться… Поэтому просто заткнись, – его пальцы с силой впились в ладонь.

Вдруг солнце померкло под тенью огромного крыла, привлекая внимание Бай Учана. Вслед за ней по округе разлилось мелодичное, пронзительно-чистое птичье пение неземной красоты. И его звучание на мгновение выжгло из сознания заклинателей всю боль и страх. Заклинатели позволили себе совершить самую главную ошибку во время битвы: отвлечься.

– Мама! – крик Су Мин прозвучал настолько отчаянно и громко, что у всех, кто его услышал, сердце сжалось. В небе, рассекая небосвод, парила огромная, величественная птица, чьи перья казались самим воплощением огня и света, переливающимся всеми оттенками заката и рассвета.

– Фэнхуан! Настоящая фэнхуан! – Цянь Сюин, позабыв обо всем, сидела на земле, задрав голову. Гуан Нин стоял в нескольких шагах, все еще защищая ее, но и его взгляд был прикован к небу.

– Су Чжихао… – одними губами прошептал Гуан Нин, сжимая в руках два обнаженных клинка. Он обернулся к принцессе, рявкнув: – Убирайся отсюда, пока можешь!

Глава 20.10

Цянь Сюин медленно поднялась, но с места не двинулась. Рядом уже столпились заклинатели, готовые в любой миг ринуться, чтобы укрыть принцессу своим телом. Она резким жестом откинула руку главы клана Лун, пытавшегося оттащить ее в сторону.

– Именем Наследного Принца Небесного царствия, призываю врата Диюя, да подчинятся они мне! – Тан Юн закончил произносить длинное заклинание, стоило добраться до виновницы битвы. Он топнул изо всех сил.

Ба обернулась, и в ее бездонно-черных глазах мелькнул настоящий, неподдельный страх. Пласт почвы под ногами превратился в алеющую, пульсирующую массу, усеянную черными и золотыми сгустками. Ступни обоих мгновенно увязли в образовавшейся трясине, и жижа обожгла плоть холодным огнем, не оставляя ни малейшей надежды на освобождение.

Чжу Дон дернулся, но быстро прекратил попытки что-либо делать. Просто махнул рукой и разочарованно покачал головой. Он просто вынул из рукава паровую булочку, начиная жевать ее.

– Нет! – Ба сорвалась на панический крик. Она дернулась, собираясь взлететь, но Янь Хаосюань вцепился в ее запястье, удерживая демона в пределах врат, напоминающих абстрактную картину в неровной черной раме из разорванной земли.

– А-Сюин… – Гуан Нин обернулся к принцессе. Девушка бросилась к нему, отчаянно толкнув его в грудь. Получилось весьма слабо, но неожиданно. Демон, потеряв равновесие, сделал два шага назад и рухнул прямиком в сияющую трясину, погружаясь в нее все глубже. Он не стал вырываться. Просто сидел и смотрел на девушку, а на его глазах застыла нетипичная, влажная пелена.

– Прости… – Цянь Сюин прикрыла рот ладонью, рухнув на колени. Ее плечи вздрогнули от беззвучных рыданий, и слезы катились по щекам, оставляя блестящие дорожки на запыленной коже. – И прощай… – прошептала она, и в этом шепоте была вся ее сломленная воля. Вся усталость. Девушка больше не сопротивлялась, позволив заклинателям оттащить себя прочь, но взгляд оставался прикован к демону, медленно исчезающему в багровом свете.

– Тан Юн! – Яо Ичэнь дернулся вперед, но на его пути, скрестив лезвия, встали близнецы Кан. – Он же погибнет там!

– А ты хочешь умереть вместе с ним?! – рявкнул Кан Гюрен.

Сами духи с замиранием сердца смотрели на Тан Юна. Они отчаянно хотели верить, что он еще успеет выскочить в последний миг.

– Закрывай! – гаркнул Тай Лисинь, вцепившись Ба за вторую руку. Девушка вырывалась, и ее се-ци, распавшаяся на черные щупальца, била предателя и Янь Хаосюаня, разрывая их одежду в клочья и плоть чуть ли не до костей. – Закрывай немедленно!

– И-именем Н-Наследного П-принца Небесного Ц-царствия… – голос Тан Юна, полный леденящего ужаса предательски дрожал, практически превращаясь в неразборчивый шепот. – Я… закр-крываю врата Диюя… Да п-подчинятся они… мне…

– Бегите! Быстро! – закричал Яо Ичэнь, с отчаянием напирая на скрещенные перед ним лезвия, чувствуя, как холодная сталь впивается в кожу на шее.

Симэнь Иньюэ обратилась в дымку, метнувшись к вратам. Она материализовалась прямо рядом с Тан Юном, вцепилась в его локоть. Алая субстанция обвила ее ноги, цепко утягивая вниз, как и остальных, сжимая с невиданной силой. Девушка дернулась, пытаясь снова рассыпаться, но форма оставалась статичной. Подняв голову, Симэнь Иньюэ встретилась взглядом с Яо Ичэнем, и во взгляде, полном любви и немой скорби, замерло одно беззвучное слово: «Прости».

Тан Юн стиснул дрожащие губы, зажмурился на мгновение, позволив паре горячих слез скатиться по щекам и упасть в багровую жижу. Всепоглощающий страх сковывал душу. За считанные секунды демонов поглотила пучина врат. Янь Хаосюань и Симэнь Иньюэ, наоборот, засияли ослепительным, чистым светом. Два тонких, ярких столба взмыли от них высоко в небо, навстречу фэнхуан, которая, описав в небе огненную дугу, стремительно пикировала вниз.

– Тан Юн! – Су Мин бежала к нему. Бежала так быстро, как могла, но споткнулась, падая на колени, разбивая их и ладони в кровь. Ей не хватило всего пары шагов чтобы дотянуться до возлюбленного. – Я люблю тебя!

– Я тоже… тебя люблю, – его голос прозвучал тихо и хрипло, а на губах расцвела та же безмятежная, но грустная улыбка. Он перевел взгляд на друзей. – Ребята… – еще одна слеза скатилась по его полупрозрачной щеке. – Увидимся в следующей жизни.

Фэнхуан ринулась вниз, выставив вперед когтистые лапы. Но они прошли сквозь тело юноши, и птица тяжело опустилась на землю позади него, подняв облако пыли.

Тан Юн чувствовал небывалую легкость, которую хотелось назвать всего одним словом: «свобода». Чувствовал, как по коже бегут глубокие трещины, но не причиняют боли. Подул сильный ветер, и тело юноши рассыпалось на мириады сияющих песчинок белоснежного праха. Они, сверкнув в последний раз, утонули в темнеющей пучине закрывающихся врат Диюя.