Немая книга бессмертных. Том 1

Глава 1.0

Действующие лица

Тан Юн – единственный сын и наследник клана Тан, обвиненный в убийстве семьи;

Шу Вэньмин – друг детства, старший брат Тан Юна и приемный сын господина Тана;

Цюань Дай Лу – дочь главы клана Цюань, невеста Тан Юна;

Чжао Ичэнь – заклинатель без клана, первый друг Тан Юна после побега;

Су Мин – младшая ученица клана Фэн;

Су Ланфэн и Су Юань – старшие сестры Су Мин;

Яо Цзиньлун – младший сын главы клана Яо;

Хань Баожэнь – легендарная предсказательница с Паучьих холмов (горы Чжушань);

Янь Хаосюань – странствующий заклинатель без клана.

Глава 1.1

Тан Юн стоял с мечом в руке. Лучи закатного солнца проникали в Зал Небесной Гармонии сквозь ажурные деревянные окна с бумажными рамами, и падали на тела двух человек среднего возраста, лежащих у ног юноши. Он сделал глубокий вдох. Моргнул. Металлический запах ударил по затуманенному сознанию, и руку свело дрожью. Меч со звонким лязгом упал в лужу крови на темном полированном полу.

– Стража! – истошный женский крик разлетелся по главному павильону.

Тан Юн рывком обернулся. Стоило пересечься взглядом с выронившей подношения служанкой, она бросилась прочь. Единственное, что он сделал – протянул ладонь в сторону двери, собираясь спросить о произошедшем, да не успел. Сердце, пропустившее удар, больно врезалось в грудную клетку. Тан Юн с большим трудом повернул голову в сторону тел.

– Матушка… – по коже скатилась слеза, смешиваясь с каплями не засохшей крови, застывшей на бледной щеке. Тан Юйцин навечно замерла с вытянутой рукой, словно пыталась коснуться сына. Он сделал несколько шагов. Дрожащие ноги подогнулись, и Тан Юн упал на колени перед телом матери. Протянул руку, и неуверенно коснулся ее плеча заледеневшими пальцами. Почувствовав влагу, тут же отдернул, с трудом заставив себя опустить глаза на ладонь. На ней осталось алое пятно.

Следом взгляд упал на Тан Цзысюаня. Его глаза бесцельно уставились в резные балки потолка, и больше никогда он не произнесет ни одного нравоучения для любимого сына. Тан Юн сделал новый вдох лишь когда почувствовал тянущую боль в легких. В голове все еще витал легкий туман, до конца не позволяющий осознать суть произошедшего.

«Сюда идет стража» – единственная мысль пронзила абсолютную пустоту, образовавшуюся сразу везде: и в разуме, и в сердце.

– Юная госпожа Цюань!

Испуганный возглас молодого мужчины прозвучал подобно пощечине, возвращающей в реальность.

Тан Юн с трудом заставил себя снова повернуться в сторону главного входа. И только сейчас, когда пелена постепенно отступала, он обратил внимание на дорожку алых капель, протянувшуюся до высоких двустворчатых дверей. Темные пятна расползлись по нежно-фиолетовому ханьфу, пропитывая светлую ткань. Практически у порога лежала девушка, так и не сумевшая выбраться и позвать на помощь.

Она больше никогда никому не улыбнется. Она больше никогда не сыграет для него на гуцине[1]…

Из груди вырвался отчаянный всхлип, похожий на стон раненного и загнанного в угол зверя. Тело отчаянно не желало двигаться, а сознание продолжало кричать о необходимости уходить.

Со стороны улицы слышался топот. Подоспевшая стража незамедлительно кинулась к юноше, пока обладатель того самого голоса упал на колени перед невестой юного господина.

Тан Юн сам не знал, откуда нашел в себе силы двигаться. Кинулся в сторону, схватив меч и подпрыгнул, оттолкнулся от резной колонны и, пролетев над головой стражи, оказался у угла входа. Краем глаза он заметил, насколько осторожно и бережно присевший у порога юноша убирает черные пряди с лица Цюань Дай Лу. Все еще хотелось верить, что та откроет глаза. Сделает хоть один вдох… Но этого никогда не произойдет.

Со спины послышался свист выпущенных стрел, и Тан Юн бросился вниз по белоснежной мраморной лестнице. Он свернул с центральной дороги в сторону двухэтажной библиотеки и, в один прыжок поднявшись на двускатную крышу, перемахнул через высокий каменный забор.

Пришлось бежать. Бежать так долго и быстро, как только возможно. Легкие сводило от нехватки воздуха, и не натренированные мышцы нещадно болели. Деревья то и дело расплывались перед глазами, лишая возможности ориентироваться. Тан Юн замер всего на мгновение, озираясь по сторонам. Лес словно насмехался над ним, а последние солнечные лучи прятались в широких кронах.

Тан Юн бросился прочь, совершенно не понимая, куда бежит и сколько времени прошло. Стоило наконец-то остановиться – обнаружил себя перед небольшой речкой. До боли знакомой. В правой руке все еще находился проклятый меч с засохшей кровью на лезвие. Обратив на него внимание, желудок скрутило в рвотном позыве и оружие упало на траву. Из груди вырвался рваный всхлип, и юноша опустился на колени.

– Они… Я… – одними губами прошептал он. – Нет… Нет! – Тан Юн сорвался на крик и мгновенно закрывая себе рот ладонью. Сильно зажмурился, до звездочек перед глазом, а затем быстро отнял перепачканную ладонь. Он кинулся к реке, начиная панически оттирать въевшуюся кровь. Чем быстрее и сильнее он тер, тем больше страдала нежная фарфоровая кожа, не привыкшая к грубому воздействию извне. Юноша зачерпнул ладонями холодную воду, умываясь.

Он склонился к краю берега в немом крике. Капли с мокрой челки капали в быстро несущуюся реку вместе со слезами. Неимоверно хотелось, чтобы та унесла своим сильным потоком всю горечь и сожаления.

[1] Гуцинь (古琴, Gǔqín) – традиционный китайский щипковый инструмент из семейства цитр.

Глава 1.2

Сколько точно прошло времени Тан Юн не знал. Когда распрямился – успела взойти яркая луна, хоть как-то освещающая собой погрузившийся во мрак лес. Тан Юн сжал рукоять ненавистного меча, непонятно как оказавшегося у него в руках. Практически на ощупь он помыл лезвие, вытер о край широкого алого ханьфу, украшенного золотыми узорами, вытканными десятком лучших швей.

Опершись на меч, Тан Юн с трудом поднялся на ноги. Сделать каждый новый шаг ощущалось непосильной задачей. К счастью, ему доводилось часто гулять в этой местности, и он знал, куда идти. Скоро ученики клана Цюань найдут его. Просто не могут не найти, ведь клан возглавляет тройку лучших в мире боевых искусств.

Никто не простит ему убийство юной госпожи Цюань. Прекрасной, добродушной Цюань Дай Лу, всегда с пониманием относившейся к выходкам и капризам своего будущего мужа. Ее лицо… Их лица… Они застыли в ужасе, с пониманием своей неизбежной кончины. Если бы сердце могло расколоться, сейчас было бы разбито на мельчайшие осколки.

Тан Юн споткнулся о корень и навалился на дерево, сполз вниз по нему. Закашлялся. Сил совершенно не осталось. В ближайшие населенные пункты идти нельзя – там его будут искать. Оставаться на горе Цаояо тоже не вариант: ученики клана Цюань не успокоятся, пока не проверят каждое дерево. Гонца с сообщением о случившимся не могли не послать сразу же, а, значит, и пары дней не пройдет, как весь мир боевых искусств узнает о произошедшем.

Куда идти и как жить – он не представлял. Для человека, который никогда в жизни не покидал комфортных условий, скитания равносильны мучительной смерти от голода. И кто же в здравом уме вообще станет слушать слезную историю преступника о собственной невиновности?

Раздался свист, разрезающий воздух. Тан Юн оттолкнулся руками от дерева, потерял равновесие и упал на землю. В ствол влетел меч, намертво застревая. Стоило обернуться, у него вся жизнь перед глазами пролетела: вокруг столпилась куча народа с факелами и оружием. Широкоплечий парень вышел вперед на пару шагов и, схватившись за рукоять, вынул лезвие, направил острие на обессиленного врага.

«Шу Вэньмин…» – Тан Юн поджал побледневшие от холода губы, не сумев произнести чужое имя.

Непревзойденный ученик клана Цюань. Личный охранник Цюань Дай Лу. Его лучший друг. И сейчас тот, кто практически всю жизнь провел рядом, был готов в любой момент взмахнуть мечом и похоронить всю их дружбу вместе с бездыханным телом того, кого с уважением и благодарностью называл братом.

– Зачем ты это сделал? – Шу Вэньмин говорил строго, сдержанно. Так, как никогда с ним не разговаривал. В голосе больше не слышались веселые нотки, лишь бескрайний холод, переплетенный в зимний узор с нитями отчаяния. – Что юная госпожа Цюань сделала тебе?

– Я не…

– Ты же хотел жениться на ней! Если передумал, мог просто поговорить с отцом! За что ты так с ними?! – пронзающее спокойствие сменилось яростным огнем, разносившим крик по лесу.

– Это не я… Шисюн[1], пожалуйста, я бы не… – Тан Юн чувствовал, как четкость образов пропадает из-за влаги, выступившей на глазах.

– Даже не пытайся, – Шу Вэньмин стиснул в пальцах рукоять до дрожи предплечья, принимая боевую стойку. Стоило ему сделать шаг вперед, У Тан Юна открылось второе дыхание. Он использовал последние внутренние силы, с таким трудом поддающиеся контролю, чтобы подняться. Юноша подпрыгнул, взлетая на пару метров. Перепрыгнув заклинателей, ринулся прочь.

Со спины слышались крики и возмущения, среди которых голос друга оставался самым четким. В темноте бежать оказалось неимоверно тяжело. Кусты продолжали цеплять его за одежду, но Тан Юн прорывался вперед, пока не пришлось затормозить у обрыва. Ученики клана Цюань практически не отставали и сейчас выбегали из-за деревьев, окружая его. Юноша бегло осмотрелся: отступать некуда. От небольшого шага назад вниз с обрыва покатились камни.

– Тебе некуда бежать, – Шу Вэньмин остановился на расстоянии вытянутого меча. – Сдавайся. Ты понесешь наказание за свои преступления против двух кланов. Твою судьбу будет решать Император.

– Видят Боги… Я не виновен, – Тан Юн положил ладонь на грудь. – Только им ведома моя история, и только им решать мою судьбу. Я вверяю свою жизнь в их руки…

– Стой! – Шу Вэньмин отвел меч в сторону, кидаясь к бывшему другу. Пальцы практически ухватили Тан Юна за одежду, но тот слишком быстро подался назад и полетел спиной вниз с высокого обрыва. Последнее, что удалось рассмотреть в свете факелов: на лице преступника не отразилось ни страха, ни сожалений. Лишь легкая, смиренная улыбка и горькие слезы обиды.

Тан Юн же увидел неподдельный страх, отразившийся во взгляде Шу Вэньмина, отчего в сердце зажглась легкая искорка надежды: значит, он не до конца оборвал всю связь с ним. Быть может, еще получится объяснить ему все и доказать свою невиновность.

Холодный ветер свистел в ушах, разметав длинные черные локоны, а выпущенные боковые пряди и челка частично прилипли к лицу от влаги. Он успел сделать последний глубокий вдох прежде чем почувствовать удар ледяной воды в спину, выбившей весь воздух из легких.

[1] Буквально «старший брат-ученик». Обращение к мужчине, присоединившемуся к клану раньше обращающегося.

Глава 1.3

***

Когда Тан Юн открыл глаза, на него светили лучи палящего солнца. Бревно неспешно дрейфовало по водам реки Шэйтин, продолжая нести некогда влиятельного человека в неизвестность. Тело сводило тянущей болью и неприятно ссадила щека, поцарапавшаяся о грубую кору. Берег виднелся совсем близко, но течение проносилось мимо. Юноша заставил себя сесть и самостоятельно погрести в ту сторону. Первым делом, выбравшись на сушу – вылил из сапог воду и сел, в надежде полностью высохнуть.

– Так… Меня быстро найдут. Они будут прочесывать всю округу. Нужно куда-то сбежать. Куда-то… Куда бы? – Тан Юн прикусил губу, погрыз ее и оторвал кожу. – Денег нет, меч… – он прижал к себе ненавистное оружие, прикрепленное к поясу. – Меч отца заложить не могу…

– Заложи побрякушку из волос, – предложила девушка, с интересом рассматривающая сидящего на берегу статного парня. Его высокий хвост обхватывало резное золотое кольцо, стоящее немало денег.

– И ходить лохматым? Нет, это… – Тан Юн осекся и повернул голову на звук голоса. В воде сидела незнакомка в простой крестьянской одежде, с множеством заплат другого оттенка. Самая обычная девушка, совершенно ничем непримечательная. Видимо, из ближайшей деревни. Ее поношенная серая одежда местами слишком растянулась, разошлась по швам у плеч.

– Зато сможешь покушать, – она протянула руку, указывая в сторону возвышающейся горы Цаояо. Отсюда виднелся Водопад Сотни Голосов, расположенный значительно ниже поместья Тан. – Оттуда люди плывут. Тебя ищут.

– Шуйгуй[1], – Тан Юн шарахнулся в сторону, стоило осознать, с кем разговаривает. Тело девушки просвечивалось от солнечных лучей, на что внимание сразу не обратил.

– Я задержу их, когда приплывут сюда, – пообещала она. – Ты иди в деревню, там последний дом местного зажиточного мужика. Укради у него лошадь. Их и так много! Не заметит. Тебе нужнее.

– Ты… Зачем мне помогаешь? – с легким недоверием поинтересовался Тан Юн. Он взялся за сапоги. Высохнуть полностью они совершенно не успели. Отводить взгляд от нее не хотелось исходя из собственной безопасности, но… Не то чтобы мертвая девушка вызывала страх больше, чем погоня.

– Ты не помнишь? – девушка улыбнулась немного печально. – Пять лет назад ты приходил к нам с другими целителями своего клана и бесплатно вылечил моего умирающего брата. Если бы не ты, мои младшие сестры погибли бы. Без мужика в хозяйстве совсем никак, понимаешь? А отец-то погиб, и лишь на брата надежда. А тот дурак с окраины обругал меня и послал! Я просила у него денег в долг на лекарства. Обещала все вернуть… – она опустила голову.

– А… – Тан Юн ненадолго замолчал. Конечно же, он не мог забыть свою первую поездку с ребятами из клана – тогда отец наконец-то разрешил ему спуститься с горы и понаблюдать за работой лекарей на практике. Несмотря на юный возраст – двадцать лет – юноша оказался достаточно умелым, чтобы определить причину заболевания молодого мужчины и с помощью акупунктуры[2] вылечить его. – Я помню. Но ты… Как ты…

– Я недавно умерла. Повелась на красивые речи предыдущего шуйгуя. Уходи, пока можешь. Я задолжала тебе целую жизнь…

– Как тебя зовут? – Тан Юн поспешно натянул сапоги и подорвался с места.

– Е Суин…

– Е Суин, – юноша едва заметно улыбнулся ей. – Спасибо. Теперь я твой должник и долг верну обязательно: не заманивай никого на свое место. Дай мне время. Не знаю, сколько потребуется – несколько месяцев или лет… Но я обязательно очищу свое имя, вернусь и проведу для тебя ритуал. Мы закончим этот круговорот смертей на тебе. Ты мне веришь?

– Правда? – Е Суин поднялась. Ростом девушка оказалась совсем маленькой, еще и довольно щуплой. В печальных глазах отразилась искра надежды, и едва заметная улыбка озарила печальное лицо. – Я буду ждать. Обещаю. Я верю тебе. Ты хороший человек…

– Дождись меня, – Тан Юн кинул обеспокоенный взгляд на воды Шэньтин, и развернувшись, бросился в сторону деревни.

Он знал, о ком говорила Е Суин. Надсмотрщик[3] Чэ никогда не пылал человеколюбием и всегда с пренебрежением относился к работникам. Жить привык на широкую ногу, отчего местные никогда не любили его. Помогал весьма редко, а если помогал – втридорога требовал оплату за свои услуги.

Тан Юн добрался до его дома довольно быстро: сложно пройти мимо большой огороженной территории. Каменный забор возвышался над сельской дорогой, преграждая обзор для любопытных глаз. Поскольку недалеко росло дерево, пробраться на территорию труда не составило. Как выбраться, правда, вопрос второстепенный.

[1] Шуйгуй (水鬼, shuǐguǐ) – в китайской мифологии водный дух утопленника. Он не может войти в цикл реинкарнации, пока не заманит на свое место другого человека, или пока не будет проведет ритуал упокоения.

[2] Одна из разновидностей традиционной медицины. Тонкие иглы вводятся в определенные точки, находящиеся в меридианах, проходящих через все тело человека. При воздействии в определенных местах можно перенаправить поток ци и улучшить самочувствие больного.

[3] Человек, следящий за полями и работой крестьян.

Глава 1.4

Не так далеко находилась конюшня – самое главное место для юного воришки. Его проникновение взволновало лошадей. Тан Юн погладил по морде черную кобылу, находящуюся ближе всего к выходу. Снарядить ее много времени не отняло. А вот выбраться – другая история. Так быстро Тан Юн даже ночью не бегал. Всего за какие-то мгновения он оказался близ главных ворот, отпирая тяжелый засов и выводя лошадь наружу.

– Вор! – завопил конюх.

– Пошла! – Тан Юн вскочил на кобылу, ударил пятками по бокам, и та понеслась по улице, заставляя людей разбегаться в стороны.

Наличие погони его мало волновало. Сейчас главное оторваться от учеников клана Цюань. У него уже есть полдня форы – они, похоже, не стали искать его ночью или пытались выловить труп. Любой заклинатель без последствий смог бы пережить падение с такой высоты, но не лекарь. У них недостаточен запас ци[1] для этого, и специальными техниками они не владеют. Некоторым базовым обучены, однако в данной ситуации применить хотя бы одну у него не получилось бы. Как Тан Юну удалось выжить и не получить сильных травм – он сам не представлял. Быть может, боги действительно сжалились над ним.

Ехать без остановок – слишком утомительно для лошади, и на протяжение дня пришлось делать небольшие остановки. Ближе к вечеру Тан Юн развел небольшой костер и зажарил несколько найденных грибов. Сразу после скудного ужина пришлось потушить огонь, пока его местоположение не раскрыли. Без открытого огня довольно быстро стало холодно.

– Как жаль, что у меня нет знакомой хули-цзин[2], да? – Юноша погладил лошадь по гриве. – Попросил бы ее зачаровать учеников и убедить Шу Вэньмина выслушать меня. Хотя… Что бы я вообще ему рассказал? Я ничего не помню, – он присел под деревом и прикрыл глаза. Усталость брала свое. Несмотря на бодрящую прохладу, настойчиво вызывающую мурашки, веки сами опускались.

С самыми первыми лучами солнца Тан Юн отправился в путь. Идти прямой дорогой нельзя, а, значит, необходимо каким-то образом пробраться через лес. В итоге до ближайшего города пришлось добираться порядка трех дней. Лошадь устала идти почти двести ли[3], да и сам ее «хозяин» порядком вымотался. Слезы на глазах наворачивались, стоило вспомнить свою привычную, комфортную жизнь, которую больше никогда не вернуть.

Тан Юн чудом добрался до города Шэньен, раскинувшегося у подножья небольших гор. Широкие улицы, вымощенные добротным камнем, были вечно покрыты тонким слоем светлой нефритовой пылью, несмываемой даже сильными дождями. Юноша неспешно шел вдоль домов, не превышающих два-три этажа. Практически у каждого первый этаж – открытые прилавки-мастерские, и их владельцы громко зазывали прохожих воспользоваться предоставляемыми услугами. Иногда среди них просматривались нефритовые украшения, намекающие на деятельность торговца.

Тан Юн продирался сквозь толпу. Здесь всегда было много людей, приезжающих купить лучший нефрит, добываемый из местных шахт. Потеряться тут было бы ему на руку, но позволить себе остаться надолго он не мог. Уловив запах вкусной еды, юноша пошел к местному чайному дому[4].

Двухэтажное здание скромно стояло среди похожих, привлекая внимание вывеской – деревянной табличкой с искусной вырезкой. Иероглифы названия украшал недорогой, но привлекающий внимания зеленый нефрит. Красные бумажные фонарики ничуть не выделялись на фоне таких же, у других заведений, зато рядом стояла небольшая медная курильница с приятными благовониями.

Необремененные тяжелым трудом благородные мужи[1] – завсегдатаи подобных заведений – уже успели заполонить все свободные столики. А это сыграло на руку тому, у кого совершенно нет денег. Заметив у дальнего столика трех девушек, он поправил растрепанные волосы, одернул одежду и направился к ним.

– Такие красавицы, и одни. Не скучно вам? – Тан Юн натянул привычную, обворожительную улыбку, без которой дом никогда не покидал. А покидал его весьма редко. Выглядеть обыденно получалось с большим трудом.

– Ой, господин, скажите тоже! – самая юная из них, миловидная девушка в нежно-розовом ханьфу, прикрыла пальчиками рот, захихикав. – Как же мы можем скучать? Вот, обсуждаем последние новости.

– Су Мин, – самая старшая бросила на нее строгий взгляд, а затем пронзила им наглеца. – Мы не нуждаемся в компании. Прошу, уйдите.

[1] Благородный муж (君子, jūn zǐ) – понятие в конфуцианстве, обозначающее идеального человека, собравшего в себе все благородные качества личности. Используется в качестве обращение к мужчинам, принадлежащим какому-то знатному роду или занимающим государственную должность.

[1] Ци (氣, qì) – в китайской философии представляет собой жизненную энергию человека, протекающую по меридианам.

[2] Хули-цзин (狐狸精, húli jīng) – в китайской мифологии лисы-оборотни, могут быть как добрыми, так и злыми. Умеют менять облик и зачаровывать. Питаются ци.

[3] 1 ли = 500м

[4] Чайные дома в Древнем Китае выполняли функцию ресторанов, закусочных и отелей.

Глава 1.5

– Шицзе[1], – немного капризно отозвалась та.

– Я всего лишь хочу угостить вас и послушать интересные сплетни! Совсем от жизни отстал, неужто не разрешите путнику послушать истории одного из богатейших городов? – Тан Юн вскинул руку. – Хозяин! Принесите каждое блюдо из имеющихся!

– Уже бегу! – отозвался суетящийся мужчина.

– Откуда же Вы? – поинтересовалась доселе молчащая девушка, предпочитающая изучать незнакомца редкими взглядами. Она поправила полупрозрачную беловатую накидку, прикрывающую сиреневое ханьфу. От одного взгляда на одежду у Тан Юна перед глазами предстало мертвое тело невесты. Не меняя ровного тона, юноша ответил:

– О, я странствующий лекарь. Решил посмотреть страну, завести побольше интересных знакомств. Только прибыл сюда. В чайных домах, как известно, самые интересные новости обо всем на свете, – Тан Юн не пялился на девушек в открытую, но успел подметить, насколько они похожи друг на друга. Их наряды не казались слишком дорогими, имели крайне мало вышивок, однако выполнены определенно из шелка. – Не сестры ли вы? Одна краше другой.

– Верно, и я, как старшая, беспокоюсь за них, – отозвалась та самая всем недовольная женщина.

– А[2]-Ланфэн, не будь к нему так строга, – попросила молчунья.

– А-Юань, – она отозвалась с долей снисхождения. – Ты еще слишком юна и многого не понимаешь.

– Прошу, я ничего плохого вам не желаю, – Тан Юн театрально приложил ладонь к груди. Он и сам понимал, насколько его жесты не выглядят искренними. – Неужто я выгляжу настолько плохим человеком?

– Мне интересно послушать о Ваших странствиях, – Су Мин поставила локоть на столик и подперла ладонью голову. Стоило увидеть раздраженный взгляд Су Ланфэн, тут же вернула спине прежнюю осанку.

– Непременно, как только расскажите самые интересные сплетни! – юноша воскликнул радостно, и то лишь потому, что увидел нескольких мужчин, спешащих к ним с тарелками.

Работники чайного дома принесли несколько блюд, уже имевшихся на кухне. У Тан Юна слюнки текли от вкусного запаха и желудок заныл еще сильнее. Он подхватил палочки, тут же начиная уплетать за обе щеки рыбу и кур с большим количеством специй[3], заедать пресным рисом и потягивать лапшу с мелко натертым имбирем[4] из большой миски с бульоном.

Су Мин наблюдала за странствующим лекарем с легким удивлением. Юноша ел, как в последний раз, и ничуть не стеснялся отсутствию манер за столом.

– Сейчас все только об одном и говорят, – Су Юань, словно ото сна очнувшись, заговорила чуть оживленнее. Подалась вперед. – Якобы, главу клана Тан вместе с женой зарезал их родной сын! Прямо мечом! И невесту тоже. А еще, о боги, целую кучу слуг!

Тан Юн чуть не подавился супом из морепродуктов. Он, конечно, знал, что слухи разносятся быстро, но, чтобы настолько… Юноша ударил себя в грудь и поспешил отпить немного бульона.

– Неужели?! – его тон прозвучал больше разочарованно, чем удивленно. – Да быть не может.

– Вот я тоже так подумала, – поддержала беседу Су Мин. – Я слышала, что их сын – милейший юноша, добродушный и прекрасный, словно лотос.

– Внешность порой обманчива, – Су Ланфэн отпила немного зеленого чая и вернула чашку обратно на столик. Она продолжала держать спину ровно и взирать на собеседников подобно орлу, готовому кинуться на кролика в любой момент. Женщина не притронулась ни к одному заказанному блюду, в то время как ее младшая сестра не стала привередничать.

– Вот еще! – Су Юань нахмурила тонкие бровки, откусила часть баоцзы[5]. – Говорят, глава клана Цюань – весьма строгий человек. Его милость подобна нисхождению бога! А он благословил брак со своей единственной дочерью. Значит, этот юноша не настолько плох. Был, по крайней мере. Ее ведь тоже убил…

[1] Шицзе (师姐, Shījiě) – обращение к старшей сестре.

[2] Именной префикс, указывающий на близкие отношения и обозначает ласкательную форму. Используется по отношению к членам семьи (особенно младшим) и возлюбленным.

[3] Большое количество специй использовалось чтобы перекрыть вкус и запах портящейся еды. Обычно – мясных и рыбных продуктов.

[4] Имбирь, на ровне с кизилом и горчицей, был одним из основных ингредиентов для блюд и являлся заменителем соли.

[5] Баоцзы (包子, bāozi) – паровая булочка с начинкой из мяса с капустой. Также в качестве начинки могут использовать тофу, тыква, грибы, тертая фасоль или кунжут.

Глава 1.6

– Но как врач мог убить столько народа? – Тан Юн внимательно слушал их, но жевать не переставал. – Они же не обучаются боевым искусствам.

– А Вам откуда знать? – Су Ланфэн перевела строгий взгляд на парня. – Вы что же, знакомы с внутренними порядками клана Тан?

– Да, я был их учеником и сразу после выпуска отправился в странствие. Они изучают акупунктуру, пульсовую диагностику и техники ци, позволяющие поправить здоровье человека. Никто из них не обладал боевыми искусствами, помимо главы клана и присланных охранников из клана Цюань.

– Раз семья Тан – лекари, откуда же у них человек, осведомленный в боевых искусствах?

– После смерти Тан Куана пост главы клана заняла его дочь, за неимением мужчин в семье. Она вышла замуж за лучшего ученика клана Цюань и поэтому главенство перешло ему. Их сын не отличался особыми физическими способностями, да и по традиции, все наследники обучались именно врачеванию. Насколько мне известно, мечом он не владел, – Тан Юн взял в руку миску риса, набивая им рот, после откусывая часть пряной свинины.

– Раз он не владел мечом, как убил всех? – Су Юань перевела взгляд на старшую сестру. – Даже если бы господин Тан обучил сына, вряд ли бы тот смог победить его. К тому же, он был в хороших отношениях с главой клана Цюань еще со времен обучения, раз им в качестве охраны всегда предоставляли учеников или выпустившихся ребят.

– Мы не знаем наверняка и не можем судить, – Су Ланфэн покосилась на Тан Юна, жадно поедающего все подряд, а затем опустила взгляд на его меч. – Я слышала, у господина Тана был легендарный меч, лезвие которого он никогда не обнажал. Его ножны черны, подобно ночи, а серебряная россыпь рисует картины Бытия. Бескрайний космос, сотканный руками величайшего оружейного мастера, Шэнь Минцзе…

– Ого, Вы так хорошо осведомлены, – Тан Юн чуть подвинулся, стараясь спрятать меч как можно дальше от ее зорких глаз.

– Я весьма любознательная, – она придержала рукав, аккуратно взяв веер и легким движением раскрыла его. – Вам тоже любопытства не занимать, юный господин Тан.

Юноша чуть не поперхнулся рисом, но успел проглотить. Его губы растянулись в нервной улыбке. Сразу понятно стало, каково это – улыбаться в лицо смерти.

– Что Вы? Меня зовут совсем иначе, я…

– Я также прекрасно осведомлена, что семья Тан традиционно носит белую бицзя[1] поверх алого ханьфу с золотыми узорами, – Су Ланфэн взмахнула веером.

Почувствовав легкое колебание ци, Тан Юн резко подался вбок: невидимое лезвие оставило прорезь в темной стене позади него. Он подорвался с места, схватив меч, но лезвие не обнажил. Попятился назад. Су Мин тоже взмахнула веером, выпуская похожи лезвия, заставляя парня кинуться прочь вместе с перепуганными посетителями. Благодаря убегающему народу, Тан Юн успел отвязать лошадь и пуститься галопом прочь.

«Вот уж не думал, что за мной послали дев Фэн По По[2]… Настолько же опасным преступником я стал?» – Тан Юн стиснул уздечку в пальцах. Совсем нехорошо. Теперь придется опасаться и женщин, ведь никогда не знаешь, кто из них принадлежит клану Фэн. Один легкий взмах веера может стоить жизни.

Юноша поджал губы. Похоже, ему нигде не будет места. Он дернул узду, сворачивая с центральной улицы. Заметив человека, продающего одежду, наклонился и на ходу схватил серую накидку. Завязал у ключиц, накинул капюшон. Выследить его – всего лишь вопрос времени. Значит, нужно ехать куда-то очень далеко. Настолько, чтобы туда вообще не ступала нога человека.

[1] Бицзя (比甲; Bǐ jiǎ) – удлиненный расклешенный жилет, надеваемый поверх ханьфу.

[2] Фэн По По (風婆婆; Fēng Pópo) – в китайской мифологии богиня ветра, управляет штормами и влажностью.

Глава 1.7

***

Су Ланфэн подула в небольшой свисток. Вскоре к ней прилетел сокол, садясь на предплечье. Ее неизменно строгое лицо слегка смягчилось, стоило погладить питомца. Когда Су Юань прикрепила к лапке послание, женщина вскинула руку, отправляя птицу в полет.

– А-Ланфэн… – Су Мин мялась подле нее. – Ты правда считаешь, что он способен убить столько человек?

– Если убийца не похож на убийцу, это его не оправдывает, – отрезала Су Ланфэн. – Ты сама не своя, как увидела его. Соберись.

– Не нужно на нее давить. Она еще совсем юна и влюбчива, – Су Юань поспешила защитить младшенькую, но та, гордо вздернув носик, поставила руки в боки и возмутилась:

– Ни о какой любви не идет речь! Вы видели его движения? Даже за меч не схватился, а рефлексы срабатывают всегда. Не мог он противостоять отцу. Здесь что-то не чисто…

– Почти два десятка человек видело его у тел с окровавленным мечом, – Су Ланфэн все еще говорила спокойно, однако в ее тоне прослеживалась нотка раздражения. – Лучше подумай о более важном: твое время на исходе. Пора сделать выбор.

– Я знаю, – Су Мин поджала губы, отчего кожа вокруг них испачкалась легким персиковым оттенком. Данное правило клана Фэн ей никогда особо не нравилось: если не сделать выбор, глава самостоятельно решит, какому пути следовать ученику клана.

– Благородные госпожи! – владелиц чайного дома выскочил за ними. – Смилуйтесь, девы Фэн По По! Я простой работник, а вы такой погром устроили!

– Клан Фэн возместит убытки, – Су Юань сняла с пояса саше и вынула оттуда два ляна[1]. – Этого будет достаточно?

– Конечно, госпожа! – трактирщик радостно выхватил оплату из ее изящных рук. – Легкой дороги вам! – он низко поклонился. – Заходите еще!

– Поехали, – Су Ланфэн села на лошадь и дернула узду.

– Мы будем преследовать Тан Юна?! – в глазах Су Мин загорелась искорка азарта. Она запрыгнула верхом и пустила свою кобылу галопом. – Здорово! А заклинатели из клана Цюань к нам присоединяться?

– Должны, – коротко отозвалась старшая.

– Ты еще слишком неопытна, не лезь вперед всех, ладно? – Су Юань отозвалась немного обеспокоенно. Поскольку для младшей это первое крупное расследование после окончания первой ступени обучения, понять ее восторг не сложно: каждая ученица так реагирует. А вот отсутствие покладистого характера практически всегда играло против Су Мин, и даже глава клана Фэн переживала за нее больше, чем за других.

– Ничего не могу обещать! – Су Мин беззаботно откинула с плеча мешающуюся прядь. – Я уже давно сделала выбор: хочу стать «Фэнхуан»[2], как матушка.

– Я не ожидала иного ответа, – Су Ланфэн улыбнулась с долей снисхождения, присущего любой старшей сестре. – Но настоятельно хотела бы посоветовать все же завершить обучение сейчас.

– Нет, – она мотнула головой. – Я покажу госпоже Фэн, на что способна, и продолжу учиться. Да и что плохого в том, чтобы кататься по Тянься[3] вместе с вами? Мы всю жизнь росли вместе. Могли бы прославиться на весь мир боевых искусств! А когда буду служить Его Величеству, обязательно замолвлю за вас словечко!

– Много ли «Фэнхуан» ты знаешь? – поинтересовалась Су Ланфэн. – Ты слишком наивна. На столь серьезные вещи стоит смотреть без излишних ожиданий.

– Вовсе нет! Все они вознеслись и стали небожителями, – с долей обиды отозвалась Су Мин. Признавать совершенно не хотелось очевидную правду: звание «Фэнхуан» всего лишь легенда, и никто никогда не получал его. Никто, кроме одной единственной женщины – Су Чжихао, умело скрывающей всю информацию о себе.

Су Мин не знала, что еще сказать старшей сестре, а та, смерив младшую взглядом, полным укора, отвернулась. Впереди простиралась широкая дорога, довольно быстро сменившаяся сельской местностью. Деревья здесь росли достаточно плотно, и, не бросив лошадь, далеко убежать не получится.

Стоило доехать до первой развилки, там их уже встретили заклинатели из клана Цюань, и возглавили отряд прекрасные дамы.

– Приветствую, сестры Су, – Шу Вэньмин не улыбнулся им. И совершенно не выглядел приветливым, как обычно. Даже не взглянул на давних знакомых, предпочитая сосредоточиться на дороге.

– Шу-гэ[4], – Су Мин вмиг встрепенулась, заулыбалась. Видеть его печальным и задумчивым еще не приходилось, но она не позволила легкой грусти отразиться на лице. – Давно не виделись!

– Ты успела расцвести за эти полгода, – он мельком взглянул на младшую ученицу.

[1] 1 лян = 1000 медных монет.

[2] Фэнхуан (鳳凰, Fènghuáng) – в китайской мифологии феникс, символизирующий женскую сущность, символ добродетели и изящества.

[3] Тянься (天下, tiānxià) – термин, обозначающий территорию, которой правит Император. Поскольку Император считался посланником Неба, он владел всем, что находится под ним, т.е. Поднебесной.

[4] Гэ (哥, gē) – суффикс для обозначения старшего друга или старшего брата.

Глава 1.8

– Слушай, слушай! – девушка дернула поводья, подъезжая ближе. – Тан Юн к нам пришел, обмануть хотел и поесть за наш счет. Мы ему рассказали про слухи о нем, а он отвечать начал, якобы не мог всех этих людей убить, поскольку не владеет мечом. Вы ведь практически росли вместе, это правда?

– Я никогда не видел, чтобы он тренировался, но не находился с ним рядом постоянно, и не могу утверждать наверняка, – в серьезном тоне Шу Вэньмина мелькнуло сомнение. Несмотря на тесные взаимоотношения с кланом Тан, больше всего времени приходилось проводить в клане Цюань.

– Допустим, Тан Юн правда затаил злобу на родителей за договорной брак, но зачем убивать слуг? Просто ради кражи одной книжки?

– Смотря, какая книга, – вмешалась Су Юань. – От содержания зависит.

– В том-то и дело, что не написано в ней ничего. Это семейная реликвия, передается из поколения в поколение, но в ней обычные линии и закорючки, – Шу Вэньмин пожал плечами. – Должно быть, он просто сошел с ума.

– Я не верю во внезапное сумасшествие людей, – Су Ланфэн сдвинула брови к переносице. Левая была рассечена почти незаметным шрамом. – Мы пока не знаем всего. Поймаем и заставим признаться.

Шу Вэньмин кивнул. Он пустился галопом, вырываясь вперед и возглавляя отряд. Ученики последовали его примеру, и вскоре им удалось нагнать Тан Юна. Попытка оторваться от преследователей успехом не увенчалась: лучник попал лошади в ногу. Юноша выпал из седла и прокатившись по земле, врезался в ствол дерева. От удара перед глазами потемнело.

– Тебе не сбежать, – Шу Вэньмин спрыгнул с коня. – Прекрати противиться и признай вину!

– Я не признаюсь в том… В чего… Не совершал… – Тан Юн с большим трудом поднялся на ноги. – Почему ты не хочешь выслушать меня? – он осмотрелся: сестры Су стояли в опасной близости к нему, за ними заклинатели, а за их спинами – лучники. Вокруг лес, если сбежит, вряд ли сможет долго продержаться. Физическая подготовка оставляет желать лучшего.

– Здесь нечего выслушивать! – Шу Вэньмин повысил голос. – Зачем ты это сделал?! Отвечай немедленно!

– Я этого не делал! – выкрикнул Тан Юн в ответ. Он прижался спиной к стволу дерева и приложил ладонь к животу, чуть согнулся. Тело все еще продолжало неприятно болеть после падения.

– Бесполезно… – юноша мотнул головой и опустил меч. – Схватите его.

Су Мин первая кинулась к противнику, зажав в руке веер. Над легким расписным шелком выпирали острые металлические спицы. Тан Юн взмахнул рукой. Зажатая меж пальцев игла для акупунктуры взметнулась в воздух, пролетая вперед пару метров и попала в макушку девушки. Она и моргнуть не успела, как сознание померкло в непроглядной тьме. Тан Юн сделал шаг навстречу и поймал ее на руки.

– Стоять! – рявкнул он. Перехватив заложницу поудобнее, юноша прислонил к шее Су Мин еще одну иглу. – Попытаетесь навредить мне, и я разорву ее поток ци.

– Не смей! – испуганно выкрикнула Су Юань. – Опустите оружие! Немедленно!

– Жизнь без ци не настолько ужасна, – сквозь зубы прошипела Су Ланфэн. – Атакуйте.

Мужчины замерли в растерянности. Девы Фэн По По еще никогда им не приказывали, да и без их указаний все равно ситуация не самая благоприятная для другого человека.

– Шицзе! – Су Юань обернулась. – Как ты смеешь рушить мечты Су Мин?! Мы не в праве решать за нее!

– Она бы решила также, – безразлично отозвалась старшая. – Схватить преступника в приоритете.

– Не смей так говорить! Она же не сможет жить иначе, она…

– Тогда я убью ее! – Тан Юн произнес эти слова с большим трудом. От одной мысли о вреде другому человеку становилось неимоверно тошно. – Используйте «Дар семи бурь», или ей не жить…

– Как ты смеешь шантажировать нас?! – Су Ланфэн буквально выплюнула эти слова, пропитав их искренней ненавистью. – Ты поплатишься за свои попытки одурачивать нас…

– Похоже, я никогда не знал тебя, – с долей разочарования отозвался Шу Вэньмин. – Ты заслуживаешь смерти, – он перехватил меч поудобнее, но не решился напасть, как и все остальные ученики клана Цюань. Видеть перед собой того, кого раньше называл братом, было неимоверно больно. Противно. Противно от собственной наивности и слепоты. Если бы не закрывал глаза на многие его выходки, быть может, кровопролития удалось бы избежать.

Тан Юн проглотил удушающий ком обиды. Услышать такие слова от единственного, кому всегда можно было доверять безоговорочно – больнее любого смертельного удара. Юноша расправил плечи и сильнее стиснул Су Мин в руках.

– Раз я стал для тебя истинным злом… Вести себя иначе не имеет смысла.

Су Юань сделала шаг вперед, взмахнув веером. Вместо ожидаемой высвобожденной волны ци поднялся сильный ветер. Воздушные потоки бросились на Тан Юна, окружая тело и отрывая от земли. Юноша никогда не видел эту технику в действии, и сердце удар пропустило, стоило потерять опору под ногами. Вместо того, чтобы отпустить Су Мин, он прижал к себе заложницу сильнее.

Ветер образовал вокруг них смерч, не позволяя выбраться наружу. Он взмыл в небо, унося обоих заклинателей на неопределенное количество ли в неизвестном направлении.

Глава 2.1

За свои двадцать пять лет жизни Тан Юн успел разного-всякого повидать и услышать множество необычных историй, но вот в смерче летать ему не доводилось. От отсутствия опоры под ногами сердце замирало. Хотелось ухватиться хоть за что-то и наконец-то оказаться на земле. Его желание вскоре исполнилось, и не в особо мягкой форме: вскоре техника рассеялась, и заклинатели упали в кусты.

Тан Юн выплюнул листья, выполз из цепкого захвата веток и выволок за собой бессознательную девушку. Глядя на нее, в голове мелькала лишь одна мысль: «Что же я наделал?» Забрать с собой заложницу, может, было бы выгодно для его положения, но справиться с девой Фэн По По он банально не в состоянии. Оставлять ее в таком состоянии тоже нельзя. Немного поколебавшись, юноша все же вынул из макушки девушки иглу, а сам отошел подальше. Убежать все равно не успел бы.

Су Мин распахнула глаза и практически сразу подорвалась с места. Чуть пошатнулась, схватилась за дерево, но устояла. Она успела заметить, как неловко Тан Юн дернулся в ее сторону и заставил себя остаться на месте.

– Где все? – девушка озвучила первый вопрос, пришедший на ум, стоило увидеть вокруг деревья да кусты.

– Понятия не имею… Твоя сестра нас на смерче отправила куда-то. Сиди и жди ее, а я пошел.

– Издеваешься?! – Су Мин едва удержалась на ногах от такого заявления. – «Дар семи бурь» нельзя отследить! Похитил, так неси ответственность!

– Чего?! – Тан Юн опешил. – Да на кой ты мне сдалась?! Я всего лишь хотел выбраться живым!

– Я твоя заложница, тебе со мной возиться!

– Сама с собой возись! – юноша быстрым шагом прошел мимо нее.

– Эй! Бросишь девушку одну в лесу?! – Су Мин поспешила за ним, не собираясь оставаться среди деревьев да кустов. Идти за предполагаемым убийцей и навязываться ему казалось не таким страшным, как оказаться ночью в лесу совершенно одной. Еще и не зная, куда идти.

– А чего тебе переживать? Ты ж можешь кого угодно на лопатки уложить! Ну, или четвертовать, на крайняк.

– Я хочу побольше узнать о произошедшем! – капризно отозвалась внезапная спутница. Поверить в виновность человека, не обладающего ни одной техникой, достаточно затруднительно.

– Слушай, – Тан Юн остановился, оборачиваясь, отчего девушка тоже замерла. – Я прекрасно знаю, что ты просто хочешь сдать меня другим кланам. Не удивлюсь, если за мою поимку назначили награду. Но вы все ловите не того!

– Я это и хочу понять! – она поставила руки в боки. – И вообще, из-за тебя я потеряла свой веер, я безоружна и не опасна. А у тебя, вообще-то, есть меч.

– Да толку от него, если пользоваться им не умею? – Тан Юн судорожно выдохнул, стараясь вернуть себе спокойствие и здравомыслие. – Я ничего не знаю. Ушел практиковать техники ци, очнулся с мечом в руках, в зале с трупами семьи. Кто-то навел на меня дурман. Даже если бы на них напал я – отец бы меня легко победил. Значит, там был кто-то более сильный и искусный, чем он. И произошло все очень быстро, иначе охрана услышала бы звуки борьбы. Вообще не представляю, кем был тот мечник…

– А что насчет книги? – Су Мин прищурилась.

– Какой книги? – Тан Юн вопросительно выгнул бровь.

– Украденной. Ты же украл ее! – девушки метнулась к нему и без тени стеснения схватила за талию, провела ладонями вверх по груди, прощупывая все места, куда тот мог убрать хоть что-то увесистое.

– Эй, эй, эй! – Тан Юн шарахнулся в сторону. – Ты что себе позволяешь?! Постыдилась бы! Молодая девица, а к парню пристаешь! – на его бледных щеках выступил едва заметный румянец. Даже невеста не позволяла себе подобных вольностей, хотя они были знакомы довольно давно. Девушка же совершенно не изменилась в лице. Вернее, немного насупилась и задумчиво произнесла:

– Книги при тебе нет… Спрятал?

– Да про какую книгу ты твердишь?!

– Ты убил десятерых слуг и украл из семейной библиотеки книгу с несвязными линиями.

– Чего? – Тан Юн удивленно моргнул. Понять, о чем речь, было не сложно: про эту странную книгу в семье разговоры постоянно ходили. – Да кому вообще могла она понадобиться?!

– Что за книга такая?

Глава 2.2

– Мы сами не знаем, – он все же предпочел пойти дальше, а не стоять подобно столбу до самого заката. – Ее передают из поколения в поколение уже более двухсот лет. Дед говорил, якобы в ней заключен какой-то важный секрет. Многие мои предки пытались разгадать смысл записей, но никто понять не смог. Это просто изогнутые или прямые линии, разбросанные по всей бумаге. Никаких обозначений или надписей. Не понимаю, почему все так пеклись о ее сохранности…

– Раз ее украли, получается, она действительно имеет какую-то ценность, – Су Мин завела руки за спину, в припрыжку следуя за спутником по неволе.

– Возможно. Ты знаешь, какой техникой убили родителей и невесту?

– Нет, Шу-гэ, скорее всего, да. Он не верит тебе?

– Если бы верил, не наставил бы меч, – Тан Юн придержал ветку, пока девушка не перехватила ее. – А что думаешь ты?

– Мне эта история показалась странной с самого начала, и возможной только в случае твоих тайных тренировок с мечом. Даже если бы господин Тан обучил тебя всем известным ему техникам, вряд ли бы ты смог превзойти его без обучения в соответствующем клане. Сестрицы совершенно не хотят меня слушать… Госпожа Фэн послала нас троих помочь кланам Тан и Цюань поймать тебя.

– Ну, хоть кто-то задумался, – юноша улыбнулся едва заметно. На сердце стало теплее от осознания, что, хотя бы один человек ставит ситуацию под сомнение. – Меня только эти кланы ищут?

– Нет, что ты! Это тяжкое преступление ведь. Все кланы взбаламутились. Особенно тройка сильнейших, они считают твое поведение вопиющим и хотят просить Императора о принятии решения заключения тебя в Императорскую темницу на всю жизнь, поскольку казнь – слишком легкое наказание.

– Ну здорово… – Тан Юн шумно выдохнул, в полной мере осознавая всю плачевность своего положения. Влачить жалкое существование в сыром подвале совсем уж не хотелось. – А ты что делать будешь? Мне стоит тебя бояться?

– Ты не похож на преступника, и я бы хотела найти настоящего убийцу. К сожалению, сделать это одна не смогу. Тебя будут преследовать пока не найдутся настоящие доказательства невиновности.

– Я рассказал тебе все, о чем знал. У меня продолжительное время было состояние некой нереальности, и я не до конца осознавал суть произошедшего. Не могу ничем помочь, как бы сильно ни хотел. Не знаю, что делать, – честно признался Тан Юн. – Это безвыходная ситуация…

– Ну, выше нос! – Су Мин отозвалась более жизнерадостно, чем раньше. – Боги не наказывают хороших людей. Быть может, у них на тебя великие планы.

– Я бы предпочел не участвовать в их замыслах, – юноша ускорил шаг.

Довольно быстро им удалось выйти на дорогу. Сейчас по ней никто не ехал, и пришлось просто наугад выбрать направление. В любом случае, куда-нибудь да придут, а это главное. Когда солнце стало опускаться за горизонт, а сил осталось совсем мало, они остановились на привал. Тан Юн наломал веток, устроив для девушки импровизированную подстилку. Сам же прислонился спиной к дереву.

Юноша забрался рукой под широкий пояс ханьфу, вынимая оттуда небольшой веер из шелка, с изображением персикового дерева. Он хотел подарить его Цюань Дай Лу, но не успел. Пусть тот еще не принадлежал невесте, смотреть на него все равно невыносимо. Сразу перед глазами возникал ее нежный образ и добродушная улыбка… А затем мертвенно-бледное лицо. Тан Юн проглотил удушающий ком. С трудом заставив себя оставить веер, юноша тихо встал. Убедившись, что его спутница спит, он ушел в сторону дороги.

Тан Юн использовал технику «Скользящей поступи», увеличив свою скорость. Благодаря ей получалось скользить по воздуху в цуне[1] от земли, отталкиваясь и проносясь вперед то на одной ноге, то на другой. Ци не хватало для длительного пользования, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы разорвать расстояние на сорок ли.

Судя по ощущениям, ноги скоро отвалятся. Останавливаться нельзя, иначе нагонит. Быть может, бросать девушку одну – не самая лучшая идея, но ученица клана Фэн определенно справится со своей безопасностью. Их рукопашному бою тоже обучают. Ставить под угрозу еще и ее он не мог себе позволить. Уж не важно, искренна та или нет, если кто-то увидит Су Мин рядом с беглым преступником, проблем на хрупкие девичьи плечи определенно упадет много.

С первыми лучами солнца показались низенькие каменные дома. Люди еще спали, отчего улочки оказались пусты. Юноша все равно предпочитал не снимать капюшон, мало ли. Теперь стоило бы как-то раздобыть еды и лошадь, и двигаться как можно быстрее, пока Су Мин не догнала его.

Первым делом Тан Юн зашел в узкую улочку между домами и сел на землю. Ноги настоятельно требовали отдых. Пригревшись от попадающих на него лучей солнца, он задремал. Сутки на ногах сильно сказались на человеке, слишком привыкшему к комфортной жизни.

Проснулся парень через ши[2], от криков пробегающих мимо детей. Судя по ощущениям – его придавил тяжелый камень. Голова болела, как и мышцы во всем теле. Тан Юн с большим трудом заставил себя подняться. Во рту пересохло, а с собой ни капли воды.

[1] 1 цунь = 2,4-2,7 см.

[2] Ши (時, shí) – час, согласно системе исчисления времени «шичэнь». По данной системе в сутках было 12 часов, в которой один час равнялся двум часам современного исчисления.

Глава 2.3

Вокруг сновал народ, и никто не обращал внимание на медленно бредущего юношу. Его часто толкали спешащие куда-то жители. Он заострил взгляд на лепешках, но заставил себя пройти мимо. Побираться ему гордость все еще не позволяла. Скорее всего Су Мин давно проснулась, а значит, стоит поторопиться.

– Извините, – Тан Юн подошел к мужчине. – Что это за город?

– Няомин, – нехотя ответил мужик вороватой наружности в потрепанном сизом ханьфу. – Че, странничаешь? – он почесал вываливающееся из штанов пузо.

– Да. Вы не знаете, едет ли кто-нибудь в следующий город?

– Да пес их знает, – он пожал плечами. – Туды иди, до окраины, – мужчина махнул рукой вперед. – Тамашняя деревушка торгует с нами, а вредный старик Цзу возит репу в Сычоу. Глядишь, повезет.

– Спасибо большое, – Тан Юн поправил капюшон, прячась в нем сильнее, и поспешил в указанном направлении. Боль во всем теле стала привычной, и внимание на нее уже получалось обращать в меньшей степени. Больше всего ему не хотелось попасться Су Мин вновь, а это поважнее собственного дискомфорта будет.

«Интересно, с ней все в порядке? – мелькнула мимолетная мысль. Он быстро одернул себя: – Да конечно в порядке! Нашел, за кого беспокоиться!»

Юноша старался идти максимально быстро. Буквально через два кэ[1] удалось добраться до деревни. Она находилась за небольшими рисовыми полями, конец которых можно легко углядеть вдали. Заметив там работающих женщин, Тан Юн поспешил к самой ближайшей.

– Момо[2]! Скажите, а старик Цзу уже уехал?

– Нет-нет, сяоцзы[3]! – отозвалась горбатая старушка. – Если поспешишь, успеешь! Беги скорее, туды вот, та да конца дороги! – она махнула рукой в сторону.

– Спасибо! – Тан Юн сорвался на бег. Иногда он сам поражался, откуда же в нем столько сил. Извилистая тропинка, резкими склонами уходящая в обе стороны от рисовых полей, заставила напрячься. Пришлось смотреть себе под ноги, чтобы случайно не оступиться. Вскоре показалась повозка с запряженной лошадью, куда старик Цзу загружал большие тканевые мешки, с трудом их ворочая.

Юноша ненадолго остановился, отдышался чутка и поспешил к нему. Отчего-то заговорить с мужчиной с не особо приветливым выражением лица стало немного волнительно. Ему, в принципе, с незнакомцами разговаривать доводилось весьма редко.

– Давайте помогу, – Тан Юн взялся за мешок, поднимая его с еще большим трудом, чем старик.

– Брось ты! – он хрипло рассмеялся. – Видать-то сразу, городской сяоцзы! Чей-та надабна от меня?

– Нет, я все же помогу, – упрямо отозвался парень, продолжая мучить самого себя пуще прежнего. – Мне бы до города добраться, подвезете?

– Да чеб не подвезти? Заползай, с репой поедешь.

– Спасибо, – Тан Юн загрузил последний мешок и забрался следом. – Скажите, а можно помочь Вам продать репу? Мне бы несколько медяков на обед, я совсем без денег остался.

– Ишь, хитрючий. Вижу ж, зажиточный, – старик Цзу пригрозил пальцем. – Чёй приключилось-то? – он забрался на край повозки и дернул узду. Лошадь неспешно пошла вперед.

– В беду попал, цяньбэй[4]. Убить меня хотели, сбежал, как был, да и все на том. Я не прошу много денег и за просто так. Вы посидите, отдохнете, а я буду людей зазывать и товар предлагать. Мне много не нужно, правда.

– Боги с тобой, – буркнул старик. – На брехуна не походишь. Ладно, уговорил.

– Спасибо, – Тан Юн прислонился спиной к одному из мешков и запрокинул на него голову. Невольно задумался, когда в последний раз так часто и много благодарил других людей. Он наблюдал за медленно проплывающими облаками, и погрузился в дрему довольно быстро.

***

– Ну ты дохляк, – Шу Вэньмин стоял, прислонившись плечом к дереву. Он с легкой беззлобной усмешкой наблюдал за другом, тщетно пытающимся нанести хотя бы один правильный удар соломенному чучелу. Меч вновь выскользнул из рук Тан Юна, и парень сам чуть не упал, в итоге обнимая тренировочный манекен.

– Ой, ну тебя! И твой меч! – парень быстро отпрянул от Соломика, которым прозвал тренировочную куклу и отряхнул одежду от сухой травы. – Не буду я больше тренироваться, – он вздернул нос, отвернувшись.

– А как жену свою защищать будешь? Не стыдно? – с хитринкой, играющей на бледных губах, поинтересовался Шу Вэньмин.

– Я врач, а не мечник, – Тан Юн закатил глаза. – Она просто не должна попадать в неприятности! И вообще, Цюань Дуй Лу не настолько слаба.

– Она, все же, девушка, а девушки не обучаются мастерству владения мечом, – напомнил юноша. – Как ваша первая встреча прошла, кстати?

– Ну, как сказать? Это был официальный прием в клане Цюань. Мы увидели друг друга, но не разговаривали. Выглядит заносчивой.

– Не-е-е, – Шу Вэньмин поморщил нос. – Она милая и добродушная.

– Тебе виднее, не я там буквально живу, – буркнул Тан Юн. Он отошел к ближайшему дереву и завалился на мягкую траву.

[1] Кэ (刻, kè) – единица измерения времени, равная 14,4 минутам.

[2] Момо (嬤嬤, Mā mā) – обращение к пожилой женщине.

[3] Сяоцзы (小子, xiǎozi) – паренек, малец.

[4] Цяньбэй (前辈, qiánbèi) – вежливое обращение к старшему поколению.

Глава 2.4

– Что за недовольные нотки? Неужто скучаешь?

– Ты мой брат, и я просто слишком привык, что ты прикрываешь меня после очередного непослушания, – недовольно отозвался парень. – Отец скучает.

– Вот уж не думаю. Я ему всегда мешал, вот и сослал меня в клан Цюань, – Шу Вэньмин присел рядом.

– Эй, не говори так. Ты не виноват в том, что случилось с твоими родителями. Если бы ты был ему в тягость, он бы не забрал тебя в нашу семью. И не отправил бы учиться. Отец же сам обучался в клане Цюань и хорошо знаком с текущим главой. Ты слишком драматизируешь.

– Будто мне делать нечего, – Шу Вэньмин сорвал листочки с ближайшего куста, кинув их в друга. – Я уже первую ступень окончил, а сейчас еще и часть второй прошел, поэтому буду чаще действовать тебе на нервы.

– Да пожалуйста, а то я скоро сойду с ума от скуки, – Тан Юн лениво потянулся и подложил руку под голову.

Услышав шаги, юноша нехотя перекатился на бок, а вот Шу Вэньмин незамедлительно поднялся и поклонился. К ним неспешно шла юная госпожа Цюань. Многие мужчины назвали бы ее действительно прекрасной или же несравненной красавицей: утонченные черты лица, присущие аристократии; изящная фигура, от изгибов которой у любого голова кругом пойдет; длинные, шелковистые волосы, всегда красиво уложенные и украшенные золотыми шпильками с инкрустацией драгоценных камней. Единственный аксессуар, не вписывающийся в утонченный образ – широкий, массивный браслет. Кроткий и ласковый характер делал ее идеальной девушкой и завидной женой.

Пока Шу Вэньмин каждый раз затаивал дыхание при виде нее, Тан Юн смотрел на невесту задумчиво, и подниматься совершенно не собирался. Цюань Дай Лу походила на далекий мираж, и приблизиться к ней становилось страшно, словно она пропадет к то же мгновение.

– Добрый день, – ласково произнесла Цюань Дай Лу. – Надеюсь, я не помешала?

– Не, мы просто болтали. А ты чего тут? – Тан Юн почувствовал легкий пинок в мягкое место: Шу Вэньмин намекнул брату подняться. Юноша же никак не отреагировал, но мысленно возмутился.

– Наши родители договорились о моем приезде. Они хотят, чтобы мы пообщались до свадьбы.

– Я оставлю вас, – Шу Вэньмин поклонился еще раз и поспешил удалиться. Он обернулся и пригрозил Тан Юну кулаком. Хоть жест нес шуточный характер, тот прекрасно знал, какую оплеуху схлопочет, если обидит девушку. Пришлось нехотя подняться и перестать показывать себя не с самой лучшей стороны.

– Ну, свадьба ж через пять лет, успеем наобщаться еще, – юноша отвел взгляд. Отчего-то зрительный контакт удержать оказалось куда сложнее, чем на приеме. Ее легкая улыбка заставляла сердце биться чаще. – Я закончил первую ступень обучения, и пока не завершу обучение полностью, жениться не собираюсь.

– Почему? – Цюань Дай Лу приподняла изящные, аккуратные брови. В ее взгляде угадывалась легкая печаль. – Родители говорили о текущей осени…

– В их понимании нет смысла откладывать то, что все равно произойдет, а для меня это важно. Я не могу уделять время и тебе, и обучению. Врачевательство – не боевые искусства. Если я неправильно проведу акупунктуру, это может сказаться на здоровье человека. К тому же, еще не все техники ци освоил. И как я должен разрываться между обучением и личной жизнью? Ты меня пойми, я не смею идти против воли родителей, но тебе же самой будет грустно, если придется постоянно сидеть одной.

– Пожалуй, ты прав, – Цюань Дай Лу отвела взгляд, старательно пытаясь не показывать разочарования. – Я не хочу быть тебе обузой.

– Вот и хорошо, потому что действительно будешь ею. Я не смогу нормально сосредоточиться на обучении, если мое сердце не найдет покоя из-за переживаний о твоем досуге.

– Ты так бестактен, – не выдержав, Цюань Дай Лу осекла его. Она сделала небольшую паузу и, собравшись с мыслями, продолжила: – Не всегда прямолинейность является хорошей чертой.

– Я человек практики, а не романтики. К тому же, врать не собираюсь: я хочу усовершенствовать врачевательские техники и лучше изучить организм человека для более точных диагнозов и лечения. Да и… Если уж совсем на чистоту говорить, узнать друг друга получше действительно стоит. За это время как раз поладим.

Цюань Дай Лу поджала губы. Чем печальнее она выглядела, тем темнее становилось небо над головой. Подул сильный ветер, срывающий с деревьев листву.

Сердце Тан Юна забилось в бешенном темпе. Он окинул взглядом деревья, теряющие листья и стремительно чернеющие. По щекам девушки потекли кровавые слезы, и тут в сознание врезалась мысль: «Это всего лишь сон». А значит, нужно проснуться. Немедленно.

– Как ты мог?! – голос девушки звучал несвойственно грубо, с отражением эхо. Будто в ней говорит сразу два человека. – Ты убил меня! – она раскинула руки. Красивая белоснежная одежда оказалась в прорезях и покрылась алой кровью.

Глава 2.5

– Я этого не делал! – Тан Юн старался перекричать ветер. Чем отчаяннее звучал его голос, тем сильнее порывы ломали сухие ветви. Послышался оглушительный раскат грома, болью отражающийся в сознании. – Я не убивал тебя!

– Ты врал мне! Ты ненавидел меня! – Цюань Дай Лу продолжала истошно кричать. Каждое произнесенное слово кололо сердце парня, подобно брошенным в него метательным ножам.

– Я никогда тебя не ненавидел! – Тан Юн закрылся предплечьями от веток, закружившихся вокруг него. Они так и норовили поцарапать кожу и разодрать дорогую одежду.

Почва вокруг ног затрещала и из образовавшихся разрывов вылезли две пары рук, хватая его за голени. Парень вскрикнул от неожиданности и попытался высвободиться, но все равно упал на землю, внезапно лишившуюся травы. Он увидел потрескавшиеся длинные ногти матери и кисти отца, покрытые шрамами от множества битв. Только вот кожа их стала серой, с множеством язв.

***

Тан Юн распахнул глаза. Над головой все еще простиралось голубое небо с редкими облачками. Мимо проплывали деревья. Он нервно сглотнул и постарался нормализовать сбившееся дыхание. Юноша присел и обернулся. Старик Цзу спокойно управлял телегой и совершенно не обращал внимание на попутчика.

Тан Юн облизнул пересохшие губы, прикрыл глаза. Сердце постепенно возвращало привычный темп, и становилось немного спокойнее. Конечно же, души семьи все еще где-то блуждают, ведь за эти дни церемонию провести успели вряд ли. Жаль, он не может присутствовать на ней.

– Сяоцзы, – окликнул его старик. – Приедем скоро.

– Хорошо, – сипло отозвался юноша и кашлянул, прочищая горло. Судя по положению солнца, время близится к полудню. Значит, Сычоу находится не так уж далеко. Придется максимально быстро наторговать себе на пару монет и бежать дальше, пока может.

«Так, надо придумать дальнейший план действий. Я не могу постоянно прятаться по разным городам и вот так побираться, верно? Верно. Что я умею? Лечить людей. Значит, этим можно заработать. Если стану слишком известен, меня быстро найдут. Та девчонка наверняка за мной увяжется и в итоге сдаст… Не верю я ей. Нет, стоп, не о том думаю! – Тан Юн легонько стукнул себя запястьем над виском. – Надо как-то оправдаться… Убийце понадобилась та странная книга. Значит, в ней есть какой-то смысл. А убивать всех зачем? Почему меня не тронул? Нет, бред какой-то», – юноша схватился за голову.

Внезапная кочка встряхнула его и Тан Юн чуть не завалился на репу. Он схватился за мешок и обернулся: они уже въезжали в город. Старик остановил лошадь на торговой площади и остался сидеть, наблюдать за внезапным помощничком. Юноша же, с сознанием дела развязал мешок и спрыгнул с телеги.

– Репа! Вкусная, свежая репа! Только с огорода! Подходите, не стесняйтесь! – Тан Юн кричал громко, весело и добро, несмотря на внутреннюю дрожь, все еще пробирающую тело. Он с долей пренебрежения взял овощи в руки и стал ими размахивать, предлагать прохожим. К такому бодрому продавцу потянулись люди, постепенно покупая репу все больше и больше.

– А ты неплохо торгуешь, – старик Цзу пересчитал горстку монет и дал парню десять. – Держи, заслужил.

– Спасибо, – Тан Юн сунул их в саше, болтающееся на поясе.

Женщина, только купившая репу, вдруг пошатнулась. Юноша кинулся к ней, успев подхватить за руку и тут же усадил на край повозки. Она тяжело дышала и была на грани потери сознания. Тан Юн быстро вытер руки о края накидки и положил три пальца на ее левое запястье. Прощупав пульс и циркуляцию ци, он вынул набор игл. Одна из них вылетела, входя в подушечку указательного пальца левой руки. Вскоре женщина вдруг встрепенулась.

– Вы как? – Тан Юн махнул пальцем, и игла вернулась обратно в набор.

– Чего… Чегой-то ты что сделал? – она сдвинула брови к переносице.

– Вы чуть не потеряли сознание. Я стимулировал определенную точку с помощью акупунктуры.

– Ты лекарь? – женщина взглянула на свою руку. – Хорошо разбираетесь?

– Да. Судя по Вашему состоянию, у Вас проблемы с кишечником.

– Хех, а репой хотел торговать, – старик Цзу потряс указательным пальцем, натянув легкую издевательскую улыбку. Тан Юн стушевался, поспешив отвести взгляд.

– Меня Ли Фа звать, – женщина вновь привлекла к себе внимание. – Ты это, глянул бы дитятку мою. Совсем занеможила она, лежит, да не встает! Я уж водила к ней врача из тамошнего города, да толку-то ваще никакого.

– Хорошо, – Тан Юн не мог отказать молебному тону обеспокоенной матери и с долей неохоты отправился за ней. Глядя на довольно бедную одежду женщины, не сказать, что она в состоянии заплатить за оказанную услугу, но бросить человека в беде ему совесть не позволила.

Глава 2.6

Они довольно быстро добрались до небольшого домика. Встретили их двое мальчишек младше десяти лет, и окинули недовольным взглядом внезапного гостя. И слова ему не сказали: прошли следом, до комнаты старшей сестры. Девушка оказалась довольно взрослой, уже достигшей возраста замужества.

– Какие симптомы? – Тан Юн потрогал тыльной стороной пальцев ее лоб, проверяя температуру, а следом прощупывая пульс.

– Грудь болит, рвет ее часто. Спать не может из-за головной боли, дышит тяжело, будто гуй[1] какой грудь сдавил, – Ли Фа обеспокоенно теребила край рукава. – Я уж и монаха водила! И че не делала-то! Что с ней? Она же поправится?

– Девушка, Вы меня слышите? – Тан Юн поднял взгляд на юною Ли, продолжающую дышать через рот. – Какие еще симптомы?

– Шум… Постоянный шум слышу… – она прикрыла глаза. – Сильно потею… Гуи меня забрать хотят…

– Госпожа Ли, – юноша обернулся к женщине. – Снимите с нее часть одежды, нужно оголить правую руку до подмышки. Я воздействую на весь меридиан сердца при помощи игл, ее состояние немного улучшится. Вашей дочери противопоказана тяжелая физическая нагрузка, сильная эмоциональная активность и переживания. Она обязательно должна спать два кэ после обеда в час у-ши[2]. Ваша дочь страдает из-за порождаемого внутри жара[3]. Поскольку это время – час лошади[4], энергия ян увеличивается, из-за чего получается избыток. Я напишу список успокоительных трав для отвара.

– Помилуйте, господин! Безграмотна я, – Ли Фа всплеснула руками и незамедлительно кинулась к дочери. Тан Юн отошел и отвернулся, пока та доставала ее руку и прикрывала одеждой и одеялом грудь девушки.

– Не страшно, все лекари в лавках умеют читать, они подберут нужные травы. Мальчишки, – он перевел взгляд на мелких ребят. – Найдите мне бумагу и тушь.

– Найдем, – решительно ответил один из них и оба скрылись за дверью.

Тан Юн махнул рукой. Первая игла вошла в кожу в области подмышки, вторая – в середине между ней и локтем, третья в сгиб руки. Еще три – вряд в запястье, восьмая воткнулась в ладонь, ближе к началу мизинца, а последняя – у ногтевой пластины этого же пальца.

Обладая хорошим чувством времени, юноша без особых проблем мог определить, когда какие иглы нужно вынимать. Дольше одного кэ вся процедура не заняла, а вот девушка выдохнула с облегчением. Ее дыхание стало стабильнее, щеки налились краской. К этому моменту вернулись младшие.

– Я не могу повторно провести процедуру, тут проездом. Если еще раз случится приступ, обратитесь к тому, кто разбирается в акупунктуре, – Тан Юн растер тушь и чернильному камню, макнул в нее кисть и записал аккуратным каллиграфическим почерком названия необходимых трав.

– Спасибо Вам! Спасибо! – Ли Фа залилась горькими слезами и низко поклонилась, чуть ли не падая ему в ноги. Юноша немного опешил от нескончаемого потока благодарностей, но прерывать не стал. Настолько искренние слова не могли не потешить его самолюбие.

Женщина трясущимися руками полезла в старенькое саше на поясе и насыпала ему в ладонь горстку медных монет. Конечно же, работа такого уровня стоила в три раза больше, однако парню и так повезло, что ему заплатили. Да и брать плату с многодетной матери стало как-то неловко. Он немного помялся, и все же вернул ей все деньги.

– Не нужно. Лучше купите детям что-нибудь вкусненькое, – Тан Юн натянул легкую улыбку, а сам подумал, каким образом ему самому питаться, с таким-то чувством благородства. Женщина дрожащими руками взяла монеты обратно и упала на колени, кланяясь юному врачу в ноги.

– Господин милостивый! Вы так добры!

– Не нужно, пожалуйста, все в порядке, – Тан Юн потер шею. – Скажите пожалуйста, далеко от отсюда до другого города?

– Да пехом дня три! Вы б обождали дня два, добрый господин, поедет туды сын подруги моей, попрошу Вас захватить. У нас переночуйте.

– Спасибо за доброту, но я очень спешу, не могу задержаться, извините. Пожалуйста, не рассказывайте обо мне, если кто-то спросит, хорошо?

– А че не рассказывать-то? Натворили ли чего?

– От невесты сбежал, – Тан Юн неловко улыбнулся. – Нагуляюсь и вернусь. Не подставляйте, пожалуйста.

– Эх, молодежь! – Ли Фа добродушно рассмеялась. – Я тоже убегала от мужа-то своего, эх, побегал он за мной! Идите, конечно. Не скажу никому.

– Спасибо большое, – Тан Юн поспешил покинуть чужой дом. По пути юноша купил пару лепешек и вяленного мяса. Они оказались не особо вкусными. Выбирать не приходится, к сожалению. По сравнению с блюдами, к которым он привык, еда простолюдинов вызывала настойчивое желание не прикасаться к ней больше никогда.

[1] Гуй (鬼, Guǐ) – в китайской мифологии общее название для злых духов, вернувшихся после смерти чтобы мучить живых.

[2] У-ши (午时, Wǔshí) – календарно-временной термин из системы деления дня Шичэнь, применяется в контексте традиционной медицины. Время с 11:00 до 13:00.

[3] Избыток/недостаток инь/ян вызывает дисбаланс, который сказывается на человеке. Жар (огонь) вызывается переизбытком ян или недостатком инь, в то время как холод вызывается недостатком ян и избытком инь. Порождаемый внутри жар – это следствие стресса, эмоциональных проблем и нарушений в рационе.

[4] Час лошади (午, Wǔ) – астролого-символический термин, связанный с временными отрезками. Указывает на время с 11:00 до 13:00 и энергию этого времени. Входит в систему «Земных ветвей» (система из 12 циклических знаков в традиционной китайской философии, представляющая земной, материальный и временной аспекты мироздания)

Глава 2.7

Жить вот так, скитаясь от города к городу, самая настоящая мука. Больше всего на свете хотелось вернуться домой и увидеть там родителей и невесту. Живых, в полном здравии. Юноша быстро утер слезу и натянул капюшон на голову.

Невольно перед глазами всплыл образ Су Мин. Стало интересно, нормально ли она добралась до города? Наверняка, в этом сомневаться не стоит. Все равно немного терзали сомнения и совесть грызла. С другой стороны – эта девчонка совершенно не знакома с чувством такта, и проблем от нее куда больше, чем пользы.

Тан Юн выбрался за пределы города ближе к вечеру и отправился по хорошо протоптанной дороге. В ту сторону местные жители ездили крайне часто: в Сычоу жители по большей части занимались выращиванием тутовых шелкопрядов и, соответственно, изготовлением изделий из шелка. Глядя на кривенький домик Ли Фа, сразу видно, насколько некоторые люди бедно живут даже в, казалось бы, больших и важных городах.

Бродить ночью не особо хорошая идея, но пока солнце еще не село, есть шанс не повстречать гу диао[1]. Их не часто можно встретить в местах с постоянным движением, отчего становилось немного спокойнее. Правда, с последними лучами солнца уверенности поубавилось.

Тан Юн стал чаще оглядываться по сторонам, прислушиваться к звукам из леса. Луна освещала дорогу весьма скудно, но хотя бы видно, куда идти. Он положил ладонь на меч, будто тот мог ему хоть как-то помочь при встрече с яогуаем[2].

Когда легкое облачко перестало загораживать лунный свет, юноша замер. Из леса неспешно и грациозно вышел гепард с большими рогами, загнутыми назад. Животное повернуло голову в сторону путника, отчего у него сердце пропустило удар. Морда создания походила на птичью, и имела большой клюв. Гу диао приоткрыл пасть, полную острых зубов и издал душераздирающий крик, похожий на детские мольбы о помощи.

– Уйди прочь! – Тан Юн сделал шаг назад. Мышцы свело, и тело с трудом поддавалось контроль. Он прекрасно понимал плачевность своего положения: гу диао крайне быстрые, ему не удастся даже половину пути пробежать обратно до города.

Тан Юн бросился прочь. Убежать не убежит, но хотя бы попробует. Со спины послышался топот – гу диао погнался за ним. С учетом его четырех ног, яогуай быстро настиг парня. Он впился клювом в плечо лекаря, стиснув чуть ли не до хруста.

Тан Юн вскрикнул от резкой боли и запрокинул руку назад, хватаясь за рог и с силой потянув. Гу диао отпустил его, попытался вырваться, но юноша вцепился слишком сильно, причем больше от испуга. Яогуай встал на задние лапы и тряханул головой, отчего весьма худощавый парень оторвался от земли и плюхнулся на спину существа. Оно протяжно завыло и застонало, попыталось скинуть с себя внезапного наездника, повернулось и понеслось в противоположную от города сторону.

– Останови-и-и-ись! – вопил Тан Юн, мертвой хваткой держащийся за рога, будто ему это как-то могло помочь. Если отпустит – сразу же слетит на землю, а снова падать с огромной туши ему совершенно не хотелось. Поскольку яогуай обладал невероятной скоростью и выносливостью куда большей, нежели у обычной лошади, юноша счел это неплохим вариантом. Когда еще представится возможность прокатиться верхом на гу диао? Если бы другие кланы узнали, слегли бы с остановкой сердца поголовно, ведь эти создания при встрече уничтожаются, поскольку считаются крайне опасными. Обычно данный вид нападает на людей и обгладывает до костей, не оставляя и мокрого места от невезучего путника.

[1] Гу диао (蛊雕, gu diao) – в китайской мифологии разновидность зверя-людоеда. Умеет обращаться зверем и птицей. Обладает жалобным голосом, похожим на детский плач.

[2] Яогуай (妖怪, yāoguài) – в китайской мифологии собирательный термин, обозначающий невиданных существ, духов и нечто непознанное.

Глава 2.8

Тан Юн проехался верхом довольно продолжительное время, аж руки устали держаться, а мягкое место пожалело об отсутствии седла. Еще и глаза открыть не получалось от сильного ветра, пробирающего до костей. Внезапно раздался громкий свист лезвия, разрезающего воздух. Гу диао дернулся назад, чуть не завалившись на бок, отчего юноша не удержался на его спине и соскользнул на траву. Тело яогуая потемнело и разлетелось черной дымкой по ветру.

Прямо напротив Тан Юна стоял высокий юноша в черной накидке. Он не проронил и слова: мгновенно кинулся на путника, заставляя того перекатиться в сторону. Меч ударился о землю. Враг не дал противнику и секунды на раздумья, занося оружие для следующего удара.

Тан Юн подорвался на ноги и использовал «Скользящую поступь» для небольшой дистанции. Выбора не осталось – пришлось обнажить отцовский меч и попытаться хоть как-то себя защитить. Как именно – не представлял. Плечо нещадно горело после укуса яогуая, отчего держать оружие становилось еще труднее.

– Я не хочу драться! Давайте просто поговорим!

– Нам не о чем говорить, – холодно отозвался незнакомец и вновь кинулся на парня.

Тан Юн наотмашь отразил атаку, чуть не выронив меч. Он видел, насколько отточенные и быстрые действия у противника и искренне не понимал, почему все еще жив. Но, видимо, ненадолго. Ему удалось увернуться и снова поднять оружие для попытки блока чужого лезвия.

– Что Вам от меня нужно?! У меня нет денег! Пожалуйста, давайте просто обсудим все!

– Бой все скажет за тебя, – ответил юноша, и следующей атакой вновь выбил меч из рук Тан Юна.

Уже который раз у него вся жизнь перед глазами пронеслась. И нет, чтобы какие-то хорошие моменты, снова вспомнил все самое плохое: свои неудачи, неловкие моменты и наказания от отца. Юноша уставился на противника с единственной мыслью: «Это конец».

Незнакомец занес лезвие для удара, и оно отразило свет луны, бликующей в опустошенных серых глазах юного врача. Юноша взмахнул рукой, и меч и огромной скоростью полетел прямо по траектории до шеи Тан Юна.

Глава 3.1

Тан Юн зажмурился. Меч свистнул в воздухе и замер аккурат возле сонной артерии. Тот стоял, не шевелясь и практически не дыша. Незнакомец отнял руку, повернул лезвие и легонько постучал плоской частью ему по макушке.

– Выдыхай, – он убрал меч в ножны, громко стукнув о них цубой. – Это не ты.

– Ч-чего? – Тан Юн едва ли держался в сознании. Перед глазами все еще летали яркие всполохи, и голова раскалывалась. Он потер их кулаками и мотнул головой, нахмурился.

– Ты не убийца, – незнакомец скинул капюшон. Длинные волосы, обрамленные золотой заколкой вокруг небольшого пучка, разметались в стороны от дуновения ветра. – Не с такими навыками.

– Ты кто? Откуда меня знаешь? И вообще, совсем сдурел так пугать?! Да я чуть не умер от страха! – Тан Юн рывком поднял с земли меч, убирая в ножны. О резких движениях пожалел сразу: плечо возмутилось похлеще мягкого места после незапланированной поездки.

– С твоей физической подготовкой ты и так умрешь, – он развернулся в сторону, откуда шел. – Меня зовут Чжао Ичэнь. Я странствующий мечник. Подслушал разговор в чайном доме насчет тебя, а когда увидел, стало любопытно.

– И как ты меня узнал? – с долей недоверия поинтересовался парень.

– Твой меч не знает только ленивый. Пойдем, город Баолэй рядом. Тебе нужен чехол, иначе опознают быстро.

– Сам знаю! – Тан Юн вздернул нос и горделиво зашагал следом за внезапным знакомым. – И как ты понял, что меня оклеветали?

– Ты меч держишь неправильно, стойка – жалкая пародия, блок ставить не умеешь, атакуешь наотмашь. Позор тому, кто погиб бы от твоего меча. Господин Тан слишком умел, чтобы его убил такой сопляк, – Чжао Ичэнь беззлобно ухмыльнулся. Наконец-то его строгое и хмурое выражение лица сменилось на нечто менее пугающее.

– Эй! Вот оскорблять не нужно! Я, может, никудышный мечник, зато прекрасный врач! Если бы ты был помедленнее, я бы использовал свои иглы и…

– Если бы я дрался с тобой всерьез, ты был бы уже мертв. Не выпендривайся, не дорос еще, – он наблюдал за парнем с долей нескрываемого любопытства.

– Ой, ну и кто из нас выпендривается?! – Тан Юн закатил глаза. – И вообще, разве тебе не опасно ходить со мной? Вдруг решат, что ты мой сообщник?

– Мило с твоей стороны беспокоиться за того, кто может в одиночку уложить сотню противников, но не стоит. У тебя нет денег. На улице спать собираешься? Я, вот, желанием не горю и хочу остановиться в постоялом дворе. Идти со мной или нет – решать тебе.

– А я и не говорил, что ты слабак! Очень даже сильный, – Тан Юн схватил его за рукав. – Только, прошу, давай медленнее… У меня все болит после такой поездки. Проехать три дня пути за несколько ши – слишком даже для заклинателя. Я ж не доползу… Сколько нам идти?

– Пять ли где-то. Не висни на мне, – он дернул рукой. – Еще бы, никто на моей памяти верхом на яогуае от города до города не ездил. Ты ж на нем промчал не меньше ста сорока ли!

– О боги… – Тан Юн остановился, сгибаясь пополам. – Это ж с какой скоростью мы мчались? Я даже глаза открыть не мог из-за сильного ветра…

– Не знаю, но явно быстро.

– Я так перепугался, – Тан Юн приложил ладонь к груди, чувствуя сильное сердцебиение. – С седлом было бы куда удобнее. Почему заклинатели не используют гу диао для передвижения? Намного удобнее было бы.

– Сильно сомневаюсь, что кому-то в голову вообще такая идея пришла бы. Они ж все страшные, как твои самые потаенные кошмары. Еще и сожрут всадников, если вовремя не покормить. Не самая приятная перспектива.

– Если бы словить парочку… – юноша перевел на знакомого многозначительный взгляд.

– Я за ними по кустам бегать не буду, – Чжао Ичэнь поспешно отвернулся. – И вообще, ты с каких пор меня в свои замыслы посвящаешь? Не боишься, что сдам?

– Ты подкупил меня ночлегом, я хочу кинуть свои бренные кости на кровать и не шевелиться, – Тан Юн медленно тащился за ним. Казалось, тело сейчас просто откажется шевелиться. – Да и ты мне поверил… Иначе убил бы сразу и все.

– Остальные не поверят. Как будешь оправдываться?

– Единственный способ – найти того вора. А я вряд ли справлюсь с этим один…

– Вора? – переспросил юноша.

– Угу. Он явно пришел за нашей семейной реликвией, – Тан Юн опустил взгляд. В тусклом свете луны камни на дороге оказались почти неразличимы и легко споткнуться. По крайней мере, именно так он решил оправдать свое нежелание смотреть на собеседника. – Я не понимаю, почему меня решили подставить и не убили с остальными…

– Что за реликвия? Не многие бы осмелились пойти на такое, – Чжао Ичэнь нахмурился. Его более-менее приветливый вид вновь стал слишком внушительно-недоброжелательным.

Глава 3.2

– В том-то и дело, это полнейшая ерунда. Всего-то пустая книга с непонятными черточками, без единого слова. Вообще не представляю, кто мог убить за нее. Сумасшедший, видимо, – с горечью отозвался Тан Юн. Он поднял голову и заметил, как на лице собеседника отразился легкий ужас и искреннее непонимание. Будто бы весь его мир тотчас перевернулся с ног на голову. Юноше стало немного не по себе, и у самого внутри все сжалось.

Чжао Ичэнь затаил дыхание. Неимоверно сложно поверить в услышанное, ведь если все действительно так – большие проблемы гарантированы всему миру. Он постарался собраться с мыслями и подавить нахлынувшие эмоции. Между его бровей залегла глубокая морщина.

– Ты знаешь, что это? – Тан Юн и сам нахмурился. Отчего-то терзали сомнения. Быть может, ему действительно неизвестны многие нюансы о собственной семье. Но откуда тогда кому-то другому знать подробности?

– Нет. Задумался, кому может понадобиться такая несуразная книга, – Чжао Ичэнь натянул на голову парня капюшон, отчего тот чуть не споткнулся. – Скоро войдем в город.

– Мог бы сразу сказать! – Тан Юн поправил ткань на голове, дабы та не застила ему обзор.

Вскоре показались каменные стены города. Их возводили весьма редко: если данная местность имела большое значение для Тянься и подвергалась набегам разбойников, или если город когда-то был столицей во времена предыдущих династий. Когда-то именно здесь находилось сердце их Империи. Тан Юн успел наслушаться множество историй о данном городе, когда-то громко называемым «Столицей Семи Звезд».

Пять веков назад именно здесь жил Император династии Жань, прославившейся своей любовью к замысловатым ловушкам в собственном Дворце. Он прекрасно знал о местоположении каждой, а вот несчастные слуги порой становились их жертвами. Сейчас же это самое место давно сравняли с землей – после нападения яогуаев не осталось ничего. Пали вторые стены, а сам Дворец утонул в пожаре.

Парни прошли сквозь небольшой туннель, и оказались на пустующей улице. Охраны тут не было, как и, в целом, людей вокруг. Все давно спали, а вот путники продолжили идти. Тан Юн семенил за Чжао Ичэнем, не особо вошедшим в трагичное положение спутника после незапланированной поездке верхом на яогуае.

У ворот постоялого двора неизменно горели медные фонари, привлекая к себе внимание. Путников тут принимали в любое время суток, а вот повара работали исключительно днем. Пройдя в прямоугольный двор, парней встретил охранник. Полусонный мужчина махнул рукой в направлении первой двери, куда они и пошли.

– Добро пожаловать, господа, – их встретила приземистая женщина. – У нас остались свободные комнаты. На сколько дней планируете остановиться?

– Пока на одну ночь. Нам двухместный, – Чжао Ичэнь вынул из саше горстку медных монет.

Тан Юн, уставший и голодный, перепугавшийся и успевший замерзнуть после поездки с ветерхом, клевал носом на ходу. Его уже не волновало, кто этот человек и убьет ли он его под покровом ночи. Хотелось банально лечь. Стоило прийти в номер, юноша упал лицом в подушку и уснул практически моментально, даже не обработав рану.

Чжао Ичэнь поставил свечу на письменный стол и сел на скрипнувший стул. Он вынул из небольшой тканевой сумки бумагу и чернила. Стоило закончить писать мелким, аккуратным почерком, юноша подул на черные буквы, заставив их высохнуть от легкого соприкосновения с ци. Его пальцы коснулись письма, и то зашуршало, складываясь в птичку, выпорхнувшую в окно.

***

Тан Юн открыл глаза к полудню. Хотелось перевернуться на другой бок и не шевелиться, снова провалиться в дрему. Все мышцы неимоверно тянуло после незапланированной физической нагрузки. Он уперся взглядом в стену. Все же, не сон. Юноша со стоном поднялся, прислонился спиной к изголовью.

– Вечереет, – как бы между прочим произнес Чжао Ичэнь, сидящий на соседней кровати.

– Чего?! – Тан Юн подорвался с места и моментально об этом пожалел: спина громко хрустнула, раненное плечо отозвалось сильной болью. – Ох…

– Успокойся, – парень кинул в него продолговатый кусок ткани с ремешком от одного конца до другого. – Для меча.

– Спасибо… – он сжал чехол в руках. – Зачем ты мне помогаешь?

– Ты не справишься один, а мне скучно, – Чжао Ичэнь пожал плечами. – Сейчас у тебя выбора нет, кроме как самолично явиться к Императору и на коленях умолять предоставить время для поиска доказательств.

– Издеваешься? – юноша чуть дар речи не потерял от такого заявления. Вот уж что он точно не ожидал, так это настолько неимоверную глупость из уст опытного мечника. – Да меня к нему не пустят! Я же преступник! За мной гоняются все кланы!

Глава 3.3

– Верно. Убийство главы настолько значимого клана – равносильно удару ножом в спину Его Императорского Величества, именно поэтому только он может решать твою судьбу. Ты в любом случае попадешь к нему, но вопрос, как: если тебя схватят, доставят в Императорскую тюрьму в качестве преступника, где ты будешь сидеть и ждать решения Императора. Если пойдешь сам, есть шанс вымолить аудиенцию для объяснения ситуации. Вряд ли лично получится увидеть его, но к тебе могут послать одного из Императорских евнухов, работающих непосредственно во Дворце. Они искусные бойцы и верные слуги Его Императорского Величества.

– И каким образом будут устанавливать, что я не мог этого сделать? Попробуют со мной подраться? – с долей недоверия отозвался парень.

– Скорее всего. Еще проверят уровень твоих духовных сил. Расскажи подробности произошедшего.

– Ну… Я пришел в себя в зале, с этим мечом в руках. Отец и мать лежали рядом друг с другом, моя невеста у входа. По словам учеников клана Цюань, погибли еще и слуги в библиотеке. Все произошло слишком быстро… И я не помню, чтобы у отца был при себе меч.

– Тут две версии: сначала убийца напал на них, потом пошел в библиотеку и убил слуг, забрал книгу. Или наоборот, сначала украл, потом убил. В обоих случаях непонятно, зачем ему нападать на твою семью, если книга и так, и так оказалась бы у него. Конфликта с ними определенно не было – иначе на уши поднялись бы все. Значит, все произошло быстро и тихо. Господин Тан не успел отреагировать, и это уже выглядит странно, учитывая его шестой уровень духовных сил.

– Еще и я был в каком-то дурмане. Не знаю, – Тан Юн опустил голову. Каждый раз прокручивая воспоминания самого страшного дня в своей жизни на ум совершенно ничего не приходило. Все варианты произошедшего казались абсурдными и странными. – Это слишком сложно доказать. Всем намного проще признать меня виновным. Я боюсь идти в Столицу, иначе банально не выйду оттуда в случае отказа в проведении расследования.

– Об этом не переживай, я что-нибудь придумаю. Согласись, будет куда проще расследовать, если тебя не будут постоянно преследовать. Придется выбирать. Я собираюсь в Столицу, поэтому можем отправиться вместе. По крайней мере, со мной ты хотя бы дойдешь туда живым.

– Я и сам неплохо справляюсь! – Тан Юн натянул сапоги на ноги. Он замер, ненадолго задумавшись. Выдержав паузу, юноша нехотя ответил: – Ладно. Может, я просто дурак и повелся на хитрую ловушку одного из своих недоброжелателей, но согласен. Давай отправимся в Тиньлончэнь. А там уж будь, что будет. Я верю в справедливый суд Императора.

Юноше с большим трудом дались эти слова. Он никогда не сомневался в Императоре, зато сомневался во всех остальных, с кем, возможно, придется разговаривать. К сожалению, выбора у него нет. Одинокий лекарь, преследуемый всеми заклинателями, нигде не сможет нормально жить. Его обязательно найдут, это вопрос времени.

– Иди в купальню, потом кушать.

Услышав от спутника заветные слова, вся тревога мигом улетучилась. Еда привлекала его куда больше, и парень, воскликнув: «Я быстро!» выскочил в узкий коридор. Это послужило хорошей мотивацией побыстрее привести себя в надлежащий вид и обработать укус яогуая.

Купальня не отличалась чем-то особенным: помещение выполнено из камня, в котором небольшое углубление с теплой водой, подающейся из котла в соседнем помещении по желобу, скрытому напольными плитами. Тан Юн еще никогда не чувствовал себя настолько грязным, как сейчас. Он аккуратно стянул со своего худощавого изнеможенного тела ханьфу. Кровь успела запечься вокруг раны вместе с тканью, из-за чего пришлось потерпеть и потревожить пострадавшее место. Юноша распустил волосы и погрузился в воду по нос.

Тан Юн использовал немного бобовой смеси[1], не отличающейся особым качеством. Особенно тщательно и осторожно он промыл место укуса. Ему никогда не доводилось слышать о последствиях нападения яогуаев, поскольку обычно их жертвы не выживали.

После банных процедур юноша направился прямиком до обеденного зала. Добравшись до заветной еды, Тан Юн за обе щеки наворачивал, кусок за куском забирая мясо барана, которое не ел уже так давно. Следом – кидаясь на рыбу, и совершенно не брезгуя тушеными овощами. Местная еда понравилась ему куда больше, поскольку не имела настолько много приправ. Блюда одно за другим пропадали в бездонном желудке оголодавшего паренька.

– Ты такой щуплый, а ешь, как малый разведывательный отряд клана Лун[2].

– Я оголодал! – Тан Юн выпил бульон из миски с супом. – Никогда в жизни мне не приходилось настолько долго без еды блуждать. Я очень устал…

[1] Бобовая смесь использовалась в качестве мыльного порошка. В знатных семьях использовали ароматическую бобовую смесь, куда добавляли тертую гвоздику и различные цветы.

[2] Второй по силе клан среди заклинателей, специализируется на добыче информации, в бой вступают редко. Малый отряд состоит из пятерых человек.

Глава 3.4

– Будешь ныть – брошу на обочине, – Чжао Ичэнь неспешно отпил бульон своего супа.

– Я не ною! Давай вина возьмем. Мне нужно унять волнения в организме.

– Единственное волнение – ты сам. Алкоголь сделает только хуже, если мы повстречаем врага.

– Не, ну так-то верно, но… Мы что… Вот прям сейчас дальше отправимся? – Тан Юн поинтересовался с долей настороженности. Тело настойчиво молило об еще одной ночи на нормальной кровати, а сознание продолжало твердить про необходимость скорейшего бегства. Неизвестно, как скоро Су Мин доберется сюда. Впрочем, неизвестно даже, решила ли она преследовать своего похитителя.

– Если хочешь оказаться в руках преследователей, можешь остаться до утра. Я бы отправился сейчас. Путь до Столицы неблизкий…

– Ну, это да, – нехотя согласился Тан Юн. – Если не ошибаюсь, нам дней шестнадцать добираться?

– Мы срежем через лес Могуэй и сэкономим около семи-восьми дней. В противном случае придется делать большой крюк, еще и по единственной дороге, где постоянно перемещаются люди меж городами. Включая заклинателей.

– Чего?! – он аж вскрикнул и сразу прикрыл ладонью рот, увидев, как на него смотрят остальные постояльцы. Тан Юн подался вперед. – Ты с ума сошел?! – прошел юноша. – Идти через лес, полный яогуаев, определенно не самая лучшая идея. Может ты и невероятно способный заклинатель, а вот я умру сразу. С людьми еще справлюсь худо-бедно – достаточно воткнуть иглу в точку чэн-гуан[1] глубже нужного и человек потеряет сознание. А вот с существами непонятными я не знаю, как работать!

– Ты еще их меридианы изучи, – Чжао Ичэнь отозвался совершенно спокойно и без особого беспокойства. По крайней мере, ему в голову прийти не могло, что собеседник воспримет его слова всерьез. – Я в состоянии защитить нас обоих, иначе не выбрал бы такой маршрут. Не преувеличивай, нормально все будет. В наших же интересах быстрее добраться до Столицы. Медлить нельзя. Вряд ли заклинатели догадаются, что ты в здравом уме сунешься в настолько опасное место или вообще соберешься в Столицу. Тебя наоборот будут искать по окраинам.

– Твоя правда, – Тан Юн поставил локоть на столик, подпирая ладонью голову. – Но, допустим: Император действительно выслушает меня и предоставит возможность оправдаться. А дальше что? Каким образом мне искать убийцу?

– Зависит от условий. Вероятнее всего ты будешь сидеть в темнице, пока преступника не поймают. Крайне маловероятный вариант: попытаться попасть в группу расследования и получить все данные касательно места преступления. Найдешь вора – найдешь убийцу. Эта книга не представляет из себя нечто неимоверно ценное, соответственно, ее не станут продавать на Черном рынке. Никому не нужны странные черточки. Или она попадет к кому-то в частную коллекцию, или будет продана конкретному человеку.

– Ну и какой выход из ситуации ты предлагаешь? Она выглядит совсем уж безвыходной, – Тан Юн опустил тяжелые веки. Наконец-то появилось ощущение сытости, стало тепло и ощущалась эфемерная безопасность. – Получается, вора никак не отследить, а я могу просто ждать годами. Мы вообще не можем утверждать, что это был один и тот же человек.

– Верно, для этого нам нужно знать все подробности. Что теперь будет с твоим кланом?

– Бабуля возьмет на себя управление. Она, наверное, выжила. По крайней мере, не слышал ничего касательно ее смерти. Возможно, знает что-нибудь насчет книги, но сильно сомневаюсь. Я не представляю, как смотреть ей в глаза… – Тан Юн наконец-то сел прямо. Каждый раз, вспоминая бабулю, невольно распрямлялся. В детстве она часто била его по лопаткам, когда начались уроки этикета. Держать спину ровно оказалось довольно проблематично.

Тан Мэй наводила ужас на весь клан одним своим взглядом. Одно слово – и все по стеночки ходили, включая покойного мужа. Она оказалась на редкость эрудированной и к ее мнению супруг всегда прислушивался. И всегда боялся рассердить. Особенно после случая, когда попал в неприятную ситуацию и сильно заболел, проигнорировав слова благоверной.

Предстать перед бабулей для Тан Юна было чем-то действительно ужасающим. Родителей он уважал, но всегда мог вести себя с ними более расслабленно, подурачиться или покапризничать, а вот с ней не побалуешь. Одним богам известно, что же она сделает с нерадивым внуком после их встречи в текущей ситуации.

– Тогда беспокоится не о чем. Пойдем, купим продукты и отправляемся, – Чжао Ичэнь подозвал сотрудника и заплатил ему кругленькую сумму медных монет за их не особо скромный ужин.

– Мы же поедем на лошадях? – с мольбой в голосе поинтересовался Тан Юн. Он поднялся с большим трудом и тихим стоном. Ноги чуть не подогнулись вновь.

– Да, путь неблизкий.

[1] Точка чэн-гуан располагается на темечке.

Глава 3.5

Когда они вышли на улицу, вокруг до сих пор сновали люди. Кто-то не терял надежды продать овощи, другие – игрушки и сладости. Стоял вкусный аромат, от которого слюнки текли. Объевшийся Тан Юн без особого аппетита рассматривал каменные дома и снующий народ. Чжао Ичэнь с задумчивым видом выбирал продукты в путь. Скоропортящиеся, разумеется, не брал. Он сложил все в тканевую сумку. Следом пришлось найти парочку крепких лошадей.

Тан Юн ощутил весь спектр дискомфорта, стоило забраться в седло, но стойко промолчал. Чжао Ичэнь заметно улыбнулся. Внезапный спутник не мог не вызывать у него смешинку. Такой неловкий, изнеженный и перепуганный – обыкновенный мальчишка, которого слишком сильно оберегали и любили родители.

– Все еще хочешь оседлать какого-нибудь яогуая? – с издевкой поинтересовался Чжао Ичэнь.

– Только если смогу ездить в седле… – Тан Юн дернул поводья, ведя лошадь следом за спутником. – Ты случайно не знаешь, сегодня меня не искала девчонка в нежно-розовом ханьфу и белыми кожаными наручами?

– О, да ты у нас сердцеед? Нет, не искала. Таких не видел и на постоялом дворе не спрашивал.

– Ну тебя! – юноша недовольно насупился. – Это дева Фэн По По. Так получилось, что мы оба оказались далеко от преследователей. Ей тоже показалась вся эта история странной, и она увязалась за мной.

– То есть ты бросил ее где-то одну? – Чжао Ичэнь выгнул аккуратную острую бровь.

– Не бросил, а вынужденно оставил! Я не могу доверять кому-либо из кланов. Она может навешать мне лапши на уши и обмануть. А если нет – ее посчитают моей сообщницей.

– Я тоже могу навешать лапшу на уши и обмануть, – как бы между прочим напомнил парень.

– Да, я все еще не особо тебе верю, но выбора у меня действительно нет. Я не справлюсь один. Ты не из кланов, поэтому мне немного спокойнее, – Тан Юн поднял голову, глядя на проплывающие облака. Хотелось вернуть те спокойные дни, когда они с Шу Вэньмином лежали на траве близ обрыва и любовались природой. Им нравилось сбегать именно в то место, откуда открывался прекрасный вид на простирающиеся внизу деревья, растущие вдоль реки Шэньтин.

– Перестань, – Чжао Ичэнь произнес всего одно слово таким тоном, будто Тан Юн делал нечто запретное и опасное. Он вздрогнул от такого внезапного обращения к себе.

– Перестать что? – юноша поинтересовался с долей опасения. Невольно успел задуматься, что успел натворить и почему его выходка оказалась неприличной.

– Думать. Ты сам себе хуже делаешь.

– Я в порядке, и беспокоиться за меня не нужно, – Тан Юн поспешно отвернулся. – Моя семья погибла. Имею полное право думать о них.

– Разумеется. Если это не повлияет на твою собственную жизнь. Убиваясь собственным горем лучше точно не сделаешь. Как бы ты ни сожалел, ничего не изменится.

– Я вот думаю… Вдруг какой-нибудь яогуай захватил мое тело? Может ли такое быть?

– Тогда он в твоем теле и ушел бы, – Чжао Ичэнь закатил глаза. – Не надумывай. Это совершенно точно были люди. Скорее всего тебе в комнату подсунули специальные благовония, подавляющие рассудок. Вопрос в другом: почему тебя подставили, а не убили?

– Тоже думал об этом. Единственный вариант – я еще для чего-то нужен. Или в качестве временного отвлекающего маневра. Все равно даже если бы меня схватили, не смогли бы выяснить мотив и куда пропала книга. Зря потраченное время.

– Пока мы можем лишь предположения строить. Лучше не забивать голову лишний раз.

Чжао Ичэнь окинул оценивающим взглядом постилающуюся впереди дорогу: достаточно широкая, окруженная лесом. Ехать по ней придется довольно прилично прежде чем получится добраться до населенного пункта. Самое неприятное в их пути: поблизости нет города или деревни. Придется ночевать прямо на земле.

Тан Юн пока об этом не подозревал. Спокойно смотрел по сторонам, прикидывая, насколько долго они смогут ехать до привала. Если сегодня будет облачно и свет луны окажется не таким сильным, как в предыдущие дни, передвигаться в темноте не получится.

Проехать особо много не получилось, но учитывая погоню в лице Су Мин, вполне неплохо. Уж лучше так, чем оставаться в городе, где девушка может заселиться в тот же постоялый двор. Она наверняка использует всевозможные техники для сокращения расстояния между ними.

– Остановимся тут, – Чжао Ичэнь дернул узду, заставляя коня свернуть к обочине.

– Так еще светло!

Глава 3.6

– Сумерки. Иначе мы ничего не увидим. Сегодня будет облачная ночь, двигаться дальше опасно, – юноша спешился и повел лошадь следом за собой.

– Да почему ты так думаешь?! Облаков нет! И можно использовать огонек! Ну, тот, создаваемый техникой. Этой, как ее… – Тан Юн поспешил следом за ним.

– Держать его настолько долго – пустой расход духовных сил. Уймись. Весь день дует западный ветер и гоняет облака. Сейчас их нет, но потом набегут. Не нужно рисковать, – он привязал узду к крепкой ветви.

– Ладно. Ты спи, я посижу и понаблюдаю. Все равно выспался, – юноша устроился близ дерева, прислонившись к нему спиной. Меч обнял на всякий случай. Так создавалось ощущение некого спокойствия, будто отец все еще рядом.

– В наблюдении нет смысла, мы оторвались достаточно, – Чжао Ичэнь уселся напротив. – Как хочешь.

Тан Юн достал оставшуюся у него лепешку, неспешно жуя ее. Ему не нравился грубый помол зерен для данной муки, но выбирать не приходится. Деньги заплатил, а значит, надо доесть. Он прислушивался к звукам леса и искренне надеялся не встретиться снова с каким-нибудь яогуаем. Ему хватило внезапных знакомств с тем, чего боялись даже опытные заклинатели. Любопытство брало свое, но в данной ситуации – лишний стресс.

Юноша задремал с наступлением темноты. Он бы продрых до самого утра, если бы не нечто яркое, возникшее прямо перед лицом. Спросонья ему показалось, словно начался пожар, но стоило дернуться назад, небольшой сияющий огонек тоже отпрянул и заметался из стороны в сторону.

– Да вы издеваетесь… – тихо прошептал Тан Юн. Он медленно поднялся, с долей любопытства рассматривая небольшой лин[1], внезапно успокоившийся. Маленький огонек приблизился, закружился вокруг юноши, отчего тот последовал за его движениями и чуть не упал от головокружения.

Свет от создания неплохо освещал пространство, однако Чжао Ичэнь не открыл глаз. Он продолжал мирно спать, лишь голову на бок повернул. Тан Юн заострил взгляд на спутнике, но решил не будить его.

– Что такое? – вполголоса произнес юноша, стоило огоньку отлететь. Лин приблизился, метнулся к лесу, опять подлетел к лекарю. – Мне идти за тобой?

Тан Юн еще раз посмотрел на Чжао Ичэня. Будить его как-то совестно, ведь появление линов – не столь редкое явление. Они часто встречаются заблудившимся людям и помогают выбраться из леса, поэтому никогда не считались чем-то очень опасным. Этот же наоборот хотел отвести путника куда-то вглубь, отчего закрались легкие сомнения.

– Тебе нужна помощь? – Тан Юн протянул руку и огонек юркнул ему под ладонь. Он оказался бесплотным, но согревал кожу подобно солнечным лучам.

Юноша еще раз взглянул на спящего Чжао Ичэня и все же двинулся следом за огоньком. Чем дальше приходилось идти, тем больше линов становилось, и деревья продолжали сгущаться. Тан Юн осматривался с долей восхищения: необъяснимое всегда тянулось к нему и именно поэтому родители не разрешали ему покидать стены поместья. В чьем-то сопровождении – да, но не иначе. Конечно же, они наверняка знали, что он сбегает погулять вместе с Шу Вэньмином, и не возражали как раз из-за наличия заклинателя рядом.

Бабуля любила пугать внука рассказами о том, какие же яогуаи на самом деле страшные и опасные – разорвут его сразу же, стоит выйти без охраны, ведь он лакомый кусочек для них. Почему так, никто никогда не объяснял. Тан Юн сделал вывод о собственной ци: наверняка у него она куда более качественная, вот многие создания и желают отведать кусочек. На деле же юноша никогда не видел агрессии этих созданий к себе.

Не считая гу диао. Парень схватился за раненное плечо, совершенно не беспокоящее его на протяжение всего дня. Он забрался пальцами под нижнюю рубаху и нащупал тонкий бинт, практически не ощутимый. Рана не открылась. Тан Юн слегка улыбнулся. Особая обезболивающая мазь, всегда в небольшом количестве имеющееся у него с собой, хорошо справилась со своей задачей, раз ничего не чувствуется.

– Эй! – юноша окликнул линов. Они суетились вокруг него яркой стайкой, освещая путь. – Куда вы меня ведете? Что у вас случилось?

[1] Лин (粦, lín) – в китайской мифологии блуждающий огонек, символизирующий безобидный дух природы.

Глава 3.7

Конечно же, ответ не последовал. Тан Юн любил разговаривать с яогуаями, даже если те не могли ответить. Ему всегда казалось, что те обладают таким же сознанием, как кошки или собаки. А некоторые действительно имели личность, особенно похожие на людей.

С каждым шагом становилось все темнее. Пышные кроны деревьев скрывали землю от света луны, практически закрытой наплывшими облаками. Если бы не огоньки, потеряться весьма легко. Юноша осматривался по сторонам, но ничего особенного не видел.

Вскоре его ног коснулся едва различимый туман. Тан Юн заметил его, когда пространство вокруг поплыло в легкой дымке, а воздух стал тяжелее и влажным. Яркие лины стали более блеклыми, особенно когда отлетали дальше.

– Что это за место такое? Не может же туман сгущаться в одной точке… – юноша махнул рукой перед лицом, будто мог каким-то образом отогнать пелену. Он сбавил скорость. Движения стали более неуверенными и осторожными. Казалось, словно на него смотрят тысячи глаз. Пару раз даже почудилось, словно это действительно так, но чьи-то сияющие очи оказались линами, отлетевшими слишком далеко.

Несмотря на свой страх, Тан Юн всегда был уверен, что с ним никогда ничего плохого не случится и обязательно кто-то придет на защиту. Из-за своей слепой уверенности в неком спасителе, юноша продолжал лезть туда, куда не следовало. Родители определенно спустили бы с него три шкуры, узнав, что тот убегал гулять совершенно один.

– Эй… – Тан Юн расплылся в легкой улыбке, раскидывая руки в стороны. Лины закружились вокруг него, ластясь к юноше, обдавая его теплом. – Нам еще долго идти? Я устал за столько дней незапланированного путешествия.

Он зацепился ногой за нечто твердое и споткнулся, чуть не упал, но все же удержал равновесие. Тан Юн присел, осторожно прощупывая землю рядом с собой. Из влажной почвы выпирал камень, используемый для мостовых в городах. Находка заставила его нахмуриться и продолжить путь чуть более уверенно.

Пришлось пройти еще немного, прежде чем в тумане стали вырисовываться унылые стены давно заброшенных домов. Многие из них оказались деревянными и практически полностью сгнили; другие же – каменные, и все еще держались весьма хорошо. Успели порасти растительностью, превратившейся в солому.

– Это… – Тан Юн замер, в изумлении окидывая взглядом пространство. Он никогда не задумывался о том, как бы могли выглядеть города после ухода жителей. Теперь знал. Именно так: уныло, практически разрушено, и находиться в подобном месте слишком неприятно. – Что это за место?

Лины рассредоточились по сторонам, пропадая из виду. Рядом остался только один. Отчего-то показалось, словно именно он выдернул из сновидений. Огонек закрутился у Тан Юна перед лицом и отлетел дальше. Замер, вернулся и снова полетел вперед.

– Да иду я, иду, – немного неуверенно отозвался юный врач. Дальнейший путь вызывал легкие сомнения. Стало неприятно от одной мысли о заброшенном городе.

На улице все еще стояли дряхлые столики с посудой, висела одежда, ставшая обычными тряпками. Юноша осматривался по сторонам, но не видел ни одного скелета. Складывалось впечатление, будто жители просто пропали, или в спешке покинули это место, бросив все вещи.

– Эй! – Тан Юн осмелился крикнуть. Конечно, на его голос могли сбежаться все местные яогуаи, но ему повезло. Когда ничего не произошло, он решился еще раз привлечь к себе внимание хоть кого-то: – Есть кто-нибудь?!

Тишина. От легкого ветра трепыхались почти полностью сгнившие вещи, частично утопающие в густом тумане, окутывающем местность. Из-за него увидеть что-либо дальше вытянутой руки не получалось. Если впереди казался чей-то силуэт – оказывался очередной тряпкой или вообще столбом, подпирающим козырек крыши.

Тан Юн продолжал следовать за лином, поспешно ведущим его куда-то вглубь города, больше напоминающего деревушку. Заклинателя, если таковым его вообще можно назвать, терзали сомнения касательно мотивов линов. Они никогда не просили помощи. По крайней мере, таких историй слышать ему еще не доводилось. Быть первопроходцем ему не особо нравилось.

Лин подождал Тан Юна у входа в самое большое строение и юркнул внутрь. Юноша замер близ козырька, внимательно осматривая дом: похож на обычный жилой павильон, однако вокруг нет забора и сам он расположен по оси востока, вход смотрит на север. Ужасное расположение жилища сразу натолкнуло на не самые лучшие мысли: фэн-шуй[1] нарушен. Да и не только тут…

[1] Фэн-шуй (風水, fēngshuǐ) – китайская геомантия, искусство гармонии между человеком и природой. Используется для построения домов, их обустройства, а также правильного захоронения.

Глава 3.8

Набравшись храбрости, он все же зашел внутрь помещения. Каменные стены выглядели донельзя мрачно. С потолка свисала ободранная полупрозрачная ткань, не позволяющая сразу увидеть все пространство внутри строения. Вдали виднелся свет – лин ждал парня.

Тан Юн отодвинул материал, чихнув несколько раз кряду. Добравшись до середины зала, глаза расширились от удивления. Там стоял самый настоящий хрустальный гроб. Вокруг него располагались символы, начертанные на деревянном полу острым предметом и краской. С потолка свисали выцветшие от времени бумажные амулеты, практически истлевшие.

Юноша нервно сглотнул. Лин метался над гробом, суетился и ждал. Тан Юн все же приблизился, желая взглянуть на того, кто находится внутри. Вместо скелета он обнаружил там прекрасную молодую женщину в простом белоснежном ханьфу из грубой ткани. Ее длинные волосы были полностью лишенные привычной черной краски, а пушистые ресницы и брови оказались также светлы, подобно снегу.

Тан Юн нервно сглотнул. Быть может, кто-то пытался сохранить ей жизнь посредством странного ритуала. Он медленно поднял взгляд на лин, замерший в ожидании.

– Что ты от меня хочешь? – вполголоса произнес юноша, будто бы боясь потревожить покой девы. Она выглядела настолько безмятежно, словно просто спала. Коснуться гроба Тан Юн не решился. Разум и любопытство боролись внутри сознания: открыть крышку или убежать отсюда, как можно скорее. Отчего-то руки сами тянулись к необычному хрустальному гробу. Возможно, женщина все еще жива.

Лин закрутился вокруг юноши и подлетел к стене с выцарапанными символами. На ней почти стерся рисунок. Огонек покрутился вокруг него, а затем подлетел к гробу и шлепнулся на хрусталь, без возможности пролезть внутрь из-за защитных амулетов.

Тан Юн протянул руку и пальцы прошли сквозь комочек света. Он опустил взгляд на женщину, лежащую все также безмятежно. От внезапного осознания перехватило дыхание: перед ним душа этой несчастной красавицы.

– Так это ты! – вскрикнул парень. – Это твое тело! Значит, все лины… – юноша резко обернулся, будто ожидал увидеть позади себя толпу народа. Там никого не оказалось. Он повернулся к лину, метнувшемуся к стене, и схватился за крышку гроба, с усилием отодвигая ее. Тяжелый хрусталь с грохотом упал на деревянный пол.

Огонек закрутился вокруг своей оси и метнулся к выходу. Стоило воздуху соприкоснуться с телом, оно стремительно покрылось морщинами. Идеальная, бледная кожа приобрела зеленоватый оттенок. Красавица вмиг превратилась в самый обыкновенный труп, неспособный когда-либо ожить.

Тан Юн попятился назад. Сердце забилось в бешенном ритме от ощущения сильной концентрации се-ци[1] в помещении. Он не отрывал взгляд от женщины, внезапно дернувшейся. Послышался хруст от попытки подняться. Юноша, позабыв обо всем на свете, со всех ног кинулся прочь из здания, пока еще мог спастись от этого создания. Того самого, способного убить одним укусом…

[1] Се-ци (邪氣 xiéqì) – в китайской философии представляет собой темную, вредоносную энергию. Она присуща любому месту, человеку и вещи. Данное понятие также используется в традиционной медицине.

Глава 4.1

Тан Юн выскочил на улицу, где собралась стайка линов. Подул сильный ветер, и ему показалось, словно в нем слышны стоны и завывания людей. Он обернулся на непонятный звук со спины вперемешку с шуршаниями. Оттуда, довольно стремительно, выпрыгивала та самая женщина. Вытянув вперед задеревеневшие руки с черными когтями, она раскрыла рот с длинными клыками.

– Не подходи! – юноша кинулся прочь, попутно стараясь придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. При нем не было ни туши, ни бумаги для запечатывающего заклинания, а без него цзянши[1] не остановить.

Лины продолжали крутиться вокруг парня, но больше мешали, чем помогали. Он пытался отмахнуться от них и в итоге споткнулся о кувшин, падая плашмя на землю. Тан Юн поспешно перекатился на спину. Женщина прыгала весьма быстро и практически моментально настигла свою жертву.

Громкий свит разрезал воздух, и мимо пролетело нечто прозрачное, похожее на ветряное лезвие дев Фэн По По. Цзянши отпрыгнула назад, увернувшись от атаки. Практически сразу же перед Тан Юном появился Чжао Ичэнь. Он нарисовал в воздухе символы запечатывающего заклинания и ударом ладони отправил их прямиком к созданию. Стоило им войти в омертвевшее тело, женщина упала бездыханным трупом.

– Чжао Ичэнь… – тихо прошептал Тан Юн. Еще бы чуть-чуть и вместо него тоже лежало бы такое же тело. Еще и не известно, не ставшее ли бы потом цзяшни.

– Издеваешься?! – юноша повысил голос. – Меня один кэ не было рядом, а ты забрел в Призрачную деревню! Да если бы не лины, сгинул бы вместе со всеми ее жителями! Мы должны немедленно уходить, поднимайся!

– Стой! Надо вернуть ее в гроб. Лины просили меня обновить печати, а я, дурак, не понял сразу! – Тан Юн поспешно поднялся.

– А тебе не все ли равно?! – Чжао Ичэнь убрал меч в ножны с громким цоканьем и явно читающимся раздражением в каждом действии и слове.

– Нет! – Тан Юн топнул подобно капризному ребенку. – С этим местом что-то не так! Ты же знаешь, как деревни становятся призрачными? Они пропадают из поля зрения людей из-за большой концентрации се-ци и яогуаев. Здесь отвратительный фэн-шуй, поэтому сюда стягивается все самое плохое. Если жители давно погибли, где тела? Почему тут никого нет? В хрустальном гробу лежала эта женщина в целой куче защитных амулетов.

– И ты, зная, что это за место, решил, что открыть гроб – хорошая идея? – У Чжао Ичэня нервно дернулся глаз.

– Она выглядела абсолютно живой. Я подумал, ей пытались сохранить жизнь, а один из линов – душа. Мы ничего о них не знаем и считаем духами природы, но нельзя утверждать что-либо наверняка. Почему их тут так много? Тот дом вообще очень странный. Давай вернем ее, пожалуйста. Мы успеем до рассвета.

– Если не успеем, останемся здесь навсегда и станем одними из них, – огрызнулся Чжао Ичэнь. Он рывком поднял тело женщины, быстрым шагом направляясь вперед. Невольно мысли закрались касательно своего глупого поступка, вот так необдуманно брать с собой настолько проблемного человека.

– Да стой! Ты же не знаешь, куда идти! – Тан Юн обогнал его, ведя за собой.

Стоило вернуть цзянши обратно в гроб и закрыть крышку, к ней вернулись присущие обычному человеку черты, и кожа вновь порозовела. Тан Юн в изумлении окинул женщину взглядом, а затем печать на стене.

– Я не понимаю, почему это место тебе так важно. Мы ее вернули, все. Идем, – Чжао Ичэнь собирался уйти, но, заметив отсутствие ходячей проблемы, вынужденно вернулся в зал. – Тан Юн!

– Да не ори ты! Линам это не нравится.

Парень обернулся, видя за своей спиной стайку огоньков, а затем снова выжидающе уставился на горе-товарища, наконец-то оторвавшегося от стены. Правда, Тан Юн быстро нашел себе другое занятие: заметил четыре каменных столба в помещении, с изображениями зверей: птица, тигр, черепаха и дракон.

– Нет… Это все какой-то бред! – юноша раскинул руки. – Этот дом намеренно построили неправильно. Лазурный Дракон на Востоке, Черная Черепаха на Севере, Белый Тигр на Западе и Алая Птица на Юге! Помоги мне!

Тан Юн кинулся к статуэтке, с большим трудом поднимая тигра. Он оказался настолько тяжелым, что юноша чуть не завалился вместе с ним на пол. Говорил ему Шу Вэньмин: «Нужно больше времени посвящать физическим тренировкам». Если бы сейчас тот оказался рядом, наверняка успел бы поиздеваться и кинуть парочку колких фраз в сторону упрямого брата.

– Вот сдалось оно тебе?! – Чжао Ичэнь все же снял черепаху, с большим недовольством. Причем совершенно нескрываемым.

– До рассвета больше одного шэ, мы успеем, – Тан Юн поволок изваяние в сторону запада.

Когда все статуи оказались на своих местах, где-то щелкнул механизм. Парни переглянулись и окинули взглядом помещение. Глаза ни за что не зацепились и пришлось обойти просторную комнату по периметру. Пол под ногами Тан Юна скрипнул. Потайная дверь открылась, и он с криком провалился вниз.

[1] Цзянши (殭屍, jiāngshī) – в китайской мифологии прыгающий вампир. Тип ожившего трупа, питается ци людей.

Глава 4.2

Чжао Ичэнь кинулся следом за ним, оказываясь в темном помещении. В отличие от неудачливого товарища, приземлился на ноги, а не лицом в землю. Лины набились следом за ними, освещая подвал, выложенный большими каменными блоками. Внизу было сыро, но несмотря на это, жизнь все равно покинула это место и везде остались лишь высушенные корни растущих близ дома деревьев.

– Вставай уже, – Чжао Ичэнь легонько потрогал носком сапога бок Тан Юна. Парень со стоном поднялся, потер ушибленное плечо. – Нравиться падать постоянно? Какой ты неустойчивый.

– Я не привык к подобным приключениям… – проворчал юноша, отряхивая и без того испачканные одеяния. – Идем, – он уверенно зашагал следом за линами, по узкому длинному коридору.

– Чтобы тебя еще какой-нибудь яогуай сожрать попытался? – Чжао Ичэнь вышел вперед и на всякий случай обнажил меч.

– Я невкусный, плеваться будет, – юноша забавно поморщил нос. – Тот символ на стене был слишком странным…

– Мы и так идем туда, куда не следует. Забудь. Здесь слишком опасно, – Чжао Ичэнь окинул взглядом стайку линов. Они метались туда-сюда, в ожидании путников, и продолжали вести их куда-то.

Вскоре парни добрались до небольшого пространства с одним каменным столом. На нем остались отсыревшие пергаменты, книги и огарки от свеч. Чжао Ичэнь осторожно взял в руки оставленные письма, вспухшие от повышенной влажности. Он нахмурился, стоило пробежаться по расплывчатым буквам глазами.

– Дай посмотрю, – Тан Юн сунул любопытную мордашку к текстам. – Интересно…

– Ты можешь это прочитать? – Чжао Ичэнь покосился на него с долей недоверия.

– Да, а ты нет? – он выгнул бровь. – Давай заберем все с собой, потом разберемся. Узнаем хоть, что тут произошло, – Тан Юн сложил все книги и бумажки стопкой, протягивая товарищу поневоле.

– Вот ты любопытный, – Чжао Ичэнь глаза закатил, но спорить не стал: убрал все записи в свою сумку. Одну-единственную бумажку на столе аккуратно сложил пополам и убрал себе под широкий пояс ханьфу. Ему и самому стало интересно, что же произошло тут, и против искушения устоять не получилось. Призрачные деревни обычно возникают весьма редко и по большей части из-за яогуаев, не дающих покоя людям. А вот чтобы сами дома были построены в неподходящем месте и против всех правил фэн-шуй – нечто новенькое. Даже малограмотные селяне знали основы.

– Конечно, тебе ведь тоже, и не отрицай, – Тан Юн взял со стола шкатулку. Стоило ее поднять, послышался скрежет поднимающихся каменных заслонок в стенах. За каждой из них мирно спали цзянши, разбуженные внезапным посягательством на их покой.

– Бежим! – Чжао Ичэнь схватил Тан Юна за запястье, потянув за собой.

Лины заметались вокруг них, улетая вместе с удирающими парнями. Существа оказались достаточно проворными и ничуть не отставали. Чжао Ичэню пришлось несколько раз взмахнуть мечом и отправить в них лезвия ци в попытке замедлить. Один из цзянши кинулся на заклинателя, и он вставил меч поперек зубов, пинком отправил тварь в полет.

Стоило путникам выбраться на улицу, увидели, насколько стремительно светлеет небо. Тан Юн со всех ног кинулся к выходу из города. Мечущиеся вокруг лины стали намного прозрачнее с восходом солнца. Он не понимал, как могло пройти настолько много времени. Словно то искажалось здесь и текло куда быстрее.

Чжао Ичэнь схватил товарища за локоть и использовал «Скользящую поступь», быстро вылетая с ним за пределы Призрачной деревни. Стоило им остановиться, у обоих перехватило дыхание: там, на границе обычного леса и поселения, стояли люди. Они были одеты в самую обычную крестьянскую одежду, кое-где порванную и заштопанную. Каждый из них смотрел на путников с благодарностью. Даже цзянши остановились рядом с ними, не смея пересекать границу. Вокруг них продолжали висеть лины, яркими пятнышками сияя в свете солнечных лучей. Чем светлее становилось небо, тем больше тумана наплывало на деревню, вскоре полностью скрывая последние виднеющиеся дома белоснежной пеленой.

Тан Юн заметил ее. Ту самую беловолосую женщину, чей силуэт виднелся четче всех. Она безмятежно улыбалась, и приподняла руку, неспешно помахав на прощание. Туман стремительно рассеивался, забирая с собой все нечеткие полупрозрачные силуэты. Перед путниками предстал самый обычный лес, без единого следа жизнедеятельности человека.

– Иногда катастрофы оставляют после себя неизгладимый след в пространстве и былые события отражаются в свете луны… – Чжао Ичэнь опустил взгляд на резную шкатулку в руках Тан Юна. – Многие люди могут войти в Призрачную деревню, но не многие выйти из нее с предметами, давно переставшими существовать в нашей реальности…

– Я не мог взять то, чего нет. Что за глупости? – Тан Юн нахмурился. Воспринимать слова товарища серьезно совершенно не получалось. Он еще не успел преисполниться в своем сумасшествии и совершенно точно ощущал шкатулку в собственных руках. – То, о чем ты говоришь – призрачный мир, нематериальный. Мы бы не смогли передвинуть статуи, я бы не смог открыть гроб и у тебя бы не получилось взять туп той женщины. Ты видел ее? Когда деревня исчезала. Она стояла там, совершенно нормальная.

– Призрак и цзянши – разные сущности. Умершие там люди оказались заперты в этой местности.

– Цзянши – видоизмененные трупы, и не могут появляться и исчезать вместе с Призрачной деревней.

Глава 4.3

– Ты сам назвал это место странным. Думаешь, такое действительно невозможно? – Чжао Ичэнь направился обратно в сторону дороги. Находиться здесь все еще было неприятно, хоть се-ци и развеялась. – Заклинатели всегда уничтожают яогуаев. Мы не знаем о них многого, и нельзя утверждать что-либо наверняка. Все они – сверхъестественные создания.

– Ну, тут ты прав. Я бы предпочел побольше узнать про каждое существо… О! Может, книгу написать? Когда разберемся с моим оправданием, будем странствовать и изучать яогуаев. Я записываю, ты меня защищаешь. Хорошая идея ведь? – Тан Юн вмиг загорелся, по его скромному мнению, потрясающей идеей, будто не он только что чуть не умер.

– Понять не могу, у тебя чувства самосохранения нет, или ты просто дурак? – Чжао Ичэнь выдохнул с легким раздражением. – Лучше шкатулку открой. Что там?

– Точно, – Тан Юн поднял крышку. – Книга, – он скривился. – Смотри, золотом покрыта. В хорошем состоянии, – юноша вынул небольшой предмет с фактурой, похожей на чешую дракона. Чжао Ичэнь забрал у него книгу, взял за две противоположные части и развел руки в стороны. Меж ними натянулось длинное полотно, сложенное в страницы.

Чжао Ичэнь замер, как вкопанный. Глаза расширились в изумлении, и он не мог вымолвить и слова. В голове тут же закрутилось множество мыслей. Все они кричали об одном: «Путешествие будет долгим». На тонкой бумаге, по всему листу оказались разбросаны редкие черные линии. Короткие, длинные, маленькие, толстые или наоборот, донельзя тонкие.

– Ого! – Тан Юн с любопытством рассматривал закорючки, и все же перевел взгляд на ошеломленного товарища. – Эта не такая, как в моей семье…

– Их несколько… – едва слышно прошептал Чжао Ичэнь.

– На ней тоже нет названия, как и на моей, – продолжил юноша. – Так ты все же знаешь, что это?

– Немая книга бессмертных. Я не думал, что она состоит из нескольких частей и сначала не верил в рассказы про отсутствие каких-либо слов, – Чжао Ичэнь сложил книгу, убирая себе под ханьфу. – Никому про нее не говори, понял? Никто не должен знать.

– Ладно. Но что это? Объясни!

– Есть легенда, якобы эту книгу написали сами небожители – благородные мужи, получившие бессмертие за свои труды при жизни. После вознесения они решили написать совместную книгу о своих жизнях и заслугах, благодаря которым смогли добиться такого положения. По другой версии – в книге записаны тайны Мироздания. В третьей – люди, достигшие бессмертия, описали, как обычному человеку стать небожителем. Есть еще легенда о лекарстве от всех болезней… Суть одна: книга случайно оказалась среди людей. С тех пор очень многие пытались найти ее, но безрезультатно.

– Если это действительно Немая книга бессмертных, а не чей-то старческий бред, получается, мы сможем познать секреты небожителей, когда расшифруем закорючки? – у Тан Юна глаза засияли от любопытства. Вот уж что точно воодушевляло, так это нечто непознанное и интересное. К тому же, сразу появилась надежда узнать больше про вора. – Я хочу разобраться, что к чему!

– Сначала подумай, как оправдать себя перед Императором, – Чжао Ичэнь закатил глаза. – Запомни: название не произноси, про книгу никому ничего не говори. Мы не знаем, какие могут быть последствия, если об этом кто-либо прознает.

– Да понял я, не дурак! Со всем разберемся! – юноша отмахнулся. – Получается, книг две. Но если их две, может, есть еще? Да и какой вообще в них смысл? Странно… И любопытно!

– Какой ты неугомонный, – Чжао Ичэнь тяжело вздохнул. Голова разболелась после незапланированных приключений и новой информации. Еще и не выспался вдобавок. Он все еще не мог поверить в такую удачу. Аж сомнения закрались насчет его спутника: быть может, от него неприятностей не так много, как казалось изначально. Польза все же есть, хоть и небольшая. Не всякий может забрать из Призрачной деревни предметы.

– Я вот о чем подумал, – Тан Юн закинул руки за голову. – Получается, если то место – отражение некогда реально существующей деревни, получается, настоящая книга тоже давно перестала существовать? Мы забрали ее копию. А она не исчезнет?

– Тогда книга пропала бы вместе с деревней, – задумчиво отозвался Чжао Ичэнь. – Сейчас стоит думать о том, как нам добраться до ближайшего к лесу Могуэй городу. Запасов должно хватить. Закупимся там и отправимся дальше.

– Как думаешь, может, эту шкатулку подарить Императору? – вдруг выдал Тан Юн. – Это династия Жань, искусная работа. Присмотрись к коротким резным ножкам и крышке с маленькой ручкой. Так только в то время делали. Кстати, видишь эту резьбу в виде драконов? Они отличаются от типичных. Во-первых, тут пять пальцев – символ Императора. Во-вторых, туловища куда длиннее и усы тоже.

– Неплохая мысль. Он всегда уважал прошлое, и вещей из династии Жань осталось слишком мало. Тебе не кажется странным, что Императорская шкатулка оказалась в таком месте? – Чжао Ичэнь отвязал узду своей лошади, садясь на нее верхом. – К тому же, нужно будет провести ритуал очищения.

– Я умею изгонять се-ци, не страшно. Вообще, на ней почему-то не чувствую ее. К тому же, все равно Император будет проводить дополнительные ритуалы.

Глава 4.4

Чжао Ичэнь промолчал. Обсуждать еще и заклинательские техники совершенно не хотелось. Он забрал у парня шкатулку и засунул в свою сумку. Та оказалась довольно увесистой и помимо нее положить что-то еще не получится. Пришлось привязать сумку к седлу покрепче. Пока Тан Юн продолжал рассуждать обо всем на свете, и невольно Чжао Ичэню показалось, будто это нервное. Пока товарищ философствовал, сам юноша думал о своем: их встреча перестала казаться обычной случайностью. Порой богам виднее, каким людям суждено вершить великие дела, а каким – влачить жалкое существование.

Парень, едущий рядом, казался именно тем, кому предначертано стать великим деятелем. А уж сможет ли он преодолеть все трудности на своем пути или нет – зависит исключительно от него самого. Невольно Чжао Ичэнь задумался о себе: суждено ли ему тоже сыграть немаловажную роль, или все происходящее в его жизни – череда испытаний ради исполнения своего долга? И долг этот ощущался бесконечным.

Он опустил взгляд на свой меч. Неизменный спутник в многочисленных приключениях ничуть не потрепался за все сражения, через которые им прошлось пройти вместе. Если бы Тан Юн разбирался в боевых искусствах чуть лучше, сразу бы узнал еще один легендарный клинок, выкованный мастером Шэнь Минцзе.

– Эй! – Тан Юн протянул руку, пихнув парня в плечо. – Ты где витаешь? Вообще меня не слушаешь!

– От тебя слишком много бесполезной информации, – Чжао Ичэнь сдвинул брови к переносице. – Пустой треп меня не интересует. Хочешь сплетнями делиться – иди с девицами болтать.

– Я, между прочим, тут теории разные строю, а для тебя это – пустой треп?! – Тан Юн обиженно насупился. – Вот не буду с тобой разговаривать вообще! – он демонстративно отвернулся.

– Да пожалуйста. Хоть в тише побуду какое-то время. Все равно тебя надолго не хватит.

– Не пытайся взять меня на «слабо», я не поведусь.

– Даже в мыслях не было. Нет смысла спорить, если проиграешь сразу же.

– Ой, ну тебя, – Тан Юн дернул поводья, пуская лошадь рысцой.

Молчал юноша действительно недолго. Прошел буквально один кэ, и вся наигранная обида парня тотчас пропала, ведь настало время перекуса, а еда у Чжао Ичэня. Им пришлось остановиться, позавтракать и после снова пуститься в путь.

Дальнейшая поездка выдалась весьма обычной. Им встречались редкие путники и, к счастью, именно люди, а не яогуаи. Невиданные создания предпочли тихо сидеть и не вылезать до наступления сумерек. Если рядом и ошивались – просто подглядывали из кустов.

В Вэйсе путники приехали к вечеру третьего дня. Все запасы оказались полностью съедены, а посему парни зашли в первый попавшийся чайный дом. Он не отличался особыми изысками: всего десяток столиков во внутреннем дворе небольшого дома, где посетителей обслуживала хозяйка свирепого вида.

Тан Юн с аппетитом наворачивал простую лапшу, следом съел несколько баоцзы. Он не особо боялся светить своим лицом в переполненном заведении. Как удалось подслушать у местных – портрета нет, исключительно описания меча, а он спрятан.

– Ты хоть вкус почувствовать успеваешь? – Чжао Ичэнь наблюдал за безостановочным поглощением пищи. В который раз он убедился: Тан Юн ест так не потому, что несколько дней голодал, а из-за того, что у него вместо желудка – бездонная пропасть. – Ты, как врач, должен знать, насколько вредно есть так много и быстро.

– Знаю, – он с трудом проглотил кусок. – Но я всю жизнь ем довольно много, еще и не толстею. На удивление, на моем теле это никак не сказывается. Не переживай.

– Я не переживаю. Я поражаюсь, – ответил Чжао Ичэнь с явным равнодушием. – Первый раз вижу такого человека. Намучается с тобой жена. Ну, и повара…

– Повара в первую очередь, – Тан Юн наконец-то перестал есть, как в последний раз, и стал неспешно пить чай. Сразу же вспомнилась Цюань Дай Лу, и юноша опустил глаза к чашке, рассматривая плавающие в ней чаинки. – А ты сам чего? Есть жена или возлюбленная?

– Кому нужен бродяга без дома? – он отвел взгляд. – Нет.

– А родители?

– Они живут далеко и хорошо. Скоро увижусь с ними.

– Опа! – Тан Юн вдруг встрепенулся, отогнав тень грусти, отражавшуюся на лице. – Они живут в Столице?

– Не о том думаешь. Снова, – Чжао Ичэнь закончил со своей порцией лапши, пока товарищ не сделал это за него. – Утром купим продуктов и отправимся в лес Могуэй.

– Нам нужны амулеты.

– Я не позволю тебе тратить мои деньги на всякую чушь, – парень успел красочно представить, как этот чудак обвешается разнообразной лабудой и будет отпугивать яогуаев самим фактом своего странного вида. – Если бы они действительно помогали, в защите заклинателей отпала бы всякая нужда.

– Они помогают! Не в такой степени, но все же. Нам обязательно нужны обереги. Из того леса вообще живым никто не возвращался. Нельзя туда идти неподготовленными. Или хочешь, чтобы в тебя какой-нибудь яогуай бестелесный вселился? Или хули-цзин одурманила?

Глава 4.5

– С чего бы хули-цзин жить в лесу? Ей для жизни необходима ци. Все они давно живут среди людей, а никто и не подозревает. Я тебе больше скажу: они даже семьи с людьми создают, все также оставаясь незамеченными, – Чжао Ичэнь покрутил в руке пустую чашку, вскоре возвращая на стол. – Яогуаи намного хитрее, чем ты думаешь.

– Погоди, – Тан Юн подался вперед. – Хочешь сказать, их много… Ну… В городах?

– Они действительно боятся монахов, но не в каждом городе есть храмы. Странствующие монахи тоже приходят не часто. А если и приходят – в каждый дом не суются. В большинстве своем люди верят в защиту от злых сил другими невидимыми силами, и те, кто не верит, вызывает подозрения…

– Все, прекращай! Жуть какая, – Тан Юн обнял себя за плечи, чуть отвернувшись. – Я ж теперь в каждом человеке буду видеть яогуаев, а в красивой женщине – хули-цзин. Ты будешь ответственен за смерть наследника клана Тан, своевременно погибшего из-за стресса!

– Ты еще громче поори, чтоб наверняка все услышали, – Чжао Ичэнь скользнул взглядом по людям за ближайшими столиками. Они обратили внимание на шумных посетителей. Некоторые особенно пристально смотрели на них, но все же вернулись к трапезе. – Пойдем, – юноша тут же поднялся с лавки и в пару шагов подошел к приземистой женщине.

– Э! А сладенькое?! – Тан Юн подбежал к парню, успевшему расплатиться с хозяйкой за их трапезу.

– Обойдешься. И так прожрал почти все мои запасы. Я тебе что, сановник? Умерь аппетит, – Чжао Ичэнь отвязал лошадь и отправился с ней вдоль улицы.

Им пришлось поискать постоялый двор – он оказался довольно далеко, еще и достаточно маленьким: всего два этажа, еще и вывеска немного покосилась. Для подобного города вообще неудивительно. Вэйсе был малочисленным, люди боялись жить настолько близко к проклятому месту. Все, кто мог – уезжали в другие места, а желающих остаться тут не прибавлялось. За исключением деревенских, мечтающих о жизни в городе. Они всегда верили, будто там намного лучше и легче.

Тан Юну совершенно не нравилась затея находиться настолько близко к месту, откуда можно не вернуться. Да и идти туда тоже.

«Будь моя воля, вообще уехал бы в Хайъян. В главном портовом городе неплохо жить было бы. Подальше от суеты и проблем… А если бы суета и проблемы меня бы все же нашли – мог бы пересечь бухту Чонлан, и обосноваться в бамбуковом лесу Чжуцзи, поближе к горам Чжушань. Нет. Стоп! Там водятся ядовитые пауки, жить еще хочется. А к берегу еще тревожнее из-за города Буише… Меня ж вообще во всех городах будут искать! Не выход, не выход. И что же, правда идти к Императору на поклон? Да страшно же!» – Тан Юн задумчиво рассматривал своего спутника. За проведенное вместе время он успел привыкнуть к нему, еще и полностью переложить на него ответственность по спасению собственной шкурки.

«Ишь, идет, спокойный такой… Ну да, чего ему переживать? Это я тут в предобморочном состоянии. Вон она, смертушка моя, за домами виднеется. Да если б мне жить не хотелось, я бы сразу переплыл Шэньтин и подался к Черному берегу, где отчего-то вся рыба дохнет…»

– Гуньян[1], – Чжао Ичэнь подошел к служанке.

Стоило услышать голос товарища, Тан Юн отвлекся от собственных мыслей и стал прислушиваться к чужому диалогу.

– Здравствуйте, господин, – она поклонилась. – Чем могу быть полезна?

– Расскажи про лес Могуэй. Мы с другом слышали много историй, решили посмотреть лично.

– Что вы! – служанка испуганно сложила руки у сердца. – Это самое опасное место! Туда никто не ходит: если войдете, больше никогда выбраться не сможете. Сначала хули-цзин будут вас кругами водить, потом цзянши выпьют всю ци, и когда умрете от истощения, плотоядные яогуаи не оставят и косточки!

– Мы невкусные, – Тан Юн пожал плечами. – Они нападают на местных?

– При матушке нападали, а я не видала. Обычно выходят по ночам из леса, да завывают у черты города. Пока монах тут не обосновался, люди постоянно страдали от их нападков. Теперь у нас защита есть. Он очень хороший человек, всегда помогает. У нас тут ни один заклинатель не жил никогда, поэтому всегда тяжко было.

– Где можно найти этого монаха? Он ведь продает амулеты?

При вопросе об амулетах, Чжао Ичэнь раздраженно выдохнул, однако ничего против говорить не стал. Ему и самому стало любопытно посмотреть на монаха, умудряющегося сдерживать всех яогуаев и не пускать за черту города. Обычно все происходило с точностью, да наоборот: существа не особо боялись амулетов и мантр, зато часто реагировали на определенные звуки. И уж точно еще не появилось ни одного создания, способного противиться мечу заклинателя.

– Да, конечно. Он живет прямо на окраине города, самый ближний дом к лесу. Оттуда все люди переселились, и достопочтенный монах – единственный, кто там проживает. Господа, зачем вам в лес? Не нужно рисковать так, пожалуйста. Будьте благоразумны!

[1] Гуньян (姑娘, gūniang) – вежливое обращение к девушке.

Глава 4.6

– Нам интересно узнать, насколько правдивы слухи, – Чжао Ичэнь говорил неспешно и спокойно, стараясь своим тоном немного утихомирить разволновавшуюся девушку. – Можно ли поговорить об этом с твоей матушкой?

– Мои родители владеют этим постоялым двором, я обговорю с ними. Вы в каких комнатах остановились?

– В пятнадцатой и шестнадцатой.

– Хорошо, обождите, я за вами приду, – девушка поклонилась и поспешно убежала вперед по коридору.

– Стоит нанести визит к монаху завтра с утра, – Чжао Ичэнь прошел вперед по узкому коридору.

– Вот и я об этом! – Тан Юн крутился вокруг. – Раз он такой сильный, нам не помешают амулеты.

– Я о другом. Не может один монах сдерживать столько яогуаев. Он лжет.

– А ты можешь перестать видеть во всем тайный умысел? – юноша замер у двери в его комнаты. Чжао Ичэнь остановился на пороге, заставив товарища затормозить.

– Я обошел множество городов и покинутых мест, повидал разных людей, от слабых до сильных, сражался с искусными заклинателями, видел сильных монахов и ужасающих яогуаев. То, что происходит тут, – слишком поразительно, отчего не самые лучшие мысли закрадываются. Отдохни пока, – Чжао Ичэнь вошел в помещение и захлопнул дверь прямо у Тан Юна перед носом.

Юноша первым делом развязал мешок, осторожно вынул оттуда одну из книг и стал осторожно перелистывать маленькие странички, сложенные из одного большого листа. Аккуратным почерком на них были написаны иероглифы, совершенно не похожие на письменность ни одной из известных династий.

Чжао Ичэнь успел повидать довольно много древних текстов во всех уголках Тянься, но ни разу не встречал чего-то подобного, даже приблизительно. Расшифровкой текста придется заняться Тан Юну, как бы сильно ни хотелось изучить все лично.

Юноша убрал книгу обратно в сумку и полез пальцами под пояс, собираясь убрать следом забранную записку. Он нахмурился, когда не смог ее обнаружить, в итоге просто снимая ткань. Бумажки нигде не оказалось. Выпасть не могла точно – слишком плотно пояс прилегал к талии.

Чжао Ичэнь отвлекся на громкий стук в дверь. Пришлось поспешно надевать аксессуал обратно, прежде чем лично встретиться с неугомонным человеком. На пороге оказалась та самая служанка, а вот в несчастную деревяшку колотил Тан Юн.

– Ну наконец-то! Ты там уснул, что ли? Идем! – парень заулыбался во все тридцать два зуба.

– Может, и уснул. Тебе-то что? – Чжао Ичэнь запер за собой дверь.

– Ой, да хватит. Чего ты ходишь с таким траурным лицом? Когда мы познакомились, был более жизнерадостным. Казалось бы, это у меня трагедия случилась, так чего скорбишь вместо меня?

– А чему мне радоваться? Ты ведь едешь со мной. Худшего наказания представить не могу, – уголки его губ все же приподнялись в легкой полуулыбке.

– Видимо, я действительно твое наказание. За предыдущие прегрешения, – хмыкнул Тан Юн в ответ. Он и сам прекрасно понимал, насколько людям с ним тяжело приходится. Родители с ним достаточно намучились: уж слишком мальчишка неугомонным и своевольным рос, с мечтами о некому непонятной свободе.

Как-то раз бабуля спросила его, что для него «свобода»? Тогда Тан Юн сказал первое, пришедшее в голову: «Жить с такими же, как я». Что конкретно он имел ввиду никто не понял, даже сам парнишка, но наказание получил знатное: переписывал часть ли цзы[1] о взаимоотношениях в семье целых десять раз. Больше в голову не лезли подобные мысли, но он продолжал приходить к обрыву и часами сидеть на краю, смотреть вдаль и наслаждаться порывами ветра. Тан Юн никогда бы не подумал, что его любимое место станет для него ловушкой и спасением одновременно.

Парни проследовали за служанкой до покоев хозяев постоялого двора. Просторная комната отличалась от остальных наличием резных элементов декора и искусно выполненной коллекцией фарфора. Женщина, облаченная в зеленое ханьфу с редкой вышивкой цветов, выглядела весьма горделиво, будто бы мнила себя самой Императрицей. Ее муж оказался одет куда более скромно – в самом простом сером одеянии без вышивки и изысков, еще и явно достаточно устал, посему не особо был настроен на диалог.

– Здравствуйте, – Чжао Ичэнь слегка поклонился. – Благодарю за гостеприимство.

– Присаживайтесь, – господин Гэн указал ладонью на два стула. – Не часто к нам приходят настолько отважные люди. Интересно стало посмотреть на вас. Хоть описать смогу, когда кто-нибудь придет искать ваши тела.

– Как-то не особо радостно, – Тан Юн немного поежился.

– Господин, – Чжао Ичэнь постарался выглядеть чуть более дружелюбно, и натянуто улыбнулся. – Нас никто не будет искать. Расскажите про нападения на город, пожалуйста.

– Сколько себя помню, всегда яогуаи приходили к нам… До захода солнца все люди разбегались. Тех несчастных, кто гулял дотемна, потом по кусочкам находили. Если вообще находили. Бывало, одна лужа крови останется, да пара клочков. И поминай, как звали, – мужчина покачал головой, причмокнул сухими губами.

[1] Ли Цзи (礼记, Lǐj) – трактат о правилах поведения, входит в конфуцианское Пятикнижие.

Глава 4.7

– Когда появился монах Ван, всем стало жить куда легче, – госпожа Гэн неспешно обмахивалась маленьким бамбуковым веером. Она выглядела намного моложе своего мужа, отчего наверняка привлекала взгляды множества незнакомых мужчин. – Я лично видела несколько яогуаев. Из окна, правда.

– А давно он тут?

– Еще до рождения А-Роу появился, – женщина метнула взгляд на дочь, стоящую рядом. – Я так боялась, когда вышла замуж… Все переживала, как же буду деточку свою растить в таком ужасном месте. А потом монах Ван решил все проблемы. Больше нам не о чем беспокоиться.

– Он действительно стал спасением для Вэйсе, – Чжао Ичэнь заметил, как Тан Юн нервно сглотнул и поджал губы, стоило услышать имя девушки. – Мы можем сходить к нему с утра, или есть время приема?

– Можете, но не советую. Монах Ван любит тишину и уединение. Никто из жителей не смеет беспокоить его, пока он сам не придет на площадь. Обычно – раз в синци[1], но сложно угадать, когда именно. Тогда продает новые амулеты, обновляет заклинания защиты и выслушивает людей, – господин Гэн погладил длинную бороду с проседью. Его сосредоточенный вид не давал расслабиться внезапным гостям. – К нему как-то забежал мальчишка, да так с ним и остался. Монах Ван после этого случая сказал, что заберет в ученики любого, кто потревожит его покой.

– И много у него учеников? – поинтересовался Тан Юн.

– Порядка пары десятков. Они все живут на окраине, вместе с ним. Благодаря им яогуаи не беспокоят нас.

– А сами ученики довольны? – Чжао Ичэнь заметил легкое беспокойство, отразившееся на лице Гэн Роу. – Они ведь возвращаются домой? – спустя паузу добавил юноша.

– Запрет на посещение родных – одно из правил обучения, – пояснила госпожа Гэн. – Грамотные пишут родителям письма, передаваемые монахом во время встреч на площади, другим же – устные послания. Во всяком случае, даже с амулетами вам не стоит соваться в лес Могуэй.

– Нянцзы[2] права, – господин Гэн обеспокоенно окинул взглядом юношей, как бы оценивая их шансы на выживание. – Оттуда никто не возвращался. Сам монах Ван тоже не ходит лишний раз.

– Но, получается, все же ходит туда? – Тан Юн уточнил с толикой беспокойства. Тревога, и так не покидающая его с того самого злосчастного дня, постепенно только усиливалась.

– Да, пару раз видели, как он заходил и выходил. Рассказывал, что пытается отогнать яогуаев подальше и прочертить линию амулетами, оттеснить их подальше. Вы еще молодые, в самом расцвете сил. Не за чем так попусту рисковать.

– Спасибо за наставление, господин, – Чжао Ичэнь поднялся со стула. – Просим прощения за беспокойство в столь позднее время. Мы пойдем, отдыхайте. Обязательно подумаем над вашими словами.

– Да хранят вас Боги, – мужчина проводил удаляющихся гостей взглядом уставших глаз, с множеством морщин, расползшихся вокруг.

– Плохо дело, – тихо прошептал Чжао Ичэнь, стоило подальше отойти от комнаты хозяев. Впервые за долгое время его тон не звучал действительно обеспокоенным: наоборот, в нем появилась нотка любопытства и легкого азарта. – Ты ведь понимаешь, что тут происходит?

– Добрый монах спасает людей? – Тан Юн покосился на него. Он искренне старался понять, но до конца не улавливал суть происходящего. Взгляд товарища стал привычно-недовольным и тот удержался от очередного недовольного вздоха. – Я не понимаю намеков, – добавил парень.

– Ты слишком наивен. До этого происшествия вообще куда-нибудь ездил?

– В ближайшую деревню, людей лечил. А так – нет. Я всю жизнь провел на горе Цаояо.

– Серьезно? – Чжао Ичэнь вскинул брови. – Ты действительно никуда никогда не ходил больше? А с невестой как познакомился?

– Отец учился в клане Цюань и был в хороших отношениях с нынешним главой. Они вместе учились. А когда у них дети родились – договорились о нашем браке в дальнейшем. Я познакомился с Цюань Дай Лу пять лет назад. Она действительно была хорошей и красивой девушкой, добродушной и милой. Я относился к ней с теплотой и трепетом, как к… – Тан Юн осекся и поджал губы. – К А-Роу… – чуть тише произнес он.

– Что с ней случилось? – Чжао Ичэнь открыл дверь в свою комнату, жестом пригласив юношу зайти внутрь.

– Для семьи Тан она больше не существует, – Тан Юн остановился, окинул взглядом маленькое помещение и вновь заулыбался. – Я неимоверно устал, лягу пораньше. Давай с утра почитаем… – он обратил внимание на сумку Чжао Ичэня. – А сейчас пойду спать.

– Хорошо, приходи пораньше. Нам не стоит задерживаться.

– Ага. Ты не сказал: что не так с монахом?

– Он убивает людей…

[1] Синци (星期, xīngqī) – название недели, обозначающее небесные тела, с названиями которых связаны все семь дней.

[2] Нянцзы (娘子, niángzǐ) – супруга/молодая женщина.

Глава 5.1

Тан Юн сидел на кровати с распущенными волосами, все еще влажными после купания. Он держал в руке небольшой нефритовый гребень. Слишком маленький и аккуратный. Дорогая ручная работа – отец купил его в Столице за баснословную сумму у местного мастера. Иногда казалось, словно данная вещица приносит сплошные неудачи.

Юноша провел зубьями по длинной пряди. Когда он был еще маленьким, А-Роу сажала его за свой столик с зеркалом и причесывала самостоятельно, закручивала маленький пучок, чтобы волосы не мешались. А потом рассказывала про основы врачевательства, обучала пульсовой диагностике. Пусть он был еще слишком мал, девушка считала: хотя бы небольшое количество знаний может спасти жизнь не только ему, но и другому человеку. Вот и пыталась обучить тому, что знала сама.

Тан Юн прикрыл глаза. В воспоминаниях всплыла самая последняя фраза, брошенная вслед сестре: «Я больше не хочу тебя видеть». Он и подумать не мог, что больше действительно не увидит ее. Юноша быстро вытер с глаз подступившую влагу, глубоко вдохнул и сжал в пальцах гребень. Если бы только А-Роу знала, как сильно брат сожалел… Она бы наверняка простила. Не могла не простить, уж слишком любила маленького хулигана, всегда умудряющегося найти неприятности. Порой, даже не выходя из комнаты.

Тан Юн подошел к окну. Тучи плотно заволокли небо. Мелкий дождь поливал опустевшие улицы, создавая приятное шелестение. От свежего воздуха стало прохладно и юноша поспешил закрыть створку. Он все же задул свечу и лег на кровать.

***

Чжао Ичэнь проснулся от громкого стука в дверь. Конечно же причиной его недосыпа стал Тан Юн. Когда юноша сказал ему «прийти пораньше», уж точно не имел ввиду вломиться к нему в комнату прямо на рассвете.

– Я проснулся и не смог уснуть, – быстро пояснил Тан Юн, протискиваясь между ним и дверным проемом. Он бесцеремонно присел на край кровати и полез в чужую сумку, вынимая оттуда записи.

– Поэтому решил, что я тоже не должен спать? – Чжао Ичэнь плюхнулся недалеко от него и честно старался не уснуть прямо сидя. – Светает только…

– Ты как это понял с закрытыми окнами?

– Раньше ты бы не проснулся. В общем, я просмотрел найденные записи. Что это за язык и откуда ты его знаешь?

– Понятия не имею, – Тан Юн открыл книжку. – Я не могу прочитать вслух эти символы и не знаю, как они произносятся, но понимаю содержание. Знаешь, если научиться сражаться на мече, с обычной палкой повторишь все движения точно также, неосознанно. Вот тут примерно то же самое.

– То есть, ты когда-то выучил этот язык? Тогда почему не можешь произнести? – Чжао Ичэнь все же заставил себя подняться. Следовало бы одеться полностью.

– Нет, не учил. У нас в семейной библиотеке была как-то книжка с подобными символами. Я ее читал, а потом бабушка рассердилась и сожгла ее. Никто мне не объяснил, почему их нельзя было читать и что они означают. Сейчас уже не помню содержания. Там рассказывалось про какого-то мужчину, управляющего страной. Или типа того.

– И тебе не кажется это странным? – юноша выгнул бровь. – Не удивительно, почему твоя бабушка так распереживалась.

– А-Роу сказала, что у меня есть воспоминания прошлого воплощения. Иначе объяснить это ни у кого не получилось. Можно было бы сходить к монаху, но его не стали приглашать. Вскоре все забыли об этом случае, – Тан Юн быстро бегал глазами по закорючкам и перелистывал страницу за страницей.

– А тут что написано?

– Деревню основали на местности цюань-мин[1]. Глава деревни не верил в фэн-шуй и хотел доказать всем обратное. Построил дома на месте города, где когда-то все жители погибли из-за нападения яогуаев. Специально сделал длинную узкую улицу, вдоль которой стояли дома с остроконечными крышами. Мало того, что такая улица гоняет туда-сюда энергию се-ци, так она еще и пагубно влияет на жителей самих домов из-за количества острых углов, особенно сверху.

– Помнишь затхлый запах там? – Чжао Ичэнь призадумался и через паузу добавил: – Там находится болото, или стоячая вода. Еще одно место концентрации се-ци.

[1] «Цюань-мин» или же «место смерти» – согласно фэн-шуй самая неблагоприятная зона с разрушительной ци.

Глава 5.2

– Вот именно! В каждом доме были очень большие окна, вообще вся энергия ян выветривается. А в том здании, куда мы зашли, друг напротив друга, на стенах, длинные зеркала висели. И это только основные проблемы, там еще было много маленьких, – Тан Юн опустил взгляд на книгу. – И вот, что написано: «Глава деревни сделал все неправильно и беды не начинались. Люди жили хорошо, яогуаи никому не мешали». Интересно, да?

– Я думал, се-ци притянет их сразу же. Разве нет?

– Вероятно и притянула, просто они не стали нападать сразу. Зачем разрушать настолько питательное место? – Тан Юн пролистал оставшиеся страницы и достал еще одну книжку. – Вот, смотри. Тут он рассказывает про рождение дочери главы. У нее были полностью обесцвечены волосы. Разве такое может быть?

– У некоторых яогуаев они всегда такие, а у человека… – Чжао Ичэнь покачал головой. – Вряд ли.

– Вот и я о том. Девушку никто не хотел брать замуж, ее боялись. В деревне начались большие неприятности: плохо всходил урожай, умирал скот, люди практически голодали. Начали часто болеть. Кто мог – уехал. Остальные остались, не хотели бросать каменные дома ради деревянных, – Тан Юн закрыл книжку, взял другую, бегло осматривая символы. – Тут описания проблем местных жителей.

– Нигде не сказано про шкатулку и ее содержимое?

– Пока нет, – Тан Юн перестал листать страницы. – Вот, здесь есть имя – А-Мэй. Видимо, так звали его дочь. Отец запер ее в том здании, когда узнал, что она водится с яогуаями из леса. Похоже, у нее были глубокие познания и все те символы в доме нанесены ей. «На третий год заточения А-Мэй попросила изготовить для нее хрустальный гроб. Бредила идеей воскреснуть после того, как жители деревни погибнут», – прочитал юноша. – А еще она устраивала истерики, хотела прогнать всех оттуда. В итоге отец действительно нашел ей такой гроб, и сам же положил туда дочь, когда она умерла.

– Если так подумать, не все яогуаи нападают сразу, – Чжао Ичэнь натянул ханьфу поверх исподнего белья. – Возможно, один из них поведал ей истории о фэн-шуй и других нюансах. Она хотела сохранить жизни людям, но упрямый отец не стал слушать. А мать что?

– Умерла от болезни, – Тан Юн взял другую книжку. – Дальше написано, что А-Мэй просто уснула и не проснулась. Странно, что тело не менялось.

– Нас туда привели лины… Обычно они никогда так не делают. Может, хотели, чтобы мы помогли жителям Призрачной деревни?

– Не знаю, их же особо умными никогда не считали. Я наоборот уверен в разумности каждого создания. Лин, который меня привел, метался около стены с выцветшими символами. Они практически не читаемы, но я рассмотрел гексаграмму[1] цзянь в центре. У нее значения тупика и затруднений, – Тан Юн вдруг вскочил с места.

– Там рядом триграмма[2] кань была, – напомнил Чжао Ичэнь. – Подожди! – он тоже подорвался. – Что именно она означает?

– Воду на вершине горы и северное направление! – радостно отозвался Тан Юн. – Земля ограничивает ее, воды становится все больше, и она вырывается на волю огромным потоком.

– Значит, речь идет про гору с водопадом на севере! – Чжао Ичэнь наконец-то воодушевился и всю серьезность как рукой сняло. Он напомнил юноше типичного выходца из хорошей семьи, не обремененного заботами. – Эта женщина знала куда больше, чем мы могли бы подумать. Она указала направление, но зачем?

– Раз у нее была такая книга, могла ли забрать с той горы?

– Хорошая мысль, но все записи сделаны вообще непонятно, кем. Значит, шкатулка принадлежала кому-то другому. Зачем прятать книги в пещере?

– Давай посмотрим дальше, – Тан Юн вытряс все вещи на кровать, быстро доставая книгу за книгой, бумажку за бумажкой. Он то бережно переворачивал страницы и изучал каждое слово, то небрежно кидал старинные записи себе за спину, на матрас.

Чжао Ичэнь сидел поблизости, с любопытством и долей нетерпения наблюдая за работой юноши. Если бы мог – с удовольствием бы помог. Впервые за всю свою жизнь ему на пути попался действительно необычный человек, умудряющийся найти себе неприятности по статусу. Но вот уж он точно подумать не мог, что одна из частей редчайшей книги может оказаться в давно несуществующем месте.

– Слушай… – Тан Юн вдруг сменил тон на более испуганный. Еще и уставился на него так, будто яогуая увидел. Юноша затаил дыхание, словно боясь лишний раз взаимодействовать с книгами хоть каким-то образом. – Эти тексты датируются четыреста пятидесятым годом.

– Каким?! – у Чжао Ичэня моментально закончились все приличные слова. Да и неприличные тоже. – Но династия Жань существовала в девятьсот двадцать пятом!

[1] Гексаграммы – одна из древнейших гадательных систем, описанных в Книге Перемен (И цзин).

[2] 8 триграмм из даосской космологии используются для представления фундаментальных принципов бытия.

Глава 5.3

– Так и я об этом! Получается, Призрачной деревне около пятисот лет… – Тан Юн взял в руки резную шкатулку с большим количеством золотых вставок. – Она слишком хорошо сохранилась для места с повышенной влажностью.

– Вопрос в другом: каким образом она вообще там оказалась? – Чжао Ичэнь не смог усидеть на месте и стал ходить туда-сюда по комнате. – Давай рассуждать логически: что произошло с жителями мы не знаем. Тел там нет. Яогуаи спокойно могли утащить их в свои логова. Некто сделал записи на неизвестном языке и хранил их в пещере под домом с дочерью главы деревни в хрустальном гробу – это наименьшая странность на данный момент. Там чисто физически не могла оказаться эта шкатулка. Книга, может, да, – мы не знаем, когда ее написали. Получается, некто из Императорского двора точно также случайно туда забрел, с шкатулкой в руках. К тому моменту книга давно бы отсырела. Значит, логично предположить, что она изначально хранилась в шкатулке.

– И что же, он нашел это место, не тронул гроб, но решил загадку и вошел в пещеру? – Тан Юн нахмурился. – А потом оставил шкатулку там, снова перепутал все статуи и ушел?

– Это имеет смысл в одном случае: книгу хотели спрятать там, где точно никто никогда не сможет ее найти. Если же произошедшее действительно случайность, шкатулку туда поместил кто-то другой.

– Пока оставим вариант с желанием спрятать, иначе странно, – Тан Юн стал складывать все вещи обратно в сумку. – Получается, Император Жань, причем мы не знаем который, по какой-то причине захотел избавиться от книги, но именно спрятать, а не сжечь. Тоже странно, но у каждого свои причуды.

– Сами тексты тоже отсырели, причем не настолько сильно. Их поместили туда относительно недавно. Мне кажется, или духи шутят над нами?

– Вовсе нет, – на губах Тан Юна растянулась легкая улыбка. Весьма печальная, наполненная легкой задумчивостью. – Они хотят наконец-то обрести покой. С рассветом все физическое пропадает вместе нематериальным и становится частью деревни. Сами запертые души могли переложить записи главы вниз, а отсыреть у них банально не получилось бы: такие места становятся видимыми людям в определенные дни определенных лет. Лины могли работать на них, и те их послали привести кого-нибудь. Просто, чтобы хоть кто-то знал про их проблему и смог прочитать, что же случилось на самом деле. Конечно же, им неизвестно, сколько лет прошло с момента их смерти…

– Все равно мы ничем не можем им помочь. Не представляю, какая сила нужна, чтобы разбить подобного рода проклятье.

– Верно. Мы вообще не знаем, когда в следующий раз деревня появится вновь. Единственное, что у нас есть: подсказка на стене. И то мы не знаем, действительно ли А-Мэй написала ее, или уже кто-то после.

– Учитывая, насколько плохо сохранились символы, полагаю, все же она, – Чжао Ичэнь сложил все вещи обратно в сумку, и закинул ее на плечо. – Не забывай о нашей цели. Сначала мы получим время для тебя от Императора, а потом отправимся по подсказке, когда будет время.

– Ладно, согласен. Обещай, что мы обязательно туда поедем! Мне интересно разобраться в этой истории. Такое ощущение, будто все куда сложнее, чем кажется.

– Да мне самому интересно, – Чжао Ичэнь открыл дверь. – Из комнаты своей все забрал? Пора решать насущные проблемы. Идем к монаху.

– Так, – Тан Юн хлопнул себя по груди. Гребень на месте, меч за спиной, накидка на нем. – Да, все с собой. Ты книгу не потерял?

– Все в порядке, – он на всякий случай сунул руку под одежду, проверяя, действительно ли та на месте. Убедившись, едва заметно улыбнулся.

Тан Юн спустился вниз первым. Увидев дочь хозяев постоялого двора, юноша поспешил свернуть в сторону и усесться за столик подальше. Их завтрак оказался весьма скудным – Чжао Ичэнь не стал заказывать много блюд и вновь оставил товарища без сладенького под предлогом экономии денег. Сколько всего у него медяков – вообще непонятно, никогда не говорил, зато мог позволить и нормальный ночлег, и две раздельных комнаты, еще и много вкусной еды.

По пути к монаху пришлось пройти через торговую улочку и закупиться провизией. Чем дальше они шли в сторону леса, тем меньше людей встречалось. Ближе к окраине города стояли заброшенные дома, постепенно поглощающиеся природой. Среди них всех жилым оказался всего один – самый крайний.

– Монах Ван! – Тан Юн постучал в дверь. – Монах Ван, Вы дома?!

Тишина. Юноша перевел взгляд на Чжао Ичэня, пожавшего плечами в ответ. Конечно же, тому не обязательно все время сидеть дома в ожидании новой жертвы. Вполне возможно – ушел куда-то. Тан Юн притих. Ему в принципе не особо хотелось продолжать тему виновности монаха в чем-либо, однако сейчас интересно стало, почему же товарищ считает именно так.

Раздался скрип засова, и старенькая деревянная дверь открылась. На пороге стоял молодой мужчина в желтом широком одеянии и без единого волоса на голове. Он добродушно улыбнулся путникам и поклонился.

– Чем могу быть полезен, люди добрые?

Глава 5.4

– Мы тут проездом. Хотели поговорить с удивительным человеком, в одиночку уберегающим целый город от нападок яогуаев, – Чжао Ичэнь натянул улыбку, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно.

– Не нужно превозносить меня, я всего лишь выполняю свою работу, – монах Ван вышел к ним, закрыв за собой дверь. – Куда путь держите? Могу ли я чем-то помочь вам?

– Путешествуем! – весело отозвался Тан Юн. – Мы великие странники – услышите еще о нас! Хотим прославится на весь Тянься, пройдя через лес Могуэй. Расскажите, кого там можно встретить?

– О, вот как, – мужчина убрал руки в широкие рукава. – Я не стану переубеждать вас, но предупрежу: ходить туда обычным людям очень опасно. К нам приезжали заклинатели. Никто не вернулся живым. Мои амулеты могут помочь в пределах двух ли от начала леса, дальше яогуаев становится намного больше. Вы не сможете выйти оттуда живыми.

– Мы слышали историю от местных, якобы Вы можете входить туда невредимым, – Чжао Ичэнь немного расслабился, сделав определенные выводы про себя. Его голос стал звучать куда спокойнее.

– Верно, поскольку моих сил хватает для собственной защиты. Сами понимаете, амулеты не могут быть настолько же сильны, как их создатель.

– А Ваши ученики могут также? – поинтересовался Тан Юн.

– Нет, – монах Ван ответил, промедлив всего на долю секунды. – Они способные ребята, но все еще не достигли нужного уровня мастерства.

– Можно с ними поговорить?

– Каждый день они проходят тренировки в определенных местах силы, туда запрещено ходить обычным людям.

– Что ж, ладно, – Чжао Ичэнь забрался ладонью в саше и вынул оттуда лян серебра. У Тан Юна округлились глаза и челюсть чуть не упала до земли. Вот уж кто точно не выглядит, как человек при деньгах, так это Чжао Ичэнь. Конечно, его ханьфу расшито черным бисером и едва заметными золотыми и серебряными линиями, но выглядело достаточно просто, чтобы Тан Юн не обратил особого внимания на него и задумался о чужом достатке.

– Никакие деньги не будут стоить раскрытия определенной информации, – спокойно отозвался монах Ван.

– Нам и не надо, это не наше дело. Сопроводите нас через лес Могуэй. Защищать нас не нужно, всего лишь станьте проводником. Так будет всяко безопаснее. Вы знаете тропы.

– Я действительно могу сопроводить вас, но…

Чжао Ичэнь вынул второй лян серебра и у Тан Юна возникло еще больше вопросов. Монах Ван молчаливо кивнул, забрал оплату и попросив подождать, скрылся за дверью своего дома. Стоило парням отойти, Тан Юн схватил товарища за локоть.

– Ты слишком богат для странствующего мечника, – тихо прошипел он. – Зачем нам монах в пути? Ты же сам говорил, что он убийца.

– Поэтому и нужен, – Чжао Ичэнь вырвал руку. – Ты не понял? Каждый год тут пропадает человек, якобы ставший его учеником. В лесу есть жертвенный алтарь, и он поведет туда нас.

– Предлагаешь стать наживкой?! – Тан Юн чуть не плюнул от ярости. В голове не укладывалось, насколько безрассудным человеком без чувства самосохранения нужно быть для принятия подобных решений.

– Я без проблем смогу защитить тебя, расслабься. Нам нужны доказательства против монаха, иначе все получится голословно. Перед сном я написал записку для дочери владельцев постоялого двора. Если поверит, придет к лесу с людьми.

– И что такого ты написал?

– Что я собираюсь убить монаха Вана, – Чжао Ичэнь ухмыльнулся. – Люди за своего спасителя порвут всех. Осталось лишь доказать им, что чудовище тут не яогуаи, а лжемонах.

– Лже? Почему?

– А ты не заметил? У него из-под ворота виднеется татуировка. Так почему монах, которому предписано с уважением относиться к собственному телу и не сметь порочить его, набил себе рисунок на кожу? Его бы не приняли, или сразу же выгнали бы. По большей части татуировки наносят преступники, или в качестве меры наказания, чтобы при побеге из тюрьмы все знали, кто перед ними. Обычно наносят на лицо, но иногда и на другие заметные участки тела.

– Допустим, он действительно преступник, мошенник… Не важно, – Тан Юн обернулся. Убедившись, что монаха все еще нет, продолжил: – Каким образом с помощью жертвоприношений сдерживает всех яогуаев? Это странно. Одного человека на всех в год не хватило бы.

– Скорее всего, подношение делается для кого-то одного, только вот не он всех сдерживает. Они договорились, но какая выгода – пока непонятно. Узнаем, когда увидим все своими глазами. Он сам сказал: опытные заклинатели не смогли выбраться живыми. Значит, там действительно сильное создание.

– И как ты собираешься с ним сражаться?! – Тан Юн старался говорить тихо, однако все равно даже шепотом умудрялся кричать.

– Я куда более умел, чем ты думаешь. Не беспокойся.

– Господа, – монах Ван вышел из дома. У него на голове была большая соломенная шляпа с широкими краями, а в руках – тканевая сумка, видавшая виды. – Можем выдвигаться. Лошадей съедят в первую очередь, поэтому смысла губить дополнительные жизни не вижу.

– Не стоит переживать, с ними ничего не случится, – Чжао Ичэнь погладил по морде своего коня и повел следом за монахом.

Глава 5.5

Граница леса начиналась не особо далеко от последних домов – там раскинулось небольшое поле с едва ли вытоптанной травой. Когда-то вместо него проходила торговая дорога, однако ее забросили, предпочитая ездить вокруг города. Яогуаи часто нападали на путников, отчего рисковать больше никто не хотел. Особенно после случая, когда торговца сожрали вместе с конем и всем товаром. Причем частично несъедобным.

Проходя мимо деревьев, Чжао Ичэнь окинул взглядом стволы, отчего на губах растянулась легкая ухмылка. Благо, монах Ван шел впереди и ничего не заметил. Зато Тан Юн вопросительно вскинул брови, но решил не озвучивать вопрос.

Чем дальше они шли, тем плотнее становилась концентрация се-ци. Воздух насытился тягучей тяжестью, и каждый новый вдох требовал все больше усилий. Возникло стойкое ощущение пристального наблюдения, будто из чащи за ними следят сотни чужих глаз.

Чжао Ичэнь различал на коре еле заметные символы, которые обычный человек принял бы за трещины или узоры древесины. С каждым шагом приходилось все крепче держать узду. Лошади начинали беспокойно фыркать и мотать головами, упираясь.

– Они чувствуют надвигающуюся беду, – констатировал монах Ван, доставая из сумки желтый бумажный талисман. Его губы зашевелились, беззвучно шепча молитвы.

Тан Юн поежился. Ему доводилось видеть много разных яогуаев, но никогда не приходилось сталкиваться с настолько мощной се-ци. Она прожигала деревья насквозь, медленно вытягивая из них жизнь. Единственное, что не укладывалось в голове: почему все эти твари не разбежались, а кучковались здесь?

Кусты по сторонам время от времени шелестели. Создавалось четкое ощущение, что нечто подпирается ближе, но не решается выйти на открытое пространство. Отсутствие солнца под сомкнувшимися кронами создавало душную, влажную мглу. Земля под ногами была мягкой и вязкой, как болотная трясь, и на ней отчетливо виднелись отпечатки когтистых лап неведомых зверей.

Вскоре лес расступился, открыв перед путниками поляну. По ее краям стояли обрубки деревьев, заостренные сверху. На других, еще живых стволах, на веревках качались два десятка тел. По размерам скелетов в истлевших лохмотьях можно было понять: там были люди разного возраста, облаченные в разодранные лохмотья. Среди жертв оказалась одна девушка, все еще розовощекая. Веревки плотно опутывали ее тело и руки, а ветки, на которых та висела, угрожающе поскрипывали.

– Су Мин! – выкрикнул Тан Юн, стоило увидеть знакомую. Он хотел кинуться к ней на выручку, но резко замер, стоило Чжао Ичэню выскочить вперед. Юноша обнажил меч, ловким движением отбив шэнбяо[1]. Острое узкое лезвие ромбообразной формы вернулось обратно к владельцу посредством наличия у него веревки.

– Неплохая реакция, – монах Вэн улыбнулся не особо добро. – Но бессмысленная. Вы трое станете жертвами для следующих лет.

– Да как Вы можете?! – воскликнул Тан Юн. – Вы же монах! Зачем Вы так поступаете?!

– Шутишь?! Если бы не мой договор с суаньюй[2], все были бы мертвы!

– С кем? – Чжао Ичэнь недобро ухмыльнулся. – Не заговаривай мне зубы! Не могут они отсюда выйти, ты дурачил людей все это время! Немедленно отпусти девушку.

– Вы все станете подношениями для суаньюй! – монах Ван взмахнул шэнбяо, отправляя острие прямиком в Чжао Ичэня. Юноша ловко увернулся и применив технику «Скользящей поступи», оказался достаточно близко, чтобы перерубить длинную веревку и приставить лезвие прямиком к шее мужчины.

Тан Юн же кинулся к дереву. Он обнажил меч и перерезал им веревки, обернутые вокруг ствола дерева. Попытка поймать Су Мин успехом не увенчалась: юноша бросил собственное оружие и подставил руки, но в итоге завалился вместе с ней на землю.

Над головами послышался мелодичный и звонкий женский выкрик: «Суаньюй! Суаньюй!», раздался тяжелый взмах крыльев. На поляну приземлилось огромное создание с длинным змеиным телом и тремя лапами. Яогуай, выглядящий довольно элегантно для своего массивного и странного внешнего вида, повернула голову в сторону монаха и прищурила шесть глаз.

– О, великая птица суаньюй! – монах Ван едва ли нашел в себе силы открыть рот, его тело свело от страха. – Я привел для тебя новых жертв!

– Он лжец! – выкрикнул Тан Юн, непонятно, для чего решивший торговаться с яогуаем. – Он тебя обманывал! Я ведь прав, Чжао Ичэнь?! Они не могут покинуть лес, их тут что-то держит! А еще Суаньюй не выглядит как тот самый яогуай, способный обглодать все эти тела.

[1] Шэнбяо (绳镖, shéng biāo) – разновидность холодного оружия. Также называется «веревочное копье» из-за своего устройства.

[2] Суаньюй (酸与, suānyǔ) – в китайской мифологии птица-змея, считается предвестником будущих волнений среди населения.

Глава 5.6

– Верно. Заклинатели нанесли три круга печатей по периметру леса, и он это прекрасно знал, – юноша убрал меч от монаха и на всякий случай стал двигаться спиной в сторону товарища, медленно и осторожно. – К чему твои речи?

– К тому, что она слушает, – Тан Юн медленно поднялся с земли. Яогуай действительно замерла, не предпринимая никаких попыток атаковать. – Суаньюй, – юноша окликнул птицу, и та перевела взгляд с монаха на него. – Что бы он ни обещал тебе, это ложь. Вы все хотите выбраться, так? У него не получится вам помочь.

Суаньюй издала утробный рык, скользнула в сторону юноши. Чжао Ичэнь тут же направил меч на огромное создание, стремительно приближающееся к ним. Однако та совершенно не проявляла агрессии. Медленно опустила голову с мягкой иссиня-зеленой гривой, покрывающей изумрудное тело со стороны спины до начала лап.

– Нам нужно пройти через лес, ты же разрешишь нам уйти? – Тан Юн накрыл ладонью предплечье Чжао Ичэня, заставляя медленно ее опустить. Яогуай наклонила голову к заклинателям и те увидели собственное отражение в ее темных глазах. Длинный хвост Суаньюй метнулся в сторону и обвил тело монаха Вана.

– Помогите! Помогите мне! Молю! – мужчина отчаянно кричал и дергался, однако ничего не мог сделать.

Суаньюй резко отпрянула и, расправив четыре темных крыла, взмыла в воздух вместе с лжемонахом, унося куда-то в сторону города. Если местные жители действительно пойдут спасать мужчину, их ожидает не самое приятное зрелище. Может, он никогда не станет для них убийцей, зато погибнет не от рук приезжих людей.

Тан Юн судорожно выдохнул и чуть не осел на землю, но вовремя отступил и прижался спиной к стволу дерева. Сердце продолжало неистово колотиться о грудную клетку, будучи готовым в любой момент пробить ее. Он нервно сглотнул, облизнул пересохшие губы.

– Боги… Не думал, что сработает.

– Да ты сумасшедший! – Чжао Ичэнь выкрикнул слишком громко, и сразу посмотрел по сторонам. Вроде пока никто больше не пришел. – Вот так лезть к клыкастой махине! А если бы она тебя проглотила?! Почему ты вообще подумал, что с ней можно договориться?!

– Все яогуаи разумны… Я всегда верил и буду верить в это. Нам повезло, суаньюй не особо агрессивные создания. Интересно, что она сделала с монахом Ваном…

– Думаю, выкинула из леса с большой высоты. Иначе сожрала бы на месте, – Чжао Ичэнь подошел к Су Мин, перерезая веревки на теле. – Эй, гуньян, – он похлопал ее по щекам. Девушка нахмурилась, тихо кашлянула и все же открыла глаза.

– Что… – Су Мин перевалилась на бок, еще раз кашлянула и все же села. Зрение не до конца успело сфокусироваться. – Что произо… – она осеклась, заметив знакомый силуэт. Стоило проморгаться и восстановить четкость картинки, девушка радостно воскликнула: – Тан Юн! – ее веселый голосок сразу дал понять обоим: все в порядке. Дева Фэн По По подорвалась с места и кинулась в объятия «преступника». Юноша опешил, так и замерев, поднеся ладони к чужим плечам, не решаясь прикоснуться.

– Не трогай меня! – Тан Юн возмутился сразу же, как перестал удивляться происходящему и довольно быстро отпрянул. – Тебе совсем после похищения последние мозги отшибло?! Ты тут откуда вообще?!

– Откуда?! Ты бросил меня одну, в лесу, и сбежал! Мне пришлось ехать очень долго, чтобы нагнать тебя. Вчера я прибыла в… Э… Как там этот город называется? Ну, ты понял. Пошла к монаху за помощью, он сказал, что знает, где ты. Якобы решил срезать дорогу через лес Могуэй. Ну я и пошла за ним!

– И чуть не стала подношением для Суаньюй, молодец! – Тан Юн поставил руки в боки. – Совсем дура?! Тебе нужно быть осмотрительнее, и не верить первому встречному! И вообще, ты зачем поперлась за мной?!

Чжао Ичэнь отошел от Тан Юна, дабы эти дворе не ругались близ него. Пока они выясняли отношения, юноша решил осмотреть жертвенную поляну, за неимением других занятий.

– Я же сказала: помогу тебе очистить имя! А ты взял, и нашел себе другого помощника вместо меня!

– Чжао Ичэнь! – парень обернулся к товарищу. – Скажи ей: нам девка не нужна! Она вообще дева Фэн По По и ее клан пытается меня поймать! Вдруг шпионить за нами будет?! Нельзя доверять первой встречной!

Глава 5.7

– Мы не бросим девушку в подобном месте, – Чжао Ичэнь осек его довольно строго, отрезав всякое желание возражать. – Чем громче кричите – тем больше яогуаев привлечете. Если хотите, можете продолжить, а я пойду…

– Сама доброта! А не хотел меня бросать, – Су Мин сложила руки на груди. – Я обязательно буду вам полезна, вот увидите.

– Ага, уровень твоей полезности мы уже поняли, – Тан Юн указал на дерево, откуда ее снял.

– Не считается, он ударил меня сзади по голове, – девушка недовольно надула губки. – Я бы легко его победила. Как вы тут оказались вообще? Что произошло?

– Лжемонаха утащила птица суаньюй. Он хотел нас троих в жертву принести.

– Но кому-то другому, – Чжао Ичэнь привлек к себе внимание. – Посмотрите на скелеты: одежда на них почти не тронута, а последний труп обескровлен. Как ты и сказал, не она убила этих людей.

– Я бы предпочитал не смотреть, – Тан Юн отвел взгляд. Желудок неприятно свело от одной мысли о покойниках настолько близко к нему.

– Ты ж врач, – Су Мин, на удивление, отреагировала весьма спокойно.

– Но я никогда не имел дела с мертвыми, – запротестовал он. – Так, если этими бедолагами питалась не птица суаньюй, то кто?

– Кто-то, пьющий кровь, – Чжао Ичэнь пожал плечами. – Не столь важно. Нужно уходить отсюда. Лошади уже сбежали обратно. Придется потратить больше времени, чем планировалось.

– Да, идемте отсюда, – поддакнула Су Мин. – А вы куда идете?

– В Столицу, – ответил Тан Юн. – Буду переубеждать Императора и уговаривать дать мне время на предоставление доказательств моей невиновности.

– Чего?! – девушка схватила его за руку. – Ты уверен?! Но тебя же могут просто схватить!

– Мне правда страшно, – он не стал вырываться, хотя явно не особо радовался своему положению. – Других вариантов нет. Или так, или кланы меня скоро нагонят.

– Я с ним буду, придумаем что-нибудь, – Чжао Ичэнь не стал убирать меч, на всякий случай. Никогда не знаешь, откуда и кто кинется. Он направился вперед, не став дожидаться товарищей.

– Тогда я тоже пойду! – девушка поспешила за ним, пока тот не убежал. – Вот увидите, вместе мы сможем все, что угодно!

– Да ладно? – Тан Юн кинулся следом. Конечно же, он возмутился их молчаливому уходу, но предпочел все же промолчать. – Уверенности тебе не занимать. Ты слишком бойкая даже для девы клана Фэн. Их специально учат спокойствию и рассудительности. Прогуливала, что ли?

– Вовсе нет. Я просто эмоциональная, и уверенная в себе. Мне правда нужно раскрыть твое дело, помогите мне помочь вам!

– И для чего я тебе понадобился? – уточнил Тан Юн. – Какая тебе от этого выгода?

– Моя мама служила «Фэнхуан» при текущем Императоре, я хочу получить такой же титул. Это слишком сложно, знаю! Не пытайтесь меня переубедить. Если я смогу разобраться в настолько сложном преступлении, он обязательно заметит мои заслуги и может дать разрешение на сдачу экзамена после завершения полного курса обучения.

– У Су Чжихао была дочь? – Чжао Ичэнь притормозил, сровнявшись с ними. Его попытка сопоставить черты матери и дочери не особо увенчалась успехом, ведь он видел эту женщину относительно давно и всего один раз. – Вот уж не подумал бы…

– Дак три, – влез Тан Юн. – У нее еще две старшие есть.

– Нет, нет, – девушка посмеялась. – Они родные, а я с ними кровно не связана. Так получилось, что у нас одинаковые фамилии. А поскольку мы всегда хорошо общались, за нами закрепилось прозвище «сестрицы Су».

– Все равно сомнительно, – он сложил руки на груди. – Нет никаких доказательств, ты действительно дочь легендарной «Фэнхуан»! Она всегда была при Императоре и охраняла его. Если и могла забеременеть, только от него. И что же, ты – незаконнорожденная принцесса?

– Не говори глупости! – Су Мин нахмурилась. Его предположение заставило ненадолго задуматься, но девушка быстро отмела подобные мысли. – Она встретила отца во время одной из выездных миссий. Вместе быть им не суждено – «Фэнхуан» не по статусу водиться с простолюдином, да и должность не позволяла покинуть Его Величество. Папа отдал меня в клан Фэн по наставлению матери. Она хотела, чтобы я умела защищать себя, поскольку опасностей слишком много. Особенно вне городов.

Чжао Ичэнь внимательно слушал каждое произнесенное слово. Сразу же закрались сомнения: довольно интересная история, тщательно притянутая за уши. «Фэнхуан» – должность, покрытая тайнами и договором о неразглашении. Дабы узнать правду, придется спрашивать все лично у Императора. А уж посчитает ли он нужным раскрыть эти секреты – совершенно другой вопрос…

Глава 6.1

– Чжао-гэ, – Су Мин семенила за ним, с опаской осматриваясь по сторонам. – Почему в твоем гуань[1] нет цзань[2]? Ты что, преступник[3]?

– Нет, – Чжао Ичэнь внимательно окинул взглядом прическу девушки: золотое кольцо крепко держало пряди, и из него торчала изящная фацзань[4], украшенная свисающими цепочками с драгоценными камнями.

– Я не хотела тебя оскорбить, – Су Мин поспешно отвела взгляд, не решаясь вновь взглянуть на товарища. – Ты не похож на преступника, просто… Это странно. На тебя будут странно смотреть.

– Опережая вопрос: дал слово одному важному человеку, что не стану использовать цзань, пока не исполню обещание. И еще кое-что: я тебе не брат, – Чжао Ичэнь не особо концентрировал внимание на собеседнице. Ему приходилось постоянно смотреть по сторонам, дабы никто не смог внезапно подкрасться.

– Но…

– К слову про семью! – влез Тан Юн. – Ты вообще ничего о себе не рассказывал. Почему стал странствовать? Куда идешь? Какое обещание? Зачем тебе это? Насколько ты силен?

– Слишком много вопросов за раз, и я не собираюсь на них отвечать. Это сугубо мое дело, а не твое, – юноша самодовольно улыбнулся, отчего стал еще больше похож на довольного кота. – То, что я не верю в настолько абсурдное обвинение в твою сторону, не означает мое безусловное доверие.

– Эй! Я к тебе со всей душой, а ты! – юноша всплеснул руками и в итоге махнул на него. – Вредный ты. Мы же не просто так вместе идем. Зачем тебе такая проблема в лице меня?

– «Командная работа» называется. Я – физическая сила, ты – мозг. Су Мин… – Чжао Ичэнь перевел взгляд на девушку. – Наша пятая нога.

– Вообще-то, я тоже могу быть полезна! – Су Мин отозвалась с долей раздражения. – Между прочим, тоже могу драться, и думать! Вот не нужно меня обижать, а то я обижусь.

Чжао Ичэнь сдержал смешок. Девчушка выглядела совсем уж наивной и вела себя, подобно маленькому ребенку. Отчего-то она вызывала легкое умиление, но напополам с капелькой раздражения. В любой другой ситуации ее черты характера не отразились бы на происходящем, однако сейчас, в лесу, полном яогуаев, это могло стоить жизни всем троим.

– А что насчет твоих сестер? – Тан Юн поспешил перевести тему. – Они ведь ищут тебя.

– Я уже послала им весточку. Сказала, что в порядке и преследую тебя. Все равно меня слушать не станут. Сестрицы далеко достаточно, быстро уж точно не нагонят. Никто не рискнет пойти через лес Могуэй.

– Зато мы настолько бесстрашные, что поперлись тварей пугать, – Чжао Ичэнь быстрым взмахом срубил здоровую ветку и оттуда упархнула птица. Обычная или не особо – рассмотреть не успел, да и нет никакой разницы, раз не напала. – Держитесь рядом.

– Насколько рядом? – Су Мин подошла поближе к нему, чуть ли за руку не обняв. Общая атмосфера пробирала до внутренней дрожи, хоть она и старалась виду не подавать. – Я тут вообще случайно оказалась, мне страшно, – она хотела взяться за край сумки парня, привязанной к поясу, но тот отпрянул.

– Настолько, чтобы я случайно не прирезал тебя при попытке защитить. Под руку не лезь, – он отозвался недовольно, с легким возмущением из-за данной ситуации. – Если страшно – топай назад. Тут до выхода не так много.

– А вдруг по пути встречусь с какой-нибудь сильной тварью?! Вот уж спасибо, удружил! Совершенно не горю желанием туда возвращаться, – Су Мин передернуло. Она отпрянула от парня и немного сбавила скорость. Идти с ним на ровне было слишком тяжко, а вот Тан Юн плелся еле-еле.

Юноша иногда потирал ладонью плечо. Место укуса чесалось. Окружающий лес вызывал странные ощущения, отчего мысли сами собой наполнили голову и отвлечься на спутников оказалось куда сложнее. Он прислушался к себе: энергия се-ци пробуждала легкое чувство беспокойства и напряжения, однако не влияла настолько, насколько могла бы сказаться на обычном человеке. Чем выше уровень ци, тем лучше справиться с воздействием, однако назвать его предел достаточно большим нельзя.

Су Мин выглядела куда более спокойно: вообще не переживала, хотя иногда с опаской оглядывалась из-за посторонних звуков. Одной ей было бы куда страшнее, но в компании становилось намного легче. Она с интересом окидывала взглядом умирающие деревья. Глядя на то, как те рассыхались, невольно задумывалась, насколько же се-ци может быть губительна.

– Кстати, – Тан Юн прервал гнетущую тишину. – Чжао Ичэнь, ты сказал, заклинатели запечатали тут яогуаев…

– Когда мы вошли в лес, я увидел на деревьях символы запечатывания, – юноша кивнул. – Когда кланы не могут победить яогуаев, их запечатывают в определенной местности. Подобных мест довольно много, и этот лес – самое большое.

[1] Гуань (冠, guān) – китайский головной убор. Собирательное название как для видов шапки, так и для металлического кольца, обхватывающего пучок.

[2] Цзань (簪, zān) – мужская шпилька-спица для пучка.

[3] Шпилька является показателем статуса и достатка семьи. Самой дорогой считается нефритовая, после нее идет золотая, далее – серебряная. Простолюдины носили шпильки из кости и дерева. Ее начинали носить после достижения совершеннолетия. Преступники лишались права использовать шпильки.

[4] Фацзань (发簪, fàzān) – женская шпилька для волос.

Глава 6.2

– А-Ланфэн, как одна из лучших учениц, отправилась от клана Фэн в числе еще пятерых девушек, – добавила Су Мин. – Три сильнейших клана и девы Фэн По По трудились дни и ночи ради безопасности города…

– Тогда почему никто из них не знал об этом? И все верили монаху…

– Он появился тут примерно в то же время. Скорее всего, забрал все лавры себе вперед заклинателей, и им банально не поверили, – Чжао Ичэнь пожал плечами. – Кланам не нужна благодарность людей и их признание. Не тройке лучших, по крайней мере. Все их услуги оплачиваются Императорским двором.

– А я думала, они людей оберегают, – задумчиво отозвалась Су Мин. Рассказы о трех кланах всегда поражали воображение: их считали самыми сильными и благородными во всей Империи. И именно к ним люди обращались за помощью. – Меня не посвящали в подробности. Я недавно закончила основное обучение, и поимка Тан Юна стала моей первой выездной миссией на такое длительное время и расстояние.

– Оно и видно, – многозначительно отозвался Чжао Ичэнь. – Обычно все так думают. Любая работа оплачивается, а вот кем – другой вопрос.

– Все равно самый сильнейший и немногочисленный клан, возглавляющий тройку, – клан Яо. Вот уж кто всегда получает хорошие деньги за свою работу. Они давно работают на Императора, а другие – когда повезет, – Су Мин ускорила шаг, стараясь заглянуть в лицо парню. Его хмурая спина немного напрягала, да и считывать эмоции привыкла по эмоциям. А таинственный заклинатель был уж слишком сдержанным. – Повезло людям с такой же фамилией! Многие хотели бы носить ее.

– Она достаточно распространена. Мы в одном постоялом дворе были с двумя людьми такими же, – Чжао Ичэнь перевел взгляд на любопытную девушку. Его ровный тон не нес для нее какую-либо новую информацию. – Но, должен признать, это действительно весьма приятно. Можно мнить себя великим человеком. Так, самолюбие потешить немного.

– Я слышал, Яо Гуанмин вообще поместье клана не покидает, – отозвался Тан Юн. – Работает в пределах города, ведет какие-то внутренние расследования.

– Он занимается непосредственно обучением будущих членов клана, – пояснил Чжао Ичэнь. – Несмотря на отсутствие постоянных сражений, его все равно считают одним из сильнейшем в клане.

Су Мин призадумалась: действительно, про старшего сына клана Яо ничего неслышно достаточно давно. Он в одиночку победил сразу десяток сильнейших яогуаев и получив признание Императора, однако по неведомым причинам отказался от щедрого вознаграждения и хорошей должности.

– Темнеет, или мне кажется? – девушка осмотрелась по сторонам. – Как-то тут мрачно стало…

– Быть не может, – Чжао Ичэнь обеспокоенно окинул взглядом пространство. – Мы шли чуть больше ши, еще рано для сумерек. Ветви закрывают небо, вот и кажется темнее.

– Тихо, – Тан Юн замер. – Слышите шипение?

Чжао Ичэнь обошел спутников, закрывая собой. Он сделал пару шагов в сторону кустов, откуда выползла змея. Достаточно большая для обычных. Вместо того, чтобы кинуться на них, вдруг взмыла в воздух. Она извивалась, стараясь избежать участи, но все равно оказалась обезглавлена. Су Мин юркнула за Тан Юна, а юноша стоял, как вкопанный, не смея лишний раз вдохнуть.

– Пока не все так страшно. Уходим, – Чжао Ичэнь поспешил увести товарищей подальше отсюда. Встреча с тэншэ[1] жизнь им совершенно не облегчила: раз тут есть одна летающая змея, наверняка найдутся и другие.

– Что это за тварь была? – Су Мин поспешила за ним.

– Не знаю, – задумчиво отозвался Тан Юн. – Я не изучал яогуаев настолько досконально. Тут наверняка попадутся создания, о которых вообще никогда не слышали люди.

– Я всегда внимательна, ни одна гадость мимо не проползет, – Су Мин вооружилась веером, и сразу же повернула голову в сторону «преступника». – Кстати, я не успела поблагодарить…

– И не нужно, – Тан Юн отмахнулся. – Все равно я бы выкинул его. Хоть польза будет.

Юноша отвел взгляд. Невольно вспоминалась печальная улыбка Цюань Дай Лу и слова, которые часто повторяла личной служанке: «Он замечательный человек, старающийся ради других. Уверена, Тан Юн станет прекрасным лекарем и перевернет представление о врачевательстве. Я обязана стать его опорой и поддержкой».

[1] Тэншэ (腾蛇, téngshé) – в китайской мифологии летающий змей, иногда ассоциируется с драконом.

Глава 6.3

Тан Юн остановился, заострив внимание на влажной земле. Должно быть, А-Лу сильно испугалась в тот последний миг своей жизни и все еще надеялась на спасение. Если бы он мог… Сделал бы все, что в его силах, чтобы изменить произошедшее.

Когда юноша поднял голову, впереди никого не оказалось. Друзья просто исчезли, словно их никогда и не было. Тан Юн кинулся следом за ними, но сколько бы ни бежал, ничего не менялась. На оклик никто не отзывался. Запыхавшись и устав, он остановился, оперся о дерево. Тревожные мысли возникали одна за другой: если сейчас же не нагонит их, вряд ли выйдет из леса живым.

Густой воздух заполнял легкие липкой влагой, затрудняя дыхание. Еще и деревья, стоящие плотными рядами, будто сдвинулись, совсем лишая пространство солнечного света. От ощущения чужого взгляда по спине пробежали мурашки. Тан Юн попытался взять себя в руки и не нервничать: бегать и кричать сейчас уж точно не стоит. Он шумно выдохнул, и осторожно повернулся.

Напротив него стояла Цюань Дай Лу. Его прекрасная А-Лу, чьи нежные черты красили любой пасмурный день. Тан Юн вобрал воздух в легкие, да так и замер, боясь дышать. Определенно точно это была она: то самое любимое, нежно-сиреневое ханьфу с золотой вышивкой парящих журавлей, и нефритовая шпилька, подаренная не так давно. Просто так. Без повода. Ему просто хотелось увидеть улыбку невесты. И именно сейчас… Она улыбалась. Все также нежно, с долей понимания и смиренного терпения.

– А-Лу… – по щеке Тан Юна скатилась слеза, срываясь с подбородка и капая на влажную землю.

– Рада видеть тебя в здравии, – девушка подошла к нему ближе, позволяя рассмотреть себя еще лучше. – Почему ты плачешь? Что-то случилось?

– Ты умерла… И я не знаю, есть ли в этом моя вина, – Тан Юн не мог оторвать от нее взгляд. Хотелось запомнить каждую деталь в мельчайших подробностях. Юноша зажмурился и опустил голову, чувствуя, что слезы не желают останавливаться.

Теплые, мягкие ладони коснулись его щек и подались вверх, заставляя посмотреть на себя. Он ожидал увидеть перед собой ужасное создание, принявшее облик погибшей невесты, однако та выглядела все также красиво и умиротворенно. Смотрела прямо в глаза, но по ощущениям – в саму душу.

– Не забывай, что тебе нужно больше отдыхать, – Цюань Дай Лу нежно провела пальцем по влажной дорожке, смахивая со светлой кожи. – Я приготовлю тебе успокаивающий чай на ночь. Госпожа Тан научила меня этому рецепту.

– Прости меня, – Тан Юн осторожно коснулся дрожащими пальцами ее запястья с золотым браслетом, не подходившим по размеру. – Пожалуйста… – он закрыл глаза в попытке сдержать подступившие слезы.

– За что ты извиняешься? – девушка положила свободную руку на его плечо, провела по нему пальцами. Ее прикосновения ощущались самым настоящими, живыми. Теплыми.

– За все. За мое поведение. За недостаточное внимание к тебе. За мои чувства… Ты замечательная, А-Лу. Самая прекрасная из всех, кого я когда-либо встречал. Хоть из уст затворника звучит это так себе… Я правда так считаю. Ты невероятно добрая, нежная и красивая. Всегда помогала, всегда знала, когда именно мне нужна твоя поддержка. И продолжала оставаться рядом, даже если я ругался и ворчал. Ты была бы самой лучшей женой… Но как раз потому, что я считаю тебя такой замечательной, всегда думал, что ты заслуживаешь того, кто сможет дать все то, о чем ты мечтала. А я… Я совершенно не романтичный человек и не разбираюсь в женских желаниях… Я никогда не был тебя достоин. И ты погибла из-за меня. Если бы не я… Ты бы… Была бы счастлива где-то далеко от меня и… Жила дальше…

– Глупышка, – беззлобно ответила Цюань Дай Лу, расплываясь в теплой улыбке. Такой искренней, адресованной только ему. Она прильнула к жениху, прижимаясь и осторожно обнимая. – Я люблю тебя. Зачем мне кто-то другой? Всего лишь нужно набраться терпения. Подождать пять лет… Я выполнила твое условие. Если ты желаешь жениться, когда станешь самым прекрасным врачом, я подожду. Я всегда буду ждать тебя. И всегда буду рядом, чтобы помочь. Поддержать, дать совет. Может, мне неизвестны многие нюансы, но я успела получить хорошее образование.

– Я всегда относился к тебе, как к самому дорогому человеку. Ты правда была рядом, и благодаря тебе я смог улучшить свои познания, но… Разве это стоило того? Стоило твоего ожидания? – Тан Юн опустил голову на ее плечо, закрывая глаза. Нежный аромат сливы обволакивал сознание. Родной, любимый аромат… Слезы одна за другой катились по щекам от осознания, что это последний раз, когда может вот так стоять с возлюбленной. Он осторожно положил ладони на талию девушки. – А теперь ты умерла… Умерла от лезвия меча, оказавшегося у меня в руках. А я вообще ничего не могу вспомнить. Я даже похоронить тебя и родителей не смог самостоятельно… – юноша старался говорить ровно, сдерживать всхлипы. Иногда он прерывался, стараясь не разреветься в голос. – Меня объявили в розыск. Все думают, это я вас убил и украл нашу семейную реликвию. Но я правда… Правда ничего не знаю. Мне очень страшно. Я неимоверно сильно устал и хочу домой…

Глава 6.4

– А-Юн, – Цюань Дай Лу произнесла его имя мягко, с любовью, которой были пропитаны все ее слова. Она неспешно гладила жениха по спине и перебирала в изящных пальцах черные пряди. – Рано или поздно каждый человек сталкивается с потерей дорогих людей. Мне приятно знать, что я была дорога тебе настолько сильно. Но, прошу тебя, послушай: ты же никогда не сдавался. Неужели сейчас бросишь все на полпути?

– Я уже не знаю, ч-что мне д-делать… Й-я… П-потерялся в этом… Проклятом лесу, – Тан Юн разревелся навзрыд. Он стиснул в объятиях хрупкое тело невесты. Отпустить ее – значит, потерять навсегда. Парень не мог позволить себе снова лишиться дорогого человека. Только не А-Лу. – И ты… Ты всего лишь яогуай, играющий с моим сознанием... Но я т-так… не хочу в-в это в-верить…

– Ты умный и смышленый юноша, – Цюань Дай Лу продолжала водить пальцами по его спине, рисуя бессмысленные узоры. – Жаль, что на самих Небесах наш брак не благословили. Не ты недостоин меня… А я тебя, – девушка повернула голову, практически невесомо касаясь губами его виска. – Прости. Я не помню, что произошло и ничем не могу помочь. Просто знай: дракон укажет путь…

– О чем ты? – Тан Юн все же заставил себя распрямиться и посмотреть на невесту. Та все еще выглядела также прекрасно и безмятежно, но на ее лице отражалось легкое смятение, а в глазах читалась печаль.

– Мне пора уходить, – Цюань Дай Лу подалась вперед, нежно касаясь губами губ возлюбленного, впервые за все это время позволив себе подобную вольность до свадьбы. Их первый и последний поцелуй показался Тан Юну самым горьким из всех возможных. Внутри все сжалось от осознания, что это конец. Настало время проститься навсегда. Он незамедлительно ответил, но девушка быстро подалась назад, разрывая поцелуй. Провела пальцем по нижней губе юноши, вытирая с нее оставшийся след помады, вскоре исчезнувший самостоятельно. Будто его никогда и не было.

– Я… – Тан Юн сжал запястье невесты. – А-Лу, я… Я люблю тебя…

– Мне приятно это слышать, но… – Цюань Дай Лу печально улыбнулась. – Ты не имеешь право любить. Не меня, – девушка подалась назад.

– Стой! – юноша потянул невесту на себя, и с ее руки слетел широкий золотой браслет. Она сделала несколько шагов назад. Легкий ветерок долетел до Тан Юна с отчетливыми нотками се-ци, исходящими от тела Цюань Дай Лу. Нежный аромат слив превратился в леденящий душу холод. Образ становился все более размытым и нечетким. – А-Лу! Подожди!

Тан Юн метнулся за ней. Пока добежал, силуэт полностью исчез в легкой дымке. Голова сильно закружилось, мир перевернулся встал с ног на голову. Появилось странное чувство легкости, а после словно всем телом о землю кинули. Под ладонями почувствовалась влажная почва – значит, правда упал. Сознание на секунду провалилось в дрему, но буквально через мгновение юноша распахнул глаза.

– О, живой, – Су Мин сидела на корточках недалеко от него. Перед ними горел костер, а лес вокруг погрузился в ночную мглу.

– Что… Кха, – Тан Юн схватился за горло. Чжао Ичэнь протянул ему тыкву-горлянку[1], и юноша забрал ее, с жадностью делая пару глотков воды. – Что произошло? – он судорожно выдохнул.

– Ты шел позади нас, а потом внезапно потерял сознание. Я тащил тебя на горбу неизвестно сколько, – Чжао Ичэнь прислонился спиной к стволу дерева, находящегося поблизости от парня. – Ты должен мне новый позвоночник.

– Я бы поставил тебе пару игл, но не в таком месте, – тихо проворчал Тан Юн себе под нос. Он поднял правую руку. В ней оказался широкий золотой браслет.

– О! – Су Мин тут же выхватила украшение. – Откуда это у тебя?! Его совершенно точно не было!

– Отдай! – юноша отобрал его, прижимая к груди. – Это браслет Цюань Дай Лу! Я видел ее. Она приходила ко мне… Я пытался ее удержать…

– Что, прости? – Чжао Ичэнь перевел взгляд с него на Су Мин, застывшую в недоумении. Девушка пару раз хлопнула пушистыми ресницами. – Порой можно вынести предметы из Призрачной деревни, это факт, но не из собственного сна же.

– Да не снилась она мне! – Тан Юн бережно провел пальцем по выпуклому узору дракона, выгравированного на золоте. – Я совершенно точно помню, как шел за вами, задумался и отстал. Не мог вас найти и пришла она. Я подумал, хули-цзин играет с моим сознанием. Мы поговорили немного… Она меня поддержала, сказала следовать за драконом, и ушла. А браслет остался у меня в руке. Потом я потерял сознание и очнулся сейчас. Не могло это все быть сном. Просто… не могло, – юноша сжал в руке украшение, ранящее сердце одним своим видом.

– Сон или нет, у него браслет оказался, – Су Мин подошла к парню, коснулась его плеча. – Успокойся. Она что-нибудь еще сказала важного?

[1] Тыква-горлянка использовалась в качестве сосуда для хранения воды.

Глава 6.5

– Что не помнит свою смерть и ничем не может помочь… И… Что я не имею право любить ее, – Тан Юн немного притих. Он карябнул ногтем по узорам золотого изделия и все же посмотрел на него. На изогнутой пластине изображался Императорский дракон. – Это же…

– А вот и дракон, – Су Мин заулыбалась. – Но как за ним следовать?

– Пока вопросов куда больше, чем ответов, – Чжао Ичэнь развязал сумку, протягивая парню. – Убери. Нечего с ним щеголять, потеряешь еще. Тебе нужно покушать и отдохнуть. За сегодня мы все устали. Потом будем разбираться, как и почему это произошло, сначала нужно отсюда выбраться.

– Наверное… – Тан Юн кинул браслет в сумку и вынул оттуда завернутую хлебную лепешку. Он сел обратно и откусил кусок. – Я устал… От всего.

– Ну, ну, – Су Мин присела рядом. – Тебе куда тяжелее нас, но это не повод сдаваться. Ты теперь не один. Когда выберемся из леса, станет проще.

Чжао Ичэнь вынул из сумки небольшую деревянную дощечку с указаниями сторон света. Из нее торчал высокий стержень, а на нем балансировала вырезанная из дерева черепашка с магнитом внутри. Благодаря бамбуковой игле она свободно крутилась и указывала на север. Юноша встал по направлению их пути, оценивающе глядя на компас.

– Мы идем верно. Из-за побега лошадей, лес пройдем примерно через три дня.

– Учитывая этот – четыре. И смысл был переться через него? Лучше бы поехали в обход, – Тан Юн прислонился затылком к дереву. – Потратим больше сил. На вас за это время никто не напал?

– Тогда меня бы принесли в жертву! – на лице Су Мин успели отразиться все грани недовольства. – Не говори так, Тан-гэ. Мне становится грустно. И нет, никто на нас не нападал. Странно как-то…

– Мы не настолько близки, чтобы я был тебе братцем, – недовольно отозвался юноша. – Не важно, почему яогуаи не нападали, главное, что не делали этого.

– А Шу-гэ любит, когда я его так называю. Он всегда говорил о тебе, как о живом воплощении вредности и своенравности. Вижу теперь, прав был, – девушка вздернула носик и демонстративно отвернулась. Сама же прикрыла ладошкой нижнюю часть лица, стараясь не смущаться лишний раз.

– Ой, да ну него, – Тан Юн улыбнулся едва заметно, с долей печали. – Он… Правда считает, что это я убийца. Поверить не могу до сих пор. Мы росли вместе… Родители его усыновили незадолго до моего рождения. Отец договорился с главной Цюань, чтобы он мог поступить на обучение. Был таким неумелым, ужас. А стал прекрасным заклинателем.

– Не мне судить о ваших взаимоотношениях. Знаю, Цюань Дай Лу была ему дорога. Он всегда ее защищал и сопровождал. Мы общались не так много, всего пару лет. Забавный такой! А сейчас серьезный и мрачный, – Су Мин положил руки на поджатые к груди колени, а голову на предплечья. В темных глазах отражались языки пламени, мечущегося в небольшом кольце из камней.

– Он упрямый, поэтому без доказательств ничему не поверит, – Тан Юн перевел взгляд на Чжао Ичэня, все еще стоящего с компасом. – Эй, ты чего там застыл?

– Пытаюсь сообразить, как нам пройти лес быстрее.

– Вот бы у нас был тяньма[1], – Тан Юн с сожалением наблюдал за огнем, бушующими среди сухих веток костра. Ему бы хотелось добраться до Столицы за столь короткое время.

– С натяжкой согласиться можно: не все яогуаи созданы из се-ци, однако тут заперты именно вредоносные создания. Небесного скакуна найти не получится, – Чжао Ичэнь убрал компас обратно в сумку и устроился близ костра, подкинул пару веток. – На той стороне должен быть город. Повезет, если сможем раздобыть там лошадей.

– Мы уже ближе к Столице подбираемся, а, значит, больше шансов встретить заклинателей, – Су Мин потянула Тан Юна за накидку. – Мне тоже нужна накидка.

– Ты не преступница, чего тебе прятаться? О тебе вообще никто не знает, – юноша дернул за ткань, вырвав ее из пальчиков спутницы. – Мой меч спрятан, одежда скрыта. Меня не должны узнать.

– Тебе нужно купить новое ханьфу! Конечно же, в одежде молодого господина клана Тан тебя узнают.

– Меня бы узнали, если бы я спускался с горы чаще, чем раз за несколько десятков лет, – Тан Юн закутался в ткань накидки еще сильнее. – Никто точно не знает моей внешности, а похожей одежды достаточно много. Не хочу. Это все, что осталось у меня в качестве напоминания о доме, куда я могу никогда не вернуться.

– Вернешься, – Чжань Ичэнь встретился взглядом с печальными глазами товарища. – Мы к Императору не с пустыми руками, он хотя бы выслушает.

– А что вы ему подарите? – поинтересовалась Су Мин.

– Шкатулку древнюю. Нашли в Призрачной деревни, – Тан Юн зевнул. – Ему нравятся исторические вещи. Да и нам повезло вынести ее, – юноша полез в сумку, вынимая оттуда резную вещицу. Вместе с ней выпало одно из писем.

Су Мин подняла бумажку, с интересом рассматривая символы. Она едва заметно стала шевелить губами в попытке прочитать написанное.

– Ты понимаешь написанное? – уточнил Тан Юн, заметив проблеск мысли в ее глазах.

– Нет, выглядит странно. Я такую письменность не видела никогда. Что это за язык?

– Мы не знаем, – Чжао Ичэнь забрал у нее бумажку, убирая обратно. – Похоже на какой-то древний язык.

[1] Тяньма (天马, tiānmǎ) – в китайской мифологии небесная лошадь с крыльями, способная преодолеть за один день тысячу ли по земле или воздуху.

Глава 6.6

– А жаль, интересно, о чем речь идет, – Су Мин взяла в руки шкатулку. Осмотрела со всех сторон, потрогала резьбу. – Она такая красивая! Его Величеству обязательно понравится. Выглядит действительно удивительно… – девушка покрутила ее в руках, открыла. – О, тут книжки.

– Да, мы все сложили внутрь пока, для экономии места, – Чжао Ичэнь наблюдал за любопытной девушкой, открывающей одну книгу за другой. – Они на том же языке.

– Удивительно. Никогда бы не подумала, что из Призрачной деревни можно что-то унести, еще и в таком количестве, – девушка вернула ему вещицу, а сама устроилась поближе к костру. – Знаете, с вами что-то удивительное происходит.

– Ага, удивительная полоса несчастий, – Тан Юн наконец-то дожевал хлебную лепешку. Она ему поперек горла встала, то ли от своего вкуса, то ли от сухости.

– Нет, я про нечто необъяснимое. Взять хотя бы этот лес: люди так долго тут не живут. Почему на нас не нападают? Я чувствую, как они наблюдают и жаждут крови, но ничего не делают. Вам не кажется это странным?

– Ну, может, они бояться Чжао Ичэня? У него взгляд такой, посмотришь – жить не хочется.

– Неужели я настолько жуткий? – заклинатель нахмурился и стал выглядеть куда более недоброжелательно. – Я просто задумчивый. Мне нужно каким-то образом вас защитить и самому не умереть. Уж извините, что не улыбаюсь.

– Да ты и раньше не особо улыбался. Только по началу, а потом впал в молчаливое уныние, – Тан Юн пожал плечами. – О чем ты так мучительно думаешь?

– Уж точно не о твоей сохранности, – буркнул Чжао Ичэнь. – У меня хватает своих проблем. И вообще, чего вы активные такие? Ложитесь спать. Я подежурю.

– Вот и прекрасно, – Тан Юн натянул на голову капюшон, отвернулся от Су Мин и сложил руки на груди. Девушка поудобнее устроилась недалеко от него, примостившись у того же дерева. От костра веяло теплом, отчего ночь не казалась такой уж холодной.

Чжао Ичэнь остался наблюдать. Вокруг и правда никого не было, и это подозрительное спокойствие пробуждало долю интереса. Он никогда не думал, что голодные яогуаи по какой-то неведомой причине захотят просто наблюдают за путниками. Юноша сидел довольно долго, пропадая в своих мыслях. События последних дней слишком сильно засели в голове, и вызывали много вопросов.

Он вынул из сумки золотой браслет Цюань Дай Лу, провел по выпуклым рисункам пальцем. На нем действительно изображался Императорский дракон, что весьма большая редкость для украшений среди обычных людей. Вернее, они вообще не имели права носить подобные вещи. Так откуда у юной госпожи Цюань настолько дорогой предмет? Браслет выглядел весьма старым, обшарпанным. В нем не хватало некоторых драгоценных камней, неизвестно, когда потерявшихся.

Чжао Ичэнь присмотрелся к рисункам: помимо самого дракона вокруг располагались углубления, составляющие незнакомые символы. Он вытянул руку и надел браслет на запястье, затем окинул взглядом пространство. Ничего не изменилось. Юноша повернулся, собираясь убрать украшение в сумку и встретился лицом к лицу с лисицей, успевшей подобраться к сумке. Она прижала уши к голове, зашипела, схватила браслет и кинулась прочь.

– Тан Юн! – Чжао Ичэнь подорвался с места. – Ждите тут! – он кинул ничего непонимающему спросонья парню сумку, а сам бросился следом за плутовкой.

Несмотря на усталость, юноша передвигался молниеносно. Юркий зверек убегал не особо резво, иногда останавливался, будто ждал преследователя. Погоня долго не продлилась – лисица остановилась среди выпирающих корней дерева.

– Побегали и хватит, – Чжао Ичэнь направил на нее меч. – Верни браслет. И не прикидывайся обычным животным.

Лиса положила украшение на землю. Ее опутал густой туман, разлившийся волнами в разные стороны. Темный женский силуэт показался заклинателю, быстро обретая утонченные черты. Белесая пелена следовала за плавными движениями, превращаясь в спущенное с плеч ханьфу персикового цвета с белыми цветами лотоса и искусной россыпью черного бисера. Она протянула изящную руку с длинным острым маникюром.

– Какой догадливый заклинатель, – нежный голос хули-цзын завораживал одним звучанием. Ее алые губы растянулись в легкой полуулыбке, стоило заметить напряжение в руках юноши.

– Подойдешь ближе – отрублю хвосты, – Чжао Ичэнь сжал меч сильнее. Любое движение могло стать последним для хули-цзын, но она и бровью не повела. – Отдай браслет.

– О, не нужно так нервничать, господин заклинатель, – хули-цзин ловким движением подняла украшение с земли и надела на свое запястье, оказавшееся намного тоньше массивного браслета. За ее спиной развивались четыре пушистых хвоста, никак не скрываемые чарами. – Он намного больше идет мне, не думаете? – девушка осторожно приближалась к нему, и каждый шаг не издавал ни звука.

– Зачем он тебе? Это украшение погибшей невесты моего друга. Верни по-хорошему, и мне не придется драться с тобой. Я не поднимаю руку на женщин, не вынуждай меня поступиться собственными принципами, – Чжао Ичэнь внимательно следил за каждым плавным движением незнакомки. Хули-цзин считались довольно опасными созданиями из-за своей способности обольщения, однако обычно пользовались этим для получения какой-либо выгоды, а не целенаправленного вреда другим людям. За исключением питания, разумеется.

Глава 6.7

– Понравился. Я люблю золото, – девушка провела пальчиками по его плечу, пускаясь до предплечья, надавливая с такой силой, что Чжао Ичэнь опустил руку с мечом против собственной воли. Она уперлась ногтями в его грудь, заставляя сделать пару шагов назад и прижаться спиной к дереву.

– Золото покойника принесет тебе еще больше горечи, – юноша сохранял ровный тон. Хули-цзын были теми, кого он ненавидел больше всего. Сложно держать в голове, что настолько прекрасные девушки способны причинить много вреда другим. Взгляд лисицы проникал в самую душу, завораживая. Чжао Ичэнь нервно сглотнул, стоило ей повести пальчики вниз по груди.

– Я неприхотлива. Позволь мне забрать всего одну вещицу, и больше я не побеспокою никого из вас… – каждое слово хули-цзин отражалось в сознании эхом и легким теплом, заставляющим сердце биться чаще. Чжао Ичэнь выронил меч, когда ее острые ногти впились в предплечье. Девушка вдруг прильнула к его губам, отвлекая от причиненного дискомфорта.

Чжао Ичэнь подался к ней, перехватывая инициативу. Стоило лисице на мгновение потерять бдительность, – схватил за запястье с такой силой, что та простонала от боли. Попыталась отпрянуть, да не вышло. Юноша выхватил из ее ладошки, гулявшей по чужому телу, Немую книгу бессмертных, сорвал браслет и с силой отпихнул от себя.

– Я предупреждал тебя, – он сплюнул на землю. – Но ты подумала, что чары на мне сработают… Наивная лиса, – Чжао Ичэнь направил ладонь к земле, и меч сам взлетел к руке хозяина. Заклинатель взмахнул оружием, направив острие на лисицу. – Отвечай! Зачем тебе понадобились эти вещи?! – юноша повысил голос, отчего та вздрогнула.

– Шутишь?! – хули-цзин попятилась. – Думаешь, ты сможешь найти все части книги, о которой не знаешь ничего?! Отдай ее мне. Зачем такому неосведомленному человеку нечто подобное?

– Так ты неплохо осведомлена… Еще лучше, – Чжао Ичэнь подался в сторону и пропал из виду, с большой скоростью перемещаясь ей за спину с помощью «Скользящей поступи». Холодное лезвие коснулось ее шеи. – Рассказывай все про эту книгу.

– Лучше убей меня, – она ничуть не испугалась внезапному появлению заклинателя: отклонила голову назад, стараясь избежать соприкосновения холодного металла с кожей.

– Чжао Ичэнь! – Тан Юн налетел на дерево, цепляясь за кору. Он сильно подался вперед в беспомощной попытке отдышаться. – Не вреди ей!

– Она хотела нас обокрасть, – юноша не убирал меч. – А еще знает про… книгу.

– С любым созданием можно договориться мирно, особенно с хули-цзин! Они же практически люди. Гуньян, послушай: давай поговорим спокойно, ладно? Честно и спокойно. Мой друг опустит меч, а ты расскажешь все, о чем знаешь. Хорошо?

– Ладно, – хули-цзин согласилась на удивление быстро, без особых раздумий. – Сначала я хочу почувствовать себя в безопасности.

– Я тоже много чего хочу, – огрызнулся Чжао Ичэнь. Он бросил взгляд, полный недоверия, на Тан Юна, и все же отпрянул. Меч не опустил, держал наготове и достаточно близко к лисице. Та дернула пушистыми хвостами с легким пренебрежением, отвернулась от него в сторону Тан Юна. В ее глазах сверкнула хитринка, стоило увидеть подоспевшую девушку.

Су Мин замерла, уставившись на хули-цзин перед собой в легком оцепенении. Настолько удивительное создание видеть ей никогда не доводилось. Четыре хвоста, веером раскрытые позади девушки, смотрелись совершенно чужеродно, но невероятно удивительно.

– Немая книга бессмертных… – лисица смаковала каждое слово. Она обхватила локоть ладонью и провела алыми ногтями по своей бледной щеке. – Никто не знает, что сокрыто в ее текстах. Многие считают, – инструкции по поиску гор, скрывающих проход в Небесное царствие.

– Что? – одними губами прошептала Су Мин, удивленно глядя на обоих товарищей. И без дополнительных объяснений понятно: от нее успели скрыть нечто очень важное, отчего в груди разожглась искорка обиды.

Глава 6.8

– Люди ошибочно считают ее единственной, – хули-цзин перевела взгляд на Чжао Ичэня. Направленное на нее лезвие совершенно не волновало девушку, лишь вызывало легкую, самоуверенную ухмылку. – Немая книга бессмертных – сборник из восьми книг, давно утерянных и ставших легендарными. Так, может, мы объединим усилия?

– Вот еще, – огрызнулся Чжао Ичэнь. – Убирайся по-хорошему.

– Как жаль, ведь я хотела договориться, – она взмахнула хвостами, ударяя ими о земь. От них разлетелись искры, разгораясь бушующим пламенем. Огонь быстро перекинулся на почти иссохшие деревья. Лисица, воспользовавшись замешательством заклинателя, кинулась на него, приготовившись расцарапать.

– Не трогай его! – громкий крик Тан Юна прозвучал сродне грому среди ясного неба. Лисица замешкалась, обратив на него внимание. Юноша же вынул меч из ножен, неумело обхватив рукоять обеими руками.

Хули-цзин дернулась в сторону, уклоняясь от лезвия Чжао Ичэня. Стоило ей отступить, между ними упала горящая ветка. Девушка моментально обернулась зверем и быстро убежала, так и не успев прихватить с собой чужие вещи.

– Уходим! – Су Мин все также мялась там, где остановилась. Она прикрывала рот ладонью, а во второй сжимала сумку, которую пришлось тащить самостоятельно.

– Скорее! – Тан Юн метнулся к девушке и забрав поклажу, взвалил себе на плечо.

– Сюда! – Чжао Ичэнь выбежал с ними на подобие тропинки.

Пожар распространялся стремительно, и хуже всего – если он доберется до окраины леса, круговые печати спадут. Яогуаи окажутся свободны. Отбить местных жителей от них вполне реально, но вот спасти их дома от огня – вряд ли. Черный столб дыма не может остаться незамеченным, и совсем скоро сюда слетятся все ближайшие заклинатели. Найти зачинщиков для них не составит труда.

Воздух стал невыносимо горячим и едким, проникал в легкие обжигающей волной и заставлял глаза слезиться. Среди треска иссохших деревьев отчетливо слышались протяжные вопли яогуаев, запертых огнем где-то вдалеке.

Су Мин взмахнула веером в попытке отогнать дым, однако порывы ветра наоборот ухудшали ситуацию. Она услышала мелодичное пение и подняла взгляд. Над головой кружила белоснежная птица, чем-то напоминающая петуха.

– Помоги! – Тан Юн остановился, сам того от себя не ожидая, и закричал, что было сил. – Пожалуйста! Выведи нас отсюда!

Глава 7.1

– С ума сошел?! – Чжао Ичэнь схватил Тан Юна за рукав, потянув за собой. – Скорее! Скользим отсюда!

Огонь, вызванный хули-цзин, распространялся куда быстрее обычного. Он пожирал деревья одно за другим, и в неестественно ярких языках пламени за считанные секунды деревья превращались в жалкую горстку пепла. На пути заклинателям попадались яогуаи, перебегающие им дорогу. Большие и маленькие, летающие и ползающие, – все спасались бегством. Их совершенно не волновал никто, кроме самих себя. Выпрыгнувшая из кустов зеленая собака влетела в Су Мин, отчего оба упали. Девушка прокатилась по земле, а существо дало деру дальше.

Чжао Ичэнь свернул к знакомой и, подхватив на руки, помчался дальше. Долго использовать скользящую поступь никто из них не мог. Юноша не представлял, как вытащить тех, кто вряд ли протянет дольше получаса подобного темпа. Над головами продолжала кружить белоснежная птица, красивым пением оповещая весь лес о неминуемой гибели.

– Чжао Ичэнь! – Тан Юн отменил технику, падая на колени и закрывая ладонью рот, кашляя. Голова шла кругом от запаха гари, а легкие разрывались на мельчайшие части. – Я больше… Я… Не могу…

– Не смей отключаться! – рявкнул юноша. Он остановился рядом, но не протянул руки. Унести обоих на одной технике – та еще задачка даже для него. – Поднимайся! Огонь уже близко!

За спинами отчетливо слышался треск горящей древесины и вскоре показалось пламя. Оно перекидывалось с дерева на дерево и те вспыхивали, подобно маслу. В темных глазах застывшего Чжао Ичэня отражался бушующий огонь, окрашивая радужку оранжевыми проблесками. Юноша мог противостоять любому яогуаю, любому заклинателю… Но не лисьему огню. Не в таком количестве.

Су Мин, наконец-то немного пришедшая в себя после сильного удара о землю, вынула веер. Как может она, будущая «Фэнхуан», вот так смириться с гибелью новоприобретенных друзей и своей собственной? Девушка стиснула «оружие» в пальцах чуть ли не до хруста тонкой деревянной основы и, собравшись с последними силами, взмахнула веером. Подул сильный ветер, опутывающий всех троих.

Образовавшееся смерч подхватил внутрь себя всех троих, подбрасывая высоко в воздух. Белоснежная птица, кружащая над ними, оказалась втянута внутрь и пыталась выбраться, отчего путешественники получили несколько раз крыльями по различным частям тела.

Ветер подбросил Су Мин, она слетела с рук Чжао Ичэня и случайно врезавшись в яогуая. Получила перьями по носу. Птица не особо порадовалась внезапному столкновению и мелодично прокричала, однако агрессию не проявила.

Путники не успели опомниться, как смерч вокруг них рассеялся, а они оказались прямо над деревьями. Чжао Ичэнь схватил обоих за запястья. Ребята с криком полетели вниз, но оказались на земле куда быстрее и безболезненно, чем ожидали. Тан Юн, правда, все равно об ветку ударился. Никто из них не успел понять до конца, что именно произошло.

– Это шуанцзин[1]!

– Там шуанцзин!

– Выпустите ее!

– Срочно нужна вода!

Голоса людей слышались откуда-то спереди. Судя по звукам, они находились достаточно далеко, чтобы не заметить троих путников. Над головой проносились заклинатели из клана Яо. Один из них забрал белоснежную птицу, и метнулся в обратном направлении, без проблем пронося к дороге. А значило это только одно… Защитные печати пали.

Су Мин наклонила голову вбок. Настойчивая пелена продолжала размывать картину перед глазами. Из груди то и дело вырывался сдавленный кашель. Тан Юн кинулся к девушке, легонько похлопал ее по щекам и дал сделать несколько глотков воды. Он и сам чувствовал себя не лучше, его еще и укачало за время внезапного полета.

– Я в порядке… – Су Мин кашлянула. Здесь, на окраине леса, дышать оказалось намного легче. Запах гари настойчиво преследовал их, но все еще концентрировался где-то позади.

– Уходим, быстро. Тут заклинатели, – Чжао Ичэнь взял девушку за локоть, ведя за собой. Она тряхнула головой и постаралась идти хотя бы с обычной скоростью, чтобы не задерживать никого. Им все равно пришлось сбавить темп: слишком сильно устали за время непредвиденного побега. Несмотря на кучу потраченных сил, Су Мин была собой довольна: благодаря ей получилось выжить.

[1] Шуанцзин (双睛, shuāngjīng) – в китайской мифологии птица с двумя зрачками, изгоняющая нечистую силу и способная противостоять диким зверям. Также известна, как чунмин.

Глава 7.2

Им потребовалось около двух кэ чтобы выбраться из безопасной части леса на дорогу. Чжао Ичэнь бегло окинул взглядом пространство: практически ничего не видно. Вдали горели чьи-то факелы и бронзовые фонари.

– Дальше по дороге заклинатели. Я видел прибывших членов клана Яо, значит, представители других тоже могут быть там. Придется идти в обход…

– Я больше не могу, – Тан Юн опустился на колени. – Мы надышались дымом… И сильно устали. Ты вообще не спал. Су Мин потратила слишком много ци для нашего спасения.

Девушка, осевшая рядом, положила голову на плечо Тан Юна. У нее совершенно не осталось никаких сил, и перед глазами продолжало настойчиво плыть. Она слегка улыбнулась, когда парень не стал возмущаться ее своевольству и наглости. Наоборот, приобнял за талию, не позволив потерять равновесие.

– Мы все равно не можем оставаться рядом с лесом. Заклинание разрушено, скоро ближайшие яогуаи это поймут и бросятся прочь. Огонь разошелся повсеместно, лес сгорит быстрее, чем его успеют потушить и запереть всех обратно. Мы должны уходить отсюда, – Чжао Ичэнь присел рядом с ними. Он тихо кашлянул, прикрыл глаза. – Если сейчас не уйдем, нас поймают.

– Все равно они не узнают меня, пока я не достану меч… – Тан Юн запрокинул голову к небу, глядя на бесчисленное множество звезд. – У меня правда нет сил... – юноша закрыл глаза и чуть не упал вместе с Су Мин: Чжао Ичэнь успел подставить руку и предотвратить их столкновение с землей.

Он тяжело вздохнул. Выбора, видимо, нет. Ему пришлось взвалить бессознательную тушку врачевателя на спину, а девушку завернуть в свой плащ и взять на руки. Благо, заклинатели оказались не настолько далеко. Увидев путников, несколько мужчин, стоящих на страже, кинулись к ним и помогли парню перенести людей в крытую повозку с двумя лавками.

Су Мин открыла глаза. Она осторожно привстала и подползла к окну, закрытому материалом. Через пространство между плотной сизой тканью и рамой смогла рассмотреть Чжао Ичэня, разговаривающего с двумя мужчинами: один был одет в черное ханьфу с алым обрамлением и массивным поясом, значит, из клана Дяо. Второй – в белоснежном одеянии с черным орнаментом, присущим клану Е.

– Тогда я возьму эту повозку, – Чжао Ичэнь говорил с ними совершенно спокойно.

– Берите, конечно, – поспешно ответил мужчина из клана Дяо. – До ближайшего города около семидесяти ли, вам еды-то хватит?

– Да, а с водой проблемы. Тут вроде должна быть деревня?

– Ушли давно оттуда, – отозвался парнишка из клана Е. – Вы сейчас не на противоположной стороне от леса, а сбоку вышли. Если бы не сбились с маршрута, тогда до Мэйли бы и добрались за пару дней.

– В итоге придется делать крюк… – Чжао Ичэнь ненадолго прикрыл глаза.

– Идемте, дам Вам воды, – он быстро пропал из поля зрения Су Мин, как и ее товарищ.

Девушка снова легла на лавку. Определенно будет, о чем поговорить утром. Если вообще вспомнит об этом. Сейчас она слишком устала, чтобы задавать лишние вопросы. Когда дверь в повозку открылась, она уже спала.

Чжао Ичэнь положил туда свою сумку и еще одну, с полученными от заклинателей запасами. Он поспешно захлопнул дверцу, пряча за ней товарищей, и обернулся к мужчинам, везде его сопровождающим. За это немногочисленное время черный дым стал еще сильнее, и закрывал собой часть звезд.

– Вы справитесь? – уточнил Чжао Ичэнь, забираясь на место возницы.

– Помощь уже вызвали, они скоро прибудут, – заклинатель из клана Дяо кивнул. – Этот пожар не так уж и плох, многие яогуаи сгорят. Главное поддержать печати и возобновить затронутые огнем.

– Хорошо, рассчитываю на вас, – Чжао Ичэнь дернул поводья. Лошадь лениво потопала вперед, таща за собой повозку с мирно отдыхающими ребятами. Он позволил себе немного расслабиться, когда заклинатели остались позади.

Глава 7.3

***

Когда Тан Юн открыл глаза и первое, что увидел, – Су Мин, лежащую напротив. Юноша начал подниматься, повозка налетела на камень, и он чуть не слетел на пол прямо на сумки с провиантом. Дева Фэн По По нахмурилась, недовольно поднимая веки и уставившись на озадаченного товарища.

– Где мы? – Тан Юн отодвинул занавеску. Мимо неспешно тянулось длинное поле.

– Чжао Ичэнь пошел к заклинателям… Они дали нам воды и эту повозку. Я уснула, не знаю подробностей, – девушка зевнула, прикрыв ладонью рот.

– Он сутки на ногах, ему нужно поспать, – Тан Юн высунулся из окна. – Чжао Ичэнь! Эй!

Повозка затормозила, и юноша чуть не вывалился из окна. Он поспешно выбрался наружу и ловко запрыгнул на место возницы, заставив друга посторониться. Чжао Ичэнь и слова ему вставить не дал – сразу отдал вожжи и ушел спать. Ему совершенно не хотелось ничего объяснять. Голова гудела от недосыпа, и глаза сами закрывались.

Су Мин укрыла юношу его же плащом, забрала одну из сумок и пересела к Тан Юну. Она достала оттуда кусок вяленого мяса, с трудом отгрызая его. Другу тоже предложила, но тот предпочел попить воды и не есть то, что ему совершенно не нравится, до последнего. Управлять повозкой раньше никогда не доводилось, но выглядело не особо сложно. По крайней мере, пока.

– Думаешь, Чжао-гэ много денег отдал за такую роскошь? – девушка ударила ладонью по рассыхающемуся дереву.

– Дай боги эта колымага доедет вообще до города, – Тан Юн тихо кашлянул. Дышать все еще было немного тяжело, и ото всюду чувствовался запах гари. Он не сразу понял, что это сама одежда успела пропахнуть. – Интересно, пожар потушили? Кажется, над деревьями видно дым.

– Не знаю, но с этим, видимо, сложности возникли… В любом случае, не наши проблемы! Лучше расскажи про Немую книгу бессмертных. У вас что, есть одна такая? – Су Мин с настойчивым любопытством смотрела на него в ожидании ответа, от которого парню никуда не уйти.

– Есть, – нехотя признал он, понимая, что голову Чжао Ичэнь открутит ему точно. С другой стороны, все равно рано или поздно Су Мин узнала бы правду. – Мы ничего про нее не знаем, и верить той хули-цзин тоже нельзя.

– А можно посмотреть? Мне интересно. Если там правда описан путь до Небесного царствия, понятно, почему книг несколько.

– Она у Чжао Ичэня. И там ничего не написано – непонятные хаотичные полоски и линии, как и в книге моей семьи. Значит, их правда несколько, но нельзя утверждать, что действительно восемь. К тому же, зачем хули-цзин Небесное царствие? Без девятого хвоста ее туда не пустят.

– Может, она об этом не знает или надеется изменить свою суть без должных испытаний? – Су Мин с задумчивым видом наблюдала за неумелым возницей, держащим вожжи просто так. Без понимания собственных действий. Она опустила взгляд на его руки, и немного смутилась от мысли, что смогла бы утешить разбитое сердце простыми объятиями. – В любом случае, у нее бы получилось сбежать и без пожара. Думаешь, она и есть тот убийца?

– Не знаю, возможно. Сложно судить. Хули-цзин сильнее других яогуаев, та защита не смогла бы удержать ее в лесу. Значит, пришла туда целенаправленно. Даже будь она убийцей, зачем преследовать меня? Хотела бы убить, давно бы это сделала. Изначально же второй книги у меня не было.

– Странно, что хули-цзин решила действовать только в лесу. Да и почему не напала на протяжение всего пути? Могла бы справиться с нами, когда ты отключился, например.

– Думаю, из-за шуанцзин. Она летала поблизости, вот к нам никто и не подходил. И продолжала следовать за нами, когда мы убегали от огня. Птица тоже не всесильна, ей нужен отдых. Уснула где-то поодаль, вот хули-цзин и пришла к нам.

– Но разве не только мелкие яогуаи боятся ее?

– Не знаю, если честно… Слухов много разных, а по факту – никакой конкретики. Люди боятся их и не изучают, уничтожают. Если бы мы больше знали про яогуаев, было бы куда легче, – Тан Юн иногда смотрел в сторону леса. Любой обычный человек давно бы вздохнул с облегчением от мысли, что множество чудовищ погибло в огне, его терзали сомнения. Матушка всегда называла его слишком наивным. И она была права – опыта действительно не хватает.

– А что насчет браслета? – Су Мин вынула из сумки украшение. – Хули-цзин ведь его украсть хотела. Потом отобрать книгу… Видимо, они как-то связаны.

– Не знаю, – Тан Юн взял браслет у нее из рук, не позволив долго держать. – Тут мелкие символы начертаны, очень сложно их разобрать. Они еще и стерлись от времени. Убери пока, – он вернул ей украшение.

– А ты уверен, что его тебе отдала именно Цюань Дай Лу?

– Да, она никогда его не снимала. Он всегда был ей велик и почти спадал с руки, выглядел массивно очень. Я спрашивал, но она не хотела рассказывать, почему не будет носить никакой другой. Думаю, об этом стоит спросить ее отца… Но вряд ли мне удастся выйти из дома главы Цюань живым. Мне нужно спокойное место и время для расшифровки тех символов. На первый взгляд, похожи на гексаграммы.

Глава 7.4

– Видимо, у этого браслета очень древняя история. Как у шкатулки, скорее всего.

– Думаю, да. Все вокруг складывается достаточно странно…

– Ты же не собираешься отдавать Императору ту книгу? – Су Мин почти невесомо коснулась пальцами его предплечья. – Мы точно не знаем, какие секреты таятся в ней. Вдруг там что-то опасное?

– Тогда тем более ему надо знать, – Тан Юн не убрал руку, но на жест внимание обратил. – Не беспокойся. Если такова цена моей свободы – я готов ее заплатить. Нам в любом случае придется рассказать. Убийца украл книгу, ему нужна вторая. Думаю, та хули-цзин связана с человеком, которому нужны все восемь частей.

– Почему ты думаешь, что она сама не могла все сделать?

– Могла, конечно, глупой не кажется. Выглядит, правда, будто из публичного дома сбежала, – на щеках Тан Юна выступил легкий румянец, стоило вспомнить, как сильно ханьфу было спущено с ее плеч. – Но, я думаю, она просто чья-то служанка. Никто из яогуаев не сможет попасть в Небесное царствие. Соответственно, туда нужно человеку.

– Откуда тебе знать, что им туда не попасть? Вдруг это возможно?

– Ну, я сужу по имеющийся информации. Се-ци всегда конфликтует с ци, – юноша пожал плечами. – Мы не знаем всего. А ты сама как думаешь?

– Мне кажется, проход туда не должен пропустить яогуаев, – Су Мин нехотя убрала ладонью от его руки. – Или попытка пройти сквозь него просто убьет их. А люди… Ну, небожителями же становятся за какие-то заслуги. Нет единой инструкции для этого. Я не уверена, что туда вообще можно попасть каким-то иным способом. Это проход исключительно для небожителей, спустившихся сюда, кому нужно вернуться обратно. Они ведь все ушли в итоге… И больше никто не спускался. Может, проход вообще сломался?

– Вряд ли они бы стали на широкие массы заявлять о своем присутствие. К тому же, у них ведь такая же жизнь, как у нас. Думаю, твоя мама охраняет Нефритового Императора[1], – Тан Юн слегка улыбнулся. – Я слышал о ней, как о сильнейшей женщине Тянься, но никогда не видел лично.

– Да, она была невероятно талантливой! – Су Мин встрепенулась. Сонливость мгновенно отступила, и девушка стала выглядеть куда бодрее. – Я бы хотела увидеться с ней. Может, там, где проход, есть средство связи с ними? Можно отправить письмо…

– Сомневаюсь, но было бы здорово, – Тан Юн совсем не хотел рушить ее надежды, однако прекрасно понимал, насколько нереалистично звучат такие слова. Сложно сдержать порыв и не притянуть все за уши к привычным вещам.

– Тоже думаешь, что это странно? – девушка потупила взгляд, опустив глаза.

– Нет-нет, я не это имел ввиду. Они же небожители, письма для них – нечто старомодное. Наверняка у них есть другой способ, неизвестный людям, – он поспешил исправить неразумно вырвавшиеся слова, отчего спутница вновь заулыбалась.

– Точно! Тоже так думаю. А давай сами проверим? Найдем все книги, и доберемся туда первыми.

– Мы пока вообще не знаем, что в итоге скрыто в текстах и как расшифровать их. Я никогда не видел ничего подобного. Мне бы совсем не хотелось этим заниматься, – Тан Юн потер шею. – Меня могут просто посадить в темницу и все. Сомневаюсь, что Император разрешит предполагаемому преступнику самолично заниматься расследованием. А так, твои слова не лишены смысла: чтобы найти убийцу нам придется искать остальные книги или банально ждать, пока он сам найдет их и придет за нашей.

– Лучше поискать самим! Это очень интересно. Сам посуди: путешествия по всей Тянься с заданием от Его Величества! Мы сможем повидать столько всего красивого и необычного! Живописные места, удивительных созданий, разгадать какие-нибудь загадки древности. А с твоей любовью к опасным существам – вообще можешь написать книгу о них.

– Звучит неплохо, – Тан Юн все же согласился, хотя стало немного тревожно от мыслей о приключениях неизвестной длительности. Если бы ему действительно удалось изучить яогуаев лучше, это бы позволило заклинателям справляться с ними быстрее.

Он перевел взгляд на возвышающиеся деревья леса, затем на поле, раскинувшееся с другой стороны и вобрал в грудь свежий воздух. О такой ли свободе мечтал маленький мальчик, вынужденный жить в четырех стенах? Ехать по большой дороге с друзьями, и точно не знать, что же принесет им завтрашний день? Пожалуй, он бы не отказался от удивительных приключений и возможности посмотреть мир… Но пока хотелось одного: чтобы его брат перестал верить всем подряд и присоединился к нему в таком длительном путешествии, из которого легко не вернуться живым.

[1] Нефритовый император (玉帝, yù dì) – Небесный владыка, верховное божество в даосском пантеоне. Ему подвластны все три царствия (Небесное, Земное и Подземное).

Глава 7.5

***

– Что тут приключилось? – Шу Вэньмин остановил первого попавшегося человека, обливающегося слезами. Вдоль улицы шла целая толпа, погруженная в пучины отчаяния. Люди завывали, молились и причитали, особенно старики.

– Монах Ва-а-ан, – женщина разревелась еще сильнее. – Он погиб из-за этих проклятых людей! Беду они навлекли на нас!

– Каких людей? Что они сделали?

– Да хозяйка постоялого двора рассказала! Пришли двое благородных мужей с мечами наперевес, спрашивали про монаха Вана, а потом один из них записку оставил дочери их. Где грозился убить его, представляете?! Господин Гэн собрал толпу, пошли мужики на выручку, а тут чудище трехлепое из леса монаха Вана выкинуло! Упал он, да помер! – женщина вынула из рукава тканевый платок, громко высмаркиваясь.

– Его хоронят сейчас?

– Да похоронили уже, вечером еще. С могилы люди идут, молятся там ему и за него, – она размазала слезы по пухлым щекам.

– Подскажите, пожалуйста, где находится постоялый двор? – Су Ланфэн слезла с лошади и взяла ее за узду.

– Да вперед по улице, увидите темные ворота – это он.

– Благодарю, – женщина двинулась дальше, заставляя людей расходиться, уступать ей дорогу.

– Думаешь, это был Тан Юн? – Су Юань семенила за ней, таща за собой не особо покладистую лошадь. Идти ей не хотелось, и она не упускала возможность потянуть на себя хозяйку или попытаться вырваться.

– Он вполне мог найти себе собрата по разуму, – недовольно отозвался Шу Вэньмин, вспоминая уровень насильственного дружелюбия, каким Тан Юн окружал любого встречного. Особенно если тот сам не прочь поболтать. – Сомнительно, конечно… Его мало кто вытерпит, но все же. Я уже ничему не удивлюсь, – юноша старался не выдавать волнение, поэтому снова хмурился. Он с силой сжимал меч, будто собирался с кем-то драться прямо сейчас.

Под глазами залегли мешки. Спать им практически не доводилось. Судя по письму Су Мин, разница у них была в четыре дня. Сейчас же она наконец-то сократилась, однако все равно нагнать их с нормальным отдыхом будет весьма проблематично. И так пришлось позади оставить всех помощников и отправиться в путь втроем.

– Ты лучше всех знаешь Тан Юна. Есть какие-то предположения, почему он мог так поступить? – Су Юань погладила лошадь по шее и вынув из сумки яблоко, протянула ей. Та фыркнула, и все же съела предложенную вкусность.

– Он всегда был… Странным. Яогуаи его пугали не настолько, насколько должны. Их много на нашей горе, поэтому поодиночке никто никогда не ходит. А он сбегал… Я его прикрывал лишь потому, что всегда находил в одном и том же месте, – Шу Вэньмин ненадолго прикрыл глаза. Голова кружилась от недосыпа. Стоило позволить себе расслабиться хоть на секунду, снова видел лицо Цуань Дай Лу… И желание выспаться пропадало моментально. – Я думаю, в него вселился какой-то злой дух, или он попал под чье-то влияние. Или, возможно, я действительно слишком сильно в нем ошибался и на самом деле никогда не знал его достаточно хорошо.

– Невозможно узнать другого человека, пока не познаешь самого себя. А сам ты – самая великая загадка для себя же, – Су Ланфэн остановилась перед воротами постоялого двора. – Не ищи оправдания для преступника. Он убил их не из-за яогуаев, а из-за своих убеждений.

Шу Вэньмин промолчал. Стиснул ножны в пальцах и постарался взять себя в руки: учитель постоянно говорил о необходимости контроля. Хороший заклинатель всегда управляет своими эмоциями и не позволяет им взять верх над сознанием. Как бы сильно ему ни хотелось оправдать давнего друга, он посмел поднять меч на родителей и невесту. Его невозможно понять и простить, и за свои преступления Тан Юн обязан понести соответствующее наказание.

– Здравствуйте, – Гэн Роу поклонилась, стоило гостям войти. Девушка выглядела ничуть не лучше других жителей: такая же заплаканная, уставшая и побледневшая, будто умер родной человек, а не приезжий монах.

– Ты дочь владельца? – уточнила Су Юань.

– Да, а Вы…

– Дева Фэн По По, прибыла в поисках опасного преступника. Сопроводи меня и моих помощников к своим родителям.

– Прошу, – девушка поспешно повела их в покои родителей.

Стоило им прийти к владельцу постоялого двора, Шу Вэньмин заговорил первый:

– Добрый день. Мы разыскиваем сбежавшего убийцу. Зовут Тан Юн, ниже меня на полголовы, одного возраста со мной, щуплый, в красном ханьфу с золотыми узорами и белоснежной бицзя. У него с собой меч, узоры на ножках напоминают ночное небо. Видели такого?

– Приветствую, – сдержанно отозвался господин Гэн. Он сдержанно постукивал пальцем по темному деревянному подлокотнику широкого кресла. – Постояльца с таким именем не было, но за день до смерти монаха Вана приходили двое молодых заклинателей, оба в накидках. У одного меч был в чехле за спиной. Они спрашивали про монаха Вана и хотели пройти через лес Могуэй.

Глава 7.6

– Кто бы мог подумать! – госпожа Гэн выглядела настолько взъерошено и недовольно, что, казалось, сейчас лично помчится искать тех парней. – Такие приличные на первый взгляд! Я сразу подумала, что задумали они что-то нехорошее! Не ходят к монаху Вану, нельзя его беспокоить.

– Почему? – поинтересовалась Су Юань. – К нему ведь должны наоборот люди обращаться.

– Кто придет – учеником его станет. Благодаря ему яогуаи перестали нападать на нас и…

– Он лгал, – перебила Су Ланфэн. – Я лично в числе других заклинателей вырезала на деревьях символы преграды для яогуаев по всему периметру леса. Монах Ван воспользовался существующей защитой. Возможно, вы помните заклинателей, приходивших в город после окончания работ.

– С пропавшими людьми разбираться будут члены клана Цюань, они прибудут через пару дней, – добавила Су Юань. – Расскажите им обо всех, кто не вернулся от монаха Вана.

Супруги переглянулись и сдержанно кивнули. Спорить с девушками, на чьих поясах висят остроконечные веера, никто не хотел. Сразу понятно, абы кто не стал бы бегать за обычным преступником. Раз сами девы Фэн По По прибыли сюда лично, значит, тот преступник действительно очень опасен.

– Наверняка это те юноши подожгли лес, – с долей раздражения сказала госпожа Гэн. – Ночью вспыхнул пожар. Вскоре прибыли заклинатели из клана Дяо, попросили не паниковать. Весь город проснулся от запаха гари. Насколько мы слышали, ученики клана Яо прибыли тушить пожар. Он слишком сильно разошелся, боюсь, как бы нам не пришлось уходить.

– Пока у них получается укрыть город от дыма, но нам советовали покинуть свои дома, – господин Гэн теребил длинную козлиную бородку. – Сами понимаете, никто не хочет оставлять родные места.

– Разберемся, – Шу Вэньмин удержался от желания потереть переносицу. Чем дольше приходилось их слушать, тем больше болела голова. – Вам действительно стоит уехать. Обычный огонь потушили бы быстро, значит, этот – лисий. Тут виновата хули-цзин, а не Тан Юн. Проблема в том, что оборотней теми печатями запереть невозможно. Кем бы она ни была, пришла туда и устроила пожар намеренно. Если огонь доберется до деревьев с печатями, вы быстрее погибните от лап яогуаев, а не от огня. В ваших же интересах уезжать.

Юноша развернулся, быстрым шагом покинув помещение. Вспоминая наличие едва различимого барьера, тревожный вывод напрашивался сам собой: печати давно пали, и заклинатели пытаются восстановить их. Шу Вэньмин спустился по лестнице и сел на ее край, закрыл ладонями лицо. Перед глазами периодически плыло. В подобной ситуации Тан Юн всегда делал ему иглоукалывание и сразу становилось лучше.

Иногда Цюань Дай Лу находила его под крючковатым деревом за территорией своего поместья и множество ши сидела рядом. Обычно ничего не говорила. Если же голова у парня болела не так сильно – разрешала лечь к себе на колени и зарывшись пальчиками в густые пряди, рассказывала ему легенды.

Иногда Шу Вэньмин задумывался, как бы сильно отругал их господин Цюань, если бы увидел вот так сидящими под тем деревом. Он бы назвал дочь бесстыдной девицей, ведь ее почти отдали замуж за другого. Девушка всегда относилась к Шу Вэньмину, как к младшему брату, оттого не видела ничего дурного в прикосновениях. Все же, они были знакомы с детства.

– Ты в порядке? – Су Юань присела рядом с парнем.

– Голова болит, – Шу Вэньмин отвернулся. – Нужно купить припасы и отправляться дальше.

– Тебе стоит поспать…

– Нет, иначе мы не догоним их. И так отстаем сильно. Если им удалось пройти через лес, вообще потеряем их, – юноша с трудом распрямил спину и замер, не решаясь встать.

– Тогда хотя бы покушай. Тут недалеко чайный дом.

– Да, перекусить стоит. Где Су Ланфэн?

– Еще разговаривает с владельцами постоялого двора. Подождем ее?

Шу Вэньмин снова наклонился, прислонился виском к деревянному столбу перил Спина сильно ныла, как и все тело. Но большего всего болело сердце. Стоило пустить тяжелые веки, перед глазами снова всплыло лицо Цюань Дай Лу: ее испачканные в крови губы, ранее всегда растянутые в легкой, нежной полуубылке; остекленевший взгляд, полный ужаса и надежды на спасение.

Но спасение не пришло.

Она погибла, будучи так близко к выходу. Если бы смогла выползти наружу, ее бы заметили служанки куда раньше. Шанс был. Но она мертва, а убийца до сих пор на свободе. От этих мыслей тело начинало содрогаться от злости. От взмаха меча его останавливал указ Императора: всех людей, совершивших преступление против глав кланов, необходимо доставить для суда в Столицу. Никакого самовольства.

А смог бы он вообще поднять руку на того, кого всю жизнь считал братом? Обидеть того, кого раньше защищал? Вряд ли. Сердце до сих пор искало оправдания для него. Конечно же, хотелось зацепиться за не отчаянные слова и поверить, но факты неумолимо кричали об обратном.

– Извини, – Шу Вэньмин поднялся. – Я хочу поесть один. Встретимся через ши у постоялого двора.

Юноша ушел, оставив Су Юань в гордом одиночестве. У него совершенно не осталось сил ни на что. Казалось, даже меч из ножен вынуть не сможет – настолько ослабло все тело. Он с трудом передвигал ноги. Добраться до чайного дома все же получилось без приключений. Шу Вэньмин заказал обед и кувшин вина.

Глава 7.7

Съев несколько кусков пряной курицы, юноша взялся за алкоголь, но замер. В данной ситуации брать в рот хоть каплю алкоголя нельзя, но, судя по разъедающему изнутри горю, если не выпьет, – сойдет с ума. Кисть дрогнула, и Шу Вэньмин со стуком поставил кувшин обратно. Нет. Глушить свою боль он не собирался. Юноша быстро вытер подступившие слезы и постарался взять себя в руки. Нельзя позволять себе проявлять настолько позорные эмоции, особенно в общественном месте.

Шу Вэньмин шумно выдохнул. Чем больше он старался не думать про Цюань Дай Лу, тем настойчивее эти мысли крутились в голове. Юноша честно старался не завидовать своему брату и всегда радовался за счастье юной госпожи Цюань. Жаль, все его слова постоянно пролетали мимо Тан Юна и тот продолжал вести себя подобно несмышленому мальчишке, хотя давно было пора взяться за ум. По сравнению с ним, Цюань Дай Лу была слишком взрослой, вела себя сдержанно и мудро. Она бы стала прекрасной госпожой Тан.

– Негоже пить в одиночестве, – Су Юань присела напротив.

– Я же сказал, что хочу побыть один, – юноша не поднял головы. – И я не пил, – он отодвинул от себя кувшин.

– Когда я была совсем юна, мне понравился один заклинатель из клана Е. Мы проходили с ним совместное обучение на открытой местности, – она забрала у Шу Вэньмина, отодвинув подальше. – А потом госпожа Фэн провела распределение и определила меня в группу на обучение второй ступени…

– И что? Я не совсем понимаю проблемы.

– У него уже была возлюбленная, – Су Юань сложила руки на коленях, продолжая держать спину ровно несмотря на длительное время поездки. – Я не хотела влезать. К тому же, наши условия обучения весьма жестоки. Или я продолжаю учиться, или ухожу из клана. После первой ступени обучения девы Фэн По По сами выбирают свою судьбу. Попадая на второе – становятся полноценными членами клана и остаются в поместье. Кто хочет продвижения по службе, идет на третью ступень и их потом посылают на различные миссии. Более сложные и значимые... Как ты понимаешь, я сейчас обучаюсь на третьей. Су Ланфэн давно окончила ее.

– Разве вам нельзя выйти замуж? – Шу Вэньмин подозвал работника, попросив принести еще порцию курицы и риса, и заодно забрать кувшин, а вместо него подать зеленый чай.

– Конечно можно, – Су Юань улыбнулась с долей снисхождения. – Просто на нас лежат такие же обязанности, как и на других заклинателях. Поэтому госпожа Фэн дает возможность девушкам покинуть клан до освоения тайных техник. Не все выдерживают нагрузку… Но, должна сказать, клан никогда не остается в стороне, если какой-то женщине необходима помощь.

Шу Вэньмин подпер ладонью голову, внимательно слушая девушку. Клан Фэн жил довольно уединенно, и про их обычаи мало кто знал. Он с долей интереса рассматривал девушку. Работать вместе им приходилось довольно часто, но только сейчас юноша обратил внимание на ее утонченные черты.

– Мы потеряли много наших во время сражения с кланом Тоу, и это сплотило оставшихся членов клана Фэн еще сильнее. В общем, в то время я очень сожалела о своей безответной любви. Считала себя некрасивой… – она отвела взгляд. – А потом встретила своего А-Вана. Он командир северного отряда заклинателей на границе. Когда вернется – поженимся, – Су Юань коснулась пальцами щеки, чувствуя легкий обжигающий румянец. Мысли о возлюбленном вызывали целую бурю чувств.

– Вот как, – Шу Вэньмин улыбнулся ей едва заметно. – У такой красавицы не может не быть жениха. Поздравляю. Я, правда, за вас рад. Тебе ведь нельзя из клана уйти?

– Можно, конечно, – она слегка хохотнула. – Госпожа Фэн не изверг ведь. Мне сотрут память о секретных техниках при уходе из клана. А-Ван против. Считает, я должна остаться. Скорее всего ему придется вернуться на границу, вот и поеду с ним. Для этого не обязательно покидать клан. Так вот, я говорила это к тому, что… Когда ситуация кажется безвыходной, – стоит просто жить дальше. А дальше боги сами даруют счастье.

– Хотелось бы верить в их милосердие, – Шу Вэньмин без особого аппетита взглянул на свою остывающую порцию еды. Ком в горле встал. – А что насчет Су Мин? Она ведь не может быть на третьей ступени. Почему ее послали с вами?

– Да, она еще даже на вторую не поступила. Госпожа Фэн разрешила ей поехать, поскольку видит в ней большой потенциал. Все же, Су Мин дочь Су Чжихао, и тоже хочет получить титул «Фэнхуан». Ей нужно больше практики и мастерства. Переживаю за нее… Она намного слабее нас, и сейчас где-то далеко, совсем одна. Не представляю, как справляется.

– Су Мин может за себя постоять, не стоит переживать. Я не защищаю Тан Юна, но, раз он не убил ее, пока мог, значит, не навредит. Все же, мы росли вместе. Он всегда был добрым и… – юноша замолчал, вспомнив Цюань Дай Лу. – Я… Не знаю… Он… Так изменился в одночасье.

– Пока ветер не отгонит облака, мы не узнаем, какие за ними звезды, – Су Юань улыбнулась ему немного печально, с долей понимания. – Ты не мог знать, что таиться в его душе. Я верю, что с А-Мин все будет хорошо, и ты тоже не переживай.

Глава 7.8

– Может, это эгоистично, но сейчас я не представляю, как мне дальше жить. Как смотреть в глаза господину Цюань? Как переступать порог поместья Тан? Это так странно и страшно, – Шу Вэньмин опустил голову, и черные пряди челки прикрыли глаза. – Я должен защищать старшую госпожу Тан, она теперь стала главой семьи. Но не думаю, что разрешит мне появиться в ее доме вновь…

– Ты слишком много думаешь. Сначала найдем Тан Юна, отвезем в Столицу. Решать проблемы будем по мере их поступления. Даже если тебя выгонять ото всюду, ты всегда можешь прийти в клан Фэн. Я поговорю с госпожой. Пусть мы достаточно самостоятельны, нам порой не хватает мужской силы, и мы нанимаем учеников разных кланов в качестве помощников. Уверена, она не будет против.

– Спасибо, ты очень добра, – уголки губ Шу Вэньмина приподнялись в легкой полуулыбке. – Если честно, не думал о жизни вне кланов Цюань и Тан. Я всегда жил буквально на два, и мне будет сложно уйти оттуда, где я провел все свое детство.

– Понимаю, это тяжело, – девушка закинула в рот кусочек курочки, любезно поставленный сотрудником перед ней. – Не отчаивайся. Ты не один.

– Так, хватит, – он распрямил спину. – Мне не нужны твои поддержка и жалость. Я тебе не подружка, с которой можно сплетничать и делиться эмоциями. Трудные периоды бывают в жизни у каждого, но я справлюсь.

– Ой, вы посмотрите на него, какой самостоятельный! – Су Юань звонко рассмеялась, прикрыв ладошкой рот. Ее смех походил на звон колокольчиков. – И как тебя, вредного такого, окружение терпело?

– Да вот так, никто не жаловался! – Шу Вэньмин закатил глаза. Сразу вспомнились все моменты, когда Тан Юн ябедничал на него, называя вредным. Обычно ему всегда приходилось учить нерадивого младшего уму-разуму, а юный господин Тан обижался на правду. Любил ныть и выпрашивать то, что запрещено, еще и жаловаться совести хватало. При том, что этот запрет был поставлен родителями. Причем даже на Цюань Дай Лу маме докладывал абсолютно все: чем именно она не такая, что не так сказала и сделала. Один раз вообще дулся пару дней, когда невеста отказала ему в подарке, не приняв браслет.

– Браслет… – одними губами прошептал Шу Вэньмин, переводя взгляд на Су Юань. – У Цюань Дай Лу на руке не было браслета, который она никогда не снимала.

– Что? – девушка положила палочки поверх миски с рисом. Весь аппетит мигом пропал.

– Он слишком широкий и увесистый, чтобы его спрятать под одежду незаметно… У Тан Юна его при себе не было.

– Думаешь, его украл кто-то еще?

– Или у него был сообщник, или…

– Яогуаи! – послышался истошный крик с улицы. – Здесь яогуаи!

Глава 8.1

Шу Вэньмин выскочил из чайного дома. Мимо него пронесся здоровый кабан, следом – собака с зеленым оттенком шерсти. Над головой пролетали птицы разных размеров, совершенно не обращая внимания на людей. Одна из них имела длинное змеиное тело, четыре крыла и три лапы. Она опустилась на край крыши, обернулась шесть глаз уставились прямо на юного заклинателя. Суаньюй издала протяжный крик и воспарила, быстро уносясь прочь.

Люди с криками разбегались в стороны. Запах гари наполнял улицы, вызывая сильный кашель. Выбежавшая Су Юань взмахнула веером, создавая сильный поток ветра, разгоняющий черный дым. К счастью, защищать город от яогуаев не пришлось: они в панике бежали от пожара.

– Уходите! – прокричал Шу Вэньмин. – Забирайте вещи! Немедленно покиньте город!

Юноша запрыгнул на крышу и переступая с одной на другую, помчался в сторону окраины города. Сверху виднелись толпы суетящегося народа, собирающего пожитки. Перепуганные яогуаи разбегались, кто куда, вообще не обращая ни на кого внимания. Иногда спотыкались об людей и быстро давали деру.

– Так много заклинателей стянулось к лесу Могуэй, но никто не способен побороть лисий огонь… – ласковый женский голос прозвучал со спины.

Шу Вэньмин обернулся. Еще мгновение назад там никого не было, а сейчас стояла статная девушка, не стесняющаяся оголять плечи. Пушистые рыжие хвосты развивались за ее спиной, плавно покачиваясь из стороны в сторону. Юноша тотчас направил острие меча в сторону хули-цзин.

– Мужчины такие примитивные… Чуть что, сразу за меч хватаетесь, – она покачала головой.

– Это ты пожар устроила?! Отвечай!

– Не нужно кричать. Если бы я не хотела разговаривать, ты бы меня не увидел. Не нужно тебе идти туда, красавчик. Не справится ученик клана Цюань с моим пламенем.

– Зачем?! Ты решила погубить все ближайшие города?!

– Тогда я бы устроила пожар непосредственно в них, – она пожала плечами. – Всего лишь пыталась спасти себе жизнь, когда странствующий заклинатель пытался меня убить.

– Зубы мне не заговаривай, – огрызнулся юноша. – Ты настолько сильна, что тебя невозможно запереть в том лесу. Зачем пошла туда? С чего бы кому-то пытаться тебя убить?

– Ну, ты же наставил на меня меч, – хули-цзин коснулась пальцами своей шеи. – А ведь я ничего не сделала тебе…

– Ему ты тоже «ничего не сделала»?

– Вовсе нет. Хотела забрать древний императорский браслет и попалась.

– Что? – Шу Вэньмин нахмурился. – Как он выглядел?

– Широкий и большой, как изогнутая пластина с не смыкающимися закругленными краями, – девушка протянула руку, провела ногтями по лезвию и добралась до предплечья Шу Вэньмина, опуская его вместе с оружием. Он опомниться не успел, как лисица оказалась к нему слишком близко. – Не будь груб со мной, и я отвечу на любой вопрос.

– Т-ты… – юноша дернулся, но она не собиралась отпускать его. Нечеловеческая сила превосходила жалкие попытки высвободить руку. – Ты видела парня с мечом, похожим на звездное небо?

– Видела, он прибежал на выручку тому, кто пытался меня убить. Под накидкой у него было красное ханьфу с белой бицзя. Они вдвоем напали на меня, хотели отрубить хвосты… Потом голову, – хули-цзин шептала ему в губы, прильнув всем телом к застывшему Шу Вэньмину. Она осторожно провела ладонью по его мускулистой груди, чувствуя, как сильно в ней бьется сердце. – У меня не осталось выбора… Пойми, я просто хотела жить.

– Ты можешь остановить огонь? – вполголоса спросил заклинатель, не сводя с нее взгляда.

– Я могу его создать, но не контролировать. Пока убегала, слышала разговоры заклинателей: скоро прибудут люди из клана Нин, они смогут потушить пламя, – лисица дернулась вперед, и припала к его губам, целуя нежно и чувственно, будто боясь напугать.

– Прекрати, – Шу Вэньмин отвернулся, и отпихнул ее от себя с большим трудом. Сам шагнул назад, чуть не потеряв равновесие. Если бы не четкое осознание того, кто перед ним, вряд ли бы смог противиться желанию целовать столь обворожительную девушку. И именно из-за этого желудок скручивала тошнота – как он вообще посмел думать о ком-либо кроме своей погибшей возлюбленной? – Я все равно убью тебя. Ты освободила бесчисленное множество яогуаев и подвергла людей опасности, – он кинулся на лисицу. Каждое отточенное движение со свистом разрезало воздух, заставляя хохочущую девушку танцевать в отблесках меча.

– Какие же мужчины глупые… Ты ведь мой, зачем так отчаянно противишься? – хули-цзин уклонилась от лезвия и прошлась ногтями по его руке, прорезая ткань вместе с кожей. Она схватила Шу Вэньмина за шею, впиваясь в нее пальцами.

Глава 8.2

– Прочь! – Су Ланфэн взмахнула веером, выпуская острые лезвия. Лисице пришлось уклониться и отпустить ослабшего заклинателя, практически полностью попавшего под ее чары.

– Ты… – сквозь зубы прошипела девушка, отпрыгнув на другой конец крыши. Она изогнула спину и оскалилась, подобно животному.

– Инь Синьхуа! – Су Ланфэн направила веер с острыми спицами в ее сторону. – Вот мы и встретились вновь…

– Долго же ты искала меня, – лисица натянула недобрую ухмылку. – Я успела стать сильнее.

– Еще один хвост не делает тебя всемогущей. Тебе не достичь нужного возраста! – женщина кинулась на хули-цзин, заставляя ее отпрыгнуть в сторону.

– Шу Вэньмин, – Су Юань присела рядом с парнем. Он вообще не понял, когда успел упасть, и почему голова кружиться так сильно. – Выпей, давай, – девушка поднесла к ему тыкву-горлянку и помогла сделать пару глотков.

– Что…

– Тише. Ты попал под чары хули-цзин, она забрала у тебя часть ци.

– Она видела Тан Юна… – Шу Вэньмин попытался взять меч, но все тело вздрогнуло от резкой боли, разлившейся предплечью. Ткань темно-синего ханьфу постепенно впитывала кровь. От острых когтей пострадал даже черный кожаный наруч.

– Сначала нужно залечить твою рану, – Су Юань поднесла ладонь к глубоким царапинам, направив к ним свою ци. В целительских заклинаниях девушка была несильна, хоть их и обучали базовым.

Послышался грохот. Соседнее здание оказалось разрезано на две половины и крыша вскоре обвалилась. Им повезло оказаться в нежилом районе, почти рядом с лесом, и никто из людей не пострадал. Заклинатели сдерживали дым и пламя, но те продолжали подбираться все ближе и ближе, проникая сквозь защиту.

Су Ланфэн громила все вокруг себя, отправляя в лисицу ветреные лезвия. Техника за техникой, неуловимая для глаза, поднимала в воздух новые клубы пыли от разрушенных камней. Поток воздуха помогал ей парить в воздухе, отчего открывался куда более лучший обзор. Инь Синьхуа ловко уклонялась от череды атак, практически незаметно перемещаясь с одной крыше на другую. Подбиралась все ближе для атак когтями.

– Ты ответишь за все! – Су Ланфэн спрыгнула к противнице, взмахнула веером, практически коснувшись длинными острыми спицами ее шеи. Инь Синьхуа прогнулась назад, встала на руки и сделала колесо, задев острыми когтями на босых ногах шею женщины.

– За что я должна ответить?! – Инь Синьхуа приземлилась на четвереньки, издав утробный рык. – Не я развязала войну между кланами!

– Шутишь?! Это из-за тебя глава Тоу пытался свергнуть господина Яо! – она взмахнула веером, выпуская еще лезвия. – Это из-за тебя погибла моя мать! Ты убила ее!

– Вреш-ш-шь! – прошипела лисица, отскочившая на край крыши. – Если бы не я, вы бы долго не смогли его победить! Я всегда была на вашей стороне!

– Огонь! – закричала Су Юань, привлекая внимание. – А-Ланфэн! Нужно уходить!

Ревущее пламя оттесняло заклинателей все ближе к ним. Они уже не могли сдерживать дым, и темная пелена рассредоточилась по улочкам меж домов. Шу Вэньмин схватил меч и вскинув его к небу, создал полупрозрачную стену, не позволяющую огню пройти дальше.

– Уходите! – крикнул юноша. Боль все еще разливалась по предплечью, и дыхание то и дело перехватывало. – Я не смогу… Долго держать ее…

– Каков герой, – ухмыльнулась Инь Синьхуа, дернув хвостами. – Я не стану убивать тебя, даже если мы встретимся вновь, – тело девушки опутал туман, вмиг превращая ее в самую обычную лисицу. Зверек быстро юркнул землю и пропал за углом.

– Не дури, – Су Ланфэн вмиг прыгнула к ним, и перекинув руку Шу Вэньмина через плечи, использовала «Скользящую поступь».

Когда они вернулись в жилую часть города, там царила сущая вакханалия. Люди хватали первые попавшиеся вещи, выводили домашних животных. Все старались покинуть город, как можно скорее. Среди них суетились новоприбывшие заклинатели из разных кланов, старающиеся хоть как-то организовать напуганную толпу.

– Надо ехать в Мэйли… Быстрее, – Шу Вэньмин прикрыл глаза. Голова сильно кружилась после использования остатков ци для такого огромного барьера. – Она видела Тан Юна в лесу…

– Она могла соврать, – недовольно отозвалась Су Ланфэн, помогая ему забраться на лошадь.

– Нет… Она описала его. Это точно он. У него браслет Цюань Дай Лу… – юноша навалился грудью на шею коня, почти полностью ложась на него. Тот фыркнул и продолжил обеспокоенно топтаться на месте.

– Мы все равно не можем оставаться тут дольше, – Су Юань вскочила на свою кобылку.

– Мы можем… перелететь? – Шу Вэньмин повернул голову в сторону спутниц.

– Это слишком мощное заклинание, у нас нет столько ци для преодоления подобного расстояния, – Су Ланфэн привязала узду коня парня к своему седлу и повела лошадь следом за собой. Из-за пожара пришлось выбрать окольный путь, следуя за эвакуированными жителями города.

Шу Вэньмин прикрыл глаза. Сил на дополнительные переживания не осталось. Он закашлялся, когда до них долетел запах гари. Значит, его барьер пал и теперь огонь стремительно пожирает заброшенные дома. Оставаться в сознании получалось с большим трудом, и вскоре непроглядная мгла поглотила обеспокоенный мир.

Глава 8.3

***

– Ну, рассказывай, – Тан Юн сел полубоком к Чжао Ичэню, взявшему управление на себя. Несмотря на длительный сон, он все равно не выглядел особо добрым и жизнерадостным. Наоборот, будто устал еще сильнее.

– Что рассказывать? Ты сознание потерял, я бы вас обоих не дотащил никуда. Пошел к заклинателям. Навешал им лапшу на уши, что ты мой брат, а Су Мин – твоя невеста. Вы подверглись нападению яогуаев, и я вас понес на себе, поскольку лошадь сожрали твари. Они поверили, проверять вас не стали. Среди них не оказалось лекарей. Транспорт и еду пришлось купить, – юноша зевнул, прикрыв рот кулаком. – Нам повезло оказаться меньше, чем на полпути к Мэйли. Завтра вечером должны добраться, а там и до Столицы недалеко.

– Твои «недалеко» – это сотни ли! Потом же еще какие-то деревушки по пути будут?

– Разумеется. Нам еще около семи дней от Мэйли ехать до Столицы. С учетом, если ничего по пути не случится и не задержит нас.

– Вот бы можно было пролетать на ветре… – мечтательно произнес Тан Юн.

Окошко позади него отодвинулось и оттуда выглянула Су Мин.

– Мечтать не вредно! Я не могу постоянно использовать эту технику. Если честно, вообще не думала, что она сработает. У меня никогда не получалось ей овладеть. Это был первый раз.

– Да, нам повезло, – Чжао Ичэнь слегка улыбнулся, наконец-то изменив своему вечно хмурому виду. – Ты, оказывается, действительно способная ученица клана Фэн.

– Ой, неужели я слышу комплимент от Чжао-гэ? – девушка произнесла обращение немного издевательски. – А я думала, ты только ворчать умеешь.

– Вот будешь доводить, буду ворчать! – он даже не думал поворачиваться к ней и взглянуть на собеседницу. Лица его девушка не видела, но вид чужих лопаток показался Су Мин достаточно хмурым и недовольным. – Лучше сделай полезное дело и попробуй предположить, как скоро сестры тебя нагонят.

– Мы незапланированно быстро от них оторвались снова, поэтому, думаю, без использования подобной техники, им нас не догнать все равно. Могут, конечно, если проедут через болота… – девушка вдруг замолчала, стоило собеседникам обернуться к ней.

– Болота, говоришь? – переспросил Чжао Ичэнь.

– Не смей! – Тан Юн схватил его за рукав. – Ты целью задался протащить нас через самые опасные и непроходимые места?!

– Сколько времени можно сэкономить? – добросовестно проигнорировав друга, спросил Чжао Ичэнь.

– Ну… Дня три, думаю, точно, – Су Мин отозвалась немного уверенно. Успела пожалеть о своем длинном языке. – Оно начинается через двадцать ли после Мэйли, примерно. Люди не ходят туда, трясина опасна слишком. Мы с сестрицами раньше бывали в том городе, поэтому я знаю, о чем говорю.

– Прекрасно, – Чжао Ичэнь улыбнулся настолько недобро, что его спутники нервно переглянулись. У обоих дыхание перехватило от понимания задумки юноши.

– Не-е-е-ет! – Тан Юн стал трясти его за рукав. – Прошу тебя! Умоляю! Что угодно, только не болото! Мало того, что там гадость живет всякая, и не обязательно необъяснимая, так мы сами легко там сгинуть можем без посторонней помощи!

– Вот именно! – Су Мин схватила Чжао Ичэня за волосы, несильно потянув на себя. – Мы оттуда не выберемся! Сжалься над нами!

– Мы должны добраться до Столицы, как можно быстрее. Один день промедлений может стоить нам жизни. Повоняете немного, переживете, – буркнул юноша в ответ. Он отчетливо чувствовал, как терпение начинает стремительно покидать его, а сдержанность дает трещины. – И хватит меня тянуть во все стороны! Отцепитесь! Как маленькие, не стыдно? Связался с вами на свою голову…

– Вообще-то ты сам предложил этот план, – Тан Юн опустил его, еще и показательно ладонь вытер о свою накидку. – И в твоих же интересах доставить меня к Императору живым и целым, а не по частям, что вполне может произойти на болоте!

– И кто тебя там обгладывать будет? Не смеши мой меч. Ешь немерено, а сам кожа да кости. Тебя пожуют и выплюнут. Трясина действительно проблема, но и мы не обычные люди. Какой же ты трус, – Чжао Ичэнь провел ладонью по волосам, вырывая их из пальчиков Су Мин. На удивление, вечно серьезный парень сегодня вел себя подозрительно жизнерадостно. Особенно его, видимо, радовала возможность вляпаться в новые неприятности. Причем буквально.

– Мы все перепачкаемся и остановиться на ночь там не сможем! – Су Мин униматься на собиралась. Как представила запах и уровень предстоящих страданий, так тошно становилось. Уж какими суровыми тренировки ни были, бегать по таким злачным местам их не заставляли. – Там открытая местность, наполненная водой. Придется идти без продыху. Как ты собираешься преодолеть такое расстояние без отдыха? Я не смогу перенести нас еще раз, а «Скользящая поступь» на подобной поверхности не работает. Если бы с нами был кто-то из клана Яо, он мог бы использовать «Небесную поступь» и перелететь болото. А будь уровень духовных сил больше, можно было бы использовать мечи для полета.

Глава 8.4

– Не превозноси способности членов клана Яо. Они, может, и умеют летать, но не так далеко и долго, как ты могла бы себе представить, – Чжао Ичэнь повернулся вполоборота. Девушка быстро показала ему язык и скрылась в повозке. – Как дите малое.

– Да ладно! – Тан Юн легонько хлопнул его по плечу. – От тебя сплошное уныние. Нужно же когда-нибудь веселиться, не так ли?

– Если под весельем ты подразумеваешь инфантильное поведение, я отказываюсь улыбаться до конца своих дней, – несмотря на переполняющее его недовольство, уголки губ Чжао Ичэня слегка приподнялись. – Когда доберемся до города, отдохнем немного и отправимся в путь. Сами понимаете, нам стоит добраться до Императора быстрее и…

– Знаю, знаю, – Тан Юн отмахнулся. – Я очень сильно не хочу мочить одежду, – он поморщился. – Ладно еще вода по щиколотку, а если выше колена? Мне ж всякая гадость нальется в обувь. Потом вообще вонять будем долго. Да и полбеды с коленом, а если по талию?! Наверняка вода холодная. Мы еще как-нибудь выдержим, а Су Мин? Она же девушка.

– И что? – девушка снова высунулась в окошко. – Мы закалялись! У меня хорошее здоровье, я справлюсь.

– Как врач тебе говорю, это сомнительная затея. Ты можешь серьезно заболеть. Я же беспокоюсь.

– Ты просто не хочешь туда идти и используешь ее в качестве предлога, – Чжао Ичэнь окинул разоблаченного юношу скептическим взглядом.

– Нет ничего зазорного в том, чтобы совместить беспокойство и нежелание. Мы должны заботиться друг о друге, а не идти на безумства, – Тан Юн поспешно отвел взгляд. Вот и уж действительно, раскусил так раскусил. Хотелось использовать любой аргумент лишь бы не идти туда, но нельзя сказать, что девушка действительно его не беспокоила: он не мог не думать о ней с того самого дня первой встречи. Уж слишком та казалась ему нежной и утонченной. Зато почувствовал себя на месте Шу Вэньмина из-за постоянного волнения за упрямого человека.

– Я тоже не хочу мокнуть и мучиться, – девушка опять потянула Чжао Ичэня за волосы. – Пожа-а-алуйста, давай пойдем по нормальной дороге!

– Нет, – парень снова вырвал из ее цепких пальчиков свои волосы и перекинул через плечо. – Не обсуждается. Если нас поймают, проблем не оберемся. Нам и так повезло, что Тан Юна не знают в лицо и передавать информацию на большие расстояния проблематично.

Су Мин поджала пальцы. Она успела во всей красе представить, как умирает в трясине, еще и с лягушкой на голове. И это самый безобидный вариант, ведь там тоже живут яогуаи. Вопрос времени, когда им захочется полакомиться не особо умными и терпеливыми заклинателями.

Ближе к вечеру девушка сменила Чжао Ичэня, взяв поводья. Ей нравилось сидеть впереди и наблюдать за медленно проплывающими видами. Запах гари развеялся ближе к заходу солнца. Видимо, заклинатели успешно победили пламя. Лес Могуэй оставался все таким же безмятежным и непроглядно темным. От него веяло холодном, вызывая мурашки у путников. Любое шуршание с той стороны воспринималось враждебно.

Тан Юн забрался на крышу повозки и устроившись на ней, подложил руку под голову. Он наблюдал за проплывающими облаками и стремительно появляющимися звездами. Когда совсем стемнеет, придется остановиться на ночлег, а пока лошадь неспешно шла вперед.

В голове не укладывалась реальность происходящего. И ведь все это взаправду. То, о чем ему рассказывали ученики клана Цюань: удивительные путешествия по всей Тянься. Представить себя на их месте получалось едва ли, а сейчас таковой стала вся жизнь.

– О чем задумался? – Чжао Ичэнь устроился недалеко от Тан Юна. Уселся на край, свесим одну ногу. – Тишина от тебя уже подозрительной кажется.

– Да так, вспоминаю свою жизнь. Мы с Шу Вэньмином часто сбегали из дома к обрыву, где сидели много ши. С наступлением темноты любили выискивать созвездия, которые изучали на уроках. Так все и не нашли, – он улыбнулся немного печально. – Когда А-Лу начала приезжать, мы ходили втроем. Сначала ей не нравилось лежать на траве, потом привыкла. Никогда не забуду ее недовольное лицо, когда пробрался ночью в спальню, разбудил и потащил в лес, – Тан Юн тихо рассмеялся, вспоминая удивленную невесту.

– У вас было слишком много свободного времени. Я, вот, все время тренировался, – Чжао Ичэнь удобнее перехватил меч. – Сначала – работа с ци, потом – владение мечом. После – обучения новым техникам.

– И много техник знаешь?

– Практически все существующие. Пока самые сложные не освоил. Ну, и те, которые тщательно скрываются. У каждого клана есть такие. «Небесная поступь» клана Яо, или «Слезы богов» клана Нин. У клана Цюань тоже существует подобная – «Тысяча лезвий». Ее изучить я смог. Вернее, скопировать.

– Скопировать? – Тан Юн аж привстал. – Как ты копируешь техники?

Глава 8.5

– Сначала несколько раз вынуждаю противника применить ее и наблюдаю за движениями, потом повторяю. У меня хорошая память, это не сложно. Есть некоторые уникальные, которые придумали отдельные личности и никому им не обучали. Я тоже в процессе разработки собственной техники. Пока получается так себе, – в словах Чжао Ичэня чувствовалась легкая вдохновленность. Ему нравилось рассказывать о том, к чему лежала душа всю жизнь. По крайней мере, хоть в чем-то был искренним и не нагонял серьезности.

– Ну ты даешь, – Тан Юн хлопнул его по плечу. – Талантище! За это надо выпить.

– У нас нет вина, – напомнил он.

– Ладно, тогда потом. Нет, правда, это действительно здорово. Ты скоро сможешь стать сильнейшим заклинателем такими темпами. О, а не это ли ты случайно пообещал?

– У меня есть младший брат, который всегда во всем был лучше. Родители возлагали на него большие надежды и в итоге он попал на хорошую государственную службу. Я же… Не сказать, что меня не любили, нет. Просто они всегда считали, что лучше него уже никому стать. Вот я и захотел доказать им, насколько они неправы. Нет непобедимых людей. Рано или поздно появится кто-то сильнее, умнее. Пусть это буду не я, но это факт. Хочу, чтобы родители гордились не только им.

– И поэтому ты решил пойти странствовать, для усовершенствования навыков?

– Верно. Чем сильнее противники, тем лучше. Я веду вас настолько опасными местами исключительно из-за того, что уверен в своих силах и знаю: смогу защитить обоих. Путь не особо приятный, зато быстрый, – Чжао Ичэнь постучал по крыше. – Эй! Останавливайся!

– Что такое? – Су Мин дернула поводья и лошадь сбавила скорость, пока не остановилась. Она отбросила поводья и, подскочив на ноги, схватилась за край крыши, заглядывая к товарищам.

– Хватит животинку несчастную гонять. Сходи, нарви ей травы. Тан Юн, помоги ей.

– А я-то че?! – юноша свесил ноги с края. – Так хорошо отдыхал. Нет, вставай, помогай, – проворчав подобно старому деду, он все же спрыгнул вниз и пошел к полю, вдоль которого им пришлось ехать практически весь день. Когда-то тут наверняка простирались рисовые поля или стояли дома, но близ подобного леса никто бы долго жить не смог. Исключительно самые бесстрашные и упрямые.

Тан Юн особо заморачиваться не стал: вынул меч из ножен, да пошел траву рубить наотмашь. Пожалуй, только в этом оружие могло ему помочь. Су Мин суетилась позади него, собирая фураж и относя уставшей лошади.

Пока ребята были заняты, Чжао Ичэнь сидел на крыше, закинув голень на колено. Он наблюдал за ними с легкой улыбкой, полной ностальгии. Вот повезло же ему встретить настолько неугомонных товарищей… Действительно, повезло. Чем больше приходилось странствовать в гордом одиночестве, тем сильнее сердце опутывала тоска. Поговорить не с кем, не говоря уже о совместном времяпровождении. Он успел завести бесчисленное количество знакомств, но никто никогда не провел с ним настолько много времени.

Кроме одного человека.

Чжао Ичэнь провел ладонью по волосам, коснулся золотого украшения. Он прикрыл глаза, задумываясь обо всем произошедшем. Пожалуй, брать с собой спутников – повторять прошлые ошибки, но с другой стороны, никогда не знаешь, как может измениться жизнь из-за одного спонтанного решения. Письмо отправлено. Пути назад нет. Придется довести начатое до конца.

– Эй! – Тан Юн крикнул издалека. – А ну иди сюда! Сидит там, отдыхает! Там дальше лес начинается, мы чем лошадь завтра кормить будем? Я не собираюсь по пути все кусты обдирать!

– Да иду я, иду! – Чжао Ичэнь нехотя спрыгнул, отправляясь помогать собирать будущую солому.

***

Мэйли встретил путников широкими, выметенными до блеска улицами, медленно погружающимися в сумерки. Они рассекали пространство прямыми, острыми линиями, образуя сеть каменных каналов. По этим каналам текли не многочисленные толпы, а чинные процессии: бесшумные паланкины, скрывающие своих владельцев; заклинателей в неприметных ханьфу; телеги, груженные ящиками, исчезающие за вратами огороженных каменными заборами домов. Простой люд сторонился, не смея преграждать им путь.

Уставшие после пути товарищи отправились в чайный дом не на одной из центральных улиц, а в тихом переулке. Круглые арочные ворота из белоснежного камня впустили гостей в сад с журчащим ручейком. Клены склонили пышные кроны над пространством, пропитанным спокойствием.

Тан Юн с интересом рассматривал небольшие павильоны, представляющие собой домики с бумажными окнами. Они рассредоточились среди искусственных холмов, бамбуковых рощиц и крошечных водопадов.

Глава 8.6

Стоило гостям занять один из павильонов, к ним подбежал услужливый работник, чтобы записать заказ. Когда им принесли блюда, за Тан Юна мгновенно стало стыдно обоим товарищам, ведь ел тот действительно, как в последний раз. При этом в пути умудрялся перекусывать и нос воротил, но стоило увидеть нормальные блюда…

– Тан Юн, – Су Мин прошипела сквозь зубы. Если бы рядом находились другие люди, она бы точно умерла от стыда. – У тебя что, желудок бездонный? Ты хоть жуешь?

– Конефно! – юноша проглотил кусок свинины. – Я оголодал в пути, не суди строго.

– Он всегда так, – Чжао Ичэнь заметил пробегающего мимо сотрудника, и подозвал его. – Ты местный?

– Да, господин, – мужчина поклонился.

– Расскажи про болото. Мы слышали, оно тут в десяти ли в сторону Столицы.

– Верно, господин. Болото не одно там, их несколько, они стали одним целым. Не ходят туда уж несколько десятков лет, – он осмотрелся по сторонам, будто кто-то мог их подслушать. Наклонился пониже и прошептал: – Там поселился цзяолун[1]. Он съедает всех, кто заходит в черту болот. Некоторые выжившие поговаривали, якобы их там несколько теперь.

– Цзяолун? – Су Мин вскинула брови. – Но все драконы ведь хорошие... Они никогда не вредили людям.

– Все, кроме этого, – Чжао Ичэнь отпил немного чая. – Он единственный, кто не отличается добротой.

– Так и знал! Плакали мои ручки и ножки. Все, доберусь до Столицы по кусочкам, – Тан Юн драматично приложил ладонь к сердцу и склонил голову над едой. – Су Мин, ты была прекрасной спутницей. Помолись за мою душу.

– Вы собрались через болота идти?! – сотрудник чуть на месте не рухнул. – Господа! Госпожа! Прошу вас, одумайтесь! Туда за смертью идут! А она будет очень болезненной!

– Хорошо, мы поняли. Не пойдем. Спасибо, что предупредил. Принеси нам сладостей, – Чжао Ичэнь поспешил отделаться от надоедливого мужчины побыстрее.

– Конечно, конечно, – он поклонился и поспешил оставить их.

– Правда не пойдем? – с надеждой спросил Тан Юн.

– Разумеется пойдем. Мне твоих причитаний с головой хватает, не хочу еще одного нытика слушать, – Чжао Ичэнь отвел взгляд в сторону окна. Последние солнечные лучи окрашивали тонкую бумагу, оповещая о скором наступлении ночи.

– Я так и знал, ты меня погубить хочешь! – Тан Юн закрыл ладонями лицо для пущей драматичности, однако никакой реакции не последовало, и он развел пальцы в стороны, выглядывая.

– А если серьезно, это проблема, – Су Мин, на удивление, не сильно испугалась, зато задумалась. И вот это пугало уже Тан Юна, успевшего напрячься пуще прежнего. – Мы не знаем, сколько их.

– Цзяолуны отличаются агрессивностью и относительно небольшими размерами по сравнению с обычными драконами – по три метра, с маленькой головой и худой шеей, – Чжао Ичэнь повернулся в сторону Тан Юна. – Предлагаю убить всех, кроме троих и использовать для передвижения.

– О-о-о! – парень тут же оживился. – Наконец-то хорошая мысль! Мы сможем быстрее пересечь болото. Они ведь не летают? Но, наверное, должны быть быстрыми.

– С ума сошли?! – Су Мин округлила глаза. Она сдержала желание влепить затрещины сразу обоим. Одно дело, когда Тан Юн дурит – дело привычное, а другое, когда вечно серьезный Чжао Ичэнь выдает подобные глупости с самоуверенной ухмылкой. Будто выражение лица делает из него совершенно другого человека. – Мне жить еще хочется!

– Да ладно, я уже на гу диао прокатился. Настоятельно не советую делать это без седла, – Тан Юн поморщился. Фантомная боль все еще преследовала после незапланированной поездки. – Я не особо представляю, как ехать на штуковине, которая будет пытаться нас сожрать.

– Я тоже. Это же ты по всяким гадам мастер, вот и поговори с ними, – Чжао Ичэнь пожал плечами. Он взял с принесенного сотрудником подноса сладкий рисовый шарик, отправляя в рот. Мужчина снова поклонился и поспешил уйти.

– Эй, не говори так, будто я могу найти общий язык со всеми, – Тан Юн взял сразу пару сладостей, съедая одну за другой.

– Зато очень даже неплохо пытаешься это сделать. Ты с ними говоришь на равных, будто они могут тебя понять.

– Кстати, да, – Су Мин чуть наклонилась к парням, прошептав: – Ты что, заклинатель се-ци? Обычно они приручают яогуаев.

– Я? – Тан Юн выгнул бровь. – А че, похож? Нет, конечно. Я просто считаю их такими же разумными, как собак и кошек. Не все они плохие, и не всех стоит бояться. Многие действительно агрессивные, но все же. Есть многие истории о том, как необъяснимые существа помогают людям.

– Если считать, что нас охраняла шуанцзин, тогда вопросов нет. Если она прилетела только после пожара, непонятно, почему яогуаи не нападали раньше. В таком случае, получается, дело в тебе, – девушка указала палочками на Тан Юна, жующего паровую булочку с бобовой начинкой.

[1] Цзяолун (蛟龍, jiāolóng) – в китайской мифологии злой водный дракон, питающийся людьми.

Глава 8.7

– Не, – он проглотил кусок. – Если бы я был каким-то «особенным», тогда у меня была бы наиболее вкусная для них ци. Соответственно, они бы наоборот нападали и пытались отожрать кусочек. В Призрачной деревне на меня чуть женщина-цзянши не покусала, так что твоя теория глупа. Нам повезло, вот и все.

– Эта птица отгоняет темные силы, – Чжао Ичэнь забрал себе одну булочку, пока осталось хоть что-то. – Она, видимо, случайно попала туда, вот и увязалась за нами. Заклинатели используют ее для борьбы с яогуаями.

– Тогда я не понимаю, – Су Мин подперла голову ладонью и отпила немного чая. – Пытаться оседлать злого дракона – последнее дело вообще. Сначала нам надо туда добраться и оценить масштаб бедствия. Я в таком состоянии не смогу драться, мне нужно отдохнуть. Чжао-гэ, пожалуйста…

– Один день, – нехотя согласился Чжао Ичэнь. Все же, в словах девушки была правда, и отправляться в путь уставшими не стоило. – Мы пробудем тут две ночи и с рассветом уйдем.

– Спасибо! – она вмиг села ровно. – Я обязательно восстановлюсь за это время и смогу всех порубить на кусочки!

– Судя по твоему азарту, уже восстановилась, – Тан Юн рассмеялся.

Серьезный разговор быстро перерос в обычные дружеские шуточки. Чжао Ичэнь не стал исключением: бодро поддерживал диалог и даже не хмурился. Единственное, когда у него изменилось выражение лица – окончание ужина, ведь пришлось платить. Причем пришлось именно ему, как самому богатому из присутствующих.

За постоялый двор тоже рассчитался он, взяв две комнаты: одну для Су Мин, другую для них с Тан Юном. Они в прошлый раз ужились неплохо, а вот назойливую девушку от себя отселили исходя из рамок приличия и желания побыть в тишине.

Обнаружив в комнате бумагу, чернила и стол, предела счастью Тан Юна не было. Он моментально поставил рядом свечу, достал браслет невесты и стал внимательно рассматривать его и переносить на бумагу символы, вырезанные на золоте с помощью тонкого инструмента.

– Нашел что-то интересное? – Чжао Ичэнь подвинул стул, садясь рядом. Спать ему хотелось куда больше, чем думать, но любопытство дремать не собиралось.

– Кажется, тут зашифровано направление… Мне нужно сначала все переписать и потом уже буду переводить. Многие начертания стерлись, сложно разобрать.

– Ну, ты развлекайся, а я пошел в купальню, – юноша положил рядом с ним Немую книгу бессмертных. – Если вернусь, а ее нет, и ты готовенький лежишь – с того света верну и отправлю туда второй раз.

– Да ты сама доброта, – Тан Юн поспешно убрал книгу под ханьфу. – Топай уже и не отвлекай меня. Кстати, Су Мин догадалась, что у нас есть одна книга. Я рассказал все.

– Зря, – он привычно свел брови к переносице. – Лучше не доверять ей всецело.

– Ты тоже переживаешь из-за ее принадлежности к клану Фэн? – Тан Юн оторвал взгляд от браслета, переводя его на собеседника.

– Нет. Она в целом какая-то странная. В клане Фэн девушек обучают банальным правилам этикета. Су Мин же позволяет себе куда больше, и в поведении присутствует доля… Ребячества, что ли. Нет присущей взрослому человеку серьезности и рассудительности. Даже ее доводы касательно матери звучат слишком неправдоподобно. Мы не знаем всего, но все же… Ты действительно думаешь, что «Фэнхуан» умудрилась в тайне родить? Во Дворце, где уши у каждой стены? В этой истории слишком много пробелов.

– Я мало знаю, поэтому не могу судить. Думаю, ты прав. Су Чжихао прославилась в качестве сильнейшей женщины клана Фэн. Всегда сопровождала Императора и… – Тан Юн нахмурился. – Подожди. А разве она не двадцать пять лет назад погибла? Когда клан Тоу пытался свергнуть глав тройки лучших кланов чтобы стать единым лидером для них. Матушка рассказывала, как Император послал всего одного человека для решения проблемы – женщину, чьей танец с веером походил на взмахи крыльев фэнхуан…

– Вот именно. Или Су Мин твоя ровесница, или не особо умело врет нам. Я видел Су Чжихао лично, но практически ничего не помню. Лишь то, что она была очень красива и добра… – Чжао Ичэнь призадумался, стараясь вспомнить черты лица женщины.

– А тебе тогда сколько было?

– Года три, – юноша поднялся со стула. – Будь осторожен с Су Мин, ладно? Почему-то ей все верят, и это не особо хорошо. Пока я не вернусь, не впускай ее. Притворись спящем и дверь запри. Я постучу три раза и два через паузу.

– Тебе не кажется, что это уже слишком? – хмыкнул Тан Юн, а по коже мурашки пробежали. Ни одна мысль о предательстве Су Мин не пугала так, как неизвестная личность ввиду вранья. – Хорошо, послушаю тебя. Я слишком устал, чтобы на всякий случай не перестраховываться.

Юноша тоже поднялся. Он проводил друга и запер дверь на засов. Сам же поджал заледеневшие пальцы и нервно сглотнул. Не зря Су Мин показалась ему слишком странной с самого начала…

Глава 9.1

– Тан-гэ! – Су Мин постучала в дверь.

Тан Юн чуть не выронил из рук браслет. Он задул свечу и замер, затаив дыхание, боясь лишний раз пошевелиться. Умом понимал, насколько ситуация абсурдная, а вот сердце продолжало бешено колотиться о грудную клетку от мелодичного звучания голоса девушки. Конечно же, доверять человеку из клана – самая большая ошибка, какая может быть в его положении, но отчего-то не хотелось подозревать ее в возможных доносах. И дело даже не в них…

Когда Су Мин устала стучаться и ушла, юноша выдохнул с облегчением. Он только хотел зажечь свечу, как вдруг послышалось шуршание. Видимо, подруга пыталась открыть дверь. Довольно быстро звуки стихли, а Тан Юн наконец-то смог расслабиться. Встать со стула оказалось той еще проблемой, ведь тот скрипел достаточно сильно. Судя по шагам – ушла.

Тан Юн поднялся максимально тихо и перебрался на кровать. Он поймал себя на мысли, что ведет себя так, будто Су Мин – какое-то чудовище, а это совсем уж абсурдно. Чжао Ичэнь умудрился нехило напугать его, сам того не подозревая. Или же наоборот сделал это целенаправленно.

Спустя время послышался тройной стук и еще два через паузу. Тан Юн подорвался с места, снял засов и отодвинул дверь в сторону. На пороге стоял лохматый и уставший Чжао Ичэнь, вошедший внутрь без лишних слов. Юноша же снова запер их комнату. Он и сказать ничего не успел – товарищ щелкнул пальцами, зажигая свечу.

– Су Мин приходила и пыталась войти, когда я не ответил, – тихо прошептал Тан Юн, с легкой опаской, что девушка находится где-то поблизости с подслушивает.

– То-то у тебя вид такой напуганный, – Чжао Ичэнь присел на край своей кровати.

– Это ты виноват! Я теперь буду бояться, хотя не должен, – прошипел Тан Юн максимально тихо. Поскольку стены были тонкие, слышимость великолепная. – И вообще, мы могли бы заселиться в нормальный постоялый двор, а не это, где длина комната от силы два жэня[1], а в ширину чуть больше одного! Мы ж тут еле помещаемся вдвоем. Нет, чтобы пойти в лучшее место и…

– Я тебе что, сановник из Столицы? – Чжао Ичэнь перебил поток нескончаемой обиды из уст парня, привыкшего к роскоши. – Мне и так приходится платить за троих. Скажи «спасибо», что у Су Мин с собой был жетон клана Фэн и ей удалось убедить сотрудника не требовать у нас документы на проверку.

– А выглядишь богатым, между прочим. Не всякий может позволить себе настолько роскошное ханьфу. С первого взгляда оно кажется простым, но, если приглядеться… – Тан Юн плюхнулся на кровать, примыкающую к стене.

– То же о тебе можно сказать, – юноша улегся на жесткий матрас и повернулся к собеседнику спиной. – Если в купальню не пойдешь – спи и не действуй мне на нервы.

– Я слишком устал, утром схожу, – Тан Юн задул свечу и тоже лег.

Маленький номер больше напоминал служебное помещение или кладовую. Тут было сыро и неприятно. Кровать чем-то пованивала. Юноша постарался не акцентировать внимание. Получалось с трудом. Надеялся уснуть быстрее, но никак не выходило устроиться так, чтобы не страдать. Он ворочался, скрипел рассыхающимся коробом, пока не получил замечание от Чжао Ичэня.

Тот и сам никак не мог сомкнуть глаза несмотря на усталость. В голову лезли ненужные мысли, тревожащие сердце. Каждый раз, стоило вспомнить об отсутствии шпильки в волосах, потом не получалось отделаться от воспоминаний. Все же, усталость взяла свое, и он погрузился в дрему.

[1] 1 жэнь = 2,5 метра.

Глава 9.2

***

Чжао Ичэнь открыл глаза с первыми лучами солнца. Он поднял руку, глядя на несколько точек у запястья. У него практически получилось избавиться от шрама, но еще парочка следов осталась в качестве напоминания об одной из многочисленных битв. За время странствий множество царапин успело покрыть его мускулистое тело, но они совершенно его не волновали.

То, что действительно беспокоило, продолжало преследовать в кошмарах вот уже несколько лет. Сегодня снова не получилось выспаться, отчего голова неприятно болела. Каждый раз глядя на своих спутников, невольно вспоминал все ошибки прошлого. Их не забыть, не исправить… И простить себя вряд ли получится.

Перебирая одно воспоминание за другим, он вспомнил слова, сказанные ему последним человеком, с которым он путешествовал по Тянься: «Если один из нас умрет – никогда не исчезнет из этого мира, пока второй жив и помнит».

– Ты чего? – Тан Юн наблюдал за товарищем, пялящимся на свою вытянутую руку.

– Думаю, почему в юности был дураком и не носил наручи. Из-за этого шрам остался, – Чжао Ичэнь нехотя поднялся, свесил ноги с кровати. – За этот день нужно побольше узнать про болота.

– Ты еще не стар, чтобы так говорить, – юноша лениво прикрыл глаза. – Вот и займись этим с Су Мин. Я буду отдыхать и переводить символы с браслета.

– Врешь. Ты просто хочешь поспать еще, – Чжао Ичэнь натянул сапоги, подпоясал ханьфу. Он взял большой деревянный гребень, приводя в порядок длинные пряди.

– Не без этого, конечно, – Тан Юн вернул ему Немую книгу бессмертных, с которой благополучно уснул.

– Ребята! – из-за двери послышался голос Су Мин и настойчивый стук. Чжао Ичэнь поднял засов, впуская внутрь девушку, напрочь обделенную чувством такта и приличия, зато обладающую вечно приподнятым настроением. – Давайте пойдем кушать и пройдемся по городу! Тут много всего интересного. Хочу купить себе новый веер. Может, продают боевые. Сомневаюсь, но кто знает.

– Вот и идите, – Тан Юн натянул одеяло по шею. – Я займусь более серьезными делами, а именно, переводом надписей с браслета. Донимай Чжао Ичэня.

– Да ты сама доброта, – хмыкнул в ответ юноша, совершенно не обрадовавшись такой постановке вопроса. – Одевайся и спускайся завтрак, иначе голодный останешься.

– Вот не надо мне угрожать! – Тан Юн моментально сел. Одеяло упало с груди, открывая белую исподнюю рубашку.

Су Мин хихикнула и поспешила убежать, пока тот не возмутился. А парень еще как возмутиться хотел, ведь в исподнем его видели исключительно слуги, и то в детстве. Чжао Ичэнь тоже ушел, пока друг не начал еще и на него ругаться.

Завтрак обошелся в куда менее затратную сумму для «ходящего кошелька» в лице странствующего заклинателя. Правда, сотрудники все равно удивились, как же Тан Юн впихнул в себя почти всю заказанную еду. Когда ленивый врачеватель удалился в комнату для проведения особо важного исследования, остальным пришлось заняться работой. Впрочем, гуляние по городу таковой назвать весьма сложно.

Сегодня улицы полнились людьми, снующими без устали туда-сюда. Торговые ряды вытянулись прямо вдоль высоких стен частных домов. Иногда оттуда выходили слуги, и начиналась череда возмущений. Других же не трогали – торговцы явно договорились с хозяевами.

– Чжао-гэ, – Су Мин крутилась вокруг юноши всю дорогу от постоялого двора, действуя ему на нервы. – Стоило ли оставлять Тан-гэ одного? Вдруг о нем кто-то узнает?

– А ты еще громче покричи, тогда точно узнают все, – Чжао Ичэнь старался не показывать внешних признаков недовольства. Пожалуй, поэтому многие и считали его довольно равнодушным – он слишком хорошо сдерживал эмоции по отношению к другим людям и подавлял желание позволить острому языку высказать все, что о них думает. О Су Мин в частности.

Девушка с интересом осматривала товары на рынке, а продавцы зазывали Чжао Ичэня, прося купить что-нибудь и порадовать свою жену. Он же сто раз успел порадоваться, что ему не довелось связать себя узами брака с подобной девушкой, иначе умом тронулся бы быстро.

– Смотри! Смотри! – Су Мин подбежала к торговцу головными уборами и начала примерять шляпки. – Какая мне больше идет? Жарко же! Мне нужна шляпка, – она взяла соломенную, с белой вуалью, надевая. – А такая поможет от комаров.

Чжао Ичэнь сжал меч в руке. Он почувствовал легкую дрожь губ, а затем и всего тела. Девушка продолжала радостно щебетать, но все слова стали похожи на единый писк, совершенно неразличимый.

– Заткнись! – Чжао Ичэнь повысил голос, отчего на них обернулись все прохожие. Юноша, заметив взгляды других покупателей, поспешно покинул широкую улицу, сворачивая в тихий переулок между каменных домов.

Он судорожно выдохнул, ненадолго прикрыл глаза и переведя дух, поспешил дальше. Совсем не хотела слушать сто и один вопрос в свой адрес и пытаться найти хоть какую-то разумную причину своей реакции. По крайней мере, озвучивать ее уж точно не собирался.

Глава 9.3

– Чжао-гэ! – Су Мин остановилась посреди улицы, несколько раз оборачиваясь вокруг себя. – Да куда ты убежал?! Не смей меня бросать! Что у вас за манера такая с Тан-гэ вообще?! Ни стыда, ни совести! Один в лесу бросил, другой на торговой улице оставил! – она шла, продолжая громко ругаться. Вот уж точно не самое лучшее начало дня.

Окончательно рассердившись, причем на обоих, Су Мин не придумала ничего лучше, чем купить себе паровых булочек и заесть обиду. Она сама не знала, куда шла, но совершенно точно поняла одно: кто-то идет следом. Возможно, у Чжао Ичэня все же проснулась совесть, и он решил проследить, не случится ли что с ней.

«Наверное, я слишком хорошего мнения о Чжао-гэ. Он бы не стал меня преследовать, значит…» – Су Мин обернулась. Сзади стоял высокий юноша в белоснежном ханьфу, градиентом переходящим в черный к длинным полам и широким рукавам, из-под которых виднелись темные наручи. Замысловатые узоры, вытканные золотой нитью, раскинулись по всему одеянию, изображая удивительных парящих птиц. Их перья переливались серебром и разноцветным бисером.

У девушки недовольно дух перехватило. У нее с трудом получилось оторвать взгляд от незнакомца, заставляющего щеки пылать одним своим видом.

– Юная госпожа Су, наконец-то я нашел Вас, – его мягкий голос лился подобно меду, а удивительной красоты серо-голубые глаза не оставляли сомнений: перед ней не кто иной, как младший сын господина Яо, – Яо Цзиньлун. Он прославился на весь мир боевых искусств своей необычной техникой «Тысячи золотых мечей» и удивительными способностями для относительно юного возраста. Встретить хоть кого-то из клана Яо – невероятно редкое явление, не говоря уже про их младшего господина.

Девушка быстро скользнула взглядом по нему, заострив внимание на ножнах меча, выполненных под стать одеянию – такие же светлые, с темными узорами, изображающими борьбу добра и зла.

– Юный господин Яо, – девушка, поспешно уняв все навалившиеся на нее эмоции, ответила достаточно сдержанно и поклонилась ему. – Что Вы тут делаете? Зачем искали меня?

– О Вашем похищении в курсе все заклинатели. Госпожа Фэн сообщила главе клана, и я отправился из Столицы в надежде перехватить беглеца и спасти Вас.

– Как видите, в спасении я совершенно не нуждаюсь, – она гордо расправила плечи. – Вы можете выслушать меня касательно текущего расследования?

– Разумеется, – Яо Цзиньлун отвел руку в сторону, указывая ладонью на широкую дорогу. Стоило им пойти туда, он завел длань с мечом за спину. – Давайте отобедаем. Составите мне компанию?

– Разумеется, – Су Мин не могла отказать ему, хоть и была неголодна. В собственное счастье не верилось: встретить настолько известного, искусного заклинателя еще умудриться нужно. К тому же, юного господина Яо прозвали самым красивым мужем Тянься. И не просто так: его необычные глаза завораживали всех, и в народе ходила молва о прямом родстве юноши с богами. Люди искренне верили: туда, куда приезжает Яо Цзиньлун придет счастье. Пропадут все горести и беды. В столь юном возрасте он превратился в настоящий символ надежды.

Сейчас, идя с ним бок о бок, у Су Мин дыхание перехватывало. Она изо всех сил сдерживала эмоции, боясь показаться бестактной. Пожалуй, лишь перед ним девушке было бы стыдно повести себя именно так, как привыкла. Все прохожие выворачивали головы, ахали. Вскоре толпа взвыла, ликуя. Су Мин же почувствовала себя еще более гордой, ведь шла рядом с ним, а не стояла подобно остальным с изумленным лицом.

– Не нужно, прошу вас… – Яо Цзиньлун мягко улыбался людям, пытающимся одарить его предметами своей торговли.

– Юный господин Яо! – женщина указала ладонями на украшения на прилавке. – Выберите любое украшение! Бесплатно! Одарите свою любимую женщину или мать.

– Вы слишком добры ко мне, я не могу так, – он достал из саше несколько лянов. – Я куплю золотую фацзянь, – юноша взял шпильку в виде ветви с цветами и листьями, свисающими на тонких цепочках.

– Я не могу принять у Вас деньги! И здесь больше, чем она стоит, – растерявшаяся продавщица попыталась вернуть ему деньги, но тот загнул ее пальцы, зажав их в ладони и обхватывая рукой кисть женщины.

– Не переживайте. Купите вкусностей своим детям, хорошо? – Яо Цзиньлун обернулся к Су Мин и, подойдя к ней за пару шагов, украсил шпилькой гуань девушки. – Она прекрасно подчеркивает Вашу утонченность.

– С-спасибо, – Су Мин чуть дар речи не потеряла. Губы растянулись в легкой благодарной улыбке, в то время, как внутри бушевал целый ураган. Хотелось пищать от счастья и в то же время показать всем вокруг, что лишь к ней сам Посланник небес, каким прозвали заклинателя в народе, проявляет внимание.

На самом деле она прекрасно понимала: ей никогда не стать той единственной для подобного человека. Уже давно ходили слухи, якобы дочь самого Императора должна выйти замуж именно за него – самого необычного и способного юного заклинателя из всех ныне живущих.

Глава 9.4

Стоило зайти в чайный дом, вокруг них засуетились сотрудники, а посетители вытягивали шеи. Всем хотелось лично узреть Посланника небес. Чем больше слава Яо Цзиньлуна росла, тем более необычными силами он наделялся. Некоторые уже говорили о том, якобы он стал самым молодым небожителем и вернулся на землю, чтобы не расстраивать родителей и прожить тут отведенные ему годы.

– Юный господин Яо, – сотрудник поклонился ему. – Выбирайте, что хотите. Для вас все – бесплатно!

– Спасибо за доброту, не стоит. Я заплачу. Юная госпожа Су, чего желаете отведать? – юноша перевел на нее выжидающий взгляд.

– А… – Су Мин на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки. – Я бы выпила чай с чем-нибудь сладеньким. Не сочтите за грубость, совсем недавно позавтракала.

– Вот как? Хорошо. Принесите юной госпоже лучший чай и самые вкусные сладости, а мне – ваше фирменное блюдо, – попросил он.

– Сею секунду! – мужчина быстро убежал в сторону кухни.

– Так, что Вы хотели сказать насчет Тан Юна? – Яо Цзиньлун взглянул на собеседницу.

Глядя ему в глаза, девушка не могла оторвать взгляд. Нежная, голубая радужка завораживала, пленяла и не позволяла здраво мыслить. Ласковый, спокойный и бархатистый голос – убаюкивал, успокаивал, вырывая из лап тревоги.

– Я… – она не сразу нашла, что ответить, и первый делом опустила глаза в стол. – Я считаю Тан Юна невиновным, – девушка тут же взглянула на него вновь, уловив на лице собеседника легкое недоумение. – Позвольте объяснить: он совершенно не владеет мечом, и при нем не было украденной книги. Когда мы переместились, Тан Юн убрал иглу, и я пришла в сознание. Сказал мне идти, куда хочу. Я увязалась за ним и успела поговорить… Он не показался мне плохим человеком. В итоге бросил меня ночью и ушел, но оставил веер. Свой я потеряла.

– Занимательно, – Яо Цзиньлун не сразу подобрал достойный ответ, выдержав небольшую паузу. – И что же, Вы полагаете, этого достаточно для оправдательного приговора?

– Вовсе нет. Нельзя снять обвинения, пока настоящий убийца не будет пойман. Мы пока не знаем, как он оказался на месте преступления и почему ничего не помнит. Кто-то могущественный подставил его. Полагаю, это могла быть какая-нибудь хули-цзин.

– С чего бы яогуаю воровать книгу?

– Это… – девушка оглянулась по сторонам и чуть подалась вперед. – Немая книга бессмертных.

– Что? – Яо Цзиньлун вскинул брови. Он тут же придвинулся, да так близко, что Су Мин почувствовала его дыхание на своих губах. – Это слишком громкое заявление. У Вас есть обоснование считать именно так?

– Есть, – Су Мин отпрянула, стоило заметить краем глаза сотрудника чайного дома. Он поставил перед ними заказ, поклонился и ушел. Девушка тут же взяла чашку, обхватив двумя ладонями и делая глоток. В горле сильно пересохло от волнения. – Я… не могу Вам рассказать.

– Юная госпожа Су, – Яо Цзиньлун отхлебнул немного лапшичного супа. – Я не смогу помочь, если не буду знать всего. Довериться мне или продолжить борьбу в одиночку – Ваш выбор.

– Вы не верите мне… Как же я могу рассказать все, если от этого зависит… Очень многое? – она отвела взгляд. – На мне лежит большая ответственность. Я не могу рисковать.

– Ни о каких рисках не идет речь. Я не отрицаю его невиновность и не поддерживаю вину. Мне нужны доказательства, а не пустые слова. Всегда есть шанс, даже в безвыходных ситуациях. Проблема заключается в самом положении Тан Юна: ему никто не может помочь. Все ополчились против него. Сейчас его спасает лишь то, что никто не знает, как он выглядит. Затворническая жизнь в какой-то степени сыграла ему на руку.

– Не поймите превратно… – Су Мин сделала глоток чая. – Я не хочу, чтобы Вы решили, будто я покрываю его и мне известно намного больше. На самом деле, я сама пока ничего не понимаю, и вопросов куда больше, чем ответов.

– Если весь мир ополчится против Вас, Вы можете обратить ко мне за помощью. Я всегда на стороне справедливости, даже если верный путь кажется тропой к смерти. Чтобы разобраться в ситуации, нужно знать больше. Все еще есть шанс на то, что Вы правы касательно книги. Она может стать проблемой.

– Тан Юн сказал, якобы в ней нет ни одного слова. Странные линии, никак не связанные друг с другом. Скорее всего, это какой-то древний шифр.

– Вполне вероятно, – Яо Цзиньлун отправил в рот длинную лапшу. При этом ни одна капля бульона не упала мимо глубокой миски. – В данной ситуации сложно сказать что-либо наверняка. К сожалению, пока информации слишком мало для убедительного аргумента. Я бессилен.

– Я понимаю, и не прошу Вас заступаться за него. Это слишком опасно без веских доказательств, а их пока нет, как и самого Тан Юна. Вряд ли бы его стали слушать, но могли хотя бы проверить и убедиться в отсутствии боевой подготовки. Опытный заклинатель не проиграл бы человеку, не владеющему мечом.

– Ваша правда, однако едва ли это станет причиной для оправдания. Сами понимаете, члену семьи куда легче убить родственников. Он мог принести им отравленный чай и ослабить.

Глава 9.5

– Тогда было бы логичнее добавить смертельный яд и свалить вину на поваров, – Су Мин допила чай, так и не притронувшись к сладостям. – Простите мне мою дерзость, однако я продолжу считать преступление подставным. У Вас могут быть убедительные доводы, но я хочу удостовериться во всем самостоятельно. Прошу разрешить мне продолжить свое расследование.

– Вы удивительно смелая девушка, юная госпожа Су, – Яо Цзиньлун произнес ее имя особенно ласково, смакуя на губах. – Я не стану чинить препоны до тех пор, пока лично не увижу неопровержимых доказательств его вины. Давайте заключим сделку.

– Сделку? – Су Мин нахмурилась. Подсознательно хотелось верить настолько честному и добродушному человеку, но страх за Тан Юна заставлял ее продолжать выражаться более резко, с долей раздражения.

– Если произойдет непредвиденная ситуация, когда срочно понадобиться моя помощь, Вы можете связаться со мной. Я прибуду настолько быстро, насколько смогу. Это же касается какой-либо информации. Если вдруг Вам удастся заполучить доказательства его вины или невиновности, обязательно сообщите, – Яо Цзиньлун достал из-под широкого пояса небольшое бронзовое зеркальце, протянув девушке. – На нем специальное заклинание. Подумайте обо мне и, если я возьму свое зеркало, то мы увидим и услышим друг друга.

– Это… – Су Мин замерла с приоткрытым ртом. Поверить собственным глазам было крайне сложно, и она не сразу привела себя в чувства. – Это же Императорское переговорное зеркало? – тихо зашептала она. – Я думала, это легенды…

– Как видите, нет, – его губы растянулись в легкой улыбке, а взгляд выражал бескрайнюю нежность и долю умиления. Пусть юноша был достаточно сдержан, Су Мин видела в каждой эмоции искренность и неподдельную доброту, сочувствие. Он напоминал того самого понимающего старшего брата, о каком мечтали многие.

– А Вам можно давать мне настолько ценную вещь?

– Можно. Я сам заговариваю зеркала, эту технику разработала моя семья. Не переживайте. Очень удобная вещь для связи. Вы почувствуете желание взять его в руки, если я захочу связаться с Вами. Заклинание недолговечно: в течение трех месяцев нужно обновлять.

– Хорошо. Я обязательно верну Вам зеркало в целости и сохранности.

– Можете не переживать, в этом нет необходимости. Когда заклинание перестанет действовать, оно станет самой обычной безделушкой. Оставьте себе на память об этом удивительном расследовании.

– Благодарю, – Су Мин бережно взяла в руки зеркало, сжимая изящную рукоять, увитую бронзовыми цветами. Встать и уйти было как-то неловко. Она бы хотела еще поговорить с ним, но мысленно уже со всех ног мчалась в постоялый двор на окраине города, предупреждать друзей. – Вы ведь искали меня… – вдруг вспомнила девушка.

– Верно. С Вами все в порядке, а, значит, волноваться не стоит. Я пошлю весточку Вашим сестрам, не беспокойтесь. Можете идти, иначе Ваши спутники будут беспокоится.

– Да, я… – Су Мин осеклась. Дыхание вмиг перехватило. – С-спутники? Откуда Вы…

– Юная госпожа Су, – Яо Цзиньлун положил палочки поверх пустой миски. – Не беспокойтесь зря. Всегда необходимо знать, когда стоит поторопиться, а когда спешка может обернуться необратимыми последствиями.

– Я поняла Вас, – Су Мин смотрела на него, практически не моргая. Она медленно поднялась, поклонилась и поспешно покинула чайный дом.

Стоило оказаться на улице, девушка быстрым шагом прошла пару жэней, а потом кинулась вперед со всех ног, в итоге используя «Скользящую поступь». Сердце колотилось в бешенном ритме. Перед глазами уже предстали картинки полного разгрома номера парней и их окровавленные тела. Удивительно, как настолько благородный заклинатель умудрялся быть таким жутким. Даже оторвавшись от него все еще чувствовала на себе пристальный взгляд.

Су Мин ворвалась в постоялый двор, чуть не сбив с ног выходящих мужчин. Не обращая никакого внимания на их возмущения, она помчалась вверх по лестнице, до второго этажа.

– Тан-гэ! – девушка налетела на дверь всем своим весом, начиная беспрерывно в нее колотить. – Открой! Открой скорее! Тан-гэ!

Глава 9.6

Щеколда скрипнула и удивленный происходящем Тан Юн отодвинул дверь. Перепуганная собственными фантазиями Су Мин кинулась к нему на шею, и опешивший юноша придержал ее за талию. Он потерял равновесие, падая на пол вместе со спутницей, навалившейся на него.

– Эй! Ой! Су Мин! – Тан Юн привстал на локтях, вынуждая девушку чуть отпрянуть. Девушка подняла голову, встречаясь встревоженным взглядом с товарищем. Он так и замер в немом удивлении, чувствуя сбившееся дыхание Су Мин на своем лице. Ее обеспокоенный взгляд коснулся растерзанной души, заставляя сердце пропустить удар.

– Вот и пропажа нашлась, – Чжао Ичэнь задвинул дверь обратно, опуская щеколду. – Я тебя по всем улицам искал. Куда ты убежала?

– Я куда убежала?! – Су Мин моментально подскочила на ноги, напрочь позабыв о Тан Юне, поднявшегося самостоятельно с тихими ворчаниями. – Это ты куда делся?! Накричал на меня и пропал! – на глазах Су Мин навернулись слезы. – Вы не представляете, как сильно я испугалась за вас!

– Ты где-то успела найти неприятности и без нас? – Тан Юн похлопал ее по плечу. – Не реви. Что случилось? Неужто ты кого-то обидела и теперь по наши души придут покалеченные бандиты просить компенсацию за моральный ущерб и свое униженное достоинство?

– Не смешно! – Су Мин шмыгнула носом. – Я встретила Яо Цзиньлуна и…

– Кого?! – Чжао Ичэнь уставился на нее так, словно она только что прокляла весь род человеческий и смеет оправдываться банальным незнанием.

– Что?! – Тан Юн всплеснул руками. – Сам Небесный посланник за мной явился?! Вот уж чего не ожидал! Он же при Императорском дворе должен быть, зачем сюда поехал?

– Сказал, меня искал… Он… Очень приятный молодой человек, – девушка шумно выдохнула, стараясь больше не реветь. Друзья живы, а это самое главное. – Но… кажется… Он знает, что я связалась с вами. И дал мне Императорское переговорное зеркало для связи с ним. Сказал, может помочь, если я добуду более весовые доказательства невиновности. Ну, или вины… Я не рассказала ему, что знакома с вами, но он меня прогнал, заявив, чтобы я возвращалась к своим спутникам. Не может же он…

– Он может, – мрачно отозвался Чжао Ичэнь. – Он младше Тан Юна всего на год, а успел достигнуть седьмой ступени духовных сил. Это слишком много для такого возраста…

– Так его старший брат достиг шестого в двадцать пять. Поди седьмой уже. Недалеко ушли друг от друга, – Тан Юн пожал плечами. – Талантливая семейка, что с них взять? Он особенно. Люди вообще чуть ли не в ранг небожителя возвели этого мелкого, – проворчал юноша, с толикой зависти в голосе. – А все-то из-за цвета глаз…

– У него невероятные глаза, – мечтательно подтвердила Су Мин, а затем кашлянула и нахмурилась. – И он очень сильный, не зря носит такой статус! Не об этом вообще. Я не представляю, что делать.

– Надо уходить, – Чжао Ичэнь подошел к своей сумке, начиная складывать вещи. – По пути еще еды возьмем и отправимся к болотам. С его уровнем брезгливости он за нами не пойдет. Максимум – ученики, прибывшие с ним.

– Ты что-то про него знаешь? – Су Мин заметила обеспокоенный вид друга, отчего самой еще тревожнее стало.

– Не много. Он работает на Императора и выполняет его прямые приказы. Не думай, что он по собственной прихоти приехал сюда ради девы Фэн По По. Скорее всего его послали именно по душу Тан Юна, а по пути дошли слухи касательно тебя. Нет ничего хорошего в вашей встрече. Яо Цзиньлун тут с единственной целью – схватить преступника и доставить в Столицу. Нужно срочно убираться отсюда, – тон Чжао Ичэня звучал совершенно не так серьезно, как до этого: в нем не чувствовались нотки хоть какой-то надежды. Зато таился неподдельный страх.

– И что же… – Тан Юн нервно сглотнул. – Получается, он играет с нами? Почему просто не пришел и не арестовал меня, раз знает, где я и с кем?

– Хотел бы арестовать – давно бы пришел сюда. Видимо, задумал что-то. Он наверняка наблюдает за нами и прекрасно знает, куда мы пойдем. Я не особо верю в его желание помочь невиновному.

– Тогда я выкину зеркало, – Су Мин отозвалась немного печально. Ей совсем не хотелось избавляться от подарка. – Да и… Если честно, я не вижу в нем что-то плохое. Он честный, добродушный юноша. Сказал, моя теория касательно Тан Юна действительно может быть правдой.

– Все его таким и считают. Зеркало оставь, это заклинание не работает без контакта ваших отражений. Мы можем попытаться выудить из него информацию, но думать об этом будем позже. Собирайтесь. Уходим, немедленно, – Чжао Ичэнь убрал в сумку записи Тан Юна касательно браслета и закинул ее себе на плечо.

Глава 10.1

– Шаое[1], – мужчина, разодетый в белоснежное ханьфу с малым количеством золотых узоров, поклонился юноше. – Они направляются в сторону болот.

– Пусть идут, – Яо Цзиньлун взял чашку чая, делая глоток.

– Но шаое… Мы здесь, чтобы схватить Тан Юна. Нельзя упускать возможность и…

– Смеешь перечить? – его голос остался таким же спокойным и ровном, и от этой безмятежности мужчине стало не по себе. – Я сказал – отпустить, значит, отпустить. Это болото полно цзяолунов. Думаешь, если поведешь туда заклинателей, сможете вернуться живыми? То, что вы ученики моего клана, не означает неприкосновенность со стороны яогуаев.

– С ним ведь…

– Это не значит, что они выживут, – Яо Цзиньлун покрутил в руке полупустую чашку, ставя ее на стол со звонким стуком. Он медленно поднялся со стула, широким шагом прошелся по апартаментам лучшего постоялого двора Мэйли. Практически всю жилую часть комнаты от чужих глаз скрывали большие резные ширмы, растянувшиеся вдоль помещения. – Болото пропитано се-ци, там даже подготовленному заклинателю станет плохо, – юноша остановился около большого окна, устремив взгляд в сторону леса.

– Шаое, – мужчина неловко поклонился ему, хоть тот и не видел. – Что же тогда нам делать?

– Выдвигаемся в Столицу. Я иду первый, вы догоняйте. Буду ждать их с той стороны. Если выберутся – подкараулим там и схватим.

– Они ведь идут специально через болота. Вы же знаете…

– Конечно, – губы Яо Цзиньлуна растянулись в легкой недоброй улыбке. – Он никогда не убьет тысячу яогуаев, это бессмысленное занятие. Никогда бы не подумал, что кто-то подобный ему додумается до настолько абсурдных вещей из страха перед одним человеком…

***

– Ножки… Мои ножки… – Тан Юн подался корпусом вперед и шел, цепляясь за каждое попавшееся дерево. Он уже не знал, что же хуже: встреча с юным господином Яо или голодными яогуаями. – Чжао… Ичэнь… Прошу… Медленнее…

– Да моя бабуля и то быстрее тебя ходит! – парень остановился, рывком оборачиваясь. Его взволнованный взгляд уперся в вечно ноющего лекаря. – Хочешь головы лишиться?! Мы должны добраться до болот, как можно скорее!

– Чжао-гэ, успокойся, – Су Мин потянула его за рукав с долей осторожности. – Чего ты так распереживался? Выдохни. За нами же не гонятся.

– Я могу защитить вас от яогуаев, но с Яо Цзиньлуном справится никому не под силу. Не мне уж точно. Сильно сомневаюсь, что даже глава клана ему ровня. Его уровень духовных сил мог давно перевалить за известную мне цифру.

– Что за уровни такие вообще? – Тан Юн наконец-то отдышался. Он распрямился и поковылял за друзьями чуть живее, пока Чжао Ичэнь одним взглядом его на месте не испепелил.

– Всего их десять. Первые три ученики любого клана познают до совершеннолетия, это считается первой ступенью обучения. Четвертый – на второй ступени, пятый – на третьей. Далее каждый заклинатель развивается самостоятельно. Десятый уровень считается божественным. Им владеют исключительно небожители, и людям не достичь его. Яо Цзиньлун настолько талантлив, что в двадцать четыре уже владеет седьмым уровнем, как господин Яо. Он же смог овладеть им в пятьдесят пять.

– А у вас уровни какие? – Тан Юн заметил легкое недовольство на лице Чжао Ичэня после уточняющего вопроса.

– Третий, – Су Мин ответила без доли стеснения. – Я еще не обучалась дальше. Обычно все рядовые члены кланов имеют третий-четвертый уровень, если пятый – приближены к главе. Если честно, на третью ступень мало кто попадает. А вот у глав обычно шестой уровень. Седьмой – большая редкость. Господин Яо и господин Тоу владели седьмым. Их битва была невероятной! Говорят, горы превращались в равнины, а вместо лесов образовывались озера! После этой битвы господин Яо больше не выходил к людям из-за полученных травм, но, поговаривают, все еще может любому устроить трепку.

– Это все глупые россказни, – Чжао Ичэнь сжал меч. – Господин Тоу погиб, но его смерть до сих пор осталась большой загадкой. Никто точно не знает, что произошло в тот день. По официальной версии – господин Яо убил его и поэтому был награжден Императором за доблесть и отвагу, но очевидцы говорили, якобы видели тело господина Тоу – помимо ран от сражения у него отсутствовало сердце.

– Не переводи тему! – Су Мин подбежала к нему. – Ты не сказал свой уровень.

– Шестой, – нехотя ответил Чжао Ичэнь.

– Ого-о-о! Поразительно! – девушка засуетилась вокруг него. – Да ты ровня любому главе кланов! Это великолепно! Как у тебя так получилось?!

[1] Шаое (少爷, shàoye) – обращение к молодому господину.

Глава 10.2

– Долгие тренировки, вот и все. Невозможно с рождения быть сильным, все равно придется взращивать цзиндань[1], чему и обучают в любом клане. Тан Юн, как врачеватель, обязан практиковать нэйгун[2] наряду со всеми остальными заклинателями и поэтому может использовать «Скользящую поступь». Другие мало затратные техники тоже должны быть ему подвластны.

– У нас действительно много различных упражнений по контролю ци, но направлены они все исключительно на внешнее воздействие в контексте лечения, – Тан Юн призадумался, отчаянно пытаясь выискать в памяти слова учителей, часто пролетавшие мимо ушей. – Я всегда был заинтересован исключительно врачебным делом и не особо внимательно слушал смежные дисциплины. Некоторым приемам меня научил Шу Вэньмин, но не сказать, что я смог освоить все и на достойном уровне. Думаю, мой цзиньдань еще меньше.

– Все равно ты уже закончил первую ступень, а значит, третий должен быть, – Су Мин протянула ладонь. – Дай руку. Проверю уровень твоих духовных сил.

– Не нужно, – Тан Юн посторонился. – Я знаю, что достаточно слаб. По крайней мере, слабее тебя.

– Даже будучи на одном уровне, способности могут сильно разниться. Ты слаб не из-за цзинданя, а из-за отсутствия боевых навыков, – Чжао Ичэнь остановился, отчего девушка влетела ему в спину. Она выглянула из-за широкоплечего парня.

– О! Пришли… – Су Мин нервно сглотнула, глядя на простирающуюся впереди топь. Поверхность, обманчиво напоминающая твердую почву, покрывал темный, практически черный мох. Все растения здесь вобрали в себя слишком много се-ци, и перестали напоминать привычные им подвиды.

– Я не хочу, – Тан Юн поморщился. – Слушай… А давай ты научишь нас на мече летать? Или перенесешь…

– Издеваешься? – Чжао Ичэнь повернулся к нему с долей угрозы в плавном движении. – Я тебе эти умения в голову передать должен по щелчку пальцев что ли? Этому обучаются годами.

– Так ты летать умеешь?! – Су Мин вцепилась в его рукав. – Почему раньше не сказал?!

– А толку-то? Эту технику учат на пятом уровне, и я не могу утащить с собой двоих человек. Бросить одного из вас и потом возвращаться, – не особо хорошая мысль, так что прекращайте ныть и идемте.

Чжао Ичэнь пошел первым. Стоит наступить на подобие почвы, нога с тихим чваканьем ушла вниз по щиколотку. Вдали, среди кочек и прогнивших коряг, виднелись черные лужи воды. Они не отражали небо, зато жадно поглощали редкие солнечные лучи.

Идти получалось с большим трудом. На перемещение уходило намного больше сил, чем если бы они на четвереньках ползли по земле. Тан Юн запыхался сразу же, еще и дышать старался больше через рот из-за стоящего запаха цветущей тины и разлагающейся древесины.

– Разве мы не потратим еще больше времени такими темпами? – Су Мин отчаянно придерживала одежду, но в итоге плюнула и перестала пытаться спасти ее.

– Нет, к тому же, получится ненадолго отвязаться от Яо Цзиньлуна. Он брезгливый, а людей сюда не пошлет – головой отвечает за них перед главой клана, – Чжао Ичэнь шел намного быстрее и бодрее друзей. Благодаря постоянной физической нагрузки даже дыхание практически не сбилось.

– Как-то все равно не особо хорошо звучит… Нам неизвестно, сколько идти, – Тан Юн с трудом выдирал ноги из трясины, отчего его не натренированные мышцы стали болеть еще сильнее.

Чем дольше они шли, тем быстрее выдыхались. Приходилось часто останавливаться, переводить дыхание. Воздух был слишком тяжелым, плотным и пропитанным сыростью. Обволакивал легкие, затрудняя дыхание. Присесть некуда – везде сыро и мокро, а увязнуть всем телом в грязи не особо хотелось.

Чем дальше они шли, тем тише становились посторонние звуки. Наступившую тишину изредка нарушали бульканье поднимающихся со дна газов да мерный, тоскливый стук капели с листьев. И шепот. Непонятный, ползущий отовсюду – будто сама топь что-то бормотала на забытом языке.

Тан Юну иногда казалось, словно он с самого рождения был проклят богами по одним им ведомым причинам. Нет, чтобы распределить неприятности равномерно на протяжение всей жизни, навалили их в одну кучу. Хотелось банально упасть и рыдать от безысходности, а вместо этого приходилось крепиться и наслаждаться непревзойденной болотной вонью.

– Голова кружится, – Су Мин схватилась за плечо Тан Юна. – Помедленнее…

[1] Цзиндань (金丹, jīndān) – золотое ядро/золотая пилюля/золотой эликсир, формирующийся путем определенных практик внутренней алхимии в даосизме.

[2] Нэйгун (内功, nèigōng) – комплекс физических, дыхательных упражнений и медитаций для укрепления тела, и управления ци.

Глава 10.3

– И так тащимся с черепашьей скоростью, – он придержал подругу за локоть. – Вообще, у меня тоже. Дышать тяжело, тут отвратительный воздух и се-ци нагнетается. Мы практически весь день идем, скоро стемнеет. Что делать будем?

– Там поваленное дерево, – Чжао Ичэнь указал в сторону. – Заберемся на него, с рассветом пойдем дальше. Если ночью появятся цзяолуны, будет проблематично.

– У меня есть свечи, но их не хватит, – Су Мин поспешила в сторону здорового бревна, и первая добралась до него. Уселась, и завалилась на бок. – Уф… Ножки мои…

– Цзяолуны же водные драконы, что им делать тут? Думаю, в трясине их нет, а если дальше начнется вода – вот там и встретимся с ними, – Тан Юн сел рядом с ней. – Блаженство… Как же я устал…

– Вот ты нытик, – Чжао Ичэнь примостился поблизости и вынул из сумки еду, передавая ребятам.

Не самый вкусный ужин прошел весьма тихо. К сумеркам заквакали лягушки. Из леса послышалось громкое стрекотание сверчков. Хоть какие-то звуки животного мира немного успокаивали. Усталость накатывала все больше и больше. Всем троим на одном не особо большом дереве улечься на получалось, поэтому кое-как устроились на боку, свесив ноги.

Чжао Ичэнь полез в сумку и переложил Немую книгу бессмертных внутрь шкатулки, на всякий случай. Спать совершенно не хотелось. Он всматривался в непроглядную тьму болота, откуда иногда доносились хлопки – природный газ лопал надувающиеся пузыри. Если бы лично не довелось увидеть, Су Мин наверняка бы развела панику. Сейчас обе головные боли мирно спали, и становилось немного легче.

Юноша тихо кашлянул. Голова действительно сильно кружилась и появилась легкая тошнота. Он посидел еще около ши и убедившись в отсутствии цзяолунов, позволил себе задремать. Сквозь сон Чжао Ичэнь почувствовал легкое тепло в районе головы, словно некто решил погладить его прямо по макушке. Тихий голос напевал немного печальную мелодию колыбельной и звучал настолько далеким, что слов разобрать не получалось.

Открыв глаза, болото оказалось залито солнечным светом. Чжао Ичэнь обернулся: никого нет. Друзья еще спят, а вокруг них ни одной живой души. Мертвой, впрочем, тоже. Он потряс Тан Юна за плечо и чуть не получил рукой по носу из-за его попытки отмахнуться и продолжить спать.

– Просыпайся давай, – Чжао Ичэнь спрыгнул на вязкую землю. Пока друг пытался победить дрему, юноша поймал лягушку. Он приложил указательный палец к губам и подошел к Су Мин с несчастным земноводным, осторожно сажая на колени и накрывая ладонью девушки.

Тан Юн скривился в гаденькой улыбке и поспешил отойти на безопасное расстояние. Су Мин нехотя открыла глаза, почувствовав нечто сколькое и холодное. Увидев лягушку, еще и недовольно на нее квакнувшую, она громко вскрикнула и скинула ее с колен, а сама чуть не завалилась спиной в трясину. Чжао Ичэнь и Тан Юн на пару громко расхохотались, сгибаясь пополам.

– Вы-ы-ы!!! – Су Мин вскочила на ноги, и трясина угрожающе хлюпнула. – Издеваться вздумали?! Гадость какая! – она специально вытерла ладонь о плечо врачевателя.

– Э, а че я-то?! Это он придумал! Не пачкай меня! – парень отряхнулся, будто ему это могло помочь.

– Зато все проснулись сразу, – Чжао Ичэнь явно был доволен собой, а Су Мин, несмотря на переполняющее возмущение, улыбнулась. Ей довелось наконец-то услышать смех Чжао Ичэня, и на сердце стало теплее. Когда тот все время о чем-либо переживал, становилось тревожно в первую очередь за него. А потом уже и сама чувствовала себя немного неловко: не покидало ощущение, словно чего-то не понимает.

– Ладно, идемте. Надоели вы мне, – беззлобно отозвалась девушка. – В лучшем случае, к вечеру доберемся до леса.

Уставшие друзья двинулись дальше. Помимо настойчиво ухудшающегося самочувствия влияние се-ци становилось сильнее: атмосфера сгущалась, чувство легкой тревоги постепенно превращалось в самый настоящий страх. Он затуманивал сознание, подгонял повернуть назад. Веселые разговоры по пути помогали немного отвлечься и перестать бояться собственной тени, ожидать какого-то подвоха.

Тан Юн сделал еще один шаг и с громким всплеском шлепнулся прямо в воду, покрытую зеленой тиной. Он всплыл, отплевываясь, шлепая руками по воде. Су Мин сначала рассмеялась, а затем провалилась следом.

– Болото сообщается с озером… – Чжао Ичэнь прошел вперед, совершенно не проваливаясь сквозь водную гладь.

– Чего?! Ты еще и техникой «Водной поступи» владеешь?! – Тан Юна переполняло возмущение. Он только собрался высказать ему пару ласковых, как вдруг нечто потянуло его вниз.

Чжао Ичэнь схватил Су Мин за шкирку и рывком поднял из воды, легким ударом в плечо отправляя обратно в сторону трясины, а следом – свою сумку прямо ей в руки. Он обнажил меч, ныряя под воду.

Глава 10.4

Тан Юн беспомощно барахтался, пытаясь вырвать ногу из пасти цзяолуна. Вокруг него крутилось еще несколько взрослых особей, пока не нападающих. Мысль вытащить ногу из сапога на практике успехом не увенчалась: острые зубы слишком сильно стиснули голень. Он чувствовал, как легкие сводит от сильной боли, и изо рта вырывались пузыри воздуха.

Холодная вода прорывалась в разомкнувшиеся губы, и Тан Юн постарался сжать их сильнее. Кислорода катастрофически не хватало.

«Неужели я погибну вот так?» – единственное, о чем успел подумать Тан Юн. Солнце становилось все тусклее, прячась в толще воды и ковре тины.

Чжао Ичэнь взмахнул мечом, создавая несколько лезвий прямо под водой. Они разогнали от парня цзяолунов, а следующим ударом юноша ранил напавшего, заставляя отпустить Тан Юна. Изо рта заклинателя вырвались оставшиеся пузыри воздуха. Сил бороться за собственную жизнь совершенно не осталось. Перед глазами стремительно темнело. Холод продолжал волнами проникать в приоткрытый рот врачевателя.

Чжао Ичэнь быстро нарисовал символы и взмахнул мечом, разрезая их. Под водой закрутился небольшой смерч, выталкивая Тан Юна на поверхность. Су Мин, находящаяся поблизости, тут же выловила юношу, помогая выбраться обратно в трясину. Он закашлялся, опираясь на подругу. Изо рта хлынула вода.

– Чжао… Ичэнь… Он… Он еще там… – его тело продолжало содрогаться от спазмов и холода, но несмотря на свое плачевное состояние, парень метнулся обратно. Су Мин впилась в его одежду пальцами, не позволяя добраться до воды.

– Не смей! Он справиться, а ты погибнешь!

– Он слишком долго под водой! – Тан Юн обессиленно упал на колени и предплечьями уперся в трясину, увязая в ней. – Я должен… Кха…

– Ты выжить должен! Успокойся. Он справиться! Верь в него…

Со стороны озера раздался оглушающий грохот. На поверхность вырвался огромный столб воды и хлынул на землю проливным дождем. Взлетевшие в воздух цзяолуны исчезли в черной дымке, а Чжао Ичэнь плавно опустился на водную гладь. Яогуаи выскакивали из воды один за другим, но юноша ловко уклонялся от них, нанося удар за ударом. Каждое движение заклинателя было отточено до мельчайших деталей, и бой больше походил на грациозный танец, в котором невозможно рассмотреть безжалостные атаки. Лезвие заставляло раны яогуаев кровоточить, а попадание острия в грудь – рассыпаться по ветру.

Су Мин наблюдала за ним с замиранием сердца и следила за каждым движением: он практически не применял техники, зато прекрасно владел мечом. Ей бы хотелось посмотреть, на что способен парень, однако тот не спешил раскрывать все свои возможности.

Тан Юн со счета сбился, сколько же цзяолунов пыталось сожрать друга. После пятнадцатого он запутался в количестве и просто наблюдал, не отрывая взгляд. Если же заклинатель шестого уровня духовных сил в состоянии легко победить столько яогуев без специальных техник, тогда на что способен Яо Цзиньлун? Больше всего пугало беспокойство Чжао Ичэня: неужели разница между ними настолько велика? Заклинатель замер в направлении ребят, ловким движением вернул меч обратно в ножны и распрямил плечи. Вокруг него не остались ни одного яогуая.

– Уходим отсюда, – Чжао Ичэнь протянул руку.

Су Мин подошла к краю трясины и хотела отдать ему сумку, но тот схватил девушку за запястье и потянул на себя. Она сделала шаг, наступив на воду, словно на землю.

– А…

– Я распределил ци, – поспешил пояснить Чжао Ичэнь. Он забрал у нее свою сумку. – Тан Юн, ты идешь или останешься в грязи сидеть?

– Иду я, иду, – парень подошел ближе, помялся. Су Мин взяла его за руку, и у него тоже получилось встать на поверхность воды. Казалось бы, не такая сложная техника, а вызвала неподдельную детскую радость у того, кто о таком никогда не слышал. Он бы определенно попробовал попрыгать, если бы легкие до сих пор не болели.

– Я не знаю, сколько их еще осталось, – Чжао Ичэнь повел ребят вперед. – Пока нападать не рискуют. С вами много не навоюю, если кинутся, придется отпустить вас.

– Мы и так помылись незапланированно, – проворчал Тан Юн. – Я весь тиной пропах. Надеюсь, мы найдем какую-нибудь речку. Кстати, ты великолепно дрался. Никогда не видел подобного.

– Да! – радостно воскликнула Су Мин. – Ты применял какие-нибудь техники? Не заметила их.

– Нет. На таких созданий тратить ци не вижу смысла. Они достаточно слабы и не опаснее тигра будут. Проблема в их количестве. Обычным людям не справиться с ними. Уж не знаю, сколько их там осталось, намеренно выскребать со дна каждого яогуая не особо горю желанием.

– А мы не могли этой поступью по трясине пройти?

Глава 10.5

– Нет, она исключительно для воды. Все равно ж помылась, – Чжао Ичэнь слегка улыбнулся. Су Мин выглядела ничуть не лучше своих спутников: вся мокрая, со слипшимися волосами и плотно прилипшей к телу тканью. Судя по недовольному личику девушки, собственная внешность ее ничуть не смущала, а сам факт влаги и прохлады – еще как.

– А нет никакой техники мгновенной сушки? – поинтересовался Тан Юн. – Мы замерзнем и заболеем куда быстрее, чем дойдем до леса.

– Увы, нет. Придется терпеть, – Чжао Ичэнь ускорил шаг. Ему и самому было прохладно, хотя солнечные лучи довольно сильно припекали.

– Книга! – вскрикнул Тан Юн, отчего ребята вздрогнули. – Она же у тебя под одеждой была! Она промокла!

– Отставить панику. Я убрал ее в шкатулку еще ночью. Опасно по таким местам ходить с настолько ценной вещью.

– О, вы про Немую книгу бессмертных? А мне так и не показали! – Су Мин стиснула их ладони сильнее. – Потом покажите, ладно? Главное, она в безопасности.

– Хорошо, – Тан Юн выдохнул с облегчением. Одной проблемой меньше, а вот другая никак заканчиваться не хотелось.

Им пришлось продираться сквозь камыши, обходить лягушек, топтаться по земле, способной с легкостью отобрать сапог и не вернуть его обратно. Лес виднелся на горизонте, но совершенно не приближался за время их пути.

Чжао Ичэнь и бровью не повел за все время хождения по поверхности воды. Оно и понятно – у заклинателя шестого уровня должен быть огромный запас ци, и легкая техника не забирает много сил. Отменить ее получилось ближе к вечеру, когда им наконец-то удалось выбраться в лес.

Ребята развели костер и сели греться вокруг него. За это время они успели почти полностью высохнуть и устать еще сильнее. Теперь каждый путник приобрел неповторимый запах болота, от которого воротило их самих.

– Видишь этого жука? – Тан Юн потыкал дохлое насекомое палочкой. – Он был жив, пока не сел на меня.

– Ну разденься, – безразлично отозвался Чжао Ичэнь, а Су Мин подавилась водой от его заявления. Она успела во всех подробностях имеющейся фантазии представить полураздетого юношу, отчего щеки вспыхнули ярким румянцем.

– А ну не смей! Мое присутствие тебя вообще не смущает?! Я же как-то терплю этот запах, и ты потерпишь, не развалишься! – девушка указала тыквой-горлянкой на Чжао Ичэня, уставившемуся на нее с гаденькой улыбкой. – А ты не предлагай ему сомнительные способы решения проблем! Он не особо умен, вдруг действительно послушает?!

– Эй, у меня ума поболее некоторых будет! – Тан Юн угрожающе потряс куском вяленого мяса. – Не принижай мои способности в силу заклинательской неосведомленности!

– А давайте вы не будете переругиваться через меня? – Чжао Ичэнь пересел на другую сторону от костра, напротив них. – Все, можете продолжать.

– Предатель! – обиженно взвыл Тан Юн, и все рассмеялись. Он бы никогда не подумал, что сможет обрести хороших друзей где-то настолько далеко от дома, при сомнительной репутации и плачевном положении дел. Сейчас же с ним идут двое замечательных ребят, готовых на удивительные приключения и неизведанные опасности, лишь бы помочь ему.

Они скакали с темы на тему, обсуждая все подряд и совершенно позабыли, где находятся. Когда речь зашла о старшем сыне клана Яо, Чжао Ичэнь взял прядь волос, зажал ее между верхней губой и носом, начиная старческим голосом ругать вымышленных учеников за непослушание. Су Мин же накрутила локоны вокруг пучка, закрепила их кое-как шпилькой и стала прикидываться госпожой Фэн, вечно веселой хохотушкой, привыкшей разговаривать со всеми, как с детьми.

Тан Юн смеялся от души. Он никогда не видел настолько комичных пародий, да и мало кто в принципе решался так сделать. Ему захотелось изобразить отца, но стоило вспомнить о нем, вся радость мгновенно исчезла.

– Тан Юн! Тан Юн! – Су Мин взяла его за плечо обеими руками, слегка потрясла, выскребая из витания в мыслях. – А что там с браслетом? Ты понял что-нибудь?

– А? Да не особо пока… Еще не разобрался. Скорее всего, браслету около двухсот лет или больше. Я никогда не изучал историю прошлых династий Тянься, тут нужен специалист.

– Можно попросить кого-то из Императорского двора. Думаю, там есть такой человек. Хули-цзин не просто так понадобился браслет. Значит, в нем есть какой-то смысл, – Су Мин притянула к себе ноги, обняв них и положив голову на колени. – А книги ей нужны. Думаю, Император не откажет.

– В таком случае, ему придется рассказать абсолютно все, – Чжао Ичэнь прикрыл глаза. – Думаю, это лучший исход из всех имеющихся. Нам необходима его помощь, и скрывать что-либо слишком опасно.

– Сын Неба[1] не может быть плохим человеком, не вижу смысла переживать, – девушка пожала плечами. – Без него действительно не справиться, а убедить в невиновности Тан Юна без должных доказательств будет сложно.

– Спите давайте, вы устали, – Чжао Ичэнь прислонился спиной к стволу дерева, прикрыв глаза. – Я подежурю.

[1] Сын неба (天子, tiānzǐ) – титул правителя исходя из поверий, что Император имеет особую связь с Небесами и исполняет их волю.

Глава 10.6

– Тогда доброй ночи, – Тан Юн устроился на подстилке из наломанных веток, а Су Мин предпочла спать сидя.

Чжао Ичэнь наблюдал за огнем. Иногда подкидывал туда сухие палочки. Легкий треск дерева убаюкивал, и совершенно не пугал. Он вспоминал пожар, но совершенно не испытывал страх перед ним. Ни тогда, ни, тем более, сейчас. А вот друзья не особо хотели приближаться к пламени, и их понять можно.

Чужая ци разлилась по окраине леса подобно приливу. Это была не грубая мощь, присущая яогуаю, а настоящий холод закаленной воли. Чжао Ичэнь неспешно понялся. Бегло бросил взгляд на спящих товарищей, и движением быстрым и бесшумным, растворился в лесной тьме. Слабый отсвет малого пламени, зажженного на его ладони, освещал путь заклинателю.

Чем дальше он шел, тем отчетливее ощущалось чужое присутствие. Юноша замер, стоило услышать чужой голос:

– Быстро вы перебрались на эту сторону, – каждое произнесенное слово звучало донельзя спокойно. Яо Цзиньлун стоял у дерева скрестив руки у груди, едва касаясь спиной коры. – Не пришлось долго ждать.

– Не ради тебя торопились, – он подбросил небольшой огонек, и тот подлетел вверх, зависнув. Его света едва хватало чтобы озарить небольшую поляну. Рука Чжао Ичэня легла на темную рукоять меча.

– Вечно Вы прибегаете к клинку раньше, чем к простому разговору, – юноша отозвался с долей утомленности в голосе, и слегка наклонил голову вбок. – Я не буду драться. Слишком темно и деревьев много, неудобно. Вон, корни торчат, – его губы растянулись в легкой полуулыбке.

– Снова шутишь? – Чжао Ичэнь сжал рукоять сильнее. Безмятежное спокойствие собеседника беспокоило намного больше его нежелания сражаться. – Зачем ты здесь?

– Понимаешь ли, много занимательных слухов ходит…

– Слухи подобны линам, – перебил его Чжао Ичэнь довольно резко. – Заманчиво светят, но к правде не ведут. А к гибели – запросто.

– Я здесь ради простой беседы. Вы же прекрасно понимаете, почему мы встретились?

– Конечно, цепной пес Его Величества. Без прямого приказа Императора ты бы не приехал, значит, он лично желает поимки Тан Юна.

– Разумеется, а Вы покрываете преступника. Нехорошо, с Вашим-то положением. Негоже разочаровывать Сына Неба, не думаете? – Яо Цзиньлун не сводил пристального взгляда с собеседника. Отблески пламени отражались в его холодных глазах, но ничуть не согревали. – Давайте не будем доставлять никому проблем и решим данную ситуацию мирно.

– Не забывай, с кем говоришь, – голос Чжао Ичэня обрел стальные тонки непоколебимой строгости. – Я знаю, что делаю, и Тан Юна тебе не передам.

– Вы и так предадите его, к чему играть в правосудие? – Яо Цзиньлун отпрянул от дерева, сделав один бесшумный шаг навстречу собеседнику. – Судя по маршруту, ваша маленькая шайка направляется в Столицу вместо того, чтобы бежать от нее, как можно дальше. То, что Тан Юн доверился Вам – его личная трагедия. Мне все равно, кто именно доставит его в тюрьму. Мое дело – удостоверится, что Тан Юн прибудет в Столицу под стражей и живым. В случае невозможности захвата – вмешаться самостоятельно.

– Иронично, не находишь? – рука Чжао Ичэня соскользнула вниз с рукояти. На губах растянулась победная улыбка, с долей издевки. – Лучший заклинатель Императорского двора послан для наблюдения за опасным преступником… Неужто Его Величество доверяет мне куда больше?

– Если хотите задеть мою гордость, можете не стараться. На конфликт вывести меня не получится. Как бы долго Вы ни бежали, догнать меня не получится, – Яо Цзиньлун пожал плечами. – Не жалеете о своей ошибке?

– Какой ошибке? – голос Чжао Ичэня остался таким же сдержанным, а меж бровей залегла морщина. Сердце предательски кольнуло от понимания, к чему тот клонит.

– Решении ослушаться совета старших и помочь ей сбежать от спокойной жизни.

Тело Чжао Ичэня на миг окаменело. По нему прокатилась волна жара не от пламени заклинания, а от внезапной, яростной вспышки изнутри. В карих глазах, обычно усталых и чем-то обеспокоенных, на секунду вспыхнула такая необузданная ярость, что, казалось, она способна испепелить лес. В голове продолжали крутиться навязчивые слова, так и не сорвавшиеся с губ: «Не смей. Не смей говорить о ней своим бездушным ртом».

– Не забывай, с кем говоришь, – холодно отозвался он. – Это было ее решение, и не тебе судить.

– Разумеется, – Яо Цзиньлун отозвался весьма беспечно. – Всего лишь стало интересно, стоило ли твое несбыточное желание силы чужой жизни.

Глава 10.7

– Мое желание совершенно ее не касается. Если ты думаешь, что можешь повлиять на меня тем событием – ошибаешься, – Чжао Ичэнь отвечал на удивление спокойно, и его ровный тон совершенно не порадовал собеседника. – Единственное, о чем я жалею: не согласился разыскать владелицу того кулона. Она пошла одна и погибла. Но перед смертью не жалела ни о чем. Если бы не ее желание спасать людей от яогуаев и проявления се-ци, погибло бы бесчисленное количество невинных душ. Подобная работа заслуживает уважения и, как минимум, добрых слов по отношению к человеку, отважившемуся посвятить и отдать свою жизнь за тех, кто не в состоянии защитить себя.

– Не говорите так, будто я осуждаю ее решение. Вовсе нет. Всего лишь интересно услышать мнение человека, так отчаянно убегающего от собственного прошлого, – Яо Цзиньлун сделал еще шаг, и положил руку на эфес своего меча – изысканного, с рукоятью, обвитой золотым драконом. Но не обнажил его. Вместо этого склонился в коротком, насмешливом полупоклоне.

– Ты переходишь черту, – Чжао Ичэнь смотрел на него сверху-вниз, и во взгляде его не было ни гнева, ни обиды. Лишь одно холодное презрение. – Не смей бросать тень на память о мертвых и совать нос в мои дела. Я доставлю Тан Юна в Столицу в целости и сохранности. И, будь любезен, отзови учеников с нашего пути.

– Приказать не прикажу, а вот указать на ложный след всегда могу.

– Надеюсь на твое благоразумие, – Чжао Ичэнь ответил сквозь стиснутые зубы.

– Всегда к Вашим услугам, – с тем же ледяным спокойствием отозвался Яо Цзиньлун.

Он выхватил меч. Всего одно движение вводило в ужас противников, а Чжао Ичэнь и бровью не повел. Клинок, сияющий холодным лунным светом, даже в полутьме леса, завис в воздухе горизонтально земле. Яо Цзиньлун ступил на него, отведя руку с ножнами за спину в элегантной, отточенной позе. Он бросил в адрес собеседника легкую вежливую улыбку, пропитанную нескрываемым пренебрежением, и взмыл в воздух. Его фигура быстро растворилась во тьме широких крон.

Чжао Ичэнь смотрел вверх какое-то время, прислушиваясь к колебаниям ци. Определенно – улетел. Окончательно убедившись в отсутствии рядом каких-либо заклинателей, он поманил пальцем. Огонек вернулся на ладонь юноши, и он отправился обратно в сторону импровизированного лагеря.

Чжао Ичэнь довольно быстро добрался до спящих товарищей и присел рядом. Он подкинул в костер еще веток и протянул руки к нему, отогревая заледеневшие пальцы. Пребывая в своих мыслях, Чжао Ичэнь не сразу заметил пристальный взгляд Тан Юна.

– Куда ты ходил? –поинтересовался юноша, нарушив тишину.

– Мне нужно отчитываться тебе о каждом своем действии? – Чжао Ичэнь встретился с ним взглядом. – Ветки собирал. Если не будем поддерживать костер, замерзнем. Сегодня холодная ночь, а наша одежда еще влажная.

– Давай я посижу, а ты вздремнешь? – Тан Юн притянул к себе сапоги, лежащие близ огня. Он отчаянно пытался их хоть немного высушить, и это все же удалось.

– Не хочу спать. Я пытаюсь вспомнить карту местности и придумать, как сократить путь…

– Ну, единственный способ – идти через лес, всегда прямо и никуда не сворачивая. Давай все же потратим лишнее время и доберемся нормальным путем? На лошадях. Пожалуйста.

– Иначе вряд ли получится. Мы и так сэкономили очень много времени. Главное опередить заклинателей и добраться раньше, чем они доберутся до тебя. Ближе к Столице станет опаснее.

– Оно и понятно, – Тан Юн подсел поближе, чтобы случайно не разбудить Су Мин своим громогласным шепотом. – У тебя морщины появятся, если хмуриться будешь. Все не настолько плохо, не нервничай.

– Ага, просто все кланы хотят упечь тебя в тюрьму. Всего-то, – Чжао Ичэнь выдавил легкую улыбку. Хоть какую-то, на какую в принципе способен после настолько раздражающего диалога с не самым приятным человеком.

– Слушай, а может нам долететь? – Тан Юн перевел взгляд на Су Мин. – Оставим ее в городе, а сами полетим на твоем мече. Так будет удобнее.

– У тебя что, привычка такая, девушек одних бросать? – Чжао Ичэнь покачал головой. – Было бы удобнее, да, но не хочется ее оставлять. Мы не знаем, что может сделать Яо Цзиньлун, а он способен на все, уж поверь. Его недооценивать нельзя.

Глава 10.8

– Если бы он был каким-то очень плохим человеком, давно бы меня схватил. С его уровнем для него не проблема нас догнать, найти и схватить. Смысл просто наблюдать? У нее есть чудо-зеркало, пусть свяжется с ним, и он ее захватит до Столицы. Это единственный способ добраться туда быстрее. Завтра дотопаем до постоялого двора и обсудим с ней.

– Ну уж спасибо, что не предложил убежать под покровом ночи, – Чжао Ичэнь прислонился спиной к стволу дерева и запрокинул голову. – Но, кстати, ночью отправиться было бы куда логичнее. Нас не заметят в небе.

– А ты сможешь такое расстояние пролететь вместе со мной? – Тан Юн вдруг осознал, что, вообще-то, меч – это не повозка, и оттуда легко упасть, а все кости ему нужны еще в целости и сохранности. И внутри тела.

– Да. Чем больше уровень, тем более длительное расстояние получится преодолеть. Нам остается не так много ли до Столицы, но лошадь куда медленнее, и отсюда лишние дни пути… К утру мы должны долететь.

– Ого, действительно, быстро, – Тан Юн кивнул. – Спасибо тебе. Не думал, что кто-то вот так будет рисковать ради меня… А в итоге вас аж двое.

– Что за внезапный прилив откровений? Ложись спать. Я все равно не хочу, – Чжао Ичэнь прикрыл глаза, обдумывая слова юноши и полностью игнорируя его тихие бурчания под боком.

Тан Юн перебрался обратно на свою импровизированную кровать и завалился на бок. Что хуже – настил из ветвей или жесткий матрас он еще не решил. Сегодняшняя ночь показалась ему самой спокойной. Все беспокойство куда-то пропало и постоянное чувство нависающей угрозы тоже улетучилось. Возможно, потому, что ее действительно не было, или из-за того, что Чжао Ичэнь, оказывается, сильный. С таким другом не страшны любые враги и яогуаи.

Единственное, что не давало покоя – ощущение, будто с Шу Вэньмином приключилась беда. Тан Юн закрыл глаза, обнимая себя за плечи. Хотелось верить в лучшее, и вскоре встретиться с другом детства в качестве союзника.

Глава 11.1

– Господин! Господин!

Встревоженный женский голос звучал на границе яви и беспамятства. Ее прикосновение к предплечью вызвало огненную боль, волной разлившуюся по всему телу. Следом прозвучал жуткий вой, и не сразу получилось осознать, что это был его собственный болезненный стон.

Открыть глаза казалось непосильной задачей. Общее самочувствие оставляло желать лучшего, раз в памяти не могли всплыть хотя бы отрывки пути из охваченного огнем города. Шу Вэньмин с трудом поднял тяжелые веки, обнаруживая себя на земле. Вокруг него сновали шустрые лины, освещая пространство.

– Господин! – голос зазвучал куда радостнее и четче. – Господин, Вы очнулись! Прошу, поднимайтесь. Нужно уходить!

Шу Вэньмин медленно повернул голову в сторону, видя пред собой удивительной красоты утонченную девушку. Ее лоснящиеся локоны, закрученные в сложную прическу, украшал комплект золотых украшений с инкрустацией драгоценных камней, а изящное тело скрывало легкое ханьфу цвета морских волн и ясного неба, расшитое тонкими драгоценными нитями и цветами из бисера.

Невольно залюбовавшись незнакомкой, юноша не сразу осознал, где и в какой ситуации вообще находится. Он моргнул, заставив себя отвести взгляд и осмотреться: они сидели на пустоши с выжженной травой. Вдалеке виднелись почерневшие деревья.

– Поднимайтесь, аккуратнее, – девушка приобняла его за руку, помогая встать.

– Где… – Шу Вэньмин уперся взглядом в своего коня. Он лежал достаточно далеко, но белую окраску рассмотреть легко, особенно когда вокруг неистово мечутся лины. Рядом с ним виднелось движение – некое животное ело погибшего скакуна.

– Господин, – незнакомка сжала его рукав. – Нужно скорее уходить!

– Что произошло? Где мы?

– Потом! Тут яогуаи… – она подняла с земли медный фонарь со свечой.

– Су Ланфэн… Су Юань… – Шу Вэньмин окинул пространство взглядом, замечая на земле кровь. Чуть дальше лежал человек. Юноша подорвался с места и чуть не упал из-за резких движение. Он прошел пару шагов и шлепнулся на колени прямо перед незнакомцем. Поднес пальцы к носу. Не почувствовав колебаний воздуха – поджал их в кулак.

– Господин! – незнакомка подоспела к нему, освещая пространство. – Я уже проверила всех, они все… – она сделала небольшую паузу. – Вы единственный выжили!

– Где мои спутницы?! Девы Фэн По По… – Шу Вэньмин выжидающе смотрел на девушку, боясь услышать от нее самые страшные слова.

– Я их не видела. Здесь нет многих жителей. Или им удалось сбежать, или яогуаи куда-то утащили их. Прошу, давайте уйдем. Вы ранены и слабы, нельзя находится тут дальше.

– Тц… – Шу Вэньмин сжал меч. – С ними все должно быть в порядке. Я отведу Вас в безопасное место и вернусь сюда. Где мы находимся? Что вообще произошло?

– Не знаю… Сначала все шли по дороге до следующего города, а с наступлением темноты остановились на привал. Я очнулась уже тут. Вокруг меня лежали трупы горожан, а рядом бегали яогуаи. Мне пришлось притвориться мертвой… – она судорожно выдохнула. – Я потеряла сознание, когда увидела обглоданное тело. Очнулась – а его нет. Ни его, ни других… На мой крик о помощи сбежались другие яогуаи и мне пришлось бежать. Когда добралась сюда, они отстали. Рядом с Вами лежал фонарь и больше никого не было. Думаю, Ваши спутницы оставили его и ушли проверять обстановку.

– Хорошо, если так… Они слишком сильны, чтобы вот так погибнуть, – Шу Вэньмин окинул взглядом странное место и двинулся в сторону дороги, ведущей вдоль леса. – Как Вас зовут? Вы явно неместная. Что забыли в таком месте?

– Я предсказательница. Меня зовут Хань Баожэнь.

– Приятно познакомиться, я Шу Вэньмин из клана Цюань. Не беспокойтесь, я защищу Вас, – юноша протянул ей руку, помогая взобраться на пригорок и выбраться на дорогу близ леса. Отсюда, с небольшой возвышенности, получилось узнать местность. Солнце постепенно восходило, разгоняя своими лучами любопытных линов.

– Благодарю за помощь, – девушка замерла в ожидании.

– Мы же… Практически вернулись туда, откуда ушли. Это лес Могуэй, вон там, – он указал в сторону, – находится Вэйсе, а это поле, вдоль которого мы уходили из города. Я плохо помню… – юноша прикрыл глаза. Голова начинала болеть, стоило попытаться вспомнить происходящее. – Похоже, нас догнал огонь. Люди пытались спастись, но надышались дымом. Потом пришли сбежавшие из леса яогуаи…

– Но тут же были заклинатели. Они ведь не могли бросить нас?

– Не могли… Погибли, вероятно. Не знаю. Посмотрите, выгорел не только лес, где был пожар, но и все поле, другие деревья, – Шу Вэньмин подошел к краю дороги, присев на корточки. – Нет. Не выгорели… – он поднял иссохшую травинку. – Все просто завяло. Как такое возможно? – юноша поджал губы всего на мгновение, стараясь не показывать предсказательнице свое волнение.

– Может, это влияние яогуаев? Они распространяют се-ци, из-за них лес Могуэй почти весь иссох.

Глава 11.2

– Вероятнее всего… Но почему не тронули нас – другой вопрос. Ладно, не важно. Нужно уходить, – Шу Вэньмин поспешил вперед по дороге, достаточно сильно заросшей. Из-за гибели растительности вся трава полегла на землю, превращая путь в мягкий ковер.

Вместо обдумывания ситуации, в голову лезли совсем иные мысли: женщинам запрещено заниматься заклинательством и боевыми искусствами вне клана Фэн, а путешествовать в одиночку – затея гиблая. Кланы не принимают девушек на обучение, за исключением клана Тан – их обучают оказывать первую помощь пострадавшим. В последствие они помогают лекарям, и способны самостоятельно собирать определенные травы для изготовления лекарств. Именно поэтому клан Фэн стал практически легендарным, ведь принимает девушек на полноценное обучение, еще в совсем юном возрасте в силу длительного взращивания цзиндань. Как раз одной из причин отказа в обучении было именно это: техники контроля ци давались им с трудом, отчего приходилось тратить больше времени на обучение.

Шу Вэньмин слегка нахмурился, вспоминая многочисленные истории об одной девушке, решившей пойти против всех устоев и правил. Имя Симэнь Иньюэ разлетелось по всей Танься, став практически синонимом упрямства. Благородная дочь, пошедшая против воли отца, сбежавшая с неизвестным заклинателем ради защиты людей... И погибшая за свои принципы. Ей поставили памятник и причислили к Небожителям, поскольку после смерти не смогли обнаружить тело, а по словам спутника, оно просто исчезло. Кем именно являлся ее учитель никто не знал, хоть и было проведено расследование по настоянию отца погибшей.

– Позвольте спросить, – Шу Вэньмин перевел взгляд на девушку, чьи утонченные одежды из легкого шелка никак нельзя прировнять к среднему классу достатка. – Вы ученица клана Фэн?

– О, нет, – Хань Баожэнь ласково улыбнулась. – У меня нет ни меча, ни веера, зато есть множество амулетов. Я способна постоять за себя, не переживайте.

– Все равно, будьте осторожны. Путешествовать в одиночку весьма проблематично, особенно для столь красивой девушки, как Вы. Сами понимаете, на дорогах встречается много бандитов.

– Благодарю за беспокойство, но оно излишне. Я весьма хороша в гадательных системах по гексаграммам и ци мэнь дунь цзя[1], и могу рассчитать наиболее благоприятную дорогу. Моя работа пользуется спросом среди девушек, желающих удачно выйти замуж, посему часто путешествую по Тянься. С Вашей проблемой тоже могу помочь.

– Я вряд ли в состоянии оплатить Ваши услуги, но за предложение спасибо, – Шу Вэньмин окинул миниатюрную предсказательницу взглядом. Она выглядела настолько хрупко, что по ней совершенно нельзя определить наличие хотя бы второго уровня духовных сил. Появилось желание во что бы то ни стало сопроводить ее, защитить от всех невзгод и помочь преодолеть любые трудности. Возможно, потому что та напоминала Цюань Дай Лу…

– Я не возьму с Вас денег. Однако, Вы походите на человека, не верующего в предсказания.

– Если честно, так и есть. Я не верю в судьбу и считаю, что человек сам вершит ее.

– Хорошо сказано, – Хань Баожэнь подняла голову, желая взглянуть на лицо своего спутника при свете солнца. Несмотря на испачканную одежду, растрепанные волосы и грязь на щеке, высокий молодой человек выглядел весьма статно и привлекательно. В нем чувствовалось то благородство, воспитываемое в одном из лучших кланов с детства. – Я не предлагала Вам конкретно эти услуги. Слышали ли Вы когда-нибудь о госпоже Хань с Паучьих холмов?

– Да, горы Чжушань – достаточно опасное место из-за ядовитых пауков. Говорят, там живет женщина, обладающая информацией обо всем на свете. Она сама как паук – плетет паутину и ловит в нее лжецов. О ней много легенд ходит.

– Это я, – спокойно отозвалась девушка. Видеть на его лице недоумение, пожалуй, самое приятное. Хань Баожэнь остановилось, стоило ему замедлить шаг. – Слухи приукрашивают мои заслуги, однако, я действительно хорошо осведомлена. Как уже говорила: оказываю гадательные услуги девушкам, и по большей части, благородным госпожам с проблемами и врагами. От них я узнаю много всего интересного.

– Получается, слухи врут, и Вы не живете на горе Чжушань? – Шу Вэньмин заставил себя сказать хоть что-то, стараясь совсем уж дураком в ее глазах не выглядеть. Он слышал, якобы госпожа Хань – старуха. Поверить своим глазам получалось с трудом. Еще сложнее поверить в то, что люди, любящие приукрашивать чужую красоту, умудрились превратить девушку в бабушку.

[1] Ци мэнь дун цзя (奇門遁甲, qí mén dùn jiǎ) – одна из трех Оракульных систем, относящихся к искусствам китайской метафизики. С помощью данной системы можно узнать ответы на вопросы в разных сферах (брак, раскрытие преступлений, бизнес и т.п.)

Глава 11.3

– Живу, и любой может жить, кто знает несколько нюансов. Узнав о смерти господина Тана, я спустилась, чтобы пролить свет на произошедшее и отправилась искать ответственных за поимку Тан Юна. Ученики клана Тан сообщили, что Вы занимаетесь данным делом сразу от двух кланов. Когда я прибыла сюда, люди уже уходили. Решила подождать утра, но… – Хань Баожэнь опустила голову. Шея затекла от длительного зрительного контакта с высоким человеком.

– Так, о чем Вы хотели мне сообщить? – Шу Вэньмин немного напрягся. Он совсем не ожидал подобной помощи. Если ее вообще можно таковой назвать. С разного рода предсказателями раньше доводилось сотрудничать. Однако, к их талантам многие соученики относились скептически.

– Вы когда-нибудь слышали о технике «Кукла предков»? Она считается запретной, поскольку сильно влияет на тело и ясность ума заклинателя.

– Да, – у юноши сердце удар пропустило. – После определенного ритуала в тело призывается дух сильнейшего предка рода и убивает врагов своего потомка, но не каждый человек способен выдержать такой прилив ци.

– Господин Тан располагал данной техникой?

– Записи хранились в тайной и запретной части библиотеки, где и… Украденная книга, – Шу Вэньмин затаил дыхание. Картина начинала потихоньку складываться в голове, заставляя еще сильнее бояться подтверждения своих догадок из уст предсказательницы.

– Побочное применение техники: заклинатель не контролирует свое тело и пребывает в беспамятстве.

– Так вот почему Тан Юн ничего не помнил… Он сказал правду. Хотя бы в одном из нюансов, – Шу Вэньмин сжал челюсть чуть ли не до хруста зубов. Все факты указывали на вину давнего друга, отчего сердце разрывалось на мелкие кусочки. – Получается, во время использования техники он должен был думать о родителях и невесте…

– Верно. Полагаю, он просто не успел уйти. Если бы сбежал раньше, чем его заметила служанка, тогда получилось бы идеальное преступление. Никто не смог бы подозревать наследника семьи ввиду социального статуса и отсутствия боевых навыков.

– А ведь я всерьез задумался о его невиновности, – юноша горько усмехнулся. И горечь эта практически ощущалась на языке. – Целителей не обучают взращиванию цзиндань, но используемые практики его укрепляют. Он мог выдержать. Даже если меридианы пострадали, ему это не важно, ведь врачу не обязательно применять ци для лечения. Никто бы не узнал.

– Это не все. Вы ведь знакомы с Су Мин?

– Да, Тан Юн ее похитил.

– Сейчас она сопровождает Тан Юна до Столицы вместе с неким мужчиной, о котором мне ничего не известно. А когда я чего-то не знаю о человеке, значит, или он работает на Императора, или считается давно погибшим.

– Чего? – Шу Вэньмин попытался подобрать приличные слова для выражения эмоций и не пасть в глазах красавицы до уровня деревенского мужика. Он, конечно, знал, насколько Тан Юн личность непредсказуемая, но не до такой же степени. – Но зачем ему в Столицу?! Получается, его взяли под стражу?

– Нет, Тан Юн идет сдаться добровольно, желая убедить Императора в своей невиновности и попросить время для расследования. У него есть аргумент – Немая книга бессмертных. Украденная часть из поместья Тан сейчас не при нем. А уж у кого именно – неизвестно. Полагаю, у него был сообщник. Вы ведь преследовали Тан Юна с самого начала? Как он сбежал с горы Цзяояо?

– Спрыгнул с обрыва… – Шу Вэньмин нервно сглотнул. – Он бы не прыгнул в воду, будь при нем книга. Кто-то другой ее забрал. Вам известно что-нибудь про браслет Цюань Дай Лу?

– Только то, что раньше он принадлежал члену Императорской семьи династии Шоу. Полагаю, в нем сокрыта особая ценность. Госпожа Цюань послала людей разыскать вора, укравшего любимое украшение с тела дочери. Браслет находится у Тан Юна.

– При нем браслета совершенно точно не было. Я бы заметил…

Глава 11.4

– Этого объяснить я не могу. Раз он работает не один… Думаю, забрал украшение у сообщника после побега. Раз ему понадобилась и книга, и браслет, значит, есть взаимосвязь. Вы ведь слышали легенду?

– Да, но до этого момента я не знал, что это и есть Немая книга бессмертных. Я лично видел ее. Мы с Тан Юном в детстве пытались разгадать значение тех странных линий и не поняли ничего. Если это какой-то шифр – невероятно древний. У меня до сих пор нет ни одного предположения. Зато я догадываюсь, как он собрался вывернуть ситуацию в свою пользу…

– Могу ли я услышать Ваши доводы? – Хань Баожэнь протянула руку, накрывая узкой ладошкой его руку, сильно сжимающую меч.

– Й-я… – Шу Вэньмин затаил дыхание от нее действий и отвел взгляд. – Я полагаю, он намеренно решил пойти к Императору с книгой, чтобы заинтересовать Его Величество и выпросить помилование. Найдет бедолагу какого-то, которого подставит и все. На словах ничего доказать не получится, значит, книга должна быть при нем. И должна быть так, чтобы спутники не догадались, ведь его легенда – невиновность.

– Вы удивительно проницательны, – девушка не спешила убирать руку, зато с интересом наблюдала за реакцией заклинателя на свои действия. Тот напрягся пуще прежнего, и старался в глаза не смотреть. – Он забрал якобы другую часть из Призрачной деревни. У него хорошо получается играть роль жертвы и убежать в этом других людей. Лучшие певцы оперы позавидовали бы такой мастерской сценической игре.

– Верно. Я поражен его изворотливостью, – Шу Вэньмин опустил их руки, отпрянув. – Вам страшно?

– Вовсе нет. Заметила, что прикосновения помогают успокоить другого человека. Прошу прощения за свою бестактность.

– Ничего страшного, – юноша ненадолго замолчал и все же продолжил: – Откуда Вы так много знаете?

– Я это предсказала. Как видите, мои гадания совпадают с реальностью, и Вы собственным предположением подтвердили то, что я узнала.

– Вот как… – Шу Вэньмин невольно задумался: неужели гадания действительно работают? Раз так, можно использовать данные системы для решения множества проблем. Он все же решил узнать ответ на еще один волнующий вопрос: – Вам известно что-нибудь о пропавших сестрах Су?

– Они довольно хитрые женщины, всегда действующие исключительно в своих целях. Им нет дела до других людей. За каждое выездное задание им платят. Клан Фэн – единственный, получающий финансирование от министерства финансов по прямому приказу Императора. Участие их в каком-либо деле означает непосредственный приказ Его Величества направить дев Фэн По По. Им нет дела до Вас. Полагаю, они просто ушли. Про Су Мин сказать могу иначе: наивная и бестактная. Она еще совсем юна и на нее легко повлиять. Не удивлюсь, если Тан Юн задурил ей голову.

– Кто знает, – Шу Вэньмин прекрасно знал сестер Су, но доказывать их доброту не стал: бессмысленный спор ни к чему не приведет. – Если Су Мин легко поддается влиянию, вполне возможно. Но что насчет того мужчины? Неужели Вам совсем ничего неизвестно?

– Су Мин пользуется положением клана Фэн для записывания комнат в постоялых дворах на свое имя, документы ее спутников не проверяют. Мне неизвестно имя, но я знаю, что он довольно сильный странствующий заклинатель. По какой причине сопровождает их – неизвестно. Быть может, Тан Юн смог заинтересовать его Немой книгой бессмертных, или же заплатил за охрану. Посмотреть его по гадательным системам не получается. Видимо, боги не желают этого.

– В итоге… Никому нельзя верить, – Шу Вэньмин отозвался задумчиво, с легким разочарованием. В теле все еще чувствовалась слабость после поцелуя хули-цзин и любое движение ощущалось непосильным.

– Верно. Каждый клан действует из личных побуждений – за Тан Юна объявлена награда. Им нет дела до справедливости, а Вам есть. Я тоже не люблю, когда люди врут. Особенно если врут Его Величеству. Сами понимаете, данная вещь – лакомый кусочек для любого человека. Он заинтересуется. План Тан Юна слишком идеален, хотя на первый взгляд кажется совершенно бессмысленным и провальным.

– Против указа Императора никто не пойдет, соответственно, книга в итоге… – Шу Вэньмин осекся. – Стойте. Вы говорили, якобы в Призрачной деревне была другая?

– Немая книга бессмертных состоит из восьми частей, разбросанных по всей Империи.

– Госпожа Хань! – Шу Вэньмин выкрикнул с долей страха в голосе. – Раз Тан Юну изначально нужна была книга, он просто использует Императора для получения финансирования экспедиций, найдет все части и убьет своих помощников!

– О том я и говорю, – Хань Баожэнь спрятала руки в широких рукавах ханьфу, слегка испачканного в пепле. – Записанные в ней секреты никогда не должны всплыть. Не зря все части книги спрятали в разных уголках Тянься.

Глава 11.5

– Госпожа Хань… Если все произойдет именно так, никто не посмеет останавливать Тан Юна из-за приказа Его Величества. Мы не знаем, что именно скрывается за этими символами и какие знания там таятся. Вдруг это какая-то опасная техника? Даже если легенда правдива и там указан путь к Небесным вратам, пускать такого человека к Небожителям нельзя, – Шу Вэньмин чувствовал переполняющую душу обиду, пропитывающую каждое слово. Его лучший друг. Его брат. Человек, с которым он рос… Оказался не просто преступником, а пугающе умным гением, умудряющимся вывернуть ситуацию в свою пользу. И ради своих планов готов убить членов собственной семьи. И тех, кто по своей наивности решил искренне помочь ему…

Шу Вэньмин сжал кулак до хруста костей. Он никогда не простит ему смерть приемных родителей. Не простит смерть Цюань Дай Лу. Не простит каждое слово, пропитанное ложью. Юноша почувствовал дрожь в руке от напряжения и с трудом расслабил пальцы. На ладони остались следы ногтей.

– Господин Шу, – Хань Баожэнь позвала его настолько спокойно, словно ничего страшного не происходит. Ее умиротворенная нежная улыбка так напоминала ему юную госпожу Цюань, что сердце кровью обливалось от одного взгляда на девушку пред собой.

– Прошу прощения, – он поспешно отвернулся. – В последнее время мне сложно держать эмоции в узде, – юноша покачал головой. – Так нельзя. Тан Юна нужно остановить, и я сделаю это, даже если мне придется заплатить жизнью.

– Ваше благородство меня поражает, однако не стоит торопиться. Я давно думала обо всей ситуации, и именно поэтому решила точно также: его необходимо остановить. Вы правы, против указа Его Величества никто не пойдет, но есть те, кому небезразлична судьба Тянься. И кто не боится последствий, – Хань Баожэнь преградила ему путь, заставляя смотреть на себя. – Нас не много, и все мы хотим одного: мира. И верить можем исключительно друг другу. Скажите, поможете ли Вы нам в этой нелегкой борьбе?

– Помогу, – без раздумий ответил Шу Вэньмин. Огонь праведного гнева, загоревшийся в темных глазах, пожирал непреодолимое чувство обиды и отчаяния от действий бывшего друга. – Ради людей, Его Величества и справедливости я пойду на любой риск и остановлю Тан Юна…

***

– У нас есть прекрасная идея, которая тебе совершенно не понравится, – Тан Юн улыбнулся настолько недобро, что Су Мин успела представить все ситуации, какие только могла. Ее бурная фантазия заставила девушку ужаснуться и смутиться одновременно, и та невольно сжалась и отвела взгляд.

– Мы бросим тебя на произвол судьбы и убежим настолько далеко, что ты никогда нас не найдешь, – Чжао Ичэнь продолжил мысль товарища со слишком серьезной интонацией, будто действительно собирался сделать так.

– Да ну вас обоих! – Су Мин отозвалась с долей обиды в голосе. – А ну объясняйте нормально! – она выхватила сложенный веер, указывая сначала на одного, затем на второго. – Лучше не злите меня!

– Ишь, распоясалась, – Тан Юн рассмеялся. – Мы оставим тебя в городе и улетим на мече Чжао Ичэня до Столицы. Чем ближе к ней, тем больше врагов меня попытаются схватить. Для тебя же будет лучше, если нас вместе не увидят.

– Ты можешь связаться с Яо Цзиньлуном и придумать что-нибудь правдоподобное. Он спокойно летает, довезет тебя, – добавил Чжао Ичэнь. – Мы заселимся в постоялый двор с тобой, нужно купить сменную одежду, постирать и высушить эту. Ночью улетим.

– Да вы! Да я! А-а-а! – Су Мин сжала кулачки, трясущиеся от напряжения. Еще никогда ей не доводилось чувствовать себя настолько обескураженной и обиженной одновременно. – Зла на вас не хватает! Как можете бросать меня?! Я, значит, лишняя?! То же мне, друзья! – девушка ускорила шаг, не желая видеть обоих. Конечно же, она прекрасно понимала, насколько данное решение в сложившейся ситуации верное, но недовольство пожирало изнутри. Ей хотелось помочь, а не быть обузой, которую придется вот так оставить, лишь бы не мешалась.

– Су Мин, – Тан Юн догнал ее, поймав за локоть. – Чжао Ичэнь просто не сможет троих увезти. Нам не хочется тебя оставлять, но так правда будет лучше. Послушай, – он обогнул девушку, взяв за плечи. – Больше всего я не хочу рисковать тобой.

– А мной, значит, хочешь? – Чжао Ичэнь без доли стеснения вклинился в чужой разговор.

– А тебе ничего не будет! Ты живучее нас обоих, – Тан Юн показал ему язык, совершенно не стесняясь ребячиться. Он отпустил подругу с долей промедления и продолжил: – Су Мин, ты талантлива, но, все же, в мои глазах, – хрупкая девушка. Сложившаяся ситуация слишком рискованная и опасная. Я не говорю, что ты слаба, но, тем не менее, мне не хочется взваливать на твои плечи такую непосильную ношу. Мои проблемы – сугубо мои проблемы, и втягивать в них вас обоих я совершенно не хочу. Так будет лучше, понимаешь?

Глава 11.6

– А если тебя посадят?! – она схватила Тан Юна за грудки. Пальцы быстро скользнули до талии, и девушка прильнула к нему всем телом. Положила голову на плечо юноши и совершенно не желала отпускать. Даже надоедливый запах болота, исходивший от одежды, перестал смущать и казался особенным. – Если Император не захочет слушать тебя? Не захочет дать шанс?! Тогда мы видимся в последний раз. Меня не пустят к тебе в тюрьму…

– Су Мин, – юноша опешил от ее искренности, но отходить не стал. Наоборот, накрыл ладонями спину подруги и провел пальцами по спутанным волосам. Ее слова заставляли внутри все сжаться. Самому ведь страшно… И прощаться с друзьями совсем не хотелось. Услышав тихий всхлип, он продолжил чуть спокойнее и тише: – Не плачь. Я уверен, все будет хорошо. Доверься мне, ладно? Мы обязательно увидимся, поэтому приезжай в Столицу, как можно быстрее. Мы с Чжао Ичэнем найдем тебя, и отправимся разгадывать новые загадки. Нужно ведь отыскать остальные части Немой книги бессмертных, верно? Какие же приключения без надоедливой тебя?

– Обещай, что все так и будет, – Су Мин шмыгнула носом. Его объятия казались такими теплыми и, в какой-то степени, родными. – Я пошла с тобой, чтобы помочь, а не мешаться. Я же не мешаюсь? И как же моя встреча с Императором?

– Обещаю. Не переживай. Я обязательно скажу ему о тебе, – Тан Юн поправил ее пряди, торчащие в разные стороны. – Подожди чуть-чуть, ладно?

– Ладно, – Су Мин с трудом заставила себя отпрянуть, вытерла рукавом намокшие глаза, шмыгнула маленьким носиком.

– Все, драма окончена? – Чжао Ичэнь успел пройти вперед и сейчас стоял, обернувшись к ним. – Идемте уже. Нам еще до следующего города дойти надо. Кто-нибудь знает его название?

– Андзин, – девушка убрала веер обратно за широкий алый пояс со свисающими красными ленты вперемешку с нежно-розовыми. – Скоро должны выйти. Насколько знаю, при постоялом дворе есть прачка. Мне тоже нужно привести себя в порядок.

– Я куплю нам новую одежду, не переживай, но губу закати обратно. И так на вас потратился слишком сильно. Возьмем самое дешевое, чтобы нагишом не ходить, пока вещи сохнут.

– Можно завернуться в одеяло и… – Тан Юн резко замолчал под пристальным смущенным взглядом Су Мин. – Молчу, молчу. Уже и пошутить не даешь.

– И не дам! Совсем стыда нет, причем обоих касается. Я из-за вас сколько раз краснела уже. Чжао-гэ, не смей улыбаться!

– Откуда ты знаешь, что я улыбаюсь? – поинтересовался идущий впереди них парень.

– По затылку вижу!

– Даже знать не хочу, – Чжао Ичэнь хохотнул и прикрыл ладонью рот. Такого ответа уж точно слышать никогда раньше не приходилось. Чем больше времени он проводил с ними обоими, тем сильнее убеждался: скучать ему точно не придется.

– Я просто тебя насквозь вижу, А-Чжао, – тон Су Мин изменился на притворно-ласковый, с долей хитринки и задора. Тан Юн что-то невнятное прохохотал в ответ, а вот Чжао Ичэню стало больно от одного предложения. Он попытался отогнать навязчивые воспоминания, но в голове продолжал настойчиво крутиться ее голос: «А-Чжао, я вижу тебя насквозь, не смей скрывать от меня что-либо, все равно узнаю». И действительно, всегда узнавала.

Чжао Ичэнь не проронил и слова, не слышал обращений к себе. В голове крутились одни и те же мысли, не дающие покоя с того самого дня. Он резко остановился, и друзья влетели ему в спину.

– Пришли, – оповестил Чжао Ичэнь.

– Андзин! – Су Мин выскочила вперед.

Они стояли на пригорке, а внизу, под склоном, наполненном высокой травой и цветами, раскинулся достаточно большой город с каменными домами. Девушка кинулась вперед, расставив руки в стороны и громко смеясь. Тан Юн, недолго думая, побежал следом за ней.

– Как дети малые… – Чжао Ичэнь снисходительно улыбнулся. Немного подумав, решил позволить себе немного подурачиться и ринулся следом за ними. Правда, руки раскинуть не мог – сумка с вещами перевешивала.

Глава 11.7

Они довольно быстро спустились и чуть не завалились, выбежав на дорогу. Сейчас там никого не было, но, судя по тому, насколько вытоптали всю траву – тут проходит торговый путь и люди постоянно перемещаются между соседними городами.

Су Мин сразу позабыла обо всех своих печалях и первым делом понеслась искать торговую улочку. В отличие от предыдущего города здесь заборы домов были куда ниже, скромнее и торговцев в разы больше.

Тан Юна же волновала исключительно еда. Плотно покушав и раздобыв сменную одежду, друзья заселились в постоялый двор. Стирать вещи им пришлось самостоятельно, поскольку ждать очереди не особо хотелось. Солнце успело вылезти из-за туч, и ханьфу должны высохнуть быстрее.

– Я похожа на деревенскую девку, – Су Мин смотрела на себя через подаренное зеркальце. Бледно-серая одежда действительно не шла ей, еще и выглядела совершенно нелепо в сочетании с дорогими украшениями в волосах.

– Ты ворчанием от Чжао Ичэня заразилась? – Тан Юн спокойно попивал чай.

– Я не ворчу, а здраво мыслю. Должен же тут быть хоть один человек, серьезно относящейся к происходящему, – Чжао Ичэнь поглядывал исподлобья по сторонам. Наличие малого количества постояльцев немного смущало. Обычно в разгар дня многие отдыхали от палящего солнца в чайном доме постоялого двора, пили освежающие напитки за бамбуковыми столиками и вели праздные беседы. Сейчас же помимо них тут находилось всего пять человек.

– В общем, – Тан Юн положил предплечья на стол, подавшись вперед. – Что делать будешь?

– А у меня есть выбор? Утром свяжусь с Яо Цзиньлуном, попрошу забрать меня. Надеюсь, не откажет. Мне не особо хочется его использовать, – Су Мин отвела взгляд. Использовать-то не хотела, а вот увидеть вновь – еще как. Она сама не замечала, как щеки наливались краской при одной мысли о юноше.

– Ничего, ему полезно будет заняться хоть каким-то делом, кроме профессионального просиживания штанов, – Чжао Ичэнь отхлебнул чай.

– Так ты о нем что-то еще знаешь? – девушка заинтересованно подвинулась к краю стола, к нему поближе, а заклинатель пожалел о своем длинном языке.

– Он работает на Императора. Ему редко поручают какие-либо задания, а если поручают – это прямой приказ Его Величества. Поэтому, получается, у него не особо много забот. Понятия не имею, чем занимается в свободное время. Должно быть, завсегдатай какого-нибудь чайного дома или…

– Эй, – Су Мин свела к переносице тонкие бровки. – Не говори о нем плохо! Ты просто завидуешь, вот и все!

– А чему мне завидовать? – Чжао Ичэнь подпер голову ладонью. – Моя жизнь меня вполне устраивает.

– Как, чему? Ни заслуг, ни клана, ни такого же уровня мастерства.

– Ты бы сбавила обороты, – Тан Юн неловко улыбнулся, заметив, насколько друг напрягся после ее слов. – Не обязательно иметь все это, чтобы быть хорошим человеком и прекрасным заклинателем.

– Единственное, что меня беспокоит – Яо Цзиньлун слишком силен. И этот вопрос наверняка много раз вставал среди других кланов. Если вдруг он свернет на кривую дорожку, никто не сможет остановить его. Количество вряд ли сыграет роль против него. Его нельзя назвать очень хорошим человеком…

– Вот опять оскорбляешь! Да откуда тебе знать вообще?! – Су Мин со стуком поставила чашку на стол. – Он прекрасный юноша, невероятно добрый и понимающий. Пусть пока мы по разные стороны, у него есть принципы, и им он не изменит.

– Справедливости ради, ты с ним один раз виделась, – Тан Юн откусил паровую булочку.

– И что?! А Чжао Ичэнь вообще с ним не знаком! Откуда такие выводы?!

– Мы с ним пересекались несколько раз. Я не могу утверждать, что он действительно задумал нечто коварное, вовсе нет. Ты сказала все правильно, однако с ним нужно быть осторожнее. Яо Цзиньлун себе на уме.

– Ни за что не поверю, пока сама не узнаю, – Су Мин сложила руки на груди. – Не может человек, посланный Небесами, быть плохим.

– Я не говорил, что он плохой, – повторил Чжао Ичэнь. – В его глазах нет ничего удивительного – госпожа Яо дочь голубоглазой иностранки. Младшему сыну досталось много черт с той стороны, вот и все. Да и это единственное обоснование его внешним отличиям: похож на свою бабушку. Однако, людям больше нравится версия с вознесением.

– Ну, если так судить, тогда белых волос быть не может, – вмешался Тан Юн. – Мы видели такую девушку. Мертвую, правда… А в книгах говорилось, что она такая с рождения. Получается, у родственников были такие же? Или это влияние се-ци? Странно, в общем.

– Чего-чего?! – Су Мин вмиг позабыла о теме дискуссии. – Так ты понимаешь тот язык?

– А? – Тан Юн неловко улыбнулся. – А-а-а… Ну… Да… – он успел пожалеть о своем длинном языке, но пути назад уже не было.

– А чего рассказал?! Не скрывай от меня ничего! О чем там написано? Не таи ничего! – девушка подвинулась к другой стороне стола. Недовольство его ложью хоть и никуда не делось, любопытство все же пересиливало.

Глава 11.8

– Да нечего рассказывать, – Тан Юн пожал плечами. – Там были записи про деревню. Ее глава построил дома специально в неблагоприятном месте по фэн-шуй, чтобы опровергнуть существование се-ци. В общем-то, в итоге деревня и стала призрачной.

– Какой-то глупый мужчина, – Су Мин допила свой чай. – Ладно… Тогда давайте встретимся в Столице завтра вечером. Если я не приду в центр главной улицы к этому времени, подождите меня.

– Конечно. Я же обещал! – Тан Юн поднялся из-за стола, лениво потянувшись, закинув руки за голову. – Это вынужденное расставание. Скоро снова воссоединимся и продолжим наше удивительное путешествие.

– Как-то быстро ты смирился с поиском того, о чем никто понятия не имеет, – Чжао Ичэнь поймал себя на мысли, что, вообще-то, и сам давно успел смириться с шумными ребятами под боком, не дающими ему покоя. Странствовать с ними не так уж плохо, как казалось на первый взгляд.

– Конечно же, я хочу домой, да кто меня пустит? Придется поработать перед этим. Подумаешь, помотаться по всей стране в поисках непонятно чего? Это определенно стоит спокойной жизни. А в старости будем встречаться, играть в вэйци[1] и вспоминать дни лихой молодости!

– Ты не выглядишь как человек, способный осилить хотя бы одну партию.

– Да ладно?! Я тебя обыграю!

– Ну попробуй…

Су Мин с улыбкой наблюдала за небольшим дружеским конфликтом. Правда, в итоге он перерос в настоящую партию вэйци, а ей пришлось следить и засчитывать очки. В итоге парни просидели до самого вечера. Упертый Тан Юн раз за разом требовал новой партии, и с крахом проигрывал практически в самом начале.

С наступлением сумерек ребята поспешили забрать высохшую одежду, пока это не сделал вместо них какой-нибудь воришка. Поскольку номер сняли только для Су Мин, ей пришлось вынужденно погулять во внутреннем дворе и дать парням время переодеться. Сменные ханьфу запихнуть в не особо большую сумку Чжао Ичэня не удалось, поэтому пришлось так и оставить. Вернувшаяся девушка без зазрения совести обняла сначала каждого, а затем обоих сразу.

– Пожалуйста, берегите себя. Я буду молиться за вашу удачу.

– Не переживай, все будет хорошо, – Тан Юн похлопал подругу по спине. У самого же душа в пятки уходила от одной мысли о скорой встрече с самим Императором. И то, если повезет, и он пожелает увидеть настолько наглого преступника.

– Будем ждать тебя, – Чжао Ичэнь кивнул девушке. Она проводила друзей и заперла дверь, а сама подошла к окну, в надежде увидеть их в небе.

Парни поднялись на крышу постоялого двора. Меч Чжао Ичэня вылетел из ножен и замер параллельно черепице. Владелец встал на него совершенно спокойно, практически на само острие, и совершенно не терял равновесие. Тан Юн же успел пожалеть обо всем на свете, сравнив ширину лезвия и своей стопы. Стать заклинательской лепешкой ему совсем не хотелось, и оставалось верить в удачу. И равновесие. Выбирать не приходится – он встал сзади и мертвой хваткой вцепился в друга.

Если бы они прошли от Баолэя напрямки до Андзина, было бы куда удобнее, но, увы, невозможно: между городами раскинулось ущелье Чангэ. Когда-то на его дне протекала река, сейчас же давно пересохла. Снизу дуют сильные ветра, и перебраться на другую сторону не представляется возможным, особенно на мече. Подвесной мост раньше был, да сломался из-за сильных порывов и хрупкости почвы.

Меч стремительно поднялся в воздух вместе с двумя заклинателями. Тан Юн зажмурился. Хотел бы закричать и попросить скорее вернуть его на бренную землю, но настолько сильно перепугался, что и слова вымолвить не смог.

Тан Юн нервно сглотнул. Нужно открыть глаза. Нужно посмотреть на этот мир… Мир, который больше никогда не увидят члены его семьи. Стоило приподнять веки, обволакивающие сумерки застелили взор. Сильные порывы ветра, пробирающие до костей, не позволяли что-либо рассмотреть и ему пришлось сосредоточиться чтобы создать защитный барьер вокруг глаз.

Тан Юн опустил голову. Там, внизу, давно зажглись огни. Не одинокие, подобные свечи в темноте, а целые россыпи сияющего золота. Маленькие деревеньки мелькали ожерельями из едва заметных бусин, в то время как города разливались во тьма реками завораживающих искр. И где-то там, внизу, размеренно жили люди, не знавшие трагедий. Готовили ужин, смеялись, укладывали детей спать и спорили о пустяках. Несмотря ни на что мир продолжал жить… Даже если в нем уже нет места значимым для кого-то людям.

Заледеневшие от холода и страха пальцы медленно ослабили мертвую хватку, перестав сжимать одежду Чжао Ичэня, пока не отпустили вовсе. Тан Юн отвел руку в сторону. Холодный ветер забирался в широкий рукав, скользил по предплечью и кисти. И это чувство… Такое странное чувство походило на нечто давно забытое, но жизненно необходимое.

[1] Вэйци (圍棋, wéiqí) – логическая настольная игра. Игроки расставляют на доске белые и черные камни для блокировки фишек друг друга.

Глава 12.1

Первые лучи озарили светлеющее небо, и яркая полоса рассвета зажглась на горизонте. Тьма послушно отступала от спящего мира, позволяя свету взять верх в их извечной борьбе. Вскоре показались очертания циклопических стен, вздымающихся из предрассветного тумана. За ними виднелось целое море темной черепицы домов, разрезанное прямыми, как стрелы, дорогами. Башни, пагоды, остроконечные крыши императорского дворца… Тан Юн никогда бы не подумал, что впервые увидит их именно с такого ракурса.

Он больше не боялся упасть и не дрожал от страха. Легкий трепет перед Императором оставался на протяжение всего полета, пробирал изнутри, отгоняя всю усталость и сон. Ноги совершенно не болели стоять настолько долго, а дух перехватывало от каждого изменения высоты. От холодного ветра Тан Юн продрог, но совершенно не замечал собственного состояния. Заледеневшие пальцы практически не касались чужой одежды. Казалось, если отпустит и случайно упадет – не случится ничего страшного. Получится полететь самостоятельно. И откуда такие ощущения он не представлял.

Меч наклонился чуть вперед, идя на снижение. Стоило спуститься с лезвия на землю, ноги Тан Юна подкосились, и он упал на колени. Все тело свело сильной дрожью, и юноша сжал одежду на груди, в беспомощной попытке успокоиться и унять сердцебиение.

– Это нормально, – Чжао Ичэнь и сам опустился близ него. – Ты был в напряжение всю ночь, еще и во время первого полета. Скоро станет лучше.

Тан Юн нервно сглотнул. Зуб на зуб не попадал. Мышцы не желали расслабляться, и из-за напряжения сильно свело живот. Еще и тошнота подступила. Но, возможно, из-за голода. Еще и голова разболелась. А это, видимо, от недосыпа. По крайней мере, юноша пытался успокоить себя хоть как-то своими медицинскими познаниями.

– А теперь послушай меня, – Чжао Ичэнь взял его за плечи, помогая распрямиться. – Тебе придется довериться, ладно? Мы не пройдем через ворота без досмотра и документов. Что бы ни произошло, не говори обо мне, как о друге, понял? Лучше вообще ничего не говори.

– Д-да… – Тан Юн судорожно выдохнул и глубоко вдохнул. Наконец-то ему стало немного лучше и спазм отступал. – Н-но ты о-о чем?

– Просто доверься, – Чжао Ичэнь забрал у него меч, перекидывая лямку через плечо. Из сумки же вынул не особо длинную веревку и связал ему запястья, достаточно сильно. Из-под ханьфу друга он забрал кожаный чехол с иглами для акупунктуры.

– Чжао Ичэнь… – Тан Юн с ужасом наблюдал за действиями друга. И только сейчас промелькнула мысль: «Вдруг он врал все это время?» Верить в предательство совершенно не хотелось, но перетянутые руки, все еще мелко дрожащие, заставляли задуматься.

– Все будет в порядке, я на твоей стороне. Ты преступник и иначе в Столицу тебе не попасть. Держи в голове, что я все еще твой друг и ничего плохого не произойдет, понял?

– Это было бы легче, не будь я связан…

Чжао Ичэнь поднялся и потянул веревку на себя, заставляя его встать. Они вышли из-за деревьев на центральную дорогу, ведущую прямо к огромной арке раскрытых ворот в каменной стене. Очереди из желающих попасть внутрь еще не было, зато охрана неизменно стояла на страже, поблескивая тяжелыми доспехами. Стоило путникам подойти ближе, мужчины незамедлительно приблизились к ним.

– Ваши документы.

– Вы так давно не спали, что не узнаете меня? – Чжао Ичэнь вынул хорошо спрятанный под широким поясом нефритовый жетон с золотой гравировкой иероглифов.

– Просим прощения! – хором произнесли оба, расступаясь.

– Предоставьте повозку и пошлите гонца со срочным донесением во Дворец: Тан Юн, совершивший преступление первой степени в отношение клана, пойман. Чжао Ичэнь желает аудиенции с Его Императорским Величеством по неотложному вопросу.

– Будет выполнено! – один из охранников метнулся вперед по туннелю, а второй остался у входа.

Чжао Ичэнь потянул на себя веревку, заставляя Тан Юна следовать за ним. Он бы мысленно возмутился и успел придумать пару шуточек, да дар речи потерял. У его друга есть нефритовый жетон. Тот самый жетон, выдающийся исключительно личностям особой важности. Обычно это госслужащие Императорского двора или заклинатели, работающие непосредственно на Его Величество. Одним наличием шестого уровня мастерства подобную вещицу не получить – она выдается по личному указу Императора.

Тан Юн отчаянно старался держать в голове слова Чжао Ичэня, но его никак не покидало ощущение собственной наивности и глупости. Вот так доверился незнакомцу, и оказался схвачен. Стоило сбежать от него при первой же возможности… Правда, не факт, что к этому дню был бы жив.

Глава 12.2

Стоило пройти через туннель, они попали на просторную площадь. Рассекая город пополам, подобно лезвию, на множество ли вперед пролегал Драконий Путь, или, как его называли в указе, Дорога Мгновенной Воли. Широкая дорога, вымощенная отполированными до зеркального блеска плитами темно-зеленого, почти черного камня, добытого в священных горах, вела до самого Императорского Дворца. Даже в пасмурный день она казалась полосой застывшей ночи или чешуей гигантского дракона, уснувшего под городом.

Несколько крепких лошадей тащили за собой небольшие повозки, рассчитанные на пару человек. Пока парней рассаживали, вперед них помчался гонец верхом на резком скакуне, прямо по пустующей дороге.

Тан Юна запихнули в крепкую колымагу с железными решетками на окнах. Юноша попытался возмутиться, но слушать его никто не стал. Помимо охранника рядом с возницей, повозку сопровождали еще пятеро мужчин верхом.

Чжао Ичэнь сидел в другой повозке, с мягкими сидениями из натуральных материалов и расшитыми занавесками. Он прикрыл глаза, ненадолго задремав. Столь длительный перелет выкачал из него все силы, ведь приходилось постоянно поддерживать технику «Равновесие», чтобы Тан Юн случайно не свалился. Особенно с учетом его отсутствия чувства самосохранения. То и дело изображал из себя птицу и нес всяких бред о том, насколько полет кажется обыденным и привычным.

Тан Юн же, взявшись за металлические прутья, смотрел на улицу. Мимо проносились дома с высокими крышами, чьи острые края поднимались к небу, а рядом – ни одного человека, и окна в эту сторону не выходили. Оказавшись запертым и связанным, он почувствовал себя самым настоящим преступником. Верить в собственную вину не собирался: быть не может, чтобы собственным руками… Мурашки бегали по коже. Тан Юн зажмурился, стараясь не вспоминать ужасные события. Сейчас его везут во Дворец! Вот уж о чем он никогда не думал, так это о том, что увидит самого Императора, еще и будучи при этом в качестве пленника.

Процессия свернула на одной из улиц, и они сделали небольшой круг. Повозки проехали через Врата Сокрытой Добродетели – боковой вход, предназначенный для негласных дел, тайных докладов и лиц, чей визит не должен афишироваться. Колеса, обитые мягкой кожей, почти бесшумно катились по вымощенным узорчатой плиткой дорожкам, минуя внешние дворы, где уже начиналась размеренная жизнь дворцовой прислуги.

Вскоре процессия остановилась. Стража открыла двери перед преступником, и юношу выволокли наружу чуть ли не за шкирку. Он чуть не завалился, но удержался на ногах. Чжао Ичэнь, наблюдающий за происходящем, и слова против не сказал. Взял Тан Юна за веревку, и потащил следом за собой. Через высокие ворота, ведущие прямиком к внутреннему двору. Воздух внутри дворца обжигал легкие строгостью закона, тонкими нотами сандала, старого дерева и едва уловимой, вездесущей пыльцой с императорских садов.

Тан Юн невольно сжался. Чем дальше они шли, тем сильнее стены давили на сознание. Бесконечные переходы, крытые галереи с резными балками, расписанные сценами из мифов и летописей, создавали настоящий лабиринт из покоев и дворов.

Чжао Ичэнь шел уверенно, безошибочно зная, куда именно должен повернуть, чтобы не потеряться. Тан Юн невольно задался вопросом: сколько же раз ему доводилось приходить сюда? Мимо них проплывали застывшие в почтительных поклонах слуги, узнающие Чжао Ичэня, ученые писцы со свертками в руках.

Вскоре показался Павильон Небесной Гармонии – месту для частных аудиенций. Величественное строение раскинулось на мраморной террасе, окруженное со всех сторон искусственным озером с лотосами. К нему вел единственный изогнутый мост из белого нефрита, символизирующий путь к просветлению и ясности мысли. По крайней мере, Тан Юну было известно только это.

Чжао Ичэнь сдал меч охране, непоколебимо стоящей у входа. Стоило переступить порог, Тан Юн почувствовал неимоверное давление сразу со всех сторон. Они ступили на длинный красный ковер, уносящийся далеко вперед, и взбирающийся по золоченым ступеням до трона. Потолок, расписанный звездной картой, уходил ввысь, напоминая, что над всеми земными законами стоит воля Небес.

Придворные взирали на Тан Юна с долей пренебрежения и презрения. Прославившейся на всю страну преступник посмел явиться лично к Императору! И, мало того, Его Величество сам возжелал увидеть того, кто лично погубил членов своей семьи. Юноша старался не обращать на них внимание.

Сам Император взирал на пришедших без ненависти или любопытства. С абосолютным, непоколебимым спокойствием. И от этого спокойствия у Тан Юна перехватило дыхание. Он нервно сглотнул и недвижно замер, не зная, как вести себя перед самым значимым человеком в стране.

Чжао Ичэнь опустился на колени на заранее приготовленную подушку и три раза поклонился до земли. Тан Юн, опомнившись, повторил за другом, но вот ему пришлось стоять на твердом холодном полу.

Глава 12.3

– Чжао Ичэнь приветствует Ваше Императорское Величество, – юноша сказал это громко и четко, а затем распрямился, но с колен не встал, и продолжил раньше, чем Тан Юн успел открыть рот: – Нижайше прошу прощения за отклонение от поставленной задачи. Так получилось, что она оказалась тесно связана с поимкой преступника.

– Всем покинуть Павильон Небесной Гармонии, – грозный голос Императора Цянь Ронга прозвучал подобно раскату грома. Один его грозный и непоколебимый вид ассоциировался с самым настоящим божеством. Точеные скулы, четкий профиль, гордая осанка: все в нем буквально кричало о том, что он самый настоящий Сын Неба. Его желтое одеяние, трепетно создаваемое пятью сотней ремесленников на протяжение трех лет, ослепляло искусной вышивкой. Тан Юн слышал историю о том, как порядка шестидесяти лучших вышивальщиц Тянься ослепли пока расшивали тонкой золотой нитью наряд Его Величества. За любую оплошность они отвечали головой и не имели права на ошибку.

Придворные и охрана, неизменно находящиеся рядом со своим Императором, поспешно удаляясь, не смея произнести и слова против. Стоило массивным дверям закрыться, мужчина продолжил:

– Мы[1] велели разыскать книгу, а не приводить к нам преступника. Вы посмели просить аудиенции. Исключительно из глубокого уважения к Вашему отцу мы исполнили просьбу. Так протрудитесь же объяснить, зачем привели к нам убийцу?

– Дело в том, что Тан Юн на самом деле не преступник, – Чжао Ичэнь чуть повернулся, мельком глянув на юного врача.

Тан Юн сразу понял, что говорить придется ему, и успел пожалеть обо всем на свете. Вот уж непонятно, что страшнее: сражения с заклинателями или разговор с Императором. Он нервно сглотнул. Пока не опозорился до конца, заставил себя сказать хоть что-то:

– Т-Тан Юн п-приветствует В-Ваше Императорское В-величество, – юноша еще раз поклонился. Зачем-то. Он и сам не понимал, зачем, ведь с дворцовым этикетом был совершенно не знаком. Сильная дрожь в голосе выдавала его с потрохами, и Тан Юн не представлял, успел опозориться или нет. – Дело в том… что… В моей семье множество столетий хранилась Немая книга бессмертных… Которую украли.

– Смеешь шутить? – Цянь Ронг слегка повысил голос, и этого вполне хватило, чтобы Тан Юн потерял краску лица и стал походить на покойника.

– Ваше Императорское Величество, он говорит правду. Вы так давно искали Немую книгу бессмертных, и мне удалось выяснить, что она представляет из себя сборник из восьми частей. Об этом нам сообщила хули-цзин, пытавшаяся украсть часть книги. Тан Юн проявил храбрость, присущую благородному мужу, когда вошел в Призрачную деревню и самолично вынес оттуда шкатулку династии Жань с частью Немой книги бессмертных внутри, – Чжао Ичэнь вынул из сумки увесистую шкатулку.

– Подойдите.

Чжао Ичэнь уверенно приблизился к Его Величеству, поднялся на пару ступеней и поклонился, вытягивая вперед руки со шкатулкой. Стоило Императору перехватить ее, юноша попятился и распрямился, когда сошел вниз. Он сделал несколько шагов назад, возвращаясь к Тан Юну, не повернувшись спиной к мужчине, и снова опустился на подушечку. Цянь Ронг осмотрел искусную работу былых лет, с легким трепетом касаясь каждого вырезанного узора. Он поднял крышку, словно боясь сломать настолько ценную древность.

Внутри лежала Немая книга бессмертных. Та самая книга, желанная многими вот уже сотни лет. Цянь Ронг вынул ее неспешно, с долей нежности, какой всегда обнимал жену и дочь. Стоило забрать ценность, он окликнул слугу.

В зал вбежал юный парнишка, кланяясь. Он протянул Императору поднос, куда тот поставил шкатулку. Получив распоряжение отнести вещицу в сокровищницу, слуга тотчас убежал. Мужчина же раскрыл книгу с долей предвкушения. Стоило увидеть там полное отсутствие текста, его брови сдвинулись к переносице, и озарившее лицо радость моментально исчезла.

– Как это понимать? – мрачно поинтересовался он с толикой угрозы в голосе.

– Это шифр, – осмелевший Тан Юн подал голос. – Пока мы не поняли, как именно его разгадать. Возможно, станет понятнее, когда мы найдем все части. У моей семьи была книга с другим рисунком и расположением черточек. Помимо книги, хули-цзин хотела украсть браслет моей невесты, таинственным образом оказавшийся у меня. Предполагаю, он как-то связан с книгами.

[1] Императоры говорили о себе во множественном числе, поскольку олицетворяли волю Небес и всего государства. Также множественный род подчеркивал уникальность Императора и говорил о нем как о неединственном носителе высшей силы.

Глава 12.4

– Ваше Императорское Величество, – Чжао Ичэнь поклонился до земли, замерев в таком положении, и Тан Юн повторил за ним. – Ваш верный слуга Чжао Ичэнь смеет просить Вас предоставить Тан Юну время для предоставления доказательств своей невиновности.

– Мы требуем полный доклад вашего путешествия и рассказа о догадках.

Чжао Ичэнь распрямился, и Тан Юн, заметив краем глаза движение, тоже.

– В Призрачной деревне мы нашли записи с информацией о ней на древнем языке и подсказку на стене. Тан Юн расшифровал ее и получил направление – гора с водопадом на севере. Пока мы не знаем, к чему именно она относится. По пути мы встретили Су Мин – деву Фэн По По, представившуюся нам, как дочь «Фэнхуан» Су Чжихао, и отправилась с нами. Мы прошли через лес Могуэй, где встретили хули-цзин, устроившую там пожар. Сейчас его успешно потушили, подробностей не знаю. Насчет браслета…

– Я не могу объяснить это, – Тан Юн опустил взгляд. – По словам друзей, я потерял сознание, но сам видел свою погибшую невесту. Она ушла, а ее браслет остался у меня в руке и появился в ней, когда я очнулся.

– Браслета при нем не было совершенно точно, – заверил Чжао Ичэнь. Он вынул украшение из сумки. – Тут написаны древние символы, которые мы пока не смогли расшифровать. Нам нужна помощь Императорской библиотеки. Возможно, тут скрываются подсказки к местоположению другой части книги.

– Я уже перенес текст с браслета на бумагу, но не успел заняться расшифровкой, – добавил Тан Юн. – Хули-цзин вряд ли работает одна. Она наверняка связана с кем-то, кому тоже нужны эти книги. Когда найдем украденную часть моей семьи – найдем настоящего убийцу, и я смогу очистить свое честное имя.

– Ты дерзкий мальчишка, – Цянь Ронг наконец-то изменил выражение лица на более доброжелательное и его бледные губы озарила теплая полуулыбке. Он погладил короткую черную бороду, призадумавшись ненадолго. – Таким и должен быть благородный муж: отстаивать свою точку зрения несмотря на страх. Чжао Ичэнь, развяжи его.

– Слушаюсь, – юноша повернулся, снимая веревки с запястий Тан Юна.

– Мы выдадим вам троим Императорские жетоны неприкосновенности на время расследования. Вы обязаны разыскать все части книги и доставить нам. Эта часть будет спрятана в надежном месте вместе с браслетом.

– Ваше Императорское Величество, – Тан Юн поклонился. – Прошу прощения за дерзость. Смею просить Вас оставить браслет нам. Он может служить ключом для древнего механизма. Судя по всему, нам придется иметь дело с предшествующими династиями, прославившимися своими изощренными ловушками.

– Мы даем разрешение, – спокойно отозвался Император. – Су Мин собирается стать «Фэнхуан» подобно матери?

– Верно. Пока она не поступила на вторую ступень обучения, но уже достаточно сильна.

– Хорошо, – мужчина едва заметно кивнул. – Отправляйтесь в Центральный постоялый двор, гонец принесет вам все необходимое. Текст с браслета передайте слугам и попросите передать в Императорскую библиотеку.

– Благодарим Ваше Императорское Величество за оказанную помощь и поддержку, – Чжао Ичэнь низко поклонился, и Тан Юн повторил за ним.

Они поднялись и попятились к выходу, вышли из павильона, закрыли за собой двери и развернулись к ним спинами. Тан Юн вмиг обмяк, схватился за рукав Чжао Ичэня. Все тело пробрала дрожь и перед глазами стремительно потемнело. Он тут же пришел в себя, стоило почувствовать на щеке жар от пощечины.

– Возьми себя в руки, – сквозь зубы прошипел Чжао Ичэнь. Он отошел, подозвав к себе слугу и передал ему бумажку с переписанными надписями. Заодно забрал у охранника свой меч. Затем взял друга за локоть и потащил его почти бессознательную тушку вниз по лестнице.

– Т-ты… Уф… – Тан Юн сильно сжал челюсть, стараясь унять стук зубов. – Почему ты не сказал, что работаешь на Императора?

– Чтобы ты испугался меня и деру дал? Я, по-твоему, дурак? Топай давай.

За весь дальнейший путь Тан Юн пытался привести себя в чувства. Рассматривать убранство Дворца, например, а не искры, настойчиво летающие перед глазами. Вернувшись к воротам с повозками, они сели в ту, в которой ехал Чжао Ичэнь.

Тан Юн сидел напротив Чжао Ичэня и отчаянно старался не уснуть. Все напряжение моментально схлынуло, позволив наконец-то расслабиться. Так и провалился бы в дрему, если бы не общая ситуация. Само осознание аудиенции с Императором будоражило.

– И давно ты… Работаешь?

– С самого совершеннолетия. Уже десять лет прошло, – Чжао Ичэнь устало прикрыл глаза. – Я расследую особо важные и секретные дела, занимаюсь выездными миссиями и уничтожением яогуаев. За эти годы успел завоевать доверие Его Величества. Когда нашел тебя, сразу же отправил ему письмо, в котором попросил о времени на предоставление доказательств и личной аудиенции. Ты мне совершенно случайно попался, когда я шел в сторону твоего поместья. До меня дошли слухи, якобы у твоей семьи может быть подобная книга.

– Интересно… – Тан Юн усмехнулся немного печально. – Все равно бы мы встретились. Лучше бы уж при других обстоятельствах…

Глава 12.5

– Все равно не расслабляйся. Наличие жетона неприкосновенности не снимает с тебя обвинения. Ты должен предоставить доказательства. Император давно ищет Немую книгу бессмертных, и я не первый, кто ее разыскивает по его указу. Тебе удалось заслужить его уважение, раздобыв хотя бы одну часть, а я доказал свою честность, ведь не присвоил себе твои заслуги. Именно честность, упорство и верность он ценит очень высоко.

– Су Мин тоже порадуется… Но, получается, она действительно дочь Су Чжихао? Иначе Император бы не включил ее в расследование.

– Видимо… Может, мы чего-то не знаем. По возрасту все равно не сходится. Посмотрим. Все равно не доверяй ей всецело. Неизвестно, действительно ли она та, за кого себя выдает. Мы никак не можем это проверить.

– Со временем узнаем. Если спросим в лоб – врать будет и станет вести себя осторожнее, – Тан Юн прислонился виском к оконной раме, прикрыв глаза.

***

Су Мин почти не спала всю ночь. Судя по распирающим изнутри ощущениям, готова сама бежать за друзьями прямо через лес, лишь бы знать, что с ними все хорошо. К рассвету она вообще почувствовала себя воскресшей из мертвых. Голова сильно болела. Ночью постоянно просыпалась из-за кошмаров о казни товарищей, и в итоге совершенно не выспалась. Увидев солнце на небе, сразу же мелькнула мысль: «Должно быть, они долетели». А уж как дальше сложатся обстоятельства – другой вопрос.

Девушка привела себя в порядок, позавтракала малой порцией риса с овощами, едва заставив себя взять в рот хоть немного еды. На голодный желудок в путь отправляться тоже не вариант, ведь летать придется весь день, и вряд ли перерывы на обед будут предусмотрены.

Вернувшись в свою комнату, она достала зеркальце и вытянула руки, глядя в свое отражение. Сосредоточиться получалось с большим трудом, однако техника все же сработала, и гладкая поверхность зарябила. Вместо собственного лица появилось изображение Яо Цзиньлуна. Юноша лежал на подушке в исподней рубахе, и черные лохматые пряди разметались по сонному лицу.

– Юная госпожа Су, должно быть, случилось нечто крайне важное, раз Вы решили связаться со мной в столь ранний ши, – его голос звучал немного хрипло после сна, в какой-то степени бархатисто.

– Д-да, – девушка поспешно отвела смущенный взгляд. Ее щеки вспыхнули румянцем, отчетливо ощущающимся и на кончиках ушей. Она совершенно не подумала о том, что, вообще-то, Яо Цзиньлун еще спит. И уж тем более не ожидала увидеть его в подобном амплуа. – Прошу прощения. Просто… Мои друзья улетели на мече в Столицу, и я осталась совсем одна. Хотела спросить, не отправляетесь ли Вы туда?

– Хотите понаглеть и напроситься со мной? – Яо Цзиньлун мягко улыбнулся, подмечая ее смущение. – Как раз собирался сегодня вылетать. В каком Вы постоялом дворе? Через ши буду.

– Спасибо большое, – Су Мин слегка улыбнулась. – Я в самом дешевом, на окраине Анцзина, ближе к лесу. Буду ждать.

Яо Цзиньлун кивнул и его изображение исчезло. Девушка выдохнула с облегчением, прижала ладонь к сердцу, бешено бьющемуся о грудную клетку. Она облизнула пересохшие губы и постаралась не сильно нервничать. Его слова о полете не выходили из головы. Значит, все же, на мече придется лететь. А уж летать – действительно страшно. Смерча ей с головой хватило.

Су Мин вышла из номера и осталась ждать во дворе, где сама с собой стала играть в вэйци. Пропадая в переживаниях касательно судьбы Тан Юна, девушка не заметила, как со спины подошел человек.

– Юная госпожа Су.

Ласковый голос вернул ее в реальность. Су Мин обернулась, видя заклинателя, чуть склонившегося над ней. Она тут же подорвалась с места, при этом чуть не отдавив ему ноги лавкой. Яо Цзиньлун успел вовремя отойти.

– Добрый день. Еще раз простите за ранний подъем, – девушка отвела взгляд, стоило вспомнить его сонное лицо.

– Ничего страшного. Скажите, Вы когда-нибудь летали на мече?

– Нет…

– В таком случае, лучше, если я буду Вас держать. На всякий случай. Не поймите превратно…

– Нет-нет, все в порядке. Это ради моей безопасности, я все понимаю.

– Хорошо. Не хотелось бы недопонимания, – Яо Цзиньлун вынул меч из ножен, и тот плавно опустился к земле. Юноша встал назад, одну ступню оставляя на рукояти.

Су Мин покосилась на лезвие с долей настороженности. Немного помедлила, и осторожно встала перед юным господином Яо. Она была обучена балансу, однако держаться так на высоте и в движении куда сложнее. Теплые ладони Яо Цзиньлуна обхватили ее тонкую талию, и он осторожно обнял Су Мин, держа довольно крепко, но аккуратно. Меч в тот же миг взмыл в воздух, отчего девушка пискнула, накрыв его руки своими, крепко сжала и прильнула спиной к чужому торсу.

– Не бойтесь, я не отпущу Вас, – спокойно отозвался заклинатель, говоря практически ей на ухо. – Откройте глаза.

Глава 12.6

Су Мин с трудом заставила себя поднять веки. Под ногами проносились неописуемые виды природы. Она бы никогда не подумала, что деревья способны создавать настоящие узоры, подобно живым лабиринтам, а дома – превращаться в едва различимые темные точки. Дух захватывало. Она поверить не могла собственным глазам, ведь никогда бы и мечтать не смела о вот таком полете, подобно птице. Легко и непринужденно парить среди облаков, когда ветер играется в длинных волосах и щекочет кожу прохладой... Су Мин рассмеялась. Чисто и искренне, подставляя лицо едва уловимым теплым лучам солнца.

Фэнхуан – благородные птицы, господствующие над всеми другими. Сильные и прекрасные, олицетворяющие женское изящество. Говорят, достигнув титула «фэнхуан», дева Фэн По По сможет расправить настоящие крылья…

С самого детства Су Мин слышала множество рассказов, легенд и всегда представляла маму, обращающуюся фэнхуан на поле боя. Как она взмахом огненного крыла сдувает врагов. Как ее перья, падающие на землю, зажигаются неконтролируемым, бушующем пламенем… Она умела парить точно так же, как сейчас летит ее дочь. Вернее, не совсем так.

Су Мин расставила руки в стороны, представляя на их месте крылья, способные выдержать вес собственного тела. Ей бы хотелось взмыть в небо самостоятельно, облететь всю Тянься и полетать с матерью наперегонки…

После смерти девы «Фэнхуан» теряют свое человеческое обличие, навсегда оставаясь в образе птиц. Они больше не служат Императору и становятся вольны лететь туда, куда захотят.

Яо Цзиньлун с умилением наблюдал за действиями девушки. Казалось бы, взрослая и самостоятельная ученица клана Фэн, но в некоторых моментах действительно напоминала совсем юную ученицу… Еще не потерявшую умение мечтать. Это вызывало у него едва заметную, даже для самого себя, задумчивую улыбку.

Как бы сильно Су Мин ни нравилось летать, все равно на протяжение дня приходилось опускаться для небольшого отдыха. Девушка могла бы выдержать и дольше, однако отказывать чужому беспокойству было как-то некомфортно. Она успела доесть свои скромные припасы за время привалов и накормить Яо Цзиньлуна вяленым мясом. Судя по его недовольному лицу – попробовал впервые и больше в рот подобное брать не собирался.

Тиньлончэнь предстал перед Су Мин в огненных лучах закатного солнца. Они окрашивали высокие стены оранжевыми оттенками, а темные черепичные крыши домов казались практически черными. Су Мин с восхищением наблюдала за последними яркими всполохами, окрашивающими пушистые облака в красно-фиолетовые оттенки на розовом полотне небосвода. Стоило лучам полностью пропасть из поля зрения, меч наклонился, идя на посадку. Только на земле Су Мин вдруг поняла, насколько медленно они летели все это время. Яо Цзиньлун загадочно улыбнулся на ее немой вопрошающий взгляд, и направился прямиком к охране. На входе товарищи продемонстрировали жетоны кланов и их впустили без досмотра.

Су Мин неспешно шла по одной из улиц, тонувшей в теплом, медовом свете бумажных фонарей. Они горели у ворот домов, покачивались в руках поздних прохожих, гирляндами висели над лавками ночных рынков, где воздух сгущался из-за запахов жареных каштанов, пряного супа и сладкой пасты из бобов.

Девушка осматривалась по сторонам, стараясь запомнить каждый элемент, хоть как-то выделяющейся на фоне потемневших стен.

– Вы случайно не знаете, где тут центральная улица? – она перевела взгляд на Яо Цзиньлуна, практически незаметной тенью следующего за ней. Он неспешно осматривался, будто оценивал, насколько изменилась улица за время его отсутствия. Девушка немного расслабилась, ведь остаться одной ночью в незнакомом городе не хотелось.

– Конечно, идемте. Ваши друзья уже там?

– Мы договорились встретиться в ее центре, – девушка кивнула.

Яо Цзиньлун повел Су Мин по улочкам, от одной к другой. По мере приближения к административным и мемориальным площадям свет редел, а тишина сгущалась, становясь почти осязаемой. На центральной улице не было ни броских вывесок, ни торговых рядов. Лишь высокие, глухие стены усадеб, редкие кедры, выглядывающие шумящими на ветру кронами из-за высоких заборов, да ровные квадраты света из-за резных решеток окон. И в самом центре открывалась небольшая, но идеально круглая площадь – Площадь Непокорного Духа.

Су Мин замедлила шаг, практически останавливаясь. Вдали стояла уже знакомая фигура друга… И выглядела донельзя печально. Чжао Ичэнь недвижно замер, подняв голову к высокой статуе из черного гранита, освещенной тусклыми лунными лучами.

Над площадью гордо возвышалась женщина с мечом в руках, облаченное в самое простое ханьфу. Ее лицо, когда-то вызывавшее дрожь у многих заклинателей, навечно скрыла каменная вуаль, спадающая с широкополой полевой шляпы. У пьедестала лежало множество иссохших букетов цветов, и стояла старая медная миска, наполненная прахом ритуальных денег[1].

[1] Ритуальные деньги считаются деньгами загробного банка, и традиционно сжигаются во время и после похорон. Считается, что они попадают прямиком к покойнику и обеспечивают ему хорошую загробную жизнь, поскольку та похожа на земную.

Глава 12.7

– Чжао Ичэнь! – Су Мин окликнула друга, вздрогнувшего из-за резкого звучания своего имени. Он опомниться не успел, как подруга позабыла обо всех рамках приличия и повисла на шее изумленного заклинателя.

– Напугала! – Чжао Ичэнь чуть пошатнулся, приобняв ее за талию. Он практически сразу схватил девушку за шкирку и оттащил от себя. – А ну не лезь ко мне! Что за поведение?! Постыдилась бы!

– Вижу, ему ты рада куда больше, – Яо Цзиньлун сдержанно улыбнулся, и Су Мин показалось, словно в ней проскальзывает нотка издевки.

– Кхм… Я…

– Ты просто совсем ее не знаешь, – Чжао Ичэнь совершенно не постеснялся неформальному обращению к настолько высокопоставленному человеку в присутствии подруги. Он и бровью не повел, когда та изумленно уставилась на друга. – Если она ведет себя спокойно и культурно, не признак ли это недоверия?

– Не Вам судить о поведении юной девушки по отношению к благородному мужу. Каков муж, таково и отношение, – Яо Цзиньлун отозвался с едва заметным напряжением в спокойном голосе.

Су Мин отошла от них на пару шагов. Чем дольше находилась рядом, тем сильнее ощущала нарастающее давление. Спрашивать о чем-либо прямо сейчас она не рискнула, и решила не вмешиваться. Она обратила внимание на табличку у статуи: «Симэнь Иньюэ. Не имея клановых корней, обрела мастерство в изучение боевых практик. Положила свою жизнь ради защиты людей от яогуаев. Пала в деревне Баоми в сражении против хуапигуй[1]. Да послужит ее преданность долгу примером для стойкости духа».

Девушка подошла ближе, желая рассмотреть ее получше. Статуя походила на живого человека, а самое простое ханьфу – настоящей, почти невесомой тканью. Она заглянула под струящуюся каменную ткань, прячущую ее лицо от мира. Длинный шрам растянулся от брови до подбородка, уродуя нежные черты.

– Су Мин, – Чжао Ичэнь окликнул любопытную подругу, обращая на себя внимание. – Идем. Тан Юн спит в Центральном постоялом дворе.

– Вот как, – уголки губ Яо Цзиньлуна приподнялись в самоуверенной улыбке, не лишенной привычного умиротворения. – Занимательно. Он уже получил помилование от Императора?

– Исключительно время для предоставления доказательств невиновности. Будь добр, не лезь не в свое дело, – Чжао Ичэнь не удостоил юношу взгляда. Прошел мимо, совершенно не думая прощаться хотя бы из вежливости.

– Спасибо, что помогли, – Су Мин слегка поклонилась Яо Цзиньлуну и поспешила следом за уходящим другом, пока не потеряла его из поля зрения.

– Опережая череду вопросов: нам выдадут жетоны. Тебя тоже включили в расследование. Мы должны найти все остальные части сама знаешь, чего, и заодно убийцу, опорочившего имя Тан Юна, – Чжао Ичэнь поспешил обозначить происходящее быстрее, чем услышит череду безостановочного трепа.

– Правда?! Ура! – Су Мин не удержалась, слегка подпрыгнув на месте. Она никогда в жизни не видела Его Величество, зато успела представить его в качестве величественного мужчины средних лет, одним своим видом вызывающего уважение. И такого великого человека охраняла ее мать. – Здорово! Он что-нибудь сказал про меня? Или маму? А мне можно с ним увидится?

– Нет, нет, и нет. Увидишься, когда найдем следующую часть. Это будет крайне сложно. Сейчас его люди занимаются переводом символов с браслета, а мы пока отдыхаем и ждем гонца.

– Хорошо! А насчет Яо Цзиньлуна, ты почему с ним так неуважительно общаешься? Он ведь помог мне! И ладно, помощь… Он же юный господин Яо! Один из сильнейших заклинателей! Впрочем, я больше поражена тем, что подобное поведение тебе с рук сходит. Признавайся, вы давние друзья? Поссорились?

– Вот не начинай, – Чжао Ичэнь цокнул языком. – Он не заслужил уважительного обращения. Тема закрыта.

Су Мин замолчала. Раз говорить не хотел, допытываться бессмысленно. Молчала она до самого Центрального постоялого двора – трехэтажного здания из темного, просмоленного дерева с массивной черепичной крышей. На ее загнутых карнизах виднелись небольшие фигурки цзоушоу[2], практически незаметные в наступившей тьме. Над широкими, всегда распахнутыми воротами висела вывеска из черного лакированного дерева с иероглифами, выписанными золотом будто специально настолько красиво и извилисто, что прочитать их способен исключительно крайне грамотный человек.

Переступив порог, друзья попали в общий зал, наполненный множеством круглых столов, вечно заставленных пиалами и мисками. Стоило прислушаться к разговорам, голова сразу шла кругом: множество постояльцев разговаривали довольно громко и диалекты смешивались в один общий гул. Разные запахи смешивались в неповторимые ароматы, дразня голодный желудок.

Друзья минули шумное застолье, и поднялись на второй этаж по широкой лестнице с частично скрипящими ступенями. Их тихий писк утопал в тихой инструментальной музыке, доносящейся откуда-то с первого этажа.

[1] Хуапигуй (画皮鬼, huàpíguǐ) – в китайской мифологии яогуай, ночью пожирающий людей, а днем надевающий кожу своих жертв (преимущественно женщин).

[2] Цзоушоу (走兽, Zǒushòu) – фигурки мифических животных, выстроившиеся на наклонных ребрах крыш. Включают в себя 9 животных для Императорских строений и 5 для других строений. В распространенный комплект входят: Цилинь (единорог), фэнхуан, лев, Тяньма, Хайма (морская лошадь).

Глава 12.8

– Чжао-гэ, – Су Мин остановилась рядом с комнатой друга. – Ты уже ужинал?

– Да, а сейчас пойду спать. У меня совершенно не осталось сил, – Чжао Ичэнь вложил в ее ладонь ключ от уже оплаченной комнаты. – Развлекайся, – он скрылся за дверью.

Девушка же, оскорбленная своим внезапным одиночеством, тоже ушла отдыхать. Огромное пространство с множеством мебели и расписной ширмой ее не особо порадовали, да и внимание на убранство помещения Су Мин особо не обратила. Она хотела побольше времени провести с друзьями, а им лишь бы поспать. Но, конечно же, сутки на ногах мало кто выдержит. А заклинателям вообще опасно так долго не спать – контроль над ци теряется.

Немного приведя себя в порядок, Су Мин спустилась на первый этаж, где заняла дальний столик. Подальше от шумящей толпы веселых постоятельцев. Когда к ней кто-то подсел, она хотела возмутиться, но проглотила все свое недовольство вместе с рисом, стоило понять, кто это.

– Не помешаю? – мягко поинтересовался Яо Цзиньлун, чем вселил в Су Мин еще больше тревоги, чем прежде.

– Нет, – Су Мин отозвалась едва слышно, сама не ожидая, что слова практически застрянут в горле. Она вспомнила свое поведение рядом с Чжао Ичэнем, отчего на щеках выступил едва заметный румянец. – А Вы тут почему? В смысле, разве у Вас нет дома в Столице?

– Есть, конечно, однако отвечать на вопросы родителей сегодня у меня нет сил, – на его лице не промелькнула ни одна эмоция, нарушившая бы маску безмятежного дружелюбия. – Сначала нужно уладить формальности по работе. Вы впервые в Столице?

– Да, раньше не доводилось выбираться далеко от поместья клана Фэн, – Су Мин немного притихла, задумываясь, как лучше спросить. – А тот памятник на улице… Можете рассказать про него? Я думала, их возводят исключительно императорам и благородным мужам, прославившихся заслугами перед Империей.

– Симэнь Иньюэ стала исключением… И назиданием, – Яо Цзиньлун провел длинными тонкими пальцами, не походящими на те, что часто держат меч, по краю пустой пиалы. – Вы не слышали о ней? Единственная дочь текущего министра финансов. Посчитала, что своеволие способно сломить любые запреты. Увлеклась заклинательством, нашла наставника… И свою погибель. Ее семья до сих пор в трауре, хотя минуло много лет.

– Для спасения людей от яогуаев есть специально обученные заклинатели. Несмотря на понимание трудностей взращивания цзиндань, она решилась практиковать заклинательство. И решилась слишком поздно, лет в двадцать. Вы понимаете, насколько Симэнь Иньюэ была слаба и неопытна? – Яо Цзиньлун смотрел в глаза Су Мин, но словно заглядывал в саму душу. – Решила, что справится с работой заклинателей лучше профессионалов. Правда, помогла действительно многим. Она заслужила уважение благородных мужей, и слухи о ней разошлись по всей Тянься. Дошли до самого Дворца. После ее смерти, Император, видя горе министра, велел воздвигнуть монумент. Чтобы утешить… И чтобы другие знали: вот к какому финалу ведут нарушения правил.

– Это… Действительно глупо с ее стороны, но она хотела, как лучше, – Су Мин опустила взгляд на миску с рисом. Внезапно еда стала похожа на безвкусную серую массу и прикасаться к ней не хотелось. – А ее учитель? Почему он не помог?

– Его не оказалось рядом. Пришел слишком поздно... Удивительно, как ему удалось сохранить голову, – каждое слово Яо Цзиньлун произносил настолько безразлично, будто история, потрясшая всю Империю, совершенно не впечатляла его.

– Что? – Су Мин изумленно распахнула глаза. – Разве он не должен был понести наказание?

– Ему удалось сохранить не только голову, но и должность не потерять. Все же, заклинатели с шестым уровнем духовных сил весьма ценятся, – на губах юноши вновь появилась легкая улыбка. – После этого случая вышел указ: любая девушка и ее потенциальный наставник, принадлежащий клану или являющийся странствующим заклинателем, обязаны являться на поклон к Императору за личным дозволением. В противном случае оба понесут наказание. Цзиндань – не игрушка, а чужая жизнь – не разменная монета для удовлетворения собственного тщеславия.

Су Мин почувствовала холодок, прокатившийся по всему телу. В голове мелькнул образ Чжао Ичэня – такого же заклинателя шестого уровня. Заклинателя без клана… И со своими, никому неизвестными, убеждениями.

– А кто… – она нервно сглотнула. – Кто был ее учителем?

Глава 12.9

– О, этот вопрос будоражит многие умы, – Яо Цзиньлун взял с подноса чашку теплого зеленого чая, принесенную слугой. – Личность ее учителя не раскрыли, и кем он является известно исключительно двум людям: Сыну Неба и министру Симэнь. Все остальное – домыслы. И, как правило, самые неприглядные.

Су Мин промолчала. Отчего-то история показалась ей слишком странной. Покрытой непроглядными волнами недомолвок и тайн, окутанных императорскими запретами.

– Вы знаете, к какому клану принадлежит Чжао Ичэнь? – девушка задала совершенно сторонний вопрос, чем вызвала легкое недоумение на лице у собеседника и мягкую, снисходительную улыбку.

– Этот вопрос лучше задать ему самому, – Яо Цзиньлун всего на мгновение отвлекся на второго слугу, подоспевшего к ним с горячими баоцзы. Стоило тому отойти, он перевел взгляд на собеседницу. – Почему его личность так Вас заинтересовала?

– У него тоже шестой уровень духовных сил, вот я и подумала… – Су Мин опустила глаза в миску с рисом, поковыряла его палочками. – Впрочем, это слишком безумная мысль. И совершенно неправдоподобная. Меня больше интересует иное: я заметила на его поясе нефритовый пропуск. Неужели Чжао Ичэнь правда состоит на службе у Императора?

– Верно. И уже очень давно… Дольше, чем я. Неужто он Вам и этого не сказал? – его мягкая улыбка пропиталась каплями яда, отчетливо читающимися в светлых глазах. Яо Цзиньлун взял чашку в руки, делая небольшой глоток.

Су Мин промолчала. Сердце больно кольнуло из-за недоверия друга. Конечно, на то была причина – он не хотел пугать Тан Юна, и поняла это девушка только сейчас. Она собралась с мыслями и ответила:

– В сокрытии данной информации нет ничего дурного. Чжао Ичэнь хороший человек, и много помогал нам в пути. У меня тоже есть тайна, хотя, я бы ее так не назвала… Я дочь Су Чжихао и горжусь этим, поэтому часто говорю про маму, – Су Мин расправила плечи, ожидая увидеть на лице собеседника тень восхищения или, на худой конец, удивления. Но увидела нечто иное, заставившее затаить дыхание.

Из груди Яо Цзиньлуна вырвался тихий, мелодичный смешок, долетевший исключительно до ушей девушки. В его светлых глазах вспыхнуло нечто похожее на искреннее, почти жалостливое изумление.

– Дочь Су Чжихао? – переспросил Яо Цзиньлун. Без злобы. Без издевки. Но было в его вопросе нечто неприятное, заставившее сердце девушки пропустить удар. – Юная госпожа Су… Императорская «Фэнхуан» умерла двадцать пять лет назад в битве против главы Тоу. Этого просто не может быть. Не знаю, кто Вам сказал такое, но, увы, это чисто физически невозможно. Либо Вам солгали, либо сейчас Вам должно быть не восемнадцать, а двадцать пять.

Су Мин замерла. Легкие сдавило тянущей болью из-за затаенного дыхания, а в горле почувствовался отчетливый комок. Она смотрела на его лицо безупречное, холодное лицо без тени насмешки. И эта констатация факта ранила в тысячу раз больнее, чем любой смех.

– Если Император поверил, значит, у нее действительно была дочь, – вполголоса произнесла Су Мин, рывком поднимаясь со своего места.

Она практически добежала до лестницы, не видя перед собой ничего, кроме пелены застывших слез. Постояльцы обращали внимание расстроенную девушку, обращаясь к ней с обеспокоенными вопросами о случившемся. Су Мин же не удостоила никого ответом, метнувшись в сторону своей комнаты.

Она рывком опустила тяжелый засов, и бросилась на жесткую кровать. Уткнулась в длинную подушку. Тихие всхлипы переросли в сдавленные, горловые рыдания, содрогая всю ее тонкую фигуру. Этого не может быть. Просто не может. Она отказывалась верить в услышанное. Верить в то, что ее мать – неизвестная женщина, непонятно, почему оставившая дочь. А отец… Всего лишь бедный крестьянин, чья судьба ей совершенно неизвестно. Ведь это именно он. Он сказал, кто ее мать.

Судорожно всхлипнув, Су Мин вытащила из-под одежды нефритовый кулон на тонком шнурке. Маленькая, искусно вырезанная птица фэнхуан, ставшая совсем гладкой от времени и частых прикосновений. Единственное, что связывало ее с призрачным образом матери. Та самая вещь, что убедила госпожу Фэн. Он не мог быть подделкой. Он не мог лгать.

Глава 13.1

Тан Юн разлепил сонные глаза, сразу же упершись взглядом в дорогой выкрашенный потолок. Сначала ему показалось, словно он все еще спит, но потом осознал, где находится: в апартаментах, записанных на Дворец. Чжао Ичэнь помахал жетоном перед работником, о чем-то с ним поговорим и им предоставили лучшие комнаты. В принципе, вся дорога от Императора до кровати превратилась в один сплошной сон.

– О, проснулся, – Су Мин сидела за столом и крутила в руке небольшой золотой жетон с выгравированным иероглифом «龍»[1], – знак Императорского двора.

– Я долго спал? – Тан Юн тихо вздохнул. Голова раскалывалась, словно перед сном его хорошенько приложили чем-то тяжелым по темечку. А мышцы тянуло так, будто в бессознательном состоянии пришлось работать в императорских рудниках.

– Два дня.

– Сколько?! – юноша резко сел, тут же пожалев о своем решении: боль разнеслась по всему телу, ударила по лбу и отразилась потемнением перед глазами. Он закрыл лицо ладонью и шумно выдохнул.

– Ты сильно вымотался, не удивительно, – Чжао Ичэнь сидел на длинном узком диване, уставившись в книгу. Очередной популярный роман, не сильно привлекающий его внимание, но помогающий скоротать время. – Вчера вечером приезжал гонец из Дворца, привез нам жетоны. В случае непредвиденных обстоятельств они будут обозначать нашу неприкосновенность, несмотря ни на что.

– Лови, – Су Мин кинула Тан Юну небольшую золотую пластину прямоугольной формы со скошенными углами. В середине находилась дырочка, куда продевалась шелковая лента. Юноша бережно взял свое маленькое спасение в руки, боясь случайно повредить. С трудом верилось, что эта маленькая штучка способна спасти его жизнь. Теперь прогулки по улицам больше не будут вызывать постоянное напряжение. Он повернул жетон другой стороной, где красовались иероглифы его фамилии и имени: «湯勇». Тан Юн прижал вещицу к груди, блаженно улыбнувшись. Если вдруг кто-то ограбит, хотя бы не сможет воспользоваться данной вещью.

– Как быстро нам отлили жетоны… Удивительно, – юноша свесил ноги с кровати. – А еще какие новости?

– Конечно. Он не хочет ждать еще дольше, особенно сейчас, получив в руки первую части книги, – Чжао Ичэнь отложил книгу на край стола.

– За эти дни слуги перевернули вверх дном всю Императорскую библиотеку, но отыскать нужные иероглифы у них не получилось. Они слишком странные и громоздкие, еще и нет линий под углом. Подобная письменность вряд ли вообще существовала. В общем, Его Величество сказал, что поиски продолжат, а нас отправил по имеющейся подсказке сразу, как ты проснешься. Нам уже выделили финансирование и транспорт.

– Хвала богам, у меня ноги не отвалятся, – Тан Юн поправил широкий красный пояс, благополучно переехавший после длительного сна. – Наше следующее место… Гора с водопадом на севере… Так… – он сдвинул брови к переносице. Вспомнить географию всей Тянься – задачка не из легких, да и не факт, что нужное место обязательно помечено на общеизвестных картах.

– Я только гору Цаояо знаю, но она находится на северо-востоке, – Су Мин наконец-то оставила жетон в покое, положив на стол. Не любоваться им получалось с большим трудом.

– Горы Инь на юго-западе, гора Цаояо на северо-востоке, горы Чжушань на юго-востоке, горы Лонъя на северо-западе… Они представляют собой четыре центральных столба, поддерживающих Небо[2]. Мы точно не знаем, какая именно гора имеется ввиду, ближняя или дальняя. Хребет достаточно большой. К тому же, у гор Лонъя нет водопада, насколько всем известно, – Чжао Ичэнь медленно постукивал пальцем по столешнице, пытаясь вспомнить какие-либо сведения на данный счет. – Исходя из разговоров с картографами Императорского двора, никакой информации дополнительно выяснить не получилось.

– Значит, придется съездить везде, – с тоской отозвалась Су Мин. – Насчет деревни я не особо поняла. Получается, записи кто-то положил специально?

– Скорее всего. Мы не знаем наверняка, – Тан Юн с долей нежелания встал с кровати, лениво потянулся. Судя по боли – отлежал себе все мышцы, еще и последствия перемещений сказываются. Он потер несчастное покусанное плечо.

– Думаю, император династии Жань нашел или часть книг, или все, и решил спрятать там, где их никто никогда не найдет. Вариантов тут немного. Первый: он зачем-то оставил подсказки касательно местоположения остальных книг. Второй: это ловушка, – Чжао Ичэнь поднял с пола куда более приличную сумку из хлопка, с вышитыми узорами. – В любом случае, больше у нас ничего нет. Придется ехать и проверять.

– Оно и понятно, – Тан Юн лениво потянулся. – Я схожу в купальню, покушаем и поедем. Так, погоди… Север… – его заранее уставшее лицо озарилось улыбкой, и в глазах зажглись искры предвкушения. – Мы можем заехать в гости к моей сестре!

[1] (Кит). дракон

[2] В Древнем Китае верили, что горы поддерживают Небесное царствие своими вершинами.

Глава 13.2

– Разве она не умерла? – Чжао Ичэнь покосился на юношу. – Я, конечно, все понимаю и давно заметил твою странную тягу к непознанному, но как-то не горю желанием идти в гости к призраку.

– Нет-нет! – Тан Юн рассмеялся. – Она вышла замуж за человека, не равного по статусу. Бабуля так сильно рассердилась на нее, что выгнала из нашей семьи и запретила нам общаться. А-Роу рассердилась в ответ, поругалась со всеми и уехала. Больше мы не виделись. Прошло десять лет, я понятия не имею, как она живет, но знаю, где.

– Ну и хорошо, – Чжао Ичэнь едва заметно улыбнулся, немного расслабившись после его ответа. Знать, что Тан Юн потерял не всех членов семьи, несомненно, приятно. – Она может что-то знать про нужное нам место. Я, честно, не представляю, что это за гора такая. Никогда не слышал о ней. Придется спрашивать местных.

***

Тан Юн смотрел в окно повозки, наблюдая за однотипными видами – деревья да поля, иногда водоемы. Любоваться природой ему надоело еще в первый ши поездки, и сейчас откровенно пожирала скука. Стоило покинуть город, люди практически не встречались. Вокруг Столицы кучковались маленькие городишки, после – деревеньки, а следом сплошная дикая природа, не особо приветливая к путникам.

– Успел заскучать? – Чжао Ичэнь развалился на мягком сидении в обнимку с мечом.

– Мы уже синци едем. И едем, и едем… И едем! – Тан Юн легонько ударился лбом об оконную раму. Оконная рама ударила в ответ, стоило повозке налететь на кочку. Он вынужденно отпрянул и накрыл ладонью пострадавшее место. – Я скоро с ума сойду.

– Ты сам не захотел ночевать в той деревне, – Су Мин самодовольно ухмыльнулась, ведь сама привыкла и не в таких условиях спать. – Неженка!

– Да я лучше в повозке страдать буду, чем на сеновале с коровами лежать! – Тан Юна аж передернуло. – Фу, фу!

– Вот и не ной тогда. Доберемся до твоей сестры, и проблем не будет, – Су Мин подалась вбок, поближе к другу. – Она же не выгонит нас? – ее голос сделался чуть тише, более вкрадчивым.

– Не должна. Мы с ней не так сильно поцапались, чтобы злилась на меня… По крайней мере, я всегда хотел для нее лучшего и тогда не понимал многого в силу своей юности.

– Господа! – раздался голос возницы. – Там город!

– О, наконец-то Санлин! – Тан Юн мгновенно оживился. Всю скуку как рукой сняло, вместе с усталостью. Хотелось скорее выбраться на улицу и размять затекшее тело.

Повозка въехала в город. В окне проплывали одноэтажные, реже двухэтажные фанзы[1] из утрамбованной земли и серого кирпича. Их мрачные стены скрывались под крышами из темной черепицы. Практически все имели небольшие дворы, обнесенные невысокими глинобитными стенами.

Тан Юну с трудом удавалось сидеть на месте. Он был готов в любой момент броситься наружу и начать расспрашивать людей о своей сестра, но терпеливо ждал, пока возница доедет до центральной улицы. Она, мощенная крупным булыжником, вбирала в себя все многочисленные лавки с пестрыми навесами: там торговали солью, грубыми тканями, железными изделиями местной кузницы и овощами.

Стоило вознице затормозить, Тан Юн выскочил на улицу. Урчащий желудок сразу отреагировал на запах можжевельника из очагов и аромат пельменей в чайном доме. Вместо утоления голода он бросился спрашивать про мастера по коже, и узнал о его доме весьма быстро: тот был один на весь город и жил недалеко от центральной улицы.

Добравшись до нужного дома, Тан Юн бросился к невысокой кирпичной ограде с черепичным верхом, начиная стучать в массивные двустворчатые ворота. Пришлось немного подождать, прежде чем они отворились и с той стороны их поприветствовала женщина средних лет в простом хлопковом одеянии.

– Добрый день, господин. Зачем пожаловали?

– Позовите Хэ Нинг[2]! Скажите, ее младший брат приехал.

– Сейчас, – служанка закрыла створки у него перед носом, оставив на пороге.

– Неплохо твоя сестра живет, слуги есть, – Су Мин протянула другу сумку с подарками, которые тот успел накупить на казенные деньги в каждом городе, попавшемся им на пути. Юноша забрал все гостинцы. От волнения и пробирающего изнутри трепета из головы вылетело абсолютно все. Хотелось скорее увидеть сестру, обнять дорогого сердцу человека. Человека, оставшегося у него после потери семьи…

В ворота ударила ци, вынуждая Тан Юна отпрыгнуть. Двери с грохотом распахнулись, и на пороге показался грознвй мужчина с мечом.

– Сянгун[3]! – раздался надрывный крик из внутреннего двора.

Чжао Ичэнь схватил Тан Юна за плечо, откидывая в сторону, а сам заблокировал лезвие ножнами. Лекарь же споткнулся о собственную ногу и шлепнулся на землю. Мужчина и слушать ничего не желал: продолжил серию яростных атак. Чжао Ичэнь с легкостью подставлял меч, блокируя каждый. Его дыхание совсем не сбилось, в отличие от противника, возомнившего себя ровней заклинателю.

[1] Фанза – тип традиционных домов прямоугольной формы, имеющих две или три комнаты. Строятся из каркасно-столбовых стен из соломы, самана или кирпича. Имеют двухскатную крышу из соломы, тростника или черепицы.

[2] Вежливое имя, дающееся после совершеннолетия. Использовать в общении родовое имя позволялось исключительно членам семьи.

[3] Сянгун (相公 xiànggong) – вежливое обращение жены к мужу.

Глава 13.3

– Прекрати немедленно! Он не преступник! – на пороге показалась взволнованная молодая женщина в нежно-зеленом ханьфу, расшитым узорами в виде пионов. Ее дрожащие пальцы придерживали подол широких одежд, мешающих быстрому передвижению.

– Я неприкосновенен! – надрывно выкрикнул Тан Юн, так и не поднявшийся с земли. Он выставил руку с золотым жетоном, а сам зажмурился и отвернулся. Один взмах меча мог запросто лишить его конечности, но юноша даже не подумал о таком исходе. – Именем Императора, остановитесь!

Мужчина тут же отпрянул, опустив меч, и оборачиваясь к тому, до кого лезвие не успело достать. Его взгляд, пропитанный ненавистью, пронзил наглого парнишку, посмевшего заявиться без приглашения.

– У убийцы не может быть неприкосновенности! – гаркнул тот.

– А-Чен[1], – Хэ Нинг обогнула мужа, без раздумий кинувшись к брату. Она упала на колени рядом с ним и заключила в крепкие объятия. – Маленький мой…

– Господин Хэ, – Чжао Ичэнь убрал меч обратно в ножны с громким ударом цубы о ножны. Он продемонстрировал нефритовый жетон. – Меня зовут Чжао Ичэнь, я работаю на Его Величество. Мы занимаемся расследованием смерти семьи Тан и должны выяснить суть произошедшего. Это Су Мин из клана Фэн, наша помощница.

– Я уважаю Императора, но не поймите превратно, моя обязанность – защищать свою семью, – господин Хэ отозвался сквозь зубы. Он тоже убрал меч, с явным нежеланием этого делать.

– Шицзе-е-е, – Тан Юн крепко обнимал сестру, разревевшись на чужом плече прямо посреди улицы. За прошедшие годы любимый парфюм персиков с нотками полевых цветов ничуть не изменился, и привычно пропитывал ее одежду. Умиротворял одним своим наличием. Тан Юн никогда бы не подумал, что их следующая встреча произойдет при настолько ужасных обстоятельствах. Сейчас, когда родители и невеста мертвы, у него остался всего один человек, безоговорочно доверяющий и верящий в честность наследника клана Тан. Каждое прикосновение сестры отдавалось болью в сердце и отражалось горящими слезами на щеках. Она обнимала его так бережно, так нежно… Прямо как их мать.

– Думаете, такой нытик действительно способен кого-то убить? Особенно главу клана Тан? – Чжао Ичэнь бросил на господина Хэ скептический взгляд, полный уверенности в собственных словах. – Не переоценивайте его. Он всего лишь неопытный мальчишка, оказавшийся в центре внимания по злому року судьбы.

– Тише, тише, – Хэ Нинг быстро вытерла подступившие слезы, шмыгнула носом. – Вставай. Давай же, пойдем внутрь.

Женщина помогла ему подняться и повела путником за собой. Гости минули стену, располагающуюся напротив входа[2], и попали в просторный двор, окруженный несколькими домами. Впереди находилось главное здание – одноэтажное, с массивной крышей из серой черепицы. В отличие от многих домов, стены домов семьи Хэ были выбелены известью, а деревянные колонны, рамы и резные распашные двери окрашены в темно-красный цвет.

Хэ Нинг завела брата в гостевую фанзу, соединенную с основным домом крытой галереей. Она усадила Тан Юна за стол и распорядилась приготовить обед для гостей, а сейчас принести чай.

Хэ Джин немой тенью следовал за женой, с большим трудом воздерживаясь от желания выразить свое совершенно не волнующее ее мнение. Он все еще держал при себе меч, будучи готов использовать его в любой момент.

– Все, все, успокойся, – Хэ Нинг вытерла слезы с щек брата.

– Я… Я не знаю, что произошло… – он взял ладони сестры в свои, сжав достаточно крепко. – Я так виноват перед родителями, невестой… И тобой… Прости меня, прости… – Тан Юн склонил голову к их рукам. – Если бы я был сильнее…

– Ты ни в чем не виноват. Не извиняйся… Ты бы не смог ничего сделать, – Хэ Нинг снова обняла юношу. Погладила его по волосам, поцеловала в макушку. Она придвинула стул ближе, садясь рядом с братом.

– И правда не смог бы, – Су Мин вмешалась без зазрения совести, совершенно позабыв обо всех рамках приличия. Снова. – Он вообще слабак! С такими навыками даже заяц его лапами забил бы.

– Ну спасибо, утешила, – буркнул Тан Юн. – Мы с друзьями расследуем это дело. Я ничего не помню и не знаю, что произошло.

– Уверена, вы справитесь. Ты всегда был смышленым парнем, – Хэ Нинг сжала руку брата в своей, осторожно погладила пальцем по тыльной стороне ладони. – Не отчаивайся, прошу. И не серчай на бабулю, ладно? Она… – женщина немного замялась. – Когда до меня дошли слухи, я сразу же поехала домой. Бабуля простила меня и сказала, что я стану главой клана Тан вместо тебя. Вернее, мой муж... Все мои слова в твою защиту не сочла правдивыми.

– А-Роу, – Тан Юн натянул уверенную улыбку, а сам проглотил удушающий ком обиды, сдавивший горло. – Хэ Джин хороший человек, – он перевел взгляд на мужчину, так и не севшего с ним за один стол. – Справится.

– Я делаю изделия из кожи, – напомнил тот. – Какой мне клан целителей? Я простой работящий человек, а не…

[1] Родовое имя Тан Юна. Полная форма Тан Йичен

[2] По китайским обычаям подобная стена всегда возводилась в доме традиционной постройки, чтобы скрыть от чужих глаз двор и убранство дома.

Глава 13.4

– Не ворчи, – Хэ Нинг перебила его. – Он испугался ответственности, вот и переживает, – женщина вытерла влажные дорожки со своих щек, шумно выдохнула.

– Я тоже, поэтому не хочу этим заниматься, – Тан Юн беззаботно пожал плечами, стараясь всем своим видом показать, будто его это ничуть не задевает. – У меня вообще мыслей подобных не было никогда. Все равно у нас есть талантливые старшие ученики и их наставники, бабуля хорошо разбирается в техниках семьи. А когда ваш сын… – он вдруг осекся. Внезапное осознание тотчас нахлынуло, будоража. – Десять лет прошло… Точно! А-Роу! У тебя же есть дети? – юноша сжал руку сестры чуть крепче.

– Обернись, – заговорщическим тоном произнесла та, и Тан Юн повернулся в сторону выхода во двор. Там, прячась за дверью, торчали две маленькие макушки. Юноша расплылся в легкой улыбке, чего сам от себя не ожидал.

– Эй, мелкие! Идите сюда! – он подорвался со стула и присел на корточки, расставив руки. – Я ваш дядя!

Дети переглянулись и робко вышли, поднимаясь по ступенькам. Мальчик постарше вел за собой маленькую девочку, уже ходящую достаточно уверенно. Они подошли поближе и оказались захвачены в объятия.

– Какие вы хорошенькие! Меня зовут Тан Юн, можете называть просто дзюдзю[1]. А вас как зовут? – юноша отпустил их больше из страха случайно причинить вред, нежели желания. Доселе иметь дел с детьми ему не доводилось, и он понятия не имел, как нужно себя вести.

– Хэ Айминь, – серьезное лицо девочки озарила улыбка, и она хихикнула, взяла парня за рукав. – Дзюдзю!

– Какое имя красивое, прямо как ты сама, – Тан Юн бережно потрепал ее за щечку.

– Хэ Сяошэн, – представился мальчишка. Он больше походил на отца – такой же сосредоточенный, еще и пытался выглядеть старше за счет хмурого личика. – Почему ты никогда не приходил? Мама про тебя говорила.

– Ваши бабушка с дедушкой не разрешали мне приехать в гости. Ой, чуть не забыл! – Тан Юн подорвался с места. Он забрал шелковый мешок из рук Чжао Ичэня. – Я привез вам подарочки! А-Роу, честно, не знал, сколько у тебя детей и какого они возраста, поэтому набрал тут целую кучу всего, и им, и вам с мужем. Извини, все в одну кучу…

– А-Чен, – Хэ Нинг встала, накрывая его едва ощутимо дрожащие руки своими. – Успокойся. Все хорошо. Не суетись…

Су Мин с умилением наблюдала за воссоединением друга с семьей. У самой же во взгляде таилась нотка грусти и ощутимо разъедающая сердце зависть. Ей бы хотелось вот так приехать к отцу… Но увидится с ним получится исключительно в загробном мире.

Искренность парня поражала, из-за чего у самой невольно влага в уголках глаз скопилась. Чего нельзя сказать про Чжао Ичэня – сидел спокойно, чай пил да беседовал тихо с Хэ Джином. Она успела прослушать весь их диалог и уловила лишь часть сути: они обсуждали Тан Юна и всю текущую ситуацию.

Вскоре слуги накрыли на стол в обеденном зале, куда переместилась вся семья и гости. Тан Юн начал рассказ о своем удивительном путешествии. Не упустил момент напугать племяшек яогуаями и несколько раз подчеркнул, насколько опасно связываться с ними.

Чжао Ичэнь оказался самым молчаливым из всех. Он редко вставлял слово и предпочитал больше слушать, нежели говорить. Иногда отвлекался на Хэ Сяошэна, единственного заинтересованного в тихом госте. Правда, мальчик говорить что-либо стеснялся и тут же отводил взгляд, стоило встретиться им с юношей.

– Что ж, – Хэ Джин, успевший немного расслабиться за время обеда, наконец-то улыбнулся гостям. – Должен попросить у вас прощение за такой нерадушный прием. Сами понимаете, мне сложно поверить в обратное…

– Да, я знаю, ничего страшного, – Тан Юн подхватил палочками кусок пряной свинины и положил в миску риса мужчины. – Давайте заедим все наши обиды и больше не будем вспоминать о недопониманиях.

Пока взрослые разговаривали о вещах, непонятных детям, малышей забрала няня. Теперь, без лишних ушей, они могли поговорить о более серьезных и страшных деталях, непредназначенных для малышей.

– Я не могу рассказать всего из-за указа Императора, – Тан Юн положил палочки поверх опустевшей мисти. – Просто поверь на слово: мы обязательно найдем настоящего убийцу.

– Я не сомневаюсь, – Хэ Нинг погладила брата по волосам. – Ты стал таким взрослым… Даже не верится. Помню тебя еще совсем маленьким. Бегал вокруг меня, пищал да капризничал.

– Ой, вот давай не будем предаваться смущающим воспоминаниям. Не при друзьях же!

– Да ладно, нам интересно послушать, – Чжао Ичэнь коварно ухмыльнулся. – Мне же нужно знать о тебе больше, а то припоминать всю жизнь нечего будет. Между прочим, госпожа Хэ, он до сих пор себя так ведет.

– Эй! Вот и нет! – Тан Юн почувствовал легкий румянец, зато совесть молчала. Не сделал же ничего из ряда вон! Наверное.

[1] Цзюцзю (舅舅, jiùjiu) – обращение к дяде по линии матери.

Глава 13.5

– Я думал, люди на Императорской службе куда более серьезные, – Хэ Джин окинул скептическим взглядом присутствующих. Эта черта для них с Чжао Ичэнем показалась Тан Юну общей – они оба не доверяли всему вокруг, отчего сидели хмурые и недовольные, с редким проблеском эмоций.

– Это я на Императорской службе, а они случайные попутчики, – Чжао Ичэнь сделал глоток чая. – Если они хорошо себя проявят, им, конечно, могут выдать нефритовые жетоны, но сильно сомневаюсь. Для этого нужно долго и упорно трудиться, или совершить настолько потрясающий подвиг, чтобы Император доверился безоговорочно.

– Наше участие в расследовании вообще сродни чуду, – Су Мин кивнула. – К слову, мы должны найти гору с водопадом на севере. Вы ничего о такой не слышали?

– Тут есть горы, но, чтобы был водопад… – Хэ Нинг призадумалась ненадолго. – Даже не знаю. Я не часто выбиралась за пределы города. Вам стоит поспрашивать у дядюшки Бина, он часто ходит в лес.

– Дальше на северо-запад будет деревня Дёуши, она расположена почти рядом с горами Лонъя. Местные точно должны знать что-то. Вы, главное, не суйтесь в степь Цаоди. Там много яогуаев. У ее начала, между горами Инь и Лонъя, еще озеро находится. Да длинное такое! Его Хоумин прозвали из-за водных тварей, – Хэ Джин взялся за небольшой чайник, но Чжао Ичэнь мотнул головой, и мужчина налил напиток только себе и Су Мин, решившей выпить еще.

– Спасибо. Не переживайте, мы туда не сунемся, – девушка сделала небольшой глоток, блаженно прикрыв глаза.

– Хорош, – Тан Юн слегка хохотнул и специально дернул ее за прядь волос. – Лопнешь еще.

– Да ну тебя, это ты тут ешь за троих. Не выставляй меня главным пожирателем чужих запасов, – Су Мин махнула на себя веером. Ее щеки порозовели от легкого смущения, разливающегося по телу.

– Ой, ой, конечно! Давай я расскажу тебе обо всех свойствах зеленого чая, как он влияет на организм и почему не стоит пить его слишком много.

– Ой, посмотрите на него, – Су Мин рассмеялась. – Я прекрасно все знаю.

– Вам стоит отдохнуть после дороги, пойдемте, – Хэ Нинг указала рукой в сторону выхода во двор.

Она сопроводила ребят обратно в гостевой дом, где на втором этаже распределила их по комнатам. Тан Юн же совсем не хотел отдыхать – и так все бока себе отлежал и на кочках мягкие места отбил. Он крутился вокруг сестры, засыпая ее рассказами обо всем на свете. К ним никто не стал лезть, оставив родственников наедине. За веселыми разговорами они вообще не заметили, как пролетел день.

– Иди сюда! Давай, давай, давай, – Тан Юн топтался рядом с центральным домом, имеющим трехскатную крышу.

– А-Чен, я давно выросла из этого, – женщина неловко улыбнулась. Поскольку спорить с ним бесполезно, она подала руку брату. Тан Юн крепко сжал ее кисть, придержал за талию и подпрыгнул, оказываясь с сестрой на козырьке крыши. Хэ Нинг пискнула от неожиданности и рассмеялась, чуть не потеряв равновесие.

– Видишь, не страшно! Давно не лазала так, да? А раньше мы постоянно сидели на крыше, и ты показывала мне созвездия, – Тан Юн устроился на черепице, скрестив ноги. – Я до сих пор не все нашел на небе…

– Это и не так важно, – она осторожно присела рядом. – Я давно позабыла о дурачествах… Возраст совсем не тот. А вот ты все еще остался таким же несерьезным.

– Конечно, у меня несерьезность в крови, – Тан Юн посмеялся. – Шу Вэньмин тоже мне так говорит…

– С каких пор ты называешь его вежливым именем?

– Он отрекся от меня, как от брата… – почувствовал, как на глазах навернулись слезы, и поспешил вытереть их. До сих пор было сложно поверить в правдивость происходящего. – Надеюсь, встречусь с ним вновь и покажу жетон. Может, тогда поверит мне.

– Когда я приезжала домой, не видела его. Сам знаешь, каким он бывает упрямым. Дай ему время, ладно? Вы так давно дружили… – Хэ Нинг обняла брата за плечи. – Ты хороший парень, все у тебя наладится.

– Надеюсь, – Тан Юн повернулся к ней вполоборота. – Помнишь, я говорил про Призрачную деревню? На самом деле, мы вынесли оттуда много вещей и разные письмена. У нас в библиотеке была книга на непонятном языке, которую я мог прочитать. Бабуля ее сожгла и отругала меня.

– Помню, – Хэ Нинг затаила дыхание. Спокойный взгляд женщины приобрел нотки тревоги. – Те письмена такие же?

– Да, там было написано про деревню и как она такой стала. Никто прочитать не смог. Мы, кстати, не отдали записи Императору. Чжао Ичэнь их куда-то спрятал, а у меня осталась одна бумажка, – Тан Юн вынул свернутый листок, показывая сестре. – Такие ведь надписи, да?

– Да… – Хэ Нинг сжала бумагу в руке, отчего стала видна дрожь кисти. – Что тут написано?

– «В мусингри[1] дождь шел, да был дождь тот не из капель, а из крови, омываемой всю деревню из года в год. Приходили яогуаи прожорливые до души людские, да жрали деревенских наивных»… – Тан Юн чувствовал нарастающее напряжение, практически физические ощущающееся после каждого последующего слова. Дыхание сестры участилось. Она провела языком по пересохшим губам и подняла на него взгляд, полный ужаса. Юноша невольно затаил дыхание. Ему еще не доводилось видеть Хэ Нинг настолько встревоженной.

[1] Мусингри (木星日, Mù xīng rì) – в древнекитайской системе исчисления дней недели день Юпитера (четверг)

Глава 13.6

– А-Чен, – мягко произнесла женщина, осторожно касаясь щеки брата, проводя по ней пальцами. – Никто не должен знать, понимаешь? Твои друзья – хорошие люди, им можно доверять. А другим – нет.

– Не понимаю, – он перехватил ее руку, сжимая в своей. – Что это за письменность? Ты же знаешь…

– Некоторые вещи… Должны оставаться в секрете, – Хэ Нинг поспешно отвернулась, пряча от него свое взволнованное лицо. – Не пойми превратно… Я дала обещание родителям и не могу нарушить его ради их спокойного сна. Не сердись на меня и не расспрашивай, пожалуйста.

– А-Роу, – Тан Юн не решился касаться сестры. Он забрал у нее бумажку, убирая под одежду. – Но почему? На что это влияет?

– Ты даже не представляешь, на что, – она прикрыла глаза, чувствуя, как слеза катиться по бархатистой коже. – Я наоборот тебя оберегаю.

– Я верю. Ты никогда ничего не делала просто так и мне во вред, – Тан Юн немного помялся, но позволил себе обнять сестру. Осторожно и бережно. – Не плачь, пожалуйста. Я не хотел тебя расстроить. Подумал, этот язык может быть как-то связан с тем, что мы ищем. Не могу сказать, что это. У нас несколько заданий параллельно, но они пересекаются.

– Поверь, не связано, – Хэ Нинг склонилась к нему, положила голову на чужое плечо. – Запомни одну вещь: ты замечательный, добрый человек, кто бы что ни говорил. Я никогда не видела настолько честных и искренних людей, подобных тебе. Это невероятно... И я горжусь родителями и собой, что мы смогли воспитать тебя настолько прекрасным мужем. Ты незаслуженно получил наказание от судьбы, но я продолжу верить: дальше все наладится.

– Ты так утешаешь меня, будто я на грани смерти от отчаяния, – юноша уткнулся носом в ее макушку, вдыхая родной аромат духов. – Я очень благодарен вам всем и мне правда тяжело принять произошедшее, но… А-Роу, если когда-нибудь я перестану улыбаться, произойдет что-то плохое.

– Не говори так. Тебе не обязательно всегда быть радостным, особенно когда на сердце тоска.

– Нет, мне нормально. Правда. У меня прекрасные друзья, я путешествую с ними… Что может быть лучше? А ты живи свою жизнь и не беспокойся за меня. Возвращайся домой. Хэ Джин – благородный муж с тяжелой рукой и стойким характером. Он знал о смерти великолепного мечника якобы от моих рук и не побоялся ринуться в бой. У него есть все задатки прекрасного лидера, отстаивающего свою позицию. Семья для него на первом месте, как всегда было в клане Тан. Уверен, бабуля и мастера смогут сделать из Хэ Сяошена замечательного врача, а вы с мужем – воспитать его прекрасным будущим главой клана Тан.

– Осталось убедить мужа изменить фамилию. Иногда он бывает невероятно упрям, – Хэ Нинг шмыгнула носом. Теплые объятия брата немного успокаивали. – А что насчет тебя? Неужели ты действительно не хочешь вернуться домой?

– Ты не представляешь, как хочу… Но бабуля никогда меня не любила. Не знаю, почему. И наследника во мне тоже не видела… Я обязательно вернусь, но, когда очищу свое имя. Пока нет смысла с ней встречаться – гадости из ее уст и так могу представить в полной красе. А насчет клана: мне правда никогда не нравилась перспектива возглавить его. Сама понимаешь, какой из меня плохой руководитель. Я бы предпочел… – Тан Юн замолчал, улыбнувшись едва заметно. – Быть свободным, – тише прошептал он. – Когда мы летели на мече Чжао Ичэня – это было невероятно. Я почувствовал такое странное ощущение, будто так и должно быть. Будто… Я уже летал так. Когда-то очень давно.

– Полет и есть та свобода, которую ты так жаждал с детства? – Хэ Нинг сжала край его ханьфу в пальцах. Каждое слово давалось ей с большим трудом.

– Не знаю… Мне понравилось, и это факт. Понравилось ездить от города к городу, смеяться с друзьями, преодолевать опасности. Думаю, это как раз то, чего так жаждала моя душа: не быть привязанным к одному месту. Я бы хотел получить нефритовый жетон и остаться на службе у Императора. Путешествовать с Чжао Ичэнем и Су Мин… Она вообще хочет стать «Фэнтуан», как ее мать.

– Она дочь Су Чжихао? – Хэ Нинг вмиг отпрянула. И вновь Тан Юн увидел в ее глазах легкий трепет, отчего сердце замирало.

– Ну, да… Что-то не так?

– Тогда она должна быть старше. Сколько ей лет?

– Около девятнадцати.

– А должно быть примерно, как тебе… Эта девушка точно не лжет? Я не понимаю, почему такая большая разница…

– На самом деле, я не знаю. Император ничего не сказал по этому поводу. Если бы что-то было не так, тогда не дал бы ей золотой жетон. Не хочу спрашивать ее прямо, правда все равно не может быть долго сокрыта. Узнаю, – Тан Юн тыкнул сестру в нос, как она любила делать раньше ему. – Не переживай за меня. Я давно не маленький, сам разберусь.

– Будь осторожен, ладно? Я не могу не переживать за тебя, – Хэ Нинг она коснулась пальцами носа и поспешно отвела встревоженный взгляд. – Поздно уже, спусти меня, пожалуйста. Мне пора возвращаться к мужу.

– Да, конечно, – Тан Юн спрыгнул вместе с ней, придерживая, чтобы она случайно никуда не завалилась. – Я тоже пойду отдыхать. Спасибо, что разрешила остаться.

– Не благодари за очевидные вещи. Я бы не смогла тебя прогнать. Если что, ваш возница отдыхает в доме прислуги. Спи спокойно, – женщина поправила пряди его длинной челки и ушла в главный дом.

Глава 13.7

Юноша же остался стоять во дворе, глядя на сияющие фонари, освещающие территорию. Он вновь посмотрел на небо, задумавшись. Пожалуй, действительно вопросов больше, чем ответов, а найти их весьма затруднительно.

Тан Юн поднялся на второй этаж гостевого дома. С левой стороны находилась спальня Су Мин – девушка уже спала, света свечей там не видно, а вот в комнате Чжао Ичэня они еще горели. Туда парень и отправился. Друг, ожидаемо, занимался делами: записывал что-то с сосредоточенным видом.

– Отдыхать совсем не умеешь, как погляжу, – Тан Юн подвинул стул, присаживаясь поблизости.

– Я пытаюсь вспомнить рисунок на стене того дома. Мне кажется, мы могли что-то упустить, – Чжао Ичэнь повел кисть вбок, заканчивая изображение восьмиугольника. В центре находилось изображение « », а сбоку «☵».

– Погоди, – Тан Юн повернул листок в свою сторону. – В восьмиугольнике багуа[1] находятся восемь триграмм, а символ инь-ян в центре. Там же в центре тридцать девятая гексаграмма, цзянь. Ты уверен, что триграмма кань располагалась справа? – в голосе юноши послышалось легкое волнение. Собственное предположение напрочь выбило все желание выспаться.

– Абсолютно точно, она находилась там.

– Мы пришли не туда! – Тан Юн подорвался с места, ударив ладонями по столешнице. От резкого выкрика Чжао Ичэнь вздрогнул, чудом не уронив кисть на пол. – Мы привыкли ориентироваться по багуа Поздних небес[2]! А тут начертание Ранних небес[3]! Получается, мы шли на север, а нам нужно на запад!

– Почему ты раньше не сказал?! – Чжао Ичэнь воскликнул следом за ним, совершенно позабыв о подруге, мирно спящей на так далеко от них.

– Меня цзянши сожрать пытался! Конечно же я как-то не особо обратил внимание на расположение триграммы! Я, вообще-то, был сильно напуган! Раз умный такой, чего раньше не сказал?!

– Я заклинатель, а не предсказатель! Мои познания теории не настолько глубоки!

– Да это не имеет никакого отношения к гадательным системам! – Тан Юн аж за голову схватился.

– Вы какого яогуая орете?! – Су Мин вклинилась в разговор на повышенных тонах таким же громким возгласом. Девушка, лохматая и недовольная, выскочила к ним в не запахнутом ханьфу, с растрепанными волосами, отчего больше напоминала свирепого духа, нежели их милую и забавную спутницу.

– Да мы не там, где должны быть! – полностью проигнорировав ее внешний вид, выкрикнул Тан Юн. – Какой же ужас, какой кошмар!

– В смысле, не там?! – теперь в тоне Су Мин проскользнула нотка испуга. – А где?!

– Мы шли по янской багуа, а надо было по иньской! Нам на запад!

– Стой! – Су Мин прервала его, резко замолчав. В комнате повисла тишина, сильно ударившая по ушам.

– Дорогие гости, – к ним заглянула служанка. – У вас все в порядке?

– Да, просим прощения, – Чжао Ичэнь опомнился. – Все хорошо, идите спать.

Женщина поклонилась им, поспешно покидая здание. Ребята переглянулись. Никто не решался продолжить диалог первым, и в воздухе продолжала витать отчетливо ощущающаяся неловкость. Тан Юн кашлянул, заговорив:

– Давайте разберемся с самого начала, пока есть возможность. Начнем с триграммы: раз она располагается по иньской багуа, значит, меняет направление и сезон. Относится не к зиме, а осени. В остальном, значение все то же: предостережение об опасности.

[1] Багуа (八卦, bāguà) – группа из восьми триграмм в фэн-шуй, каждая из которых состоит из трех линий.

[2] Поздние небеса – расположение триграмм в восьмиграннике фэн-шуй по янской энергии, используемой для объяснения течения энергии при постройке жилищ.

[3] Ранние небеса – расположение триграмм в восьмиграннике Фэн-шуй по иньской энергии, используемой для строительства кладбищ или склепов.

Глава 13.8

– Она еще обозначает реку и Луну, – Су Мин кивнула.

– Верно. Вместо инь-ян в середине находится гексаграмма цзянь, что вызывает у меня ступор… Должно быть, это обозначение того, что она – важное звено, – Тан Юн тыкнул пальцем в листок бумаги. – Для нее благоприятное направление – юго-запад, а неблагоприятное – северо-восток. Нам и так нужно идти на запад, значит, пойдем на юго-запад. Еще в пути мы можем кого-то встретить, способного помочь. Собственно, больше ничего тайного тут нет.

– Значит, поедем обратно, – Чжао Ичэнь взял в руки бумагу с изображением. Всматривался в нее пристально, словно рисунок сам мог ему рассказать о своем значение. – Меня больше напрягает то, что там находились и другие символы, но мы их не рассмотрели из-за стертой краски. Насколько я знаю, эта гексаграмма в целом обозначает препятствия.

– Нет, их преодоление, – Су Мин запахнула ханьфу и обняла себя за талию. – Советую подтянуть знания в этих сферах, может пригодится. Не обязательно заниматься гаданиями, мне самой не нравится. Сложно слишком, и так информации много. Это часть культуры! Стыдно, стыдно не знать!

– Я изучал это из-за символизма. Бабуля хороша в фэн-шуй обучала меня. Видимо, считала, что мне страданий в жизни мало и меня недостаточно грузят медицинскими терминами, – Тан Юн развел руками и зацепил Су Мин, обняв ее за плечи, подтягивая к себе в объятия. – Зато теперь я хорошо разбираюсь в этом, и нам не придется долго мучится.

– Придется, ведь обратно ехать много дней, – Су Мин ловко вывернулась из-под его предплечья, пока предательский румянец снова не выдал сильное смущение. – Я пошла спать. Будете орать – вернусь с подушкой, – она быстро убежала в свою комнату, со стуком закрыв двери.

– Как же мы так… Тц, – Тан Юн плюхнулся на стул. – Ну, во всем свои плюсы. Я хотя бы повидал сестру. Очень скучал по ней. И племяшки такие хорошенькие.

– Потом свои такие же будут, – Чжао Ичэнь осторожно сложил лист бумаги с еще не до конца высохшей тушью.

– Помнишь же, когда я видел Цюань Дай Лу в лесу Могуэй, она сказала… Что я не имею права любить… Особенно ее, – Тан Юн поджал губы. Слова невесты не покидали ум, продолжая терзать из раза в раз. – До сих пор не могу понять, почему. Я не говорил ей о своих чувствах в достаточной степени, может, она обиделась… В любом случае, родителей-то я любил всегда.

– Мы до конца не знаем, что конкретно с тобой произошло в тот момент. Она могла стать образом твоих мыслей. Иди спать и не забивай голову.

– Слушай, – Тан Юн вынул бумажку, разворачивая. – Ты ведь знаешь, что это за письменность?

– Нет, откуда? – Чжао Ичэнь выгнул бровь. – И когда ты успел стащить этот листок? Я же говорил, что все уберу в тайное место, где это никто не найдет.

– Мне показалось, что знаешь, – Тан Юн пожал плечами. – А-Роу не хочет говорить мне, ради моего же блага. Я понятия не имею, почему это настолько важно и зачем от меня скрывать. Если бы у нас в поместье не оказалось подобной книги, никто вообще не узнал бы, что я могу читать неизвестный язык.

– Это совершенно точно никак не связано с книгами, и сейчас второстепенно. Не смешивай свои личные дела с государственными и умей расставлять приоритеты. Когда оправдаешься, поговори с госпожой Тан, вот и все. Если так хочешь переживать о чем-то, лучше подумай, что нам теперь ехать обратно в Столицу и от нее неизвестно, сколько – куда-то на юго-запад.

– Боги… – Тан Юн поморщился. – Я лучше пойду спать.

Глава 14.1

– Вам обязательно уезжать так скоро? – Хэ Нинг сидела на ступеньках основного дома, наблюдая за братом. Тан Юн подставлял самый настоящий, отцовский меч, убранный в ножны, под удары игрушечного деревянного клинка Хэ Сяошена.

– К сожалению, да, – Чжао Ичэнь устроился поодаль, прислонившись спиной к колонне. – Мы бы тут не оказались, если бы не перепутанное направление. Во всяком случае, ошибку таковой не считаю: Тан Юн увиделся с Вами, так что мы приехали не зря.

– Пожалуй, – она улыбнулась, когда Су Мин выскочила к детям и подхватила девочку на руки, покружившись с ней. – Я рада, что у моего брата такие замечательные друзья. Еще и способные его защитить. Он всегда был слабым ребенком. Честно, мы думали, у него не получится выжить. Заболел практически сразу после рождения. Врачи всего клана выхаживали его месяцами… А потом он часто болел.

– Поэтому вы держали его взаперти и никуда не пускали?

– Это одна из причин, да. А-Чен не в состоянии защитить себя, наверняка сами заметили. Боевые искусства ему никогда не давались, в отличие от А-Тао[1]. Надеюсь, они поладят вновь. Всегда держались друг за друга, и представить их врознь очень сложно.

– Тан Юн говорил про яогуаев, из-за которых ему нельзя было выходить за пределы поместья одному…

– Верно. Гору Цаояо населяют многие яогуаи, и ходить по лесам в одиночку опасно. Когда А-Тао стал достаточно хорош в боевых искусствах, родители стали закрывать глаза на их побеги. К тому же, мы всегда знали, где их найти. В том месте мы вырезали специальные отпугивающие символы на деревьях. Мальчишки ничего не знали.

– Умно, – Чжао Ичэнь улыбнулся, представив, как Тан Юн возмутился бы и попытался продемонстрировать свою способность противостоять яогуаям. – А что насчет письменности? Почему не хотите рассказать ему правду?

– Такая правда… До добра не доведет, – Хэ Нинг спрятала руки в широких рукавах. – Вам тоже не стоит брать это в голову. Данная информация ни на что не влияет и не должна Вас беспокоить.

– Что ж, – Чжао Ичэнь говорил на удивление спокойно, с долей холода в тоне, скрывающего любопытство. – Я послушаю Вас и понадеюсь на лучшее. Но, если окажется, что это нечто важное и могло бы повлиять на общую ситуацию, нам предстоит тяжелый разговор. Тан Юн – легкомысленный и наивный невежда, не способный постоять за себя, однако весьма смышленый парень и хороший друг. Сейчас мы напарники, и я обязан защитить и его, и Су Мин. Мы несем ответственность за результат расследования, это личное поручение Его Величества. Надеюсь, Вы говорите правду, и данная информация никак не отразиться на нашей ситуации.

– Не беспокойтесь, господин Чжао, – Хэ Нинг неспешно поднялась, продолжая ровно держать спину, чему ее учили с детства. – Клянусь Вам, поручение Его Величества останется нетронутым. Это касается исключительно семьи Тан.

– Я верю Вам, – Чжао Ичэнь тоже нехотя поднялся. Впереди его ожидала веселая поездка под непрекращающееся нытье друзей. – Благодарю за гостеприимство. Тан Юн! Су Мин! Собирайтесь, нам пора.

– Не-е-ет, – дети хором запищали и повисли на Тан Юне. Девочка вообще ему на сапог села, не устояв на ногах. Юноша мягко улыбнулся им и, наклонившись, погладил обоих по головам.

– Не плачьте и не капризничайте. Я еще обязательно приеду к вам в гости, и мы поиграем подольше. Привезу много-много игрушек, хорошо?

– Да, мы снова приедем, и тогда задержимся подольше! – заверила Су Мин, радостно похлопав в ладоши. – Сейчас у нас правда дела.

– Смотрите, – Тан Юн придержал Хэ Айминь, когда сел на корточки. Он взял в руку привязанный к поясу золотой жетон. – Знаете, что это? Это – золотой жетон. Его дал мне сам Император! Представляете?

– Врешь! – Хэ Сяошен поставил руки в боки. – Император – очень занятой! Откуда у него время на тебя?

– Хах, вовсе нет. Не веришь – спроси отца, он подтвердит. Такой жетон означает, что сам Император запретил меня обижать. Никто не может причинить мне вред или оскорблять, иначе его накажут. Видите? Тут мое имя написано. У Сяо[2]-Мин тоже такой есть.

– Ваш цзюцзю очень значимый человек, понятно? И я тоже, – Су Мин гордо продемонстрировала детям такой же жетон.

– Эй, значимые люди, – Чжао Ичэнь подошел к ним, поправляя на плече свою вездесущую сумку. – А если уши поотрываю? Мы и так синци потеряли, даже больше. Думаете, Император вас по головкам погладит за ожидание?

– Да понял я, понял! – Тан Юн нехотя отпустил мелких. – Ладно. Нам правда пора.

– Не будете ждать А-Джина? Могли бы пообедать вместе. Он скоро вернется с рынка, – Хэ Нинг подошла к ним, положила ладонь на макушку сына. Мальчуган остался стоять недвижно, но по печальным глазам и так все было понятно.

– Нет, спасибо за предложение, – Чжао Ичэнь завел руку с мечом за спину. – Нам правда пора.

[1] Сокращенное родовое имя Шу Вэньмина. Полное имя – Шу Хайтао.

[2] Именной префикс, уменьшительно-ласкательная форма в сочетании с именем. Обращение к близкому другу, младшему по возрасту.

Глава 14.2

– Приезжайте скорее! – попросил Хэ Сяошэн. – Папа всегда так занят, редко играет со мной. Лао[1]-Чжао сильный заклинатель, хочу научится у него драться на мечах!

– Ты пока слишком мал, – Чжао Ичэнь улыбнулся ему настолько дружелюбно, насколько умел. – Когда подрастешь, тогда посмотрим.

– А-Роу, – Тан Юн обнял сестру. – Береги себя, ладно? Надеюсь, ты примешь предложение бабули.

– Я подумаю. Удачи в расследовании. Обязательно сообщи, когда найдете преступника, – женщина обняла его за шею, заставив наклониться и целуя в макушку.

Прощание немного затянулось. Тан Юн совсем не хотел уходить от родственников, но пришлось. Сердце кровью обливалось, когда смотрел на племянников, ноющих и плачущих. Еще и сестра выглядела слишком печально. Почему-то юношу не покидало ощущение, словно больше никогда не увидит ее. Он поспешил забраться в повозку, пока мог себя заставить сделать это.

Су Мин и сама взгрустнула, наблюдая за прощанием родственников. Больше всего стало жаль саму себя, но она постаралась не думать о своей жизни. Чжао Ичэнь за это время успел договориться с возницей: они возвращаются в столицу и тот остается там, а ребята продолжают путь самостоятельно без лишних глаз и ушей.

Поездка выдалась действительно мучительной, причем еще и морально, поскольку Тан Юн извелся там и замучил всех вокруг себя. Включая возницу. Он успел несколько раз задать один и тот же вопрос Чжао Ичэню: «Почему мы не можем долететь?» и ответ на него оставался прежним: «Вы не умеете, а я вас не дотащу».

Добравшись до Столицы, возница с радостью покинул их. Пополнив запасы, Чжао Ичэнь взял поводья в руки и направил лошадей прочь из города. Он наконец-то мог насладиться тишиной и спокойствием, пока Су Мин осталась наедине с заскучавшим врачом внутри повозки.

– О чем ты так мучительно думаешь? – девушка прислонилась головой к оконной раме и пожалела об этом на первой же кочке, поэтому предпочла сесть прямо.

– Да так… Интересно, куда делся Шу Вэньмин и все ли у него хорошо…

***

Шу Вэньмин сидел в чайном доме, неспешно обедая в гордом одиночестве. С момента происшествия у леса Могуэй не получалось перестать думать о судьбе сестер Су. От надоедливых мыслей его не отвлекал ни шум Столицы, ни постоянно снующие мимо люди. Ему несколько раз доводилось бывать тут с господином Цюанем, когда необходимо было решить неотложные дела клана. Тогда юноша впервые узнал, насколько напряженные отношения у них с кланом Яо, обосновавшимся в сердце страны.

– Годы идут, а привычка обедать в одиночестве осталась, – Яо Цзиньлун уселся напротив давнего знакомого. У него не повернулся бы язык заклинателя «приятелем» или хотя бы каким-то лицеприятным и лестным словом после случая вопиющего хамства во время их последней встречи. Он вынужденно натянул привычную добродушную улыбку, вызывавшую у Шу Вэньмина приступ тошноты.

– Лучше обедать в одиночестве, чем в Вашей компании, – Шу Вэньмин отправил в рот немного риса в попытке перебить неприятные ощущения в желудке. – Зачем пришли?

– Птичка напела, якобы Вы в Столицу приехали, еще и с прекрасной барышней. Вот, поздороваться пришел. Неужто нашли себе жену?

– В моем сердце всегда была и будет одна единственная девушка. К тому же, моя личная жизнь Вас совершенно не касается, – Шу Вэньмин с превеликим удовольствием ушел бы, да не мог: обещал Хань Баожэнь дождаться ее. Разминуться совершенно не хотелось, отчего стало еще противнее от сложившейся ситуации.

– С таким скверным характером я сильно сомневаюсь в ее существовании как таковой. Мне известно, зачем Вы прибыли сюда. Поспешу обрадовать: Его Величество даровал Тан Юну золотой жетон на время расследования и поставил вместе с девой Фэн По По в напарники к своему лучшему доверенному лицу.

Шу Вэньмин промолчал. Смешанные чувства вызывали небольшое недоумение и непонимание, как стоит реагировать. Подсознательно хотелось верть в невиновность Тан Юна и порадоваться хорошим новостям… С другой же стороны все происходит именно так, как предрекла Хань Баожэнь, отчего на лице юноши вместо радости отразилось смятение.

– Что такое? Я думал, Вы побежите искать его и извиняться за свое поведение…

– Слушайте, – Шу Вэньмин осмотрелся по сторонам. – Я располагаю кое-какой информацией и, полагаю, Вам будет интересно об этом узнать. Сказал бы даже, – необходимо ради Его Величества.

– Ого, ну-ка, – Яо Цзиньлун подался вперед. В его вечно холодных глазах мелькнула искра любопытства, окрашивая непреступный лед живыми эмоциями.

– Я встретил госпожу Хань с гор Чжушань. Она предсказала, что так и будет: сначала Тан Юн использует технику «Кукла предков» для убийства, а затем пойдет на поклон к Императору ради жетона неприкосновенности, чтобы в итоге свалить всю вину на другого человека и выйти сухим из воды. На самом деле… – Шу Вэньмин еще раз осмотрелся и прошептал: – Не могу говорить, тут слишком много народа.

[1] Именной префикс, уважительно-официальная форма в сочетании с фамилией. Обращение к старшему.

Глава 14.3

– Занимательно, – губы Яо Цзиньлуна растянулись в недоброй улыбке, от которой по коже Шу Вэньмина пробежали мурашки. Приветливый юноша стал походить на коварного тигра, притаившегося в кустах. – Не верить госпоже Хань оснований ни у кого нет: ее предсказания слишком точны, а знания велики. Вы знаете, куда она ушла?

– Не имею ни малейшего представления. Попросила подождать тут.

– Я видел ее во Дворце, она частая гостья Императрицы. Знаете, много слухов ходит касательно влияния госпожи Хань. К ней прислушиваются многие заклинатели ввиду отличной репутации, и зачастую она практически всегда права, не считая некоторых погрешностей.

– Хотите сказать, по ее указке решаются многие проблемы задолго до их возникновения? – тон Шу Вэньмина изменился на более недоверчивый. Яо Цзиньлун же улыбнулся ему в своей привычной манере, должной располагать собеседника к себе, а не вызывать у того желание харкнуть в лицо. И от этого харчка Шу Вэньмина сдерживал голос разума.

– Верно. Именно благодаря ее предсказанию удалось остановить главу Тоу малой кровью.

– Малой кровью? – юноша горько усмехнулся, припоминая рассказы про траур, объявленный в Столице после завершения боя. – Погибло столько заклинателей… Сама «Фэнхуан» отдала жизнь на поле боя. И Вы считаете это малой кровью? – он хотел было добавить еще парочку заявлений, пропитанных тихим негодованием, но замолчал. Выдержал паузу, обдумывая услышанную информацию. – Подождите, это же было двадцать пять лет назад. Она же…

– А вот и осознание, – Яо Цзиньлун позволил себе облокотиться о стол и поставить подбородок меж костяшек указательного и среднего пальцев. – Никто не знает, сколько ей лет на самом деле. Говорят, госпожа Хань познала бессмертие. По другой версии – она небожитель, спустившаяся к смертным, дабы направить их на путь истинный. Но, да, Вы мыслите верно, ей уже, должно быть где-то за сорок, а выглядит не старше нас.

– Ее возраст меня совершенно не беспокоит, – Шу Вэньмин солгал сразу двоим: и ему, и себе. В голове не укладывалось, как настолько прекрасная девушка может быть уже взрослой женщиной, еще и неопределенного возраста. Подобным вопросом ее легко оскорбить, посему придется мучиться в неведении.

– Есть более приземленная версия: это дочь госпожи Хань.

– Это больше на правду похоже, – юноша отозвался с долей недовольства и продолжил: – Тему не переводите. Я и так рассказал о том Вам, о чем не следовало бы. И лишь потому, что у Вас есть возможность помочь. Союзники нам не помешают.

– Вы уверены, что Ваш брат действительно способен на такой масштабный план?

– Да. Он всегда был прекрасным притворщиком и невероятно убедительно лгал. Мне, честно, не хочется верить в такую правду, но слова госпожи Хань звучат слишком правдоподобно, чтобы сомневаться. Сами видите, насколько сказанное оказалось точным. А, раз так, его необходимо остановить.

– Вам повезло, что моя работа – присматривать за ним и в случае необходимости докладывать Его Величеству. Для начала я хочу лично поговорить с госпожой Хань, и здесь не место подобным темам. То, что Ваши слова остались не услышаны – большая удача. Когда она вернется, приходите в поместье Яо, – Яо Цзиньлун поспешно покинул чужой столик, словно испугался встретиться с госпожой Хань и пригласить ее самостоятельно.

Его поведение немного озадачило Шу Вэньмина. Обычно он никогда никуда не торопился. Впрочем, заскоки юного господина Яо не были чем-то новым. Несмотря на мирный характер и относительно спокойный нрав, Яо Цзиньлун зачастую вел себя довольно упрямо, особенно касательно дел клана. Сам факт того, что он поверил тому, кого, мягко говоря, недолюбливал, удивителен.

«Совсем юный, а мудр не по годам» – говорили о нем советники глав, стоило юноше предложить куда более рациональное решение проблемы. Когда же его не слушали, бывало, все шло наперекосяк, и тот с надменным выражением лица и чувством собственного превосходства смотрел на всех настолько самоуверенным взглядом, что некоторым заклинателям становилось совестно.

Шу Вэньмину доводилось бывать на собраниях кланов в качестве доверенного лица главы Цюаня, чему особо не радовался. Жить на два клана довольно тяжко. Рано или поздно ему бы все равно пришлось выбрать: остаться там, где учился и получить неплохую должность, или вернуться к приемным родителям в качества начальника охраны поместья, без какой-либо перспективы развития навыков.

Глава 14.4

Юноша устало прикрыл глаза. Родители всегда хотели для него лучшего, иначе глава Тан не отправил бы его на обучение к своему другу. Да и сам всегда хотел видеть своего сына, хоть и приемного, в качестве превосходного заклинателя. Такого, каким не смог стать сам ввиду недостаточного уровня духовных сил. И благодарность за возможность обучения порой перевешивала желание самосовершенствоваться вдали от места, с теплотой называемого домом.

– О чем Вы так тяжко задумались?

Ласковый голос выдернул Шу Вэньмина из пучины размышлений, и он поднял голову. За время отсутствия госпожи Хань в утонченной внешности абсолютно ничего не изменилось, как и не мелькнула на лице и тень морщин. Едва ли он мог поверить, что за утонченной безупречностью скрывается настойчиво отрицаемое течение времени. Девушка опустилась за столик перед ним.

– Обдумываю слова знакомого. Он упомянул Вашу мать, предсказавшую конфликт с главой Тоу. Мне стало любопытно, почему при наличии предсказания битва оказалась настолько тяжкой.

– О, – на лице госпожи Хань отразилось едва уловимое изумление. – Должна признаться, матушка ошиблась со временем… Сделала предсказание слишком поздно и многие возможности оказались упущены. Пришлось прибегнуть к запасному плану, о котором знали не все.

– Можно узнать подробности? – Шу Вэньмин немного успокоил бушующие мысли, стоило услышать из ее уст подтверждение родственной связи.

– Не стоит.

– Хорошо, тогда перейду к делу: тот знакомый – Яо Цзиньлун. Я посмел без Вашего ведома рассказать ему информацию насчет Тан Юна. Вы оказались правы, он действительно получил неприкосновенность и отправился с друзьями на поиски… Кхм.

– Юный господин Яо – наилучший из всех возможных союзников. Благодарю за предусмотрительность, – госпожа Хань опустила ладони на колени и едва заметно склонила голову в знак благодарности.

– Он попросил прийти в поместье Яо после Вашего возвращения для обсуждения подробностей ситуации. Примите его приглашение?

– Отчего бы не принять? – девушка плавно поднялась. – Пойдемте, негоже заставлять ждать столь знатного человека.

– Верно, – Шу Вэньмин с трудом ответил нормально, а не сквозь зубы.

Им предстояло добраться верхом не до обычного поместья знатной семьи, а целого района, названного «Обителью Небесного Источника». Территория клана Яо раскинулось в северо-восточной части Столицы, и издалека выделялась необычной охранной системой. Ее окружала живая изгородь из вековых серебристых бамбуков, чьи стебли, переплетенные особым образом, создавали непреодолимую для злых духов и незваных гостей преграду.

Гости прибыли к единственным вратам, представляющим собой огромную арку из черного дерева и белого нефрита. У входа неизменно стояли двое заклинателей, облаченных в белоснежные ханьфу с едва различимыми переплетениями золотистых линей.

– Шу Вэньмин и госпожа Хань Баожень с Паучьих холмов прибыли для личной аудиенции с Яо Цзиньлуном, – Шу Вэньмин продемонстрировал охранникам клановую подвеску из темного дерева с выгравированным именем.

– Юный господин Яо ожидает вас в Павильоне «Отражения облаков», – молодой мужчина ударил копьем о земь, и едва уловимая для глаза золотистая искра скользнула по арке, отменяя защитное заклинание.

Шу Вэньмин дернул поводья, и лошадь неспешно прошла по мощеной камнем широкой дороге. Каждый раз приходя во владения клана Яо, не получалось отделаться от чувства, будто попадал в совершенно иной мир. В отличие от городских строений, павильоны и беседки не громоздились друг на друге. Наоборот, искусно вписывались в живописный пейзажный сад.

Хань Баожэнь, впервые оказавшаяся на территории сильнейшего клана, улыбнулась едва заметно, стоило обратить внимание на искусственные холмы и ручьи с кристально чистой водой. Поодаль раскинулись небольшие пруды с островками для медитации.

Гости проехали мимо многочисленных павильонов, возвышающихся над дорогой высокими изогнутыми крышами и светлыми стенами с нефритовыми элементами. Их путь лежал к самому дальнему зданию. Как любил называть это место сам Шу Вэньмин: Павильону «Неудобных Разговоров». Слуги допускались туда для уборки в определенные дни, а в остальное время там восседал юный господин Яо, предпочитающий приватные разговоры по всей строгости: ни одна живая, да и мертвая, душа, не смела нарушить хрупкое равновесие произносимых тайн.

Хань Баожэнь следовала за спутником, не смея сказать и слова. Мимо них сновали ученики клана, часто кланяющиеся прибывшим гостям. Вскоре перед взором девушки предстало то самое здание, расположенное на самом краю большого зеркального пруда в глубине садов поместья. Они спешились, и оставив лошадей, прошли по узкому мосту из белоснежного нефрита.

«Когда-нибудь его продует, и это станет моим маленьким подарком ко дню рождения», – промелькнуло в мыслях Шу Вэньмина, стоило заметить юного господина Яо.

Юноша сидел в центре павильона, чью массивную крышу поддерживали четыре колонны из черного дерева. В центре на низкой платформе стоял круглый столик из цельного куска белоснежного нефрита, отполированного до зеркального блеска. Он неспешно водил кистью для каллиграфии по свитку, вырисовывая легкими движениями плавные линии.

Глава 14.5

Когда дул легкий ветерок, спущенные по периметру свитки из тончайшего шелка плавно колыхались. Они заменяли собой стены, делая пространство самым прохладным павильоном из всех имеющихся. Начертанные на свитках письмена на неизвестном языке создавали мощнейшую защиту, не позволяющую находящимся снаружи услышать ни одно произнесенное внутри помещения слово.

– Хань Баожэнь приветствует юного господина Яо, – девушка низко поклонилась, стоило переступить порог павильона.

Яо Цзиньлун поднял взгляд на явившихся гостей. Его привычную, легкую улыбку вызвала вовсе не предсказательница, чья слава стала практически легендарной… А недовольное лицо Шу Вэньмина, позабавившее его куда сильнее.

– Рад лично познакомиться с Вами, госпожа Хань. Прошу, присаживайтесь.

– Могу сказать то же, шаое. Я наслышана о Ваших подвигах во благо Тянься, – она неспешно опустилась на мягкий настил рядом с каменным столом.

– Вы мне льстите. Я всего лишь выполняю свой долг, – юноша положил кисть на небольшую нефритовую подставку. – Шу Вэньмин посвятил меня в общие черты предсказания…

– Верно, переходя сразу к делу: прогноз неутешительный. Тан Юну нужна Немая книга бессмертных, одна из частей которой хранилась в библиотеке его семьи и была украдена. Кто его сообщник – неизвестно. В одиночку мне не справиться, посему необходима помощь благородных мужей.

– Немая книга бессмертных? – Яо Цзиньлун совершенно не изменился в лице. Наоборот, его напускное умиротворение сделалось еще неприступнее. – Занимательно… Вам известно, что написано в ней?

– Там описан способ стать небожителем и попасть в Небесное царствие. Книга разделена на восемь частей, разбросанных по всей Тянься. Еще одну часть уже нашли. Я не знаю, где именно она спрятана, однако его спутники совершенно точно в курсе и помогают ему.

– В таком случае, Император тоже должен знать…

– Верно. Тан Юн соберет все книги и будет разгадывать их тайну под покровительством Его Величества. Если придется – не сомневайтесь, может и убить. Если нет – просто соврет о содержании и сбежит. Чем дальше будущее, тем сложнее дать точные ответы. Найти все части достаточно проблематично… Однако, Тан Юн не обычный юноша: ему под силу отыскать их в ближайшее время.

– Без доказательств Его Величество нам не поверит, – Яо Цзиньлун коснулся края столешницы, позволив себе пару раз ударить о нее пальцем. Его сосредоточенный и немного отстраненный вид заставил Шу Вэньмина ликовать внутри себя: впервые возникла ситуация, когда тот не умничает и не может найти решение сразу же.

– Репутация госпожи Хань хоть и безупречна, но не всемогуща, – Шу Вэньмин кивнул в знак согласия со своим вечным соперником. Правда, Яо Цзиньлун о соперничестве совершенно не подозревал. – Как бы велико ни было доверие Императора к Вами, предлагаю пока ничего не говорить. Нам нечего предоставить в качестве доказательств, пока Тан Юн не признается лично.

– Верно, а исходя из наличия у него золотого жетона, мы не имеем право подвергать его какому-либо насилию для выбивания правды, – в голосе госпожи Хань послышалась нотка разочарования. – Предлагаю вести наблюдение. Нападать на них и грабить смысла нет – Чжао Ичэнь достаточно силен, чтобы дать отпор даже заклинателю седьмого уровня духовных сил. Победить, возможно, ему не под силу, зато сильно вымотать – еще как.

– Предлагаете позволить им принести все части Императору? – на губах Яо Цзиньлуна растянулась недобрая улыбка, пробирающая до мурашек. – Выкрасть их из Дворца будет невозможно…

– Не поймите превратно, я ни в коем случае не намекаю на уничтожение книг. Однако, исходя из содержания, для всех было бы безопаснее сделать именно так, – Хань Баожэнь медленно повернула голову в сторону пруда, просматривающегося сквозь неспешные колыхания ткани.

– Я все еще не понимаю, в чем состоит опасность, если исключить возможное пагубное воздействие на Императора, – Шу Вэньмин свел брови к переносице. – Я бы не хотел, чтобы такой человек, как Тан Юн стал небожителем, но…

– Ему нельзя туда, – девушка бесцеремонно перебила собеседника. – Он оскверненный человек, а таких в Небесное царствие не пускают. В нейтральном случае, – душа будет уничтожена подобно яогуаям. В хорошем, – попадет в Диюй[1] и получит шанс на новую жизнь. В худшем, – произойдет нарушение баланса Вселенной, отчего пострадают все три Царствия. Пока это слишком далекое будущее, и я не могу увидеть его.

[1] Диюй (地獄, dìyù) – царство мертвых куда попадают абсолютно все люди после смерти (исключение – небожители, они сразу возносятся). В зависимости от прожитой жизни, они распределяются по десяти судилищам и после очищения от грехов проходят по одному из шести мостов, чтобы родиться в новом теле. Предварительно им стирают воспоминания о прошлой жизни.

Глава 14.6

Шу Вэньмин с силой стиснул челюсть, не позволяя зубам издать стук. Пробравший изнутри холод сковал мышцы, не позволяя шелохнуться. Слова застряли в горле, и заполонили мысли, разрывая сердце на мельчайшие кусочки. Неужели Тан Юн готов отдать жизнь за настолько неслыханную глупость? Готов рискнуть жизнями тысяч людей и небожителей? Нарушить цикл перерождений для душ, проходящих очищение?

– О какой скверне идет речь? – Яо Цзиньлун задал вопрос, успевший вгрызться в подсознание Шу Вэньмина.

– Прошу прощения, юный господин Яо. Я не в силах узнать многие подробности, – Хань Баожэнь склонила голову. – Или он обратился к искусным шаманам чтобы скрыть от меня правду, или сами Небеса по какой-то причине не дают увидеть суть.

– Что ж, в таком случае, нам не стоит торопиться. Неизвестно, какие козыри у него в рукаве, – Яо Цзиньлун бросил мимолетный взгляд на Шу Вэньмина, прикусившего губу до крови. Он не стал акцентировать на нем внимание. Мягко улыбнулся собеседнице, продолжив: – Предлагаю сначала попробовать вразумить Тан Юна. Если не получится – проследить и не дать вознестись. Я возьму всю ответственность перед Его Величеством на себя.

– Рассчитываю на Вас, – Хань Баожэнь кивнула. – Пока это самый оптимальный вариант из всех.

– Мы потеряли их, и не знаем, куда идти, – Шу Вэньмин нашел в себе силы произнести слова, застрявшие в горле. – И сестры Су до сих пор не объявились… Нам следовало бы рассказать обо всем и им тоже.

– Расскажем, если встретим. Сейчас необходимо нагнать Тан Юна. Сначала он отправился на север, сегодня вернулся в Столицу и поехал на юго-запад, – Хань Баожэнь едва заметно улыбнулась, заметив на себе удивленный взгляд Шу Вэньмина. – Предсказания очень удобная вещь, а уловки шаманов не всесильны…

– Тогда и нам нужно выдвигаться, – Яо Цзиньлун плавно поднялся, придержав рукава, дабы не испачкать их о невысохшую тушь. – Я распоряжусь приготовить повозку. Можете пока отдохнуть тут, – он обогнул Шу Вэньмина и покинул павильон размеренным шагов, совершенно никуда не торопясь. Впрочем, как и всегда.

Заклинатель проводил его взглядом, тихо цокнув языком. Если бы действовал в одиночку, давно бы со всех ног кинулся преследовать Тан Юна, пока не стало слишком поздно. Он размеренно выдохнул, стараясь привести эмоции в равновесие, и не будоражить ци лишний раз.

– Вы сказали, что Тан Юн осквернен, – Шу Вэньмин перевел взгляд на Хань Баожэнь, рассматривающую исписанные шелковые стены. Ему показалось, словно во взгляде девушки витала… осмысленность. И все странные письмена для нее – не нечто нечитаемое, а вполне понятный текст. – Реально ли предположить, почему возникло осквернение?

– Тот, кто убивает и ведет себя неподобающе – становится носителем се-ци. Такие люди не могут вознестись. Это самый вероятный вариант. Путь наверх открывается для праведников, – Хань Баожэнь оторвала взгляд от последней строчки широкого свитка, и неспешно перевела на собеседника. – Вам не стоит лишний раз переживать.

– Легко сказать, – Шу Вэньмин поджал заледеневшие пальцы. – Я, честно, стараюсь Вам верить, но в глубине души все еще хочу надеется на его непричастность.

– Понимаю, поэтому не заставляю помогать мне. В предсказаниях случаются ошибки, и я была бы благодарна Небесам, будь в этот раз так. Сами понимаете, – маловероятно. События начинают сбываться…

– Какие еще подробности Вам известны?

– До переломного момента смотреть бессмысленно. Займусь этим после нашей встречи с Тан Юном. Сначала поговорите с ним самостоятельно, так будет лучше для всех. Позже попробую я, если ничего не получится.

– Хорошо. Сказать честно, я не уверен… Он слишком упрям.

***

Повозка семьи Яо, запряженная лучшими лошадьми, неслась по торговой дороге, поднимая колесами пыль. Им не составило труда за пару ши догнать предполагаемого преступника. Вырвавшись вперед, возница остановил лошадей, преграждая дорогу.

– Эй! Совесть потерял?! – Чжао Ичэнь гаркнул на мужчину, однако тот и бровью не повел, пропустив все его слова мимо ушей. Даже головы не повернул.

Тан Юн выглянул в окно и замер с приоткрытым ртом. Его брат, сидевший на месте возницы, рывком отбросил вожжи в сторону. Ловко спрыгнул с повозки, и уверенным шагом пошел в его сторону. Тан Юн наспех распахнул дверь, чуть не вывалившись из-за собственного необдуманного действия. Он выскочил наружу, но, пробежав немного, остановился в жэне от него. От Шу Вэньмина исходила настолько концентрированная серьезность, что, казалось, одним взглядом тот способен разрубить всех вокруг на мельчайшие кусочки.

– Смотри, – голос Тан Юна потерял уверенность, наполнявшую его в собственных представлениях об их новой встрече. Он показал на золотой жетон, прикрепленный к поясу. – Император дал мне время на предоставление доказательств и…

Глава 14.7

– Тан Юн, – Шу Вэньмин осек его. Внимательно окинул взглядом, и поймал себя на мысли, больно отзывающейся в груди: все тот же неугомонный парнишка, продолжающий улыбаться несмотря ни на что. В нем ничего не изменилось… А должно было, если бы он практиковал темное заклинательство. – Я осведомлен достаточно, и пришел поговорить.

– С таким хмурым видом не разговаривают! – выкрикнула Су Мин из окна повозки. – Ты все еще не веришь!

– Юная госпожа Су, не влезайте, – Шу Вэньмин отозвался с холодом, звенящем в каждом слове. – Да, я не верю. И знаю, чем вы занимаетесь. Госпожа Хань с гор Чжушань сделала предсказание, и оно уже начало сбываться. То, что вы трое получили жетоны и отправились на поиски книг – предопределено.

– И чем же заканчивается наше приключение? – Тан Юн почувствовал мурашки, пробежавшие по коже. Его тон не внушал доверия, и едва ли можно сказать о маломальском дружелюбии. Но больше беспокоила сама госпожа Хань: о ней не слышали исключительно ленивые. Да и то до них наверняка тоже доходили слухи. Настолько талантливая девушка заслужила признание самой Императрицы, и не верить в предсказания было бы глупо.

– Ты использовал технику «Куклы предков» для убийства родных, твой сообщник украл книгу. И все части нужны тебе, чтобы стать небожителем, – Шу Вэньмин накрыл ладонью рукоять меча, и замер. В его отточенных движениях не читалось и доли сомнения: он был готов броситься в атаку в любой момент. – Ты убийца, оскверненный се-ци. Ты или погибнешь, пытаясь вознестись, или доведешь до катастрофы все три мира. Прошу, откажись от этой затеи. За свои преступления против двух кланов ты заслуживаешь смерти, но не такой. Неужели ты готов пойти на подобные безумства ради вечной жизни? Готов погубить еще больше невинных жизней?

Тан Юн поджал дрожащие губы, и несколько раз быстро моргнул. Подступившие слезы чудом не сорвались вниз по щекам. Он глубоко вдохнул, вобрав в легкие жаркий летний воздух через заложенный нос.

– Шу Вэньмин… – Тан Юн с трудом назвал брата полным вежливым именем и сразу подметил, насколько тому стало некомфортно от подобного обращения. – Я бы прислушался к тебе, как и всегда… Но я не применял такую технику. Я даже не знаю, как ей воспользоваться и где она находится. И находится ли у нас вообще. Я не убивал. И я не хочу возноситься. Император желает найти книги, и уже очень давно. Мне они без надобности. Какой смысл отправляться в Небесное царствие, если там не будет моей семьи и друзей?

– Снова врешь, – на губах Шу Вэньмина растянулась полуулыбка, пропитанная горечью и отголосками боли. – Почему ты мне все время врешь? – он спросил больше от отчаяния, нежели желания услышать ответ. – Говорил, что не хочешь жениться, но в твоей комнате был спрятан свадебный подарок. Он стоял там пять лет. Пять лет, Тан Юн. Ты продолжал врать мне, якобы не любишь ее, а сам… Продолжал делать все, чтобы она была счастлива. Чтобы улыбалась. И отчаянно скрывал это от меня, – Шу Вэньмин шумно выдохнул. – Ты ведь прекрасно знал, что она мне небезразлична… Думаешь, такая ложь сделала бы лучше? Вы бы все равно поженились. И, уверен, были бы счастливы.

– Я всегда знал, насколько сильно ты любишь А-Лу, – Тан Юн ответил с трудом. Горло сильно сдавил удушающий ком. – И лгал тебе, чтобы не ссориться. И чем дольше лгал, тем сильнее понимал, что в итоге мы точно поругаемся. Потому что я действительно полюбил ее. Не с первого взгляда, как ты, но полюбил. Не знаю, также сильно, как ты, но теперь, без нее… Я будто лишился части себя, – Тан Юн шмыгнул носом. Теплые объятия Цюань Дай Лу вспомнились как на зло именно сейчас, и из уголка глаза сорвалась слеза. – А-Лу всегда была рядом, поддерживала и заботилась. Мне было хорошо с ней. Единственное, его я всегда боялся: разочаровать ее. Не важно, чем именно. Ну, и считал себя слишком слабым, чтобы защитить, в случае его. В итоге мои опасения оказались правдивы, и я не смог ее спасти. Даже не знаю, что произошло…

– Вот как, – практически сквозь зубы отозвался Шу Вэньмин. Его пальцы сомкнулись вокруг рукояти, но лезвие он не обнажил. – Я никогда не прощу тебя. И больше никогда не назову своим братом.

– Пусть так, – Тан Юну стоило непосильного труда согласиться с ним. Наконец-то отпустить этот канат, схваченный голыми руками, выскользающий из них с огромной скоростью. – Бабуля хочет назначить А-Роу во главу клана и руководство перейдет ее мужу. Ему тяжеловато будет, сам понимаешь, – он быстро вытер влажную дорожку с щеки, и улыбнулся. Улыбнулся так беспечно и обыденно, будто ничего особенного не произошло. – Выполни мою последнюю просьбу, ладно? Не ради меня, а ради нее: присмотри за кланом Тан еще немного. Пожалуйста. До тех пор, пока господин Хэ не освоится с новыми обязанностями. Я помню, как сильно ты хотел стать правой рукой господина Цюаня. Уверен, он поймет. К слову, у сестры двое милейших детей… Они будут рады узнать, что у них есть еще один дядя.

Шу Вэньмин увидел перед глазами пелену слез, размывающую образ Тан Юна. Его слова слишком походили на прощание. И больше всего на свете ему не хотелось делать этого… Терять еще одного члена своей семьи. Обхватившая меч кисть напряглась до дрожи.

– Не смей заикаться об А-Роу, – прошипел он в ответ, практически хрипя. – Я не позволю тебе больше встретиться ни с ней, ни с племянниками. Смирись с тем, что у тебя больше нет семьи. Ты сам сделал свой выбор.

Глава 14.8

– Его сделал не я, – Тан Юн поджал дрожащие пальцы. – Почему ты веришь госпоже Хань, а не мне?

– Ее предсказания всегда сбываются, как и сейчас. Отчего же мне не верить? Да и факты налицо. Ты всегда был прекрасным притворщиком, еще и тянулся к тому, чему не следует.

– К чему такому я тянулся? Да, я не всегда был послушен, но…

– Ты действительно думаешь, что я такой дурак? – Шу Вэньмин ненадолго замолчал и, собравшись с мыслями, продолжил: – Я знаю, чем ты занимался, когда уходил один. Сначала за тобой следили, и ты специально сидел в нашем месте, где стоит защита от яогуаев. А потом, когда слуги потеряли бдительность, стал уходить дальше. Туда, где опасно. Я видел, как ты разговаривал с ними. И они не нападали. Это все равно, что зайти в логово тигра, погладить его и выйти невредимым. Как объяснять будешь?

– Я бы объяснил, если бы мог, – Тан Юн опустил веки, позволив новым слезам скатиться по щекам. – Я всегда боялся яогуаев, но они не часто на меня нападали. Это не значит, что я делал какие-то подношения или занимался заклинательством се-ци. Сам посуди: меня из поместья не выпускали, откуда бы я добыл запретные книги? Самому любопытно. Зачем мне врать?

– Откуда мне знать? Большую часть жизни я провел в клане Цюань, и следить за тобой чисто физически не мог. Отсутствие возможности спуститься с горы – не доказательство. Раз с яогуаями якшался, значит, они сами могли тебе знания передать.

– Хах, если бы, – Тан Юн снова вытер слезы. – Я разумных не встречал… Шу Вэньмин, я не понимаю, что ты от меня хочешь.

– Признайся во всем Императору, и прекрати поиски книги.

– При всем уважении, это не Ваше дело, – Чжао Ичэнь привлек внимание заклинателя, и удостоился взгляда исподлобья. Он за несколько шагов оказался между бывшими братьями и закрыл собой Тан Юна. – Я за него в ответе и, если предсказание сбудется, вся ответственность ляжет на меня. Не стоит переживать о том, что не входит в Ваши обязанности.

– Зато в мои входит…

Прозвучавший из повозки голос прошелся по нервной системе Чжао Ичэня сильнее, чем все задания от Его Величества. Он проследил за Яо Цзиньлуном, плавно спустившимся на землю. Юноша отвел руку в сторону, и подхватил ладонь Хань Баожэнь.

– Мы прибыли исходя из безопасности Его Величества и всех людей, – девушка ступила на пыльную дорогу. – Пока не в моих силах сказать об итоге. Слишком рано. Однако, в наших силах все предотвратить. Как показывает практика, своевременно принятые решения могут повлиять на ход событий и предотвратить масштабные происшествия. Моя матушка опоздала с предсказанием, и в битве против клана Тоу погибло слишком много заклинателей. Сейчас история повторяется… Не точно также, но имеет не меньший вес и значимость.

– Госпожа Хань, – Чжао Ичэнь смерил ее холодным взглядом. Он слышал о ней достаточно лестных слухов, в которые верить совершенно не собирался. – При всем уважении, и Вы, и Ваша мать ошибаетесь, однако о ложных предсказаниях никто не говорит.

– Я не отрицаю их. Погрешности возможны исходя из сделанного выбора. Мое дело, как Хранительницы знаний, предотвратить плачевные для Тянься события.

– Вы сами провозгласили себя Хранительницей знаний, и сами взвалили на себя ношу в виде предотвращении событий. Так почему бы не дать судьбе самой все решить и не прекратить вмешиваться в Небесные порядки?

– Вот именно! – Су Мин выскочила из повозки и, налетев на Тан Юна, обняла его за руку, в упор глядя на Яо Цзиньлуна. Ее инфантильное поведение позабавило юношу, вызвав легкую улыбку. – Тан-гэ никого никогда не обижал. Ему не за чем возноситься! Это все ложь.

– Не будьте наивны, юная госпожа Су, – Яо Цзиньлун ответил все также спокойно. – Если он вскружил Вам голову, это не делает его хорошим человеком.

Глава 14.9

– Мы просто друзья! – девушка тут же отпустила его, а щеки налились румянцем. – Не надумывайте лишнего! Я заступаюсь за него исходя собственных соображений и принципов: моя клятва защищать невиновных будет действительна всегда.

– И как же он докажет свою невиновность? «Куклу предков» могут использовать люди с третьим уровнем мастерства, но это чревато последствиями. Его меридианы не пострадали, однако это не является прямым доказательством, отдача сугубо индивидуальна.

– Я даже о технике такой не знал! – Тан Юн напомнил очевидный факт еще раз. – Будь она в нашей библиотеке, лежала в запретной части, где хранилось все, связанное с боевыми искусствами. Меня пускали исключительно в общедоступную секцию, где я изучал медицину.

– Мы докажем его невиновность, когда найдем убийцу, – Чжао Ичэнь перехватил меч за центр и вытянул руку, пока не собираясь нападать. – Уступите дорогу. Не вынуждайте меня обнажать меч против тех, кто не в праве сделать это в ответ.

– Убийцей будет ложно обвиненный человек, – Хань Баожэнь не сводила взгляда с Тан Юна, выглядывающего из-за спины друга. Стоило ему встретиться глазами с девушкой, по коже пробежали мурашки. Черные пятна окрасили картину дня темнотой, быстро поглощающей оттенки зелени. Он сделал шаг вперед, не моргнув. Дыхание сбилось.

– Чжао Ичэнь… – Тан Юн схватил его за рукав. – Нам пора. Чжао Ичэнь, нам правда уже пора, – немного торопливее произнес он, потянув на себя немного дерганными, прерывистыми движениями.

– Верно! – поддакнула Су Мин. – Мы должны отправляться дальше. Не мешайте нам.

– А мы и не в праве мешать, – Яо Цзиньлун развел руками. – И пришли исключительно для мирного разговора. Увы, он не удался. Нам тоже пора. Раз вы настолько уверены в его словах – пожалуйста. Когда предсказание госпожи Хань сбудется, не удивляйтесь. Мы вас предупреждали.

– Обойдемся без предупреждений. Оставьте свою заботу при себе и не вмешивайтесь в наши дела. В следующий раз я не буду настолько терпелив, – Чжао Ичэнь вернулся на место возницы, взяв в руки поводья.

Тан Юн недвижно стоял, не в силах сделать даже небольшое движение. Продолжал пристально, почти не моргая, смотреть на госпожу Хань, словно мог увидеть в прекрасном и нежном личике то, что ему показалось всему на мгновение, – легкую муть, присущую глазам при пробуждении, когда зрение не успело сфокусироваться. Хань Баожэнь ничуть не оскорбилась его непристойному поведению. Наоборот, едва заметно улыбнулась, отчего тело парня пробила легкая дрожь.

Девушка неспешно двинулась и нему, и от каждого ее шага у Тан Юна замирало сердце. Он сам не заметил, как перестал дышать. Даже Су Мин, обычно слишком шумная, внезапно притихла. Стоило Хань Баожэнь приблизиться, небольшие ладошки обхватили его плечи. Она приблизилась и прошептала ему на ухо всего несколько слов, практически касаясь губами чужой кожи.

Тан Юн сжал кулак до белых костяшек, впиваясь ногтями в ладонь. Дыхание участилось до тянущей боли в груди, и появилось ощущение нехватки воздуха. Он не сразу осознал, что госпожа Хань давно отошла, а обеспокоенная Су Мин что-то говорит ему, стараясь привести в чувства.

Глава 15.1

– Тан Юн! Тан Юн! – Су Мин трясла его за плечи, пытаясь выбить хоть какую-то реакцию.

– Идите сюда, – Чжао Ичэнь взял друга, едва стоящего на ногах, за локоть, потихоньку отводя к повозке, и усадил на ступеньку. Он поднес тыкву-горлянку горлышком к губам парня, наклонил, заставляя его сделать глоток.

Тан Юн закашлялся, отвернулся, прикрыв рот рукой. Вода стекла по шее, впитываясь в темную накидку. Затуманенный разум начал выходить из оцепенения, отдающегося в сознании туманной гладью. Он вытер губы запястьем, наконец-то распрямился, перестав заваливаться к земле. Его побледневшее лицо тут же оказалось в ладошках Су Мин, заглядывающей ему в глаза.

– Что с тобой? Где болит? Тебе плохо? Что случилось? Что она тебе сказала? Ты в порядке?

– Успокойся, – Тан Юн поспешил отвернуться, вырвавшись из ее «захвата». – Все хорошо. Я… Сам не понял, что произошло.

– Ты встал, как вкопанный и ни на что не реагировал, – Чжао Ичэнь протянул ему тыкву-горлянку. – Выпей еще воды.

– Не хочу, – Тан Юн потер переносицу. – Не знаю… Стоило увидеть ее, стало неприятно. А потом… Чувство страха. Хотелось скорее уйти. Никогда раньше такого не было.

– А сказала-то что?

– Сказала… – он нахмурился, стараясь вспомнить звучание и смысл произнесенных слов. – А-а-а… – тихий стон Тан Юна перерос в болезненный сон, и юноша схватился за голову, наклоняясь вперед.

– Тан Юн! – Су Мин взяла его за плечи, не позволив упасть на землю. – Не вспоминай! Все нормально. Не надо. Дыши.

– Я… Не могу… – юноша нервно сглотнул. Боль разливалась по всему телу, и, казалось, он чувствовал ее каждой клеткой своего тела. Стоило переключиться на размышления о браслете невесты, стало немного легче. – Ее слова… Они крутятся на языке, но когда я пытаюсь их осознать… Так больно…

– Похоже на технику «Забвения»… Она вызывает потерю памяти и головные боли при попытке вспомнить. Обычно работает целиком на все воспоминания, а не выборочно, поэтому не уверен. К тому же, ее давно запретили и много столетий назад источники уничтожили, – Чжао Ичэнь придержал Тан Юна за плечо, когда тот снова опасно подался вперед.

– Не знаю… – парень тихо кашлянул. По телу пробежала дрожь. Постепенно становилось все лучше, пока плохое самочувствие полностью не прошло. Он смог встать спустя время, и забраться внутрь повозки.

Пока друзья носились вокруг внезапного пострадавшего, виновница произошедшего давно уехала, оставив после себя облако пыли на дороге. Хоть они и направились обратно к Столице, Чжао Ичэня это все равно ничуть не утешало.

Юноша сел на место возницы и пустил лошадей галопом. Хотелось быстрее уехать отсюда настолько далеко, насколько возможно. За время странствий по работе приходилось попутно изучать множество новых техник, разрабатывать свои и узнавать истории о прошлом... В них содержалось довольно много информации о техниках, ставших в настоящем запретными. Их отнесли к заклинательству се-ци, однако на цзиндань они не влияли сами по себе. Он не мог отделаться от мысли, что госпожа Хань обладает запретными знаниями. Иначе произошедшее объяснить нельзя.

Пока Чжао Ичэнь мучительно думал, Тан Юн мучительно страдал. Лежал на мягкой лавке и считал кочки. Трясло знатно, но уж лучше так, чем ехать верхом. Су Мин, на удивление, не трещала и больше ничего не спрашивала – подозрительно притихла, зато тишина стала блаженной и приятной. Мысли продолжали крутиться вокруг произошедшего, но юноша отчаянно старался лишний раз не вспоминать то, что сделает ему же хуже.

Тан Юн сам не заметил, как умудрился уснуть. После незапланированного отдыха от плохого самочувствия и следа не осталось. Зато следы остались на ментальном здоровье его спутников, ведь за время поездки он успел замучить всех своим нетерпением – ехать до гористой местности пришлось еще дольше, чем до Хэ Нинг. По пути им попалось довольно много маленьких деревень и городов, где не всегда были постоялые дворы и спать приходилось в повозке.

В этот раз им тоже не повезло. Они не знали, сколько еще ли до города, и решили остаться ночевать близ дороги. Одну лавку уступили Су Мин, а вот парням пришлось спать полусидя напротив нее. Тан Юн, разумеется, уснуть не мог – неудобно. Его изнеженное тело слишком привыкло к горизонтальным поверхностям, а вот Чжао Ичэнь привык спать в любой позе при любой возможности.

– Нюгуй[1]!

Из лесной чащи донесся истошный мужской крик, окончательно отогнавший сон от Тан Юна. Юноша выскочил из повозки с мечом наперевес, совершенно позабыв о бесполезности оружия в собственных руках. Пробежав меж деревьев неопределенное расстояние, он чуть не врезался в двух сельских мужиков, спасающихся бегством с раскинувшейся впереди поляны.

[1] Нюгуй (女鬼, nǚ guǐ) – мстительный призрак женщины, погибшей насильственной смертью. Питается мужской энергией (ян).

Глава 15.2

В перепуганных глазах одного из них отразилась удивленная фигура замершего Тан Юна. В тусклом свете бронзового фонаря он увидел перекошенное от страха лицо мужчины. Нечто белое налетело на него, хватая за ногу, и светильник грохнулся на землю. С огромной силой его потащило назад, а его товарищ, споткнувшийся о кочку, судорожно пополз прочь, неотрывно глядя на чужую погибель.

Сущность, похожая на сгусток дымки и лунного света, метнулась ко второму мужчине. Юная дева прильнула к чужим губам, и его тело сковала судорожная агония. Пальцы впились в землю, вырывая с корнями траву, отчаянно пытаясь найти спасение. Кожа его, освещенная тусклым светом опрокинутого фонаря, стремительно проседала иссохшими впадинами на лице и руках, обнажая рельеф черепа. Через мгновение от живого человека остался высушенный труп, глухо рухнувший у ног оцепеневшего юноши.

Тан Юн смотрел не на тех, кому не смог бы помочь при всем желании… А на нее. Молодую девушку, чьи острые, холодные черты лица были увековечены в белесой дымке, создающей очертания былого тела. Сквозь истонченную прозрачную ткань белоснежного ханьфу просматривались развалины некогда величественного храма.

– Так ты еще и ди фу линг[1]… – Тан Юн стоял на границе между лесом и поляной, не рискуя двинуться с места.

Непроглядные краски ночи полностью залили глаза девушки, превращая их в бездонную мглу. Куда именно она смотрела понять невозможно, но почувствовать – да. Прямо ему в душу. Тан Юн наблюдал за неупокоенной душой, передумавшей убивать такого же незваного гостя, как тех несчастных.

– Ты… – прошептала девушка голосом, отдающимся эхом в пространстве.

– Я не желаю тебе зла, – юноша отозвался настолько спокойно, насколько мог. Несмотря на пробирающий изнутри ужас, отчего-то он подсознательно знал: она не причинит вред. Не ему. Несмотря на свою слепую уверенность, Тан Юн рискнул медленно подтянуть ногу к себе.

Тело нюгуй обратилось дымкой из-за быстрого движения, и рука с длинными, острыми когтями, впилась в голень. Тан Юн вскрикнул, падая на землю. Лямка чехла слетела с плеча, и меч упал недалеко от бронзового фонаря. Он попытался схватиться хоть за что-то, пока еще была возможность. Однако, ни одно корня поблизости не оказалось. Девушка с невиданной силой потащила Тан Юна за собой в храм, вспахивая его худощавым телом землю.

Собственный болезненный крик заглушил все звуки вокруг. Беспомощная попытка схватиться хоть за что-то вылилась в сильную боль подушечек пальцев. Он не успел опомниться, как оказался в воздухе, и практически сразу рухнул на дряхлый стол для подношений. Прогнившее дерево не выдержало, разваливаясь под чужим весом. В воздух поднялось облако пыли, а старая посуда разбилась вдребезги.

Тан Юн закашлялся, перевалился на бок и порезал руку об острый осколок глиняной миски. Он поднялся с большим трудом, едва ли в силах стоять на ногах. Спина нещадно ныла после удара. Если бы не разбирался в медицине, точно бы решил, что у него сломался позвоночник. Перед глазами еще летали звездочки. Когда же они исчезли, и взгляд упал на ладонь, мир покосился.

«Кровь…»

Почва ушла из-под ног, а перед глазами вспыхнула и налилась алым знакомая, выжженная в кошмарах картина: зал, паркет, и тела родителей, залитые кровью. Желудок свело в спазме, и колени подогнулись. Тан Юн пошатнулся, но не позволил себе упасть.

Он опустил веки, зажмурился так, что волна боли разошлась от глаз по лбу. Отодвинул окровавленную руку в сторону. Тан Юн постарался расслабиться и сконцентрироваться на темноте, заполняющей небольшой разрушенный временем храм.

«Здесь яогуай. Нужно собраться, – он потянулся чистой рукой к чехлу с мечом, но вместо него нащупал за спиной сплошную пустоту. – «Ну здорово, я где-то потерял единственную возможность спастись…»

Тан Юн бегло осмотрелся: на полу валялся еще один бронзовый фонарь. Должно быть, потерянный тут вторым мужчиной. Он наклонился, поднимая единственный источник света. Отблески огня пали на статую, возвышающуюся перед ним.

Молодая женщина возвышалась над каждым вошедшим в храм. Ее бесстрастные черты лица придавали строгость, но не лишали отстраненной, холодной красоты. Тончайшую резьбу длинных волос, убранных в сложную прическу, покрывал слой пыли, паутины и древесной трухи, точно также, как и многослойные одежды. Их полы сливались с массивным пьедесталом, будто богиня вырастала из самого камня.

Больше всего внимание Тан Юна привлекли именно руки, безошибочно дающие понять, кому именно поклонялись в храме. На ее изящных ладонях лежало несколько плодов персикового дерева.

– Это же… – юноша сделал шаг вперед. Ему еще никогда не доводилось бывать в храме этой богини, и он совсем позабыл, что сейчас находится здесь не один. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он обернулся. Сзади зависла нюгуй, не проявляя никаких признаков агрессии. Просто наблюдала.

– Послушай… – его голос отразился от полуразрушенных стен. – Разреши мне уйти. Я ведь не виноват в твоей смерти.

– Заклинатель… – губы девушки практически не шевелились, а сам голос звучал практически в голове.

[1] Ди фу линг (地縛靈, dì fù líng) – призрак, привязанный после смерти к определенному месту. Обычно – к своей могиле.

Глава 15.3

– Я врач, не такой заклинатель, – Тан Юн поднял окровавленную руку, стараясь на нее не смотреть. – Видишь? Рана. Я лечу раны.

– Вылечи…

– Ты больна?

Девушка обогнула его, оставляя за собой шлейф туманного облака. Ее полупрозрачная фигура пропала за массивными алыми колоннами с облупившейся краской и свисающими с потолка порванными полотнами ткани. Тан Юн, нервно сглотнув, последовал за ней, сам не понимая, зачем. Любой человек в здравом уме давно бы молил о помощи и пытался выбраться, но не он. Он чувствовал, что должен пойти туда. И пошел.

На полу лежало иссохшее женское тело, облаченное в белоснежное ханьфу. Увидев его, к горлу Тан Юна подступила тошнота. Несмотря на свою медицинскую осведомленность, вид покойников вызывал мурашки. Он протянул руку веред, освещая девушку пламенем свечи. Судя по состоянию тела, та погибла несколько десятков лет назад.

– Вылечи… – нюгуй наклонилась, протягивая полупрозрачные руки к мумифицированному лицу, обнажившему кости. Ее черные глаза, совершенно не передающие эмоций, наполняла непреодолимая печаль. Она бережно коснулась пальцами остатков черных волос, сейчас медленно колыхающихся за спиной, словно под толщей воды.

– Я не умею лечить смерть… – Тан Юн наблюдал за ее осторожными попытками прикоснуться к своим одеждам. Вместо непреодолимого страха перед неизвестным созданием он отчетливо чувствовал сочувствие к той, кто когда-то также, как и другие, ходила по этой земле. – Но я могу отправить тебя в Диюй. Ты искупишь свои грехи и вернешься в другом теле.

– Я исчезну… – девушка медленно опустилась, и дымка расступилась, позволяя рассмотреть ее ноги. Она коснулась туфлями иссохших досок, и протянула к нему ладони. – Вылечи…

– Я не умею, – голос Тан Юна прозвучал едва слышно, разрываясь между пониманием и желанием коснуться. Разум продолжал кричать об опасности, но рука уже потянулась навстречу ее прозрачным ладоням.

Стоило их пальцами коснуться друг друга, резкая боль пронзила все тело. Сильная дрожь, больше похожая на судороги, заставила Тан Юна согнуться, но он не отнял руку. Наоборот, взял ее ладонь в свою, и практически физически ощущал холод чужой кожи.

Чужой страх, всепоглощающий, заполняющий все уголки сознания, накрыл с головой. Точно такой же первородный ужас он ощутил в тот самый миг, когда вода наполняла легкие… Рот раскрылся в беззвучном крике, иногда заглатывая воздух, совершенно не помогающий состоянию. Взгляд застыл, остекленев, уставившись в никуда. Чем дольше их руки касались друг друга, тем яснее и человечнее становились глаза призрака: них проступал проблеск угасающего сознания.

– Тан Юн! – Чжао Ичэнь ворвался в храм с мечом, готовым к молниеносной атаке. Беглый взгляд, подобный всевидящему хищнику, скользнул по помещению, подмечая пятна свежей крови. Всего за пару шагов он оказался за скрывающей друга тканью, и одним взмахом меча оборвал их контакт. Белоснежное тело девушки распалось черной дымкой по ветру.

– Нет! – хриплый крик Тан Юна, наполненный не оставляющим его ужасом, вырвался из сдавленного горла. Он, на подкашивающихся ногах, дернулся вперед, хватая Чжао Ичэня за грудки. – Зачем?! Зачем ты уничтожил ее?! Я мог ее спасти!

– Ты в своем уме?! – Чжао Ичэнь повысил голос, с силой сжав его запястье и рывком откидывая от своего ханьфу. – Это была нюгуй! Умереть захотел?!

– Она просто… хотела перестать мучиться… – ответ Тан Юна прозвучал едва слышно. Он отшатнулся от друга, и прислонился спиной к колонне. Его взгляд, практически не видящей, уставился в пол позади Чжао Ичэня. Громкий, неконтролируемый всхлип сменился безудержным, отчаянным завыванием. Горящие слезы покатились по лицу, и он понимал… Эти слезы тоже принадлежали ей. Последний отголосок вековой тоски нашел отражение в человеке, пытавшимся помочь той, о ком все давно забыли.

– Прекрати чушь нести, ты ранен, – Чжао Ичэнь бросил на него немного обеспокоенный взгляд, но больше ничего говорить не стал.

– Вот вы где! – Су Мин ввалилась в храм, будучи готова ринуться в бой в любую секунду. Увидев целого, но эмоционально нестабильного друга, весь запал к битве быстро поутих. – Что случилось? Тан-гэ, почему ты плачешь?

– Я… Чувствовал это… Ее страх… Ее боль… Ее… горе, – Тан Юн медленно сполз по колонне вниз, цепляясь тканью накидки за потрескавшуюся краску. – С ней так несправедливо обошлись…

– Он держал нюгуй за руку, – быстро пояснил Чжао Ичэнь. Он присел рядом с Тан Юном и, повернув его кисть ладонью вверх, взял тыкву-горлянку. Совсем небольшую, предназначенную совершенно не для воды. Стоило содержимому попасть на рану, Тан Юн моментально подскочил на ноги, и запищав нечто невнятное, затряс рукой.

Чужие эмоции покинули его тело, а вместе с их отсутствием пришло полное опустошение. И понимание… От нее ничего не осталось.

– Больно! Больно! Как же жжется! Ай! Ай!

– Зато грязь не попадет, – Чжао Ичэнь повесил тыкву с вином обратно на пояс. – У тебя самого проблем выше крыши, зачем ищешь новые и чужие?! Еще и меч свой посеял, я об него споткнулся!

– Да послушай! – возмутился Тан Юн, все еще трясущий кистью. – Она не убила меня сразу же, а хотела, чтобы я «ее вылечил». Похоже, она боялась заклинателей. Не хотела в Диюй и снова страдать. Не знаю…

Глава 15.4

– Это не имеет значения, ты сам чуть в Диюй не отправился! – Чжао Ичэнь выдохнул с долей раздражения. – Не смей никуда уходить один, понял? Я на тебя колокольчики повешу, для отслеживания.

– Не надо ничего на меня вешать! Я бы убежал, если бы она меня не дернула. И то, это было странно. Обычно подобные создания не обладают такими силами… В общем, непонятно, – Тан Юн немного расслабился, наконец-то полностью ощутив контроль над своим телом. Еще раз взглянув на тело погибшей, он поспешил вернуться в зал, пока снова сам себя не напугал различными мыслями. Взгляд упал на сияющие свечи близ статуи богини.

– А разве тут горели свечи?

– Да, когда вошел, уже горели, – Чжао Ичэнь повернулся вполоборота в сторону выхода. Массивные двери храма давно сорвались с петель и валялись на высокой гранитной лестнице. –Нужно похоронить этих троих и отправляться дальше.

– Это ведь богиня Си-ван-му[1]? – Су Мин подошла ближе к статуе, освещенной почти растаявшими огарками свеч. Она немного поежилась от ощущения, словно за ней все еще кто-то наблюдает.

– Она самая. Видимо, люди забросили храм после убийства той девушки, – Чжао Ичэнь остановился на пороге. – Идемте.

– Если бы это было так, тогда мы бы нашли еще тела, – Тан Юн поспешил следом. – А она только этих несчастных убила. Думаю, храм был заброшен еще раньше. Раз они сюда пришли, значит, где-то недалеко есть деревня. Мы не можем самостоятельно похоронить их, иначе их семьи на нас обидятся. Нужно сообщить им, пусть родственники этим займутся. К тому же, у той девушки тоже должна быть семья.

– Верно, Тан Юн вообще ранен! Надо перевязать его рану. Давайте вернемся в повозку и поедем дальше. Неприятно тут… – Су Мин следом. Оставаться наедине со статуей ей не особо хотелось.

– Слишком темно, поедем на рассвете, – Чжао Ичэнь спорить не стал. Он положил тело девушки недалеко от убитых ею и поклонился им вместе с друзьями. Его губы едва шевелились, произнося тихую молитву.

Вернувшись в повозку, Су Мин перевязала рану Тан Юна бинтом. Юноша прижался к стене головой и закрыл глаза. Чужие переживания и эмоции никак не покидали, отчего становилось еще противнее. Она не успела рассказать ему свою историю.

Тан Юна не оставляло чувство, словно он мог помочь ей… Правда, сам не понимал, каким образом. Если бы Чжао Ичэнь не прервал их, возможно, девушка вернула бы себе сознание полностью и объяснила бы, что же с ней произошло. Все, что ему известно, – чувства, испытываемые ей в определенные моменты. Они давно потухли, оставив после себя призрачный отголосок былой жизни.

***

Когда лучи восходящего солнца коснулись шустрой речушки, настолько маленькой и тонкой, что ее не отмечали ни на одной карте, повозка въехала в деревню. Лошадь неспешно шла, чвакая копытами по скользкой после дождя земле, заменяющей каменные площади и дороги.

Чжао Ичэнь бросил натужный взгляд на стены из глины, налепленной поверх каркасов из бамбука, местами проглядывающего через глубокие трещины. Вместо привычной черепицы крыши покрывала рисовая солома и связки тростника.

Деревня была выстроена беспорядочно, словно жители даже не собирались использовать единый план для застройки. Между хижинами ютились крошечные огородики, где чахли скудные овощи, опаленные солнцем.

Тан Юн выглянул в окно, собираясь радостно выскочить на улицу… Но стоило увидеть деревню, весь запал быстро пропал: ему никогда не доводилось видеть ничего подобного. Он проследил взглядом за женщинами и стариками, передвигающимися медленно из-за накопившейся усталости. И приветствовать гостей никто не спешил: поглядывали на путников с настороженностью.

Чжао Ичэнь притормозил, и обратился к первой попавшейся девушке:

– Здесь что-то случилось? Где все мужчины?

– Вчера двое наших мужиков пропали. Вот, полдеревни ищет. Пошли на охоту да сгинули, – она отозвалась с долей недоверия, особенно после того, как заметила меч, лежащий недалеко от возницы.

– Ночью мы случайно наткнулись на заброшенный храм, там жил яогуай, я от него избавился. Нюгуй успела убить двух мужчин. Должно быть, ваши пропавшие.

– Что?! – девушка выронила плетеную корзину, и бросилась прочь с громким криком: – Старейшина!

– Приехали? – сонная Су Мин выглянула в окно. Потерла кулаками глаза, стараясь понять, точно ли видит то, что престало перед глазами и не сон ли это.

– Идемте. Нам тоже не помешает побеседовать со старейшиной, – Чжао Ичэнь спрыгнул на хлюпающую грязь, и, взяв коня за поводья, повел за собой. Он направился за убежавшей девушкой, к самому большому дому. Правда, тот все равно был довольно мал и низок. Лишь на две саманные клети шире остальных построек. Да и крыша отличалась исключительно густотой. Зато вход отличался: вместо потертой циновки висела скрипучая деревянная дверь на кожаных петлях.

[1] Си-ван-му (西王母, Xī Wáng Mŭ) – богиня в китайской мифологии, хранительница персиков бессмертия и владычица Запада.

Глава 15.5

Когда друзья вошли внутрь, та самая девушка стояла на коленях у плетеного кресла. Ее тощее тело содрогалось от громких рыданий, иногда напоминающих вой метели. Сморщенная рука старейшины касалась ее тонких волос в беспомощном жесте поддержки. Уставшее лицо мужчины помрачнело, и множество морщин стали еще четче видны на бронзовой коже.

– Проходите, путники, – тихий скрипучий голос старика отозвался в сердцах гостей, и те переглянулись меж собой. – Значит, это вы нашли тела наших охотников? – каждое слово, пропитанное усталостью, тяжестью ложилось на всех, их услышавших.

– Верно, – Тан Юн ответил намного тише, чем обычно. Вспоминая их перекошенные от ужаса лица, по коже пробежали мурашки. – Простите, мы не смогли их спасти.

– То был отец Ань Ан да дядька. В гиблое место забрели они… Сами-то живы вы, невредимы. Видать сразу – благородные мужи из Столицы.

Тан Юн поджал губы. Он продолжал наблюдать за девушкой, рыдающей так громко и так искренне. Наблюдал… И видел в ней себя.

– Вы правы, старейшина. Мы прибыли издалека, – Чжао Ичэнь слегка поклонился ему. – Просим прощения за визит без разрешения.

– Больше вам нечего бояться, в том храме не осталось яогуаев, – заверила Су Мин. Сама же тоже поглядывала на девушку, но больше обращала внимание на Тан Юна. Он практически не моргал, и сильно напрягся.

– Проходите, пожалуйста, – мужчина убрал руку от головы Ань Ан. – Дитятко, ступай, попроси кого-нибудь вернуть мужиков.

Девушка, сама походящая на призрака, поднялась на подгибающихся ногах. Она встретилась взглядом с Тан Юном, и юноша продрог. Вместо боли утраты в ее глазах отчетливо читалась ненависть, так и говорящая: «Почему они выжили, а мои родные погибли?» Ань Ан не обронила и слова. Проскользнула мимо Су Мин, и скрылась за дверью.

– В том храме было тело девушки, – добавил Тан Юн, когда Ань Ан вышла из дома. – Вы знаете, что с ней случилось?

– Была у нас дева одна, замуж собралась за человека не по статусу. Многие деревенские против были. А перед свадьбой сгинула. Видать нашли вы ее, спустя столько-то лет… – старейшина покачал головой.

Тан Юн сложил руки на груди, когда почувствовал дуновение ветра: он просачивался сквозь потрескавшуюся глину стен. Добавлять ничего не стал, сделав выводы самостоятельно. И сам себя ими расстроил, из-за чего слегка наклонил голову.

– Зачем прибыли вы, благородные мужи из Столицы? Еще и госпожу взяли с собой в такие места неблагоприятные.

– Я дева Фэн По По, – девушка приободряюще улыбнулась, однако быстро вернула лицу серьезное выражение. – Путешествую с друзьями и выполняю поручения. Мы ищем гору с водопадом. Скажите, нет ли тут подобной?

– Есть тут горы Инь, да не плачут они. А боле гор и не видать.

– Где они находятся? Далеко отсюда добираться? – уточнил Чжао Ичэнь.

– Два дня пеху, на конине поди быстрее. Жители Лонтиня не часто ходят туда.

– А что случилось с храмом? – Тан Юн решил задать волнующий его вопрос, совершенно не имеющий к их делу никакого отношения. Зато удовлетворяющей любопытство.

– Храм тот… – старейшина нахмурился, и его морщины стали еще заметнее. – Давно проклят. Не ходят туда. Разгневалась на нас Си-ван-му, да послала кару небесную, обрушила на деревню мор да голод[1]. Чудом выжили мы… Давно это было, ой как давно. Вы, раз выгнали зло из храма, понравились богине. Подите да спросите дорогу верную, глядишь подскажет.

– Хорошо, спасибо, – Чжао Ичэнь еще раз поклонился старейшине. – Нам пора продолжать путь, мы не задержимся. Можно ли купить у кого-нибудь припасов в дорогу?

– Конечно. Спросите бабку Гхо, она много че продает.

Когда ребята вышли из хижины, Чжао Ичэнь пошел искать бабульку, а друзей оставил на страже их собственности – богатая повозка привлекала внимание местных жителей, столпившихся поглазеть на диковинку.

– Не могут же это быть единственные горы? – Тан Юн полез в сумку друга, вынимая оттуда карту страны, нанесенную чернилами на кожу. – Смотри, тут правда отмечены горы Инь, и больше ничего не вижу.

– А вдруг нам нужен маленький холмик? Или водопад обязательно должен быть большим? – Су Мин присела недалеко от друга, заглядывая в карту. Изображения на ней были довольно схематическими. – Будь тут водопад, наверняка была бы река. Ее не могли не отметить.

– Скорее всего этой горы действительно нет на карте. Придется искать самим и спрашивать. Когда доберемся, нужно Чжао Ичэня послать полетать. С высоты всяко виднее будет.

– Отличная идея!

– Какая идея? – Чжао Ичэнь открыл дверь, закидывая внутрь пару мешков с едой. – Раз веселые такие, значит, мне она не понравится.

– Разумеется, ты ведь всегда всем недоволен, – Тан Юн повернул к нему карту. – Тут нет ни реки, ни других гор. Мы пришли к выводу, что тебе с высоты будет лучше видно, есть водопад или нет.

– Посмотрю, когда доберемся. Бабуля Гхо мне поведала о неком проклятом месте где-то в горах. О нем мало кто помнит, но все равно в ту сторону стараются не ходить. Что конкретно там находится – уже неизвестно.

[1] В древних китайских мифах Си-ван-му считалась хозяйкой небесных кар (чума и стихийные бедствия).

Глава 15.6

– Как-то любят в этой местности все забывать, – Су Мин с деловитым видом сложила карту, убирая ее обратно в сумку.

– Не важно, что там. Приедем и узнаем. Стоит проверить на всякий случай, – Чжао Ичэнь сел на свое привычное место и повел коня дальше в лес.

– То есть, ты предлагаешь нам сунутся в потенциально опасное место и сходить попить чаю к Яньло-вану[1]? – Тан Юн посмеялся немного нервно, даже без привычной ему искренней смешинки. – Уж извини, в загробный мир мне раньше времени не хочется.

– Пока я с вами, ничего плохого не случится. Не переживай зря.

Тан Юн переживать меньше не стал, зато перестал делать это вслух. Отвлекся на Су Мин, и в итоге они поспорили на говядину, что у подножья обязательно будет какая-то деревня или хотя бы одинокий человек, предпочитающий жить подальше ото всех. Поскольку на следующий день их долгой поездки данная информация выяснилась – юному врачу без гроша в кармане придется оплачивать для подруги обед, ведь она оказалась права: там никто не живет.

Чжао Ичэнь облетел гору на мече за полдня, однако ничего занимательного не нашел, зато время зря потратил. Недовольный и уставший, он забрался к друзьям и стал жевать скудный перекус, пока они обсуждали, как искать выход из данной ситуации.

– Я нашел каменные ступени в десятке ли отсюда, – Чжао Ичэнь завалился на сидение, не собираясь двигаться. – Везешь ты.

– Ой, ладно, – недовольно отозвался Тан Юн, не особо желающий снова смотреть на лошадиный хвост. – Наверное, это проход к проклятому месту. Удобно. Особенно для проклятий.

Тан Юн заполз на место возницы, дергая вожжи. Проведя некоторое время в пути, невольно захотелось поскорее обучиться полету на мече, и больше не изводить себя на кочках да ямках. А после его посетила еще более гениальная мысль, не дающая покоя.

– Эй, Чжао Ичэнь! – юноша постучал в окошко позади себя, и оно открылось. Недовольное лицо друга показалось в маленьком проеме. – Слушай, а можно научиться летать на чем-нибудь другом? Помимо меча.

– Э… Нет, потому что меч – твое духовное оружие, ты с ним связан. Что за вопрос такой? Ты что задумал? – Чжао Ичэнь не был уверен, хочет ли знать ответы на свои вопросы. Судя по хитрющему выражению лица Тан Юна, за дорогой совершенно не следившего, ничего хорошего не скажет точно.

– Да подумал, здорово было бы научиться летать на лопате!

– Чего? – из груди заклинателя вырвался немного нервный смешок.

– Да удобно, слушай! Вот я стою такой на рукояти, а на самой лопате Су Мин сидит.

Чжао Ичэнь издал забавный крякающий звук и быстро пропал из поля зрения. Он расхохотался в голос, развалившись на мягком сидении. Не успел прислониться к ней, как повозка налетела на камень, и он ударился затылком о дерево.

– Эй! Я же испачкаю ханьфу, если буду так сидеть! – Су Мин быстро подхватила смех, слегка прикрыв пальцами губы. Сама представить успела эту великолепную картину и заклинателей, один за другим падающих со своих мечей от хохота.

– Вообще-то очень удобно! – Тан Юну и самому стало весело. Пока они придумывали удобные виды летного транспорта для двоих, успели добраться до некого подобия тропы, раскинувшейся среди высокого бамбука. Он плохо рос из-за выступающих каменных плит некогда бывшей дороги, и повозка довольно свободно протиснулась меж высоких стеблей.

Лошадь остановилась недалеко от высоких каменных ступеней, вытесанных прямо в горе.

– Практически вертикальную лестницу я еще не видел… – Чжао Ичэнь к стесанным выступам, выглядящем достаточно гладко и сколько. – Будьте осторожны.

– Что-то мне уже не хочется туда идти, – Тан Юн поморщился. Он успел во всей красе представить несчастного себя, кубарем катящегося вниз. – Сильно сомневаюсь, что мы там найдем какие-то подсказки…

Узкие ступени тянулись мимо каменных глыб, заменяющий перила. Их острые углы так и кричали о том, что прикасаться к ним не стоит, и подниматься придется, рассчитывая исключительно на свое равновесие. Казалось, каждый последующий шаг станет последним и придется проститься со своим копчиком. Еще и подниматься пришлось порядка четырех кэ – лестница никак не хотела заканчиваться.

Добравшись до горизонтальной поверхности, Тан Юн упал на четвереньки и прополз вперед, пока не удостоверился, что находится далеко от края. Сердце стучало похлеще чем при встрече с нюгуй. Он осторожно поднялся, придерживаясь за камни и практически уперся лицом в высеченные письмена, стершиеся проливными дождями и сильными временами. Иероглифы стали совершенно нечитаемыми, и от них остались несвязные черты.

– Ну, что тут написано непонятно, зато мы пришли… Куда-то, – Тан Юн оперся ладонями о камни, стараясь устоять на полусогнутых ногах, дрожащих после напряжения.

– Сюда дойдет только самый упорный, – Чжао Ичэнь посмотрел на лестницу с осознанием, что по ней еще спускаться придется. Он поспешил войти в пещеру, пока никто из ребят не захотел уйти раньше, чем удастся выяснить подробности. А уйти хотелось определенно сильно – тут концентрировалась се-ци, и находиться становилось неприятнее с каждой секундой.

[1] Яньло-ван (閻羅王, yán luó wáng) – в китайской мифологии князь пятого судилища, определяет судьбы душ (перерождение, очищение перед перерождением или вознесение на Небеса). Назначен Нефритовым Императором править Диюем.

Глава 15.7

Едва они переступили порог, древние факелы в железных кольцах вдоль стен вспыхнули сами собой. Мягкий свет унесся далеко вперед, освещая длинный коридор. Минув его, друзья оказались на узком каменном выступе, нависающем над чернеющей внизу пустотой. Чернота глубокой пещеры отступала под гнетом дневного сияния, пробирающегося сквозь пролом в толстом каменном потолке.

Тан Юн подошел чуть ближе к краю выступа, совсем позабыв о банальном чувстве собственной сохранности. Он вытянул шею, заглядывая вниз: солнечные лучи едва отражались от черной глади подземного озера, окружающего круглую площадь. На ней, раскинув сточенные дождями линии, виднелась гравировка непонятных символов. В центре стоял продолговатый каменный стол, больше походящий на развалившийся булыжник.

– Вау! – Су Мин взялась за край рукава Тан Юна, боясь случайно упасть вниз. – Выглядит потрясающе…

– А спускаются туда, видимо, исключительно жертвы для ритуалов, – Тан Юн раскинул руки в стороны, вынуждая подругу отпрянуть. – И где лестница?

– Слева, – Чжао Ичэнь прошел в сторону каменных ступеней, выпирающих из стены ровными прямоугольными блоками. Никакой другой опоры у них не оказалось. Они весели над пропастью, и любая трещина в совокупности с неподходящим весом могли обеспечить полет с неопределенный высоты в воду еще более неопределенной глубины.

– Да ты бессмертный… – с толикой ужаса в голосе отозвался Тан Юн, когда друг без единой задней мысли пошел первым. Они с Су Мин переглянулись. Не сговариваясь, взялись за руки и поползли следом вдоль влажного камня. Вниз старались лишний раз не смотреть.

Лестница полукругом спускалась вдоль пещеры до небольшого моста, находящего практически на уровне воды. Черные воды едва касались небольших возвышений по краям, мешающим залиться на узорчатый камень.

Су Мин остановилась рядом с камнем в центре площади неопределенного назначения. На нем развалились огарки свеч и остатки разбитой посуды. В более-менее целой утвари скопилась дождевая вода, наполняя ее до краев и неспешно просачиваясь сквозь древние трещины.

– Вот уж не думал, что мы найдем здесь алтарь, – Чжао Ичэнь будто бы не определился, какую именно эмоцию сейчас должен изобразить, и просто замер в легком недоумении. Его взгляд скользнул по темным стенам, исписанным древними письменами и гравировкой событий минувших лет. – Здесь рассказывается про это место, но, чтобы сказать точнее, придется потратить слишком много времени. Не вижу ничего намекающего на водопад.

– Я-то уж тем более… Вдруг здесь заклинатели се-ци занимались своими грязными делишками? – Су Мин поежилась. – Не знаю, там… Поклонялись четырем несчастьям[1]? Чем обычно они занимаются?

– Не говори глупостей. Даже заклинатели се-ци не связываются с подобными созданиями. В одном ты права: здесь совершенно точно совершали темные ритуалы, – Чжао Ичэнь двинулся в сторону края площади, положив ладонь на рукоять меча. Быстрым движением он обнажил лезвие, и легким взмахом прошелся по водной глади. Концентрированная ци исчезла глубоко под водой, встретив на пути препятствия. Сначала на поверхности показались редкие пузыри воздуха, а следом за ними всплыло несколько человеческих тел.

– А вот и причина… – Тан Юн схватился за предплечье Су Мин. Подходить ближе не рискнул, и ее не пустил. Ему до последнего хотелось верить в неправильный фэн-шуй, и не задумываться о чужой погибели.

– Они… Приносили в жертву людей… Привязывали их тела ко дну озера… – девушка нервно провела языком по розовым губам. – Сколько же их здесь?

– Достаточно, чтобы неупокоенные души желали возмездия. Это место потому и забросили – здесь слишком много яогуаев, и даже заклинатели се-ци предпочли не связываться с ними.

Чжао Ичэнь рванул вперед настолько быстро, что его движения остались практически незаметны для глаза. Прижав лезвие к каменной площади, он описал вокруг друзей сферическую дугу. Острие меча взметнулось к своду пещеры, и в тот же миг плотное кольцо из искр вспыхнуло ослепительным светом.

Невидимая сила, похожая на удар упругого ветра, подхватила всех троих, с силой подбрасывая к отверстию в потолке. Чжао Ичэнь, не выпуская меча, схватил друзей за развивающиеся одежды, и рывком притянул к себе. Он словно оттолкнулся ступней от воздуха, перемещаясь к краю дыры, и падая с ними на холодный камень.

Единственное, что успел заметить Тан Юна перед внезапным полетом – бледные, практически прозрачные, фигуры. Они не просто появились в пещере: выплывали из самих рельефных стен. Сейчас же перед глазами предстала не ужасающая картина, а перепуганное личико Су Мин, оказавшейся практически под другом, навалившимся на нее. Тан Юн моргнул пару раз, осознавая собственное положение, и дернулся в сторону.

– Тут мы определенно не узнаем ничего нового, – Чжао Ичэнь убрал меч обратно в ножны. – Видимо, все же горы не те. Нужно уходить.

[1] Четыре несчастья (四凶, Sì Xiōng) – в китайской мифологии сильнейшие яогуаи, нарушающие спокойствие мира.

Глава 15.8

– Четыре несчастья… Беды в землях Си-ван-му… – Тан Юн разжал заледеневшие пальцы. Он откинулся на камень, опираясь о него предплечьями. Сильное сердцебиение с трудом позволяло думать. – Гексаграмма говорила о трудности выбранного пути... Мы столкнулись с вещами, которые не вяжутся друг с другом. Пошли по иньской багуа… Конечно же, тут будет все куда сложнее и непонятнее. Нет, подождите… – он тряхнул головой. Слова, срывающиеся с губ, звучали тихо и остаточно торопливо, чтобы никто не уловил их сути.

– Тан Юн, успокойся. Вернемся к повозке и подумаем, – Чжао Ичэнь окинул взглядом пространство. Неприятное чувство слежки не покидало. Чужая ци не ощущалась, и он решил списать все на влияние яогуаев.

– Не перебивай, – Тан Юн, пошатываясь, поднялся и сделал несколько неуверенных шагов к дыре. Сотни мыслей сменяли друг друга, создавая в голове тот самый хаос, из которого рождаются гениальные идеи. – Подсказки даются нам порционно. Раз нас отправили искать горы на юго-запад, понятное дело, мы бы нашли эту гору. Не важно, в каком веке сделана та надпись, горы пропасть бесследно не могут. Значит, мы действительно должны были сюда прийти. И найти что-то…

Су Мин встала на четвереньки, осторожно подползая к краю. Она подалась вперед, заглядывая в дыру. Сверху открывался вид на круглую площадь, и с такого ракурса девушка смогла рассмотреть выпуклости в рельефе камня, вблизи вообще не вызывающие подозрения.

– Смотри! – девушка обернулась к Тан Юну. – Это же гексаграмма!

– Где?! – Тан Юн стремительно кинулся к ней и чуть носом вниз не полетел, – Чжао Ичэнь вовремя успел схватить его за шкирку, и тоже наклонился вместе с другом. Наличие алтаря преграждало обзор, но, если присмотреться, выпуклые линии гравировки складывались в изображение гексаграммы « ».

– Это же гексаграмма хуань? Очень похожа, – Су Мин отползла от края, пока голова не перевесила. Огромное количество яогуаев внизу заставляло мурашки бежать по коже.

– Похожа, – Тан Юн задумался. – Так… Значит: ветер расположен над водой. Сама гексаграмма обозначает рассеивание препятствий, которое могут повлечь хаос. Ветер разбивает преграды и влияет на воду… Зачем в пещере поклонения заклинателей се-ци изображать гексаграмму, обозначающую борьбу против хаоса? Се-ци и есть хаос.

– Действительно, хороший вопрос. Давай обдумаем его в повозке, пожалуйста, – взмолилась Су Мин. – Жутко слишком. Правда. Идем уже! Больше тут ничего нет.

– Подождите меня, – Чжао Ичэнь прыгнул обратно в пещеру под изумленный выкрик девушки об опасности затеи.

Друзья кинулись к краю. Чжао Ичэнь приземлился в центр, ударив острием меча об алтарь. Камень разлетелся на мельчайшие осколки, а ударная волна ци разлетелась во все стороны. Яогуаи, намеревавшиеся броситься на него всей толпой, исчезали под гнетом энергии один за другим. Их призрачные тела, больше походящие на блеклый лунный свет, обращались черным дымом.

– Чжао-гэ! – крикнула Су Мин. – Ты что творишь?!

– Спускайтесь, – Чжао Ичэнь ловким движением убрал меч обратно в ножны. – Здесь больше никого нет. Посмотрите, на той стене что-то нацарапано, – юноша направился к одной из стен, привлекших его внимание в последний момент до внезапного бегства. Он ступил на воду, едва моча подошвы высоких сапог.

Глава 15.9

Су Мин и Тан Юн плавно опустились вниз, чего делать совершенно не хотели. Поскольку ходить по воде они не умели, остановились на краю, всматриваясь в множество изображений, повествующих о рождении вселенной из хаоса. Чжао Ичэнь окунул пальцы в воду, и провел ими по очертаниям линий, получая иероглиф «陷».

– «Чрезмерно»… – Тан Юн прищурился, рассматривая гравировку. – Может, тут есть еще слова?

– Этим иероглифом обозначают значение триграммы кань, то есть, «опасность», – Су Мин обошла разрушенный алтарь, заодно осматривая его с низу до верху. – Опасность в чем? В том, что тут были яогуаи? Или в том, что тут убивали людей?

– Или нам опять пытаются сказать что-то… Запад… – Тан Юн нахмурился. – Не понимаю. Может, тут есть ловушки? Тайный ход? Еще какие-то знаки? Среди такого количества изображений что-либо рассмотреть слишком сложно.

– Ну, кань обозначает воду. Вода здесь есть, – Су Мин плюхнулась на кусок отвалившегося камня вместо лавки. – Больше вариантов у нас нет.

– За такое неуважение заклинатели се-ци лично придут по твою душу, – Чжао Ичэнь тихо посмеялся. Особенно весело стало, когда девушка подорвалась с места и постаралась сделать вид, что ничего не делала.

– За тобой придут раньше! Ты вообще алтарь сломал, – она обиженно насупилась. На всякий случай осмотрелась по сторонам.

– Таким вещам не за чем существовать… Не в этом сейчас проблема. Триграмма снова говорит про воду, гексаграмма про ветер. На карте нет озер и рек, а в наших подсказках – водопад и ветер, значит, искать надо где-то на поверхности. Еще и в месте, где создаются завихрения.

– Я могу попробовать определить это место, но нужно забраться повыше. Девы Фэн По По не просто так использую веер – мы управляем ветром с помощью концентрации ци. Если у меня получится, смогу вычислить место с каким-то завихрением, – Су Мин поспешно достала веер и ударила им о ладонь.

– Ты просто хочешь побыстрее уйти отсюда, – Тан Юн обнял девушку за плечи. Она немного сжалась и прикусила нижнюю губу, но ничего против не сказала. – И я тоже хочу. Давай уйдем, – взмолился он.

– Ну вы… Трусы, – Чжао Ичэнь закатил глаза. – Как в лес Могуэй идти, так нормально, а тут пещера с жертвоприношениями вековой давности и все, страх всемирный. Но, должен сказать, некое давление все равно ощущается. Идемте, надо еще забраться на вершину, – юноша повторил технику «Великого прыжка», перенося ребят обратно вверх.

Едва друзья покинули пещеру, в пустоте повис тихий, разочарованный вздох. На самом краю выступа, соединенного с коридором, сидел высокий молодой мужчина. Он небрежно положил предплечье на согнутое колено, в то время как вторая нога беззаботно болталась над чернеющей внизу водой.

– Какие же… занятные пташки сюда залетели… – его шепот прозвучал едва слышно в гнетущей тишине навсегда замолчавших стен. На губах играла практически неуловимая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

Глава 16.1

– Достаточно высоко? – Чжао Ичэнь стоял на краю скалы, где кроме небольшого пространства для троих места особо не было. Сверху открывался удивительный вид на бамбуковый лес, скрывающей своей зеленью все, что скрывалось у самой земли.

– Достаточно высоко! – пропищал Тан Юн, вцепившись в одежду друга мертвой хваткой. – Это ей наверх надо было, не мне! Верни меня вниз! – он зажмурился, лишь бы не смотреть на простирающиеся виды.

– Да, в самый раз, – Су Мин села, скрестив ноги. От взмаха веера поднялся ветер, окруживший девушку практически видимыми порывами бирюзовой ци.

Тан Юн закрылся рукой от сильного холодного порыва, инстинктивно шагнул назад… Камень под пяткой полетел вниз. Юноша потерял равновесие, не удержался за одежду друга и полетел следом за булыжником. Чжао Ичэнь метнулся за другом, схватил за запястье и плавно опустился с ним на просторную возвышенность, которую они нашли спустя время ползанья по скалам.

Тан Юн как на ноги встал, так мгновенно и сел. Тело отказывалось его слушать, перед глазами потемнело. Одно дело прыгать, когда внизу вода, а другое, когда падаешь на камни. Он с силой стиснул челюсть, и обнял себя за плечи, стараясь хоть как-то успокоиться. Внезапный холод прошелся по спине.

– Неужели ты не владеешь техникой «Небесных прыжков»? – Чжао Ичэнь присел рядом с ним, протянул ему тыкву-горлянку.

– Владею, – парень отодвинул его руку. – Но я не умею плавно опускаться во время сильных эмоций. Да и особо далеко и высоко прыгать тоже… Подняться на крышу дома – мой максимум. Перелететь небольшое расстояние тоже смогу, но не больше пары жэней.

– Посиди пока, я вернусь к Су Мин, – Чжао Ичэнь вскочил на лезвие меча, поднимаясь обратно к подруге.

Тан Юн остался недвижно ждать возвращения друга. Сначала одному стало некомфортно, но потом он успокоил себя мыслью: «Лучше я буду сидеть один и в безопасности, чем в компании на большой высоте». Снова падать не особо хотелось. Постепенно напряжение сходило на нет, позволяя немного расслабиться.

Тан Юн успел вернуть себе привычное хорошее настроение, и уже собрался подняться на ноги, как замер в тот же миг. Чужое присутствие ощутилось жаркой волной, пробирающей до мурашек, и объяснить собственной реакции он не мог. Юноша нервно сглотнул, поняв, насколько с друзьями было бы безопаснее. Раз Чжао Ичэнь ничего не заметил, значит, некто пришел сюда намного позже и отчего-то показываться не хотел. Он поспешно поднялся на ноги и вынул из-за спины меч.

– Эй! Кто тут?! Покажись! Я тебя не боюсь! – Тан Юн встал в боевую стойку, вызвавшую бы смех у любого мечника, причем даже начинающего.

– А меня бояться не надо, – чужой голос, раздавшийся из-за высокого камня, прозвучал достаточно насмешливо, с ноткой издевки. Оттуда показался высокий мужчина, едва ли старше Чжао Ичэня, но в отличие от него в каждом движении читалась необъяснимая уверенность.

Его темно-фиолетовое ханьфу из тяжелого шелка было расшито черными узорами, не похожими ни на цветы, ни на каких-либо живых существ. Они отливали практически серебристым, тусклым сиянием.

Тан Юн невольно замер, четко осознавая: ничего подобного раньше видеть ему не доводилось. Соответственно, заклинатель перед ним не просто любопытный богач, а куда более таинственный путник. Он обратил внимание на неслыханную дерзость, впервые встречаемую в чужом образе: незнакомец не носил исподнюю рубаху, из-за чего ханьфу, не сходящееся на груди, обнажало мускулы.

– Ты еще кто такой?! – узнать ответ на вопрос Тан Юну действительно хотелось. Хотя бы потому, что, человека в подобном амплуа определенно обсуждал бы весь мир боевых искусств. И из приличных мест его бы определенно выгнали.

– Да уж, благородством так и веет, – с усмешкой отозвался незнакомец и указал пальцем на чужой пояс. – Забыл про собственную неприкосновенность? Я не имею права вредить тебе.

– Если ты яогуай…

– С чего бы мне им быть? – он выгнул острую бровь. – Я, конечно, умопомрачительно красив, но уж точно не отношусь к какому-либо из цзинов[1]. И палкой своей в меня, будь добр, не тычь.

– Какая такая палка?! Это меч! Между прочим, не абы какой!

– Правда, что ли? – его губы растянулись в издевательском оскале. – А вот держишь его на манер палки. И как зовут твой меч?

Тан Юн проглотил все свое желание с ним конфликтовать. Он понятия не имел, есть ли у него имя и опустил взгляд на лезвие. У основания не оказалось ни одного иероглифа, и совершенно точно их нет на ножнах.

[1] Цзин (精, jīng) – в китайской мифологии собирательный термин для обозначения всех существ, умеющих перевоплощаться. Дословно переводится, как «оборотень».

Глава 16.2

– У него нет имени, потому как мастер, сделавший этот легендарный меч, никогда не называл свое оружие сам. Вокруг него ходит множество легенд, но ни один человек не посмел наречь его, даже твой отец, – пояснения из уст заклинателя прозвучало сродни пощечине, и Тан Юн взметнул на него разгневанный взгляд.

– Да кто ты вообще такой?! Откуда знаешь меня и отца?! – он все еще стоял, будучи готовым кинуться на мужчину в любой момент. Правда, это стало бы последним необдуманным решением в его жизни.

– Янь Хаосюань. Теперь тебе спокойнее? Нет? – он подошел к парню размашистым шагом. Прежде чем тот успел отреагировать, мужчина схватил меч прямо за лезвие, отводя его в сторону. – Я же сказал тебе убрать свою палку, – его задорный голос окрасился непреодолимым холодом, пробирающим изнутри любого, кому доведется услышать хоть одно слово.

Тан Юн дернулся назад, потянув за собой оружие. Острие прошлось по чужой ладони и кровь хлынула на камень. Увидев алые капли, растекающиеся по каменным трещинам, желудок юноши скрутило в рвотном позыве. Меч с глухим лязгом выпал из ослабших пальцев. Ноги подкосились, и Тан Юн рухнул на колени. Дрожащая кисть медленно поднялась до волос, сжимая пряди до тянущей боли.

– Это не я… Не я… Я не убивал их… Я не… Это был не я… Я правда… Никого… – слова срывались с его губ прерывисто, шепотом, между судорожными глотками воздуха. Перед глазами вспыхнули воспоминания зала, залитого кровью родных. В ушах зазвенел высокий, перепуганный вопль, доселе не касающийся сознание. На границы бессознательного и яви он не мог понять, кому тот принадлежал: невесте? Или… матери?

– Эй, припадочный, что ли? – Янь Хаосюань опустился на корточки рядом с ним. На его лице не дрогнул и мускул, даже когда ладонь оказалась рассечена. – Да не виню я тебя. Слышь, на меня смотри!

Тан Юн вздрогнул от громкого возгласа, сжавшись еще сильнее.

– Тц… – парень опустил взгляд на раненную ладонь. На ней осталась липкая кровь, а вот рана полностью пропала, не оставив и следа на светлой коже. – Если ты будешь бояться вида крови, долго не проживешь. Так, наставление на будущее.

Тан Юн почти не слышал его. В голове эхом гудели слова Шу Вэньмина и госпожи Хань. Он зажмурился, и слезы прокатились по щекам горячими ручьями. Вдруг макушки коснулось нечто холодное и влажное. Тан Юн вздрогнул, поднял голову, и прямо на лицо полилась струя ледяной воды из горлышка тыквы-горлянки.

– С возвращением в бренный мир, – Янь Хаосюань опустил сосуд. – Все, пришел в себя? Вставай давай.

– Т-ты! Рука…

– Рука в полном порядке, – юноша полил воду на ладонь, смывая кровь.

– Не может быть! – Тан Юн подорвался с места и схватил его за запястье, разгибая пальцы, внимательно осматривая. – Как… Как ты это сделал? – он поднял взгляд на мужчину, чей рост превышал его собственный минимум на две головы.

– Когда в достаточной степени управляешь ци – вылечить раны, особенно настолько пустяковые, труда не составит, – он беспечно пожал плечами, будто подобные практики сплошь и рядом. – Ты, как врач, должен это понимать.

– Это очень, очень сложно! На это нужны десятки лет тренировок… Бабуля так умеет, – Тан Юн наклонился за мечом. На лезвии все еще оставалась кровь, отчего смотреть на него было тошно, и рука вновь задрожала. – Ты не похож на человека, который мог добиться такого эффекта в юном возрасте…

– Я старше, чем ты думаешь, – Янь Хаосюань легким движением отобрал у него оружие и отпрыгнул. Ему хватило пары поворотов и взмахов, чтобы кровь слетела с лезвия.

Тан Юн даже возмутить не успел, насколько быстро все произошло. Да и мужчина двигался настолько легко и плавно, отчего понятно, насколько он отличается от среднестатистических заклинателей. Янь Хаосюань замер, направив меч на его владельца, а затем перехватил за цубу и протянул рукоятью вперед.

– Какой у тебя уровень духовных сил? – Тан Юн осторожно забрал оружие, убирая обратно в ножны.

– Это не имеет значения. Лучше скажи, что ваша заклинательская шайка забыла тут?

– Это я должен тебя спросить! Мы тут по очень важному делу, а ты кто такой и как здесь оказался? В глуши, куда даже местные не ходят. А ты явно столичный.

– Ищу кое-что... Меч с именем «Превосходство света». Вряд ли тебе о чем-то говорит это название. Я точно не знаю, где он спрятан, но у меня есть определенные подсказки.

– Можешь не волноваться, мы ищем не его, – Тан Юн расправил плечи, в попытке казаться хоть немного больше, но тщетно. Даже Чжао Ичэнь по сравнению с ним не настолько крупный, каким казался во время первой встречи.

– Да плевать вообще, – он отозвался с долей пренебрежения. – Должен сказать, вы меня удивили. Выбраться из пещеры невредимыми, еще и всех яогуаев заодно уничтожить… Похвально.

– Хвалить нужно не меня. Я вообще бесполезен в путешествиях.

– Не скажи, врач никогда лишним не бывает. Особенно когда один из друзей бездумно лезет в бой вперед остальных. К слову, они возвращаются.

Тан Юн поднял голову. Чжао Ичэнь и Су Мин действительно летели к ним, и весьма стремительно. Янь Хаосюань отступил назад. Стоило ребятам спуститься с меча, тот взметнулся в воздух и замер прямо напротив незнакомца. Заклинатель же ухмыльнулся, разведя руками.

Глава 16.3

– Какой-то не особо радушный прием, Сяо-Ичэнь.

– Рот захлопни. Ты кто такой и что тебе нужно? – Чжао Ичэнь выставил руку в сторону, загораживая Тан Юна и Су Мин.

– Если бы я хотел навредить Тан Юну, он бы был давно мертв. Я всего лишь путешествую в поисках удивительных древностей Тянься, – мужчина приложил ладонь к сердцу. – Благородный муж никогда не врет, не так ли?

– Ты такой же благородный муж, как Тан Юн – великий заклинатель! – Су Мин выглянула из-за спины Чжао Ичэня. Она скользнула взглядом по его черным волосам, частично собранным в высокий, небрежный хвост. Многочисленные пряди выбивались и спадали на плечи и лицо, смягчая резкие черты. Его непринужденная, на первый взгляд, поза, дышала готовностью ринуться в бой в любую секунду. Когда глаза упали на мускулистую грудь незнакомца, на щеках девушки проступил румянец. – Никакой здравомыслящий человек не будет одеваться настолько непристойно.

– Что ж смотришь тогда, а? Мои глаза выше, – Янь Хаосюань провел пальцами по краям ханьфу, касающимся груди. – Или понравился? – на его губах заиграла издевательская улыбка, отчего девушка смутилась еще сильнее, пропадая за спиной друга.

– Хватит, вы, двое, – Тан Юн подошел к парящему мечу, но коснуться его не решился. – Он странный, но не плохой.

– Ты весь мокрый, – Чжао Ичэнь заметил слипшиеся пряди и более темные пятна на одежде друга. – Он вылил на тебя воду?

– Да, на то была причина. Не переживай, ладно? Это Янь Хаосюань, и мне он тоже не нравится.

– Вот так приветствие, – Янь Хаосюань беззлобно хохотнул. – Что ж, тогда буду честен: ваша компашка больше всего не вселяет доверие. Бегаете тут, выискиваете непонятно, что. И меч, будь добр, убрать. Знаешь ведь, я не имею права сражаться с тобой. Или хочешь судьбу испытать?

– Не мне ее испытывать, – Чжао Ичэнь махнул рукой. Меч залетел обратно в ножны. – Следишь за нами?

– Вовсе нет. Слухи быстро расползаются, а встретились мы случайно. Я ищу меч «Превосходство света». Говорят, он способен сдержать яогуаев и, скорее всего, находится именно в том месте, в котором их больше всего. У меня нет четких подсказок, кроме направления.

– «Превосходство света»? – Чжао Ичэнь рассмеялся немного недобро. – Ты, должно быть, не в курсе, но этот меч не существует, точно также, как и меч «Тысячи се-ци». Их невозможно найти, зато можно создать.

– Вовсе нет, существуют те, которые не теряют свои свойства после гибели владельца. Самые первые… Но, насчет «Тысячи се-ци» ты прав – этот меч действительно уничтожен. Расколот на сотни осколков и разбросан по всему свету.

– И зачем тебе понадобился «Превосходство света»?

– Мои дела тебя не касаются, – Янь Хаосюань чуть подался вбок, стараясь рассмотреть прячущуюся девушку, но Чжао Ичэнь снова загородил ее. – То, что мы встретились, не более, чем случайность.

– Раз ты тут долго ходишь, скажи, не знаешь, есть ли поблизости река? Я так и не смогла потоками ветра определить хоть что-то, связанное с нужной местностью, – Су Мин наконец-то привела в равновесие разбушевавшиеся эмоции. Она старалась смотреть в глаза юноши, что для ее небольшого роста задачка не из простых.

– Река? – переспросил тот, призадумавшись. – Слышал, дальше на юг есть бамбуковый лес с горой Чоуцзы. Река тоже должна быть, раз водопад имеется.

– Водопад?! – Тан Юн и Су Мин вскликнули настолько громко и радостно, что Янь Хаосюань нахмурился.

– Прекрасно, теперь мы знаем, куда идти, – Чжао Ичэнь едва заметно кивнул мужчине. – Благодарю за помощь.

– Слова мне ни к чему, – Янь Хаосюань отмахнулся. – Возьмите меня с собой. У меня лошадь сдохла, я заколебался пешком идти.

– С какой стати нам тебя брать?! – Су Мин поставила руки боки. Вот уж точно воплощение наглости в физической оболочке. – Сильно сомневаюсь, что нужный тебе меч именно там!

– Земли Си-ван-му находятся где-то на Западе, по слухам – ближе к югу, но там везде живут люди. Мы не знаем точно, что за место так называлось. По легенде, там есть гора, куда уходят искать бессмертия монахи. Проблема в том, что западнее горы Инь больше ничего нет. Вероятно, ее давно не существует. Вся эта территория принадлежала Си-ван-му, а поэтому тут поклоняются ей до сих пор. Где бессмертие – там большая концентрация ци, а яогуаи питаются ей и скапливаются в таких местах. Соответственно, загрязняют их се-ци. Я проверяю подобные места.

– Ты знаешь дорогу? – Чжао Ичэнь не выглядел особо доброжелательно, однако ярого протеста не демонстрировал. В отличие от возмущенной подруги, его желание точно добраться до нужного места перевешивало недовольство странной личностью близ них.

– У меня есть карта, – Янь Хаосюань вынул из широкого рукава небольшую книжку, протягивая ему. – Проверь, если не веришь.

Юноша раскрыл книгу. На бумаге действительно располагалась карта местности, где оказалось куда больше подробностей и отметок, нежели на его. С долей нежелания он вернул вещь законному владельцу и нехотя произнес:

– Хорошо, ты поведешь повозку.

– Но Чжао-гэ! – Су Мин потянула его за рукав. – А если он нас заведет в непроходимый лес и убьет?!

Глава 16.4

– У него подробная карта, а у нас ничего нет. Это временное взаимовыгодное сотрудничество. Если бы он правда хотел убить, убил бы, и не важно, есть у нас неприкосновенность или нет. Успокойся.

– Тогда идемте. Хочу побыстрее спуститься отсюда, – Тан Юн подошел к краю скалы и тут же попятился обратно. Он шумно выдохнул, собрался с силами и спрыгнул, расставив руки в стороны. Концентрировать ци получилось с большим трудом ввиду не до конца успокоившихся эмоций. У него получилось плавно опуститься обратно к дыре, ведущей в пещеру. Хотелось в процессе зажмуриться, и пришлось бороться с самим собой, ведь иначе концентрация бы пропала, и появилось бы несколько незапланированных переломов.

Вниз по лестнице товарищи тоже предпочли слететь, нежели ломать себе ноги. Пока трое друзей спокойно сидели в повозке, новоиспеченный знакомый направлял лошадь, и иногда сверялся с картой местности.

– Я все еще считаю неправильным брать его с собой, – Су Мин говорила достаточно тихо, чтобы тот не услышал ее.

– Чжао Ичэнь прав, он может провести нас без лишних неприятностей, – Тан Юн то и дело поправлял влажные пряди, постоянно мешающиеся. В совокупности с ветром из окна становилось прохладно.

– Он странный. Зачем ему легендарный меч?

– Бороться со злом?

– Да он сам выглядит, как зло, – девушка закатила глаза. – Если этот меч действительно сдерживает яогуаев в какой-то местности, забирать его оттуда нельзя. Эй, Чжао-гэ, что думаешь?

– Это не наше дело, – Чжао Ичэнь ответил немного недовольно. – Нам нужно добраться до водопада, а затем вернуться в Столицу не с пустыми руками. Я же сказал – мы временно сотрудничаем. То, зачем ему меч, вообще волновать никого не должно. Его столетиями ищут разные любители легенд, и никто еще не нашел. Будь это настолько легко, давно бы все знали обладателя настолько удивительной редкости.

– А вдруг он, не знаю, Небесное царствие на землю обрушит? Или еще что-нибудь сделает? – Су Мин обиженно поджала губы.

– У тебя слишком богатая фантазия. Меч «Превосходства света» выступает в качестве защитного амулета для местности. В нем заточено огромное количество ци, из-за чего многие яогуаи хотят поглотить ее. Если человек будет носить при себе подобную вещь – может, она и отпугнет количеством ци мелких яогуаев, но более сильные захотят насытиться энергией и тогда заклинатель пострадает сильнее.

– А меч «Тысячи се-ци»? – уточнил Тан Юн. – Он противоположность, значит, отпугивает яогуаев?

– Нет. После насыщения определенным количеством се-ци меч начинает уничтожать яогуаев без соприкосновения с ними. Достаточно направить лезвие в нужную сторону, и оно вбирает в себя всю их суть. Такой меч отпугивает их куда лучше любого амулета.

– Янь Хаосюань сказал, эти мечи можно создать…

– Верно. Первый – путем долгих медитаций и постоянной подпиткой ци, второй – убийством тысячи яогуаев. Это очень много. Считается, подобное оружие невозможно создать из-за малого количество сущностей…

– Разве этот меч не будет считаться запретным заклинательством? Се-ци ведь можно высвободить… – Су Мин покосилась на оружие Чжао Ичэня, с которым тот никогда не расставался. Иногда ей казалось, словно от него исходит странная энергетика.

– Нет, се-ци нельзя высвободить и колдовать с ее помощью, да и никто не верит в существование подобного оружия. Нам нет смысла думать о том, что не принесет никакой пользы. Нужно сосредоточиться на нашей проблеме. Есть идеи насчет подсказок в пещере?

– Не вижу смысла думать, мы же уже знаем, куда нам надо.

– Это может оказаться не то место, – напомнил Тан Юн. – Честно, не знаю. Тот иероглиф можно трактовать как «ошибку». Получается, мы действительно могли ошибиться. Прийти не туда… Та подсказка на стене могла быть заблуждением. Кто-то специально отправил нас по ложному пути, вот и все.

– Пока мы не знаем наверняка. Сначала проверим водопад, потом будет думать. Не могла же гексаграмма находиться на полу пещеры просто так? – Чжао Ичэнь сел полубоком и открыл окошко с видом на широкую спину их внезапного попутчика. – Эй. Ты знаешь что-нибудь про ту пещеру?

– Пристанище заклинателей се-ци? – Янь Хаосюань чуть обернулся. – Ну, там люди были последний раз лет эдак триста назад. В этой местности часто идут сильные дожди, грозы. Они считали, что это идеальные условия для аккумулирования се-ци. Вот и проводили там всякие ритуалы. Точнее не скажу, не разбираюсь в нюансах.

– Откуда ты так много знаешь? – Су Мин выглянула в окошко, потеснив друга. – С местными общался? Нам про пещеру они ничего не сказали.

– Нет, я изучал древние летописи и систематизировал записи. В древности скрыто довольно много тайн. Найти меч пытаюсь достаточно давно, успел объездить часть Тянься, узнать много интересного, попасть в смертельные опасности… Так, по мелочи всякое повидал.

– А ты встречал бессмертных, небожителей или… Кого-то пострашнее яогуаев?

– Четыре несчастья, что ли? – хмыкнул Янь Хаосюань. – Сильно сомневаюсь, что им есть какое-то дело до людей, как и прочим сильным мира сего. Уверен, все, о ком рассказывается в легендах, действительно существуют. Живи они среди нас, проблем было бы куда больше, чем пользы. И я сейчас не только про несчастья.

Глава 16.5

– Во всем должен соблюдаться баланс, – согласился Чжао Ичэнь. Он внезапно задал вопрос, совсем не относящийся к теме разговора: – Из какого ты клана?

– У меня нет клана, но я обучался у семьи Яо. Стал одним из немногих, кого отпустили после третьей ступени обучения.

– Что? – юноша улыбнулся немного нервно, и во взгляде мелькнула искра недоверия. – Шутишь? Они не обучают «Небесной поступи» тех, кому дозволяют уйти из клана. У знающих эту технику всего один путь – на тот свет. В редких случаях стирание памяти, пагубно влияющее на общее состояние здоровья.

– Я же сказал, что стал исключением. Все зависит от решения главы Яо. Да, такое бывает настолько редко что, фактически, не существует. Считайте, встретили живую легенду.

– Хватит, я понял, – Чжао Ичэнь отвернулся. По его недовольному лицу друзья поняли: определенно не бывает. Он скрестил руки на груди и уставился в окно, не собираясь продолжать диалог.

Тан Юн подозрительно притих, предпочитая наблюдать со стороны. Их внезапный попутчик вызывал куда больше вопросов, чем давал ответов. Но несмотря на подозрения, его присутствие необъяснимо успокаивало. Складывалось впечатление, словно они уже давно знакомы. Настолько давно, что рядом с ним можно позволить себе ни о чем не переживать. Юноша закрыл глаза, и быстро погрузился в дрему.

Проснулся Тан Юн глубокой ночью. Друзья мирно посапывали рядом, и будить их не было ни желания, ни смысла. Он взял небольшую сумку и тихо выбрался из повозки, прихватив с собой фонарь. Зажег свечу внутри бронзового светильника и повесил его на загнутый край крыши. Достав из мешка холодный рисовый пирожок, он присел на колесо. Он повернул голову в сторону. Там, с места возницы, торчали чьи-то ноги в сапогах из дорогой кожи. Новый попутчик устроился на ночь прямо там.

Тан Юн отпил воды из тыквы-горлянки, и чуть не подавился из-за неприятного холодка, пробежавшего по спине. Чей-то тяжелый взгляд чувствовался слишком отчетливо, и веяло от него непреодолимой ненавистью. Он медленно повернул голову в сторону, куда смотрел совсем недавно. Из-за угла повозки на него смотрел Янь Хаосюань. Его необычные, янтарные глаза казались настоящим золотом при отблеске фонаря.

– Напугал… – тихо пробормотал Тан Юн. – Что нужно? Смотришь так, будто я твою последнюю еду забрал.

– Ты понимаешь? – поинтересовался мужчина вполголоса. Четко и без эмоций.

– Понимаю что? – с долей раздражения отозвался он. – Не разговаривай со мной загадками.

– Конечно… Ничего ты не понимаешь. И не помнишь, – мужчина подорвался с места и за пару шагов оказался рядом с ним. Его пальцы сомкнулись в плотное кольцо вокруг шеи Тан Юна. – Ты не должен был во все это лезть! – громкий возглас всколыхнул весь животный мир вокруг, но совершенно не повлиял на глубокий сон друзей внутри повозки.

Тан Юн захрипел, вцепившись пальцами в запястье Янь Хаосюаня, скрытое под плотным наручем из черной кожи. Сильная рука легко оторвала его от земли. Чувство удушья, разрывающее легкие, пробудило новую волну неконтролируемого ужаса. Он на миг зажмурился, желая избавиться от застилающей взор влаги.

Стоило открыть глаза, Тан Юн обнаружил себя на земле. На его груди сидела госпожа Хань. Ее тонкие, но невероятно сильные руки легли на шею, впиваясь острыми ногтями в шею. Рот неестественно растянулся в широкой, безумной улыбке. От глаз, окрасившихся непроглядным мраком, по мертвенно-бледной коже сползали темные трещины. Точно такие же, какие идут по выжженной солнцем почве.

– Ты не помнишь! – громкий возглас прозвучал искаженно, на нескольких чужих тонах одновременно, словно ее устами говорили сразу несколько человек. – Ты поплатишься за свое незнание! Я предупреждала тебя! Я говорила тебе!

Тан Юн попытался оторвать руки девушки, но силы утекали с каждым ударом сердца. Сознание уплывало, подобно воде, просачивающейся сквозь пальцы. Перед глазами темнело все стремительнее. И в этом почти полном мраке, за ее спиной, он увидел две неподвижные фигуры. В одной он узнал Янь Хаосюаня, в другой – контуры женщины в шляпе с ниспадающей вуалью.

Внезапно щека загорелась острой болью от сильной пощечины. Тан Юн распахнул глаза, судорожно, с хрипом втягивая в легкие воздух, и тут же закашлялся. Он отчетливо чувствовал на своих плечах чью-то сильную хватку, но мутная картинка перед глазами не позволяла понять суть происходящего. Кто-то тряс его, говоря что-то. Голос звучал напряженно, знакомо. Слова практически не угадывались из-за настойчивого гула в ушах.

Тан Юн несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Он лежал на сырой земле, в чаще бамбукового леса. Вокруг столпились друзья. Янь Хаосюань, чьи руки только что держали его за плечи, теперь схватил за запястье, сильно надавливая подушечками на кожу близ кисти.

– Жить будет, – констатировал мужчина. – Все в полном порядке.

– Да он чуть не задохнулся на ровном месте! Какой «в порядке»?! – Су Мин ходила туда-сюда вдоль лежащего друга, размахивая руками и поднимая дорожную пыль. – Ты что, врач?! Откуда тебе знать?!

Глава 16.6

– Не помирает, значит, в порядке! – Янь Хаосюань повысил голос. – Я обучался врачебным практикам, основы знаю. Хватит орать! Достала. Заткнись и делай сама, раз умная такая.

– Не хами ей, – Чжао Ичэнь вбросил на попутчика холодный взгляд. Сам же присел рядом с другом. – Тан Юн, слышишь меня?

– Что… – Тан Юн кашлянул. Когда Янь Хаосюань протянул ему тыкву-горлянку, он без раздумий принял сосуд из рук того, кто, казалось, только недавно его душил. Понимание ложности произошедшего крутилось в голове, позволяя не шарахаться заклинателя. – Что произошло?

– Ты заснул почти на двое суток, а потом начал задыхаться. Мы вытащили тебя на свежий воздух.

– Кто мне врезал? – юноша накрыл ладонью пострадавшую щеку.

– Я, – честно призналась Су Мин. – Я так испугалась! Мне показалось это лучшим способом заставить тебя дышать.

– Что с тобой снова случилось? – Чжао Ичэнь придержал Тан Юна за плечо, помогая ему сесть и никуда не завалиться.

– Я вообще не понял, что сплю… Проснулся ночью, когда захотел есть. Вышел из повозки, а на меня Янь Хаосюань кинулся, за горло схватил. Потом глаза снова открыл, а меня уже госпожа Хань душит, и ее лицо изменилось… на страшное такое… Сзади нее стоили Янь Хаосюань и женщина с вуалью…

– Какие-то смертоубийственные у тебя сны, – Янь Хаосюань отошел от знакомого, запрыгнув на место возницы. Он повернулся в их сторону, и закинул голень на колено. – Дыхание пропало на время, если бы Су Мин тебе не врезала, ты бы мог умереть. Подобное уже случалось?

– Не совсем, но похожее было, один раз… Когда я видел А-Лу… Невесту. Потом у меня в руке оказался ее браслет, которого раньше при себе не было. Но я тогда не задыхался.

– Интересно, – мужчина слегка призадумался. – Никогда не встречал настолько наглого вмешательства ю хун е гуй[1] в жизнь людей.

– Подождите! – Су Мин уставилась на Чжао Ичэня, будто это он во всем виноват. – Какой сейчас месяц?! Я совсем запуталась со всеми этими поездками.

– Седьмой[2], – ответил Чжао Ичэнь. – Всем известно, что это – месяц призраков и они выходят из Диюя навещать родных или вредить живым. Проблема во времени. Когда мы были в лесу Могуэй, был шестой. Цюань Дай Лу не могла прийти.

– Она сказала, у нее мало времени… – Тан Юн закрыл глаза, вспоминая ее безмятежное выражение лица.

– У меня есть только одно объяснение, – Янь Хаосюань выдержал паузу, заметив, насколько пристально и встревоженно Тан Юн уставился на него. – Она отказалась от перерождения в пользу возвращения сюда.

– Быть такого не может, глупости, – юный врач осторожно поднялся с земли, и прислонился плечом к повозке. По коже пробежали мурашки, стоило допустить мысли о подобном. – Она бы никогда так не поступила, она… – Тан Юн резко замолчал. – Она меня сильно любила…

– И хотела помочь во всем, – договорил Чжао Ичэнь.

– Она же… – Тан Юн поднял голову к небу, будто это могло помочь сдержать слезы. – Да нет… Не могла она поступить так…

– Вернулась, чтобы передать тебе браслет? – Су Мин осторожно приобняла друга за руку. – Тан-гэ…

– Другого варианта нет, – Янь Хаосюань пожал плечами. – Что за браслет, кстати?

– Не твоего ума дело, – огрызнулся Чжао Ичэнь. – Допустим, с ней разобрались. А сейчас-то что было?

– Не груби мне, – одернул его Янь Хаосюань. Он цокнул языком и нехотя продолжил: – Яогуаи иногда маскируются под личность других людей, приходя к кому-либо во сне. Знакомые, или случайные прохожие… Не важно. Важно то, зачем они пришли к Тан Юну и каким образом происходящее во сне повлияло на состояние. Такого не должно происходить.

– Все, что происходит сейчас… Не должно происходить, – Тан Юн отвел взгляд в сторону. Объятия подруги помогли немного успокоиться. На щеках выступил едва уловимый румянец. – Не важно. Было и было. Кем бы ни были эти явившиеся духи, говорили про то, что я что-то не помню. А что именно забыл – непонятно.

– Ну, если не вспомнишь, значит, не важно, – Янь Хаосюань отвернулся, садясь глубже, и скрестил ноги. – Заползайте уже. Мы добрались до самой густой части бамбукового леса, но не до реки. А от нее еще вверх по течению неизвестно, сколько времени подниматься.

– Интересно, мы успеем вернуться в Столицу к Фестивалю голодных духов[3]? – Су Мин потащила Тан Юна в повозку, помогая забраться внутрь. – Я никогда не была на праздновании в большом городе! Наверняка невероятно красиво и интересно.

[1] Ю хун е гуй (游魂野鬼, yóu hún yě guǐ) – в китайской мифологии духи умерших, блуждающие во время Фестиваля призраков.

[2] Имеется ввиду лунный месяц из традиционного лунно-солнечного календаря. Он также содержит 12 месяцев. Каждый месяц начинается с новолуния и заканчивается накануне следующего новолуния. Поскольку он не совпадает с полным солнечным годом, каждые 2-3 года добавляют 13-й месяц.

[3] Фестиваль голодных духов (盂兰盆节, Yu Lan) – проводится на пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца. Люди чтят своих предков, готовят ритуальную пищу, жгут ритуальные деньги и зажигают благовония за их души. Считается, что к живым приходят их родственники.

Глава 16.7

– Я бывал, в разных местах. Везде по-разному отмечают, зато с большим размахом. Но, сказать честно, люди все равно бояться встречаться со своими родственниками. А их зачастую ходит крайне много, – Янь Хаосюань дернул вожжи стоило всем забраться в повозку. – Вы не видели?

– Видел, – Чжао Ичэнь отозвался с долей недовольства от воспоминаний. Когда-то он действительно любил этот праздник, даже несмотря на чрезмерно огромные толпы мертвых. Вернее, больше всего этот праздник нравился ей. И именно из-за нее тоже прилюбился.

– Подождите, вы про что? – Тан Юн слегка напрягся. – Давайте подробнее.

– Большинство людей не видят духов и яогуаев из-за отсутствия цзинданя или начального уровня. Заклинатели же – видят, и это помогает нам уничтожать тех, кто влияет на людей без внешнего воздействия. Во время Фестиваля голодных духов мертвые действительно навещают живых. Причем в таком количестве, что у заклинателей голова гудит потом. Их приходит крайне много, и мы вынуждены патрулировать город постоянно, особенно в ночь праздника, – Чжао Ичэнь устал от одних воспоминаний о данном дне. Он и праздником-то никогда не был для него, ведь, фактически, приходилось работать больше обычного. Заклинатели многих кланов, находящихся близ Столицы, стягивались для помощи.

– Ого! Я думала, это все сказки. Никогда не встречала духов умерших, – Су Мин подвинулась поближе. – А утром они уходят?

– Не всегда. Этот месяц ведь их. Мы вынуждены работать на износ. Обычно предки никогда не вредят, но иногда попадаются мстительные. Или те, кто не смог уйти после своего месяца ввиду неправильного захоронения или отсутствия родственников, еще помнящих погибшего. Поэтому так важно чтить предков и не забывать о них.

– Ты часто в патрулях был? А ты, Янь-гэ?

– Как-то быстро ты повысила меня в ранге от «он с нами не идет» до «братца», – Янь Хаосюань рассмеялся по-доброму, без намека на издевку. Девчушка показалась ему довольно забавной в своей бестактности. – Я бывал в патруле, но, сказать честно, вреда от меня больше было, чем пользы. Мне никогда не нравилось следить за порядком, а вот болтать с духами – очень. Иногда такие красотки попадались, что аж сам сожалел об их кончине.

Глава 16.8

– Не удивительно, почему тебя вышвырнули из клана Яо, – девушка закатила глаза. – Поди одевался там точно так же! Будто весь стыд оставил в публичном доме.

– Ой, вот не надо говорить так, будто тебе не нравится, – он не мог увидеть смущенное личико девушки, зато представил в полной красе, отчего заулыбался. Гаденько так. Искренне.

– Не нравится! Я еще могу понять, почему хули-цзин в подобной манере одевается – она соблазняет мужчин, чтобы съесть их ци, а ты-то!

– А мне жарко!

– Не аргумент! Чжао Ичэнь же выглядит прилично, а похож на капусту! Чжао-гэ, скажи ему! – Су Мин схватила друга за рукав, начиная трепать в разные стороны.

– Это его личное дело, мне вообще все равно. И тебе должно быть, – Чжао Ичэнь пересел от нее подальше, к Тан Юну, стараясь исключить свое попадание в захват цепких пальцев.

Тан Юн же, наблюдающий за веселыми разговорами, улыбался. Пусть их внезапный попутчик не выглядел особо надежным человеком, вызывал слишком много вопросов – с ним хотя бы оказалось не скучно, да и общий язык ребята смогли найти. Он отодвинул занавеску от окна, глядя на улицу.

«Сейчас седьмой лунный месяц… Мама, папа, вас тоже отпустили навестить родственников? Или нет? Я бы так хотел увидеть вас снова… Приходите ко мне, хотя бы во сне. Пожалуйста. Мне нужно извиниться перед вами, и кое-что спросить. Наверное, стоило задать эти вопросы намного раньше. Думал, у меня будет еще много времени и возможностей узнать больше, но у судьбы оказались другие планы. Не знаю, слышите ли вы меня, ведь я даже не смог присутствовать на ваших похоронах. Надеюсь, сможете простить меня. Ваш глупый сын обязательно добьется справедливости…»

Тан Юн очень надеялся услышать их ответ. Через шелест ветра или пение птиц… Но ни что не намекало на какую-то весточку с той стороны. Громкие разговоры друзей грели сердце и душу, отчего становилось не так печально. Хотя бы он не один, а, значит, любые невзгоды ему по плечу.

– Река! – громко оповестил Янь Хаосюань, затормозив близ берега.

Су Мин выскочила из повозки и расставив руки в стороны, кинулась вниз по небольшому склону, выбегая прямо на песчаный берег. Она покружилась и помахала друзьям, пару раз подпрыгнула. Девушка присела у воды, проверяя ее температуру.

– Куда ты так рванула?! – Тан Юн выскочил следом. – А нас подождать?!

– Ну что за ребячество… – Янь Хаосюань свесил ногу с края повозки. – И часто так?

– Да постоянно. Я себя рядом с ними отцом-одиночкой чувствую. Пошли давай, товарищ поневоле. Они ж не отстанут, – Чжао Ичэнь направился к друзьям. Суть происходящего юноша успел потерять: Тан Юн громко ругался и держал девушку за легкую полупрозрачную накидку с широкими рукавами, надетую поверх ханьфу, а она пыталась убрать его руки и снять вещицу.

– Ну и повезло же мне, – недовольно пробурчал Янь Хаосюань, закатив глаза. Отчего-то стало приятно, несмотря на легкое раздражение, невидимой тенью преследующее его после тесного знакомства с неугомонной компанией.

Юноша нехотя встал и поплелся следом за ними. Стоило ему подойти ближе, Су Мин, с криком «Я передумала!» схватилась за края накидки, сильно смыкая их у груди и отворачиваясь. Ребята тут же подняли ее на смех, но она не обижалась: рассмеялась вместе с ними. Рядом с друзьями девушка впервые в жизни не чувствовала себя лишней, и не могла перестать радоваться каждому новому дню.

Глава 17.1

Жаркая погода так и располагала к купанию. Если же парни могли себе позволить не стесняться друг друга, Су Мин, изначально собиравшаяся поплавать, ушла за поворот реки, решив не ждать, пока они наплескаются. У Тан Юна, как всегда, проснулось детство, и тут же поднялись брызги во все стороны.

Девушка желала провести время тихо и мирно, немного отдохнуть от них. Пусть те хорошие ребята и она доверяла им безоговорочно, иногда не хватало женского общения. Будучи постоянно среди других дев Фэн По По, она не особо привыкла к постоянной мужской компании. Обычно с юношами встречалась во время совместных тренировок с каким-то кланом. Чаще – кланом Цюань, отчего с Шу Вэньмином успела неплохо подружиться. По крайней мере, могла назвать его приятелем. И именно это заставляло печалиться: во время последней встречи он смотрел на нее, как на предательницу.

Су Мин оставила одежду на берегу, а сама зашла в теплую воду, погружаясь по шею. Легкая прохлада, чувствующаяся ближе к дну, отрезвляла сознание. Расследования и приключения, конечно, весело, но не когда большую часть времени приходится куда-то ехать.

Девушка провела в воде не особо много времени. Ей хватило получаса чтобы полностью привести себя в порядок и немного расслабиться после длительной дороги. Су Мин выбралась на берег и оделась, выжала остаток влаги из волос.

– Эй! – Тан Юн вышел из-за бамбуковых зарослей. – Ты чего так долго? Мы тебя заждались! Я уж подумал, случилось чего.

– Напугал! – Су Мин вздрогнула. – Тебе очень повезло, что я успела одеться. Ты когда пришел вообще?

– Только что. Я не подглядывал, честно, – ответил он, приложив ладонь к сердцу немного театрально. На нахальном лице не отобразилось и тени смущения. – Мы все устали после долгой дороги, Чжао Ичэнь предложил остаться на ночь у реки. Они пока разбераются с местом для ночлега и хворостом, а мне не хочется работать. Давай прогуляемся?

– Если пойдем сейчас, мне тоже придумают занятие, – Су Мин забавно поморщила нос. – Хорошо, давай пройдемся пока. Вдруг найдем что-то полезное. Надеюсь, гора тут не особо далеко.

– Да к вечеру завтрашнего дня доберемся наверняка, – Тан Юн двинулся вдоль реки, поднимаясь вверх по течению. – Немного разведаем обстановку.

– Тоже так думаю, – Су Мин дернула его за край серой накидки. – Тебе разве не жарко?

– После купания замерз, все нормально. Тебе не холодно?

– Нет, наоборот хорошо, – девушка завела руки за спину. – Слушай, а ты умеешь играть на музыкальных инструментах?

– Нет, у меня больше других занятий было. Музыка важна, но не настолько.

– Это да, знать все меридианы полезнее. Разве музыканты не умеют заговаривать болезни?

– Насколько знаю, да, это отдельный вид практики. Я таким не занимался, – он пожал плечами. – Лучше расскажи о себе. Чем ты занималась?

– У нас было много тренировок по контролю ци, боевые искусства, рукопашные, и уроки музыки, этикета. Весь день расписан, отдых почти не предусмотрен. Помимо этого, мы сами себе слуги – вся уборка и готовка была на нас, посменно. У госпожи Фэн, конечно, были служанки, не относящиеся к клану.

– Представляю, как сейчас ты отдыхаешь. Это за все твои страдания.

– Другие страдания? – Су Мин хохотнула. – Пожалуй. Мне нравится с вами путешествовать. Вы действительно оправдываете звание благородных мужей. Даже Янь Хаосюань не такой плохой, каким показался мне с самого начала. Пока доберемся до Столицы, еще лучше его узнаем. Но, на самом деле, я бы ему не доверяла настолько сильно. Мало ли.

– Верно, лучше быть осторожнее. И тебе тоже, смотри под ноги.

– Тут нет корней и мало камней, не страшно, – девушка отвлеклась на шум реки, замолчав. Наступила тишина, но неловкости в ней не было. Рядом с другом присутствовало безмятежное спокойствие, обволакивающее сердце. Несмотря на его абсолютную заклинательскую неосведомленность, казалось, словно в любой опасной ситуации он заступится за нее.

Губы растянулись в легкой улыбке, стоило почувствовать теплое прикосновение к своей кисти.

– Все же, будь внимательнее, – Тан Юн произнес эти слова куда мягче и нежнее, чем раньше. Осторожно переплел их пальцы и погладил большим по тыльной стороне ладони.

– Не стоит переживать, – Су Мин не стала поворачивать голову в его сторону. Щеки настойчиво щипал румянец, добирающийся практически до ушей. Впервые она поняла, каково это, когда в животе порхают бабочки. Ее пальчики чуть сильнее сжали чужую руку, отчего у самой сердце пропустило удар.

– Смотри, там что-то есть, – Тан Юн, не обратив внимание на ответную реакцию, потащил подругу в сторону, уводя все дальше от реки.

– Что такое? – Су Мин вмиг позабыла обо всем смущении, и успела напрячься. Она поднесла руку к поясу, из-под которого торчал веер. Чем дальше приходилось идти, тем сильнее появлялось странное чувство тревоги, будто туда не следует ходить.

– Вон! Там какой-то холм, – Тан Юн воодушевленно несся вперед, ничуть не остерегаясь возможной опасности.

Глава 17.2

Возвышение больше напоминало нагромождение огромных камней, припорошенное слоем земли. Су Мин отпустила руку юноши, подбегая поближе.

– Наверняка если идти вверх, мы дойдем до той самой горы! – радостно воскликнула она. – А еще тут какая-то пещера, – она подошла чуть ближе.

– Где? – Тан Юн поспешил к ней, но споткнулся и налетел на подругу. Они с криком покатились кубарем вниз, посчитав на своем пути все кочки.

Су Мин с трудом смогла приподняться и сесть. Боль разливалась горячей волной по всему телу. Где именно болело понять было уже сложно, и вывод напрашивался один: синяк будет вообще везде. Немного придя в себя, она щелкнула пальцами, создав маленькое пламя. Его тусклого света хватило, чтобы осветить узкий проход пещеры. Туннель уносился куда-то далеко, но проверять, что именно там находится, не особо хотелось.

– Кха… Больно… – Тан Юн приподнялся и сел рядом с ней, запрокинув голову к потолку. – Прости… Это я виноват.

– Ничего… Все в порядке… Нам всего лишь придется помыться снова, – Су Мин дышала через рот, стараясь таким образом минимизировать боль. Не особо помогало, но казалось, словно действительно становится немного легче.

– От меня одни неприятности, – голос Тан Юна прозвучал виновато, как никогда раньше. Он протянул руки к подруге, заключая ее в осторожные объятия. – Правда, извини. Вы все оказались тут из-за меня, а сейчас ты вообще пострадала из-за моей неуклюжести… Ты не поранилась?

– Нет, все… В порядке, – Су Мин на мгновение совсем перестала дышать, будто забыв, как это делается. Она слегка отстранилась, подняла голову и встретилась взглядом с его серыми глазами. В них отчетливо читалась тихая, безмятежная нежность, от которой у нее внутри все перевернулось, и она почувствовала себя глупой девочкой, ослепленной внезапным вниманием.

– Хорошо… – он провел пальцем по ее щеке, смахивая с бархатной кожи пылинки. – Я так рад, что с тобой все хорошо. Я за тебя… я всегда за тебя так боюсь. В смысле, знаю, что ты сильна, но… В любом случае, спасибо, что остаешься рядом. Что все еще веришь мне, несмотря ни на что.

– Ну, что ты такое говоришь… – Су Мин взяла его за запястье, но не стала отводить руку в сторону. Пальцы лишь обхватили кисть, ощущая быстрый пульс под кожей. Она смотрела на него, почти не моргая. Сердце о грудную клетку, заставляя кровь кипеть. – Я никогда от тебя не отвернусь… – эти слова прозвучали совсем тихо.

– За это я и полюбил тебя… – Тан Юн прошептал практически ей в губы. Слегка подался вперед, давая время отпрянуть, но Су Мин, ошеломленная услышанным, не отреагировала. Она так и не нашла слов для ответа. Да и не хотела отвечать.

В тот миг, когда его губы коснулись ее, время замерло. Поцелуй стал ее ответом: четким и уверенным. Легкий трепет исчез практически сразу, уступая место совершенно новому, жгучему чувству, горячей волной разливающемуся по телу.

Тан Юн обнял Су Мин крепче, не собираясь отпускать. Его движения, вначале осторожные, становились увереннее, настойчивее. Он провел ладонью по ее талии, и по коже девушки пробежали мурашки. Су Мин обвила его шею руками, притянула ближе. Весь привычный мир перевернулся в одночасье… И юная дева Фэн По По была уверена: именно этого желало ее одинокое сердце.

***

– Они там утопились, что ли? – Янь Хаосюань поднялся с песка, отряхивая руки. – В следующий раз за красоткой я сам пойду.

– Ну рискни, – Чжао Ичэнь показал взглядом на свой меч. – Они действительно слишком долго… Пойдем, поищем их.

– Надеюсь, они там не померли и просто наслаждаются обществом друг друга.

– У Тан Юна семья погибла. Включая невесту. Думаешь, ему сейчас есть дело до утех?

– Ну, выглядит весьма жизнерадостно. И правильно делает. Он научился жить с этой болью, а не жалеть себя. По-твоему, вечно горевать – лучший исход? Но, в одном соглашусь: это хороший способ окончательно слететь с катушек. Я тебе как эксперт по личным катастрофам говорю: жизнь подобна упрямой скотине. Тянешь ее, а она тебе копытом по ребрам. Будешь стоять и реветь, что тебя лягнули – она на тебя сверху еще и нагадит. Принять – это не значит сказать: «ах, как все прекрасно». Это значит плюнуть, сопли вытереть, оценить ущерб и понять, на какой хромой кобыле придется тащиться дальше. Иначе какая альтернатива? В канаве сдохнуть? Я, например, еще пожить хочу. И тебе советую.

– В твоих словах есть доля правды, – Чжао Ичэнь не стал спорить с товарищем. Не покидало чувство, будто он видел каждого человека насквозь, и произнесенные слова больше адресовались именно ему, нежели имели отношение к Тан Юну. Больше всего сейчас беспокоило ощущение, словно с друзьями случилось нечто нехорошее. Спутник явно успел подумать о том же – хоть и старался сделать довольно безразличный вид, выглядел немного обеспокоенным.

Им пришлось пройти довольно большой участок бамбукового леса, прежде чем получилось добраться до реки за поворотом, куда ушла Су Мин. На берегу остались следы двух пар ног, и вели они куда-то вдоль потока. Мягкая почва позволяла рассмотреть их довольно четко, и проблем не составило добраться до возвышающегося склона.

– Они что, наверх пошли? – Янь Хаосюань прошел по камню, окружающему начало подъема. В глаза бросилось нечто темное в скале, и веко нервно дернулось. – Скотина… – сквозь зубы прошипел мужчина, кинувшись в обратном направлении.

Глава 17.3

– Что? Эй! – Чжао Ичэнь поспешил за ним. – Стой! – он хотел остановить заклинателя, ринувшегося прямо в камень, однако стоило ему пройти, на том месте образовался проход.

Непроглядная тьма вмиг озарилась парящими огнями, созданными заклинателями. Когда они спустились до поворота вглубь пещеры, Тан Юн сидел там один, завернувшись в плащ и вжавшись в стену.

– Вы… – юноша не успел договорить: Янь Хаосюань налетел на него, рывком поднял на ноги и впился пальцами в тонкую шею врата. Да с такой силой, что без труда оторвал его ноги от земли.

– Где они?! – яростный выкрик отразился от стен эхом.

Чжао Ичэню показалось, словно земля содрогнулась в этот миг. Он беспомощно смотрел на друга, задыхающегося в сильном захвате человека, которого совершенно не знал, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Колебания ци смешались с хорошо замаскированной се-ци, вынуждая замешкаться.

– Прекрати! – Чжао Ичэнь нашел в себе силы противиться необъяснимым ощущениям. – Ты что творишь?! Отпусти его!

– Отпустить? – Янь Хаосюань еще сильнее стиснул пальцы.

Тан Юн издал тихий хрип, походящий на жалобный писк раненного животного. Он цеплялся пальцами за наруч мужчины, оставляя на нем незаметные царапины от ногтей. Янь Хаосюань швырнул парня под ноги Чжао Ичэнь и наступил на накидку, отчего юноша протяжно завыл.

– Я спросил тебя… – мужчина схватил его за волосы, заставляя поднять голову. – Где они?!

Тан Юн уставился прямо в глаза Чжао Ичэня с молчаливой мольбой о помощи. В них таился самый настоящий ужас, и отчетливый крик, не сорвавшийся с бледных губ: «Я не хочу умирать!» Его внешность поплыла, искажаясь подобно воздуху в невыносимо жаркий день. Бледное лицо немного потемнело, а щеки впали. Вместо Тан Юна на заклинателя смотрел совершенно иной человек. Худощавый юноша горько всхлипнул, и сдавленно прохрипел:

– Дальше! Молю, пощадите… – хули-цзин схватил себя за волосы, стараясь хоть как-то облегчить боль.

– Смешно, – Янь Хаосюань вынул меч, практически слившийся с мраком пещеры. Стоило приблизить его, парнишка вывернулся и подался вбок. Лезвие отсекло длинные пряди. Он оттолкнул Чжао Ичэня, выскакивая из пещеры и быстро пропадая из виду.

– Тан Юн… – Чжао Ичэнь, на мгновение замешкавшийся, бросился вглубь пещеры. – Су Мин!

Внутри пещеры висели бронзовые подсвечники, хоть как-то освещая мрачное пронстранство, обустроенное под жилое пространство. Их тусклый свет падал на бледные лица похищенных заклинателей, оставленных лежать на соломенной подстилке. На виске Тан Юна успела засохнуть кровь, и, в отличие от девушки, он был накрыт грубой хлопковой тканью до плеч.

Первым делом Чжао Ичэнь подбежал к Су Мин, побледневшей до состояния первого снега. Подставил пальцы к носу – слабое дыхание едва касалось огрубевшей кожи. Он взял ее за запястье, проверяя уровень духовных сил, из-за чего нахмурился. Ци практически не осталось, и запасов едва ли хватало для поддержания жизни в теле.

– Она умирает, – Чжао Ичэнь обернулся к товарищу. – Этот хвостатый сожрал почти всю ее ци! – юноша потел кинуться к выходу из пещеры, сжимая в руке меч, но спутник преградил ему дорогу.

– Поздно за ним бежать, – Янь Хаосюань уперся ладонью в грудь Чжао Ичэня, заставляя отступить. – Девчонка не жилец, если мы что-нибудь не сделаем.

– Так сделай! Сделай что-нибудь! – Чжао Ичэнь махнул рукой в ее сторону. – Она слишком юна чтобы умереть! Еще и так глупо!

– Не ори, или сам сейчас к ней присоединишься! – Янь Хаосюань прошел мимо, толкнув парня в плечо. Он присел рядом с девушкой, коснулся пальцами ее лба, солнечного сплетения и запястья. Нахмурился. Следом проверил показатели Тан Юна.

– Не смей мне хамить или…

– Заткнись и делай, что скажу! – мужчина подхватил Су Мин на руки, словно та ничего не весила, и положил на стол, попутно скидывая с него всю криво вылепленную из глины посуду. – Возьми ее за руку. Тебе придется поделиться с ней ци, иначе…

– А сам не хочешь? Тебе будет быстрее это сделать, чем мне объяснять! – несмотря на переполняющее его возмущение, Чжао Ичэнь взял девушку за руку.

– У тебя большой предел и много ци. От того, что поделишься частью, ничего с тобой не произойдет. А у меня… Нельзя мою ци другим людям отдавать, они погибают от нее. Я не хочу повторения истории, – Янь Хаосюань обошел их, встав за спиной парня, направив ладонь в район лопаток, а вторую – на голову девушки. – А теперь восстанови дыхание, уйми чувства. Представь золотой поток, исходящий от цзинданя, идущий по твоей руке к кисти Су Мин. Ты должен всем сердцем желать передать ей свои жизненные силы. Я буду контролировать ваше состояние и в случае необходимости прерву передачу.

Чжао Ичэнь судорожно выдохнул, стараясь расслабить окаменевшие мышцы. Только не снова. Только не она… Он опять держит за руку умирающего человека, но на этот раз нить надежды оборвалась не до конца. Заклинатель закрыл глаза, прислушиваясь к собственной памяти. В ней звучал ровный голос наставника, рассказывающей про азы контроля духовных сил.

Глава 17.4

Ци отозвалась глухим теплом в районе солнечного сплетения, а затем хлынула вверх, наполняя огнем плечо, спускаясь по руке до кончиков пальцев. В миг, когда энергия коснулась чужой кисти, закружилась голова. Чжао Ичэнь почувствовал себя сосудом с водой, стремительно лишающимся содержимого.

Ладонь Янь Хаосюаня с силой уперлась меж его лопаток. От мощного толчка юноша шатнулся вперед, разжимая онемевшие пальцы. Новоиспеченный путник быстрым движением опустил ладонь ребром вниз, рассекая невидимую нить передачи энергии. Он тут же схватил Чжао Ичэня за локоть, и оттолкнул в сторону. Тот плюхнулся на бамбуковый стул, жалобно хрустнувший под ним.

– Ты отдал больше, чем следовало. Для первого раза неплохо. Су Мин будет жить, теперь с Тан Юном разобраться надо, – Янь Хаосюань оставил парня чахнуть над столом в попытке побороть головокружение, а сам пошел к бессознательному юному врачу. После удара по голове он потерял сознание – не самое страшное, что с ним могло приключиться. Мужчина намочил край накрывающей его ткани и стер ей кровь с лица Тан Юна. Следом занес ладонь над местом удара, и подержал непродолжительное время.

Янь Хаосюань не придумал ничего лучше, кроме как плеснуть ему водой в лицо. Снова. Тан Юн нахмурился, тихо простонал и с трудом разлепил глаза. Сначала он не понял где находится. Когда же осознал, не понял еще сильнее. Особенно то, каким образом тут оказался.

– Поднимайся, герой-любовник.

– Что… случилось? – Тан Юн схватился за голову. На ладони отпечаталась кровь. Он резко опустил руку вниз, не желая смотреть на алеющее пятно.

– Вы нарвались на мужчину хули-цзин. Весьма редкое явление, обычно чаще встречаются женщины. Он достаточно сильный – прикинулся красавчиком, ну, или тобой. Заманил сюда Су Мин, а тебя вырубил. Сбежал, к сожалению.

– Су Мин… Она в порядке? – Тан Юн поднялся, опираясь на стену.

– Уже да. Он сожрал практически всю ее ци, но зачем-то оставил в живых. Непонятно, что хотел с вами обоими делать. Мужчины хули-цзин могут питаться только женской ци, и наоборот. Зачем ты ему – вообще непонятно, – Янь Хаосюань пожал плечами. – Тут посуды много. Возможно, он жил не один. Если еще и лисица где-то бегает, видимо, ты был оставлен ей на ужин. Или банально стукнул тебя, чтобы Су Мин не нарвалась на двух наследников Тан одновременно.

– Я… просто шел… – Тан Юн ненадолго замер. – А потом меня кто-то ударил и все, – он осторожно поднялся, опираясь на стену. Еле волоча ноги, юноша добрался до каменного стола, навалившись на него.

– Она будет жить… Будет, – Чжао Ичэнь продолжал держать Су Мин за руку, склонив голову к столешнице.

– Су Мин… – Тан Юн чуть не упал. Он взял девушку за предплечье, чутка ее потряс. – Эй… Су Мин! Очнись…

– Да че раскудахтались?! Не помирает она, просто без сознания! – Янь Хаосюань закатил глаза. – Подумаешь, в отключке. Ползаете с умирающим видом вокруг, будто все, сейчас придется искать белые одежды[1], – он рывком плеснул водой в девушку.

Холодная влага заставила ее нахмуриться. Су Мин с трудом открыла глаза. Картинка настойчиво плыла, и не сразу сложилась в нечеткое изображение друзей. Они наперебой говорили, и голова разболелась еще сильнее. Девушка несколько раз моргнула, стараясь вернуть зрению фокус.

– Что… – она разомкнула бледные пересохшие губы.

– С возвращением из мира мертвых, – с издевкой произнес Янь Хаосюань. – Ты попалась на дурман хули-цзин. Поди красавчиком неписанным прикинулся, вот и повелась. Еще бы немного, и мы бы не смогли тебя спасти.

– Хули-цзин? – Су Мин старалась восстановить по кусочкам все воспоминания, раздробленные и разбросанные. Стоило встретиться взглядом с обеспокоенным Тан Юном, едва самостоятельно стоящим, на щеках выступил румянец. Она определенно точно помнила, как держала его за руку. Как отдала ему свой первый поцелуй…

И все это оказалось ложью.

– Все в порядке, – Тан Юн присел рядом и помог ей приподняться. – Ты не виновата в том, что повелась на его сладкие речи. Все хули-цзин такие. Им обязательно нужна взаимная симпатия для кражи ци, и то, что он подстроился под типичный образ воздыхания любой девушки – не новость.

– Я… Такая дура… – Су Мин поджала дрожащие от обиды губы. Каждое движение давалось с большим трудом: тело все еще не слушалось. Все, что она могла – наклониться вперед и лечь грудью на выставленное предплечье Тан Юна, попытавшегося ее придержать для верности. Девушка тихо простонала, в попытке сдержать горький всхлип. Слезы все равно одна за другой потекли по щекам, срываясь с острого подбородка.

Тан Юн не любит ее.

[1] Белый цвет считался траурным, и подобную одежду всегда надевали на похороны

Глава 17.5

Су Мин сама не понимала, что чинило боль сильнее: безразличие в глазах любимого, или горький осадок осознания, кому достался ее первый поцелуй. Или же дело в той отвратительной немощи, сковавшей все тело? Еще никогда доселе не доводилось попадать в настолько отвратительную ситуацию. Ее жизнь, едва начавшись, могла оборваться вот так глупо. Не в бою, а в забытой богами пещере. Впрочем, сама виновата. Наивно доверившись собственным глазам и мимолетным чувствам, чуть не простилась жизнью. Должно быть, это и был тот самый опыт, о котором говорили сестры…

– Су Мин, – Чжао Ичэнь все еще держал ее за руку, и поглаживал пальцем по тыльной стороне ладони. – Все в порядке. Мы никому не дадим тебя в обиду. Не кори себя, ладно?

– Я… Я же… – она громко всхлипнула. – Я же дева Фэн По По! Как я… – из груди вырвался отчаянный стон. – Как я могла пов-верить в-в… Такую о-очевидную ложь? – Су Мин убрала кисть от друга, вытирая слезы. Она с трудом свесила ноги с холодного камня, и отвернулась, стараясь спрятать лицо от друзей. Особенно от него. Один взгляд на Тан Юна заставлял стыдиться собственных чувств… И своей непростительной ошибки. Как вообще могла перепутать его с настолько очевидной подделкой? Тот, кто потерял невесту, не стал бы признаваться в любви едва знакомой девушке. Если бы только ей хватило ума обратить на это внимание…

– Ты еще неопытна. Ошибаться – нормально, – Тан Юн с трудом поднялся и обогнул стол, садясь рядом. – Я тоже ошибался… И продолжаю ошибаться. Все мы учимся на протяжение всей жизни.

– Не сейчас… Не так! – Су Мин закрыла ладонями лицо, лишь бы тот не видел ее слез. – Он… С-скот-тина… Я же…

– Он и нас обмануть пытался, притворившись Тан Юном. Впрочем, иного выхода у него не было, когда мы пришли сюда, – Чжао Ичэнь потер переносицу, стоило искрам заплясать перед глазами. – В следующий раз просто не ходи никуда с незнакомцами.

– А если он и для нее Тан Юном прикинулся? – Янь Хаосюань озвучил самую страшную для девушки мысль, отчего она моментально выкрикнула:

– Нет! – Су Мин взметнула голову в его сторону. В встревоженных глазах так и читалось: «Молю, не говори ничего больше». – Я наивна, но с ума еще не сошла, чтобы с ним целоваться!

– Не говори так, будто я прокаженный какой-то! – Тан Юн взмахнул руками, чуть не ударив Янь Хаосюаня. – Будто я бы вообще захотел целоваться с тобой, ишь, че придумала!

– Вот и я о том! – Су Мин вытерла слезы запястьями. – Лис прикинулся невиданным красавчиком и попросил помочь ему спасти сестру, застрявшую тут.

– Очевидно же! – Тан Юн кивнул и зажмурил глаза. – Ай… – он поднес ладонь к голове. – Я б ему хвосты поотрывал. Теперь голова будет болеть…

– Переживешь, – Янь Хаосюань отошел от него подальше, пока не зашиб своей неумолимой эмоциональностью. – Я схожу его поискать. Раз живет тут, местность должен знать. Ждите меня у повозки, – мужчина быстро скрылся в темноте прохода.

– Давайте вернемся к реке… – попросила Су Мин. – Я не хочу тут больше оставаться.

***

Меч со свистом рассек воздух. В черной стали мелькнуло отражение перепуганных глаз, сияющих в непроглядной тьме ночи. Острие вонзилось в каменную плиту почти до половины клинка, словно та была не скальной породой, а мешком риса. Юноша, оказавшийся слишком близко к лезвию, рухнул на землю в низком поклоне.

Янь Хаосюань приближался неспешно, и с каждым его шагом появлялось все больше линов. Белоснежные огоньки кружили вокруг мужчины, придавая его каменному лицу еще более устрашающее выражение немого спокойствия.

– Как ты посмел…

– Я не знал! Клянусь духом гор, я не знал! – юноша выкрикнул надрывисто, на последнем издыхании. Он посмел поднять голову, и снова согнулся в поклоне, касаясь лбом земли. – Умоляю, пощадите меня! Я бы не посмел! Я не знал, что Вы…

– Рот закрой, – Янь Хаосюань говорил ровно и спокойно, и оттого голос его, пронизывающий тьму, звучал в тысячу раз страшнее любого крика. Каждое слово, пропитанное презрением к жалкому созданию, доводило того до дрожи рыжих хвостов.

– Ты знаешь, на кого напал? Знаешь, кто эти люди?

– Нет-нет-нет, – торопливо отозвался хули-цзин, не поднимая головы. – Я правда не знаю, Господин, я не знаю...

Янь Хаосюань обхватил рукоять и одним легким движением выдернул клинок из камня. Услышав противный скрежет, юноша сжался, но не посмел взглянуть в сторону звука. Он поджал свои три, местами ободранных, хвоста, к земле. Тело его было иссечено кровоточащими ранами, а жалкая одежонка едва держалась на плечах.

– Рассказывай все, что знаешь про эту местность. Где гора с водопадом?

– Вверх по течению, пройти полдня всего. Она небольшая…

– Знаешь что-нибудь о ней?

– Туда никто из яогуаев не ходит. Молвят, наша погибель там… Но и пускать чужаков туда нельзя. Мы охраняем эту местность. Я правда не знаю, что там. Там… Там есть пещера. Никто не знает, где она находится.

– Хорошо, – Янь Хаосюань убрал меч обратно в ножны. – Исчезни с глаз моих и расскажи всем о моим прибытии и спутниках. Если хоть одна тварь посмеет обидеть кого-то, – уничтожу всех.

– Конечно, Господин! Непременно! Я все передам! Благодарю Ваше Превосходительство за доброту! – лис несколько раз ударился лбом о землю, поднялся и быстро убежал.

Глава 17.6

Янь Хаосюань цокнул языком. Слишком молод. Всего-то четыреста лет. Не удивительно, почему ничего не почувствовал и принял их за обычных путников. Он подошел к краю скалы. Та обрывалась вниз крутым склоном, к темной ленте реки. Дальше местность поднималась пологими волнами холмов, уходя в ночную мглу.

Белоснежная дымка, витающая вокруг, сгустилась рядом с Янь Хаоюсанем, принимая единый образ.

– Господин, – хриплый голос оповестил заклинателя о прибытии пожилого мужчины в иссиня-темных одеждах, склонившем пред ним колено.

– Если нет новостей – убирайся, – Янь Хаосюань завел руку с мечом за спину, не удостоив того и взглядом. – У меня нет времени на праздные разговоры.

– Они все еще не передумали. В прямой диалог не вступал, но подслушал немного из их разговора. Не сочтите за грубость, но, не считаете ли Вы бесполезным ожидание?

– Счел бы бесполезным, не приказал бы следить! – громкий возглас разрезал повисшее в воздухе умиротворение ночи, и мужчина вздрогнул. – Эта особа мастерски водит за нос… – он продолжил куда спокойнее. На губах растянулась недобрая улыбка. – Что ж, раз считает, что подобная игра ей по зубам – пусть. Прикажи продолжать наблюдение, а сам вернись к Владыке. Доложи о ситуации и скажи, что я нашел этого человека.

– Этого человека? – мужчина в изумлении поднял голову. Его морщинистое лицо, изуродованное множеством шрамов, озарилось мягким белоснежным светом линов. Огонек отразился в глазах, один из которых был навечно покрыт мутной пеленой. – Это же чудесная новость!

– Не сказал бы… – задумчиво отозвался Янь Хаосюань. – Нет ничего чудесного в том, что издревле существующие порядки пошатнутся. Исчезни.

– Слушаюсь, – мужчина вновь распался на неуловимую дымку.

Янь Хаосюань окинул взглядом дремлющий в ночной мгле бамбуковый лес. Любители природы нашли бы здесь покой. Но раскинувшаяся живописная картина не вызывала у мужчины ни умиротворения, ни тревоги. Он развернулся, спеша покинуть холм.

На выходе из леса, лины разлетелись в разные стороны, пропадая где-то в бамбуковой роще. Янь Хаосюань вышел к друзьям, сидящим близ берега. Высокий костер согревал их, и освещал светлый песок. Заметив его, Су Мин заулыбалась и замахала ему рукой. Ее весьма веселая реакция немного изумила мужчину.

– Я ожидал куда менее радостного приветствия, – мужчина сел близ костра.

– Чжао-гэ рассказал, как ты помог ему спасти меня. Спасибо большое! Я обязана тебе жизнью и отплачу. Тоже спасу тебя в ответ, тогда будем квиты. Или, может, желание какое-то исполнить?

– Оставь свой долг при себе. Если когда-нибудь мне понадобиться твоя помощь – припомню тебе и ты не сможешь отказаться.

– Дурак! – Су Мин скорчила обиженное личико, но практически сразу заулыбалась. – Я бы и так не отказалась. Мы провели вместе, пусть и не особо много времени, но, все же, достаточно, чтобы я перестала считать тебя плохим человеком.

– Откуда тебе знать? Вдруг я под прикрытием?

– Ты похож на сумасшедшего из публичного дома, но никак не на того, кто способен притворяться и использовать людей в своих целях.

Чжао Ичэнь издал забавный звук, похожий на кряканье, а Тан Юн сморщился, будто съел что-то кислое. Стоило девушке выразить свое недоумение, а им – пересечься взглядами, оба расхохотались в голос.

– Раз я сумасшедший, имею полное право швырнуть вас обоих в реку! – возмущение Янь Хаосюаня прозвучало больше угрозой реальной, нежели шуточной, из-за чего Су Мин немного напряглась. Мужчина же выдавил из себя кривую улыбку в попытке ослабить ее бдительность.

– Ну, господин сумасшедший, – Тан Юн вытер подступившую слезку. – Догнал нашего хвостатого «друга»?

– Нашел на вершине склона в другой норе. Пришлось за ним еще побегать. Он сказал, тут правда есть водопад и внутри пещера, но яогуаи ее бояться, туда не заходят. Никто не знает, что сокрыто внутри. Там дальше местность холмистая. Думаю, на повозке проедем, места вроде достаточно. Будьте готовы, что придется идти пешком.

– Не самая страшная проблема в нашем случае, – Чжао Ичэнь протянул парню хлебную лепешку и вяленное мясо. – С утра отправляемся. Сейчас нужно поспать. Надеюсь, эта ночь пройдет без происшествий.

– Я честно постараюсь не умереть во сне, – с легкой улыбкой заверил Тан Юн. – Вы тут пока кушайте, пойду спать.

– Ты не хочешь спать. Ты хочешь занять мое место в повозке! – Су Мин вскочила на ноги.

– Да не нужно оно мне! Мы сделали удобные бамбуковые подстилки!

– Так я тебе и поверила!

Янь Хаосюань наблюдал за разыгравшимся представлением, неспешно ужиная. Иногда он искренне не понимал, как взрослые люди могут вести себя настолько по-детски, и совершенно этого не стесняться.

Глава 17.7

В итоге Су Мин все же отвоевала себе место в повозке, хотя никто и не собирался его отнимать. По ведомой лишь ей одной причине спать напротив Тан Юна девушка отказалась, настоятельно попросив Чжао Ичэня остаться рядом с ней. Он, несмотря на все свое нежелание, согласился.

Эта ночь оказалась самой беспокойной из всех. Су Мин постоянно ворочалась. Ей постоянно грезился Тан Юн, меняющий облик на совершенно иной. Какой – неизвестно, придумать не успела, поэтому у того человека не было четкого лица. Легкое шуршание снаружи нарушило чуткий сон, и она распахнула глаза. Сначала выглянула в окно, но ничего не заметила.

– Госпожа… – послышался едва различимый голос, практически смешавшийся с шелестом ветра.

Су Мин покрепче сжала веер и вышла из повозки. Она сразу подумала про того самого лиса. Если ему действительно ума хватило прийти снова, поквитается за все выходки. Девушка кинула взгляд в сторону костра – Тан Юн и Янь Хаосюань спали там, на подстилках из бамбука.

– Госпожа… – еще раз прозвучал зов откуда-то из зарослей бамбука.

– Я порублю тебя техникой «Воздушных лезвий», если навредишь мне, – предупредила она вполголоса, двинувшись вперед.

Среди высокой травы сверкнули глава, двумя алыми огнями, и Су Мин невольно вздрогнула. Шелест оповестил о приближении их обладателя, и оттуда вышел высокий юноша. Часть его волос оказалась отрублена по лопатки, тогда как остальные доходили до талии. Он держал в руках накидку, принадлежащую Тан Юну.

– Прошу прощения, госпожа, – робко произнес лис. – Я не знал, кто Вы и Ваши друзья, иначе бы не навредил. Возьмите, это Вашего друга, – он протянул ей накидку едва заметно дрожащими руками.

– Оставь себе, – с долей пренебрежения отозвалась Су Мин. Веер все еще лежал в ее руке, готовой атаковать в любой момент. – Не смей просить прощение. Ты чуть не убил меня. Я умирала! Из-за тебя… И не только я. Ты ведь и других девушек губишь.

– Гублю, – нехотя признал он, сжимая в руках дешевую ткань. – Не по желанию своему…

– О чем ты? – Су Мин напряглась. – Вы, яогуаи, только и делаете, что вредите людям.

– Кто-то специально, кто-то вынужденно… Видите ли, не могут хули-цзин жить иначе. Мы питаемся чужой ци, это жизненно необходимо. Также, как людям кушать и пить. При всем нашем желании поступать иначе мы не можем. У нас нет выбора, – он опустил виноватый взгляд. – Ходят слухи, якобы тяньху[1] больше не нужно никому вредить. Но практиковаться так долго и получить девятый хвост… Под силу далеко не всем.

Су Мин стиснула веер еще сильнее. Его слова, произнесенные настолько виноватым и уставшим голосом, звучали искренне. Поведение хули-цзин совершенно не походило на ту девушку из леса Могуэй, и, казалось, что сейчас перед ней обычный уставший от тяжелого труда человек.

Она окинула взглядом его выступающие скулы, худые пальцы. Выглядел совершенно не привлекательно. И поди разбери, действительно ли тот выглядит так, или это очередной образ.

– Получается, никого убивать ты не хочешь? – Су Мин поинтересовалась с долей недоверия.

– Никто не хочет. Есть те, кому все равно, есть те, кому нет… Я еще молод, мне всего четыреста двадцать пять лет. Я не научился чувствовал предел. Более опытные лисы умеют отнимать лишь часть, молодым же сложно вовремя остановиться. Госпожа, мне правда жаль. Я тренируюсь не делать так, и Вы стали первой, кого получилось оставить в живых.

– Зачем ты притворился Тан Юном? – она задала вопрос едва слышно, боясь быть услышанной самим обладателем внешности. К счастью, тот спал, и совершенно не собирался просыпаться. Тем более, подслушивать.

Лис виновато опустил взгляд, и прижал рыжие ушки к голове. Только сейчас, когда те зашевелились, Су Мин их заметила. Невольно стало не по себе – она никогда не видела звериных частей тела у человека.

[1] Тяньху (天狐, tiān hú) – в китайский мифологии разновидность божественного зверя, Небесная лисица.

Глава 18.1

– Я наблюдал за вами с момента приезда в бамбуковый лес. Мне показалось, Вы симпатизируете ему больше всего. Создать привлекательный образ и самому быть привлекательным – разные вещи. Городские лисы куда более ухоженные, и живут лучше. Ну… Вы сами видите, – лис развел руками, демонстрируя обноски, напоминающие лохмотья.

Су Мин бегло окинула взглядом его старую, поношенную одежду, с торчащими нитками и большими заплатами. При этом она была довольно чистой, не считая оставшейся свежей грязи после недавней встречи с Янь Хаосюанем. Из-за этого же на краях разрезанной ткани остались темные пятна засохшей крови. Она обратила внимание на его спутанные волосы, затянутые в хвост простым лоскутом.

– Ты ранен? Это Янь Хаосюань тебя так?

– Я заслужил, – лис все еще держал в руках плащ, будучи готовым отдать его в любой момент. – Госпожа, я пришел не только извиниться, но и вернуть Вам ци. Я никогда этого не делал, но слышал от старших, что способ есть.

– Не нужно, – Су Мин опустила руку, убирая веер под пояс. – Чжао-гэ поделился со мной своей ци, только благодаря ему я еще жива. Мне от тебя ничего не нужно.

– Ладно, как скажите. Не смею настаивать, – он все же протянул ей плащ и девушка заметила на тыльной стороне ладони порез.

– Подожди, – Су Мин быстрым шагом пошла обратно к повозке. Она прекрасно понимала, насколько глупо ведет себя, и невольно провела параллель с Тан Юном. Знала ведь, что не стоит этого делать. История склонна к повторению. Решив поступиться со здравым смыслом всего на раз, девушка забрала из повозки сумку.

Су Мин вернулась в заросли бамбука и присела на небольшой камень. Рядом поставила зажженный медный фонарь, и начала рыться среди вещей. Краем глаза она подмечала тень лиса, в недоумении топчущегося рядом.

– У тебя есть имя? – поинтересовалась Су Мин.

– Нет, – честно признался тот. – Обычно они нужны при постоянном контакте с людьми.

– Серьезно? А как ты раньше жил? В смысле, родители тебя никак не назвали?

– Может и назвали… Я не помню. И их тоже.

– Ладно, тогда… – Су Мин задумалась. – Тогда будешь Линь, как «лес», поскольку тут живешь. Тайхуа, как «красивый», поскольку ты искуситель. Нравится?

– Да, – юноша медленно опустился на колени перед ней. – Госпожа… Почему Вы так добры ко мне? Я же чуть не убил Вас…

– Ну, не убил же, – она и сама не знала ответа на свой вопрос. Его жалкий вид заставлял сердце сжиматься. Хотелось коснуться его пушистых ушек и пообещать, что все будет хорошо. Су Мин вынула тыкву-горлянку и бинты, следом – нож, и с его помощью отрезала кусок ткани. – Дай мне обработать твои раны.

– Вам не стоит… – Линь Тайхуа неуверенно протянул руку, с долей опасения. Девушка смочила кусок бинта в вине. Лис зажмурился. Его хвосты вздрагивали каждый раз, когда Су Мин касалась ран. Их оказалось не особо много и все поверхностные, поэтому особая медицинская помощь не требовалась. На всякий случай она обернула самую глубокую, на руке, слоем бинта, чтобы не попала грязь. Следом взяла иголку с ниткой. Мастерицей назвать ее можно было едва ли, поэтому на одежде лиса теперь красовались грубые стежки.

Линь Тайхуа молча наблюдал. Позволял ей делать с собой все, что заблагорассудится. Он очерчивал взглядом сосредоточенное личико Су Мин, лишенное ненависти и обиды. Он не смел что-либо спросить или сказать, пока та сама не заговорила:

– Вот и все, – девушка убрала вещи в сумку. – Ты… В общем, не попадайся под горячую руку больше.

– Спасибо, госпожа, – юноша поклонился ей до земли. – Простите. Вы незаслуженно добры ко мне.

– Перестань, – она почувствовала легкий румянец на щеках. Еще никто не вел себя с ней так… Впрочем, и целовать тоже не осмеливался. Стоило осознанию снизойти на забывшуюся девушку, ее щеки налились краской. Говорить с тем, с кем целовалась, крайне неловко. – Поднимись и больше так не делай. Я никакая не госпожа, и правда не могу на тебя сердиться. Возможно, я все еще веду себя слишком неосмотрительно, веря, но, мне кажется, что ты не обманываешь меня. Даже, если обманываешь, все равно ничего не поменяется. Больше не заставишь себя поцеловать.

– И в мыслях не было, – Линь Тайхуа распрямился, но остался стоять на коленях перед ней. Он и сам выглядел немного смущенно, что искусителю определенно не свойственно. – Я постараюсь больше никому не вредить и научиться контролю быстрее.

– Ладно. Только никому не говори, что прикинулся именно Тан Юном, хорошо? – увидев кивок, у Су Мин на сердце полегчало. – Зачем ты его по голове ударил?

– Он шел к Вам, когда я уже изменил облик. Выбора не было. Вообще, я надеялся, он очнется и поможет Вам. А тут пришли… – юноша резко осекся, и опустил взгляд. – Я ничего никому не скажу.

– Не повезло ему, – горько усмехнулась Су Мин. С другой стороны, получил жизненный опыт: необходимо всегда оставаться на чеку. – Почему ты тут живешь? Наверное, питаться тяжко, – она, сама не понимая, зачем, неуверенно протянула руку. Пальцы коснулись его жестких волос, добрались до мягкого рыжего ушка. На ощупь шерсть ничем не отличалась от обычного животного.

– Я тут родился. Раньше люди часто заходили, а теперь… Правда думал перебраться ближе к городу, – Линь Тайхуа вздрогнул от ее прикосновения, но не отстранился. Юноша заметно сжался и поспешно отвел взгляд.

Глава 18.2

– Так необычно… – Су Мин с легкой улыбкой поглаживала шерстку большим пальцем. Наглеть еще сильнее не решилась, поэтому убрала руку. – Я не видела таких ушей у хули-цзин.

– Обычно мы их прячем. Сейчас я слишком слаб для этого. А вот хвосты убрать никогда не получается. Их можно замаскировать только под одеждой.

– Я серьезно, оставь плащ себе. Тан Юн не будет против, – Су Мин достала из сумки нож и гребень. – Давай помогу тебе с волосами.

– Спасибо, – Линь Тайхуа прижал плащ к груди. Он повернулся к ней спиной, и закрыл глаза. В любое мгновение лезвие могло вонзиться с шею, но юноша ничуть не боялся проститься с жизнью. Отчего-то знал: госпожа не навредит ему. Совершенно точно.

Су Мин потянула за лоскут, распуская его пряди. Гребень осторожно коснулся их, расчесывая все спутанные клоки. Отрезать неровные локоны ровно с помощью ножа не особо получилось, но они хотя бы стали примерно одной длины. Девушка взяла черную ленту, купленную в пути на всякий случай, и использовала ее, собрав верхние пряди лиса в высокий хвост.

– Вот так. Готово.

– Спасибо большое, – Линь Тайхуа поднялся, и вновь поклонился. – Вы очень добры…

– А. Прости за погром в твоей пещере. Мы посуду разбили, но не всю, – Су Мин опустила ладонь в саше и достала оттуда лян, отчего глаза лиса округлились.

– Тебе пригодится, когда поедешь в город, – она вложила серебряную лодочку ему в ладонь.

– Госпожа! – он воскликнул немного испуганно. – Я не могу. Это слишком много.

– Бери и не спорь! У меня достаточно денег, это вообще финансирование от Императора. С голода не помрем, а ты можешь. Вон, худой какой. Одной ци сыт не будешь. Не забывай о поддержании физического тела. Ты неплохой парень. Раз я все еще жива, значит, у тебя обязательно получится брать немного жизненных сил у девушек и никого не убивать. Мы, заклинатели, обязаны уничтожать всех яогуаев, причиняющих вред… Но у меня рука не поднимется. Я не могу воспринимать тебя, как какое-то чудовище. К тому же, верю твоей искренности.

– Госпожа… – Линь Тайхуа шмыгнул заложенным носом. Он поспешно вытер подступившие слезы. – Разрешите служить Вам… Я буду защищать Вас и оберегать.

– Нет-нет, что ты такое говоришь? – Су Мин опешила от его заявления, даже не зная, как вообще реагировать. Смятение закралось в сознание. Было бы неплохо иметь хули-цзин в качестве помощника, но сам факт их связи поставит под угрозу обоих. Если же ей удастся выкрутиться, то беднягу уничтожат, как и других яогуаев. – Не нужно мне служить. Живи свою жизнь, ладно?

– Моя жизнь отныне принадлежит Вам… – Линь Тайхуа опустился на колени перед девушкой. – Нет ничего хуже, чем влачить жалкое существование. Какими бы грандиозными ни были мои планы и желания, мир боевых искусств никогда не примет яогуая на сторону света. Благие намерения для нас недоступны. Пусть хули-цзин не все жестокие и часто помогают людям, к нам всегда будут относиться с настороженностью. Мои мечты недостижимы… Поэтому, пожалуйста, если же рано или поздно мне суждено погибнуть от меча заклинателя, позвольте умереть за Вас. Тогда я смогу искупить свою вину.

– Что же такое ты говоришь? – Су Мин поджала дрожащие губы. Каждое слово юноши отражалось в груди пульсирующей болью. Все мысли заполнило всего одно предложение: он хочет стать заклинателем. И это было самым невероятным, и одновременно самым прекрасным, что когда-либо доводилось видеть. Она представила его. Благородного юношу в дорогих одеждах, заставляющего зло содрогаться от одного вида собственного меча… И девяти белоснежных хвостов. И этот образ заставил девушку расплыться в нежной улыбке.

– Кто наговорил тебе таких глупостей? – Су Мин протянула руку, нежно касаясь его волос. – Хули-цзин никогда не были заклинателями… Но кто сказал, что это невозможно?

Линь Тайхуа поднял на нее ошеломленный взгляд, не веря собственным ушам.

– Это невероятно сложный путь. Очень долгий, и крайне опасный. Тебе нельзя идти в кланы, но ты можешь попробовать найти учителя из числа странствующих заклинателей. Уверена, рано или поздно такой человек встретиться. Не считай себя злом. Линь Тайхуа, хули-цзин способны стать тяньху. Это значит, что тебе подвластна ци, – Су Мин коснулась пальцами его впалой щеки, вытирая с нее землю. – Поэтому… Иди к своей мечте. Главное – не торопись. Заклинатель хули-цзин – вот так мир перевернется! Ты станешь невероятным мечником.

– Госпожа… – Линь Тайхуа смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд. На глазах застыла пелена слез, размывающих нежный образ девушки. Он поджал губы, и отвернулся, вынуждая Суу Мин убрать руку. Лис вытер намокшие глаза запястьем. – Я… очень хочу защищать людей… И моя рука не дрогнет.

– Я верю, – Су Мин расслабленно опустила ладонь на колени. – Обучиться заклинательству – одна из ступеней. Пообещай мне стать тяньху. Когда тебе откроют Небесные врата, мы встретимся там. Я стану «Фэнхуан» при Императоре, и обязательно вознесусь, как моя мама. Давай встретимся в Небесном царствие, хорошо?

Глава 18.3

– Семьсот лет… – Линь Тайхуа судорожно выдохнул, стараясь привести в порядок разбушевавшиеся эмоции. – Я буду ждать нашего воссоединения через семьсот лет.

– Наверху будет также скучно, как тут, уверена в этом. У меня появится смысл не сойти с ума от рутины, – Су Мин одарила его мягкой улыбкой, подобно старшей сестре, с заботой относящейся к совсем юному брату. – Не плачь, лисенок. Будь сильным и храбрым. Помогай людям, борись с несправедливостью и плохим отношением других яогуаев, и тогда станешь достойным тяньху. Ты же справишься с этим обещанием?

– Конечно, – Линь Тайхуа поднялся с колен, и, приложив кулак к ладони, поклонился. – Я обязательно сдержу слово. Стану подобно Вам, буду бороться против зла. Надеюсь, кто-нибудь согласиться обучить подобного мне бою на мечах…

– Я бы попросила ребят, но они тебя определенно недолюбливают. Чжао Ичэнь всякого успел наговорить… Поэтому тебе нельзя находиться рядом со мной. Уходи, пожалуйста, – Су Мин накрыла плащом его плечи, завязала веревочки на ключице.

– В ближайшее столетие мы увидимся?

– Не знаю… В Небесном царствие так уж точно, – Су Мин подняла с земли мешок. – Мне пора, пока никто не проснулся.

– Господа! – он окликнул девушку немного торопливо, со страхом не успеть узнать крайне важную деталь. – Назовите Ваше имя, пожалуйста.

– Су Мин из клана Фэн, – девушка слегка улыбнулась ему.

– Госпожа Су, – Линь Тайхуа натянул уверенную улыбку, пропитанную воодушевленностью и верой в себя. – Увидимся через семьсот лет.

– Я буду ждать, – Су Мин осталась недалеко от камня, дожидаясь, пока лис уйдет. Его фигура довольно быстро скрылась в бамбуковой роще. Постояв еще немного, девушка неспешно побрела обратно к повозке. Самой любопытно стало, какой же заклинатель получится из хули-цзин? Когда вскроется правда, его имя прогремит на всю Тянься, и тогда придется совсем несладко.

– Интересно с яогуаями якшаться?

Насмешливый голос Янь Хаосюаня пробил тело девушки дрожью. Она обернулась, замечая недалеко заклинателя, чье присутствие совсем не заметила.

– И давно ты там стоишь? – Су Мин нервно сглотнула. Его пристальный взгляд пугал куда сильнее Линь Тайхуа.

– Не особого, но услышать успел достаточно много интересного.

– Он действительно не кажется таким плохим. Я не знала, что хули-цзин вынуждены так жить, а не действуют из прихоти. Это ведь правда?

– Правда, – нехотя признал он. – Этот проныра действительно был с тобой честен. Зря, конечно, ты ему поверила. Поверила одному, второму тоже? Не все такие добросовестные, это большая редкость. Скорее всего, он рос в хорошей семье.

– Хули-цзин – это ведь лисы. Спустя сто лет жизни они надевают человеческие черепа и совершают сотню поклонов Луне, чтобы впервые обратиться человеком.

– Да, если это определенный подвид лис, обладающий магией. Обычные не могут дожить до ста лет, от старости дохнут. Да и магических уж не осталось почти. Практически все хули-цзин рождаются такими. Раз он тут один, значит, его родители или умерли, или уехали.

– Что? – у Су Мин перехватило дыхание от собственного предположения. – Они, получается… Люди?

– Нет, яогуаи. Рождаются идеальными людьми практически. Их тень выдает обычно, а хвосты и уши демонстрировать им не обязательно. Некоторые так делают в качестве дани памяти о том, кто они есть.

– Откуда ты так много знаешь?

– Я же ищу древний меч. Подробности о нем могут знать исключительно такие же древние создания, а именно – хули-цзин. Пришлось обойти множество мест в поисках действительно старых лис. Мало кто доживает до тысячи лет, они и семь хвостов-то отращивают редко. Их не так много, а заклинателей, охотящихся на них – достаточно.

– Получается, у него вообще нет шансов стать тяньху?

– Как и у тебя небожителем, – Янь Хаосюань пожал плечами. – Все может быть, но шанс ничтожно мал. Не забивай голову всякой ерундой. К этому стремятся тысячи людей. Сама видишь – никому почему-то не удается вот уже множество веков.

– Твоя прямолинейность не всегда является хорошей чертой, – Су Мин прошла мимо него. С удовольствием бы хлопнула дверью повозки, но тогда проснется Чжао Ичэнь.

***

Утром компания ребят продолжила путь. Нормальной тропинки к началу склона не оказалось и Су Мин с удовольствием сделала ее самостоятельно: взмахнула веером и вырубила весь бамбук под корень. Постепенный подъем длился довольно долго. Когда, казалось бы, возвышенность закончилась, оказывалось, что дальше еще поняться нужно.

– Ого, – Су Мин огляделась по сторонам, рассматривая раскинувшееся на множество ли плато, усеянное ковром изумрудной травы с россыпью мелких полевых цветов. – Тут так красиво…

– И отсюда видно гору, – Чжао Ичэнь указал рукой влево, в сторону возвышающихся каменных пик. Он повернул голову в сторону надоедливой собеседницы, сидящей с ним уже второй ши, и задал вопрос с надеждой на тишину и покой: – Тебе не надоело со мной сидеть и любоваться хвостом лошади?

– Нет, но, если ты хочешь от меня избавиться, так бы и сказал, – Су Мин прислонилась спиной к стене повозки и спустила одну ногу с края. Трава неспешно билась о ее сапог.

– Ты липучка, от тебя не избавишься так просто, – Чжао Ичэнь щелкнул девушку по носу. – Как чувствуешь себя?

Глава 18.4

– Намного лучше, чем могла бы, – Су Мин поморщила нос. – Спасибо еще раз. Ты сам-то как? Вчера выглядел не особо живым.

– Не настолько уж плохо, – он отвернулся. – Я отдал тебе треть. Из-за того, что никогда так не делал, стало нехорошо. Это непривычный для меня способ высвобождения ци, вот и все, – юноша обернулся, постучав в окно. – Эй! Дармоеды, чего притихли?

Окошко от крылось и оттуда показалось лицо Тан Юна.

– Дома никого нет! – он захлопнул окошко, а затем снова открыл: – И не стучитесь! – парень захлопнул створку. Изнутри послышалось хихиканье, вызвавшее у Чжао Ичэня очередной приступ заката глаз.

– М-да, дурь из тебя не просто прет – ключом бьет, причем природным, – Янь Хаосюань наблюдал за излишне веселым товарищем без тени улыбки на лице.

– Если все время хмуриться и быть серьезным – жизнь станет слишком скучной. Она и так может оказаться не особо длинной, так к чему тратить драгоценное время на грусть и контроль эмоций? – Тан Юн отодвинул занавеску, глядя в сторону горы, такой далекой и близкой одновременно.

– Не все люди способны вести себя также и у каждого на это свои причины.

– Причины причинами, а впадать в уныние все равно не стоит. У меня множество поводов было… Но, знаешь, от того, что я лью слезы и страдаю – ничего не изменится. Люди, которых я уже оплакал, хотели бы видеть меня счастливым. А, значит, я не должен грустить хотя бы ради них, – Тан Юн наполовину высунулся из окна. Схватился за изогнутые края крыши и подтянулся, наступил на край рамы, забираясь на верх повозки.

– Мозги последние растерял? – Чжао Ичэнь обернулся. – Тебя вообще не смущает, что мы вдоль обрыва едем?

– Так там река! Я с куда большей высоты прыгнул, когда из дома сбежал, и ничего.

– Да понятно, ты ж использовал технику сразу, и твое решение было целенаправленным. Если свалишься, я не успею тебя поймать.

– Не упаду я! Нормально все, – Тан Юн уселся, скрестив ноги и взялся за край крыши впереди себя. Он задумался над словами Чжао Ичэня, вызвавшими небольшое смятение.

«Использовал технику… Ну, пусть думает так. Я и сам не знаю, почему не использовал ее. Умирать уж точно не хотел. Наверное, отдать собственную жизнь на волю судьбы не так страшно. Или мне просто повезло. Или сами боги хотят добиться справедливости для меня?» – Тан Юн поднял голову к теплым лучам, ласкающим кожу, не привыкшую к длительному пребыванию на солнце. Над головой летали птицы, едва различимые на фоне белеющих облаков. Такие далекие и недосягаемые, кажущиеся простыми черными точками.

Юноша протянул руку, рассматривая свои пальцы на фоне проплывающих облаков. Если бы он жил также, как все другие заклинатели – на них бы проступили вены от физической нагрузки, и образовались бы мозоли из-за меча. Иногда ему становилось завидно: пока другие мальчишки учились защищать людей, ему приходилось тыкать иголки в манекен.

«Они защищают людей, а ты спасаешь им жизни» – так всегда говорила матушка, когда сын начинал капризничать или расстраивался из-за собственной слабости. В какой-то момент он даже возгордился своей работой, ведь обычный мечник не в состоянии вылечить смертельно больного и перенаправить ему поток ци для восстановления.

Но иногда так хотелось использовать сильные техники, тоже уметь летать… Летать, как это делают сильные заклинатели. Бежать по воздуху, как члены клана Яо. Небо всегда казалось ему недосягаемым, и после полета с Чжао Ичэнем удостоверился еще сильнее: ему определенно нужно это. Нужно куда-то туда… Далеко вперед. Высоко.

Тан Юн закрыл глаза, опустил ладони на колени. Глубоко вобрал свежий воздух в легкие, шумно выдохнул, восстанавливая дыхание. Он как-то попросил Шу Вэньмина показать ему медитацию, используемую для взращивания цзинданя. Разница с его способами лишь в том, куда направляется поток ци, на чем приходится концентрироваться.

Сначала процесс ничего не отличался от привычного, но быстро изменился: по телу разлилась волна обжигающей ци. Этого хватило, чтобы на лбу выступила испарина и стало слишком жарко. Он старался не обращать внимание на реакцию тела. Упрямо продолжал медитацию, пока плечо не отозвалось сильной болью. Тан Юн вмиг потерял концентрацию, и накрыл ладонью место укуса.

– Ты чего там шикаешь? – Су Мин обернулась.

– Плечо разболелось… Нормально все.

– А чего такое? Пораниться успел?

– Да это старое… Когда с Чжао Ичэнем встретился, меня яогуай тяпнул. Зажило все давно, не знаю, чего сейчас больно стало.

– Ты ж врач, ответь на свой вопрос сам.

– Очень смешно, – Тан Юн цокнул языком. – Ничего страшного.

– Осложнение пошло? – отозвался Чжао Ичэнь, не удосужившейся повернуться к другу.

– Нет, нормально все. Что за коллективное беспокойство?

– Да тебя чуть оставь без присмотра, сразу что-то случается. И нет, чтобы что-то хорошее! Ты ж постоянно находишь себе неприятности. К слову про них. Голова как?

Глава 18.5

– Жить буду, – Тан Юн положил ладонь на пострадавшую сторону. Кровь из волос вымыл еще с утра, и сейчас они уже высохли. Юноша осторожно коснулся пальцами кожи и сразу же нахмурился. Надавил сильнее. Поковырял пальцем, снимая слой запекшейся крови, принятой за болячку… И ничего. Вообще.

«Меня совершенно точно ударили по голове. Я потерял сознание. Текла кровь… Где рана? Куда она делась?»

Тан Юн схватился на край крыши и наклонился вниз, заглядывая внутрь повозки.

– Срань небесная! – Янь Хаосюань вздрогнул, дернувшись в сторону. – Чтоб тебе волосы на колесо намотало! Че зыришь?!

– Это ты мне рану на голове вылечил вчера? – Тан Юн не обратил никакого внимание на его крайне недоброжелательное настроение.

– А тебе-то че?

– Спасибки! – Тан Юн сменил серьезное выражение лица на лучезарную улыбку. – Научишь меня такому воздействию? Я сколько учился, но до такого еще не дошел. Полезная штука, особенно в нашем положении.

– Нормально ходишь? О губу не спотыкаешься? – Янь Хаосюань ухмыльнулся. – Закати ее обратно и не выпячивай. Такому научиться можно от пятого уровня и выше, и то не факт.

– Моя губа мне совершенно не мешает! Я закину ее на плечо, – задорно отозвался Тан Юн. – Жаль, жаль… Придется тренироваться дальше. Ну ничего, когда-нибудь доползу до пятого уровня духовных сил и тогда научи меня, – он вернулся обратно на крышу, пока кровь слишком сильно не прилила к голове.

Янь Хаосюань сложил руки на груди. Многие ученики, желающие знаний, постыдились бы вести себя настолько нагло. Но, глядя на всю эту компашку, стыд им отбило напрочь. Возможно, на пару со здравомыслием.

Когда они достигли подножия, солнце уже окрасило высокие скалы алыми лучами. Местность у подножья пестрила беспорядочными буграми и торчащими каменными плиты. Даже если бы Су Мин расчистила дорогу, как и прежде, повозка не смогла бы проехать по настолько холмистой тропе.

Чжао Ичэнь, бросив короткое «разведаю», взмыл на мече в стремительно темнеющее небо. Пока ребята дожидались друга, стали рассуждать, как же поступить. Бросать лошадь особо не хотелось, но выбора нет. Самое главное, чтобы никто не сожрал ее за время их отсутствия.

– Водопад сбоку. Я не могу подлететь ближе, там стоит мощная защита от проникновения, – Чжао Ичэнь ступил на землю, и меч самостоятельно вернулся в ножны.

– В смысле, защита? Вот прям невидимая стена, как в сказках? – Су Мин хлопнула в ладоши. Ей всегда нравилось слушать увлекательные истории об удивительных техниках, придуманных предками.

– Не существует такого. Это влияние на восприятие: голова кружится, в ушах звенит. Потом ориентация в пространстве теряется. Лететь слишком опасно, пойдем пешком. Когда пересечем полосу с символами, вызывающими такое состояние, станет легче.

– Мы не знаем, на каком расстоянии их могли нарисовать и долго ли придется идти так, – Янь Хаосюань вынул из мешка веревку. – Предлагаю обвязаться на случай, если кого-то нелегкая понесет в другую сторону.

– Хорошая мысль! Но первым я не пойду, – отозвался Тан Юн. – И последним тоже. Последние умирают первыми.

– Я первый, Янь Хаосюань последний, вы в середине, – Чжао Ичэнь выхватил у парня веревку, завязывая вокруг своей талии. – Один символ работает на расстоянии одного чи[1], значит, пришлось бы изрядно исписать ими все деревья и скалы. Вряд ли кому-то хватило столько сил и терпения. К тому же, бамбук не стоит вечно, а дождь точит камни. Думаю, дальше пары жэней символов не будет.

– Нам сильно повезет, если люди древности оказались настолько ленивыми, – Су Мин обвязалась веревкой и передала Тан Юну.

– Перспектива страданий меня вообще не привлекает, – тот затянул канат потуже, на всякий случай.

– Выбора у нас все равно нет. Не факт, что с другой стороны символы отсутствуют. Ради этого обходить всю гору я не собираюсь, – Янь Хаосюань закрепил конец веревки. – Все, топаем.

Чжао Ичэнь повел товарищей за собой. Пробираться через плотные заросли бамбука по земле с постоянным перепадом уровня и торчащими камнями оказалось весьма проблематично. Су Мин успела несколько раз споткнуться.

Когда стало смеркаться, Чжао Ичэнь создал огонек, воспаривший над их головами. Самое главное – не потерять над ним контроль, когда символы начнут действовать в полной мере. Вскоре начал чувствоваться легкий дискомфорт, напоминающий тянущую боль в затылке. Чем дальше они шли, тем становилось хуже. Вскоре перед глазами поплыло, появилось отчетливое ощущение песка. Сколько бы товарищи их не терли – лучше не становилось.

Удушающая аура местности сгущалась, практически физически ложась на плечи путников. Отчетливая тошнота практически выворачивала желудок наизнанку, несмотря на его пустоту.

Су Мин, потерявшая чувство направления, несколько раз пыталась свернуть сторону. Тан Юн же споткнулся и сильно ударился коленом о выпирающий камень. От чего ему стало хуже даже он сам не понял. Янь Хаосюань, чье дыхание участилось едва заметно, поднял его за шиворот, и потащил за собой, не позволяя остановиться.

[1] 1 чи = 24-27 см.

Глава 18.6

Чжао Ичэнь вцепился в ствол бамбука, стараясь не упасть. Темнота перед глазами, усугубляющаяся ночной мглой, сбивала с ног похлеще головокружения. Он глубоко вбирал воздух через рот, но того все равно не хватало. Небо и земля поменялись местами, и заклинатель рухнул на выпирающие камки.

– Су Мин… – Тан Юн тихо прошептал имя девушки, медленно опускающейся на землю. Она, бормоча под нос слова о коротком отдыхе, положила голову на траву. Закрыла глаза… И больше не открыла.

Едва стоящий на ногах лекарь подошел к ней, пошатываясь из стороны в сторону. Дрема окутывала сознание, убаюкивала мысли. Веки налились свинцом. Лживое спокойствие разливалось в груди, уговаривая сдаться. Он рухнул на колени рядом с Су Мин, коснувшись ее плеча дрожащей рукой.

– Вставай… Эй… Нельзя останавливаться… Нель…зя… – собственный голос показался Тан Юну далеким, едва слышном. Он опустил веки, безвольно падая рядом с подругой.

– Ребята… – Чжао Ичэнь с трудом повернул голову. Последнее, что увидел – Янь Хаосюаня, непоколебимо стоящего над друзьями. Картинка померкла и сознание погрузилось во тьму.

– Ко мне, – Янь Хаосюань закрыл нижнюю половину лица предплечьем.

Вокруг мужчины заметался походящий на туман дым и появились белоснежные лины, освещая собой утонувшее в ночи пространство. Пожилой мужчина приклонил колено перед ним. Его жесту последовал молодой юноша в светлых одеждах, смотрящихся совершенно чужеродно на фоне поглощенного мраком бамбукового леса.

– Господин, – их голоса слились в единый тихий гул.

– Перетащите парней. За мной, – Янь Хаосюань дернул за веревку, и та самостоятельно развязалась. Он с легкостью подхватил на руки Су Мин, широким шагом отправляясь вперед.

Слуги послушно взяли парней под мышки и поволокли следом за господином без лишних слов. Заклинатель уверенно следовал за единственно верным ориентиром – доносящимся издалека звуком падающей воды. Довольно быстро они выбрались из бамбукового леса на край обрыва. Водопад гремел не так далеко от них, и холодные капли иногда долетали до незваных гостей.

– Господин, – старик поклонился. – Здесь небезопасно. Мы можем сделать все сами…

– Я вашего мнения не спрашивал, – Янь Хаосюань смерил обоих холодным взглядом. – Пошли вон. Все.

Слуги поклонились, рассыпаясь на дымку, а белоснежные лины пугливо разлетелись в стороны, пропадая. Мужчина аккуратно положил Су Мин рядом с остальными, придержав голову. Самый обычный огонек зажегся по его желанию, без характерного щелчка пальцами. Он поочередно коснулся солнечных сплетений товарищей, прошептав несколько слов на неизвестном языке. Выжигающий изнутри жар пробудил спящих, заставляя вскочить и закашляться от сдавливающей боли в легких. Изо рта каждого выходил едва уловимый для глаза дым, быстро рассеявшейся.

Тан Юн схватился за грудь, сжимая одежду. Воздуха не хватало. С большим трудом получалось сделать новый вдох. Быстрым движением двух сложенных пальцев, он ударил себя в центр надключичной ямки с правой стороны[1], и в третье межреберье[2]. Следом – в первое межреберье[3] с левой стороны и в подключичную ямку, выше на цунь от предыдущей точки[4]. Сковывающий тело спазм отпустил практически сразу, позволяя вобрать в легкие спасительный воздух.

– Очухались? Молодцы, – Янь Хаосюань сидел на влажном камне, без особого беспокойства наблюдая за товарищами.

– Что… Кха… – Су Мин передернуло. – Что произошло?

– Дело не в символах и печатях. Я увидел цветы бианьхуа[1]. Кто-то видоизменил их, заставив ядовитые свойства корней распространяться через пыльцу. Это сделал весьма искусный заклинатель. Защита, может, тут и есть в виде символов, но естественная пострашнее будет.

– Эти цветы… – Тан Юн кашлянул в попытке вернуть звонкость осипшему голосу. – От их яда не существует лекарства. Почему мы все еще живы?

– Вам повезло, я умею выводить яд. Жить будете.

– Как можно вылечить неизлечимое? – Чжао Ичэнь, немного пошатываясь, поднялся на ноги. Он сделал несколько тяжелых шагов в его сторону. – Кто ты такой?

– Тот, кто вас спасает. Не будь меня, померли бы давно да не нашел бы вас никто, – Янь Хаосюань отмахнулся, не желая разговаривать с ним дальше.

– Спасибо… – Су Мин наконец-то почувствовала себя немного лучше. – Как нам выбираться отсюда, если пыльца так разлетается? И разве мы сейчас не в опасности?

[1] Бианьхуа (彼岸花, Bǐ'ànhuā) – также известен как ликорис. В китайской мифологии является цветком мертвых, растет в Диюе и направляет души на перерождение, также символизирует смерть.

[1] Точка цюэ-пэнь меридиана желудка. Отвечает за множество факторов, включая удушье, напряжение затылочных мышц, боль в надключичной ямке, боль в горле.

[2] Точка ин-чуан меридиана желудка. Отвечает за множество факторов, включая кашель, одышку, удушье, боль в ребрах.

[3] Точка чжун-фу меридиана легких. Отвечает за множество факторов, включая кашель, одышку, удушье, боль в области грудной клетки, плечевого сустава, спины.

[4] Точка юнь-мэнь меридиана легких. Отвечает за множество факторов, включая кашель, одышку, удушье, боли в области груди в подреберье, в области спины и плечевом суставе, ощущение онемения верхних конечностей.

Глава 18.7

– Тут большая влажность, и ветер дует от воды. Концентрация пыльцы крайне низкая, – Тан Юн обратил внимание на длинный рукав их спасителя. – Мы можем намочить одежду и закрыть ей лицо, но лучше какую-то другую ткань и выкинуть потом.

– Поможет не особо, но лучше, чем ничего, во всяком случае, – Янь Хаосюань поднялся с долей нежелания. – Думать будем потом. Ну, задохлики, пришли в себя?

– Ты не ответил на вопрос, – Чжао Ичэнь за пару шагов настиг его, впившись пальцами в край ханьфу на груди. – Я все видел. Ты стоят и смотрел, как мы умираем. И яд на тебя не действовал, – он уставился прожигающим взглядом в спокойные глаза Янь Хаосюаня, натянувшего насмешливую ухмылку. – Почему? Почему поперся с нами сюда… Знал ведь, что никакого скопления яогуаев тут и в помине нет. Значит, и меча тоже. Повторю еще раз: кто. Ты. Такой?

– Как много агрессии для такого маленького человека, – Янь Хаосюань сжал чужое запястье чуть ли не до хруста костей. – Будь добр, Сяо-Ичэнь, отпусти меня и больше не смей прикасаться.

Чжао Ичэнь издал едва слышное шипение, нахмурившись от прожигающей боли. Пальцы сами собой разжались, больше не в силах держаться за плотную ткань. Он вывернул руку из сильного захвата и отпрыгнул назад. Ладонь легла на рукоять меча, и в тот же миг острие лезвия направилось на мужчину.

– Не смей лгать! С самого начала ты не просто так оказался рядом с нами. Я закрывал глаза лишь из-за взаимовыгодного сотрудничества. Сейчас же твое поведение переходит все границы.

– Прекратите! – Су Мин выскочила перед Чжао Ичэнем, раскинув руки в стороны. – Ругаться в нашей ситуации – последнее дело вообще! Неизвестно, какие опасности тут притаились. Мы выжили благодаря ему, так почему ты на него кидаешься?! Янь-гэ может быть сто раз подозрительным типом, но пока мы нуждаемся в его помощи, как и он в нашей. К тому же, если бы он желал нам зла, просто оставил бы умирать.

– Су Мин права, – Тан Юн наконец-то нашел в себе силы подняться с земли. Отряхнул испачкавшийся бицзя, стремительно теряющим свою белоснежность. – Мы не знаем, что еще нас поджидает тут. Надо найти пещеру, а там что? Вдруг какая-то загадка на четверых или подобное?

– Вот-вот, послушал бы друзей своих, да поучился у них здравомыслию, – Янь Хаосюань демонстративно провел пальцами по краям ханьфу, поправляя одежду. – Все куда проще, чем ты думаешь: на меня пыльца не влияет. Иммунитет. Я устойчив ко многим ядам. Это достаточно большая редкость.

– Что? – Тан Юн округлил глаза. От собственной догадки волосы дыбом вставали. – Ты же…

– Долгая история. Это было крайне долго и не особо приятно, однако эффект возымело. Меня большинству змей не убить, как и ядовитым растениям, или еще чему-нибудь недоброжелательно настроенному. Если в пещере гады какие-то водятся, я определенно могу пригодится. Или же попрощаемся сейчас.

– Будь моя воля, мы бы вообще тебя с собой не взяли, – Чжао Ичэнь убрал меч обратно в ножны. – Но вы правы: нам действительно придется держаться вместе, если хотим выбраться живыми. Запомни одну вещь: доверять тебе я не стану. И настоятельно рекомендую всем этого не делать. Неизвестно, кто он такой на самом деле.

Глава 18.8

– Ты слишком привык к дворцовым интригам, – скептически заметила Су Мин. – Не ищи подвох абсолютно во всем, пожалуйста. Мы не должны кидаться друг на друга просто потому, что кто-то чем-то отличается.

– Вас я хотя бы знаю, а он появился слишком внезапно, и мы не можем доверять ему безоговорочно, – Чжао Ичэнь смерил мужчину строгим взглядом, на что получил в ответ невинную улыбочку, будто тот вообще не при чем.

– Сам говорил про вынужденное сотрудничество, – Су Мин провела пальцами по волосам Чжао Ичэня, и тот, покосившись на нее, как на умалишенную, отпрянул. – Не нервничай так.

Тан Юн наблюдал за друзьями без желания вмешиваться. Силы еще не до конца вернулись и ци слушалась с трудом. Когда в поле зрения попало нечто светлое, он повернул голову, и встретился лицом к лицу с белоснежным лином. Тан Юн шарахнулся в сторону и чуть не оступился, но Су Мин успела поймать его за руку и предотвратить падение с обрыва в водопад.

– Что это?! – юноша взмахнул рукой, и та прошла сквозь белоснежный огонек.

– Где?! – Чжао Ичэнь осмотрелся по сторонам. – Ты о чем вообще?

– Да вот! – Тан Юн взметнул встревоженный взгляд на друга, затем на лина. Огонек давно исчез, ничего после себя не оставив. – Только что тут был!

– Кто был? – Су Мин вскинула брови. – Ты точно в порядке?

– Лин! Напугал меня… Но он был белым, я никогда не видел таких и не слышал о них. Обычно же они похожи на огоньки парящие, но более шарообразные. А этот прям белый-белый был и более вытянутый.

– Похоже, это последствие отравление, – задумчиво отозвался Янь Хаосюань, и товарищи разом обернулись в его стороны. – Последствия дестабилизации ци. Быстро проходит.

– Он выглядел слишком реалистично… Мы уже видели линов раньше, я знаю, о чем говорю.

– Зато мы его не видели. Значит, действительно искажение ци, – Су Мин взяла друга за край рукава и подальше от края. – И прошу, отойди. У тебя привычка такая, падать ото всюду по поводу и без?

– Будто я специально, – Тан Юн отмахнулся от нее. – Давайте лучше подумаем, как нам войти в пещеру. Может, она за водопадом спрятана?

– Как-то слишком банально, тебе так не кажется? – Чжао Ичэнь выгнул бровь. – Если там и есть что-то – будет ловушкой. Наверняка вход спрятан где-то сбоку или сверху. Искать придется долго и, желательно, завтра.

– До завтра ждать нельзя, – Янь Хаосюань указал большим пальцем себе за спину, в сторону водопада. – Даже если там фальшивая пещера, переночевать лучше в ней. И ничего не трогать. Иначе за ночь опять надышитесь пыльцой, хоть и в малой концентрации. Она все равно будет отравлять тело, а постоянно выводить ее тоже не вариант. Нужно найти вход немедленно.

Глава 19.1

Тан Юн подошел ближе к водопаду. Оглушающий грохот падающей воды перебивал голоса, вынуждая товарищей практически кричать. Практически незаметные брызги, походящие на туман, быстро пропитали одежду ледяной сыростью, вызывая неприятный озноб. Юноша попытался вглядеться в пространство за темнеющим потоком, но заглянуть за него не получилось.

– Не лезь, прошу тебя. Опять упадешь, – Чжао Ичэнь крикнул практически на ухо Тан Юна, и тот вздрогнул. Он послушно отошел, не желая лишний раз мокнуть.

Сам же заклинатель запрыгнул на лезвие меча, и поднес ребром сложенные два пальца к солнечному сплетению. Стоило ему подлететь к ревущему водопаду, невидимый купол не позволил воде коснуться головы юноши. Чжао Ичэнь вернулся практически сразу, и выглядел он уж слишком сосредоточенным.

– Там ничего нет.

– Тц… – Янь Хаосюань цокнул языком. – Плохо. Значит, придется лезть наверх. Если там нет цветов, спокойно можно переночевать у воды.

– Тан Юн, ты со мной, – Чжао Ичэнь подлетел ближе. Он сделал короткий шаг вперед, вставая практически на острие.

– Хорошо! – Тан Юн запрыгнул за спину друга. Полет больше не вызывал трепета или страха высоты. Наоборот, хотелось еще раз ощутить это странное и необъяснимое чувство…

– Прошу меня простить, – Янь Хаосюань не дал Су Мин осознать, за что именно должен заслужить ее прощение: наклонился, ловко подхватывая девушку под колени.

– Ой! – она инстинктивно обняла заклинателя за шею. – Чего творишь?! Поставь, где взял! Эй!

– Или так, или тут оставайся, – Янь Хаосюань с легкость оттолкнулся от земли, словно вес еще одного человека для него ничего не значил. Он отталкивался от самого воздуха, стремительно поднимаясь вверх.

Су Мин затаила дыхание. Так вот как выглядит вблизи знаменитая «Небесная поступь» клана Яо. Она видела ее издалека, еще в лесу Могуэй, но из-за пожара не обратила особого внимания. А сейчас могла почувствовать все на собственной шкуре. Девушка инстинктивно прижалась к его груди, чувствуя под ладонями напряжение каждой мышцы. Несмотря на длительный полет с Яо Цзиньлуном, страх высоты свел тело. Любопытство пересиливало, вынуждая взглянуть вниз. Однако ночная тьма оказалась слишком непроглядной, и в ней не просматривался даже бамбуковый лес. Единственное, что она могла рассмотреть – точеный профиль Янь Хаосюаня в свете зависшего недалеко пламени. Его острые скулы, сосредоточенный взгляд…

Су Мин толком опомниться не успела, как они добрались до вершины, а ноги коснулись земли. Недалеко ревела река, с грохотом срываясь вниз. Девушка окинула взглядом пространство настолько, насколько взгляд выхватывал темные силуэты природы: никакого бамбука, исключительно корявые деревья да лысые кустики.

Товарищи отошли подальше от реки. Набрали хворост, и развели костер. Тан Юн сел ближе всех к огню, стараясь отогреть заледеневшие пальцы и заодно просушить влажную одежду.

– Если бы лис не украл мою накидку, я бы сейчас не мерз, – тихо проворчал юноша, и Су Мин вмиг отвела взгляд. Не стоило позволять ему уйти с чужой одеждой. С другой стороны, Тан Юн как-нибудь переживет.

– Вернемся в город, купишь новую, – Чжао Ичэнь демонстративно снял свой плащ и положил на плечи Су Мин. – Девушке он нужен больше.

– Да не стоило, – Су Мин немного смутилась и сжала край ткани, притягивая к ключицам.

– Ну тебя, – обиженно отозвался Тан Юн. – Вот замерзну насмерть, это будет на твоей совести!

Он не успел толком возмутиться, как вокруг него вспыхнуло огненное кольцо. Тан Юн подорвался в места, и замер, с ужасом осматривая пламя, преградившее путь. Если бы Янь Хаосюань не залился громким хохотом, тот успел бы подумать о своей неизбежной кончине от потусторонних сил.

– Издеваешься?! Убери огонь! – голос Тан Юна прозвучал куда более пискляво, и он схватился за горло. Прокашлялся.

– Че, испугался?! – Янь Хаосюань вытер подступившую слезку. – Сам согреться хотел! – он щелкнул пальцами и огонь пропал.

– Вот именно! Согреться и сгореть – разные вещи!

– Лучше так не шутить, – Чжао Ичэнь наблюдал за ними без тени улыбки на лице. – Здесь много сухой травы. Любая искра и гора вспыхнет.

– К слову об этом, – Су Мин подняла иссохший лист с земли. – Внизу спокойно растет бамбук. В этом месте в принципе влажность повышена. Рядом течет река. Так почему на вершине все настолько сухое? Листья опали, кусты голые стоят, трава пожухла.

– Это напоминает влияние большого скопления яогуаев. Лес Могуэй медленно умирал… Но тогда мы бы должны были на каждом шагу их встречать. Се-ци тоже не ощущаю, – Чжао Ичэнь бегло осмотрелся по сторонам. – Странно.

Глава 19.2

– Природа не погибает просто так. Может, тут неблагоприятный фэн-шуй?

– Тогда сюда бы стягивалась се-ци, – Тан Юн оторвал травинку, внимательно покрутил меж пальцев. – Я тоже ничего не чувствую. Скорее всего, что-то с почвой. Какая разница вообще? Просто будем осторожны с огнем и все. Давайте спать.

– И без приключений, – Янь Хаосюань кинул многозначительный взгляд на Су Мин. Девушка тут же накинула на голову капюшон и повернулась спиной к костру, устраиваясь на голой земле.

Чувство вины невидимой тенью продолжало преследовать. Конечно, ей не стоило быть настолько доброй с тем лисом, но как она могла уничтожить настолько жалкого яогуая? Иным словом его и не назвать. Еще и… Доброго. Напоминающего наивного щеночка. Когда говорят про лис-соблазнителей, в первую очередь думают о прекрасных девах, во вторую – о красивых юношей, а он… Он никакой. Самый обычный. Кого такой вообще привлечь может? Уж точно не ее.

Су Мин закрыла глаза. Перед ними настойчиво всплывал образ виноватого юноши. До сих пор из головы не выходили мысли о таких необычных лисьих ушках у, казалось бы, человека. На ощупь тоже самые настоящие. Девушка нахмурилась, стараясь отогнать прочь навязчивые мысли.

Янь Хаосюань сидел у дерева, прислонившись спиной к иссохшей коре. Дождавшись, когда товарищи уснут, он тихо ушел. Под ступнями то и дело хрустели отвалившиеся ветви или разлетевшиеся ковром листья. Стоило скрыться за мертвым лесом, вокруг него появились белоснежные лины.

– Зачем пришел? Жить надоело? – Янь Хаосюань не притронулся к мечу. От одного его присутствия воздух вокруг становился густым и холодным, вселяя страх во все живое рядом. И не только в людей. Тяжелый взгляд, брошенный в сторону незваного гостя, сам по себе стал приговором.

– Я не желаю зла… – сдавленный, едва слышный голос, прозвучал из-за дерева. Линь Тайхуа с трудом выглянул, пересиливая желание броситься прочь тотчас. Он прижал уши к голове, почти скрывая их среди волос. – Разрешите тайно сопровождать госпожу Су, пожалуйста.

– Яогуаи сюда не ходят. Почему вы боитесь?

– Это передается от одного другому… Концов не найти. Тут много ловушек. Гору прозвали проклятой… Есть легенда, якобы когда-то очень давно сюда приходила прекрасная женщина, убивающая все живое своим присутствием. Я не знаю точно, это все слухи и нет никакой конкретики.

– Ничего не знаете, а боитесь, – он вздохнул с долей снисхождения. – Почему про цветы не сказал ничего?

– Я никогда не ходил сюда и не знал. Правда. Да и на нас они не влияют, – Линь Тайхуа держался за ствол дерева, не решаясь полностью выйти из-за него.

– Ладно. Увижу тебя еще раз – пожалеешь.

***

С самого утра Тан Юн сидел на берегу реки, опустив пальцы в холодную воду. Он рассматривал бурлящий поток, иногда проносящий всякий мусор. В голове крутилось значение гексаграммы, найденной в пещере. Причем же тут был ветер? На вершине ни дуновения.

Юноша убрал руку, отряхивая и вытирая об одежду. Он коснулся плеча. Место укуса иногда неприятно обжигало, из-за чего все плечо начинало ныть. Тан Юн забрался пальцами под одежду, нащупал образовавшуюся болячку. Ничего не изменилось. Рана не открылась, гноя нет.

– Что-то не так? – Чжао Ичэнь приблизился к другу.

– Да что-то плечо побаливает. Подумал, из-за укуса. Все нормально, просто проверил, – Тан Юн поправил одежду. – Видимо, просто неудобно спал. Плохо, знаешь ли, без кровати. Для меня сон на природе и без подушки – сущий кошмар.

– Неженка, – недовольно бросил он. – Ничего, привыкнешь к суровым условиям. Пошли, нужно пещеру найти. Есть мысли?

– Пока нет. Я думал насчет ветра, пока ничего в голову не пришло. Не понимаю, причем тут та гексаграмма. Может, мы неправильно ее поняли?

– Это ты у нас мозг, меня не спрашивай. Я не разбираюсь, – Чжао Ичэнь махнул рукой, зазывая друзей к ним.

– Предлагаю пойти к истоку реки. Тут не откуда взяться такому потоку, значит, она из-под земли выходит. Возможно, где-то там мы найдем вход.

– Вход может быть в любой дырке или сбоку. Можно потратить всю жизнь, и не найти его. Но давай, гений, посмотрим, насколько ты прав, – Янь Хаосюань поправил лямку кожаного чехла, скрывающего меч, крепко закрепленный ремнями. Он неизменно болтался за спиной, и его ножны всегда оставались сокрыты от чужих глаз. – А еще лучше если Тан Юн просто упадет в нужное место.

Глава 19.3

– Очень смешно, – лекарь закатил глаза, слегка насупившись. Ему и самому совершенно не нравилось падать куда-то, особенно, если это обременяет друзей.

– Ветер – это подсказка. Осталось понять, как ее использовать, – Су Мин пошла вперед, ведя за собой всех остальных. – «Ветер ломает преграды»… Может, нам нужно найти место с завихрением?

– Или хоть каким-то дуновением, – скептически заметил Янь Хаосюань. – Тут его вообще нет. Вам это странным не кажется?

– Ветер дует не всегда, – Чжао Ичэнь рассматривал практически каждое дерево. От них н исходила никакая энергия. Чернеющие стволы остались на вершине в качестве памятника некогда цветущей природе. – Довольно часто из-за этого страдает урожай: тучи не успевают добраться до посевов, а самостоятельно поливать огромные поля люди не в состоянии. В проказах природы нет ничего странного.

– Нет, подожди, он прав! – Су Мин обернулась к друзьям. – Внизу был ветер, а когда мы поднялись, – нет. Думаю, это неспроста.

– Да что тут неспроста может быть? Не существует никаких заклинательских техник, печатей и прочего для ограждения территории от ветра. Не нужно впадать в детство и придумывать невесть что и притягивать это за уши к каким-то там приспособлениям предков и прочее.

– Все, вы разозлили Чжао-гэ, сейчас он будет безостановочно ворчать, – Тан Юн тихо рассмеялся. Иногда поведение друга его забавило, отчего хотелось еще сильнее подшутить над ним. Чувство самосохранения, все же, не позволяло так рисковать. По крайней мере на постоянной основе.

– Это вы меня еще злым не видели!

Пока ребята мирно переругивались, Янь Хаосюань успел уйти вперед. Ему совершенно не хотелось слушать их возмущения, и, тем более, принимать участие в этом цирке. Да и сама гора не особо большая. Всего четыре кэ пешей прогулки и компания добралась до истока водопада: из-под земли бил сильный поток. Чтобы найти пещеру быстрее, приняли решение рассредоточиться.

– Ко мне, – Янь Хаосюань позвал верного слугу, на сей раз явившегося в одиночестве. Мужчина приклонил перед ним колено.

– Чего изволите, господин?

– Возьми близнецов, обыщите гору. Найдите вход в пещеру. Немедленно доложить мне. При посторонних не появляться, – Янь Хаосюань небрежно махнул рукой, отворачиваясь.

– Слушаюсь, – мужчина вновь исчез.

– С кем ты тут разговариваешь? – Тан Юн во всю спешил к парню, пробираясь через иссохшие кусты. Он зацепился подолом ханьфу и с силой дернул его. Послышался хруст веток.

– Сам с собой, – спокойно отозвался Янь Хаосюань. – Нашел что-нибудь?

– Абсолютное ничего. А у тебя как успехи?

– Также. Раз в той пещере скрывается нечто значимое, ее найти будет не так легко. Лисьи иллюзии способны искажать пространство и люди начинают видеть то, чего нет, – таким образом легко прятать нечто на самом видном месте. Здесь же нет ни одного яогуая, и я обучен отличать их иллюзии от реальности.

– О, а как это сделать? Научи меня!

– Смотри через уголки глаза. Прямым взглядом ты ничего не увидишь, а на боковое зрение люди редко обращают внимание. Таким образом настоящие лицо хули-цзин тоже увидеть легко, если прикидывается кем-то другим.

– Ты так отличил лиса от меня?

– Верно. Чжао Ичэнь не видел, но почувствовал, отчего не сразу кинулся «тебя» спасать. Опытный заклинатель и так чувствует, особенно если знаком лично с человеком, которым лис прикидывается.

– Здорово! Ты много всего знаешь. Так, какой у тебя уровень духовных сил?

– Не твое дело, – Янь Хаосюань направился обратно к истоку, где все договорились встретиться после осмотра территории.

– Да ладно! Чего ты вредный такой? Я никому не скажу, – Тан Юн побежал за ним. Будучи достаточно ниже его, шаг у парня тоже оказался меньше, и ему приходилось семенить за мужчиной.

– Это тебя не касается. Если не говорю, значит, не хочу. Мне еще какие-то причины нужны? Отвали.

Тан Юн насупился. Конечно же, он прекрасно понимал, насколько это плохая идея – донимать того, кто в два раза больше и сильнее, но любопытство играло свою роль. Юноша вынужденно замолчал. Имеющиеся силы он решил направил на продумывание плана, как же выведать у него настолько тайную информацию. Тан Юн отчетливо чувствовал, что тот куда сильнее Чжао Ичэня, но совершенно не мог объяснить собственные догадки и дать им обоснование. Да и отчего-то казалось ему, будто тот никогда не навредит. Будто… Когда-то и где-то они уже встречались.

– Ну, и че делать будем? – Янь Хаосюань плюхнулся на большой валун близ воды.

– Мы осмотрели всю ближайшую местность и потратили целую кучу времени, – Чжао Ичэнь ходил туда-сюда вдоль потока, будто и не устал вовсе блуждать по горе. – Никаких признаков наличия пещеры на поверхности нет. Значит, вход туда должен находиться где-то сбоку.

– И что, нам теперь всю гору обползти? – Су Мин всплеснула руками. – Да мы тут жить останемся! У нас не так много припасов, на обратную дорогу едва хватит вообще.

Глава 19.4

– Мы не можем уйти, когда настолько близки к цели, – Тан Юн взял палочку и присел, начиная чертить гексаграмму. – Мы смотрели на нее сверху, и, соответственно, обзору мешал камень. Если правильно помню, он находился в нижней части, не совсем в центре…

– А что, если он продлил яо[1]? – Су Мин провела пальцем по земле, разбивая линию на две. – Получается, она не янская, а иньская.

– Точно! – Тан Юн подорвался с места. – Две янские и четыре иньские образуют гексаграмму гуань! Предпоследняя была янской из-за стоящего там камня, вот мы и не поняли, что она на самом деле иньская!

– Посвяти в свою радость, – Чжао Ичэнь опустил недоуменный взгляд на нарисованную картинку « ». – Что-то сильно изменилось?

– Ветер расположен над землей! Это символ наблюдения сверху-вниз. Нужно подняться, чтобы увидеть цельную картину. Ты нужно взлететь и посмотреть оттуда. Но, боюсь, смотреть нужно было не на эту гору, а ту, где пещера…

– Предлагаешь мне туда слетать? – Чжао Ичэнь выгнул бровь. – Могу, конечно… Это займет время. Сейчас уже темнеет, завтра разберемся. Сначала посмотрим тут, потом вернусь. Янь Хаосюань останется за старшего. И не дай боги не досмотрит за вами…

– Я им не нянька, – Янь Хаосюань поднялся с камня. – И они не дети малые. Справятся самостоятельно. Помогу им, конечно, если потребуется. Не знаю, как вы, а я пошел спать.

– Будьте осторожны и не лезьте никуда, пока я не вернусь, поняли? – Чжао Ичэнь доблестно проигнорировал товарища поневоле. Язык так и чесался ему пару ласковых сказать.

– Не переживай, Янь-гэ прав, мы ж не маленькие! – Су Мин приободряющее похлопала друга по плечу. – Ничего не случится.

***

Тан Юн нахмурился, когда яркий свет ударил в глаза. Он поднял веки, будучи полностью уверен в наступлении нового дня. Увидев перед собой белоснежный лин, вздрогнул, дернувшись в сторону. Тот тоже шарахнулся в сторону, но не исчез. Юноша на всякий случай протер глаза кулаком. Огонек никуда не делся. Заметался из стороны в сторону, снова подлетел к нему и замер.

– Ну и кто ты такой? – Тан Юн прошептал едва слышно, стараясь не будить друзей. Он протянул руку, совершенно не боясь случайно остаться без пальцев. Коснулся лина, и те прошли сквозь белоснежное тельце.

Стоило огоньку дернуться в сторону, парень подполз к Чжао Ичэню, потряс его.

– Эй, проснись. Тихо! Тут белоснежный лин.

– Че? – Чжао Ичэнь спросонья вообще ничего не понял.

– Он туда полетел! – Тан Юн вскочил на ноги, и рванул в сторону реки. С разбега перелетел через бурлящую воду, и почти сразу пропал среди ветвей.

– Вот же мелкий… – сквозь зубы прошипел Чжао Ичэнь, хватая меч. Он ринулся за убежавшим другом. Чем дольше им приходилось путешествовать вместе, тем сильнее приходилось жалеть о своем решении притащить его в Столицу. Спокойные ночи выдавались весьма редко. – Тан Юн!

– Сюда! – отозвался тот откуда-то из-за деревьев.

Тан Юн несся вперед, петляя между скрюченными стволами, чудом не спотыкаясь о корни. Белый лин летел впереди, освещая путь холодным, призрачным светом. Юноша не думал ни о чем ином, кроме создания впереди. Мысль о том, как выбираться обратно, когда свет исчезнет, его посетила слишком поздно.

Лин замер перед огромным деревом, уносящимся вверх высокими иссохшими кронами. Его огромный ствол и десяток человек обхватить бы не смогли. Тан Юн замер недалеко от высоченных корней, не отрывая взгляда от лина. Огонек побледнел, растворяясь в воздухе, оставляя юношу в непроглядной тьме.

– Да куда тебя нелегкая несет постоянно?! – Чжао Ичэнь подоспел к нему с небольшим промедлением. Рядом парило пламя, вновь позволяя лекарю видеть пространство вокруг себя. – Совсем свихнулся?! Я об этом и говорил, когда просил Янь Хаосюаня присмотреть за вами! Постоянно с тобой что-то приключается.

– Тихо ты! – шикнул Тан Юн. – Отругаешь потом. Белоснежный лин привел меня сюда… Явно не просто так. Я такого огромного дерева еще никогда не видел!

– Я такого огромного безрассудства тоже не встречал. Додумался меня разбудить, и на том «спасибо». Не надоело еще за всякими тварями бегать с надеждой на их дружелюбие?

– Вовсе нет! Им не нужно меня куда-то заманивать, чтобы убить. К тому же, мы тут не встретили ни одного яогуая, тогда откуда белоснежный лин? Почему вообще он такого цвета?

– Вот тебе не все ли равно? Успел забыть, чем закончился твой последний визит в гости к линам?

– Поэтому я тебя разбудил! Кто-то же должен меня защищать, – Тан Юн подошел ближе к огромным корням дерева, чуть ли не ростом с него самого. Протянув руку, он коснулся ладонью иссохшей коры. – Почему мы не нашли его раньше?

– Понятия не имею. Возможно, действительно какое-то заклинание…

[1] Яо (爻, yáo) – название черты в составе триграмм. Линия яо-ян – сплошная, линия яо-инь прерывистая.

Прим. Из-за множества диалектов и длительной истории китайского языка, многие слова стали омофонами, т.е. звучат одинаково и поэтому имеют одинаковую запись на пиньинь (поскольку она указывает на тон произношения, от которого зависит смысл). Таким образом, фамилия «Яо» на пиньинь записывается Yáo, но имеет иероглиф 姚.

Глава 19.5

Ледяной озноб прокатился по спине Тан Юна, доводя до мелкой дрожи. Размышления касательно происходящего исчезли, уступив место нахлынувшему беспокойству. Не его беспокойству. В груди образовался спутанный клубок не принадлежащих ему чувств, разъедающих изнутри.

Тан Юн отчетливо слышал повторяющийся гул обрывков фраз, без возможности разобрать и слова. Тихий шелест дождя заглушал громкие, яростные возгласы женщины. Следом – пронзительный свист меча, рассекающего воздух. Именно такой звук он слышал во время сражения с Чжао Ичэнем, и перепутать его ни с кем было невозможно.

Он медленно перевел остекленевшие глаза в сторону массивного ствола. В нос ударил до тошноты знакомый металлический запах… И земли. Сырой от проливного дождя земли.

– Тан Юн!

Голос Чжао Ичэня прозвучал слишком приглушенно. Он схватил друга за запястье, рывком убирая руку от корня.

– Да что с тобой?!

Тан Юн слегка нахмурился и сомкнул губы плотнее. Тревожный голос друга смешался с фантомными отзвуками, создавая невыносимую какофонию. Он с трудом согнул заледеневшие пальцы. Чужие слова, умиротворяющий звук дождя с ужасающий запах крови стремительно таяли, позволяя собственным мыслям пробиться сквозь эхо прошлого. Тан Юн медленно отвел взгляд от темного ствола, переводя его на взволнованное лицо Чжао Ичэня.

– Я… – Тан Юн отозвался едва слышно, будто находясь все еще где-то далеко, но не здесь. – Извини.

– Я просто волнуюсь за тебя, вот и все, – Чжао Ичэнь окинул его обеспокоенным взглядом. – Ты ведь не можешь постоять сам за себя. Еще и ведешь себя странно. Что сейчас произошло?

– Не знаю… Я слышал что-то… Очень, очень далекое. Похоже на эхо. Отголосок былых времен, видимо. Люди поговаривали об историях, когда видели или слышали что-то относящееся к далекому прошлому. Думаю, сейчас произошло то же самое.

– И что ты слышал? – Чжао Ичэню с трудом верилось в услышанное. Он, конечно, знал, что Тан Юн со странностями, но подобное выходило за все возможные рамки здравомыслия.

– Свист меча, еще дождь и запах крови. И женский взволнованный голос. Возможно, был еще один, не знаю. Она говорила что-то… Слов не разобрал.

– Ты же понимаешь, насколько странно это звучит?

– Конечно. Я уверен, тут шел какой-то бой и дерево пострадало, – Тан Юн неуверенно протянул руку и еще раз дотронулся до корня. На этот раз ничего не произошло. – Не просто так лин привел меня сюда. И в первый раз тоже. Это не может быть совпадением… Тебе не кажется, что мы просто куклы в чужих руках?

– Ты явно переутомился. Прекращай блуждать по ночам, сам скоро лином станешь. Иногда случаются совпадения, и в них нет ничего странного. Никакая невидимая сила обстоятельства не подстраивает, и никто твоими действиями не руководит. Ты надумываешь.

– Думаю, ты прав. Давай вернемся сюда утром, – Тан Юн еще раз взглянул на величественное дерево, нехотя отстраняясь от него. Он пошел следом за другом, освещающим их путь.

Теперь уснуть стало еще более непосильной задачей, ведь мысли мучали почти до рассвета. Юноша постоянно ворочался с боку на бок, а когда задремал, близилось утро. Су Мин разбудила спустя время после коллективного пробуждения и завтрака.

– Так, некий белый лин показал тебе дерево, которое мы не нашли, и ты успел придумать кучу теорий? – Янь Хаосюань шел за уверенно шагающим Тан Юном. В его тоне слышались отчетливые нотки недоверия.

– Вот вечно ты так, Тан-гэ! Проклят, что ли? – Су Мин и сама любопытством не горела – почти не выспалась и устала после длительной поездки и поиска непонятно чего. Еще и рассказ о ночных приключениях заставил усомниться в реальности происходящего. – Слишком много странностей концентрируется вокруг тебя. Не бывает белых линов, глупости это все.

– Я всего лишь не особо везучий человек, – Тан Юн пожал плечами. – Со мной вечно какие-то беды приключались. То, что ко мне гадость всякая липнет – не впервой. Да и яогуаев мы всех досконально не знаем, чтобы утверждать, какие есть, а каких быть не может.

– И вот это дерево твое? – Янь Хаосюань окинул взглядом огромный иссохший ствол. – Немаленькое, и правда…

– Надо его осмотреть! – Тан Юн вскочил на небольшой корень, затем, цепляясь за шершавую кору, перебрался на следующий, повыше. Прижав ладонь к стволу для устойчивости, он начал изучать поверхность. Чуть выше уровня глаз темнели несколько глубоких, почти параллельных борозд – явные следы клинка. А рядом с его рукой вглубь древесины уходила аккуратная, тонкая дыра, будто от удара узкого острия.

«Следы от лезвия… Значит, здесь действительно был бой. Ребята и так считают меня не особо адекватным, лучше пока им ничего не говорить. Но что здесь произошло? Кто здесь сражался? И за что?» – Тан Юн провел пальцами по одной из борозд.

«Я НЕ ПУЩУ ТЕБЯ ВНИЗ!»

Пронзительный женский крик прозвучал прямо в голове, разрывая ее болью в висках. Тан Юн вздрогнул, едва не потеряв равновесие, и в последний момент вцепился в кору. Он обернулся, взглянув на друзей внизу: те, ничего не заметив, спокойно продолжали осматривать основание дерева.

Глава 19.6

Тан Юн судорожно сглотнул. Слова были понятны по смыслу, но звучали совершенно чужеродно… И отзывались невыносимой болью в затылке при попытке вспомнить их произношение. Он зажмурился, с трудом заставляя себя успокоиться. К счастью, его размышления прервал Янь Хаосюань, крикнувший достаточно громко:

– Идите сюда! Вам точно понравится.

Тан Юн сорвался с места, перескакивая с корня на корень. Он уже знал, что там. Спуск. Спрыгнув вниз, он оказался в своеобразном полукольце меж гигантских корней. Под ногами, почти полностью скрытые землей и иссохшей травой, проступали очертания огромных каменных плит.

– Отойдите! – Су Мин шагнула вперед, легким движением раскрывая веер. Одного точного, сокрушительного взмаха хватило, чтобы смести всю грязь, обнажив массивные двустворчатые двери из темного, почти черного камня, окованные потускневшим металлом.

– Если это вход в пещеру, то я вообще не представляю, куда мы идем, – Чжао Ичэнь присел рядом с плитами, проводя пальцами по узорам. Они складывались в маленькие фигуры людей, идущими на поклон к самой большой их них. – Здесь изображения династии Жань. Возможно, те символы на стене нанес человек, оставивший шкатулку.

– Зачем ему давать подсказку? – Су Мин осторожно подошла к изголовью двери, ближе к самому стволу. Символы там не особо отливались, и все составляли единую картину Небес и Земли. – Если все части… Спрятали специально и не хотели, чтобы их нашли, не стоило подсказывать, где остальные.

– Действительно, непонятно, – Тан Юн взял себя за подбородок, начиная ходить туда-сюда. – Получается, это или была подсказка для определенного человека, который должен все забрать спустя время, или в ту деревню приходили двое: один, чтобы спрятать, а другой, чтобы сделать подсказку, поскольку знал обо всех местоположениях. Если исходить из логики обоих вариантов, внутри должна быть подсказка к следующему месту.

– Что вы ищите? – Янь Хаосюань заметил тревогу в глазах сразу троих, вызвавшую у него недобрую ухмылку. – Да пожалуйста, не говорите. Мне все равно. Отойдите, надо вскрыть двери.

– За ними может быть ловушка, – Чжао Ичэнь на всякий случай достал меч. – Открывай. Су Мин, будь наготове. Тан Юн, отойди и не мешайся.

– Ой, вот вечно я мешаюсь! – несмотря на свое возмущение, Тан Юн спрятался за ближайшим корнем, но выглядывал из-за него.

Янь Хаосюань вытянул руку к вратам. Его ци стремительно бросилась к вратам, и друзья невольно зажмурились из-за ярчайшего света. Из-под земли раздался звонкий щелчок, и массивные каменные плиты с тяжелым скрежетом поползли в стороны, примкнув к корням дерева. Из чернеющего прохода вырвалось густое облако вековой пыли, смешанной с ядовитой пыльцой.

Су Мин взмахнула веером. Воздух перед ней завихрился, превратившись в мощный, направленный поток, подхвативший ядовитое облако. Ветер пронесся мимо Янь Хаосюаня, разметав в сторону его длинные волосы, и скрылся где-то внизу обрыва за спиной заклинателя.

– Раз на входе уже такой подарочек, страшно представить, что ждет внизу, – Чжао Ичэнь сильнее сомкнул рукоять меча в пальцах. – Идите за мной. Осторожно и ничего не трогайте. Тан Юна особенно касается, – он подошел ближе к широким каменным ступеням, пропадающим в чернеющей мгле.

– Я крайний, что ли?! – возмутился Тан Юн, выскакивая из-за высокого корня. Ворча себе под нос невнятные недовольства, ему пришлось догонять друзей, пока не пришлось идти замыкающим.

Стены подземного коридора оказались покрыты толстым слоем вековой пыли и свисающей паутиной. Сквозь этот покров проступали резные рельефы, складывающиеся в неясную, древнюю историю. Узоры сливались в хаотичную картину, где невозможно было отличить конец от начала. Лишь Янь Хаосюань изучал их с сосредоточенным видом, словно читал знакомый текст.

Вскоре показались массивные железные кольца, обхватившие иссохшее дерево факелов. Чжао Ичэнь использовал технику «Искры», щелчком пальцев заставив их зажечься один за другим. Бесчисленное количество ступеней, уносящееся далеко вниз, друзей совершенно не обрадовало.

– Похоже, мы спускаемся в самое сердце горы, – тихий голос Су Мин отражался от стен едва уловимым эхом. Она подняла глаза, замечая на потолке такую же резьбу, как и на стенах. – Интересно, зачем построили это место?

– Я бы назвал гробницей, но не похоже, – Тан Юн внимательно изучал узоры, но уловить суть никак не получалось. – Хоть мы и шли по иньской багуа, фэн-шуй тут неблагоприятен для захоронения. Водопад создает вибрации и рассеивает ци, нарушает покой покойного и смывает память о всем роде. К тому же, здесь протекает подземный источник, а близость с влагой влияет на состояние тела. Если здесь действительно кого-то похоронили, значит, наплевали на правила. Это неуважение к покойному.

– Стены расписаны гравировками, а не фресками. Это некое сакральное место, отражающее культуру и философию. К тому же… Водопад же привлекает деньги по фэн-шуй? – Чжао Ичэнь перевел взгляд на задумчивого Тан Юна, изучающего сюжеты на стенах.

Глава 19.7

– В контексте водопада для дома – да, для захоронения – нет. Я же уже объяснил! Ты меня не слушаешь, что ли? – он самодовольно задрал нос. Впервые почувствовал себя хоть в чем-то лучше друга, иногда кажущегося всезнайкой. – Да и вообще, зачем хранить ценности там, куда можно легко пролезть? Еще и настолько далеко от Столицы. Сильно сомневаюсь, что это действительно гробница.

– У меня есть одно объяснение, – Янь Хаосюань очертил взглядом гравировку, и, скользнув по спутникам, остановился на самом пугливом из присутствующих. Тан Юне. – Это особое изолированное место, связанное с самой Си-ван-му.

– Глупости! – Су Мин всплеснула руками, чуть не задев факел. – Она же богиня! Зачем ей какие-то секретные места в мире смертных? А если мы вломились в ее дом…

– Будь это ее домом, он бы не выглядел настолько заброшенно, – Чжао Ичэнь перебил ее мысль, пока девушка не испугалась и не напугала всех вокруг себя. – К тому же, она бы не стала жить в месте с плохим фэн-шуй. Видели изображения на гравировке? Думаю, речь идет про поклонение Си-ван-му, а не ее жилище.

– Сложно сказать наверняка, – Янь Хаосюань отозвался слишком беспечно, уже заранее признав бессмысленность спорок. – Здесь слишком много всего и различных деталей.

– Там поворот, – Тан Юн ускорил шаг, огибая друзей и спускаясь вперед них. Стоило наступить на одну ступеньку, послышался громкий треск и скрежет сокрытых в стенах механизмов. Под весом юноши она опустилась, а следом и все остальные сложились в единый, гладкий скат.

С громким криком товарищи полетели вниз, набирая бешеную скорость. Внизу ската их встречала широкая, темная яма. Су Мин, не растерявшись, взмахнула веером. Мощный порыв подхватил их, швырнув через пропасть. Пролетая через ловушку, они увидели ее дно, усеянное заостренными каменными кольями, на которые уже давно нанизаны побелевшие скелеты мелких животных.

Девушка, уже находясь в полете, сосредоточила ци на технике «Воздушной перины». Еще взмах и воздух под ними сгустился, став вязким и упругим. Падение замедлилось, и они неловко шлепнулись на каменный пол по ту сторону ловушки.

– Боги милостивые! – Тан Юн растянулся на земле, вытирая грудью всю вековую пыль. – Это ж что за… Ух-х-х… – он с трудом приподнялся на трясущихся руках. Перед глазами все еще стояли те колья. Если бы не Су Мин, сейчас бы они лежали прямо там. Какой-то слишком уж бесславный конец их великого приключения. По крайней мере для него, ведь он не смог бы без посторонней помощи спастись.

– Хозяева тут, видно, радушием не страдали… – невозмутимо заметил Янь Хаосюань. Он подошел к краю, заглядывая в яму. – Тут нет человеческих скелетов. Значит, сюда кроме нас никто не приходил, или им повезло.

– Просто они шли осторожно и не наступали, куда не следует, – Чжао Ичэнь покосился на Тан Юна, убирая меч в ножны. Тот неловко улыбнулся в ответ, и предпочел от комментариев воздержаться.

Большие медные фонари покачивались над головами путников, придавая помещению не совсем приятным, белым сиянием. Помещение наполнилось едким запахом чеснока, щекочущим нос. Внимание путников больше привлекло величественное изваяние женщины в царских одеждах. Напротив нее стояли три статуи девушек. Их лица, высеченные с идеальной, почти неземной красотой, приковывали взгляды. Длинные одежды струились складками от плеч до самого пола, а их нежные руки застыли в движении.

– О, это же Bан-му Шичжэ[1]! – Тан Юн подбежал к подножию гигантских статуй прекрасных дев. – Если они здесь, получается, это правда как-то связано с Си-ван-му и…

– Ребята! – Чжао Ичэнь повысил голос, прервав мыслительный поток неудержимого лекаря. – Мы в тупиковом помещении, и отсюда как-то нужно выбираться, пока мы не отравились из-за белого фосфора.

– Четыре статуи, ловушка, фосфор… – Тан Юн бегло осмотрел помещение. – Никаких сюжетных изображений на стенах, исключительно узоры. Здесь нет алтаря. Это не жертвенное место и на поклон сюда не ходили. Так зачем строить настолько тайную пещеру? Конечно же, тут должен быть какой-то проход, а как его найти – другой вопрос.

– Здесь больше ничего нет. Наверняка загадка связана со статуями, – Су Мин погнулась в поклоне перед статуей Си-ван-му. – Богиня бссмертия, не оставь своих глупых людей, укажи путь!

– Ага, так она тебе и ответила, – Янь Хаосюань закатил глаза. – Дело определенно в статуях, но мы не знаем наверняка. Осторожнее. Бездумно лучше ничего не трогать.

– Любой камень или символ может оказаться ловушкой, как нам это проверить иначе? – Тан Юн сразу же передумал прикасаться к статуе. – Давайте я спрячусь, а вы сами все перетрогаете?

– Ишь, хитрый нашелся, – Янь Хаосюань уселся на землю, скрестив ноги. – Думай давай, раз умным себя мнишь.

– Не он один умный! – Су Мин поставила руки в боки. – Я тоже чего-то да смыслю. Между прочим, Тан Юн полный профан в боевых искусствах.

– Удружила так удружила, – Тан Юн закатил глаза, поймав себя на мысли, что перенял эту привычку у Чжао Ичэня. – Обратите внимание на их руки. Вы ведь понимаете, чем они занимаются? – на губах юноши растянулась хитрая улыбка.

– Похоже, нужно помощь девушкам закончить представление, – Чжао Ичэнь обратил внимание на вытесанные из камня музыкальные инструменты, лежащие у ног статуй.

[1] Ван-му Шичжэ (王母使者, Wáng mǔ shǐ zhě) – в китайской мифологии три служанки Си-ван-му.

Глава 20.1

– Знать бы еще, кому какой инструмент давать… – Су Мин, не особо посвященная в музыкальные тонкости, осматривала статуи и инструменты с тяжелым бременем отсутствия знаний. Благо, их позы были не настолько сложными чтобы провести соответствие.

– Пусть ходячий справочник блеснет умом, а мы понаблюдаем, – Янь Хаосюань выдвинул издевательско-логичное предложение с хитрой ухмылкой. Будто бы в случае провала его высшие силы спасут.

– Кхм, – Тан Юн нахмурился, стараясь от комментариев воздержаться. – Ван Цзы-дэн одна из наиболее известных служанок. Она передавала приказы Си-ван-му, бывала на островах бессмертных и даже спускалась в Диюй. И славилась эта дева, – юноша указал ладонью на огромный продолговатый каменный инструмент, – игрой на струнных инструментах.

– Свои практические огрехи ты восполнил знаниями. Неплохо, – Чжао Ичэнь подошел к циню[1], оценивающе осматривая статуи. – Впрочем, тут невозможно ошибиться. Их позы слишком разные и догадаться реально. Но ты продолжай умничать, теория тоже полезна.

Одним велением он разогнал ци по всему телу, укрепляя мышцы, и с легкостью поднял инструмент. Цинь лег на выступы в рукавах каменной девы в центре. Ее изящные пальцы, покрытый паутиной, зависли над тонкими струнами.

– Вот именно! – Тан Юн отозвался с долей обиды. – Без теории мы бы сюда не дошли вообще. Так что слушайте, лишним не будет. Дун Шуан-чэн сопровождала Си-ван-му во время различных поездок, – он отвел руку в сторону. – И играла она на шэне[2].

Чжао Ичэнь поднял внушительный духовой инструмент, осторожно вкладывая его в руки девушки, стоящей слева. Ее губы коснулись выпирающей трубки, а пальцы легли на едва заметные отверстия по бокам.

– И последняя, Ши Гун-цзы, – Тан Юн остановился напротив статуи задумчивой девушки, прикрывшей глаза. – В легендах она тоже сопровождала Си-ван-му в поездах. И играла на гонге.

Когда последний инструмент оказался в руках девушки, послышался щелчок. Янь Хаосюань на всякий случай посмотрел на потолок. Никогда не знаешь, что может упасть на голову. Наступила тишина, усугубляющая страхи присутствующих. Когда ничего больше не произошло, Тан Юн подытожил:

– Что-то где-то открылось.

– Или механизм заело, или дверь придется искать самостоятельно, – Янь Хаосюань поднялся с пола, отряхнув темные полы ханьфу.

Скрежет прошелся по пещере, вызывая у путников мурашки. Близ статуи Си-ван-му послышался скрежет. Она из узорчатых каменных плит лениво поползла вверх, и заклинила где-то на середине. Ребята, переглянувшись, поспешили пройти через нее, пока та не решила самопроизвольно упасть обратно.

Они попали в обширный зал с рядами массивных колонн, подпирающих потолок. На нем раскинулась потускневшая роспись, местами лишившаяся краски. Чжао Ичэнь щелкнул пальцами, и вдоль стен одна за другой вспыхнули чаши с маслом, отбросив небольшие тени.

Единственным убранством помещения стали сами стены: от пола до самого потолка поднималась фреска, рассказывающая историю Си-ван-му: поездка к людям, процессии с дарами, лики преклоняющихся людей и величавый образ самой хранительницы персиков бессмертия. Она взирала на своих подданных с каменного трона среди облаков.

– Если предположить, что это место – почитание Си-ван-му, почему сюда никто не приходил? Зачем ловушки? – Тан Юн прошелся по помещению, проверяя на собственной шкуре отсутствие каких-либо механизмов.

– Здесь достаточно много се-ци, – Су Мин коснулась резной колонны с многочисленными узорами. – Все большие кажется, что тут яогуаи.

– Лучше поверь наличие тут двери, – Янь Хаосюань раскинул руки в стороны. – Мы снова в тупике. На этот раз без подсказок.

– Давайте думать. Что мы знаем про нее? – Чжао Ичэнь остановился рядом с колонной. – Помимо того, что к ней идут за бессмертием.

– Проблема как раз в том, что мы ничего не знаем, – Тан Юн покачал головой. – Да и не поможет это. Здесь нет никакой загадки, просто комната с историей.

– Удобнее будет найти пустоту и пробить проход самостоятельно, если такой имеется вообще, – Янь Хаосюань вальяжно прислонился спиной к фреске. Лопатка уперлась в небольшой выступ, вынуждая отпрянуть. – О, я выступ нашел. Хоть что-то произойдет, – мужчина нажал на него быстрее, чем Тан Юн крикнул этого не делать.

В расписном потолке, между узорами стихий, проступали крошечные, практически незаметные отверстия. После короткого щелчка из них обрушился дождь коротких дротиков – вдвое меньше обычной стрелы.

[1] Цинь (琴, qín) – струнный щипковый инструмент, вид длинной цитры. Длина корпуса 100-120 см, ширина около 20 см. Имеет 7 струн.

Прим. В современной культуре наиболее известен под названием гуцинь. Оно произошло из-за добавления частицы «гу» (古, gǔ), означающей «древний», поскольку цинь является самым древним инструментом Китая.

[2] Шэн (笙, Shēng) – духовой язычковый инструмент, подвид губной гармони. Представляет собой чашу с вертикальными трубами (13, 17, 19 или 24 штук) разной высоты. В чаше находятся отверстия, с помощью которых создается мелодия.

Глава 20.2

Чжао Ичэнь вскинул вверх раскрытую ладонь. Воздух вокруг сгустился, замерцал и превратился в прозрачный купол. Металлические наконечники со звоном врезались в защиту, и осыпались на каменный пол.

Когда смертоносный дождь прекратился, под ногами раздался скрежет, вынуждая отступить вбок. Стоило проходу открыться, оттуда донесся не самый приятный запах, чем-то напоминающий болото.

– Да кого вообще убить можно такими? – Тан Юн взял в руку маленькую стрелу. – Она хотела сражаться с грызунами? – юноша выкинул «оружие» и подошел к дыре, заглядывая внутрь. – Ну, зато мы нашли проход.

– Жуки! – взвизгнула Су Мин, и подалась назад, прячась за Янь Хаосюаня.

Головы огромных сороконожек показались из прохода, вынуждая Тан Юна попятиться. Большие и малые, они выскользнули в зал нескончаемой волной, заполоняя пространство.

Чжао Ичэнь выхватил меч, кинувшись рубить одну за другой, закружив в смертоносный танец всех огромных особей. С маленькими Тан Юн справлялся самостоятельно, техникой «Неуловимого сапога». То есть, просто топтал всех подряд, приговаривая: «Фу, какая гадость».

Янь Хаосюань топнул, и по полу прошлась вибрация. Он сделал выпад вперед, выставив руку. Открывшийся люк моментально захлопнулся. Снизу еще слышался скрежет и неприятный, скрипучий звук от сороконожек, пытавшихся пробраться в последний момент.

– Ненавижу жуков, – Су Мин поморщилась. – Это была ловушка!

– Нет, – Янь Хаосюань подошел ближе к люку. – Это и есть проход. Забраться в логово этих тварей…

– Откуда такая уверенность?!

– Я только что использовал «Резонанс» – волна ци прошлась по всему помещению для определения точки механизма, а затем «Руку бога», чтобы закрыть люк на расстоянии. Эта волна окутывает все помещение, поэтому я чувствую: пустот больше нет.

– Если ты мог сделать это раньше, почему не сделал?!

– А кто сказал, что не сделал? – Янь Хаосюань оскалился. – Но, должен признать, запустил механизм случайно.

– Лезть туда определенно плохая идея, – Чжао Ичэнь отряхнул меч одним быстрым движением и убрал обратно в ножны. – Мы ничего не знаем об их количестве.

– Предлагаю всех сжечь.

– Нельзя. Там могут находится фрески, которые пострадают от температуры. А если на них важные подсказки? Придется пробиваться самостоятельно. Су Мин, ты сможешь опустить нас в смерче? Он избавится от большинства сороконожек.

– Не уверена… У меня не получится держать концентрацию, когда там жуки, – девушка отвела взгляд. – Я их не боюсь! Они просто мерзкие.

– Закрой глаза, и представь, что просто нас опускаешь.

– Нет, мне нужно создать внешние лезвия, тогда они не смогут пролезть к нам. Или мы будем кружить вместе с ними. Применить сразу две техники – сложно. Я всего один раз так смогла. Да и всех четверных унести…

– Спустись одна, – предложил Янь Хаосюань. – Я спрыгну сразу за тобой. Когда встанешь на землю, рассей техники, и волна убьет многих. Мы доковыряем оставшихся. Тан Юн, тут останешься.

– С превеликим удовольствием, – юный врач не видел смысла спорить: он им не помощник, а знакомиться с жуками еще раз не особо хотелось. Морды у них слишком уж мерзкие. Особенно когда ртами клацают.

– Ну почему я-я-я-я?! – Су Мин тихо захныкала, закрыв ладонями лицо. Собраться с мыслями было невыносимо трудно. К паукам и прочим представителях многоногих она давно привыкла, ведь тренировки клана не обходились без встреч с ними в самых разных условиях. Но вот сороконожки – самые отвратительные из всех. Мысль о том, что придется спуститься в их логово, сводила с ума.

– Хорош ныть. Я открываю, – Янь Хаосюань шагнул к плите, повторил резкий выпад вперед и сделал жест, будто схватился в невидимую ручку, и потянул на себя. Каменный блок с глухим скрежетом отполз в сторону.

«Я должна, и я справлюсь, иначе какая из меня «Фэнхуан?»» – Су Мин взмахнула веером, призывая потоки ветра. Ее охватили бирюзовые потоки воздуха, складываясь смерч. Девушка шумно выдохнула, и спрыгнула, пропадая в непроглядной тьме нижнего помещения.

Янь Хаосюань, создав вокруг себя несколько огоньком, ринулся следом, используя «Небесную поступь» для плавного спуска. Свет скользнул по сотням хитиновых тел, создающих огромный, живой ковер. Стоило Су Мин коснутся пола и рассеять технику, она попала в свой самый ужасный ночной кошмар.

До ушей Тан Юна донесся пронзительный, леденящий душу визг. Он дернулся в сторону прохода, откуда иногда вылезали мелкие сороконожки, но остановился. Замер на краю, наблюдая, как фигура Чжао Ичэня пропадает в темноте с редкими просветами пламени.

Заклинатели рубили многоножек одним точным ударом за другой, не давая им сомкнуть кольцо вокруг девушки. Никогда ранее не сражаясь бок о бок, они понимали друг друга без слов, и это казалось Тан Юну самой настоящей магией. Похлеще любых техник. В отблеске пламени он краем глаза заметил необычный оттенок лезвия Янь Хаосюаня, но состояние подруги беспокоило его куда сильнее чужого оружия.

Глава 20.3

Несмотря на охвативший Су Мин ужас, она не позволила себе просто стоять на месте и переложить всю работу на друзей. Взмахами веера девушка то сметала тварей порывами ветра, то рассекала их невидимыми «Ветреными лезвиями». При этом старалась смотреть куда угодно, только не под ноги, из-за чего удары часто пролетали мимо. Пару раз чуть не задели Янь Хаосюаня, вызвав несколько нелестных слов в своей адрес.

Стоило последней сороконожке пасть, Тан Юн осторожно спикировал вниз. Сидя наверху, он почти ничего не видел из-за скудного света… И, оказавшись среди кучи мертвых насекомых, успел несколько раз поблагодарить судьбу за свое отсутствие во время боя.

– Как же они воняют, – юноша прикрыл ладонью нижнюю часть лица. – Интересно, каким образом им выжить удалось? Да еще и вымахать так…

– Вон дырка, – Чжао Ичэнь кивнул на небольшое отверстие с решеткой в стене. – Оттуда ветер дует. Похоже, мелкие животные падали сюда и их сразу съедали. Уж не знаю, куда она ведет, ведь наверху мы ничего подобного не видели, да и животных тоже… А вырастили их явно с помощью каких-то техник.

– Давайте скорее уйдем отсюда, – взмолилась Су Мин. Сдержать рвотные позывы пока получилось, однако явно ненадолго. Девушка прикрыла глаза, лишь бы не видеть этих тварей.

– Вот дверной проем, – Тан Юн указал на каменную плиту, перекрывающую проход. – Если мы найдем механизм…

Юноша не успел закончить мысль, как раздался дичайший грохот и в воздух поднялась пыль. Прекрасные узоры превратились в груду булыжников, валяющихся на проходе. Янь Хаосюань убрал меч в ножны за спиной.

– Ну, или так, – Тан Юн помахал ладонью перед собой, отгоняя пыль. Пару раз чихнул.

За плитой находился длинный узкий коридор. Идти пришлось друг за другом, еще и не повернуться вообще. Потолок тоже оказался низким, отчего Янь Хаосюаню вынужденно наклонился, не желая собирать макушкой всю пышь. Шли они довольно прилично, причем спускаясь все ниже. Когда выбрались, раздался хруст. Это Янь Хаосюань распрямился.

– Разваливаешься? – Су Мин кинула взгляд на мужчину, разминающего шею.

– Не дождешься, – он щелкнул пальцами и факелы в помещении загорелись.

– Это еще что… – Тан Юн чуть на месте не сел.

Друзья оказались в центре круглого зала, вымощенного темной и светлой мозаикой в виде символа «инь-ян». Вместо двух противоположных точек находились каменные постаменты из мрамора. На каждом находились нефритовые статуэтки. На стенах по всему периметру раскинулась глубока резьба, и среди узоров просматривались уже знакомые друзьям триграммы.

– Багуа! – воскликнула Су Мин то ли радостно, то ли удивленно. – Это огромное багуа…

– Посмотрите на расположение триграмм, – Янь Хаосюань прошелся по помещению, не отличающемуся большими размерами. – Это Ранние небеса.

– Иньская багуа, – Тан Юн осмотрелся по сторонам. – Уже который раз мы попадаем именно к иньской системе. Она не предназначена для живых…

– Значит, эта загадки под силу разгадать только мертвому.

– Не говори так, – он поежился. – Я ведь успешно их разгадываю. Не нужно быть яогуаем для того, чтобы разбираться в И цзин и прочей теории.

– Давайте думать, – Су Мин подошла к светлому постаменту. – Тут изображен… Э… Цилинь[1]?

– Верно! – Тан Юн подскочил к ней. – А на другом стоит… Черепаха. Интересно.

Чжао Ичэнь осмотрел второй постамент и произнес:

– Тут с другой стороны выемка и стоит статуя фэнхуан.

– Та-а-ак, – протянул Тан Юн, обходя конструкцию со всех сторон. – А здесь дракон.

– Это снова загадка со сторонами света? Тигра не хватает, – Чжао Ичэнь не рискнул прикасаться к статуе.

– Цилинь часто заменяет его, все в порядке, – Су Мин поспешила его успокоить. – Но что с ними делать дальше?

– Ты не всегда бываешь умной, – Янь Хаосюань прошелся по помещению с долей нежелания, всем своим видом демонстрируя усталость. Он остановился рядом с триграммой кунь. Между тремя прерванными полосками находилось углубление. – Нужно вставить их в правильном порядке. Давай сюда черепаху.

Тан Юн аккуратно взял статуэтку, и успел об этом пожалеть. Несчастные мышцы заныли также, как и он в своих мыслях. Подойдя тяжелым шагом, он передал ее товарищу. Тот поставил нефрит на отведенное ему место. Ничего не произошло.

Су Мин осторожно взяла фэнхуан, прижимая к груди. Распределение ци помогло укрепить тело и немалый вес больше не так сказывался. Она быстро нашла триграмму юга – цянь, и вот тут сразу же возникла проблема. Девушка внимательно осмотрела три сплошные линии и обернулась к друзьям:

– Здесь три яо-ян, фигурку не вставить.

– Наверняка она как-то отодвигается, – Чжао Ичэнь подошел к стене, начиная трогать триграмму. Камень не поднимался, не отодвигался. Никак не реагировал.

[1] Цилинь (麒麟, qílín) – к китайской мифологии благородное существо, иногда называемое единорогом. Считается предвестником счастья. Похож на помесь оленя и дракона.

Глава 20.4

– Давайте пока остальных расставим, – Тан Юн покосился на Янь Хаосюаня с немой мольбой о помощи во взгляде. В отличие от товарищей он свои мышцы укреплять не умел. Мужчина, проворчав себе под нос нечто невнятное, забрал изваяние цилиня и отнес к триграмме кань. Поскольку яо-ян проходила между яо-инь, места тоже оказалось мало, но углубление все же имелось. Мужчина осторожно поставил нефритовое изваяние в имеющуюся полость сверху, поскольку в верхней части стены заметил углубления под статуэтку.

– Вряд ли что-то вдруг откроется, – Чжао Ичэнь забрал последнюю фигуру – дракона. – Куда его?

– На восток, – отозвался Тан Юн. Увидев полное недоумение с тенью легкого раздражения на лице друга, добавил: – Ли. Янская верху и снизу, в середине иньская.

– Вот так бы сразу, – Чжао Ичэнь подошел к стене, вставляя дракона в углубление.

– А мне что делать? – Су Мин стояла со своей статуэткой, не представляя, как найти выход из ситуации. В ее руках находилась чудесная птица, чье название стало должностью. Нефритовое изваяние словно насмехалась: девушка даже поставить на законное место его не может, не говоря уже о достижении более значимой цели.

– Нужно как-то открыть триграмму. Уверен, за ней пустота, – Тан Юн стал ковырять камень пальцами, пытаясь подцепить край.

По стене пробежалась вибрация. Сверху посыпался мелкий песок вперемешку с пылью. Друзья подняли головы и кровь застыла в жилах. Массивный каменный потолок начал стремительно опускаться, нависая над ними все больше.

– Ставьте уже! – рванувшись в центр помещения, Янь Хаосюань уперся ладонями в спускающуюся плиту. Ци разлилась по телу, укрепляя напрягшиеся до предела мускулы.

– Пытаемся! – Су Мин отчаянно старалась отодвинуть камень в сторону. Если потолок опуститься еще немного – затронет триграмму и тогда им придется возвращаться в коридор. А успеют ли добраться туда совсем другой вопрос.

Чжао Ичэнь воткнул клинок в щель между плитами, где была триграмма цянь. Раздался сухой треск, и внешняя облицовка откололась. Камень оказался полым, как и предположил Тан Юн. Су Мин почти швырнула статуэтку в нишу, а Чжао Ичэнь, подхватив отколотую плитку, вдавил ее на место.

По потолку разлилась волна дрожи. Он замер, и с глухим скрежетом начал медленно, лениво подниматься вверх. Янь Хаосюань отпустил руки, распрямил спину и отряхнулся от облака пыли, оседающего ему на плечи.

– Еще бы немного и стали бы заклинательскими лепешками. Какие-то вы нерасторопные. Я планирую отсюда живым выйти, – Янь Хаосюань сбросил с волос упавшую на него древнюю паутину.

– Янь-гэ, спасибо! Ты нам очень помог. Не знаю, что бы мы делали без такого сильного помощника, – Су Мин заулыбалась больше от реакции на комплименты, нежели из уважения. Янь Хаосюань уставился на нее так, словно та ему наговорила завидную кучу оскорблений, каких он вообще ни разу в жизни не слышал и пытался интерпретировать их на понятный ему язык.

– Хорош подлизываться, – выдержав паузу, недовольно отозвался мужчина.

– Смотрите! – Тан Юн указал рукой на постаменты, медленно утопающие в полу. «Инь-ян» разъехались в стороны, открывая лестницу, пропадающую в очередном чернеющем проходе. – Надеюсь, там нет сороконожек…

– Просто замолчи, – взмолилась Су Мин. – Я туда первая не пойду.

– Я пойду. Чжао Ичэнь достаточно из себя спасителя корчил, – Янь Хаосюань ступил на лестницу, и его темная фигура быстро слилась с общей чернотой.

– Что, на новую порцию комплиментов напрашиваешься? – Чжао Ичэнь натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть не настолько недоброжелательно. – Мне, между прочим, столько не говорили! С тебя достаточно. Су Мин, не хочешь меня отблагодарить? Я, вообще-то, намного больше сделал.

– Я всех отблагодарю! Куплю покушать, когда вернемся в город, – Су Мин медленно обернулась в сторону Тан Юна, у которого в глазах отобразился весь список блюд чайного дома. – А ты сам за себя платишь!

– Ну-у-у, Су-мэй[1], – Тан Юн обнял ее за локоть. – Сжалься над убогим, я ж из дома сбежал без медяка в саше! Вот умру от голода, как оправдываться перед А-Роу будешь?

– Ой, ну я подумаю, – девушка кокетливо улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Из-за его прикосновения сердце удар пропустило, забившись сильнее. Она вынужденно высвободила руку, когда подошла ее очередь спускаться. Лестница оказалась слишком узкой.

Плавный, закрученный по спирали спуск вел все глубже. Заклинатели уже не знали, столько ли земли находится над их головами. Гора снаружи не казалась настолько большой, чтобы скрывать в себе настолько обширную сеть проходов.

Стены здесь отличались от предыдущих отсутствием фресок и резьбы. Даже креплений для факелов не было. Созданные Чжао Ичэнем огоньки плыли впереди, отбрасывая на гладкие стены тревожные тени. В давящей пустоте их привычный теплый свет казался почти зловещим, предупреждающим о некой поджидающей внизу опасности.

– Заметили? – Янь Хаосюань коснулся подушечками гладкого камня. – Здесь влажность повышена.

[1] Мэй (妹, Mèi) – именной суффикс, применяемый по отношению к девушке в значении «младшая сестра».

Глава 20.5

– Действительно, – Тан Юн пролез вперед и тут же был схвачен за шкирку Чжао Ичэнем.

– Не дай боги ты опять куда-то наступишь…

– Твое беспокойство уже больше походит на угрозу, – юноша неловко улыбнулся, безвольно повиснув в его сильном захвате.

– Это и есть угроза, – Чжао Ичэнь отпустил друга. – Мы не знаем, что еще тут может быть. Те стрелы какие-то странные. Никого не задело?

– Нет, – Су Мин пожала плечами. – Все в порядке, – она подняла голову. – Наверху мох…

– Смотрите! – Тан Юн, на свой и чужой страх и риск, пробежал по последним ступеням.

По потолку пещеры рассыпалось множество белоснежных сталактитов, похожих на сросшиеся кристаллы. В самом центре, от свода до самого пола, спускался гигантский полупрозрачный камень. Он не касался земли, замерзая в цуне от земли. Внутри кристалла было вырезано углубление, походящее на трон. Его спинку венчало изваяние пятипалого дракона.

– Великолепно… – едва слышный шепот Су Мин затерялся в шелесте подземной реки, проходящей за троном.

Огоньки, поднявшись кверху, заиграли тысячами бликов в гранях кристаллов, заливая все пространство теплым сиянием. Высокие колонны, раскинувшиеся по углам величественного зала, оказались оплетены высохшими, окаменевшими корнями древних растений.

– Невероятно, – Чжао Ичэнь медленно подошел к трону, не решаясь к нему прикоснуться. Место напоминало самый настоящий приемным зал, где сама Си-ван-му могла встречать гостей прямо напротив входа. Однако это противоречило всем легендам, говорящим о ее жизни среди скал легендарной горы, не существующей на карте. Юноша неуверенно протянул руку, коснулся холодного камня, провел шершавыми пальцами по детальной резьбе драконьей чешуи.

– Мы ведь случайно не вломились в личные покои Си-ван-му? А то я уже ни в чем не уверена, – Су Мин осторожно коснулась подлокотника. Ей хотелось присесть, ощутить себя хоть на миг настоящей богиней, но страх не позволил. Мало ли что еще может произойти.

– Да ерунда это! Сюда смотрите. Вот, что действительно интересно, – голос Янь Хаосюаня прозвучал со стороны. Он успел отойти в сторону огромной стены. Прямоугольный, отшлифованный нефрит из цельного куска камня преграждал путь к правой стороне пещеры. Его поверхность, от верхушки до основания, была полностью исписана древними письменами. Эти знаки отдаленно напоминали известные иероглифы, но их линии, часто извилистые и искаженные, делали текст нечитаемым.

– О! – Тан Юн подбежал к Янь Хаосюаню, с восхищением рассматривая уже знакомые символы. – Здесь целая история расписана…

– Ты понимаешь этот язык? – он совершенно не изменился в лице.

– Да, уже встречал эти надписи.

– Читай вслух, – Чжао Ичэнь поспешил к друзьям. – Ничего не упусти.

– Так… Ладно, – Тан Юн собрался с мыслями и отойдя к правой стороне, начал читать сверху-вниз: – «На двадцатый год правления Императора Жань Вэйшенга, в семнадцатый день седьмого лунного месяца произошло Великое затмение, затронувшее непоколебимую власть Сына Неба. Он возгордился пороками своими и послал гонцов во все восемь сторон света с требованием разыскать ему то, что заперто веками. Когда гонец пришел в Западные земли, заблудился. Долго он блуждал по сокрытым горным хребтам, да видал перемещающиеся воды.

На пороге смерти встретил он удивительную женщину, чья красота затмевала разум. Хранительница персиков бессмертия и хозяйка Западных земель сжалилась над отпрыском человеческим и поведала ему направление дабы выбраться из поглощающих камней. Долго шел гонец, пока не свалился без сил. Очнулся он в лесу, с книгой без слов на груди. То дар был богини за его упорство и верность Императору.

Но подарок тот оказался опасен для всех. Не понимал Император, о чем сведать не надобно, посему продолжал посылать гонца в каждую из сторон, откуда не вернулся ни один из благородных мужей.

Получив все восемь книг, на радостях Жань Вэйшенг сошел с ума. Он казнил тех, кто не смог прочитать удивительный текст и умер, погубленный собственными пороками. Его верный гонец вернулся с многочисленными дарами к Хранительнице персиков бессмертия, и вернул подарок».

Тан Юн подошел к краю нефритовой стены, отодвигая иссохший корень. Прочитав последнюю надпись, выгравированную мелкими, аккуратными символами, по коже пробежали мурашки. Он судорожно сглотнул, перевел взгляд на друзей, затем снова уставился на камень и прочитал вслух, с трудом заставляя звучать каждое слово:

– «Я приняла подарки. Теперь он дома»…

– Чего?! – Су Мин вскрикнула и тут же прикрыла рот ладонью, продолжая уже шепотом: – Так это… Си-ван-му написала?!

– Не знаю… – Тан Юн вцепился в рукав Янь Хаосюаня, и сквозь ткань тот почувствовал легкую дрожь, пронизывающую все тело юного врача. – Ты что, вообще… Не боишься? Не удивлен?

– Если бы Си-ван-му никогда не существовала, люди бы ей не поклонялись, – равнодушно ответил Янь Хаосюань, высвобождая рукав движением плеча. Он обошел стену и крикнул, уже оказавшись по другую сторону: – Идите сюда!

За преградой находилось некое подобие жилого помещения. Всего-то узкая кровать, и низкий столик, но выполнены были из того же молочно-зеленого нефрита. На голом камне лежал скелет в истлевшей, рассыпающейся одежде. Темно-красная ткань, практически цвета запекшейся крови, покрывала тело покойного. На ней просматривались некогда белые нашивки, сейчас уже потускневшие.

Глава 20.6

– Одеяния приближенных к Императору во время правления Жань Вэйшенга… – Тан Юн не рискнул подойти ближе. – Видимо, это тот самый гонец. Он сам построил это место для Си-ван-му…

– Прошу простить меня, достопочтенный гонец, чье имя мне неизвестно, – Чжао Ичэнь поклонился трупу, и подошел ближе. Он провел ладонями по одеждам, прощупывая их.

– Что ты делаешь?! – Су Мин воскликнула больше испуганно, нежели возмущенно. – Не мешай его покою!

– Книги при нем нет, – он отпрянул, отряхивая руки.

– Немая книга бессмертных – слишком важная вещица. Си-ван-му единожды ошиблась, позволив человеку ее забрать. Думаешь, во второй раз просто так отдаст? Вот еще, – Янь Хаосюань присел на край каменного стола, складывая руки на груди.

– Это он… – Тан Юн улыбнулся немного печально, с долей задумчивости. – Он спрятал все восемь книг. Он оставил подсказку в Призрачной деревне для тех, кто захочет найти все части. Чтобы эти люди пришли сюда… К его могиле. И узнали о произошедшем.

– Он сделал так много… А мы даже его имени не знаем, – Су Мин опустила голову. – И гроба нормального у него нет… Он похоронен неправильно.

– Не вижу смысла тащить векового мужика куда-либо, ему и так неплохо тут лежится, – Янь Хаосюань окинул взглядом нефритовую стену. На этой стороне находились всего несколько слов. Намного кривее и накарябанных с большим трудом: – «Я желаю остаться со своей Богиней», – прочитал мужчина и добавил: – Подпись: «Се Гохуа». Вот, имя знаешь. Успокойся.

– Ты! – Тан Юн чуть на ультразвук не перешел, услышав из уст товарища перевод. Он ни разу и мысли не допустил, что под небом ходит еще один человек, способный понимать то, что не дано остальным людям. – Ты умеешь читать эти письмена?!

– Умею, и что с того? – он совершенно не изменился в лице. – Прекрати верещать.

– Это не столь важно, – Чжао Ичэнь повысил голос, заставив обоих замолчать. – Се Гохуа хотел направить путников к своей могиле. Значит, во всех остальных местах будут точно такие же подсказки. И искать их бессмысленно. И нельзя утверждать, что книги хранятся где-то в подобных местах. Их давно могли забрать в частные коллекции, как в случае с семьей Тан.

– То, что Императору нужны все части Немой книги бессмертных, – не удивительно. Многие правители за ними гонялись. Жань Вэйшенгу не особо повезло, – Янь Хаосюань оперся о столешницу позади себя. – Сами подумайте: найти все части и сойти с ума. Такой себе исход. Может, ну его? Зря потратите время и силы.

– Тебе настолько все равно? – Су Мин поинтересовалась с долей настороженности. – Любому скажи: сразу начнутся расспросы. А тебе будто не любопытно вовсе. Неужели действительно так?

– Меня не интересует вознесение, поэтому смысл в книгах отпадает. Я слышал множество историй о том, как нашедшие их люди сходили с ума. Теперь убедился в их правдивости. Вы так шифровались от меня все это время, а зря. Мне нужен меч, а не книги.

– Он такой же легендарный, как и книги…

– Ты слишком мала и не понимаешь простой истины: невозможно попасть наверх каким-то окольным путем. Сама посуди, какой смысл небожителям создавать для простых смертных инструкцию по незаконному проникновению к ним? У этих записей вообще может не быть никакого смысла, или это инструкция по выращиванию священного риса для повседневных трапез. Зато глупцы отдают за них жизни. Семья Тан хороший тому пример. Они погибли, а книгу украли, их сына подставили.

– Ты хорошо осведомлен, – Тан Юн поджал пальцы. – И что, предлагаешь разочаровать Императора?

– Раз тебя включили в расследование, значит, могут оправдать и книги найти ты вынужден. Но, конечно, я бы рекомендовал уничтожить их для спокойствия всех потомков, – Янь Хаосюань махнул рукой, ведя всех за собой обратно к трону. – Пойдемте отсюда. Си-ван-му забрала книгу, ее тут нет.

– Не тебе нам советы давать, – Чжао Ичэнь нехотя пошел следом. После насыщенных дней боль в мышцах неприятно напоминала о том, насколько чрезмерная физическая нагрузка вредна.

– Если верить записям, Се Гохуа нашел гору Куньлунь[1]… Видимо, она каким-то образом замаскирована, – Су Мин обернулась к нефриту невиданных размеров. – Интересно, как он такой огромный камень сюда принес? И где вообще нашел… Очень много вопросов.

– Не на все стоит знать ответы, – Янь Хаосюань подошел к трону Си-ван-му, с легкой тенью недовольства на лице осматривая кристалл. – Люди бывают слишком недальновидны. Этот человек отдал годы жизни ради сумасшедшего правителя, а затем на строительство этого места. И все ради богини. Она могла спрятать книгу в любой ямке западных земель, и ее никогда не отыскать.

– Или вообще унесла к персиковому дереву, – Тан Юн провел пальцами по холодному кристаллу. – Еще западнее только пустыня Гэнцзао. При всем нашем желании, мы не сможем там ничего найти. Она слишком большая. Я вообще сомневаюсь, что целую гору настолько легко спрятать.

[1] Куньлунь – в китайской мифологии священная гора, обитель бессмертных, некоторых богов и различных видов мифологических существ. Именно там растет дерево с персиками бессмертия, за которым приглядывает Си-ван-му.

Глава 20.7

– Она же богиня! А боги очень сильные. И вообще, – Су Мин вскинула руки к потолку. – Мы в пещере! Значит, она любила пещеры. Иначе зачем так заморачиваться?

– Сомневаюсь, что сюда хоть кто-то приходил с момента смерти Се Гохуа, – Чжао Ичэнь поспешил разочаровать ее. – Тут жил исключительно он сам, а приходила ли Си-ван-му к нему, неизвестно. И автор текста на стене – тоже понятно, кто. Если подпись принадлежит действительно ей, не факт, что историю не написал кто-то другой.

– В этом деле слишком много вопросов, – Тан Юн без зазрения совести уселся на хрустальный трон, положил руки на подлокотники, обхватив пальцами закругленные края.

– Эй! – девушка взвизгнула. – Не оскверняй место богини! – она не стала пытаться стянуть его, хотя хотелось. Вернее, посидеть вместо него. Раз тот сел и ничего не произошло, значит, никаких ловушек нет.

– Не верещи, я думаю, – Тан Юн закрыл глаза.

«Кто-то защищал это место. Женщина не хотела пускать кого-то вниз. У Се Гохуа были потомки? Кто знает.... Или это была дева Фэн По По? Она знала историю этого места и не хотела пускать посторонних из-за хранящегося тут секрета… Но секрета нет. Значит, это не конечная точка. Откуда у Си-ван-му часть Немой книги бессмертных? Отдали на хранение? Вполне вероятно», – Тан Юн нахмурился.

«Янь Хаосюань тоже прав: зачем кому-то описывать способ незаконного проникновения в Небесное царствие? Такое ощущение, будто мы что-то упускаем. Еще и он… Такой мутный тип. По нему ведь видно все! Знает куда больше, чем говорит».

Когда Тан Юн открыл глаза. Друзья успели разойтись в разные стороны: Чжао Ичэнь летал на мече в поисках механизмов среди кристаллов; Су Мин рассматривала идеально отшлифованные каменные стены, стараясь найти в них хоть какую-то подсказку; Янь Хаосюань же стоял напротив надписей на нефрите. К нему юный врач и направился.

– Откуда ты знаешь этот язык? – Тан Юн встал рядом, с таким же сосредоточенным видом уставившись на письмена.

– Не твое дело, – огрызнулся Янь Хаосюань.

– Как он называется? Много людей его знают? К какой эпохе относится?

– Он древнее любого из существующих. Я бы назвал его чем-то изначальным… И практически никто из людей сейчас на нем говорить не может. Читать – возможно, но не произносить.

– А ты?

– Могу.

– Прочитаешь вслух? – Тан Юн повернулся корпусом к нему, в ожидании уставившись на недовольного товарища. Чувствовалась легкая тревога от предвкушения, и он поджал пальцы в попытке согреть их о собственные ладони.

– Вот еще! Делать мне нечего. А ты-то откуда знаешь?

– Без понятия, – юноша пожал плечами. – Я всегда умел читать на нем, при том, что не знаю, как произносятся символы. А вот значение мне известно. Так с детства было. Бабуля сожгла книжку с этими письменами и наказала меня.

– Вот как… – Янь Хаосюань призадумался ненадолго. Он выглядел настолько сосредоточенно, словно решает судьбу мира, а не банальный вопрос касательно мертвого языка. – Ладно. Я скажу тебе его название.

– О! – Тан Юн вмиг заулыбался. – Спасибо. Честно, не понимаю, зачем такая секретность.

– Зато я понимаю…

Янь Хаосюань произнес пару слов. Таких незамысловатых и обычных, а пояснение – донельзя простое, до которого мог бы догадаться любой человек. Вместо радости от услышанного Тан Юн почувствовал резкую головную боль, и все пространство потеряло свою четкость. Услышанная информация плыла в сознании, не позволяя осознать ее и запомнить. Ускользала, подобно воде, набранной в ладонь.

Обеспокоенный голос Янь Хаосюаня донесся словно из-под слоя воды. Затем заговорили друзья, их руки схватили Тан Юна за плечи, трясли, пытаясь достучаться до сознания. Он безвольно обмяк подобно тряпичной кукле. Пол и потолок поменялись местами, и головная боль совершенно не утихала.

Когда Янь Хаосюань взял его за локоть, Тан Юн повернул голову и сквозь пелену увидел смутные очертания человека, чьи глазницы залиты холодным, белым светом. Ужас накрыл с головой. Настолько сильный и бесконтрольный, что из груди вырвался крик. Он вырвался, метнулся в сторону. Каждый шаг давался с невероятной тяжестью.

Глава 20.8

– Стой! – Чжао Ичэнь ринулся за ним. Пальцы практически коснулись вороты Тан Юна, но его нога погрузилась в воду. Юноша с плеском упал в бурлящий ледяной поток.

– Тан Юн! – Су Мин взмахнула веером и ничего не произошло. Ветер оказался слишком далеко и поздно прибыл на зов девушки.

Течение оказалось слишком сильным. Тан Юна швырнуло в узкий тоннель, где свод почти касался реки. Места чтобы вдохнуть практически не осталось. Ледяная вода обжигала кожу и освежала сознание, выдергивая из предобморочного состояния.

Он отчаянно барахтался, пытаясь вдохнуть. При попытке всплыть сильно ударился лбом о низкий каменный выступ. Боль пронзила череп, вынуждая снова погрузиться с головой в реку. Наконец пространство расширилось, позволив вынырнуть. Поток мчал его по извилистому подземному руслу, не давая опомниться.

Вдруг что-то впилось в подол ханьфу, не давая уплыть дальше. Из последних сил Тан Юн ухватился за ткань, нащупал длинный, острый камень и с трудом заполз на него. Он судорожно выдохнул, сжимаясь на краю спасительного выступа. В кромешной тьме рассмотреть что-либо не удавалось.

Тан Юн замер, дрожа от холода. В легкие вода попасть не успела, зато наглотался знатно. Он прокашлялся. Сконцентрироваться у него получилось с большим трудом, но этого вполне хватило для техники «Блуждающего пламени»: рядом засиял маленький огонек. Благодаря ему юноша увидел скопление больших камней, на которые успел взобраться.

Юноша, медленно передвигаясь на четвереньках, выполз на берег. Прямо перед ним возвышалась еще одна стена, созданная из полупрозрачных кристаллов. На нее нанесли плохо читающуюся гравировку из тех самых символов на неизвестном языке.

Тан Юн сделал несколько неуверенных шагов вперед. В сапогах громко хлюпала вода, и стекала лужами на камни. Попытка вспомнить слова Янь Хаосюаня отдавались головной болью. Тело то и дело передергивало. Внизу и так было холодно, а сейчас он чувствовал каждой клеточкой тела, насколько стремительно замерзает все сильнее. Если не получится найти хоть что-то для разведения костра – совершенно точно друзей дождаться не успеет. Никакие тайные знания и древние надписи уже не волновали больше собственной жизни.

Тан Юн сделал несколько мелких шагов ближе к стене и почувствовал, как голень уперлась и натянула нечто тонкое, но твердое. Послышался щелчок, следом – свист. Юноша повернулся вполоборота, видя прямо перед своим лицом медный наконечник древней стрелы, целящейся ему в лоб.