Нелюбящий Бог

ПРОЛОГ

Я до сих пор помню, как ощущался дождь в тот день, и, хотя многие детали ускользают из моей головы, желающие быть забытыми, я постараюсь описать мысли на бумаге.

Посвятив жизнь богу времени, становишься бесконечной. А став бесконечной, ты не можешь воспринимать мир как обычный человек. Служба своему хозяину становится воздухом, которым ты дышишь. Окунаться с головой в подаренные им испытания и сомнения – честь. Ошибка – заслуженная смерть. Конечно, ошибки совершают все люди. Но когда ты – идеальное орудие, ошибаться больше не нужно. В ту ночь я шла с чётким намерением, но, кажется, сам город пытался остановить меня дождём. Или это сейчас мне так кажется. Лето только закончилось, на улицах начинала собираться грязь. Помню, как факела стражников витали по улицам, окружённые тьмой и дымкой, как пламя освещало их мрачные лица. Плащ накрывал меня с головы до ног и, может, создавал плохое впечатление, но я не боялась, что меня остановят. Воздух ощущался как-то напряжённо, искусственно, будто сейчас что-то произойдёт, и это не просто гроза. Я прибавила шагу и только помню, что чем быстрее я шла, тем более простым и в то же время пустым становился разум. Что-то не давало мне покоя, заставляя держаться на стороже. Глаза по привычке оглядывали закоулки и повороты, на случай, если придётся прятаться. Этот путь обещал быть коротким, и думать о способе побега мне не нужно было. Вдруг, выбежав из-за угла, в меня врезался мальчик, лет десяти, и, должно быть, ударился головой о рукоять скрытого кинжала на моём поясе. Он шикнул от боли, поднял на меня глаза и замер.

- П-простите...

Он попятился назад, в стороне послышались его родители.

- Марти! Марти, иди сюда, там холодно!

Они махали ему с крыльца, но увидев меня, тут же затихли. Но мальчик не двигался, лишь напугано таращился на меня, как котёнок на медведя. А я таращилась в ответ, и осознала кого я вижу перед собой лишь спустя несколько секунд. Моя рука двинулась, чтобы лечь на его плечо.

- Ну, иди.

Я подтолкнула его к родителям. Вздрогнув, когда я заговорила, Марти вдруг вспомнил что может двигаться, и зашагал к ним, постепенно ускоряя темп, пока они сами не затолкали его внутрь дома. Что-то там, за приоткрытой на секунду дверью, меня привлекло. Там был камин и ещё один ребёнок. Мне понравилось на это смотреть. Пусть всего и на секунду.

ГЛАВА 1

1099 год, месяц Триан.

Осень означает перемены. И если каждая предыдущая осень сопровождалась переменчивыми надеждами, то эта настроена на нечто грандиозное. Однозначно. Холод в этом году начался раньше, уже несколько недель сквозняк продувает страницы любимых книг и это не может не радовать. Вот он, освежающий ветер перемен. По крайней мере, в это хотелось верить. Но чем больше Лакиназа думал об этом, тем больше закрадывалось мыслей о том, что это не надежда, а отчаяние. Так говорилось в той книге, которую он держит в руке. Тяжело двигаться вперёд из страха, а не из прилива сил, который так и не наступает. Но пока что рано делать выводы.

- Лакиназа, ты снова много думаешь.

Голос дедушки за прилавком заставляет юношу поднять голубые глаза и улыбнуться. Здорово, что этот старый ворчун позволяет себе обращаться к нему по имени. Это заставляет тосковать по библиотеке ещё сильней.

- Да... И, видно, буду думать ещё больше в скором будущем.

- Отдай её уже, она страшно от тебя устала. — Ворчит тот, забирая потёртую книгу и расписываясь в своих записях.

На стол падает закатное солнце, деревянное окно скрипит от ветра. Мысль о том, что это место придётся оставить позади на несколько лет, снова наполняет сердце какой-то сентиментальностью, заставляет уголки губ дрогнуть в полуулыбке.

- Это последняя? Ничего не забыл вернуть?

- Не забыл. Спасибо за то, что одолжили их на такой долгий срок.

- Не за что. Мало кто в этом городе ценит книги, тем более, по психологии. Молодая наука, девственная. Тебе повезло, хе-хе.

Лакиназа качает головой, сейчас, конечно, не до этих его шуток, но всё же приятно. Старик ставит жирную, чернильную точку возле буквы "Л" и бросает перо на стол.

- Всё, юнец. В добрый путь. Чтоб завтра тебя здесь не было.

- Не говорите так... — С лёгкой усмешкой отвечает Лакиназа. Оба затихают на момент, пытаясь прочитать друг друга. И да, в глазах старика видно именно это – ту же сентиментальность.

- Ай, чтоб тебя!

Мужчина выходит из-за стойки и обнимает стройную фигуру юноши, его торчащие кости давят в тело, а запах пыли – в нос, но Лакиназа не смеет отстраниться. Такой простой жест, как объятия на пустом месте, ощущается непривычно, но вполне к месту. Конечно же, он отвечает тем же.

- Береги себя там, понял? Это может прозвучать странно от меня, но не зарывайся носом только в свои книги. Исследуй, пробуй, веселись! Такого шанса у тебя больше может и не быть. — Библиотекарь хлопает его по плечу и делает шаг назад, его выражение тут же смягчается, губы кривятся, когда он смотрит на красные полосы на руках юноши - руны.

- И не давай этой заразе загубить тебе всю жизнь.

- Да, знаю. Спасибо.

Сдерживая давящие эмоции в горле, Лакиназа покидает библиотеку. Вечер радует и вселяет дрожь в тело одновременно, но по дороге домой всё приятное постепенно сменяется тревожным. Переживания о завтрашней поездке снова давят, столько всего нужно проверить перед отъездом, а хуже всего...

- Папа искал тебя.

Родной голос встречает на крыльце. Камилла. Закрытая поза, руки держат друг друга, ноготь нервно чешет по рукаву платья, а голос безучастный. Не часто можно увидеть её такой. Она даже не взглянула на брата, её взгляд лежит где-то на очертаниях улицы.

- Я сказала, что ты пошёл в библиотеку.

- Хорошо. — Лакиназа останавливается на одной ступеньке. Может, в теле играет предыдущая сентиментальность, а может ещё что, но этот вечер ощущается... Недосказанным. — Нервничаешь?

Камилла отрицательно качает головой, солнце создаёт в её светлых волосах ангельское свечение.

- Нет. Ни капли. — Она отвечает спокойно, и наконец поворачивается к нему. — Чувствую себя хорошо.

Лакиназа кивает и продолжает шаг по лестнице. Хоть кто-то. Хоть кто-то имеет повод чувствовать облегчение.

- Эй, — Он ждёт, пока она обернётся и поймает его взгляд. — всё будет хорошо.

Камилла кивает и под её молчание входная дверь закрывается.

- Уже придумал, что делать будешь?

Голос отца в соседней комнате посылает сокрушающий рокот по надежде пройти наверх тайком.

- ..Нет.

Лакиназа выпрямляется перед стеной и ступает в основной зал. Отец, осмотрев его, вздыхает и качает головой.

- Уже передумал?

- Нет.

- Ну и делай что хочешь.

Мужчина вскидывает руки, с кухни выходит его жена.

- Ты никак не успокоишься? Мне тоже нелегко.

Сильвара лишь секунду окидывает взглядом Лакиназу, но её взгляд не меняется, она продолжает обращаться к Мародану.

- Моя родная дочь едет в другой город, да и не в какой-нибудь престижный, а в самый грязный в стране! Мы все тут на нервах, оставь сына в покое.

Мужчина садится на деревянный резной стул.

- А почему ты не пытаешься переубедить их? Наши дети, скорей всего, совершают ошибку всей своей жизни, а ты посуду моешь!

Обычная беседа. Обычная, когда дело заходит о будущем. "А я говорил..."

- А я говорил, — Мародан поднимает глаза на сына. — Надо было тебе в стражу идти. Там бы из тебя сделали толк.

Лакиназа открывает рот, но без особого упорства, так как его сразу же перебивают.

- ..А не своей ересью заниматься! Поверить не могу, ты всё ещё упираешься! И вот ради чего, скажи мне? Ради магии? Ты едешь туда махать руками?! Чтобы потерять там пару лет жизни и вернуться сюда? Зачем оно тебе надо? Скажи, когда ты наконец возьмёшься за что-то полезное? Что-то, что даст результат сразу, а не заставит ждать чуда, м? Чего молчишь? Сказать нечего? Вот что, денег ты от меня не получишь. Сам выкручивайся там, негораздок!

Выдох. Тяжёлый и долгий. Сильвара хмыкает.

- Хмф. На всю улицу тебя слышно.

Пока Мародан удаляется по коридору, она подходит ближе. Её взгляд как всегда сдержанный, смотрящий куда-то вдаль, даже если вокруг четыре стены. Её губы кривятся, она цокает, убирая золотой, кудрявый волос на плече юноши.

- Я упаковала тебе дополнительную одежду.

- ..Та красная туника? — Лакиназа бормочет, стоя смирно, даже когда она отошла назад.

- Да. Ты выглядишь в ней изящно, не забывай надевать на важные мероприятия. И не нервничай. — Она берёт влажный платок со стола и прикладывает к красному, сияющему рисунку на его щеке. — Не надо, а то не доедете вы никуда. Следи за Камиллой, ясно? Чтоб не заболела, и чтобы не копалась в грязи с крестьянами.

Лакиназа кивает, а в животе крутит и давит, будто пещерный тролль навалился всем своим весом.

...

Деревянная повозка слегка качается от ступившего на неё веса. Камилла залезает первая, придерживая плащ и подол платья, подбитых мехом. Лакиназа присаживается напротив неё, в светлой тунике с кружевами и лёгких штанах, они оба выглядывают за шторку в окно. Отец даже не вышел проводить, на пороге стоит только мачеха. Камилла посылает ей воздушный поцелуй и складывает ногу на ногу, глядя на брата, а вернее, на состояние его рун. Сегодня она снова такая, как и всегда.

- Надеюсь, дорога будет нормальной. — Спустя минуту, она наконец заговаривает, лишь бы хоть чем-то скрасить тишину.

Лакиназа, только что бурлящий в сомнениях об этой поездке, приходит в себя.

- Я выбрал для нас самый безопасный маршрут. — Он тянется к сумке, но красная линия вокруг среднего пальца начинает угрожающе пульсировать. Он выпрямляется и создаёт корку льда и пушок инея на руке, затем стряхивает их и достаёт из сумки карту. — Дорога будет длинной, но никаких бандитов и чудовищ мы не встретим. Я надеюсь... В случае чего, у нас есть те двое стражников, которые едут позади.

Камилла, сложив щеку на ладонь, ухмыляется.

- Я говорила о грязи.

Её свисающая нога игриво дёргается, нос сапога стучит по стенке повозки. Невозможно сдержать улыбку, видя её такой радостной. Ну, настолько, насколько это вообще возможно. Лакиназа проводит рукой по резьбе внутренней стенки повозки. Стоило бы ещё раз поблагодарить Сильвару за то, что оплатила их путь. Несмотря на все упрёки, она бы не отпустила Камиллу на дырявой телеге. Даже в «грязный город Анкудин».

Кучер останавливает лошадей именно тогда, когда Лакиназа наконец стал расслабляться и засыпать. Большая сумка в одной руке, ещё больше – в другой, и самая маленькая у Камиллы. Город встречает большими каменными стенами, деревянными воротами и несколькими стражниками вокруг. Никто толком не обращает внимание на прибывших, лишь некоторые пялятся на человека, одетого в летнюю одежду. Может, потому что сейчас только утро, а может потому что сам город такой, но Анкудин очень тихий, что вне ворот, что по улицам. Его вид... поражает, но когда вспоминаешь о людях и обращаешь внимание, то понимаешь, что они такие тихие и невзрачные... Звуки хозяйской деятельности можно слышать только когда непосредственно проходишь мимо какой-нибудь кузни или ларька, но так, чтобы музыка или смех детей струились вперёд по улицам... Нет, здесь всё совсем по-другому. Все здания сделаны из каменных кирпичей, углы которых уже давно затёрты, и это делает вид домиков более безобидным и милым. У большинства участков есть какая-никакая декоративная растительность, резные таблички, да и всё, пожалуй. Скромно.

- М-да... — Мелодично тянет Камилла, подняв сумку повыше и кивая сама себе. Она выглядит удовлетворённо. Должно быть, все её низкие ожидания от города оправдались. — Всё такое грустное.

- Мы только на входе в город. Здесь ещё будет на что посмотреть.

Не в силах больше держать нервы и предвкушение в себе, Лакиназа ведёт их в самую дальнюю часть города. Там, где зима наступает раньше, где бесконечная тишина сводит с ума в самом лучшем смысле, на самой северной точке материка находится Анкудиновская Академия магии. Земля незаметно переходит в каменную дорогу, дома становятся более притягивающими взгляд, но это всё пролетает мимо, когда над головами уже видны шпили, рассекающие и без того прикрытое облаками, размытое, белое солнце. Сердце трепещет от её размеров, от стрельчатых, резных арок, больших окон с витражами, от массивных башен, которые могли бы сойти за самостоятельные помещения, с одной, главной башней в задней части, за общей конструкцией. Тёмная, буквально пришедшая из другой эпохи, Академия спирает дух не только своим видом, но и тем фактом, что она – надежда Лакиназы на лучшее. На поиск себя, на успех в жизни, на...

- Вот это да... — Тихий восторг сестры ощутим в её голосе. — Огромная... Красивая, но довольно пыльная для городского достояния. И так они ухаживают за святилищем бога?

И правда, Академия Магии раньше была святилищем бога магии, Онемира, но перестроили её уже давным-давно. И всё же, она великолепна.

- Никакое это не достояние. — Кряхтящий, низкий голос проходящей позади бабушки заставляет вздрогнуть. — Тьфу. Понаедут тут...

Оба окинули её взглядом.

- Пошли, не будем беспокоить местных.

Следующим этапом была документация и заселение в покои учеников. Внутри этого места кружится голова, и все сомнения и страх быстро забываются. Интерьер роскошный. Старомодный? Да. Но не старый. Немного готический, но с примесью религии, витражи и фрески с историями тут и там... По коридору уже ходят ученики, самые разные — вот мимо проходят какие-то девушки-кутландийки с тёмной кожей и светлыми волосами, это их особенность; за ними сары, с их когтями и кисточками на ушах; анфаáры с белыми глазами, круглыми накидками, защищающими крылья от холода; но больше здесь, конечно, орегонцев, коренного населения страны. Лакиназа замечает блеск на каменной стене – руны. Такие же красные и извилистые, как на его теле, но в три раза больше, и расстилаются вдоль всего коридора - это руны огненной магии, держащие здание в тепле.

К моменту, когда вещи были раскиданы по комнатам, был уже полдень. Камилла решила отсидеться в Академии после дороги, а в Лакиназе не утихала энергия. Нужно пройтись, увидеть как можно больше, убедиться, что это оно. На ближайшей от Академии улице находится таверна "Каменный очаг ", туда и стоит заглянуть, чтобы посмотреть на местных.

Внутри совсем другой мир. Вот здесь уже не найдётся места ни книгам, ни покою. Кажется, будто уже сами стены пропитались запахом горячей еды и трав, столы почти забиты, но некоторые жители удобно устроились на шкурах на полу. Увидев Лакиназу, они забыли диалог и глупо уставились на него.

- Приветствую. — Он делает поклон, уже смирившись с постоянным вниманием. — Меня зовут Лакинáза Лавлиéт, я приехал из другого города, Нетеля, что на юге, чтобы учиться в Академии. Счастлив познакомиться с вами.

Никто не отвечает ему лично, жители постепенно возвращаются к своим диалогам, но сходят на шёпот. Лакиназа выпрямляется, и тут к нему подходит девушка – орегонка, кажется, как и он, но смуглая, что необычно.

- Приятно познакомиться, Лакиназа. — Она берёт его ладонь в свою, медленно качая. — Я Тирия. Ой, а что с твоей кожей? — Она тут же отдёргивает руку.

- Эти? Это руны огня. Так получилось, что я... зачарован, но не волнуйся, неожиданного пожара не случится.

- Такие тёплые... — Она наклоняет голову, осматривая его ладонь. — Никогда таких не видела.

- Людей с рунами очень и очень мало в мире, потому что зачаровывать живых существ в целом запрещено, и потому что... Чаще всего, они не проживают долго.

- Как же так получилось с тобой? Бедный...

Лакиназа лишь пожимает плечами с грустной улыбкой. Тирия, оглянувшись на один из столиков, меняет тему.

- Хочешь посидеть с нами? Ты сказал, что собираешься учиться в Академии. Мы тоже. — Она тянет его за собой в угол, к маленькому деревянному столику, где уже сидит какая-то женщина в накидке. — В наш город каждый год приезжает столько новых людей... Я никогда не перестану удивляться. Вот, это Биджин. Биджин, это Лакиназа. Женщина оборачивается, и оказывается кутландийкой, со всеми присущими чертами – тёмная, со светлыми, короткими волосами, светло-карими глазами, в одежде из блекло-жёлтой ткани и кожи. Настоящая путешественница, как из книг, можно было бы подумать, вот только её взгляд... совсем не сказочный. Она смотрит так, будто ждёт чего-то ещё. Её светлые глаза выделяются в глубоких впадинах лица, собравших в себе все признаки глубокой усталости. Лакиназа вдруг чувствует себя не к месту.

- Приветствую.

Её голос успокаивающий, но чёткий, не такой как у Тирии, которая будто пытается звучать тише, чем есть на самом деле.

- Ты... Кхм, вы с Тирией дружите?

- Нет, — Тирия отвечает первая. — она сама приехала совсем недавно, я только сегодня с ней познакомилась. Кутландийцы такие загадочные!

- Насколько я знаю, вы – семейный народ. — Лакиназа делает ещё одну попытку разговорить женщину.

- Да. — Та отвечает. — Мы очень привязаны к нашей земле, и... Нам иногда сложно привыкнуть быть одним. Зачем ты здесь, Лакиназа?

- ..Чтобы учиться в Академии? Я давно хотел сюда попасть, и в этом году мы с сестрой смогли позволить себе это. Я решил посмотреть на город, но... — Он оглядывает окружающие столы и шепчет. — Мне кажется, здесь все не такие уж гостеприимные.

- Это нормально! Наш город всем кажется закрытым и скованным, но мы просто привыкли к порядку в наших стенах, а постоянные приезды чужаков, ну... Иногда пугают. — Тирия понимает, что назвала своих новых знакомых чужаками, её тёмные глаза округляются. — Ой, простите...

Но её слова только вызывают улыбку.

- Ты не загоришься, случаем? — Биджин вытирает напиток со рта и говорит, всё ещё сидя в полу-повороте. — Насколько я знаю, такая опасная вещь, как огненная кровь, может унести жизнь всех, кто просто окажется рядом.

Лакиназа хмурится. Он столько времени провёл, читая про подобных себе, но нигде не говорилось о случаях, когда человек сгорал и забирал с собой кого-то ещё. Обычно люди с зачарованной кровью умирают без особого размаха. Просто... Раз, и нет.

- Я могу немного перегреться, да. Но в случае чего, окружающим будет достаточно просто держаться на расстоянии, и они не пострадают.

- Понятно.

Биджин сидит так ещё несколько неловких секунд, затем наконец отворачивается, ни то чтобы поесть, ни то чтобы подумать над услышанным.

...

Вечереет. После «Каменного очага» и знакомства с Тирией настроение улучшилось, а последние тревоги остались где-то на дне сознания. Лакиназа извлёк максимум из этого дня, и теперь чувствует себя спокойней в городе-интроверте. Уже через пару дней начинается приветственная речь самого Магистра Академии, и новые ученики уже собрались во дворе перед статуей бога Онемира. Двор находится в правой части здания, между главным входом и правым крылом, и представляет собой круглый участок с травой и тротуаром, где по обе стороны расставлены резные каменные арки, а у их подножья покачиваются уже полу-сухие кусты. Даже растения здесь блеклые, но это будто бы их шарм, учитывая, как много цветов распустилось.

- Он такой... Странный. Но красивый, — Найдя местечко рядом с Лакиназой среди толпы, Тирия шепчет ему. — Этот Онемир. Полу-бог, полу-человек!

- Это не совсем правильное описание, — Лакиназа шепчет Тирии в ответ. — Онемир не становился человеком, он лишь принял человеческий облик, чтобы скрыться среди людей и наблюдать за ними. Когда он умер, эту статую возвели, опираясь на внешность, которую он себе выбрал. Для других богов, сравнение с человеком – оскорбление.

Тирия с трепетом задерживает дыхание на секунду.

- А как он умер?

- По легенде, он не выдержал бремени быть человеком и просто... Разбился. — Рука Лакиназы указывает на искусные линии на лице статуи. — Буквально. Он просто распался на обломки, как хрусталь, и пропал. Это был первый случай, когда бог умер.

- Ааа... А откуда ты это всё знаешь? — Вместе со взглядом Тирии, на Лакиназу начинают оглядываться не менее заинтересованные, остальные ученики.

- Это общедоступная информация. Но я изучал эту историю в детстве, на досуге.

Наконец, на ступень перед статуей ступает сам Магистр, мужчина в преклонном возрасте, но статный и высокий, выше даже Лакиназы. Худой, но элегантный, серьёзный, но не пугающий, в синей мантии, и с белыми глазами – анфаар? Очень интересно. Анфаары обычно низкие, а тут...

- Приветствую всех новых учеников. — Его голос звонкий, несмотря на возраст. — Меня зовут Фресс Гард, я - Аркмагистр этой Академии и с этого дня вы – часть места, чья история началась задолго до вашего рождения, если, конечно, вы не сбежите после первых месяцев. Все вы разные, и прибыли сюда по разным причинам, но моей задачей и задачей моих профессоров будет помочь вам не только освоить магию, но и не потерять себя в процессе. Я хочу, чтобы вы раскрыли себя через дар Онемира. — Его рука возвышается, указывая на статую позади, пока сам Фресс начинает ходить влево-вправо. — Помните, даже несмотря на то, что Онемир был благосклонным, он всё же был богом, и он пал, не справившись с собственной ношей. Пусть его пример будет вам уроком о том, что магия, как и он сам, в первую очередь, опасна, нестабильна, упряма, и только потом прекрасна. Держите эту мысль у себя в голове всю оставшуюся жизнь и учитесь не бороться, не сотрясать горы с помощью магии, а работать со своим телом и разумом в унисон. На занятиях вы будете учиться всем видам стихийной магии, магии иллюзий, рунной магии, а также призыву, на ваш выбор, но думаю, многие уже определились что хотят получить здесь.

- Простите! — Кто-то поднимает руку и перебивает Магистра. — А белая магия? Здесь ей тоже учат?

- Нет. — Вздохнув, Фресс продолжает всё так же спокойно. — Нет, магии исцеления здесь не учат. С давних пор она считается даром богини Линдиллы, и наша Академия не может добавить её в программу из-за разногласий на религиозной почве. Но книги по белой магии можно будет найти в библиотеке. Также, хотя я надеюсь все и так это знают, я напомню, что некромантия вне закона по всей стране, поэтому мы ей тоже не учим. — В толпе разносятся разного рода шепотки – оживлённые и разочарованные. — И напоследок, пусть большинство из вас и очень молоды, я всё же надеюсь, что вы прибыли сюда с чёткой решимостью учиться, и потому будете всерьёз воспринимать всё то, что вас здесь окружает. Не нарушайте правила, не соревнуйтесь с другими, не используйте магию во зло и под наплывом эмоций, ибо это повлечёт за собой последствия хуже простого исключения из Академии. Настоящий маг сам несёт ответственность за свои поступки, и тех, кого он призвал! Остальное вы узнаете от профессоров. — С этими словами Фресс покидает платформу.

Вместо него выходит с десяток профессоров, что, на самом деле, даже мало для такой Академии, и начинают распределять сотню учеников на классы.

ГЛАВА 2

Сразу после собрания в один класс попали Лакиназа, Камилла, Тирия, Биджин, и ещё двое: анфаарка по имени Клисс и мрачная девушка, Клементина. Однако кабинет явно рассчитан на большее количество учеников, чем есть на деле, что странно. Ожидалось, что Академия имеет бешенный ажиотаж, но сейчас подумав, проясняется, что здесь и правда не так уж всё бурно, это было видно ещё с порога. Лакиназа проходит в аудиторию, здесь витает запах масел и воска, которыми обрабатывают дерево, да и воздух здесь сам по себе какой-то особенный, лёгкий. Камилла уже заняла место рядом с собой, а Тирия сидит в этом же ряду, рядом с анфааркой с белыми глазами и чёрными волосами, о чём-то шёпотом болтая. Биджин сидит позади Лакиназы, рядом с ней бледная девушка в чёрной, тёплой меховой куртке.

- Эй, Лакиназа! — Тирия наклоняется чуть ближе.

- Да? – Он наклоняется в ответ.

- Что ты будешь изучать?

- Я пока не решил. А ты?

- Я хочу изучать ветер. Это моя мечта с детства. А это твоя сестра? — Она указывает на пшеничную блондинку рядом с ним.

- Да.

Камилла едва ли одаривает Тирию взглядом, затем поправляет волосы и возвращается куда-то в свои мысли.

- Это Клисс. — Тирия показывает на соседку с белыми глазами. Взгляд той не читается, но она показывает свою ладонь в качестве приветствия.

Анфаары – народ со скверной репутацией, или, по крайней мере, когда-то был, так что такой жест уже можно считать за хороший знак.

- Она тоже пока не знает чему учиться, но мне кажется, она будет лучшей в алхимии. Мы с ней дружим с детства, а ещё-

В зал заходит женщина средних лет с каштановыми волосами и в милом, девичьем платье того же цвета, что не совсем соответствует её взрасту. На носу круглые очки, в руках книга и чашка с чем-то горячим. Голоса в классе медленно затихают.

- Ахем. Здравствуйте, здравствуйте, дорогие ученики. Меня зовут Ксения Карамиисс, и к сожалению, у нас сейчас дефицит профессоров, хотя и учеников не много... Поэтому я буду учить вас Истории Магии, Магии Земли, Магии Ветра, а также буду вашим руководящим профессором на ближайший учебный год. Давайте сразу к делу, ам... — Чуть потупив, она делает глоток из металлической кружки и начинает листать книгу. — Ах, да. Пропустим формальности, мы успеем познакомиться в процессе, да? Первое, что вам нужно знать, так это то, что в нашей Академии учёба очень свободная. Спонтанная, как бы я ни любила это слово. Рано или поздно, вам нужно будет определиться, какой вид или виды магии вам больше по душе, и... — Её голос прерывается зевком, она трёт глаза, под которыми видны тёмные круги. — ..Отличиться вы должны в той отрасли, в которой намереваетесь стать мастером. Посещение занятий по Духовному Равновесию, Дисциплине, Алхимии и Истории Магии обязательны всем. Посещение остальных видов магии происходит по вашему желанию, но в течение первого месяца вы должны посещать все занятия, а начиная с месяца Опала вы выберете для себя вашу стихию. Есть вопросы?

- Что насчёт расписания?

- Оно будет вывешено на доске возле каждого кабинета, а также в главном зале.

- Что такое Духовное Равновесие?

- Это наука, которая поможет вам совладать с магией и лучше понять себя.

- Что будет, если кто-то, скажем... Взорвёт что-нибудь?

- Всё зависит от масштаба разрушений, но если все будут посещать занятия и находиться под наблюдением профессоров, этого не случится!

- Когда здесь можно поесть?

- Кухня открыта в любое время, для тех, кто живёт в комнатах учеников, и только в дневное время для тех, кто живёт в городе. Продовольствие покупается у местных фермеров, но готовить вы должны себе сами.

...

Даже после беседы с Ксенией и большой экскурсии в голове осталась неразбериха, только теперь с частичками информации об обучении. Это место кардинально отличается от Нетеля, и это потрясающе. Здесь всё такое тяжёлое, имеющее смысл и ношу... И в то же время лёгкое. Профессор сама сказала, что Академия – это как свободная площадка для изучения магии, но легче от этого не стало. Мысли где-то не на месте, витают взад-вперёд, обрабатывая одну и ту же, ненужную информацию. Получится ли? Найдёт ли Лакиназа здесь то, за что зацепится его душа? Не зря ли будет весь этот переезд и цена, которую пришлось заплатить... Интересно, все ли так же переживают о начале учёбы, или это только его воспалённый разум.

- Кто там?

Послышался голос сестры после стука в дверь.

- Это я.

- Входи.

Комната Камиллы таких же размеров, что и у Лакиназы, вот только мебель стоит по-другому. Может, так было изначально, а может она сама всё подвинула, что довольно вероятно, но здесь уже прослеживается её перфекционизм – зона для зеркала, зона для одежды, зона для отдыха и оставшийся уголок для магии. Кровать стоит у самого окна, прямо как в её комнате дома. Каменный подоконник застелен какой-то шкурой, на которой уже бережно разложены книги, а сам мех приглажен – видно, что на нём сидели.

- Вижу, я не зря уступил комнату с видом на лес. Тебе нравится здесь?

- Конечно. — Камилла, в вишнёвом лёгком платье, сидит за маленьким резным столиком и что-то мажет на лицо перед зеркалом. — Всегда мечтала учиться среди всего старого и исторического. Я удивлена, что мама вообще одобрила эту идею.

- Да... — Лакиназа проходит в центр комнаты и присаживается на другой стул, сложив ногу на ногу. В уставшую голову возвращается привычное напряжение и разговоры с отцом. Вернее, ссоры. Брови напрягаются, и вот он снова тонет в своих мыслях.

- И что думаешь?

Взгляд Лакиназы поднимается на её отражение в зеркале.

- А ты?

- Здесь слишком много чужаков. На месте жителей я тоже была бы в ярости, если бы в мой город съезжались всякие варвары. Здесь не так, как в Нетеле. Здесь слишком тихо. Все какие-то забитые и зажатые.

Лакиназа усмехается и качает головой.

- Я просто говорю что вижу. — Она говорит с неким торжеством в голосе, но подхватывает его улыбку. — Они не спокойные и не интересные. Только работают весь день. Просто... Просто куча крестьян, с ними даже поговорить не о чём.

- Понятно, а ученики?

- Ну, они хотя бы что-то из себя представляют. Хоть и ведут себя как дикие. Ну, некоторые из них. Та Тирия с которой ты подружился. Она ведёт себя как какой-нибудь мальчишка, хоть она и местная. Удивительно!

- Почему ты так думаешь?

- У неё постоянно широко раскрываются глаза, когда она о чём-то говорит, что аж некомфортно становится. Она сутулится и много жестикулирует, от неё пахнет чем-то мясным, и её волосы постоянно выбиваются из тех рожков, что она пытается заплести. И она носит свою блекло-фиолетовую одежду везде! За несколько дней я ещё не видела её ни в чём другом. Поистине, бедность убивает лучшее в людях.

- Она просто среди своих.

- Хм. Ну, я не 'своя', так что если ей так нравится, когда на неё кривятся, то пожалуйста.

- Она говорила, что хочет изучать ветер.

Камилла заканчивает возиться за столиком и поворачивается с задумчивой улыбкой.

- Да, пожалуй, ветер ей подошёл бы. Такой же скромный и невзрачный, хотя иногда она весьма энергичная.

- Ну а ты? Что ты хочешь изучать?

- Иллюзию, конечно. Это самый сложный вид, и я думаю, мне идеально подходит. Что думаешь?

Лакиназа уже было хотел прокомментировать магию, когда понял, что она примеряет новую, сияющую заколку с двумя лиловыми лентами.

- Тебе идёт.

Камилла сияет довольной улыбкой в свете свечей.

- Да, я тоже так думаю. Мама подарила перед тем, как мы уехали. — Она убирает заколку обратно в сумку. — Ну а остальные? Та страшная женщина с орлиным носом? Язык не повернётся назвать её девушкой.

- Кто, Биджин? — Лакиназа смеётся. — Она... Я не знаю. Очень тихая. Но не невзрачная. Она выглядит так, будто чётко знает, чего хочет.

- Ага. Мне даже не по себе стало в какой-то момент. Я слышала, она долгое время скиталась по миру и была какой-то бандиткой или около того.

- Правда?!

- Правда! Ты не видел у неё кинжал на поясе, когда мы стояли в очереди с документами? Её заставили выложить его, а потом стража дольше остальных возилась с её грамотой. Мне кажется, если бы она была какой-то преступницей, её бы давно узнали, но на удивление, никто даже не сплетничал о ней. Мне кажется, таких вообще нельзя сюда пускать!

- Хм... — По затылку пробежали мурашки от возможной вероятности. В Академии может учиться почти каждый, если только он не преследуется законом и достиг возраста 16 лет. Но если Фресс впустил её, значит, наверное, всё порядке. — А Фресс? То есть, наш Аркмагистр? У меня дух захватывало, когда он читал речь.

- Согласна. Правда, он выглядит каким-то помученным, не все старики так выглядят в свои годы. Но я даже пообщалась с ним лично, когда заселялась. Он очень милый, разрешил мне забрать несколько книг из библиотеки к себе, при условии, что я не буду выносить их из стен Академии. — Она указывает пальцем на подоконник.

- Зачем они тебе здесь?

- Я просто не хочу, чтобы кто-то забрал тома по иллюзии у меня из-под носа. Лучше я сначала прочитаю всё то, что мне нужно, а потом уже другие будут творить что хотят. Они всё равно сами не знают, чего хотят. Я всех не запомнила, по большей части, они меня раздражают.

- Почему?

- Не знаю. Они просто... другие. Мне непривычно, вот и нервничаю.

Она хмыкает и задирает подбородок, и только тогда замечает пламенные узоры на теле брата.

- Ты тоже нервничаешь?

Лакиназа проводит пальцами по рунам.

- Ещё бы... Если с Академией не получится, придётся вернуться домой с позором...

Камилла вздыхает и переводит взгляд на окно.

- Ладно тебе. Уже вечер, поешь, если ещё не ел, и иди спать. Тебе полегчает.

Она права. Нужен покой, нужно высвободить все тяжёлые мысли из расплавленной головы. Приятно снова сплетничать с сестрой, это внушает чувство дома... Хотя нет. Родства. Хотя тяжесть всё равно не ушла. Вернувшись к себе, Лакиназа падает на кровать, смотря в потолок. Вот он, пошёл наперекор отцу и поступил в Академию мечты, где ему, кажется, всё нравится. Такая дерзость была неожиданной для него самого, и это бодрит душу. Хочется встать, взять книгу, изучать, практиковаться, спрашивать, помогать, бросать вызов... И в то же время, страшно это делать. Хочется взлететь, сердце трепещет... И требует покоя, чтобы хотя бы научиться стоять. Под рукой ощущается что-то не то. Лакиназа переводит взгляд вниз, одеяло под локтем начинает тлеть. Он подскакивает и тут же покрывает потемнение коркой льда. Снова... Снова то же самое. Даже от радости руны начинают гореть, кровь разгоняется по телу... Хорошо хоть одежда не пострадала, но одеяло - это собственность Академии... Фресс будет недоволен. Лакиназа подходит к окну, открывает, и делает глубокий вдох. Небо уже темнеет, зима приближается, а значит, скоро оно будет достаточно тёмным, чтобы видеть, как пролетает комета Шипар. Её появление предзнаменует начало нового года, и от этого как-то необъяснимо легче на душе, даже если с учёбой это никак не связано. Внизу, под тёмным небом, ещё более тёмная бухта, выходящая в море, и вода там, должно быть, ледяная... Оставив стеклянные ставни открытыми, Лакиназа убирает одеяло в конец кровати и ложится спать так, обдуваемый холодным бризом.

Следующий день был более спокойным. Четыре часа за изучением теории, между которыми было два коротких перерыва. У многих учеников уже начали плавиться мозги, кто-то засыпал, но всё прошло тихо. И в городе то же самое. Кажется, что улицы должны быть заполнены звуками ремесла и разговорами, но Анкудин такой тихий. В отличие от Тирии, которая живёт здесь всю жизнь. Когда она догоняла Лакиназу в коридоре, её ускоренные, оживлённые шаги выдали её заранее.

- Как ты? То есть, привет. — Звонкий голос отражается от каменных стен.

- Здравствуй. Со мной всё в порядке. Почему ты спрашиваешь?

- Я всё думала о твоих рунах. Ты пытался от них избавиться?

- Всю жизнь, но за всю историю человечества, никто никогда не вылечивался от них.

- Правда?.. Ты обречён всю жизнь быть вот таким?..

Лакиназа не отвечает на это и смотрит в пол.

- ..Я поступил сюда чтобы чуть больше узнать о рунной магии. Ну, вернее, это одна из причин. Я знаю, что шансы очень малы, но я бы хотел хотя бы узнать принцип работы этого зачарования. Может, я смогу хоть как-то облегчить свою ношу.

- Как ты стал таким? Почему у твоей сестры нет таких меток?

Лакиназа осматривается, и пусть коридор кажется пустым, доверенным хранителем тайн, он не хочет говорить об этом здесь.

- Пойдём.

Он кивает в сторону библиотеки, быстро берёт книгу с уже знакомой ему полки, и они проходят к повороту, где основное здание переходит в одну из башен, и дальше по лестнице вверх. Здесь, на небольшом эркере, можно присесть на мягкую обивку, в окнах за спиной живёт город Анкудин.

- Надеюсь, ты не против. — Неловко, конечно, осознавать, что он завёл девушку в какой-то нелюдимый раздел Академии и сидит здесь с ней втихую. Лакиназа пытается собрать мысли воедино, пока листает страницы, затем показывает ей иллюстрации. — Вот. Руны на теле - это результат зачарованной крови. Магические опыты над людьми уже давно запрещены, но в некоторых уголках страны, менее... Менее развитых, древние племена всё ещё практикуют это.

Он показывает на рисунок, где изображена рука человека с раной, из которой идёт мерцающая кровь. Вдоль всей руки проходят фиолетовые узоры, похожие на те, что у Лакиназы, но более резкие и заострённые, а сама рана искрится. Подпись: "Кровь, зачарованная на молнию".

- Моя мама... Моя родная мама была из такого племени, где-то на востоке Дориамбра. Это она дала мне такое имя. Над ней ставили опыты, а потом родился я, уже таким, и она ушла из семьи. Отец не любит о ней говорить, но я знаю, что он чувствует себя виноватым, хотя я не знаю за что. Он не рассказывает больше ничего.

Слова выходят сами, как на духу. Просто нужно было уже с кем-то этим поделиться, и малознакомая девушка из другого города, на удивление, кажется более доверенной, чем любой житель Нетеля.

- Мне так жаль... — Тирия без задней мысли поглаживает его по спине.

- Всё в порядке. Я смирился, и то, что с ней стало, меня уже никак не касается. — Он захлопывает книгу перед носом Тирии, заставляя её каштановую, пышную чёлку разлететься. — Я хочу спасти себя, поэтому я здесь. Мне мало что ещё остаётся. Как я сказал, люди с зачарованием крови долго не живут. Это постоянный риск того, что стихия преодолеет тебя. Я выжил в младенчестве только благодаря Сильваре, моей мачехе, которая владеет белой магией. Она контролировала мои воспламенения и лечила мои ожоги. Затем, я сам научился заботиться о себе.

Лакиназа раскрывает ладонь, на его пальцах танцуют лёгкие, как пыль, снежинки, создавая красивое синее сияние.

- Ты владеешь и белой магией тоже? — Кажется, с каждым новым фактом, восторг в голосе Тирии всё усиливается. Это приятно.

- Совсем немного. Достаточно, чтобы справляться с лёгкими повреждениями, да и всего.

Маленькие льдинки исчезают, и внимание Тирии возвращается к сказанному. Она комкает обивку рядом с собой, мешая тишину со своими мыслями.

- Ты доверил мне столько своих секретов... Я очень ценю это, правда! И я надеюсь, ты найдёшь способ излечиться. Думаю, теперь моя очередь. — Она вздыхает и переводит взгляд на окно. — Я поступила сюда не только чтобы изучать ветер. Моя... Бабушка... Пропала. Её похитили два месяца назад, но я не знаю, кто именно. Она была выпускницей этой Академии и одной из лучших учениц в её истории, а я... Я всё детство слушалась её, и пусть она пыталась сделать меня самостоятельной, я боялась даже маленькое заклинание сотворить без её присмотра. Я думала, что она будет рядом, когда я начну обучение, но сейчас я не знаю где она и... — Её голос вздрагивает и сразу затихает, грудь надувается в вынужденном вдохе.

- Не продолжай. Давай не будем говорить об этом, хорошо?

Лакиназа наклоняется вперёд, пытаясь увидеть её слёзы в свету тучного неба, но, кажется, их там нет. Тирия опускает голову.

- Нет, ничего. Я хотела сказать, что... Мои родители искали её везде. И даже обратились к знатоку чар и проклятий, чтобы узнать что-то. Сейчас они в другом городе, подняли всю стражу на уши. И пусть этот знаток не помог им, я подумала, может он поможет тебе. — Её голос поубавился в своей энергичности, каждое слово произносится с натяжкой, чтобы не начать мямлить сама себе.

- Что за знаток?

- Его по-разному называют, но он много знает о рунах и зачарованиях. Если хочешь, я расскажу, где он живёт.

...

- Куда-куда?!

- Это недалеко за городом.

- К какому-то чёрному магу? ТУДА? — Камилла восклицает, указывая на холм к западу, что видно из комнаты.

- Тирия сказала, что он не опасен. И я приду быстро.

- Мало ли что она сказала! Они все здесь 'свои', ты сам говорил! И все могут быть чокнутыми. Я тебя туда не отпущу. — Камилла поджимает губы, сейчас она не узнаёт своего брата. — С чего тебе вдруг так хочется к нему, к этому... Этому... Ты представляешь, что там может быть? Если он тёмный маг, то наверняка проводит всякие запрещённые ритуалы! Как его ещё только стража не взяла? Хотя какая в этом городе может быть безопасность, вообще! Ты об этом не подумал?

- Он может дать какую-то информацию. Я не хочу закончить свои дни, не попытавшись избавиться от проклятья. Мы просто побеседуем.

- А если он заставит тебя продать ему душу?

- Не заставит, душу можно продать только богам. По крайней мере, мне сказали, что он берёт плату деньгами. — Лакиназа берёт из сумки кошель и ступает из своей комнаты. — Я скоро вернусь.

Потупив, Камилла срывается с места за ним.

- Я с тобой! — Она цепляется за его руку. — И как только что-то пойдёт не так, мы сразу уйдём, верно?

- Верно. — Он кивает.

Дорога проходит через половину Анкудина и до западных ворот, а там прямо через лес, пока одна из тропинок, самая жалкая и почти заросшая, не заканчивается между двумя большими камнями, а за ними вход в пещеру. Внутри, свет серого неба постепенно рассеивается, будто сам не решается туда соваться, воздух пахнет сыростью и чем-то ещё, терпким.

- Клянусь Линдиллой, мы умрём здесь, да... — Голос Камиллы отражается эхом о стены пещеры, предупреждая об их приходе заранее.

- Нет, никто не умрёт. — Лакиназа отвечает шёпотом, идя впереди.

Когда свет остаётся позади, глаза вбирают в себя больше тени, и в окружении тусклых, горящих свечей виден каменный алтарь, а на нём шкуры животных, несколько ножей, грязные блюдца. Позади алтаря, вдоль стен торчат высокие, крепкие палки, соединённые между собой рыболовной сетью, а на ней уже разного рода предметы – высохшие травы и растения, какие-то перья и бусы, тушка птицы и череп, тепло освещённый огнём и раскачивающийся на верёвочке. "Наверное..." — чуть не добавил вслух Лакиназа. Справа, из дальней части пещеры, доносятся шаги, на свет выходит фигура в плаще с капюшоном. Под накидкой видны потёртые, самые простые одежды, сквозь ткань очерчиваются крепкие плечи. Да и по очертанию мышц на руках, когда этот человек складывает их на груди, можно сказать, что в этой пещере он не сидит днями напролёт. На лице чёрная кожаная маска, закрывающая нижнюю половину лица, оставляя видимыми только зелёные глаза, но он ничего не говорит, просто смотрит на этих нарядных двоих. Лакиназа делает вдох.

- Приветствую... Здравствуйте, я... Мне нужна помощь. — Приходится постараться, чтобы максимально непринуждённо выдавить из себя голос. — Меня зовут Лакиназа, но это не важно. Да. Дело в том, что я... Покрыт вот этими рунами. С рождения.

Слова проступают через вздох. Человек в маске стоит в прежнем положении, его глаза едва двигаются, когда он осматривает гостей.

- Я знаю, что от них невозможно избавиться, п-по крайней мере, пока что никто не находил способа. Но мне сказали, что вы знаете больше о рунах, чем кто-либо в этих краях. Вы сможете помочь?

Руны уже светятся ярко красным светом, само лицо Лакиназы заливается кровью от нервов. Он явно переоценил себя, и сейчас уже половина его разума, рациональная половина, просит его убраться отсюда. Мужчина качает головой.

- Нет. — Его голос, на удивление, звучит молодо, даже не низко или хрипло, как ожидалось. — Не могу. — Он проходит к своему алтарю, и только когда он поворачивается, под капюшоном становятся видны чёрные, жесткие волосы, и светлый шрам на левом виске.

Сердце неприятно колит. Этот человек не кажется враждебным, поэтому, как только страх отступает, на его место встаёт разочарование.

- Почему нет?

Мужчина осторожно убирает свои вещи с алтаря и садится на него. Оказывается, это была лежанка.

- Потому что сама твоя кровь зачарована. Рунная магия проникает в самую суть предмета, на котором её пишут. Снять её может только тот, кто наложил, но поскольку ты вполне живой человек, так ещё и родился с ней... — Его спина лениво спускается по стенке алтаря, тело двигается устало. — В общем, либо нужно лишить тебя крови полностью, либо никак. Но без крови ты будешь уже не таким живым.

От него так и веет тоской. Несмотря на страх внутри Лакиназы, его разум улавливает вопиющую пассивность в том, как незнакомец двигается и звучит. Он в плохом настроении? Сейчас, это, конечно, не важно.

- Откуда вы всё это знаете? Вы учились в Академии?

- Нет.

- Тогда... Где-то ещё?

- Нет.

Лакиназа фыркает себе под нос. Придётся делать всё самому.

- Как я могу быть уверен в ваших способностях? Я, конечно, могу развернуться и уйти прямо сейчас, но мне очень нужна надежда. Вы знаете что-то ещё?

Вряд ли, конечно, этот человек поведётся на рассказы про благую цель и надежду, но если он хоть как-то отреагирует, это уже о чём-то скажет. Незнакомец в маске откидывает голову, но его взгляд выглядит задумчивым.

- В Академии могут быть полезные книги. В магии есть много тем и условностей, которых я не знаю. А ты оттуда, так? Можешь принести их мне. Тогда шанс, может, и будет. За двести монет. Это всё, что я могу предложить.

Ну и ну. Вот так он привлекает клиентов? Не удивительно, что он живёт в глуши.

- Нет. — Слово выходит более громким, чем ожидалось. Тонкие пальцы Камиллы начинают давить и тянуть руку брата назад. — Я не буду ничего красть. Да и если бы в Академии были нужные знания, лекарство давно существовало бы. Я лишь надеялся, что вы что-то знаете.

- Может и так. — Он вдруг поворачивает голову к Лакиназе, привлечённый новой смелостью в его голосе. — Я без понятия чему там учат в вашей Академии. Может, если я увижу книги из вашей библиотеки, я к чему-то и приду.

Узоры на теле начинают болезненно жечь, Лакиназа прикладывает ледяную руку к лицу и делает глубокий вдох. Незнакомец же, в свою очередь, внимательно наблюдает за его состоянием и продолжает:

- Твои руны моментально возгораются, и они очень тёмные, даже на поверхности кожи. Если бы ты увидел своё сердце, ты бы упал в обморок. — Лакиназа одаряет его острым взглядом – смесью страха и вызова. — Оно всё в искрах, чёрно-красное, уже изъело себя. Но как знаешь.

Он полностью переключает своё внимание куда-то в сторону и остаётся сидеть там, в компании свеч, поставив точку на разговоре. Обидно. Неприятно и возмутительно. Хочется заговорить снова, узнать ещё больше, но ответ Лакиназа получил ещё в самом начале.

- Маньяк! — Звенит голос Камиллы.

Тело Лакиназы чуть расслабляется, и ей уже легче тянуть брата за собой на выход. Свежий воздух не ощущается как облегчение. Пока Лакиназа бредёт, опустив взгляд в землю, Камилла что-то бормочет, и они возвращаются, под звук шуршащей позади травы.

ГЛАВА 3

Свечи в зале уже отчасти растаяли, солнце падает на ноги Онемира, того, что изображён на витраже, а значит, полдень уже наступил, и пришло время урока духовного равновесия. С тех пор, как Лакиназа приехал в Анкудин, он много переживает. И хотя он всегда был нервным, сейчас эти нервы даже не остудить привычными мыслями. Всё привычное осталось в родном доме, а здесь весь разум порабощён Академией и новыми вещами, о которых нужно думать. Он сам не заметил, как позволил мысли о каком-то мистическом тёмном маге вдохновить его, только чтобы потом очередное разочарование ударило по нему сильней прочих.

- Вставайте передо мной, вот сюда.

Весь класс собрался в зале с большими окнами. Витражи на стёклах изобилуют несложными, скорей строгими узорами постельных и белых тонов, освещая зал серым светом, снаружи идёт дождь. Лакиназа сидит на стуле, пока профессор снимает меховую накидку и приветствует остальных учеников. Он даже не запомнил, как зовут их сегодняшнего профессора: мысли уходят в стороны и все как одна упираются в тупик, вчерашние слова всплывают в памяти. Черно-красное сердце? И искрится. По описанию, очень похоже на реальность. Иногда, в груди будто бурлит лава, расплавив лёгкие, что аж нечем дышать, и стекается в тяжесть где-то в животе. Всё действительно так плохо?..

- Эй. — Тихий, хриплый голос, на удивление, выбивает из мыслей лучше, чем речь профессора.

Рядом присаживается самая молодая ученица класса, Клементина. Худая девушка в тёмном платье с ремнём, кожаных перчатках, с ободком на голове и серыми глазами. Её вид заставляет Лакиназу машинально расправить плечи и расслабить затвердевшее лицо.

- Здравствуй.

- Я слышала, что ты ходил к знатоку рун в пещеру.

Лакиназа бросает на неё озадаченный взгляд.

- Откуда ты знаешь?

- Это не важно! — Её вечно монотонный голос вдруг прозвучал оживлённо, а расширенные, впалые глаза, окружённые тёмными кругами, напоминали взгляд мертвеца. — Расскажи мне, какой он.

- Кто? Этот колдун?

- Да.

- Ну, он… Не такой враждебный, как о нём говорят. Он не угрожал, даже настаивать не стал, когда я отказался от его идеи.

- О. Что за идея?

- Он хотел, чтобы я принёс ему книги из библиотеки, но… — Осознав, какими опасными могут быть эти слова, Лакиназа оглядывает класс ещё раз – все ещё болтают и готовятся к занятию, никто не обращает внимание на их перешёптывание. — я, конечно, отказался.

- Ах, понятно. Ну, как знаешь.

Она возвращает внимание в пустоту и оставляет Лакиназу висеть в тишине.

- Откуда такой интерес? — Он возобновляет шёпот.

Клементина не смотрит на него, смотрит вниз, на колени.

- ..Ты когда-нибудь раньше слышал о маге, который вырос среди смерти и сделал её своим оружием? Или мага, который видит разум людей насквозь и чувствует страх? Или хоть кого-то, кто сидя в пещерах в одиночестве, так хорошо овладел знаниями, которых нет даже в нашей библиотеке? Мне интересно, в чём его секрет.

Лакиназа поднимает бровь, не уверенный, говорят ли они об одном человеке. Должно быть, слухи действительно опережают его персону.

- А, так тебе нравится кабалистика.

Девушка хмурится, ковыряя длинный подол.

- Нет. Я не знаю, что это.

- Это… Это тайные знания, тёмная магия… Однажды я читал книгу, где описывался поиск смысла жизни через неё, раскрытие себя через тягу к запретному. — Он поднимает глаза в потолок, его лицо приобретает мечтательный вид. — Хочешь почитать?

- В жизни нет смысла. Те, кто приписывают ей какое-то особенное значение – глупцы.

Брови вскакивают. Интересно. Лакиназа поворачивает голову к ней и кладёт щёку на кулак, странно улыбаясь.

- Вот как?

- М-мм. — Она замолкает на какое-то время, глаза бегают, будто она ожидает, что сейчас он начнёт переубеждать её, но поняв, что этого не произойдёт, тихо продолжает. — Не знаю, с чего все взяли, что за жизнь нужно так цепляться. Моя матушка каждый день молится о здоровье моего брата, и без толку.

Снова тишина и она пытается мельком увидеть его реакцию. Плечи Лакиназы сами расслабляются, как и лицо.

- Твой брат болеет?

- М-мм. Достал уже...

Она шипит слова себе под нос и отворачивается к окну. На душе становится как-то неприятно, но прежде чем Лакиназа успевает сказать что-то ещё...

- Господин Лавлиет. — Посиделки в своих мыслях закончены, профессор Финн окликает и подзывает рукой. — Подойдите.

Юноша кивает Клементине, встаёт и проходит в центр зала.

- Вот вы сегодня и будете нашим первым испытуемым. — Небольшой, пухлый дядька, на голову ниже, окружает Лакиназу и заставляет других отойти. — Вы думали, что мы не заметим, как вы пропадаете в забвении, пока все готовятся, мистер Лавлиет?

- Можно просто Лакиназа. — Он выдавливает слабую улыбку.

- И так, дамы и господ… господин, давайте мы с вами ещё раз познакомимся. Я – профессор Финн, и я буду вести у вас уроки духовного равновесия ближайшие восемь месяцев и двадцать пять дней. Помимо этого предмета, я также буду вести у вас алхимию и магию льда, что, вообще-то, очень сложно! Поэтому, прошу вас набраться терпения, профессорам сейчас не легко.

Брови Лакиназы сводятся друг к другу, в голове вертится какая-то тонкая, навязчивая мысль, которая ускользает при попытке осознать её, а слова профессора только окончательно растапливают её, без следа.

- И так, что же такое духовное равновесие для мага? Это целая наука, но в отличие от остальных, она не держится на строгих законах. Законы здесь могут видоизменяться, и вы даже можете открыть в себе новые, но давайте по порядку. Я вызвал сюда мистера Лакиназу для того, чтобы показать, как выглядит несобранный, потерянный, неуверенный в себе маг.

- Эээ…

Со стороны класса доносятся шум. Вон Тирия, смотрит с сожалеющим выражением и машет рукой, Камилла закатывает глаза на комментарий профессора. Рядом встала в строй Клементина, а по другую сторону, в общей толпе стоят Биджин и, кажется, Клисс.

- Не спорьте! — Прерывает любой шум мистер Финн. — И не хихикайте. Вы сами ещё не собранные, совсем юные дети. И сейчас идеальное время чтобы научиться… Не думать. Да. Да, магия – это страшная, до сих пор не до конца изученная сила, данная нам богом Онемиром, и по сей день многие новички погибают от собственной неопытности. Видите ли, — Мужчина берёт руку Лакиназы и направляет её в пустой угол комнаты. — магия состоит из вещества, которое называют космической пылью, и эта же самая пыль есть в каждом из нас – в большем или меньшем содержании. Ею сотканы наши тела, и только богам известно, почему мы такие. Когда вы творите, магия проходит через всё ваше тело, мешается с ним, с вашими мыслями, и насыщается ими. А когда мысли тёмные, а тело напряжено, она становится результатом ваших эмоций, и может выйти из-под контроля. По этой причине, образцовый маг должен уметь быть всегда хладнокровным, иначе, в приступе эмоций, вы навредите не только сами себе. Например, сейчас я чувствую напряжение в плечах мистера Лакиназы, что-то гложет его, не даёт ему спокойно дышать…

Перед юношей появляется яркая, бесформенная сфера, мягко плывущая над полом перед ним.

- Вот, пожалуйста. Если вы злитесь, мистер Лакиназа, и хотите выплеснуть свой гнев в безопасное место, сделайте это вот на этой сфере. Ученики уже сказали мне, что вы обладаете магией льда, так что, думаю, вы знаете, что делать.

В пальцах чувствуется нервное покалывание, рука всё ещё прямо вытянута, рисунки на коже слабо светятся, выступает пот. После слов профессора чувствуется дозволенность. Дозволенность сорваться и послать всё к чёрту. Если Лакиназе суждено сгореть в один день, то пусть так, что тут ещё поделаешь? Это несправедливо. Может, зря это всё? Зря приехали в Академию? Что, если он не успеет даже закончить учебный год, как его не станет? Или в одну ночь ему приснится кошмар, и он превратится в пепел в собственной кровати. Это чудо, что он вообще дожил до своих лет. Несправедливо… Страшно и грустно. И эта грусть перекрывает любой гнев, создавая вместо бушующего пламени проливной дождь.

- Не хочу.

Лакиназа опускает руку и поворачивается к профессору.

- Не хочу прививать себе привычку выпускать гнев с помощью своей силы. Я могу успокоиться и другими способами.

- Нет? Хм. Что ж, как скажете. В таком случае, проведём другой урок.

Мужчина жестом приказывает ученикам отойти подальше, а сферу превращает в фигуру, уже более похожую на человека, но без лица и с мечом.

- Это – ваш противник. Он хочет навредить сам и забрать все ваши пожитки, и он вооружён! Защищайтесь.

Глаза Лакиназы расширяются, когда спектральный образ срывается с места и замахивается, в моменте лезвие меча кажется очень даже реальным. Лакиназа ахает и делает шаг назад, создав перед собой стену из льда, о которую удачно ударяется противник.

- Очень хорошо. — Совершенно спокойно диктует Фин. — Лёд – очень быстрая стихия, почти наравне со светом и молнией. В совокупности с быстрой реакцией владельца, он становится тихим, всепоглощающим оружием! Держите дистанцию, мистер Лакиназа!

- Ч-что мне нужно делать? — Он едва может оторвать взгляд от противника. Раньше Лакиназе никогда не приходилось бороться за свою жизнь. Нетель был крепко защищённым городом, где опасность шла не от разбойников или зверей, а от яда, что просачивался между людьми. Сплетни и подставы, манипуляции и эмоции – вот с чем он научился справляться, но сейчас… Сейчас все знания вдруг улетучились, сменившись адреналином, и остаётся только ждать следующего шага нападающего, не в силах принять хоть какое-то самостоятельное решение.

- Если вы утверждаете, что не будете срываться на противника, то попробуйте взять ситуацию в свои руки. Когда вы находитесь под влиянием эмоций, вам нужно найти быстрый способ успокоиться, чтобы вести бой на холодную голову! Вам не обязательно нужно победить противника, придумайте свою собственную цель! Как вы хотите, чтобы закончилась эта ситуация? Отбросьте любые переживания, сейчас важна ваша жизнь!

- Вот вам и духовное равновесие… — С раздражением бубнит в стороне Камилла. — Может, хватит его мучить? Он снова загорится, если будет нервничать.

- За стеной больничное крыло, миледи. А вашему брату нужно научиться совладать со своим телом и мыслями. Вы пойдёте следующая, если хотите. — Он отмахивается, и она закатывает глаза снова.

Лакиназа делает вдох. Что делать, что делать? Финн прав, это просто эксперимент. Чтобы понять все свои способности и возможные реакции, нужно позволять себе оказаться к неожиданных ситуациях. Он делает пару шагов назад, к счастью, зал идеально большой чтобы маг чувствовал себя в безопасности на расстоянии, и убирает ледяную стену. Призванный человек прокручивает оружие в руке и делает осторожные шаги в сторону, заставляя Лакиназу упереться в угол, где уже не получается держать расстояние. Его глаза падают на ноги противника – заморозить, чтобы ограничить движение? Можно, но есть одна сложность.

- Я же сказал, я не хочу использовать силу на ком-то! Даже если он не живой, это неправильно!

- Тогда просто защищайтесь и посмотрите, насколько вас хватит. — Слова профессора слегка выводят из себя. После них, призванный человек становится агрессивнее, пересекая пол комнаты за два шага и ударяя ещё быстрее.

Лакиназа создаёт вокруг него ледяную сферу, запечатав внутри, и это даёт время на передышку, как вдруг тот телепортируется наружу, его ничего не сдерживает! Слова профессора имеют смысл. Лакиназе не нужно одолеть противника, ему нужно сохранять спокойствие под давлением. Показать, что он может действовать в критической ситуации. Но как сделать это, когда ещё и тело перегревается? Руны опять начинают жечь, в воздухе перемешиваются снег и искры, ещё и все смотрят. Что, если...

Зал застывает, когда призрачный меч проходит сквозь Лакиназу, на мгновение его тело немеет, нервный импульс болезненно распространяется в конечности, но уже поздно. Призванный человек исчезает вместе со своим оружием, а Лакиназа, только позже придя в себя, трогает грудь – ни царапины. Он судорожно выдыхает.

- Что ж, вы попытались. Я поставлю вам удовлетворительную оценку, это ведь только ваш первый урок.

Губы кривятся в раздражении. Хочется обвинить профессора в непрофессиональности. В том, что это он вывел ситуацию из-под контроля. Взгляд Лакиназы упирается в спину учителя, но он ничего не говорит. Глубокий вдох, и злость уже не такая яркая. Винить его не в чем…

...

День заканчивается, Лакиназа закрывает дверь в свою комнату и встаёт перед окном. Там, по противоположную от леса часть города, находится бухта, выходящая в море Красок. Чёрные волны поглощают в себя капли лёгкого дождя. Стук в дверь, позади появляется Камилла.

- Пришли письма из дома, вот твоё.

Лакиназа берёт протянутый ему конверт. Судя по тому, как много на нём вмятин, не остаётся сомнений, что отец был напряжён, когда держал его. Он всегда неаккуратен, когда не в настроении, а не в настроении он почти всегда. Камилла, заметив побеждённое выражение лица у брата, вздыхает, переводит внимание на окно.

- Погода сегодня ужасная, мне нужна горячая ванна. Потом решим, что будем есть на ужин, хорошо?

- Хорошо.

Она уходит, как-то торопливо. Глаза снова падают на письмо. Опять это стягивающее чувство в груди, нервозность. Сегодняшний урок прошёл ужасно, с позором. Стыдно думать о том, каким трусом Лакиназа выглядел со стороны, в глазах остальных, едва не завизжав, когда на него напали. Любая из девочек справилась бы лучше, и зачем вообще это было? Его вызвали в центр внимания чтобы опозорить? Ну вот, он не справился. Теперь и вовсе не хочется выходить из комнаты. Хочется забыть про любое духовное равновесие, оно займёт слишком много времени на освоение, как и вся эта Академия, и Лакиназа определённо не готов. Не сейчас. А письмо? Там точно не слова поддержки. Странно, но открывать его сейчас не хочется. Это первый раз, когда мысленную беседу с отцом можно отложить, чтобы не портить себе настроение ещё больше. А впрочем… Лакиназа открывает окно, впуская сырой, холодный воздух, который приходится так кстати, и вытаскивает бумагу из конверта.

«Дорогой сын…»

Это что-то новенькое.

«Я знаю, что ещё прошло мало времени, но если у тебя закрадываются мысли о том, чтобы вернуться, то это знак. Я не верю и не хочу верить, что ты собираешься просидеть в этих башнях весь год, дыша пылью и пытаясь не быть затоптанным другими учениками, коих там толпы.»

Их здесь не толпы…

«Когда станет скучно, бери меч и навёрстывай те техники, которым я тебя учил…»

- Мне не станет скучно.

«…Не позволяй собой командовать, отвечай громко и больно, как только появится какая-то выскочка. И не полагайся на магию лишний раз, трать силы на то, в чём можешь быть уверен – в своём теле и духе.»

- Да, как же.

«...Когда ситуация будет требовать, первым делом бери лидерство на себя и не допускай никого другого, держи класс в стальном кулаке. Отправь ответное письмо как только дочитаешь это, и отчитайся о том, что происходило за последние дни.»

Всё, хватит. Жар на лице даёт знать, что на сегодня переживаний достаточно. Письмо оказывается под книгами на столе, накидка слетает с крючка и Лакиназа уже на пути на улицу. Да, дождь сопровождается ледяным ветром, даже стражники держатся подальше от дорог, сидя на лавочке возле таверны и о чём-то разговаривая. Время ещё не позднее – самое лучшее, на самом деле. За пару минут, улицы города остаются позади, и каменная дорожка переходит в белый песок под сапогами. Вот она, бухта. Таинственная, пугающая и манящая, как и весь город. Сапоги остаются под ближайшим деревом, накрытые плащом, ветер обдувает лёгкую рубашку и колышет штаны, а вместе с тем остужает кипящие руны. Сердце бьётся куда легче, в предвкушении, ноги касаются ледяной воды и заходят дальше вглубь. Не скрыть, что подводный мир пугает, особенно когда вода такая чёрная и бескрайняя, а под подошвой чувствуются скользкие камни, заставляя губы кривиться в отвращении, но это не так важно. Пара шагов, вдох, падение, и приятное шипение от контакта с кожей, остающееся где-то на поверхности… Секунды чистой свободы, затем наверх. Глубокий вдох – и лицо всё ещё горит, особенно две вишнёвые линии на щеках. Лакиназа проводит подушечками пальцев – горячо. Ожоги успели начать появляться и, должно быть, проникли в самое сердце, как говорил тот чудак из пещер, но это не важно. Вода не позволит мыслям выйти наружу и взять контроль, а значит, можно побыть собой, побыть слабым, нервным человеком, который просто не справляется со своей жизнью. Ещё один глубокий вдох и новая глубина, на этот раз дальше от берега. Вода приятно шумит, и в то же время молчит в ушах, убаюкивая. Ничего не видно, только руки перед собой, где светящиеся, извилистые полосы пересекают всю длину от локтя и до пальцев. И снова на поверхность. Волны качают, но не сбивают и не стремятся прогнать. Наоборот, затихают, когда пытаешься набрать воздуха и удержаться на поверхности, и глубоко обнимают, когда погружаешься. Во рту соль, в глазах соль, золотые кудри нещадно тяжелеют и спутываются. Камилла будет не единственной, кто долго моется.

Вскоре дождь утих, осталась только серость неба, которая ощущалась как долгожданный покой. Да, все бросают взгляды. Да, все считают сумасшедшим, но это тоже не важно.

- Лакиназа!

Звенит знакомый голос. Там фигура в плаще, а за ней вторая.

- Тирия. — Его взгляд переходит на Биджин за её спиной. Кого-кого, а её здесь увидеть было неожиданно. — Что вы здесь делаете?

- Мы хотели задать тебе тот же вопрос. — Придерживая льняной капюшон от навязчивого ветра, она выглядит обеспокоенной, хотя чем больше её взгляд метается по его фигуре, тем больше она смягчается. — Биджин увидела тебя здесь через окно, ты в порядке?

- В полном. — Лакиназа кивает, не в силах сдержать улыбку. — Я сегодня был немного на взводе. Как и всегда, в общем. Но сейчас всё хорошо.

Тирия выдыхает и отвечает ему скромной улыбкой.

- Необычно видеть, как человек вот так ныряет в ледяную воду. — Голос Биджин вдруг кажется таким новым. Лакиназа слышал его слишком редко, чтобы привыкнуть. — Ты перенервничал после уроков?

Он медленно кивает, хотя это и неловко.

- Ещё бы, ты ушёл таким разъярённым… Но ты прекрасно справился! — Тирия возвращается к своей прежней громкости, где её едва слышно в совокупности с ветром. — Если бы я оказалась посреди зала у всех на глазах, я бы расплакалась, я точно знаю. Не переживай, это только начало.

...

Шли дни. Отец ясно дал понять, что на своё проживание Лакиназа должен начать зарабатывать сам, если хочет остаться в Академии, а после последних событий, он точно понял, чего хочет. Наконец, навязчивая мысль вернулась в голову и захватила всю ночь, а потом и утро. В предвкушении, Лакиназа стучится в дверь Магистра. Дверь открывается, и из кабинета выходит Фресс.

- Лакиназа. В чём дело?

- Я хочу быть профессором.

ГЛАВА 4

В последнее время утро у Камиллы начинается всё тяжелее и тяжелее. Без постоянного контроля очень легко сбить режим сна, особенно когда можешь посидеть на подоконнике подольше, в окружении свеч и интересной книги. Каменные, грубые стены Академии довольно быстро стали привычными, и вот, после пары штрихов, безвкусная комната ученика превращается в сцену из сказки, где принцесса сидит на окне и читает знаки по облакам, меняя платье каждый день на разные оттенки красного. Сегодня в расписании занятие по иллюзорной магии, а она не выспалась, вот потеха будет. Каждый посчитает своим долгом спросить про круги под глазами… Нужно нанести побольше белил. Спина болит… Слишком долго сидела сгорбившись. До занятия ещё есть время, можно позволить себе посмотреть на город… Если здесь вообще есть на что смотреть. Камилла надевает короткое блио вишнёвого цвета, сверху – утеплённая накидка с меховым подбоем, на пару оттенков темнее и с серебряными застёжками. Под низ – штаны. Немного дерзко надевать их с платьем, но погода на улице не тёплая, да и матушка не видит… Кожанные сапоги на невысоком каблуке, самые дешёвые, которые не жалко испортить в грязи Анкудина. На плечо сумку, а на руку… Новое кольцо? Серебряное, с прозрачным камнем, отлично смотрится с накидкой, и сияет даже без солнечного света. Но ветер обещает быть жёстким. Камилла бросает взгляд на перчатки, затем обратно на кольцо. Не важно, руки всегда можно обработать мазью, а на прогулку она не известно когда в следующий раз пойдёт – новую безделушку нужно выгулять! Так и выходит, сложив руки вместе перед собой и задрав подбородок повыше. Ветер свежий, даже очень. На удивление приятно дышать, хотя ближе к домам лучше не подходить – оттуда несёт скотом и какой-то травой. Местные пялятся дольше, чем им следовало бы, но так даже лучше, ведь её пример – почва для размышлений для этих крестьян, не так ли? Вниз по улице, в сторону центра города, и из какого-то маленького, двухэтажного строения выходит Тирия. Она здесь повсюду, что ли? У неё в руках тканевый рюкзак, едва отличающийся от мешка для картошки, набитый чем-то. Камилла старается сделать вид, что её здесь нет, и продолжает идти, но та сама нагоняет.

- Камилла! Ты здесь гуляешь?

Приходится остановиться и медленно повернуться.

- Ну, во-первых, милая, разговор начинают с приветствия. — Она замолкает и смотрит на Тирию, что заставляет ту размякнуть, её глаза неуверенно пробегаются по дороге.

- Привет…?

- Здравствуй, да. Вот так лучше. Твои родители не учили тебя манерам?

- У нас здесь всё не так серьёзно…

- Я заметила. Никакой дисциплины, да?

Тирия не отвечает, вместо этого как-то робко отводит глаза и хмурится. Внимание Камиллы переходит на здание позади, из которого она вышла.

- Это твой дом? — Она окидывает фасад оценивающим взглядом: обшарпанные стены из каменного кирпича, самого простого и дешёвого; грустная, тёмная крыша, к тому же, слегка кривая; на окнах пыль, которую видно даже отсюда, а под ними цветы, но какие-то мрачные и тёмные. Ирисы? Мило, но даже им здесь, видно, плохо. — Выглядит замученным.

- О, нет, это лавка со всякой всячиной, которую держит мисс Сафина, очень милая женщина! Раньше вместо неё здесь был маленький музей, ещё когда я была маленькой. Около шестисот лет назад, в местных шахтах было больше железа, чем во всей стране! Музей был посвящён предметам, найденным в этих пещерах, там было столько-

- Да, да, я поняла, можешь не рассказывать. От этого города веет унынием. Не удивительно, ведь он окружён болотами.

Как бы ставя точку в разговоре, она разворачивается на каблуках и продолжает путь, но Тирия идёт за ней.

- Не окружён! Болота только там. — Она указывает пальцем в сторону.

- Это запад. Слушай, раз уж ты увязалась за мной, расскажи хоть, на что тут можно посмотреть.

- Хмм… Многие приезжают сюда только ради Академии. Я не думаю, что тебя впечатлит что-то ещё. — Она произносит, будто обиженно.

- Раз ты так говоришь, то да. Не впечатлит. Ну а магазины одежды здесь хотя бы есть?

- Конечно, город большой, их здесь много. Давай я покажу тебе самый дорогой.

Бутик выглядит уже лучше ”всякой всячины”, тут и карнизы покрашены, и витражи в окнах переливаются, и цветы поярче. В первом ряду на витрине стоят три манекена в толстых, зимних одеждах.

- Такое себе. — Лёгким тоном произносит Камилла, как само собой разумеющийся приговор.

- Но это зимняя одежда! Она и не должна быть красивой, разве нет? Она удобная…

- Мм-хм.

Не дожидаясь спутницу, Камилла заходит внутрь, а та за ней. При виде первой гостьи лицо владелицы странно кривится, но когда она видит Тирию, то обращается в первую очередь к ней.

- Тирия! — Громкий, низкий голос женщины заставляет Камиллу вздрогнуть.

- Мадам Роза! — Не менее громко отвечает Тирия.

Роза? Да, самое идеальное имя для такой женщины.

- А можно не кричать мне в уши? — Бубнит Камилла. Тирия сразу неловко расслабляется, и проходит мимо неё.

- Как ваши сыновья?

- Старшим уже лучше, а вот младший теперь не может стоять… Он уже кашляет какой-то пыльцой, боги! Я вызвала лекаря из столицы, так он запросил больше, чем я зарабатываю в месяц, и это только за дорогу! Уж не знаю, когда я накоплю…

- Мне очень жаль…

- Почему бы не обратиться к Академии за магией лечения? — Камилла складывает руки на груди, не желая стоять в стороне. Роза поднимает на неё раздражённый взгляд.

- А потому что это всё ваша Академия виновата! Эта магия, которая там вертится, ею пропитан воздух! Мои сыновья родились с каким-то ‘магическим осадком’, а я знать не знаю, что это! Сказали только, что моим мальчикам нельзя колдовать, и желателен покой, но они уже месяц едва встают с коек!

Камилла замолкает. Она слышала про этот диагноз раньше, но лично как-то не сталкивалась.

- Роза, — Нежный голос Тирии как нельзя успокаивает. — это не вина Академии, вы же знаете… Они просто родились такими, это… Случайность.

Женщина вздыхает и поправляет свои запутанные кудри.

- Знаю… Но было бы лучше, если бы наш город не окружало столько магии. Это не честно. Из всех детей мира, именно мои должны страдать, и я чувствую себя… — Она осекается, вдруг вспомнив про Камиллу. — А, поделом мне. Я за свою жизнь так много плохих вещей сделала, видимо, это моё наказание. Уж не знаю, скоплю ли я на этого чудо-лекаря вовремя. И так, чем я могу помочь вам обеим?

Камилла наконец выходит вперёд к ассортименту нарядов. Они все… Чудаковатые, но отнюдь не безвкусные. Если у Анкудина есть что-то, что хоть немного можно назвать шармом, то здесь он раскрывается во всей своей… блеклости. Дизайны сделаны с упором на простоту и удобство, а не на деликатность и вид. Цвета не яркие, но не выглядят сплошь серыми. Большинство утеплённые. Анкудин – холодный город, даже весной, и беднягам приходится обходиться тем, что есть, судя по всему. Камилла подходит к манекену с зелёным женским корсетом и белой блузой. Ткань приятная, не слишком мнётся, и хорошо прошита жёлтой нитью, подражающей золоту. Отдельные части корсета сделаны из парчи? Ну и ну! Должно быть, единственная роскошь на весь город.

- Вы сами шьёте наряды?

Роза кивает.

- Не дурно.

- Но учти, девочка, — Женщина подходит и берёт рукав блузки, чтобы нежно растереть ткань между пальцами. — это летний наряд. Не хочешь посмотреть что-нибудь поплотнее?

- Там, откуда я приехала, всегда дует блаженный, тёплый ветерок, а вернусь я туда как раз летом, спасибо большое. Хм… — Её глаза обводят наряд сверху-вниз. — Сколько?

Роза демонстративно складывает руки на груди с прежним раздражённым видом.

- Для тебя, семьдесят пять монет.

Позади, Тирия поднимает брови, а Камилла ухмыляется.

- Не напугали. Я могу дать вам сто монет за него, но только если… — Она обходит наряд со спины, проводя рукой так, будто он уже принадлежит ей, вместе с манекеном. — Если перешьёте. Или сделаете заново, мне всё равно. Я хочу, чтобы корсет был цвета розового леса, знаете такой оттенок? Жёлтые нити уберите, они выглядят дёшево. Лучше хотя бы тёмные, чтобы не было видно. И сделайте вырез на груди и спине, чтобы даже самое большое украшение удобно помещалось на зоне декольте. А ещё добавьте кружева, где - я оставлю на ваш выбор.

Роза смотрит на неё, как на сорняк в грядке, её голос возвращается к привычно-грубому тембру.

- Знаешь что, девочка. Может, ты не заметила, но мы здесь не любим, когда в наш город съезжаются всякие особо одарённые и диктуют нам как нам лучше. Ты думаешь, ты здесь особенная? Знаешь лучше всех? Иди-ка ты обратно в свои старые башни и сиди там со своей магией, и оставь простых жителей в покое. Больно надо мне выслушивать мнение каждого насчёт моего магазина!

В груди приятно бурлит превосходство. Камилла и не сдерживает улыбки.

- Как хотите, мадам. Я всего лишь дала вам шанс заработать больше. До свидания.

Взмахнув рукой, Камилла спокойно уходит к двери. Тирия, совершенно растерянная, шепчет лёгкое “простите” и удаляется за ней.

- Что на тебя нашло? — Тирия звучит взволнованно, всё ещё робко.

- На меня? Ничего. Это просто такая схема. У неё есть шанс получить больше денег, какой торговец от этого откажется? Она будет искать меня уже через несколько дней, вот увидишь.

- Ты попросила её перешить весь наряд! Ты думаешь, это делается так легко?

- Это её работа, нет? Её выбор. Я лишь озвучила спрос, понимаешь? Ты ведь знаешь, что это такое?

Тирия не отвечает. Вместо этого, её лицо омрачняется этим детским выражением, когда и думаешь, и дуешься, и не хочешь об этом говорить.

Девушки быстро расходятся, не попрощавшись, но уже через час видятся снова на уроке иллюзии. Все ученики стоят в кучке в центре небольшого зала, Камилла оглядывает класс.

- А где мой брат?

Без шёпота произносит она, обращаясь, кажется, ко всем сразу, что прерывает их болтовню. Тирия, уже открывшая рот, резко хмурится и отмахивается от вопроса. Вместо неё, Камилле отвечает пугающая девочка в тёмных одеждах:

- Он о чём-то договаривается с Магистром, и ему разрешили пропустить.

- Понятно… — Камилла отвечает, и только тогда поворачивается, чтобы посмотреть на жуткую девочку. — Как там тебя?

- Клементина.

Профессор входит в зал, и это… Магистр собственной персоной. Фресс проходит в центр зала, сложив руки за спиной. Он выглядит немного не как маги древности из книг. Без большой бороды и мешковатой робы, которая развевается на ветру. Его наряд простой – сине-серый балахон, собранный на талии кожаным ремнём, а не пуговицами. Достаточно строгий и без изяществ, за исключением тёмных рун, растекающихся по груди, плечам и спине изделия. Длинный подол, в слегка запачканных разрезах которого видны высокие ботинки с серебряной пуговицей, закатанные рукава, что делает его больше похожим не на великого мага, а на ремесленника. Козья бородка и средней длины волосы, собранные на затылке и случайно слетающие на лоб, такие же седые, как борода. Если не знать, что он Магистр целой Академии, то и в жизни не догадаешься. Однако, его движения были более убедительными, чем внешность. Он стоит ровно, подбородок на идеальной высоте, походка прямая и плавная, без покачиваний вверх-вниз, а ещё, он не дрожит от немощи так, как это происходит с многими стариками. Его залитые белым глаза добавляют загадочности.

- Приветствую, и добро пожаловать, ещё раз. Напоминаю, я – Фресс Гард, магистр и глава Академии, и я буду вести у вас иллюзорную магию, по крайней мере, пока что. По всем вопросам, касающимся магии, независимо от учебного или не учебного предмета и класса, обращайтесь ко мне.

- Я хочу спросить. — Камилла тут же отзывается. — Не сочтите за грубость, Магистр, но почему именно вы ведёте иллюзию?

- К сожалению, на данный момент, у меня недостаточно профессоров, чтобы кто-то ещё вёл этот предмет. — Он обводит лёгкой ладонью зал. —У нас дефицит как учеников, так и учителей.

- Понятно. А с чем это связано?

- Причины на то разные. Кто-то не хочет ехать сюда, потому что эта часть Дориамбра находится слишком далеко на севере. Кто-то предпочитает более… Современные способы изучения магии. Кто-то просто не доверяет нам. Но я постараюсь сделать всё, чтобы вам было здесь комфортно. Академия не подведёт вас, если вы не собираетесь подводить её.

Камилла улыбается и одобрительно кивает. Да, вот это хороший подход. Не то, что псевдо-учёные в Нетеле.

- Если вопросов больше нет, я начну урок. И так, магия иллюзий – это самый сложный для освоения вид магии, но при этом она не действует как грубая сила и не может причинить прямого вреда. Вместо этого, иллюзия позволяет искажать пространство и восприятие человеком мира, а для того требуется огромная концентрация. С тем, как удерживать эту концентрацию, вы познакомитесь на уроках дисциплины, а я пока познакомлю вас с теорией. Не хотелось бы вскружить вам головы громкими названиями, поэтому относитесь к новой информации с холодной головой. Иллюзия допускает изменение облика, телепортацию, создание силовых барьеров, визуальных образов, а также открытие порталов в иные места. Но большинство из этих умений возможно лишь на высоком уровне владения этой магией, и вам будет недостаточно одного года, чтобы овладеть ею на таком уровне.

Ладонь Фресса поднимается в воздухе и на ней с легким мерцанием появляется какая-то книга, и он продолжает:

- Сейчас я призвал эту книгу из библиотеки. Но я смог сделать это только потому, что могу чётко представить перед собой и её, и библиотечный зал, а также шкаф и полку, на которой она стояла, как и все рядом стоящие книги. Вам нужно точно знать, что, как, и откуда вы хотите получить, если прибегаете к телепортации. Изображение должно возникать в вашей голове моментально и уверенно, а иначе ничего не получится. Если, пытаясь представить библиотеку, вы мимолётно вспомните грязную лужу возле вашего дома, или ваше первое место работы, которое вам известно гораздо лучше, то скорей всего, туда вы и занесёте себя. В худшем случае вы можете случайно попасть в ныне несуществующее, или разрушенное место, и угодите прямо под обломки или на то, что от этого места осталось, так что с этим нужно быть предельно осторожными. А теперь, — Он опускает ладонь, и вместо книги на его длинных пальцах уже висит ожерелье из жемчуга и рубинов. — я изменил облик книги. Сейчас каждый из вас видит то, что больше всего радует глаз, когда я сам вижу лишь книгу. Это происходит потому, что я знаю и верю в то, что это на самом деле книга, в то время, как вы, в силу незнания, можете поверить во всё что угодно, что я вам скажу и покажу. Концентрируясь на этой иллюзии, я поддерживаю её силу, но если я хоть на секунду забуду о ней, — книга падает на пол с глухим звуком. — она рассеивается. И ещё: превратить книгу во что-то другое – это не сложно. Если вы решите изучать этот вид досконально, вы быстро этому научитесь. Всё же, чтобы превратить один предмет в другой, и держать его так, нужно постараться, а чтобы превратить живое, да ещё и мыслящее существо, которое будет противиться изменению своей природы, нужно приложить воистину чудеса силы мысли. Надеюсь, это заставит вас смотреть на ситуацию более трезво. Как бы заманчиво и воодушевляюще ни выглядели возможности, вы должны трезво оценить свои способности и решить, точно ли вы хотите этого. И это правило касается не только Иллюзии, но и всей магии в целом. А теперь немного попрактикуемся.

Под конец дня, Лакиназа приходит к себе в комнату и валится на кровать. Почти сразу, в дверном проёме появляется Камилла.

- Где ты был весь день?

Юноша поднимает голову.

- Я разговаривал с Фрессом кое о чём. У меня была идея… Я мог бы стать профессором.

- Профессором? — Она пробует слово на вкус. — Хм… Звучит неплохо, мне кажется. И что он сказал?

- Объяснил мне сложности, с которыми я могу столкнуться. Но ничего из того, что он сказал, не звучало ново, и тогда он отправил меня на подготовку к другим профессорам, чтобы они научили меня, ээ… Быть одним из них. Остаток дня провёл, гуляя по побережью и принимая окончательное решение.

- И что решил?

Лакиназа бросает взгляд на окно, его руны, несмотря на небольшой внутренний конфликт, не светятся.

- Решил, что буду профессором. — Он приподнимается чтобы сесть. — Я буду рад помочь Академии с её… Дефицитом, а ещё, мне всё ещё нужны деньги. Отец отказался отправлять их мне, но это не проблема. Я справлюсь. Мне давно пора побыть самостоятельным.

Камилла мягко ухмыляется.

- Это напомнило мне, как ты был старшиной в школе. И тебя все любили.

- Я тоже сразу об этом подумал. Но то были дети, а здесь… Здесь опасная магия и уже сформированные личности, каждый по-своему уникальный. — Он вдруг замолкает, смотря куда-то в пустоту. — Я не знаю, что получится… Но хотя бы попробую, ведь так?

Камилла кивает.

- "Профессор Лавлиет" звучит престижно. Мама будет довольна.

Наступает тишина раздумий. На ум так и просится мысль “..а вот отец - нет”, но никто её не произносит.

- Как твой день прошёл?

- Познавательно. Я гуляла по городу, встретила Тирию, она едва ни начала читать мне мораль о том, как можно и нельзя торговаться, а потом Фресс вёл у нас Иллюзию. Он профессионал!

Лакиназа легонько усмехается. Тирия? Читать мораль? Камилла любит преувеличивать. Может, они просто в чём-то не сошлись.

- Я хочу спать, и ты отдыхай. — Она вдруг говорит. — Доброй ночи.

- Доброй ночи.

Лакиназа остаётся один. Тень сомнения всё ещё витает, где-то там, в уголке сознания, но то от боязни нового, наверное. С другой стороны, обучать других и быть примером… Звучит хорошо. Не просто хорошо, а замечательно. Быть одновременно профессором и учеником будет сложно, но в этом есть что-то, что заставляет сердце искриться.