Нелегальное счастье

Глава 1

РЫНОК.

Москва, 1999 год.

Марина вышла из метро Домодедовская и осмотрелась: людей было море, еще больше машин. Все это перемещалось по своим законам, очень напоминающим броуновское движение частиц, но, где каждая единица знала для чего, куда и когда она должна прибыть. Вот только Марина стояла и выбивалась из общего движения. Не потому что не знала куда идти, а просто не могла понять, как найти вход на рынок, который был рядом, подавал шумом ей знак, что он тут вот, рядом, но входа она не видела. Потом ей не представлялось возможным уложить в голове и использовать на деле перечисленные мужем многочисленные повороты до "точки" с женским бельем. Правда, такое странное слово - "точка"? Можно было бы пофилософствовать на эту тему, что Марина очень любила делать, но отвлекаться не хотелось - это можно сделать потом.

- Скажите, а где вещевой рынок? - спросила она у женщины, несущей многочисленные пакеты с продуктами, с опозданием спохватившись, что, наверное, рынок вещевой и продуктовый явно находятся в разных местах, но женщина вежливо ответила, махнув рукой в промежуток между киосками:

- Там, только Вы пройдите несколько рядов продуктового, вещевой немного ниже..

- Спасибо! - непроизвольно Марина и женщина вежливо раскланялись и с улыбками разошлись.

Продуктовый рынок... Помимо хаоса из снующих людей, общего галдежа, грохота ящиков и тары, гортанной речи на непонятных языках, он поражал обилием товаров, выставленных в ярких витринах, броскими этикетками и запахами. Именно таким обычно представлялся восточный рынок Марине, собственно, этот рынок спокойно можно было за него принять: говорили на азербайджанском, таджикском, грузинском, армянском, молдавском языках, и даже, если что-то и произносилось по-русски, то это говорилось с таким чудовищным акцентом, что разобрать сказанное мог только просвещенный. Между рядов киосков, так называемых на местном языке "точек", приходилось виртуозно лавировать и между покупателями и между тачками с груженым товаром.

Перевозилось все. Мимо прогремел большой лафет на колесах со свежей и мороженой рыбой, свежая блестела чешуей, соревнуясь с кусочками льда в солнечных лучах. Вообще рыбу можно было бы узнать в любом виде, даже упакованную - ее обилие распространяло запах такой силы и стойкости, что рыбный киоск обозначал свое присутствие сначала 'благоуханием', а уже потом вычислялся среди других прилавков.

Самыми вкусными запахами обладали палатки со сдобой, где аромат от теста с пряностями и карамели приятно щекотали обоняние и пробуждали аппетит. Стоило кинуть взгляд на многочисленную выпечку, которая буквально рассыпалась в руках продавца, а затем таяла во рту пробующего это великолепие покупателя, как срабатывал хватательный рефлекс - мне тоже это нужно, ну просто маленький, совсем крохотный кусочек, иначе в моем желудке будет революция...

А фрукты?! О-о-о... Такое великолепие Марина видела только в Крыму, в разгар сезона. Но еще точнее, правдивее, не видела нигде и никогда. Может быть, маленькую толику этого в донецком магазине "Максим", в который случайно забежала, сделав вид, что перепутала дверь. Ей тогда очень хотелось посмотреть на этот новомодный магазин изнутри, но цены буквально испугали, а покупатели, одетые хорошо и дорого, которые парковали свои дорогие иномарки прямо перед входом, потрясли своим равнодушием на ухоженных лицах.

И вот теперь Марина видела перед собою десятки таких прилавков с фруктами, названия которых произносились с трудом, но разноцветные ягодки, подобранные одна к одной, радовали и веселили глаз.

Мелькнула мысль: " Вот я и наелась..."

Марина улыбнулась и стала спускаться к вещевому рынку, старательно используя каждый проход между киосками, ведущий вниз.

Казалось, после продуктового рынка и его изобилия ничто не могло удивить, но то, что предстало перед Мариной на вещевом...

Длинные ряды были под крышей, поделены на небольшие прилавки, увешенные плотными рядами яркой одежды из различных тканей. Эта пестрота создавала ощущение некоего праздника. Вот только стиль и современное модное направление не определялось.

Просто здесь было все.

И это все называлось емким словом вещь.

Рядом со спортивными костюмами с броскими лейблами известных марок висели обычные тренировочные штаны с жуткими швами, которые корежили ткань и создавали странный силуэт, стоило покупателю только приложить к себе или примерить товар, который только-только достали из пакета.

Вещей было так много у продавцов, что они не помещались на отведенной территории, и тогда начинался само захват: продавцы выдвигали свои ряды товаров в широкую часть прохода. Под навесами крепились различной длины палки, укреплялись полиэтиленовые боковины и вешались дополнительные ряды одежды - называемые по рыночному - цепочки. Проход между рядами становился узеньким, иногда только один человек мог пройти, зато ряды напоминали сказочные цыганские шатры. Если случайный ветерок пытался пробиться сквозь плотные ткани, то тогда волной шло шевеление разноцветных вещей. И горе продавцу, который неаккуратно отложил дымящую сигарету или пластиковый стаканчик с кофе! Светлый уголок льняной ткани мог быть либо подпален, либо покрашен...

А еще поражало с первого взгляда - увлеченность продавцов кроссвордами. Газеты и маленькие журналы пачками лежали возле пластмассовых ящиков, служащих стульями. Стоило подойти, войти, зайти - как бы правильнее сказать о визите покупателя?

Ведь входят в дом или помещение, а рыночная точка это не помещение, а нечто особенное. Это и прилавок, с разложенным и развешенным товаром, и столовая, где работающий по десять-двенадцать часов продавец кушает. Почему кушает, а не обедает или ужинает? Потому что на рынке нет привычного для нас временного понятия обед или ужин... Нет веселой толпы жизнерадостных продавщиц, следующих в кафе и весело обсуждающих события дня, как это иногда можно увидеть при просмотре кинофильмов или на улицах Москвы в обеденный перерыв.

И, конечно же, не увидите Вы и разносчиков пиццы и горячих обедов! Нет определенного времени. Нет и обычного, для понимания нормального человека, такого понятия, как перерыв.

Продавец, купив себе, стакан чаю, достав из полиэтилена бутерброд, может даже не донести его до рта, как появится покупатель, потом еще один, а затем целая толпа. И, поверьте, если сделают несколько покупок, то работник прилавка будет рад, что его прервали и не дали отобедать! А вот если, вымотавшись в подборке товара, продавец не заработает ни копейки, он только грустно посмотрит на остывший стакан чаю и обветренный бутерброд, вздохнет и подумает:

"А стоило ли?.."

Вот так, только на бегу, забыв о времени и месте, не говоря о гигиене, в лучшем случае, вымытые руки в рыночном туалете, да салфеточка на коленях или прилавке, главное - работа, торговля, продажа, покупатель!..

А потому, любая вещь на точке скажет Вам очень много о ее обитателях, хотя бы такую информацию - какие сигареты курит продавец, его друзья и соседи, что он предпочитает пить по утрам: кофе или чай? Крошки белого хлеба расскажут Вам, что дела на этом месте идут хорошо, потому как бутербродик в обед для продавца - это уже круто.

Точка - это и примерочная, которая состоит из зеркала, отражающего строго определенную и всего одну, на данный момент нужную часть тела и зановесочку, стыдливо прикрывающую Вас от марширующей мимо вереницы покупателей под возглас продавца:

- Да чо стесняться-то? Хто Вас тут знает?... - а и правда, ну кто Вас тут знает? И все же, Вы скукоживаетесь и закручиваетесь в зановесочку... Приучили нас так, что не привыкли мы к демонстрации личных вещей и частей тела.

А еще точка, прилавок, рабочее место может служить и спальней. Да-да, на полном серьезе! Согласитесь, человек не выдержит работать по двенадцать часов каждый день, он должен отдыхать, и вот смотришь иногда в красные глаза продавца и читаешь его мысли:

"Как же я устала, как же я хочу спать... Исчезли бы вы все на час, а лучше на два... а может на пару дней, всего лишь парочку дней. Мне хватит, честно. Один день я все перестираю и переглажу, а вот во второй день отосплюсь, оторвусь, отдохну..."

И так за каждой полиэтиленовой, тряпичной занавесочкой, делящей прилавки на маленькие ячейки-коморки, в которых зимой в мороз холодно, и продавцы пьют местный коньяк с кофе для согрева, а летом обливаются водой, потому что крыши этих уличных лотков из металла нагреваются, что Ваша духовка, и кипит своя жизнь.

Соединившись с другим, каждый уголок образует улицу, ряд, эти ряды пересекаются, образуя площади, где толпами стоят владельцы точек, обычно они что-то обсуждают на своих гортанных языках и, рубящими жестами, подтверждают каждое свое слово. А еще на этих площадях разбираются споры и конфликты. Тогда седовласые аксакалы из местных собственников, которых принято называть "хозяин", важно выходят на середину такого вот пятачка и, придав своим лицам отрешенность, внимательно выслушивают спорящие стороны. Обычно такой "суд" длится недолго, максимум минут тридцать, после чего звучит несколько слов, и кто-то уходит с опущенной головой, очевидно, выполнять решение совета уважаемых людей.

Вот так из маленьких клетушек-точек, узеньких цыганских улочек-шатров, небольших площадей для собраний местных обитателей и образовывается большой город под названием РЫНОК. У него свой ритм, правила и обычаи.

Глава 2

Оказалось, Марина выбрала правильное направление, она сразу вышла на нужную точку с женским бельем и... опять застыла.

Это было необыкновенное королевство, сотканное из маленьких лоскутков, которые завлекали и будоражили воображение покупателей. Казалось бы, наши женщины давно знакомы с яркостью и эротичностью женского белья по многочисленным журналам, да и давно уже стали доступны оригинальные модели.

Но, для настоящей женщины, восторг разглядываемой модели в глянцевом, таком близком и далеком журнале, и восторг восприятия маленького цветного треугольника, висящего перед нею, дразнящего своей реальностью (вот он я!), возможностью погладить, потрогать, ощутить холодящую гладкость тончайшего шелка, прозрачную невесомость замысловатого кружева, пестроту глади переливающейся вышивки, по-прежнему остается разницей между небом и землей, простите за сравнение, но по-другому не скажешь.

Каждая женщина ощущала на себе двойственную эйфорию восторга: она здесь, она может взять этот треугольничек, потрогать, погладить, а может быть даже и купить; и удивительные ощущения на грани фантастики - женщина имела возможность представить себя, свою любимую грудь, талию, бедра, обтянутыми этим великолепием.

Женщина могла позволить себе представить и спутника рядом, его восхищение ее тонким вкусом, оригинальностью...

Нет возможности точно определить какое восхищение: внутреннее, нафантазированное, или же осязаемое влияло на покупку, но видеть гордые, счастливые лица покупательниц, ставших обладательницами главных сокровищ этого удивительного королевства, доставляло радость продавцу. Это было сопричастностью к полученному удовольствию, возможность ощутить тот полет фантазии покупательницы и продолжить его вместо нее...

- Ну, наконец-то! - послышался знакомый голос, едва она появилась у точки.

У прилавка Марина увидела своего мужа, и ощутила, что-то вроде укола ревности. Он или кто-то другой, мужского рода, просто не имели права быть тут, созерцать это бьющее по глазам великолепие, да еще в таком количестве и разнообразии! Удел мужчин - получать кусочками, маленькими каплями, порциями возможность видеть красоту женского белья и то, только на своей избраннице, ведь оно создано, чтобы сделать женщину еще красивее, чтобы шокировать в первое мгновение! А здесь присутствие мужчины как бы мешало, упрощало, лишало ореола таинственности и интимности, витавшего в маленьком закутке, именуемом точка.

- Ну вот, Тина, это моя жена - Марина! - представил ее муж женщине, которая сидела за прилавком.

Первое ощущение от облика Тины - яркость, которая граничила с вызовом, но необыкновенно сочеталась и была абсолютно к месту в этом королевстве женских предметов, ослепляющих красками и разноцветьем. А вот Марина совершенно не смотрелась на фоне бушующих красок, она казалась слишком уж блеклой, это ее подавило и смутило в первую минуту. Но, не бежать же и не наносить краску на лицо? Красота бывает разной. В следующую минуту Марина взяла себя в руки и успокоилась.

- Отлично! Привет! Пойдемте, где-нибудь посидим?! Сейчас вернется Люда, и мы пообщаемся! - улыбка не сходила с лица Тины, пока она выбиралась из-за прилавка. Став рядом с супругами, владелица точки оказалась маленького роста, который немного компенсировали высоченные каблуки.

В палатку залетела худенькая, тоже невысокого роста девушка с длинными светлыми волосами до пояса, она лихо заскочила за прилавок и посмотрела на их компанию. Особенно изучающее на Марину, эдакий цепкий взгляд эксперта. Тина рассмеялась:

- Ты думала - покупатели? Нет, это друзья. Мы уходим, но я тут! - потом Марина часто слышала эту фразу "Я тут", особенно она раздражала зимой в мороз, когда стыли пальцы, которые осторожно распаковывали тонкое кружево женского белья для демонстрации клиенткам. И мечталось только об одном - попасть в теплое место хоть минут на пять - отогреться. Но это было потом, а сейчас их небольшая компания расположилась за столиком в кафе, прямо на рынке. Муж заказал шашлыки, вино, кофе - Марина не успела позавтракать, а было уже время обеда. Тина отказалась от всего, попросив для себя чай без сахара - она сидела на диете, хотя заметных утолщений не наблюдалось. Возможно, Тина стремилась к недостижимому совершенству, или была очень уж придирчива к своей внешности, Марина склонялась ко второму варианту.

Болтали много и обо всем, Марина называла про себя такие беседы пустой болтовней, но они никуда не спешили, было тепло и спокойно. Время бежало быстро.

- Ну что, я собиралась открыть еще одну точку, Василий, я ее открою, но не на этой неделе, а недели через две, Марину возьму продавцом, как и договаривались!

Бокал с вином застыл у самых губ, сначала Марине показалось, что они: Тина и муж шутят, а разговор не о ней. Но довольные улыбки на лицах сказали, что это не сон.

- Чего испугалась? - заулыбался от уха до уха муж.

- Я не смогу... - первое, что удалось сказать Марине. На ее лице промелькнул и восторг от сознания, что она сможет быть в том чудесном королевстве, прикасаться к тем изумительным вещам, но радость сменила беспокойство - она не представляла себя за прилавком. Абсолютно. Никаким образом. Просто Марина была, прежде всего, покупателем. Она любила созерцать и любоваться красивыми вещами, моделями, хотя это и быстро надоедало. А вот прилавок и себя за ним, по другую сторону, представить не могла, еще и многочисленный товар, размеры, формы, да, а цены!..

Они смеются над нею?

Естественно они смеялись, наблюдая за ее реакцией.

- Почему не сможешь?

- Я не умею, никогда не торговала, не знаю цен...

- Ну, время-то еще есть - посидишь со мною за прилавком, походишь на пару часов каждый день, поучишься, цены запомнишь!..

Марина согласилась, как же она не понимала всей сложности и тонкости работы бельевщиков! Но уже нужно было устраиваться работать - Москва и жизнь в ней требовали денег, муж один не мог бы ее содержать, да и не привыкла Марина сидеть дома. Без книг, без телевизора и привычного общения она готова была лезть на стену и выть, но так, чтобы муж не слышал и не почувствовал. Решение приехать в Москву принимала она сама, без всякого давления или уговоров. А потому нужно поднапрячься и начинать идти вперед. Глупо рассчитывать на интеллигентные должности, профессии, спасибо, что хоть тут, на рынке ее берут.... С ее-то паспортом гражданки Украины! Еще раз спасибо и ...будем работать.

К тому же, чего скрывать? Шанс видеть мечту стольких женщин, иметь возможность прикасаться к ней, любоваться ею - сжимал сердце волной восторга. Это ведь не свеклу перебирать или рыбой торговать! К тому же, рыбий дух Марине был приятен только после приготовления, а вот выдержать, чтобы вся кожа, вещи, волосы пропахли рыбой, это был подвиг даже не Маресьева, на такой поступок она не способна, не помогла бы никакая психологическая обработка. Другое дело белье, да еще такое необыкновенно красивое.

Не может же она быть такой тупой и не суметь освоить профессию продавца?!

Глава 3

Проводив мужа, в пять тридцать утра на работу в Химки, (если честно, то Марина смутно представляла, сколько же это времени он добирается, но уже то, что ехать от начала до конца метрополитеновской ветки, означало в ее понимании много и долго). Она послушала радио и, приготовив кушать на ужин, засобиралась на рынок учиться продавать.

Разумеется, она старательно подчернила глаза, брови, хотя очень не любила краситься летом в жару, однако, как не смешно, но можно слиться с интерьером, на манер хамелеона, а выделяться блеклостью на фоне итальянского белья и быть похожей на белесую мышь, такое безобразие позволить нельзя, придется терпеть. Карандашик весело очертил овал глаз и контур бровей, помада спряталась в сумочку, на всякий случай. Футболка и брючки - она готова. Зеркальце с ладошку поочередно показало то один, то другой глаз - Марина осталась довольна и, как она говорила, поскакала на рынок, на учебу.

Было еще девять пятнадцать, когда она на автобусе подъехала к метро Домодедовская и спустилась вниз.

Рынок в такое время четко разделялся на продуктовый и вещевой. На первом уже во всю грохотали тачки, суетились продавцы и грузчики, пытался сделать покупки народ, в основном люди пенсионного возраста - и чего им не спится? Продавцы раскладывали товар, натирали витринные стекла, запотевшие или запылившиеся за ночь, одновременно отпуская настойчивых бабушек с авоськами, когда те слишком начинали возмущаться невнимательности к их особам.

А вот ряды, ее будущий город - вещевой рынок потряс Марину тишиной и пустотой.

Одинокие каркасы точек, искривленные стойки и опоры, с облупившейся краской от перепада температур и непогод, полу прогнившие деревянные поддоны - все имело неприглядный вид. Днем это завешивалось товаром, создавая роскошное обилие восточного богатства, а сейчас оголенный вид обнажал убогость, как будто закончилась сказка цыганских шатров. Только крыши точек серебрились, и теплый ветерок носился между рядами, подхватывая обертки и разный мелкий мусор, который толи за ночь набросали, толи с вечера не убрали.

Лишь кое-где скрипели петли дверей в контейнерах, расположившихся на самых верхних рядах вещевого рынка. Откуда-то доносился грохот пустых тачек и смех грузчиков. Но ряды, это дневное восточное великолепие, эти цыганские шатры с пестрыми тканями и вещами были пусты. По ним только туда-сюда ездили маленькие тачки "Чай-кофе", которые тоже пугались тишины, отчего, словно боясь ее потревожить, они собрались на пятачке и скромно стояли, загружаясь бутербродами, салатами в пластиковых коробочках и большими термосами с кипятком. Их краснощекие хозяйки на гортанном языке обсуждали что-то, покрикивали куда-то в глубину контейнеров, причесывались и красили губы. А когда им подносили большие пакеты, ловко забрасывали или раскладывали содержимое на своих тачках.

К ним постоянно подходили люди и заказывали себе в пластиковых стаканчиках кофе или чай, брали бутерброды, а потом ныряли в рыночные ряды тихой, усталой походкой тружеников, которым все, абсолютно все надоело. Марина догадалась, что это были продавцы вещевого рынка.

Ей было интересно за всем наблюдать. Думать ни о чем, смотреть на голубое небо, без единого облачка и ловить теплые августовские лучи солнца.

- Ой! Как хорошо, что ты тут стоишь! Посмотри за сумкой, я проспала, щаз быстро найду нашего грузчика, ага? - подлетела к ней девушка, кажется, это была Люда, тинина продавщица. Не успев ничего сказать, Марина увидела только, как девушка промчалась по ряду и скрылась где-то в глубине рынка.

Буквально через минуту она появилась, а за нею, грохоча, неслась груженая сумками тачка, которой лихо рулил молодой парень в рубахе с оборванными рукавами.

У Марины от удивления округлились глаза - как можно так круто тормозить и, вроде бы, одновременно резко, но, тем не менее, аккуратно и бережно закидывать огромные сумки на прилавок! Рот грузчика не закрывался, он, что-то громко напевал, одновременно шутил с Людой и подплясывал, создавалось впечатление, что голова, рот, руки и ноги парня живут отдельно. Каждая часть тела делает, что нужно от нее в данный момент. А сам грузчик получает удовольствие от музыки, находясь где-то еще. Люда быстро забралась за прилавок и весело смеялась его шуткам. Смех ее был необыкновенно заразительный и звонкий. Потом Марина узнала, что именно он послужил основой для прозвища Люды - "Звоночек".

Через несколько минут, Марина едва успевала крутить головой - рынок ожил, по рядам понеслись тачки, гулко отдавали железные прилавки, когда на них опускались сумки и коробки с товаром. Везде кричали, шумели. Даже за шиферной стенкой точки, которая периодически сотрясалась и жалобно постанывала, слышался шум поднимаемой железной крыши, под нее продавцы загоняли разные палки для удлинения рабочего пространства. Звенели цепи, ухали деревянные поддоны за прилавками, на которых обустраивались продавцы.

Постепенно, в течение нескольких минут, жалкие останки рынка, которые раздражали Марину своей облезлостью и чрезмерной реалистичностью, скрылись под ворохом развешенных вещей. И вновь перед глазами Марины засверкали, заиграли краски и ткани, юбки и кофточки, платья и красивейшее в мире дорогое женское белье, к которому ей разрешили прикоснуться.

Марина помогала Люде развешивать на цепочки прозрачные вешалки с трусиками, подавала бюстгальтеры, а та надевала их на манекены, и получались комплекты. Глаз радовала вышивка, кружева.

Попутно Люда просветила ее в названиях моделей: трусики, стринги, шортики. Следом зазвучали некоторые названия моделей бюстгальтеров: ванде-бра, пуш-ап, на косточках, на поролоне, вставные подушечки...

Последними на прилавке укладывались "остатки" - то, что шло по сниженным ценам из-за отсутствия размерного ряда, либо потери вида.

- Остатки если не продадутся, то цена будет еще ниже, но сначала мы постираем их, - руки Люды мелькали над кучкой белья. Они, словно, отдельно от нее, аккуратно складывали бюстгальтеры в несколько рядов. Движения были все отточены - ни одного лишнего, - Вот деньги, купи нам с тобою попить, мне чай с лимоном! А я тут закончу!

- Зачем деньги, у меня есть!

- Бери-бери, ты же ученица! - и снова разлился смех серебристым колокольчиком.

Оставив вещи за прилавком, Марина пошла искать тачки "Чай-кофе". Немного непривычно ощущать себя причастной к рынку, но пока ощущения были приятными - она при деле, чем-то занимается. Ей выдали два пластиковых стаканчика, мелькнула мысль, если Люда проспала, то позавтракать не успела, и Марина попросила еще два маленьких бутерброда с сыром. Положив их поверх кофе, женщина, лавируя по ожившим рядам, добралась до точки, удивившись, что не заблудилась и сразу нашла место.

А Люда уже обслуживала покупательницу, да и вторая внимательно рассматривала витрину. Рабочий день начался. За этими двумя женщинами потянулась целая вереница покупателей, которые терпеливо ожидали продавца, отходили для новых поисков и снова возвращались, не найдя ничего лучшего.

Словом, Люда только через час распрямилась и, смеясь, попросила принести ей еще чай - первый давно остыл. Марина принесла, благо "буфет" подъехал к перекрестку, пересечению рядов. Но, когда она вернулась, у Люды снова стояло несколько женщин, а прилавок был уже завален грудой моделей. Девушка продолжала предлагать и предлагать, вот только покупательницы не спешили с выбором, они осторожно брали модели, гладили ткань и опять отвергали предложенное им.

Махнув рукой на остывшие два стакана чая, Люда съела бутерброд и отказалась от предложения купить ей третий:

- Можно разориться! Если устала стоять, заходи сюда ко мне, посидишь.

Марина подумала и решилась переместиться за прилавок.

Вроде бы ряд остался на месте, по проходу перемещались покупатели, но первым ощущением было, что ты находишься уже не с ними, ты на другой стороне, ты в другом мире.

Это было ново, но не угнетало. Просто необычно.

Женщины мило общались, Люда параллельно обслуживала покупателей, а где-то к шести часам пришла Тина, такая же яркая, какой ее увидела Марина в первый день знакомства. Она довольно кивнула на ответ Люды, что все нормально, купила попить всем - Марина начала понимать, что чай-кофе это некий ритуал единения продавцов между собою, потому что за весь день не увидела ни одного покупателя, обсуживающегося на рыночной тачке "чай-кофе". С одной стороны это было странно, а с другой срабатывало, возможно, с детства вбитое - на улице ничего нельзя кушать. Но продавцы не имели возможности куда-то уйти на обед, для них рынок был не улицей, а рабочем местом. И действительно, потом, очень часто Марина замечала, что угостить чаем - это не просто купить за пятачок пластиковый стаканчик - это действительно жест особого расположения к человеку, который автоматически позволял настроить беседу на добрый лад, демонстрировал какую-то близость между людьми.

Вот ведь странно, всего-то пятачок, а как же он менял тон беседы, выражение лиц, да и вообще исход дела, по поводу которого покупался пластиковый стаканчик! Заметьте, это не была взятка, да и смешно, можно ли считать пять рублей взяткой, а вот творил пятачок чудеса такие, что и взятка в миллион не могла бы совершить.

Вечером Марина наблюдала, как пакуется товар для сдачи на хранение, удалось даже поучаствовать - ей доверили отвязать голубые полотнища, служащие стенками между соседними прилавками.

- Ну, как первый день?

- Нормально, но непривычно...

- Ой, да... - женщины продолжили разговор, попутно делая покупки домой. Оказалось, что Люда живет рядом с рынком, Тина немного дальше, но в пешей досягаемости, только Марине потом нужно сесть на автобус и проехать пару остановок. Все решили идти пешком. На часах было двадцать один десять.

"Нормально, хотя, какое там нормально?!" - подумала Марина. Двенадцати часовой рабочий день был для нее не нов, но настораживало то, что это каждый день, что выходной может быть один в месяц, и его обычно не берут - стремясь заработать. А как же быть с элементарным отдыхом? Походами в кино, театр?..

Они же в Москве!

Так как дел у Марины практически не было, то она ходила на рынок каждый день, только уже не с утра, а после двенадцати часов, так попросила Люда. Просьба девушки была Марине не понятна, ведь она могла помочь быстро развесить товар, но спорить и навязываться не стала.

Глава 4

Напротив их прилавка, немного сбоку, утром, на пятый день ученичества, наметилось оживление напротив - продавцы складывали свой товар в сумки и собирались покинуть точку, а к ним подъехал носильщик с тачкой, груженной большими клетчатыми баулами, коробками, и, на удивление, спокойно, не крича и ругаясь за свою задержку, остался ждать. Через некоторое время подошел высокий, толстый мужчина-кавказец.

Марина уже знала, что найти хорошего, быстрого грузчика, да еще и честного, это очень сложно. Все собственники торговых точек бережно относились к таким работникам, поддерживали дружеские отношения с этими ребятами. А потому ей было удивительно, что кто-то позволил себе задержаться. Потом она поняла, этот Исмаил доплачивал грузчикам, потому что его сумки были просто неподъемными, забитыми до отказа куртками. Начинался сентябрь - сезон по продажам верхней одежды, время хороших заработков для удачливых продавцов.

Исмаил шумно раскланялся с обитателями пятачка - он тут всех знал, работал не первый год. Молча, развесил товар, его было очень много, практически вся палатка оказалась забита цепочками с куртками, плащами, утепленными пальто, много было изделий под кожу разных цветов и в основном женских моделей.

К нему подходили первые покупатели, кажется, он что-то продавал. Подошла Тина и позвала Люду с собой:

- Пойдем, купим попить, а ты, Марина, посиди, если что - мы тут и быстро будем! - Марина пошла за прилавок. Она устроилась поудобнее и стала рассматривать соседей напротив, к которым, стоя с той стороны прилавка, все время оборачивалась спиной, а теперь они были перед нею. Прямо располагалась точка с льняными изделиями: кофточками, сарафанчиками, юбочками, брючками, немного левее такой же товар, только больше и разнообразнее по цветовой гамме, еще и трикотажный, а правее новая точка с куртками. Рядом...

- Будьте так любезны, сколько стоит эта модель? - вежливо прервали исследования Марины. Она подняла глаза, и как скажите можно не заметить покупателя?! Клиентка была худенькой, скромно одетой и указывала на модели, лежащие рядами на столе.

Именно до этого момента Марина помнила, несколько раз повторяя про себя, сколько они стоят. Это были остатки, цена максимальная за штуку была порядка... Так, еще раз, одни стоят сто пятьдесят рублей, через два рядочка двести пятьдесят, клиентка указывала на те, что в середине. И сколько они стоят?! Как же сориентироваться-то?! Еще раз, сто пятьдесят совсем никудышные, а двести пятьдесят нормальные, но не совсем хорошие, словом...

От напряжения, беспомощности и страха упустить покупателя, а еще больше от необычайной, случайно возникшей из ниоткуда бестолковости в решении такого простого, но важного вопроса, Марина почувствовала, как запылали ее щеки, кровь стала стучать в висках, голос сел. Но она смогла взять себя в руки:

- Эти модели стоят двести пятьдесят рублей! - лучше больше, чем меньше! Покупательница кивнула и попросила, указывая на две модели на поролоне только разных цветов:

- Я возьму обе, - Марина деловито, унимая дрожь в руках, отделила маленький пакетик от общей пачки и упаковала бюстгальтеры, полученную выручку спрятала в пакетиках. Подняв глаза из-под прилавка, она увидела еще двух клиенток, теребящих вертушку, свисающую с крыши точки, где размещались различные трусики и стринги.

- У Вас тут элечки, а мне нужна эмочка, есть, а цена? - спросила первая.

- Тут черные, а есть красные или белые, икс-эль? - пять минут Марина ужом крутилась между коробками с трусиками и сумками с бюстгальтерами, перерывая все снизу доверху в поисках нужного размера. Удручало то, что она не знала, где искать ту или иную модель. Паника и ужас с каждой секундой вырастали сначала до крыши точки, затем до крыши самого высоко здания на рынке, а потом до неба. Хорошо, что в космическое пространство они не улетали, а просто ухали с этой огромной высоты. Марина прямо слышала, как они наперегонки глухо стукались об поддон и вновь начинали свой путь наверх... Ее пальцы порхали над коробочками и пакетиками, глаза до рези всматривались в очертания упакованного белья. Она смогла все найти и очень быстро продать. Просто от "фонаря" говоря покупателям цену, четко помня только то, что максимальная цена у "низа" может быть двести пятьдесят, а у верха... Марину спасло лишь, что ее не попросили подобрать белье из комплектов, где цены назначались уже семьсот пятьдесят рублей и выше, тут бы она явно не справилась.

Марина не успела еще перевести дух, как появились Тина и Люда. Они весело рассмеялись, рассматривая растрепанную и красную ученицу:

- Давно нужно было тебя вот так оставить одну, быстрее бы освоилась!

- Так вы это сделали специально?!

- Конечно!

- А если б я ошиблась? Если я напутала? А если бы у меня сердце оборвалось от страха?!

- Ладно-ладно! Рассказывай, что продала? - Марина ткнула пальцем в ровные ряды на столе и со страхом в голосе спросила:

- Тут лежали две модельки: голубая и зеленая, грязно зеленая, они, надеюсь, стоят не дороже двухсот пятидесяти рублей?

- Те? Нет, можно было отдать за сто, - улыбнулась Тина, - Ты за сколько? Что с тобою?

Марина начала покрываться бурыми пятнами, хотя краснота от усердия еще не прошла:

- Я их продала по двести пятьдесят, ужас... какой ужас... - глаза Марины стали размером с блюдце. Тина весело рассмеялась:

- Какой еще ужас! Молодец! Первая зарплата у тебя сегодня - план по сбыту списанного товара перевыполнен!

- Мне стыдно, женщина переплатила...

- Забудь! Клиентка готова была купить? Ты ее не заставляла? Нет? Вот, значит, нет никакой переплаты! Ничего, поработаешь и поймешь многое! Пей чай давай!

Состояние вины не покидало Марину весь оставшийся вечер. В этот же день произошло еще одно событие. К Тине подошел сосед напротив - Исмаил и спросил:

- Слюшай, крсавца, а тебе не мнго два продавэц? А?

- Нет, Исмаил, девочки хорошие, я их люблю, а что, понравились?

- Да, отдай Люда мне, вышь работать нэкому!

- Нет уж, Люда мне самой нужна, вот Марину могу на время, но не на совсем...

- А он хороший продавец? Торгват умеет?

- Умеет. Хороший.

- Хорошо, пгворим с ней после работы.

После работы, поучаствовав в упаковке товара с точки, Марина подошла к Исмаилу.

- Куртка торговала? - спросил он. Марина отрицательно покачала головой. Он осмотрел ее с ног до головы:

- Хорошо. Буду учить. Завтра приходи. Нэобижу.

- А?.. - попыталась спросить Марина о зарплате, как ее научили знакомые, но Исмаил перебил:

- Я сказал - нэобижу! - и пошел по своим делам. Непроизвольно Марина пожала плечами, но поняла, что на этом разговор окончен, отправилась домой.

Уже ночью, когда в половине второго приехал уставший муж, они обсудили новую перспективу ее заработка. Супруг с одной стороны обрадовался, должна быть неплохая зарплата - сезон, а с другой ему не нравилось, что Марина идет работать к незнакомому "хозяину" - могли обмануть, обидеть. Он пообещал в воскресенье заехать на рынок, пообщаться и выяснить все через знакомых.

Глава 5

Как и положено, ровно в девять ноль-ноль Марина стояла на пустой точке, курила и пила кофе из пластикового стаканчика. Исмаила и его тяжеленных баулов не было.

В девять тридцать ряды почти заполнились, продавцы заканчивали развешивать товар на последние цепочки, но Исмаила не было. Марина начала думать, не случилось ли что.

В десять часов вместе с тачкой и грузчиком появился Исмаил. Марина перевела дух - у нее сегодня будет зарплата, она начинает работать и стала помогать распаковывать товар. Его, товара, было очень много, но развешивать приходилось быстро - шли уже покупатели.

И вот тут-то сразу же и стала ощущаться разница, огромная, которую не перепрыгнуть и не перелететь даже самолетом, абсолютно во всем. Если, развешивая женское белье, Марина им любовалась, ласково гладила, не скрывала восхищение, то здесь... Не было ни одной вещи, на которой бы остановился ее невзыскательный взгляд, а ведь этим нужно еще торговать! Этот товар, к которому совершенно не легло сердце, придется предлагать, уговаривать и убеждать покупателя, что он лучший. Но ни расцветки (все темные тона), ни модели или крой (Марина, конечно не являлась специалистом) не цепляли...

А манера общения? Только благодаря большому терпению, Марина позволяла себе крепко сжимать кулачки и молча выслушивать непонятные придирки и наставления. Люда могла спокойно сидеть весь день и читать, разгадывать кроссворды, этим же занимались и другие продавцы. Но, Исмаил, усевшись на единственный ящик и закурив, поразительно четко проинструктировал своего нового продавца:

- Ты должна стоять и зазывать, предлагать купить! Вон, на входе твой мэсто! - фраза "твой место" очень напомнила ей команду, которую она давала своей собаке Ричмонду. Но она решила все списать на небольшой языковой запас русских слов. Что и говорить - Исмаил - иностранец. Марина стояла, сначала с одной стороны, потом с другой, прошел еще час, когда она не выдержала, очевидно, солнце припекло:

- Может быть, Вы мне скажите цены на товар?

Реакция Исмаила была непонятной:

- Ккой цна?! Тргуй!

- Но как торговать, если я не знаю цен?!

- Я здэсь! Пригляшай пкупатэлей! Ты нэ работашь! - он сердито закурил. Подъехала тачка "чай-кофе", Исмаил заказал кофе и два бутерброда, затем что-то сказал на родном языке. Буфетчица кивнула и поехала дальше.

- Кюшай! - минут через пять на подносе в палатку принесли в стеклянном стакане чай, заварной чайник и поставили перед Исмаилом. К тому моменту Марина уже съела бутерброд. К палатке подошел, очевидно, земляк Исмаила:

- Гдэ твой хозяин? - Марина смутилась, но не успела ничего ответить, гость увидел ее начальника сам.

"Гдэ твой хозяин?" - и эту фразу Марина потом часто слышала, она возмущала ее всегда до глубины души. Но так было принято.

Наконец-то подошла женщина и спросила цену на куртки, Исмаил подскочил к ней и стал расхваливать товар, боком оттесняя Марину в глубину точки. Женщина же упорно не обращала на него внимания, она попросила Марину помочь ей примерить. Марина начала снимать куртку, когда Исмаил буквально вырвал ее из рук со словами:

- Ай, жэнщин! Она не умеет торговать! Я тэбе обслужу и скидка сделаю хорошый!

- Хорошо! - примерка прошла успешно. Стали торговаться по цене, наконец, Марина узнала, сколько стоит такая модель. Но по цене не договорились, и женщина развернулась, чтобы уйти.

- Быстро пачеть! - скомандовал Исмаил, сворачивая куртку.

- Что? - переспросила Марина, лихорадочно соображая, что у нее просят, автоматически совершая перевод.

- Пачеть! Пачеть! - Исмаил бросился в глубину точки и лихорадочно стал рыться в вещах, наконец, он вытащил откуда-то сверток пакетов.

"Да, могла бы и сообразить, что такое "пачеть"!" - расстроилась Марина. Что-то все шло не так. Уговорить женщину Исмаилу не удалось, та направилась к выходу, тогда он, сунув Марине пакет с курткой, сказал:

- Бэги! Отдай ей за сэмсот!

Марина выскочила из палатки, но женщины уже не было на ряду, не было ее и на пятачке. Когда она вернулась, Исмаил нервно курил, увидев, что поручение не выполнено, что-то зло сказал на своем языке гостю, который продолжал сидеть на ящике. Тот весело засмеялся.

Прошло еще минут сорок без всяких происшествий. Потом подошла молодая девушка и спросила:

- Скажите, тут должен торговать Исмаил, он обещал мне курточку...

Исмаил радостным гоголем прошелся вокруг покупательницы:

- Да, я првез куртка! Стой, ныкуда не иди! - и побежал вниз по ряду, ловко лавируя своей грузной фигурой между покупателями. Буквально через несколько минут ожидания он рысью бежал уже обратно.

Девушка примерила малиновую куртку с большим отложным воротником, пошевелила плечами. Вещь была ей, что называется впритык, но смотрелась хорошо, и в зеркале, которое держала Марина, отразилось довольное лицо:

- Сколько?

Марина чуть не упала, когда услышала явно завышенную цену.

- Аааа, толко для тэбе! Две восемсот! - довольная улыбка играла на лице Исмаила.

- Может быть, уступите? Триста рублей скинете?

- Нэт! Я его прывез для тэбе, какой скинэтэ?! - обиделся Исмаил.

- Ладно, беру! Девушка, скажите, как мне в ней? Что-то тесновата немного... - обратилась покупательница к Марине, та обрадовалась, что не нужно врать:

- Вам хорошо в ней, идет, - улыбнулась Марина, а Исмаил недовольно засопел:

- Щто ты у нэе спрашиваэшь?! Она нычего нэ пнимает!

- Угу, - девушка улыбнулась, - Женщина - женщину всегда понимает! Заворачивайте, я беру!

Когда покупательница ушла, к ним зашел другой гость Исмаила:

- Куртку продала?

- Да продали, - гость прошел вовнутрь точки и протянул руку к Исмаилу. Тот поморщился, но полез во внутренний карман пиджака.

Случайно бросив взгляд, Марина увидела, как ее начальник отсчитал гостю деньги, всего тысячу двести рублей и сказал на русском, очевидно, чтобы Марина слышала:

- Вот, спроси ее, продали за тыщу семьсот, с тебя еще двести продавцу! - мужчина, как потом узнала Марина, был братом Исмаила. Через день ей пришлось бегать на его точку, и она увидела, что куртки такие там продавались по тысяча сто рублей.

Ближе к вечеру торговля пошла, им удалось продать десять недорогих курток и два плаща, Марина все тайком записывала, потому что, увидев, как она пишет первый раз, Исмаил запретил ей это делать, ничего, как всегда, не объясняя.

Вечером, отправив грузчика, отойдя в сторонку, перед этим побегав несколько минут от стойки к стойке, чтобы побыть наедине, Исмаил отсчитал Марине дневную зарплату. Всего она получила сто семьдесят рублей. Обиженно хлопнув глазами, Марина поблагодарила, но спорить не стала - вдруг ей еще не положено получать нормальную зарплату, вдруг она еще ученица, так что и на этом спасибо. Но, как же те двести?..

В сторонке ее поджидали Тина и Люда, у них день выдался не совсем удачный:

- Ну, этот монстр тебя совсем затюкал или как? - заглянула ей в глаза Тина. Марина едва выдавила из себя улыбку:

- Еще пока не совсем.

- Сколько заработала? - поинтересовалась Люда, - Ты ж колбасой носилась весь вечер!

- Он мне заплатил сто семьдесят рублей.

- Сколько?!

- Сколько?!

- Он офонарел что ли?! - вскрикнули приятельницы.

- А что, много?

- Ты записывала продажи? Давай посчитаем приблизительно! - троица склонила головы над листочком Марины, Люда деловито прошлась по списку, уточняя некоторые детали, и подвела итог:

- Он тебе должен был заплатить минимум восемьсот рублей! Вот крохобор!

- Может он меня еще считает ученицей? А не продавцом? - предположила Марина.

- Хорошо, ты сама сделала, сколько продаж, конкретно?

- Вот это я и записала, а он сам, пока я с покупателями работала, продал несколько курток, по-моему, штуки три...

- Ну вот, крохобор он, этот Исмаил! - подвела итог Люда, - Бросай его нафик! У него продавцы больше одного дня не выдерживают! Ты уже рекорд побила!

- Нет, все равно работы пока никакой, поработаю, пока не достанет совсем!

- Ну, да, подождем, пока ты его по башке стукнешь...

- Не, она рассчитывает его перевоспитать!..

Ночью Марина рассказала мужу о своей работе, тот был очень удивлен ее зарплатой - насколько ему было известно, за продажу таких вещей платили продавцам от тридцати до ста рублей за штуку. Он посоветовал Марине потерпеть еще несколько дней, приближались выходные, самые торговые дни на рынке и тогда уже посмотреть, может быть, действительно жене уплатили ученические.

Но надежды Марины не оправдались, продавали они на точке почти всегда одинаковое количество товара, а платили ей все также, правда один раз дали премию семьдесят рублей, итого она получила двести пятьдесят. Причем, Исмаил стал ей все время повторять:

- Нэ говори ны с кэм, одны конкурэнты и завысникы!..

- Щто ты говорыла с этыми?...

- Пачэму сыдышь?...

Наконец подошли выходные. Продажа в субботу увеличилась вдвое, к вечеру Марина едва ноги тащила, но решила добиться справедливости и выяснить, почему ей так мало платят. Когда Исмаил протянул ей зарплату, она пересчитала и спокойно сказала, что этого мало, он ошибся.

Исмаил заносился уже не от стойки к стойке внутри точки, а от точки к точке, но Марина не отставала, наконец, он остановился:

- Ти хочэш сказать, щто продал болше? Я тэбэ прмию даль, а ти нэблагодарный! У мня расход большой, чай-кофе, бутерброды!

- Я покупала себе кофе и бутерброды за свои деньги!

- Дэ? - несказанно удивился Исмаил.

- Да! Так что считай лучше! - Марина начала закипать от гнева.

- Слющай, тэбэ на рынкэ всэ скажють - Исмаил ныкого нэ обидит!

- А я никого не буду спрашивать! Плати нормально! И считай нормально!

- Ээээ... эт тэбэ твои пдруги нашепталы! Они тэбэ завидуют! Гврил тэбе - не говоры с ными!..

- Да уж, завидуют! Ты неправильно считаешь и платишь!

- Ээээ... Пслющай, жэнщин, ты не прав!

- Да пошел ты! - Марина отвернулась и пошла к Тине и Люде. Она поняла, что денег ей не дадут, и будут просто так обманывать.

Глава 6

На следующий день Марина выспалась, но не стала засиживаться, а поехала на рынок - нужно было все же найти работу, пока Тина не откроет вторую точку.

Проработав почти неделю на рынке (потом, в приватных беседах между продавцами, все говорили, что она поставила рыночный рекорд по терпению среди продавцов Исмаила), Марина ощущала себя уже своим человеком в торговом бизнесе. Не то чтобы доки, но у нее исчезла эта скованность, стеснительность нахождения за прилавком по ту, сторону продавца, откуда мир открывался абсолютно с другого ракурса. Исчезла дрожь в руках, перестало ухать громко сердце, когда прохожий волшебным образом превращался в покупателя, голос перестал садиться и предательски хрипеть. К тому же, Марина действительно ощущала, что рынок, как мир, как некое сообщество, открыл ей дверь - она стала своей, перестав выделяться из продавцов.

Эти изменения не напугали, а обрадовали женщину, она теперь стала своей, ей весело улыбались буфетчицы, подкалывали в свободную минуту продавцы. Одета она была теперь как все - брюки, обувь на низком каблуке, незатейливая футболка.

Скромно. Практично. Просто.

Да и с ориентированием на ряду, на рынке стало намного проще - ее не сбивали многочисленные проходы и повороты. Одним словом - РЫНОК принял ее в свои объятия, Марина стала продавцом.

Умом женщина понимала, что неотвратимо вдруг испарилась из нее некая изюминка, которую придавали ей ее личные вещи, легкая походка на шпильке, запах духов...

Теперь же она стала одной из многих. Даже поставь всех продавцов в ряд и сразу не узнаешь - она теперь клон любого работника рынка.

Она теперь безлика.

Она потеряла свою индивидуальность.

Но это ее не огорчало, это была не та жертва, которая могла смутить. Сейчас ей была нужна работа, зарплата и... нормальный хозяин, которому нужно только лишь озвучить цены - больше нет страха перед прилавком, точкой, торговым рядом.

Она - своя.

Она научилась торговать...

На ряду все было по-старому, только Исмаил, гневно сопя, отворачивался в сторону, когда взглядом встречался с Мариной. Не ощущая на себе его давления, Марина смеялась и весело проводила время, бросая ласковый взгляд на яркие модельки белья.

Когда она, в очередной раз, пошла искать чай-кофе, ее позвала молодая женщина из палатки напротив, где торговали мужскими брюками и свитерами. Женщину звали Ирой, а владельца точки Алим. Марина от Люды уже знала, что Ира и Алим живут вместе, и бизнес у них общий.

- Марин, ты ушла от Исмаила? На совсем ушла? - спросила Ирина, когда она подошла вплотную, то оказалась очень маленького роста, совсем крошкой - ниже Марины на голову.

- Да, я больше у него работать не буду.

- Может быть, к нам пойдешь?

- Так вас двое!

- Нет, на другую точку! Ты там будешь сама...

- Хорошо, только это временно, я жду, когда Тина откроет вторую точку.

- Ладно! - рассмеялась Ирина, - А с сегодняшнего дня можешь? Выход, как за весь день оплачу!

- Могу, а можно озвучить, сколько, за что я буду иметь? - Марина, наученная предыдущим конфликтом, решила сразу все прояснить. Ирина радостно подхватила Марину под руку и, пока вела ее к новому месту работы, просвещала:

- Выход - семьдесят рублей, продала вещь до тысячи - ****, выше - ****, наторговала больше ****, премия - пятьдесят рублей, наторговала **** - сто рублей. Все по честному! Мы с Алимом давно работаем, можешь спросить любого, продавцов не обманываем! Ты только не бойся! Что не знаешь, кричи в это окошко: за стенкой мы с Алимом сидим, подойдем и поможем!

Перед Мариной была точка, вернее пол точки, т.е., когда два с половиною метра перегораживают и завешивают вещами. Эдакий узкий темный туннель, забитый мужскими брюками.

- Ира, но я вообще не могу и не знаю, как мужскими брюками торговать... а цены...

- Главное, не упусти покупателя, а обмерять я тебя научу, не бойся, смотри, вот до этой модели стоимость девятьсот, девятьсот пятьдесят, от этой тысяча...

- Я могу записать?

- Конечно, все, что нужно записывай! Теперь размеры, берешь и меряешь вот тут, - Ирина перехватила сантиметр и продемонстрировала Марине, - Смотри, сто, значит размер пятидесятый. Это просто, главное, зови меня и не стесняйся!

- Попробую.

- Да все у тебя получится! Ой, сейчас я тебе ящик, чтобы сидеть можно было, принесу, а то железо холодное, да хлипкое такое, еще застудишься или провалишься... - рассмеялась Ирина, выбежала из палатки за ящиком.

А Марина осмотрелась.

Новый рыночный ряд был центральным, и даже само захваченные площади точек не могли ощутимо сузить его ширину - он напоминал большой, широкий, красивый городской проспект. Да и точки на нем, за исключением точки Марины и еще нескольких в самом конце, поражали размахом. Это были не клетушки - два на два, а красивые и просторные площадки, загруженные в основном товарами с верхней одеждой. Да и торговали здесь в основном азербайджанцы и украинцы. Естественно, девушки-украинки были продавцами, а азербайджанцы держателями точек - хозяевами, важно прогуливающимися по ряду, вечно что-то обсуждающими, но зорко следящими за всем происходящим.

Рядом с Мариной стояла женщина не намного моложе ее, как оказалось, сестра Иры. Она торговала спортивной одеждой и осенними куртками, которые пестротой веселили глаз. Напротив было рабочее место Светланы, худенькой, стройной и очень симпатичной девушки, и вообще, землячки Марины. Стоило Светлане присесть, как тут же появлялся кто-то из группы продавцов и начинал с нею о чем-то тихо беседовать. Марина даже не строила догадок - она теперь четко знала, о чем могут говорить хозяева точек с чужими продавцами.

И Наташа, и Светлана работали на одну семью. Наташа приехала только на сезон, чтобы на заработанные деньги одеть дочь-выпускницу в школу, да и просто немного подработать, а Светлана работала постоянно и достаточно давно, что позволяло ей значительно спокойнее относиться ко всем так называемым "прибабахам" и покупателей, и хозяев.

Единственное, что огорчало, или так сказать на просторечье "доставало" девушку, так это назойливое внимание противоположного пола. Светлана была не замужем, и каждый мужчина, достигший восемнадцати лет, по несколько раз в день подходил к ней и на ломанном русском пытался уговорить ее куда-нибудь с ним отправиться. Выбор был всегда один и тот же и не радовал своим однообразием. Убогий список начинался с похода в кафе на рынке, (где Марина с мужем и Тиной договаривались о работе), вернее, сначала Светлане предлагали купить чай-кофе-бутерброд, что вызывало улыбку. Иногда, запасливый кавалер предлагал конфетку или шоколадку, вынув из запыленного из кармана, потом, после отрицательного кивания светловолосой головой, следовало предложение сходить в ресторан-бар. Светлана терпеливо, вежливо отказывалась. Отвергнутый мужчина, пробовал уговорить, хотя бы прогуляться, но девушка была непреклонна.

Делясь с приятельницами своей "бедой", Света говорила:

- Как же это мне надоело! Вопрос не в том, что они азербайджанцы! Хотя, именно в этом! У каждого есть жена дома или здесь, дети, а они лезут и лезут со своими предложениями! На что мне эти "выходы в свет"? Я что, дура и не понимаю, что конкретно им нужно? Не буду я ни с кем из них спать! Пусть хоть что обещают! Я хочу обычного, нормального парня, украинца, русского, белоруса, кого угодно, но своего! Хочу иметь семью и детей, а не быть сто пятой женой какого-то Алика!

Приятельские отношения между женщинами развивались стремительно - Светлана была необычайно открытым человеком, и у всех находилось много тем для общения после работы. Ведь в течение дня женщины могли только изредка переброситься несколькими фразами.

Вскоре на рынок к Марине пожаловала инспекция в лице мужа. Василий окинул оценивающим взглядом обстановку, посидел немного в туннеле у жены, постоял у входа в палатку, понаблюдал за очередным "окучиванием" Светланы настойчивым кавалером, выслушал мнение жены и куда-то ушел. Появился он через час, не один, а с другом. Мужчины подошли к Светлане и начали вести обычный разговор. Компания весело смеялась шуткам, параллельно Светлана успевала обслужить покупателей.

- Значит так, Света, говори, если спросят, а спросят обязательно, что ты моя вторая жена, поняла? - разъяснял свою тактику муж Марины, женщины переглянулись. По виду Василия нельзя было определить, к какой национальности его можно отнести, он мог быть греком и азербайджанцем, армянином и евреем, кем угодно с востока или юга, но только не славянином! Марина улыбнулась:

- А я какая? Соглашусь только на первую и любимую!

- Договорились, - согласился Василий и, подмигнув, достал мобильный - цирк продолжался. Марина едва удержалась и не сорвала представление - у них с мужем не было мобильных. Для них - это дорогое удовольствие, непозволительная и роскошная игрушка. Муж, весело подмигнул и сделал вид, что набрал номер. Совершенно неожиданно для присутствующих, Василий заговорил на каком-то языке, достаточно громко, чтобы его слышали хозяева точки, демонстративно крутящиеся рядом. Никто из участников розыгрыша ничего не понял, Света тихо спросила:

- А на каком языке он говорит? Ты же говорила, что вы из Донецка! Он кто?

Марина также тихо ей ответила:

- Он вырос в Казахстане, кажется, говорил на казахском, а может еще на каком-то, он же несколько языков знает. Сейчас спросим...

- Да, говорил сначала на казахском, потом перешел на азербайджанский, обговаривал сделку на несколько тысяч долларов, твои хозяева все слышали, так что жди вопросов, - перевел тему разговора Василий. Мужчины распрощались с продавцами, и пошли вниз по ряду.

Марина пошла к себе. Через всего несколько минут к Свете подошел хозяин точки, начав расспрашивать о том, кто это ее отвлекал от работы. Светлана отвечала, как было и условлено, что приходил муж.

Хозяин поцокал языком и выдал:

- Что ты обманываешь, его жена вон стоит! Я знаю!

- И я знаю, Марина - первая жена, а я вторая! Не веришь, пойди у нее спроси! - брови хозяина полезли вверх, в голове начался мыслительный процесс. Будучи азербайджанцем, мусульманином, он считал естественным наличие нескольких жен, но перед ним были две славянки, женщины, принадлежащие христианской вере, которая, как знали все, не разрешала иметь более одной жены.

- Ээээ, он кто? Мусульманин? Так хорошо на нашем говорил...

- Что ты прицепился?! Грек он, вот!

Хозяин хмыкнул и направился к Марине:

- Твой мужь приходил?

- Мой.

- А Свет гврит, чте он ее мужь...

- И что, так не бывает?

- Он мусульманин?

Врать не хотелось, надеясь на русское авось, Марина решила ответить, как и Светлана:

- Грек он. А мы со Светой его жены. Еще вопросы?

Вопросов больше не было. Очевидно, грек ассоциировался у хозяина с чем-то южным, причем в восточном направлении, а потому и допустимым наличием двух жен, совсем как у мусульман.

Розыгрыш удался, во всяком случае, усиленный штурм красивой и неприступной крепости по имени Светлана слегка поутих и перестал раздражать девушку.

Василий же, появляясь на рынке, старательно держал марку многоженца, демонстративно стоял поочередно то у жены, то у Светланы. Потом пришлось взять 'в семью' еще одну подружку Марины, приехавшую к ним Лизу. Но тут достаточно было просто сказать, что Лиза тоже жена Василия, они с одного города и вопросов больше никогда не возникало. К тому же, будучи давно знакомыми, Лиза и Василий демонстративно обменивались поцелуйчиками, играя на публику, которая вздыхала, но смирялась с обстоятельствами.

Грек-то он и есть грек, кто его знает, какие у них обычаи там, в Греции...

Глава 7

Марина постоянно наблюдала, как образуются парочки из продавцов и хозяев точек, она не осуждала женщин, да и за что было их осуждать? Все они приехали в Москву не за приключениями или развлечениями, у каждой дома оставались дети, и она пахала на рынке в любую непогоду, рвала жилы, чтобы заработать хоть какие-то деньги и отправить домой. Жизнь с хозяином давала некоторую экономическую основу, иногда не нужно было платить за жилье, на которое, к слову сказать, уходил практически весь "выход", так называлась сумма, которую платили продавцу, не зависимо от того продаст он что-то в течение дня или нет. А выход был у всех разным, минимальный составлял пятьдесят рублей, максимальный был семьдесят. Вот и посчитайте, на какие жалкие крохи обрекали себя женщины. Ведь нужно было еще оформлять миграционные карты, платить за проезд в транспорте, что-то кушать.

Картина тайной, можно сказать интимной, жизни рыночных работников не вызывала у Марины осуждения, ей было скорее жалко этих красивых, жизнерадостных женщин. Они отдавали себя работе, зачастую, приходя домой, становились к плите и готовили еду на многочисленную родню своего гражданского мужа. Так проходили не месяцы, а целые годы! Многие жили уже по нескольку лет: по пять, семь.

Были и такие женщины, которые, обладая торговой хваткой, становились во главе торговой точки. Тогда на их хрупкие плечи ложилось все: выбор ассортимента, доставка товара, подбор продавцов и грузчиков, абсолютно все расчеты, да и в течение дня они продолжали профессионально обслуживать покупателей. Таких женщин, встававших в два или три часа ночи для поездки на базу за товаром; пьющих кофе в огромных дозах, чтобы не заснуть, а то и не упасть на работе, но всегда держащих голову высоко, никогда ни на что не жалующихся, а только смотрящих на вас красными глазами, можно только уважать!

Марина же ими восхищалась, и немного, совсем чуть-чуть жалела.

Ведь работали эти женщины на износ не на точках, которые принадлежали им. Они помогали зарабатывать деньги "Хозяину", выполняя и свою работу продавца и его, работу хозяина. Очень часто такие точки, где руководила женщина, были заполнены товарами большего ассортимента, они привлекали покупателя разнообразием расцветок или новизной, оригинальностью моделей. На посту хозяек женщины не боялись экспериментировать и рисковать и, как правило, такие точки приносили больший доход, чем другие, где предлагался более консервативный и классический набор товаров.

Вот только время, под руку с простым женским счастьем, проходило мимо них. После пяти лет работы на износ уже и молодость уходила, да и озорной огонек гас в глазах; кожа, обожженная московскими зимами, теряла свою бархатистость и свежесть; голос становился ниже от пачками выкуриваемых сигарет. А красивые ухаживания гражданских мужей, которые взвалили на их плечи свой бизнес, тоже, куда-то испарялись. Все чаще эти женщины замечали заинтересованные взгляды бизнес-партнеров в сторону молодых и, самое главное, новеньких, свеженьких продавщиц, только пришедших работать на рынок. И тогда волнами начинались разбегаться слухи, обсуждения, предположения как же будет дальше развиваться та или иная связь.

Что победит: молодость или мастерство?

Побушевав, страсти остывали. Неожиданных развязок не следовало, поднятая буря стихала, и все становилось на свое место - гражданская жена к рулю управления точкой; продавец, покутив с хозяином некоторое время, находила себе кого-либо помоложе, либо посвободнее; а гражданский муж опять спокойно прохаживался по рыночным улицам в поисках новизны ощущений.

Но работали на рынке и семьи, жена продавцом, а муж грузчиком. Они приходили на работу вместе и уходили так же вдвоем. Чаще всего это были люди среднего возраста, у которых и дети их тоже работали на рынке. Такие семьи вели достаточно замкнутый образ жизни, поставив себе цель - заработать денег и вернуться домой, а уж если повезет, то и прикупить себе что-нибудь в пригороде, дабы осесть окончательно в России. Они общались со своими соотечественниками, но жизнь у них была тихой и размеренной, фактически ничем не отличающейся от той, которую они когда-то вели дома.

Очень часто, настолько, что пришлось предположить закономерность, Марина наблюдала картину, которая вызывала смех, а у кого-то из девушек огорчение. К примеру, подходили покупатели к Наташе, она начинала суетиться, предлагая товар. Грамотно подбирала размеры, советовала, но, скорчив физиономию притязательного вкуса, покупатели тут же уходили к Светлане, иногда достаточно громко поясняя свое недовольство:

- Нет-нет, спасибо, но мы еще тут не смотрели, этот вариант большой...

Тут уж начинала суетиться Светлана, к ней присоединялись хозяева.

Вот что так никогда и не смогла понять Марина... Покупатели начинали примерять снова такую же модель! Более того, подходящим размером оказывался именно тот, который они рассматривали на точке у Наташи и, который им, услужливо, втихаря, воспользовавшись занятым своей дорогой особой, покупателям, подсовывал один из хозяев.

Курточка, спортивный костюм или брюки теперь, почему-то, сидели идеально. Покупатели громко восхищались моделью, забыв, что пять минут назад они ее отвергли, или были недовольны ценой, а то и обслуживанием. Радость от приобретения, написанная на лицах, и напыщенное самодовольство звучало в словах, когда они, весело помахивая пакетиком с покупкой, уходили домой, небрежно бросая Наташе (Свете), которая потеряла свою зарплату:

- Вот видите, мы все же нашли, то, что искали, а Вы говорили!..

Девушки переглядывались, огорченно вздыхали, каждая о своем, и ждали следующих покупателей. Иногда подобная ситуация происходила с точностью до наоборот. Теперь уже Света оставалась без зарплаты за проданную вещь.

Так и проходил день, потом все собирали товар на точках, громко стучали колеса тачек и расходились по домам до следующего утра.

А над рынком слышалось равномерное 'Вжик-вжик' - это подметали и выгребали из-под прилавков и поддонов мусор.

Марине работалось у Иры спокойно, но очень-очень тяготил товар, которым приходилось заниматься. Она не знала, копаясь в себе, пытаясь найти ответ, что являлось причиной. Уже не пугало ее определение размера брюк, не забывала она и цены, спокойно относилась к тканям, но только очень уж тоскливо было сидеть в своем туннеле и смотреть на весело торгующих девочек в ожидании покупателей.

Не шел товар, ну никак не шел!

Может быть, мужчинам нужно намного меньше вещей? Бывали дни, когда Марина ничего не продавала, к ней даже никто и не заглядывал, не спрашивал, благо ей было позволено читать или разгадывать кроссворды, иначе просто так она бы сошла с ума...

Две недели до открытия второй бельевой точки, которую обещала Тина, уже давно прошли... Они общались между собою, заходили пить чай в кафе на рынке, прогуливались по дороге домой, но вопрос не поднимался.

Марина гадала - может быть никакого открытия вообще не будет? И она вот так и останется сидеть в темном туннеле на копейки? Но терпела, а вскоре, в субботу утром ее позвали за стенку на основную точку, вернее женщина сначала услышала радостные голоса Иры и Алима, а потом уже пошла к ним.

Ее работодатели действительно радовались, и было отчего!

Ирина привезла для продажи красивые джемперы.

Непроизвольно у Марины загорели глаза и задрожали руки, на вопрос Ирины:

- Возьми штук пять, хватит?

Она испуганно замотала головой, и, не контролируя руки, автоматически начала сгребать в кучу свитера, жадно прижимая их к себе:

- Не-е-е-ет! И вот этот возьму, и этот - другая ж модель... расцветка... - скоро Марина нахватала свитеров столько, что не было видно ни ее, ни ей.

Ирина весело рассмеялась:

- Ну, нагребла! А вешать куда будешь? У тебя максимум дополнительных только две цепочки поместится!

- Впихну! Честно! Ирин, дай, а? - Марина вытянула шею до предела и преданно, поверх охапки свитеров, взглядом маленького щенка, попыталась разжалобить начальницу. Сделать это не получалось никак - Ирина была слишком маленького роста, а вот охапка у Марины по самые глаза. Но про себя Марина решила - костьми лечь, а все, что сгребли ее руки, забрать, пусть с боем, но без единой потери.

- Ладно, не жадничай! Пойдем, попытаемся разместить, а то ты у нас совсем сникла! Может торговля живее пойдет!

- Пойдет! Ну, конечно же, пойдет! - откуда у нее взялась такая уверенность, Марина не знала, но ей очень хотелось, чтобы так было. Она испытывала некоторое смущение, когда ничего не продав, отсидев на точке весь день, читая очередную книжку, просто-напросто бездельничая и, иногда перекидываясь парой фраз с приятельницами, вечером подходила за зарплатой.

Если такой пустой день был и следующим, тут уже стыд и совесть буквально наперегонки начинали ее грызть. Она, смущенно краснея, что-то лепетала, обещала, что завтра торговля пойдет, но деньги буквально жгли ее ладонь. По дороге домой, когда она оставалась сама, приходили мысли, что вот, не выходит из нее продавец, не способна она к торговле, не умеет завлекать покупателей, цеплять их. Но гипнозом Марина не обладала и на следующее утро, единственное что делала, так это начинала в группах брюк ожесточенно перемещать вешалки, как будто это могло повлиять на продаваемость товара. Постучав вешалками, она, от безделья, приступала играть сантиметром, измеряя ширину пояса, определяя размер.

Пыталась бедолага заинтересовать себя тканями, из которых сшиты брюки, угадывала разницу в крое, но тут уже приходилось признавать, она тупила, потому что кроме наличия или отсутствия выточек или защипок, а также визуального сужения или расширения штанин, ничего обнаружить не могла, как не старалась.

Ну не видела она ничего!

Не могла, как Ирина с ходу и легкостью, только кинув на покупателя взгляд, предложить ему на выбор от трех до пяти моделей, тут же описывая их преимущества и особенности.

Нужно отдать должное, что стоило потенциальному покупателю оказаться достаточно близко к точке Марины, проявить легкую заинтересованность, а ей пискнуть в окошко или пару раз стукнуть по металлической стене, как появлялась Ирина, и тут уж покупатель попадал в ее волшебные руки. Всегда весь проданный товар начальница писала на точку Марины, хотя продажу совершила сама. Она никогда не забывала ободрить женщину:

- Не переживай, научишься! Брюками трудно торговать, но можно!

Можно-то можно, но Марина грызла саму себя и злилась на неудачливость и невезение.

Именно поэтому, увидев гору свитеров, которые тянутся во все стороны и, как правило, всем идут, все носят, на всех сидят, на любого налезут, Марина получила шанс себя не съесть.

Полученный товар они "впихнули" на три цепочки, уплотнив два брючных ряда. Сначала Ирина посетовала, что теперь брюк - основного товара не видно, но потом махнула рукой и успокоилась:

- Может и ладно: не видно их, ну и пусть, все равно что-то не идут они у тебя, а так, глядишь, свитера, если пойдут, то выправишься...

- Пойдут, они мне нравятся! - уверенно ответила Марина, окидывая посветлевший туннель точки.

Джемперы были совершенно разные: толстые и из более тонких ниток, почти летние; светлые и темные, с орнаментом и без, подешевле и подороже - было, где взгляду разгуляться. Но самое главное - на их ряду только далеко внизу торговали свитерами, только очень дорогими, привезенными из Турции. Они, естественно, были не конкуренты, а потому на душе стало легко и радостно.

Впервые, за прошедшие несколько недель, она ощутила уверенность, что жизнь-то налаживается!

К ней подошли ее приятельницы:

- У-у-у, у тебя теперь и свитерочки - джемперочки появились, теперь начнешь бомбить!

- Ага!

- К первому сентября готовитесь...

- Ага! - зациклено отвечала Марина, а в душе у нее играла радостная мелодия.

Первые покупатели не заставили себя ждать. С легкостью Марина подобрала двум школьникам по светлому свитеру "на сейчас" и "на праздничный случай", а так же парочку потолще, когда начнут носить куртки. Еще через несколько минут она стала только и делать, что бегать за размерами на основную точку. День пролетел незаметно, а полученная зарплата приятно порадовала.

"Теперь я не нахлебница!" - ликование в душе продолжалось.

На следующий день, ближе к обеду, ее снова позвали на основную точку. Едва Марина увидела гору новых моделей, еще в упаковке, как на лице расплылась довольная улыбка, про себя она ее обозначила - улыбка "чеширского кота". Почему-то именно такой она ее себе представляла.

Развешивая, вернее, теперь уже "впихивая" на цепочки, новый товар, она любовно встряхивала велюровые свитера, разглаживала заломы и сияла от удовольствия - ей все нравилось. Даже мелькнула мысль, что нужно бы и мужу такой вот свитерок прикупить - у него скоро день рождения, а значит, придется экономить.

Мысль об экономии мгновенно испортила все хорошее настроение, пытаясь опять поймать лирическую волну, Марина села считать доходы и расходы. Несмотря на хорошую теперь, честную зарплату, на понравившуюся модель, за вычетом всех расходов ей нужно было откладывать десять дней минимум по пятьдесят рублей, а это было почти не реально! В расчет пошло: урезание походов в туалет, каждый стоил пять рублей за один раз, несколько стаканчиков кофе, тоже по пять рублей (тут Марина прикинула, от каких именно стаканчиков ей придется отказаться, и взгрустнула), когда дело дошло до двух бутербродов за рабочий день - обозначилось ограничение, в лучшем случае, одним. Радовала возможность похудеть. Сколько Марина не думала, но больше ничего не приходило ей на ум. Оставалось только уповать на хорошую торговлю в эти дни.

Глава 8

В разгар следующего дня к ней подошла Ирина, неся в руках пару свитеров красивого золотистого и фисташкового цвета, нити весело поблескивали под солнечными лучами.

- Марин, вот две модельки, они дорогие, но стильные, хороший состав - шелк с хлопком, самый писк моды! Повесь их на самое видное место!

Кроме того, что свитерам необходимо найти место, им нужно было еще и подобрать подходящие вешалки, чтобы плечи не оттянулись, но Марина быстро нашла подходящие под другими вещами на витрине и поменяла модели местами.

Свитера, помимо расцветки и структуры, действительно удивляли новизной фасона, непривычным решением в оформлении горловины, оставалось надеяться, что на рынке появятся молодые люди, желающие купить стильную дорогую вещь.

Продав пару таких свитеров, во-первых, Марина могла бы вздохнуть свободно - подарок на день рождение мужу был бы куплен, а во-вторых, она бы прекратила провожать голодным взглядом тачки "чай-кофе" и грызть одни семечки, от которых становилось дурно. Да и время убивалось не так, один только мусор.

Ближе к концу рабочего дня, к точке подошли двое молодых людей. Одеты они были просто, но с некоторым шиком. Один из них остановился и посмотрел внимательно на развешенные свитера. Второй, стройный с модельной стрижкой прошел было дальше, но товарищ его окликнул и показал на дорогой товар.

Молодой человек, постоянно откидывая длинную челку со лба, начал кружить вокруг свитера фисташкового цвета. Он его трогал, сминал, тонкими пальцами перебирал закрученный ворот.

Этого оказалось мало, и покупатель, потерев ткань, буквально въелся в изнанку вещи, найдя, уж где?! Тонкую нить, которую ловко выбили его гибкие пальцы. Он развернул этот кусочек свитера к солнцу и уставился. Затем, удовлетворенно вздохнул и неожиданно жеманно пропищал:

- Ко-о-оль, ну что? Нитки хорошие... может, примерить, а?

- Не знаю, примерь... - Марина 'спрятала' от удивления глаза, сняла свитер с вешалки и протянула покупателю.

Далее последовала борьба желаний - молодой человек умудрялся за секунду поменять свое решение - он то прикасался к свитеру, с намерением примерить, то испуганно отдергивал тонкие пальцы. Все это сопровождалось жеманным попискиванием, направленным на привлечение внимания товарища, который оперативно уже примерил один из свитеров с витрины и даже успел сунуть деньги Марине:

- Ко-о-оль, ну скажи, мерить или нет?

- Как хочешь.

- Ко-о-оль, ну вроде ж стильненько, пра-а-ав-да, а мне он подойдет?

- Примерь, и увидим!

- Ко-о-оль, ну как ты можешь так равнодушно относиться к тому, во что я одет?! Ты не прав!

- Примерь, - равнодушно произнес Коля, подкурив вторую сигарету.

- А ты мне скажешь, хорошо или плохо, да?

- Да, - Коля невозмутимо курил, не смотря на своего товарища.

- Молодой человек, джемпер стильный, его обязательно нужно примерять, есть два цвета, вы можете примерить оба! - вмешалась Марина. Если бы она знала, что за этим последует полутора часовая пляска вокруг зеркала, жеманные всхлипы и капризные вопросы с требованием подтвердить неотразимую красоту, она сразу откусила бы себе язык.

Каждый раз, когда покупатель принимал какую-нибудь позу, стремясь повыгоднее представить намеки на свои мускулы, откидывал длинную модерновую светлую челку с глаз, кидал гордый вопрошающий взгляд на Колю, Марина вздыхала и надеялась, что вот, все, и это последний шанс передразнить манекен. И сейчас они купят наконец-то этот стильный, опротивевший ей "до нельзя", ненавистный джемпер!

Получая деньги, Марина протянула купленный товар в фирменной упаковке и поймала взгляд покупателя. Молодой человек переводил взгляд с фисташкового джемпера на висевший золотистый.

Душа у нее ухнула...

- Ко-о-оль, а может лучше этот, золотистый, он так хорошо будет гармонировать с моими волосами?..

- Что Вы, что Вы! Что волосы? Куда важнее подобрать вещь к глазам! - загородила Марина собой витрину, тихонечко наступая и, как бы, выпихивая молодого человека с точки.

Покупатель, не получив от друга ответа, обиженно поджал губы, кинул взгляд на неказистую 'белую моль' - Марину, которая проигрывала ему своей одеждой в стильности и, конечно же никак не могла дать дельный совет касательно модели, произнес нараспев:

- Вы так считаете? А я вот не зна-а-а-ю даже...

Создавалось ощущение, что клиент сейчас расплачется. Он кидал красноречивые взгляды на друга, который проявил свое нетерпение лишь тем, что смял уже пустую пачку из-под сигарет и шумно вздохнул.

Тут Марина заметила робкий жест клиента рукой, он полез в задний карман брюк и достал деньги.

- Я беру и этот! Упакуйте! Раз ты не хочешь мне помочь, значит, покупаю оба!

Покупатель забрал оба джемпера и гордо направился к выходу.

Марина не знала, можно ли ей начинать радоваться. Опустившись на ящик, определить, что гудело больше: голова или ноги, она не могла, так устала обслуживать.

Только вечером, сдавая выручку Ирине, получив зарплату, женщина не сдержала ликования - сумма на свитер мужу набрана, даже еще чуть-чуть оставалось на продукты!

Выслушав Марину, Ирина посмотрела на нее и сказала:

- Ну, ты даешь! Зачем столько денег, ты ж не покупатель! Свитер стоит для тебя ****

- Да-а?! Вот спасибо!

Потом Марине часто приходилось делать покупки, и ее всегда поражала готовность скинуть цену для "своих", отдать совсем немного дороже, чем по закупке. Однако ж, разница в зарплате продавца и даже необходимой вещью со скидкой, всегда была огромна, приходилось собирать неделями, волноваться, чтобы вещь не продали, давать задаток и опять копить. Но это были все житейские мелочи, к ним постепенно Марина привыкала.

Глава 9

В день своего рождения Марина проснулась счастливой, пару недель назад она ушла от Ирины на бельевую точку, открытую Тиной. Теперь работа доставляла ей радость. А предвкушение успеть приготовить вкусненькое и потом с друзьями это съесть, заряжало бодростью и энергичностью. Она с удовольствием прыгала по точке, развешивая товар, принимала поздравления от соседей и никак не могла дождаться вечера - Тина разрешила закрыть точку на полтора часа раньше.

Торговля шла хорошо, клиентки попались все "грамотные". Это означало, что, приходящие за покупкой, женщины уже знали и свой размер и модель, которая бы подчеркивала их грудь. Не терялись они в расцветках - чаще всего им хотелось конкретный цвет под определенную вещь.

В этот день появились и несколько покупательниц, которых Марина, теперь уже смело, могла назвать "постоянными". С такими дамами было еще более приятно работать: женщины с удовольствием общались, называли Марину по имени, сообщали свои новости, изредка спрашивали совета, а главное - их не тянуло пойти еще куда-то на поиски. Они уже знали, что ловкие руки и меткий глаз Марины, их продавца нижнего белья, подберут им ту модель и размер, который нужен. Для этих покупателей Марина становилась в один ряд со своим парикмахером, своей маникюршей, своей портнихой.

Это был высокий показатель ее профессионализма.

Можно спорить, сомневаться, отстаивать свое мнение, что женскому белью, особенно верхней его части, не нужно придавать такого большого значения.

Не те это предметы женского туалета!

Но, позвольте не согласиться.

Можно спокойно и равнодушно натягивать на себя белье, руководствуясь только удобством или его натуральностью. Ходить счастливым, что на тебе надет бюстгальтер из хлопковой ткани? Можно, полезно, но! Волей или неволей, а Вы бросите слегка недоуменный и завистливый взгляд на женщину, одетую в свитер или тонкую блузу, у которой просматривается под тканью красивая форма груди. Вздохнете, поймав себя на мысли, что, на соседке так здорово сидят облегающие брючки, и не видно никаких неуместных рубчиков.

А ведь делов-то, дорогие женщины!

Всего-то - грамотно подобранное белье, необязательно корректирующее, а именно правильное, под конкретную вещь, может подчеркнуть и Ваши достоинства, и то, что Вы на себя надели. И дело совершенно не в роскошных или оплывших формах, дело в нашем воспитании, привычках, консерватизме, нежелании проявить смелость, или обычной лени, а не наличии необходимой купюры в кошельке.

Мода требует жертв, но, к сожалению, не каждая женщина на них готова.

Марина навсегда запомнила один случай, это было, когда она проработала почти год у Тины. Мимо точки, ее большого теперь королевства, прошла семейная пара молодых людей, потом Марина поняла, что они из Азербайджана. Мужчина без стеснения, немного постояв в проходе и, окинув взглядом все богатство витрины, решительно подошел к прилавку.

Так как Марина уже пережила безумие, под названием 8 Марта, когда мужчины носятся в поисках оригинального подарка для своих любимых, то его присутствие уже не удивляло и не раздражало, как тогда, в самом начале трудового пути.

Она прекрасно отдавала себе отчет, что мужчины - это определенная, очень сложная для ее товара категория покупателей. Здесь не до шуток, они требуют очень корректного и какого-то особо доверительного отношения. Как исследователи, внезапно покинувшие свою лабораторию, они со страхом вторгаются в реальный мир. Кажется, что они знают свою женщину очень хорошо, а размер, увы! Они не раз занимались любовью с нею, миллион раз видели ее и обнаженной и одетой, но теперь, вот здесь, у Марины стояли, смущаясь, теряясь, блуждая взглядом по манекенам, и не знали, что же может подойти, и не просто подойти, а доставить удовольствие, обрадовать их даму. Вот тут-то и проявлялся профессионализм продавца.

По-разному было, установив контакт с клиентом, Марина пыталась деликатно выяснить для начала размер, потому как производители упорно считали, что для женщин с более пышными формами достаточно трех расцветок и одной, максимум трех моделей. Только для изящных женщин предлагался большой выбор.

Итак, мужчина решительно подошел к прилавку и с ходу сделал Марине комплимент:

- У Вас самое красивое белье на рынке! Подберите моей жене комплект! Только из дорогих, импортных моделей! - Марина улыбнулась:

- Пожалуйста. Какой размер? Цвет?

- Секундочку! Сейчас я ее позову, только... она молодая...

- Я поняла.

Далее произошло следующее, Марина смогла наблюдать это из-за угла точки. Картина из кинофильма "Волшебная лампа Алладина", когда царевну Будур тащат в баню, воспроизвелась, ожив, на ее глазах. Муж, что-то тихо говорил своей жене, она испуганно на него смотрела, опускала голову и отрицательно мотала ею, отказываясь выполнить просьбу. Не выдержав, муж взял ее руку и буквально потащил жену к точке Марины. Женщина, упираясь, вырвала руку и сделала несколько шагов назад. Проявив терпение, муж опять ее начал уговаривать. Это повторялось несколько раз. С огромным трудом и терпением, мужчина все же затянул к Марине клиентку.

На ее пылающем, милом лице был и гнев, и злость. Взгляд горел возмущением, ее просто всю колотила дрожь негодования. Она резко что-то сказала мужу на своем языке, он взглянул на нее недовольно и отошел на границу точки.

- Что бы Вам хотелось приобрести, какой размер показывать? - ободряюще улыбнулась Марина, а про себя пожелала набраться терпения и деликатности. Женщина оглянулась на мужа, он слышал вопрос Марины и перевел. Марина одновременно поздравила себя и пожалела - покупательница не знала русского языка, и не знала своего размера.

Брови Марины взлетели вверх. И что делать?! Как подобрать столь деликатную, интимную вещь разгневанной, негодующей женщине, которая вся сжалась, запахнув на себе плащ и скрестив руки на груди?!

"Соберись сейчас же!" - приказала себе Марина. Она, не глядя, стала разворачивать перед покупательницей товар из коробочек, предлагая ей посмотреть белье, а сама буквально впилась в область груди клиентки, пытаясь хоть по очертаниям и выпуклости приблизительно определить если уж не форму, то намек на размер.

Клиентка равнодушно рассматривала товар, белье не вызывало у нее никакой заинтересованности, контакт не возникал, размер не определялся. Марина была в ауте. Помочь могли только достаточно жесткие меры, иначе, либо клиенты уйдут без покупки, либо Марина могла провозиться с ними весь оставшийся день, а время приближалось к восемнадцати часам - самое торговое, когда народ идет с работы, то есть, потерять еще и потенциальных покупателей.

- Попросите жену распахнуть плащ - я не вижу ее размера! - обратилась Марина. Женщина испуганно вскинула на продавщицу большие глаза, полные слез, но выполнила просьбу мужа, а Марина застонала - под плащом была еще толстой вязки кофта, да одна ли?!. Марина улыбнулась и знаком показала, что нужно и кофту расстегнуть. Женщина возмутилась, начав уже было расстегивать ее, и снова упаковалась, застегнув даже пуговицы на плаще. Но! Наметанный глаз Марины все же успел, к ее счастью, ухватить особенности фигуры клиентки.

"Это третий! Третий, а талия семьдесят пять, ура!" - ликовала Марина, теперь уже очень ласково глядя и улыбаясь клиентам.

Все.

Она знала главное!

- Скажите, Вам предложить разноцветное или белое, черное белье? - Марина уже обращалась к мужчине, он, не задумываясь, ответил:

- Красивое... - и столько было в этом слове терпения и любви к жене, простого желания доставить ей удовольствие, растерянности, вызванным конфликтом, что Марина невольно, вознесла его на пьедестал, пожелав ему счастья. Она выбрала модель бирюзового цвета, классической формы, но, где эффектность достигалась за счет дорогого кружева и отделки. Показав клиентке, а потом мужчине, она упаковала и назвала цену.

И даже тут мужчина не дрогнул!

Он с достоинством и легко отсчитал положенную сумму, ласково что-то спросил жену, получил робкий кивок черноволосой головки, поблагодарил и удалился, нежно и бережно ведя свою скромницу-жену под руку.

Марина надеялась, что все подойдет.

Глава 10

Стоит отдать должное Тине - она была фанаткой женского дорогого белья. На ее торговых точках всегда присутствовал самый лучший выбор моделей, весь размерный ряд, а разброс цен просто не оставлял покупателю шанса найти что-то не только лучше, но и дешевле в другом месте. К тому же продавцы имели строгую инструкцию - уступать в цене пятьдесят рублей. Естественно, получая не только выход, но и проценты, девушки теряли в зарплате, но терялся мизер, так сказать, один поход в туалет или один стаканчик кофе, который им всегда компенсировала хозяйка. Когда она приходила на точку, то обязательно угощала своих продавцов, не вычитая угощение из их зарплаты.

А вообще, Тина знала о белье все, о характерах и вкусах покупателей - все, о новинках, фирмах, ценах тоже все. Того же она требовала и от своих продавцов. Дело было даже не в умении уговорить, загипнотизировать покупателя, чтобы "впарить" товар, нет, главным было не полениться и подобрать так модель, чтобы лишить покупателя необходимости искать белье где-то еще. Тина постоянно привозила новые модели, многие клиентки иногда были просто шокированы, обнаружив на прилавке бельевой точки рынка итальянские вещи. Да, дорогие, но насколько же они были хороши! Как же легко с ними работать - они всегда имели четкий размер в размер, а грудь, главное украшение женской фигуры, выглядела именно так, как на картинке.

Скорее всего, Тиной двигало желание оторваться от конкурентов, именно поэтому она избрала путь дорогого вложения, который позволил ее девочкам не только получать удовольствие, рассматривая кружева, но и хорошо на этом зарабатывать.

Когда Тина привезла первый раз два пакета итальянского белья в коробочках, то долго его не выкладывала, задумчиво разглядывала витрину.

- Я и не знаю, Марин, мы сейчас либо пан, либо пропал, закупила дорогое белье, считай, комплектов меньше, чем за тысячу двести нет, пойдет ли он тут на рынке? Рискую...

- Да уж, если у конкурентов модели по сто- сто пятьдесят, а у нас от тысяча двести, это круто, но я ж тебе говорила - многие ходят и носом воротят - подавай им что-нибудь эдакое! Не дешевку с Черкизона...

- Ну, вот я и решилась. Принимай! - и она начала выкладывать коробочки по одной. И хорошо, что по одной, ибо выложи она все сразу, не добилась такого эффекта... А был бы инфаркт, инсульт, онемение или все вместе взятое, у Марины, не у Тины, которая это уже пережила на базе, когда закупала товар.

То, что привезла Тина, она тут же открывала и доставала. В ее холеных, ухоженных руках с ярким лаком на длинных ногтях, белье смотрелось шокирующее эротично. Разумеется, качество кружева и ткани, по сравнению с тем, чем торговала Марина до этого, были значительно выше и изысканнее; и цвета, в основном, более нежных пастельных тонов. Марина присоединилась и тоже брала модели в руки, машинально прикидывая, как выгоднее их показывать клиенткам, чтобы при одном жесте можно было увидеть не только саму модель и крой, но и показать затейливость прозрачных кружев, игру солнечных бликов на шелковых тканях. Удивляло и восхищало изящество обычных хлопковых моделей, они были и тоньше, и мягче, и фактура ткани радовала разнообразием и отделкой.

Понятно, что более привычным для женщин является "простенькое" хлопковое белье, скорее всего нас к этому приучили в детстве не только наши мамы и бабушки, но и советский дефицит. К тому же добавьте мнение врачей, которые везде твердили о вреде белья из синтетики, о необыкновенной пользе хлопка и льна, который своей гигиеничностью, достигаемой кипячением, не имеет себе равных.

На восхищенные возгласы Марины и довольный, гордый смех Тины сбежались продавщицы с ближайших точек!

И дело не в возрасте, всем им - уже давно за тридцать, то есть это были воспитанницы и поклонницы простоты в нижнем белье. Но глаза горели восхищением и удивлением. Эти минуты Марина запомнила навсегда. Многие потом не раз подходили просто поглазеть на привезенный товар, и у них все так же загорались глаза, вот только купить что-то они не могли - это было слишком дорого.

- Ой, а вот эту модельку разверни!

- Ууу...

- Девочки, какое кружево!..

- Тина, а это что, натуральный шелк?

- Ну, дайте, дайте же хоть потрога-а-ать! Я руки только что мыла в туалете!

- Чего стоишь? Показывай! - скомандовала Тина.

Марина смущенно затопталась. Модели были настолько изящно сделаны, что она боялась к ним просто прикоснуться. Да и смотрелись бы они в ее руках не столь красиво, как у Тины, с ее наращенными ногтями.

- Я боюсь их брать в руки... - выдавила Марина из себя.

Тина рассмеялась:

- Думаешь, я не боялась или не боюсь? Однако, тебе, дорогая, их не только брать в руки придется, а еще и примерять на клиентках нужно будет, так что, давай, тренируйся!

Марина вынужденно пересилила себя, свою робость, и взяла первую модель, затем вторую, но поняла, что, даже привыкнув работать с таким ассортиментом, перестав бояться повредить что-то в них, она никогда не перестанет восхищаться их изысканной дорогой красотой.

В день ее рождения шли покупатели именно за дорогим товаром, а это значило, что зарплата у Марины будет даже очень хорошей. Непроизвольно, женщина начала прикидывать, что теперь она сможет поставить на праздничный стол немногочисленным гостям.

К сожалению, проведя на работе весь день, а также, не имея различных приспособлений, которые были дома, ей не удастся побаловать друзей многими фирменными блюдами, это огорчало, но то изобилие готовых блюд и полуфабрикатов, которые представлял продуктовый рынок, полностью возмещали данное неудобство. К тому же вместе с нею с работы раньше отпросились и ее подружки: Алена, которая жила вместе с семьей Марины и Светлана. Муж Марины обещал приехать тоже пораньше. Словом, все складывалось даже удачнее, чем раньше, ведь Марине не придется стоять у плиты сутки, занимаясь готовкой.

Марина отпускала очередного покупателя, когда раздался мужской голос:

- С Днем рожденья! Всех благ и хороших покупателей!

По другую сторону прилавка стоял Валера, земляк, который полгода назад помог мужу Марины найти квартиру, сейчас он иногда жил у них, но несколько дней его не было. Валера занимался ремонтами квартир и, чтобы не тратить время на дорогу, где работал, там и спал, а теперь приехал к ней на праздник. В руках у него был букет цветов.

- Ух, ты, а куда ж их поставить-то? - Марина приняла букет, задумалась и попросила Валеру присмотреть за точкой. Она решила пристроить цветы на время в контейнер к знакомым, чтобы не замерзли. Было начало ноября.

Вернувшись на рабочее место, Марина удивилась, что Валера пришел так рано, было всего-то половина шестого, но потом вспомнила, что через тридцать минут она начнет собирать точку.

- Слушай, что такое тридцать минут? Давай, потихоньку собирайся! Тина - нормальный человек, не будет ругать! И вообще, тебя ругать сегодня никто не имеет право!.. Я пойду, нужно проведать друзей на продуктовом, ты через сколько будешь готова?

- Ну-у-у, я ж не буду собираться галопом, так что минут тридцать у тебя есть, - улыбнулась Марина. Она, не спеша, принялась сначала за самое "вкусное", так они называли подведение итогов торгового дня, посчитала себе зарплату и стала укладывать бюстгальтеры, которые лежали на прилавке в пакеты, а затем в сумку. Свернув покрывальце с простынкой, застилающее прилавок, она запрыгнула на него и начала разбирать витрину.

Хрупкие и ломкие вешалки и прозрачные маленькие манекены требовали осторожности и аккуратности, что уж говорить о белье, которое не снималось с них для экономии времени при развешивании и упаковке. Любая трещина или заусенец на пластике мог повредить, вернее, непременно, повредить кружево или оставить зацепку на ткани, лишая ее товарного вида, и возможности продать.

К так называемым "угрозам", повреждающим товар, относилась и пыль, она оседала везде, товар с изнанки становился серым, если конкретный размер не продавался сразу, то Марина его забирала домой - стирать. Высушенный, проглаженный бюстгальтер на следующий день сиял и веселил, притягивая и радуя взгляд чистотой, и намного быстрее находил своего покупателя.

Итак, Марина, напевая задорную мелодию, медленно собиралась. Звучавшая из репродуктора музыка вдруг оборвалась, и из него что-то попытались сказать. Но кроме скрипа, шума и скрежета ничего не получилось. Марина остановилась, но даже на третий раз ничего не расслышала, потому что рядом играл магнитофон.

- Ты еще не собралась?! - закричал на нее Валера, который подлетел к точке. Марина повернулась к нему и собралась ответить, что по времени ей еще и нельзя собираться-то, но тут он закричал всем:

- Вы, что, не слышали объявления по радио?

Народ на ряду притих, приглушили и музыку. Все внимание сосредоточилось на Валере. А там, наверху ряда, где находились стационарные точки, не собирающиеся на ночь, точнее, клетушки, служившие складами, а террасы прилавком, раздался странный для данного рабочего времени шум - загрохотали тачки, покупатели куда-то испарились, а продавцы и хозяева точек начали суетливо, как-то рвано, истерично, заталкивать развешенный для продажи товар в склады.

И это в самое торговое время, когда трудящийся люд шел с работы!

Народ громко кричал, но кричал одни и те же фразы:

- Быстрее!..

- Шевелитесь Вы!..

- Так, что там случилось, отчего паника? - спросил кто-то из продавцов.

- Скинхеды! Бритоголовые идут с Красногвардейской к нам!.. Милиция заслон ставит, но... - сказанное Валерой осмыслялось продавцами всего несколько секунд.

Потом началась паника.

Суета и нервное метание по точкам...

Спешное срывание товара с манекенов и вешалок...

Только Марина продолжала стоять на прилавке и смотреть, как вокруг нее все забегали, истерично закричали женщины, стала громкой гортанная речь соседей-азербайджанцев и армян.

Куртки и свитера, брюки и спортивные штаны буквально закидывались в сумки без бережного упаковывания.

- Да что ж ты стоишь?! - зарычал Валера на Марину.

- Кто такие скинхейды?! - это слово Марина слышала впервые и не понимала его значения и испуганной суеты, которая началась вокруг нее.

- Бритые! - Валера нервно швырял коробочки с итальянским бельем, совершенно не заботясь, помнутся они или нет, на слабый протест Марины, он рявкнул на нее и, так же грубо стал запихивать в сумку то, что Марина уже сняла.

- Да кто они, черт возьми, такие, бритые?! - возмутилась она, продолжая стоять на прилавке.

- Марина, собирайся, слышишь?! Если милиция не сможет их остановить, тут будет бойня. Они идут с цепями, битами, прутьями. Понимаешь?

- Тут же ... люди... женщины...

- В Царицыно прошлый раз они били даже подростков... Быстрее, дорогая!

Когда они собрались, Марина спрыгнула и собралась бежать искать грузчиков, но Валера ее остановил:

- Куда?!

- Искать грузчика!

- Е**** !.. - и Валера, взвалив на себя два огромных клетчатых баула с товаром, оставив Марине только стойки и самодельную полиэтиленовую крышу, рванул вверх по ряду:

- Где твой склад?!

Марина обогнала его и побежала впереди, лавируя между кричащими в панике людьми, которые все как-то вдруг сразу заполнили проходы между рядами.

Мелькнула мысль:

" Что там у Люды?" - ведь у нее в три раза больше товара, как на основной точке...

- Бегом, поехали на такси, я обещал нашим, что вывезу тебя! - рванул Валера к выходу с рынка, у которого образовалась давка.

- Нет! Никуда я не поеду! Там на нашей второй точке Люда, она одна! - и Марина побежала к основной точке Тины.

Сзади послушно топал Валера, громко матерясь.

На этом ряду тоже все собирались, в панике продавцы ругались и кричали - грузчиков не было! Хозяев не было! Всех пугала возможность задержаться на рынке, страх неизвестности заставлял людей быстро загружать сумки. Но, даже те, кто собрался, находились в большей растерянности - тяжелые баулы с вещами, как правило, имели слабые ручки, и уже достаточно потрепанные, а потому грозили развалиться, их можно было только перевозить...

Людмиле повезло, Тина по чистой случайности приехала раньше, и им удалось все быстро собрать.

Валера, только кивнув, не спрашивая, подхватил две сумки, а женщины все остальное, и потащил товар к складу, где уже Земфира, его хозяйка, кричала:

- Я не буду здесь всех ждать!.. Еще две минуты и я сваливаю!.. Шевелите задницами!..

И никого не коробил ее крик и отказ ждать всех своих клиентов. В этот момент это не было воспринято, как грубое хамство или отказ в помощи. Потому что все знали - у женщины маленький ребенок. Все понимали, что она имеет право не только бояться, но, и обязана избежать того, страшного, несправедливого, что надвигалось со стороны метро Красногвардейская.

Марина этого не знала. Она только чувствовала, на уровне интуиции, что паника, крики, злость, страх оправданы. Тем не менее, разум отказывался принимать эту дикость - на рынке только женщины и рядовые граждане, которые пришли сделать покупки и просто так прошвырнуться после работы, старушки - коренные москвички, простые русские люди, и их идут громить?!.

За что?..

И это в Москве, городе с такой интернациональной историей!..

Дикость, абсурд, нонсенс!..

- Ну что... в кафе посидим? - осторожно спросила Тина, когда товар надежно спрятали в недрах склада Земфиры.

Глаза Валеры едва не вылетели из орбит, на удивление, он достаточно быстро подобрал цивилизованно-культурные слова, исключив из них, готовый сорваться, мат:

- Какое кафе! Домой, на такси! - он схватил Марину за руку и потащил ту к выходу.

Пока они бежали в нужном направлении, если можно так назвать их попытку лавирования между мечущейся толпой, тачками и прилавками, Марина не отнимала руку, но едва достигли первого ряда, где работали Света и Алена, она затормозила, резко, на манер строптивой лошади.

- Что еще?! - раздражение Валеры достигло пика.

- Девчонки! Ох...

Алена работала на большой точке, торговавшей спортивными вещами и куртками. У нее была собрана только одна стенка из трех. Эдгар, хозяин товара, нервно срывал вещи и бросал их поочередно то Алене, то Светлане, которая уже помогала ребятам, отправив свой товар с хозяином точки, к нему домой.

Валера и Марина присоединились.

Продавцы проявляли удивительную сознательность, помогая паковать вещи соседям, даже тем, с которыми в обычный день могли даже не здороваться.

Проблему отсутствия грузчиков решали тоже сообща - неподъемные сумки подхватывало несколько рук, и, надрывно крякнув, переламываясь пополам, молодые девчонки, мелкими перебежками, подтаскивали их к складам.

Ряд опустел, только где-то внизу копошился народ, а ребята еще не закончили, да напротив точка с джинсами никак не могла свернуться, и тут раздался шум со стороны метро Красногвардейская, полностью заглушивший вой милицейских сирен.

Рынок, казалось бы, встрепенулся, послышался топот ног и гортанные крики, под фонарь выскочила толпа молодых ребят с палками, все они работали на рынке - держали точки.

- Эй, Эдгар, Тенгиз!.. С нами!.. Идут!.. Поможем задержать - еще много наших не собралось!.. - и толпа понеслась к воротам.

Эдгар поднял голову, но продолжил кидать вещи в сумки.

А Тенгиз, который с продавцом Леной паковал товар, сорвался с места, и, выхватив палку, понесся догонять мужчин.

- Тенгиз-з-з! - истошно закричала Лена, ее крик звоном отозвался в ушах, - Да что это такое?! И как я все отнесу?! Эдгар, верни его! Что он делает?!.. Его же убьют!..

- Иди, помоги Лена! - коротко бросил Эдгар Алене, та, без слов, перебежала проход и стала быстро и ловко паковать джинсы, попутно пытаясь успокоить продавщицу.

Когда сумки собрали, Валера попытался взять, как в первый раз сразу две, но крякнул и закинул на спину только одну.

Девчонки невольно прыснули:

- Фокус не удался...

Валера и Эдгар подхватили три сумки и попытались бегом их оттащить поближе к контейнерам-складам, но лужицы подмерзли, ноги скользили, а сумки буквально обрывали руки, били по ногам.

Женщины не стали стоять и дожидаться, а потащили вдвоем по сумке.

Шум нарастал.

По ряду пробежали высокие и здоровые мужики в форме охранников рынка, рядом с ними неслись огромные волкодавы.

Группа едва успела посторониться...

Первые сумки с надрывом были доставлены к закрытым дверям склада, где проплачивались места для товара с точки Эдгара.

-... - мат непроизвольно сорвался с уст мужчин.

Только вдали виднелся свет еще открытых дверей чужого складского помещения. Эдгар рванул туда без сумок, чтобы успеть, пока не закрыли.

Добровольные помощники, задыхаясь, сцепив зубы, медленно потащились за ним. К счастью, собственник согласился принять товар; к счастью, в, заваленном баулами складе было еще несколько мест.

А это было главным!

Быстро закидывая сумки, ребята поспешили назад, оставалось еще столько же поклажи с точки Эдгара и джинсы с точки Тенгиза.

Куда тащить это все?!.

Пока сумки перекидывали из-за прилавка, Эдгар уже успел сбегать в другую сторону и договориться с другим, еще не закрытым складом, куда и потянулась их вереница. Здесь им пришлось тяжелее, этот склад располагался на центральном проходе, тут еще суетился перепуганный народ.

Крики были громкими и били по нервам, но люди знали, что они должны успеть.

Когда товар с двух точек пристроили, Валера, словно пастух, погнал девчонок к выходу, но видно не судьба - на одном ряду, мимо которого они пробегали, кричала громко женщина:

- Ой, помогите!.. Да шо-ж делать то!!! Да поможите хочь хто нэбудь!!!

- Ша, тетя! - Валера, натренированный предыдущими эвакуациями, на бегу подхватил одну из ее сумок и побежал назад, туда, где только что были пристроены вещи.

Очевидно, склад продавщицы находился не в том направлении, потому-то она взвизгнула, явно испугавшись за товар. К тому же Марина и Алена схватили еще одну сумку и рванули за Валерой, оставив Светлану объяснять перепуганной тетке, что все склады внизу рынка уже закрыты, а заодно и помогать бежать за добровольными носильщиками.

Им повезло. Склад принял их сумки последними, потому что был забит доверху.

- Все! Баста! У скорой помощи выходной! - прорычал Валера, - Теперь такси и домой!

- А продукты?! У меня день рождения! - попыталась сопротивляться Марина.

- Я сказал - домой! Все точки на продуктовом уже закрыты! Дома купим! Ты что не слышишь?!

И правда, сирена выла теперь уже с каким-то надрывом.

Марина смирилась.

Все четверо направились к такси. Они пробежали продуктовые ряды - те были пусты, только груды ящиков, мусора, подавленных овощей и фруктов валялись в проходах, но витрины закрыты железными щитами и мощными замками. На выходе из рынка стояли охранники, туда-сюда сновали здоровые мужики - добровольные помощники, в некоторых Марина узнала мужей продавщиц-землячек. Значит, еще кто-то из девочек не собрался...

На углу то и дело останавливались частные такси, в которых по пять - шесть человек запихивались работницы рынка. Точно так же потесниться пришлось и им.

Когда машина отъехала, Марина чуть не расплакалась - дома был пустой холодильник, а в магазине продукты стоили дороже, и выбор беднее.

- Маришка, успокойся - водку возьмем и картошку отварим! - Валера, наконец-то перевел дух.

- Так ведь праздник же у меня! Какая картошка?

- Воронежская! - рассмеялись все.

- Чего уж теперь, испоганили все... гады... - шмыгнула носом Марина.

Дома они готовили праздничный ужин из продуктов, которые принес Валера, сделав покупку в небольшом магазине рядом. Одновременно слушая телевизор, девушки обменивались мнениями по поводу дискуссий и волновались за близких, не приехавших пока с работы.

Странно, но, даже благополучно добравшиеся домой родные, не сняли напряжения, которое длилось оставшееся время - два часа, пока все не легли спать. Решено было никого не отпускать, на полу постелить - всем места хватит.

Беседы за столом были в тему телевизионных дискуссий; поразил факт, освещенный в одной из них. Родителям задали вопрос:

"Если бы вы знали, что Ваш ребенок идет громить, чтобы Вы сделали?"

Большинство ответило, что пошло бы со своим ребенком...

- Как это? Они что, не понимают, что детки шли гро-мить? Как фашисты еврейские кварталы! И кого громить?! Женщин!

- Ты еще слишком мало здесь живешь, Марин, мы все - бельмо на глазу у москвичей...

- Какое бельмо! Москвичи всегда были интеллигентными и воспитанными людьми!

- Всего лишь одно слово-то и верно - БЫЛИ...

- Просто чушь какая-то! Кто им не дает мерзнуть на рынках и мести улицы?!

- Не престижно, однако...

- Нет, Вы вслушались? Родители бы пошли с ними!.. Это уже не подростки, которым безразлична и история, и культура, да и просто человечность! Это родители, а значит, что все это отношение дети почерпнули в своей семье!

- Конечно, где папа не алкаш, какой-нибудь, а выписанный из ближайшей области лимитчик, который считает себя теперь коренным москвичом...

- Ну, ребята, никак не укладывается в голове, как так можно! Город абсолютно интернациональный... И, потом, что мы им сделали плохого? Не даем взять в руки метелки? Или стоять на рынке, в магазине? На стройках работать?!

- Мариш, так везде ж нужно Ра-бо-тать... А им два выходных, как положено больничный, да и рабочий день с десяти и до, максимум, шести!

- Странно, как будто мы живем в одном мире, с работой по двенадцать-четырнадцать часов и без выходных, с мизерной зарплатой, а они в другом, в том, котором мы тоже все, когда-то жили... Они не хотят нашу работу, а мы не хотим их работу, вернее, хотим, но не берут... Ведь логически, наши интересы даже не пересекаются!

- А ты еще не слышала, такую фразу, типа "если бы некому было работать дворниками, строителями, продавцами, то работодатели вынуждены были бы повысить зарплату, которая устроила бы москвичей"! Потенциально - мы занимаем рабочие места, не даем им требовать и получать то, что положено...

- Да, занижаем заработную планку, не требуем к себе человеческого отношения, с которым они, москвичи, никогда не согласятся, да что и говорить, они не допустят! Ты когда-нибудь слышала, чтобы москвичу не заплатили зарплату на стройке? И не услышишь!

- Бред какой-то... Вон, летом, соседские молодые люди позавидовали, что муж хорошо зарабатывает, напросились к нему в бригаду на стройку, погнались за хорошей зарплатой...

- И?

- И, на следующее утро на работу в пять тридцать не встали, а вечером сказали: "Не, мы больше туда не хотим - там не работать, там пахать нужно!" А парням тридцатник скоро, ни семью создать, ни себя содержать! Сидят весь день на прудах и пол жизни на родительской шее, а выпить хотят, перед девушками покрасоваться хотят!

- У нас тоже сосед, стучит в дверь, типа отметить хочет, праздник у него. Пошли, спросили, что отмечаем. А он и поясняет: живет на Кантемировской, работал на Павелецкой, получал двадцатку, а сейчас устроился рядом с домом, пять минут ходьбы, три дня в неделю, вместо пяти, и на двенадцать штук! Теперь выспится! А у него двое малышей и жена в декрете. И он не еще где-то подработать хочет, для семьи, а именно - спать, сколько хочет! А Вы говорите...

- Нет, ну это естественно, что человеку не хочется тратить время в метро, но...

- Да, что там "но"! У Вас вот много на рынке москвичей сами торгуют?

- Чтобы сами? На ряду у нас одна только, остальные если и москвичи, то приехали недавно, купили прописку или документы, а так, точки держат, а торгуем мы, кто ж в холод стоять хочет...

- Ладно, хорош, ребята, день рожденье все же, что мы о них и о них! Хорош! Они сами по себе, а мы сами по себе... Пьем за то, чтоб не пересекаться!

Глава 11

Настала настоящая зима, не по календарю, а по погоде, со снегом и морозами. Губы синели и приходилось красить помадой, покупать кофе с местным коньяком, чтобы хоть чуть-чуть, но согреться. Коньяк был до невозможности противный, и даже без подозрений, Марина четко знала - это обычный закрашенный самогон, после принятия которого, выпившему доставались все вытекающие последствия: противный запах, привкус и головная боль.

Выросли денежные траты - после коньяка и сигарет приходилось покупать либо конфеты-леденцы, либо жевательную резинку. Перед выходом на улицу, женщины наносили толстый слой крема на кожу, но она бледнела, и все равно не выдерживала такого грубого отношения, превращаясь в истонченный пергамент с красноватыми прожилками.

Была проблема и с обувью. Чтобы не надели девчонки на ноги - проходил час, максимум два и все. Пальцы замерзали. Пытались прыгать, бегать вокруг рядов, насколько это позволяли условия, но ноги и все тело мерзло, неумолимо тянуло в тепло. Приходилось стискивать зубы и терпеть и опять прыгать... Прогуливающаяся, редкая рыночная публика, с некоторым осуждением и явным непониманием смотрела на продавцов, которые ни с того ни с сего начинали скакать. Некоторые улыбались, глядя, как укутанные в толстые синтипоновые куртки и шубы, выглядевшие более чем комично, округлые обесформленные тетки прыгали и постукивали по местам ниже спины толстенными рукавицами.

Работать в рукавичках с бельем не получалось, проблема была даже не в эффектной демонстрации тонких кружев, а в том, что не будете вы брать кружева грязной варежкой - не удобно, да и крючки не застегнете, даже коробочку не откроете...

И приходилось Марине постоянно снимать рукавички, затем еще одни, перед обслуживанием клиентов. В это время мороз не дремал, а цепко хватал ее за пальцы. Кожа в один миг становилась белее мела, кончики слегка синели. Почему кровь не приливала, ведь Марина шевелила ими... Когда она, наконец-то, прятала руки в уже остывшие рукавицы, еще долго потом пальцы напоминали ледяные сосульки, которые только что не звенели. Их приходилось долго растирать, не лишая одежки, и тогда, создавалось ощущение, что по нежной коже проводят наждачной бумагой, больно, резко, но эффективно. Пальцы и кожа оживали, но ненадолго, потом руки опять остывали и замерзали.

Тяжелее всего приходилось Алене, как с улыбкой обсуждали подруги, на тонких музыкальных пальцах (девушка окончила музыкальную школу) - меньше мяса, да и были они намного длиннее, чем у Марины. Вот и страдать приходилось вдвойне - больше тела, больше кожи, больше и страданий. Ведь Аленка была еще и высокой, а, надев длинную шубу, напоминала, как она сама говорила - Эйфелеву башню. Одним словом, с холодом помогал бороться только юмор, - бежит по узкому ряду, прыгая по сугробам, лавируя между покупателями, какая-нибудь башня, а ей на встречу катится огромный шар, и как им развернуться? То-то же - неминуемо кто-то шлепнется в сугроб, выполняя замысловатые пируэты...

Стоило кому-то найти на рынке что-то теплое, опробовать и остаться довольным - товар тут же сметался своими - продавцами. Вспоминали, что перчатки меньше греют, чем рукавички, где пальцы соприкасаются, а значит лучше обмен теплом... Но носки с кармашками для каждого пальчика, все же купили, а вдруг? Вдруг не получилось, а вот удовольствие и смех такие носочки доставили.

Необычайно радовало, когда принципиальная покупательница просила примерить отобранный товар в удобном помещении. Марина весело сгребала лифчики и неслась к контейнерам с примерочными кабинками, где дама оплачивала десять рублей, спокойно снимала с себя шубку и в нормальном зеркале примеряла товар.

А Марина?

А Марина чувствовала, как по всему телу проходит волна блаженства от теплого воздуха, постепенно оттаивают ее пальцы на ногах, начинают гореть щеки. Если покупательница просила еще товар, это тоже было в радость - быстро сбегав на точку, Марина получала возможность еще чуть-чуть погреться, скоро ли такой случай подвернется снова?..

Просто так зайти погреться нельзя - мешаешь продавцу, с завистью глядя, как он не страдает от холода, да и точку без присмотра нельзя надолго оставлять.

Тина приходила на рынок регулярно, вот только стоять не любила, любила говорить о том, как она сама когда-то работала и не мерзла.

Так что, соответствуйте, девушки...

Она тут, тоже на рынке, мерзнет...

Только отойдет купить кое-какую мелочь и спросить новости...

В итоге Тина могла появиться к концу рабочего дня за выручкой, а могла и не появиться, но она - работодатель, который не обязан сторожить или проводить весь рабочий день на рынке, для чего ж тогда продавец, и за что ему платить зарплату.

Оказывается, Тина платила самую большую зарплату-выход на рынке, не только среди бельевщиков, но и других собственников. И процент был достаточно высок, поэтому Марине и в голову не приходило чем-то возмущаться, она только с завистью кидала взгляд на Тину, которая направлялась к контейнеру подруг, где в тепле проводила время.

Марина и ее подруги старались соответствовать, закупали у Августины, представителя парфюмерных компаний "Эйван" и "Орифлейм", разные кремы, бальзамы для кожи, но помогал купленный в аптеке обычный крем "Боро-Боро", лечил обмороженную кожу ног на раз-два. Различные средства по уходу за ногтями выкладывались на кухонный стол вечером, и все домашние вынужденно терпели пронзительный запах масел и ацетона - процедуры длились часами, возможно, это и помогло хоть как-то сохранить пальцы и кожу на лице и руках.

Все это стоило денег, но никому не хотелось встретить весну с огрубевшей или поврежденной кожей, экономили, но на другом.

Марина перестала смотреться в зеркало. О прическе вообще речь не шла - на голову одевалась шапка, главной задачей которой было согревать и не лезть в глаза. Не хотелось вспоминать прошлую жизнь и видеть, во что она превратилась. Внешне теперь она напоминала колобка, натянув на себя три свитера, меховой жилет, синтипоновый комбинезон, а поверх всего старую из искусственного меха шубу. Ее она вынуждена была также снимать, когда искала размер - не могла согнуться.

И редкий покупатель охал сочувственно:

- Ой, Вы же замерзнете! Не нужно, мы просто спросили...

Таких клиентов, просто спрашивающих, гуляющих, несмотря на мороз, хватало.

- Делать им нечего! В такой мороз просто гулять! Чего в кафе не посидеть?! В кино не сходить? - бурчала в след Марина.

- В кафе, кино, театре деньги нужны, а тут бесплатно - тешь глаза, пока сил хватит!

Поясняли Марине товарищи по несчастью.

Когда Марина, отстояв день, приходила домой, то, прежде всего, переодевалась в легкий халат - в натопленной квартире было жарко, но женщина все равно укрывалась и ложилась немного поспать. Потом ее будили ужинать.

Тепло. Что это такое понимаешь, только не имея его, оцениваешь, когда промерзнешь до костей. Марина ценила его каждый день зимы. Горячую воду, свет, телевизор, под который тут же засыпала, опустив голову на подушку. Спала, с ощущением и радостью, что простые блага цивилизации у нее есть, они тут, рядом, только нет, сейчас, у нее сил ими воспользоваться. Но это только сегодня, завтра, может быть, она не так устанет...

Глава 12

Но Марине заманушка мешала - она висела посреди свободного пространства точки, там, где заканчивалась крыша. Снег, сыпавший непрерывно, первым делом наметал небольшой сугроб именно на нее. Минут двадцать и снова начинай трясти вещи, отряхивай его. Но вот весеннюю капель и сосульки не стряхнешь. Рыча и ругаясь про себя, Марина выползала из прилавка, брала палку и сбивала сосульки, но водица продолжала течь. Тогда продавщица перевешивала вертушку под крышу - это спасало вертушку, но закрывало витрину или мешало покупателям...

Так Марина повоевала с ней несколько дней и рискнула - она просто ее сняла и не стала вывешивать.

Счастливо сияя - мучения ее закончились, точка кажется огромной, вся витрина просматривается, Марина вдруг подумала о том, что же скажет Тина на ее самовольство. Тину пришлось убеждать достаточно долго, но временно она согласилась с решением Марины, вертушку уложили на дно сумки, а Марина, искрясь от счастья, разве что не танцевала джигу на полусгнившем поддоне.

Весна была теплой, но именно это и вызывало дискомфорт в состоянии Марины. Гуляющая публика рынка, хозяйки и клиентки приходили без шапок, с красивыми прическами или стрижками, а Марина воевала с шапкой. Ее зимняя спасительница теперь стала самым большим врагом. В ней было жарко, она лезла в глаза, да и вообще была неуместна. "Горшок", "чучундра", колпак - ежеминутные названия, которыми Марина награждала теперь ненужную вещь, но не снимала ее, потому как было достаточно холодно, чтобы быть без головного убора двенадцать часов на улице.

Когда ей в голову пришла мысль купить парик, она не просто обрадовалась, а буквально ожила. Эту идею Марине удалось воплотить в жизнь перед восьмым Марта, сложив собранную зарплату, деньги, выделенные мужем на подарок и небольшую сумму Тины. Та приняла в покупке самое непосредственное участие, вместе с Мариной они отправились на точку с париками и хвостами в самом начале рынка, где шла очень оживленная предпраздничная торговля, и толпился народ. Марина примерила около десятка моделей, когда совсем неожиданно, длинное каре платинового цвета буквально подчеркнуло овал лица и, как изюминка, позволила женщине приобрести неповторимость.

- Смотри, смотри, как сразу глазки заиграли! Дай я тоже примерю! - Тина стянула парик с головы Марины и надела его на себя. Увиденное в зеркале ее не обрадовало:

- Н-да... Я, как мамка на Тверской! - ее смуглая кожа и большие карие глаза действительно никак не гармонировали с этой моделью.

Марина улыбнулась - приятно осознавать, что есть что-то подходящее только тебе. Новый облик Марины их пятачок на рынке воспринял на ура. Марина сияла и искрилась от счастья, наконец-то она смогла в этом парике стать женщиной, а не клушей, замотанной до самых глаз, на которые еще и шапка сползает.

Внешний вид теперь доставлял радость, руки всегда были в порядке, а вот верхняя одежда, что ж делать, если надеть платье или юбку нельзя? Не попрыгаешь через металлические каркасы в цивильной одежде. Марина стала ходить в джинсах, благо Алена работала на такой точке и умела грамотно подобрать размер и модель, чтобы хорошо сидели на фигуре.

Весна сменилась летом, жарким, пыльным и почти пустым в плане торговли. Не спасали итальянские модели, не приносило доход дешевое корейское белье. Очень часто Марине приходилось бегать по знакомым и занимать деньги на оплату места, обещая до конца рабочего дня отдать деньги. Тина старательно в эти дни или приходила под закрытие, или на следующий день, переложив всю ответственность на продавца.

По ее рассуждениям выходило, что это проблема продавца, если денег в кассе нет для уплаты за точку - плохо торгуешь, милая, не стараешься...

И Марина крутилась как могла, выворачиваясь на изнанку, чтобы не отпустить покупателя, ругала себя, если не удавалось продать комплект. Расстраивалась, если день был пустым, хотя понимала, что не все от нее зависит! А от ее желания тем более!

Но Тина, готовясь к летнему отпуску и отправке своих детей, выгребала, буквально, всю выручку, завозя не так много товара. А потому не хватало размерных рядов, расцветок. Изменить Марина ничего не могла, и приходилось изворачиваться, грызть саму себя, радоваться каждому нормальному дню.

Однажды, вымотавшись с одной из постоянных клиенток, она попросила научить ее каким-нибудь нерусским ругательствам.

- Это тебе зачем, мат русский самый витиеватый, лучше и четче не объяснишь, - удивленно взглянула на своего продавца Тина.

Марина шмыгнула носом, но пояснила:

- Так русский мат все понимают. А что делать, если клиентка достала до глубины души, а послать я ее не могу?! А очень, ну, очень хочется...

- Н-да, ну ругайся на греческом, ****, ****... – немного подумала и произнесла Тина, она была из мариупольских греков и свободно владела языком древней Эллады.

- Дай, запишу и выучу, а что эти слова значат?

Тина нагнулась к уху продавщицы и прошептала перевод.

Женщины стыдливо хихикнули и покраснели.

Выучив ругательства, Марина начала их применять, и, что удивительно, стало значительно легче морально! Когда, скорчив недовольную гримасу, покупательница с оскорбленным, а то и недовольным видом удалялась от прилавка, промучив продавщицу около часа, Марина провожала ее лучезарной улыбкой, нараспев произнося одно из нерусских ругательств.

В один из таких моментов, когда клиентка, женщина средних лет, простояла у Марины больше часа, о чем свидетельствовала большая гора бюстгальтеров, вываленных горкой на прилавке, с уст Марины стали нараспев произноситься подряд известные только ей выражения, одновременно, с двух сторон, возникли головы. С правой стороны, отодвинув матерчатую перегородку, блондинистая голова хозяйки соседней точки Ларисы, у которой глаза вылезли из границ очков, больше от удивления незнакомым звукам, чем куче белья на прилавке. А слева нарисовалась Тина, в красивом ярком платье, и, как всегда при макияже. Обе женщины одновременно, удивленно и заинтересованно произнесли:

- Ты, это... чего?!

- ****, ****, ****! - полился певучий греческий в ответ.

Марина, продолжая напевать ругательства, выудила еще пару бюстгальтеров из упаковок, весело улыбнулась, и продолжила работать с клиенткой.

Лариса, не справившись с глазами, удалилась.

Тина, пользуясь, что стоит за спиной клиентки, тоже округлила глаза, кинув взгляд на кучу белья, и выразительно покрутила пальцем, с ярким красным лаком на ногтях, у виска. Затем, махнула рукой, показывая, что такую клиентку нужно отправить куда-нибудь.

Но Марина продолжала обслуживать - в кассе было пусто, а оставался всего час до уплаты за точку...

- Знаете, девушка, со мною еще никто, никогда так не работал. У Вас столько терпения, только вот у меня есть проблема.

- Слушаю Вас очень внимательно, ****, ****, ****!

- Мне понравились вот эти модели, но у меня была операция на левой груди, и ее практически нет... - женщина покраснела, и смущенно заглянула Марине в глаза. В них было столько печали и невыразимой боли, что Марина поперхнулась очередным куплетом своих народных греческих напевов. Теперь уже у нее пылали щеки, полыхала шея.

- Понимаете? Вот как Вы мне сможете помочь, а бюстгальтеры мне нужны...

- Что ж Вы сразу не сказали?! У нас есть такие модельки! Вот смотрите, - обе женщины сблизились и, как заговорщицы, очень тихо, стали общаться.

Напряжение, злость, порожденные покупательницей, исчезли. На место им пришло взаимопонимание и деловитость. Марина смела одним жестом всю кучу белья в сторону, достала из коробочек итальянские модели со вставными подушечками и продемонстрировала их клиентке.

- Эх, подушечки то все равно не дают эффекта живой груди...

- Почему же? Хотя, смотрите, эти поролоновые подушечки идут в комплекте, а вот эти, английские, они силиконовые, видите, как живые!

- И правда! - на губах женщины играла довольная улыбка. Она купила у Марины три комплекта и эти, импортные дорогие силиконовые вставки.

- Ты что, офигела, столько провозиться с клиенткой! - произнесла Тина, подойдя к прилавку, - Эй, ты куда?!

- Тина, постой, я сбегаю, оплачу за место!

Когда Марина вернулась, Тина продолжила:

- Сколько ты ее обслуживала?

- Почти два часа...

- И ты считаешь, что сделала правильно?

- Да, и более, мне стыдно, у человека проблемы, а я - распелась ****, ****, ****!

- А сколько ты упустила покупателей, пока с ней возилась? И вообще, ты ее пожалела, да? А кто тебя пожалеет?!

- Но она купила! Купила белья на пять тысяч рублей!

- А если бы не купила?

- Тина, другие покупатели подходили, я ей говорила, чтобы она постояла, выбирала, но никто больше ничего не купил! Неужели ты думаешь, что я бы упустила клиентов?! Я всех обслужить успела!

- Если ты запела ****, ****, ****, то значит, тебя уже вывели! Значит, ты уже не работала нормально! Значит, ты была уже на взводе и ни о ком не думала, кроме этой клиентки, потому и не подобрала другим вещи! Ты что - армия спасения?! Таким клиенткам делать на рынке нечего, пусть в магазинах и бутиках с ними возятся!

- Тина, но у нее проблема с грудью, и она же купила!

- Интересно, а зимой ты тоже также возилась с клиентками, больными на всю голову?!

- Нет!

- Это потому, что таких больных не было!

- Да, не было!

- Ладно, пойду, чай куплю...

Марину разрывали противоречивые чувства. Стыд, за напевы уже прошел, она выполнила свою работу, клиентка ушла довольной. Оставался только горький осадок от слов Тины.

Если бы у Марины были деньги заплатить за место, она бы в вежливой форме отказала клиентке при первой же возможности, не тратя нервы на столь сложный случай. Только отсутствие денег в кассе и оплата за место заставило ее крутиться ужом, выложиться полностью, чтобы заработать деньги на точку. Никакого, даже намека, на человеколюбие она не испытывала, и без стеснения отогнала эту мысль, как неправильную, абсолютно не подходящую ей по сути проблемы. Это был только бизнес, только работа, только деньги.

Получалось, что в произошедшем виновата Тина, которая не оставила ей необходимую сумму, да еще и немного отругала ее?

Почему Тина никогда не оставляла деньги на оплату точки, и Марине приходилось часто искать, чем заплатить за место, она не понимала. И сегодняшняя ситуация ей тоже была непонятной.

Сколько Марина помнила, где бы ни работала, стоило начальству куда-то удалиться, как для сотрудников всегда наступало время отдыха и расслабления. И чем жестче бывал начальник, чем требовательнее относился к своим подчиненным, тем радостнее, спокойнее, расслабленнее становилась атмосфера на рабочих местах, когда босс отсутствовал. Когда Тина уехала в отпуск, Марина, по идее, должна была расслабиться, но не тут-то было!

Ведь на обычном рабочем месте сотрудник приходит на службу и выполняет свои обязанности, за которые ему всегда заплатят его ставку, заболеет босс или тот же сотрудник, не имеет значения, по трудовому соглашению и законодательству человеку гарантированно оплатят...

Рынок в данном вопросе совершенно не вписывался в привычные условия. Это был абсолютно другой мир со своими правилами. Да, продавца нанимали и объявляли, за какую оплату он будет работать. Чаще платили ежедневную ставку - выход и процент от продажи, который лавировал от одного до десяти процентов. Были точки, где продавцу платили только процент от проданного товара, или же только выход. Трудно сказать, что было лучше.

Но если продаж не было, касса и карман держателя точки был пуст, могли и выход не заплатить, отдать в следующий день, если не забудут... если докажешь... если захотят... если ценят тебя, дорожат тобой, как продавцом... если в кассе останутся деньги тебе заплатить...

Поэтому продавцы на своих рабочих местах изворачивались, как могли, для них важно было обязательно сделать продажи, заработать тот минимум, который бы окупал и стоимость места на рынке - точку, и их выход на работу. Ведь бывали и такие случаи, когда у хозяина пусто и у тебя в кошельке пусто. На какие деньги ты поедешь домой ночевать и обратно доберешься утром на работу? А поужинать, позавтракать, оплатить туалет на следующий день...

Такая зависимость собственного кошелька от работы служила лучшим, но очень жестким гарантом хорошей работы продавца, присутствует его работодатель на точке, следит, помогает продавать, или же отправился в отпуск, совершить кругосветное путешествие. Любой хозяин знал, что точка и продавец будут работать и приносить ему доход. Случались и неприятные ситуации, когда ни с того ни с сего продавец бросал работу и исчезал с кассой, но это могло произойти и в присутствии на рынке хозяина. Да и такие случаи были редки.

Чаще продавцы либо завышали стоимость товара, а разницу клали себе в карман, либо прикупались такие же вещи, и продавались сначала они, а потом хозяйские, но и это делалось очень незаметно, осторожно. Ведь никто не хотел вылететь с работы ославленным, к тому же наработанная, "прикормленная" точка давала возможность жить более-менее нормально, полностью оплачивая свои расходы.

И здесь, чаще всего, вопрос стоял не в плохом хозяине, а в самом понимании, чутье собственника точки, того, чем можно и нужно торговать. Иногда Марина диву давалась, глядя, как легко и непринужденно расходится такой товар, который и товаром-то не назовешь - одним словом - барахло, а хорошие, качественные вещи зависали, сколько их не двигай с места на место, как не укладывай складочки и рюшечки; как ни понижай цену.

"Каждый товар найдет своего покупателя" - это было правдивое и работающее правило рынка.

"Почему нужно понижать цену на хороший, качественный товар?!" - задумывалась Марина, в какой-нибудь очередной раз, упаковывая непроданную вещь, злясь на привередливую покупательницу. Ведь и сидит бюстгальтер отлично, и цвет Марина подобрала тот, что нужен, и качество самое лучшее, что еще нужно?!

Однажды, очень сильно разозлившись, когда за весь день ничего не удалось продать, Марина аккуратно оторвала ценники с коробочек итальянского белья, наклеила новые желтенькие клейкие кусочки, и красиво написала новые цены. Она завысила цену не на пятьдесят рублей гарантированной скидки, а на двести, иногда и триста рублей. За этим занятием ее застала Тина.

- Ты что это делаешь? - удивлению Тины не было границ.

Понятное дело, если бы продавец тайком завышал цену при продаже, а разницу клал в карман, не ставя в известность хозяина, - привычно, но, что делала Марина, Тина не понимала.

- Да достали уже! Не хотят брать по нормальной цене - возьмут по этой! Сколько еще эти модели будут лежать?! Надоели до смерти!

- Так снижать цену нужно, если не уходят, скидку делай!

- Делала, а они не берут!

- Странно, ты уверена, что продашь по завышенной цене?

- Уверена!

- Ну-ну, смотри, нам через три дня за точку платить... Твое дело...

Странно, но Марина, заменив ценники только из-за злости на клиентов, действительно продала весь товар по завышенной цене.

За три дня...

Тина хохотала, сказав, что возьмет этот новый принцип работы на заметку. А Марина не понимала в чем тут дело. Не укладывалось в голове, какими принципами руководствуются покупатели, что движет клиентом, как и почему ее эксперимент удался. Ведь прошлый опыт у Марины был...

Глава 13

На их ряду располагалась еще одна бельевая точка. Хозяйка торговала в основном сама, изредка только беря себе в помощницы сестру. Иногда, на обеих точках попадались одинаковые модели, когда Марина узнала разницу в цене, в голове у нее тут же мелькнуло, что похожие модели на их точке зависнут и не продадутся, пока Лиза не продаст свои комплекты, стоившие в три-четыре раза дешевле.

Случай не заставил себя долго ждать.

Подошла яркая, красивая молодая женщина. Ее огненно-рыжие волосы в мелких кудряшках, развевающимися при быстрой ходьбе, соревновались с воздушным полупрозрачным шифоновым сарафаном зеленого цвета. Эта покупательница побила все рыночные рекорды метания между точками. Она пришла снизу, посмотрев и прощупав весь товар Лизы. На точке Марины ее заинтересовал фисташковый комплект, расшитый по вставной сеточке черным шелковым шнуром. У Марины он стоил семьсот пятьдесят рублей, у Лизы двести пятьдесят рублей.

Реально, счет вела Лиза, но клиентка попалась очень уж въедливой, а, может быть, у нее просто было много времени. Она несколько раз брала этот комплект и у Марины, и у Лизы. Рассматривала его, крутила, вертела, откладывала, бежала на другую точку и проделывала те же манипуляции с таким же комплектом, но снова возвращалась.

Марина не произносила ни слова, эти модели Тина и Лиза явно брали в одном месте, у нее не было шанса продать этот комплект. Оставалось только терпеливо подавать белье клиентке, которая уже была вся красной и «в мыле», и тут Марину осенило...

Это был просто спортивный интерес, кто кого обойдет, Лиза Марину, или Марина Лизу.

Русский авось сработал на славу!

Марина, когда клиентка убежала к Лизе, внимательно просмотрела изнаночную сторону, проверила каждый шов и, терпеливо стала ждать.

- Девушка, может быть, Вы дадите мне на минуточку комплект, я хочу сравнить его с другим? - первой не выдержала клиентка.

Марина, не произнося ни слова, отрицательно покачала головой. Женщина помчалась к Лизе, она задержалась там, на несколько минут, и прибежала, прихватив такой же комплект. У Марины ухнуло сердце - все, клиентка разобралась, купила комплект и сейчас начнет ей высказывать свои претензии, только вот что-то Лиза очень внимательно следит за клиенткой, выйдя из-за прилавка. Да еще так ехидненько улыбается... У конкурентки явно праздник...

Военный горн, труба, или что там еще, громко призвал, в глубине души, Марину к бою. Она нацепила самую очаровательную и доброжелательную из своих улыбок и приготовилась к авантюре.

- Вы мне не дали свой комплектик, а та девушка дала, вот! - клиентка положила лизин комплект рядом с набором Марины. Комплекты были абсолютно идентичны. Глядя на этих братьев-близнецов, Марина спокойно, по-прежнему молча, встала и, взяв в руки лизин, вывернула его наизнанку и провела пальчиком по швам. Клиентка же продолжала тараторить:

- Я не понимаю! Они абсолютно одинаковые! Почему у Вас одна цена, а там другая! И такая разница, я Вам скажу, что это просто неприлично!

- Это подделка.

- Где подделка?! Как это подделка?!

- То, что принесли мне Вы - подделка с Черкизовского рынка! - Марина чувствовала, что краснеет, но выхода не было.

Она должна блефовать!

К тому же, ее опытный глаз уже выхватил в нескольких местах небрежно обработанный шов, да и ткань чужого комплекта чуть-чуть, самую малость, но оказалась грубее.

- Смотрите сами, вот швы, сравните с моим комплектом. Вот ткань, на моем комплекте она намного мягче! А цвет, обратите внимание, на моем цвет намного глубже, он не размыт! - сказав про цвет, Марина вытащила его под яркие лучи солнца. Это был очередной блеф, просто у клиентки от яркости уже "замылился" глаз, и она не могла бы уже при всем напряжении и желании увидеть разницу.

Клиентка просмотрела все указанные различия, вздохнула, отнесла комплект к Лизе и купила товар у Марины. Когда рыжие волосы мелькнули в последний раз далеко по ряду, к Марине подошла Лиза.

- Она у тебя купила?

- Да-а-а - улыбнулась довольно Марина. Лиза, кинув взгляд на комплект, пошла к себе, прокричав, достаточно громко на весь пятачок:

- Аферистка! И Тина аферистка, и ты - аферистки!

- Иди-иди, торговать научись! - беззлобно отмахнулась Марина, но, совершенно неожиданно для себя и окружающих, сжала кулачок и выдохнула:

- Й-е-е-з! - она была довольна. Соперничество с конкурентами показало, что она, Марина, не пустое место, а хороший продавец.

Когда вечером пришла Тина, Марина рассказала ей о происшествии. Та, посмеявшись, отправилась к Лизе. Скоро с той точки донеслась ругань, из потока криков и мата нормальными были следующие слова:

- Аферистка!..

- Торговать научись!..

- Ты завышаешь цены!..

- Тебе то что?! Ты и за пять рублей ничего продать не можешь! И не смей больше к моей точке подходить! И моего продавца не смей трогать!.. - Тина с победным видом, пританцовывая на высоченных каблуках, красиво и изящно, нарочито покачивая бедрами, отошла от точки Лизы.

- Слушай, я там приметила у нее несколько моделей очень-очень интересных! - лукаво улыбнулась Тина, попивая чай, когда они вечером собрались.

"Непоправима!" - про себя подумала Марина, вздохнула и осуждающе произнесла, прекрасно понимая, чем это грозит именно ей - продавцу. Прежде всего, тяжелым обслуживанием, а потом уже и скандалами между держателями конкурирующих точек.

- Н-да... промышленный шпионаж в расцвете даже на рынке! Может, ты не будешь их привозить, у нас есть, чем торговать.

- Почему это? - огромные глаза Тины от удивления стали еще больше.

- Опять будут проблемы.

- А ты уверена, что Лиза, когда стояла на нашей точке, не слизала какие-нибудь наши модели? Что это она нам мешает, ставя свои копеечные дурацкие цены!

- Она торгует своим дешевым товаром, мы дорогим. У каждого свои покупатели!

- Вот-вот, подумай, если бы ее тут не было, то у тебя были бы и ее покупатели. И продажи увеличились и зарплата!

- Тина, но ведь не все могут себе позволить наши цены!

- Ничего, цены у нас хорошие, да и ты - хороший продавец!

- Никак не могу понять, я наблюдала, к ней не так много заходит людей, у нас гораздо больше покупателей, дороже товар, как она концы с концами сводит?

- Никак.

- Не поняла, - замотала головой Марина.

- Никак не сводит, берет деньги у мужа и работает в свое удовольствие, подрывая нам торговлю. Никак, Марина, не заработать на таком дешевом товаре и по ее расценкам денег! Если бы у нее очередь стояла, тогда да, на проходимости бы она зарабатывала, а так, либо вылетит очень скоро в трубу, либо ее не интересуют деньги. Хватает на памперсы ребенку и ей на питание...

Марина задумалась. Тина рассмеялась:

- Успокойся, она нам не конкурентка! Да и торговать не умеет!

Через неделю Лиза закрыла свою точку. И проблема была не в промышленном шпионаже - Тина привезла все-таки ее "ходовые" модели бюстгальтеров и поставила, как всегда, цену в три раза выше, просто подняли арендную плату на торговые точки, а шел июль месяц - мертвый сезон, сезон массовых отпусков в городе Москва.

Однако отсутствие вблизи конкурирующей точки не принесло положительных результатов. Клиентами Лизы были женщины с малым достатком, которых в основном интересовала цена, а потом уже качество и гламурность белья. Они не рассматривали придирчиво швы, не проверяли ткань на мягкость или эластичность, яркость красок, не интересен им был и производитель. Естественно - они знали, что покупают поддельные корейские модели, сделанные в подпольных цехах Черкизовского рынка, а цена на них радовала только покупателя, потому что не приносила ощутимого дохода держателю точки, и, как следствие, продавцу.

Как-то к Марине подошли две женщины - мать и дочь. Одеты были просто. Покупательницы с интересом рассматривали витрину, затем, женщина попросила озвучить цену и показать модели в пределах до трехсот рублей. Девушка, было, воспротивилась, ей уже понравилась модель за пятьсот. Марина предложила примерить понравившуюся модель и похожую по крою, но более дешевую, подходящую по ценам, которые назвала ее мать.

Обе модели сидели отлично. Марина даже удивилась такому качеству лекал в подделке. Казалось, выбор был за клиенткой, которая уже перед примеркой показала, что ей больше нравится дорогая модель. Мать клиентки внимательно рассматривала каждую вещь, потом она подняла глаза и поймала взгляд Марины...

Во взгляде было все: безграничная любовь к дочери, желание сделать ей приятное, купить именно то, что больше нравиться; и ... боль - женщина не имела финансовой возможности купить комплект дороже трехсот рублей, и не могла отказать любимой дочери в покупке. Это не была борьба капризных желаний, это была борьба любви и денег, вернее их отсутствия.

Много было клиенток у Марины, которые сначала спрашивали разброс цен, а уже потом, либо оставались и делали покупку, либо сразу же уходили искать товар дешевле. Но очень-очень часто клиенты пытались скрыть свою финансовую несостоятельность за придирчивым осмотром вещи. Они пытались придраться к жестковатости ткани, обычному залому, оставшемуся после распаковки, а затем, найдя к чему можно придраться, буквально требовали большой скидки. Выдумывали непонятно что, только бы не купить модель, если Марина отказывала им скинуть цену, но высоко держали марку платежеспособного клиента. Да и понятно, одно дело, когда ты знаешь, что у тебя лежит в кошельке, но совсем по другому, когда об этом узнает еще кто-то. Слишком унизительно, если этот кто-то, в данном случае, продавец, догадается, что тебе не хватает такой малости, как сто-двести-триста рублей! Что ты вынуждена покупать дешевую корейскую подделку, вместо понравившейся модели! И вопрос-то всего в отсутствии такой мизерной суммы...

Марина вздохнула. Клиентки смотрели на нее с надеждой. Эти женщины вызывали у Марины уважение своим достоинством и искренней любовью друг другу. Они не капризничали и не требовали скидки, девушка грустно гладила понравившуюся модель, внимательно слушая, что говорит ей мать:

- Танечка, милая, давай обсудим? Нам ведь нужен комплект, а к этому бюстику трусиков нет... Мы же говорили с тобою, что на эту сумму будем брать комплект... Танечка, дорогая, вот этот ведь дешевле и сидит не хуже, правда? - женщина посмотрела на Марину, в надежде, что продавщица найдет выход. Та и пыталась сообразить, как выйти из ситуации. Сделать такую большую скидку она не могла - ей бы пришлось вложить свои деньги. Тина разрешала скидывать не более пятидесяти рублей, а бюстгальтер стоил пятьсот. Нужно было что-то придумать - ей нравились клиенты.

- Танечка, знаете, давайте сделаем так: вы полностью примерите эти модели, Ваша мама вас загородит!

- Но Вы ведь уже прикладывали их мне...

- Да, я проверяла объем, но, раз такое дело, то лучше примерить полностью, давайте?!

- Давайте... - Танечка грустно пожала плечами, скинула футболку, спряталась за маму и отдалась в руки Марины.

Застегнув все крючки и подтянув, расправив бретельки, Марина дала посмотреться клиентке в зеркало. Затем, тоже она проделала и с другой моделью. Только вот чуть лучше отрегулировала бретельки; если можно так назвать, взбила вставные поролоновые подушечки и перекрутила застежку спереди, сблизив чашечки к центру.

Танечка и ее мама с изумлением смотрели на волшебное превращение - грудь в этой, дешевой по цене, модели смотрелась блистательно. Девушка довольно покрутилась немного перед зеркалом и счастливая бросилась целовать маму.

Выбор был сделан.

Марина тоже радовалась их счастью, такому простому, но от которого так и веяло необыкновенным теплом.

- Спасибо! Спасибо! Как же так, почему первый раз я не увидела, что этот бюстик сядет лучше?! Мамочка, ты как всегда права! Спасибо Вам!

- Смотрите, вот так Вы можете перекрутить застежку, именно в этой модели, если Вам нужно красивое декольте, а так, если просто носить.

- И в этом весь секрет?

- Да, но в другой модели вы этого сделать не сможете.

- Почему?

- Застежка сзади! - улыбнулась Марина.

- Вот это да, вот это здорово! Вот это фокус!

Буквально подпрыгивая, Танечка упорхнула с точки, мама ее задержалась лишь на секунду:

- Спасибо, Вы - волшебница, дай Вам Бог удачи!

Марина улыбнулась - приятно погреться рядом с такими людьми...

Глава 14

Случались у Марины и неприятные столкновения с клиентами, когда абсурдность требований была на лицо, но приходилось уступать клиентам по требованию Тины. Почему? Тогда, работая на бельевой точке, Марина не понимала, знание пришло позже. Это и заставило Марину осторожно, хотя куда еще осторожнее, работать с клиентами.

Тина завезла партию недорогих моделей стрингов, черного и белого цвета из эластичной ткани, а главным украшением их была красивая вышивка гладью шелковыми нитками спереди. Модели были яркими, клиентки потянулись за ними.

Тине пришлось несколько раз завозить их на точку - очень быстро раскупались. Марина не стала рассматривать эти модели придирчиво, мысль о стирке возникла непроизвольно.

" Стирать нужно только вручную!" - было написано на этикетке, пришлось клиентов предупреждать дополнительно.

И вот неприятность не заставила себя ждать. К прилавку подошла молодая девушка и швырнула перед Мариной трусики.

- Верните мне деньги! - покупательница гордо вскинула голову и оскорблено поджала губы, четко подведенные карандашом и накрашенные модным оттенком помады.

- Почему?

- Вы слепая?! Продали мне бракованный товар - все нитки вылезли! Верните мне деньги и заберите свою тряпку!

Марина развернула стринги. Цветная вышивка ощетинилась ежом выбившимися нитками. Белье явно стирали в обычной машинке.

- Вы их уже стирали! - Марина взглянула на сердитую клиентку.

- Разумеется! Вы что не видите, слепая, нитки все вылезли! - начала повышать голос девушка, оглядываясь по сторонам, явно пытаясь привлечь внимание прохожих.

- Нет, не слепая. Но ничего Вам возвращать не буду. Вы неправильно ухаживали за вещью, потому такой результат! - подвела итог спору Марина.

- Немедленно верните деньги! - возмутилась, покраснев, клиентка, не ожидавшая отпора.

- И не подумаю, - вежливо, не повышая голоса, но твердо подтвердила отказ Марина.

- Я пойду к начальнику рынка! Вы еще штраф заплатите! - девушка стала багровой, схватив белье, она помчалась по проходу в сторону администрации.

Марина распаковала оставшиеся модели из этой серии и осторожно стала их проверять. Она растягивала ткань, пыталась поддернуть нитки на вышивке, но весь модельный ряд только весело играл красками, убеждая своего продавца, что сделан безупречно.

- Что случилось, чего так орала клиентка? - подошла Лена.

- Да вот, требует деньги за испорченную вещь.

- Хм... в магазине белье обмену и возврату не подлежит. А тут, на рынке, они себя царями чувствуют.

- Да уж, сходила на свидание, покрасовалась, потом испортила и требует деньги, факт! - просунула свою голову между вешалок соседка Маша.

- Скорее всего, она кинула их в стиральную машинку, вместе с бюстгальтерами, - задумчиво продолжала теребить вышивки на моделях Марина, - Вот крючки и зацепились, дернули пару раз... Но это ее вина, при чем тут качество нашего товара?!

- Она побежала за дежурными в управлении, ща подойдут, там Сережа... - сообщила Валентина Николаевна, которая проследила за клиенткой по своему собственному желанию и любопытства ради. Не так часто бывали происшествия, которые немного могли развлечь продавцов в пустой рыночный день. Как не воспользоваться ситуацией?

Подошел Сергей, молодой человек, который занимался разбирательствами споров между клиентами и продавцами, за его спиной стояла раскрасневшаяся клиентка, которая гневно постукивала ногой, в ожидании чуда.

- Ну, что случилось? Поступила жалоба на Вас, почему не возвращаете ...

- Пусть вернет мне деньги! - перебила его клиентка.

- За что я должна возвращать деньги? Белье обмену и возврату не подлежит!

Сергей, видимо, и сам уже понимал, что не имеет права требовать деньги, белье есть белье. Клиентка швырнула трусики на прилавок и снова заорала, что не уйдет, пока ей не вернут деньги за бракованный товар.

- Смотрите, Сергей, вот вся партия - можете ковырять нитки, но они хорошо прошиты, просто так не выбьются! Скажите, только не нужно кричать, как вы их стирали, ведь Вы же их стирали?

- Конечно, стирала! В машинке, а как еще?!

- И все белье в одной партии, я имею ввиду: лифчики и трусики в одной загрузке? - настроение Марины стало улучшаться, а еще ее веселил смущенный вид Сергея - тот, в женском царстве белья чувствовал себя более чем не уверенно.

- Я что, с Урала, с деревни?! Белое с белым, а черное с черным!

- Понятно, вот видите, Сергей, нарушена эксплуатация вещи, это ко всему тому, что белье возврату и обмену не подлежит, и его не починить, только выбросить.

Клиентка опять заорала, не выбирая выражений, она поняла, что вернуть деньги ей не удастся - представитель управления рынком был на стороне продавца. Продолжая кричать угрозы, клиентка удалилась. Сергей раскланялся. А пятачок долго обсуждал поведение клиентки. Когда об инциденте узнала Тина, она только посмеялась.

На следующий день точку Марины буквально блокировали клиентка с матерью, женщиной крупных размеров и с таким же громким голосом, как у ее дочери.

Все препирательства начались сначала. Женщины буквально не давали Марине работать, отпугивая клиентов, и делали они это специально. Марина удивлялась - трусики стоили сто пятьдесят рублей, это была очень низкая цена, женщины были одеты дорого, в хорошие, качественные вещи, явно купленные не на рынке. И их требование такой маленькой суммы буквально заражало Марину духом сопротивления.

Несколько раз Марина вступала в перепалку с клиентками, но те так громко кричали, что на пятачке началось беспокойство - они мешали работать всем точкам.

Первой не выдержала Валентина Николаевна, она вышла из-за прилавка и с гордым видом сказала:

- Женщины, не мешайте работать! Продавец здесь не при чем, хозяйка подойдет вечером, вот тогда и приходите!

- Да пошла ты!.. - ответили ей. Валентина Николаевна покраснела от возмущения:

- Такие интеллигентные женщины и так ругаетесь!

- Чего вмешиваешься?! Понаехали тут!

- Я - "понаехали"?! Я - коренная москвичка! - взвизгнула Валентина Николаевна, препирательства продолжились некоторое время, но сами собой затихли - к Валентине Николаевне подошли покупатели.

Начиналась жара - солнце уже припекало по-настоящему крепко, хотелось пить. Марина пока еще не страдала, металлическая крыша не нагрелась и давала тень, а вот клиентки уже "поплыли", они стояли на солнцепеке и в босоножках на каблуках.

" Может, уйдут?" - мелькнула мысль.

Но женщины держались стойко.

- Значит так, дамы, ждать хозяйку можно в другом месте, сейчас Вы мне мешаете, если блокада моей точки будет продолжаться - я вызову охрану! - Марина спокойно поднялась из-за прилавка.

- Во сколько закрываетесь?

- В восемь вечера.

- А хозяйка когда придет?

- В восемь вечера.

- Верните деньги! Нам некогда ждать!

- Нет, белье возврату и обмену не подлежит. Если бы я была неправа, администратор потребовал бы вернуть деньги еще вчера. Сейчас Вы занимаетесь самоуправством...

- Пошла ты!.. - но слишком было жарко, и клиентки ушли.

Потом каждый час они появлялись на точке, проверяя, не пришла ли хозяйка.

К восьми часам они не пришли...

Жара июля изматывала, только ранним утром была нормальная температура, а потом солнце нагревало металлическую крышу рыночных рядов и перегородки, создавая внутри точек душную атмосферу. Казалось, что плавится все, даже мозги. Дышать было нечем, хотелось спать, в этом мареве даже движения клиентов, бредущих по ряду, напоминали сонных рыб.

Первым делом Марина решила преобразиться - она сняла парик и попыталась сделать модную стрижку - попытка не удалась, стрижка не получилась. Тогда она пошла проторенным путем и выбрала себе красивый накладной хвост. Их пятачок воспринял на ура и это преображение. Теперь Марина напоминала светловолосую гречанку. Но главные цели достигнуты: не так жарко, не требует много времени на приведение себя в порядок, что было весьма важно при таком ритме жизни.

И вот стоит она, только преобразившаяся, но все равно жарко, и тут ее осеняет... Марина, не задумываясь, льет себе на макушку, под хвост воду из пластиковой бутылки. Описать восторг, удовольствие и неожиданное освобождение от жары невозможно - чувство легкости и свежести ее охватили полностью.

"Вот оно - освобождение!"

- Ура! Девочки, становитесь в очередь, все, кому жарко!

- И что? - выползла разморенная жарой Маша - соседка справа, недовольная бесцеремонным пробуждением. Она, нацепив темные очки, предавалась сладкой дневной дреме.

- Ха, а это ведь идея, Марина! - рассмеялась Лена, которая стояла напротив бельевой точки и внимательно наблюдала над длительными раздумьями соседки. Лена открутила крышку от бутылки и вылила на себя воду, весело взвизгнув от удовольствия.

- Ох, ну и лицо! - рассмеялась Марина.

- Себя бы увидела, когда выливала!

Настал конец августа. Рынок ожил, встрепенулся: появились, бравшие отпуска, продавцы, загоревшие собственники точек делились впечатлениями от поездок на курорты; всюду слышался радостный смех; увеличились сумки, в которых приносили или привозили товар для продажи. Вернулась из поездки в Сочи и Тина.

Вот-вот начнется сезон!!!

Хозяйка оглядела критически витрину, перелезла через прилавок и сказала Марине:

- Да-а-а... Бедноватенько! С чем сезон встречать будем?

- А что ты хотела? Три недели без подвоза товара! Навезешь и заиграет витрина!

- Это понятно, только нет у меня столько денег, что б витрина заиграла, да мы с тобою выплыли из мизера... Заработали...

- Обрадовала! Растранжирила?! Ну, ты - хозяйка, тебе и мозги сушить!

Некоторое время Тина еще посидела на лавочке с Мариной, перебирала остатки в сумках, потом встала и ушла из точки:

- Пойду погуляю, гляну, чем народ торгует. Я никуда не ухожу! - и точно - сумочка осталась лежать рядом с Мариной.

Тина отсутствовала пару часов, вернулась она с женщиной, стройной и стильно одетой в льняные брюки и рубашку - явно импортного, а не черкизовского пошива. Они что-то горячо обсуждали.

- Так, Марина, Ирина закрывает свою точку с бельем и дает нам товар под реализацию!

Новость была отличной!

- А что за белье, чье? - забеспокоилась Марина, в тайной надежде, что появится у них наконец-то дешевый товар.

- Пойди, посмотри, а потом обсудим, - велела Тина.

Марина отправилась с Ириной на ее точку. Это оказался большой, высокий металлический контейнер на центральном ряду - самое проходное место в любой день недели, месяца, года.

'Закрывает в таком месте точку?! В своем ли уме хозяйка? Не перегрелась ли на югах?! Что здесь не так?' - подумала Марина на пороге, решив провести инспекцию товара досконально.

Белья она, как ни всматривалась в ряды и стойки с вещами, не обнаружила.

'Не туда привели?' - мелькнуло предположение, но Ирина прошла вглубь и остановилась там, подозвав Марину:

- Вот, Марина, смотри, приценяйся. Решитесь - Галина скажет, и я быстро все соберу.

- Хорошо, - кивнула Марина и принялась рассматривать товар, который висел загороженный цепочками с юбками и брюками.

'Конечно нет торговли! Никто и не видел, что здесь есть белье! Понавесили...»

Сам товар Марине очень понравился! Это были модели корейского производства и, куда уж без них - черкизовского рынка. Придирчиво вывернув некоторые наизнанку, она прощупала швы, сетуя на тусклый свет, который едва проникал к ней.

- Спасибо! Пошла на совет! - попрощалась Марина.

- Ну что? - не скрывая нетерпения, встретила продавца Тина, - Какое решение?

- Знаешь, товар хороший, есть даже отличные модели, а на той точке он не продастся, правильное решение приняла Ирина!

- Да мне пофик какое она приняла решение! Ты будешь им торговать? - рассердилась Тина, которую никогда не интересовали чужие проблемы.

- Буду!

Ирина принесла им товар вечером в пятницу - неудачное время, но тянуть больше было нельзя - сезон начался! Товара оказалось не много, а слишком много - три больших клетчатых сумки, так любимых челноками 90-х. В четыре руки начали пересчитывать, сортировать и обсуждать цену: сколько за какой вид товара нужно отдать Ирине. Галина молчала, озвучивала предложения Ирина, все время сверяясь со своими записями в потертом блокноте.

И снова Марина удивлялась, дичайшей на ее взгляд, несправедливости: восемьдесят процентов моделей были высокого качества, Ирина даже сертификаты на них предоставила, чего на точке Тины никогда не водилось. Цена закупки буквально убила Марину, да еще неожиданная щедрость Тины - после озвучивания она накинула по двадцатке-тридцатке сверху... Наверное, чтобы совесть не грызла, настолько все напоминало 'грабеж средь бела дня' - продавать по ценам Ирины товар никто не собирался.

На следующее утро закипела работа! Все нужно было развесить до начала появления покупателей, поэтому Тина пришла и крутилась на точке вместе с Мариной: надевала на манекены новые комплекты, цепляла дополнительные пластмассовые вешалки (которые подарила Ирина за ненадобностью), прикрепив к ним трусики и стринги. Женщинам пришлось решать непростую проблему - товара было столько, что им удалось вывесить на обозрение только все модели.

А как быть с расцветкой?!

Не всякий покупатель станет уточнять есть ли фисташковый вариант, если висит белый или черный.

- И что делать? - присела передохнуть Тина.

- Нахапались, что переварить не можем?! - звонко рассмеялась Марина, отходя от витрины подальше и окидывая взглядом свалившееся богатство. Она была и так довольна. Даже счастлива - есть чем торговать!

Черные брови Тины сползлись к переносице, она повторила:

- Что делать с расцветками? Напишем и приклеим к моделям?

- Ага, до первого дождя, ветерка или дотошно-любопытного покупателя: полезет смотреть и сбросит, а я бегай туда-сюда, поднимай и опять прилепляй!

- Зато стройной будешь! - скорчила рожицу Тина.

- Нашла проблему! Это не по адресу - ты себя вечно голодом моришь, на диетах сидишь!

- Так что делать-то будем? - вздохнула Тина, округлив глаза и сведя их на переносице.

- Натянем все сразу на один манекен и все.

- И получится каша!

- Нет! Всего-то безоперационное увеличение второго размера манекена до четвертого и все дела! Зато выпукло, красиво... Да, модели на поролоне так нанизывать не получится, но разнообразие...

Поупиравшись только для виду, Тина согласилась, не представляя правда, что это получится и как будет выглядеть. Марина тоже, но вида не показала: если плохо, всегда можно снять, не намертво же они модели цепляют!

Результат для тружениц оказался неожиданным...

Обычно Тина полностью доверяла продавцам сложный вопрос в каком месте какая модель должна находиться на витрине: им торговать, им и создавать такую витрину, чтобы она играла и завлекала покупателя.

Новая, подкрепленная разноцветными моделями, витрина не просто оказалась яркой и ожившей - она била в глаза зачастую неимоверным соединением синего и желтого, алого и фисташкового, золотого и черного... Ткани переливались, освещаемые солнечными лучами, они играли и резвились, создавая замысловатые узоры из цветовых гамм. Некогда сказочное королевство, как окрестила его Марина, попав на точку впервые, вновь гордо подняло голову и кокетливо взглянуло на покупателей. Точка стала еще богаче выбором, что не преминуло сказаться и на выручке.

Два выходных дня продавец и хозяйка в четыре руки трудились, забыв о кофе и перекусах - у них выстроилась очередь! Никто из покупателей не убегал в поисках 'чего-нибудь еще', все стояли, терпеливо ожидая, когда освободится продавец.

- Прямо 'железный поток', - устало произнесла Марина, упав на скамью посреди развороченных сумок. Сил собирать и сортировать товар не осталось. Тина крутнула головой и опустилась рядом:

- Такого у меня еще не было... Здорово! - и медленно начала собирать по точке разбросанный товар, - А еще только два часа дня! Ну-ка сколько в кассе?

В кассе оказалась 'неприлично' большая сумма...

- Значит: прорвались!

Прорыв длился месяц. Затем наступило привычное время нехватки размерного ряда, расцветок, моделей. Тине, очевидно, хотелось попридержать вырученные в пик сезона деньги, и она завозила товар маленькими партиями. Опять грузчик отвозил вечером на хранение всего две сумки, витрина побледнела, и радость приносили лишь импортные коробочки с итальянским бельем. Нового пика продаж оставалось ждать два месяца - это была череда Новогодних и Рождественских праздников.

Глава 15

Наступившие холода и сырая погода, и дожди не поднимали настроения. Но Марина бодро шагала по продуктовому ряду к точке. До нее было совсем чуть, когда она услышала какой-то совершенно непривычный шум, такой как бывает на стройке или при ремонте зданий.

- О-о-ох! - только и смогла воскликнуть Марина, когда вывернула из-за угла на свой ряд. Металлические контейнеры, что стояли параллельно их клетушкам, и сами точки ломали и крушили рабочие в синих комбинезонах.

- Это что ж происходит?! Почему? Как? - на пятачке толпились такие же растерянные продавцы и хозяева, рядом с некоторыми стояли клетчатые баулы, наполненные товаром.

- Самоуправство! Позвонили вечером и сказали приехать вывезти товар до девяти утра!

- А деньги? Деньги за место и неизрасходованные дни вернули, Маша? А, Марина?

- Сказали подойти к окошку, вернут.

- И чо делать теперь?!

- Чо-чо! Искать новое место!

- Нет, все. Меня достало это самоуправство! Я пойду на другой рынок работать!

- Коля! Коля, тащи сумки в машину!..

- Эй, клиенты! Мне точку открывать нужно - разгребайте свои баулы! - подошла Земфира, которой нужно было освобождать контейнер от чужого товара.

- Земфира, а... - растерялась Марина: в кошельке пара сотен, телефона Тины нет, куда девать сумки?!

- Успокойся! Тина знает, подъедет через час. Потерплю я тебя!

- Спасибо! - побродив у контейнера, Марина направилась к Алене, их ряд еще не тронули, но настроение у продавцов было подавленным.

- Вот свезло-то! Что делать будете? - сочувственно посмотрела на поникшую подругу Алена. Девушка уже жила отдельно, и им нечасто выпадало счастье поделиться новостями.

- Не знаю... Тина пусть решает.

- Ну ей-то что, открыла-закрыла, а тебе сидеть без работы как? Может домой поедешь, пока все утрясется?

- Смеешься? На какие деньги, да и куда? Там свет выключают, холодрыга, воды нет! Я ж не для того уезжала, чтобы опять туда же вернуться!

- Да. Вернуться всегда успеешь.

Тина появилась ближе к обеду. Марину она нашла у подружки:

- Пошли грузиться.

Дома у Тины, когда пили чай, она попыталась успокоить продавщицу:

- Да не вешай нос! Отдохнешь неделю. А в понедельник выйдем на новое хорошее место! Я уже договорилась, залог оставила!

На новое место они переехали через две недели...

Точка находилась в проходном втором ряду, недалеко от старой.

Но что такое новое место?!

Покупатели неохотно подходили и долго-долго рассматривали витрину. Точка стала работать в убыток. Новый товар Тина подвезла только к Новому году, и они начали тихо молиться. Но, капризная удача забыла к ним дорогу. Несколько раз Марина едва успевала перехватить на выходе Алену, чтобы занять денег на проезд домой и на утро. Произошла ссора с Ириной, та возмутилась, когда Марина не отдала ей выручку, чтобы оставить себе на выход - Тина пропала на неделю. Появилась она поздно вечером, какая-то резкая, деловито распорядилась:

- Быстро собирай товар! Все. Я закрываю точку!

- А Ирина... - прошептала побелевшими губами Марина, ошарашенная новостью, что с завтрашнего дня она безработная.

- Не буду я сейчас сортировкой заниматься, и бегать за нею! Потом отдам! - перебила, отмахнувшись, Тина, небрежно сметая все в сумки.

- Ты будешь где-то в другом месте открывать точку? - поинтересовалась Марина, резонно рассчитывая на продолжение работать у Тины, но в другом месте.

- Нет. Я с рынком завязала! Пока! - и Тина, передав сумки мужу, не оборачиваясь, поплыла в темноту.

- Тина! Стой! А долг Ирине? Сегодняшний выход ты мне оплатишь?! - опомнилась Марина и бросилась вдогонку. Но не успела - иномарка уже отъехала...

Одинокий фонарь осветил женщину. Начал накрапывать весенний дождик.

Кап... кап...кап...

Марина шмыгнула носом, утирая лицо, толи от слез обиды, толи от дождя.

«Как бездомный котенок: никому он не нужен, никаких прав нет - выкинули и забыли...»

Но тут Марина ошиблась - работу она нашла быстро, сказывался опыт торговли на рынке, ее многие знали в лицо. Самым важным показателем оказалась долгая работа на одном месте. С Ириной возникли неприятные разговоры - Тина не вернула ей ни товар, ни деньги, и женщина пыталась обвинить в беде Марину. Но наезд не удался. Подошедшим мужчинам неопределенной национальности Марина рассказала, как она видит ситуацию. Она всего лишь продавец. Дали товар - продает. От долга, что хотели на нее повесить, удалось отбиться.

Глава 16

Работа на рынке, как Марина не старалась, но не приносила желаемого дохода, как не крути, а оживленная торговля шла только в выходные, в остальные дни недели, кроме понедельника, иногда проходил весь день, прежде чем, перед закрытием, забредала клиентка и что-то покупала. А хотелось большего, ведь весной так приятно преобразиться, приобрести новые красивые вещи.

Подруга Марины - Алена несколько дней назад умудрилась устроиться в кондитерский цех уборщицей в ночную смену. Смены были с двадцати часов до восьми утра, на рынок нужно было к девяти, так что по времени все складывалось нормально. Только как это будет получаться, если, отработав одиннадцать часов на рынке, потом двенадцать часов в кондитерском цехе и еще раз одиннадцать часов на рынке и в цехе, а только потом поспать, Марина смутно представляла, какой прочностью должен обладать человеческий организм, а Алена в частности!

Ведь двое суток не смыкать глаз, потом десять часов отдыха и опять работать - это как?!

После первого такого бессонного марш-броска Алена выглядела немного уставшей, но желания 'пахать' у нее не пропало. Глаза девушки буквально 'плыли', временами она смотрела сквозь разговаривавшего с нею человека, но тут же, едва подходил покупатель, она была вся в работе. Сосредоточенная, внимательная, обходительная и терпеливая. Отсутствие необходимых финансов требовало извернуться как-то, и заработать еще, да и молодость пока хорошо поддерживала.

Марина пошла с подругой и устроилась в эту же смену. Финансовое положение их семьи опять желало лучшего; появился шанс попробовать, и ей не хотелось его упускать. Она надеялась, что у нее тоже получится, но время для первой смены выпало неудачное - ночь с седьмого на восьмое марта, может быть, поэтому все и получилось не так...

Кондитерский цех был небольшим, примыкал к магазину, насчитывал несколько внутренних складских и подсобных помещений, упаковочный отдел, отдел погрузки. Подруги должны были убирать сам цех и внутренние подсобки.

Поначалу работа не оказалась сложной или особенно тяжелой. Скребли кафельный пол, залитый грязным месивом неопределенной консистенцией. Драили коридоры; выносили мусор из туалетов. Погрелись у печи, на которой топилась, распространяя сладкий аромат, карамель в огромном чане. Подметали и протирали пол в подсобке, где стояли чаны с арахисом и шоколадом. Естественно не удержались и пару жменей кинули в рот...

Вкусно!.. Но больше к лакомству рука не потянулась...

Когда Марина только шла на смену, ей казалось, что рот и желудок просто не вынесут такого количества всевозможных сладостей, что предстанут глазам. Но она ошиблась - есть не хотелось. Странно, но кондитерский цех ей представлялся совершенно иначе - белые стены, чистые полы, а то, что видела она, отбивало всякий аппетит!

- Что-то совершенно не хочется этих вкусностей, а тебе? - спросила Марина подругу во время краткого, тайного перерыва. Алена улыбнулась:

- Прикинь, я тоже мечтала, как наемся орехов, шоколада... А тоже, пару жменек и все... Беее... Никакого аппетита... А возможностей...

- Точно, ешь - не хочу, а оно не лезет. Может быть, не привык организм ночью лопать?

- Да прям! А на Новый год, а на Пасху?! Рот просто не закрывается, и заметь, именно в ночное время! - рассмеялась подруга, стоявшая в раздумьях над двумя мешками арахиса.

- Что ж тогда за причина? Халява же! - продолжила Марина исследования.

- Ну, судя по всему, дома едим с тарелок, ложками, вилками, на чистом столе, а тут, как макаки в зоопарке... - рассмеялась Алена, - И все руками, которые только-только драили пол. Негигиенично.

- Согласна, это важный аргумент, но думается мне, что это внешний фактор! А вот психологический совсем другой!

- Да? Вот как, а я думаю, что кроме отвращения есть грязными руками, как любой интеллигентный человек, я ничего не могу испытывать!

- О-хо-хо, интеллигентный, воспитанный в чистоте и порядке! Нет, дорогая, разумеется, воспитание есть за столом и в чистой кухне, непременно накладывает на человека свой отпечаток, но это не главное! Едим и пьем мы с тобою и на рынке!

- Хорошо, докажи! - Алена опустила швабру и оперлась на нее.

- Смотри, здесь этих вкусностей хоть завались, так? Так. А домой ты приносишь сколько? А еще и делиться нужно: маме, папе, брату и так далее. Что мы получаем? Мы получаем обычную человеческую жадность! Да-да! Съесть свою порцайку, пока кто-нибудь случайно ее не схомярил, вот!

Девушки рассмеялись. Настроение немного улучшилось.

Так, весело пошучивая, подруги дотянули до трех часов ночи.

- Ну, подумаешь, сейчас не хочется угоститься, так потом пройдет! - предположила Алена.

"Очевидно. Если не навсегда, то надолго" - мелькнула мысль, после того, как Марина, в очередной раз, на разъезжающих ногах пронесла ведро с водой, скребок и швабру туда, где час назад все было выдраено, а теперь кафель покрывала мерзкая грязная корка.

Подруги постоянно терли, скребли, мыли помещение, в котором насчитывалось от силы метров шестьдесят. Если бы записать на камеру их перемещения, то двигались они по кругу - стоило им закончить на одном участке, как, поменяв воду, и, глотнув свежего воздуха, шли скрести участок, который вымыли перед этим.

- Черт, прямо как в мультике - пони бегает по кругу! Неужели трудно быть аккуратнее?! - устало и зло шептала Марина. От постоянной работы заныли плечи и опухли руки. Явно хотелось спать.

К середине смены подруги уже вяло тащились с ведрами, движения становились медленнее, энтузиазм угас. Возникло ощущение, что работники цеха просто хронические неряхи. Никто даже не пытался аккуратно пронести муку, не пролить карамель или молоко, не разбить яйца. И дело было даже не в спешке или большом объеме, видимо кондитеров не волновал вопрос чистоты и аккуратности, не говоря уж о бережливости. Это было странно, ведь кондитерский цех являлся частным предприятием, где, по сути, каждый должен бережно относиться и к оборудованию и к продуктам, но этого не было.

Было только ощущение злости и отчаяния, когда глаза выхватывали очередной момент неряшливости - вот несут яйца, засмотрелись и ... несколько штук шмякнулось на пол.

Тут же бежали с сахаром - просыпали, и он увеличил грязное пятно.

Протащили к столам муку, но не хватило, кондитер побежал и жменями начал носить ее к себе на стол, делая витиеватые мучные дорожки длиной в несколько метров. И это вместо того, чтобы один раз набрать муки в специальный лоток!

Когда же Марина увидела, как заполняют агрегат, который смешивал продукты в тесто, ее вообще чуть удар не хватил: пакеты с молоком буквально рвались, бумага летела в угол, а молоко лилось везде, хорошо, что хоть половина попадала в емкость. Яйца разбивались вообще оригинально: брались в две жмени и просто хлопали в ладошах, этими самыми жменями, а потом скорлупу, если попадала в чан, выуживали руками. Мука сыпалась также щедро и в чан, и мимо на пол, и на руки кондитеров. А потом переносилась на одежде и обуви, легкой вуалью покрывая пол цеха.

- В прошлую смену мне пришлось у месилки четыре раза мыть, сегодня, пока два, - пожаловалась Алена, в тоскливой надежде на лучшее.

Шмыгнув носом, Марина приступила к уборке этого угла, мгновенно ощутив ногами в тапочках, как же много молока выливается... Под противное чавканье и неприятную сырость она домыла площадку, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не огорчаться - явно и пяти минут не будет на передых, очередной кондитер в спешке уже приготовил ей сюрприз.

- Слушай, а поспать тут дадут, или просто посидеть в уголке? - не выдержала часа в четыре Марина, поймав в углу подругу. Та сосредоточенно скребла ножом шипящую карамель на печи. Лицо и руки девушки были красными от жара и усердия.

- Нет, не мечтай. Видишь ведь, как быстро грязно становится...

- А если мы упадем тут, от бессилия?

- Наши проблемы, увы! Скоро старшая смены позовет чайку попить, там и посидим. Максимум минут тридцать...

Марина тяжело вздохнула. Получалось, что уже восемь часов они не просто на ногах, а, как пчелки кружат по этому помещению, скребут, моют, подтирают и ни разу не присели!

Мокрые руки опухли до рези в суставах, напомнив Марине, что пора бы и отдохнуть. Но их еще не звали на чашку чаю, а потому женщина продолжила снова скрести кафельный пол под разделочными столами, пока кондитеры устроили себе передышку - отправились в раздевалку пить чай с тортом.

Казалось, что есть только одно более-менее чистое место в кондитерском цехе - уголок с печами, где выпекались торты и пирожные. Туда приносилась уже готовая продукция, а, следовательно, ни сахар, ни вечный враг поломоек - мука, не просыпались. Но и его за смену пару раз пришлось протереть влажной тряпкой - видимо, когда открывали двери в упаковочный цех, легкий ветерок обдул одежду работников и рассыпал добычу легкой паутиной.

Под утро похолодало - сквозняки вырывались из цеха отгрузки. А потому было приятно, бодрило и освежало в какой-то степени, легко махалось влажной тряпкой рядом с печами: и тепло тебе, и вкусно пахнет, да и пол моется почти как дома...

Заветные семь ноль-ноль...

Еще сорок минут, но опять пролили молоко в коридоре. Марина и Алена двигались уже на автомате: грязную тряпку подтянули, подняли, шлеп ее в ведро, привычно поморщились, ощутив колючесть холодной воды, отжали и шмяк орудие труда на пол, потащились со шваброй...

«Сколько там натикало?! О, без десяти восемь! Может, не успеют нагадить-то мастера? Может, их заберут для поздравления - 8 Марта же!»

- Все, пошли в раздевалку! - сказала Алена, вынырнув из-за угла, - Нас отпустили!

- Ура! А поздравления где?

- Они тебе нужны? - немного огорченно, но искренне рассмеялась Алена.

- Ну-у, пол я не меняла, мой же праздник! Тяжело два добрых слова сказать? - разочарованно поплелась Марина в раздевалку. Там оказалось тихо, темно и безлюдно. Они уже переоделись, когда вошли женщины утренней смены с цветами и подарками.

- А, новенькие? И как вам у нас? - с широкой улыбкой подошла одна из них, чтобы уложить подарок в сумку, - Понравилось?

Что-то было в ее словах не так, какая-то легкая фальшь, которую подруги уловили.

- Как сказать... - начала дипломатично Алена, а Марина, стоя в дверях, обернулась и не сдержалась:

- Нет! Такое не может нравиться!.. - готовая обвинительная фраза уже пыталась сорваться, но Марина вовремя остановилась - эти-то женщины причем здесь, - И... с праздником, женщины!

Когда дверь за подругами закрылась, кондитеры переглянулись.

- Как неудобно: что ж ни цветочка, ни конфетки, ни тортика, ни поздравления девочкам не дали! Праздник же! - сказала одна, переодеваясь в хрустящий белый халат.

- Да ладно горевать-то, за ночь и так наелись! Подарки им еще! - ответила товарка.

- Думаешь, вернется? - женщина поставила в вазу цветы, врученные ей руководством в честь праздника.

Коллега отрицательно мотнула головой:

- Новенькая? Нет, не такая она, - и, вздохнув, добавила, - опять искать замену...