Нексус

Интро

Через пятьсот с лишним лет после начала варп-эры, пережив конфликты и нашествие чужаков, Земной Альянс постепенно приходил в себя. Герои, сделав свое дело, отступили на второй план. Кто-то погиб и превратился в легенду, иные, стремясь к познанию, на кораблях Космофлота уходил за фронтир.

Казалось, время воинов и героев подошло к концу, и даже сирмийцы и гирканцы, отколовшиеся людские расы, постепенно объединялись с прародиной человечества.

Конечно, находилисьотдельные изгои — негодяи, которых общее благо раздражало. На их жестокие поступки Земля отвечала точно отмеренным правосудием, и кровавые происшествия лишь усиливали тягу обывателя к счастью.

Роскошь и радости жизни больше не казались неуместными, однако под этой сверкающей оболочкой скрывались старые раны, тайные причины и последствия, о которых и написана эта история.

Глава 1. Первые трещины

В разгар бесконечного лета жара заливала улицы Пуэрто-Лумины. Осоловевшие от курортной жизни туристы компаниями и по одному брели вдоль линии берега или, устроившись на шезлонгах, подставляли кожу солнцу и соленому бризу. Некоторые сворачивали в сторону отелей первой линии — ближе к прохладе роскошных баров, туда, где играла тихая музыка и голографические экраны рисовали картины непрерывного счастья.

Впрочем, в тот самый день, счастье прожигателей жизни оказалось подпорченным, и медийные каналы Земли переключились на две главные новости.

«Республика Сирма принята в Земной Альянс. Вице-президент республики Нина Ке-Орн встретилась с генеральным секретарём Лиги Карриком Нордисом».

— Значит, мы объединяемся с этими мутантами, — философски заметил здоровяк, допивая свой третий коктейль

— У них вертикальные зрачки, есть треть веко и живут они четыреста лет! — возбуждённо воскликнула его спутница — худая и высокая дама с копной фиолетовых волос.

— Угу, — буркнул здоровяк, снова присосавшись к коктейлю.

— А еще говорят, они очень сексуальны…

— Чушь.

— Их президент слишком молода для должности.

— Она вице-президент, — снисходительно пояснил мужчина. — Настоящий президент сирмийцев, Ксанте Ке-Орн, говорят, погиб героем.

— Да, слышала, его застрелили какие-то психи прямо в зале Лиги.

— Такие же сирмийцы, как и он, но из фанатиков, которые терпеть нас не могут.

— Они выступали против объединения человечества! Какой позор! — воскликнула дама и поправила фиолетовые локоны. — Какая удача, что их обезвредили, а то у меня мурашки по коже…

— Ну, главарь, говорят, выжил, этого ублюдка сейчас судят в Йоханнесбурге.

Возможно, отельный искин услышал реплики этой пары — лента голографических новостей переменилась.

«Прокурор огласил обвинения, предъявленные сирмийцу Нико Мак-Саю. Среди них — убийство девяносто восьми невинных граждан Альянса, а также президента республики Сирма, совершенное на почве ненависти к идее объединённого человечества. Обвиняемый признал вину и отказался от адвоката».

— Ну, и дурак этот Мак-Сай, хотя, конечно, смелый, — заметил здоровяк. – Все же яснее ясного. Парень молодой, резкий, ума еще не накопил, да к тому же сирмиец. Теперь ему сотрут личность, ну и поделом.

— Поделом, поделом! Надо же! А с виду молодой и симпатичный.

— Сирмиец симпатичный? Ну, ты скажешь… у них глаза как у котов.

— Не спорь со мной, Тони, с этого ракурса глаза зрачки не видно, но это экзотика, я тоже хочу такие.

— Детка, это же дорогое изменение на уровне генома. Не боишься?

— Нет.

– О, чёрт!

— Мики, понимаешь, Я ХОЧУ, это намёк.

— Ладно, ладно, понял, подумаю.

— Ты уж подумай, сирмийцы вошли в моду. И да, по слухам, хозяин нашего отеля — тоже сирмиец и к тому же — родственник Ке-Орнов. Очень интересный, загадочный парень и уже давно живет на Земле. А еще говорят, он спас кучу людей и финансирует фонд поиска без вести пропавших.

— Ах, Ксения, замолчи, от твоей болтовни трещит в ушах.

— Ерунда, это не из-за меня. Это потому, что ты перекупался.

… Пара еще немного поспорила, а потом убралась в номер-люкс. Новостная передача, холодных оттенков голограмма, продолжала висеть в воздухе, демонстрируя лица участников драмы, но их горе и гнев больше не трогали ни Ксению, ни Тони, которые растворились в блестящем мире Пуэрто-Лумины и больше в истории не участвовали.

* * *

К полуночи погода испортилась. Тучи сомкнулись, и тьма накрыла океан. Тяжелые валы шли к берегу и разбивались, разбрасывая клочья пены. Вскоре начался ливень, и его пелена срыла сияние отелей.

Выстроенную на скале виллу «Ласта Хавено» тоже поливало дождем, однако, защитное силовое поле позволяло террасе оставаться почти сухой. Элиран Эс-Кан, владелец курортной империи, землянин сирмийского происхождения, облокотился о перила и прищурился, рассматривая вспышки молний. Вертикальные зрачки трепетали. Редкие капли дождя, все же пробив невидимый купол, стекали по лбу и светлым прядям волос.

Эс-Кан смахнул воду с лица, вернулся в кресло и пригубил из высокого стакана.

Вскоре в светлом проеме двери за спиной Эс-Кана появился знакомый ему силуэт. Смуглая сирмийка с пышными тёмно-каштановыми волосами, приблизилась и, подобрав подол вечернего платья, аккуратно села в другое кресло.

— У тебя, Крами, невероятно бесшумная походка. — Элиран мягко улыбнулся, вернул стакан на столик и повернулся к жене.

— Хватит мучиться зря, ты в смерти Ксанте не виноват, — проворчала она.

— Вопрос вины… он такой тонкий. Формально я не сделал ничего плохого, даже пытался предупредить Ксанте, но по сути… Его убили республиканцы-радикалы, которым не нравилась амнистия бывших имперских офицеров, а я как раз такой и к тому же шурин самого Ке-Орна. Можно утешать себя — мы, мол, давным-давно живем на Терре и при чем тут сирмийские разборки, но…

— Хватит, Эли. Ты никогда не просил пощады у Ке-Орна. Вы сто лет не встречались.

— Не просил, но получил. Ты сама знаешь, как.

— О, боги Сирмы! Когда на тебя накатит, ты ужасно упрямый. Пока служил в Консеквенсе, был настоящим упрямым козлом. Потом терране устроили тебе пси-коррекцию, и ты стал упрямым ангелом. Ты идеален, Эли, но том-то и ужас. Нельзя любить весь мир — сломаешь крылья.

— Не надо преувеличивать. Сейчас речь только о муже моей сестры, которого жестоко убили, а я не могу даже вылететь на Сирму, где готовятся похороны.

— Знаю. Но ты же помнишь их паранойю. "Никаких полетов, Эс-Кан, вдруг ваша Империя вас перехватит". Они просто боялись, что сорвешься и примешься за старое. Теперь Империи больше нет. Достаточно собрать документы о безупречной жизни, и запрет легко снимут. Только зачем? Сознайся, что ты задумал, Эли?

— Да я сам пока что не знаю.

— Не ври.

— Не вру. Я эмпат поневоле. Есть ощущение, что нужно появиться на Сирме, вот и всё.

Крамия с сомнением покачала головой.

— Ладно, поверю на слово, но только не вздумай рисковать собой. Терранские психологи знали толк в перековке — ты даже пустым бластером помахать не можешь.

— Опять же, не надо преувеличивать, набить морду какой-нибудь сволочи я очень даже могу.

Услышав такой ответ, Крамия невольно рассмеялась.

В этот миг снова сверкнула молния, раздался оглушительный раскат грома.

— Лучше уйти в дом, поздно уже, — произнес Эс-Кан, вставая, и Крамия наблюдала на ним из-под полуопущенных ресниц.

«Эли всё такой же. Лучший фехтовальщик академии, движения как у хищника. Физически мог бы сломать человеку шею, но сейчас не в состоянии из-за коррекции. Великий Космос… я до сих пор помню, насколько он был хитер и опасен».

Крамия ушла в дом — в его прозрачную, легкую роскошь. Ее младший ребенок — уже почти взрослая дочь Либерта (для своих —Берта), до сих пор не спала. Девушка крутила в руках блестящий шар, касаясь разных точек его сенсорной оболочки. Движения шара превращались в голографическую картину — этот вид творчества недавно стал очень модным.

— Ты ведь знаешь, мама, варп-перелётами сейчас проблема, —вздохнула Берта и посмотрела на Крамию такими же как у отца светло-серыми глазами. – Движки будут менять сначала на военных кораблях, потом на торговых судах, на яхтах — в последнюю очередь. Получается, я не смогу участвовать в гонке.

Вертикальные зрачки Берты сузились.

— Значит, придется подождать, — машинально произнесла Крамия. — Это не тот случай, когда стоит рисковать.

— Но ведь риска никакого нет… И ждать придется целый год!

Крамия вздохнула. Либерта, ребенок свободной Земли, полностью оправдывала собственное имя — ее легкая натура не то, чтобы не терпела ограничений, она старалась их не замечать.

— Крами, нам нужно поговорить, — раздался из глубины дома голос Эс-Кана.

* * *

5 минут назад

Покинув террасу, Эс-Кан ушел в свой кабинет, там, в одиночестве, коснулся браслета на руке, и старая голограмма Ке-Орна повисла в воздухе. Еще молодой Ксанте, пока не президент Республики, а лишь восставший офицер Империи, смотрел в пустоту с легкой, ничем не объяснимой улыбкой.

— А ведь ты, брат, знал, что в конце концов погибнешь… знал, и всё равно сделал это. Ну вот, твоя мечта сбылась, — Эс-Кан тоже улыбнулся мертвому родичу, но вместо улыбки получилась гримаса. — Я тебе писал, я предупреждал — ты на грани, за тобой охотятся, так ведь, Ксанте?

Голограмма ответить не смогла.

Элиран снова коснулся браслета и отключил ее.

— Крами, нам нужно поговорить! — позвал он громким голосом и вскоре Крамия легкими шагами вошла в комнату.

«А она все еще отменно хороша. О, боги Сирмы, как же я хотел эту женщину еще тогда, в Империи… Хотел настолько, что решился на служебный подлог, спутался с мятежниками и едва не лишился башки». На этот раз Эс-Кан действительно улыбнулся.

— Ну и о чем будем болтать? — спросила Крамия с легкой иронией. — Полагаешь, за сто лет мы еще не всё сказали?

— На этот раз я решил тебя удивить, а потому говорю прямо — я хочу найти нексус.

— Ого! Зачем? Что за странная идея?

— Идея не странная. Я смотрел трансляцию суда. Слушал показания убийцы Ксанте. Поверь моему прежнему опыту контрразведчика — брата убили из-за ошибок службы безопасности Лиги.

— Да кто бы сомневался.

— Сами по себе промахи кажутся ничтожными, но без них убийцы не попали бы в здание. Ошибка первая — охранники Лиги жили в городе со своими семьями, их убили по одному, и диверсанты присвоили личности убитых.

— Жестко.

— Ошибка вторая — охранников мало кто знал в лицо, и подмену попросту не заметили. Ошибка третья — Лига пренебрегала технической охраной, например, боевыми голограммами. Ошибка четвертая — над залом заседаний зачем-то устроили стеклянный купол, в решающий момент его пробили извне, и убийцы получили подкрепление. Все эти провалы в совокупности дали Мак-Саю возможность.

— Все правильно, но прошлое нельзя изменить, и нам предстоит жить без Ке-Орна. Из-за повышенной эмпатии тебе сейчас больно, но ты справишься, ты всегда справлялся.

— Прошлое можно изменить, если найти нексус.

— Что?! — Крамия, казалось, опешила, — Да ты рехнулся, Эли. Твоя эмпатия снесла тебе крышу. Нексусы — крайне редкая штука. Это безнадежно.

— Нет, Крами, вовсе нет. У меня есть идея, как отыскать один. Если получится, я изменю прошлое, помешаю покушению, и Ксанте не погибнет.

Крамия уставилась на Эс-Кана одновременно с сомнением, с печалью и с толикой глухого раздражения.

— Ну-Ну, — снова заговорила она. — Получается, ты хочешь, наплевав на историю сирмийской революции, влезть в нее шаловливыми руками, обесценить великую жертву Ксанте, лишь бы вернуть его живым? Да ты имперский аристократ как он есть. На всё готов ради собственной радости.

Усмешка Крамии сделалась саркастической.

— Ну да, как-то так и есть, — как ни в чем ни бывало отозвался Эс-Кан, — Однако, я не сделаю ничего такого, что повредило бы многим людям.

— Ты — авантюрист.

— Я всегда был таким.

— Тебя не выпустят с Земли.

— Ерунда. Ты же сама говорила — у меня в активе долгие годы безупречной жизни. Наш сын — адвокат, он поможет отменить запрет.

Крамия погрустнела.

— Ты можешь погибнуть, Эли, — только и сказала она.

— Я был пленником терран. Без заступничества Ке-Орна, мне бы стёрли личность. Есть, наконец, долг благодарности.

— Хватился! Этому долгу в обед сто лет. Конечно, Ксанте и мне как брат, даже больше чем брат — он был действительно великим человеком, но… если идеал вернуть, весь мир переменится и еще неизвестно, в какую сторону, — Крамия поежилась и скорее рухнула, чем села в свободное кресло.

— Он погиб недавно, изменения будут небольшими.

— Самоуверенность, Эли, эта вечная твоя самоуверенность. Ты не станешь меня слушать, но знай — я против твоей идеи. Люди умирают. С этим нужно смириться. Когда моих друзей-республиканцев казнила Империя — я плакала, но шла дальше. Когда они гибли в бою, я их хоронила и снова сражалась за Республику. Когда умер Маур, мой приемный отец, я не побежала искать нексус, а решила продолжить его дело, и осталась на Земле только из-за тебя. Если каждый, кто теряет близких, начнет менять прошлое, мир погрузится в хаос. Хотя, не погрузится. Прошлое не изменить.

— Крами, ты слишком категорична.

— Категорична? Это ты мечешься, потому что раньше служил триумвирам и убивал людей!

— Крами!

— Ты помнишь, что натворил и пытаешься спасать всех подряд! — теперь Крамия почти кричала и голос ее звенел. – Думаешь, я не знаю про твое старое бунгало? У него все стены в зарубках! Каждая зарубка за одного спасенного. Интересно, ты уже сравнял счет или все еще нет?

— О, боги Сирмы… — простонал Эс-Кан.

Крамия вдохнула, выдохнула и, наконец, замолчала.

— Ну, я, пожалуй, перегнула, — продолжала она, уже взяв себя в руки. — Знаю, после ментальной коррекции ты стал другим. Я не хочу тебя терять — вот в чем причина моей злости. Ты не то, чтобы сражаться за нексус, ты себя-то защитить не сможешь.

— Я уже объяснял, что к нелетальной самообороне способен.

— Слушай, иди спать и оставим этот спор.

Глава 2. Нужно собраться

Утром шторм утих, и Крамия, оставив Эс-Кана спящим, прошла через заднюю часть дома — туда, где вилла примыкала к маленькому парку, в котором пахло хвоей и звенели цикады. Здесь она присела на скамью под кипарисами и активировала браслет.

— Система, соедини меня с офисом сирмийского республиканского землячества... Эл-Рутана, это ты?

— Ну, привет, — раздался хриплый недовольный голос. — Да, я Эл-Рутана, а ты, Крамия, имеешь особый талант будить меня, когда я сплю.

— Спишь в офисе?

— Меня попёрли с арендованной квартиры.

— Так ты, должно быть, за нее не платил.

— Ну… немного задержал оплату, а так, конечно, платил. Сама знаешь, отставному солдату сложно найти работу на Терре. Как только будет возможность — вернусь на Сирму-Нова, а теперь вот сплю в офисе, ну и что такого.

— Я предлагала тебе взаймы, ты не взял. Предлагала работу в нашем бизнесе — ты отказался.

— Не хочу работать на имперского убийцу, на Эс-Кана.

— Эй, полегче! Он мой муж. Он давным-давно живет на Земле. Он хороший человек, мухи не обидит, а уж сколько вложил денег в защиту сирмийских беженцев...

— Спорить не хочется, башка с утра трещит. Ну, ладно, перед тобой извиняюсь, а перед ним нет. Ты чего хотела-то?

— Хотела, чтобы ты вспомнил про свои связи с отрядом Кси, дернул за ниточки и нашел мне хорошего телохранителя. Лучше всего супервиро. Какого-нибудь накачанного молчаливого парня, готового к космическим перелетам. Расходы я оплачу.

— Телохранитель для тебя или для Эс-Кана? — поинтересовался Эл-Рутана, на которого некстати накатила проницательность.

— О, боги Сирмы! Да какая разница? Ты просто найди.

— Знаешь, Крами, ради Элирана я бы и пальцем не пошевелил, но раз тебе так хочется — сделаю все в лучшем виде. Капитан Эсперо сейчас на Терре, у него под командованием куча супервиро.

— Значит, обещаешь?

— Угу.

— Будешь в Пуэрто-Лумине — звони, встретимся, поболтаем.

— До твоего курортного рая еще нужно добраться, а я уже намекал — месячный базовый доход мы с ребятами промотали, так что сидим на нуле и едим кашу из синтезатора. Ну ладно, подруга, до связи. Нужного человека отправлю к тебе по адресу.

— Пускай приходит прямо ко мне, и не попадается на глаза Эли.

— Понял, сделаю.

Сказав это, Эл-Рутана отключился.

Становилось все жарче, цикады стрекотали оглушительно. Заспанная Берта вышла к бассейну и ловким движением (настоящая сирмийка) нырнула в голубую воду.

— Папа попросил мою космическую яхту покататься, — сказала она, вылезая и поправляя мокрые волосы. — Смешно — он же сам мне ее подарил. Сказал, что заменит движок на новый и сам его проверит.

— Значит, так и будет.

— Я просилась полетать с ним, он отказал.

— Папа летит на Сирму-Нова, на похороны твоего дяди.

— Президента Ке-Орна? Эпическая личность. В новостях говорили, ему поставят памятник на Луне. Можно, я полечу с папой?

— Нельзя.

— Ну, почему…

— Ты всю жизнь живешь на земле и считай, что терранка. Кремация правителей Сирме обставлена ритуалами, к которым ты не привыкла.

Берта, похоже, поверила, и Крамия перевела разговор на другое, а потом дочь и вовсе ушла, зато появился заспанный Эс-Кан и тоже прыгнул в бассейн. Крами наблюдала, как Эли плавает, легко и непринужденно рассекая воду — характерное сложение сирмийца, ни грамма лишнего жира под кожей, только мускулы.

— Скучно, нет волн, вода теплая как молоко, — заметил он, выбираясь.

— Ты все-аки улетаешь…

— Прости, улетаю.

— А что там с со снятием запрета?

— Еще вчера вечером, послал через сеть запрос. Результат появится через три дня. Если разрешат, то еще сутки или двое — на перелет до Сирмы-Нова. Как раз успеваю на погребение.

— Всего три дня? — Крамия едва не ахнула.

— Да, Крами, именно так. Империи больше нет, а потому мое дело считается маловажным. Решение примет юридический искин, так что даже судебного заседания не будет. Я составил доверенность на управление бизнесом для тебя и на всякий случай — завещание.

— Эли, не надо…

— Ерунда, это просто ан всякий случай. Я, конечно, вернусь.

— Наверное, это злобно, но я надеюсь, нексуса ты не найдешь и вернешься ни с чем.

— Такое тоже может случиться, — Эли беззаботно пожал плечами. — Однако, попробовать всё равно стоит, — добавил он.

— Жутковато подумать, что может перемениться.

— Для большинства почти ничто не переменится, просто управлять твоей любимой республикой будет Ксанте вместо Нины. Памятник на Луне ему не поставят. И это, наверное, всё.

— У меня мурашки по коже. Появится другая реальность. Я, наверное, забуду этот наш разговор.

Эс-Кан промолчал, и Крамия подумала, что его беззаботность — напускная. «Эли одержим искуплением, — подумала она с горечью. — Он спас сотни людей, если не тысячу, я десятки раз говорила ему, что простила за всё, и без толку. Его раскрученная эмпатия толкает его вперед».

— Я, пожалуй, переоденусь, и слетаю на флайере в город, — рассеянно произнес Эс-Кан и скрылся в прохладном пространстве виллы.

… Обещанный Эл-Рутаной телохранитель-супервиро, явился ближе к полудню, задолго до возвращение Эс-Кана. К крайнему изумлению Крамии им оказался молодой паренек с русыми волнистыми волосами и ясным почти мальчишеским взглядом. Парень имел терранский фенотип, был худощав и с виду ловок, но кожа на правой кисти выглядела более светлой, чем на левой.

— Как тебя зовут?

— Рэнки… И у меня реплицированная конечность вместо утраченной в бою, — улыбнулся супервиро, заметив взгляд Крамии. – Да не беспокойтесь, синьора, рука работает, всё круто. Хотите, раздавлю этот стакан? Порезы за полминуты заживут.

— Не надо, и так верю. Ты где обучался?

— У себя в казарме у капитана Дармона, лучше клона на базе доктора Шеффера.

— Ты тоже клон?

— Ну да. Клон какого-то меркурианского парня. По крайней мере, так сказал капитан Эсперо из отряда Кси, когда вынес нашу базу.

—Так, я не поняла — ты за кого сражался — за доктора Шеффера или за отряд Кси?

— Ну, сначала работал на доктора, но когда нас размотали парни из Кси, капитан Эсперо объяснил мне, что доктор был гад и ставил опыты на людях, так что теперь я работаю на капитана.

— Ты военнопленный, что ли?

— Ну, как бы да, а, может, и нет. Всё сложно, синьора. Я просто боевой клон, мне нужен правильный приказ, и тогда я делаю всё, как надо. Капитан Эсперо — правильный командир, и я теперь выполняю его приказы. Он приказал помогать вам.

«Вот же сволочь Эл-Рутана, — подумала Крамия, ощущая, как свойственная сирмийцам внезапная ярость заставляет ее щеки пылать. — Он издевается — выпросил у терран полубесполезного пацана, а те и рады были избавиться».

— Ладно, Рэнки, пошли, посмотрю, как ты стреляешь.

Виарум на вилле конструкцией повторял такие же установки на космических кораблях, но был поменьше, брал в основном качеством иллюзий. Эта земная технология когда-то заворожила Крами, но потом быстро приелась. К тому же виарум тратил энергию без меры, иногда вызывая «хм» даже у щедрого Эс-Кана.

Очутившись к комнате с голыми стенами, Рэнки с удивлением огляделся.

— Все, что сейчас случится — просто иллюзия, но будет выглядеть и ощущаться как настоящий бой, — объяснила Крамия. — Я постою в стороне и буду наблюдать, давай, покажи, на что способен…. Система, тренировочное сражение номер одиннадцать. Старт!

В тот же миг замкнутое пространство исчезло. Крамия стояла на небольшом утёсе, внизу кипел морской прибой. Дул солёный бриз. Рэнки без брони, но с бластером в руке и с ножом в ножнах стоял по колено в воде и, прищурившись, рассматривал горизонт.

— Ну, нифига себе, — протянул он, — Это всё не настоящее, что ли? Выглядит круто.

Крамия промолчала, вскоре море забурлило, а потом из грязноватой пены показалась круглая голова двух метров в диаметре. Скользкое щупальце хлестнуло, чтобы сбить Рэнки с ног. Удар получился тяжелым и одновременно хлестким, но пришелся в пустое место — супервиро, на миг став смазанным пятном, успел уклониться. Выстрел из бластера пришелся в макушку чудовища, но не причинил ему вреда, лишь кожа моллюска поменяла цвет с серого на красноватый. Многочисленные щупальца потянулась к Рэнки, прижимая его к утесу и отрезая отход, но парень и не думал бежать. Целясь в глаз спрута, он расстрелял картридж оружия, но монстр задернул око толстым слизистым веком. Опутав жертву щупальцами, существо тянуло ее к похожей на воронку пасти. Крами, дрогнув, едва не отключила симуляцию, но, как оказалось, беспокоилась она зря. Невероятно, но супервиро вырвался — то ли выскользнул, то ли просто порвал пару щупальцев, одним прыжком переместился на голову и, проколов веко, вонзил нож в глаз спрута по рукоять. Раздался похожий на клекот крик. Выдернув нож, Рэнки принялся рубить щупальца по одному. Словно срезанные лозы, они валились на песок. Вскоре от монстра осталась только двухметровая голова. Подергавшись, она затихла и превратилась в гору слизи.

— Вы довольны, синьора? — спросил мальчишка, задрав голову.

— Вполне.

— Тут в море помыться можно?

— Море — иллюзия, Рэнки. Я отключу ее, и все исчезнет, но, если хочешь помыться — на вилле есть душ.

— А, ну тогда ладно…

«Я была не права, ругая Эл-Рутану, — подумала Крамия, снова очутившись в комнате виарума с голыми стенами. — Этот мальчик — супервиро, а потому чертовски, невероятно хорош в бою. Он — тот, кто мне нужен, и к тому же не задаст лишних вопросов». Эти мысли, она, впрочем, оставила при себе, а вслух произнесла другое:

— Иди в душ, потом — ко мне в кабинет, и обговорим детали контракта. Дрон-слуга тебя проводит.

* * *

Те же сутки, город Пуэрто-Лумина

Эс-Кан не появился ни в офисе своей компании, ни в торговом центре города, вместо этого он, оставив флайер на парковке, свернул на аллею парка, в экзотической зелени которого прятались здания лучшего на побережье хосписа.

Это место вызывало у Эли тихую грусть, а известная сирмийская поговорка гласила «не сближайся с терранином, он умрет слишком рано и причинит тебе боль». Земляне и вправду жили до обидного мало, всего сто-сто пятьдесят лет, однако уходили не дряхлыми стариками, скорее уж людьми, которые сохранив видимость здоровья, утратили внутренний огонь и устали жить.

… Доктор Лирин оказался именно таким, он сидел в кресле у окна, и казалось, что свет проходит сквозь стройную, но слишком худую фигуру. Его кожа бывшего врача сделалась тонкой, почти прозрачной, но не дряблой — просто очень нежной. Он не горбился, руки не дрожали, но этот человек словно бы уже слышал музыку, которую другие не слышат.

— Здравствуйте, доктор, — произнес Эс-Кан, и Лирин перевел на гостя взгляд бледно-голубых глаз.

— А, это вы, Эли, — отозвался он с легкой беспечальной улыбкой.

— Вы меня помните… я даже не ожидал.

— Помню-помню. Мы встречались в центре ментальной коррекции. Я там работал — исполнял приговоры. Вы, наверное, сердитесь на меня?

— Да что вы, доктор. Не сердился тогда, и спустя много лет тем более не сержусь. Напротив, я вам очень благодарен.

— За что?

— Вы сохранили ядро моей личности и убрали то, что следовало убрать.

— О, нет, нет… вы всё неверно поняли, — Лирин, казалось, искренне огорчился. — Я сохранил ваш характер, но добавил эмпатию. Помню, как вы лежали внутри установки — такой беззащитный… Сядьте рядом, пожалуйста. Меня плохо слушаются ноги.

Эс-Кан подвинул табурет и присел рядом с Лириным. Рука терранина приподнялась и дрогнула, словно он хотел дотронуться до щеки Элирана, но потом смутился и отдернул пальцы.

—Извините, вы для меня все еще лучший, самый дорогой пациент, а ведь столько времени прошло. Признаюсь, с такой эмпатией и тягой к самопожертвованию вы имели серьезный шанс погибнуть, но я ничего такого не хотел, честное слово, не хотел, ведь вы — мой шедевр.

— Я знаю.

— Как вы живёте, Эли? Надеюсь, счастливы?

— Счастлив более, чем заслужил.

— Хорошо, хорошо… Когда год назад криттеры ударили по Земле, и я вдруг подумал — как там Эли, уцелел ли, жив ли до сих пор.

— Я не могу сражаться. Пошел волонтером в госпиталь.

— Знаю, не можете… — Лирин вздохнул, на его полупрозрачное лицо словно набежало облачко грусти. – Вы ведь хотите откатить коррекцию, — уже чуть жестче продолжил он.

— Это настолько по мне заметно? Я должен посетить Сирму-Нова. Должен участвовать в погребении моего свояка, которого убили.

— Это ведь президент Ке-Орн?

Эс-Кан молча кивнул.

— Ах, Эли… — на этот раз Лирин протянул руку и все-таки дотронулся до руки прежнего пациента. Взял её в свою, нащупал пульс.

— Колотится… — мягко улыбнулся он. — Слишком быстро даже для сирмийца. Вы взволнованы, ждете ответа, и я его дам. Даже частичный откат вашей коррекции невозможен. Вас пришлось бы ввести в кому и положить в установку коррекции на несколько лет. Но даже в этом случае я не знаю, как уменьшить эмпатию и не сломать вашу личность. Про законность самой попытки даже не говорю. Прошу вас… нет, я вас умоляю, не пытайтесь себе навредить и не думайте о мести. Скорбь по Ке-Орну пройдет, а ваша жизнь останется.

— Не беспокойтесь, доктор, я и не собирался мстить, но Сирма-Нова — беспокойное место. При такой, как у меня биографии, найдутся желающие свести счеты…

— Ах, это… — Лирин вздохнул. — Наймите телохранителя, а если не хотите, я дам вам практический совет психотерапевта и просто старого человека. Пользуйтесь вместо бластера станнером. Нелетальное оружие не вызовет сильного отторжения. В самом крайней случае, если придется защищаться, представьте что ваш противник и вовсе не человек, а просто мишень или, скажем, неуязвимый бессмертный. Это не решит проблему радикально, однако, на один выстрел вас хватит. Правда, за все придется платить, и вам потом будет очень больно. От души надеюсь, что радикальная самооборона не пригодится.

— Спасибо, — совершенно искренне отозвался Эс-Кан.

— Да не за что. Очень рад бы вас повидать. Жить мне осталось не долго, так что, когда вернетесь с Сирмы-Нова, приходите навестить. Встретимся напоследок, поговорим...

Эс-Кан попрощался и ушел, но уже за воротами хосписа усиленная эмпатия сработала, и нестерпимая волна жалости к Лирину накрыла его с головой. «Такой хороший человек и короткая жизнь, всего сто тридцать лет, это несправедливо».

Парк все так же шелестел листвой. Дрон-садовник стриг газон. Две медсестры, болтая и смеясь, пробежали мимо. Элиран постоял, облокотившись о серебристую обшивку флайера, незаметно смахнул слёзы и вернулся за штурвал.

— Система, курс на магазин компании «Туризм и сафари».

* * *

— Говорите, вам нелетальное оружие для охоты? — переспросил продавец, бритый нагло парень с ДР-моноклем на одном глазу. — Если вы, камарадо, не хотите убивать животных, то рекомендую ружье для фотоохоты. Каждый удачный выстрел дает великолепную голограмму, которая станет гордостью вашей коллекции…

— Нет-нет. Мне нужно нелетальное оружие, которое обездвиживает цель. Сойдет обычный станнер…

— Хм, половинчатая мера. Раз так, возьмите бластер с переключением в оглушающий режим. Им можно пристрелить опасную тварь, а можно и просто отправить в отключку. Одна проблема — использование на Земле запрещено. Только на Марсе или в колониях.

— Годится, упакуйте.

— Кстати, если вам для отлова, возьмите усыпляющий пистолет и патроны к нему. Чисто, быстро, разрешено к применению на Земле. Животное засыпает и просыпается в вашем зоопарке. Берете?

— Беру.

— Хотите сети, удочки, может быть, палатку?

— А броня у вас есть?

— Не наш профиль, с этим в армейский магазин, хотя… Есть облегченная броня из синапласта. Тонкая, лёгкая, реагирует на нейроимпульсы владельца. Защищает от агрессивных хищников среднего размера. Идеально прилегает, можно носить под рубашкой.

— Беру всё.

Эс-Кан расплатился, забрал покупки и вышел под раскаленное небо летнего полудня. «Черта с два всё это поможет в настоящем бою», — подумал он с усмешкой, но страха не ощутил, скорее напротив — возможный риск будоражил. Браслет пискнул, голографический планшет повис в воздухе.

«Ваше прошение об отмене ограничений рассмотрено в упрощенном порядке. Решение положительное».

— Значит, я свободен. Отлично.

...Флайер взмыл вверх, Элиран передал управление автопилоту и откинулся в кресле, рассматривая сверкающие башни города, панорамы океана и полускрытые дымкой горы на горизонте. «Столько лет прошло, я ко всему привык, я сам стал терранином», — подумал он со странной ностальгией.

Белоснежный песок пляжа сверкал на солнце. Фигурки людей сверху казались крошечными. Эс-Кан вдруг вспомнил себя самого сразу после коррекции и ухмыльнулся. «Чиновник департамента исполнения наказаний выставил меня на улицу с новыми документами и кулоном иммигранта на шее. Я был ужасно голоден, брел куда попало, не понимал самых простых вещей, но эмпатия уже работала и заставила подобрать котёнка. Сол увидел меня на пляже и решил прогнать. С котами нельзя! — кричал он, потешно изображая гнев, а потом вдруг понял, что перед ним сирмиец. Бедняга Сол, веселый толстяк в гавайке. Он взял меня на работу, учил плавать под парусом, первым показал Крамии дельфинов, и все же умер через двадцать лет после начала знакомства, здесь же, в больнице Пуэрто-Лумины».

За прожитые на Терре годы Эс-Кан притерпелся к короткой жизни терран, однако порой его ранили утраты. Наследство Сола, большой пляж в Пуэрто-Лумине, он превратил в настоящую туристическую империю «Корпорасио Соляриум» и хранил в кабинете голограмму друга.

* * *

Флайер приземлился на площадке возле виллы. Эс-Кан легко спрыгнул на разогретый солнцем бетон и быстрым шагом прошел под аркой ворот. В саду всё так же пахло хвоей, и оглушительно трещали цикады. Крамия, сидя на скамье, помахала рукой, Элиран подошел и устроился рядом.

— Значит, ты все-таки улетаешь, — заметила она уже без прежнего раздражения.

— Да, так надо, Крами. Движок на яхте меняют прямо сейчас.

— Ладно, я тебя прощаю, и знаешь, почему? Ты сам не знаешь, скольких людей ликвидировал на Сирме. Эмпатия тебя мучает, ты хочешь искупления, спасаешь, кого придется, делаешь зарубки на стене, но не уверен, что этого хватит. Ты думаешь, что вернув Ксанте, закроешь счет и обретешь покой.

— Да. Всё именно так.

— Хорошо, поступай, как знаешь, вдруг что-нибудь получится.

— Я буду стараться.

— Ты — лис, Эли. Когда-то давно, на Сирме, был хитрым и жестоким, теперь ласковый, но всё равно лис. Твоё нутро не изменилось и знаешь… меня это утешает. Лисы умеют выживать.

— Где Берта?

— В городе, с подругой.

— Гай в Йоханнесбурге, он прислал мне письмо.

— Что пишет?

— Желает папе легкой дороги.

— Ты ему всё рассказал?

— Что ты, конечно, нет. С точки зрения сына я лечу на похороны сирмийского президента.

— Берта тоже ничего не знает.

— Всё правильно, Крами, так будет лучше, и нексус останется секретом для нас двоих.

— Вечером дочь вернется, посидит все вместе на террасе, посмотрим на звезды Земли.

Эс-Кан согласился, а потом встал и ушел в кабинет.

Глава 3. Ржавый узел

На искусственный остров Вент-Инсуло в Атлантике Эс-Кан прибыл ранним утром и в одиночестве. Межконтинентальный телепорт полыхнул бирюзой, скромный по размерам багаж тут же подхватил рабочий дрон.

Гоночная яхта «Рыбка» уже висела над взлетным полем на антиграве, она и вправду походила на летучую рыбу — те же стремительные продолговатые очертания.

— Славный кораблик, — заметил главный инженер в зеленом комбинезоне с логотипом «Стел-Порто». — С движком всё, как положено, вы же знаете, камарадо, что двигатели Алькубьерре теперь запрещены. То, что вам поставили — стоит много криптонов, и я по-хорошему завидую. Принцип вы знаете?

— В общих чертах. Жёсткий варп через искусственные «кротовины».

— Да, ваша «Рыбка» будет создавать их вокруг космических струн. Чтобы все работало, понадобится тензорин. Вещество редкое, и возникает там, где струны проходят через скопление материи. Сейчас у вас полный бак, но тратьте его с умом.

— Я понял.

— Астронавигацию вы, как я понимаю, делаете сами. Экипаж хорошо обучен?

— Я полечу один.

— Ого! — инженер уставился на Эс-Кана с уважением, но и сомнением тоже. — А справитесь? — на всякий случай переспросил он.

— Когда-то я командовал эскадрой.

— У Ке-Орна? Круто.

— Не у Ке-Орна, у триумвира Ро-Стеннера.

— Значит, воевали на стороне Империи… — инженер хмыкнул, но, похоже, не особо впечатлился. — Меня ваши разборки не касаются, — тут же добавил он. Мне главное, чтобы соблюдали регламент, а то вы, сирмийцы — рисковые ребята, норовите разогнать технику до предела. А то, что вы видели Ро-Стеннера — круто. Я про него в учебнике истории читал.

Инженер улыбнулся и на прощанье помахал рукой Эс-Кану, зато пограничник у турникета глянул на свой виртпланшет и мгновенно нахмурился.

— Вашу лицензию капитана выдали совсем недавно. Она помечена как возобновленная, но предыдущей нигде нет. Это как понимать?

— Раньше я летал на сирмийском боевом корабле.

— Вот как. Рискуете, синьоро Эс-Кан. Наверняка большой перерыв в полетах.

— Я справлюсь.

— Ладно. Раз документы в порядке и разрешение на вылет есть, проходите.

Элиран кивнул и, миновал турникет, добрался до корабля и шагнул на рампу. Шлюз «Рыбки» с тихим шипение закрылся. Пространство яхты, предназначенной не более чем для четверых, показалось Эс-Кану крайне тесным. Когда-то он читал естественными многопалубные структуры боевых кораблей, гоночная же яхта состояла из багажного бокса, инженерного отсека, рубки вместо мостика и жилого блока с двумя двухъярусными кроватями, мини-кухней и синтезатором. Инженеры «Стел-Порто» совершили невозможное, втиснув в это тесное пространство защитно-спасательный кокон.

Эс-Кан выругался от души по-сирмийски. «Я никогда не видел эту посудину и только потому разрешал Берте на ней летать».

Он занял кресло пилота и пристегнулся пятиточечным ремнем. «Рыбка» от взлетного поля, на миг зависла в воздухе, а потом рванулась ввысь так, что Элирана вдавило в кресло. Вент-Инсуло превратился в крошечное пятнышко и через четверть часа Эс-Кан уже наблюдал из космоса голубоватый диск Земли.

— Прощай, моя темница, — пробормотал он с иронией, но перегрузка не прекратилась — «Рыбка» продолжала набирать скорость.

— Система, рассчитать точку варп-перехода.

— Координаты струны получены, она за пределами пояса Койпера, капитан».

— Выводи корабль туда, на третью космическую скорость переходить не нужно.

— Выполняю», — отозвалась система и перегрузка исчезла.

Эс-Кан отстегнул ремни. Сирмийские усиленные мускулы неплохо справлялись, но сама идея стартовать с Земли заставила его улыбнуться. «Яхту можно держать на орбите и попадать на нее через телепорт, без этого разгона, хотя… на облегченной ради гонок скорлупке нет телепорта и, конечно, нет бортовых пушек».

Суровый минимализм «Рыбки» уже начинал нравиться Эс-Кану. Лететь до точки прыжка на досветовой скорости предстояло двенадцать часов. Часть этого времени он решил скоротать за чтением, активировал виртпланшет и принялся листать «Записки о галльской войне», древний автор которой был общим предком и сирмийцев, и терран, а потом переключился на «Поэму звездного ветра», сирмийского классика Лу-Сантаны в переводе на один из земных языков:

Они ушли за грань — ответа нет.

Лишь звёздный ветер заметает след.

Но их удел, холодный вечный лед

Нас не пугает, если Сирма ждет.

Когда последний луч погаснет за кормой,

И ночь сомкнётся над родным порогом,

Мы вспомним дом — и ветер поведёт

Нас сквозь созвездья верною дорогой.

В старосирмийском оригинале это звучало несколько иначе:

Ili iris trans la lim — respondo ne.

Nur stela vento kovras la spuron.

Sed ilia sort, malvarma eterna glac'

Ne timigas nin, se Sirma vokas nin.

Kiam lasta radio faros post la poupon,

Kaj nokto fermos super nia hejmlimon,

Ni memoros domon — kaj vento kondukos

Nin tra stelar per vera vojo.

Эс-Кан, который полагал, что отлично знает оба языка, попытался придумать собственный вариант перевода, но через час сдался и незаметно для себя соскользнул в сон.

* * *

Элирану снился Лимб. Поросшая горькой травой равнина полого поднималась к горизонту. Незнакомый терранин в коричневой хламиде, присев у костра, ворошил угли металлической тростью. Он вскинул голову и укоризненно уставился на Эс-Кана.

— Зря вы так, — упрекнул незнакомец, впрочем, довольно беззлобно.

— Что зря?

— Зря решили связаться с нексусом. Поверьте мне, как Эмиссару, вернуть Ксанте — задача безнадежная, и вам она точно не по плечу.

— А я все-таки попытаюсь.

— Пытайтесь, но потом на результат не обижайтесь. Кстати, если сунетесь в прошлое, можете встретить там самого себя — постарайтесь при этом уцелеть, вас ведь ждут на Земле, и Лу-Сантану вы переводите совсем неплохо. Где учились?

— В сирмийской Имперской космической академии.

— Ого. Дрались, наверное, на дуэлях с такими же дворянами?

— Было немного.

— Да вы тот еще скромник, — заметил Эмиссар с явным сарказмом. — Смотрите, не убейте там, в прошлом, кого-нибудь, в особенности себя, а то исчезнете без следа в будущем.

— Я никого убить не могу.

— А, психокоррекция… результат терранского приговора, полагаю. Тогда тем более берегитесь, хотя… Скоро у вас появится помощник.

— Кто?

— Сами узнаете, зачем забегать вперед, — отозвался Эмиссар, и его коричневый силуэт вдруг заволокло туманом.

* * *

Эс-Кан проснулся на узкой койке, привстал и приник к иллюминатору. «Рыбка» висела в пустоте. Диск солнца уменьшился. Звёзды, многочисленные, но тусклые заполняли обзор. На этом фоне блестел отраженным светом пояс Койпера — он словно взмах ледяного клинка рассекал небо.

— Система, ближнее сканирование.

— Обнаружена малая активность. Два фрегата Космофлота Альянса и одна грузовая баржа Департамента колонизации. Частных яхт, кроме нас, нет».

«Значит, нет отважных дураков, чтобы так, как мы, рискнуть и прыгнуть на новом движке».

— Возможно, вы хотите вернуться? — спросила система, словно угадав мысли.

— Нет, не хочу, — буркнул Эс-Кан. — Начинай расчет маршрута на Сирму-Нова.

Расчет длился около получаса, всё это время Элиран пролежал на койке. «И в самом деле, какого чёрта, — размышлял он, уставившись в потолок. — Мое желание вмешаться – результат терранской промывки мозгов. Если я умру, пытаясь вернуть Ке-Орна, Крами и дети останутся одни. Если я все-таки верну Ке-Орна, никто ничего не поймёт, все люди решат, что так и было. Тогда почему?»

Ответ пришел сам собой. «Потому что мне его жаль. Потому что Ксанте спасал меня целых три раза».

— Расчет жесткого варпа готов, — пропела система. — Прямое перемещение на Сирму-Нова невозможно, однако, допустим маршрут транзитом через торговую станцию «Ржавый Узел».

— Что за станция? Никогда про нее не слышал.

– «Ржавый Узел» — объект, построенный частными лицами на стыке космических территорий Альянса, Сирмы и Гиркана. Нанесен на карты двести лет назад. Многократно менял владельцев и расширялся модулями. В настоящее время является нейтральной территорией с собственной полицией и под управлением топ-менеджера. Входит в системы логистики трансгалактической торговли. Наиболее важные объекты базы — рынок, представительство банка «Золотой криптон», сеть баров и ресторанов, модульная гостиница, склады, отсек стыковки и заправки, а также салон эскорт-услуг «Феерия». Разрешена свободная торговля оружием. Отмечен высокий уровень криминала.

— Ясно, злачная дыра, годная в основном для зачистки. Ладно, что имеем, то имеем. Система, начать подготовку к жесткому варпу.

— Приступаю к обратному отсчёту. Настоятельно рекомендую переместиться в капсулу.

Эс-Кан спросить не стал, залез в похожую на кокон конструкцию и закрылся в ней изнутри.

* * *

… Миг варп-прыжка вдоль «струны» поразил его яркостью ощущений. Элиран был везде и нигде, обратное течение времени потащило его в омут. Мятежные сторонники сенатора Конды вновь шли на штурм дворца. Готовый на всё Ксанте, стиснув рукоять сломанного клинка, преграждал Эс-Кану путь. Потом ситуация переменилась, и вот уже Ра-Санпо, усмехаясь, вытирал тряпкой кровавые ладони. Обледеневшие трупы терран плыли в черной пустоте. Мартин Рей, шеф отряда Кси, то ли сгорал, то ли просто исчезал в ослепительной вспышке. Маур с сомнением смотрел в зрачки Элирана. «Ты всё равно предашь нас, гадёныш». «Эли. Как ты мог… » — простонала Крамия, а маленький Гай с криком вцепился в одежду отца. «Брат, дай же спасти твою жизнь», — просил Ксанте. «Мы не вправе судить вас за совершенное на Сирме, но вы задели интересы Земли», — ледяным тоном заявил прокурор. «Я не дам вам яду, Эс-Кан. Ядро вашей личности сохранят, но вы уже не сможете убивать», — отрезал адвокат Зельцер. «Вы — мой шедевр», — уверял доктор Лирин. Голоса этих людей сплелись в общий шум, который сделался громким, словно рокот прибоя. Элиран хотел зажать уши, но не сумел даже шевельнуть рукой, он летел и падал, плыл и тонул, пока безбрежная тьма черной дыры не поглотила всё.

* * *

Эс-Кан очнулся. Его слегка тошнило. Одежду пропитал пот, однако руки-ноги слушались, и сознание оставалось ясным.

— Да уж, недаром сказано — жесткий варп, — пробормотал он, выбираясь из капсулы.

«Ржавый узел» был тут как тут — висел за иллюминатором бесформенной громадиной. Станцию и впрямь мастерили из модулей, очевидно, не заботясь ни о красоте, ни о строгости инженерной мысли.

— Диспетчерская узловой станции слушает, — раздался на частоте приветствия голос чужого искина.

— Нужна парковка для яхты класса «Гонщик-5», имя «Рыбка», бортовой номер «Т-956», владелец — Либертина Фиана-Эскан, гражданка Земного Альянса, капитан по доверенности Элиран Эс-Кан Аль-Бланка, двойное гражданство Альянса и Сирмы.

— Информация верифицирована. Как долго вы у нас задержитесь?

— На одни сутки.

— Приятного отдыха, синьоро! Криптоны за парковку мы спишем с вашего счёта.

После этих слов диспетчера гигантская диафрагма шлюза раскрылась, и «Рыбка», подцепленная гравилучом, легко и просто скользнула внутрь.

Эс-Кан спрыгнул на грязноватый настил отсека и запечатал люк яхты собственной биометрией. От кражи внешних частей это не спасало, зато могло обезопасить дорогой движок. «Ржавый узел» встретил пришельца гулом вентиляторов и волной технической вони — в ней смешались ноты горелой изоляции и пролитых химикатов. Ангар, впрочем, наполовину пустовал, лишь транзитные солдаты планетарной обороны с хмурыми лицами заправляли боевой челнок.

— Система, найди мне точку продажи тензорина.

— Карта на вашем виртпланшете, точка обозначена красным, однако, тензорина в продаже нет. Есть большое количество минус-материи.

— Обязательно добавь — бесполезной минус-материи, потому что движки Алькубьерре под запретом.

— Едва ли на этой станции соблюдают запреты. Люди маргинального склада не верят в объяснения Лиги по поводу варп-катаклизма, зато охотно строят теории заговора.

— Да пусть делают что хотят. Прыгнут, попадут в войд и останутся так навсегда, — сгоряча бросил Эс-Кан, но волна непрошеной жалости тут же захлестнула его.

Он представил бездонную пустоту, в которой ни крошки материи, ни искорки звезд и только затерянный корабль с отчаявшейся командой на борту. Все это выглядело настолько правдоподобно, но на глаза Эли навернулись слёзы. «Чертовы терране, чертов отряд Кси, чертова навязанная мне эмпатия… Сто лет жалости ко всем подряд. Это невозможно терпеть».

Вытирая глаза, Эс-Кан все же оценил юмор ситуации и принялся смеяться так, что на него обернулись.

— Эй, мужик, ты чего? Может, в психушку сходишь? Тут есть один лекарь, и берет недорого, — посоветовал кто-то из солдат. — Или, может, просто дать тебе в морду… — добавил он.

Эс-Кан предпочел уйти быстрым шагом, он опасался, что неуместная жалость распространится и на грубого воина, что уже случалось не раз.

— Система, найди, где здесь сносно кормят.

— Вам терранскую кухню или сирмийскую? – поинтересовался искин браслета.

— Всё равно. Главное, чтобы чисто, вкусно и без лишней экзотики.

— Предлагаю бар-ресторан «Фулмо». Смотрите на карту, следуйте вдоль линии.

… «Фулмо» оказался забавным местом — центральную часть зала здесь занимал круглый подиум с шестом, у которого танцевала полностью голая девица. Стриптиз — популярное развлечение на станциях в нейтральной зоне, однако танцовщица «Ржавого узла» явно отличалась от прочих — она обладала не одним бюстом, а сразу тремя.

— О, Боги Сирмы… — пробормотал Элиран.

— Вероятно, врожденная мутация, — пояснил искин браслета.

— Бедная девушка. Такое уродство.

— Пользуясь тем, что база вне юрисдикции Альянса, девушка из уродства извлекает выгоду, — нравоучительно продолжал искин. — Коэффициент нравственности станции крайне низок.

— Система, замолчи.

Насильно прервав беседу, Элиран заказал реплицированное мясо и настоящие овощи, но от алкоголя решительно отказался. Завсегдатаи «Фулмо» угрюмо жевали, прикладывались к стаканам и ошалело таращились на Многогрудую. Судя по лицам, речи и стилю одежды, на «Ржавом узле» обитали терране, ферейцы, и гирканцы, и а также их гибриды во всевозможных сочетаниях. Попадались и вовсе незнакомые Эли расы Ушедших. Один из таких типов, обладатель двух пар рожек на макушке, уже подходил развязным шагом полупьяного.

— У них нет свободных столиков — надо же! — воскликнул он на довольно чистом эсперанто. — Могу ли я подсесть к вам?

— Можете, — весьма сдержано согласился Эс-Кан.

— Благодарю вас, Элиран Эс-Кан Аль-Бланка! Среди здешней швали вежливые люди так редки.

— Мы разве знакомы?

— О, нет… Но имена вновь прибывших высвечиваются на большом табло в торговом зале. Я видел ваше имя и понял, что прибыл высокородный сирмиец, скорее всего, на яхте дочери.

— Вот как. С чего вы взяли?

— Во-первых, у вас аристократический когномен Аль-Бланка. Во-вторых… на Сирме всё просто — там люди принадлежат клану матери. Но вот когда сирмийцы перебираются на Землю и заводят там детей, начинается чехарда. Появляются двойные фамилии, одна от отца, вторая от матери, длинные титулы отбрасывают или сокращают, а как будут звать их внуков, даже гадать не стану. Фамилия владелицы вашей яхты Фиана-Эскан, определенно, она ваша дочь, и роилась она на Земле.

— Неплохая логика. Я впечатлён, — невозмутимо отозвался Элиран и продолжил жевать реплицированное мясо.

— У вас манеры аристократа.

— На Сирме теперь республика, мы все равны.

— Конечно, конечно… гибель лидера сирмийцев — большая утрата. Вы торопитесь на похороны?

— Допустим.

— А раз так — тензорина до Сирмы-Нова вам, разумеется, не хватит. Спрос на это вещество крайне велик, а запасы пока что скудны, однако… я могу помочь. Вы мне нравитесь, Элиран Эс-Кан, а потому я достану вам тензорин по средней рыночной цене с небольшой маржой. Ну так как — идёт?

— Вы не представились.

— Ах, простите, забыл. Мое имя — Капро. Оно самое просто и ничего не значит.

«Вот же навязчивый сукин сын, — подумал Эс-Кан, искоса разглядывая Рогатого. — В лучше случае — спекулянт, который решил меня обобрать, в худшем — наводчик какой-нибудь здешней банды. А работают эти парни чётко, и не ленятся наблюдать за табло».

— Какую хотите маржу? — спросил он слух, продолжая орудовать вилкой.

— Двадцать процентов. Пятнадцать, если возьмете три куба или больше.

— Отвезите в ангар челноков, я проверю качество, если оно на уровне, расплачусь. Если нет — сделка не состоится.

— О, нет, синьоро Аль-Бланко, такой вариант не годится. Как бы повежливее сказать… моя торговля тензорином не вполне законна. О, нет, конечно, он не украден с военных складов, иначе бы я уже валялся с простреленной башкой. Мы собираем его сами, однако… скажу честно, без лицензии. Если хотите проверить качество — проверяйте сканером, только не в ангаре. Лучше всего на складе компании «Древние артефакты Телагры».

— Я подумаю. Если решусь на покупку — приду.

Эс-Кан преднамеренно не назвал время, проверяя, не станет ли Капро суетиться и настаивать, но, тот умолк и принялся уплетать блюдо вареных клубней.

Многогрудая закончила танец и принялась собирать криптоны с гуляк. Грянула разухабистая музыка. Элиран, расплатился за еду и медленно вышел из бара, спиной ощущая взгляд Рогатого.

— Система, где здесь отель?

— Капсульный подойдет?

— Не подойдет. Мне нужна комната с душем.

— Тогда рекомендую гостиницу «Приют героя».

… «Приют» оказался крайне убогим, хотя постель в номере — все-таки чистой. Вода из трубы текла тепловатой струйкой, и все же вымотанному жестким варпом Эс-Кану и такой душ показался раем. Он вымылся, бросил одежду в стирку, лег на узкую койку и зарыл глаза, но не уснул, а попытался привести мысли с в порядок.

Предложение о покупке тензорина, определённо, являлось ловушкой. Капро работал наводчиком, только вот чьим?

«Для обычных бандитов слишком тонко. Остатки Консеквенсы, по слухам, сгинули в войде. Республиканские радикалы, люди, Мак-Сая, вероятно, могу меня ненавидеть, но почти все они полегли».

Эс-Кан тщетно перебирал в уме варианты — ответа он не находил. «В ведь, пожалуй, стоит туда сходить. Возьму с собой станнер и, если что, отобьюсь. — Капро, определённо, знает про коррекцию, но понятия не имеет, как она работает. Эти люди не ожидают отпора».

Принятое решение приятно будоражило, но потом Элиран уснул и до утра проспал без снов.

* * *

Склад компании «Древние артефакты Телагры» походил на десяток других складов базы — большой неопрятный отсек, обилие ящиков, подержанные краны и дроны, тусклое освещение и примитивная вентиляция. Суя по запахам и маркировке контейнеров, хранились здесь вовсе не артефакты, а спиртное, дешевые припасы и типовая униформа для колониальных рабочих. Ящиков оказалось много, Эли углубился в их нагромождение, немного пропетлял и в конце концов выбрался на свободный пятачок с терминалом и продавленным креслом.

— Эй, Капро, вы здесь?

Ответом стало молчание, однако где-то в лабиринте склада раздался топот ботинок. Эс-Кан попятился и ушел в тень. Вскоре на пяточке возле терминала появился незнакомец, потом второй и вскоре их там собралось пятеро.

— Ну и где этот сирмийский фраер? — спросил самый мускулистый из них на искаженном эсперанто. — Капро — идиот, почему не назначил точное время. Мы ждем почти сутки, а терпила, может, уже свалил.

— Он пока еще не терпила и он не свалит без тензорина.

— Он точно при деньгах?

— НЕ важно. Нам заплатили за ликвидацию. Все, что при нём, берем себе, но это премиальные, а не гонорар.

Разговор между пятеркой громил продолжался в том же духе. Элиран бесшумно попятился, но тут же понял, что не знает, в какую сторону отступать. Маркировки на контейнерах не говорили ни о чем, а обилием контейнеров превращало склад в подобие лабиринта.

— Придется брать его прямо в отеле и мочить свидетелей, — посетовал здоровяк. — Такая акция стоит дороже.

— Ладно, разберемся, ответил ему собеседник.

Тем временем положение Эс-Кана становилось критическим. Звуки перебранки приближались, причем, как оказалось, с двух сторон.

— Тут кто-то топтался, наверняка тот сирмиец, — раздался голос Капро.

— Откуда ты знаешь?

— Чую носом. Он пахнет мылом, не привык экономить воду.

— Хорошая у тебя чуйка, тласеланец.

—Заказчик передал — этот парень драться не будет, можно брать тепленьким.

— Это почему же?

— Ну, у него что-то с мозгами, вроде, какой-то блок.

— Ого, смотри на детектор. Вон в той стороне человек.

Сообразив, что дело плохо, Элиран бросился прочь, петляя по лабиринту как заяц. Звуки погони приближались сзади, а также появились то справа, то слева.

— Какой идиот так расставил барахло! — рявкнул Капро.

Через миг раздался грохот — догадливы рогатый запрыгнул на контейнер, чтобы осмотреть пространство сверху. Понимая, что больше спрятаться не удастся, Эс-Кан проделал то же самое и устремился к выходу, перепрыгивая через проходы и уворачиваясь от выстрелов.

Он бежал так быстро, как только мог. Луч бластера мелькал то справа, то слева, прожег рубашку, но не смог прожечь надетую под нее броню из синапласта. В довершении проблем кто-то из громил сообразил закрыть ворота склада и створки с грохотом сомкнулись.

«Как глупо. Я умру в самом начале», — подумал Эс-Кан.

Он выхватил станнер из спрятанной под курткой кобуры и выстрелил в Капро, который пошатнулся и рухнул в пространство между контейнерами.

— Ублюдок! — взвыл рогатый, который даже не потерял сознание. — Парни, у него станнер. Тащите сюда огнемёт.

— Сдурел? Что будет с грузами?

— Плевать на грузы, заказчик платит за всё.

Элиран остановился, тяжело дыша и прикидывая, куда бы еще забраться, но предпринять ничего не успел.

Ругань Капро прекратилась и сменилась натужным хрипом.

— Ты чего, брат, обблевался, что ли? — позвал кто-то из бандитов.

В воздухе мелькнула тень. Или силуэт. Раздался еще один предсмертный хрип. Уцелевшие налетчики принялись хаотически стрелять, чтобы попасть в смазанный силуэт, но это помогало плохо. Прошла всего лишь минута и звуки драки утихли. Эли с верхней точки склада отлично видел семь трупов на полу и боль непрошеной эмпатии едва не согнула его пополам.

«Да чтоб вас...», — пробормотал он, озираясь.

Крышка соседнего контейнер громыхнула. Смазанные силуэт мелькнул еще раз и замер, превратившись в паренька-терранина с мягким безобидным лицом и светлыми волнистыми волосами.

— Эй, синьоро, вас сильно зацепило? — поинтересовался он. — Может, помощь какая нужна?

— Всё в порядке, — коротко отозвался Эс-Кан.

Парень прыгнул еще раз, преодолев за раз метров шесть, и приземлился на контейнер рядом с Эли.

— Ну, тогда хорошо, — сказал он, поискал, обо что вытереть нож, не нашел, снова спрыгнул в проход и вытер оружие об одежду мертвого Капро.

Один рукав у терранина оказался бурым.

— А, без нервов, — рассмеялся он, заметив тревогу Эс-Кана. — Задели немного, через полчаса заживёт.

— Супервиро?

— Ага.

— И кто тебя послал.

— Как кто? Синьора Крамия. Я думал, вы знаете. Она дала мне вашу голограмму.

— А как меня зовут, знаешь?

— Не знаю, а зачем? Вы — объект «белый лис», приказано защищать.

— О, Космос… Запомни — я тебе не лис, а Элиран Эс-Кан.

— Так точно, синьоро Эс-Кан.

— Давай попроще, без «синьоро». Не будем играть в официоз

— Да без проблем, Эли. Я — Рэнки.

Он обращения по короткому имени Эс-Кана передернуло — он ещё хранил воспоминания о сирмийском этикете. «Ну да что парня взять, это совершенно очевидно — боевой клон»

— Ладно, Рэнки. У тебя регенерация. Есть хочешь?

— А то.

— Ладно, понял. Сначала найди мне тут контейнер с тензорином, потом пойдём обедать, только, конечно, не в бар «Фулмо».

— А что с «Фулмо» не так?

— За ним наблюдают друзья тех трупов, которые ту тут разложил.

Эс-Кан еще раз посмотрел на окровавленные тела и ощутил неприятную дрожь нервов. Она не касалась давно привычной физической картины смерти, скорее проходила по части сострадания. «О, боги Сирмы… это никогда не кончится. Чертова земная юстиция».

Рэнки сделал еще пару гигантских прыжков и очутился возле терминала.

— Ну, с тензорином у них тут не густо но маленько есть, — отозвался он, повозившись. — Ящик три тысячи сорок пятый. Сейчас заберу и пошли. Куда нести-то?

* * *

«А ведь удобнее стало, — подумал Эс-Кан, наблюдая, как хрупкий с виду супервиро словно пушинку несет тяжеленный кейс. — У меня появился носильщик и телохранитель в одном лице, а Крами как всегда шикарна. И за что она любит меня — сам не пойму. По правде говоря — не за что, учитывая, как я ее подцепил в Консеквенсе».

… Обедали они в закусочной «Лепешки Олиры». Кормили и правду лепешками с начинкой, в основном крайне странного вкуса, но Рэнки уплетал без разбора.

— Спасибо, босс Эли, — заявил он, съев все и похлопав себя по тощему животу. — Нажрался так нажрался.

«Теперь я босс Эли, — стараясь не расхохотаться, подумал Эс-Кан, — Пожалуй, не стоит его поправлять, иначе каждый новый вариант будет более нелепым».

— Ладно, герой. Скажи хоть, как сюда попал.

— Подбросили на фрегате отряда Кси. Он как раз шел в эту сторону. Там работают серьезные ребята.

— А кто тебя нанимал?

— Я же говорил, синьора Крамия, а ней привел камарадо Эл-Рутана. Он так и сказал — охраняй, мол, сукина сына, имперского ублюдка как следует. Вы не обижайтесь, Эл-Рутана всегда ругается. Если бы за каждый матюк давали про криптону, он бы себе особняк купил.

— О, Космос… — не выдержав, Эс-Кан расхохотался.

— Ладно, раз ты сыт, пошли отсюда, — добавил он, отсмеявшись. — Пора улетать, ночевать на «Ржавом узле» не будем.

— Да, я уже понял, почему, — хмыкнул Рэнки, вставая.

Очутившись в ангаре, Эс-Кан внимательно осмотрел «Рыбку». Видимых повреждений он не нашел, но замок, определенно, трогали, и на гладкой поверхности сенсора осталась царапина.

«Поелозили сканером, однако с терранской технологией не справились». Эс-Кан разблокировал люк и влез в кабину, Рэнки одним махом запрыгнул следом.

— Садись в кресло второго пилота и ничего тут не трогай, — приказал Эс-Кан. — Ты управлял такими кораблями?

— Только боевыми челноками.

— Понятно. Запомни — бортовых пушек у нас нет, а потому уходить будем быстро и резко. Пристегнись ремнём.

— Мне и без ремня ничего не будет, я — супервиро.

— Тебе — ничего, но если свалишься на пульт, плохо придётся яхте. Давай, не спорь с приказом.

...Диафрагма шлюза раскрылась и «Рыбка» стремительно вырвалась в пустоту. Искусственная гравитация включилась не сразу, и на миг мир потерял привычный ориентир, Эс-Кана потащило так, что затрещало кресло. Переборка за спиной сделалась «низом», а к лицу прилила кровь. Через миг гравитация вернулась куда положено. Палуба снова была «низом», а громадина станции висела где-то сверху и в стороне.

— Ух ты, резкий старт, круто, — прокомментировал ситуацию Рэнки.

— У нас чужой челнок на хвосте, — мрачно отозвался Эс-Кан. — Причем у них есть оружие, у нас — нет.

Выпущенная с челнока мини-торпеда и вправду двигалась к «Рыбке». Эс-Кан заложил вираж, и торпеда, сверкнув синим, улетела в бездонную пустоту.

— Оторвались, через минуту будет жесткий варп. У меня только одна капсула, Рэнки. Ты тощий, можем попробовать потесниться и залезть вдвоем…

— Не надо, босс, — помотал головой супервиро. — Я без капсулы обойдусь, а вам она нужна. Не волнуйтесь, ничего со мной не будет.

— Ладно, как знаешь, но еще раз предупреждаю — ничего здесь не трогай. Обратный отсчет пошел, прыгнем через минуту.

Сказав это, Эс-Кан открыл капсулу, залез в нее и защелкнул крышку. Второй в его жизни «жесткий варп» обошелся без настоящих видений, случилось лишь бесконечное и безысходное падение в пустоту.