Некроз

Глава 1. Альпийская горка

— Здравствуй! — Трофим, выходя из лифта, нос к носу столкнулся с соседкой и машинально поздоровался с ней.

— Здравствуйте, — протянула та, невыносимо длинно растягивая гласные.

Отрешенный тон и расфокусированный взгляд насторожили его. Он вгляделся в лицо девчонки и, не удержавшись, выматерился.

В другое время мелкая язва непременно попеняла бы ему — стыдно, мол, взрослому человеку так выражаться при несовершеннолетней девочке. Но сейчас ей было плевать. Да и язык у нее не ворочался, чтоб выдавать сложные словесные конструкции.

Он ухватил ее за шкирку и поволок к своей квартире. Торопливо отомкнул замок, впихнул девчонку в тесную прихожую и захлопнул тяжелую дверь.

— Куда это, — кажется, она стала растягивать гласные еще дольше.

Куда это ты меня тащишь, педофил позорный? — вероятно, собиралась спросить она. Но, пока выговаривала первые два слова, напрочь забыла — зачем вообще открывала рот.

Похоже, препарат только-только начинал действовать.

Чтоб его! Что сегодня за день-то такой?! Мало ему было проблем — теперь еще и это. Он впихнул девчонку в комнатку, усадил на диван. И она тут же съехала, улегшись на подушку.

Вот и ладно. Пусть поспит! После альпийской горки она бы далеко и не ушла. Если вообще ушла бы куда-то дальше лифта. Внутрь, может, еще и села бы. А дальше — принялась бы кататься по этажам, завалившись в углу. И каталась бы так до самого возвращения сестры с работы.

Трофим направился на кухню, включил встроенный в стену кипятильник и тяжело плюхнулся на жесткую табуретку.

Истерически рассмеялся. Новый синтетический наркотик назвали альпийской горкой. Здесь, в городе, где никто отродясь не видел никаких альпийских горок, и даже не представлял, что это такое! В названии сатанинского препарата звучала злая ирония.

На рынок эту дрянь выпустили считанные недели назад. Трофим имел представление о его действии — в его отделении находилось несколько десятков жертв новинки.

И вот, пожалуйста — малолетняя соседка каким-то образом исхитрилась дорваться до этой пакости. Наверняка кто-то из приятелей угостил.

— Дура малолетняя! — выругался он, не сдержавшись.

Тут же оглянулся на дверь кухни — но соседка, разумеется, ничего из комнаты не слышала. Она сейчас видела разноцветные сны и наверняка была счастлива.

Кипятильник тихо звякнул, извещая, что готов исполнить любое желание хозяина — совсем, как джинн из старинной сказки.

Сильнее всего хотелось ткнуть одну из кнопок с типовыми алкогольными смесями — называть это безобразие коктейлями язык не поворачивался. Но Трофим надавил кнопку на панели с бульонами.

Синтетика — но поразительного качества. По показателям и составу чем-то даже лучше натурального мясного бульона.

Кипятильник загудел, и спустя десяток секунд из-за сдвинувшейся заслонки выскочил на подносе высокий толстостенный пенопластовый стакан. Трофим осторожно вынул его.

Техника в городе, конечно, допотопная. И вот это достижение межзвездной технологии резко контрастировало с большей частью всего, что Трофиму приходилось наблюдать последние три месяца.

Хотя — были ведь еще легендарные сети Перпетуум Энерджи, питавшие энергией целый город, и целый научный городок вокруг их источника — Спотов.

Он встряхнул головой. Поставил стакан перед собой на стол и осторожно, вращающим движением, снял крышку. Тут же повалил ароматный пар.

Трофим с наслаждением вдохнул запах свежего бульона со специями.

Нет, проблемы проблемами — а обед по расписанию! Пусть даже это не обед, а поздний ужин. И расписание безбожно сбито изматывающей работой днями напролет.

В животе заурчало — и чему удивляться: как с утра позавтракал, так больше во рту ни росинки маковой не было. Нынче, едва он приехал на работу, подвезли добрый десяток новых жертв альпийской горки. Все малолетние — от четырнадцати до семнадцати. И все, как нарочно, в совершенно неадекватном состоянии. Буйство, психоз — прямая противоположность состоянию благодушного овоща, в каком пребывали после употребления очередной дозы любители «горки».

Нынешнее пополнение отделения, где работал Трофим — либо жертвы передозировки, либо — в состоянии ломки.

Мало того, что вымотался. Мало сегодняшнего разговора с главврачом. Да что там разговора — безобразной ругани!

Теперь еще эта бестолковщина малолетняя. И ведь спрашивается — что ему за дело до безмозглой девчонки? Не она первая, не она последняя. Таких, как эти две сестры — его соседки — в городе сотни тысяч.

Вот только эти две сестры жили с ним на одной лестничной клетке. И уже не одну неделю были его соседками.

Трофим прекрасно помнил, как Ксения — старшая из сестер — помогала ему в первые дни, когда он только вселился сюда. Вероятно, он ей тогда тоже показался не слишком-то толковым и практичным парнем. Не мог сообразить, что делать с извещениями паспортной службы, не мог разобраться с банковскими картами. Да у него все вызывало затруднения — платежные терминалы, подключение связи, порядок работы муниципальных контор.

Он даже вот этим кипятильником — какие были встроены в стены на кухне любой квартиры — пользоваться не умел.

И Ксюша возилась с ним, как с маленьким. Трофим изумлялся порой ее терпению — он сам тогда впадал периодически в раздражение от самого себя.

А девушка раз за разом подробно все ему объясняла и показывала. И не удивлялась, почему взрослый мужчина соображает иной раз хуже, чем иной семилетний парнишка из этого же дома.

Трофим уверен был — терпение старшей соседки объясняется вовсе не тем, что сотрудники социальной службы попросили ее приглядывать за новым жильцом, который доставил им уйму проблем и хлопот. Просто у нее было доброе сердце. И теперь он считал себя обязанным отплатить ей за добро.

Вот только удастся ли?

Да, он врач, подтвердивший таки свою квалификацию сразу, как только появилась такая возможность. И трудится сейчас в муниципальном госпитале именно в наркологии. Но сумеет ли он вытянуть девочку-подростка, подсевшую на страшный синтетический наркотик? Опыт подсказывал, что шансы мизерны. Если они вообще есть.

Трофим запустил пятерню в отросшие волосы, придавая им вид вороньего гнезда. Давно он не ощущал себя настолько беспомощным.

Хотя кого он обманывает? Вот, не далее, как часа три-четыре назад ощущал.

Он вообще ощущал себя беспомощным последние месяца три с половиной — с тех пор, как очнулся на городской улице. Избитый и ослабший.

О первых двух неделях, пока приходил в себя после полученного сотрясения и травм, пока пытался адаптироваться — вовсе говорить не приходилось.

Звонок в дверь выдернул из невеселых раздумий. Не иначе — вернулась Ксюша и хватилась младшей сестры.

Трофим с тяжелым вздохом поставил на стол остывший бульон, который не допил и наполовину, и пошел открывать. Предстояло нелегкое объяснение.

Чего стоит один только факт, что мелочь дрыхнет без задних ног на его кровати!

*** ***

Ксения ворвалась в его квартиру, как фурия.

Нет, когда он только открыл ей, она робко топталась на пороге. Смущаясь, спросила — не видел ли он ее сестру.

Смущение точно ветром сдуло, когда он молча кивнул ей, чтоб зашла внутрь.

Затормозила она на пороге единственной комнатки в квартире, увидев спящую на небрежно застеленном диване сестру под теплым пледом. Трофим поразился — глаза его обычно спокойной миролюбивой соседки вспыхнули яростью. Как назло, его поразила странная молчаливость.

С ним такое и раньше случалось — чаще всего в моменты усталости или чрезмерной перегруженности. А в данный момент имелось и то, и другое.

Благо, Ксюша не вцепилась когтями ему в лицо. Видимо, для начала решила дать возможность объясниться.

Трофим молча кивнул ей, указывая на диван — заставить себя говорить не мог. И сам подошел к спящей девчонке, уселся на край. Недоумевающая Ксения подошла — видимо, сообразила, что человек, совративший малолетнюю девочку, так себя вести не станет. Он осторожно оттянул веко спящей, взглянул на соседку. Та склонилась, вглядываясь.

— Я не понимаю, — шепнула она. — Что с Алей?!

— Видела, каким внутреннее веко стало? Понимаешь ведь, что у здорового человека оно выглядит иначе?

— Не понимаю, — повторила девушка беспомощно.

— Ксюш, у меня такие каждый день пачками в отделение попадают. Ну, еще не такие — Аля просто под дозой. Передоза пока нет, ломки — тоже, — он помолчал. — По-моему, это ее первый раз. Столкнулся с ней возле лифта, — вздохнул. — Решил не оставлять в таком виде — она бы там так и торчала.

— Алька не наркоманка! — шепотом выкрикнула Ксения.

— Да можешь не шептать — ничего она не слышит, — Трофим понурился. — Альпийская горка затормаживает надолго. Буквально вгоняет в анабиоз.

Он тут же пожалел о сказанном, увидев, как перекосилось от ужаса лицо девушки, при словах о страшном наркотике. Надо было хоть как-то подготовить ее... знал бы он еще, как положено сообщать скверные новости. И были бы силы на танцы с бубнами.

— Это же навсегда, — шепнула потерянно Ксения. — От альпийской горки не лечатся! И умирают меньше, чем за год...

— Не нагнетай! — Трофим строго сдвинул брови. — Во-первых, откуда мы знаем, сколько с ней живут! Она вышла на рынок несколько недель назад. То, что отдельные идиоты успели двинуть кони от передоза — ничего не значит! Во-вторых, пойдем-ка на кухню. Чаю выпьешь — на тебе лица нет. Тоже ведь только с работы — наверняка вымоталась.

Он поднялся, настойчиво ухватил ее за локоть. Спавшая Альбина вдруг распахнула глаза, села на диване.

— Ксюша?! — громко спросила она, растерянно хлопая ресницами.

Трофим обернулся. Аля широко распахнутыми глазами испуганно таращилась на сестру. Что ж, хоть и в таком состоянии — но еще боится, как бы та не прознала о ее «баловстве». Тоже неплохо — хоть какие-то человеческие чувства сохранились.

Не какие-то, а все они сохранились, — одернул он себя. Девочка просто оступилась. Она лишь раз попробовала эту гадость. А значит, вытащить ее еще можно — пусть и с трудом.

— Иди, иди на кухню, — шикнул он на Ксению и махнул рукой.

Та, неуверенно оглядываясь, потопала таки, куда сказано.

— Тихо, тихо, — Трофим похлопал девочку по плечу. — Ты чего, ложись! Выспалась, что ли?

— Ксения, — пролепетала Альбина. — Она, — девочка запнулась, не в силах сформулировать, что ее так напугало.

В глазах по-прежнему сохранялся страх. Но их снова затягивал туман.

— Укладывайся, — повторил Трофим, слегка толкнул в плечо. — Выспись сначала, потом — бегать будешь. Ксения на работе, звонила только что.

Аля рухнула обратно на подушку. Хотела что-то сказать, но сон затянул ее. Полминуты — и она снова мирно засопела.

Трофим тяжело вздохнул. Поднялся и потопал на кухню. Благо, буря миновала. Осталось отпоить Ксюшу чаем — мало ей, что устает на работе, теперь еще с сестрой проблемы.

Та успела сообразить им обоим по кружке горячего чая и теперь сидела, глядя неподвижно в столешницу. Вид у нее был бледный, темная кожа приобрела сероватый оттенок, лоб пересекли вертикальные складки. Вымоталась. А ведь совсем молодая девчонка — ей лет двадцать.

Не зря сами жители называют свой город проклятым. Трофим представить не мог, чтобы такая жизнь, как у его соседок, считалась нормальной. А здесь так живет большинство.

Рабочее большинство — и он в том числе. Правда, он — врач, это дает кое-какие преимущества.

Ксения не торопилась начать разговор. Аккуратно отпила чай из кружки — хотя ей хотелось засыпать соседа вопросами. Но она молчала — сдерживалась. Он тоже уселся за стол, отпил глоток, собираясь с мыслями.

И к чаю ничего нет, как назло. Не ждал он нынче гостей! Он вообще никого и ничего не ждал — хотел только добраться до кровати и упасть. Но в планы вкрались коррективы. С планами такое вообще слишком часто происходит. Хотя Ксении, судя по лицу, не до еды и не до чая. Она из-за сестры нервничает. И это мягко сказано!

— На сегодня пусть у меня остается, — проговорил наконец, откашлявшись. — Ей выспаться надо. Утром попробую с ней поговорить. Я — человек посторонний, может, скажет, что ее гложет. Просто так за наркоту не хватаются.

И смолк. Собственные слова прозвучали жалко.

— Не хочется тебя напрягать своими проблемами, — отозвалась понуро Ксения.

— Не выдумывай! — Трофим сдвинул брови. — Вспомни, сколько ты сама со мной возилась! Вы обе с Алей. Я ж тогда после травмы был как младенец беспомощный. Все, на что хватило социальщиков — организовать мне съем этой квартиры и помочь с восстановлением лицензии. И это еще много! Я ж, — он махнул рукой.

— А ты так ничего и не вспомнил? — она внимательно на него поглядела.

— Что? — он недоуменно уставился на девушку. — Тьфу ты! — встряхнул головой, поняв, что она говорит о его амнезии. — Нет, Ксюш, — покачал головой. — Когда мне? В больнице последние недели завал. Знаешь, мне все чаще кажется, что я всю жизнь прожил здесь, в этом доме. Проработал в своем отделении.

Для его соседок лучше такой вариант. Как и для всех остальных.

— Но это же ненормально! — возмутилась девушка. — У тебя наверняка были родные, друзья.

— Если бы был кто-то — наверняка объявились бы, — он покачал головой. — Моя физиономия хорошо в новостях тогда помелькала, — усмехнулся. — Было бы кому узнать меня — могли заметить, — примолк, отхлебнул еще чая.

Спохватился, вспомнив про бульон, сунул стакан в отделение для подогрева. Надо все-таки поесть нормально — хотя бы раз за день, перед сном.

Интересно, Ксения нарочно перевела разговор на его проблемы, чтобы отвлечься от новости о сестре? Или это рассеянность после тяжелого рабочего дня и только что пережитого стресса?

— Не думай дурного прежде времени, — посоветовал он, понимая, насколько нелепо это звучит. — Я попробую поговорить завтра с Алей.

— Подожди, как ты с ней поговоришь? — Ксения нахмурилась. — А работа?

— Тьфу ты! — он с досадой плюнул. — Забыл, — выудил телефон, набрал номер. — Михаил, я завтра буду с обеда, — без предисловий с ходу заявил он. — Простите, что так поздно звоню, — прибавил виновато. — У меня тут, — он замялся — на что сослаться: на внезапные обстоятельства или неважное самочувствие.

— Вы что, пьяны?! — возмутился коллега.

— Я пьян, — решительно подтвердил Трофим. — В дребодан!

Ксюша, хоть и пыталась прожечь его укоризненным взглядом, не удержалась — фыркнула сдавленно. Он слабо улыбнулся ей, кивнул успокаивающе. А что ему терять? Работа собачья, персонал из муниципального госпиталя бежал так, что пятки сверкали. Так что никто его не уволит. И даже наказывать за единичный прогул не станут. Скорее всего.

— Стихами заговорили, — неприязненно протянул Михаил. — Тром, что за неологизмы? Что еще за дребодан — как вы ухитрились так допиться?!

— Это неважно, — выдавил Трофим. — Михаил, я звоню предупредить. Явлюсь завтра к обеду. Можете поставить мне прогул! Хотя если мне зачтут прогул, — он встрепенулся.

— Не дождетесь! — припечатал коллега. — До обеда отсыпайтесь — но чтобы к двум часам были на месте! В любом состоянии.

— У тебя будут неприятности из-за нас? — спросила Ксения, когда он положил трубку.

— Ну, какие неприятности? — он только отмахнулся. — Людей в госпитале не хватает — так что на мелкие нарушения руководство смотрит сквозь пальцы. Тем более, я на хорошем счету. Работаю третий месяц почти без выходных, в любой момент меня можно выдернуть при необходимости. Несусь на помощь в любое время дня и ночи — а то и вовсе днюю и ночую в отделении. Ну, уволят они меня — а кто работать будет?! Все будет хорошо, — он улыбнулся, видя, как она хмурится.

Убедить ее не удалось — это увидел по лицу. Но спорить она, хвала всем богам, перестала.

— А как ты собираешься спать? — она с беспокойством оглядела его. — Аля заняла у тебя единственный диван... может, перенесем ее?

— Ксюш, успокойся, — Трофим рассмеялся — настроение после бульона пошло вверх. — Не надо никого никуда переносить! Ты правда думаешь, что я не найду, как выспаться? Не переживай за меня, все будет нормально. А вот тебе завтра с утра пораньше на работу.

— О, ты меня выгоняешь, — она фыркнула.

— Нет, просто напоминаю. Я-то высплюсь — Аля вряд ли рано проснется. А вот твое начальство, насколько я знаю, совсем не так свободно относится к прогулам, как мое. Кстати, — спохватился он. — Аля так перепугалась, тебя увидев! Да ты сама видела. Предлагаю сделать это рабочей версией: ты задержалась на работе, о ее проказах не знаешь.

Девушка помрачнела, кивнула. На удивление — спорить снова не стала. Не то устала, не то поняла, что он прав. Парой глотков допила чай и засобиралась домой.

Проводив соседку и распрощавшись, Трофим вернулся на кухню. Спать ему, по всему, придется нынче на полу. Ничего, не привыкать. Он за последние три месяца даже стоя спать выучился. Пол, правда, холодноват. Но ничего.

Сходил только в комнату, захватил пару запасных покрывал и подушку. Сдвинул на кухне аккуратно табуретки к стене и улегся, вытянувшись.

Хвала всем звездам и черным дырам! Наконец-то он поспит. Только будильник не забыть выставить — а то так и продрыхнет до обеда. Только можно указать время на часок-другой позже обычного.

И спать. Теперь можно спать.

Глава 2. Утро добрым не бывает

Проснулся в кои-то веки выспавшимся.

Полежал немного, таращась в подсвеченный блекло-синим светом потолок. Спина затекла от сна на жестком полу. Не сразу удалось вспомнить, что улегся на кухне, потому что диван оккупировала малолетняя соседка.

Взглянув на дисплей, с удивлением обнаружил: проснулся за четверть часа до звонка будильника. Вот что значит привычка подскакивать каждое утро ни свет ни заря!

Если так можно выразиться.

В Сан-Сане ни солнечного света, ни зари много веков никто не видел. Мегаполис окружали со всех сторон бронированные стены. Их не то, что преодолеть было нельзя — к ним никого и не подпускали. Сигнализация опутывала всю внутреннюю площадь неправильного эллипсоида, заключавшего в себе многомиллионный город.

Полиция могла опоздать к месту грабежа или убийства, транспортного происшествия. Но к участку, с которого поступал сигнал о попытке приблизиться к границе города, подлетала в считанные минуты.

Даже меньше — это Трофим выяснил в первую неделю самостоятельной жизни в городе.

Так что единственным источником света в квартире служили тусклые светодиодные полосы подсветки. Их Трофим обычно оставлял, выключая остальной свет. Спать они не мешали, зато просыпаясь, он не оказывался в кромешной темноте.

Обустройство жилища — если не считать встроенного кипятильника — было примитивным. Никакого дистанционного включения света — не говоря уж о голосовом управлении!

Окон в квартире не было — этот жилой сектор находился в ведении социальной службы. И никаких излишеств не предполагал.

Просто коробка, забитая крохотными квартирками для не слишком богатых горожан. Точнее — даже не коробка.

Трофим жил в одном из восьми спальных кварталов в Русском районе. Застройка здесь шла сплошняком — то есть никаких отдельных зданий не было. Жилища выстраивались вплотную, без малейших зазоров, в добрый десяток этажей с лишним. А крыша самого верхнего этажа служила подложкой для уличной мостовой снаружи. Туда же выходили и шахты лифтов, приподнимаясь над пешеходной частью улицы невысокими будками.

Фактически, обитатели квартала ютились под землей — если только в Сан-Сане уместно было такое определение.

Что ж, по крайней мере не криминальный район. Прибежище относительно благополучных и законопослушных горожан.

Ладно, довольно!

Все-таки ранние подъемы и суетные сборы на работу имеют свой плюс: они не оставляют времени на меланхолию. И сожаление об окнах — на кой бы они ему сдались?

Поднялся, заглянул в комнату — Альбина еще спала.

Трофим вернулся на кухню, ткнул кнопку включения кипятильника. Подумав, полез в маячок на телефоне — так назывался местный аналог интернета, существовавший только внутри мегаполиса. Стоило заказать курьерскую доставку хоть какой-нибудь еды.

Закинув заказ, отложил телефон. Включил кипятильник — пока везут еду, можно неспеша выпить кофе.

Над головой кто-то шебуршился — соседи сверху понемногу просыпались. Сбоку звякал кипятильник — такой же, как и у него. Негромко переговаривались голоса — хвала всем звездам и черным дырам, хотя бы слов не разобрать. Не хватало еще присутствовать в беседах соседей безмолвным слушателем.

Снизу доносился топот — там жила семья с тремя детьми. И сейчас все они готовились покинуть квартиру — взрослые уходили работать, дети — учиться.

Трофим от души сочувствовал тем, кто жил этажом ниже — у них топали над самой головой. Хотя они и сами наверняка проснулись и тоже куда-то собирались.

Сам он обычно уходил намного раньше, когда соседи еще спали.

И это неправильно, — напомнил он себе.

Его самостоятельная жизнь в городе длится уже три месяца. И никаких изменений не предвидится. Загонять себя — никуда не годится. Эдак он или сам сопьется, или здоровье подорвет.

Да, организм молодой, тренированный, подготовленный к самым неожиданным нагрузкам. Но осторожность никто не отменял.

Звонок в дверь оборвал размышления.

Трофим встряхнулся, пошел открывать. Наверняка еду привезли! Вовремя. А то он так и будет сидеть, перебирая воспоминания.

В глазок таки заглянул, прежде чем открыть.

Эта привычка въелась намертво. В Сан-Сане даже просто открывать дверь следовало с оглядкой. Даже в сравнительно благополучном районе. Все-таки большую часть жителей здесь составляли небогатые рабочие.

Вид у курьера перед дверью был встрепанный и скучающий.

Открывая, Трофим поймал себя на мысли — он выучился различать выражения лиц разносчиков. Иногда к дверям квартир приходили подставные ребята в форменной одежде. А за их спинами прятались налетчики, готовые ворваться в квартиру, чтобы перетряхнуть ее целиком и вынести все мало-мальски ценное.

Он благополучно забрал свой заказ и вернулся на кухню. Затрезвонил телефон.

Кому это он понадобился?

Незнакомый номер на дисплее вызвал смутную тревогу. Ему вообще мало кто звонил — в последнее время он нужен был только коллегам.

С некоторой опаской он нажал на прием вызова.

В мыслях сам себе усмехался. Скорее всего, звонит или рекламный отдел какого-нибудь банка или другой компании — в этом Сан-Сан ничем не отличался от любого другого мегаполиса. Или мошенники — это явление тоже процветало во всех уголках мира одинаково.

Однако звонившему удалось его удивить.

Полиция, особый отдел.

С особым отделом Трофим сталкивался лишь раз. Три месяца назад, когда шло разбирательство по поводу прошедших в районе Мертвой Иглы беспорядков.

Именно там — на Мертвой Игле — Трофим попал в переделку, после которой очнулся уже в госпитале, с травмами, от которых пришлось восстанавливаться целых две недели. Да и с месяц после выхода из больницы он еще ощущал себя беспомощным.

Он, что называется, очутился не в то время и не в том месте.

Мертвая Игла считалась самым дрянным районом Сан-Сана. Местные вовсе звали ее Жопой — и это наименование подходило ей как нельзя лучше.

В тот день, три с половиной месяца назад, в ее узких тоннелях произошла перестрелка, переросшая в массовую потасовку и бесконтрольный погром. Вспоминая те события, Трофим криво усмехался — в буквальном и фигуральном смысле попал в Жопу. Причем не один — впрочем, о последнем лучше не думать.

О мучавших его с тех пор по ночам кошмарах он предпочитал не говорить даже врачу, у которого находился под наблюдением.

А трудился он — вот ирония! — нынче в том самом госпитале, где его лечили. И врач, что наблюдал за состоянием Трофима, теперь был его коллегой.

А вот ни полиция, ни особый отдел о нем с тех пор не вспоминали.

И пожалуйста. Не иначе, вскрылось у них что-то по поводу погрома. Оно и понятно: по официальной версии, беспорядки устроили соперничающие криминальные группировки. А на деле банды напрямую подчинялись правительственным партиям, что делили между собой влияние в городе.

Не иначе — кто-то из полицейский вздумал прижучить зарвавшихся чинуш из верхних эшелонов. Давно пора. Правда, не факт, что дотошного сыщика самого не прижучат.

Полицейский назначил встречу на послеобеденное время. И заверил, что начальству Трофима будет предоставлен документ, удостоверяющий его визит в управление.

Закончив разговор, он положил трубку и устало прикрыл глаза.

Нет, с одной стороны — ему теперь можно не торопиться. Не к двум идти на работу, а к половине четвертого — в полицейское управление. С другой — что, во имя всех черных дыр и пульсаров, полицейским от него понадобилось?! Офицер, с которым он разговаривал, ничего определенного не сказал.

Ладно. Не нужно забивать дурным голову — нынче же все и узнает.

А сейчас нужно позавтракать. Скоро Аля проснется — для нее тоже завтрак приготовить. И подготовиться к нелегкому разговору. Он ведь обещал Ксюше.

*** ***

Альбина появилась на кухне заспанная и растерянная.

— Доброго утра! — Трофим не стал дожидаться, пока она сообразит, что сказать. — Иди умываться, и бегом завтракать!

Она постояла пару секунд, моргая — и все-таки потопала в ванную. Он только головой покачал. Вид бледный и несчастный, одежда помятая, волосы растрепаны.

Он хмыкнул собственным мыслям. Жил здесь уже три месяца как, но все не мог привыкнуть, насколько не похожи друг на друга его соседки — родные сестры. Ксения — рослая плотная мулатка с копной коротких вьющихся волос. И младшая Альбина — чистейшая азиатка, хрупкая, с миндалевидными глазами, тонкими чертами и бледной кожей. А ведь у девочек общие и отец, и мать!

Общего у сестер только и было, что миловидность.

Когда девчонка вернулась, он успел поставить стакан со свежим чаем, подвинул тарелку с оставшимися бутербродами.

— Садись живо! — Трофим заметил, что она мнется — явно собираясь распрощаться и удрать. — Я Ксюше обещал проследить, чтобы ты позавтракала.

— Ксюша, — Аля откашлялась. — Она вчера была здесь? — голос звучал хрипло.

— Ксения звонила. Сказала, что задержится на работе, просила присмотреть за тобой, — не моргнув глазом, соврал он.

— Чего за мной присматривать? — буркнула зло Аля, усаживаясь за стол. — Не маленькая!

— Угум. Я заметил, — хмыкнул Трофим. — Ты ешь, ешь! — прибавил он. — Песочить я тебя начну, когда позавтракаешь.

Альбина шмыгнула по-детски носом — он было решил, что она сейчас расплачется. Похоже, перегнул. Однако взяла себя в руки, даже бутерброд с тарелки ухватила.

— Вы только сестре, пожалуйста, не рассказывайте, — жалобно попросила девчонка, поднимая на него взгляд.

— Угум. А что я ей, интересно, должен рассказать — как объяснить, что ты у меня до глубокой ночи продрыхла? — саркастически поинтересовался Трофим. — Да к тому же она скоро и сама все узнает. Альпийская горка быстро превратит тебя в овощ!

Он поглядел, как вытягивается ее лицо, и испытал легкий укол совести. Вон, собиралась бутерброд укусить — и передумала. Даже забыла, кажется, о нем. А ведь ее наверняка сейчас должен терзать голод!

— Ну, пожалуйста, не рассказывайте! — личико с мелкими чертами жалобно скривилось. — Я не буду больше употреблять, честно!

И ведь он честно собирался перед разговором дать ребенку спокойно позавтракать. Но, видать, ее саму терзало случившееся. Не сможет она есть, пока они все не прояснят.

Трофим вздохнул, сложил руки на столе домиком и уложил на них подбородок.

— Я каждый день пытаюсь подсчитать — сколько раз слышу такое. И каждый день чуть спустя после полудня сбиваюсь со счета.

— Да я просто попробовала! Я не знала, — заныла она.

— Рассказывай, — потребовал Трофим — решил воспользоваться временной моральной дезориентацией соседки. — Ты ж не просто так вздумала попробовать безвестной наркоты, которой тебя кто-то по доброте душевной угостил! Ты не дурочка — прекрасно понимала, что тебе всучили. Так как тебя угораздило? Чего тебе от жизни не хватает, ну?

Он пытливо уставился на девчонку.

Нет, Трофим, разумеется, прекрасно понимал, чего ей не хватает. Надежности, безопасности — этого не хватало всем жителям мегаполиса. Любви и внимания: с тех пор, как две девчонки, его соседки, остались одни — это произошло еще до того, как он поселился рядом с ними — старшая сестра постоянно работала, выбиваясь из сил. Просто, чтобы обеспечить существование себе и младшей сестренке-подростку.

Вообще, жизнь в Сан-Сане можно было охарактеризовать одним словом: безнадежность.

Тотальная, кромешная безнадежность. Во всяком случае, для таких, как его две соседки — обыкновенных девчонок из самых небогатых рабочих слоев.

Альбина с минуту буравила его угрюмым взглядом. Поерзала на жесткой табуретке, опустила взгляд в столешницу.

— Ну, вообще, у нас такое вчера произошло, — протянула она наконец. — Знаете, по сравнению с этим то, что школу закрывают — вообще ничто.

— В смысле — школу закрывают?! — поразился он.

— Вы что, совсем новости не смотрите?! — возмутилась девчонка.

Все-таки чай — волшебное изобретение человечества! Пусть даже и синтетический. Вон как ее взбодрило с пары глотков. Любо-дорого поглядеть! Вообще, она быстро стряхивала с себя сонную одурь.

— Аль, прости, я на работе выматываюсь так, что вот вообще не до новостей, — выдавил он. — Видимо, пора в отпуск. Кто бы мне его еще дал...

— А, ну да, — она понурилась. — Ксюхе вон тоже никто отпуска не дает. И она еще хочет на третью работу устроиться. Хотела, — поправилась девочка. — Чтобы мне на учебу скопить. Уже не понадобится. Они вообще собираются закрыть муниципальные школы. Об этом разговоры давно идут — и вот, пожалуйста. Скоро в городе появится куча детей, которые не умеют даже читать.

— Да ну! — Трофим встряхнулся. — Как можно не уметь читать в современном мире?!

И смолк. Это он, не так давно живущий в Сан-Сане, так считал. Потому что — повсюду компьютеры, электрические вывески и прочие достижения цивилизации.

Только вот что от этой цивилизации останется, если электричество отключить? А электричество в город шло от Спотов — мощнейших источников, принципа работы которых никто не понимал. Иными словами — обитатели Сан-Сана понятия не имели, откуда у них берется электричество. И что делать, если Споты вдруг отрубятся.

— А зачем читать беднякам? Пускай работать идут! — Альбина поморщилась. — Останутся только платные частные школы.

— Н-да, — Трофим потер переносицу. — Кажется, я отстал от жизни...

Он встрепенулся, заметив, как девчонка нахохлилась. Да, точно! Она ведь говорила — случилось что-то, перекрывшее даже закрытие единственной школы в районе.

Ну да. Это для нее — не событие. О Спотах и энергоснабжении она вообще не думает. А вот несчастная влюбленность или еще какая-нибудь подростковая чушь — это да, это повод для трагедии. И для того, чтобы попробовать новинку, выпущенную наркоторговцами.

— Но ты же говорила — произошло что-то, помимо предстоящего закрытия школы? — он пристально взглянул на девчонку.

— Ну да, — она кивнула, мрачно глядя на него.

Видимо, его показной интерес ее не убедил. Если бы у него еще был опыт общения с трудными подростками! Увы — у него совершенно другая специализация.

Трофим, подумав, налил себе кружку чая. Аля, кажется, собралась долго раздумывать — стоит ли открывать соседу тревоги, скопившиеся у нее на сердце.

— В общем, Кир — это парень из параллельного класса — сбросился со Стеклянного шпиля вчера... то есть — уже позавчера, поздно вечером.

— Со Стеклянного шпиля? — Трофим недоуменно нахмурился. — Погоди, это вроде где-то в центре?

— Не в самом центре, — поправила она. — Золотое кольцо.

— А Золотое кольцо — не центр?

— Нет, Золотое кольцо — это то, что вокруг Ядра, — девчонка вздохнула. — Я уж отвыкла, как вы путаетесь в простых вещах, — посетовала она. — Таким деловым стали — врач в госпитале!

— Я ни в центре, ни в Золотом кольце не бываю, — он вздохнул. — И, как мне показалось, нас, жителей простых рабочих районов вроде Русского, не слишком-то там жалуют. Как он вообще туда прошел — туда ж и прямых рейсов нет? По-моему, нас и в Мантии не слишком привечают. Слышал такое. Тем более — Стеклянный шпиль! Даже я с моей дырявой памятью понимаю, что просто так в подобный небоскреб не зайдешь. И уж, тем более, не попадешь на его крышу.

— Он пошел туда специально, чтобы спрыгнуть. Готовился, — Аля судорожно вздохнула.

— Понятно, — Трофим покивал. — Вы общались? Хотя какая разница! — оборвал он сам себя. — Да, я понимаю...

— Вы не понимаете! — резко перебила она. — Знаю я, что вы сейчас скажете: о да, трагедия, подросток безмозглый покончил с собой. И я, такая чувствительная, распереживалась, — она презрительно скривилась.

— Да, я действительно многого не понимаю, — осторожно заметил Трофим, видя, что она молчит целую минуту. — Но я ведь не знаю подробностей. Что я должен понять?

— А то, — шепнула Альбина. — У него неделю назад на ладони появилась татуировка! И он, получается, всю неделю готовился к тому, что произошло.

— А вот здесь подробнее. Что за татуировка?

Она метнула в него испепеляющий взгляд, и Трофим ощутил себя идиотом. Не зря ли поторопил вопросом? Спугнет. А она только заговорила!

— В общем, у них там какое-то общество. Вроде клуба самоубийц, или я не знаю, — наконец начала она. — Тому, кого выбрали, наносят татуировку. Не настоящую, конечно — просто картинку рисуют особой краской. И тот, у кого такая картинка — должен сделать что-то определенное, пока краска не стерлась.

Да твою же хвостатую комету! Крафтовый клуб самоубийц в захолустье. Прямо кино с детективом! Космос, ну вот за что ему все это? За грехи тяжкие, не иначе.

Глава 3. Самоубийца

Трофим залпом допил оставшуюся половину кружки и закашлялся — чай оставался еще горячим. Альбина с беспокойством на него уставилась.

Он помахал рукой — мол, все в порядке пройдет. Досадуя на себя, поднялся, налил еще. Чего-то впечатлительным он стал — девчонку вон напугал. Тоже еще, выискался великий психолог.

— А если не успеет, и рисунок сотрется? — осведомился он, немного отдышавшись.

— Ну, это будет считаться позор, — протянула Аля. — И человек станет для всех как изгой, с ним никто общаться не захочет.

— Правильно сказать — никто из тех, кого большая часть школьников считает примером для подражания. Эдакая элита, на которую все равняются.

— Ну, вроде того. Считаете, это глупо?!

— Да нет, мы тоже такими были, — он пожал плечами.

— Ой! Вы все-таки вспомнили что-то о себе? — тут же вскинулась она.

— Да нет, — Трофим мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. — Просто смутные какие-то воспоминания мелькают. Я их и поймать не могу. Но помню — была у нас в школе какая-то компания, вокруг которых все кучковались. А теперь я даже лиц этих ребят не могу вспомнить.

— Угум. Это вы к тому, что через пару лет мне станет на все это плевать?

Ага, доболтался. Пытался выгородить себя... ну, в итоге она забыла о его оговорке.

— Ну, сейчас-то тебе не плевать, — заметил он. — А тебе что, досталось задание попробовать альпийскую горку? — он тут же пожалел о собственных словах — прозвучали они издевательством.

— Нет, просто мы увидели в новостях про Кира. А я еще утром заметила похожий рисунок у Милки — она в нашем классе учится. Такая забитая тихоня. Я пыталась с ней поговорить.

— И не вышло? — понятливо отозвался Трофим. — С тихонями всегда сложно, — посетовал он. — Они ходят — такие тихие, забитые. А потом как стукнет что-нибудь в голову.

— Она просто связалась с этой компанией!

— Ну, понятное дело. Была затюканная девчонка. А ее вдруг приняли в компанию тех, с кем все хотели бы общаться. Ну, или не все — но многие. Конечно, она откажется что-либо слушать.

— Я и раньше ей предлагала дружбу, — буркнула Аля. — А она заявила, что я — неудачница.

— Ага, и недостаточно крута для нее, — он покивал.

— Ну да. Трофим, скажите. А это правда, что если хочешь добиться успеха в жизни — надо общаться только с теми, кто этого успеха уже добился? А от неудачников безжалостно избавляться.

Он закашлялся.

— Теория-то такая есть, — наконец выдавил он. — Только лично я предпочитаю общаться с теми, кто лично мне симпатичен и интересен. А от тех, кто производит впечатление зажравшихся снобов, держаться подальше. Потому как уважения и поддержки от них не дождешься. Да и не факт, что снобизм имеет под собой какие-то основания. Что касается теории — она хороша, но ее безобразно переврали уличные философы.

— А по-моему, теория — говно! — прихлопнула Аля. — В общем, не получилось у меня вправить Милке мозги. И я боюсь, что через неделю покажут в новостях уже ее.

— Понятно, — он покивал. — Знаешь, может, это и цинично прозвучит. Но человек делает свой выбор сам. Спасти каждого невозможно. И уж тем более невозможно спасти того, кто сам выбрал самоуничтожение.

Он осекся, увидев в ее взгляде ужас и отвращение. Н-да, хорош гусь. Чему ребенка учит! Черствости и цинизму. Идиот!

— Но кое-что сделать можно. Привлечь к проблеме внимание школьной администрации. Рассказать в полиции. Связаться с родителями девочки.

— Школьной администрации плевать. Вы забыли — школу-то закрывают! Спасибо, до конца года доучиться можно. В полиции затаскают. А родители... я не знаю. Это же я просто настучу на нее! — она молчала минут пять, сосредоточенно жуя бутерброд. — И я сорвалась, — заговорила наконец. — Я подошла к одному парню — я знаю, он из той компании. И все ему сказала. Все, что думаю. Думала, он меня прибьет. А он сидел со мной, как с маленькой, сопли вытирал. Ну, и дал эту... альпийскую горку. Чтобы успокоилась, он сказал. Мне после нее так хорошо стало...

— Аль! Ты-то понимаешь, что такое хорошо — это плохо? Ксюша будет в ужасе. Ты ведь слышала, что она делает с людьми?! Аля, у нас отделение по швам трещит от таких вот успокоившихся. Это сначала хорошо. А потом им очень-очень паршиво. Поверь, я видел.

— Да поняла я уже, не надо так меня уговаривать, — девчонка тяжело вздохнула.

Поглядела на бутерброд — словно именно он был виновен во всех несчастьях. И ожесточенно куснула. Трофим сдержал невольную улыбку. Пусть уж лучше злость на бутерброде вымещает!

— Я подумаю, что можно сделать, — заговорил он. — Поговорю с людьми — что можно сделать с такой компанией, как обезопасить других детей. Давай договоримся: ты не станешь ничего предпринимать. А я узнаю, как лучше поступить в такой ситуации. И завтра тебе расскажу.

— Да полиции на все плевать!

— Не на все, — он укоризненно взглянул на нее.

— На все, — упрямо повторила она. — Ну, кому какое дело до учеников муниципальной школы! Мы же не детишки каких-нибудь важных шишек.

— Тем не менее. Организация, которая инициирует самоубийства — это серьезно. Да еще и наркотики!

— Меня же могут привлечь! — она испуганно на него уставилась.

— Не трясись! Не собираюсь же я сдавать тебя полиции. Потому и хочу посоветоваться со знающими людьми — как лучше все сделать. Чтобы и обезопасить возможных жертв, и прижучить виновных, и тебя не подставить. Если сделать по уму — это возможно. Хоть, конечно, и будут определенные сложности.

— И вы правда можете это сделать? — недоверчиво протянула она.

— Во всяком случае, я попытаюсь. Ничего обещать не стану, но... я буду держать тебя в курсе! Чтобы ты знала — что делается, и на что рассчитывать.

Он покачал головой, увидев, как разгладилось ее лицо.

— Знаете, Трофим. Я так рада, что вы — наш сосед! — заявила девчонка. — Вы такой взрослый — сразу заявили, что можете все решить. Ну, или хотя бы попытаться. Сделать по уму, — повторила она.

— Звучит как издевательство, — заметил он. — Ну да, по уму. Это возможно.

— Да нет, как бы я стала над вами смеяться! — Альбина всплеснула руками. — Так странно: вы, когда только переехали, были таким потерянным, беспомощным.

— Как сказали врачи — спасибо, хотя бы ходить и говорить не разучился.

— А вы так ничего и не вспомнили, да? — кажется, она не заметила, как повторяется.

Трофим хмыкнул про себя. Славный способ отвлечься от своих проблем и тревог — беспокойство за другого! В данном случае — за него.

— Врачи сказали — все вернется со временем, — он пожал плечами.

— Странно. Вы так спокойно об этом говорите. Будто вам все равно. Я слышала, что люди, потерявшие память, готовы на все — лишь бы вернуть ее!

— Ну, и где об этом можно услышать? В популярном кино?

— А... ну да, — Альбина покивала. — Кино есть кино. И Ксюша так же говорит, — она как-то поникла.

— Ты боишься за ту девочку? — Трофим не был уверен, что правильно поступает, возвращая соседку к мыслям о том, что ее тревожило.

Вот только она, кажется, решила задавить свое беспокойство. Но оно-то от этого никуда не делось бы! Вон, в обиду на ровном месте перешло. Ей бы хорошего психолога. Но здесь, в Сан-Сане, и профессии такой не было. Во всяком случае, позволить себе такого специалиста мог далеко не каждый.

— Ну, вы ведь сказали, что поможете, — она хлопнула глазами.

— Помогу, — он кивнул. — Чем сумею — помогу!

— А у вас есть связи в полиции? — во взгляде появилось любопытство.

— Нет, в полиции связей у меня нет. Но есть связи среди врачей — моих коллег. Это тоже немало, поверь. Учитывая, что у любого из них тоже есть связи среди врачей в других госпиталях и клиниках. А у кого-то могут найтись выходы и на полицию, и на администрацию.

— А, понятно, — Аля поскучнела. — Теория шести рукопожатий.

— Я не знаю, сколько мне понадобится рукопожатий, — Трофим не стал реагировать на иронию. — Но я точно знаю, что подобные... инциденты всегда скрывают что-то скверное. И полиция наверняка этим заинтересуется! Ну, а нет — попытаемся таки вытащить твою одноклассницу.

Лицо Альбины немного разгладилось — это его несколько успокоило. Да, девочка просто оступилась.

Разумеется, придется какое-то время пристально наблюдать за ней. Но теперь Трофим был практически на все сто убежден, что альпийская горка — просто досадный эпизод, который продолжения иметь не будет.

— А я в школу опоздала, — Аля вздохнула, кинув взгляд на часы.

— Ну, побудешь сегодня дома. Не станут ведь тебя в школе дергать из-за одного прогула?

— Да кому я там нужна! — она отмахнулась. — Нас в конце года разгоняют. Мелкоту, может, и удастся еще распихать по школам в соседних районах. А мы и вообще все, кто закончил младшую школу, никому не нужны. Поговаривают, что в течение пары лет и младшую школу прикроют — останутся только платные занятия. Ну, нет худа без добра! Я работать пойду. Не все одной Ксюше горбатиться. Мне на колледж теперь копить не надо!

Ясно. Хорохорится как может. Может, в госпитале найдется для нее что-нибудь? Она ведь почти закончила школу! Начнет с низших позиций, а там подкопит денег на платные курсы. Может, пройдет обучение на медсестру. Все кусок хлеба!

— Кстати, ты ведь завтра пойдешь в школу, — вспомнил он. — Сумеешь как-нибудь незаметно сфотографировать или хотя бы примерно перерисовать рисунок на руке?

— У Милки? Да смогу, — девчонка пожала плечами.

— Вот и отлично! Считай это своим заданием на завтра. Это поможет с разбирательствами.

Она энергично кивнула. Во взгляде появилось оживление. Все-таки человек не может жить без надежды.

Альбина засобиралась домой. А Трофим решил-таки заглянуть в госпиталь. Михаил — непосредственный начальник — разумеется, сказал, что будет ждать его к двум. Но тогда Трофим еще не предполагал, что о нем вспомнит полиция.

*** ***

Формально Белла Прома была самостоятельным образованием, а не частью Русского района. Но ее традиционно относили именно к нему из-за близкого расположения. Госпиталь располагался аккурат на условной границе между районами. А вот в особый отдел Трофиму предстояло добираться едва не на другой конец города — в Лондонский район.

И он решил проехать через Золотое кольцо, хоть это и было не по пути.

Точнее — по прямой так и правда было короче и быстрее. Да вот транспорт напрямую через центральные районы не ходил!

Чтобы попасть в центр — даже в Мантию, не говоря уж о Ядре и прилегающему к нему Золотому кольцу — следовало сесть на маршрут, идущий туда.

И, если практически все муниципальные маршруты по городу были бесплатны, то в центральные сектора шел только частный транспорт. И стоил он прилично. Настолько, что многие обитатели небогатых районов так за всю жизнь и не забредали даже в кварталы Мантии. Не говоря уж о том, что поближе к центру.

Нет, можно было еще и дойти пешком — это вообще было доступно всем желающим в Сан-Сане. Но расстояния не особенно располагали к пешим прогулкам.

Тем не менее, до половины четвертого у Трофима оставалось порядком времени. И он решил этим воспользоваться. Тем более, что за три месяца самостоятельной жизни он и не выбирался за пределы Русского района и Белла Промы.

*** ***

Вид очереди на площадке перед широкими воротами маршрутного лифта едва не заставил его передумать.

Обычно в это время суток здесь бывало пусто. А сейчас — полтора десятка человек с лишним! Куда это, интересно, их всех понесло посреди рабочего дня?!

Трофим с тяжелым вздохом стал в конец очереди. Вообще, давно следовало прикупить себе гироскутер или сегвей! Только вот это дорого... да и держать даже небольшой агрегат в крохотной квартирке — поди найти место! И выбираться с ним из спального района каждый раз будет проблематично. По улицам Русского района разрешено ходить только пешком — слишком тесны.

Итого: с крупным транспортным средством — сложно. Он тяжелый и место занимает. А мелкий — много ли с таким наездишь по Сан-Сану?!

Трофим с тоской оглядел очередь. Ладно. Сегодня он прокатится-таки на маршрутном лифте. В кварталы Мантии зайдет пешком, внутри возьмет что-нибудь в аренду.

Хотя аренда тех же уличных гироскутеров в центре на порядки дороже, чем на окраинах. А что делать? До Стеклянного шпиля своими ногами не доберешься. То есть, доберешься, конечно — но разве только к вечеру. А опаздывать на встречу с чином особого отделения не годится.

Взять транспорт в аренду на окраине и ехать на нем в центр не выйдет — не пропустят. Не иначе, правила нарочно писали так, чтобы обитатели окраин поменьше ошивались в центральных районах.

— Лифты полные идут, — человек, стоявший перед Трофимом, обернулся к нему. — Один-двое выходят, и все. Вот очередь и собралась.

— Давненько я такой картины не видел в это время суток, — сдержанно отозвался тот.

— Паломничество, — процедил собеседник сквозь зубы. — Слышали о происшествии в центре?

— Нет, а что там стряслось? — удивился Трофим. — Паломничество по святым местам, говорите? — он усмехнулся вроде как саркастически.

— Ага, по святым! Как же, — проворчал тот. — А порядочным людям теперь приходится ждать, пока все умалишенные уедут к границе Мантии. И все из-за обдолбанной малолетки, которой вздумалось сигануть с небоскреба в центре! Правда не слышали?

Это ведь он про соученика Альки, его соседки! Не показалось. Любопытно, чтоб его!

— Да откуда мне слышать? — удивился он. — Дни напролет работаю. Вот, день свободный выдался — на удивление.

— Школьник со Стеклянного шпиля сиганул, — хмуро поведал человек. — Все новости об этом орали! Говорят — обдолбался этой новой альпийской горкой — и сиганул. Про горку-то слышали?

— Попробуй не услышать, — вздохнул Трофим. — У нас все отделение ее жертвами забито.

— Так вы — врач? — протянул собеседник. — И как они, эти жертвы?

— А сами как думаете? — ехидство в тоне возмутило. — Наркоманы как наркоманы. И перспективы соответствующие, — он нахмурился.

— Не сердитесь, — кажется, того проняло. — Я ведь, — он махнул рукой. — Вам, врачам, сейчас тяжело. Вчера со Стеклянного шпиля — это в Золотом кольце — спрыгнул школьник. Насмерть. Из нашего района. С Беллы Промы. Жил где-то на дальнем краю, поэтому учился в школе в Русском районе. Не слышали? Теперь все, кто знал его или родителей, тянутся туда — поглядеть на место, где парнишка погиб.

Вот так номер! Выходит, у Стеклянного шпиля он нарвется на оголтелую толпу.

Трофим взглянул на часы. До полудня далеко.

Успеет. Что ему делать столько времени? А прокатиться по городу не мешает. Он за три месяца так и не высунул носа за пределы ближайших кварталов! И крайне слабо представлял себе устройство и архитектуру города. Да, он скачивал с маячка карты — но что проку, если он не в силах их запомнить? В любом случае, прокатиться не мешает.

Трофим встряхнулся, заметив, что собеседник глядит на него с недоумением. Ну да, ему такое поведали — а он на часы таращится!

Ответить не успел. Загудело, и ворота маршрутного лифта с грохотом раскатились в стороны. Взгляду предстал короткий парвозик из пяти кресел, к которым были привязаны ремнями люди.

Напоминало детские аттракционы дома. Только в Сан-Сане такие паровозики курсировали внутри узких лифтовых тоннелей, перевозя людей от одного района к другому. Вместо этажей — остановки. Лифт останавливался, если кому-то из пассажиров требовалось сойти в конкретном месте.

И правда: один из приехавших сноровисто отстегнулся и сполз с сиденья. На его место тут же плюхнулась женщина в светло-розовой футболке. Тяжелый рюкзак закрепила у себя под ногами сеткой, сама пристегнулась. Ворота захлопнулись.

— А предыдущие два даже не остановились, — со злостью поведал собеседник Трофима.

— Н-да, придется нам тут стоять до полудня, — хмыкнул тот.

— Ага. Если не дольше, — разговорчивый парень наконец отвернулся.

Кажется, разочаровался — не удалось найти такого же возмущения, как то, что клокотало внутри него самого. Можно было бы спросить, разумеется, куда он сам так торопится. Но Трофиму не хотелось болтать.

Подумалось — может, стоит взять сегвей или самокат до границы с Мантией? А там — сесть на частный лифт к Золотому кольцу. В конце концов, Мантия достаточно широка, чтобы ехать через нее насквозь на арендованном транспорте. Лифты в этом плане — куда как более быстрый способ передвижения.

Он тут же отогнал нелепую мысль. Лифтов к центру куда меньше, чем лифтов по окраинам. А там наверняка тоже сейчас столпотворение — ведь все люди, что мчатся сейчас к границе Мантии, там побегут пересаживаться на маршруты к центру.

Хотя двое, что заняли очередь за ним, наверняка были бы рады, если б он ушел прочь.

Словно отвечая на эту мысль, из очереди перед ним вывалились сразу трое и, громко переговариваясь, двинулись в сторону. Этим, видимо, ждать надоело.

А ведь лифты здесь носились каждые две минуты!

Сесть в кресло Трофиму удалось за четверть часа до полудня. Пристегивался, ощущая внутренний трепет. Помнится, прошлое такое путешествие оставило ему незабываемые впечатления! Настолько не забываемые, что он с тех пор предпочитал ходить пешком.

Глава 4. Прогулка через центр

Автоматика обеспечивала безопасность безупречно. Двери съехались лишь после того, как каждый из усевшихся в кресла как следует пристегнулся.

Композитные створки грохнули, и кресла, в которых сидели пассажиры, откинулись, придавая людям лежачее положение. На миг Трофима дезориентировало: он перестал понимать, где находится верх, а где — низ, и где находится он сам.

Мысленно вызвал в уме карту местности, и та вспыхнула блеклой голограммой перед внутренним взором.

На карте имелись лишь два более-менее оформленных пятна на приличном расстоянии друг от друга. Это — Русский район с прилегающей к нему Белла Промой и несколько тоннелей района Мертвой иглы, по которым он успел прогуляться. И связывающая их извилистая, закручивающаяся время от времени спиралью, тонкая линия.

Увы! Скачать карту из маячка в свой личный нейронный компьютер Трофим не мог. Полная программная несовместимость.

В Сан-Сане не знали нейронных компьютеров. Во всяком случае, насколько сумел понять Трофим за три месяца своего пребывания здесь, местные технологии сильно не дотягивали до того, к чему привык он. В госпитале оказалось настолько примитивное оборудование, что врачи не сумели заметить встроенных в организм пациента устройств.

А их Трофим принес на себе порядком. Скажем, если бы не медицинская нано-система, с одной стороны, усиливающая организм, а с другой — ускоряющая регенерацию, ему бы навряд ли удалось так скоро восстановиться после полученных три с половиной месяца назад травм.

Нейронный компьютер использовался для хранения информации и увеличения возможностей мозга. Информацию оттуда можно было извлечь в любой момент по собственному желанию.

Да, примитивность технологий в Сан-Сане отчасти помогла: личный апгрейд Трофима остался незамеченным местными жителями. А значит, и вопросов не вызвал. Но это порождало проблему. Он не мог загрузить в свое личное хранилище сведения из местной системы.

Максимум, что он мог сделать с картой — вывести на экран компьютера и сфотографировать. Полученные примитивные снимки использовать, чтобы худо-бедно ориентироваться в городе.

Но, чтобы получить объемную карту, требовалось облазить весь город целиком. Забраться в каждый тоннель, проехать на каждом маршрутном лифте.

Задачка не из простых, учитывая размеры города. А он еще все три месяца просидел фактически на одном месте, в своем районе. Лишь раз, в самом начале, выбрался в район Мертвой иглы, осмотреться. Итог — мизерный, убогий кусок объемной карты города, имеющийся у него в наличии.

Что ж, сегодня он частично наверстает упущенное. В частности, у него появится на карте еще один маршрут общественного лифта.

А дезориентация в пространстве вызвана исчезновением гравитации.

Сан-Сан был многоуровневым городом, и общепринятые верх и низ здесь отсутствовали. Вместо них в каждом тоннеле или полости имелась собственная гравитация. А тоннели лифтов проходили между жилыми, промышленными и общественными районами.

Кресло дернулось, и сердце у Трофима застыло, а потом заколотилось. Он, привычный к перегрузкам на космолетах, ощущал оторопь перед лифтами в Сан-Сане!

Поразительно, как местные, не знающие, что такое — космос и космолеты, спокойно относились к своему транспорту! И ведь в лифты садились люди независимо от состояния здоровья.

Сиденье закачалось под Трофимом, и это оборвало поток мыслей. Нет, с одной стороны — это объясняет, почему в Сан-Сане нет парков аттракционов. На кой они нужны, когда простая поездка из одного района в другой — сама по себе аттракцион!

Лифт пошел вниз, постепенно набирая скорость.

Да, складывалось впечатление, что он, Трофим, летит на своем кресле куда-то в пропасть ногами вперед.

Скорость росла плавно. Время от времени на ходу кресло вращалось вокруг своей оси — очевидно, для того, чтобы пассажиры лифта на всем пути следования были повернуты ногами к источнику искусственной гравитации. Трогательная забота о людях. Только при разворотах кресла голова начинала слегка кружиться. А когда короткий поезд менял направление, вовсе начинало мутить.

Трофим отметил, как мелькнули мимо светящиеся прямоугольники, обозначавшие остановки — сперва один, потом — второй. Мимо двух остановок лифт пронесся на полной скорости.

Из десятка остановок до ближайшего к Мантии пункту лифт останавливался всего пару раз. И оба раза выходило по одному человеку. Причем менялись люди на одном и том же кресле — которое находилось перед Трофимом.

Неужто неизвестный в очереди был прав, и сегодня идет массовое паломничество к Стеклянному шпилю?

Доедет — узнает. Лифта он, конечно, прождал больше получаса — зато донесся до места меньше, чем за десять минут.

Когда выходил, ослабевшие ноги тряслись. От стремительного движения его укачало. А местные каждый день ездят так — и хоть бы хны! Или он за эти месяцы сидения на одном месте растерял былую подготовку? Чтобы его какая-то поездка в скоростном тоннеле напугала — он себе с полгода назад представить такого не мог! Здесь даже переворотов не было — кресло постоянно разворачивалось так, чтобы пассажир летел ногами вперед.

Трофим сам себе криво ухмыльнулся. Народные приметы уверяют, что путешествие ногами вперед — непременно к худу.

Ладно, стоять на месте — нелепо. Ржать самому себе, пошатываясь — тем более. Вон, на него уже косятся. Не ровен час — примут за очередную жертву модного препарата и сдадут в руки его же коллегам.

Трофим забрался по крутым ступенькам, выбрался из просторной закрытой коробки — остановки маршрутного лифта.

Очутившись на треугольном островке посреди оживленной трассы, остановился. Шагнул только в сторону, чтобы не загораживать выход и замер, пытаясь привыкнуть к гвалту, шуму и непривычно яркому освещению.

Сразу понятно — квартал, близкий к центру! Там, где жил Трофим, городские тоннели так ярко не освещались.

Пейзаж здесь совершенно не походил на привычные виды окраинных кварталов.

Это была все та же Белла Прома — но близко к границе с Мантией. Ширина тоннеля здесь составляла не жалкие четыре-шесть метров — как в кварталах, где обитала беднота.

Добрая сотня, а то и полторы от мостовой под ногами до такой же мостовой над головой. Тоннель, как и везде в Сан-Сане — идеально круглый.

Титанический тоннель диаметром сотня-полторы метров. И, как и повсюду в городе — гравитация равномерно распределена по всей поверхности стенок тоннеля. Это означало — шагать можно свободно и по полу, и по стенам, и по потолку. Тем паче, что разница между ними была крайне условна — где стоишь, там для тебя и пол.

Высотные здания росли отовсюду, как сталактиты и сталагмиты, вершинами по направлению к центру широкой улицы-тоннеля.

Трофим застыл на небольшом треугольнике возле низкой коробки входа в остановку лифта. А вокруг, обтекая этот треугольник, в обе стороны двигались пешеходы и владельцы самокатов, гироскутеров, сегвеев всевозможных конструкций, моноколес и роликов. Немало было скутеров. Нет-нет, мелькали даже небольшие автомобили — хотя им здесь было тесновато.

Пешком, на своих ногах, здесь передвигалось меньшинство.

В районе, где жил Трофим, на колесах не перемещался никто: из-за узости тамошних улиц это было запрещено. Всюду висели камеры, и любого нарушителя ждали санкции.

Ширина тоннеля в Русском районе составляла в среднем метра четыре-пять. Кое-где пешеходы, двигающиеся друг другу навстречу по противоположным сторонам тоннеля, едва не цеплялись друг за друга головами. Некоторые так здоровались — пожимали руки, стоя головой друг к другу.

Даже обычный гироскутер мог бы создать там порядочную неразбериху, а то и массовое столкновение.

Трофим вздрогнул от раздавшегося сверху грохота. Задрав голову, увидел, как приземлился на крышу остановки парень в сплошной защите, в шлеме и очках. К ногам крепились не колеса, а пружины. Трофим только рот раскрыл — как неизвестный уже с крыши перелетел на середину мостовой, а оттуда — на стену высотки. Запрыгал, отталкиваясь руками, по стене к крыше — а оттуда перенесся, кувыркаясь, на шпиль здания, свисавшего сверху, с условного «потолка».

Обычному пешеходу, чтобы оказаться на той стороне, что находилась над его головой, требовалось пройти по внутренней стенке тоннеля. А этот — перепрыгнул, преодолев пространство в центре! Фактически — преодолел притяжение.

Стритрейсеры, — вспомнил Трофим. Таких ребят показывали как-то в новостях!

Додумать мысль не успел: парень, что напугал его, был не один. По улице их перемещался добрый десяток.

Он напрочь забыл о цели путешествия. В изумлении наблюдал за стремительными фигурками, что неслись широкими прыжками, пересекая порою целые проезжие полосы и перескакивая со стены одного строения на стену другого. А порой — так же, как и первый, кувырком проносились через пространство в центре тоннеля, преодолевая притяжение и оказываясь на противоположной стороне. Люди, попадавшиеся им на пути, испуганно вскрикивали, замирая. И лишь спустя пару-тройку секунд продолжали путь.

— Эй, парень, заснул?! — кто-то хлопнул Трофима по плечу.

Тот, вздрогнув, обернулся. На него таращился тощий парень в сине-серой майке с невзрачным рисунком.

— Да это какой-то тип с окраины, — заржал его приятель. — Видать, всю жизнь просидел в своем квартале, а тут решил выйти в свет.

Точно! Он же собирался через Мантию в Золотое кольцо. Трофим встряхнулся, взглянул на часы. Если не поторопится — к Стеклянному шпилю не успеет. Может, еще и опоздает на встречу, которую ему назначили.

Он рассеянно улыбнулся, кивнул парням. И направился решительно к обочине треугольника — туда, где находился пешеходный переход.

Вблизи окраины такие переходы были условностью — но здесь царило такое движение, что рябило в глазах. Благо, неподалеку Трофим приметил площадку с арендой личного транспорта. От этой же площадки уходила в обе стороны узкая дорожка, тянущаяся вдоль тоннеля в обе стороны.

Не прошло пяти минут — как он стал счастливым обладателем самоката с массивными колесами на ближайшие несколько часов.

Перемещения по городу отслеживались специальным приложением в маячке, оно же списывало оплату с личного счета.

Просто, дешево, сердито.

Вообще, Трофим планировал дойти до границы с Мантией пешком. Но огляделся и понял, что от движения вокруг у него кружится голова. Да к тому же остановка находилась далековато от ближайшего пропускного перехода.

Придется бросить самокат возле того самого перехода — благо, это тоже фиксируется приложением. И, перебравшись в кварталы Мантии, взять новое средство передвижения там. Придется, конечно, заплатить за лишние почти три четверти часа — оплата за аренду шла почасовая. Но уж это — неизбежные издержки.

Зато дорожка трехметровой ширины выделена яркой краской. А это позволит ехать, не слишком отвлекаясь на поиск нужного направления.

В руль вмонтирован дисплей с картой и навигатором — исключительно удобная штука! Напрочь исключает возможность заблудиться. Трофим отыскал на карте ближайший переход в Мантию, отметил в навигаторе и направил самокат по дорожке, влившись в поток таких же пассажиров самоходных агрегатов.

От открывающихся на ходу картин захватывало дух. Трофим ехал мимо сверкающих неоновой рекламой высоток и расцвеченных витрин.

Здания тянулись вверх сталагмитами, а с условного потолка навстречу им свисали такие же сталактиты — и на них действовало притяжение верхней стенки тоннеля. Там, наверху, среди свисающих вниз строений, петляли такие же дорожки — пешеходные, для скутеров и самоходного транспорта. И по ним шли и ехали люди — вниз головой, как мухи по потолку.

А Трофим — и все, с кем он двигался в одном направлении — наверняка казались точно такими же потолочными мухами людям, передвигавшимися вверху.

*** ***

Пропускной тоннель оказался узким — Трофиму показалось, что он очутился в родном Русском районе. Узкий, длинный и извилистый переход — с полторы сотни метров, извивающихся в пространстве — повороты шли через каждые несколько метров, аж голова кружиться начинала. Складывалось ощущение, что он закручивается по спирали.

К удивлению Трофима, оказалось, что никаких кордонов, проверяющих документы, никакой пропускной системы здесь нет. Само наименование — пропускной переход — оказалось условностью.

Видимо, дело заключалось в том, что таких переходов в центральные районы в принципе было крайне мало. И, как ни странно, людей в них тоже находилось немного. Никакой толчеи, никаких толп и очередей на входе и выходе. Пешеходов не проверяли, никто не пытался взимать оплату за переход в центр. Никого не задерживали. Люди мирно шагали навстречу друг другу по узкому тоннелю, никто никуда не торопился.

А на часах — первый час дня. Нужно спешить.

Трофим размашисто шагал по отделанному тусклыми металлическими панелями переходу, оглядывая немногочисленных прохожих.

Судя по костюмам — мелкие клерки и курьеры. Клерки — видимо, работали в центре, а жили — в более дешевых районах за пределами Мантии. Странно, что ребята курсируют туда-сюда посреди рабочего дня. Может, деловые встречи? Шагают хоть и без суеты, но целеустремленно.

Хотя ему-то что за разница! Жизнь обитателей районов вблизи центра — не его забота.

Трофим вызвал мысленно образ карты перед глазами, и с удовольствием отметил, что на ней появилось и объемное изображение маршрута лифта, на котором он доехал, и прилегающих кварталов, и тоннеля, по которому он сейчас шагал.

Последний и правда закручивался спиралью. Удивительная архитектура! Кому такое в голову пришло?

Досадно все-таки, что нет возможности перенести целиком объемную карту в личный компьютер! Без карты сложно. А своими ногами он может не один год мерить Сан-Сан, и так полного изображения и не получит.

Ладно, полное ему и ни к чему. Достаточно будет районов, в которых ему что-то может понадобиться. А таких немного. И в одном он успел побывать.

А вот, кажется, и конец перехода. Наконец-то — а то уже голова кружится от бесконечных поворотов по спирали!

Крутой перевал — так Трофим называл для себя участки, где один коридор выходил в другой под прямым углом. Учитывая, что стенки тоннелей служили одновременно и полом, равномерно притягивающим со всех сторон, при переходе из одного такого перехода в другой, начинала кружиться голова.

В этот раз Трофиму снова пришлось замереть, чтобы привыкнуть к открывшемуся виду.

Пропускной коридор выходил не в очередной тоннель — пусть даже очень широкий — а в громадную сферу, противоположный полюс которой терялся вдалеке. Ощущение было такое, словно он выбрался из перехода, точно со дна глубокой ямы.

Насколько поражали кварталы Белла Промы, близкие к центру — но тамошние пейзажи не шли ни в какое сравнение с видами, открывавшимися здесь.

Диаметр титанического шара, представлявшего собой один из многочисленных кварталов Мантии, составлял не одну сотню метров. Из разных точек внутри шара уходили тоннели — и узкие, и невообразимо широкие, распахивающиеся жерлами.

Как и везде в Сан-Сане, притяжение действовало на предметы равномерно по всем стенкам шара и уходящих из него переходов.

Однако здесь появилось и кое-что новое: широкие мосты и подвесы, протянутые между стенками шара, параллельные этим стенкам. А на них — тоже строения, пешеходные дорожки и площадки. Квартал был многоуровневым. По поверхностям подвесных плоскостей, обращенных к стенкам шара, были разбросаны многочисленные светильники — и точечные, и в виде неоновых полос. Они составляли целые композиции, от которых рябило в глазах.

Трофиму стоило труда отыскать взглядом указатель к площадке аренды личного транспорта.

Та, как оказалось, находилась на одной из широких подвесных платформ. Чтобы добраться до нее, пришлось сделать круг, огибая несколько зданий, и подняться по закручивающемуся спиралью мостику.

Настил состоял из прозрачных плит, так что Трофим поневоле цеплялся за перила, кажущиеся хрупкими и невесомыми.

Шагать по этой конструкции было жутковато — опора под ногами выглядела практически невидимой: сквозь нее видно было все, находившееся под ногами. Так же, как и сквозь перила, которым вдобавок придали ажурный вид.

А закрутили мостик, как понял Трофим, нарочно — чтобы сделать подъем более пологим. Пешеходу ведь, чтобы забраться на подвесную платформу, приходилось удалиться от стенки шара — а значит, и от поверхности, которая притягивала его. Это ощущалось, как заметный подъем в гору.

На середине мостика ему даже пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Вот тебе и отличник физической подготовки!

Хотя что там осталось от его подготовки после пребывания в госпитале и трех месяцев непрерывной работы в том же самом госпитале.

Н-да, а в окраинных районах таких архитектурных изысков не найдешь. Соответственно, там нет и таких внезапных нагрузок в пешеходных зонах. Все ровно, никаких перепадов высоты.

Добравшись с горем пополам до площадки, Трофим взял сегвей с высокой рулевой стойкой. Дело сразу пошло веселее.

Агрегат бодро катил по бесчисленным мостикам, не реагируя ни на подъемы, ни на спуски. А Трофим буквально повис на руле, пытаясь перевести дух. Вроде и подъем был не столь длинным — но руки и ноги налились слабостью.

Вот так прогулялся для разнообразия!

Определенно, ему следует почаще выбираться из ставшей привычной глуши.

Сегвей мчался резво по дорожкам, и движение поневоле завораживало. Очередной навесной мостик вел к распахнутому жерлу стометрового тоннеля. Трофим оглядывался по сторонам — от открывавшихся ландшафтов захватывало дух.

Определенно, теперь он станет регулярно выбираться в центр — просто, чтобы прогуляться. Оно того стоит! Да и не дело — киснуть на окраине.

Глава 5. Неожиданный привет из прошлого

Обширные кварталы Мантии он преодолел чуть меньше, чем за час. Еще полчаса понадобилось, чтобы добраться до Стеклянного шпиля.

Там и правда царило столпотворение. Люди шли отовсюду — словно к богослужению.

Трофим остановился в отдалении, разглядывая толпу на обширной площади перед зданием. Соваться в толчею ему категорически не хотелось.

Подумав с минуту, он отправился по дорожке, опоясывающей тоннель в добрые три сотни метров диаметром, в котором и располагался Стеклянный шпиль. Возможно, ему удастся отыскать более удачную точку для наблюдения?

В принципе, диаметр тоннеля — всего триста метров. И, если он переберется на противоположную сторону — на потолок — то вполне сможет разглядеть происходящее возле Стеклянного шпиля внимательнее. С такого расстояния все должно быть видно. А может, вообще удастся найти наблюдательную точку внутри одного из небоскребов. На той стороне несколько из них расположены так, что их вершины не так далеко от верхушки Стеклянного шпиля.

Примечательно, к слову, что собралось столько народа.

Неужели это самоубийство школьника вызвало такой резонанс? Если так — привлечь внимание общественности и властей к тому, что творится.

*** ***

По здравом размышлении, искать наблюдательную площадку внутри одного из небоскребов Трофим не стал. С противоположной стороны тоннеля прекрасно виден был растущий над головою Стеклянный шпиль с толпой, со всех сторон стекающейся к нему.

И что за смысл здесь задерживаться?

К самому Стеклянному шпилю он не подойдет. Лезть в толпу — дурная затея.

Вернуться сюда можно будет через пару-ройку дней. А на часах уже почти два. И у него остается полтора часа, чтобы добраться до Лондонского района. От Золотого кольца — путь неблизкий.

Хотя в ту сторону наверняка не будет такого потока желающих уехать. А значит — можно с полчаса покататься по здешним кварталам.

Не удержался, снова вызвал мысленно карту перед глазами. С удовольствием отметил, как несколько кварталов Мантии и Золотого кольца заняли свое место неподалеку от центра огромной пустоты, обозначающей объем Сан-Сана. С одной стороны- Русский район с отдельными кварталами Белла Промы, сбоку — несколько тоннелей Мертвой иглы.

Пожалуйста, не так-то все и сложно!

Правда, застрял он в этом городе все равно надолго.

Трофим тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли. Нашел время для рефлексии! Ткнул кнопку на руле и неторопливо покатил по внутренней стенке тороидного квартала, лавируя среди небоскребов.

Нижние этажи зданий представляли собой сплошные витрины, подсвеченные неоном. Верхние выглядели искусными ледяными скульптурами — стены сверкали разноцветным хрусталем, не то подсвеченным изнутри, не то преломляющим свет. Стеклянный шпиль, конечно, был истинным бриллиантом этого квартала — но остальные здания мало чем ему уступали.

А в верхних этажах каждого из этих небоскребов имелись роскошные апартаменты. Сколько ж надо зарабатывать, чтобы жить в таких!

Хотя в его-то цели точно не входит очутиться в этих апартаментах.

Все-таки три месяца — это слишком много. Казалось бы — время пронеслось незаметно, он и глазом моргнуть не успел! И пожалуйста: уже закрадываются мысли, как бы получше устроиться в Сан-Сане. Хотя кому, как не ему знать — мысль устроиться получше здесь абсурдна в самой своей сути.

Все это буйство света, разноцветных вывесок и экранов, маршрутные лифты, носящиеся через весь город, отдельная гравитация для каждого тоннеля — что от этого всего останется, если отключить Споты?

Самые охраняемые объекты в Сан-Сане — Споты на окраине Сан-Винга. Десять из них в избытке снабжают город энергией. Но если их вдруг не станет — мегаполису конец.

В том же самом Сан-Винге есть и два давно потухших Спота. В маячке Трофим находил записи редких смельчаков, которые пытались пробраться к ним. Вроде как их не так тщательно охраняли, как работающие Споты.

Сам Трофим понимал, что они связывают город с тем, что находится снаружи.

Вот только наружу, за бронированные стены, хода никому нет. И жители Сан-Сана, тщательно оберегая источники энергии, ничего не знают ни об их природе, ни о том, за счет чего они работают. Откуда приходит к ним энергия, которую они щедро дарят городу? Ведь ничто не берется из ниоткуда. Никто не мог предугадать, долго ли еще проработают Споты.

*** ***

Сегвей он бросил на одной из прогулочных площадок-скверов посреди громадного эллипсоидного квартала, разорванного двумя широкими тороидами, образовавшими четыре входа-жерла в этот квартал.

Сбоку от сквера притулилась остановка маршрутного лифта, оформленная под невысокий дворец с башенками, сплошь заросший живой зеленью.

Трофим нарочно пощупал стены — живой мох! А поверх — такой же живой плющ вперемешку с живыми лианами. Воистину, архитекторы Сан-Сана постарались здесь, в центре, на славу. Куда там непритязательной застройке окраин!

Благо, здесь очередей не оказалось. Трофиму пришлось прождать чуть меньше минуты — лифт подкатил, и двери приветливо распахнулись.

Все, прогулка закончилась. Пара пересадок — и он будет в Лондонском районе.

Ни пробок, ни очередей больше не будет. На миг укололо сожаление — не слишком ли рано он отправился к управе особого отдела? Хотя прогуляться по центру он сможет еще не раз. А если приедет раньше, чем нужно — сможет пообедать. Заходить в одно из заведений Золотого кольца он не рискнул. Одеждой и видом он разительно отличался от большинства тех, кто ходил здесь по улицам. Да и цены в местных кафе и ресторанах наверняка кусаются.

Лифт сорвался с места, заставив все мысли разом вылететь из головы.

Уже второй раз за день он едет на этом адском транспорте, представляющем собой своеобразную визитную карточку Сан-Сана. При том, что единственная поездка три месяца назад заставила его надолго забыть о повторении опыта. А ему предстоят две пересадки!

Хорошо, пожалуй, что он не стал есть в центре. Все-таки обедать перед поездкой в маршрутном лифте — рискованная идея.

*** ***

В кабинет полицейского чиновника особого отдела Трофим заходил на трясущихся ногах и с дрожащими поджилкам.

Сам себе мысленно изумлялся.

Даже любопытно, что в большей степени вызвало такую реакцию. Нервное напряжение в ожидании — с чего о нем вдруг вспомнили. Или это — последствия поездки в маршрутных лифтах. Да, он прошелся по улицам после катания, чтобы голова перестала кружиться, и даже успел перекусить в какой-то забегаловке поблизости. Там даже весьма прилично кормили. И все же некоторая слабость в теле осталась.

Сейчас Трофим с недоверием вспоминал учебные полеты в центрифуге и долгое пребывание в невесомости. Он сам себе казался хилым слабаком.

Полицейский чин принял его равнодушно. Указал на жесткий стул, сам уткнулся в монитор, всем видом показывая, как занят.

И что это — психологическая обработка? Заставить пациента нервничать и мучиться неизвестностью?

Интересно, что у него там на мониторе? Игрушка? Уж больно сурово чиновник хмурит лоб — не то переигрывает, изображая великую занятость, не то проигрывает кому-то в онлайн стрелялке.

Он с трудом подавил ухмылку, опустил взгляд в столешницу. Провел нервно рукой по лицу. Чиновник наконец отложил мышку, сдвинул на край стола кипу бумаг и поднял взгляд на Трофима. Несколько мгновений сверлил его взглядом.

— А вы, я вижу, нервничаете? — осведомился он неожиданно сочувственным тоном. — Вид у вас бледный.

Батюшки-светы! Сгодилась его поездка на лифтах.

А судорожное потирание лица и закаменевшие в попытках сдержать неуместную усмешку челюсти полицейский принял за признак разыгравшихся нервов. Что ж, ему же лучше. Пусть думает, что психологические игры сработали.

— Само собой, — отозвался Трофим, насколько мог, сдержанно. — Вы три месяца обо мне не вспоминали! И я теперь гадаю: что могло вскрыться о моем прошлом.

— То есть настоящее вас не тревожит.

— Ну, в настоящем за мной никаких грехов не водится — это я точно знаю! Мне и грешить некогда, — он позволил-таки себе усмехнуться. — Работаю сутки напролет, как проклятый.

— А где работаете? — тот слегка приподнял брови.

— В госпитале, — удивился Трофим. — В муниципальном госпитале — том самом, куда меня доставили после беспорядков в... Мертвой Игле.

— Из Жопы, я понял, — полицейский невозмутимо кивнул. — Кажется, у вас была интересная история с потерей памяти. Как — восстановили?

— Нет, — Трофим покачал головой.

— Любопытно, чтоб меня! — полицейский откинулся на спинку стула. — Вспомнили профессию. Сумели подтвердить квалификацию. А всего остального не помните. Немного странно, не находите?

— Нахожу, — задумчиво протянул Трофим. — Я вам больше скажу — и врачи находят это странным. Но мне сказали, что память будет постепенно возвращаться. И я жду, когда же это начнет происходить.

— К слову о воспоминаниях, — чиновник потянулся рукой к кипе листов на краю стола — но тут же отдернул ее. — Полиция Мертвой Иглы зафиксировала ваш визит в этот район. А точнее — на его окраину. Это-то вы помните?

— А, вы про тот случай, когда я забрел туда и заблудился?

— Вы еще и заблудились?

— У вас же наверняка под рукой протокол или его копия! — упрекнул Трофим. — Я видел сам только что, как вы хотели его взять. Я так и сказал ребятам, которые подъехали туда — удивительно быстро, кстати. Что заблудился.

— И вы не поняли, почему вас задержали, допрашивали, — протянул полицейский.

— Почему же, мне очень доступно все объяснили. Оказывается, я слишком близко подошел к окраине города. В этих тоннелях сам черт ногу сломит! Настоящая Жопа и есть — верно ее называют. Я решил вернуться в тот район — никак не мог взять в толк, почему очутился там в тот день. То ли я там жил, то ли с кем-то встречался, а может — решил зайти в какой-нибудь магазин. Нашел координаты места, где была перестрелка — мне ведь там где-то поблизости прилетело по голове, — он перевел дыхание. — Приехал, нашел место с горем пополам. Стал бродить, осматриваться. Ничего интересного не увидел! Подумал — вдруг меня кто-нибудь из старых знакомых узнает! Я же не сам по себе туда сунулся. Бродил-бродил, понял, что заплутал и не понимаю даже, где нахожусь и откуда пришел. А тут как раз и ребята ваши подоспели. Удачно, надо сказать, — он усмехнулся.

— Вы, господин Алишер, прямо-таки образцовый гражданин, — полицейский хмыкнул.

— Кто? — Трофим недоуменно моргнул.

— Образцовый гражданин.

— Нет, вот имя! Как вы меня назвали? Почему... почему вы так ко мне обратились?

— А что вас смущает? — чиновник слегка приподнял брови.

— Но я — Трофим, — растерянно выдал он. — Трофим Веселов...

— Кстати. А почему вы выбрали такое имя? — полицейский чин с любопытством на него уставился. — Трофим Веселов, — протянул он.

— Не знаю, — растерянно отозвался тот. — Я считал, это мое имя... а вы выяснили что-то о моей личности? Мне теперь придется снова менять паспорт? Я уже привык, что меня так называют.

Вот так номер! Спустя три месяца его кто-то опознал?! Чтоб его. И кто такой, в черную дыру его за ногу, этот неведомый Алишер?!

— Нет, необходимости менять документы нет, — чиновник пожал плечами. — Вы внесены в базу, даже отпечатки пальцев теперь есть. Но это странно. Вам не интересно узнать о своей прошлой жизни?

Узнать о прошлой жизни Трофиму хотелось чрезвычайно. Аж любопытство зудело!

— Словом, вы — выходец из Латинского района. Ваше имя — Алишер Мирроу.

— Н-да, где Латинский район, и где Русский, — пробормотал Трофим, не сдержавшись. — И где Алишер Мирроу — а где Трофим Веселов!

— Да, любопытный выверт выдал ваш мозг.

— Непременно расскажу об этом врачу, который меня наблюдает! — пообещал Трофим. — Мне самому интересно — как такое может быть.

— Отпечатков у вас — в смысле, при вашей жизни в Латинском районе — не брали. Ни в каких противоправных действиях вы замешаны не были. Вели размеренную жизнь. Ну, только уклонение от алиментов последний год, — он пристально взглянул на Трофима.

— Ээээ... что?!

— А вы, похоже, не ожидали?! — полицейский развеселился.

Этот парень вообще оказался неожиданно веселым. Чуть старше Трофима — но вел себя непринужденно. Беседу вел практически в неофициальном тоне. И это несколько настораживало.

Хотя кого он обманывает! В первые минуты это подкупило. И лишь теперь, когда Трофим обнаружил себя опутанным паутиной неожиданных фактов, затрепыхался.

А что проку трепыхаться? Хвала космосу — на неведомом Алишере Мирроу только алименты, а не мошенничество и десяток трупов. Ведь здесь никому и ничего не докажешь! А сидя в тюрьме, особенно ничего не предпримешь.

— Значит, ничего не припоминаете, — заключил полицейский спустя пару минут.

— Ничего ровным счетом, — Трофим развел руками.

— Ну я, собственно, вызвал вас, чтобы помочь вам в этом. Частично. Да вы наверняка сами все поняли!

— И чем же? Напомните, куда отправлять алименты?

— Да отправлять уж некуда, раньше нужно было. Позвольте, я расскажу по порядку. С женой вы развелись, когда вашему сыну было около трех. Недавно ему исполнилось тринадцать. И последний год вы не платили алименты. Да и вообще — исчезли из виду.

— Вот так номер, — выдавил он. — Я еще и злостный алиментщик?

— Выходит, так, — хмыкнул полицейский. — Но я гляжу, у вас ничего в душе не шевельнулось? Так вот. Мальчик увидел сюжет с вашим участием три месяца назад с небольшим — как раз, когда вы находились в госпитале. А месяц назад мать погибла. Ваша бывшая жена. И он вспомнил, что у него есть отец. Живой. Решил разузнать о вас.

— У меня есть сын, — повторил Трофим раздельно, ощущая звенящую пустоту в голове.

— Все верно. А еще у вас — немалый долг по алиментам. И штрафы накопились. А главное — ваш сын в приюте. Это — самое страшное, не находите?

— Да, — пробормотал он. — Да, конечно.

— Я убедил сотрудников социальной службы, что вы, разумеется, возьмете опеку над ребенком — сами понимаете, что творится в приютах, — он поморщился. — Социальные работники делают все, от них зависящее. Но, — он выразительно примолк. — Словом — в службе решили: снимать с вас накопленные штрафы и долги — означает ухудшить условия, в которых будет жить ребенок. Их выплату возможно отсрочить до момента совершеннолетия мальчика. Отсрочить — в смысле заморозить, — прибавил он. — То есть — ни пени, ни дополнительные штрафы за просрочку начисляться не будут.

— О. Вот как, — нечасто он ощущал себя настолько растерянным.

— Социальная служба собрала необходимые бумаги, — продолжил полицейский. — Собственно, все уже сделано за вас. Кстати — у социальщиков возникли небольшие сложности в связи со сменой паспорта. Вы ведь поменяли имя.

— Я не менял. То есть, — Трофим запнулся. — Мне выдали паспорт, потому что прежний оказался утерян. Я даже не знаю, где жил, и были у меня документы при себе тогда, в Мертвой Игле, или, — он, смешавшись, смолк. — Я ведь уже рассказывал.

— Да, понимаю, — полицейский кивнул. — Мы делаем что можем. Но найденный на улице человек, потерявший память — сами понимаете. Если бы не ваш сын, ваша личность так и осталась бы неустановленной. Все-таки Латинский район — не центр, отыскать там следы человека практически невозможно.

— Да, разумеется, — Трофим растерянно кивнул. — Знаете, это неожиданно, — сознался он. — Оказывается, у меня есть сын...

— И сейчас вы станете мне рассказывать, что не в состоянии взять на себя ответственность за ребенка, — в тоне полицейского лязгнул металл — Трофим от неожиданности вздрогнул.

Маска напускного дружелюбия испарилась слишком резко.

— Так вот что я вам скажу, уважаемый Алишер Веселов. Или вы предпочитаете — Трофим Мирроу? Я сам вырос в приюте! И это ад, — он подался вперед. — Вы не представляете, что это такое. Я представляю — я сам там жил, — во взгляде вспыхнула злость. — И оставлять там ребенка — подлость.

— И вы этого не допустите, — Трофим кивнул.

— Не допущу, — согласился полицейский. — Собственно, вы никому не сдались с вашей потерей памяти и поддельными документами.

— Они настоящие! — возмутился Трофим. — Мне выдавал их паспортный отдел!

— Конечно-конечно. Так вот — меня не интересуют ваши поддельные документы на вымышленное имя. В конце концов, ничего противоправного за вами не числится, а менять имя закон не запрещает. Хотя я бы на месте наших законодателей обеспокоился этим вопросом. Но вызвал я вас из-за ребенка. Вы — отец мальчика. И вы его заберете. Возьмете на себя заботу о нем и его будущем. Я понятно изъясняюсь?

— Предельно понятно.

— У вас не образовываются по ходу разговора новые провалы в памяти?

— Это уже не смешно! — вспылил Трофим. — Послушайте. Если бы я помнил, что у меня есть сын — я бы и сам взял на себя заботу о нем.

— Вы год бегали от алиментов.

— А, ну да, — пробормотал он. — Ну, в таком случае — заверяю, что не собираюсь оставлять сына в приюте. Сколько времени займет оформление документов?

— Я ведь уже сказал — все сделано за вас, — полицейский ехидно улыбнулся. — Идемте. Познакомлю вас с сыном.

Глава 6. Знакомство с сыном

Крис оказался угрюмым тощим нескладным подростком.

Сидел на жестком диване в пустой комнате, скучающе глядя перед собой. Появление полицейского в компании Трофима не вызвало у парня особого оживления. Он только поднял сумрачный взгляд на зашедших.

На приветствие Трофима он едва кивнул. Окинул угрюмым взглядом.

Н-да, социальщикам парень явно наврал насчет того, что признал отца. Впрочем, это было ясно с самого начала.

Видать, была у него на то веская причина.

Разумеется, Трофим от души сочувствовал потерявшему родителей ребенку. Вот только он с трудом представлял себе, как станет справляться с трудным подростком, который был лишь чуть младше, чем его несносная малолетняя соседка. И чего, спрашивается, ждать от паренька? По одному взгляду видно — характер еще тот.

А выбора нет. Мелкого чиновника история парня явно впечатлила. И он сделает все, чтобы тот обрел любое подобие семьи и опекуна.

Даже если этот горе-опекун вообще не родственник подростку никаким боком.

Сам вырос в интернате. Трофим представлял себе, на что похожи интернаты в Сан-Сане. Кто здесь вырос — никак не мог пожелать такой же участи другому. Поэтому полицейский сделает все, чтобы Трофим забрал подростка. И стал ему если не образцовым, то хотя бы добросовестным опекуном.

Пакет документов ему вручили с повышенной торжественностью.

Трофим готов был поклясться, что на самодовольной роже полицейского чина увидел злорадство. Н-да, хорошо, наверное, быть благодетелем детишек-сирот за чужой счет!

Под пристальным взглядом чиновника он подписал все документы, которые ему вручили. И спустя меньше получаса покинул гостеприимное здание особого отдела в компании угрюмого паренька.

Сейчас оба шагали в направлении остановки маршрутного городского лифта в тягостном молчании. Трофим со злостью думал, что никогда, кажется, не чувствовал себя настолько по-дурацки.

— Ну что, наверное, нам стоит познакомиться? — преувеличенно бодро начал он. — Ты, конечно, мой сын, — при этом заявлении его самого покоробило, — но как ты наверняка знаешь, с памятью у меня в последнее время все обстоит... не очень.

Подросток кинул на него короткий взгляд, криво ухмыльнулся.

— Серьезно? — протянул он. — Ты вообще не помнишь, что у тебя был сын?

Ах ты ж, мелкий засранец! И это с таким видом, словно на самом деле с родным отцом разговаривает! Да не каждый мальчишка так решился бы говорить с родителем.

А этот к чужому человеку обращается, как к уличному попрошайке!

— Я ничего не помню, — терпеливо отозвался Трофим. — Ты же сам слышал!

Интересно, надолго у него хватит терпения? И как люди ухитряются иметь дело с собственными детьми, если они все такие? Нет, с той же Алькой он как-то общался. Но за Альку он ответственности не нес!

Парень глядел в сторону, хмурился.

— Куда мы поедем? — осведомился наконец он.

— Домой, — не задумываясь, отозвался Трофим. — Вернее — нет, — поправился он тут же. — Надо все-таки заехать на работу — а то начальник решит, что у меня совсем нет совести.

— А где ты работаешь?

Н-да, ему определенно стоит поучиться у парня поддерживать светскую беседу! Сам-то он нашел, с чего начать разговор.

— В госпитале на окраине Беллы Промы, — он искоса взглянул на подростка.

Тот вроде выглядел заинтересованным.

— О, значит, не бедствуешь, — Крис и правда оживился.

— Не обольщайся! Я работаю в муниципальном госпитале. А так как квалификацию подтвердил меньше трех месяцев назад, мне еще почти три года предстоит проработать на одном месте, чтобы получить право уйти в частную клинику.

— Живешь в Белла Проме? — парень колюче взглянул на него.

— Русский район. Неплохое место.

— Неплохое место? — заржал Крис. — Ага, как же! Такое же неплохое, как и Латинский район. Дыра!

— Ты бывал в Русском районе?

— Да чего там бывать! — презрительно фыркнул парень. — Бывал в одном районе на окраине — считай, побывал во всех! И живешь, небось, в какой-нибудь халупе.

— Какую себе могу позволить — в такой и живу.

— Ну, нет, — парень осмелел на глазах. — Так не пойдет! Придется тебе перебираться в местечко поприличнее. Или я, по-твоему, должен жить в притоне, где по ночам стреляют?

— В нашем районе по ночам не стреляют, — сумрачно отозвался Трофим.

А парень-то ушлый! Это поначалу он изображал замкнутого и пришибленного. Немного ему понадобилось времени, чтобы осмелеть! Крис демонстративно возвел глаза кверху и столкнулся взглядом со спешащей куда-то над их головами старушкой. На шее той красовался ортопедический воротник — так что голову ей приходилось держать приподнятой. Вот она и глазела на тех, кто шагает по противоположной стенке тоннеля.

Паренек явно взялся прощупывать его на предмет — насколько удастся доить новоявленного папашу. И это Трофиму не нравилось — не так-то много он зарабатывал. Точнее — его заработка хватало лишь на необходимое, и это напрягало.

— И в доме, где я живу, нет никаких притонов, — продолжил он, решив: раз уж начал с занудства, так им стоит и продолжить. — Ну и потом. Где бы ты сам хотел жить?

— Ну, — протянул Крис. — Я слышал — Белла Прома — неплохое место.

— Нормальное место, — согласился Трофим. — Правда, район это большой — тянется от Русского района до границы Мантии...

— Вот я бы предпочел жить где-нибудь поближе к границе Мантии!

— Губу закатай! — не сдержавшись, посоветовал он. — Госпиталь стоит на границе с Русским районом, я там днями напролет торчу. И у меня нет ни малейшего желания подскакивать на час раньше, чтобы дотащиться туда на маршрутном лифте! К слову, — он вспомнил утренний разговор с Альбиной. — Что у тебя с учебой — ты закончил среднюю школу?

— Тьфу ты, про школу вспомнил! — Крис осваивался на глазах. — Нашу школу закрыли еще в том году!

— Погоди, — Трофим нахмурился. — А в приюте?

— А что — приют?! В приюте мы работали, — буркнул парень.

— То есть — работали?!

— Ты чего, вообще головой повредился? Не знаешь, что школы закрывают?

— Нет, я об этом слышал. У нас в районе тоже закрывают — доучивают до конца года и все.

— А. Ну, у нас в том году еще управились. А приютским обеспечивают рабочие места, — издевательски протянул подросток. — Чтобы приучались, значит, к профессии! Ну, и зарабатывали себе на жилье — нечего на добрые власти рассчитывать!

— Что-то вроде профессионального училища?

— Ага, карман держи шире! — Крис презрительно фыркнул. — Нас гоняли убирать, красить, в приюте организовали пошивочный цех и прачечную. Девчонки шили, мы — горбатились в прачечной.

— Понимаю, почему ты так оттуда рвался, — пробормотал Трофим. — А чем теперь думаешь заняться?

— Это ты типа намекаешь, что погонишь меня работать? — моментально набычился Крис.

— Это я интересуюсь — быть может, у тебя уже есть какие-то планы. Ну, или ты о чем-то мечтаешь. Хотел бы получить определенную профессию — врача, инженера, — Трофим попытался мысленно подсчитать — чего ему это будет стоить.

— А такой вариант, как просто отдохнуть для начала, не предусматривается? — крикнул внезапно парень.

Трофим аж шарахнулся от него в сторону. Да и прохожие принялись оглядываться на них.

— А такой вариант, как не орать — он для слабаков? — вздохнул он, немного собравшись с мыслями. — Я спросил! Я не собираюсь тебя никуда гнать вот прямо сейчас.

— Ладно, извини, — буркнул парень. — Погорячился...

— Да оно и понятно — после того, что ты рассказал про приют. Я даже не стану спрашивать, насколько это законно.

Крис на это только пожал плечами, фыркнул пренебрежительно.

Ну да, нашел, о чем спрашивать! Где Сан-Сан, и где законность. Здесь законно то, что решили градоправители. А они ни перед кем не отчитываются!

Ладно, болтовня закончилась. Хвала космосу! Они дотопали до остановки. Благо, и очереди нет. Дождаться прямого рейса к Русскому району — и через короткое время они на месте. Трофим нарочно потащил паренька не к ближайшей остановке, а к той, что находилась через несколько кварталов. Лучше пройтись немного, но зато доехать без пересадок.

Оно, конечно, лифт довезет их не до самой границы с Русским районом — но там снова можно будет пройтись. Или даже прокатиться — взяв в аренду пару самокатов или сегвеев.

Сначала появиться на работе. А там... там видно будет!

На его удачу — хотя это как посмотреть — в первом же явившемся лифте нашлись два свободных места. Они с Крисом уселись и пристегнулись.

Последняя поездка в лифте на сегодня! — успокоил себя мысленно Трофим. А потом — кто знает, когда ему еще выпадет возможность целый день прокататься?

*** ***

— Тром, что за ерунда?! — возмущенно подскочил Михаил. — Где вас носит целый день?! — по привычке, оставшейся от жизни в Латинском районе, он упорно именовал Трофима на европейский лад.

Тот, правда, в долгу не оставался — и столь же упорно именовал начальника Михаилом, хотя на деле того звали Мигелем.

— Простите. Вызов в особый отдел полиции я никак не мог предвидеть, — повинился Трофим. — И проигнорировать тоже не мог. Разрешите представить! Оказывается, у меня есть сын, — он вытолкнул парнишку из-за спины. — Крис!

— У вас есть сын? — Михаил скептически скривился.

Потом перевел взгляд на Криса — и лицо его вытянулось в изумлении. Трофим глянул на парня — тот явно побледнел, вид сделался испуганный. Эва как! Кажись, эти двое друг друга знают. Вот так номер! Он с трудом сдержал глумливую ухмылку.

— Это ваш сын? — переспросил Михаил. — Тром, вы уверены?

— Так сказал полицейский из особого отдела, — бодро отрапортовал Трофим. — Знаете, это необычно! Оказывается, у меня есть сын. Уже такой взрослый, — он с демонстративной гордостью и удовольствием оглядел Криса.

Тот таращился в пол и явно мечтал провалиться сквозь него.

— Тром, я знаю Криса, — мягко проговорил начальник. — Не хочу вас разочаровывать — вам, кажется, роль отца пришлась по душе. Но Крис — сын моего хорошего знакомого. Мы жили рядом в Латинском районе. Я прекрасно помню Алишера.

— Вот как, — протянул Трофим. — Может, вы знаете, где он и что с ним?

— Гм, — Михаил замялся. — Признаться, мы года три-четыре не виделись и не общались, — сознался он. — Алишер всегда был своеобразным парнем. А последние годы он слишком увлекся наркотиками. Я его предупреждал, — он покачал головой. — Мне никогда не нравилось его отношение к семье.

Крис угрюмо молчал. Только сопение выдавало, насколько парень раздосадован.

— Ну, — протянул Трофим в растерянности.

— Ну да, да! — заорал внезапно Крис, багровея. — Мой папаша был чертов нарик, а никакой не врач, да! Что, довольны оба?! Я соврал, да! Чтобы вылезти из этого чертова интерната, — благо, у него, кажется, закончился воздух, и он примолк.

Впрочем — судя по виду, он намеревался продолжить вопить, едва отдышится.

— Тьфу ты, оглушил, — возмущенно поведал Трофим, принимаясь отчаянно тереть ухо. — Ты всегда так орешь, или только по понедельникам?

— Сегодня четверг, Тром, — укоризненно протянул Михаил.

Чтоб его! С его европейскими замашками. И Крис уже раззявил рот — явно, чтоб сказать то же самое.

— Хоть среда, как по мне! — возмущенно заявил Трофим. — Прекращай галдеть, ты в больнице, а не в вакуумном тоннеле! Всех пациентов переполошишь — а нам потом успокаивать. Да и мне мой слух еще пригодится. Неохота, знаешь, тратиться на слуховой аппарат — я здесь зарабатываю не так-то много, как ты, возможно, вообразил!

— Браво, Тром, браво! — начальник демонстративно похлопал в ладоши. — Одна фраза, но воспитательного потенциала в ней больше, чем во всем общении Алишера с сыном за те годы, пока он не канул в Лету!

Крис угрюмо таращился на Трофима.

— Ну, довольны?! — выплюнул наконец он. — Все, можете избавиться от докуки! У вас теперь есть свидетель, который подтвердит, что вы не обязаны со мной нянчиться!

Тот хмыкнул, запустил пятерню в волосы. Плюхнулся на диван в ординаторской.

— Садись, не стой столбом, — кивнул парню.

— Насиделся, — буркнул тот.

— А, ну да. Ладно, тогда стой, — Трофим кивнул. — Боюсь, Михаил, не так-то все просто. Я, конечно, могу через суд доказать, что никакой я не Алишер Мирроу, а Крис — вовсе не мой сын. Только многовато мороки. А главное — парень снова попадет в приют. Сдается мне, не от хорошей жизни станешь набиваться в сыновья невесть кому. Верно я говорю? — он оглянулся на подростка.

— А вы такой добрый, всех бездомных сирот подбираете, — саркастически протянул тот.

— Я не добрый, я злой, — мрачно сообщил Трофим. — Вроде на ты общались! — он махнул рукой.

— Тром, вы ребенка кормили? — Мигель тяжело вздохнул.

— Что? — удивился Трофим.

— Понятно, — тот с осуждением покачал головой. — Образцовый папаша! Крис, ты точно не хочешь снова в приют?

— Точно! — вскинулся тот. — Не хочу. Но от еды не откажусь.

— Н-да. Я как-то и не подумал, — обескуражено признал Трофим. — А ты-то чего не сказал, что проголодался? Еще удивляюсь — чего орешь без умлоку? Зашли бы, пообедали, — он махнул безнадежно рукой. — Михаил, раз уж так сложилось. Тут ведь недалеко — я отведу Криса в кафетерий? Оставлю денег и вернусь, если мое присутствие здесь нужно.

— Идите, — тот махнул рукой. — Два отгула я вам оформлю — за свой счет! В смысле — еще два дня, не считая сегодняшнего. Раз уж вы твердо решили попробовать себя в роли родителя — это вам будет на адаптацию. Но через два дня жду с утра, как обычно.

Трофим откашлялся.

Два дня! Невероятная щедрость — не иначе, за все три месяца, что он пахал без перерыва. И еще за полгода вперед, скорее всего.

Не многовато ли будет — целых два дня плюс остаток нынешнего?! Он с удивлением понял, что перспектива остаться больше, чем на полсуток с Крисом, приводит его в оторопь.

Но не отказываться ведь от великодушно предоставленного отпуска? Пусть и всего лишь двухдневного. Михаил сразу сообразит, что дело не во внезапно пробудившейся совести.

Хотя что ему за дело до Михаила?

— Ладно, — он потер переносицу. — Сегодня от меня и правда толку будет немного — что-то стал совсем плохо соображать со всей этой беготней. Тогда мы с Крисом пойдем пообедаем — и домой, устраиваться!

Он с запозданием сообразил, что у парня всего один рюкзак при себе — не слишком объемный.

Ладно. Сначала — пообедать, потом — все остальное. Он, хоть и основательно закусил перед посещением особого отдела, со всей этой нервотрепкой снова проголодался.

— Идем! — он кивнул Крису и направился к выходу.

А то с начальника станется — передумает! Или какой-нибудь аврал начнется до того, как Трофим успеет покинуть здание.

Парень торопливо буркнул что-то на прощание, шмыгнул за ним.

— Счастливо! — жизнерадостно отозвался Михаил. — Заходи обязательно, Крис, буду рад тебя видеть! Не забывай старых друзей.

*** ***

— Дыра, — убитым тоном заключил Крис, заходя в квартиру.

— Не дыра, а социальное жилье, — назидательным тоном поправил Трофим, несколько освоившийся с новой для себя ролью отца. — К слову — ты хочешь сказать, что жил в лучших условиях?

— Ну, несколько получше, — хмыкнул парень, оглядывая бегло крохотную комнату и выходя на кухню. — Матери тяжело было, но она ухитрилась как-то обеспечить нам нормальную жизнь. А ты, — он неприязненно взглянул на Трофима. — Здоровый мужик. Без детей. Что помешало тебе снять что-нибудь поприличнее?!

— До сих пор меня все устраивало, — тот старательно задавил всколыхнувшееся возмущение. — К тому же последние месяца три мне было не до того!

— Ага, как же. Память восстанавливал, — саркастически отозвался Крис.

— Не смешно, — хмуро поведал Трофим. — Память мне, может, и отшибло. Но вот инфа, что ты сын вовсе не мне, имеется. Так что доить меня и требовать каких-то очень уж шикарных условий не получится.

— Да я и сам себе могу заработать! — вскинулся парень моментально.

— Помнится, ты отдохнуть собирался для начала, — поддел Трофим. — Крис, я не пытаюсь ругаться или в чем-то тебя обвинять, — прибавил он мирно. — Прости, если обидел. Но не нужно поливать грязью мое жилье. Найду что-нибудь попросторнее, если понадобится. Но бежать прямо сейчас я не собираюсь.

— То есть — два дня ты намерен потратить на то, чтобы лучше познакомиться с сыном, — саркастически протянул парень. — Не со своим, — ехидно прибавил он.

«Ты в приют хочешь вернуться?»

Трофим с трудом удержал рвущуюся с языка раздраженную реплику. Крис это поймет однозначно: от него хотят избавиться! Вполне возможно, он прекрасно понимает, почему не отказались и не избавились: из опасения перед крупными проблемами, которые чин из особого отдела обещал устроить в случае отказа.

— Два дня я намерен потратить на то, чтобы отдохнуть от непрерывной пахоты в течение трех месяцев. А ты, если хочешь, можешь присоединиться.

Крис бросил на него испепеляющий взгляд, потом махнул рукой.

И славно! Сколько можно возмущаться?! То не так, это не эдак. Надо было папашу себе богаче искать, раз уж на то пошло.

Впрочем, покупать дополнительную раскладушку таки придется. Не спать ведь им вдвоем на узком диване! День подходит к концу — так что придется поторопиться. Иначе останутся только магазины в центре, для богатых. Нет, Трофим не бедствовал — но ему было, на что потратить деньги. Так что бездарно тратить заработанное он не собирался — не так-то много и скопил. Но Крис в любом случае поможет ему существенно облегчить карман — это к гадалке не ходи!

Глава 7. Саша Илья

Трофим не представлял, насколько рад будет выходу на работу.

Два дня отдыха, щедро выданные ему начальником, показались изощренным наказанием за небрежное отношение к работе. Грызло подозрение, что Михаил заранее знал, что так и будет.

Хотя откуда он мог знать?

Он мог предполагать — как и Трофим — что Крис замучает новоиспеченного папашу (пусть тот таковым и не был, и это стало известно) придирками и требованиями. Собственно, Трофим этого ожидал и был готов.

Однако подросток оказался отнюдь не так привередлив, как можно было предположить поначалу. Все-таки он рос в Латинском районе, на окраине.

Да, после покупки раскладушки Крис сразу заявил: спать на ней будет Трофим! Тот лишь махнул рукой: все равно он чуть ли не половину времени ночует на работе. Обновить — точнее, собрать с нуля гардероб подростку тоже не составило сложности. Трофим с удивлением обнаружил, что потратился куда меньше, чем рассчитывал.

А уж покупка новенького телефона с расширенным пакетом маячка вовсе привела подростка в восторг.

Вечером зашли Ксюша с Альбиной.

Крис, проболтавший пару часов подряд с младшей из сестер, после их ухода хитро косился на Трофима. И наконец заявил, что знает — отчего тот не торопился менять жилье на более пристойное. И даже сейчас не выказывает особого стремления съезжать.

— А старшая, темненькая, такая ничего себе! — заявил он с ехидной ухмылочкой. — Фигуристая! — и руками обрисовал в воздухе песочные часы.

Трофим поневоле отметил, что получилось похоже. Возмущение и призывы к порядку пропали втуне. Крис острил и фонтанировал ехидством.

Трофим, не выдержав, заявил, что пришла пора отбоя. Несносный подросток, прихватив телефон, отправился на кухню. Перед тем не забыл напомнить — диван принадлежит ему! Он не собирается ютиться, как бедный родственник, возле стенки.

Оставалось только махнуть рукой. И порадоваться, что выбрал удобную, прочную модель с мягким ортопедическим лежаком.

Пусть себе Крис забирает диван — видимость привилегированного положения. А он, Трофим, выбирает место под стенкой — непрезентабельно, зато комфортно!

Вроде бы взаимопонимание оказалось достигнуто?

Как бы не так! Надежда, что Крис забудет о том, что ему стукнуло в голову накануне, не оправдалась. Утро началось с заказанного проснувшимся раньше подростком завтрака — и с вопроса: почему Трофим никак не объяснится в чувствах Ксении?

Увещевания не помогли. Возмущение — тоже.

Не спасло даже то, что сама Ксения эти два дня находилась допоздна на работе. Напротив — это полностью развязывало Крису руки. Все-таки в ее присутствии он себя немного сдерживал. Но, когда соседки не было, позволял себе замечания на грани фола.

«Упорство, достойное лучшего применения», — охарактеризовал Трофим его настырность.

Подростка комментарий не впечатлил.

Утром воскресенья он поднялся ни свет ни заря. Позавтракал, воровато оглядываясь на дверь кухни и стараясь не производить шума. И умчался на работу.

— О, гляжу, бодры и готовы приступить к работе! — поприветствовал его Михаил, окидывая насмешливым взглядом. — Отдых пошел на пользу!

Трофим только зубами скрипнул. Издевается!

— К делу, — начальник посерьезнел. — Вы ведь знаете, что у нас в последнее время были проблемы с кадрами.

Вступление насторожило. Проблемы с кадрами были — и еще какие! Впрочем, как и у почти любого муниципального госпиталя Сан-Сана. Особенно — по окраинам. К чему бы это все? Трофим уже запомнил — любые изменения, как правило, не к добру.

— Нет, хмуриться так не надо — новость, как ни странно, хорошая. У вас будет помощник — к нам перевелся новый врач. Неплохой нарколог, насколько я успел ознакомиться с историей его деятельности. Был у него, правда, перерыв года в полтора — но ничего, втянется. Знакомьтесь, показывайте поле работы — и вперед!

— Что ж, новость и правда хорошая, — Трофим кивнул.

— Он сейчас в ординаторской. Меня не будет до вечера, так что вы за старшего! — с этим Михаил указал на выход из кабинета — мол, пора и честь знать.

Что ж. Добро пожаловать снова на работу. Воскресенье — не понедельник, конечно. Но, видимо, окажется для него тяжелым. Ладно, сам хотел быстрее очутиться здесь! Надо идти, дела ждать не будут. За старшего — это он-то, с его трехмесячным опытом работы! В другое время это было бы недопустимо — но в отделении, кроме Михаила, из врачей только он и остался. Радует, что теперь будет еще один.

*** ***

Саша Илья. Если б Трофим своими глазами не видел, что Илья написано в графе фамилия — ни за что не сообразил бы. Поднял взгляд на стоящего перед ним человека. На широком черном лице — ни единой эмоции. Мимика, достойная булыжника. Интересно, парень всегда такой?

— Именно Саша? — переспросил Трофим. — Или все-таки Александр?

— Саша, — бесстрастно отозвался тот.

— Русский? — не удержался-таки от бестактного вопроса.

И увидел, как каменное выражение лица мгновенно ссыпается, обнажая чистейшее возмущение. Оказывается, этот парень способен-таки на сильные эмоции!

— Это потому что я черный, вы так решили, да?! — рыкнул он гневно.

— Нет, — Трофим даже слегка растерялся от неожиданно экспрессивной реакции. — Из-за вашего имени.

— Роды у матери принимал врач — русский. И она меня назвала в его честь, — хмуро пояснил парень. — А так я — чистокровный марокканец! — прибавил он с гордостью.

— Так-таки чистокровный? — изумился Трофим. — Простите, — повинился он тут же. — Я не хотел обидеть — правда интересно. У нас в Сан-Сане редко можно отыскать чистокровного представителя какой-либо нации.

— Ну, насчет того, что именно марокканец — не знаю, — Саша тут же сдулся. — Но бледнолицых в родословной у меня последние поколений шесть точно не было!

— Что ж, — Трофим энергично кивнул. — Рад знакомству с вами, Саша! Людей у нас в отделении катастрофически не хватает, многие просто не выдерживают нагрузки. В первую очередь — моральной, — он слегка вздохнул. — Да вы и сами все увидите. Так что — добро пожаловать, надеюсь, вы с нами останетесь надолго!

Громадный негр криво усмехнулся.

— Чтоб меня везде так же принимали, — он покачал головой.

— Я думаю, вы в этом не одиноки, — весело хмыкнул Трофим. — Я тоже был бы рад, если бы меня везде так принимали. Однако — идемте, познакомлю вас с фронтом работы! Отделение у нас немаленькое, и, боюсь, будет еще расти. Альпийская горка — это не шуточки, — он слегка помрачнел. — Нынче она у нас лидирует.

Пружинисто поднялся на ноги, и новый сотрудник последовал за ним в коридор.

— Странно, что вы про фамилию не спросили, — заметил он, пока Трофим запирал дверь кабинета.

— Да, необычная, — тот кивнул.

— Сменил, — хмуро пояснил Саша. — Когда перебирался в русский район, решил поменять документы. С моей настоящей фамилией пришлось бы тяжко.

— Теперь ясно, — Трофим покивал. — Что ж, пойдемте, товарищ Илья.

Он кивнул и зашагал впереди к палатам, где находились привезенные последними пациенты. Он и сам еще не видел тех, кто поступил за последние три дня.

В том, что новый сотрудник поменял документы, сменив по своему произволу фамилию, не было ничего удивительного. Законы Сан-Сана позволяли такие финты. Любой желающий мог сменить имя и фамилию, если те его не устраивали. Достаточно обратиться в центральную паспортную службу — и спустя несколько суток новый документ будет на руках. Узнать прежнее имя можно будет только по прямому запросу к паспортистам — а такие полномочия имелись разве что у правоохранителей.

— Наверняка слышали, что у нас тут творится? — Трофим решил сменить тему на более подходящую к рабочей обстановке.

— Вы про альпийскую горку? О ней только ленивый еще не слышал.

— К нам уже почти неделю свозят детей. Кто с передозировкой, а у кого — ломка. Я знаю, что эту дрянь несколько недель, как выкинули на рынок. А уже столько зависимых.

— А хотите инсайдерскую инфу? — парень фыркнул насмешливо и оглянулся по сторонам.

Трофим невольно последовал его примеру. Однако по коридору шагали они одни. Отделение в принципе было немноголюдным. Все-таки раннее утро.

— Ну давайте, — хмыкнул он.

Откуда, интересно, у новенького инсайдерская инфа взялась?

— Я ведь не по пустой блажи в русский район переехал, — понизив голос, поведал Саша. — Мне у себя, в Сахаре, оставаться нельзя было. Опасно. Это в нашем районе находится лаборатория, из которой альпийскую горку выкинули в продажу.

— Вот это интересно! — Трофим, споткнувшись на ровном месте, замер, уставился с интересом на нового сотрудника.

— Не застревайте! — окликнул тот. — Ну да, я случайно узнал. Вернее, как случайно — я в каком-то смысле оказался в числе причастных, — он смешался.

С полминуты шагали молча. Трофим напряженно размышлял. Оказался в числе причастных — ну да, а как бы иначе он узнал?! Возможно, работал при той лаборатории...

Вынужден был сбежать в другой район, сменив фамилию. Разумеется, не проблема для полиции — если бы та искала парня. Но никто в криминальных структурах рыть носом землю не будет — видимо, не такая-то он большая сошка. Случайный свидетель, который очутился не в то время и не в том месте? Скорее всего.

— Пришли, — нарушил молчание Трофим. — В этой палате у нас самые тяжелые.

На секунду укололо сожаление. Обещанной инсайдерской информации он так и не услышал — они успели дойти до крыла, где находились пациенты.

Хотя... если подумать, то можно догадаться. Альпийская горка была заказом одной из группировок, которые делили между собою город. Здесь в политической борьбе шли в ход самые грязные приемы. А правление давным-давно выродилось в околокриминальные группировки, державшие город в руках. И грызшиеся за абсолютную власть. Точнее даже, не выродилось — а выросло из таковых.

Ладно, если парень посчитает нужным — у него еще будет возможность рассказать то, что не успел.

— Они что, все спят? — удивился Саша, приглядываясь к телам на койках.

— Не включайте свет, — предостерег Трофим. — Да, они все под седативными.

— А чего тогда свет не включать? Если под седативными — не проснутся!

— Ну, кого-то свет может и побеспокоить. Не стоит их лишний раз нервировать — всех этих ребят привезли в скверном состоянии. И у меня нет ни малейшего желания их снова успокаивать.

— Кстати, в отделении всегда так пусто?

Трофим вздохнул. Дошли до самого неприятного.

— Госпиталь муниципальный, сюда никто не хочет идти, — пояснил он. — Люди бегут с рабочих мест — и ведь я их понимаю! А в наркологическом отделении вовсе почти никого не осталось. Все скверно, Саша, — сознался сокрушенно. — И будет только хуже — потому что новые пациенты прибывают и прибывают. И никому они в большинстве своем не нужны! А наших сил слишком мало.

— Н-да, — протянул тот. — Понимаю теперь, откуда ваше радушие. А младшие сотрудники — медицинские сестры и братья, санитары?

— Их чуть больше, чем врачей, — Трофим помолчал. — Но меньше, чем нужно в этом отделении. В наркологии сейчас хуже всего с комплектацией.

— Угум. И поэтому больные у вас большей частью усыплены. Большей частью ребята из окрестностей, как я понимаю? Русский район и Белла Прома?

— Разумеется.

— Ну да. Что и требовалось доказать...

Трофим с любопытством поглядел на него. Саша, видимо, отвечал каким-то своим мыслям. Помимо воли всколыхнулось любопытство.

Перевел взгляд на койки, где лежали больные. Обошел, вглядываясь в лица — трое появились за те дни, что его не было на месте.

— Так вот — по поводу инсайдерской инфы, — снова заговорил Саша, когда они вышли. — Альпийскую горку разработали в одной из лабораторий в Сахаре. По заказу! По чьему — угадайте сами. И забросили сюда — большая часть сбыта ведется в Русском районе. Сами можете пробить через маячок — в вашем госпитале самая высокая загруженность. Именно — пациенты с альпийской горкой.

Через маячок? Ну да, специализированная сеть Профи! — сообразил Трофим.

В Профи регистрировались городские предприятия и конторы. В том числе — и больницы со школами. И частные, и муниципальные. Эдакая социальная сеть для специалистов и работодателей. В Профи можно было проследить как путь любого специалиста, так и узнать, как обстоят дела в том или ином учреждении.

— В Сахаре, значит, — протянул он задумчиво — и тут же снова оглянулся по сторонам.

— Только я вам этого не говорил!

— Само собой, — Трофим кивнул.

А на кой тогда вообще говорил? — тут же подумалось. Что это за аттракцион невиданного доверия? Саша его впервые видит — и такие откровения! С чего он взял, что Трофим не сдаст его? Откуда ему вообще знать, что у Трофима нет связей с людьми, которым интересными покажутся эти откровения?

Следом пришла еще одна мысль: наверняка лаборатория находилась в той самой клинике, в которой Саша работал.

Мысли бестолково крутились. Трофим водил нового сотрудника по отделению, рассеянно показывая палаты и рассказывая о состоянии дел. Но сам думал о том, что только что услышал.

*** ***

— Вы всегда так рассеянны? — полюбопытствовал Саша, когда оба вернулись в ординаторскую.

— Извините, — Трофим слегка улыбнулся. — Не вошел в колею после двух выходных. Да и в последнее время многовато всего свалилось на голову.

— Знаете, я ведь хотел работать именно с вами, — внезапно заявил коллега.

Трофим вздрогнул. Что еще за новости? И что он имеет в виду?

— Скажите, почему вы убрали свою последнюю публикацию в соцсети? — Саша склонил голову набок.

— Просьба руководства, — отозвался Трофим после некоторого раздумья.

Интересный поворот приобретает дело! Кажется, он своей публикацией по поводу альпийской горки сам себе подложил свинью. Кто бы предположил, что она ему аукнется после удаления! Да еще и так внезапно.

— Неожиданно, — проговорил он, включая настенный кипятильник и доставая две кружки — остро захотелось выпить горячего. — Вы на основании единственной публикации в социальной сети, которую я к тому же почти сразу удалил, сделали далеко идущие выводы на мой счет? Решили, что можно мне рассказывать то, что вы рассказали? Я бы назвал это избыточной склонностью к риску, — он примолк.

— Не только публикации, — мягко отозвался Саша. — Ваша биография в сети Профи тоже имеется. Не каждый день встретишь человека, чей официальный возраст насчитывает чуть больше трех месяцев! Я имею в виду тех, кому давно уж не три месяца, — прибавил он.

— Вот здесь не понял, — Трофим нахмурился.

— Вы подтвердили профессиональную квалификацию — но сведений о вашем прошлом нет. А еще — ваша история начинается в Мертвой Игле. Как вы там очутились в тот день?

Бросило в жар. Саша что-то знает? Или же у него какие-то свои предположения и выводы — поди еще знай, что хуже!

— Хотел бы я знать, что я там делал в тот день, — хмыкнул он, наливая в кружки чай.

Одну отдал собеседнику. Нарочно опустил взгляд — нет, руки не дрожали. А вот поджилки позорно тряслись. Не ожидал он такого поворота беседы. Не ожидал!

— Разумеется, — Саша кивнул.

Уселся на потрепанный диван, закинув ногу на ногу. Отпил глоток.

— Вы что, из особого отдела? — само собой, так Трофим не думал — но решил, что вопрос прозвучит закономерно: в конце концов, его только на днях дергали в особый отдел — и он лишь сейчас подумал, что не просто так! — Так я общался на днях с вашими коллегами.

Саша поднял на него укоризненный взгляд. Нет, этот — точно не особист! Такое предположение было бы откровенной глупостью.

— Ну и мысли у вас, — он покачал головой. — Нет, я к полицейским структурам отношения не имею. Хотя странно, что вы не привлекли внимания особистов.

— Чего это не привлек? Говорю ведь — на днях общался.

— Общались на днях, и по сей день на свободе! — Саша фыркнул, отпил еще глоток. Сморщился, поставил кружку на стол — горячо. Грели кипятильники на славу. — В Мертвой Игле тогда были не просто беспорядки. Как и альпийская горка — не просто наркотик. Вы в тот день очутились именно там, по сей день якобы ничего не помните, зато публикацию выложили.

— Эх, Саша, — Трофим вздохнул. — Вы ведь не против — что так запросто?

— Я только за, — хмыкнул тот.

— Так вот — было бы все так просто! Ума не приложу, что я там делал в тот день. Я вообще не знаю, кто я такой. Человек из особого отдела, с которым я общался, едва не уверил меня, что мое настоящее имя — Алишер Мирроу. Житель Латинского района. Если бы по чистой случайности этот самый Алишер не оказался знакомым нашего начальника, я бы по сей день считал, что моя личность установлена. Что касается публикации — если бы я имел какое-то отношение к происходящему, глядишь — и не стал бы так огульно постить подобные вещи в маячок. Меня просто ошарашил этот наплыв жертв. Нет, у нас отделение и прежде не пустовало — но то, что творится сейчас, просто за гранью добра и зла!

— Любопытно, — протянул Саша. — То есть — никаких далеко идущих целей вы своей публикацией не преследовали.

— Смотря что считать далеко идущими целями. Моей целью было привлечь внимание к проблеме! Предостеречь молодых людей, которые оказались основной группой риска. Вот только руководство инициативу не одобрило: я получил выговор и приказ убрать пост в кратчайшие сроки.

— И вы не связали появление альпийской горки с политической ситуацией?

— Знаете, Саша. Я только после ваших слов понял, почему моя публикация вызвала такую резкую реакцию у начальства, — со вздохом сознался Трофим. — Мне только что увольнением не пригрозили, — снова вспомнилась головомойка у главврача три дня назад.

— То есть — вы не подумали, оставляя публикацию? — удивился собеседник.

Трофим вздохнул. Он-то подумал — вот только совершенно о другом! Мысли его в тот момент находились далеко от политических дрязг.

— Скажем так — я не привык думать как политик. И никак не брал в расчет, что запись в рядовом аккаунте социальной сети может как-то повлиять на администрацию.

— Вы — удивительный человек, — Саша покачал головой.

— Я — обыкновенный человек, — поправил Трофим. — Возможно, ко всему в придачу и глупый. Сожалею, если разочаровал этим. Но из меня действительно едва ли выйдет борец за законность или здоровье граждан... разве что — я могу бороться за здоровье людей здесь, на своем рабочем месте.

— Понимаю, вы — человек дела.

— Наверное. Дело — это проще всего, знаете. Это то, что можно измерить и пощупать. К слову, нам пора уже заняться делом! — он в несколько больших глотков допил оставшиеся полстакана подостывшего чая. — По плану у нас обход, осмотры... ну, и дальше — как пойдет, — Трофим слегка усмехнулся.

Саша с готовностью подскочил с дивана. Трофим запихнул бумажный стаканчик в контейнер под переработку и принялся перебирать карточки.

Поморщился — отделение под завязку! Еще немного — и разговоры, подобные нынешнему, по дороге к палатам, станут невозможны. Потому как пациентов придется размещать и в коридорах тоже.

— Если они продолжат поступать такими же темпами, отделение лопнет — недели не понадобится, — проворчал он. — Мигель уехал до вечера...

Саша понимающе молчал.

Разговоры разговорами, а работа не ждет. Стоило бы обсудить сложившуюся ситуацию с главврачом — но этим должен заниматься заведующий отделением. А это — Мигель. Он и сам знает, что происходит.

Вариант один — распихивать пациентов по ближайшим клиникам, если там найдется место. Это уже не ему решать. Он кивнул Саше и первым направился к выходу из ординаторской.

Глава 8. Знакомая татуировка

— Что, домой неохота идти? — подначил Крис.

— Нет, буду отрабатывать свои два выходных, — вздохнул Трофим. — Даже три! Считая тот день, что провел в особом отделе. И, боюсь, отдать за них все свое время — это меньшее, что мне придется сделать.

— Трудовых успехов! — жизнерадостно пожелал подросток.

— У тебя-то как дела?

— У меня все отлично! Спину в прачечной гнуть не надо, еда есть. Телевизор, правда, дрянной. Зато можно смотреть его, лежа на диване!

Трофим невольно рассмеялся.

— Ну, я не сомневался в тебе, — сообщил он. — Советовать тебе не крошить бутербродами на постель не буду — поспишь ночь-другую с крошками и сам поймешь, почему это была скверная идея.

— Да ты прямо воспитатель от бога, — хмыкнул Крис. — Даже жаль немного, что ты мне не отец.

— Ближайшую пару-тройку лет я за него, — ехидно отозвался Трофим. — Ладно, отдыхай. Если что — я на связи.

— Буду иметь в виду, — Крис отключился.

Ладно, этот парень не пропадет! Да и Ксюша с Альбиной рядом, если что. Хотя что там может произойти в его отсутствие? Крис уткнется в телевизор, попробуй его сковырни с насиженного места!

Вспомнил утренний разговор с Мигелем.

Тот сказал — у Саши был перерыв в медицинской практике в полтора года. Скрывался? Вполне вероятно. А теперь решил выбраться из подполья. Не то надоело прятаться, не то решил, что его никто уже искать не будет.

Хотя стоп. Альпийская горка появилась считанные недели назад. А Саша покинул госпиталь в Сахаре полтора года назад! Не вязалось.

Правда, несколько недель назад она только вышла на рынок. А разработка?

Может, и вязалось. Трофим откинулся на спинку кресла, кинул взгляд на дверь ординаторской. Саша отправился в вечерний обход.

Сколько там времени нужно на выпуск нового наркотика? Уж наверное, не один месяц. Ладно, маячок ему в помощь. Надо поглядеть, что это за госпиталь, из которого Саша удрал, лихорадочно заметая следы. Вон, даже фамилию сменил! Любопытно, где был все полтора года. Чем занимался. Аккурат есть четверть часа, пока новый коллега на обходе, чтобы поглядеть.

Разумеется, можно подождать, пока уйдет домой. В ночь сегодня останется Трофим.

Управление вообще не чешется. В наркологическом отделении одного из двух муниципальных госпиталей, приходящихся на громадный район Беллы Промы, осталось три врача. Включая заведующего — Мигеля. А администрации хоть бы хны!

Отхлебнул горячего бульона из кружки. Надо, наверное, в доставку заказ забросить — на одном бульоне далеко не уедешь. Вон, от раздражения только что дым с ушей не валит.

Трофим закрыл окно Профи, принялся перебирать ближайшие к госпиталю заведения доставки.

И завис, выбирая между буритто и рисовыми лепешками с водорослями и рыбой. Последние носили непроизносимое название, и местные звали их запросто — нюр.

Сюр, — подумалось Трофиму.

Подумав, ткнул в синтезированный бифштекс. Это, по крайней мере, понятно. Опять же — пусть и искусственный, но белок. Ему минимум половину ночи не спать.

Привезут минут через двадцать-тридцать. Отложил телефон, задумался.

Саша сказал — синтезировали альпийскую горку в Сахаре. И основные сектора сбыта — Русский район и прилегающая к нему Белла прома. А Альбина буквально три дня назад говорила о клубе самоубийц. К слову, поразительно, как она не припомнила ему данное обещание! Жива ли еще ее одноклассница?

Тоже еще, герой! Пообещал — и ничего не сделал. Увидел, что Альбина вроде как вернулась в привычную колею, и успокоился.

А ведь эти два момента могут быть связаны! Кто-то копает под местную администрацию? Точнее — не кто-то, а люди, заправляющие в Сахаре и прилегающих районах.

Война между администрациями или бандитскими группировками?

Хотя здесь, в Сан-Сане, не отличишь порой одно от другого. Все связано, все перемешано — потому что административные структуры выросли из бандитских группировок, поделивших в свое время город.

Чаще, чаще надо новости смотреть! — укорил себя Трофим.

Он и сам не помнил — в который раз за последние месяца два. Всякий раз, видя очередной выпуск, недоумевал — кто эти люди на экране. По сей день не запомнил ключевых лиц из администрации даже сектора, в котором жил сам. А Сан-Сан делился на восемнадцать секторов, в которых даже законы порой существенно разнились!

Ладно, Маячок ему в помощь. Надо хотя бы сейчас взглянуть — раз до этого времени не нашлось.

Заодно — разобраться в хитросплетениях местной политики и противостояния партий. Хотя бы поверхностно.

Словно в ответ на его мысли, звякнул сигнал входящего сообщения.

Трофим вышел из маячка. Номер Криса! Вот еще новости! Что там у него стряслось так скоро? Хотя, если бы стряслось, он бы позвонил, а не сообщения слал.

Первым шло фото скверного качества. Трофиму не сразу удалось сообразить, что это — какая-то татуировка.

«Тут Алька заходила, — гласил текст под фотографией. — Она исхитрилась сфоткать ту татушку у одноклассницы. Одноклассница пока жива».

Лаконичность и деловитость восхищала. Значит, и Крис уже в курсе. Как бы он от безделья не вздумал лезть в это дело!

«Влезешь, куда не следует — на работу пристрою, — посулил Трофим в ответном послании. — Что фото прислали — отлично. Как раз думал об этом деле. Серьезно, не вздумайте лезть — по-моему, тут большая политика. Без голов останетесь оба и не заметите!»

Он от души надеялся, что предостережение не вызовет у детишек еще большего любопытства.

«Ты чего?»

Батюшки-светы! Он будто наяву услышал голос Криса — озадаченный, недоумевающий.

«Не чего — а не лезьте туда сами. Эта секта — часть крупной политики. И поменьше болтайте языками об этом. Альбине передай».

Что он там хотел? Помнится, почитать биографии ключевых деятелей из Сахары и Белла Промы.

То, что кто-то из администрации сектора, где находится Сахара, копает под местное управление, мало о чем говорит.

— Все отделение мирно спит, — голос Саши за спиной заставил вздрогнуть.

— Прекрасно, — отозвался Трофим, оборачиваясь и сворачивая окно маячка на экране телефона. — Будем надеяться, ночь пройдет спокойно.

— Вы уверены, что остаться одному на все отделение ночью — удачная идея?

— Идея неудачная. Но всем врачам отделения дежурить здесь круглосуточно — это идея еще более неудачная.

— Понимаю. Из двух зол мы выбираем меньшее. Наш завотделением не возвращался?

— А что ему ночью здесь делать? — Трофим пожал плечами. — Ситуация ему известна. С утра пойдет к главврачу, обсуждать пути решения. Нас с вами туда навряд ли позовут — да и не слишком-то хотелось, если откровенно. Я не испытываю желания слушать, как станет ругаться наше начальство.

Саша рассмеялся. Взлохматил пятерней отросшие курчавые волосы надо лбом, шлепнулся на диван. Откинул голову на спинку.

— Ага, то-то и оно, — хмыкнул Трофим. — Первый день, а уже вымотались. И так каждый день: рутина и топотня по кругу. Все одно и то же. И вроде бы целый день на ногах и на бегу, а дело с мертвой точки не сдвигается. Нам бы еще пару врачей, — посетовал он. — Чтобы хоть в выходные можно было отдохнуть. Когда я пришел сюда, кстати, я как раз стал четвертым врачом. Но трое, что работали здесь до меня, по разным причинам ушли за какие-то три месяца...

— Надо во всем видеть положительное, — усмехнулся Саша. — Зато их оклады распределились между оставшимися!

— Ага, как бы не так. Да, зарплату нам прибавили. Но на дефиците сотрудников больница неплохо экономит!

— А вы — революционер, — тот широко усмехнулся.

— Я?! — поразился Трофим. — Что я такого революционного сказал?

— Немногие решатся вслух говорить такое.

— Вслух я говорю то, что и так прекрасно известно. И говорю об этом не на площади и не на камеру в своем блоге в маячке. А здесь, с вами с глазу на глаз.

— Тем не менее, — Саша покачал головой. — Трофим, мне кажется, вы себя недооцениваете.

Проникновенные интонации в его голосе слегка насторожили.

— Мне казалось, я себя вполне... дооцениваю, — медленно протянул он.

Саша в ответ от души расхохотался, хлопнул себя по коленям. Кинул на Трофима веселый взгляд. Кажется, парень уже числит его в рядах поборников справедливости! Что у него на уме, хотелось бы знать?

— Значит, таки выбираете остаться на ночь в гордом одиночестве?

— Я рассчитываю через пару ночей начать уходить ночевать домой, — сознался Трофим. — Тогда наступит ваша очередь оставаться за главного в отделении!

— Понимаю, — собеседник снова рассмеялся. — Что ж, в таком случае — не смею злоупотреблять вашим терпением! И откланиваюсь, — он поднялся, принялся собираться.

Спустя меньше четверти часа Трофим остался в одиночестве.

К слову, его заказ еще так и не привезли! А он почти что успел забыть о нем. Поднялся с дивана, прошелся по ординаторской.

Саша с ходу вывалил ему на голову всю свою подноготную. И принялся всячески убеждать в силе его же, Трофима, революционных талантов.

И что — Саша подумывает о смене текущего мироустройства и ищет единомышленников? Или же он то, что называется, просто-напросто провокатор?

То есть Трофим со своим постом в социальной сети уже показался кому-то опасным.

И это при том, что он почти сразу свой пост удалил! Видно, не зря главврач так всполошился. Не только за себя, свою репутацию и больницу он переживал! За глупого и легкомысленного сотрудника, судя по всему, тоже.

Кто же этот Саша? И как с ним теперь разговаривать?

А обыкновенно, — одернул сам себя Трофим. Как и весь день до этого! В конце концов, он не собирается лезть в местную политику! Так что, кем бы ни был новый коллега — провокатором или революционером — Трофиму не должно быть до этого дела. У него своя жизнь и свои цели, в конце концов.

Аккурат в этот момент звякнуло оповещение на телефоне.

Его заказ! Он и забыл напрочь со всеми этими домыслами. Трофим поторопился наверх, ко входу. Внутрь здания курьера не пустят — тем более, ночью.

*** ***

Четыре бригады скорой появились почти одновременно с курьером.

Трофим едва успел забрать у парня свой несчастный бифштекс — и ему пришлось срочно нестись в приемное отделение.

Муниципальная скорая по Сан-Сану перемещалась в основном на служебных лифтах, ходивших куда быстрее маршрутных, предназначенных для обывателей. Устройство у них было совершенно иным: внутри и носилки устанавливались, и имелись системы экстренной реанимации.

Обычный транспорт — такой, как автомобиль — по узким коридорам многих кварталов попросту не проходил. И служебные лифты были спасением.

Двоих поступивших из приемного моментально определили в реанимацию, еще двоих отправили к Трофиму. Пока тот разбирался с ними, привезли троих буйных.

С этими пришлось повозиться.

Койки с ними оставили в коридоре — на случай, если проснутся. Трофим собирался идти в ординаторскую, когда девчонка из буйных завозилась на своей койке. Что-то в ее лице привлекло его внимание. Где-то он ее видел. Он остановился, машинально поправил трубку капельницы, тянувшуюся к руке. И замер.

Повернул слегка запястье, чтобы лучше рассмотреть небольшую татуировку.

Так и есть! Он даже не стал вынимать телефон, чтобы сличить рисунки. Должно быть, это и есть — одноклассница Альбины.

Вот так номер! Алька ему фото шлет — а девчонка уже вот она. Свеженькая. Привезли в неадекватном состоянии. Как это она так накачалась?

Трофим склонился, вгляделся в лицо спящей пациентки. Помнится, ее уже привели такой — была невменяема, медбратьям на скорой пришлось вкатить ей успокоительного на месте. Надо взглянуть в документы — что там девчонка ухитрилась накуролесить. Он уловил краем уха обрывок разговора — вроде как выловила ее полиция в каком-то фешенебельном районе. Как только туда попала?

Хотя... дело как раз могло быть в этой ее татуировке.

Он торопливо зашагал к ординаторской. С пациентами пока все в порядке, а значит — есть время ознакомиться с записями о том, что там набедокурила школьница.

*** ***

Даже копия полицейского протокола нашлась!

Так и есть — район, считавшийся вотчиной тех, кто держал в руках округ города, в котором жил Трофим. Простым смертным туда ход был заказан. Тем не менее, школьница из Русского района как-то там очутилась. Уж явно не по своей инициативе — ей наверняка помогли. Самой ей туда бы не пробраться.

Девчонка беспрепятственно прошла по нескольким коридорам, что зафиксировали камеры наблюдения.

Уже любопытно: камеры зафиксировали, а охрана никаких мер не предприняла! Хотя по виду нетрудно было догадаться, что девчонке там не место.

Она дошла до входа в апартаменты второго советника главы администрации, зашла внутрь. Вот снова — выходит, это охрана ее пропустила! С собой школьница пронесла баллончик, заправленный какой-то ядреной кислотой, и травматическое оружие. Трофим возвел глаза к потолку, тяжело вздохнул.

Вернулся к чтению и просмотру.

Удивительно — нашлось даже несколько фотографий дорогущего интерьера, попорченного кислотой из баллончика. Вот обитатель апартаментов гостью не ждал.

Похоже, он оказался единственным, кто не ждал ее, — ввернул про себя Трофим.

Невзирая на эффект неожиданности и собственные преклонные годы, второй советник оказался на удивление резвым товарищем. И с четверть часа метался по собственной гостиной, уворачиваясь от разбрызгиваемой кислоты. Лишь после этого подоспела охрана — неслыханное дело!

Политик остался жив и почти невредим — и это самое удивительное.

Отделался, можно сказать, легким испугом. Странно, что вообще кто-то пришел ему на помощь. Видно, что-то у тех, кто подготовил этот демарш, пошло не так.

Школьницу, что интересно, доставили в муниципальный госпиталь. Не в полицию!

Трофим покачал головой. У этой истории однозначно будет продолжение! И он был уверен — до крайности неприятное для всех причастных. В том числе — и для него. Да и в целом, для госпиталя.

*** ***

— В смысле — на выписку?! — Трофим подавился воздухом.

— Тром, не кипятитесь, — мягко проговорил Мигель. — Мы их состояние стабилизировали? Стабилизировали. Значит, на выписку! — он тяжело вздохнул. — Тром, поймите. Их никто не заберет. Никто, понимаете? Другие клиники не обязаны это делать. И они не станут. Куда вы прикажете девать этих наркоманов? Точнее даже — куда вы прикажете девать вновь поступающих?

Главврач, сгорбившись, стоял у окна спиной к ним двоим, глазел на улицу. На перепалку никак не реагировал.

— Мы их убьем, — устало выдохнул Трофим.

— Нет. Мы их всего-навсего отправим лечиться амбулаторно, — отозвался Мигель. — И дальше от них самих будет зависеть — смогут они вернуться к нормальной жизни, или возьмутся за прежнее.

— Михаил, вы сами знаете — к нормальной жизни они не вернутся! Спустя какое-то время — скорее всего, очень короткое — они снова окажутся у нас.

— Может, у нас. А может, и в другой клинике.

— Понимаю, — Трофим устало понурился. — Я все понимаю...

— Что вы понимаете? — рявкнул неожиданно главврач, разворачиваясь круто к ним. — Вот что вы такое понимаете?!

— Понимаю, что еще не завтракал, — тускло отозвался Трофим. — Я прогуляюсь до ближайшего кафе — всю ночь провел на дежурстве. К полудню подготовлю выписки.

— А! Да, конечно, — главврач кивнул. — Пока я и Мигель в больнице, вы, разумеется, можете отправиться позавтракать. К полудню — прекрасно! Поручите этому вашему практиканту — как его, Саша Илья? — пусть обзвонит родственников. Желательно, чтобы выписанных пациентов разобрали часам к двум пополудни. Не позже!

— Я ему непременно передам, — Трофим кивнул.

Круто развернулся и вышел. Дверь аккуратно прикрыл — не хватало, чтобы ее сквозняком шарахнуло. Будет потом Михаил припоминать, как он в кабинете главврача дверьми хлопал!

Значит, сейчас в ординаторскую.

Саша наверняка не вернулся с утреннего обхода. Оставит ему записку. То-то будет удивления! И возмущения — это к гадалке не ходи. Особенно из-за того, что оставил поручение в письменном виде, ничего не объяснив.

Ладно, дождется его. Позавтракает на полчаса позже — не умрет с голода.

В полученном распоряжении, в принципе, нет ничего удивительного. Ни одна из ближайших муниципальных клиник не пожелала разбирать пациентов, которые переполнили их отделение. В этом как раз таки ничего удивительного нет. Придется выгонять пациентов, едва их состояние стабилизируется. И надеяться, что в следующий раз их отвезут в другую клинику.

Глава 9. Лопух из Жопы

— Вы это серьезно? — Саша недоверчиво воззрился на Трофима. — И вы согласны с этим решением?!

— С этим решением не согласны ни главврач, ни заведующий отделением, — тот вздохнул. — Но иного выхода нет. Лично я его не вижу! Имеются предложения?

Саша упрямо мотнул головой.

— В таком случае — обзвоните родственников. Я займусь выписками, как вернусь, — он, не обращая внимания на укоризненный взгляд новоиспеченного коллеги, направился к выходу. — Да, вот еще, — спохватившись, обернулся. — Тех, кто поступил нынче ночью, мы, разумеется, оставляем. И, — помолчал пару секунд. — Приглядите за школьницей, я вас прошу. За ней — особенно. Ее в невменяемом состоянии нынче доставили.

— Конечно, — новоиспеченный коллега тяжко вздохнул.

Ну, что ж поделать! Все, что от него зависело, он сделал: передал поручение лично, не по телефону и не через записку. Станет размазывать эту тему — вообще не позавтракает. А потом у него планы!

Может, поделиться с Сашей соображениями по поводу девчонки? В конце концов, он-то ему рассказал о своем уходе из клиники в Сахаре! Ладно, дальше видно будет.

Как бы и этот новобранец не сбежал, не выдержав моральной нагрузки!

Сам Трофим, кажется, успел зачерстветь за истекшие месяцы работы. Пожалуйста: ему поручили выдворить с больничных коек пациентов, которых никак нельзя отпускать. А он спокойно пошел завтракать! С другой стороны — что он может поделать?

К тому же он собирался позвонить одному давнему знакомому.

Ну, как давнему: с учетом, сколько он времени вообще здесь живет, да — давнему. Их знакомство началось, когда Трофим только-только начинал самостоятельную жизнь.

Любопытно, тот еще помнит о нем? И о том разговоре в баре...

Сейчас, по истечении трех месяцев самостоятельной жизни, Трофим понимал, насколько откровенной вышла та беседа. И как они рисковали оба — и его собеседник, и он сам, поднимая темы, которые они тогда обсудили.

Нет, законодательство Сан-Сана не предусматривало политических статей за несогласие с действиями администрации. И все же...

Трофим тогда, ошалевший от всего, что на него свалилось, безобразно напился в баре. И охотно поддержал разговор о политическом несовершенстве мира. Сейчас он пытался вспомнить подробности того вечера и не мог понять, что заставило Кантимира заводить такое обсуждение с первым встречным. Кажется, он и сам находился не в лучшем расположении духа. Почему? Этого Трофим не выяснил: слишком сам был пьян.

Насколько он помнил тот давний вечер, Кантимир обитал где-то в одном из неоновых поясов города.

Трофим устроился за столиком в укромном углу, вдалеке от суеты, сделал заказ и, поколебавшись, набрал номер.

В конце концов, что он теряет? В крайнем случае — Кантимир не вспомнит о нем и пошлет его подальше, чтоб не звонил. Ну, или номер окажется недоступен.

Гудок, другой, третий. Не-а, не ответит.

Трофим хотел уже положить трубку, когда на той стороне все-таки отозвались. И заспанный голос осведомился, какого черта ему нужно.

— Здравствуйте, Кантимир, — выдавил Трофим, мысленно ругая себя. — Извините, я, кажется, разбудил вас. Вы меня помните — я Трофим...

— Трофим, — повторил заспанный голос. — Напомните, где мы с вами пересекались.

— Мы с вами пили в баре месяца три назад, — отозвался он. — Не знаю, помните ли вы меня.

— А! Трофим! — заорал неожиданно собеседник. — Это ты тот лопух из Жопы?!

— Видимо, да, — он не сдержавшись, хохотнул. — Однако, неожиданно. Метко сказано.

— Эва как, — протянул Кантимир хрипло. — Я думал, тебя уж замели, субчик. С такими замашками — и на свободе!

— Сам в шоке, — мрачновато отозвался Трофим.

— Давай-ка так, — хмуро уронил собеседник. — Подъезжай ко мне. Тут и поговорим. Нечего по телефону трепаться. С таким же успехом можно в баре потрындеть. Или вовсе прийти в управу жандармов, и прямиком у них под носом...

— Ладно, — отозвался он, ошарашенный напором. — Постараюсь до обеда управиться на работе, а часов после двух — отпроситься.

— А! Ты ж врач вроде, — протянул тот.

— Врач. И на работе сейчас адский завал. Да и ты, кажется, спал, — Трофим невольно перенял манеру собеседника разговаривать.

— Спал. Ага, — отозвался ворчливо Кантимир. — Спал, пока ты не позвонил. Ладно, как раз проснусь. Ты скажи, чего случилось-то? Вляпался во что, срочное?

— Не то, чтобы особенно срочное. И пока ни во что не вляпался. Но подумываю об этом.

— А! Подумываешь, — собеседник хмыкнул. — Ну-ну. Приходи часам к трем-четырем, вместе подумаем. Адрес я тебе в три скину.

*** ***

Трофим, споткнувшись впотьмах, выругался.

Глаз выколи! Что за дыра, мать ее за ногу? Это здесь живет Кантимир?!

А вот заорать, когда его крепко ухватили за шиворот и втащили куда-то, он не успел. Онемел от неожиданности. Запоздало затрепыхался — да куда там! Тот, кто держал его, был явно сильнее. Намного.

— Не дергайся, — миролюбиво посоветовали ему негромко.

Ощупали сноровисто руки и ноги, шею, туловище. Залезли в волосы, прошерстили их, проверили карманы.

— Вроде чист, — сообщил тот же голос, что советовал не трепыхаться.

Вспыхнувший яркий свет ударил по глазам. Трофим невольно зажмурился, ослепленный. И почему он не удивлен? Ну да, учитывая характер их единственной с Кантимиром беседы и то, что он вспомнил о случайном знакомом лишь сейчас, поневоле заставляло соблюдать осторожность! Сам он на месте Кантимира, скорее всего, поступил бы ровно так же.

— Ну, здорово, Трофим, — а это уже голос самого Кантимира. — Давно не виделись! Так чему, говоришь, обязан?

— А присесть не пригласишь? — проворчал тот. — До сих пор ничерта не вижу!

Его по прежнему держали за шиворот.

— Присесть можно, — согласился Кантимир.

Трофима бесцеремонно проволокли с полдесятка шагов — так же за шиворот. И шмякнули на низкий мягкий продавленный диван. Он неосознанно положил обе ладони на сиденье по сторонам от себя, словно пытаясь убедиться в реальности окружающего мира.

Под веками разливалась краснота, так что он продолжал беспомощно жмуриться. Прикрыл лицо ладонями — даже краснота под закрытыми веками слепила после кромешной тьмы.

Ладно, этой пройдет. Его не торопили. Где-то метрах в трех-четырех засвистел знакомо кипятильник. Интересно, чаю нальют или кипяточку за воротник?

Трофим сам удивился своему спокойствию.

Впрочем, не маленький — набирая номер, прекрасно понимал, какие последствия это может повлечь. Он намеренно связывался с человеком, который мало того, что не слишком доволен общественным устройством мегаполиса. Этот человек еще и явно осведомлен о многом, о чем не задумываются рядовые обыватели.

— У меня, в общем, комплексный вопрос, — начал Трофим неловко. — И я даже не знаю, стоило ли к тебе обращаться...

— Ты не суетись, — остановил Кантимир. — Проморгайся толком. Я вот сейчас кофейку заварю. Горячего.

Что это за упор на слове «горячего»? В животе скрутился неприятный комок. Его собираются-таки полить кипятком, прежде чем выслушать? Ну да, действенный способ отсечь лишнюю болтовню и перейти к сути. Вот только ему едва ли поверят. Зачем тогда Кантимир назначил встречу?

А затем, что решил — Трофим пытается под него копать. Надо ведь выяснить — на кого он работает! А у него-то как раз нужных сведений и нет...

Он принялся тереть глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Через пару минут заморгал, оглядывая с трудом просторное помещение неопределенной формы с голыми композитными стенами.

В отдалении, возле кипятильника и расшатанного кухонного стола, стоял Кантимир, протирал кружки. Кроме них двоих, в комнате никого больше не было.

— Ну и темнотища здесь в коридорах, — подал голос слегка обнадеженный этой картиной Трофим. — В Жопе-то таких не найдешь!

— У нас, в четвертом Неоновом, и не такое можно найти, — хмыкнул Кантимир.

Ну да. В Неоновых поясах можно много чего найти. Вот только Трофим уже успел взглянуть на карту, проложенную навигатором его личного нейрокомпьютера. И, судя по этой карте, находились они отнюдь не в Неоновом поясе. Пусть и совсем рядом с ним.

Да и в целом, Трофим начинал подозревать, что карта города, скачанная им с маячка, не соответствует действительности. И не отражает множества внутренних областей между официально существующими районами.

— Проморгался? — грубовато осведомился Кантимир. — Иди сюда! Неохота таскаться.

Он с силой двинул ногой по планке сантиметрах в двадцати над плинтусом, и из стены вывалилось мягкое сиденье. Сам Кантимир приземлился на облезлую табуретку. Трофим умостился на широком сиденье, откинулся на спинку. Взял подвинутую к нему кружку кофе.

Со всеми удобствами! — подумалось невольно. Его и правда собираются выслушать? Правда, неясно — поверят ли...

*** ***

— Слушай, а чего ты ко мне с этим обратился? — полюбопытствовал Кантимир, дослушав не слишком связный рассказ.

— Извини. У меня нет больше таких знакомых, — Трофим развел руками. — Я смутно помню нашу встречу тогда в баре. Но номер-то твой у меня почему-то остался.

— Как и твой у меня. Слушай, — он отпил из кружки, поставил ее резко, стукнув донышком о столешницу. — По большому счету, тебе все это больше не актуально. Школьница у тебя в госпитале. Свою задачу она выполнила, соседку сможешь успокоить. С собой уже не покончит. Хотя за таких, как эта малолетняя бестолочь, трястись — себя не уважать. Сделать ты ничего не сможешь — и она, скорее всего, останется наркоманкой. А нет — так загремит по обвинению в налете на жилище крупной шишки. То, что организация эта, в которой тусуют школьники, связана с крупной политической игрой, ты и сам понял. И да, туда лучше не соваться. Ну, и насчет Альпийской горки — да, вполне возможно, она и вышла из лабораторий где-то в Сахаре. И даже твой сотрудник мог что-то знать. Но сейчас-то неважно, откуда она пришла. На кой тебе в это лезть?

— В принципе, ты прав, — Трофим покивал. — Знаешь, я все это время пытался разыскать в городе одного человека — и безуспешно. Даже аккаунт в маячке сделал, в надежде, что он увидит и выйдет на меня. Один из тех, с кем я тогда попал в замес в Жопе.

— Дохлый номер, — Кантимир покачал головой. — Скажи мне, что вы там делали? — он подался вперед. — Пытались отыскать выход наружу?

— Выход наружу я пытался отыскать, когда меня завернули. Аккурат перед нашей встречей в баре. Полицейские тогда примчались быстрее, чем на ограбление банка...

— Почему именно там?! — резко оборвал Кантимир.

— Что? — Трофим заморгал растерянно.

— Почему именно Мертвая Игла? — повторил собеседник. — Не тот же самый Русский район. Не Сан-Винг, как могло бы показаться логичным.

— Сан-Винг? — задумчиво переспросил Трофим. — Ты знаешь, логично, что там действительно можно отыскать выход. Но кто меня туда пустит? Сан-Винг — район не для таких, как я. Там живут состоятельные.

— Положим, не только, — сдержанно отозвался Кантимир.

— Ну да. У меня мог бы быть шанс, будь я ремонтником. Но увы — я врач! Всего-навсего врач в наркологическом отделении муниципальной больницы.

Повисло молчание. Трофим по примеру собеседника отпил кофе из своей кружки. Тот глядел куда-то мимо него в задумчивости.

— Да шиш бы тебя куда-то пустили, будь ты обычным ремонтником без допуска, — уронил наконец он.

Трофим молчал, глядя в столешницу. На кой он вообще пришел сюда? Связывался с Кантимиром, отрывал его от дел... побеседовать душевного успокоения ради? Все, что сказал ему Кантимир — он понимал и сам.

Надо прощаться и идти домой. Еще неизвестно — может, в эту ночь снова придется дежурить. Сколько жертв модной наркоты еще привезут?

— Трофим, — окликнул собеседник. — А на кой ты вообще искал выход наружу? Ну, это же странно, — он пристально поглядел на него. — Снаружи ничего нет. Кроме мертвой материи.

Он смутился. Рассказать обо всем?

С одной стороны — он рассказал уже немало. Тем более — сам сюда пришел. С другой — он не был уверен, что хочет рассказывать о том дне в Мертвой Игле.

— Странно, что ты про ремонтников заговорил, — вновь подал голос Кантимир. — Уж ты-то должен знать, какие проверки на мало-мальски серьезный допуск! А уж в пограничные области простому смертному вовсе не попасть! Там должен быть двойной допуск: от ремонтников и жандармерии.

— Ты чего, из Французского района? — не удержался Трофим. — Полицаев жандармами кличешь...

— И это все, что тебя волнует? — тот осуждающе поглядел на него.

— Прости, — повинился он. — Про катавасию с допусками я не знал — никогда всерьез не пытался туда попасть. А почему ты-то говоришь об этом? Тебе что могло понадобиться снаружи?

Сказал — и сам испугался. Потому что сообразил: интерес Кантимира не случаен! Тот и впрямь заинтересован темой выходов за пределы Сан-Сана. Иными словами — того, что совершенно невозможно в этом городе. Потому как запрещено законодательством абсолютно всех секторов.

А коли так — Кантимир вполне может сейчас отвернуть ему голову, как шпиону и провокатору. Тот молчал, глядя в столешницу.

— Ты знаешь, что Споты гаснут? — тускло осведомился он наконец.

— Споты? — Трофим захлопал глазами. — Ну, я догадывался, — проговорил он. — Не просто так ведь принялись закрывать школы! Видно, переходят в режим экономии энергии. Не исключено, что последуют и другие меры. Это и понятно — они служат не одну сотню лет. А о ремонте не может быть и речи. Во всяком случае — о ремонте коммуникаций, по которым энергия подходит к Спотам снаружи.

— И откуда она к ним подходит? — вкрадчиво осведомился Кантимир.

— Что значит — откуда? — удивился Трофим. — От солнечных батарей, само собой! Что еще может обеспечить бесперебойные поставки энергии в таких количествах?!

Собеседник цепко на него взглянул, и он понял: рассказывать придется все! Вообще все. Начиная с того дня в Жопе... или даже раньше. И заканчивая всеми его мытарствами в городе.

С другой стороны — может, оно и к лучшему. Сам он, в одиночку, за пределы города не вырвется! Ему необходима помощь.

И городу, судя по всему, помощь нужна не меньше. Всему городу. Во всяком случае, его незащищенным обитателям — простым обывателям, жителям небогатых районов.

— Ты считаешь, что коммуникации реально отремонтировать? Снаружи, в безвоздушном пространстве? Я знаю, что за пределами Сан-Сана находится вакуум! Городу хватит на восстановление ресурсов?

— Городу точно хватит, — уверенно заявил Трофим. — Разумеется, если займутся этим именно городские власти — а не одиночные энтузиасты и нелегалы. Во втором случае возникнут определенные сложности. Я думаю, и сами батареи вполне реально обновить, чтобы прослужили еще не один десяток, а то и сотню лет.

— Продлить существование ненадолго, — усмехнулся Кантимир. — Для нашего поколения...

— Нужно отправить сигнал бедствия, — проговорил Трофим, подавшись вперед. — О Сан-Сане должны узнать! Одинокий город, затерянный посреди руин, изолированный от остального мира — так не должно быть. Да, объем этих руин несопоставимо огромен по сравнению с объемом города. И там хватит материала на поддержание существования Сан-Сана еще не на одно поколение. Но если жители останутся здесь — они обречены!

— Ты все-таки выходил наружу, — собеседник сощурился, поставил кружку, стукнув донышком о столешницу. — И провел там порядком времени, раз такое рассказываешь! Как ты ухитрился?

— Мы зашли в город в районе Мертвой Иглы, — отозвался Трофим. — Там, снаружи, все разрушено и мертво. Но можно отыскать расходники, запчасти... правда, коридор, по которому мы шли, обвалился. А потом эта перестрелка, в которую мы попали — нас было четверо, и двое погибли на месте.

— Помолчи! — Кантимир повелительно взмахнул рукой.

Он к чему-то напряженно прислушался. Трофим тоже поневоле насторожил слух. Ни звука! Все тихо. Он, по крайней мере, ничего не слышал.

Но в воздухе разлилась ощутимая тревога.

— Живо! — рявкнул вдруг Кантимир, вскакивая и хватая его за руку.

Одним рывком поднял на ноги и дернул в сторону от стола. Трофим не сообразил, как и почему отвалился пластиковый щит стены, распахивая выход в бездонную шахту.

Он бездумно шагнул за Кантимиром. Точнее — даже если бы хотел удержаться, не сумел бы — тот попросту спихнул его. Слишком неожиданно, слишком быстро это произошло, чтобы успеть сообразить и воспротивиться.

Трофим не сдержал панического вопля, когда пол ушел из-под ног, и он рухнул вниз, в темноту. Кажется, Кантимир немедленно последовал за ним.

Глава 10. Кошмар

Грохнуло позади и выше, мгновенно отсекая слабый свет. Воцарилась тьма.

Лететь пришлось недолго.

Сердце сжалось, норовя остановиться, и почти сразу Трофим ударился пребольно спиной и копчиком о гладкую твердую поверхность и заскользил, набирая скорость, по наклонному желобу.

— Не тормози! — заорал ему Кантимир откуда-то сбоку. — И молчи...

Если бы не предупреждение — он непременно попытался бы вцепиться вспотевшими руками в скользкий настил под собой. И наверняка покатился бы кубарем — как сообразил уже много позже. Слишком большую скорость набрал почти сразу, так что шанса остановить падение не было. А вот перевернуться — вполне.

Вопль рвался наружу, но вторую часть предупреждения Трофим тоже запомнил. И все силы употребил на то, чтобы сдержаться.

Так он и летел, набирая скорость, в кромешной тьме, по скользкому желобу, стенки которого сделались по бокам круче, лишая возможности съехать куда-нибудь вбок. Сам желоб закручивался спиралями, и на виражах захватывало дух.

А Кантимир?

Внутри этого желоба Трофим несся один. И даже не знал, куда его несет. Попытался обратиться к нейрокомпьютеру, чтобы понять, где находится. Вот только тонкая светящаяся спираль, вьющаяся в черноте, ни о чем ему не говорила. Да и обстановка не располагала к вдумчивому изучению карты.

Кантимир ведь знал, что делал?

Да он и сам шагнул в пропасть — а не только спихнул Трофима. Зачем? Предосторожности по дороге к месту встречи намекали, что убежище — тайное. И что же — его раскрыли? Он так и не понял, что произошло там, наверху. Секундный испуг на лице Кантимира, сменивший настороженность, вскрик, рывок — и падение.

Все это напоминало какой-нибудь скверный фильм об искателях сокровищ.

Там тоже неосторожный исследователь наступает на потайную пружину и падает в пропасть, а иногда — вот как сейчас Трофим — скатывается по длинному-предлинному желобу в непроглядную темноту. Только это не кино. И он понятия не имел, что станет делать по достижении цели этого полета. И когда она, эта самая цель, будет достигнута. В животе скручивался противный комок, начинало тошнить.

И не только от душераздирающих виражей — от страха. Трофиму разом вспомнилось падение, когда под ногами обрушился коридор. Не так-то и давно это произошло — так что воспоминания разом всколыхнулись.

Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. И окоченел, ощутив, как взлетает — желоб ушел из-под тела.

Черная дыра...

Все мысли разом повылетали — остались одни ругательства. Трофим по-прежнему сдерживался, чтоб не заорать. Кажется, он таки схлопочет нынче кондратий.

Падения не последовало.

Вместо этого Трофим ощутил, как полет сам собой стал замедляться. В первый миг он решил, что ему почудилось. И тут же сообразил: гравитация в Сан-Сане повсюду искусственная! Видимо, он приблизился к какой-то точке, где действовали разнонаправленые поля.

Как бы ему так в пустоте не зависнуть!

Хотя нет, что за чушь. Уж чего-чего, а участков невесомости в Сан-Сане быть не должно. Только вот движение сделалось тревожно медленным.

Как только что сердце сжималось от ужаса перед стремительным падением, так сейчас охватило беспокойство из-за замедления.

Приземление оказалось плавным. Трофим тут же ухватился за попавший под руки металлический поручень. Поверхность под ногами оказалась скользкой. Над головой горела тускло-зеленая точка — как звезда в кромешном мраке. Кое-как удалось разглядеть, что под этой точкой чернеет провал.

Чтобы забраться туда, пришлось вскарабкаться по скользкой выгнутой опоре. Внутри не оказалось перил, но гравитация уже действовала, притягивая к стенке трубы. Трофим ощупал ход вокруг себя и пополз вперед — выпрямиться в узком лазе не получилось бы.

Куда делся Кантимир, хотелось бы знать? Падали они вместе.

И что вообще произошло. Такое ощущение, что его спихнули в какой-то аварийный выход. И что — кто-то обнаружил убежище его недавнего собеседника? От кого тот мог скрываться — от властей?

Хотя достаточно вспомнить, как он добирался до места встречи.

Ладно, этот вопрос можно обдумать позже. Сейчас главное — отыскать выход. Хотя что там искать — пока что приходилось просто ползти вперед. Трофим, спохватившись, остановился. Ощупал карманы, убедился, что и телефон, и визитница с платежными картами остались на месте. Все-таки хорошая привычка все носить в застегнутых карманах!

Он снова двинулся вперед. Спустя какое-то время появилось тусклое освещение.

Это немного успокоило — значит, и до выхода не так далеко! Кромешный мрак и отсутствие людей настораживали: кто знает, для каких целей предназначался этот тоннель?

Чтобы выбраться в жилые тоннели, ему понадобилось больше часа. Еще какое-то время он потерянно озирался, пытаясь понять — в каком районе очутился. Телефон зазвонил, когда он отыскал остановку транспортного лифта. Звонок Мигеля оказался кстати — тот предупредил, чтобы не мотался на работу, отдыхал дома. В отделении нынешней ночью тот решил остаться сам.

Наверное, он и не подозревал, насколько обрадовало это обстоятельство подчиненного.

*** ***

Трофим зашел в квартиру и у входной двери нос к носу столкнулся с незнакомым крупным парнем, занимающим чуть больше половины прихожей.

— Доброго вечера, — вежливо поприветствовал он незваного гостя. — Могу чем-то помочь?

— Доброго вечера, благодарю, — так же церемонно отозвался гость. — Ничем, я уже ухожу.

— Что, даже чаю не попьете? — не удержался Трофим от шпильки.

— Мы с Алексом уже пили и чай, и кофе, — встрял Крис, выглядывая из-за широкой спины парня.

— Ладно, — хмыкнул Трофим, решив не спорить.

Сил на это решительно не было. Он до сих пор не верил, что добрался до дома.

Чтобы пропустить Алекса к двери, ему пришлось прижаться к стенке. Все-таки тесные здесь, в социальном жилье, квартиры! Разъедаться до таких габаритов, как неожиданный гость, ну никак нельзя.

Тот, церемонно, насколько позволяла тесная прихожая, слегка поклонился в его сторону и вышел. Крис запер за ним дверь.

Трофим, скинув ботинки, потопал на кухню. После разговора с Кантимиром и беготни по коммуникациям есть хотелось неимоверно. К тому же пришлось ехать к своему району почти два часа. Еще и в городе застрял, решил прогуляться между двумя маршрутными лифтами. Вернее, как решил: он, конечно, устал, как собака. Но в первом лифте его безбожно укачало, так что сесть в следующий сразу он был физически не в силах. Даже подумывал взять самокат и доехать по коридорам.

Благо, в больнице нынче на ночь решил остаться Мигель. Так что он мог и отдохнуть.

Видит космос, сейчас ему это было необходимо! Поесть чего-нибудь — и укладываться. На сегодня с него достаточно.

Чего он не ожидал — так это наплыва гостей. Все-таки закона подлости никто не отменял!

*** ***

— Нашлась твоя одноклассница, — хмуро сообщил Трофим Альбине. — Жива — правда, не слишком здорова. Альпийская горка, — пояснил он.

Дико хотелось спать. И эти посиделки на кухне казались совершенно неуместными. Хоть разгоняй молодняк, наплевав на вежливость и законы гостеприимства!

Девчонка схватилась за щеки.

— Зато есть основания думать, что она сделала все, что от нее требовалось, — он, подумав, пересказал кратко содержание полицейского протокола.

— Покушение на крупную шишку? — хохотнув, переспросил Крис.

— И вот хватит на этом, — Трофим сдвинул брови. — Вам двоим туда точно соваться нельзя! Девчонка пролечится, выйдет. Дальше все зависит от нее. Аль, я все понимаю, — он кинул взгляд на соседку. — Но ты сделать ничего не можешь! Свою голову другому человеку не приставишь. Надеюсь, не нужно объяснять, почему идея прижучить тех, кто организовал покушение — утопия?

— То есть — идея сделать все по уму плавно трансформировалась в предложение ничего не делать, — уточнила Альбина.

— Аль, а ты планируешь что-то сделать с политическими группировками, которые грызутся между собою за влияние в городе? — уточнил Трофим.

Девчонка нахохлилась.

— Аль, ладно бы это были мелкие банды, — он вздохнул. — Но мелкая банда не смогла бы организовать покушение на второго советника! Им такое не по зубам.

— А то, с чем связана эта организация, нам не по зубам, — протянул Крис.

— А ты бы вообще в это не совался! — рыкнул Трофим. — О чем я вообще говорю! Вы же малолетки оба, — он горестно покачал головой.

И застыл, уставившись невидяще в столешницу.

— Ты сам-то во что вляпаться ухитрился? — полюбопытствовал Крис.

— А? — он поднял недоуменный взгляд.

— У тебя вид такой, словно тебя по канализации за ноги таскали, — тот проницательно на него взглянул. — И не надо рассказывать мне, что это на работе так замотали! Не верю.

— Станиславский, блин...

— Вот-вот, — Крис с видом заправского эксперта покивал. — Ты заявился вымотанным в никакую. И разговор ведешь на автомате. И знаешь, что? Я даже выпытывать сейчас не стану — где был и что ухитрился натворить. Иди спать! Мы посидим немного и разойдемся. И не волнуйся — прямо сейчас никто из нас не побежит влезать куда не надо! Так что воспитательный пыл лучше поберечь.

Господи, какой рассудительный малыш! Ей-богу, если бы не устал, как ездовая псина, прослезился бы от умиления.

— Не сидите долго, — выдавил он, поднимаясь.

И потопал в комнату. Сидеть дольше он и правда не в состоянии. Дожил — его уже сын малолетний воспитывает. Приемный.

— Можешь на диван лечь! — бросил в спину Крис.

Обойдется. Раскладушка ему больше нравится — в конце концов, выбирал, как для себя. У него на ней даже спина ныть перестала. Так что этот корявый диван пусть пацан оставляет себе.

Трофим вытянул из угла раскладушку, раскрыл ее. Бросил подушку, одеяло и свалился.

Господи, как хорошо! Вытянуть наконец ноги и расслабиться. Голова тонула в подушке, а одеяло согревало, наполняя тело теплом.

Судорога дернула левую ногу, заставив беспокойно поерзать. Это оказалось последним, что Трофим запомнил. Чернота накрыла и затянула.

*** ***

Трофим с криком подскочил на раскладушке, едва не свалился. Сел, задыхаясь, с колотящимся сердцем, уставившись дико в темноту.

— Эй! Ты чего? — на диване зашевелился Крис.

— Ерунда, — выдавил он сипло, спустя полминуты. — Приснилось...

Осторожно спустил ноги на пол, посидел несколько минут, хлопая глазами. Ступни начали замерзать — пол прохладный. Сердце никак не желало успокаиваться. Трофим со вздохом поднялся, пошлепал на кухню. Надо воды попить — это ж надо, до чего кошмар реалистичный приснился!

Кошмары ему снились часто.

Правда, эти три месяца он по ночам просыпался от того, что во сне воскресали события перестрелки, после которой он очнулся в госпитале. В этот раз оказалось кое-что новое.

Во сне он видел длинный тесный извилистый коридор. Металлические стены, местами покореженные. Чудом уцелевшая аварийная подсветка. Редкая — но поразительно, как она вообще сохранилась. Лампы здесь оказались поистине вечные.

Коридор был чудовищно тесен — приходилось идти согнувшись, а то и пробираться ползком.

И Трофим полз по шатающимся металлическим плитам, грозящим не то обрушиться куда-то в неизвестность, не то наоборот — сдвинуться, зажав его намертво.

Коридор был знаком ему — но полз он в этот раз один. И это означало, что он возвращается назад.

У неподготовленного человека долгое путешествие по ненадежному коридору могло бы вызвать приступ клаустрофобии. Однако Трофим был привычен к работе в таких условиях.

Ни звука. Кругом — безмолвие, хотя плиты под ним наверняка громыхали, а лампы должны были гудеть.

Звук в вакууме не разносится. Только вибрация под руками и коленями, ощущаемая всем телом.

Этот коридор абсолютно пуст. Воздух из него давным-давно вытянуло. Именно поэтому и не разрушились, не корродировали толстые металлические пластины, складывающие его. Только электричество — вопреки всем доводам здравого смысла — по-прежнему течет по проводам, питая аварийное освещение.

Впрочем, неважно. Он выбрался из ловушки! Он возвращается обратно.

Трофим помнил путь по коридору так отчетливо, словно на самом деле проделал его вот только что. Даже мышцы слегка ныли.

Он уселся на табуретку, откинул голову назад, прижался затылком к стене. Зажмурился. Кипятильник тихонько засвистел. Сейчас согреется.

Открыл глаза. Полосы по периметру потолка тускло светились.

Сколько времени? Отыскал взглядом циферблат электронных часов на кипятильнике — половина четвертого утра. Самый темный час перед рассветом.

Усмехнулся собственным мыслям. Рассвет не наступит.

Рассвет в этой точке вселенной вообще был условностью. Не выспится он сегодня! А на работе не отдохнешь. Ладно, может, завтра не будет сниться всякое.

Он нахмурился. Нынешний кошмар был закономерным продолжением терзавших его последние недели опасений.

Самым страшным в нынешнем сне был не путь по бесконечному коридору. Ужас, разбудивший его, нахлынул, когда он достиг цели. Трофима, преодолевшего несколько километров узкого ненадежного перехода, грозящего вот-вот снова обвалиться, встретила пустота. Исследовательского звездолета, к которому он настырно пробирался, не оказалось на месте.

Он потер ладонями лицо, сдерживаясь, чтобы не застонать и не выругаться.

Звук в этом муниципальном жилье разносится далеко и качественно — не то, что в том коридоре по соседству с открытым космосом! Кипятильник засвистел.

Трофим ткнул несколько кнопок, чтобы получить горячий чай. Укладываться снова не хотелось — чувствовал, что не уснет.

Куда ночь, туда и сон, — говорила мать ему в детстве.

Он не хотел сейчас отмахиваться от приснившегося кошмара. Самым жутким в нем было то, что Троим не нашел в конце пути своей цели. И такое вполне могло случиться в реальности — если он таки отыщет способ выбраться за пределы Сан-Сана.

В городе он очутился три с половиной месяца назад. Это слишком долго. За это время межзвездный исследователь вполне мог закончить работу и отправиться домой.

Никто не отыскал за это время мегаполис, затерянный в недрах титанической полуразрушенной станции-кольца. Это означало лишь одно: Трофима и троих его товарищей, попавших в переплет, и по безумной случайности оказавшихся в одиноком, чудом сохранившемся закрытом мегаполисе, давно считают погибшими.

Эта станция выглядела совершенно безжизненной, когда звездолет пристыковался. Здесь не было ни души.

Да и вообще, станция выглядела разрушенной. Что за катастрофа постигла ее? Как бы то ни было, это случилось давно. Так давно, что все успело прийти в запустение.

Сейчас, по истечении трех месяцев самостоятельной жизни в Сан-Сане, Трофим мог даже определить дату катастрофы с точностью до пары-тройки десятилетий. Он изучил содержимое местных архивов, находящихся в открытом доступе, и обнаружил: более-менее связная история мегаполиса начитается около двухсот лет назад. И на тот момент город был закрыт для внешнего мира.

Абсолютно закрыт — не было никаких упоминаний о попытках выбраться наружу. Да и о внешнем мире, как таковом, тоже.

И наверняка это имело весомые причины. Не зря ведь внутренний периметр плотно опутан сигнализацией!

То, что Трофиму с тремя спутниками — товарищами по несчастью — удалось каким-то непостижимым образом очутиться внутри, выглядело нереальным.

Тем не менее, это случилось. Они оказались в Сан-Сане.

В тот момент они еще не предполагали, что очутились в самой настоящей Жопе. Именно так называли район Мертвой Иглы сами местные.

Тогда они просто радовались, что выбрались хоть куда-то.

Отдельной причиной для радости стало то, что в том месте, где четверо незадачливых исследователей очутились, нашелся воздух, пригодный для дыхания.

Это было удивительно ко времени — у одного из них повредило шлем, когда коридор, по которому они перебирались, обрушился. Задаваться вопросом — как мог сохраниться воздух где-то на разрушенной космической станции — они тогда не стали. И очень зря!

Казалось бы, все просто: станция — огромна. Размерами сопоставима если не с планетой, то уж точно — с небольшим континентом. Что удивительного, что где-то нашлась закрытая область, из которой не улетучился воздух? В конце концов, даже лампы аварийного освещения горели в том коридоре, который едва не похоронил их всех, обвалившись.

Глава 11. Безнадега

В сравнении с обрушившимся коридором мрачный тесный тоннель окраины Мертвой Иглы показался четверым незадачливым исследователям даже уютным.

Самое главное — там был воздух! Без вредных примесей, пригодный для дыхания.

Они вчетвером оживленно обменивались впечатлениями о пережитом только что. И о том месте, где очутились.

Если громадная станция, к которой пристыковался исследовательский звездолет, была совершенно безжизненной, то здесь, в тоннеле, ощущалось движение жизни. Да, можно было бы подумать — причина кроется в том, что здесь есть воздух, проводящий звуки. В то время, как ползли они по заполненным вакуумом коридорам. И им попросту непривычно стало слышать какие-то звуки.

Но доносившийся отдаленный гул слишком уж напоминал звучание обитаемого места. Он был равномерным, и ничем не напоминал разрозненные хаотичные отзвуки, какие можно услышать внутри заброшенных сооружений.

Примечательным им показался еще один момент: круглый тоннель диаметром метров десять равномерно притягивал ноги людей, куда ни пройди. Иными словами — верха и низа не было! Низ находился прямо под ногами — где бы ты ни стоял. В отличие от аварийного освещения, поддерживать такую систему искусственной гравитации необходимо было постоянно.

А значит, место было обитаемым!

Поразительно, невероятно — но все четверо оказались убеждены: они очутились там, где живут люди. Каким чудом сохранился обитаемый островок посреди заброшенных космических руин?

В тот момент открытие показалось им обнадеживающим. Наивные глупцы!

Обитаемость исследователи сочли синонимом безопасности. И крупно просчитались — безопасно было за пределами обитаемой части станции. Невзирая на повсеместный вакуум, едва тлеющее аварийное освещение и обваливающиеся прямо под ногами коридоры.

По официальным данным, около четырех месяцев назад в районе Мертвой Иглы произошла стычка между двумя криминальными организациями, соперничавшими за контроль окраинных кварталов.

Трофим и трое его товарищей тогда ничего не успели понять.

Только что в тоннеле никого не было, кроме них — и вот откуда ни возьмись появились бегущие люди на странных пружинных подошвах (стритрейсеры — об этом Трофим узнал много позже), неизвестные на сегвеях, байкеры на мопедах. Сюда же влетела пара легковушек. Тоннель разом сделался невообразимо тесным. А грохот и крики оглушили четверку пришельцев.

Уже позже Трофим узнал, что появление сегвеев и мопедов — а уж, тем более, автомобилей, в таком узком тоннеле было незаконным.

Да он даже в центре за все время видел всего пару-тройку легковых машин! В Сан-Сане они, кажется, были не слишком популярны.

Он тогда не успел подумать ни о том, что новые лица выглядят явно недружелюбно. Ни о том, как им четверым объяснить, кто они такие. Мысль об укрытии мелькнула на краю сознания — и пропала, не оформившись. Они ничего не успели за доли секунды.

Прямое попадание в голову. Мозги и осколки черепа, разлетевшиеся по стенке узкого тоннеля. Выстрелы загрохотали внезапно, оглушив и без того ошарашенную четверку исследователей, пару минут, как выбравшихся из обрушившейся шахты коммуникаций. Полсекунды — и от Роберта осталось обезглавленное тело, завалившееся мешком на грязную металлическую поверхность.

Пару секунд спустя — попадание в плечо. И почти тут же — с десяток пуль, прошивших грудину с обеих сторон. Без шансов.

Трофим до сих пор видел в кошмарных снах остекленевшие глаза Владимира. Тот и не понял, что произошло.

Они четверо очутились под прямым огнем. Укрытий не было.

То, что Трофим и последний из его товарищей выжили, оказалось чистой случайностью. Их даже не задело — но злоключения тогда только начинались. Двое незадачливых путешественников — потрясенные гибелью товарищей, оглушенные царящим кругом гвалтом и грохотом — очутились в самом эпицентре хаоса, где почти сразу безнадежно потеряли друг друга.

Собственно, Трофим по сей день понятия не имел, выжил ли его последний товарищ, или нет. Пытался искать его через маячок — тщетно.

Он ради Андрея и завел аккаунт в местной социальной сети. Надеялся, что тот, если еще жив, наткнется — и свяжется с ним. Однако дни шли, и шансы на это становились все призрачнее.

А то, что в Сан-Сане не появлялось сведений о неизвестных пришельцах извне, четко указывало: спасательная группа не появлялась. Очевидно, их следов не нашли. И сочли четверых пропавших погибшими. Оно и понятно: заброшенная станция слишком огромна, мегаполис Сан-Сан, имеющий не один десяток километров в поперечнике, составляет крохотную, микроскопическую ее часть. Затеряться там было куда проще, чем найти потом потерявшихся.

И Трофим в последние недели все чаще думал — что станет делать, если действительно, выбравшись за пределы города, не найдет исследовательского космолета на месте.

Вероятность такого исхода росла с каждым днем. А он пока что ни на шаг не приблизился даже к решению задачи — как выбраться за пределы мегаполиса. Сигнализация, сплошь опутывавшая его изнутри по периметру, начисто перечеркивала возможность подобраться к границе и разыскать выход.

Причина, видимо, заключалась в том, что снаружи царил вакуум. И нарушение целостности периметра грозило вытянуть воздух из объема Сан-Сана, превратив и его в безвоздушную дыру.

Все внутренние коммуникации города были замкнутыми, насколько успел понять Трофим. И только энергия притекала извне — по сохранившимся удивительным чудом кабелям, от столь же невероятным образом сохранившихся рабочих солнечных батарей снаружи станции. И этот источник грозил в любой момент рухнуть. Никто не мог бы сказать, сколько еще прослужат батареи. И не перебьет ли очередным обвалом какой-нибудь кабель. Пара погасших Спотов в Сан-Винге была наглядной иллюстрацией того, что может ожидать Сан-Сан в недалеком будущем.

Не исключено — в куда более скором будущем, чем можно было бы предположить, глядя на бодрую суету улиц-тоннелей.

Трофим встряхнулся. Чай в кружке безнадежно остыл. А на часах болталось пять с минутами.

Да, в хорошем состоянии явится он нынче на работу!

Продолжит в том же духе — скоро станет неотличим от своих пациентов. А у него, помимо работы, имеется задача — выбраться из Сан-Сана. Вернуться домой.

Спрашивается — что он станет делать, если и правда, выбравшись из мегаполиса, не обнаружит на месте звездолета?

Трфоим вздохнул. Ему бы за пределы Сан-Сана выбраться!

Покрутил в руках кружку. Нет, пить такое нельзя! Поднялся решительно, выплеснул чай в раковину. Налил снова, отпил. Подумав, полез в холодильник.

Благо, Крис находился дома — купил нормальных продуктов. Сам Трофим постоянно забывал об этом. Времени вечно не хватало.

Сегодня вот его не хватит даже на то, чтобы выспаться.

Как прикажете в таких условиях обдумывать побег из закрытого мегаполиса, затерянного посреди разрушенной космической станции? Тем более — осуществлять его. Работа не оставляет свободного времени, не дает толком денег.

Отпил еще глоток чая, принялся делать бутерброд.

Может, уволиться из этой больницы к чертовой матери? Ладно, три месяца назад он был дезориентирован. Ему требовалось хоть где-то зацепиться. По-хорошему, ему нужна работа не в больнице, а где-нибудь в муниципальной технической службе. Чтобы иметь доступ к городским коммуникациям. В идеале, конечно — к сигнализации по площади границы города.

Вот только даже если он сменит профессию и место работы — ему понадобится минимум год, чтобы получить допуск к обслуживанию пограничных секторов. Ждать столько он не может.

Да и с ремонтным обслуживанием не все так просто. Все-таки он врач. Да, он может устранить какую-то не слишком сложную поломку. Но даже до обычного ремонтника средней руки ему куда как далеко. В технической службе города нет такого отчаянного дефицита кадров, как в муниципальных больницах. Там он даром никому не сдался. И учиться ему придется за свой счет.

Снова потеря времени. В деньгах просядет капитально. Его накопления и так оставляют желать много лучшего.

Впрочем... разговор с Кантимиром так и остался незаконченным.

Тот не просто так заговорил о возможном угасании Спотов. Не исключено, что оно произойдет куда раньше, чем кто-либо может предполагать.

Да и выход за пределы города... не исключено, что Кантимир и кто-то из его знакомых имеют какие-то свои цели за пограничным периметром. И можно напроситься выйти с ними! Вместе отыскать выход наружу будет проще, чем в одиночку.

Трофим отпил еще глоток чая, обжегся. Надкусил бутерброд. Не спать — так хоть поесть.

Если звездолет покинул станцию — всегда есть аварийный вариант: отправить сигнал бедствия. Да, идти он будет долго. Но он знает, что искать, и куда отправлять этот сигнал! А значит — будет надежда, что его услышат. И, может, спасут.

Опять же: в сигнал можно зашифровать информацию о том, что здесь есть целый мегаполис на добрый десяток с лишним миллионов жителей. Это-то не смогут спустить на тормозах!

По-хорошему, сюда следует направить целую спасательную миссию. А можно попытаться облазить всю станцию — быть может, где-то найдется транспорт?

Хотя кого он обманывает! Откуда здесь транспорт?! Если что-то и было, так все до последнего корыта использовали, чтобы убраться подальше от разрушающейся станции. Те, кто успел. И случилось это больше двух сотен лет назад. Да и размеры станции не располагали к тому, чтобы по ней лазить — слишком она огромна. Не говоря уж об обрушивающихся коридорах.

Нет, отправка сигнала — определенно, идеальное решение.

Маршрут звездолета был Трофиму известен. Координаты ближайших станций — тоже, все эти данные находились в его нейрокомпьютере.

Нужно только соорудить передатчик. Уж в городе запчасти для этого отыщутся! Вынести его наружу — потому как сигналы не пробивали периметр мегаполиса. Это Трофим тоже проверил в первые недели самостоятельной жизни. Но отправить сигнал снаружи он сумеет.

Бутерброд закончился. Часы на кипятильнике показывали чуть больше четверти шестого.

Может, лечь еще поспать? На работу немного опоздать. Не дело — подскакивать в четыре утра и идти работать невыспавшимся.

— Ты чего подскочил так рано? — на кухне появился зевающий Крис.

— Ну, меня, положим, кошмары замучили, — буркнул Трофим. — Я вообще собирался пойти еще лечь поспать. А ты чего подскочил?

— Да вот, решил выведать — что за кошмары тебя мучают, — вкрадчиво отозвался подросток. — Куда ты вчера вляпался?

— Выражения подбирай, — вяло возмутился Трофим. — Во-первых, никуда. Во-вторых, я иду спать! Мне весь день работать.

— Полчаса тебя спасут? — фыркнул Крис.

— Не полчаса, а часа полтора. Ну, опоздаю немного, — он поднялся.

— Я разговаривал вчера с Мигелем. Он сказал, что ты ушел в обед, — подросток хмуро взглянул на него.

Трофим тяжело вздохнул. Вот только допросов с утра пораньше ему и не хватало. С чего вдруг?!

— Я проснулся в половину пятого от кошмара, — напомнил он. — И собираюсь снова лечь спать! У меня впереди длинный и тяжелый день. Если хочешь побеседовать на тему моих несанкционированных блужданий по городу — придется подождать выходного. — В конце концов, не все же работать! Иногда и прогуляться нужно.

На удивление, спорить Крис не стал. Только хмыкнул скептически.

Это пусть! У Трофима, так-то тоже найдутся к нему вопросы. К примеру, кто этот Алекс, с которым он столкнулся вчера в прихожей?

Кто-то из приятелей Криса по Латинскому району? Возможно.

Уж больно у него морда характерная — кирпичом. Интеллигентным кирпичом. Ни дать, ни взять — программист. Программистов Трофим на своем веку повидал, и все они чем-то неуловимо походили друг на друга.

Спрашивается — на кой черт Крису понадобился программист?

Вопрос на миллион: а чего программист вообще приперся к ним? Эти ребята обычно сидят сиднем у себя дома, и калачом их из-за родного компа не выманишь. А тут — потащился аж в Русский район.

Тряхнул головой, завалился на раскладушку.

Ничего путного он так не надумает. Догадки — ерунда, надо спрашивать Криса. Но сейчас следует спать! Мигель ему головомойку устроит за опоздание на час-полтора. Так что его первейшая задача — выспаться! Хоть как-то.

Завел будильник и сам не заметил, как провалился в сон.

*** ***

Утром он первым делом, даже не заглядывая в ординаторскую, отправился проведать пациентов. Точнее — его интересовала всего одна пациентка. Одноклассница Альбины.

Грызло неприятное предчувствие. Да, он видел ее в последний раз вчера днем, когда обошел палаты перед уходом. Состояние той было сносным — она спала под действием снотворных. Но мало ли, что могло произойти за ночь его отсутствия!

Трофим покачал головой. Это, не иначе, с недосыпа беспричинная тревога мучает! Еще и после вчерашних мытарств и странного разговора. Все-таки по ночам нужно спать, а не кошмары смотреть. А потом — обдумывать. Вот и палата, в которую свезли вчера остающихся в отделении пациентов.

И ведь не обманула тревога! Девчонки в палате не оказалось — это он увидел с порога. И куда ее отправили — в реанимацию?

В ординаторскую, — решил он. Там все и узнает. Бегать по этажам — нелепо.

Тем более, что он помчался сюда сразу, как пришел. Нужно положить сумку, переодеться, подготовиться к рабочему дню. А он ведет себя так, словно его год не пускали на любимую работу. Наконец дорвался.

Трофим с трудом сдержался, чтобы не распахнуть дверь в ординаторскую рывком. Он бы еще с ноги вломился! Нелепо. Зашел, сдерживая шаг.

Саша Илья уже сидел за столом, заполнял таблицы в программе.

— А где школьница? — полюбопытствовал Трофим, стараясь сохранить нейтральный тон.

Давило настырное ощущение, что произошло что-то неприятное.

— Та, за которой вы просили приглядеть? — догадливо отозвался Саша. — Так ее забрали. Из особого отдела полиции приехали, показали ордер — и увезли. Еще вчера, до конца рабочего дня. Куда — не знаю.

Ожидаемо, чтоб его! Девчонку повязали во время налета на апартаменты крупной шишки в закрытом районе. Само собой, ее забрали. Вероятно, чтобы предъявить обвинение. Но скорее всего — чтобы она не выболтала лишнего. Что ждет малолетнюю бестолковщину — теперь можно только догадываться. Церемониться с ней точно никто не станет. И родителям рты заткнут, если те попробуют искать ее.

— Как-то вас это чересчур расстроило, — проницательно заметил Саша.

— Расстроило, — хмуро отозвался Трофим. — Это одноклассница моей соседки, — а чего придумывать? — Как раз недавно разговор был, она говорила, что беспокоится за девчонку из-за Альпийской горки. Я еще вчера ее обнадежил — говорю, к нам поступила. Сделаю все, что смогу, — он вздохнул.

— Ну, что могли — сделали, — хмуро заметил коллега. — И вообще, вовремя на работу приходить надо! Проспали — это ж надо отговорку придумать!

Ага. Уже в курсе, что он ляпнул Мигелю, столкнувшись с ним у входа в отделение!

— Это не отговорка, — вздохнул Трофим. — Это жизнь...

Уселся на подлокотник дивана. Ничего не скажешь — действительно, коллега сделал все, что мог. Не бодаться ведь с особым отделом полиции?

— Вы чем ночью занимались? — Саша нынче проявлял чудеса проницательности.

— Чем-чем. Кошмары смотрел, — буркнул Трофим. — У меня чувство, что я суечусь впустую, — посетовал он. — Что ни делаю — все это бессмысленно. А до осмысленных действий руки не дотягиваются.

— Сколько вы, говорите, без выходных проработали?

— Неважно, — он махнул рукой. — Не в этом дело, — и смолк.

Да, дело было не в усталости. Трофим прекрасно знал собственную работоспособность. И перенесенная три месяца назад травма не могла фатально на нее повлиять — внутренний нейрокомпьютер не фиксировал сейчас серьезных нарушений. Дело было в невозможности выбраться из города. Вот только Саша никак не мог об этом знать.

Ощущение, что пора что-то менять, предпринимать решительные действия, сделалось невыносимым. Если три месяца оно было каким-то приглушенным, то вчерашний разговор с Кантимиром всколыхнул его.

Вот правда: чем он занимается? Какие-то подозрительные тусовки подростков, связанные с крупной политикой. Модные наркотики и наркоманы. На кой ему все это?

Его задача — раздобыть обмундирование для передвижений в безвоздушном пространстве. И выбраться за пределы города. А вместо этого он три месяца занимался чем?

Нет, а что он мог сделать?!

Легко сказать — найти обмундирование. Заказать-то в Оливиновом поясе можно все, что угодно! Но на это нужны деньги. Все три месяца он пытался накопить! А выбраться за пределы города? Он вот пытался хотя бы просто отыскать место, где они вчетвером исхитрились проникнуть внутрь периметра. И что?

— Муниципальная медицина доживает последние годы, — мрачно предрек Саша. — Если не месяцы! Вот увидите — мы будем смотреть, как все разваливается.

— Не исключено, — равнодушно отозвался Трофим.

Не исключено, что мы увидим и что пострашнее, — этого он вслух говорить не стал.

Не рассказывать ведь то, что услышал вчера о гаснущих Спотах от Кантимира! Не так-то давно он знает Сашу. Хотя он и с Кантимиром не настолько хорошо знаком, если задуматься.

— Ладно, — тот решительно поднялся из-за компьютера. — Вижу, вы еще не проснулись. А я пойду, работа ждать не будет, — он вышел из ординаторской, оставив Трофима в одиночестве.

Н-да, работа ждать не будет. Вот только ни малейшего желания к ней приступать не было. Зачем, скажите на милость? Оно хоть на шаг приблизит его к реальным целям?

А что еще делать, Трофим решительно не представлял.

Глава 12. Квест-капкан

Незнакомый номер. Кто бы это мог быть?

— Слушаю, — Трофим поднес трубку к уху.

— Ага! Живой, — голос Кантимира звучал насмешливо. — Как вчера добрался — без происшествий?

— Ну, если не считать происшествием момент, — он запнулся. — Момент, на котором мы распрощались — то да, практически без происшествий. Даже телефон не потерял, как видишь. Рад слышать, — прибавил он искренне. — Ты-то сам в порядке? Вчера все как-то резко произошло.

— Резко — не то слово, — это уже прозвучало угрюмо. — Встретиться можем?

— Конечно, — Трофим даже закивал. — Мы ведь не договорили! Ты знаешь, я тут думал...

— При встрече расскажешь, что ты там думал, — перебил Кантимир. — Запиши адрес! И держи телефон под рукой — я позвоню, скажу, когда выдвигаться.

— Я вообще-то на работе, — напомнил Трофим.

— Я думаю, что на работе тебя поймут, — хмыкнул собеседник. — До связи!

Отключился. Трофим нахмурился. Что это за пассаж — поймут на работе? Что Кантимир имел в виду? Трофим вот наверняка знал — на работе его не поймут. Можно даже не проверять!

Впрочем, не выгонят ведь его взашей? Быть может, на фоне острого дефицита кадров ему зачтут три месяца беспорочной службы.

Надежда, как говорится, умирает последней.

Сейчас — второй час дня. Он нынче опоздал, и первую половину дня демонстрирует откровенное равнодушие к работе. Формально осмотрел четверых вновь поступивших, назначил лечение по схеме. И отправился в ординаторскую — пить кофе. Мигель поглядывал на него сперва осуждающе, потом — со все более явным беспокойством.

Трофим надеялся, что предстоящий разговор с Кантимиром завершит поднятые накануне темы. И позволит определиться с дальнейшими действиями.

А может, даже удастся найти поддержку в том, чтобы выбраться наружу.

В конце концов, Кантимир тоже проявил заинтересованность в этой теме! Довольно странно выглядит, правда: адрес продиктовать сейчас, а о времени встречи сообщить позже. Логичнее было бы наоборот. Впрочем, наверняка у Кантимира свои соображения. Узнает при встрече, какие именно. Быть может, он просто сам не знает, когда освободится или окажется в нужной части города. Правда, пассаж насчет работы по-прежнему вызывал недоумение. Да и выглядел откровенно хамским, раз уж на то пошло.

В коридорах сделалось оживленно: на место отпущенных давеча жертв модной синтетики завезли новых.

Трофим ощутил укол совести. Немногочисленные санитары зашиваются, Саша Илья с Мигелем вдвоем не успевают. А он прохлаждается — его, видите ли, после вчерашних похождений мучает меланхолия!

*** ***

Звонок прозвучал аж в пятом часу пополудни.

Это заставило Трофима вздохнуть с облегчением — уход с работы произойдет не совсем уж в нагло раннее время. Мигель укоризненно поглядел на него, когда он заявился отпрашиваться, но говорить ничего не стал. Только рукой махнул — мол, что с тебя взять, малахольный.

И ни одна душа не поинтересовалась — куда он направился.

Оно и понятно: лезть в чужие дела и неприлично, и некогда. Сам Трофим, разумеется, никому не стал рассказывать о своих планах. Уже вечером он вспоминал об этом с истерическим смехом, сам себя костеря на все лады.

Вчерашняя дорога по потемкам выглядела торным путем в сравнении с нынешними хождениями по мукам.

Начать с простого...

Адрес, продиктованный Кантимиром, не вызвал у Трофима подозрений. Жилой квартал во Французском районе. Номер тоннеля, входа в подъезд, этаж, квартира. Ничего необычного, встреча была назначена в нормальном жилище.

Открыл ему, правда, не Кантимир. И тут бы насторожиться.

Но нет — он послушно прошел вслед за незнакомцем в комнату. Подкупило разрешение не разуваться — мол, сами в обуви по дому ходим. Спустя несколько часов Трофим ругал себя на все корки — разрешение зайти обутым в жилую квартиру его тоже не насторожило! Идиот. Как есть, идиот — и поделом ему.

Прихожая, зал, кабинет. В кабинете обнаружилась дверь в соседнее жилище.

Сделали проход в стене, соединили две квартиры — получилось просторное жилье! — пояснили ему с неприкрытой гордостью.

И Трофим мысленно поаплодировал изобретательности хозяев. И верно — чем тесниться в двушке, взяли и сделали себе просторные апартаменты! Правда, для такого нужны были две квартиры — ну, так они, по всей видимости, у здешних обитателей и были.

Его провели к прихожей, вывели наружу и снова усадили в лифт.

Как пояснил провожатый — он не должен был встречаться с гостем. Лишь проводить его до места встречи.

Ну да, ну да. Трофим-то помнил предосторожности в прошлый раз! И то, как к убежищу Кантимира пришли, невзирая на все меры.

Ему вручили инструкцию: спуститься на самый нижний этаж, слезть через открытый люк в полу в мансарду. Там пройти до дальней стены и зайти в малозаметную дверь, ведущую в коридор. По коридору — до конца, дальше найдет новые инструкции.

Перестраховка выглядела гротескной, но не спорить же? Тем более, в тот момент Трофиму и самому это показалось здравым.

Эта часть пути сложностей не вызвала. И спустился, и перебрался в мансарду. Та оказалась неплохо освещенной — на удивление. Трофим беспрепятственно прошел через просторное помещение, заполненное трубами коммуникаций, и отыскал нужную дверь.

Технический коридор за ней тоже вполне пристойно освещался, так что он прошел без риска переломать себе ноги.

В конце ожидал сюрприз: к запертой двери оказалась пришпилена записка.

Набрать номер незнакомого телефона, чтобы открыть замок. В принципе, ничего странного — на некоторых охраняемых объектах и домовладениях для состоятельных граждан иногда действовали такие же системы.

За распахнутой дверью оказалась тесная техническая каморка. Трофим с некоторой опаской шагнул внутрь, и за спиной ожидаемо хлопнуло.

Заперт.

Испугаться не успел. На потолке зажегся тусклый светильник, и он увидел приклеенный к панели с кнопками и рычагами стикер, исписанный мелким почерком.

Трофиму поневоле сделалось любопытно — что ж там такого можно было понаписать.

Здесь уже инструкция оказалась заковыристой. С телефона следовало снять крышку, отсоединить контакты от указанных в записке кнопок. И подсоединить к проводкам, которые следовало вытянуть из-под малозаметной крышки в панели.

Он несколько раз перечитал записку.

Получалось, телефона он лишится. Что за черт? Перевернул листок. А, вот! Несколько строчек на другой стороне: телефон он получит обратно на месте, когда доберется. Ох и наворотил Кантимир с предосторожностями!

Считал, что телефонный разговор может прослушиваться?

Нет, а продиктовать адрес это соображение не помешало! И записки на стикерах, по его разумению, прочесть никто не мог. Смешно!

Часть панели просто провалилась под пол, стоило ему подсоединить все проводки и сдвинуть отмеченный рычаг. Телефон провалился вместе с панелью.

Внутри оказалась лестница. Пришлось лезть — а что делать? Пути назад нет!

Очередной стикер с инструкциями — прямо квест натуральный! На одном из этапов пути — новый телефон взамен разобранного. Стоило включить аппарат — входящее сообщение.

Номер уже арендованного для него самоката. Вот, кстати, и самокат стоит припаркованный.

Трофим едва успел убрать подножку и запрыгнуть — как тот резво покатил по просторному тоннелю.

Управлению самокат не поддавался — оставалось только держаться за руль, чтобы не свалиться с него. Видимо, маршрут заложили в память транспорта заранее. Оказывается, так можно сделать! Он и не знал.

Зачем, хотелось бы знать, такие сложности?

Можно было просто оставить адрес. Перестраховывается Кантимир. Хотя после прошлого раза оно и неудивительно. Трофим поймал себя на том, что одобряет его действия. После таких блужданий пусть кто-нибудь попробует отследить его путь! Разве что по камерам наблюдения — их здесь, в центральных районах, натыкано немало.

К слову, любопытная деталь — переход по коммуникациям вывел его аккурат в один из районов Мантии. И сейчас самокат вез его по широким тоннелям, заполненным высотными постройками.

Все-таки завораживающее зрелище: совершенно круглый тоннель, и со всех сторон — скверы, окруженные высотками.

Вот сейчас прямо над головой, чуть наискось, раскинулся пятачок, засаженный зеленью, с клумбами. В середине — небольшой бассейн с фонтаном. Фонтан бил вверх — а Трофиму казалось, что наоборот — вниз с потолка. И, не долетая до земли, струя утекала обратно в потолок. Он только головой покачал — ему, после жизни на окраине, непривычно было видеть такое. Зрелище поневоле вызывало трепет. Все-таки он ошибся, обзывая этот город допотопным.

Не только Споты и сети Перпетуум Энерджи были высокотехнологичным местным чудом. Еще большим, пожалуй, чудом, была эта круговая гравитация, действующая в каждом тоннеле Сан-Сана.

Откуда вынырнула ярко-бирюзовая легковушка, сверкающая хромированными деталями, Трофим не понял.

Возможно, она стояла где-нибудь на подземной парковке — потому как он не видел, как она подъезжает. А в круговом тоннеле, где все повороты прекрасно просматривались, не увидеть такую яркую машину было нереально.

Дверца распахнулась, и Трофима буквально стащили с самоката, усадив на заднее сиденье. Когда спустя пару мгновений он пришел в себя, авто уже резво катило по тоннелю. Глухой клацающий щелчок намекнул, что дверцы заблокированы, так что покинуть салон ему не удастся.

Ну он, в принципе, и не собирался.

Хотя в этот момент ему впервые сделалось жутковато. Он огляделся — в салоне, кроме него, находилось еще трое. Лица были ему неизвестны. Водитель и двое громил — один на переднем сиденье, второй — на заднем, рядом с ним.

Трофим откинулся на спинку — а что он еще мог сделать?

— Приметный автомобиль, — сообщил он таки, не удержавшись.

— Да это ничего, — миролюбиво отозвался сидевший рядом с ним.

Знакомый голос. Этот, кажется, провожал его к Кантимиру в прошлый раз. Встретил его впотьмах, потому и по лицу не признал. Трофим кивнул.

Что означает это — ничего? Не расспрашивать ведь. Сам все узнает на месте.

Самоуспокоение помогало ровно до того момента, как они добрались, собственно, до места. Авто въехало на подземную (или подпольную?) парковку и заглохло.

Громила, сидевший рядом, ловко набросил ему мешок на голову. И, не успел Трофим начать возмущаться, резво выволок его из салона вслед за собой. Руки грубо стянули за спиной бечевкой.

— Молчи, — ткнули слабо кулаком в бок, едва попытался дернуться.

И повели — быстро и деловито. Без грубости, без рукоприкладства. Просто... равнодушно, словно тащили мешок картошки. Мешок, который сам, на радость транспортировщикам, перебирал ногами, избавляя от необходимости пыхтеть, волоча его на своем горбу. На колдобинах и выбоинах заботливо придерживали, чтоб не растянулся.

Предупреждали, когда ступеньки — вверх или вниз. Все скупо, ни единого лишнего слова. И не забывали время от времени напоминать — молчи и не дергайся.

А куда ему дергаться? Далеко со связанными руками убежишь? Не говоря уж о том, как он станет троих громил со связанными руками укладывать. Он таки не мастер кунг-фу — он врач! Корабельный врач, и только. Приходилось перебирать ногами и надеяться, что его сразу не прихлопнут.

Все-таки, если человек идиот — это всерьез и надолго.

Ну, или ненадолго — ровно до тех пор, пока не шлепнут.

На ходу Трофим перебирал в памяти события нынешнего дня с самого звонка Кантимира утром. Все складывалось. И недружелюбный тон. И непомерные предосторожности по пути. И несуразный квест, в конце которого он оставил свой телефон. И самокат с заложенным заранее маршрутом. Ну, финальная поездка вовсе была загадкой для особо одаренных. Для тех, кто намеков не понимает вовсе.

Для таких, как он, к примеру.

Грызла острая досада на себя самого. Сам полез в пасть к хищнику! Это же местные подпольщики, бунтари.

Смотреть под ноги не получалось, так что он решил взглянуть на карту в личном нейрокомпьютере. Местоположение высвечивалось, как положено. Вот только помочь ему сейчас это ничем не могло.

Ладно, не станут ведь его сразу убивать — не для того везли сюда с таким сложностями!

Возможно, удастся удрать отсюда, если дела пойдут совсем скверно? Заговорить зубы Кантимиру, наплести чего-нибудь — и деру. Вот только то, что руки связаны...

Когда с головы сдернули мешок, Трофим обнаружил себя в тесной каморке. Его ободряюще хлопнули по плечу и оставили одного, наедине с голыми композитными стенами и болтающейся под потолком тусклой лампочкой. Дверь захлопнули и заперли.

Трофим огляделся. Вот тебе и «удрать»! Размечтался. И долго ему тут сидеть, интересно?

*** ***

— Ну, что расскажешь? — Кантимир уселся перед ним на корточки, заглянул снизу в глаза проникновенно.

Он явился спустя меньше часа. Хотя, если бы не часы внутреннего нейрокомпьютера, Трофим решил бы, что прошла едва не половина суток.

Все-таки неудобно сидеть со связанными руками! Те успели затечь и теперь ныли — как и плечи, и спина. Сам он уселся на пол, прислонившись к стене полубоком.

Трофим вздохнул. В прошлый раз трясся, что ему кипятка за шиворот нальют! А в этот даже мысли не закралось, пока добирался. Беда в том, что как в прошлый, так и в этот раз он не мог рассказать ничего из того, что хотел бы и ожидал услышать его собеседник.

— Смотря что ты хочешь услышать, — он все же решил подать голос.

— Да я хочу услышать все, — ласково поведал тот.

— Уверен?

— Уверен-уверен. Как и в том, что ты мне все расскажешь. Так как, сам начнешь, или тебе помочь?

— Сам начну. Воды дай попить, — грубовато потребовал Трофим.

— Воды — это можно, — согласился Кантимир.

На удивление — действительно дал ему напиться. Поднес кружку, аккуратно напоил. Не торопил, не вылил остатки на голову. Правда, он ничего в кружке и не оставил — жажда мучила страшная. Оно чему и удивляться — после всех блужданий и последней части пути с мешком на голове!

Трофим мысленно сам себе усмехнулся. Он еще раздумывал — рассказывать ли все!

Да тут без вариантов. И — либо поверят ему, либо — нет. А хотелось бы, чтоб поверили! Потому как, кроме правды, ему рассказывать нечего.

И он начал с самого начала. С рядовой плановой экспедиции исследовательского звездолета, где он служил врачом. Рассказал о станции, обнаруженной в одной из систем. Невероятной станции, занявшей — ни много, ни мало — целую орбиту вокруг планеты. Эдакое кольцо-спутник вокруг небольшой планетки, второй от местной звезды. Это было достаточно близко, чтобы получать необходимое количество энергии на солнечные батареи, питающие эту титаническую станцию, противоречащую самим фактом своего существования всему, что исследователи до того знали и видели.

О поломке, которая и вынудила их совершить посадку. О том, что сама посадка прошла не слишком удачно — что и заставило экипаж принять решение задержаться.

О том, как с тремя спутниками отправился в небольшую экспедицию от места, где пристыковался звездолет.

О провалившемся коридоре, о том, как заплутали. Как дорогу назад перекрыло, и им пришлось шагать кружным путем, который увел неожиданно далеко.

О том, как последний коридор едва не похоронил их четверых под обломками, повредив скафандр одному из них. Как вывалились внутрь заполненного воздухом тоннеля, сами не поняв, как. И о последовавшей перестрелке, в которой двое погибли на месте, а Трофим с последним из товарищей потеряли друг друга.

Остальное Кантимир, в принципе, знал и так. Повторил уже на автомате.

Тот слушал, ни слова не говоря, и это нервировало. По неподвижному лицу и равнодушному взгляду поди пойми — верит или нет. О чем вообще думает.

Трофим, выдохшись, смолк.

— Бред, наконец выдохнул Кантимир, поднимаясь на ноги.

Прошелся взад-вперед. Трофим, шумно выдохнув, откинул голову на композитную стенку, прикрыл глаза. Ожидаемо, чтоб его!

А чего он ждал — что собеседник немедленно примет все на веру? Нелепо.

Вот так нелепо его путь и закончится. Спустя три с лишним месяца после того, как он и четверо его товарищей пропали без вести для своих. Побарахтался, прежде чем погибнуть — и все-таки...

Все-таки досадно. Ему ведь хотелось верить в лучший исход.

В кармане у Кантимира звякнуло. Тот выудил телефон, посмотрел на дисплей. Цыкнул раздраженно и, ни слова не говоря, вышел из каморки. Щелкнул выключателем, и лампочка погасла. Трофим остался один — связанный и в кромешной темноте.

Глава 13. Дурацкая легенда

Трофим равнодушно глядел на Кантимира, усевшегося перед ним на корточки.

Чем-то нравилась тому такая поза для разговоров. Эмоций не осталось — слишком устал, бог весть сколько часов не ел.

С того самого момента, как его оставили здесь связанным. Он даже не помнил — спал или нет. Вроде засыпал несколько раз и просыпался оттого, что мышцы сводило судорогами.

— Знаешь, я задаюсь вопросом, — начал Кантимир. — Это ты соорудил настолько сложную комбинацию — непонятно даже, для чего. Или ты попросту идиот?

— Наверное, идиот, — вяло отозвался Трофим.

— Вот и я так подумал, — собеседник тяжко вздохнул, уселся рядом, прислонившись спиной к стене. — Тебе здесь не холодно?

Батюшки-светы, да это, никак, забота?! Или поглумиться решил.

— Холодно...

— Ладно, счас, — спустя полминуты Кантимир кивнул.

Посидел немного, рывком поднялся на ноги и куда-то утопал. Трофим остался на месте — ждать. Сам не зная, чего.

Тюремщик спустя минут пять приволок обогреватель. Буднично воткнул вилку в розетку, щелкнул кнопками. Помедлив, уселся рядом, прислонился к стенке.

— Ты понимаешь, что все, что ты рассказал — полнейший бред? — проникновенно осведомился он.

— Понимаю, — Трофим вяло пожал плечами.

Не факт, что Кантимир заметил жест — особенно выразительных движений не получалось. Руки были скручены за спиной, так что любая попытка шевелиться натягивала веревку, и та больно впивалась. Да и мышцы давно затекли.

— Ты понимаешь, что, если здесь сдохнешь — никто даже тела не найдет?

— Понимаю, — он кивнул. И свесил голову, уткнув ее в колени.

— Ты правда идиот?

— Идиот, — выдохнул Трофим, не поднимая головы. — Конечно, идиот — кто же еще? Кому вздумал довериться, — он криво усмехнулся. — Только я зашел в тупик. Я не представляю, как выйти за пределы города. Я даже не знаю, на месте ли еще звездолет.

— В порядке бреда, — задумчиво протянул Кантимир. — Вот если он уже не на месте — улетел, не стал дожидаться или искать заведомых покойников. Что ты делать будешь?

— Скорее всего, так и будет, — Трофим вздохнул. — Если нас до сих пор не нашли, не вышли на этот город — значит, давно считают погибшими. Отправлю сигнал бедствия. Вслед звездолету — я знаю маршрут. К ближайшим точкам, где этот сигнал смогут поймать и передать дальше.

— Как же ты его отправишь? — Кантимир хмыкнул насмешливо.

— Обыкновенно. Собрать передатчик — не то же самое, что собрать звездолет, — Трофим снова попытался пожать плечами и скривился.

— Угум, — собеседник покивал. — Мне кажется, стоит пошарить у тебя в квартире. Думаю, мы там найдем что-нибудь поинтереснее передатчика. Как считаешь? — он насмешливо взглянул на Троима.

Того прошиб холодный пот. Дома ведь остался Крис! Парень даже не подозревает, во что вляпался его опекун!

И ведь пытался расспросить нынче утром. Отбрил подростка — решил, что сам справится со всем. Вот и допрыгался.

— Не вздумай напугать сына, или что-нибудь, — начал он запальчиво, ощетинившись.

— Сына, — протянул Кантимир глумливо. — Говоришь, очутился здесь три с половиной месяца назад. А уж сыном обзавестись успел! Ты — резвый малый, а?

Твою черную дыру через галактику! Трофим, в досаде откинув голову назад, больно ударился затылком. Чтоб тебя закоротило, твою же солнечную радиацию!

— Что теперь-то скажешь, папаша? Путешественник звездолетчик!

— У тебя же есть связи, — глухо отозвался Трофим. — Подними их! Выясни, как Крис оказался моим сыном. Мне тот полицай из особого отдела выбора не оставил — заявил: или оформляй опеку, или будут неприятности, — он перевел взгляд на Кантимира. — Крис — не мой родной сын. Начальник узнал парня — это сын его сгинувшего приятеля. Тот был наркоманом, или еще каким-то уголовником, — он тяжело вздохнул.

— Ну-ну, — тот лишь фыркнул пренебрежительно.

Развернулся и пошел прочь.

— Не трогай парня! — выкрикнул Трофим ему в спину. — Он вообще ничего не знает!

Никакого ответа. Кантимир вышел из каморки, где сидел пленник, с силой захлопнув дверь. Трофим без сил сполз по стене, завалившись набок.

Зажмурился. Чтоб его! Чтоб их всех. Чувство бессилия — такое же омерзительное, как и тогда, в Жопе, во время перестрелки, накрыло с головой. Только и оставалось, что тихо рычать сквозь стиснутые до боли зубы.

*** ***

— Двое суток, говоришь? — голос доносился издалека.

— Ну, немного меньше, — пробубнил другой чуть смущенно.

— Вы ему воды хоть давали?

— Вот тут закавыка, — признал второй после паузы с еще большим смущением. — Как-то не подумали. Ну, отпоим — можно укол вкатить.

— Не надо уколов. Развязать, перенести на койку. Дать воды... и врача. Он уже пусть решает — просто отлежаться, отпоить его. Или нужно что-то еще.

— Думаешь, не лажа?

— Ничего не думаю! Пожалуй, думаю, что легенду парень сочинил дурацкую — такое нарочно не придумаешь.

— Вообще, мне тоже так показалось, — сообщил неожиданно второй. — Уж если сочинять — то что-нибудь достоверное. Я бы поверил, если б он повел разговор о группировке Синих. Или о Дисколетах из Золотого кольца. А то — нагородил такого, что мама не горюй. Будто не понимал, что его и пристукнуть могут. Особенно — после прошлого раза. И легенда хлипкая, и поведение у него... беспомощный он какой-то, в общем.

Это они про него!

В тяжелой, муторно гудящей голове плавал туман, мешавший вслушиваться в слова. Но Трофим узнал по голосу первого — это же Кантимир! Да и второго — громила, что встречал его в первый раз, и сидел рядом с ним на заднем сиденье по дороге сюда.

Они что, рассуждают — поверить ли ему? И все-таки склоняются — поверить...

Размышления прервал резкий рывок с переворотом. Трофим повис на чем-то твердом, горячем и неудобном пятой точкой кверху, головой вниз. Держали его за ноги.

— Ты аккуратнее, не мешок с гайками тащишь, — попенял Кантимир.

— Ничего, — прогудел громила. — Он уже столько пережил, терпила — еще немножко потерпит. Хуже-то уж не станет.

Двинулись. В голове взорвалось болью, и Трофим, не удержавшись, застонал. Вернее — слабо захрипел. Пересохшее горло отказывалось выдавать какие-то звуки. Понял с запозданием — это он висит на плече громилы вниз головой. А тащат его на какую-то койку. Даже врача позвать, кажется, собрались. Но главное — ему скоро дадут воды!

Если не вранье, конечно.

Что заставило Кантимира сменить гнев на милость?

А может, и не сменил. Просто решил, что пленник ему еще пригодится. Зачем? Его ни о чем больше не спрашивали.

Ах да! Кантимир сказал, что он сочинил дурацкую легенду. Да, дурацкую — это еще мягко сказано. Все, что Трофим рассказал здесь, звучало донельзя нелепо. Ни один здравомыслящий человек в такую чушь не поверит.

Пришелец снаружи, из далекого космоса. Случайно с тремя товарищами набрел на город, затерянный посреди огромной, потерпевшей неведомую аварию, обезлюдевшей космической станции.

Он бы тоже в такую чушь не поверил. В Сан-Сане не знали, что находится за его пределами. И, кажется, никто и никогда не пытался узнать. По крайней мере, последние пару столетий.

Тем не менее... что заставило Кантимира пересмотреть выводы на его счет? Помнится, в последний раз он высказывал намерение наведаться в квартиру Трофима. Расспросить сына. Да, сам Трофим ему еще говорил, чтобы проверил происхождение Криса! Тревога за подростка оказалась вялой. В другое время Трофим бы извелся — но сейчас был слишком обессилен.

*** ***

— Ну ты и гусь, — протянул Крис.

Трофим, моргая и морщась, глядел на подростка. Вид у того был, если и не слишком довольный, то, по крайней мере, вполне благополучный.

Значит, его тоже приволокли сюда. Однако не связали — судя по виду, парень в порядке.

— А говорил — ни во что не вляпался, — снова заговорил Крис.

— Я, — Трофим закашлялся — собственный голос звучал хрипло, царапал горло. — Я не хотел втягивать тебя...

— Так ведь втянул, — моментально завелся подросток. — Хотя это оказалось удивительно удачно, — прибавил он. — Если бы не твои приятели — меня замели бы полицаи...

— И во что ты сам ввязался? — прохрипел Трофим.

— Да ни во что особенное, — парень нахохлился. — Я вообще не ожидал ничего такого! Еще удивлялся — чего это Алекс решил сам приехать. Этих программистов обычно ломом с насиженного места не сковырнешь! А тут — сам вызвался приехать, согласился работать на моем компе. Ну, на нашем, — поправился он.

Трофим, не сдержавшись, хмыкнул — очень уж смешно это звучало. И мучительно закашлялся, хрипя и силясь повернуться набок.

— Эй, ты чего?! — всполошился парень. — Ты это... я сейчас! — он подорвался.

— Стой! — захрипел надсадно Трофим, махнул суетливо рукой пару раз.

Крис замер, глядя на него. Вид заполошенный — готов сорваться с места немедленно и бежать, сам не зная, куда.

— Не надо никого звать, — выдавил Трофим кое-как, снова закашлялся.

— Да я врача позову, — без особенной уверенности в голосе посулил Крис.

Он лишь отчаянно замотал головой. Вот на кой ему врач? Он же не умирает. Закашлялся — видать, вредно сидеть неподвижно на металлическом полу. Холодно. Хоть Кантимир, уходя, и оставил ему включенный обогреватель. А может, надышался пыли или еще чего-то. Вот и схватил бронхит.

— Сядь ты, — он с раздражением махнул рукой на стул, с которого подскочил Крис. — Дай лучше воды...

Выпив целый стакан, кое-как отдышался. Откинулся на подушку, прикрыл глаза.

— Может, все-таки врача? — робко предложил подросток.

— Не надо, — мотнул головой, попытался вспомнить, о чем шел разговор. — Что ты там говорил про полицаев?

— А! Ну, так полиция к нам заявилась, — парень кинул на него виноватый взгляд.

— По твою душу, я так понимаю?

— Ну, они-то сами не знали, по чью. Наверное, думали, что это ты пытался отыскать инфу. А дома я оказался. Полицаи ворвались, перевернули все вверх дном. Протопали, не разувшись, как бараны по открытой трассе. Сразу поняли, что именно искали с нашего компьютера, жесткий диск сняли. Ну, и меня чуть не замели. Но тут явились ребята, — он слегка усмехнулся. — Это — твои новые друзья?

— Друзья, — Трофим скривился.

— Их почему-то отчаянно заинтересовало мое происхождение.

— Кантимир решил, что я прокололся, когда услышал, что у меня есть сын. Как я мог попасть в Сан-Сан три месяца назад с небольшим, если у меня здесь сын-подросток?

— Н-да, — Крис хмыкнул. — Это прямо прокол проколов!

— Но... я так понимаю, все прояснилось?

— Угум, — подросток внимательно поглядел на него. — Он сказал — ты настоящий пришелец извне. Из космоса. Серьезно?

Трофим, помедлив, кивнул.

— Ох и рожу ты скроил, — хмыкнул насмешливо Крис. — Серьезную, словно у академика! А я с самого начала заметил, что ты как не от мира сего. Еще удивлялся — послало же провидение папашу!

— Сочувствую, — буркнул Трофим.

— Да ты того, — парень хлопнул его по руке. — Я ж не в обиду.

— Тебя здесь, кстати, не обижают?

— Ну, как видишь, — Крис пожал плечами. — К тебе вот пустили. А перед тем — от полицаев избавили. Ох и побоище они устроили в доме! Квартире хана.

— Потрясающе, — пробормотал Трофим, прикрыл глаза.

— По-моему, тебе отдохнуть стоит, — заметил виновато Крис. — Мне говорили, что тебе еще нельзя переутомляться. А разговор затянулся.

Трофим фыркнул, не сдержавшись. Да уж, после таких новостей — самое оно не переутомляться и отдыхать. Прикрыл глаза. Фыркай, не фыркай — а он таки устал. А всего-то — пять минут разговора!

Но что же таки заставило Кантимира пойти на попятный? Неужели только нелепость его истории? Или понял, что не заявится полиция к шпиону, внедренному в нелегальную организацию?

Мысли ворочались вялые, думать не получалось.

— Погоди-ка, — он встряхнулся, спохватившись. — Полицаи. Что они искали? Точнее — что такого искал этот твой приятель-программист с нашего компьютера? — распахнул глаза, уставился на подростка.

— Ну, ты и упертый, — Крис покачал головой.

— Не иначе — это у нас семейное, — пробормотал Трофим.

— Угум. Ты еще и шутить можешь. Ну, это похвально. Доктора говорят, если пациент шутит — значит, жить будет.

— Не заговаривай мне зубы. Что вы искали в маячке?

Подросток тяжело вздохнул. Не хочет говорить, зараза! А придется. Трофим поморщился и, открыв глаза, уставился на него пристально.

— Ну, мы по этому поводу, — замямлил Крис. — Этот клуб самоубийц, и знак этот.

— Говорил же, чтоб не лезли туда, — буркнул хрипло Трофим. — Неслухи малолетние! А полицаи еще и к Ксении с Алькой наведаются.

Он зло стукнул кулаком по кровати. С девчонками может что-нибудь скверное случиться, а он тут прохлаждается! И помочь им ничем не может.

— Ты врача позвать грозился? — выдавил он. — Спросить бы, сколько мне еще прохлаждаться!

— Лежи, не дергайся! — всполошился Крис. — Да не сунутся к ним, — прибавил виновато.

Ага, не сунутся — как же! Его пытается успокоить или себя?!

— Алекс был у нас. И в маячок лазил с нашего компьютера, — упрямо заявил подросток. — А девчонки не при делах! Я лично про них ничего не говорил. И мы не искали ничего, что можно было бы связать с ними.

— Скверно ты знаешь наших полицаев, — проговорил Трофим.

Нет, бездействие сейчас — непозволительная роскошь! Рывком попытался подняться. И свалился с кровати на жесткий пол. Да что же это! Пару суток посидел связанным без воды — и все, можно списывать?!

— Эй-эй, мы так не договаривались! — донесся всполошенный возглас Криса.

Да они, помнится, ни о чем вовсе не договаривались. И о том, что паренек притащит в дом хакера, чтобы искать что-то запрещенное в сети, тоже.

Что ж пол такой тяжелый, никак его от себя не отпихаешь?

Протопали поспешные шаги, хлопнула распахнутая рывком дверь. Протянуло сквозняком. Встревоженный голос Криса что-то вопил в коридоре, а через полминуты комната наполнилась топотом и голосами.

— Кантимир, — попытался заговорить Трофим, когда его подняли.

Занемевшие губы не слушались. Приоткрыл глаза — но все плыло. Свет слепил, а различить лиц окружающих не удавалось.

— Вам рано еще вставать, — увещевал кто-то терпеливо.

— Мне нужен Кантимир, — упрямо повторил он непослушными губами.

— Его сейчас нет. И нужно вам лежать.

— Полиция перевернула нашу квартиру, — попытался он объяснить.

— Вам нужно лежать.

— Да он за соседок переживает! — встрял Крис. Голос подростка показался глухим и далеким. — Полицаи у нас все разнесли, он боится, что и к девчонкам нагрянут! Хотя причин для этого нет, — прибавил он ворчливо.

Ответа Трофим не расслышал. Уши словно забило ватой.

Он смутно ощутил, как его укладывают в постель. Да, бегать в таком состоянии не получится. Он вообще слабо ощущал собственное тело. Встать и вовсе — невозможная задача. Может, Крис сможет найти Кантимира? Хотя Кантимир не обязан беспокоиться еще и о его соседках.

Трофим сам не заметил, как провалился в темноту. Надо же, до чего хилый стал! Это стало последней мыслью.

Глава 14. Истинная стоимость доверия

— Значит, они в порядке?

— Ты натуральную панику поднял, — хмыкнул Кантимир. — Крис перепугался.

— Ненавижу беспомощность, — проворчал Трофим.

— Ничего не поделаешь. Придется какое-то время еще провести в медпункте. Разумеется, мы сразу отправили людей, чтобы проверить твой бывший подъезд — в прошлый раз там ребята сцепились с полицией. И, если кто-то был связан с твоими изысканиями, их действительно могли замести. Ты, кажется, исхитрился разворошить тараканье гнездо.

— Я ничего не ворошил, — запротестовал он.

— Ну, ты начал — Крис продолжил. И ни одному из вас не показалось странным, что хакер решил сам к вам приехать.

— Да я вообще узнал задним числом!

— Ладно, ладно — теперь-то уже неважно. Главное, что с твоими приятельницами все в порядке. Само собой, здесь они не были. Да и никто из моих перед ними не светился. Крис им подкинул идею, где можно скрыться. Для всех они просто переехали из района, который внезапно сделался беспокойным. Ничего подозрительного — из вашего дома много народу разъехалось со всеми этими событиями.

— До сих пор не верю, — проговорил Трофим. — Я-то думал, что меня окончательно записали в провокаторы. Ты решил, что невозможно сочинить такую несуразную байку?

Чувствовал он себя намного лучше, но оставался еще в палате. Подниматься с постели врач пока не советовал. Кантимир пожал плечами.

— Есть еще нейрокомпьютер, — отозвался он. — Ну да, наши специалисты обнаружили его, не надо делать такой испуганный вид, — и усмехнулся.

Трофим попытался обратиться к системе и с ужасом обнаружил, что та не откликается.

— Нейрокомпьютер оказался несовместим ни с одной из известных систем — а уж у нас есть доступ не только к тому, что известно всем. Во всем Сан-Сане нет таких систем и ничего похожего.

— Вы что с моим нейрокомпьтером сделали?! — шепнул Трофим. — Почему я не могу получить отклик от системы?

— А, это будешь разбираться с медицинскими техниками, — отмахнулся Кантимир. — Но так или иначе — такой системы попросту не могло существовать в этом городе. Поневоле приходится признать, что эта технология пришла откуда-то извне.

— Она пришла извне, а вы ее сломали!

— Ну, я бы на твоем месте радовался, что жив, — собеседник пожал плечами. — Ты забыл, что у тебя были все шансы быть казненным, как провокатор?

— Чтоб тебя, — пробормотал Трофим.

— Поаккуратнее с выражениями. Считай, что пожертвовал системой, чтобы доказать свою невиновность.

— Идиот, — зло шикнул он, прикрыв глаза. — Что за прок доказывать невиновность, если моя основная цель — вернуться домой?! Если запустить систему не удастся...

Он стиснул зубы. Не хотелось даже думать, что он станет делать. Нейрокомпьютер сломался — да как такое может быть?! Он буквально сросся с системой много лет назад. Она столько времени служила ему верой и правдой! Это как лишиться руки или ноги. Или обоих глаз. Полнейшая беспомощность. Фактически — инвалид.

— Ладно, — хмыкнул Кантимир. — Я смотрю, ты сейчас не в силах разговаривать нормально. Основное ты понял — здесь, на базе, ты — гость. Больше не пленник. Как и твой сын. К слову, умный парнишка! Отдыхай пока. Через сутки-двое будешь на ногах.

Поднялся и вышел. Трофим остался наедине с беспомощной злостью.

Сломали его нейрокомпьютер! Как вообще исхитрились?! Его найти-то были не должны. Не нашли, пока он валялся в госпитале! Он убежден был, что в Сан-Сане и знать не знают, что это такое!

Что ж он теперь делать-то будет? Понятно теперь, почему самочувствие такое дрянное — несообразно ситуации. Подумаешь, посидел сутки с небольшим связанным! Его же не били, не калечили. А ему, оказывается, просто-напросто сожгли нейрокомпьютер...

*** ***

Вживление нанопроцессоров в нервную систему прошло неудачно.

Микроскопические чипы, которые должны были соединиться в единую сеть, сращенную с его нервной системой, не прижились. Точнее — поначалу все шло благополучно. До момента, когда организм начал их отторгать один за другим.

К тому моменту молодой врач успел опробовать возможности вживленной системы. И планировал начать активные тренировки перед первыми выходами в космос.

Это была юношеская мечта — не просто врач, а космический врач.

Трофима восхищало все: и возможности невероятно расширенной памяти, которая теперь могла вместить гигантскую библиотеку со сведениями — человеческой памяти такое и не снилось. И повышенная регенерация, в считанные минуты затягивавшая мелкие царапины, и существенно снижающая последствия более серьезных повреждений.

Отторжение превзошло любые ожидания.

По правде сказать, он ничего подобного не ожидал. Успел освоиться с новыми способностями и ждал лишь новых успехов. В тот день он решил, что слегка простыл.

Он еще немного удивился — как простуда сумела проскользнуть мимо бдительной системы нейронного компьютера. Должно быть, это был какой-то особенно сильный вирус. Быть может, мутировавший штамм — в мире по-прежнему время от времени появлялись респираторные инфекции. От одних избавлялись, но на смену приходили другие.

Симптомы были схожи: слабость, легкая, но неприятная ломота во всем теле.

Когда к вечеру к этому прибавилась головная боль, Трофим решил непременно показаться на утро врачу — похоже, только-только встроенная система не справлялась с вирусом.

Вечером он вышел в ближайший магазин — за медом и малиновым вареньем. Еще усмехнулся про себя: третье тысячелетие после рождества Христова на исходе, человечество освоило космос. А методы борьбы с простудой остаются такими же, как и века назад. Шерстяные бабушкины носки и чай с медом и вареньем. Только носки вяжет не настоящая бабушка, а робот серии «Бабушка». Все-таки есть в этом мире нечто незыблемое.

Еще и маску надел, как порядочный человек. Чтобы не заразить никого вирусом, который сумел обойти защиту новенького, только установленного, нейрокомпьютера.

Неладное Трофим заподозрил, когда возвращался. Не дойдя нескольких шагов до входа в общежитие, он потерял сознание.

Когда пришел в себя, голова безобразно кружилась. А понять, где очутился, никак не получалось. Студентки-третьекурсницы побрызгали ему водой в лицо, приводя в себя. Помогли подняться и дойти до лифта.

От скорой он сам отказался. Дурак!

Заходя в комнату, подумал — жар поднялся слишком быстро. Если выходил он вполне бодрым, то сейчас, спустя меньше получаса, его трясло от лихорадки.

Даже магазин он покидал, вполне нормально себя чувствуя. Плохо стало, когда уже подходил к общежитию. Десятка-другого шагов хватило, чтобы полностью потерять ощущение реальности. Да, его привели в себя — но колени тряслись, а сил совершенно не осталось. И картинка перед глазами была какая-то мутная — а он поначалу этого даже не сообразил.

Надо заварить чаю, — решил он. — И выпить жаропонижающего.

По-хорошему, следовало еще и вызвать скорую. Но ему даже в голову не пришло, что дело может быть в отторжении микрочипов нервной системой. Должно быть, он до последнего не верил в такое. Не хотел верить. А может быть, мозг попросту не в состоянии был нормально работать. Так что критическое мышление отключилось.

Как бы то ни было — он исхитрился напиться жаропонижающего. И залить его сверху чаем с вареньем.

Трофим только спустя три недели узнал, что скорую ему вызвали-таки те самые третьекурсницы. Барышни решили навестить бедолагу, который переучился до обмороков перед общежитием. И спустились к его комнате. По их же словам выходило, что номер он назвал им сам. Как и когда это произошло — Трофим, как ни силился, вспомнить впоследствии не сумел.

Дверь он, разумеется, не запер. В том состоянии он об этом попросту забыл — на собственную удачу.

Недомогание вызвал не вирус. Причиной стало резкое и стремительное отторжение нанопроцессоров одного за другим.

И теперь.

Нет, теперь понятно, почему он так скверно себя чувствовал после того, как пришел в себя. Уж точно не от того, что посидел сутки связанным в той каморке! А вот поломка вживленных чипов все объясняла.

Сколько ж он будет теперь валяться бревнышком?

По всему выходит, что долго. Тогда, при первом отторжении, ему понадобилось несколько недель, чтобы восстановиться. И находился он в специальной клинике, в которой было все необходимое оборудование, чтобы удалить сгоревшие чипы из нервной системы. А сейчас?

Какого черта Кантимир ушел?! Чем они исхитрились спалить его нейрокомпьютер?

Вставать и догонять не вариант. И что — ждать, когда тот соизволит навестить его снова? А главное — как выбраться из города и вернуться к своим, если его система вышла из строя...

Что они пытались сотворить с вживленными процессорами? Кантимир говорил о медицинских техниках. Возможно, удастся из тех что-нибудь вытрясти.

*** ***

— Всего лишь протестировали систему, — медик развел руками.

— Чем вы ее тестировали, что сожгли?! — Трофим не сдержался, вышел из себя.

Мельком подумалось — впал чуть ли не в истерику. В нормальном состоянии такого бы себе не позволил. Но процессоры спалили — и вот итог: самочувствие — дрянь, нервы ни к черту. Сколько-то времени потребуется, чтоб прийти в норму?

— Давайте протестируем систему еще раз, — предложил горе-эскулап, как ни в чем не бывало. — С чего вы решили, что процессоры сгорели? Все должно быть в порядке. Мы просто попытались подключить их к нашим системам и обнаружили полную несовместимость.

— Полную несовместимость я сам обнаружил еще давно, — проворчал Трофим. — Не нужно ничего тестировать! И так уже натестировали, — он скривился.

И задумался. Обычный тест не должен был разрушить нейрокомпьютер, прижившийся много лет назад! Да, первая попытка, проведенная еще на последнем курсе университета, оказалась неудачной. Но с тех пор прошло немало времени!

Повторную попытку вживить систему совершили полгода спустя. И в тот раз все прошло как по маслу.

Трофим года два после этого еще ждал, что пойдет отторжение, следил за своим состоянием. Однако с новой системой проблем не возникло. Он закончил практику на орбитальной станции, отлетал не один десяток рейсов — в том числе и продолжительных. Успел забыть о неудаче в самом начале, привык к расширенным возможностям, которые давал вживленный компьютер.

— Зачем вы предлагаете снова тестировать систему? Какой результат хотите получить?

— Понять, почему она отключилась. Дело ведь в этом — вы не можете получить отклик от компьютера? Но если бы тестирование сожгло его — что уже само по себе маловероятно — вы бы чувствовали себя намного хуже.

— А если бы он был в порядке — я бы чувствовал себя намного лучше! Я третий день не могу подняться на ноги.

— Причина для этого есть.

— Нет, — Трофим покачал головой. — Пара суток связанным — это не причина. Я всего раз в жизни так мерзко себя чувствовал. Когда организм начал отторгать модули нейрокомпьютера один за другим, — он смолк.

Да, непреодолимая слабость, не позволяющая подняться с постели, была знакома ему именно по той, давней истории с не прижившимися наночипами. Но тогда все было намного хуже. Началось тогда все с недомогания, как при гриппе, продолжилось жаром и лихорадкой, а закончилось в реанимации.

Сейчас — просто недомогание и слабость, придавившая к постели. Жара нет, сознание ясное. Означает ли это, что нейрокомпьютер пострадал лишь частично?

И почему в таком случае он не отвечает...

— Что вы там предлагали? — выдавил Трофим. — Протестировать систему еще раз? Давайте, я готов!

— Передумали? — удивился врач.

— Я надеюсь, что компьютер все-таки ответит, — хмуро отозвался он. — Помнится, при тотальном отторжении модулей я в течение нескольких часов оказался в реанимации. Если сейчас этого не произошло — возможно, часть из них осталась сохранной. Я лишь не понимаю, почему они молчат.

А что, если отторжение просто пока не началось?

Сделалось жутко. Неумелое тестирование системы могло сжечь микроскопические модули. Но те давно прижились — и потому, даже потеряв работоспособность, оставались на своих местах.

В этом случае новое тестирование может спровоцировать начало отторжения.

— Знаете, перед повторным тестированием дайте мне взглянуть на оборудование и описание алгоритмов, — попросил он. — Нейрокомпьютер — не такая хрупкая штука. Чтобы сжечь его, когда он прижился, еще нужно постараться!

— Ладно, вы все получите, — медик пожал плечами.

Можно подумать, ты что-то поймешь, — расшифровал Трофим его мимику. Ну да, у него еще и сил ни на что нет. Вон, даже с постели встать не может. Но ради собственной безопасности придется напрячься. Если они и правда исхитрились спалить его нейрокомпьютер — привести его в норму после того, как пойдет отторжение, им вряд ли удастся. Склеит ласты ни за хрен собачий...

*** ***

— А ты, значит, спец компьютерный, — разозлился врач.

— Вызови компьютерного спеца, — Трофим устало откинулся на спинку стула — четверть часа на ногах оказалась утомительна. — Пусть он подтвердит мои слова! Только система просто так не зависла бы.

Ну да, оборудование здесь было устаревшим на пару сотен лет. И программное обеспечение ожидаемо не было совместимо с его нейрокомпьютером. Но тестирование никак не могло повредить микрочипы.

А вот незамеченный вирус вполне мог пробраться в систему.

Возможно, в здешней системе это была какая-то незаметная программа, которая просто замедляла работу оборудования. Возможно, вызывала мелкие сбои. А вот для его личного компьютера оказалась фатальной.

Врачу высказанное им предположение почему-то не понравилось.

Видно, следовало придержать соображения, чтобы поведать о них лично Кантимиру. Но когда тот соизволит навестить его? Черт, и выдохся, как назло! Если этот тип вздумает сейчас тюкнуть его по кумполу — он даже сделать ничего не сможет.

— Значит, проблема не в самом тестировании? — подал голос врач.

— По крайней мере, я не вижу, из-за чего бы процессорам сгореть, — отозвался Трофим. — А вот если в вашей системе сидит какой-то вирус — он мог и пролезть. По идее, ваша проверка вообще никак не должна была повлиять на мой компьютер — у нас программное обеспечение несовместимо!

— То есть — тестирование просто прошло бы вхолостую... ну да, результатов-то мне и не удалось получить, — врач задумался. — Сейчас! — он подскочил, куда-то вышел.

Трофим сдвинул клавиатуру с края стола, уложил голову на сложенные руки. Спартанская обстановка, блин! Хоть бы диван какой-нибудь в этой комнате поставили. Сплошное железо. Даже удивительно, что стулья есть.

Вернувшийся врач чуть не пинками выпроводил его обратно в палату.

Трофим даже возмущаться не стал. Кое-как добрался до своей койки, рухнул и тут же провалился не то в сон, не то в забытье.

*** ***

— Эк ты нам всем диагноз поставил! — хмыкнул Кантимир. — И правда — врач.

— Ты сомневался? — вздохнул Трофим. — Что за черт! — прибавил с досадой. — Башка разламывается.

— Башка теперь у всех разламывается. Мы прошляпили вирус-шпион у себя под носом!

— То есть — кто-то запустил в систему укрытия вирус-шпион? Что-то я скверно соображаю.

— Именно. И задачка теперь не в том, чтобы сковырнуть его. А в том, чтобы сделать это незаметно для хозяев! Если нас не накрыли всех скопом — значит, цель была не в том, чтобы выяснить, где мы скрываемся. Это-то давно известно!

— Сколько времени? — проговорил Трофим.

— Боюсь, больше, чем мы можем себе представить, — проворчал Кантимир. — Удивительно ко времени ты попался со своим нейрокомпьютером! Если бы не это — мы бы ничего и не подозревали. Жаль, что с твоей системой так вышло.

— А уж мне-то как жаль... получается, ваша организация настолько кому-то поперек горла, что вас не накрыли разом, а чего-то выжидают?

— Чего выжидают — понятно. Чтобы мы вывели их на рыбешку покрупнее.

— Ага. А рыбешка покрупнее плавает где-то в отдалении?

— Тебе точные координаты указать? — Кантимир подозрительно сощурился.

— Не надо! Я еще пожить хочу. Мне хватило ваших махинаций с моим нейрокомпьютером. Он теперь точно тазиком накрылся!

И смолк. Лишь теперь, когда сам сказал это вслух, понял окончательно: возврата к прежним возможностям не будет. Да, часть модулей жива. Большая часть сгоревших находится на своих местах, и ближайшие месяцы проблем не должна доставить. Но то, что организм начал отторгать, заставит его проваляться в койке еще невесть сколько.

— Отлеживайся пока, — заметил собеседник. — Тебе бежать некуда. Что делать дальше — мы решим. К разговору, с которым ты пришел, вернемся. За девчонок, своих соседок, можешь не волноваться, — поднялся и вышел.

— Здравствуйте, спасибо, пожалуйста, до свидания, — проворчал Трофим с досадой. — До скорых встреч, будьте так любезны!

Он сам понимал, что бухтеть по поводу манер бессмысленно и нелепо. От Кантимира требуются не манеры, а решения.

Это все нервы, — сам себе напомнил он. — Отторгаемые модули — источник интоксикации организма. И больше всего — закономерно — интоксикация эта затрагивает нервную ткань. Поскольку модули нейрокомпьютера были вживлены именно в нее.

Ладно. Хотя бы Ксения с Алькой в порядке. Теперь надо как можно скорее встать на ноги!

Глава 15. Вега и Ра

— Мечты сбываются, — приговаривал Герман — крупный бритоголовый парень, что сопровождал Трофима к новому укрытию нелегалов.

— Да чтоб их, — пробурчал тот.

«Да чтоб тебе их так сбыло!»

Невежливо. Нет, Герман не обидится. Он вообще на удивление миролюбивый, спокойный парень. Но что за смысл хамить?

Да, он хотел подняться на ноги как можно скорее. И начать передвигаться с их помощью. Формально — Герман прав. Мечты сбылись, он шагает сейчас своими ногами. Только вот шагать приходится по темному коллектору, пригибая голову и плечи. Рукой Трофим держался за стенки трубы, и у него создавалось впечатление, что, выйдя, он обнаружит себя до невозможности грязным.

На ощупь покрытие внутренних стенок напоминало не то сажу, не то пепел, не то еще какую-то грязь. Нет, спасибо конечно, что сухую, а не мокрую...

— Ты сам-то как? — Герман обернулся. — Силы еще есть?

— Силы еще есть, — Трофим вздохнул. — Куда шагаем-то?

— Куда-куда. Тебе в рифму ответить?

— В рифму? — задумчиво отозвался он. — А ответь! У меня чего-то фантазия насчет рифм пробуксовывает — что тут можно накрутить?

— После накрутишь. Пришли уже, — заявил Герман.

— Куда пришли? — Трофим принялся озираться.

Все та же самая труба, по которой они шагали последний час. Никаких изменений, никаких особенных примет. Ни ответвлений, ни выходов. Куда они пришли?!

Герман оставил недоуменный возглас без внимания. Молча уселся на корточки, выудил из кармана пластинку вроде пластиковой карточки. Впихнул ее прямо в щель стыка, и вокруг вдруг вспыхнули синевато-белым светом лампочки-споты.

Трофим присвистнул. Вот так номер! Здесь вмонтирован электронный механизм, прямо посреди трубы коллектора? И не углядишь.

Герман поднял руку, надавил возле одной из ламп сверху.

Трофим схватился за стенку — голова закружилась. Вокруг загудело. Пол под ногами куда-то поехал.

— Все нормально, — подал голос Герман. — Так должно быть.

— Улыбаемся и машем, — проворчал Трофим.

— Чем машем? — удивился тот. — Сейчас остановится. Присядь, если ноги не держат.

В голосе прозвучало сочувствие. Трофим из упрямства остался стоять. Пол под ногами чуть подрагивал. Впереди и сзади разошлись стыки, и внутри показались полости. Труба куда-то разворачивалась. Совсем, как рельсы, когда переводят стрелку. Только в Сан-Сане никаких рельсов не было. Зато коммуникации, видимо, обладали способностью менять направление и соединяться между собой в разной последовательности.

Полминуты — и движение прекратилось. Теперь труба шла под уклон. Герман кивнул и зашагал вперед. Трофим потопал следом.

Пришли — это, видно, была фигура речи. Круглый просвет снова тянулся в темноту, и конца дороге видно не было. Снова шагать, пригибая голову.

Эх, работал бы нейрокомпьютер!

Только и остается, что скрипеть зубами. Без своего компьютера он совершенно перестал ориентироваться в хитросплетениях местных ходов. Так что приходилось просто шагать безмолвным прицепом без надежды дополнить карту, которую начал составлять три с лишним месяца назад.

Да и без надежды получить к ней когда-либо доступ.

Вирус! Злопакостный шпион, запущенный в сеть укрытия нелегалов. По чистой случайности попавший в наномодули его личного компьютера и превратившийся там в монстра, уничтожившего все, до чего дотянулся.

А ведь в нейрокомпьютере хранилась и карта станции, посреди которой затерялся Сан-Сан. Ну, если точнее карта исследованного участка. Вместе с тем, который они с ребятами пролетели, когда коридор обвалился, и они рухнули, сами не зная, куда. Как прикажете без этой карты искать звездолет?

Эта мысль крутилась с того момента, как он понял, что нейрокомпьютер не откликается.

Нет, можно выйти наружу — там должен пройти радиосигнал! Это за пределы Сан-Сана сигнал не выходил. Возможно, до них пытались дозваться. Правда, наверняка этого Трофим не знал — когда пришел в себя в госпитале, приемника при нем не было. При нем вообще ничего не было.

Правда, он помнил, на каких частотах звездолет отправляет и принимает сигналы. А значит, можно вынести наружу передатчик и попробовать связаться.

А потом, не получив ответа — что скорее всего и будет...

Отправлять сигнал бедствия. В надежде, что он достигнет хотя бы кого-то. Вслушиваться, надеясь на ответ. До последнего. И возвращаться в город — надеясь, что хотя бы одно из посланий отыщет адресата. Будет принято, и к одинокому незадачливому звездолетчику отправят спасательную команду.

Нет, об этом лучше не думать. А то сделается совсем дурно. А им еще шагать невесть сколько.

Кроме передатчика, придется тащить наружу дополнительное оборудование. Придется оставить небольшой накопитель информации с радиомаячком. Записать все, что знает о городе. Историю того, как попал с тремя спутниками внутрь, каким образом погибли двое в их маленьком отряде. Чтобы предостеречь тех, кто, возможно, все-таки придет на выручку.

Еще оставить свои примерные координаты, канал связи...

Трофим встряхнул головой. Планы строит так, словно уже знает, как выбраться наружу! Да ему за три с лишним месяца не удалось даже приблизиться к решению задачи.

Правда, какая-то часть модулей обязана была уцелеть, блокировать распространение вредоносной программы.

Выяснением он займется уже на новом месте. Кантимир обещал предоставить оборудование.

В принципе, это имело смысл. Сан-Сан отстал от цивилизованного мира на пару-тройку сотен лет в техническом отношении. Но здесь ведь царит не каменный век! Мегаполис построен с использованием поздних космических технологий. Он — часть независимой космической станции!

Трудно сказать, чьей, правда. Кто ее построил и с какими целями.

На звездолете они не сумели отыскать в межгалактической сети какой-либо информации о сооружениях в этой части космоса.

Трофим тряхнул головой. Отвлекся. Все-таки сил еще мало, и они уже на исходе. Вот и не получается удерживать мысль в едином русле. Да и любые мысли сейчас — просто способ отвлечься от изматывающей монотонной ходьбы. Потому что ноги передвигаются все хуже.

— Скоро придем, — бросил через плечо Герман, не оборачиваясь.

Словно почувствовал состояние спутника.

— Странный способ смены локации, — заметил Трофим.

— Закономерный. Расходимся поодиночке или парами в разные стороны, встреча — на запланированной точке.

— А забрать все с прежнего места?

— Вместе с вирусом, — хмыкнул Герман. — Нет уж. Барахло таскать с риском притащить и хвост — не дело. Да и шифровка. Так — просто все разбрелись по очереди. И осталось пустое гнездышко. А начнешь суету со сбором шмоток — и все станет прозрачно. Нас накроют, как миленьких. Никакое барахло того не стоит. Самое важное вынесли на себе — у кого было, что выносить.

— Ну, елки-палки! — искренне восхитился Трофим, забыв на мгновение об усталости.

— Они самые. Держись, с полчаса осталось! Может, чуть больше.

— Полчаса пешком, — протянул он. — Выходит, внутренние коммуникации нефигово сокращают расстояния. Эх, карту бы! — озвучил-таки он давнее стремление.

— Не загрузится карта в твой компьютер — даже если тебе удастся оживить его. А новый ставить — так не один месяц пройдет. Пока изымешь остатки старого, пока реабилитация, пока новые модули приживутся... да что я тебе рассказываю — сам врач! Понимаешь.

— Понимаю. Я сам проходил через период адаптации. Дважды.

Герман бросил острый взгляд через плечо. Ничего не сказал. Но Трофим понял — смысл слов до него дошел. Адаптацию пришлось проходить дважды. Потому что первый раз оказался неудачным.

Дальше шли молча.

Трофим бездумно перебирал ногами, надеясь, что они не откажут ему в какой-то момент. Внимания хватало только на это. Герман, видимо, утратил интерес к беседе.

— Стоять! Кто?! — резкий окрик заставил Трофима вздрогнуть и вынырнуть из бездумного состояния.

Он с удивлением огляделся, понимая, что, кажется, потерял счет времени. И перестал замечать — где вообще идет. Потому что вокруг была уже не труба, а вполне просторный коридор, переходящий прямо перед ними в пустое квадратное помещение — примерно шесть на шесть метров.

— Сара. Обязательно так пугать? — проворчал Герман.

— Вега! — резкий голос хлестнул по ушам, заставил Трофима поморщиться. — Меня зовут Вега — сколько раз повторять?!

— Ты Вегой заделалась меньше полугода назад, — саркастически поведал Герман.

— Плевать! — в голос добавились визгливые нотки. — Не желаю слышать это напоминание об эр-гетто!

Эр-гетто? Трофим напряг память, но воспоминание ускользало. Он таки сделал шаг в сторону и увидел собеседницу Германа, скрытую до этого его широкой спиной.

Высокая статная женщина, обтянутая черной джинсовой тканью. Узкие джинсы безо всяких заклепок, разрезов и заплаток, такая же куртка, застегнутая под горло. Суровая классика во всей красе. Длинные распущенные гладкие волосы ниже лопаток и лицо с тонкими, но хищными чертами. Плотно сжатые бледные губы. Брови дугой, темные, почти черные глаза, подведенные черным.

— Где Кан?! — резко осведомилась неизвестная.

— Он сказал, что придет через несколько часов, — Герман отчетливо вздохнул. — У него остались дела. Странно, что тебе он об этом не сказал.

— Рахили он тоже об этом не сказал!

— Ра тоже с тобой, — вот здесь Герман, кажется, удивился. — Не с ним?

— Нет, — процедила сквозь зубы Вега. — Мы ждали здесь. Я увидела тебя — думала, Кан должен быть с тобой. А ты с этим, оказывается, — она брезгливо кивнула на Трофима.

— Кстати насчет него, — Герман бросил быстрый взгляд через плечо. — Помогите ему добраться до места и устройте. У меня тоже дела, вернусь позже.

— Что?! — кажется, просьба оскорбила Вегу до глубины души.

— Слышала, — грубовато отрубил Герман. — Ты помнишь — Кантимир дорожит им. До скорого! — шагнул в сторону, неуловимым движением материализовал проем со сдвинувшейся в сторону плитой двери, и исчез за ней. Проем медленно закрылся.

Ошалевший Трофим остался стоять под прицелом сверлящих его с откровенной ненавистью глаз.

А ведь бодрит, что ни говори! Аж слабость немного прошла. Не факт, конечно, что сможет убежать от разъяренной незнакомки. Но ноги пока держали. Хотя еще несколько минут назад так и норовили подкоситься. Да и внимание обострилось — даром, что последние десятки метров шагал на автопилоте.

*** ***

— Эр-гетто — это где? — полюбопытствовал Трофим.

Понимал, что ступает на опасную почву — но поделать ничего не мог. Слишком уж сильное любопытство вызвал услышанный разговор.

— Возле Сан-Винга, — невозмутимо отозвалась Сара-Вега, шагая рядом.

Трофим искоса взглянул на нее. Лицо оставалось непроницаемым. Каменным.

— Погоди-ка! — его осенило понимание. — Это ведь близлежащие районы, обслуживающие научный городок, верно? Инженерные и промышленные районы. Я слышал, это — настоящая колыбель новых технологий!

— Слышал он, — женщина зло усмехнулась. — Слышали-то многие. Только желающих жить в гетто днем с огнем не сыщешь! Парень, паршивые районы есть не только в окрестностях Жопы. Гетто Сан-Винга в определенном смысле намного хуже.

— Даже представить боюсь, что может быть хуже Жопы, — честно сознался Трофим. — У вас там преступность еще выше?

— Преступности нет вовсе, — отрубила она. Помолчала, кинула на него короткий нечитаемый взгляд. — В принципе, если ты — мужик, жить в гетто ты будешь сравнительно неплохо. Возможно даже, хорошо. Даже если не слишком образованный. Правда, мужики там все равно пьют, как твари, — прибавила она с отвращением. — Потому что других развлечений немного. Работа, бар... бар, работа. Все. Еще дом. И дети, — при последних словах лицо судорожно дернулось.

Он почел за лучшее не отвечать. Кажется, сам того не желая, зацепил за больное. Не зря она, в конце концов, пытается избавиться от любого напоминания о месте, где родилась.

Даже от имени, данного при рождении, отказалась.

О гетто он слышал мало. О них вообще редко и мало говорили в Сан-Сане. Почему их так вообще называли? Двадцать восемь районов, окружающих Сан-Винг.

В Сан-Винг хотели попасть многие. Там концентрировалась интеллектуальная и научная элита мегаполиса. В Сан-Винге находились Споты, и их требовалось обслуживать. Туда попадали лучшие. И, если ты энергетик, инженер, ученый-физик — перед тобой открывались блестящие перспективы. Правда, попасть туда было практически невозможно: все места были заняты своими. Перефразируя известный анекдот про генерала — у элиты свои внуки имеются.

Вот попасть в один из прилегающих двадцати восьми районов ничего не стоило. Вид на жительство давали практически всем желающим. Вот только желающих было мало.

Потому что уехать оттуда, как слышал Трофим, было той еще проблемой. Даже для тех, кто переезжал по временному контракту. К слову, минимальный срок такого контракта составлял пять или шесть лет — он не уточнял.

В самом начале Трофим подумывал отправиться туда. Специализация-то у него имелась, и не одна: врач, да еще и звездолетчик. Вот только когда он заикнулся о такой перспективе в Ксюшином присутствии, та отреагировала неожиданно бурно.

Помнится, столько интересного о своих умственных способностях он не слышал даже тогда, когда его только представил двум соседкам социальный работник.

Наорала на него Ксения так, словно он — ни много, ни мало — собирался покончить с собой. Или податься в какие-нибудь неформалы вроде стритрейсеров. Сначала с четверть часа она вопила, а ошалевший Трофим слушал, не в силах уложить в голове происходящее. Потом она прекратила кричать и перешла на уговоры и увещевания. Он лишь понял, что поездка в гетто — билет в один конец. Оттуда не возвращаются.

Почему не вернуться, если срок контракта закончился?

Ответом ему тогда послужил скорбный взгляд. И очередная порция увещеваний, чтобы не творил глупостей.

Черта с два бы он, конечно, ее послушал. Но соображение, что придется отказаться от возможности отыскать товарища, который, возможно, еще оставался в живых, остановило его.

— Эй, ты чего! — возглас донесся как сквозь толстую вату.

Вот черт! Кажется, он даже не заметил, как ноги начали подводить его. И перед глазами, как назло, сплошные черные точки.

Трофим попытался поймать ногами качающийся ускользающий пол, и жесткие пальцы ухватили его за локоть, закинули руку на крепкое плечо.

— Прости, — выдохнул он.

Сделалось невыносимо стыдно. Повис на плечах у хрупкой девушки! Хотя мышцы у этой девушки на ощупь покрепче, чем у него. Вдвойне позор.

— Тьфу ты, задохлик, — с раздражением проговорила Сара-Вега. — И чего Кан с тобой возится?

— Что здесь? — еще один женский голос — встревоженный. Глуховатый, не такой резкий, как у Веги. — Раненый? Кто?!

— Полудохлый, — мрачно отозвалась Вега. — Это тот тип, которого прикормил Кан. Герман скинул его на меня, а сам свалил. Кана где-то носит.

— Ушел без нас?! — возмутилась вторая.

Провожатая Трофима не ответила, но во вздохе прозвучала явная досада. Его перехватили с другой стороны за вторую руку. Теперь он висел на двух девушках. Оставалось только перебирать ногами. Правда, он и с этим, кажется, неважно справлялся. Во всяком случае, ноги но и дело волочились по полу. Правда, сбавить шаг это его сопровождающих не заставило.

Его волокли, точно мешок с картошкой. А он даже не видел — куда.

Кажется, девушки переговаривались. О чем — он не понимал. Просто время от времени сквозь плотную вату пробивались их голоса. Резкий — у Веги, глуховатый и мягкий — у Ра. Так, кажется, звали вторую девушку.

Плохо дело, — подумалось мельком. Ноги не волочит, ничего не видит перед собой, кроме надоедливо мельтешащих черных точек, еще и ничего не слышит.

Если пешая прогулка длительностью меньше двух часов так его вымотала — сколько ж он восстанавливаться будет?

Сам себе усмехнулся ватными губами. Вот и узнает.

— Чего он кривится? — неожиданно четкие слова прорвались к нему.

— А кто его знает. Может, больно? — и, словно проверяя, ткнули острым локтем в бок.

Трофим на это только вздохнул.

— Синяки останутся, — проговорил снова уплывающий куда-то в сторону голос.

Ответа он уже не услышал. Пришел на мгновение в себя от ощущения, что пространство вокруг него кувыркнулось. Мягкий удар — и тут же дошло: свалился на постель. Точнее — его свалили. Как рухлядь.

— Пошли. До места донесли, дальше сам. И так сделали больше, чем должны были, — о! Он снова слышит.

— Погоди, — кажется, Ра была более милосердна. — Эй! — жесткие пальцы потрясли за плечо. — Ты слышишь? Тебе плохо, пить хочешь?

— Спасибо, — шепнул он.

И моментально провалился в испещренную далекими звездами черноту. Он летел навстречу созвездиям, а те приветливо подмигивали ему разноцветными огнями. И иногда разражались светомузыкой, устраивая жутковатую дискотеку в холодном космическом вакууме.

Глава 16. Нобу

— И почему я не программист, — пробормотал Трофим и, тяжко вздохнув, ткнулся лбом в стол рядом с клавиатурой.

Состояние снова ухудшилось.

За компьютером он посидел всего минут десять. И пожалуйста: одышка, испарина, слабость, трясущиеся руки. Наверняка и ноги — если попытается встать. Да и сидеть уже тяжело — хочется лечь и не двигаться.

Медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение.

Если сейчас лечь — не поднимешься часа два. В лучшем случае. Вечером сможет еще минут десять помороковать — и все. Такими темпами он год будет разбираться.

После первой неудачной попытки вживления нейрокомпьютера Трофим прошел короткий ускоренный курс начинающего программиста. Чтобы хоть приблизительно понимать, что творится с его компьютером, чем живет и о чем «думает» его персональный помощник.

Вот и пригодились навыки. Единственное, о чем он сейчас жалел — ограничился кратким курсом.

Понятно — когда бы ему углубляться в тему? Регулярная профессиональная переподготовка, повышение квалификации. Тренировки.

Вот и остался теперь один на один с проблемой. Со своим кратким курсом. А ему бы еще недурно выковырять хоть пару десятков модулей, чтоб вообще изучить их останки. По идее, в Сан-Сане должны быть технологии, предназначенные для извлечения наноимплантов. В конце концов, в том же Неоновом поясе в кого ни плюнь — в киборга попадешь.

Есть аппаратура для вживления — значит, есть и для извлечения и замены. Вопрос в стоимости. И доступности. Хотя Герман ведь говорил...

Но кому сейчас будет до него дело? По сути, он — обуза для Кантимира.

Тот сейчас занят обустройством нового убежища. Не хватало ему еще решать проблемы Трофима, свалившегося ему на голову.

Короткий стук в дверь и тут же — звук распахнувшейся створы заставил вздрогнуть.

— Ну, прошу прощения, — на пороге возник тощий длинный мятый парень с лохматой черной шевелюрой до плеч и спадающей на раскосые азиатские глаза неровной челкой. — Я не дождался разрешения зайти!

Широкая жизнерадостная улыбка откровенно пугала.

— Ну, располагайтесь, раз уж зашли, — хмыкнул Трофим, гадая — кого к нему принесло.

— С удовольствием, — нежданный гость подтащил к столу табуретку, пересыпав бесцеремонно вещи с нее на койку. — Слышал, тут есть интересная задачка!

— Есть, — вздохнул Трофим.

— Что, правда — проги откуда-то снаружи? — глаза пришельца лихорадочно заблестели. — Из-за пределов Сан-Сана? Я слышал — ты костерил наши технологии, заверял, что они устарели на пару-тройку сотен лет.

— Может, и больше. Пара-тройка сотен лет — это тот период, который можно отследить по материалам в открытом доступе.

— Если не только в открытом — до трехсот сорока трех, — ввернул гость.

— Ты хакер, что ли? Историей города интересовался? — зацепился Трофим.

Сам не заметил, как они с гостем дружно перешли на «ты». Впрочем, что за прок разводить церемонии? В компании, собранной Кантимиром, царили свобода и простота в общении.

— Вроде того. Вот что было до этой цифры — сказать трудно. По ходу, в городе творился такой бардак, что фиксировать это было попросту некому. И некогда. Ну, и не сохранилось ничего. Можем только догадываться, — парень помолчал. — Но тебе, как я понимаю, не слишком интересны перипетии археологических раскопок?

— В другое время было бы интересно, — честно сознался Трофим. — Возможно, после эвакуации жителей можно будет об этом вспомнить.

Если найдется, конечно, кому вспоминать, — подумалось ему. Да, станция вызвала любопытство у звездолетчиков. Но основной целью их был ремонт. А любопытство — это так, побочный эффект. Далеко не факт, что удастся привлечь сюда специалистов и инвесторов. А без крупных вложений исследований на станции не организовать!

— После эвакуации?! — парень расхохотался. — Да ты — и правда фантазер!

— Пусть так, — Трофим вздохнул. — Но ты ведь пришел поговорить не об археологии?

— Отнюдь. Я, кстати, не представился. Аоки Нобу, программист. Немного хакер, немного медик. А ты — Веселов Трофим, — прибавил он.

— Широкий у тебя кругозор, однако, — выдавил ошарашенный напором Трофим.

— Приходится, — тот развел руками. — В общем, мне показалась интересной тема с твоим компьютером.

— Ты сказал, что имеешь отношение к медицине. Медицинский техник?

— Вообще, официально колледж не окончил — выперли взашей, — жизнерадостно поведал парень. — Практиковал в Неоновом поясе. Неофициально.

— Вживление имплантов, в том числе — нейро? — уточнил Трофим.

— Оно самое, — Нобу энергично кивнул.

Ага. В каком-то смысле — это даже более профессионально, чем колледж и последующая за ним официальная практика. В Неоновых поясах творилось всякое. И парень наверняка успел приложить руку ко многому. В том числе — и незаконному. А значит, опыт был куда обширнее, чем он мог бы получить на должности врача в одном из госпиталей.

— То есть — ты здесь не столько по просьбе Кантимира, сколько по своей инициативе?

— Гм. Ну, Кантимир мне приказов обычно не отдает, — протянул Нобу. — Да ему, сейчас, признаться, и не до того. Мне Герман рассказал. Ну, и разговоры среди наших ребят слышал — как навернули дорогущий навороченный нейрокомпьютер, существовавший в единственном экземпляре в Сан-Сане. А об этом даже никто не знал, пока не стало поздно. Мне сделалось любопытно.

— Вообще, я надеюсь, что не окончательно навернули...

— Ага. Думаешь, вирус не мог пожечь все подчистую? Вообще, здравое зерно здесь есть — в любую нейросистему закладывают запас прочности. И сопротивление вредоносному ПО. А то ведь это — не комп, который стоит у тебя на столе или лежит в кармане. Так просто старый не выкинешь и новый не купишь.

— Я вот вообще не планировал выкидывать и покупать новый, — проворчал Трофим. — А уж после того, как в первый раз система не прижилась — особенно.

— Эх, жаль, инфы нет о первой установке!

— Чего нет — того нет, — вздохнул Трофим. — Не предполагал, что такое понадобится.

— Но в кодах ты покопался. Вон, даже запомнил что-то.

— Это после того, как первая пересадка закончилась отторжением. В больнице тогда несколько недель провалялся.

— Угум. Я в курсе, что происходит при отторжении, — Нобу покивал. — И, раз сейчас ты худо-бедно ноги таскаешь, значит, отторжения нет. Перегорела часть модулей. А вот уцелевшие, возможно, удастся запустить.

— Возможно. Если получится удалить вирусную прогу.

— А чего нет-то? — парень пожал плечами. — Что за прога — известно. Изымем, систему почистим. Больше двадцати процентов она повредить не могла. Ну, тридцать-сорок — это потолок. И то, если у тебя совсем убитая защита стояла. Да даже в таком случае новые связи между модулями нарастут. Это будет вопрос времени!

Оптимизм Нобу оказался заразительным. Трофим помимо воли воодушевился. Правда, сил прибавилось немного.

— Слышь, ты бы лег, — посоветовал парень. — Бледный, как мертвец!

— Ок, — выдохнул Трофим, отказавшись от мысли придумать какую-нибудь колкость в ответ.

Голова отказывалась соображать, остроумие отправилось в кому. Да и сил молоть особо языком не было. Он только сделал пару шагов до кровати — и свалился головой в подушку.

— Ага, — гость кивнул. — О чем и речь! Лежи, я покопаюсь немного в том, что ты тут наворотил. И подумаю, как нам подключиться к системе, которая не совместима ни с каким ПО у нас. И которую, к тому же, качественно вырубили...

— Ок, — повторил Трофим. И отключился. Что делал гость дальше — он не знал.

*** ***

Нобу оказался резвым и пронырливым парнем.

Когда Трофим проснулся, он обнаружил, что его комната превратилась в небольшую медицинскую лабораторию. На стенах разместились плоские мониторы. Над его кроватью появилась установка с кислородной маской. Картину довершали многочисленные приборы.

— Ну как? Скажи ведь — неплохо! — с гордостью заявил Нобу, видя, как Трофим осматривается.

— Н-да. А ведь в госпитале мой комп даже не обнаружили. Теперь я понимаю, почему. Там такого оборудования не было, как то, что ты сюда притащил.

— Ну, ты сравнил! Возможности муниципального госпиталя и наши. Это еще не все, что можно в нормальной клинике увидеть!

— Ты решил переустановить мне нейрокомпьютер в домашних условиях?

— Не, я не настолько самоуверен, — рассмеялся парень. — Думаю изъять десяток-другой модулей для изучения. Большую часть исследований можно провести здесь. Понять, почему банальный вирус-шпион так фатально повредил твое ПО.

— А вот это? — Трофим указал на установку с кислородом.

— А! Так мы не знаем, начнет твой организм отторгать сгоревшие модули, или так и останется. Это — на случай, если станет скверно.

— Ага, — Трофим кивнул. — Ну... предусмотрительно, да.

Н-да. Придется какое-то время жить в помещении, напоминающем частично — палату в отделении реанимации, частично — пристанище хакера, частично — лабораторию.

— Слушай, а этот вирус-шпион не оживет, когда ты его под лупу засунешь? — спохватился он.

— Пусть попробует! — Нобу выпрямился. — Это — замкнутая система, из нее никуда не вырвешься. Так что подать сигнал за пределы этой комнаты вирус не сможет — пусть хоть наизнанку вывернется.

— Значит, будем изымать, — упавшим голосом заключил Трофим.

С удивлением осознал, что ему жутко. Где гарантия, что вот сейчас минимальное вмешательство не приведет к лавинообразному отторжению?

— Изымать будем то, что уже отторгнуто, — успокоил Нобу. — Эти модули будут видны в любом случае — тут уже неважно, насколько они совместимы с нашим ПО, — он кивнул на кресло с подведенными электродами.

Провода зловеще свисали — пока что безвольные, но готовые хищно впиться в того, кто осмелится сесть туда.

— Да ладно! — парень всплеснул руками. — Только не говори, что боишься.

— Какая разница, что я скажу, — пробурчал Трофим. — Все равно ведь придется! — и шлепнулся на сиденье. То оказалось неожиданно мягким и уютным.

— Ну, так-то лучше, — Нобу одобрительно кивнул. — Занимайте ваши места, пристегните ремни! — и сам застегнул Трофима ремнями. Сперва — торс, затем — ноги и руки. — А то я уж думал — все, сбежит сейчас пациент! Нормально все будет, вы в руках профессионалов, — он принялся присоединять электроды ко лбу и вискам, шее, рукам.

— Вот от таких заявлений вдвойне жутко, — поделился Трофим.

— Брось! Это ж не электрический стул. Хоть с виду и похож, — легкомысленно заявил парень. — Только на электрическом стуле не будет так удобно! Короче. Расслабься и получай удовольствие.

Кх! Ну да, юморок у парня специфический.

— Удобный электрический стул — это что-то новенькое, — пробормотал Трофим.

— Ну, так. На тот свет тоже желательно попасть с удобствами!

— Я б задержался пока на этом... пусть даже и без особых удобств.

— Не прибедняйся! Ты не видел, что такое — без удобств, — осадил его Нобу, опуская на голову шлем с передним краем, прикрывшим глаза.

— Забрало без бойниц, — пробормотал Трофим.

— А в кого ты стрелять собрался? — хмыкнул парень. — Ни к чему бойницы. Сиди спокойно, смотри прямо перед собой. Поехали!

Щелкнули тумблеры, клацнули кнопки. И все стихло. Трофим, испуганный наступившей тишиной, прислушался. Хотел было сдернуть с головы шлем, закрывший обзор — но руки, крепко пристегнутые к таким мягким удобным подлокотникам, лишь бестолково дернулись.

— Ты чего? — обеспокоенно осведомился Нобу.

Уф! Слух ему не отказал.

— Тихо стало, — отозвался Трофим после секундной заминки.

— Ну, так это тебе не стиральная машинка, чтоб жужжать! Оно и не должно издавать звуков при работе. Сиди смирно, это недолго.

Трофим присмирел. Сделалось неловко за собственный испуг. И тут же он разозлился — а что он, должен был сидеть, как памятник хладнокровию?!

— Нормально все, — мягко проговорил Нобу. — Минуты три еще.

— Я понял, — стыд сделался острым. — Подумал сперва, что слух отказал.

Блин! Как с малым ребенком, с ним приходится возиться. Успокаивать. Теперь он злился на себя.

Собеседник смолк, и вокруг снова воцарилась тишина без единого шороха. И темнота — хотя он-то понимал, что это из-за шлема, надвинутого на глаза. Вроде и ясно, что ничего страшного не происходит — а все-таки как-то не по себе.

Трофим вздрогнул, когда шлем внезапно поднялся над головой, и в глаза ударил яркий свет. Зажмурился.

— Ты чего, заснул, что ли? — удивился Нобу.

— Резко как-то, — отозвался он, силясь приоткрыть глаза. — Что, все?

— Ага. Еще бы глазное дно посмотреть — но это уже в больнице. Здесь я не рискну.

— Посмотреть или изъять оттуда часть процессоров? — насторожился Трофим.

— Ну, а чего смотреть-то просто так, — хмыкнул парень. — Я ж не гинеколог. Само собой, часть изъять для изучения.

— Ты же и так изъял. Или тебе именно с глазного дна нужно?

— Не, все-таки ты и правда не программист, — Нобу покачал головой. — Ты хоть в курсе, что периферические процессоры — это те, несколько из которых я вот сейчас изъял — имеют один вид. Внутри нервной ткани — другой. В мозгу — третий. А внутри каждого органа, зрительных и слуховых рецепторов — модули отдельной конфигурации. Чтобы запустить твой нейрокомпьютер по новой — ну, попытаться хотя бы это сделать — нам придется изъять все сгоревшие модули. Возможно, тогда оставшиеся сумеют создать новую сеть. Ты чего? — прибавил с тревогой, когда Трофим поморщился.

— Башка разболелась. Нет, по-моему, это не отторжение, — прибавил он поспешно. — Я представил масштабы работы.

— А! Да брось, не настолько масштабно, как выйти наружу, — парень махнул рукой.

— Угум. О выходе лучше сейчас не думать. От этого башка вообще пухнет.

— Вот и не думай. Приляг, отдохни, — Нобу махнул в сторону кровати. — Я счас пока посмотрю, что там с твоими модулями. В лабораторию позже отправлю.

— У меня такое чувство, что ты хочешь сам в них что-то найти.

— Ну, ты прав. Это ведь программы, которых до сих пор не было в Сан-Сане! Я не хочу отдавать такое открытие кому попало. Ну, и в любом случае, я хочу сам, первым изучить их.

Трофим кивнул. Нобу — энтузиаст, по нему видно.

Любопытно, как он попал в компанию к Кантимиру. И чем, собственно, занимается собранная Кантимиром организация, раз успела привлечь внимание властей.

Как бы то ни было — он, Трофим, теперь тоже часть организации. Вопрос — нужен ли он ребятам на самом деле. И как скоро от него решат избавиться. Успеет он хотя бы восстановить частично функции компьютера? И так был беспомощным, а сейчас сделался вовсе слепым. Эти девицы — Ра и Вега — ясно дали понять, что считают его бесполезным. А то и вредным для общего дела.

Дотащившись до кровати, хлопнулся на подушку.

— Чтоб тебя! — ругнулся. — Ничего не делал, и устал, будто мешки таскал.

— Радуйся, что реанимация не понадобилась, — отозвался Нобу. — Лежи и отдыхай! Ты в надежных руках.

— Я в надежных руках, — шепнул Трофим.

И провалился в сон. Успел лишь подумать — предсказуемо.

*** ***

Тишина и полумрак. Мягкий свет боковых синих и фиолетовых светильников максимально приглушен — однако не погашен до полной темноты. Оборудование, расставленное по-прежнему по комнате, безмолвствовало. Ни писка, ни шороха, ни потрескиваний.

Трофим приподнялся на кровати. Отметил, что слабость и тяжесть в голове ушли. Нобу не было.

Ну не караулить ведь ему сон пациента! Любопытно, что там с модулями.

Мысленно махнул рукой. Узнает. Не раньше, так позже.

Надо выйти, выпить хотя бы чаю. А лучше — чего-нибудь съесть. С этим недомоганием и перемещениями с базы на базу окончательно потерял счет времени.

А еще любопытно, где носит Криса. По факту, подросток остался без присмотра.

Неплохо было бы найти его, выяснить, чем занимается. Трофим знал только, что тот находится где-то здесь же, среди людей Кантимира. И что жандармы неуемному парнишке не угрожают.

— А малахольные все прибывают, — резко заявил злой голос.

Голос принадлежал женщине. Низкий, грудной — мог бы показаться красивым. Если бы не отчетливые сварливые интонации в нем.

Знакомый голос — Трофим его уже слышал. Он замер. На кухне разговаривали. И одним из собеседников была Вега — он хорошо запомнил ее.

— База превращается в приют неприкаянных. Ничем не занятые малолетки, безработный археолог, поломанный киборг.

Последнее — это о нем, — сообразил Трофим.

— Ну, мы тоже неприкаянные, — возразил другой женский голос — тише и мягче. — Были до недавнего времени, — уточнила собеседница Веги.

— Да что ты, — саркастически отозвалась та. — Напомни, когда мы были бесполезны?!

— Да, тут ты права, — согласилась невидимая женщина после недолгой паузы. — Если бы мы не были полезны — черта с два Кан стал бы иметь с нами дело.

— Да он даже не заметил бы того факта, что мы существуем! — в тоне Веги звенела ярость.

Да чтоб тебя! Попил чаю, называется. Пока там торчит эта мегера — на кухню лучше не соваться. Трофим вздохнул и осторожно попятился. Сталкиваться нос к носу с Вегой не хотелось. Можно, само собой, сделать вид, что не услышал обрывка разговора. А услышал — так не понял, о чем шла речь. И вообще не обратил внимания. Но Вега производила впечатление решительной барышни, способной напасть первой.

Сам себе усмехнулся. Когда бы он был так робок?

Хотя дело не в робости. Неохота тратить силы на ругань — их и так немного. А на ссору он непременно нарвется — барышни не слишком дружелюбны.

Малахольный, значит. Киборг поломанный.

Нет, никакая он не часть организации. И не факт, что нужен Кантимиру в таком качестве. Нужно сваливать отсюда — и побыстрее. Вопрос — отпустят ли его.

— Тебя где носит?!

Трофим споткнулся, чуть не наступив на возникшего позади из ниоткуда Криса. Вздрогнул, обернулся.

— Да я, — он запнулся. — Хотел чаю налить.

— Налил?!

— Забей, — неохотно отозвался он. Ну, не сознаваться, в самом деле, что струсил!

— Пошли, короче. Успеешь с чаем, — отмахнулся подросток. — Герман меня за тобой отправил, тебя ждут. Я тебя в комнате не нашел — хорошо, что столкнулись!

Уф. Почему-то накрыло чувством облегчения — не стал Крис допытываться, почему он не налил себе чая, за которым потащился. Аж непривычно — обычно пацан был куда более дотошным. Натуральная заноза в заднице. Это с чего его вдруг хватились, и куда надо так срочно идти?

Глава 17. Общее собрание

— И что вы предлагаете — искать выход наружу? — с сомнением протянул Ксин — парень, больше похожий на ожившего робота. — Где? Периметр под сигнализацией, и я не представляю, как туда подступиться.

Видок вызывал жуть: среди металлических и пластиковых деталей части человеческого тела смотрелись чужеродно. От лица живой была половина левой щеки и кусок нижней челюсти. Вместо глаз из-под длинной обесцвеченной челки мрачно сверкали синеватые огоньки. Мешковатая одежда скрывала фигуру, но не в силах была скрыть рваные нечеловеческие движения.

— Никто не представляет, — ввернул Кантимир.

— Надо ехать в Жопу, — рубанул Трофим. — С дозиметром.

Среди собравшихся побежали изумленные смешки. Ну да, резко он выступил. Следовало, наверное, высказаться аккуратнее. Но присутствие Веги и Ра, торчащих возле Кантимира, нервировало. Сбивало с толку.

Эти две успели добраться к просторному залу, где проводили общее собрание, раньше него. И теперь он ощущал на себе два до крайности недружелюбных взгляда.

— В Жопу с дозиметром — это круто, — встрял Крис. — Прямо чувствуется размах!

— Язва мелкая, — укоризненно прогудел находившийся здесь же Герман.

— Сигналы из города наружу не проходят, — Трофим решил выпад проигнорировать — чего ждать от подростка, в конце концов? Благо, девицы пока молчали. — И это неспроста. Сан-Сан находится внутри космической станции. Не на планете! Если бы не защита — все внутри давно загнулись бы от радиации. Космическая радиация — это не шутки, сами все понимаете, — он оглядел собравшихся. — Потому власти так ревностно и следят, чтобы никто не шастал к окраинам — защита от дурака.

— Ну да, логично, — хмыкнул Кантимир задумчиво.

— Полагаю, покрытие Стоп-радиация. Одна из старых версий этой технологии — все-таки город живет в изоляции века три минимум. Тогда же произошла и авария. Даже раньше, пожалуй. Если мы как-то попали в город — значит, где-то произошла разгерметизация.

— И радиационный фон в каком-то из кварталов Жопы будет повышен, — закончил Кантимир.

— А почему этого до сих пор не обнаружили?! — встрял снова Крис.

— Меньше четырех месяцев, — протянул Кантимир. — Не так-то много. Вот пройдет еще полгодика, появятся первые жертвы лучевой болезни...

Повисло мрачное молчание.

Да, существование города висит на волоске. И, вполне возможно, проблема окажется вовсе не в угасающих Спотах.

— Я бы отправил туда летучий отряд, — заговорил Ксин. Трое-четверо — большой толпы не нужно. Ребята друг друга прикроют, если что.

В голосе лязгал металл. И это начисто перекрывало рассудительность парня: дружелюбный киборг — это нонсенс. И подсознание трубило об опасности каждый раз, как он подавал голос.

— В Жопе иногда стреляют, — задумчиво протянул Кантимир.

— Только иногда?! — встрял Трофим. — Мы тогда аккурат на стрельбу нарвались!

— Что ж поделать, карма такая, — Кантимир не выказал ни малейшего сочувствия. — В городе постоянно кто-то нарывается на чужие разборки. Статистика не радужная.

Н-да. Прекрасный магаполис Сан-Сан, и нравы здесь чудные.

Интересно, когда ставили Стоп-радиацию? Уж явно не перед самой аварией, уничтожившей станцию. Скорее, когда закладывали город. Скверно, что хоть каких-нибудь сведений об истории города до катастрофы у него в свое время не получилось. С какой целью на деле существовал Сан-Сан, что здесь было? Может, это вообще был не город, а...

Что здесь могло находиться? Скопление крупных производственных и жилых узлов, которые пережившие катастрофу люди и их потомки сумели трансформировать в город? Или станция и правда была чем-то вроде государства, в котором люди жили и работали.

Он и не слышал о том, чтобы подобное было возможно. Жизнь за пределами планеты — экстрим! И экстрим этот вышел местным поселенцам боком.

Хотелось бы знать, сколько сумело спастись, а сколько — осталось здесь.

Возможно, станцию сумели как следует осмотреть. Вот только он, Трофим, ничего об этом не знает. За те дни после стыковки, что он еще находился на звездолете, не находили тел погибших. Но за тот небольшой период они и обследовали не столь большую часть станции.

— Насчет летучего отряда — согласен, — заговорил Кантимир после недолгого молчания. — Пусть проведут разведку, посмотрят, что там вообще сейчас творится.

— Я слышал, тамошние группировки опять что-то делят, — заметил Герман. — Так что отряд — это здраво. Нужно выбрать время для серьезной вылазки.

— Так и поступим, — тот кивнул. — Когда отправишь ребят?

— Да... думаю, пусть нынче в ночь и сгоняют. Туда доберутся через третий Неоновый пояс, выйдут в прилегающем районе. Дальше уже по ситуации. И не говори мне, что ночью стреляют чаще, — прибавил Герман, видя, как нахмурился собеседник. — В Жопе одинаково стреляют в любое время суток.

— Я тоже могу поехать, — встрял Трофим.

Разговоры о стрельбе на какой-то момент охладили пыл. Но нетерпение было слишком сильно. Он четыре месяца провел в Сан-Сане! И хотел сам, лично отыскать брешь в периметре. Просто чтобы убедиться — выбраться наружу можно. Никакая слабость ему не помешает!

— Гляди-ка, нашелся камикадзе, — фыркнул Кантимир пренебрежительно. — Куда ты собрался? Твой портрет у полиции висит среди актуальных целей! Тебя ищут.

Точно! Облава на его квартиру. Он и забыл по запарке — его ж там не было, когда пришла полиция.

— Сидишь и не высовываешься, — прихлопнул Кантимир. — Не то, что в Жопу — даже в ближайшие окрестности не суйся.

— То есть — я так и сижу сиднем на базе?

— А что не так? Ты же не просто так сидишь, делом занят. Как там, кстати, твои проблемы со здоровьем? Разведку мы проведем, — он нахмурился, думая о чем-то своем. — Ты лучше сведи меня с этим твоим бывшим коллегой, как его? Саша Илья, кажется.

— Зачем он тебе? — Трофим нахмурился — идея ему не понравилась.

— Хочу лично потолковать. Если он правда работал в лабе, которая выпустила альпийскую горку... думаю, нам найдется, что обсудить.

— Только если у него возникнет желание с тобой что-то обсуждать, — буркнул Трофим.

— Ну-ну, — Кантимир хмыкнул.

— Кстати, мне придется для этого все-таки выйти наружу.

— Придется подождать. Свяжись с ним по телефону! Насчет выхода с базы — решим этот вопрос. Только позже.

Не поспоришь. Сказал же, что решит. Когда — позже? Неизвестно. Кантимир — парень занятый. Как сочтет нужным — организует ему возможность выхода с базы. А пока — сиди на месте, работай. Точнее — болей.

Трофим рассчитывал выбраться из Сан-Сана за месяц-другой максимум.

Но Кантимир, видимо, придерживается менее оптимистичных взглядов на этот счет. Или вовсе не планирует покидать город, — пришло вдруг в голову.

А что: он здесь родился! Он здесь прожил всю жизнь. И мир за пределами Сан-Сана для него — миф. Так же, как жизнь в городе — что-то вроде затянувшегося кошмара для самого Трофима.

— Кан! — резкий окрик Веги повис в звенящей тишине. — Ты говоришь об отряде в Жопу. Как насчет отряда в гетто — помнится, мы это обсуждали еще пару месяцев назад!

— Я помню, — неохотно отозвался Кантимир. — Я все помню...

— И в чем дело? — она сощурилась. — Планы поменялись?

— Отряд в гетто сможешь провести только ты или Ра. Вы ведь родились в тех местах, и прекрасно помните пути, по которым бежали оттуда. А ваши лица засвечены. Появитесь на улицах — будет скверно. Даже в Неоновых поясах вам пока мелькать не стоит.

— Наши лица засвечены — а значит, ты уже ничего не можешь с этим поделать, — подала голос молчаливая Ра. Она говорила мягче и глуше своей товарки. — Мы же не можем сидеть взаперти вечно? С этим в любом случае придется как-то работать.

— Время, — почти прошипел Кантимир. — Мне нужно время!

Последнюю фразу почти выкрикнул, выдавая владевшую им нервозность.

— Мы понимаем, Кан, — мягко отозвалась Ра. — Не нужно так нервничать. Но время идет. И работает оно против нас всех. Ты же сам это понимаешь. Мы планировали вылазку к Сан-Вингу два месяца назад! И по сей день никаких подвижек. Постоянно — неудачное время. Удачное никогда не наступит — ты не хуже нас это знаешь. Удачного времени вообще не бывает. Только неудачник будет сидеть на месте, ожидая удачи. Ведешь себя, как последний шлимазл.

— Ра, — шикнула Вега. — Не перебарщивай. Прости, Кан, — прибавила она громче. — Сестричка ляпнула лишнего. Она нервничает.

Сестры! Трофим мысленно хлопнул себя по лбу. То-то ему виделось неуловимое сходство между девицами. С одинаковыми прическами, затянутые в одинаковые латексные костюмы.

— Да мы здесь все нервничаем, — подал голос Нобу.

Трофим вздрогнул, оглянулся на него. Он и не заметил, как парень зашел! В самом начале его точно не было.

— Кстати, — снова встряла Ра, глядя на сестру. — Как думаешь, наш шлимазл еще жив?

— Я, как видишь, еще жив, — отозвался сумрачно Кантимир.

— Причем здесь ты, Кан. Я про нашего шлимазла. Вега! Ну, ты же поняла?

— Я поняла, — та кивнула. — Кан! Сделай мне документы. Лицо я накрашу — это несложно. Не надо отряда, я сама доберусь до эр-гетто. Там живет один наш давний знакомец, — она усмехнулась. — Я наводила недавно справки. Он действительно все еще жив. И даже поднялся по карьерной лестнице. Настолько, что его переводят.

— Куда?! — на невозмутимом лице Ра отразилось искреннее любопытство.

— Зет-гетто, — по губам Веги расползлась хищная улыбка. — То, что нам нужно — верно?

— Зет-гетто? — переспросил Кантимир, заинтересовавшись. — Это ведь куда ближе к Сан-Вингу и Спотам, чем эр-гетто, верно?

— Намного ближе, — выдохнула томно Вега. — Это очень близко, Кан.

Кто-то из собравшихся сдавленно хмыкнул, явно давя неловкий смешок.

— Не смешно, Вега, — нахмурился Кантимир. — Зет-гетто, и что?

— На перевод понадобится время, само собой. Но мы сможем поддерживать связь. А с его помощью осуществить наши планы будет намного проще. И удачного времени ждать не нужно будет. Оно все станет удачным.

— А ведь это мысль, — заметил Ксин. — Кантимир, только не говори, что ты передумал! К слову, — он кинул взгляд на Трофима, и тот поежился. — Если ты и правда хочешь отправить летучий отряд к Мертвой Игле — то лучшего времени, чем сразу после акции, не придумаешь.

Акции! Трофим похолодел.

Кантимир и его компания пытаются подобраться к Сан-Вингу. К Спотам! Повредить Споты — но зачем? Мысль казалась дикой — но он уверен был, что понял верно. Телохранительницы Кантиимира уверены, что неизвестный, оставшийся в гетто, поможет им в осуществлении их замыслов.

— Почему ты считаешь, что этот ваш... шлимазл, — Герман поморщился. — Что он поможет?

— Он до сих пор живет в эр-гетто. Хотя давно мог свалить оттуда, — убежденно заявила Вега. — Он наверняка относится к политике властей так же, как и мы. Возможно, даже хуже, — она криво усмехнулась. — Он поможет! И уж точно — не сдаст меня. Ты ведь этого опасаешься — что проколюсь я, а следом — и нас всех накроют?

На это Герман поморщился. Вега усмехнулась.

А ведь девчонок здесь многие недолюбливают, — отметил про себя Трофим. Практически вся компания Кантимира относится к ним в лучшем случае настороженно. А чаще всего — откровенно неприязненно. Да и те платят взаимностью.

Возможно, так неприязненно они относятся и к нему самому по привычке. Потому что не сложилось у них ни с кем доброжелательных, доверительных взаимоотношений. Хотя дело еще и в том, что они опасаются конкуренции с его стороны.

Идея искать выход наружу вызвала у них явное раздражение.

А еще Вега удивительно самоуверенна. И ни капли не сомневается в верности того, на чью помощь рассчитывает. Кто он, интересно, этот человек? И чем ему насолили городские власти...

— А может, не стоит пороть горячку? — вмешался со своего места Нобу. — Мы только сменили локацию! Между прочим, если б не он, — махнул рукой в сторону Трофима, — мы б и не знали, что торчим давно под колпаком! А так мы сумели провернуть неплохую многоходовку, убили одной пулей двух жандармов! И теперь кто-то засвеченный вылезет на улицы, и снова приведет к нам слежку.

— Аоки, ты сам горячку не пори, — осадил его Ксин. — Вега сказала — загримируется. Документы ей сделаем. И да, все помнят о твоих заслугах. Не надо каждый раз вопить о том, какую красивую многоходовку ты составил — а мы провернули. Теоретик ты хороший, с этим никто не спорит.

Лицо у Нобу застыло. На лице Ра мелькнуло злорадство. Вега осталась невозмутимой.

В душе Трофима всколыхнулось любопытство. Что это парень такое ухитрился провернуть?

Успеет спросить. Главное для него сейчас — Кантимир согласен проверить его версию с Мертвой Иглой. Туда отправят отряд.

Вот только Споты. Что он такое задумал? И идея пролезть к Спотам явно принадлежит этим девицам, торчащим возле Кантимира. Как они говорили? Эр-гетто и зет-гетто. То есть в Сан-Сане где-то есть гетто? Судя по услышанному — где-то совсем рядом с Сан-Вингом. Одним из респектабельных районов, в который так просто не попасть. Это казалось немыслимым. Но никого оно, кажется, не удивляет.

Задумавшись, он упустил нить разговора. И встряхнулся, когда вокруг вспыхнул ожесточенный спор.

Кто-то с силой хлопнул его по плечу, едва не спихнув со стула. Трофим вцепился пальцами в колени, чтоб не шмякнуться лбом в пол перед собой. Голова закружилась.

На второй хлопок по плечу он не отреагировал.

— Пошли, тебе смысла нет дальше здесь торчать, — проговорил на ухо Нобу. — Все, что собирался — ты сказал, верно? Даже если что-то осталось — тебя больше слушать не будут. У них сейчас свои разборки. Пошли.

— Куда? — Трофим поднял голову, моргнул растерянно. Свет казался слишком ярким.

— У тебя вид поганый. Того гляди шмякнешься. Еще затопчут по запарке. Тебе отдохнуть надо, и так слишком долго просидел.

Черта с два поспоришь.

Пришлось подниматься с места. Отметил, что колени трясутся. Тьфу да и только — он-то решил, что идет на поправку. Нобу вывел его из зала, помог добраться до комнаты. Притащил чашку синтетического бульона из кипятильника.

После еды, на удивление, стало чуть лучше. Даже голова кружиться перестала, и свет не резал больше глаза. Интересно, надолго ли.

*** ***

— Ненавижу девок из гетто, — с отвращением заявил Нобу. — Все, как одна — озлобленные, беспринципные суки. Ложатся под каждого, кто платит.

— Что-то у тебя не бьется, — отозвался Трофим, которого покоробило услышанное. — Вега и Ра, насколько я знаю...

— Ага, как же, — перебил его парень. — Телохранители, все дела. Они ж не такие! Они не такие, да, — он кивнул. — И они от души преданы Кантимиру. Только сути дела это не меняет! Они с ним, потому что он в состоянии предложить кое-что получше жизни содержанки. Есть среди бывших миточек особенно кровожадные твари. Эти готовы убивать без разбору. А если им за это еще и приплачивают — вообще идеально! Вообще, забавно, — прибавил он. — Они тебя ненавидят! А ты защищаешь их.

— Я всего лишь пытаюсь быть справедливым.

— Им не нужна твоя справедливость!

— Сам знаю, — Трофим пожал плечами. — Но мне кажется, ты зря так жестко судишь о них. Им скверно пришлось, насколько я понял, их можно понять.

— Да в том-то и дело, что я все понимаю, — Нобу тяжело взглянул на него. — Понимаешь, ты можешь сколько угодно сочувствовать им в том, какие тяжелые испытания выпали на их долю, и сколько пришлось страдать. Но правда в том, что неважно, что сделало человека тварью — страдания или собственный выбор. Этот человек опасен! А девочки Кантимира опасны. Для всех. Даже для него — хоть сейчас, пока он в силе, пока он идет к исполнению своих планов, они за него и держатся. Но стоит дать слабину, споткнуться, столкнуться с неудачей... если они поймут, что его партия проиграна — они первые его растерзают. А заодно — и всех, кого он не может больше защитить.

— Девчонки суровые, — признал со вздохом Трофим. — Как ты их назвал — миточки? Что это значит?

— А, — парень махнул рукой. — Так называют беглых из гетто. Ну, типа не хотят быть такими, как все. Как их сограждане, в смысле. Такие же, из гетто.

— Гетто в Сан-Сане? Впервые слышу.

— Черт, вот поневоле верю, что ты не от мира сего! Хотя о гетто вслух не говорят. Сан-Винг — элитный район, обиталище ученых, колыбель передовых технологий. Многое, что создается для обслуживания Спотов, потом находит применение в остальном городе. Но это все надо обслуживать. И, если платить за это по рынку, город разорится. Понимаешь? Так что зарплаты в гетто... ну, по доброй воле никто б не стал там работать за такие деньги и в таких условиях. Поэтому пришлось границы закрыть. Если ты живешь в гетто — ты не можешь оттуда выехать.

— То есть гетто...

— Это районы, обслуживающие Сан-Винг, Споты и выходы силовых магистралей, да, — Нобу кивнул. Всего таких районов двадцать восемь. Все закрытые. Заехать туда можно, выехать — нет. Приходится жить там, и работать на той работе, которая доступна. За ту зарплату, которую тебе поставили.

— Фактически — рабство, — ошарашено заметил Трофим.

— Ну... наверное, так оно и есть. В целом, если ты родился не в гетто — просто радуйся этому, — парень помолчал. — Я слышал, там вообще своеобразные традиции сформировались внутри этих районов. Девки, наверное, много могли бы порассказать. Но они молчат. Да их никто и не спрашивает. Себе дороже — слишком злые твари.

Трофим покивал. Злые.

Нет, Нобу — молодой парень. Его, наверное, можно понять. Своя шкурка ближе к телу. Но то, что он сейчас рассказал, звучало дико. Даже на фоне всего того, что Трофим до сих пор видел. Еще один аргумент в пользу того, что этот мегаполис необходимо расформировывать. А людей отсюда — эвакуировать полностью.

Глава 18. Раптор

— Раптор-раптор, тыр-тыр-тыр. Пыр! — Нобу с силой ударил по клавише и откинулся на спинку стула.

— Ты там чем занимаешься? — Трофим приподнялся на кровати.

Делать было решительно нечего. Так что он валялся, пока парень что-то химичил за компьютером.

— Да вот, изъял у тебя тогда еще и немного «живых» модулей. Разбираюсь с софтом. Ты уверен, что это ПО, а не заклинания для вызова демонов?

— Знаешь, до того, как попал в Сан-Сан, я был уверен, что это обычный софт. А теперь вот ни в чем не уверен. Слышишь, что за раптор? Я краем уха вроде слышал слово. Это из-за него они устроили такую грызню? И причем здесь мой софт?

— Да к раптору твой софт отношения не имеет, — признал Нобу. — Просто я его сейчас кручу на экране. И одновременно кручу в голове эти разговоры про раптор.

— И что это за хрень?

— А это та самая хрень, из-за которой Кан хочет выйти на твоего бывшего коллегу. Я так понимаю, альпийская горка стала или прототипом раптора. Или это что-то вроде... ну, замещения на рынке — не знаю, как это правильно называется.

— Очередная наркота? — тяжело вздохнул Трофим. — Им мало той, что есть?!

— Дилерам всегда мало того, что есть, — заметил парень. — Им нужно больше всякой дряни. И больше покупателей. В идеале — чтобы каждый встречный закупался.

— Если все поголовно станут употреблять, работать будет некому! А значит — некому производить, и не на что покупать. Коллапс рынка!

— Да кого такие мелочи интересуют... речь вообще не об этом! Раптор — не просто наркота. Это еще и специфический стимулятор.

— Да поможет нам святая гравитация! Нобу, если мы напряжем память, то вспомним: любой из самых первых наркотиков изначально считался или обезболивающим, или стимулятором. И уж спустя время выяснялось, что на здоровье удивительное вещество действует не лучшим образом.

— Ты не понял. Раптор действительно используют как стимулятор. И одновременно — как агент для синхронизации с компьютерными системами.

— Не понял, — Трофим приподнялся, нахмурился. — Ты, надеюсь, не предлагаешь мне этот самый раптор использовать для запуска моего нейрокомпьютера?!

Нобу задумчиво поглядел на него.

— Мысль интересная, — заявил он. — Но нет, не предлагаю. Слишком много побочек, а эффекта тебе никто не гарантирует. Раптор сейчас юзают в Неоновых поясах. В основном — что-то для нового шоу, осязаемые голограммы. Но я подозреваю, что это просто обкатка. А сфера реального использования будет посерьезнее, — нахмурился. — Та история, с которой ты явился в самом начале к Кантимиру. Мне, понятно, никто ничего не говорил — но я ж не слепой и не глухой.

— И что? — Трофим подобрался — сделалось любопытно.

— Вот, я думаю — рапотор вовсю начнут использовать в политических махинациях. Чтобы подставить друг друга. То, что творится сейчас — это мелочи. Предпосылки. А нас вскоре ждут крупные замесы. Кое-кто хочет поделить власть в Сан-Сане заново.

— Заново? — протянул Трофим. — Я в курсе, город поделен между несколькими группировками. Официально это — администрация разных секторов, подотчетная единому центру. Но...

— Но ты прав — никакого единого центра нет, — хохотнул Нобу. — Да, верхушка вся в Ядре. Но только простачки и обыватели считают, что между этими ребятами есть какие-то соглашения.

Трофим поморщился. Значит, кто-то надумал устроить большой передел. На улицах начнется стрельба — и кто знает, во что все выльется. На душе сделалось тревожно.

— Я думаю, — протянул Нобу, — Кантимир думает подгадать акцию к началу крупных беспорядков.

— Акция. Речь ведь шла о том, чтобы устроить диверсию вблизи Спотов — я верно понял?

— Это мало кому нравится, — собеседник кивнул. — И на этом настаивают Вега и Ра.

— Им-то оно зачем?

— Они родом из гетто, — напомнил Нобу. — А гетто — все двадцать восемь районов — обслуживают Споты и Сан-Винг. Так что со Спотами у девчонок свои счеты. Они хотят снять железный занавес с районов, где родились. Дать людям выбор. И, если придется устроить для этого энергетический коллапс в городе — они к этому готовы. Они рассчитывают, что Кан сумеет перехватить власть по ходу беспорядков. Энергетический сбой, к которому власти не готовы и которого не прогнозируют, ему в этом поможет.

— А ты неплохо осведомлен, — заметил Трофим.

— Не обольщайся, — парень усмехнулся. — И не советую болтать открыто о том, что услышал сейчас. А то пристукнут от греха.

— А ты мне доверяешь.

— Я знаю, что тебе слишком многие здесь не доверяют. Еще знаю, что рассчитывать тебе особенно не на кого. Еще знаю, что ты не связан ни с властями, ни с мелким криминалом. Ну, и биографией твоей поинтересовался, — Нобу весело улыбнулся.

— А, ну да. Я и забыл, что ты — хакер!

— Да! У нас бывали засланные разведчики. С очень тщательно проработанными легендами, — он выделил интонацией слово «очень». — Вот такое, как у тебя, никто бы не наворотил.

— Ну, а вдруг кто-то в моем начальстве надумал проявить креативность?

Нобу с полминуты глядел на него в упор. Потом заржал, тряся лохматой челкой.

— Не, — он мотнул головой. — Многовато лишних деталей для легенды! Ты же в курсе, тебя чуть не пристукнули.

— Мне показалось, не пристукнули по чистой случайности.

— По чистейшей случайности! Я, честно говоря, когда услышал о тебе, здорово удивился, как это ты остался жив. Такую легенду можно было бы состряпать, если жить стало совсем скучно. И ты решил организовать себе яркое самоубийство. Это же не легенда, это позорище!

— Ладно, это я понял, — Трофим махнул рукой. — Дурак. Надо было легендой обзаводиться, раз уж решил обратиться к Кантимиру. Но откуда ж я знал, что у него планы такие!

— Забавно, что ты к нему таки обратился, — ввернул Нобу.

— Он мне показался обычным парнем с теневой стороны закона. Не слишком довольным существующим порядком вещей.

— Ну, собственно, так и есть. Ты просто не учел масштаба.

— Обалдеть как не учел, — усмехнулся Трофим. — Что там с моими модулями? Ты так пристально их изучал.

— Да в принципе, никаких особых сложностей в софте я не вижу. Язык программирования, правда... но на самом деле очень напоминает один из устаревших. Я так понимаю, тот использовался еще до эпохи беспорядков. Вероятно, он развился на той же основе, на которой создавался и язык, который использует твой компьютер. Сейчас все программы строятся на другой базе.

— Местной, созданной здешними умельцами уже после катастрофы, — понимающе протянул Трофим.

— Угум. Но я разберусь! А вот ты свяжись-таки со своим коллегой, о котором говорил Кантимир. Ну, и чего ты хмуришься так недовольно? — с досадой прибавил Нобу.

— Мне не нравится идея. Не хочу подставлять парня.

— Ты просто позвони ему. Если откажется — его право. Так и скажешь Кантимиру. Ну, намекни парню, что вляпался не в самую законную историю. Если не дурак — сам все поймет.

— Поймет, — протянул Трофим. — Ты мне скажи — я-то правильно понимаю? Дело ведь в этом рапторе. Если, как ты говоришь, это вещество, сходное с альпийской горкой... и я верно понял — Кантимир собирается тоже использовать в своих планах этот самый раптор?

— Я уже говорил — не болтать? — Нобу пристально взглянул на него.

— А я с тобой сейчас болтаю. С человеком, от которого все это и услышал. Или здесь прослушка?

— Какой-то ты слишком наивный, — с легким раздражением заметил парень.

— А! Ну, оно да, — Трофим кивнул.

Смолк, понурившись. Наивный, ага. И неприспособленный к жизни. Во всяком случае, к жизни здесь, в Сан-Сане. Помнится, Ксюша поначалу часто на это сетовала. Правда, она не знала причины. Нобу тоже не знал. Точнее — знал, вот только Трофим прекрасно понимал: все разговоры об истинном происхождении гражданина Веселова для него — пустой звук. К сведению принял, но ему тоже трудно уложить в голове тот факт, что за пределами Сан-Сана что-то существует.

А он, Трофим, никогда не имел дел ни с криминалом, ни со шпионажем. Он привык, что все четко, внятно и прозрачно.

Есть законы. Есть должностные инструкции и правила. Есть рабочие задачи.

То, с чем он столкнулся в этом городе, выходило за рамки его опыта. В конце концов, он — врач и космолетчик, а не агент Брэд Мэйсон по прозвищу Тень. И не модный в Сан-Сане безымянный Мерцающий Импульс — промышленный шпион, а по совместительству киборг, с легкостью меняющий лица, стритрейсер и негласный чемпион по вольной борьбе.

Вот эти карбоновые парни наивными не были. Они с легкостью раскусывали происки врагов, просчитывали их планы на десятки шагов вперед и ориентировались в хитросплетениях политики и интриг, как еноты в родном заповеднике.

— А вот и я!

Трофим, встряхнувшись, уставился на Нобу.

— Ты выходил?

— Хвала всем богам! А ты так ушел в себя, что не видишь — что вокруг происходит? Я тебе телефон принес, — и кинул перед ним на кровать две трубки. — Звони с моего! — предостерег тут же. — Со своего только номера перенеси.

— Понял, — заворчал Трофим, сгребая трубки.

Ясно все. Связаться с бывшим коллегой нужно сейчас. Кантимир ждет результата. И будет не слишком доволен его отсутствием. Черти бы побрали всю эту историю!

*** ***

— Я-то думал, ты меня куда подальше пошлешь, — хмыкнул Трофим.

— С чего бы? — удивился вроде как бывший коллега.

— Ну, как же, — растерялся немного он.

— Ты имеешь в виду, что я должен был испугаться твоих связей с неформальными группировками? — догадливо осведомился Саша Илья. — А с чего бы? Нет, я не ожидал от тебя такой прыти. Но ты — порядочный человек. А порядочный человек не может оставаться в стороне от того, что в последние годы творится. И да, я с радостью встречусь с твоим знакомым. Передай ему мой номер — пусть звонит, когда ему удобно.

Скоропалительное согласие бывшего коллеги ошарашило Трофима.

Что это — неуемное стремление ввязаться во что-нибудь незаконное? Или же... он усмехнулся, поймав себя на мысли, что думает совсем как Кантимир. Или Саша Илья решил таким немудрящим способом помочь властям выйти на одну из неформальных группировок в городе.

Ладно. Кантимир — не маленький. Сам разберется, как обезопасить себя и своих людей. От него вон обезопасил — да так, что мало не показалось!

— В больнице ты, я так понимаю, больше не появишься, — напомнил о себе Саша Илья.

— Боюсь, что нет, — отозвался неохотно Трофим. — Я вообще не знаю, когда и где еще появлюсь.

— Слышал про обыск на твоей квартире.

— Н-да. Я тоже про него слышал.

Повисло неловкое молчание. Собственно, все было сказано. Обсуждать визит полиции в квартиру не хотелось — да и Саша, скорее всего, упомянул о нем из вежливости. Ради поддержания разговора.

— Как дела в больнице? — прозвучало жалко. Трофим чувствовал себя виноватым за то, что бросил Мигеля в обезлюдевшем отделении с наплывом пациентов.

— Ты знаешь, не так плохо. Пришло за эти дни двое ребят. Заменят нас, — в голосе собеседника отчетливо прозвучала усмешка. — Пациентов стало существенно меньше. Не всем, видать, альпийская горка пришлась по вкусу.

— Хочешь сказать, она ушла с рынка? — протянул Трофим.

— Судя по всему, — с легким недоумением отозвался Саша. — Такое чувство, что ее просто протестировали на малолетних обормотах. И убрали из продажи.

— Сейчас посыплются ребятишки в состоянии ломки.

— Не свиристи! Пока все норм — видимо, чем-то заменили. В отделении пока что тишь — и мы просто наслаждаемся передышкой. Мигель тебя материл, — прибавил напоследок.

— Представляю, — вздохнул Трофим. — Ничего. Месяцок-другой, и забудет начисто! Как будто и не было.

— Ладно, бывай, — усмехнулся Саша. — Еще увидимся!

Угум. Это точно. Он, судя по всему, только и ждал, к кому бы, похожему на Кантимира, присоединиться. Так что наверняка свидятся!

*** ***

— Кантимиру еще год не до того было бы, — пояснил Нобу. — Но тебе, чтоб нормально все прошло, придется лечь в больницу. Здесь я таких условий и такого оборудования обеспечить не могу. Это в Неоновом поясе, неподалеку. Но без документов тебя никто не примет.

— В Неоновом поясе есть официально работающие больницы?! — изумился Трофим.

— Само собой, — Нобу посмотрел на него, как на умалишенного. — Что за вопросы?!

— А... извини. Привык думать, что Неоновый пояс — это скопище всего, что только может быть незаконным в Сан-Сане.

— Ну, по факту-то, так оно и есть. Но и официально работающие госпиталя там тоже есть. И я договорился с врачом одного хорошего госпиталя. Тебе проведут операцию по изъятию части модулей.

— Насколько большой части?! — всполошился Трофим.

— Настолько, чтобы можно было составить представление — что от него осталось, — отрезал Нобу. — В стационаре проведешь неделю. Много — дней десять. Сейчас у тебя есть несколько дней. Если хочешь что-нибудь сделать — лучше поторопиться. У тебя же знакомые какие-то есть, проведать хочешь?

Это он о Ксении с Алей!

— Само собой! — оживился Трофим. — То есть — по новым документам никто меня не заметет.

— В Неоновом поясе тебе вообще придется постараться, чтоб тебя замели, — проворчал Нобу. — Хотя я в курсе — ты парень талантливый. Но в госпитале тебе это будет проблематично. Там особо не побегаешь. А врача я знаю.

— Само собой. Речь ведь о нейрокомпьютере с ПО, какого нет во всем Сан-Сане!

— Точно, — парень кивнул. — Как ты понимаешь, официально провести такую операцию мы не можем. Но врач — наш человек. На него можно рассчитывать. Ляжешь по другому поводу — придумают тебе там диагноз.

Трофим кивнул. Складывалось впечатление, что у Кантимира повсюду свои люди. Во всяком случае, в Неоновом поясе. Лишь бы ничего лишнего ему не оттяпали по придуманному диагнозу.

— Ладно. До укладки в больницу я, значит, могу и погулять по окрестностям, — заключил он. — Сколько я в больнице-то пробуду?

— Да дольше, чем надо, не продержат, — хохотнул Нобу. — Очень ты там кому-то нужен!

Ясно. Но меньше недели — вряд ли. Отыскивать и убирать вышедшие из строя модули нейрокомпьютера — кропотливая работа. Неделя-полторы — это если он перенесет вмешательство, и не будет осложнений.

— Ладно. Значит, я могу идти?

— Да проваливай! — парень махнул рукой. — Никто тебя сейчас не хватится. Кантимир загружен выше головы. Главное — не выходи за пределы Неонового пояса, — предостерег он. — Здесь тебя вряд ли заметут. А вот в обывательских кварталах — могут. Ну, Крису я тебя могу доверить.

— Потрясающе. Вот детям меня еще не доверяли...

— Будешь привередничать — останешься дома! То есть — на базе, — поправился парень. — А Крис — на удивление рассудительный парень. Так что, если он с тобой, я буду спокоен. В общем, сегодня и завтра можете бродить где хотите. А потом у тебя — больница, — он выразительно взглянул на Трофима. — Не боись, шансы есть, и неплохие! Возможно даже, какая-то часть инфы в твоих модулях сохранилась.

Что ж. Все лучше, чем ничего. А проветриться ему не мешает. Да и неплохо бы узнать, как там Ксюша с Алей устроились.

*** ***

— А по общественным маршрутам пришлось бы тащиться час-полтора, — хмыкнул Трофим. — Вроде четвертый месяц тут живу — а все не привыкну к заморочкам трехмерного пространства!

— А что, в звездолете все не так? — хмыкнул Крис скептически.

— Ты сравнил — звездолет или многомиллионный мегаполис на космической станции. Там все близко, в шаговой доступности. И нет необходимости в этих кротовых норах, которые пронизывают разные части пространства.

— А! Ну, привыкай. Мне, кстати, это нравится — не тащиться на общественном лифте, а просто перейти по нескольким переходам, закрытым для обывателей. Раз — и ты уже в другом районе!

— Значит, они сейчас в Неоновом поясе?

— Ага, перебрались, — легкомысленно отозвался подросток. — Вообще, мы с Алькой хотели в кафе подработать, и даже ходили устраиваться. Но ей, видимо, кто-то подкинул идею, что в Неоновом поясе платят больше. А Ксюхе теперь все равно — ей же не надо больше беспокоиться, чтоб жить поближе к школе сестры.

— Жилье же в Неоновом поясе дорогое...

— Смотря, где искать! Я тут от ребят такое слышал — закачаешься, — Крис лучился энтузиазмом. — Я-то думал, все знаю про этот город!

— Если ты знаком с парой хакеров, это еще не значит, что ты все знаешь про этот город, — проворчал Трофим.

— Я знаком всего с одним!

— И этого всего одного ты притащил в квартиру. Хотя я тоже хорош — следовало насторожиться, когда столкнулся с ним в дверях!

— Только не говори, что надумал-таки читать мне лекции по безопасности.

— Можно подумать, тебя они впечатлят...

— Не впечатлят — какие лекции могут быть от человека, который сам мер безопасности не соблюдает!

— Если бы я их соблюдал — нас бы замели обоих. Куковали бы сейчас в участке.

— Ладно, — подросток примирительно махнул рукой. — Оба хороши. Ты полез к неформалам — как только угораздило! Я решил, что нашел короткий способ разобраться. А в итоге нам и загадки эти детские с клубами самоубийц не нужны оказались.

Трофим покивал. По-хорошему, ему оно с самого начала было не нужно. Он просто Але пообещал. А пообещал, потому что она связалась с альпийской горкой. Идеалист хренов!

Да чего уж теперь. Не так-то и плохо все вышло, если так подумать. Могло быть и хуже. Вон, несмотря на то, какой недотепа, четвертый месяц живой по городу ходит!

Глава 19. Визит

Трофим склонился над люком в полу, и голова закружилась.

— Да ладно, — недоверчиво протянул он.

— Чего — да ладно! — возмутился Крис. — Лезь давай.

— Ты как с отцом разговариваешь, — сокрушенно вздохнул Трофим.

— Папуля, не пререкайся. Залезай в люк, пожалуйста, — ехидно протянул подросток. — Пока нас тут не застукали. Ты в курсе, что ни у меня, ни у тебя не должно быть ключа от этой дверки?

— Догадываюсь...

Минут пять назад оба зашли в узкий закоулок немного шире трех метров в диаметре. Спустились по крутой лестнице в нишу, в которую практически целиком была утоплена кабина лифта. Тот увез их вниз, на самый нижний, технический этаж многоэтажного жилого дома.

Нижние этажи, находившиеся подо всеми остальными, в Сан-Сане играли роль мансард. Ну, или подполий — если точнее. Хотя подполье в этом городе было такой же условностью, как и чердак... Там располагали технические сооружения, коммуникации и служебные выходы.

Люк в полу вел на мансарду другого такого же дома. Только тот находился в переулке, вход в который располагался далеко отсюда, а в этой точке сближался с ним. И оба жилых строения соприкасались техническими этажами. Пол одного был полом и для другого, а головокружение вызывал гравитационный перепад внутри проема люка.

Отсутствие лестницы добавляло дискомфорта.

Вот как туда лезть — головой или ногами? Спустишь ноги — окажешься на той стороне вверх ногами. Сунешь голову — здесь окажешься вниз головой.

— Да ладно, — протянул Крис. — Ты чего, боишься?

— Башка кружится, — неохотно сознался Трофим.

И таки согнулся в три погибели, сунув голову в люк. Ну, а что еще делать после такого признания? Только запихивать себя в эту клятую нору, пока подросток не принялся выспрашивать — чего голова кружится: от слабости или с непривычки.

Кровь прилила на мгновение к голове и отлила, стоило запихнуть ее в проем. Он протолкнул тело внутрь, неловко прополз через люк и, усевшись на его край, втянул ноги. Поднялся.

Крис пролез ловко следом. Приложил ключ-карточку, и проем закрылся.

— Ну, почти на месте! — радостно поведал он. — Нам в соседний дом.

Трофим кивнул. А хотелось чертыхнуться. Добавить бы этот путь к карте в нейрокомпьютере! Сейчас он не был уверен, что сумеет вспомнить толком дорогу при необходимости. Тем более — пройти по ней повторно.

Ладно. Чего нет — того нет. Придется довольствоваться тем, что есть.

*** ***

— Во что ты ввязался, Трофим? — Ксюша устало глядела на него.

— Извини, — повинился он. — Я не ждал нашествия полиции и того, что вам с Алей придется менять жилье.

— А, это, — она махнула рукой. — Не в полиции дело. Алька ныла, что хочет перебраться в Неоновый пояс. Здесь, мол, возможностей больше. А тут как раз Крис снова объявился — заноза в заднице! Нас тогда всех в подъезде трясли — после облавы на вашу квартиру, в которой пострадало несколько полицейских. Заявил, что знает, как снять в Неоновом поясе приличное жилье по дешевке. Мол, его новые друзья помогут. И ведь не соврал, поганец! — она усмехнулась.

— Так все-таки трясли, — он вздохнул.

— Ну, трясли всех, — она развела руками. — Еще между делом твой начальник приходил — сказал, что ты ушел с работы раньше, чем следовало. И больше не появлялся. Тревожился за тебя.

— Н-да, — протянул он.

По отношению к Михаилу тоже вышло по-свински.

— Так что ты такого натворил, что к тебе нагрянули полицаи?

— Ну, вообще, это Крис притащил домой какого-то подозрительного программиста. А уж тот что-то нарыл в маячке через наш комп, — открестился Трофим. — Смешно звучит, понимаю, — он усмехнулся. — Съезжаю на малолетку... но Аля не рассказывала тебе, что они пытались найти?

— Она мне в последнее время вообще ничего не рассказывает, — Ксения поморщилась. — Но мне не нравятся эти твои знакомства.

— Ну, если бы не мои подозрительные знакомства — нас бы с Крисом после его фокусов полицаи замели обоих. И не факт, что по сей день выпустили бы.

— Ладно, с тобой спорить бесполезно, как я погляжу, — она вздохнула.

— А ты на мне, кажется, уже крест поставила, — заметил он. — А Мигель что говорил — у него самого-то все в порядке?

— Ну, можешь ему позвонить или навестить. Все после этой истории как-то пошло наперекосяк, — посетовала она.

— Аля чудит? — догадался он. — Что опять стряслось?

— Да ничего конкретного. Кстати, приходил не только Мигель, но и один из твоих коллег. Как его? Саша Илья. Вот он расспрашивал что-то про альпийскую горку, про клуб каких-то самоубийц... что еще за история?

— Саша Илья? — протянул Трофим. — Надо бы и правда Мигелю позвонить... А что ты ему рассказала?

Хотя о делах Мигеля можно будет расспросить Сашу, когда увидятся. Будет это, правда, лишь после его выхода из больницы.

— А что я могла рассказать, — Ксюша поморщилась. — Я видела-то немногое.

— Ну, как сказать, — пробормотал он.

Немногое — да. Облаву на его квартиру, стычку полицейских с людьми Кантимира. Исчезновение Криса. Тот, правда, потом всплыл — вон, даже Альбину надоумил, чтоб сестру в Неоновый пояс вытянула.

— Этот Саша Илья, к слову, — снова заговорила девушка. — Странный тип. Мутный. Ведет себя не то, как агент из особого отдела полиции, не то как неформал. Выспрашивает, вытягивает информацию чуть ли не клещами. Мне не понравились все эти разговоры про лабораторию с наркотой и самоубийц-неформалов. Я еще так поняла, что все это как-то связано с самоубийством в Золотом кольце и с малолеткой, которую поймали в доме у шишки из администрации?

— И Саша туда же, — Трофим вздохнул. — Как бы и к нему полицаи не нагрянули. Впрочем, — он смолк. Может, и не успеют, — уточнять он не стал.

— Угум. Они с Алькой прямо нашли общий язык. Одно утешает — она сейчас вроде занята, устроилась здесь на работу. Страшно довольна, что теперь и она денежку в дом приносит. Ходит, аж светится, морда гордая-гордая, — и смолкла, понурившись.

— Чего-то ты сникла, — заметил он.

— А, мелочь, что с нее возьмешь. Морда довольной была недолго. Я ведь собирала деньги ей на колледж. Но школу она не закончила, и теперь неизвестно, когда получится. А инфляция не дремлет! Я и решила сама в колледж поступить — сама-то уже и не мечтала. Думала — лет через пять-шесть, если все сложится. После того, как она выучится и начнет работать. Но какая ей учеба, когда школу не закончила! И она теперь дуется на меня. Бурчит, что я ее содержала, чтобы теперь на ней выехать в красивую жизнь. Трофим, ты же понимаешь, что мне сейчас быстрее будет получить образование! Я же не брошу после этого Альку. Помогу и среднее образование закончить, и тоже поступить...

— Да она тоже все понимает. Просто истерит — возраст такой, — попытался успокоить ее Трофим. — Ну, и злится из-за перетасовки планов. А кто бы не злился? Все наладится.

— Хотелось бы верить...

— Куда она устроилась-то? — полюбопытствовал он.

— Вот это как раз самое неприятное, — Ксюша поморщилась. — Официантка в одном из баров. Ты же знаешь, что местные бары из себя представляют!

— Ну да, наслышан о райончике, — пробормотал Трофим. — Но это они с Крисом вроде вдвоем надумали.

-Угум, вдвоем, как же, — буркнула она. — По-моему, Крис твой нашел что-то более приличное. А вот куда Альку понесло — мне не нравится!

Четыре Неоновых пояса были средоточием развлекательной индустрии Сан-Сана. Здесь можно было найти досуг на любой вкус и кошелек. Эти районы представляли собой смесь квартала красных фонарей, наркотического притона, спортивного паба и парка аттракционов. В Неоновых поясах гнездились разгульное веселье, вечный шум, порок и беззаконие.

— Значит, сейчас Альбина на работе?

— Угум. Две смены подряд! По договору она должна отработать смену восемь часов и идти отдыхать. А ее оставили на вторую подряд — мол, работать некому!

— Что это они — на персонале экономят?

— Нет, это персонал занят персональными заработками! Ну, и начальству они с этих заработков отстегивают долю за крышу. А Алька-то не по этой части — ей же только четырнадцать! Нет, спрос есть — благо, никто пинками не гонит. Мол, дело добровольное — кто не хочет, пусть отрабатывает разнорабочим. Понимаешь, о чем я?

— Тьфу ты, — с досадой плюнул Трофим.

— И я о том же, — Ксения поморщилась. — А я сиди, трясись из-за нее!

Ну да. Неоновый пояс — место широчайших возможностей для того, кто готов и способен ими воспользоваться. Сколько фриков и неудачников здесь превратилось во влиятельных персон? А уж сколько народу сгинуло в стремлении повторить путь этих фриков и неудачников...

— Может, вам переехать? — предложил он с сомнением. — Русский район — не единственный вариант. Места на окраинах много.

— Снова окраина? — Ксения поморщилась.

Трофим понурился. Ну да, что за смысл менять шило на мыло? На окраинах тоже скверно — Русский район еще относительно спокойное место. А взять тот же Латинский или Азию, не говоря уж о Мертвой Игле — так там не жизнь, а сплошная игра в рулетку. Не знаешь — подстрелят тебя нынче или ограбят.

Вывезти надо девчонок из Сан-Сана — вот что! Только он сам не знает, как выбраться наружу. Чудо уже то, что он может достаточно долго оставаться на ногах.

— Не нравится мне все это, — снова заговорила Ксения. — Знаешь, что она мне тут давеча заявила? Хочет устроиться в Крейзи-холл. Представляешь?! Мол, она познакомилась с тамошним администратором — и тот сказал: она идеально подходит для одной из трупп.

— Это танцевальный клуб? — нахмурился Трофим.

— Угум. Танцевальный, — передразнила девушка саркастически. — Танцы бальные и народные! — тяжело вздохнула.

— Ты же ей сказала, что это — бред?

— Я-то сказала. Но ты что, Альку не знаешь? Трофим, что мне с ней делать? — беспомощно вопросила она. — Я же знаю, что в этих клятых клубах, холлах, кабаре делается! А Альке — хоть бы хны! Вот скажи, она это нарочно творит?

— Может, и нарочно, — он вздохнул. — Подростковый возраст — сложный. А Алькин характер ты знаешь лучше, чем я.

— Да уж, — Ксюша поникла.

— А может, этот тип и правда расписал ей, какая она станет знаменитая, да сколько у нее будет поклонников, да какие заведутся деньги, — развил мысль Трофим. — Вот она и загорелась. То — столы вытирала да полы драила, посуду грязную убирала за пьяными гуляками. А тут — на сцене, да в блеске, да под светом прожекторов — представляешь, какая у нее картинка в голове сложилась?!

— Мне не нравится эта картинка! — возмутилась собеседница.

— Да прекратите вы нудеть, как два старика! — встрял Крис, про которого они оба забыли. — Алька же не совсем без мозгов. Ну, пусть попробует. В конце концов, если там окажется так ужасно — всегда можно вернуться в свой бар. Или устроиться в какой-нибудь еще — что, в Неоновом поясе баров мало?!

— А ты понимаешь, что там случиться может все, что угодно?! — накинулась на него возмущенная Ксения.

— Ну, что там такого случится в первые дни?! — подросток закатил глаза. — Пусть хотя бы попробует! Может, ей вообще не понравится... может, она не продержится, в конце концов! Я слышал, там муштруют жестко, в том Крейзи-холле. Гоняют только так! Хуже чем в полицейском училище.

— Ты-то откуда знаешь, как оно там, в полицейском училище! — махнула рукой Ксюша.

— А я, может, интересовался! Ну, сразу после того, как в интернат попал. А потом сюжет увидел с потерявшим память, — он ухмыльнулся, взглянув на Трофима. — Ты, кстати, не хочешь ей рассказать? Она же не знает!

— Чего это я не знаю? — девушка нахмурилась.

— А ты не рассказывал? — спросил Трофим и сам понял, насколько нелепо прозвучало.

— Ну, это ж твоя тайна. Тебе и рассказывать, — подросток пожал плечами.

Ксения пристально уставилась на Трофима, так что тому сделалось не по себе. Вот же яма гравитационная! Он и правда не успел ничего рассказать ей. Да и не собирался, по совести говоря. Но теперь-то, когда даже Кантимир и его компания в курсе, кто он такой и откуда. Уж Ксюше сам бог велел рассказать обо всем! В конце концов, никого роднее и ближе — черт, вот же формулировочка! — у него в этом городе нет.

Вот только язык к зубам примерз. Нет, форменная подлость — сидит и не знает, с чего начать! В башке — натуральный космический вакуум.

— Трофим? У тебя от меня тайны? — нарушила-таки девушка молчание.

— Ну, вообще да, — промямлил он. — Были... я просто не знал, кому и что можно рассказать. И на всякий случай валял дурака, делал вид, что мне отшибло память.

— Ага! — она сощурилась. — А на деле тебе ее не отшибло. Ты залег на дно, хотя на деле, — он задумалась. — Кто ты такой на деле, а? Шпион, преступник? Дай-ка вспомнить...

— Вспоминать криминальную хронику четырехмесячной давности бессмысленно, — спешно заявил он. — Там только одно событие: стрельба в Жопе! И о нем ты знаешь. Я на самом деле там был. И на самом деле оттуда поехал в госпиталь.

— Угум. Ну, и за чью же сторону ты там выступил?

Черт! Кажется, убедить ее будет еще сложнее, чем Кантимира. Трофим глубоко вздохнул и принялся медленно, нудно и дотошно пересказывать историю своих злоключений. И их предысторию. Спасибо, Ксения, хоть и сверлила его скептическим взглядом, но молчала.

— Короче, прихлопнули бы меня, если бы не софт, — заключил он.

И смолк, прижав пальцы ко лбу: голова вдруг закружилась. Ну, еще удивительно, как он долго протянул! Обычно-то ему дурно делалось после двадцати-тридцати минут бодрствования. А тут — минут двадцать добирались, и почти полчаса уже сидят беседуют. Час точно прошел с момента, как они с Крисом покинули базу!

— Ты в обморок падать не собираешься? — подозрительно осведомился подросток. — Побелел. У меня с собой есть бодрящая пилюля, если что! Нобу вручил.

— А такие есть? — вяло осведомился Трофим и откинулся на стену. — Почему я только сейчас об этом узнаю...

— Необходимости не было до сих пор, — заявил парень. — Ты ж на базе сидел! А вообще — ты почти час продержался. Достижение! Нобу сказал — после того, как вручу тебе пилюлю, нужно выдвигаться домой. Чтоб дойти успел.

— Ага. А ее обязательно пить прямо сейчас?

— Да нет, — Крис неуверенно пожал плечами. — Если пока можешь сидеть...

— Хотя мы, наверное, задержались, — Трофим перевел взгляд на Ксению.

— Нет, вы еще задержитесь оба, — отозвалась та. — Ты вон на диван в комнате приляг, если тебе поплохело. Ты ж еще не все рассказал. Пошли, — поднялась первая и потянула его за руку. — Идем, я тебе чаю принесу... вернее — Крис принесет, раз уж он тут. Наливай, — бросила она ему. — Поднос в шкафу найдешь.

Трофиму волей-неволей пришлось подниматься и шагать в комнату, опершись на ее плечо. Благо, недалеко — с полдесятка метров в общей сложности по коридору и через комнату к дивану.

*** ***

— Нет, я ведь с самого начала видела, что с тобой что-то не так! — заявила Ксюша, когда они втроем перебрались в комнату.

Трофим, которого чуть не силой уложили на диван, и правда почувствовал себя лучше, едва принял горизонтальное положение. Крис устроился на подлокотнике дивана у него в ногах, Ксения сидела на низком кресле-подушке.

— Так вот — ты с самого начала был какой-то не от мира сего! — продолжила он развивать мысль. — Какой-то несобранный, не приспособленный к жизни. Ну, я это списывала на последствия травмы. Но ведь ты таким и остался, даже когда вышел на работу! Ну да, стало не так заметно. Потому я и внимание обращать перестала, — поморщилась. — Хотя не понимаю — как меня угораздило! Ведь настолько очевидно все было.

— Ну, ты же не могла так просто предположить, что я явился откуда-то снаружи, — вяло отозвался Трофим.

— Не могла. Но я могла заметить, что ты какой-то не такой!

— Так ты и заметила. Напомни — ты сколько раз сетовала на мою несуразность?

— Нет, — протянула Ксения, покачав головой. — Это все не то! Я должна была сообразить, что ты отличаешься ото всех людей, которых я знаю!

— Ксюш, люди в принципе отличаются друг от друга! — воззвал к здравому смыслу Трофим. — И я, между прочим, честно пытался вписаться.

— Угум. Старался ты добросовестно, — она кивнула. — И все-таки. Ну, как меня угораздило не заметить очевидного?! — и смолкла на минуту.

В комнате повисло молчание. Все трое в молчании пили чай. Крис, заметив, как Трофим пытается поставить опустевшую кружку возле дивана отобрал ее, потопал на кухню за новой порцией.

Глава 20. Как ноотропы, только лучше

— И все-таки, — медленно проговорила девушка. — Эта мысль — уехать из города, поселиться где-то там, в этом внешнем мире. Не думаю, что это хорошая идея, — она покачала головой. — Какая разница, куда уезжать? Всюду ты берешь с собой себя, — усмехнулась невесело. — У нас ничего нет. И там ничего не будет.

— Ксюш, у вас будет будущее.

— Ну, какое будущее? — она рассмеялась негромко. — Трофим, ты сам в это веришь? Где у нас с Алей там будущее? В каком-нибудь месте вроде Русского района или вот — Неонового пояса. Я разницы особой не вижу. Всюду все одно и то же.

— Это в Сан-Сане всюду одно и то же, — он неожиданно разозлился, даже приподнялся на локте. — Ксюш, ты же сама сетовала, что Альку понесло к Крейзи-холл!

— А что, в этом хваленом внешнем мире нет подобных заведений? — она горько усмехнулась.

— Ты же ничего не знаешь об этом мире, — сердце защемило от острой обиды за родной мир, который она вот так, походя, приравняла к Сан-Сану — истинному аду посреди вселенной.

— Ну, расскажи, что ли, об этом хваленом внешнем мире, пока там Крис с кипятильником возится. Расскажи, где ты сам жил?

Трофим с полминуты глядел на нее. А ведь она не одна такая в этом городе. Многих ли обрадует перспектива покинуть насиженные места? Местные привыкли жить так, как живут. Они не понимают, насколько чудовищно устройство здешней жизни.

Собравшись с мыслями, принялся неторопливо рассказывать о детстве на Креоне — комплексе космических станций в атмосфере газового гиганта. О родителях, друзьях. Об учебе сначала в медицинском институте, затем — в академии Космической медицины.

Ксюша не перебивала, только скептически хмурилась.

Ну да! Он описывает жизнь типичного мажора из Мантии. Спохватившись, Трофим принялся перечислять государственные квоты на учебу и социальные программы.

Девушка кивала, но он видел, что убедить ее не удалось. И принимался расписывать новые и новые подробности, силясь объяснить, что такое — по-настоящему цивилизованный мир.

*** ***

— Понимаешь, дело даже не в том, что происходит. Дело в том, как ты к этому относишься, — заговорил он после долгой паузы, в течение которой обдумывал, как лучше описать разницу.

Точнее — это он считал, что обдумывает. На деле он, кажется, провалился на какие-то мгновения в полнейшую прострацию без мыслей и ощущений.

Ответа не последовало, и это насторожило.

Открыв глаза, Трофим понял, что лежит по-прежнему на диване, только никто его больше не слушает. Судя по тишине, в квартире все спали.

Приподнявшись, огляделся. И правда: Крис вытянулся на полу под покрывалом, Ксения заснула на разложенном кресле. Свет шел только от тусклых неоновых полос под потолком.

Тьфу ты! Так увлекся болтовней, что сам не заметил, как заснул.

Тяжко вздохнул. Ксюша всегда сетовала на его неприспособленность к жизни. Вот оно, живое доказательство.

Улегся снова. Раз ночь — нужно спать. Ксении наверняка вчерашней лекции о внешнем мире хватило. Он уже даже не помнит, что нес. Вздохнул. Неудивительно будет, если вместо того, чтобы убедить в чем-то, он начисто убил всякий шанс что-либо доказать.

Впрочем, проблемы стоит решать по мере их поступления.

*** ***

Утром пришлось подниматься рано — Ксении пора было на работу. Альбина к тому моменту еще не вернулась.

— Увидишь после, когда из больницы выйдешь, — обнадежил Крис.

Ну, а что еще остается? Трофим и рад был бы возразить — только смысл? На базе ждет Нобу, да и самочувствие оставляет желать лучшего. Подросток настоял-таки, чтобы он выпил пресловутый бодрящий препарат.

Ну да, недурно было бы увидеть Альку, поговорить с ней. С другой стороны — что он ей скажет?

Обратная дорога заняла чуть больше времени — пришлось делать крюк. По нескольким кварталам ходили полицейские патрули. Какой бы ни была причина — попадаться им на глаза не стоило. Трофим, следуя за Крисом, мог только изумляться — как тот ориентируется в хитросплетениях закоулков Неонового пояса. У него в памяти остались только бесконечные повороты, от которых кружилась голова.

И мелькание разноцветных огней, из-за которых невозможно было понять — ночь на дворе или день.

В остальном городе улицы днем освещались ярким белым светом. По ночам — тусклым голубоватым или розоватым в разных районах. Иногда — теплым розово-оранжевым или фиолетовым, мягким голубоватым. Но в Неоновых поясах круглые сутки мелькали яркие вспышки неона. Светящиеся вывески, экраны, дорожки бегущих вдоль улиц огней — все это было визитной карточкой района.

Впервые закралась мысль, что привычка к возможностям нейрокомпьютера — зло.

Вон, тот же Крис привык полагаться на собственную память. А он, Трофим, безбожно обленился. Следующей мыслью стало, что бодрящие пилюли — зло. Не был бы он сейчас таким безобразно бодрым — не лезли бы несуразные мысли.

*** ***

— А! Нашатался, — встретил его Нобу. — Тут тебя Кантимир хватился, — он усмехнулся криво. — Даже не так: тебя тут девицы, его телохранительницы, хватились. Подняли кипиш.

— Хвала всем черным дырам. А им я зачем понадобился?

— Ну, формально ты у нас — лицо ненадежное. Мало ли, куда отправился, да с кем виделся?

— Со мной Крис был! Он вроде приходит и уходит, когда захочет. Он-то подтвердит, что я сам никуда бы не дошел! Остался у Ксюши ночевать — она про дом расспрашивала. Мой дом, — уточнил Трофим. — Ну, там. На Креоне, — он неопределенно махнул рукой. — Знаешь, — прибавил он. — Я вчера подумал. Ну да, я опасался, что никто попросту не поверит, что есть что-то за пределами Сан-Сана. Но... Ксюша вроде и поверила. Но она не понимает, что отсюда нужно уезжать! Она не видит угрозы — что Споты могут погаснуть. Она не понимает, что жизнь здесь — это ненормально. Что это адские условия.

— Не бери дурного в голову прежде времени, — заметил Нобу, выслушав его сбивчивые объяснения, которые он пытался изложить коротко. — Всякой крысе в родной норе — раздолье. Понятно, что там, у себя, ты получил дорогое образование. Пусть и за государственный счет. Там у тебя была богатая семья. А сам ты был — почти мажор.

— Это я — мажор?! — возмутился Трофим. — Ты не понимаешь!

— Да все я понимаю, — парень поморщился. — Конечно, очутиться в одном из беднейших районов, на дне социальной пирамиды для тебя — трагедия. Из специалиста с высокой зарплатой стал муниципальным работником, — он пожал плечами. — Вот пожил бы ты здесь с полгода, перебрался бы в частную клинику. И зажил себе припеваючи! Единственное, что тебя могло тянуть обратно — я понимаю, у тебя там остались друзья, родные. Ну, а для тех, кто живет здесь, единственная причина уезжать невесть куда — это Споты. Вот это — реальная проблема. Если они погаснут... я даже предположить не берусь, что станет с городом. Мы вымрем.

Трофим раскрыл было рот — и захлопнул.

Нет, объяснить местному, что за разница между Сан-Саном и цивилизованным миром — невозможно. Даже Нобу, который вроде как проникся, все это — пустой звук.

Целый мегаполис, насквозь пронизанный криминалом! Уму непостижимо. Нет, во внешнем мире тоже была преступность. И, наверное, были где-то места, жители которых тоже считали, что криминал — это норма, и что он — повсюду. Но... там хотя бы имелся выбор!

Нет, если он сейчас заговорит — увязнет в рассуждениях точно так же, как и вчера.

— Так я, получается, своей ночевкой у девчонок устроил тебе проблемы? — спросил он вместо этого.

— Да ерунда! Кантимир быстро разогнал их. Они только его и слушают.

— Я думал, они уже не помнят о моем существовании.

— Нет, — протянул Нобу. — Боюсь, теперь они о твоем существовании не забудут. Чем-то ты крепко зацепил их! Так что теперь они поминают тебя при каждом удобном и неудобном случае. Особенно — Вега. Да не бери в голову! Их порой зацикливает на чем-то, и почему они выбрали себе тот или иной объект — никто и сказать не возьмется.

— Утешает, — вздохнул Трофим.

— А! И еще грустная новость. Придется на какое-то время отложить твою отправку в клинику. Но! — парень воздел палец кверху. — Это не причина падать духом. Зато у нас появится шанс одним махом и изъять сгоревшие модули, и восстановить работу уцелевших, и, может даже, вживить тебе какое-то количество новых взамен вышедших из строя.

— А они приживутся? — тут же уцепился Трофим.

— Должны, — пожал плечами Нобу. — Я помню, ты рассказывал — у тебя эта система прижилась только со второго раза. Однако не стоит переживать: нет никаких причин для того, чтобы снова началось отторжение. В клинике, которую я подобрал, отличные специалисты!

Трофим глубоко вздохнул. Не стоило озвучивать, что он думает о специалистах, работающих в клиниках Сан-Сана. Обижать Нобу ни к чему.

— В любом случае, переживать рано, — тот словно подслушал его мысли. — Я даже не знаю, когда теперь у нас срастется с клиникой.

— А что случилось-то? Почему все откладывается?

— Ну, Кан дал кому-то на лапу, — неохотно пояснил парень, воровато оглянувшись на дверь. — И теперь мы все будем сосать лапу.

Вон что! Ну да, наверняка восстановление функций его компьютера — не бесплатное удовольствие. Как и подготовка к выходу наружу, — напомнил себе Трофим. То, что Кантимир с ним возится — исключительно жест доброй воли самого Кантимира. Трофим, как таковой, ему не сдался — он совершенно бесполезен. Да он даже и не знает толком, чем эта бравая группа занимается! Да, неформалы. А что у них за цели и платы — бог весть.

— К слову, можешь за все сказать спасибо нашим альфа-самкам. Веге и Ра.

— Эк ты их по-доброму, — крякнул Трофим. — Что они такого сотворили?

— Ну, это ж их идея — залезть в гетто и Сан-Винг. Вот Кану и пришлось раскошелиться на подкуп тамошних чинуш и жандармов. Да и этот их тамошний кадр — наверняка они и ему приплатили. Иначе б с чего ему участвовать в наших делах!

— А, этот, — Трофим припомнил то, что слышал во время обсуждения. — Шазал, Шизул — странное имя.

— Шлимазл, — поправил Нобу. — Это кличка. Вроде как тамошний не то авторитет, не то чья-то шестерка в местных бандах...

— Шлимазл — как-то странно для авторитета, — протянул Трофим задумчиво. — Это же вроде как в переводе — недотепа?

— Неудачник. Он же из эр-гетто родом — там иудеи живут. Такие, знаешь, традиционные — в городе даже в диаспорах такое редко встретишь. А вот в гетто они чтут и культуру, и память, и свои устои.

— Культуру и устои? — переспросил Трофим. — Ладно, допустим. А на кой им гетто?

— Шутишь! Гетто обслуживают Сан-Винг. Надеюсь, ты в курсе, что такое — Сан-Винг?

— Ну, там Споты. Единственный источник энергии. А почему гетто? Если обслуживают Сан-Винг — наверняка должны быть респектабельные районы! Вроде Золотого кольца или Мантии вокруг Ядра.

— Кха! Да как бы не так. Вот ты часто про гетто слышишь? То-то и оно. Оттуда не выезжают. Власти организовали натуральный железный занавес — местным запрещено покидать свои районы. Вот родился там — значит, там, на месте, и работай.

— Но почему? — шепнул ошарашенный Трофим.

— А фиг их знает. Вроде как город экономит на обслуживании Спотов.

Трофим закашлялся — от услышанного аж слюной подавился.

— Чего?! — выдавил наконец он. — Ты шутишь?! Экономят на обслуживании Спотов? То есть — не на развлечениях, не на чем-нибудь еще. На Спотах! Единственном источнике энергии для всего города. Слушай, а ты уверен? По мне, диковато звучит.

— Слушай, я почем купил — по том продал, — фыркнул Нобу. — Хочешь — сам расспроси Вегу или Ра. Если они захотят с тобой разговаривать. Я много в чем специалист. Но энергетика — не моя сфера. Вот вообще. Не представляю, как там все работает.

— Ясно...

— Не расстраивайся, — ободрил Нобу. — Неприятно, понимаю. Сам рассчитывал, что мы спустя неделю, много — две тебя восстановим. С другой стороны — больше времени на подготовку.

Трофим вяло кивнул.

Расстроила его проволочка или напротив — заставила вздохнуть с облегчением? Он и сам не мог сказать. Ошарашила его не эта новость, а слова об экономии на рабочих энергосферы и железном занавесе, закрывающем выход из гетто.

Понятно теперь, почему гетто, а не более звучное название, приличествующее районам, без которых Сан-Винг был бы бесполезен!

— Ты, кстати, ел? — голос Нобу вернул к насущным делам.

— Не-а, — Трофим помотал головой.

— Отлично! Составишь мне компанию за завтраком, — парень решительно поднялся. — Всю ночь в экран таращился — надо пожрать! А идти один не хочу — или Герман зайдет и на уши присядет. Или вообще на Ра и Вегу наткнешься. Та еще компания!

— Я понял — ты их всех не любишь, — рассмеялся Трофим.

— Это они все меня терпеть не могут, — поправил Нобу, мрачно взглянув на него. — Все, идем! Если я сейчас чего-нибудь не съем — упаду прямо здесь под стол. И меня даже не найдут, потому что мой хладный и засохший труп заметет пылью. А никто этого не заметит... разве что Кантимир — когда спохватится, что информационная защита не работает. Но это когда еще будет.

Трофим кивнул. Позавтракать — это дело. Он и сам не прочь! А отсрочка... ну, используете ее, чтобы переговорить-таки с Альбиной. Не так все безобидно, раз уж Ксюша тревожится.

*** ***

— Альпийская горка — для трусов и слабаков, — авторитетно заявила Алька, которую он таки с трудом выловил в один из ее немногих выходных.

Трофим аж поперхнулся.

— Эк! — крякнул он, покачав головой. — Это откуда такие мысли?

— Ну, посуди сам. Альпийская горка замедляет, отключает от реальности. Это — бегство от действительности! От жизни.

— Ну, любой наркотик — это бегство от жизни.

— Может, и не любой. Но альпийская горка — точно бегство!

— Что значит — не любой? — Трофим насторожился. — Ты вот можешь назвать препарат, который не назовешь способом убежать от действительности?

Вгляделся в лицо девчонки внимательнее. Да — бодренькая, жизнерадостная. Слишком бодрая и жизнерадостная, если задуматься. Слишком собранная. И глаза блестят чересчур живо.

— Ну, — протянула Алька.

Трофим оглянулся на дверь комнаты. Не слышит Ксения откровений сестры!

— Ксюха только через час заявится, — сообщила Альбина. — Не надо так воровато смотреть туда! — она подчеркнуто изобразила, как он втянул голову в плечи и пугливо озирается. — А убежать от реальности — это не всегда тот эффект, который дают... препараты. Иногда они наоборот — усиливают связь с реальностью.

— Усиливают.

— Усиливают! Ну, это типа как ноотропы, только лучше! — с воодушевлением заговорила девчонка. — Повышают внимательность, концентрацию, обостряют все чувства! Ты видишь и слышишь острее, реагируешь быстрее!

— И говоришь стихами, я понял, — Трофим вздохнул. — Аль, ноотропы выписывает врач невролог по показаниям. И у аптечных препаратов есть свои побочные эффекты, если ты не знала.

— Да что ты нудный какой! — возмутилась девчонка.

Трофим поперхнулся, не в силах придумать ответ на неслыханное заявление. Альбина изменилась — и сильно.

— Это в клубе вас заставляют принимать какую-то дрянь? — уточнил он и вдруг вспомнил один из разговоров с Нобу. — Погоди-ка. Раптор?! Это ведь раптор, верно?

— А ты все прямо знаешь, — буркнула она. — А на деле ты ничего про раптор не знаешь!

— Усиление связи с реальностью, говоришь? — протянул Трофим. — Нобу что-то говорил про синхронизацию с компьютерными программами... Аль, может не стоит так рисковать здоровьем? Крейзи-холл точно того стоит?

Черт! Он ведь даже мало-мальски убедительных аргументов подобрать не может.

— Слушай, ты же понимаешь, что это бесполезно? — осведомилась она. — Трофим, извини. Но на меня все это больше не действует.

— Что на тебя не действует — наркота? — не понял он.

Она укоризненно на него взглянула. Правда, сквозь напускное выражение эдакой взрослой мудрости отчетливо проступало раздражение.

— Вообще-то, твой сарказм неуместен.

— Эээ, — протянул он. — А! — с запозданием сообразил, что означала услышанная фраза. — Извини. Медленно соображаю. Аргументы мои на тебя не действуют — я правильно понял?

— Вот. Именно, — градус скрытого раздражения чуть повысился.

— Ладно, я понял. Мои аргументы на тебя не действуют. Но, может, твои подействуют на меня? Ну, чтобы я не докучал тебе больше с нравоучениями. Аль, я правда не понимаю. Зачем?

— Если не понимаешь — может, имеет смысл смириться?

— Аль, я не могу смириться. У меня перед глазами палаты в клинике, переполненные пациентами после альпийской горки. Схлынула вроде эта дрянь — теперь раптор!

— Ты, — на глазах у нее неожиданно заблестели слезы. — Ты не говори, чего не знаешь!

— Извини, — он поднял руки ладонями вверх, сообразив, что переборщил — слишком надавил на девчонку. — Ну, ты ведь можешь объяснить мне, если я чего-то не понимаю...

— Вы все талдычите одно и то же, — зло заговорила она, не обращая внимания на его жалкую попытку оправдаться. — А понять не хотите! Не хотите даже попытаться. Вам плевать — вы все только одно знаете: ах, опасно! Ах, бросай все и сиди дома!

Черт! Кажется, он исхитрился довести ее до истерики. Или она от раптора сделалась такая нервная, и так болезненно теперь все воспринимает?

— А теперь, — ее голос зазвенел, — ой, ну объясни мне, чего я не понимаю, — передразнила ядовито. — Можно подумать, станешь ты слушать те объяснения! Да ты только и будешь, что ждать повода, чтобы снова взяться за свои нравоучения.

Н-да. Не склеился разговор. Альбину, похоже, всерьез достали. И теперь она вопила все громче, торопясь высказать все, что думает о них — таких заботливых. Ожесточенная жестикуляция наводила на мысль, что под горячую руку лучше не попадаться.

Твою солнечную радиацию! Он врач, а не психолог.

Нет, психолог — он, формально, тоже врач. Но психическая сфера — штука слишком тонкая и хрупкая, чтобы доверить обычному врачу лезть туда. Даже психическая сфера морально устойчивых, железобетонно здоровых космолетчиков. Да и в целом, такая экономия на количестве персонала преступна.

Так что Трофиму теперь оставалось только молча ждать, когда вспышка закончится. И сожалеть, что не окончил хотя бы кратких курсов повышения квалификации по специализации «психология».

Глава 21. Стечение обстоятельств

— Что у вас тут происходит? — у Ксении, заглянувшей в комнату, округлились глаза.

Трофим виновато развел руками. Алька продолжала рыдать, лежа на диване, ткнувшись в сиденье лицом.

Она ж говорила — Ксюша через час только придет. Это что, целый час прошел?!

— Прости, я, кажется, переборщил, — пробормотал он, когда девушка просочилась в комнату.

— Переборщил, — тон не предвещал ничего хорошего. — Видимо, посмел сказать аж два резких слова вместо одного, — тщательно выщипанные брови сошлись на переносице. — И у мадемуазель случился приступ тоски и меланхолии. От черствости этих плебеев, не понимающих тонкую душевную организацию некоторых! — последние слова прозвучали на повышенных тонах.

Алька на диване чуть притихла.

— Что ж тебе Трофим такого возмутительного сказал? — продолжила Ксения тише. — Наверное, выразил оскорбительное сомнение в прочности твоего здоровья. Да, Аль?

— Ксюш, может, не стоит? — пробормотал он. — И так уже...

— Да нет, ты погоди. Или, дай догадаюсь. Наверное, он посмел назвать твой обожаемый раптор дрянью. Вот ведь преступление — назвать вещи своими именами! — а у нее, кажется, нервы тоже сдают.

Альбина окончательно смолкла. Только сопела, и спина тяжело поднималась и опускалась. Трофим вконец растерялся. Как бы девчонки окончательно не рассорились!

А болтать лишнее тоже не лучшая идея. Им читать нравоучения сейчас — как тушить пожар бензином.

— Знаешь, — Альбина наконец поднялась с дивана. — Мне кажется, я тебе надоела!

— Что? — Ксения осеклась.

— Я говорю — тебе слишком долго пришлось меня опекать, — ядовито повторила девчонка. — Мне предложили общежитие при Крейзи-холле. Думаю, это отличная идея! — она рывком подскочила, начала выкидывать из небольшого шкафа вещи.

— Ты что творишь?! — завопила сестра.

— Не волнуйся, лишнего не унесу, — отозвалась Аля.

— Аль, прекрати психовать, — попыталась урезонить девчонку Ксения.

— Сама прекрати психовать! — огрызнулась та. — Я переезжаю в общежитие. Можешь считать себя совершенно свободной! Больше я не собираюсь камнем болтаться на твоей шее. Можешь устраивать личную жизнь, поступать в колледж — ни в чем себе не отказывай! Я в состоянии сама о себе позаботиться! — она схватила сумку, принялась запихивать вещи.

— Аль, у тебя истерика...

— По-моему, это бесполезно, — тихо проговорил Трофим Ксюше на ухо, слегка коснувшись плеча. — Только хуже сделаешь.

— Да куда хуже! — завопила она. — Альбина, не дури! Ты — несовершеннолетняя!

— Да к черту идите оба, — шикнула она.

Трофим потянул осторожно Ксюшу на кухню. Ох, прилетит ему сейчас! Она тоже на пределе. Но лезть сейчас к Альбине — пустая затея. Как бы ей не стукнуло в голову еще чего-нибудь. Похоже, раптор неплохо разболтал ей нервы.

Надо будет Сашу Илью выловить, когда тот будет на базе. Расспросить — может, тот что дельное подскажет. Он же участвовал в разработке альпийской горки!

А может, просто прикупить дозу-другую этого раптора? — подумалось ему. Изучить эту пакость в лаборатории... правда, лабораторию еще придется организовать на базе. А до того ли сейчас Кантимиру? В любом случае, встретиться с Альбиной потом может Крис. Он же и выяснит, как она устроилась.

Поморщился невольно. Опять все на подростка перекладывать! Складывается впечатление, что вот из них четверых он — самый здравомыслящий.

*** ***

Трофим с изумлением обнаружил, что бывший коллега успел обзавестись собственным кабинетом на базе. И это через несколько дней после появления здесь!

А не просто так Кантимир тогда так вцепился в него самого, когда он впервые позвонил ему по поводу альпийской горки. Чем-то его интересовал то ли модный наркотик, то ли люди, его создавшие и начавшие распространение. Вот только Саша Илья сумел помочь ему тем, чем не мог помочь сам Трофим. Иронично.

Саша с сомнением оглядел застывшего перед ним на стуле бывшего коллегу.

— Я даже спрашивать боюсь, как ты до этого додумался, — заявил наконец он. — Не стоит. Не советую вообще в это соваться. Тем более, что никто здесь не станет тратиться на возню с раптором. Кому он нужен?

Ясно. Ненавязчивый намек, что сам он здесь на птичьих правах и ни денег, ни пользы организации не приносит. Справедливо!

— Алька связалась с этой пакостью, — неохотно сообщил он. — Соседка бывшая. Девчонке четырнадцать, а она собралась скакать в Крейзи-холле. Я так понимаю, их там пичкают этой дрянью.

— Самой следовало думать, — мрачно отозвался бывший коллега. — Что касается Крейзи-холла... ну, она сама выбрала. Крейзи-холл, говоришь? — он сощурился.

— Не понял, — среагировал Трофим. — У тебя какие-то интересы в Крейзи-холле, и ты хочешь влезть туда через Алю?

— Через тебя. Ты же общаешься с этой свое подружкой? В бутылку не лезь, — предостерег он, поднимая ладонь. — Ей же от этого будет лучше, раз уж ты так о ней беспокоишься. Я слышал, в Крейзи-холле собираются испытывать особые свойства раптора.

— Аля говорила что-то о свойствах, как у ноотропа, улучшении реакции, — неохотно отозвался Трофим. — Усиление связи с реальностью...

— Угум. И с личным нейрокомпьютером.

— Это я уже слышал от Нобу...

— А ты задумывался, зачем танцовщицам в Крейзи-холле усиление связи с нейрокомпьютером? Между прочим, им всем вживляют. Совершенно бесплатно!

— Бесплатный сыр бывает в мышеловке, — пробормотал Трофим. — Этого Аля не говорила, — прибавил он, хмурясь.

— Угум. Ты, видать, качественно воспитательную беседу с ней провел, — Саша криво ухмыльнулся. — Так, что девчонка и рассказывать тебе особых подробностей не стала. Что тут скажешь — молодец! — он хлопнул обеими ладонями по столу. — Трофим, ты же врач. Это с пациентами в отделении можно было так — головомойки им устраивать, грубить. А с подростком следует разговаривать осторожно. Бережно. Чтоб не спугнуть.

— Не спугнуть — это для информаторов тактика, — грубовато отозвался разозленный Трофим.

— Это тоже. Но ты ведь девчонке добра желаешь — а она теперь от тебя шарахаться будет.

А то он сам не знает! Сдержаться и не вывалить все, что рвалось с языка, стоило труда.

— Что касается твоей бывшей соседки. Уверен, что ты таки найдешь с ней общий язык. Просто потому что беспокоишься за нее, — заявил Саша, откидываясь на стуле и устало проводя пятерней по волосам. — Не стал бы ты из-за нее дергаться, если бы собирался просто так предоставить девчонку ее судьбе. Что касается раптора. Советую забыть. Даже не из-за дороговизны. Это пока что закрытый препарат, только для своих. Ты просто так его не купишь. А попытаешься — подцепишь хвост.

— Понял, — неохотно пробурчал Трофим.

— Вот и ладно. Ты сам-то как себя чувствуешь?

— Так же, — он поморщился. — В целом, сносно.

— Ну, придется немного потерпеть. Попытайся наладить общение со своей знакомой. Это и в ее интересах. Испытания в Крейзи-холле мало кому пойдут на пользу. Из участниц, во всяком случае.

— Может, поделишься? — через силу выдавил Трофим.

— Рад бы! — бывший коллега развел руками. — Нечем. У нас сплошные догадки. Но если вкратце — девчонкам вживляют нейрокомпьютеры. В базы грузят образы. Ну, искусственный голос, голографические изображения. И на сцене им придется выступать, используя уже все это. Раптор, по задумке, должен улучшить синхронизацию.

— Нервы он разбалтывает, этот раптор!

— Не без этого. Сам посуди — это же стимулятор! Само собой, нервишки начнут расшатываться. Но ты же понимаешь, что нервы персонала, их жизнь за пределами работы и общение с родными и знакомыми никого не волнуют?

Ну да! Попробуй не догадаться. Все закономерно.

— Не дергайся прежде времени, — сочувственно посоветовал Саша. — Судя по тому, как ты возмущенно помянул разболтанные нервы — девчонка на тебя вызверилась за нотации. Не суетись. Пусть успокоится сама, подумает на досуге. Четырнадцать лет — ребенок. Но глаза и мозги у нее пока есть. И время тоже есть. Не так много, но пусть посмотрит сама, что происходит!

— Мне это не нравится, — поморщился Трофим.

— Понятно. Но выбора нет. Может, чуть позже через нее сможем заполучить образец. Если не станем пороть горячку.

Н-да, пороть горячку. Это ведь Аля тогда всполошилась из-за странной организации, начавшей вербовать школьников в свои ряды. Можно будет намекнуть, что это связано с нынешними испытаниями в Крейзи-холле. Не факт, конечно, что она снова не начнет психовать. Но от спешки и правда толку будет немного.

К тому же Кантимир ничего не говорил о том, что отказывается от возможности выйти наружу. После эвакуации людей из города и Крейзи-холл, и испытания раптора на танцовщицах перестанут иметь значение. По крайней мере, Трофиму хотелось в это верить.

*** ***

Прошла не одна неделя с памятного общего совещания. Кантимира за это время Трофим видел от силы пару-тройку раз. С Сашей Ильей он виделся в этот период гораздо чаще.

Знал, что экспедиция из Мертвой Иглы вернулась. С чем — бог весть. Пытался расспросить Германа, и тот вроде как даже не прочь был пересказать подробности. Вот только занят был по горло. Они пересекались, Герман жизнерадостно кивал — мол, все обязательно расскажу. И уносился, потому что звали дела.

Если верить новостным программам, в городе все было спокойно. Вот только напряжение неуловимо витало в воздухе, не позволяя расслабиться.

Несколько раз навещал Ксению — та была растерянной и подавленной. Альбина перестала ночевать дома. Узнавать что-то о ней получалось только через Криса. Он же приволок как-то Саше крохотную крупинку раптора — Алька отщипнула от своей дозы, как он пояснил. Ведь удалось же ему раскрутить ее! Убедить, что так нужно. Трофим, чем дальше, тем больше восхищался приемным сыном. Не иначе — это сама судьба послала ему сообразительного парнишку. До чего удачно тот решил устроить свою жизнь через случайно увиденного по телеку неудачника!

Он же рассказал, что в Крейзи-холле идут постоянные репетиции. И что Альбина поселилась в комнате общежития.

Все, что оставалось Трофиму — маяться от тревоги и бездействия. Делать было решительно нечего, да и сил особенно не было. На базе царила постоянная суета. Так что известие от Нобу, что в госпитале его ждут, вызвало вздох облегчения. Хоть что-то изменится! Во всяком случае, может, с надоевшей слабостью и собственной бесполезностью удастся покончить.

Так или иначе, — добавлял при этом ехидный внутренний голос.

Это так или иначе нервировало. Поскольку Трофим прекрасно понимал, каким может быть «иначе». Но... был ли выбор? Делай что должно, а будет то, что будет, — вспоминал он мудрость японских самураев. Слабое утешение — но за не имением другого придется довольствоваться этим.

*** ***

Трофим распахнул глаза. Сердце отчаянно колотилось.

Давило отчетливое ощущение: он не должен был прийти в себя сейчас! Ему следовало находиться в глубокой отключке.

Откуда такая уверенность — он сам не знал. Самочувствие было вполне сносным, ничего не болело. Голова не кружилась, не тошнило. Мысли четкие и ясные. Правда, он пока не пытался пошевелиться. И почему-то даже пытаться не хотел.

Над ухом — равномерный писк. Короткие сигналы с секундным интервалом.

Он же в госпитале! Ну да, последнее, что помнит — как заходил в операционную. Ему предстояло изъятие сгоревших модулей.

И что это — он в реанимации? Что-то пошло не так?

Глаза понемногу привыкали к кромешной темноте. Писк издавал прибор, стоявший рядом с кушеткой, где он лежал. Трофим различил тускло горящие на корпусе синеватые и зеленоватые индикаторы. Правда, толку от этой подсветки было немного — он никак не мог осмотреть помещение.

Ясно, что больничная палата. Видел одну — считай, видел все. Но почему так темно?! Ни единого источника освещения.

Откуда-то доносился топот, приглушенные голоса. Кажется, где-то не так далеко царит оживление. Только стены и закрытые двери, судя по всему, глушат звуки.

Скользнул быстро луч света. Кажется, от фонарика на телефоне.

Это по коридору кто-то пробежал, подсвечивая себе дорогу, — сообразил он. В палате — окно, вот он и увидел свет.

Это что такое приключилось, что в коридорах даже аварийное освещение пропало?

Сердце застучало быстрее. Тревога заставила подобраться. Пропало полностью электропитание — это должно было стрястись что-то из ряда вон.

А что, если Споты все-таки погасли?!

Усилием воли он отогнал панику. Во-первых, слишком резко. Не должны были! Во-вторых, тогда бы беготня снаружи была куда более резвой. Да и вообще, кругом царила бы кромешная паника.

Нет, это что-то с электропитанием самой клиники. Может, какой-то кабель перебило. Авария или диверсия. Замыкание, проводка сгорела. Может, это вообще не вся клиника отключилась, а произошел какой-то локальный сбой.

Тишина давила на уши, мешая успокоиться.

Почему он вообще пришел в себя? Вокруг — ни души. И о нем, судя по всему, даже не вспоминают. Если бы ему полагалось сейчас очнуться — рядом бы находился хоть кто-нибудь из персонала клиники. Сбой застал бы их в его палате.

Он рискнул-таки повернуться набок, чтобы встать. Тянувшиеся к электродам на висках провода натянулись.

Ну да, от аппарата его не отключили. Славно!

Он откинулся на подушку. Ощупал осторожно голову — электроды на висках, темени, на задней поверхности шеи. Кожу туловища пощипывало — к грудине и плечам тоже крепились электроды. Трофим скосил глаза на продолжающий пищать прибор. Дисплей — черный. Ни линии кардиограммы, ничего. Слабые огоньки индикаторов — и только.

Его самого не отключали. А вот аппараты отключились.

Вроде бы он пока не ощущает особого дискомфорта — паниковать рано. Во всяком случае, не задыхается, и сердце бьется само. Разве что частит — но это от тревоги.

Трофим попытался собраться с мыслями. Что его тревожит? Аппараты. Дело не в том, что они нужны ему. Дело в том, что они наверняка необходимы кому-нибудь еще. А в клинике отключено энергопитание. Напрочь. И генераторы никто не включил. Даже аварийное освещение не работает. Это неправильно. Совсем неправильно!

Стоп. Он усилием воли остановил круговерть мыслей.

Это все не то. Он не должен был сейчас очнуться. И рядом никого нет — этого никто не ждал. Не факт, конечно, что кому-нибудь окажется до него дело. Но...

Трофим осторожно поднял одну руку, просунул кисть между прутьями кровати и зашарил вслепую по стене. Другой было бы удобнее, но в другой руке стояла капельница.

О, есть! Кнопка. Наверняка — та самая, для вызова персонала. Он надавил и немного подержал.

Тихо. Хотя в палате звука и не должно было быть. Он отпустил кнопку, вернул аккуратно руку на место. Теперь — ждать. Если его услышали, придут. Нет — значит, придется ждать дольше. В конце концов, не до скончания века будет тянуться неопределенность.

Трофим напряг зрение, силясь разглядеть — капает ли еще капельница.

Если нет — можно попытаться отключить ее. И выйти хотя бы в коридор. Осмотреться, составить представление о том, что происходит. Хотя проблема была не в капельнице, а в электродах, тянувшихся от аппаратов. Он не знает, как поведет себя нейрокомпьютер при грубом отсоединении.

Нет, бегать не годится.

Дергаться и метаться — последнее, что следует делать, очутившись в непонятной ситуации. Об этом говорили инструкции по технике безопасности. Сначала — осмотреться, после — действовать.

Хотя... он помнил, к чему привела эта тактика четыре месяца назад.

Не думать об этом! Сейчас — не тогда. Нужно лежать и ждать. Сколько бы ни пришлось. Как назло, снаружи прекратилось всякое движение. А спина успела затечь. И озноб начал пробирать. Шутка ли — лежит под тонкой простынкой! Или это нервозность так себя проявляет?

Позже Трофим спрашивал себя: верно ли он поступил, последовав вбитым правилам безопасности? И как бы все сложилось, если б он таки посдирал электроды и вышел из палаты. Определенно, совсем не так, как в действительности сложилось.

А еще он долго не мог решить: проклятие для него такое стечение обстоятельств, или благо?

Глава 22. Подарок судьбы?

— Что ты сделал? — Ксин пронзительно глядел на него.

Под прицелом ярко светящихся лампочек на месте глаз сделалось не по себе.

— Я, собственно, — Трофим запнулся. — Сознательно, целенаправленно я не делал ничего, — выдавил наконец он.

— Сознательно и целенаправленно, — повторил Ксин, безошибочно вычленив из его бессвязного выступления основное. — Ну, а неосознанно и бесцельно, м?

— Неосознанно и бесцельно, — Трофим вздохнул. — Мой компьютер, — начал он и смолк, не зная, с чего начать. Благо, собеседник не торопил. — А ты-то как понял? — спохватился он, ухватив за хвост скользкую мысль.

— А я — киборг, — с усмешкой поведал Ксин. — Не отвлекайся. Что там твой компьютер?

— Словом, он не успел целиком перезагрузиться, когда отрубилось электричество. Насколько я понял. И, когда оно снова включилось... я не совсем понимаю, как это и почему. Но информация... такое чувство, что весь информационный массив, из всех информационных источников Сан-Сана, загрузился прямиком мне в память. Правда, его как-то сжало и архивировало, так что я не могу теперь сознательно извлечь напрямую все, что мне заблагорассудится.

Смешавшись, примолк. Собственные слова звучали сумбурно. Да что там — откровенно нелепо! Однако Ксин глядел серьезно, внимательно.

Черт! Он уже считает, что может различить выражение этих нечеловеческих гляделок.

— Ну, еще бы ты мог напрямую извлечь все, что пожелаешь, по первой прихоти, — наконец отозвался тот. — Поразительно, как у тебя память от перегруза не полетела. Скажи спасибо Нобу — этот неуемный экспериментатор закачал тебе нехилую порцию накопительного геля.

— Какого геля?

— Ну, накопители памяти. Нано размеров. Они автоматически сжимают информацию, если ее объем слишком большой. И пакуют в архивы. Информационные источники всего города — это, конечно, — он примолк, покачал головой. — Это сильно! Думаю, после отключения защиты слетели на какое-то мгновение. Это и позволило тебе дотянуться до всего вообще. И как тебе сейчас?

— Словно мешком пыльным по башке стукнули, — сознался Трофим.

— А! Ну, это дело времени. Еще не освоился.

— Звучит-то как обнадеживающе, — проворчал он. — С этим можно освоиться?

— А у тебя варианты есть? — вопросом на вопрос ответил Ксин. — Привыкай. Чем скорее привыкнешь — тем лучше для тебя. И не только.

— Что значит — не только? — насторожился он.

— То и значит. У тебя — единственного во всем Сан-Сане — есть доступ ко всем системам. Ко всей информации всех объектов и подразделений. Ты хотя бы понимаешь, что свалилось само тебе в руки?

— У меня — единственного? — скептически переспросил Трофим. — Как так? Я уж точно не единственный киборг во всем Сан-Сане. И сбой должен был затронуть всех!

— Может, и должен. Но затронул он только тебя.

— Погоди. Не только меня! Ты же сам сказал: ты — киборг, и поэтому ты почувствовал, что со мной, с моей памятью что-то не так.

— Вот именно: что-то, — Ксин криво усмехнулся. — Вставай и идем. Разговор продолжим после, — он грубо, одним движением заставил Трофима принять вертикальное положение возле кровати.

Тот не успел сообразить. Клятый киборг виртуозным движением извлек откуда-то из недр необъятной куртки невнятный мешок и накинул ему на голову. Плотная, но мягкая ткань окутала целиком, до самых пяток.

— Лучше не дергайся, — посоветовал Ксин. — Если случайные свидетели решат, что я тащил по коридору что-то неживое и неподвижное, нам всем будет лучше.

Сгреб Трофима в охапку, закинул на плечо и куда-то потопал.

Тот повис безвольной куклой. А смысл дергаться? У него и сил на это не было. Никуда бы он не вырвался и уж тем более не удрал бы от Ксина. Тот держал крепко. На удивление, висеть было вполне комфортно. Да и мешок оказался мягким и теплым, приятно прилегающим к коже. И даже неудобная поза не доставляла особого дискомфорта: плечо, на котором он висел, было широким и неожиданно упругим. То, что Трофим считал металлическими накладками, оказалось толстым композитом, покрытым материалом, напоминавшим резину.

Голова кружилась. Но не из-за того, что он висел ею вниз, а из-за пережитого меньше четверти часа назад.

А ведь Ксин удивительно быстро появился в клинике!

Мрак окутывал больничные помещения больше шести часов. И все это время Троифим провел на койке, подключенный электродами к аппарату.

Медсестра все-таки явилась. Правда, не на его зов, а потому что ее прислал врач — она обходила все палаты на участке, за который отвечала. Трофим прождал ее около получаса, если верить ощущениям.

Запыхавшаяся девушка поведала, что случилось массивное отключение электричества. Правда, не всюду, а лишь в нескольких районах.

Зацепило и один из Неоновый поясов — тот самый, где находилась клиника. Что-то, похоже, случилось с кабелями, подводящими питание. Даже Ядро отключилось — это девушка поведала скупыми рублеными фразами, пока проверяла его оборудование и отключала капельницу, которая давно закончилась. Она же подтвердила, что приходить в себя ему было рано. Когда отключилось питание, изъятие сгоревших модулей его нейрокомпьютера и замена их новыми, рабочими, завершились. Оставалось финальное тестирование системы.

Вот его внезапное отключение электроснабжения и прервало.

Процесс тестирования успел запуститься. Очевидно, его грубое прекращение и заставило пациента проснуться.

Электроды придется оставить — если отсоединить их окончательно, результат будет непредсказуемым. А так система пока что может считать, что процесс по каким-то причинам завис. И никак не будет реагировать, пока ее не трогать. Теоретически — спешка не требуется. Можно спокойно подождать, пока восстановят снабжение.

Возражений медсестра слушать не стала — у нее были и другие палаты. И не у всех пациентов дела обстояли так же благополучно, как и у Трофима.

Правда, она пообещала, что доктор придет, как освободится. Другое дело, что он явится не сразу — у него пациенты, у которых отключилось жизнеобеспечение. И вот это — крупная проблема.

Намек предельно прозрачен. У тех пациентов — действительно проблемы. А у него — так, ерунда, которую можно перетерпеть.

Как врач, Трофим был с ней вполне согласен. Он и сам не любил таких пациентов, которые требовали к себе повышенного внимания, в то время как помощь нужна была другим куда больше. Но вот как пациент он себя чувствовал совершенно беспомощным. И злился.

Когда она умчалась, хлопнув дверью, он почувствовал себя совсем неуютно.

Но... ничего не поделать. Она подтвердила то, что он сам смутно ощущал: не следует отсоединять электроды сейчас. А значит, он останется совершенно беспомощным до тех пор, пока электричество не включится.

Утешало одно: если это — временный сбой, вызванный поломкой на подводящих кабелях Перпетуум Энерджи (как такое вообще может быть, кто это допустил?!), дело не так и плохо.

*** ***

Врач появился через час. Трофим за это время успел известись.

Проверив крепление электродов и бегло осмотрев пациента, медик заявил, что пока не видит ничего угрожающего в его состоянии. На жалобы, что все тело затекло, лишь пожал плечами. Медсестре велел поставить еще одну капельницу и принести теплое одеяло.

Посетовал, что отключение вырубило вообще все, включая отопление. И помещения убийственно быстро остывают.

После этого Трофима снова оставили одного.

Судя по собранности медиков, которых он видел, паники не было. Персонал перестроился на новые условия и делал все, что было возможно. Настроение царило откровенно мрачное, но неразберихи и суеты никто не допускал.

Это означало, что и ему следует сохранять спокойствие. Тем более, что подняться и что-то сделать он не мог. А дискомфорта не ощущал — значит, все в относительной норме.

Медсестра забегала изредка, через равные интервалы времени. Приблизительно — полчаса, по прикидкам Трофима.

Окликала пациента. И, услышав, что все в порядке, исчезала.

Под конец он даже задремал, утомленный однообразием. Тишина, темень и безделье. Что еще делать, кроме как спать?

Вернувшееся энергоснабжение вызвало ощущение резко поднявшейся волны. Царившее безмолвие всколыхнулось писком приборов, глухим гулом, доносящимся отовсюду разом. Кажется, даже голоса проникли в закрытую палату. Сообразить что-либо Трофим не успел.

На него обрушился разом такой поток информации, что он на какое-то время оглох и ослеп. Потерял чувство времени и забыл собственное имя.

А когда немного опомнился, встряхнулся и кое-как уложил в голове, что же именно произошло, появился Ксин. И учинил натуральный допрос, после которого завернул его в мешок и уволок на базу. Уже очутившись на месте, Трофим сообразил: наверняка он заранее подготовился. А значит, независимо от того, что услышал бы, Ксин намеревался поступить именно таким образом. Получалось, даже находясь вдали от клиники, он куда лучше, чем Трофим, понял, что именно случилось.

Радовало то, что он вроде как не считал, что от проблемного типа нужно избавиться. И не прочь был пояснить самому Трофиму, чего теперь ждать.

*** ***

— Словом, другие-то киборги тоже наверняка почувствовали, что где-то здесь, в этом районе, кто-то всосал нехилый массив данных. При желании даже место смогут найти. Вот только закавыка: тебя там уже нет. Я потому и торопился забрать тебя — чтоб никто не перехватил. И не увидел, кого именно я перехватил.

— О. То есть — что произошло, все поняли. Не поняли только, кто виновник торжества.

— Угум. Вроде того. Ты у нас теперь — ценный экспонат. Шутка ли — доступ ко всей инфе в Сан-Сане!

— Эй-эй, полегче, — замахал руками Трофим. — Свободного доступа у меня нет — я уже говорил!

— Я помню. Но это можно решить. Правда, позже.

— Позже, чем что?

— Позже, чем прямо сейчас. Я объясню Кану, что произошло. По-хорошему, тебе нужно пригласить врача. Убедиться, что с твоим компьютером все нормально. Все прижилось, и сбоев не будет. А дальше уже займешься распаковкой архивов, — Ксин усмехнулся.

Трофим его оптимизма не разделял. Он не был уверен, что ему хочется распаковывать архивы, которые загрузились в его память без его ведома. Но кто ж спрашивать-то станет...

— Выходит, то, что ко мне слилась вся инфа с города, знает теперь каждая собака? — спросил он вместо того, чтобы спорить.

— Не каждая. Только такие, как я — с полным доступом к маячку.

— Я думал, у всех киборгов есть доступ к маячку...

— Да как тебе сказать, — хмыкнул Ксин. — Доступ — у всех, а вот полный — далеко не, — усмехнулся недоумению собеседника. — В общем, есть разные степени допуска. Если ты понимаешь, о чем я.

«Ага! То есть, допуск у тебя ломаный», — хотело было сказать Трофим.

Вовремя проглотил восклицание. Ксин явно получил допуск к системам города не самым законным образом. Тот кивнул.

— Сам все понял, — заметил он. — У кого-то допуск легальный. Но тебе без разницы, кто именно будет знать о твоем существовании. В городе уже знают о том, что кто-то скачал себе инфу со всех систем. О том, что это — именно ты, неизвестно. Я сообщил обо всем Нобу еще по дороге сюда. Он сейчас подчищает следы твоего пребывания в клинике. Точнее, наверняка уже подчистил. Так что теперь тебя будут безуспешно искать и пытаться вычислить. Твоя задача — не светиться. Подробности объяснит Нобу.

— Ясно, — ощущение было, словно его стукнули по голове чем-то мягким, но тяжелым.

Никак не удавалось стряхнуть с себя растерянность. Хотя какое стряхнуть! Сначала на него обрушился водопад информации. Не успел очухаться — как заявился Ксин и волоком уволок его прочь из клиники. Попробуй крышей не потечь!

— Как такое вообще могло произойти? — безнадежно вопросил он. — И почему именно я? Не говори только, что во всем городе я один такой.

— Во всем городе ты один такой, — хмыкнул Ксин. — Сам подумай. Отключило лишь несколько районов. Да, там не одна клиника, которая занимается вживлением личных компьютеров. Но такая сложная операция с синхронизацией и переустановкой ПО была только у тебя. Никому больше во всем Сан-Сане это не нужно. Для тестирования тебя подключили к больничным серверам. И прямо в процессе электричество включилось. А потом — включилось. Видимо, на пару секунд защита всех систем упала. Конечно, все сразу вернулось в норму. Но тебе через больничные сервера все это успело загрузиться.

— Я почему-то подозреваю, что больничные сервера не были связаны с системами в остальном городе, — пробормотал Трофим.

— Не совсем так. Постоянного обмена данными не было. Но каналы связи с маячком само собой, были. Вот через них, — Ксин слегка пожал плечами.

— Ага. Потому что защита всех систем упала, — пробормотал Трофим.

— Твой компьютер проходил тестирование, — сочувственно поведал киборг. — Нобу сказал, в процессе он тоже мог тестировать систему, которая его проверяет. Защита упала, твой комп потянул данные со включившихся устройств, на него упали все пароли и коды доступа к системам... и теперь у тебя есть доступ если не к каждой системе в Сан-Сане, то к каждой в отключавшихся районах.

— Защита же восстановилась.

— Угум. И все, что восстановилось, тоже упало тебе в память. То есть при желании ты можешь совершенно легально зайти куда угодно. Хоть в банк данных какой-нибудь корпорации, хоть в систему полицейского участка, хоть в банк.

— Коды доступа можно сменить.

Ксин рассмеялся, покачал головой. Глаза-зампочки засветились ярче.

— Ты каких только отговорок ни придумываешь, словно надеешься избавиться от свалившегося на тебя подарка судьбы. Не радует тебя то, что ты получил. Данные у тебя в памяти заархивированы, так что сам ты пока что извлекать их произвольно не можешь. Но это не значит, что они не могут обновляться автоматически. Теперь твоя связь с маячком постоянна!

— И что. При смене кодов доступа и паролей это будет автоматически отслеживаться моим компом и фиксироваться в нем? — подозрительно осведомился Трофим.

— Видишь, сам все понимаешь!

Трофим покачал головой. Понимать такое он категорически не хотел. Да, возможности это открывало фантастические. Но не менее фантастические опасности в себе новоявленный дар таил.

Коды доступа ко всем системам Неонового пояса и самого Ядра! Да с него голову снимут, в колбу поместят и еще заставят функционировать против воли. Причем он даже не знает, от кого такой подлянки ждать.

Не те, так эти. Не эти, так те.

— В общем, так, — Ксин зажужжал сервоприводами механической руки, заставив Трофима вздрогнуть от неожиданности — обычно киборг передвигался абсолютно бесшумно. — Я тебя на базу доставил, основное тебе рассказал. У меня еще дела есть. Нобу к тебе скоро заглянет. Не вздумай никуда выходить! Это, если что, приказ Кантимира. Тебе — ни шагу с базы! Сидеть здесь.

— Понял, — проворчал он.

— Извини, вынужденная мера. Тебе же самому может стать хуже, если сунешься наружу. Тебя теперь будут искать! Все окрестности перероют.

Трофим понуро кивнул. Ксин мигнул глазами-лампочками и потопал к выходу.

Секунда — и дверь захлопнулась. Ну, потрясающе! Кажется, это как-то уже было. Не так-то и давно, если задуматься. Снова сидеть безвылазно на базе, ждать не то погоды у моря, не то милостей от природы...

Трофим откинул от стены койку, улегся. Прикрыл глаза.

В голове по-прежнему была каша. Он попытался дотянуться до информации, которая загрузилась ему помимо воли. И зажмурился болезненно, когда резкий мужской голос что-то невнятно рявкнул.

Остановил мысленно запись, отмотал приблизительно на начало. Пустил заново.

— Понимаешь, мне не нужен результат через два месяца, — ласково говорил тот же мужской голос — видимо, отмотать точно не удалось. Вышло на несколько секунд раньше. — Мне нужно, чтобы они были готовы через неделю. Две — максимум.

— Орион Владимирович, это невозможно. Испытания, — забубнил второй.

— Неделю! — рявкнул знакомо Орион Владимирович. — Я! Сказал! Неделю!

Трофим снова поморщился, невольно сжимаясь и отодвигаясь к стене — чересчур громко. Что за необходимость так орать? Наверное, есть возможность как-то регулировать громкость — только он не знает, как.

Попытался понять, откуда запись.

Ядро. Разговор происходил где-то в одном из строений обесточенного Ядра. Аккурат в момент включения. Или нет — сразу после. И был настолько важен, что на отключение и обратное включение электричества собеседники никакого внимания не обращали.

Дверная ручка клацнула, заставив вздрогнуть.

— Здорово! А ты чего в угол жмешься? — подозрительно осведомился Нобу.

— Здорово, — выдохнул Трофим. — Я тут со скуки решил залезть чутка в скачанное. И чуть не оглох от чьего-то вопля. Неожиданно, чтоб меня черной дырой всосало! — он спустил осторожно ноги на пол, сообразив, что неосознанно сжался в комок. — Фу-ты, ну-ты, — рассмеялся нервно, провел пятерней по макушке, ероша волосы. — Ксин сказал, ты поможешь с этой бедой разобраться.

— Ага, за этим и пришел, — парень кивнул. — А ты молодцом. Еще и бодрость изображать пытаешься! Ну-с, приступим.

Трофим кивнул. Нобу принялся раскладываться. Похоже, удачно, что он так ничего из комнаты и не убрал из своих адских приспособлений.

Глава 23. Подозрения и догадки

— По-моему, ты мне этого геля памяти закачал вдвое больше, чем в первый раз.

— Вчетверо, — поправил Нобу. — Тогда-то я его просто на всякий случай закачал. Подумал: ну мало ли, память лишняя понадобится. А оно вон как повернулось! Теперь тебе, чтоб все нормально распаковать, нужно будет больше памяти. Просто чтобы не тонуть в данных.

— Будь оно все неладно! Слушай, а кто такой — Орион Владимирович? Имя какое-то странное.

— Кто?! — вытаращил глаза парень. — Ты… блин, серьезно?! — он с удивленным видом рассмеялся. — Афигеть! Ты и правда залез в святая святых. У тебя же, — он всплеснул руками, хлопнул ладонями по коленям. — Ты же… это просто потрясающе!

— Я потрясен, — заверил Трофим. — Значит, известная шишка?

— Гасилин Орион Владимирович, — Нобу понизил голос, воровато оглянулся на дверь. — Это правая рука самого Крутицкого!

— Крутицкий — это один из глав административной верхушки, — припомнил Трофим. — Кажется, под его ведомством находится и Русский район. Ну, и весь сектор города, в который Русский район входит. В частности — почти вся Белла Прома.

— Именно! И ты… погоди. Ты подслушал его разговор?

— Я бы прокрутил еще разок запись его разговора. Не знаю, с кем он там разговаривал, и о чем, — он помолчал.

— Ну, в принципе, у тебя должно быть там много интересного. Если ты разговор Гасилина услышал — дело было где-то в помещениях с регулярной прослушкой. В апартаментах таких шишек никто ничего не снимает и не записывает. А вот они следят и за своими, и не только за своими.

— Что-то Гасилину нужно. Через неделю. А тот, с кем он разговаривал, уверял — месяц или два, на какие-то испытания…

— Вот распакуешь — и просмотришь все смежные данные как следует, — заверил Нобу. — Все разложишь по полочкам, классифицируешь.

— Я вообще не представляю, как это сделать…

— А этого тебе никто не скажет! Ты — счастливый обладатель самой крупной базы данных во всем Сан-Сане. Но чем скорее ты с ней разберешься, тем лучше. Тебе стоит хотя бы представлять, что у тебя где закопано. Чтобы достать в нужный момент.

Трофим кивнул. Сжал пальцами виски.

— В общем, смотри, в чем основная закавыка, — заговорил Нобу. — У тебя непрерывная связь с маячком. Данные постоянно обновляются. В частности, поэтому ни одна из систем, в которые ты залез, не сможет теперь от тебя закрыться. Коды доступа обновляются — и автоматически сведения о них обновляются у тебя. Но через маячок можно дотянуться и до тебя.

— Так. А с этим что делать? Геолокацию так тоже можно вычислить?

— Теоретически — можно. Практически… ну, тебя пока не нашли — хоть и землю носами роют. Так что главное — не светиться. Копайся в тех записях, что уже скачал. Залезть в сеть снова не пытайся.

Отличная мысль! Трофим снова кивнул. А попроще задачек нет? Не пытаться залезть в сеть, с которой у него постоянная связь. И которая обновляет ему данные на автомате.

Интересно, сколько понадобится времени, чтобы переполнить память.

— А защиту какую-нибудь установить нельзя? — безнадежно вопросил он. — Я же так всю базу засветить могу ненароком!

И прикусил язык. Вот кто его просил болтать? Небось, никто из них о таком варианте пока просто не подумал. Нобу задумчиво на него уставился.

— Да знаешь, я б пока об этом не волновался, — заявил он наконец.

— Пока? — переспросил озадаченный Трофим — не такой он реакции ожидал.

— Угум, пока. Ты же не в курсе, что в городе творится? Когда ты ложился в клинику — было все спокойно. А спустя каких-то полсуток взорвалось! И началось, что интересно, в Лазурном поясе — там, где вообще никто не ожидал. Наши шишки зачем-то отправились в курортный район, и там сцепились.

— А у меня нет кадров того, что там происходило, — растерянно отозвался Трофим.

Открытие обескуражило. И впрямь — не со всего Сан-Сана стеклись к нему сведения!

— Там достаточно кадров и в открытом доступе. Не лазь пока, — предостерег Нобу. — Короче, Кан решил, что немало сил из Ядра перетянуто туда. Ну, и дал команду на отключение! Наши выдвинулись сразу к Ядру.

— И? — напрягся Трофим.

— Фальш-старт, — Нобу пожал плечами. — И, судя по спокойным рожам, так и задумано. Разведка боем!

— После которой в Ядре поймут, что кто-то хочет их подвинуть.

— Это они и так знали. Думаешь, просто так мы меняем локацию седьмой раз за год? Это мы еще долго проторчали на прошлом месте. Зато я изнанку теперь знаю лучше, чем город. Хотя, — парень помолчал. — Говорят, у города есть еще одна изнанка — вторая. Вот бы увидеть! Хоть одним глазком. Но там, говорят, жить просто так невозможно — только в скафандре.

— Вторая изнанка? Это же снаружи! Это означает — выйти за пределы города! — заволновался Трофим.

— Я тоже так думаю. Хотя говорят, ремонтники туда выходят. В смысле — энергетики.

— Те, кто обслуживает энергосети города, — кивнул Трофим. — Перпетуум Энерджи…

Черт, черт! А ведь сходится. Изнанку города он видел, когда перебирался с Крисом крысиными ходами, через коммуникации и технические переходы, недоступные обывателям.

Но это мелочевка. Получается, есть-таки возможность выйти наружу! Только он искал ее не там. И ведь все предельно логично: Перпетуум Энерджи берут свое начало от Спотов. А энергия к тем, в свою очередь, подходит снаружи, от солнечных панелей, закрепленных на внешней стороне титанической станции, в глубине которой и затерян Сан-Сан. Им ведь нужно как-то ремонтировать подводящие кабеля!

Но… почему тогда в городе нет ни малейшего представления о том, что находится снаружи?

Ах да. Все энергетики и те, кто обслуживает Споты и Перпетуум Энерджи, находятся в Сан-Винге и двадцати восьми гетто, его окружающих. Недаром Сан-Винг — закрытый район, где живет элита. А гетто и вовсе отгорожены от остального города железным занавесом. Вероятно, правительство по каким-то причинам не хочет, чтобы жители знали правду. Правду о своем положении и местонахождении.

И их можно понять! Возможно, они просто-напросто опасаются паники.

Но это же настоящий инсайт, как называл это в свое время его научный руководитель! Из города можно выйти. Мало того — есть те, кто делает это на постоянной основе.

Можно будет расспросить Вегу и Ра. Плевать, как они к нему относятся! Наверняка они все знают. И сумеют помочь. Пожалуй, Гасилин Орион Владимирович подождет. До него дойдет очередь — и до его неотложных дел. Первая задача — разобраться с картой города! Та, похоже, загрузилась ему целиком, со всей изнанкой.

И правда — неплохой подарок подогнала ему судьба. Пусть и своеобразным способом.

*** ***

В комнату просочился Крис. Судя по серьезной мордашке — хотел то ли узнать о самочувствии, то ли о чем-то поговорить.

Стоило бы открыть глаза, но отвлекаться не хотелось. Со стороны казалось, что он крепко спит. На самом деле Трофим разглядывал карту мегаполиса. Зрелище завораживало, так что оторваться не получалось.

Переплетения бесконечных улиц. Пространства, пронизанные тонкими капиллярами закоулков. Рыхлые скопления построек, скрытые под мостовой.

А еще стремительные магистрали маршрутных лифтов — пассажирских и грузовых, линии коммуникаций. Силовые линии кабелей, тянущихся от восьми сердец Сан-Сана — Спотов. Бесконечно ветвящиеся, пронизывающие все. И скрытые ходы быстрого доступа — вроде того, через который они проходили с Крисом, когда навещали девчонок. И все это теперь как на ладони! Достаточно лишь мысленно обратиться к хранилищу с картой — та целиком к его услугам.

Отыскал Трофим и ключевые точки сигнализации периметра. И проход, через который он с тремя такими же звездолетчиками некогда попал в Сан-Сан.

С этим, пожалуй, можно уже подумать о выходе наружу! Даром, что наружной карты не оказалось. Не было в открытой базе? И он он вынужден торчать безвылазно на базе.

Трофим тяжело вздохнул, перевернулся набок. Позволил беспорядочно мелькать перед глазами картинкам с камер наблюдения. Ядро, Золотое кольцо и Мантия. А вот — улица Амстердам. Какая-то разборка между парой подвыпивших граждан в дорогих костюмах и начищенных ботинках. Вот несущиеся по широкому проспекту Беллы Промы стритрейсеры с пружинами на подошвах…

Черт! Нобу же предупреждал — не лезть в сеть. А он, похоже, запустил загребущую ментальную лапу в базу данных с камер уличного наблюдения. Что скажешь — молодец. Блюдет технику безопасности.

— Я думал, ты спишь, — заметил Крис. — Наслаждаешься новыми возможностями?

Трофим встряхнулся, сел на кровати. Запустил пятерню в волосы.

— Пытаюсь придать этому всему хоть какую-то видимость порядка, — сознался он. — Не представляю, как управляться с таким потоком инфы.

— Бросай это грязное дело. Ты когда обедал в последний раз?

— В последний? — задумался Трофим. — По всему выходит, еще до операции. Меня Ксин как из клиники приволок, так и, — он выразительно смолк.

— Вот глаз да глаз за тобой нужен! — попенял подросток. — Пошли, а то отключишься еще. На кухне картридж в кипятильнике обновили. Там какая-то суповая смесь появилась, идем, пока всю не слопали!

Трофим рассмеялся невольно. Крис просто заражал оптимизмом.

В дверях повело — голова закружилась так, что ударился сперва об один косяк, и спустя секунду — о второй.

— Эй! Ты чего двери телом выбиваешь? — донесся встревоженный голос подростка. — Они и так открыты!

— А? Не, все норм, — он вывалился в коридор и потопал, придерживаясь за стенку и стараясь держать спину прямо.

— Ага, я вижу, — послышалось за спиной. — Нам в другую строну! Ты повернуть сможешь, не запутавшись в собственных ногах?

— Что за вопросы? — возмутился Трофим.

Лихо развернулся на месте и рухнул, запутавшись-таки в собственных ногах. Да чтоб тебя! Лихачить вздумал, хренов гонщик-пешеход.

— Я в порядке! — заявил торопливо, поднимаясь на ноги.

— Угум. Я вижу, — Крис стоял, сложив на груди руки. — Может, позвать кого-нибудь?

— Сам справлюсь! — рыкнул Трофим, неожиданно для себя разозлившись.

Все, хватит валять дурака. Этому дураку и так досталось в последние недели. Как там учили на тренировках? Глубокий вдох, на выдохе плавно подняться. Макушка тянется в потолок. Медленно, ровно, без резких движений. Не забывать дышать. Выбрать неподвижную точку и смотреть на нее, чтоб опять не повело.

Выпрямился.

Уф! Вроде получилось. Теперь — такой же плавный шаг вперед. За стенку не держаться. Держать равновесие. Руки по швам — он не канатоходец!

Шаг, другой — отлично!

— У нас сосед, когда напивался, так же по коридору ходил, — поведал Крис. — Словно кусок арматуры проглотил! Ладно, пошли, — и двинулся вперед.

Вроде повернулся спиной — но Трофим видел, что готов в любой момент обернуться и кинуться на помощь. Бдит. Постояв пару мгновений, потопал следом. Главное — не забывать дышать, — напомнил себе. И не делать резких движений!

*** ***

До кухни добрались без происшествий.

— Тебе, по ходу, с голодухи поплохело, — заметил Крис, ставя перед ним стакан.

— Или завалялся, — отозвался Трофим. — Слушай, ты с таким обеспокоенным лицом явился ко мне! Рассказывай, что стряслось.

— Угум. Поедим давай, — буркнул парень и первым взялся за свой суп.

Ну, ладно. Поесть так поесть. Трофим отвинтил крышку, вдохнул горячий пар — и только в этот момент понял, как проголодался.

И правда, что-то новенькое. Не надоевший порядком за несколько месяцев бульон. Суп пах пряными травами — какая-то экзотическая смесь. Чем-то напоминала том-ям. Только в этом супе плавал еще сыр и кусочки чего-то, похожего на грибы. Может, грибы и были — в конце концов, их активно выращивали в Фермерском районе.

Вкусно! И сытно. Вроде даже бодрости прибавилось.

— А вот теперь — рассказывай, — потребовал Трофим, когда с обедом было покончено.

— Ну, собственно, меня Алька беспокоит, — неохотно отозвался подросток. — Ты только не устраивай ей больше головомоек!

— Да я больше и не смогу пока. Сижу здесь безвылазно.

— А! Точно. Ну, во всем есть свои плюсы, — Крис кивнул. — Короче, им там вживили какой-то навороченный нейромкомпьютер. И ей, и всем их… мемберам.

— Кому?

— Ну, ребятам и девчонкам в танцевальной группе. Там групп несколько, как я понял. И Алька — в одной из них. Двадцать девчонок, представляешь? В общежитии им целый жилой блок выделили. Каждый день занимаются в танцевальном зале. До этого ставили групповые танцы. А сейчас с каждой занимаются отдельно. Ставят синхронизацию с образами и танцами из базы компьютера. Ну, ты — танцуешь, а голографическая личина двигается вместе с тобой. И выглядит так, словно танцуешь не ты, а вот эта голограмма.

— И зачем такое? — удивился Трофим. — Не проще отправить танцевать голограммы? Есть же голографические певцы, танцоры…

— Это не то! Голограмма — она же неосязаемая. А тут фанат может пожать руку голографической танцовщице. Сфотографироваться с ней, автограф взять. Понимаешь, в чем фишка?

— В чем фишка — понимаю. Не понимаю, кому выгодно финансировать такое!

— Так тем, кто шоу устраивает, и выгодно!

— Нет, — протянул Трофим. — Ты не понимаешь. У всякого бизнес-плана есть свой баланс. Сумма стартовых вложений, текущие расходы, обороты. Период окупаемости.

— Я в курсе, что это все такое, — мрачно отозвался Крис. — С чего ты взял, что это не окупается?

— Найм нескольких десятков танцовщиц, обучение, инсталляция нейрокомпьютера, — перечислил он. — Не говоря о регулярном пичканье наркотой.

— Ты, видно, плохо представляешь себе этот бизнес. Оно окупается! Причем именно в таком виде. Ты представляешь себе восторг фанатов — нарисованная танцовщица тебе руку пожала! Ты ей даешь блокнотик — а она тебе в нем расписывается. Или вообще тебе на спине расписывается или там на груди. На руке. Неважно, в общем. Ты представляешь, как это поднимает посещаемость шоу? Просто голограммы и просто живые танцовщицы таких залов не собирают! Ты поверь, я сам видел. Алька давала контрамарку на дебютное выступление их группы. А ведь их еще никто и не знает!

— Ладно. Допустим, — Трофим кивнул. — Я — динозавр и просто не понимаю. Но тебя что-то беспокоило.

— Угум, — парень помрачнел. — Стадион-то, в общем, забит — даром, что группа только дебютирует. Но мне не нравится интерес твоего бывшего коллеги к этому делу.

— Саша Илья? — удивился Трофим.

— Он. Чхать ему на нервы певиц и танцовщиц, на которых деньги сшибают! Если он заинтересовался — значит, чем-то это связано с замесами, которые идут сейчас по городу.

— К слову, я как-то не успел посмотреть новости…

— Успел, раз говоришь об этом.

— У меня перед глазами мелькнуло несколько кадров из запечатленного камерами на улицах. В новости я не залезал. Но что творилось, пока я в палате валялся, смутно представляю. Я вообще, после того, как Нобу мне дополнительной памяти закачал, карту города разглядывал. Наслаждался новыми возможностями, — криво усмехнулся. — У меня же на прежнюю версию нейрокомпьютера из маячка ничего не грузилось — программная несовместимость!

— Нобу от тебя часа четыре назад вышел.

— Ну, не заметил я, как время пролетело! Не хочешь подробностей добавить по поводу Али и Крейзи-холла? Чтобы я в файлах не копался. Это может затянуться на неопределенный срок.

— Словом, Саша Илья слишком уж пристально интересуется их группой. Именно их группой — не какими-нибудь другими танцовщицами. В том числе — опытными, давно выступающими. Опять же, в сочетании с голограммами. Еще — у них какая-то новая модификация нейрокомпьютеров, с какими-то вложенными и секретными файлами. Им сказали — в выступлениях будет часть с секретным описанием. Мол, импровизация. Но мы-то знаем, что нормальные импровизации должны отрабатываться на репетициях!

— Так, — Трофим нахмурился.

— Ну и так, — Крис дернул уголком рта — прямо как взрослый. — А еще я просмотрел список купленных билетов. Нобу помог залезть в файлы — там сложностей-то не было… Там несколько лож выкуплено шишками из администрации! Каково?

— Вот только не говори, что во время выступления или после него танцовщицы должны будут пробраться туда, чтобы что-то сотворить с этими шишками, — заметил Трофим.

И тут же понял: а зачем еще нужны сложности со вложенными файлами?

А синхронизация с голограммой… образ в секретный файл можно вложить любой. И танцовщица даже не сразу сообразит, что личина поменялась.

На сцене была голографическая девочка со светящейся кожей и косами до пяток, с хрустальным голоском. А по дороге к ложе с важными лицами города она преобразится в… тоже какое-нибудь известное лицо, только из числа оппонентов конкретной группировки. Прекрасная провокация!

— Синхронизация с помощью раптора, — пробормотал Трофим. — И кто даст гарантию, что нейрокомпьютер не сможет в какой-то момент перехватить управление носителем?

— Перехватить? — переспросил Крис.

— А что, это принципиально невозможно?

— Не знаю, растерялся подросток. — У Нобу спрошу… черт! Вот об этом я вообще не думал.

— А ты с Альбиной делился своими соображениями? Или это она подозревает, что дебют группы может вылиться во что-то… непредвиденное?

— Ну, — Крис неопределенно пожал плечами. — Мне просто кажется странной эта тема с бесплатной раздачей нейрокомпьютеров. Бесплатный сахар кладут обычно в мухоловку!

— А Альбина и тебя уже слушать не хочет? Как ты вообще ухитрился с ней договориться о чем-то? Даже кусок раптора притащил на базу.

— А я ей нотации не читал.

— То есть, ты сейчас рассчитываешь, что кто-то из нас, взрослых, ей нотацию прочтет — и она одумается. А ты останешься хорошим другом, который мозги не полощет.

Трофим смолк. Это фиаско!

Надо убираться из города. Как можно скорее! Он обречен — и это было понятно еще тогда, когда исследовательский звездолет даже не взял курс к этой части космоса. А сейчас местная власть начинает грызню, приближая конец своего хрупкого обиталища.

— Если бы я еще мог выйти с базы, — вслух заметил он.

— Ну, дело пока не к спеху. Пока эти компы приживутся. Пока девчонки научатся ими пользоваться, пока откатают программу. Это месяц-два.

«Неделю! — рявкнул в памяти голос Гасилина. — Я! Сказал! Неделю!»

— Это не месяц-два, — пробормотал Трофим. — Это неделя. Максимум — две…

— Ты с чего взял? — растерялся подросток.

— Да так. Есть… одна наводка, — он задумался. — Не знаю я, что тут можно сделать. Может, дома запереть ее в день дебюта?

— О! — Крис оживился. — А у меня такая же идея мелькала. Но Алька нас потом всех загрызет…

Загрызет, фиг поспоришь. Надо выбираться отсюда. С базы, из Сан-Сана, с этой станции в виду оранжевого карлика, вокруг спутника одной из ближайших планет.

Глава 24. Самостоятельные

— Хладнокровие и дисциплина?! — фыркнула Алька. — Да на улицах такое творилось! — она запихала в рот кусок пиццы едва не целиком. — Стрельба, беготня, вопли!

— Аля, посмотри на Трофима, — заметила Ксюша. — Ты можешь себе представить, чтобы он в экстремальной ситуации бегал, бестолково вопя, и стрелял? Врачи есть врачи — там дисциплина титановая! Думаю, в клиниках они забаррикадировались ото всего, что снаружи творилось. И выполняли свою работу.

— То, что творилось на улицах, я только по телевизору и видел, — задумчиво отозвался Трофим. — И то — мельком.

— Ты чего, вообще в изоляции там сидишь? Вон, даже у Ксюхи на работе стреляли!

— Что?..

— Аль, ну чего ты мелешь, — Ксения насупилась. — Не прямо же на работе.

— Ага. А дыры у вас в стенах от духа святого остались!

— Дыры в стенах? — Трофим подобрался. — У вас что, прямо в магазине стреляли?! И ты… ты там до сих пор работаешь?

— Нет, а я должна была уволиться, — зафыркала раздраженно Ксюша. — Аль, ты базар фильтруй! — рыкнула она на сестру. — Или ты думаешь, в городе так много магазинов, которые позакрывались ради бардака на улицах?

— Вот не помешало бы, — задумчиво протянул Трофим. — Слушайте, девчонки. Только не убивайте сразу, как услышите, что я скажу. Вот если я вам подкину деньжат — ну, скажем, на полгодика не слишком шикарной жизни. Это не так сложно. Вы обе можете уволиться к чертям, а? Хотя бы на ближайшие полгода.

Ксения пристально уставилась ему в лоб. Молча.

— Ты чего, банк ограбил? — хохотнула нервно Альбина.

— Еще нет, но всерьез подумываю об этом. Не надо только комментариев! Я знаю, что говорю. И нет, это не шутка. И нет, я не вижу необоснованного риска. Мне не нравится, что вы обе рискуете. Оно того не стоит.

— А ограбление банка — стоит, — задумчиво протянула Ксюша. — Трофим, а моральная сторона вопроса тебя совсем не волнует, да?

— Мораль… чего?! — изумился он.

И смолк, сообразив, что только что рухнул ниже плинтуса в глазах Ксении. Да и… звучит-то каково!

— Ксюш, ты же помнишь, о чем я в прошлый раз рассказывал? Откуда я родом, как попал в Сан-Сан, — напомнил он. — Мне необходимо выбраться наружу! Сделать это честным путем у меня не вышло. Как и насобирать на это денег. Придется пробовать нечестные способы. Ну, а вам я предложил, — запнулся, смешавшись окончательно.

— Чтобы два раза не вставать, угум, — девушка кивнула.

— Извини, но я воспользоваться твоим щедрым предложением не могу! — встряла Альбина. — У меня обязательства. Мне вживили нейрокомпьютер, и сделано это совершенно бесплатно. Расплатиться за него я не смогу, придется отрабатывать контракт. Изымать его — дополнительные расходы работодателю, а не возврат средств. То есть — не вариант.

— Допустим. А если ты расплатишься?

— Ты снова начинаешь? — подозрительно осведомилась она.

— Я не заканчивал, — поправил Трофим. — Аль, а что, кроме обязательств, тебя держит?

— Ну, совесть, например, — она удивленно поглядела на него. — Та самая мораль, которая вызвала у тебя такое недоумение. Я, вообще-то, не одна в группе. Со мной еще два десятка девочек. И мы все готовились к дебютному выступлению. И не только к нему. И у каждой из нас своя роль в шоу, представь себе! Вылетит одна — и вся картина рассыплется. Ты хоть представляешь, сколько это усилий? Работа хореографов, репетиции.

— Работа хореографов, да, — он смешался. — Репетиции, постановка…

— Угум. И для тебя все это — пустой звук.

Трофим поднял взгляд от столешницы и наткнулся на неодобрительный взгляд двух совершенно одинаковых пар глаз. Странно — у Ксюши они были такие же миндалевидные, как и у Альбины. Он только сейчас заметил: разрез глаз у обеих сестер был совершенно одинаковым. Встряхнул головой — нашел, о чем думать!

— Аль, а с тобой Крис делился соображениями, которые у него возникли на этот счет?

Девчонка нахмурилась.

— Я тебе больше скажу. Мы вдвоем пришли к выводам, — заявила она, кинула взгляд на сестру исподлобья. — Поначалу.

— Я бессильна, — Ксюша развела руками. — Пыталась убедить ее отказаться от выступления. Теперь поздно, — она понурилась.

— А моральная сторона вопроса тебя совсем не интересует? — он не удержался от ехидства.

— Чего?! — она уставилась ему в лоб.

Сделалось не по себе — ей-богу, словно ствол ко лбу приставила! Почти осязаемо. Во взгляде вспыхнуло бешенство, краска залила щеки.

— Ты попал, — констатировала Альбина.

— А ты и рада, — огрызнулся Трофим. — Ксюш, подумай. У нее вот в ее нейрокомпьютере зашиты какие-то секретные файлы. Которые в любой момент могут перехватить управление. Ею, — он зыркнул на Альку. — А тебя беспокоит, что у какого-то толстосума изымут сумму, которую он может и не заметить!

Ксюша побледнела.

— Черт с ними, с толстосумами. Что значит — перехватить управление?!

— Да не надо этой чуши! — вскинулась Альбина. — Я же сказала — эта мысль возникла только поначалу. И вообще. У меня — дебют, и это не обсуждается! Да я, может, хочу танцевать!

— Тебе непременно нужно заниматься этим вот прямо сейчас, вот именно там?

— Ребят, не ссорьтесь, — встрял молчавший Крис. — Ты помнишь, что нам еще на базу возвращаться? — напомнил он. — Так что — еще полчаса, и надо бы выдвигаться.

— Нобу еще вроде не звонил, — поморщился Трофим.

— Если Нобу позвонит — будет поздно! Его звонок — это провал. После такого ни мне, ни тебе дома лучше не появляться. И вообще, теряться, потому что за нами выйдет Ксин. Меня этот киборг пугает до чертиков, — сознался он.

— Да норм парень вроде…

— Это тебе он норм показался, потому что тебя убивать не нужно было!

— А ты ухитрился на него нарваться, когда тебя нужно было убивать?

— Нет. Но Нобу рассказывал много всякого интересного.

— Вы, смотрю, прямо спелись, — Трофим вздохнул. — Ладно-ладно, молчу. Если б не этот факт — я бы так и сидел на базе. И не рыпался.

— И эти люди пеняют мне на мою недальновидность, — посетовала Альбина.

— Аль, да я боюсь за тебя, — поморщился Трофим. — Мы все боимся! Вон, Крис — и тот запаниковал. Есть вероятность, что выживание вашей группы после дебюта вообще не подразумевается.

Девчонка насупилась.

— Ты преувеличиваешь, — отрубила она. — Или вообще передергиваешь! Я Крису уже сказала. Чушь все эти ваши домыслы! Кто пропустит танцовщиц в ложу к шишкам из Ядра?! Вы в уме оба, такое придумать? И оппонентов к ним тоже никто не пропустит, не смешите меня. А кидать танцовщиц на охрану — чушь тараканья! Что мы можем с ними сделать? Нас только танцевать учили! Мы просто отработаем дебютное выступление — вот и все. Если там и планируется что, — она закатила глаза, — то без нашего участия! В крайнем случае — постреляют немного. Как у Ксюхи в магазине.

— Ксюш, тебя по-прежнему беспокоит моральный вопрос? — осведомился Трофим у помрачневшей девушки.

— Трофим, ты давишь! — встряла Альбина.

— Правда, Трофим, — Ксения отмерла. — А вот то, что ты вляпался в какую-то странную компанию, меня напрягает. И то, что тебя могут хватиться. Вас обоих, — она кинула выразительный взгляд на Криса.

— Ты нас чего, выгоняешь? — поразился тот.

— Напоминаю о времени. Ребят, я вас обоих всегда рада видеть. Мы обе рады, — она глянула на сестру. — Но не хотелось бы, чтоб у вас обоих были проблемы.

Ясно. И не хотелось бы, чтоб у нее самой с Альбиной появились новые проблемы из-за такого знакомства. А он, Трофим, вновь начал доставлять беспокойство. Даже хуже, чем в самом начале. Тогда-то он был всего-навсего беспомощен.

Ни в чем он девчонок нынче не убедит. Да и идея ограбить банк… такая себе. И домой пора собираться. А то им с Крисом и правда лучше будет не показываться там. В этом случае он не то, что им — себе помочь не сумеет.

*** ***

— Явились, шаболдыши, — проворчал Ксин, отклеиваясь от стены.

— Ты?.. — Трофим вздрогнул.

Только что композитная стена была совершенно плоской и пустой! И пожалуйста — киборг материализовался прямо посреди коридора, шагнул навстречу.

— Ну, я. И скажи спасибо, что Нобу вас обоих прикрыл, балбесы! И что пропажу обнаружил я, а не кто-то другой.

— Телохранительницы Кантимира, например, — пробормотал Крис.

— Например, они, — кивнул Ксин. — Или, например, Герман. Этот тоже не стал бы с вами церемониться. Если люди создают проблемы, решение есть, и простое. Нет людей — нет и проблем. Не надо так ошалело на меня таращиться, — прибавил он, сверкнув своими лампочками на подростка. — Не поджарю и даже живьем не съем. Тощий больно, и бензина питательного в тебе нет…

— Если шутишь — все не так страшно, — выдавил Трофим. — Мы хотели вернуться так, чтобы никого не тревожить.

— Угум. Парень, ты не дипломатом, случайно, был там, у себя, в мире нездешнем? Какие формулировки — тревожить никого не хотели, — саркастически передразнил киборг. — Вы, я так понимаю, подружек своих навещали. Вот теперь сидите оба на базе тихо, как тараканы! Никаких больше вылазок. Ситуация больно нестабильная, не знаешь, чего и ждать. А ты у нас — народное достояние, — он кинул взгляд уже на Трофима. — Так что я лично теперь прослежу!

Понятно. Второй раз номер не пройдет.

— Я не собирался больше никуда выбираться, — примирительно отозвался он. — Беспокоился за девчонок.

— Тебе сейчас лучше беспокоиться за себя. Сиди на базе.

Ответа дожидаться не стал. Просто прошел между ним и подростком, распихав обоих плечом. Вышел наружу, и дверь за ним закрылась.

— Вот черт! — озвучил Крис общее впечатление. — Сидеть теперь сиднем на базе.

— Ну, пошли, — Трофим пожал плечами. — Придется пока сидеть. Ничего не поделаешь.

— Квадратный верзила, — буркнул подросток. — Он на меня жуть нагоняет! Ты к себе, отдыхать?

Трофим пару секунд глядел на него недоуменно. Потом кивнул. С удивлением понял, что и правда устал. Хотя что они там ходили? Двадцать минут туда, столько же — обратно. Да часа два пробыли у девчонок. На удивление — обе нынче оказались дома. Видимо, Ксюша успела вернуться с работы, а Альбина ради их с Крисом визита пришла из общежития. И наверняка туда и вернется после их ухода, — подсказал внутренний голос.

— А! Ну я тогда это, — подросток кивнул неопределенно и направился по коридору.

Ясно. У ребенка образовались свои дела. Трофим с удивлением понял, что от колючего недоверчивого подростка, которого он несколько недель назад впервые увидел в полицейском участке, не осталось и воспоминания. Парень стал совершенно независимым, и теперь, в случае чего, не пропадет.

Спохватившись, что Крис давно скрылся из виду, потопал к себе. Ноги медленно наливались свинцовой тяжестью, а движения замедлялись.

Твою комету в метеоритный дождь! А он еще собирался полазить по карте города и заглянуть в список доступных ему банковских систем. Похоже, не выйдет.

*** ***

— Вот скажи мне, только по чесноку, — начал Крис, усаживаясь за стол. — Ты веришь в то, что Кантимир станет заморачиваться с выходом наружу?

— Ты что имеешь в виду? — насторожился Трофим.

Сам он только что проснулся и вышел на кухню позавтракать. Удачно, что никого на кухне не оказалось. Видно, обитатели базы разбежались по своим делам. Это он должен сидеть теперь безвылазно, как наказанный. Подросток сложил руки на столе. Внимательно поглядел на него.

— Ну, смотри. Кантимир — главарь местной неформальной группировки. Они тут не в бирюльки играют, если ты не понял! Они играют по-крупному. И ставки нехилые. Может, переворот, может — захват власти. Может — в отдельном секторе, а может — и во всем Сан-Сане. Это же не удивительно звучит?

Трофим некоторое время глядел бездумно парню в середину лба. В мыслях царила звенящая пустота.

Нет, то, что сказал Крис, он понимал и так. Только к чему это?

— Словом — сам все понимаешь. А ты для него — фантазер. Пустопорожний болтун.

Жестко. Припечатал — не рыпнешься. Стой и обтекай.

— Ты же не просто так начал с такого вступа, — заговорил Трофим, собрав-таки мысли в кучу. — Продолжай. К чему это?

— К тому, что спасение застрявших — дело рук самих застрявших.

— То есть — искать пути выхода наружу нам следует самим, не дожидаясь милостей от руководства.

— Нобу тоже так считает. А еще — Кантимиру на мозги капает Вега со своей сестрицей. Они хотят провернуть что-то, связанное с Сан-Вингом и Спотами. Их цель — там. И с выходом наружу их цели никак не бьются.

Вспомнилось вмешательство Веги во время давешнего обсуждения. Трофим кинул на подростка задумчивый взгляд. Послушать Криса — так он хоть прямо сейчас готов драпать за пределы Сан-Сана. Куда угодно, лишь бы наружу.

— Ты, кстати, уверен, что твой звездолет так и ждет тебя снаружи? — надавил он на больное.

— В том-то и проблема, что не уверен, — сознался Трофим после некоторого размышления. — Совсем не уверен! — и, подумав, принялся излагать свои соображения.

Парнишка слушал внимательно, хмурился.

— Вот же пакость! — заключил он. — А Нобу об этом словом не обмолвился. Это ведь его идея — выбраться самим, не слишком уповая на милость наших неформалов. А это проблема.

— Проблема — выйти наружу. Точнее — не такая уже и проблема, — задумчиво поправил себя Трофим. — Я так понимаю, это вы с Нобу сговорились. И это у него нашлась идея, как это осуществить.

— Так, а смысл осуществлять, — загорячился парнишка. — Если оно без толку!

— Что значит — без толку?! Ты батон не кроши, — кажется, он таки нахватался выражений от местного контингента. — Выбраться наружу надо по любому. А дальше уже, в зависимости от результатов вылазки, будем смотреть, что делать.

— И… что можно будет сделать, если твой звездолет улетел и никого не сможет забрать?

— Улетел — не значит, исчез бесследно. Отправим вдогонку сигнал. Изнутри отправить сигнал или сообщение наружу невозможно — мешает стоп-радиация. Но за пределами города этой проблемы не будет.

— Ага. Подашь, значит, сигнал бедствия.

— Именно так. И спустя какое-то время за нами прилетят. За мной прилетят. На период ожидания придется вернуться в город, — он задумался. — Снаружи — радиация, да и как ты возьмешь наружу такой запас кислорода? Я уж не говорю о запасах еды и воды. Беда в том, что собраться даже для короткой вылазки…

— Насколько короткой? — перебил Крис. — Нобу тут подсчитал кое-что.

— Что он подсчитал?!

— Ну, для защиты подойдут герметичные гидрокостюмы. Подкладка — умный наногель. Он будет регулировать давление на кожу. Снаружи ведь должен быть вакуум, да?!

— Он самый, — Трофим устало вздохнул. — И я не уверен, что этот самый умный наногель сделает особую погоду.

— А ты у Нобу спроси! Он говорил — этот наногель как раз в вакуумных камерах испытывали!

— Хотел бы я знать, для каких целей… ладно, я понял, — он поднялся. — Поговорю с Нобу. Может, и правда имеет смысл начать подготовку уже сейчас. Мне, правда, представить жутко, в какие суммы это выльется! Ты же не думаешь, что столько времени торчал здесь только потому, что меня это завораживает?

— И это говорит человек, который собирался ограбить банк! — фыркнул Крис.

— Все, цыц, — Трофим покачал головой. — Пойду поговорю с Нобу. Есть у меня одна мыслишка, где и как все можно провернуть…

Поднялся и потопал искать программиста. Завтракать резко расхотелось. Да, один он бы не выбрался. Но уж если Нобу решил вмешаться… дело может и выгореть. С его-то новыми возможностями, которые дал обновленный компьютер!

*** ***

— Знаешь, — задумчиво протянул программист. — Ты сам лучше в банковскую систему не лезь. Наследишь. И Ксин тогда пришибет нас с тобой вдвоем. У тебя же есть коды и пароли? Вот мне их и дай. А я залезу аккуратно — так, что никто ничего и не поймет. И деньги у нас, и никто еще долго не спохватится.

— Вот так просто?

— Это с твоим доступом к половине систем города просто, — поправил парень. — А так — сложно, долго и ненадежно. И с риском засветиться и засветить всю базу. Но с твоим доступом — повторюсь — дело приобретает совсем другой вид! Даже я со своей хакерской профессией не рискнул бы просто так лезть в банк.

— Ясно. Но вдвоем мы — отличная команда! — хмыкнул Трофим. — Я тебе — ключи, а ты — тихо и безопасно выведешь деньги, так?

— Именно. Причем выведу так, что никто поначалу и не спохватится. Я ж не дурак, просто так счета очищать. Ты скажи лучше, — Нобу обернулся к нему. — Сколько нам времени понадобится?

— Смотря как будет обстоять дело с оборудованием. Крис тут что-то говорил про умный наногель, который испытывали в вакууме. Ну, а место, где мы тогда попали в город, я вроде по карте нашел. А еще к Мертвой Игле прилегает интересный район — НЗ, — задумчиво прибавил он. — Малолюдный. Странно, как Кантимир не надумал устроить базу там.

— В Неоновом поясе удобнее, — Нобу нахмурился. — Ближе к центру, к производствам Оливинового пояса. А ты что забыл на складских районах?

— Ближе к Мертвой Игле. Проще будет подготовить все там. Ты представляешь — тащить оборудование отсюда через полгорода? Я приблизительно нашел точку, в которой мы тогда попали в город. Правда, с Германом так и не удалось поговорить. Недурно бы сопоставить мои догадки с находками отряда, который он отправлял…

— Это можешь предоставить мне! Я с ним поговорю.

— Ладно, — Трофим кивнул. — Я скину тебе коды. Раз деньги больше не проблема…

— Значит, нам нужно только составить список оборудования и начать сборы! Кантимиру ближайшее время будет не до нас. На улицах пока воцарилось затишье — но это затишье перед крупным замесом. И я точно знаю, — Нобу понизил голос, оглянувшись на дверь. — Я точно знаю, что второй раз все окажется серьезно!

Глава 25. Откровения на кухне

Да что за черт!

Он успел привалиться к стене. Прекратились же эти приступы дурноты! Должны были прекратиться. С чего вдруг опять? Наверняка из-за этой хрени со спонтанным скачиванием инфы со всего города. Или из-за того, что нахимичил Нобу. А может, из-за того, что не удалось как следует долечиться. Слишком рано Ксин уволок его из клиники. Будь оно все неладно!

Сердце колотилось в горле. Колени тряслись. Только и оставалось, что стоять на месте и ждать, когда слабость пройдет.

Мягкая прохладная ладошка взяла его за руку. Трофим машинально вцепился в нее.

Это же женщина! — мелькнула полная укоризны к самому себе мысль. А он ее — в железные клещи. Попытался волевым усилием разжать пальцы — куда там! Не сдавить бы еще сильнее — так, что сломаешь.

— Тихо, тихо, — протянул глуховатый голос над ухом.

Вторая ладонь успокаивающе похлопала по плечу. Ра, — он таки сообразил, где слышал этот голос. Чего это она с ним возится?

— Все нормально, — выдавил он. — Просто голова закружилась…

— Конечно, нормально, — так же мягко отозвалась она. — Я тебя провожу. Ты к себе шел?

Трофим поморгал, силясь согнать с глаз черную, испещренную редкими яркими мушками, пелену. Не получалось, и он изо всех сил цеплялся за стену.

— Вообще-то, к кухне, — проговорил непослушными губами. — Чаю выпить…

— А, ну ладно, — она вроде как не удивилась. — Пойдем, я тебя провожу. На кухне недавно диванчик поставили — приляжешь, отдохнешь.

Что ж ты так со мной возишься? — хотелось ему спросить. Выглядело это до крайности подозрительно. Они с сестрой его терпеть не могут!

— Идем, идем, — она его потянула.

Трофим попытался воспротивиться — здравый смысл подсказывал, что, пока он в таком состоянии, его запросто можно скинуть куда-нибудь в мусороповрод или еще куда похуже. И ничего он не сможет сделать. А пока его хватятся — эти милые сестрички уже избавятся от него. Чем-то он им основательно мешал.

Идти не хотелось, но пришлось. Ноги сами собой понесли его туда, куда Ра тянула.

Рухнув спустя несколько бесконечных минут на мягкое, Трофим искренне изумился. Чернота перед глазами рассеялась. Он находилсяна кухне, на диване, о котором говорила Ра. Сама девушка колдовала возле настенного кипятильника.

— Ты чай пьешь черный, красный или зеленый? — она мимолетно обернулась.

— Черный…

Серьезно — она даже не воспользовалась его беспомощностью?!

Трофим не знал, чему изумляться больше: внезапной дурноте или ее доброжелательности. А может, она ему в чай отраву сейчас подсыплет? Да нет, что за ересь! Для этого нужно постоянно носить с собой отраву. Хотя… они с сестрой — телохранительницы Кантимира. Мало ли, что они с собой таскают!

— Лучше черный, — выдохнул он. — Немного тонус поднять.

— Сейчас закипит, — она полезла в шкаф. — Вот! — хлопнула на стол стопку пластиковых контейнеров. — Чтобы поднять тонус, лучше сахара еще ничего не придумали! — заявила бодро. — Это Вега в эр-гетто опять выбиралась, прикупила там в одной лавке. По-моему, эр-гетто единственное место в Сан-Сане, где ничего не меняется, — прибавила она. — Даже лавка, где мы в детстве покупали сладости, до сих пор на том же месте. И хозяин тот же, только теперь ему дочка помогает. Ровесница наша. До сих пор не замужем, как ни странно.

— Спасибо, — пробормотал Трофим, ошарашенный слегка вываленной на него информацией. — А почему странно? — рискнул спросить. — Вы с Вегой еще совсем молоды.

— Это здесь, в большом городе, — она усмехнулась. — В гетто все не так, как здесь.

— А как там все? — он взглянул на нее, заинтересованный.

Кажется, она не прочь была поболтать. Сейчас Ра производила впечатление обычной девчонки лет двадцати — открытой и жизнерадостной.

Даже не верилось, что вот это — телохранительница Кантимира. В обычное время — сумрачная жесткая девица, способная бестрепетно отправить на тот свет любого, кто встанет у нее на пути.

Девушка слегка помрачнела, повела плечом. Словно ей сделалось зябко.

— Наша старшая сестра, — заговорила она и оглянулась на дверь кухни, словно боялась, что кто-нибудь сейчас появится. — Вообще, мы с Сарой не говорим об этом. Ей тяжело вспоминать, — помолчала. — Она была старшей в семье. Ей было пятнадцать, когда она забеременела. Папаша явился, честь по чести, — скривилась. — Родители устроили свадьбу. Трое детей. А когда ей было девятнадцать, она погибла.

— В пятнадцать забеременела? — переспросил Трофим.

«Ну, стоило думать о последствиях своих поступков», — хотелось сказать ему.

Не стал. Во-первых, барышня погибла молодой. Во-вторых, Ра явно тяжело вспоминать об этом.

— Ты не понял, похоже, — ее голос хлестнул. — Ее в подъезде подловили. Компания малолетних отморозков. Ее там никто не спрашивал. А контрацепция и аборты у нас в гетто под запретом. За это уголовная ответственность положена! Суламифь выращивала какие-то цветы. Если правильно заварить листья — беременность не наступит. Можно даже избавиться на небольшом сроке. Только это незаконно и опасно. Она взялась за это уже когда замужем была. После второго ребенка. Одна из покупательниц умерла. А Суламифь обвинили в этом и убили.

Трофим закашлялся. Ра нахмурилась, словно пожалела об откровенности.

— То есть, законы в гетто отличаются от законов во всем городе? — осторожно уточнил он.

Ра рассмеялась, качая головой.

— Ну и вопросы, — она саркастически покривила губы. — Ты вообще не представляешь, что такое — гетто. Полностью закрытый район, где все друг друга знают. Уехать нельзя. Даже выехать на время. Жители районов даже между собой не контактируют. Развлечений никаких. Можно напиться, если совсем скучно. Даже маячок свой, местный. Без связи с остальным городом и между разными гетто. Работа тяжелая, платят мало. А выбора нет. Начальное школьное образование для девочек под запретом. Родители, конечно, учат читать, писать и считать. Чаще всего. Но некоторые не умеют и этого. Когда вырастаешь — у тебя два пути: или замуж, или в бордель. Родители тебя дольше шестнадцати-семнадцати лет кормить не станут. Детей много, контрацепция запрещена. Ее нет. Нас у матери было десять, — она помолчала.

— Можно же пойти работать…

— Ага, если разрешение получишь! А если ты не сирота, не вдова и не мать-одиночка — ты его не получишь. Вздумаешь развестись — администрация будет тянуть с разрешением до тех пор, пока к мужу не вернешься.

— Но… это же незаконно!

Трофим ошарашено глядел на собеседницу. В голове сказанное укладывалось плохо. Нет, он знал, что Сан-Сан — далеко не рай. Но чтобы здесь были и такие места…

— Кто тебе сказал, — Ра презрительно фыркнула. — Эти законы приняты официально. Так что все законно. Понимаешь, почему мы с Вегой так хотим смены власти в городе? Эти сытые свиньи зажрались, — во взгляде вспыхнула ненависть.

Острая, тяжелая — на миг показалось, что даже воздух сгустился. Он с трудом сдержался, чтобы не поежиться.

— Знаешь, — осторожно начал он. — Я раньше думал, что в Сан-Сане жизнь — ад. Но теперь понимаю, что есть здесь места, в которых действительно кромешный ад.

— О, — Ра криво усмехнулась. — Все познается в сравнении, да.

Трофим кивнул. Он ощущал, что подошел к важной черте. Ра и Вега — телохранительницы Кантимира. И, судя по всему, имеют немалое влияние на него.

Заручится поддержкой хотя бы одной из них — и дела пойдут куда живее. Вот только переход к разговору о выходе наружу окажется грубым. А подводить плавно к нужной теме он не умел. Эх, ему бы талант дипломата! Или хотя бы язык подвешенный — как у некоторых ловеласов. Например, у того, который у него подругу на третьем курсе увел.

— Знаешь, — снова заговорил он и неловко усмехнулся. — Я поэтому и считаю, что оставлять все так, как есть, нельзя.

— Ну да! — хмыкнула Ра. — И поэтому ты с нами, само собой.

Твою комету! Она решила, что он о перевороте, который вздумал устроить Кантимир. А ему на перевороты и местную грызню как раз плевать…

— Ты понимаешь, что глобально смена власти ничего не изменит, — начал он.

— О! А что изменит? — она с любопытством уставилась на него.

— Слушай, я не умею вести такие разговоры, — решился Трофим. — Но я на самом деле давно хотел спросить, — примолк, взглянул на нее. Она пристально на него глядела — явно ждала продолжения. — Словом, я знаю, что энергетики в гетто выходят за пределы города, чтобы чинить линии электросетей…

— А, ты об этом! — перебила она, махнув небрежно рукой. — Нет, тут ты ошибся. Они выходят не наружу, а лишь на вторую изнанку.

— Ну да, — он закивал. — Город — это город. С улицами, площадями, районами. Первая изнанка — это коммуникации и технические ходы. А вторая…

— А вторая — это за пределами коммуникаций и технических ходов. Но внутри той полости, что заключает в себе все это. Я была на второй изнанке несколько раз. Сара выходит туда чаще. Но это — не за пределами города, — Ра внимательно посмотрела на него. — За пределы города выйти нельзя! Там ничего нет, там нет жизни.

— Жизни — нет, — согласился Трофим. — Только руины. И радиация. И вакуум, который вытянет весь воздух отсюда, если нарушить герметичность. Но там есть путь прочь отсюда. В цивилизованный мир.

— Сквозь вакуум? — скептически осведомилась девушка.

Ну, не послала к черту — уже хороший знак. Говорит спокойно, слушает. Реакцию Веги даже представлять не хотелось.

— Сквозь вакуум. Сквозь космос. К этим руинам, внутри которых находится Сан-Сан, прилетел наш звездолет. Я попал сюда случайно, во время разведывательной экспедиции.

— О! Так ты — не от мира сего? — Ра заржала.

Нет, они все повторяют одну и ту же шутку. Причем не сговариваясь. Это уже начинает раздражать.

— Знаешь, — Ра резко оборвала смех, посерьезнев. — Может, и есть где-то этот самый мир иной. И ты оттуда, а не отсюда. Только нам-то всем что с того? Ты, может, и хочешь вернуться. Но людям, рожденным в Сан-Сане, нет места за его пределами. Человек должен жить там, где родился.

— Странно, что говоришь об этом ты, — заметил Трофим.

— Не поняла, — девушка нахмурилась. — О чем это ты?

— Ну, смотри сама. Я еще понимаю, когда слышу такое от кого-нибудь вроде своих знакомых из Русского района. От Саши Ильи, от Нобу. Хотя Нобу такого ни разу не говорил. Но после всего, что ты рассказала о себе — уж ты-то должна понимать, что человек далеко не всегда должен оставаться там, где родился.

— Вот как, — от ее тона повеяло холодом удаленных от звезд и солнц планет.

— Нет, не спеши, — остановил он ее. — Жизнь в Сан-Сане — далеко не сахар, ты это прекрасно знаешь. Неоновый пояс может показаться настоящим адом. Особенно, когда тебя некому защитить. Тем не менее, твое детство прошло там, где было еще хуже. И откуда ты без раздумий сбежала, перебравшись сюда. Разве тебе когда-нибудь приходило в голову вернуться обратно?

— Шутишь? — она ошалело воззрилась на него. — Вернуться — как можно говорить о таком?!

— Вот именно. Ты там провела детство, тебе там все знакомо. Там остались знакомые, родные. Но мысль о возвращении кажется тебе настолько чудовищной, что ты попросту не представляешь, каким идиотом нужно быть, чтобы даже предложить такое. Именно в этом дело: насколько мерзко здесь, но там много хуже. Верно?

— Ну, и к чему ты это? — устало осведомилась Ра. — Можно подумать, открытие совершил!

— Нет, какое открытие? Это и так понятно. Я о другом. Тебе ведь не пришло тогда, до побега, в голову, что все бессмысленно. И всюду одно и то же, и здесь тебе нечего делать — ведь ты здесь ничего и никого не знаешь.

— Ага, — протянула девушка. — Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь.

— Да, именно к тому, — Трофим кивнул. — Если нашлось место лучше, чем гетто. Почему бы не найтись месту, где будет лучше, чем здесь? Не только в Неоновом поясе. Но и вообще в Сан-Сане.

— Ты хочешь сказать, там действительно лучше? — она криво усмехнулась.

— Сан-Сан изолирован ото всей вселенной. Здесь власть поделена между криминальными группировками. Так вышло, потому что три или четыре сотни лет назад произошла катастрофа. Сан-Сан уцелел. Каким-то чудом здесь сохранилась жизнь, остались в живых люди. Вот только… на деле выбора у простых жителей осталось немногим больше, чем у простых жителей гетто.

Ра молчала, задумчиво прихлебывая кофе из кружки.

— Знаешь, а в твоих словах есть смысл, — заявила она наконец. — Да, то, что ты говоришь, на первый взгляд кажется бредом сумасшедшего. Но стоит пояснить — вот, как ты сделал это сейчас — и все обретает смысл…

— То есть — больше я тебе сумасшедшим не кажусь?

— Уже не настолько, — она хмыкнула. — То, что ты сказал, многое объясняет. В том числе и то, почему ты — не от мира сего. Словом, ты хочешь сказать — что где-то там будет лучше, чем в Сан-Сане? В каком угодно районе Сан-Сана, — уточнила тут же. — Ты обозвал власти криминальными группировками. Но что у вас — в этом лучше обстоят дела? Власть всегда попадает в руки тех, у кого сила.

— Печальная реальность, — согласился Трофим. — Но тем, у кого сила, приходится считаться с людьми. Потому что сила может и перейти в другие руки. Как вот сейчас, когда Кантимир пытается перехватить управление. Он ведь хочет изменить порядки в Сан-Сане. Сделать лучше для людей.

— Ты пытаешься сказать, что раз уж здесь кому-то пришло в голову сделать лучше для людей, то в других местах тем более догадались.

— Ну вроде того. Уж кому, как не тебе, знать: если есть места, где живется хуже — должны быть и места, где живется лучше.

— Ты меня так упорно пытаешься в этом убедить, — Ра покачала головой. — Словно это что-то для тебя изменит!

— Может, и нет, — Трофим задумался.

И правда. На кой-ему убеждать ее? Ему и правда так важно, что думают эти несчастные девочки о нем и его стремлении выбраться отсюда? Ответ по поводу второй изнанки он получил. И это, в общем-то, имело смысл. Он ведь сам видел на картах, как кабеля тянутся между улицами и линиями коммуникаций!

Сюр, если вдуматься. Он сидит на кухне с одной из телохранительниц Кантимира и рассказывает ей о жизни в большом мире. О своих планах выбраться наружу! А она слушает да еще и вопросы задает. Как это вообще могло произойти? Ра и Вега до сих пор только фыркали с раздражением, видя его. И пожалуйста — мирная, почти светская беседа. Пусть и на невеселую тему.

А он немного лучше понял причины их непримиримости. И то, почему он сам так их раздражал.

— Мне одно интересно, — протянула задумчиво Ра. — Допустим, там, где ты родился, и правда жизнь устроена лучше, чем у нас. И власть у вас… гуманнее, — она криво усмехнулась. — Вот только какое дело в твоем мире до нас до всех? С чего кому-то спасать несколько десятков миллионов человек от них самих?

— Споты, Ра, — напомнил Трофим. — Я слышал, в Сан-Винге уже есть два погасших. И работают теперь лишь шесть. Да, энергии от них хватает городу с лихвой. Но сколько они еще проработают? Сан-Сан окружен руинами посреди безжизненного космоса. Малейшая случайность — и городу конец.

— Хочешь сказать, это кого-то волнует? — она хмыкнула.

— О вас ничего не знали. Эта часть космоса считается необитаемой. Но после того, как узнают, игнорировать существование Сан-Сана не выйдет. Бросать несколько десятков миллионов, терпящих бедствие, на произвол судьбы — преступление.

— Это слишком красиво звучит…

— Считаешь, может стать хуже, чем уже есть? Ты сама переехала из места, в сравнении с которым Неоновый пояс кажется вполне терпимым. Кантимир намеревается устроить переворот, потому что существующая власть достала всех.

— Ладно, ладно, — Ра усмехнулась. — Хотела бы я только знать, как мы все туда впишемся — в этот ваш прекрасный мир иной, — прибавила она саркастически.

Подперла рукой подбородок, глядя невидяще мимо Трофима. Однако он уже знал, что убедил ее. Даже если она пока этого не понимает.

Вот вопрос: захочет ли она присоединиться к троице сумасшедших, которые решили выйти наружу на свой страх и риск?

Глава 26. Последние приготовления

Сборы заняли чуть больше недели.

Учитывая, сколько времени пришлось проторчать в Сан-Сане со злосчастного дня в Мертвой Игле, это было просто обидно.

Никто на их компанию внимания не обращал. Трофим безвылазно сидел на базе. Решено было, что он выберется отсюда перед самым выходом наружу.

Пока ради маскировки он находился на месте, чтобы никто не спохватился. И не помешал планам. Передвижения Нобу и Криса никого не волновали. Ра сама выбирала время, чтобы ее не хватились. Нобу ее присутствие откровенно раздражало, но ей, судя по невозмутимому виду, было наплевать. Сама она заявила, что за ними, нескладными ребятишками, необходим присмотр. Трофим однако запомнил, с каким детским восторгом она расспрашивала о выходе в настоящий космос.

Видимо, прогулка по разрушенной станции, захваченной космическим вакуумом, казалась ей редким развлечением.

Вся подготовка происходила на одном из законсервированных складов вблизи Мертвой Иглы. Прилегающий райончик носил непритязательное наименование — НЗ.

Трофим сам выбрал склад, расположение и планировка которого ему показались идеальными. И, сидя у себя, наблюдал за сборами через камеры слежения.

Чаще всего на складе находились двое каких-то приятелей Нобу, которые тоже вздумали присоединиться к экспедиции наружу. Присутствие этих двоих Трофиму не нравилось, вот только поделать он ничего не мог. Без них никакой подготовки вовсе бы не было: ребята оказались специалистами по оборудованию. И именно они занимались костюмами для выхода.

Нобу сам нашел их и сам привлек. Трофиму он лишь заявил, что знает этих людей много лет, и уверен в них, как в самом себе.

Оставалось лишь поверить на слово. Впрочем, Трофим отслеживал все перемещения новых сообщников, какие попадали в его поле зрения. И вынужден был согласиться: ему не в чем заподозрить ребят. Готовили костюмы, тщательно совмещая подкладку из умного наногеля с гидрокостюмами. Монтировали к ним полезное снаряжение, которое могло пригодиться в случае затяжного выхода. К примеру, систему подачи воды и питательного бульона.

Сливать информацию о готовящемся выходе эти двое не пытались. Да и не особо выбирались куда-то со склада.

Сидели там сутки напролет, ковыряясь с оборудованием.

А сам Трофим не столько наблюдал и осматривал город через камеры, сколько постоянно тестировал — не наблюдает ли кто-нибудь за ним. Точнее — за его выходами в маячок. По всему получалось, что дела до него никому нет. Видимо, его личного IP во время включения электричества не зафиксировали. Только сам факт считывания информации. А сам он еще и заходил не напрямую, а через IP полицейского участка в Золотом кольце, который оказался вскрыт его нейрокомпьютером.

Его, правда, немного беспокоило — не заметит ли кто-нибудь, что в системе появляется неучтенный наблюдатель. Но, как говорится, радиации бояться — в космос не ходить.

Ксин тоже не заглядывал к нему. А уж он-то наверняка забил бы тревогу, если бы заметил его фокусы.

Хотя… может, имеет смысл найти его да спросить прямо? Пусть взглянет со стороны. Вполне возможно, он, Трофим, что-нибудь упускает. Главное, чтобы Ксин не просек, чем он занимается на самом деле.

А еще его сначала нужно поймать. Тот был поистине неуловим — мотался где-то за пределами базы.

Имелась у Трофима и еще причина для беспокойства. Если он отслеживает происходящее на складе через полицейскую систему, значит, записи с камер попадают в архив участка. А значит, их подготовка может привлечь внимание. Странно, что еще не привлекла.

Возможно, причина заключалась в том, что в разных концах района существовала такая точечная активность. Тут и там люди занимались сборкой какого-то оборудования, сортировкой и перемещением грузов.

Видимо, деятельность двоих знакомых Нобу не слишком отличалась от того, что обычно происходило на складах.

НЗ представлял собой сплошную промзону. Немаленький район — крупнее стандартного спального вроде Русского или Латинского, но меньше той же Беллы Промы — был занят бесконечными складами, ангарами и техническими площадками. Название, очевидно, отражало его прямое назначение: здесь и правда были сосредоточены крупные запасы всего, чего только можно. Начиная пищевыми продуктами, заканчивая промышленной, транспортной и бытовой техникой.

Жилых кварталов в районе не было. Да и работали здесь немногие. Большая часть территории практически всегда оставалась безлюдной.

Одним концом НЗ был зажат между Жопой, Латинским районом и дальним тупиком второго Неонового пояса. Другим вклинивался межу Французским и Колбасным районами. Со стороны центра к нему примыкал узкий отросток Оливинового пояса, растянутого между несколькими районами в дальней части Сан-Сана — в промежутке между Мантией и Сан-Вингом.

Видимо, из-за малолюдности никто нарочно не наблюдал за камерами громадной промзоны. Должно быть, записи извлекались из архивов только тогда, когда требовалось что-то найти. Например, после каких-нибудь ЧП.

На улицах было спокойно. Город жил привычной жизнью.

Нет, в этих мирных днях не ощущалось приближения бури. Трофим просто знал, что она вот-вот разразится. Именно это заставляло его нервничать.

Хотя не исключено, что нервничал он из-за бессонницы. Нет, спать-то он спал. Даже чаще, чем положено здоровому человеку. Вот только маячок бесцеремонно вторгался в его сны. Если в бодрствующем состоянии Трофим еще был в состоянии это контролировать, то засыпая, он терял эту способность. И перед глазами мелькали картины с камер наблюдения и рабочих компьютеров контор. Звучали в ушах записи разговоров, мельтешили цифры данных.

Он просыпался, задыхаясь, как от кошмара. Засыпал снова — и все повторялось. Раз за разом. Иногда он думал, что так недолго и с ума сойти.

А еще — что во сне может ненароком залезть, куда не следует. И тем самым выдать себя. То, о чем и предупреждал его Ксин.

В бодрствующем состоянии он валялся и бездумно скролил все, что попадалось на глаза. Сам себя корил за бесцельные блуждания по маячку. Но поделать не мог ничего — наверное, для адаптации должно было пройти какое-то время. Порты доступных систем виделись самопроизвольно всплывающими окнами. От попыток в них разобраться и хоть как-то упорядочить их мелькание кружилась и болела голова.

Что там Ксин и Нобу говорили — подарок обстоятельств, невиданные возможности?

В гробу видал он такие возможности. И в белых тапочках! Кто вообще считает, что в этом бедламе можно отыскать что-нибудь ценное? Разве что тот, кому такие подарки судьбы никогда на голову не падали.

Очнувшись в какой-то момент посреди очередной бессонной ночи он понял, что не может найти кадров со склада, где велась подготовка. С трудом подавил панику, кинулся на поиски Нобу.

*** ***

— Да отключили мы камеры, — фыркнул парень. — В смысле — запустили запись пустого помещения. Не хватало еще, чтоб нашу возню заметили!

Ну да, попробуй поспорь. Сам ведь об этом думал!

— Ты бы не мотался по ночам, — сочувственно прибавил программист.

— А сам чего бдишь в ночи? — хрипло осведомился Трофим.

— А у меня куча дел, — Нобу пожал плечами. — Мы все к операции готовимся — ты не забыл? И у меня, как у основного хакера на базе, уйма дел. Нет, с твоей помощью, конечно, дело пошло более-менее резво. Но возни много. Я тоже хочу наружу, — он поглядел прямо на Трофима. — Но перед тем я хочу закончить все здесь. Чтобы ни у кого не возникло проблем из-за моего отсутствия. Ты же понимаешь, что все это и для меня много значит?

Ну да! Нобу старается не за страх, а за совесть. В конце концов, не просто так он выбрал банду Кантимира.

А все эти люди — обыкновенная банда. Да, хорошо организованная. Да, с большими амбициями. Но, по сути, банда головорезов.

Трофим встряхнулся. О чем он только думает! Только что проснулся, не иначе.

— Будешь сидеть без сна — снаружи тебе делать будет нечего, — мрачно сообщил он.

— Разберусь, — отмахнулся парень. — Ты сам-то чего не спишь? Попроси коллегу своего бывшего, пусть тебе успокоительного какого даст, чтоб спал нормально. А то кому из нас снаружи делать будет нечего — я б еще поспорил.

— Обойдусь, — буркнул Трофим.

Раз все нормально — можно идти обратно, досыпать. Развивать тему снотворных ему не хотелось. Саша Илья сам уже предлагал подобрать хороший препарат.

И в другое время Трофим согласился бы. Но не сейчас!

Если бы причиной бессонницы были нервы — все было бы просто. Но причина заключалась в финтах нейрокомпьютера, над которым он терял контроль. И кто знает, до чего дойдет дело, если он еще и выключится от успокоительного! Он-то выключится. А компьютер — нет. Перспектива пугала.

Хотя кое в чем Нобу прав: не будет спать — выбьется из сил.

По сути, контролировать свой компьютер он мог лишь в одном: не позволить ему засветиться для внешних наблюдателей. Хотя есть ли те наблюдатели — еще вопрос.

Пару раз за последние дни он, приняв таблетку стимулятора, пытался скролить доступные ему участки сети. Настоящей целью был поиск таких же киборгов.

И… черта с два!

Открытие обескуражило. Тут было одно из двух: либо не получится вот так запросто отследить обладателя нейрокомпьютера с доступом к маячку, либо у него, Трофима, не было такой возможности. И это при том, что системы минимум шестой части города были для него открыты!

На какой-то миг охватила острая досада: чего ради он несколько дней остерегался, не решаясь лишний раз выглянуть в маячок?!

С другой стороны — информация с маячка и так лезла в голову, стоило немного задремать и потерять контроль. А первые сутки он вообще был занят изучением карты и поисками пресловутой второй изнанки. Это потом Ра открыла ему глаза: вторая изнанка — полости между «органами» города. Ну, или «кишками» — тоннелями круглого сечения разной длины и всевозможных диаметров, извивающихся внутри полости города. А наружный мир открывается лишь за пределами заключающей его внутри себя оболочки.

*** ***

Существовал и оптимистичный момент.

Нобу, пользуясь предоставленными ему кодами и паролями, подчистил счета в нескольких банках. Большая часть средств пошла на подготовку вылазки наружу. Часть — Трофим знал — Нобу переправил Кантимиру: тот остро нуждался в средствах на подготовку своих планов. И еще часть он вывел на отдельный счет для Трофима.

Чтобы добраться до них, пришлось покрутиться. Покидать базу он по-прежнему не мог.

Зато, как уже выяснилось опытным путем, мог лазить по маячку. Если аккуратно. Через программы анонимайзера, расширенный доступ к которым получил случайно. Это случилось, когда в очередной раз проснулся от мельтешения картинок и данных перед глазами.

Даже удивительно — в сети Сан-Сана действовало больше десятка независимых программ анонимного входа. С учетом численности населения — это казалось чересчур.

Правда, удобно для него лично. Через один из сайтов он обратился в контору для оформления доверенности на снятие наличных и их доставку в определенную точку. Координаты точки скинул в секретное описание.

Задумался на пару минут — не перехитрит ли он сейчас сам себя.

И махнул рукой: были бы это его последние деньги, да еще и кровно заработанные, ни за что не полез бы в такую аферу. Его задача — не засветить ни себя, ни базу. А денег, если эти пропадут, можно будет еще натырить. Нобу поможет. Отметил мысленно, что стал рассуждать не то, как бандит со стажем, не то — как мажор-бездельник. На это он тоже махнул рукой. Осталось только вопросами морали озаботиться! Других же забот в наличии нет.

Забрать пакет с деньгами с точки должен был уже совсем другой человек, нанятый через другой анонимайзер и совсем другую курьерскую контору. Тот, уже не зная, что находится в пакете, должен был упаковать его как хрупкий груз и отправить через курьерскую службу конкурентов.

Спустя несколько таких пересылок пакету предстояло попасть в ячейку хранения на пункте в Неоновом поясе, неподалеку от жилища Ксении. Просто так она, разумеется, деньги не возьмет. Но в критической ситуации все изменится. А ей он просто перед самым выходом наружу отправит номер ячейки хранения с кодом. Дальше пусть решает сама — не маленькая. В конце концов, и с ней, и с Альбиной может приключиться что угодно, когда в городе начнется неразбериха.

Покончив с переправкой денег, почувствовал себя спокойнее. По крайней мере, девчонок подстраховал. Чем мог.

Надо будет еще им курьерскую доставку заказать перед самым выходом из города, — решил он. Не станут ведь они в критической ситуации бегать за покупками! Консервов, крупы, полуфабрикатов, пару-тройку картриджей для домашнего кипятильника и несколько аккумуляторов. И оружие, чтоб было, чем себя защитить.

Эту посылку тоже придется собирать по частям. Чтобы на финише курьер даже не знал, что именно он доставляет.

И заняться этим тоже лучше заранее, — решил Трофим. Все равно пока заняться нечем! К выходу из города подготовятся и без него.

Спустя четыре дня после начала подготовки обе посылки для Ксении — с деньгами и запасом на случай беспорядков — мирно лежали в своих ячейках. Организовать доставку — дело пары мысленных команд. Трофим, пока собирал все, обкатал несколько программ-анонимайзеров. И в конце концов установил себе программу автоматического шифрования.

Магическим образом после этого бессонница пропала. Образы и данные из сети по-прежнему неслись потоком через мозг. И поток делался особенно плотным, когда он начинал отключаться.

Вот только его это больше не беспокоило. Видимо, его напрягало не столько само мельтешение, сколько мысль, что активность может засечь кто-то извне. А это выдаст и его самого, и местонахождение базы. Теперь же на его нейрокомпьютере была установлена программа шифрования. И это давало чувство защищенности.

*** ***

— Накрылась контрамарка, — посетовал Крис. — Не попадаю. А так хотел! Это же главный зал Крейзи-холла, — он мечтательно закатил глаза. — Когда еще бы представилась такая возможность?

— Оставайся! Нечего малолетке в открытом космосе делать, — тут же среагировал Нобу.

— Опередил, — Трофим вздохнул.

Вообще, он собирался сказать то же самое. Разве что — в более мягкой форме. Ему не нравилось то, что Крис собрался выходить наружу. Но подросток уперся всеми четырьмя — и тот же Нобу предоставил ему костюм и комплект обмундирования. Невзирая на прямую просьбу Трофима!

— Крис! — спохватился он. — А у них выступления… вот прямо на то время, что мы собираемся выходить?

— Ну да.

— Твою черную дыру, — выдохнул он. — А значит, и на время, — он кинул взгляд на Нобу.

— Не надо на меня так смотреть! — открестился тот. — Вообще, закономерно, если их решили как-то использовать в грядущем замесе. Наши по своим каналам выяснили, что у них, в верхах, планируется что-то грандиозное. И приурочили к этому начало наших действий.

— И замешаны на деле в этом девчонки или нет, — Трофим запнулся и смолк.

Замешаны танцовщицы Крейзи-холла в предстоящей заварушке или нет — а их выступление аккурат падает на ее начало.

Кантимир на это же время назначил начало своего демарша. И начаться все должно было с отключения энергии во всем городе.

Это значит, что в момент, когда Альбина будет на сцене главного зала Крейзи-холла, энергия во всем Сан-Сане пропадет. Со всеми вытекающими — энергетическим коллапсом и паникой. В это же время люди Кантимира начнут захват ключевых пунктов в Ядре. И это тоже не поспособствует спокойствию в городе. Начнется толчея, неразбериха, погромы. Повсюду в городе.

В такой ситуации даже в собственной квартире сделается небезопасно. Что уж говорить об общественном месте, где собралась толпа народу в замкнутом помещении!

Перед глазами встала картина: Альбина и еще двадцать танцовщиц на сцене. Зал на несколько тысяч человек полон под завязку. Крис ведь говорил, что проданы все билеты! И в разгар выступления отрубается вообще все. Громадный зал, битком набитый народом, погружается во тьму. А спустя минут пять-десять испуганные люди начинают получать звонки от близких с сообщениями о начавшихся беспорядках…

Глава 27. Выбраться из Крейзи-холла

— Ты чего надумал? — подозрительно осведомился Нобу. — Для выхода это лучший момент! Больше мы так не подгадаем. Или ты предупредить хочешь свою подружку? Так она и мемберов своих возьмется предупреждать! Знаешь, какие спаянные коллективы в Крейзи-холле? Те кинутся предупреждать родственников. Или вовсе сдадут чокнутую девицу продюсерам. Или полиции. На что соображения хватит.

Ра хмурилась, переводя взгляд с одного на другого. Вся их компания сейчас находилась на складе в НЗ, готовясь к выходу наружу.

— Вы сейчас что хотите сказать оба? — вкрадчиво осведомилась она. — Что намерены перенести выход на более подходящее время? Которое, скорее всего, не наступит.

— Погоди, — выдавил Трофим. Голос звучал хрипло. — Ты… знаешь точное время начала?

— Я — знаю, — отрубила она.

Руки девушка сложила на груди. Глаза сощурились.

— Я, — Трофим запнулся. — Я не собираюсь ставить планы Кантимира под угрозу. И не намерен предавать закрытую информацию огласке. Тебя ведь это беспокоит?

— Только не говори, что хочешь усыпить ее! — вмешался Крис.

— Чего? — Ра уставилась на него. — Усыпить? Меня?!

Нобу хрюкнул. Закашлялся. И все-таки не удержался, заржал.

— Тьфу ты, — плюнул Трофим. — Одна — мнительная, второй — юморист. Крис! Срочно придумай повод выдернуть Альку к сестре. Я позвоню Ксении. Ра! Скажи мне точное время. Действие снотворного тоже не бессрочно.

— Вон что, — выдохнула она. — Ладно, это — другое дело… дай-ка контрамарку, — прибавила она, обращаясь к Крису. Поглядела, хмыкнула. — Выходит, Кан решил опередить этих упырей не больше, чем на час. А может, и меньше! Концерт ночной. У нас начало на два после полуночи. А начало в Крейзи-холле — в одиннадцать. Давай, звони своей подружке, — прибавила она. — Пусть и правда зовет сестру — а та пусть ночует дома. Не удивлюсь, если беспорядки в городе начнутся в районе полуночи. Мы не начинаем, мы только подхватываем.

Полуночи. Хорошенькое дело! А уже около восьми.

Благо, чтобы отправить доставку, хватило пары мысленных команд. Трофим просто отправил заказ в курьерскую контору с описанием места, откуда нужно забрать посылку. После достал телефон, набрал номер Ксении.

— Ну ты и задачки ставишь, — выдохнула она удивленно. — У них выступление через три часа! Не факт, что она вообще ответит.

— Ксюш. Звони немедленно. Ври что хочешь. Что ты умерла или находишься при смерти. Что… я не знаю, что! — он понял, что впадает в отчаяние — сам-то он что мог бы придумать в такой ситуации? — Ей нельзя там оставаться.

— Не паникуй! — скомандовала Ксюша. — Я поняла. Что, на эту ночь… планируется что-то разэдакое?

— Ксюш. Лучше не знать, — искренне отозвался он. — Просто… для Альбины лучше будет поспать эту ночь дома. И лучше — под седативным. Конской дозой седативного!

— Поняла, — и отключилась.

Трофим в растерянности опустил аппарат в карман. Больше от него ничего не зависело. Ра кинула на него сочувственный взгляд.

— Ты слишком за них переживаешь, — заметила она.

— Они же мне не чужие, — отозвался он.

— Ты слишком легко привязываешься к людям. Две девицы, которые тебе не чужие только потому, что когда-то были твоими соседками. Левый пацан, с которым ты носишься, как с родным сыном, только потому, что на тебя спихнули ответственность за него. Ты и правда не от мира сего.

Он помолчал. Почел за лучшее не спорить. Что за прок ссориться за час-два до выхода?

— Да, я не от мира сего. Это вроде давно известно!

Вроде бы старался, чтобы прозвучало нейтрально. Ра хмыкнула. Спасибо, не стала развивать тему. Звякнул телефон.

— Еле дозвонилась, — сообщила подавленная Ксюша. — Заявила, что у них телефоны поотбирали — мол, чтобы не отвлекались перед выступлением. Она по случайности увидела пропущенный — выходила в гримерку. Оставила там свой, чтобы не отдавать. Вроде как обещала прийти. Но я уже ни в чем не уверена. Трофим, что ты мне такое заказал? Почему в посылке оружие?!

— Ты, надеюсь, обратно не отдала ее?!

— С ума я, что ли, сошла? Курьер-то причем?

— Ни причем. Я очень надеюсь, что оно вам не понадобится. Ксюш, я там заказал хороший препарат. Постарайся, чтобы она выпила. Тогда проснется только завтра поздно утром. А там уже ясно станет — зря я паниковал или нет.

— Ну, ты-то зря не паникуешь, — хмыкнула она. — Я отпишусь, когда она придет…

Отключилась снова.

— Ну, что? Мы собираемся или как?! — нетерпеливо осведомилась Ра. — Почти восемь. Не ровен час — нас хватятся. Меня так точно, — прибавила она ворчливо. — Вега будет в бешенстве, когда поймет, что меня нет на месте.

— Собираемся, конечно, — Трофим кивнул. — Зря готовились, что ли? А потом возможности может и не представиться.

Хмыкнул про себя. Ра рвется наружу больше, чем он сам. Что это — любопытство, или ей настолько осточертели революционные идеи Кантимира?

Вопрос вот — дождется ли он звонка от Ксении…

Выход они запланировали незадолго до полуночи. Аккурат на улицах должны начаться беспорядки. Полицию со всего города стянут к центральным районам. Если кто и примчится на окраину — то небольшой наряд. Да и не успеют: на выход — от пяти о восьми минут. А это как раз — время реагирования. Это означает, у них есть еще часа четыре на последние приготовления. А лично у него — на то, чтобы проследить за возвращением Альбины домой.

От него сейчас ничего особенного не требовалось. Приятели Нобу проверяли и настраивали оборудование.

Но сидеть сиднем не годится. Нужно самому убедиться, что все в порядке и все готово. Да и работа — лучшее средство от тревожных мыслей.

*** ***

Он за истекшее время и забыл, каково это — готовиться к выходу в открытый космос.

Руки привычно совершали знакомые действия, а в мыслях Трофим изумлялся — какой ерундой занимался все истекшее время.

Телефон молчал. Чтобы отвлечься от гложущей тревоги, он принялся просматривать доступные ему картинки с городских камер. Отмечал, что полиции на улицах куда больше обычного, несмотря на кажущееся спокойствие. Магазины работали, как обычно, люди привычно спешили по своим повседневным делам. Словно не подозревали, что совсем скоро в городе наступят беспорядки. Впрочем, многие, наверное, и не подозревали.

Улыбки, смех, разговоры. Даже парочки в скверах и беззаботные компании молодежи.

Крейзи-холл располагался практически в самом центре. Да, он относился к четвертому Неоновому поясу. Вот только находился в той его части, что проходила через несколько районов Золотого кольца, сближаясь в этом месте еще и с одним из изгибов Лазурного пояса.

Именно это делало его идеальным местом для того, чтобы начать разборки. И Трофим видел, как по техническим переходам первой изнанки города, недоступным обывателям, спешат целые отряды силовых подразделений, подчинявшихся градоправителям лично.

Скрытая подготовка к переделу шла вовсю.

И среди этого, никем не замеченные, перебирались, занимая ключевые точки, люди Кантимира. Сила, которую не учитывал ни один из хозяев Сан-Сана.

А госпиталь, где он лежал, тоже находится в четвертом Неоновом поясе! Который отключался. Удачно, что у него и там есть ко всему доступ.

Потянулся к Крейзи-холлу, убеждаясь, что прав. Видео с камер, установленных в помещениях, были доступны. Трофим спешно пробежал взглядом по коридорам, лестницам, закоулкам, гримеркам и помещениям за сценой. Осмотрел все залы — все они, кроме главного, нынче оказались пусты и безжизненны. Видимо, дебют нескольких танцевальных групп вкупе с выступлениями тех, кто был уже известен, затмил все.

Где Альбина? Успела уйти, или все еще там?

За просмотром камер время растянулось, как резинка. А ведь разговор с Ксюшей состоялся не больше пяти минут назад.

Трофим чуть замедлил мелькание картинок с разных камер перед глазами. Чего он нервничает, в конце концов? И почти тут же понял: тревога глодала его не зря!

— Куда ты собралась?! — выговаривал одетый в строгий костюм с галстуком человек, волоча Альбину за ухо по коридору.

— Да… я ничего, — неловко оправдывалась девчонка. — Я никуда не собиралась!

— Ну да, конечно, — саркастически отвечал тот. — Я так и подумал. А раз не собиралась — чего брыкаешься? Не собиралась — значит, нам с тобой по пути.

— Да больно! — возмутилась Аля. — Пустите!

— Ой, нежности какие, — фыркнул тип. — Больно ей. Потерпишь! Идем-идем. Быстрее пришкандыбаешь — быстрее перестанет быть больно.

— Да куда вы меня, — затрепыхалась она.

— Куда-куда. Туда, где тебе и следует находиться: к твоим мемберам. Они, небось, уже волнуются за тебя. Что ты тут в коридорах заблудилась.

Ах ты ж, тварь! — возмутился Трофим. Видать, один из продюсеров нынешнего действа. Поймал-таки девчонку, когда она пыталась выйти. Гад!

Он заметался, прикидывая, до чего может дотянуться, и далеко ли идти пронырливому типу с Альбиной.

Танцовщицы сидели в общих для каждой группы комнатах неподалеку от сцены. Это — в паре-тройке десятков метров по коридору. Несколько секунд на принятие решения!

Быстрее всего Трофим мог дотянуться до электронного табло над выходом из коридора. Это он и сделал. Заставил узкую полоску ожить. Встроенный динамик пиликнул сигналом тревоги. И наглец, тащивший Альбину, замедлил-таки шаг! Уставился на замигавшие огоньки.

«Идти дальше запрещено. Обход», — гласила бегущая строка.

— Что еще за хрень? — пробурчал тип, таращась на табло.

Альбина непонимающе хлопала глазами. Ну, ей-то пока что невдомек! Эх, жаль — нельзя напрямую связаться с ее нейрокомпьютером. Телепатию пока что не изобрели. Точнее — теоретически изобрели, конечно. Вот только произвольная телепатия противоречила принципам защиты. И просто так пробиться в чужие мысли было нельзя. Даже просто с односторонним посланием.

Как бы не заподозрил подвоха, — забеспокоился Трофим. На всякий случай дернул напряжение в сети, заставив лампы в коридоре заморгать.

— Ах ты ж, — выдохнул тип, явно поняв что-то свое. — Идем! — и, развернувшись на каблуках, поволок Альбину в другую сторону.

Так! А вот теперь не зевать. Как же его остановить? В идеале — вырубить.

Шагал Алин конвоир теперь быстрее прежнего. Видно, торопился доставить заблудшую овечку на место. А может, решил, что каша заварилась раньше намеченного. И теперь нервничал. И спешил наверстать упущенное.

Трофим оживил очередное табло, находившееся на пути пары. Заставил замигать на нем стрелку, указывающую путь.

Поразительно — продюсер даже не задался вопросом, куда его со спутницей ведут, зачем и кто ведет. А вот Аля занервничала. Озиралась, рыскала испуганным взглядом по сторонам. Правда, девчонку скорее напрягало то, что ее тащат по коридорам, словно тряпичную куклу. Ну, и таинственно перекрытые коридоры после звонка Ксении наверняка казались подозрительными. Особенно — с учетом, какая мрачная физиономия сделалась у ее провожатого.

Трофим лихорадочно соображал, как ему быть. Кругом пока что пусто, но долго это не продлится.

Как назло, у него из технических средств воздействия — только электронные глаза камер видеонаблюдения. Как тот призрак, чтоб его — все видит, сделать ничего не может!

А, ну еще — электронные табло. И еще — лампы освещения. А надо бы какой-нибудь механизм. Желательно — подвижный. Максимум, что он мог бы провернуть с лампочкой, попавшейся по дороге — это заставить ее замигать и перегореть с треском. Но для его целей это не годилось.

О! Подсобка с роботами для уборки!

Находка заставила возликовать. Почему только он не обнаружил ее минуту назад? Как было бы удачно — шагает тип с Альбиной, а им пылесос наперерез!

Увы. Пылесосу придется догонять.

Разомкнуть магнитный замок, запустить механизмы. На всякий случай — все разом. Чтоб надежнее было.

Пылесосы и роботы-уборщики с надсадным ревом ринулись по коридору в погоню — Трофим отправил их на максимальной скорости, доступной этим агрегатам. Звук заставил Алиного провожатого притормозить, обернуться. На несколько мгновений он оцепенел. Во взгляде отразилось непонимание, медленно переходящее в иррациональный ужас.

Альбина завизжала, когда ее конвоира сшибли с ног, а затем — припечатали длинным щупом с насадкой-валиком по голове, заставив потерять сознание.

Роботы окружили перепуганную девчонку. Робот-пылесос вкатился ей под ноги, и она жалобно заскулила.

«Аля».

Наверное, дисплей рабочих задач не был предназначен для отображения нецелевых команд и сигналов. Но в этот раз ему пришлось.

«Альбина, — по дисплею побежала строка. Крайне неуклюжая — он явно не подходил для бегущих строк. — Беги. Быстро. Уходи домой, — она таращилась в ужасе и непонимании на сменяющие друг друга надписи. — Пока он лежит. Уходи. Это Трофим», — решил-таки раскрыть инкогнито.

Она судорожно всхлипнула. Отлепилась от стены, и роботы расступились перед ней.

Альбина ринулась к выходу. Роботы следовали за ней по пятам — а ну, как снова понадобится помощь?! Трофим в это время судорожно искал, как бы скорее доставить ее домой.

Когда девчонка выскочила на улицу, к ней лихо подрулил самокат.

«Садись на меня! Скорее».

— Т-трофим? — икнув, тихо вопросила Альбина.

«Я. Садись, поехали домой срочно, — строка бежала. — В лифт не садись. Опасно».

И она таки запрыгнула на самокат. Покатила стремительно по улицам. Можно было перевести дух. Роботы-уборщики, лишенные управления, завалились в кучу у служебного выхода. Альбина катила, удаляясь от Крейзи-холла, который должен был превратиться нынче в смертельную ловушку для сотен и тысяч людей.

Трофим следил за ней через камеры на улицах. Путь предстоял довольно длинный — квартиру девчонки сняли далековато от одиозного центра развлечений.

Впрочем, оно и к лучшему. Теперь все будет хорошо — только довести Альбину до дома. Убедиться, что она добралась.

Лишь когда девчонка зашла в подъезд, он позволил себе успокоиться. Доехала! А уж Ксения ее не отпустит. Да и вряд ли Альбина попытается удрать из дома после пережитого. Жаль только, внутри подъезда камер нет. Он заметался по улицам, отмечая увеличение количества полицейских. Появление небольших групп стритрейсеров здесь и там. Город готовился — только жители сами пока не понимали, к чему.

*** ***

— Трофим! — его похлопали по плечу. — Эй, проснись! С тобой все нормально? — на него обеспокоенно глядела Ра.

Он встряхнулся, заморгал. Огляделся. Остальные тоже смотрели на него.

— Ты чего, помедитировать решил? — хмыкнула девушка.

— Альку домой провожал, — выдавил он. — А что случилось? — опустил взгляд. Только сейчас обнаружил, что руки пусты.

Он ведь занимался проверкой оборудования! И, получается, начисто выпал из реальности.

— Мы тут все закончили, — пояснил Нобу. — А еще у нас тут гости образовались, — прибавил он. — Нарисовались — хрен сотрешь, — кивнул на мониторы, висящие на стене.

Трофим перевел туда взгляд. Коридоры наводнили какие-то подозрительные ребятишки. В повседневной городской одежде, не в рабочей униформе складских работников.

— Вроде еще не выключили свет в городе, — заметил один из товарищей Нобу. — Чего бы они сюда приперлись?

— А это важно? — резковато заметила Ра. — Парни, если выходить — то сейчас. Пока энергия в городе еще есть. Чтоб не по потемкам выбираться. И чтоб не разгерметизировалось, когда будем выходить.

Тут она права. Если выходить — то сейчас. Через несколько часов невесть, что в городе начнется.

— В Крейзи-холле выступление началось, — поведал Трофим.

И тут же понял: если началось — это означает, что уже одиннадцать! Чтоб его. Это он, получается, три часа просидел в коматозе.

— Выходим? — Нобу слегка улыбнулся.

— Выходим! — он энергично кивнул. — А эти? — спохватившись, кивнул на экраны.

— А эти попадутся в руки полиции, — хмыкнул программист. — Мы ведь заденем сигнализацию, когда будем выбираться. Хоть один наряд, но рванет сюда. Обнаружат этих. А склад мы закроем — так что никто сюда не проберется. Ни эти ребятки, ни полиция. На камеры мы давно пустили видеоряд — пустые помещения, ничего подозрительного. Мы, в отличие от этих, нигде не наследили.

Н-да. Оперативно. Сразу видно — ребята прошли жесткую школу в незаконной организации. Не то, что он, лопух.

Следующие полчаса оказались деятельными. Облачиться в костюмы, подогнать оборудование и рюкзаки с сумками. Проверить связь. Груза у всех набралось порядком. На всякий пожарный решили вытащить дополнительный комплект кислородных баллонов — на каждого. Протащить их за собой немного и оставить недалеко от выхода. Мало ли, какие могут быть случайности!

Наружу вышли незадолго до полуночи.

Трофим полз по знакомому тесному лазу, через который когда-то попал в город с тремя спутниками и сам не верил происходящему. Слишком уж фантастически выглядело то, что он таки достиг наконец давно поставленной цели.

А ведь это наверняка не конец злоключениям, а только начало. Но об этом лучше сейчас не думать. Иначе слишком просто будет отказаться от борьбы и махнуть на все рукой.

Глава 28. Снаружи

— Стоять, — скомандовал Трофим и первый замер.

Они только-только выбрались из узкого прохода-капилляра, который вел в сторону от города. И, стоило очутиться в коридоре, убегающем куда-то в недра необъятной космической станции, на нейрокомпьютер пришло сообщение.

— Что такое? — удивился Нобу. — Путь вроде свободен.

— Путь свободен, — согласился Трофим. — Помолчи, пожалуйста. Я поймал сигнал.

— Они все еще здесь?! — обрадовано вскинулся Крис.

— Тебя просили помолчать, — мягко напомнила Ра.

От ее глуховатого вкрадчивого голоса мурашки продрали по загривку даже Трофима. Парнишка прижух. Ра покачивалась на носке одной ноги, придерживаясь рукой за стену коридора. Она одна не подавала признаков нетерпения. Ее, кажется, забавляло состояние невесомости.

— Нам по любому придется дойти до места приземления, — поведал Трофим, дослушав сообщение. — В смысле — до места стоянки.

— Они все-таки улетели, — догадалась Ра.

— Да, — он помолчал. — Они улетели, но оставили маяк там, где находится звездолет. Это означает, что они вернутся. Точнее — не они, а… экспедиция или исследователи. Я не знаю, когда. Но дойти туда нужно — это не слишком далеко.

Признаться, он испытывал облегчение. Он еще в городе осознал, что информация о точном местоположении звездолета потерялась со сгоревшими модулями. Так что надежда оставалась лишь на собственную память.

Рассчитывал на то, что вообще-то их группа ушла не так далеко от звездолета. И, очутившись снаружи, он сумеет сориентироваться, в какую сторону идти.

— А что потом?! — вскинулся Крис. — Когда они вернутся?

— Вот этого я не знаю. Может, через месяц-другой. Может, через полгода-год. Я не знаю, — он помолчал — сам едва-едва уложил в сознании то, что услышал. — Но это очень хороший исход. Я думал, будет хуже. Они оставили маяк — значит, по каким-то причинам решили, что сюда необходимо прибыть еще раз. Мы оставим рядом с маяком еще один маяк — мы ведь захватили для этого необходимую аппаратуру. Я оставлю записанное сообщение и приложу накопитель со сведениями… в общем, тот, что записал. О Сан-Сане, своем положении, судьбе нашего отряда. Координаты входа. И еще один маяк оставим рядом со входом в город. Потом останется лишь время от времени возвращаться к выходу, чтобы проверить…

— Проверить, не явился ли кто? — насмешливо переспросила Ра. — Ты успел забыть, каких усилий нам стоило выбраться сюда. Это не увеселительная прогулка! Второй раз нам так может не повезти.

— Сам знаю, — процедил он. — Ну, значит, будем сидеть в городе. Ждать новостей. А что предложила бы ты? — спохватился он. — Как им связаться со мной… с нами, когда доберутся?

— Им бы внутрь попасть, — пожала плечами она. — Если твои коллеги такие же беззубые недотепы, как ты, для них все может сложиться плохо.

Да, это он и сам знал. Помнил прекрасно, как половина маленького отряда погибла в первые минуты. Но потому им и нужен канал связи! Экспедиция в Сан-Сан должна быть точечным уколом — без шума и суеты. Если власти заметят проникновение извне до того, как звездолетчики свяжутся с ним, давно живущим здесь… Трофим даже представлять не хотел, что из этого выйдет.

— Идем, — глухо проговорил он. — Здесь не так далеко. Главное, чтобы по дороге ничего под нами не обрушилось снова. Если удачно все сложится, управимся меньше, чем за сутки. Часов восемь-двенадцать нам за глаза хватит.

И сам изумился, как это звучит. С таким трудом пробираться наружу, чтобы завершить все за восемь-двенадцать часов. А то и раньше — собственно, можно было обернуться и в пять-шесть, если поторопиться. И после этого снова ждать. Сидеть в городе тише воды и ниже травы, дожидаясь хоть какого-то ответа от тех, кто прилетит на выручку.

Хотя какая выручка — уж наверняка вернуться собрались не из-за их отряда. Их наверняка давно похоронили.

Любопытно, что ж такое нашли на этой станции, что надумали возвращаться. В тексте сообщения никаких намеков на это не было. Типовая рабочая запись.

Может, удастся в окрестностях места стоянки найти что-нибудь интересное? Дело уж точно не в халявной прорве металла и прочного композита. Слишком уж далеко до ближайших населенных пунктов, где все это могло бы пригодиться.

А может, руины станции решили сделать чем-то вроде плацдарма в этой части космоса.

А что: пусть она разрушена, но все лучше, чем вовсе ничего. Привести в порядок небольшой участок, отремонтировать несколько посадочных площадок и прилегающие доки. Организовать подобие жилых помещений для отдыха. Не так-то это и нереально! А исследовать в этой части космоса есть что.

*** ***

— Невесомость — подлая штука, — заметила Ра, потирая плечо.

— Осторожнее, — буркнул Трофим. — Эти костюмы не такие-то и прочные! Они, строго говоря, для выходов в открытый космос не предназначены. Порвешь, нарушится герметичность — и поминай как звали! Не факт, что мы успеем тебя дотащить до города.

А судя по возмущенному сопению Нобу, ему вообще придется этим заниматься в одиночку. Да и Крис едва ли с энтузиазмом ему поможет.

К слову, мальчишка успел где-то захромать. А он с этой невесомостью не сразу и разглядел! Небось, Крис сам еще не понял, как повредил ногу. Уж если сейчас старается ею не задевать поверхности — что ж будет, когда они в город вернутся? Нобу заниматься акробатикой не пытался — передвигался осторожно.

А вот Ра лихачила по полной: отталкивалась от стенки в одном конце коридора — и летела прямиком к следующему. А потом крутила кульбиты, дожидаясь, пока остальные дотащатся до нее.

Трофим подозревал, что девчонка просто дорвалась.

Оно бы и можно было понять. Тяжелое детство в дрянном районе. Еще более тяжелая юность в таком же дрянном районе — просто с несколько большими возможностями. Боль, лишения, риск. Потом — неформальная организация, должность телохранителя при ее главе — и снова риск.

А тут — подобие детского аттракциона. Только риск не детский — но к этому Ра не привыкать.

Впереди виднелся поворот. И кусок стены на этом повороте внезапно ярко осветился. Перегородки из глянцевого композита вспыхнули белым светом. Черт! Неужели так близко к границе станции?

— Ра! — окликнул Трофим. — Не подходи туда близко!

Она и сама замерла, уцепившись за выступ на стене коридора. Трофим невольно ускорился.

— Это что — до сих пор где-то работал реактор?! — осведомилась Ра, пытаясь удержать дрожь в голосе. И принялась медленно отступать обратно к ним.

— Едва ли, — отозвался он, хоть услышанное предположение и вызвало секундный испуг — а ну, как дикая гипотеза совершенно правдива?! — Это свет звезды. Похоже, станция повернулась к ней боком. И в пролом попал свет.

— Какой еще звезды?! Ты говорил — станция построена вокруг планеты.

— Той самой звезды, излучение которой питает весь город через Споты.

— Ты что, хочешь сказать — знаешь, откуда на Споты идет энергия? — недоверчиво протянула она. — То есть — весь Сан-Винг бьется над этой загадкой, а для тебя она — никакая не загадка?!

— Загадка — как по сей день кабеля, по которым энергия идет к Спотам, целы. Но вот и разгадка — не так-то далеко ей идти. Не в таких и глубоких недрах станции оказался Сан-Сан, раз уж сюда через проломы свободно попадает излучение. Ну, еще загадкой можно счесть то, что Сан-Сан уцелел, находясь при этом достаточно близко к границе станции.

— Твою же, — Ра смолкла на пару секунд, потом энергично выругалась. — Чего я только в своей жизни не видела! Но никогда не думала, что доведется увидеть такое.

— Ты ничего толком еще не видела, — хмыкнул он. — Это просто лучи местной звезды, попавшие в пролом. Только и всего.

— Только и всего! — хохотнул нервно Крис. — Да чтоб тебя! Это в твоем репертуаре.

— Стоит обойти эту точку, — проговорил Трофим. — Наши костюмы, конечно, защищены слоем стоп-радиации. Но рисковать я бы не хотел. Подставляться под прямые лучи оранжевого карлика — та еще затея. А конкретно у этого — исключительно жесткое УФ-излучение. Идеально для энергетического баланса сооружений, которые от него питаются. Но скверно для живых организмов.

— Сгорим? — с любопытством осведомилась Ра.

— Сгорим, не сгорим — а проблемы могут появиться. Идем назад — я видел боковое ответвление! Выход из города у меня на карте зафиксирован, точка, где наши оставили маяк — тоже. Коридоры, по которым мы идем, записываются автоматически.

— Какая удобная штука, — с восхищением заметила девчонка. — Слушай, а ты тоже раптор применяешь?

— Шуточки у тебя, — буркнул Трофим. — Идем! — и первым повернул назад.

Гравитация за пределами Сан-Сана не действовала. Видимо, слишком далеко от поверхности планеты располагалась станция. Строго говоря, громадное кольцо охватывало небольшой шарик, обходя его далеко за пределами стратосферы.

Планета, вокруг которой расположилось кольцо, имела атмосферу, подобную земной. Правда, более плотную и с совершенно иным газовым составом. Пары воды там, может, и имелись. А вот содержание кислорода не подразумевало возможности для нормальной жизни людей на открытой поверхности.

— Ты где ногу повредить успел? — осведомился Трофим на ходу.

— Подвернул, — неохотно буркнул Крис. — Фигня!

— Скажешь это, когда в город вернемся, — проворчал он. — Говорил же — осторожнее ходить!

— Да, папа. Как скажешь, папа, — отозвался подросток ехидно.

Язва мелкая! А сам он каким местом думал, когда позволил Крису присоединиться к их компании? Выход наружу, из герметичного города — не увеселительная прогулка!

*** ***

— Лабиринты похлеще, чем у нас в Неоновых поясах, — заметил Нобу.

— Аккуратно, — в который раз напомнил Трофим, кинул мельком взгляд через плечо — на Криса. — Здесь они еще и имеют свойство обваливаться. Эти переходы не одну сотню лет подвергаются воздействию космической радиации и вакуума.

— Ну, вакуум — это по определению пустота, — недовольно заметила Ра. — Это же не кислота!

— Космическая пыль, космический мусор, мелкие метеориты, — перечислил Трофим. — Мы в Сан-Сане оказались из-за обвала! — напомнил он.

Сам передвигался, тщательно ощупывая опоры и стены перед собой. Слишком хорошо помнилось, как обманчив их вид.

На карте нейрокомпьютера ложилась широкая неровная петля. Трофим с досадой понимал, что крюк им придется сделать приличный. Оно и понятно — прямая-то дорога обвалилась! Пожалуй, погорячился он с тем, что восьми-двенадцати часов хватит. Их хватило бы при передвижении напрямую. Но придется кружить.

А запаса кислорода в баллонах хватит на сутки. Иными словами, возвращаться назад придется через двенадцать часов. Независимо от результатов похода.

Имелся и оптимистичный момент. Они неплохо подготовились. И возле выхода их ждал запас новых кислородных баллонов и картриджей питательных систем. Заменить использованные блоки костюмов, вытряхнуть продукты жизнедеятельности из приемников, отдохнуть в том же самом Эн-Зэ. И можно будет повторить вылазку. Второй раз взять с собой транспорт, нагрузить его запасами. Правда, это сработает, только если транспорт со склада будет передвигаться в условиях вакуума и невесомости.

Нет, сейчас думать об этом преждевременно. Если зазевается, и один из коридоров вдруг обвалится — возможности складского транспорта станут вот вообще неважны.

*** ***

Маяк оказался установлен с внешней стороны порта, к которому был пристыкован звездолет. Оно и понятно: сигнал должен был настигнуть тех, кто прилетел бы сюда извне, а вовсе не тех, кто мог бы выйти из глубины станции.

Трофим решил подобраться к устройству после того, как светило скроется в тени планеты. Судя по расчетам, это должно было произойти спустя пару-тройку часов. Удачно с учетом того, что около восьми часов они сюда только добирались: аккурат хватит времени, чтобы сделать все, что планировал. И потом придется в темпе вальса выдвигаться к городу. Запаса кислорода хватит впритык.

Чтобы не терять времени, взялся за подготовку оборудования.

Оба приятеля Нобу, вытянувшись и зацепившись за выступы в помещении, которое выбрали для остановки, отдыхали. Трофим лишь в очередной раз изумился — кой-черт понес их наружу. Могли бы отсидеться в городе!

Видимо, жизнь у ребят настолько скучная, что выход за границу Сан-Сана, в открытый космос, они сочли заманчивым приключением.

А вот подготовка у обоих оказалась ни к черту. Всего ничего прошли — и выдохлись. Нобу выглядел чуть бодрее товарищей, но и его лицо за прозрачным щитком шлема выглядело усталым. Самый бодрый вид был у Ра. Оно и понятно: физическая форма телохранительницы наверняка лучше, чем у кого-либо из присутствующих. Не исключено, даже лучше, чем у Трофима с его подготовкой звездолетчика. Которая за последние месяцы пошла по известному месту.

Задача у него была простая и незатейливая. Установить рядом с маяком еще одно аналогичное устройство с подготовленной еще в городе записью. Внутри находился встроенный накопитель информации.

В накопитель Трофим перегрузил все, что мог: и карту города, и социальное устройство в нем. И сведения о себе и своих товарищах, с которыми попал в Сан-Сан. Кратко изложил текущую ситуацию, хоть и не был уверен, что это чем-то поможет. Предупредил о сигнализации на периметре и полицейском контроле, проложил трассу от места установки маяка до входа в город. На всякий случай указал свой местный телефон, адрес аккаунта в маячке Сан-Сана и адрес Ксении.

Устанавливая свой маяк рядом с тем, что оставили космолетчики, задумался. Все ли необходимое он указал?

Так или иначе, уже не переиграешь. По крайней мере, прямо сейчас. Разве что еще раз доберется сюда. Вот только зачем, по большому счету? Теперь остается только ждать. Может, несколько месяцев. А может, и года два-три. В лучшем случае. Да, сюда прилетят — но когда именно? Зависит от того, что нашли на разрушенной станции.

По здравом размышлении Трофим решил, что второй маяк, отправляющий сигнал бедствия в сторону ближайшего приемника, стоит установить подальше от этого места. На всякий случай.

Что за случай должен был повредить маяки — он и сам не знал. Просто привык к мысли: если что-то может пойти наперекосяк, оно непременно пойдет. Предусматривать наперед проблемы, сути которых даже не мог сформулировать, давно стало для него рефлексом.

Трофим, пользуясь коротким периодом затенения, пристегнулся тросом и перебрался по корпусу станции снаружи. К его досаде, в сумме длина нескольких связанных между собой тросов составила чуть больше четырех сотен метров. И это было много! Хотя он предпочел бы существенно больше.

Вот на таком расстоянии Трофим и установил маяк, отправляющий короткий сигнал бедствия вовне. Это означало — поймать послание с него, находясь внутри станции, было невозможно. Рядом с этим устройством тоже разместил накопитель информации.

Не факт, конечно, что до него сумеют добраться. Возни многовато: зафиксировать точку, где находится, стыковаться со станцией, выйти из звездолета и добраться-таки до маяка. А на кой? Впрочем, тут уж от него мало что зависит.

Пока возвращался, бок станции выплыл из тени, так что последние метры преодолел под палящими лучами. Торопливо нырнул внутрь, скрываясь от жесткого излучения.

Компания уже убралась вглубь, в коридоры. Подальше от лучей местного светила. Видать, прониклись: жесткий ультрафиолет — не шуточки! Самому Трофиму только и оставалось, что надеяться — нескольких минут не хватило, чтобы серьезно нарушить работу организма. А внешний слой стоп-радиации на комбинезоне отразил агрессивное излучение хотя бы частично.

— Что теперь? — встретил его нетерпеливо Нобу. — Домой?! Запасы кислорода вышли ровно наполовину.

Даже чуть больше, — подумалось Трофиму.

— Домой, — выдохнул он. — Здесь делать больше нечего.

Это была совершеннейшая правда. Все, что от него зависело, он сделал. Установил маяки, отправил сигнал бедствия, оставил информацию. Теперь — назад, в город.

Гиблый город, в котором сейчас наверняка творится черт-те что. Опасный, и в ближайшие несколько суток там сделается опаснее, чем когда-либо за прошедшие месяцы. Только выбора нет. И ему придется продержаться до прихода помощи.

А еще… разве не лежит на нем ответственность за то, чтобы весь город со своими несколькими десятками миллионов жителей тоже продержался до прихода помощи?

Глава 29. Возвращение во мрак

— Чтоб тебя! — ругнулся Трофим. — Что за черт?

— Ты про темноту? — хмыкнула Ра. — Ну, так мы вышли аккурат перед началом операции. Закономерно, что вернулись мы в самом ее разгаре. А провести операцию предполагали в полной темноте. При отключенных Спотах.

Ну да. Они ведь торопились покинуть Сан-Сан до того, как Кантимир займется осуществлением своих планов. Вот только Трофим не предполагал, что придется возвращаться впотьмах. И темный, застывший в болезненном безмолвии город пугал. А кромешный мрак превращал коридоры промзоны в лабиринт с привидениями. Даром, что опытный звездолетчик ни в каких привидений не верил.

— И что теперь делать? — растерянно вопросил Крис.

— То же, что и собирались, — отрубил Трофим. — Возвращаемся к своим складам, отдыхаем там. Я собираюсь выйти, установить маяк у входа в город для своих. Вот только аккумулятор подзарядить, я так понимаю, не выйдет, — прибавил он с легкой растерянностью. — Ра, это надолго? В смысле — когда они планировали включить питание? Нельзя же надолго оставлять город без энергии.

— Стой! — шикнула девушка внезапно. — Заткнулись все! И фонари погасили.

Трофим замер до того, как успел осознать, что ему приказали. Уж больно резкие нотки прозвучали в ее голосе. Остальные тоже застыли, кто где был.

— Мародеры, — прошелестел едва осязаемый шепот Ра возле самого его уха.

Трофим аж дышать перестал, прислушиваясь. И различил-таки звук осторожных шагов не так далеко от них.

Уловил движение совсем рядом и вздрогнул, когда тонкий пальчик Ра вонзился ему в бок. Даже сквозь слой умного наногеля, нивелирующего действие вакуума, оказалось чувствительно! Опасливые шаги — и вся группа разошлась по сторонам коридора. Люди прижались к стенам.

Вовремя! Тишину коридора разорвали несколько выстрелов. В паре десятков метров кто-то энергично выругался.

Щелчок, еще один выстрел. На этот раз — совсем тихий.

Нет, это парень не вспомнил внезапно про глушитель на ствол, как могло показаться, — понял Трофим. Что-то просвистело мимо по диагонали вверх, ударилось мягко о потолок. А через секунду коридор озарился тусклым дрожащим ярко-розовым светом.

Трофим заметил лишь, как Ра отделилась от стены, шагнула вперед. Четыре глухих выстрела — вот она озаботилась глушителем заранее.

Поочередный стук тел об пол. Трофим увидел, как одетые в небрежные костюмы фигуры валятся молча одна за другой. А из-под голов у них растекаются темные лужи. И лишь тогда понял, что произошло.

— Чтоб тебя, — испуганно-восхищенно выдохнул Крис. — Вот это меткость!

— А ты думаешь, меня Кан за красивые глаза нанял когда-то? — огрызнулась она. — Идем, пока путь свободен! И освещен, раз уж на то пошло… Бегом! — прикрикнула и сама первая сорвалась с места.

Остальных упрашивать не пришлось.

В стремительно тускнеющем освещении они бегом миновали место, где валялись четыре безжизненных тела. Трофим лишь мельком окинул их взглядом. Отметил бедную повседневную одежду — потертые джинсы и толстовки: явно ребята из трущоб. А еще — четкое попадание аккурат в середину лба каждому. Таланты Ра определенно внушали оторопь.

До склада, где проходила подготовка к выходу, добрались впотьмах.

Лишь запершись изнутри, все почувствовали себя относительно спокойно. Ребята повалились на пол — кто где стоял. Ра обошла весь периметр, тщательно осматривая выходы в коммуникации и решетки вентиляционных шахт. Лишь убедившись, что все возможные входы заперты, она немного расслабилась.

Подключила заранее припасенный аккумулятор к настенному кипятильнику и запустила его. Сама опустилась на пол, скрестив ноги.

Трофим в это время рылся в оборудовании.

— Ты, я смотрю, вообще неугомонный парень, — заметила Ра насмешливо. — Словно и не бродил нигде последние сутки. Отдохнуть не хочешь?

— На том свете отдохнем, — отмахнулся Трофим. — Я так понимаю, это здесь сейчас все тихо, как в склепе. А в центре наверняка жарко! Невзирая на мрак. Хочу все закончить до того, как вернут электропитание в город. После этого, боюсь, у нас появятся совсем другие проблемы.

— Да, — протянула Ра. — Я бы позвонила Веге — узнать, как идут дела…

— Сможешь отложить это до того, как я закончу?

— Да, почему нет? — она пожала плечами. — Несколько часов уже ничего не решат. Все равно я не смогу добраться к центру достаточно быстро, чтоб помочь нашим.

— Черт, вы оба что, вообще бронированные, что ли? — простонал Нобу. — У меня все тело болит! И в башке плывет.

— Ну, так и отдыхай, — проворчала Ра. — Пока время есть…

*** ***

Насчет времени Ра оказалась чертовски права.

Трофим порадовался, что не стал отдыхать — решил сначала закончить все, что планировал сделать. Он только-только вернулся на склад и повалился на пол. Кофе бы выпить, — подумалось, как в тумане. А лучше — бульона. Только в кучу себя собрать. Воплотить намерение в жизнь не довелось.

Телефон у Ра зазвонил почти сразу. Ей не пришлось набирать номер сестры.

— И какого черта вы все делаете на этом складе, хотела бы я знать? — голос Веги разнесся из динамика, заставив всех вздрогнуть.

— Вега, я…

— Сидите на месте, — скомандовала та, грубо перебив сестру. — Не вздумайте никуда смыться! Ни единый. Я знаю, что вас там шестеро. Всех пересчитают по головам. Кто создаст проблемы отряду, который за вами вышел — будет наказан с особой строгостью, — с этим она отключилась.

— Кажется, мы попали, — заключил Крис в воцарившейся тишине. — Эк они нас быстро вычислили!

Твою галактику через пульсар. А он еще радовался, что выход на станцию прошел без сучка и задоринки! Решил, что стычка с мародерами — самое страшное, что стряслось после возвращения. Эх, наивность. Никак он от этого качества не избавится — а ведь четыре месяца живет в Сан-Сане!

— А как они нас нашли? — подал голос Нобу. — По камерам отследить не могли, тем более, что кругом темень.

Повисло молчание. Ответа не знал никто.

— Видимо, это моя вина, — подала голос Ра. — Я должна была быть вместе с Вегой… если бы так и поступила — про вас бы даже не вспомнили.

— Неважно уже, кто виноват, — устало отозвался Трофим. — Надо бы убрать с глаз долой все лишнее. Чтоб сохраннее было, — и принялся подниматься с пола.

Твою галактику! Отдохнуть же хотел.

Ничего, скоро отдохнет. И отдыхать, судя по всему, придется долго. Он принялся убирать костюмы и оборудование. Нобу вяло зашевелился — но подняться не сумел. Его приятели даже не пытались двигаться. Лишь один из них пробурчал что-то вроде — прогулялись из города на свою голову.

Сумрачные парни из команды Германа появились спустя четверть часа ровно. Потрясающая дисциплина! И еще более потрясающая резвость.

Как они исхитрились так быстро пересечь обесточенный город?! А сейчас узнают. Им же обратно идти наверняка тем же путем!

Мешки им на головы накидывать никто не стал — и на том спасибо. Про мешки Трофим вспомнил с запозданием. Его ведь везли на базу с таким мешком, чтоб дороги не видел! Но тут особо глядеть оказалось не на что: трасса из металлических тросов, протянутая меж разнокалиберных извивающихся труб титанического диаметра. Если, конечно, его не обмануло зрение в неверном свете тусклых фонарей. Что особенно изумило его — здесь царила такая же невесомость, как и за пределами города! Должно быть, на изнанке Сан-Сана гравитацию архитекторы мегаполиса сочли излишеством. И попросту не заложили ее наличие в проект.

Каждого из арестантов прицепили коротким тросом с карабинами к своему личному конвоиру. Дальше — подключение к системе блоков и свободный полет в кромешной черноте.

Дорога по изнаночной стороне города впечатлила Троима. Правда, уложить впечатления ему удалось много спустя. А сразу по прибытии арестантов потащили на допрос. Как ни странно — не к Кантимиру.

Последнее удивило Трофима: уж если кто и имел моральное право требовать с него отчета — то только Кантимир. Однако… кто бы спрашивал его мнения?

*** ***

— Ра, скажи мне, — голос Сары звучал подчеркнуто спокойно. — Вот если он так прав, этот ненормальный. Если это правда — насчет чудес снаружи, волшебной помощи снаружи. Я не спрашиваю, почему эта помощь не пришла к нам лет сто или двести назад — это слишком сложно. Но ты же была с ним снаружи. Так почему вы вернулись сюда — вы все, и он тоже? Где она, где эта хваленая помощь?! — под конец не выдержала, сорвалась-таки на повышенный тон.

А Трофим осознал, как все выглядит в глазах остальных. Маленькая группка безумцев вышла за пределы города и через сутки, вернулась назад.

Но и смутьян — он, Трофим, и остальные упорно продолжают твердить о помощи и мире снаружи. Словно подвинувшись умом.

— Сара, — Ра запнулась. — Вега, ты не понимаешь!

— О, ты даже сама исправилась, — насмешливо отозвалась сестра. — И чего же такого я не понимаю? Что я должна понять?! Он задурил тебе мозги — я не знаю, как он это сделал. Но ты же сама не понимаешь, что несешь! Вот скажи, просто скажи. Что там такое, снаружи? Что видела ты сама, своими глазами. Ну?..

— Там — станция. Огромная космическая станция, внутри которой и находится наш Сан-Сан, — заговорила Ра. — Она разрушена, просто груда хлама.

— Груда хлама, — медленно повторила Вега.

— Да ты не понимаешь! Это совершенно титаническая груда хлама! — вышла из себя Ра. — Ты в жизни не видела такой.

— Уж чего-чего, а хлама я за свою жизнь повидала, — хмыкнула та.

— Нет, ты не понимаешь, — заговорила взбудораженная Ра, сверкая лихорадочно глазами. — Ты такого не видела. Никто не видел! Это, — она замолчала, задохнувшись, не в силах выразить словами то, что пыталась описать.

Нет, не убедит она никого таким образом, — понял Трофим. Она сейчас напоминает фанатичку. Если бы она так пыталась убедить в чем-то его, он тоже решил бы, что девочке срочно необходима помощь врачей-психиатров. Видно, Ра тоже это поняла, потому что сбавила обороты. Взгляд потух.

— Там только груда хлама, — повторила она. — Но эта груда размерами своими превышает объем Сан-Сана многократно. Еще там — космический вакуум. Там нет воздуха вообще!

— Вакуум? — переспросила Вега.

— Вакуум, — ее сестра кивнула. — Ты же понимаешь, что это означает? В лабораториях вакуум создают в очень ограниченных объемах для опытов. А там он повсюду! Весь хлам, о котором я говорила, пронизан им насквозь. И за пределами хлама — этой разрушенной станции — тоже вакуум. Там ничего нет — абсолютная пустота! — она снова заговорила возбужденно. — Станция во много раз больше Сан-Сана, а пустота во много раз больше этой станции! А на огромном расстоянии от станции — планета. А на расстоянии еще больше — звезда. Звезда, которая освещает все вокруг в космосе. И от этой звезды к нашим Спотам идет энергия.

— Чего? — это оживился парень, безучастно стоявший до того, прислонившись к стенке. — К Спотам — ты не путаешь, Ра?

Это еще кто такой? Можно было бы принять за деталь интерьера. Ну, или за кого-то из бойцов Германа. Хотя для бойца хлипковат. И рожа слишком бледная и интеллигентная.

Ра расхохоталась, тряся головой. Ох, зря она так явно демонстрирует эмоции! Нет, ее можно понять. Но эти-то поймут ее по-своему. Где же, вакуум его дери, Кантимир?!

— Я не путаю, Стефан. Я тоже удивилась, когда Трофим сказал об этом. Удивилась и не поверила. Мне показалось смешным — целый Сан-Винг бьется над загадкой Спотов. А это и не загадка никакая вовсе! Оказывается, он знает, откуда в них появляется энергия!

— Погоди-ка, — названный Стефаном отлип от стены. — Эй, ты, доктор наркоманов! — окликнул он Трофима. — Ты хочешь сказать, знаешь о Спотах больше моего, а?

А он что, знает о Спотах что-то особенное? Из Сан-Винга парень, что ли? И как он его назвал, чтоб его в черную дыру засосало?!

— Не факт, что больше, — устало отозвался Трофим — решил не зацикливаться на несущественных деталях. — Но о том, откуда к ним подводится энергия, которую вы, энергетики, затем распределяете по сетям, могу рассказать.

— Эва как! — парень хмыкнул насмешливо. — Ну-ка, просвети меня. Мне интересно.

Он переступил с ноги на ногу. Голос звучал насмешливо и высокомерно. Этот Стефан явно ощущал себя хозяином ситуации. Кто он такой, вакуум его дери?! Трофим был уверен, что ни разу прежде не видел этой самодовольной рожи. Впрочем… от него ждут ответов — и эти ответы на многое способны повлиять.

— Станция, внутри которой находится Сан-Сан, выстроена вокруг планеты, — заговорил Трофим. — Планета вращается вокруг звезды — оранжевого карлика. Ее энергия поглощается солнечными батареями на внешних сооружениях станции. Каким-то образом солнечные батареи, от которых кабеля тянутся к Спотам, сохранили работоспособность. Это чудо. Но, вероятно, это причина того, что Сан-Сан не погиб и не разрушился, как практически вся станция. Несмотря на то, что находится не так-то далеко от внешних границ станции. Вероятно, сохранилась некоторая часть солнечных панелей — потому что в части коридоров по сей день работает аварийное освещение. Но космос есть космос. Коррозия медленно, но верно разрушает руины. Из-за этого тогда обрушился коридор, по которому мы шли… мы — небольшой отряд со звездолета. Решили обследовать окрестности площадки, на которой нам удалось пришвартоваться для ремонта, — он понимал, что вываливает груду разрозненной информации. Но ему необходимо убедить этих двоих! А Стефана удалось заинтересовать — энергетическая проблема очевидно беспокоила парня. — Словом… тот коридор обрушился, мы провалились. Одному из нас повредило скафандр. Не знаю, как, но нам удалось оказаться внутри города. Двое из нас тогда и погибли — в первые минуты. Нарвались на перестрелку в Жопе…

— Остановись! — потребовал Стефан. — Ты бы еще про свое тяжелое детство вспомнил.

— Нормальное у меня было детство, — возмутился Трофим. — Причем здесь это?!

— Н-да. Слышишь, Стеф? У него было нормальное детство, — хмыкнула Вега. — А вот у нас — нет.

— Причем здесь это? — повторил Трофим, перебив ее. Он терял контроль над ситуацией — точнее, тот никак не давался в руки. И это нервировало. — Питание к Спотам подводится снаружи, от солнечных панелей!

Вспомнил, как они вшестером вернулись в город. Как ошарашил его вид темных мрачных улиц, погасшие огни. Холод — особенно на окраине.

Ему с самого начала это казалось диким — обречь тысячи людей на холод и тьму ради переворота! И это при том, что город без того мог лишиться энергии когда угодно.

— Снаружи, — протянул Стефан, покачиваясь на носках и глядя куда-то поверх головы Трофима. — Снаружи… и наружу можно выйти. Более того. Эти субчики вышли — и зашли снова.

— Что ты хочешь? — Вега нахмурилась.

— Я хочу рубильник на входе Спотов, — отозвался парень задумчиво. — Точнее — за входом. Снаружи. Во-первых, это существенно упростит проведение ремонта, — пояснил он. — Во-вторых, я бы озаботился состоянием входов. Подозреваю, что кабеля там неплохо было бы позаменять. В настоящий момент это проблема.

— Думаю, это вполне возможно, — оживился Трофим. — А заодно — недурно бы выйти на ту сторону города. Отследить ход кабеля от города до панелей. Убедиться, что случайный обвал не перебьет его в какой-то момент.

— Не такой-то и дурак, — вынес вердикт Стефан, с прищуром оглядывая его.

— Думаешь, может оказаться полезен? — неприязненно осведомилась Вега.

— А это важно? — тип хмыкнул. — Ты же сама говорила, что Кантимир дорожит этим парнем. Значит, и расправляться с ним не с руки. В любом случае. Что там еще — у него доступ к городским системам?

— Трудно сказать. Ксин заявил — доступа он мог и лишиться, — неохотно отозвалась она.

— Ты ему веришь?

— Стеф, я никому не верю! А после того, что вычудила Рахиль — я не верю даже себе.

— Так или иначе, а ценные сведения у него имеются. Ценные для всего города сведения, — прибавил он с нажимом. — Меня тоже беспокоят Споты. И Кантимир — ты говорила — высказывал тревогу в связи с их состоянием.

Трофим прислушивался к их спору, мысленно изумляясь.

Эти двое вот так вот запросто сейчас обсуждали его судьбу. Его полезность для организации! На него самого внимания обращали не больше, чем на неодушевленный предмет.

— А где сам Ксин? — полюбопытствовал он, не выдержав. — И Кантимир…

— Смелый парень, — ухмыльнулся Стефан. — Сам голос подал.

— Тебе лучше молчать, — Вега сумрачно на него взглянула.

Трофим стиснул зубы. Собственная беспомощность и откровенная наглость этих двоих злили. Вид у них такой, словно они что-то решают в организации! Вега — всего лишь телохранительница! А этот — вовсе неизвестно кто. Трофим впервые в жизни его видел. Он явно не был одним из тех, кто принимает решения.

Тогда откуда столько самоуверенности?

Неправильность ситуации нервировала. Но поделать он ничего не мог. Только и оставалось, что ждать — когда все разрешится само.

Глава 30. Арестант

После допроса его отвели в крохотную камеру.

Типичная тюремная одиночка: чуть больше двух метров на три, откидная столешница тридцать на тридцать — только тарелку со стаканом на нем уместить, привинченная к полу табуретка. Откидная койка. Вмонтированный в стену портативный кипятильник — куда меньше и с более ограниченным выбором, чем на кухне базы или даже в его бывшей квартире. Раздаточное окошко возле двери, в котором раз в день с утра появлялся скудный сухпаек.

Кипятильник, видимо, работал от аккумулятора. Поскольку централизованного электроснабжения по-прежнему не было.

Под потолком горела единственная тусклая лампочка, висящая на проводе. Судя по виду — этот горе-светильник провели вот только-только, специально ради арестанта. Прикрепили наскоро изолентой к потолку и оставили болтаться. Включалась она с утра — по этому признаку Трофим и определял время. Горела пару-тройку часов, потом — вырубалась. Оставалась подсветка индикаторов на кипятильнике. Снова лампочка включалась еще дважды — примерно на час в середине дня и вечером.

На базе явно экономили энергию. Оно и понятно: отрубили, судя по тому, что видел Трофим на изнанке, весь город. И Ра говорила, что таков был план. Когда энергопитание вернется — бог весть.

Где остальные его спутники, ему не сказали. На расспросы посоветовали молчать. Ра оставалась в допросной, когда его уводили. Видно, сестра хотела с ней поговорить без свидетелей. Точнее — без него. Потому что Стефан-то тоже остался!

Никто к Трофиму после приснопамятного допроса не заглядывал. Времени на то, чтобы задаваться бесплодными вопросами, было теперь валом. Даром, что любые размышления оставались бесплодными — информации у него не было.

Дотянуться до маячка он не мог. Ну, ясно: какой маячок, когда нет энергии? Вспоминался сразу старый-престарый анекдот про ехидно моргнувшее электричество…

Энергия вернулась в Сан-Сан почти неделю спустя. Что творилось в эти дни на улицах — Трофим даже представлять боялся.

Поделать он не мог ничего. Только терзаться неизвестностью. Немного успокаивало и вселяло надежду на будущее лишь то, что он таки сумел выбраться наружу. Узнал, что звездолет улетел, но должна прибыть новая экспедиция. Оставил информацию о себе, отправил сигнал бедствия. А перед тем — позаботился о безопасности Ксении и Альбины. Так что теперь можно было и впасть на какое-то время в бездеятельность. Отдохнуть после долгих недель суматохи и неопределенности.

*** ***

Проснуться заставило ощущение, что самый воздух вокруг содрогнулся.

Совсем как тогда, в клинике. Когда вернулась отключенная энергия. Снова — кромешная тьма и тишина сменилась разом обрушившимся со всех сторон гулом, шорохом бесчисленных механизмов, писком, и бог весть, чем еще — неопределяемым и неотделимым от всего остального.

Энергия вернулась — Трофим понял сразу.

Он едва ли не кожей ощутил, как она течет по бесчисленным кабелям и проводам Перпетуум Энерджи, скрытым глубоко внутри изнанки города.

Чего-то, правда, не хватало.

Он не сразу и сообразил. А потом осознание ударило, выбив воздух из легких — на несколько мгновений он забыл, как дышать. Не мигал и не врывался в мысли ставший привычным за последние недели маячок. Не всплывали непрошеные окна и картинки, не напоминали о себе голоса неизвестных, звучащие где-то далеко.

Трофим сделал несколько глубоких вдохов, заставил себя успокоиться. А потом мысленно потянулся к маячку.

Тщетно! Тот не просто не отзывался. Его словно бы не было.

Трофим ощущал себя, как внезапно ослепший или оглохший. Совсем недавно он видел и слышал, мог дотянуться если не до любой части города, то до многих из них. И вот… ничего.

Открытие ошарашило. И тем сильнее было потрясение, что он не понимал — почему.

Что произошло, как? Нет ответа. И не будет, пока сидишь в этой камере — это ясно. Кое-как взяв себя в руки, Трофим обратился к нейрокомпьютеру. И тот мгновенно откликнулся. Это принесло некоторое успокоение.

Усмехнулся криво, вспомнив, какой ужас вызвало молчание системы наночипов. Теперь почти такой же ужас вызвало отсутствие отклика городской сети.

А ведь был момент, искренне считал, что никогда не адаптируется к постоянной связи с маячком! Все-таки к хорошему привыкаешь быстро.

*** ***

Трофим сам себе не поверил, когда дверь в его узилище хлопнула.

Он уже решил, что про него забыли! Опровергало эту гипотезу лишь ежеутреннее появление сухпайка в раздаточном окошке. И то, он не был уверен, что стоит трактовать данный факт слишком однозначно.

Открывшийся проем закрыла широкая фигура Ксина.

Камера и так выглядела тесной. А когда в ней появился киборг с квадратными плечами, почудилось, что композитные стены сейчас просто потрескаются и развалятся. Трофим приподнялся с койки. Он и не представлял, что появление ближайшего помощника Кантимира так его обрадует.

— Я уж думал, про меня все забыли, — поведал он, стараясь скрыть внезапно появившуюся дрожь в голосе.

— Что ж ты меня так подвел, Трофим, — попенял Ксин, не удосужившись поздороваться. — Я же рассчитывал на тебя! Я же поручился за тебя.

— Извини, — тот растерялся.

Уж чего-чего, а того, что киборг с порога возьмется давить ему на совесть, он ожидал в последнюю очередь. Опять же: почудился ему в словах Ксина какой-то скрытый подвох. Вот только в чем тот заключается, никак взять в толк не удавалось.

Тот огляделся, шагнул и уселся на табуретку возле стола, сгорбившись.

Почесал плечо, потянул с него куртку. Голова опустилась, глаза-лампочки потухли. Из-под воротника вынырнул длинный гибкий щуп, извиваясь, потянулся вдоль стыков между стенами и потолком. Словно принюхиваясь.

Трофим, как завороженный, следил за его перемещениями. Он и не представлял, что такое возможно!

Щуп в замер возле одного из углов, прицепился к небольшому выступу. Пара секунд — и Ксин наконец отмер. Лампочки снова загорелись, голова поднялась. Трофим каким-то шестым чувством понял, что взгляд нечеловеческих гляделок сосредоточился снова на нем.

— Теперь чисто, — глухо поведал Ксин.

— Нас слушали? — Трофим не удивился. — Еще и смотрели, наверное.

— Слушали, смотрели, отслеживали активность нейрокомпьютеров, — киборг кивнул. — С твоим, правда, непонятно, зачем оно им надо. Сами же отрубили тебе возможность дотянуться до маячка.

— Отрубили? Я не сумел… ничего не сумел. Словно и нет никакого маячка.

— Чего же нет — есть. Прекрасно функционирует — словно и не было всех этих отключений. Но ребятки, видимо, не хотят, чтоб ты даже мысленно выбирался за пределы этой камеры. Уж больно ты резвый парень.

— Мне-то здесь еще долго сидеть? Чего они взбеленились?

— Ну, Вега злится, что сестричка ударилась в самодеятельность, — Ксин ухмыльнулся. — А парень этот, Стефан, злится, что кто-то вместо переворота занят чем-то другим.

— Фанатик какой-то, — Трофим поморщился.

— Фанатик. Мне он тоже не нравится. Он в одиночку провернул серьезную часть операции. Без него наши планы гроша ломаного не стоили бы! И сделал он это совершенно бесплатно.

— Часть операции?..

— Это ведь его рук дело — отключение Перпетуум Энерджи. Нам с Вегой, правда, пришлось подчистить за ним. Но это не его недоработка — это кто-то пронюхал о его действиях. И надумал нам поставить палки в колеса.

— Я так и не понял, кто он такой? Энергетик из Сан-Винга — но как он очутился вообще в организации Кантимира?

— Этот? — Ксин хмыкнул. — Да это же тот самый приятель Веги и Ра из гетто! Это он оба раза отключал энергию. И заметь — совершенно бесплатно, — прибавил саркастически.

— Тебя напрягает его бескорыстие?

— Меня напрягает его присутствие, — киборг мотнул головой. — То, что он командует — пользуясь ранением Кана и моим временным отсутствием. Его никто не знал до появления здесь! Не успел возникнуть, уже командует, — Ксин поморщился. — Если бы не его роль в нынешних событиях — я бы его просто пристукнул. А мне пришлось вместо этого таскать по изнанкеи толпу голодранцев, которые еще этим и недовольны. Но это все сути не меняет. Ты — носитель базы кодов от закрытых систем. И свалил в такое время!

— Но я же вернулся…

— Вернулся, — Ксин тяжко вздохнул. — Есть, правда, проблема. Тебе здесь глушилку поставили — так что ты пока не в курсе. После повторного отключения твой доступ к системам, скорее всего, обнулился. Собственно, — он помолчал. — Если это так — твое присутствие в организации теряет всякий смысл. Как только Кан придет в себя и сможет принимать решения — проверим твой доступ к маячку. Если он останется избыточным — придется твой комп демонтировать.

— Что?!

— Извини, организации не нужен человек, который может влезть в любую из систем. Твоя лояльность… под сомнением, мягко говоря, — киборг поднялся. — После случившегося. И это даже не мое мнение. Кроме меня, есть еще люди. И они в курсе вашей вылазки в то время, как остальные подставляли свои шкуры в начавшемся замесе. Есть шанс ограничить тебе доступ, не прибегая к крайним мерам. Пока остаешься здесь.

— Погоди, — Трофим встряхнул головой. — Ты сказал — Кантимир ранен?

Если последнюю неделю новостей не было вообще, то теперь он не знал, как уложить в голове всю свалившуюся информацию.

— Ранен. И случилось это во многом из-за того, что из двух телохранительниц при нем осталась лишь одна. Вторая отправилась бродить где-то за городом.

— То есть — всех собак решили повесить на меня? — Трофим ощутил, как закипает.

— Слушай, — киборг помолчал. — Не лезь в бутылку. Ты сидишь здесь, прохлаждаешься — в то время, как мы все зашиваемся. И сейчас вот вообще не до церемоний.

— Но может, я могу помочь…

— Сейчас лучшая помощь — это не мешать. И не путаться под ногами. С этим ты последние дни справляешься прекрасно. И крепкие замки тебе в помощь! Извини. Придется посидеть до тех пор, пока не появится возможность тобой заняться.

— Заняться мной?! Я — свободный человек, — не сдержался Трофим. — Я никогда не вставал поперек дороги организации! Да и знать не знал ничего о вашей деятельности.

— Все это ты перескажешь Кану. Если он найдет время слушать. Извини, дел по горло.

Киборг вышел. Дверь за ним захлопнулась.

Трофим остался, ошарашенный. Смешно сказать — от Ксина он подобного не ожидал. Слишком…бесчеловечно прозвучало то, что заявил киборг. Он-то решил, что тот проникся симпатией к нему и его целям. Идиот наивный!

И теперь он торчит взаперти под круглосуточным наблюдением. Ожидая, что в любой момент его отправят на изъятие или форматирование нейрокомпьютера, а после — вышвырнут на улицу.

А еще — он уже вторично слышит об этом — Кантимир пострадал в заварухе, которую сам и устроил. И теперь находится в госпитале, раненый и без сознания. А его команда, по всей видимости, тихо грызется, выясняя — кого он мог бы оставить за старшего. Пока тихо — очевидно, потому что все еще надеются на выздоровление лидера. И возвращение его к власти. Как над организацией, так и над городом.

Впрочем, может, так на улицу его и не выбросят. Стефану ведь нужны были сведения о том, что находится за пределами города. Ему нужен доступ к Спотам извне.

Хотя что ему стоит попросту скачать эту информацию из нейрокомпьютера Трофима? После синхронизации с местным ПО задача не представляет сложности. И уж после этого от него избавиться…

Как ни крути, будущее вырисовывалось нерадостным. И поделать он ничего не мог.

Нейрокомпьютер был совершенно бесполезен: выйти в маячок Трофим не мог. Ксин сказал, это — действие глушилки. Сколько чести — нарочно ради него так озаботились! Сам он заперт, и выбраться не может. Итого: ни физической силой, ни через компьютерную сеть ему из-под замка не выйти.

И что делать? Ну, помимо того, чтобы сидеть на месте, терзаться тревогой и ждать неведомо чего.

А ничего. Вариантов нет.

Последнее бесило. Трофим то и дело ловил себя на том, что не прочь встать и поколотить стену. Бесполезно — зато пар спустит. До нынешнего момента он, оказывается, и не представлял — какая она, настоящая беспомощность!

А еще он представления не имел, что сейчас с Крисом, Нобу и Ра. Ксин об их судьбе не обмолвился и словом. А больше к нему никто не заглядывал.

Тюрьма с удобствами: откидная койка, крохотный столик с табуреткой. Маленький настенный кипятильник с ограниченным функционалом. Зато с набором алкогольных смесей! И полное одиночество.

А, нет: еще приемник на стене. Его Трофим обнаружил лишь после включения электричества. Видно, до того тот не работал — его подключать к аккумулятору не стали. Фукнционал тоже минимальный. Включить, выключить, регулятор громкости и полдесятка каналов. Видимо, чтоб со скуки не подох.

От нечего делать Трофим раз за разом прокручивал в мыслях все, что удалось узнать во время выхода наружу.

Звездолет улетел, закончив ремонт. Что было вполне ожидаемо. Перед тем окрестности места швартовки успели осмотреть и изучить. Уж наверняка их экспедиция не была последней! Да и их должны были искать. Так или иначе, руководство приняло решение вернуться. Для этого оставили маяк на месте покинутой стоянки. Но возвращение — дело не месяца и не двух. Подготовка могла занять и год, и два — в лучшем случае. И то, лишь в том случае, если доводы капитана признают весомыми, и на новую экспедицию выделят средства. Пожалуй, насчет полугода, о которых он говорил, когда только обнаружил маяк, он погорячился. Слишком мало.

А в противном случае, если доводы капитана не признают значимыми… думать не хотелось.

Да, он оставил накопитель с информацией рядом с маяком. Да, он установил рядом свой маяк с призывом о помощи. Вот только поймают ли сигнал?

А еще — и Вега, и Стефан знают, что они были снаружи. Более того — у Стефана имеются серьезные причины самому в скором времени повторить его путь. А, как только он выйдет за пределы оболочки Сан-Сана, он сможет перехватить сигналы, исходящие ото всех маяков: и от того, что оставили товарищи Трофима, и от обоих, что оставил он сам. А значит, ничто не помешает найти и уничтожить их. И тогда отправленный им сигнал бедствия точно никуда не дойдет.

Вспомнил свои слова о том, что после включения электричества у них появятся совсем другие проблемы. Как в воду глядел!

А еще чудилась ему в посещении Ксина какая-то недосказанность.

Да, тот высказал недовольство его демаршем. Непонятно, правда — сам факт выхода за пределы Сан-Сана его огорчил, или то, что это совпало с операцией, которую долго и тщательно готовил Кантимир. Плюс — поделился соображениями о том, что его ждет в ближайшем будущем.

Но… не для того же только, чтоб просто застыдить и запугать его, киборг приходил?

Ксин вообще не производил впечатления человека, способного на бессмысленные, бесцельные поступки. А значит… значит, чего-то он, Трофим, не понимает. Или не знает? Прийти, блокировать наблюдение за камерой, чтобы высказать претензии и тут же — угрозы. Абсурд! И он ломал голову, пытаясь найти объяснение совершенно нелогичному поступку ближайшего помощника Кантимира.

А может, все намного проще. Может, он просто хотел выяснить, как дела у арестанта. Для Кантимира, находящегося в госпитале. И не хотел, чтобы кто-то из компании Кантимира знал подробности.

А! Еще Ксин поведал, кто такой на самом деле — Стефан. Парень, оказывается, не из Сан-Винга — он из гетто.

Правда, особой ясности эта информация не прибавила. Парень провернул подготовительную часть операции в одиночку. Отключил Перпетуум Энерджи. Но как это дало ему право командовать здесь вместо Кантимира? Помнится, на памятном собрании Вега упоминала о нем небрежно. Знакомый неудачник… откуда столько доверия к нему вдруг появилось? А еще Ксин что-то упоминал о своем отсутствии… нет, решительно — сколько сведений появилось, а ясности не прибавилось! Скорее — наоборот.

Глава 31. Новости

— Зря психуешь, — насмешливый голос прозвучал прямо над головой. — Не психуй.

Трофим открыл глаза.

Визитер стоял прямо у его изголовья, в паре шагов от койки. Стефан. Чего это его принесло? Парень внимательно его разглядывал.

Сейчас, при включившихся с возвращением энергопитания светильниках, его тоже можно было разглядеть лучше. В допросной тогда царил полумрак — Трофим в тот раз и увидел его, только когда голос подал. С виду — молодой парень, лет двадцать пять или двадцать семь. Худое бледное лицо с резкими, острыми чертами. Крупный крючковатый нос, тонкие губы, острый подбородок и выраженные скулы. Темно-карие, почти черные, широко распахнутые глаза, глядящие неожиданно колюче, цепко. Черные жесткие растрепанные брови. Черные волосы вьются надо лбом.

— И кто сказал, что я психую? — осведомился Трофим хрипловатым спросонок голосом.

Способность соображать возвращалась медленно. Он и припомнить не мог, когда его в последний раз будили таким способом.

— Вижу, — коротко отозвался парень. Оглядел его еще раз, сощурившись.

Под пронзительным взглядом сделалось неуютно. Так что арестант приподнялся, уселся на койке. Визитер, словно чтобы ему было удобнее, тоже сел на табуретку, напротив. Теперь они глядели в лицо друг другу.

— Напрасно тебя здесь Ксин застращал, — сообщил визитер. — Не стоит трястись за свою шкуру. Ты вроде как безобиден — а значит, никто тебя убивать не станет.

— Спасибо, успокоил, — Трофим не сдержал саркастической усмешки.

— Все будет зависеть от твоей готовности сотрудничать, — продолжил тот, как ни в чем не бывало. — Мне нужны карты того, что находится за пределами города. В особенности — той стороны, где находится Сан-Винг.

— Вот ты задал задачку, — Трофим хмыкнул, запустил пятерню в волосы. — Я в ту сторону не ходил. Понятия не имею, что там. Но есть версия, что та сторона города окажется под жестким УФ излучением. Местное светило, оранжевый карлик. А станция, внутри которой находится Сан-Сан, местами разрушена. Кое-где излучение добирается через прорехи далеко вглубь. Город защищает только Стоп-радиация.

Парень хмыкнул. Помолчал немного.

— Тем не менее. Ты мне скинешь карты всего, что есть. А уж что делать дальше — я сам решу.

— Тебя ведь волнуют Споты?

— Я сам разберусь с тем, что меня волнует, — обманчиво мягко отозвался собеседник. — Если ты рассчитываешь выйти наружу в составе экспедиции — ошибаешься.

— Почему? — Трофим склонил голову набок. — Я — опытный звездолетчик, привык работать в космосе. Это — моя профессия.

— Да потому что я тебе не доверяю, — хмыкнул тот.

Трофим поперхнулся. И ведь попробуй поспорь! Титановый аргумент.

— Ну, а что мне за резон с тобой сотрудничать? — осведомился он. — Ты — не Кантиимир. Где гарантия, что меня и правда не пришьют? Да и, — он помолчал. — Я не знаю, что с моими товарищами. Что с Крисом, Нобу, остальными…

— А, торгуешься, — тот понимающе покивал. — Что касается остальных. Твой сын и Нобу сейчас сидят в таких же камерах, что и ты. С ними все в порядке. В принципе, — он на миг задумался, усмехнулся сам себе. — Я могу организовать вам видеосвязь между камерами. Извини, это — максимум моих возможностей. Не хватало мне еще, чтобы вы сговорились снова между собой и что-нибудь вычудили!

Ага. А все, что будет сказано во время разговоров, окажется записано, — понял Трофим. Ожидаемо! Впрочем, лучше, чем ничего. Он и правда тревожился за ребят. Ощущал свою вину за ситуацию, в которой они все очутились.

— И за это тебе нужны карты станции снаружи, — проговорил он.

— Ну, можно и так, — визитер пожал плечами, поднялся. — Карты скинешь на планшет — я зайду через пару-тройку дней. Связь вам организуют. Убедишься, что все живы-здоровы. Рад, что мы договорились. Единственное, — уже у двери он обернулся. — Связи с Рахилью обеспечить не могу, извини. Как с ней быть — решение будет принимать Кантимир.

— Что значит — как с ней быть? — Трофим похолодел.

— Парень, она — телохранительница Кантимира! Напарница Сары. Она должна была обеспечивать его безопасность. А вместо этого поскакала куда-то наружу, никого даже не предупредив. Она и Сару уведомила в последний момент! Если бы не это — возможно, и Кантимир не был бы ранен.

— Она не виновата…

— Помолчи! — рявкнул парень. — Скажи еще, что переживаешь за нее. Я их с Сарой знаю с малых лет! Это я помог им когда-то выйти из гетто. Так что кто из нас больше беспокоится о ее судьбе — неизвестно.

С этим он вышел, захлопнув дверь. Трофим остался один, озадаченный.

И что это было? Добрый полицейский и злой полицейский? Ксин сыграл роль злого, этот парень — доброго. Хотя напоследок таки сорвался. И оба они напоследок удивительно единодушно сыграли страшную занятость. Просто никаких сил продолжать разговор!

Ладно, черные дыры с ним.

Главное — он сумеет поговорить с Нобу и Крисом. Но за это придется подготовить для этого типа карту станции снаружи. Только стереть с этой карты трассу, по которой они шли к маяку и сами маяки на месте пристыковки звездолета. Да и вообще, не давать карты участков, отдаленных от города. Только ближайшие окрестности выхода! Интересно, обманет этого типа обрезанная карта?

Придется потрудиться, подчищая ее. Выдавать место, куда прибудет звездолет, Трофиму не хотелось совершенно.

А еще… черт! Он же оставил маяк возле выхода. И, как только экспедиция местных выйдет наружу, его тут же обнаружат!

А тот, что на месте стыковки? Не факт, что местные смогут поймать сигнал. Но кто его знает. Если что-то может пойти наперекосяк — так оно и будет.

Усилием воли заставил себя успокоиться. Поймают ли сигнал люди, которые выйдут из города со Стефаном — на это Трофим никак повлиять не мог. А значит, следует сосредоточиться на том, что находится в его власти. Например, на том, чтобы обрезать карту аккуратно.

В крайнем случае, останется тот маяк, что он оставлял снаружи. Его сигнал изнутри не поймаешь. Нарочно ведь так оставлял!

И ведь не зря беспокоился, что слишком близко к месту пристыковки звездолета.

Трофим тяжко вздохнул. Рано он успокоился! Решил — раз наружу вышли, все проблемы позади. Не учел перемен, которые принес переворот. Не учел, что Кантимир может оказаться ранен. А власть перейдет к кому-то из его соратников. В данном случае — Сары и этого парня из гетто. Он эту девицу и всерьез-то не воспринимал! А уж о том, что этот тип появится, вовсе подумать не мог.

*** ***

Планшет для видеосвязи ему принесли на следующий день. Стефан — чтобы Трофим о нем ни думал — не обманул. Даже опередил немного его ожидания. Примитивный агрегат — с простейшей программой внутренней видеосвязи и двумя контактами в аккаунте. Правда, еще на устройстве имелся список видеоигр.

Не успел изумиться, как на экране появился сигнал вызова. Крис!

— Как нога? — мрачновато осведомился Трофим, едва обменявшись приветствиями с подростком.

— Знал, что это будет первым, о чем ты спросишь, — Крис ухмыльнулся, потом посерьезнел. — Нормально все! Даже врача присылали, в первый же день. Сказал — вывих. Все тогда же вправил, повязку наложил. Жить буду. Даже не хромаю больше!

— Ты тоже все эти дни сидел один?

— Ага. Только сейчас удосужились планшет принести! Здесь хотя бы игрушки есть. Думал — со скуки подохну, — посетовал парнишка.

Трофим невольно усмехнулся. Подросток есть подросток! Игрушки есть — и жить уже можно.

Самое главное — все в порядке. Жив, здоров. Остается позвонить Нобу. Хотя — если на планшете есть его номер, то и с ним окажется все нормально. И основная задача — подготовить карту для Стефана.

Тем не менее, настроение ощутимо приподнялось. Все-таки когда торчишь в одиночестве слишком долго, это действует угнетающе.

— Ты сам-то как? — окликнул его Крис. — Тебя не пытали?

— Чего?! — изумился Трофим. — Не смеши! На кой я кому-то сдался? И что за сведения у меня могут быть, чтоб применять такие меры?

— Ну, мало ли, — тот развел руками.

— Если б так — нам вряд ли дали бы пообщаться. По-моему, нас просто смели по углам, чтоб не путались под ногами. Как только энергоснабжение вернули — про нас вспомнили. Видно, все, что планировали, осуществили. Можно теперь и с нарушителями дисциплины разобраться.

— Короче, от тебя им ничего не надо.

— Этому парню, Стефану, нужна карта станции за пределами города. Но это я ему и так предоставлю. Споты есть Споты — если с ними что-то случится, будет скверно всем.

— Короче, ты тоже решился податься в добровольцы, — хмыкнул подросток. — Странно, что этот Стефан на тебя крысится. Вы ж как братья-близнецы!

— Ты о чем? — удивился Трофим.

— Ну, он, я слышал, за бесплатно отрубил энергию во всем городе. Понимаешь, его не подкупили. Он работал за идею!

— Как и все здесь.

— Да здесь-то понятно. Но он-то был не здесь! — загорячился Крис. — Он-то был где-то там. Карьеру жирную строил, я слышал. И он решил помочь ради идеи. Чтоб типа всем стало лучше. Ну, и ты такой же — готов в лепешку расшибиться, чтобы всем стало лучше. Ну, или в данном случае — всем не стало хуже.

— Ну… вообще-то, это нормально. Для любого нормального человека.

Паренек открыто заржал.

— Знаешь. Если тебя вот этому научили там, где ты жил до Сан-Сана. Я верю, что там и правда жизнь лучше, чем у нас! В Сан-Саныче такие рассуждения нормой не считаются.

— Ба! Всего ничего пожил в Русском районе — и уже перенял диалект, — хмыкнул Трофим. — Насколько я знаю, ни в одном районе больше Сан-Сан так не называют.

Шуткой он попытался скрыть растерянность. Они теперь каждый день, все по очереди, собираются сообщать ему, что он — не от мира сего? Шутки шутками, а начинало надоедать.

— С вами, с русскими, поживешь — и не такого нахватаешься, — фыркнул Крис. — Ладно, главное — пока все нормально. Только надоело торчать взаперти.

— Надоело, — согласился Трофим. — Я аж выспался за это время!

Повисло молчание. Вроде неделю с лишним не виделись — а темы для разговоров иссякли. Распрощавшись, Крис отключился. Трофим набрал Нобу — судьба хакера тоже вызывала опасения. Хотя и не такие серьезные — в конце концов, раз им разрешили пообщаться, с ним все должно быть в порядке.

*** ***

— Говорят, мои парни исчезли в неизвестном направлении, — в растерянности поведал Нобу. — Только вчера были на базе — и вот сгинули.

— Думаешь, стряслось что? — Трофим нахмурился.

— Думаю — куда и на кой их понесло?

— Ну… им ведь никто не запрещал покидать базу, перемещаться по городу?

— Нет, не запрещал, — голос Нобу звучал напряженно. — Но ты не понимаешь. Куда им было передвигаться по городу? Что ребята забыли за пределами базы?! Нет, — он покачал головой. — Это странно!

— Погоди-ка, — Трофим наконец вспомнил, за что зацепилось поневоле внимание при первой фразе собеседника. — Ты сказал — об этом говорят. А кто говорит-то?

— Хочешь сказать — трындят? — догадливо хмыкнул Нобу.

— Не то, чтобы, — Трофим смешался — ему не приходило в голову так трактовать услышанное. — Я имею в виду — тебе кто-то рассказал об этом, или просто услышал болтовню краем уха? Я вот вообще ничего не слышу, — посетовал он. — Если не считать того, что рассказываете вы с Крисом.

— А! — Нобу смолк, задумавшись о чем-то своем. — Понимаешь, нас было девять человек программистов, — заговорил он. — И пятерых привел я. Еще один свел меня с Кантимиром. И двое — его знакомые. Но работали мы все вместе.

— На организацию работали.

— Само собой! Я был кем-то вроде руководителя группы, — Нобу помолчал. — В общем, они и оставались на базе, когда мы выдвигались к НЗ. Собственно, где быть программистам, как не на базе, когда в городе начинается крупный замес? Я подготовил все, что нужно было. Оставил на время своего отсутствия инструкции.

— И они все выполняли — до вчерашнего дня? Ну, или когда они там пропали. Слушай, может, им просто надоело?

— Ты шутишь?! — возмутился Нобу. — Нет, разбегаться сейчас… да это бред!

— А что: энергоснабжение в городе возобновилось.

— Да я не об этом! Если бы кто-то хотел кинуть Кантимира — обстановка в городе никого не остановила бы. Но мы столько времени шли к нынешнему моменту. Столько работали на это. И все бросить после того, как планы осуществились?! Понимаешь, — он помолчал. — Да фиг с ним — наверное, об этом уже можно говорить вслух!

Трофим моргнул в недоумении и тут же сообразил. Наверняка Нобу тоже приходило в голову, что их разговоры могут слышать!

— В общем, был у нас свой канал связи. Я не совсем уж без связи торчал тут эту неделю.

— Чего?! — Трофим так и подскочил.

— Не ори! Связь была со своими — ребята извернулись, подогнали возможность с ними переговариваться. Ограниченно! И только нам между собой, внутри своей группы.

— Ясно. Заговор хакеров, — проворчал Трофим.

— Считай, что так. Они кое-что рассказывали, я вносил уточнения в их действия. Все на благо организации!

— Само собой.

— Да ну тебя! — обиделся парень. — Ну, а вчерасвязь оборвалась. В смысле — они перестали отвечать. Ну, как мне принесли этот планшет — я на всякий случай спросил о своих. Все ли у них в порядке.

— И тебе ответили?

— А сам как думаешь? — огрызнулся Нобу. — Прямо — нет, конечно. Но из того, что мне ответили, я понял — на базе парней больше нет. И не надо мне про домыслы в отсутствие информации! — предостерег он. — Были бы они здесь — фига им было молчать?!

— Ладно, допустим. А куда они могли деться? Ну, если им не с руки разбегаться, и если за пределами базы им сейчас делать нечего…

— А это вопрос! Но мерзко то, что никто, кажется, по этому поводу не нервничает.

— Не нервничает — значит, в курсе, — предположил Трофим.

— Хотелось бы верить, — проворчал парень. — Но мне почему-то кажется, что нервничать пока что просто некому. Это беспокоит меня. Могло бы обеспокоить Кантимира. А тем, кто сейчас хозяйничает на базе, просто плевать. Они еще не понимают. И не спрашивай — чего. Знал бы — была б хоть какая-то определенность!

Трофим задумчиво покивал. Нобу нервничал, потому что нутром почуял какие-то перемены в воздухе. Для него вестником перемен стало исчезновение группы.

А правда, куда могли подеваться хакеры, работавшие на организацию Кантимира?

— Думаешь, их к ногтю прижали, как и нас?

— Что? — удивился Нобу. — А! Нет, — он мотнул головой. — Нет, знаешь, я так не думаю. Во-первых, глупо. Незачем. Во-вторых… ну хорошо, засадят их всех тоже по одиночкам. А кто работать будет?

— А не могли затаиться? Может, кто-то просек, что у вас тут свой канал связи?

Парень лишь с унылым видом покачал головой.

— У меня вообще никаких идей нет, — понуро отозвался он. — Парни оставались на базе, когда мы уходили. Они связались со мной, когда нас сюда приволокли ребята Германа. От них я узнал, что всем здесь заправляют сейчас Вега и этот тип, — неприязненно скривился. — Они из моих ребят и вытрясли, где мы находимся и почему. Какого уж им понадобилось! — прибавил с досадой. — Своих дел нет — они за нас схватились.

— Н-да. Странно, — признал Трофим.

— И вот — ни одного на базе не осталось. Ну, и я там краем уха разговор подслушал — мол, хакеры все дружно куда-то подевались. Не иначе — свалили. Они не могли свалить! Им некуда было, и меня они не предупреждали. Я вообще не понимаю, что происходит. И знаешь, — он помолчал. — Я не уверен даже, что это — дело рук Веги и ее приятеля из гетто.

— Короче, канал новостей из внешнего мира у тебя пропал, — заключил Трофим. — А у меня какая-то глушилка. Я вообще маячок не ловлю. Остается ждать.

Нобу покивал. Вид у него был подавленный. Нет, понятно — сидеть и ждать погоды с моря тоскливо.

— К тебе никто не приходил за это время? Ко мне должен зайти этот парень, Стефан. Я ему карту обещал.

— Не, — Нобу невесело усмехнулся. — Если ты его про парней спросишь — он же сразу поймет, — и осекся.

— Ага. Что, доперло — нас наверняка слушают!

— Ну да, — еще одна усмешка. — Я ж уже думал об этом. С чего бы иначе такая любезность — дать нам возможность переговариваться! Крис вон хвастался — на планшете игры нашел. Пацан вообще извелся от скуки. И от тревоги, — прибавил, поморщившись.

— А к тебе Ксин не заходил? — спохватился вдруг Трофим.

После вчерашнего визита Стефана беседа с киборгом как-то померкла в памяти. Возможно, потому что энергетик из гетто чуть утихомирил тревогу, глодавшую после того, что наговорил Ксин.

Судя по недоумевающему виду Нобу — к нему киборг даже не заглядывал. И никак не давал о себе знать. Трофим принялся пересказывать разговор с ним, а после — со Стефаном. Парень слушал, изредка хмыкая.

— Странно все это, — заключил он наконец. — Но с тебя стребовали карту — значит, скоро, возможно, все поменяется. Не может же все это тянуться до бесконечности.

— Только на то и остается рассчитывать. Ладно, хотя бы с вами двумя — с тобой и Крисом — все в порядке. Надо этому парню карту теперь перегрузить…

Распрощавшись с Нобу, взялся за карту. Благо, время ему предоставили. Подчистить все лишнее и скачать на этот же планшет. С ним вот связь, как ни странно, была. Вот остального маячка Трофим по-прежнему не ощущал.

Вот так отвыкнешь — а потом снова привыкать, когда выйдет отсюда! Хотя когда оно еще будет?

Глава 32. Выход из-под ареста

— Чего карта-то такая убогая? — нахмурился Стефан. — Вы больше суток лазили вот по этому пятачку, вблизи города?

— А ты попробуй выйди, облазь за это время больше!

— Ладно-ладно, не кипятись, — чертов энергетик отмахнулся. — Мало, — проворчал он после некоторого раздумья. — Мало! Большая часть вокруг города — слепая зона.

Трофим пожал плечами. А что тут скажешь? Большая часть вокруг города — и для него самого слепая зона. В его планы не входил круг почета вокруг Сан-Сана. К тому же карту он подчистил. В какую сторону идти, чтобы найти место, где стоял звездолет, теперь не найдешь. Разве что они и правда сигнал поймают.

— А где ж твой звездолет? — осведомился саркастически Стефан.

Трофим поморщился. И тут же устыдился мимолетного желания вмазать хорошенько по этой ехидной физиономии. Цивилизованный человек, называется. Врач! Скверно, что ни говори, этот город на него влияет.

— Улетел, — процедил он сквозь зубы. — Мы останавливались для починки. Ремонт, конечно, требовался серьезный. Но меня не было почти четыре месяца! Меня давно похоронили.

— Я не об это спрашивал, — тускло отозвался собеседник. — Я спрашиваю — на карте он где?

— Нет его на карте, — с ненавистью отозвался Трофим.

Лицо собеседника задергалось. Трофим невольно поразился — как совершенно спокойное лицо исказилось, выразив даже не гнев — натуральное бешенство.

— Стеф, — окликнула Вега. Положила свою ладонь на его. Интересно, эти двое всюду ходят вот так вместе, как сиамские близнецы?

— Черт с тобой, — проворчал тот, кинув на Трофима неприязненный взгляд. — Значит, это — путь наружу…

Интересные все-таки отношения у этих двоих. Впрочем, это многое объясняет.

— Эй! — окликнул он Стефана. Да, этот тип раздражал его неимоверно. Но дело — прежде всего. Или он — не профессионал? — Есть нюансы. Не хочешь расспросить о них? Ты не на том заострил внимание.

Парень окинул его заинтересованным взглядом.

— Само собой, — кивнул. — Рассказывай все, что мне следует знать. Я не хочу навредить городу. И подставлять людей, которые пойдут со мной, тоже не хочу.

— Приятели Нобу. Я парней не знаю, это он их привлек. Они готовили оборудование. И никого лучше ты не найдешь. Теперь уже я готов за них поручиться. Работа в вакууме и невесомости имеет свою специфику. Все равно они сидят у нас… то есть — у вас.

— Справедливо, — подумав, кивнул Стефан. Отходчивый парень, однако! — Что еще?

— Еще — выход наружу. Сигнализация по периметру стоит не просто так. Оболочка защищена стоп-радиацией. Открой выход — и начнется распространение радиации. Мы находимся вблизи оранжевого карлика. Уже говорил. Плюс — возможная разгерметизация. Это — утечка воздуха из города. Безвозвратная утечка.

— Понял, — тот нахмурился. — Осторожность и еще раз осторожность.

— А еще коридоры при передвижении по ним иногда обваливаются. Так я попал в город.

— Это все?

— Радиация, излучение, — Трофим пожал плечами. — Парни защитили наши комбинезоны слоем стоп-радиации. Правда, я бы все равно не рискнул в них подставляться под прямые лучи здешнего светила.

— Ты говоришь, коридоры имеют свойство обваливаться, — задумчиво проговорил Стефан. — Это значит — если при нашем приближении что-нибудь обвалится, кабели тоже могут оказаться повреждены.

— То, что сам ты рискуешь очутиться далеко от города или вовсе выпасть в открытый космос, тебя не волнует.

Стефан только пожал плечами. Кто не рискует, тот не пьет шампанское — расшифровал Трофим. Поди пойми — клинический идиот, храбрец или узколобый фанатик.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошел тоже? — уточнил на всякий случай Трофим. — У меня — немалый опыт работы в космосе. В том числе — и в открытом космосе. Хоть я и медик по специальности.

Стефан молчал несколько минут, сверля ему лоб взглядом. Выражение лица при этом было совершенно нечитаемым.

Интересно, у парня все в порядке с душевным здоровьем? Слишком легко он переходит от нескрываемого раздражения к полному спокойствию и обратно.

— Оборудование, — отмер наконец он. — Вы же выходили. Значит, и оборудование ваше должно было остаться? Вшестером выходили — значит, должны быть комплекты амуниции минимум на шестерых. Остались на том складе, где вас нашли — я прав?

— Ну да, — Трофим мысленно махнул рукой. И принялся объяснять, что где найти. — Может, все-таки я с вами? — осведомился он напоследок.

Стефан сощурился, оглядел его с ног до головы.

— Посмотрим, — отозвался после минутного молчания.

Развернулся и вышел. Вега молча последовала за ним. Ты смотри-ка, какой прогресс! Совсем недавно было — не доверяю. И уже — посмотрим.

Трофим вздохнул досадливо, откинулся на койку. Делать было совершенно нечего. И сколько ему еще здесь торчать — тоже неясно. Что там у них творится, хотелось бы знать?

Неделю в городе не было электричества. Результаты даже представлять было страшно. И чуть больше трех суток прошло с момента, как питание вернулось.

Если вернулось — значит, люди Кантимира добились-таки поставленных целей. Если, конечно, это их лидер не отдал с больничной койки приказа отступать.

Как там Ксения с Альбиной? Он, конечно, побеспокоился о них. Но кто знает, что могло случиться. Двери у квартир в домах для бедняков слишком хлипкие. А две одинокие девушки — слишком легкая добыча для мародеров.

Снова потянулось муторное ожидание. Сутки, двое…

Лишь узнав от Нобу, что двоих его приятелей-техников выдернули из их камер — оказывается, с ними хакер мог переговариваться через свой планшет — он сообразил, что ждать нечего. Обещание Стефана подумать так и осталось обещанием. Никто не собирался выпускать его во вторую экспедицию.

Техники пропали, с момента разговора прошло двое суток. Похоже, дружная компания ушла за пределы Сан-Сана. Арестантов оставили на месте.

*** ***

Трофим проснулся от того, что его охватил ужас.

Рывком приподнялся на локтях и несколько минут лежал, вслушиваясь в мертвую тишину. Ощущение было, словно мир вокруг наполовину умер.

Не целиком, а именно наполовину.

Светились тусклые полосы подсветки под потолком по периметру комнаты и индикаторы кипятильника. Ощущалась привычная вибрация города, доносившаяся со всех сторон одновременно…

Стоп! В том-то и дело, что не одновременно. Не со всех.

До него дошло наконец, почему глодало такое странное чувство — будто город вымер наполовину. За одной из стен и сверху наискось доносился неосязаемый шум и гул жизни. А вот за другой царила мертвая тишина — такая же, какая окутывала оба раза город, когда отключалось энергопитание.

И что это — снова отрубили питание, только в половине Сан-Сана?

Нелепость какая-то. Хотя почему нелепость? Видимо, люди Кантимира оценили возможности, которые открывал обесточенный город. И решили применить тот же трюк, что уже помог им дважды.

Трофима, правда, грызло подозрение, что в третий раз дело может не выгореть. Слишком уж предсказуемыми сделались ребята.

Может, Нобу позвонить? Хотя тот, вполне возможно, спит… не успел подумать — затрезвонил планшет. Вот и решение дилеммы!

— Так и думал, что ты не спишь, — выпалил парень. — Ты слышишь?!

— Слышу, — хмуро отозвался Трофим. — Похоже, новая часть марлезонского балета, — пошутил он сумрачно. — Что-то новое ваши ребята задумали.

— Не должны были, — отозвался Нобу. — В смысле — не должны были выключать энергию.

— Ну, может, им прием понравился?

Парень ответил мрачным взглядом. Ясно — шутка неуместна. Хотя какая шутка? В этой точно — только доля шутки.

— Творится что-то странное, — выдавил хакер после минутного молчания. — Мне не нравится. Я не понимаю, но по-моему, творится что-то, чего не планировали.

— Судя по тому, что творилось тут на базе, операция вообще с самого начала пошла как-то не по плану, — осторожно заметил Трофим.

— Но вот такое — вообще не планировали. Парни — пока еще были здесь — рассказывали, что Ксин, прежде чем пропасть куда-то после наступления, дал приказ отходить, оставив часть захваченных позиций. Вега еще и кипиш подняла по этому поводу. Но это было одним из вариантов! Наши в любом случае хорошо подвинули силовиков в центре. А вот такого варианта, как спустя время начинать сызнова с отключения — такого в планах не было! Да и вырубили они не все, — парень примолк.

— Странная тема, — протянул Трофим. — Я думал, Стефан и Вега с компанией покинули город. Двое суток — ни слуху, ни духу!

— Веришь — думал так же…, а если это не они?

— Тогда кто? Нарочно в их отсутствие — мол, уж больно они резвые?

— Ребятки и правда резвые, — сумрачно отозвался Нобу. — Я ж говорю, парни мои рассказывали, какой они тут кипиш подняли. Из моих буквально вытрясли, где мы находимся. Кашу заварили… вопрос в другом: кто именно надумал свистнуть через их головы?

— Возможно, скоро узнаем, — заметил Трофим и вдруг понял, что так оно и есть: сидеть в неведении им осталось недолго. — Не вечно же нас здесь будут держать.

Словно отвечая на эти слова, клацнул замок двери. Створа открылась.

— Выходи, — хмуро приказал сумрачный парень. — Бегом!

А предчувствие-то не обмануло. Трофим, прижав планшет к груди, как ребенка, потопал к двери. Судя по доносящемуся из динамика звуку — за Нобу тоже явились.

Они вышли в коридор одновременно, в полутора десятках метров друг от друга. Успели переглянуться. Нобу тоже не выпустил средства связи из рук.

Обоих спешно куда-то повели. Переговариваться с Нобу они не пытались. Парень тоже, видимо, был встревожен. Что-то происходило. И что — они совсем скоро узнают.

Трофим удивленно хмыкнул, поняв, что привели их в ту самую допросную, где они очутились сразу после возвращения снаружи. Еще сильнее он изумился, когда внутри обнаружились Вега и Стефан. Он ведь был уверен, что этих двоих на базе нет! Здесь же находилась Ра — бледная, с кругами под глазами. Но живая и, кажется, здоровая. Сидела за столом, уложив перед собой сцепленные в замок руки. Свободные руки.

— Вы оба разве не ушли? — Трофим не сдержался. А чего сдерживаться?

— Вернулись, — хмуро отозвалась Вега.

Он только головой покачал. Не ожидал, что ему ответят что-то вразумительное. Максимум, на что рассчитывал — что ему посоветуют заткнуться.

— Быстро управились, — оценил он.

— А чего возиться, — саркастически ухмыльнулся Стефан. — Мы ж не тормоза какие. Тем более, что времена сейчас требуют быстрых решений.

— Судя по тому, что даже меня выдернули, для осуществления этих решений рук не хватает? — подала голос молчавшая Ра.

— Ехидство неуместно, — Вега зло ощерилась.

— Девочки, цапаться не самое подходящее время, — остановил их Стефан. — Обстоятельства поменялись, — он обвел собравшихся взглядом. — Господин Нобу, — внимательно поглядел на программиста.

— Слушаю, — отозвался тот с легким удивлением.

— Вы сетовали на исчезновение вашей команды, — он помолчал с полминуты.

Нобу тоже молчал. Трофим переводил взгляд с одного на другого. Стефан явно ждал каких-то комментариев. Нобу откровенно недоумевал — каких именно.

Ну да, они ведь предполагали, что все их разговоры прослушивают. Иначе к чему был бы этот аттракцион невиданной щедрости с возможностью общаться! И Стефан только что косвенно это подтвердил. Спрашивается — что он хотел услышать в ответ. Да, Нобу говорил об исчезновении своих ребят. Этот разговор услышали. Но… к чему об этом говорить сейчас?

— Понимаете, — снова заговорил Стефан, не отводя взгляда от программиста. — Мы понятия не имеем, куда делась ваша команда. Ни я, ни Сара не имеем отношения к их исчезновению.

— Эээ, — протянул Нобу многозначительно. — Хм, да.

— Вот именно, — энергетик кивнул. — Когда мы уходили, не стали обращать на это внимания. Иначе пришлось бы все отложить. На тот момент это не казалось чем-то существенным.

— А теперь кажется? — это снова подала голос Ра.

— А сама как считаешь? — хмуро осведомилась Вега. — С момента их исчезновения прошло трое суток. Мы за это время успели выбраться за пределы города, прогуляться снаружи и вернуться. Программистов как не было, так и нет. Зато оживились люди Ксина. Звенья, которым он отдал приказ затаиться, активизировались. И я не уверена, что их действия согласуются с приказами, которые отдавал Кантимир! Мы не уверены, — она кинула взгляд на Стефана, и тот кивнул.

Все-таки не показалось в прошлый раз, — подумалось Трофиму.

Все эти переглядывания — словно эти двое понимали друг друга с полувзгляда. И могли вести безмолвную беседу, неслышную остальным. Правда, что ему за прок с понимания, что между этими двумя существует особое взаимопонимание, и как лучше применить знание на практике, он пока сам не знал.

— Итого, — снова заговорил Стефан. — Ваши люди исчезли — и вы посчитали это тревожным признаком. Они должны были оставаться на месте, на базе. Таков был план. Не только нам здесь показалось странным их отсутствие. Чуть погодя отключилось электричество — снова. Хотя вот это — не планировалось. И не во всем городе, а в четверти примерно. Зачем — непонятно. Вместе с этим активизировались подразделения, которые с момента ранения лидера сидели, затаившись.

Эге! А Нобу-то нервничал не напрасно. И эти двое тоже занервничали. Вот только — они ждали подвоха от Ксина, или он что-то неправильно понял?

— Ксин вроде как заместитель Кантимира, — заметила Ра, словно отвечая на недоумение Трофима.

— Именно, что вроде как, — скривилась Вега. — Он буквально испарился сразу, как мы закончили часть операции в гетто. И сразу после этого его люди отошли от занятых позиций, затаились. Появился он около недели назад. Три дня назад пропали хакеры, а теперь подразделения, что подчинялись ему, активизировались в Ядре.

— А что вообще творится в Ядре? — вяло полюбопытствовала Ра. — Я ведь даже не знаю, что там было. Да и обитатели Ядра наверняка не сидели сложа руки?

Вега бросила на нее испепеляющий взгляд. Стефан одобрительно хмыкнул, улыбнулся ей ободряюще.

— Сара, есть ведь еще этот парень, Герман, — окликнул он Вегу. — Как хочешь, но я считаю, Рахили стоит знать, раз уж мы их выдернули.

— Н-да, — она скривилась. — Я и Герману не слишком доверяю.

— Ты никому не доверяешь, — мягко заметил Стефан. — Но сейчас этот парень вроде как с нами, — он повернулся к Ра. — В Ядре удалось оттеснить группировки, подчиняющиеся администрации, к местам их дислокации. Они перешли в глухую оборону. Сцепиться между собой они не успели. Отчасти это — моя вина, — прибавил он покаянно.

— Стеф, брось, — Вега махнула рукой. — Каких-то два часа!

— Два часа — это немало.

— Вы опоздали с отключением на два часа? — переспросила Рахиль.

— Мы опередили график почти на два часа, — поправила Вега. — Стефа прихватили в гетто. Получилась вилка: или он отключает питание в городе на месте, с опережением, или ему уже не удастся это сделать вообще никогда. В принципе, мы ждали чего-то подобного, — прибавила она. — Не могло быть все гладко! Не могло быть так, чтобы никто ничего не заметил.

— Да, я помню, — ее сестра кивнула. — Только все ведь шло гладко практически до самого конца!

— Все и шло гладко до самого конца, — хмыкнул Стефан. — Мне прищемили хвост, когда уже собирался выбираться из гетто на изнанку, — он помолчал. — Сейчас это неважно. Речь о Ксине, его подразделениях и… обитателях Ядра, раз уж на то пошло — их не стоит скидывать со счетов. Я представляю, как ребята были бы рады узнать, что здесь их воспринимают не более, чем как досадную помеху в разборках между собой, — прибавил он, кинув взгляд на Вегу.

— Угум. Даром, что это они нас воспринимают, как досадную помеху. Которая не дает им наконец-то устроить разборки между собой, — она саркастически ухмыльнулась. — Ра. Твоя помощь нужна в госпитале. Кан.

— Приглядеть… за Каном? — переспросила Ра.

Вега кивнула.

— Ребята Германа сдерживают этих, в Ядре, — подал голос Стефан. — Подразделения Ксина, — он запнулся.

— Ребята оживились, вот только чем они занимаются, черта с два поймешь! — зло бросила Вега. — Нобу! Вы… сможете связаться со своими? Этот ваш заговор хакеров и все такое?

— Постараюсь, — парень, замявшись на секунду, кивнул. — Я так понимаю, доступ в наш центр мне открыт?

— Идите прямо сейчас, — Стефан махнул рукой. — Парни у входа предупреждены.

Нобу замер, а после сорвался с места. Трофим с изумлением проводил его взглядом. И воззрился на Вегу со Стефаном.

— Не надо так взглядом сверлить! — вышла из себя тут же она. — Обстоятельства переменились… чтоб их! — прибавила со злостью.

И оперлась обеими руками на стол, нависнув над ним. Уставилась в лоб, словно пытаясь просверлить дыру. Черт! Точно нашли маяки. И те, что оставил он, в числе прочего.

— Нужно организовать охрану Кантимира, — негромко напомнил Стефан. — Выдвигайтесь. И ты тоже лучше там останься, — прибавил он. — И… не геройствуйте там, ладно? Не будет большого проку, если вы обе поляжете там вместе с ним.

Вега дернулась, но ничего не сказала. Коротко кивнула Ра и стремительно вышла. Та последовала за ней. В допросной остались Трофим со Стефаном.

Глава 33. Споты

Мрачное молчание затягивалось.

Стефан сначала стоял столбом в нескольких шагах от стола. Потом принялся вышагивать взад-вперед.

— Ты вроде говорил, что кабеля от внешней стороны Спотов тянутся к наружной стороне станции, к солнечным батареям? — осведомился он наконец, замирая перед Трофимом.

— Ну, это самое очевидное предположение, — растерялся тот.

— То есть, ты не знаешь наверняка. Хоть и говорил со знанием дела.

— Я не выяснял, — отозвался он, вконец растерявшись. Этот парень что, предъявляет какие-то претензии?! — Это было предположение. Самое очевидное!

— Очевидное, — повторил задумчиво Стефа, побарабанил пальцами по столешнице. — Сказал бы я, что думаю по поводу такой очевидности — но не буду, — лоб пересекла глубокая складка между бровей. Парень о чем-то задумался. — Что ты там говорил на тему — выйти с нами наружу, у тебя богатый опыт космолазутчика?

— Космолетчика, — хмуро поправил Трофим. — В силе. Все лучше, чем торчать здесь взаперти!

— Угум. Надеешься вывернуться?

— Куда мне выворачиваться? — он устало вздохнул. — Тем более, я так понимаю, с Кантимиром у вас похожие цели? Во всяком случае, направления пока совпадают. Ну, и у меня — направления пока совпадают.

— А ты и правда потерял контакт с маячком? — с любопытством осведомился Стефан. — Вообще, глушилки отключились. Так что, если связь осталась, она должна восстановиться!

Трофим моргнул. Он и забыл за это время про маячок и связь с ним! Мысленно обратился к нейрокомпьютеру, и тот немедленно откликнулся. Потянулся дальше, к сети.

Открытые участки интернета тут же начали всплывать один за другим. Правда, теперь открывались именно окошки массовых, наиболее популярных, сайтов, а не данные с камер наблюдения или архивов.

Разочарование причудливо смешалось с чувством облегчения.

Он больше не в состоянии залезть в закрытые системы! Помнится, Ксин заявил — если эта способность сохранится, его компьютер придется спалить. Так что, может, и не нужен ему этот повышенный доступ.

С другой стороны — очень удобно, когда ты в любой момент можешь подключиться к любой сети камер, через весь город дать команду роботам-уборщикам, отпереть или запереть какую-нибудь дверь…

— Погоди! — вскрикнул Трофим. — Ты же… вы же не могли слышать наш разговор с Ксином? Или, — он примолк. Ксин мог и рассказать.

Стефан задумчиво поглядел на него, прищурился.

— Ксин ничего не рассказывал вам, да?

— Ксин себе на уме, — протянул Стефан. — Даже странно, как это он прошляпил. Что его блокировка прослушки не сработала, — поднял взгляд, бездумно оглядел потолок по периметру. — Как удачно, что мы с Отори все камеры на базе посворачивали! — прибавил ни к селу ни к городу. Снова смолк на минуту. — Неважно! — резко припечатал, вскакивая на ноги. — Выходить наружу снова в любом случае придется, — лоб снова пересекла складка. — Думаю, девчонки справятся. Проваливай к себе, — кинул взгляд на Трофима. — Отдыхай, отсыпайся — через десять часов ты мне нужен свежий, бодрый и отдохнувший. С базы — ни ногой!

— Позвонить хоть можно? — он угрюмо поглядел на раскомандовавшегося энергетика.

Почувствовал себя хозяином положения, в черную дыру его через коленку!

— Звони, черт с тобой, — парень махнул рукой. — Но с базы — ни ногой! И не вздумай никуда влезать.

Трофим угрюмо кивнул и потопал к себе. Нет, а что, спорить с упертым фанатиком? Судя по тому, что они с Вегой навели суету, и выпустили их четверых из-под замка, творится что-то из ряда вон. И перспективы откровенно тревожные. Любопытно, они там много вокруг города натоптали? Не забыть потом попросить скинуть ему обновленную карту. А сейчас первым делом — зайти на кухню поесть! Заодно девчонкам позвонить. И действительно отдохнуть перед выходом — кто его знает, сколько им придется бродить вокруг Сан-Сана?

*** ***

Голос у Ксении звучал устало. Однако с ней и с Альбиной, по ее заверениям, все было в порядке. Обе находились у себя дома, дверь стояла на своем месте. Никто к ним не ломился.

Помочь им он в любом случае не мог ничем. Разве что еще раз заказать доставку, чтоб никуда сами не выходили из дома.

Попросить выпустить Криса, прежде чем покинуть базу?

Встряхнул головой. Несерьезно. Спихивать опасное предприятие на ребенка — никуда не годится. А пройти по улицам, вытащить деньги из камеры хранения и отнести их девчонкам — откровенно рискованная затея. Бродить по улицам в такое время! Да еще и с деньгами. Совсем подвинулся.

Нет, пусть Крис сидит под замком и не высовывается. Спокойнее будет.

Доставка, к немалому удивлению, давно работала в городе. Вся инфраструктура пришла в движение сразу, как в город вернулось энергоснабжение.

Это поражало. Словно и не было нескольких суток мрака, страха и неразберихи. Как сквозь землю, провалились мародеры, громившие магазины, кафе и торговые центры — особенно по окраинам. Как тараканы, которые разбегаются, забиваясь под плинтуса, стоит включить свет.

Хотелось бы знать — а в тех районах, что сейчас отключены, они по-прежнему орудуют безнаказанно? И полиция там не высовывается…

Ксюша сказала, у них электричество больше не выключали. Запасы еще оставались — но кто знает, чего ждать? И сколько не будет еще в городе его самого. Заказать доставку, пока мародеры не высовываются. И курьер спокойно донесет груз до дверей, и девчонки смогут без особого страха открыть ему.

Кто же все-таки отключил энергию снова?

Стефан и Вега выглядели растерянными. Ксин? Но зачем это ему? Его подразделения оставались в Ядре, как и отряды Германа. Что-то пошло не так?

Трофим криво усмехнулся сам себе. Да уж явно что-то пошло не так — раз Вега со Стефаном выпустили арестантов! Раз им так резко понадобилась помощь якобы бесполезных баламутов.

Кипятильник и микроволновка звякнули одновременно. Трофим ткнул несколько кнопок, заказывая суп, потом вытащил разогретый кусок мяса.

— Кто-то есть! — выкрикнул в коридоре звонкий голосок. — Я слышала, как кипятильник звякнул! — стремительно затопали шаги.

Дети? Откуда на базе дети? — изумился Трофим.

— Минэко, постой! — окликнул другой голос — глуховатый женский. — Куда вы?

Призыв очевидно пропал втуне: дверь кухни с грохотом распахнулась, и на пороге возникла девчушка лет восьми, в сером мешковатом свитере и таких же мешковатых джинсах. Иссиня-черные короткие волосы и раскосые глаза наводили на мысль, что она откуда-то из азиатских районов Сан-Сана. Ну, или из Русского — хотя для Русского района лицо у нее было чересчур белым.

— Доброго дня! — она отвесила вежливый поклон, старательно выговаривая слова. — Приятного аппетита!

— Спасибо, — выдавил Трофим с набитым ртом, кивая.

И чуть не подавился. Поторопился проглотить кусок. Следом за девчушкой на кухню ворвались двое парнишек такой же азиатской внешности — лет трех и четырех. Трофим аж глаза принялся тереть. Откуда этот детский сад?!

— Да куда же вы все?! — следом появилась совсем юная девушка — не иначе, старшая сестренка этих троих. — Ой! — она застыла так же, как и трое ребятишек.

— Доброго дня! — Трофим неловко улыбнулся.

Та, недоуменно моргая, уставилась на него — точно увидела привидение. Трофим отметил бледный нездоровый вид девушки, худобу и темные круги вокруг глаз. Она неуверенно улыбнулась, поклонилась.

Коротко переглянулась с девчушкой — и та вдруг сорвалась с места, бегом вылетела из кухни. Что это с ними?

— Простите, — старшая девушка поклонилась так же дисциплинированно, как и ее младшая сестренка. — Дети бывают такие шумные!

— Все в порядке, — Трофим окончательно растерялся. — Вы ведь, наверное, поужинать зашли. Или пообедать, — он запнулся, сообразив, что как-то потерялся во времени.

— Да, и правда, — девушка встряхнулась.

— Кипятильник только что согрелся, — вежливо поведал Трофим.

Ему сделалось неловко: дети выглядели совсем запуганными. Младшие держались возле самых ног старшей сестры, а та глядела на него широко распахнутыми глазами, которые из раскосых сделались почти круглыми. Она осторожно коснулась макушки старшего.

— Садитесь за стол, — прошелестела негромко.

Дети послушались. Отвесив Трофиму по поклону, оба уселись за стол. Личики — серьёзные, сосредоточенные.

Откуда взялись эти малыши? Что с ними всеми стряслось, где их родители? Вопросы кружили в голове. Но не спрашивать ведь вслух. Если дети остались без присмотра взрослых — это уж точно не самая радостная история. И напоминать о ней лишний раз — бессмысленная жестокость. Да и наверняка о них здесь есть, кому позаботиться. Они же как-то очутились на базе!

Снаружи послышался стремительный топот ног.

— Все в порядке! — выпалила давешняя девчушка, влетая на кухню. — Ру-сан сказал, — она запнулась, кинув взгляд на Трофима, — что так и должно быть!

— О! — старшая в этот момент доставала еду из холодильника. — Хорошо. Спасибо, Минэко, — она кивнула. — Сейчас я разогрею еду. Твои младшие с мамой идут?

— Я их не видела, — отрапортовала девочка.

— Хорошо. Может быть, приготовим рис? Я видела здесь крупу и сублимированные овощи, а в морозильнике есть рыба.

— Здорово! Я помогу! — оживилась девчушка.

— Мы тоже поможем, — подал голос старший из мальчиков.

— Конечно, — она улыбнулась — худое изможденное личико ожило, на нем появилась улыбка. — А вы позавтракаете с нами? — она взглянула на Трофима, приветливо улыбнулась.

Перемена в поведении озадачила его. Что-то с этими детьми определенно было не так!

— Благодарю, — он выдавил улыбку. — Я уже поел, и пойду отдыхать. Через несколько часов мне придется покинуть базу. Приятного аппетита! — торопливо проглотил последний кусок и забросил разовую посуду в утилизатор. — У вас все хорошо? — решился-таки спросить. — Быть может, нужна помощь?

— О, благодарю вас! — она снова поклонилась. — Мы справляемся.

От сочетания нарочитого дружелюбия и замкнутости делалось не по себе. С таким Трофим еще не сталкивался в этом городе, и не был уверен, что сумеет справиться. Да и нужно ли здесь его вмешательство? В любом случае, сейчас он ничего не может сделать.

Попрощавшись с ребятишками, направился к себе. Лица детей не шли из головы. Старшая была лишь немногим старше Криса.

Девять часов, — напомнил себе Трофим. У него осталось на все про все девять часов! А потом — наружу. Так что первая задача сейчас — выспаться. Потом — привести себя в порядок и вперед! Открытый космос ждет.

Заодно посмотрит — на месте ли маяки. Их-то сигналы его нейрокомпьютер должен ловить. Они ведь не запаролены от него.

Уже когда укладывался, в памяти всплыл момент, как вернулась убегавшая девчушка.

«Ру-сан сказал, что так и должно быть».

Взглядом она при этом указывала на него, Трофима. Что это могло означать? Так и должно быть — это о нем? Ребятишки неслись на кухню галопом, и особой пугливости не проявляли. До момента, как увидели его. Точнее — до момента, как старшая из детей увидела его.

И чем он мог их так напугать?..

И что за Ру-сан. Почти, как русак — заяц. Неожиданная догадка заставила хлопнуть себя по лбу. Звук получился звонкий, раскатистый. Они знали, что он — арестант! А говорили об этом самом Стефане — его фамилия Ру! Это же их языковая форма вежливости — приставка к фамилии. Ребятишки, не иначе, из азиатского гетто!

Итого: арестанта узнали в лицо — правда, не сразу. Резвая девчушка рванула к энергетику — и он ее успокоил. Ничего, мол, страшного — перевоспитываем нарушителей.

Скорее всего, так и есть.

Трофим тяжко вздохнул. Вот что ему за дело, что там о нем думают детишки-беженцы? Хотя… если их компанию выставили в таком свете перед всеми обитателями базы — даже самыми слабыми — это скверный признак. Вот только поделать он ничего не может.

*** ***

— Ого! — удивился Трофим. — Это вы столько облазили?

Пока готовились к выходу, Стефан скинул ему через блютус карту наружных областей вокруг города. По сути — вернул ему ту же самую карту, что Трофим передавал несколько дней назад. Только существенно дополненную.

— А я вообще не понимаю, зачем было топтаться по крохотному пятачку, — недовольно отозвался Стефан.

— Сразу видно — не проваливались вы никуда, — посетовал космолетчик. — Потому ничего и не боитесь.

— Электричества бояться — на вторую изнанку не ходить.

— Вакуум — не электричество, — поправил Трофим, хмурясь. — И корродировавшие под влиянием вакуума и излучения материалы сооружений — это не электричество. Это намного хуже. Опять же: ну, на этой вашей второй изнанке много откровенно аварийных участков электросетей?

— Вполне может стать много, если не чинить их, — хмуро отозвался энергетик. — А если мы не приведем в порядок наружную часть Спотов — то они и станут аварийным участком.

— Да, я помню. Об этом еще невесть когда Кантимир говорил, — припомнил Трофим. — И что, на самом деле есть признаки того, что Споты могут в ближайшее время начать гаснуть?

Парень с полминуты глядел ему в лоб, не мигая.

— Понимаешь, два из них уже погасли, — сообщил он наконец. — Безо всяких признаков. Четверть города сидит без энергопитания именно по этой причине. Что касается остальных, — помолчал, глядя в сторону. — Увидеть какие-то признаки изнутри невозможно. А чтобы увидеть их снаружи — нужно осмотреться там получше.

— Вы ведь не дошли до Спотов, — припомнил Трофим. — Откуда тогда вот это — ты в прошлый раз говорил, что кабеля несут к ним энергию не с той стороны, что я предполагал.

Он сам не понимал, почему зацепился именно за это. Информация о еще двух отключившихся Спотах не желала укладываться в сознании.

— А мы наткнулись на эти кабеля, — поведал Стефан. — И не только на них. Выйдем наружу — сам увидишь, — посулил он. — Речь пока не об этом. Мы в тот выход провели трассу до точки, к которой сумели дойти. Крайняя на новой карте. Задача сейчас — дойти-таки до того конца города. Выйти наружу со стороны Сан-Винга и Спотов не выйдет. Уже пробовали — там вообще выходов нет. Так что нам нужна четкая трасса, по которой мы сможем обойти при необходимости город много — часа за два-три. С оборудованием и расходниками. Ты, в общем, идешь в нынешней экспедиции — так что и тебе стоит обрисовать, как оно есть. Как единственному, кто не в курсе, — он помолчал. — Я уже сказал, что около четверти всего мегаполиса сидит без электропитания. Это не мы отключили. Вообще, полностью отрубился пока лишь один из Спотов — тех, что работал. И еще один — на ладан дышит. Из шести остается четыре. И не факт, что остается. Это — итог, — он запнулся, лицо дернул нервный тик. — Словом, итог некоторых решений отдельных лиц из верхушки Сан-Винга. Связи с Ядром у них не было — вот они и решили поступить… по-своему. Весьма оригинальным способом, — снова болезненно поморщился. — Починить изнутри — не выйдет. Пытались подобраться. Одна надежда — дойти снаружи. И надежда эта — последняя для всех нас.

Трофим молча покивал. Услышанное ошарашило. Все-таки одно дело — считать, что Споты в любой момент могут погаснуть, и совсем другое — столкнуться с перспективой вплотную.

— Значит, Споты… все-таки гаснут? — переспросил наконец он, хоть и понимал, что это бессмысленно.

— Два уже почти погасли, — поправил Стефан. — Все плохо. И нам нужны любые руки, которые способны работать в условиях снаружи.

Что ж. Это многое объясняло. А он-то изумился — что должно было произойти, чтобы их, самовольщиков, выпустили! И характерно, что рассказал все, как есть, чертов энергетик лишь сейчас — меньше, чем за пару часов до выхода наружу.

Что же такое, в черную дыру их через коленку, ухитрились вытворить эти лица из верхушки Сан-Винга? Если, конечно, это было сказано не ради красного словца…

Глава 34. Дорога в невесомости

На месте!

Это было первое, что отметил Трофим, едва выбравшись из города наружу. Маяк, который он оставлял для своих, остался на месте. И по-прежнему передавал записанное на него сообщение. Видимо, никто из команды Стефана не заметил его.

Ну да, уловить сигнал можно только с помощью нейрокомпьютера! Приемники, предназначенные для общения между собой, его не ловят. А киборгов среди тех, кто вышел наружу, нет.

Скверно, что это — не самая страшная из текущих проблем. Им еще предстоит выяснить, во что превратились два из шести Спотов.

— Цепляемся к тросу! — прозвучал в ушах голос Стефана. — Отори — головной, дальше — Эд, Трофим, Накамура, Дженго, Ямада. Я — замыкающий. Все помнят: идем по очереди. По секторам.

— Тут все всё помнят, — проворчал Отори. — Ну, а кто не помнит…

— Кто не помнит — подстрахуем, — посулил Эд, обернувшись к Трофиму. — Для того мы и идем.

Кинул сквозь стекло шлема выразительный взгляд на космолетчика. Трофим сразу почувствовал себя зеленым салагой — словно не он здесь был профессионалом, прошедшим не одну межзвездную экспедицию. И поместили его сразу за одним из ребят Германа — словно птенца беспомощного отдали под крыло матерым ястребам.

Давно ли все эти люди еще не верили в саму возможность выхода за пределы Сан-Сана!

Вот Отори и Ямада — явно такие же энергетики, как Стефан.

Оба тащили за спинами громадные рюкзаки. У самого Стефана был лишь немногим меньше. Кое-что имелось при себе и у Эда с Дженго — но куда меньше, чем у этих троих.

Недоумение вызывала лишь фигура Накамуры, что шел сразу за ним, Трофимом. На рабочего из гетто этот человек похож не был. Скорее, он походил на какого-то чиновника. Во всяком случае, шел он пустым — безо всякого груза. Как и Трофим. И как в таком случае он здесь очутился? Загадка.

А не один ли это из тех самых пресловутых «лиц в Сан-Винге»?

Жаль, не спросить. А любопытно! И на кой Ру тащит его с собой — хочет носом ткнуть, мол — погляди, что ты натворил, мил человек? Наивный он в таком случае парень.

А неплохо чиновник держится — если это, конечно, чиновник. Не жалуется, не возмущается. В невесомости перемещается так, словно ему не впервой. Держится с независимым видом. К слову, следом за ним идет Дженго — парень из команды Германа. Не иначе — тоже для страховки. То есть — пару неблагонадежных поместили между двух бойцов.

Странно, что для прокладки трассы вышли всего семь человек. Разумнее было бы выделить два-три десятка. Хотя бы. Неужели всего один дополнительный комплект обмундирования сумели организовать за такое время? Но не спрашивать ведь об этом сейчас!

Семеро людей сноровисто выстроились в шеренгу один за другим.

Трофим отметил, что вдоль стены длинного коридора, уходящего вбок, успели протянуть металлический трос. Такой же, как и те, вдоль которых передвигались через город по второй изнанке.

Вот что значит — системный подход! — восхитился он мысленно.

Движение по секторам подразумевало поочередное перемещение от одной до другой точки, где тросы крепились к стене. Расстояние между этими точками составляло метров по тридцать-сорок. Изредка доходило на ровных участках до пятидесяти-шестидесяти.

Первый цеплялся специальным крепежом за трос и, отталкиваясь, перелетал от одной точки до другой. Там он останавливался и перецеплял крепеж вручную на следующую секцию троса. Ждал второго, который вылетал, как только первый заканчивал возиться со своим крепежом. И летел дальше, пока тот перецеплялся на следующую секцию троса. В это же время выдвигался третий.

Таким образом, спустя короткое время семь человек растянулись длинной цепью по одному с расстоянием чуть меньше полусотни метров между ними.

Между собой они при этом были связаны более тонким тросом. С запасом — при движении связка провисала. Заложили, наверное, лишних метров пять между каждыми двумя, если не семь-восемь.

Трофиму первые пару раз с крепежом помог Эд, двигавшийся прямо перед ним. На третий он уже перецепился сам под чутким наблюдением своей личной «няньки». После этого Эд прекратил его дожидаться — двигался дальше в общем темпе. Видимо, удостоверился, что подопечный справляется сам.

Накамура справлялся самостоятельно. На Трофима, когда тот после первого перелета хотел подождать его, шикнул — мол, не задерживай. Справлюсь без сопливых.

Оставалось только пожать плечами и лететь дальше. Все-таки народ в гетто и Сан-Винге обитал своеобразный.

Понимание того, насколько стремительно они все двигаются, вызывало легкую досаду. Он — космолетчик со стажем, а до такого не додумался! А ведь на тридцать-сорок метров уходило при таком способе передвижения не больше пятнадцати-двадцати секунд. Получается, что даже в неспешном темпе за пять минут они преодолевали полкилометра, если не больше. Порядка полутора-двух километров за четверть часа! И Трофим уверен был — находись в их группе только профессионалы вроде Стефана или того же Отори — движение бы шло куда как более резво.

И все это — без малейшего нарушения техники безопасности. Независимость секций тросов гарантировала: даже при провале какой-то части коридора остальная трасса останется на месте. И будет кому вытащить провалившихся.

В душе помимо воли поднялась волна горечи. Если бы в свое время они при осмотре окрестностей озаботились такой системой страховки, Роберт с Владимиром по сей день были бы живы. Не факт, правда, что они обнаружили бы Сан-Сан. Только стоило ли такое открытие жизней двух человек?

Космос, что за мысли. Это излучение оранжевого карлика так действует? Трофим встряхнул головой, силясь сосредоточиться на дороге.

Сверившись с картой, он сообразил: трассу из закрепленных на стенах тросов Стефан отметил красной линией, тянувшейся по коридорам, ближе всего прилегающим к внешней стене Сан-Сана. Сам мегаполис на этой карте виден не был. Только плавная кривая линия огибала невидимую для этой карты титаническую полость.

Нужно будет потом соединить две карты: самого города и наружных областей. И будет полная картина!

Но это потом, после возвращения. А пока… Спина идущего впереди Эда, еще дальше впереди — фигура Отори с громадным рюкзаком за плечами. Позади — на удивление легко перелетающий по коридору Накамура. И секция за секцией трассы, остающиеся за спиной.

И все-таки — как Стефан думает организовать обход города за пару-тройку часов? Это нереально!

Они уже идут около часа — и прошли что-то порядка трети обозначенной на карте красной линией трассы. А сама трасса едва составляет половину пути вокруг мегаполиса.

Коридоры мелькали один за одним, а в голове щелкали цифры. Запаса кислорода хватает на сутки. В принципе, оставлять на полдороге запасные баллоны бессмысленно — человеку требуется не только дышать, но и отдыхать, пить, есть. Ходить в туалет, в конце концов. И это все посреди руин, заполненных вакуумом, уже не организуешь. Пытаться провести больше суток за пределами Сан-Сана — самоубийство. Это — вариант только на самый крайний, непредвиденный случай.

К слову, запасных баллонов с кислородом никто и не взял.

Дорога до крайней точки трассы составит часа три. Значит, реальное время для полного обхода города — по такой же, уже устроенной, трассе — часов шесть. Итого — полсуток в дороге, туда и обратно. Из суток, что человек может находиться за пределами Сан-Сана.

В принципе, часов восемь-десять на осмотр внешней стороны Спотов и ремонта изношенных частей — не так уж мало. При условии, что износ не фатален. То есть, за четыре-пять таких выходов после того, как трассу удастся довести до противоположного полюса мегаполиса — управиться вполне реалистично. А после можно будет задуматься и о том, чтобы устроить запасы на отдельных участках трассы. Может, даже — небольших закрытых санитарных помещений, в которых не будет вакуума.

Трофим хмыкнул про себя. Экие отдаленные планы он уже строит! Может, энергетики так далеко и не загадывают.

Да и в любом случае, для начала следует протянуть трассу до конца. Чтобы взглянуть — что там стряслось так внезапно со Спотами. Два из оставшихся шести — не шуточки!

*** ***

К дальнему концу Сан-Сана они не добрались.

Чем дальше от выхода из города — тем более извилистыми делались коридоры станции. И тем больше в них обнаруживалось проломов и аварийных участков, которые приходилось обходить.

До конца трассы они и правда добирались около трех часов. Дальше движение застопорилось — потому что вместо стремительных перелетов по секциям пришлось тянуть новые участки дороги. Схема была отлажена, видимо, еще по прошлому разу: разведка, проверка прочности стен и опор, закрепление коротких станин на стене и растягивание тросов между ними.

Трофим изредка вызывал перед внутренним взором карту. И на той красная линия трассы медленно удлинялась.

Линия уходила от границы города все дальше — коридоры вблизи ее оказывались ненадежными. Конструкции делались все более изношенными. Оно и неудивительно — когда на этой станции разразился крах? Окружала бы ее атмосфера, а не космический вакуум — от нее не осталось бы и воспоминания. Да, по совести, одной только гравитации хватило бы, чтобы разрушить истонченные излучением конструкции.

О, они снова повернули к границе города! Отыскался-таки достаточно прочный коридор, у которого стены не обваливаются при попытке закрепить на них станины.

Загруженная в нейрокомпьютер карта уверяла, что всего они прошли около тридцати километров — почти половину пути. Оставалось еще тридцать-сорок. Вот только скорость упала до нескольких сотен метров в час. Помимо прочего, приходилось рыскать по прилегающим коридорам, проверяя, насколько они прочны.

В группе образовалось разделение труда. Обвешанные оборудованием рабочие прокладывали трассу. Остальные расходились в разные стороны на разведку.

И как только Стефан с Вегой в прошлый выход ухитрились организовать дорогу на таком расстоянии?! Они же по бездорожью еле ползут.

Впрочем, голос Стефана, отдававшего распоряжения, звучал бодро. Складывалось впечатление, что у парня все под контролем.

Все-таки неплохо отлажена схема! Одни — осматриваются, другие — организовывают безопасную дорогу. Аж завидно. Сразу видно — профессионалы!

— Вы и в прошлый выход с такой же скоростью двигались? — полюбопытствовал Трофим. — Поразительно, что успели протянуть трассу так далеко.

Сам он в этот момент плыл неторопливо по коридору, уводящему куда-то вглубь, в сторону от границы Сан-Сана. Ощущал себя до невозможности неуютно — невзирая на прицепленный карабином к поясу трос.

— В тот раз было быстрее, — скупо отозвался Отори — к удивлению Трофима, ответил он, а не Стефан. — В той части коридоры выглядели прочнее. Здесь износ конструкций сильнее.

— По-хорошему, осмотреть бы весь сектор, — заметил космолетчик. — Возможно, конструкции вокруг города в принципе нуждаются в укреплении.

В наушнике раздалось насмешливое хеканье. Кажется, Накамуру его слова насмешили.

— Ты гляди, умный какой, — фыркнул Эд. — Где на это брать время, людей и ресурсы!

— Сейчас первая задача — Споты, — Стефан соизволил-таки подать голос. — Накроются они — и все остальные планы превратятся в труху. Так что мы двигаемся к ним с максимальной скоростью, которая нам доступна. Что там? — прибавил он, когда Трофим выплыл из коридора обратно.

— Неустойчиво там, — пояснил тот. — Обшивка со стен кусками облетела, так что солнце шпарит вовсю.

— Солнце? — переспросил энергетик.

— Светило. Местное светило, оранжевый карлик, — Трофим поморщился — никак не избавится от привычки всякое светило именовать Солнцем! Даже жизнь в Сан-Сане, где никакого солнца отродясь не видели, не отучился. — Лучи просвечивают, а там не коридор, а решето.

— Получается, граница станции где-то близко? — переспросил Отори.

— Возможно, хотя не факт. Пробоины могут тянуться и далеко — особенно, если их оставили случайные метеориты.

— Ясно, — отрывисто отозвался Стефан. — Когда вернемся — перенесем это на карту. Сейчас — следующий коридор! Как бы нас прямая дорога вдоль самой границы в тупик не завела, — пояснил он спокойнее. — Такими темпами мы до конца суток разве что десяток километров пройдем, — посетовал он. — Это еще неделю тащиться до Спотов.

— Увеличить количество людей, — подал голос Накамура, который в это время блуждал в глубине одного из коридоров.

— А одеться вы им во что предложите, Накамура-сан? — издевательски осведомился Стефан. — Выдадите каждому по респиратору — и вперед?

Трофим покачал головой. В голосе парня ему почудились истерические нотки. Ему бы нервы подлечить, так по-хорошему. Уж наверняка ребята сумели бы при наличии ресурсов сделать и больше шести комплектов для выхода из города. К слову, этих комплектов было шесть — а их сейчас семеро! Значит, не такая уж и проблема.

Говорить ничего не стал. Не хватало еще сцепиться! Парень, по всему, не только фанатик, но еще и истеричный тип. Кто знает, чего ждать от него?

Накамура тоже отвечать не стал. Видимо, и он не захотел конфликта.

Вперед, хоть и медленно, но двигались. Карта Трофима разрасталась. Остальные, кто занимался разведкой, данные заносили в планшеты. Ему было проще — все записывалось в нейрокомпьютер.

Потом — снова перегрузить всё Стефану. А самому сгрузить себе записи с планшетов у парней.

Двигались вперед хоть и медленно, но без остановок. Трофим невольно изумился выдержке энергетиков. Сам он понемногу выдыхался. Но подозревал, что тянуть дорогу они будут до конца суток. А если бы захватили с собой кислородные баллоны на замену — то и дольше. Интересно, этот парень, Стефан, устает хотя бы иногда?

— Эй, космолетчик! — тот словно подслушал, что думают именно о нем. — Что думаешь насчет варианта сделать в окрестностях что-то вроде перевалочного пункта? Ну, запасы кислорода, пищи, санитарное помещение, зона отдыха?

— А ты сам отдыхать сможешь в невесомости? — полюбопытствовал Трофим.

— Не знаю. Не пробовал, — отрубил энергетик.

— Восстанавливать придется порядком, — подумав, отозвался он. — Выбрать отрезок достаточно широкого коридора. Чуть позади остался выход в какое-то помещение. Раньше там, возможно, была лаборатория или наблюдательный пункт, — помолчал, раздумывая. — Может подойти. Обшивку стен заменить полностью. Подогнать оборудование, организовать шлюзовую камеру. И камеру, и внутреннее помещение изолировать полностью. Чтобы было герметично. Закачать внутрь воздух. При выходе наружу из шлюзовой камеры откачивать целиком атмосферу в запасной резервуар. Хранилище — отдельно, — прибавил он. — Внутри уместится только санитарное помещение для замены систем жизнеобеспечения скафандра.

— Ясно, — Стефан поморщился. — Отдых в скафандрах, которых и так мало — нелепость. Нет смысла сейчас тратить время. Разве что — у дальней оконечности, возле Спотов. И то — не факт…

— Уже минус шесть часов от каждого рабочего выхода, — подал голос Отори. — С учетом дороги сюда и обратно.

— Один черт — смысла нет, — повторил с досадой Стефан. — Изготовить еще несколько скафандров будет быстрее. И менее затратно. И это если нам вообще выделят ресурсы, — прибавил он со злостью.

— А почему не выделят? — удивился слегка Трофим.

— Ну как тебе сказать, — хмыкнул энергетик. — Магнитные замки на складах НЗ восстановились, едва в город вернулось электричество. И владельцы этих складов никуда дне делись. Они в городе, и все они будут до крайности недовольны, если их собственность отрастит ноги. Да и жандармы, — он помолчал. — Словом, насколько я понимаю, власти в Ядре не так-то и парализованы. А к кому примкнут жандармы, даже если полностью обрезать связь — никто предположить не возьмется. Приходится пока довольствоваться тем, что есть.

Вон что! Ну да, ему самому пришлось грабить по-тихому банковскую систему с помощью подключения к закрытым системам города. На эти деньги он и подготовился к выходу из города.

Однако… он и правда намерен провести здесь, снаружи, целые сутки?

Кинул взгляд на внутренний хронометр. Да они уже здесь больше четырнадцати часов! Это для него еще десять часов — чересчур. А для обустройства трассы — мизер. И дорогу они нарастят лишь на несколько километров.

Глава 35. Альбина

Когда вернулись — на складах дожидалась целая группа.

Ра, еще трое ребят Германа, оба знакомых Нобу, что занимались оборудованием, и с десяток сумрачных людей с лицами, на которых буквально отпечаталась безнадежность.

Короткий обмен репликами. Снятые скафандры тут же принялись надевать другие — шестеро из тех, что ожидали. Трофим отметил, что Стефан тоже засобирался со следующей группой.

Ну да, чего удивляться-то потом, что у парня нервы шалят! Он спать не пробовал?

— Стеф, ты сдурел? — его мысли озвучила Ра. — Между прочим, за тебя Харуми беспокоилась. Что ей передать?

— Передай, чтобы сидела на базе, — отрывисто отозвался тот. — Я работаю!

— Хорошо. Я ей скажу, что ты решил покончить с собой, уработавшись насмерть, — Ра кивнула.

Смелая девчонка! — восхитился Трофим невольно. Проторчала больше недели под замком. И спорит с ним, как ни в чем не бывало.

— Сестру будешь учить жизни, — рыкнул энергетик.

Вид у него был скверный. Глаза запали, вокруг них легли синюшные тени. Черты лица сделались резче. Та молча покачала головой. Она тоже надевала скафандр. С этими — двое бойцов из отряда Германа и трое рабочих. Видимо, ребята из гетто.

Ну да, здраво, если так рассудить: натаскать энергетиков на работу снаружи в невесомости. И организовать ротацию!

Спустя несколько суток дорогу дотянут до Спотов. А там и ремонт начнут. Упорству и методичности энергетиков можно только позавидовать. Настырные ребята!

Сам Трофим ощущал себя полностью разбитым. Он не стал никого ни о чем спрашивать. Выйдя из организованного здесь же, поблизости, душа, попросту завалился спать. Благо, кто-то додумался притащить сюда спальные мешки — видимо, чтоб не возиться со спальными местами и комнатами отдыха. Ну да, хотя бы здесь, внутри города, не тратить время на перемещения! Да и неизвестно еще, что творится в самом городе.

Об этом он решил подумать, когда проснется. Мышцы невыносимо ныли. Вот тебе и хваленая подготовка космолетчика!

*** ***

— Трофим! Трофим, — он не сразу сообразил, кто зовет его по имени. — Трофим! Ну вы что, не слышите?!

Он открыл глаза, огляделся непонимающе.

Он лежал на полу возле стены, завернувшись в спальный мешок. Вокруг никого не было. Ну, за исключением таких же спящих в тех же спальных мешках. Вот неподалеку лежит Отори — лицо подергивается во сне. Возле другой стены вытянулись Эд, Дженго и Накамура между ними.

Кто же его звал? Приснилось? Но голос звучал так отчетливо.

— Трофим! — он едва не подпрыгнул на месте, сообразив, что голос звучит прямо внутри головы.

Еще несколько секунд понадобилось, чтоб понять: это не подкравшееся сумасшествие. Его окликает через нейрокомпьютер Альбина! Это ее голос разбудил его.

— Аля, — шепнул он и, спохватившись, захлопнул рот.

«Альбина! — позвал мысленно. — Ты?»

«Наконец-то! — девчонка, судя по тону, едва не плакала. — Трофим, вы так надолго пропали — и никаких вестей! Ксюша совсем извелась. А мне надо выйти из дома!»

«Прости, — растерялся он. — И Ксюше передай, что мне очень жаль. Но здесь все так закрутилось, — наверное, не стоит ей рассказывать, что творилось с момента их последней встречи. — Я не так давно вернулся снаружи, — поведал он наконец. — Это не первый выход. Мы пытаемся добраться до Спотов, разобраться, в чем причина неполадок. Как у вас — свет не выключался?»

«С этим порядок. Но мне надо выйти из дома! А Ксюша против…»

«Аль, я на ее месте тоже был бы против. Что ты забыла в городе? Снабжение восстановилось, но я б не стал рисковать, шататься по улицам».

«Вы не понимаете».

«Объясни. Может, я сумею помочь».

Н-да. Непонятно, конечно, чем он сумеет помочь ей, находясь среди складов НЗ. С другой стороны — он все-таки не пленник. И имеет право на свободу передвижений!

Спохватившись, обратился к внутреннему хронометру.

Снаружи их отряд вернулся всего шесть часов назад. Неудивительно, что он не выспался! Часов пять с половиной назад ушла следующая группа. Вместе, опять же, со Стефаном.

Нет, едва ли кому-то будет дело до того, что он на время исчезнет отсюда. Не факт, что кто-нибудь вообще спохватится. А если что — он на связи!

«Нет, вы не понимаете! — что это, у нее истерика начинается? — Мне необходимо выйти из дома! Вы хоть знаете, что в городе творится?»

«Стоп, — остановил он ее. — Давай ты меня дождешься, раз уж тебе так неймется? Дай только проснуться и бульона выпить. Я сутки снаружи проторчал!»

Он пружинисто вскочил на ноги и тут же схватился за стенку — голова закружилась. Переждав, вышел в соседний склад. Там оказалось безлюдно. Зато кипятильник кто-то недавно грел. Осталось только кнопку нажать. Несколько секунд — агрегат выдал ему стакан из толстого пластика.

«Я скину свои координаты».

Да тьфу ты! Что ей, неймется?! Трофим с трудом сдержался, чтоб не наорать на бестолковую девчонку и не сорваться немедленно.

Нет, бегать по улицам голодным — никуда не годится. Тем более, ему тащиться к центру от самой окраины. Нормальным путем по городу — это несколько часов. Десять-пятнадцать минут роли не сыграют. Он открутил крышку и поставил стакан на откидной столик. Вот еды здесь, судя по всему, не найдешь. Ладно, выпить бульона — а дальше уже по ситуации. В городе чего-нибудь перехватить.

Интересно вот, где все остальные? Когда они вернулись снаружи, народу здесь было существенно больше, чем на смену их отряду. Минимум — несколько рабочих должны были остаться. И кто-то из бойцов.

А еще он остался без телефона. Эдак ему возвращаться некуда станет!

Выходя, столкнулся с двумя бойцами из команды Германа. Трофим помнил ребят смутно. К его удивлению, они без особых уговоров согласились доставить его до центра коротким путем. И даже выдали мобильный.

— Ты главное сюда вернись до возвращения этих ребятишек, — посоветовал один из них. — А то этот Стефан парень психованный — кто знает, чего от него ждать?

То, что психованный, он и сам заметил. И Трофим от души надеялся, что правда успеет вернуться. В самом деле, не проторчит же он больше двадцати часов в городе? Хотя, зная Альбину… кто знает, что взбрело ей на этот раз.

*** ***

«Я на месте! — Трофим мысленно окликнул Альбину. — Недалеко от точки, которую ты мне скинула».

Он постепенно замедлял шаги, ощущая себя неуютно. По мостовой шли редкие пешеходы, косясь на него, и он посреди трубы диаметром метров в семь-восемь сам себе казался нелепым и подозрительно медлительным.

Другие люди на улице старались прошмыгнуть скорее. Сутулились, инстинктивно пытаясь сделаться менее заметными.

И он: торчит как ни в чем не бывало! Трофим огляделся, словно заплутав. В какую сторону идти-то? В отдалении улица тонула во мраке — и почему-то он подозревал, что неуемная девчонка окажется именно там. А туда идти ему категорически не хотелось. От Альбины подозрительно долго не было отклика, и это нервировало. Что могло уже произойти с неуемной девчонкой?!

«Аля! — окликнул снова. — Ты слышишь меня? В какой ты стороне?»

«Вы как добрались так быстро? — подозрительно осведомилась девчонка. — Говорили же, в НЗ находитесь! Это точно вы?»

«Аль, ну кто это еще может быть?» — возмутился Трофим.

«А я не знаю. Только Трофиму я звонила меньше пары часов назад. И он сказал, что в НЗ!»

Он сказал. Потрясающе! Теперь она не верит, что он — это он. Вот где ее искать?! Он попытался мысленно отыскать координаты Альбины. Не получалось.

Развернулся и потопал неторопливо в другую сторону. Торчать на одном месте не стоит — и так привлекает к себе внимание.

Как же он в прошлый-то раз так быстро нашел ее? Когда она застряла в Крейзи-холле.

Хотя тогда у него имелся доступ к закрытым системам города. Нейрокомпьютер сам серфил виртуальное пространство, он лишь задавал задачи. Видимо, большая часть действий тогда сделалась автоматической — так же, как автоматически человек дышит или переставляет при ходьбе ноги.

А теперь — ни автоматизма, ни органа, которым можно дотянуться до нужной точки, — он мысленно усмехнулся. Укоротили ему ручонки.

«Альбина! — позвал он снова. — Я сюда по изнанке добирался. По второй! Энергетики там трассу проложили, чтоб было быстрое сообщение между НЗ и центром. Ребята меня подвезли по старой дружбе. Аля! Да я это. Ну, помнишь, как вы с Ксюшей меня учили кипятильником пользоваться? А как я свою карту сам заблокировал? Аля!»

«Я вас вижу, — неохотно отозвалась девчонка. — Вы не в ту сторону идете. Поворачивайте. Только это, — она запнулась. — В потемках осторожнее. Идите по воде!»

Тьфу ты! Дозвался. Только что означает — иди по воде?

*** ***

Неясность с водой прояснилась спустя полчаса после того, как он покинул освещенную часть улицы. Когда под ногами захлюпало, Трофим не сразу понял, что вода вытекла из прудиков и фонтанов на боковой части улицы. Он даже притормозил, оглядываясь.

Получалось не очень — здесь царил густой сумрак, делавшийся плотнее с каждым шагом. Он только ощущал, что вода под подошвами сделалась вязкой.

Сбоку раздался смачный шмяк. На щеку брызнуло холодным. Трофим, недоумевая, приблизился к точке, где шлепнуло. Посветил фонариком телефона и опешил. В широко растекшейся по мостовой луже валялся цветущий розовый куст корнями кверху. Судя по всему, он только что вывалился из клумбы над головой. Должно быть, почва не позволила ему выпасть сразу. И он постепенно отвисал под действием силы тяжести, пока наконец не оторвался.

Только в этот момент до Трофима дошло, что стенки улицы-трубы притягивают неравномерно. При попытке выйти из лужи он ощущал, будто пытается вскарабкаться на стену, делающуюся все отвеснее.

Гравитация отрубилась! За четыре с лишним месяца он привык, что в Сан-Сане действует круговое притяжение. Теперь же оно почему-то сделалось односторонним. При мысли о том, как это отразилось на жителях домов вдоль боковых и особенно — потолочных частей улицы-трубы, сделалось дурно. Гравитация «стекала» к одной стороне постепенно, или ее перекрутило в один момент?

Трофим отчего-то подозревал, что оптимизм здесь неуместен.

А причина известна: вновь отключившееся энергоснабжение! Электричество в городских сетях пропало…

Стоп! — остановил он сам себя. Во-первых, электричество уже пропадало. Два раза. И почему-то с гравитацией все было нормально. А сейчас она взяла — и отрубилась. Как-то выборочно, к слову. Во-вторых, в этот раз энергия отключилась не повсюду, а лишь в четверти всех городских районов. Да, слишком много. Но на три четверти-то Перпетуум Энерджи работают!

Об отключении гравитации, к слову, никто из энергетиков не говорил. Сами не в курсе, или не посчитали нужным рассказывать?

От Ру и не такого можно ожидать. Как и от Веги.

Но где все-таки Альбина? Он двинулся дальше. Девчонка сказала, что видит его. Он зашел в потемки, и уже с полчаса шагает по отключенному от питания району. Народа здесь на улице вообще нет — и понятно теперь, почему! Кто-то, небось, выйти не может вовсе — квартиры заблокированы неправильной гравитацией.

А кто-то попросту травмирован и не может ни выйти, ни позвать на помощь. Да и кто придет — полиции явно не до проблем обывателей!

Не иначе — в этих местах живет кто-то из ребятишек группы, в которой выступала Алька. С семьями. Видимо, кто-то оказался заперт в собственном доме, превратившемся в ловушку. Возможно, нуждается в помощи врачей. Вот Аля и рванула сюда. Своих не бросают!

Только вот где она сама? Сказала ведь, что видит его. Может, он не туда пошел?

Попытался позвать ее мысленно. Ответа не получил. Черт знает что! Она вообще слышит его? Если с ней вообще все в порядке. Мало ли, на кого она могла нарваться!

Черт! Темнотища — глаз выколи. Он выудил мобильник и включил фонарик. Батарея почти полная, хватить должно надолго. Просто осмотреться хотя бы.

— А ну брось! — рявкнули неожиданно из темноты, когда он направил луч вперед.

Трофим невольно вздрогнул, чудом не выронив телефон в лужу. Зажмурился и прикрылся рукой, когда в лицо ударил яркий свет. Черт! Вот оружия при себе не было. Он опасливо убрал телефон — не хватало потерять. И что теперь делать? Несколько секунд — и снова окутала тьма.

— И правда — вы, — голос, кажется, принадлежал Альбине.

Судя по интонациям — она растерялась. Хотя… она здесь, похоже, не одна. Да куда его опять угораздило вляпаться? Зашлепали приближающиеся шаги. Накрыло натуральным чувством дежавю — совсем как тогда, когда добирался к Кантимиру, следуя хитрым инструкциям.

— Твой знакомый, точно? — осведомился молодой голос.

Парнишка — судя по голосу, немногим старше самой Али. Лет шестнадцать-восемнадцать. Хотя кто его знает, конечно, на самом деле!

— И что? Это твои мемберы, что ли? — ляпнул он наобум, пытаясь проморгаться и увидеть в наступившей кромешной тьме хоть что-нибудь.

— А проницательный парень, этот твой приятель, а? — хохотнул неизвестный.

— Ржать завязывай, — грубовато отозвалась Аля и включила фонарь.

Только теперь тот светил не в лицо, а в сторону, делая видимым кусок улочки с тянущейся по одной из поверхностей бесконечно длинной лужей.

— Что у вас случилось-то? — полюбопытствовал Трофим.

— А то не видно, — хохотнул парень. — Говорю же — проницательность сто третьего уровня!

— Что случилось — вы сами видите, — Альбина проигнорировала приятеля. Говорить пыталась мягко, но в ее голосе ему почудились интонации, слышанные у Ра и Веги. — Опять энергия отключилась… в этот раз и гравитация тоже дала сбой. Трофим, вы ведь знали о втором отключении! Которое накрыло весь город. Нам с Ксюшей устроили возможность его спокойно пережить. Значит, наверняка знаете и об этом. Чего они пытаются добиться?

Вон что. Ну да, он и правда предупреждал их!

— Я знаю, — Трофим вздохнул. — И в этот раз никто и ничего не пытается добиться. Это Споты, Аль. Это я знаю наверняка. Мы до них еще не дошли. Ты мне позвонила — я только вернулся снаружи. Туда отправилась вторая группа.

— Эй-эй, помедленнее! — снова подал голос парнишка. — Споты отрубились сами собой, реально? Это не лажа? Ладно гнать!

— Самая, что ни есть, лажа, к несчастью. В смысле — они и правда отключились. Два из шести. И это — полная лажа! Потому что добираться до них еще неделю — и то, если дорога не станет хуже. А еще никто не знает, когда отключатся остальные. Потому что причин мы изнутри установить не можем.

Правда, он не мог поручиться, что отключение гравитации в отдельных районах — не дело рук одной из заинтересованных сторон. Но говорить вслух об этом остерегся.

— Э, слышь, осади, — подал голос снова парень. — Что значить вот это — изнутри, снаружи?

— Изнутри Споты изучали в Сан-Винге. Это наверняка слышал каждый в Сан-Сане, — терпеливо пояснил Трофим. — Но починить их можно будет разве что снаружи. Потому что изнутри не получается даже понять, что с ними стряслось. Снаружи — это за пределами города.

— Ага. Погоди-ка. Так ведь власти даже к периметру никого не подпускают! Чуть что — сразу заметут. И что, можно как-то выйти?

Тон Трофиму не понравился.

— Ты сам погоди, — отозвался он. — Выйти — можно. Но только в одной точке. И делать это нужно аккуратно! Снаружи — вакуум. Малейшая разгерметизация — и воздух из города вытянет безвозвратно. Останутся здесь только трупы — все задохнутся. И для хождения снаружи нужно специальное снаряжение. Просто так ты там и минуты не проживешь!

— Вы оба наружу собрались? — напомнила о себе Альбина. — Прямо сейчас?! Мы же к Швейцарскому району собирались!

— Да! Идем, — парень круто развернулся и зашагал в темноту. — А то и правда — торчим, как три самоката перед мостом на Лазурный пояс!

— Пошли! — Альбина прихватила Трофима за локоть, потянула следом. — Здесь не слишком далеко, — прибавила негромко. — Вообще-то, нам нужна ваша способность все видеть и слышать, — пояснила на ходу. — Ну, и открывать двери и управлять механизмами! Так бы я вас не стала беспокоить.

Оп-па! Трофим шагал за девчонкой, гадая: сказать ли ей прямо сейчас, что свою чудесную способность он утратил после отключения. Или пусть будет сюрприз на месте.

Пока не стоит, — решил после минуты напряженных раздумий. На месте решится — сумеет он помочь чем-то, или нет. Может, найдется способ и без потерянной суперспособности.

Глава 36. Вниз по течению

— Пока идем — может, расскажешь подробнее, что случилось? — негромко осведомился Трофим. — Судя по тому, что я уже увидел, творится что-то жуткое.

— Жуткого вы не видали! — подал голос идущий впереди парень. — Самое смачное впереди. Хотя я почему-то подозреваю, что прям самого жуткого и мы не видели. И вообще никто не видел, потому что туда не подобраться. Кстати, там по второй изнанке никто дорожку между Швейцарским и Эльзасским районами не прокладывал? Черт! Рассказать кому — не поверят: мифическая вторая изнанка! Я и сам не верю.

— Я там был, — мрачновато отозвался Трофим.

И про себя усмехнулся. Хорошо, Ру этого не слышит! Ехидных замечаний ему на голову высыпалось бы немало. Начиная с банального — да где он там был.

— Так вы со второй изнанки пытались добраться до Спотов? — залюбопытствовала Аля.

— Нет, со второй изнанки с ними регулярно работают энергетики из Сан-Винга, — отозвался Трофим. — А мы были снаружи — там, где нет никаких изнанок. За пределами города! Ребят, вы мне зубы заговариваете, — прибавил он. — Мы идем в Швейцарский район, я верно понял? Там застрял кто-то из ваших? И нет — по второй изнанке добраться не выйдет. Я там пару раз был, но туристом.

— Это как? — переспросил Алин приятель.

— Это — с сопровождением! А сам я там не ориентируюсь.

Да и ключей у него нет, и точек выхода он не знает. Но палиться перед ребятами пока не стоит. Еще успеет сообщить им о своей бесполезности.

— Я так мыслю, лезть на вторую изнанку счас лишнее, — заметил парень. — Пешком быстрее будет добраться! А вот как к ним подобраться по затопленным улицам — вопросец.

— Черт! — ругнулся Трофим. — Тут бы водолазное обмундирование пригодилось. Только где его возьмешь?

Позвонить этим знакомым Нобу? Они же водолазные костюмы переделывали под выход наружу! Да и баллоны со сжатым воздухом на складах есть. Только все это нужно еще доставить. А перед тем — убедить находящихся там людей, что это и правда необходимо доставить в центр, к границе с отключившимися районами.

— Получается, мы идем к кварталам, которые находятся где-то под нами, — заключил он. — Ну, если они затоплены. Вода должна была скопиться там, куда тянет гравитация. А тянет она вниз, — он указал себе под ноги.

Он задумался. Парень сказал — улицы затоплены. Коммуникации первой изнанки наверняка — тоже. А что на второй изнанке? И как все должно выглядеть оттуда?

Он вызвал в сознании карту Сан-Сана.

На представшей внутреннему взору картине около четверти города тонуло во мраке. Ну да, с доступных-то камер видео до него доходит! Только ничего, кроме темноты, они не показывают. И улицы с коммуникациями показаны схематичными линиями.

Эллипсоид мегаполиса перед глазами перевернулся, крупный участок на внешней оболочке обозначился ярко-алым. Центр притяжения на данный момент. Поверхности улиц, превратившиеся в «пол», тоже подсветило красноватым цветом. Их троица шагала сейчас по одной из улочек, тянувшейся над «поверхностью» куска города, погруженного во тьму. Швейцарский район, который упоминал спутник Али, находился чуть впереди, под их ногами. Эльзасский лежал чуть дальше и «ниже».

— Ребят, — окликнул он. — Говорите, нам нужен Швейцарский район? Или Эльзасский?

— Первая остановка, — бодро отозвался парень. — Там застряли несколько наших ребят. Еще четверо дозвонились из Пскова.

— Псков? — удивился Трофим, кидая запрос нейрокомпьютеру.

Ага! Псков еще «ниже». Аккурат между Швейцарским и Эльзасским районами. Черную дыру через коленку, кто давал названия районам этого города?!

— Я смотрю, ваша группа добралась-таки по домам незадолго до замеса, — заметил он.

— Алька вызвала, — буркнул тот. — Предупредила.

— Погоди-ка. Ты, — Трофим уставился в спину девчонке.

— А я что, дурочка, по-вашему? — неохотно отозвалась та, не оборачиваясь. — Сперва Ксюша звонит с какой-то ересью. Потом вообще — вы меня выводите из Крейзи-холла удивительными путями. Я запрыгнула на самокат и сразу связалась с ребятами. У нас же постоянная связь! Тем более, что они тоже уловили мои метания, и забеспокоились.

Ну да! У них-то нейрокомпьютеры еще и синхронизированы.

— Вот до вас дозваться было сложно, — завершила она мысль. — Да и не все, к слову, успели добраться к себе, — прибавила совсем тихо.

Переспрашивать Трофим не решился. Судя по тону — не для всех беспорядки в городе окончились благополучно. И он боялся услышать упрек.

К слову, он так и не совместил карты станции снаружи и Сан-Сана! И у ребят с планшетов не скачал себе данные — но это уже частности. Сейчас это погоды не сделает. Просто хотелось понять, что сформировало такой очаг гравитации: внутренний сбой, собственно, городской системы или какой-то объект снаружи.

Последнее вызывало вопросы. Снаружи была станция. Да, титанический объект — масса вполне могла быть сравнима с массой планеты, вокруг которой станция вращалась. Но эта масса распределялась кольцом вокруг планеты! Сама планета находилась далеко.

Трофим дал запрос нейрокомпьютеру.

Эллипсоид перед внутренним взором снова кувыркнулся. Теперь вдоль внешней границы, тянувшейся мимо Русского, Латинского районов, Сахары, Шанхая и Фронтира, пролегла узкая полоска разведанного участка станции снаружи.

Сектор, в который входили Швейцарский, Эльзасский районы и Псков, находился с противоположной стороны. Между секторами лежал центр с Ядром.

— Ребят, а вам карты города в ваши нейронки не закачивали? — полюбопытствовал он, отвлекшись.

— Чего? — изумился парень.

— А на кой-оно нам? — хмыкнула Альбина. — А у вас есть карта города в вашем личном компьютере?

— Есть, само собой, — фыркнул он. — Первым делом закачал, как появилась такая возможность! Если ты мне дашь точный адрес, я, может, смогу построить маршрут туда.

— Поздно, — рубанул парень. — Пришли!

Трофим, недоумевая, прошел чуть вперед и заглянул туда, куда он смотрел. Они стояли перед круглой дырой, перекрывавшей им путь. Дыра эта, судя по всему, представляла собой улицу, ответвлявшуюся от той, по которой они только что шагали.

Улица Роз, — услужливо подсказал нейрокомпьютер. А вот эта жуткая черная дырища — переулок Ландышей. Совсем короткий перешеек, соединяющий улицу Роз с лежащей сейчас под ней улицей Сеной. Та тянулась под небольшим углом. В этой точке они перекрещивались, сходясь ближе всего. Вниз по стенке переулка Ландышей стекал широкой полосой ручей, лившийся по улице Роз.

Трофим только сейчас сообразил, что шагали они по хлюпающему полу, прямо по текущей воде. Откуда эта вода льется, чтоб ее?!

— Я так понимаю, там туда? — полюбопытствовал он, указывая на дыру. — Или надо обойти?

— Туда, — усмехнулся парень.

— Ребят, а вы совсем обалдели? — не сдержался он. — Вы могли хоть предупредить, что нам придется лазить по таким вот, — он кивнул на дыру, — местам? Я бы оборудование захватил. Тросы, карабины, кошки — все ведь лежит на складах в НЗ!

— Ну, мы вообще-то тоже не пальцем деланные, — обиделась Альбина.

— Мы-то спустимся, — поддержал ее спутник. — Вопрос — сможете ли спуститься вы. У нас в компьютеры заложены программы повышенной ловкости, — пояснил он. — Тут спуститься можно, как по лестнице!

— То есть — нам сейчас предстоит сеанс экстремального скалолазания по мокрым поверхностям, — уточнил Трофим, оглядываясь по сторонам.

— Вы что, боитесь? — недоверчиво протянула Аля.

— Это что, гнусные психологические манипуляции? — ехидно отозвался Трофим, присаживаясь у края переулка и ощупывая пальцами перегиб.

— А с вами, со взрослыми, по-другому нельзя, — ответил парень вместо нее. — Знаете, как мы выбрались из Крейзи-холла, когда Алька дозвалась? Одному пришлось сказать, что ему слабо пожать руку кому-нибудь из нас. Другого девчонки втроем зажали в углу. Третьему пришлось изобразить ссору с мордобоем.

— Словом, развлекались, как могли, — проворчал Трофим.

Он наконец понял, что имел в виду парень, говоря о лестнице. Вдоль переулка тянулись клумбы. Вот по ограничивающим их бортикам и можно было спуститься. Главное при этом — не поскользнуться на размазавшейся с водой земле и не навернуться.

Сверившись с картой, выяснил, что длина переулка — около двухсот метров. Если идти пешком — совсем короткий. Вот если слезать — высота приличной скалы.

Ну что, состарился он уже, или еще есть порох в пороховницах?

Не то, чтобы очень уж хотелось проверять. Но другого пути не виделось. А пасовать перед ребятишками не хотелось. Тем более — они же уйдут сами! А отпускать детишек в свободное плавание Трофим точно не собирался.

Кстати, насчет плавания — не такая-то и фигура речи, — сообразил он, прислушавшись.

Внизу шумела текущая вода. Судя по звуку — ручеек был заметно полноводнее, чем тот, что хлюпал под ногами на улице Роз.

— Да не, фигня, — парень, опустившийся на коленки в паре шагов от него и свесившийся вниз, мотнул головой. — По колено, может, будет. Но до пояса точно не доходит!

— А Сена идет под уклоном по отношению к очагу притяжения, — задумчиво проговорил Трофим. — Даже если по колено — течение будет мощное!

А им даже связаться между собой нечем.

— Куда нам по Сене-то — вверх, вниз? — взглянул на парня.

— Вниз, — тот усмехнулся. — Так что, даже если смоет, нам на руку!

Н-да. Эти ребятишки что, вообще ничего не боятся? Хотя дело скорее не в бесстрашии, а в глупости и беспечности. Они попросту не понимают, что их может ждать. А вот Трофим представлял масштабы трудностей: гравитация — это не шуточки. А дело осложнялось водой, которая беспрепятственно лилась прямо по улицам.

Здесь она пока льется. А вот где-то наверняка встала, образовав титанические бассейны, которые не предусматривались городской планировкой! Парень же сам говорил что-то о затопленных кварталах.

Ладно. Вон удобный бордюр, чтоб начать спуск.

Телефон повесил в чехле на шею — чтоб светил. Благо, чехол пыленепроницаемый! Может, и от воды защитит? Подумалось только, что налобный фонарик тут не помешал бы. Стоило очутиться ниже края переулка — сразу шум воды внизу сделался отчетливее. Пока перебирался с бордюра на бордюр, перед глазами сама собой всплыла карта прилежащих кварталов.

Сена здесь уходила вдаль, закручиваясь спиралью. Вниз по течению ответвлений вроде не было. Так что даже если и снесет в первый момент — в какой-нибудь стометровый водопад не смоет.

Краем глаза отметил движение. Чуть не выругался вслух.

Альбина! Не иначе — вообразила себя горной козой. Девчонка спускалась чуть ли не вприпрыжку. Не хватало только со стенки на стенку перескакивать. Приятель ее — и то слезал осторожнее. За что она цепляется — за отвесные стены, в которые превратилась мостовая переулка?!

Сам он сползал осторожно, как мог. И все равно получалось до отвращения неловко. Из-под ног то и дело вылетали комья земли из клумб.

А внизу все громче шумела вода. Да там целая речка! И она не думает иссякать. Столько воды никак не могло вылиться из какого-нибудь фонтана или прудика. Должно быть, где-то прорвало водопровод или канализацию. Трофим потянул носом, но уловил лишь запах свежести и сырости.

Ну, хотя бы не придется плавать в отходах. Пока что, по крайней мере.

*** ***

Поток сшибал с ног. Чтобы устоять, пришлось мертвой хваткой вцепиться в бордюр, огораживавший клумбу. Благо, тот оказался достаточно высоким.

Лишь утвердившись как следует на скользком дне новоявленой речки, Трофим понял, что та и правда не достает даже до колена. Было бы чуть повыше — никакие клумбы не помогли бы! Снесло бы. Перевел дух, огляделся. Вздрогнул, сообразив, что Альбина висит на потолке. Он заморгал, силясь сообразить — как такое возможно.

«Ты за что там держишься?» — из-за шума воды пришлось перейти на связь через нейрокомпьютер.

«За мостовую, — отозвалась она. — Нам просто добавляли такие приблуды, когда компьютеры устанавливали. Это для выступлений! Чтоб равновесие держать, фигуры объемные строить».

«Короче, из вас ниндзя натуральных сделали».

«Вы идти сможете?» — замечание она проигнорировала.

«Смогу. И что, нам вниз по течению? Далеко?»

«Вниз по Сене. Она километра через два разделяется надвое, а там уже как пойдет. Ответвлений много, какие-то могло затопить».

Как вот они собираются с голыми руками лезть в затопленные районы?!

К слову, кажется это ему — или течение делается сильнее? Трофим вызвал из памяти карту. Четверть города по-прежнему тонула во мраке — он видел лишь схематичные изображения улиц, коммуникаций и сооружений. А вот очаг притяжения, как ему показалось, чуть сдвинулся вбок.

Выходит, все-таки гравитацию в этой части города создает что-то извне! Крупный участок станции или… да нет, — тут же одернул себя Трофим. До планеты далеко!

Хотя… массы станции хватит, чтобы создать ощутимую гравитацию? Нет, всей, если свернуть в комок — может, и хватит. Ум за разум заходил, стоило представить — каково было устраивать такое сооружение на орбите. Но станция растянута в кольцо вокруг всей планеты. А вот массы отдельного сектора уже становилось недостаточно.

«Вы чего там застряли?! Идти не можете?» — это уже Алин приятель.

Трофим встряхнулся, отгоняя несвоевременные мысли. Все же он — врач, а не инженер.

«Могу», — скупо отозвался он.

Отметил, что парень тоже ползет, перебираясь под потолком. Удобно! Вот его нейрокомпьютер такого не предусматривал. Он опасливо отлип от бордюра и шагнул вперед. Нет, за стенку таки придерживаться придется: сносит!

А еще притяжение, кажется, сделалось слабее. Почему и ноги не так крепко держатся за дно. Или из-за текущей воды так кажется?

Он двинулся вниз по течению. Дело шло медленно — ребята переползали по стенам куда более резво. Эдак он окажется самым бесполезным участником экспедиции! А то и вовсе станет лишним грузом для ребят. Взрослый, явился приглядеть за мелкотой, ага. Они уже высказывают сомнения в его способности передвигаться здесь. А шагать — минимум два километра. И то — до развилки.

*** ***

— Не так страшен черт, как его жена, — пробормотал Трофим себе под нос.

Чуть больше километра осталось за спиной. И прошла всего четверть часа — то есть двигался он почти с той же скоростью, что и двое малолетних спутников.

Да, поток и правда сносил с ног. Но уровень не подымался выше колена. Так что спуститься удалось вплавь. Вода, конечно, холодная. Но во-первых, он и так успел вымокнуть, пока спускался. Во-вторых, в его нейрокомпьютере имелась мощная программа, защищавшая от болезней и повреждений. Этот блок, хоть и оказался частично урезан после повреждения компьютера, по-прежнему работал. Так что простуды можно было не опасаться.

В какой-то момент он даже опередил спутников: течение отнесло его разом на пару-тройку десятков метров.

Кажется, улица наклонилась еще сильнее к очагу гравитации. Чего же он сползает? Едва заметно, но ведь ползет! Он уловил ворчание Альбины — похоже, ползти по стене сделалось труднее.

Когда добрались до развилки, обнаружилось: если одна ветка уходит вперед с тем же уклоном, то вторая — обрывается под острым углом. Близко подходить не стали, остановились в полусотне метров. Поток воды запросто мог снести вниз, по обрывавшейся вниз улице.

— Ну чего, вариантов два, — хмыкнул приятель Альбины. — Или длинным кружным путем, — он кивнул на пологий спуск, — или быстрым…, но резким! — кивок на крутой уклон.

— Горка, — задумчиво протянул Трофим. — Но внизу должен быть бассейн, — прибавил он, сверившись с картой.

Вслушался. Где-то далеко-далеко внизу глухо шумела вода. Эхо разносило плеск.

— Как горка в аквапарке, — проворчал он. — Это что за скорость будет внизу, когда долетим?

Попытался прикинуть. По карте выходило, что спуск составит с полкилометра — может, чуть меньше. Сравнимо с длиной самой большой горки в каком-нибудь крупном аквапарке. Правда, на таких длинных трассах уклон заметно меньше. А тут ни о какой технике безопасности на аттракционах речи не идет. И скорость к окончанию спуска будет не пять-восемь метров в секунду! И это — если до конца спуска долетишь… он снова обратился к карте.

— И препятствий никаких нет, — проворчал он. — По крайней мере, на карте они не указаны. Ни подъездов, ни клумб с фонтанами…

— А это — соединительный переулок, — отозвался парнишка. — Ведет к площади Сосисок.

Длинноватый соединительный переулок. Ну да, площадь Сосисок — указана на карте. Жители окрестных кварталов регулярно устраивают здесь празднества и торжества. В мирное время. Подъездов и выходов на таком длинном отрезке не оказалось по банальной причине. Вокруг переулка выстраивались этажи титанического торгового центра, входы в который располагались на пресловутой площади Сосисок. А с трех сторон его окружали другие улицы, подходящие близко. Так что торговый центр вытянулся тороидной макарониной, прижавшись к переходу.

На эту же площадь выводили еще с полтора десятка улиц и переулков с разных сторон. И вода там наверняка крутится живописными водоворотами.

— Как бы этот короткий путь не оказался длинной дорогой в колумбарий, — высказался Трофим. — Если наши бренные тела до того колумбария вообще дойдут.

— Но Лизка с ребятами застряли именно в той стороне, — отозвалась Альбина. — Как раз неподалеку от этой площади. А по той стороне, — она кивнула на пологий спуск, — так и так придется подбираться к площади, только снизу или сбоку.

Трофим в который раз вызвал перед внутренним взором карту, приблизил нужные участки. Алин приятель назвал кафе — четверо ребят застряли в верхней пристройке заглубленного торгового комплекса. Тот находился на улице неподалеку от площади. Улица тянулась параллельно нижней части площади, аккурат под образовавшимся внизу бассейном. И вел на нее как раз один из выходов, наверняка превратившийся сейчас в сливное жерло.

И отыскать все это требовалось в кромешной тьме — телефоны придется убрать, а карманы наглухо застегнуть. В потоке их запросто можно лишиться.

Видно не будет ничего — придется полагаться на проприоцепцию, связь с ребятами через нейрокомпьютер и карту города, загруженную в него же.

— Аль, как у вас с проприоцепцией? — без особой надежды вопросил он.

— У нас — отлично, — ответил за нее ее приятель. — Мгновенная реакция! А у вас?

— У меня — запаздывающая секунды на две, — признал он. — Так что, получается, нам только синхронизироваться и мне держаться за вами.

— Вариант, — парень кивнул. — По переулку, — он кивнул в сторону водопада, — спустимся без проблем! Там препятствий быть не должно. Как с горки съедем! А вот внизу надо будет грести к нужному выходу. И идти на погружение, — с сомнением оглядел Трофима. — С этим-то как?

— Пойдет, — тот сухо кивнул. — Синхронизируемся?

Парень после секундной заминки кивнул. Пара минут — и три компьютера образовали сеть. К этой сети, к слову, оказались подсоединены системы еще полутора десятков человек — это Трофим обнаружил с запозданием. Похоже, в вылазке участвовала вся группа — просто не все находились физически именно в этой точке пространства.

Погасив фонарик, убрал телефон. Интересно, этот противопылевой чехол защитит его от воды при погружении? Пока вроде справлялся.

Впотьмах даже звук льющейся воды показался громче. Мысленная команда привела систему наноимплантов в состояние готовности.

На какое-то время системы жизнеобеспечения нейрокомпьютера смогут заменить отчасти водолазное снаряжение. Если погружаться под воду придется не дольше, чем на четверть часа.

Первой в поток скользнула Альбина. Трофим, повинуясь оклику, двинулся следом. Позволил потоку увлечь себя к водопаду. Замыкающим шел Алин приятель. Текущий ручей, хоть был и неглубоким, но мощным. Подхватил, потащил — не вырвешься, даже если и передумаешь. А потом поток перевалил в уходящую круто вниз трубу и поволок, стремительно набирая скорость.

Глава 37. Торговый центр

От плеска и шума воды заложило уши.

Трофим несся вниз по трубе, в которую превратился переулок, с каждой секундой ускоряясь. Оставалось только радоваться гладкой мостовой — потому что повлиять на собственное движение он никак не мог. Его еще и тащило вбок закручивающимся течением: поток становился турбулентным. Альбина съезжала где-то впереди, ее приятель — немного выше.

Плюх! Или показалось, что всплеск особенно громкий?

Но нейрокомпьютер показывал внутреннему взору картинку: Альбина достигла конца переулка и свалилась в водоворот. А крутило и швыряло мощно — судя по тому, как волокло точку, обозначавшую бывшую соседку.

Не успел подумать — поволокло и его. Опора под спиной исчезла. Трофим забарахтался — дна под ногами не было. Его волокло и крутило.

Уши заложило окончательно — шум воды заглушал все. На карте перед глазами виднелся нужный ему выход с площади, которая превратилась в бурлящее озеро. И самого его волокло в противоположную сторону. Трофим попытался грести — но сил хватало только, чтоб оставаться на поверхности. Не уйти под холодную воду.

«Не сопротивляйтесь, — послышался прямо в голове голос парня. — Отдайте мне часть управления вашим компьютером! Я потом сразу верну», — в последних словах послышалась усмешка.

Трофим понятия не имел, как отдать управление, и как сопротивляться. Поэтому решил просто не совершать лишних телодвижений.

Он отстраненно наблюдал, как его собственные наномодули перехватывают управление над мышцами. И те судорожно сокращаются. В какой-то момент он ощутил непреодолимое стремление вернуть себе контроль над собственным телом. С трудом заставил себя остаться безучастным. Ощущение чужого контроля сделалось еще более отчетливым.

Чтобы не дергаться и не мешать, решил отвлечься на карту.

Та всплыла перед внутренним взглядом моментально. С удивлением Трофим отметил, что движется теперь в нужном направлении. Даром, что поток тащит совсем в другую сторону. Однако наномодули заставляли руки и ноги подгребать так, чтобы течения, кружащие по громадному бассейну, помогали, а не мешали.

Чуть больше пары минут — а потом он очутился прямиком над улицей, которая превратилась в жерло. И ощутил, как его засасывает.

«Не сопротивляйтесь, — посоветовали ему снова. — Просто уходите под воду. Я подстрахую!»

Чтоб его. Его еще и подстраховывать придется! Из умудренного опытом взрослого он, сам того не заметив, превратился в бесполезный балласт. Открытие огорошило. А потом над головой сомкнулась вода, и сделалось не до рефлексии.

Главное сейчас — не нахлебаться воды. С этим даже наномодули не справятся.

Правой рукой зажал нос, держа рот плотно закрытым. Левая рука жила своей жизнью, ухитряясь как-то подгребать в ревущем потоке. Хотя рева и плеска он не слышал — уши заложило. В них лишь отдаленно гулко гудело.

«Ногами вперед!» — скомандовал парень.

Трофим с запозданием сообразил, что ноги и правда вытягиваются вперед, в том же направлении, куда волочет поток. Карта показывала, что его затягивает аккурат в нужное жерло.

А улочка-то узкая, — подумалось ему. Сечение — метров шесть.

И вода продолжает течь вниз — то есть, там еще есть куда течь. Есть полости, которые можно заполнить. Интересно, как они станут заплывать внутрь торгового центра, который им нужен. А главное — выплывать потом наружу. Против течения.

Черт! Воздуха не хватает.

«В другую сторону! — рявкнул в голове голос Альбины. — Унесет!»

Куда унесет? — удивился Трофим. И ощутил, как ноги тащит вбок. Сообразил — закончился переулок, вытащило на нужную улицу. Он принялся торопливо загребать. Вырваться из мощной струи удалось не сразу.

«Сюда!» — окликнула девчонка.

«С приятелем что? — кое-как сформулировал он, борясь с течением. — Молчит».

«Плывите, — скупо отозвалась она. — Он следом».

Интонация ему не понравилась. Даром, что связь через нейрокомпьютер интонации передавала слабо. Трофим заставил карту перед глазами сдвинуться так, чтобы видеть и себя, и обоих спутников.

Точка, обозначавшая Альбину, маячила возле входа в нужный им торговый центр. Правда, непонятно, как они теперь попадут внутрь.

А ведь он наверняка ребятишкам для этого и понадобился. Так что думай, Трофим, думай! И смотри внимательнее — где парень.

И не зевай — сам подгребай в нужную сторону, пока не снесло.

Альбину он видел. Яркая точка, обозначавшая девчонку, висела аккурат возле одного из входов в торговый центр. Сам он медленно, но верно греб туда же. А вот их с Альбиной спутник бесследно исчез — Трофим никак не мог его отыскать, сколько ни сканировал пространство вокруг. Неужели уволокло потоком, пока корректировал курс неповоротливому взрослому?!

Соберись! — приказал он себе. От метаний парнишка не найдется. Нужно подумать, как открыть вход. Самому вдохнуть хоть немного воздуха — нейрокомпьютер уже сигналит, что резерв прочности скоро закончится. И уж после.

Вход! Его чуть не проволокло мимо: поток здесь уходил в сторону, огибая препятствие. Пришлось извернуться, чтоб дотянуться до опоры. Мокрый гладкий композит скользил, пальцы никак не желали за него держаться.

В тот момент, когда он подтянулся ко входу, моргавший алым значок замка сменился на зеленый. Трофим не поверил глазам: Наглухо закрытая дверь сама открылась!

«Ого! Ловко вы ее, — одобрительно протянула Альбина. — Так быстро!»

«Главное — не впустить слишком много воды внутрь, — проворчал Трофим в ответ. — Заходим быстро! Остальное решим уже внутри».

Спорить девчонка не стала. Отсчитала от трех до одного и приоткрыла узкую щель. Оба рыбками скользнули внутрь, Трофим захлопнул выход. Тот мгновенно заблокировался сам собой. Чтоб тебя!

«Нечего шастать туда-сюда, — сообщил смутно знакомый голос, прозвучавший прямо в голове. — И так воды внутри больше, чем нужно».

«А парень! — среагировал Трофим раньше, чем сообразил — что это вообще было. — Он же остался снаружи!»

Дальше было не до размышлений: он ринулся вслед за Альбиной в толще воды. Здесь ее оказалось не так-то и мало. Шум, плеск, смутные голоса — и наконец он вырвался из-под поверхности. Судорожно вздохнул.

Затряс головой, силясь избавиться от воды в заложенных ушах. Кругом царила кромешная мгла — как и снаружи. Точечка, обозначавшая на схеме перед внутренним взором Альбину, мерцала неподалеку.

«Таскаетесь где попало, — проворчал голос в голове. — Какого черта ты забыл с этими малолетками! Скажи им, чтоб сидели смирно и не высовывались».

— Это же невозможно, — хрипло шепнул Трофим, переводя дыхание.

Он болтался в воде, силясь отыскать хоть что-нибудь, за что можно уцепиться. Накрыло запоздалое ощущение удушья. От этого не сразу сообразил, что шепот его эхом разнесло по просторному помещению.

— Трофим! Плывите сюда! — окликнул запыхавшийся голос Альбины.

Он завертел головой, тщетно пытаясь сообразить, откуда тот донесся. Ощущение было, словно прозвучал отовсюду одновременно.

Через компьютер посмотреть! — сообразил спустя полминуты.

Погреб наугад в ту сторону, где вроде как находилась девчонка. Не рассчитав, наткнулся на кого-то, услышал испуганный возглас и отпрянул. Тут же на внутреннем экране стали загораться точки. Трофим кое-как нашел дорогу меж двух ближайших к нему, наткнулся на стену и остановился, силясь отдышаться.

— Вы как? — звонкий голос и тут же хлопок по плечу. — Все плохо?

— Норм, — пробурчал он. Сердце никак не желало замедлять бег. — Аль, я так и не понял. Мы на кой-сюда тащились? Пополнить собой число застрявших? Здесь же обратного хода нет!

— Ну… мы думали через изнанку выйти.

— Хорошая мысль, — одобрил он. — Ты себе представляешь, что сейчас на изнанке творится в этой части города? — и смолк.

Шикарный проект! Значит, только за этим его и выдернули. Знать бы еще, есть ли здесь выход на изнанку. Черт! Дверь им открыл Ксин. Но где он теперь? Изнанка… киборг заявил, чтоб сидели и не высовывались никуда. Остается вопрос — как убедить в этом ребятишек. И сколько продлится свистопляска с наводнением.

Однако… если Ксин подал голос — значит, с ним тоже можно связаться!

«Ксин! — заорал он мысленно, насколько мог, громко. — Ксин, откликнись!»

— Это еще что?! — зашипел один из ребятишек, плескавшихся поблизости. — Чего так орать, что происходит?

«Ксин! — позвал Трофим еще раз, тише. — Отзовись! Не просто ж так зову, — прибавил он. — Помощь нужна!»

«Сдурел? — отозвался в голове мрачно голос киборга. — Чего надо?»

«Изнанка», — выдал Трофим и замешкался, силясь сформулировать короче и четче.

«Забудь, — рубанул Ксин. — Во-первых, выхода на изнанку здесь нет. Даже на первую — все заблокировала автоматика. Аварийное питание экстренных систем блокировки сохранилось! Во-вторых, делать тебе на изнанке нечего. А твоим малолетним приятелям — тем более! В-третьих, посидите часов двенадцать-четырнадцать здесь. Ничего с вами не случится. Нечего было дергаться!

«В воде? — растерялся Трофим. — Это же — огромный торговый центр! Может, можно пройти куда-то, где не затоплено. И… тот парнишка…»

«Парнишка жив, как вода схлынет — свяжется со своими. Насчет не затопленного — вы находитесь там, где не затоплено. И в следующий раз не ори, как ненормальный, на весь город. Вот, — перед внутренним взором зажглась иконка аватара киборга. — Для связи».

И отключился. Трофим молчал, переваривая информацию. Неутешительная вырисовывалась картина!

— Эй, — окликнула Альбина. — Что с вами? Зависли, ни на что не реагируете.

— Извини, — выдавил Трофим. — Мне только что сообщили, что парень твой жив, но подойти сюда сможет, только когда вода схлынет. А схлынет она часов через двенадцать-четырнадцать. Выхода на изнанку отсюда нет. Придется торчать здесь.

— Трофим, — в голосе зазвучали опасливые интонации. — А что это вы такое кричали?

— Пытался связаться… с одним знакомым. Не был уверен, что он услышит, — и умолк, не зная, что прибавить.

Так. Надо разобраться с тем, что есть. Ксин установил канал конфиденциальной связи. Чтобы не афишировать общение, по всей видимости. Едва ли его обрадовала эта необходимость. Разговора их никто из ребят не слышал — хотя все слышали, как он звал киборга. Вот это помещение — единственное, в котором можно находиться. Торговый комплекс затоплен. Целиком.

Сделалось жутко. Здесь же наверняка были люди! Сколько их здесь застала вода?

Нелепо, — одернул он себя. Он сейчас помочь всем не в состоянии. Он вообще никому помочь не в состоянии! И не только сейчас, но и в принципе… себе-то не может толком помочь.

И торопливо задавил мысль о собственной черствости, несвойственной ему прежде.

— А что за чушь насчет еще двенадцати часов?! — выкрикнул звонкий мальчишечий голос. — Мы здесь и так уже больше двенадцати часов торчим! Эй, отвечай! — прибавил он.

— Ты мне, что ли? — удивился Трофим.

— А кому?! Алька сказала — приведет того, кто нас всех отсюда вытащит. Ты нахрена приперся, если ничерта не можешь?!

Трофим закашлялся. Он аж растерялся, так что не смог в первый момент ничего ответить.

«Заткнись, а? — услышал он в голове приглушенный голос Альбины. — Тебя спасают не так, и ты привередничаешь?»

Ответа не последовало.

«Вот откуда столько воды, — прибавила она. — Несколько районов затопило!»

Отличный вопрос. Трофим таким же задавался. Только кто ж ответит! Не иначе — где-то водопровод повредило.

«А это Аквариум прорвало, — отозвался неожиданно один из ребят. — Неприкосновенные резервуары были на магнитных замках!»

Магнитные замки? Получается, здесь эти замки держатся за счет аварийного питания — а там, где находились резервуары с водой, они открылись. Трофим напряг память, пытаясь вспомнить — что вообще слышал про Аквариум. Вроде как — один из районов Сан-Сана. Он даже видел его где-то на карте. Не так-то и далеко находится. Только прямой дороги из общедоступных районов туда нет, это — один из районов-хранилищ вроде НЗ. Водяной склад города…

«Да, слышишь? — окликнул неожиданно Ксин. — Не вздумай трепыхаться! В смысле — предпринимать что-либо. А то я знаю, ты — парень предприимчивый. Твоя задача — успокоить малолеток, чтоб тоже ничего не наворотили. И так всего набралось — разгребать и разгребать».

«Так, может, помочь чем?»

«Уже помог, — проворчал киборг. — Прошу: не дергайся! Всего полсуток. После — все будете свободны. Раньше — вот вообще не вариант. Просто успокой эти горячие головы!»

И снова отключился.

Хорошенькая задачка! Успокой горячие головы. Эти головы, судя по тому, что он услышал, давно остыли и отсырели. И успокаивать их будет ой как непросто! Вот чем он должен аргументировать просьбу сидеть смирно и не дергаться?

Да тем и аргументирует! — разозлился Трофим сам на себя. — Тем, что они все поделать ничего не могут. А те, кто может — может сделать это в течение двенадцати часов. На всё нужно время!

Вообще, редчайший случай: Ксин о чем-то просит. Несвойственно ему. Хотя… так ли уж много он с ним общался?

Следующие часы Трофим ощущал себя воспитателем в детском саду. Приходилось, подбирая слова, убеждать рвущихся к действию подростков не пороть горячку. Чтобы отвлечь, принялся расспрашивать — как они целой компанией здесь очутились, и кого угораздило застрять в Пскове. Какого космоса они вообще дружной компанией отправились шататься по городу в такое время!

Рассказ вышел сбивчивым и путаным. В основном потому, что у каждого оказалась своя версия событий.

Сходились в одном: после Алиного бегства из Крейзи-холла всю их компанию попытались прижать к ногтю. Так что разбегаться пришлось всем. По домам никто появляться не рискнул. Точнее — разбежались сразу, как вернулось питание в город. На всякий случай.

Вот что они все забыли в этих местах… силясь разобраться, Трофим в какой-то момент обнаружил, что миновало незаметно почти три часа. Детишки продолжали спорить между собой, доказывали — что происходило сначала, а что потом; кто о чем договаривался, и кто что планировал.

Вот и пусть спорят, — решил он. Вссе лучше, чем ныть и предаваться унынию. Вон, почти четверть названного Ксином времени прошла!

От киборга все это время не было ни ответа, ни привета. Точнее — пару раз он напоминал о себе, но мельком. В коротких фразах Трофиму слышалась усталость. И спешка — словно Ксин разрывался между уймой дел, стараясь не упустить ничего.

И все-таки он не обманул. Вода действительно стала уходить спустя тринадцать часов с небольшим. Вот проблемы с гравитацией никуда не делись.

Выбираться из атриума торгового центра пришлось, карабкаясь по стенам: громадный зал, после того, как вода схлынула, стал на ребро. Двери оказались высоко над головой.

Снаружи оказалось немногим лучше: пустая мокрая улица стала почти вертикально. Чтобы перевести дух, пришлось присесть на боковую стенку одноэтажного павильона, служившего входом. Кроме их компании — всего около десятка человек — изнутри никто не появился. И это очередной раз неприятно царапнуло Трофима. Никто даже не пытался пробиться в атриум изнутри.

Идти по домам ребятишки отказались категорически. Когда он попытался спорить, ему напомнили — всем здесь находящимся он никто. Ребята его вообще впервые видят.

Спасибо, хоть бесполезностью его не ткнули. Сам он ощущал себя из-за собственной беспомощности паршиво.

Альбина изъявила желание идти со всеми в сторону еще затопленного Пскова. Трофим напомнил о том, что дома ждет Ксения — только махнула рукой.

Сам он не испытывал ни малейшего желания снова тащиться невесть куда к затопленным кварталам. Тем более, что проку от него не оказалось. И Аля, кажется, не горела желанием видеть его в составе компании. Да и… сколько времени он отсутствовал? Меньше суток, но близко к тому. Эдак заявится в НЗ — его еще и не пустят. Неизвестно, как Ру отреагирует на проделанный финт ушами.

— Вы ведь тоже торопитесь, да? — сочувственно осведомилась Аля.

— А ты и рада, — проворчал Трофим.

— Не особенно. Но на изнанку выбраться нигде не получится, да?

— Не получится, — он мотнул головой. — Ты же видишь — громадный сегмент города отключился от питания. А у меня еще и доступ к закрытым системам отрубило. Так же, как перед тем — включило. Само собой, без моего участия, — поморщился.

— А Ксюша сейчас тоже не дома сидит, — наябедничала Аля. — Не переживайте за меня! Я же с ребятами.

Угум. Так он из-за этого и переживает! С другой стороны — ну, чем он помешает ей лезть на рожон? Уговорившись, что остается на связи, Трофим направился к выходу в центр. Альбина со своей компанией двинулась в противоположную сторону — вглубь обесточенной части города.

Глава 38. Финальный бросок

Чтоб выбраться с подступов к Эльзасскому району, пришлось основательно покарабкаться по ставшим вертикально улицам.

Нет, некоторые из них шли наискось под уклоном. Кое-где части дорог располагались горизонтально, позволяя шагать по-человечески. Но большую часть пути Трофим преодолел ползком, обдирая локти и колени. Он не поверил своему счастью, когда вновь очутился в части города с круговой гравитацией.

Пешеходы, которых в освещенной части центра оказалось не так уж мало, недоуменно и подозрительно взирали на него — мятого, ободранного и промокшего насквозь.

В кафе в таком виде не зайдешь. Тем более, это — центр, благополучный пристойный район. Здесь такие персонажи, как он, вообще не должны на людях появляться! Благо, полиции вроде не видно. На взгляды обывателей можно и не обращать внимания. Трофим направился прямиком к стоянке самокатов — кататься на транспортных лифтах он бы сейчас не рискнул. Хотя небольшая очередь на остановке ненавязчиво намекала — они ходят, и люди на них ездят.

Ну, да чему тут удивляться. Ездят те, у кого выбора нет!

На стоянке никого не оказалось. Трофим ухватил самокат, что находился с краю и вывел на проезжую часть. С ходу разогнал его до максимума — хотелось скорее добраться до НЗ и привести себя в порядок. Съесть чего-нибудь и лечь спать. А ехать — не один час: это не по изнанке долететь скорым порядком!

Отъехав подальше от стоянки, обнаружил — он может влезть в систему защиты своего колесного скакуна. Это радовало: не придется менять транспорт при выезде в окраинные районы. Да и денег на счету оставалось не так, чтобы очень много.

Вот подкручивать настройки скорости Трофим не решился. Пешеходов на улицах оказалось куда больше, чем он ожидал. Видно, обыватели не подозревали, что творится совсем рядом, в обесточенных районах. Так что ходили по улицам бесстрашно. А может, и выбора не было — что бы ни происходило в городе, а зарабатывать себе на хлеб насущный нужно. Жизнь на паузу не поставишь!

К окраинам, на удивление, движение делалось гуще. Ну, оно и понятно: в центре-то живут более-менее обеспеченные граждане. А вот обитателям окраин — хочешь или нет — приходится шевелить лапками. При любых обстоятельствах.

Улицы делались все уже, квартал проносился мимо за кварталом. Трофим понемногу обсох, хотя сделался едва ли менее грязным и всклокоченным. Глаза начинали слипаться, а руки и ноги наливались тяжестью. Он сам себе не поверил, когда мимо потянулись узкие пустые улочки подступов к НЗ. Если бы не взломал электронный мозг самоката — пришлось бы спешиться: транспорт попросту не повез бы его дальше. Пришлось бы топать пешком. Хвала всем черным дырам — кое-что еще осталось от недавнего хакерского всемогущества!

Теперь главное — чтобы его на порог пустили, не вышибли ко всем пульсарам.

*** ***

— Повезло тебе, — Дженго запихал в рот небольшой чебурек целиком. — Ты угощайся! Не зыркай голодным взглядом, — предложил радушно, чуть подвигая блюдо в его сторону. — Ру, как снаружи пришел, даже спрашивать о тебе не стал. Да и ни о ком спрашивать не стал. Позвонил своей бабе, потрепался с ней минуту — по сути, только сообщил, что сам жив, и убедился, что с ней нормально. И завалился спать! Седьмой час уже дрыхнет.

— Пусть спит, ему полезно, — проворчал Трофим, усаживаясь и подхватывая горячий чебурек.

— Ему — полезно. А тебе? — с осуждением протянул парень.

— И мне — полезно, — он вздохнул. — Счас вот с вами пожую, выпью чего-нибудь и тоже лягу!

— Не расскажешь, где был, чем занимался? — тот проницательно поглядел на него.

— Расскажу, — Трофим кивнул. — Обязательно! Ничего таинственного там нет. Но не сейчас. Не сейчас! — он отгрыз кусок чебурека, понимая, насколько проголодался. — Как отосплюсь — может, тогда. А что с дорогой по внешней стороне?

— А что с ней будет, — поморщился Дженго. — Тянется. В смысле — тянем. Ру кого-то из своих вытянул из гетто. Старых знакомых. Толковые парни, так что дело идет. Так что не факт еще, что тебе найдется место в очередной группе.

Трофим хмыкнул. Дожили! Скоро выяснится, что ему, космолетчику со стажем, нечего делать в открытом космосе.

Впрочем, это лишь слова. Надо отсыпаться — а то после предыдущего выхода подскочил, не успев толком поспать. И лазил черт знает где, поесть даже не удалось.

— Парни, а скиньте мне с планшетов карты, — спохватившись, попросил он. — Добавлю к своей, чтоб не отвлекаться потом.

Дженго переглянулся с Эдом. Последний пожал плечами.

— Ладно, особых распоряжений на твой счет не было, — заключил парень. — Сейчас сгоняю за планшетом. Мы все данные скидываем на отдельный, который находится здесь, в НЗ. Еще одна копия полностью разведанной карты снаружи — у Ру.

Он торопливо вытер руки салфеткой и сорвался. Трофим проводил его взглядом.

— Вот черт! — высказался он, с запозданием соображая. — Оторвал человека от обеда…

— Сейчас вернется, не нервничай, — хмыкнул Эд. — Но он прав — твоя удача, что Ру про тебя не вспомнил. Нервничает парень в последнее время. Он и до этого был не самым спокойным человеком. А сейчас — словно с цепи сорвался. Психует.

— Спать надо чаще, — высказался Трофим.

— Да кто бы говорил! Сам где-то пропадал целые сутки!

— У меня — уважительная причина, — проворчал космолетчик. — Мне соседка позвонила. Она опять вздумала лезть на рожон. Девчонке тринадцать! Сестра с ней не справляется.

— Эм…, а тебе-то что за печаль? — удивился Эд.

— Ну, вообще-то девчонки возились со мной как с младенцем, когда я обживался.

Эд только головой покачал. Ответить ничего не успел — вернулся Дженго. Трофим забрал у него планшет, принялся перегружать изображения в свой компьютер. Порадовался про себя, что Нобу переделал кодировку, так что нейрокомпьютер теперь совместим с местными гаджетами. Не придется извращаться, чтобы добавить куски карты.

На скачивание ушло меньше пяти минут. Положив планшет, зевнул. Глаза начинали слипаться. Не иначе — и сытный перекус сказывался.

Интересно, удастся в этот раз толком выспаться? Хоть тотализатор объявляй и сам делай ставки.

А нехилый кусок разведали! — отметил невольно. В одном месте и вовсе отошли от границы города чуть не на полкилометра. Длиннющий коридор тянулся куда-то вглубь станции, и от него ответвлялись короткие обрубки. Видать, в эти ответвления никто не заходил — просто нанесли на карту то, что видно было из основного прохода.

На личной карте Трофима имелись общие очертания станции — широкого рукотворного кольца вокруг второй по счету от светила планеты.

И этот длинный коридор, убегавший от Сан-Сана, тянулся внутри кольца вдоль его далеко отстоящей стенки.

Нет, пожалуй, делать себе кофе, чтоб подольше полюбоваться картой, он не станет. Спать, спать! Все после, когда проснется. И кофе, и карты. И разнос от Ру за самовольный выход в город, вполне вероятно, тоже. Тот, может, и промолчал, вернувшись снаружи. Но это не значило, что он не заметил отлучки человека, которого считал неблагонадежным.

— А ты не представляешь, сколько слабаков среди этих ребяток из гетто, — заметил Эд, когда Трофим вернул ему планшет.

— В смысле? — удивился он.

— В смысле — кому через полчаса снаружи дурно делается. Кто — возвращается через три-четыре. Мало тех, кто нормально переносит невесомость подолгу. По-моему, только двое или трое из новеньких смогли там толком работать.

Трофим хмыкнул. Вот тебе и толковые ребята! Как у них таким порядком работа-то движется? Хотя вот — движется же. На карте все видно.

— Ну, из наших тоже далеко не все держатся, — хмыкнул Дженго. — Так Стефан приказ выдал: все равно периодически их гонять наружу. Хотя бы по одному. Пускай, мол, тренируются. Со временем привыкнут — и смогут и до места добираться, и работать как положено. А до тех пор — пусть провода тянут от выхода из города. Для связи, ну и чтобы был источник энергии там у них, снаружи. Для этого-то далеко от города отходить не нужно.

Лихо! Этот парень — Ру — не промах.

Впрочем, это видно было еще тогда, когда их компанию в НЗ зацепили и отволокли на базу, как нашкодивших котят. Стефан с Вегой управление в свои руки забрали полностью — остальные только на побегушках остались.

Собственно, а сейчас-то что изменилось? Как шло — так и продолжалось.

В защиту Стефана сказать можно было только одно: да, парень распоряжался, словно ему кто-то выдал такое право. Но он и пахал наравне с остальными. Если не больше.

*** ***

— Ты гляди-ка, явился, — фыркнул Ру, когда Трофим — разбитый и едва проснувшийся — выполз в общую комнату, которую оборудовали в просторном складском помещении, позавтракать. — Работать готов?

— Поем — и готов, — голос спросонок звучал хрипло.

Кажется, все-таки простыл. Или просто заспался? Никак не удавалось сосредоточиться и понять — сколько ж сейчас времени.

— Да не торопись, — хмыкнул энергетик. — До возвращения группы еще часа три. Успеем и поесть, и в душ заглянуть, и размяться. Как там, в центре-то?

— В центре все отлично, — проворчал Трофим. — Тепло и светло! Чего не скажешь о некоторых районах. Эльзасском, например, или Пскове. Вы знали, что кое-где жилые кварталы затоплены?! По улицам текут реки и водопады, по площадям кружат водовороты.

— Сбой гравитации, — Ру пожал плечами. — Пока не восстановим работу Спотов — ничего не поделать. Энергии катастрофически не хватает. Я предлагал, к слову, перераспределить, — прибавил он ядовито.

— Кому предлагал? — недоуменно переспросил Трофим.

— Кто решает эти вопросы — тому и предлагал, — хмуро рубанул собеседник. — Результат ты оценил. Немного осталось, — прибавил он спокойнее. — Там дальше были ровные участки — так трассу тянуть было одно удовольствие.

Угум. Это, видимо, считая тот крюк в полкилометра от стен города.

— То есть, еще немного — и доберемся до Спотов?

— В ближайший выход, скорее всего, — энергетик кивнул. — В смысле — в этот… ну максимум — в следующий.

Совсем скоро! Сердце помимо воли ускорило бег. Вот в этот выход, в течение ближайших суток, самое большее, в течение двух — он увидит своими глазами легендарные Споты! Трофим с удивлением понял, что перспектива внушает ему волнение. До дрожи в руках. Все-таки одно дело — понимать, что собой представляют источники энергии. Совсем другое — знать, что совсем скоро сможешь сам на них взглянуть.

— Ру-сан, это возмутительно!

Трофим обернулся, услышав смутно знакомый голос. Немолодой приземистый японец — кажется, он был с их группой в прошлый выход. Как же его звали?

— Накамура-сан, ваше рвение похвально, — хмуро заявил энергетик. — Как и ваша стойкость к невесомости. Но ваш выход в этот раз нецелесообразен! Комплектов оборудования мало, так что выходить должны рабочие. Причем те из них, кто способен продержаться весь период выхода.

— То есть вы сомневаетесь, что у меня есть такая способность.

— Накамура-сан, — миролюбиво окликнул Стефан. — Я ведь сказал — рабочие. А вы — административный работник! И я был бы признателен вам, если бы вы нашли средства на новые комплекты для выхода. Шесть-семь человек — это слишком мало!

— Где я должен их искать — в гетто?! — вспылил тот.

— Найдите средства на новые комплекты, — повторил Стефан. — Тогда, возможно, в следующий выход…

Накамура бросил на него испепеляющий взгляд — и вылетел прочь.

— Собираетесь снова выходить дважды подряд? — укоризненно протянул Трофим.

— Только не говори, что собираешься учить меня жить, — предостерег энергетик.

— Я ведь врач, — упрекнул Трофим. — Вот свалитесь с ног — и кто возьмет на себя то, чем сейчас заняты вы?

— Дойдем до Спотов — тогда и разговор будет, — упрямо отозвался Ру. — Вернем в город нормальное снабжение — можно будет отдыхать.

Только и оставалось, что махнуть рукой. Тем более, что сам он твердо для себя решил: в этот выход или в следующий он увидит Споты — но он их увидит! Так что, если не дойдут в ближайшие сутки, он присоединится к Ру в его безумии. Лишь бы тот не вздумал вспомнить о технике безопасности.

*** ***

— Это они? — прошептал Стефан.

Голос его прошелестел в наушнике, заставив вздрогнуть. Даже не видя лица, можно было ощутить благоговение в интонациях. Трофим глядел, как парень подплывает осторожно к конструкции.

— Лучше не трогать! — окликнул он. — По-моему, с проводкой плохо.

Проводка откровенно горела. И давно бы уже сгорела окончательно, если бы вокруг был хотя бы намек на атмосферу. Благословенен будь космический вакуум — похоже, только благодаря ему Споты еще несли энергию в город.

— Сам вижу, — огрызнулся Стефан. — Не жужжи!

Оставалось только пожать плечами. Раздражительный парень! И что теперь — на кой-они сюда так старательно прокладывали дорогу? Наружную часть Спотов Трофим видел — да их все видели! Вот только как с ними быть — не представлял.

— Радиация, — прозвучал в наушнике глухой голос Стефана. — Вероятно, соединить внешнюю и внутреннюю части напрямую не получилось бы. Нужна ведь защита от излучения. Потому никто так и не сумел расковырять Споты изнутри.

— Ну и славно, — отозвался миролюбиво Отори — этот вообще был спокойным парнем. — По-моему, это и не нужно. Здесь проблема снаружи.

Накамура что-то невнятно пробурчал в динамик и отключил его. Кажется, оптимизм бывших подчиненных показался ему неоправданным. В этот выход бывший чиновник так-таки убедил Стефана включить его в состав группы.

— Что вы говорите, Накамура-сан? — переспросил Ру.

— Я говорю, что начал бы с тех, что давно погасли. Стоит разобрать их, изучить конструкцию. Составить чертежи. Да, потеряем еще несколько суток. Это — задача не на один выход. Зато избежим ошибок.

— Несколько суток?! Да вы хоть представляете себе, что творится в отключенных районах?! — вскинулся Эд. — Сидите в своих гетто, знать не знаете — что делается в остальном городе!

— Да, сидим в своих гетто, — хмуро отозвался Накамура и уставился в лоб парню сквозь стекла двух шлемов. — Наши гетто отделены от остального города железным занавесом. И это не решение жителей гетто! К слову, я давно там не сижу, — прибавил он.

— А Споты, которые забарахлили, горят и плавятся, — продолжил разоряться Эд, не обращая внимания. — Вон, прямо на глазах! Но мы будем неспешно изучать конструкцию и составлять схемы. До тех пор, пока они не прогорят насквозь, так, что обуглятся изнутри! Внутри-то есть воздух, окислятся только в добрый путь. А на местах Спотов у нас появятся обугленные свищи, которые вытянут к чертям всю атмосферу!

— Правильно. Какая работа без хорошей драки, — проворчал Отори и принялся сверлить стенку под очередную станину.

Эд запнулся на полуслове и отшатнулся от собеседника. Хмыкнул смущенно.

Накамура кинул на него сумрачный взгляд. Подплыл к бригадиру, подхватил инструмент из его рук. Прижал станину к стене, пока тот заворачивал винты. Ямада в это время крепил метрах в четырех другую станину. Стефан принялся раскладывать тросы.

— А нам что делать? — подал голос Трофим. — Три пары рук. Ведь чем быстрее закончим, тем лучше будет для всех.

— Сейчас и тебе работу определим, не переживай, — посулил Стефан.

— Ты еще не знаешь этого парня, — сообщил молчун Дженго. — У него бездельничать никто не будет! Отдыхай пока, — и сам привалился плечом к стене, зависнув посреди коридора.

— Поверю на слово, — проворчал Трофим.

Эд тоже вытянулся — только вдоль пересечения двух стен. Вроде как сам себя поставил в угол. Мысль вызвала невольную усмешку, которую Трофим постарался скрыть. Благо, через стекло шлема выражение лица в подробностях не разглядишь, если не всматриваться нарочно.

Энергетики работали слаженно — словно единый организм. И ведь даже не переговаривались, — отметил он с невольной досадой. Мысли друг друга они, что ли, читают?

Спустя четверть часа сделалось не до пустопорожних мыслей. Стефан не соврал: он и правда нашел занятие для троих невольных бездельников. Дженго был прав: это время им и правда выделили на отдых. Видимо, энергетики считали тех, кто не принадлежал к их касте, чересчур изнеженными. И нуждающимися в особом отношении.

За истекшую четверть часа они вчетвером обвязали тросами все сектора, куда выходили внешние конструкции Спотов. Организовали эдакие строительные леса в условиях невесомости.

После этого взялись за разбор одного из погасших Спотов. И троих бездельничавших до того момента спутников привлекли к этому занятию.

Глава 39. В преддверии переворота

— Мне тоже нужен нейрокомпьютер, — проворчал Стефан, занося схему разбираемого механизма в планшет.

Трофим молча загружал все увиденное в хранилище личного компьютера. Не факт, что он сумеет впоследствии разобраться в этом — все-таки он не инженер. Но информация лишней не будет!

— Скажи об этом Нобу, когда вернемся! — предложил он. — Устроит тебя в ту же клинику, где мне его ремонтировали. Если удачно подгадаешь под отключение, можешь даже получить тот же бонус, что был у меня. Доступ ко всем закрытым системам.

Энергетик в ответ только хмыкнул.

Ну да, понятно и без слов. Есть у него время разлеживаться в клинике, когда тут Споты прямо в руках! Да и рискованно: Трофим помнил, сколько сам нервничал со своим нейрокомпьютером. Трясся, что не приживется.

— В толк не возьму, что с ним не так, — проворчал Отори. — Все вроде на месте, в рабочем состоянии. Ру-сан, может, мы по запарке не тот разбираем?

— Если б мы не тот разобрали, нас тут всех уже бы поджарило, — отозвался Стефан. — И никакая изоляция не спасла бы!

Отори молча кивнул. То ли безмолвно признавая правоту начальника, то ли не желая продолжать дискуссию. Остальные тоже не вступали в обсуждение. Потянулись часы — наружную часть одиночного Спота разбирали, раскладывали детали. Вносили детали в схемы. Впрочем, видно уже было, что они не укладываются. На разбор им всего оставалось около шести часов — и остальное время они потратят на дорогу ко входу в город.

Стефан зло цыкнул, когда Накамура напомнил — время выходит.

Даже сквозь стекло шлема видно было отразившуюся на лице напряженную работу мысли. Парень отчаянно искал способ остаться здесь дольше допустимого. И не находил.

— Ру, вы вторые сутки на ногах, — подал голос Трофим. — А если кислород закончится до возвращения в город — это будут последние сутки, что вы провели в этом мире.

На удивление, энергетик не огрызнулся. Коротко приказал упаковать все детали, что сняли со Спота. Взять их с собой в город.

Ну да, отправляться на третьи сутки подряд не стоит. Нужно хотя бы изредка спать.

Хотя… теперь дорога протянута от одного полюса Сан-Сана к другому. Ближайшие дни можно и обойтись без ежесуточных выходов. Заодно техники осмотрят оборудование. Если нужно — подремонтируют.

Разве что кто-нибудь таки надумает обустроить здесь, поблизости от Спотов, небольшой перевалочный пункт. С запасом кислородных баллонов — подключить новый после того, как старый закончится. И пищи — подкрепиться, если не успеваешь вернуться в течение суток. Еще бы организовать выброс отходов жизнедеятельности из внутренних резервуаров костюма. Но это уже вопрос к техникам. Не снимать ведь, в самом деле, скафандры в условиях невесомости!

Обратно двигались нагруженные, как верблюды, и скорым маршем. Ру оставил им на возвращение немного меньше шести часов.

*** ***

— Коротко говоря — причина частично заключается в отключении, — завершил мысль Стефан. — Точнее — не самом отключении, а в той деятельности, что развели после того, как город обесточили.

Сбор проходил в НЗ, спустя шесть часов после возвращения.

Трофим недавно проснулся. А Ру, кажется, еще и не укладывался. Техники из гетто возились с принесенными деталями Спотов, и он ошивался рядом с ними.

В просторном помещении склада, наспех переоборудованного под конференц-зал, собрались несколько инженеров из Сан-Винга, Герман с кем-то еще из ребят Кантимира, Ру и все, кто участвовал в выходах наружу, за пределы города.

— Пытаетесь снять с себя ответственность? — Накамура ощерился.

— Не передергивайте, — осадил его бывший подчиненный. — Мои действия были грамотными. А вот то, что наворотили по вашему приказу, — он выразительно примолк.

— А если коротко? — остановил обоих Герман. — Теперь-то что с этим делать?

— Заменять перегоревшие детали на Спотах, — пожал плечами Стефан. — Мы в состоянии обесточить их снаружи — таким образом получится и разобрать механизмы изнутри. И поменять изношенные и перегоревшие детали. Пока приводим в порядок их — сделать нормальную проводку внутри. Положить кабеля — а не те сопли, которых понавешали после того, как все изрубили, — он кинул хмурый взгляд на бывшего начальника.

Накамура ответил не менее хмурым.

— В гляделки играть будете, когда Споты заработают! — взорвался Герман. — То есть, все шесть рабочих Спотов горят — я же правильно понял?!

— Горят два, — поправил Стефан. — Но остальные четыре — на очереди. Нагрузка на них повысилась, сопли, которых навешали вместо кабелей, еще не везде заменили.

— У меня, в общем, приказ, — заговорил Герман, остывая. — Обеспечить бесперебойную работу, пока Споты не начнут работать как положено.

— Так обеспечивайте, — фыркнул Ру. — Нужны детали, материалы, реактивы, цеха под изготовление и подгонку! Нужны дополнительные тросы и кабеля для проводки. Нужны дополнительные комплекты для выхода наружу! А мы крутимся с каким-то мизером — откуда возьмется скорость?!

— Скорость обеспечат рабочие руки, — новый голос заставил всех обернуться к двери.

Вот так-так! Ксин собственной персоной.

— А это еще что за абстракционизм? — раздраженно рявкнул Стефан. — Кто сюда это пропустил? Герман, это ваши люди прошляпили!

Тот поперхнулся.

Органическая часть лица кибога выразила живейшее изумление. Трофим покачал головой. Вот это парень зря! Серьезно — он Ксина в лицо не признал?!

— Ах, это и есть — хваленый энергетик из гетто, — протянул киборг. — Тот самый незаменимый парень, без которого мы все тут пропали бы? — он неторопливо потопал от входа прямиком к Ру. Трофиму сделалось на какой-то миг жутко за энергетика. — И правда — хватка бульдожья! Вроде только недавно был никому не известный парень откуда-то из самых дрянных районов города. А уже командует, словно ему кто-то это поручил.

Ру дослушал тираду, нахмурился.

— У вас имеются претензии к каким-то из принятых решений? — осведомился он.

Хладнокровный парень! Главное — чтобы Ксин его не пристукнул. Нет, тот обычно производил впечатление рассудительного малого. Но сейчас он был, кажется, раздражен. Мягко говоря.

— Имеются. Вы сами считаете здравым решение демонтировать кабеля между Спотами и основной частью Сан-Сана?

— Этот приказ отдавал не я. И проведен демонтаж был в мое отсутствие.

— Я так и понял, — Ксин покивал.

По рядам собравшихся пробежали негромкие смешки. Вроде бы и возразить на слова энергетика было нечего. Но киборг парой слов обратил его аргумент в пыль.

— Итак, возвращаясь к повестке дня, — заговорил Ксин ядовито. — Скорость починки Спотов и проводки в прилежащих к Сан-Вингу секторах обеспечат рабочие руки. А в гетто, насколько мне известно, их предостаточно! Сейчас им как раз нечем заняться — там царит полный разброд. И многоуважаемый Ру, полагаю, рад будет применить свои таланты лидера, чтобы исправить эту ситуацию!

— Что с оплатой для рабочих? — тот мгновенно перешел на деловой тон.

— С чем? — изумился киборг. — Пусть радуются, что их вообще подпускают к работе после всего, что наворотили. А можно было бы разогнать к чертовой матери.

— Полагаю, большая часть будет рада оказаться разогнанной к чертовой матери из-за железного занавеса.

— Вот как. В таком случае — работают все. Об оплате никакой речи не идет минимум до тех пор, пока работа Спотов не восстановится в полном объеме! Кто отказывается работать — пусть сидит у себя в гетто безвылазно. О том, чтобы никто не разбежался, я лично позабочусь. Герман! — рявкнул он. — Задача ясна?

— Вполне, — тот сдержанно кивнул. — И с нашими силами выполнима…

Трофим с удивлением отметил, как побледнело и так синюшно-бледное лицо Стефана.

— Мы, — парень запнулся, с недоверием глядя на Ксина. — Я участвовал в вашей операции, потому что считал — жизнь обитателей гетто станет легче! Я влез во все это только ради этого!

— Понимаю, — киборг кивнул. — Рассчитывал, что вашим придется меньше работать, больше зарабатывать…

— За то, что они делают каждый день — поддерживают энергосистемы города — они и должны получать больше! — вспылил Стефан. — То, что им платят сейчас, то, как они живут — это безобразно! Так быть попросту не должно. А вы предлагаете, — он смолк на пару секунд, переводя дух. — Добавить им работы в режиме аврала на неопределенный срок. О прибавке зарплаты даже не упоминается! Какая прибавка — вы вообще хотите заставить людей работать бесплатно.

— Они будут работать на благо всего города.

— И что изменится? — с горечью осведомился Стефан. — Они поколениями горбатятся на благо всего города! И город процветает, да. В отличие от гетто! Жители которых попросту погрязли в безнадежности. Почему вы не отправите на эти работы добровольцев из города, а?

— Каких добровольцев? — озадачился Ксин. — Где я их возьму?

— Вот с этого и стоило бы начинать, — едко отозвался энергетик. — Нет в городе тех, кто добровольно согласится на это рабство! Но почему должны соглашаться жители гетто?

— Возможно, потому что обладают необходимой квалификацией? — хмыкнул киборг.

Вот он не терял невозмутимости. Нападки энергетика его не трогали.

— Отговорки, — припечатал Стефан. — Почему горбатиться должны жители гетто?! Почему нельзя отправить на ремонтные работы бригады из горожан? Что, неужели нет техников, электриков?! Есть, — во взгляде вспыхнул лихорадочный огонь, на щеках проступил пятнами румянец. — Я уж не говорю о мародерах, которые шатались вовсю по городу после отключения!

— Стоп! — киборг рубанул воздух ладонью. — Хватит. Восстанавливать сети будут энергетики гетто. Потому что их квалификация не вызывает сомнений.

— Оплата, — мрачно напомнил Стефан.

— Извини. С оплатой в ближайшее время будет неважно. Но умереть от голода энергетикам и их семьям никто не позволит. Каждый получит паек, который позволит людям продержаться до, — Ксин запнулся. — Словом, до лучших времен.

— И когда эти лучшие времена наступят? — сдавленно осведомился Стефан.

Трофиму показалось — парня сейчас удар хватит на месте.

— Наступят, — припечатал киборг. — Когда-нибудь! Но чтобы это произошло, придется приложить усилия.

На Стефана жаль было смотреть. Трофим, кажется, и не видел прежде ни разу такой растерянности на привычно самоуверенном лице энергетика. Вега тоже выглядела пришибленной. И это уже было пугающе.

— Слушай, Ру, — в голосе Ксина зазвучали угрожающие интонации. — Вот того, что случилось с кабелями — этого в планах не было. Этого не должно было произойти! И это — художества ваших, обитателей гетто.

— Но не рабочие ведь это устроили! — вскинулся Стефан. — Демонтаж кабелей — инициатива начальства из Сан-Винга.

— Но не своими же руками они все это провернули. Дали приказ рабочим — а те выполнили! Никто не задумался, не задался вопросом — а зачем? И какими станут последствия. Вот пусть теперь и разгребают. И на этом все, — рявкнул он. — Никаких возражений. Хочешь привлечь добровольцев? В добрый путь. Только искать ты их будешь сам. В свободное от работы время, — криво ухмыльнулся. — И отвечать за их косяки тоже будешь лично.

— Что с жителями гетто? — глухо осведомился Стефан. — Им нужна помощь. Отключение ударило по ним сильнее, чем по жителям города.

— Ничего, — отрубил Ксин. — Оборудование для выхода из города, расходники для ремонта Спотов — все это тоже требует ресурсов. И немалых! — он помолчал, опустив голову. — Можешь распределить часть помещений НЗ между некоторыми из своих, — вроде как сжалился в конце концов. — Чтобы не мотаться каждый раз через город. Вот кто постоянно работает с выходами наружу — пусть селится там. Можно и с семьями. Дальше решим, как с ними быть. Абстракционизм, — едко прибавил он, прежде чем развернуться и выйти.

Трофим отметил, как одновременно с киборгом зал покинули двое ребят Германа. Явно получили какой-то приказ, и теперь отправились передавать его.

— Вот все и решилось! — весело заметил кто-то из собравшихся — кажется, кто-то из коллег Нобу. На боевика он похож не был.

— Нихрена не решилось, идиот блаженный! — зло рявкнула Вега.

— А ты Ксина догони и скажи ему об этом, — ехидно отозвался паренек. — Осмелела, только когда он вышел! — и сам благоразумно отсел от нее подальше.

Та не шелохнулась. На нахала ей было плевать. Вид у нее сделался такой же пришибленный, как и у Ру. Накамура сидел мрачнее тучи. Да и остальные ребята из гетто как-то сникли.

Ну да! Рванули в большой город за лучшей жизнью.

— Ру! — окликнул Герман. — Что требуется для скорейшей починки?

— Требуется переправить сюда людей из гетто, — хмуро уронил тот. — Боюсь, пространства НЗ недостаточно. Людей, которые станут работать над производством деталей, тоже нужно поселить здесь. Потому что устраивать рабочие цеха в отдалении отсюда — нелепо, — тот встряхнулся.

Накамура, поднявшись, подошел, что-то сказал на ухо. Энергетик покивал.

Сборище развалилось на отдельные группки. Люди переговаривались между собой уже тише, гул голосов в помещении сделался невнятным. Ру что-то толковал бывшему начальнику, инженеры из Сан-Винга и Герман подошли ближе и тоже слушали. Вега сидела, бледная и потерянная. Трофим на миг ощутил иррациональное желание подойти, сказать что-нибудь ободряющее. Пообещать, что все в конечном счете сложится благополучно. Сдержался — едва ли ее убедят слова. Скорее, наоборот — взбесят.

Сбоку, в отдаленном углу, мелькнуло бледное испуганное женское лицо. Совсем молодая девушка показалась Трофиму смутно знакомой.

Точно! Одна из беженок. Он же видел ее как-то раз на кухне, в сопровождении толпы ребятни. Она топталась на месте, явно не зная, куда себя деть.

Трофим хотел уже было подойти к ней и заговорить, когда ее заметила Вега. Поднялась и направилась в ее сторону. Что-то сказала тихо, подхватила под руку и повлекла наружу. Та безропотно последовала за ней. Трофим оглянулся на энергетика. Тот был занят разговором. До него самого дела никому не было. Да и кому он сдался? Он-то, в отличие от Ру, не ценный специалист! И Ксина пока что вроде не злил. Во всяком случае, тот про него и не вспомнил. Так что он потихоньку пробрался к выходу и направился за двумя девушками, сохраняя дистанцию.

*** ***

— Ты паршиво знаешь этого парня, — хрипловатый голос Веги звучал угрюмо. — Нельзя, чтобы он вообще заподозрил о твоем существовании!

— Он настолько страшен?

— Ну ты же сама его рожу видела! — хохотнула телохранительница невесело. — Шутка, — прибавила она мрачновато. — А если серьезно, то Ксин — фанатик. И, что скверно, он — фанатик с собственным мнением о том, каким должен быть путь и цели Кана.

— Путь, цели, — в тоненьком, девчоночьем голосе звучала взрослая горечь. — Знаешь, поначалу казалось, что все просто: цель в том, чтобы открыть железные занавесы над гетто.

-Угум. Свобода для всех, даром — и пусть зарплаты платят по рынку, — Вега хохотнула.

Повисло молчание. Трофим замер у стены, в нескольких шагах от двери кухни. Едва ли девушки будут рады, если он зайдет к ним. Особенно — если Вега поймет, что он слышал часть разговора. Ее неприязненное отношение к нему никуда не ушло. И даже сестре не удалось переубедить ее.

— Ксин решил капитально взять в оборот вообще всех, — задумчиво протянула она после недолгой паузы. — И гетто попали под раздачу. Как и обычно, в общем.

— Стеф с этим не смирится.

— Да придется ему с этим смириться! — вспылила Вега. — Это вначале кажется — все просто. Здесь, на воле, в большом городе, уйма возможностей! Только успевай хватать их. На деле — здесь всем и на всех плевать. А возможности — только для тех, кто имеет хоть какие-то деньги, связи, власть… остальные — мусор под ногами. Можно просто пнуть в сторону — и ничего тебе за это не будет. Что касается Стефа, — она понизила голос. — Я понимаю, что он — парень упрямый и не смирится. Именно поэтому тебе лучше не мелькать перед глазами у Ксина. Ты легко станешь для него рычагом для влияния на Стефа.

— Насколько я знаю, этот тип давно знает о нас обо всех, — упрямо пробубнила девчонка. — О беженцах.

— Он знает о беженцах. А вот об особом к тебе отношении Стефа — пока нет. И лучше, чтобы не узнал. Не мельтеши перед глазами.

Трофим встряхнулся. Ничего толкового он не услышит, а вот злить Вегу не стоит. Увидит она его здесь — можно даже не гадать, о чем подумает! Особенно, если таки с подружкой Ру что-нибудь стрясется. Однако… особое отношение — серьезно?! Это же малолетка! Ей лет восемнадцать хотя бы исполнилось?

Нет, Ра рассказывала об особых традициях гетто. Но чтобы до такой степени… тем более, что здесь — не гетто!

Впрочем, сейчас есть проблема посерьезнее. Ксин решил прижать энергетиков. И это чревато новым взрывом.

Глава 40. Диссидент среди диссидентов

— А что, мне итоги нравятся! — заявил Нобу. — Славно Ксин поставил этих двоих оборзевших деятелей раком.

— Вместе с ними он провернул тот же фокус с жителями двадцати восьми гетто, которым и так жилось погано, — заметил Трофим. — И вот это мне уже не нравится.

— Ты, надеюсь, не хочешь поспорить с Ксином?

— Не уверен, что в его планы входят споры со мной. Я вообще не уверен, что он еще помнит о моем существовании.

— Вот и не напоминай! Нет, как хочешь — а я доволен.

— Я — не слишком, — Трофим шмякнулся с размаху на стул. — Нобу, если бы эти двое стали такие в воду опущенные сами по себе — я бы, может, еще и позлорадствовал. И то — не факт. Но их расстроили не неприятности для себя лично. Я так понимаю, они оба хотели улучшить жизнь своим землякам…

— У, — протянул Нобу. — Да у тебя стокгольмский синдром во всей красе! Ну, идентификация с агрессором — слышал про такое? — прибавил он, видя недоумение Трофима.

— Эк завернул, — тот дернул головой. — В психологию! Я думал, ты и слов таких не знаешь!

— Но по факту тебе возразить нечего.

— Но по факту, — Трофим вздохнул, нахмурился. — По факту я во время выхода наружу — с ними, с энергетиками. Имел удовольствие лицезреть, что собой представляет наружная сторона Спотов. Зрелище не для слабонервных! Нобу, они горят. Обугливаются. Точнее — давно обуглились бы, если б снаружи имелся хотя бы намек на атмосферу.

— Но ведь его не имеется, — хмыкнул парень.

— Зато он имеется внутри. По другую сторону от Спотов. Всего пара-тройка метров оболочки. Это мало. Убийственно мало!

— Что ты хочешь сказать? — парень нахмурился.

— Я хочу сказать, что если вдруг хотя бы небольшая утечка — Споты отрубятся в считанные минуты. Много — часы. Если ничего не предпринять — это более чем возможно.

— Вот! — парень воздел палец к потолку. — Ты сам это произнес вслух: если ничего не предпринять. И кто, по-твоему, должен это предпринимать? Я прекрасно осведомлен, как этот тип, Ру, говорил: мол, отключение никак не повлияло на Споты. А вот когда пришлось навесить кустарные кабеля вместо изуродованных по приказу властей гетто сетей… это-то и спровоцировало перегрев и выход из строя. В общем, — оборвал он сам себя. — Меня снова снесло на тему — кто виноват. Но вопрос не в этом. Главный вопрос — как сделать так, чтобы город не накрыло катастрофой. И самое очевидное — отремонтировать Споты и сети в кратчайшие сроки!

— До одних только Спотов в обход города дорогу прокладывали не одни сутки, — мрачно отозвался Трофим. — Там работы — непочатый край.

— Ну, Ру ведь уверяет, что жители гетто — эдакие непризнанные герои Сан-Сана. Вот пусть и оправдывают звание, — хакер пожал плечами.

— Я смотрю, тебя возвращение Ксина радует, — заметил Трофим.

— А ты, гляжу, скис окончательно, — проницательно заметил парень. — Хотя вроде как вы неплохо ладили. Что изменилось-то?

— Ксин изменился, — неохотно отозвался Трофим. — Стал совсем другим — словно его переформатировали! Нет, я не об этом, — тут же открестился он, увидев настороженный взгляд Нобу. — Но он и правда ведет себя не так, как до первого отключения. Меня тогда вздумал пугать форматированием. Сейчас — закошмарил Ру с девчонками.

— Давно пора было, — ввернул Нобу.

— Может быть. Только все их усилия и так направлены на возвращение энергии в город. И на возобновление нормальной работы Спотов!

— Может быть. Только методы их мне не нравятся!

— Вот и мне методы Ксина не нравятся, — проворчал Трофим. — Ру и сам работает на износ. Да он при мне, только вернувшись с суточного выхода наружу, снова ушел с очередной группой на сутки! То, что Ксин выделил средства на эти выходы — это хорошо. Но рабочим тоже нужно как-то жить. И здесь Ру прав. Мало кто согласится работать за идею. Или ради общего блага.

— Этим пижонам из гетто паек назначили. Парней вообще-то заставили работать вообще бесплатно! Думаешь, весело мне было объяснять им, какого черта и во что я их впутал?

Ну да, ребята, что помогали им с подготовкой… и до них добрались, выходит? Неловко получилось с ними.

— Но знаешь, что характерно, — продолжил Нобу. — Они выслушали доводы и по здравом размышлении согласились, что все правильно! А вот эти, из гетто… ты их видел вообще? Знаешь, что первым делом заявил мне их бригадир? Даже не заявил, а спросил. В совершенно ультимативной форме. Какие надбавки и компенсации полагаются за работу снаружи. В условиях повышенной опасности, как он заявил. И как им вообще собираются платить.

— Им семьи кормить надо, — заметил Трофим, припомнив, что рассказывала Ра о жизни в гетто.

— Семьи всем кормить надо, — хмуро отозвался Нобу. — А время сейчас… сам все видел и знаешь! Ты же был в тех районах, где питание отрубилось? Не восстанови сейчас Споты — и скоро никому никаких надбавок и премий не достанется. Весь город получит одну премию на всех — энергетический коллапас и смерть!

И тоже ведь не поспоришь. Трофим устало потер глаза.

— Ты бы лег отдохнуть, — проворчал парень. — Сколько на ногах — третьи сутки подряд?

— Я спал, — пробурчал он. — В отличие от того же Ру!

— А этот пусть пашет. Он же всех тут на уши поставил — больше всех ему надо! — он запнулся и смолк, когда дверь в комнату хлопнула и приоткрылась.

— Здесь, — заметил Ксин, не утруждаясь вопросом — можно ли зайти. Взгляд синеватых ламп остановился на Трофиме. — К тебе у меня отдельный разговор.

— Слушаю, — только и успел выдавить тот.

— Это же твоя приятельница — одна из Гасиловских плясунов?

— Чего? — изумился Трофим. — Кого?!

— Соображай живее! — рявкнул нетерпеливо Ксин. — Эта, как ее… Альбина! Даже я запомнил. Гасиловские плясуны — те самые, из Крейзи-холла. Которым он якобы на халяву организовал нейрокомпьютеры. Поговори с ней при встрече. Попробуй убедить, чтобы уговорила своих вместо Гасилина работать на нас. Этот их не пожалеет — они для него расходный материал.

— Стоп, что? — Трофим потряс головой. — Не разгоняй так коллайдер, у меня в глазах рябит! Работать на нас вместо Гасилина? А тебя не смущает, что это дети?! Я бы предпочел, чтоб они вообще ни на кого не работали.

— Я не спрашиваю, что бы предпочел ты, — Ксин нахмурился. — Это — не просто дети. Во-первых, все они уже достаточно взрослые, чтобы соображать — что делают и куда ввязались. Во-вторых, отсидеться уже не выйдет. Ребятишки давно в игре, даже если не понимают этого! Твоя задача — убедить их, что они играют сейчас не на той стороне. И закончиться для них для всех это может плачевно.

— Иными словами, переход в наши ряды поможет им избежать плачевного финала.

— Я не понимаю. Ты, может, сам намерен присоединиться к гасилинской шайке?

— Не передергивай, — Трофим нахмурился. Формулировка насторожила.

— Я смотрю, общение с этим Ру скверно на тебя повлияло, — хмыкнул киборг. — Ты словно разуверился в том, чем мы занимаемся.

«Да если бы я еще понимал, чем вы все тут занимаетесь!»

Он вовремя прикусил язык. Стать диссидентом среди диссидентов — самое дурацкое, что только можно придумать. Куда ему тогда-то подаваться?

— Я лишь хотел сказать, что цель не всегда оправдывает средства, — устало отозвался он. — И далеко не всякие средства можно оправдать сколь угодно благой целью.

— Ну-ну, — Ксин покивал. — Извини, это что-то из области философии. А заниматься философией я зарекся, когда получил первый имплант. Мудрость веков — она не для полумеханических, знаешь, — он криво ухмыльнулся, указал на заплатку на собственной щеке.

Вот и поспорь с таким!

— В общем, ты слышал. Этим же ребятишкам лучше, если иметь дел с Гасилиным и его компанией они не будут, — хмуро напомнил Ксин.

— Почему ты вообще так уверен, что ее станут слушать, — проворчал Трофим.

— Ну, она же уговорила их, что твое появление в их компании — удачная идея. Вряд ли кто-то из детишек очень хотел, чтоб в ихдела лез невесть кто. В общем, я сказал — ты услышал. В ближайшие дни я жду, что кто-то из них со мной свяжется!

— Ксин! — окликнул он киборга, видя, что тот собирается уйти. — А чем я вообще должен аргументировать такое заманчивое предложение?

— Тем и аргументируй, — отрубил тот. — Там их пустят в расход.

Дверь захлопнулась за его спиной.

Ну да, ну да. Там — пустят в расход. А здесь, само собой, будут им молочные реки с кисельными берегами. И пирожок с полки на премию. Алька вообще с ним разговаривать откажется, если он заикнется о чем-то подобном!

— Слышь, — окликнул Нобу. — Ты вот сидишь, грузишься. А ты понимаешь, что сейчас вот рассосется немного проблема Спотов. Вернется в город нормальное электроснабжение, приведут в порядок пострадавшие районы. И вот тогда передел власти в городе начнется по-настоящему!

— А сейчас — по-игрушечному? — вяло огрызнулся Трофим.

— Сейчас они все затаились. Ждут, куда кривая выведет. За Каном вели слежку давно — мы не единожды за последние пару лет меняли штаб-квартиру. Последний раз, когда ты нашел вирус-шпион, конечно, оказался самым впечатляющим! Мы и знать не знали…, но за ним следили. Только никто не ожидал такого размаха. Вывести из строя всю городскую инфраструктуру, взять под контроль крупные центры в Ядре. А у них там своя свара намечалась.

— То есть они еще и могут пока не понимать — что именно произошло? В смысле — виновен кто-то из своих упырей, или кто-то извне решил подвинуть администрацию с насиженных мест?

— А сейчас представь — как дойдет. Уже дошло, точнее.

— И ждут ребята только удобного случая? — Трофим поморщился. — Чем сейчас-то случай неудобный? Пока часть города парализована.

— То-то и оно. Надо, чтобы вернулось энергоснабжение. Заработала в полную силу инфраструктура, транспорт. Лифты пока не ходят! Так, в окраинных районах — дай бог половина общего потока. Да и людей на улицах маловато.

— То есть, администрация ждет, чтобы народу на улицах стало больше. Чтобы что — обыватели чаще попадали в замесы?

— А ты думаешь! Больше несчастных случаев — больше недовольных. Опять же, — Нобу примолк на полминуты. — Наверняка в администрации понимают, что своими силами они Споты не отремонтируют. Зуб даю — в Ядре все прекрасно осведомлены и о том, что они горят снаружи. И о наших вылазках. За пределы города.

— И обо всем остальном…

А часть информации вполне могла поступить команде того же Крутицкого через ребят из Алькиной группы. Что-то Трофим рассказал ей, она — друзьям, а оттуда сведения ушли Гасилину. Как там — личные отношения прекрасный источник информации и рычаг влияния? Два в одном.

— Почему бы Ксину самому не связаться с ними, — проворчал он. — И не с девчонкой, а кто у них там руководитель группы! У него же есть доступ ко всем системам.

— И кто его слушать станет? — Нобу тряхнул головой. — А твое мнение для девчонки — не пустой звук. Ну, и остальные ребята тебя видели. Пусть и мельком. Нет, все Ксин просчитал. Так что делать думаешь? — вернулся он к начальной теме.

— Я? — Трофим встряхнулся. — То же, что и собирался. Внесу посильную лепту в починку Спотов. О встречах с Альбиной я в ближайшее время не договаривался. Вряд ли ей до меня…

Хакер с осуждением покачал головой, но говорить ничего не стал.

Ну да, ну да. Хорошо придумал — ничего не скажешь: игнорировать распоряжение Ксина! Спасибо хоть, не стал произносить это вслух. Он, Трофим, не игнорирует. Всего лишь берет паузу — подумать.

*** ***

С паузой оказалось сложнее, чем Трофим предполагал поначалу.

Выходы наружу прекратились. В спешно оборудованных мастерских шла напряженная работа по восстановлению деталей Спотов, вышедших из строя. Занимались этим энергетики из гетто и, как понял Трофим, из самого Сан-Винга. Его не подпускали даже близко — да и чем он мог бы там помочь? Он — врач, а не инженер или даже рабочий. Так что поводов не выходить за пределы НЗ и не находить времени на общение со знакомыми по мирной жизни решительно не находилось.

Он несколько дней слонялся по базе, силясь отыскать себе занятие, которое могло бы поглотить все его внимание без остатка, не позволяя вырваться.

Беда в том, что с занятиями на базе сделалось в принципе туго. Нет, занятий для хакеров, технических работников, для боевиков было хоть отбавляй. А вот конкретно он не в силах был никуда себя приложить. Саша Илья остался на базе в центре города, и чем он занят — Трофим не представлял. Но вряд ли подпустит его к своим делам. Ксин о себе не напоминал — но он уверен был: объявится непременно. И спросит — почему забил на его просьбу. Точнее — приказ.

Случайно перехватив в коридоре Ру, прямо спросил — что с выходами наружу. Тот с раздражением отмахнулся — ближайшую пару недель можно не вспоминать.

С момента появления на базе Ксина к этому моменту прошло три дня. Пришлось признать: пора прекращать валять дурака. Нужно связаться с Альбиной. Хотя бы расспросить ее, как дела. Благополучно ли она вернулась домой после давешней вылазки в затопленные районы. Он ведь оставил ее с компанией мемберов в одном из отключенных кварталов и попросту ушел!

Дозвониться до Ксении не удалось, так что пришлось отправить ей сообщение.

Выйти с базы, пройти по городу? Жизнь в освещенных районах идет. Даже лифты транспортные по окраинам ходят — хотя сам Трофим не рискнул бы ими пользоваться. Но есть ведь самокаты и другой транспорт.

Приходилось признаться самому себе. Он всеми силами оттягивал момент, когда придется позвонить Альбине.

Технически никаких сложностей не было. У него имелся ее номер. Кроме того, он всегда мог дозваться до нее через сеть. Ее нейрокомпьютер имел такой же выход в общий маячок Сан-Сана, как и у него. Вот только при мысли, что придется расспрашивать девчонку о ее работодателях и убеждать, чтобы переманила свою компанию на сторону мятежников, руки тут же опускались.

Его метания прекратило сообщение от Ксюши. Она писала, что находится на работе. И что дома будет к вечеру.

Что ж, стоит проведать ее. Расспросить ненавязчиво об Альбине. А может, та и сама дома окажется. Тогда, как ни противно, придется-таки поговорить.

Пошлет она его! В этом Трофим был уверен. И ведь будет права.

Он зажмурился, встряхнул головой. Дожил — боится разговора с девчонкой! Хотя нет: он просто сам не верит в то, что собирается ей втирать. Можно бы и просто пересказать, что за события происходили здесь, на базе. Но это означает попросту переложить на подростка ответственность за решение.

Сидя сиднем, ничего не надумаешь, — решил он.

До центра еще добраться надо. Вот и надо выдвигаться прямо сейчас. Чем заняться там до вечера — он найдет. Навестит в крайнем случае госпиталь, проведает Мигеля. Расспросит, как дела с альпийской горкой. Подумать только — несколько недель назад новая синтетика казалась одной из самых серьезных проблем! С того момента, как в их отделение прибыли первые жертвы, многое поменялось.

А еще стоит проведать Кантимира. А то дело его вроде как живет — а что с ним самим, никто толком и не знает.

Глава 41. Выполненное поручение

— Ну-ну, — протянула Альбина, сморщив нос. — Из таких историй вот так запросто не выходят! Оттуда выносят вперед ногами.

— Не смешно, — хмуро отозвался Трофим. — Ты бы и Ксении сказала, что оттуда выносят вперед ногами?

— Ксюше не вздумай ляпнуть! — всполошилась девчонка.

— Я похож на сумасшедшего? Если Ксения хотя бы заподозрит, — он примолк. Что предпримет Ксюша? Даже представлять не хотелось. — А ты сама понимаешь, что оттуда не выходят или выносят вперед ногами. А выносят вперед ногами в любом случае — просто либо раньше, либо позже?

— Фарш невозможно провернуть назад, — пробормотала Аля.

— Не смешно!

— Вот вообще не смешно, — хмуро подала голос от двери Ксения, заставив обоих дружно вздрогнуть и подскочить на своих табуретках. — Заговорщики хреновы. Если бы я не проснулась водички попить — вы бы правда ни слова мне ни сказали? Даже ты, Трофим?!

— Нет, а куда б ты тогда полезла?! — взвилась Альбина.

— Я бы куда полезла? А куда ты сама полезла?! — возмутилась сестра. — Трофим, как ты сказал, — переспросила она. — Гасилин?

— Нейрокомпьютеры, — неохотно пояснил он.

— Да это я поняла! Ксения попыталась пройтись взад-вперед, но зацепилась ногой за табуретку, на которой сидела сестра. Ругнулась с досадой.

— Сядь и не мельтеши, — буркнула Альбина, поднимаясь. — Я постою.

— Сиди! — рявкнула Ксюша. — Сама постою.

Трофим поморщился, потер переносицу. Осталось ему подскочить с изъявлением готовности постоять. Словно более важных вопросов нет.

— Так что им там предлагают? — хмуро осведомилась Ксения, облокачиваясь плечом на кухонный шкаф. — Я так понимаю, эту дружную компанию твои друзья готовы принять только целиком? — она поморщилась, помолчала. — Спрашивается только: чем ребятишкам будет там безопаснее, чем под крылом администрации.

— У них под контролем весь город, — неуверенно отозвался Трофим. — Администрация сидит в Ядре, никто из них носа не высовывает, — и смолк.

Администрация выжидает — это яснее ясного. Глупо думать, что у самых могущественных людей в городе нет козырей в рукавах. И ничто не помешает им все эти козыри обратить против бунтовщиков. А разборки между собой перенести на более удобное время. То, что власти сейчас никак не напоминают о себе, а работа полицейских управлений парализована, ни о чем еще не говорит.

Так что за самоволие ребятишкам-танцорам наверняка придется расплатиться.

Трофим потер переносицу. Эйфория от успешного выхода наружу сделала его беспечным. А усталость последних дней притупила способность соображать.

Алька с парой десятков ребят — ее ровесников, может, на пару-тройку лет старше — оказалась в мерзком положении. Или они все останутся подручными Гасилина, будут и дальше выполнять рискованные поручения. По сути, ребятишки — расходный материал. Ничего хорошего их не ждет. Вот только перебежчиков тоже ничего хорошего не ждет. Они окажутся между молотом и наковальней.

Безнадежно. А помощи извне ждать в ближайшее время не приходится.

— Не те — так эти, — пробормотала Аля. — А не эти — так те, — и смолкла, глядя в одну точку.

Ксения сдавленно ругнулась сквозь зубы. Провела обеими ладонями по волосам ото лба к темени.

— Вообще, нас пока не трогают, — неуверенно заметила Альбина. — Впечатление, что даже и не вспоминают.

— Надолго ли, — Ксюша скривилась.

Снова на кухне повисло молчание. Трофим раздумывал. Ребятишек, скорее всего, не трогают, потому что проку от них пока что не будет. Чтобы избавиться от бунтовщиков — нужны силовые отряды. А никак не вчерашние детишки, которых натаскивали плясать на сцене. Но как только засевшие в Ядре, в своих штаб-квартирах, шишки из администрации зашевелятся, про них вспомнят. И применение отыщется.

А вот в организации Кантимира применение им отыщется уже сейчас — не просто так ведь Ксин вспомнил про них!

Интересно, это единственная такая команда танцоров с нейрокомпьютерами? Хотя о чем он — разумеется, нет! И как вытаскивать из этой мерзкой истории Альбину — он ума не приложит.

— А знаешь, как несколько наших ребят очутились тогда в Пскове? — подала голос Аля.

Трофим заморгал, вынырнув из раздумий.

— И к чему ты это? — Ксюша опередила его. Окинула сестру подозрительным взглядом.

— Ну, как к чему. Все же просто. Ребята не по своей инициативе туда отправились в такое время. Ксюш, не надо на меня так смотреть! — прибавила она резко. — Все, фарш назад не провернуть.

— Тебе прямо нравится эта фигура речи, — проворчала сестра.

— Так вот, я говорю — что в Крейзи-холле, что с Псковом. Никто нам напрямую ничего не говорил, что от нас требуется.

— Всё вслепую? — переспросил Трофим.

— Нас используют вслепую. А эти твои друзья, как я понимаю, хотя бы прямо говорят, что собираются использовать нас против администрации.

— Альбина! — окрик Ксении прозвучал громко.

— Да не надо орать, — девчонка поморщилась. — В общем, это не только мое мнение. Ребята тоже согласны, что лучше знать наверняка, чего от нас требуют. И что нас ждет. Можешь передать, что миссия удалась, — она хмыкнула.

— Погоди. А остальные наш разговор сейчас слышали, да?

Аля выразительно приподняла брови. Да чтоб ее! Не такого результата он ждал.

А какого ждал? Трофим с силой потер ладонями щеки. Взрослый, умудренный жизнью человек. Космолетчик, врач, чтоб его! Повел детишек прямо на убой. Ничего не может сделать! Да и сам плывет по течению, подстраиваясь под обстоятельства.

Ксюша стукнула кулаком по столу. Молча подскочила с табуретки и умчалась в комнату.

Трофим в растерянности поглядел на Альбину. Девчонка пожала плечами — мол, не знаю, что тут можно сделать. И махнула рукой.

Черт! Он неохотно поднялся и поплелся следом за Ксенией. Как ее успокаивать, что говорить — не представлял.

Ксюша сидела на стареньком диване, закинув ногу на ногу и сложив на груди руки.

— На кой их тогда в Псков гоняли? — хмуро осведомилась она.

— А ты думаешь, мне рассказали больше, чем тебе?

— Мне с самого начала это не нравилось! Вся эта история с бесплатными нейрокомпьютерами.

«Бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

— Я не знаю, что можно сделать, — он шепнулся рядом на диван. Глупо говорить, что ему вся эта история тоже не нравилась с самого начала.

— Ну, хотя бы ты будешь держать в курсе? Или тоже будешь беречь от тревожных новостей? — последние слова произнесла саркастически.

— Все, что знаю — буду держать в курсе.

И смолк. Дать такое обещание куда проще, чем сдержать его! Ясно же, что он тоже станет беречь Ксению от слишком тревожных известий. Проще говоря — врать ей. Как и Альбина. И самое противное — она это понимает.

Только что он может сделать?!

Повторять это бессмысленно. Ксюше от его беспомощности точно легче не станет. Она не обязана вытирать ему сопли.

— Алька слишком уж самостоятельная стала, — проворчала девушка, глядя перед собой.

— Ты, помнится, рассказывала — примерно столько тебе и было, когда вы вдвоем остались.

Ксения только вздохнула. Трофим мысленно выругал сам себя. Нашел что ляпнуть! Она наверняка считала, что это — не одно и то же.

— Ребятишки, я ушла! — бодро рявкнула Аля, засовывая нос в комнату. — Не кисните тут!

— Куда?! — подскочил Трофим.

— Труба зовет, — она пожала плечами. — Начальство вызывает!

— Которое? — саркастически осведомилась Ксюша.

— Пока — первое, — Альбина скривилась. — Со вторым пока толком не знакома! Всё, улетела — пламенный привет! — она скрылась.

— Оставь! — Ксения дернула за руку дернувшегося следом Трофима. — Или ты решил, что сможешь эту егозу удержать? — окончание вопроса совпало с хлопком двери. — Говорю же — самостоятельная стала, аж зубы сводит, — проворчала она.

— Я пригляжу за ней, — пообещал Трофим.

— Да я знаю, — она слегка улыбнулась и снова нахмурилась. — Сколько еще вся эта свистопляска продолжаться будет.

— Надеюсь, недолго…

*** ***

Возвращался вечером в НЗ с тяжелым сердцем.

Ну да, задание Ксина выполнено — причем успешно. Можно отчитаться. Еще можно считать, что Альбина теперь под присмотром. Это для успокоения совести. Трофим злился сам на себя, но придумать ничего толкового не мог. Разве что поговорить с Сашей Ильей — насчет возможности изъять нейрокомпьютер безболезненно. Или с Нобу. Вот только пойдет ли хоть один из этих двоих на конфликт с Ксином? Тот теперь — негласный глава организации. До возвращения Кана. Если он вообще вернется. А этот пункт вызывал сомнения.

Он вызывал сомнения еще раньше. Но нынче, когда Трофим не нашел никаких следов Кантимира в госпитале, куда его вроде как отправили, сомнения превратились в твердую уверенность — больше о нем никто не услышит.

Трофим отчего-то подозревал, что вспомнят о нем разве что телохранительницы — Вега и Ра. И то лишь потому, что остальным на них попросту плевать. И на них, и на их бывших соотечественников — уроженцев гетто.

Неудивительно будет, если от двух девчонок попробуют избавиться. Да и Ру — их приятель — явно не вызывает у Ксина ни симпатии, ни доверия. Его лишь терпят — и только до тех пор, пока он полезен. Как только Споты окажутся починены — или Ксин сочтет, что дальше сможет обойтись без специалиста из гетто — он тоже станет не нужен. А то его и вовсе сочтут опасным.

А беспокоиться следовало бы о себе, — подумалось ему. Не зря ведь отмел мысль перевезти Ксению поближе к НЗ! Слишком уж всё неустойчиво.

За этими мыслями незаметно дошел до стоянки самокатов.

— А я ему говорю — шестой сектор не сплоховал! В отличие от остальных, — толковал тощий длинноволосый парень в потертой джинсе своему приятелю, паркуя самокат. — И справедливо будет им отдать преимущество в полном собрании на следующий срок!

— Пф! Срок, скажешь тоже, — ворчливо отозвался тот. — Ты что, думаешь, со всей этой свистопляской кому-то будет до выборов?! Тем более, я слышал, этих скотов еще не переловили.

Это ж они насчет администрации, — догадался Трофим. Насторожил слух, вроде как возясь с панелью управления.

— Переловят, как миленьких, — уверенно заявил тощий. — Я слышал — самых борзых отловили, уже показания дают на своих подельников! Да самого главного уже прижучили. Прямо из больнички забрали — в лучшем виде!

А это он про Кантимира?! Больше ведь не про кого.

Трофим с трудом удержался, чтоб не накинуться на незнакомца с расспросами. Понятно ведь — его сразу опознают, как одного из «скотов».

Ругнулся себе под нос, вроде как сетуя на трясущиеся руки — и завел-таки агрегат. Парни уже шагали прочь от стоянки, продолжая разговор. Не пойдешь ведь следом, чтоб послушать! Да и глупо — лучше вернуться на базу. И послушать, что говорят там. В конце концов, он мог и ошибиться с догадкой. Возможно, речь шла не о Кантимире. Ну, или из больницы забрали подставного пациента.

Во всяком случае, на это хотелось надеяться.

*** ***

— Сволочь! — выкрикнул со злостью высокий молодой голос. — Падаль подковерная! — и тут же — звук глухого удара.

Сразу за ним — целая серия из нескольких. Словно кто-то усиленно работал кулаками. И ожесточенное сопение.

Где-то впереди, за поворотом коридора, шла драка. Трофим ускорил шаг. Первый выкрик оказался единственным — больше противники не издавали ни звука. Только тяжелое дыхание и смачные удары. Да что ж этот коридор такой длинный!

Он, запыхавшись, влетел за поворот и замер в изумлении.

Эта часть складов района НЗ в последние дни стала пристанищем нескольких десятков семей из разных гетто. И можно было бы ожидать, что кто-то из молодняка что-то не поделил между собой. Молодых ребят было много.

Чего Трофим не ожидал — так это увидеть, как незнакомый парнишка с разбитым лицом ожесточенно бросается с кулаками на Стефана.

Ру ведь бывший начальник! Да и сейчас он вроде как за главного, хоть Ксин и устроил ему головомойку. И что он — дерется с одним из своих рабочих?!

— Бог в помощь, — выдохнул Трофим, тяжело отдуваясь. — Помочь чем, болезные?

Рукой оперся на стену и слегка согнулся, пытаясь отдышаться.

— Паясничать явился? — грубовато осведомился Ру и ловко вмазал по лицу отвлекшегося парнишки. — Свалил отсюда!

Противник его, матюкнувшись, отлетел к стене. Ударился спиной и застыл на пару секунд, тряся головой.

— Полегче! Я не один из твоих подчиненных, — возмутился Трофим.

— Значит, наружу больше не выходишь, — выдохнул Ру, разминая пальцы и не отрывая взгляда от дезориентированного соперника.

— Полегче! — повторил он.

— Слышь, просто не лезь, — с раздражением бросил энергетик. — Сам разберусь! — и обернулся к парнишке. — Так что ты там сказать хотел? — обратился к нему. — Давай, не стесняйся. Рассказывай. Что, зарплата тебя устраивала? — в голосе зазвучало ехидство.

Вон что! Значит, кто-то из рабочих решил устроить разборки из-за решений Ксина. Ну да, загнали беднягу Ру в угол. С одной стороны — Ксин и Герман. С другой — бывшие коллеги. И все недовольны.

— Ладно, вы тут кончайте, а я пошел, — пробурчал Трофим себе под нос.

Торчать здесь, нервировать энергетика своим присутствием, смысла нет. Он, судя по всему, сам справляется. А что бардак… так во всей этой истории с отключениями и захватом власти бардака с самого начала хватает! Что касается его — у него и своих проблем хватает.

Махнул рукой и потопал прочь. Стоило так нестись сюда!

С другой стороны — Ру парень самостоятельный. Уж со своими земляками из гетто разберется. А у него свои дела найдутся.

К примеру, разыскать Германа или Нобу. И поинтересоваться происходящим.

Наверное, вопрос о местонахождении Кантимира стоило бы адресовать Ксину. Киборг — первое лицо после Кана, так что он и должен знать, что с тем стряслось. Но его дергать Трофим не решился. Парень резкий — кто его знает, как отреагирует. Его можно будет расспросить как-нибудь потом, по случаю.

Представится ли случай — другой вопрос. Он контакты Ксина оставил Альбине. Скорее всего, она свяжется с киборгом раньше, чем тот поинтересуется у Трофима выполненным поручением.

В коридорах царило безлюдье. Не иначе — бойцов Германа снова выгнали в город. Только подумал об этом — впереди послышался шум голосов и нестройный топот. Трофим посторонился, пропуская шагающих с деловитым видом хмурых сутулых людей. Похоже, пополнение из гетто. Очень уж характерными были выражения лиц.

Похоже, Ру влип. Трофим ускорил шаг. Уж кто-кто, а Нобу должен быть на своем месте!

В комнату программиста он чуть ли не вломился. Сам вздрогнул от удара захлопнувшейся двери о косяк. Торопливо приоткрыл створу — и прикрыл тихо.

— Ну-ну. Считай, исправился, — фыркнул парень. — Кто там за тобой гонится?

— Не за мной, — отозвался Трофим. — Слушай, как бы там Ру не прибили!

— Поделом, — Нобу пожал плечами. — Чего ты так за него трясешься? — он наконец развернулся лицом к гостю.

Трофим принялся описывать увиденную в коридоре сцену.

— А, у этих двоих свои терки, — программист небрежно махнул рукой. — Ты расскажи лучше, как у тебя дела! А то в чужие дела нос сунуть — святое дело. А как разобраться с тем, за что отвечаешь сам — так сразу начинаются сложности.

— Никаких сложностей, — проворчал он, раздосадованный. — Даже уговаривать не пришлось! Наверняка уже связалась с Ксином. А вот Ру…

— Ничего с твоим драгоценным Ру не сделается. Группа, которая пришла из гетто, сейчас занимается запчастями для Спотов. И на своего бывшего начальника они чуть ли не молятся. Не знаю, что он им наплел… ладно, посмотрю я сейчас по камерам — что там! — прибавил Нобу с досадой. — Хотя не представляю, что мы сможем сделать в случае чего. На базе никого из ребят Германа не осталось — в Ядре готовится какой-то замес. Стоять! — рявкнул он, заставив Трофима подпрыгнуть. — У меня личный приказ — тебя никуда не выпускать. А то еще пришибут, пока будешь по улицам шастать.

Трофим в растерянности застыл. Программист тяжело вздохнул.

— Иди, посмотри — жив твой энергетик, и даже здоров. Командует вон, — мотнул головой, указывая на монитор.

Оставалось только рукой махнуть. Приказ у него! И ведь выполнит — Нобу парень настырный. Даром, что на вид — хлюпик.

Глава 42. Гражданская совесть?

— Неизвестные только что блокировали все входы и выходы из кварталов Ядра, — диктор с озабоченным видом глядел в камеру. — Полиция и силовики парализованы — связи с командованием нет, люди растеряны. Наши сотрудники не могут получить четких ответов от местных властей. Но неофициальные источники утверждают, что среди командиров царит разлад: одни настаивают на немедленном штурме и прорыве в Ядро, тогда как другие призывают выжидать.

— Да не будет никакого штурма, — проворчал Саша Илья, делая звук тише. — Поболтают-поболтают, да и все. А там уж станет поздно!

— Ты-то откуда знаешь? — вяло осведомился Трофим.

— Знаю наших увальней. До последнего чесаться будут в надежде, что всё само рассосется. Кишка тонка — брать на себя ответственность. Администрация зашугала.

Ну да. И через несколько дней творящееся в городе месиво закончится. Слишком уж хорошо, чтобы быть правдой.

— Хочешь сказать, у администрации такие чахлые силы, что их сумели на раз перешибить случайно сбившиеся в кучку непрофессионалы? — скептически осведомился он. В последний момент проглотил слово «маргиналы», заменив более-менее нейтральным.

— Этого я не говорил, — Саша Илья бросил на него колючий взгляд. — Но твое мнение об организации мне нравится.

Трофим скривился, снова прибавил звук.

— Бойцы из шестого сектора собираются на границе, — говорил диктор.

— Да что тебе этот телевизор так дался! — с раздражением фыркнул Саша Илья, вырубая агрегат окончательно.

— Те парни на улице тоже поминали шестой сектор, — задумчиво отозвался Трофим и принялся пересказывать короткий эпизод на стоянке.

— Да ерунда, — отмахнулся собеседник. — Ну ясно же, что на отдельных участках еще будут трепыхаться! Выслужиться-то хочется. Какая разница, кто? По мне — что шестой сектор, что восьмой, что еще какой — не принципиально. Ксин лучше телевизионщиков контролирует перемещения силовиков по городу. Это все — очаги сопротивления. Централизованного командования у них сейчас нет!

Впору позавидовать такой уверенности.

Полиция и силовики отрезаны от командования, связи с Ядром нет. Если подумать еще разок — ересь какая-то. Вот то, что не так давно у организации не было связи с частями, застрявшими в Ядре — это факт. Но даже если не считать этого. Что, снаружи не осталось никого, кто мог бы взять командование на себя? Да бред! В такое Трофим не верил. Утка для обывателей? Зачем — панику устроить? Или — крючок для бунтовщиков.

— Саша, ты в это веришь? — тихо осведомился он.

— Я ни во что не верю, — врач дернул плечом. — И никому не верю! И тебе не советую…

— Сюда ты пришел — даже не задумался.

— Трофим. А ты не думал, что я пошел сюда не потому, что уверен был в победе. А по велению души? Совести, если хочешь. Гражданской совести — у вас там, снаружи, есть еще такое определение? — устало осведомился Саша Илья.

— Неожиданная речь. Для уроженца Сан-Сана.

— Ты скверно знаешь Сан-Сан, хоть и прожил здесь не один месяц. Что касается твоих детишек, — хмуро прибавил врач. — И твоей идеи тайком изъять нейрокомпьютеры. Я не пойду на конфликт с Ксином. А тебе советую подумать не только о себе, но и о них. Об этой девочке, в частности. Альбине. Трофим, они не задумываясь, пошли на сотрудничество с Ксином. С нами. Они-то на твою аферу согласятся?

— Я понял. Гражданская совесть, порыв души.

— Это не повод для насмешек, Трофим. Знаешь, мне начинает казаться, что я в тебе крупно ошибся, — Саша Илья посерьезнел. — Я не стану пересказывать этот разговор Ксину. Но… просто подумай. Обо всем, что видел здесь, в городе за это время. О людях. Не так всё просто, как ты привык считать.

Много ты знаешь о том, что я привык считать, — хотел ответить Трофим. Не стал. Кивнув, поднялся и вышел. Разговор оставил тягостное впечатление.

Уж чего-чего, а того, что Саша примется читать ему лекции о совести и гражданской позиции, он ожидал в последнюю очередь.

Вспомнились мрачные лица энергетиков из гетто. Интересно, что сказали бы эти насчет гражданской совести? Впрочем, их никто не спрашивал.

*** ***

— Не дергайся, — рыкнул Ксин. — Я сказал — не дергайся! Я не урод какой — детишек на убой гонять. Сидят на базе в Оливиновом поясе, охраняют.

— Кого охраняют?

— Базу охраняют! — рявкнул киборг. — Я вообще не обязан перед тобой отчитываться. Ты, кстати, Кана искал в больнице? — словно вспомнил он.

— Так это вы его забрали? — догадался Трофим. — База в Оливиновом поясе, говоришь? — и смолк.

Вот кто его за язык тянул? Трепло! Ксин явно не планировал распространяться на этот счет. Вон как сумрачно сверкнул на него своими лампами из-под светлой челки!

— Я понял, больше вслух этого не произносить, — торопливо заверил он.

— Догадливый ты больно, — проворчал киборг. — Так и тянет пристукнуть. Одна беда — это благодаря тебе мы теперь можем восстановить Споты. Так бы еще долго ковырялись изнутри.

— Это вроде как благодарность? Или просто расчет, что я еще чем-нибудь пригожусь?

— Вот неуместный сарказм. Это я думаю, что Кан, придя в себя, не обрадуется, если узнает, что с тобой что-нибудь стряслось. У Кана, знаешь, есть одна слабость — не любит он разбрасываться людьми. И крайне расстраивается, если с его подопечными происходят неприятности.

Ага. Это он, Трофим, значит, подопечный Кантимира. Тот шефство над ним взял. Мило. А Ксин — да и не он один — этого явно не одобряет.

Однако кое-что оптимистичное тоже было. Ксин говорил о возвращении Кантимира в строй, как о чем-то само собой разумеющемся. Не так всё и безнадежно.

— Ксин, их ведь называли личным отрядом Гасилина, — напомнил он, вспомнив еще об одном моменте, беспокоившем его.

— Это я знаю, — резко оборвал киборг. — Я понимаю, о чем ты. Гасилин не мог не предусмотреть такой возможности. Что ребятишки просто откажутся подчиняться ему. И наверняка перестраховался. Ты об этом? Ну, так я позаботился об этом первым делом.

— Каким образом? — Трофим нахмурился.

— А вот это — моя забота. Что там у тебя стряслось с Ру? — киборг сменил тему. — Поругались, что ли?

— Я с ним? — удивился Трофим. — Разве что он со мной — и я не в теме. Вспыльчивый больно парень.

— Пригляди за ним. Он мне не нравится. Правда больно вспыльчивый. Нервный.

— Ладно, — Трофим поморщился — киборг ушел от темы, и вряд ли станет отвечать на вопросы дальше. — Все равно выходы наружу еще продолжатся — Споты придется восстанавливать долго. Кстати, что с материальной базой? — спохватился он.

— А что не так с материальной базой?! Всё необходимое для ремонта есть. А вот запросы господ энергетиков — это уже наглость. Трофим, тебе вот зарплату здесь платят?! — вспылил Ксин. — Может, мне ее платят, Кану? Герману и его ребятам. Вот и не делай мне микросхемы! Пригляди за Ру — как человека прошу.

— Ладно, — повторил он.

Ксин только рукой махнул — пришлось идти восвояси. Киборг явно и не собирался с ним разговаривать — собирался обсудить что-то с Нобу и его ребятами. Те терпеливо дожидались конца разговора за дверью. До Трофима с запозданием дошло, что просили его приглядеть не за здоровьем и благополучием Ру. А за тем, чтобы он не натворил ничего, что могло бы повредить организации. Чтобы не повел свою игру.

А что он станет делать, если и правда поведет? Накапает на энергетика?

Трофим с обреченностью понял, что совесть ему не позволит сдать Ру, если тот на чем-нибудь попадется. Хотя… найдутся те, кто сообразит и раньше него — если тот и правда вздумает устроить заговор внутри заговора.

От таких мыслей делалось вдвойне тошно.

Надо срочно найти себе занятие! Пока сам чего-нибудь не накрутил. Это бездействие угнетает — создает чувство, будто он плавает в вязком киселе. И выбраться не может — как муха.

Ру сказал — в ближайшее время выходов наружу не будет. Значит, надо отыскать занятие в одном из цехов. Что им, рабочие руки будут лишними?! Не в больницу ведь возвращаться, право слово. Если она еще на месте стоит.

*** ***

— Слышь. А ты же не из гетто, — дернул Трофима за рукав парень, с которым у Ру несколько дней назад произошла стычка. — Или из гетто? Из которого? — их обступили несколько ребят — земляков парня.

— Нет, не из гетто, — отозвался он, с любопытством разглядывая ребят. — Я… из Русского района. В больнице там работал.

— А здесь чего корячишься? — тот сощурился. — Тебе ведь тоже не платят?

Тьфу на него! И что прикажете отвечать на такое?

— Понимаете, — медленно отозвался Трофим. — Я работаю не за деньги. Мне довелось побывать в районе, отключенном от электричества. Там еще и гравитацию отключило, — он смолк, подбирая слова. — Есть такая штука — гражданская совесть, — прибавил, вспомнив давешний разговор с Сашей Ильей. — Мы все здесь делаем свое дело не за то, что нам кто-то платит.

Тьфу ты, до чего приторно и пакостно звучит! Додумался же — гражданскую совесть приплести. И чуть не повторил это второй раз за одну минуту. А что делать, если несуразная формулировка лучше всего описывает его резоны!

— Чего гражданское? — недоверчиво протянул еще один из парней.

— Осознание, что никто, кроме тебя, не сможет сделать ничего с ситуацией, — пояснил Трофим. — Помочь другим.

Взгляды — диковатые, недоверчивые. Изумленные. Парни недоуменно переглядывались — словно не могли решить, как относиться к услышанному. Н-да, наладил контакт с новым окружением, ничего не скажешь. И это при том, что ребята сами изъявили желание пообщаться! Кажется, в прежней жизни он существенно переоценивал свои социальные навыки.

— Парни, может, ну его? — предложил он без особой надежды. — Всю эту занудь. Лучше где-нибудь приземлиться и выпить после работы.

На удивление, приятели его собеседника оживились. Тот хмыкнул, хлопнул Трофима по плечу. Представился: Хиро.

Космолетчик изумился — как мало понадобилось, чтобы недоверие этих диковатых зверят превратилось в дружелюбие. Почему-то он был уверен, что с кем-то из ребят Германа фокус бы не удался. Да после гражданской совести те просто набили бы ему морду! А эти ничего, проглотили и не послали его куда подальше. Наивные ребятки, что ни говори!

За следующие несколько часов он узнал, что Ру — оборзевший выскочка, продавшийся тем, кто заплатил дороже. Аргумент, что ему никто здесь не платил — так же, как и остальным — Трофим решил придержать. Могли бы не понять. Точнее — их это попросту не интересовало.

Вообще, Ру, оказывается, и в гетто успел настроить работяг против себя. И драки вроде давешней не были чем-то из ряда вон выходящим.

Энергетик из гетто представал в новом свете.

Карьерист, подхалим. Всячески пытался выслужиться перед начальством. Злоупотреблял служебным положением.

— И как так вышло, что он подался в экстремисты? — не удержался Трофим.

— Так он же ненормальный, — хмыкнул один из ребят. — Псих!

Лучше не спорить. Это может вылиться в ссору. Тем паче, все уже навеселе. Ребятишек правда слабо интересует — они просто терпеть не могут Ру. Для них он — выскочка, карьерист и псих. Как это сочетается? Да кого это волнует!

К себе он в этот вечер вернулся поздно. Прямо как в лучшие времена работы в госпитале! Когда только появилась альпийская горка. Ностальгия!

Если так дальше пойдет, ему можно будет и ночевать на рабочем месте. Тоже как в старые добрые времена. Единственная разница — в госпитале он не пил после работы.

Самого Ру он в последующие дни видел редко. Тот носился по цехам всклокоченный, с темными кругами вокруг ввалившихся глаз. Бледное лицо делало его похожим на призрак самого себя. Работа кипела, невзирая на растущее недовольство среди рабочих. О том, чтоб выйти наружу, речи по-прежнему не заходило.

*** ***

— Пусти! — заверещал девичий голос.

Что еще за новости? Трофим ускорил шаг.

— Да ладно, чего ты мнешься, — пыхтел другой голос — мужской. И смутно знакомый.

— Пусти! — заметно тише и спокойнее.

И глухой звук удара. Тихое оханье — и сразу же новый удар. Звонкая затрещина и всхлип. Что за дрянь там происходит?! Треск, как от электрического разряда.

Когда Трофим очутился на месте, нашел лежащего возле стены Хиро. От его противника остался лишь удаляющийся за поворотом топот бегущих ног.

— Что здесь случилось? — присел возле парня, пощупал пульс.

— У тебя прямо-таки дар — оказываться в нужное время в нужном месте, — пробормотал парнишка, неловко ворочаясь.

— Тебя кто так приложил? — проворчал Трофим, помогая ему сесть.

— Дрянь одна, — проворчал он.

Дошло: парня свалили на пол разрядом электрического тока. Видимо, шокером. А еще — вспомнилось забытое в первый момент. Вначале он услышал, как кричала женщина. И ударов было несколько. А вот мужской голос принадлежал именно Хиро! Он что, с какой-то девицей подрался?!

Желание помогать мгновенно испарилось. Вот только он уже здесь. А противница Хиро — кем бы она ни была — убежала. Значит, имела на это силы.

Поднял пострадавшего, чуть не волоком повел в медблок. Парень едва перебирал ногами — хотя явно старался.

Добравшись до места и свалив пострадавшего на койку, Трофим выслушал историю о глупой девице, которая путается с начальством. И постоянно влипает из-за этого в неприятности. История Харуми, которую он принял в самом начале за старшую дочку семейства Отори, производила впечатление. Если Хиро не врал, конечно.

— Зря тебе начальник твой тогда башку не свернул, — высказался раздраженный Трофим.

Махнул рукой и вышел. Отлежится! От электрошокера еще никто не умирал. Сразу не сдох — значит, жить будет.

Изумляясь собственной черствости, вышел из медблока. И нос к носу столкнулся с Ру. Тот попытался обойти его — но Трофим, выбитый из колеи собственной реакцией, плечом отпихнул его и захлопнул дверь.

— Плохо чувствуете себя, Ру-сан? — желчно осведомился он. — Вам рвотного, слабительного или сразу антибиотик?!

Энергетик перекосился лицом.

— Слышь, — он набычился. — Ты вот всерьез рассчитываешь, что ты бухаешь с парнями. Панибратствуешь с ними. И станешь для них вроде как своим?

— Не понимаю тебя, — вздохнул Трофим, силясь справиться с раздражением.

— Ты — один из организации. Вроде как якшаешься с верхушкой. Они тебя за своего никогда не примут!

«Да это не твоя забота», — нет, не то.

«А ты с чего так переживаешь?!» — ха! По Ру не скажешь, что он о чем-то или о ком-то переживает.

— Так их никто и не заставляет что-то принимать, — отозвался наконец Трофим. — И… не надо втягивать меня в ваши брачные игры! — не сдержался-таки он. — Разбирайтесь сами — у вас неплохо получается! — и потопал прочь.

Вломится сейчас Ру в палату — Хиро сам виноват. Врач сторожить горе-пациента не обязан. Сам должен был головой думать.

Звука открытой двери не было. Обернулся — Ру шагал в другую сторону. Ну, оно и к лучшему. Собачиться с ним из-за малолетнего олуха вот вообще было неохота.

— Веселов! Эй, — за спиной послышались торопливые шаги.

Обернувшись, с удивлением поглядел на догоняющего его энергетика. Чего это, вспомнил что? Тот, чуть запыхавшись, остановился в нескольких шагах.

— Мы заканчиваем с деталями Спотов. Собирать придется на месте. Выход через двое суток, ты в составе группы?

— Само собой! — дурацкое происшествие с Хиро моментально выветрилось из головы.

— Воодушевился-то как, — проворчал Ру с легким раздражением. — Готовься! Сорок пять часов на отдых, куда явиться для подготовки — знаешь сам. До выхода в цехах не появляться, — развернулся и направился прочь.

Вот и поговорили. И какая забота — отстранил от работы перед выходом! Что ж, хоть какие-то перемены. А то от рутины уже не по себе становилось.

Глава 43. Гетто

Трофим потянул носом. Дешевый алкоголь. Шагнул, и под ноги подкатилась бутылка. Не смесь из кипятильника, значит.

— Ру? — окликнул он.

Под стенкой в нескольких шагах вяло шелохнулось.

— Ру, твою мать! — вполголоса рыкнул Трофим.

Подошел, пиная бутылки — энергетик что, целый десяток в себя вылил?! Присел на корточки. Поморщился — запах перегара сделался плотным, удушающим.

Чтоб его! То рабочим морды бьет, то ему нотации читает. Теперь вот решил напиться. Что в следующий-то раз учудит? Только вроде снаружи вернулись после монтажа Спотов — Трофим совсем недавно поднялся, отоспавшись. Чуть не сутки продрых — сам от себя такого не ожидал.

Хотя чему удивляться: сутки за пределами города. А потом еще — монтаж внутри и подключение. Вроде всё удачно прошло. На радостях, что ли?

Или наоборот, — подумалось вдруг. Снова Ксин что-нибудь вычудил. Или Герман принес очередной приказ. Уж больно сумрачный вид был у Ямады. И не у него одного.

— Ру, — он запнулся. — Стефан! — потеребил безвольно свалившуюся на пол руку.

Энергетик мотнул вяло головой, замычал. Ага, ясно: был бы в сознании — послал бы далеко. А так — даже отмахнуться толком не может. Вот и славно.

— Куда идти — не понял, — насмешливо объявил он. — Попробуй протрезветь и повтори по слогам! Внятно, — помолчал с полминуты, ожидая реакции. — Ру, пить — не выход.

— А пить, — энергетик икнул. — Уже нечего, — и тихо заржал.

Истерика. Тихая пьяная истерика. С чего вот Ямада решил, что он справится? На том лишь основании, что пару месяцев проработал врачом в местной наркологии? К слову, девчонки отнеслись к идее скептически. Во всяком случае, Вега точно не вдохновилась. Хотя сама и не пыталась возразить, когда рабочий его позвал.

С полчаса назад запыхавшийся Ямада отыскал Трофима у Нобу. И в ультимативной форме потребовал, чтобы он привел их шефа в чувство.

Сбоку маячил хмурый Отори, явно не верящий в эффективность средства. Сиречь — в его, Трофима, способности.

И вот — пожалуйста. Он торчит столбом над истерически смеющимся Ру, в окружении доброго десятка пустых бутылок. Ни один из трудовых соратников, что характерно, не сунулся к нему. Да и Вега с сестрой — тоже. Рвалась сюда та девчонка — из беженцев. Харуми. Но ее не пустила Ра. Может, стоило?

Нет, Ру сейчас невменяем. Трофим со вздохом поднял его с пола за шикрку. Надо отволочь в медблок, устроить мероприятия… по детоксикации.

— Пусти! — тот неожиданно резво забрыкался. — Отвали!

— Сам отвали, — огрызнулся Трофим, встряхивая проблемного пациента. — Придешь в человеческий вид — сам свалишь, — закончить фразу он не успел.

Энергетик неожиданно сильно отпихнул его, сам вывернулся из захвата. Трофим отлетел на пару шагов, зато Ру, на удивление, удержался на ногах.

— Сказал — отвали, — он набычился.

— Тьфу ты! — нет, это уж ни в какие ворота! — Отвалю, когда в себя придешь, — рыкнул Трофим. — Руками еще помаши. Все проблемы привык так решать — мордобоем и пьянкой? Или это такие традиции в гетто?!

— Ты, — надо же, он еще злиться может! — Молчи, если не знаешь!

— Чего ж не знать, когда и так все видно? — ехидно отозвался Трофим. — Расслабиться решил после трудов праведных? — он снова ухватил заваливающегося энергетика за шкирку. — Идем! — и дернул за собой.

Тот завалился ему на плечо. Трофим ругнулся, подхватил проблемного пациента. Ноги того явно не держали, подгибались. Он повис на плече непрошеного спасателя, невнятно ругаясь и требуя отвалить.

— За что мне это, — пробормотал Трофим.

— За то, что лезешь не в свое дело, — не остался в долгу Ру.

Ну конечно! Ноги заплетаются, язык — тоже. Но не съязвить он не мог. Взвалил на плечо энергетика и потопал в сторону медблока.

По дороге Ру попытался еще и свернуть куда-то в стенку коридора. Раздраженный Трофим не сдержался — ткнул от души в пару точек. Энергетик окончательно повис кулем. Ну, так хотя бы не мешает тащить его, куда нужно! Будет еще изображать тут побег из-под конвоя, чтоб его!

Свалив парня на кушетку в медблоке, принялся настраивать капельницу.

— Сразу видно — профессионал, — процедил Стефан сквозь зубы с ненавистью.

— Тебя привязывать надо?

— Да черт с тобой, — он махнул рукой. — Все, не сбегу, — прикрыл глаза, вздохнул.

— Чего ты вдруг надумал? — осведомился Трофим, отыскивая вену. — Вроде ж нормально все шло. Работу Спотов восстановили, кабеля вокруг обновили. Ваши ребята здесь сворачиваются, убирают и мастерские, и свои временные жилые лагеря. Я тут прошелся, когда встал. У вас вообще всё резво происходит.

Чтоб его! Он на психолога не учился, так что вообще не имеет права выслушивать, что за драма приключилась. Не говоря о том, что и желания такого не имеет. Но кого ж это интересует…

Ру махнул рукой. Но лицо вдруг жалобно покривилось. Быстро раскололся, — отметил Трофим с легкой досадой. У него что, вид такой — располагающий к доверию?

— Наши возвращаются в гетто, — поведал энергетик.

— Так радоваться надо. Закончили!

— Ты не понимаешь, — с горечью отозвался тот. — Они возвращаются в гетто. К прежней работе! — выкрикнул неожиданно.

Трофим моргнул, уставился на него недоуменно.

— Не понимаешь, — покачал головой Стефан, зло рассмеялся. — Да что — тебе же плевать! Их возвращают к прежней работе. На тех же условиях — только вместо зарплат ставят прод паек. Знаешь, что они поменяли?! Обнародовали разрешение женщинам на свободную работу. Идиоты, — шепнул он, скривившись. — Я не за этим влез в эту вашу революцию!

— Она не моя, — тускло отозвался Трофим. — Я ввязался в это, чтобы попасть наружу, — и задумался.

Со слов Ру получалось, что для жителей гетто всё изменилось только к худшему. Они так же фактически остались рабами. Только работать теперь придется за еду. Ту, которую дадут.

— Нас ждет взрыв, — пробормотал он. — В самом скором времени. И нехилый! Энергетики уже почуяли вкус революции. Терять им нечего.

Ру снова рассмеялся.

— Может, попробуешь разъяснить это своему полумеханическому приятелю?

— Не уверен, что удастся. Ксин вроде показался мне неплохим парнем. Но… словом, далеко не всего, на что он оказался способен, я от него ожидал, — он примолк. — Надолго это решение принято? Возможно, это просто временная мера.

— Ну да, как же! Всё временное имеет свойство становиться постоянным, — протянул Ру издевательски. — Тем более — такое удобное решение! Платить никому не надо, а проводка ремонтируется и обслуживается сама собой. Гетто функционируют — а какой ценой, никого не интересует, — он помолчал. — А я ведь предлагал, — продолжил он заплетающимся языком. — Я даже сам…

— Давай после расскажешь, — оборвал его Трофим. — Тебе сейчас отдыхать надо.

— Ааа, — протянул энергетик обличительно. — Пьяный — разговаривать не хочешь. Противно, брезгуешь…

— Ладно, — решил он после секундного раздумья. — Так-то, я и правда никуда не спешу. Рассказывай! — он уселся на край койки, бесцеремонно сдвинув руку с подключенной капельницей. — Послежу, чтоб прокапало нормально.

Ру отвернулся, уставился в стенку.

Трофим ощутил досаду. Такие пьяные перепады настроения раздражали. То силился рассказать что-то — чуть с койки не подскакивал. А то передумал!

Соберись! — приказал он себе. Ты же врач!

Перевел взгляд на трубку, по которой стекал препарат. Медленно, почти незаметно для глаза. Если не отвлекаться — получается почти медитация.

— Я предлагал полностью переорганизовать работу гетто, — заговорил Ру минут пять спустя. — Перенести их частично сюда, к Мертвой Игле. Сделать движок на нашей трассе по внешней стороне — чтобы не тратить на дорогу по двенадцать часов из двадцати четырех. Мы же теряем впустую половину времени! Протянуть туда связь. Вмонтировать кабель в один из Спотов — чтобы иметь возможность обмениваться сообщениями бригадам, которые работают на той стороне и внутри.

— Так, а что Ксина с Германом не устроило? — удивился Трофим.

— А они о праве частной собственности вспомнили, — зло рассмеялся энергетик. — Нельзя просто так взять и выпотрошить склады, представляешь?! Нас, значит, потрошить можно как угодно. А что: это же просто людишки из гетто! Скотина бессловесная, это ж даже и не люди.

— Время сейчас паршивое, — попытался урезонить его Трофим. — Думаешь, только жители гетто страдают? Всем скверно приходится. И хуже всего — самым незащищенным, да, — он поморщился, вспомнив об Альбине и Ксении.

Некстати потянулась следом и мысль, что давно не общался ни с одной из них. Забыл начисто с этими Спотами.

— То ли сволочь, то ли идиот, — еле слышно пробормотал Ру. — Неизвестно, что хуже.

Отвернулся. Трофим бросил мимолетный взгляд. Что-то говорить сейчас бесполезно — только хуже будет.

Странно, что Ксин вдруг задумался о частной собственности. Трофим не был уверен — но это выглядело не слишком свойственным для него. Вот только киборг всегда знал, что делает и зачем. Во всяком случае, насколько успел узнать его Трофим. У него какие-то далеко идущие планы? Чтоб их всех прихлопнуло с их далеко идущими планами!

Проверил капельницу, глянул на Ру. Тот, похоже, отрубился. Оно и лучше — меньше будет болтать. Вроде и прав во всем — но достал! И так нервы ни к черту.

Зазвонил телефон. Ксюша!

Ощутил укол совести. Не вспоминал про девчонок с давешнего визита. И вот — стоило вспомнить, как она сама дозвонилась. А предчувствие отвратное! Не иначе — что-то стряслось. Торопливо принял вызов.

И, услышав голос девушки, чуть не выругался вслух. И почему самые мерзкие ожидания имеют свойство подтверждаться?

*** ***

— Трофим, я не могу с ней связаться, — Ксюша всхлипывала. — Второй день — никаких вестей! В новостях, — она смолкла.

Тут можно было не рассказывать. Новости он и сам изредка слушал. И они не слишком радовали — то и дело в городе происходили стычки. Полиция и силовики гонялись за кем-то, хватали всех, кто казался подозрительным. Вроде бы Сан-Сан и вернулся к жизни — но оставался настороженным. А улицы сделались даже опаснее, чем прежде. Если раньше опасно было на окраинах — то теперь и в центре сделалось не лучше. Точнее сказать — в центре сделалось заметно хуже. Невзирая на то, что питание пару дней, как было полностью восстановлено.

Правда, после возвращения он до новостей еще не добирался. Не иначе — стряслось что-то новое, из ряда вон.

— Ксюш, я свяжусь с ней, — пообещал он.

— Ни телефон — звонок не проходит, — проговорила она. — Ни маячок…

— Я с ней свяжусь. Есть запасной вариант.

Уточнять не стал. Да подробности и неважны. Девушка, кажется, немного успокоилась — дыхание сделалось не таким судорожным.

— Спасибо тебе. Даже не знаю, чтобы мы без тебя делали, — она нервно усмехнулась.

— Жили бы спокойно, — проворчал он. — Ни возиться со мной не пришлось бы. Ни драпать из Русского района из-за моей глупости. Глядишь — и Алька в Крейзи-холле не очутилась бы. Я позвоню обязательно, как свяжусь с ней, — прибавил он. — Или лучше писать — ты на работе?

— Лучше напиши, — неохотно отозвалась она.

Трофим поморщился. Но не нотации же ей читать — да и не станет она ничего слушать! В центре было неспокойно, и в прилегающих районах Неоновых поясов тоже. Только

работу Ксения куда подальше не пошлет. На него она не слишком надеется — да и что у нее за повод для этого!

Закончив разговор, бросил еще один взгляд на Ру. Тот спал. Проверил в очередной раз капельницу и попытался дозваться до Альбины.

Ответа не было. Трофим позвал еще — глухо. Словно и не было нигде в Сан-Сане его бывшей соседки. Она не просто молчала, игнорируя его — ее словно отрезало от маячка.

Могло ли такое быть? Если только Ксин приказал ребятишкам выйти из сети. Только зачем — внимания не привлекать? С одной стороны, предосторожность понятна. С другой — это напрягало: мера предосторожности действовала два дня. Спрашивается — чего такого ждал Ксин?

Хотя чего он мог ждать: очередной стычки или вылазки — это же ясно!

Быть может, детишек попросили отключиться от маячка, чтобы базу в Оливиновом поясе не светить?

Шепотом чертыхнулся. Что там задумал Ксин?!

Киборг оставил ему канал вызова. Но едва ли он обрадуется, если Трофим станет дергать его из-за ребят. Злить его неразумно. Лучше к Нобу заглянуть.

Решение пришло неожиданно, и Трофим сам удивился — как сразу не подумал. Его ж от Нобу и выдернули — он только успел зайти. Глянул на Ру — тот лежал смирно. Да куда он денется! Из-под капельницы удерет? Ему же хуже. Махнул рукой и вышел, плотно прикрыв дверь. Он энергетику не нянька! Да, тот не просто от нечего делать напился. Странная выходка Ксина с энергетиками из гетто, возможный взрыв…

Он споткнулся на ровном месте, едва пройдя десяток шагов.

Гетто! Ксин не идиот — наверняка прекрасно понимал, к чему приведет закручивание гаек в гетто. Двадцать восемь закрытых районов — и в каждом живут несколько миллионов человек. Многим из них и терять особо нечего. Молодые, дерзкие, обозленные и готовые глотки перегрызать. Такие же, как Хиро и его приятели.

И выходит… цель и была — довести до бунта?

Трофим оглянулся на дверь медблока. Нет, возвращаться глупо. Даже если Ру проснется и выслушает его — что проку? Энергетику лучше вообще своих соображений не излагать: мало ли, что ему в голову шибанет! Это сейчас, считая действия Ксина результатом недомыслия, он просто напился с досады. От безысходности. Но стоит ему заподозрить, что тот ведет ситуацию к катастрофе намеренно… Трофим понял, что даже не представляет — чего от Ру ждать в таком случае.

Парень не был уроженцем гетто — но за любой из закрытых районов и их обитателей он готов был любого порвать. И то, что Ксин — киборг и правая рука Кантимира, его не остановит.

К Нобу! Как и хотел изначально. Возможно, парень знает что-нибудь о планах Ксина. Не просто так ведь тот столько времени проводит у программистов. Заодно выяснит, какие есть варианты связаться с Альбиной. Или хотя бы узнать что-то о ней.

*** ***

— Помолчи, — попросил вежливо Нобу, перебив его, едва он начал говорить.

— Что? — осекся Трофим.

— Я говорю — не жужжи, бесит, — с легким раздражением отозвался парень. — Зачастил, как из пулемета!

— Извини. Не знал, что помешаю. Я попозже зайду, — выдавил Трофим.

— Стоять! — рявкнул хакер. — Жрать хочу, — он поднялся, провел пятерней по волосам ото лба к темени. — Компанию мне составишь. Терпеть не могу жрать один! — подхватил под руку и увлек прочь из кабинета.

Эк! Неожиданный поворот.

Выходя, краем глаза приметил мигающий огонек камеры слежения. С трудом удержался, чтобы не уставиться на нее прямо. А не так-то всё и просто! И в то же время — идеально объясняет непривычное поведение Нобу.

Кабинет просматривается. И наверняка прослушивается. Скорее всего, своими — чужие устройства давно бы сковырнули и вышвырнули прочь.

Значило это одно. Хакеры под колпаком у своей же организации, на которую работают. И слежку ведут люди или Германа, или Ксина.

А может, и сам Ксин — он же киборг! И он в тот раз обмолвился, что у него имеется выход в маячок. Так что ничего не мешало ему получить прямой доступ к системам базы. А может, и не только. Он, Трофим, ничего не знает о степени допуска, которой располагает киборг. Уж хакеры наверняка позаботились, чтобы эта степень была достаточно высока! Не зря же он постоянно у них ошивается.

А ему самому Ксин еще в прошлый разговор говорил, что за избыток догадливости хочется прибить. Догадливости и болтливости.

Потому Нобу и поволок его прочь с базы. Вот только… он что, всерьез считает, что его хитрость не была прозрачна, как слеза младенца?

Глава 44. Заговорщики

— Ты сдурел — вслух говорить то, что мне сказал в кабинете? — первое, что заявил Нобу.

— И почему я не удивлен, — пробормотал Трофим. — Кто слежку-то установил?

— Ну, а сам догадаешься? — ворчливо отозвался программист. — У кого есть прямой доступ ко всем системам, включая видеонаблюдение за базой и окрестностями? И не только, к слову — так что ты в принципе, аккуратнее. То, что тебе до сих пор башку не отвернули — это, считай, не то случайность, не то везение. И надолго ли тебе его хватит — я не представляю.

— Ксин, — шепнул космолетчик.

— Молодец, сообразил, — Нобу вздохнул, опустил взгляд в меню.

Трофим последовал его примеру. Раз уж притащились сюда, в шумный бар в окраинном тупиковом хвосте одного из Неоновых поясов, надо есть. Как и собирались.

Бар программист наверняка выбрал не случайно. Здесь было шумно, многолюдно. Кто-то пришел поесть вкусного — как и они. Меню приятно удивляло разнообразием кухни. Кто-то рядом что-то праздновал шумной компанией. Пили, смеялись. Кто-то танцевал на площадке — а музыканты играли что-то бодро-ритмичное. Живая музыка — поди ты!

Да, отличное место для разговора, который никто не должен услышать. Камеры есть и здесь — только в толпе двоих посетителей не особенно выделишь.

И даже если будешь знать, кто именно тебе нужен — разговора не подслушать и не записать. Слишком шумно.

— Ты всерьез считаешь, что он не догадается? — устало осведомился Трофим. — Это же было прозрачно! Ты заткнул меня и уволок прочь, стоило мне заикнуться об Альке. Тут же младенец догадается!

— Я думаю, ему сейчас будет не до того. Но говорить так, чтобы разговор могли услышать, я бы не стал.

— Ясно… иными словами, ты что-то знаешь.

— Знаю, — парень оглянулся украдкой по сторонам и вытянул шею вперед. — Я знаю, что детишки сидят на базе в Оливиновом поясе. И никто не планировал их отправлять в Ядро. В пекле им не место. Их вообще не собирались задействовать в активных стычках.

— Но я же не об этом спрашивал, — укорил Трофим. — С ней сестра связаться не может! Почему их отрезали от связи? Ни телефон не отвечает, ни связь через маячок. Даже я напрямую не дозвался! Нобу, я не могу позвонить Ксюше и сказать — мол, сестру ее не видел, но мне сказали, будто с ней всё должно быть в порядке.

— Если отрезали — значит, так нужно.

— Только не говори, что ты не знаешь!

— То есть, я похож на справочное бюро — должен всё знать? — парень приподнял одну бровь.

— Я должен с ней связаться.

— А ты просто ей соврать не можешь? Что видел, и с сестричкой всё в порядке. Или созванивался, — программист вздохнул. — Ну, не надо на меня с такой укоризной смотреть!

— И что, связи с той базой нет вообще? Не верю!

— Только если я свяжусь и попробую передать твоей подружке послание от тебя, а потом еще и тебе от нее — об этом сразу станет известно.

— Скажи хотя бы, это надолго?

— Нам еду несут, — Нобу кивнул на подходящего официанта. — Ешь! Пока горячее. А то остынет, — он схватился за вилку, едва перед ним оказалась тарелка.

Волей-неволей Трофиму пришлось последовать его примеру. И что это — несмотря на уверения, что киборгу не до того, программист все-таки опасается слежки? А что, они двое не могут просто поговорить? Бред какой-то! Либо у Нобу паранойя, либо он, Трофим, чего-то не понимает. Отстал от жизни.

Дожевав обед наполовину, он огляделся и принялся-таки пересказывать программисту то, что услышал от Ру.

Нобу не перебивал, не пытался заткнуть, напомнив о возможной слежке. Продолжал жевать с невозмутимым видом. Словно ему рассказывали о погоде или последних сплетнях. Хотя — не просто так он приволок Трофима в шумный бар! Сам ведь сказал — нарочно, чтобы никто не услышал, о чем будут говорить.

Дослушав, некоторое время молчал, доедая последние куски. Космолетчик спохватился, последовал его примеру. Теплый салат с синтетическим белком успел остыть.

— Ты знаешь, сомнительно как-то звучит — чтобы Ксину понадобился спонтанный бунт в гетто, — заметил наконец он и махнул рукой официанту. — И так проблем хватает.

Принялся заказывать напитки с десертом. Трофиму волей-неволей пришлось последовать примеру.

— Да! — Нобу кивнул сам себе, когда официант пошел прочь. — Странно звучит.

— Если он ничего не говорил о своих планах — это еще не значит, что их нет.

— Кто тебе сказал, что не говорил? — хмыкнул программист. — Или ты думаешь, он к нам регулярно заходит помолчать? В планах — последовательная зачистка Ядра. Думаю, это достаточно очевидно. Связь им с внешним миром отрубили — но снаружи еще трепыхаются. И если с этим еще что-то можно сделать, то Ядро сопротивляется.

— Оно и будет сопротивляться, — проворчал Трофим. — Это же администрация, а не хрен собачий!

— Ты прямо высокого мнения о них, — саркастически хмыкнул собеседник.

— Я сомневаюсь, что администрация со своими ресурсами вот так за здорово живешь позволит любому желающему сковырнуть себя. Они же постоянно между собой грызлись! Так что приходилось держать силовые группировки. Они к неожиданностям готовы. Я вообще не понимаю, — он примолк, махнул рукой.

— Не понимаешь, как мы добились таких результатов?

— Не понимаю, — вздохнул Трофим. — Можешь обижаться!

— Да я не обижаюсь, — дернул головой программист. — Думать ты можешь что угодно, я не собираюсь тебя разубеждать, — он помолчал. — Но посуди сам: ты ведь тоже присоединился к нам! Хоть и говоришь, что не слишком верил в успех.

Трофим потер лоб. Присоединился — громко сказано! Он надеялся на возможность выйти наружу. Да и вообще, обратился к Кантимиру когда-то из-за Альбины. А потом закрутилось, и он сам не понял, как очутился в числе бунтовщиков.

— В общем, на вторую базу тебе сунуться не выйдет, — заговорил Нобу снова. — Никто туда не пустит без отмашки Ксина. А он не даст. Но с ребятишками всё должно быть в порядке. И с твоей подругой тоже. Если нужны подробности — придется ждать. Может, несколько дней, может — пару-тройку недель. Что касается Ру и его земляков… не забивай лучше себе голову.

— Ксин просил приглядеть за ним, — заметил Трофим. — А парень сейчас в душевном разброде. Не уверен, что это хорошо.

— Придется ему самому со своим душевным разбродом разбираться. Вытирать ему сопли сейчас некому — все заняты. Разве что ты продолжишь.

Повисло молчание. Всё было сказано.

Подошел официант, выставил на стол кофе с пирожными. Трофиму хотелось плюнуть и уйти. Сдержался. Некрасиво будет по отношению к программисту. Да и выдаст обоих с головой — а тот так тщательно выстраивал легенду совместного обеда. Криво усмехнулся сам себе.

— Слышишь, — окликнул Нобу, наклоняясь к нему над столом и кивая с похабной ухмылкой на проходившую мимо девицу. — Киборги с доступом в маячок имеются и на службе в Ядре. Так что не выйдет твоей подружке связаться с тобой или позвонить сестре. Но я ей передам записку с кем-нибудь из ребят. А потом — весточку от нее передадим твоей пассии.

— Ксюша — не моя пассия, — поразился Трофим.

Ответить Нобу не успел. Девица, про которую оба успели забыть, подошла и вылила на голову Трофиму остатки его кофе.

— Чего?! — тот, ошалев подскочил на ноги.

Щеку обожгло хлесткой затрещиной. Да чтоб тебя! Нобу, значит, потаращился на нее пару секунд — а она обидчивая оказалась! И злость почему-то выместила не на обидчике, а на его спутнике.

— Глазья не таращь, скотина! — шикнула девица и под одобрительные возгласы подружек, сидевших через пару столиков, направилась с видом королевы к ним.

Трофим шлепнулся обратно на стул.

— Ну, спасибо, друг, — шепнул он Нобу.

Тот выразительно развел руками — мол, сам понимаешь, надо соблюдать реноме. И тут же показал средний палец кому-то. И оглядываться не нужно, чтоб понять — тем самым девицам.

— Унылые, плоские дамочки, — вздохнул он. — Глазья не таращь, скотина, — передразнил, поморщившись. — Ругаться — и то толком не умеет.

Трофим глубоко вздохнул, прикрыл глаза.

— Скажи, а это было обязательно? — осведомился он. — Перебарщиваешь с конспирацией, нет?

— Не-а, — Нобу мотнул головой, ухмыльнулся. — Тут камеры повсюду. А я мнительный, извини.

— Угум. А твоя мнительность тебе не говорила, что ты ведешь себя нетипично?

— А кто тебе сказал, что я веду себя нетипично?

— Ладно, допустим, — сдался космолетчик. — Значит, передать весточку Альке все-таки можно? И от нее — тоже.

— Да всё можно, — проворчал парень. — Если осторожно…

*** ***

Можно, если осторожно.

Спустя пару дней Трофим сидел в небольшом кафе в Латинском районе. Ксения успела прочесть записку Альбины и убрать в сумку. Трофим возражать не стал — заведение находилось далеко от НЗ. Едва ли здесь могло быть наблюдение. Никого, похожего на ребят Германа, здесь тоже не было. Обыватели — по одиночке, парами и небольшими компаниями. Кто пришел пообедать, кто — поболтать с друзьями. На удивление мирное и спокойное место для этой части города.

— Это всё, что я смог, — виновато проговорил Трофим. — Базу, где они сидят, не светят. Но я знаю, что детишки сидят на месте. В стычки в городе не ввязываются.

— Что ж, и то — благо, — она кивнула. — Так, может, и пронесет…

Он кивнул. Хотелось бы и ему так думать! Что, если сидеть безвылазно на базе, ребятам удастся избежать вооруженных стычек. А значит — уцелеть. Правда, если кто-нибудь сунется на базу, может повернуться не лучшим образом.

— А тебя что гнетет?

Он недоуменно поднял на нее взгляд от столешницы. Слишком участливо прозвучал ее голос. А взгляд — обеспокоенный.

Боится, — сообразил с запозданием. Боится — чего еще следует ждать. Он-то, по ее мнению, знает много. И должен знать, чего ждать дальше в творящемся бедламе. Только вот он сам почти ничего не знает. Разве что-то, что еще далеко не всё можно считать решенным. Будут еще стычки. И немало, и исход предсказать нельзя. Администрация будет огрызаться до последнего — их загнали в угол. У них все причины, чтобы объединить временно силы. Вот только и бунтовщики не собираются сдаваться. Да никому из них проигрыш и капитуляция ничего хорошего и не принесут.

— Я был снаружи, — отозвался он, подумав. — Отправил сигнал бедствия… изнутри города это невозможно — стоп-радиация не пропустит. Но наш исследователь ушел, и когда кто-нибудь вернется — я не представляю. Мы все здесь заперты. Замурованы.

— Вон что, — протянула Ксения, замолчала. Отпила немного сока.

Повисло молчание. Не зря ли сболтнул? Хотя она-то никакого спасения извне не ждала. О чем еще сказать — Трофим не знал.

Говорить о том, что в центре сейчас может быть неспокойно — бессмысленно. Как и просить ее на время прекратить выходы на работу. Откажется. Да и сидеть дома безвылазно — не самый надежный способ защититься. Стефан, когда пришел в себя, первым делом переправил свою подружку с двумя сыновьями (помилуй космос — два парня трех и четырех лет были детьми этой девчонки!) в Фермерский район. Видимо, счел, что там будет безопаснее, чем где-либо. Но насколько верен этот расчет?

— Не думала перебраться? — спросил все-таки он. — Белла Прома — поближе к границе Мантии, сама Мантия. Может, Фермерский район или Колбасный?

— И что я там забыла? — фыркнула девушка.

— В сводках эти районы мелькают реже всего. Ни бунтовщики, ни силовики туда до сих пор не лезли.

— Нет, Трофим, — Ксения покачала головой. — Спасибо тебе за беспокойство, но нет, — она помолчала. — Если Алька вдруг вернется — я хочу, чтобы она нашла меня на прежнем месте.

Если вернется. По загривку продрал мороз.

Он прекрасно понял, что она имела в виду — если в городе начнется такой бедлам, что связаться между собой не сможет никто, если Альбина при этом отобьется от своих. Или никого из своих — тех, что ныне она считает своими — не останется. Чтобы в этом случае она смогла разыскать сестру по знакомому адресу. Чтобы не затеряться.

Трофим опустил голову. По-хорошему, ему самому следовало перебираться поближе к девчонкам. Точнее — уже к одной Ксении. После окончательной починки Спотов выходы наружу вряд ли продолжатся.

Хотя… после того, как пару дней назад оттащил Стефана в медблок, они больше не пересекались. Можно было бы расспросить. Тот давно должен был вернуться к работе. Если, конечно, остались незаконченные дела в НЗ и снаружи.

— Ксю, узнай для меня — есть свободное жилье с вами поблизости? — попросил он. — Не нравится мне, что ты одна дома.

— Я давно одна дома, — она слегка улыбнулась.

— И я рад, что за это время с тобой ничего не случилось. Но всё до случая. Обстановка сейчас неустойчивая. Не знаешь, чего ждать.

Она кивнула, поджала губы. Ну да, чего ждать — как раз знаешь. Не сегодня, завтра будет очередная стычка между мятежниками и силами, верными администрации. Нобу упоминал, что часть силовых структур перешла на сторону повстанцев. Только звучало это странно. Да и часть — далеко не все.

— Насколько я знаю, в нашем подъезде сдаются несколько квартир. Я буду рада, если ты переедешь. Мне и правда станет спокойнее. Свяжись с владельцами домов!

— Что ж, значит, скоро опять будем соседями, — он улыбнулся.

Распрощались спустя четверть часа. Трофим решил заняться арендой нынче же, чтобы завтра перебраться на новое место жительства. Может, удастся еще и устроиться в какой-нибудь госпиталь поблизости. Последнее, впрочем, не требовало спешки — деньги у него оставались.

Похоже, жизнь налаживалась. Во всяком случае, можно было робко надеяться, что дождаться помощи извне он сможет относительно спокойно.

*** ***

— Тараканы! Сушеные тараканы, — бушевал Герман, опасно размахивая исходящим паром стаканчиком.

Трофим аж замер, наблюдая эту картину. Он только зашел на кухню. Не ожидал, что здесь будет так оживленно. Собирался поужинать после того, как покончил со съемом небольшой квартиры рядом с Ксюшей. Удобно, что ни говори, все вопросы решать через маячок!

— О! Один явился, — один из ребят Германа увидел его, обрадовался.

— Этот? — Герман бросил на Трофима небрежный взгляд. — Это не таракан, ребята. Это не таракан.

— Спасибо за комплимент, конечно, — тот откашлялся. — Приятно слышать, что меня пока тараканом не считают. Возможно, и тапком не прибьют…

— Но это неточно, — заржал Дженго.

Трофим обвел взглядом лица внимательнее. Кто-то ржет, как Дженго. Правда, как-то невесело. Кто-то кривится с досадой. Кто-то просто жует, не обращая внимания на царящий гвалт. Спросить, что стряслось? Что он пропустил.

— А, Трофим! — Эд хлопнул в ладоши. — А ты, часом, не видал одну из миточек? Ра или Вегу.

— Нет, — недоуменно отозвался он. — А что с ними?

— Так сказано же — разбежались все, как тараканы! — снова встрял Дженго. — И электрики эти из гетто, чтоб им икалось. И обе девицы — как испарились. Подружку свою с мелкими Ру определил куда-то в Фермерский район. В теплицы. Словом, подсуетились тихой сапой — и в гетто свои возвращаться не стали.

— Это те, что здесь работали, что ли? — удивился Трофим.

— Ну, а то! Хотя говорят — и из самих гетто по изнанке народ поудирал. Вылавливай теперь их по городу!

— Ага, ясно, — он покивал.

Не стоит, пожалуй, спрашивать — зачем ребят вылавливать. И так понятно — в гетто нужны рабочие руки. Те, кто будет поддерживать работу Спотов. А на каких условиях им предлагают работать — Трофим прекрасно помнил со слов Ру. Сам он прекрасно понимал разбежавшихся. И искренне был за них рад. Сам помочь им не мог ничем — но считал, что ребята-энергетики поступили правильно. Может, хотя бы этот демарш заставит Ксина и остальных пересмотреть свое отношение?

— А ты сам никуда драпать не собираешься? — ехидно полюбопытствовал Дженго.

— Я? — удивился Трофим. — Да куда я денусь? Думаю и Ру с девчонками вернутся, — прибавил он, протиснулся к кипятильнику.

Вообще, сам-то он на деле собирался перебраться в центр, — подумалось, пока наливал бульон. Вот только кому это интересно? Насчет Ру и двух телохранительниц Кантимира он тоже ничего не мог бы сказать. Но куда эти трое денутся? Им в городе не затеряться, да они и не стали бы. У них есть еще общие дела с организацией, и едва ли кто-то из троих захочет остаться в стороне от предстоящих событий.

Глава 45. Возвращение в НЗ

Странно. Ладно, он заходил накануне с утра, когда только приехал — Ксении не было дома. Он решил, что девчонка застряла на работе. Звонить не стал. Трофим допускал, что его опека может ее и тяготить.

Однако… не было ее и нынче поутру, и в обед, и вот сейчас — дело к вечеру. А ее по-прежнему нет. На звонки в дверь никто не отвечает.

Вернувшись домой, набрал ее номер. И похолодел, когда услышал, что абонент отключен. Что за притча? Нет, может, она, конечно, на работе…

Пальцы дрожали, когда набирал сообщение — чтобы перезвонила, как только сможет. Но в душе крепла уверенность — она не перезвонит. По не зависящим от нее причинам.

Прикрыл глаза, силясь подавить вспыхнувшую тревогу. Это просто мнительность! Это нервы, уважаемый корабельный врач Трофим Веселов, и вам это лучше, чем кому бы то ни было, должно быть понятно. В городе сейчас спокойно. Что могло произойти, кроме неплановой задержки на работе? Вместо того, чтоб метаться по тесной комнате, надо лечь поспать. А еще лучше — сходить купить чего-нибудь успокоительного. Наиболее приличного из того, что предлагает местная фарма.

Размышления прервал резкий стук в дверь.

Трофим вздрогнул. Тот, кто явился с миром, так в дверь колотить не станет. Полиция? Он заметался. В этих квартирах ни окон — а зачем бы они нужны? — ни запасного выхода!

Гости не стали ждать, когда он начнет соображать. Трофим застыл посреди кухни, когда услышал, как входная дверь вылетает с петель. Вот и все, допрыгался.

Появление знакомых лиц в первый момент озадачило. Во второй — обрадовало: ребята Германа, как ни крути, лучше, чем полиция!

Спустя пару секунд эта уверенность пошатнулась. Руки завернули за спину и волоком вытащили из квартиры. Ответом на возражения стала ругань. Спустя несколько часов он очутился снова в НЗ, в небольшой комнате. Кажется, той же самой, в которой ночевал, пока находился здесь.

*** ***

— Твое счастье, — зашипел Ксин, наклонившись к нему чуть не вплотную. — Твое счастье, что ничего крамольного ты этой девице не передал! Просто записочку от сестрички. Ребята пересмотрели текст так и эдак — не нашли ни тайных шифров, ни двойных посланий. Молись! Был бы хоть намек — не сносить бы тебе головы.

— Ксин, ты в уме? — выдавил ошалевший от напора Трофим. — Ксюша волновалась за сестру! Какие тайные шифры?! Где она, что с ней? — прибавил тише.

Не просто так он помянул Ксению! И не зря он, Трофим, выходит, волновался за девушку — не просто так она исчезла!

— А ты еще считаешь — ты в том положении, чтобы вопросы мне задавать?! — киборг резко выпрямился, опустил тяжелую ладонь ему на макушку.

И, чуть придавив, от души повозил. Как нашкодившего котенка — спасибо, не носом по столу.

— Ксин, пожалуйста, — попросил он, запихав гонор куда подальше. — Ксения не виновата ни в чем! Она жива?

Киборг пару минут таращился на него своими синими лампочками.

— Пока жива, — уронил наконец. — Ты, урод, хоть понимаешь, что творишь?

— Ксин, я просто передал ей весть от сестры! Что жива, что в порядке. Что девчонкам теперь…

— Девчонкам — теперь! — рявкнул тот. — Ты… олух блаженный не от мира сего, — выдохнул с бессильным раздражением. — Они — не девчонки, Трофим. Они обе влезли в такое… что теперь дороги назад ни одной из них нет. Они плотно влипли в то, что сейчас происходит — как ты не хочешь этого понять? Ты их детьми считаешь? Опасное заблуждение. Они не дети. И мелочь — не ребенок, она — в числе сильнейших киборгов Сан-Сана. Отвыкай считать их беспомощными малолетками — так лучше будет и для них, и для тебя, — развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Трофим тяжело вздохнул, рухнул головой на подушку.

Этот ограничился тем, что прочитал нотацию. При мысли пробило на истерический смех. Ксин, пугающий до трясучки даже своих, киборг — читает нотации!

Вот ребятки Германа, явившиеся за ним на только-только снятую квартиру, церемониться не стали. Намяли бока, наставили фингалов. И с руганью препроводили на базу в НЗ. Эд, уходивший из комнаты последним, еще и с какой-то детской обидой припомнил ему — мол, обещал, что никуда не денется.

Доводов — что и не собирался никуда деваться, просто перебрался поближе к центру — слушать не стал. Ушел, хлопнув дверью. Правда, Ксин явился почти сразу после него.

Получается, его переезд сочли бегством? Не исключено, и перебежкой на сторону врага. Смешно! Какого врага — администрации, что ли? Нужен он там кому-то! И Ксения оказалась в этом замешана. Хотел помочь, вместо этого подставил девчонку. Прав Ксин — олух блаженный!

Дверь распахнулась. Кого еще принесло?

— А ты чего заперся как сыч? — на пороге возник Нобу.

— Ну, не я заперся, положим, а меня заперли, — проворчал Трофим.

— Кто тебя запер? — зафыркал парень. — Совсем перегрелся? Или от брачных игр ум за разум зашел? На твоей комнате замка нет — только засов изнутри! И про тот ты, по-моему, не вспоминаешь.

— Меня что, не заперли? — удивился он.

— Ууу, хорошо тебя приложили. Совсем соображать перестал, — протянул программист. Подошел, подтянул к койке стул и шмякнулся на него. — Ты скажи — чего ты бегать надумал? С ума сошел, что ли?

— Ну, куда бегать? — Трофим снова приподнялся, уставился на него. — Решил, что выходы наружу прекратились. Здесь я больше не нужен. Решил перебраться поближе к девчонкам. Ксения одна на квартире оставалась — а мало ли, что в городе может произойти! Тем более, вблизи от центра.

— Ты хоть бы Ксина предупредил.

— Да о чем предупредил! — загорячился Трофим. — Нобу, ты шутишь?! До Ксина дозваться — как до звезды. Я и дергать его по фигне не хотел. Тем более — по такой.

— То есть, ты решил, что можешь просто выехать? Сменить место жительства.

— Не надо делать такие круглые глаза, — проворчал он. — Для вашей нации это несвойственно…, а кому я здесь нужен, скажи?! Бесполезное звено, Ксин сам обмолвился — если бы не Кан, меня бы давно пристукнули. Толку нет, одни хлопоты. Балласт. Решил избавить организацию от балласта.

— Оу. Обиды, понимаю.

— Не обиды, а здравый смысл. Я почему-то подозреваю — Ксин послал бы меня куда подальше, если б я дернул его с таким вопросом.

— Он бы послал тебя подальше и велел сидеть на месте. Шутишь — мы никак не можем разобраться с Ядром. Возможны утечки информации…

Трофим хотел возмутиться — и прикусил язык. А чем он лучше всех остальных, чтобы его нельзя было заподозрить в сливе инфы? Только тем, что не от мира сего?

— Нобу, ты знаешь, что с Ксюшей? — тихо спросил он.

Парень нахмурился, оглянулся на дверь. Поерзал на стуле. Трофим подобрался — что еще может означать эта заминка?

— Ну, она, скорее всего, на одной из баз, — пробормотал он.

— И что она там делает?

— А что можно делать? Под замком сидит! — фыркнул парень недовольно. — В общем, я что, — прибавил он, поднимаясь. — Можешь не сидеть и не страдать. По НЗ — передвижение свободное. Но за пределы района больше не выходить. И да, это… даже если выберешься тихой сапой — это станет известно, — и вышел, не дав ничего спросить или возразить.

Вот и вся недолга.

Трофим скривился. Даже странно — с чего такая любезность, оставили свободу передвижения! Могли бы под замок посадить, как особо ненадежного.

Хотя нет — на ненадежного он не тянет. А с тем, кто сидит под замком и не выходит, возиться придется. Вот и разгадка. С раздражением хватил кулаком по стене. Жизнь наладилась — ну да, как же! Решил перебраться к Ксении поближе, чтоб была под присмотром — и тем самым сам поставил ее под удар.

Теперь…, а теперь он вообще ничего не может сделать.

Сидеть на месте показалось невыносимым. Что там — в его распоряжении весь НЗ, ходи где хочешь? Рывком поднялся с койки и вышел наружу. В коридорах царило безлюдье. Он постоял немного на одном месте — и потопал, куда ноги несут.

*** ***

Трофим остановился перед кухонным кипятильником. Прислушался.

На кухне он находился один. Но в любой момент мог зайти кто угодно. Из боевиков, рабочих. Или женщин и детей — вдруг не все из них убрались подальше с базы. Поднятая к панели рука застыла.

Кажется, понятно, чего Ру взялся за бутылки. Ему тоже было стыдно напиваться типовыми смесями, зная, что может попасться на глаза кому угодно.

Что ж, хвала космосу за то, что имеется благой пример. И проторенная дорожка, по которой можно пойти. Трофим криво усмехнулся, похлопал по карманам. Во внутреннем по-прежнему лежала пластиковая карточка, которой Стефан открывал склад с хранящимся алкоголем. Смешно — до сих пор не вспомнил о ней. И никто не забрал. Теперь и ему пригодится!

Развернувшись на пятках, решительно вышел из кухни.

Ну да, алкоголь — не решение проблем, само собой. Да что там — он прекрасно отдавал себе отчет, что это лишь добавит проблем. Вот только никаких решений он не видел в принципе.

Ждать спасения извне? Сколько — год, два? И это — если оно вообще доберется. До этой забытой всеми богами и людьми станции, до Сан-Сана. Он начинал в этом сомневаться. Он вообще начинал сомневаться в том, что привычный ему мир, в котором он родился и прожил всю жизнь, существует. Что не приснился ему.

В коридорах никто не встретился. Удачно! Видно, все сейчас заняты — некогда по станции ошиваться.

Склад с алкоголем, к которому какой-то умник подобрал ключ-карту, находился неподалеку от основных помещений базы. Хозяин, видимо, не решался наведаться и проверить — все ли в порядке с хранящимся товаром. Что ни говори — а времена неспокойные. На окраины лучше не соваться.

*** ***

— Ты сдурел?! — шипел гневно Ру.

— Ты мне не врач, — заплетающимся языком поведал Трофим. — Даже не мамочка…

— Слышишь, ты! Я тебе счас морду отрихтую и за мамочку, и за папочку, и за лечащего врача! И рвотное со слабительным организую.

— Злопамятный ты, — посетовал бывший космолетчик.

— А ты думал — в сказку попал?! — огрызнулся энергетик.

— Ааа…, а чем не сказка? Чем дальше — тем страшнее!

— Слышь ты, юморист. Ты вот даже не представляешь, насколько страшнее, — угрожающе поведал Ру. — Подъем! — рывком поднял на ноги за шиворот.

А силен парень, — отметил мысленно Трофим. Вслух говорить не стал: язык еле ворочался, да и сил не было болтать.

Энергетик поволок его по коридорам — только успевай ногами перебирать. Трофим уверен был: запнется, растянется — и дальше его потащат волоком. Впрочем, всюду есть свои плюсы: пол после этого точно станет чище! Ну, по крайней мере, пыль в середине прохода будет вытерта. Единственно — не хотелось волочься по полу волоком. А он еле поспевал за широким шагом Ру. Что ж эти коридоры так тянутся противно?

Он не успел перевести дух, когда добрались до медблока.

— Собирай живо капельницу, — Ру пихнул его к шкафу с медикаментами. — Я в этих ваших пузырях не разбираюсь! Понятия не имею, что тебе ставить, чтоб в себя пришел.

— Все самому, — посетовал Трофим, делая шаг вперед и валясь прямо на шкаф.

Энергетик в последний момент подхватил его за шиворот. Удержал от того, чтобы вмазаться носом в металлические дверцы.

— Медблок не громи! — буркнул он. — Стой ровно! — и пихнул к шкафу, придерживая за воротник. — Ищи давай, что там нужно.

Трофим истерически хохотнул. Вот чего-чего, а собирать самому себе отрезвляющую капельницу, будучи при этом под мухой, ему еще не случалось. Нет, он помнил, что нужно сделать. Вот только руки тряслись. И перед глазами всё расплывалось. Он попытался вывернуться из захвата Ру — не вышло. Энергетик держал за воротник крепко.

— Я не могу, — сознался он понуро спустя минуту бесплодных попыток сфокусировать взгляд на содержимом шкафа. — Стефан, я не могу…

— А если по зубам съезжу — сможешь? — предложил тот.

— Не смогу, — он помотал головой. — Я, — запнулся, не в силах ворочать языком.

Да черт с ним! Ну, съездит по зубам — эка невидаль! Пусть ездит — может, ему полегчает. А он, Трофим, не в силах. Нынче ничего не в силах.

— Я — неудачник, — поведал он. — Ничего не могу…

— Ты — недоумок, — поправил Ру. — Чего ты вдруг надумал?

— А с тебя пример беру! — с вызовом заявил Трофим. — Что, тебе одному можно…, а мне, выходит, нельзя?! И вообще, — он взмахнул рукой, словно отмахиваясь от распахнутого перед ним шкафа. — Убери это! Я не хочу… не хочу!

— Чтоб тебя, — ругнулся энергетик. — Придется этого звать, как его, — он скривился. — Сашу Илью.

— Зачем?! — поразился Трофим. — Не надо Сашу Илью! — невыносимой показалась вдруг мысль, что бывший подчиненный увидит его в таком виде.

— Надо! Ты мне трезвый нужен. И как можно скорее.

— Это еще зачем? — от удивления он даже, кажется, слегка протрезвел.

— А затем, — отрубил Ру. — Чем быстрее придешь в чувство — тем лучше.

Свалив Трофима на койку, направился к выходу. Чтоб его! Может, убраться, пока не поздно? Не хотелось представать перед бывшим подчиненным в таком виде. И истерически рассмеялся. То-то будет картина: пьяный врач удирает от коллеги, чтоб не попасть на капельницу! До такой дурости еще докатиться надо. Хотя он уже докатился. А докатится еще и не до такого.

И что все-таки от него нужно Ру? Не по доброте душевной ведь он вздумал приводить его в чувство!

Как он сказал — чем раньше, тем лучше?

Попытался приподняться, сползти на пол. Комната безобразно закружилась, пришлось снова откинуться на койку. Прикрыл глаза. Что за мерзость. Что имел в виду энергетик? Хотя может, он ничего в виду и не имел. Просто почудилось спьяну.

Появился Саша Илья, молча соорудил капельницу. Оглядел Трофима, покачал головой.

— Я-то думал, на вас, киборгов, алкоголь не действует, — поведал он, прежде чем уйти.

Киборгов? Он его что, за Ксина принял?

Голова не соображала, и Трофим прикрыл глаза. Мир вокруг кружился. Подумает обо всем после.

Ощущение чужого присутствия заставило поморщиться. Открыл неохотно глаза, скосил вбок. Стефан. Стеречь его собрался?

Хотел спросить — и передумал. Язык не ворочался.

Надо что-то — сам скажет. Потом. И лучше, чтобы потом. Сейчас не только язык не ворочается, но и мысли вялые и тяжелые. И слушать ничего не хочется. В какой-то момент он проваливается в черноту без дна и границ. Как в теплую черную воду. Она кружит, но не слишком болтает. Приятно укачивает, но не мутит.

— А в гетто вернулась едва десятая часть ото всех, кто здесь, в НЗ, был, — неожиданно разрывает эту черноту голос Стефана.

Трофим распахнул глаза, уставился в залитый приглушенным светом потолок. Поморгал, перевел взгляд на энергетика.

— Аааа, — протянул он. — Куда…

— Верно мыслишь, — тот ухмыльнулся. — По городу разбежались. Как есть, нелегально и без документов. Никому не хотелось возвращаться за железный занавес.

— Ааа, — отозвался сочувственно Трофим. — Я их понимаю… наверное, — он помолчал, ожидая, что еще скажет Ру. Тот молчал. — Ксин в бешенстве, да?

Ответа не последовало.

Ру сидел, с отрешенным видом глядя куда-то в стену. Раз такой спокойный — значит, ничего пока не горит, — заключил Трофим. Хотя, если сам об этом заговорил — значит, не просто так. Требуется что-то предпринять. И зачем-то энергетику для этого нужен он, Трофим.

Космолетчик сам изумился, какие стройные и логичные потекли вдруг мысли. Только что, кроме тошноты и карусели в голове, вообще ничего не было!

Все-таки удобно иметь в организме действующий нейрокомпьютер. Пусть и малость поврежденный чужим варварским вмешательством. А все же модули регенерации делают свое дело — алкоголь из крови вымывается ускоренными темпами. Когда собрался напиваться — как-то и не подумал об этом. Хотя ему до сих пор и не приходило как-то никогда в голову — взять и напиться. От безнадеги.

А ведь Герман еще тогда возмущался — не стали энергетики, чинившие Споты, возвращаться домой, в родные районы! Как он там выразился — сушеные тараканы? Но ему в тот момент было не до того — он уже весь был мыслями на новом месте жительства. Вот и поплатился за невнимательность.

— Это твоя… инициатива? — вяло полюбопытствовал он.

Язык еле ворочался, слова звучали невнятно.

— А я-то причем? — удивился Стефан — явно понял. Невзирая на невнятность. И на то, что молчал Трофим довольно долго. — У ребят свои мозги есть. Я не удивлен. Очутиться снаружи — в смысле, в большом городе. И не воспользоваться случаем? Это каким идиотом надо быть.

Снова повисло молчание.

— Я тебе зачем? — полюбопытствовал Трофим.

— Ты гляди, язык почти не заплетается, — хмыкнул Ру. — Придешь в себя окончательно — узнаешь, — и помрачнел. — Не факт, правда, что тебе это понравится…

Глава 46. След

— Ты для кого передатчики оставлял? — осведомился Ру. — И не надо делать удивленный вид — нашли мы и сами передатчики, и сигнал поймали!

Твою же, — Трофим слегка затормозил.

Вышли наружу вчетвером — на удивление малой группой. Ру, он сам и двое энергетиков, уже знакомых ему — Отори и Ямада. Получается, вывели под конвоем. В узком кругу единомышленников, так сказать. Хотя… не исключено, Ру просто хотел поговорить без лишних ушей. И прослушки. А на базе, похоже, всё просматривалось и прослушивалось. Не удивительно, если и в сортиры камер понаставили — не лень же кому-то было натыкать их по всем коридорам и помещениям! Как и перелопачивать потом тонны мусорной информации.

— Нет, не трогали мы твои передатчики, — судя по тону, энергетик скривился, словно его лимоном накормили. — Стоят на месте, исправно всё передают. Я спрашиваю — для кого и зачем. Извне действительно могут прийти?

— Могут, — неохотно отозвался Трофим. — Только, — он запнулся. — Только не знаю, когда. Да и вообще, не факт, — прибавил совсем тихо.

— Словом — дело дрянь, — заключил Ямада. — Призрачная надежда. Рассчитывать только на себя.

— Если сигнал поймают… у нас поймут, откуда это. Разберутся. Вспомнят и о том, что звездолет останавливался здесь для ремонта. И о пропавших членах экипажа. Но когда пришлют спасателей, и будут ли у них средства, чтобы эвакуировать целый город — я не знаю.

— Интересно, многие в этом городе согласились бы на эвакуацию? — вопросил в воздух Ямада.

— Ты бы отказался? — резко осведомился Стефан.

— Я бы согласился, — отозвался задумчиво тот.

— Но чего нет — того нет, — обрубил энергетик. — Я тебя не потрепаться позвал, — поведал он Трофиму. — Ты мне нужен как эксперт… по этим вот внешним конструкциям.

— И что с ними? — пожалуй, не стоит сообщать, что эксперт из него аховый. Сюда бы покойного Роберта или Владимира. Вот только парни уж несколько месяцев, как никому и ни в чем помочь уже не смогут.

— Идем дальше, — Стефан первым двинулся дальше. — Чего ты затормозил-то.

Пришлось шагать следом. А в душе шевельнулось противное предчувствие. На ровном месте об экспертах не вспоминают. Если энергетик вытащил его наружу, чтобы что-то показать… и это после неоднократных выходов наружу!

— Здесь что-то поменялось за несколько дней с окончания починки?

— Лучше самому увидеть, — отозвался миролюбиво Ру.

— Тут может оказаться, что все наши проблемы до этого — это была так, ничего не значащая мелочь, — хмыкнул Отори.

Очередное обрушение? Может, даже большее, чем-то, в результате которого четверо космолетчиков оказались отрезаны от прямого пути назад и не сумели вернуться на звездолет?

Дорога поначалу шла в обход города, затем — куда-то вбок. Боковой коридор энергетики тоже расчистили и проложили там трассу. Но из него пришлось свернуть в сторону. Здесь ему бывать не приходилось. По дороге к месту, где швартовался для ремонта звездолет, он по этим местам не проходил. А энергетики, выходит, провели разведку. И нашли то, что сумело заинтересовать их.

— Стоп! — Стефан поднял руку. — Дальше идем осторожно, ступаем за мной след в след. Там всё хрупко и ненадежно.

— До границ станции далековато, — заметил Трофим.

— Угум. Я по твоим картам тоже так решил, — согласился Стефан. — А на поверку оказалось… сам сейчас увидишь. Меньше четверти часа ходу осталось!

И сердце поневоле заколотилось быстрее в нетерпеливом, тревожном ожидании.

*** ***

Яркие солнечные лучи заливали обширное пространство. Длинный кусок коридора, обширный зал с ошметками древнего пластика на стенах, уходящие вверх сооружения. Ну, или не вверх — в этом месте верх и низ были одинаково условными.

— Пролом? — пробормотал Трофим. — И крупный!

— Еще какой крупный, — согласился Ру. — А самое интересное, что несколько суток назад его еще не было. Мы подумывали организовать здесь… что-то вроде остановочного пункта.

— Не далековато от границы города? — усомнился звездолетчик.

— Да в самый раз, — фыркнул Отори. — Подальше от любопытных глазенок германовских вылупков. Ведь на каждый выход с нами таскались — даром, что от самих толку чуть больше, чем никакого!

Вот за германовских ребят аж обидно стало.

Трофим вызвал в памяти карту станции. По всему выходило, что от этого места до внутреннего края титанического тороида оставался не один десяток километров. И этот десяток несколько дней назад — как корова языком слизнула.

На дальний конец освещенного участка наползла тень. Это станция повернулась так, что между участком и местной звездой очутилась планета.

— Здесь было удачное место, — подал голос Стефан. — Крупная полость с добрым десятком галерей, прилегающие помещения. Близко расположенные помещения. Герметично закрытые, с дверьми. На трех мы отремонтировали запорные механизмы, подлатали внутри отделку. Собирались переносить кислородные баллоны, оборудование. Чем черт не шутит — подумывали заполнить одно-два помещения воздухом.

— А воздух собирались вывозить из Сан-Сана?

— Да, собирались, — резко отозвался Ру. — Ничего с Сан-Саном не случится!

— Восполнить запасы воздуха городу неоткуда, — хмуро напомнил Трофим. — Мы высоко над планетой!

— Не исключено, что скоро окажемся низко, — заметил Отори.

— Я, может, и усомнился бы — стоит ли нервничать из-за этого, — вступил снова Ру. — Но там, чуть дальше, остались следы. Как наползет тень — можно будет пробраться, сам посмотришь. И еще кое-что.

— Еще? — Трофим нахмурился.

— Еще. Возможно, мне кажется — но орбита сдвинулась. Период обращения… в смысле — период появления солнечных лучей на отдельных точках. Там, где мы отмечали время — оно сдвинулось. Может, это ничего и не значит…

— А может, и значит, — завершил его мысль Трофим. — Даже скорее всего, что значит. Нужно наблюдать, но…

— А есть время — наблюдать? — встрял Ямада.

— А на этот вопрос, боюсь, даже длительное наблюдение ответов не даст, — протянул космолетчик. — Ну, или даст — что нет его вообще. Времени.

— Оптимистично, — прошептал парень.

— У нас вся жизнь — сплошной оптимизм, — буркнул Отори. — Ждем тени?

— Что там? Вкратце, чтоб я понимал, что вы мне собрались показывать, — попросил Трофим.

— Следы, — проворчал Ру. — Следы… не то, что столкновения — а пролета твердого тела через сооружения станции. Характерная деформация материала, стен и конструкций.

— Ты хочешь сказать — метеорит?

— Может, метеорит. Может, какой-то другой мусор. Но факт остается фактом: кусок станции отвалился не просто так. Более того. Когда мы впервые обнаружили вот это, — Ру обвел рукой картину разрухи, — видели в направлении планеты вспышку. Аккурат там, где выбитый обломок станции мог бы соприкоснуться с атмосферой.

— Несколько вспышек, — поправил Отори. — Весьма характерных, да.

Несколько вспышек. То есть — в атмосферу планеты вошли несколько крупных обломков и вспыхнули. А отколол их метеорит или кусок пролетавшего мусора. Вполне возможно, обломок этой же станции.

Спрашивается: насколько часто здесь случается подобное?

Трофим окинул взглядом стесанный участок, подставленный безжалостным лучам оранжевого светила. Да, если приглядеться, нетрудно понять, что до сих пор сооружения если и попадали под излучение — то изредка. Большей частью они пустовали, погруженные в темноту. Или полумрак тусклого аварийного освещения. Под жестким облучением остатки пластика скоро обуглятся.

— Тень наползает больно быстро, — заметил Отори. — В прошлый раз было не так.

— Да ладно! Станция, что ли, быстрее начала вращаться? — удивился Ямада.

— Угол, наверное, изменился, — отозвался Трофим. — Это предположение — точно нужно наблюдать и измерять. Но смениться скорость вращения не могла даже из-за крупного метеорита. Слишком велика станция. Это же целое кольцо над планетой! Представь сам, какова может быть масса. И что нужно, чтобы инерцию этой массы преодолеть.

— Так и кусок обвалился приличный, — проворчал японец.

— Это с нашего угла обзора он приличный. А в масштабе станции — песчинка! Вроде Сан-Сана. А ползет быстро, — оценил космолетчик, глядя на надвигающуюся тень. — Мы успеем сползать туда до того, как солнце снова начнет шпарить?

— А чего мы так дергаемся из-за этого солнца? Костюмы же защищены стоп-радиацией!

— Хочешь проверить на себе эффективность защиты? — Трофим кинул взгляд на Ямаду. — Не уверен, что эффект тебе понравится. Жесткое ультрафиолетовое излучение. Я бы не рисковал.

— Протянем трос, — подал голос Стефан. — В прошлый раз не сделали…

Что ж. По тросу удастся вернуться быстро — если участок выйдет из тени слишком рано. Можно и рискнуть. Даже если зацепит излучением — то недолго.

Трофим перевел взгляд на разрушенный участок. Совсем недавно здесь были несколько десятков километров переходов, сооружений. И их запросто снесло — как корова языком. А самое страшное — в город не донеслось даже отголоска. Иными словами, если станция начнет разваливаться — внутри никто даже не заподозрит этого. Пока не станет слишком поздно. Пока оболочка города не соприкоснется с атмосферой и не начнет перегреваться и обугливаться.

Сначала станет очень жарко кварталам окраин — трущобам и социальному жилью. Затем спохватятся ближе к середине — воздух станет нагреваться в более благополучных районах. Но понять никто ничего толком не успеет.

Сколько времени продлится падение? Полчаса, несколько минут? Сначала оболочка перегреется, почти сразу — обуглится, вскоре — ее прожжет насквозь. И тогда на тесные улочки выплеснется настоящий ад, понесется волной, сжирая кварталы. Он доберется до Ядра раньше, чем город рухнет на поверхность безжизненной планеты. Разве что… атмосфера окажется достаточно разреженной. Для планеты — спутника оранжевого карлика — более чем вероятно.

Правда, это едва ли повысит шансы на спасение для горожан. Даже если Сан-Сан не сгорит, удар о поверхность прикончит его. А сооружения города превратятся в пыль.

От представшей в воображении картины накатила дурнота. Этот кусок находился совсем близко к городу! И участок, внутри которого находится Сан-Сан, легко может стать следующим. Это если городу повезет, и он обвалится в бездну целиком, а не частями.

— Ты чего? Веселов! — не сразу понял, что Ру окликает его.

— Думаю — насколько велики шансы, что спустя несколько дней или недель мы рухнем на поверхность следом, — он попытался усмехнуться.

Велики. Шансы велики!

Даже если такие обвалы происходят время от времени самопроизвольно, Сан-Сан слишком близко расположен к месту последнего. И вполне может оказаться следующим. А это означает — нужно искать пути эвакуации горожан. Помощи извне они могут и не дождаться.

Только эвакуации — куда? Доступно — теоретически доступно! — всего два пути. На другой участок станции — более надежный. Или вниз, на поверхность.

И то, и другое — самоубийство. Самоубийство, требующее титанических затрат, и заключающее в себе мизерный шанс.

Население города — за сотню миллионов. Где взять обмундирования для выхода наружу на каждого?! Не говоря о запасах кислорода. И куда им идти, где обустраивать себе новое прибежище? Сан-Сан уникален — там и инфраструктура, и запас воздуха, и системы жизнеобеспечения. Производство. А сколько протянут беженцы на безжизненной станции? Нелепость.

Спускаться на поверхность планеты — всем городом, что ли?!

Трофим попытался представить просто, что для этого может понадобиться. Даже в фантазии выглядело нереалистично.

По всему выходило, что самое надежное — сидеть в городе и ждать конца. Когда бы он ни наступил. Как ни крути — в этом случае горожане протянут дольше всего.

— Пылинка, — прошептал он. — Пылинка на цветке — вот что такое этот ваш город…

Тот, кто единожды покинул поверхность планеты, чтобы курсировать между звездами и мирами, знает, насколько хрупка жизнь. Свыкается с этой мыслью. С ощущением, что малейшая неполадка, неисправность может стать фатальной. Вот только… именно сейчас чувство безнадежности показалось невыносимым.

На удивление, никто не ответил. Даже Ру — язва из язв — не попытался сострить. И это-то самое страшное. Значит, считают так же.

Трофим встряхнул головой. Рано заворачиваться в простыню и ползти в крематорий! Надо подумать, какие есть в наличии средства. В конце концов, Оливиновый пояс клепает киборгов едва не десятками. Возможно, если использовать его мощности… вот только для этого нужно убедить всех в такой необходимости.

— Под чьим контролем сейчас Оливиновый пояс? — вопросил он в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Считаешь, они смогут починить пробоину? — хмыкнул Отори.

— Починить это? — удивился Трофим.

Вот с такой точки зрения он на вопрос не глядел. Починить крупный кусок станции — задача выглядела неподъемной. Нереалистичной. С другой стороны, едва ли задача спустить целый Сан-Сан на поверхность планеты, была реалистичнее. Как и задача разыскать безопасное укрытие на безжизненной, прекратившей функционирование, станции.

— Вообще, я хотел спросить у тебя — насколько часто такие обвалы происходят, — подал голос Стефан. — Ты ж у нас космолетчик.

— Я ж космолетчик, — пробормотал Трофим.

Памяти коснулось что-то давно забытое, уютное. Как сон о прошлой жизни. И тут же продрало мурашками по загривку. Прошлая жизнь — в прошлом, а спать чревато — когда кошмары вот-вот станут явью.

— Не представляю. Мы тогда только вышли со звездолета. Прошли часа два-три — и обвал, — он смолк.

Ну да, коридор обвалился, утащив их с обломками за собой. И перекрыв дорогу назад. А значит — не такая-то это и редкость! С одной стороны — обнадеживает. С другой… чем чаще обвалы, тем выше вероятность, что очередной зацепит Сан-Сан.

— А вспышки в атмосфере, говоришь, были характерные? — вспомнил он.

— Ну да. Прямо над планетой. Словно крупные обломки вспыхнули.

— Всё-таки атмосфера есть… и достаточно плотная, как ни странно, — Трофим задумчиво примолк.

Как часто происходят обвалы — он по-прежнему сказать не мог. Да, коридор обвалился, когда несколько назад небольшой отряд отправился исследовать окрестности места, где пристыковался звездолет. Но можно ли сказать, что это происходит часто, или просто им четверым так повезло? Опять же: в тот раз, кажется, кусок был меньше. Да и обвалился он не на планету, а внутрь станции. Конструкции нескольких коридоров просто сложились, как карточный домик.

Да и звездолет — тяжелая махина — мог стать причиной. Да, в масштабах целой станции — меньше, чем песчинка. Но для прилегающих сооружений — кто знает.

Ждать пришлось часа полтора. Разговор не клеился.

Стоило тени накрыть обваленный участок, все четверо оживились. Отори и Ямада принялись протягивать трос. Ру с Трофимом, связавшись тросом между собой, двинулись вперед, не дожидаясь их.

*** ***

След пронесшегося метеорита выделялся отчетливо. Трофим заметил его издали.

Широкая борозда, а в ней — стесанное крошево с оплавленной изоляцией разорванных проводов и кабелей. В сравнении с исчезнувшим куском станции, след выглядел совсем тонким. Как игольный прокол, прошедший наискось по дну желоба. Даже странно, что эффект оказался настолько масштабным.

Впрочем, это — как и в случае со звездолетом. Только звездолет швартовался плавно. И обвал произошел в стороне и спустя время. А метеорит прошил станцию насквозь.

Откуда он прилетел? Так с ходу не ответишь.

Трофим огляделся. Участок накрыла густая тень. Со стороны провала виднелся округлый серовато-коричневый бок планеты, окутанный легкой дымкой. Чуть дальше, в том направлении, виднелась крупная проплешина-углубление, поблескивающая свежими срезами металла. А от того места — разлетающиеся тонкие черточки.

— Взорвался он, что ли? — пробормотал Трофим. — Это вообще метеорит был?

— К следу вплотную лучше не подходить, — отозвался невпопад Ру. — Я этого не понимаю. Но некоторые кабеля все еще под напряжением.

— Солнечные батареи, — отозвался Трофим. — Это я как раз понимаю, — он огляделся.

И моргнул, зажмурился: наверху — точнее со стороны, противоположной от той, где виднелся бок планеты, пробились лучи светила.

Почему оттуда?! Хотя сейчас это неважно. Нужно удирать с места, где они оба стоят, как можно быстрее! Разбираться будут после.

Глава 47. В преддверии катастрофы

— Опасно, — проворчал Отори.

— Просто отпихните меня посильнее, — попросил Трофим. Ноги подрагивали — он и сам не был уверен в разумности затеи. — А потом быстро втащите обратно. Сколько в этом тросе — метров пятьдесят? Маловато, — посетовал он.

— Можем парочку связать, — предложил Ямада. — Будет почти вдвое больше!

Трофим кинул взгляд туда, где остался след от обвала. Свет звезды залил его, заставляя ослепительно сверкать. Как, во имя радиации, вращается эта станция, что свет падает под такими углами? Тень пришла сбоку, накрыла след и укрытие, за которым они вчетвером стояли. Потом сползла под ноги — словно планетарная гравитация стянула ее. И ясно, что такого не бывает — тень не одеяло, которое может сползти. Но сказочная ассоциация так и напрашивалась.

Трофим понимал, что ничего не понимает в происходящем. Потому и решил отлететь в сторону от сооружений. Оглядеться, чтобы понять — что находится вокруг.

Всё, что он видел, резко противоречило картине, сохраненной в памяти нейрокомпьютера. И от наложения в голове начиналась мешанина. Которая казалась признаком чего-то пугающего.

Вчетвером они прошли вдоль края обвала, в сторону, где должны были находиться солнечные батареи, питавшие Споты. Дно обвалившегося участка осталось далеко за спиной — километрах так в двадцати. Трофим изумился, узнав, что неугомонные энергетики успели протянуть на это расстояние трассу в прилегающем коридоре. Оказалось это очень кстати.

Недурно было бы дотянуть до внутреннего края кольца — где находились уцелевшие сооружения. Но чего нет, того нет. И так лучше, чем ожидалось.

К боковой границе пролома подобрались по узкому короткому коридору. Дно пролома осталось по левую руку. Оно выглядело глубоким желобом с длинным росчерком следа от метеорита, наискось прошедшим по нему. Росчерк ярко сверкал металлическим блеском — там часть конструкций оплавилась, слившись в волнистое зеркало. Трофиму казалось, что сам он очутился на боковой стене оврага.

Яркие лучи заливали противоположный край, на этот же попадали лишь вскользь.

Обвязавшись тросом, чуть сдвинулся к краю. Придется рискнуть — ждать, когда снова упадет тень, не хотелось. Тем более, неизвестно, когда это произойдет. Надолго ли, и с какой стороны потом снова придут лучи оранжевого светила.

— Ну, готовься — сейчас получишь пинка! — хмыкнул Ямада.

— Трос держи крепче, — вздохнул Трофим. — Мне не улыбается оказаться очередным метеоритом, рухнувшим в атмосферу.

— Ты станешь обломком, — отозвался Ру — не иначе, к нему вернулось ехидство. Даже интересно, что его так ободрило.

А причин-то особых для этого нет. Этот вылет в свободное пространство — способ проверить: насколько безнадежна ситуация. Ладно, готов? Неизвестно, сколько времени в запасе.

На пинок Ямада не поскупился. Выдал от души.

Сооружения станции стали отдаляться с пугающей быстротой. Трофим оглядывался — так называемый овраг, оставленный обвалом, был титаническим. А сам он казался себе пылинкой, которая едва отдалилась от середины одной из стенок. Только поблескивающий тускло металлический трос и связывал его со станцией.

Легким движением затемнил заранее стекла шлема. Если лучи ударят в глаза — будет поздно. А зрение ему еще нужно.

Когда готовился к авантюре, казалось — полсотни-сотня метров огромное расстояние. На экране же нейрокомпьютера выглядело, словно он едва-едва отодвинулся от сплошной стены сооружений. Впрочем, картина перед глазами поменялась разительно. Трофим с легким трепетом обозревал громаду станции, раскинувшуюся перед глазами. Помнится, с такого ракурса он видел ее несколько месяцев назад, на фотографиях, сделанных, когда звездолет подходил к кольцу.

Под ногами болтался бесформенный кусок слепленных между собой конструкций. Те казались разнородными фрагментами, которые прибило друг к другу.

Кусок цеплялся за кольцо хлипкими перемычками и ошметками кабелей. Выглядело это крайне неустойчиво. А под болтающимся куском виднелся бок планеты в слабой белесой дымке… словно затаившийся хищник, готовый ухватить то, что держится слишком непрочно. И оторвать, утащить.

В отдалении, за краями пролома, виднелось уходящее далеко в обе стороны кольцо станции. Слишком далекое, чтобы разглядеть в подробностях.

Лежащий слева сегмент привлек внимание Трофима.

Издали кольцо выглядело почти монолитным — во всяком случае, на фотографиях, сделанных, когда звездолет подлетал к месту швартовки. Но сейчас ему виделся разрыв между конструкциями, причем совсем близко. Ну, как близко: может, сотня километров расстояния. Может — две или три. Прикинуть на глаз было сложно. Подробностей с места, где он повис на тросе, разглядеть не удавалось. Трофим видел лишь узкую расщелину там, где должна была идти монолитная стена. И болтающиеся под ней куски.

Такие же, как тот, что висел под его ногами. И их тоже неумолимо тянуло к планете. Или это просто игра воображения?

Дальней части кольца, уходившей за планету, видно не было. Почему-то разглядеть получалось лишь короткие участки, уходившие в обе стороны. А дальше — кольцо скрывалось за краями провала, внутри которого Трофим и висел. Видимо, чтоб разглядеть больше, требовалось выйти к внутренней части кольца. А он фактически торчит в яме. Может, и расщелина между сегментами не одна.

Выходит, метеориты проредили сооружения не только здесь, вблизи Сан-Сана. Впервые это произошло, или происходит регулярно?

А еще… чудо, что этот удар, незамеченный внутри города, не сшиб и не повредил батареи, питающие Споты.

Чудо. До какого момента можно надеяться на чудеса?

— Тащите обратно, — бросил он в переговорник, убедившись, что личный компьютер зафиксировал всё, что видел он сам.

Возможно, стоило бы повисеть еще, понаблюдать за поведением светила. Вот только лучи, хоть и вскользь, касались его. И от этого становилось неуютно. Трофим не был уверен в надежности тонкого слоя стоп-радиации, покрывавшего костюм. Наблюдения за светилом можно собрать и сидя внутри, в укрытии.

*** ***

— Ну что, скоро нам всем крышка? — полюбопытствовал Ямада, когда он оказался снова в коридоре, где находились остальные.

— Как повезет, — проворчал Трофим. — Может, еще не один век Сан-Сан пробудет на своем месте. А может, меньше, чем через сутки сверзится в бездну.

— Оптимистично, — хмыкнул Отори.

— У меня ощущение, что этот сегмент сдвинулся со своего места. Только данных маловато, — посетовал Трофим. — Нужны наблюдения за движением звезды на протяжении хотя бы нескольких суток. А еще недурно бы устроить экспедицию по кольцу. Собрать солнечные батареи оттуда, где они есть. И перетащить ближе к городу. На случай, если наши выйдут из строя. А в самом городе смонтировать аккумуляторы на случай выхода из строя. Чтобы у жителей был шанс продержаться до починки. Вот так, как этот кусок, запросто могло сбить и участок с батареями, которые питают Споты, — пояснил он.

— Ну, это ж сущие мелочи, — протянул Стефан. — Аккумуляторы для хранения энергии, чтоб запитать весь город, ага.

Иронизирует. Вот только от аварии сарказм не спасет.

Повисло молчание. Все четверо глядели, как в узком проеме коридора тени медленно сдвигаются, то удлиняясь, то укорачиваясь. Вот в отдалении сверкнул в ярких лучах далекий и оттого узкий бок кольца.

— Неплохо бы выйти еще раз, — заметил Трофим. — С внутренней стороны кольца, а не здесь, в яме. И не на сотню метров, хотя бы на две-три.

— Пора возвращаться, — отмер Стефан. — Ничего нового мы не увидим. А к краю кольца нужно идти по другой трассе. Уже не сегодня.

Не поспорить. Времени оставалось еще с запасом. Но торчать снаружи дольше не требовалось. Если у них, у города, есть время — наблюдения займут не одни сутки. А об увиденном следовало как можно быстрее сообщить Ксину.

*** ***

База располагалась в какой-то паре-тройке сотен метров от выхода наружу. Вот только они туда не дошли. Отряд бойцов в шлемах и масках ждал у самого входа в город.

Трофим не сразу и сообразил, что случилось, когда руки ему завернули за спину, а шлем сшибли с головы и оставили валяться. Решил — снова Герман отправил своих ребят. Зачем в этот раз, спрашивается? Снова Ксин недоволен самодеятельностью? Трофим собирался сообщить всё, что думает о методах и привычках и Ксина, и Германа. Когда его и троих энергетиков впихнули в транспортный лифт и силком усадили на пол.

Он оглядел выстроившихся вдоль стен силовиков — и как-то разом понял, что к Герману, да и к организации бунтовщиков, они отношения не имеют. И лишнего при них лучше не болтать.

В груди разлился холод. Что успело стрястись, пока они вчетвером бродили снаружи?

Лифт дернулся — и ухнул вниз, заставив сжаться на полу. Мысли разом вымело из головы. Всё потом! Сначала нужно доехать. Туда, куда их везут.

Это был тот же транспортный лифт — только без привычных комфортных кресел. Пассажирский лифт мгновенно показался пределом мечтаний. Кабинка летела дном вниз — и на том спасибо. Но на поворотах безбожно заносило, буквально швыряя на ноги замерших у стен силовиков.

Ребята пересмеивались между собой. Кто-то сдвигался в сторонку, когда один из арестантов заваливался. Кто-то выставлял перед собой носок сапога, придерживая и не давая на себя свалиться.

Ямада сразу улегся на пол — видимо, так проще было оставаться посреди кабинки.

Когда лифт замер, Трофим машинально сверился с внутренними часами. Вся дорога заняла меньше четверти часа. Верилось в это слабо. На ноги его поставили за шкирку и тут же нацепили наручники.

Если это — силы администрации, их первым делом отправят допрашивать. Там и нужно будет рассказать об увиденном снаружи. Главное, чтобы поверили!

— Это же Ядро! — ошарашенно шепнул рядом Стефан, когда обоих выпихнули на улицу.

Трофим кинул взгляд по сторонам. И правда! Самому ему в Ядре бывать не случалось — да наверняка, и троим его товарища по несчастью тоже. Но виды были знакомы по рекламным и информационным проспектам.

Пока их четверых вели куда-то быстрым шагом, он напряженно раздумывал. Их ждали у входа снаружи люди администрации. И привезли прямиком в Ядро!

Ничего хорошего ждать не приходилось.

А ведь они отсутствовали в этот раз меньше двенадцати часов! Что за это время успело произойти? Что с охраной базы, с отрядами Германа? Ничего хорошего, если они допустили появление вражеского отряда. Получается, было нападение на базу? Стычка — а что дальше? Хорошо, если ребята просто отступили, перебазировались.

В груди поселилась тяжесть.

Все ли живы? Успели ли сбежать программисты. А ведь с ними последние недели тусил и Крис! Хороший вышел из него папаша — забил на сына. Даже не вспоминал. Дорвался до любимой игрушки. До выходов наружу!

Кругом громоздились небоскребы, но впихнули четверых арестантов на узкую лестницу, ведущую в углубление под цоколь одного из двухэтажных павильонов. Лестница упиралась в невзрачную дверь под козырьком, а внутри оказался тесный тамбур с дверью лифта.

Ну ясно, кто же станет размещать тюрьму в пафосной высотке? Небоскребы для небожителей. Администрации и приближенных.

Спуск, путь по длинному коридору. Снова спуск — уже не на лифте, а по лестнице. И снова коридор, поворот, коридор. Развилка, поворот — и снова коридор. Ну и лабиринты под респектабельными кварталами! Неужели так много арестантов, ради которых приходится всё это содержать?

В тесную камеру впихнули без предупреждения. Только что наручники сняли. Дверь за спиной захлопнулась, оставив чувство оглушенности.

— Эй! А допрос?! — вскинулся Трофим. Заколотил кулаком в дверь. — Эй! У меня важные сведения!

Разумеется, ему не ответили.

Видимо, арестанта следует оставить помариноваться. Чтобы разговаривал потом охотнее. Будь они неладны со своими высокими технологиями допроса!

Огляделся. Узкая каморка. Вдоль одной стены — откидная койка, вдоль другой — умывальник с ковшиком на короткой цепке и туалет. Добро пожаловать! Трофим с досадой еще раз хватил кулаком по двери.

Откинул койку и свалился лицом на нее. Сколько ж теперь придется тут сидеть?

Спасибо хоть, наручники сняли. Хотя — это может означать, что он здесь надолго. А там, снаружи, болтаются над округлым боком планеты обломки станции, сдвинутые с места пронесшимся метеоритом. Или стайкой метеоритов. Там — зияющие расщелины между сегментами кольца. И сообщить об этом он сможет лишь тогда, когда его соизволят выдернуть на допрос. Когда это случится? Рано или поздно должно — не просто так ведь их четверых тащили сюда. Если не прихлопнули на месте — значит, нужны. Вот только ожидание кажется невыносимым.

Трофим поднялся, принялся стягивать с себя костюм. Хождение в нем порядком утомило. Конвоирам явно было наплевать, что четверо арестантов только-только снаружи и одеты в скафандры.

Оставшись в термобелье, свалился обратно на койку. Прикрыл глаза. И перед ними тут же вспыхнула картина — серо-коричневая каменистая громада в белесой дымке. И болтающийся под ногами обломок слепленных между собой конструкций…

*** ***

Наверное, он успел задремать. Разбудил звук пикнувшего замка и шорох открываемой двери.

— На выход, — скомандовал равнодушный голос.

Ну, хвала всем черным дырам! Трофим моментально оказался возле двери. Наручники снова стянули руки за спиной. Зато идти пришлось сравнительно недолго. Его привели в просторную комнату на этом же этаже и оставили.

Огляделся. Стол, несколько табуреток. Трофим пожал плечами и уселся на одну из них. Уж если выдернули из камеры — долго ждать не придется.

Наручники в этот раз не сняли. Время потянулось нудно. Спустя пять минут Трофим не выдержал, поднялся и принялся расхаживать взад-вперед. Сидеть на жесткой табуретке со сцепленными за спиной руками было неудобно. И он решил — успеет насидеться, когда следователь — или с кем там придется ему беседовать — соизволит явиться.

Он успел навернуть кругов десять сбоку от стола, когда вдруг наткнулся на свое отражение в зеркальной стене.

Встрепанный, бледный, с кругами вокруг покрасневших глаз. Хотел пригладить шевелюру и досадливо скривился: руки-то за спиной!

Да будь они прокляты! С трудом удержался, чтобы не ругнуться вслух. Сколько можно тянуть?

Отвернулся от зеркала, снова принялся вышагивать. Наверняка наблюдают — и черт с ними! Пусть таращатся. Он не обязан изображать невозмутимость. Только ожидание раздражает. Прошелся еще пару раз взад-вперед и снова уселся. Всего минуту спустя хлопнула дверь, впуская неизвестного.

— Наконец-то! — не удержался Трофим. — Вы знаете, что…

— Приятно видеть такое рвение, — тот хмыкнул, поднимая ладонь перед собой. — Не торопитесь. Сейчас у вас будет возможность рассказать всё. Итак, — он уселся и сложил перед собой руки. — Давайте начнем сначала. Назовите ваше имя, порядковый номер и роль, которую вы исполняли в организации.

Тьфу ты!

— Трофим Веселов, — с легким раздражением отозвался он. — Послушайте, снаружи…

— Стоп! — он снова поднял руку ладонью перед собой, вынуждая умолкнуть. — Давайте для начала разберемся с тем, что внутри. Вы забыли сообщить свой порядковый номер и то, чем занимались в организации.

— Да нет у меня никакого порядкового номера! — возмутился Трофим. — Что за чушь? Снаружи произошел…

— Назовите ваш порядковый номер, — повторил неизвестный, и он подавился воздухом.

С полминуты глядел на исполнительного идиота, который вел допрос по дурацкой схеме, которую ему вручили. И боялся отступить от нее хотя бы на шаг.

— Ваше имя — Трофим Веселов, — неторопливо повторил идиот. — Ваш порядковый номер?

— Нет у меня порядкового номера, — устало напомнил Трофим.

— Назовите ваш порядковый номер.

— Восемнадцать, — ляпнул он наобум с досадой. — Достаточно?! Можем перейти к следующему пункту?

У следователя-идиота вытянулось лицо. Он хватанул ртом воздух.

— Ваша роль в организации, — хрипло выдохнул он.

— Моя роль — выходы наружу, за пределы Сан-Сана, — раздельно ответил Трофим. — И там произошел…

— Номер восемнадцатый! — в голосе дознавателя лязгнул металл. — Мне нужны координаты баз организации в городе. Назовите их немедленно!

Трофим подавился воздухом. Слова застряли в горле. Он недоверчиво глядел на пустоголового человека, который, видимо, не слышал, что ему говорят. Или не желал слышать принципиально.

— Назовите координаты баз в городе, — повторил тот. — Вы их знаете! Наверняка знаете. Восемнадцатый…

Трофим молча глядел на него. Даже если бы он знал координаты хоть одной базы — черта лысого этот недоумок получил бы их! Да и важно ли сейчас это? Как заставить его выслушать то, что он обязан рассказать? Слышит себя одного. Он попытался сказать, что требует позвать кого-нибудь поумнее. Кого-то с большими полномочиями. Но не смог выдавить ни слова.

Дверь снова хлопнула, впуская новое действующее лицо. Не иначе — его молитвы оказались услышаны. Трофим поднял взгляд и забыл, что хочет сказать.

Знакомое лицо. Человек, которого он уже не надеялся увидеть в этом городе. Пропавший космолетчик, последний из их четверки!

— Андрей? — только и сумел он выдавить.

Глава 48. Неожиданная встреча

— Достаточно, — отрывисто приказал Андрей, подходя к столу. — Ваше присутствие больше не требуется!

— Он сопротивлялся воздействию, — забормотал первый, который так и не представился.

— Это я возьму на себя. Ваше присутствие больше не требуется! Вы свободны.

Тот кивнул и торопливо вышел. Андрей уселся на его место, напротив Трофима. От хмурого взгляда бывшего коллеги-космолетчика сделалось не по себе. Тот выглядел совершенно чужим. В мыслях царил раздрай: о чем говорил этот недотепа-дознаватель? И откуда здесь вдруг появился Андрей, которого и не надеялся увидеть…

— Ну, вот и свиделись, Веселов, — уронил хмуро тот. — Вот уж чего не ожидал, того не ожидал. — помолчал немного. — Значит, восемнадцатый? Быстро ты ухитрился взобраться по карьерной лестнице у террористов!

— Андрей, какой восемнадцатый? — устало вопросил Трофим, остро ощущая сюрреалистичность происходящего. — Ты в уме? Ладно — этот недоумок, — он кивнул головой на захлопнутую дверь. — Я наобум ляпнул, он же прицепился с этим номером, как репей к заднице!

— Хочешь сказать, ты — не восемнадцатый?

— Да я вообще не слышал, чтобы кто-то друг друга номерами костерил! Что за чушь?!

— Восемнадцатый — это означает, что ты — в составе руководящей верхушки. Один из организаторов. Ты меньше, чем за год ухитрился попасть в число организаторов?

И этот туда же! Их что, всех зомбировали?

— Я не был даже шестеркой — раз уж на то пошло, — он вздохнул. — Андрей, ты вообще в состоянии разговаривать нормально? Здраво рассуждать.

— Здраво?! — вскинулся тот вдруг, живо напомнив себя прежнего. — Здраво рассуждать, Трофим? Конечно, отчего бы и нет! Что может быть более здравого, чем связаться с террористами?! — Скажи, вот как тебя угораздило связаться с этими? — Андрей неопределенно дернул головой. — Ты же… черт, от кого угодно — но от тебя в последнюю очередь можно было ожидать!

— Я же не спрашиваю, как ты связался с этими, — Трофим с раздражением скривился.

Бывший коллега недоверчиво глядел на него. Было в его взгляде что-то… ужас, брезгливость? Нет, не верилось, что это — тот самый Андрей. Они же не один год прослужили на одном звездолете!

Вспоминались лекции и семинары курсов переподготовки, на которые ходили вместе. Зачеты, совместные празднования с компанией… полно, да было ли всё это? Знаком ли он на деле с этим человеком — ухитрившимся неведомым образом попасть в подручные к кому-то из шишек администрации?

— Не понимаю, — Андрей вскочил, прошелся взад-вперед. — Как?!

Трофим усмехнулся неожиданной мысли. А что — как? Наверняка и Андрей выживал в этом безумном городе, как мог. Где смог зацепиться — туда и прибился.

— Ну, вспомни, как сам искал здесь место в жизни, — отозвался он, успокоившись. — Если так легко было — чего ты еще тогда, несколько месяцев назад, к звездолету не вышел и не убрался восвояси с командой?

— Выйти наружу нереально — сам должен знать. Было нереально. Но я же не об этом. Трофим, я все понимаю! Да, наверняка было тяжело вначале. Я ведь не сумел разыскать твои следы. Но это же преступники, маргиналы! Террористы. Ты же врач, неужели ты не сумел найти никаких других способов заработать себе на хлеб, пробиться…

— Андрей, — оборвал он. — У меня была страничка в маячке. Да и есть, наверное. Я здесь жил всё это время под своим именем. И я работал в госпитале на границе Русского района и Беллы Промы. Говоришь, так тщательно разыскивал мои следы?

— Ты шутишь? — бывший коллега покачал головой. — Ты хоть представляешь, сколько народу зарегистрировано в маячке? Даже если бы я взялся отслеживать, искать там твои следы. Где я должен был брать гарантию, что Трофим Веселов, которого я разыщу — это именно ты? Тем более, я не был уверен, что ты жив.

Трофим вздохнул. Снова вспомнился тот, первый день. Мертвая Игла. Кажется, придется начать с воспоминаний.

— Роберт и Владимир — оба погибли. В самую первую минуту.

— Значит, не обманула память… не ошибся. Я видел, как ты свалился, толпу.

— А! Ну, я очнулся спустя почти неделю в госпитале. Возле Русского района. Там же и работал потом несколько недель.

— Погоди. Это серьезно, ты работал в госпитале муниципальном?! Поблизости от Русского района всего один госпиталь. А как ты к уродам этим прибился?

— Долго рассказывать, — вздохнул Трофим. — Я надеялся, что ты остался жив, надеялся отыскать. Правда, понятно, что официально это не получилось бы.

— Почему не получилось бы? — удивился Андрей.

— Шутишь?! Может, я еще должен был взять в руки транспарант — мол, я прибыл из внешнего мира? Меня зарегистрировали в системе, помогли сделать документы. С работой и подтверждением диплома тоже помогли социальщики. В госпитале пришлось сказать, что потерял память в заварушке. Ничего не помню — ни кто я, ни откуда. По голове мне хорошо прилетело, так что вопросов не возникло.

— А тебе семью и любящих родственников не нашли? — ехидно осведомился Андрей.

— Нашли, — Трофим усмехнулся. — Сына. Шебутной парень четырнадцати лет, Крис. К слову, он тоже был на базе в НЗ, — помрачнел. — И я бы не прочь узнать, что с ним.

Черт! И ведь столько времени не вспоминал о парнишке. Знал, что трется с хакерами, вот и не дергался. Считал, что уж с ним-то всё будет в порядке. Папаша столетия!

— Веселов, ты идиот? — Андрей тяжело посмотрел на него. — Какой сын?! У тебя здесь нет родственников, и быть не может!

— Парень мне доверился, — упрямо отозвался он.

— Нет, это что-то с чем-то, — Андрей взъерошил волосы, проведя пятерней от темени ко лбу. — Веселов, ты в своем уме? Меньше года! И ты не стал спорить? Просто так согласился, взял и усыновил сына какого-то маргинала?

— Сын за отца не в ответе. Андрей, будь человеком, — попросил Трофим. — Узнай, что с ним. Узнай о нем хоть что-нибудь! Совсем молодой парнишка, таких на базе почти не было. Крис Мирроу.

— Боюсь, проблемы у твоего Криса, — желчно бросил бывший коллега. — Крис Мирроу, неполных пятнадцати лет. Принимал участие в террористических действиях, с оружием в руках напал на представителей власти и закона.

— Да ты ошалел! — заорал Трофим, не сдержавшись. — Ты не хуже моего знаешь, что это за представители так называемой власти и так называемого закона! А что он должен был делать — молча ждать, пока его по голове отоварят? И это — в лучшем случае. Я представляю, что здешние гамадрилы могли учинить. Андрей, я тебя не узнаю, — прибавил тише.

— Это я тебя не узнаю, — отозвался глухо тот. — Ты — и террорист. Не представляю, как буду у Гасилина выцарапывать твоего так называемого сына. По закону, его должны казнить с тем типом, с которым их повязали. Некто Аоки.

Гасилин! Андрей — в числе подручных Гасилина? Нет, это безумие. И Нобу…

— Нобу! — Трофим вскинулся. — Андрей, что значит — казнить? Нобу нельзя казнить!

— Ты это Гасилину лично скажешь?

— Да я это Гасилину твоему лично скажу! Нобу — не просто хакер, он — археолог. Он занимался исследованиями прошлого Сан-Сана…

Господи, да что же это? Как так. Происходящее делалось всё более безумным. Настолько, что попросту не верилось. Казалось — очередной кошмар затянулся сверх меры.

— И что же ему мешало и дальше ими заниматься? — ядовито осведомился Андрей.

— Может, безденежье и полная безнадежность? — в тон отозвался Трофим. — Может, власти были очень уж заинтересованы в такого рода изысканиях? Знаешь, мне даже любопытно было бы услышать, что сам Орион Владимирович думает по этому поводу. Хотя уверен — он давно привык отвечать на неудобные вопросы, — усмехнулся криво. — А ты знаешь, Андрей, что скоро всему Сан-Сану — крышка?! Вы здесь грызетесь между собой, как скорпионы в банке…

— А я уверен, что сам Орион Владимирович не против будет услышать всё, что ты сказал, от тебя лично, — перебил Андрей. — Он упоминал, что хочет с тобой побеседовать. И теперь наверняка лишь укрепился в этом намерении.

— И когда же?

Бывший коллега пару минут с сожалением глядел на него. Трофим понимал, что его занесло, и дальше станет лишь хуже. Но поделать ничего не мог.

Мысль, что Нобу — вот этот жизнерадостный вихрастый парень — попросту станет жертвой палачей, казалась нереальной. Нобу, с такой живостью во взгляде и интонациях рассуждавший о находках давних времен. Времен спустя малое время после катастрофы, отрезавшей Сан-Сан от всего мира.

— Андрей, — окликнул он. — Ты в курсе, что снаружи происходит? — он уже не надеялся, что его услышат.

— А там происходит что-то, стоящее упоминания?

— Возможно, Ру уже допросили, — отозвался Трофим. — Может, хотя бы ему попался толковый следователь. Этот и слушать не стал!

— Если не стал — вероятно, оно того и не стоит, — хмуро отозвался Андрей.

Трофим глядел на бывшего коллегу и не узнавал. Это же Андрюха — жизнерадостный балагур Андрюха, душа любой компании! Надежный, как скала, когда речь заходит о деле. Словно подменили человека. Что могло так страшно повлиять на него? Сан-Сан — забытый город, истинное королевство кривых зеркал. Выворачивает наизнанку всё, что попадает в его пределы. Обращает уродливой противоположностью.

Дверь в очередной раз хлопнула, заставив вздрогнуть и обернуться. На пороге возник невысокий коренастый человек. Внешность — невзрачная, незапоминающаяся. Костюм — дорогой, но не вычурный. Увидишь такого в толпе — пройдешь мимо.

— Боюсь, не так всё просто, Андрюшенька, — тускло сообщил неизвестный. — К несчастью, информация стоит того, чтобы остановиться на ней более подробно.

И речь такая же невыразительная, как и лицо. Где-то он слышал уже этот голос…, а Андрей так и подобрался, — заметил краем глаза.

— Вы — Гасилин? — сообразил Трофим и бездумно поднялся из-за стола. — Орион Владимирович!

— Куда?! — вскинулся Андрей.

— Не мельтеши, Андрюша, — Гасилин слегка усмехнулся. — Твой товарищ просто несколько… экспрессивен. И не слишком себя контролирует. Даже не верится, что вы когда-то работали вместе.

— Мне тоже не верится, — хмуро отозвался Андрей.

— Знаешь, мне тоже не верится, — не сдержался Трофим.

Гасилин раскатисто рассмеялся. Андрей кинул на Трофима испепеляющий взгляд. Глянул на Гасилина — и, повинуясь легкому движению кисти, молча вышел. Тихо прикрыл за собой дверь. Тот неторопливо прошел, уселся на стул, который прежде занимал Андрей. Трофим опустился на свое место. Надо же — возможность увидеть легендарную личность выпала раньше, чем он мог надеяться. Вот только удастся ли убедить его…

Он должен, обязан убедить! Ребята, с которыми он столько недель провел бок о бок. Жил, ел с ними вместе. За них сейчас некому заступиться.

— Первым делом — о ситуации снаружи, — деловито заговорил Гасилин. — Энергетик закатил натуральную истерику в допросной.

— Ответственный парень, — хмуро отозвался Трофим. — Даже ваши обормоты не заставили его забыть, в каком положении оказался весь город. Даром, что никто внутри не подозревает об этом.

— Ответственный парень, устроивший крупнейший теракт за последние полсотни лет? Ну-ну.

— Если у вас есть планшет — я вам могу скинуть фотографии, — бывший космолетчик вздохнул. — Это будет самое быстрое. Вы сами всё поймете, если увидите.

— Ну, планшет я как-нибудь найду, — согласился Гасилин.

Меньше пяти минут на всё — и он уже внимательно разглядывал снимки. А Трофим молчал, стараясь не выдать нетерпения. И прохватывавшей нервной дрожи. Глодала тревога за кольцо станции, оказавшееся неожиданно хрупким. За людей, с которыми свела судьба в последние недели. За сына, за Нобу. За остальных парней. Да и в целом, нервы, кажется, сделались ни к черту.

Хотя это что, новость?

С легким недовольством Трофим отметил желание вскочить с места и начать расхаживать взад-вперед, чтобы хоть немного погасить тревогу. Усилием воли заставил себя остаться на месте.

Судовой врач! Пару или тройку суток назад напился от безнадежности — вместо того, чтобы отыскать в аптеке успокоительное приемлемого качества. Полная профнепригодность!

— Стоит показать это Андрею, — негромко заметил Трофим. — Я лишь судовой врач, он — астроном и инженер.

И смолк. Кто вообще сказал, что эти фотографии не примут за подделку? Гасилин словно и не слышал — продолжал молча рассматривать снимки. Лицо оставалось непроницаемым. Если бы не цепкий взгляд — можно было бы подумать, что ему безразлично.

— Я Андрею уже всё переслал, — сообщил Гасилин спустя пару-тройку минут. — Что могли бы предложить вы сами?

Трофим хватанул ртом воздух и принялся излагать свои соображения. О том, что Сан-Сан повис на волоске от гибели. И о наблюдениях, которые смогут дать более четкое представление о ситуации. За светилом, за движением конструкций. О том, что недурно было бы отправить экспедиции к краям станции за солнечными батареями. Их наверняка немало осталось в рабочем состоянии — многие коридоры невзирая на вековое запустение продолжают освещаться аварийными лампами. Это — на случай, если Споты отрежет от тех батарей, что их питают. О том, что могут потребоваться аккумуляторы энергии на случай перебоев с электричеством.

Собеседник молчал, слушал не перебивая. От немигающего взгляда делалось не по себе, так что Трофиму понадобилась вся выдержка, чтобы не сбиваться.

Закончил тем, что энергетики из гетто — и Стефан Ру в частности — очень профессионально прокладывают трассы за пределами города. А такие трассы совершенно необходимы. Что Аоки Нобу принимал непосредственное участие в разработке и создании костюмов для выхода…

— Приятелей своих выгораживаете? — уронил хмуро Гасилин. И в сумрачном тоне послышалась насмешка.

— Я не выгораживаю! — загорячился Трофим. — Но без ребят выйти наружу не вышло бы!

Снова повисло молчание. Трофим глядел в немигающие глаза собеседника, остро напомнившие змеиные. Сковывало острое чувство собственной беспомощности. Как убедить, что ребята должны жить? Что их нельзя… да в цивилизованном мире речи не могло зайти о казни! Не говоря уж об обвинениях в терроризме. Здесь администрация хуже террористов!

Он обязан подобрать нужные слова. Только…

Трофим встряхнулся, понимая, что молчит не только он сам. Собеседник тоже не торопится с ответной репликой. Именно молчание и давит, мешая соображать.

Ответа он так и не дождался. Гасилин поднялся и вышел. Дверь захлопнулась, Трофим остался один. И как это понимать?

Он всё-таки вскочил, принялся вышагивать взад-вперед.

Голова чуть кружилась, так что его слегка вело на ходу. В ушах шумело. Просто взял — и ушел! Не выслушав.

Хотя… он выслушал, да. Просмотрел фотографии. И ушел… принимать меры?

Вот только он, Трофим, там не нужен. Без него разберутся. Он же террорист! Номер восемнадцатый — сам назвался. Дернуло же назвать именно эту цифру! Хотя откуда он знать-то был должен? Наверняка у них на каждый номер найдется по неприглядному эпитету. А уж выслушивать, кто из пойманных ребят и почему должен жить — кто, Гасилин станет слушать?! Смешно.

Он успел устать, сесть обратно. Снова пометаться, снова вернуться на место.

Лишь спустя около получаса за ним явились. Сумрачный охранник молча препроводил его в ту же камеру и запер дверь. Всё, что оставалось — ждать.

Еду приносили дважды в сутки. Никто больше не приходил. Гасилину он, видимо, был неинтересен. Андрей не появлялся. Тишина и обманчивое спокойствие камеры сводили с ума. Полная неизвестность и невозможность действовать.

Хотя что за прок был бы с его действий? — спрашивал тихонько ехидный внутренний голос. Вон, то напивается, то влезает невесть куда. Уйма движений — все без цели и толку. И возразить Трофиму на это самому себе было нечего.

Глава 49. Разногласия

Андрей появился спустя три дня. Трофим даже удивился — не ждал, что тот про него вспомнит. Вид у бывшего коллеги был сумрачный. Впрочем, он и в прошлый раз выглядел не особенно жизнерадостным.

— Были снаружи, — без предисловий поведал он, усаживаясь на откидную табуретку возле стола. — Ваши костюмы пригодились. Оригинальное решение! Подготовились вы неплохо.

— Трассы снаружи тянули энергетики, — поведал Трофим. — Они же и Споты чинили.

— Угум, это уже рассказывал Ру, — Андрей скупо усмехнулся. — Есть у меня новость, и думаю, она тебя обрадует. В виду особых обстоятельств, вновь открывшихся, арестантов, обвиняемых в терроризме, решено пока что оставить в живых.

— Ты так спокойно об этом говоришь…

Андрей угрюмо поглядел на него. Оглянулся на дверь, снова уставился ему в лоб.

— А ты будто жил эти месяцы где-то не здесь. Не в Сан-Сане, — отозвался он. — Трофим, ты должен был понять, что это за место! Здесь всё не так, как в привычном нам мире.

— Это я давно понял. Знаешь, даже привык. А потом попал к ребятам. И на какой-то момент поверил, что здесь может быть иначе.

— Я лучше не буду это комментировать, — осторожно отозвался Андрей. — Не представляю, чем тебе у них напичкали мозги. Хотел сказать. Мы выходили наружу. Я… засек послания с передатчиков, которые ты оставил. Говорить никому не стал. Киборгов в группе — на нашу удачу — не оказалось. Да и вряд ли кого-нибудь из них отправят наружу. Во-первых, они в городе нужны. Во-вторых, радиация снаружи может быть опасна для них.

— Вот и ладно. Звездолет ушел — это ожидаемо. Но они должны вернуться!

— Возможно, — бывший коллега покивал. — Я тоже хочу на это надеяться. Они ведь оставили маяк!

— Что там, снаружи? Мне в последний раз ситуация показалась пугающей. Выглядело так, словно вот-вот кусок станции с целым городом обрушится в атмосферу и свалится на поверхность. Парни говорили — видели характерные вспышки. Иными словами, атмосфера достаточно плотная, чтобы сжечь всё, что в нее падает. Но даже без этого удар будет достаточно сильным, чтобы уничтожить обломки и их содержимое. Ребята нашли след от пролетевшего метеорита. И мне показалось, что этот метеорит был куда меньше, чем поврежденный им участок.

— Конструкции потеряли прочность, — отозвался Андрей. — Вся эта станция — рухлядь. Излучение делает свое дело. Медленно, но верно. Даже смешно, что немалая часть батарей и проводки работает. Как и аварийное освещение. С места сдвинулся целый сегмент станции.

— И Сан-Сан находится в этом сегменте, так?

Андрей кивнул, сумрачно глядя перед собой.

— Знаешь, скверно, — уронил он. — Я надеялся, что смогу разыскать тебя. Сейчас бы твоя помощь была не лишней! Вот уж не думал, что ты окажешься террористом, — он покачал головой. — Твоя идея — сажать Сан-Сан на поверхность планеты — никуда не годится. Ты представляешь, что за ресурсы на это нужны?

— Больше, чем есть на всей этой станции, — Трофим невесело усмехнулся. — И все равно риски — выше, чем можно допустить.

— Придется решать проблемы здесь, на орбите. Риск тоже есть — но меньше, чем с попыткой спуска на поверхность. Спуск — фактическое самоубийство. Сместить же сегмент так, чтобы он стал на прежнее место — вполне реально. С теми ресурсами, что мы имеем.

— Хочешь сказать, — Трофим сощурился, прикидывая. — Смонтировать двигатели и, — он смолк.

— Ну да. И попробовать отбуксировать сегмент туда, где он был изначально. Укрепить конструкции, где возможно. Это избавит нас от риска свалиться ниже к планете и совершить-таки незапланированное приземление. В НЗ остались какие-то рабочие сооружения — это ведь ваши художества?

— Энергетиков. Организовали сборочные цеха для ремонта Спотов.

— Вот и ладно. Должна же быть хоть какая-то польза и от террорюг!

— Мне не нравится этот тон, — Трофим помрачнел. — Андрей, ты вроде не первый месяц здесь. Вон, работаешь в этом гадюшнике, со здешними упырями. Почему ты ребят костеришь террористами?

Андрей, собиравшийся что-то сказать, поперхнулся воздухом.

— То есть — мой тон тебе не нравится, — проговорил он. — А свой — как, нормально? Ты всерьез это — упыри, гадюшник? А твои террористы — это не упыри, и не гадюшник, так?!

— Я не один месяц прожил в Сан-Сане.

— Так и я не один месяц прожил в Сан-Сане. Знаешь, я думал, мы сможем понять друг друга. Считал ведь, что знаю тебя — не один год вместе проработали. Думал — мало ли, ошибся. Оступился. Всякое бывает, — он примолк. — Знаешь, я зря, наверное, пришел, — он поднялся.

— Подожди! — всполошился Трофим. — Ты мне что, предлагаешь сидеть здесь, пока…

— Да всё лучше, чем бродить по городу с террористами! — Андрей покачал головой. — Я ведь думал, что ошибся в прошлый раз, — прибавил с горечью. — Готов был поручиться за тебя перед Гасилиным!

— А ты знаешь, что вытворил твой Гасилин?! — с отчаянием выкрикнул в спину бывшему товарищу Трофим.

Тот замер, оглянулся. Смерил его задумчивым взглядом.

— Знаешь, а мне даже любопытно, — уронил он. — Посвяти меня, что же такого ужасающего совершил мой непосредственный шеф? Человек, которому я обязан тем, что в принципе уцелел.

— Угум, своим положением в городе, — Трофим покивал.

— И положением в городе, да, — с раздражением отозвался Андрей.

— Ты вот скажи мне: чего тогда распрекрасный Гасилин, который одарил тебя невероятными полномочиями, не организовал выход наружу раньше, а? У администрации ведь имелись на это ресурсы! А пока так называемые террористы не подсуетились, дело так и стояло на месте.

— Хорошо ты рассуждаешь, — покачал головой бывший коллега. — Это террористам плевать на всё и всех. Они могут себе позволить безответственные решения! Ты хоть знаешь, почему выход наружу был закрыт?

— Да откуда мне, тупому, — Трофим горько усмехнулся. — Я же никогда не видел стоп-радиации, не знаю, для чего предназначена.

А ведь он пытался отыскать выход — и его тогда прижучили. Полиция появилась, словно в засаде ждала! И Андрей, имевший связи в верхушке, мог бы вычислить его по этому происшествию. Но нет. Так ли уж старательно он искал его?

— А ты ловко ушел в сторону, — хмыкнул Андрей. — Так что ж такого натворил Гасилин? Ты собирался озвучить какое-то невероятное откровение.

А, так он решил, это — отвлекающий маневр? Чтобы остановить, вынудить продолжить спор.

— Ты знаешь, что он из детишек собирался сделать смертников-камикадзе? Моя соседка, девчонка четырнадцатилетняя, попала в эту группу! Загрузили каждому нейрокомпьютер — якобы бесплатно. Установили в прошивки программы подчинения. И собрались швырнуть в пасть кому-то из конкурентов! Использовать в своей грызне.

— Эге, — протянул Андрей, сощурившись. — Могу обрадовать: идея была моя. А что проку — малолетние дебилы сбиваются в банды на окраинах! Ты правда считаешь их такими чистенькими и непогрешимыми? Разочарую: детишки — та еще головная боль! Ты хотя бы представляешь, что за послужной список у каждого из них?

— Минимум у моей соседки — добросовестная учеба в школе, — хмуро отозвался Трофим. — И училась девчонка неплохо — вот только администрация решила, что образованием детям ни к чему!

— Не надо пытаться разжалобить меня слезными историями про детишек, — скривился Андрей. — Такие же в точности детишки устроили тогда перестрелку в Мертвой Игле! Да что тебе объяснять, — он дернул досадливо головой.

И вышел, хлопнув дверью. Трофим остался один, обескураженный и растерянный. Это точно его бывший товарищ? Такого просто не могло быть.

Ну, или он сам чего-то не понимает.

В приступе лунатизма блуждал эти несколько месяцев по Сан-Сану, да. Ничего не видел. Потому и не понимает, что вокруг происходит.

Трофим досадливо шикнул на ехидный внутренний голос. Что проку исходить желчью? На ситуацию он не в силах повлиять никак. Андрей сказал — упыри из администрации пока решили повременить с казнями. И то — благо. А всё, что может прямо сейчас он сам — это лечь спать.

Если жизнь в этом городе его чему-то и научила, то вот этому простому правилу: если есть возможность лечь спать — ложись и спи. Кто знает, когда в другой раз доведется?

*** ***

— Так это что выходит — Сан Санычу крышка? — вопросил недоумевающий голос.

— По факту! Все сдохнем — и вариантов нет! А всё из-за этих тварей, террористов. Устроили бардак — форменное светопреставление!

От звучавшей во втором голосе злобы мурашки по спине продрали.

Нет, а террористы причем?! В смысле — повстанцы. Сделалось обидно от несправедливости — обалдели они, всех собак на их организацию валить?

— Говорят, эти твари, как их прижучили — решили: раз самим каюк пришел, так они и весь город за собой утянут! — продолжал второй. — Чтобы, значит, никому жизни не стало! Вот и вытворили: вышли как-то за пределы города да что-то там взорвали. И теперь не сегодня-завтра коммуникации начнут из строя выходить. Одна система за другой!

Да кто такую чушь придумал! И вещает еще таким умным тоном.

Трофим подскочил, сел на койке. Пятки зудели — бежать немедля, разъяснять, что к чему и почему. Вот только куда бежать? Приснился ему разговор, что ли?

Огляделся. Камера в Ядре — та самая, куда его упекли.

«Не дергайся, — произнес прямо в голове голос Ксина. — Здесь все следят за всеми — это же администрация, кубло ядовитое! — и усмехнулся. — Слушай. Я тебе скинул всю систему паролей от всего. Теперь у тебя снова доступ ко всему городу. И к части систем в Ядре. Не ко всем — кое-что здесь недоступно и мне. Но ты можешь разыскать ребят и выпустить их! Ну, и самому слинять».

«А с чего ты мне решил скинуть доступ?» — насторожился Трофим.

«А кому? Ты, конечно, не единственный киборг в организации. Но ты сейчас единственный киборг в Ядре. Ты в курсе, что всем, кого повязали в НЗ, полагается смертная казнь?»

Ага, и Ксин уже в курсе. Ну, он-то местные нравы знает получше Трофима!

«Меня уведомили. И Крису тоже — при том, что он несовершеннолетний!»

«Не мельтеши. Можно подумать, впервые в жизни понял, что они все собой представляют! У тебя теперь есть доступ к городским системам. В Ядре — не ко всем, так что веди себя осмотрительно. Но замок ты открыть можешь. И не только на своей камере. Вас всех рассадили компактно — чтобы были под рукой. Удобно, чтоб удрать. Если будешь действовать быстро — шум поднять не успеют».

«А охрана?»

«У тебя доступ к камерам в коридорах! Ты не можешь заглянуть только в апартаменты тамошних шишек, кабинеты и переговорные комнаты. Куда двигаться, когда выберетесь из Ядра — знает Нобу. К месту перебираетесь малыми группами. Нобу скажешь два слова — шестая трасса. Он знает».

Что еще за шестая трасса?! Запасной путь отступления. Заранее подготовленный на такой вот непредвиденный случай…

«Ксин! Какая еще шестая…»

Трофим смолк. Киборг отключился от канала связи — он понял это каким-то шестым чувством. Оставил ему ключ к выходу на свободу, инструкции — и бросил. Не стал ничего ни объяснять, ни обсуждать. Всё, что от него, Трофима, требовалось — выполнить в точности полученные инструкции.

Он откинулся на подушку, прикрыл глаза. Несколько раз глубоко вздохнул, силясь унять участившееся сердцебиение.

Ксин вспомнил о нем. Вспомнил неожиданно, когда Трофим решил, что забыли про него вообще все. И поделом, к слову! Андрею — и тому не было до него дела. Киборг же не просто вспомнил и доверил ему важную роль в побеге членов организации. Он передал ему коды и пароли от немалой части систем города…

Спрашивается, с чего бы вдруг? Особенно, учитывая их последнюю встречу.

Бесполезное звено задействуют тогда, когда все остальные звенья деактивированы. И не могут ничего сделать.

Выходит, хоть Ксин и на свободе, и имеет доступ к городским системам, но сделать ничего не может. Скорее всего потому, что находится в розыске. И, едва он где-то объявится лично, его загребут. И это в случае, если у людей администрации есть приказ брать его живым. А то ведь… всякое может быть. Это — Сан-Сан!

Что ему, правда, мешало открыть замки на камерах на расстоянии… не узнаешь — да и не стал бы киборг отвечать на такие вопросы.

Трофим зажмурился. Если бы не встреча с Андреем — внезапная, на которую он давно уже и не рассчитывал — он бы радовался возможности удрать. Теперь же глодало что-то изнутри.

Вот только медлить не стоит. Он просмотрел на внутреннем экране видео с камер в коридорах. Охрана мирно бездельничала — никто не ждал чего-то непредвиденного.

Заставил себя встряхнуться. Никто не знает, сколько времени у него в запасе! А ждать подходящего момента — глупо. Сейчас — самый что ни есть подходящий момент: никто не ждет подвоха! Их всех только-только замели, рассадили по камерам. Охрана чуть ли не спит на ходу, Гасилин куда-то укатил. И Андрей с ним вместе. Народ копошится — но всё в штатном режиме. Паники не видно, невзирая на подслушанный перед сеансом связи обрывок разговора.

А оставаться нельзя — тут даже сомневаться не в чем.

Даже если упыри из администрации и помилуют Криса — что еще вилами по воде писано — остальных ребят никто не пощадит. И того же Нобу прихлопнут, не задумавшись.

Без спешки изучил карту лабиринтов, в которых обустроили тюрьму. Остальные повстанцы и правда находились практически на расстоянии вытянутой руки от него. Пора действовать! Первым делом — разобраться с камерами. Выводить из строя нельзя — сразу заподозрят неладное и кинутся сюда. Замкнуть видео за последние минут пять — и пусть крутит! Полчаса-час он этим выгадает. Он кивнул сам себе и, отомкнув магнитный замок, вышел в коридор. Никого! Потрясающая беспечность. Впрочем, это он выяснил еще перед выходом.

Первым делом отомкнул камеры, где сидели Крис и Нобу. Ошалевшему программисту поведал — «шестая трасса». И только головой покачал, когда тот оживился.

Остальные камеры открыл все разом. И дальше от него уже мало что зависело.

Командование на себя взял один из заместителей Германа. В приказном порядке распределил всех по группам и отправил в разные стороны. Трофим с Крисом оказались в одной компании с Дженго, Эдом и парой каких-то хакеров из компании Нобу. Сам Нобу отправился с другими.

Дорогу Трофим плохо запомнил — благо, нейрокомпьютер фиксировал все переходы и коммуникации, по которым они проходили. В собственной памяти осталось только месиво и беготня.

А еще давило тягостное ощущение, что он совершает ошибку.

Трофим отчаянно гнал прочь иррациональное чувство. О какой ошибке можно говорить — не под замком ведь сидеть ему теперь? Чем бы ни руководствовался Андрей, обсудить это в ближайшее время не получится.

Ну да, условно Трофим мог понять бывшего коллегу. Очутиться в чужом враждебном городе, попасть в перестрелку, потерять товарищей. Он сам прошел через то же самое! И вдруг ему предлагают помощь — да не кто-нибудь, а администрация! Самая верхушка — Гасилин, правая рука Крутицкого, главы одного из секторов. Ну, а что на деле это — упыри, узурпаторы — так чем они выбиваются из общей картины? Сан-Сан — то еще место, и обитатели здесь друг другу под стать.

На удивление, выйти за пределы Ядра удалось без происшествий.

Возможно, дело было в том, что Трофим тщательно отслеживал по камерам перемещения охранников. А возможно — в том, что большая часть так называемой шестой трассы была проложена по системам коммуникаций. Воздуховодам, шахтам с электрическими и оптиковолоконными кабелями, шахтам с трубами водопровода и канализации.

Только раз Эд посетовал вслух, что выхода на изнанку из Ядра нет. Мол, структура района такова, что не удастся пробиться. И все Неоновые пояса обходят его по широкой дуге. Так что приходилось идти и оглядываться.

А вот через коммуникации Золотого кольца удалось выбраться и на изнанку.

Сразу после этого дело пошло быстрее. И на дорогу от выхода в изнанку до входа на базу ушло всего с полчаса — против нескольких часов на блуждания по коммуникациям Ядра.

Трофим только подумал, что слишком уж просто удалось удрать. Не в доступе ведь к паролям и системам дело?

Глава 50. Вроде как друзья

Судя по карте, эта база находилась далеко от Оливинового пояса. Ни Ксюши, ни Альбины с ее мемберами здесь не оказалось. Да и вообще, выглядела база невзрачно и бесприютно. Голые холодные коридоры, облицованные тусклым допотопным композитом, минимальные удобства. Кипятильника — и того не было. Ни одного на всю базу.

Да и сама она после НЗ казалась куцей, крохотной. Запросто можно пройти из конца в конец за четверть часа. Пройдешь — и упрешься в глухую стену. Выход только один — по крайней мере, один известный Трофиму. Он же — вход. Возможно, аварийные пути отступления тоже имелись — на случай внезапной облавы. Только Трофиму о них ничего не было известно.

Отдельных комнат не было. Впрочем, последнее, может, и к лучшему. Нет отдельных помещений — негде и запирать неугодных в случае чего.

Правда, Трофиму его мнимых грехов не припоминали. И на том спасибо.

Про него вообще словно забыли. В который уже раз. Впрочем, о чем он — у организации свои заботы и планы. Судя по разговорам, сейчас первая задача — вернуть контроль над городскими районами. И над Ядром, если хватит сил. И это откровенно пугало — потому что означало, что снова начнется стрельба на улицах. А там и до новых отключений недалеко.

А администрация не так-то беззуба. Точнее — вовсе не беззуба. И так просто власть никто не отдаст.

Облаву на базу в НЗ организовала администрация семнадцатого сектора. Насколько понял Трофим, другие сектора в этом не участвовали. Это означало, что силовики, подотчетные только одному сектору, запросто могут раскатать организацию в тонкий блин. А если они объединятся ради того, чтоб избавить Сан-Сан от бунтовщиков окончательно?

От сопротивления не останется мокрого пятна на композитных мостовых.

Вот только так, кажется, считал один лишь Трофим. Озвучивать свои опасения вслух он не решался. Да и желающих слушать его не наблюдалось.

Подумав, он почел за лучшее не отсвечивать лишний раз. И не попадаться на глаза даже Нобу. Последнему, правда, было не до него. Он постоянно торчал в сети, забывая иной раз поесть. Про сон не вспоминал вовсе. Крис, к неудовольствию Трофима, постоянно терся то возле него, то с бойцами Германа. И с последними — даже чаще. Воззвать к рассудку подростка не получалось. Тот или смеялся, или зло огрызался, едко напоминая Трофиму, что тот ему — не родственник.

В городе было на удивление спокойно. Даже мелкие жулики и грабители как-то притихли. Или так только казалось?

А спустя несколько дней появился Ксин. И болтавшиеся без дела беглецы мгновенно оживились. Вид у киборга был потрепанный, части деталей не хватало. Но развести бурную деятельность ему это не помешало.

*** ***

Надо убираться. Решение зрело подспудно, и наконец оформилось во внятную мысль.

Никому он здесь не нужен. Он — не силовик, не хакер… хотя сейчас, с доступом почти ко всем системам Сан-Сана, мог бы исполнять его роль. Но ему оно не надо. Да и остальные про него не вспоминают. Здесь он не нужен даже названному сыну. Альбина с Ксюшей… от него у них, кажется, только больше неприятностей. А значит, самое лучшее — убраться куда подальше от ребят Кантимира и затаиться. Забиться в какую-нибудь щель — благо, в городе хватает закоулков.

Только предупредить Ксина. А то снова схватят за шкирку. В прошлый раз, правда, он не особенно и скрывался. Но проверять, отовсюду ли его смогут выковырять, неохота.

Только момент выбрать. А то киборг прямо-таки нарасхват: всем нужен. Непонятно, успевает ли хотя бы спать.

Времени Трофим решил не терять. Влез сперва в полицейскую систему, сменил себе имя и документы. Затем — в банковскую. Приходилось признать, что сейчас он даже бесполезнее для города, чем сразу после своего появления здесь. Вначале он хотя бы в госпитале трудился. Теперь же — взялся грабить втихую банкиров. Чтобы иметь возможность потом сидеть под плинтусом, как таракан, и не светиться.

Впрочем… так ли уж нужен этому городу лишний врач? Учитывая, что за события сейчас закручиваются.

Меньше всего Трофим предполагал, что по доброй воле ввяжется в обсуждение грядущих боевых действий. Сменить планы его заставил случайно услышанный обрывок разговора. Администрация отправляла крупный отряд в Мертвую Иглу — для выхода наружу. Там-то повстанцы и планировали их подловить.

На кой им понадобились мирные исследователи и рабочие — Трофим не понял.

*** ***

Отдельных помещений внутри базы не было. Но были многочисленные закутки и ниши, отходящие от коридоров. А сходились все ходы в просторном зале посередине.

Там и проходило очередное собрание, на которое Трофим рискнул сунуться.

Привлекать к себе внимание не хотелось, так что какое-то время он молча слушал, что говорят другие. Чем дольше слушал — тем лучше понимал: отсидеться не выйдет. Они и правда решили помешать восстановлению станции.

Неужели не понимали, чем это грозит? Или, напротив — слишком хорошо понимали…

Трофим не ожидал, что ему позволят высказаться. Станут слушать. На удивление, его даже не перебили ни разу. Вот только реакция оказалась неожиданной.

— Хвала всем святым, — едко рассмеялся Эд, в отсутствие Германа занявший его место. — Администрация опомнилась! Теперь они надумали принимать меры, чтобы мы не шмякнулись все вместе на поверхность планеты, — он кинул взгляд на Трофима. — Мы же над поверхностью планеты болтаемся, так?

— Пока болтаемся, — скупо отозвался тот.

— Да, удачно, — сдержанно отозвался Ксин. — Вот, в Мертвой Игле, возле выхода наружу, в узком месте, их и можно будет прихватить за задницы.

— Погоди, — вмешался Трофим. — Они ведь собираются восстанавливать станцию! Ты серьезно хочешь… помешать им в этом?

— А ты хочешь помочь? — ядовито осведомился один из товарищей Эда, незнакомый ему.

— Причем здесь помочь?! Не прими сейчас вовремя меры — и Сан-Сану конец. Всему городу конец, не спасется никто, неужели это непонятно?!

— Панику не разводи на ровном месте, — Ксин хлопнул кулаком по столу. — Конец городу, ага. Рано ты нас всех хоронишь!

— Ксин, да послушай, я же скидывал тебе фотографии, — начал Трофим.

— Да это ты послушай, — рыкнул тот. — Когда ты еще найдешь такой случай долбануть по администрации? Или забыл, что они в НЗ устроили? Твари, — прибавил зло. — Мы-то уж решили — всё, спеклись. Ан нет!

— Мы все сейчас должны действовать вместе, чтобы выжить, — с горечью проговорил бывший космолетчик.

— Чтобы выжить, мы сейчас должны окончательно перегрызть глотку администрации, — веско уронил Ксин. — Послушай, я понимаю — ты не от мира сего. Ты жил в мире радужных бабочек и фей. В детстве тебя мама кормила апельсиновым суфле. Но в жизни всё иначе! Это реальная жизнь, а не твой прекрасный дальний мир. Наша помощь, раз уж на то пошло, не нужна администрации, — прибавил он спокойнее.

— Но это же не повод устраивать бойню перед выходом. Тем более, там будут не столько силовики, сколько инженеры и обычные работяги.

Синие лампочки, заменявшие киборгу глаза, потускнели. Затем — посветлели, словно выцвели. Наверное, если бы это были обычные человеческие глаза — они бы сейчас налились кровью.

Кажется, совсем недавно он видел что-то подобное. Когда убеждал Андрея, что арестованные члены организации — не террористы…

— Эти так называемые обычные инженеры и работяги — работают на администрацию, — раздельно проговорил Ксин.

— А значит, имеют нужную квалификацию, — пришлось сделать над собой усилие, чтобы не стушеваться. — И смогут помешать этому куску станции сверзиться с орбиты! Ты не хочешь позволить им сначала закончить, а уж потом — устраивать бойню? И что я такого смешного сказал?! — вскинулся Трофим, когда с разных сторон раздались сдавленные смешки.

— Ксин, что этот чепушила здесь делает? — осведомился кто-то из бойцов.

— Ты полегче, — вступился Дженго. — Кто чепушила — я бы поспорил. Хочешь?

— Дженго, заткнись, — посоветовал Эд. — И ты, — прибавил, обращаясь к его оппоненту. — Что он здесь делает — я могу объяснить позже всем желающим. Сейчас речь не об этом. Ты закончил? — обратился он к Трофиму.

Тот недоуменно глядел на бойца. Чего-то он категорически не понимал.

— Итак, возвращаясь к тому, с чего мы начали, — заговорил Эд. — К Мертвой Игле выдвигаемся заблаговременно четырьмя малыми отрядами, занимаем позиции, — он указал на карте несколько точек в опасной близости к выходу наружу.

Сзади потянули за шиворот. Оглянулся — Нобу.

Тот, ни слова не говоря, крепко ухватил его и повлек наружу, из общего зала. На попытку что-то сказать приложил палец к губам. Вид у программиста был хмурый.

Трофим успел услышать напоследок, что и Альбине с другими ребятами отводится какая-то роль в предстоящей бойне. А потом Нобу вытащил его в коридор и поволок, не глядя на него и не слушая.

— Ты охренел, — только и уронил он, встряхивая как следует Трофима за шиворот, когда тот попытался вывернуться.

— Да я бы поспорил, кто там охренел! — возмутился он. — Нобу, хоть ты-то понимаешь, что базу в НЗ раскатали силами одного только семнадцатого сектора?! А если подтянутся остальные — от организации воспоминания не останется.

— Достойный повод, чтобы сложить лапки и сдаться, — кивнул тот. — Понимаешь, — прибавил задушевно. — Соотношение сил неважно. Кто сдастся — того казнят. Щадить никого не станут. Не понял этого? Слушай сюда, — он тяжело вздохнул. — Я так понимаю, ты собрался сдернуть отсюда. Правильно решил. Ксину сейчас пофиг — сам всё должен понимать. Ставить в известность всех не нужно. Ты же не думаешь, что тебя отпустят? — глянул в глаза опешившему Трофиму. — Учитывая все, что ты знаешь. Я в курсе, что ты сменил документы и набрал денег. Рекомендую обналичить всё честно спизженное у банкиров в ближайшем терминале. Документы твои вот, держи, — и сунул в руку Трофиму небольшую барсетку. — Там — всё. Вали и забейся в какую-нибудь щель. И не отсвечивай, если не хочешь, чтоб тебя прихлопнули.

— Погоди, — Трофим потряс головой. — Почему, я не понимаю?

— Ну, — парень криво усмехнулся. — Друзья, вроде как. Нет? Меня просветили, как ты за меня пытался вступиться, когда мы в Ядре сидели. За Криса не беспокойся. В смысле — его тащить за собой бесполезно, не пойдет. Не такой парень. Я за ним пригляжу — парнишка дельный, толковый. И это, — он поморщился. — Береги себя, что ли.

С этим он полоснул пластиковой картой по неприметной щели считывающего устройства. Композитная панель неслышно отъехала в сторону.

— Налево и до входа в воздуховод, это метров тридцать. Будет над головой, как-нибудь подтянешься. Ползи до развилки, там — прямо. Следующая — влево. Труба выведет тебя к уборным одного бара в Неоновом Поясе. Дождись, чтоб никого не было, и выбирайся. Решетку поставь на место. Дальше — сам. Там неподалеку от бара кинотеатр с круглосуточным супермаркетом. На банкомате обналичишь свое состояние — и ходу оттуда! По снятым деньгам тебя моментально заметут. На все про все у тебя есть часа два-три. Дальше не ручаюсь.

— Спасибо, — растерянно отозвался Трофим.

Программист улыбнулся чуть растерянно, хлопнул его по плечу.

— Глядишь, еще свидимся. Давай, вали, — подтолкнул его к выходу.

Трофим нырнул в темноту, подсвеченную тусклыми неоновыми полосками под потолком. Панель за ним так же бесшумно захлопнулась. Он развернулся налево и потопал вперед, силясь привыкнуть к мрачному освещению. По правде сказать, тускло-синяя трубка не столько светила, сколько мешала разглядеть хоть что-то, кроме нее.

Наверное, если бы не нейропроцессор, усиливавший зрение, он бы пропустил отверстие воздуховода, забранное решеткой. То оказалось на высоте чуть больше его роста — так что пришлось вспомнить о физической подготовке.

Минут через пять, проклянув всё на свете и клятвенно заверив самого себя, что отныне будет каждый день проводить в спортзале, он кое-как влез в тесную трубу. И даже как-то ухитрился поставить решетку на место. Правда, если б она крепилась всеми четырьмя винтами, как положено, черта лысого ему бы удался фокус.

Из бара Трофим вышел спустя почти полчаса после того, как простился с Нобу.

А еще через пятнадцать минут он оказался владельцем пары увесистых пачек крупных купюр. На всё про всё понадобилось меньше часа.

Оставалось убраться подальше от этого района и залечь где-нибудь в тихом месте. По возможности, избежав ограбления по дороге. Глупо будет попасться гопникам после удачного побега.

*** ***

«Ну… друзья, вроде как».

Трофим истерически рассмеялся.

Ну да, именно вроде как. Зажмурился. Дурак, наивный идиот! Кто таким, как он, вообще дипломы выдает?! К межгалактическим полетам допускает. Да ему, доверчивому кретину, метлу со шваброй доверить — и то страшно! Убьется же сам, и других перекалечит. По дурости и неумению соблюдать элементарную технику безопасности.

А он еще удивлялся — как чисто, гладко, без сучка и задоринки, прошел его побег!

Следы Трофима искали — безуспешно. Он через открытые для него камеры видел, как суетятся ребята Германа. Сейчас, задним числом, он понимал, что искали они скорее для вида. А тогда он радовался — как лихо запутал след, и как хорошо запрятался.

Интересно, а на деле? Неудивительно будет, если окажется, что его держат под колпаком.

Квартиру себе Трофим отыскал в части города, где никогда не был. Даже не квартиру, а номер во вшивом мотеле, где не требовали документов при заселении. Плати — и никто не спросит, кто ты и откуда.

«С Фронтира выдачи нет», — шутили местные.

Насчет выдачи Трофим сомневался. Но вот то, что документов с него не потребовали — было удачно. Правда, в соседних номерах жили подозрительные субъекты. Но у всякого решения есть свои издержки.

Здешние обитатели друг друга не трогали — видно, селились здесь не от хорошей жизни. И у каждого имелись свои проблемы. Дополнительные — в виде ссор с соседями — никому не были нужны.

Как связаться с Андреем, чтобы предупредить о засаде, он тоже быстро придумал. Зря, что ли, остался у него доступ к системам большей части города?

К делу подошел творчески. Сообщение для бывшего коллеги написал на бумаге и завернул в плотный пакет. Зайдя в один из торговых центров Фронтира, обзавелся темной мешковатой толстовкой с глубоким капюшоном. И в таком виде направился в Неоновый пояс. У этого района имелась удобная особенность: Неоновые пояса пронизывали весь Сан-Сан, кое-где пересекаясь между собой.

Подобравшись по Неоновым поясам к прилегающим к Ядру кварталам, снова зашел в торговый центр. В уборной снова сменил внешность — наложил грим, нацепил парик, переоделся.

Дотянувшись через сеть до хранилища уборочной техники, вызвал пылесос. Закрепил пакет с запиской, написал, кому передать, и отправил посыльного прямиком ко входным дверям администрации семнадцатого сектора. Да, охрана остановит пылесос — это ясно. Но Трофим рассчитывал, что они не посмеют выбросить письмо, адресованное помощнику самого Гасилина. Проверят — нет ли взрывных устройств или яда — и передадут.

Расчет оправдался. От и до.

Трофим глядел бездумно в экран телевизора, не слыша слов диктора. И едва ли осознавая, что видит.

Да, расчет полностью оправдался. Его предупреждение дошло до адресата.

Трофим смотрел, как мелькают на экране кадры перестрелки. Как вспыхивает пламя — и тонет в черноте, когда выходят из строя камеры, передававшие сигнал.

Трансляция с Мертвой Иглы.

В Мертвой Игле постоянно происходят перестрелки, всегда что-то взрывается, верно? Да, но в этот раз всё иначе.

Вблизи выхода наружу столкнулись силовики администрации с бунтовщиками. Андрей получил известие, что инженеров и техников из Ядра будут ждать в Мертвой Игле, и администрация приняла меры. Вот только предупреждение, отправленное Трофимом, оказалось ловушкой.

Бог весть, откуда Ксин подтянул такие силы. Но якобы засада, что ждала людей администрации, оказалась приманкой.

Напавшие на техников бунтовщики сбились в кучу при появлении людей, закованных в броню. Их окружили, взяли на прицел. Вот только это оказалось не концом, а самым началом. Пока бойцы администрации были заняты «пленными», их самих окружили. И после этого началась настоящая бойня.

Мощная экипировка не спасала силовиков. Их противники оказались вооружены ничуть не хуже — а может, и лучше.

Глядя в экран, на котором полыхали пожары и расцветали взрывы, Трофим слушал, как диктор говорит о страшнейшей катастрофе. Кажется, отряды двух секторов перестали существовать практически полностью. Служба скорой помощи не могла пробиться к месту сражения. Мешали огонь и бунтовщики. Последние, похоже, решили не допустить, чтобы спасся хоть кто-то из тех, кто сунулся к Мертвой Игле.

А началось всё с того, что Трофим услышал о планах Ксина. И сразу после этого ему помогли бежать…

Нобу сказал — вроде как друзья.

Как там выразился Ксин — мама в детстве его перекормила апельсиновым суфле? Наверное, так и есть. Потому что байку о дружбе и бескорыстной помощи с побегом он проглотил только в путь.

Глава 51. Тропан, зайди в маячок!

На внутреннюю систему нейрокомпьютера пришел вызов. Сигнал тренькнул настойчиво внутри головы, оторвав от телевизора.

Ксин. Вспомнил о нем. Как же быстро!

В груди разлился холод. Вот и все, кончилась свобода. Он, Трофим, свою задачу выполнил на ура. Заманил силы администрации в ловушку — да так, что никто ни о чем и не заподозрил, пока не сделалось поздно. Больше Ксину не нужно, чтоб он болтался по городу, где ему заблагорассудится. Что, интересно, мешало замести его сразу?

Трофим неохотно принял вызов.

— Ну что, как жизнь? — в голосе Ксина слышалась усмешка.

— Отлично, — выдавил кое-как в ответ.

Ну да, киборг чувствует себя хозяином ситуации. Может позволить себе и лирическое отступление.

— Где ты сейчас? — осведомился он.

— А то ты не знаешь.

— Вообще-то, не знаю, — отозвался киборг после короткой паузы. — Мы можем общаться через маячок, но отследить другого киборга — задачка та еще. Особенно, если он этого не хочет. Я вот даже понять не могу, через какой сервер идет от тебя ответ.

Надо же! Не пропали втуне его попытки зашифроваться. Если только Ксин не лукавит, уверяя, что не может отследить точку подключения к маячку…

А ведь он замечал порой, что его пытаются отыскать! Понимал, что ищет Ксин — но думал, что у того мало времени, еще отвлекаться на несуразного беглеца.

— Ты понимаешь, что к администрации тебе хода нет? — осведомился киборг. — Сунешься — тебе несдобровать, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Такого не прощают.

— И что? — тускло переспросил Трофим.

— А тебе наплевать? — вроде как удивился собеседник. — Не хочешь вернуться? Тебе нечего делать в администрации.

— С вами мне тоже нечего делать.

— Зря ты так, — вроде как укорил Ксин.

— Нужен — можешь отправить кого-нибудь. За шкирку притащат!

— Да кому ты нужен, — фыркнул киборг пренебрежительно. — Только учти: лучше тебе в наши дела не соваться! Влезешь, куда не просили — прихлопнут и не заметишь. И не факт даже, что наши ребята.

Да что ты.

Трофим промолчал. Ксин решил обойтись пустыми угрозами? Аж не верится. Не слишком на него похоже. Вообще непохоже на методы что бунтовщиков, что администрации.

— Молчишь, — протянул киборг. — Упертый ты парень. Учти — я предупредил!

Повисел на связи еще с полминуты и отключился. Тянул время, чтобы определить — где торчит собеседник, — дошло с запозданием.

И сколько пройдет времени, прежде чем вломятся в его жилище ребятишки Германа? Что в этот раз — утащат на очередную базу под замок, или пришибут на месте?

По идее, есть еще время бежать. Подальше от этого жилища, от Фронтира. Сменить внешность, замести следы… вот только кто сказал, что вся эта возня имеет смысл? Он, Трофим, не бунтарь, не боец подпольного фронта. И ему вся эта беготня осточертела. По кругу без остановок, несколько месяцев подряд. А что в итоге? Надоело. Накроют — черт с ними. Всё равно из Сан-Сана никуда не деться. Ждать помощи извне… да будет ли еще она, эта помощь?

И в Сан-Сане никуда не деться. Огромный мегаполис, а бежать некуда.

Ощущение полной безнадежности заставляло сердце гулко колотиться. И одновременно не давало подняться с продавленного дивана. Что за прок куда-то идти, если так и так попадется?

Трофим вслушивался в глухой звук отдаленных шагов по коридорам снаружи. В шум воды и воздуха внутри коммуникаций. И сам не заметил, как заснул.

Проснулся среди ночи, с гудящей головой. Телевизор показывал какую-то ерунду, громкость заставила поморщиться. Он что, спал с полным звуком? Как никто из соседей не пришел возмущаться!

Вырубил ящик, пошел умылся. После — потопал на кухню, налил из кипятильника типовую алкогольную смесь и ткнул кнопку нагревания. Закипит — нальет кофе.

Сам шмякнулся на низкий диванчик. Никто за ним нынче так и не явился. Либо он не кажется Ксину настолько опасным, чтоб за ним бегать, либо… либо и бегать не надо — все его передвижения фиксируются. И при необходимости ему прищемят хвост. Есть, правда, мизерный шанс, что на него главарям бунтовщиков наплевать. Отпил из стакана, поморщился. Почему эти типовые смеси такие мерзкие?

Потому что надо покупать нормальный продукт в бутылках, — ответил сам себе. А он ведет себя, как нищий врач из муниципального госпиталя… привычки не пропьешь!

Трофим рассмеялся получившемуся каламбуру, отпил разом несколько больших глотков. Противно! Ничего, счас вода закипит, добавит сверху кофе.

Интересно, получится удрать из-под наблюдения, если снова пройдет через несколько торговых центров, сменив по дороге внешность?

Вряд ли. Отследить по камерам, найти субъекта, который выбивается из общей массы будет нетрудно. Да и… надоело бегать! То, что за ним не пришли сейчас, не значит, что нужно срочно встряхиваться и удирать. Точнее — не значит, что с этого будет какой-то прок.

Звякнул кипятильник, и Трофим, тяжело поднявшись, принялся заваривать кофе. Усевшись обратно, задумался. Откуда этот фатализм и нежелание бороться с судьбой?

Наверное, это — понимание бессмысленности. Всякое его действие только ухудшает ситуацию. И в целом, в городе, и для людей, ставших ему близкими… взять хоть Криса или Ксению с Алей. И для него лично. Тычется, как слепой котенок. Лезет на рожон — а в итоге от его метаний всем становится только хуже. И нет, это не усталость. И не горечь от понимания, что его попросту использовали, чтобы нанести удар по администрации.

Криво усмехнулся. Кто бы подумал, что спустя около полугода он станет завидовать двоим ребятам, что погибли в первые секунды! Даже не успев понять, что произошло.

В одном Ксин прав: с администрацией теперь лучше не сталкиваться. Такого не прощают. И Андрей точно не простит.

А ведь поверил посланию! — подумалось ему. Значит, не считал бывший коллега его совсем уж пропащим. Ну, вот эту нелепость и помогли исправить.

Может, выйти-таки за нормальным алкоголем? Заодно — купить нормального кофе из Фермерского района. И еды.

Привычно потянулся к уличным камерам. В окрестностях вроде чисто — редкие прохожие из местных обитателей. Многие из них уже были знакомы Трофиму. По ближайшим кварталам ходили в основном одни и те же люди. Многие даже появлялись почти в одно время каждый день. Ну, или в определенные дни. Удивительно, но жизнь во Фронтире шла размеренная.

Решительно поднялся. Так и корни пустить недолго.

Даже если он не собирается напиваться, нужно пройтись, развеяться. И не столь важно, следят за ним или нет. Если следят — поделать с этим он ничего не может.

Накинул куртку, запер дверь и направился к лифту. Уже очутившись на улице, решил прогуляться пешком не к ближайшему маркету, а до небольшого торгового центра в десятке кварталов. Не то, чтобы в этом была настоятельная необходимость — хотелось проветрить голову.

Сейчас бы по лесу прогуляться, — подумалось вдруг на ходу.

Шагать по тропке среди деревьев часа два или три без остановки. То в горку, то вниз с уклона. Перебираться через ручейки по неровно лежащим поперек течения камням, перелазить поваленные деревья. Вдыхать прохладный воздух с запахом родниковой воды, свежести и прелой листвы.

Интересно, доживет он до того момента? Удастся еще увидеть лес с его тропками, прогуляться, хлебнуть воды из родника?

А если задавить непрошеную ностальгию, прогулка получается очень даже неплохая. Что-то он совсем дома засиделся. Еще б немного — и покрылся мхом, как камень возле того самого родника.

*** ***

Трофим щелкнул кнопкой пульта. Телевизор раздражал, но поделать с привычкой он ничего не мог: непременно нужно было находиться в курсе того, что делается в городе.

Поморщился от радостно-громкой рекламы зубной пасты, уменьшил звук. Выслушал призыв к молодежи — не окончивших школу детей четырнадцати-пятнадцати лет звали в волонтеры. Наведение порядка на улицах, разбор завалов после наводнений. Возможность пройти целевое обучение на техника, чтобы работать дальше в городских коммуникациях. И неожиданное появления лица Гасилина.

— Тропан, зайди в маячок! — выразительно предложил он.

И тут же его сменила яркая блондинка в спортивном топе на фоне тренажеров. Трофим ошалело взирал на экран, не вслушиваясь в рассуждения о пользе спорта.

Тропан — это было его давнее прозвище, еще с летной академии. Созвучное с названием газа пропана, оно было получено после происшествия на одном из учебных вылетов.

Но… не мог ведь Гасилин напрямую обращаться к нему!

А что, собственно, ему мешало? О прозвище мог поведать Андрей. Это на случай, если секундный ролик попадет на глаза кому-то из тех, кто Трофима знал. Вот только зачем Андрею нужно с ним связываться? Наказать-таки его за ловушку, в которую заманили силы администрации? И Андрей ли это хотел с ним связаться, или просто подсказал Гасилину способ…

Стоп! Гадать можно долго. Ему же сказали — зайти в маячок. Зайдет — и узнает.

Сколько он там не бывал в собственном аккаунте? Кажется, еще со времен работы в госпитале. Ну да — помнится, ему пришлось убрать пост об альпийской горке. И после он, кажется, и не заходил туда почти: отчаялся, решил, что толку не будет. А дальше закрутилось с Кантимиром, с организацией, с этим бунтом.

На странице оказалось аж несколько писем. Это кому он так понадобился?

Просмотрев, понял: свежим было лишь одно. Четыре письма давностью несколько недель — от бывшего начальника. Тот потерял нерадивого сотрудника и силился дозваться через аккаунт. Одно — от Саши Ильи, тоже отправленное в первые дни после его исчезновения из госпиталя.

Последнее — от Андрея, присланное меньше часа назад.

Внутри нашлась лишь ссылка для связи через нейрокомпьютер. Такая же, как те, что он использовал для связи с Ксином или Альбиной. Готов поговорить?

Самое очевидное — ткнуть ссылку. Отправив тем самым вызов. Чем раньше сделает это — тем раньше узнает, что хотел сказать бывший коллега. Вот только было откровенно страшно. После того, как отправил предупреждение, оказавшееся подставой… говорить с Андреем, смотреть в глаза — даже если последнее при разговоре через нейрокомпьютер и становится просто фигурой речи — казалось невыносимым.

Трус, — обругал себя мысленно Трофим. Жалкий трус!

Мелькнула малодушная мысль открыть одну из принесенных бутылок. Ну да, это же разом решит все проблемы!

Не давая себе времени на рефлексию, ткнул ссылку для вызова. И замер прямо посреди комнаты, забыв о неразобранных пакетах с едой. И о том, что можно сесть.

— Я боялся — ты не откликнешься, — первым делом заявил Андрей без предисловий.

— Удобно, когда есть ресурсы администрации, — усмехнулся в ответ Трофим.

— Да, удобно. Возможно, стоило сразу ими воспользоваться — но тогда ситуация была другая, — бывший коллега помолчал. — Ты ведь не знал, что планируют твои подельники на самом деле, верно?

Ну да. Кто б сомневался, о чем пойдет речь. Вот только…

— Если я скажу нет, не знал — ты поверишь?

— Знаешь, — Андрей запнулся. — Поверю. Ты, может, идеалист, свернул не на ту дорожку…, но сознательно устроить бойню — это плохо согласуется с тем, что я от тебя слышал.

— Ну, почему, — не сдержался Трофим. — Одни упыри погрызли других упырей. Очень логично, — и сам поморщился от своих слов. — С чего ты решил выйти на связь?

— Слышал, что ты скрываешься от террористов.

— От администрации тоже.

— Так что, теперь тебе ни с кем не по пути? — хмыкнул бывший коллега.

— А с кем мне по пути? Грызня внутри администрации меня не интересует. То, что устраивают альтернативщики, — он смолк, не договорив.

Какая-то противоестественная проницательность. Так вот прямо Андрей понял, что Трофим не подозревал о планах недавних товарищей. Пошел на поводу. И сразу сообразил, что теперь ему ни с кем не по дороге.

— Зачем ты хотел связаться? — устало осведомился он. — Если, как говоришь, в курсе, что я скрываюсь от бывших коллег. И сам понимаешь, что мне ни с кем не по пути.

Андрей помолчал.

— Боюсь, как бы глупостей не наделал, — уронил наконец он.

— Поздно боишься. Уже наделал. Так, что не расхлебать. Если так посмотреть — на трибунал уже наберется.

— Какой трибунал?! — Андрей и правда так поразился, или делает вид?

— Который светит мне в случае, если нас так-таки вытащат отсюда. Есть, правда, и утешительный момент: скорее всего, не вытащат, — Трофим помолчал. — Скажи лучше. Как считаешь — удастся починить участок станции так, чтобы мы все не сверзились к едреной бабушке на поверхность планеты?

— Вот насчет поверхности я и хотел поговорить, — Андрей откашлялся. — Ты ведь понимаешь, что если информация просочится, в городе начнется паника?

Вон что! То есть, вся катавасия с личным обращением от Гасилина — всё затевалось вот ради этого? Чтобы предостеречь его от лишней болтовни. Трофим с трудом сдержал рвущийся истерический смех.

— Если и просочится — то не от меня, — отозвался после паузы. — Мне ни к чему.

— Тебе ни к чему. А твоим… бывшим друзьям?

Видимо, что слово бывшим вставил в речь в последний момент. Спохватился.

— Понятия не имею.

— Ясно, — Андрей помолчал. — Не думаешь, что в Ядре тебе будет безопаснее?

— Не думаю.

— Трофим, — бывший коллега запнулся. — Ты ведь понимаешь — что было в Сан-Сане, останется в Сан-Сане. И я бы не стал впадать в безнадежность. Может, нас вытащат не через год и даже не через два. Но рано или поздно сюда прилетят. А это — возможность убраться отсюда. Вернуться домой. Независимо от того, как пойдет с эвакуацией местных, — он помолчал. — Возможно, их сумеют раскидать по новым проектам, что станут здесь, в системе, реализовывать. Станции добычи, инфраструктура…

— Колонизация, планеты, угум.

— Что за сарказм. Ты же понимаешь, о чем я! Сам-то помнишь, зачем мы здесь оказались?

— Смутно, но помню, — Трофим усмехнулся. — Вот только терзают меня сомнения. Одна громадина станции вокруг планеты — и это на всю систему. А при такой станции и возле других планет что-то, но должно было бы остаться! И не заброшенным, а действующим. А по факту? Одинокая станция, и ту вывело из строя невесть что. Черт знает когда. Кто на ней находился — убрались к чертовой матери. Не к другим планетам — к другим системам. И следов не отыщешь.

— У тебя есть этому объяснение?

— У меня — нет. У меня только смутное ощущение, что это странно.

Повисло молчание. Андрей что-то обдумывал.

За месяцы, проведенные в Сан-Сане, Трофим редко задумывался о том, что показалось ему в этой системе странным после сопоставления всего увиденного. Особенного проку в этих размышлениях не было, пока он находился в городе. Другой вопрос, если бы он мог выбраться наружу. Добраться до цивилизации! И то — вопрос станет вплотную перед теми, кто будет решать: стоит ли осваивать эту систему? Или даже просто обустраивать опорные пункты.

— Ладно, — выдавил наконец Андрей. — Рад был узнать, что ты всё ещё жив.

— Взаимно, — хмыкнул Трофим. Не найдя, что ещё прибавить, отключился.

Потер лоб, и сообразив наконец, что по-прежнему торчит столбом посреди квартиры, шмякнулся на диван. И на кой, собственно, Андрей хотел связаться?

Сигнал сообщения заставил поморщиться.

«Теперь до тебя можно дозвониться. Если что — ты тоже знаешь, как связаться».

Вон что! Сам обозначил цель созвона. Чтобы иметь постоянный канал связи. Если не лукавит, само собой.

А ему, выходит, тоже здесь поставили местный апгрейд на нейрокомпьютер! Потому что связаться на расстоянии, оказавшись разделенными после появления в Сан-Сане, они не могли. Никогда таким способом, напрямую, не общались — для этого существовали рабочие системы сообщения. В мире, где Трофим родился, связь через личный нейрокомпьютер вообще была редкостью. И ссылками для прямого созвона обменивались разве что очень близкие люди.

Иногда такой способ использовали для общения с тем, кто потерял способность передвигаться или говорить.

И вроде как, отыскать по такой ссылке человека в городе невозможно. Найти того же Ксина или еще кого-либо из киборгов он не мог. Хотя иногда ощущал смутно чужое присутствие в сети — скорее всего, это были незнакомые ему киборги. По уверениям Ксина, он тоже не мог отыскать его через сеть. Однако стоит ли верить этому — Трофим не знал. Возможно, что Ксин, что Андрей просто предоставили ему свободу передвижений до определенного момента.

Спохватившись, взялся разбирать продукты. Скривился, убирая алкоголь — больше не хотелось. Хотя… вроде как, он сможет провести в этом жилище еще какое-то время.

Глава 52. Новости администрации Сан-Сана!

— Да пошел ты к черту! — резко, зло. С нескрываемым отвращением. — И не звони сюда больше!

— Погоди! — суетливо — боясь, что связь сейчас оборвется. Оборвет ее собеседница с той стороны. — Скажи, как Ксюша? У вас всё в порядке?!

— У нас обеих всё в полном порядке, — в голосе лязгает металл. — Ксюша нашла квартиру, живет рядом. Она тоже не желает тебя больше знать. Знали бы, что ты за фрукт…

Связь обрывается на многозначительно не законченной фразе.

У Трофима вырвался вздох. Альбина в своем репертуаре — резкая на суждения, нетерпимая, непримиримая. Наверное, ее можно понять. Злится на него — сам взбаламутил ее, перетянул с приятелями к бунтовщикам. А сам слился. Трусливо удрал, предал. Бросил дело, за которое недавно на словах болел.

Беда в том, что он и сам — противоестественно, иррационально — презирал себя за это. За то, что ушел.

И ведь ясно, что оставаться дальше было невозможно. Уж точно не после бойни, которую учинили в Мертвой Игле. Да и вообще, это не его война. У администрации и бунтовщиков — у каждой стороны свои цели. Но какое отношение это имеет к нему? И как выбрать сторону, когда претят методы каждой из них.

Что ж, зато расставлены точки над i.

Странно — но после ругани Альбины в его адрес стало как-то легче. Разумеется, со временем она отойдет. В этом Трофим был уверен. Но сейчас так и правда лучше. Он ей помочь не может ничем. И Ксении тоже — от него им только лишние неприятности.

А он сейчас и сам не знает, чего ждать.

*** ***

А имеет ли смысл вообще менять место жительства?

Ну да, мелькала в какой-то момент мысль: перебраться куда-нибудь поближе к Оливиновому поясу. Вот только… чтобы что?

Именно там осталась одна из баз бунтовщиков — это Трофим знал точно. А значит, была вероятность попасться кому-нибудь из давних знакомых на глаза. Едва ли при встрече поможет измененная внешность.

Ну да, на выбритой голове теперь красовался синевато-сизый ирокез — такого Трофим никогда не носил даже в юности. Слегка изменить черты лица помогли дополнительные функции нейрокомпьютера. Отдельные модули сети, вживленные в мышцы лица, создали в них постоянное напряжение, чуть исказив черты. Ну да, не бог весть какая маскировка. Но издали теперь в лицо не признаешь. Да и вблизи придется вглядеться. Вот только никакой гарантии, что не найдется, кому присматриваться.

С легким сожалением, но он отказался от идеи переезжать. Если уж он кому-нибудь понадобится — достанут везде.

Эта же мысль заставила отказаться от того, чтобы куда-нибудь устроиться. Чтобы быть в курсе того, что происходит в городе — на кой? Ни на что он не влияет!

Безделье угнетало. А любая деятельность казалась бессмысленной.

Трофим последние дни больше времени проводил на улице, чем на съемной квартире. Бесцельно бродил по району, ни на чем особенно не задерживаясь. Слушал обрывки разговоров, изредка заходил в людный бар или кафе. Как-то забрел на местный танцпол — это явление было сугубо приметой Фронтира. Танцы устраивали прямо на площадях вдали от жилых районов, захватывая порой по несколько прилегающих улиц. Это разительно отличалось от привычных клубов и дискотек.

Музыку молодняк приносил свою. Из колонок порой орало черт-те что, но четрнадцати- и пятнадцатилетние диджеи никого не подпускали. Не нравится музыка — приноси свою и включай!

Принять участие в общей толкучке мог любой желающий. Идешь мимо — можешь пройти мимо или присоединиться. Старые лица, новые — никто на такое не обращал внимания. И Трофим болтался среди танцующих ребятишек.

Совершеннейшая демократия: прийти мог кто угодно. И никто не спрашивал паспорта, возраста, цели. Трофиму нравились эти сборища, стихийно собиравшиеся с вечера и гулявшие порой до раннего утра. Он глядел на лица, вслушивался в разговоры. Последнее получалось неважно — слишком громко и многоголосо орала обычно музыка. Но так было даже лучше.

С Крисом он пару раз переписывался через маячок. Настроен парнишка был вроде не так категорично, как Альбина. Но убираться от бунтовщиков отказывался наотрез. И Трофим злился на самого себя. За то, что сначала — сам втянул в это болото. А теперь не может ничего поделать.

От парня узнал, что все сидят сейчас, не высовывая носов.

Новых планов и приказов нет, но уходить из Оливинового пояса Крис не желал. О Нобу Трофим его не спрашивал. Понимал, что глупо — но не мог избавиться от иррациональной обиды на то, как его использовали.

Показалось, что Крис и сам не горел желанием упоминать программиста.

Закономерно, учитывая, что рядом с ним парнишка постоянно и крутился. А значит, наверняка знал многое о том, чем он занят. Нобу же наверняка не просто так протирал штаны в ожидании, когда организация соберется с силами, чтоб в очередной раз выползти из подполья. Он-то как раз и был одним из тех, кто готовил триумфальное возвращение. И о подробностях знать не стоило никому.

В самой-то организации наверняка не все были в курсе. Даже странно, как Крису позволили эти звонки. Выходит, Нобу доверял ему.

А Ксин смотрел на это сквозь пальцы.

Когда был дома, держал телевизор включенным. Был доступ к камерам в отдельных районах и даже центре — но Трофим понимал: они дают далеко не полный охват города. Он постоянно ждал, где полыхнет. Не то, чтобы собирался вмешиваться. Но и находиться в неведении не мог.

И ведь дождался — спустя не так-то много времени. Правда, не с той стороны, с какой думал.

*** ***

«Администрация семнадцатого сектора отказалась брать на себя ответственность за смещение руководства восемнадцатого сектора. Глава восьмого сектора уже выразил порицание в адрес господина Крутицкого.

От имени главы семнадцатого сектора выступил Орион Владимирович Гасилин, его помощник. Он заявил, что семнадцатый сектор не имеет отношения к должностным перестановкам в восемнадцатом.

Тем не менее, эти перестановки произошли сразу, как только восемнадцатый сектор заявил протест по поводу притязаний господина Крутицкого на свои территории.

Напомню, дело касается крупных областей района НЗ и Мертвой Иглы. Последнюю до недавнего времени называли «бельмом на глазу», а во время последней предвыборной кампании главы трех секторов пытались передать проблемный район друг другу. В итоге Мертвая Игла осталась на балансе восемнадцатого сектора, и до последних недель никому не была интересна».

Трофим встряхнулся. Перестановки в восемнадцатом? В связи с событиями в Мертвой Игле!

Ну да. Выходы наружу для работ на орбитальной станции — инициатива администрации семнадцатого сектора. Но… серьезно — остальные решили ставить палки в колеса?!

Или Крутицкий решил попросту не объяснять, что нависло над Сан-Саном.

Мысль, на первый взгляд, нелепая. Позволить информации оказаться в открытом доступе, разумеется, нельзя — это вызовет панику. Но поделиться ею с коллегами — руководителями других секторов… если только Крутицкий или его помощники опасаются, что коллеги — на самом деле конкуренты — сольют сведения в городские СМИ. И тогда скрытность перестает казаться бессмысленной.

«Заместитель главы семнадцатого сектора, господин Гасилин, утверждает, что появление силовиков подотчетных ему подразделений связано с недавними событиями.

Весь Сан-Сан наверняка помнит о беспорядках, потрясших город совсем недавно. Это связано с попыткой нелегальных группировок захватить власть. Количество жертв в районах, пострадавших больше всего, до сих пор остается до конца неизвестным. Крупные районы Пскова, Швейцарского и Эльзасского районов, Аквариума и Тюремного района разрушены чуть ли не до основания в результате отключений Спотов.

По уверениям администрации семнадцатого сектора, заход их силовиков на территорию соседей связан с поимкой членов преступной группировки.

Однако главы третьего, восьмого и шестнадцатого секторов уже выразили свое порицание методам господ Крутицкого и Гасилина.

Главы первого и второго секторов, обычно сохраняющие в любых разногласиях нейтралитет, неожиданно высказались за досрочную смену руководства семнадцатого сектора. А кое-кто из особенно радикально настроенных групп в составе их администраций и вовсе предложил расформирование сектора. И передачу его районов в ведение прилегающих секторов».

Новый виток административной грызни?

Или, скорее, возвращение к прерванному занятию. Они ведь готовились к переделу сфер влияния! Это Кантимир со своими планами им помешал.

Но сейчас бунтовщиков загнали в щели. А всё, что они наворотили, послужило дополнительным поводом для грызни между собой.

Не то, чтобы Трофим верил, что семнадцатый сектор удастся так запросто расформировать. Гасилин не производил впечатления человека, который допустит такое. Но разговоры настораживали. Да и… кто знает, не было ли связи у этих «радикально настроенных групп» с кем-то из бунтовщиков? Те вполне могли бы забросить идею, и ее подхватили, потащили дальше. Не слишком вдумываясь — кому и зачем еще она может быть выгодна.

В любом случае, если тема всплыла — она и дальше будет крутиться.

Впрочем… никаких идей о том, чтобы убрать руководителей в Мертвой Игле, не крутилось. А их так-таки сместили.

С памятной бойни, к которой он сам невольно приложил руку, прошло чуть больше недели. Быстро управились! А может, восемнадцатый сектор начал возмущаться сразу после бойни. Чему удивляться после того, что творилось в тот день! Удивительно, как весь район по камешку не раскатали.

Впрочем, это еще может случиться. Началась грызня в администрации, стоит ждать, что и бунтовщики активизируются. Не исключено, чего-то подобного и ждали.

А может, даже планировали? Понимали ведь, чем чревато забираться на чужую территорию! И сами нарочно подлили масла в огонь — устроили свалку. Может, если бы не та бойня — в восемнадцатом и не возмутились бы.

Хотя… что проку теперь гадать?

Трофим бросил взгляд на часы. Вторая половина дня. Он теперь вставал не раньше полудня! Сюжет с взаимными обвинениями глав администрации закончился, теперь рассказывали о реставрации торгового центра на окраине Швейцарского района. Возле колбасной площади. Даже любопытно — не оттуда ли он тогда доставал Алькиных приятелей?

*** ***

«В восемнадцатом секторе прошли беспорядки. Люди вышли на улицы с требованием остановить перестановки в административном аппарате и вернуть прежнее руководство. Прежний руководитель администрации на своей странице в маячке выразил благодарность согражданам за их сплоченность».

Интересно, кто эту сплоченность проплатил. Хотя нет, неинтересно. И так понятно, что бывшая администрация и подсуетилась.

А пару дней назад упоминали о разногласиях внутри администрации восьмого сектора. Того самого, чье руководство пыталось выразить неодобрение Гасилину и Крутицкому. Надо думать, скоро и жителям восьмого сектора придется выходить на улицы с требованием вернуть прежнюю администрацию…

Но это, разумеется, при условии, что у смещенных чиновников найдутся средства на оплату новых протестов.

О происходящем в Мертвой Игле не слышно. Видимо, оперативно созданная новая администрация не лезет в дела Гасилина. И не пытается возражать против появления людей из семнадцатого сектора. Оно и понятно: попробуй возразить — и будут новые перестановки. Хотя наверняка поставили людей, лояльных к Крутицкому!

Трофим зашел в маячок, отыскал полное видео из сегодняшних новостей. Поставил на просмотр.

На кадрах видно было, что силовики сдерживают толпу вяло. Будто нехотя, для вида.

Трофим вгляделся, пытаясь отыскать знакомые лица. Ни одного! Хотя народу там — попробуй разглядеть каждого в отдельности. Вот демонстранты, в отличие от силовиков и полиции, отыгрывают добросовестно. Галдят, трясут транспарантами. Требуют. Словно им и правда есть какое-то дело.

Наглухо затянутые в броню силовики откровенно скучают. Щиты сомкнуты, а за щитами — только что щелбаны друг другу не раздают.

Правда, толпа на них особого внимания не обращает. Видимо, приказа лезть буром на вояк не было. А может, еще команда не поступила. Хотя — каким отмороженным надо быть, чтоб согласиться на стычки с силовиками!

Трофим усмехнулся собственным мыслям.

Всего-то дел — заплатить маргиналам! В этом городе есть ребята, которые и за мелочевку на кого угодно бросятся — не то, что на силы полиции. Тем более, восемнадцатый сектор! В Мертвой Игле живут те, кому терять вообще нечего. Да и по окраинам, и в тех же Неоновых поясах набрать таких для беспорядков — не проблема. Эту б всю энергию — да в мирное бы русло…

Не судьба. Не в этом городе.

Кто бы говорил, конечно! Сам сидит во Фронтире, а мог бы участвовать в ремонте станции. Или не мог бы? Андрей говорил — не факт, что выпустят его наружу. Неблагонадежен.

Выругав мысленно себя самого, взялся готовить завтрак. А может, пойти да сдаться? О ребятишках Ксина и базе в Оливиновом поясе он рассказать ничего не сможет. Сам ничего не знает!

И ведь понятно, что никуда не пойдет. Но остановить мыслемешалку не получалось.

*** ***

«Экстренное сообщение! Энергетическая опасность!

Всем жителям города, прослушавшим сообщение, немедленно отправляться домой и оставаться там. Если вы находитесь дома — никуда не выходите. Не пользуйтесь транспортными лифтами. Соблюдайте меры предосторожности! Возможны энергетические перебои.

Работать будут только экстренные службы.

Не покидайте домов до официальной отмены энергетической опасности».

Что еще за дрянь? Оповещение по всем телевизионным каналам и в маячке после внезапно прерванных передач. Даже новостной выпуск прервали на главном, что интересно.

«Возобновляем выпуск новостей», — словно по заказу, заговорил диктор.

О! Неожиданно. После экстренных новостей — просто новости.

«Только что поступила новая информация. Непосредственное руководство первого сектора четверть часа назад объявило о роспуске администрации. Члены правительства были выдворены за пределы сектора, после чего руководство энергосетей и Института Спотов объявило о перехвате власти в свои руки».

Первый сектор! Энергетический. Сан-Винг при Спотах и двадцать восемь гетто, обслуживающих выходы энергетических линий в город.

«Официальное правительство первого сектора вернулось в Ядро. Однако связи со своим сектором у них нет. Хунта первого сектора пока что хранит молчание.

Энергетическое снабжение не прерывалось, однако чего ждать — не знает никто. Экстренные службы города наготове, граждан просят сохранять спокойствие и порядок. Администрация и силовые службы сделают всё от них зависящее, чтобы по возможности избежать жертв, а при возникновении аварийных ситуаций — минимизировать их».

Диктор принялся перечислять остальные новости, но после экстренного сообщения они уже казались неважными. Трофим убавил звук.

Вот так номер! Сан-Винг и гетто выпихнули администрацию прочь?

Не иначе — случилось это при содействии Стефана. И, вполне вероятно, с подачи Ксина. Хотя в последний раз эти двое неслабо поцапались.

Или Гасилин и тут успел?

А что. Кажется, это из первого сектора активисты предлагали расформировать семнадцатый и раздать его по кусочку прилегающим субъектам! Вот их и обезвредили — со всей администрацией заодно.

Как Гасилин и его прихвостни пролезли в Сан-Винг? Так у него, у Трофима, нет точных сведений, что не мог бы!

К слову, Ксин, помнится, ухитрился настроить против себя и рабочих из гетто, и того же Стефана. Так что в Сан-Винге вполне могли пойти навстречу Гасилину. Особенно, если тот обещал заняться их проблемами. Выпнули администрацию, на освободившееся место поставят лояльных семнадцатому сектору… так и выйдет, что все проблемы — на руку Крутицкому и его клике!

Глава 53. Энергетическая опасность

— Просим граждан разойтись по домам, — повторял полицейский в мегафон. — В городе объявлена энергетическая опасность! Оставайтесь в своих жилищах до тех пор, пока не объявят отмену энергетической опасности.

Сигнализация трещала умеренно громко. А вот музыка орала, силясь заглушить ее. Правда, не слишком получалось.

— Копы, валите в центр! — заорал кто-то, и вопль подхватили. — На Фронтире вам не рады!

Потрясающе. Весь Сан-Сан сидит по домам и трясется, а молодняк — и не только молодняк, к слову! — во Фронтире вышел на уличную дискотеку, как ни в чем не бывало. Этих людей вообще можно чем-то пронять? Хотя Трофим и сам дома не остался — вышел пройтись…

— Просим граждан разойтись по домам, — снова забубнил мегафон.

Эмоций полицейские не выказывали. Сидели, не высовываясь из машин. Трещали сигнализацией и терпеливо, как для детей, повторяли предупреждение.

— Ага, чтобы сдохнуть по домам, как крысы в клетках! — заорал тот же голос. — Чтобы вам меньше с улиц убирать. Проваливайте! — в машину полетел первый камень.

Да нет, какой камень? Это ж не поверхность планеты, где булыжники под ногами валяются! Чем они забросали…

А, ясно. Судя по белым потекам на лобовых стеклах и кузовах — в ход пошел просроченный йогурт. А вон — палка копченой колбасы. Твердой — стекло на дверце трещинами пошло!

Надо идти домой. Сейчас тут начнется свалка, а у него нет ни малейшего желания попадать в замес. Знает он, чем кончаются порой замесы в этом городе.

Да даже если просто попадет в участок! Оно ему надо?

Нет, не надо. Черт, Фронтир, кажется, единственный ненормальный район, жители которого высыпали на улицы вместо того, чтоб сидеть дома в ожидании катастрофы!

Ну как тут было удержаться, не поучаствовать? — съехидничал Трофим сам над собой. Мы — бунтари диванные, домашние диссиденты…

Хотя стоп, о чем он? Активная гражданская позиция во Фронтире, ха! Наверняка этот демарш проплатили — так же, как и все демарши в Сан-Сане до сих пор. Кому это выгодно? Да кому угодно!

Трофим выбрался из толпы и шагал по пустой улице.

— Расходитесь по домам, — бесстрастно гундосил мегафон за спиной. — В городе объявлена энергетическая опасность…

Черт, а ведь страшно, если задуматься! Вот так приляжешь вздремнуть — а гравитация отключится, как в прошлый раз. А потом сделает реверс. Раз, еще раз… и еще много-много раз. А ты будешь кататься по стенам и потолку, как припев последнего хита в пустой голове.

Вынести всю мебель из одной комнаты, саму комнату запереть изнутри? И обернуться мягким одеялом, ага.

Позади послышался какой-то грохот. Началась свалка. Вопли, ругань, скрежет.

А потом без предупреждения схлопнулась вокруг тьма без единого просвета. Да ладно, вот сейчас? — не поверил Трофим. На площади, что он покинул, воцарилось ошарашенное безмолвие. А спустя пару секунд — многоголосый вопль и оглушительный грохот. Взвились визгом сирены — и заткнулись одна за другой в треске и звоне. Кажется, терпение местных закончилось, и полицейские попали под раздачу. Теперь уже по-настоящему.

Трофим, остановившись, напряженно вслушался.

Ориентироваться получалось только на грохот и кратно усилившийся гвалт позади. Идти, значит, нужно вперед — от шума. Не пропустить бы нужный поворот к дому! Ни единого огонька — всё разом вымерло.

Где он шел-то? Казалось бы, и путь, многократно исхоженный. Давно знакомый. А поди ты — с закрытыми глазами не найдет.

Он медленно шел, тщательно ощупывая мостовую перед собой. Давило ощущение, что вот-вот, и она тоже уйдет из-под ног. Чтобы шарахнуть в бок или по голове. Свалиться вниз головой с высоты пары-тройки метров — именно столько отделяло его от противоположной стороны улицы — каково оно будет? Вроде не так и высоко. Вот только вниз головой… и перегруппироваться ведь не успеет!

От этого ощущения чувство пространства терялось окончательно. Трофим помнил смутно, что шагал мимо крайнего подъезда знакомого дома с кафе-павильоном над ним. Сейчас пустующим. Но сколько он прошел после отключения света?

Наверное, метров сорок-шестьдесят. Медленно шагал, опасливо.

Значит, до нужного поворота — сотни полторы метров. Поворот… если он не сбился вбок — под тупым углом влево. Главное — не прошляпить! Кстати, у него ж телефон есть! На нем фонарик можно включить. Ладно хоть, вспомнил.

*** ***

Самое смешное ведь — он даже дошел. И именно до своего подъезда — в этом Трофим был свято уверен. Спрашивается вот — как попасть теперь внутрь?!

Двери наглухо заперты. И в отсутствие электричества ключ-карточка не работает!

И в гостиницу не пойдешь. Деньги на карточке есть, разумеется. Вот только считать карточку в обесточенном городе будет нечем.

Трофим замер в растерянности. И что теперь — на улице торчать?

Представил, как будет мячиком кататься по улицам, если отключится-таки гравитация.

Так, спокойно. Он всё-таки не обыватель.

Трофим вызвал доступные точки наблюдения. В центре освещение ослабло, поредело. Но сохранялось, позволяя ходить по улицам. Прохожих, впрочем, видно не было. Видно, в центре жили законопослушные граждане — в отличие от вольного Фронтира.

Он попытался отыскать свое местоположение на динамической карте.

Фронтир окутывала мгла — впрочем, здесь не так и много было камер наблюдения, к которым ему удалось подключиться. Себя Трофим нашел с трудом посреди обозначенной светло-серыми линиями улицы. Криво усмехнулся. Теперь он представляет примерно, где находится! Правда, чисто умозрительно. А вот добраться пешком по потемкам до мало-мальски освещенных мест… однако, вызов!

Что ж, вызов так вызов. Ему нужна гостиница, в которой примут оплату с карты! Наличка лежит в квартире, с собой — сущие слезы.

Жаль вот, не отображается на динамической карте — где в районе сейчас толчея и неразбериха. Не хотелось попасть за компанию с бунтарями под облаву. Уж не из трепетной заботы о благополучии граждан полицейские отправились разгонять их по домам! Это очевидно.

Ладно, придется ориентироваться то, что называется, по старинке: на собственный несовершенный человеческий слух и зрение. Уж гвалт он услышит издали!

Шагал, направляясь к переходу между Фронтиром и Шанхаем. Там вроде как тоже имелись слабые очаги освещения. Оттуда уже можно будет повернуть к центру. Лучше переждать в центральных районах — там меньше вероятность отключений. А еще лучше — в той части одного из Неоновых поясов, что проходит через Мантию. Или хотя бы прилегающие районы.

Да, в Шанхае остановиться — не так дорого. Зато, если Шанхай отключат, потом энергию туда вернут в последнюю очередь. Если вообще вспомнят. А вот залить его может в первую очередь.

Надолго эта катавасия? Это знают разве что в Сан-Винге. Не исключено — до тех пор, пока для гетто не обеспечат нормальных условий работы. Этим терять нечего — судя по рассказам Стефана и Ра.

Где-то позади и сбоку раздался вой и треск сирены. Полицейские!

Трофим замер, бессмысленно озираясь. Вот мелькнул слабый отдаленный проблеск. Он вызвал динамическую карту города — ага, это на соседней улице! Сейчас он аккурат возле переулка, соединяющего с ней. Повезло, проехали мимо, не заметив.

Перевел дыхание, направился дальше. Параллельная улица шире — там можно ездить на машинах. Сюда навряд ли свернут. Хотя, если свернут — он издали услышит.

Шанхай в этом плане хорош — там улочки узкие, извилистые. Не везде машина полиции проедет, а кое-где, как и в Русском районе, запрещены даже самокаты и скутера.

Трофим представил, сколько ему тащиться до намеченных районов, и мысленно чертыхнулся. Смешно будет, если к тому моменту энергоснабжение возобновится! Хотя ему и спешить-то некуда: бездельнику можно и прогуляться. На пользу пойдет.

*** ***

«В лишенных энергии областях города продолжают находить граждан, заблокированных за пределами их жилищ.

Страшно сказать, какое количество людей не вняли предупреждению. Граждане вышли на улицы после предупреждения об энергетической опасности. Что двигало ими — они и сами объяснить не могут. Или не хотят. Но после отключений энергии в своих районах они не сумели попасть в дома: обесточенные двери подъездов оказались заблокированы. А отпереть их механически невозможно.

Продуманная система безопасности обернулась против тех, кого призвана была защитить. Просто из-за беспечности и самоуправства.

Люди остаются на улицах, пытаются прятаться в павильонах. Некоторым удается пробраться в закрытые торговые и развлекательные центры».

— А некоторым удается не только проникнуть, но и устроиться тут с удобствами, — с усмешкой дополнил сосед Трофима — худой длинный парень.

— Ты сам-то как так ухитрился? — полюбопытствовал тот.

На вид парню было лет двадцать пять или двадцать семь. Аккуратная короткая стрижка, по виду — не маргинал, не уголовник. Одежда тоже аккуратная и невыразительная. Так мог бы выглядеть консультант в магазине или в юридической конторе, какой-нибудь клерк или менеджер средней руки.

— А сам? — фыркнул собеседник пренебрежительно.

Эге, а не так-то ты прост! — отметил Трофим. Непринужденно и вроде как небрежно переадресовал вопрос.

— Да обыкновенно, — дернул он плечом. — Не успел домой вернуться. Электричество отключили. До подъезда дошел на ощупь — а внутрь попасть никак! Ну и вот.

— Ну и я примерно так же, — парень кивнул.

Понятно. Человек с невзрачной внешностью не хочет распространяться о себе. Что ж тут не понять! Кстати, то же самое можно сказать и про него.

Третий от поверхности мостовой этаж торгового центра сделался прибежищем для доброй полусотни бедолаг, не сумевших вернуться домой. Правда, здесь, в Неоновом поясе, на улицах было проще, чем в том же Фронтире: тьма не была кромешной, ее разбавляли редкие и тусклые, но всё же горящие огоньки на отдельных поверхностных строениях. Они позволяли худо-бедно ориентироваться в пространстве, некоторые даже давали пусть крайне слабый, но свет.

Для обесточенных районов — невероятная роскошь.

Почему уж владелец торгового центра не закрыл его и предоставил укрытие редким колобродам — бог весть. Но вход был открыт, и третий этаж неведомым чудом освещался. Тускло, правда — полосками аварийного освещения. Так что друг друга люди не видели. Но света хватало, чтоб не натыкаться друг на друга, на столы и стены — уже немало! Здесь даже работал маячок и экран телевизора над баром транслировал центральный канал. На фуд-корте работали автоматы с кофе и снеками. И даже действовали три точки приготовления еды! И принимали оплату с карт, что особенно ценно.

Правда, пребывание в местном раю оплачивалось ежечасно. Но это мелочи в сравнении с перспективой бродить по темным улицам. Да и оплата не столь уж высокая.

Мягкие просторные кресла давали возможность и посидеть, и подремать. Вопросов вновь прибывшим не задавали. Лепота!

Чтобы добраться сюда, Трофиму пришлось прошагать больше полусуток впотьмах. Он шарахался от резких звуков, прятался о полицейских разъездов и мародеров. А последних оказалось немало. Впрочем, что удивительного? Достаточно вспомнить прошлые отключения.

— Снова отключили весь город, — пробурчал кто-то сбоку. — Лучше бы с этим разобрались, а не прохожих по улицам гоняли!

— Чтоб разобраться, надо двигать в Сан-Винг, — ответили вяло. — А район закрыт! Никого извне не пускают.

Трофим насторожил слух — но оба соседа за столиком неподалеку уже смолкли. Здесь вообще не слишком охотно разговаривали. Так, перекидывались время от времени ничего не значащими фразами — и замолкали. Он покосился себе за плечо, надеясь, что это незаметно. Однако ни одного из парней не разглядел — слишком сумрачно.

Он задумался. Никого не пускают извне в Сан-Винг — то есть, властям придется брать район штурмом, чтобы переломить ситуацию. Вслух об этом не говорилось, но читалось между строк.

Ну, или так-таки рассмотреть требования обитателей гетто, которых привыкли не принимать в расчет. Улучшить им условия жизни, поднять железный занавес.

Вот только кто на это пойдет? Никто! Да и СМИ о проблемах гетто и требованиях людей даже не упоминают. Просто — хунта Сан-Винга, которая почему-то вдруг надумала вышвырнуть законную власть с законного места. И принялась терроризировать весь остальной город. Обесточила жилые районы, не выдвигая ровным счетом никаких требований.

И выходит, что штурм Сан-Винга, жертвы — всё равно дешевле, чем просто реорганизовать работу обслуживающих его районов.

Хотя… возможно, именно сейчас кто-то ведет переговоры с той самой хунтой. Потому и в СМИ не слишком много разговоров именно о бунтовщиках. Словно их и нет! Только об отключениях речь. И о неразумных обывателях, что бродят по улицам вместо того, чтоб сидеть дома.

А последнее, — подумалось, — и снимают и запускают в эфир невзирая даже на отключения. То есть, кто-то вполне обоснованно рассчитывает на такие вот островки с подключенными генераторами или аккумуляторами.

И снимают новости, к слову, тоже с использованием аккумуляторов. Да и центр не весь отключен.

Центральный канал относится к шестому сектору города, — припомнилось ему. А шестой сектор — это Золотое кольцо. Выходит, Золотое кольцо не планирует штурм Сан-Винга и столкновение с бунтовщиками? Или не говорит пока что об этом вслух. Возможно, переговоры прямо сейчас идут.

Снова зашуршал экран, появилась картинка. Вот единственное различие с временем, когда энергия не была отключена: легкие помехи перед включением передачи.

«Полицейские не сидят сложа руки, — снова начал вещание диктор. — По городу ездят дежурные патрули, которые забирают потерявшихся людей с улиц».

— Куда они их забирают, хотелось бы знать, — пробурчали за спиной.

С этим Трофим был солидарен. Он тоже не отказался бы услышать ответ!

«При полицейских участках организованы безопасные укрытия, — словно понимая, что за вопросы породит последнее высказывание, принялся пояснять диктор. — Там и размещают лишившихся укрытия граждан. Отдельные служащие уже дали таким людям название временно бездомных».

— Ага, а потом для этих временно бездомных выставят драконовские счета за укрытие в камере задержания! — хохотнули сбоку.

Интересно, а для кого эта передача? — подумалось вдруг. Для тех, кто дома сидит без света, или для тех, кто блуждает по улицам, имея некоторый шанс очутиться там, где есть энергия и вещание?

В свете этой мысли дело поворачивалось по-новому. И передача — своего рода… предупреждение? Для временно бездомных.

За вами идут, ребята, прячьтесь! И сидите тихо, пока вас не выловили.

А интернет, интересно, работает? Трофим выудил телефон, запустил приложение маячка. Ни на что особенно не рассчитывая, зашел в свой аккаунт.

Пусто! И ладно, от кого он думал письмо счастья найти?

Пролистал вкладку новостей. Энергию по городу отключили чуть больше суток назад. Но новости всё это время продолжали выходить. Вывод — журналисты работали. И сервера, и каналы СМИ.

Пересмотрел список последних статей.

Ну да — сплошь Центральный канал. Марионетки шестого сектора предостерегают тех, кто остался на улицах. Чтоб смотрели внимательнее, не дали себя загрести.

Точнее — не всех. А тех, кто остался вне дома не случайно. Новости, которые не касаются облав на улицах и арестов неприкаянных граждан, на первый взгляд выглядят нейтрально. И не относятся к делу.

О! Значок нового сообщения. Моргает красным — так помечают срочные новости. Трофим открыл вкладку.

«Внимание всем. Переговоры с новым правительством Сан-Винга зашли в тупик. Силы объединенных секторов подтягиваются к выходам энергетических районов.

Внимание всем, находящимся вне дома!

Высший уровень энергетической опасности. Возможны сбои и отключения гравитационной системы. Если вы оказались вне дома, обратитесь в ближайший пункт для укрытия временно бездомных!

Обратитесь в ближайший пункт для укрытия временно бездомных».

Сбои гравитационной системы? Всё-таки будут. В груди разлился холод, колени сделались противно ватными. Как выглядит сбой гравитации — он видел своими глазами. И он попал в тот район уже после того, как прошла волна разрушений!

Трофим поднял голову, огляделся.

В зале — тихо, спокойно. Никаких признаков паники. Они что, новости не читают? Или новости всем осточертели еще на большом экране. Сосед, кажется, дремлет.

А зал-то немаленький. Если гравитация отключится, а потом включится… или сместится вбок. Хотя бы градусов на десять. Он осторожно поднялся. Огляделся. Неторопливо направился в сторону уборных. Значок сейчас был потушен — но он помнил, что туда изредка ходили находившиеся в зале. И возвращались потом обратно.

Шел неторопливо. Никто не окликнул его, не остановил. Они что, правда не видели сообщения? Может, предупредить?

Встряхнул головой. Паника поднимется — вот всё, чего он добьется. Окинув взглядом напоследок полутемный зал, нырнул в черноту уборной.

Глава 54. Завершение кризиса

Здесь не было даже аварийного освещения. Даже минимального.

Трофим прислушался — кажется, больше никого. Включил фонарик на телефоне. Глянул на заряд батареи — еще часа два-три, и сядет. Поморщился.

Осторожно пошатал стенку одной из кабинок. Пластик прочный, навинчен на жесткий металлический каркас. Каркас, в свою очередь, привинчен к полу. Если вдруг… здесь почти нет предметов, не закрепленных как следует. Раковины с кранами — закреплены. Унитазы — тоже. Зеркала… ну, по идее, тоже должны быть прикреплены к стенам — хотя кто знает. Только практика и покажет.

Полетят мусорные баки с бумагой… и всё. Мелочь в сравнении с соседним залом.

А, ну да. Еще полетит он, Трофим. Он-то тоже не прикручен саморезами к полу! И он здесь — самый тяжелый из незакрепленных предметов. Впрочем, если гравитация не будет давать резких вывертов, есть шанс уцелеть.

Максимум — он проломит пластиковую перегородку кабинки, если налетит на нее с размаху. А это — только при резком реверсе гравитации.

Потоптавшись, зашел в пустую кабинку, заперся. Опустил крышку, уселся и прислонился лбом к двери. Ощущал себя мокрой крысой. Удрал с тонущего корабля, повезло! Увидел вовремя новость.

Нет, а что можно было сделать? — попытался возразить сам себе. — Всех предупредить?

Ну да, сделалось бы от этого только хуже. Вот только мысль не особенно успокаивала. Трус — вот он кто. В который раз выбрал бездействие. Безучастие.

Тряхнул головой. Ничего он сделать не мог. Точка.

Прислушиваясь, достал телефон. Ткнул в иконку маячка, новости — ничего нового. Так же моргает тревожно-алым последняя новость.

«Силы объединенных секторов подтягиваются к выходам энергетических районов».

Энергетические районы — это так политкорректно в большом городе называют гетто. И к выходам стягивают военных со всех ближайших секторов.

Хотя внимание привлекло кое-что еще.

Трофим снова пробежал глазами несколько строк. Вот, в самом начале: переговоры с новым правительством Сан-Винга. Плевать на тупик, в который эти самые переговоры зашли! Главное в другом — в Сан-Винге образовалось новое правительство. За короткий промежуток времени! Более того: его не только признали, но и успели начать с ним переговоры.

Снаружи почудился какой-то шум, и он подобрался. На всякий случай уперся обеими руками в противоположные стенки кабинки.

Ничего. Никто не ворвался в уборную, силясь спастись в тесном помещении. Не потянуло силой тяжести вбок или вверх.

Просидев пять минут в неудобной позе, Трофим опустил руки. Сложил на коленях, устало вздохнул. Глодала уверенность: вот-вот рванет. Потащит изменение гравитации мусорные баки кататься по стенам и потолку, выплеснется из унитазов вода. Прилетит снаружи, из зала, гвалт и топот. Но ничего не происходило. Гул зала был отдаленным — двери уборной давали неплохую звукоизоляцию.

Впрочем, снаружи никто особо и не шумел. Люди устали — они уже не один час сидели в этом помещении.

Он снова прижался лбом к прохладной дверце. Он тоже устал…

Затрезвонил телефон. Кто там про него вспомнил?! Трофим встряхнулся, схватился за трубку. Спросонок щурился. Принялся тыкать в экран, пытаясь принять вызов. Пока вызов не приняли где-то сбоку.

— Я на переговорах, — сообщил твердый уверенный голос, и с другой стороны громко зажурчало, словно в подтверждение. Буквально в паре шагов, за дверцей, послышались смешки. — Это проектор, — сухо поведал переговорщик. — Извини, не могу говорить, — звук отбоя и всплеск.

Смешки перешли в откровенный ржач.

Трофим разлепил глаза. Сообразил с запозданием, что трезвонил вовсе не его телефон — потому и на звонок ответил не он. Неизвестный в соседней кабинке негромко выругался, костеря весельчаков возле кабинок малолетними дебилами. Те, судя по голосам, не слишком впечатлились. Вывалились шумной толпой наружу.

Топали шаги, пыхтел сосед сбоку — тот самый, у которого шли переговоры.

Сосед с другой стороны вышел, громко стукнув дверцей, и на его место тут же зашел кто-то другой.

Горел свет.

Трофим заморгал, озираясь. Свет горел! Не аварийная подсветка, не фонарики на телефонах — нормальные лампы. Мужская уборная торгового центра жила обычной жизнью.

Что за… приснилось ему, что ли, отключение и всё, с ним связанное?

Трофим неловко поднялся — тело затекло от долгого сидения. Слегка наклонился в одну сторону, в другую. Затекшая шея ныла. Непослушными пальцами откинул щеколду, шагнул наружу — и тут же вернулся. Поторопился выходить!

— Что-то забыл, — прокомментировал голос от раковин.

Ответил шутнику смешок собеседника. Сосед, что находился на переговорах, вышел из кабинки.

Что за ересь творится? Новости проверить…

Да тьфу! Вредно спать в сортире — все мозги в унитаз смоешь, — посетовал Трофим мысленно. Телефон можно проверить, и когда выйдет. Уж если в уборной свет включили — то и снаружи всё работает. Не просто ж так у кого-то переговоры… да и народ ходит туда-сюда, как ни в чем не бывало.

Выйдя, тщательно умылся. Прохладная вода помогла вернуть относительную ясность голове.

На фудкорте царило оживление. Все точки работали, словно и не было перерыва. Люди сновали туда-сюда, за столиками сидели поодиночке и компаниями. Подумав, Трофим взял крепкий кофе — ему жизненно необходимо было взбодриться. И порцию горячих спагетти. Устроился с добычей в углу, где никто не обращал на него внимания. Самому же ему виден был весь зал. Отметил, что на центральном экране идет какая-то спортивная передача без звука.

Уже не новости. А кому они тут нужны?

Сколько он проспать ухитрился? Дожил — вырубился в кабинке туалета! Хотел было схватиться за телефон — и остановил себя. Выпил без спешки полкружки кофе, оглядывая лица.

Вид у людей беззаботный — Трофим даже усомнился на секунду: может, ему всё приснилось? И отключения, и как сидел в полутемном зале, едва освещенном аварийными красными лампами. Хотя если это сон — как он вообще сюда бы попал? Проснулся бы дома, а не в туалете торгового центра.

Придвинул к себе спагетти.

Загадки загадками, а обед по расписанию! Тем более, он — бездельник. Ему торопиться уж точно некуда.

Телефон выудил, когда поел и вернулся к своему столику с второй кружкой кофе и какой-то конфетой. Как раз, пока кофе чуть остынет, глянет время. Пролистает последние новости. Потому что ощущение было странное: будто он проспал, по меньшей мере, год. И за всё это время никто его не обнаружил в запертой изнутри кабинке. И всем было плевать — и уборщикам, и охранникам, и владельцам ТЦ.

На дисплей телефона он таращился с минуту. Силился вспомнить, сколько было времени, когда он в последний раз смотрел новости. И какое число.

По всему выходило, что проспал он… часов шесть-семь, никак не больше.

И, в принципе, это нормально — как раз столько и мог бы проспать внезапно выключившийся от усталости человек. И то, что за такое время его не обнаружили в общественном месте — вполне реалистично выглядит.

Нереалистично выглядят перемены вокруг. За каких-то шесть-семь часов решилась проблема отключений?! А как же «силы ближайших секторов стягиваются к выходам из энергетических районов»?

Спохватившись, придвинул к себе кружку с кофе. Остынет, пока он станет раздумывать над непонятностями!

Отпил осторожно. Как раз то, что надо! Уже не так сильно обжигает, но по-прежнему горячий. Развернул конфету и другой рукой ткнул в иконку маячка. Пусть новости пока загружаются — просмотрит без спешки. Не могло ведь их слишком много нападать за истекшие шесть-семь часов?

Хотя невеликое количество должно с лихвой компенсироваться качеством: что он такого проспал? Вот, пожалуйста — первая же.

«Все временно бездомные отпущены по домам. По распоряжению администрации секторов города, им прощены штрафы за нарушение режима безопасности и оплата пребывания в укрытиях».

Эк! С козырей зашли. Любопытно, кто такой умный оказался.

Хотя и оплата пребывания в укрытиях, и штрафы были назначены. Трофим пролистал сноски с суммами и присвистнул тихо. Внушительно!

То-то должны были радоваться отпущенные на волю бедолаги. Что не стали вытряхивать из них последние сбережения — у кого они вообще были.

Листнул ленту новостей дальше. Вот, пожалуйста: вскрылись факты злоупотребления властью членами бывшей администрации первого сектора. Факты связи и ведения дел с бунтовщиками, пытавшимися захватить власть в Сан-Сане. Это с Ксином и его компанией, значит. Представители бывшей администрации задержаны и помещены в изоляцию. Администрация семнадцатого сектора при поддержке руководства второго, пятого, шестого и двенадцатого секторов инициировала расследование. Временное руководство первого сектора предоставило материалы и доказательства, а также дало доступ на территорию Сан-Винга команде следователей. Кроме того, в Сан-Винг направилась группа внешних наблюдателей и координаторов из Ядра.

Трофим отпустил телефон на стол, отпил глоток кофе.

Вспомнил про конфету. Откусил кусок, не слишком обращая внимание на вкус. Н-да, неплохой финт ушами провернул многоуважаемый товарищ Крутицкий. Договорился с бунтовщиками в Сан-Винге, убрал прежнюю администрацию в полном составе.

А не его ли рук дело этот бунт с отключениями?

Поставить своих марионеток… иными словами, бунт — не следствие дикой политики с продовольственными пайками для жителей гетто вместо зарплаты.

И управились быстро: чуть больше суток с момента, как объявили энергетическую опасность и отключили электричество в нескольких частях города. И часов шесть с момента, как объявили «кризис» в переговорах. Напугали простых горожан — а потом резко вернули освещение на улицы и безопасность.

А как сказано! Временное руководство. Уже не хунта, то есть.

Временное руководство, поднявшее бунт и выдворившее настоящую власть, официально признано властями мегаполиса… и никого это не удивляет. Ну, или всем плевать.

А не связано ли это с работами снаружи?

А что, вполне логично: Андрей ведь говорил о развертывании масштабных работ на станции вокруг города. Возможно, администрация энергетического сектора воспротивилась? Вот только почему с ней не сумели договориться. Трофим прекрасно помнил картину разваливающейся станции. Достаточно было показать фотографии кому нужно.

Или побоялись. Или руководство Сан-Винга это не впечатлило.

Трофим допил кофе, откинулся на спинку диванчика. Оглядел зал. Вон зашла семья с двумя ребятишками и кучей пакетов. Расположились за одним из столиков в центре зала. Видно, решили подкрепиться после удачного шопинга. То есть, не только что они явились в ТЦ — вышли из дома часа два-три назад. По меньшей мере.

Снова взял телефон. О, вот!

«Внимание всем. Отмена энергетической опасности. Общественный транспорт возобновляет хождение по обычному расписанию».

И там же пассаж — мол, работодатели могут вызывать сотрудников на рабочие места. По закону — через час после отмены энергетической опасности можно впаивать штрафы за опоздания и неявку.

А вышла новость… спустя менее получаса после того, как объявили опасность высшей степени!

Быстро управились.

Трофим усмехнулся желчно. А потом рассмеялся — уже сам над собой. Сам-то каков! Ушел в уборную — прятаться от реверса гравитации. И вырубился так, что проспал возврат энергии в город. С другой стороны, понятно, почему не проснулся: в первый момент сон отключил его начисто. Так, что ни свет, ни шум не сумели выдернуть из забытья. А потом уж лампы светились и кругом шумело фоном.

Можно возвращаться домой… доберется быстро — транспорт ходит по обычному расписанию. Правда, спешить теперь некуда.

Ему давно спешить некуда.

Третья чашка кофе — и снова блуждание по ленте новостей в телефоне. А новые новости появлялись, как грибы после дождя в лесу.

Самые обыкновенные, бытовые. От каких давно отвык.

Дорожное происшествие в центре — какой-то самокатчик столкнулся с автомобилем. Где-то ограбили магазин, а где-то идут переговоры о перекупке одной крупной компании другой, еще крупнее. Открывается торговый центр в Калинке — после ремонта. Был закрыт с самого наводнения в прошлое отключение. Через неделю этот центр раскроет двери для первых посетителей после аварии.

— Жизнь идет своим чередом, — пробормотал Трофим себе под нос, не замечая, как кофе остывает. — Помощь придет в течение года-двух, если не передохнем тут все… может, найти себе какое-то занятие?

Сзади хлопнули по плечу, заставив вздрогнуть.

— Да ладно, чего подпрыгиваешь! — прозвучал до боли знакомый насмешливый голос. И напротив на диванчик шмякнулся жизнерадостный Нобу. — Как жизнь? Еще злишься?

Трофим с полминуты изучал его лицо, излучающее оптимизм.

— У вас, я так понимаю, дела идут неплохо, — заключил он наконец. — Тогда, отпуская меня, ты точно знал, куда именно я пойду?

— И я знал, и Ксин знал. Это была его идея — думаю, ты это и без меня знаешь.

— Трудно было бы не догадаться…

— Ты, Трофим, идеалист. Хочешь, чтоб и омлет получился нажористый, и яйца остались целыми. Я этим страдал лет до пятнадцати. А потом мне как следует разъяснили, что почем в этой жизни.

— Что дурак неумный — я давно уже понял, — он махнул рукой. — Раз уж сам всплыл — что тут произошло с отключениями? Ваша братия руки приложила?

— Да скорее уж, ваша, — Нобу ощерился. — Ксин в бешенстве. Впрочем, — он смолк.

— Впрочем, есть и другие успехи, — расшифровал Трофим. Парень на это только пожал плечами.

Ясно. Озвучивать постороннему — глупо. А он, Трофим, сам решил стать для них посторонним. И, по совести говоря, не жалеет.

— Чем сам-то занимаешься? — нарушил молчание Нобу.

— Бездельничаю, — честно сознался он.

— Нравится?

— Непривычно после трехмесячной пахоты и последующей суеты.

Нобу хмыкнул. Посидел молча еще с минуту, поднялся.

— Ладно, бывай, — махнул рукой и направился прочь.

Трофим проводил его взглядом. Любопытно! Зачем приходил? Уж точно не затем, чтоб кофе выпить. Какая-то встреча? Тряхнул головой. Не его дело.

Не успела мысль оформиться — заметил краем взгляда, как хакера зацепил плечом какой-то невзрачный парнишка у края фудкорта. Они соприкоснулись буквально на секунду, прежде чем оба разошлись и скрылись с площадки. Но Трофим успел-таки заметить, как нырнула рука парнишки на миг в карман широких джинсов Нобу.

Он подавил секундное желание окликнуть хакера, указать на воришку.

Это не вор. Это — заранее оговоренная встреча по заранее известному сценарию. Один что-то передал другому. Эк обставили! И столкнулись аккурат в слепой зоне, куда не добивала ни одна из трех ближайших к той точке камер…

По загривку разбежались противные холодные мурашки. Нобу с его связным камеры не засекли. Зато столик, где сидел Трофим, неплохо просматривался с пары из них!

Иными словами, Нобу подсел не просто так потрепаться. Да кто разговаривает с давними знакомыми, с которыми еще и так скверно расстался, когда у тебя запланирована важная встреча!

Кулаки сжались сами собой. Вот же жук!

Трофим резко поднялся, потопал к выходу с фудкорта. Делать ему тут больше нечего! С запозданием пришла мысль — слишком быстро дернулся. Он ее тут же отмел. Быстро или плавно — разницы уже нет. Его засекли. Ничего удивительного, если в ближайшую пару минут его остановит охрана. Наверняка Нобу подсел не просто так — воспользовался случаем пустить слежку по ложному следу.

А значит, слежка плотная. Пока будут разбираться с Трофимом… даже если ему и поверят, и настоящий визави Нобу, и сам хакер, оба успеют убраться далеко.

Он обратился к нейрокомпьютеру, пытаясь на бегу подключиться к камерам торгового центра. На удивление, получилось.

Камеры фудкорта и прилегающих коридоров показывали, как рыщут охранники.

Что-то медленная у них реакция, — попенял мысленно Трофим на нерадивость служивых. Сам свернул в служебное помещение, на его удачу оказавшееся открытым и пустым. Под камерой, да… ну и что?!

Интересно, долго удастся играть в салочки с охраной?

Наверное, пока не подтянется кто посерьезнее. Он накинул форменную куртку технического служащего, вышел наружу. Толстовку оставил взамен. Широким шагом прошел из одного служебного коридора в другой — опять под камерами. Само собой, кто ж выходы в такие места оставляет без присмотра?

По коридору рванул со всех ног, не таясь. Слетел на первый этаж, где находились магазины. Нырнул в один из них и спустя меньше четверти часа вышел, одетый уже в новую толстовку. Еще парочка лежала в рюкзаке. На голове — бандана.

Нелепость, конечно. Сколько раз он уже использовал этот трюк? Наверняка его давно знают наизусть.

Одна беда: других трюков в запасе нет.

Выйдя, обнаружил: в коридорах не протолкнуться уже от наводнивших их силовиков. Это не местные охранники!

Трофим поморщился. Даже интересно — удастся проскочить в этот раз?

Глава 55. Бесполезный арест

Трофим открыл глаза.

Снова заснул. Почему-то даже неудивительно. Удивительно другое — как его не нашли? ТЦ буквально наводнили силовики — каждый этаж, все общие и служебные коридоры и помещения. Мышь не проскочит!

Видимо, он не мышь. Мельче. Что-то вроде таракана.

Аккуратно пошевелился, чтобы не громыхать тонкостенным пластиковым коробом вентиляции. Всё тело затекло, руки онемели.

Поняв, что выходы наружу перекрыли и начинают шерстить народ, он снова поднялся на фудкорт. Прибывшие, видимо, решили, что тот, кого они ищут, постарается выйти как можно скорее. И начали поиски с нижних этажей. Он же пошел наверх.

Интересно, что магазины и ларьки продолжили работать в прежнем режиме. Видимо, получили приказ сверху — не создавать шума и суеты.

С последним, впрочем, отлично справились рядовые посетители, стремящиеся выйти. Их вежливо заворачивали от входов, что-то втолковывая.

Это Трофим видел, поднимаясь на эскалаторе. Тогда только головой покачал — если людей будут держать внутри, так и бунт вызвать недолго! Впрочем, несколько часов у охраны и силовиков наверняка есть. Возможно, бунт им и нужен — попытаются найти нужного им человека среди зачинщиков.

А вот Нобу и его визави наверняка давно вышли и разбежались в разные стороны.

Впрочем, ему до этого дела нет. Кто был этот визави, что именно он передавал Нобу или тот ему — для него, Трофима, это значения не имело.

Поняв, что не выйти, он направился наверх. Сначала хотел купить билет и забиться в кинотеатр. Но передумал.

Сеанс рано или поздно закончится. А к тому времени силовики успеют перешерстить кучу народу. Кого-то, может, даже выпустят — чтоб меньше было толчеи.

Зашел в уборную, дождался момента, чтоб никого не осталось. Это было единственное место без камер — значит, только здесь и удалось бы спрятаться. Толстовку с банданой скинул в одной из кабинок. Пусть считают, что выскользнул, переодевшись. Сам влез в вентиляцию и завинтил за собой решетку. Не бог весть, какое решение — но кажется, оно сработало.

Трофим даже не стал уползать далеко — только перебрался в короб, шедший вдоль одного из служебных коридоров.

Сейчас снаружи было пусто и тихо. Ни людей, ни шагов, ни голосов. Судя по времени, облава началась часов пять назад. А он вырубился, не дождавшись ее результатов. Теперь даже любопытно — нашел кто-нибудь в уборной оставленную им одежду? Сделал ли вывод, что искомый нарушитель выбрался, смешавшись с толпой?

Морщась, выудил из кармана телефон. Настроил звук на подачу во внутренний наушник. И полез в раздел новостей.

Ну да, так и есть. Беспорядки в городе прекратились, но полиция и силовики продолжают натыкаться на следы деятельности экстремистов. Совсем недавно закончилась операция по поимке преступников…

Закончилась! Взгляд зацепился за единственное слово. Выходит, силовики и полиция убрались уже из торгового центра?

Трофим развернул статью. Несколько часов назад силовики окружили ТЦ в центре, перекрыли выходы… так, это он своими глазами видел. Изнутри. По данным оперативных источников, именно в этом ТЦ была назначена встреча рядовых исполнителей незаконных группировок. Камеры зафиксировали появление подозрительных лиц.

Операция прошла согласно плану руководства полицейского управления, согласно правилам и с соблюдением конституционных прав… никто из мирных жителей не пострадал. Так, это ясно — поймали-то кого?!

А вот и кадры. Картинка, что характерно, смазанная, не поймешь — где именно снимали. Кругом — цветные пятна, мельтешение. Лица пойманных заблюрены. Не разберешь — знакомые или нет. И по фигурам непонятно.

Нобу с его визави, или каких-то левых бедолаг? Ну, или не таких-то левых. Кто сказал, что речь шла только о Нобу? Вон следующий ролик — тут вообще небольшая толпа в окружении вооруженных полицейских. Это вообще, кажется, джамперы — у одного в руках смутно можно различить сложенную пружину. Странно, что не отобрали. Интересно, эти-то чем не угодили властям?

Пришлось напомнить себе — его это не касается.

Ему следовало радоваться, что на него внимания не обратили. Или не стали разыскивать в толчее. Хотя отследить по камерам при желании не так-то и сложно.

Не так-то и сложно, — отдалось эхом в голове.

Что там сейчас в торговом центре? Вполне может оказаться, что людей разогнали по домам, а полиция и силовики остались. Равно как может статься, что он, Трофим, не один такой — спрятался внутри коммуникаций.

Хотя… судя по времени, ТЦ должен быть закрыт. Ночь. А вот камеры наверняка работают, даже если охрана спит.

Трофим обратился к карте в нейрокомпьютере. Общая городская планировка была туда внесена, а вот планов коммуникаций каждого конкретного здания не было. Соединена ли вентиляция торгового центра с вентиляционными шахтами конструкций вне здания? По логике вещей — должна быть. На деле… кто его знает? Придется проверять.

Камер внутри, разумеется, никто не устанавливал. Но почему он не подумал о датчиках движения?

От магистрального воздуховода система ТЦ отделялась решеткой. Трофим снял и вернул ее на место так же, как и в уборной. Чего он не ждал — так это внушительной делегации полицейских, что соберутся встречать его на приличном удалении от ТЦ. В первый момент даже не поверил глазам: это вот ради него одного перекрыли по кругу все три улицы на перекрестке?

Да нет, не может быть.

Трофим дернулся назад от окошка подъезда, в котором вылез. Поторопился он закрывать вентиляцию! Впрочем, его пока…

Не заметили — эту мысль он не успел додумать до конца. Дверь подъезда распахнулась, впуская вооруженных людей. Внизу лестницы загрохотали двери и шаги по ступеням — в ближайших ко входу квартирах тоже засели полицейские.

— И что, всё это — ради меня одного? — пробормотал Трофим, поднимая руки.

— Надо было сидеть во Фронтире, — добродушно попенял ему силовик, защелкивая наручники.

*** ***

— Как поживает химик во Фронтире? Не соскучился ли он, часом, по родной Сахаре? — бормотал Трофим, прохаживаясь по одиночной камере вдоль койки. — Какой еще химик, вашу за ногу?! — он со злостью пнул привинченный табурет и скривился от боли в пальцах ступни.

Химик во Фронтире соскучился по Сахаре… сильно напоминает — ваша тетя приезжает в среду. Или — продается фасадный шкаф! Что-то из шпионских или детективных фильмов, снятых в старой традиции.

О химике во Фронтире следователь спрашивал таким елейным голосом, что Трофим сразу уверился: невредимым он допросную комнату не покинет. И предчувствие его нагло обмануло. Вот он, совершенно невредимый, расхаживает по камере и силится понять: о чем его вообще спрашивали?! Ясно только то, что его и впрямь приняли за связного, с которым встречался Нобу.

Хотя вопросы звучали так, словно это ему, Трофиму, пытались передать какое-то зашифрованное сообщение.

Вполне возможно, так и есть. Чего его в камере-то заперли, почти не расспросив? Он не удивится, если появится вдруг нежданный «спаситель» с ключами от здешних дверей.

— Как меня угораздило? — вопросил он в пустоту.

Огляделся. Камера запросто может и прослушиваться, и просматриваться. Как угораздило — сам знает. Сидел смирно во Фронтире и никого не трогал — кого он обмануть-то пытается?

Вспомнилось — с Фронтира выдачи нет.

Выходит, о том, что он, Трофим, торчал последнее время именно там, известно. И видно, не он один — еще там ошивался какой-то химик из Сахары.

В Сахаре он никогда не бывал — не случалось.

«Была одна лаборатория в Сахаре, — вспомнилось неожиданно. — …на два года пришлось залечь на дно».

Он замер посреди камеры. Разумеется, лабораторий в Сахаре наверняка не один десяток. А химиков в них — и того больше. Вот только… не о бывшем ли коллеге шла речь? О Саше Илье, которого он неосторожно свел некогда с Кантимиром.

Ну, конечно! Сан-Сан так мал — всего-то несколько десятков миллионов человек. Трофим сам над собой мысленно рассмеялся.

Нет, чушь! Хотя бы потому, что во Фронтире Саше Илье делать нечего. Он сам-то решил обосноваться там, потому что уверен был: никто из компании Кантимира во Фронтире не окажется. Никаких интересов там ни у кого из них нет, а значит, и вероятность столкнуться с кем-то — минимальная.

*** ***

«Ты какого хрена здесь делаешь?»

Трофим едва удержал рвущийся с языка вопрос. Вид Саши Ильи, сидящего в наручниках и с забинтованной головой, обескуражил его.

— Знакомы? — участливо поинтересовался следователь у Трофима.

Глянул колюче, так, что мурашками пробрало. Черт! Сболтнуть ничего не сболтнул, а вот лицо удержать не смог. Бывший коллега покосился сумрачно и отвернулся. Кажется, его слегка перекосило.

— С кем? — вопросом на вопрос ответил Трофим.

— Что, разве нет? — делано удивился тот.

Трофим критически оглядел Сашу. Тот ответил взглядом в упор. На лице читалось глухое отвращение.

Так, стоп. Человеку голову пробили — вон, бинтов намотали. У него сейчас вообще всё должно вызывать отвращение. Нечего надумывать.

Зато вопрос о химике из Сахары резко сделался понятен. Ну да, устраиваясь на работу, Саша обронил, что подвизался прежде в какой-то лаборатории в Сахаре. Он, правда, уверял, что был простым лаборантом…, но кто ж по доброй воле сознается в муниципальном госпитале, что занимался наркотиками? На чем, собственно, и погорел, так что пришлось драпать и два года сидеть, не высовываясь. Изначальная дикая догадка оказалась верна.

А вот полицейские решили устроить очную ставку.

— Чего уставился? — хрипло осведомился Саша, набычившись. — Нравлюсь тебе, педик ушастый?

— Мечтай! — огрызнулся Трофим. — Кому ты нужен, горелого тефлона кусок.

Бывший коллега злорадно ощерился.

Трофим отвернулся. Он сам изумился поразившей его только что догадке. Это же Саша Илья занимался когда-то разработкой альпийской горки! А возможно, и к созданию раптора руку приложил. Но потом… потом что-то пошло не так. Может, на деле он работал над чем-то другим. А может, просто стал не нужен, и его решили устранить. Но только пришлось ему бросить свое детище. Вот и объяснение — откуда его осведомленность об обоих наркотиках! И острое отвращение к ним.

Потому его личность и знакома так хорошо полицейским. Химик из Сахары. А теперь, получается, скрывается во Фронтире.

Следователь неторопливо прошелся взад-вперед за их спинами. Видимо, перебранка показалась ему чересчур короткой.

— Так что скажете, господин Лахсен? Неужели вам этот человек не знаком? Или… простите, уважаемый Саша Илья, так, кажется? Неужели не признаете?

Тот ответил сумрачным взглядом.

Снова пробрало мерзким холодом, хотя помещение было теплым. Им известна личность Саши Ильи! Не только настоящее, но и новое имя. Раз так — известно, и каково было их знакомство с Трофимом. Саша молчит — значит, сам это понимает. А что говорить ему, Трофиму? Тоже молчать? Если подумать — замели его после встречи с Нобу, как связного. Причем здесь Саша Илья?

— Лахсен, значит? — решил Трофим подыграть следователю. — Я-то думал, ты русский!

— Ты! — рыкнул бывший коллега, дернулся вперед. Наручники удержали. На лице проступило свирепое выражение. — Слова подбирай, рожа колбасная!

— Почему колбасная? — растерялся Трофим.

— Да от тебя за версту колбасником воняет! Видал таких, — презрительно разъяснил Саша Илья.

Колбасником. А! Вроде как из Колбасного района? Это, помнится, девятый сектор. Пищевые заводы. И что он хочет этим сказать? Трофим уверен был, что в словах бывшего коллеги скрывается какой-то намек. Вот только на что?

— Колбасная? — переспросил с любопытством полицейский. — Интересно!

— Еще как интересно, — ощерился Саша Илья.

Трофим недоуменно таращился то на одного, то на другого. Полицейский с прищуром переводил взгляд с него на бывшего коллегу и обратно. Саша Илья самодовольно ухмылялся. А до Трофима вдруг дошло: только что прямо на его глазах провернули какую-то хитрую манипуляцию.

Зачем-то Саше Илье нужно было заинтересовать следователя Колбасным районом. И он это сделал.

Использовал он для этого фигуру Трофима по случайности — просто потому, что тот под руку попался, или это было спланировано заранее? А может, просто в отместку за то, что снова назвал его русским.

— Вы продолжайте, господин Лахсен, — понукнул следователь, видя, что тот смолк. — Очень интересно! Всё-таки знакомы?

— С колбасниками я знакомств не водил! — фыркнул тот презрительно.

— Из Колбасного района, значит? — он перевел взгляд на Трофима.

— Понятия не имею, — нахохлился тот. — В жизни там не был!

— Ну-ну. Это мы проверим, обязательно, — тот покивал.

Ну, так проверяй, — хотелось ответить Трофиму. Любопытно поглядеть будет, что этот хмырь накопает! Вот только… ну, не просто так Саша Илья помянул Колбасный район! Что-то это означало. И ощущение, что его только что использовали, как предлог… он даже сообразить не мог, для чего, злило. Кантимиру… точнее — Ксину чем-то помешала администрация девятого сектора? Чтоб их черной дырой сожрало с их махинациями!

Полицейский задал еще несколько вопросов, пытаясь подловить то одного, то другого. Саша Илья отвечать перестал вовсе.

Трофим некоторое время еще огрызался — мол, ничего не знает. Но глазья у ищейки загорелись — явно решил, что напал на след.

А ведь он, Трофим, сам бывшему коллеге и подыграл! Дурак. Наивный дурак! Полез играть в политику и революцию. А теперь удивляется, что ему голову отгрызли.

Ладно, ладно. Наружу вышел, сигнал бедствия отправил. Увидел угрозу, которой не замечали в городе. Его демарш дал возможность продлить жизнь Спотам, которые имели все шансы сгореть сразу после захвата Ядра. Нашел Андрея. Может, и дурак — но результаты-то неплохие. А что голову отгрызли — невысока плата!

Рассудив таким образом, он тоже смолк. Только сверлил Сашу Илью угрюмым взглядом в ответ.

Следователь пытался задавать еще каверзные вопросы — но толку не добился. Махнул в конце концов рукой и приказал развести арестантов по камерам.

Продолжения история с Сашей Ильей не получила. Больше его Трофим не видел. Может, следователь решил, что очная ставка была напрасной. Может — что узнал всё, что хотел.

Трофим сидел в камере — для него допросы прекратились.

А спустя пару недель его попросту выпустили.

Идя к следователю, он ждал новых вопросов и очных ставок. Злился, нервничал. Крутил в мыслях, что говорить. А быть может, кроме Саши Ильи, поймали кого-то еще? Того же Нобу, например. Или его визави.

Трофим раздумывал, пока шагал по коридорам — что говорить в этот раз. Вообще, как себя вести. Отмалчиваться? Всё равно, что ни скажи — можно вывернуть против него. И сделать это может как следователь, так и любой из компании Ксина. Вроде бы логично — но потряхивало. Нервы, чтоб их!

Надоели все эти допросы и очные ставки до чертиков.

Ладно, решил Трофим, переступая порог кабинета. Хочешь, не хочешь — а надо морально готовиться к новой нервотрепке. Даже любопытно, что полицай в этот раз приготовил.

Зайдя, первым делом огляделся. Удивился, не увидев никого, кроме следователя.

Не иначе — тот решил порадовать чем-то особенным. Сюрприз, должно быть, лежит в каком-нибудь ящике стола. Что это, любопытно — запись, фотографии, документы? Раз уж живых людей не видать. Трофим понимал, что у него начинается истерика, но поделать ничего не мог. Сказывалось нервное напряжение. А у следователя еще и рожа каменная — с такой только пакости и устраивать.

Вот сейчас вытащит козырную карту из рукава…

Вместо этого тот, даже не глянув на арестанта, объявил об освобождении. Выдал ему отобранные при задержании вещи, предложил расписаться в получении и придвинул разовый пропуск, отпечатанный на чековой бумаге. Код, как на обыкновенном чеке из супермаркета — аж скучно.

Скупо попрощался и отвернулся, всем видом показывая — до какой степени ему надоел арестант. Оставалось только забрать всё, попрощаться и убираться восвояси.

Даже обидно как-то, право слово!