Некрополь-Утопия Незванные Гости

Глава 1 и 2

«Я штурмовал Некрополь ради спасения мира, но обнаружил там Утопию»

Глава 1: Врата из костей

Вспышка яростного, ослепительно белого святого света на мгновение разогнала вековую тьму сырого подземелья. Тяжелый стальной меч с оглушительным треском обрушился на череп бронированного скелета, разнеся древние кости в щепки. Каменные плиты пола окропила чужая запекшаяся кровь.

Молодой рыцарь тяжело дышал, чувствуя, как пот заливает глаза под стальным шлемом. Ему едва исполнилось двадцать, но его доспехи уже были покрыты глубокими бороздами от когтей и мечей нежити. В его ладонях, крепко сжимавших рукоять, пульсировала чистая золотая магия, заставляя лезвие клинка ярко светиться. Вокруг, насколько хватало взгляда, из непроглядной темноты пещеры лез нескончаемый поток мертвецов. Скелеты в ржавых латах безмолвно и упорно наступали, ведомые чужой зловещей волей.

— Вперед! — выкрикнул Герой, наотмашь разрубая очередного нападающего. — Не сбавлять темп! Мы почти у выхода!

Из-за его спины стремительно выступила молодая волшебница в длинной, расшитой рунами мантии. Лицо девушки было бледным от истощения, но в глазах горела яростная решимость. Она с силой вонзила свой деревянный посох в каменную крошку под ногами. Воздух вокруг нее мгновенно закипел, заискрился десятками светящихся магических знаков.

— Священное пламя, сожги эту скверну! — раздался ее звонкий голос.

Гигантская волна очищающего огня с гулом пронеслась по сводам пещеры, мгновенно превращая десятки скелетов в серый пепел. Но радоваться было рано. На место испепеленных врагов тут же вставали новые. С темного потолка, скаля оголенные зубы, начали прыгать огромные костлявые гончие.

Один из воинов авангарда не успел среагировать — острые когти полоснули его по плечу. Кровь брызнула на камни, и мужчина с глухим стоном повалился на колено. К счастью, тяжелый пехотинец отряда среагировал мгновенно. С грохотом выставив вперед свой ростовой щит, он заблокировал следующую атаку твари.

— Герой! Их слишком много! — проревел пехотинец, сдерживая напор мертвецов. — Если мы застрянем в этом узком проходе, нас просто задавят числом!

Герой заставил себя успокоиться. На долю секунды он закрыл глаза, приложил пальцы к губам и издал пронзительный, громкий свист. Звук эхом разнесся по запутанным лабиринтам пещеры, улетая куда-то вверх, к выходу.

Свод подземелья резко оборвался. Отбиваясь от наседающей со всех сторон нежити, отряд наконец вырвался на открытый воздух. Они оказались на самом краю гигантского, головокружительно глубокого ущелья. На горизонте догорал багровый, похожий на кровь закат. Внизу расстилалась лишь пугающая бездна.

Внезапно небо над ущельем содрогалось от мощного, оглушительного рева. Облака разорвались, и сверху, окутанный коконом из пламени, спикировал молодой дракон. Его янтарная чешуя горела на солнце, словно расплавленное золото. С тяжелым грохотом ящер приземлился прямо на край обрыва, и одним мощным ударом чешуйчатого хвоста смет остатки преследовавших отряд скелетов прямо в пропасть.

Герой первым запрыгнул на широкую спину ящера, натягивая кожаные поводья. Он протянул руку своим раненым, едва держащимся на ногах товарищам.

— Хватайся! Быстрее! — торопил он их.

С трудом, поддерживая друг друга, воины забрались на спину ящера. Дракон взмахнул могучими крыльями, подняв тучу пыли, и сорвался вниз, вглубь ущелья, стремительно набирая скорость. В этот момент перед глазами уставших бойцов открылся вид, от которого перехватило дыхание.

Посреди ущелья, вопреки всем законам природы, в воздухе величественно парил Некрополь. Это был исполинский замок-город, целиком высеченный из мрачного черного камня. Его стены скрепляли пульсирующие фиолетовые вены чистой магической энергии, а вокруг шпилей непрерывно кружила зловещая грозовая туча. Из этой цитадели веяло замогильным холодом.

— Боги... — в ужасе прошептал тяжелый пехотинец, крепче сжимая рукоять оружия. — Это же обитель богохульства. Самое сердце тьмы.

Ветер свистел в ушах. Из фиолетовых туч Некрополя навстречу им, словно потревоженный рой, вылетела стая костяных драконов. Эти огромные твари состояли только из хребтов, крыльев-перепонок и жутких черепов, внутри которых призрачным синим огнем горело неестественное пламя.

— Держитесь! — закричал Герой, уводя своего ящера в крутой вираж.

Начался безумный воздушный бой. Живой огненный дракон уворачивался от ледяного дыхания мертвых чудовищ, совершая немыслимые бочки и перевороты в воздухе. Земля и небо менялись местами. Волшебница, едва удерживаясь на чешуйчатой спине, сбрасывала заклинания прямо в полете, точными взрывами разнося черепа врагов на куски.

Но силы были не равны. Один из костяных драконов зашел со стороны хвоста и с жутким хрустом впился челюстями в крыло огненного ящера. Кровь брызнула в воздух. Дракон жалобно, болезненно зарычал, теряя высоту, но упорно продолжал лететь вперед — прямо на самую высокую башню Некрополя.

В глазах Героя вспыхнула ярость. Его меч засиял так ярко, что затмил угасающий закат. Он погладил раненого друга по шее.

— Прости, друг... Еще немного! Пробей эти стены!

Огненный дракон собрал последние силы. Окутав себя яростным пламенем, он, словно упавший метеорит, на полной скорости врезался в гигантское витражное окно тронного зала Лича. Воздух взорвался миллионами осколков цветного стекла и огненными брызгами.

Ящер с тяжелым грохотом пропахал каменный пол роскошного, но погруженного в полумрак зала. Он тяжело, хрипло дышал, его крылья были изранены. От удара весь отряд Героя разбросало по полу. Все были сильно ранены, стонали от боли, а волшебница и вовсе потеряла сознание. Дракон не мог пошевелиться.

Из дыма и осевшей пыли медленно, опираясь на верный клинок, поднялся только Герой. Его доспехи были разбиты, лицо испачкано сажей, но взгляд горел прежним фанатичным блеском. Он тяжело шагал к возвышению в конце зала, готовый принять свой последний бой.

В глубине помещения, на высоком троне из черного дерева, сидел хозяин этого места. Лич.

Его высокий силуэт был облачен в строгую, глубокого черного цвета мантию с высоким воротником. Ткань выглядела плотной, дорогой и безупречно чистой, но на ней не было ни единого золотого украшения, перстней или вышивки. Лич выглядел не как безумный тиран, а скорее как авторитетный, строгий ученый. За его спиной плавно и независимо друг от друга шевелились восемь тонких костлявых рук. В двух из них он держал раскрытый старинный свиток и чернильное перо, быстро делая какие-то важные записи.

Лич даже не встал при появлении незваных гостей. Он лишь оторвал взгляд от свитка и посмотрел на Героя с явным раздражением, как исследователь, которого бесцеремонно отвлекли от сложнейшей работы.

— Твоему правлению конец, чудовище! — вскинул меч Герой, хотя его голос заметно дрожал от усталости и ярости. — Ты убиваешь невинных! И используешь их души для подпитки своей армии нежити! Ты ответишь за всё!

Лич тяжело вздохнул. Одна из его восьми рук сделала легкое, небрежное движение в сторону. Свиток и перо сами собой взмыли в воздух, и плавно полетели через весь зал, аккуратно опустившись на рабочую тумбу у дальней стены. Взгляд его вернулся к рыцарю. Другая костлявая рука устало помассировала переносицу мертвеца.

— А ты только что ворвался без приглашения и сломал мое имущество, — произнес Лич. Его голос оказался на удивление спокойным, глубоким и слегка уставшим.

— Замолчи! — отрезал Герой. — Церковь знает о твоих зверствах! Им известна вся правда!

— Церковь? Эти фанатики... — Лич слегка покачал головой. — Слушай меня внимательно, мальчик в жестянке. Я людей лет триста не убивал. Можешь не верить своему злейшему врагу, это ваше священное рыцарское право. Но сделай одолжение... Взгляни-ка в окно.

Лич медленно поднял одну из рук и указал длинным пальцем на уцелевшее стрельчатое окно позади своего трона.

Герой замер. Он ожидал ловушки или подлого заклинания, поэтому крепче перехватил рукоять меча. Но шаг за шагом, не сводя глаз с Лича, он приблизился к краю. Опустив взгляд вниз, на внутреннюю территорию замка, он оцепенел.

Там, под защитой черных стен летающего Некрополя, раскинулся огромный, чистый, залитый мягким магическим светом город. Здесь не было пыточных, рабских ошейников или гор трупов. Зеленели ухоженные сады. Живые люди — мужчины, женщины, маленькие дети — совершенно спокойно ходили по мощеным улицам. На рыночной площади шла бойкая торговля свежим хлебом и овощами. Чуть в стороне группа звонко смеющихся детей играла в догонялки с собакой-скелетом, а рядом работал скелет-садовник, который аккуратно подрезал кусты роз.

Лица жителей были абсолютно спокойными, и счастливыми. Это была настоящая, идеальная утопия. Но как такое возможно в логове повелителя смерти?

Глаза Героя расширились от неописуемого шока. Оружие в его ослабевших пальцах опустилось, а золотое святое свечение клинка окончательно угасло. Они стояли у окна рядом — живой рыцарь и мертвый маг. Лич не нападал. Он тихим, лекторским тоном продолжал что-то объяснять, плавно указывая руками на дальние жилые кварталы. И Герой, вопреки всему, чему его учили, слушал. Его меч послушно скользнул обратно в ножны.

Глава 2: Приговор системы

Тяжёлую, заворожённую тишину, повисшую у разбитого окна, нарушил резкий металлический скрежет. Из дыма и осевшей пыли со стоном поднялся тяжёлый пехотинец. Он лихорадочно протёр забитые гарью глаза, уставился на спину Лича и в ту же секунду прыжком сорвался с места, выхватывая из ножен короткий меч.

— Вставайте! Вставайте, клянусь богами, этот монстр ещё жив! — хрипло, срывая голос от страха и ярости, проревел пехотинец.

Следом за ним, тяжело опираясь на резной деревянный посох, поднялась волшебница. Они мгновенно встали в боевые стойки, заслоняя собой израненного, тяжело дышащего огненного дракона.

— Что ты делаешь?! — закричала волшебница, в ужасе глядя на спину Героя. — Убей его, пока он отвернулся! Наноси удар, это наш единственный шанс!

Но Герой даже не вздрогнул. Он медленно повернулся к своим боевым товарищам, с которыми прошёл через десятки смертельных битв. В его глазах не было ни страха перед Личем, ни жажды крови — лишь тяжёлое, выстраданное спокойствие человека, который только что узнал правду. Он сделал шаг навстречу друзьям и выставил вперед раскрытую ладонь, призывая их остановиться.

— Опустите оружие, — тихо, но твёрдо произнёс Герой. — Я не буду этого делать. Он нам не враг.

Тяжёлый пехотинец опешил, его лицо мгновенно налилось багровой краской от гнева: — Ты сбрендил?! Он промыл тебе мозги своей проклятой магией! С дороги, предатель!

Не слушая больше ни слова, пехотинец и волшебница одновременно бросились в атаку. Девушка на бегу начала быстро выкрикивать слова боевого заклинания, и на конце её посоха с треском заплясало яростное очищающее пламя.

Лич даже не соизволил обернуться всем телом. Он лишь слегка, с явным неудовольствием повернул голову в сторону нападающих людей. Одна из его восьми костлявых рук, до этого спокойно покоившихся за спиной, сделала ленивое, почти элегантное круговое движение.

В воздухе между ними мгновенно соткалась и пронеслась едва заметная фиолетовая пыльца.

Пехотинец и волшебница замерли прямо на бегу, словно наткнулись на невидимую стену. Их глаза округлились от удивления, пальцы бессильно разжались, и оружие с громким каменным стуком покатилось по плитам пола. Ещё через секунду оба воина синхронно повалились навзничь, погружаясь в глубокий, неестественно безмятежный сон.

— Что ты с ними сделал?! — Герой резко развернулся, и в его голосе снова звякнула опасная сталь.

Лич, шурша полами строгой чёрной мантии, неторопливо подошёл к спящим. Две его руки потянулись вперёд, и из бледных ладоней струями полился мягкий, тёплый зелёный свет. Прямо на глазах рваные раны на телах бойцов начали затягиваться, а синяки и ожоги бесследно исчезали.

— Подлечил, — сухо и абсолютно безэмоционально отозвался бессмертный маг. — И сейчас отправлю на ту сторону пещеры, откуда вы так шумно пришли. Но учти, Герой: если они снова сунутся в мои владения с железом — я за их жизни ручаться уже не буду. У меня слишком плотный график исследований, чтобы тратить время на бесконечные визиты фанатиков.

Ещё две костлявые руки Лича совершили плавный синхронный пас. Под телами спящих воинов и раненым огненным драконом вспыхнули сложные, переливающиеся фиолетовые круги телепортации. Короткая яркая вспышка — и тронный зал опустел. Остались только двое.

Герой долго смотрел на опустевшее место, затем перевёл тяжёлый взгляд на Лича и решительно кивнул.

— Отправь и меня к ним, — попросил он. — Мне нужно вернуться в столицу Королевства. Я обязан поговорить с Советом Церкви. Они... они глубоко заблуждаются на твой счёт. Весь наш мир заблуждается. Но сначала... покажи мне свой город ближе. Я хочу увидеть всё своими глазами, чтобы моя вера была непоколебима.

Лич едва заметно, иронично усмехнулся самыми уголками иссохших губ. — Что ж. Добро пожаловать на экскурсию в сектор «Утопия», Герой. Постарайся ничего больше не сломать.

Следующие несколько часов навсегда изменили жизнь молодого рыцаря. Это была не иллюзия. Он ходил по чистым, залитым мягким светом улицам Некрополя, своими руками трогал тёплый хлеб на рынке и разговаривал с людьми. Жители оказались обычными беженцами — теми, кого Церковь отлучила от веры, кто бежал от бесконечных войн Королевства или просто искал спасения от голода. Лич дал им безопасность и процветание. Взамен он просил лишь крошечную, едва ощутимую долю их жизненной силы для своих экспериментов — настолько малую, что это никак не вредило их здоровью. Это была честная, рациональная сделка. Сделка живых с мертвым магом, который оказался куда человечнее святых отцов.

К вечеру фиолетовые искры магии телепортации соткали фигуру Героя на грязных камнях перед выходом из пещеры — именно там, где его отряд начинал свой поход. На его лице теперь читалась абсолютная, выжженная изнутри решимость.

Чуть дальше, у ярко горящего лагерного костра, сидели его товарищи. Они были живы, полностью здоровы, а их раны были аккуратно забинтованы. Заметив появление лидера, воины мгновенно вскочили на ноги, но в их взглядах больше не было прежнего тепла — только глубокое подозрение, смешанное с животным страхом.

— Ты... Ты вернулся от него. Сам. Живой, — процедил сквозь зубы тяжёлый пехотинец.

— Они не монстры, — Герой сделал шаг вперёд и медленно снял свой помятый шлем, открывая лицо. — Церковь лгала нам все эти годы. Лич не собирает армию для уничтожения человечества. Его город — это убежище для несчастных. Мы должны немедленно вернуться в столицу и остановить любые приготовления к войне. Мы должны рассказать правду.

Волшебница сделала глубокий шаг назад, крепче, до побеления суставов, сжимая свой посох. На её лице отразилось горькое, почти презрительное разочарование.

— Ты больше не наш лидер, — тихо произнесла она. — Настоящий Герой никогда бы не опустил меч перед владыкой смерти. Твой разум осквернен, ты пал жертвой его ментального заклятия. Мы возвращаемся в столицу, но не как твои друзья. Мы доложим Архиепископу о твоем предательстве.

Они развернулись и пошли прочь по лесной тропе, даже не оглянувшись. Герой долго стоял один в сгущающихся сумерках, глядя им вслед. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, и сделал глубокий вдох.

— Значит, я дойду до столицы сам, — прошептал он в пустоту. — И я заставлю их слушать.

Через несколько дней пути Герой стоял в самом центре Великого Собора столицы. Пространство вокруг него было залито ярким, благословенным светом, проходящим сквозь исполинские мозаичные окна с изображениями святых. На высоком каменном возвышении, скрытая в тени величественных колонн, восседала судейская коллегия во главе с самим Архиепископом — статным, суровым мужчиной в тяжелых белоснежных одеждах с золотым шитьем. Чуть в стороне стояли бывшие товарищи Героя. Они смотрели на него с плохо скрываемой жалостью.

— Вы должны выслушать меня! — голос Героя громом разносился под высокими сводами собора. — Некрополь — это не угроза Королевству! Лич не готовит нападение. Его город населён беженцами из наших же приграничных провинций. Они сыты, они в полной безопасности и процветают! Нам нужно немедленно прекратить вражду и начать мирный диалог!

В огромном зале повисла тяжёлая, звенящая тишина. Архиепископ медленно, с достоинством поднялся со своего судейского кресла. Его строгое лицо выражало глубокую, почти отеческую скорбь.

— Довольно, дитя мое, — вымолвил Архиепископ. Его голос был мягким, но от него веяло непреклонной властью. — Нам невыразимо больно слышать эти речи из твоих уст. Твой отряд доложил нам обо всем, что произошло в тронном зале. Ты пал от руки древнего чудовища... но не физически. Он осквернил твою душу и подчинил разум.

— Мой разум чист! — Герой сделал яростный шаг вперёд, его голос сорвался на крик. — Я своими глазами видел их жизнь! Я разговаривал с живыми людьми!

— Это древнее, коварное проклятие Лича — магия ментального рабства, — отрезал Архиепископ, и его тон мгновенно стал ледяным. — Ты стоишь перед нами, но твоими губами сейчас говорит монстр. Ты лжешь нам, сам того не осознавая. Отныне, решением Совета, ты объявляешься еретиком и лжецом, чья воля отравлена скверной нежити.

Стражники в тяжелых святых латах, до этого безмолвно стоявшие у стен, мгновенно сомкнули плотное кольцо вокруг Героя, выставив вперёд длинные копья. Рыцарь инстинктивно перехватил рукоять меча, но так и не обнажил его — он не мог пролить кровь тех, кого ещё вчера защищал. Он умоляюще посмотрел на своих бывших друзей, но волшебница лишь горько вздохнула и отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.

— Святая инквизиция обязана изолировать тебя ради твоего же спасения, — провозгласил Архиепископ, указывая на него перстом. — Мы будем держать тебя в подземельях собора, пока не найдем способ снять это жуткое заклятие. Взять его!

Герой понял, что любые слова здесь бессмысленны. Система не собиралась слушать правду. Он резко выхватил свой меч, но вместо атаки с силой обрушил его плашмя на каменный пол. Мощнейшая вспышка золотой святой энергии на мгновение ослепила стражников и судей. Пользуясь секундным замешательством и криками ужаса, Герой развернулся, одним точным ударом ноги выбил тяжелое боковое окно и на полной скорости выпрыгивал наружу. Под пронзительный вой колоколов тревоги он мгновенно растворился в лабиринте узких улочек столицы.

Позже той же ночью в тайном кабинете Архиепископа горели всего две свечи. Глава Церкви стоял у огромной карты мира, задумчиво глядя на очертания ущелья, где скрывался Некрополь. Из глубокой тени за его спиной бесшумно соткалась фигура Главе Инквизиции в глухом черном капюшоне.

— Герой сумел сбежать и покинул город, — тихо доложил инквизитор. — Приказать объявить всеобщую мобилизацию? Рыцари и паладины рвутся в бой, чтобы спасти осквернённую душу нашего защитника и уничтожить логово врага.

— Исключено, — сухо, даже не оборачиваясь, ответил Архиепископ. — Наша святая доктрина предельно ясна: только избранный Герой обладал силой и благословением, способными сокрушить Лича. Без его клинка наша армия просто погибнет в пещерах или будет сожжена воздушными тварями Некрополя. Мы не можем так неоправданно рисковать солдатами и авторитетом Церкви.

— Но что делать с Личем? И с самим Героем? — нахмурился Глава Инквизиции.

— Объявите народу, что наш доблестный Герой пал в бою, став жертвой коварного ментального заклятия монстра. Его имя должно стать синонимом трагедии, жертвенности и опасности некромантии. А поход против Некрополя...

Архиепископ медленно подошел к своему массивному дубовому столу, взял свиток с подробным планом святой атаки и неторопливо убрал его в самый глубокий, потайной ящик.

— ...мы отложим в долгий ящик. До тех пор, пока пророчество и наши поиски не явят миру нового защитника, способного поднять святой клинок. Ищите нового кандидата среди молодых рекрутов. И тайно выслеживайте старого Героя. Если он решит вернуться к своему новому хозяину — эта «правда» ни в коем случае не должна покинуть пределы ущелья.

Архиепископ с глухим щелчком закрыл ящик стола и повернул массивный железный ключ.

На окраине Королевства бушевала ночная гроза. Проливной, холодный дождь нещадно хлестал по грязному, наспех накинутому поверх разбитых доспехов плащу Героя. Одинокая фигура стояла на вершине высокого холма, молча глядя на далекие, едва заметные в пелене ливня башни столицы. Его прошлый мир, его дом, его идеалы — всё это было разрушено и закрыто для него навсегда. На лице молодого рыцаря больше не осталось и следа от прежней юношеской наивности. Теперь там была лишь горькая, холодная осознанность того, как устроена власть.

Он развернулся спиной к Королевству и зашагал в кромешную темноту — туда, откуда пришёл. Назад, к глубокому ущелью. Назад к Некрополю. К единственному существу во всем этом мире, которое не стало ему лгать.

Далеко вверху, высоко в ночных грозовых облаках, посреди непрекращающихся вспышек молний величественно и безмолвно парил черный замок Лича, ожидая возвращения своего единственного друга.

Глава 3

Глава 3. Эксперименты в Кругу Созидания

Часть 1.

Дождь прекратился только к рассвету.

Кристофер стоял у самой кромки ущелья, там, где несколько дней назад его отряд впервые увидел парящий Некрополь. Теперь он был один. Без дракона. Без товарищей. Без звания. Мокрый плащ лип к разбитым доспехам, а в висках глухо пульсировала застарелая усталость — та, что не лечится сном.

Он поднял взгляд к небу.

Чёрная цитадель всё так же висела в воздухе, пронзая низкие тучи своими шпилями. Фиолетовые вены магии на её стенах пульсировали медленно и размеренно, словно сердце какого-то немыслимого спящего зверя. Никто не вылетел ему навстречу. Никто не атаковал. Некрополь просто ждал — и в этом молчании было больше понимания, чем во всех речах Архиепископа.

Кристофер сжал кулаки и шагнул в пустоту.

На этот раз он не падал. Плотный поток тёплого воздуха подхватил его — заклинание переноса, сплетённое без единого жеста, без предупреждения. Лич знал, что он вернётся. Разумеется, знал. Существо, прожившее тысячу лет, умеет считать на несколько ходов вперёд.

Внутренний двор Некрополя встретил его запахом свежего хлеба и влажной после ночного полива травы. Кристофер невольно замедлил шаг. Несколько горожан — простых людей в чистой, добротной одежде — скользнули по нему взглядами и тут же потеряли интерес. Появление израненного рыцаря здесь никого не удивляло. Видимо, Некрополь повидал и не таких гостей.

Тяжёлая дверь в главную башню распахнулась сама собой. За ней ждал длинный коридор, освещённый всё теми же фиолетовыми жилами, что оплетали стены снаружи. Кристофер шёл, и звук его шагов гулко отдавался под сводами.

В конце коридора его уже ждали.

Норн стоял у высокого стрельчатого окна, заложив две руки за спину. Остальные шесть были заняты: одна пара держала раскрытый свиток с какими-то схемами, другая перебирала горсть мелких магических кристаллов на подносе, третья замерла вполоборота, словно прерванная на полуслове. Увидев гостя, Лич отложил кристаллы и медленно повернулся всем корпусом.

— Ты вернулся быстрее, чем я предполагал, — произнёс он. Голос звучал ровно, но в нём проскользнуло что-то похожее на удовлетворение. — Значит, Совет Церкви оказался именно таким предсказуемым, как я и думал.

— Они объявили меня еретиком, — сухо ответил Кристофер. — Мой отряд отвернулся. Мой клинок больше не святой.

— Твой клинок всегда был просто куском зачарованной стали. Святость ему придавал ты сам. — Норн сделал паузу. — Впрочем, это тема для другого разговора. Ты стоишь на ногах из чистого упрямства. Садись.

Одна из костлявых рук указала на простое, но добротное кресло у стены. Кристофер сел, чувствуя, как тело наконец получает передышку. Норн тем временем продолжил:

— Ты вернулся не из благодарности. И не потому, что тебе некуда идти — хотя это, безусловно, так. Ты вернулся, потому что хочешь понять. — Лич слегка наклонил голову. — Я прав?

Кристофер встретил его взгляд — пустые глазницы, в глубине которых горели два холодных фиолетовых огонька. Никакой магии. Никакой попытки прочесть мысли. Просто тысячелетний опыт чтения людей.

— Да, — сказал он. — Я хочу понять, как всё это работает. Как ты это построил. И... я хочу быть полезным. Если ты позволишь.

Норн молчал несколько долгих секунд.

— В моём городе никто не живёт бесплатно, — произнёс он наконец. — Каждый отдаёт что-то взамен. Кто-то — толику жизненной силы. Кто-то — труд. Одна женщина пишет для меня рассказы, потому что мне нужно чем-то заполнять паузы между экспериментами. — Он помолчал. — Что ты можешь предложить, Кристофер? Кроме умения махать мечом.

Бывший Герой задумался. Вопрос был неожиданным — и именно поэтому честным. Он не готовился к нему. Он вообще ни к чему не готовился, кроме смерти в бою.

— Я учился в семинарии Церкви, — медленно произнёс он. — Тактика, фортификация, история. Но ещё... я всегда задавал вопросы. Даже когда мне говорили заткнуться и верить. Я смотрел на чудеса и думал: а почему это работает именно так? Почему святое пламя жжёт нежить, но не трогает живых? Почему благословение клинка держится ровно три удара, а не четыре?

Норн замер. Две его руки, до этого рассеянно перебиравшие свиток, остановились.

— Ты задавал вопросы о природе магии, обучаясь в Церкви? — переспросил он. — И тебя не сожгли?

— Я задавал их молча, — усмехнулся Кристофер. — Самому себе.

Лич издал звук, который можно было бы принять за смешок, если бы он исходил от живого человека. Одна из его рук потянулась к подбородку — жест, слишком человеческий для ходячего скелета.

— Любопытство. Аналитический склад ума. И боевой опыт против нежити. — Он перечислил это как пункты в инвентарном списке. — Знаешь, это неожиданно полезный набор. Пожалуй, я найду тебе применение.

— Какое?

Норн развернулся и двинулся вглубь коридора. Шесть рук одновременно подхватили свитки, кристаллы и поднос — с такой слаженностью, словно за каждым предметом следил отдельный человек.

— Идём. Я покажу тебе то, чего не видел никто из ныне живущих. Мой Круг Созидания.

Они спускались по винтовой лестнице. С каждым витком воздух становился плотнее — не спёртым, а наполненным. В нём смешивались запахи сухой глины, старой кости и чего-то ещё, что Кристофер не мог определить. Что-то острое, минеральное, как после удара молнии в скалу.

Лестница закончилась. Перед ними открылось огромное помещение, размерами превосходящее тронный зал, в котором они впервые встретились.

Кристофер замер на пороге.

Это не было похоже ни на одно место, которое он видел прежде. Никаких алтарей. Никаких пыточных орудий, которые рисовало воображение Церкви. Перед ним раскинулось нечто среднее между храмом забытого бога и грандиозной мастерской — пространство, целиком посвящённое созданию.

Первым в глаза бросался длинный стол у самого входа — массивный, высеченный из цельной плиты чёрного камня. Он был завален чертежами. Кристофер скользнул взглядом по ближайшему: детальная схема скелета-стража, с пометками на полях на языке, которого он не знал, но интуитивно понимал — это не древние руны, а скорее технические обозначения. Выносные линии, стрелки, расчёты нагрузки на костяные сочленения. Чертёж машины из мёртвых материалов.

— Проектный стол, — коротко пояснил Норн, проходя мимо. — Сюда попадают все идеи до того, как стать реальностью.

Дальше, вдоль стены, тянулись три широкие трубы. Они выходили из потолка и спускались к полу, заканчиваясь каменными приёмными лотками. Одна труба была белёсой, словно вылепленной из известняка — из неё с мягким шорохом сыпалась сухая размельчённая глина. Вторая, тёмная и ребристая, периодически выплёвывала в лоток кости. Третья, влажная и зеленоватая, медленно выдавливала комки органики — спрессованные мёртвые ткани.

Кристофер шагнул ближе ко второму лотку, вглядываясь в груду костяного материала. Что-то было не так. Он нахмурился, провёл пальцем по одной из берцовых костей — слишком гладкая поверхность, слишком правильный изгиб. Ни единого скола, ни единого следа, который оставляет на кости живое тело за годы движения.

— Это не настоящие кости, — произнёс он, поднимая взгляд на Норна.

— Человеческие — нет, — подтвердил Лич. Две его руки сцепились за спиной в замок, пока остальные продолжали заниматься своими делами. — Синтезированы по моему рецепту около трёх сотен лет назад. Состав идентичен настоящим, происхождение — магическое. Те, что попадают сюда из города... — он сделал короткую паузу, — ...жители Некрополя отдают тела после смерти. Таков уговор. Они живут под моей защитой, а после — служат городу в иной форме. Я не граблю могилы, если тебя это беспокоит.

— А животные? — Кристофер перевёл взгляд на дальний край лотка, где виднелись фрагменты явно нечеловеческих скелетов.

— С животными иначе, — голос Норна оставался ровным. — Я никогда не утверждал, что не убиваю зверей. Часть поголовья я выращиваю здесь, в подземных вольерах. Более редкие виды... добываю за пределами ущелья. Это неизбежные издержки. Ты ведь понимаешь.

Кристофер медленно кивнул. Это не было лицемерием. Это была честность, к которой он не привык.

— Дальше — ящики с кристаллами и минералами, — продолжил Норн, проходя вперёд. — Каждый цвет — своя стихия. Красный — огонь. Синий — вода. Зелёный — земля. Белый — свет. Чёрный — чистая магическая сила.

Кристофер двинулся следом, разглядывая ящики, отсортированные с аккуратностью, достойной лучших столичных арсеналов. Он провёл пальцем по одному из красных кристаллов — камень был тёплым на ощупь и слабо пульсировал.

А потом он поднял взгляд и увидел сердце Круга Созидания.

Огромный магический круг, вписанный прямо в каменный пол. Его диаметр составлял не меньше тридцати шагов. Сложная вязь символов переплеталась в узоры такой плотности, что у Кристофера зарябило в глазах при попытке проследить хотя бы одну линию. Круг светился — не ярко, а ровно, глубоко, как раскалённые угли под слоем пепла. Вокруг него неподвижно стояли фигуры. Десятки фигур.

Приглядевшись, Кристофер понял: это големы. Массивные, человекоподобные, вылепленные из той же бледной глины, что поступала из первой трубы. Их лица были гладкими и безликими, а руки оканчивались не пальцами, а набором инструментов — крюков, резцов, зажимов. Они ждали.

— Рабочие големы, — произнёс Норн, останавливаясь у самого края круга. — Я называю их формовщиками. Им передаётся чертёж — мыслеформой, напрямую. Они считывают его и воспроизводят в материале. Точность идеальная. Человеческие руки не способны на такое.

Одна из его рук потянулась к голему. Фигура тут же ожила, слегка накренилась вперёд, готовая принимать команду.

— А это... — Кристофер указал на второй круг, поменьше, расположенный чуть поодаль. Он был другого цвета — не угольно-красный, а серебристо-голубой, с вкраплениями белых символов. Вокруг него не было големов, но воздух дрожал, как над раскалённой мостовой в летний полдень.

— Круг зачарования, — кивнул Норн. — Через него проходят все юниты после сборки. Укрепление структуры. Облегчение веса для летающих моделей. Уплотнение костяной брони. Внедрение стихийных свойств, если используется кристалл. Без этого этапа юнит — просто груда мёртвых материалов. С ним — оружие.

Он повернулся к Кристоферу всем телом, и все восемь рук на мгновение замерли, что делало его похожим на какое-то жуткое, но величественное насекомое.

— Я показываю тебе это по одной причине, — произнёс Лич. — Ты сказал, что задавал вопросы. Здесь вопросы — это топливо. Каждый чертёж на этом столе когда-то начинался с вопроса: «А что, если?..» Я тысячу лет задаю себе этот вопрос в одиночестве. Возможно, пришло время задавать его вдвоём.

Кристофер стоял посреди Круга Созидания, окружённый костями, глиной и магическими кристаллами. Запах минералов щекотал ноздри. Големы безмолвно ждали команды. Где-то в трубах шуршало сырьё.

Он поднял взгляд на Норна.

— У меня уже есть несколько «А что, если...», — медленно произнёс он.

Пустые глазницы Лича вспыхнули чуть ярче.

— Вот теперь, — сказал он, — ты говоришь как житель Некрополя.

Часть 2.

Утро следующего дня выдалось на удивление тихим. Кристофер проснулся в небольшой, но чистой комнате, которую ему выделили в одной из жилых башен Некрополя. Сквозь узкое стрельчатое окно лился мягкий, рассеянный свет — магические сферы под потолком имитировали рассвет даже здесь, глубоко в ущелье, куда настоящие солнечные лучи добирались лишь на пару часов в полдень.

Он сел на кровати и несколько минут просто смотрел на свои руки. Мозоли от рукояти меча. Шрамы от когтей нежити. Пальцы, которые ещё вчера сжимали благословенный клинок. Сегодня они будут держать чертёжное перо.

Эта мысль казалась неправильной. И одновременно — странно захватывающей.

Он оделся в простую, но добротную одежду, которую ему оставили у двери — никаких доспехов, только ткань и кожа, — и направился к Кругу Созидания. Големы-формовщики всё так же неподвижно стояли вокруг магического круга, но Норн уже был там. Лич стоял у проектного стола и что-то сосредоточенно вычерчивал на новом свитке, задействуя сразу три руки — одна держала линейку, другая выводила символы, третья периодически поправляла кристалл освещения, плавающий над столом.

— Не спится? — спросил Норн, не оборачиваясь.

— Я бы спросил у тебя то же самое, но... — Кристофер чуть усмехнулся. — Ты вообще спишь?

— В последний раз я спал при жизни. Это было около тысячи ста сорока двух лет назад. — Норн наконец оторвался от чертежа и повернулся. — Ты, я полагаю, пришёл не ради вопросов о моём режиме.

— Да. — Кристофер подошёл к столу и положил на край небольшой кусок пергамента, который он принёс с собой. — У меня есть идея. Вернее, вопрос. Тот самый — «а что, если».

Лич отложил перо и скрестил четыре руки на груди. Остальные четыре продолжили заниматься мелкими делами — перебирать образцы, поправлять свитки. Это выглядело так, будто с тобой разговаривает один человек, пока четверо других занимаются домашней рутиной.

— Слушаю.

— Твои скелеты-стражи. Я видел их в бою, когда прорывался сюда. Они отличные бойцы — быстрые, точные. Но их стойка... — Кристофер замялся, подбирая слова. — Она человеческая. А значит, уязвимая. Человека легко опрокинуть, если бить под колено или в бедро. Нас учили этому в семинарии Церкви — достаточно сместить центр тяжести, и противник на земле.

Норн слушал молча. огонь в его глазницах стал чуть меньше — не враждебно, а заинтересованно.

— В Королевстве, — продолжил Кристофер, — в горных провинциях у самой границы, я видел животных, которых почти невозможно свалить. Горные козлы. Они стоят на таких уступах, куда человек даже забраться не рискнёт. И всё дело в строении задних ног. — Он развернул свой пергамент и протянул Норну.

Набросок был... откровенно плохим. Кристофер не был художником. Линии дрожали, пропорции хромали, коленный сустав больше напоминал кривую палку, чем часть живой анатомии. Но суть была передана — нижняя часть ноги, развёрнутая под другим углом, с более широкой опорой и дополнительной точкой сгиба в суставе, который у людей попросту отсутствовал.

— Я понимаю, что рисунок ужасен, — сухо признал Кристофер. — Но, если адаптировать такое строение под скелета — дать ему ноги не человеческие, а вот такие, звериные — его будет практически невозможно опрокинуть в ближнем бою. Потребуется в два, может, в три раза больше силы, чтобы повалить его на землю.

Норн взял пергамент. Смотрел долго. Сначала одним взглядом — оценивающим. Потом вторым — уже аналитическим. Одна из его свободных рук машинально потянулась к проектному столу и начала делать пометки на чистом свитке.

— Ты предлагаешь мне отказаться от анатомии, которую я оттачивал несколько столетий, — произнёс он наконец. — В пользу козла.

— В пользу устойчивости, — поправил Кристофер.

Повисла пауза. Долгая. Затем Норн издал тот самый звук — нечто среднее между смешком и выдохом.

— Занятно, — сказал он. — Я тысячу лет создавал воинов, глядя на людей. И ни разу не подумал посмотреть на животных. — Он отложил пергамент Кристофера в сторону и потянулся за чистым листом. — Давай попробуем. Но учти: если конструкция развалится при первом же ударе, ты будешь лично собирать кости по всему полигону.

Следующие несколько часов Кристофер провёл в Кругу Созидания бок о бок с Норном. Это было не похоже ни на что, чему его учили. Ни молитв, ни благословений, ни святого света — только расчёты, примерка, магические импульсы и бесконечные правки.

Первый прототип развалился ещё на стадии формовки — големы не смогли правильно считать кривую сустава с такого плохого рисунка. Норн тихо выругался — судя по языку, это было какое-то древнее наречие, которого Кристофер не знал, — и лично перечертил схему уже с правильными пропорциями.

Второй прототип собрали, но при активации он сделал три шага и рухнул на бок — задние ноги оказались слишком тяжёлыми, и центр тяжести сместился. Кристофер предложил облегчить кость в нижней части, заменив часть материала на полую структуру. Норн скептически покачал головой, но попробовал — и сработало.

Третий прототип стоял. Шагал. Двигался неестественно, дёргано, но — стоял. Кристофер подошёл к скелету и со всей силы толкнул его плечом. Юнит покачнулся, но устоял. Толкнул ещё раз — тот лишь слегка сместил заднюю ногу, перераспределяя вес, и остался на месте.

— Хм, — произнёс Норн.

Это было самое короткое «хм», которое Кристофер слышал от него за всё время. Но оно стоило целой речи.

— Нужно доработать сочленения в коленном суставе, — сказал Лич, уже разворачивая новый свиток. — Добавить амортизацию. Если такая конструкция будет ещё и бегать, это изменит всю тактику стражи.

— Бегать... — Кристофер вдруг осёкся и посмотрел на гору костяных обломков, оставшихся от первых двух прототипов. — Норн. А что ты делаешь с теми образцами, которые оказываются хуже новых?

Норн оторвался от чертежа. Одна из его рук сделала неопределённый жест в сторону дальней стены, где виднелась ещё одна труба — широкая, тёмная, ведущая куда-то глубоко вниз.

— Большая часть идёт в переработку. Кости измельчаются, магическая структура разбирается на энергию, материал возвращается в сырьевые каналы. Это эффективно.

— А меньшая часть?

— Отправляется либо в пещеру, из которой ты пришёл — как пограничные патрули. Либо под Некрополь, на нижние ярусы. От шпионов. И чтобы живность не плодилась бесконтрольно. Под нами, знаешь ли, водятся твари, которые слишком тупы, чтобы бояться Лича. Приходится регулярно напоминать им о моём присутствии.

Кристофер задумчиво кивнул. Это имело смысл. У всего в Некрополе было своё предназначение. Даже у неудачных экспериментов.

— Значит, ты никогда ничего не выбрасываешь? — спросил он.

— Выбрасывать — удел смертных, у которых мало времени и много ресурсов, — ответил Норн. — У меня ровно наоборот.

Он свернул свиток с новой схемой и повернулся к Кристоферу всем корпусом. Восемь рук одновременно закончили свои дела — редкий момент полной концентрации на собеседнике.

— На сегодня хватит экспериментов. Ты хорошо поработал. — Он сделал паузу. — Завтра жду тебя в таверне «У старой кости». Будем думать над следующим экспериментом. Там и обсудим детали.

— В таверне? — Кристофер удивлённо поднял бровь.

— Да. У них приличный эль и неплохая кухня. А я, хоть и не нуждаюсь в пище, всё ещё способен чувствовать вкус. — Норн чуть наклонил голову. — Это одно из моих хобби. Тестировать здешних поваров. Они, кстати, не против меня покормить, хоть и знают, что досыта накормить не выйдет.

Он развернулся и направился вглубь Круга Созидания, оставляя Кристофера наедине с горой костяных обломков и одним-единственным прототипом, который всё ещё стоял на ногах.

Бывший Герой посмотрел на дело своих рук — кривоватое, несовершенное, но работающее создание — и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на гордость.

Ночь в Некрополе была тихой, но Кристофер не спал.

Он лежал на кровати и смотрел в каменный потолок, по которому медленно пробегали бледные отсветы магических жил. Мысли крутились в голове, как заезженная молитва, которую он больше не мог читать.

Как я вообще здесь оказался?

Неделю назад он был Героем. Избранным. Святым клинком Церкви. Сегодня он рисует козлиные ноги для скелетов-стражей в компании тысячелетнего Лича, который оказался честнее любого священника.

Если мир узнает, чем я тут занимаюсь...

Он представил реакцию Совета. Архиепископа. Бывших товарищей — волшебницу, которая отвернулась от него в пещере, тяжелого пехотинца, который назвал его предателем. Они бы не просто осудили его. Они бы объявили это окончательным доказательством его падения. «Герой не просто перешёл на сторону врага — он помогает ему создавать оружие».

А оружие ли это? Или просто ещё один способ защитить город, который ни на кого не нападает?

А стоит ли делать ещё сильнее существо, которое и без того обладает огромной силой?

Он перевернулся на бок. Перед глазами стоял третий прототип — кривоногий скелет, который устоял после его толчка. Что, если эта конструкция попадёт не в те руки? Что, если Церковь каким-то образом доберётся до чертежей? Что, если однажды эти улучшенные стражи пойдут не против шпионов, а против...

Против кого? Против Королевства, которое объявило его еретиком?

Он не знал ответа. И от этого было тревожно.

Сон пришёл только под утро — тяжёлый, без сновидений.

Таверна «У старой кости» располагалась в самом центре жилого квартала Некрополя — приземистое, но добротное здание с широкими окнами из толстого, слегка мутного стекла. Над входом висела вывеска, на которой неизвестный художник изобразил ухмыляющийся череп с кружкой эля в зубах. Кристофер невольно хмыкнул, заметив её. Юмор у местных жителей был специфический.

Внутри пахло свежей выпечкой, жареным мясом и пряностями. Утреннее солнце — уже настоящее, пробившееся сквозь тучи над ущельем, — заливало зал тёплым светом. Несколько столов были заняты: пара ремесленников обсуждала заказ на новую партию тканей, молодая женщина кормила супом маленькую девочку, а в углу сидел пожилой мужчина с грифельной доской и что-то сосредоточенно писал — видимо, один из тех рассказчиков, что снабжали Норна развлекательным чтивом.

Кристофер заметил Лича не сразу. Норн сидел за дальним столом, у окна, и выглядел до странности... обычно. Его высокая фигура в чёрной мантии никуда не делась, но восемь рук были сложены так компактно, что со стороны он казался просто очень худым и высоким человеком в тёмной одежде. Перед ним стояла тарелка с овощным рагу и полупустая кружка.

— Опаздываешь, — произнёс Норн, не поднимая взгляда. Одна из его рук помешивала ложкой в тарелке — жест настолько человеческий, что Кристофер на секунду завис.

— Ты же сказал «завтра». Утро — это тоже завтра, — ответил он, усаживаясь напротив.

— Утро заканчивается в полдень. Сейчас почти полдень. — Норн поднял на него взгляд и чуть склонил голову. — Впрочем, ты всё ещё жив, так что прощаю.

Кристофер хотел ответить что-то едкое, но его отвлекла женщина за соседним столом — та самая, что кормила дочь. Она поднялась, подошла к стойке, обменяла несколько мелких блестящих камешков на тарелку со сладкими булочками и вернулась к ребёнку. Камешки. Не монеты.

— У вас тут своя валюта, — заметил Кристофер, провожая женщину взглядом.

— А ты думал, мы тут по бартеру живём? — Норн отложил ложку. — Чеканка монет — прерогатива королевской казны. Я не собираюсь подделывать деньги государства, которое объявило меня врагом человечества. Это было бы политически незрело. Поэтому в Некрополе своя система. Магически заряженные кристаллы малого номинала. Они не теряют ценности со временем, их невозможно подделать без доступа к моему Кругу, и они всегда обеспечены реальной магической энергией. Удобно.

Кристофер покачал головой. Собственная валюта. Собственная экономика. Он снова посмотрел на зал — на добротную деревянную мебель, на чистые скатерти, на крепкие стены без единой трещины.

— Материалы... — произнёс он задумчиво. — Я смотрел на дома по пути сюда. Древесина, камень, ткани. Это всё первоклассное качество. Я такое видел только в столичных кварталах знати. Но тут так живут все.

— Ну не в халупах же им жить, — пожал плечами Норн. Вернее, пожал сразу четырьмя плечами — это выглядело как короткая волна, пробежавшая по его фигуре. — Это неэстетично и непрактично. Добротные материалы — дома стоят дольше. Хорошая ткань — одежда изнашивается медленнее. А еда... — он кивнул на свою тарелку, — еда вкуснее, когда ингредиенты качественные. Это же очевидно.

— Очевидно, — медленно повторил Кристофер. — Но большинство правителей Королевства до этой очевидности не доходит. Крестьяне живут в лачугах, пока знать пирует во дворцах.

— Поэтому я и не правитель, — отрезал Норн. — Я учёный. Учёный, который методом проб и ошибок выяснил, что счастливые люди работают лучше, живут дольше и отдают больше энергии. Это не альтруизм. Это рациональный расчёт.

Кристофер вспомнил их первый разговор в тронном зале. «Сделка живых с мёртвым магом, который оказался куда человечнее святых отцов». Тогда эта мысль казалась ему откровением. Теперь, глядя на Норна, методично поглощающего овощное рагу, он понимал: всё ещё проще. Норн просто не врал. Ни в чём. Никогда.

— Кстати, об очевидности, — Кристофер подался вперёд. — Ты говорил, что не испытываешь голода. А есть ли польза от того, что ты ешь? Кроме удовольствия?

Норн на мгновение замер. Затем одна из его рук подняла ложку и аккуратно поместила её на край тарелки. Движение было точным, почти церемониальным.

— Хороший вопрос, — произнёс он. — Помимо того, что это моё хобби, я также получаю магическую энергию для своего мана-ядра. Количество зависит от ингредиентов. Хлеб — мало. Мясо сильного монстра — много. После особо затратных ритуалов помогает восстановиться. Примерно, как у вас, людей — выпить эля после тяжёлого боя.

— Ты пьянеешь от рагу из монстров?

— Не пьянею. Но мана-ядро пополняется. — Норн чуть наклонил голову. — Хотя должен признать, после особо удачного рагу из василиска я однажды пытался пересчитать собственные руки. Сбился на тридцать второй.

Кристофер моргнул. Он не был уверен, шутит Лич или говорит серьёзно. Судя по тому, что огонь в глазах мерцал чуть веселее обычного — скорее первое. Но рук у Норна было восемь. Если он сбился на тридцать второй...

— Ты сейчас надо мной смеёшься, — констатировал Кристофер.

— Возможно. — Норн взял кружку. — Но ту историю про крестьянина, который убедил меня перестроить город, я тебе ещё не рассказывал. А она правдивая.

Он замолчал. В глазницах что-то неуловимо изменилось — фиолетовый свет стал чуть мягче.

— Когда-то, очень давно, я думал: зачем вообще создавать уют? Зачем нормальная еда, мягкая мебель, красивые дома? Это же неэффективно. Не даёт прироста магической мощности. Не ускоряет эксперименты. Я относился к людям как к ресурсу — ценному, но ресурсу. Минимум затрат, максимум отдачи.

Он поставил кружку.

— А потом один из первых жителей — простой крестьянин, бежавший от церковного налога, — сказал мне: «Хозяин, ты даёшь нам безопасность. Но человек не может жить одной безопасностью. Ему нужно что-то ещё. Иначе зачем жить вообще?» Я тогда посмеялся над ним. Но через пару лет понял: он был прав. И начал перестраивать город.

Норн снова посмотрел на Кристофера.

— В этом, пожалуй, главное отличие между мной и твоим Архиепископом. Он знает эту истину и игнорирует её ради власти. А я — нет.

За соседним столом маленькая девочка звонко рассмеялась, заляпав щёку вареньем. Рассказчик за дальним столиком отложил грифель и задумчиво посмотрел в окно. Где-то на улице протопал скелет-садовник, волоча за собой тележку с рассадой.

Кристофер молча взял с тарелки Норна кусочек хлеба — тот не возражал — и медленно прожевал. Хлеб был тёплым. И очень вкусным.

— Ты можешь не отвечать, если вопрос покажется странным, — произнёс он наконец. — Но есть ли что-то, о чём ты жалеешь?

Норн долго молчал. Настолько долго, что Кристофер уже решил, что ответа не будет.

— Я жалею, — произнёс Лич, и его голос впервые за всё время прозвучал по-настоящему старо, — что когда-то был человеком и не ценил такие моменты.

Пауза.

— А теперь у меня есть вечность, чтобы наверстать.

Он поднялся из-за стола — резко, словно ставя точку в разговоре.

— Завтра возвращаемся в Круг. Будем думать над улучшением гончих. Они, знаешь ли, хоть и полезные в бою, но неуклюжие и хрупкие. Подумай об этом до утра.

И ушёл, оставив Кристофера наедине с недоеденным рагу, пустой кружкой из-под эля и странным, щемящим чувством где-то в груди. Чувством, которое он не испытывал с тех пор, как покинул Королевство.

Чувством, что он наконец-то дома.

Часть 3.

Ночь перед новым экспериментом прошла беспокойно.

Кристофер снова лежал без сна, глядя в каменный потолок. Мысли о гончих, о чертежах, о странном чувстве дома — всё это смешалось в густую кашу, которую не мог разогнать даже холодный свет магических жил. Где-то глубоко под башней, на нижних ярусах, что-то глухо ухало — видимо, те самые твари, которым Норн регулярно «напоминал о своём присутствии». Кристофер уже начинал к этому привыкать.

Утром он спустился в Круг Созидания раньше обычного. Норн уже ждал его — на этот раз не за столом, а у большого круга, где замерли големы-формовщики. Перед ним парили три голографические схемы — магические проекции, сотканные из фиолетового света. Костяные гончие. Три разные модели.

— Гончие, — произнёс Норн, не тратя время на приветствия, — полезны в бою. Быстры, дёшевы в производстве, эффективны против живой силы. Но у них есть недостатки. — Он ткнул пальцем в ближайшую проекцию. — Неуклюжие. Хрупкие. Один точный удар под грудную клетку — и юнит разваливается на части. Я мирился с этим столетиями, потому что гончие — расходный материал. Но ты вчера доказал, что даже расходный материал можно улучшить.

Кристофер подошёл ближе, разглядывая схемы. Гончие действительно выглядели несбалансированными. Тонкие костяные лапы, вытянутое туловище, отсутствие какой-либо защиты на корпусе. Идеальные хищники для погони — но не для боя.

— Я думал об этом, — сказал он. — Первое, что нужно — изменить состав ног. Облегчить кость в нижней части, как мы сделали со стражами. Но этого мало. Две пары ног — это быстро, но неустойчиво. Если добавить третью пару...

— Третью? — Норн повернул голову, и фиолетовые огоньки в его глазницах слегка прищурились. — Ты предлагаешь шестиногую гончую?

— Да. Средняя пара — для баланса и распределения веса. Задняя — толчковая. Передняя — рулевая. Скорость не потеряем, но мобильность вырастет в разы. — Кристофер провёл рукой по проекции. — И ещё: защита. Тонкие костяные пластины на черепе и вдоль позвоночника. Уплотнённая кость с зачарованием лёгкости, чтобы не перегружать конструкцию. Да, она станет немного тяжелее, но третья пара ног это компенсирует.

Норн молчал. Смотрел на схему. Затем одна из его рук потянулась к проектному столу и начала быстро набрасывать новые расчёты.

— Шесть ног и костяная броня, — произнёс он задумчиво. — Занятно. Давай попробуем. Но учти: если эта тварь развалится на полигоне...

— Я буду лично собирать кости. Знаю, — закончил за него Кристофер с усмешкой.

Первая попытка провалилась почти сразу.

Големы-формовщики собрали прототип точно по чертежу — шесть ног, облегчённая кость, броневые пластины на черепе. Гончая встала, сделала несколько шагов, и Кристофер уже начал верить в успех. Но когда он дал команду на спринт, юнит сорвался с места, набрал скорость — и тут же запнулся о собственную среднюю лапу. Передняя пара ног со всего размаха врезалась во вторую пару. Раздался отвратительный хруст. Гончая рухнула на пол полигона, беспомощно дёргая уцелевшими конечностями.

Кристофер опустил голову и тихо выдохнул.

— Да, — произнёс Норн, глядя на обломки. Его голос звучал на удивление спокойно. — Три пары конечностей — это перебор. Теряется координация.

— Сказал Лич с восемью руками, — пробормотал Кристофер.

Норн замер. Медленно повернул голову. Четыре пары рук за его спиной слегка шевельнулись — то ли возмущённо, то ли смущённо.

— У меня была тысяча лет практики, — произнёс он ледяным тоном. — У гончей — десять минут. Это разные вещи.

Кристофер хихикнул. Это был первый искренний смех за очень, очень долгое время.

Вторую попытку начали с доработки чертежа. Норн предложил удлинить корпус гончей — дать ногам больше пространства для движения, чтобы они не задевали друг друга при беге. Кристофер согласился, но настоял на усилении хребта — удлинённое тело становилось уязвимее.

Через пару часов второй прототип стоял на полигоне. Более длинный, более приземистый, с шестью лапами, расставленными шире. Выглядел он непривычно — скорее как многоножка, чем как гончая, — но Кристофер надеялся, что это сработает.

Гончая побежала. Сначала медленно, потом быстрее. Шесть ног работали слаженно, броневые пластины мерно покачивались в такт движению. Кристофер уже начал улыбаться — но юнит продолжал разгоняться. Быстрее. Ещё быстрее.

— Она не тормозит, — сказал он.

— Я заметил, — ответил Норн.

Гончая на полной скорости врезалась в каменную стену полигона. Звук был такой, будто кто-то сбросил с лестницы ящик с посудой. Обломки разлетелись в стороны, а голова юнита, украшенная костяной бронёй, откатилась к ногам Кристофера.

Норн наклонился, поднял фрагмент черепа и задумчиво повертел его в руке.

— Ну да, — произнёс он. — Ноги были рассчитаны на меньшую скорость. Справедливо, что она размазалась об стену.

— Справедливо? — Кристофер неверяще уставился на него. — Мы только что убили вторую гончую за день. Это вообще нормально?

— Это нормально для эксперимента, — спокойно ответил Норн. — Если бы каждая моя идея работала с первого раза, я бы уже захватил мир, вознёсся в божественный пантеон и умер от скуки где-нибудь в четвёртом измерении. Неудачи — это топливо для прогресса.

Он отбросил обломок, и тот с грохотом приземлился в груду костяного лома.

— Работаем дальше.

К третьей попытке подошли методично. Норн пересчитал нагрузку на суставы и предложил увеличить передние лапы — дать им больше площади соприкосновения с поверхностью для лучшего сцепления. Кристофер внёс правку в задние лапы: немного отдалить их от туловища, чтобы центр тяжести сместился вперёд, и гончая могла лучше контролировать торможение. Броневые пластины оставили только на черепе и грудной клетке — спину решили не перегружать.

Третий прототип вышел на полигон.

Гончая двинулась — уже не дёргано, а плавно, словно разогревая мышцы, которых у неё не было. Шесть лап ступали чётко, ритмично, без единого сбоя. Она пробежала круг по полигону. Затем второй. Затем ускорилась — и Кристофер затаил дыхание.

Но гончая не упала. Она набрала скорость, прошла по дуге, и когда пришло время тормозить... её занесло. Задние лапы ушли вбок, средние попытались скомпенсировать занос, передние вцепились в камень когтями. Гончая остановилась — но боком, проскользив по полу добрых пять метров и оставив на камне глубокие царапины.

Кристофер скрестил руки на груди.

— Знаешь, выглядит больше глупо, чем жутко. — А ты бы не испугался, если бы не знал, что это особенность? — Норн чуть склонил голову. — Представь: ты в пещере, темнота, вдруг из мрака вылетает шестилапый скелет, заносит боком, оставляя борозды в камне, и несётся на тебя. Твои инстинкты сломаются раньше, чем ты поднимешь клинок.

Кристофер помолчал, представил — и нехотя кивнул.

Норн тем временем издал странный звук — низкий, горловой. Кристофер не сразу понял, что это. А когда понял, у него расширились глаза. Лич смеялся. Тихо, сдержанно, но — смеялся.

— Помню, слышал фразу ещё при жизни, — произнёс он, глядя на боком скользящую гончую. — «Как корова на льду». Я проверял. Выглядит ровно так же.

Кристофер вытер пот со лба и посмотрел на гончую, которая наконец замерла у дальней стены полигона. Шесть ног. Броневые пластины. Скорость. Мобильность. И — торможение боком, как у пьяного краба.

— И это теперь будет патрулировать нижние ярусы? — спросил он.

Норн развернулся к проектному столу и начал сворачивать свитки. Одна из его рук сделала пометку на полях последнего чертежа: «Торможение — требуется доработка. Корова-гончая v.1.0.».

— Отправлю несколько таких в пещеры на следующей неделе. Посмотрим, как справятся с реальным противником. А пока... ты хорошо поработал, Кристофер.

Бывший Герой стоял посреди полигона, окружённый костяными обломками двух провальных прототипов и одним — несовершенным, кривоватым, но работающим. Он вспомнил свои ночные сомнения — и ответ пришёл сам собой. Это были не просто существа. Это были их идеи. Их общая работа. И прямо сейчас они делали Некрополь немного безопаснее — не для нападения, а для защиты.

— Спасибо, Норн, — тихо сказал он.

Лич не обернулся. Но одна из его восьми рук, та, что была ближе к Кристоферу, слегка качнулась в воздухе — не то прощальный жест, не то знак того, что он услышал.

Вечером Кристофер сидел в той же таверне «У старой кости», но теперь уже один. Перед ним стояла тарелка с тем самым овощным рагу, которое вчера ел Норн. Он заказал его из чистого любопытства — и теперь понимал, почему Лич тратит время на еду, которую не обязан есть. Рагу было отменным.

За соседним столом та же молодая женщина кормила ту же маленькую девочку. Та, заметив взгляд Кристофера, помахала ему ложкой. Он неловко помахал в ответ.

— Вы тот самый рыцарь, который свалился с неба? — громко спросила девочка. Её мать шикнула на неё, но Кристофер усмехнулся.

— Тот самый. Только я не свалился. Я влетел. На драконе.

Глаза девочки стали круглыми как монеты.

— А дракон где?

— Отдыхает. У него было тяжёлое крыло.

— А вы теперь будете здесь жить?

Кристофер замер. Вопрос ударил сильнее, чем любое заклинание.

— Да, — сказал он после паузы. — Наверное, буду.

Девочка удовлетворилась ответом и вернулась к супу. Кристофер отвёл взгляд к окну, за которым мягкий магический свет постепенно сменялся ночной синевой. Он подумал о Королевстве — где-то там, за ущельем, за пещерами, за лесами. О бывших товарищах. О Церкви, которая ищет нового Героя. О мире, который считает его предателем.

Но сейчас, сидя в таверне летающего Некрополя, глядя на людей, которые жили здесь без страха, он впервые почувствовал, что предательство бывает разным. Иногда предать — значит отказаться от лжи. А отказаться от лжи — значит сделать первый шаг к правде.

Он доел рагу, расплатился мелкими кристаллами — местной валютой, которую Норн выдал ему авансом за работу, — и пошёл к выходу. Завтра их ждал новый день. Новые чертежи. Новые «а что, если».

И где-то глубоко внутри Кристофер чувствовал: он наконец-то нашёл место, где эти вопросы не считаются ересью.

Глава 4

Глава 4. Трещина в вере

Часть 1

Лираэль не находила себе места уже вторую неделю.

Новость о падении Героя ударила по ней сильнее, чем по остальным. Не потому, что она была ближе к Кристоферу — нет, в отряде она числилась помощником, поддержкой, тем, кто прикрывает спину, а не идёт в авангарде. Но именно поэтому она видела то, чего не замечали другие. Кристофер никогда не был слепым фанатиком. Он задавал вопросы — тихо, себе под нос, но она слышала. Он сомневался. А человек, который сомневается, не падает жертвой ментальной магии за один вечер. Что-то не сходилось.

Церковь объявила его еретиком, осквернённым, потерянным для света. Архиепископ лично зачитал указ перед собранием. Но Лираэль хотела услышать правду не из уст политиков. Она хотела услышать её от того, кто был там.

Годвин, волшебник из штурмового отряда, согласился на встречу неохотно. Они сидели в маленькой таверне на окраине столицы — подальше от ушей инквизиции. Маг выглядел плохо: под глазами залегли тени, пальцы нервно крутили край рукава расшитой рунами мантии.

— Ты не видела, насколько он силён, Лираэль, — произнёс Годвин, глядя в кружку. — Лич. Он заставил целую гору взлететь в небеса. Под его контролем — костяные драконы, орды нежити, твари, которых я даже не смог опознать. У него хватило бы сил одурманить разум кого угодно. Хоть Кристофера, хоть Архиепископа, хоть всего Совета разом.

— Ты видел это своими глазами? — спросила Лираэль. — Как он накладывал заклятие?

Годвин поморщился.

— Я видел, как Герой убрал меч в ножны. Своими руками. И просто говорил с Личем. Без вражды. Без страха. Стоял у окна и слушал его, как ученик — учителя. Это не тот Кристофер, которого я знал.

— Может, он просто что-то понял? — тихо спросила эльфийка. — Что-то, чего не поняли мы?

— Он пал жертвой, Лираэль, — отрезал Годвин. — Я тебя уверяю.

Она не стала спорить. Но в ту ночь уже знала: нужно идти самой.

Путь до ущелья занял три дня. Лираэль двигалась одна — быстро, скрытно, используя магию иллюзий и эльфийскую проворность там, где не помогала магия. Пещера встретила её знакомым запахом сырого камня и старой кости. Где-то в темноте мелькали огоньки — патрули нежити. Она обходила их, прижимаясь к стенам, задерживая дыхание, сливаясь с тенями. Ни один скелет не повернул головы в её сторону. Ни одна гончая не зарычала.

Она вышла в долину на рассвете.

И замерла.

Целая скала — исполинская, тяжёлая, немыслимая — висела в воздухе над ущельем, пронзая низкие облака своими башнями. Фиолетовые вены магии оплетали камень, пульсируя медленно и размеренно, как дыхание спящего зверя. Вокруг шпилей кружили костяные драконы — не атакуя, не угрожая, просто патрулируя воздушное пространство. Лираэль стояла и смотрела, забыв обо всём.

— Невероятно... — прошептала она. — Не верю своим глазам...

Земля под ногами дрогнула. Из ниоткуда — нет, из-за скальных выступов, из-за валунов, из теней, которых она не заметила — появились скелеты. Стражи верхом на костяных лошадях, чьи глазницы горели синим огнём. Рядом с ними, низко припав к земле, стояли гончие — и среди них Лираэль с удивлением заметила несколько шестилапых особей с броневыми пластинами на черепах. Они не рычали. Они ждали.

Эльфийка выставила посох вперёд, готовая к бою. Магический барьер уже начал формироваться вокруг неё, когда она осознала: нежить не нападает. Кольцо сомкнулось, но ни один меч не покинул ножен. Ни одна гончая не прыгнула.

— Почему они не атакуют? — прошептала она. — Это... странно.

Ответ пришёл с неба. Огромная тень накрыла землю, и перед ней приземлился костяной дракон — исполинский, собранный из сотен идеально подогнанных костей, с перепончатыми крыльями, пронизанными магическими жилами. Со спины ящера спрыгнул человек.

Кристофер.

Он был в простой одежде — ни доспехов, ни гербовой накидки. Только кожа, ткань и меч на поясе, который даже не светился привычным золотым светом. Выглядел он... здоровым. Спокойным. Таким, каким Лираэль не видела его даже до штурма Некрополя.

— Лираэль! — он широко улыбнулся и развёл руками. — Давно не виделись! Жаль только, что наша встреча произошла при таких обстоятельствах.

Он кивнул стражам, и кольцо нежити бесшумно расступилось, открывая проход. Кристофер подошёл ближе — без оружия в руках, без тени угрозы на лице.

— Ну и ладно, — продолжил он. — Пойдём. Что нам говорить на пороге?

Лираэль смотрела на него во все глаза. Никаких следов ментального заклятия. Никакой пелены в зрачках. Никакой магии, которую она могла бы почувствовать — а она чувствовала магию лучше большинства волшебников Королевства.

— Кристофер, как всё это понимать?! — её голос дрогнул. — Пойдём со мной! Тебя оправдают, если ты вернёшься и сдашься Церкви! Я поговорю с Советом, я дам показания...

— Нет.

Он опустил взгляд. Улыбка исчезла.

— Меня уже пытались убить, Лираэль. Свои же. Я стоял перед Советом и говорил правду, а они объявили меня еретиком и приказали страже схватить меня. Я едва сбежал. Давать им второй шанс я не собираюсь.

Он поднял глаза.

— Но я покажу тебе, почему не вернусь. Пойдём. И не беспокойся — Лич не будет участвовать в экскурсии. Я проведу её сам.

Лираэль колебалась. Внутри неё боролись два голоса: один кричал об опасности и ловушке, второй — тихий, но настойчивый — напоминал, что Кристофер никогда ей не лгал. Кроме того, это был шанс. Шанс увидеть врага изнутри. Изучить его крепость. Найти слабости. Собрать информацию, которая может спасти Королевство.

Она согласилась.

— Хорошо. Показывай.

Кристофер кивнул и протянул руку. Она приняла её — и в следующий миг костяной дракон уже уносил их в небо, туда, где среди облаков парил Некрополь.

Дракон приземлился на широкой каменной площадке у главных ворот. Лираэль ожидала чего угодно: мрачных подземелий, стонов узников, запаха смерти. Но её встретил мягкий магический свет, чистые мостовые и отдалённый запах свежего хлеба.

Они вошли в город.

Первое, что бросилось в глаза — дома. Не лачуги, не бараки, не времянки. Добротные каменные и деревянные строения, с резными ставнями, с цветочными горшками на окнах. Одежда на людях — чистая, целая, качественная. Никто не шарахался от скелетов-патрульных. Никто не вздрагивал при виде костяной гончей.

Они проходили мимо небольшой площади, где молодая женщина играла на странном инструменте — не то арфе, не то цитре, явно местного изготовления. Вокруг неё сидели дети. Смеялись. Хлопали в ладоши. А рядом, в паре шагов от детей, лежала та самая шестилапая гончая — костяная, бронированная, жуткая — и мирно ждала чего-то, положив морду на передние лапы.

Лираэль замерла.

— Она... не нападает?

— Она ждёт, когда дети доиграют, — ответил Кристофер. — Обычно после музыки они бегут к фонтану, и гончая бежит с ними. Это их... ну, что-то вроде игры. Кто быстрее.

Лираэль молчала. Это было неправильно. Это противоречило всему, чему её учили. Нежить не может быть безобидной. Скелеты не могут играть с детьми. Мёртвое не может защищать живое. Это было невозможно — и одновременно она видела это своими глазами.

Они зашли в таверну. Кристофер заказал два обеда — овощное рагу, свежий хлеб, травяной чай. Лираэль машинально попробовала и чуть не поперхнулась от удивления: еда была не просто съедобной, а вкусной. По-настоящему вкусной.

— Ну что? — Кристофер откинулся на спинку стула. — Всё ещё думаешь, что здесь кого-то мучают или заставляют работать?

Лираэль не знала, что ответить. Её мир, такой понятный и устойчивый, дал трещину. Она смотрела в тарелку и молчала.

— Как это вообще возможно? — наконец произнесла она. — Как Лич может не трогать людей? Как он может помогать им жить в своём замке? Это... это противоречит всему, что мы знаем о нежити.

Кристофер вздохнул.

— Здесь нет бездельников. Все чем-то заняты. Кто-то печёт хлеб, кто-то шьёт одежду, кто-то пишет рассказы. Норн позволяет людям жить здесь и помогает им процветать. Взамен он просит немного. — Он сделал паузу. — Толику жизненной энергии. Исключение — дети, беременные женщины и старики. Энергии он берёт ровно столько, чтобы не вредить здоровью. Это честная сделка, Лираэль. Они договорились об этом давным-давно. И как видишь, людям это не мешает. Они рады жить здесь.

Эльфийка подняла взгляд. В её глазах читалось смятение — но уже не страх. Скорее, отчаянная попытка удержать рушащуюся картину мира.

— Я... — она замолчала. — Я хочу поговорить с ним.

— С Норном? — Кристофер удивлённо поднял бровь. — Ты уверена?

— Да. Если он действительно не чудовище, пусть ответит на мои вопросы сам.

Тронный зал встретил их всё тем же полумраком и холодным фиолетовым светом. Норн, как обычно, работал — перед ним парило несколько свитков, а четыре руки одновременно что-то записывали, перебирали образцы и поправляли кристаллы освещения. При виде гостей он не стал отрываться от дел — лишь взмахнул одной рукой, и из пола сами собой поднялись каменные стол и стулья. Другой рукой он указал на них, приглашая сесть, и продолжил писать.

Лираэль села. Кристофер — рядом. Ждать пришлось недолго. Через пару минут Норн отложил свитки, развернулся всем корпусом и сцепил четыре руки на груди. Его пустой вгзляд был направлен прямо на эльфийку.

— Лираэль из дома Эльсвэйн, — произнёс он. — Я знаю, кто ты. Волшебница поддержки, специализация — иллюзии и защитные барьеры. В отряде Кристофера ты была единственной, кто сомневался в приказах. Это делает тебе честь.

Лираэль вздрогнула. Откуда он...

— Годвин доложил Церкви о составе отряда, — продолжил Норн. — Я перехватил несколько донесений. Ничего личного. Просто разведка. — Он чуть склонил голову. — Ты хотела спросить. Спрашивай.

Лираэль собралась с духом. Вопрос, который мучил её всю дорогу, вырвался сам собой — громче и резче, чем она планировала:

— Ты уничтожил целое королевство! Больше пяти веков назад — но учебники истории не врут, я читала хроники! Ты стёр страну с лица земли вместе с армией, с городами, с мирными жителями. А теперь сидишь тут, кормишь людей овощным рагу и делаешь вид, что ты просто учёный? Как мне в это поверить? Ты хочешь уничтожить мир — и я не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделал!

Повисла тишина. Кристофер напрягся, но Норн даже не шелохнулся. Когда он заговорил, его голос был спокоен, как замёрзшее озеро.

— Если бы я хотел уничтожить мир, — произнёс он, — я бы это давно сделал.

Пауза.

— Ты сама всё видела. Армию. Драконов. Магию, способную поднять гору в небо. — Фиолетовые огоньки в его глазницах слегка прищурились. — Подумай ещё раз над своим высказыванием. Если я действительно тот, кем меня рисует Церковь, — почему твоё Королевство всё ещё существует?

Лираэль открыла рот — и закрыла. Ответа не было. Она чувствовала магическую силу Лича — та фонила от него волнами, искрилась в воздухе, пульсировала в стенах замка. Такой концентрации маны она не видела никогда в жизни. Если бы это существо действительно желало уничтожить мир, у неё не было бы шанса даже дойти до пещеры.

Норн, видя её замешательство, смягчил тон:

— Королевство, о котором ты говоришь, было тиранией. Его правители практиковали кровавые ритуалы, порабощали соседние народы и планировали вторжение в земли, которые я тогда считал своими. Я не уничтожил их ради забавы. Я остановил войну, которая унесла бы в десятки раз больше жизней. Церковь, разумеется, опустила эту деталь в своих хрониках.

Лираэль молчала. Каждое слово Лича било по её мировоззрению, как молот по стеклу. Она пришла сюда найти чудовище — но не нашла. Она пришла искать слабости крепости — а обнаружила, что крепость не хочет воевать.

Они говорили ещё около часа. Норн отвечал на её вопросы — коротко, сухо, но честно. Кристофер изредка добавлял свои замечания, и в какой-то момент Лираэль поймала себя на мысли, что эти двое ведут диалог как старые коллеги. Как друзья.

Когда она поднялась, чтобы уйти, Норн остановил её одной фразой:

— Я не жду, что ты поверишь мне. Но ты видела город. Ты говорила с людьми. Ты знаешь Кристофера. Этого достаточно, чтобы хотя бы усомниться. А сомнение — первый шаг к истине.

Лираэль ничего не ответила. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как внутри неё рушится что-то огромное — то, что она строила всю жизнь.

Костяной дракон доставил её обратно в долину. Кристофер стоял рядом, пока она собиралась в обратный путь.

— Ты не вернёшься, — тихо сказала она. Это был не вопрос.

— Нет. — Он покачал головой. — Здесь мой дом теперь.

Лираэль долго смотрела на него. Затем кивнула — коротко, почти незаметно — и шагнула в темноту пещеры, унося с собой трещину в вере, которая уже никогда не зарастёт.

Часть 2

Лираэль вернулась в столицу поздней ночью и не стала никому докладывать о своём путешествии. Вместо этого она отправилась в библиотеку.

Архивы Ордена, закрытые для простых послушников, открывались перед ней — всё-таки звание волшебницы поддержки из элитного отряда давало определённые привилегии. Она запросила хроники пятивековой давности и погрузилась в чтение.

Страна, которую уничтожил Норн, называлась Эйсентар. В официальных церковных анналах она значилась как «цветущее королевство, павшее жертвой немотивированной агрессии Владыки Смерти». Но Лираэль копала глубже. Она находила обрывки дипломатической переписки, старые карты, доклады разведчиков того времени. И картина начала складываться иная.

Эйсентар незадолго до своего падения присоединил три соседних княжества. Их правители были казнены через ритуальные жертвоприношения — это подтверждалось отдельным отчётом церковного наблюдателя, который Церковь почему-то никогда не включала в официальные хроники. В том же отчёте упоминалось, что Эйсентар готовил масштабное вторжение на север — туда, где, согласно другим источникам, располагались владения Лича.

Лираэль откинулась на спинку стула и потёрла уставшие глаза. Норн сказал ей правду. Не всю, возможно, но в главном он не соврал. Это была не резня ради забавы. Это была война — жестокая, беспощадная, но война, а не геноцид.

Она вышла из библиотеки на рассвете и увидела их.

Группа людей — человек тридцать, может, больше — тянулась по восточной дороге прочь из столицы. Уставшие лица, узелки с пожитками, дети на руках. Беженцы.

— Куда они идут? — спросила Лираэль у стражника у ворот.

— К ущелью, — нехотя ответил тот. — Говорят, там можно найти убежище. Глупцы. Если Лич их не убьёт, то Церковь всё равно объявит еретиками.

Лираэль долго смотрела им вслед. Что-то внутри неё надломилось окончательно. Эти люди искали спасения не у Церкви. Они искали его у Лича.

Кракс не любил маскироваться под беженца.

Инквизитору было за сорок, и за свою карьеру он выследил и уничтожил больше некромантов и еретиков, чем любой другой operative в его ордене. Он был хорош в своём деле — достаточно хорош, чтобы Архиепископ лично вызвал его для этого задания.

— Внедришься в группу беженцев, — сказал тогда Архиепископ, протягивая ему потрёпанную крестьянскую одежду. — Дойдёшь до Некрополя. Изучишь его защиту. Численность гарнизона. Расположение ключевых объектов. И главное — найдёшь способ добраться до Лича. Нам нужно знать, как его убить.

— А если меня раскроют? — спросил Кракс.

— Значит, ты не так хорош, как о тебе говорят.

Кракс усмехнулся и принял задание.

Теперь он шагал в колонне из пяти десятков беженцев, изображая уставшего крестьянина. Рядом с ним брела молодая женщина с ребёнком, позади — пожилая пара, впереди — трое мужчин, потерявших ферму из-за налогов. Все они действительно верили, что Некрополь примет их. Кракс считал их глупцами, но глупцы были полезны — они служили ему прикрытием.

Пещера встретила их холодом и темнотой. Беженцы жались друг к другу, дети плакали. А потом из мрака выступили скелеты.

Толпа ахнула. Кто-то закричал. Женщина с ребёнком прижалась к стене. Но нежить не нападала. Скелеты-стражи выстроились вдоль стен, образуя коридор, и один из них — высокий, с пылающим вгзлядом — медленно поднял костлявую руку и указал в сторону выхода из пещеры.

— Они... показывают дорогу? — неуверенно произнёс один из мужчин.

Беженцы двинулись вперёд — медленно, с оглядкой, но скелеты не трогали их. Кракс шёл вместе со всеми, стараясь не привлекать внимания. Он был опытным магом и чувствовал магию лучше большинства — и сейчас он чувствовал, как один из скелетов смотрит на него. Не на толпу. На него.

Кракс обернулся. Скелет — ничем не примечательный, такой же как остальные — стоял неподвижно и смотрел прямо ему в глаза. Пустой взгляд, лёгкое мерцание во взгляде, никаких эмоций. Но взгляд был пристальным.

Инквизитор поспешил вперёд, смешавшись с толпой.

— Они что-то заподозрили, — пробормотал он себе под нос. — Нужно быть осторожнее.

Выход из пещеры открылся внезапно. Толпа вывалилась на каменный уступ и замерла как один человек. Пятьдесят человек стояли и смотрели вверх, забыв дышать.

Над ними, пронзая облака, парила исполинская скала с крепостью. Фиолетовые вены магии оплетали её стены. Вокруг шпилей кружили костяные драконы. Масштаб сооружения подавлял — это был не замок, не город, а целый мир, подвешенный в небе волей одного существа.

— Боги... — прошептал кто-то из беженцев.

Кракс молчал, но про себя отметил: масштаб магии за гранью всего, что он видел. Убить такое существо? О чём вообще думает Архиепископ?

С небес спустился дракон. Огромный, костяной, с перепончатыми крыльями, в лапах он держал широкую деревянную платформу, укреплённую магическими скобами. Платформа мягко опустилась на камни, и с неё спрыгнул Кристофер.

Кракс не сразу узнал его. Бывший Герой был без доспехов, без гербовой накидки, в простой кожаной куртке. Но осанка, взгляд, манера двигаться — всё это было знакомо. Инквизитор напряг память. Где он видел этого человека?

— Заходите! — громко произнёс Кристофер. — Дракон поднимет вас к городу. Не беспокойтесь — вы не первые, кто на нём летит.

Беженцы колебались, но первыми на платформу шагнули дети — они меньше боялись, чем взрослые. За ними потянулись остальные. Дракон взмыл в воздух, и платформа плавно поплыла вверх, к парящей крепости. Люди прижимались к деревянному настилу, вжимаясь в него пальцами, а скелеты, стоявшие по краям платформы, замерли в боевых стойках — готовые подхватить любого, кто оступится. Это было жутко и одновременно... заботливо.

Кракс смотрел на них и не верил своим глазам. Нежить — охраняет живых? Это противоречило всем его знаниям.

Некрополь встретил новых жителей суетой. Местные вышли к посадочной площадке — мужчины и женщины в добротной одежде, с корзинами еды, с тёплыми одеялами для детей. Они распределяли беженцев по группам, показывали дорогу к жилым кварталам, объясняли правила. Всё было организовано чётко, по-деловому, без паники.

Кракс держался в стороне, наблюдая. Его профессиональный взгляд фиксировал детали: ширина улиц — достаточная для быстрой переброски войск. Патрули — минимум три скелета на перекрёсток. Гончие, включая те самые шестилапые модели, двигались по периметру. Оборона была продуманной, но не агрессивной — скорее заточенной под отражение внешней угрозы, чем под нападение.

К нему подошёл Кристофер.

— Добро пожаловать в Некрополь, — произнёс он, глядя на инквизитора. — Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным.

— Благодарю, — коротко ответил Кракс, стараясь говорить как крестьянин. — Непривычно, но добрались.

Кристофер кивнул и пошёл дальше, приветствуя других беженцев. Но Кракс заметил, как к Герою подошёл скелет — один из тех, что встречали толпу в пещере. В костлявых лапах он держал небольшой магический шарик, который пульсировал слабым красным светом. Скелет поднёс шарик к Кристоферу, и тот, взглянув на него, что-то тихо произнёс. Скелет убежал, а Кристофер остался стоять, провожая взглядом спину инквизитора.

Кракс почувствовал этот взгляд. Стараясь не выделяться, он смешался с толпой.

Город ошеломлял. Кракс шёл по улицам и не мог поверить своим глазам. Дома из качественного камня и дерева, с резными наличниками и цветочными горшками. Чистые мостовые. Лавки с товарами — ткани, посуда, книги, свежая выпечка. На рыночной площади шла бойкая торговля, и люди расплачивались не монетами, а мелкими светящимися кристаллами.

Он зашёл в таверну — просто чтобы передохнуть и собраться с мыслями, — и заказал обед. Когда принесли еду, он чуть не поперхнулся от неожиданности: мясо было сочным, хлеб — свежайшим, овощи — приправлены травами, которых он даже не знал. Он ел и чувствовал, как что-то внутри него скрипит. Такую еду подавали только в домах высшей аристократии. Здесь же это был обычный обед в обычной таверне для обычных людей.

Рядом сидела женщина средних лет — местная жительница, судя по спокойному, уверенному поведению. Кракс решил, что это хороший источник информации.

— Простите, госпожа, — обратился он к ней, стараясь выглядеть наивным. — Я тут впервые. Непривычно всё это. А много тут вообще людей живёт? И этих, как их... скелетов? Они везде ходят, страшновато.

Женщина доброжелательно улыбнулась:

— Людей? Да несколько тысяч, наверное. Точно не считала. А скелеты — они патрульные и рабочие. Привыкаешь быстро. Они ж не нападают.

— А Лич? — Кракс понизил голос. — Он где обитает? Его хоть кто-то видит? К нему вообще можно попасть?

Женщина чуть нахмурилась, но ответить не успела.

— Многолюдно, правда?

Кристофер стоял у стола. Он появился бесшумно — ни скрипа половиц, ни звона доспехов, просто возник из ниоткуда, как умеют только те, кто привык двигаться в бою.

— Простите, — обратился он к женщине. — Можно вас на минуту?

Та понимающе кивнула, поднялась и отошла к другому столу. Кристофер сел на её место и положил руки на стол.

— Много сумел узнать, Кракс?

Инквизитор вздрогнул. Рука дёрнулась к поясу, где под крестьянской рубахой был спрятан короткий зачарованный клинок. Но он сдержался.

— Простите, уважаемый... — начал он, всё ещё играя роль. — Я простой беженец. Вы меня с кем-то спутали.

— Помнишь то совещание перед походом в лес смерти? — спросил Кристофер, глядя ему прямо в глаза. — Забавно, что ты не помнишь того, кто был командиром в том походе.

Пауза. Глаза Кракса расширились. Перед ним был Герой. Тот самый. Пропавший, объявленный еретиком, осквернённый Личем — и сидящий сейчас напротив него в таверне, живой, здоровый и абсолютно спокойный.

— А... — выдохнул Кракс. — Точно. Вспомнил вас, уважаемый Герой. — Он попытался вернуть самообладание. — Как много я узнал? Да о чём вы? Я ведь простой беженец, как и все.

— Правда? — голос Кристофера стал холоднее. — А зачем простому беженцу знать численность местных патрулей? И про устройство города — тоже, наверное, из любопытства? И как попасть к Личу — тоже случайный вопрос?

Кракс замолчал. Его пальцы сжались под столом. Всё пропало. Абсолютно всё.

Кристофер вздохнул и достал из-за пазухи свёрнутый пергамент, скреплённый восковой печатью — фиолетовой, с оттиском черепа.

— Короче, — произнёс он, протягивая письмо. — Вот. Это от Лича. Можешь возвращаться к Церкви и передать им.

Кракс неверяще уставился на пергамент.

— Вы... вы меня отпускаете? — он сам не смог скрыть изумления в голосе. — Я же... вы знаете, кто я. И вы просто дадите мне уйти?

— Мне приказано не убивать без причины, — спокойно ответил Кристофер. — А ты пока никого не тронул. Так что забирай письмо и уходи. Дракон отвезёт тебя обратно в долину. И передай Архиепископу: если хотите прислать шпиона — присылайте нормального. Этот, — он кивнул на Кракса, — позорит вашу разведку.

Он поднялся и, не оборачиваясь, вышел из таверны.

Кракс остался сидеть, сжимая в руках пергамент с печатью Лича. Ему потребовалось несколько минут, чтобы осознать произошедшее. Его раскрыли. Его не убили. Его отправили обратно с письмом, как мальчишку-посыльного.

Хуже позора в его карьере ещё не было.

Архиепископ читал письмо в одиночестве своего кабинета. Свечи оплывали, ночь давно перевалила за середину, но он не замечал времени.

Письмо было коротким. Написано изящным, каллиграфическим почерком — тем самым, который используют учёные, а не полководцы.

Ваше Высокопреосвященство,

Благодарю за проявленный интерес к моей деятельности. Ваш агент был опознан в течение первых десяти минут пребывания в Некрополе. Если вы планировали проверить мою бдительность — я ценю жест. Если же это был ваш лучший шпион — мне искренне жаль вашу разведку.

*Впредь, если у вас возникнут вопросы, вы можете направить официального посла. Я проведу ему экскурсию лично — при условии, что он будет достаточно вежлив, чтобы не задавать вопросы о расположении моих патрулей.*

С уважением, Норн, Хранитель Некрополя»

Архиепископ дочитал и замер. Его пальцы, сжимавшие пергамент, побелели. Лицо оставалось неподвижным, но внутри бушевал пожар.

— Посла хочешь? — прошептал он в пустоту. — Ну что ж, будет тебе посол. Посмотрим, как теперь ты поступишь.

Он медленно скомкал пергамент и швырнул его в камин. Фиолетовый воск вспыхнул и сгорел, оставляя после себя едкий, почти издевательский дымок.

Часть 3

Архиепископ потратил неделю на переговоры с королём.

Это была изматывающая неделя. Король — грузный мужчина с седеющей бородой и осторожностью человека, который правит уже тридцать лет и не хочет потерять трон из-за необдуманного решения, — упирался на каждом шагу.

— Отправить посла к Личу? — повторял он, качая головой. — Это же признание его легитимности! Ты понимаешь, что скажут соседние державы? Что Королевство ведёт переговоры с Владыкой Смерти!

— Это не переговоры, Ваше Величество, — терпеливо повторял Архиепископ. — Это разведка. Официальный предлог позволит нашему человеку находиться в Некрополе легально, без необходимости прятаться по углам. Он изучит их оборону, их слабости, их ресурсы. Когда мы нанесём удар — а мы нанесём его, рано или поздно, — эта информация будет бесценна.

— А если Лич воспримет посла как оскорбление и нападёт первым?

— Если бы Лич хотел напасть, он бы уже сделал это. — Архиепископ позволил себе тонкую улыбку. — У него было пятьсот лет.

Король долго молчал, глядя в окно. За окном шумела столица — мирная, ничего не знающая о летающей крепости над ущельем.

— Две недели, — наконец произнёс он. — Через две недели посол отправится. И ответственным за это назначишь ты. Если что-то пойдёт не так — это будет твоя голова, а не моя.

— Разумеется, Ваше Величество.

Архиепископ поклонился и вышел. В коридоре он позволил себе короткий, почти незаметный выдох облегчения. Первый шаг сделан. Посмотрим, Норн, как ты поступишь, когда официальный представитель Короны постучится в твои ворота.

Тем временем в Некрополе жизнь шла своим чередом.

После разоблачения Кракса и отправки письма прошло несколько дней. Кристофер снова погрузился в работу в Кругу Созидания, но одна мысль не давала ему покоя. Он крутил её в голове, пока Норн возился с очередным чертежом, и наконец решился.

— Слушай, — произнёс он, откладывая свиток. — А ты пытался сделать разумную нежить?

Норн не обернулся. Его руки продолжали выводить символы на пергаменте.

— Какой Лич не пытался? — ответил он ровным голосом. — Я тоже пытался. Однако каждый раз нежить получалась либо тупой как пробка, либо не могла делать ничего, кроме одной заданной команды. Это одна из немногих задач, которые мне так и не покорились.

— А что насчёт того скелета в пещере?

Норн замер. Его перо остановилось на полуслове.

— Какого скелета?

— Того, который дал мне намёк на инквизитора. Когда мы встречали беженцев, я не знал, кто из них шпион. Но один из скелетов-патрульных подошёл ко мне — ты ещё дал мне тот сигнальный шарик, помнишь? — и он показал на Кракса.

Норн медленно повернулся всем корпусом. Четыре пары рук разом прекратили работу — редкий признак того, что Лич полностью сосредоточен на собеседнике.

— Что он сделал? — переспросил он.

— Показал пальцем на инквизитора. А потом показал на меч в ножнах — мол, этот человек опасен. Ну я и подумал, что это обычное дело. Ты же наверняка...

— Это невозможно! — голос Норна прозвучал громче обычного. В его глазницах вспыхнул яркий фиолетовый огонь. — Обычные скелеты не обладают разумом! Уж точно не настолько, чтобы анализировать поведение людей и делать самостоятельные выводы! Если бы они были на это способны, я бы знал!

Кристофер удивлённо отшатнулся.

— Ну вообще-то я лично видел, как он это сделал. Я думал, это ты его надоумил. Иначе бы ты уже давно заметил...

Норн не дал ему договорить. Он резко швырнул свитки на стол, схватил Кристофера за руку — хватка у костлявых пальцев оказалась неожиданно крепкой — и потянул его в центр зала. Полыхнул фиолетовый круг телепортации.

— Покажи мне этого скелета! — голос Норна звенел от возбуждения. — Какой из них?!

Они возникли у входа в пещеру. Норн, не отпуская руки Кристофера, почти волоком тащил его вглубь тёмного коридора. Патрульные скелеты расступались перед ними, прижимаясь к стенам.

Кристофер растерянно оглядывал строй костяных стражей. Все они выглядели одинаково — стандартные модели, кость, доспехи. Но потом он заметил: один скелет был чуть выше остальных. Его броня была сильнее потрёпана — больше царапин, больше сколов, следы старых боёв, которые так и не восстановили.

— Вот этот, — уверенно сказал Кристофер. — Я уверен.

Он шагнул к скелету. И тот — отшагнул назад.

Обычный скелет никогда бы так не сделал. Обычный скелет просто стоял бы на месте, ожидая команды.

Норн вскинул руку. Фиолетовая вспышка — и скелет исчез, телепортированный в Круг Созидания. Лич развернулся к Кристоферу. Его взгляд горел тем самым огнём, который бывает только у учёных, стоящих на пороге открытия.

— Даже проверять его не будешь? — спросил Кристофер.

— Это не нужно, — быстро ответил Норн, уже двигаясь обратно к выходу из пещеры. — Этот скелет меня боялся. Понимаешь? Боялся! А значит, он уже более разумен, чем остальные.

Он резко остановился возле двух других скелетов-патрульных и направил на них магию — яркий, угрожающий импульс, от которого у живого человека волосы встали бы дыбом. Скелеты не шелохнулись. Даже не повернули головы. Норн повторил жест на другом патруле — тот же результат.

— Вот, смотри! — Норн указал на неподвижные фигуры. — Нежить не испытывает страха. Вообще. Это заложено в самой её природе. А тот — испугался. Он не просто анализирует, он чувствует! Ты хоть понимаешь, что это значит?!

— Эм... — начал Кристофер, но Норн уже схватил его за руку и активировал круг возврата.

В Кругу Созидания царил хаос.

Такого Кристофер не видел никогда. Норн, обычно сдержанный и методичный, носился по залу как ураган из восьми рук. Он одновременно разворачивал свитки, активировал магические круги, подзывал големов-формовщиков и что-то быстро записывал на лету. В центре зала неподвижно стоял тот самый скелет. Огонь в его глазах пульсировал.

Начались тесты.

Сначала — загадки. Норн показывал скелету простые символы и просил указать на соответствующий предмет. Скелет выполнял задания медленно, с запинками, но — правильно.

Потом — надписи. Норн написал на двух табличках свои имена — «Норн» и «Кристофер» — и разложил их на полу. Скелет посмотрел на таблички, перевёл взгляд на Лича, потом на Кристофера, и неуверенно, но безошибочно указал на каждую.

Потом — головоломки. Пространственные задачи. Логические цепочки. Скелет справлялся не со всем, но процент правильных ответов был значительно выше случайного.

— Невероятно, — бормотал Норн, лихорадочно записывая. — Просто невероятно...

— Как мы его назовём? — спросил Кристофер.

Норн на секунду оторвался от записей.

— Что?

— Имя. Ему нужно имя. Он теперь разумный, нельзя называть его «скелет номер триста сорок семь».

Лич задумался. Затем махнул рукой:

— Придумай сам. У тебя лучше получается с именами.

— Ларри, — не задумываясь, сказал Кристофер.

Норн замер.

— Ларри?

— Да. Похож на Ларри.

Лич несколько секунд смотрел на Кристофера — взгляд у него был такой, словно он пытался понять, шутит бывший Герой или нет. Затем он молча повернулся к столу и записал на свитке: «Объект: Ларри. Статус: разумен».

Следующим шагом стала установка магического камня-переводчика. Норн объяснил, что сам пользуется похожим устройством — его голос, который слышат окружающие, на самом деле не звук из гортани, которой у него нет, а магическая проекция мыслей. Камень, встроенный в грудную клетку Ларри, должен был работать по тому же принципу, но в упрощённой версии.

Норн закрепил кристалл в грудине скелета, активировал заклинание и отступил на шаг. Прошла секунда. Другая.

— Простите, господин, — раздался голос.

Кристофер вздрогнул. Голос был обычным мужским — немного низким, с хрипотцой, как у человека, который долго молчал, а теперь наконец заговорил.

— А что со мной теперь будет? Я сделал что-то не так?

Норн замер. Фиолетовые огоньки в его глазницах вспыхнули так ярко, что осветили половину зала. Он рванулся к своим записям, начал лихорадочно перебирать свитки, искать старые пометки, сличать данные. Его руки двигались с такой скоростью, что воздух вокруг них дрожал.

— Понятно! — воскликнул он через несколько минут, оборачиваясь к Кристоферу. — Этому стражу больше двухсот пятидесяти лет! Понимаешь?! Двести пятьдесят лет непрерывного существования! Видимо, оттого что он настолько долго функционировал, в нём зародилась жизнь! Душа из ничего! Спонтанное возникновение сознания в неживой материи! Это же просто невероятно! — Норн подлетел к Кристоферу вплотную, его лицо — вернее, череп — оказалось в нескольких дюймах. — Почему ты не радуешься?!

Кристофер, которого от неожиданности вжало в стену, нервно поднял руки и выдавил:

— Ура-а-а?

Норн замер, осознал дистанцию и отступил на шаг. Потом на другой.

— Ты не понимаешь, насколько это великое событие, — произнёс он уже спокойнее, но всё ещё с дрожью в голосе. — Это самый большой прогресс, который у меня только был. Возникновение сознания — это прорыв, которого я ждал столетиями.

Он повернулся к Ларри, и его голос сменился на деловой:

— А ты будешь обучать его владению мечом. И нормам жизни заодно. А я попробую сделать его магом. Если сознание возникло из ничего, значит, оно способно и к магии. Теоретически. Надо проверить...

Кристофер кивнул, всё ещё немного ошарашенный.

— Ну, раз я буду обучать Ларри, то, пожалуй, обучу и местных. У кого будет талант. А то вдруг на них нападут — пусть хотя бы защищаться смогут.

Норн рассеянно махнул рукой — делай что хочешь, — и снова погрузился в свои записи. Кристофер взял Ларри за костлявое плечо и повёл его к выходу из Круга.

— Пойдём, Ларри. У нас с тобой много работы.

— Да, господин, — ответил скелет. Его голос звучал немного растерянно, но в нём уже слышалось что-то новое. Наверное, готовность учиться.

Когда они ушли, Норн остался в Кругу один. Он стоял посреди зала, окружённый свитками и големами, и смотрел в пустоту.

— Душа из ничего, — прошептал он. — Спустя две с половиной сотни лет... просто существуя...

Он медленно опустился в кресло и впервые за долгое время позволил себе просто сидеть и думать. Не планировать. Не рассчитывать. Просто думать о том, что жизнь — даже созданная из костей и магии — может быть гораздо более загадочной, чем ему казалось.

В столице Королевства тем временем кипела работа. Гонцы скакали между дворцом и Собором, писцы готовили верительные грамоты, казначейство выделяло средства на дипломатическую миссию. Официальный посол Короны должен был отправиться в земли Владыки Смерти через две недели.

Архиепископ лично отбирал кандидатов. Ему нужен был человек, способный вести переговоры с Личем и не сломаться. Человек, который сможет играть роль дружественного дипломата, одновременно собирая разведданные. Человек, которого будет не жалко потерять, если что-то пойдёт не так.

Таких людей было немного. Но Архиепископ умел находить нужных.

«Посмотрим, Норн, — думал он, перебирая досье. — Ты хотел официального посла. Ты его получишь. Игра только начинается».

Глава 5

Глава 5. Второй остров

Часть 1

Утренний свет только начинал пробиваться сквозь высокие окна Круга Созидания, когда Кристофер вошёл в мастерскую. Норн уже был там — сидел за проектным столом и читал свиток, перехваченный королевской печатью. Три руки держали пергамент, ещё одна что-то быстро записывала на отдельном листе, остальные были заняты мелкими делами: одна поправляла кристалл освещения, другая перебирала образцы костяного материала в лотке.

— Доброе утро, — произнёс Кристофер, подходя ближе.

Норн поднял взгляд — фиолетовые огоньки в его глазницах мерцали задумчиво — и отложил свиток на край стола.

— Доброе, — ответил он. — Они всё-таки решили отправить посла. — Он чуть склонил голову. — Видимо, мы сильно их задели. Хотят разведать обстановку легально. Они упорнее, чем я думал.

Кристофер взял свиток, пробежал глазами по строкам — официальное уведомление, написанное вычурным канцелярским языком, с печатью Короны и подписью Архиепископа в самом низу.

— Ну и пусть приезжает этот посол, — пожал плечами Кристофер. — Легально осмотреть твою крепость полностью он всё равно не сможет. Только в общих чертах. Внутренние помещения ему точно не покажут.

— Разумеется, — кивнул Норн. — Город, рынок, таверна — то, что и так видят беженцы в первый день. Всё остальное останется закрытым.

Кристофер хотел что-то добавить, но осёкся. Он вспомнил вчерашний разговор с одним из старожилов Некрополя — пожилым мужчиной, который заведовал распределением жилья для новоприбывших.

— Кстати, — произнёс он, меняя тон. — У нас тут проблемка появилась.

— Какая? — Норн развернулся к нему всем корпусом.

— Место. Вернее, его нехватка. — Кристофер провёл рукой по волосам. — Твой остров хоть и большой, но не бесконечный. Последних беженцев уже селим в перестроенные склады. Если поток не прекратится, через пару месяцев новых просто некуда будет принимать. Что будем с этим делать? Откажемся от беженцев?

Норн замер. Пауза затянулась.

— Нет, — произнёс он наконец. — Отказываться — не вариант. Отказываясь от людей, мы отказываемся от их энергии, их труда, их идей. — Он помолчал. — Может, начнём селить их внизу? В самой долине?

Кристофер нахмурился.

— Ну, идея сама по себе неплохая, — медленно произнёс он. — Да только придётся стражников много там оставить. Там же монстры обитают, сам знаешь. Те твари с нижних ярусов иногда выползают на поверхность. Да и от шпионов труднее обороняться — долина большая, открытая.

— Значит, нужно укрепление. Стены. Патрули. Это долго и дорого по ресурсам.

Они замолчали. Кристофер смотрел в окно, за которым в утреннем свете парил Некрополь — огромная скала, висящая в воздухе вопреки всем законам природы. И тут его осенило.

— А может... — он повернулся к Норну. — Ты можешь поднять ещё один остров в воздух?

Норн уставился на него. Огонь в его глазницах слегка стал больше.

— Ещё один? — переспросил он.

— Да. Второй остров. Поменьше. Рядом с этим. Проложить между ними мост — и готово, новые жилые кварталы. И монстры не доберутся, и шпионам сложнее.

Норн ничего не ответил. Вместо этого он резко развернулся к проектному столу, схватил чистый свиток и начал быстро выводить расчёты. Его руки двигались с такой скоростью, что воздух вокруг них дрожал. Символы, формулы, магические диаграммы — всё это заполняло пергамент с пугающей быстротой.

Кристофер ждал. Он уже привык к тому, что Норн иногда уходит в работу с головой прямо посреди разговора.

Прошло около десяти минут. Норн оторвался от свитка и обернулся. Его взгляд горел.

— Вот знаешь, — произнёс он, и в его голосе звучало странное, почти детское оживление, — ты предлагаешь идею, имеющую, как ты думаешь, лишь один смысл. А на самом деле она куда интереснее.

— О чём ты?

— Да, я могу поднять ещё один остров. — Норн ткнул пальцем в расчёты. — Технически это возможно. Потребуется много маны, но у меня её достаточно. Нужна подходящая скала в долине — но там таких несколько. И знаешь, что самое интересное? — Он сделал короткую паузу. — Когда приедет посол, он увидит не просто крепость в небе. Он увидит, что мы растём.

Кристофер медленно кивнул.

— Демонстрация силы без единого выстрела.

— Именно. — Норн уже раскладывал новый свиток. — Туда будем селить новых беженцев. И мост проложим. Не каменный — слишком тяжёлый и хрупкий при подвижках. Гибкий мост. Из зачарованных лиан и костяных опор. Будет слегка покачиваться на ветру, но выдержит любую нагрузку.

— Лианы? — Кристофер удивлённо поднял бровь. — Где ты возьмёшь лианы такой длины?

— Выращу. — Норн произнёс это так буднично, словно речь шла о выращивании цветка в горшке. — У меня есть семена из южных регионов. С магической стимуляцией они вырастут за пару дней.

Остаток дня они провели за столом: спорили о размерах нового острова, чертили планировку кварталов, обсуждали конструкцию моста. Норн настаивал на симметрии — жилые дома по кругу, рынок в центре, патрульные посты по периметру. Кристофер предлагал добавить больше зелени — парк, небольшой сад, может, даже фонтан. Норн фыркал на «бесполезную эстетику», но Кристофер напомнил ему его же слова про крестьянина, научившего его ценить уют. Лич замолчал на секунду — и вписал в план фонтан.

В тот же день, за много миль от Некрополя, Лираэль собирала вещи.

Она складывала в дорожную сумку только самое необходимое: сменную одежду, флягу с водой, несколько магических кристаллов для подпитки посоха. И книгу. Тонкую, в потрёпанном кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами, найденную в самом дальнем углу закрытого архива Ордена.

Это была не хроника. Скорее, сборник обрывочных записей, датированных более чем двумя тысячами лет назад. Кто-то — имя автора стёрлось от времени — собирал легенды и слухи о существах, живших задолго до основания Королевства. И в одной из записей упоминался маг, проводивший запретные эксперименты со временем и душой. Имя мага было другим, но описание — высокий, строгий, одержимый наукой — слишком напоминало Норна.

Лираэль не знала, правда ли это. Возможно, автор ошибся. Возможно, речь шла о другом существе. Но ей было любопытно. И ещё — ей нужно было понять, на чьей она стороне.

Она затянула ремни сумки и вышла из комнаты. Её путь снова лежал в Долину Лорда Смерти — только теперь она шла туда не как шпион, а как гость.

Архиепископ стоял у алтаря в центральном зале Собора, когда двери отворились и в зал вошёл мужчина.

Ему было около тридцати пяти. Высокий, статный, с правильными чертами лица, которые одинаково хорошо смотрелись бы и на дипломатическом приёме, и на поле боя. Одет он был в строгий дорожный костюм — никакой брони, но ткань была дорогой, а покрой — безупречным. Короткий меч на поясе был скорее данью традиции, чем оружием. Мужчина опустился на одно колено перед Архиепископом и склонил голову.

— Ренард, — произнёс Архиепископ, и его голос эхом разнёсся под сводами. — Встань.

Посол поднялся. Его глаза — серые, внимательные, без тени страха — встретились со взглядом Архиепископа.

— Тебя хвалят за твою работу, — продолжил Георг. — Ты хорошо показал себя в соседних королевствах. Говорят, ты умеешь вести переговоры так, что даже враги подписывают мир на наших условиях. И славишься своим умом и хладнокровием.

— Благодарю, Ваше Высокопреосвященство.

— Не благодари пока. — Архиепископ шагнул ближе. — На тебя возложена священная миссия. Ты отправишься в Долину Лорда Смерти и встретишься с Личем лично.

Ренард даже не моргнул.

— Я слышал об этом назначении.

— И? Тебя не страшит перспектива говорить с существом, уничтожившим целое королевство?

— Страх — плохой советчик на переговорах, Ваше Высокопреосвященство. — Ренард позволил себе тонкую улыбку. — Если Лич захочет меня убить, он сделает это независимо от того, боюсь я или нет. А если не захочет — страх только помешает мне сделать мою работу.

Архиепископ долго смотрел на него. Затем кивнул — сухо, коротко.

— Хорошо. Твоя задача: изучить Некрополь. Составить карту. Узнать численность нежити и людей. Найти слабости. И главное — понять, что нужно Личу. У каждого существа есть желания. Узнай, чего хочет он.

— И если он предложит мир?

Архиепископ помолчал.

— Если он предложит мир, — произнёс он медленно, — ты примешь его предложение. И привезёшь его мне. А я решу, что с ним делать.

Ренард снова склонил голову.

— Всё будет исполнено в лучшем виде. Через два дня я отправляюсь в Долину Лорда Смерти.

— Да пребудет с тобой Свет, — произнёс Архиепископ формальную фразу, но его глаза оставались холодными.

Ренард развернулся и вышел из зала. Его шаги гулко отдавались под каменными сводами. Архиепископ смотрел ему вслед, и где-то в глубине его души шевелилось нехорошее предчувствие. Этот человек был слишком умён. Слишком спокоен. И слишком хорошо понимал, что страх — плохой советчик.

Возможно, именно поэтому он и подходил для этой миссии. А возможно — именно поэтому ему нельзя было доверять.

Часть 2

Спустя два дня делегация выдвинулась из столицы.

Колонна растянулась по восточному тракту почти на полмили. Впереди ехал Ренард в карете, запряжённой четвёркой лошадей, за ним — два десятка королевских рыцарей в парадных доспехах, а позади — около сотни беженцев. Мужчины, женщины, дети, старики. Все с узелками, тележками, нехитрым скарбом.

Это был расчётливый ход. С одной стороны, беженцы служили прикрытием — своего рода живой щит на случай, если Лич решит атаковать делегацию. С другой — они демонстрировали мирные намерения. Королевство не посылает армию. Королевство посылает людей, ищущих убежища.

Ренард смотрел в окно кареты на тянущуюся позади толпу и думал о том, что Архиепископ умеет быть циничным, когда нужно. Впрочем, сам посол не испытывал к беженцам ни жалости, ни презрения. Они были инструментом — как и он сам. Разница лишь в том, что он знал об этом, а они — нет.

К вечеру третьего дня делегация достигла входа в пещеру.

Тёмный зев каменного тоннеля встретил их холодом и тишиной. Рыцари зажгли факелы. Лошади нервно всхрапывали. Беженцы жались друг к другу. Ренард вышел из кареты и встал впереди, рядом с командиром рыцарей — молчаливым мужчиной по имени сэр Алдвин.

— Вперёд, — коротко приказал посол.

Колонна вошла в пещеру.

Факелы выхватывали из темноты неровные стены, покрытые влажным лишайником. Звук шагов множился эхом. Где-то в глубине пещеры что-то зашуршало. Рыцари напряглись, сжали рукояти мечей.

А потом из темноты выступили скелеты.

Их были десятки. Они возникали из боковых проходов, из-за каменных выступов, из теней, которых не должно было быть. Костяные фигуры в доспехах, с мечами и копьями, выстраивались поперёк тоннеля сплошной стеной. Взгляд их, был пристелен и холоден. Беженцы ахнули. Кто-то вскрикнул. Рыцари обнажили оружие.

— Стоять! — голос Ренарда прозвучал резко и властно. — Всем стоять на месте! Не провоцировать!

Он смотрел на строй нежити с ледяным спокойствием. Внутри у него всё сжалось — он был человеком, в конце концов, а не статуей, — но лицо оставалось неподвижным. Он ждал.

И строй скелетов расступился.

Из-за их спин вышел один-единственный скелет. Он был выше остальных. Его броня была качественной — не ржавой и потрёпанной, а тщательно подогнанной, с усиленными наплечниками и нагрудником. Ноги у него были не человеческими: колени выгнуты под другим углом, стопы шире, с дополнительной точкой опоры. Меч на поясе был под стать броне — длинный, прямой, отлично сбалансированный. Его взгляд отличался, но в нём было что-то иное. Не просто холод. Внимание.

Скелет подошёл к карете, остановился в нескольких шагах и заговорил.

— Меня зовут Ларри, — произнёс он. Голос был низким, с хрипотцой, совершенно человеческим. — Я командир патрульных стражей, а также верный подданный Лорда Норна. Вы делегация из Королевства?

Повисла тишина. Рыцари замерли с открытыми ртами. Кто-то из беженцев перекрестился. Говорящая нежить. Не просто ходячий скелет, выполняющий команды — а существо, которое представляется, называет своё имя и задаёт вопрос.

Сэр Алдвин первым вышел из ступора.

— Всё верно, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы делегация из Королевства. Вы должны быть уведомлены о нашем прибытии.

— Разумеется, — ответил Ларри. — Лорд Норн ожидает вас. Следуйте за мной.

Он развернулся — движение было плавным, почти элегантным, не как у обычного скелета — и зашагал вглубь пещеры. Строй стражей расступился, образуя коридор, и делегация двинулась следом. По краям колонны, в нескольких шагах от рыцарей и беженцев, шли скелеты — не атакуя, не угрожая, просто сопровождая.

Людям было не по себе. Одно дело — видеть нежить издалека, на поле боя. Другое — идти с ней бок о бок в тесном каменном тоннеле, слышать стук костяных ног по камню, чувствовать исходящий от них холод. Но особенно не по себе было от Ларри. Говорящий скелет с командирскими замашками — это ломалось в голове. Это было неправильно. И это пугало больше, чем любая немая угроза.

Ренард шёл сразу за Ларри и внимательно наблюдал за ним. Осанка прямая, как у офицера. Шаг ровный. Когда один из беженцев споткнулся, Ларри слегка повернул голову — проверить, всё ли в порядке. Это было... заботливо? Посол отмёл эту мысль. Нежить не может быть заботливой. Это просто заложенная программа. Но программа слишком сложная для обычного скелета.

Выход из пещеры открылся внезапно. Люди вышли на каменный уступ и замерли.

Перед ними, в свете закатного солнца, парила крепость. Огромная скала с башнями и стенами, оплетённая фиолетовыми венами магии, висела в воздухе над долиной — величественная и невозможная. Даже те, кто слышал о Некрополе раньше, не могли сдержать возгласов удивления.

А потом земля разверзлась.

Глухой, низкий гул прокатился по долине, отдаваясь дрожью в камнях под ногами. Где-то вдалеке, на почтительном расстоянии от делегации, огромный участок земли — целая скала размером с небольшую деревню — начал медленно подниматься в воздух. Камни осыпались с её краёв, пыль взметнулась облаком, но сама скала поднималась — плавно, величественно, словно её тянула вверх невидимая рука.

Люди замерли. Рыцари забыли про оружие. Беженцы, только что дрожавшие от страха, стояли с открытыми ртами и смотрели, как кусок земли поднимается всё выше и выше, пока не поравнялся с парящей крепостью. И в тот же миг между двумя островами возник мост. Он был живым — сплетённый из толстых, светящихся лиан и укреплённый костяными опорами, он слегка покачивался на ветру, но держался прочно.

Ларри, всё это время стоявший молча, повернулся к делегации.

— Не беспокойтесь, — произнёс он ровным голосом. — Как мне сообщили, это новый остров для беженцев. Его поднял в воздух лично Лорд Норн.

Ренард вышел вперёд. Он смотрел на второй остров, на мост, на фиолетовые вены магии, оплетающие свежеподнятую скалу, и не верил своим глазам. Он знал, что крепость летает — об этом говорили все донесения. Но чтобы Лич вот так, при свидетелях, без видимых усилий, поднял в воздух ещё один остров — это было за гранью понимания.

«Представление, — мелькнуло в голове посла. — Демонстрация силы. Он показывает нам, на что способен, не сделав ни одного угрожающего движения. Умно. Очень умно».

Он перевёл взгляд на Ларри. Скелет-командир стоял неподвижно, ожидая, пока люди придут в себя.

— Впечатляет, — сухо произнёс Ренард.

— Лорд Норн заботится о своих подданных, — ответил Ларри.

«Подданных, — повторил про себя Ренард. — Не рабов. Не расходный материал. Подданных».

С неба спустились два костяных дракона. Один, покрупнее, держал в лапах широкую платформу, рассчитанную на полсотни человек. Второй, поменьше, нёс платформу скромнее. На меньшей стоял человек в простой кожаной куртке — без доспехов, без гербов, с мечом на поясе, который не светился.

— Так! — громко произнёс Кристофер, перекрывая шум ветра. — Делегация — на меньшую платформу. Беженцы — на большую. Не беспокойтесь, вы не упадёте. Делегацию будет сопровождать Ларри, я же — беженцев. Давайте, не бойтесь!

Люди заколебались, но первыми, как всегда, шагнули дети. За ними потянулись взрослые. Платформы заполнились, драконы взмыли в воздух, и обе группы отправились в небо: беженцы — на новый, только что поднятый остров, делегация — на главный.

Резиденция для посла была готова.

Она стояла на центральной улице, недалеко от рыночной площади — добротное трёхэтажное здание из светлого камня, с резными ставнями и небольшим садом во внутреннем дворе. Внутри было всё необходимое: спальни для посла и его сопровождающих, зал для приёмов, кухня, даже небольшая библиотека. Здание построили днём ранее — Норн лично контролировал процесс через големов-строителей.

Ренард обошёл комнаты, отметил качество отделки, свежие цветы в вазах на окнах и — что его особенно удивило — тёплую воду в умывальнике. Магический подогрев. В крепости Лича.

— Лорд Норн ожидает вас для аудиенции, — произнёс Ларри, возникая в дверях. — Я провожу.

Посол кивнул, взял с собой двух рыцарей — сэра Алдвина и ещё одного, помоложе, по имени сэр Бран, — и последовал за скелетом-командиром.

Тронный зал был именно таким, каким Ренард его себе представлял — и одновременно совершенно иным. Высокие своды, стрельчатые окна, холодный фиолетовый свет. Но никаких трофеев, никаких гор черепов, никаких цепей. Вместо этого — длинный каменный стол, за которым явно работали: свитки, кристаллы, какие-то инструменты. И существо.

Норн стоял у окна, заложив две руки за спину. Остальные шесть были заняты мелкими делами, но при появлении гостей он развернулся всем корпусом и жестом пригласил их сесть. На столе уже стояли тарелки с едой — горячее рагу, свежий хлеб, запечённые овощи, кувшин с вином.

— Добро пожаловать в Некрополь, посол Ренард, — произнёс Лич. Его голос звучал глубоко и спокойно. — Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным. Прошу, угощайтесь. Еда приготовлена специально для вас.

Ренард сел. Рыцари остались стоять за его спиной — от еды они отказались, слишком напряжённые. Посол же, напротив, взял ложку и попробовал рагу. Вкус был отменным.

— Благодарю, Лорд Норн, — произнёс он. — Путешествие действительно было долгим, но ваше гостеприимство искупает дорожные неудобства.

— Рад это слышать. — Норн чуть склонил голову. — Позвольте сразу прояснить правила вашего пребывания. Вы можете свободно передвигаться по городу, посещать рынок, таверны, парки. Вам будут отвечать на вопросы. Однако посещение внутренних помещений крепости для гостей закрыто. Надеюсь на ваше понимание.

— Вполне разумно, — кивнул Ренард. — В конце концов, вы не обязаны показывать гостям всё.

— Именно. — В голосе Норна послышалось что-то похожее на удовлетворение. — Также прошу соблюдать местные законы. Они просты: не вредить жителям, не нарушать порядок. Если у вас возникнут вопросы или нужды — обращайтесь к Ларри. Он командир патрульной стражи и поможет вам с любой бытовой мелочью.

— У вас... скелет-командир помогает с бытовыми мелочами? — Ренард позволил себе лёгкую улыбку.

— Ларри — особый случай. — Норн впервые за разговор издал звук, похожий на смешок. — Он справляется.

Разговор продолжился в том же духе — лёгкий, ни к чему не обязывающий обмен любезностями. Норн спрашивал о дороге, о погоде, о том, как чувствуют себя беженцы после перехода. Ренард отвечал вежливо и подробно. Ни слова о политике. Ни намёка на напряжённость. Два правителя — или, скорее, правитель и представитель другого правителя — говорили так, словно встретились на званом ужине, а не в парящей крепости посреди ущелья.

Когда трапеза подошла к концу, Норн поднялся.

— На сегодня достаточно. Вы устали с дороги. Отдыхайте. Завтра, если пожелаете, я покажу вам кое-что интересное.

— Буду ждать с нетерпением, — ответил Ренард.

Он развернулся и в сопровождении Ларри покинул зал. Рыцари выдохнули только за дверью. Ренард же оставался спокоен. Он думал о том, что Лич не сказал ни одного лишнего слова. Не дал ни одной зацепки. И при этом умудрился быть гостеприимным, не переходя границ.

«Опытный переговорщик, — отметил про себя посол. — Или просто тысяча лет практики. Что, в сущности, одно и то же».

Ренард сидел в отведённой ему комнате и смотрел в потолок. Спать не хотелось. Мысли крутились в голове без остановки.

Второй остров. Поднятый в воздух прямо при них, без единого жеста со стороны Лича — тот даже не вышел поприветствовать их лично, потому что был занят. Занят подвешиванием скалы в небе.

Говорящий скелет. Командир. Верный подданный. Не тупая машина — личность.

Качество жизни. Дома, еда, тёплая вода, цветы на окнах. Люди на улицах улыбаются. Дети играют с костяными гончими.

И предупреждение Норна — вежливое, но убийственно прямое. Никаких лишних деталей, никаких уступок. «Город открыт. Крепость закрыта. Законы просты». И всё. Этого было достаточно, чтобы понять: Лич не боится. Ему нечего скрывать в городе, потому что город — это витрина. А настоящие секреты спрятаны так глубоко, что он даже не считает нужным о них упоминать.

«Архиепископ хочет найти его слабости, — подумал Ренард. — Но что, если у него их нет?»

Это была опасная мысль. И он пока не знал, что с ней делать.

Часть 3

Лираэль вошла в пещеру уверенным шагом. Она уже проделывала этот путь однажды, и теперь темнота каменного тоннеля не пугала её, а казалась почти знакомой. Магический светлячок, созданный ею на ходу, парил над плечом и освещал дорогу.

Она не прошла и половины пути, когда из темноты выступили двое скелетов-стражей. Они двигались синхронно, беззвучно, и возникли перед ней так внезапно, что Лираэль едва не вскрикнула. Костяные руки поднялись в останавливающем жесте — не угрожающем, но твёрдом.

— Я не враг, — произнесла эльфийка, поднимая руки.

Стражи не двигались. Прошло несколько мгновений, и из глубины пещеры послышались шаги — уверенные, ритмичные, совсем не похожие на шарканье обычной нежити. Вперёд вышел скелет. Он был выше остальных, его броня сияла качественной отделкой, а ноги были не человеческими — выгнутые под другим углом колени, более широкие стопы. В глазницах горел синий огонь.

— Кто вы? — произнёс скелет. Голос был низким, с хрипотцой. — На беженку не похожи. Что привело вас сюда?

Лираэль замерла. Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Говорящий скелет? — вырвалось у неё. — Как... как такое возможно?

Скелет слегка склонил голову — в этом движении читалось терпение, почти человеческое.

— Я задал вопрос первым, — напомнил он. — Кто вы и что привело вас сюда?

Эльфийка собралась. Она напомнила себе, где находится и с кем говорит.

— Я Лираэль, — ответила она. — Я к Кристоферу в гости. Он говорил, что я могу прийти в любой момент.

Скелет достал из подсумка на поясе небольшой круглый камень — магический передатчик — и что-то негромко в него произнёс. Прошла короткая пауза. Затем камень слабо засветился. Скелет посмотрел на него, убрал в подсумок и снова перевёл взгляд на эльфийку.

— Можете идти. Как выйдете из пещеры, вас доставят на остров.

— Благодарю... — Лираэль запнулась. — Простите, а как вас зовут?

— Ларри, — ответил скелет и развернулся, исчезая в темноте.

Лираэль проводила его взглядом. Говорящая нежить с именем. С манерами. С передатчиком на поясе. Мир определённо стал сложнее, чем она думала.

Выход из пещеры встретил её ярким солнечным светом. Лираэль прищурилась и шагнула вперёд, намереваясь оглядеться, — но земля вдруг ушла из-под ног.

Ветер. Плотный, тёплый воздушный поток подхватил её, словно пушинку, и понёс вверх. Она ахнула, но не закричала — заклинание было бережным, почти заботливым. Секунда — и она уже летела над долиной, поднимаясь к парящей крепости. И тут она увидела его. Второй остров. Он висел чуть поодаль от главного, соединённый с ним гибким мостом из светящихся лиан. На его поверхности кипела работа: люди и големы расчищали площадки, возводили стены, размечали улицы.

— Их теперь два... — прошептала Лираэль. — Островов теперь два.

В прошлый раз она покинула Некрополь с трещиной в вере. Теперь она возвращалась в место, которое росло и расширялось с каждой неделей, — и это вызывало странное чувство. Не страх. Скорее, что-то похожее на надежду.

Ветер опустил её на мостовую главного острова — прямо в жилом квартале, недалеко от таверны «У старой кости». Лираэль едва успела оправить одежду, когда услышала знакомый голос.

— Всё-таки вернулась?

Кристофер стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Он улыбался — открыто, тепло, без тени той усталости, которую она видела в нём при первой встрече здесь.

— Я тоже так думала, — ответила Лираэль, и они обменялись рукопожатием. — Что больше не ногой в Некрополь.

— И что изменилось?

— Появилась причина вернуться. — Она помолчала. — И причина усомниться в Церкви. Думаю задержаться тут ненадолго. Мне нужно поговорить с Норном.

Кристофер покачал головой.

— Прости, но поговорить с ним сможешь только вечером. Сейчас он занят.

— Чем?

— Делегацией из Королевства, — произнёс Кристофер будничным тоном, словно речь шла о погоде.

Лираэль уставилась на него.

— Делегацией? Из Королевства? Здесь?

— Ага. Официальный посол. Прибыл сегодня утром. Норн показывает им второй остров и вообще изображает гостеприимного хозяина.

Эльфийка моргнула. Потом ещё раз. Церковь, которая объявляла Лича врагом человечества, отправила к нему посла. Это было... неожиданно. И одновременно тревожно.

— Архиепископ что-то задумал, — произнесла она.

— Не сомневаюсь, — кивнул Кристофер. — Но Норн тоже не дурак. Пока что это просто взаимная вежливость с очень длинными зубами.

Они ещё немного поговорили — о втором острове, о беженцах, о Ларри. Затем Кристофер отвёл Лираэль к пожилому мужчине, который заведовал размещением гостей. Старик по имени Тобиас встретил её добродушной улыбкой и пообещал найти комнату с видом на новый остров.

— У нас теперь и такой вид есть, — похвастался он. — Раньше только на облака смотрели, а теперь — на соседей.

Кристофер, уладив дела с Лираэль, поспешил к месту проведения эксперимента. Оно находилось не внутри крепости, а снаружи — на широкой каменной площадке у самого края главного острова. Здесь, под открытым небом, Норн распорядился подготовить всё необходимое: проектный стол, сырьевые трубы, временный магический круг для сборки. Саму площадку ограждал лёгкий магический барьер — скорее для порядка, чем для защиты.

Идея принадлежала Норну. Когда стало известно о скором прибытии делегации, Лич предложил не просто провести гостей по городу, но и показать им кое-что из своей работы.

— Пусть увидят не только стены и улицы, — сказал он тогда. — Пусть увидят, как я работаю. Это скажет им больше, чем любые слова.

Юнита для показа выбрали заранее. Это должен был быть не боевой монстр — никаких гончих, никаких стражей, ничего, что можно было бы истолковать как угрозу. Вместо этого Норн предложил создать нечто новое. Лёгкое. Почти безобидное.

— Скелет с крыльями, — пояснил он Кристоферу. — Не дракон, а нечто меньшее. Размером с крупную птицу. Кости полые, брони нет, боевой мощи почти никакой. Но как посыльный или почтальон — незаменим. Быстрый, манёвренный, может доставить сообщение куда угодно.

— Крылатый почтальон-скелет, — хмыкнул Кристофер. — Звучит как начало странной байки.

— Пусть байка будет странной, — ответил Норн. — Главное, чтобы она была запоминающейся.

И вот теперь на внешней площадке собрались зрители. Ренард стоял в отведённом для гостей месте, в сопровождении сэра Алдвина и Ларри. Посол выглядел спокойным, но глаза его внимательно следили за каждым движением Лича и его помощника.

Временный круг активировался. Големы-формовщики пришли в движение. Из сырьевых труб потекли материалы: полые лёгкие кости, тонкие перепонки, выращенные из органики, миниатюрный кристалл-передатчик для навигации. Процесс занял не больше получаса, но выглядел завораживающе. Детали сами собой складывались в нужную форму, магические символы вспыхивали и гасли, зачарование проходило в два этапа — укрепление полой структуры и привязка к управляющему кристаллу.

Когда всё было готово, юнит встал на краю круга. Он напоминал крупного сокола — изящный костяной каркас, полупрозрачные перепончатые крылья. Существо развернуло крылья — размах оказался почти в три фута — и издало тихий, почти мелодичный щелчок костяного клюва.

— Просто почтовая птица, — произнёс Норн, поворачиваясь к Ренарду. — Вам же надо как-то поддерживать связь с королём, верно?

Ренард смотрел на костяную птицу, и его лицо оставалось непроницаемым. Но внутри он чувствовал, как что-то переворачивается. Он видел, с какой лёгкостью Лич создал совершенно новое существо. Не по чертежу, не по образцу — а просто придумал и воплотил за полчаса. И это существо было не оружием. Оно было инструментом. Полезным. Мирным.

«Он не просто силён, — подумал Ренард. — Он может создавать. И он хочет, чтобы мы это увидели. Зачем?»

— Впечатляюще, — произнёс посол вслух. — Такое существо действительно нашло бы применение.

Когда делегация удалилась, Норн взмахнул рукой — и временный круг на каменной площадке погас. Символы, ещё недавно светившиеся ярким фиолетовым светом, поблекли и исчезли, словно их никогда не было. Големы-формовщики замерли. Сырьевые трубы были отключены. Площадка снова стала просто частью скалы — ни намёка на то, что здесь только что происходило.

Кристофер и Норн обменялись коротким взглядом. Они оба понимали, что почтовый вестник — далеко не самая интересная их разработка. Но для показа делегации этого было достаточно. Пусть думают, что главная сила Некрополя — в таких вот безобидных созданиях. Истинные проекты оставались в тени.

Вечером, когда делегация удалилась в резиденцию, Кристофер подошёл к Норну.

— Лираэль вернулась, — сказал он. — Хочет поговорить с тобой.

Норн оторвался от записей.

— Эльфийка? Та, что приходила несколько недель назад?

— Она самая. Говорит, нашла что-то в старых книгах. Хочет спросить лично.

Лич задумался. Пауза затянулась.

— Пусть приходит, — произнёс он наконец. — Сегодня, через час. Я буду в тронном зале.

Лираэль вошла в тронный зал, когда за окнами уже сгущались сумерки. Норн стоял у стола, Кристофер сидел рядом на одном из каменных стульев. При виде эльфийки Лич жестом пригласил её сесть.

— Ты хотела поговорить, — произнёс он. — Я слушаю.

Лираэль достала из сумки книгу — тонкую, в потрёпанном кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Она протянула её Норну.

— Владыка Норн, — произнесла она, и её голос дрогнул. — Понимаете ли вы то, о чём написано в этой книге?

Норн взял фолиант. Его костлявые пальцы бережно перелистывали страницы — он обращался с книгой так, как обращаются с древней реликвией, а не с хламом из архива. Прочитав несколько абзацев, он замер. Затем перелистнул ещё пару страниц. Затем ещё.

Прошло несколько минут. Лираэль и Кристофер ждали в тишине.

Наконец Норн закрыл книгу и вернул её эльфийке.

— Так значит, обо мне ещё остались записи, — произнёс он. Голос звучал задумчиво, почти меланхолично. — Занимательно читать о себе спустя столько лет. Это было написано... — он прищурился, — ...примерно две тысячи сто лет назад. Автор — странствующий летописец по имени Эдрик из Вальдхейма. Я встречал его однажды. Он был слишком любопытен для своего же блага.

Лираэль подалась вперёд.

— Эдрик из Вальдхейма? — переспросила она. — Так вот чьи это записи... Я думала, это просто анонимный летописец. Вы его знали лично?

— Знал, — коротко ответил Норн. — Он провёл в Некрополе около года. Задавал слишком много вопросов. В итоге я попросил его уйти. Видимо, он успел записать больше, чем я думал.

— Но в книге ничего не сказано о том, что произошло дальше, — сказала Лираэль. — Что же сделало вас Личем?

Норн долго смотрел на неё. Огонь в его взгляде был спокойным и холодным.

— Я не помню, — произнёс он наконец. — Прошло слишком много времени. Две тысячи лет — долгий срок даже для меня. Некоторые воспоминания стираются. Некоторые я удалил сам — от них не было пользы, только боль.

— Но должны же быть какие-то записи? Ваши собственные? — настаивала Лираэль.

— Возможно. Где-то в архивах, в нижних ярусах. Я не спускался туда уже несколько столетий. Может быть, когда-нибудь...

Он не закончил фразу. Лираэль поняла: сегодня ответа не будет. Может быть, никогда.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Спасибо, что уделили время.

Она поднялась, собираясь уходить. У двери она остановилась и обернулась.

— Я решила задержаться здесь ненадолго. Если позволите. Буду помогать Кристоферу с беженцами и другими делами. Пока не разберусь в себе.

Норн кивнул.

— Ты можешь оставаться столько, сколько нужно. В Некрополе не спрашивают о прошлом. Здесь ценят настоящее.

Лираэль слабо улыбнулась и вышла. Кристофер проводил её взглядом, затем посмотрел на Норна.

— Ты ведь помнишь больше, чем сказал ей, — произнёс он.

Норн не ответил. Он смотрел в окно, на второй остров, где в сумерках зажигались первые магические огни.

— Некоторые вещи лучше оставлять в прошлом, — произнёс он наконец. — Особенно те, которые могут ранить.

Кристофер не стал спорить. Он слишком хорошо знал это чувство.

Глава 6

Глава 6. Зеркало

Часть 1

Прошло три дня с тех пор, как делегация увидела рождение почтовой птицы. Жизнь в Некрополе текла своим чередом: беженцы обустраивали новый остров, патрульные скелеты совершали обходы, в таверне «У старой кости» по вечерам собирались завсегдатаи. Ренард проводил дни, изучая город — не шпионя, а скорее наблюдая. Он гулял по рынку, разговаривал с жителями, пробовал местную выпечку. Рыцари из его свиты нервничали. Сам посол, казалось, чувствовал себя почти как дома.

Норн работал в Кругу Созидания. После показа почтовой птицы он вернулся к текущим проектам: доработка гончих, анализ структуры Ларри, расчёты для третьего острова (идея, которую он пока не обсуждал даже с Кристофером). Руки его двигались размеренно, перебирая свитки, но мысли текли в ином направлении. Посол Ренард оказался интереснее, чем он ожидал. Не фанатик. Не шпион-неудачник вроде Кракса. Умный, хладнокровный, с хорошо подвешенным языком. С таким стоило поговорить побольше.

Словно в ответ на его мысли, в дверях Круга возник Ларри. Командир патрульных стражей шагал уже почти бесшумно — сказывались недели практики, — но Норн всё равно чувствовал его приближение по лёгкому колебанию магического фона.

— Лорд Норн, — произнёс Ларри, останавливаясь у проектного стола. — Посол Ренард передал вам это.

Костяные пальцы протянули запечатанный конверт. Норн вскрыл его одной из свободных рук и пробежал взглядом по строкам.

— Приглашение на чаепитие, — произнёс он. — В его резиденции. Сегодня после обеда. — Фиолетовые огоньки в его глазницах слегка прищурились. — Кристофер тоже приглашён.

— Чаепитие? — Ларри склонил голову. — Это стандартная процедура у людей?

— У аристократов — да. На таких встречах обычно сплетничают, обсуждают погоду, договариваются о браках и альянсах. Иногда — прощупывают друг друга. — Норн отложил письмо. — Думаю, в данном случае будет именно последнее.

— Вы откажетесь?

Норн на мгновение задумался. Отказаться было бы разумно. Посол — всё ещё враг, пусть и вежливый. Любая встреча с ним — потенциальная ловушка, пусть даже не боевая, а словесная. Но именно это и было интересно.

— Нет, — ответил он. — Пойду. Посмотрим, сможет ли он меня удивить.

Час спустя Норн стоял у дверей резиденции. Рядом с ним — Кристофер, в простой, но чистой одежде, с мечом на поясе, который больше не светился. Ларри замыкал процессию.

Их встретил слуга — молодой человек из числа беженцев, нанятый делегацией для бытовых нужд, — и проводил внутрь. Резиденция за эти дни преобразилась: на окнах появились тяжёлые шторы королевского зелёного цвета, в холле стоял стол с картой Королевства, на стенах висели гербы. Ренард обживал пространство методично и со вкусом.

Гостиную, где должно было состояться чаепитие, обустроили в светлых тонах. Мягкие кресла, низкий столик, фарфоровый сервиз. У дверей остались стоять Ларри и сэр Алдвин — командир рыцарей. Скелет и человек. Оба молчаливые, оба напряжённые. Вместе они смотрелись почти комично.

Ренард поднялся навстречу гостям.

— Лорд Норн, Кристофер, — он слегка поклонился. — Рад, что вы приняли приглашение. Прошу, располагайтесь.

Обменявшись приветствиями, они сели. Норн аккуратно сложил четыре руки на коленях, остальные четыре оставил за спиной — жест, который он использовал, чтобы не смущать гостей обилием конечностей. Кристофер сел чуть позади, у стены, давая понять, что здесь он скорее наблюдатель, чем участник. Ренард занял кресло напротив.

Слуга принёс чай. Аромат был тонким, с нотками горных трав.

— Признаться, я был крайне удивлён, что вы способны чувствовать вкус и вообще есть, Лорд Норн, — произнёс Ренард, поднимая чашку. — Вы всё больше меня удивляете.

— За несколько тысяч лет начинаешь скучать по старым вещам, — ответил Норн. Его голос звучал ровно и спокойно. — Еда входит в этот список. Вам стоит попробовать готовку местных поваров — они и вправду довольно искусны в этом.

— Уже пробовал, — улыбнулся Ренард. — Рагу из таверны «У старой кости» — признаюсь, я не ожидал такого качества. Ваши повара творят чудеса.

— Они не мои, — поправил Норн. — Они жители города. Просто у них есть доступ к хорошим ингредиентам и время, чтобы совершенствовать мастерство. В Королевстве, насколько я знаю, повара тоже есть.

— Есть, — согласился Ренард. — Но хорошие работают только на знать. Крестьяне едят то, что вырастили. — Он отпил чай. — У вас тут... демократичнее.

Ещё несколько минут они говорили о еде: о разнице между кухней севера и юга, о том, как магия может улучшить вкус блюд, о предпочтениях Норна (оказалось, что из всех вкусов он больше всего ценит горький — «он сложнее»). Кристофер молча пил чай и слушал. Разговор был лёгким, почти светским. Но он чувствовал: это затишье перед чем-то.

И оно наступило.

Ренард поставил чашку на столик, и его тон неуловимо изменился.

— Вот знаете, Лорд Норн, нравится мне это место. Дома хорошие, люди счастливы. — Он сделал паузу. — Однако, как мне сказали, люди тут должны отдавать часть своей энергии, если хотят здесь жить. Это верно?

— Именно так, — ответил Норн без колебаний. — Это часть договора, заключённого ещё с первыми переселенцами. Они отдают толику жизненной силы — ровно столько, чтобы это не вредило здоровью. Дети, беременные и старики освобождены от платы. Взамен они получают защиту, кров и пропитание. Я считаю это справедливой сделкой.

— Справедливой, — повторил Ренард задумчиво. — Тогда у меня есть вопрос. Может ли беженец отказаться от этого договора? И если да — что с ним будет?

Норн замер. Не от неожиданности — вопрос был логичен, и Ренард задал его именно так, как задал бы любой умный человек. Но до этого момента никто и правда не спрашивал. Никто не отказывался.

— Это хороший вопрос, — произнёс он после короткой паузы. — Пока ещё никто не отказывался от договора. Условия жизни здесь значительно лучше, чем были у людей до переезда. У них нет причин уходить.

— Охотно верю, — кивнул Ренард. — Но давайте представим, что такой человек нашёлся бы. Гипотетически. Что с ним стало бы?

Норн смотрел на посла, и в его глазницах мерцал холодный фиолетовый свет.

— Если бы он захотел уйти, — произнёс он, — я бы не стал его держать. Договор — это соглашение, а не клетка. Но я бы предупредил его, что за пределами Некрополя он снова окажется под властью Церкви. И Церковь, боюсь, не будет столь терпима к тому, кто добровольно жил под моей крышей.

— То есть выбор у него есть, — резюмировал Ренард. — Просто альтернативы хуже.

— Разве не так устроен любой выбор? — парировал Норн. — Вы служите Архиепископу. Если вы откажетесь от службы, что с вами будет?

Ренард улыбнулся — тонко, едва заметно.

— Туше.

Но он не собирался останавливаться.

— Знаете, Лорд Норн, — продолжил он, и его голос стал чуть тише, — я много думал об этом месте. И чем больше думаю, тем больше вопросов у меня возникает. Люди здесь живут хорошо, да. Но они обязаны подчиняться вам. Они не могут покинуть этот остров — не потому, что вы держите их силой, а потому, что снаружи их ждёт Церковь, которая объявит их еретиками. Они отдают вам энергию. Они отдают вам свои тела после смерти. — Ренард чуть склонил голову. — Чем это отличается от рабства?

Повисла тишина. Кристофер замер с чашкой в руке.

— Рабство — это владение человеком как вещью, — спокойно ответил Норн. — Мои люди свободны. Они работают, заводят семьи, растят детей. Никто не стоит над ними с кнутом.

— Разумеется, — согласился Ренард. — Но рабство бывает разным. Не обязательно с кнутом. Иногда достаточно сделать так, чтобы у человека не было другого выхода. — Он помолчал. — Я слышал, в Королевстве рабов считают за инструменты. Вы, кажется, сами упоминали это в разговоре с Кристофером когда-то. Но позвольте спросить: а чем ваши люди отличаются от инструментов? Вы даёте им защиту и еду — как кузнец смазывает свой молот, чтобы тот не ржавел. Вы берёте их энергию — как мельник забирает муку. Вы используете их тела после смерти — как плотник использует старую доску. Вы не жестоки с ними, нет. Но они всё равно служат вашим целям. В чём разница?

Глаза Норна вспыхнули ярче.

— Разница в том, — произнёс он, — что я не заставляю их страдать.

— Не заставляете, — кивнул Ренард. — Это правда. Но скажите: вы едите пищу. Зачем? Вы не нуждаетесь в ней. Вы сами говорили, что это доставляет вам удовольствие. Вы читаете рассказы, которые пишут для вас местные жители. Вы коллекционируете вкусы. Это не рационально, Лорд Норн. Это прихоть.

Он чуть подался вперёд.

— У каждого разумного существа есть прихоти. У вас — еда и рассказы. У короля — охота и редкие артефакты. У Архиепископа — власть. У аристократов — рабыни-эльфийки, которых ловят на границе. — При этих словах Кристофер едва заметно напрягся. — Но если ваши прихоти удовлетворяются за счёт других существ — чем вы отличаетесь от тех же аристократов?

Норн смотрел на Ренарда долгим, неподвижным взглядом. Тишина в гостиной стала осязаемой, как вода.

— Я мог бы сказать, — произнёс он наконец, — что мои прихоти никому не вредят.

— Не вредят, — согласился Ренард. — Но они и не полезны. Они просто... есть. Как и люди в вашем городе. Они не нужны вам для выживания. Вы сами создаёте кости из земли. Мясо и кожу можете взять звериные. Рабочую силу вам дают големы. Так зачем вам люди? — Он развёл руками. — Честно, я пытаюсь понять. Если вы бессмертное существо, которому ничего не нужно от смертных — зачем вы их копите?

Норн не ответил сразу. И в этой заминке было больше смысла, чем во всех его предыдущих словах.

— А зачем вашему королю наложницы? — спросил он наконец. — Они ведь тоже не имеют прямого смысла. Они не приносят дохода. Не усиливают армию. Не улучшают дипломатию. Зачем они?

— Вы уходите от ответа, — заметил Ренард.

— Нет. Я задаю встречный вопрос. — Норн чуть подался вперёд, и его фигура, до этого казавшаяся просто высокой, вдруг стала занимать собой половину комнаты. — Если люди не нужны мне, то и рабыни не нужны вашему королю. Верно?

Ренард выдержал его взгляд.

— Верно, — сказал он спокойно. — Они не нужны. Они — прихоть. Предмет роскоши. Так же, как для вас — возможность сидеть в таверне, пробовать рагу и слушать рассказы. Я не оправдываю рабство, Лорд Норн. Я просто указываю на то, что вы, при всех ваших достоинствах, не так уж сильно отличаетесь от тех, кого презираете.

— Я никого не держу в цепях, — произнёс Норн.

— А вы уверены? — мягко спросил Ренард. — Цепи не всегда из железа. Иногда они из благодарности. Из страха перед внешним миром. Из привычки к хорошей жизни. Если человек не может уйти не потому, что дверь заперта, а потому, что за дверью — пропасть, — это всё ещё свобода?

В комнате стало очень тихо.

Норн смотрел на Ренарда. Ренард смотрел на Норна. Кристофер смотрел в пол.

— Знаете, посол, — произнёс Норн, и его голос звучал ровно, как замёрзшее озеро, — вы задаёте вопросы, на которые у меня нет готовых ответов. Это не значит, что вы правы. Но это значит, что я впервые за долгое время встретил человека, с которым стоит думать вслух.

Он поднялся. Четыре руки за его спиной развернулись, поправляя мантию.

— Простите, но, кажется, меня ждут дела. Спасибо за беседу. Она была... познавательной.

— Взаимно, — ответил Ренард, тоже вставая.

Обменявшись формальными любезностями, Норн покинул гостиную. Кристофер поднялся следом, бросил короткий взгляд на Ренарда — в этом взгляде не было враждебности, скорее растерянность — и вышел.

Дверь закрылась.

Сэр Алдвин, всё это время стоявший у входа, сделал шаг вперёд.

— Ну что, — произнёс он вполголоса, — вы смогли унизить эту глупую нежить?

Ренард медленно повернулся. В его серых глазах полыхнуло такое, от чего рыцарь невольно отшатнулся на шаг.

— Никогда, — произнёс посол ледяным голосом, — никогда не смей называть это существо глупой нежитью.

Алдвин моргнул.

— Но... разве вы не...

— Он умён, хитёр и крайне опасен. — Ренард опустился обратно в кресло. — Не как боец. Как мыслитель. Я загнал его в угол, а он нашёл способ выйти, не признав поражения, и заставил меня почувствовать, что это я должен оправдываться. Ты хоть понимаешь, сколько дисциплины нужно, чтобы так держать лицо?

Рыцарь молчал. Ренард взял остывшую чашку, посмотрел на неё и поставил обратно.

— В следующий раз, — произнёс он, — я задам ему другие вопросы. Но для этого мне нужно сначала найти ответы на те, что он задал мне.

Норн сидел в своём кресле в Кругу Созидания. Големы-формовщики замерли без движения. Кристаллы освещения были притушены до минимума. Он смотрел на свиток с расчётами для третьего острова и не видел его.

Ренард задал вопросы, на которые у него не было ответов. Не потому, что он не мог их придумать. А потому, что честный ответ ему не нравился.

Зачем ему люди?

Когда-то — для энергии. Для защиты. Для работы. Но теперь? Энергии хватало от кристаллов. Големы работали лучше людей. Защищать было некого.

Он держал людей, потому что...

Норн не стал заканчивать эту мысль. Вместо этого он отложил свиток, поднялся и подошёл к окну. Второй остров мерцал в сумерках десятками огней. Там жили люди. Они смеялись, работали, растили детей. Они были ему не нужны. И всё же он не хотел, чтобы они уходили.

Этого достаточно, чтобы понять: Ренард был прав в главном. А значит — придётся думать дальше.

Кристофер не пошёл за Норном.

Он стоял у фонтана в центре жилого квартала и смотрел, как вода разбивается о камень. В ушах до сих пор звучали слова Ренарда. «Чем это отличается от рабства?» «Зачем вам люди?» «Цепи не всегда из железа».

Он вспомнил свой первый день в Некрополе. Вспомнил, как Норн спросил: «Что ты можешь предложить?» Вспомнил, как он сам ответил: «Я хочу быть полезным». Полезным. Как инструмент. Как молот, который смазывают, чтобы не ржавел.

Кристофер не знал, правда ли это.

Но он знал, что этот разговор ещё не закончен.

Часть 2

Вечер опустился на столицу, окрасив шпили Великого Собора в багровые тона. Архиепископ Георг сидел в своей резиденции — скромной, по меркам его сана: рабочий стол, заваленный бумагами, пара кресел, алтарь в углу с горящей свечой. Служба в Соборе закончилась час назад, но работы меньше не стало. Завтра его ждали: встреча с королевским казначеем, благословение новобранцев Ордена, приём просителей из восточных провинций.

У Архиепископа Церкви Света было много обязанностей. Слишком много, чтобы позволить себе праздность.

Он потёр уставшие глаза и откинулся на спинку кресла. День был долгим. Неделя была долгой. Год был долгим. Но он не жаловался. Он сам выбрал этот путь двадцать лет назад — и ни разу не усомнился в выборе.

Георг верил в Свет. Не так, как верят обычные прихожане — по привычке, по традиции, потому что так делали родители. Он верил так, как верит человек, который видел чудо своими глазами. Собственными. Незабываемыми.

Двадцать лет назад Георг не был Архиепископом. Он был отцом Георгом — настоятелем маленькой церкви в приграничной провинции, на самом краю Королевства, у Леса Смерти. Деревня называлась Бриствуд. Три десятка дворов, мельница, кузница и часовня с покосившимся крестом.

Жена — Марта. Четверо детей. Младшему, Эрику, не было и полугода.

Георг тогда не был глубоко верующим. Он знал молитвы, проводил службы, благословлял урожай и отпевал умерших. Но в глубине души он считал дары Света просто магией — одной из многих, просто обёрнутой в красивые ритуалы. Он видел, как работают волшебники. Видел, как зачаровывают оружие. Видел, как священники исцеляют раны. Разница была лишь в словах, которые произносили те и другие.

Он не говорил об этом никому. Но сам для себя давно решил: Свет — это просто ещё один инструмент. Полезный. Эффективный. Но не божественный.

А потом пришла та ночь.

Нежить на границе появлялась часто. Мелкая: зомби, скелеты-одиночки, иногда упыри. Крестьяне справлялись сами, а если нет — звали отца Георга, и тот разгонял тварей молитвой и зачарованным посохом.

Но в ту ночь всё было иначе.

Дозорный на вышке закричал не «нежить» и не «мертвяки». Он закричал: «Лавина!»

Георг вышел на крыльцо часовни и увидел. Из Леса Смерти, из самой его чёрной глубины, текла река. Не вода — кости. Сотни, тысячи костяных фигур, всадников, гончих, тварей, которых он даже не мог опознать. Они двигались молча, без рыка и воя, и от этого было ещё страшнее.

Он понял сразу: такая нежить не появляется у заселённых земель. Это было невозможно. Это противоречило всем знаниям о миграции мёртвых. Но факт оставался фактом: лавина шла на Бриствуд.

Георг послал гонца в столицу — быстрейшего из деревенских мальчишек, верхом на лучшей лошади. А сам начал эвакуацию.

— Уводите детей! Стариков! Всех, кто не может драться! — кричал он, размахивая посохом. — На юг, к холмам! Не останавливаться!

Люди бежали. Кто-то плакал. Кто-то тащил узелки. Кто-то застыл в оцепенении, и Георг сам толкал их, вырывал из ступора, направлял к дороге.

Первую волну он встретил один.

Посох горел белым огнём. Молитвы срывались с губ. Он не думал о том, что делает — тело двигалось само, годами отточенными движениями. Удар. Вспышка. Удар. Вспышка. Скелеты разлетались в щепки, но на их место вставали новые.

Он выигрывал время. Минуту. Ещё минуту. Ещё.

Когда улицы опустели, он начал отступать сам. Ноги подкашивались от усталости. Мантия пропиталась чужой запёкшейся кровью и собственной — из десятка мелких ран. Он уже дошёл до околицы, когда обернулся и увидел.

Марта.

Она бежала по пустой улице, прижимая к груди Эрика. Она должна была уйти с первой группой. Должна была быть в безопасности. Но она вернулась — наверное, за ним. За мужем, который всегда задерживался, всегда шёл в бой первым, всегда...

Костяной всадник возник из ниоткуда. Огромный, на чёрном коне, с мечом, горящим синим пламенем. Он занёс клинок.

Георг закричал.

Удар пришёлся в спину Марты. Она упала, закрывая младенца телом. Всадник проскакал дальше, даже не замедлившись — для него это была просто помеха на пути.

Георг бросился к ней. Перевернул.

Марта была мертва. Глаза, в которые он смотрел пятнадцать лет, смотрели в небо и ничего не видели. А под ней, в окровавленных пелёнках, лежал Эрик. Слишком тихий. Слишком бледный. Осколок кости всадника — или, может быть, обломок её собственного позвоночника — пробил крошечную грудную клетку.

Георг упал на колени.

— Нет, — прошептал он. — Нет. Нет. Нет.

Он поднял лицо к небу. Звёзды были равнодушны. Луна была равнодушна. Свет, которому он служил полжизни, не веря в него до конца, был равнодушен.

И тогда Георг взмолился. Не прочитал молитву — закричал. Слова рвались из него, страшные, неканонические, идущие не из Писания, а из самой глубины души:

— Если ты есть... если ты действительно есть... спаси его! Не меня! Не её! Его! Он не заслужил! Он даже не жил ещё! Пожалуйста! Прошу! Умоляю!

И Свет ответил.

Белый, мягкий, тёплый — он снизошёл с небес, не похожий ни на одну магию, которую Георг знал. Не огонь. Не исцеляющее заклинание. Нечто иное. Живое. Разумное. Любящее.

Свет накрыл младенца — и тот задышал. Тихий, слабый вдох. Потом ещё один. А потом — плач. Громкий, требовательный, самый прекрасный звук на свете.

Георг смотрел на свои руки. На кровь Марты. На ожившего Эрика. Слёзы текли по его лицу, но он не замечал их.

— Ты есть, — прошептал он. — Ты действительно есть. Прости меня. Прости, что сомневался.

Он поднял ребёнка, прижал к груди и побежал. В спину ему дышала нежить, но он бежал — и Свет освещал ему дорогу.

Лавину остановили через три дня. Королевское войско, подоспевшее из столицы, выжгло нежить до последней кости. Георг, ещё не оправившийся от ран, был среди них. Он сражался с яростью, которой не знал за собой раньше.

После битвы он долго стоял над пепелищем и смотрел на запад — туда, где, по слухам, лежала Долина Лорда Смерти. Он не знал, кто послал нежить на Бриствуд. Донесения разведки были противоречивы, свидетелей не осталось, а выжившие говорили разное. Но вывод он сделал сам. Лич. Больше некому.

За двадцать лет Георг прошёл путь от сельского священника до Архиепископа. Он не интриговал, не плёл заговоров. Он просто работал. Исцелял. Проповедовал. Наполнял артефакты маной — те самые божественные реликвии, что даровали урожай и хорошую погоду. Он мотался по стране, приезжая туда, где был неурожай, и помогал тем, кто нуждался. Его любили. Ему верили.

Предшественник, умирая, позвал его к себе и поведал о Лорде Смерти, что живёт в Долине. О стране, которую тот уничтожил пять веков назад. О беженцах, которые уходят к нему и не возвращаются. О Царстве Мёртвых — личной теории старого Архиепископа, которую Георг принял как истину.

Царство Мёртвых. Одно заклинание — и полмира превращается в Некрополь. Для Лича это просто эксперимент. Для человечества — кошмар.

Георг поставил себе цель: уничтожить Лича. Не ради власти. Не ради славы. Ради того, чтобы ни одна Марта больше не легла костьми, закрывая своего ребёнка от мёртвого всадника.

А потом разведка доложила: появился юноша. Настолько сильный, что покорил дракона. Георг увидел в этом знак. Сам Свет посылал ему оружие.

Он лично встречал Кристофера в столице. Лично благословлял его меч. Лично провожал в поход.

И когда этот юноша — этот избранный, этот подарок Света — перешёл на сторону врага...

Георг не спал три ночи.

Это было не политическое поражение. Это было предательство. Не Церкви. Не Короны. Его лично. Отца, чей сын отрёкся от семьи. Учителя, чей ученик плюнул в протянутую руку.

Он помнил лицо Кристофера на том совете. Помнил его слова: «Лич не готовит нападение. Его город населён беженцами. Они сыты и счастливы». Помнил, как вспыхнул гнев — не холодный, не расчётливый, а горячий, почти детский: «Ты лжёшь. Ты не можешь говорить правду. Потому что если ты говоришь правду — тогда всё, во что я верил последние двадцать лет, было зря».

Этого Георг допустить не мог.

Царство Мёртвых существует. Лич — угроза. Кристофер — жертва ментальной магии. Так должно быть. Так правильно. Так велит Свет.

Архиепископ поднялся из-за стола и подошёл к алтарю. Свеча догорала, но он не стал менять её. Вместо этого он опустился на колени и начал молиться — не для просителей, не для короля, не для паствы. Для себя. О том, чтобы Свет дал ему сил. О том, чтобы цель оставалась ясной.

О том, чтобы мальчик, воскрешённый двадцать лет назад, вырос достойным человеком.

Где-то далеко, за горами и ущельем, парил Некрополь. Где-то ещё дальше, в одном из южных городов, жил Эрик — теперь уже взрослый мужчина, не помнящий ни матери, ни той ночи. Георг не видел его уже много лет. Слишком много работы. Слишком много обязанностей. Но каждый вечер он поминал его в молитвах.

— Я не могу быть отцом, — прошептал Георг в пустоту. — Но я могу быть щитом. Щитом для всех. От тварей, которые отнимают семьи. От существ, которые играют в богов. От Лича. Я не остановлюсь. Пока он существует — я не остановлюсь.

Свеча погасла. Архиепископ остался в темноте — один на один со своей верой.

Часть 3

Лираэль жила в Некрополе уже несколько дней.

После разговора с Норном — того вечера, когда Лич признал, что не помнит собственного прошлого, — её переполняли вопросы. Кто он такой на самом деле? Почему скрывает правду о себе? И главное: если он не помнит, кем был до превращения, — что ещё он мог забыть? Что ещё могло стереться за две тысячи лет?

Второй вопрос пугал её куда больше первого.

Но спрашивать снова было не у кого. Норн либо не хотел, либо не мог отвечать. Кристофер был занят. Книга Эдрика из Вальдхейма закончилась на полуслове — летописец оборвал записи так же внезапно, как и покинул Некрополь. Оставался только один источник информации.

Сами люди.

Лираэль решила втереться в доверие к жителям. Не ради интриг — она давно оставила шпионские замашки. Ей нужно было понять: правда ли здесь настолько прекрасно, как говорили Норн и Кристофер? Или за красивыми фасадами скрывается что-то ещё? О диалоге, который произошёл днём ранее в резиденции посла, она пока ничего не знала.

Она начала с главного острова.

К кузнецу она зашла под предлогом починки пряжки на сумке. Старый мастер, представившийся Орвином, осмотрел пряжку, хмыкнул и за пару минут привёл её в порядок. Пока он работал, Лираэль задавала вопросы — с детским любопытством и горящими глазами, которые располагали к откровенности лучше любого заклинания.

— А как вам тут живётся? — спрашивала она. — Правда ли всё так хорошо, как говорят?

Орвин пожал плечами.

— Да нормально живётся. Работа есть, крыша есть. Чего ещё желать?

Но его молодой подмастерье — парень лет семнадцати, с перепачканными сажей руками и живым взглядом — ответил иначе.

— Честно говоря, госпожа, я никогда не был в Королевстве, — произнёс он, протирая молот. — Родители приехали сюда до моего рождения. Поэтому я не могу сравнить. Еда есть, крыша над головой есть, работа интересная. Уйти я не могу — но надо ли мне уходить?

— А ты хотел бы?

Парень задумался. Надолго.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Я даже не думал об этом. А что там, снаружи? В Королевстве?

Лираэль открыла рот — и не нашлась с ответом. Она могла бы рассказать о столице, о Соборе, о библиотеках и рынках. Но она также знала о налогах, которые душат крестьян. О голодных зимах. О рабах. О том, что этот парень, родившийся под защитой Лича, никогда не видел войны.

— Там... по-другому, — произнесла она уклончиво.

Подмастерье кивнул и вернулся к работе. Похоже, ответ его удовлетворил.

Фермер, которого она нашла на краю главного острова, возился с грядками. Это был пожилой мужчина с загрубевшими руками и выгоревшей на солнце шляпой. Звали его Хенрик.

— Даже не знаю, что тебе сказать, госпожа эльфийка, — произнёс он, вытирая пот со лба. — Урожай здесь всегда хороший. Погода предсказуемая — Лич говорит, это из-за магического купола. Мне нравится заниматься тем же делом, что мне пришлось бросить из-за налогов. Там, — он махнул рукой куда-то в сторону горизонта, — я работал на земле барона. Половину отдавал ему. Ещё четверть — Церкви. Остальное — семье. В плохой год не хватало. Здесь же... — он обвёл рукой грядки. — Здесь я работаю на себя. Лич берёт только энергию, и то самую малость. Я даже не чувствую её.

— Но ты не можешь уйти, — заметила Лираэль.

Хенрик нахмурился.

— Ну... наверное, могу. Просто не хочу. А ты бы хотела?

Она не стала отвечать.

В таверне «У старой кости» в этот час было немноголюдно. За столиком у окна сидела компания молодых парней — местные, судя по уверенным манерам. Лираэль подсела к ним, представилась дальней родственницей одного из беженцев, и вскоре разговор завязался.

Один из парней — крепкий, с выбритой головой и татуировкой на предплечье — ответил на её вопросы резче, чем она ожидала.

— Я не соглашался с рождения на этот сраный договор, — бросил он. — Но мать на меня накричала за одну только мысль об отказе. Сказала, что меня изгонят. Что мы останемся без защиты. Что снаружи нас убьют или сделают рабами. Пришлось согласиться.

Лираэль замерла.

— То есть... ты не хотел подписывать договор?

— А кто бы хотел? — парень пожал плечами. — Я ничего не имею против Лича. Он нас не трогает. Но сама идея — что ты обязан платить просто за то, что живёшь, — мне не нравится. А выбора-то и нет. Откажешься — вылетишь. А куда? В Королевство, где тебя объявят еретиком?

— Но Норн сказал, что никого не держит, — медленно произнесла Лираэль.

Парень усмехнулся.

— Может, и не держит. Но попробуй уйди.

Новый, второй остров встретил её строительным шумом.

Здесь было больше големов, чем людей — массивные глиняные фигуры таскали камни, месили раствор, возводили стены. Дома уже стояли — добротные, каменные, — но вокруг них ещё кипела работа. Пахло свежей древесиной и известкой.

Лираэль подошла к плотнику, который мастерил деревянную посуду прямо на улице. Мужчине было около тридцати, он выглядел уставшим.

— Простите, — обратилась она. — Вы недавно здесь?

— Третью неделю, — ответил он, не поднимая головы. — С семьёй.

— Как вам тут?

Плотник замер. Отложил стамеску. Поднял глаза — и в них Лираэль увидела то, чего не видела у старожилов. Страх. Не панический, не животный, а тихий, затаённый страх человека, который ещё не освоился и не знает, чего ждать.

— Не знаю, — произнёс он тихо. — Слишком всё... шикарно здесь. Местные старожилы, конечно, убеждают, что всё будет хорошо. Что Лич добрый. Что договор — это честно. Но что он потребует потом? Может, через год? Может, через пять? Такого труда, какого и в Королевстве не было?

Он помолчал, затем добавил совсем тихо:

— И не нравится мне эта идея — отдавать трупы после смерти. У нас в семье принято сжигать умерших под молитву священника. А здесь... ты просто исчезаешь. Тебя забирают. И никто не говорит, что с тобой делают.

Лираэль молчала.

— А если отказаться? — спросила она наконец. — От договора?

— Нельзя, — отрезал плотник. — Ну, то есть, может, и можно. Но никто не пробовал. А если попробуешь — что тогда? Выгонят? Убьют? Я не хочу проверять. У меня дети.

К вечеру Лираэль вернулась на главный остров, в таверну.

Она чувствовала себя выжатой. Ответы, которые она собирала весь день, не складывались в единую картину. Старожилы были довольны — но они не знали другой жизни. Молодёжь сомневалась — но боялась последствий. Новые поселенцы боялись — но молчали, потому что альтернативы были хуже.

И каждый из них был прав по-своему.

В углу таверны, за тем же столиком, где они когда-то сидели с Норном, она заметила Кристофера. Он был один. Перед ним стояла нетронутая кружка. Его взгляд был устремлён куда-то в стену.

Лираэль подошла, села рядом, заказала себе обед.

— Ты чего такой грустный? — спросила она. — Я тебя таким давно не видела. Что случилось?

Кристофер не поднял взгляда.

— Я услышал много вопросов об этом месте, — произнёс он глухо. — Вопросов, на которые не могу дать ответа. И эти вопросы слишком важны, чтобы от них отмахнуться.

— Что за вопросы?

Он наконец поднял глаза. И пересказал ей диалог — тот самый, что произошёл в резиденции посла несколько часов назад. Слово за словом. Вопрос за вопросом. Ренард, методично разбирающий Некрополь на части. Норн, отбивающийся с ледяным спокойствием — и не находящий ответа на главный вопрос: зачем ему люди?

Когда Кристофер закончил, Лираэль долго молчала. А потом рассказала о том, что слышала сегодня от жителей.

О подмастерье, который не знает другой жизни. О фермере, который не хочет уходить. О парне, которого заставили подписать договор. О плотнике, который боится.

— Вот оно как, — произнёс Кристофер, когда она закончила. — Значит, Ренард был прав. Люди действительно здесь как...

— Я бы так не сказала, — перебила Лираэль.

Он посмотрел на неё удивлённо.

— Люди просто боятся того, чего не знают, — продолжила она. — Те, кто живут здесь поколениями, не понимают, как можно быть недовольными. Для них договор — это естественно. Как дышать. А те, кто только поселился, имеют право задавать вопросы. Их страх — не доказательство того, что здесь рабство. Их страх — доказательство того, что им никто ничего не объяснил.

Она чуть подалась вперёд.

— Норн не держит людей. Но он и не говорит им всей правды. Не потому, что он тиран. А потому, что он... ну, ты его знаешь. Он учёный. Он думает о расчётах, а не о чувствах. Он не понимает, что люди не могут жить без ответов. Им нужно знать, что с ними будет. Что их не обманут. Что договор — это действительно честная сделка, а не клетка.

Кристофер долго смотрел на неё.

— Ты хочешь сказать, что проблема не в том, что Норн делает, — медленно произнёс он. — А в том, что он не объясняет, почему.

— Именно. — Лираэль взяла кружку и сделала глоток. — Людям нужны ответы. Не только нам с тобой. Всем. И тем, кто живёт здесь сто лет, и тем, кто пришёл вчера. Нужно просто на них ответить.

Кристофер кивнул — медленно, но решительно.

— Тогда давай с ним поговорим, — сказал он. — Пусть ответит не только нам. Но и им.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть?

Она слабо улыбнулась.

— Ты изменился, Кристофер. Раньше ты бы просто махнул мечом и пошёл решать проблему силой.

— Раньше у меня был только меч, — ответил он. — Теперь у меня есть вопросы.

Они поднялись и вышли из таверны. Ночь над Некрополем была тихой и звёздной. Где-то впереди, в башне, горел фиолетовый свет — Норн, как обычно, работал допоздна.

Разговор, который им предстоял, обещал быть трудным.

Но уклоняться от него было больше нельзя.

Глава 7

Глава 7. День Лорда

Часть 1

Коридоры замка были тихими, как всегда. Фиолетовые жилы магии равномерно пульсировали под каменными сводами, отбрасывая на стены длинные дрожащие тени. Кристофер и Лираэль шли молча. Шаги гулко отдавались под потолком. За время жизни в Некрополе Кристофер привык к этой тишине. Когда-то она казалась ему угнетающей. Теперь — почти успокаивающей.

Но сегодня тишина не успокаивала.

За последние дни случилось слишком многое. Диалог с Ренардом. Сомнения, которые он так старательно отодвигал. Слова Лираэль о страхах простых людей. Всё это крутилось в голове, не давая покоя. Он смотрел на знакомые стены, на знакомый полумрак, на знакомую дверь в тронный зал — и понимал, что смотрит на них по-другому.

Они вошли.

Норн сидел за столом, заваленным бумагами. Свитки, чертежи, расчёты — всё как обычно. Четыре руки работали одновременно: одна записывала, другая перебирала кристаллы, третья держала раскрытый фолиант, четвёртая поправляла светильник остальные две были спрятаны за спиной. Картина, которую Кристофер видел десятки раз. Но теперь он заметил то, чего не замечал раньше: Норн работал не потому, что это было нужно. Он работал потому, что больше нечем было заняться. Вечность — долгий срок.

— Норн, — произнёс Кристофер, подходя ближе. — Нам нужно поговорить. Это срочно.

Лич повернул голову. Фиолетовые огоньки в его глазницах пристально уставились на пришедших — настолько пристально, насколько это вообще возможно для существа без зрачков. Он не был удивлён. Скорее, он ожидал этого визита.

Одна из его рук сделала короткий жест. Из каменного пола бесшумно поднялись стол и два стула. Другая рука указала на них, приглашая сесть. После чего Норн вернулся к работе — закончить расчёт, пока мысль ещё держалась.

Кристофер и Лираэль сели. Ждать пришлось недолго: через пару минут Норн отложил свитки, развернулся всем корпусом и присоединился к ним за столом.

— Вас сюда привели вопросы Ренарда, я прав? — произнёс он.

Лираэль удивлённо посмотрела на него. На её лице явно читался немой вопрос: «Как он узнал?» Но Кристофер сидел спокойно. За время жизни здесь он принял как данность, что Лич куда проницательнее любого, кого он знал. Иногда это раздражало. Сейчас — помогало не тратить время на предисловия.

— Я знаю, что ты уклонился от некоторых вопросов, — начал Кристофер. — Я же требую от тебя прямых ответов. За то время, что я здесь, я понял одну вещь: ты не из тех, кто лжёт. Но ты из тех, кто умалчивает.

Норн выдержал паузу.

— Спрашивай, — произнёс он.

— Может ли человек покинуть Некрополь?

— Да, — ответил Лич без колебаний. — Может. Я никогда не держал здесь никого — ни силой, ни шантажом. Все, кто здесь живёт, живут по своему желанию.

— Тогда почему люди боятся даже заговорить об уходе? Почему они думают, что их убьют или заставят работать хуже, чем в Королевстве?

Норн приставил костлявую руку к подбородку. Жест был слишком человеческим для ходячего скелета.

— Раньше никто не приходил ко мне с просьбой «можно мне уйти?», — произнёс он задумчиво. — Поэтому я и не акцентировал на этом внимание. Это было... упущение.

— Упущение, — повторила Лираэль. — Люди боятся, а для тебя это «упущение»?

— Люди всегда боятся, — спокойно ответил Норн. — Им нужен лишь повод для этого. Даже хорошая жизнь станет для них предметом страха, если страх не обоснован. Я не могу с этим ничего поделать. Разве что промыть им мозги, но это нецелесообразно.

— А может, стоит просто объяснять им правила? — спросил Кристофер. — С самого начала? Чётко и ясно, без «умалчивания»?

Норн задумался. На этот раз пауза была дольше.

Они задали оставшиеся вопросы — те, что Лираэль собрала за день общения с жителями. Про договор. Про тела. Про то, что будет с теми, кто захочет уйти.

Про договор Норн ответил жёстко:

— Плата в виде малой части жизненной энергии останется неизменной. Это основа сделки. Без неё обмен становится неравноценным, а неравноценный обмен — это благотворительность. Я не занимаюсь благотворительностью.

Про тела он ответил иначе:

— Мне уже давно не нужны кости. Даже внутренности не нужны. Я синтезирую всё сам. Так что этот пункт можно изменить. — Он помолчал. — Сделаем добровольным. С компенсацией семье или самому человеку при жизни.

Про уход ответил сухо:

— Если кто-то захочет уйти, я спущу его с острова. Дам провиант на несколько дней. После этого он может идти на все четыре стороны. Дальнейшая судьба этого человека меня волновать не будет.

— Но ты ведь мог бы защитить их и там? — спросила Лираэль. — В долине? От монстров?

Норн посмотрел на неё долгим взглядом.

— Мог бы, — произнёс он. — Но не буду. Сделка есть сделка. Хочешь защиту — плати энергией. Не хочешь платить — живёшь без защиты. Это справедливо.

Лираэль хотела возразить, но Кристофер поднял руку. Он понимал: в этом Норн не уступит. И, если честно, он не был уверен, что Лич неправ.

Разговор продолжался ещё какое-то время. Обсуждали детали, уточняли формулировки, спорили о мелочах. Но Кристофер чувствовал: главный вопрос ещё не задан. Тот самый, который не давал ему спать.

— Ты сказал Ренарду, что люди для тебя — как наложницы для короля, — произнёс он наконец. — Забава. Прихоть. Так зачем тебе нерациональные вещи на твоём острове? Зачем тебе люди, если они не нужны для выживания?

Норн замер.

Молчание затянулось. Дольше, чем во время любого другого вопроса. Кристофер уже решил, что ответа не будет — что Лич снова уйдёт в защиту, сменит тему, отшутится.

Но Норн заговорил.

— Да, — произнёс он, и его голос звучал необычно тихо. — Они действительно для меня развлечение. Но такое же важное, как для вас — дружеские узы.

Он помолчал, подбирая слова — редкое зрелище для существа, которое обычно говорит так, будто читает по заранее написанному тексту.

— Я уже давно привык к ним. И стал в какой-то степени наслаждаться. Если бы раньше, лет пятьсот назад, ко мне пришли и на законных правах заявили, что всех забирают под трибунал, я бы спокойно согласился. Однако теперь... — Он сделал паузу. — Теперь я никому не позволю забрать столь ценную игрушку у меня.

Кристофер и Лираэль переглянулись. Он вроде и ценил людей. А вроде и называл их игрушками. Как это укладывалось в голове? Как одно сочеталось с другим?

Кристофер поднялся.

— Тогда скажу так, — произнёс он. — Людям страшно, потому что им почти ничего не объяснили по прибытии. Они боятся, что за неподчинение их могут убить. Это полностью твоя ошибка, что ты не смог это увидеть и понять вовремя.

Норн открыл было рот — но Кристофер не дал ему перебить.

— Знай ты об этом раньше, ты бы не проиграл с треском тот разговор с Ренардом.

Повисла тишина. Лираэль замерла, ожидая вспышки. Норн не был тем, кто легко принимает критику.

Но вспышки не последовало.

Лич сидел неподвижно, и его взгляд был направлен в пустоту. Кристофер видел, как в его голове идёт работа — быстрая, холодная, аналитическая. Просчитываются факты. Взвешиваются аргументы. И вывод, к которому он приходит, ему не нравится.

— Ты понимаешь, — произнёс Норн наконец, — что ты первый человек за тысячу лет, который говорит мне это в лицо?

— И? — Кристофер не отвёл взгляда.

— И я... не привык. — Пауза. — Но ты прав. — Он помолчал, затем добавил совсем тихо: — Ренард увидел то, чего не видел я. Прожив в моём городе меньше недели. Это... досадно.

Кристофер сел обратно. Он не ожидал, что это будет так легко. Хотя нет — не легко. Просто Норн был существом логики. А логика требовала признать поражение, когда оно очевидно.

— Если хочешь улучшить свой город, — продолжил Кристофер, — тебе надо собрать подданных и всё им объяснить. Чтобы не было неясностей в будущем. А также нужен лист со всеми условиями и допущениями. Чтобы люди знали о рисках и правах, которые у них будут в твоём городе.

Норн кивнул.

— Разумно, — произнёс он. — И эффективно. Мне следовало сделать это раньше.

Следующие несколько часов они работали над свитком.

Норн составлял текст, Кристофер и Лираэль вносили правки — убирали слишком сложные формулировки, добавляли пояснения, следили, чтобы каждый пункт был понятен даже неграмотному крестьянину. Ларри, вызванный из патруля, стоял рядом и запоминал каждое слово — ему предстояло объяснять правила тем, кто не умеет читать.

Итоговый свиток содержал три главных пункта.

Пункт первый: «Прибывший человек должен дать согласие на плату в виде малой доли его жизненной силы, не вредящей здоровью. Взамен он получает качественное жильё, одежду, питание и неограниченный выбор рода деятельности. Дети, беременные женщины и старики от платы освобождаются.»

Пункт второй: «Передача тела после смерти является добровольной. В случае согласия, родным умершего или ему самому при жизни выплачивается компенсация, обговорённая заранее. В случае отказа тело может быть предано земле или огню согласно обычаям семьи. Никаких последствий для отказавшегося не предусмотрено.»

Пункт третий: «Если прибывший не желает подписывать договор из пункта 1, он будет переселён в долину под островом. Ему будут выданы минимальные ресурсы для обустройства. Защита от монстров гарантируется. Однако поставки материалов и продовольствия осуществляются силами самих поселенцев. Лорд Норн не имеет обязательств перед теми, кто не подписал договор.»

Когда работа была закончена, Норн откинулся в кресле и перечитал свиток ещё раз.

— Достаточно, — произнёс он. — Завтра я объявлю это всем.

Кристофер и Лираэль переглянулись.

— Ты собираешься говорить с народом? — уточнила эльфийка. — Лично?

— А кто, если не я? — Норн пожал плечами — всеми восемью, отчего его фигура на мгновение стала похожа на диковинный веер. — Это мой город. Мои правила. И моя ошибка. Исправлять её — тоже мне.

Они разошлись глубокой ночью. Кристофер вернулся в свою комнату и лёг в постель, но сон не шёл. Он смотрел в потолок и думал.

Норн сказал не всё. Он признал ошибку с правилами, но ушёл от вопроса о своей природе. О том, почему стал Личем. О том, что скрывает в нижних ярусах. О том, помнит ли он на самом деле больше, чем говорит.

«Я почему-то уверен, что Норн сказал не всё, — думал Кристофер. — Он явно что-то ещё скрывает. Надо будет узнать при удобном случае.»

Но это будет позже. А пока — завтрашний день обещал быть историческим.

Утром следующего дня жителей обоих островов собрали на главной улице.

Это было беспрецедентное событие. Никто не помнил, чтобы Лорд Норн когда-либо обращался к народу лично. Старожилы шептались, что за триста лет такого не случалось ни разу. Молодёжь толкалась локтями, пытаясь занять место поближе. Новые поселенцы жались к стенам, не зная, чего ожидать. Големы-глашатаи ещё затемно обошли каждый дом, каждую мастерскую, каждую лавку, разнося весть: сбор на главной площади, присутствие обязательно.

И вот теперь они стояли — сотни людей, заполнивших широкую мостовую от фонтана до самых ворот крепости. Ремесленники и фермеры, пекари и плотники, старухи с вязанием и молодые парни с татуировками. Шум голосов висел над толпой, как пчелиный рой.

Когда Норн вышел из ворот замка, шум оборвался.

Те, кто видел его впервые, замерли в оцепенении. Высокая фигура в чёрной мантии. Восемь костлявых рук, четыре из которых были сложены на груди, а четыре парили за спиной, готовые к жесту. Пустые глазницы, в которых горел холодный фиолетовый свет. От него веяло силой — древней, нечеловеческой, непостижимой.

По толпе прошла волна страха. Кто-то ахнул. Какая-то старушка машинально перекрестилась, хотя здесь это было не принято. Маленькая девочка на руках у матери громким шёпотом спросила: «Мама, а почему у дяди так много рук?» Мать торопливо прижала её к себе и шикнула.

Норн обвёл толпу взглядом и заговорил. Его голос разносился над площадью без всяких усилителей — магия делала его слышимым для каждого.

Он говорил о договоре. О правах. Об обязанностях. О том, что плата энергией остаётся неизменной — это основа сделки, и он не уступит. О том, что тела после смерти больше не являются обязательной данью — отныне это добровольный выбор, и за него полагается компенсация. О том, что каждый человек волен покинуть Некрополь в любой момент — никто не держит его силой.

Когда он закончил, над площадью повисла тишина — уже не испуганная, а задумчивая. Люди переглядывались, перешёптывались, осмысливали услышанное. А потом началось.

Несколько молодых парней — тех самых, что сидели в таверне и жаловались Лираэль на договор, — выкрикнули, что хотят уйти. Норн кивнул и приказал им собрать вещи: через час их отправят обратно в Королевство. Парни переглянулись — они явно не ожидали, что это будет настолько просто, — и поспешили к своим домам.

Другие отказались сдавать тела. Их не упрекали. Им просто кивнули и сделали пометку в списке.

Но большинство старожилов остались при всех правилах. И те, кто согласился на передачу тел, получили компенсацию — каждому по нужде. Кому-то — десяток отличных кур-несушек. Кому-то — инструменты из лучших материалов, о которых деревенский кузнец и мечтать не мог. Пожилой фермер, много лет страдавший от боли в спине, попросил исцеления — и Норн одним касанием снял застарелый недуг. Старик расплакался прямо на площади.

Один мальчишка лет двенадцати, которого подтолкнула вперёд бабушка, звонко выкрикнул:

— А можно я буду учиться у того вежливого скелета с мечом?

Ларри, стоявший в почётном карауле у входа в замок, слегка повернул голову. Если бы скелет умел улыбаться, он бы улыбнулся.

Норн перевёл взгляд на мальчика, потом на Ларри, потом снова на мальчика.

— Если Ларри не против — я не возражаю, — произнёс он.

Ларри молча кивнул. Мальчишка просиял.

Но самый неожиданный запрос поступил от женщины средних лет — той самой, что когда-то написала для Норна несколько рассказов. Она вышла вперёд, прижимая к груди стопку исписанных листов, и произнесла:

— Лорд Норн, я хочу просить не кур и не инструментов. Я хочу должность. — Она набрала воздуха. — Личного романиста.

Норн замер. Пламя его глаз в его глазницах слегка расширились — кажется, впервые за всё собрание он был действительно удивлён.

— Личного романиста? — переспросил он.

— Да. Вы читаете мои рассказы. Я знаю. И я могу писать больше. Намного больше. Но мне нужно время и доступ к вашей библиотеке, если таковые имеются.

Норн смотрел на неё несколько секунд. Затем одна из его рук сделала короткий жест — отметка в списке.

— Должность утверждена, — произнёс он. — Явитесь в крепость завтра. Обсудим детали.

Женщина присела в неловком реверансе и исчезла в толпе, сияя так, будто ей подарили корону.

К вечеру площадь опустела. Жители разошлись по домам — кто-то, возбуждённо обсуждая новости, кто-то, молча обдумывая услышанное. Големы убирали временные скамьи. Солнце клонилось к закату, окрашивая шпили Некрополя в багровые тона.

Кристофер стоял у фонтана и смотрел на удаляющиеся спины горожан. Подошла Лираэль.

— Как думаешь, это сработает? — спросила она.

— Посмотрим, — ответил он. — Но это лучше, чем было вчера.

— Намного лучше, — согласилась она.

Они ещё немного постояли в молчании. А потом Кристофер произнёс то, что крутилось у него в голове весь день:

— Он всё ещё что-то скрывает.

Лираэль повернулась к нему.

— О чём ты?

— Не знаю, — Кристофер покачал головой. — Но он сказал не всё. Я чувствую.

Эльфийка ничего не ответила. Но по её лицу было видно: она чувствовала то же самое.

Этот день потом станет ежемесячной традицией. Ему дадут название «День Лорда» — день, когда каждый житель Некрополя может лично задать вопрос своему правителю и получить честный ответ. Со временем к этому привыкнут. Со временем это станет казаться естественным.

Но первый День Лорда запомнят навсегда.

Часть 2

Спустя день после Дня Лорда Кристофер проснулся рано. Солнце ещё не поднялось над краем ущелья, и улицы Некрополя тонули в прохладном утреннем полумраке. Он спустился к фонтану, чтобы умыться, и заметил знакомую костяную фигуру, целеустремлённо шагающую куда-то в сторону рыночной площади.

Это был Ларри.

Командир патрульных стражей двигался не как обычный скелет — не шаркал, не шатался. Его походка была почти человеческой: ровная, пружинистая, с лёгким отскоком на козлиных ногах. Кристофер проводил его взглядом, но не стал окликать. У Ларри были свои дела. У Кристофера — свои.

Ларри же начал утро с обхода.

Это стало его привычкой с тех пор, как Норн назначил его командиром. Каждое утро он проходил по главным улицам обоих островов, проверял посты, здоровался с жителями. Люди уже привыкли к нему. Кто-то даже махал рукой. Дети, игравшие у фонтана, кричали: «Господин Ларри! Господин Ларри!» — и он каждый раз останавливался, чтобы кивнуть им. Ему нравилось, когда его звали по имени.

Первой точкой обхода была кузница.

Орвин, старый кузнец, которого Лираэль расспрашивала несколько дней назад, стоял у наковальни и протирал молот. При виде Ларри он расплылся в улыбке.

— О, капитан стражи! Рад вас видеть. Ну что, зачем пожаловали?

Ларри остановился у входа. Его взгляд был устремлён на кузница

— Я думаю о том, чтобы потренироваться с новым видом оружия, — произнёс он своим низким, с хрипотцой голосом. — Сможете что-то посоветовать?

Кузнец почесал затылок.

— Мне довольно сложно судить по вам, господин. Я не боец. — Он нахмурился, вспоминая. — Однако в Королевстве, когда я работал в столице, у меня часто бывали покупатели-рыцари. Они обычно носили с собой меч, копьё, клевец и кинжал. Если вам интересно что-то из этого — можете попробовать.

Ларри склонил голову.

— А что такое клевец?

— О, это хорошая штука, — оживился Орвин. — Похож на молот, но с одной стороны — клюв. Острый, загнутый. Им пробивают рыцарские латы. Если всадник в доспехах — мечом его не возьмёшь, а клевцом — раз, и готово.

Ларри задумался. Он вспомнил всадников, которых видел у входа в пещеру, когда встречал делегацию. Рыцари в латах. Если такие когда-нибудь придут с враждебными намерениями, меча может не хватить.

— Да, — произнёс он. — Довольно полезное оружие. Создадите его для меня?

Кузнец улыбнулся.

— Сделаю. Приходите через два дня. У меня сейчас много работы — после Дня Лорда полгорода заказало новые инструменты. Но для вас, господин Ларри, я найду время.

Ларри попрощался и двинулся дальше.

Следующим местом стала таверна «У старой кости».

В утренние часы здесь было немноголюдно. За дальним столиком, с кружкой травяного чая и раскрытой книгой, сидела женщина лет сорока. Марта была одной из немногих жительниц Некрополя, кто умел читать и писать на трёх языках. Она вызвалась обучать Ларри грамоте, истории и началам магической теории — хотя сама магией не владела.

— Доброе утро, господин Ларри, — произнесла она, поднимая глаза.

— Доброе, — ответил он, усаживаясь напротив.

Сегодняшний урок был посвящён истории Королевства за последние пятьдесят лет. За это время на троне сменилось три короля.

Первый — Освальд Справедливый — правил тридцать два года. За время своего царствования он поднял экономику, расширил права крестьян и присоединил несколько пограничных земель. При нём были построены дороги, которые до сих пор соединяли восточные провинции со столицей.

Второй — Годрик Безумный — правил всего шесть лет, но запомнился надолго. Он жёг крестьян во имя бога огня, устраивал рейды на собственные земли, сдирал непомерные налоги и проиграл одну войну. Но, как ни странно, именно он основал первую в Королевстве магическую академию и щедро спонсировал исследования артефактов. Один из таких артефактов — «Камень выносливости» для лошадей — используется до сих пор.

Третий — нынешний король, чьё имя Ларри уже слышал от Ренарда, — пока продолжал политику Освальда и ничем особенно не выделился.

Ларри слушал внимательно. Он не знал, пригодятся ли ему эти знания когда-нибудь. Но ему нравилось узнавать новое. Это было... приятно.

Когда урок закончился, Марта закрыла книгу.

— Вы делаете успехи, — сказала она. — Ещё несколько месяцев — и сможете читать хроники самостоятельно.

— Спасибо, — ответил Ларри. Он хотел добавить что-то ещё, но промолчал. Ему было неловко спрашивать о магии у неё — она не владела ею. А спрашивать у Норна он боялся.

Господин всегда занят. И кто знает, как он отреагирует на такую просьбу.

После таверны Ларри продолжил обход.

На рыночной площади к нему подошли двое: фермер, чьи посевы кто-то потоптал прошлой ночью, и ткачиха, у которой пропала партия шерсти. Ларри выслушал обоих, задал несколько вопросов и пообещал разобраться.

— Сразу после обхода, — добавил он.

У одного из домов его ждал паренёк — тот самый, что на Дне Лорда попросил учиться у «вежливого скелета с мечом». Звали его Томас. Ему было двенадцать, он был тощим, веснушчатым и до неприличия энергичным.

— О, сыр рыцарь! — закричал он, выбегая навстречу. Ларри ещё не до конца понимал, что такое «сыр рыцарь», но подозревал, что это как-то связано с тем, как Томас услышал слово «сэр» и не разобрал. — А я вас ждал! Пойдём тренироваться?

Ларри кивнул.

Они прошли на задний двор, где Томас соорудил себе тренировочное чучело из мешков с соломой. Ларри показывал стойку — ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, меч перед собой. Поправлял хват. Объяснял, как правильно делать взмах — не от плеча, а от локтя, чтобы не терять равновесие.

— А когда я смогу драться как вы? — спросил Томас, запыхавшись после десятого взмаха.

— Лет через десять, — честно ответил Ларри. — Если будешь тренироваться каждый день.

— Долго, — вздохнул мальчик.

— У тебя есть время. Ты живой.

Томас посмотрел на него странным взглядом, но ничего не сказал.

После тренировки Ларри отправился на поле. Следы, оставленные воришкой, были не взрослыми, а подростковыми — узкие, неглубокие. Он пошёл по ним и обнаружил, что следы ведут к самому краю острова, к зарослям кустарника. Там он оставил одну из своих личных гончих — ту самую, шестилапую, с броневыми пластинами на черепе.

— Жди здесь, — приказал он гончей. — Если кто-то появится снова — держи.

Гончая беззвучно оскалилась и легла в тени.

Крепость встретила его привычной тишиной. В тронном зале он застал Кристофера и Лираэль — они ужинали за каменным столом и о чём-то негромко беседовали. При виде Ларри оба подняли головы.

— Не дадите мне пару уроков, господин? — спросил Ларри, подходя.

Кристофер поморщился.

— Прошу, не называй меня господином. Мне непривычно, когда меня так называют. — Он отодвинул тарелку. — А вообще — можно. Встретимся в тронном зале. Норн сейчас как раз в Кругу возится, так что зал свободен.

Ларри отправился в указанное место. Ждать пришлось около получаса — он использовал это время, чтобы мысленно повторить все стойки и взмахи, которые показывал Томасу.

Когда Кристофер вошёл, он сразу перешёл к делу.

— Так, давай проведём спарринг. Хочу посмотреть, что ты умеешь.

Они встали друг напротив друга. Ларри атаковал первым — резкий, прямой выпад. Кристофер ушёл вбок, и клинок рассёк воздух. Ларри развернулся, нанёс ещё один удар, ещё — но раз за разом его меч либо резал пустоту, либо был парирован. Кристофер двигался экономно, без лишних движений. Через минуту Ларри уже трижды побывал на полу.

— Достаточно, — произнёс Кристофер, опуская меч. Ларри поднялся — на костяном лице нельзя было прочесть эмоций, но его плечи были чуть опущены.

— У тебя есть сила и скорость, — начал Кристофер. — А также базовые навыки владения мечом. Но тебе не хватает, на удивление, опыта. — Он усмехнулся. — Вот знаешь, я всё ещё удивляюсь: тебе двести пятьдесят лет, а владеешь мечом как я в свои четырнадцать. Это сбивает меня с толку.

— Я не был разумен большую часть этого времени, — заметил Ларри.

— Знаю. Поэтому и не смеюсь. — Кристофер убрал меч в ножны. — Давай договоримся: я буду давать тебе уроки три раза в неделю. А пока скажу вот что. Тебе нужно пытаться предугадывать, что сделает соперник после твоего удара. Увернётся? А может, спарирует? Если первое — то куда? Твои удары слишком прямые. Наноси их чуть под углом — так мне будет тяжелее уклоняться. Понял?

Ларри кивнул.

— Да, господин. Учту на будущее.

Кристофер хотел было снова поправить его насчёт «господина», но махнул рукой.

После спарринга он отправился спать, а Ларри остался в зале, прокручивая в голове каждое движение. Он помнил всё. Абсолютно всё. Память — одно из преимуществ нежити.

Сигнал от гончей пришёл ближе к полуночи.

Магический камень на поясе Ларри завибрировал. Он развернулся и быстрым шагом направился к краю острова. Гончая лежала на земле, придавив лапой подростка лет пятнадцати. Рядом валялся мешок с зерном.

Ларри допросил воришку — коротко, без угроз. Парень, запинаясь, признался: он взял зерно, потому что его семья не успела получить паёк до Дня Лорда, а есть было нечего. Ларри выслушал, потом взял его за плечо и повёл к родителям.

В доме воришки было темно и холодно. Родители — уставшие, напуганные — молчали, пока Ларри объяснял ситуацию. Затем он привёл их в тронный зал.

Норн вышел из Круга Созидания с явной неохотой — его оторвали от расчётов. Но, выслушав Ларри, он не стал сердиться.

— Первое прощение, — произнёс Лич, глядя на подростка. Тот вжал голову в плечи. — Но ты будешь помогать фермеру ещё два следующих урожая. А также поможешь стричь гольдских овец для ткачихи. В свободное от работы время.

Родители закивали. Подросток пробормотал: «Спасибо, господин». Норн уже развернулся, чтобы уйти обратно в Круг, когда Ларри внезапно заговорил:

— Господин. А не могли бы вы рассказать мне о магии?

Норн замер. Медленно повернулся.

— О магии?

— Да. Я не знаю, как тренироваться против магов, если таковые попадутся мне в бою. — Ларри помолчал. — И... мне интересно.

Повисла пауза. Норн пристально смотрел на Ларри.

— Ты первый из моих созданий, кто задал этот вопрос, — произнёс он наконец. — За две тысячи лет — первый.

Ларри выдержал его взгляд.

— Это... плохо?

— Это интересно. — Норн развернулся и направился в Круг. — Идём. У нас впереди целая ночь.

Этой ночью Ларри узнал о магии больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Норн рассказывал о природе маны — как она течёт сквозь мир невидимыми потоками, как оседает в кристаллах, как взаимодействует с живой и мёртвой материей. Объяснял разницу между стихийной магией, магией разума и магией смерти. Показывал базовые техники. Учил распознавать магические ловушки.

К утру Ларри знал, как использовать простейшее усиление — направить ману в костяные конечности, чтобы удар стал тяжелее, а движение — быстрее. Для бойца ближнего боя это было крайне полезно.

— Ещё немного практики, — произнёс Норн под конец, — и ты сможешь пробивать рыцарский доспех голой рукой. Без клевца.

Ларри посмотрел на свои пальцы, всё ещё светившиеся остаточным фиолетовым свечением, и медленно сжал их в кулак.

На рассвете Ларри вышел из Круга Созидания. В коридоре его встретил Кристофер — он как раз направлялся на утреннюю разминку.

— Ты что, всю ночь... — начал он и осёкся, заметив слабое фиолетовое свечение, всё ещё дрожавшее на костяных пальцах Ларри.

— Господин Норн сказал, что у меня есть потенциал, — произнёс Ларри, и его голос звучал почти гордо. — И рассказал много нового. Это было познавательно.

Кристофер моргнул. Потом усмехнулся.

— Потенциал, значит. — Он хлопнул Ларри по костяному плечу. — Тогда с завтрашнего дня будешь моим спарринг-партнёром на утренней разминке. Посмотрим, чему ты научился.

Ларри кивнул. Впереди его ждал новый день. Обход. Тренировка с Томасом. Расследование — шерсть ткачихи всё ещё не нашлась. И, возможно, ещё одна бессонная ночь в Кругу.

Ему это нравилось.

Часть 3

Кристофер завтракал в одиночестве. Тарелка с овощным рагу, кусок свежего хлеба, кружка травяного чая — простой, но сытный утренний набор. За окном занимался новый день, и в лучах магического света, пробивавшихся сквозь витраж, кружились пылинки.

Внезапно одна из них исчезла, заслонённая высокой тёмной фигурой.

— Кристофер, — раздался голос Норна. Лич возник рядом со столом практически бесшумно — для существа, состоящего из костей, он двигался пугающе тихо. — Надо, чтобы ты подошёл к Кругу Созидания. Желательно в ближайшее время.

Кристофер прожевал и отложил ложку.

— А что, что-то серьёзное?

— Новый эксперимент проводить будем, — ответил Норн. — Но мне нужна вторая голова для новых идей.

— Буду через полчаса.

Когда Кристофер вошёл в Круг Созидания, Норн уже стоял у проектного стола, разложив перед собой несколько чистых свитков. Его пальцы выбивали по каменной столешнице ритмичную дробь — жест, который Кристофер научился распознавать как признак предвкушения.

— Ну, и что за неведомую зверушку на этот раз собираем? — спросил он, подходя ближе.

Норн чуть склонил голову, явно не распознав шутливого тона.

— Я хочу собрать создание, способное маскироваться под любой рельеф, — произнёс он. — Но, если использовать для этого магические круги, выйдет очень крупно. И совсем не незаметно.

Кристофер задумался. Что-то в описании показалось ему смутно знакомым. Маскировка. Рельеф. Незаметность. Где-то он об этом уже читал... А, точно. В храмовой библиотеке, в учебнике по естествознанию, который он листал от скуки между тренировками.

— А! — он хлопнул себя по лбу. — Так ты хочешь хамелеона создать?

Норн замер. Четыре его руки, до этого что-то поправлявшие на столе, остановились.

— Кого создать? — переспросил он.

— Хамелеона. Ну, ящерица такая. Она умеет менять цвет кожи, чтобы сливаться с окружением.

Лич продолжал смотреть на него всё с тем же непониманием. Затем его пальцы снова забарабанили по столу, но теперь уже в другом ритме — задумчивом.

— Хаме... леон? — медленно, по слогам произнёс он, пробуя слово на вкус. — Это какое-то региональное название василиска?

Кристофер усмехнулся.

— Нет. Это совсем не василиск. Это маленькая ящерица. Живёт в южных лесах. Благодаря своей коже может становиться почти незаметной, когда стоит неподвижно — например, на дереве. В теории может принимать цвет или рисунок любого ландшафта.

Норн развернулся к нему всем корпусом. Фиолетовые огоньки в его глазницах горели с новой силой.

— Размер? Строение тела? Особенности?

— Я никогда не видел такую лично, — признался Кристофер. — Только читал в учебнике. Там было написано что-то про длинный язык и цепкий хвост. Но подробностей не помню.

— Хм. — Норн взял перо и начал делать быстрые наброски на пергаменте. — Не густо. Но давай с чего-нибудь начнём, а там посмотрим.

Первое творение получилось до безобразия нелепым.

Когда големы-формовщики закончили сборку и отошли в стороны, взгляду предстало существо, которое нельзя было описать иначе как «катастрофа». Оно было разноцветным — но не так, как хамелеон, а скорее как лоскутное одеяло, сшитое пьяным портным в полной темноте. Его лапы были разной длины, из-за чего оно заваливалось на бок при попытке сделать шаг. Кости, слишком плотно подогнанные друг к другу, издавали постоянный скрежет — такой, будто кто-то водил ножом по стеклу. А в довершение всего, существо издавало звуки. Странные, ни на что не похожие: не то скрип, не то бульканье, не то попытка пения.

Кристофер смотрел на это с открытым ртом.

— Оно... поёт?

— Я не знаю, что оно делает, — сухо ответил Норн. — Но это прекратится прямо сейчас.

Он взмахнул рукой — и существо разлетелось на составные части с тихим, почти благодарным хлопком.

— Так, — произнёс Лич, беря новый свиток. — Это вообще ни в какие рамки. Давай думать дальше.

Прошло ещё какое-то время. Они спорили о размерах (Кристофер предлагал маленькое, Норн — среднее, «чтобы хоть что-то могло делать»). Спорили о строении лап (четыре? шесть? с присосками?). Спорили о магии иллюзий — может ли она заменить физическую маскировку, или лучше совместить и то и другое?

Второй прототип получился ещё более странным, чем первый.

Он стоял на четырёх лапах — на этот раз одинаковой длины — и внешне напоминал ящерицу. Но когда его активировали, передние две лапы начали вращаться. Не ходить, не перебирать — вращаться. Как колёса водяной мельницы. Сам хамелеон при этом оставался на месте.

— Почему они крутятся? — спросил Кристофер.

— Я не знаю! — в голосе Норна впервые за долгое время прозвучало раздражение. — Я не закладывал эту функцию!

А потом хамелеон сменил цвет.

Точнее — он показал маскировку. Но вместо того, чтобы отразить стену позади себя, он отразил то, что было спереди. На его боку проступило изображение — Норн и Кристофер, стоящие у стола. Перевёрнутые. Вверх ногами.

Кристофер моргнул. Посмотрел на изображение. Перевёл взгляд на Норна. Снова посмотрел на изображение. И рухнул на пол, заходясь смехом.

— Оно... оно нас... — он пытался выдавить слова между приступами хохота, — ...перевернуло! Как в зеркале! Только вверх ногами!

Норн стоял неподвижно, глядя на вращающего лапами, перевёрнуто-отражающего хамелеона. Его глазницы едва заметно сузились.

— Я уничтожу это, — произнёс он.

— Подожди! — взмолился Кристофер, всё ещё лёжа на полу. — Дай ещё посмотреть!

Хлопок. Второй прототип перестал существовать.

Кристофер продолжал смеяться ещё минут пять. Норн терпеливо ждал, сложив шесть рук на груди и постукивая пальцами двух оставшихся по столу.

— Чего ты смеёшься? — спросил он наконец. — Это уже вторая неудачная попытка. Давай лучше думай, как это исправить.

— Я... я не могу, — выдавил Кристофер, вытирая слёзы. — Ты бы видел своё лицо. Вернее, свой череп. Перевёрнутый.

— У меня нет лица.

— Вот именно!

Норн вздохнул — настолько выразительно, насколько это вообще возможно для существа без лёгких.

Последующие варианты вели себя не лучше.

Третий прототип двигался и постоянно менял цвета — но так быстро, что мелькание начинало рябить в глазах. Четвёртый застывал на одном конкретном цвете и отказывался его менять, сколько бы Норн ни пытался переключить его магией. Пятый постоянно двигался, но при этом менял цвета как радуга — от красного к фиолетовому и обратно, создавая эффект, который Кристофер назвал «праздничной гирляндой на костях».

Норн не оценил.

Где-то между восьмой и девятой попыткой Кристофер заметил, что Норн начал записывать ошибки в отдельный свиток. Заголовок гласил: «Способы, которыми не стоит создавать маскировку». Под заголовком уже было восемь пунктов.

— Ты ведёшь учёт провалов? — спросил Кристофер.

— Это не провалы, — ответил Норн, не отрываясь от записей. — Это данные. Отрицательный результат — тоже результат.

Кристофер хотел что-то возразить, но осёкся. Он вспомнил слова Норна, сказанные когда-то давно, ещё во время эксперимента с гончими: «Неудачи — это топливо для прогресса». Тогда это звучало как красивая фраза. Теперь он видел, что Лич действительно так жил.

Но когда они дошли до двенадцатой попытки, терпение Норна начало иссякать.

Двенадцатый прототип собрали в полной тишине. Големы-формовщики двигались медленно и осторожно — кажется, даже они начали понимать, что с этим проектом что-то идёт не так. Хамелеон номер двенадцать выглядел почти нормально: четыре лапы, длинный хвост, вытянутое тело, костяные пластины на спине, которые должны были менять цвет. Когда его активировали, он исчез. Просто — раз! — и его не стало.

Кристофер замер.

— Ну и куда оно делось? — спросил он, оглядывая Круг.

Норн молчал. Его руки замерли. огонь в его взгляде слегка потух. Он простёр магическое восприятие во все стороны — и ничего не почувствовал.

— Я его даже магией не чувствую, — произнёс он наконец. — Похоже, мы случайно создали не маскировку, а полноценную невидимость. Причём не только для глаз, но и для магического восприятия. Я даже не знаю, как это получилось.

— А ты своим... этим... — Кристофер покрутил рукой в воздухе, — не чувствуешь?

Норн покачал головой.

— Тут я бессилен. Он как будто и не существовал никогда.

Они предприняли ещё несколько попыток отыскать ящерицу: Норн сканировал помещение заклинаниями, Кристофер ощупывал углы руками. Ничего. Двенадцатый прототип канул в небытие.

— Ладно, — произнёс Норн, и в его голосе прозвучала редкая нота — усталость. — Даже если бы мы нашли его сейчас, нет гарантии, что мы сможем найти его снова. Проект закрыт. По крайней мере, до тех пор, пока я не придумаю, как отслеживать абсолютную невидимость.

— А если он где-то в городе? — спросил Кристофер.

— Если он где-то в городе, — ответил Норн, — мы об этом узнаем. Рано или поздно.

Они вышли в тронный зал. Норн уже собирался вернуться к рутинным делам, когда на его поясе завибрировал передатчик. Голос Ларри, как всегда сухой и деловой, произнёс:

— Господин, я не знаю, как это объяснить, но вам нужно это видеть. Кажется, это по вашей части.

Норн и Кристофер переглянулись.

— Где ты? — спросил Норн.

— Рыночная площадь. У таверны.

Через несколько минут они были на месте. Ларри стоял посреди площади, задрав голову вверх. Вокруг него собралась небольшая толпа — жители перешёптывались и показывали пальцами куда-то на крышу.

— Ну и? Что случилось? —спросил Кристофер.

Ларри молча показал пальцем на край крыши таверны «У старой кости».

Там, на самом коньке, застыла костяная фигура. Четыре лапы. Длинный хвост, обвивший печную трубу. Вытянутое тело. Хамелеон сидел в позе, которая, по задумке, должна была делать его незаметным — но вместо этого делала его похожим на гаргулью. Костяную. Слегка светящуюся. И абсолютно, вопиюще видимую. Довершал картину тот факт, что ящерица старательно пыталась сменить цвет под окружение — и у неё даже получалось, вот только цвет она выбрала ядовито-зелёный, отчего на фоне серой черепицы была заметна за милю.

Кристофер посмотрел на хамелеона. Посмотрел на Ларри. Посмотрел на Норна. И снова рухнул на землю — на этот раз прямо на мостовую, сотрясаясь от хохота.

— Оно... — выдавил он, — ...оно сидит там... как гаргулья... и думает, что его никто не видит!

— Я полагаю, это ваше, — произнёс Ларри всё тем же сухим тоном. — Оно стоит здесь уже час. Жители нервничают.

Норн ничего не ответил. Он смотрел на хамелеона долгим, неподвижным взглядом — тем самым, которым смотрят на эксперимент, который удался и провалился одновременно.

Затем он поднял руку. Хамелеон, аккуратно подхваченный телепатией, взмыл в воздух и поплыл по направлению к замку.

— Я запру его в клетке, — произнёс Норн. — До выяснения обстоятельств.

Кристофер, всё ещё лёжа на мостовой, поднял руку.

— Как ты его назовёшь?

Норн на мгновение задумался.

— «Неведомая зверушка», — произнёс он. — Версия один-ноль.

И зашагал к замку. За ним, чуть помедлив, последовал Ларри — провожать скелета-гаргулью взглядом до самой башни. А Кристофер ещё долго лежал на мостовой, глядя в небо, и время от времени снова начинал смеяться.

В тот вечер Норн дописал в свитке с заголовком «Способы, которыми не стоит создавать маскировку» тринадцатый пункт:

«13. Если объект всё-таки создан, проверить, не сидит ли он на крыше».

Глава 8

Глава 8. Глубины

Часть 1

Прошло две недели с первого Дня Лорда.

За это время в Некрополе не случилось ничего из ряда вон выходящего. Жизнь текла размеренно, как вода в каналах старого города. Ренард продолжал свои визиты — раз в несколько дней он приглашал Норна на чаепитие, и они обменивались колкостями за фарфоровыми чашками. Это стало своего рода ритуалом: посол и Лич, два блестящих ума, пикировались через стол, и каждый раз ничья. Ренард научился ценить эти беседы. Норн, кажется, тоже.

В долину, под тень нового острова, переселились около сотни «отказников» — тех, кто не захотел подписывать договор о плате энергией. Как и обещал Норн, он выставил охрану от монстров и выдал недельный запас еды на всех. Но предупредил: помощи больше не будет. Переселенцы согласились. «Нижние» — так их прозвали жители Некрополя — за две недели успели построить склад и небольшой общий дом. В землю уже были вбиты колышки для будущих построек. Работа кипела.

Кристофер наблюдал за этим с лёгким беспокойством. Он помнил тварей, с которыми столкнулся при первом походе через пещеру. Помнил, что говорил Норн о монстрах с нижних ярусов. И чем больше он думал, тем сильнее становилось желание проверить долину лично.

Он нашёл Норна в Кругу Созидания. Лич работал над каким-то чертежом, задействуя четыре руки одновременно, пока остальные четыре перебирали образцы костяного материала.

— Слушай, — произнёс Кристофер, подходя ближе. — Ты не против, если я проверю Ларри в деле?

Норн повернул голову. Фиолетовые огоньки в его глазницах мерцали ровно.

— Проверяй, как тебе будет угодно.

Кристофер даже слегка удивился. Он ожидал возражений — всё-таки Ларри был единственной искусственной жизнью, которой Норн дорожил.

— А ты не боишься, что он может погибнуть?

— Он достаточно силён, — спокойно ответил Норн, возвращаясь к чертежу. — Я лично обучал его магии. Ты тренировал его фехтованию. В паре вы представляете собой силу, с которой мало что в долине может сравниться. — Он сделал паузу. — Я не беспокоюсь без причины. Это нерационально.

— А не слишком ты в нём уверен? — с лёгкой улыбкой спросил Кристофер.

Норн снова поднял взгляд.

— Нет. Он давно готов к реальному бою. И ты это знаешь не хуже меня.

Кристофер кивнул и вышел из Круга.

Ларри он нашёл на тренировочном плацу — ровной каменной площадке у края главного острова, которую они обустроили специально для спаррингов. Командир стражи двигался в одиночестве, отрабатывая связки ударов с воображаемым противником. Бой с тенью — древнее упражнение, которое Кристофер показал ему пару недель назад. Ларри схватывал всё на лету.

Кристофер постоял минуту, наблюдая. Движения были резкими, точными, но...

— Неплохо двигаешься, — произнёс он. — Но вот после этого взмаха ты бы лишился либо руки, либо меча.

Ларри остановился. Его взгляд был обращён к Кристоферу.

— Учту.

— Ладно. Я тут хочу сделать вылазку в долину — проредить местное поголовье монстров. Ты со мной?

Ларри опустил голову. Пауза затянулась на несколько секунд. Кристофер уже хотел спросить, в чём дело, когда командир стражей наконец заговорил:

— Я с вами, господин.

— Вот и славно. Встречаемся у спусковой площадки через полчаса.

Через полчаса Кристофер стоял у края острова, застёгивая ремни брони. Это был тот самый доспех, в котором он когда-то штурмовал Некрополь — с глубокими бороздами от когтей и мечей, со следами старых боёв. Броня помнила его прежнюю жизнь. Теперь она послужит новой.

Ларри подошёл почти бесшумно. Кристофер окинул его взглядом и нахмурился. Командир стражи был в своей обычной броне — качественной, с усиленными наплечниками и нагрудником, но явно не предназначенной для долгого похода.

— Это всё, что у тебя есть? — спросил Кристофер.

Ларри покачал головой.

— Другой нет, господин.

— Ладно. По возвращении попросим кузнеца и кожевника сделать тебе новую. А пока и так сойдёт.

Они спустились на заклинании ветра — плотный поток тёплого воздуха подхватил их обоих и плавно опустил на землю долины. Первым делом Кристофер направился к поселению Нижних. Он хотел убедиться, что у них всё в порядке, прежде чем углубляться в лес.

Поселенцы встретили их с интересом. Староста — пожилой мужчина с обветренным лицом — доложил: монстры пока не беспокоили, патрульные скелеты держатся на расстоянии, не вмешиваясь в жизнь людей. Еды пока хватало, но нужно было думать о будущем урожае.

— Если что — сигнальте, — сказал Кристофер. — Патрульные передадут.

Староста кивнул. Кристофер и Ларри двинулись в лес.

Лес встретил их тишиной.

Не мёртвой — живой. Где-то в кронах пересвистывались птицы. Под ногами шуршала прошлогодняя листва. Солнечные лучи пробивались сквозь густые ветви, рисуя на земле золотые пятна. Кристофер шёл первым, Ларри — чуть позади, прикрывая тыл.

Первые три часа не принесли ничего серьёзного. Кристальный волк — тощая тварь с полупрозрачной шкурой, сквозь которую просвечивали кости — выскочил из-за валуна и тут же нарвался на клинок Кристофера. Кустарная ящерица, маскировавшаяся под корягу, попыталась укусить Ларри за ногу — и была разрублена пополам одним ударом. Гигантский паук, сплетший паутину между двумя соснами, был снят с ветки точным броском кинжала.

Мелочь. Разминка.

Ближе к полудню они вышли на небольшую поляну, и тут кусты впереди взорвались рёвом. Огненный гризли — массивный зверь, чья шкура тлела оранжевыми прожилками, а из пасти вырывались языки пламени, — ломанулся прямо на них.

Ларри среагировал первым. Один скачок — и его меч отсёк медведю заднюю лапу. Гризли взревел от боли, начал разворачивать голову, чтобы дохнуть пламенем, но Кристофер уже был рядом. Одно быстрое, почти невидимое движение — и голова зверя покатилась по траве, а пламя в его пасти погасло, так и не вырвавшись наружу.

— Молодец, — произнёс Кристофер, вытирая клинок. — Правильно сделал, что отрубил ему заднюю лапу. Без неё он потерял равновесие, и я смог дотянуться без помех.

Ларри кивнул. Они двинулись дальше.

До вечера им встречались только слабые твари. Лес как будто затих — то ли хищники учуяли опасность и убрались подальше, то ли им просто не везло. Солнце начало клониться к закату, когда Кристофер наконец остановился.

— Пора возвращаться. Засветло не успеем, но с факелом дойдём.

Он уже развернулся, когда что-то изменилось.

Тишина. Птицы замолкли разом, будто им заткнули клювы. Ветер стих. Даже листья перестали шуршать.

Кристофер и Ларри встали спиной к спине одновременно, без команды. Мечи вышли из ножен с тихим шелестом стали.

Из кустов, один за другим, начали выходить ледяные волки. Их шкуры были белёсо-голубыми, из пастей вырывался морозный пар, а глаза горели холодным белым светом. Они не рычали. Просто выходили и вставали полукругом, перекрывая пути к отступлению.

Первые двое бросились сразу. Кристофер одним выпадом пронзил обоих — клинок вошёл в грудь первому, вышел из спины и по инерции рассёк горло второму. Ещё двое прыгнули с фланга, но Ларри уже был там: один скачок — и его меч разрубил их пополам в одном движении.

Но волки не заканчивались. Они лезли из кустов, из-за деревьев, из теней — десятки горящих белым глаз.

Следующие несколько минут слились в один непрерывный танец. Кристофер двигался как вода — плавно, безостановочно, каждый его удар находил цель. Он пригибался, пропуская ледяное лезвие над головой, и тут же протыкал волка насквозь. Он перекатывался через плечо, уходя от двух атакующих одновременно, и с разворота сносил головы обоим.

Ларри не отставал. Он был быстрее, чем когда-либо — магическое усиление, которое Норн показал ему той ночью, работало безупречно. Мышц у него не было, но костяные конечности, напитанные маной, двигались с утроенной скоростью. Один волк прыгнул на него сбоку — Ларри даже не повернулся, просто выбросил меч в сторону и рассёк тварь от плеча до хвоста. Второй попытался укусить его за ногу — козлиное копыто с хрустом впечаталось в череп.

Они работали в паре, как единый организм. Кристофер пригибался — Ларри бил над его головой. Ларри делал выпад — Кристофер прикрывал его с фланга. Синхронные движения, отработанные на тренировках, теперь работали в реальном бою, и это было красиво.

Но Ларри всё ещё отставал. Иногда волки уворачивались от его ударов, и тогда приходилось добивать вторым движением. Иногда ледяные лезвия, которые метали волки с расстояния, задевали его броню. Кристофер замечал это краем глаза, но ничего не говорил — комментировать бой во время боя было непозволительной роскошью.

Когда убитых волков перевалило за два десятка, атаки прекратились.

Выжившие — около десятка особей — отступили на несколько шагов и замерли. Они не убегали. Они ждали.

Из чащи, ступая почти бесшумно для своих размеров, вышел зверь.

Он был вдвое крупнее обычного волка. Его шкура была не просто белой — она светилась синеватым светом, и источала ледяной пар, как лёд на глубокой воде, и сквозь неё просвечивали кости и органы. Из пасти вырывались не струйки пара, а целые облака мороза. Глаза горели не белым — синим. И в них был разум.

— Фенрир... — выдохнул Кристофер. — Я думал, они вымерли.

Зверь не стал ждать.

То, что последовало дальше, не было короткой схваткой. Это был затяжной бой — семь, может быть, десять минут, в течение которых никто не мог позволить себе ни единой ошибки.

Фенрир оказался не просто силён. Он был умён. Он двигался так, будто знал, что сделает противник, за мгновение до того, как тот начинал движение. Ларри атаковал первым — зверь ушёл вбок, даже не глядя на клинок. Кристофер нанёс выпад с фланга — фенрир отпрыгнул назад, и в его движении не было паники, только холодный расчёт.

Он читал Ларри как открытую книгу. Командир стражей был быстр, очень быстр — магическое усиление работало на полную, — но каждое его движение было предсказуемо. Фенрир уклонялся от ударов Ларри с ленивой грацией, даже не прерывая собственных атак. Ледяное дыхание вырывалось из его пасти короткими, точными выбросами — не в Ларри, а туда, где тот должен был оказаться через секунду. Ларри приходилось постоянно менять траекторию, уходить в сторону, терять темп.

С Кристофером всё было иначе. Фенрир не пытался читать его — он его остерегался. Бывший Герой двигался иначе: его удары были не просто быстрыми, они были нечитаемыми. Зверь следил за ним постоянно, даже когда атаковал Ларри — краем глаза, поворотом уха, вспышкой магического чутья. Когда Кристофер сокращал дистанцию, фенрир тут же отступал, ставя между ними Ларри или выбрасывая ледяной барьер.

Один раз Кристофер почти достал его — клинок рассёк воздух в пальце от горла зверя. Фенрир отшатнулся, и в его синих глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. А потом — на ярость.

Он удвоил напор. Ледяные лезвия, которые он метал магией, летели уже не по одному, а сразу тройками. Одна тройка зацепила Ларри — тот заблокировал мечом два, но третье врезалось в наплечник, оставив глубокую трещину. Вторая тройка пошла на Кристофера, но тот ушёл перекатом, и лезвия вонзились в ствол дерева за его спиной.

Фенрир наседал на Ларри. Зверь понял: из двоих противников этот — слабее. Если вывести его из строя, останется один на один с Кристофером. Шансов будет мало, но это лучше, чем двое на одного.

И он ударил.

Глыба льда размером с тележное колесо сформировалась в воздухе и врезалась в Ларри, отбросив его на добрый десяток метров. Костяная фигура врезалась в ствол дерева, и по броне побежали трещины.

Но фенрир, сосредоточившись на Ларри, отвёл взгляд от Кристофера ровно на секунду.

Этого хватило.

Бывший Герой преодолел расстояние между ними одним движением — настолько быстрым, что Ларри, даже со своим улучшенным восприятием, не разглядел его. Фенрир начал разворачиваться, но опоздал. Клинок вошёл под челюсть и вышел из загривка. Голова зверя отделилась от тела и упала в траву, всё ещё источая морозный пар. Тело постояло секунду и рухнуло.

Оставшиеся волки, лишившись вожака, бросились врассыпную и исчезли в чаще.

Кристофер опустил меч. Дыхание было ровным, но на лбу блестели капли пота. Он подошёл к Ларри, который уже поднимался, стряхивая с плеч ледяную крошку.

— Неплохо мы с тобой сработались, — произнёс Кристофер. — Ты хорошо себя показал. — Он окинул Ларри взглядом. — Но, пожалуй, твоей броне конец.

Ларри опустил взгляд. Кираса была покрыта трещинами, наплечник погнулся, а левый наколенник болтался на одном ремешке. Он молча кивнул.

И тут из чащи донёсся звук.

Пение.

Лёгкое, мягкое, переливчатое — как птичья трель, только глубже, богаче, сложнее. Оно звучало со всех сторон одновременно: слева, справа, сверху, из-под земли. Не было слов, не было угрозы — только мелодия, обволакивающая, словно туман.

Кристофер и Ларри снова встали в боевые стойки, но нападать было не на кого. Пение не прекращалось. Оно лилось сквозь ветви, сквозь листву, сквозь сам воздух — безликое, вездесущее и почему-то совершенно не враждебное.

Часть 2

Пение усиливалось. Оно всё ещё звучало со всех сторон, но теперь в нём появилось направление — мелодия сгущалась, становилась громче, и вскоре стало ясно, что источник её где-то впереди, за стеной вековых дубов.

Кристофер и Ларри двинулись на звук. Мечи они не убрали, но держали опущенными — пение не было угрожающим, и атаковать первыми было бы неправильно.

Деревья расступились.

На небольшой поляне, между тремя старыми дубами, стояла девушка. На вид ей было около двадцати пяти, но Кристофер сразу понял, что возраст здесь ни при чём. Она была высокой — около двух метров, и её фигура казалась выточенной из дерева и лунного света. Вокруг неё парили листья и бутоны цветов, медленно вращаясь в невидимом потоке. На плече сидела птица — крупная, с оперением глубокого зелёного цвета, переливающимся голубыми и бирюзовыми оттенками. На груди птицы светился узор в виде дерева — ветвистого, раскидистого, словно вписанного в само оперение.

Но больше всего Кристофера поразил магический фон.

Он чувствовал ману вокруг неё так же ясно, как чувствовал холод клинка в руке. Этот фон был почти такой же плотный, как у Норна — та же глубина, та же мощь, текущая сквозь каждое движение. Но если магия Лича ощущалась как замёрзшее озеро — холодная, неподвижная, таящая в глубине неведомое, — то магия этой девушки была иной. Мягче. Теплее. Она не давила, а обволакивала, не угрожала, а приглашала.

«Древний дух, — понял Кристофер. — Не просто дух. Древний.»

Такие существа были легендой даже для Церкви. Их встречали раз в тысячу лет, и ни одно королевство не отважилось бы напасть на земли, которые они хранили. В их владениях можно было найти удивительные сокровища, но мало кто решался их искать. Кристофер видел старших духов — они были сильны по меркам людей, — но это было совсем другое. Совсем другой уровень.

Девушка подошла ближе. Её шаги были беззвучны — трава не приминалась под босыми ступнями. Когда она заговорила, её голос звучал как продолжение пения: мягкий, переливчатый, успокаивающий.

— Я Аэлинн, хранительница этого леса. — Она чуть склонила голову, разглядывая пришельцев. — Вы знаете Лорда Смерти Норна?

Кристофер моргнул. Вопрос был настолько неожиданным, что он на секунду забыл о вежливости. Древний дух — буквально воплощение жизни и природы — спрашивает о Личе? О повелителе мёртвых?

— Знаем, — ответил он, справившись с удивлением. — Я его друг. А этот скелет — его творение. Считай, что ребёнок, в каком-то смысле.

Аэлинн прикрыла губы ладонью. Её глаза — зеленовато-карие, с золотыми искорками — расширились.

— Неужели? Хи-хи-хи... у него всё-таки получилось.

Она быстрым, плавным движением — словно порыв ветра — подлетела к Ларри. Тот даже не успел шелохнуться. Аэлинн обошла его кругом, разглядывая с нескрываемым любопытством. Птица на её плече склонила голову набок и издала короткую трель.

— Уже столько лет минуло, — произнесла Аэлинн, останавливаясь перед Ларри. — А у него всё же получилось. Хи-хи-хи...

Она отступила — так же плавно, как приблизилась — и снова повернулась к Кристоферу.

— Пойдёмте. Уже поздно. Переночуете в моём доме. Ночью в лесу обитают куда более сильные монстры, чем те, что встретились вам днём. И куда более хитрые.

Кристофер хотел было возразить — ему не хотелось задерживаться, — но осёкся. Она была права. Ночной лес в этих краях был не местом для прогулок. Он кивнул.

— Хорошо. Веди.

Они шли сквозь чащу — Аэлинн впереди, Кристофер и Ларри следом. Пение больше не звучало, но тишина леса теперь казалась не угрожающей, а почти уютной. Ветви расступались перед Аэлинн сами собой, и Кристофер заметил, что деревья здесь были старше — намного старше. Их стволы были покрыты мхом и лишайником, а корни уходили глубоко под землю, словно щупальца спящего великана.

Наконец они вышли к густым зарослям — сплошной стене из ветвей и лиан, через которую не пробивался свет. Аэлинн подняла руку и сделала лёгкое движение. Ветви раздвинулись, открывая проход.

За ними скрывалась роща.

Небольшая, уютная, залитая мягким светом — хотя солнце уже почти село, здесь было светло, как в предвечерний час. В центре рощи располагался пруд. Его вода была кристально чистой, видно было каждый камешек на дне. Но что-то в нём было не так — Кристофер почувствовал это сразу. Проходя мимо, он задержался на секунду и подошёл ближе. От воды исходил едва заметный гул — не звук, а ощущение. Мана. Пруд был пропитан ею насквозь, каждый глоток этой воды был бы ценнее любого зелья.

На краях пруда сидели птицы — такие же красивые, как та что была на плече Аэлинн, но поменьше. А чуть поодаль, у самой воды, лежал ледяной волк. Не взрослый — щенок. Его шкура была белёсо-голубой, из пасти вырывались крошечные облачка морозного пара.

Кристофер напрягся, но Аэлинн остановила его движением руки.

— Это мой питомец, — произнесла она. — Надо же вырастить нового фенрира, взамен того, кого вы убили.

Кристофер выглядел растерянно. И одновременно — стыдливо.

— Неужели тот фенрир тоже был вашим питомцем? — спросил он.

— Хи-хи, нет, что ты. — Аэлинн снова прикрыла губы ладонью. — Просто нужно поддерживать баланс в лесу. Если одна сила пропадёт, лес может утонуть в хаосе. А мне это не нужно.

Кристофер выдохнул и коротко поклонился.

— Прошу прощения за убийство. У нас не было другого выбора.

— Я всё видела, — ответила Аэлинн. — И не корю вас. Вы защищались. Но впредь постарайтесь не убивать самых сильных зверей. А если уж убиваете — то всех разом. Иначе стая без вожака может натворить бед.

Кристофер кивнул.

Они расположились у пруда. Аэлинн угостила их лесными ягодами и водой из источника — Кристофер, сделав глоток, почувствовал, как усталость отступает, а мелкие царапины на руках затягиваются прямо на глазах. Ларри, разумеется, ни ягод, ни воды не требовалось, но он сидел рядом, внимательно слушая разговор.

Из разговора выяснилось, что Аэлинн и Норн знакомы уже больше тысячи лет. Когда-то, когда лес был моложе, а Аэлинн — ещё не такой сильной, Норн помог ей. Он построил святилище духов — особое место в сердце леса, где духи могли отдыхать, общаться и восстанавливать силы. До того у них не было такого места: духи скитались поодиночке, часто враждовали друг с другом, и лес страдал от их раздоров. Норн же пришёл и сделал то, чего никто не делал до него — предложил договор. Не подчинение, а сотрудничество.

— Он помог мне с лесными зверями, — рассказывала Аэлинн, почёсывая птицу под клювом. — Показал, как правильно следить за популяцией, как улаживать конфликты между стаями. А однажды, лет восемьсот назад, когда северные охотники начали ловить моих духов для своих ритуалов, Норн лично явился к их королю. Не с армией — просто пришёл и поговорил. На следующее утро охотники ушли, а король прислал извинения. До сих пор не знаю, что он ему сказал.

Кристофер усмехнулся, представив эту картину.

Взамен Аэлинн помогла Норну с духами ветра. Именно они держали оба острова в воздухе — их сила, помноженная на магические круги Норна, позволяла целым скалам парить над долиной. Дух ветра давал мощь, Норн давал структуру и оптимизацию. Классический договор, выгодный обеим сторонам.

— Подробностей контракта я не знаю, — призналась Аэлинн. — Это только между Норном и духами ветра. Но, насколько я понимаю, они вполне довольны. Иначе давно бы разорвали соглашение.

Кристофер задумался. Он обязательно расспросит Норна об этом по возвращении.

Тут Ларри, который всё это время сидел молча, внезапно задал вопрос:

— А кто старше — вы или господин Норн?

Аэлинн смутилась. Её щёки — и без того розоватые — стали чуть ярче.

— Невежливо спрашивать у девушки возраст, негодяй! — Она погрозила пальцем, но в глазах плясали смешинки. — Хи-хи... но если отвечать на твой вопрос: Норн старше меня. Мне примерно полторы-тысячи семьсот лет. Норну же, насколько я помню с его слов, больше двух тысяч.

Ларри медленно кивнул. Его синие огоньки в глазницах слегка расширились. Больше двух тысяч. Господин оправдывал звание «Древнего Лорда Смерти», как его иногда называли в Королевстве.

Кристофер тоже промолчал, но про себя отметил: одно дело — знать, что Норн древний. И совсем другое — услышать подтверждение от существа, которое само старше любого человеческого королевства. Масштаб времени, в котором жил Норн, снова поражал воображение.

Ларри, осознав неловкость своего вопроса, коротко поклонился.

— Прошу прощения, госпожа Аэлинн. Я не хотел вас оскорбить.

— Ах, пустое. — Она махнула рукой. — Я не обижаюсь. Ты задал хороший вопрос, маленький скелет. Твой господин — удивительное существо.

«Маленький скелет». Ларри, который был выше большинства людей, мысленно поперхнулся. Но спорить с двухметровым древним духом не стал.

Ночь прошла спокойно. Кристофер спал на мягком мху у пруда, и ему снились пение птиц и красивые лесные пейзажи — бесконечные зелёные кроны, уходящие за горизонт. Ларри не спал. Хоть Аэлинн и говорила, что опасности нет, он не мог просто сидеть, уставившись на дерево. Всю ночь он простоял на страже у входа в рощу, вслушиваясь в звуки леса и держа меч под рукой.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны, Аэлинн проводила их до границы рощи. Здесь она остановилась и взмахнула рукой. Перед ними развернулась тропа — не обычная лесная дорожка, а мерцающий, полупрозрачный путь, проложенный магией духов. Он вёл через лес кратчайшим маршрутом.

— Идите по тропе, — сказала Аэлинн. — Она выведет вас прямо к долине. А мне пора заниматься делами. — Она уже развернулась, но вдруг остановилась и, обернувшись через плечо, добавила с озорной улыбкой: — И передайте Скелетику, что я скоро загляну в гости!

Кристофера передёрнуло. Скелетик. Древний Лич, повелитель мёртвых, существо, которого боялись короли и Церковь, — и «Скелетик». Он представил реакцию Норна на это обращение. А потом понял, что, скорее всего, Лич вообще никак не отреагирует. Он слишком давно её знает.

— Передам, — пообещал Кристофер.

К середине дня они уже были в Некрополе.

Первым делом Кристофер, как и обещал, отвёл Ларри к кузнецу и кожевнику. Орвин, осмотрев покорёженную броню командира стражи, только покачал головой.

— И кто ж вас так, господин Ларри?

— Фенрир, — коротко ответил Ларри.

Кузнец присвистнул и взялся за работу. Кожевник тем временем снимал мерки для нового поддоспешника. Через пару дней у Ларри будет броня, достойная командира патрульных стражей.

Закончив дела, Кристофер направился в Круг Созидания. Ему нужно было о многом расспросить Норна — о духах, о договорах, о том, что на самом деле держит Некрополь в воздухе.

Но, переступив порог, он первым делом произнёс:

— Аэлинн передаёт привет. И сказала, что скоро заглянет в гости.

Норн, сидевший за столом с чертежами, замер.

— Аэлинн? — переспросил он. — Ты встретил Аэлинн?

— И переночевал у неё, — добавил Кристофер, наслаждаясь редким зрелищем: Лич выглядел... озадаченным. — Кстати, она называла тебя Скелетиком.

Пауза.

— Она всегда меня так называла, — произнёс Норн, и в его голосе прозвучало что-то, чего Кристофер никогда раньше не слышал. То ли ностальгия, то ли тепло. — Уже тысячу лет.

Часть 3

Кристофер рассказывал Норну о вылазке — о слабых монстрах, о гризли, о стае ледяных волков, о фенрире. Лич слушал молча, изредка кивая. Когда речь зашла о бое с фенриром, он на мгновение остановил работу и внимательно выслушал детали — как зверь читал движения Ларри, как остерегался Кристофера, как ошибся на долю секунды и поплатился головой.

— Любопытно, — произнёс Норн, когда рассказ был окончен. — Фенриры редко встречаются в этих краях. Обычно они держатся севернее.

— Ну, этот держался здесь, — ответил Кристофер. — Теперь уже нет.

В это время Ларри обходил ремесленников. Первым делом он навестил кузнеца Орвина, который как раз заканчивал работу над новой бронёй — усиленной, с двойным слоем костяных пластин на груди и подвижными сочленениями на плечах. Кожевник уже подготовил поддоспешник из прочной, но гибкой кожи. Но был ещё один заказ — особый.

Ларри выложил на верстак клык фенрира. Тот всё ещё был холодным на ощупь, несмотря на то что прошло больше суток.

— Я хочу меч из этого, — произнёс он. — Зачарованный. Чтобы одним касанием мог заморозить человека. Крепкий. И чтобы взмахом мог творить магию.

Кузнец и зачарователь переглянулись.

— Заказ трудный, господин Ларри, — произнёс Орвин, потирая подбородок. — Клык — материал редкий, магически заряженный. Просто выточить из него клинок — уже работа на несколько дней. А зачарование... — он посмотрел на зачарователя.

— Неделя, — сказал тот. — Может, две. Нужно правильно вплести чары в кость, иначе меч просто рассыплется при первом ударе. С ограничениями, но всё же.

— Я подожду, — ответил Ларри.

— А название? — спросил кузнец. — У такого клинка должно быть имя.

Ларри на секунду задумался.

— «Ледяной Клык».

Кузнец хмыкнул.

— Просто, но со вкусом, — одобрил он и записал название в книгу заказов.

Когда Ларри ушёл, Кристофер наконец задал вопрос, который вертелся у него на языке с самого возвращения из леса.

— Аэлинн сказала, что у тебя договор с духами. Техническую часть я понял: дух даёт силу, ты даёшь магический круг. Но я не услышал, что духи получают взамен за использование своей силы. Ответишь?

Норн замер. Его руки, до этого перебиравшие свитки, остановились. Кристофер видел, как в его голове идёт работа — взвешивание, анализ, решение.

— Духи, — произнёс он наконец, — получают в качестве платы жизненную энергию.

Кристофер удивлённо поднял брови и открыл было рот, но Лич продолжил:

— На самом деле, у меня не всегда был летающий Некрополь. Изначально это был обычный замок на земле. Но после знакомства с Аэлинн я решил попробовать поднять его в воздух — в качестве эксперимента. Как видишь, получилось. — Он помолчал. — Изначально мне приходилось использовать жизненную энергию зверей для духа ветра. Но ему она не особо нравилась. А потом ко мне начали захаживать люди. Я решил дать духу их энергию, и ему настолько понравилось, что сейчас он держит на своей силе уже два острова. Энергия людей куда вкуснее и сильнее животной, хотя объяснить это я не могу. Пока что.

Кристофер медленно опустился на стул.

— Получается, духи питаются энергией живых существ? Почти как ты?

Норн покачал пальцем — жест, который он перенял у людей и использовал, когда хотел подчеркнуть неточность.

— Это грубое сравнение, но в чём-то ты прав. Вот только если я животных убиваю, духи берут в среднем половину. Животные просто устают, и у них немного сокращается продолжительность жизни. Если бы не это, они жили бы очень долго — примерно как люди, а может, и дольше.

Кристофер сидел молча. Он только что услышал информацию, за которую учёные умы Королевства готовы были бы убить. Связь духов и жизненной энергии — то, что никто не мог разгадать веками. А Норн сказал это как самый обычный факт — как «яблоко зелёное» или «картошка растёт в земле». Как что-то само собой разумеющееся.

Он не успел ничего ответить — на поясе Норна загорелся камень общения. Лич поднёс его к лицу, несколько секунд слушал, затем убрал.

— Пойдём, — произнёс он, поднимаясь. — Аэлинн уже пришла. Даже быстрее, чем я думал. Мне казалось, она через недельку заявится.

Кристофер, уже уставший удивляться за этот день, просто молча пошёл за ним.

Люди на улице были в шоке.

По главной мостовой Некрополя, пританцовывая, шла Аэлинн. Два метра роста, листья и бутоны, парящие вокруг, птица на плече — она двигалась с грацией, которая была невозможна для человека, и при этом вела себя так, будто прогуливается по собственному саду. Жители расступались перед ней, прижимаясь к стенам. Кто-то крестился по привычке. Дети, наоборот, тянули шеи — «Мама, смотри, какая красивая!»

Рядом с Аэлинн шёл Ларри и что-то спрашивал — судя по жестам, про меч и клык фенрира. Она отвечала с улыбкой, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть какую-нибудь вывеску или цветок в горшке.

Навстречу им из ворот замка вышли Норн и Кристофер.

— О, Норн! — Аэлинн всплеснула руками, и бутоны вокруг неё на мгновение раскрылись. — Давно не виделись! Сколько прошло — лет десять с последней нашей встречи? Ты мне даже весточку не отправлял, негодяй! — Она надула щёки. — У-у-у!

Все, кроме Норна, недоумевали. Кристофер переводил взгляд с Лича на духа и обратно, не в силах совместить в голове этот тон с образом повелителя мёртвых.

Норн спокойно склонил голову.

— И я тебя рад видеть, Аэлинн. Прости, меня совсем не отпускали эксперименты.

— Ну ты как обычно! Хи-хи-хи!

Норн пригласил её в таверну «У старой кости» — пообедать и поговорить о новостях. Компания расселась за тем же столом у окна, где когда-то Кристофер впервые расспрашивал Норна о еде.

Норн рассказывал о событиях последних месяцев: о Кристофере, о Ларри, о посольстве, о Дне Лорда. Аэлинн слушала, иногда перебивая уточняющими вопросами. Потом настала её очередь.

Она говорила о лесе: о грызне сильных монстров, о перерождении старых духов, об эволюции молодых. Имена сыпались одно за другим: Ветрогон-из-Ущелья обрёл новую форму, СтараяИва-у-Брода ушла в глубокий сон, Зубастый-в-Тенях породил потомство. Ларри и Кристофер явно не понимали, о чём речь, — они даже не знали, идёт ли разговор о деревьях, зверях или духах. Но Норн слушал внимательно и периодически дополнял разговор вопросами и уточнениями. Иногда даже что-то записывал.

В этот момент дверь таверны отворилась, и вошёл Ренард в сопровождении двух рыцарей.

Увидев компанию за столом, рыцари напряглись и положили руки на навершия мечей. Но Ренард остановил их коротким жестом и подошёл ближе.

— Приветствую, Лорд Норн. — Он перевёл взгляд на Аэлинн, и его глаза слегка расширились. — Не познакомите меня с вашей спутницей? Кажется, я вижу её впервые.

— Аэлинн, хранительница этого леса, — представил Норн. — Аэлинн, это Ренард, посол Королевства.

Аэлинн одарила посла тёплой улыбкой. Ренард открыл рот, закрыл, сделал шаг назад и начал вытирать платком выступивший на лбу пот. Его магическое чутьё — а оно у него было, пусть и не такое острое, как у Кристофера, — зашкаливало. Перед ним было существо, почти равное по силе Личу. Только живое. Тёплое. И улыбающееся.

— Что-то не так? — спросил Норн. — С вами всё в порядке? Вы, кажется, побледнели.

— Да так, — произнёс Ренард ровным, как натянутая струна, голосом. — Тут за столом Лорд Смерти и Дух Жизни мило беседуют.

Аэлинн тихо хихикнула, прикрыв губы ладонью. Кристофер, не сдержавшись, поддержал её смехом. Ренард откланялся, сел за другой столик — подальше — и начал обедать, стараясь не смотреть в сторону странной компании.

Аэлинн же перешла к сути своего визита.

— Я не просто так пришла к тебе в гости, Норн! — Она подалась вперёд, и её глаза засияли. — А поздравить с рождением ребёнка!

Кристофер уронил голову на стол и начал тихо ржать, сотрясаясь плечами. Ларри замер, Огонь в его взгляде расширился до предела. Норн впал в ступор — впервые за весь разговор.

О реакции Ренарда, который поперхнулся супом за соседним столиком, и говорить не стоило.

— В смысле? — переспросил Норн. Его голос звучал настолько растерянно, насколько это вообще возможно для тысячелетнего Лича.

— Странно, что ты не понял, — задумчиво произнесла Аэлинн. — Я о Ларри, конечно.

Пауза. Норн перевёл взгляд на Ларри. Потом обратно на Аэлинн.

— А, так ты о нём, — произнёс он, и его плечи — все восемь — слегка расслабились. — Спасибо. Я и сам был рад, когда мне о нём сказал Кристофер.

Аэлинн энергично встала из-за стола.

— А давай это отметим? Как раньше — что думаешь?

Норн немного подумал, затем поднялся.

— Ну что ж, я не против.

Эта парочка удалилась в двери таверны, а на улице они прямо-таки испарились — вспышка фиолетовой магии смешалась с зелёным вихрем листвы, и обоих не стало.

Кристофер остался сидеть за столом. В голове у него крутилась одна мысль: «Это как же отмечают важное событие Лорд Смерти и Дух Жизни?» От представлений — одно фантастичнее другого — он снова залился смехом. Ларри молча сидел рядом, всё ещё переваривая слово «ребёнок».

Отмечали же это событие Норн и Аэлинн по-своему.

Они телепортировались на самый край самой высокой горы в долине. Вершина была покрыта снегом, но холод не тревожил ни Лича, ни духа. Перед ними открывался вид на всю долину — лес, реку, два парящих острова в небе.

В руках у Аэлинн появилась бутылка. Внутри мерцала густая, золотисто-зелёная жидкость — нектар цветка жизни. Цветок этот впитывал в себя огромное количество жизненной силы и давал нектар крайне редко — раз в несколько столетий. Одна капля могла бы исцелить смертельно раненого. Бутылка была полна до краёв.

У Норна в руках было не менее редкое угощение — мясо старшего дракона пламени. Оно до сих пор источало жар, хотя дракон был мёртв уже несколько веков. Один кусочек этого мяса был настолько вкусен, что человек, попробовавший его хоть раз, отдал бы любую цену за ещё один. Но для Норна и Аэлинн это был просто приём пищи — особый, праздничный, но не более.

Они сидели на краю обрыва, свесив ноги над пропастью.

— А у тебя стало оживлённо, — произнесла Аэлинн, отпивая нектар. — Может, наконец человеком станешь? Хи-хи-хи.

— Ха-ха, — сухо ответил Норн. — Хорошая шутка.

— Я серьёзно. У тебя теперь есть Кристофер. И Ларри. И все эти люди. Ты меняешься, Норн.

— Я не меняюсь. Я адаптируюсь. Это разные вещи.

— Как скажешь, — улыбнулась она.

Они просидели так до самой ночи — за едой, за разговорами о старых временах, о новых открытиях, о странностях людей и зверей. Когда луна поднялась высоко, Аэлинн поднялась.

— Мне пора. Лес не может оставаться без хранительницы слишком долго.

— Приходи почаще, — произнёс Норн. — Раз в десять лет — это слишком редко.

— О! Ты скучал! Хи-хи-хи!

— Ничего подобного. Просто констатирую факт.

— Конечно-конечно. — Она легко коснулась его плеча и исчезла в вихре листвы.

Норн ещё некоторое время сидел на обрыве, глядя на парящие острова. Потом телепортировался обратно в Некрополь.

На следующее утро Кристофер столкнулся с Норном в коридоре.

— Ну, как отметили? — спросил он с любопытством.

— Пили нектар жизни и ели драконье мясо, — ответил Норн будничным тоном. — Ну и болтали. А что?

Кристофер замер. Нектар жизни — миф, недоказанная легенда. Драконье мясо — деликатес, о котором слагали баллады. А Норн говорил об этом как о кружке эля и куске хлеба.

Он уже открыл рот, чтобы разразиться тирадой, но осёкся. Поймал себя на мысли, что стоит уже меньше удивляться таким выходкам древнего Лича. Тот существовал две тысячи лет. Само собой, у него был доступ к вещам, которые простые смертные считали сказками.

— А, ну да, — произнёс Кристофер, закрывая рот. — Логично.

Норн кивнул и отправился в Круг Созидания.

Всю следующую неделю он выглядел настолько довольным, что Кристоферу было аж жутко видеть его таким. Лич не улыбался — он не мог улыбаться, — но его движения были легче, голос мягче, а его взгляд был... Добрее? если так можно сказать про скелета. Он даже не взорвал ни одного неудачного прототипа за всё это время.

На пятый день Кристофер не выдержал и спросил у Ларри:

— Тебе не кажется, что Норн ведёт себя... странно?

— Господин Норн ведёт себя как обычно, — ответил Ларри.

— Вот именно! — Кристофер всплеснул руками. — Он ведёт себя как обычно, но при этом он доволен! Это ненормально!

Ларри немного подумал.

— Что странного, что господин в хорошем настроении?

Кристофер открыл рот. Закрыл. И понял, что Ларри, скорее всего, прав.

Глава 9

Глава 9. Перекрёсток

Часть 1

Прошло ещё две недели. Завтра должен был состояться второй День Лорда — в городе уже начали готовиться: расставляли скамьи на главной площади, вывешивали гирлянды из магических светильников, пекари увеличили выпечку на треть. Жизнь в Некрополе шла своим чередом.

Норн решил прогуляться по городу. Это случалось нечасто — обычно он покидал Круг Созидания только ради таверны или официальных встреч с Ренардом. Но сегодня ему хотелось пройтись. Посмотреть, как живут люди. Без цели, без расчёта — просто наблюдать.

На рыночной площади он заметил Ларри, выходящего из кузницы. Командир стражей двигался всё так же размеренно, но теперь в его походке появилась какая-то новая уверенность. Норн подошёл ближе.

— Ларри, — произнёс он. — Что ты здесь делаешь?

Ларри развернулся и коротко поклонился.

— Господин. После той вылазки в долину, после боя с фенриром, Кристофер посоветовал и помог мне получить новое снаряжение. Вот, сейчас пришёл забирать.

— Вот как, — Норн чуть склонил голову. — Я, пожалуй, останусь. Мне интересно посмотреть.

В этот момент из дверей кузницы вышел Орвин с тремя объёмными свёртками в руках, а за ним — городской зачарователь, сухой мужчина в очках, которого все звали просто Мастер Ирвин.

— О, и Лорд Норн тоже здесь? — Орвин заметил Лича и чуть не выронил свёртки. — Приветствую вас! Хотите тоже посмотреть на новое снаряжение капитана стражи?

— Приветствую, — ответил Норн. — Мне стало интересно. Показывайте.

Кузнец кивнул и развернул первый свёрток. Внутри оказались поножи, широкий пояс и высокие сапоги. Все предметы были изготовлены из мифрила — лёгкого, но при этом прочного и магически проводящего металла. Даже в тусклом свете пасмурного дня они мерцали серебристо-голубым отливом.

— Поножи и сапоги, — пояснил Мастер Ирвин, поправляя очки. — На сапогах стоит зачарование проходимости: позволяет не застревать в трясине и не проваливаться глубоко в снег. Пояс — особая работа: подсумки вместительнее, чем выглядят.

Ларри принял свёрток и бережно отложил в сторону.

Второй свёрток был больше. В нём лежала сегментированная кираса, длинные наручи с перчатками и шлем, напоминавший рыцарский, но с более узкими смотровыми щелями. В глазницах шлема тускло мерцали крошечные кристаллы.

— На шлеме — ночное видение, — продолжил зачарователь. — На перчатках — усиление силы. На кирасе — повышенная прочность. Всё на мифриловой основе.

Норн провёл костяным пальцем по краю кирасы. Работа была безупречной. Он видел доспехи королей, выкованные лучшими мастерами своего времени, — и эти не уступали им ни в чём.

Третий свёрток, самый длинный, кузнец развернул последним. Меч. Полуторник, но чуть длиннее стандартного. Клинок был синеватого оттенка, и из ножен, едва их приоткрыли, вырвался лёгкий морозный дымок.

— «Ледяной Клык», — произнёс Мастер Ирвин, и в его голосе прозвучала гордость. — При ударе обмораживает сегмент, в который попал. Броня трескается, кожа превращается в лёд. При усилии воли, при взмахе, клинок выпускает ледяную дугу. Она проходит сквозь противника и сковывает его движения. Слабого может даже полностью заморозить. — Он выдержал паузу. — Ну, как вам?

Ларри взял меч в руки. Клинок лёг в ладонь идеально. Синие огоньки в его глазницах вспыхнули чуть ярче.

— Это лучшее снаряжение, что мы делали, — добавил Орвин, вытирая руки о фартук. — В Королевстве такое посчитали бы древними артефактами. Но здесь, с лучшими материалами и постоянными тренировками, мы смогли этого достичь.

— Чинить его не обязательно, — вставил Мастер Ирвин. — На все сегменты наложено заклинание автопочинки. Нужно лишь вливать ману.

Ларри повернулся к Норну. Если бы скелет мог улыбаться, он бы улыбнулся.

— Господин, я готов к новым вылазкам.

Норн кивнул. В мыслях он уже отметил: надо будет посмотреть на спарринг Кристофера и Ларри, когда последний наденет обновки. Это будет интересно.

Попрощавшись с кузнецом и Ларри, Норн продолжил прогулку. Ноги сами принесли его к таверне «У старой кости». В этот час внутри было немноголюдно — несколько ремесленников обедали, да в углу сидела женщина с книгой.

Норн сел за свой обычный столик у окна и заказал рагу. Пока он ждал заказ, его внимание привлекла маленькая девочка за соседним столом. Ей было лет семь, не больше. Она сосредоточенно рисовала угольком на куске пергамента.

Норн, не желая её отвлекать, посмотрел при помощи магии — слегка сместил восприятие, чтобы видеть рисунок со своего места. Девочка нарисовала квадрат. Ровный, аккуратный. А внутри него — куб. Самый обычный куб, какие складывают из деревянных брусочков.

Норн проследил за её взглядом. На прилавке у входа стояла маленькая резная коробочка — точь-в-точь такой же формы. Девочка просто срисовывала то, что видела.

Но Норна осенило.

Куб внутри квадрата. Объёмная фигура, вписанная в плоскость. А что, если попробовать сделать то же самое, но на уровень выше? Не плоскость и объём, а объём и... что-то за его пределами?

В древних мифах — тех, что старше самого Королевства, — говорилось о порталах, через которые в мир приходили ангелы и демоны. Не через круги телепортации, не через разрывы в пространстве, а через врата, которых касалась рука существа из иного слоя реальности. Церковь объявила эти мифы ересью. Но Норн читал их задолго до того, как Церковь вообще появилась.

Что, если те врата были не магией в привычном понимании? Что, если они были построены на иных принципах — тех, что древние знали, а нынешний мир забыл?

Он быстро доел, оставил на столе кристалл оплаты и направился к выходу. По пути он заметил Кристофера, который как раз шёл по улице с тренировочного плаца.

— Ты мне нужен в Кругу, — произнёс Норн, не сбавляя шага. — Сейчас.

Кристофер, уже привыкший к таким внезапным приглашениям, молча развернулся и последовал за ним.

В Кругу Созидания Норн сразу прошёл к проектному столу, но на этот раз не стал разворачивать свитки. Вместо этого он повернулся к Кристоферу и произнёс:

— Я хочу попробовать сделать портал. Не такой, как наши круги телепортации. А врата — как в древних мифах. Через которые в мир приходили ангелы и демоны.

Кристофер нахмурился.

— Это же легенды. Церковь объявила их ложными ещё при Освальде Справедливом.

— Церковь много чего объявляла ложным, — сухо заметил Норн. — Однако Некрополь парит в небе. И я хочу попробовать.

Кристофер хотел возразить, но осёкся. Спорить с Норном, когда тот загорался идеей, было бессмысленно.

Первые попытки строились на магическом круге — сложном, большом, с десятками символов. Круг активировался, светился, а затем затухал. Иногда в его центре появлялись предметы — ложка, гвоздь, обрывок ткани, — но это были предметы из этого мира, случайно захваченные выбросом маны.

— Нет, — бормотал Норн. — Это телепортация. Я не хочу телепортировать ложки. Я хочу открыть проход.

Он вернулся к концепту куба в квадрате. Но магический круг на то и круг — если превратить его в квадрат, он работать не будет. Проверка лишь убедила его в этом: квадратный контур даже не засветился.

Норн замер над столом. Четыре руки упёрлись в столешницу, ещё четыре скрестились на груди. Он думал.

— А ты не можешь писать в воздухе? — внезапно спросил Кристофер. — Ну, в смысле, материализовать ману? Без круга, без камня — просто рисовать в пространстве?

Норн поднял голову. Его взгляд бужто вспыхнул.

— Материализовать ману прямо в воздухе, — повторил он. — Так, чтобы символы держались сами...

Он не закончил фразу. Вместо этого он вытянул руку и начал чертить. Прямо в воздухе, на высоте груди, возникла тонкая фиолетовая линия. За ней — вторая. Третья. Четвёртая. Квадрат.

Потом ещё один квадрат. И ещё. И ещё.

Кристофер наблюдал, как в воздухе один за другим возникают светящиеся контуры. Центральный куб. Шесть кубов вокруг него — сверху, снизу, справа, слева, сзади и спереди. Конструкция висела перед ними, медленно вращаясь, и выглядела странно. Как будто чего-то не хватало.

Норн смотрел на неё, и в его голове крутились две мысли одновременно: «Выглядит странно» и «Как будто чего-то недостаёт».

Недолго думая, он создал ещё один куб — восьмой. Тот возник чуть поодаль от конструкции и висел в воздухе, никак с ней не связанный. Норн сам не до конца понимал, зачем он это сделал. Просто интуиция — та самая, что заставляла его тысячелетиями ставить эксперименты без гарантии успеха.

Затем он применил магию гравитации и ветра — раскрутил конструкцию, сжал её, заставил кубы смещаться. И восьмой куб, притянутый вращением, коснулся конструкции.

Произошла вспышка.

Не яркая, не ослепительная — скорее странная. Свет как будто вывернулся наизнанку, на мгновение став тенью, а тень — светом. Вся конструкция схлопнулась в одну точку, и на каменный пол Круга Созидания упал маленький кубик. Обычный на вид. Светящийся по краям едва заметным фиолетовым.

Кристофер моргнул.

— И... что это было?

Норн стоял как вкопанный. Он смотрел в пустоту — туда, где секунду назад висела его конструкция. Его руки замерли. Фиолетовые огоньки в глазницах пульсировали часто и неровно.

— Норн? — Кристофер шагнул ближе. — Ты меня слышишь? Это вообще сработало?

Норн медленно кивнул, не отрывая взгляда от пустоты.

— Ну, наверное, — произнёс он. — Я не уверен.

— В смысле — не уверен? — Кристофер нахмурился. — Ты видел то же, что и я? Оно схлопнулось. И всё.

— Я видел больше, — тихо сказал Норн.

Кристофер подождал ещё несколько секунд, но продолжения не последовало. Лич явно ушёл в себя, прокручивая что-то в голове — Кристофер уже знал это выражение... ну, насколько вообще можно говорить о выражении лица у скелета.

— Ладно, — произнёс он, направляясь к выходу. — Когда разберёшься — расскажешь. Я к себе.

Норн не ответил. Он уже снова смотрел в пустоту.

Норн же остался в Кругу.

Он прокручивал в голове то, что видел. А видел он больше, чем Кристофер. В момент соприкосновения восьмого куба с конструкцией он ускорил своё восприятие — чтобы не упустить ни одной детали.

Конструкция начала быстро вращаться. Задний куб перемещался сквозь центральный, заставляя тот смещаться вперёд. Передний становился сбоку от того, который его заменил. И такое происходило со всеми сторонами одновременно. Это было невозможно — не может объект пройти через другой объект, если тот физически осязаем. А эти кубы точно были осязаемыми — он сам создал их из маны, придал им плотность.

А потом конструкция схлопнулась в маленький кубик.

Норн стоял и думал. Прокручивал. Анализировал.

И вдруг понял.

Кубы не меняли своего положения.

Всё, что он видел — вращение, смещение, прохождение сквозь друг друга — было лишь вопросом перспективы. Конструкция не двигалась. Это его взгляд двигался вокруг неё, ускоренный магией до предела. Но вот что странно: восьмой куб, тот самый, что он создал последним, не был виден. Его постоянно не было видно — ни в одной проекции, ни под одним углом. Но конструкция без него выглядела незавершённой. А с ним — схлопнулась.

Норн поднял кубик с пола. Маленький. Светящийся по краям. Тёплый на ощупь — или это только казалось?

Он положил его на полку, рядом с клеткой, где сидел хамелеон. Тот дёрнул хвостом и снова замер, пытаясь слиться с прутьями.

Норн взял пергамент и записал:

«Эксперимент: Портал в иной мир. Метод: Магические письмена в воздухе. Конструкция из восьми кубов. Результат: НЕИЗВЕСТНО. Рекомендация: Не повторять.»

Он помедлил, затем добавил ниже:

«Объект: Неизвестный куб. Поместить на хранение. Наблюдать.»

После этого он сел в кресло и ещё долго сидел неподвижно, глядя на полку, где лежал кубик, и прокручивая в голове одно и то же: «Что я видел? И почему мне кажется, что оно смотрит на меня в ответ?»

Часть 2

Второй День Лорда должен был начаться с заходом солнца.

Улицы Некрополя наполнились гулом голосов. Жители собирались на главной площади, где уже выстроились ряды скамей, а по краям расположились торговцы с лотками. Кто-то жарил каштаны, кто-то продавал тёплые лепёшки, кто-то выставил на продажу деревянные игрушки. Атмосфера была праздничной, но сдержанной — не ярмарка в королевском городе, а скорее общинный сбор.

В этот же день с нижней платформы прибыла новая группа беженцев. Около тридцати человек — мужчины, женщины, несколько детей. Обычная картина для Некрополя последних месяцев. Но один из прибывших выделялся.

Его звали Леон.

Ему было около сорока. Одет он был не как крестьянин и не как ремесленник — добротная дорожная куртка, кожаные сапоги, видавший виды, но качественный заплечный мешок. На поясе висел короткий меч — скорее для самообороны, чем для боя. Он не выглядел уставшим или напуганным, как остальные беженцы. Напротив — он с интересом оглядывал парящие над головой острова, и в его глазах читался не страх, а деловая оценка.

Леон был странствующим торговцем. А также информатором по совместительству. Так уж получилось, что он прослышал о том, что Церковь хорошо платит за любую важную информацию о «Долине Повелителя Смерти». Но пришёл он сюда не за этим — во всяком случае, не только за этим. Его нутро чуяло: здесь можно хорошо заработать. А информация... что ж, информация — это тоже товар.

Когда беженцы заходили на платформу, чтобы подняться на главный остров, Леон заметил скелета, который руководил погрузкой. Тот был выше остальных, в качественной броне, с мечом на поясе, и — что самое удивительное — он говорил. Командир стражи, если Леон правильно расслышал его обращение к кому-то из патрульных.

— Надо бы с ним познакомиться, — пробормотал торговец себе под нос.

Он протиснулся сквозь толпу беженцев и подошёл к скелету, когда платформа уже начала подниматься.

— Здравствуйте! — Леон широко улыбнулся. — Я Леон, странствующий торговец. Решил заехать в замок Владыки Смерти — подумал, меня не выгонят отсюда.

Ларри повернулся к нему. Он пристально осмотрел торговца с головы до ног.

— Здравствуйте, — ответил он ровным голосом. — Меня зовут Ларри. Я командир стражи Некрополя и правая рука Лорда Норна. Вы правы — мы не будем вас прогонять, если вы здесь временно. Однако, если вы нарушите местные правила, нам придётся вас изгнать.

— О, разумеется, разумеется! — Леон закивал. — Я законопослушный торговец, господин Ларри. Никаких проблем.

Платформа поднималась, и пока дракон нёс их к главному острову, Леон задавал вопросы. Много вопросов.

— А как эти острова вообще держатся в воздухе? Магия какая-то особая? — Он восхищённо цокал языком, глядя на проплывающие мимо облака. — Никогда такого не видел. И вы, господин Ларри, — вы ведь разумный скелет, верно? Никогда о таком не слышал. А вы спите? Или так и стоите всю ночь?

— Я не нуждаюсь во сне, — сухо ответил Ларри.

— А вам не скучно без... ну, вы понимаете... без тела?

Ларри медленно повернул голову к торговцу. Его синие огоньки чуть прищурились.

— Нет. Мне не скучно.

— Замечательно, замечательно! А где здесь можно поселиться на время? Есть гостиница? Или, может, таверна со свободными комнатами?

— Вас проводят.

Чем больше Леон задавал вопросов, тем короче становились ответы Ларри. К тому моменту, когда платформа причалила к главному острову, командир стражи был готов испепелить торговца взглядом — если бы умел. Вместо этого он, едва платформа коснулась камня, подозвал Кристофера, который как раз проходил мимо.

— Это Леон, — произнёс Ларри. — Торговец. Ему нужно жильё. — И, не дожидаясь ответа, быстрым шагом удалился в сторону казарм.

Кристофер проводил его взглядом, потом посмотрел на Леона.

— И что ты ему сделал?

— Просто спросил про тело, — невинно ответил Леон.

— А. — Кристофер понимающе кивнул. — Не надо так.

Леон, не знавший Кристофера в лицо, принял его за местного жителя с некоторыми полномочиями — не более того. Это было полезное знакомство, но не более.

— Так, — произнёс Кристофер, оглядываясь на площадь. — Я мог бы отвести вас к человеку, который заведует жильём, но сейчас нам не до этого. У нас важное мероприятие скоро начнётся. Давайте после него — я буду на площади, когда закончится День Лорда.

— А что это за событие такое? — тут же заинтересовался Леон.

Кристофер вкратце объяснил: это собрание, на котором Лорд Норн рассказывает жителям о последних новостях и законах. Сами местные устраивают небольшую ярмарку по такому случаю. В будущем Лорд планирует проводить День Лорда реже — раз в три месяца, так что следующий, скорее всего, будет уже зимой.

Леон поблагодарил и, не теряя времени, отправился к лоткам.

Он не один раз удивился тому, как много здесь товаров и какого они качества. Зачарованная чашка, которая сама нагревала или охлаждала содержимое. Ткани, которые не пачкались. Инструменты из сплавов, которых он никогда не видел. И — что поразило его больше всего — почти каждый житель, с которым он заговаривал, был грамотен. Не просто умел читать, а читал регулярно.

День Лорда начался, когда солнце коснулось горизонта. Норн, как и в первый раз, вышел к жителям лично. Новостей на этот раз было немного. Посол скоро отбудет в Королевство. Некоторые духи — после короткой паузы, во время которой по толпе пробежал удивлённый шепоток, — поселятся на острове. Также Норн добавил, что с первого Дня Лорда количество мелких преступлений выросло, и поэтому число патрулей будет увеличено. За повторные нарушения — либо изгнание, либо соразмерное наказание.

Леон слушал внимательно, запоминая каждое слово. Уже эта информация могла хорошо цениться Церковью. Но он решил задержаться. Слишком многое требовало его внимания.

После собрания Кристофер, как и обещал, отвёл его к Тобиасу. Старик выдал торговцу ключ от небольшого одноэтажного домика на краю острова. Это были одни из первых домов, построенных в Некрополе, но сделаны они были так же качественно, как и все остальные. Внутри было чисто, тепло и даже уютно.

Леон обменял часть своих денег на местную валюту — кристаллы. Когда ему объяснили систему, он присвистнул.

— Находчиво, — пробормотал он, вертя кристалл в пальцах. — Очень находчиво.

Вечером он отправился в таверну. За вкусной едой — а она здесь была отменной, этого нельзя было отрицать — он иногда подходил к местным, заводя непринуждённые беседы. Где кузница? Где можно купить одежду? Из чего делают еду? А можно ли здесь молиться Свету?

На последний вопрос ему ответили спокойно: здесь можно молиться кому угодно, главное — не вредить другим под предлогом веры.

Под вечер, когда солнце уже село, он отправился к себе, обдумывая услышанное. По пути он прошёл мимо библиотеки — небольшого, но добротного здания с высокими окнами. Леон остановился, запоминая место. Завтра надо будет зайти.

На следующий день он явился в библиотеку с утра пораньше. За столом сидела женщина лет пятидесяти в очках, но на вид энергичная и острая на язык. Звали её Марта.

— Здравствуйте, госпожа, — Леон поклонился чуть более церемонно, чем обычно. — Я недавно прибыл и хотел бы ознакомиться с местной историей. Не подскажете, с чего начать?

Марта оглядела его поверх очков.

— История Некрополя. Первый том. Написал ещё первый беженец, который здесь поселился. — Она достала с полки потрёпанную книгу. — Переписывали несколько раз — чернила стираются со временем. Ещё могу посоветовать «Лорд Норн: Бог Смерти и Немёртвых» — правда, там больше восхвалений, чем фактов. И «Экономику малых поселений» — если вам как торговцу интересно.

Леон улыбнулся и принял книги. Дальше он уже сам начал просматривать полки и нашёл ещё несколько интересных томов.

Первую книгу он прочитал почти залпом. История первых беженцев, договор, строительство первых домов. Он подметил несколько интересных моментов: например, то, что первые поселенцы говорили о Норне не как о боге, а как о «справедливом хозяине». И то, что за всю историю Некрополя ни один житель не был казнён. Наказания были — изгнание, отработка, — но не смерть.

Вторую книгу он пролистал быстрее. Восхваления, да, но между строк — смутные описания способностей Лича. Магия смерти. Телепортация. Полёт. И фраза, которая заставила Леона остановиться: «Говорят, Лорд Норн способен говорить с духами ветра, что держат острова в небе».

Он отложил эту книгу в стопку «интересное».

Набрав ещё несколько томов, он поблагодарил Марту, пообещал вернуть книги в целости и вышел на улицу.

Ближе к полудню Леон разложил свои товары на небольшом раскладном столике у рыночной площади. Сувениры из разных регионов — резные фигурки, амулеты, безделушки. Пара артефактов — слабых, но полезных в быту. Один проклятый артефакт — безобидный, он всего лишь заставлял владельца икать каждые полчаса. И свиток.

В свитке были написаны расценки на товары. А внизу списка, мелким, но аккуратным почерком, значилось: «Информация».

Лираэль проходила по рынку, когда заметила группу людей, столпившихся вокруг торговца. Она подошла из любопытства. Мужчина за столиком — лет сорока, добротно одетый, с живыми, цепкими глазами — что-то оживлённо впаривал фермеру. Набор кухонных ножей. Фермер кивал.

Лираэль осмотрела ассортимент. Ничего особенного. Но её взгляд зацепился за свиток. Она пробежала глазами по списку — и замерла на последнем пункте.

— А что за информацию ты продаёшь? — спросила она.

За её спиной в этот момент проходил Ренард в сопровождении Ларри. Посол и командир стражи направлялись в крепость — у них была назначена аудиенция с Норном. Но, услышав вопрос Лираэль, оба остановились. Ренард сделал вид, что рассматривает ассортимент — взял в руки какую-то безделушку, маленькую резную птичку, — но слушал внимательно. Ларри просто стоял, положив ладонь на навершие меча.

Леон заметил новых зрителей. На мгновение его взгляд скрестился со взглядом Ларри — и командир стражи чуть сильнее сжал рукоять. Не угрожающе. Просто давая понять: «Я за тобой слежу».

Леон тут же широко улыбнулся и перевёл взгляд на Лираэль.

— Да самая разная, миледи! Какой у меня только нет. — Он жестом подозвал её поближе и понизил голос: — И об этом месте скоро будет.

Он отодвинулся, снова улыбаясь.

— Ну, будешь что-нибудь брать? Или просто поглазеть пришла? Не мешай людям на товары смотреть.

Лираэль отошла и двинулась дальше по рынку, но торговца из головы выкинуть не могла.

«Как он может что-то знать об этом месте, чего не знаю я? — думала она. — Надо будет с ним поговорить. Серьёзно поговорить».

Ренард тем временем купил ту самую безделушку, которую вертел в руках, положил на стол кристалл и направился в крепость. Ларри, убирая руку с меча, последовал за ним.

У Ренарда в голове крутилась одна мысль: «Если у этого торговца действительно есть информация о Некрополе, её надо выкупить. И сделать это раньше, чем о нём узнает Норн».

Вечером того же дня Норн сидел в своём кресле в Кругу Созидания. Перед ним на столе лежал «Неизвестный куб» — всё такой же маленький, светящийся по краям. Лич смотрел на него уже битый час.

В дверь постучали. Вошёл Ларри.

— Господин, — произнёс он. — Я должен доложить. В городе появился торговец. Он задаёт много вопросов. И он продаёт информацию.

Норн поднял взгляд от куба.

— Информацию? Какого рода?

— Пока неясно. Но он намекнул, что скоро у него будет информация о Некрополе.

Норн задумался. Его пальцы выбили короткую дробь по столу.

— Наблюдай за ним, — произнёс он наконец. — Не трогай. Просто наблюдай. Если он предложит что-то интересное — я хочу узнать об этом первым.

Ларри кивнул и вышел.

Норн снова посмотрел на куб.

— Сначала торговец информацией, — пробормотал он. — Потом старая подруга заглянула без предупреждения. Этот месяц становится всё более занимательным.

Часть 3

Леон сидел у себя в доме и читал книги, взятые в библиотеке. За окном сгущались сумерки, но он не зажигал светильник — кристалла на столе хватало, чтобы разобрать текст.

Чем больше он читал, тем больше вопросов у него возникало.

Нигде — ни в истории Некрополя, ни в восхвалениях Лорду Смерти — не было написано, когда именно крепость взмыла в воздух. Упоминалось, что когда-то она стояла на земле, но дата отсутствовала. Никто не знал, как Норн стал Личем. Никто не знал, сколько ему точно лет — только общие фразы вроде «он древнее самого Королевства».

Из важного Леон вычитал упоминания о неких «нижних уровнях». Судя по контексту — система катакомб, расположенных под крепостью. Если они действительно существуют, надо бы туда попасть и всё осмотреть.

Также он уже знал, что Ларри — разумная нежить. Это было очевидно с первой встречи. Но из книг следовало, что он такой один среди всех немёртвых в Некрополе, и появился недавно. Леон сопоставил факты и пришёл к выводу: Ларри не был создан разумным изначально. Обычных скелетов здесь сотни, а разумный — один. Если нежить существует достаточно долго, она может обрести сознание. Это была лишь гипотеза, но Леону она казалась правдоподобной.

Отдельно он выяснил у горожан — просто из любопытства, за дружеской беседой в таверне, — что не так давно в городе видели древнего духа леса. Эта информация была редкой и крайне ценной: такие духи считались мифом даже среди учёных. А здесь его лично видели — идущим по мостовой и беседующим с Лордом Смерти как со старым другом. От одной мысли об этом Леону было смешно: Дух Жизни и Повелитель Мёртвых мило болтают за обедом. Кто бы поверил?

Он составил план на ближайшие дни. Во-первых — осмотреть нижние уровни. Во-вторых — разузнать о древнем духе. В-третьих — торговать пореже. Ему почему-то казалось, что тот скелет-командир теперь будет за ним наблюдать. Надо быть поосторожнее.

Ночью, когда город затих, Леон вышел из дома.

Он двигался бесшумно, держась теней. Мантия скрытности, купленная когда-то у одного мага в обмен на редкий артефакт, делала его почти невидимым в темноте. У края острова он заметил выступ — каменный карниз, нависающий над пустотой. Привязав верёвку к ближайшему дереву, он спустился вниз и обнаружил проход. Узкий, тёмный, явно прорубленный в скале давным-давно. Катакомбы существовали.

Он вошёл.

Поначалу проход был простым — прямой коридор, грубо обработанные стены. Но чем дальше он шёл, тем сложнее становилась сеть туннелей. Развилки. Повороты. Лестницы, уходящие вниз. Леон записывал каждый поворот в небольшую книгу — не хватало ещё заблудиться здесь.

Он находил не только узкие комнаты, но и монстров. Огромные многоножки, слепые ящерицы, какие-то пульсирующие наросты на стенах, которые он предпочёл обойти стороной. Он обходил их аккуратно, используя мантию и многолетний опыт передвижения в опасных местах.

В один из моментов он стал свидетелем битвы. Несколько гончих и скелетов в броне схлестнулись с гигантскими пауками и большой слизью, переливающейся ядовито-зелёным. Нежить победила за считанные минуты, потеряв одного скелета. Патрульные двинулись дальше по туннелю, даже не заметив человека в тени. Леон выждал минуту и пошёл своей дорогой.

Периодически он выходил в просторные залы. В их стенах зияли большие туннели, из которых время от времени вылетали массивные черви — покрытые сучьями и почками, они проносились сквозь залы с низким гулом и исчезали в других проходах. Леон провожал их взглядом и делал пометки в книге.

В одном из коридоров он увидел дверь.

Она отличалась от всего, что он встречал раньше. На ней висел замок — тяжёлый, старый, но ухоженный. Сама дверь была инкрустирована каким-то металлом, которого Леон никогда не видел — тускло-фиолетовым, словно впитывающим свет. Было видно, что ею иногда пользовались: ручка была отполирована, а петли — смазаны.

Леон заглянул в замочную скважину. Комната. Пустая, но обставленная: стол, шкафы, сундук. Никого внутри.

Он достал артефакт для взлома — маленькую костяную отмычку с вплетёнными чарами. Но стоило прикоснуться к замку, как отмычка потеплела, завибрировала и перестала светиться. Магия артефакта не работала на этом замке. Леон попробовал вскрыть его обычным способом — замок не поддавался. Старая работа, сложная. Пришлось повозиться вручную.

Через несколько минут замок щёлкнул. Леон скользнул внутрь.

В комнате пахло старой бумагой и чем-то минеральным. Стол был завален бумагами. На полках стояли книги, свитки, склянки с мутным содержимым, бутылки. Рядом со шкафом — сундук. Закрытый. Леон попробовал и его — ни артефакт, ни отмычки не помогли. Сундук был защищён чем-то, что он не мог определить. Он решил не рисковать.

Он начал просматривать книги. И почти сразу столкнулся с проблемой: стиль написания был настолько сложным, настолько перегруженным незнакомыми терминами, что смысл ускользал от него. Слова вроде бы знакомые, но предложения не складывались ни во что понятное. Леон морщился, перелистывал страницы, возвращался — и всё равно улавливал лишь обрывки.

Но кое-что он всё же разобрал.

В одной книге Лич размышлял о том, чтобы избавиться от народа, живущего в городе, и опустить крепость обратно на землю. Запись была старой — чернила выцвели, но читались. В другой книге описывались эксперименты с человеческими трупами — как их можно использовать в исследованиях, какую пользу они могут принести.

Леон нашёл и старый, почти рассыпающийся фолиант, в котором описывались планы по захвату мира. Чернила почти выцвели, страницы крошились в пальцах, но кое-что ещё можно было прочитать. Карты. Стратегии. Расчёты.

Одна книга стояла особняком. Она была новой — кожа переплёта ещё не потрескалась, страницы не пожелтели. В ней описывался какой-то эксперимент: кубы, квадраты, вращение, большая скорость. Леон не понял ни сути эксперимента, ни его цели. Но в конце была подпись: «Возможно, опасно. Пока не трогать. Исследовать с осторожностью». Леон подумал, что речь идёт о некоем оружии, которое Лич пока не доделал, но мощь его в теории была велика.

Он продолжал записывать основное в свою книгу, когда услышал шаги в коридоре. Тяжёлые. Размеренные. Нежить.

Леон мгновенно сложил всё на место — книги, свитки, склянки, — выскользнул за дверь, запер замок так, как тот был, и растворился в темноте. Жадность и погубить может. Он и так узнал достаточно.

Остаток ночи он исследовал катакомбы, стараясь не попадаться никому на пути. К тому моменту, когда он выбрался на поверхность, солнце уже показалось над горизонтом. Леон вернулся в дом, рухнул на кровать и уснул, прокручивая в голове всё, что видел.

Когда он проснулся ближе к полудню, на столе лежала самодельная карта катакомб. На ней были отмечены несколько помещений.

Первое — кабинет Лича. Опасность: большая. Ценность: высокая. Возвращаться туда Леон боялся — это могло стоить ему жизни.

Второе — оружейная. Он заглянул туда мельком: артефакты, мечи, кинжалы, кольца, подвески. В каждом чувствовался большой объём маны. Если бы он мог вынести хотя бы один... но нет. Слишком рискованно.

Третье — что-то вроде арены. Большой зал, где разные скелеты сражались между собой. Леон не понял, зачем это нужно. «Это он так тестирует нежить?» — мелькнула мысль. Он пометил арену как «тренировочный полигон» и пошёл дальше.

Четвёртое помещение было просторным, с двумя магическими кругами — один большой, другой поменьше. Вокруг стояли статуи, у стены располагался верстак. Несколько труб свисали с потолка. На полу лежали кости — и человеческие, и животные. От помещения веяло такой плотной магической силой, что у Леона закружилась голова. Он понял: ещё шаг — и его заметят. А может, и что похуже. Он отступил.

Но выводы сделал. Лич периодически ловит людей на границе с пещерой и использует их как материал. А беженцы ему нужны для прикрытия. Так он подумал.

Леон сидел на кровати, глядя на карту, и мысли его текли в деловом русле. Информация об арене, о кабинете, о книге с непонятным оружием — всё это стоит дорого. Очень дорого. Осталось понять, кто заплатит больше.

Он вспомнил того господина в дорогой одежде, который крутился у прилавка и делал вид, что рассматривает безделушки. Посол. Или кто-то из его свиты. Такие платят хорошо.

— Интересно, сколько тот господин заплатит за такую информацию? — пробормотал Леон, глядя в потолок.

Он улыбнулся и закрыл глаза. Оставалось только решить, кому предложить товар первому.

Глава 10

Глава 10. Перелом

Часть 1

После плотного завтрака, купленного у пекаря неподалёку от дома, Леон засел за работу.

На столе перед ним лежали заметки, сделанные за последние дни: разрозненные записи, обрывки фраз, схемы, карта катакомб. Всё это нужно было привести в порядок. Он достал потрёпанный дневник — тот самый, что служил ему верой и правдой в десятках городов, — и начал переносить информацию. Карта катакомб с пометками: где кабинет, где оружейная, где арена, где-то загадочное помещение с кругами. Краткое содержание книг, которые он читал в библиотеке, и тех, что нашёл в кабинете Лича. Выводы. Гипотезы. Все козыри в одной колоде.

Он не собирался возвращаться в катакомбы. Да, ценного там было много, но опасность перевесила ценность. Теперь его главной ценностью был этот дневник.

Закончив, он откинулся на стуле и задумался о том господине в дорогой одежде, что крутился у его прилавка во время Дня Лорда и шёл вместе с командиром стражи. Про Ренарда он узнал быстро — буквально все в городе знали, кто он и откуда. Посол часто захаживал в мастерские, библиотеку и таверну, так что выяснить, где он живёт и чем занимается, труда не составило.

Но Леон знал о нём и кое-что ещё — из тех времён, когда собирал информацию в Королевстве по заказу одного из дворян. Ренард был умён, хладнокровен и хитёр. С ним следовало быть крайне осторожным. Одна ошибка — и самому можно влипнуть.

Вернувшись домой, Леон надел маску. Тонкую, кожаную, с затемнёнными линзами — для легальной торговли она была не нужна, но для такой работы необходима. Затем он написал несколько писем. Большая часть была обычной рекламой: список товаров, которые он продаёт, услуги, которые оказывает. Но одно отличалось. В нём не было рекламы. В нём было предложение сделки. Леон продаёт Ренарду информацию о Некрополе. Плата — золотом, за конкретные сведения. Или весь дневник целиком. Цена будет велика даже для посла.

Он взглянул на улицу. Дети играли у фонтана — те же, что вечно носились по площади. Леон вышел и подозвал одного из них.

— Мальчик, не хочешь немного заработать?

— Конечно хочу! А что надо сделать, мистер?

— Нужно отнести это письмо одному важному человеку, и всё. Согласен? Плачу один средний кристалл. По рукам?

Для справки: на один средний кристалл можно было неделю сытно жить. Томас, услышав цену, ответил мгновенно:

— Конечно! Кому отнести?

Леон быстро описал адресата — господина в резиденции для послов, — и мальчик с письмом убежал. Но в том письме была лишь реклама. Поэтому Леон подозвал ещё нескольких детей и раздал им остальные письма по тому же принципу. Реклама, реклама, реклама... и одно настоящее.

Первым посыльным оказался Томас. Но он побежал не к резиденции посла, а прямиком к Ларри. Ещё несколько дней назад командир стражи попросил его присматривать за домом торговца и докладывать, если произойдёт что-то подозрительное.

— Учитель Ларри! — выпалил Томас, запыхавшись. — Тот торговец, Леон, попросил передать письмо господину Ренарду!

Ларри взял письмо и на мгновение задумался.

— Так, Томас. Пойди и поищи других детей, которые бегут в сторону поместья. Если у них есть письма — скажи, чтобы отдали тебе. Скажи, что я так попросил. Хорошо?

Томас радостно кивнул и умчался обратно. Ларри быстрым шагом направился к резиденции.

Через час у него было пять писем. Больше детей с посланиями они не нашли. Получил ли Ренард какое-то из них напрямую, минуя Ларри, сейчас было не узнать. Поэтому Ларри решил не гадать, а действовать — и направился к Норну.

В тронном зале он застал Лича за разговором с Кристофером. Они обсуждали новую идею для эксперимента с юнитами — что-то связанное с костяными крыльями и манёвренностью в воздухе.

— Господин, — произнёс Ларри, приближаясь. — Я перехватил пять писем, которые предназначались Ренарду. Они отправлены от того информатора, о котором я вам докладывал.

Норн повернулся, взял письма из рук Ларри и начал вскрывать одно за другим. Четыре из них содержали рекламу: перечень товаров и услуг, расценки, приглашение заходить к прилавку. Пятое отличалось. В нём было предложение о покупке информации — не только о Некрополе, но и о самом Норне.

— Интересно, — произнёс Лич, пробегая взглядом по строкам. — Что же он смог раскопать такого, что может заинтересовать Ренарда?

Он взмахнул рукой. Письма взмыли в воздух, замерли на мгновение, а затем плавно опустились обратно на стол — абсолютно целые, с нетронутыми печатями.

— Что это было? Опять магия? — Кристофер смотрел на восстановленные письма с уже привычной смесью удивления и принятия.

— Магия времени, — коротко ответил Норн. — С её помощью я могу обратить время вспять у отдельного предмета. С некоторыми ограничениями. Но сейчас не до этого. — Он повернулся к Ларри. — Попроси детей передать письма Ренарду.

Ларри взял письма, но в его взгляде читалось недоумение.

— Вы позволите им встретиться?

— Да, позволю. Но и сам поучаствую. Всё же мне интересно, что он такого нашёл.

Норн снова взмахнул рукой. На столе возникла маленькая фигурка — мышь, полностью состоящая из костей. Она покрутила головой, пошевелила усами из тонких костяных нитей и замерла, ожидая команды.

— Она разведает обстановку. А также позволит мне вмешаться в нужный момент.

Мышь бесшумно соскочила со стола и исчезла в тенях коридора. Ларри развернулся и вышел из зала, сжимая письма в костяных пальцах.

Ренард в этот момент сидел за своим рабочим столом и писал доклад Георгу. Очередной. Сухой, дипломатичный, полный осторожных формулировок. Он уже исписал несколько листов, когда в дверь постучали и передали письма. Пять штук.

Сначала он подумал, что это местные ремесленники прислали предложения — такое бывало. Но, вскрыв первое, второе, третье — он увидел только рекламу. Резные фигурки. Амулеты. Кухонные ножи. «Информация» в конце списка. Он уже собирался отложить всю стопку, когда вскрыл пятое.

Его глаза сузились.

Предложение сделки. Информация о Некрополе. О Личе. Цена — переговоры. Леон.

Ренард отложил письмо и посмотрел в угол комнаты. Ему на мгновение показалось, что возле шкафа что-то промелькнуло — маленькая тень, слишком быстрая для мыши. Он прищурился, но ничего не увидел. Наверное, показалось.

Он взял перо, написал ответ — короткий, деловой: встреча сегодня вечером, в резиденции, заднее окно будет открыто. Затем добавил ещё несколько поддельных писем, уже с отказом или общими фразами, и передал их ожидающим детям. Пусть торговец думает, что его реклама никого не заинтересовала.

Ларри видел, как дети несутся с письмами обратно, но не стал их останавливать. Содержание писем и ответ Ренарда они скоро узнают.

Вечером Леон под покровом тёмного плаща направился по улицам города в сторону резиденции. Он двигался тихо, держась теней, хотя в этот час улицы уже опустели. Заднее окно действительно было приоткрыто. Он скользнул внутрь, снял плащ и вышел в коридор, где его уже ждал сэр Алдвин.

Рыцарь окинул взглядом его фигуру — лицо торговца скрывала маска. Не грубая тряпка, а тонкая работа: кожаная основа с прорезями для глаз, усиленная по краям металлическими вставками. В прорезях поблёскивали линзы — не магические, просто затемнённые.

— Осторожность — моя профессия, — пояснил Леон, заметив взгляд рыцаря.

Сэр Алдвин ничего не ответил, лишь проводил его до двери.

— Ну, наконец-то ты явился. Господин тебя уже ждёт.

Леон вошёл, закрыл за собой дверь и только тогда снял маску. Ренард сидел за столом. Перед ним стоял чайник, две чашки и тарелка со сладостями. Посол выглядел расслабленным — но Леон знал, что это маска. Не такая, как у него, но тоже маска.

— Вот вы и пришли. Присаживайтесь. Показывайте, что у вас за информация.

Леон повесил плащ на вешалку, сел и положил на стол потрёпанный дневник.

— Я думаю, господин, вам будет интересно почитать, что в этом дневнике.

Ренард потянулся к нему, но Леон остановил его движением руки.

— Вы же не думали, что это бесплатно?

— И чего же вы хотите?

Леон поставил чашку и потёр руки.

— Зависит от того, что вы хотите получить. Весь дневник? Или что-то конкретное?

Ренард подумал.

— Сколько стоит информация о Личе? И сколько — сам дневник?

— Сто золотых за любую информацию о Некрополе и Личе. Дневник целиком — одну платиновую монету.

Ренард не изменился в лице, но внутри присвистнул. Одна платиновая монета равнялась десяти тысячам золотых. Такими суммами оперировали королевства при торговле между собой или богатейшие купеческие гильдии. Обычная семья могла бы безбедно прожить на эти деньги до конца жизни.

— Большая цена. Стоит ли информация этих денег?

Леон решил приоткрыть завесу. Ровно настолько, чтобы разжечь интерес.

— Могу немного раскрыть вам тайну. Например, я узнал, что Лич работает над неким крайне мощным оружием. Подробности — в дневнике. Ну что? Теперь вам интересно?

Ренард, который до этого относился к торговцу с плохо скрываемым недоверием, теперь смотрел на него иначе. Не то чтобы он поверил во всё, что говорил Леон. Но проверить стоило.

— Вот как. И где же вы достали такую информацию?

Леон улыбнулся.

— Я обычно не раскрываю источники, но вам расскажу. На нижних ярусах крепости. Там, куда местные не могут пройти.

Ренард знал о нижних ярусах — не только от горожан, но и от самого Норна, который упоминал их как закрытую зону. Если торговец действительно там побывал и вернулся живым, у него могло быть что-то ценное.

— Хорошо. Я куплю. Но сейчас у меня нет при себе платиновой монеты. Могу заплатить треть золотом сейчас, остальное позже. Согласны?

Леон ждал этого. Ни один посол не носит с собой платину.

— Хорошо. Но тогда и информации вы получите только треть. Иначе не получите ничего.

Ренард не стал спорить. Леон уже открыл дневник на нужной странице, когда из пустоты прозвучал голос:

— Тогда и я бы хотел почитать.

Они обернулись одновременно.

В дверях кабинета стоял Лорд Норн. За его спиной, уже закрывая дверь, мелькнула фигура Ларри — командир стражи встал с обратной стороны, отсекая возможность подслушивания.

— Господин Норн, — произнёс Ренард, и его голос был ровным, как натянутая струна. — По какому поводу вы решили почтить нас?

Он понимал, что Лич всё слышал. Ему нужно было время — несколько секунд, чтобы придумать ответ на вопрос, который последует.

— Конечно, — ответил Норн, проходя в комнату. Движением одной из рук он создал стул из воздуха и сел за стол. — Ведь тут обсуждают мои секреты у меня за спиной. Я не мог пройти мимо.

Он перевёл взгляд на Леона. Фиолетовые огоньки в его глазницах смотрели прямо на торговца.

— А вы, я так понимаю, новый торговец? Не расскажете, как вы проникли в мои катакомбы?

Леон нервничал. Перед ним было существо, которого боялась не только Церковь, но и все соседние королевства. Его возраст исчислялся тысячелетиями. Он мог одним движением убить здесь всех — и ничего от этого не потерять. Нужно было осторожно подбирать слова.

— А кто сказал, что я там был?

— Вы сами и сказали, — холодно ответил Норн.

В этот момент из-под стола выбежала костяная мышь. Она ловко вскарабкалась по ножке, запрыгнула на колени Лича и замерла. Норн одной из рук рассеянно погладил её по голове.

Ренард смотрел на мышь, и в его голове пронеслась запоздалая мысль: «Значит, он слышал весь наш разговор. От начала и до конца».

— Но я не говорил, что был там, — Леон пытался сохранить лицо. — Может, я сидел дома, и тут ко мне пришёл человек и рассказал о нижних ярусах?

— Да? Ну что ж. А мантия скрытности вам для чего? Как и набор отмычек с артефактом для вскрытия замков?

Леон вздрогнул. Откуда он мог это знать? Он перевёл взгляд на костяную мышь, которая сидела на коленях Лича и смотрела прямо на него пустыми глазницами. Понятно. Лич знал много. Но, судя по тому, что он спрашивал, а не обвинял напрямую, он не знал всего. В частности — что именно Леон успел прочитать в его кабинете.

— Ну, так я авантюрист, — Леон развёл руками. — Обычно вор в команде, для зачистки подземелий. А как вы знаете, сундуки там запертые, иногда с ловушками. А мантия нужна, чтобы в опасных районах ко мне не прикапывался всякий сброд.

Норн понимал: доказать проникновение Леона в катакомбы будет сложно без раскрытия собственных тайн. А этого он делать не собирался. Поэтому он переключился на второго участника беседы.

— Ну что ж. Вполне разумные аргументы. — Он повернул голову к послу. — Но что насчёт вас, Ренард? Решили разузнать мои секреты, чтобы потом доложить их Архиепископу?

Ренард встретил его взгляд спокойно.

— Я просто решил купить эту информацию до того, как она попадёт в плохие руки. После чего сразу передать её вам, Лорд Норн.

Норн слегка склонил голову. Он понимал, что это наглая ложь. Но кто запрещает помощь ближнему?

— Да? А зачем тогда вы скомкали доклад Архиепископу, как только получили предложение?

Ренард замер. Над столом, поддерживаемый невидимой силой, повис скомканный лист — тот самый доклад, который он начал писать и выбросил, получив письмо Леона. Бумага была идеально разглажена, без единой складки.

Магия времени.

Ренард мысленно выругался. Значит, Норн может читать любую его переписку. Восстанавливать любые выброшенные черновики. Следить за каждым шагом. И он никогда об этом не узнает, если Лич сам не решит показать.

Но внешне он остался спокоен.

— Что, настолько не доверяете послу, что даже в мусоре его роетесь? Да ещё и следите за ним?

Норн не стал опровергать.

— А разве вы не так же поступаете в Королевстве? Контрразведка — не более.

Повисла пауза. Ренард смотрел на Лича. Лич смотрел на Ренарда. Леон переводил взгляд с одного на другого, прикидывая, не пора ли ему тихо выскользнуть в окно.

Но Норн не собирался затягивать.

— Так, — произнёс он, поднимаясь. — Вы, торговец, отбудете в Королевство вместе с послом. Это не закрытие для вас въезда в Некрополь. Но если снова будете замечены за подозрительными действиями, над вами проведут суд.

Он взял дневник со стола.

— Что же до дневника — его я забираю.

Леон открыл было рот, чтобы возразить, но встретился взглядом с фиолетовыми огоньками и передумал. В конце концов, жизнь дороже.

Норн развернулся и вышел из комнаты. Ларри, бросив последний взгляд на Леона, последовал за ним.

Торговец выдохнул и пробормотал что-то о том, как ему повезло, что не казнили. Затем накинул плащ и выскользнул в то же окно, через которое пришёл.

Ренард остался в кабинете один. Перед ним на столе лежал разглаженный доклад. Он посмотрел на него, взял перо и продолжил писать с того места, где остановился:

«Лич опасен и хитёр, силён словно бог... или дьявол. Однако правитель и собеседник из него отличный».

Часть 2

Лираэль возвращалась из библиотеки поздно вечером. Сегодня она задержалась там дольше обычного — Марта принесла несколько старых томов по истории эльфийских королевств, и время пролетело незаметно. Улицы Некрополя уже опустели, лишь редкие магические светильники отбрасывали на мостовую мягкий голубоватый свет.

Проходя мимо одного из переулков, она почувствовала это. Магия скрытности. Слабая, почти незаметная — обычный человек прошёл бы мимо, но Лираэль была волшебницей. Она развернулась и, не раздумывая, запустила заклинание в темноту. Фиолетовая вспышка осветила переулок, и магические путы сковали фигуру, притаившуюся у стены.

Лираэль подошла ближе. На земле, ругаясь сквозь зубы, сидел мужчина в тёмном плаще. Она сорвала капюшон — на лицо незнакомца упал свет фонаря. Он был без маски, и его лицо показалось ей смутно знакомым.

— И зачем вы прячетесь? — спросила она, не снимая заклинания. — И что вы делаете в такое позднее время на улице?

Мужчина поморщился.

— Я просто не люблю посторонние взгляды. — Он поднял голову и вдруг замер, вглядываясь в неё. — Хотя подождите... Кажется, я вас знаю! Вы та эльфийка со Дня Лорда, верно? — Он на мгновение задумался. — А вы, случайно, не знаете одну эльфийку по имени Лираэль? Может, учились вместе? Или она ваша наставница?

Лираэль нахмурилась.

— Ну, это я. А что?

Мужчина — а это был Леон — энергично закивал, насколько позволяли путы.

— А, так это вы, госпожа Лираэль! То-то я смотрю, магия знакомая! — Он покосился на фиолетовые путы. — Вы тогда на северном тракте точно так же змею сковали! Помните? Белая касака, средней опасности, а вы её — р-раз! — и обездвижили. Я за год видел много эльфиек-магов, но вашу магию узнаю из тысячи!

Лираэль прищурилась, пытаясь вспомнить. Северный тракт. Змея. Белая касака... Она путешествовала с отрядом Кристофера, и за год они прошли через десятки стычек. Но этот эпизод постепенно всплывал в памяти — торговец, на которого напала змея, его телега, рассыпанные товары. Она действительно сковала ту тварь заклинанием, почти таким же, как сейчас.

— А, — медленно произнесла она, и её губы тронула слабая улыбка. — Я вас помню. Вы тогда чуть не потеряли весь товар.

— Чуть не потерял! — радостно подтвердил Леон. — А вы спасли и товар, и мне жизнь заодно. — Он покосился на путы. — Не могли бы вы...

Лираэль вздохнула и сняла заклинание. Леон поднялся, отряхнулся и подобрал с земли сумку.

— Давайте лучше поговорим за едой, — предложил он. — После всего случившегося за сегодня я зверски проголодался.

Таверна «У старой кости» ещё работала. Она работала постоянно — это поначалу удивляло всех приезжих, но местные давно привыкли. Владельцы решили держать двери открытыми даже ночью во многом из-за Норна и Кристофера: те часто засиживались допоздна, и тавернщик счёл это хорошим способом отблагодарить Лича за качественные ингредиенты и поддержку, которую он иногда оказывал заведению.

Они сели за столик у окна. Леон заказал две кружки эля и тарелку горячего рагу. Лираэль ограничилась чаем.

— Ну, как торговля? — спросила она, грея руки о чашку. — Есть спрос на ваши товары?

— Да какой тут спрос, — Леон махнул рукой. — Местные ремесленники сами кого угодно за пояс заткнут. Мои безделушки здесь — просто сувениры. Но ничего, на жизнь хватает. — Он отхлебнул эля. — А вы что сами-то делаете в Некрополе? Не каждый день встретишь эльфийку в летающей крепости.

— Старого знакомого навещала, — ответила Лираэль, и это было почти правдой. — Уже уезжаю.

— Вот как. — Леон кивнул и вернулся к рагу.

Они ещё немного поговорили о пустяках — о погоде, о качестве местной выпечки, о том, что таверна работает круглые сутки и это странно даже по столичным меркам. Лираэль отвечала коротко, но вежливо, постепенно заводя разговор в нужное русло.

— Вы так и не ответили, — произнесла она, когда тарелка Леона опустела. — Что вы делаете в Некрополе? Кроме торговли.

Леон представился — на этот раз по всей форме: Леон, странствующий торговец и собиратель информации.

— Приехал торговать здесь, ну и собирать информацию, — ответил он, размешивая остатки рагу. — Вы же знаете, чем я занимаюсь.

Лираэль знала. Теперь, когда она его вспомнила, вспомнила и род его деятельности. Информация. Слухи. Секреты. Он был одним из тех, кто всегда в курсе, но никогда на виду.

— Ну и? — она подалась вперёд. — Смогли что-то узнать?

Леон на мгновение закрыл глаза, глубоко задумавшись, затем взял кружку с элем, осушил её до дна и выдохнул.

— Конечно, узнал. И чуть не лишился головы за это.

— И что же?

Он помедлил. Ему не нравилось, когда на него так наседали, но в конце концов махнул рукой.

— Ладно. Расскажу. Считайте это благодарностью за то, что тогда на тракте не прошли мимо.

Лираэль устроилась поудобнее, и Леон начал рассказывать. О катакомбах — тёмных, запутанных, полных тварей и патрульной нежити. О кабинете Лича — двери, инкрустированной неизвестным металлом, замке, который не брал ни один артефакт. О старых книгах, в которых Норн размышлял об избавлении от людей и опускании крепости на землю. О планах захвата мира, почти выцветших от времени. О новой книге — эксперименте с кубами, который Леон счёл оружием.

Лираэль слушала молча. Её лицо оставалось спокойным, но внутри всё сжималось. Она знала Норна. Сидела с ним за одним столом. Говорила о культуре эльфов, о лесах, о магии. И теперь слышала о нём такое, что не вязалось с образом усталого учёного, который она себе составила.

Но она не подала виду.

— Это... очень познавательная информация, — произнесла она, когда Леон закончил. — Спасибо, что рассказали. Я заплачу за еду.

Леон поднялся из-за стола.

— Спасибо вам, госпожа. И будьте осторожны. Что-то мне подсказывает, что находиться в этом городе скоро станет небезопасно. До скорого.

Он развернулся и ушёл, оставив Лираэль одну. Она ещё некоторое время сидела за столом, глядя в остывающий чай. Потом поднялась и направилась к себе.

Дома, лёжа в постели, она не могла уснуть. Мысли крутились в голове, одна страшнее другой.

«Значит, Норн всё же думал уничтожить мир. А что, если он вспомнит об этом? Может, не сейчас, а когда человечество допустит ошибку?»

«Он создал оружие... Может, очередной эксперимент? Но если даже Норн назвал это опасным — насколько это опасно для меня? На что способен этот артефакт?»

«Если нежить нужна ему для защиты, зачем он втайне экспериментирует над ней в подземелье?»

Вопросов было много. Ответов — ни одного. Но она понимала: спрашивать Норна напрямую не имеет смысла. Ответ не имел значения — она уже знала, что нужно делать.

Лираэль решила уехать. Не из страха, не из обиды. Она направится в эльфийское королевство и попробует убедить их сотрудничать с Личом. Благо, у неё остались связи со времён путешествия с Кристофером.

Утром она стояла у ворот Некрополя с дорожным рюкзаком за плечами. Кристофер вышел её проводить.

— Ну что ж, — произнесла она, поправляя лямку. — Я уезжаю.

Кристофер кивнул. Он ожидал этого.

— Будь осторожна. — Он помедлил. — Когда я уходил из Королевства, мне никто не сказал «будь осторожен». Так что — будь осторожна.

Лираэль слабо улыбнулась.

— Ты тоже.

Он проводил её до пещеры. У входа они остановились. Лираэль обернулась, бросила последний взгляд на два парящих острова, на мост из лиан, на шпили замка, и шагнула в темноту.

Кристофер стоял у входа ещё некоторое время, глядя ей вслед. Потом развернулся и пошёл обратно к городу. Впереди его ждал Норн — и нижние ярусы, которые Лич решил ему показать.

В это же время Норн сидел в своём кабинете и дочитывал дневник Леона.

С некоторых страниц он посмеивался в голос. Оружейная, которую торговец описал как склад могущественных артефактов, на самом деле была свалкой неудавшихся проклятых безделушек — результаты экспериментов, которые пошли не так. Норн иногда над ними работал, но по сути это был хлам. Опасный хлам.

Арена, где «Лич стравливает нежить для развлечения» — на самом деле Норн иногда проводил турниры между скелетами в разной экипировке. Чисто занять мысли и время. От скуки.

Но чем дальше он читал, тем мрачнее становился его взгляд. Описание кабинета. Старые книги. Гипотезы, которые он записывал больше тысячи лет назад. Всё это Леон раскопал, интерпретировал по-своему и теперь предлагал как товар.

Последней каплей стала финальная характеристика в конце дневника. Кто-то — видимо, сам Леон — подвёл итог:

«Лорд Смерти Норн. Могущественный. Мудрый. Садист».

Норн сжёг дневник. Просто взял и испепелил фиолетовым пламенем. Пепел осел на стол.

Он посидел минуту, глядя на чёрные хлопья. Затем взмахнул рукой — и дневник восстановился. Магия времени вернула его в исходное состояние.

— Садист, — пробормотал Норн, кладя дневник на полку, рядом с Неизвестным кубом и клеткой хамелеона. — Забавно, каким меня видят со стороны.

Он взял с полки маленькую табличку и прикрепил её к обложке дневника. На табличке было выведено аккуратным почерком:

«То, кем не стоит становиться».

В дверь постучали. Вошёл Кристофер.

— Ты хотел меня видеть?

— Да, — Норн поднялся. — Ты живёшь здесь уже несколько месяцев. Пора показать тебе то, что находится под крепостью. Настоящие нижние ярусы. Не те, по которым лазал этот торговец, а те, куда даже он не добрался.

Кристофер медленно кивнул.

— Я готов.

Часть 3

Норн и Кристофер спускались по каменной лестнице, уходившей глубоко под крепость. Воздух здесь был холоднее и суше, чем наверху, а магические жилы на стенах светились не фиолетовым, а тускло-синим — признак того, что эту часть катакомб прокладывали давно и по другой технологии.

— Торговец проник через край острова, — произнёс Норн, когда они достигли первого коридора. — Нашёл выступ, спустился по верёвке. Не самая защищённая часть периметра. Я уже распорядился усилить её патрулями.

Он провёл Кристофера по тому же маршруту, которым несколькими ночами ранее шёл Леон. Развилки, узкие проходы, залы с туннелями в стенах.

Первой комнатой, которую они посетили, оказался кабинет. Норн открыл дверь — тяжёлую, инкрустированную тускло-фиолетовым металлом, — и пропустил Кристофера внутрь. Полки, заставленные книгами. Сундук в углу. Стол, заваленный бумагами.

— Вот тут стоят мои дневники, — Норн указал на ближайшую полку. — В них я записывал мысли, начиная примерно полтора века назад. — Он помолчал. — Мне как-то сказала Аэлинн, что если долго живёшь, то начинаешь терять либо память, либо рассудок. Поэтому некоторые моменты я стираю. Но перед тем как стереть — записываю. Чтобы не забыть.

Кристофер провёл рукой по корешкам. Книги были старыми, но ухоженными.

— А торговец подумал, что всё, что здесь написано, — истина, — продолжил Норн с оттенком раздражения. — Вот балда. Это гипотезы. Размышления. Иногда — просто выплеск эмоций на бумагу. То, что я записывал, чтобы потом стереть из памяти, а не то, во что я верю.

Кристофер прошёлся по комнате. Взгляд его упал на сундук в углу — массивный, с тяжёлым замком.

— А это что?

Норн проследил за его взглядом.

— Этого я не покажу даже тебе.

Кристофер не стал спорить. Он уже научился понимать, когда Норн говорит «нет» окончательно.

Лич тем временем подошёл к стене и коснулся её костяными пальцами. Воздух дрогнул — иллюзия развеялась, открывая узкий проход, уходящий ещё глубже.

— Идём. То, что видел торговец, — лишь верхний слой. Настоящие нижние ярусы начинаются здесь.

Они спустились ещё на один уровень. Здесь коридоры были шире, а вместо обычных скелетов патрулировали големы — массивные, зачарованные, с оружием, светящимся от вложенных чар. Кристофер почувствовал их магический фон ещё до того, как увидел.

— Против этих никакая маскировка не поможет, — заметил Норн. — Они видят не глазами. Если бы торговец спустился сюда, он бы не ушёл.

Первой комнатой на этом уровне оказалась мастерская артефактов. Просторное помещение, заставленное верстаками, зажимами, кристаллами и инструментами, назначения которых Кристофер не знал. Вдоль стен тянулись полки с готовыми изделиями и заготовками.

— Здесь я создаю серьёзные вещи, — произнёс Норн. — Камень связи, которым мы пользуемся, был сделан здесь. Всё моё тело было зачаровано здесь. — Он обвёл рукой помещение. — Кости Ларри были переделаны тоже тут.

— А остальные скелеты?

— Остальные — в Кругу Созидания. Здесь — только уникальные проекты.

Следующей комнатой оказался склад реликвий. Кристофер замер на пороге. Вдоль стен, на специальных подставках и в зачарованных витринах, покоились предметы, которые он видел только на картинках в храмовых книгах. Сердце дракона-лорда — могущественного существа, равного по силе древнему духу. Перья феникса, всё ещё источавшие тепло. Эликсир жизни — легендарное зелье, исцелявшее любые болезни и омолаживавшее на двадцать лет. Один флакон мог бы вызвать войну между королевствами. Здесь их было несколько.

— Не думал, что половина из этого существует, — тихо произнёс Кристофер.

— Существует, — подтвердил Норн. — И лучше бы не существовало.

Он указал на дальний стеллаж. Там, в отдельных контейнерах, хранились предметы, от которых веяло холодом даже на расстоянии.

— Ядро архидемона. Если обычный человек к нему прикоснётся, его моментально захватит воля демона, что таится внутри. Кольцо жадности — наденешь и обратишься в золото. Есть и другие.

— Ты хранишь их здесь, чтобы никто не добрался? — спросил Кристофер.

— Именно, — ответил Норн. — Некоторые вещи опаснее, чем любое оружие. Здесь они никому не навредят. А уничтожить их не всегда возможно.

Кристофер перевёл взгляд с ядра на кольцо и обратно. Ему вдруг остро захотелось выйти из этой комнаты.

Последним помещением, которое Норн решил показать, оказалась просторная круглая комната. Она была пуста — ни стеллажей, ни витрин, ни артефактов. Только пол.

Весь пол занимал колоссальный магический круг. Он был вырезан прямо в камне — линии, символы, дуги, сплетающиеся в узор такой сложности, что у Кристофера зарябило в глазах. По периметру круга, на невысоком цилиндре, были начертаны ещё одни символы — более крупные, но многие из них стёрлись от времени. Камень был старым. Очень старым.

— Так тут ты стал Личом? — спросил Кристофер, оглядывая круг.

Норн кивнул.

— Однако это было столь давно, что я уже позабыл, как провести этот ритуал снова. Да и сложен он, даже для меня нынешнего. Если я попытаюсь его повторить, понадобится много времени и сил, чтобы восстановить все символы. — Он помолчал, глядя на стёршиеся линии. — Я не уверен, что смогу.

Кристофер посмотрел на круг, потом на Норна.

— Ты помнишь, кем ты был до этого?

Норн долго молчал. Когда он заговорил, его голос звучал задумчиво — не грустно, не больно, скорее как у человека, который пытается что-то разглядеть вдалеке.

— Нет. Слишком много времени прошло. От той жизни не осталось даже имён. Только записи в дневниках — и те я перечитываю как чужие.

Он развернулся и направился к выходу из комнаты.

— Идём. Я показал тебе всё важное.

Они поднялись обратно. Когда за ними закрылась последняя дверь, и иллюзия снова скрыла проход в нижние ярусы, Кристофер наконец задал вопрос, который вертелся у него на языке с самого начала экскурсии:

— А почему ты решил мне всё это показать и рассказать?

Норн сел в своё кресло — то самое, в котором он обычно работал в тронном зале, — и сложил четыре руки на груди.

— Ты уже не последний человек для города, — произнёс он. — Многое знаешь, многим заведуешь. И помогаешь мне в экспериментах так, как никто не может. Поэтому я и решил показать тебе всё важное. Чтобы потом не пришлось.

Кристофер хотел что-то ответить, но в этот момент в зал вошёл Ларри. Его новые доспехи мягко мерцали в полумраке.

— Господин, — произнёс он. — Ренард попросил передать, что скоро отбудет обратно в Королевство.

Норн повернул голову.

— Понял. Надо будет поговорить с ним напоследок. — Он помолчал. — Четыре дня. Надо успеть.

Ларри кивнул и вышел. Кристофер посмотрел на Норна.

— Ты хочешь что-то ему сказать?

— Хочу, — ответил Норн. — И спросить тоже.

Днём раньше Ренард отправил доклад Архиепископу.

Он привязал свёрнутый пергамент к лапе почтовой птицы — той самой, которую Норн создал на глазах у делегации, — и отправил её в небо. Птица сорвалась с края острова и исчезла в облаках, оставляя за собой тонкий след морозного воздуха.

Архиепископ получил послание в своём кабинете. Когда в окно постучалась костяная птица, он едва не уничтожил её магией — но заметил герб Королевства на запечатанном футляре, а также короткую записку: «От посла Ренарда». Георг колебался мгновение, затем впустил птицу.

Доклад был коротким и сухим. Ренард описывал Некрополь как процветающий, хорошо развитый город, парящий в воздухе. Отмечал его защиту — многослойную, продуманную, практически неприступную. Характеризовал Норна как опытного дипломата, мудрого, но не без недостатков правителя, чьё могущество столь велико, что даже древний дух природы предпочитает дружбу войне с ним. Отдельно упоминался провал с получением важной информации о Личе — с пометкой «Без последствий».

Георг перечитал доклад дважды. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сжимавшие пергамент, побелели. Затем он взял перо, написал короткий ответ — «Возвращайтесь» — и отправил птицу обратно.

Птица долетела только на следующий день. Ренард прочитал ответ, кивнул и отложил пергамент в сторону.

Четыре дня. Достаточно, чтобы попрощаться с этим местом. И с его хозяином.

Глава 11

Глава 11. Финал

Часть 1

Ренард находился в резиденции и уже вовсю готовился к отъезду. Вещи были собраны, бумаги упакованы, доклад Архиепископу переписан набело. Рыцари сновали по комнатам, вынося сундуки и свёртки, но то и дело бросали взгляды на своего господина. С ним что-то было не так. Посол ходил по залу то ли грустным, то ли задумчивым — и это было необычно. Обычно Ренард скрывал эмоции лучше, чем кто-либо из них. А тут всё было как на ладони.

Сам Ренард думал об одном: под каким предлогом ещё раз встретиться с Норном? Ему хотелось напоследок поговорить с ним — с равным себе в искусстве дипломатии собеседником, которого не смущает уколоть оппонента, если тот ошибся, и который сам принимает уколы с достоинством. Такого в Королевстве у Ренарда не было.

И тут, словно вторя его желаниям, в дверях появился Ларри.

— Господин Ренард. Лорд Норн хочет встретиться с вами в крепости. Вы пойдёте один, в моём сопровождении.

Предложение не было чем-то необычным — Ренард уже бывал в крепости без охраны. Но после облавы с Леоном такого рода приглашение выглядело... подозрительным. Он не успел ответить, как Ларри продолжил:

— Ах да. Лорд Норн попросил передать вам ещё кое-что. Возьмите меч с собой.

Ренард не сдержал любопытства:

— Зачем же?

— Лорд Норн хочет провести дружеский спарринг. Не беспокойтесь — не вы один будете в нём участвовать.

Ренард на мгновение задумался, затем кивнул. Он взял свой меч — тот самый, что служил ему верой и правдой долгие годы, хоть и редко покидал ножны в последнее время, — и последовал за Ларри.

Они пришли на довольно большую площадку, расположенную на нижнем уровне крепости. По периметру был высечен магический круг — сложный, светящийся тусклым золотом.

— Этот барьер нужен, чтобы магия господина Норна случайно не разрушила замок, — пояснил Ларри.

Ренард мысленно присвистнул. Если для спарринга требуется такая защита, то Лич явно не собирался сдерживаться. Или собирался — но даже его «сдерживание» требовало барьера.

У края площадки уже стояли Норн и Кристофер. Они о чём-то негромко беседовали — точнее, Кристофер что-то говорил, а Норн слушал, сложив четыре руки на груди и постукивая пальцами по предплечью. Заметив гостей, Лич повернулся.

— О, Ренард. Вы всё же решились прийти?

— Я не мог себе позволить пропустить такое, — ответил Ренард, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Хотя ваше предложение выглядело подозрительно.

— Подозрительно? — Норн чуть склонил голову. — Я всего лишь пригласил вас на дружеский бой. Что может быть подозрительного?

— Именно это и настораживает.

Норн издал короткий звук — нечто среднее между смешком и хмыканьем.

Они обговорили правила. Каждому участнику выдавался амулет, который поглощал весь урон, что мог бы быть нанесён владельцу, и переносил его на глиняного голема. У каждого было по три таких голема — три статуи, стоявшие у края арены. Когда големы разбивались, участник выбывал. Сдерживать себя не требовалось.

Последовательность боёв определили так: Кристофер против Ренарда, Норн против Ларри, Ренард против Ларри, Норн против Кристофера. Ренард сразу отказался биться с Норном — он не боялся, но что-то подсказывало ему, что этот бой будет коротким и неинтересным для обоих. Норн не стал спорить.

Первыми на арену вышли Кристофер и Ренард.

Они встали друг напротив друга. Кристофер — в своей боевой броне, со старым мечом, который больше не светился золотым. Ренард — в лёгкой кожаной куртке, со своим длинным клинком, который он обнажил медленно, с уважением к противнику.

Сигнал прозвучал.

Первые несколько секунд они просто кружили по арене, выжидая. Ренард держал дистанцию, оценивая движения Кристофера — плавные, экономные, без единого лишнего жеста. Кристофер тоже не спешил. Он уже понял, что Ренард — не просто дипломат с мечом для церемоний. В его стойке была школа.

Кристофер атаковал первым. Резкий рывок — и он оказался вплотную к Ренарду. Клинок рассёк воздух, но Ренард отразил удар, жёстко, грамотно, и тут же попытался контратаковать — но не успел. Кристофер навершием меча ударил его по лбу, заставляя отшатнуться. Ренард попятился, и в этот момент Кристофер нанёс удар наискось — быстрый, точный, нечитаемый. Два голема Ренарда разбились почти одновременно.

Оставшуюся минуту они ещё кружили по арене, обмениваясь ударами. Ренард держался достойно — он даже сумел задеть Кристофера один раз, но клинок лишь скользнул по наплечнику, не причинив вреда. Второй раз он промахнулся на волос — Кристофер ушёл вбок, и его ответный удар сбил последнего голема.

Бой закончился. Кристофер не потерял ни одной статуи.

— Впечатляет, — произнёс Ренард, убирая меч в ножны. — Ваша скорость и реакция выше всяких похвал.

— Ваши движения очень выверенные, — ответил Кристофер. — И навыки у вас — не солдата, который давно не тренируется, а человека, который знает цену каждому движению.

Ренард коротко кивнул, принимая похвалу. Ему было приятно — хоть он и проиграл.

Вторым на арену вышел Норн. Напротив него встал Ларри — в новой броне, с «Ледым Клыком» в руке. Синие огоньки в его глазницах горели ярко и ровно.

— Готов? — спросил Норн.

— Да, господин.

Сигнал.

Ларри почти так же, как его учитель мгновение назад, сорвался с места и подскочил к Норну в упор. Но Лич даже не шелохнулся — перед ним выросла земляная стена. Ларри едва успел затормозить, и тут же почувствовал атаку из-под земли. Он отпрыгнул назад — и в то место, где он только что стоял, ударили каменные шипы. А из-за стены уже летели ледяные клинки.

Весь бой прошёл под диктовку Норна. Он засыпал Ларри атаками: земляные шипы сменялись ледяными стрелами, воздушные толчки — огненными всполохами. Ларри уворачивался, прыгал, перекатывался, один раз даже отсёк ледяное копьё мечом. Он потерял первого голема на второй минуте, второго — на четвёртой, когда его задела воздушная волна. Но на пятой минуте он сделал то, чего никто не ожидал: подскочил к Норну вплотную и ударил.

Клинок рассёк воздух. Норн ушёл из-под удара с той же лёгкостью, с какой уходил от всех предыдущих атак. А затем в Ларри полетела красная вспышка, и его отбросило за границу арены.

Бой закончился.

— Крайне быстрый, — произнёс Норн, когда Ларри поднялся на ноги. — И ловкий. У тебя хорошее боевое чутьё — ты знаешь, когда атаковать, а когда выждать.

Ларри отряхнул броню.

— Это больше напоминало дождь из заклинаний, нежели бой между воином и магом, господин.

Кристофер и Ренард, сидевшие у края арены, переглянулись и присвистнули. Они видели, как в некоторых моментах Ларри уворачивался от трёх атак одновременно, и до сих пор не понимали, как его не размазало по площадке.

Норн тем временем подошёл к Ларри ближе и сказал — тихо, так, чтобы слышал только он:

— Ты коснулся меня. Никто из моих созданий не делал этого раньше. Ты нагоняешь своего учителя. Посмотрим, сможешь ли нагнать своего создателя. Молодец, Ларри.

Ларри выпрямился. Если бы скелет мог сиять — он бы сиял.

Третьим боем должен был стать поединок Ренарда и Ларри, но посол, оценив состояние командира стражи после схватки с Норном, предложил перенести его на потом.

— Ларри ещё не восстановился, — заметил он. — Я не хочу побеждать уставшего противника.

— Это благородно, — произнёс Норн. — Тогда — финальный бой.

И вот на арену вышли Норн и Кристофер.

Они встали друг напротив друга. Лич — высокая фигура в чёрной мантии, восемь рук, готовых к жесту. Кристофер — в поцарапанной броне, с мечом, который когда-то был святым, а теперь был просто мечом. Отличным мечом.

Сигнал.

Кристофер взмахнул клинком, и в сторону Норна полетел воздушный клинок — полупрозрачный, дрожащий, сжатый до остроты бритвы. Норн заблокировал его магическим щитом, но Кристофер уже оказался позади. Его меч рассёк воздух — и Норн увернулся, выпустив поток воздуха в спину, чтобы сместиться в сторону.

Весь бой Кристофер наседал. Он двигался быстрее, чем когда-либо — быстрее, чем в бою с фенриром, быстрее, чем в спарринге с Ларри. Его меч мелькал, рассекая пространство, и каждое движение было на грани человеческих возможностей.

Но Норн уходил.

Он ускорил своё восприятие до предела — и мир вокруг него замедлился. Атаки Кристофера, которые со стороны выглядели как размытые полосы, для Норна были быстрыми, но читаемыми. Он видел замах, видел траекторию, видел точку удара — и уходил за мгновение до того, как клинок достигал цели.

С каждой минутой заклинания Норна становились всё сложнее. Ледяные стены сменялись земляными ловушками. Воздушные вихри переходили в точечные удары. Кристофер уворачивался, блокировал, разрубал летящие в него снаряды — и продолжал наступать.

Развязка наступила внезапно. Норн создал земляного клона — точную копию себя, — и Кристофер, увлёкшись атакой, погнался за ней в угол арены. А когда он занёс меч для удара, сверху на него обрушилась глыба льда.

Все три голема разбились одновременно.

Кристофер выкатился из-под обломков, кашляя и отплёвываясь. Он даже немного пострадал — на лбу наливалась шишка.

— Ты использовал клона, — произнёс он, поднимаясь.

— Ты читал мои движения как воин, — ответил Норн. — Но я думаю как маг. Разница в том, что воин видит удар, а маг видит поле боя. — Он помолчал. — И я немного жульничал с восприятием.

Кристофер хмыкнул и принял руку, которую Норн ему протянул.

Ренард, наблюдавший за боем с края арены, был в шоке. Он понимал, насколько сильны эти двое. Некоторые атаки Кристофера он даже не мог разглядеть — они сливались в одну сплошную полосу. Но Лич удивил его сильнее. Он использовал столько незнакомой магии, что Ренард устал считать уже на третьей минуте. Земляные клоны. Ледяные глыбы. Ускорение восприятия. Если бы это был настоящий бой...

Ренард потёр переносицу. Ему нужно было пересмотреть кое-какие пункты в докладе.

После боя Кристофер и Норн пожали друг другу руки и разошлись. Но Норн направился не к выходу, а в сторону Ренарда.

— Ну что ж, Ренард. После боя — не против вы немного побеседовать?

Они отправились в тронный зал. Там их уже ждал стол с едой и бутылкой вина. Норн сел и жестом пригласил Ренарда последовать его примеру.

— Это вино сделано моими ремесленниками, — произнёс он. — Они производят его не так много, но оно того стоит, уверяю вас.

Ренард отпил немного и понял, о чём говорил Норн. Вино было поистине чудесным.

— Лорд Норн, — произнёс он, ставя бокал на стол. — Можно задать вам вопрос? И я попрошу от вас честного, неуклончивого ответа.

— Конечно. Я постараюсь ответить вам, не утаивая правды.

— Что ж. Тогда скажите: есть ли вероятность того, что вы когда-то подружитесь с соседними от вас королевствами? И, если не секрет, — почему вы не пытались сделать этого раньше?

Норн задумался. Его пальцы выбили короткую дробь по столу.

— Я всегда готов к сотрудничеству с соседними державами, — произнёс он наконец. — Я никогда не был против этого. Но вот на вопрос, почему я сам не пытался... — Он помолчал. — Меня заклеймили великим злом. Поэтому даже моих посыльных принимают за обычную нежить или за какой-то хитроумный план. Их уничтожают, только завидев.

Ренард посмотрел на Лича — прямо, уверенно.

— А если всё же попробовать?

Норн хотел что-то сказать, но Ренард продолжил:

— Не подумайте, я не хочу становиться вашим товарищем или подопечным. Однако я признаю́, что торговля с вами или обмен опытом с вашими ремесленниками были бы очень полезны для королевств.

Он сказал это честно. Он понимал, насколько Лич обошёл их в кузнечном, магическом и даже кулинарном искусстве. Ему хотелось бы, чтобы Королевство было таким же.

— Боюсь, это невозможно, — ответил Норн. — Не подумайте, я не препятствую торговле. Если граждане захотят — пусть делают что им вздумается. Но ваша знать очень быстро присвоит себе все новинки и знания, не дав и капли простому люду. Им перепадёт всё самое слабое и старое.

Они ещё немного поговорили на эту тему. Ренард приводил свои аргументы, Норн — свои. Но в итоге они сошлись во мнении: сотрудничество Некрополя и Королевства возможно только в том случае, если Королевство будет использовать знания не только ради знати, но и ради простого люда.

Когда разговор подошёл к концу, Ренард поднялся. Он уже собирался уходить, но на мгновение задержался.

— Можно ещё один вопрос? Личного характера.

Норн кивнул.

— Когда я приехал, вы были просто Личем. Опасным, умным, но Личем. Теперь я вижу правителя. Что изменилось?

Норн долго молчал. За окнами тронного зала медленно плыли облака, подсвеченные закатным солнцем.

— Слишком многие показали, что я не идеален, — произнёс он наконец. — За всю мою долгую жизнь эти пара месяцев пока самые насыщенные.

Ренард встретил его взгляд и кивнул. Он понял.

Уходя в резиденцию, он думал о том, что это место должно открыться миру. Не как место для завоевания, а как место процветания и науки. С такими мыслями он и лёг спать — ведь на следующий день ему предстояло отбыть в родную страну.

Часть 2

Ларри сопровождал делегацию Королевства, уезжающую из Некрополя обратно домой.

Он шёл чуть позади Ренарда и его рыцарей, наблюдая за улицами. Когда делегация только прибыла, жители сторонились их, старались не заводить разговоров, отводили взгляды. Чужаки из Королевства — те, кто служит Церкви, объявившей их еретиками. Кому захочется с такими общаться?

Но теперь, когда они уезжали, кое-что изменилось.

К Ренарду подошла хозяйка таверны — та самая, что кормила его всё это время. В руках у неё был свёрток.

— Это вам в дорогу, господин посол, — произнесла она. — Чтобы могли поесть вкусно уже после того, как покинете Некрополь. Моё рагу долго не хранится, но вот хлеб, сыр и вяленое мясо продержатся до границы.

Ренард принял свёрток и поклонился — чуть глубже, чем требовал этикет.

— Благодарю. Ваша стряпня была одним из лучших впечатлений от этого места.

Хозяйка таверны улыбнулась и вернулась к своим делам.

Чуть дальше их ждал Орвин. Кузнец вышел из мастерской, вытирая руки о фартук, и протянул Ренарду небольшой свёрток.

— Помнится, знать любит охотиться, — произнёс он. — А качественный нож в таком деле всегда кстати. Берегите себя. И его тоже.

В свёртке оказался кинжал — простой, без лишних украшений, но с идеально сбалансированным клинком и удобной рукоятью. К нему прилагались ножны из тёмной кожи. Работа была безупречной.

— Благодарю, мастер, — произнёс Ренард. — Это честь для меня.

Они двинулись дальше по улицам. Кто-то выкрикивал слова прощания, кто-то желал удачи. Людей, вышедших попрощаться, было не много, но они встречались на всём пути — от таверны до края острова. Пекарь кивнул из дверей своей лавки. Старушка, сидевшая на скамейке с вязанием, помахала рукой. Мужчина, которому Ренард когда-то помог советом по юридическому вопросу, просто сказал: «Спасибо, господин».

Ренард увидел детей. Тех самых, которым он иногда рассказывал истории из Королевства — о рыцарях и драконах, о дальних странах и морских чудовищах. Они выбежали на площадь, запыхавшиеся, и окружили его.

— Господин! А вы ещё приедете?

— А расскажете ещё историю, когда вернётесь?

Ренард присел, чтобы быть с ними одного роста.

— Ну, это как время покажет. А вы хорошо учитесь и не хворайте, ладно?

Дети закивали. Один мальчик — кажется, тот самый, что вечно сидел с книгой в углу таверны, — спросил:

— А какая история будет следующей?

— Ещё не придумал, — честно ответил Ренард. — Но когда придумаю — вы узнаете первыми.

Он поднялся, потрепал ближайшего мальчишку по голове и шагнул на платформу. Костяной дракон расправил крылья, и делегация поднялась в воздух.

Ларри стоял у края платформы и смотрел на удаляющийся город. Когда дракон приземлился у входа в пещеру — на границе с Королевством, — Ренард задержался на мгновение.

— Слушайте, Ларри, — произнёс он. — Можно вопрос? Личного характера.

— Слушаю.

— Что вы почувствовали, когда обрели разум?

Ларри не ожидал такого вопроса. Он стоял неподвижно, синие огоньки в его глазницах слегка пульсировали. Ответ пришёл не сразу.

— Я не знаю, — произнёс он наконец. — Я просто подумал, что смогу теперь отплатить господину за то, что он создал меня когда-то давно.

Ренард долго смотрел на него. Затем протянул руку.

— Это достойный ответ.

Ларри пожал её — осторожно, чтобы не повредить костяными пальцами.

— Удачи вам, господин Ренард.

— И тебе, Ларри.

Делегация скрылась в темноте пещеры. Ларри ещё некоторое время стоял у входа, глядя им вслед. Потом развернулся и пошёл обратно к городу. Вопрос Ренарда всё ещё звучал у него в голове. Он не знал, что чувствовал тогда. И не знал, что чувствует сейчас. Но, возможно, когда-нибудь узнает.

В это же время Кристофер шёл по улицам Некрополя. Он заходил в разные лавки — не по делам, а просто так. И везде ему были рады.

В лавке с фруктами ему дали корзинку с яблоками.

— Это вам за то, что неустанно трудитесь ради нас, господин Кристофер.

Он взял корзинку и поблагодарил. «Господин Кристофер». Давно он не слышал подобной фразы. Раньше ему говорили «спасибо, господин Герой». С того момента вроде прошло не так уж много времени, но ощущалось так, будто это было очень давно. В другой жизни.

В таверне он принялся за уже полюбившееся ему рагу. Вкус был, как всегда, отменным — но сегодня что-то было иначе. Он ел и чувствовал, что блюдо как будто подстроено под его настроение: меньше мяса, больше овощей, лёгкий бульон.

Он подозвал хозяйку.

— Вот знаете, — произнёс он, — каким образом вы каждый раз угадываете, чего больше положить в рагу? Каждый раз вкусно, хотя состав разный. Вы как будто знаете, что положить именно для меня.

Хозяйка улыбнулась.

— Так мне рассказывают, чем вы занимаетесь. Вот слышала, что вы спускались вниз, зверьё ради защиты Нижних поубивать, — вот и дала вам меньше мяса. После боя желудок может плохо усвоить тяжёлую пищу. А сегодня я знаю, что вы помогаете Лорду в экспериментах, — значит, вам нужно набраться сил, чтобы много думать.

Кристофер не мог найти слов.

— А зачем вы так стараетесь ради меня? — спросил он наконец.

— Как зачем? Вы же уже как друг для меня. Каждый раз с таким аппетитом едите мою стряпню и притом приводите людей, которые так же радуются моей еде. Как тут не расстараться?

Кристофер доел рагу, снова поблагодарил хозяйку и вышел на улицу. Он пошёл дальше по городу и начал замечать то, чего раньше не замечал. Люди часто встречали его с улыбкой на лице. Не от того, что были счастливы — хотя и не без этого, — а от того, что были благодарны ему за старания. Наверное, они то же самое чувствовали и к Норну.

Спустившись вниз, к поселению Нижних, он увидел уже полноценную деревню. За то время, что его здесь не было, она успела изрядно пополниться. Домов стало около двадцати, появились поля, мастерские и свой маленький рынок. Люди, конечно, боялись нападения всяких монстров, но в то же время были благодарны Норну за то, что он защищает их от опасностей.

К своему удивлению, Кристофер увидел Аэлинн. Она шла по рынку и ела пирожок, и лицо её выражало крайнюю степень гастрономического любопытства.

— Госпожа Аэлинн? Что вы тут делаете?

— О, Кристофер, здравствуй! — Она просияла. — Да вот, пробую еду на этом рынке. Вот эти пирожки, например, очень необычные — и сладкие, и кислые одновременно. Просто невероятно! Хи-хи-хи.

Кристофер узнал, что Аэлинн начала иногда захаживать к Нижним, чтобы пробовать новую для себя еду, а также слушать музыку одного музыканта — тот, как ей казалось, хорошо играл на гитаре.

— А люди тебе и здесь благодарны, — добавила она, доев пирожок. — За то, что тогда сходил в лес и поубивал опасных монстров.

— Правда? — Кристофер неловко потёр затылок. — Даже не знал. Я думал, они и не узнают об этом.

— Ты для них прямо-таки герой, хи-хи-хи, — озорно сказала Аэлинн. — Что забавно, ведь ты им был когда-то.

Кристофер ещё немного поговорил с ней, и на прощание она назвала его мальчишкой.

— Мальчишка? — усмехнулся он про себя. — Ну да, наверное. Для неё так и есть.

Он вернулся обратно в Некрополь. Лёжа в постели, он уже засыпал, когда внезапно для себя осознал — просто и ясно, как будто эта мысль всегда была с ним:

«Я дома».

Часть 3

Норн как обычно сидел за своим столом. Закончив записывать идеи для экспериментов, он отложил перо и решил пройтись по острову. Заглянул в таверну пообедать, в библиотеку — принести новую поставку книг, к ремесленникам — узнать, что нового они хотят попробовать создать. Обычный вечер. Обычные дела.

Вернувшись в крепость, он встретил Кристофера.

— Не хочешь посидеть, поговорить за бокалом вкусного вина?

Вопрос немного удивил Кристофера, но он согласился. Они прошли на балкон рядом с тронным залом. Там уже стоял стол и пара стульев. Норн вытащил из-под мантии бутылку — такого же вина, что он пил с Ренардом, но новую. Они сели.

— Слушай, Кристофер, — произнёс Норн, разливая вино. — Что ты думаешь о Некрополе?

Кристофер не знал, как ответить на столь, казалось бы, простой вопрос. Он помолчал, глядя на два парящих острова, на мост из лиан, на закатное солнце.

— Спроси ты меня об этом ещё неделю назад, я бы сказал, что это идеальный город, в котором приятно жить и не о чем бояться.

— А сейчас? — с интересом спросил Норн.

— Сейчас для меня это дом. В котором я нашёл своё призвание, о многом узнал и многое понял. Я понял, что был глуп, и теперь стараюсь стать лучше, чем раньше был.

Норн был тронут столь откровенным ответом, но не успел ничего сказать — Кристофер спросил первым:

— Вот знаешь, ты тоже изменился. Не заметил?

— Я? Изменился? — Норн чуть склонил голову. — Нет, конечно. Я такой же, как и раньше.

— Но ведь мы оба понимаем, что это не так, верно?

Норн задумался. Он посмотрел на город, на лес под островами, на горы вдалеке. Потом перевёл взгляд на бокал с вином.

— Ну, может, ты и прав в чём-то.

— Знаешь, раньше я думал, что ты чёрствый сухарь, которому только исследования и подавай, — усмехнулся Кристофер. — Хотя насчёт экспериментов ничего не изменилось, пожалуй.

Они оба посмеялись — как старые друзья, знакомые будто всю жизнь.

— Да, а тебе только и подавай что помочь кому-нибудь да поубивать монстров, — парировал Норн.

Кристофер с улыбкой пожал плечами:

— Ну да, есть такое. Знаешь, я рад тому, что с тобой познакомился. Рад, что начал работать над экспериментами. И делать местных счастливее.

Норн посмотрел на него — долгим, нечитаемым взглядом, каким смотрел всегда, но сегодня в нём было что-то ещё.

— Согласен, друг мой. Согласен.

Прошло уже много лет с тех пор, как Норн называл кого-то, кроме Аэлинн, другом. Возможно, не одна сотня лет. Но ему было приятно знать, что есть тот, на кого он может положиться.

Они ещё долго сидели на балконе, глядя на закат, и каждый думал о своём.

Где-то далеко, в Королевстве, в обычной городской семье, после сложных родов на свет появился мальчик. У него были золотые глаза, и он почти не плакал. Как позже окажется, священник скажет, что его запас жизненной силы необычно велик для младенца, а запас маны больше, чем даже у некоторых взрослых. Все пророчили ему великое будущее и подвиги.

Георг, быстро прознавший о нём, стоял у окна своего кабинета и смотрел на восток — туда, где за горами и ущельем парил Некрополь.

— Вот он, — прошептал Архиепископ. — Этот точно сможет очистить мир от всего зла, что в нём скопилось.