Некроманты Цеймарра

Пролог

Пролог

1092 год

– Зачем нам возиться с сопливыми малолетками? Ты с ума сошёл?

– Ты что совсем ничего не понимаешь? Послали же боги брата-придурка, это же шанс! Шанс вернуть нашу силу, вернуть наше могущество.

– Этого могущества хватило на три месяца, и то нам повезло, что в живых остались. Сидим теперь в этой дыре на краю мира, нос на улицу высунуть страшно до сих пор. А ты хочешь снова ввязаться во все это? Тебе, что первого раза не хватило? Живы? На свободе? Вот и ладненько, я больше в эти дела не полезу.

– Ну и паси своих овец, раз сам баран, а я такой жизни больше не хочу! – Он нервно провёл ладонью по обезображенному ожогом лицу. – Я стану им любимым папочкой, а они подарят мне свою силу. Силу, с которой мы создадим своё королевство, по праву сильнейшего. Ведь смерть всегда побеждает, иногда надо просто подождать.

– Ты всё-таки сумасшедший.

– Всё может быть, всё может быть. Так ты со мной?

– Да.

– Я в тебе не сомневался.

Глава 1

1094 год

Плясавшие по стенам солнечные зайчики переместились ближе к кроватке, украшенной роскошным балдахином, расшитым звёздами, скользнули по игрушкам, сложенным у стены, отскочили от сверкающей золотом чешуи взлетающего дракона, запечатлённого художником, и, наконец, коснулись ресниц мальчика, сладко посапывающего в подушку. Он зажмурился, отворачиваясь, и попытался укрыться под одеялом от настойчиво светившего в глаза солнца.

– Доброе утро, ваше высочество. – Преувеличенно бодрый голос нянюшки заполнил комнату. Невысокая пухленькая женщина лет сорока широко распахнула закрывающие окно гардины, через щель в которых и пробрались щекочущие лицо лучики, в комнату хлынул свет. Шестилетний принц сунул голову ещё и под подушку, никак не желая радоваться наступившему дню.

– Арвел, просыпаться всё равно придётся. – Няня ласково потормошила его и стянула одеяло.

– А я не хочу, – капризно ответил мальчик, пытаясь вернуть себе хотя бы покрывало. – Почему я не могу делать, что хочу сейчас? Сейчас я хочу спать!

– Потому что уже наступило утро. Скоро придёт учитель.

– А я не хочу учиться, я хочу играть.

– Мы обязательно поиграем после занятий, – Крайла подала упрямо тянущему на себя одеяло ребёнку рубашку, – а сейчас нужно одеться и привести себя в порядок после сна.

– Не хочу! Никогда!

– Почему же? – Прислонившийся к дверному косяку мужчина с наигранным удивлением смотрел на сына.

– Не хочу и всё, – уже более неуверенно буркнул мальчишка, не ожидавший прихода отца, и поспешно слез с кровати.

Жестом отослав склонившуюся в поклоне няню, консорт Цеймарра продолжал вопросительно смотреть на смутившегося под его взглядом сына. Подождав, пока тот самостоятельно разберётся с одеждой, не торопя мальчика, Алан повторил вопрос:

– Итак, Арвел, почему же ты не хочешь учиться?

– А зачем? – Мальчик упрямо вскинул подбородок. – Я же не такой, как вы, все это говорят. Зачем мне учиться?

– И чем же ты принципиально отличаешься?

– Ну-у, – Он замолчал, кусая губы, – отличаюсь, вот Грайн, он же другой, его все любят, а я…, – Принц снова замолк, разглядывая пол.

Алан присел на корточки и заглянул сыну в глаза. С возрастом они совсем побелели, зрачок чёрной точкой выделялся на почти незаметной радужке, белоснежные волосы вились мелкими кудряшками, как у матери.

– Тебя тоже все любят, мы все разные.

– Нет, – Мальчик поднял на отца слишком серьёзный для его возраста взгляд, – я не похож на вас.

– Почему же? – Алан потянул себя за седую прядь. – Видишь, ты просто в меня пошёл, а Грайн в маму.

– Они говорят, что я зло, что я проклят, – На глазах набухли слезы, которые Арвел сердито растер кулаком.

– Глупости! И кто это говорит?

Мальчишка насупился и отвернулся, на что Алан лишь вздохнул. Можно подумать он сам не слышал этих разговоров... Кого он хочет обмануть, сын вырос и уже понимает гораздо больше, чем хотелось бы. Оградить его от этих пересудов не смогло ни положение, ни дворцовые стены. А ведь его сила ещё даже не проявилась, Алан сам с опасением ждал, когда же проснётся магия смерти, втайне надеясь, что это лишь домыслы и догадки, но знакомый холодок, которым пока почти неощутимо веяло от будущего некроманта, не оставлял шансов. Его собственная сила проявилась впервые лет в пять, спонтанно, но у всех маленьких магов срок инициации немного да различался. Например, Орнадо он гонял года два, пока тот не смог, наконец, дать сдачи. Ну а полностью магический дар разворачивался к пятнадцати годам. С Арвелом же никто не знал, чего ожидать. Алан помнил ту немую сцену шесть лет назад, помнил своё собственное состояние, слёзы на ресницах Танны, молчаливый ужас целительницы, замешательство Таргиента. Помнил предложение отправить первенца на воспитание подальше от столицы, спрятать его, не показывая людям. Помнил и вариант «убить младенца, пока не поздно», поступивший от одного из придворных, и как его самого от убийства успели удержать лишь волей случая. Помнил он и слова Гроноса о равновесии сил жизни и смерти и предупреждение, что справляться с этим придётся самостоятельно. Помнил и понимал, что это его вина в том, что вынужден слышать его растущий изгоем сын, которого сторонится даже собственная мать, проводя больше времени с их вторым ребёнком, четырёхлетним Грайном, рыжим и зеленоглазым. Боги ничего не забывают и не прощают.

– Пойдем-ка лучше во двор, – Алан поднялся и потянул сына за руку, – у меня для тебя сюрприз.

– Какой? – Всё-таки Арвел оставался ребёнком, тут же переключаясь на волнительное ожидание, тем более, что это означало отсрочку от занятий, да и когда отец рядом, никто не посмеет ничего говорить, по крайней мере, вслух.

Несмотря на раннюю весну снег в парке уже растаял, подсушенные дорожки, усыпанные белыми блестящими камушками, почти светились под солнцем. Пробивались первые робкие травинки, а в стороне даже нагло желтел одуванчик, соревнуясь в своей яркости с солнышком. На одной из скамеек скучал слуга в придворной ливрее, рядом стояла большая плетёная корзинка, закрытая крышкой. Увидев приближающегося консорта с сыном, он поспешно встал и поклонился. Алан, так и не привыкший к этой части дворцовой жизни, раздражённо отправил его прочь, не заметив испуганно-злого взгляда, исподтишка кинутого на юного принца. Усевшись на скамейку, Алан, хитро улыбнувшись, посмотрел на нетерпеливо поглядывающего на корзину Арвела и достал забавного чёрного щенка с длинным носом и висячими смешными ушками. Щен отчаянно вилял хвостом и пытался облизать всех, до кого мог дотянуться. Под радостный визг сына Алан выпустил собаку, и два ребёнка покатились по дорожке в обнимку, пока победивший в этой короткой борьбе щенок не уселся на грудь новому хозяину, радостно вылизывая ему лицо.

– Ну всё, хватит. – Через какое-то время Алан поднял обоих за шкирку, держа в одной руке сына, а в другой собаку. – Отведи его к себе, а потом на занятия. Договорились?

– Спасибо, папа! – Арвел подхватил щенка, слишком тяжёлого для шестилетки, и поспешил обратно, уже не обращая внимания на проводившего его до дверей отца.

***

Забившиеся в угол сарая дети жались к огромному лохматому псу, пытаясь хоть немного согреться. Весенние ночи были ещё слишком холодны для продуваемого всеми ветрами хлипкого строения, в котором они ютились. Тетка, приютившая малолетних сирот после смерти их матери этой зимой, уже всё прокляла, что пожалела и не бросила их умирать за околицей, наслушавшись от доброхотных соседей и про болезни, и про падёж скота, и про смерть, которую рано или поздно принесут с собой эти выродки. Наконец, как только перестал падать снег, она отправила четырёхлетних двойняшек жить в сарай на дальнем углу двора, пару раз в день выдавая по куску хлеба и миске жидкой похлебки, втайне надеясь, что дети застудятся и помрут сами, не заставляя её брать грех на душу. Брат с сестрой, слишком маленькие, чтобы понимать, за что судьба к ним так жестока, лишь грустно глядели на проходящих мимо людей белыми, как снег, и такими пугающими глазами.

А ближе к лету в деревню забрели двое незнакомцев, походили, порасспрашивали жителей, послушали сплетни местных кумушек, а потом направились прямиком к дому тетки Нярвы. После непродолжительных переговоров сопровождаемые благодарными взглядами всех домочадцев они уже покидали двор, ведя за руки испуганно жавшихся друг к другу ребятишек. Единственным, кто провожал их, был косматый нечёсаный пес, с печалью смотревший вслед покидавшим его детям.

Глава 2

Кабинет ректора корпуса стихийников так и остался плохо обжитым, чувствовалось, что хозяин проводит здесь явно недостаточно времени для углублённого погружения в процесс руководства. Впрочем, несмотря на то, что вопросы решались в основном на бегу, а секретарю приходилось отлавливать главу то в коридоре, то в аудитории, а то и прямо во дворце, основные проблемы всегда оказывались решёнными. Вот количество бумаг Алан бы сократил с превеликим удовольствием, но так как корпуса содержались за счёт казны, а перерасходы рассматривались советом лиэрдов с преувеличенным вниманием, приходилось их тщательно проверять и подписывать. Хотя пару раз он и предлагал Эвриетанне либо пересмотреть этот подход, либо освободить его уже от должности, но это скорее было привычное ворчание, которое понималось и принималось обоими. Вот и сейчас пришлось усесться за стол и, не обращая внимания на летнюю погоду и распущенных наконец-то на каникулы учеников, сверять и подписывать многочисленные сметы. Появившегося на пороге Орнадо он воспринял как вполне уважительную причину, чтобы отложить на какое-то время кипу документов.

– Какой-то ты помятый, – резюмировал Алан, глядя на почти упавшего в кресло друга.

– Я бы на тебя посмотрел, если бы тебя оставили одного с двумя детьми на целый день. Я что, нянька что ли? Которая, между прочим, у них есть! Уже случилось бы что-нибудь наконец! Тебя никуда подбросить не надо, скажем, в сторону южных островов?

– То есть ты провёл день в качестве отца? – то ли ехидно, то ли сочувственно спросил Алан. – Пить будешь?

– Ты издеваешься?

– Только если совсем чуть-чуть.

Новоиспечённый отец двух близнецов, которым недавно исполнилось полгода, посмотрел на него воистину убийственным взглядом.

– У них есть мать, есть няня, есть даже бабушка, которая, между прочим, специально переехала в Арвиессу, чтобы нянчиться с внуками, можно подумать, мои сёстры её недостаточно ими снабжали. Зачем там я? Вот ответь мне.

– Так ты это Ларине говори, а не мне.

– Ага. – Орнадо вытянулся в кресле в почти полулежащем состоянии. – Такими темпами я скоро в патрули ходить начну, там хоть силу применять можно. Глядишь, убью кого-нибудь – полегчает.

Алан только хмыкнул в ответ. Когда два года назад капитан сделал-таки предложение Ларине, семейство Вириесдов было в восторге, ну а когда на свет появились близняшки, Розалинда Вириесд, прослезившись от счастья, переехала поближе к сыну, отчего тот теперь старался проводить все больше времени на работе.

– Ты сюда пришел просто на жизнь пожаловаться или..?

– Или. Жалости от тебя всё равно не дождёшься. Помнишь, когда Арвел родился, ты искал, есть ли ещё новорождённые некроманты в Цеймарре?

– И? – Алан отложил в сторону просматриваемый как раз по ходу разговора отчёт о возмещении убытков, принесённых юными стихийниками интерьеру корпуса. – Мы же никого не нашли.

– Тогда да. Но до меня тут дошли слухи об «исчадии зла», которое за деньги показывают в одном из балаганов, курсирующих по стране, и по описанию это просто ребёнок, чрезвычайно похожий на твоего сына.

– Ну спасибо. – Алан нахмурился. – Где сейчас этот балаган?

– В Гранже, помнишь этот городок?

– Такое с трудом забывается. Пошли.

– Прямо сейчас?

– Ты предлагаешь подождать, пока они оттуда уедут?

– Да нет, так для проформы спросил, – Орнадо встал, доставая из кармана неизменный мелок. Через минуту они уже стояли на главной площади Гранжа, напротив ратуши. Сейчас здесь было почти жарко, солнце припекало, жужжала мелкая мошкара, лениво сновали по улицам редкие прохожие. Свистнув, Алан подозвал скучавшего на ступеньках дома мальчишку, как наиболее удобный и верный источник информации. Подкинул на ладони медную монетку.

– Малой, у вас тут цирк, говорят, остановился. Знаешь где?

– А то, милсдарь маг. Могу и проводить.

Дождавшись кивка, он припустил вниз по улице, периодически оглядываясь, успевают ли за ним приезжие. Через пару кварталов он свернул на небольшую площадь между домами, где раскинулся потрёпанный шатёр с установленным перед ним грубым деревянным помостом и парой шестов с натянутым канатом – обычный бродячий балаган. Сидящий перед входом человек, натирающий тряпочкой какой-то зеркальный шар, при виде приближающихся магов быстро подскочил и согнулся в глубоком поклоне.

– Ярких звёзд, господа, что вам угодно?

– Говорят, у вас тут диковинка есть, «исчадие зла», посмотреть бы, – Орнадо незаметно толкнул друга, призывая к терпению.

– А то, – просиял циркач, узрев сверкнувшую серебром монетку, – пойдёмте провожу. Выступление-то вечером, конечно, но я вам и так покажу.

Он отогнул полог шатра и шагнул внутрь. Несмотря на довольно внушительные размеры в шатре оказалось тесно от людей, вещей и клеток с живностью. Проходя мимо грустно лежащей на подстилке выверны, крупной ящерицы, очень отдалённо напоминающей дракона, Орнадо не удержался и, ухмыльнувшись, ткнул Алана в бок, тот только вздохнул, закатив глаза, вспоминая шуточки про цирковую выверну в отношении него самого. В дальнем углу стояла ещё одна клетка, провожатый шуганул от неё молоденькую девушку в цветастых юбках уличной танцовщицы и, довольно улыбаясь, показал пальцем на сидящего внутри... ребёнка. На грязных тряпках, накиданных на пол, полусидел-полулежал бледный, худой до полупрозрачности мальчик с казавшимися огромными на крошечном личике белыми глазами с чёрными провалами зрачков. Седые волосы грязно-серыми нечёсаными прядями падали на лоб. На вид ему было года два-три.

– Ах ты..! – В потемневших от гнева глазах Алана заплясало пламя.

– Стой! – Орнадо схватил его за руки. – Прекрати!

Обернувшись к испуганно отпрянувшим, ничего не понимающим скоморохам, он бросил в руки встретившего их первым циркача глухо звякнувший кошелёк и необсуждаемым тоном приказал:

– Ребёнка мы забираем, и чтоб не трепались мне.

Убедившись, что Алан снова держит себя в руках, он открыл клетку, подхватил почти ничего не весившее тельце на руки и, подтолкнув друга вперёд, быстро пошёл к выходу, сопровождаемый напряжённым молчанием. Попытку их остановить прервал сам хозяин балагана, удивлённо пересыпающий в руках золотые нгары. Уже на улице, отойдя подальше от шатра, Орнадо накинулся на Алана:

– Ты соображаешь, что творишь? Ты же чуть не сжёг там всех.

Промолчавший в ответ маг только зло кивнул головой, стиснув до боли кулаки. Потом выдохнув, задал более насущный вопрос:

– Он переживёт портальный переход? – Алан кивнул в сторону безучастно смотревшего вперёд ребёнка, кажется даже не понявшего происходивших в его жизни перемен.

– Я откуда знаю, ты у нас более опытный.

– Пошли, покажем его Нарайне, а потом во дворец.

– Этой мегере?

– В Гранже других целителей нет.

Узкий двухэтажный домик с ещё больше стёршимся трилистником на двери стоял на прежнем месте. На настойчивый стук дверь сначала распахнулась, потом под раздраженное: «Опять вы!» захлопнулась снова.

– Местресс Нарайна, – Алан повысил голос, – откройте, это очень важно.

– У вас всё время «важно»! Что, сложно просто простудиться, причём желательно в паре тысяч лид от Гранжа? Что вас сюда принесло, в столице целители кончились?

В дверях стояла почти не изменившаяся за прошедшие годы магичка. Окинув мужчин цепким взглядом, она, охнув, остановила свой взгляд на малыше. Посторонилась, пропуская в дом, и, закрыв дверь, жестом приказала следовать за ней. В знакомой Алану приёмной всё так же пахло лекарствами и травами. Уложив ребёнка на застеленную простыней кушетку, целительница, не поворачиваясь, уточнила:

– Где вы его нашли? Когда он последний раз ел?

– В цирке. – глухо ответил Алан. – Больше про него я ничего не знаю.

С полчаса они сидели тихо, Алан смотрел в одну точку, думая о чём-то своём, Орнадо задремал, привалившись спиной к стене. Наконец закончившая осмотр целительница выдала своё заключение:

– Он истощён, отстаёт от своего возраста и физически, и ментально, но при должном уходе быстро нагонит сверстников. Сейчас один из вас идёт на рынок за молоком, – Она ткнула в плечо чуть не упавшего со стула портальщика, – а второй пытается внятно мне объяснить, что происходит.

Проглотив рвавшееся наружу едкое замечание насчёт обращения с не самыми последними людьми в государстве, Орнадо посчитал за лучшее пойти прогуляться... до молочника.

– Итак, – Когда захлопнулась входная дверь, Нарайна уселась за стол, испытующе глядя на сидевшего перед ней мага, – я жду всю историю. Кто этот мальчик? Почему от него несёт смертью? Как вы связаны со всем этим? Какого дракона вы оказались в Гранже?

– Слишком много вопросов, на которые у меня нет ответов.

– Придётся их всё-таки найти, не для меня, так для себя самого, ваше величество.

Удивлённо приподняв бровь, Алан покачал головой.

– Это не мой титул.

– Плевать. Можно подумать, никто не знает, кто стоит за принятием ответственных решений в стране, а как уж вам взбрело в голову друг друга называть мне без разницы. Я слишком долго и далеко живу, могу позволить себе не соблюдать должного этикета, но из ума ещё не выжила. А пока вернёмся к ребёнку. Я чувствую исходящую от него силу смерти, как от чёрных магов, но он совсем кроха и напитаться ею от крови жертв не мог. Значит, он с ней родился, так? И если слухи не врут, то ты самый осведомлённый человек по этой части. Раз уж вы пришли сюда, рассказывай или отправляйся обратно в столицу и не мозоль мне глаза.

На какое-то время повисла тишина, прерываемая тоненькими всхлипами заснувшего малыша, укутанного в одеяло. Мельком взглянувшему на него Алану почудилось, что на кушетке лежит его собственный сын, а ведь Арвела могла ждать и такая судьба. Вздохнув, он повернулся к нетерпеливо постукивающей пальцами по столу Нарайне.

– Слухи не врут. И мой сын, и этот мальчик оба будущие прирождённые некроманты, маги смерти.

– Это что-то новенькое. – задумчиво перебила его старая целительница. – Откуда ты это знаешь?

– Это плата за равновесие сил жизни и смерти в нашем мире. Арвел, насколько мне известно, первый такой ребёнок, долгое время я думал, что и единственный. Его сила пока не инициирована, я ощущал идущие от него эманации смерти, но вы первая, кто это подтвердил.

– Не только я, любой целитель должен их чувствовать. Странно, что никто этого не говорил раньше, уж Тарг точно знает.

– Вот почему Танне тяжело проводить с ним много времени подряд, но она мне ни разу об этом не сказала.

– А она понимает, что чувствует? – спросила Нарайна, впервые в её голосе прорезалось сочувствие. – Или просто, как любой целитель, старается от этого отдалиться, не давая себе в том отчёта? Но Эвриетанна сильная целительница, её я могу понять, а вот откуда у стихийника способность так тонко слышать силы Хейлиль?

– Да как-то так получилось, пришлось столкнуться, – хмыкнул Алан, не желая вдаваться в подробности.

– Ну-ну. Равновесие, значит... Что ж, поживём – увидим, кто доживёт, конечно, – оптимистично добавила она. – Значит, теперь известно, что твой сын не единственный, и что дальше?

– Люди их боятся, инстинктивно чувствуя смерть, этих детей надо отыскать, иначе...

– Иначе их перебьют в детстве, и проблема решится сама собой. Да не смотри ты на меня волком, я не предлагаю заниматься детоубийством, просто озвучила, что думают остальные. Придётся смириться с этой точкой зрения, переломить её будет непросто. Так что лучше продумать всё заранее. Этого, я так понимаю, вы нашли случайно? – Нарайна дождалась подтверждающего кивка и продолжила: – И как тогда намерены искать остальных?

– Не знаю. Сколько ему лет?

– Четыре примерно.

– Арвелу шесть. Активно я их искал как раз первые года два, потом забросил, решив, что это персональный подарок Хейлиль. Придётся снова довериться слухам, должны быть и другие.

– Занимательные подарочки, оригинальные дарительницы, – усмехнулась целительница. – Предположим, ты их найдёшь, соберёшь в столице, и что будешь делать?

– Да откуда я знаю! – вышел из себя Алан. – Может, у вас есть предложения? Так озвучьте!

От его крика проснулся и зашёлся плачем испугавшийся мальчик. Говорил он для своего возраста плохо, видимо, никто в цирке с ним не толком не общался. Нарайна подошла и взяла его на руки, прижимая и успокаивая.

– Ну что? Напугал? Что с вас возьмёшь, один орёт, второй пропал где-то, словно лично корову доит. А предложения есть, нужен четвёртый корпус, только для них с самого малолетства, боюсь при инициации они не пульсарами кидаться будут.

– И кто их учить станет? – Этот вопрос задал уже стоящий в дверях Орнадо, протянувший крынку с молоком Нарайне.

– Целители, – отрезала она, впихивая ребёнка в руки Алану и переливая молоко в поильник. – Подогрей, но не сильно. Его кормить постепенно надо, нельзя, чтобы переедал за один раз. На первое время сойдёт, а потом, может, и кого-то из ренегатов искать придётся.

– Но вы сами сказали, что целителей отталкивает сила смерти, как же они смогут постоянно находиться рядом с ними?

– Не отталкивает, а пугает, – поправила Нарайна, – мы же ей противостоим, в конце концов, по мере возможностей. Но целители способны эту силу чувствовать, возможно, смогут помогать направлять. Пугает ведь всегда неизвестность, а если понять и принять, то не так и страшно. Уверена, что найдутся те, кто смогут взять себя в руки.

– Например, вы, – тихо себе под нос пробормотал Алан.

– Что?

– Ничего. – И уже громко продолжил: – Мы можем оставить его у вас до того момента, как для него станет безопасным пространственный переход?

– У меня богадельня, что ли? А кто мне помогать будет?

– Точно не я, – сдал обратно к двери Орнадо.

– Я отправлю к вам няню Арвела. Он уже достаточно большой, чтобы ему был положен гувернёр, а она сможет помочь вам и в будущем взять на себя заботы о мальчике уже в Арвиессе.

– Вот меня кто-то спросил, надо оно мне или нет, – продолжала ворчать целительница, отмеряя капли какого-то бесцветного отвара, из-за которого молоко сначала приобрело зеленоватый оттенок, а потом побелело вновь. – Всё, вон отсюда, и чтобы помощница была здесь не позднее сегодняшнего вечера. Ах да, ещё, – Она повернулась к уже доставшему мелок пространственнику, – переговорник мне заряди и не вздумай здесь полы марать.

Уже на улице Орнадо полушутливо возмутился.

– Вот, говорил же я, что она стерва.

– Она опытный маг, а характер... Можно подумать, у тебя лучше.

– Да на её фоне я буквально безвинный агнец.

– Портал открывай, агнец. А то, если Крайла откажется, я тебя сюда зашлю, Нарайне помогать.

– Не имеешь права!

– Я Танну попрошу, она указ подпишет, – и Алан, предупреждая следующую реплику, дополнил: – А отставку не даст.

– Сатрап, – припечатал Орнадо, раскручивая пространственную воронку.

Глава 3

Следующие месяцы ничего нового не принесли, все попытки узнать о необычных детях результата не дали, из Гранжа новостей тоже не было. Смысл обсуждать создание корпуса некромантов ради двух детей отсутствовал, проще было приставить к ним наставника. Впрочем, претендентов из числа магов не наблюдалось. После бурного обсуждения с Таргиентом, почему тот скрыл, что целители способны чувствовать исходящую от Арвела силу смерти, Алан сдался. Они действительно ощущали её на почти подсознательном уровне, но то, что способны помочь направлять, главный целитель Цеймарра отрицал наотрез. На доводы, приведённые Нарайной, ответ был один – вот пусть она этим и занимается, сейчас же разговор и вовсе беспредметный, так как пока сила спала, а когда она проснётся и проснётся ли вообще, никто не знал. В конце концов, на домашнем совете было принято решение, что справятся и сами, для экспериментов была и целительница, и сам Алан, не зря же он был единственным человеком, пережившим собственную смерть, глядишь, сможет договориться и с сыном.

Лето уже клонилось к своему завершению и на деревьях показались первые жёлтые листья, когда Нарайна прислала сообщение, в котором безапелляционным тоном потребовала забирать юного некроманта в столицу. В этот раз в Гранж отправлялись втроём, Эвриетанна заявила, что имеет право навестить коллегу и лично поприветствовать своего будущего воспитанника. Открывать порталы на столь длительные расстояния она так самостоятельно и не научилась, пространственная магия давалась ей в пределах не больше сотни лид. Северный городок встретил их проливным дождём, серой пеленой укрывшем всё вокруг, дойдя до дома целительницы они успели вымокнуть до нитки, поэтому план Нарайны отдать ребёнка прямо на пороге вместе с няней и закрыть поплотнее дверь с треском провалился. Всё-таки оставлять на улице императорскую семью самостоятельно искать сухое место, откуда можно было бы открыть портал ещё и вместе с не до конца окрепшим малышом, было слишком даже для неё. Поэтому, высказав напрямую недовольство ситуацией, старая целительница устроила всех в крошечной гостиной и даже милостиво разрешила разжечь камин. Когда дрова уютно затрещали, одежду высушили, а Орнадо с разрешения хозяйки отправился на кухню готовить корф, пришло время для знакомства. Крайла привела уже вполне уверенно бегающего мальчика, смущённо вцепившегося в её ладошку. Алан с удивлением смотрел на найдёныша. Конечно, до здорового румянца во всю щёку ему было ещё далеко, но и на заморыша, вытащенного из грязной клетки два месяца назад, он не походил. Худенький, невысокий, с едва тронутой летним загаром кожей, белоснежными волосами, всё так же упрямо падающими на лоб, он сначала нахохлился, увидев незнакомых людей, а потом вдруг, улыбнувшись, с детской непосредственностью подбежал к Алану, не обращая внимания на охнувшую няню.

– Ну, привет, – Алан подхватил его, усадив на колено.

Тонкие ручки обвились вокруг шеи, Алан недоуменно застыл, никак не подозревая, что в том состоянии мальчик мог запомнить хоть кого-то. Обиженно фыркнувшая Нарайна, продолжавшая стоять в дверях, заключила:

– Так, всё. Высохли, знакомиться, я вижу, вам не надо, так что забирай и проваливайте обратно. В этом доме уже два месяца нет покоя, хоть отдохну от вас всех. И огромная просьба – забыть о моём существовании и желательно о местонахождении Гранжа тоже.

Эвриетанна, не привыкшая к манере общения старой целительницы, удивлённо обернулась, всё-таки за прошедшие годы она успела отвыкнуть от такой прямолинейности. А мальчик слез с колен Алана и, подойдя к Нарайне, обнял её за колени.

– Ба, я не хочу.

– Ба? – чуть не выронил кружки с горячим корфом появившийся в дверях Орнадо.

На него зашикали, глаза Нарайны опасно блеснули, а сам Вириесд, поспешно сунув кружки стоявшей ближе всех Крайле, поспешно ретировался на кухню, но обрывок его монолога «...оказывается можно приручить» был отчётливо расслышан всеми.

– Тэльвин, иди-ка наверх. – Целительница отцепила от себя мальчика и подтолкнула в сторону двери, Крайла тут же последовала за ним, чувствуя себя весьма неуютно в сложившейся ситуации.

– Тэльвин? – переспросил Алан, пытаясь разрядить обстановку.

– Ну, как-то же его нужно звать, это же только вы можете приволочь, бросить и даже именем не поинтересоваться. – Сварливо ответила Нарайна. – Да, он теперь Тэль, другого имени он не знает. И вот ещё, если я узнаю, что хоть кто-то его обижает...

– Местресс! Вы за кого меня принимаете?

– Озвучить?

– Пожалуй, не стоит, – Алан примирительно поднял руки, – но если мальчик так к вам относится, может, вы согласитесь переехать в столицу и стать наставницей им обоим?

Он быстро переглянулся с Танной, которая облегчённо и чуточку виновато кивнула, и снова посмотрел на Нарайну.

– Ещё чего не хватало! – резко ответила целительница. – Сами разбирайтесь.

– Но, местресс Нарайна, – впервые подала голос Эвриетанна, – он привязался к вам, будет жестоко лишать его только приобрётенной семьи. И вы гораздо опытнее меня, чтобы помочь и ему, и моему сыну.

– Я не заменю им мать. – жёстко прервала её Нарайна. – Со своими страхами придётся справляться самой, ваше величество.

Танна вспыхнула до корней волос и замолчала, уставившись в камин. Обнявший её за плечи Алан укоризненно посмотрел на хозяйку дома, но та давно научилась игнорировать такие взгляды.

– Разговор окончен. Эй, портальщик, можешь выходить из кухни, пока ты не сожрал все мои запасы, дожидаться, когда закончится этот проклятый дождь, я не намерена, так и быть, рисуй прямо в прихожей, – Подойдя к лестнице, она прокричала наверх: – Крайла, Тэль спускайтесь, пора.

Когда в пространственной воронке уже скрылись Танна, Крайла и испуганно плачущий Тэльвин, Нарайна тронула Алана за плечо и сварливым тоном добавила:

– Дай знать, когда произойдет инициация, а там посмотрим, – и, отвернувшись, начала подниматься вверх по лестнице, не глядя на уходящих последними мужчин, чтобы, не дай боги, никто не увидел крошечную слезинку затерявшуюся среди лучистых морщинок.

***

Детский крик на четыре разновозрастных голоса заполнял комнату, самый младший, двухлетний Дарк, просто вопил, ещё трое: пятилетние двойняшки Ройл и Радха вместе с Глией – девочкой на год помладше, выражали своё недовольство жизнью более конкретно: они хотели есть. Сидевший на подоконнике мужчина глядел в окно с таким ожиданием во взгляде, словно там должны были появиться сами боги, причём в полном составе, но дорога, ведущая к обветшалому двухэтажному особнячку, стоящему на отшибе, была пуста, как и полки буфета.

На этот дом на юге Цеймарра, всего в ста лидах от океана, выстроенный лет двести назад и теперь пришедший в абсолютное запустение, как и прилегающая к нему деревушка, были потрачены последние из отложенных когда-то денег. Когда полгода назад на него нашлись покупатели – двое мужчин, представившихся братьями Филгжанд и озвучивших желание приобрести уединённо расположенный дом, ссылаясь на нервное потрясение детей после трагической смерти матери, мэр крохотного городка, в ведение которого попадала и деревушка, просто прыгал от радости, не надеясь уже когда-нибудь сбыть с рук эту рухлядь. Сделка состоялась быстро, в документы никто из сторон не вглядывался, и уже через несколько дней новые жильцы растерянно оглядывали доставшуюся им недвижимость. Если стены были ещё достаточно крепки, то внутри многое превратилось в труху, так что уютным этот дом могли назвать только дети, которые до этого видели только побои и упрёки, сараи и сени, а пустая каша была всяко лучше помоев и чёрствого хлеба. Так что поначалу всеобщий энтузиазм неплохо заменял удобства, но с течением времени он иссяк. Деньги кончились, случайных заработков не хватало, дети хотели есть, а вот силы, которых ждали от юных некромантов, всё не проявлялись. Это были пока обыкновенные мальчики и девочки, разве что с необычным цветом волос и глаз. И сейчас они хотели есть, а Гнерд, ушедший на поиски денег и еды, всё не возвращался.

– Да заткнитесь вы! – не выдержал наконец Смирн, костеря на все лады брата за эту дурацкую затею, себя – за слабохарактерность, а детей – за сам факт их существования.

Знакомые для всех нотки в голосе действительно подействовали, дети замолчали, сжавшись, и испуганно отступили к лестнице, раньше в их жизни за этим обычно следовал минимум подзатыльник.

– Идите пока наверх, вот вернётся дядя Гнерд, и будем обедать, а пока я и сам голодный, – уже более мирно добавил мужчина, пытаясь убедить себя, что это его будущий билет во всемогущество. Получалось плохо. Отвернувшись от насупившейся малышни, он снова уставился в окно, вспоминая жгущую руки силу, полученную от Хейлиль. Да, родиться магом было мечтой любого жителя этого мира, это давало стабильное, сытое и даже богатое будущее. Но магов было мало, да и рождаться они предпочитали у родителей, обладавших силой, или если хотя бы среди предков маги отметились, обычным людям оставалось об этом только грезить. Но Хейлиль оказалась более справедливой, если ты не родился с даром, то можно получить силу другим путём. Да, кровавым, да, стоящим кому-то жизни, но ведь за всё нужно платить, а когда ещё и платишь не ты, так и вовсе прекрасно. Хорошо было всем, богиня смерти и её йорны получали своё, люди, приносившие жертвы, – недоступную им магию, ну а то, что кому-то приходилось ложиться на алтарь, так это просто естественный ход жизни, всегда есть хищники и травоядные. Волка же никто не стыдит за убийство оленя, ему нужно кушать, ну а им нужна была сила, разница не столь и велика. Какое же чувство собственного могущества охватило Смирна, когда он первый раз почувствовал бегущую по венам холодную мощь чёрной магии, когда первый мертвяк (кажется, это был всего лишь попавшийся под руку заяц) поднялся по его приказу, когда первый раз чёрное пламя пожрало крышу дома вечно смеявшейся над ним соседки. Да, стихийники и драконы сжигали его творения, но мёртвых было так много, победа была так близка. Он с братом был у стен Арвиессы в тот день, когда Вайр выставлял требования о сдаче города, был и на следующий, когда сила вдруг пропала, когда погас огонь в глазах нежити, превращающейся из воинства в вонючую падаль. Как же они тогда бежали... Ему повезло, как и Гнерду, зарывшись в гору трупов они переждали погоню, а потом примкнули к победившим под видом беженцев, в лицо их никто не знал, а что падалью несёт, так её вокруг немерено. Знал он и других бывших чёрных магов, вернувшихся под видом добропорядочных горожан, вот только, встречаясь друг с другом, они тщательно отворачивались и переходили на другую сторону улицы. Из города они ушли как можно быстрее, боясь зачисток, проводимых тайной стражей, осели, пасли овец. Проклятые овцы, проклятые купцы, которым приходилось кланяться продавая шерсть и мясо, зная, что их так легко убивать. А потом Гнерд где-то услышал про магов, рождённых с силой Хейлиль, и возникла эта безумная затея, которая привела к тому, что теперь им даже жрать нечего, а ненавистная возня с детьми приводит в отчаянье. С чего он взял, что эту силу можно будет забрать?! На все вопросы брат отвечал одним: «Вот проявится их суть, и тогда всё увидишь». А когда она проявится? Внезапно в дверь постучали, чуть не упавший со своего насеста Смирн испуганно обернулся. Кто это может быть? Дорога была одна, и он смотрел на неё последний час, почти не отрываясь. Кто мог подойти к дому незамеченным? Стук повторился более настойчиво, а потом раздался приглушённый голос Гнерда.

– Куда вы там провалились все? Открывайте!

Смирн кинулся к двери, отпирая засов. На пороге стоял Гнерд, а за его спиной – невысокий, похожий повадками на хорька мужчина с бледно-жёлтыми глазами.

– Что ты застрял, пусти. – Гнерд отпихнул брата и, пропустив вперёд гостя, зашёл в дом, тщательно закрыв и проверив засов.

– Проходите. – Он повернулся к ничего не понимающему Смирну. – Где дети?

– Наверху. Ты поесть принёс? Они вопят целый день.

– Иди приготовь что-нибудь. – Гнерд сунул ему в руки мешок, приятно оттянувший руку, и приглашающе кивнул гостю в сторону лестницы. Пока они поднимались на второй этаж, Смирн несколько секунд смотрел им в спины, он помнил этого мага, тот был на их стороне, вернее, всё равно выше. Даже тогда, когда переход на сторону Хейлиль, казалось, уравнял их, прирождённые маги всё равно оставались сильнее, сохраняя и свой дар и вновь приобретённую силу смерти. Сейчас это всколыхнуло обиду, а ведь раньше он об этом не задумывался, наслаждаясь обретённой властью над тленом и принимая такой расклад, как привычный и должный. Значит, тоже скрылся, хотя магам это было сложнее, их знали в лицо, и в отличии от остальных ждать пощады им не приходилось. Наверху хлопнула дверь, а Смирн, опомнившись, отправился на кухню, оценивая количество принесённых припасов.

Комната была почти пустой, если не считать несколько сложенных прямо на полу тюфяков, кое-как укрытых бельём, пара стульев в углу, стол, кукла из соломы, украшенная кокетливым бантиком. Ройл и Радха стояли чуть впереди, младшие выглядывали из-за их спин, внимательно рассматривая незнакомца, который столь же пристально вглядывался в собранных Гнердом детей. Странно поведя носом, словно принюхиваясь, он кивнул каким-то своим мыслям и выдавив улыбку, больше походившую на оскал, похвалил:

– Хорошие детки, правильные. – Он повернулся к стоящему на вытяжку Гнерду. – Ты проделал неплохую работу, но их мало. Нужны ещё.

Маг вышел из комнаты, хозяин дома поспешил за ним, уже в дверях пообещав детям, что ужин скоро будет.

– Я думаю, на первое время вам хватит. – В руки Гнерда опустился приятно звякнувший тяжёлый кошель. – Ищи дальше. Нам нужны все эти юные дарования, и очень желательно, чтобы их инициация происходила уже под нашим контролем.

– Но как минимум двоих нам не достать, да и найти всех почти нереально.

– Нет ничего невозможного. – От ухмылки мага по спине Гнерда побежали мурашки. – Ах да, почти забыл, – Он вытащил из-за пазухи два небольших пузырька, – здесь краска для волос и капли для глаз. Скорее всего, таких детей сейчас начнут искать более пристально, поиграй с ними в маскарад.

Портал с треском схлопнулся за его спиной, а Гнерд продолжал смотреть в одну точку, размышляя, каким образом от него хотят проникновения в королевский дворец.

Глава 4

– Тэль, лови!

– Грайн!

– Арвел, ты опять упустил!

– Верный, верни мяч!

Лужайка под окнами небольшого охотничьего дома, куда перебралась на время удушающей в этом году летней жары правящая семья, была истоптана, трое мальчишек и большой чёрный пёс носились по ней с самого утра. На пять минут непосредственно игры приходилось пятнадцать погони за никак не желающей отдавать мячик собакой. Но судя по довольной кутерьме, всё всех устраивало. Алан задумчиво смотрел в окно. За прошедший год было найдено ещё двое, они были совсем младенцами, тем не менее, количество подопечных будущих магов смерти росло, как и их количество в стране, и он отдавал себе отчёт, что всех найти просто нереально. А вот сила Арвела так и не просыпалась, ему было уже восемь, почти все юные маги к этому времени ощущали хотя бы крохи будущих возможностей. Радоваться этому или нет, Алан пока не решил, в оттягивании неизбежного мало хорошего, всё-таки, если бы инициация происходила вовремя, это было бы хоть как-то предсказуемо. Сейчас же были одни вопросы и ожидание, да ещё и фанатики последнее время подняли голову, периодически крича об укрытии императорской семьёй чёрных магов, а то и о проведении кровавых ритуалов. Бред, конечно, но не совсем безосновательный, а это было самым опасным. Ложь, в которой есть хотя бы капля истины, почти непобедима. Он уселся за стол, автоматически перебирая собранные с собой вездесущие бумаги, потом отложил всё в сторону. В настроении преобладало желание уехать куда-нибудь подальше и на подольше от всех. В комнату, служившую одномоментно и кабинетом, и библиотекой, зашла Танна. В простом домашнем платье, здесь она казалась такой уютной и домашней, спокойной и умиротворённой, взрослой и уверенной, но всё-таки где-то в глубине глаз все ещё проскальзывал мальчишка Тан, вытащивший его почти с того света.

– Ты занят?

– Нет, просто сижу, собираюсь с мыслями.

– Я хочу поговорить о мальчиках. Инициация не наступает ни у Арвела, ни у Грайна, хотя уже пора бы.

– Ты читаешь мои мысли, – Алан грустно улыбнулся, – но время ещё есть, Грайну всего шесть, а про Арвела мы и вовсе не знаем ничего.

– У тебя что послужило толчком к открытию дара?

– Да не помню уже, мне было пять, и это меня интересовало в последнюю очередь. Вот возможность погонять Ора жалящими шариками это да, это было здорово, до тех пор пока он не начал отвечать. Неужели ты помнишь?

– Помню...

Её прервали крики за окном из весёлых превратившиеся в полные ужаса вопли. Подскочившие родители кинулись к окну. Картинка играющих детей распалась на несколько сценок: Арвел, с криком склонившийся над собакой, лежащей на траве с пробитой арбалетным болтом грудью; Грайн, держащий голову Верного, от его рук исходило еле заметное сияние; Тэльвин, растерянно застывший чуть в стороне; мужчина у кустов изгороди, спешно перезаряжающий арбалет. Через слишком долгую, растянувшуюся, как тетива, секунду арбалет в руках фанатика вспыхнул, рассыпаясь пеплом, а самого его сбил с ног воздушный поток. Выпрыгнувший из окна Алан бросился к детям, с рыком указав появившейся наконец охране на лежавшего без сознания убийцу.

– Он прыгнул передо мной. Он закрыл... Верный! – Арвел сорвался, заходясь в сухом рыдании. Грайн сосредоточенно сжимал морду пса, но вдруг расплакался.

– Я не могу!

Только Тэль всё также молча смотрел перед собой круглыми глазами без единой слезинки, как застывшая статуя. Алан опустился на колени рядом с мальчиками, пёс был мёртв, стрела попала прямо в сердце, не оставляя шансов. Подбежавшая Танна попыталась обнять детей, но Арвел с силой вырвался из её объятий. Белые глаза полыхнули призрачной болотной зеленью, ледяной вихрь пронёсся над поляной, заставляя остальных отшатнуться от него. Алан почувствовал, как шерсть собаки под его рукой, ещё мокрая от крови, заледеневает, топорщась острыми иглами, закрытые глаза распахнулись, наполняясь таким же зелёным огнём. Верный встал, пошатнулся и, хромая, подошёл к своему маленькому хозяину, все ещё смотрящему на него невидящим взглядом. Алан с усилием подавил в себе желание немедленно сжечь восставшую нежить, сжав кулаки так, что костяшки побелели, а на ладонях выступили крохотные капли крови. Обернулся на застывшую Танну, прижимающую к себе Грайна, жестом прося её уйти в дом вместе с детьми, а сам легонько дотронулся до руки сына.

– Арвел. Арвел, ты меня слышишь? Всё хорошо.

Мальчик не отвечал, продолжая глядеть куда-то вдаль.

– Арвел? – Алан почувствовал, как ледяная сила смерти забирается внутрь, заставляя замирать сердце, перехватывая дыхание. Нет, чёрным магам такое было недоступно, их возможности он помнил, даже чёрная плеть, чуть не убившая его, поражала лишь тело, не трогая душу. А вот это ощущение он знал слишком хорошо, когда глядишь в глаза самой Смерти, когда уже делаешь первый шаг за ней в вечность. Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение (это его сын, а не Хейлиль!), сжал в руках холодные ладошки мальчика, поворачивая к себе.

– Очнись.

– Сынок, родной, – Вернувшаяся Танна обняла сына, вздрагивая всем телом, но не отпуская, – посмотри на меня.

Медленно, ужасно медленно из глаз некроманта уходила потусторонняя хмарь, мальчик моргнул, открыл уже привычные белые глаза и обмяк, поддерживаемый заботливыми руками. В его ноги ткнулся носом восставший пёс, агрессии он не проявлял, кровожадности, присущей обычной нежити, пока тоже. Алан аккуратно положил ладонь на холку собаки, Верный завилял хвостом. Если бы не стрела, все ещё торчавшая из его бока, и кровь, пропитавшая шкуру, отличить его от живого можно было только по болотному огоньку, мелькавшему в глазах. Арвел обнял пса за шею, Танна зажмурилась на мгновение, потом тоже, переступив через себя, погладила собаку, спасшую жизнь её сыну.

– Что ж... – Алан прокашлялся, собственный голос звучал хрипло и непривычно. – Поздравляю с инициацией, Арвел.

Мальчик в ответ кивнул с самым серьёзным видом, потом с силой потянул стрелу на себя и с помощью отца выдернул, отбросив в сторону. Верный этих манипуляций даже не заметил.

В дом они вернулись вместе, где Алан с такой же торжественностью поздравил с пробуждением силы и шестилетнего Грайна, чья целительская магия пыталась спасти всё того же лохматого друга.

Уже вечером, когда общими усилиями был отмыт от крови пёс, дети отправлены в свои комнаты, куда поднялась и Танна, решившая сегодня лично уложить их спать, Алан сидел у нерастопленного камина, у его ног обиженно лежала выдворенная из детской нежить. Слуг к мытью собаки не привлекали, решив, что тайну Верного стоит сохранять как можно дольше. Благо от себя живого он отличался лишь взглядом да дыркой в боку, которую скрывала длинная шерсть. Так что официальная легенда была скорректирована лишь самую малость, в ней главную роль отвели Грайну, чья пробудившаяся сила спасла раненую собаку. Допрошенного стрелка отправили в Арвиессу, он действительно оказался фанатиком, стремящимся очистить Цеймарр от некромантской скверны, действовавшим на свой страх и риск. Алан задумчиво крутил в руках стакан, наполовину наполненный прозрачным янтарным напитком. Что ж, Нарайна была права, инициация Арвела оказалась непохожей на привычное баловство юных магов, на которое обычно просто закрывали глаза, ожидая, пока сила достигнет определённого уровня, чтобы можно было отправить отпрыска на обучение в корпус. Завтра он отправит в Гранж сообщение, а может и пошлёт кого-нибудь пригласить и проводить её лично. Бесконтрольно оставлять такое нельзя, вот знать бы ещё, как контролировать, да и возможно ли это в принципе. Во что в итоге выльются те сказанные девять лет назад посреди ледяной пустыни слова? Стакан в руке треснул, рассыпаясь мелкими осколками, бренди потёк по руке, смешиваясь с кровью, Алан тихо выругался и замер, прислушиваясь к рассыпавшемуся издевательским смехом звону колотого льда.

***

– А что, идеальный же питомец, – фыркнул Орнадо, всё-таки излишне осторожно касаясь пальцами головы Верного. – Кормить не надо, не устаёт, не спит. Предлагаю новый девиз – нежить в каждый дом!

– Ты потише орал бы, а то твой дом станет первым.

– Как минимум уже вторым, ну а быть вторым после дворца даже не обидно.

– Вот и не обижайся, если что.

– На что именно? – насторожился Вириесд.

– На то, что тебе и только тебе я доверяю привести во дворец Нарайну. Вчера я связался с ней и получил согласие.

– Вот скажи мне, что я тебе плохого сделал в этой жизни? Нет, перечислять не нужно, это я и сам помню. Но у тебя корпус пространственников под рукой, там что нет никого, кто способен просто открыть портал, взять престарелую местресс под руку и помочь ей пронести пару шагов сумку? Каким боком тут я?

– Во-первых, Гранж далеко, а сильных портальщиков, способных преодолеть это расстояние за один раз, катастрофически мало. Во-вторых, Нарайна может начать задавать вопросы, которые не нужно слышать лишним ушам. В-третьих, людей, кто сумеет побороть желание высадить её где-нибудь на необитаемом острове, ещё меньше, чем дальнобойных магов. В-четвёртых, я тебя прошу.

Мученически вздохнув, Орнадо кивнул головой, соглашаясь со всеми аргументами. За разговором он не заметил, что уже достаточно смело треплет ухо подсунувшей ему голову нежити, сохранившей привычки порой слишком ласкового и добродушного пса.

На улице вступал в свои права третий летний месяц, со свойственными ему перепадами жары и проливных дождей. Сейчас там как раз лило, как из ведра, вода падала с неба сплошной стеной, косыми струями стекая по окну. Они вернулись в Арвиессу только через неделю, чтобы никак не подчёркивать чрезвычайность ситуации. Никаких больше признаков владения магией Арвел не проявлял, а все эксперименты решили оставить до возвращения в столицу. Под полигон пока решили отвести домик, в котором располагалась лаборатория тайной стражи. Окружающие уже привыкли, что у Эйришей что-то постоянно взрывается, дымит, издаёт странные звуки и так далее, так что удивляться ничему не будут. А потом уже будет найдено или построено более удобное помещение для будущего корпуса некромантов.

Прибывшая на следующий день целительница скептически осматривала Арвела, Тэльвина и радостно виляющего хвостом Верного. Тэль, бросившийся было к ней, под этим взглядом стушевался и отступил, привычно спрятавшись за спиной более старшего друга.

– Итак, – Нарайна сложила руки на груди и обернулась к стоявшему за её спиной Алану, – значит, инициация вылилась в поднятие нежити?

– Да, этот пёс спас ему жизнь. – Он бросил успокаивающий взгляд на немедленно насупившегося Арвела.

– Интересно, ну-ка иди ко мне. – Магичка без колебаний осмотрела подбежавшую собаку, ощупала бок с не зарастающей раной от стрелы, заглянула в глаза, потом небрежно хлопнула его по спине, отправляя обратно. – Сколько прошло времени?

– Дней десять.

– И ни следа разложения. Великолепно!

Арвел робко улыбнулся, приняв восхищение на свой счёт, старая целительница нравилась ему всё больше, не смотря на резкую манеру общения.

– Местресс, вы останетесь?

– Ты с такой надеждой это спрашиваешь, твоё величество, словно собрался сдать их мне с рук на руки и отсидеться где-нибудь подальше, пока я не передам тебе под подпись выросших, контролирующих свою силу и полезных государству некромантов.

– Вы описываете слишком хорошую перспективу, – криво улыбнулся Алан, – но я не настолько наивен.

Дети слушали этот разговор с нарастающим непониманием, почти испуганно переводя взгляд с одного на другого и успевая переглядываться между собой.

– Мне нужен дом в городе, я не собираюсь жить в этом муравейнике, который вы именуете дворцом.

– Безусловно, он уже готов. В квартале от лаборатории про которую я говорил.

– И материал из целительского корпуса, – Она коротко посмотрела на мальчиков и добавила, – но это позже. И ещё...

– Да?

– Вы все в этом будете участвовать.

– Хорошо.

– Как-то подозрительно, когда с тобой во всем соглашаются, – прищурила глаза Нарайна.

Алан постарался в ответ улыбнуться максимально искренне, если бы только она знала, на что он готов, лишь бы эта ситуация выправилась в какой-то приемлемый вариант. Когда целительница в сопровождении одного из слуг отправилась осматривать своё новое жилище, он обернулся к растерянным детям.

– Ну что, Арвел, Тэльвин, теперь у вас прибавится ещё один обязательный урок. Местресс Нарайну слушаться во всём.

– А у Грайна? – Арвел надулся.

– И у Грайна тоже, но пока отдельно от вас. У него поток другой, вы же знаете. Всё, идите пока к себе.

За окном продолжал идти дождь, грозя подтопить нижние районы города, где дома лепились у самой реки. Но небо, затянутое чёрно-фиолетовыми тучами, уже мелькало на горизонте белыми разрывами, обещая, что скоро дождь сменится жаркой невыносимой духотой. Первая встреча в лаборатории назначена на послезавтра, а пока надо успеть напомнить Орнадо отправить Эйришей в отпуск и перевести в другое помещение располагающийся на первом этаже отдел по артефакторике, который они собирали долгие пять лет, ища таланты по всему Цеймарру. Лишних людей там, где будут обучаться юные некроманты, быть не должно. А к не лишним Алан относил себя, Танну, Орнадо и Нарайну, ну, может быть, ещё Таргиента, но тот по-прежнему наотрез отказывался в этом участвовать. Да и сдал он сильно, всё-таки то отравление даром не прошло, подкосив здоровье верховного целителя.

Глава 5

– Закрой глаза, Арвел, сосредоточься. Тэль, тебя это тоже касается. Вы должны почувствовать силу внутри себя.

Нарайна восседала на столе, сверху глядя на сидящих на полу мальчишек, которые старательно пытались медитировать, чтобы поймать отголоски магии. Обычно это упражнение в корпусах выполняли те, кто мог пользоваться своим даром только спонтанно, не умея контролировать поток, таких находилось к пятнадцати годам немного и чаще всего как раз среди целителей, реже – среди пространственников, ну а стихийников не было вовсе, слишком большой соблазн, чтобы удержаться и не пробовать раз за разом, пока не получится. Наконец веки Арвела изнутри призрачно засветились, шевельнулась дохлая мышь, лежащая перед преподавательницей на столе, хвост грызуна судорожно дёрнулся, заскребли крошечные коготки, отзываясь на наполнившую комнату магию смерти. Тэльвин приоткрыл глаза, из-под ресниц наблюдая за старшим другом, его инициация так и не наступила, пока все попытки дозваться магию оканчивались безрезультатно, но вот чувствовать, когда призывал свою силу Арвел, он научился хорошо. И сейчас мальчик с интересом наблюдал за не определившимся, что ему делать, мышиным трупиком, приказа восстать не было, а лежать спокойно уже не получалось. Нарайна тоже внимательно следила за подопытным материалом, потом тихим голосом, чтобы не нарушить концентрацию произнесла:

– Хорошо, а теперь заставь её встать.

Мышь дёрнулась ещё раз и замерла, в комнате потеплело, незримое присутствие Хель исчезло, расстроенно открыл глаза Арвел.

– Опять не получилось.

– Значит, получится в следующий раз. Лучше надо стараться, – отрезала Нарайна, закидывая мышку в приготовленный ящик со льдом. – На сегодня все. Хотя, – Она обернулась на появившегося в дверях Алана, – есть у меня ещё одна мысль. Закрывайте глаза, начинайте медитировать. А ты, твоё величество, иди сюда.

– Местресс?

– Стой рядом, ты чувствуешь их силу лучше меня, попробуй помочь Арвелу её сконцентрировать, она разливается в воздухе, но не направлена на конкретный объект. Вызывать произвольно её у него получается, а вот собрать в нужной точке – нет, – Целительница снова кинула на стол дохлую мышь. – Если что, вот это необходимая точка для концентрации, – ехидно добавила она.

Ждать пришлось минут пятнадцать, пока глаза принца снова не загорелись болотными огоньками, Алан поёжился и сомкнул веки, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Слова Нарайны доносились, как через пуховое одеяло, становясь всё глуше и глуше, что-то о концентрации, о грызунах... Он почувствовал, почти увидел распылённую в воздухе призрачно-зелёную сеть магии смерти, потянулся к ней и к сыну одномоментно. Растянутое время вдруг сжалось пружиной, капли силы Хель, туманом висевшие в воздухе, стремительно собрались в шар, который метнулся в его сторону. Не открывая глаз, инстинктивно Алан пригнулся. Задев его по касательной, шар впечатался в стол, с которого кубарем упала ругающаяся Нарайна, мышь подбросило в воздух. Оглянувшись, Алан на секунду замер, любуясь сидящей на столе тварью размером с хорошую кошку, она щерила длинные зубы, шерсть вздыбилась острыми иглами, хвост нервно бил по столу, горящие алым глаза кровожадно смотрели по сторонам. В следующее мгновение бывшая мышь прыгнула, навстречу ей метнулся сгусток огня. Верещание твари смешалось с визгом мальчишек, почти восхищенной руганью Нарайны и резким свистящим выдохом самого Алана, чувствующего, как начинает снова биться замеревшее было сердце. Осыпавшийся на пол пепел ознаменовал окончание урока.

– Ну что ж... – Целительница поднялась с пола, носком туфли растёрла чёрное пятно на полу и спросила: – Арвел, ты понял, как концентрировать силу?

– К-кажется д-да, – слегка заикаясь, ответил мальчик.

– А теперь будем учиться регулировать её мощность. – Нарайна задумчиво помолчала. – Завтра. И пока только в присутствии твоего отца.

Она выразительно посмотрела на молча кивнувшего Алана, едва заметно дрожавшего, в пропитавшейся потом рубашке и пытавшегося остановить бегущую из носа кровь.

– Идите-ка пока поиграйте, – Нарайна быстро указала на дверь, куда устремились дети, только Арвел, выходя, бросил на отца встревоженный взгляд. Почти силой усадив Алана на единственный в комнате стул, целительница провела беглый осмотр и приглушенно ахнула.

– Как?

– Что – как? – Дрожь пробирала всё сильнее.

– У тебя пустой резерв, пустой настолько, что ты швырялся огнём, заимствованным из собственной ауры. Но...

– Но, когда я к вам пришёл, он был полным, – Теперь стала понятной накатившая слабость, – возможно, так действует их сила на магов?

– Но мой-то резерв не пострадал, так что это персональная реакция. Что ты делал?

– Сами же сказали помочь её направить.

– Ты пытался её перехватить?

– Нет, не смогу объяснить. Я видел её, словно разлитую в воздухе, потянулся, а потом она собралась в подобие пульсара, – Алан покачал головой. – Не знаю, как это описать. Стихийная магия другая.

– Есть у меня одна мысль, но её сначала надо хорошенько подумать. Всё, иди отсюда, целитель тут не нужен, просто отдых, еда и сон. Да, и спиногрызов забери заодно, – Она только отмахнулась на вопросительный взгляд, – было бы неплохо, если завтра придут все. Эвриетанна как сильная целительница попробует помогать направлять магию, а на твоём дружке проверим воздействие их магии на пространственников, ну и сам – для подстраховки.

– А других подопытных кроликов использовать нельзя?

– Можно, почему нет. На ком прикажешь ставить эксперименты? Мне лично всё равно, только разгребать слухи будете сами, я в этом не участвую.

Вздохнув, Алан признал её правоту, ещё неизвестно, во что это всё выльется, а посторонним видеть такую нежить, как сегодняшняя «мышка» точно нельзя, потом уже не оправдаешься ничем. Сожгут вместе с детьми. Окончание мысли «и в принципе будут не так уж и неправы», он предпочёл не додумывать.

Глава 6

За следующий год Арвел научился неплохо контролировать свою силу, для того, чтобы её призвать у него уходило не более пяти минут медитации, он смог целенаправленно поднимать мелкую нежить, почти не рассеивая силу. Вот с прикладываемой мощью пока случались накладки, почти через день требовалось участие отца в качестве истребителя слишком агрессивной неживности. Проводить занятия в его отсутствие Нарайна категорически отказывалась, ссылаясь на то, что хоть и пожила уже немало, но планирует посмотреть лично, чем закончится эта затея с обучением некромантов. Да и быть загрызенной какой-нибудь белкой-мутантом не входит в перечень предпочитаемых ей способов отправиться на вечный покой. Воздействие магии Арвела непосредственно на живых людей не наносило существенного вреда, ограничиваясь простой силовой волной, отличающейся разве что ледяной температурой. Единственным, кто оказался в уязвимом положении, был сам Алан, у которого неизменно опустошался резерв, а при чуть более долгом контакте начинали таять и жизненные силы. Почему так происходило, можно было только предполагать, да и ограниченный круг участников не позволял делать сколько-нибудь уверенные выводы, но он предпочитал больше не попадать в поле действия силы некроманта, наблюдая чуть издалека.

А вот инициация Тэльвина произвела неизгладимое впечатление на Орнадо Вириесда, уже заранее прикидывающего как бы назвать должность при тайной страже, которую должен будет занять пока ещё слишком юный воспитанник Нарайны. Выяснилось, что как отличаются подвластные магам стихии, так и у некромантов есть своего рода специализация, по крайней мере сила Арвела и Тэльвина разительно отличалась. И если первому была подвластна нежить, в вариантах от Верного, сохранившего разум и внешний вид, и до чрезвычайно опасных тварей, отличавшихся от своего прижизненного вида, как солнце от луны, то второй видел ещё не ушедшие за край души и мог общаться с ними. Толчком к раскрытию его дара послужил несчастный случай, произошедший во время прогулки. Понёсший конь одного из стражников сбросил седока на землю, к сожалению, при падении бедолага свернул шею. Пока императрица, как единственная обладающая целительским даром на том выезде, осматривала пострадавшего, с прискорбием признавая, что здесь магия бессильна, Тэльвин, спешившись со своего пони, стоял в стороне и разговаривал с пустотой. Подошедший к нему Алан, старавшийся на всякий случай вообще не выпускать из вида юных дарований в присутствии большого количества людей, первым делом обратил внимание на зажёгшиеся болотными огоньками глаза мальчика. Пользуясь тем, что всеобщее внимание привлечено к погибшему, он жестом подозвал Орнадо и, закрыв Тэля от любопытных глаз, стал наблюдать. Через пару минут Тэльвин кивнул, глаза вернули привычный вид и он с непониманием уставился на вопросительно глядевших на него мужчин.

– Тэль, с кем ты разговаривал?

– Со стражником. Разве вы не видели? Он же стоял здесь.

– Не видели, – подтвердил Орнадо. – Стоял – это хорошо, а куда делся потом?

– Ушёл, конечно.

– Конечно, – Капитан хмыкнул, оглядываясь на переводившего взгляд с упавшего стража на Тэльвина Алана, – а куда ушёл?

– С Хель. Ему было пора.

– С Хель? – тихо вмешался в разговор Алан. – Ты её видел?

– Да, – Мальчик явно не понимал нарастающего удивления.

– А стражник был коренастым, светловолосым, с горбинкой на носу и красными щеками? – ещё раз оглянувшись, описал внешность погибшего Алан.

– Да, – И раньше не отличавшийся многословностью Тэль совсем стушевался.

– А что он говорил? – В голосе капитана тайной стражи прорезался неподдельный интерес.

– Он переживал за оставшихся без помощи родителей и жену. – Голос погрустнел, потом мальчик немного виновато продолжил: – Я пообещал, что мы им поможем. Наверное, я не должен был, простите.

– Нет-нет. Ты все правильно сказал. – Алан задумчиво положил ему руку на плечо.

– И ещё, – Тэльвин совсем понизил голос, словно сомневаясь, надо ли это говорить, – наверное, мне показалось, но Хейлиль сказала передать тебе привет.

Алан вздрогнул, бросивший на него быстрый взгляд Вириесд наклонился и преувеличенно бодро спросил, переводя тему:

– Тэль, ты же понимаешь, что кроме нас это можно рассказывать Эвриетанне, Нарайне и Арвелу, а больше никому?

– А Грайну? – Сдружившийся со своим ровесником Тельвин заметно расстроился.

– Ему тоже можно, – успокоил его Алан, – пойдёмте к остальным.

Вечером воодушевленный капитан в красках расписывал молчаливому другу все перспективы таланта Тэльвина.

– Ты представляешь, какие это открывает возможности? Есть у тебя труп, ты его быстренько спросил, кто его убил, почему, зачем и как. И всё! Остались мелочи. Да это же находка для всей стражи! Всё равно всеми непонятными убийствами мой отдел занимается, а тут такие потрясающие способности. Тэльвину прямая дорога ко мне.

– Ему семь лет, – флегматично напомнил Алан.

– Ну, попозже чуток, – согласился капитан, – но ты только задумайся!

– Ты сильно-то не расслабляйся. Он же не сможет каждый раз рядом со свежим покойником оказываться, сколько там времени, пока за ним не... – Он замялся. – Пока он за край не ушёл.

– Посмотрим, проверим, – не терял оптимизма Орнадо, сделав вид, что не заметил оговорку не захотевшего произносить имя богини друга.

***

Лето неуклонно стремилось к своему финалу, потеряла свою сочность трава, на деревьях появились первые пока одиночные жёлтые листья, яркими пятнами выделяющиеся на зелёном фоне, метёлки сорных трав поднимались почти до пояса, дразня покачивающимися соцветиями. Небо становилось всё выше, прозрачная синева никогда не бывает такой яркой, кроме самого конца лета, а на горизонте высились огромные кучевые облака, подобно далёким горам, такие близкие и такие недоступные. Но это здесь, в центре материка, уже чувствовалось дыхание приближающейся осени, а на юге наступало самое лучшее время, когда удушающая жара сменяется ровным теплом, когда наливаются на деревьях соком спелые фрукты, а их дразнящий аромат расстилается вокруг, подбивая неокрепшие детские души лазить по чужим садам в поисках добычи. На ветке дерева сидел Ройл, скидывая вниз поспевшие персики, Радха и Глия поспешно собирали их в предусмотрительно принесённый с собой мешок.

– Давай быстрее, – торопила Радха брата.

– Тут самые сочные наверху, – вытягиваясь во весь рост, потянулся черноволосый и темноглазый мальчуган, не удержался и с испуганным криком слетел с дерева вниз, рассадив ладони и колени.

– Растяпа, – испуганно отругала неуклюжего брата такая же темноволосая девочка, когда он встал и, прихрамывая, пошёл обратно к дереву. – Всё, хватит, сейчас хозяин прибежит, ты кричал на весь сад. Делаем ноги.

Они припустили вдоль растущих рядами деревьев, легконогая тоненькая Глия обогнала друзей, даром, что была младше, и первой влетела в появившегося на их пути сторожа.

– Ах вы, паршивцы! Воровать удумали! Вот я вас! – Грузный мужичок с раскрасневшимся лицом, ухватив за руку девочку, попробовал было кинуться за остальными, но ему прямо в лоб прилетел растёкшийся липким соком краснобокий плод. Второй персик попал в грудь, украсив несвежую рубашку ещё одним живописным пятном, третий, задержавшись на секунду на выдающемся носу, шмякнулся вниз. Пока он, выпустив маленькую воровку, пытался протереть глаза от склеившей ресницы мякоти, троица уже рванула вперёд, не забыв прихватить и слегка полегчавший мешок. Уже у самого порога, отдышавшись, они попадали на траву заходясь счастливым беззаботным смехом, который бывает только в детстве, когда сиюминутная радость затмевает собой все перенесённые горести. Окрик, раздавшийся из распахнувшейся двери, холодной водой смыл всё веселье.

– Где вы шлялись?

– Мы принесли персиков, – Радха, бывшая заводилой во всех их проказах, поднялась и протянула стоящему на пороге Гнерду мешок.

– Бездельники! Чем вам наказано заниматься?

– Мелетацией, – робко ответила из-за спины Ройла Глия.

– Ме-ди-та-ци-ей, – прорычал Гнерд. – Я же всё рассказал, пошли прочь наверх.

Он откусил от персика, слизывая потёкший по рукам сок и, подождав пока понурая троица не скроется на верху лестницы, захлопнул входную дверь. Уже три года они со Смирном нянчились с этой ребятней, а толку никакого. Единственное, что удерживало их здесь, было неплохое содержание, которое позволяло существовать относительно безбедно, и становящаяся всё призрачней надежда на возрождение своих сил. Хотя порой он начинал думать, что существование в доме с пятью мелкими недоносками не оправдывается никакими деньгами. Последними чёткими указаниями на их счёт была обязательная медитация всех подросших паршивцев. Правда, что такое медитация, Гнерд и сам понял с трудом, тщательно заучив сложное слово и примерные объяснения, поэтому прочитав с бумажки детям, что они должны делать, он посчитал свою функцию выполненной, не забыв уточнить, что присмотр за младшими Дарком и не так давно найденной Карной остаётся за ними.

– О, персики. – Смирн, выполнявший функции повара, что-то резал на кухне. – Откуда?

– Мелкие принесли, – с набитым ртом ответил Гнерд и уселся на свободный табурет, вытянув короткие ноги, одна из которых искривлялась под неестественным углом – последствие давнего перелома. У простых людей не всегда хватало денег на услуги целителей, да и попадались они не так часто, как хотелось бы.

– Хоть какой-то от них толк. – Смирн тоже залез в мешок, выбирая плод поспелее. – Я ещё тогда тебе говорил, что плохая это затея.

– Да хоть ты не нуди. Спать есть где? Ешь досыта? Что тебе ещё надо? Оставался бы там овец пасти.

– Я их и теперь пасу. Ты же у нас и в город, и везде ходишь, а я, как дурак, с этими здесь. – Он обиженно засопел. – Вот уйду куда-нибудь! Про нас уже и забыли все, столько лет прошло.

– Ну-ну, – Гнерд, на минуту представивший, что остался наедине с этим сопливым воинством, быстро пошёл на попятный, – Смирн, братишка, ты же помнишь наши планы. У нас все ещё впереди.

– Что-то мне не верится. – Бывший чёрный маг взглянул на всегда бывшего для него авторитетом старшего брата, но получив в ответ уверенный кивок, покорно принялся дальше шинковать овощи.

Во избежание продолжения разговора Гнерд предпочёл покинуть кухню, устроившись в гостиной, и стал пересчитывать оставшиеся деньги. До очередного прихода их покровителя оставалась ещё пара недель, пока денег хватит, но в последнее время он всё настойчивее требовал результат, которого всё не было и не было. Иногда Гнерд ловил себя на мысли, а не прав ли братец, что вся эта затея – пустое, но тут же одёргивал сам себя. Да нет, это малахольный всего боящийся Смирн предпочёл бы и дальше лелеять проклятую отару, но ему, Гнерду, этого было мало. И тогда, и сейчас. Поднявшись наверх, он проконтролировал, что дети послушно сидят на полу, закрыв глаза, смысла происходящего он не понимал, но раз так надо, то он проследит. Гнерд так и не заметил, что под плотно прикрытыми веками двойняшек призрачно светятся болотные огоньки.

Уже месяц, когда в доме гасили свет, в детской наступало самое интересное время. В колеблющемся свете припрятанной заранее свечки на полу разворачивалось самое настоящее сражение: выстроенные ровными рядами наподобие оловянных солдатиков жуки, пауки, мухи и даже редкие осы сначала подёргивали лапками, шевеля длинными усиками, а потом поднимались, где-то в глубине фасетчатых глаз начинали плясать алые огоньки, и послушные чужой воле войска двигались навстречу друг другу. Когда детей не балуют игрушками, они их находят сами, превращая палки в коней, украшенные листьями пучки трав в куклы, а длинный прут прекрасно заменяет игрушечный меч. Для маленьких некромантов, которые и сами толком не понимали, что происходит, но искренне наслаждались происходящими чудесами, насекомовидная нежить служила и солдатиками и неведомыми им шахматами, а найденная как-то в саду мышь теперь послушно исполняла роль целого дракона. Им никто не рассказывал сказки, поэтому когда-то давно успевшие услышать что-то от ещё живой тогда матери Ройл и Радха пересказывали их остальным, безбожно перевирая, дополняя и сочиняя самостоятельно. Когда несколько недель назад во время этого глупого сидения на полу с закрытыми глазами, которого требовали от них дядьки, вдруг испуганно запищал маленький Дарк, двойняшки впервые увидели, как вокруг заклубился зеленоватый туман, а несколько лежащих на подоконнике мёртвых мух вдруг поднялись в воздух и, жужжа, двинулись к ним. Вскинутая в защитном жесте рука Радхи заставила их остановиться, а потом и шевелиться, точно повторяя её движения, так они поняли, что эти мушки выполняют всё, чего они от них потребуют в рамках, конечно, мушиных возможностей. Любой ребёнок, увидев такое, в первую очередь бросился бы просить помощи и объяснений у взрослых, но только не те, кто видели в них в лучшем случае надсмотрщиков, которые кормят, одевают, дают кров, но никогда не станут родными, заслуживающими высокой чести хранения детских тайн. Так что развлекались они самостоятельно, рассеивающейся неконцентрированной силы хватало, чтобы вокруг оживали мелкие насекомые, а когда дети, наигравшись, засыпали, поднятая простым силовым полем нежить просто возвращалась в исходное состояние, периодически заставляя то Смирна, то Гнерда ругаться по утрам на усыпанные всякой гадостью полы. Не обладающие даром от рождения братья эту пробужденную силу не чувствовали, ну а сделать выводы по косвенным признакам не догадались или вовсе были не способны. Так что пока секрет Ройла и Радхи раскрыт не был, а они сами были настроены сохранять его как можно дольше, а то ведь отберут забавные двигающиеся игрушки, как персики.

Глава 7

– Меня беспокоят ходящие в народе слухи. – Капитан сидел, вытянув длинные ноги и беспокойно постукивая пальцами по подлокотнику. – Что-то всё больше и больше про чёрных магов начинают говорить. Кто-то упорно подогревает слухи дичайшими небылицами, которым больше всего любят верить селяне.

– Что именно говорят? – напрягся Алан, его кабинет в корпусе стихийников уже давно стал местом, где можно было поговорить без лишних ушей, апартаментам во дворце не доверял ни один, ни другой.

– Да в целом всё то же, что и раньше. Про посланцев Хейлиль в детском обличье, которые всех уничтожат, и так далее, но уж слишком агрессивные заявления пошли.

– Я заметил про агрессию, – горько хмыкнул в ответ Алан, – ещё когда чуть не застрелили Арвела, можешь не рассказывать. Но какие основания? Они не сделали ничего плохого никому, даже их тренировки в строжайшем секрете.

– Ты когда так резко поглупел? – Орнадо скептически посмотрел на друга. – Разве для слухов когда-либо нужны были реальные основания? Всегда хватит человеческих страхов. Но хуже всего, что такие суждения я слышал недавно от одного из входящих в совет магов, а это уже другой уровень. Я надеялся, что у заседающих там есть мозги, но сила и интеллект, видимо, вещи не взаимосвязанные.

– Да все я понимаю, – отмахнулся от него Алан, – ещё бы знать, что делать. Если отослать детей из дворца, там я за их жизнь и ломаной медяшки не дам.

– Спрятать?

– А на площади торжественно объявить, что мы их сами придушили? Так что ли? Они же глаза не мозолят, чтобы это решило проблему.

– Проблему, может, и не решит, но даст время её решать, не подставляя их под удар, – продолжал рассуждать Орнадо.

– Не знаю. Ты помнишь, что сделал из той кошки Арвел? Да меня самого пробрало до самых костей, никогда я не видел ничего подобного, десять лет назад это были просто ожившие трупы, да, жадные до крови, да, с неплохо сохранившимися когтями, зубами, руками и так далее. Но поднявшаяся кошка оставалась кошкой, а не ходячим кошмаром с десятисантиметровыми когтями. А если что-то такое произойдёт, когда вокруг будут другие люди? К тому же кроме тебя и Нарайны я даже не знаю, кому можно доверять, а отправиться с ними в изгнание самому, значит, оставить здесь одну Танну с Грайном, с тоже неизвестными последствиями.

– М-да, тут ты прав, та тварь была эффектна и сногсшибательна в прямом смысле этого слова. И всё-таки не нравится мне всё это.

– Ты не оригинален. – Алан залпом допил свой бокал и со стуком поставил его на стол. – Есть хоть какая-то конкретная информация? Люди? Имена?

Он пробежал глазами протянутый лист бумаги и устало откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Как же легко, когда враг известен, и когда ты с ним один на один, там приемлем любой исход, можно проиграть, и ты поплатишься только своей жизнью, неприятно, конечно, но это так просто. А это... Дрыхр бзырг, он вообще не видит выхода из этой ситуации. Вот ещё учитель говорил, что из него плохой дипломат, а здесь нужно как минимум чудо. Вот только свою квоту на чудеса он уже выбрал с лихвой.

– Скажи мне, что на следующей бумажке у тебя в руках готовое решение, а? – не открывая глаз попросил Алан.

– Боюсь, на следующей, как ты выразился, бумажке, у меня ещё большая проблема, – спокойно выслушав всё озвученное разочарование, продолжил Вириесд, кладя на стол помятый листок. – Это письмо от одного моего дальнего знакомого, он живёт на востоке, но часто путешествует по стране, вроде как товары возит с караванами, заодно мне периодически информацию поставляет. Читай. Здесь кое-что поконкретнее слухов.

Расправив в руках письмо, Алан начал читать короткое, не больше, чем на страницу послание, к концу чтения на его лбу залегла глубокая складка, он взглянул на Орнадо из-под нахмуренных бровей и протянул лист обратно.

– Что это значит?

– Хотел бы я и сам знать. Есть одна идея, но мне её даже озвучивать страшно. Ответь мне на один вопрос. Когда там, на севере боги тебе про равновесие вещали, они случайно не уточняли, что именно это будет в себя включать? Про некромантов мы уже поняли, а ещё?

– Нет, им было просто весело, а сейчас я подозреваю, что им ещё веселее. Жаль, что меня не прикончили раньше, меньше языком бы трепал.

– Ну это, конечно, упущение, но что с тобой поделать раз ты такой неубиваемый, – не удержавшись ухмыльнулся Орнадо и сам ещё раз начал читать адресованное ему письмо, раз десятый за последние несколько часов.

«Ярких звёзд и чистого неба, господин Вириесд.

Вы просили сообщать вам обо всём необычном, что будет попадаться мне на пути. Долгое время особых происшествий не было, караванные дороги почти безопасны, а люди везде одинаковы. Но вчера произошло то, что заставило меня немедленно взяться за перо. Постараюсь отправить это послание первым попавшимся мне на дороге магом-портальщиком, так как обычным гонцом это займёт слишком много времени, а о важности произошедшего вы должны судить сами.

Вчера пополудни мы проезжали через Выселки, деревню, за которой идёт густой лес вплоть до самого Равен-ола, дорога там одна, и миновать этот лес никак не получается, объезд занимает добрых дней двенадцать против двух – напрямик. Ездили мы там часто и раньше, поэтому собирались миновать деревню ходом и проехать, сколько успеем, до темноты. Но крестьяне наперебой отговаривали нас от нашего обычного пути, убеждая заночевать в деревне, которая ни с того ни с сего обзавелась новёхоньким крепким частоколом, и назавтра ехать вкруг леса. Якобы в нём завелись неведомые твари, не гнушающиеся не только заблудшим скотом, но и человечиной. Мы обсмеяли их и двинулись вперёд. Лес был как лес, но только до наступления ночи. Выставленный караул поднял тревогу уже через час после того, как мы улеглись. Сначала нам показалось, что это волки решили лютовать в тёплое время года, чего за ними раньше не наблюдалось, но всё же было бы понятно. Но глаза тех волков горели красным, шерсть свалялась, а некоторые из них продолжали нападать даже с несколькими арбалетными болтами в шкуре. Они боялись огня, и это нас спасло, остаток ночи мы просидели внутри огненного круга, наблюдая за бесившимися тварями и надеясь, что нам хватит дров, потихоньку разбирая телеги. С рассветом они просто ушли. Не было ни крови, ни одного убитого волка, только загрызенные ими наши спутники. В панике мы гнали лошадей, успев покинуть лес до наступления очередной ночи. В Равен-оле нас встретили непониманием, а нашему рассказу не поверили, у них всё спокойно, правда, из Выселок никто в последнее время не объявлялся, но сейчас страда, и это никого не удивляет.

Не знаю, что вы подумаете обо мне, но из ума я ещё не выжил. И я помню последнюю войну с чёрными магами. Они возвращаются, господин Вириесд, они возвращаются.

Ваш верный слуга Карпес Прен».

Подняв глаза от письма, Орнадо наткнулся на внимательный и какой-то слегка сочувствующий взгляд Алана.

– Нет! – Он возмущённо вскинул руку с письмом. – Нет! Я категорически против туда отправляться прямо сейчас.

– Ты же сам всё понимаешь.

– Нет! Я не собираюсь лезть непонятно куда, непонятно зачем, непонятно кому в зубы.

– С последним как раз, боюсь, понятно.

– Да? – С наигранным удивлением капитан поднял брови и уже более зло продолжил: – А если понятно, то какого дрыхра ты предлагаешь идти туда вдвоём? А ведь ты именно это предлагаешь?

– Потому что должен разобраться, что там происходит, постаравшись породить как можно меньше слухов, можешь просто меня подкинуть до этих самых Выселков и забрать скажем через сутки, если я не отвечу на переговорник.

– Если ты не ответишь, то предлагаешь мне забирать твой труп? – вызверился Орнадо. – Я уже подустал от этого. Иди собирайся, через час жду у себя в кабинете...

Оставшаяся часть фразы потонула в треске схлапываемого портала. Алан какое-то время смотрел на оставшуюся на полу полустёртую по привычке схему, потом перевёл взгляд на наполненный за разговором кубок, раздражённо выплеснул вино прямо на пол и вышел, хлопнув дверью так, что за спиной послышался грохот.

Выселки – деревня домов на двадцать, действительно была обнесена изгородью из свежеотёсанных брёвен, заострённых на концах, но ворота были распахнуты, на улице беззаботно играли дети, важно ходили свиньи и гуси. Взрослых видно не было, сейчас на покосах все, сидеть некогда. Во дворах шебуршились старики, занимаясь нехитрыми каждодневными делами. На треск открывшегося портала первыми сбежались, кто был поближе, потом подтянулись опоздавшие. Маги в таких селениях в диковинку, целое событие, а тут сразу двое. Оценив простую по крою, но явно дорогую одежду, оружие, уверенный взгляд и яркий цвет глаз, те, кто постарше, согнули спину в поклоне, младшие продолжали беззастенчиво разглядывать новоприбывших.

– Вот тебе твои Выселки. Что дальше? – не обращая внимания на собравшихся вокруг крестьян, все ещё злясь, обвёл вокруг рукой капитан.

– Дальше лес.

– Это правильно, я сейчас не прочь кого-нибудь убить. – Орнадо, прищурившись, посмотрел на друга, но тот такие взгляды научился игнорировать ещё в детстве.

– Дык нельзя в лес-то, – влезла в разговор с причитаниями какая-то старуха, испуганно переводя взгляд с одного господина на другого, больше переживая за судьбу деревни, если рядом с ней погибнут маги.

– Почему же? – Вириесд повернулся к ней, вежливо улыбаясь.

– Дык нечисть там, она на опушку да в поля не выходит. А в лес нельзя, да и завечереет скоро.

– А можно поподробнее про нечисть? Когда появилась, как выглядит?

Теперь в разговор стали понемногу встревать и другие.

– Страшная.

– Глаза горят, как огоньки. Красные.

– Жрёт всех, – припечатал какой-то дед, для наглядности пристукнув клюкой.

– Дык, почитай, дней двадцать назад первый раз объявилась, – продолжила первая вступившая в разговор бабка, – тогда стадо в лес забрело, а вышло, дай боги, если половина. Наши-то пошли искать ввечеру, прибежали, вопят, глаза бешеные. Еле отпоили тогда. Двоих задрали насмерть. С тех пор мы в лес ни ногой. Но ночью иногда глазюки их красные аж отсюда видать.

– Да, это как раз было после того как Марянка..., – начала ещё одна старуха с седой косой вековухи, но на неё резко зашикали, бросая косые взгляды на магов. Это не укрылось от Орнадо, по роду деятельности привыкшего наблюдать за людьми, но он промолчал, решив побеседовать с ней потом наедине.

– Ну что ж, вот мы и проверим, считайте, нас для этого и послали, – свернул разговор Алан.

– Уж послали, так послали. И главное – кто, – пробурчал так, чтобы расслышал только тот, кому это предназначалось, Орнадо.

Они вышли за ворота, на них продолжали с любопытством коситься, но за ограду не выбежал ни один мальчишка, в любой другой деревне не преминувший бы проследить за магами, чтобы потом рассказывать и пересказывать друзьям, приплетая всё больше подробностей, виденных и придуманных. Через полчаса проложенная по полю дорога упёрлась в первые молоденькие низкорослые деревца и, нырнув между ними, попетляла дальше, вполне наезженная, со свежей колеёй, на которой ещё не успела проклюнуться вездесущая зелень. Лес был как лес, обычный до банальности. Вдоль дороги росла трава, чуть дальше раскинули широкие листья уже начавшие здесь желтеть папоротники, золотом рассыпавшись между деревьями. Редкий подлесок среди величественных дубов, ясеней и редких сосен не мешал бы даже проехать верхом, появись вдруг у путников такое желание. Кроны почти соприкасались наверху, заслоняя всё густой тенью. Пахло свежестью, прелыми листьями и тонкой кислинкой хвои. На ходу наклонившись, Орнадо собрал горсть растущей по краю костяники и, зажмурив глаза от удовольствия, разжевал ароматную лесную ягоду.

– Ладно, прощён. Хороший лес, мне нравится.

– Я рад, – как-то напряжённо ответили ему. – Ты ничего подозрительного не замечаешь?

– Да нет, вроде, – беспечно откликнулся капитан, – солнышко светит, тепло, птички поют, ягоды вот полно. Даже странно, похоже, деревенские действительно в лес не ходят, иначе обобрали бы всю. Вот коней не хватает, быстрее бы проехали, чем пешком тащиться. Ну да прогуляемся, а потом обратно уже порталом.

– То есть ты не очень веришь в то, что тебе написали?

– Ну почему, верю, я вообще склонен верить людям, обычно даже в самой откровенной лжи будет зерно истины, главное – его отыскать и применить. Но что-то этот лес мне сейчас не кажется убежищем ни нежити, ни какой-нибудь другой дряни.

– Да, посмотрим, что будет ночью. Хотя раньше для нежити день или ночь значения вроде не имели.

– Учитывая всё произошедшее, правила игры могли поменяться, – пожал плечами Вириесд, наклоняясь за ещё одной порцией ягод.

Они успели довольно далеко углубиться в лес прежде, чем длинные вечерние тени не растворились в фиолетовых сумерках. Судя по всему, до поляны, на которой расположился обоз осведомителя Вириесда, они не дошли, вокруг сплошной стеной высились деревья, не предлагая удобного места для ночлега. Решив, что спать вроде как они не собираются, а посидеть до утра можно и посреди дороги, друзья натащили хвороста и, запалив костерок, уселись на приволочённое с собой трухлявое брёвнышко, разложенное поперёк проезда, достав нехитрую снедь.

– Мы как разбойники прямо, дорогу перегородили, ждём, – грея руки у огня, рассмеялся Орнадо – к вечеру уже ощущалась вечерняя прохлада, – аж, молодость вспомнил.

– Что-то я не припомню, чтобы ты по дорогам промышлял, – усмехнулся в ответ Алан. Сейчас он чувствовал себя чуть ли не лучше, чем за все последние годы. Всё-таки его душе не хватало этого вяжущего ощущения свободы, когда позади остаются бумаги, кабинеты, обязанности и обязательства, когда ты предоставлен самому себе и волен искать приключения на свой вкус, а если рядом друг, который ещё и прикроет хм... спину, коли приключения окажутся чересчур острыми на вкус, так ещё лучше. И хотя он упорно убеждал себя, что приключениями наелся в своё время досыта, но сейчас, глядя на живой трепещущий огонёк костра, понимал, что ему хорошо и плевать на возможно притаившуюся за кустом нежить. Справятся... наверное.

– Я и не промышлял, я ловил тех, кто промышляет, в отличии от тебя. Ты-то, небось, когда шлялся по трактам, пока Ван’Дейл был жив, с ними пересекался.

– Пересекался, – не стал спорить Алан, – но не присоединялся, прошу заметить.

– И на том спасибо.

– Иди ты. – Он беззлобно отмахнулся от друга и вдруг нахмурился, проверяя лежащее под рукой оружие. – Слышишь?

– Справа? – Орнадо вытащил клинок из ножен, кладя на колени.

– И слева вроде тоже, но подальше.

Еле различимый хруст веток сопровождал чьи-то лёгкие шаги, ближе, ближе. Маги поднялись, повернувшись спиной к костру, пламя которого Алан поднял повыше, памятуя о нелюбви нежити к огню. Они вышли из тьмы одновременно, окружая свою законную добычу, это их территория, это их охотничьи угодья, любой, кто появится здесь после заката, обречён, так велит неусыпный голод, ненасыщаемый даже самой обильной трапезой, неутоляемый вкусом свежей горячей крови, влекомый только жаждой убийства, жаждой мести. Это были волки, вернее так – это когда-то были волки, давно издохшие от старости, ран или голода, теперь они стали раза в полтора выше в холке, свалявшаяся, выпавшая кусками шерсть покрывала тощие тела, сверкающие алыми огнями глаза следили за каждым движением будущего ужина,за спинами которого горел ненавистный костёр. Пламя жгло, пламя убивало, лишая посмертия, в котором они сейчас существовали. А потом прыгнул первый волк, подавая сигнал всей стае. Взвилась вверх огненная пелена, сжигая нежить. Поймал на клинок и отбросил в сторону подкравшегося сбоку волка Орнадо, вновь убеждаясь, что пульсары и железо бессильны против этих тварей. Через минуту они стояли, окружённые огненной стеной, наблюдая как вокруг снуют, нервно подёргивая облезлыми хвостами волки. Пять, десять, пятнадцать, Алан потерял счёт, точечно отправляя в них один за другим плазменные шары, сжигая не подходившую слишком близко нежить. Тогда волки ушли в тень деревьев, растворяясь в ночной тьме, невидимые, но хруст и приглушённое рычание, раздававшееся то тут, то там свидетельствовали, что они просто ждут, когда же устанет сопротивляться эта неудобная еда.

– У тебя с резервом как? – напряжённо всматриваясь в темноту, спросил Орнадо.

– Половина, – опуская огонь пониже, чтобы сэкономить силы, ответил Алан, памятуя, что обозникам хватило и обычных костров.

– Это хорошо, у нас телег нет, жечь нечего.

– Но до утра может и не хватить.

– Вот за что я тебя люблю, так это за оптимизм.

– Знаешь, что мне не нравится?

– Не поверишь, вот именно сейчас знаю!

– Да подожди ты. Они думают.

– Что?

– Они способны оценивать ситуацию и подстраиваться под неё. Помнишь, тогда десять лет назад поднятая нежить просто тупо шла вперёд, её жгли, а она, не думая, давила своей массой, продолжая идти навстречу заведомой гибели, пока не кончался резерв у магов. А эти не подходят, даже от шаров ушли в лес, понимая, что в темноте их не видно. А ещё они не очень похожи на обычных волков, скорее, на тех особей, которые получаются у Арвела если он переборщит с силой.

– Ты хочешь сказать, что их поднял прирождённый некромант? Но самому старшему только девять, да и его хватает на мышей, кошек и прочую мелочь. А тут их штук пятьдесят, крупная стая была.

– И тем не менее. Кто-то поднял их, осознанно или нет. Смотри.

Он погасил стену перед ними, оставив, впрочем, огонь за спиной. Через несколько мгновений сразу с десяток оскаленных морд появился из чащи, с утробным рыком двинувшись в их сторону. Метнув пламя в их сторону и удовлетворенно прислушавшись, как рык сменяется воем, Алан вернул на место круг.

– Видишь, они действуют по обстоятельствам, с примитивной, но логикой.

– Что-то мне это нравится все меньше и меньше, – задумчиво поскрёб подбородок Орнадо, – но я бы предпочёл обдумать это за чашкой корфа в кабинете, а не посреди леса, окружённый неизвестными тварями. Предлагаю покинуть это неуютное место прямо сейчас, не дожидаясь рассвета.

– Я хочу понять, когда они уйдут. Действительно ли они боятся солнца или нет. Но если резерв начнёт заканчиваться, я тебя предупрежу.

– И на том спасибо, – фыркнул капитан, снова усаживаясь на бревно и вычерчивая под ногами схему будущего портала, его участие в происходящем пока ограничивалось ролью наблюдателя.

Ещё опустив огонь, оставив не больше полуметра в высоту, Алан внимательно осматривался вокруг, но было тихо, волки не рисковали подходить к живому пламени, посверкивая красными глазами из чащи. Часа через четыре, появились первые признаки приближающегося рассвета, сгустившаяся было тьма потихоньку уступала место пока ещё призрачному свету, узкой полоской осветившему небо на востоке. Алан с облегчением выдохнул, силы почти кончились, ещё чуть-чуть – и пришлось бы давать отмашку открывать спасительный портал. Когда в предрассветном небе заиграл первый луч показавшегося на горизонте солнца, стая, одновременно взвыв, углубилась в лес, с нарастающей, судя по звукам скоростью. На дороге прямо перед ними мелькнуло что-то белесое, обдав ледяным воздухом с привкусом смерти, растворилось в небытии и... и всё кончилось. Всё, включая наконец истощившийся резерв. Огонь погас, оставив после себя круг обожжённой земли. Быстро восходящее солнце заиграло на листьях, росе на траве, запели первые птицы, встречая новый день. Красный отблеск на обочине оказался просто гроздью созревшей костяники, на которую капитана что-то больше не тянуло.

– Ну что, теперь можем отправляться?

– Да, в Выселки.

– Зачем?!

– Я хочу поподробнее узнать, что предшествовало появлению этих волков. А сейчас я как раз в том настроении, чтобы задавать неудобные вопросы. Да и разойтись они, надеюсь, не успели.

– Ага, я бы тоже с этой, как там та старуха сказала, Марянкой, побеседовал.

Он стёр ногой схему, приготовленную ночью, и набросал новую, треск разрываемого пространства нарушил утреннюю лесную идиллию.

Глава 8

В камине, несмотря на ещё не ушедшее до конца лето, весело трещали дрова. Алан сидел в кресле, грея холодные пальцы об кружку с горячим корфом, обычно, он не был большим поклонником этого напитка, разве, что по утрам, но сейчас его знобило. Он смотрел в огонь, заново перебирая в памяти утренний разговор с жителями Выселков.

Рассвет, яркими красками разукрасивший небо, выходящие из домов мужики с косами, им некогда разговаривать, сено само себя не заготовит, скотина сама себя зимой не прокормит, мало ли что понадобилось господам магам, у них забот нет, как прокормить голодную ораву. Женщинам надо успеть задать корм скотине, подоить коров да коз, приготовить на всех еду, ещё и поспеть на покосы сметать в стога накошенную траву, им тоже недосуг вести лишние разговоры. Вот только глаза отводят да стараются отойти в сторону поскорее, подальше с излишне внимательных глаз. И сначала просто вопросы превращаются в допрос. Занятая комната в избе старосты наполняется вздохами, упрёками, слезами, угрюмыми отговорками, пока не заходит почти впихнутая односельчанами молодая женщина, лет тридцати, невысокая, дородная, с укрытой платком головой и какими-то на удивление пустыми и равнодушными глазами. Она молчит, стоя перед двумя уставшими магами, смотрит вроде и на них, а на самом деле куда-то вдаль, мимо. На наводящие вопросы тупо кивает, одинаково, словно не вслушиваясь в их смысл. Первым не выдерживает Орнадо, на раздавшуюся ругань женщина неожиданно оживает и выдаёт невпопад.

– Да она бы и так померла.

– Кто?

– Дитё, – недоуменно глядит на них названная Марянкой, словно не понимая, почему они удивляются.

– Какое дитё? – Раздражение выплёскивается через край. – Причём тут дитё?

– Вот и я говорю, что не оно это, – разводит полными руками женщина, – а они: виноватая да виноватая. И понесла невесть кого, и потом... того.

– Как выглядел твой ребёнок? – Тихий, а от того ещё более пугающий голос самого Алана. – И куда ты его дела?

– Страшной, ой страшной. Глазюки белые, неживые, и волосёнки, как у старухи, и не орёт ещё. Не, не жилец была, не жилец девка-то. – Всё тот же равнодушный тон, будто и не про дитя родное говорит, а так, про котёнка приблудного.

– Где ребёнок?

– Так я того, в лес отнесла. – Она сказала так, словно это было обычной практикой в этих краях, а может и было, кто знает.

– Пойдём, покажешь, куда именно. – Он встал, ухватив её за руку.

– Да ни за что! Ой, убивают! Бабоньки! – Марянка заголосила дурниной, покрываясь некрасивыми красными пятнами, как лишаем. Но никто из соседей не заступился, когда пришлые маги, подхватив голосящую бабу под руки, вышли из избы и снова направились в сторону леса. Она замолкла только минут через двадцать, устав орать, скукожилась и послушно зашагала чуть впереди, показывая дорогу.

Ушли они недалеко, углубившись в лес не более чем на лид, вполне приметная тропка ужом извивалась между деревьями. Чуть припорошённая упавшими непритоптанными листьями, она уверенно вела вперёд, пока не упёрлась в небольшую полянку с парой старых полусгнивших пней. Пробежавшись по ней, тропинка повела бы и дальше вглубь леса к ягодным да грибным местам, но Марянка остановилась.

– Тута, – хмуро бросила она и махнула в сторону одного из пней.

– Что ты сделала? – спросил внимательно изучающий место вокруг пня Орнадо, не поднимая головы.

– Да ничо, положила и всё. Она даже и не орала.

В траве, под мокрыми листьями,,не просохшими ещё с последних дождей, нашлись обрывки ткани, с бурыми пятнами старой крови, видимо, служившие пелёнкой, других свидетельств, что здесь произошло на самом деле, не нашлось. Марянка стояла в стороне, на показанную ей пелёнку просто кивнула, продолжая жевать какую-то травинку. Подошедший к самому пню Алан вдруг передёрнул плечами и обернувшись вокруг своей оси, оглядывая всю поляну, тронул Орнадо за плечо.

– Смотри на траву.

Встав рядом, капитан пригляделся и присвистнул. От пня кругом расходилась высохшая раньше времени трава, пожухлая, почерневшая, как после резкого сильного заморозка. Метров через пять начинали снова появляться ещё зелёные стебли, а с краю поляны и вовсе ничего не обращало на себя внимания.

– Здесь веет дыханием Хель, едва заметно, как от Арвела или Тэльвина, как если бы они стояли рядом со мной. Но тут никого нет.

– Ты уверен?

– Не прочь бы ошибаться, но да.

Они отошли чуть в сторону, на край этого вымороженного круга, здесь ощущение присутствия смерти почти терялось среди прохлады тенистого леса. За их спинами заполошно закричала Марянка, не задумываясь, усевшаяся на всё тот же злосчастный пень. То ли состраданием и эмпатией была обделена эта женщина, то ли мозгами, скорее всего, и тем, и другим сразу, но, устав, она не нашла другого места для отдыха. Она так и продолжала сидеть, вцепившись руками в трухлявую кору, а над ней металось что-то белое, словно клочок тумана, случайно затерявшийся среди низинки. Теперь от пня несло холодом так, что его почувствовал даже Вириесд, внезапно вспомнивший единственный раз, когда он воочию видел Хейлиль. Женщина продолжала кричать на одной заунывной ноте. Где-то глухо, словно из-под земли, из глубоких нор, спрятанных в корнях деревьев, донёсся тоскливый волчий вой. По поляне прошествовал светящийся зеленоватым сиянием скелетик, когда-то бывший безобидным лесным грызуном. Не удержавшись, Алан запустил в него крошечным огненным шариком, слегка восстановившегося за несколько часов резерва хватило как раз на мышь. Пламя вспыхнуло, поглощая хрупкие косточки, туман кинулся к нежити, на секунду уплотнился, начиная приобретать какие-то очертания, но потом вдруг рассеялся прозрачной пеленой по всей поляне, растворяясь в воздухе. Ощущение потустороннего холода пропало, вышедшая из оцепенения Марянка подскочила и, вращая абсолютно безумными глазами, кинулась куда-то вглубь леса. Дёрнувшегося было за ней Орнадо удержал за руку Алан, покачав головой.

– Пойдём отсюда.

Капитан молча кивнул в ответ, осматриваясь в поисках поверхности, на которой можно было бы начертить схему портала.

***

– Жарковато у тебя тут. Что случилось?

Тихо подошедшая Танна положила руки ему на плечи. Он вздрогнул, поняв, что не услышал, как открывалась дверь.

– Пока сам не понимаю достаточно, чтобы объяснить.

Алан откинулся в кресле, чувствуя, как тонкие руки массируют плечи, добавляя совсем капельку целительской магии, снимая напряжение и расслабляя мышцы. Наконец, он перехватил её ладонь и, поцеловав пальцы, развернул жену к себе, усаживая на колени.

– И всё-таки что-то тревожит тебя, всё больше и больше. – Внимательные зелёные глаза смотрели сочувственно, мелькавшие в глубине радужные искорки вспыхивали подобно отблескам на алмазных гранях.

– Это скорее плохие предчувствия, чем факты. – Он задумчиво накручивал локон её волос. – Ты же сама знаешь, в народе всё больше ходят слухи о некромантах, хотя откуда бы взяться недовольству, если ничего плохого они не делают просто в силу возраста. Арвел старший, а мы лишь через три недели отметим его десятилетие. То, с чем мы столкнулись сегодня в Выселках, – Алан запнулся, пытаясь подобрать слова, – это ближе всего к спонтанному выбросу магии, девочка, погибла ли она в лесу от клыков хищников или умерла от переохлаждения, много ли надо младенцу, но она выплеснула в мир пусть и не инициированную магию смерти, породив тех тварей. А что будет дальше? Мы их перебьём, и на этом всё закончится? Или в этом месте так и будет подниматься нежить, порождая бесконечные проблемы? А нет ли таких мест и в других лесах Цеймарра, было ли это первым детоубийством или о других мы просто пока не узнали? Как объяснить людям, для которых цепочка «чёрные маги – жертвы – нежить – зло» – это непререкаемая истина, что теперь изменились правила этого мира? Что сила Хель может быть контролируема и не использоваться во вред? Что эту нежить они невольно породили сами, умертвив новорождённого с даром? Что мы с тобой не потворствуем чёрным магам и не укрываем их?

Он замолчал, глядя в огонь, Танна, потихоньку отобрав запутанную насмерть прядь, тоже молчала. Все эти вопросы не требовали ответов, да их и не было. Слишком много неизвестных было в этом уравнении. Повисшую тишину нарушал только треск прогорающих поленьев, в сгустившихся сумерках угли алели, напоминая глаза нежити в ночном лесу.

– Уже поздно, пойдём, – Танна поднялась, потянув его за руку, – этот мир меняется, и нам придётся меняться вместе с ним.

– Иди, я скоро приду. – Корф остыл, Алан сделал глоток, поморщился и отставил кружку. Захлопнулась дверь, в камине вспыхнул последний язык пламени, который бывает неожиданным всплеском огня, на, казалось бы, уже прогоревших углях, на секунду резкий запах палёной шерсти и посмертный вой заполнили комнату, чтобы пропасть без следа, заставляя усомниться в собственных чувствах и адекватности. То ли знак, то ли сон наяву, то ли просто расшатанные нервы давали о себе знать. Алан выплеснул остатки напитка на зашипевшие почерневшие угли и быстро вышел из комнаты, закрывая дверь, словно она могла отгородить его от собственных мыслей.

Глава 9

Трактир был полон. Это у деревенских жителей сейчас кипит работа, урожай сам себя не соберёт, а для городских осень – время затишья. Ярмарки начнутся позже, когда потянутся со своим товаром крестьяне, обменивая вырученные деньги на предметы, изготовленные искусными руками городских ремесленников. Обозы купцов тоже не любят осеннюю распутицу, летом по сухому хорошо, зимой замёрзшие дороги тоже проходимы, да и товар сохранней будет по холодку-то, смотря, кто что везёт. А осенью да весной вязнуть в липкой грязи и выталкивать из неё телеги – удовольствие ниже среднего, так что представители торговых гильдий просаживали честно и не совсем честно заработанные деньги по кабакам и трактирам, заодно собирая сведения про конкурентов и пожелания потенциальных покупателей. Подавальщицы не успевали носиться между столами, подливая вина, поднося еды, доставая из-под полы бутылки с крепким драконьим самогоном, официально вроде и не подававшимся, но, тем не менее, оживлявшим собой беседу за каждым вторым столом. Те, кто не был занят своими делами, интересуясь только происходящим за собственным столом, разделились на две почти равные группы, одни прислушивались к негромко наигрывавшему у стойки менестрелю, уже седому почтенному мужчине, так и не смогшему найти другого занятия по душе и по-прежнему мотавшемуся по дорогам в сопровождении такой же почтенной на вид гитары. Его седые волосы и обветренное лицо контрастировали с задорным блеском глаз, выдающим, что он сумел сохранить самое важное – юность души. Тонкие пальцы с узловатыми суставами ловко скользили по струнам, а хорошо поставленный баритон привлекал внимание даже искушённых слушателей:

– Обжигает с непривычки

Воздух, осенью дыша,

И уже вся облетела,

Вся осыпалась листва.

Улетели птичьи стаи,

Им на юг давно пора,

И в полях засеребрилась

Подзамерзшая трава.

Я иду, куда – не знаю,

Просто вдаль иду пешком,

Словно я с природой вместе

Засыпаю этим днём.

Знаю, будет всё, как прежде,

И земля вновь расцветёт,

И в душе моей надежда

Первый робкий даст росток.

Но сейчас бы затаиться,

Замереть судьбе назло.

Прошлое не повторится,

Будет новым всё равно.

Я иду, расправив плечи,

Головы не опустив.

Я иду судьбе навстречу,

Недоигранный мотив.

Всё закончится однажды,

В каждой песне есть конец,

Но каким для нас он будет,

Точно знает лишь Творец.

Я иду, хрустит чуть слышно

Хрупкий осенью ледок.

Вот дойду, тогда увидим,

Что же Он придумать смог.

Несмотря на довольно легкомысленную мелодию, несколько мгновений стояла тишина, которая привычно нарушилась подвыпившим голосом одного из завсегдатаев:

– Давай что-нибудь повеселей, бродяга, а то вино скисло.

И люди снова зашумели, заговорили, уже не обращая внимания на старого трувера, который услужливо улыбнувшись, перебрал струны и запел на редкость похабную песенку, с радостью принятую толпой. В его репертуаре было много всего, на любой вкус, и всё же он не отказывал себе в удовольствии иногда исполнить что-то и для себя, а не только в угоду непритязательной публике придорожных трактиров.

Вторая часть посетителей зала, скопившаяся вокруг стола в самом углу, к музыке не прислушивалась, она внимала высокому, худому человеку с бледным неподвижным лицом, на котором жили только узкие губы, выплёвывающие слова, а светлые прозрачно-серые глаза казались мёртвыми. Его завёрнутая в плащ, несмотря на духоту, стоящую в зале, фигура почти не шевелилась. Лишь иногда поднималась жилистая рука с на удивление чистыми ухоженными ногтями, сжимавшая кубок с простой водой, чтобы утолить жажду и смочить пересохшее от долгих разговоров горло. Его слушали молча, лишь иногда поддакивая и кивая, негромкий голос звучал сухо, без патетики и оттого ещё более загадочно. Менестрель, как раз закончивший очередную песенку, немного оскорблённо посмотрел в сторону конкурента, отвлекающего народ от музыки, а соответственно, от платы за неё, залпом опустошил свою кружку, сморщился от кислого привкуса дешёвого вина и придвинулся поближе, решив узнать, о чём же вещает этот странный человек.

– Вот увидите, они ввергнут страну в хаос. Смерть и нежить поселятся повсюду, используя простой народ как скотину для пропитания, храмы Хейлиль воздвигнут в городах и заставят вас поклоняться ей. Дети ваши будут прислужниками смерти и при жизни, и в посмертии.

– Это что за страшные сказки ты рассказываешь, приятель? – вмешался менестрель, удивлённо послушав пару минут. – Сказки да песни – моё ремесло.

– Твоё, – так же сухо согласился незнакомец, – да только ты врёшь ради забавы и выгоды, а я людям глаза открываю. Послушай меня, может тоже понесёшь её в народ вместо своих глупых песенок. Много жертв собрала нежить, поднятая руками чёрных магов, а теперь её хотят вернуть вновь.

– Кто же?

– Разве ты не слышал, что во дворце нашли приют дети, что несут в себе силу смерти, что белоглазы и беловолосы подобно самой Смерти, что станут теми, кто погубит народ Цеймарра? Эти дети – зло, а когда они вырастут, станут нашим проклятьем. Их укрывают там те, кому нет дела до простых людей.

– Тю на тебя, – рассмеялся менестрель, – твои сказки неинтересны. Из детей вырастает то, что мы воспитаем. Маги умирают так же, как и простые люди, разве что чуток попозжа, если дотянули до старости. А смерть была и будет в этом мире всегда, без неё нет жизни, так что, глядишь, тоже на что-нибудь сгодятся. А статуи Хель и так есть в каждом храме, и пока это никого не трогало, глупо злить ту, что поведёт тебя за порог, когда настанет час.

– Сгодятся на что? – зловеще почти прошипел проповедник. – Приближать этот час для простых смертных?

– Ну, так до всего можно договориться, – весело пожал плечами музыкант. – Огонь греет, но он же и сжигает, вода напоит, но и утопит, сначала земля накормит тебя, а потом ты её. Э нет, я с детьми воевать тебе не помощник.

– Дети вырастут.

– Вот тогда и посмотрим, – уходя обратно к своей стойке, закончил разговор менестрель, чувствуя, как продолжает буравить спину недовольный взгляд странного сказочника. Некоторые из до этого внимавших незнакомцу людей сдвинулись подальше, другие остались, недовольно перешёптываясь, третьи, наоборот, подвинулись ещё ближе с тихим шёпотом: «И что же нам делать-то теперь?». Вот на них и сосредоточил своё внимание человек в капюшоне, продолжая вещать.

***

Обеспокоенный Гнерд напряжённо смотрел на дорогу, ожидая приезда их покровителя. Он обязан рассказать о том, что услышал сегодня в городе, а надо сказать, ему это совсем не понравилось. Это могло нарушить все их планы, если они когда-нибудь осуществятся, конечно, хотя сейчас от этих детей была только головная боль. И если бы не страх, обуявший его сегодня в трактире, то он не решился бы беспокоить человека, чей приказ так и не был пока выполнен.

– Что такого чрезвычайного потребовало здесь моего присутствия? – Недовольный голос застал его врасплох.

– Простите, – Гнерд поспешно поклонился. – но сегодня в трактире...

– Меня не интересуют трактирные сплетни, я думал, наконец-то произошла инициация!

– Ини... что?

– Инициация, болван. Проснулись магические силы. Нет?

– Нет, – покачал головой Гнерд, но всё-таки нашёл в себе силы настоять: – И всё же я бы хотел рассказать вам об услышанном, прошу вас, пойдёмте в дом.

Его собеседник недовольно дёрнул головой, но, промолчав, направился к двери. Рывком распахнув её, он, не слушая что-то продолжавшего говорить Гнерда, начал подниматься на второй этаж. Открыл дверь и ошарашенно уставился на развернувшуюся перед ним картину: на полу сидели дети, разделившись на две половины, и азартно болели за двух сражавшихся на полу мышей, мёртвых мышей!

– Идиот! – восторженно прошептал вошедший, знаком останавливая Гнерда, который хотел было что-то сказать.

В следующую секунду заметившие взрослых дети испуганно пискнули, а Радха быстро встала, закрывая собой Ройла, который поспешно пытался спрятать мышевидную нежить в карман.

– Деточка, – Голос сочился мёдом настолько, что Радха прищурилась, не ожидая ничего хорошего, – покажи мне своих мышек.

– Каких мышек? – И так большие глаза девочки округлились ещё больше. – Я боюсь мышей.

– Да неужели? – Сладости в голосе поубавилось. – И всё же выверните карманы, молодой человек.

Он сдвинул Радху в сторону, глядя теперь только на Ройла. Тот смутился, искоса поглядывая на сестру, но немного покопавшись достал из кармана два мышиных трупика, абсолютно и безнадёжно мёртвых. Мыши были осмотрены со всех сторон, даже обнюханы, но никаких признаков нежизни не подавали.

– Дети, – Голос совсем лишился любезности, – я видел, как вы ими играли. Я не собираюсь вас ругать, более того, я планировал вас похвалить и наградить за это. Кто же смог оживить этих несчастных созданий?

Но они молчали, испуганно переглядываясь между собой.

– Ну же, – В руках блеснула серебряная монетка, – представляете, сколько сладостей можно купить на эти деньги? Я жду. Я в восторге от ваших способностей, я так долго ждал, что сейчас моё терпение уже на исходе. Кто?

– Мы. – Ройл всё-таки не выдержал, бросив виноватый взгляд на сердито блеснувшую глазами сестру.

– Вы, – Мужчина снова расплылся в улыбке, – вы ж мои хорошие. Всё правильно, вы же старшие.

– Теперь вы не разрешите нам играть?

– Ну что вы, – Монетка перекочевала в руки Ройла, – я не просто не запрещу, я буду настаивать, чтобы вы играли ещё больше, и не только с мышами. Однажды мы с вами создадим целую армию, таких мышек, или собачек, или волков, или вовсеней, или людей... – Он закрыл глаза, витая в собственных мечтах.

– Зачем?

– Как – зачем? Разве вас не обижали раньше? Разве вам не говорили, что вы не такие, как все? Разве вас не называли исчадиями зла? – Он удовлетворенно кивнул, глядя на напрягшиеся лица двойняшек и Глии, остальные были слишком малы и этого не помнили. – Вот видите, нам нужно будет доказать, что вы сильнее, что вы лучше, что вы достойны хорошей жизни. А для этого придётся много учиться и стараться.

При слове «учиться» воодушевившиеся дети снова погрустнели.

– Чему учиться? – с вызовом спросила Радха.

– Магии, моя дорогая, магии.

Он почти ласково потрепал её по голове, недовольно указав тихо стоящему за его спиной Гнерду на пробивающиеся белоснежные корни волос, и вышел из комнаты.

– Ну что, дурень, как вы могли не заметить, что их сила пробудилась? – Слишком хорошее настроение не позволяло ругаться в полную силу.

– Они при нас никогда ей не пользовались.

– Всё-таки вы редкостные болваны. С кем приходится работать! Но это теперь неважно, важно, что всё идёт, как нужно, а то я уже беспокоился. Но значит, то, что мне сообщали из Арвиессы, тоже правда, а значит, стоит поторопиться.

– Я совсем запутался, – Гнерд смотрел в пол, – что мы должны теперь делать? Ведь вы говорили, что мы сможем пользоваться их магией, разве не так? И всё же я хотел бы вам рассказать о том, что услышал сегодня.

– Всему своё время. Сначала её нужно развить, определить их резерв, а потом уже всё остальное. Вы должны делать то же, что и раньше. Кормить, следить, заставлять медитировать. Я буду приходить несколько раз в неделю и сам с ними заниматься. Что там у тебя?

– Сегодня в трактире был странный человек, который вещал о таких, как они, – Гнерд кивнул в сторону лестницы, – но он призывал их убивать, причём начиная с императорской семейки. Что, если он настроит людей и на нас? Они же нас на вилы поднимут, а если ещё и узнают, что мы..., – Он поёжился, – ну, что мы тогда на стороне йорнов были?

– Скажи мне, Гнерд, – Задумавшийся было маг повернулся к нему и уставился прямо в глаза, – ты же не боялся раньше, что тебя поднимут на вилы, почему испугался сейчас? Мало ли придурков ходит по дорогам, а то, что он настраивает народ против Драгонаров, нам даже на руку. У нас обычные детки, в отличии от них. Хотя, может, мы и поменяем часть плана. Да, наверное, придётся ими пожертвовать, хотя жаль, жаль, а что если... Да, фанатики, это же хорошо! Надо попробовать. Надо всё разузнать, надо спросить, надо посоветоваться.

Он так и вышел в дверь, продолжая разговаривать сам с собой, не обращая никакого внимания ни на окликавшего его Гнерда, ни на Смирна, вышедшего из кухни, им оставалось только недоуменно переглядываться.

Глава 10

Далеко на юго-востоке, где в чащах леса привольно живут дикие звери, не боящиеся крайне редких здесь охотников, лишь самые отважные из которых рискуют углубляться в дремучие спутанные дебри в поисках ценной добычи, где под слоем опавшей листвы почти не растёт трава, которой не хватает солнечного света от смыкающихся над головой вечно-зелёных лесных крон, где единственный закон – это закон природы, гласящий, что выживает сильнейший или хитрейший, стояла предрассветная тишина. Ночные хищники уже убрались в свои норы, переваривая поздний ужин, а дневные обитатели ещё не проснулись, ожидая, когда солнце первым лучом заиграет на выпавшей росе. Никто не заметил, как зазмеилась по земле неровными изломами трещина, в которую посыпалась, обваливаясь комьями вниз, влажная земля, несчастный крот, чью нору зацепил этот обвал, цеплялся лапками, повизгивая и бессмысленно скребя по стенкам, пока не сорвался и не улетел вниз, так и не достигнув дна. А разлом, не достигший в длину и пяти метров, вдруг резко, так же как и начался, замер, ни землетрясения, ни грохота раздвигающихся тектонических плит, ничего, только тишина и мутно-зелёная хмарь, вдруг заструившаяся откуда-то изнутри, как поднимаются болотные испарения. И еле слышный треск впивающихся в землю длинных заострившихся когтей, выбирающейся из трещины твари, когда-то бывшей безобидным лесным кротом.

Лёгкий шёпот пролетел над землёй, смешиваясь с шорохом опадающих листьев, касаясь слуха инициированных некромантов, будоража воспоминания о былом могуществе бессильных ныне чёрных магов, встрепенулась в своих норах нежить рядом с Выселками, приветствуя пополнение, в холодном поту проснулся посреди ночи Алан, от приснившегося ледяного прикосновения Хель, а может, и не приснившегося, судя по быстро тающему инею, покрывавшему волосы...

***

Не получив ответа на уже третье отправленное сообщение, Орнадо решил отыскать друга лично, учитывая, что те обстоятельства, о которых ему доложили утром, требовали как можно более быстрых действий, а вовлекать во всё это лишних людей ему не хотелось. Итак, обстановка становилась всё напряжённей, разговоры о нежити и чёрных магах, которых воспитывает и укрывает императорская семья, велись уже в открытую, пару раз ему выкладывали подробные записи таких речей, ведущихся и в дворцовых коридорах. Несколько человек были высланы обратно в свои имения под разными предлогами, но это только укрепляло публику в своих подозрениях. То, что всё это раскачивается искусственно, сомнений не было, вот только кем-то искусно спланированная информационная атака была почти безупречна, ведясь безлико и проникая везде подобно текучей воде. Про нежить в Выселках первые разговоры появились уже через неделю, хотя откуда бы, до Арвиессы там тысячи три лид, обычно столичным жителям вообще неинтересно происходящее так далеко, только если оно не достигает воистину значимых масштабов, а масштаб Выселок не стоил даже половины сплетни. Орнадо уже успел заменить стражу у покоев принцев своими людьми, включая портальщика, на всякий случай, переговорить с Эвриетанной, давшей ему полный карт-бланш, но теперь ему был нужен Алан, во-первых, как второй человек государства, во-вторых, как сильный стихийник, в-третьих, как заинтересованное лицо, а этот... этот, Орнадо никак не мог подобрать нужного ругательства, решил пропасть. Не найдя его ни во дворце, ни в корпусе, ни в Громовом переулке, где капитану ещё и пришлось выслушивать Нарайну, не преминувшую поупражняться в острословии за его счёт, он быстро шагал по Высокой улице обратно во дворец, открывать портал не хотелось, накопившееся раздражение требовало выхода. Проходя мимо храма, он резко затормозил, разглядывая стройные ряды колонн и казавшиеся совсем тёмными под серым осенним небом витражи. Выругавшись заранее, с некоторых пор он остерегался высказывать богам своё недовольство вслух, Орнадо решил довериться интуиции и завернул к главному входу. Под сводами царила тишина и прохлада, осенью сменившаяся из приятной в зябко-сырую. Цветные тени, падающие от витражных окон, заставляли играть оттенками белизну мрамора, цветочный орнамент плит на полу сходился к центру в гигантский цветок первоцвета. Сразу после войны с нежитью храм долго пользовался популярностью среди народа, ищущего лёгких решений своих проблем или утешения своему горю, но постепенно повседневная жизнь вернулась в обычное русло, а стены храма привычно опустели, лишь изредка навещаемые наиболее преданными прихожанами да нанятыми для уборки служащими. Капитан обошёл главный зал, но оказался единственным, кто тревожил сегодня своим присутствием покой статуй, зато боковая дверца личной часовни её величества оказалась приоткрытой. На скамье у стены, подальше от статуи Арвиенны, украшавшей центр комнаты, сидел Алан, задумчиво покачивая в руке почти пустую бутыль, на дне которой, судя по его состоянию, плескалась вовсе не вода.

– И что это значит? – Орнадо, скрестив руки, встал напротив, скептически размышляя о профпригодности стихийника в настоящий момент.

– Что именно? – Как ни странно, голос звучал вполне внятно.

– То, что ты напиваешься в одиночку, да ещё и в таком месте, где тебя точно никто искать не будет.

– Ну так на это и было рассчитано. – Алан поднял было бутылку, чтобы допить содержимое, и немного обиженно проводил взглядом, когда капитан рывком её отобрал, – только ты всё равно нашёл.

– И толку!

– Смотря, что тебе от меня надо?

– Пошли отсюда, будем тебя трезветь, вот не вовремя ты, честное слово.

– А всё вообще всегда не вовремя, мне вот сегодня ночью Хель, простите Хейлиль, – Он слегка глумливо поклонился изображённой на противоположной стене беловолосой, – снилась, и если хоть половина из того, что там было, станет явью, то я имею полное право напиться, в качестве последнего желания, потому что за это меня публично казнить надо.

– Я не знаю, что там тебе снится, – чуть сбавил обороты капитан, – но мне доложили, что на юге поднялось кладбище, нам надо туда, а ты тут... пошли давай.

– Значит, всё-таки действительно не сон. – Алан с силой растёр лицо и, покачиваясь, встал, держась рукой за стену. – Давай только сначала во дворец, что-то я и правда не в форме.

Рисующий схему прямо на каменных плитах Орнадо только отмахнулся от него, заискрилась воронка портала, выводя их... к подножию покрытого редким лесом холма, усыпанного старыми и новыми надгробиями.

– Какого дрыхра?

– Я в целительский корпус открывал..., – несколько растерянно произнёс капитан, из закрывающейся воронки портала успел донестись недовольный звон колокольчиков: «Совсем обнаглели, никакого уважения!»

– Всё-таки стоило выйти из храма..., – нравоучительно произнёс Алан, успевая на вбитых в подкорку рефлексах увернуться от летящего в челюсть кулака и даже попробовав ударить в ответ, впрочем, с тем же нулевым результатом.

– Всё-таки стоило напиваться в другом месте, – в тон ему ответил ничуть не расстроенный промахом Вириесд, – но это будем выяснять позже. Судя по всему, нас мстительно доставили прямо по месту назначения.

– Почему мстительно?

– Потому что мне заодно опустошили резерв и выбраться мы отсюда прямо сейчас не можем, а ты пьян! Кстати, у тебя то хоть силы есть или нам надо в ускоренном темпе драпать в противоположную сторону?

– Да вроде есть, – постепенно трезвея на свежем воздухе, ответил Алан, – а давай немного подробностей. Мы где? Что тут творится?

– Творится тут полный... – Далее следовал подробный и красочный рассказ о том, что творится на конкретно взятом кладбище, а также объёмное описание отношения к этому самого капитана, впрочем, уложился он в короткие две минуты. Если излагать это в более корректном варианте, следовало, что сегодня утром ему пришло сообщение от одного из магов Кцевеня, городка на юге, даже не городка, а, скорее, посёлка из тех, что слишком далеко от столицы, но и от океана их отделяют многие лиды, ещё и в стороне от торговых путей, так что основой выживания является сельское хозяйство. Судя по сообщению, на кладбище, что было расположено в трёх лидах от самого поселения, одна вдовушка, решившая проведать недавно почившего мужа, нашла этого самого мужа не только бродящим вокруг собственной могилы с самым недоумённым видом, но ещё и к ней попытавшегося кинуться с объятьями. Чего, разумеется, эта почтенная дама дожидаться не стала, с воплями кинулась обратно, добежав до собственного дома за рекордные четверть часа. Отправленный мэром на проверку кладбища маг ничего не нашёл, но сообщение в Арвиессу на всякий случай отправил, помня распоряжение немедленно сообщать обо всех непонятных происшествиях.

– Так что вот кладбище, вот мы, до города три лида, а до заката, пожалуй, ещё часа два, – закончил Орнадо.

– М-да.

– Вот тебе и м-да, обнадёжь меня и скажи, что та бутылка была хотя бы первой?

– Первой, первой, не истери, может, тут и нет ничего, – пробурчал Алан, начиная подниматься по холму и виновато чувствуя, что голова вроде соображает, а вот ноги идти ровно по прямой упрямо отказываются, норовя увести его в сторону. Шедший следом капитан тихо ворчал под нос, внимательно оглядываясь по сторонам. Здесь листва на деревьях ещё держалась, только редкие платаны уже шелестели голыми ветками, их листья громко шуршали под ногами. Кладбище было обнесено небольшой изгородью, скорее, служащей преградой для пасущихся неподалеку коров. Внешне все было спокойно, аккуратные ухоженные могилки чередовались со старыми покосившимися заброшенными надгробиями с полустершимися надписями. Где-то в ветвях нарушал тишину долбящий дерево дятел, его прерывистое «тук-туктуктук-тук» отзывалось в голове Алана нарастающей болью, которой следовало бы по хорошему появиться только спустя несколько часов.

– Да нет тут ничего! – Он привалился спиной к одному из деревьев почти в центре кладбища, – Примерещилось тётке.

– Хорошо бы, давай, раз уж мы здесь, всё-таки до конца дойдём и обратно, ночевать, судя по всему, в Кцевене придётся, вряд ли местный портальщик нас сможет до столицы докинуть. Что тебе приснилось-то, что так проняло?

– Последствия моей просьбы отстать от нашего мира.

– Это я понял, а поподробнее?

– Ты уверен, что это правильное место для разговора? – хлопая рукой по ближайшему надгробию, спросил Алан.

– А у тебя сегодня вообще с выбором правильных мест туго идёт, – огрызнулись в ответ.

– Это да, – по хмельному глубокомысленно ответили ему.

Между деревьями что-то сдвинулось, к их шагам добавились ещё чьи-то, Вириесд замер, прикладывая палец к губам и указывая в направлении движения.

– Ходит кто-то, – и не задумываясь понижать голос ответил Алан, поворачивая в ту сторону. – Ну что ты шипишь, смысл? Если это нежить, то нам особо деваться некуда, а если нет, то ещё и не нужно. Пошли смотреть.

– Боги, меня то за что?

– Чтобы впредь тщательнее выбирал с кем общаться, – вместо бессмертных ответили ему через плечо.

Действительно, вокруг одного из надгробий ходил какой-то невысокий плотный человек, с грязными висящими сосульками волосами и не менее грязной лысиной на макушке. Испачканная одежда местами висела лохмотьями, на подошедших сзади он внимания не обратил, продолжая что-то несвязно бормотать.

– Ну вот, а ты нежить, нежить, она бродягу испугалась, просто.

– Как-то ты сейчас легкомысленно всё отрицаешь, обычно у нас наоборот, ты любишь нагнетать обстановку, – недовольно буркнул Орнадо, досадуя, что теперь из-за этого им придётся сначала тащиться в Кцевень, а потом ещё ждать пока у него не восстановится резерв. – Эй, ты чего тут забыл?

Он хлопнул бродягу по плечу и от неожиданности отскочил назад, когда к нему обернулось синюшное лицо с мутными остекленевшими глазами, так же бодро отскочившая от него нежить успела спрятаться за надгробным камнем, когда по нему расплескалось пламя.

– Реакция не та, дрыхр бздыг, – выругался слегка качнувшийся Алан, – Ор, отойди-ка, чтобы тебя не зацепило.

– Убивают!!! – вдруг надсадно донеслось из-за камня, так что оба застыли недоуменно переглядываясь.

– Так он живой, что ли? Показалось? А ты чего тогда орал?

– Показалось, наверное, – смущённо ответил капитан, чувствуя себя полным кретином, чуть не спалили человека же!

– Обоим? – К Алану вернулась его обычная подозрительность. – Выходи сюда, никто тебя убивать не будет!

– Не верю! – так же визгливо донеслось из-за укрытия.

– Да, клянусь я, тебе моего слова мало? Выходи! Иначе точно убью.

– Убивают!!! – снова взвился в воздух режущий уши крик.

Алан не выдержал и, шагнув поближе, одной рукой ухватился за камень, а второй, нащупав за ним крикуна, вытащил его за шиворот, краем сознания отметив странную разрытую трещину на могильном холме. Бродяга стоял перед ними скукожившись, опустив голову, ожидая немедленной развязки. Разглядывая его, капитан снова насторожился, уж больно его драная одежда напоминала подвёрнутый покороче саван.

– Ты кто? Зовут как?

– Мориц, – всё так же не поднимая головы, пробормотал оборванец.

– Здесь что делаешь?

– Не знаю. – Вдруг растерявшись, он поднял голову. Теперь отшатнулись уже оба, на них смотрело лицо мертвеца, должного отправиться за край несколько дней назад. На ладони вновь запылало пламя, отразившись в затянутых плёнкой зрачках, нежить упала на колени, как-то по-детски закрыв руками голову, а Алан вдруг стряхнул огонь с руки, нахмурившись, глядя прямо перед собой.

– Ты чего?

– Я поклялся его не убивать.

– Нежить?!

– Но я поклялся, а он каким-то дрыхром разумен! – Его прервало испуганное тараторение самой нежити:

– Разумен, конечно, разумен. Вы поклялись! Господа должны держать свои клятвы. А маги особенно!

– Да заткнись ты, – огрызнулся Алан, назвавшийся Морицем испуганно затих. – Что это? То ли я слишком пьян, то ли он разговаривает? Ты мне пенял, что я напился, вот и разбирайся с этим на трезвую голову.

Нежить начала медленно отползать обратно за могильный камень, пытаясь делать это как можно незаметнее. С проснувшимся исследовательским интересом Орнадо пристально наблюдал за его перемещениями. А несчастный Мориц, запнувшийся о какую-то корягу, вдруг остановился и зарыдал.

– Ты чего? – Орнадо подошёл чуть ближе, но так, чтобы, если Мориц вдруг вспомнит, как положено себя вести порядочной нежити, успеть отскочить с линии огня или хотя бы откинуть его пульсаром помощнее в сторону, если уж дурь в голове Алана победит. Но нежить продолжала самозабвенно жалеть себя на все лады.

– Что ты помнишь? Как здесь оказался?

– Ор, ты сейчас с нежитью разговариваешь!

– Так ты её сжигать отказываешься, не мешайся хоть. – Он досадливо поморщился на снова заведшего свой речитатив Морица при слове «сжигать».

Нежить затравленно переводила взгляд с одного мага на другого, прижимаясь к собственному надгробному камню со свежей, всего три дня назад выведенной надписью «Мориц Кнарк» и зачем-то нарисованным ниже бубликом. Других надписей, пожеланий или дат на камне не было, видимо, вдова решила не слишком тратиться на украшения последнего пристанища своего благоверного.

– Почему бублик? – недоумённо спросил Алан, почему-то именно этот момент показался ему наиболее нелепым в данной ситуации.

– Так я же пекарь, – откликнулся Мориц, потом немного подумал и добавил: – Был.

– Уже что-то, – почти радостно потёр руки Орнадо, – а дальше?

– Я умер, всё ждал Хейлиль, чтобы она меня проводила, а сегодня вдруг очнулся в могиле, надо мной небо, как в щели какой-то, ну я и полез наверх. А тут моя булочка ходит. Я к ней, а она как закричит – и бежать! Да чтоб моя пышечка так бегала, она ж сдобная у меня, всегда так размеренно ходит...

– Я так понимаю, под всеми этими хлебобулочными изделиями ты жену подразумеваешь?

– Ну да, – удивлённо вскинулся бывший пекарь, – а тут вы, а я не знаю, что делать-то. В могилу обратно не хочется, – тут же уточнил он.

– Показывай, как вылез? – совсем запутавшись, отмахнулся от него капитан, чувствуя, что у него уже начинает заканчиваться терпение, а тем временем солнце уже клонилось к горизонту, заставляя вытягиваться тени и вечерней прохладой напоминая, что ночи осенью неуютны даже на юге. Они внимательно осмотрели трещину, проходившую через весь могильный холмик, шириной не больше полуметра, Алану даже стало интересно, как довольно пухлый Мориц смог в неё протиснуться. От разлома тянуло холодом, но это было ожидаемо и понятно, а ещё поднималась еле различимая взглядом дымка, болотным маревом висевшая над могилой.

– Ещё тут такие, как ты, есть?

– Нет, нет, я не видел, – замотал головой Мориц, а потом вдруг как-то обречённо спросил: – Вы ведь меня всё равно убьёте, да?

– Ты и так мёртвый вообще-то.

Мориц в ответ промолчал, в его голове, каким-то образом сохранившей разум, боролись два чувства. С одной стороны, очень не хотелось лишаться пусть и подобия вновь обретённой жизни, а с другой – оставался прижизненный страх перед нежитью, которой он сейчас сам и являлся, что ещё больше запутывало несчастного, и при жизни не отличавшегося могучим интеллектом. Тем временем маги отошли на несколько шагов, стараясь не выпускать Морица из виду.

– И что ты предлагаешь? Мы не можем оставить его здесь, уничтожить – тоже, если ты ещё не передумал, хотя это и самый лютый бред, который я от тебя слышал.

– Заберём в Арвиессу? Этот феномен стоит поизучать.

– Ты что за дрянь пил, если она тебе все мозги отшибла? – как-то совсем неласково поинтересовался капитан. – То есть на фоне всех слухов ты предлагаешь забрать в столицу нежить, тебе вашего пса мало, который у Нарайны прижился? Предлагаешь ей туда же ещё и этого подселить? А если его увидят? А его обязательно увидят, рано или поздно.

– И тем не менее, его действительно стоит изучить. Ор, пойми, мы не знаем, с чем столкнёмся дальше. Я отдаю отчёт, что это звучит как бред, но сегодня ночью мне дали понять, что некроманты, обладающие силой смерти от рождения, это ещё не всё. Есть неконтролируемые выбросы стихий, есть вулканы, есть цунами, есть ураганы, есть землетрясения, а будут ещё и прорывы силы смерти со стихийным поднятием нежити, разной, понимаешь? В разных местах, и это станет новой действительностью. Проклятье, она мне за это «спасибо» сегодня говорила, понимаешь. Мы должны понимать, с чем бороться. А этот Мориц...

Его прервал крик только что упомянутой нежити, срывающийся в поросячий визг: «А-а-а-а! Помогите!»

В быстро опустившихся южных сумерках к округлой фигуре пекаря со всех сторон подходили мертвецы, являющиеся на этот раз образцом классической нежити, с красными абсолютно пустыми глазами, у кого они ещё были, и недвусмысленными намерениями. Через минуту неуклюжая разумная нежить уже пряталась за спинами магов, выбрав наименьшее, на её взгляд, зло.

– Я защищаю нежить от нежити, – философски вздохнул Алан, призывая огонь.

– Давай ты сейчас о нас будешь думать, – напряжённо ответил Орнадо, чувствуя себя крайне неуютно в окружении толпы мертвяков с нулевым резервом, не до конца протрезвевшим стихийником и обтирающим об него грязный саван Морицем, не отходившем от них больше, чем на полшага.

– Так сейчас наоборот хорошо, тут не надо ломать голову, что делать. Мне нравится, – Огонь взметнулся повыше, забирая с собой первые ряды приближающихся мертвецов. В этот раз их было относительно немного, по крайней мере, примерно через два часа под неярким светом лун и горящих вокруг деревьев активно нападающей нежити не осталось, то ли закончились, то ли попрятались. Погасив огонь, Алан огляделся, сморщившись от стоящего смрада.

– Ну что, вроде всё?

– Похоже, что да. – Рядом с ним вглядывался в темноту Орнадо. – Теперь можно и в Кцевень.

– Да, я бы сейчас выпил чего-нибудь.

– Воды, например.

– Я пропустил момент, когда ты стал таким правильным и нудным. – Не слушая дальше возмущённого друга, Алан повернулся и зашагал к выходу с кладбища, держа перед собой яркий пульсар вместо фонаря, шаги за спиной свидетельствовали, что идёт он в правильном направлении, иначе ему непременно за это бы высказали. Три лида до городка они преодолели молча, городских стен здесь не было, просто вдоль дороги появились сначала относительно редкие, а потом лепящиеся друг на друга домики. Огни в окнах уже не горели, только изредка мерцающий свет свечей мелькал между ставень. Даже собаки, и те лаяли как-то неохотно, скорее с возмущением, что поздние прохожие отвлекают их от заслуженного отдыха.

– Интересно, тут есть трактир или постоялый двор? Не хочется ночевать на улице, отвык что-то.

– Конечно, есть, я вас провожу, – донёсся сзади воодушевленный голос... Морица.

– А ты что здесь делаешь? – Алан резко остановился, разворачиваясь на каблуках.

– Мне что, там надо было оставаться? Там страшно! А вдруг они вернутся? Я с вами! – испуганно затараторил пекарь.

– Ты не с нами! Ор, ты-то куда смотрел?

– Я?! – возмущённо начал капитан, но тут же оборвал сам себя. – Так стоп, разворачиваемся.

Ещё более быстрым шагом они покинули обжитую часть посёлка, вновь вызвав недовольство собак и даже некоторых горожан, решивших всё-таки выглянуть в окно, чтобы выяснить, кто мешает спать добропорядочным жителям славного Кцевеня. Отойдя на расстояние, с которого услышать их уже не могли, оба нависли над понурившейся нежитью.

– Какого дрыхра? – Краткость вопроса включала в себя всю полноту испытываемых в этот момент эмоций.

Но Мориц только молчал, упрямо смотря на них исподлобья, потом не выдержал и задрал толстый подбородок вверх.

– Я туда не вернусь, или сжигайте, если совесть позволит, – всё-таки добавил он, – или забирайте меня с собой. Я ваш разговор слышал, это из-за вас со мной всё это случилось, а значит, вы несёте за меня ответственность. Вот!

– Ну, наглый! – восхищённо присвистнул Орнадо. – Ну как, Алан, ты определился? Заводишь очередного питомца или всё-таки переступаешь через свои принципы?

– Я дома Танну попрошу его сжечь, она-то ему слова не давала, – обречённо пробормотал тот в ответ, не глядя на взгрустнувшую нежить. – У тебя там как с резервом?

– До Арвиессы не дотяну, надо утра ждать.

В результате ночь они скоротали сидя у костра между городом и кладбищем, периодически посматривая на сидящего чуть поодаль молчаливого Морица и развлекаясь составлением классификации новых известных им видов нежити, не подозревая, с каким интересом прислушивались к их разговору из-за края.

Утром, когда показалось медленно бредущее в их сторону стадо, выгнанное радивыми хозяевами, Орнадо посчитал, что его сил уже хватит доставить до столицы, а встречаться с местными жителями в сопровождении их бывшего соседа им точно не следует. Треск схлопнувшегося портала ненадолго привёл в чувство сонного пастуха, идущего рядом с коровами. Приоткрыв глаза, он огляделся, вздохнул и снова попытался погрузиться в умиротворённую дрёму, но его внимание привлёк дымок, всё ещё курившийся над кладбищенским холмом. Любопытство взяло верх, и паренёк, подстёгивая бурёнок, устремился к ограде. К вечеру количество сплетен, домыслов и рассуждений в Кцевене достигло своего максимума, не каждый день в этом сонном месте случаются столь необычные происшествия, а на следующее утро на постоялом дворе остановился странник в скрывающем лицо капюшоне, сначала с интересом выслушавший желающих поделиться новостями кцевенчан, а потом принявшийся объяснять им, что произошло на их недавно таком спокойном кладбище.

Глава 11

– Значит, Мориц. – Голоса двух женщин, и старой, и молодой, прозвучали настолько похоже, словно они репетировали. Мужчины переглянулись, чувствуя себя нашкодившими школярами, больше всех старался вышеупомянутый Мориц, он даже ножкой пошаркал смущённо, стараясь, впрочем, не высовываться из-за спин магов, памятуя об обещании сжечь его по приезде в столицу.

– То есть вам мало было пропасть невесть куда, никого не предупредив, надо было ещё притащить в столицу человекообразную нежить! – Голос Танны сорвался в крик. – Ты не слышишь, о чём говорят на улицах? Ты не боишься, что люди потребуют крови твоего сына? Как мы сможем его защитить?

– Успокойся! – Он резко её оборвал. – Я всё это знаю и стараюсь что-нибудь этому противопоставить, но...

– Это ты виноват... – От ставшего вдруг тихим голоса повеяло отчаяньем, она подняла на него красные глаза и, не проронив больше ни слова, выбежала из комнаты. Алан остался стоять, глядя в одну точку, бессильно сжимая и разжимая кулаки. Повисшую тишину нарушил привычно резкий приказной тон Нарайны:

– Что вы все тут встали? Вы, – Она махнула рукой на всех троих, – идите приводите себя в порядок, и этого тоже, чтобы сразу людей не пугал. Потом будем решать, что делать.

Уже выйдя в коридор дома в Громовом переулке, Алан повернулся к Орнадо.

– Отправь меня во дворец, по улицам в таком виде действительно лучше не ходить. Я должен с ней поговорить.

– А меня бросаешь опять разгребать проблемы, – огрызнулся капитан, доставая мелок.

– Я вернусь, куда я денусь.

– Главное, чтобы этот нас тут не сожрал за это время, – усмехнулся Орнадо, кивнув в сторону Морица, на что тот испуганно затряс головой, попытавшись что-то возражать, но, сориентировавшись, в ситуации, счёл за благо просто промолчать. Выйдя из портала в кабинете капитана тайной стражи, Алан несколько минут простоял у окна, глядя на утреннюю суету улиц, потом обречённо отправился искать Эвриетанну. Если даже жена считает, что во всём происходящем виноват он, то о чём можно говорить, особенно учитывая, что в душе он с ней полностью согласен? Это из-за него в мире теперь есть источники силы смерти, это из-за него рождаются некроманты, это из-за него поднимается нежить, ещё неизвестно к каким потерям это приведёт, как часто и насколько масштабно это будет. Дойдя до своих покоев, он решил не пугать больше челядь и придворных своим видом и не плодить ещё больше сплетен, поэтому потратил полчаса на приведение себя в божеский вид, а потом отправился к кабинету императрицы, рассчитывая найти её там. Танна действительно сидела за столом в компании секретаря, разбирая какие-то документы, при виде Алана, она недовольным жестом отослала помощника прочь, не забыв уточнить: «Разберись, почему не доложили», и, не глядя на Алана, снова уставилась в бумаги, старательно, даже слишком старательно, судя по нервно смятому в руках листу, его игнорируя. Он подошёл к столу, забирая из её рук и расправляя скомканный отчёт.

– Танна, я...

– Мне страшно, Алан, – Она подняла на него глаза с опухшими красными веками, – мне страшно не за себя, понимаешь?

– Понимаю, – Он бережно обнял её за плечи, – мне тоже.

Она разрыдалась, уткнувшись в его грудь, и ей сейчас было абсолютно всё равно, что за дверью обязательно греет уши секретарь, выискивая новые подробности для сплетен, а то и информацию, за которую можно попытаться выручить определённую сумму, главное, знать кому предложить, а покупатель во дворце всегда найдётся. Через некоторое время Танна взяла себя в руки, скептически осмотрела в ручное зеркальце заплаканное лицо и встала, доставая из висевшего на поясе крошечного кошелька мелок.

– Пойдём лучше к тебе, расскажешь всё подробно.

Порталы в пределах нескольких лид давались ей легко, а отсутствие ограничений по передвижению во дворце, в отличие от остальных портальщиков, для которых точки выхода были строго регламентированы, давало возможность перемещаться, не сталкиваясь с придворными, выслушивать лесть большей части которых она не любила, помня, как резко меняются их взгляды при перестановке сил. Вот и сейчас они вышли в кабинете ректора корпуса стихийников и недоуменно уставились на человека, увлечённо копающегося в бумагах на столе Алана Рейхтца.

– И что это значит? – На прямой вопрос тот всё-таки поднял голову, видимо, треск портала не смог привлечь его внимания, а сам Алан, рассмотрев сидящего перед ним, с изумлением спросил: – Нейрус? Вы что тут делаете?

– Ваши величества, ярких звёзд. – Ничуть не смутившись, старый библиотекарь поднялся с кресла и, шаркая, вышел из-за стола, склонив голову. – Прошу покорнейше меня простить, что вот так без разрешения ворвался к вам, но это была почти жизненная необходимость.

– Не знал, что вы покидаете библиотеку, честно говоря, уже много лет вас никто не видел за её пределами. – Про себя Алан подумал, что он больше удивлён тем, что старикан все ещё жив, по примерным подсчётам ему должно было быть не меньше ста шестидесяти лет, а то и больше, что является уже слишком почтенным возрастом даже для магов.

– Вы обижаете меня, – Старик поджал и без того сморщенные губы, – конечно, я предпочитаю находиться среди книг, они, знаете ли, более приятное общество, но я не ограничиваюсь этим, просто не считаю нужным докладывать обо всём подряд.

– И всё-таки, что вы делаете именно здесь?

– Ох, ваше величество, понимаете ли, ваш секретарь перепутал одну важную корреспонденцию, которая должна была попасть именно ко мне, это касается довольно редкого издания, которое должны были доставить в библиотеку с островов. Но она оказалась у вас, а так как вы отсутствовали, то я посмел...

– А где же тогда сам Рейан? – Алан подозрительно осмотрел кабинет. – Если это его ошибка, то он и должен был бы искать это письмо, тем более, что он как раз и имеет право здесь находиться. Я, конечно, отношусь к вам с уважением, но предпочитаю знать кто имеет доступ к моим документам.

– Он чрезвычайно занят, по крайней мере, именно так он мне сказал. – Старый библиотекарь совсем поник. – Я не хотел, не думал, что вас это так расстроит. Нижайше прошу меня простить, больше такого не повторится.

– Я разберусь, идите.

Старикан с поспешностью, странной для его возраста, прошмыгнул в двери, даже забыв попрощаться, шаркающие шаги стихли. Выглянувший в приёмную Алан убедился, что секретаря на месте нет, что, учитывая уже начавшийся учебный год, было весьма странно. Обычно именно Рейан компенсировал довольно редкое присутствие на месте самого главы корпуса. Навскидку перебрав лежащие на столе бумаги и убедившись, что ничего ценного вроде не пропало, да и не лежало в принципе, Алан сдвинул кресла так, чтобы было удобнее сидеть рядом и закрыл на ключ дверь.

– Ну что ж, наверное, я должен рассказать чуть более подробно о вчерашнем дне.

– Да уж, пожалуйста, я хочу понимать, что происходит. – Танна еле заметно нахмурилась.

– Не дуйся, тебе не идёт. – Он улыбнулся, убирая выбившуюся прядь, и вздохнул, когда жена, упрямо отодвинулась, вопросительно глядя на него. – Ладно. Ты же помнишь то, что я рассказывал десять лет назад, когда закончилась война с йорнами, про обещанное Гроносом равновесие и угрозу, что разбираться с этим придётся самим. Потом было рождение Арвела и других детей. Подожди, – Он поднял руку, когда Танна нетерпеливо попробовала его перебить, – я знаю, что повторяюсь, но всё слишком взаимосвязано. Следующим оказались Выселки, где погибший младенец вольно или невольно стал причиной поднятий нежити, с которыми мы не можем разобраться уже два месяца, они там возобновляются, а почему – неизвестно. Позапрошлой ночью я видел Хель, на сколько это было явью, а на сколько сном, я сказать не смогу, но готов поклясться, что помню каждое её слово. Она поблагодарила меня за то, что её сила теперь имеет власть и в этом мире, власть такую же бесконтрольную для людей, как любая стихия. Поэтому да, я действительно виноват во всём происходящем...

– Нет, я не хотела...

– Ты была права, как бы я ни желал обратного. Но сделанного уже не отменить, этот мир изменился уже дважды, и если первый раз то была игра богов, то во второй... Во второй тоже была их игра, но с поправками на мои слова. Но суть не в этом. Стихийные выбросы магии смерти теперь будут происходить в разных точках этого мира, порождая нежить, с которой нам придётся бороться. Более того, эта не та нежить, которую видела и с которой сражалась в своё время ты, они более разумны, более агрессивны. Волки в Выселках отличались даже внешне, походя на арвеловские творения, когда у него не получается сдержать силу, а вчерашние мертвецы выглядели внешне довольно обычно, да и вели себя потупее. Видимо, это зависит от мощности выброса, но это мои догадки. Прекратить мы это не сможем, только разгребать последствия. А вот то, что кто-то знает об этом всём и пользуется своими знаниями, чтобы раскачать власть, это уже чисто внутричеловеческий вопрос. Я тоже боюсь за детей, потому что их пытаются сделать ответственными за всё, что происходит, а веских аргументов «против» у нас нет, только слова. Но я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить вас.

Он замолчал, сосредоточенно рассматривая собственные руки.

– То есть, где будут случаться эти выбросы, мы не сможем узнать? Так? – Танна дождалась его кивка. – Тогда нам снова нужна сеть магов по поселениям, включая даже небольшие деревни, хотя бы один на несколько посёлков, в дневной доступности, чтобы вовремя передавать информацию о появившейся нежити. Как часто они будут происходить, мы тоже не знаем, и какой силы, нам тоже неизвестно. Только по факту. Эту тактику мы в своё время уже отработали, теперь придётся её внедрять на постоянной основе. Заодно люди будут видеть, что мы о них заботимся, в сложившейся ситуации придётся думать о репутации нашей семьи.

– За репутацию у нас ты ответственна, – улыбнулся наконец Алан, – боюсь, мужская часть семьи её только портит, по крайней мере старшая. Танна, ты стала настоящей императрицей.

– И за это я все ещё тебя не простила.

– Ну когда-нибудь я надеюсь это всё-таки произойдёт.

– Не знаю, не знаю. Кстати, а откуда тогда взялся этот ваш Мориц? Почему он сохранил разумность? Ведь он мёртв?

– Мориц! – Алан хлопнул себя по лбу. – Я же оставил их у Нарайны! Нам надо туда, сейчас коротко расскажу. Я ему сказал, что ты его уничтожишь.

– Что?! Почему я?

– Потому что я умудрился дать ему слово, что не буду его убивать, ну а так как он в состоянии соображать, то я теперь связан своей клятвой. А он всё-таки нежить.

– Алан!

– Танна, если хочешь меня убить, то придётся вставать в очередь, там сейчас Ор и Нарайна, я думаю, впереди. Я не знаю, почему он сохранил способность думать и говорить, с этим надо разбираться ещё, но давай сначала проверим, что там все живы, а то мало ли.

Бурча себе под нос то, что порядочной женщине вслух произносить считается неприличным, но некоторые ситуации другими словами охарактеризовать сложно, Эвриетанна принялась чертить схему портала, сверяясь с записной книжкой. В это время консорт ещё раз открыл дверь в приёмную, но секретарь так и не вернулся. Отметив себе разобраться с этим после решения более важных вопросов, Алан вернулся к уже открывшемуся порталу, не представляя, насколько действительно важный вопрос он сейчас упускал. Открывшийся на первом этаже бывшей лаборатории, а теперь первого здания будущего корпуса некромантов, портал нарушил стоящую там тишину.

– Эй, есть кто живой?

Они поспешно начали подниматься по лестнице, чтобы, войдя в комнату обнаружить картину, достойную запечатления кистью художника: Нарайна и Орнадо чинно сидели за столом, пили корф с плюшками, которые им подавала отмытая и переодетая нежить, вторая нежить мирно лежала под столом, не выпрашивая себе вкусненького в отличии от своего живого варианта. Правда несколько обречённый взгляд капитана говорил, что он бы с удовольствием перекусил в другом месте, например, дома, но оставлять пожилую целительницу совсем наедине с нежитью не мог. Поэтому Алана он встретил с непередаваемой гаммой чувств от облегчения до возмущения.

– Присоединяйтесь, пожалуйста, у меня ещё есть. – Мориц расплылся в слегка жутковато выглядевшей на нем улыбке.

– Да-да, – Орнадо быстро встал, уступая место за столом, – вы присоединяйтесь, а я пошёл. – Проходя мимо Алана он прошипел ему на ухо: – Ты же обещал быстро вернуться.

– Я быстро.

– Четыре часа!

– М-м-м, во-первых, три с половиной, во-вторых, ты тут неплохо устроился.

В ответ вышедший капитан хлопнул дверью с такой силой, что на столе жалобно звякнули чашки. Настороженная Танна уселась на краешек стула рядом с Нарайной и скептически оглядела накрытый стол.

– Не стесняйтесь, ваше величество, если уж вы решили, что этот дом – удачное место для хранения этой своеобразной коллекции, то я решила, что от неё хотя бы должна быть польза. Я так понимаю, что ваш муж решил, что я по возрасту уже тоже приближаюсь к статусу нежити, поэтому легко найду с ней общий язык.

На эту тираду Танна совсем по-девчоночьи прыснула, а Алану оставалось только переглядываться с таким же несчастным на вид Морицем, который продолжал держать в трясущихся руках блюдо с выпечкой.

– Я так понимаю, Мориц, что эти замечательные булочки ваших рук дело? – вежливо спросила императрица, держа в руках небольшой кусочек, впрочем не торопясь его есть.

– Да, да моих, – склонился наконец в глубоком поклоне пекарь.

– Какая вежливая нежить, – восхитилась Нарайна, – мне ты почему-то не кланялся, даже не здоровался. С другой стороны, сегодня со мной вообще никто не здоровается.

– Ярких звёзд, местресс, – Алан наконец уселся на свободный стул, понимая, что у него других вариантов нет, – я так понимаю, вы нашли общий язык с Морицем.

– А вы оставили мне выбор?

– Я просто безгранично верю в ваши возможности.

– Хм, кажется, я уже упоминала, что достаточно стара, чтобы не вестись на это. Но такого я не ожидала! Я собираюсь вернуться в Гранж завтра!

– Не вернётесь. – Окинувший быстрым взглядом стол Алан вспомнил, что последний раз ел больше суток назад, если не считать калорийность алкоголя, и, махнув рукой на брезгливость, откусил от лежащей на тарелке булочки, оказавшейся на удивление вкусной. Судя по счастливому лицу нежити, он стал первым, кто попробовал его стряпню. – Вам самой слишком интересно.

Выражение, с каким посмотрела на него Нарайна, чётко свидетельствовало, что она, как он и говорил Танне, встала в очередь вслед за Вириесдом из тех, кто с радостью отдаст приказ палачу начинать его казнь.

– Может, вы мне всё-таки расскажете свою историю? – Танна прекратила обмен взглядами между Нарайной и Аланом. – Я пока никак не могу понять, что происходит. Алан?

– А что я могу рассказать? Мориц был первой нежитью, встреченной нами на кладбище в Кцевене, так как первый раз я промахнулся, то он успел начать с нами разговаривать, после чего убивать повторно было как-то не очень. Куда девать его, тоже непонятно. Так что вот.

– Краткость – сестра таланта. Но это не тот случай!

– Но я действительно не могу больше ничего сказать. Просто потому, что сам не знаю. С одной стороны, он нежить и его надо уничтожить, – На этих словах поднос в руках Морица дрогнул и с него на пол посыпалась выпечка, – а с другой – вот, – Алан указал на расстроенную нежить, – кстати, хорошо готовит. Хотя есть у меня одна мысль. Надо его мальчишкам показать, может, они увидят разницу и подскажут, почему он такой.

– Да, наверное. – Танна продолжала задумчиво оглядывать нежить. Сейчас, когда Морица заставили помыться и переодели, если не присматриваться, то от живого сразу и не отличишь, при более внимательном рассмотрении уже бросались в глаза и синюшность кожи и мутные, затянутые плёнкой глаза. – Когда ты умер, Мориц?

– А какой сегодня день?

– Двадцать первый день второго осеннего месяца.

– Тогда сегодня должно уж три дня быть, если верить тому, что я помню.

– По крайней мере понятно, почему ты неплохо сохранился. Тебя встретила Хейлиль? Ты вернулся из-за края?

– Нет, вернее, я не знаю. – Он замотал головой. – Я не видел богиню, я просто ничего не помню. Сначала я помню, как резко заболело в груди, потом была темнота, а потом я очнулся уже в могиле.

– Может быть, дело именно в этом? – Алан задумчиво стучал пальцами по столу. – Если душа не успела уйти за край по каким-то причинам, то, когда поднялось тело, она привычно вернулась в него. Интересно, отчего же задержалась Хель?

Он замолчал, запивая корфом уже четвёртую булку, Нарайна маленькими глотками пила из своей чашки, Танна продолжала крутить в руках слипшийся кусочек мякиша. Они встали перед действительно сложной проблемой с этической точки зрения. Если бы Мориц сам стремился упокоиться, то было бы хорошо, но он оказался слишком жизнелюбив, чтобы добровольно расстаться с ней повторно, пусть и в таком странном виде, а может, он просто ещё не осознал всей двоякости ситуации в которой оказался. В любом случае, Танна понимала, что у неё не хватит духа сжечь стоящую перед ней почти плачущую нежить, нервно цепляющуюся на поднос с выпечкой, как за единственный якорь в этой ситуации, такой привычный и обыденный.

– Кстати, даже не знал, что здесь есть кухня, а, тем более продукты, – решил прервать затянувшееся молчание Алан.

– Вообще-то мне нужно хотя бы иногда есть, – ехидно откликнулась Нарайна, уже несколько месяцев назад решившая, что слишком привыкла жить там же, где и работать, и переехавшая в Громовой переулок окончательно.

– Иногда нужно, – согласился он, – смотрите, местресс, вам же будет проще, Мориц может вам готовить. Да же, Мориц?

– Конечно, конечно! – с готовностью закивала головой нежить. – Я, конечно, больше по выпечке, но умею и остальное. Но я бы посоветовал различные виды пирогов, начинка на ваш вкус. А ещё кондитерское дело, у меня получаются замечательные пирожные, и ореховый торт изумительно нежный. И...

Он, прикрыв глаза, погрузился в перечисление всего ассортимента, пока не был перебит громким смехом.

– Ну вот, местресс Нарайна, соглашайтесь. А то он так вкусно рассказывает, что я готов предложить ему должность на дворцовой кухне.

– Так в чём дело, забирайте, – откликнулась целительница.

– Нет! – с нажимом произнесла единственная сохранившая серьёзность Танна. – Хватит во дворце юных некромантов, обойдёмся без нежити. Местресс, боюсь я действительно должна просить вас о том, чтобы оставить его здесь. Мы выделим ему комнату, в которой Мориц и будет находиться, при условии, что он обязуется не покидать её, потому что иначе... – Она сделала многозначительную паузу.

– А кухня? – растерянно спросил Мориц, кажется, возможность продолжить заниматься любимым делом волновала его не меньше решения вопроса о его посмертии в принципе.

– Разберёмся, – отмахнулась от него Нарайна, внутренне уже смирившаяся с новым соседом, да и как бы она не хотела этого признавать, но Алан был прав, ей действительно было интересно.

– Вы не представляете, насколько я вам благодарна, – облегчённо выдохнула Эвриетанна, в душе признавая, что сама ни за что не захотела бы оставаться в одном доме с нежитью, пусть и такой, как Мориц. Всё-таки у целительницы из Гранжа были железные нервы.

– Почему же, примерно представляю, – не преминула уточнить Нарайна, – но дальнейшее его здесь пребывание будет зависеть от того, будет ли он сохранять свою нынешнюю форму, подобно псу, или начнёт разлагаться.

– Ра-ра-разлагаться, – запинаясь и заикаясь пробормотал Мориц.

– Да, – отрезала целительница, – в таком случае ещё сам попросишь, чтобы тебя к Хель отправили. Всё. Ты наконец наелся? – Она повернулась к смутившемуся Алану, продолжавшему отдавать должное выпечке. – Тогда идите уже отсюда, а вечером жду мальчиков на занятия, пока снова в сопровождении, а там посмотрим.

Глава 12

Улицы Арвиессы всегда многолюдны, одни спешат, другие прогуливаются, не ускоряя шаг, даже когда начинает накрапывать противный осенний дождик. Закончившие утренние занятия дети, облизываясь, застывают у окон кондитерской, где продают такие вкусные, но слишком дорогие для малышни пирожные. Медленно передвигаются почтенные матроны, вышедшие на дневной променад, обязательный, пока не выпадет снег, когда слишком скользкие мостовые станут неуютными для их слабых ног. Посыльные бегут со всех ног, надеясь успеть закончить с работой пораньше и пойти греться у больших каминов недорогих трактиров. У храмовых дверей приютились нищие, профессиональным взглядом окидывающие прохожих, кто милосердно подаст монетку, а кто брезгливо отвернётся, а то и поддаст под рёбра. Каменные стены особняков скрыты за высокими изгородями, с вьющимися ветвями плюща. А добротные чаще двух- трёхэтажные дома, теснящиеся друг к другу вокруг небольших площадей, пестрят вывесками магазинов, трактиров, постоялых дворов и частных мастерских, у которых хватает денег на аренду или владение помещением в центре столицы. Алан медленно шёл по улицам, Танна вернулась во дворец порталом, но ему захотелось пройтись. Внимания он к себе не привлекал, так и не приучившись за десять лет носить придворные расшитые камзолы, кроме официальных приёмов, предпочитая куртки и сапоги. Алкоголь давно выветрился из крови вместе с адреналином, голова была тяжёлой и пустой, думать не хотелось, просто идти, механически передвигая ногами. Вокруг бурлила обычная городская жизнь, такая замечательная в своей непримечательности. Ему пришло в голову, что в чем-то согласен с Танной, он бы с удовольствием провёл жизнь вдали от дворцовых стен, но выверты судьбы непредсказуемы и трудно оспариваемы. Задумавшись, он налетел на идущего навстречу прохожего, с головы которого слетел плотный закрывающий лицо капюшон, отшатнулся, бормоча слова извинения, но тот резко отвернулся и поспешно скрылся в ближайшем переулке, снова натягивая капюшон плаща. Алан пожал плечами и отправился дальше, стараясь внимательней глядеть по сторонам. Промелькнувшая мысль, что где-то, довольно давно он уже встречал этого человека, быстро затерялась среди остальных, а вскоре и вовсе забылась. Надо было зайти в корпус, он и так слишком часто пренебрегал своими непосредственными обязанностями, накладывающимися на всё остальное, но сначала решил перекусить в небольшой таверне, устроившейся практически у стен корпуса стихийников и благополучно наживающейся на учащихся, кому надоело не отличающееся разнообразием меню столовой, да и на преподавателях, тоже желающих иногда питаться повкуснее. Так что своё не выделяющееся большой выдумкой название «Сытый маг» это заведение вполне оправдывало. Правда, здесь остаться незамеченным уже не получалось, его знали в лицо практически все посетители, которых, впрочем, было немного, всё-таки в дневное время большинство на занятиях. Тем не менее, короткие шепотки «ректор» и «консорт» по залу пролетели, заставив некоторых прогульщиков спешно покинуть трактир. Заняв небольшой столик в углу, к которому тут же угодливо устремился сам владелец заведения, Алан откинулся на стену и прикрыл глаза, пока принесут заказ можно успеть вздремнуть, потом такой возможности уже не представится. Скрипнувшая скамья напротив заставила его проснуться, сквозь ресницы оценив решившегося нарушить его покой мага, он со вздохом выпрямился и вопросительно уставился на смуглого стихийника, кажется, входившего в совет магов. Вот он как раз был одет в приличествующий знати камзол, сверху был наброшен подбитый мехом плащ, несмотря на ещё довольно тёплую погоду, на пальцах посверкивают камнями перстни. На его фоне принц–консорт Цеймарра смотрелся в лучшем случае, как удачливый наёмник, выручивший за последнюю работу деньжат, чтобы приодеться поприличнее.

– Ясного неба и ярких звёзд. – Маг склонил голову в обозначенном поклоне.

– Ярких звёзд. – Алан попытался вспомнить его имя, но не смог и решил махнуть на это рукой, в конце концов, у его положения были и свои плюсы, можно не бояться показаться невежливым, с другой стороны, это его и раньше не сильно беспокоило, так что плюс был сомнительный.

– Ваша светлость, я бы не решился вас отвлекать, но, боюсь, вопрос требует быстрых решений.

– Так что же вам мешало решать его в условиях кабинета? Не уверен, что трактир более удобное место.

– Ваше там отсутствие, – снова склонил голову маг.

– Логично. Но вскоре я там окажусь, подходите через час и...

– Все же я рискну навлечь на себя ваше недовольство и настаивать поговорить сейчас.

– Ну, хорошо, слушаю.

Оба подождали, пока на стол выгрузят содержимое подноса, Алан с лёгкой грустью посмотрел на дымящееся жаркое, отдать должное которому придётся позже, чем хотелось бы. Всё-таки сдоба сдобой, а нормальную еду она не заменит.

– Итак, – поторопил он задумавшегося просителя.

– Я должен выразить своё недоумение происходящим в моих землях и требовать возмещения убытков и устранения последствий.

На слове «требовать» Алан вопросительно изогнул бровь. Теперь вспомнил, не в совет магов, в совет лиэрдов он входил. Лиэрд Дэлир Наральи, один из четырнадцати, из тех, кто после смерти Тирента настойчиво отгрызал обратно кусок земли, доказывая права на наследство. Куда делся предыдущий и явно более законный владелец, мог рассказать только покойный гранд-лиэрд. Деление на четырнадцать холдов тогда сохранили, не желая ещё больше нагнетать обстановку в свете и так слишком бурных перемен. И вот лиэрды успокоились, пообвыклись за прошедшие мирные десять лет и, похоже, начали наглеть.

– Поточнее и покороче. – Алан демонстративно пододвинул поближе к себе тарелку. В конце концов, если ему хочется шляться по второсортным трактирам, то это только его дело, сути положения вещей это не отменяет, как и субординации, коли ему захочется, чтобы её соблюдали.

– В моих владениях произошло поднятие нежити, неизвестный маг посмел явиться туда и нанести ущерб моим людям без моего ведома! Я требую компенсации! А ещё разъяснений, что происходит, кто и, главное, как сумел снова поднять нежить. Чёрные маги вернулись? Тогда почему об этом не объявлено и не приняты меры? Или это дело рук ваших... – Он замолчал, наконец, сообразив, что перегнул палку и испуганно взглянул на консорта. Но тот сохранял почти ледяное спокойствие, только осмотрел навостривший уши зал, с обречённой отчётливостью понимая, что к концу дня про очередное поднятие нежити будет говорить весь корпус, а к завтрашнему полудню половина столицы. Встал, катнув по столу серебряную монетку, и вышел из трактира, коротким жестом приказав Наральи следовать за ним. Сохраняя молчание они пересекли двор корпуса стихийников, в приёмной Рейана снова не было, какой-то малознакомый тип, которого Алан видел пару раз мельком, сидел за столом секретаря, уныло разглядывая бумаги, в которых, судя по его виду, ничего не соображал. Но сейчас снова было не до того, короткого «Вон!» хватило, чтобы парня ветром сдуло из приёмной. Зайдя в кабинет и закрыв дверь на ключ за заметно побледневшим лиэрдом, Алан уселся в кресло и исподлобья взглянул на теперь уже не решавшегося сесть мага.

– Наральи, я сейчас не намерен обсуждать ваше поведение, как и отсутствие у вас мозгов, но если это повторится ещё раз, холд может снова сменить владельца, это понятно?

В ответ судорожно закивали, до лиэрда с опозданием дошло, что он себе позволил. Кажущаяся простота в общении консорта распространялась только на тех, кому это позволял сам Алан Рейхтц.

– Теперь коротко и чётко, что, где, как и когда?

– В Кцевене, ваше высочество, вчера вечером поднятие нежити на кладбище. Пожар. Кто-то, сжигая нежить, спалил полгорода. Но главное, нежить, снова нежить! – Лиэрд снова завёлся. – Это все чёрные маги. Это некроманты!

– Заткнись. – оборвал его Алан. – Какой пожар, в каком городе, если нежить была только в пределах кладбища? О каком ущербе вы бредите?

– Так вы знаете? – сник лиэрд, но потом встрепенулся. – Значит, про нежить вы тоже знаете! И как вы это объясните?!

– А я должен что-то объяснять? – Нет, Алан отчётливо понимал, что объяснять как раз придётся, но не сейчас и не перед этим истерящим франтом, хотя сделать это надо как можно скорее, желательно до того, как слухи обрастут наскоро придуманными фактами.

– Да, – Похоже лиэрд Наральи решил, что терять ему уже нечего, – если нам снова грозит нашествие нежити, то надо найти и уничтожить причину, даже если...

Он снова осёкся, то, что вертелось у него на языке, понимали оба, но пока вслух это произнесено не было. А высказать свои обвинения вот так, наедине, напрямую у лиэрда не хватало смелости, ума чтобы промолчать вовсе тоже не хватало.

– Причину... – Алан устало откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. – Причина – Хейлиль, её нельзя уничтожить, только смириться и бороться с последствиями.

– Вы хотите сказать, что это будет постоянно?

– Я ничего не хочу сказать. Вернее так, – Он пристально посмотрел на Наральи, очень надеясь, что не ошибся и его стихия тоже огонь, – я хочу спросить, почему проблему в вашем холде решают другие маги. Ведь вы огненный стихийник, почему же, когда в ваших владениях поднимается нежить, лиэрд не участвует в её истреблении? Разве не в этом состоит главная задача любого хозяина, беречь своё имущество и своих людей?

– Я был в Арвиессе, это слишком далеко. – Но голос дрогнул.

– Да, конечно, но я думаю, вам следует чаще бывать в своих владениях, а не прибегать требовать возмещений несуществующего ущерба, который вы сами даже не видели. И почему с меня? Всё, идите, Наральи, идите.

– Я буду требовать внеочередного созыва совета лиэрдов и вашего там присутствия.

– Да пожалуйста. – Алан поднялся и лиэрд отшатнулся к двери, лихорадочно проворачивая торчащий в замке ключ. Когда он скрылся за дверью, Алан сел обратно, уронив голову на руки.

– Поработал, называется. Всё, что я хотел – спокойно поесть и заняться делами, которых накопилось столько, что мне разгребать и разгребать, – понимая, что разговаривает сам с собой, вслух почти простонал он. Потом безнадёжным взглядом окинул стол, ещё и Рейан куда-то запропастился, надо бы выяснить, куда, самому разбираться во всём этом придётся, в лучшем случае, до ночи, а ещё надо вечером в Громовой переулок, всё-таки разумность разумностью, а Мориц пока оставался слишком неизученным феноменом, чтобы пускать всё на самотёк. Жаль, он не умеет раздваиваться, чтобы можно было быть в двух местах одновременно. Мысли гуляли где-то далеко, документы механически подписывались, составление расписания и другие организационные моменты он просто отложил в сторону, пусть Рейан делает, когда вернётся. Список неуспевающих подождёт до зимы, кто-то догонит, исправит, кого-то проще отчислить. Здесь же на столе почему-то лежали отчёт Нарайны об успехах Арвела и Тэльвина, он-то что тут делает? Алан нахмурился, такая информация здесь быть не должна, тогда откуда, пробежал глазами, перечисление особенностей силы каждого, примерный подсчёт в вертах, примерный, потому что измерять силу некромантов оказалось труднее, слишком все не изучено, варианты поднятой нежити каждым из них. Какого дрыхра эти данные просто лежат вот так, да и он сам видел этот отчёт первый раз, а главное, что-то не припомнит, чтобы Нарайна вообще утруждала себя составлением чего-то подобного. Как-то всё слишком одно к одному. Оценив время, он прихватил с собой эти бумаги, тщательно просмотрев остальные, чтобы не пропустить ещё что-то подобное, но они касались только дел корпуса. Кинув сообщение Орнадо, что ему надо обязательно с ним поговорить после окончания занятий мальчишек у Нарайны, причём лучше именно там, Алан вышел из кабинета. В приёмной снова сидел тот же парень.

– Где Рейан? Ты кто?

– Не знаю, – Паренёк за столом секретаря сжался, – я с шестого курса, меня отправили сюда, потому что мастер Херш отсутствует, а в приёмной кто-то должен быть.

– Кто отправил? Впрочем, неважно, – Алан перебил сам себя, – сиди тут, если появляются срочные вопросы, именно срочные, а не кто-то что-то спросить захотел, то переговорник Рейана должен быть в столе, отправишь. Для остального есть преподаватели.

– Да, ваша светлость.

Уже выходя из приёмной, Алан услышал за спиной облегчённый вздох и про себя улыбнулся. Сегодня, кажется, ни у кого не возникнет настолько важных вопросов, чтобы студент решился связаться с ним лично, удобно, Рейан такой заботливостью не страдал, находя его с поразительной вездесущностью.

Глава 13

К моменту, когда Арвел и Тэльвин закончили с медитацией и должны были перейти к практической части занятия по разработанной для них схеме, призванной к постепенному развитию контроля над силой, Алан тихо дремал в углу переоборудованной под класс комнаты. Морица решили показать детям в конце занятия, так что пока его функция сводилась к простому присутствию, а значит, можно воспользоваться этим и поспать. Надо, конечно, было ещё подумать о всех свалившихся за сутки проблемах, но ни сил, ни желания на это уже не хватало.

– Сегодня мы попробуем сделать пульсар, а покажет это ваш отец, раз уж он сегодня здесь. – Настойчивый голос Нарайны пробился сквозь сон.

– Что? – Алан изумлённо открыл глаза. – Какой пульсар? С чего вы взяли?

– А почему нет? Пульсары – сгустки чистой магии, почему не некромагии? У целителей они получаются плохо, сам знаешь. Надо попробовать.

– Хм, ну, можно и попробовать, но обычно они у детей получаются сами. – Он пожал плечами, вспомнив, как они гоняли друг друга пульсарами, пока это не пресёк Лайднел, заметив, что пульсары с каждым разом набирают силу и однажды детишки просто прикончат друг друга, что им и было наглядно продемонстрировано.

– Не знаю, у кого они там сами получаются, у целителей, даже у взрослых, не у всех выходят, – ворчливо откликнулась Нарайна, с её характером явно завидуя, почему целительская магия не обладает поражающим действием, ей этого точно не хватало. Хотя представив её на секунду стихийницей, Алан вздрогнул, вот уж с кем бы он тогда не захотел пересекаться на одной дороге. Прочитав короткую лекцию о пульсарах внимающим мальчишкам, почувствовавшим что-то интересное, и попутно вспомнив, что вообще-то он должен лекции и в корпусе прочитать, Алан зажёг на руке небольшой пульсар, показав специфическое движение кистью, которое, как он сам выяснил в своё время, уже поступив на обучение, было не совсем правильным, но настолько удобнее классического, что неплохо прижилось и продолжало использоваться уже довольно многими магами. Белый сгусток энергии поискрил на ладони и впитался обратно, а он предложил детям повторить урок. У Арвела четвёртая попытка стала удачной, зеленоватый пульсар, тускло светился на ладони, а вот на стене, куда было разрешено запустить этот первый пульсар, осталось слабо светящееся бледное пятно, не имеющее ничего общего со слегка обугленным отпечатком обычного пульсара. Трогать его никому не захотелось. А вот у Тэля пульсар так и не получился, из-за чего старательный мальчишка неимоверно расстроился. Желая отвлечь ученика от явного провала, Нарайна предложила позвать Морица и на этом уже закончить на сегодня. Нежить, приглашённая в класс, смущённо зашла и остановилась на пороге, нервно оглядывая собравшихся.

– Ярких звёзд всем, – срывающимся голосом поздоровался Мориц, всё ещё ожидающий, что его рано или поздно сожгут.

– Ясного неба и ярких звёзд, – на автомате поздоровались мальчики, изумлённо рассматривая новоприбывшего. Алан и Нарайна не вмешивались, решив, что всё равно не знают, что делать, так что пусть события развиваются своим чередом, исключая разве что опасные для жизни ситуации. Юные некроманты с интересом рассматривали не привыкшего к всеобщему вниманию Морица, потом Тэль неожиданно подошёл к нему и участливо погладил по руке.

– Тебе плохо? Не бойся тебя никто не обидит.

Поперхнувшийся от такого обещания Алан, осторожно вставил.

– Тэльвин, как бы то ни было, но Мориц нежить.

– Но я его вижу, как не нежить, как того стражника. – Мальчик удивлённо посмотрел на него. – А вы – нет? Арвел?

Но старший тоже только покачал головой.

– Ну помните? – Он дождался понимающего кивка от Алана. – Только там он слабо светился совсем, а здесь ярко. Он хороший, наверное.

– Ну, будем считать, что хороший, – кивнул Алан, – а что-то ещё ты можешь сказать?

– Не знаю, – тут же смутился Тэльвин.

– Тогда, я думаю, вам пора домой. Занятие закончилось, вы не против, местресс? – Алан обернулся к скептически хмыкнувшей Нарайне. – У меня будет к вам ещё один вопрос, чуть позже.

Приставленный к принцам и Тэлю портальщик ждал в на первом этаже, отправив их во дворец, Алан вернулся наверх, по дороге ещё раз напомнив Вириесду, что ждёт его. Нарайну он нашёл в комнате, служащей своеобразной гостиной, по крайней мере теперь это помещение больше всего напоминало именно её: буфет, стол, пара мягких стульев, даже ковер на полу. Похоже, Нарайна смирилась со своим проживанием в столице и начала обживаться. На приютившемся в углу комоде лежали книги по целительству и основам магии, которые, видимо, она использовала, пытаясь подстроить программу под некромантов. Из неё действительно вышел отличный преподаватель, правда, Алан подумал, что будь у него такая наставница в детстве, возможно, он вырос бы немного другим, но для некромантов дисциплина – это точно не лишнее качество. Повернувшись к нему, целительница недовольно пробурчала:

– Ну что ещё?

– Это писали вы? – Он положил на стол найденный у себя в кабинете отчёт.

– Да, между прочим, я потратила на эту ненужную писанину кучу времени, о чём договорённости не было. Что ещё не устраивает, разучились воспринимать информацию на слух? – проворчала она.

– Зачем?

– Что – зачем? – Нарайна прищурившись уставилась на него. – То есть сначала мне приходит распоряжение от тебя написать эти идиотские выкладки, видите ли, твоё величество решило меня проинспектировать, а потом ещё и спрашиваешь, зачем?!

– Я? – Теперь они оба недоуменно смотрели друг на друга.

– Нет, я. Мне самой заняться нечем! – взорвалась целительница.

– Но я никогда ни о чём подобном не просил! Кто передал вам это... это распоряжение? И когда?

– С неделю назад, наверное, – уже тише задумалась Нарайна, – хотела высказать всё, что думаю, но ты на глаза не появлялся, а сегодня утро и так насыщенным выдалось. Вроде, секретарь твой по переговорнику прислал.

– Рейан?

– Да откуда я знаю, кто он, – опять начала закипать не отличающаяся спокойствием женщина.

– Подождите, – Алан подошёл к столу и стал ещё раз внимательно просматривать отчёт, – но кому и зачем это понадобилось. Куда вы его отправили? Почему не передали лично тогда?

– Да я его вообще никуда не отправляла! Ещё не хватало!

– Но я сегодня нашёл его у себя на столе!

– А чего вы орёте? – Стоявший в дверях капитан вопросительно посмотрел на обоих. – Зачем я тебе снова сдался?

– У меня здесь что, проходной двор?

– Местресс, прошу вас, успокойтесь.

Последняя фраза явно была ошибкой, судя по тому, как нехорошо сузились глаза Нарайны, сейчас их обоих просто вышвырнут из этого дома, не обращая внимания ни на разницу в статусах, ни на чисто физическое превосходство. Обстановку, сам того не желая, разрядил Мориц, сунувшийся в двери с вопросом:

– Местресс Нарайна, могу ли я всё-таки ещё немного похозяйничать на вашей кухне?

Дальнейшую тираду, которой разразилась Нарайна, приводить смысла нет. Но нежить ветром сдуло из комнаты, а была бы его воля – и из Арвиессы тоже, а устало оседлавшую стул целительницу немного отпустило. Поэтому она уже более спокойным тоном, насколько её обычная речь вообще бывала спокойной поинтересовалась:

– Какого... вообще тут происходит?

– Присоединяюсь к вопросу. – Орнадо уселся на соседний стул.

– Если бы я знал, – Алан ввиду занятости всех мест устроился на краешке стола, – но, учитывая всё произошедшее за сегодня, разговор будет долгим. Может быть, у вас есть что-нибудь съедобное? – почти жалобно закончил он.

Через два часа, когда тёмный осенний вечер всё больше начал напоминать ночь, они поняли, что окончательно зашли в тупик. Нарайна действительно написала отчёт, возмутившись сначала, она постепенно вошла во вкус, признавая, что структурировать и записать все имеющиеся данные – не такая плохая идея, тем более, что мальчики за два года неплохо продвинулись вперёд, значительно расширив свои способности. Так что доклад получился объёмным и довольно подробным, только вот отправлять его она никуда не собиралась, прекрасно понимая степень конфиденциальности содержащейся в нем информации. Последний раз целительница помнила его лежащим на столе в учебной комнате, так как вносила пометки и поправки во время занятий. И хотя отчёт и оказался в результате в том месте, где ему вроде как и положено было быть, способ его перемещения в корпус стихийников для всех остался загадкой. И Алан не без оснований подозревал, что они пропускают очень важное звено цепи. Рейан, которому можно было бы адресовать этот вопрос, так и не нашёлся. Его не было ни в корпусе, ни дома, ни даже по адресу его родных, последний раз, как выяснили за вечер подчинённые Вириесда, его видели вчера днём, когда он заходил в приёмную, и дальше секретарь просто пропал, словно испарился в воздухе. Что касается Наральи, то здесь было ещё сложнее, потому что, в сущности, он был прав. Можно было сколько угодно придираться к словам, поступкам и наглости, но это ничего не меняло. Если такие поднятия нежити станут регулярным событием, люди обязаны об этом знать и быть к этому готовыми, в первую очередь это касается лиэрдов, которые должны обеспечивать безопасность на принадлежащих им землях. Да, сначала надо запустить предложенную Танной систему оповещения, уже отработанную ранее, для неё полноценные маги не обязательны, сойдут и те, у кого есть хотя бы одна двадцатая верта силы, на переговорник хватит, а остальное уже не их дело. Таких было больше, из тех, кто не поступал в корпуса, да и пользоваться магией практически не мог, в лучшем случае из таких недоцелителей получались деревенские травницы, а обладающие крохами стихийной или портальной магии и вовсе никак себя не проявляли, максимум пользуясь магосветителями, нося их для подзарядки в корпуса, чему беззастенчиво радовались студенты, зарабатывая себе к стипендии дополнительные монетки. Так что на совете лиэрдов, да и на совете магов ещё предстояло выступать, осталось понять, как всё это преподнести. Причём желательно так, чтобы не оказаться в козлах отпущения самому. На несколько минут в комнате повисло молчание, прерываемое дробным стуком пальцев по столу задумавшегося капитана.

– Когда ближайший совет?

– По идее, дней через пятнадцать, но, думаю, надо собирать раньше. Будем объединять или пойдёшь на каждый по отдельности? Или Эвриетанна? Она за последние годы научилась неплохо огрызаться.

– Боюсь, придётся идти обоим, – Алан попробовал поудобнее устроиться на найденном им пуфике, жалея об отсутствии у него спинки, – слишком серьёзные вопросы придётся объяснять. Ещё бы самому понимать неплохо, но я бы предпочёл за один раз.

– Ты не хочешь на это время всё-таки отправить куда-нибудь из столицы детей? – осторожно спросил Орнадо. – Ты же понимаешь, что даже Наральи открыто намекает на них, а он не отличается большим умом?

– Если бы я знал, куда, – в этот раз не стал спорить Алан, – если бы я вообще хоть что-нибудь знал. Давай подождём результатов совета, а потом будем решать. Вряд ли кто-то осмелится выступить в открытую.

– Хорошо, но Вириесд-ол к твоим услугам.

– Спасибо, только это слишком очевидно.

– Пожалуй, да.

– Идите-ка вы уже отсюда, – вмешалась Нарайна, глядя на обоих. – Завтра обсуждать продолжите на свежую голову. Вот только если мальчиков отправлять будете из столицы, я с ними поеду.

– Куда мы без вас, – улыбнулся Алан, изо всех сил сдерживая зевок, и повернулся к Орнадо. – Действительно, уже почти ночь. Ты домой или во дворце заночуешь?

– Ты хочешь, чтобы из меня Ларина второго Морица сделала? – проворчал тот. – Это у тебя Танна то ли святая, то ли ду... добрая слишком.

Алан сделал вид, что оговорки не заметил.

Уже в кровати промелькнула последняя перед сном мысль, что ему действительно повезло, вот только сумеет ли он их сберечь...

Глава 14

– Сегодня у нас необычное собрание, но чрезвычайные обстоятельства требуют быстрых решений, поэтому я рад приветствовать членов Совета магов и Совета лиэрдов в этом зале.

Глава совета магов, избранный после гибели Раймонда, бессменно возглавлял его уже десять лет. Пожилой стихийник, выбранный на этот пост, был, по большому счёту, компромиссной фигурой, неконфликтным и легко идущим за мнением большинства человеком. Он неплохо наловчился открывать заседания, чтобы потом отсидеться с максимально занятым видом, пока остальные обсуждают поднятые вопросы, и также торжественно подвести итоги при закрытии. Вот и сейчас поприветствовав всех, он занял своё место, не собираясь больше вставать до окончания этого объединённого совета, благо желающих высказаться всегда хватало. Первыми начали лиэрды, сами будучи магами, они слегка снисходительно относились к более бедным коллегам, пусть и выигрывающим у них в силе, но часто не имеющим собственных земель.

– Я бы хотел знать, что именно заставило собрать внеочередное заседание, да ещё в таком странном составе. – Лиэрд Гортон, владелец богатых северо-западных земель, поднялся со своего места, вопросительно глядя в сторону сидящих отдельно от членов советов императрицу и консорта, которые по законам Цеймарра могли присутствовать на заседаниях только по отдельному приглашению или в случае непосредственно угрозы империи. Дэлир Наральи бросил быстрый взгляд в их сторону, но промолчал, нервно крутя в руках карандаш.

– Тогда не будем откладывать. Ярких звёзд всем собравшимся. – Алан поднялся со своего места, по этикету, конечно, первой должна была бы говорить императрица, но они заранее обсудили этот момент, решив, что обстоятельства простят такое отхождение от правил, а говорить должен тот, у кого больше ответов на возможные вопросы. – Я должен донести до вас информацию, которая, к сожалению, в корне меняет устоявшийся уклад жизни и требует от нас всех действий, соответствующих новой реальности. Когда десять лет назад завершилась война с йорнами и чёрными магами, результатом победы стало равновесие, которого не было ранее в мире. Равновесие между силами Арвиенны и Хейлиль. Силы богини Смерти теперь также есть в нашем мире, что привело к рождению магов, способных управлять этим новым потоком. А ещё к стихийному прорыву этих сил, порождающих и поднимающих нежить в местах таких разломов.

По залу прокатилась волна шепотков. Переждав, пока переглядывающиеся советники снова не обратят своё внимание на него, Алан продолжил:

– Такой прорыв три дня назад произошёл вблизи города Кцевень, на кладбище, и был ликвидирован, по крайней мере, его последствия. Насколько частыми будут эти прорывы и где они будут происходить, нам неизвестно. Поэтому необходимо отладить систему оповещения, которая на самом деле уже начала работать. И назначить мобильные группы магов, способных справляться с ними, которые должны будут включать портальщика и огненного стихийника.

Он сел обратно, напряжённо оглядывая переговаривающихся. Ох, как много вопросов он бы задал сам себе, но надеялся, что у них этих вопросов будет поменьше.

– Вы не упомянули Выселки, что же произошло там? Тоже прорыв? – Это один из совета магов, целитель.

– Там произошло убийство младенца, прирождённого некроманта, неграмотной испуганной матерью, – Вставать Алан не стал, – это породило неконтролируемый выброс магии смерти.

– То есть вы хотите сказать, что убивать их нельзя?

Алан почувствовал, как вздрогнула рядом Эвриетанна, ему и самому хотелось ответить резче, чем можно было сейчас позволить, не в тех они условиях.

– Детей вообще убивать нельзя, – Он постарался, чтобы голос звучал ровно, – особенно учитывая, что в происходящем они не виноваты. Их магия, в сущности, не отличается от нашей, просто другой поток. Разве, например, стихийники не опасны? Любую силу можно использовать во вред.

– Кто же тогда виноват в произошедшем, если не некроманты? Разве не чёрные маги поднимают нежить? – Наральи всё-таки не выдержал, видимо, этот вопрос уж очень сильно не давал ему покоя.

– Кто виноват в том, что существует смерть вообще? Это вопрос к богам, я не в силах на него ответить.

– Легко ссылаться на богов, снимая с себя ответственность. – Лиэрд западного холда прокомментировал, нарочито глядя в глаза.

– Ответственность за что? – Почти искреннее недоумение во взгляде. – За поднятие нежити? За прихоти Хейлиль?

При слове «прихоти» щеки коснулось еле уловимое ледяное дыхание, не замеченное за всем остальным.

– Именно в императорской семье родился некромант, почему не в других?

– Ну почему же? И в других тоже, вы же знаете про воспитанников, живущих во дворце. Наш сын был первым, но если уж семье Драгонаров подчиняются все виды магии, то почему и не эта тоже? Я думаю, чем дальше, тем больше таких детей будет появляться на свет, в конце концов прошло слишком мало времени.

– И как же вы предлагаете бороться с нежитью? – Ещё один землевладелец, портальщик, насупленно смотрящий из-под слишком тяжёлых бровей бледными светло-жёлтыми глазами, слабый маг, но наследник одного из крупнейших холдов.

– Так же, как и раньше. Её прекрасно берет огонь.

– В прошлую войну погибло слишком много людей и слишком много магов, в первую очередь стихийников.

– Да, но это не война, это, можно так выразиться, природные катаклизмы, которые, я думаю, мы сможем контролировать.

– Почему же у нас молчит императрица? – Голос прозвучал откуда-то сбоку, Алан не успел рассмотреть, кто задал вопрос, но его поддержали, одобрительно поддакивая.

– Ярких звёзд вам. – Эвриетанна чуть склонила голову набок, дожидаясь тишины. – Почему же вы считаете, что я молчу? Да, консорт Алан Рейхтц изложил вам всё это, потому что лично присутствовал при описанных им событиях, а изложение от первого лица всегда более точно и является даже уважением к слушателям. Ваше обсуждение тоже весьма ценно для меня, потому что главной целью является благо страны, не так ли? Разве мудрый правитель не выслушивает всегда все стороны, а потом уже излагает своё мнение? Что же вы хотите сейчас услышать? Решения предложены.

В зале поднялся гомон, противоречивые обрывки фраз не позволяли составить общую картину, Алан сжал ладонь Танны, её холодные пальцы еле заметно дрожали, оба понимали, что сейчас, как никогда, зыбко их положение, а главное безопасность их детей.

– Как вы собираетесь в будущем контролировать некромантов? А если они захотят власти как и чёрные маги прошлого? – Вопросы выделились из общего шума, заставив часть говоривших повернуться к императорской чете.

– Так же, как и остальных, – пожал плечами Алан. – Чем они будут отличаться от нас? Так же будут проходить обучение, так же потом служить Цеймарру, когда определятся перспективы для применения их сил, так же будут нести ответственность перед законом, как и все мы.

Обсуждение возобновилось, постепенно затихая, консорт обводил взглядом зал, отмечая обеспокоенные взгляды Вириесдов, ведущих разговоры в двух разных группах. Из всех присутствующих он был уверен только в них, Таргиент покинул совет несколько лет назад, сославшись на ухудшение здоровья, всё больше становясь затворником, а Лайднел пока продолжал принимать участие в политической жизни страны, да и пост главы пространственников держался за ним. Эвриетанна сидела прямая, как стрела, только взгляд периодически метался с одного советника на другого, императрица пыталась считать настроения. Но всё-таки решения принято не было, не договорившись до чего-то одного, члены советов приняли предложения, озвученные ранее, других вариантов, получивших бы всеобщую поддержку, не нашлось. Подведший итоги, умудрившийся оказаться бесстрастно спокойным глава совета объявил заседание оконченным, потихоньку потянулись из зала люди, продолжая обсуждение, разбившись на небольшие группки и собирая коалиции вокруг более инициативных магов. Алан и Эвриетанна покинули зал первыми, в кабинете императрицы предстоял ещё один маленький совет.

***

– Ненавижу я эти сборища, – выдохнул Алан, бросая на спинку стула узкий камзол, – серпентарий, клянусь богами.

– Ты на них бываешь раз в десять лет, тебе ли жаловаться, а я там по твоей милости околачиваюсь постоянно.

– С чего это по моей? Работа у тебя такая, сам в своё время выбрал.

– Ну кто-то же должен следить за происходящим изнутри.

– Вот и рассказывай, что там изнутри. А то у меня сегодня такое чувство было, что они уже прикидывали, как нас лучше разделывать. – Он уселся напротив Орнадо. – Давай коротко.

– Коротко? – Капитан задумался. – Если коротко, то в этом всём винят вас, вернее, тебя лично. Ты и так никогда не был любимой фигурой при дворе, сам знаешь, толку с тебя нет, подарки не принимаешь, подлизывающихся посылаешь, решения не меняешь, на императрицу влиять в их пользу отказываешься. Так что здесь почти идеальный повод попробовать от вас избавиться, только кишка тонка. Они боятся, каждый грызётся с кем-нибудь, объединяться не получается, да и не хотят. Амбициозных там хватает, а вот сочетания наглости, ума и хитрости, как у Тирента в своё время, нет. Самый активный, как ни странно, этот Дэлир, он ещё и сплетни городские, и народ приплетает. Но возглавить заговор, пожалуй, не сумеет, не хватит авторитета, за ним не пойдут. Из совета магов радикально настроенных почти нет, там больше о практической стороне дела думают, как с этим разгребаться, команды то им составлять. Кстати, на возмущение, что всё перекладывается на них, пришлось отвечать, что мы готовы стоять в первых рядах, так что учти, у нас с тобой наряд вне очереди опять будет при следующем прорыве.

– Кто бы сомневался.

– Про Арвела заикнулись дважды, но всё-таки откровенных негодяев, готовых на детоубийство, нет, по крайней мере, тех, кто готов это высказать вслух. Больше ничего, наверное, не скажу, но сам же понимаешь, те кто поумнее, при мне болтать не станут.

– А что на улицах?

– На улицах, – Орнадо на секунду задумался, – там всё без изменений, не знаю, насколько это хорошо. Но ещё больше обстановку пока не нагнетают, по Арвиессе я своих людей с инструкциями запустил, чтобы по кабакам до людей нужную информацию в правильном свете доносили. Ждём. Сам же знаешь, пока их непосредственно не коснулось, народ у нас долгий на раскачивание, может, и сгладим, будет зависеть от того, появится ли нежить в городах или нет. Но разговоры про чёрных магах ведутся.

Эвриетанна слушала их молча, перекладывая на столе бумаги, карандаши, перья, чтобы занять руки, наводя ещё больший беспорядок. Ей было страшно, уже десять лет её терзал страх за собственных детей, тщательно скрываемый ото всех. Она стояла на стенах Арвиессы, когда её окружила нежить, она слушала ультиматум Вайра, она видела чёрных магов и плоды их деятельности, она ненавидела их так же, как и остальные, она могла понять их неприятие некромантов, какими бы они ни были. Но Арвел был её сыном, и она готова была его защищать до последнего. Вот только сумеют ли они переломить общественное мнение.

Глава 15

Ни один ребёнок в мире не любит уроки, какими бы увлекательными они ни были, их обязательность повергает маленьких непосед в уныние, а необходимость домашней работы отвлекает от игр. Но Радха ждала занятия с замирающим восторгом, ещё бы, она сможет стать сильной, она сможет создать тех, кто будет охранять её саму, и брата, и тихоню Глию, и даже надоедливых малышей. Их больше никто не посмеет обидеть, даже Гнерд со Смирном, они больше не смогут на неё кричать и принуждать делать то, чего не хочет она сама. Несмотря на свой возраст, Радха была очень рассудительной девочкой, со слишком серьёзными для восьмилетки глазами, впрочем, скоро ей должно будет исполниться девять, она станет ещё взрослее, а значит, и ещё сильнее. Проводивший занятия желтоглазый маг так и не назвал своего имени, для них он был просто «мастер», он много рассказывал про концентрацию силы, про её контроль, про то, что смогут они сделать, когда подрастут, а ещё он её хвалил, хвалил за самый небольшой успех. Почему-то Ройлу он не нравился, но брат всегда был подозрительным, да и по темпераменту он сестре уступал. Сейчас Радха сосредоточенно рассматривала принёсенную мастером большую дохлую собаку, наверное, другой ребёнок бы в первую очередь пожалел бело-рыжую псину с очаровательными лохматыми ушками и каким-то удивлённым выражением, навсегда застывшем на морде, но Радху интересовала практическая сторона дела. Мастер говорил, что чем больше объект, тем больше силы он требует, чтобы его поднять и заставить себе служить. Мыши, кошки, кролики – это они уже прошли, девочка легко поднимала нежить, так же легко отпуская её обратно. Сила Радхи была несоизмеримо больше, чем у других детей, а может, она просто старалась больше остальных, но ей хотелось верить, что она всё-таки именно сильнее. Итак, закрыть глаза, сосредоточиться, почувствовав, как становится холоднее воздух вокруг, когда начинает покалывать кончики пальцев от мороза, направить всю эту ледяную мощь вперёд, призывая Хейлиль, отдавая чёткий приказ: «Служить!». Глаза под закрытыми веками начинают светиться алым, медленно, стряхивая с себя окоченение, поднимается на лапы собака, скаля почему-то не помещающиеся в пасть зубы, под шкурой тяжёлыми узлами бугрятся вздутые мышцы, странно и чужеродно смотрятся на изменившейся морде лохматые рыжие уши. Но Радха довольна, это её страж, это вам не мышка. Кто посмеет обидеть девочку, когда за спиной стоит такой охранник. Мастер тоже будет рад, он любит произведения своей лучшей ученицы.

– Сидеть, – И нежить послушно опускается у её ноги.

– Радха, ты великолепна! – Мастер никогда не скупится на похвалу. – Смотрите на свою сестру, – Это он уже обращается к остальным, – учитесь у неё. Радха, детка моя, давай пока не будем её отпускать, посмотрим, сколько ты сможешь её удерживать в таком состоянии, договорились?

– Я и не хочу отпускать, это мой охранник. Я назову его Страж.

– Хорошо, хорошо.

Маг уходит, на сегодня уроки закончены, Радха удовлетворенно перебирает шерсть на голове нежити, приятно, когда тебе подчиняются. А то, что отдаляются Ройл и Глия, это пустяки, они просто завидуют.

***

– Бр-р-р, я скоро уже бояться начну эту девчонку. – Смирн, поёжившись, проводил взглядом поднимающуюся наверх Радху и следующую за ней по пятам нежить. – Мы тут уже пять лет торчим, сила у них появилась, а у нас? Гнерд, что дальше? Ты обещал, что их сила станет нашей, как раньше. Теперь к ним ходит этот... маг, а мы? Обслуживающий персонал? Так в чём разница?

– Дальше? Посмотрим. – Гнерд и сам уже начал сомневаться во всём, что было ему когда-то обещано, чем больше развивалась сила маленьких некромантов, тем меньше внимания обращал на них их благодетель, нет, деньги продолжали поступать без опозданий, на жизнь хватало неплохо, но вот планами с ним не делились. А тут ещё Смирн на мозги капает. – Маленькие они ещё. Отстань.

Постепенно свет в окнах особнячка погас. Подремонтированный, он давно уже не напоминал тот обветшалый сарай, каким был пять лет назад. Только заросшая поникшей сейчас травой тропинка, ведущая к дому, указывала, что в нём предпочитают уединение и не любят гостей. В безлунном небе закружились снежинки, слишком рано для выпавшего на юге первого в этом году снега. Оседая на земле, они тут же таяли, капельками прозрачной воды застывая на миг на поверхности, отражая тёмный дом с тусклым бледно-зелёным огоньком, мерцающим в окне второго этажа, да периодически ловя красные отблески глаз нежити.

– Все идёт правильно, он будет доволен, – бормочет в полусне маг, растянувшийся на кровати в небольшом домике в полулиде от особняка, – я молодец, я ещё стану тем, кем заслуживаю.

***

Рыхлый снег проваливается под ногами, замедляя шаг и выматывая. Порывистый ветер бросает в лицо колючие снежинки, заставляя щурить глаза и поглубже натягивать капюшон подбитой мехом куртки. Светло-серое небо почти сливается с землёй, вся картинка словно нарисована чёрно-белыми красками, даже тёмно-зелёные лапы елей и сосен не способны оживить однотонность пейзажа, всё сливается в серо-белой снежной круговерти.

– Вот почему здесь, почему сейчас, почему снова мы? – Раздражённый голос Вириесда приглушенно звучал из-под намотанного под самые глаза шарфа.

– Так ты сам предложил, что при очередном прорыве мы первые на очереди, кто ж знал, что он случится только зимой, да ещё и на севере. – Воодушевления в словах стихийника тоже не слышалось. – Зато почти два месяца спокойно прожили. Ну если не считать Выселки, вот ведь проклятое место.

– Это точно. Мы тут, кстати, в самых предгорьях, до драконов недалеко, интересно, как у них? Они не ответили на переданное предупреждение.

– Сам знаешь, драконы редко теперь идут на контакт. Ну и где здесь этот проклятый разлом? Мне почти жаль нежить, лезть из мёрзлой земли через метровый слой снега, так себе удовольствие. Как его обнаружили-то?

– Сложно не обнаружить, когда ночью по центру посёлка марширует стая дохлых волков с красными глазами.

– Кого-нибудь задрали?

– Дураков нет ночью зимой по улицам шляться, по домам отсиделись.

– Это хорошо. Только где их тут искать, а если, как в Выселках, они снова только ночью вылезут? – Алан огляделся вокруг. За спиной где-то в нескольких сотнях метров должны быть дома, но в этом буране не разглядишь. – Пошли обратно, придётся до вечера ждать, благо недолго, да и темнеет рано.

Они медленно двинулись в предполагаемую сторону жилья, собственных следов, оставленных буквально несколько минут назад, уже не было, ветер разгладил снег, как усердная хозяйка – бельё. Через тридцать минут стало понятно, что они свернули где-то не там.

– Интересно, мы его слева или справа обошли? – задумчиво спросил Орнадо, оглядываясь.

– Да кто знает. Давай проще, открой портал в него ещё раз, как раз по центру и выйдем.

– Было бы где ещё схему начертить, а то на снегу сдует у меня несколько символов из схемы, и всё. Здравствуй премия «Самая глупая смерть года».

– Брёвнышко какое-нибудь найдём, на нём нацарапаешь. Пошли, не люблю я по морозу шляться.

– Что так? – откликнулся капитан, осматривая окрестности в поисках подходящего материала и понимая, что за брёвнышком придётся возвращаться в лес, из которого они благополучно вышли на заснеженную равнину.

– Дурные воспоминания.

Сквозь шум ветра раздался тоскливый волчий вой, оборвавшийся на высокой ноте, потом запели снова уже разноголосьем.

– Волки, – остановился Орнадо, – интересно, живые или нет...

– Они близко, сейчас узнаем, – встряхивая руками, приготовился Алан.

Волки вышли к ним минут через пять, лесные серые хищники возникли на границе леса, как тени, теряясь среди падающего снега. Семь или восемь тварей, у некоторых слезшая по осени и замёрзшая сейчас плоть висела, обнажая кости. Следом за ними показался такой же давно померший медведь с ввалившимися боками и оскаленными пожелтевшими клыками, явно издохший от старости. Между ними мелькала нежить поменьше.

– Ого, неплохой разлом был, смотри, сколько вокруг него зверья валялось.

– Зато не надо ждать ночи. Надеюсь, они все здесь собрались.

Он ждал, подпуская нежить поближе, чтобы не расходовать зря силы, когда небо над ними закрыла огромная тень. Крылья бронзового дракона на мгновение промелькнули совсем близко, на бреющем полете он выпустил струю пламени, сжигая подходившую к людям нежить, и, не оборачиваясь, снова взмыл вверх, быстро затерявшись среди облаков.

– Ну, можно считать, что нашему предупреждению вняли и приграничные территории у нас прикрыты, – задумчиво проследил за полётом капитан.

– Похоже, что да, – Алан на минуту застыл, глядя в небо, потом резко дёрнув головой, отвернулся, – пойдём проверим, остался там кто-нибудь или нет.

Они действительно нашли ещё несколько мелких мертвяков и даже один скелет, чью видовую принадлежность сразу и не распознали. Ветер затих, снег падал крупными хлопьями, закрывая белым полотном чёрные пятна сажи, оставшиеся от нежити, через несколько часов уже не останется и следа. В найденном всё-таки посёлке задержались ровно настолько, сколько понадобилось времени, чтобы успокоить взбудораженного старосту, что больше людям ничего не угрожает. Но ходить ночью всё равно не следует. В лесах водятся и вполне живые волки, которые с радостью встретят одинокого путника и даже пригласят на ужин.

Уже в Арвиессе, подводя итоги, позволили себе робкую надежду, что если прорывы будут подобного типа и нечасто, то ситуация быстро перейдёт в привычный формат жизни. А зимние праздники отвлекут людей от слухов и сплетен.

Глава 16

В столице зима обычно мягкая, настоящие морозы бывали редко, далеко не каждый год, но снег ко второму месяцу выпадал, иногда подтаивая днём, он превращал мощёные улицы в каток, по которому с воодушевлением скользили дети, иногда с визгом падали поскользнувшиеся девушки, радостно подхватываемые кавалерами, ругались спешащие прохожие. Украшенная к празднику площадь пестрила разноцветными флагами, теперь праздник середины зимы объединялся с днём победы над чёрными магами, тоже приходящимся на зимнее время, так что гуляния устраивали по обоим поводам, что влияло разве что на произносимые тосты. Зимняя ярмарка весело шумела, подтягивались в столицу и крестьяне из близлежащих деревень, повеселиться да потратить заработанные осенью деньги. Трактиры и постоялые дворы соревновались друг с другом в мастерстве приглашённых менестрелей и скоморохов, призванных привлечь публику греться именно к ним, чтобы совместить еду, горячее пряное вино и развлекательную программу. Народ веселился, как мог, позабыв на время о проблемах и бедах. Даже на периодически возникающие разговоры про чёрных магов от кликуш просто отмахивались. Ну есть и есть, давно есть, вроде, тихо пока, давай лучше выпьем да споём.

Во дворце тоже было шумно, подготовка к зимнему балу благополучно завершалась, скорость передвижения слуг по коридорам била все рекорды, приехавшие на праздник лиэрды с семьями в своём большинстве предпочитали останавливаться в собственных столичных домах, но несколько из них заняли гостевое крыло дворца, проводя время в неспешных прогулках по залам и галереям и обсуждениях последних сплетен. Всё это резко повысило усидчивость и работоспособность ректора корпуса стихийников, Алан выбрал из двух зол меньшее и большую часть дня предпочитал проводить в корпусе, активно участвуя в образовательном процессе, чем поверг некоторых учеников в безграничное уныние. Рейан так и не нашёлся, поиски ни к чему не привели, его заменил новый секретарь, увы, не такой расторопный и всезнающий, как предыдущий, так что Алан был вынужден констатировать, что проблем, требующих его участия, заметно прибавилось. Раз в две-три недели они профилактически навещали Выселки, где в лесу за это время накапливалось определённое количество нежити, воспроизводимое с завидной регулярностью. Ни в Кцевене, ни на севере такого не наблюдалось, и объяснение было только в разной природе возникших аномалий. Но решение пока так и не было найдено, кроме физического уничтожения неизменно желающих крови тварей, повышенная агрессивность которых наблюдалась даже у мышей.

В ярко освещённом зале собрался весь цвет высшего общества Цеймарра, а также приглашённые послы островных государств. Блеск драгоценных камней пытался соперничать с уже зажёгшимися на небосклоне звёздами, приправленные вином разговоры становились все оживлённей и раскованней, дамы придирчиво обводили взглядами зал в поисках предполагаемых партнёров по танцам, чтобы успеть сделать им знак, что они согласны принять приглашения, коли оно от них поступит. Все официальные речи были сказаны, закулисные переговоры проведены, интриги обговорены и теперь люди просто отдыхали. Алан откровенно скучал, в очередной раз сожалея, что не обладает правом уйти отсюда и вынужден присутствовать до конца, заменяя, кстати, своим присутствием покинувшую зал императрицу, с умоляющим видом сообщившую ему, что если он её любит, то должен понять, что ей ещё несколько дней по благотворительным балам появляться. Так что он был вынужден сидеть на видном месте, периодически слоняясь по залу и отмечая, где разговоры при его приближении смолкают наиболее откровенно, хоть какое-то развлечение. Скуку развеял заполошно мечущийся по залу слуга, явно кого-то ищущий. Наконец, он углядел в толпе разодетых придворных консорта, как раз с предельно внимательным и вежливым выражением лица выслушивающим планы по открытию школ в их холде от пожилой лиэры с юго-запада страны, трещавшей уже минут десять без умолку, но здесь можно было хотя бы просто кивать. Его мнение не требовалось, только сам факт присутствия при её речи. Пара слов неразборчивым шёпотом на ухо, и консорт, предельно быстро извинившись, покинул зал почти бегом, на ходу доставая переговорник. Количество высказанных тут же вариантов причин для такого поведения быстро приблизилось к паре десятков, от обыденных до невероятных.

По пустому коридору раздавались гулкие шаги, все сейчас в главных залах, жилое крыло пустынно, даже стража в эти дни сконцентрирована там же, где и основное скопление народа. За Аланом спешил, едва успевая за быстрой поступью, слуга, передавший срочное сообщение. Сейчас Алан жалел, что он не пространственник, приходится тратить драгоценное время на пересечение этих дурацких коридоров и лестниц. Что могло случиться с детьми непосредственно во дворце? Почему послали человека вместо более быстрого переговорника? Он на ходу проверил артефакт – пустой. Что же случилось? Шаги за спиной вдруг сбились, а потом дробным топотом ускорились, сопровождаемые тяжёлым дыханием, он обернулся как раз вовремя, чтобы успеть хотя бы слегка уклониться в сторону. Лезвие занесённого кинжала скользнуло по рёбрам, легко рассекая ткань и кожу. Повторно поднятый для удара стилет он выбил коротким движением, начиная наступать на обезоруженного противника. Молодой парень лет двадцати двух, соломенные волосы в аккуратной короткой стрижке, придворная ливрея, испуганно-затравленный взгляд.

– Почему? – Короткий вопрос сквозь сжатые зубы.

В ответ – молчание, парень лишь продолжил движение вперёд спиной, не сводя глаз с приближающегося мага. В руке загорается пульсар – на официальные приёмы оружие не носят, лишь почти символический короткий кинжал на поясе, но магия надёжней. А вот в глазах парня при виде пульсара вспыхнуло искреннее недоумение. Что? Удивление простейшей магии? Рывок, в руках слуги сорванная с шеи подвеска, пульсар, набирая мощность, и медальон полетели навстречу практически одновременно, одновременно же достигая своей цели. Он не хотел его убивать, гораздо лучше расспросить о мотивах и сообщниках, но фиолетовое облачко слишком знакомо, а значит, времени нет. На пол упало уже два тела.

Противное ощущение вяжущей на языке горечи и головная боль оповестили, что сознание к нему вернулось. Открыв глаза, он упёрся взглядом в склонившееся над ним лицо Танны.

– Что с детьми?

– С детьми? С ними всё хорошо в отличии от тебя. Что случилось? – Она удивлённо провела рукой над его головой.

– Понятно. – Он выдохнул, чувствуя как уходит под её ладонями боль.

– Что именно понятно? Что произошло? Тебя нашли раненого в коридоре рядом с трупом. Ты не приходил в сознание почти два часа.

– По крайней мере мне повезло, что он был один. Иначе нашли бы два трупа.

– Где ещё один труп? – в комнату бесцеремонно зашёл Вириесд. – Ты говорил про два, куда спрятал?

– Скоро будет, – Алан сел на кровати, – он вызвал меня с бала под предлогом, что в детской произошло нападение, между прочим, сказав, что ты уже поставлен в известность, как и ты, Танна.

– Интересно..., – протянули оба.

– Даже чересчур, я, видимо, слишком предсказуемый идиот, раз он рассчитывал, что не буду искать того, кто откроет портал, а пойду сам. Но отвлекать вас я не решился, в результате покушение почти состоялось. У меня только один вопрос...

– Всего один? – скептически произнесла Эвриетанна.

– На самом деле, да. Почему я? Гораздо эффективнее убить тебя, во-первых, это сразу убирает с политической доски нас обоих, во-вторых, это проще. Личная неприязнь? Вряд ли, так что вопрос остаётся открытым, а я, к сожалению, вынужден был его прикончить и спросить мы не можем.

– Кстати да, – влез Орнадо, пока Танна переваривала гипотезу мужа, – зачем ты его убил? И почему сам оказался без сознания, рана там пустяковая, я видел, царапина, можно было и не лечить.

– Помнишь, ту фиолетовую дрянь с Мэрна? – Алан поморщился. – Когда я выбил оружие, он бросил её в меня, кстати, я бы поступил наоборот. Но выбора у меня не осталось, если бы я потерял сознание раньше, чем закончил с ним, мы бы сейчас вряд ли разговаривали, только если с помощью Тэля. Тэль... – Он на секунду задумался. – Мы можем попробовать показать труп ему, может, Хель ещё не успела прибрать его к рукам. Хотел бы я знать, что это всё-таки значило.

Танна возмущенно фыркнула и отвернулась, Алан недоуменно посмотрел на неё, потом на закатившего глаза капитана.

– Её величество, – демонстративно поклонился в её сторону Орнадо, – сначала была резко против травмирования ребёнка, между прочим, ребёнка-некроманта! А когда, наконец, согласилась, было уже поздно!

Возмущённо жестикулирующий Вириесд плюхнулся на кровать рядом с Аланом, тому оставалось только пожать плечами, надежды на простые решения всё равно не было.

– Интересно, – решил он сменить тему, уж слишком громко фыркали друг друга присутствующие, – откуда у него этот проклятый порошок? Он ведь не так часто попадался. Как это связано с ренегатами?

– Будем искать, что нам ещё остаётся? Ты как? Пойдёшь на него ещё разок посмотришь, может, вспомнишь чего? Там кинжал, с которым он напал, довольно интересная штука, я таких раньше не видел, у него адамарит в рукояти, аж держать неприятно.

– Адамарит? – Он удивлённо вскинул брови. – Зачем?

– А дрыхр его знает, немагу всё равно, он и не заметил, наверное, ничего необычного, кинжал, как кинжал.

– Забыл спросить, кто меня нашёл-то? Уже весь двор в курсе или только половина?

– Думаю, весь, – отошла от окна Танна, – эту замечательную картину первой увидела, к сожалению, моя горничная, я как раз её отпустила, собиралась лечь пораньше. Так что её крик о том, что всех убили, я думаю, не слышал только глухой, ну а кто не услышал сразу, зная Далью, получил подробное описание с такими преувеличениями, что народ сейчас активно готовится к похоронам минимум всей нашей семьи.

– Повезло, так повезло..., – обречённо вздохнул Алан, – может, не оживать пока? Посмотреть, кто наиболее активно радуется?

– Я тебе и так перечислю, пошли уже. – Капитан поднялся.

– Танна, ты с нами?

– Нет уж, спасибо. Это без меня, пойду дойду до детской, проверю на всякий случай, что-то мне теперь неспокойно.

Через несколько минут они уже шагали вниз, к подвалам, где находился ледник, куда пристроили труп неудачливого убийцы. Ещё раз оглядев тело, Алан подтвердил, что не помнит его, раньше не видел, но и всех слуг во дворце он не знает, может, новенький, а может, надо искать ещё одно тело, с которого сняли придворную ливрею. Большего внимания заслуживали кинжал нападавшего и подвеска-медальон с остатками фиолетового порошка. Простая гладкая жестянка, без малейших опознавательных знаков, никаких изображений йорнов, никаких инициалов, безликая и пустая. Значит, это не наследие того периода, тогда откуда взялся порошок? А вот кинжал, который Алан крутил в руках, был куда как интереснее. Не слишком длинное лезвие, не больше двух ладоней, узкий, хорошо заточенный стилет, на навершии рукояти матово-чёрный набалдашник из обжигающего руку адамарита, явно нарушающий баланс. Зачем? Какой смысл? Чтобы магу было неудобно держать его в руке? Да, прикосновения к адамариту неприятны, но не настолько, чтобы нельзя было им воспользоваться при необходимости. Вопросов всё больше, а ответов нет ни на один.

– Всё равно не понимаю, зачем? На кой ляд тут сдался адамарит? Должно же быть во всем этом рациональное зерно! – Уже сидя в кабинете Орнадо, он продолжал рассматривать странное оружие. – Насколько я знаю, этот металл нигде и не применяется, кроме магоподавителей.

– Я тоже не слышал, чтобы из него что-то ещё делали. Но почему тебя это зацепило? Тут других вопросов полно.

– Потому что я не люблю, когда не понимаю логику событий. А здесь я её не вижу ни в одном из действий, ну, может быть, кроме идеи, как остаться наедине, когда я не буду ждать подвоха. И то план так себе, в коридоре мог бы и быть кто-нибудь, та же горничная могла пройти там пораньше. Ну сам подумай, хорошо, мы идём по коридору, что проще, чем распылить этот дурацкий порошок, когда я не ожидаю, и спокойно зарезать без малейшего сопротивления? Можно потом ещё и шум самому поднять, мол нашёл тело, горе-то какое. Кинжал этот, он же неудобный, в руке не лежит, слишком большое навершие. Был ещё один момент, он удивился, увидев пульсар. Да во дворце не из магов только слуги, ну невозможно, чтобы он ни разу не видел пульсаров, порталов и остального. Даже если он родом из какой-нибудь дальней деревни, до которой ни один портальщик не добирался, и то, пока до столицы доехал, уже бы знал. Странно это всё.

– Забавно, что сам факт нападения тебя не удивляет, – усмехнулся Орнадо.

– Это я уже озвучивал, оно тоже абсолютно бессмысленное.

Заглянувший в кабинет секретарь после разрешающего кивка зашёл и передал капитану пару листов, исписанных настолько крупным размашистым почерком, что информации было буквально несколько слов.

– Вот это уже что-то, – прочитав, бросил на стол бумаги Вириесд, – дворецкий не опознал парня. За нанятую прислугу отвечает он и категорически отрицает, что принимал его на работу.

– Значит, надо искать сообщников, кто-то же его пустил во дворец, снабдил одеждой, подобранной между прочим, по размеру, информацией, оружием.

– Будем искать, – без особого энтузиазма протянул Орнадо, на что Алан только кивнул, прекрасно понимая сложность задачи, – знаешь, что-то ты меня этим кинжалом тоже смутил, отнесу-ка я его Эйришам, может, что накопают. Всё-таки адамарит слишком редкая и дорогая штука, чтобы просто так его расходовать, для украшения он не годится, значит должен быть смысл.

За окном уже стояла непроглядная предрассветная тьма, через несколько часов взойдёт бледное зимнее солнце, освещая новый день, в котором будет ещё больше вопросов и ещё меньше ответов. Стоило отдохнуть хотя бы несколько часов, но сон не шёл. Мысли крутились в голове вязким комом, мешаясь друг другу. Наконец он уснул, когда на востоке уже показались первые отблески зари, даже не подозревая, что готовит наступающий год.

Глава 17

– Какое интересное решение. – Айлин Эйриш с восхищением разглядывала стилет. – Дорогой, ты только посмотри, как изумительно придумано. А ведь за столько лет никто не догадался использовать адамарит таким образом. Правда, что с ним делать потом, пока непонятно, но ведь как увлекательно. Если наши расчёты верны, то такой кинжал за один раз впитает около трёх верт, правильно?

– Я думаю, так или немного меньше, – Конрад склонился над бумагой с какими-то сложными расчётами, – но это теория. Нужно провести эксперимент. Вот только нам нужен достаточно сильный маг, наш резерв, если, конечно, мы не ошиблись в векторе, он выберет за один раз и может потянуть ауру, этого допускать нельзя.

– Кто ж согласится-то? – расстроенно пробормотала Айлин.

Они оглянулись на открывшуюся дверь.

– Ярких звёзд. – Вошедший капитан огляделся. Новое, даже более просторное помещение, выделенное под лабораторию, после того, как здание в Громовом переулке заняли юные некроманты, тоже сократилось до свободного пятачка вокруг стола, заставленного какими-то приборами, коробками, шкафами. Чету Эйришей сопровождал неизменный бардак, в котором они сами прекрасно ориентировались, а вот другим приходилось передвигаться крайне осторожно, чтобы случайно не наступить на что-нибудь ценное или опасное. Оглядывающийся Орнадо не заметил, как воодушевлённо сверкнули глаза стихийницы, как боязливо покачал головой её муж, а потому пропустил момент, когда подошедшая Айлин, с радостным приветствием: «Ярких звёзд, капитан! Как же вы удачно зашли!», до крови порезала его руку исследуемым кинжалом.

– Какого дрыхра?! – Орнадо резко отдёрнул руку и уставился на собственных сотрудников, которым только что с какого-то рожна пришло в голову нападать на начальство. Осмотрев кисть, на которой набухала алыми каплями небольшая царапина, и испуганно-довольные лица Эйришей, он погасил уже зажжённый в руке пульсар и, небезосновательно полагая, что стал жертвой очередного эксперимента этих слегка сумасшедших учёных, спросил:

– Ещё раз, какого дрыхра ты творишь, Айлин? Надеюсь, этому есть разумное объяснение, потому что в следующий раз я себя могу в руках и не удержать, а на неожиданные нападения я обычно сначала бью в ответ, а потом уже разбираюсь.

– Как ваш резерв, капитан? – ответил, точнее, спросил за Айлин Конрад – оправдываться, имея на руках нужные результаты, всегда проще.

– Вы меня достали уже, – вздохнул капитан, – при чём тут мой резерв? Хотя...

Он замолчал, внимательно прислушиваясь к себе, потом вопросительно подняв бровь, снова посмотрел на учёных.

– И что это было?

– Вы не ответили, – настойчиво проговорили они хором.

– Резерв опустошён почти наполовину, хотя могу поклясться, что я сегодня им особо и не пользовался, даже сюда пешком пришёл. Поэтому повторяю вопрос, что это было?

– Какой ваш уровень резерва? – проигнорировали его вопрос.

– Чуть меньше шести верт. И если вы мне сейчас не ответите, клянусь всеми богами, я вас уволю! – Не заметив никакой реакции, он добавил: – А все приборы и книги в этой лаборатории принадлежат короне, и в библиотеку дворцовую вас больше не пустят.

Эта угроза возымела действие, Эйриши переглянулись, и через минуту Конрад стоял перед ним почти навытяжку, показывая кипу листов, исписанных какими-то каракулями, графиками, кривыми и формулами.

– Вот! – Слегка отшатнувшись от почти зарычавшего капитана, он поспешно перебрал бумаги и вытянув одну начал пояснять: – Как известно, адамарит блокирует магию, если выполнен в форме замкнутого кольца и соприкасается с кожей. Так же мы знаем, что длительное ношение таких... хм... «украшений» ослабляет мага, значит, он способен впитывать в себя силу. Мы рассчитали, что такой объём адамарита должен поглощать около трёх верт магической энергии, скорее всего, любого потока. Но что для этого нужно, можно только догадываться. Его применяют в магоподавителях уже довольно давно, это свойство было открыто задолго до эпохи безумия, но по сей день он оставался только тюремным инвентарём. Однако в этом кинжале металл не имеет круговой замкнутости, это просто шар, при его соприкосновении с кожей есть неприятные ощущения, но не больше. Наверное, при длительном контакте он может вызвать лёгкий ожог. Тогда эмпирически мы предположили, что нужно более глубокое взаимодействие. Если вы присмотритесь, – Он сунул кинжал прямо под нос Вириесду, – то адамарит есть не только на навершии, полоска этого металла идёт вдоль лезвия от самого острия и соединяется уже с основным скоплением. Значит, подразумевается, что адамарит должен соприкоснуться с кровью, иначе зачем делать это в виде режущего предмета, хотя сам металл слишком мягок и никогда не использовался для изготовления оружия, но в сочетании с обычным железом почему бы и нет. Дальше мы провели расчёты, опять же эмпирические, если предположить, что адамарит при контакте с кровью может вытягивать магию и копить внутри себя, хотя это и было только предположением, то исходя из веса основного набалдашника он может поглотить до трёх верт магических сил. Всё это было, увы, бездоказательно, потому что провести полноценное исследование мы не могли. И вот теперь...

– Вот на себе бы и проверяли, – огрызнулся капитан, впрочем, уже совершенно другим тоном, внимательно разглядывая стилет.

– Мы не могли, мой уровень не превышает двух верт, а у Айлин нет и полутора. Если бы наши расчёты оказались верны, а они оказались верны, – Он гордо поднял вверх указательный палец, – то мы просто убили бы себя, если предположить, что вытянув магию, он потянет ауру, хотя это и не точно. Надо проверить на ком-нибудь.

– Не надо пока ни на ком проверять, давайте обойдёмся без смертельных исходов, – резко остановил его Орнадо. – То есть вы хотите сказать, что мои потерянные три верта сейчас здесь? – Он постучал пальцем по адамаритовому навершию. – Или они просто впитались и пропали? Их можно использовать? Передать другому? Зачем это вообще нужно? Убить мага можно и простым оружием.

– Убить да, но раненый маг по-прежнему опасен, а раненый таким оружием – уже нет. Он ослаблен физически, а магической составляющей его лишили. Так что в поединке мага и простого человека такой кинжал даёт неоспоримое преимущество, главное – успеть нанести хотя бы небольшую царапину, и силы уравнены. Если маг слабый, то такая царапина сразу решит исход поединка. Ну а магов с резервом равным или больше вашему можно пересчитать по пальцам.

– Вот дрыхр бздыг, – выругался Вириесд, не обращая внимания на возмущённо пискнувшую Айлин, – напишите подробный отчёт, а не вот это, – Он показал на хаотичные записи, – сегодня вечером он должен быть у меня.

И уже выходя в дверь добавил:

– А вас, местресс Айлин, я всё-таки очень прошу предупреждать в следующий раз, когда ради информации, пусть и такой важной, будете кидаться на людей с ножом.

Он хлопнул дверью, оставляя за спиной уже что-то обсуждающих учёных, кажется, его последнюю фразу они пропустили мимо ушей.

***

Капитан тайной стражи сидел в своём кабинете, отсутствующим взглядом смотря на исписанный хаотичными строчками лист бумаги, пазл не сходился. Действительно, Алан прав, это какой-то бред. Ну не может быть, чтобы собрав такой немыслимый набор удивительных вещей, не встречающихся в обыденной жизни или не виденных ранее вообще, выдать всё это абсолютному дилетанту в надежде, что он сможет убить мага уровня консорта, особенно учитывая его прошлое. Несостоявшегося убийцу звали Энриком, его всё-таки опознали, он нанялся примерно месяц назад уборщиком в библиотеку, на работу его принимал сам Нейрус, с трудом переносящий присутствие посторонних в своей обители знаний, поэтому дворецкий, узнав, что парень устроил старика, только облегчённо вздохнул, не настаивая на личной проверке. За это время он редко появлялся где-то в общих помещениях, знакомств не завёл, друзей среди остальной прислуги тоже. Этакий деревенский тихоня. В прошлом парня тоже не обнаружилось ничего интересного, родился и вырос в небольшом городке лидах в трёхстах от столицы, отец держит гончарную мастерскую, но по его стопам Энрик не пошёл, что, учитывая трёх старших братьев, никого сильно не огорчило. Подался на заработки в столицу, каким образом он понравился смотрителю библиотеки, неизвестно, сам Нейрус только отмахнулся, уточнив, что ему хватило того, что он молчал и не пререкался в ответ на любые претензии. Зная, как любит поворчать старый маг, Орнадо этому не слишком удивился, скорее его озадачило равнодушие, с которым тот принял известие о гибели Энрика. Конечно, мало ли уборщиков во дворце, но к библиотеке Нейрус относился как к собственному сокровищу, ревностно оберегая ото всех, и допущенных в эту святая святых старик не мог бы просто игнорировать. Тем не менее, проворчав, что он так и знал и теперь придётся терпеть другого человека, смотритель просто ушаркал куда-то между книжных стеллажей, тихо ругаясь на современную молодёжь.

С одной стороны, наличие этого дрыхрова порошка, почти мгновенно усыпляющего даже дракона, и адамаритового кинжала с его страшными для любого мага свойствами давали безусловное преимущество. Но что тогда мешало вручить это профессиональному убийце, да Вириесд и сам мог бы предложить парочку кандидатов, при работе которых с такими преимуществами у Алана не осталось бы ни единого шанса. Конечно, адамаритовый кинжал скорее для подстраховки, даже при потере трёх верт у Алана оставался запас, превышающий резерв любого мага Цеймарра, ну, может, кроме Эвриетанны, он этого даже и не заметил при нападении. Зато понятно, почему удивился пульсару мальчишка, он-то решил, что лишил его магии. А значит, он не знал точно рассчитанных Эйришами свойств кинжала. Ну не сходится! Либо заказчик – абсолютный идиот, либо убийца действовал самостоятельно, раздобыв где-то этот арсенал. Вот только где и как? Орнадо раздражённо перечеркнул крест-накрест очередной лист с записями и, скомкав, запустил в мусорную корзину, рядом с которой уже валялось с десяток таких же. Короткий стук в дверь, судя по звуку, ногой, и в кабинет зашёл Алан, держа в обеих руках по кружке с дымящимся корфом.

– На, – Он поставил одну из кружек перед капитаном и плюхнулся в кресло напротив, грея ладони о свою, – перехватил у твоего секретаря, одну он честно готовил для тебя.

– А вторую?

– Ну, видимо, для себя, но он не спорил, когда я предложил поделиться.

– Ещё бы, – фыркнул Орнадо, представляя растерянность несчастного клерка.

– Ну, что накопал?

– Вроде и много, а на самом деле ничего. Самым интересным оказался кинжал, не зря ты за него зацепился.

Коротко пересказав доклад исследователей, он снова выложил на стол адамаритовое оружие.

– Пожалуй, его надо убрать подальше, к остальным артефактам, в закрытый отдел. Не нравится мне такое.

– Да, никому не понравится терять своё преимущество, я бы предпочёл, чтобы об этом свойстве адамарита вообще знало как можно меньше людей. Слава богам, адамарит слишком редко встречается и слишком дорог, чтобы уйти в массовое производство. – Он ещё раз внимательно рассмотрел стилет со всех сторон. – Как-то кустарно это всё выглядит, хорошему оружейнику должно было бы быть стыдно за такое произведение.

– Тебе ли не всё равно, как он выглядит, если свою задачу выполняет?

– Да я не про это, клейма нет, можно было бы попытаться найти, кто его сделал, но в таком случае это может быть любой деревенский кузнец, который выполнил заказ, не вдаваясь в подробности. И ещё. Ты говоришь, что царапина этим клинком забирает около трёх верт, так?

– Да примерно.

– А куда они деваются? Я не проверял резерв, не до того было, но смотри, если три моих, потом три твоих через сутки, уже шесть. Сколько он может вместить и почему за один раз теряется именно это количество, или он, выбирая резерв у мага, просто рассеивает его в воздухе? Как это происходит?

– Ну это надо не у меня спрашивать, – пожал плечами капитан. – Видишь ли, исследования провести сложно. Вряд ли мы найдём много подопытных кроликов, а относительно безопасно это и вовсе для слишком малого количества людей.

– И все же, наверное, придётся. Пусть позже, но надо знать, с чем мы можем столкнуться. Интересно, сможет сейчас он впитывать магию?

Закрыв глаза, Алан проверил резерв и аккуратно царапнул себя по предплечью под возмущённый вскрик Орнадо. Снова сосредоточился, резерв и правда уменьшился, может, не на три, может, чуть меньше, но вполне определённо. Что же это такое? В голову пришла безумная мысль, Алан резко выбросил руку вперёд, и похожая царапина украсила кисть капитана.

– Вы совсем все рехнулись что ли? – заорал Орнадо, чуть не уронив кружку. – Ты у Эйришей не был случайно? Тебя Айлин не кусала? Что ты творишь?

– Проверь резерв.

– Ну... – Он на секунду сомкнул веки, потом нахмурился и затих уже надолго. – И что это значит?

– Что именно? У меня одни догадки, давай подтверждай или опровергай.

– У меня резерв под завязку, не скажу, чтобы я пустой был, но пару-тройку раз я сегодня перемещался, а сейчас словно я несколько дней вообще магией не пользовался, только отдыхал. Уж не хочешь ли ты сказать... – Орнадо замолчал, вопросительно глядя на друга, но тот только устало откинулся на спинку кресла.

– Я ничего не хочу сказать, это просто была безумная мысль, что куда-то это должно деваться, наверное, если сразу, то пока адамарит полный, он может передавать энергию, а со временем магия из него просто рассеивается. Но я ещё раз говорю, это просто догадки.

– Которые ты, тем не менее, сейчас проверил. Значит, так можно передавать силу от одного мага к другому? Но веди потоки разные.

– Природа силы одна, мы её по разному используем, это да. У тебя же сейчас способностей к стихийной магии не появилось?

– Нет.

– А жаль, я бы иногда от пространственной не отказался.

– Шутки шутками, но теперь мне этот кинжал нравится ещё меньше. Особенно в руках магов.

Оба замолчали, задумавшись, затем Алан поднялся.

– Пойдём-ка вместе его до сокровищницы донесём, я хочу быть уверенным, что он лежит под замком среди остальных артефактов и не всплывёт где-нибудь неожиданно, как в своё время амулет старения.

– Так он оттуда как раз и всплыл, – съехидничал капитан, но тоже встал. – Если сравнивать, то там все же безопасней, согласен.

Три тяжёлых, украшенных железными полосами двери, три поста охраны, артефакт, проверяющий наличие доступа в особый отдел императорской сокровищницы. Наконец отодвигается последняя решётка, чтобы пропустить в крошечную комнату без окон, осветить которую хватает одного фонаря. Два стеллажа с закрытыми ящиками, в каждом из которых хранятся артефакты, большинство редкое наследие эпохи королевств, когда маги были сильны, когда борьба за земли и власть порождала все новые открытия, когда был расцвет магического искусства, сменившийся упадком эпохи безумия. Именно тогда создавались арттени, изменяющие саму суть, тогда же чей-то гениальный в своём безумии талант создал артефакт старения, здесь же хранились всего два сохранившихся переговорника, позволяющие вести беседу на расстоянии, а не обмениваться короткими сообщениями, и другое. Свойства многого были до конца не изучены, но хранились под замком на всякий случай. Как же много и многих сгубила эпоха безумия. Эти мысли каждый раз овладевали Аланом, когда ему случалось оказаться здесь. Адамаритовый кинжал занял своё место в одном из свободных ящиков, смотрелся он, конечно, грубо, по сравнению с изящными творениями старых мастеров, но в своей оригинальности не уступал многим из хранящихся здесь вещей. Замки были закрыты, караулы выставлены, друзья разошлись по своим делам, и никто из них даже не подозревал, как горько сейчас стенает бывший владелец необычного кинжала, проклиная фанатичного юнца.

Глава 18

Зимние праздники закончились, шумиха с нападением на консорта из возбуждённого обсуждения сначала перешла в раздел сплетен, потом и вовсе устарела, неподпитываемая новыми фактами и отсутствием любой информации со стороны императорской семьи. Лиэрды разъехались по своим владениям, а часть привычно осталась кутить в столице, понадеявшись на управляющих. В общем, жизнь вошла в обычное русло, прорывы магии смерти были нерегулярны с промежутком от недели до пары месяцев, с ними вполне успешно справлялись огненные стихийники, в целом система оповещения работала неплохо и количество жертв было единичным. Поэтому первоначальный ропот немного стих, люди принимали новую реальность, как данность. Алан с Орнадо так и продолжали навещать Выселки, куда, казалось, сбредается, чтобы помереть именно там, всё дряхлое зверье окрестностей, но в отличии от других мест очистить от нежити этот лес так и не получалось. Это стало уже настолько привычным, что даже перестало раздражать. Больше всего возмущений случалось, если прорыв происходил на кладбищах, людям очень не нравилось сначала наблюдать поднявшихся родственников, а потом и процесс их уничтожения. Но так как общаться поближе с обзаведшимися красными глазами родными не хотелось ещё больше, то магов встречали спокойно, даже радостно. Специально распространённая информация про ситуацию в Выселках, должна была предупредить желания селян избавиться от необычных детей радикальными методами, так что в столице нашли ещё двух беловолосых и белоглазых подкидышей, совсем малышей, но хотя бы живых. Количество некромантов во дворце увеличилось уже до шести, из них инициированными были только старшие, Арвел и Тэльвин, остальные только выходили из младенческого возраста. Им был выделен небольшой домик на территории, ставший своеобразным приютом. Задержали несколько человек, рассказывающих по кабакам страсти про некромантов и нежить любящим развесить уши посетителям, но так как предъявить им было нечего, то приходилось ограничиваться высылкой куда подальше, благо размеры империи это позволяли, а порталы настолько упрощали задачу, что дело сводилось к паре минут. Единственным изменением, пожалуй, стало значимое увеличение охраны императрицы и принцев. Выслушав от Эвриетанны множество претензий по этому поводу относительно её персоны, Алан остался непреклонен. За свою жизнь он особо не переживал, но терять жену или детей не планировал. Про несостоявшегося убийцу была выяснена интересная деталь в его прошлом: одиннадцать лет назад во время войны с чёрными магами погибла его сестра, о которой остальные члены семьи сразу и не вспомнили, семья была большая, дети умирали и по вполне естественным причинам, к целителям обращались далеко не все люди, надеясь на травниц, а то и вовсе на богов. Энрик, судя по воспоминаниям всё-таки выуженным у его родни, был с сестрой довольно близок и тяжело переживал утрату. Так что мотивом могла стать ненависть к чёрным магам, а заодно и к маленьким некромантам, подпитанная каким-нибудь фанатиком. Ну а почему консорт? Как отец и опекун? Остатки разума не позволили попробовать напасть на детей? Кто знает. Теория была так себе, откровенно притянутой за уши, и все это понимали. Откуда у него взялись кинжал и сонный порошок, так и не узнали, не нашли ни одной ниточки. Так что дело легло в долгий ящик и грозило оттуда не появиться вновь уже никогда.

***

На улице уже вовсю вступала в свои права весна, снег давно растаял, оставаясь серыми пятнами в тени домов, а на солнечной стороне вовсю пробивались зелёные стрелки первой травы, вернувшиеся птицы оглашали своими трелями не только леса, но и улицы городов, находя приют на редких в центре деревьях. Нарайна задумчиво наблюдала за своими учениками, у которых после медитации был короткий перерыв. Арвел самозабвенно возился с Верным, вот уже третий год пребывавшем в статусе нежити и никак этого не проявлявшем, ни характер пса, ни его внешний вид практически не изменились, разве, что выпавший подшёрсток сделал его более стройным, а вот остевая длинная шерсть не пострадала, продолжая надёжно скрывать так и не затянувшуюся дыру в боку. На столе Нарайны стояло неизменное теперь блюдо с выпечкой, в этот раз это были крохотные тающие на языке пирожные, украшенные замороженными вишенками, удовольствие, весной доступное только дворцовой кухне, но Морица запасами снабжали исправно. Вернее, снабжали-то Нарайну, но она сама, и раньше не особо жаловавшая готовку, отдала кухню полностью в распоряжение счастливой нежити, со вздохом резюмировав, что качество проверили на практически императоре, вроде есть можно, подопытный пока живой. Сам Мориц тоже каких-то принципиальных изменений не претерпел, вопреки мрачным предположениям Нарайны разлагаться не спешил, оставшись в каком-то странном законсервированном состоянии, высоты духа не терял, полностью отдавшись готовке и даже тайком поставляя её в соседнее кафе, значимо расширившее ассортимент и клиентуру. Обзаведшись очками, широкой шляпой и шарфом, он осмелел настолько, что совершал редкие вылазки на улицу, пользуясь тем, что зимой его наряд не привлекает внимания. Тэльвин же даже минуты отдыха предпочитал проводить спокойно, обычно самозабвенно рисуя образы, стоявшие у него перед глазами. У мальчика несомненно присутствовал художественный дар, правда, рассмотрев его рисунки, Танна категорически отказалась приглашать ему учителя искусств, беспокоясь за тонкую психику преподавателя. Тэльвин рисовал смерть. Разную, как и она сама: застывшее облегчение на лице тяжелобольного, предсмертный ужас осуждённого, удивление несчастного случая, безмятежность древнего старика, страдание смертельно раненного. Эти рисунки вызывали страх и восхищение одновременно, пугая очевидной неизбежностью финала. Сам он лишь задумчиво рассматривал очередной лист и с аккуратностью, не свойственной обычным мальчикам, убирал его в специальную папку, которую носил с собой в том числе на занятия в Громовой переулок, чтобы рисовать на переменах. Прогресс у обоих учеников стремительно развивался, гораздо быстрее, чем у детей привычных магических потоков, хотя сравнивать было сложно, как и подсчитать силу маленьких некромантов. И если у Арвела это получалось хотя бы в пульсарах, то с Тэлем пока было неизвестно.

Нарайна отправила в рот очередное пирожное, сделав себе заметку убрать блюдо подальше, пока усиленное питание не заставило её сменить привычный гардероб, и собиралась уже подать знак продолжить занятия, когда снизу раздался громкий настойчивый стук дверного молотка. Поморщившись, она встала и, объявив о том, что перемена продолжается, вышла из комнаты. Дав знак скучающей у дверей охране, целительница спустилась вниз и распахнула входную дверь. На пороге стоял закутанный в огромный тёплый шарф, не смотря на вполне пригревающее весеннее солнышко, невысокий старичок. Нарайна удивлённо нахмурилась. Во-первых, посетители в Громовом переулке были крайне редки и в основной своей массе состояли из посыльных, во-вторых, этот человек ей было смутно знаком, но вспомнить его она сразу не смогла, хотя на память не жаловалась, несмотря на вполне почтенный возраст.

– Ярких звёзд, местресс Нарайна, – Тихий скрипучий голос заставил её слегка вздрогнуть, – вы меня не помните? Позволите зайти?

– Ярких звёзд. – Проход она освобождать не собиралась, ответив со свойственной ей прямолинейностью. – Не помню.

– Что ж, а я так надеялся с вами поболтать по старой дружбе, – Старик заметно расстроился, уткнувшись носом в свой шарф.

– Мне некогда просто болтать. – Чем-чем, а сентиментальностью целительница никогда не страдала. – Прощайте.

Дверь начала медленно закрываться, когда посетитель вдруг застонал, захрипел и, схватившись рукой за шарф где-то в районе груди, начал медленно оседать на пол. Вслух выругавшись так, что случайный прохожий шарахнулся в сторону, Нарайна подхватила падающее тело, смягчив падение, и с грустью отметила знакомый хруст в собственной спине, обещающий отплатить за усердие чуть позже. На её призывный крик о помощи первым подбежал Мориц, чья кухня на первом этаже была ближе всего к выходу. Решив, что старик не в том состоянии, да и нежить выглядела нежитью лишь при тщательном рассмотрении, Нарайна воспользовалась его помощью, чтобы устроить нежданную проблему на софе. Размотав шарф, она оглядела сморщенного пациента, про себя подумав, что вот он похож на нежить гораздо больше упитанного Морица. Пульс и общие параметры были в норме, несмотря на излишне прерывистое надсадное дыхание, закатившиеся глаза и почти предсмертные стоны. С досадой понимая, что либо он собирается отправиться к Хель по вполне естественной причине, и так, судя по внешности, с запаздыванием на несколько лет, либо симулирует, во что верилось всё-таки с большим трудом, Нарайна приказала Морицу побыть рядом с больным, а сама поспешила в соседнюю комнату, где хранилась неизменная в любом доме целителя аптечка с укрепляющими настойками. Вернувшись через буквально пару минут с двумя пузырьками в руках, она застала старика уже сидящим на кушетке и излишне внимательно разглядывающим смущённого Морица, чью руку мнимый больной цепко держал в своих пальцах.

– Прошу меня простить, местресс, – Голос звучал абсолютно спокойно, словно ничего и не было, – видимо, сердце.

– Да неужели? – скептически вскинула брови Нарайна. – Могу поклясться, что сердце у вас работает как часы, несмотря на возраст.

– Я был слишком расстроен, что вы меня не узнали, – невозмутимо продолжил тот, – значит, не сердце, а нервы. В любом случае прошу прощения за мой навязчивый визит.

Он кряхтя поднялся и начал снова заматывать свой бесконечный шарф.

– Думаю, вам пора, и прошу в моем доме больше не появляться, – напутствовала шаркающего к дверям старика Нарайна.

– Да-да, конечно, разумеется.

Когда щёлкнул дверной замок, Нарайна вопросительно повернулась к домашней нежити, всё ещё сидевшей на стуле в комнате.

– Он что-то говорил?

– Нет, – замотал головой Мориц, – но он странный какой-то.

– Кто бы говорил, – вздохнула целительница и поднялась обратно в учебный класс, сделав пометку не забыть рассказать обо всем произошедшем, но закрутившись с подготовкой новых заданий для юных дарований, так и не рассказала.

Глава 19

Снег в лесу до конца ещё не стаял, только на полянках на солнечной стороне зеленела молодая поросль травы, а среди деревьев в тени ещё лежали просевшие тяжёлые сугробы. Уже скоро первые дожди размоют снег, и он потечёт весенними ручейками, питая землю, но пока зима сдаваться не собиралась, хотя если судить по птичьим трелям, понимала и принимала своё неизбежное поражение. Но вся эта лирика не особо волновала друзей мрачно рассматривающих приевшуюся поляну с тремя пнями.

– Это когда-нибудь закончится? Я уже координаты этого проклятого леса наизусть помню!

– Сомневаюсь.

– Спасибо, утешил.

– За утешением к Ларине или мамочке, не ко мне.

– Вот оставлю тебя здесь, будешь ногами выгребать до самой Арвиессы.

– Не оставишь, я отсюда пешком, ну, предположим, раздобуду приличную лошадь, тогда верхом, до столицы буду месяца полтора добираться. Представляешь, как тебе мозг вынесут за это время? – Алан задумчиво рассматривал очередную нежить. В этот раз в Выселки забрёл целый вовсень, видимо, с севера специально шёл, чтобы здесь издохнуть. Ещё была парочка норыг, тоже обычно редко встречающихся на востоке, привычная облезлая лиса, волки, похоже, кончились. Если первое время нежить в Выселках вылезала только по ночам, поэтому приходилось ждать наступления темноты, то в последнее время она решила облегчить магам задачу, не брезгуя и днём выходить на охоту за живыми, сунувшимися в их владения. Сами жители Выселок давно усвоили, что в этот лес лучше не ходить вовсе, кружная дорога приобретала всё более наезженный вид, а популярность дальнего леска по другую сторону деревни многократно возросла среди селян. Как ни странно, нежить не разбредалась за пределы довольно большого, но чётко очерченного круга, центром которого являлась поляна, на которой погибла девочка, так что если не заходить за его границу, то жить было можно.

Привычно взметнулся огонь, сжигая наиболее агрессивных тварей.

– Ты их изучаешь там, что ли? Заканчивай поскорее и пошли отсюда, всё равно потом возвращаться. – Орнадо явно пребывал не в духе.

– Я думаю.

– Над чем ты думаешь? Тут не надо думать, тут делать надо. Между прочим, у нас с тобой ещё очередь на следующий прорыв подошла, на прошедшем совете магов мне заявили, что чем сильнее маги, тем большую нагрузку они должны на себя брать, и смотрели так выразительно-выразительно. Мол, сам догадаешься или ещё намекнуть? Мне иногда кажется, что они втайне надеются, что тебя съедят наконец, ну и меня заодно.

– Ну почему втайне, вполне открыто. – Алан пожал плечами, для него это были очевидные вещи. – Я вот думаю, ну хорошо, здесь есть постоянный источник, всё, что сдохло восстаёт. Но почему они сюда все стремятся? Они идут ещё живыми, чтобы тут помереть, а потом восстать? Или это нежить уже добирается до этого леса, на какой-то только ей ведомый зов?

– Не все ли равно? Финал-то один.

– Ну, может быть. – Пламя точечно уничтожало оставшихся тварей. – И всё-таки нигде такой агрессивности я не видел, как здесь. Разве что, когда ренегаты поднимали, но там был приказ нападать и убивать, а здесь? Ведь нежить не нуждается в пище, ни Верный, ни Мориц не проявляют никакого желания подзакусить не то что никем, даже ничем. Так что их нападения обусловлены не голодом, а чем? Ненавистью? Жаждой убийства, смерть ради смерти?

– Во-первых, ваш пёс и кондитер вообще уникальные, как и Нарайна, кстати, которая с ними уже почти полгода в одном доме живёт и даже выгоду из этого получает. Во-вторых, они порождение Смерти, может, нежить ей своеобразную дань отдаёт. В-третьих, ты задрал уже философствовать здесь, заканчивай, и пошли лучше в тепле за чашкой корфа всё обсудим. От того, что ты будешь рассуждать, глядя непосредственно на предмет обсуждения, ничего не изменится.

– Ладно, не ворчи, – Огонь поднялся сплошной стеной и двинулся к оставшейся нежити, деревья вокруг поляны давно уже стояли обугленными остовами, несмотря на то, что после каждой зачистки пламя гасилось до последней искорки во избежание лесных пожаров, но ближайшие деревья спасти не получалось и их чёрные застывшие стволы придавали ещё больше мрачности этому месту, превратившемуся в своеобразный погост для восставших обитателей леса.

– Ну вот, теперь молодец, – похвалил капитан, оглядываясь где бы поудобнее начертить схему, – вот дрыхр, смотри.

Он резко хлопнул Алана по плечу, переходя на шёпот и показывая пальцем на оставшийся за их спинами злосчастный пень. Но к моменту, когда стихийник обернулся, ничего необычного на поляне не было, пепел ровным слоем покрывал землю, кружил в воздухе, резкий запах палёной плоти и шерсти витал вокруг, под ногами хлюпали грязные лужи из-за подтаявшего от огня снега.

– Что?

– Уже ничего, – растерянно пробормотал портальщик. – Показалось что ли?..

– Что показалось-то? – всё-таки ещё раз внимательно оглядывая поляну, спросил Алан. – Призрак увидел?

– Угадал. Там на пне, мне показалось, что сидит ребёнок, маленький совсем. Совсем уже голова кругом с этими Выселками. Пошли отсюда.

Он отвернулся и принялся чертить схему прямо на земле остриём кинжала, заискрила воронка пространственного перехода, но Алан продолжал стоять рядом с пнём, потом дотронулся рукой до покрытого пеплом спила, чтобы тут же её отдёрнуть.

– Ледяной, – пробормотал он чуть слышно.

– Между прочим, я портал держу.

– Да, одну минуту. – Он обошёл ещё раз вокруг, словно прислушиваясь к чему-то, потом со вздохом первым шагнул в портал.

На выходе он споткнулся об очередную стопку бумаг, рассыпавшихся по полу и теперь украшенных грязными отпечатками сапог.

– Ты когда-нибудь здесь порядок наведёшь? – возмущенно повернулся Алан к выходящему вслед за ним Орнадо. – У тебя, что архива нет?

– Зато всё под рукой, – невозмутимо ответил тот, не слишком аккуратно сгребая в кучу листы.

– Скорее под ногой. Сам-то знаешь, где что валяется? Как в этом нужное искать?

– Ну я особо и не ищу, – честно ответил капитан, – могу позволить себе заставить это делать других. Хочешь, тоже можешь что-нибудь интересное поискать.

– Спасибо за разрешение, – фыркнул Алан, опускаясь на стул, – иди корф завари, ты же говорил, что с ним обсуждать лучше.

– Слушай, тебе к себе не пора, а? – проникновенно спросил Орнадо, кивком головы указывая на окно с теплящимся у самого горизонта закатом. – Я, конечно, понимаю, что ты вошёл в роль тирана и отрабатываешь навыки на мне, но иногда нужно отдыхать. Завтра поговорим, или послезавтра, или потом как-нибудь. Короче, иди отсюда.

Вытолкав друга за дверь и на всякий случай прислонившись к ней с внутренней стороны, капитан подождал несколько минут, а потом вместо того, чтобы идти домой, обречённо рухнул за письменный стол, разглядывая скопившиеся на нем бумаги. Закат почти догорел, оставшись розово-фиолетовой полоской, над которой уже повисла чёрная громада ночного неба. В кабинете стояла тишина, секретарь давно отправился домой, справедливо рассудив, что начальство может и вовсе не вернуться, так что ждать необязательно. Читать все предоставленные отчёты было откровенно лень, так что через минуту мучительных угрызений совести на полу появилась ещё одна стопка, а треск схлопнувшегося портала на мгновение оживил беззвучность обстановки. Уже дома, слушая бесконечную болтовню пятилетних дочек, радостно воспользовавшихся тем, что отец решил уделить им время и теперь не замолкавших уже минут тридцать, он вытащил переговорник, и со стоном прослушал короткое сообщение: «Завтра нам надо в Выселки на закате». Воспринявшие этот стон, как реакцию на их рассказ, который как раз затрагивал какой-то драматический, на детский взгляд, момент, желтоглазые близняшки воодушевились и продолжили с ещё большим энтузиазмом. Заглянувшая в комнату Ларина только усмехнулась и поплотнее закрыла дверь, с другой стороны.

– Что тебе там снова надо? – мученически вопросил Орнадо, глядя на подозрительно воодушевлённого Алана, с утра припёршегося в его кабинет, ещё и потребовавшего, чтобы сам хозяин туда тоже явился и даже дождавшийся этого.

– Я всё-таки хочу проверить одну теорию. Мы туда пойдём не одни.

– С кем? Ты хочешь попробовать скормить нежити совет? Не получится, там огненные тоже есть, хотя и немного.

– С Тэлем.

– С Тэлем? Зачем там девятилетний ребёнок?

– Ты вчера видел призрак, так? – Он дождался кивка. – Но Тэльвин видит смерть, может, он сможет разглядеть и призрака.

– Предположим, – уже более задумчиво проговорил капитан, пододвигая поближе демонстративно отставленную в знак протеста кружку с корфом, – и что нам это даст?

– Может, он сможет с Хель договориться и за край отправить.

– Идея, конечно, абсолютно безумная, но почему бы и нет. Почему на закате?

– Ну всё-таки нежить в это время более активна, может, и призрак тоже, это так, догадка.

– Твои догадки последнее время имеют дурную привычку становиться правдой. Ладно, на закате жду вас обоих здесь. Только последний вопрос, а зачем мне об этом именно утром сообщать, до вечера полно времени?

Поглядев на абсолютное отсутствие раскаяния на лице друга, он только вздохнул.

Вечер наступил быстро, удлинившиеся тени уже растаяли в сумерках, когда на пороге кабинета капитана тайной стражи показались Алан, за ним растерянный Тэль, прячущий за спиной руки, последней вошла Нарайна с самым решительным выражением на лице и тёплым меховым пальто в руках.

– Ярких звёзд... местресс, – растерянно поздоровался Орнадо, слишком выразительно взглянув на стихийника, безмятежно пожавшего плечами.

– Ярких звёзд, ярких звёзд, – проворчала целительница, – учтите, от моего присутствия не избавиться, так что давайте не будем терять время, я привыкла ложиться рано.

Много чего подумав про себя, но промолчав, Орнадо подхватил со стула свою куртку и, что-то бубня по поводу весны, меховой одежды и странных старух, открыл портал. В лесу было тихо, ни шороха, ни шума веток, абсолютный штиль. У горизонта уже покачивались на небе луны, тусклым серебром расплескавшиеся по земле. Чёрных обгорелых пней почти не было видно, они сливались с покрытым сажей и пеплом снегом, а лес вокруг поляны терялся в уже совсем тёмной мгле. Тэль испуганно озирался вокруг. Нарайна с абсолютно невозмутимым видом запахнула своё пальто, прячась от холода весеннего вечера. Алан и Орнадо оглядывались по сторонам – не появятся ли красные огоньки в чаще. Немая сцена длилась минут пять, пока уставшая ждать Нарайна не предложила:

– Тэль, помедитируй, призови силу, иначе мы рискуем тут заночевать.

Мальчик послушно закрыл глаза, для надёжности ухватившись за протянутую наставницей ладонь, уже через несколько секунд глаза болотными огоньками отразили лунный свет, на поляне заметно похолодало. Его узкое бледное лицо, наполовину прикрытое упавшими на него белыми, как снег, волосами, с мерцающими глазами смотрелось так жутко в антураже мрачного горелого леса, что Алан невольно вздрогнул, обернувшись. Сам Тэль, наоборот, уже не дрожал, он внимательно осматривал поляну ставшим каким-то взрослым, цепким взглядом. А потом над пнём взметнулась белёсая дымка, уже виденная в тот, самый первый раз. Она носилась по поляне, как подбитая птица, мечущаяся в поисках спасения, каждый раз, когда она задевала людей, обдавая ледяной волной, то шарахалась в сторону, словно избегая любого проявления жизни.

– Не бойся, все хорошо. – Успокаивающий голос мальчика повторял эти слова снова и снова, следя за призраком. Сейчас он казался не просто взрослым – старым, как сама смерть. Шаг, ещё шаг по направлению к злосчастному пню. Взрослые маги не двигались, теперь пришла их очередь сбившись в кучу, беспомощно наблюдать за происходящим. Обе руки Тэля коснулись пня, не обращая внимания на сажу и копоть, он что-то тихо бормотал, неразборчиво, себе под нос, как шепчут ругательства или молитву. Сколько это продолжалось, сказать впоследствии не смог ни один из присутствующих, показания разнились от нескольких минут до нескольких часов. Свет лун вдруг полыхнул ярче звёзд, на секунду на пне появился вполне читаемый силуэт маленького тельца, а потом всё закончилось. Не было ни звуков, ни ветра, ни света, ничего. Тёмная тишь ночного леса. Тэль моргнул и открыл уже привычно белые глаза, его звонкий голос снова стал детским, только очень грустным.

– Ей было очень страшно.

– Кому?

– Девочке, она маленькая совсем, ей было страшно, она хотела к маме... – На этой фразе он вдруг всхлипнул, вспомнив, что и сам бы хотел к маме. Как бы ни были заботливы к нему все, но мамы у него всё-таки не было.

– А теперь? – Нарайна обняла мальчика, накинув на задрожавшие плечи край своего длинного пальто, её обычно резкий голос прозвучал мягко, так мягко, как только она могла, так и не узнавшая радостей и горестей материнства, привязавшаяся в этому подкидышу, как к родному внуку. Правда, и она сама себе вполне в этом отдавала отчёт, именно как к внуку – привели, позанимались, пообщались, а потом забирайте – мне нужно отдохнуть.

– А теперь она ушла с Хейлиль.

– Здесь была Хейлиль? Почему же она не забрала её раньше?

– Она пряталась, её она тоже боялась, – Тэль сказал это как что-то само собой разумеющееся, словно игры в прятки со смертью – это самое обычное дело, – но Хель благодарна, что мы смогли её найти, время давно пришло.

– Обойдёмся без благодарностей от богов, – пробормотал Алан, жестом призывая Орнадо отправлять их обратно, – они слишком дорого обходятся.

Людьми он услышан не был, а вот из-за края донёсся беззвучный смешок, зазвеневший упавшими с деревьев льдинками и растаявший в темноте.

Предупрежденный гувернёр не стал настаивать на том, что давно уже наступило время сна. Из-под легко летавшего над бумагой карандаша выходили отдельные линии, точки, волны, складывающиеся в эскиз. Решивший проверить перед сном мальчика Алан рассматривал рисунок, стоя за спиной Тэля. Но тот даже не заметил его присутствия, грифель скользил, ведомый слишком уверенной для ребёнка рукой. На рисунке оживал чёрный лес, корявый пень и Хель, держащая на руках улыбающегося младенца. Еле обозначенный простым карандашом силуэт в летящих одеждах, падают застывшим водопадом белоснежные волосы, черты лица схематичны, и только глаза кажутся прорисованными до мельчайших подробностей. Он смотрел на лист, не в силах отвести от него взгляд, а потом ресницы нарисованной Хель дрогнули и она совсем по-человечески моргнула...

– Какую же игру вы снова ведёте? – прошептал Алан, неотрывно глядя на белеющий на столе лист. Но изображение вновь застыло карандашным наброском девятилетнего ребёнка.

Глава 20

Весна на юге – замечательное время, цветущие деревья, зелень, тёплое, ласковое, но пока не обжигающее солнце. Обочины дорог с ещё не выгоревшей сочной травой, давно украсившей собой землю. Ярко-синие небо, рассекаемое стремительным полётом быстрокрылых ласточек. Но окружающий Радху и её учителя пейзаж был гораздо менее жизнерадостен. Они стояли на старом заброшенном кладбище, со скрытыми под ползучими лианами, наклонившимися, а то и вовсе упавшими надгробными камнями. Буквы, выбитые на мягком песчанике, давно стёрлись, превращая всех покоившихся здесь цеймаррцев в безликую, затерявшуюся во времени массу. Давно прекратил своё существование даже сам посёлок, рядом с которым и расположился этот погост, сначала выродившись до деревни, а потом и вовсе оставшийся заброшенным, его постепенно поглощал богатый на растительность южный лес, оплетая стены домов дикими вьюнками, разрушающими даже каменную кладку. Люди переселились в ближайший город и, когда последние отказывавшиеся покидать свои дома старики упокоились на этом кладбище, место опустело. Радху это не смущало, она с интересом осматривалась вокруг, приглядываясь к, кажется, только ей видимым деталям, красноглазый Страж покорно лежал у её ног. Стоявший рядом маг её не торопил, сам спокойно усевшись на ближайший камень, ничуть не беспокоясь о прахе покоящегося под ним.

– Ну что, моя девочка, попробуем задачу посложнее? – наконец произнёс он тоном, каким обещают ребёнку долгожданную конфетку.

– Да!

– До этого ты видела объект перед собой, а сейчас попробуй его почувствовать, найти под землёй того, кто откликнется на твой зов. Прикажи им. Ведь ты можешь им приказывать, ты имеешь на это право, данное тебе самой смертью. Они будут служить мне..., вернее тебе, конечно же. Сосредоточься.

Девочка послушно закрывает глаза, сжимаются от усердия маленькие кулачки, белые брови, так контрастно смотрящиеся по сравнению с выкрашенными в тёмный цвет волосами, хмурятся, губы шепчут слова приказа. Под веками разливается мшистая зелень. Долгую минуту ничего не происходит, но бывший чёрный маг знает, что сейчас будет, он ждёт, самодовольно улыбаясь, прислушиваясь к пока еле слышному шороху под землёй. Ещё по-весеннему влажная земля взрывается взметнувшимися крошками, и первый скелет, с чудом сохранившимися на черепе отдельными прядками волос, встаёт перед маленькой некроманткой, пустые глазницы светятся алым, лёгкая зеленоватая дымка окутывает должные бы рассыпаться кости. Первый, второй, третий... Почти две дюжины бывших жителей канувшего в небытие поселения готовы слепо следовать за своей хозяйкой. Радха открывает глаза и с нескрываемой радостью оглядывает своё маленькое войско, не замечая жёстких завистливых глаз своего учителя, всего одно мгновение – и это выражение быстро исчезает, сменяясь нарочитой гордостью и восхищением.

– Ты умница, Радха. Всем остальным до тебя очень и очень далеко. А теперь давай попробуем проверить, насколько они послушны.

Звёзды давно освещают землю, сова уже отохотилась и теперь, переваривая неудачливую мышь, следит за проходящим на старом погосте парадом, где скелеты покорно маршируют под по-детски строгими командами своей хозяйки. И её совсем не смущает просьба учителя.

– А теперь попробуй приказать, чтобы они подчинялись мне...

***

А вот мальчишкам учиться откровенно лень. Ещё бы, на улице наконец потеплело, игры на улице ведь гораздо интереснее. В саду слышны громкий смех и перекрикивания на три голоса, то ли салки, то ли войнушка. За царапины и синяки можно не волноваться, Грайн залечит, и не придётся выслушивать нудные комментарии на тему, как положено себя вести наследникам престола. Тем более, что подросший Арвел давно научился огрызаться, что ему это не грозит, а, значит, может делать, что хочет. Правда, уроки никто не отменяет, скучные геральдика, история, экономика всё равно входят в обязательный перечень. Гораздо интереснее военное дело и магия, особенно если находится время у отца. Гувернёр уже почти сорвал голос, пытаясь докричаться до принцев, прекрасно его слышащих, но никак не желающих возвращаться. Опять вечером жаловаться пойдёт, ну и пусть, сейчас хорошо, солнце румянит щёки даже у всегда бледного Тэля, ветер треплет отросшие кудряшки, которые Арвел по примеру отца стал завязывать в хвост. А занятия, занятия ещё немного подождут.

Наконец они вынуждены вернуться, чтобы покорно выслушать недовольство воспитателя.

– Сегодня занятия у местресс Нарайны отменяются, – заканчивает нудную лекцию гувернёр, так и соизволив ответить на вопрос, почему.

Дом в Громовом переулке перевёрнут вверх дном, ближайшие улицы прочёсаны на три раза, остальная столица пока на один. Но, судя по прищуренному взгляду капитана тайной стражи, её ещё предстоит обходить ровно до того момента, когда не будет найден человек «с необычно бледной кожей, мутными от болезни глазами, пухлый, ходит всегда в шляпе и очках, слегка медлителен и все разговоры сводит к выпечке». На первом этаже старая целительница перебирает вещи, но не пропало ни медяшки, только нежить...

Утро началось для Нарайны с неприятной констатации факта, что в доме не пахнет свежезаваренным корфом. Не нуждающийся в сне Мориц разбаловал свою благодетельницу, приучившись оставлять у дверей её спальни накрытый столик с завтраком ровно в тот момент, когда она просыпалась, благо это время варьировало в пределах четверти часа. И вот, выйдя в коридор в этот день, целительница завтрак не обнаружила. Более того, кондитера не оказалось на кухне, а потом и во всём доме. Пропал и Верный, который из дому вообще предпочитал не выходить, преданно ожидая, когда придёт его маленький хозяин. Через час самостоятельных поисков Нарайна подняла тревогу. И вот дом полон стражей, на первом этаже сидит Орнадо Вириесд с самым мрачным выражением на лице, а сама она переживает, как бы чего не случилось с незадачливой нежитью.

– Докатилась, – задумчиво резюмировала Нарайна, наливая себе успокаивающую настойку прямо в вино. Не одно, так другое, глядишь, подействует.

– Ну что? – Дверь без стука распахнулась, пропуская внутрь консорта.

– Ничего, – Капитан отрешённо смотрел в потолок, – как будто испарились. Их никто не видел, ни одна из кумушек, следящих в окна за любым передвижением по её, как она считает, улице, не заметила выходящих из дома мужчину с собакой или без неё. Ни одни лавочник, ни один ребёнок тоже. Мои опросили ровно каждого на прилегающих улицах, и ничего. Ну не сквозь землю же они провалились. Есть ещё один вариант, но он мне нравится ещё меньше.

– Портал?

– Да, дрыхр бздыг, портал! Но это значит, кто-то знает координаты этого места, открыл портал в дом, пока Нарайна спала, каким-то образом увёл отсюда нежить, которая так-то в курсе, что этого делать нельзя, и ушёл, сумев затереть следы, так, что мы не нашли ни единого признака остатков схемы. Так даже я не умею.

– Ты сейчас злишься или завидуешь? – Голос Алана звучал на удивление спокойно.

– Что-то я не понимаю. Или ты знаешь, где они, или тебя это не волнует, чего не может быть по определению.

– Я просто сначала выслушал ругань Нарайны, потом истерику Танны, теперь могу послушать раздражённого тебя. И всё на одну тему. И нет, я тоже не знаю, где они, и на кой ляд могли кому-то понадобиться. В то, что Мориц ушёл сам, я не верю. Куда? А главное, зачем?

– Может, кто-то копает в этом направлении, и они нужны как доказательства, что некроманты опасны и держат подле себя нежить, вместо того, чтобы её уничтожать?

– Да, пожалуйста! Что один, что второй – верное доказательство обратного.

– И всё-таки, ты их не стремился демонстрировать.

Оба замолчали, разговор зашёл в тупик. Алан ещё раз обошёл дом, даже не надеясь что-нибудь найти, после ищеек Орнадо он точно дилетант, просто хотелось что-то делать. На кухне сиротливо стояла миска с перебродившим тестом, явно замешанным ещё ночью. Да чтобы Мориц бросил стряпню на середине! Рядом остановилась Нарайна, покачивающая в руке бокал, её, вопреки обычаям, коротко стриженные седые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас топорщились в разные стороны, времени на укладку она явно сегодня не тратила. Зелёные глаза отстранённо осматривали кухню.

– Привыкла я к завтракам, – Голос прозвучал сухо, – мне тут вспомнилось, твоё величество, что я забыла кое-что вам рассказать. Может, и не важно, а может быть, я, старая дура, проворонила что-то плохое.

Так как услышать от Нарайны подобную самокритику в свой адрес было делом весьма редким, Алан счёл за лучшее промолчать, дав ей выговориться самой. Он молча пододвинул стул благодарно кивнувшей целительнице и сел сам. Какое-то время помолчав, она допила вино с резким запахом пустырника и ещё какой-то травы, потом прикрыв веки, начала говорить:

– Пожалуй, это было уже больше месяца назад. В дом пришёл старик, который утверждал, что я должна его помнить. Могу поклясться, что действительно где-то видела его, давно, может быть, ещё до переезда в Гранж, а это было почти шестьдесят лет назад. Ему стало плохо прямо на пороге, Мориц помог занести его в дом. Пока я ходила за лекарствами, болезнь чудесным образом отступила, и он покинул нас с извинениями. Вот только сейчас я припоминаю, что уж слишком внимательно он осматривал нашего кондитера.

– Как он выглядел?

– Старым. И это говорю тебе я, которая уехала из Арвиессы шесть десятков лет назад, успев до этого закончить корпус и лет тридцать поработать в центральной лечебнице.

Алан про себя усмехнулся. Женщины! Нет, чтобы просто возраст назвать, будь добр, посчитай.

– И всё-таки, если поподробнее. И давайте я позову Орнадо, чтобы потом не пересказывать.

Нарайна кивнула, оставшись сидеть на своём месте, сцепив сухонькие изрезанные морщинами руки в замок. Надо же, как она, оказывается, соскучилась по людям. Когда пережив личную драму и разочаровавшись не только в мужчинах, а во всем роде человеческом, она уехала из Арвиессы, то поклялась себе посвятить свою жизнь исключительно работе, в чём преуспела, став своеобразным ангелом-хранителем для маленького городка, чьи жители привыкли пользоваться помощью целительницы почти бесплатно, что редко встретишь где-либо ещё. А теперь её жизнь в несколько лет круто изменилась и, оказывается, она привязалась не только к своим маленьким ученикам, которых полюбила, несмотря на то, что они об этом могли и не догадываться (любовь любовью, а дисциплину никто не отменял), но даже к нежити! К этому глупому, толстому, мёртвому кондитеру, который готовил ей завтраки и пирожные, а вечерами без умолку болтал про всякие пустяки, замолкая по первому её жесту. То ли боги сошли с ума, то ли она сама. Целительницу вырвали из размышлений самым наглым образом.

– Ну?

Она со вздохом посмотрела на Орнадо, таких воспитывать и воспитывать, но сейчас не до этого, поэтому коротко, предельно чётко описала то, что помнила про странного посетителя.

– Невысокий, мне до плеча едва доставал, очень сухой, глубокие морщины, глаза выцветшие, даже непонятно, маг или нет, какой-то странный оттенок, бороды не было, волосы под шапкой, не разглядела. Говорил очень чётко и правильно, но тихо.

Капитан привычно записал приметы на каком-то измятом обрывке бумаги, выуженном из кармана, перечитал, потом обернулся к Алану.

– Никого не напоминает?

– Сразу и не скажу, подумать надо.

– Чем дальше, тем любопытственней и любопытственней, как читал я когда-то в одной детской книжке. Пошли думать. Здесь, мне кажется, мы ничего больше не найдём и не дождёмся.

– Местресс, может, вы заночуете в другом доме? Он всё ещё ваш. – Алан повернулся к сидящей с тем же отстраненным видом Нарайне.

– Нет, я останусь здесь. С завтрашнего дня занятия возобновятся, дети всё равно ходят с охраной.

– Хорошо, – не стал спорить Алан.

Они давно покинули дом, а свет в окнах особняка продолжал гореть почти до самого рассвета. В этот вечер и ночь оказалось слишком много нахлынувших воспоминаний, прятавшихся под панцирем старой черепахи, расколотом таким необычным способом.

***

– Ты идиот!

– Что опять не так? Эта девчонка может поднимать нежить в достаточных количествах, остальные, конечно, послабее, но всё равно. А когда они создадут нам армию, то...

– То её просто сожгут. Что такое три ребёнка, да даже пять? Один проклятый консорт справится с твоей армией, ну если поднакопить, то понадобится ещё императрица. Дали же боги тупицу. Здесь надо действовать по-другому, сначала нам нужно управление хотя бы одним холдом, а дальше... дальше посмотрим.

– Ты так планируешь, словно у тебя есть перспективы этого «дальше», никто не живёт вечно.

– Щенок, что бы ты понимал. Твоё дело не думать, а делать, указывать будешь этим своим полоумным пастухам. Значит так, мне нужно, чтобы они попробовали поднять только что умершего. Надо понимать, насколько он будет похож на живого и насколько послушен. Не то, что...

– Зачем?

– Не задавай вопросов, просто делай. Надо ещё почитать, но практику никто не отменял.

– Зарылся в свои книги, как крот.

– Знание – сила, хотя для тебя это и пустой звук. Всё, иди, я устал.

Глава 21

Левое крыло дворца всегда малолюдно, сюда допускаются далеко не все. Резные высокие двери, украшенные руническим орнаментом ведут в дворцовую библиотеку, её залитые тёплым светом магосветителей залы вечерами пустынны. Если днём здесь ещё находились жаждущие знаний, то с наступлением сумерек изредка можно было встретить или членов императорской семьи, или припозднившихся Эйриш, которые, найдя что-то интересное, могли не замечать ни времени, ни голода, ни усталости. Старый смотритель полулежит в своём кресле-качалке у стола, заваленного какими-то книгами, свитками, отдельными листами и письмами. Он держит в руках тонкую стопку бумаги, исписанную мелким каллиграфическим почерком с периодическими картинками гербов и регалий. Новейший, ещё даже не составленный в единое издание геральдический справочник. Он должен проверить, отредактировать, собрать и одобрить. Не щадят они старика, вечно нужно работать. Или, наоборот, это он сам ищет себе занятие, чтобы доказать... доказать что? Что он ещё на что-то пригоден или вообще жив? Настольный светильник отбрасывает мягкие тени, перед глазами пестрят бесконечные буквы. Его отвлекают хлопнувшие двери, ну кто ведёт себя так шумно в библиотеке! Бесцеремонно, словно у себя дома, а нет, действительно дома.

– Ярких звёзд, Нейрус. – Консорт оглядывает любимый уголок смотрителя, но, не найдя других мест для сидения, просто прислоняется к одному из стеллажей.

– Ярких звёзд. – Тихий старческий голос, почти шёпот.

– Как у вас дела с той рукописью с южных островов?

– Простите?

– Которую вы искали в моём кабинете. – Голос расслабленно безучастен. Вопрос из вежливости или..?

– Ах, я и забыл о том инциденте, но спасибо, что спросили. Очень интересный экземпляр, хотите посмотреть?

– Да нет, просто вспомнилось. У меня к вам пара вопросов. Не помните ли вы местресс, целительницу по имени Нарайна Линдж?

– Нарайна Линдж? – Старик задумчиво потёр уставшие от чтения глаза. – Когда-то слышал это имя, но очень давно. Что заставило вас спрашивать именно меня?

– Я подумал, что вы могли пересекаться во время обучения. Она тоже уже в весьма почтенном возрасте.

– Боюсь, я не имею к целителям отношения. Всё-таки я был пространственником.

– Были?

– Разве вы не знаете, что с возрастом магический резерв иссякает и большинство магов с определённого возраста практически не могут пользоваться своей силой? Так, крохи, – Давно пережитое сожаление в голосе.

– Да, конечно. До этого не все доживают.

– Вы хотите меня в этом упрекнуть?

– Упаси боги. И всё же, значит, вы не помните местресс Нарайну и не встречались с ней?

– Нет, я уже сказал.

– Тогда не буду вас больше отвлекать.

– А второй?

– Что?

– Второй вопрос?

– Ах да, действительно забыл. Вы ведь, наверное, самый начитанный человек во всей стране, не слышали ли вы о других свойствах адамарита, кроме общеизвестного?

– Боюсь, сегодня я плохой подданный, ваше высочество, – Вот уж кто использует лишь правильные обращения и титулы, – здесь я тоже не могу вам помочь. Но могу предложить книги по металлургии, возможно, там будет что-то, что вас интересует.

– Ну что ж, благодарю.

Шаги смолкают, снова хлопает дверь. Выцветшие глаза смотрителя библиотеки закрываются. Зачем его тревожат? Какие-то странные вопросы, давние знакомые, он просто старый, уставший от жизни маг, у которого книги – последняя страсть в жизни. Он снова углубляется в отложенный на время разговора справочник, делая пометки на полях.

Выйдя из библиотеки, Алан с минуту простоял в задумчивости, потом быстрым шагом пересёк галерею, чтобы через несколько десятков шагов почти столкнуться с Орнадо, который шёл навстречу, ровно так же не глядя перед собой.

– Смотри куда прё... А, это ты?

– И тебе привет. Вежливость – твоё второе имя.

– Отстань. Голова кругом уже от всего, я в своей компетенции последний раз настолько сильно сомневался одиннадцать лет назад. Видишь, сам начал снова бегать.

– Уж не в библиотеку ли ты бежишь?

– Только не говори, что ты говорил с Нейрусом.

– Ну почему, скажу. Не буду говорить, у кого сходятся мысли, но чувствую себя именно так. Это бред, он слишком стар.

– Как раз под описание Нарайны. Что ты ему рассказал?

– Да просто спросил знает ли он Нарайну, хотел посмотреть на реакцию. Ещё про адамарит спросил.

– И как?

– Никак, он вообще не отреагировал. Для него это пустые слова.

– Или он умеет хорошо контролировать эмоции. В конце концов, жизненного опыта у него раза в три больше, чем у нас.

– Ты не перегибаешь палку?

– Боюсь, что наоборот.

Тем не менее капитан развернулся обратно, расспрашивать старика два раза подряд всё равно смысла не имело, и Орнадо с раздражением подумал, что Алан мог бы его и предупредить, прежде чем заниматься самодеятельностью, но сделанного не воротишь. Может быть, позже.

Глава 22

В поместье холда Каверниш-ол стоял просто невыносимый крик и плач. Сбившиеся с ног служанки бегали с водой, нюхательными солями, полотенцами. Целых три целителя стояли в комнате с закрытыми плотными шторами окнами у постели, на которой лежал мертвенно бледный молодой человек. Все трое грустно переглядывались, не смея поднять глаза на убитую горем мать. Ещё вполне молодая лиэра, сейчас казалась почти старухой с растрёпанными волосами, опухшими красными глазами, как-то резко пролёгшими глубокими складками у рта. Её обычно всегда аккуратный, выверенный наряд сейчас висел мятым тряпьём, впопыхах надетое попавшееся первым платье, застёгнуто не на те пуговицы, накинутая сверху безрукавка топорщилась, а из-под подола выглядывали обычные домашние тапочки. Сейчас это была не достойная лиэра, после смерти мужа в одиночку управляющая довольно большим южным холдом, не пожелавшая ни выйти замуж повторно, ни передать бразды правления в руки родственников, яро этого жаждущих, сейчас в комнате рыдала потерявшая единственного сына мать. Сын, наследник, гордость и смысл всей жизни лиэры Дорайн Каверниш лежал на кровати без признаков жизни, а лекари только горестно разводили руками, увы, они не успели, да и никто бы не успел. Несчастный случай на охоте не оставил молодому лиэрду ни одного шанса.

Целители разошлись, слуги притихли, стараясь не попадаться на глаза, но держа под рукой всё необходимое. Роскошное поместье погрузилось в траур. Вывешенный чёрный стяг оповещал всех окружающих о настигшем этот дом горе. Лиэра Дорайн так и не покинула спальни своего несчастного сына, продолжая сидеть на крае кровати рядом с неподвижным телом, глядя в одну точку уже сухими безразличными глазами, горе перешло в следующую стадию. Тихий стук в дверь не отвлёк женщину от её мыслей, стук повторился, на третий, весьма настойчивый раз она всё-таки соизволила обернуться, чтобы раздражённое «Войдите» нарушило тишину. В комнату заглянул дворецкий и передал крохотный конверт без подписи.

– Сказали обязательно передать вам в руки, ваша светлость. Это очень важно, так мне передали. Прошу прощения.

Дверь снова закрылась, Дорайн повертела конверт в руках какое-то время, потом коротким нервным движение разорвала тонкую бумагу. Внутри находился ещё один листок, на котором была всего одна фраза: «Мы можем помочь». Помочь, но в чём? Мысли крутились в голове, порождая надежду в своём безумии. Через час метаний и сомнений было велено найти и привести к ней человека, который передал это письмо. Искать не пришлось, всё это время он терпеливо ждал за оградой дома, прислонившись к высокому забору и рассматривая окружающий пейзаж с безмятежной уверенностью, что за ним обязательно пошлют.

Лиэра принимала посетителя в кабинете, его не ремонтировали и не меняли обстановку после смены хозяина на хозяйку, поэтому хрупкая женщина просто терялась в глубине объёмного кресла за внушительным столом с тёмно-зелёной каменной столешницей, окантованной дубом. Громоздкие настольные часы в виде бронзовой скульптуры, изображающей успешного охотника на медведя, массивные письменные принадлежности, среди которых выделялось пресс-папье, которое, казалось, лиэра просто не в силах поднять. Тяжёлые портьеры создавали полумрак, скрывая наспех умытое лицо и уложенные в простейший пучок волосы. Бархатная накидка маскировала неаккуратность туалета. Первое потрясение прошло, благородная дама должна оставаться таковой при любых обстоятельствах, по крайней мере, при посторонних. Вошедший среднего роста, слегка сутулый человек, довольно тщедушного телосложения, держался уверенно и даже нагло. Склонив голову в поклоне равного равной, он без спроса занял кресло, предназначенное для посетителей, удобное, мягкое, но намеренно низкое, чтобы хозяин возвышался над любым, не прилагая к этому никаких усилий.

– Ярких звёзд, вам лиэра Каверниш. Я слышал о вашем горе и хочу помочь.

– Как?

Никаких предисловий, раскланиваний, экивоков, сугубо деловой сухой разговор, ведущийся об абсолютно немыслимых вещах.

– Вы ведь знаете о некромантах.

– Чёрные маги. – Лиэра брезгливо поджимает губы.

– Нет, что вы, – Незнакомец бесстрастен, – прирождённые некроманты, умеющие говорить с самой смертью. Их так мало, и они ещё так малы. И всё-таки...

– Всё-таки?

– Они могут помочь, уговорить Хейлиль вернуть вам сына.

– Это немыслимо, никто не возвращается из-за края.

– Если вы сомневаетесь, я могу вас познакомить с одним моим, скажем так, знакомцем. Только учтите, у нас мало времени, если вы затянете с решением, то помочь не сможет уже никто.

Сомнение отражается на лице владелицы холда, вертикальная складка прорезается между бровями, нервно сжимаются и разжимаются пальцы. Можно ли спорить с богами и самой судьбой, можно ли пытаться совершить невозможное?

– Я хочу посмотреть на этого вашего... хм, знакомца. Когда и где?

– Можно прямо здесь и сейчас, если вы разрешите мне открыть портал.

Только сейчас Дорайн обращает внимание на цвет глаз посетителя – пространственник, радужка светлая, слабый маг, и всё же. Сама Дорайн стихийница, её стезя – вода, с этим магом не пересекалась или не обращала внимания. Кивком она выражает своё согласие. Искрится воронка портала, в которой скрывается всего на пару минут портальщик, выходя с невысоким пухлым мужчиной с растерянной физиономией и блестящей лысиной, за ним выходит из портала девочка.

– Позвольте представить, Мориц Кнарк, вернувшийся из-за края. – Маг указывает рукой на мужчину.

– Но я не был за..., – растерянно бормочет тот, однако его резко прерывают:

– Ты ведь мёртв.

– Ну да... – Он совсем теряется.

– Обратите внимание, ваша светлость, он сохранил свою личность, благодаря Радхе. – Кивок в сторону худенькой темноволосой фигурки.

– Но я... – Снова робкая попытка возразить заканчивается вновь неудачей.

– Как тебя зовут? – Дорайн решается на вопрос.

– Мориц Кнарк, ваша светлость. – Пекарь склоняется в поклоне, прижизненные привычки плохо истребимы, он совсем потерялся.

– Вы действительно умирали?

– Получается да, ваша светлость.

– Как вы воскресли?

– Я... я не помню... меня... – Его снова перебивают:

– Его подняла Радха, он просто этого не помнит.

Дорайн медлит, пристально разглядывая мертвеца, и всё же решение уже принято, она должна попытаться, она должна сделать всё, что в её силах, и это прекрасно понимает не только сама лиэра. Скрывается в снова открытой пространственной воронке Мориц, его несчастное «вы же обещали» уже не долетает до ушей Дорайн. А пространственник слишком пристально смотрит ей в глаза и молчит, ждёт, пока она попросит сама. И она просит, лично провожая гостей в спальню сына.

– Я думала, некроманты беловолосы и белоглазы. – Фраза из вежливости, привычная обязанность вести разговор по дороге.

– Не все и не всегда. – Ответ, которого и не ждали, её это волнует меньше всего.

Плотно закрывается дверь, но в комнате остаются только маг и девочка, мать ждёт за дверью, ей нельзя видеть общение с Хейлиль. И она покорно ждёт. Минута, другая, десять, пятнадцать... Наконец через полчаса, когда нервы уже натянуты как струны, а разум буквально кричит, что она сумасшедшая, дверь открывается и из неё выходит Кельв Каверниш, бледный, без единой эмоции на лице, но живой. Или всё-таки нет?

– Мама, всё в порядке. – Он обнимает её за плечи холодными руками, ледяные губы касаются щеки.

– Сынок... – По щекам лиэры катятся слёзы, они застилают глаза, застилая и сам разум, она не видит ни алых огоньков в глубине когда-то синих глаз, ни абсолютной бесстрастности сына, ничего...

Через неделю после чудесного исцеления Кельв Каренвиш стал единовластным владельцем холда Каренвиш-ол, увы, злодейка судьба, отомстив за спасение наследника, сгубила его несчастную мать, до срока оставившую этот мир. Какое несчастье, такая трагическая нелепая смерть, упасть с лестницы, наступив на собственный подол. И ведь совсем не стара, а для магички шестьдесят лет – и вовсе лишь середина жизни. Целители вновь не успели, вывернутая под ужасным углом шея не позволяет даже надеяться. А что на шее сзади видны синюшные пятна, так это последствия падения. Лиэрд Кельв ужасно расстроен, он никого не желает видеть, для дел есть новый управляющий. Нет, старый его не устраивает, неважно, что он верно служил его отцу и потом его матери. Новая метла метёт по-новому, при нём здесь будут другие порядки и другие люди. В кабинете полумрак, но на лиэрде тёмные очки, он не расстаётся с ними с момента того несчастного случая, один за другим отдаются приказы об увольнении слуг. А первой уволена горничная матери, увы, она теперь не нуждается больше в горничных, да и слишком много эта особа говорит, что то платье было коротковато для лиэры...

Глава 23

– Ройл, ну разве ты не согласен, что здесь жить гораздо лучше? – Сестра кокетливо подправляет оборки нового платья, которое ей подарил учитель.

– Лучше, – Мальчик согласно кивает головой, – но мне не нравится. Радха, это неправильно, он ведь мёртвый.

– Какая разница! Учитель говорит, что так надо. Я всего лишь говорю ему, что делать, и всё. Большую часть времени он просто сидит в комнате и никому не мешает. Разве тебе мешает мой Страж?

– Нет.

– Вот видишь! Ройл, ты как маленький! А нам уже девять лет! И вообще ты мне завидуешь!

– Тоже мне, ты много задаёшься, Радха.

– Просто надо лучше стараться, так говорит учитель.

Девочка выбегает в коридор, оставив брата насуплено смотреть ей вслед. Длинный коридор, многочисленные двери, картины, зеркала. Она никогда не видела такой роскоши! Как же хорошо! И всё это благодаря ей. Слуги кланяются маленькой хозяйке, все новенькие, для них она родственница лиэрда Каренвиша, сирота, которую приютил старший родич, как и остальные дети. И пусть они судачат сколько угодно, что у молодого Кельва появилось так много родственников, про которых никто раньше и не слыхивал. Учитель сказал, что она имеет право приказывать слугам, кроме Смирна, Гнерда и его самого, и это так замечательно.

– Радха, пора заниматься. – Недовольный голос Гнерда разрушил прелесть момента, но она не злится. Заниматься действительно надо, ведь тогда она сможет ещё больше.

Дверь комнаты, выделенной под учебный класс, захлопнулась, и Гнерд с облегчением выдохнул, его лицо скривилось в подобии улыбки, искажаемой шрамом. Всё-таки эта девчонка – сущее наказание, чем старше она становится, тем более дерзко и нагло себя ведёт. А ведь должна помнить, кто вытащил её с братом из того сарая. Он поправил на себе украшенную серебряным галуном ливрею и поморщился. Конечно, всё это красиво и дорого, но он сейчас играет роль дворецкого, опять прислуги. Да, очень высокопоставленной, но прислуги. И чем дальше, тем меньше похоже на то, что маг собирается делиться с ними силой. С другой стороны, у него и самого её нет, только у детишек. Осмотрев себя ещё раз в зеркало и немного помучившись сомнениями, Гнерд пришёл к выводу, что дворецкий в таком шикарном доме – это очень и очень неплохая роль. Решив проверить всех подопечных, новоиспечённый дворецкий решил ещё раз обойти дом. Второй этаж занимал непритязательный ныне лиэрд Кельв, портальщик, сами Гнерд со Смирном, выделившие себе по шикарной спальне, не желая ютиться в отведённых слугам комнатах, и дети. На первом же этаже были гостиные, библиотека, зал, столовая и выделенное рядом с кухней крыло для слуг. На втором этаже был и ещё один жилец, вернее мертвец, запертый в дальней комнате, входить к нему разрешалось только самому магу. Даже Смирн, сунувшийся однажды посмотреть на него из чистого любопытства, получил такой нагоняй с такими обещаниями, что ещё два дня ходил, не поднимая головы и стараясь не попадаться на глаза. И всё-таки Гнерду было интересно, что за такая необычная нежить, на которую нельзя никому смотреть, что они раньше нежити не видели что ли? Вон, лиэрда обслуживают, и ничего, правда, там из обслуживания-то – переодеться заставить, когда его надо изредка людям показать, и всё. Не удержавшись, Гнерд склонился к замочной скважине. Из мебели в комнате только пыльная кровать (убираться тоже запрещено) и пара стульев. На кровати сидел толстоватый мужчина, скорее, уже пожилой, жидкие волосы обрамляли лысину на затылке, голова опущена, руки сложены на коленях, как у школьника, отвечающего урок, у его ног лежит чёрная собака, таких Гнерд раньше не видел: породистая, не то что обычные деревенские шавки. Даже Страж Радхи, несмотря на все свои размеры и устрашающий вид, остаётся дворнягой даже без примеси благородной крови. Почему-то он вдруг сам себя сравнил с дворнягой, ведь всё то же самое, сколько ни старайся, а прирождённым магом тебе не стать, происхождением не вышел, хоть убейся. Эта мысль снова всколыхнула раздражение, но от него отвлёк треск, раздавшийся из комнаты. Снова прильнув к своему глазку, Гнерд увидел как из открывшегося прямо в комнате портала вышел желтоглазый маг и какой-то древний старик, еле передвигающий ноги. Сейчас надо бы уйти, чтобы его не застукали за подглядыванием, но проклятое любопытство сильнее, да и ракурс удобный – всё видно. Старик занял заботливо пододвинутый стул и уставился на сидящего на кровати.

– Как тебя зовут?

– Мориц. Отпустите меня домой.

– Когда ты умер?

– Осенью. Мне обещали, что если я поговорю с лиэрой, меня отпустят домой.

– Куда домой, Мориц? Разве ты вернулся к себе после смерти?

– Нет, – Он замялся, теребя руками, край рубашки, – но я там уже полгода живу, мне там хорошо.

Гнерд уже забыл о своей мысли уйти, пока его не заметили, связно разговаривающая нежить, сама по себе, без приказа, такого просто не может быть. Тем временем разговор продолжался:

– Кто тебя поднял, Мориц?

–Что?

– Сначала ты умер, потом ожил. – Старик явно начал раздражаться, – Как? Кто тебя поднял?

– Я не помню, – Мориц расстроенно покачал головой, – меня все спрашивают, но я не помню. Там оказались его высочество и его светлость капитан. Они забрали меня с собой.

– Оказались, значит... А дети там были?

– Дети? Дети есть, – Мориц расплылся в улыбке, – они хорошие.

– Вот как... – Дальше спрашивающий уже не обращал внимания на необычную нежить, он тихо расхаживал по комнате кругами, бормоча себе под нос, когда подходил ближе к двери Гнерду удавалось расслышать некоторые слова, кажущиеся бессвязным бредом: «особенность дара... Арвел... личем... кинжал... должен... нет времени». Потом старик остановился и приказным тоном бросил портальщику:

– Отправляй меня обратно. И смотри мне, никто не должен знать, что я здесь был. Указания получишь позже. Мне нужно подумать.

Гнерд не знал, видел ли сам старик, как передёрнуло от его приказаний мага, ему-то это было прекрасно видно, но, тем не менее, портал покорно открылся. Треск закрывшегося портала возвестил, что Гнерду пора уносить ноги, пока его не заметили. Вышедший из комнаты маг тщательно закрыл дверь, не обращая внимания на жалостливые просьбы Морица отпустить его наконец домой. Вот ещё, к нежити прислушиваться! В конце коридора свернула к лестнице какая-то фигура, но маг не обратил на это внимания, мало ли слуг ходит по особняку. Впрочем, этот вопрос надо потихоньку решать, у Радхи да и Ройла уже хватит сил, к тому же произошла инициация Глии, её тоже надо учить, а живые слуги имеют плохую привычку много болтать.

Глава 24

– Ну что ж, сегодня у нас практическое занятие. – Ректор стихийников оглядел группу пятикурсников, нервно оглядывающихся вокруг. Несмотря на всю браваду, сопровождаемую шуточками и подначками до момента отправки, сейчас стоя в центре крохотной деревеньки, из окон которой выглядывало местное население в количестве аж пятнадцати штук, молодые маги растерянно озирались по сторонам. В нескольких шагах от них также растерянно сгруппировалась вторая кучка магов, на этот раз портальщиков шестого курса, которые и доставили сюда будущую надежду и опору империи, благо от столицы эта деревня располагалась всего в двухстах лидах, безнадёжно застряв между двумя широкими трактами в стороне от всех торговых путей. Алан задумчиво оглядел семерых двадцатилетних оболтусов, из которых двое были женского пола, и со вздохом признал, что ему почти жаль нежить, которую ещё предстояло найти. В это же время Лайднел Вириесд, ворча под нос, что-то про возраст и то, как ему надоело кресло ректора, которое, тем не менее, он освобождать не стремился, проверял готовность своих подопечных. Сам он собирался подождать в деревне, отправив со студентами помощника. Лайднел уже потерял вкус к перемещениям по лесным тропкам в темноте.

– А где нежить? – По-детски удивленный голосок стихийницы заставил Алана рассмеяться.

– До неё ещё дойти надо, по переданным сведениям, разлом находится примерно в двух лидах от этой деревни. Если верить расстоянию, которое указали деревенские, пошедшие в лес за ягодами.

– То есть нам сейчас в лес идти? На закате?

– Да. – Алан ещё раз улыбнулся, но его улыбка большого энтузиазма не вызвала. М-да неинициативная молодёжь пошла, впрочем, вспомнив свою более азартную молодость, он решил, что раз уж он теперь ректор, то пусть будут тихими и послушными, ему же головной боли меньше.

Но юности свойственна беспечность, спустя несколько минут, когда за спинами остались последние деревянные постройки, разговоры возобновились. Сначала тихие, потом видя, что ректор на это внимания не обращает, молодёжь заговорила более громко и развязно. Спустя две четверти часа, когда они уже вплотную подошли к шуршащему листьями лесу и перед ними безмолвными стражами встали первые корявые стволы, за которыми терялась в сгущающихся сумерках тропинка, Алан остановился. Осмотрев ещё раз свой отряд, который должен будет уничтожать первую в своей жизни нежить, он пришёл к неутешительному выводу, что к своему стыду, как главы этого учебного заведения, в учениках он не вполне уверен, но дороги назад не было. В конце концов, им жить в этом изменившемся мире.

– Итак. Все помнят, какие виды огня можно и нужно применять, а какие нет?

Выслушав ответы, он был вынужден озвучить свой вариант ещё раз, заодно раздав направления на пересдачу особо отличившимся, что заставило студентов загрустить больше, чем ожидающая их нежить.

– Ну что ж, деваться всё равно некуда, пошли, – со вздохом резюмировал он, – портальщики, не вздумайте потеряться, кого сожрут, сами виноваты.

Эта фраза заставила желтоглазых притиснуться совсем уж вплотную к своим коллегам, практически наступая им на ноги и огрызаясь в ответ на претензии, что кто недоволен, домой идёт пешком. Алан усмехнулся, извечный спор.

Наконец вновь притихшие маги дотопали до опушки, на которой местные и встретили первую увиденную нежить, на счастье оказавшейся вполне безобидной белкой, правда успевшей покусать громче всех оравшую девку, не иначе, как тоже с перепугу. Нежитевидных белок Алан не любил, по ним было сложнее попадать.

– Почему вечером всё-таки? Днём же нежить тоже есть? – всё-таки задал вопрос один из стихийников, вглядываясь в сгущающуюся темноту.

– А в темноте их лучше видно, – пожал плечами ректор, на самом деле, просто успевший освободиться только сейчас, а остальные два преподавателя, владеющие огненной стихией, были не слишком сильны, чтобы в случае чего в одиночку прикрыть весь этот детский сад, да и в первые ряды борцов с нежитью они не рвались.

В ответ на его слова к поляне действительно стали приближаться красные огоньки глаз, влекомые запахом живых существ.

– Ну всё, начали. Лес не поджигать, друг друга тоже. Сжигать лучше точечно. – Раздав необходимые указания, сам Алан отошёл на пару шагов в сторону, чтобы было лучше видно, да и прикрыть их, если что, так удобнее.

– Да не пульсарами, мать вашу, – прокричал он через несколько секунд, обречённо поджигая отброшенную в его сторону норыгу.

Ему вняли, в нежить полетели уже плазменные сгустки, небольшой взрыв при встрече в воздухе двух таких снарядов, отправленных по одной траектории, заставил Алана задуматься уже о компетенции учителей, которые должны были подготовить группу, дать теоретическую часть, а он брал на себя практическую сторону дела. Навскидку подсчитав общее количество собравшейся вокруг нежити в количестве примерно трёх десятков, он поднял огненную стену, окружившую опушку, на которой так и стояли, сбившись в кучу маги, и повернулся к ним с самым недовольным видом.

– Какого... – Он сглотнул рвавшееся ругательство. – Что вы делаете? Вас на занятиях учили работать в группе? Лекцию по тактике я вам лично, в конце концов, читал. Разбились по двое, выбрали себе направление и сжигайте, зачем вы палите в разные стороны, мешая и себе и другим. И это пятый курс! Да вас не нежить, вас бы обычные головорезы на вилы подняли, обойдясь без оружия. Портальщиков за спины, они ваш обратный билет и страховка на случай, если все совсем плохо пойдёт. Определились, кто с кем? Хорошо, я опускаю стену и пробуем ещё раз.

Через полтора часа нежить, наконец-то, закончилась, по крайней мере, та, что лезла напролом, а отправлять учащихся в лес, ловить оставшихся Алан не рискнул, несмотря на всё искушение, ему же потом их выискивать. На поляне стоял галдёж воодушевления первой победы, стихийники наперебой хвастались, кто больше завалил нежити, портальщики ехидно требовали не задаваться, Алан весело переглянулся с преподавателем пространственников, который, закатив глаза, пытался навести хоть какое-то подобие дисциплины.

– А теперь гасим огонь, проверяем, чтобы ничего не горело, и обратно.

– Зачем?

– Чтобы наутро не тушить лесной пожар в пару квадратных лид площадью. Как зовут?

– Карен, ваша светлость, – ответил как-то резко погрустневший голос.

– Карен, вот ты и будешь сегодня ответственным за то, чтобы вокруг не осталось ни одной искорки. Приступай. Кстати, кто будет слишком громко комментировать, отправляется ему в помощь.

Сам он продолжал внимательно оглядываться вокруг, не загорятся ли где-то среди деревьев ещё красные огоньки. Когда потухли последние искры, пришла очередь проверки способностей пространственников, которые должны были открыть портал обратно в деревню. Скептически проверяя начерченные на земле схемы, преподаватель забраковал две, а остальные четыре вскоре заискрились пространственными переходами. Первые четыре стихийника ушли, остались ещё двое...

– Стоп! – Алан резко обернулся вокруг своей оси. – Где ещё один? Кого нет?

Короткое недоуменное переглядывание, наконец, один из оставшихся студентов робко произнёс:

– Я кажется видел, как Вельда пошла в ту сторону. – Он указал пальцем на тёмные заросли кустов.

– Что она там забыла и почему ты молчал?! – прорычал Алан, потом резко выдохнул: – Так. Вы все уходите обратно в деревню. Вас, мастер, – обратился он к пространственнику, понимая, что не помнит как его зовут, но сейчас это значения не имело, – прошу проводить их, сдать с рук на руки мастеру Вириесду и потом подождать меня здесь.

Развернувшись и уже не глядя на испуганно притихших учеников, он нырнул в указанные кусты, освещая себе дорогу пульсаром помощнее. За спиной с треском захлопнулись порталы, в лесу повисла тишина, к которой напряжённо прислушивался консорт Цеймарра, проклиная свою ректорскую должность. Где-то впереди послышался приглушённый то ли стон, то ли вздох. Раздвинув ветки, он увидел слабое зеленоватое свечение над землёй, стелющееся туманной дымкой между деревьев, и хотя вокруг снова не раздавалось ни звука, интуиция подсказывала, что проблемы стоит искать именно там. А стихийница Вельда и слово «проблема» сейчас являлись самыми настоящими синонимами. Под ноги бросилась лисица, омерзительно пахнущая мертвечиной, вспышка пламени – и вонь сменяется ещё более резким запахом горелой плоти. Призрачный туман уже достигал щиколоток, когда перед ним обнаружился и сам разлом, откуда холодным маревом поднималась сила смерти. Трещина в земле длиной метров до десяти и с метр шириной. В голове успел мелькнуть вопрос, почему эти разломы выглядят именно так, а потом он услышал всхлип, донёсшийся прямо изнутри. Похолодев, он лёг рядом с разломом, словно на тонкий лёд, и заглянул внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь струящийся оттуда туман. Примерно в середине вниз уходил узловатый древесный корень, упавший вместе с подрытой землёй, за него-то и хватались тонкие девичьи руки.

– Держись крепче, сейчас подтяну.

Медленно, очень аккуратно Алан потянул корень на себя, моля богов, чтобы выдержал, потом рывком дёрнул, перехватывая за запястье холодную, как лёд, руку. Вниз с шорохом полетела земля, осыпающаяся под ним, раздался испуганный вскрик.

– Сейчас.

Он подтянул её вверх, над трещиной показалась присыпанная землёй белобрысая макушка, сведённые судорогой пальцы продолжали цепляться за спасительный корень. Потихоньку отползая назад сам, вытащил дрожащую девушку и потащил дальше, стараясь отойти подальше от проклятого разлома. Она больше мешала, чем помогала, не в силах даже переставлять ноги самостоятельно. Отойдя метров на десять, Алан, наконец, позволил себе выдохнуть. Усадил Вельду у дерева и бегло осмотрел: видимых ран не было, только ступор от пережитого ужаса.

Подхватив её на руки, он уже развернулся к полянке, где должен был ждать портальщик, когда за спиной раздался скрежет и треск ломаемых чьими-то лапами сучьев. Почти сбросив стихийницу на землю – сейчас пара лишних ушибов была меньшим из зол – Алан резко развернулся, успев сжечь кинувшуюся прямо в лицо куницу, опалив себе брови и ресницы, и с ужасом понял, что резерв пуст. Но как? К разломам он и раньше подходил довольно близко, они не влияли на его магию, резерв неизменно опустошала только непосредственно направленная некромантами сила смерти, это они с Арвелом проверяли не раз. По прихоти Хель он оставался безоружным перед её магами. А к ним подступала нежить... Откуда в только что очищенном лесу взялось ещё столько тварей, неизвестно, но факт состоял в том, что перед ним, а судя по шороху за спиной, и за ним, собиралась вся окрестная нежить, от выглядевших вполне живыми экземпляров, правда, с резко отросшими клыками и когтями, до слабо светящихся скелетов, у которых порой не хватало костей.

– Да чтоб вас всех, – сквозь зубы прошипел Алан, отступая к дереву, у которого сидела студентка, в голове билась мысль, что где-то на поляне его скорее всего ждёт труп бедного пространственника, если, конечно, у него не хватило мозгов смыться обратно, и теперь уже и не дождётся. Позаимствовав силы из ауры, зажёг конец длинного сука, больше нельзя – свалится с ног. Меч плавно выскользнул из ножен, бесполезно, но умирать, даже не попробовав сопротивляться, не хотелось. Алан повернулся к девушке и застонал.

– Вот дрыхр...

Теперь понятно, куда делась сила. Глаза Вельды слабо светились болотными огоньками, а сама она смотрела в одну точку, сжимая и разжимая кулаки. Алан рассмотрел её повнимательнее, и в его голову закралась мысль, что раньше она, кажется, была брюнеткой.

– Вельда, – Алан наклонился к девушке, – Вельда, ты слышишь меня? Дрыхр бздыг! Вельда!

Раздался тоскливый вой, круг нежити медленно сжимался, даже странно, что они не нападают, обычно нежить не теряла времени, видя добычу.

– Вельда, девочка! Очнись, – Несколько пощёчин были встречены аккомпанементом недовольного рыка, – не может быть...

– Прости, Вельда, но надо попробовать, – Алан сдавил тонкую шею, пережимая сонные артерии, через несколько секунд глаза девушки закрылась, и она обмякла, привалившись спиной к дереву. Уложив её поудобнее, он поднялся, прислушиваясь к затихшему лесу и уже ничему не удивляясь, оглядел валявшееся вокруг зверье, вполне мёртвое и неподвижное.

– Это уже слишком, Хейлиль, – пробормотал Алан, снова подхватывая безвольное тело девушки, и быстро направился к нужной полянке, очень надеясь, что чувство направления его не подведёт. Бродить пустым по ночному лесу с потенциальной неконтролируемой некроманткой было затеей из ряда заветных мечтаний его врагов. Искомая поляна нашлась довольно быстро, всё-таки далеко они отойти не успели, и на ней даже обнаружился дрожащий, как осиновый лист, но верно ждавший его портальщик, стоящий в шаге от начерченной схемы. Причём портал замерцал раньше, чем Алан успел выйти из кустов, открытый при первых раздавшихся в темноте шагах. Собственно, расчёт был абсолютно верным, кто бы ни вышел, а ноги уносить придётся, вопрос лишь, в каком составе.

Деревня не спала, в домах горел свет, по небольшому пятачку, служившему здесь площадью, ходил взад-вперед Лайднел Вириесд, нервно оглядываясь по сторонам. Когда заискрила воронка пространственного перехода, ректор пространственников выдохнул, но увидев выходящих снова встревожился.

– Что с ней?

– Жива, – коротко отрезал Алан, – Лайднел, открывайте портал в кабинет Орнадо и скиньте ему, пожалуйста, сообщение, что он нужен там немедленно, а сами отправьте остальных по корпусам. Я прошу вас проследить за моими подопечными.

Старый портальщик только кивнул, вычерчивая на земле новую схему, он умел действовать, не тратя время на вопросы.

Глава 25

В общежитии корпуса стихийников царил бедлам. Вернувшиеся с практики пятикурсники в подробностях рассказывали о произошедшем в лесу, строя догадки о том, что случилось с их подругой. Возвращение Алана с Вельдой на руках краем глаза видел подсматривающий за площадью паренёк, специально просидевший всё это время во дворе дома, куда их отправили по возвращению из леса. Но его сведения ограничивались тем, что девушку несли на руках, а переход из одного портала в другой занял не больше пары минут, потребовавшихся для выведения новой схемы на утоптанной земле. На все расспросы пространственники ограничились тем же «Жива», что, конечно же, никого не устроило, но больше информации пока взять было неоткуда, так что приходилось её выдумывать. Чем особо отличившиеся на этой ниве и занялись. Ночное происшествие обретало объём, форму и такие факты, что произошедшее на самом деле меркло перед разбушевавшейся фантазией учеников. Тем более, что на следующий день ни Вельда, ни ректор в корпусе так и не появились.

Тем временем, пока корпус заполнялся небылицами, Алан нервно вышагивал по кабинету Орнадо Вириесда, поглядывая на пристроенную в кресле хозяина кабинета девушку, уже пришедшую в себя и испуганно наблюдавшую за хаотичными передвижениями преподавателя. Короткий осмотр привёл Алана в отчаяние. Волосы Вельды приобрели серебряный оттенок, надежду оставляли только отдельные тёмно-каштановые пряди, всё-таки мелькавшие в растрепавшейся косе. Когда-то ярко-синие глаза стихийницы выцвели до бледно-голубого, каким бывает небо в полуденный зной, но хотя бы болотных огоньков в них больше не было. Проверять, сколько дохлых крыс и прочей мелочи валяется во дворце не было ни малейшего желания, и это не считая королевской усыпальницы, располагающейся тоже неподалёку. Встречаться с усопшими Драгонарами хотелось ещё меньше. Обоюдное молчание нарушил треск открывающегося портала, откуда вышел максимально недовольный капитан тайной стражи, в накинутой наспех, застёгиваемой на ходу рубахе и явно домашних штанах.

– Тебе привет от Ларины, да и лично от меня. Что, опять по ночам не спится?

В ответ Алан только устало махнул рукой в сторону сжавшейся в комочек девушки и, наконец, прекратил мерить комнату шагами.

– И? Зачем ты её сюда приволок? Если скрываешься от Танны, то я-то тебе зачем? Кабинетом пользуйся, я разрешаю.

– Ор, заткнись и посмотри на неё внимательно. Час назад я её из разлома вытащил, а после этого эта... эта чудная девушка подняла нежити больше, чем перед этим прорыв Хель.

На этих словах Вельда всхлипнула, ничего не понимая из сказанного, но чувствуя, что происходит что-то очень нехорошее. Капитан скептически поднял брови и, увеличив мощность магосветителей до максимума, подошёл к собственному креслу, занимаемому Вельдой.

– И кто это? – Он обернулся к Алану, занявшему соседнее кресло, только сейчас обращая внимание на измазанную сажей и землёй одежду и покрасневшее от ожога лицо друга. – Давай по порядку. Я ничего не понял.

– Ещё бы самому что-нибудь понимать... Сегодня вечером я проводил практикум по сжиганию нежити у своих пятикурсников, по сообщению, разлом был небольшой, тварей немного, как раз, чтобы поучить. В конце обнаружилось, что одной студентки не хватает, нашёл я её довольно быстро, только вот перед этим сама она успела не только найти этот проклятый разлом, так ещё и свалиться туда! Вот как, скажи мне?! – Он повернулся к тихо поскуливающей девушке, но ответа не дождался и продолжил: – Когда я её вытащил, вокруг нас собралось несколько десятков откуда-то вновь взявшейся нежити, причём реагирующей на эту особу! У неё глаза светились, как у Арвела или Тэля, когда они силу призывают. А теперь вспомни, что их магия каким-то образом выпивает мой резерв, так что я остался окружённым тварями, рядом с новоиспечённой некроманткой и без капли силы. Самое что интересное, когда я догадался её вырубить, нежить благополучно сдохла по новой, оставив меня в круге валяющейся падали. Так что извини, что разбудил или от чего-нибудь оторвал, но мне нужна помощь, те варианты решения проблемы, которые лезут ко мне в голову, неприменимы по причине крайней негуманности.

На этой фразе раздался ещё один протяжный всхлип.

– Хм... Тебя зовут как? – Уже успокоившийся капитан, склонился над студенткой.

– В-вельда, – почти прошептала она, ещё больше вжимаясь в спинку кресла.

– Корф будешь?

Она вытаращила на него удивлённые глаза, выдернутая из захватившего её ужаса необычностью такого обычного предложения, и заворожённо кивнула.

– Вот и хорошо, сейчас его высочество сходит нам заварит всем корф, а ты пока мне расскажешь, что случилось, да? – Вопрос был адресован одновременно двоим, на что первая отреагировала таким же автоматическим кивком, а второй, бурча под нос что-то явно нецензурное, вышел из кабинета, признавая, что в этом есть смысл.

– Итак, Вельда, расскажи мне, что случилось?

– Я... я не помню, – снова всхлип.

– Зачем ты ушла от остальных?

– Мне показалось я что-то услышала.

– Конечно, что-то услышать, это повод переться одной, ночью, в лесу, полном нежити, подальше от остальных, – не выдержал Орнадо, но, услышав очередное шмыганье носом, сбавил тон: – Дальше что было? Ты увидела разлом, так?

– Там был туман и какая-то трещина в земле. Я подошла и вдруг упала...

– Что значит – «вдруг упала»? Поскользнулась? Толкнули? Оступилась? Не прыгала же ты в неё?

– Я не помню, – Голос упал до еле различимого шёпота, – и дальше ничего не помню. Я не виновата! Я не хотела!

– Да уж конечно.

Орнадо откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая перепачканную землёй девушку, машинально отметив для себя, что с Алана новое кресло, посмотрел на то, которое до этого занимал его друг и сделал поправку – два кресла.

– Вельда, а твоя стихия какая?

– Огонь, у меня только одна.

– Зажги огонёк. Хотя нет, стой, давай дождёмся твоего ректора и потом будем пробовать. Пока проверь свой резерв.

Повисшую тишину нарушал дробный стук пальцев по столу, резко прервавшийся одновременно с заданным новым вопросом:

– Вельда, а полное имя у тебя как? Кто твои родители?

– Вельдиента Гортон...

– Подожди-ка, а лиэрд Рейкам Гортон тогда...

– Мой отец, – простодушно закончила девушка.

– Вот дрыхр... – Это прозвучало уже на два голоса.

Как раз вошедший в кабинет Алан, умудрившийся нести одновременно все три кружки с дымящимся напитком, стукнул ими о стол, расплескав корф по лежащим на столе бумагам. Но это никого не смутило на фоне намечающихся проблем.

– Хочешь сказать, ты был не в курсе?

– Я их что, всех по именам помнить должен?

– Вообще-то да! По крайней мере таких!

– Давай ты потом на меня орать будешь, а то мы подаём плохой пример несоблюдения субординации. – Алан кивнул в сторону снова притихшей стихийницы.

– Ты ей лично корф готовил, – криво усмехнулся капитан, легко переходящий на снова спокойный тон, в отличие от многих быстро вспыхивающих людей, он умел ещё и так же быстро брать себя в руки, – да ещё и с моей подачи. Думаешь, этого мало было?

– Думаю, надо решать, что теперь делать.

– Вельда, раз уж все собрались, что там у тебя с резервом? – сменил тему Орнадо.

В ответ девушка прищёлкнула пальцами, на ладони закрутился крохотный язычок пламени, который, прогорев меньше минуты, погас.

– Пустой, – расстроенно протянула Вельда, – но мы же вечером нежить жгли.

– А вообще сколько? – облегчённо выдохнул Алан, по крайней мере, полностью стихийный дар не выжжен.

– Почти три с половиной верта, – гордо доложила девушка.

– Подожди, а можешь вспомнить, сколько ты сегодня потратила, хоть примерно? – Тревога вернулась, нежити было мало, да ещё и разделённой на семь человек, она физически не могла успеть выбрать весь резерв, ну верт – полтора, не больше.

– Не знаю. – Она пожала плечами, грея пальцы о выданную кружку, первый ужас потихоньку проходил и возвращалась уверенность благородной лиэры.

– Я думаю, надо отпустить девушку отдыхать, ей сегодня досталось, уже поздно, а во дворце достаточно гостевых покоев. Завтра её осмотрят целители и решат, когда можно вернуться к занятиям. Согласен?

Алан только молча кивнул. Через несколько минут вызванная служанка проводила Вельду в выделенную комнату, а что у дверей осталась охрана, так это исключительно в целях безопасности гостьи.

На столе остывал забытый корф, притушенный свет магосветителей собирал тени в дальних углах кабинета, за окном догорали последние звёзды, собираясь вскоре уступить место раннему летнему рассвету, а пока погружая улицы Арвиессы во мрак. Алан смотрел в одну точку, перебирая в голове варианты предстоящих разговоров и пытаясь придумать ответы хотя бы на часть вопросов, которые обязательно возникнут. Орнадо отправился домой, по-хорошему ему тоже следовало бы уйти к себе, но, во-первых, было лень, во-вторых, объяснять что-то сейчас даже Танне не хотелось. И хотя он прекрасно понимал, что чем меньше людей увидят его в таком виде, тем лучше, и следовало бы пересечь длинные коридоры до того, как по ним начнут сновать люди, но старательно оттягивал этот момент. Осталась ли в девушке сила смерти или это был единичный всплеск после пребывания внутри разлома? Сможет ли она вернуть свой стихийный дар полностью или ей придётся всю жизнь довольствоваться оставшимися крохами? Какой скандал поднимет лиэрд Гортон, и чем это обернётся? Время текло, вопросов становилось всё больше, а вариантов ответов всё меньше. Небо за окном посерело, готовясь встречать новый день, когда дверь кабинета капитана тайной стражи наконец хлопнула, закрываясь, а гулкие шаги стихли в конце коридора.

Глава 26

Утро для Вельдиенты Гортон началось с сюрприза, который ждал её в зеркале. Истошный визг, которым она огласила спальню, заставил сбежаться в комнату не только приставленную к юной госпоже горничную, но и стражу, оставленную в коридоре, что только усугубило ситуацию. Девушка рыдала на кровати, отказываясь от принесённого завтрака, от предложения привести себя в порядок и хотя бы переодеться. Вчера она уснула одетой, сил после пережитого ужаса хватило только стянуть ботинки, выбранные для похода в лес. Её не смущало ни всё ещё выпачканное лицо и руки, ни грязная помятая одежда, которую безуспешно пыталась снять с неё служанка, Вельда видела только седые волосы и бледные, как у простолюдинки глаза. Кому она теперь нужна будет? Карьера магички девушку не заботила, она и не собиралась работать, окончить корпус было обязательным для любого, родившегося с даром выше одного верта. Контроль над силой должен быть безукоризнен. Но законченное обучение лишь повышало её статус как будущей завидной невесты, мало того, что её отец – лиэрд огромного холда, так она ещё и сильная магичка. Можно самой выбирать женихов, а не ждать первого поступившего предложения. Да и красотой её боги не обидели, и что теперь? Теперь её жизнь сломана! По крайней мере, именно так это представлялось в сознании двадцатилетней избалованной вниманием девушки. То, что вчера она чуть не погибла сама, что из-за неё рисковал жизнью консорт Цеймарра и что это была только её вина – эти мысли в голове Вельды не задержались и на минуту, мелькнув где-то на задворках сознания, попытавшегося пробиться сквозь истерику чувством вины. Поэтому, когда на пороге её комнаты появился Алан Рейхтц, которому было доложено о состоянии его подопечной, в сопровождении самой императрицы, чьё любопытство было обусловлено лишь сопереживанием к своей подданной, а не капелькой обычной женской ревности, Вельда кинулась на него с обвинениями:

– Это вы виноваты! Вы, вы, вы!

Горничная испуганно перехватила девушку, почти кинувшуюся на вошедших с кулаками.

– Курсантка Гортон, прекратить истерику, – рявкнул Алан, немного приводя в чувство Вельду и заодно сообщая Танне масштаб проблемы, судя по её округлившимся глазам, она это поняла.

Снова зашедшаяся в рыдании девушка рухнула на кровать, закрывая лицо ладонями.

– Что произошло? – Этот вопрос адресовался уже горничной, добиться чего-то от гостьи сейчас было невозможно.

– Госпожа увидела себя в зеркало, и вот, – растерянно доложила средних лет женщина, в строгом форменном платье, с растрепавшимися от попыток успокоить Вельду волосами.

– Я уродина, как я теперь на люди покажусь?! – снова подала голос юная лиэра.

– Уродин я здесь не вижу, а вот девушку, которая забыла о своём воспитании, должном поведении и виде при появлении при дворе, да. Боюсь, лиэра Гортон, вы не достойны своего титула и позорите своего отца. – Ледяной тон Эвриетанны холодным душем подействовал на девушку, подскочившую на кровати и попытавшуюся изобразить реверанс перед наконец-то замеченной императрицей. В сочетании с грязной походной одеждой и заплаканным лицом с разводами сажи это выглядело то ли смешно, то ли жалко.

– Приведите себя в порядок, мы подождём. – Эвриетанна опустилась в кресло, делая жест рукой в сторону уборной. А когда Вельда и горничная скрылись за дверью, уже с совсем другим выражением лица повернулась к стоящему за её спиной Алану.

– Что это значит?!

– Я не успел тебе рассказать, ты спала.

– Сейчас я не сплю.

– Танна, дорогая, а давай у меня будет по одной женской истерике в день, а? – Он посмотрел в потемневшие глаза супруги и добавил: – Но потом я тебе всё объясню, тем более, что я ещё сам не до конца понимаю, что произошло. Боюсь, после разговора здесь нам ещё грозят объяснения с её отцом.

– Да, объяснений я буду ждать с нетерпением.

Их разговор прервало появление Вельды, наскоро умытой, с расчёсанными, собранными в обычную косу волосами, в простом, но, главное, чистом платье, вполне подошедшем по размеру, разве что слегка коротковатом. Горничная поклонилась и понятливо скрылась за дверью, оставляя девушку наедине с императорской четой. Повторный реверанс Вельдиенты выглядел уже вполне пристойно.

– Ясного неба, ваше величество, я прошу прощения за недостойное поведение, – не поднимая глаз, проговорила Вельда.

– Юности многое прощается, – склонила голову Эвриетанна, – что случилось с тобой?

– Я... я... – На глазах Вельды снова предательски блеснули слезы. – Я прохожу обучение в корпусе стихийников, вчера на практике, я... – Она замолчала, но потом нашла в себе силы признаться: – Ушла одна в лес, потому что мне послышались какие-то голоса, что было дальше я не помню. Только как мне теперь жить такой..?

Она бросилась в ноги к сидящей в кресле императрице и всё-таки снова разрыдалась. Танна тихонько указала Алану на дверь, кивнув на переговорник, а сама наклонилась, приобнимая несчастную девушку и что-то ласково приговаривая.

Проторчав битый час в коридоре и успев трижды проклясть женское любопытство, женские истерики и женскую солидарность, пугая недовольным взглядом случайно проходивших мимо слуг, Алан схватил, наконец, коротко звякнувший переговорник, оповещавший, что ему можно зайти. Едкое замечание на тему, сколько можно было успеть сделать за это время, он озвучивать не стал, убедившись, что слёзоразлив закончен, Вельда кажется вполне довольной жизнью и даже улыбается, а Танна поправляет ей выбившийся из причёски локон.

– Ну что, признаёшь, что Вельдиента – настоящая красавица? – хитро улыбнулась императрица.

– Угу, теперь мы можем поговорить?

– Его высочество скуп на комплименты, – вздохнула Танна, – даже для меня.

– Я готов признать, что вы все потрясающи и великолепны, но, увы, это решает только часть проблем. Вельда, скажите мне ещё раз, что последнее из того, что вы помните? А вас, ваше величество, – Он слегка демонстративно поклонился Танне, – как целительницу прошу оценить её состояние, раз уж вы здесь, и объём её резерва.

– Я помню только туман и как начала падать, а потом очнулась уже у вас в кабинете, – виновато покачала головой Вельда, – простите меня. Я не должна была уходить.

– Девочка полностью здорова. Поэтому, я думаю, будет правильно дать её прийти в себя и покормить её. Остальное можно обсудить позже.

С этими словами Эвриетанна поднялась и направилась к двери, Алан был вынужден пойти за ней. Уже в кабинете императрицы, куда был подан завтрак на двоих, Танна озвучила реальную картину:

– Резерв девушки меньше одного верта, но раз она училась в корпусе, этого не может быть. От неё веет силой смерти, меньше, чем от Арвела, но всё же. Она почти полностью седая, за исключением нескольких прядей! Она дочь Гортона! Что произошло?

Пересказ произошедшего вечером и ночью на удивление был принят довольно спокойно.

– По крайней мере, она в этом сама виновата и это признаёт, – почти с облегчением выдохнула Танна.

– Что никак не меняет сути дела.

Их прервал настойчивый стук в дверь, зашедший секретарь плотно закрыл дверь и, склонившись почти к самому уху, тихо проговорил:

– Лиэрд Гортон требует аудиенции, весьма настойчиво, боюсь, он уже в приёмной и покидать её не намерен.

– Что ж, быстро он... Через четверть часа впустите.

Когда дверь снова закрылась, Алан обернулся к супруге.

– Ну что, ты готова держать удар?

– Вместе, радость моя, вместе, – в тон ему ответила Танна.

Вошедший через пятнадцать минут лиэрд Гортон был удостоен чести увидеть классическую, в представлении придворных, императорскую чету. Эвриетанна с дневной диадемой на голове восседала в высоком кресле за резным письменным столом, именно того размера, чтобы он производил впечатление достойного её величества предмета мебели, но при этом сама она, сохранившая весьма хрупкое телосложение, не терялась за ним. За её спиной, чуть сбоку стоял принц-консорт, его рука небрежно покоилась на спинке кресла, даже дежурный камзол, специально для этих целей хранящийся в кабинете, застегнут на все пуговицы и царапает подбородок неудобным высоким воротником.

– Ярких звёзд и ясного неба, ваше величество, – Голова склоняется в не слишком глубоком, но всё-таки поклоне, – я решился настаивать на аудиенции, потому что обеспокоен судьбой своей дочери. А в корпусе мне сообщили, что информацией владеет ректор данного заведения, которого в этот момент там не было.

Алан даже восхитился, как вежливо сформулирован упрёк.

– Ярких звёзд, лиэрд. Лиэра Вельдиента в настоящее время является моей гостьей. Учитывая произошедший с ней несчастный случай, мы взяли девочку под свою опеку. Не волнуйтесь, её здоровью ничего не угрожает.

– Несчастный случай?

– Да. Увы, ваша дочь поплатилась за несоблюдение дисциплины учебного заведения во время практического занятия, из-за чего пострадала не только она, но и его высочество, вынужденный рисковать жизнью, спасая её.

– Я весьма благодарен вам, – озадаченно склонил голову Рейкам Гортон, планировавший предъявлять претензии, а не благодарить и оправдываться. – Но, могу ли я узнать подробности?

– Вкратце. Ваша дочь покинула без разрешения группу магов, отправившись в лес, где по неосмотрительности наткнулась на разлом, образовавшийся при прорыве сил смерти. Выжила она лишь благодаря консорту.

– Но, что она вообще делала в лесу? Я отправлял дочь учиться не затем, чтобы...

– А зачем? – вступил в разговор Алан. – Если ваша дочь поступила в корпус, она обязана пройти его программу, в которую теперь для огневиков входят и обязательные практические занятия по уничтожению нежити, как и для пространственников, например.

– Девушки не должны рисковать..., начал было Рейкам, но осёкся, поймав внимательный взгляд императрицы.

– Если бы лиэра Гортон соблюдала правила, то с ней бы ничего не произошло.

– Могу я увидеть дочь?

– Разумеется, вас проводят в её покои.

– Я настаиваю, что она прерывает обучение и возвращается домой.

– Ваше право, но в таком случае диплом об окончании она не получит.

– Почему вы решаете? – вспылил было Гортон.

– По праву ректора данного заведения, если вы забыли.

Короткий кивок и лиэрд Гортон, резко развернувшись, выскочил из кабинета. Отдав указания секретарю, Эвриетанна устало выдохнула.

– И это он её ещё не видел...

– Интересно, будет второй заход или он сразу к себе уберётся? Но это не так важно. Плохо, что девочку он с собой заберёт, а мы не знаем на что она способна теперь.

– Боюсь, ещё узнаем...

Глава 27

В Каверниш-оле порядки окончательно поменялись, молодой лиэрд оказался совсем не тем человеком, каким помнили его окружающие. Получив, наконец, в свои руки власть над холдом, он стал настоящим затворником, ни пышных выездов, ни весёлых охот, ни просто поисков развлечений по ближайшим деревням и городкам, чем, надо признать, раньше он весьма грешил. Тридцатилетний Кельв Каверниш заперся в доме, полностью поменял штат прислуги, выбирая либо одиноких, либо целые семьи, чтобы лишний раз не отпрашивались домой, и практически перестал появляться на глазах своих подданных. Все дела, связанные с общением с другими людьми, были переданы в руки управляющего, выполняющего заодно и роль дворецкого, весьма скупого и расчётливого человека с обезображенным шрамом лицом и простецким говором простолюдина. Все это списывалось на болезнь, настигшую молодого хозяина после ужасной раны, полученной на охоте, после чего даже ходили слухи о его смерти, но какой-то неизвестный целитель заткнул за пояс всех специалистов, вызванных в Каверниш-ол ранее, и поднял господина на ноги. Правда, злые языки говаривали, что расплатой за это стала смерть лиэры Каверниш, мол, не вылечили Кельва, а выкупили у Хейлиль за такую страшную цену, но сплетни есть сплетни, соврут – недорого возьмут, а таких небылиц ещё никогда не было. Тем не менее Каверниш-ол потихоньку стал обрастать дурной славой.

В самом особняке на это смотрели с нарастающим удовлетворением: чем меньше народа приходит с праздным любопытством, тем лучше. Это поначалу с принадлежащих Кавернишу городков съезжались мэры и главы гильдий, чтобы засвидетельствовать своё почтение новому лиэрду, даже купцы наведывались, стремясь показать свой товар, в надежде, что получивший доступ к всему состоянию молодой человек начнёт по обыкновению сорить деньгами. Но со временем энтузиазм иссяк. Кельв Каверниш к гостям выходил крайне редко, на слова и, тем более, покупки был скуп, быстро отговаривался усталостью и уходил наверх, оставляя все вопросы на усмотрение управляющего и мага-пространственника, обосновавшегося в Каверниш-оле. Тем страннее на этом фоне была откуда-то возникшая любовь к детям, поселившимся там. Целых шесть разновозрастных ребятишек бегало по дому, те же сплетники предложили версию, что это бастарды самого лиэрда Кельва, которых он решился собрать в особняке после смерти властной матушки, к тому же официально жениться лиэрд не спешил. Но у слухов есть замечательное свойство, чем дольше они гуляют, тем привычнее становятся и тем меньше на них начинают обращать внимания. Ну есть причуды у нового хозяина, да и пусть, главное, что людей не трогает, а остальное его личное дело. Так, повод языки почесать на посиделках, не более.

Гнерд был доволен, если поначалу его смущала роль дворецкого, то теперь, когда в качестве управляющего он фактически являлся хозяином, по крайней мере, почти все вопросы, а главное распоряжение казной холда Каверниш, были отданы на его усмотрение. Маг мало вмешивался в хозяйственные дела. Недовольство Смирна тоже было легко куплено с помощью достаточного количества золотых нгаров, благо Каверниш не бедствовал. Даже вездесущие дети перестали раздражать Гнерда, теперь, когда к ним была приставлена личная обслуга, их присутствие в его жизни свелось к статье расходов в книге учёта, а что силы у них со Смирном так и не появилось, пусть, такая форма власти его тоже устраивала. В то, что происходило за закрытыми дверями выделенных для маленьких некромантов комнат его больше не интересовало.

– Радха, ты разве не видишь, что это всё неправильно, так нельзя!

– Что именно нельзя, Ройл?

– Нельзя убивать!

– Разве мы убиваем? Мы, наоборот, возвращаем их обратно. Они умерли, а теперь снова ходят, делают свои дела, в чем это плохо?

– В том, что они, как... как куклы, они же слепо выполняют всё, что им скажешь. Они неживые, сестрёнка.

– Неживые, согласна. Но они уже умерли по разным причинам, неужели ты думаешь учитель будет нас обманывать, люди всегда умирали, а мы даём им второй шанс. Тебе что, не нравится?

– Нет. – Мальчик угрюмо нахмурился. Последнее время Ройл становился всё более замкнутым, отдаляясь от сестры, которой, похоже, всё происходящее в доме доставляло истинное наслаждение.

– Ну и зря. Мы стали настоящими господами, Ройл. Больше не будет ничего плохого, а то, что взрослые вокруг подчиняются мне или тебе, так даже лучше.

В комнату зашла служанка, одетая в опрятное коричневое платье, положенное всей прислуге Каверниш-ола, волосы скрывала аккуратная косынка, своей белизной оттенявшая слегка синюшный оттенок кожи девушки, шейный платок прятал узкую багрово-синюю полоску на шее, а неизменные теперь очки – алые огоньки в глубине карих глаз. Она автоматически убирала разбросанные вещи, перестилала кровать, сметала пыль.

– Жакки, подойди сюда. – Голос Радхи приобрёл властные нотки.

Служанка немедленно подошла, продолжая сжимать в руке поднятую с пола рубашку.

– Жакки, поправь мне платье и протри туфли.

На застывшем лице не промелькнуло ни тени сомнения, когда опустившаяся на колени девушка выполнила приказание юной госпожи.

– Ну что, Ройл, разве это не прекрасно?

Но мальчик уже выскользнул из комнаты, в глубине глаз, почти чёрных от закапанных в них утром капель, что стало уже привычкой, притаилась горечь. Ему было страшно, а ещё страшнее было то, что он начинал бояться собственную сестру.

Тем временем в комнатах, которые занимал учитель, проходил настоящий смотр нежити, населяющей Каверниш-ол. В глубоком кресле, у зажжённого летом камина терялась сухая фигура с цепким острым взглядом, которая, осмотрев очередного слугу, только бормотала: «Не то, снова не то». Наконец, все были отправлены заниматься своими обязанностями. Пространственник, отдавший последние наставления, обернулся к придирчивому посетителю.

– Ну что?

– Это всё не то. У них ничего не получается, это обычная нежить, тупая, безмозглая и послушная, как ты.

– Сколько можно меня оскорблять!

– Сколько нужно, – отрезал тихий голос, – без меня у вас ничего бы этого не было. Вы бы даже про этих детей не знали, поэтому молчи и слушай. Во-первых, Каверниш должен подписать указ о найме достаточного количества воинов, нам нужен отряд обученных воинов.

– Зачем?

– Молчи и запоминай. Скоро всё изменится, судя по настроениям, которыми полнится столица и совет лиэрдов, личная армия будет у каждого, и неплохо заиметь свою первыми. Во-вторых, мне нужен мой кинжал.

– Так тебе его проще достать, он во дворце где-то.

– Туда, где он хранится, доступ лишь у двух лиц государства, тупица. Но у меня есть одна мысль, и, кажется, должно получиться, стоит попробовать, это как раз и должно выйти у твоей девчонки. Конечно, это риск, только если правда то, что мне докладывали. Но нужно подготовиться, а времени совсем нет. – Он перешёл на совсем тихое бормотание, потом продолжил громче: – И ещё, мне нужен здесь...

Дальше он перешёл на шёпот, заставив второго вплотную наклониться, чтобы разобрать выданные указания. Когда закрылся портал, в котором исчез продолжающий недовольно ворчать человек, маг с размаху плюхнулся в освободившееся кресло, угрюмо посмотрел на пышущий жаром камин и отодвинулся поближе к открытому окну.

– Почему я должен его терпеть? – Разговор с самим собой приносил облегчение. – Сколько всего сделано, а он всё недоволен. Я и сам вполне могу решать, что делать, а что нет. Эта его идея абсолютно бредовая, хотя... Я мог бы осуществить её сам, просто нужно делать совсем другие вещи, жаль, нельзя сначала опробовать на ком-то другом, да, жаль. И от него бы избавиться...

Он замолчал, испуганно озираясь вокруг, словно его могли подслушать. Страх в душе победил, он привык послушно исполнять указания. А если он сделает что-то не так и всё потеряет? Сколько они уже добились... Нет, пожалуй, он пока будет действовать по плану, может быть, потом он внесёт в него свои изменения, может быть. На короткий звон колокольчика немедленно явился бесстрастный слуга, через несколько минут вернувшийся с вызванным Гнердом. Перед ним маг представал в совсем другом виде: властный, уверенный, наглый, знающий себе цену, совсем непохожим на ещё четверть часа назад согнутую в раболепном поклоне фигуру.

– Гнерд, ты должен оборудовать подвал под алтарную комнату и ещё одно помещение рядом с хорошими и крепкими замками. Понял?

– Алтарную комнату? – переспросил растерянный управляющий.

– Ты что забыл, как выглядят алтари Хейлиль?

– Нет, конечно, нет. – В глазах Гнерда мелькнули искорки предвкушения. – Так значит мы всё-таки...

– Твоё дело не рассуждать, а делать. Иди исполняй.

Теперь пришла очередь Гнерда склоняться в поклоне, чтобы, выйдя в коридор, с самоуверенным видом и раздражением в голосе наорать на проходящего мимо слугу. Впрочем, на этом цепочка прекратилась, нежити было уже абсолютно всё равно.

Глава 28

Совет лиэрдов кипел и бурлил, как большой котёл, расплёскиваясь возмущёнными выкриками и предложениями. У девяти из четырнадцати кто-то из отпрысков сейчас проходил обучение в одном из корпусов, и выданная Рейкамом Гортоном информация о произошедшем с его дочерью вызвала волну возмущения, особо удачно сходящуюся на предполагаемом виновнике. Чьи-то робкие возражения на тему ответственности самой лиэры, которая является достаточно взрослой особой, чтобы отвечать за последствия своих поступков, потонули в недовольных рассуждениях на тему обязательств глав корпусов обеспечивать безопасность обучающихся любой ценой. Бледный вялый лиэрд Каверниш, лично явившийся поучаствовать в совете в сопровождении своего слуги, безразлично наблюдал за происходящим сквозь затемнённые очки, чьи завязки терялись в длинных волосах. Его появление тоже повлекло собой тихое обсуждение, уж слишком непривычным было такое болезненное состояние для магов. Нет, болезни, которые не могли вылечить целители, безусловно существовали, но от них сгорали быстро, редко задерживаясь в немощном состоянии больше пары недель. Дэлир Наральи тоже в спор не вступал, этот вопрос его не интересовал, так что он просто переводил взгляд с одного говорившего на другого, изредка кивая каким-то своим мыслям. Наконец, напряжение спало, выговорившись, лиэрды заняли места за длинным столом, занимавшим центр малого зала заседаний. У высоких стрельчатых окон стояли отдельные мягкие уголки, рассчитанные на двух-трёх человек, если возникали вопросы, требующие обсуждения только отдельных участников совета, например, обсуждение торговых пошлин между двумя граничащими холдами или обмен товарами напрямую, минуя купеческую гильдию, желающую непременно получить свою часть прибыли. Сориентировавшиеся слуги вновь наполнили бокалы по выбору господ охлаждённым разбавленным вином или прохладным травяным напитком, так хорошо утоляющим жажду в летний зной, и снова замерли у дверей, не привлекая внимания.

– Я слышал, вы собрали у себя большой отряд наёмников, позволите поинтересоваться, зачем он вам? Неужели вас одолели разбойники? – слегка саркастически обратился Наральи к сидящему рядом Кавернишу, но в глубине его глаз скрывалась плохо скрытая подозрительность.

Кельв Каверниш поднял голову, отворачиваясь, от что-то шептавшего ему на ухо сопровождающего, сухой безэмоциональный голос, без малейшего изменения интонаций неприятно царапал слух:

– Это личное дело Каверниш-ола. Вас это касаться не должно.

– Мы как-никак соседи, – продолжал настаивать Наральи, – если ваши дороги одолели грабители, то они могут появиться и в моих землях, хотелось бы быть в курсе.

– Вы будете в курсе всего, что вам будет нужно знать, – ответил собеседник, пренебрежительно продолжая слушать своего слугу, бесцеремонно что-то вещавшего. Дэлир раздражённо отвернулся. Какая наглость! Его внимание привлёк разговор напротив, острый слух выцепил нить разговора о слишком высоких налогах, отправляемых холдами в Арвиессу, не пора ли снизить ставки, уж слишком много забирает себе столица. Наральи слушал молча, действительно, когда Драгонары удерживали драконов, то могли устанавливать свои правила, от них зависели не только лиэрды, все поголовно. А теперь? Правила поменялись... Мысленно примерив на себя корону, Дэлир улыбнулся своим мыслям, хорош, ну ведь правда, хорош. Вот только эту корону надо забрать, и вряд ли кто-то добровольно её отдаст, а расстановка сил всё ещё в пользу императорской четы. Но ведь корона может быть и не в единственном числе... Пожалуй, Каверниш прав, стоит рассмотреть вопрос увеличения гарнизона.

Погруженный в свои сладостные мечтания Наральи очнулся, когда большинство лиэрдов уже покинули зал. Раздосадованный тем, что задумавшись, возможно, пропустил что-то важное, Дэлир Наральи вышел одним из последних.

Портал, заискрившийся в покоях владельца Каверниш-ола, пропустил сначала самого хозяина дома, затем мага–пространственника, закрывшего переход. Последний бесцеремонно оттолкнул лиэрда, загораживающего проход, и рявкнул:

– Ложись, до приказа не вставать.

Удовлетворенно проследив, как Кельв покорно выполняет его приказ, портальщик схватился за переговорник. Нужно доложить обо всём услышанном на совете, похоже, лиэрды начали чувствовать вкус к власти, как бы это не нарушило их планы. С одной стороны, чем раздробленней страна, тем меньше дела до того, что происходит на одной отдельно взятой земле, с другой – мало ли как далеко зайдут землевладельцы в желании расширения сначала границ, после – своих прав, а затем и своих владений. К этому пока они были не готовы. Портальщик ехидно усмехнулся, надо же как близко могут пересекаться такие противоположные интересы. Отправив довольно объёмное сообщение, он ещё раз взглянул на неподвижно лежащую на кровати фигуру и вышел из комнаты. Пересекая длинный коридор, заглянул в комнату, отведённую для занятий и, одобрительно кивнув старательно разбирающей текст принесённой стариком книги Радхе, двинулся вниз, в подвал. Как таковой тюрьмы в Каверниш-оле не было, лиэра, на протяжении почти двадцати лет управлявшая холдом, не пожелала соседствовать с преступниками, так что подземный этаж использовался исключительно в мирных целях, храня продукты и вина. А вот в прилегающем к Каверниш-олу городке было выделено целое здание для городской стражи. Сейчас же окорока и бочонки потеснили, освободив несколько тёмных прохладных помещений, пока пустовавших, но уже обзаведшихся крепкими дверьми и солидными замками. Одна из камер была ярко освещена, несмотря на отсутствие окон, целых четыре магосветителя, установленных по углам комнаты, заливали её ровным тёплым сиянием. В центре был установлен большой прямоугольный камень. Сам он хотел сначала просто создать новый, но старик заупрямился, считая, что вновь сделанный алтарь, ещё не знающий вкуса крови, будет хуже. Пришлось искать, на это ушло много времени, и то найти удалось только благодаря пространственному дару. Поочерёдно обойдя тайные святилища Хейлиль, ему всё-таки удалось найти сохранившийся алтарь, всё ещё покрытый бурыми пятнами, видимыми даже через многолетнюю пыль. Вот доставить его сюда оказалось сложнее, но сейчас он прошёлся ладонью по шероховатой поверхности с определённой долей ностальгии. Жаль, силу больше они не давали, это выжившие чёрные маги проверили уже не раз сразу по окончании противостояния. Поможет ли этот алтарь в том, что задумал старик или нет, вопрос времени. Боковые стенки камня увивали розы, оплетая оскаленные черепа, по краям плиты были вделаны прочные стальные оковы. Хороший алтарь, старый. Портальщик вынырнул из воспоминаний от коротко взвизгнувшего переговорника. Что там кому-то понадобилось?

Короткая фраза: «Пора, жди указаний» заставила его задрожать. А что, если ничего не получится, что, если они ошиблись? Вот только пути назад он не видел.

***

– Ваше высочество, в приёмной смотритель библиотеки, он просит вашей аудиенции. – Секретарша заглянула в кабинет, старательно трепеща ресницами. Алан поморщился, сколько времени уже прошло, а достойную замену Рейану он найти так и не смог, либо с ним отказывались работать, либо он не выдерживал и нескольких дней, сейчас, пожалуй, счёт пошёл на часы.

– Нейрус? Пусть войдёт.

Вот уж кого он не ожидал, что-то за последнее время этот библиотечный затворник стал часто попадаться на пути. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в неё протиснулась сгорбленная иссохшая фигура библиотекаря.

– Ярких звёзд, – прошелестел скрипучий голос прямо от дверей.

– Ярких звёзд, Нейрус. Что привело вас ко мне? – Он указал на кресло напротив, в которое посетитель с благодарностью опустился.

– Мне помнится, вы спрашивали меня про адамарит, ведь так. Зачем?

– Спрашивал, – удивлённо кивнул Алан, не считая нужным отвечать на вопрос.

– Я нашёл книгу с упоминанием об этом и решил, что вам будет интересно, – как-то нерешительно начал смотритель библиотеки, – но ведь вы уже столкнулись с другим вариантом использования этого металла, я правильно понял?

– Предположим.

– Могу ли я взглянуть?

– Нет. Но я готов с благодарностью посмотреть информацию, которую вы нашли.

– Но я мог бы поискать тщательнее, если бы знал, о чём речь.

– Не думаю, что это настолько важно, скорее, это было простое любопытство.

– Ну что ж, тогда позвольте откланяться.

– А книга?

– Какая книга?

– Которую вы нашли.

– Ах, это абсолютная безделица, но если хотите, я вам её пришлю.

Он так же тихо, как и вошёл, шмыгнул за дверь. Алан, нахмурившись, проводил его взглядом. Всё-таки что-то он скрывает, уж слишком активным стал этот старикан, хотя выглядит с каждым разом всё хуже и хуже. Но из всего подозрительного, что нарыли подчинённые Орнадо на его счёт, самым неприятным можно было считать то, что Вайр, оказывается, был родственником Нейруса, то ли внуком, то ли правнуком. Так что у него, можно так сказать, была связь с чёрными магами, вот знал ли о ней сам Нейрус, это большой вопрос. Вспомнились книги, спрятанные в потайном стеллаже библиотеки, тогда библиотекарь помог, хотя, если смотреть с нынешней точки зрения, те знания им нисколько не поспособствовали. Всё равно всё пошло наперекосяк, по только богам ведомым путям. Он снова уткнулся в документы, бумаги корпуса, отчёты тайной стражи, стенограмма с заседания совета лиэрдов. Да, последние заседания прослушивались, не всё можно предотвратить, но хотя бы быть в курсе требовалось, хорошо, что среди землевладельцев не было по-настоящему сильных магов, способных почувствовать прослушки Вириесда, вот был бы знатный скандал. Он усмехнулся собственным мыслям, когда в дверь снова заглянули.

– К вам студентка.

– Второй месяц лета, они все на каникулах!

– Ну она представилась так, – многозначительно протянула секретарша, окончательно подписывая себе увольнительную.

– Пусть войдёт. – Он перевернул читаемый сейчас лист обратной стороной и поднял глаза на дверь, куда робко просочилась... Вельдиента Гортон.

– Ярких звёзд и ясного неба, – пробормотала она так неразборчиво, что не будь это стандартной фразой приветствия, Алан не понял бы ни слова.

– Что вам нужно? – Утруждать себя вежливостью не было ни малейшего желания.

– Вот. – На стол легло запечатанное письмо. Сама она отошла обратно к дверям, словно готовясь выскочить наружу в случае... в случае чего?

Он вскрыл письмо, заранее предчувствуя неприятности, которые, разумеется, не заставили себя ждать. Если на первых строках письма Рейкам ещё как-то себя сдерживал, то со второго абзаца его понесло. Правящую семью и Алана Рейхтца лично обвиняли во всех мыслимых и немыслимых грехах и бедах несчастной семьи Гортон, складывалось впечатление, что консорт поставил себе цель извести несчастного лиэрда и планомерно её осуществлял, закончив свои усилия на порче его дочери. Поэтому он, лиэрд Рейкам Гортон, отсылает опороченную дочь обратно в Арвиессу, снимая с себя все обязательства, как перед ней, так и перед императорской семьёй.

– И каким образом я участвовал в хм... вашей порче? – Алан поднял глаза на поникшую девушку. На раздавшийся в ответ всхлип, он только застонал. Ну нет, только не опять.

– Сядьте, выпейте воды, – Он пододвинул к ней стоящий на столе графин. – и после того, как сможете говорить без слёз, скажете мне, что это означает.

После сказанного Алан демонстративно отложил письмо и уткнулся взглядом в первый попавшийся под руки отчёт, прекрасно понимая, что разбирать, что в нём написано, сейчас не в состоянии. Это был бунт, первый, пока завуалированный бунт. Гортон отказался от обязательств перед Арвиессой, а значит, обособил свой холд под абсолютно надуманным предлогом. Что теперь делать? Подавлять силой? А есть ли она у них в количестве, чтобы не превратить это всё в обоюдную резню? Тем более, что написано все так, что Гортон в любой момент сможет отбрехаться, мол, на нервах написал, и тогда уже трон под Эвриетанной закачается гораздо более ощутимо. Равновесие слишком зыбко. Оставить всё как есть – тогда это сочтут слабостью, что даст тот же самый эффект. Он исподлобья взглянул на Вельду, жаль девочку, она стала разменной монетой, предоставив отцу повод использовать её в качестве предлога, м-да не слишком Рейкам чадолюбив. Наконец, девушка решилась подать голос:

– Я не могу больше находиться в родном доме, мне отказано в этом праве. Но так как мой резерв теперь менее одного верта, вернуться по правилам в корпус я не могу... – Она замолчала, теребя в руках кончик косы. – Я прошу вас не прогонять меня. Мне некуда идти.

– Родственники?

– Отец запретил мне позорить наш род.

– Какой заботливый, – фыркнул Алан, – и что мне с тобой делать? Молчи, вопрос был риторическим. Подробно, что произошло в Гортон-оле? Подробно, но коротко.

Снова тишина, светло-голубые глаза наполнились слезами, беззвучно, стекающими по щекам.

– Дома случился скандал из-за... из-за моей внешности и уровня силы. Моя тётка вышла из себя и долго кричала, что я опозорила род, что от меня теперь не будет никакого толка, что я ни на что не годна и она не будет позориться перед сватами. Я... я тоже, ну... разнервничалась и...

– И?

– И подняла нежить! – Последние слова она почти выкрикнула ему в лицо.

– Откуда у вас в доме трупы? – спокойно спросил он, от его невозмутимого тона она поперхнулась и более спокойно продолжила:

– В доме нет, но семейная усыпальница совсем рядом, и она никогда не была запечатана. Раньше...

– Потрясающе! Вельдиента, вы превзошли всех! – К сожалению, вырвавшийся сарказм не воодушевил несчастную девушку, она насупилась и замолчала, бессильно сжимая кулаки.

– Вельда, извини, – Он протянул ей наполненный водой стакан, – возьми себя в руки и не устраивай показательных выступлений, мне хватило твоего отца. Комната в общежитии за тобой. Стихийный дар остался, будешь осваивать в пределах возможного. С остальным решим позже. Сейчас каникулы, но передашь коменданту, что это моё распоряжение, не поверит – пусть идёт спрашивать лично, но я ему не советую. Всё, свободна, но общежитие не покидать.

– Это арест?

– Это твоя безопасность, дура, – не выдержал Алан, стукнув кулаком по столу. Проводив взглядом метнувшуюся к двери студентку, он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Что ж, пока придётся ограничиться тем, что, раз обязательства перед властью Рейкам Гортон отказывается выполнять, то и обязательств перед ним у столицы больше нет. С повышением въездных пошлин пока повременим, всё-таки официальных границ нет. Но придётся снять посты со всех населённых пунктов его холда, маги, не состоящие на службе лично у Рейкама, туда тоже отправляться не будут, их не на что содержать без налогов. «Надеюсь, в его землях разломов в ближайшее время не произойдёт», – тихо пробормотала совесть.

***

– Озвучишь это на ближайшем совете магов? – Алан вопросительно взглянул на задумчиво рассматривающего на свет бокал с вином Орнадо.

– Ты уверен, что не стоит задавить это в зародыше?

– Давай будем смотреть на вещи честно. Открыто он войны не объявлял, даже это проклятое письмо адресовано мне, а не официально Эвриетанне. Мы связаны собственными законами, а тиранию не потянем чисто физически. Так что остаётся мило улыбаться друг другу при встрече, держа за спиной зажжённые пульсары. Я искренне думал, всё развалится ещё тогда, ан нет, двенадцать лет уже держится, так что продолжаем лавировать. Если есть другие идеи, предлагай.

Капитан промолчал, потом сменил тему:

– Что собираешься делать с этой твоей Вельдой?

– Она не моя, и ничего делать с ней я не собираюсь. Пусть учится ещё год, дальше видно будет, куда-нибудь пристроим. Кстати, добрось до Громового переулка, хочу про неё Нарайне рассказать, может, её к ней пристроить.

– Она тебе ещё Морица не простила, которого так и не может забыть, а ты хочешь ей девчонку подсунуть. Портал открою, но я пас, туда не пойду, предпочитаю закончить жизнь чуть более героически, чем от рук неуравновешенной старухи.

– Интересно, кому же всё-таки понадобился Мориц, – протянул Алан.

– Да, дрыхр его знает, ни одного следа. Сейчас пойдёшь?

– Давай.

Через час Алан шёл по вечерней Арвиессе, в голове ещё шумело от криков целительницы. Пожалуй, он мог поздравить себя с тем, что его выдержка становится всё лучше и лучше, натренированная общением с бесцеремонной наставницей Арвела, годами десятью раньше он бы в своих нервах не был так уверен. Характер Нарайны после пропажи пекаря испортился окончательно, хотя, казалось, куда хуже? И тем не менее результатом было то, что она согласилась пообщаться с Вельдиентой Гортон, отнюдь не из уважения к Алану, это он прекрасно понимал, но исследовательский интерес к тому, что касалось новоявленной силы смерти у Нарайны ещё не иссяк, а феномен Вельды был совсем уж неизученной страницей.

Летнее солнце потихоньку стремилось к горизонту, вытянувшиеся тени ложились на мостовую, люди стремились по домам. Неожиданно закралась мысль, что если бы он захотел устроить покушение на самого себя, то ничего проще не было бы, слишком беззаботно он передвигался по улицам Арвиессы, не утруждая себя не то что охраной, а хотя бы бдительностью. Похоже, в сложившейся ситуации пора с этим заканчивать.

Уже ночью, лежа в кровати и машинально накручивая на палец локон давно заснувшей Танны, он снова и снова пытался сложить кусочки мозаики в одну целую картину. Вокруг происходили ситуации, часть которых он не понимал, которые выбивались из логики происходящего. Это дурацкое зимнее покушение, адамаритовый кинжал, очнувшийся от многолетнего затворничества Нейрус, выходка Гортона и его дочери, наёмники Каверниша, пропажа домашней нежити. Являлось ли это звеньями одной цепи или нет? Сон не шёл, за окном ярко мерцали звёзды, словно наслушавшись бесконечных «Ярких звёзд» за день, теперь они тщательно выполняли человеческие пожелания. Теряющиеся на их фоне блёклые луны почти не давали света, в какое-то мгновение мигнув призрачно-зелёным светом. Недалеко от Арвиессы снова произошёл прорыв, будоража посмертный сон покоящихся на добрые пол-лида вокруг мертвецов. Но все спали, пока ещё вновь поднятая нежить придёт в себя, слепо тараща в ночь горящие алым глаза, пока проснётся в ней жажда убийства, пока двинется она вперёд, уничтожая все на своём пути, пока заметят её люди и полетит в столицу сообщение, чтобы очередной отряд стихийников выжег наступающую нечисть... А разлом, разлом так и останется змеящейся по земле трещиной, откуда поднимается, потихоньку отравляя всё вокруг, призрачный туман. С момента первого прорыва прошло меньше года, это позже, когда он доберётся до поселений, станет понятно, что рядом с разломами чаще болеют и умирают люди, что шевелятся по ночам кладбища, что тощает скот, а молоко оказывается не таким и полезным. И с этим стихийники справиться не в силах.

Глава 29

Нарайна и Вельда скептически оглядывали друг друга. И если в одной смешивались страх, любопытство и лёгкий налёт пренебрежения, свойственный молодости, то во второй преобладал цинизм, характерный для лекарей и стариков. Серовато-белые волосы Вельды были уложены в замысловатую причёску, в которой оставшиеся тёмными пряди обрамляли лицо, переплетаясь сзади с собранными в сложный узел седыми волосами, немного потемневшие глаза всё равно остались светло-голубыми, поставив её на грань между потоками, не яркая синева стихийников, но и не молочная белизна некромантов, платье нарочито простого покроя, но из дорогой струящейся ткани, аккуратно подчёркивающие изгибы стройной фигуры. Стоящая напротив Нарайна контрастировала во всём: короткие жёсткие волосы, так и не побелевшие полностью с возрастом, на скуластом лице, испещрённом мелкими морщинами, прищуренные зелёные глаза, брюки, которые рисковала надевать не каждая женщина. Объединяли их, пожалуй, только скрещенные на груди руки.

– Ярких звёзд, – первой нарушила молчание Вельдиента.

– Ну-ну. Ярких звёзд, – наконец, кивнула в ответ Нарайна и, развернувшись, пошла наверх по лестнице, не удосужившись обернуться, чтобы посмотреть следует ли за ней гостья.

В кабинете Нарайна устроилась за своим столом, Вельда осталась стоять, растерянно оглядываясь вокруг. Две небольшие парты, явно рассчитанные на детей, приютились у окна, центр комнаты занимал мягкий ковёр с длинным ворсом и несколько разбросанных больших подушек.

– Это комната для медитаций?

– Ну, можно и так сказать, – соизволила ответить Нарайна, продолжающая внимательно рассматривать девушку, а на деле – сканируя её состояние, пытаясь найти соответствия с аурой и резервом мальчишек, как единственных известных ей некромантов, – покажи мне, что ты можешь?

Вельда нахмурились.

– Мне сказали, вы в курсе, что произошло.

– А я и не спрашиваю, что произошло, хотя если захочу, придётся рассказать по новой или выметаться отсюда.

Целительница удовлетворённо улыбнулась, глядя как возмущённо сверкнули глаза девушки, норов есть, а вот есть ли умение с ним совладать? Посмотрим.

На ладони стихийницы загорелось пламя, не больше двух пальцев в высоту, огонь трепетал, словно под порывами ветра, погас, скрывшись под резко сомкнутыми пальцами. Вторым был пульсар, слабый, тусклый, способный разве что немного ожечь. Это кажется, что пульсар – страшное оружие, доступное любому магу, на самом деле сгусток чистой магии, способный убить и так был подвластен не каждому, лишь магам с достаточным уровнем резерва, да и нарастить его до такой мощности, не распылив силу на слишком большую площадь, мог не каждый. А вот такие пульсары получались и у детей, фактически являясь простым выбросом силы, эффектным, но по сути неопасным. Нарайна наблюдала за представлением, склонив голову на бок, уровень резерва девушки она уже измерила, теперь по достоинству оценила её способность грамотно управлять оставшимися ей крохами.

– Ну а теперь твой второй дар. – Она выложила на стол припасённую для занятий с Арвелом и Тэлем крысу.

При виде дохлого грызуна девушка взвизгнула, но тут же взяла себя в руки.

– Я не умею им пользоваться и не хочу. Это не дар, это проклятье! – Она вскинула подбородок.

– Ну проклятье, так проклятье, – покладисто согласилась Нарайна и добавила гораздо более жёстко: – Только ты или учишься с ним жить, или отправляешься куда-нибудь подальше от людей, чтобы никто не пострадал от твоих неожиданных выбросов силы смерти, пока это не прекратится или навсегда, если силы Хель останутся с тобой. Из того, что я знаю, твои родные оказались не в восторге от встречи с собственными предками, с чего ты взяла, что это станут терпеть чужие люди? Придётся учиться, если хочешь жить среди людей.

– Но я не умею! – в тон ей прокричала Вельда. – Это всё происходит случайно! Я этого не хотела!

– Какая разница, чего ты хотела, живи с тем, что есть. А что не умеешь, захочешь – научишься.

– Как?

– Вот это уже продуктивный разговор, начнём с медитации.

– С медитации? – фыркнула Вельда, – я что, ребёнок или целитель, чтобы медитировать?

– Тогда призывай силу смерти и попробуй воздействовать на эту крысу.

– Но я не... – Девушка замолчала.

– Ах, не умеешь? – Улыбка Нарайны чем-то напомнила Вельде кобру перед броском. – Тогда молчи и делай, что говорят.

Через два часа обе сдались. Силы Хейлиль не желали просыпаться, в душе Вельды даже зародилась робкая надежда, что некромантия ей всё-таки неподвластна, а то были остаточные эманации из-за пребывания в разломе, но Нарайна была настроена более скептически.

– У тебя просто нет навыка, силы-то есть, слабее, чем у ребят, но есть. Надо с ними попробовать, подождёшь у меня до вечера.

– Ребят?

– Ещё познакомишься, – усмехнулась целительница.

Время пролетело быстро, Вельда сама не заметила, как рассказала Нарайне всё случившееся с ней гораздо подробнее, чем кому-либо до этого. Ничего нового в этом рассказе, пожалуй, и не было, так, детали, воспоминания, страх и предвкушение ходьбы в одиночку по лесу, ощущение собственной силы – что ей, магичке, какая-то нежить, она со всем способна справиться сама! – любопытство, заставившее вплотную подойти к разлому, ужас, когда осыпалась земля под ногами, холод, проникающий до самых костей, замораживающий всё, даже эмоции. Вельда даже не помнила, как её вытащили из разлома, казалось, она очнулась только в тёплом кабинете, ничего не понимая. А потом остались отчаянье и страх, она не приняла саму себя, её не приняли дома, выставив прочь, как надоевшего щенка, это письмо, вручённое ей отцом вместе с определённой суммой денег и требованием передать его лично Алану Рейхтцу, а потом забыть о том, что у неё был дом... Она так и не посмела его вскрыть, до сих пор оставаясь в неведении, что же написал отец и что так вывело из себя ректора. Теперь вот это всё... Вельда потеряла всё и сама потерялась в этой жизни. К концу рассказа по щекам снова текли слёзы, она даже не пыталась их вытирать, наконец-то кто-то просто её выслушал, не спрашивая ни о чём, не комментируя, просто молча послушал, и пусть эта странная целительница груба и бесцеремонна, но как же ей сейчас была благодарна Вельда. Травяной взвар, сдобренный изрядной долей успокоительного, закончился как раз в тот момент, когда в доме раздался треск открывающегося портала.

– Ну вот, сейчас и позанимаемся. Подожди здесь.

Нарайна вышла в холл, где обычно открывал портал маг, приводящий на занятие мальчиков. Короткий вскрик, шум борьбы, стук падающего тела. Вельда выскочила из комнаты и застыла на пороге. Посреди широкого коридора искрила открытая воронка портала, двое мужчин стояли над лежащим на полу телом целительницы, продолжающей зажимать руками живот, между пальцами просачивалась, пропитывая одежду, кровь. В этот момент затрещал, открываясь, второй портал. Всё случившееся дальше уложилось в какие-то секунды: выходящий первым из портала стражник, перехваченный сбоку, падает с перерезанным горлом, двое мальчишек извиваются в руках нападающих, зажимающих им рты и ныряющих в уже закрывающийся пространственный переход, испуганный крик портальщика, вышедшего последним и успевшего увидеть только последний отблеск схлопнувшейся портальной воронки, крик самой Вельды, застывший на губах. Она полубезумными глазами смотрела, как наклоняется прибывший над своим напарником, беспомощно закрывая ему глаза, поворачивается к что-то хрипящей Нарайне, изумлённо смотрит на саму Вельду и скрывается во вновь открытом портале. А её глаза заполняет болотная хмарь, выплёскиваясь вокруг невидимой волной, пищит, спрыгивая со стола, крыса, поднимается стражник, с чьей шеи продолжает стекать алым ручейком кровь, отражаясь в красных отсветах глаз, поднимаются только что закрывшиеся веки Нарайны, и звоном колотого льда разносится раздражённое: «Опять что ли! Пошли, что застыл, пора». А Вельду продолжает сотрясать крупная дрожь и только хлёсткая пощёчина заставляет поднять глаза на стоящую рядом целительницу, чтобы с облегчением провалиться в спасительное небытие.

Вновь разорванное пространство пропустило в Громовой переулок сразу человек шесть, в довольно просторном холле стало тесно от напряжённо осматривающихся мужчин. Наконец их взгляды остановились на безмятежно рассматривающей себя в зеркало целительнице, чьё внимание их приход если и привлёк, то недостаточно, чтобы она к ним повернулась.

– Нарайна! Но сказали, что вы... Что случилось?

– Сказали – что? – Она повернулась к ним, продолжая держать руку на животе, светло-зелёная шерсть её брючного костюма стала пятнисто-бурой, по лицу расплывалась мертвенная бледность.

– Хм, потом, – Алан переглянулся с Орнадо, кивком указав на его людей, – где дети?

– Их увели через портал, открытый прямо сюда, схемы нет, нападавших я не знаю, но смогу описать.

– Обыскать дом! – Капитан отправил стражей из холла, а сам наклонился к всё ещё лежащей на полу Вельде. – В обмороке. Забирай отсюда дам, здесь мы, скорее всего, ничего не найдём, а видеть лишнего не стоит никому, я вернусь, когда закончу здесь.

Он раскрутил портал, в котором, растерянно оглядываясь кругом, скрылся Алан с Вельдой на руках, за ним последовала Нарайна. Уже привычно устроив бессознательную девушку в кресле за столом капитана тайной стражи, Алан повернулся к бесстрастной целительнице.

– Местресс?

– Что?

– Вы... Вы ведь...

– Умерла, – отрезала целительница, наконец, убирая руку от живота, которой зажимала длинную резаную рану, – зашить надо, а то неудобно.

Она осмотрелась и, бесцеремонно сняв с шеи Вельды длинный декоративный шарф, завязала его на пример пояса.

– Эх, цвет не подходит.

– Нарайна, я вас прошу. Где дети? Что случилось?

– Мог бы хотя бы соболезнования высказать, твоё величество.

– Дрыхр, местресс Нарайна, соболезнования высказывают родственникам усопшего, а не ему самому! Мне безумно жаль, что это всё случилось, но я не могу скорбеть по вам и одновременно с вами разговаривать! Мне нужно сына найти!

В ответ на его крик тихо застонала и открыла глаза Вельда, посмотрела на Нарайну, поправляющую на поясе её шарф, на орущего консорта и решила, что второй обморок – это лучшее, что с ней сейчас может случиться, даже если он будет и не совсем настоящий.

– Вельда, открывай глаза, у меня сейчас нет магии, но притворство я и без неё вижу. Давай будем вместе рассказывать, а то я всё-таки не вполне уверена в своей памяти, мне как-то не до того было в тот момент. – Нарайна повернулась обратно к Алану и как ни в чем не бывало продолжила: – Я вышла в холл на звук портала, думала, ученики пришли, оттуда вышли двое, я бы сказала, наёмники, оба довольно рослые, но ниже тебя, один, тот, что потолще, не церемонясь, пырнул меня в живот, зараза такая. Между прочим, это было больно. Один лысый, второй чернявый, смуглые, похоже, южане, говор тоже подходит. Отличительных примет не назову, в связи с их отсутствием. Одеты, как наёмники, но опять же с поправкой на юг, налегке.

– Негусто, – угрюмо пробормотал Алан, – с таким описанием особо не разгуляешься.

– У одного из них был шрам на затылке странный, – подала голос Вельда, – я сзади видела. Словно когтями по голове прошлись, лапой.

– Это хоть что-то. Что-нибудь ещё заметили?

Обе покачали головами. Вельда исподтишка пристально наблюдала за целительницей, которая стояла, оперевшись на стену и пристально глядя куда-то вдаль отсутствующим взглядом, зелень её глаз словно подёрнулась дымкой, но ни алых, ни болотных огоньков в них не было.

– Что уставилась? – грубо спросила Нарайна, не оборачиваясь. – Натворила дел...

– Я?

– Ну не я же. Зачем подняла?

– Я не специально, – прошептала девушка, чувствуя себя нашкодившим ребёнком.

В кабинете повисла тишина, Алан крутил в руках переговорник, Вельда даже дышать старалась неслышно, а Нарайна уселась на подоконник, подставив лицо поднявшемуся вечером ветру. На открывшийся портал отреагировал только Алан, поднявшись навстречу и снова устало опустившись на стул, когда вошедший Орнадо покачал головой.

Через час, когда капитан заставил свидетельниц ещё раз рассказать всё, как можно подробней, особенно долго расспрашивая про приметный шрам, он увлечённо рылся в какой-то стопке бумаг, потом хлопнул себя по лбу.

– Точно, сейчас, – и почти выбежал из кабинета.

Вернулся он довольно быстро, тряся кожаной папкой, перевязанной потрёпанной зелёной ленточкой.

– Нашёл. Смотри. – Он сунул Алану под нос список с предводителями основных наёмничьих отрядов, блуждающих по Цеймарру в поисках службы и в последнее время становившихся всё многочисленней и многочисленней, что не могло не привлечь внимания стражи.

– Здесь список имён, что смотреть? Объясни нормально.

– Ты совсем обленился думать! Вартек по прозвищу Скальп, его отряд насчитывает почти три сотни головорезов, один из крупнейших в стране. У него шрам на голове, оставленный вовсенем, он и выжил тогда чудом, зато теперь это его визитная карточка, мол, завалил зверюгу-то. Вспомнил?

– Ты думаешь, это он? Мало ли людей с шрамами. – Алан усмехнулся. – Если он такой приметный, то последнее дело ему самому отправляться. Только если...

– Только если они не хотят, чтобы мы знали, кого искать, – закончил за него Орнадо, – иначе зачем было оставлять в живых девчонку? Они ведь её прекрасно видели. Вельда, ты стояла в дверях гостиной?

– Д-да...

– Вот видишь, вспомни расположение дверей. Много ли времени нужно метнуть нож, на расстоянии двух метров промахнуться сложно.

– Может быть. И где сейчас этот Вартек?

– Погоди.

Орнадо отправил несколько сообщений и, подзарядив заново переговорник, положил его на стол, демонстративно разведя руками.

– Ждём. Ты Танне уже сообщил?

– Нет, и пока не буду.

– То есть?

– Давай сначала выясним хоть что-то, а потом будем её пугать. Вряд ли она сможет помочь.

– Мужчины, – фыркнула нежитевидная целительница, – решили всё за всех.

– Если у вас есть предложения, озвучьте, – Алан раздражённо взъерошил волосы, – зачем им вообще они понадобились? Какой в этом смысл? Какими будут требования?

– Избавиться от наследника?

– Глупости. Все понимают, что в силу своего дара Арвел не станет наследником, Грайн – может быть, но у него тоже только один поток, если оставлять принцип наследования Драгонаров, ни один из них не является будущим правителем. А Тэль им зачем? Да и не слишком ли они далеко заглядывают?

– Ну, если вспомнить Тирента...

– Вот уж кого вспоминать не хочется, – отмахнулся Алан, – но здесь что-то другое.

За окном небо полыхало красно-оранжевым, словно художник небрежными мазками разукрасил небо, оставив тёмные пятна облаков, подсвеченных снизу садящимся солнцем. Последние блики дневного светила ещё играли на крышах домов, отражаясь от стёкол домов, вспыхивал, как маяк, шпиль главного храма, видимый из дворцового окна. Нарайна пристально смотрела на закат, надо же, стоило умереть самой, чтобы оценить красоту ежедневного умирания солнца. Она пыталась понять, что же изменилось в ней. Мысли были её, чуть замедленные движения, словно тело реагировало с каким-то опозданием, отсутствие боли, не было даже привычной ломоты в суставах, последнее время всё чаще беспокоящих старую целительницу, отсутствие обычных физиологических желаний. Ещё исчезла магия, полностью, словно никогда не было, она пробовала хотя бы просканировать состояние присутствующих, но даже это было недоступно, словно она стучится с закрытую дверь, а даже если откроет её, то за ней будет глухая стена. Но это тоже было не то. Пропало что-то очень важное, но что именно, понять она никак не могла. Медленно повернув голову, Нарайна посмотрела на спорящих, а ведь они действительно воспринимают её, как живую, вон, Вириесд тащит четвёртую кружку с дымящимся корфом. Зачем ей теперь корф?..

– Либо от детей нужна их сила, либо они приманка, – Голос бывшей целительницы звучал сухо, – если версия с этим вашим наёмником окажется верна, то второй вариант больше подходит.

– Приманка кому?

– Идиотский вопрос, – отмахнулась Нарайна, – правильный – «зачем».

Коротко тренькнул переговорник, прерывая разговор, прослушав сообщение, Орнадо, покопавшись в столе, вытащил свёрнутую в трубочку карту Цеймарра.

– Каверниш. Тот отряд, который нанял Каверниш и который обсуждали на совете другие лиэрды, опасаясь за свои владения, стоит под началом Скальпа.

– Сходится..., – Алан задумчиво обводил пальцем границы холда Каверниш, – самый юг, уютное, должно быть, местечко. Я был там, но давно, во время поиска туда не успел добраться, а потом как-то не попадался мне под руку. Холд Наральи восточней и северней, ещё выше будет Шатеньи, с запада Берлайн. Что-то Кельв Каверниш слишком споро взялся за дело, а ведь говорят, что он так и не оправился от какой-то болезни.

– От несчастного случая на охоте, – поправил Орнадо, – мутная там история получилась. Его мать довольно долго управляла холдом в одиночку, не желая отдавать бразды правления выросшему сыну, но и он, насколько мне известно, к этому не стремился. А тут такие перемены после её смерти.

– Было расследование?

– Нет, они отказались от вмешательства, мол, внутреннее дело холда, несчастный случай, всё подтверждено свидетелями и целителями.

Алан продолжал рассматривать карту, словно надеялся найти там ответы на свои вопросы. Какие цели преследует Каверниш, зачем ему сдалось похищение детей, связано ли это с их даром?

– Я думаю, стоит нанести неофициальный визит в Каверниш-ол, – наконец проговорил он, не поднимая глаз.

– Как ты себе это представляешь?

– Пока никак. Но если это затеяно с целью спровоцировать скандал, то любой обыск ни к чему не приведёт. Долго ли отправить их порталом в ближайший лесок переждать, а потом закатить истерику по примеру Гортона? Доказательств у нас никаких, как я уже говорил, шрамы – вещь неэксклюзивная, а слово против слова и вовсе, как правило, ничего не стоит. Так что попробую разузнать, что там происходит, поближе, а когда станет наверняка известно, что дети там, подтянешься ты с поддержкой, удобнее будет выйти по координатам переговорника сразу в дом, более неожиданно и надёжно.

– Попробуем.

– Нет, ты останешься здесь. Ор, я прошу по возможности обеспечить защиту Танне и Грайну, осталось не слишком много людей, кому я доверяю, их и раньше-то немного было, это во-первых, а во-вторых, если мы будем там вдвоём, кто приведёт основной отряд? Ну и в-третьих, если что-то пойдёт не так, то ты меня оттуда потом вытащишь.

– Тебе не кажется, что ты лезешь к медведю в берлогу, а вероятность, что именно тебя там и ждут, слишком велика? Что за привычка лезть на рожон? Может, нагрянем сразу?

– Дурная привычка, согласен. Но если мы их спугнём, а открыть портал дело минутное, то где искать потом детей? Так хоть какая-то зацепка. На крайний случай, ты будешь знать, где я, и тогда уже точно будет повод.

– Это не зацепка, это гостеприимно взведённый капкан, в который ты упрямо пытаешься залезть.

– Не считай меня конченным идиотом, если у тебя есть решения, позволяющие обойтись без риска, то я с удовольствием их выслушаю.

– Давай хотя бы не один?

– Ор, в отряде Вартека минимум триста человек, это если он ещё не набрал, мы точно знаем, что там есть минимум один маг, да и у Скальпа тоже. Здесь или надо собирать маленькую армию, вот только пока мы разбираемся с наёмниками, те, кто нас интересует, ускользнут, или действовать максимально незаметно, что одному человеку гораздо проще, может быть, двоим, но я уже объяснил тебе, почему тебе лучше ждать здесь и быть наготове.

– Ты опять всё решил за всех.

– Да, надо обсудить детали, не стоит терять время.

Глава 30

Рассвет только-только обозначился тонкой полоской на горизонте, когда открывающийся портал спугнул прикорнувшего на козырьке дома уличного кота, уставшего после ночной охоты. Южный город мирно спал, его жителям было абсолютно всё равно, какие изменения происходят в стране, они пока про них просто не знали. Первым из портала вышел высокий мужчина с собранными в хвост чёрными волосами, в которых инородно серебрились седые пряди, ярко-синие глаза внимательно осмотрели пустынную площадь. Выходящая вслед за ним женщина довольно бесцеремонно оттолкнула его с дороги.

– Что застыл?

– Местресс, может вы всё-таки вернётесь в Арвиессу? – безнадёжно спросил он.

– Во-первых, я уже говорила, что я больше не местресс, во-вторых, нет, здесь от меня будет больше пользы.

– Интересно, какой, – пробормотал Алан тихо, но его расслышали, не удостоив, впрочем, ответом.

Нарайна с интересом оглядывалась вокруг. Проведя всю не слишком короткую жизнь сначала в столице, а затем на севере, она так ни разу и не побаловала себя южным солнцем. Растущие даже в центре города пышные деревья, покрытые россыпью крупных розовых или белых цветов, были ей в новинку, поэтому вызвали искренний интерес. А украшенные многочисленными кашпо окна домов, откуда свисали длинные стебли, покрытые мелкими яркими соцветиями заставили невольно сравнить город с серым северным поселением, где короткое лето не способствовало таким видам украшения фасадов. Даже сейчас в ещё тусклом утреннем свете город казался нарядным, наверное, при ярком дневном солнце он и вовсе производил незабываемое впечатление.

– Пойдёмте, не стоит привлекать внимания. – Алан тронул холодную руку замеревшей Нарайны. На улицах уже появились первые прохожие, спешащие по своим делам. Она молча кивнула и накинула на голову полупрозрачный платок, бросавший тень на слишком бледное лицо.

– Каверниш-ол расположен в четырёх лидах от этого города, поместье стоит отдельно. Говорят, вокруг него недавно начали возводить стену, таким манером мы снова вернёмся к каменным замкам. – Он хмыкнул, вспоминая Шатеньи-ол, вот где никаких дополнительных стен не нужно.

– Почему же мы не перешли сразу туда? Чтобы у них было время подготовиться?

– Они и так готовы, если решились на то, что сделали. Но все официальные портальные точки известны, в том числе, рассчитанные на поместья. Это внутри каждый портальщик набирает свои собственные, какие позволено, а там, где вышли бы мы, наверняка уже скучает дежурный караул. Как вы заметили, убить только выходящего из портала человека несложно.

– Откуда же у них были координаты моего дома? – Нарайна скептически вскинула бровь.

– Либо их кто-то считал, либо предательство одного из портальщиков Вириесда, – Алан пожал плечами, это они уже обсуждали, – но в любом случае нам придётся прогуляться. Вот только я надеюсь, что в городе будут наёмники, к которым можно будет примкнуть. Так что вам придётся ждать меня здесь.

– Посмотрим. Скажи, ты действительно считаешь, что тебя не узнают?

– Я на это надеюсь, с наёмниками я не пересекался довольно давно, а они не так часто бывают в столице. Маги тоже шляются по дорогам, ища заработок, почему бы и нет. Сам Каверниш меня, конечно, знает, но туда ещё надо добраться, не привлекая внимания. Знать бы ещё, что мы ищем в правильном направлении и Арвел с Тэльвином действительно там.

– Не нравится мне всё это, – пробурчала Нарайна, разглядывая прохожих.

Они уже дошли почти до окраины города, когда Алан свернул к невзрачному на первый взгляд трактиру, рядом с дверью которого, прислонившись к косяку, стоял дюжий детина, скучающе рассматривающий окружающий пейзаж. Он невозмутимо толкнул перед подошедшими дверь, пропуская их внутрь, не забыв прикинуть количество оружия и оценить цвет глаз. Несмотря на раннее утро, пара посетителей всё-таки повернула головы на вновь прибывших, короткий оценивающий взгляд – и они снова потеряли интерес.

– Почему сюда? – Нарайна попыталась устроиться поудобнее на скамье, расположившись спиной к основному залу.

– Вы над дверью слева знак видели – «два метательных ножа, в центре пульсар»? Это значит, здесь могут встретиться наниматели и наёмники. Своеобразная биржа труда. – Он усмехнулся. – Давненько я по таким заведениям не ходил.

– М-да, а по официальной биографии и не скажешь.

– Ну, официальная на то и официальная, у меня тоже были хорошие и плохие периоды в жизни. Кстати, конкретно ту часть я причисляю как раз к хорошим.

– Ну-ну.

На стол перед ними плюхнулось две кружки с дымящимся взваром, тарелка с хлебом и круг колбасы, едко пахнущей чесноком.

– Вина? – Хозяин, сам принёсший еду, был явно недоволен скромностью заказа, а то, что по утрам он из скаредности подавальщицам не платил, предпочитая экономить, обслуживая самостоятельно немногочисленных посетителей, не добавляло ему радушности.

– Нет, но я готов приплатить за другое. – Между пальцами серебристой рыбкой мелькнула и скрылась в сжатом кулаке монетка.

Трактирщик понятливо кивнул и, крикнув из кухни мальчишку, чтобы следил за залом, примостился на скамье рядом с недовольно пододвинувшейся Нарайной. Скользнув коротким взглядом по ношеной, но добротной куртке, явно недешевому арсеналу, синим глазам, посверкивающим из-под капюшона, который посетитель не снял даже в помещении, хозяин сделал себе кое-какие выводы и выжидательно улыбнулся.

– Что насчёт работы в округе? Я слышал, здесь нынче большой отряд остановился. Кто?

– О! – Трактирщик улыбнулся ещё шире. – В поместье сейчас Вартек со своими людьми, но, насколько я знаю, маг у них уже есть.

– Вот как? – В голосе прозвучало искреннее огорчение. – А кто?

– Имени не знаю, – Трактирщик развёл руками, – но можно попробовать, вы ж лишними обычно не бываете, коли в цене сойдётесь.

– А что ваш лиэрд планирует, или разбойники с контрабандистами одолели?

– Так мне откуда знать.

– Ой ли, разговоры есть всегда, а уши, говорят, иногда обретают даже стены. – В этот раз монетка сверкнула уже золотой чешуёй.

Глаза жадно заблестели, следя за мелькавшим перед ними нгаром.

– Говорят, – Он понизил голос, – что молодой лиэрд аж в сами императоры метит, но в поместье больше лишних людей не пускают, даже слуги перестали в город мотаться развеяться, как раньше. Сидят все там за закрытыми дверьми. Откуда-то детей натащил, своих, видать, отпрысков, наёмники съезжаются, вон и вы, сударь, пожаловали.

– Детей, значит, – задумчиво протянул маг.

Трактирщик удивлённо на него взглянул, он-то так, сплетню выдал, было бы чем интересоваться, но золотой нгар покатился по столешнице, быстро прижатый толстыми пальцами.

– Ещё что-нибудь? – Угодливости в голосе явно прибавилось.

– Вартек Скальп здесь бывает?

– Да, заходил, и не раз, но вот два дня уже не видать, может, сегодня объявится.

– Может быть, может быть.

Короткий властный жест рукой, явно не подходящий простому наёмнику, даже магу, и трактирщик понятливо укатился обратно за стойку, чтобы прошептать что-то на ухо подозванному мальчишке, который быстро вымелся за дверь. Алан задумчиво маленькими глотками пил травяной взвар, на редкость противно горчащий на языке, осматривая нехитрую обстановку трактира. Штук десять довольно больших деревянных плохо выскобленных столов, тяжёлые скамьи, связки лука на стенах, служащие то ли украшением, то ли местом хранения, линялые занавески на окнах. При более внимательном рассмотрении становились очевидны зарубки на столах, следы от ножей и подтёртые обугленные пятна от пульсаров на стенах, заменённые доски лавок, сломанных в пылу драки. Нарайна продолжала молчать, наблюдая за непритязательным пейзажем за окном, выходящим на задний двор, наконец, она не выдержала:

– И чего мы теперь ждём?

– Вартека.

– Если он здесь не появлялся два дня, то с чего ты решил, что придёт сейчас?

– С того, что трактирщик уже доложил, что им интересовались, а мой опыт общения с наёмниками говорит, что они предпочитают бить первыми. Так что, думаю, через пару часов, а может, и меньше, мы будем иметь честь с ним познакомиться.

– Ты уверен, что он не знает тебя в лицо? Учитывая, что если кого здесь и ждут, то тебя?

– Уверен, – Алан откинул капюшон и искренне рассмеялся, глядя на ошарашенное лицо спутницы, – ну же Нарайна, тише, что вы раньше их не видели?

– Арттень, – шёпотом протянула Нарайна, – да, про них я забыла, но почему...

– Потому что войти сюда и встретиться с Вартеком должны разные люди, – Он снова натянул капюшон.

Командир наёмников не заставил ждать себя слишком долго, Алан успел дожевать очередной бутерброд, когда за соседний с ними стол опустилась компания из пяти человек. У каждого на рукаве повязка с цветами Каверниша. Не удержавшись, Алан хмыкнул – наёмники, такие повязки очень удобно снимаются, а то и переворачиваются наизнанку совсем другими цветами, это вам не нашивку отдирать. Какое-то время прибывшие разговаривали между собой, периодически бросая взгляды на соседей, но начинать общение первыми не спешили. Вартека он узнал сразу, действительно, старые рубцы, украшавшие его побритый наголо череп, выглядели запоминающимися: начинаясь на темени и уходя на шею за шиворот добротной кожаной, несмотря на летнюю жару, куртки. Из остальных трое были обычными воинами, четвёртый – маг-стихийник, довольно молодой паренёк лет двадцати трёх – двадцати пяти, значит, не так давно по дорогам шляется. Алан присмотрелся повнимательней, всё-таки уже его выпуск, точно, он закончил корпус, кажется, года три назад, если не изменяет память, воздушник, но наверняка неизвестно. Всё-таки, он не Раймонд, храни Хель его душу, это тот всех своих выпускников помнил. Ну что ж, пора начинать разговор. Он демонстративно вытер кинжал, которым до этого нарезал колбасу, за неимением ножа, и положил его на стол. Приглашение сделано. На него не замедлили ответить, Вартек с показной ленцой поднялся и плюхнулся на лавку рядом с нервно дёрнувшейся Нарайной, которая, отвернувшись, отодвинулась и опустила платок ещё ниже. Сидеть рядом с начальником своего собственного убийцы – удовольствие ниже среднего, а ведь желательно ещё и промолчать.

– Не нравлюсь? – довольно улыбнувшись прокомментировал её манёвр Вартек. – Ну ничего, это нормально. Что надо?

Последний вопрос был адресован уже Алану, который спокойно наблюдал за наёмником, чуть откинувшись назад.

– Поговорить.

– Отряд набран, да и что-то я не помню безработных наёмников, разбрасывающихся золотом.

– Может, это был последний, чтобы привлечь внимание, дрыхр ты бы иначе сюда заявился, – Алан криво усмехнулся, – ну или предпоследний, как я понял, Каверниш планирует что-то масштабное, хотелось бы поучаствовать.

Теперь настало время Вартека разглядывать своего собеседника, пытаясь заглянуть под опущенный капюшон.

– Что-то ты слишком много знаешь, мне такие не нравятся.

– Так я и не претендую тебе нравиться, меня интересует работа, а идти поперёк основного отряда я не хочу.

– Что ты можешь предложить?

Алан молча откинул капюшон, предоставив на обозрение короткие вьющиеся каштановые волосы, округлое лицо с ямочками на щеках и крупным носом, оставшиеся ярко-синими глаза.

– Маг, значит, всё-таки, – задумчиво протянул Вартек, – но у нас уже есть маги.

– Будет ещё один.

– Я должен подумать. Зовут-то как?

– Ланр.

Хмыкнувший Вартек начал вставать, обманчиво тяжело оперевшись на стол, потом резко выбросил вперёд руку, в воздухе сверкнул лезвием нож, небрежно отбитый в сторону воздушной волной, у горла Вартека замер кончик меча.

– Проверка окончена?

Усмехнувшись, наёмник отвёл рукой в сторону услужливо поддавшийся клинок и кивнул, повторив:

– Я подумаю. Она? – Он кивнул в сторону притихшей целительницы.

– Случайная попутчица, я один.

– Хорошо.

Он ушёл обратно за стол, где внимательно наблюдали за разговором его спутники. Обменявшись парой фраз, они поднялись и направились к выходу, проходя мимо, Вартек не поворачиваясь бросил:

– Жду завтра.

– Сегодня, – поправил его Алан, дождался чуть задержавшегося кивка и снова перевёл взгляд в сторону.

Выходящий последним маг бросил на Алана неприветливый взгляд, но быстро отвернулся и поспешил за остальными. Ну что ж, конкурентов никто не любит, переживёт. Засунув в сумку остатки колбасы под удивлённым взглядом Нарайны, Алан подождал несколько минут, встал и направился к выходу. Отойдя от трактира на приличное расстояние, он, наконец, остановился и повернулся к раздражённой целительнице.

– Итак, ты один!

– Нарайна, как вы себе представляете наёмника с таким хм... довеском?

– Довеском!

– Не заводитесь. Тем более, что у меня, кажется, есть предложение, которое вам понравится.

Он направился к небольшой рощице, которая, судя по всему, обозначала конец жилой части города и располагалась чуть в стороне от дорогие, ведущей в сторону Каверниш-ола. Яркая южная зелень, выделяющаяся среди распаханного и покрытого волнующимся на ветре морем колосьев, смотрелась инородным пятном. То ли кусок земли был ничей, то ли хозяин решил оставить всё как предназначено природой, но факт остаётся фактом: кусок южного леса вперемешку с занесёнными сюда когда-то и теперь одичавшими плодовыми деревьями создавал почти идиллическое место, чтобы переждать жару полудня. Наёмник и нежить дополняли пейзаж, пристроившись в тени какого-то низкорослого дерева.

– Я жду. – Характер Нарайны, вопреки поговорке, могила не исправила, только усугубила.

– Примерьте. – Алан стянул с руки испещрённый рунами браслет, черты лица поплыли, выпрямились и потемнели волосы, привычной полосой прорезался старый шрам.

Нарайна, внимательно следящая за метаморфозами, покачала головой, раньше вживую работу арттеней она не видела, и теперь выработавшаяся годами привычка подмечать детали заставляла вглядываться пристальней, чем того требовали правила приличия, впрочем, они давно стали ненужными условностями. Покрутив в руках браслет и с сожалением признав, что руны, украшающие всю окружность, ей незнакомы, она защёлкнула его на запястье, уже без удивления заметив, как он сжался, подстраиваясь под узкое женское запястье.

– Что и требовалось доказать. Ор будет должен мне бутылку красного берлайнского.

– Что именно доказать? – Нарайна не очень любила споры, особенно, когда они касались её персоны.

– У вас ведь есть с собой зеркало?

Собиравшаяся что-то сказать Нарайна хмыкнула и залезла в небольшую сумку, висевшую за плечом, выудив оттуда небольшое зеркальце, вгляделась в отражение и охнула.

– Но почему? Ведь арттени не изменяют пол.

– Ну есть те, которые изменяют, но тогда бы я щеголял перед вами в женском обличье, а оно мне не идёт, – фыркнул Алан, – но дело в том, что я утверждал, что арттень подстраивается под каждого, индивидуально меняя черты лица, вот только живого. А если её надеть на не... хм, на неживого человека, то она воспроизведёт последний образ, который использовался. Орнадо мне не поверил, и, пожалуйста, я был прав. А это даёт нам замечательное преимущество, на которое я не очень рассчитывал, но грех им не воспользоваться.

– То есть это не входило в изначальный план?

– Нет, будем импровизировать.

– Часто импровизировал?

– Было дело, про последствия лучше не спрашивайте, – Он широко улыбнулся, – вам уже всё равно. Подождёте меня здесь, пока я схожу обратно в город, а потом поступим так...

Глава 31

– Идиотка! Старая мёртвая идиотка, кого ты слушаешь? На что ты согласилась?! – Бормоча себе под нос, Нарайна со всей силы пнула обманчиво изящные кованые ворота Каверниш-ола, только после этого заметив висящий рядом колокол. Досадливо поморщилась и дёрнула верёвку звонка. Из то ли маленького домика, то ли большой будки высунулась небритая физиономия, окинула недовольным взглядом стоявшую снаружи фигуру и скрылась обратно, чтобы через несколько минут, за которые Нарайна уже почти решила поворачивать обратно, привратник всё-таки соизволил выйти.

– Чего надо? Закат уже.

– Меня ждёт Вартек Скальп. – Голос из-под капюшона прозвучал тихо и хрипло.

– Ланр? Капюшон сними.

Скрестив пальцы, чтобы наёмник не обратил внимание на цвет глаз, она откинула капюшон.

– Странно, а говорили маг, – почесал затылок привратник.

– Действительно странно, – ответили ему, – он ждёт меня.

– Оружие сдай, потом если Вартек решит, то вернёт.

Нарайна облегчённо вздохнула и расстегнула перевязь, отдавая меч вместе с ножнами, так даже лучше, не видно будет, насколько они мешают ей ходить, привычки носить оружие целительница не имела, и это обязательно бы бросилось в глаза.

– Всё?

Она кивнула, может даже обыскать. Удивлённо покачав головой, ей указали на дом, стоящий отдельно от основного здания, видневшегося в глубине разбитого вокруг парка.

– Туда.

Нарайна натянула снова капюшон и, стараясь шагать пошире, пошла в указанную сторону, начиная всё больше сомневаться в и так весьма зыбком плане, озвученном Аланом днём. Арттень действительно повторила на Нарайне последний созданный облик, разве что фигура осталась всё равно ниже и более хрупкой, но его видели только сидя, может, и сойдёт, а вот лицо было неотличимо за исключением одной детали: цвет глаз остался её собственным, подёрнутая блёклой дымкой зелень, не маг, не обычный человек – нежить, хоть и весьма необычная. Собственно говоря, на то, что она нежить, и было рассчитано. Алан не сомневался, что Вартек неспроста так легко согласился, даже обычные отряды выбирали людей более тщательно, всё-таки предавать наёмники могли только нанимателя, а вот друг за друга они ручались, иное каралось незамедлительно и жестоко, ты всегда должен доверять тому, кто стоит за твоей спиной. Так что такой быстрый наём мог быть обусловлен только одним: их ждали, командир отряда предупреждён, кто может объявиться, значит, такое приглашение – ловушка. И не будь Нарайны, Алан бы в неё не сунулся, вернее, пошёл бы обходным путём в надежде, что пока будут ждать Ланра, у него появится небольшая фора. Теперь же план претерпел небольшое изменение – Ланр придёт на встречу, вот только тем временем Алан попробует посетить поместье с чёрного входа. В задачу Нарайны входило отвлекать наёмников и вообще всех, кого только получится, как можно дольше. Хорошо хоть за её жизнь уже можно было не волноваться, впрочем, ему пришлось выслушать довольно много по поводу возможности потерять посмертие, но к чести Нарайны, на предложение вернуться в Арвиессу им было выслушано ещё больше. Так что сейчас пока она, не особо торопясь, подходила к отданному под казарму помещению, чувствуя на себе пристальные следящие взгляды, Алан благополучно приближался к самому дому. Сплошного оцепления не было, стена, действительно строящаяся, пока преградой не являлась, ну а пропустить мимо караул и, дождавшись следующего одиноко обходящего периметр наёмника, чтобы позаимствовать у него повязку и бросавшийся в глаза короткий плащ, большого труда не составило. На его стороне был эффект неожиданности и беззвучность пульсаров, а на их – расслабленность и вера в собственное превосходство. Оттащив под ближайшие кусты тело, про себя отметив, что будь он настороже, то таких удобных укрытий бы постарался не оставлять, закончил обход участка, издалека махнув другому наёмнику, очень надеясь, что настолько они друг друга не знают, и свернул к дому. Длинные вечерние тени ложились под ноги, ещё немного, и южное солнце окончательно упадёт за горизонт, быстро погружая всё в душную летнюю ночь. Вокруг дома был разбит сад, вот только ухаживали за ним последнее время из рук вон плохо, через гравий дорожек уже пробивалась вездесущая зелень, а неполитые клумбы, наоборот, чахли, выставляя напоказ обожжённые злыми лучами листья. На заднем дворе, видимо, раньше были разбиты грядки, для свежей зелени, но в этом году ими явно не занимались, зато наспех пристроенный к основной конюшне загон полнился лошадиным ржанием. Здесь уже людей было побольше, долетали короткие обрывки разговоров, смех, вызванный очередной скабрезностью, ругань. Направившегося к задней двери с максимально непринуждённым видом Алана, остановил вполне дружественный окрик:

– Эй, забыл, в дом нельзя!

– Да мне только передать. – Он встряхнул сумкой, не оборачиваясь.

– Ну смотри, я предупредил.

Алан кивнул, в целом привычное условие, наёмников никогда особо не пускали в сами поместья, их уровень – казарма во дворе, а то и в ближайшей деревне, исключая уже непосредственно личный отряд стражи, имеющийся у каждого лиэрда. Насколько они выяснили, лиэра Каверниш вообще всю стражу держала в ближайшем городе, в особняке находилась только личная охрана, судя по всему, свежеиспечённый лиэрд порядки поменял кардинально. Дверь чёрного хода легко поддалась под рукой, пропуская его в тёмную небольшую прихожую, которая должна вести на кухню, на освещении тут экономили, магосветителей не было, слуг пока тоже не было видно. Как-то пока всё легко идёт, слишком легко... Он стянул с себя чужой плащ и застегнул на запястье ещё один тонкий браслет, должны же быть преимущества в его нынешнем статусе, хотя бы в виде безграничного доступа в сокровищницу, тот облик, который выдавала эта арттень, Нарайна не видела, так что при встрече, коли случится, узнать и выдать случайными эмоциями не сможет, хотя вот уж за чьи эмоции можно было не переживать. За следующей дверью гладила ворох одежды служанка в длинном тёмном платье, от однообразной работы её не отвлёк ни скрип двери, ни сам вошедший, она даже не подняла на него взгляд, молча проигнорировав передвижения по дому незнакомца. Пройдя комнату насквозь, Алан обернулся, но она так и продолжала водить утюгом по расстеленной на столе ткани, не поднимая глаз. Он прошёл всю хозяйственную часть, под конец ощущая себя невидимкой, даже в зеркало, висевшее на стене, не удержался – глянул, оно честно отразило вытянутое худое, какое-то лошадиное лицо, с уныло висящими русыми волосами, карими глазами и короткой бородкой. Что ж, принцип работы арттеней так и остался неизученным, повторить их не смогли, а образы они выдавали всегда непредсказуемые. Никто из встреченных слуг не поинтересовался, кто он и что тут делает. Ни одного слова, молчаливые тени, механически выполняющие свою работу. Он непростительно расслабился и налетел на такого же неразговорчивого лакея, в ливрее цветов Каверниша, которого даже эта стычка не вывела из равновесия, зато теперь уже дошло до Алана. Он отшатнулся от продолжившего свой путь слуги – нежить. Затаившиеся в глубине глаз алые огоньки, ледяная кожа, неестественная бледность, скрытая полумраком. Что же тут творится? Похоже, запрет наёмникам появляться в доме связан не только с обычной предосторожностью хозяина, не желающего однажды утром оказаться с перерезанным горлом.

– Ты что тут делаешь? – Недовольный окрик вернул его в действительность.

На пороге одной из комнат возник полноватый мужчина со светлыми волосами, серыми глазами и каким-то простодушно-злым выражением лица, что никак не увязывалось в целостную картину, словно он все время старался быть тем, кем на самом деле не являлся, да так и застыл между этими двумя состояниями с периодически сползавшей с лица маской.

– Передать велено. – Алан протянул заранее приготовленный запечатанный конверт.

– Сказано уже, входить в дом нельзя, шляются тут, пойдём-ка со мной. – Он развернулся, нисколько не сомневаясь, что за ним последуют, и скрылся за одной из дверей.

Алан пожал плечами и зашёл в другую. На его счастье, комната оказалась пустой, проблема состояла в том, что другого выхода из неё не было, придётся возвращаться в коридор. Где искать детей, если ещё их предположение верно и они вообще здесь, он понятия не имел, но логически решил проверить второй этаж, обычно жилые комнаты всегда располагались наверху, вряд ли Каверниш-ол принципиально отличается. В коридоре послышался шум, шаги, ну что ж, его хватились быстро. Замер, прижавшись спиной к стене у двери, которая не замедлила распахнуться, кто-то оглядел комнату, вышел, послышался звук проворачиваемого ключа. Когда голоса отдалились, Алан подёргал ручку – заперто. Комната, видимо, раньше служила чем-то вроде малой гостиной: пара мягких кресел, закрытых чехлами, низкий столик, камин, небольшой, скорее, декоративный комод. Судя по слою пыли, лежащей вокруг, комнатой не пользовались несколько месяцев. Ещё раз осмотрел дверь – достаточно тонкая, выломать её будет несложно, вот только шумно, вряд ли это останется незамеченным, но и замок хлипкий, может получиться. Осталось только прицельно нагреть металл... Примерно через десять минут при резком рывке ригель поддался и, изогнувшись, вышел из пазов. Коридор был пуст, пожалуй, не стоит терять времени, ещё неизвестно, что там происходит у Нарайны. Немного посомневавшись, оставил арттень на руке, снять, в любом случае, недолго. Лестница, ведущая на второй этаж, нашлась быстро, вот только основная часть звуков, наполнявших этот странный дом, доносилась именно оттуда, видимо, обыскав первый этаж, переместились на второй. По-хорошему, стоило бы переждать, пока не утихнут поиски, только где? В том, что ему нужно туда, Алан удостоверился, когда сверху донеслись тонкие детские голоса, правда, чьи, он не знал, вспомнив, что трактирщик говорил о детях, которые живут в доме. Арвела и Тэля похитили всего чуть больше суток назад, вряд ли местные были бы в курсе настолько быстро.

Пока он размышлял, притаившись в тени лестницы, по дому раздался переливчатый звон колокольчика, потом в дверь забарабанили. Из его укрытия парадный вход видно не было, он увидел только быстро спустившуюся по лестнице фигуру в нарочито дорогой одежде. Надо же, прямо столичный франт здесь, в южном холде. До него донеслись голоса, вроде, Вартек, но слов было не разобрать, да и в личности говорившего уверенности не было, так, предположение. И все же если это действительно Вартек Скальп, значит, дело связано с Нарайной, вряд ли ещё по какой-то причине он заявился бы в дом после заката, ну или произошло что-то непредвиденное всеми сторонами. Хлопнула, закрываясь, дверь, щеголь быстрыми шагами пересёк холл и начал подниматься по лестнице, теперь Алан успел разглядеть лицо, обезображенное широким рубцом от ожога, занимавшим всю правую щёку и половину лба, брови не было, глаз инородно блестел из глубины багрового месива. М-да, раньше он его точно не видел, такое запоминается, ну что ж, не всем везёт, чтобы рядом оказался целитель. Не преодолев и нескольких ступеней, человек прокричал наверх:

– Смирн, ну что есть наверху кто-то?

– Нет, – Этот голос Алан уже слышал, тот самый, кто приказал ему идти за ним, – как испарился, удрал, наверное, наружу, испугался.

– Этих испугаешь, – ворчливо отозвался обожжённый. – Скажи, чтобы приказали караулить, любого, кроме нас, задержать. Что-то больно тихо, этот Ланр оказался пустышкой, даже не маг, просто наглец, который к Вартеку захотел.

– И что?

– Они его жизни поучили и выкинули. Так что пусть все наготове будут.

Он развернулся и снова спустился вниз, скрывшись где-то в конце коридора. Алан позволил себе выдохнуть, по крайней мере, частично их план удался. Понадеявшись, что нежить научить жизни несколько сложнее, чем живого человека, и что Нарайна благополучно смогла покинуть поместье, он задумался, как быть дальше. Конечно, было бы неплохо, получись создать шума побольше, отвлекая обитателей Каверниш-ола от его персоны, но придётся работать с тем, что имеется. А имеется дом полный нежити, причём, в отличии от целительницы, безмозглой и подчинённой, прямо как у чёрных магов в своё время. Алана передёрнуло, кто-то их всех поднял и подчинил, вот только кто? И ведь, судя по их сохранности, никто не заморачивался, где брать свежих мертвецов... Алтари Хель больше не действовали, а некроманты... Некроманты были, конечно, ещё детьми, вот только Арвел тренировался на мелкой живности, учась в первую очередь самоконтролю, хотя по примерным подсчётам, которые они провели, он мог бы поднять пару десятков трупов, а кто и как учил других? Похоже, теперь он нашёл ответ, правда, он ему не очень нравился. Но эти двое ни нежитью, ни некромантами не были, кто же они? Уж не учителя ли?

Стемнело окончательно, на юге вечереет быстро, стоит солнцу скрыться за горизонтом, как короткие сумерки сменяются тьмой, едва рассеиваемой холодным сиянием созвездий. Света на первом этаже почти нигде не было, лестница тоже терялась наверху в темноте. Можно попробовать подняться. Он вышел на галерею второго этажа, в обе стороны от лестницы уходил длинный коридор, здесь освещения тоже не было, тем виднее были яркие полоски под дверьми, обличающие жилые комнаты. Как их осматривать, он так до конца и не придумал. Если пробовать мыслить логически, то вся авантюра не выдерживала даже намёка на критику, а если наобум, то тут и думать не надо, просто надеяться на удачу. В голове мелькнула мысль, что раньше это не очень получалось, но его оптимистически настроенная часть говорила, что пока же везёт, а пессимистически настроенную он слушать не стал, ибо она называлась здравым смыслом и сейчас не котировалась. В любом случае, у него была задача найти детей, а не ввязываться в драку в одиночку. Из левого крыла донеслись голоса, хлопнула дверь, послышались направлявшиеся в его сторону шаги. Дёрнув первую ближайшую дверь, Алан шёпотом выругался – заперто, а вот вторая поддалась. Он быстро шагнул в тёмный проем и замер, прижимаясь спиной к двери. Мимо прошли двое, часть их разговора ему удалось разобрать, но о чём шла речь, было не понятно.

– Пришлось всех согнать в одну и закрыть, не должны они лишнего видеть.

– Из-за них ужина нет.

– Ну так вспомни и приготовь сам, только там уже небось эти дармоеды хозяйничают.

– Сам их в дом пустил.

– Мне кажется, так нужно, не нравится мне, что...

Что именно не нравится одному из говоривших, Алан уже не разобрал, голоса удалялись, становясь всё более неразборчивыми. Оглядев наскоро помещение, в котором находился, он пришёл к выводу, что это что-то вроде малого кабинета или гостиной, значит, дальше дверь должна вести в спальню, вот уж куда ему не нужно. Выяснить, сколько людей находилось непосредственно в доме, пока не удалось, так что стоит попробовать не привлекать лишнего внимания к своей персоне. В идеале – найти детей и уйти. Он машинально проверил за пазухой одноразовый портал, всё тот же, за двенадцать лет сделали ещё несколько, но, как издёвка богов, правильно работал только этот, самый первый, остальные пространственные переходы-то открывали, а вот куда – это оставалось на волю случая. В одном из таких экспериментов он даже случайно поучаствовал, выйдя из портала в паре метров над каким-то озерком, из которого потом вылезал под аккомпанемент гусиного гогота и смеха деревенских мальчишек. Ибо нечего верить сумасшедшим учёным, которые утверждают, что в этот раз все отработано и проверено. Утопленный переговорник и последующее путешествие в ближайший город, где можно найти портальщика, на одолженной у крестьян ломовой кляче завершили окончательное формирование его отношения к Эйришам, как к социально опасному элементу. Приоткрыв дверь, он выглянул в коридор и снова её захлопнул. В этот раз кто-то шёл один, неся в руке подсвечник, значит, скорее всего, не маг. Шаги остановились прямо у двери, за которой прятался Алан. Мысленно выругавшись, он метнулся в сторону двери, которая вела во вторую комнату, успел зайти внутрь, пытаясь сориентироваться в темноте. Кровать, комод, шкаф, было тихо, видимо, спальня пустовала. Встав в тени высокого массивного гардероба, он затаился, дыша через раз, брошенный взгляд на кровать опроверг его предыдущее предположение, на ней чётко угадывались очертания человеческого тела, правда, лежащий даже не пошевелился в ответ на вторжение. Крепкий сон честного человека? По гостиной кто-то ходил, звук отодвигаемого стула, под дверью трепетал неяркий отсвет. Но раз хозяин спокойно спит у себя, кто там? Слуга? Или такой же незваный гость, как и он сам? Через несколько минут дверь в спальню бесцеремонно распахнули, но внутрь никто не зашёл, помаячив огоньком на пороге, ещё больше сгустив тени по углам, тот же голос, что и на лестнице бросил:

– Без приказа не вставать.

Дверь закрылась, послушался приглушённый хлопок второй двери, ведущей в коридор. Пожалуй, в Каверниш-ол точно нужно наведаться, и с хорошим отрядом, причин найдётся немало, вот только, учитывая, что здесь есть пространственник, будет ли от этого толк? Любопытство взяло верх, на ладони загорелся небольшой пульсар, освещая комнату, пара шагов в сторону кровати, и Алан отшатнулся, сдерживая ругательства. Поверх покрывала, вытянувшись по струнке, лежало тело Кельва Каверниша, ни единого движения, ни вдоха, открытые глаза бездумно смотрели в потолок, мерцая алыми огоньками. Теперь становилось понятной ещё одна часть этой безумной мозаики, только чем больше кусочков он находил, тем меньше ему нравился складывающийся узор. Уже не таясь, Алан внимательно осмотрел неподвижную нежить, полное подчинение, как удобно... Но неужели на последнем совете присутствовало уже это?.. Назвать Кельва человеком не получалось, тогда его болезнь, так интересовавшая всех своим затяжным течением, имела вполне чёткое название – смерть. А ведь если не знать, не подходить близко и даже не допускать такой мысли в принципе, так как это являлось чем-то пока недопустимым, то действительно незаметно. Мориц и Нарайна вполне неплохо чувствовали себя на улицах, не привлекая большого внимания, вот только они-то сохранили разум, а это просто управляемая говорящая кукла, как и слуги в этом доме. Интересно, в курсе ли Вартек, кем является его наниматель? Вот она, некромантия, которую боялись и которая несёт в себе гораздо больше проблем, чем простая армия нежити. Тяжело будет доказать, что огонь не только сжигает, но и греет, тем, кто увидит бушующее пламя лесного пожара.

Ещё несколько секунд простояв в задумчивости у одра молодого лиэрда, Алан вышел из спальни, тщательно прикрыв за собой дверь и не удержавшись от желания провернуть торчащий в замке ключ. Надо найти детей, а потом... потом стоило бы сжечь этот дрыхров особняк со всеми его обитателями, судя по всему, большей их части это будет абсолютно всё равно.

Он миновал ещё несколько тёмных комнат, преимущественно закрытых, но ни света, ни звуков оттуда не доносилось, похоже, в огромном Каверниш-оле было не так много людей, по крайней мере, их присутствие здесь никак не ощущалось. Уже в самом конце коридора, когда в голову пришла мысль, что он выбрал нежилое крыло и придётся возвращаться, за одной из последних дверей послышались звонкие детские голоса. Алан замер, прислушиваясь, но разобрать возбуждённое тараторение не смог, аккуратно подёргал ручку – закрыто, рука соскользнула вниз, нащупав торчащий из замка ключ. Заперто-то, заперто, но снаружи, как удачно. Да и шансы, что внутри именно Арвел с Тэлем, значимо повысились, вряд ли здесь запирали других детей, хотя кто знает, что может твориться в этом поместье. На всякий случай проверив оружие, он открыл замок и распахнул дверь, на него уставились три пары глаз, потом повисшую тишину прорезал пронзительный крик, это кричал Дарк – младший из мальчишек, его инициация наступила всего две недели назад.

– Тихо! – Алан прижал палец к губам, рассматривая двух темноволосых черноглазых мальчишек и замершего в углу, как всегда, спокойного Тэля. – Где Арвел?

Тэльвин продолжал молчать, пристально вглядываясь в вошедшего незнакомца, потом кивнул, словно соглашаясь сам с собой и подошёл к Алану, протягивая ладошку.

– Это ты?

– Я, конечно, я. Где Арвел?

– Не знаю. – Он обернулся к уже замолчавшему Дарку и стоявшему рядом с ним Ройлу, – Ройл, ты знаешь, где мой брат? За нами пришли, я же говорил.

Хмурый, высокий паренёк, с недетским тяжёлым взглядом, только покачал головой, кладя ладонь на плечо младшего.

– Мы пойдём. – Тэльвин ухватил Алана за руку и развернулся к двери, вот только там уже стояла, скрестив руки, такая же черноволосая девочка с насупленным видом и решительно скрещенными на груди руками. Помноженное на от силы десятилетний возраст, это смотрелось бы даже забавно, если бы не застывший рядом с ней огромный, достающий ей в холке почти до плеча, бело-рыжий пёс с неестественно бугрившимися мышцами и ярко-алыми мерцающими глазами. Где-то в глубине дома за её спиной начали раздавать встревоженные голоса.

– Радха, не надо! – Ройл поднял руку. – Пусть уходят, это не их дом.

– Учитель сказал, что они остаются. Страж, взять!

Рефлексы сработали у обоих, собака оскалила не помещающиеся в пасть зубы и бросилась вперёд, Алан, оттолкнув Тэля за спину, вскинул руки, с которых сорвалось бледно-синее пламя, мгновенно охватившее даже не успевшую заскулить нежить, осыпавшуюся на пол чёрным пеплом. Визг, раздавшийся следом, заставил поморщиться, теперь точно весь дом в курсе, что происходит что-то неладное, вот только это оказалось меньшей из проблем. В тёмных глазах девочки вспыхнули болотные огоньки, неоформленная волна магии смерти ударила в грудь, заставляя пошатнуться и опустошая резерв.

– Вот дрыхр! – Алан, оттолкнул её в сторону и выскочил в дверь, одной рукой таща за собой Тэля, а второй вытаскивая из ножен меч, единственное доступное теперь оружие. По коридору раздавался топот, за спиной продолжала кричать, зовя на помощь, Радха. Последняя в этом крыле комната оказалось пустой, искать Арвела времени не было. Захлопнув дверь и задвинув хлипкую задвижку, Алан достал артефакт, придётся отправлять Тэля домой одного и искать Арвела уже с поддержкой. Вот только... Он выругался, проклятье, резерв был пуст, абсолютно, ни крохи, а ни переговорник, ни портал не активируешь с помощью ауры. Стихийник мог призвать свою стихию, портальщик открыть последний в своей жизни портал, целитель обменять свою жизнь на чужую, но вот такой банальности, как отправить сообщение или зажечь осветитель, позаимствовав силу из ауры, было нельзя, а Тэль, в отличии от Арвела, так и не научился использовать свой дар в прикладных целях. Так глупо попасться! Он наклонился к Тэльвину, впихивая ему в руки артефакт.

– Тэль, слушай внимательно, найди Арвела, потом нажимаете эту кнопку, добавив немного силы, просто не концентрируя её, Арвел знает, портал приведёт прямо домой. Обязательно расскажи всё Танне немедленно, они смогут меня найти. Если не получится открыть портал, отправляйте сообщение, тогда придёт помощь. Сейчас я открою дверь и попробую их задержать, твоя задача переждать, а потом проскользнуть мимо. Понял?

Запихнув моргавшего огромными белыми глазами Тэльвина в шкаф, он вышел в коридор, со стороны лестницы приближались, распахивая по очереди все двери, наёмники, за ними шла уже знакомая парочка, являющаяся, видимо, реальными новыми хозяевами Каверниш-ола. Оценив соотношение сил, Алан выглянул в торцевое окно за спиной – второй этаж, внизу козырёк чёрного входа – лучший вариант для отвлечения, да и, пожалуй, единственный шанс. Выбив раму, под возмущённые крики приближающихся противников он прыгнул вниз, скатился по навесу и приземлился на ноги, бегом устремившись к конюшне. Во дворе плясал неровный свет факелов, шум в доме поднял тревогу, количество людей на улице всё увеличивалось. Двое преградили вход к стойлам, где тревожно ржали лошади, почувствовавшие переполох, короткий перезвон клинков подтвердил, что тренировки зря не проходили и он не разучился держать оружие в руках. Ему повезло, пожилой конюх ещё не успел расседлать гнедого коня, видимо, кто-то из наёмников задержался в городе. Вырвав у него из рук поводья, Алан вскочил в седло, сметя ещё одного стражника появившегося на пороге, выехал во двор, надеясь успеть пробиться к воротам. Громкий насмешливый голос, раздавшийся с крыльца дома, заставил отвлечься и обернуться.

– Ты забыл мальчишку.

На ступенях стоял невысокий человек, сжимающий плечо Арвела, за его спиной маячили ещё двое, рядом застыла всё та же девочка. Арвел попробовал вырваться, но его сзади удержали, одиннадцатилетнему подростку не справиться с взрослым мужчиной. На мгновение притормозивший всадник оказался слишком хорошей мишенью, сразу несколько арбалетных стрел свистнули в воздухе, конь взвился на дыбы и рухнул, подминая под себя седока. Один из болтов прошил голень, пригвождая её к телу несчастного животного, не позволяя встать. Что ж, везение закончилось быстро, Орнадо был прав, авантюра не удалась... Над ним склонились, стрелу выдернули, спасибо, хоть обломили, Алана рывком подняли на ноги, удерживая под руки. Коротко обернувшись, он убедился, что Арвела снова увели в дом, и пропустил удар в живот, сбивший дыхание.

– Ты моих людей убил, я такое не прощаю. – Второй удар, теперь в челюсть. Вартек был зол, из отряда погибло четверо, и хотя наёмники не особо дорожили жизнью, ни своей, ни чужой, но если уж виновник здесь, то должен за это ответить, хотя бы в качестве примера другим.

– Прекратить немедленно! Он нужен мне живым, отведите вниз. Гнерд, покажи. – Тот же человек, что держал мальчика, снова вышел на крыльцо, дождался, пока мимо проволокут пленника, вглядываясь в лицо. Потом озадаченно хмыкнул и ушёл в дом, передав что-то идущему позади Гнерду, на ходу доставая переговорник.

– Самонадеянный кретин, – тихо прокомментировали ситуацию из кустов, – и что теперь делать?

Нарайна отползла подальше в тень, не хватало ещё ей туда присоединиться. А ситуация складывалась патовая, пользоваться переговорником она теперь не могла, искать того, кто может, учитывая её нынешнее состояние, тоже проблематично, добираться пару тысяч лид до Арвиессы на перекладных бессмысленно. Остаётся ждать и плыть по течению. Она замерла, лежа на земле. Хоть какие-то плюсы в посмертии: твёрдость земли и вездесущность муравьев её больше не беспокоили.

Глава 32

Беспокойно расхаживающий по комнате портальщик нервно сжимал в руках переговорник, ожидая ответа на своё сообщение. Это был не тот, кто им нужен! Они прислали за мальчишками кого-то, даже не мага, ну конечно, глупо было хотя бы предполагать, что консорт сам сунется в пекло, старик совсем выжил из ума, когда настоял на этом плане. Какой идиот будет так рисковать? Небось, подождут день-другой и пришлют следующего, а всё и так почти на грани срыва, пришлось пустить в дом наёмников. Вдруг они заметили кого-нибудь из слуг? К такому они ещё не готовы. Этот проклятый Вартек зол, как собака, Гнерд и Смирн – глупцы, прошляпившие чужого в доме, снова можно похвалить только Радху, вот ведь старательная девочка. Только странно, она кричала, что незнакомец сжёг её Стража, но цвет его глаз был обычный, карий, надо бы ещё раз взглянуть, повнимательней. Ведь если он маг, тогда... Где же? Лихорадочно начал рыться в столе, старик отдавал ему, сказал беречь, как зеницу ока, но адамарит так неприятно жжёт руки и вообще навевает неприятные ассоциации, например, с королевской тюрьмой, что он куда-то его спрятал. Куда же? А вот, нашёл, узкий браслет с убирающимися звеньями, чтобы плотно обхватить любое запястье, вот ведь мерзкое изобретение. Коротко тренькнул переговорник. «Открывай портал через четверть часа и не вздумайте упустить».

– Тоже мне, не вздумайте упустить, – передразнил он надтреснутый голос, потом задумчиво посмотрел на лежащий на столе браслет и досадливо поморщился. – Хотя кто знает этих придурков, наверное, стоит, действительно, проверить.

Желтоглазый сунул магоподавитель в карман и вышел из кабинета. Сколько времени уже прошло, не меньше получаса, что ещё забыли в доме наёмники? Выгнать всех обратно, у них есть прекрасный барак во дворе, шатры разбили, нечего тут по углам вынюхивать. Спустившись в подвал, он застал там Гнерда, что-то упрямо объясняющего нависшему над ним Вартеку.

– Вам же сказали, охрана не нужна! Заперли и свободны! Я настаиваю, что вы должны покинуть дом!

– А я настаиваю, что этот дрыхр убил четверых, просто мимо пробегая, кто его тут охранять будет, ты что ли? Сами верещали про наёмного убийцу, мы поймали, а теперь ждать, пока упустите?

– Вы своё дело сделали, дальше не твоя забота, кто тебе платит, в конце концов? И вообще он сейчас без сознания, вам же сказали, что живой нужен, зачем ты его об стену приложил?

– Так он живой! Пока!

– Хватит! – Маг вклинился между ними. – Вартек, ты свободен, всё уже сказано. Гнерд, открой дверь.

Смачно выругавшись, Скальп развернулся и с лёгкостью, которую было сложно заподозрить в его туше, взбежал по лестнице наверх, за ним молча последовали ещё двое. В бывшем погребе было темно, новая массивная дверь, сменившая рассохшиеся доски старой, отворилась без скрипа, в свете зажжённого пульсара, поднятого повыше на манер магосветителя, они ещё раз осмотрели лежащее на полу тело. Убедившись, что зрение его не обмануло, и магом этот человек не является, портальщик, помявшись, всё-таки застегнул на запястье пленника адамаритовый браслет, укоротив звенья так, чтобы его нельзя было снять, да и в любом случае, со связанными руками сделать это будет невозможно. Задвинув снаружи тяжёлый засов, они поднялись на второй этаж.

– Будьте недалеко, возможно, ещё понадобитесь, и проверь всех детей, на всякий случай.

Гнерд покорно склонил голову, досадуя внутри на вновь подчинённое положение, всё-таки когда их покровителя не бывало дома, ему нравилось гораздо больше, тогда он ощущал себя хозяином всего поместья, а этот вечно ставит его на место.

Закрыв дверь кабинета, маг сверился с часами, он потратил больше времени, опять старик будет ворчать, как же ему это надоело. Вычертив на полу схему портала, он секунду помедлил, словно собираясь с мыслями, и раскрутил воронку. Сквозь искрящееся пространство на мгновение мелькнули бесконечные книжные шкафы, а затем, уцепившись за протянутую руку, вышел Нейрус, смотритель императорской библиотеки. Казалось, он стал выглядеть ещё хуже, чем раньше, иссохшее лицо потемнело, глаза запали, смотря из глубины глазниц, будто вставленные в череп камни.

– Опять ничего не можешь сделать нормально! – проскрипел старик. – Ты задержался на десять минут, я что, должен ждать тебя, мальчишка?

– Я был занят. – Он постарался, чтобы голос звучал спокойно.

– Занят..., – продолжал ворчать Нейрус, – вечно ты занят не тем, чем нужно. Ну кого вы поймали? Даже удивительно, как это смогли-то.

– Это оказалось несложно, только ты ошибся, – О, на злорадство в голосе он не поскупился, – они прислали даже не мага, просто какого-то солдафона, расходный материал.

– Ну-ну, пошли покажешь мне его.

***

Сознание возвращалось медленно и неохотно, реальность плыла перед глазами, никак не желая фокусироваться или хотя бы посветлеть. На короткий миг Алан даже испугался за собственное зрение, потом до него дошло, что вокруг просто темно. Неловко перевернувшись, он попробовал сесть, голова тут же отозвалась резкой болью, м-да Вартек оказался мстительным, стянутые за спиной руки затекли, ноги могли бы и вовсе не связывать. Наконец, получилось сесть, привалившись спиной к стене, с наслаждением прижался затылком к прохладным камням, похоже он где-то в подвале. Проверив верёвки на прочность, с сожалением отметил старательность бойцов Вартека. Странно, но на левом запястье под верёвками впивался в кожу край браслета – арттени, значит, не сняли и она продолжает действовать, тогда почему правое обжигает адамаритом? Это ощущение он помнил хорошо, сложно спутать с чем-то другим, но если он по-прежнему выглядит простолюдином, то зачем? Интересно, сколько он был без сознания? Во рту металлическим привкусом запеклась кровь, хотелось пить. Заскучать Алан не успел, за дверью раздались приглушённые шаги и скрип сдвигаемого засова. Яркий свет, взлетевшего под потолок пульсара, заставил прищуриться, на какое-то время повисло обоюдное молчание, консорт мысленно ругал себя последними словами, вот надо же было пропустить все услужливо оставляемые подсказки и проколы, ведь всё сводилось к этому человеку, так нет, он, видите ли, не верил, что этот неизменный книжный червь может интересоваться чем-то за пределами своей библиотеки! Пытаясь найти себе оправдание, Алан вспомнил, что Вириесд тоже отказался от этой мысли, так что звание «почётный идиот Цеймарра» они смогут поделить на двоих. Второго он тоже видел, пространственник, никак не мог вспомнить, где, но точно видел, и хороших ассоциаций у него при взгляде на эту хорькообразную физиономию не возникало. Нейрус в свою очередь внимательно осматривал сидевшего на полу человека, действительно, не маг, но что-то его смущало.

– Ты говорил, девчонка видела, как он сжёг её пса? – Наконец всплыл в памяти существенный момент.

– Она могла ошибиться, она ребёнок.

– Весьма способный ребёнок, весьма умный ребёнок, – продолжал бормотать старик, – ну-ка, ну-ка, надо проверить.

Он кряхтя наклонился и расстегнул ворот рубахи Алана, покачал головой, снова задумался.

– Ну, конечно, руки, мне надо посмотреть на его руки. Ты же, надеюсь, надел браслет, который я тебе дал?

– Да, хотя это и бессмысленно.

Алан продолжал молчать, хотя уже понятно, что Нейрус ищет арттень, уж он-то в курсе об их существовании, но оставался крошечный шанс, что тонкий браслет под верёвками не заметят, поэтому сопротивляться, когда портальщик с усилием уронил его на живот, не стал, чем сильнее сопротивление, тем больше подозрений, а, значит, тщательней осмотр. И всё-таки кто же это такой, он точно с ним встречался когда-то давно...

– Что ты ищешь?

– Не мешай, мальчишка, лучше посвети.

Слабые пальцы перебирали затянутые петли, когда Алан уже почти позволил себе выдохнуть, хотя в голову и закрался вопрос, а у какого из его обликов больше шансов дожить до спасательной операции, раздался тихий торжествующий смешок.

– Разумеется! Давай, Крингл, вытаскивай этот браслет, только аккуратно, не вздумай сломать, это весьма ценная вещь и очень-очень редкая. Бережно, болван! Вот, теперь другое дело, ну что ж, ярких звёзд, ваше высочество.

Дожидаясь, пока Алан снова сможет сесть, Нейрус восхищённо рассматривал арттень.

– Какое чудо. Столько про них читал и ни разу не держал в руках, благодарю за эту возможность и за сам артефакт. Что же вы молчите? Обычно Алан Рейхтц не лезет за словом в карман.

– Жду. – Алан пожал плечами.

– Помощи? Её не будет, она не понадобится, ведь вы скоро вернётесь во дворец, вы так нужны мне там.

– Вот как? Давайте, Нейрус, я же чувствую, что вас распирает от желания рассказать об этом, не будем растягивать удовольствие, я готов вас выслушать. Кстати, – Он повернулся к портальщику, – Крингл, вспомнил, наконец, прихвостень Вайра, я думал ты погиб.

– Я не прихвостень!

– Да неужели?

– Заткнитесь оба! – Старик даже ногой притопнул, что впрочем смотрелось скорее жалко, тем не менее, Крингл сжался и замолчал, а Алан, не удержавшись, фыркнул. – Рассказать? Да, пожалуй, можно и рассказать, но не сейчас, нет времени, лучше бы успеть до рассвета, всё-таки время Хель – ночь. Поэтому в процессе, если вы не возражаете, ваше высочество, – ехидно закончил он.

– В процессе чего?

– Всё узнаете, всё узнаете. Крингл, зови этих своих дармоедов, готовьте алтарь, ещё раз повтори с девчонкой, что она должна будет сделать. У нас нет времени, насколько я знаю этого пронырливого маленького Вириесда, завтра он будет здесь.

– Но мы всегда можем уйти через портал.

– Можем, и начинать всё сначала? Ну уж нет, на это нет времени. Шевелись!

Шаркающие шаги проскрипели по лестнице, когда они стихли, Крингл зло повернулся к Алану.

– Я не прихвостень, понятно тебе! Я ещё буду смеяться самым последним из вас. Я...

– Крингл, где ты застрял?

– Иду я, иду...

Развернувшись, он с силой захлопнул дверь, поспешив наверх.

– Что-то я совсем ничего не понимаю? – вслух сказал Алан, в снова сгустившейся темноте слова прозвучали гулко. – Шатеньи понимал, Тирента понимал, Вайра понимал, даже Хель, и ту понимал, а тут... Бред какой-то.

За дверью снова раздался шум, кто-то ходил, что-то перетаскивали, он прислушивался к доносившимся звукам с нарастающим напряжением. Нет ничего хуже неизвестности, додумать сам человек может иногда гораздо больше, чем способны сделать другие, хотя бывает и наоборот. Дверь снова отперли, в этот раз зашла уже знакомая парочка, они, пыхтя, потащили его куда-то по коридору, на предложение развязать, чтобы он мог им помочь и дойти сам, как ни странно, промолчали. Впрочем, оказалось идти было недалеко, в ярко освещённой аж четырьмя магосветителями комнате посередине стоял серый, потрескавшийся от времени, прямоугольный камень, по бокам вился до боли знакомый орнамент: колючие розы обвивали черепа с тёмными провалами глазниц. Поднатужившись, его закинули на алтарь и, разрезав верёвки, закрыли на руках и ногах, расположенные по углам камня оковы.

– Если вы не в курсе, то они больше не действуют, – прокомментировал Алан, очень надеясь, что голос не дрогнул, как-то не хотелось быть зарезанным на алтаре во славу Хейлиль, которой ещё и всё равно будет.

– Для тебя подействует. – В дверном проёме появился Нейрус, за его спиной шёл Крингл, держащий за руку Радху.

– Очень бы хотелось, – Гнерд провёл рукой по обожжённому лицу, – кто-то же должен за это ответить.

– Ну разве за то, что кто-то не справился, надо было до конца сжигать, только боюсь, это не я, я привык дело до конца доводить.

– Ах ты...

– Прекратить! Остолопы, кретины! Встаньте у дверей и не мешайте.

На высокий столик, стоящий рядом с алтарём легла небольшая книга: старый переплёт бережно подлатан, пергаментные листы измахрились по краям. Алан никак не мог отвести глаз от такой привычной картины – старый библиотекарь с благоговением держит в руках очередную книгу, вот только если учесть окружающую обстановку, это выглядело сейчас так нелепо, что отвлекало от перспективы собственной смерти. Но старику всё-таки хотелось выговориться, ласково гладя обложку, словно держал на руках котёнка, он повернулся к распростёртому на алтаре Алану.

– Я обещал рассказать, ваше высочество, немного времени у нас есть, тем более, что нам нужно время, чтобы ваша кровь напитала алтарь. Не бойтесь, совсем немного, вы нужны мне живым.

По его приказу Крингл сделал по два разреза на предплечьях пленника и, дождавшись пока струйки крови достигнут камня и побегут по выемке, окаймляющей всю поверхность алтаря, перетянул раны, останавливая кровь. Вспомнилась Ларина с так же перевязанными руками, когда чёрные маги цедили кровь прирождённых магов, обменивая у Хель их жизни на свою силу. Но какой смысл в этом теперь?

– Ну вот и хорошо, – Голос Нейруса сначала звучал спокойно и безмятежно, но потом всё набирал и набирал силу, как когда он, увлёкшись, вещал об очередной редкой рукописи, найденной где-то в драконьих пределах, горя энтузиазмом и даже молодея на это время, – у нас есть с четверть часа, чтобы я мог удовлетворить ваше любопытство. Сколько мне лет, ваше высочество?

– Нейрус, ты совсем выжил из ума, чтобы спрашивать об этом у других?

– Нет, мне было интересно услышать ваше предположение, – Надтреснутый смешок прокатился по комнате, – но раз вы не хотите отвечать, пока не хотите, прошу заметить, я скажу сам, мне почти двести двадцать девять лет. Неплохо, правда?

– Люди столько не живут, даже маги, тебе бы память подлечить, целители с этим справляются, иногда.

– Замолчи! Мне двести двадцать девять лет, и всё это благодаря кинжалу, который ты у меня отобрал! Адамарит – чудесный металл, оказывается, он может не только ограничивать силу, но и забирать её! Его способность позволяла восполнять мой резерв, не давая ему истощиться окончательно, продлевая жизнь, ведь известно, что маги живут дольше обычных людей как раз за счёт наличия силы, дополнительной энергии, которая питает и поддерживает тело, вот только со временем резерв истощается, и сначала маг становится обычным человеком, а потом умирает, так как время уже истекло. Но если постоянно питать этот резерв принудительно, то можно жить долго, очень долго.

– Питать за счёт других?

– Ну да, тем более, что сильные маги от этого сильно и не страдают, подождать пару дней пока не восстановится резерв естественным образом, и всё. Со слабыми да, там могут быть нюансы, но это не важно! Важен сам смысл! А ещё важнее, что мне нужен мой кинжал обратно и, боюсь, ты единственный путь к нему, ещё императрица, но к ней сложнее подобраться, у неё, в отличии от вашего высочества, есть мозги.

– Слава богам.

– Но это ещё не всё, – Нейруса несло, – как видите, тело всё равно стареет, даже этот способ не дарует бессмертия, а я жажду именно его.

– Бессмертны только боги.

– Боги да, но что ты знаешь о смерти?

– Да, в целом, пожалуй, почти всё.

– Вот, – Старик расплылся в почти сумасшедшей улыбке, – а теперь мы подходим ко второй части моего плана, ты сам подвёл разговор к ней. Ты принесёшь мне мой кинжал из императорской сокровищницы лично, и не только, надо ещё немного подтолкнуть Цеймарр, чтобы эта громоздкая империя наконец распалась на осколки. Гортон и Каверниш начали процесс, но он не завершён, нужно только чуть-чуть поспособствовать.

– Нейрус, ты рехнулся. Сначала сам подослал мальчишку меня убить, теперь жалуешься, что у тебя отобрали кинжал, бредишь о бессмертии и распад империи-то тебе зачем сдался?

– Уборщик, – Библиотекарь скривился, – этот мальчишка украл у меня кинжал и порошок, подслушав об их действии, он, видите ли, считал, что маги во время войны не защищали простых жителей от нежити и после стали растить некромантов, чтобы окончательно всех извести, можно подумать, для этого нужны именно некроманты. Глупец поплатился за свою тупость, но мне от этого не легче, кинжал заперт, а без него мои силы слишком быстро истощаются. А мне ведь предстоит главное – переход в бессмертие! Оно существует! Этот ваш Мориц и пёс, они бессмертны! Но нужно только понять, как сохранить разум при переходе, а для этого мне нужно время. Ну а с империей и вовсе всё просто, глупо желать власти над всем материком без того преимущества, которым обладали Драгонары, невозможно удержать, да и не нужно, нужна власть в отдельно взятом королевстве, а для этого они должны появиться. Гортон – молодец, всё, как я и рассчитывал, он всегда был амбициозен, конечно, девчонка выжила, ведь планировалось, что она погибнет и даст повод, но так тоже неплохо, главное, результат, как говорится.

– Хорошо, я не целитель, чтобы разбираться в твоей мании величия. Кстати Мориц – нежить, если ты не в курсе. Но при чём тут дети, нежить и я, в конце концов? Мог бы просто попросить отдать кинжал.

– И ты бы отдал?

– Нет, конечно, но сейчас мне это сделать ещё труднее, а если ты меня убьёшь и вовсе невозможно.

– Кто сказал, что тебя убьют? Ты ведь уже умирал, ваше высочество, ведь так? Все знают о чудесном воскрешении Хранителя волей Арвиенны. Но раз ты умирал, то ты подчинишься гласу Хейлиль, как подчиняются её детям все умершие, ты станешь живой нежитью, послушной моей воле. Принесёшь мне кинжал... Кто посмеет противоречить принцу-консорту забрать что-либо из сокровищницы? Убьёшь Эвриетанну Драгонар, что подтолкнёт страну к распаду, а значит, можно будет утащить и себе лакомый кусочек, чтобы править во имя Хейлиль, а эти милые детки станут моей опорой, их армия нежити – гарантией безопасности. – Он приобнял за плечи подошедшую Радху. – Кстати, твои дети тоже будут под моим крылом, им ведь некуда будет податься, а здесь любого из некромантов будет ждать знатная жизнь. Они ещё не выросли и податливы, как воск, главное – воспитание, ты ведь тоже так думал, когда собирал их у себя. Интересно, тебе понравится убивать собственную жену?

– Ты несёшь чушь, живые не подвластны некромантам. – Но голос всё-таки предательски дрогнул.

– Разве ты не по-другому реагируешь на их магию? Никогда не задумывался, почему? Чем ты отличаешься от всех остальных? – Сморщенное лицо скривилось в ехидной улыбке. – Подумай, пока можешь думать сам, а сейчас у меня нет больше времени болтать. Радха, иди сюда ближе, давай повторим всё ещё раз.

Он протянул девочке книгу, что-то показывая в ней, Алан почувствовал, как его начинает пробирать дрожь от подобной перспективы. А что, если этот выживший из ума старик прав и у них получится? Нет, невозможно... Дрожь, странно, вокруг так похолодало...

– Конечно, невозможно, – Пространство вокруг наполнилось звоном падающих льдинок, воздух рядом с алтарём сгустился плотным туманом, а потом на алтаре материализовалась сама Хейлиль, небрежно сидящая на самом краешке камня, – безоговорочно моему гласу подчиняются только те, чья душа за краем, а твою Арвиенна тогда так и не отдала. Однако мне было интересно послушать его теорию. Забавный старичок, но за его душой я точно успею, ну а что будет с телом меня уже не интересует.

– Невозможно, – одними губами с облегчением выдохнул Алан, странное чувство – бояться не умереть.

– С другой стороны, – задумчиво протянула Хель, подпирая подбородок рукой, – это могло бы быть интересно, да и ты мне ещё должен за всё. У меня теперь напряжённый график, а все из-за тебя.

– Из-за меня?

– Ну равновесие установилось благодаря тебе, ты же развопился так, что услышал отец. И если сначала было даже интересно, то потом выяснилось, что теперь души надо успевать забирать сразу, иначе пуф-ф..., – Она развела руками в стороны, – разлом или некромант рядом – и, пожалуйста, по миру бегает разумная, неподвластная мне нежить. А это непорядок. И так уже две неучтенные души. Скоро придётся искать помощников.

Она соскользнула с алтаря, невесомо обошла кругом, остановившись у изголовья, наклонилась к самому лицу переставшего даже дышать Алана и прошептала:

– Я им помогу, в виде исключения, будет интересно посмотреть на это со стороны. Люблю эксперименты. Но я не так жестока, за минуту до того, как ты не сможешь предотвратить свою собственную смерть твоя душа проснётся, за край я уведу её свободной. Не переживай.

Прекрасное ледяной чуждой красотой лицо Хель склонилось ещё ниже, белоснежные волосы пеленой закрыли всё вокруг, холодные губы коснулись его губ, на мгновение сквозь сияющую белизну кожи проступили очертания ехидно скалящегося черепа, а потом осталась только тьма...

Поёживающийся Гнерд повернулся к Смирну, оба стояли у самых дверей, не слишком понимая всех рассуждений старика, но улавливающие, что сейчас один из самых важных моментов во всей их затее.

– Похолодало.

– Тут же подвал, тут всегда прохладно, – пожал плечами тот, – смотри лучше.

Нейрус подошёл к алтарю, подталкивая впереди себя засмущавшуюся Радху.

– Ну что ты готов? Молчишь? Ну молчи, молчи. Начинай, девочка, запомни, прямо в глаза.

Маленькая некромантка кивнула и подошла к неподвижно лежащему на алтаре мужчине. Подумаешь, какая разница, кому приказывать, уже умершему или пока ещё нет, если наставники говорят, что у неё получится, значит, так и есть, пока они её не обманывали. Она действительно самая сильная из всех, и она это докажет. Ей тоже хочется править своим королевством. Привстав на цыпочки, Радха заглянула в широко открытые глаза пленника, странные глаза – словно смотришь на небо сквозь подёрнутое инеем окно. Она видела такое раньше, когда была совсем маленькой, дома на севере, ярко-синее зимнее небо и морозный узор на стёклах. Здесь, на юге снега не было, а жаль, иногда она по нему скучала. Нет, не о том думает, надо сосредоточиться, мысленный приказ, сила болотной хмарью, сгустившаяся вокруг, тело изогнувшееся дугой на алтаре, так что кажется ломаются удерживаемые оковами конечности.

– Ты подчинишься воле Хейлиль. Ты подчинишься моей воле.

И вторящий ей, слышимый только тем, кому предназначен, перезвон колотого льда: «Ты подчинишься Моей воле».

Глава 33

Дверца шкафа беззвучно открылась и оттуда высунулась бледная детская мордашка, оглядевшись вокруг, Тэльвин выбрался наружу, прижимая к себе артефакт. Доносившиеся с улицы шум и крики давно стихли. Надо найти Арвела, только вот где он? Когда их протащили через портал, Тэля отвели в комнату, где жили Ройл и Дарк, они были хорошими, даже успели стать его приятелями, только вот Ройл был какой-то мрачный все время. Тэль вспомнил, как его удивил вопрос Ройла:

– А почему ты не красишь волосы?

– Зачем?

– Ну белый – это же ненормально, и глаза тоже, нам так всегда говорили.

– Отец, ну, не совсем мой отец, но в общем он говорит, что мы просто другие. Цвета глаз у магов всегда разные, синий – стихийники, жёлтый – пространственники, как дядя Орнадо, у Лайлы и Лейлы они тоже жёлтые, зелёный, как у ма... Танны или наставницы, они целители, а белый – у нас. Это нормально.

– Тебя, что никогда не били за это?

– Ну, это было давно, я плохо помню.

– А я хорошо. – Ройл отвернулся.

Но потом они даже поиграли вместе, только вот сколько Тэль не спрашивал, где он, когда его отпустят домой и где Арвел, ему не отвечали. Ни новые приятели, ни взрослые, приносившие еду и снова запирающие дверь. Теперь он бесшумно шёл по коридору, где же все? Такой большой дом, меньше дворца, конечно, во много раз, но большой, тут должны быть люди. Как много дверей, но как здесь найти Арвела? Он растеряно прижался к стене, на глазах начали наворачиваться слёзы. Откуда-то снизу потянуло такой знакомой, такой приятной прохладой, Тэль отлип от стены, пытаясь понять, где же это. Если там Хейлиль, то там может быть и Арвел, он же тоже некромант. Тэльвин никогда не понимал, почему их сила пугает, почему пугает Хель, для него и жизнь, и смерть были лишь разным материальным воплощением души, он видел саму богиню смерти, когда она приходила за душами умерших, она говорила с ним и всегда была ласкова, её он не боялся. Сейчас Хель где-то внизу, надо попробовать найти, пока не ушла обратно, в свой мир, за край, может быть, она поможет ему. Его шаги стали уверенней и быстрее, по лестнице вниз, ещё одна лестница в подвал, теперь направо. Но там горит свет, там люди, ему туда нельзя. Тэльвин затаился в тени у самой двери, присев на корточки. Внутри стояло четверо взрослых и девочка, кажется, Ройл говорил, что у него есть сестра и ещё подруга. Все они внимательно за чем-то наблюдали. Вот старик наклоняется к девочке и что-то ей показывает в книжке... Надо же, какой он тусклый, ему давно пора уходить с Хель отдыхать, почему он так задержался? А потом Тэль увидел алтарь и сидящую на нем Хейлиль. С кем же она разговаривает? Человека лежащего на камне было плохо видно, его заслоняли другие, но Тэльвин смотрел на Смерть, она говорила что-то, слов было не разобрать, только неизменный перезвон льда, вот Хель встала, склонилась над лежащим и рассмеявшись, как девчонка, выпрямилась. Он смотрел даже не моргая на неё, как же она прекрасна, но Хейлиль тоже увидела его, проскользнув мимо даже не заметивших её людей, только поёжившихся от ледяного порыва ветра, она присела рядом с замершим Тэлем.

– А, это ты, мой маленький живописец. Что ты тут делаешь?

– Я ищу папу и брата, мне нужно домой.

– Папу..., – Хель задумчиво обернулась и нахмурилась, затем встала, небрежно встрепав белые волосы мальчика и, кивнув, словно соглашаясь сама с собой, сказала, – ну что ж, ищи. Запомни, он будет самим собой всего минуту, до того как я приду за ним.

– За кем?

– Если поймёшь, то я не буду настаивать. Надо же, папа...

Крошечный вихрь из полупрозрачных снежинок – и она пропала, оставив после себя морозную свежесть зимнего утра для Тэля и стылый холод могилы для других.

Зачарованный разговором со своей покровительницей Тэль повернулся снова к двери, но там происходило что-то непонятное, видимая ему призрачная зелень заполняла комнату, а потом детский, но уже властный голос приказал:

– Отвяжите его.

Тэльвин увидел, как с алтаря поднимается и по приказу встаёт на колени перед радостно смеющейся девочкой Алан, его названный отец... Отшатнувшись от двери подальше в тень, мальчик сначала на четвереньках, а потом бегом кинулся прочь из этого странного подвала. Ему надо найти Арвела, он должен как-то помочь, вот только он совсем не понимал, как. Первый этаж был пуст, только нежить, запертая в одной из комнат, их он чувствовал, но живых там не было. Надо искать на втором этаже, одна дверь, вторая, третья, все заперты, наверное, брат в одной из них, но в какой? В замке очередной комнаты снаружи торчал ключ, совсем запутавшийся и испуганный мальчик открыл замок и был сбит с ног радостно виляющим хвостом Верным.

– Маленький господин, – радостно приветствовал его вставший со своего стула Мориц, – вы тоже здесь! Когда же мы пойдём домой?

– Мориц! – Тэль одной рукой пытался отодвинуть пса, а другой прижимал к себе артефакт.

– Ну-ну, – Пекарь поднял Тэля с пола и прикрыл дверь, – рассказывайте, юный мастер, как вы здесь оказались, что нам теперь делать?

– Нас похитили. Надо найти Арвела. Я должен отдать ему эту штуку, а он – открыть портал, мы должны привести помощь, – Тэль доверчиво протянул вперёд артефакт, – только я не знаю, где он.

В коридоре раздались шаги и приглушённые голоса, метнувшийся с поразительной для его упитанного телосложения быстротой Мориц провернул ключ, закрывая дверь уже изнутри, за себя-то он уже давно не беспокоился, со свойственной ему флегматичностью смирившись и с собственной смертью, и теперь со своим положением, хотя оно и было отвратительно скучным, но вот за маленького некроманта он беспокоился, а значит, должен помочь, чем сумеет. Сейчас же единственным вариантом виделось просто отсидеться в этой комнате, в доме царило оживление, взад-вперёд ходили люди, хлопали двери. Один раз дверная ручка провернулась, но, убедившись, что дверь закрыта, её оставили в покое. Тэль сидел на кровати, продолжая прижимать к себе одноразовый портал, боясь даже положить его рядом, внимательно прислушивающийся у двери Мориц обернулся к нему и предложил:

– Рассвет уже скоро, ложились бы вы, мастер Тэльвин, поспать, мне-то кровать не нужна. Отдохните, а там что-нибудь придумаем. Всё равно сейчас выходить нельзя.

Он уложил Тэля на пыльную кровать, которую никто не перестилал, и заботливо укрыл покрывалом, вспоминая собственных давно выросших детей. Думай, пекарь, думай, это тебе уже всё равно, а вот их надо спасать.

Тем временем вторая неучтенная Хейлиль нежить решила, что в предрассветный час достаточно темно, чтобы попробовать прогуляться под окнами особняка и попробовать хоть что-то узнать, лежать в кустах Нарайне надоело, бояться вроде как уже было нечего, а деятельный характер требовал хоть какого-то движения. К удовольствию целительницы выяснилось, что помимо нечувствительности к боли, отсутствию физиологических желаний и потери магии к нежитевидному состоянию прилагалось ещё и обострившееся ночное зрение. С удивлением обнаружив, что по меньшей мере четыре окна на втором этаже освещены, Нарайна переместилась в сторону левого крыла, где света в окнах заметно не было. Первый же этаж темнел наглухо закрытыми ставнями, не оставлявшими ни единого шанса заглянуть внутрь. Прогуливающуюся под окнами местресс первым заметил именно бесцельно глядящий в окно Мориц, пытающийся придумать план побега для Тэля. По макушке Нарайны стукнул кусочек разбитой чашки, ничего другого под рукой не оказалось.

– Это ещё что? – тихо возмутилась было она, но, подняв голову, увидела высунувшегося из окна, насколько это позволяла решётка, Морица. – Ага, это ты. Да тише!

Нарайна приложила палец к губам, оглядываясь, не хватало ещё чтобы сюда сбежались.

– Местресс! Вам надо их отвлечь! Всех!

– Чтобы всех отвлечь, надо тут минимум что-то взорвать, – пробубнила под нос Нарайна, понимая, что сейчас требовать подробностей по меньшей мере глупо. И как отвлечь? Днём у неё уже не очень получилось. Пара минут ушла на внутреннее решение, а потом разумная нежить решительным шагом направилась к парадному входу. На подскочившего наёмника, скучающего у дверей, она цыкнула: «Меня ждут!» и со все силы забарабанила в дверь.

– Господин, господин! Это очень важно. – Смирн постучался к Кринглу, вот же сумасшедшая ночь.

– Я сказал, меня не беспокоить!

– Но там пришла нежить и требует вас.

– Что?!

Дверь отворилась, на пороге показался маг.

– Что за глупость ты несёшь? Тебе было сказано приготовиться, утром мы отправляемся в Арвиессу, а ты отвлекаешь меня небылицами. Какая нежить?

– Ну, – Смирн стушевался, – она и правда мёртвая, но при этом требует вас.

– Кто?

– Бабка какая-то.

Лицо Крингла вытянулось, но он всё-таки вышел в коридор, прошипев что-то про ни на что не годных тупиц и выдуманных бабок, но вниз спустился, взмахом руки, зажигая магосветители просторного холла, по которому разгуливала взад-вперёд с интересом осматривающаяся по сторонам Нарайна.

– И долго я должна вас ждать? – Резкие приказные нотки заставили мага сначала привычно вжать голову в плечи, но потом он опомнился, выпрямился и раздражённо осведомился:

– Кто вы, и что вам тут надо?

– Это же вы нежить коллекционируете? Я пришла!

Прислушивающийся у двери Мориц, наконец, решился и, поманив за собой разбуженного Тэля, вышел в коридор. Снизу разносились голоса, выделялся громкий, высокий голос Нарайны, не стесняющейся орать на весь дом. Увы, первые минуты поиска ничего не дали, а потом по лестнице затопали, Крингл, Гнерд, Смирн и ещё двое взятых для помощи молчаливых слуг тащили по лестнице сопротивляющуюся Нарайну.

– Куда её?

– Пока туда же, к этому толстому.

– В комнате пусто!

Ключ провернулся, оставляя Нарайну запертой в той самой комнате, где до этого сидел Мориц.

– Ну что, дружок, – Она потрепала за ухом обиженно заскулившего Верного, –интересно, получилось у меня создать переполох? Или всё зря? Здесь их нет, значит, могли успеть сбежать.

Она уселась к окошку и принялась осматривать двор, как делал это Мориц чуть раньше. Долго скучать в одиночестве ей не пришлось, буквально через несколько минут в комнату запихнули почти плачущего толстого пекаря, беспрестанно причитающего, что у него ничего не получилось, и даже не подозревающего, насколько он ошибается, ведь их план, хоть и провалился относительно своего первоначального варианта, но тем не менее сработал, потому что Тэльвина, конечно, тоже поймали и заперли, пригрозив лишить еды за побег, вот только в спальне, куда его запихнули, навстречу кинулся такой же расстроенный, испуганный и злой Арвел.

Глава 34

Свет включили внезапно, а ещё звуки, запахи и осязание, всего мгновение назад была только тьма, ни чувств, ни времени, ни мыслей, абсолютное ничто. А потом мир взорвался красками, вот только палитра оказалась не слишком богатой. Алан недоуменно оглядел крошечный внутренний двор-колодец, со всех сторон окружённый стенами, бледно-серое утреннее небо, хлипкий деревянный помост под ногами, перекладину над ним, с верёвкой, заканчивающейся, судя по ощущениям, петлёй на его шее. Грубая пеньковая верёвка царапала кожу, впрочем, от этого ощущения отвлекали обжигающий адамарит ошейника и связанные за спиной руки. У одной из стен, привалившись спиной, стоял хмурый Орнадо, прищурившись, наблюдающий за предстоящей... казнью. Единственное, что успел Алан, это коротко пересечься с ним взглядом. Что же он натворил? Неужели?! Опора вылетела из-под ног, затянувшаяся удавка сжала шею, судорожная попытка вдоха, вновь подступающая темнота... Последней успела промелькнуть мысль, что верёвку могли бы сделать и подлиннее, а потом... Он упал на землю, жадно глотая ртом воздух, обугленный конец троса беззвучно хлопнул по спине. Его бесцеремонно перевернули на спину, жёлтые глаза уставились в ярко-синие.

– Ну, теперь это ты?

– Я. Что я наделал? Танна? – Голос прозвучал хрипло, всё-таки горло успело хорошо передавить.

– Да на самом деле особо ничего, не успел, – выдохнул Орнадо, доставая короткий кинжал и перерезая верёвки на руках.

– Тогда почему вы меня вешали?

– Хм, это лучше рассказывать не здесь. Встать сможешь?

– Да, – Алан растёр занемевшие запястья и стянул с шеи петлю, придирчиво осмотрев оплавившийся от пульсара оборванный край.

– Снимешь? – Он проснулся палец между кожей и адамаритовым ошейником, посмотрел на покачавшего головой друга и кивнул. – Я бы тоже с тебя не снимал, судя по всему, есть много, что рассказать?

– Ага, обоим. Пошли уже.

– Кто ещё в курсе произошедшего здесь?

– Только палач, но он посидит под замком, пока я не разберусь с тем, что происходит.

Раскрутив пространственную воронку прямо у эшафота, они вышли уже в кабинете Вириесда. Почти упав в кресло, Алан молча следил за перемещениями капитана, наконец, на столе появились два стакана, бутылка прозрачно-янтарного бренди и придирчиво осмотренный на предмет плесени кусок какого-то пирога, судя по состоянию, являющийся неприкосновенным запасом продовольствия уже минимум неделю.

– Ну что, за несостоявшиеся поминки. – Орнадо залпом выпил полстакана и ударил им об стол. – Вот уж не думал, что придётся тебя вешать.

– Я тоже как-то себе это с трудом представлял. – Алан крутил свой стакан в руках. – Рассказывай.

– С какого момента?

– С того, что происходило, когда мы с Нарайной ушли в Каверниш, я помню только то, что происходило там, и то до определённого момента. Только по возможности коротко, у нас там куча дел.

– Не хочешь начать первым?

– Если быстро, то мы оба болваны, и во главе всего оказался всё-таки Нейрус, который жаждет, ты не поверишь, бессмертия. Для этого ему нужен тот адамаритовый кинжал, за которым он решил послать меня в качестве управляемого зомби, а затем он планирует создать собственное королевство при поддержке подрастающих некромантов. Не только мы их искали, оказывается. Ему помогает Крингл, ты должен его помнить, пространственник, вечно за Вайром таскался, мы думали, он погиб, но, к сожалению, нет. Я попался, как последний кретин, а потом его затее решила поспособствовать Хейлиль, ей, видите ли, скучно, а тут новое развлечение за мой счёт. Артефакт я успел отдать Тэлю, они смогли выбраться?

– Да, если бы они не вернулись, то мы бы не смогли вернуть тебя. Именно Тэльвин рассказал об условии Хель, так что частично я это уже знаю. Какого дрыхра ты просто не ушёл обратно?

– У меня был абсолютно пустой резерв, я просто не смог активировать его. Но откуда Тэль узнал?

– Он подсматривал за дверью, когда проводился ритуал, а затем пообщался с Хель лично, так что жизнью ты обязан этому мальчику, можно считать, вы квиты.

Их прервал короткий стук в дверь, открывший Орнадо посторонился и пропустил внутрь напряжённо оглядывающуюся Эвриетанну. Она сделала два шага и замерла, вглядываясь в обернувшегося на стук Алана, в глазах застыла тревога вперемешку со страхом. Этот взгляд резанул по нему хуже отточенной стали. Что же он натворил, если Танна боится его? Встав, Алан медленно подошёл к ней, протянул руку, но она отступила, продолжая недоверчиво вглядываться в его глаза.

– Танна, родная, я не помню, что сделал, Ор ещё не успел рассказать, но молю тебя простить мне это, потому что это был не я. Танна, не надо больше бояться, всё позади.

Он бережно перехватил её ладонь, притягивая к себе. Чуть подрагивающая рука провела по саднящей полоске на его шее, по щеке, коснулась растрёпанных волос, раздался облегченный всхлип, а потом в изумрудных глазах вместе с радужными искорками заплясали смешинки.

– Ещё неизвестно, кто должен просить прощения, – Танна улыбнулась, стирая пробежавшую по щеке слезинку, – я так испугалась. Что произошло?

– В его жизни опять произошла Хейлиль, вам впору начинать ревновать, – усмехнувшись, нарушил очарование момента Вириесд, – в общем, всё, как обычно. Но так как времени, как я понял, у нас мало, давайте уже пробежимся коротко по его прегрешениям, пока он их не додумал, и будем действовать. Садитесь, ваше величество, будете? – Он указал на стоящую на столе бутылку, дождался ответа и убрал обратно в стол. – В общем, ты вернулся вчера...

***Один день назад.

На главной площади Арвиессы заискрилась воронка портала, откуда вышло трое мужчин и девочка лет десяти, оживлённо крутящая головой во все стороны, осматриваясь.

– Это и есть столица, Учитель? – Она потянула за рукав желтоглазого пространственника.

– Да, Радха, но всё потом, сначала дело.

Он натянул поглубже капюшон и устремился в одну из улиц, где располагался неплохой постоялый двор, хозяин которого никогда не задавал лишних вопросов. Две комнаты наверху были сданы быстро, наценка за молчание не превысила обычной, ну а то, что все, кроме ребёнка, скрывали лица под капюшонами плащей здесь было вполне обычным делом.

– Итак, ещё раз, – Крингл суетливо ходил по комнате, периодически смотря на неподвижно сидящего на кровати консорта, бездумно глядящего в стену бледно-голубыми, льдистыми глазами, – Радха, ты должна приказать ему, чтобы он выполнял приказы Смирна и Нейруса, но мог действовать по обстоятельствам в рамках допустимого, поняла?

– Да. Прямо сейчас? А мне можно во дворец?

– Нет, это может быть, м-м-м, опасно. Мы подождём здесь, зато у тебя будет целый день погулять по столице. Я куплю тебе пряников.

– Здорово. Но во дворце было бы интереснее.

– Сказали же тебе, нельзя!

Радха сначала решила обидеться, ведь это все благодаря ей! Это её сила заставляет подчиняться людей! Она самая сильная! Но учитель был непреклонен, поэтому решив, что зато она единственная из всех побывает в столице, вот скольким можно будет похвастаться, девочка утешилась этим и развернулась к ожидавшему её приказаний мужчине.

Тем временем Крингл наставлял Смирна, в глубине души, чувствуя, что затея провалится, этот деревенский дурачок уже дрожит от страха, ему, конечно, надо просто до дворца сопроводить, там Нейрус перехватит, но всё-таки сомнений слишком много. Идти сам Крингл не мог, слишком велика вероятность, что его узнают, несмотря на то, что прошло много лет, риск велик, отправлять ребёнка нельзя, Гнерд поумнее, но его физиономия чересчур приметна, так что особого выбора у них не было. Ну и ещё, если что-то пойдёт не так, Смирна и не жалко, разменная монета. Так что через час трактир покинули двое постояльцев, направившихся прямиком к Высокой улице, которая заканчивалась воротами дворца. Перепуганный Смирн старался не отставать от быстрого шага Алана, радуясь в душе, что их зомби способен ориентироваться в пространстве сам, достаточно приказать, куда нужно идти, сам-то он давно бы заблудился, позабыв всё, что говорил ему Крингл. Но вот короткая экскурсия по столице для Смирна закончилась, стражник у ворот, склонившись в поклоне, пропустил принца-консорта и сопровождавшего его человека во внутренний двор. Пересекая аллею и раскинувшийся перед главным входом сад, бывший чёрный маг только и успевал по привычке кланяться встречающимся важным господам, которые удивлённо сопровождали взглядами такого неприветливого сегодня консорта, не удостоившего ни одного из них даже банальным приветствием, конечно, лишних разговоров он и раньше не любил, но положенную вежливость обычно соблюдал. К облегчению Смирна, внутри их уже ждал старый библиотекарь, который с максимально громким в силу своих возможностей возгласом: «Ваше высочество, вы мне очень нужны!» перехватил послушно последовавшего за ним Алана под руку и жестом велел Смирну убираться обратно. Что он и сделал, на ходу оглядываясь и пригибаясь, только почти выбежав за пределы территории дворцового комплекса, он, наконец, позволил себе выдохнуть и натянув капюшон ещё ниже, направился обратно в трактир, куда попал только поздно вечером, безнадёжно потерявшись в переплетении столичных улиц, вот только снятые комнаты были уже пусты.

– В сокровищницу, мне нужен мой кинжал, – прошипел Нейрус, дождавшись, пока они не достигнут пустующего коридора, до этого он без умолку болтал о какой-то придуманной на ходу книге, в которой якобы Алан был весьма заинтересован. При этом библиотекарь так увлёкся, что чуть не свернул к себе, в своё книжное убежище, но быстро опомнился, – скажи, что я с тобой.

Алан резко развернулся, чуть не уронив цепляющегося за его рукав старика, и направился вниз.

– Он со мной. – Бесстрастный голос повторил эту фразу трижды, перед каждым пропускным пунктом в императорскую сокровищницу.

Вот, наконец, открываются последние двери, двое охранников остаются снаружи, в маленькой комнатке остаются двое, Нейрус с благоговением библиотекаря осматривает хранящиеся здесь вещи. О, сколько он про них читал, сколько он знает про почти каждую из хранящихся здесь вещей, конечно, не все он может опознать, но всё-таки, какие удивительные творения эпохи королевств скрыты здесь от людских глаз. Как многого они про них не знают, как много сгорело в безумном пламени драконов. Через полчаса он очнулся, услышав, как уже второй раз скрипнула дверь, приоткрываемая заждавшимися стражами. Забрать с собой что-то ещё? Поборовшись с искушением, старик всё-таки ограничился своим грубоватым кинжалом и парочкой арттеней, свойства других артефактов малоизучены, не стоит играть с огнём во всех смыслах этого слова, уж он знал об опасности хранящихся здесь вещей, в первую очередь для неопытного владельца. Спрятав взятое в складках своего одеяния, он сунул в руки молчаливо ожидающего его Алана ещё один кулон и прошептал что-то на ухо. Тот немедленно развернулся к двери, черканул в книге учёта короткую запись и вышел.

Окон в библиотеке не было, только искусственное освещение, чтобы не повредить хранящиеся здесь фолианты, ровный тёплый свет магических фонарей создавал воистину уютную атмосферу. Нейрус огляделся вокруг, вдруг осознав, что всего этого он теперь лишится безвозвратно, на мгновение в нём проснулась усталая нежность старика, привязавшегося к таким же старым стенам. Он прошаркал по проходам, проводя сморщенными руками по корешкам книг, потом эти трепетные движения сменились возбуждением, одну за другой он вытаскивал книги с полок, с непонятно откуда взявшейся силой таская их к своему столу. Задохнулся, облокотившись о стол, покачал головой и привлёк к своей бурной деятельности покорно следовавшего за ним Алана. В запертую изнутри дверь библиотеки дважды стучали, но сегодня доступ сюда был закрыт. Наконец, у стола Нейруса скопилось более сотни книг, часть из которых не видел, кроме него, никто из ныне живущих. О, как давно он спрятал их, наслаждаясь самой мыслью, что является обладателем уникальных знаний. Но сейчас всё это отступило на второй план, зачем ему будут нужны все эти знания за краем, нет, он планирует жить вечно! Ещё так недавно это было невозможно даже представить. Ну хорошо, не совсем жить, скажем так, существовать, но это не главное, он и так давно потерял вкус к пище и развлечениям, главное – жизнь разума, а это теперь возможно и в мёртвом теле. Слава Хейлиль за дарованную ей силу и его предусмотрительность. Он погладил по обложке очередную книгу, древние пожелтевшие листы давно скреплены новой обложкой, которая теперь всё равно стара.

– Помнишь, ваше высочество, я ведь давал её тебе тогда, и вы все были уверены, что я помогаю, только вот насколько вам помогла та информация... Проклятые драконы всё испортили, а вы ещё и правнука моего прикончили, правда, он был болваном, так что я не слишком страдал, но второй ещё хуже, с кем приходиться работать... – Он повернулся к застывшему рядом, держа очередную стопку книг Алану. – Ах да, ты же не ответишь теперь. Даже жаль, на старости лет иногда тянет поболтать. Ну всё, я думаю здесь закончили.

Склонившись над столом, он начал выгребать из ящиков исписанные листы, укладывая их в стопки и перевязывая приготовленными заранее шнурами, продолжая разговаривать.

– До этого я не видел способа продлевать жизнь, кроме моего кинжала, о, я создал его довольно давно, и ведь никто ничего не замечал, сильным всё равно, даже ты, между прочим, пару раз со мной делился, не ведая о том, конечно, слабых потом приходилось утилизировать, но это такие мелочи. Потом была чёрная магия, йорны, я надеялся, что это даст ответ, как получить бессмертие, кто как не Хейлиль может его даровать, но, увы, тогда они проиграли. Рождение первого некроманта застало меня врасплох, это было что-то новое, об этом я никогда не читал и ничего об этом не знал, я наблюдал... Потом решил, что стоит искать и других таких детей, ведь это новая сила, неизученная, а значит, это надо исследовать. Под моим руководством Крингл и его люди растили этих найдёнышей, а мне приходилось снова ждать. Но я всё равно старел, даже кинжал уже не давал тех сил, что раньше, я не успевал, а потом ещё этот глупый мальчишка... А ещё я внимательно наблюдал за вашим псом, неужели ты думал, что никто не замечал? Может быть, остальные и были идиотами, но не я. Это кажется, что я не покидал библиотеки, но за долгую жизнь обзаводишься хорошими связями. А потом пришло решение! Ваш этот дохлый кондитер, которого прятали у Нарайны, это же и было решение моей проблемы. Вот он, путь к вечной жизни! У меня было всё, но не было самого главного – времени и понимания, как это работает. Теперь у меня есть мой кинжал, есть все некроманты Цеймарра, до островов я так и не добрался, хотя, наверное, они рождались и там. Осталось ещё немного, чтобы всем было не до меня какое-то время. Подержи, – Он протянул очередную стопку своему бесстрастному слушателю. – Вот для кого я распинаюсь, тьфу ты!

Последний раз оглядевшись, Нейрус достал переговорник.

– Ну на это моих сил ещё хватает, пока. – Затем продолжил коротко, уже активировав артефакт: – Крингл, давай сюда.

Через минут пять замерцал портал, из которого вышел Крингл и Радха.

– Почему так долго? Уже вечер! Ты собрался всё это перетаскивать в Каверниш-ол, с ума сошёл?

– Тебя не спросили, мальчишка, открывай портал, должен же быть с тебя толк.

Пространственник привычно сморщился, но послушно начал вычерчивать на полу схему. Несмотря на все протесты Нейруса, книги пришлось просто забрасывать в портал, так долго, чтобы аккуратно их переносить, Крингл его держать не мог. Наконец, когда этот объёмный багаж закончился, Нейрус, что-то объясняющий Радхе всё это время, выпрямился и обратился к Алану уже не тем ворчливым рассуждающим тоном, каким приговаривал до этого, а чётким сформулированным приказом:

– Ты должен убить Эвриетанну Драгонар и Орнадо Вириесда, затем себя.

Портал с треском схлопнулся, оставив Алана в одиночестве, где-то в глубине глаз попыталась мелькнуть синяя искорка, но её тут же загасил намёрзший на радужке морозный узор.

Поздним вечером того же дня Орнадо метался по кабинету, нервно сжимая в руках переговорник.

– Куда ты провалился? На переговорник не отвечаешь, сегодня видели, по крайней мере, с десяток людей, но все мимоходом. Что вообще происходит?

Алан вернулся утром, причём прошёл через ворота в сопровождении ещё какого-то человека, пересёк двор, спускался в сокровищницу и потом пропал. Его никто не видел больше, на связь он не выходил, дети не вернулись. Что делать, было непонятно. Он даже в Каверниш-ол смотался, застал там кучу наёмников, вежливо его поприветствовавших. Лиэрд Каверниш к себе близко не подпустил, но ответствовал, что в его доме гостей нет, всё выглядело спокойно, да и Алан в Арвиессе, это известно. Ещё немного попсиховав, капитан решил наведаться к императрице лично, ну где-то же Алан должен был объявиться! На отправленное сообщение она не ответила, что для её величества было, впрочем, обычным делом, Танна не имела привычки таскать его всегда под рукой. Так что через несколько минут Орнадо уже подходил к императорским покоям. Шум и крики, доносящиеся оттуда, застали его врасплох. Рывком открыв дверь, отпихнув пискнувшую было фрейлину, что туда только что зашёл его высочество, он на секунду замер, а потом, быстро защёлкнув за спиной замок, кинулся на сошедшего с ума Алана, в данную минуту поднимавшегося с пола, сжимая в руках стилет. В углу стояла, выставив вперёд вскинутые руки Эвриетанна, только что отбросившая воздушной волной нападавшего. Выбить кинжал он не успел, Алан развернувшись ударил снизу, метясь уже в него, новая воздушная волна сбила с ног обоих. Оказавшийся внизу Орнадо перехватил, выкручивая, руку с оружием, с показавшимся слишком громким звоном кинжал ударился об каменный пол. Его руку стряхнули и пальцы сомкнулись на горле, внезапно Алан вздрогнул и, обмякнув, обвалился на него сверху. Над ними стояла бледная, как смерть Танна, всё ещё держащая в руках громоздкую тяжёлую шкатулку, которую только что с силой опустила на голову своего благоверного.

– Жив? – Её дрожащий голос не соответствовал только что совершенному поступку.

– Ты про кого? – поднимаясь с пола и ища взглядом, чем бы связать взбесившегося друга, уточнил капитан.

– Про обоих! – Истерика подступала.

– Жив, жив. Надо бы связать его чем, пока не очухался. Что произошло?

– Не знаю. Он просто вошёл в комнату, молча, а потом напал... – Последние слова уже смешивались со слезами. – Я не понимаю...

– Никто не понимает, но лучше, если об этом пока ещё и никто не узнает.

Закончив вязать узлы на запястьях и лодыжках Алана, он перевернул его на спину и усадил, прислонив к стене.

– Эвриетанна, а теперь лечите. Удобно, правда, сама прибила, сама вылечила, – Неуместный сейчас сарказм выдавал нервное состояние и самого капитана.

Но императрица пропустила его мимо ушей, наклонившись над мужем. Целительская магия давалась ей легче всего, через пару минут веки дрогнули, и Алан открыл глаза, выражение лица было абсолютно спокойным, глядел он мимо склонившихся над ним людей куда-то вдаль, короткая проверка прочности уз – и мышцы расслабились, не сопротивляясь происходившему.

– И что это значит? Алан?

В ответ молчание, ни одного движения, ни попытки ответить, вообще ничего. Ещё несколько вопросов были также проигнорированы. Танна тем временем тщательно сканировала его состояние, пытаясь найти ответы.

– Я не понимаю, – уже в который раз растерянно произнесла она, – есть рана на голени, сотрясение, но он здоров в остальном, что происходит? Я чувствую, что что-то не так, но что именно, не знаю. Он пропал ещё вчера, а сегодня вот это.

– Вчера он не пропал, вчера он отправился в Каверниш-ол искать детей, вернулся сегодня утром, потом действительно был где-то целый день, а сейчас вот тут.

– Детей? Каверниш-ол?

– М-м-м, это была его идея, если что. Вы ведь знали, что Арвел и Тэль не во дворце?

– Ну да, они же остались у Нарайны или..?

– Или. Их похитили вечером позавчера, подозрения были на Кавернише, Алан настоял на разведке, а потом должен был дать координаты для открытия портала прямо в дом, но что-то пошло не так. На связь он не вышел, вернулся утром в сопровождении неизвестного.

– И вы мне ничего не сказали?!

– Ваше величество, прошу вас, не начинайте, мне кажется, сейчас у нас проблем хватает.

Танна замолчала, взглядом обещая припомнить всё это позднее, но сейчас действительно было не до того.

– Глаза у него странные, – задумчиво сменила она тему.

– Да он весь странный!

– И всё-таки...

Повнимательнее вглядевшись в изменившую цвет радужку, Орнадо нахмурился, а потом, достав из-за пояса нож, коротко резанул по кисти Алана, с облегчением вгляделся в набухшую кровью полоску и выдохнул.

– Живой...

Глядевшая на это округлившимися от удивлениями глазами Танна просто вопросительно уставилась на капитана, слов уже не было, вернее, были, но вроде, как взрослой женщине, императрице так выражаться неприлично, а эмоциональный накал начал потихоньку истощаться, перевалив через край. Тем временем Орнадо лихорадочно рассуждал, куда бы пока засунуть невменяемого друга, так чтобы не навредил ни себе, ни другим, и при этом посвятить в это минимальное количество людей. Можно, конечно, во дворце, но тут слишком много глаз и ушей, своей конторе он доверял больше. Остановился на крошечной камере при главном управлении тайной стражи, которая редко была занята, отводясь для наиболее опасных или знатных преступников, на время разбирательств, усмехнулся про себя, куда уж знатнее. Надо только до кабинета вернуться, координаты он наизусть не помнил. Потом оглянулся на Эвриетанну, успевшую залечить нанесённую им царапину и пытавшуюся добиться хоть какой-то реакции от неподвижного Алана.

– Я его заберу сейчас, посидит, остынет в безопасности, пока будем думать. Уже почти ночь, вам лучше прилечь.

– Нет, я с вами.

– Эвриетанна, ваша задача сейчас – успокоить фрейлин, которые преданно греют уши под дверью, и не допустить ещё больше слухов, чем есть сейчас. Лучше мы сами придумаем, что вы тут не поделили, чем они. Если что, я в кабинете буду, ну и переговорник достаньте поближе.

Треск закрывшегося портала оставил Танну в одиночестве, пособиравшись какое-то время с мыслями, она подняла с полу шкатулку, поправила волосы, достала из стола переговорник и открыла дверь, недовольно нахмурившись на почти выпавших в её комнату дам и даже одного стражника.

Проведя в кабинете ещё одну попытку привести друга в чувство, Орнадо принялся рыться в ящиках стола, где-то у него здесь должна арттень валяться, слабенькая, конечно, на несколько часов, но всё-таки, для отвода глаз караульному подойдёт. От поисков его отвлёк открывающийся портал, как интересно, доступ в кабинет был у него и Танны, для остальных, включая портальщиков, существовала дверь, так что прибывающих он встречал с пульсаром в руке, тут же погашенным, когда увидел испуганно оглядывающихся держащихся за руки мальчишек.

– Арвел! Тэль! Но как?..

Уже после вопроса капитан увидел артефакт, который сжимал в руках Арвел.

– У нас наконец получилось?

– Получилось, вы молодцы! Так сейчас сообщим Танне, что всё хорошо, и потом будете рассказывать...

– Нет, – Его перебил Тэль, – надо срочно спасать отца, ну, Алана, – Он привычно замялся, досадуя на себя за эти оговорки, – мы очень сильно задержались.

– Спасать надо. Ты знаешь от чего? – Орнадо наклонился к Тэльвину, смотря ему в глаза.

– Кажется, от Хель, – совсем смутившись, шёпотом ответил мальчик, отступая на шаг назад.

Орнадо резко развернул его за плечи в сторону пристроенного в кресле связанного Алана, одновременно усиливая свет магосветителей.

– Тэль, что ты знаешь об этом?

– Но почему? – Сзади раздался возмущённый вскрик Арвела, кинувшегося вперёд. Орнадо успел перехватить его.

– Стой! Арвел, держи себя в руках!

Продолжая удерживать рвавшегося принца, он одной рукой вытащил переговорник, отправив максимально краткое сообщение императрице, пространство разорвалось меньше через минуту.

– Оперативно, – одобрительно кивнул Орнадо, – помогите.

– Дети! – Она радостно и удивлённо кинулась к стоявшему ближе Арвелу.

– Мама! Почему отец связан, что происходит?

– Арвел, так надо сейчас, я же говорил. – Спокойный, как всегда, голос Тэля остудил более горячего брата.

Повисло молчание, Тэльвин внимательно разглядывал Алана, подойдя совсем близко, заглянул в глаза, обхватив ладошками голову и приближая к себе, а потом тем же ровным тоном произнёс:

– Он станет собой за минуту до того, как я приду за ним. Так сказала Хейлиль. Я запомнил. Она сказала, что если я пойму, то она не будет ничего требовать. Но я не знаю, что это значит. – Из глаз брызнули слезы, которых от него раньше никто и не видел. Он беспомощно повернулся к остальным.

– Я всё испортил, я не понял. Я опоздал.

– Тихо, тихо. Поймём вместе. Давай-ка мы запишем, что сказала Хейлиль, а потом вы пойдёте отдыхать, хорошо? Только, пожалуй, стража сегодня переночует с вами вместе в одной комнате, и с Грайном тоже, места хватит, – успокаивающе произнесла Танна.

Она вернулась через полчаса, застав Орнадо, методично мерившего комнату шагами, от стены до стены, он даже на треск портала не обернулся, глядя прямо перед собой. Танна почти испугалась, что и с ним происходит что-то нехорошее, но вскинутые на неё ярко-жёлтые глаза и сухая констатация факта напугали ещё больше.

– Ваше величество, нам придётся его казнить...

Глава 35

– ...в общем, решили, что самым удобным будет тебя повесить, – почти весело завершил свой недлинный рассказ Орнадо. – Повезло, что у тебя магии не было, как у всей нежити, иначе могло сложиться и по-другому.

– Занимательно. – Алан вновь провёл рукой по шее, словно проверяя отсутствие там верёвки. – Что я взял из хранилища? Где был весь день?

– Не проверяли пока, доступ-то только у тебя и у Эвриетанны, а про то, где ты был, я не знаю, сам не помнишь, так что ничем помочь не могу.

– Нейрусу был нужен кинжал, возможно, что-то ещё, но суть не в этом, насколько я понимаю, своё он уже получил. Нужно в Каверниш-ол, пока они оттуда не смылись, там примерно три с половиной сотни наёмников, у них минимум два мага, один мальчишка-воздушник, второго не видел, Крингл, ещё трое детей, кстати, все с крашеными волосами, но некромантами они от этого быть не перестают, так что с меня может быть мало толку как с мага. Один раз уже на этом попался.

– Невозможно провести через портал столько народа, даже если несколько пространственников, то половину перебьют сразу на выходе, – Орнадо стучал пальцами по столу, – за это время Крингл успеет увести всех, кто имеет хоть какой-то вес, наёмники – расходный материал, они неинтересны. Кстати, что сам лиэрд?

– Сам лиэрд давно мёртв, нежить, кукла, его я видел.

– Понятно. Интересно, откуда Арвел открывал портал?

– Из самого дома, – откликнулась молчавшая до этого Танна, – из комнаты, куда их заперли.

– А это уже вариант. Ну что, собираем отряд? Ты идёшь?

– Я уже говорил, что в качестве мага я могу оказаться бесполезен, но очень уж хочется, так что да. Особенно если ты всё-таки удосужишься снять с меня ошейник, как-то в моей жизни становится слишком много адамарита, я начинаю его недолюбливать.

– Ну-ну, пожалуй, я готов поверить, что это снова ты, – посмеиваясь, расстегнул замок капитан, – итак...

***

Полуденное солнце ярко светило в окно, щекоча ресницы сладко спавшей Радхи, всю ночь она хвасталась своими достижениями другим. Глия и Дарк слушали, раскрыв рты, они завидовали, и это было так здорово! Только Ройл снова был недоволен, но брат последнее время всегда недоволен, она давно перестала обращать на это внимание, он рохля и нытик неспособный на решения, ей всегда приходится думать за него, но это и хорошо, мало ли что он способен надумать сам. Она рассказывала им про ритуал, про прелесть полного подчинения.

– Представляете, сам император стоял передо мной на коленях!

– С чего ты взяла, что это император? – хмуро спросил Ройл.

– Учитель сказал, ему-то точно виднее, чем тебе. А потом мы были в столице! Я гуляла по площади, и мы даже ели в кафе пирожные, представляете! Там такой красивый храм на площади. Жалко, я не видела дворца.

– Радха, тебе не кажется это всё неправильным?

– Ройл, ты зануда! Я уже говорила. У нас будет своё королевство, где никто не посмеет даже слова сказать против нашей магии, понимаешь?

– Но Тэль говорил...

– Тэль? Тот глупый мальчишка с белыми волосами? Конечно, ему хорошо, он во дворце жил, а другие? А мы с тобой? А Дарк с Глией? А мелкотня?

Ройл замолчал, спорить с сестрой он не любил, поэтому просто продолжил слушать её восторженную болтовню, к рассвету она угомонилась и ушла в свою комнату, у неё у единственной была личная спальня, свою Ройл делил с Дарком, а Глия с малышами.

Так что сейчас сон Радхи ничего не могло нарушить, ни солнечный свет, ни поющие за окном птицы, ни голосящие за тем же окном наёмники, в сновидениях она видела себя королевой, Учитель был её советником, старик тоже, его роль она не понимала до конца, но все ему безоговорочно подчинялись, остальным отводилась максимум роль придворных. Эти прекрасные видения были самым жестоким образом разбиты донёсшимися из коридора криками и шумом. Их игнорировать девочка уже не смогла, слишком громко, поэтому она рассерженно поднялась с кровати и высунулась в коридор, чтобы тут же захлопнуть дверь снова. Глаза гневно вспыхнули болотными огоньками, кто-то хочет отобрать у неё все это, она должна помешать!

***

В пустой комнате царил разгром. Когда сегодня утром Гнерд принёс мальчишкам еды, их в комнате не оказалось! Перерыв в отчаянье всё, даже умудрившись поднять кровать и вытряхнуть из шкафа все оставшиеся ещё от прошлых владельцев вещи, он констатировал факт, что парочка «императорских» некромантов пропала. Как они смогли это сделать из закрытой снаружи комнаты, оставалось неизвестным, окно тоже было закрыто изнутри, ключ был только у него. Что теперь делать, управляющий Каверниш-олом представлял слабо. Вернувшиеся почти ночью Крингл и старик будут спрашивать с него, ещё и Смирн куда-то запропастился. Обежав другие спальни, Гнерд удостоверился, что все остальные дети на местах и ещё спят, только толку от них... Сообщать об этом немедленно он не решился, глядишь, пока будет не до них, сильно уж выглядела довольной старая рухлядь. А там может и найдутся, не могли же они испариться, стоит проверить первый и подземный этажи, если мальчики решили поиграть в прятки, то сильно об этом пожалеют, когда он их найдёт.

Через три часа по особняку бродила вся нежить Каверниш-ола, исключая только самого лиэрда, тот был слишком ценной фигурой, с приказом искать двух беловолосых и белоглазых мальчиков. Испуганный Гнерд к этому ещё бы и наёмников привлёк, но тут или то, или другое. Поэтому трое наёмников прочёсывали двор, вытребовав себе за это по целой серебрушке, как за работу, не имеющую отношения к их здесь нахождению. Хвала богам, маг и старик, все ещё не выходили из своих покоев, а уж завтрак он им лично каждому под дверь поставил, чтобы и желания выходить пока не было. Сам же управляющий безумной белкой носился между этажами и коридорами, небезосновательно подозревая, что пропажу принцев ему так просто не простят. В этой суете он пропустил момент, когда в особняке начало происходить что-то ещё более странное, чем до этого. Нежитевидная прислуга, до этого по его приказанию послушно искавшая пропажу, одновременно развернулась к центральной лестнице, изменяясь на ходу. Ярко вспыхивал алый свет в глазах, застывшая маска безразличия сменялась оскалом, в котором поблескивали увеличившиеся клыки, явно неподходящие к всё ещё человеческим лицам, взбугрившиеся мышцы разрывали тонкую ткань одежды. Гнерд, прижавшись к стене, с ужасом наблюдал, как эта агрессивная нежить проходит мимо него, устремляясь наверх. Что происходит, он не понимал, как и не видел раньше такой трансформации, недоступной в своё время чёрным магам. Через пару минут сверху раздались чьи-то крики, запахло палёным. Перед глазами Гнерда замельтешили картинки из прошлого, словно кто-то быстро-быстро листал перед ним разноцветную книжку. Стоящие под стенами дворца чёрные маги в надвинутых капюшонах, окружённые армией нежити, ожидающие своего безоговорочного триумфа, ощущение своего превосходства и лёгкой победы. Начавшийся штурм, когда живые отступили за спины мёртвых, их дело – направлять и ждать, когда иссякнут силы защитников, они уже неплохо проредили популяцию магов Цеймарра, осталось немного. Взвившееся пламя, пожирающее авангард их армии, но нежить не жалко, надо лишь подождать, а ждать они умели очень хорошо. Следующая картинка сопровождалась удушающим запахом гнили, который вдруг появился всюду, падающие разлагающимися трупами солдаты чёрных магов, безвольными изломанными игрушками застывающие прямо на ходу, и ужас, ужас, охвативший Гнерда от понимания, что они проиграли. Сила Хейлиль больше не действовала, они остались абсолютно беззащитны перед ещё недавно обречённым противником. Злость, когда скрылся в порталах Вайр, Крингл и другие прирождённые маги, перешедшие на сторону Хель, бросившие остальных на растерзание. Страх, победивший брезгливость, когда он упал, заползая под чей-то расползающийся труп, прикидываясь такой же нежитью. Страх и боль от бушующего вокруг огня. Страх, заставивший дождаться ночи и ползком удирать на окраину Арвиессы и потом всё дальше и дальше. И сейчас, снова вдохнув запах сгоравшей мёртвой плоти, Гнерд ощутил, как страх вернулся, накрыл его с головой, заставив забыть обо всём и снова бежать. Бежать вон из этого дома, не глядя, куда, главное – подальше от тех, кто способен сжигать нежить, и тех, кто её породил. Его паническое бегство через двор не осталось незамеченным. Вартек Скальп лично отловил за руку пробегавшего мимо с безумными глазами управляющего.

– Что происходит?

– Напали, на нас напали, – выпалил Гнерд, ужом вырываясь из его рук и устремляясь дальше к конюшне. Лошадь, ему нужна лошадь, так быстрее. Через несколько минут он уже скакал прочь из Каверниш-ола, даже не удосужившись выяснить, что же произошло на втором этаже особняка, не оборачиваясь на устремившийся в дом десяток наёмников.

А на втором этаже шло вполне успешное сражение с переродившейся волей Радхи нежитью. Когда из разорванного порталом пространства в бывшей гостевой спальне, отведённой теперь для украденных принцев, вышло семь магов, тишину дома нарушали только тихие шаги ищущих сбежавших мальчиков слуг.

– Ну что, делимся, трое в левое крыло, четверо в правое, в неравный бой не ввязываться, если что, уходим. Крингла и Нейруса по возможности взять живыми, но необязательно.

Алан, Орнадо и ещё один стихийник свернули направо, ещё четверо остались в левом крыле.

– Насколько я помню, темно было, здесь спальня лиэрда. Странно, день, а в доме тишина.

– Меня устраивает, шевелитесь.

Первые открытые комнаты оказались пусты, нервно дёрнувшегося при виде идущего навстречу бывшего лакея, отсвечивающего красными огоньками в глубине мёртвых глаз, Орнадо Алан удержал за рукав, покачав головой, мол, не стоит поднимать лишний шум. Слуга безразлично прошёл мимо, открывая по очереди двери.

– Они тоже кого-то ищут.

– Главное, что не нас.

К сожалению, во второй группе сдерживающего фактора не оказалось, крики, которые разбудили Радху принадлежали одному из стихийников, столкнувшемуся в коридоре с пока ещё мирно ищущей принцев нежитью. Предупреждённый о такой вероятности, но не слишком в неё поверивший маг не смог удержаться от возгласа и соблазна спалить восставший труп. От ругани в его адрес не удержались уже все остальные, особенно, когда через пару минут начавшая меняться прямо на глазах нежить потребовала гораздо более пристального внимания. В коридоре затрепетали языки пламени, в зависимости от вида и силы применённого заклинания нежить осыпалась сразу пеплом или продолжала какое-то время тупо наступать, объятая пожирающим её огнём, занялись стены, деревянная обшивка легко вспыхнула, обтянутые тканью стены полыхали, удушливый дым заполнил коридор, проникая в комнаты. С лестницы потянулось подкрепление, впрочем, вполне успешно на ней же и сжигаемое. Оставив двоих на охрану подъёма, остальные бросились проверять этаж, вот только ни Крингла, ни Нейруса там не оказалось. Остальной «улов» содержал найденных Вириесдом Морица и Нарайну, пятерых перепуганных детей и извивающуюся и вопящую на весь дом Радху. Пока пространственники на пару буквально запихивали в портал кашляющих от дыма детей, Алан сбежал по лестнице вниз, чтобы столкнуться на первом этаже с разъярённо отмахивающимися от незамечающих их ударов слуг наёмниками, во главе с самим Вартеком. Поборов искушение оставить всё, как есть, он сжёг поднятых, удовлетворенно отметил длинную глубокую царапину украсившую физиономию Скальпа и ринулся искать вход в подвал. Где-то же они должны были быть, не мог Нейрус бросить здесь некромантов, они были нужны ему, значит, надо искать.

– Что происходит? – Широкая ладонь ухватила за плечо, но рычащий голос командира наёмников звучал растерянно, они о наличии нежити в доме предупреждены не были.

– Нежить, – стряхнул его руку Алан, – дело Короны. Или вы сейчас помогаете, или у вас есть час, чтобы выместись отсюда насовсем. Под «отсюда» я подразумеваю весь Каверниш, а не только дом.

– Да кто ты такой?!

– Поверь, тебе лучше не знать, Скальп, – сверху скатился, догоняя друга Орнадо. – Куда?

– В подвал. Сверху всех увели?

– Уводят, даже Кельва, в доказательство так сказать.

– Слишком много шума, боюсь, мы не успеем.

Наконец, открылся узкий проход, ведущий вниз, Алан обернулся к идущему следом Орнадо как раз вовремя, чтобы увидеть занесённый меч одного из наёмников, последовавших за ним, с руки сорвался даже не пульсар – плазменный сгусток сжигал мёртвую и живую плоть одинаково хорошо, а главное, быстро. Предсмертный вопль замер, не успев даже развернуться во всю мощь, осыпаясь чёрным пеплом на первые ступени. Теперь уже повернулись оба, на ладонях мерцали, переливаясь, пульсары.

– Он сам! – Вартек отступил, поднимая руки, не спеша впрочем выпускать из них оружие.

– Последнее предупреждение, вон отсюда!

Секундное замешательство, и ещё двое наёмников тяжело оседают на пол, не подавая признаков жизни. Ещё мгновение – и наёмников остаётся четверо, топот удаляющихся ног говорит о том, что больше дураков, желающих связываться с магами, нет, только вот время снова потеряно. Внизу по-прежнему горит ровный свет, заливающий алтарь, на котором среди старых потёков, виднеются и более свежие, разбросанные на полу книги, опрокинутый столик-подставка, бездыханное тело молодого стихийника из ватаги Вартека, белеющая на полу схема портала.

– Откроешь?

– Крингл никогда не умел заметать следы. – Ехидный смешок, и с треском раскручивается пространственная воронка, а сверху вторит уже слышимый даже внизу треск пожирающего особняк огня.

Глава 36

Вокруг шумит какой-то неопознаваемый на первый взгляд городок, переход почти не отвлекает людей от ежедневных дел, стандартная точка выхода, что с этих магов возьмёшь, шляются взад-вперед, покоя не дают, но сильно и не мешают, разве что разворачивающийся портал спихнёт в сторону от облюбованного места, раздвигая пространство.

– И как теперь искать дальше? – Вопрос, скорее, от безысходности.

– Я бы ушёл следующим порталом, надо искать схему, далеко он не успел бы уйти, особенно если с ним эта старая развалина.

– Он может уже и пободрее быть, судя по всему, вартековский маг послужил как раз этой цели.

– Зато мы теперь знаем, что слабых магов этот дрыхров кинжал всё-таки убивает.

– Сейчас без разницы, ищи.

Приметив скучающего недалеко мальчишку с лотком крупной спелой земляники, капитан подкинул монетку, немедленно ловко пойманную, и спросил:

– До нас открывался портал, возможно, несколько минут назад. Куда они ушли?

– В ту сторону, милсдарь маг, – немедленно указал в какую-то узкую улочку паренёк.

– Что там?

– Да ничего, дома просто, – пожал худенькими плечами парнишка и уже в спину удаляющимся магам закричал: – Эй, господа, а ягода-то?

Но им было уже не до него, ширина улицы едва позволяла идти рядом, дома тесно лепились друг к другу так, что казалось, верхние этажи нависают, почти соприкасаясь. Куда здесь можно свернуть, чтобы начертить схему? Двери закрыты, но четвёртая или пятая по счёту поддаётся, открывая ход в полумрак плохо освещённого коридора.

– Есть!

На давно не скобленных досках пола чётко выделяется прочерченная в пыли схема. На что он надеется? Эта гонка будет продолжаться, пока не выдохнется один из портальщиков, но ведь Вириесд сильнее, в чём смысл? Снова в россыпи разноцветных искр мерцает межпространственный переход, теперь это какая-то деревня. Он что открывает первые схемы, которые приходят в голову? Здесь поиски заняли мало времени, убегающие не задерживались, новый чертёж буквально в нескольких метрах от точки выхода, прямо на утоптанной земле.

– Что-то мне эта схема больно знакома. – Орнадо на секунду завис, рассматривая символы. – Корпус! Но какого..?!

– Конец лета, кто там может быть?

– Те, кто остаются на лето в общежитиях.

Последние слова уже доносятся из другого места, обрывками теряясь в портале. Двор корпуса пространственников залит солнечным светом, в Арвиессе сейчас хорошая погода, на небе ни облачка, ярко-жёлтое солнце отражается в уже не нуждающихся в защите от него удивлённо открытых глазах юноши, бликами играя на такой же жёлтой радужке.

– Скотина. – Орнадо на секунду склоняется над лежащим и, выпрямляясь, лишь удручённо качает головой. – Не успели и, боюсь, можем теперь и не успеть, у меня осталось уже меньше половины.

– Позовёшь следующего.

Короткие указания растерянно собирающимся вокруг людям – оцепить зону стандартного портала, задерживать каждого выходящего, передать информацию по корпусам. Хвала богам, очередную схему не успели затоптать, и воронка раскручивается вновь.

– Выматывает... – Короткий комментарий сопровождает окружающий пейзаж.

В лицо летят солёные брызги, ветер треплет развевающийся флаг, набережная приморского городка вокруг привычно шумна, смешиваются громкие голоса говорливых южан, крики чаек, шум волн, душный жаркий воздух быстро покрывает испариной лица. Где искать в этой круговерти следующий портал? Куда они могли направиться? Расспросы ничего не дают. Да, выходили. Куда пошли? А кто смотрел, здесь каждый куда-то идёт. Никому нет дела, город портовый, здесь портал каждые пять минут открывается.

– Потеряли. – Алан устало устроился на одной из бочек, составленных в тени очередного из многочисленных складов.

– Да, перехитрил он нас, аж обидно, а я его никогда всерьёз не принимал.

Капитан привалился к стене рядом, бездумно скользя взглядом по прохожим. Колорит портовых городов всегда завораживает, нигде не встретишь такого многообразия человеческих особей, как здесь, даже пёстрая столица уступает эстетике и энергетике этих оазисов суши. Ещё бы не сопровождающая эту суету неизменная вонь, в которой от весь спектр от протухшего улова до немытых тел бродяг, сбивающихся здесь в стаи подобно псам... Невольно зацепившись за одного из таких, обмякшего у дальней стены, Орнадо вгляделся, не сразу понимая, что здесь не так, а потом резко подскочил, дёргая за рукав друга и указывая в сторону почти лежавшего у стены человека. Сухая, изъеденная временем фигура Нейруса, скрывающаяся под наслоениями тканей его по-стариковски длиннополой одежды, почти терялась в узком пространстве между зданиями, даже не проулок, щель. Его закрытые веки ещё слегка дрожали, словно он силился их открыть, дыхание слабым свистом вырывалось из полуоткрытых губ, на груди расплывалось бурое пятно. Жалости не было, злости тоже, только отвращение вперемешку с необходимостью узнать куда делся Крингл. Алан наклонился над умирающим библиотекарем.

– Где Крингл?

– Мальчишка, – Даже сейчас, когда каждое слово давалось с трудом, а мозг уже туманился первыми предвестниками смерти, в его голосе сквозило пренебрежение, – неблагодарный мальчишка.

На мгновение глаза старика открылись, он вперил почти вменяемый взгляд в склонившихся над ним и прошипел.

– Ты жив, и ты тоже...

– Все живы, кроме тебя, Нейрус, от Хель нельзя убежать. – Простая констатация факта, нельзя глумиться над умирающим. – Где Крингл? Ты ведь хочешь, чтобы его поймали?

– О, да! – Глаза снова закрылись, медленно, словно в этом теле уже не оставалось ни чувств, ни чувствительности, сил не было даже на страдания. – Он вернётся за девчонкой...

Не было судорожных вздохов, кашля, предсмертных криков, он просто не открыл глаза, рука, больше похожая на птичью лапу, сжимавшая до этого ворот, будто он душил его, обмякла и беззвучно упала на землю. Ледяной порыв, такой неуместный посреди южной жары, заставил Алана вздрогнуть, словно его с размаха облили холодной водой.

– Можешь считать, что пока тебе везёт, жаль, слишком много тех, кто играет на твоей стороне. Впрочем, сейчас всё правильно, его душу я уже заждалась, от меня действительно нельзя убежать...

Вернувшееся тепло уже не грело, даже солнце, казалось, дарит только свет, как на севере, годясь лишь рассеивать тьму ночи. Орнадо не спрашивал ни о чём, просто ждал, отправляя одно сообщение за другим. Через несколько минут труп заберут, опросят всех, кто мог что-либо видеть, запишут и опишут, а у них есть ещё неоконченное дело, надо лишь немного подождать, когда глаза друга вновь сфокусируются на окружающей действительности.

Когда они вернулись в Арвиессу, уже вечерело, закат раскрасил всё неописуемым количеством оттенков, небо полыхало без всякой магии от багряно-красного и оранжевого у горизонта, до тёмно-фиолетового, почти чёрного неба, приготовившейся вступать в свои права ночи. Сил на разговоры не было, слишком много ещё не сделано и уже упущено, завтра будет необходимо разобраться со Скальпом, решить вопрос с оставшимся без хозяина Кавернишем, разместить не слишком довольных переменами в своей жизни испуганных маленьких некромантов, попытаться хоть как-то попробовать выследить Крингла. А сейчас просто собраться с мыслями, переварить собственную неудачу и двигаться дальше. Несколько минут полной тишины оказалось максимумом, который они смогли себе позволить, настойчивый стук в дверь повторился трижды, прежде чем капитан соизволял рявкнуть:

– Ну кто там? Входите!

Замерший на пороге испуганным сусликом молоденький страж даже не поздоровался, молча протягивая запечатанный конверт.

– Я к тебе сам, что ли, ходить должен? – Орнадо был не в настроении, отчего посыльного и вовсе разбил паралич, по крайней мере, именно такой была первая мысль Алана, наблюдавшего за перемещениями несчастного по кабинету, впрочем, когда письмо почти вырвали из трясущихся рук, парень резко выздоровел, оказавшись по другую сторону двери с завидной скоростью. Ненадолго погрузившийся в чтение капитан, наконец, отложил письмо, откинулся на спинку кресла и, закинув ноги на стол, уставился в потолок, насвистывая какую-то простенькую мелодию.

– Все совсем плохо?

– Да как сказать... Гортон и Наральи заключили договор о военной поддержке в случае нападения на них Арвиессы. Как тебе? Посылали гонца и в Каверниш, но, застав там догорающий особняк и моих людей, передумали и внесли новые пункты. Ты не поверишь, но они начали мобилизацию.

– Собственную армию создают? Правильно, на наёмников надежды нет.

– Тебя это не волнует?

– Я уже говорил, что не вижу способов избежать этого процесса. Я самолично выбил опору из-под трона империи двенадцать лет назад. Будем заключать такие же договора с более лояльными лиэрдами, сама по себе Арвиесса довольно беззащитна, мало людей, да и земли, принадлежащей непосредственно Драгонарам, не так много. Не продумали предки Танны этот момент, не продумали. Из значимых преимуществ у нас только корпуса и то, что большинство магов всё-таки предпочитает ошиваться рядом со столицей, но их не так много, если вычесть лиэрдов и их родню.

– Не люблю я, когда ты такой спокойный.

– Просто свалилось столько всего, что сил на эмоции у меня уже нет, а ещё на них нет времени, в сутках по-прежнему двадцать четыре часа. Если честно, меня беспокоит Крингл, заметить волка бывает проще, чем крысу в сапоге.

– Он один, без денег, что он может?

– Несколько дней назад я бы с тобой согласился, а теперь не знаю.

Когда он вернулся, Танна не спала, пристроившись за столом с книгой, настольная лампа со слабым жёлтым кристаллом освещала практически только медленно перелистываемые страницы, оставляя всё остальное скрываться в неровно дрожащих тенях. Алан устроился напротив, на невысказанный вслух вопрос так же молча покачал головой.

– О чем ты так старательно умалчиваешь?

– Только о своих предположениях.

– Домыслы часто становятся реальностью.

– Даже слишком часто, боюсь, рано или поздно нам не избежать войны.

– Империя разваливается, я снова не справилась.

– Не ты, никто бы не справился, эта ситуация стала неизбежной много лет тому назад, йорны просто ненамного отсрочили её. Власть всегда кружила людям головы, её притягательность сдерживал исключительно страх, которого я их лишил, пусть и ведомый богами, но из меня вышел плохой хранитель. Всё остальное лишь предлог в попытке оправдать клятвопреступление. Нейрус выступил катализатором, но не причиной.

– Насколько опасен его сообщник?

– Крингл? Боюсь, у меня нет ответа на этот вопрос, он, как загнанная в угол крыса, либо найдёт ход и постарается спрятаться до конца своих дней, либо будет бросаться до последнего. Мы не знаем, какие ещё координаты у него есть, но Громовой переулок вернётся в распоряжение лаборатории. Теперь у нас столько некромантов, что пора открывать полноценный корпус, целая дюжина. Знать бы ещё, чему и как их учить, как бы не доэкспериментироваться.

– Одиннадцать, – поправила его Танна, рассеянно перебирая страницы.

– Двенадцать. Я насчитал там шестерых, четверо постарше и ещё двое мелких.

– Но Раднев привёл пятерых, я проследила лично.

– Где они?

– Ты чего всполошился? Там же, где и остальные, кроме Арвела и Тэльвина, им будет проще вместе, разве что охрану я усилила... Ты куда?

Она заканчивала предложение уже в пустой комнате, хлопнула дверь, в коридоре стихли быстрые шаги. Немного подумав, Эвриетанна поднялась и вызвала фрейлину, всё-таки перемещаться в ночном наряде по дворцу не стоило.

Ругаясь на Драгонаров, архитекторов и строителей, в общем, всех тех, кто был причастен к постройке дворца, Алан почти бегом направлялся к коттеджу, выделенному под приют для малолетних магов смерти, небольшому двухэтажному домику, расположенному в самом конце парка и окружённому собственным садиком. Этот дом был в своё время построен для бастардов Драгонаров, которых всегда старались находить и воспитывать при дворце, но так, чтобы не слишком мозолили глаза окружающим. Сейчас он использовался почти по назначению, о чём одно время даже ходили сплетни, быстро потерявшие актуальность, как только стало понятно, что императрица на них реагирует едва сдерживаемым смехом. На входе дежурил двойной наряд стражи, удивлённо подтвердивший консорту, невесть с чего решившему устроить проверку на ночь глядя, что внутри действительно девять детей.

– Дык, они спят, – начал было говорить в спину уже поднимавшемуся наверх Алану один из охранников, но его одёрнули, меньше лезешь – меньше проблем, а господа сами разберутся. Разбудив переполошившихся нянь и потребовав показать комнаты, куда устроили вновь прибывших, Алан резко открыл дверь в первую спальню, но она оказалась пустой, за спиной испуганно охнула одна из воспитательниц. Впрочем, пропажа нашлась во второй комнате, на одной кровати спали двое младших, на второй сидели, прижавшись друг к другу, как испуганные воробушки, оставшиеся трое.

– Вы почему не спите? – Няня переводила взгляд с детей на консорта, не понимая, к чему этот ночной визит.

– Потому что они нас боятся, – усмехнулся Алан. – Ведь так?

– А не должны? – с вызовом вскинулся Ройл.

– Нет, но это ещё долго придётся объяснять и доказывать. Где вторая девочка? Как же её? Радна?

– Радха, – поправила Глия.

– А вам зачем? – Ройл снова насупился, он старший, он за них в ответе.

– Затем, чтобы не наделала ещё больших глупостей, под руководством тех, кто пользуется её силой и неопытностью. Выйдите. – Он махнул рукой возмущенно пискнувшим нянюшкам и лично закрыл за ними дверь, потом снова повернулся к детям. – Вы меня не знаете, но я вас вижу уже третий раз, первый был, когда я приходил за сыновьями, правда, выглядел по-другому. Ведь ты тогда говорил, что это всё неправильно. – Алан пристально посмотрел на Ройла. – Неужели тебе казалось верным всё, что происходило в том доме? Неужели нравилось жить среди убитых и поднятых слуг? Зачем? Радха ведь твоя сестра?

– Да, мы двойняшки.

– Где она? Здесь вас никто не обидит, будут обучать, как обучают всех магов. Вы когда-нибудь слышали про корпуса магов? А что будет с Радхой? Что будет с ней одной?

Ройл нахмурился, растерянно переглянулся с Дарком и Глией, потом проговорил, глядя в пол:

– Она решила остаться там.

– И как ей это удалось? – Алан сдержался, чтобы не выругаться, не стоило пугать их ещё больше.

– Она убежала, а мы сказали, что она уже прошла в портал с мелкими, – проговорила Глия. – Она всегда сама принимала решения, за всех. С ней что-то случилось?

– Не знаю, но спасибо, что сказали. Ложитесь спать, вас никто не обидит, нет смысла караулить.

Он развернулся и вышел в коридор, чуть не уронив прижавшихся к двери воспитательниц.

– Займитесь своим делом, – рявкнул Алан. Потом выдохнул и, уже сбегая по лестнице вниз, достал переговорник.

Пока он мерил шагами лужайку перед домом, нервируя стоявших навытяжку стражников, количество народа вокруг резко прибавилось. Во-первых, подошла Эвриетанна в сопровождении охранника и поминутно зевающей фрейлины – координаты приюта у неё записаны не были, а решение идти одной вызвало бы слишком много вопросов, во-вторых, из портала вышел Орнадо, который был недоволен жизнью уже два часа назад, когда Алан покинул его кабинет, а теперь и подавно.

– Ну?

Алан сначала подошёл к Танне, что-то быстро сказал на ухо и отвернулся к капитану. Императрица недовольно фыркнула, но направилась к дому, уводя за собой уже проснувшуюся и готовую внимательно слушать даму, чем несказанно её разочаровала.

– Девчонка сбежала.

– И это то, ради чего ты снова меня среди ночи поднял? Слушай, если ты ещё держишься на ногах, это не значит, что это относится ко всем остальным. – В раздражении Орнадо иногда становился особенно многословным.

– Она осталась в Каверниш-оле!

– Не может быть, мы забрали всех.

– И тем не менее может. Я уже не знаю, то ли восхищаться Кринглом и этим ребёнком, то ли сетовать, какие мы идиоты. Но есть вероятность, что он за ней вернётся и искать будет именно там. Она очень и очень сильна.

– Там всё сгорело. Сам же запретил тушить. Она могла и погибнуть.

– Я думаю, нам стоит это выяснить.

– Сейчас?

– Мы и так потеряли уже целый день.

– Учти, у меня сил туда и обратно, это максимум, а желания ещё меньше.

– Учёл, пошли.

– Иногда складывается ощущение, что я у тебя исключительно в качестве ездовой лошади, – ворчал Орнадо, тем не менее, вычерчивая схему, сверяясь с записной книжкой, без которой его ещё никто и никогда не видел. То ли он заботливо её перекладывал каждый раз из кармана в карман, то ли их было по экземпляру на каждый комплект одежды.

– Пожалуй, о лошадях я забочусь чуть больше, – на полном серьёзе ответили ему.

Они вышли во дворе бывшего Каверниш-ола, чёрный остов сгоревшего здания терялся в темноте пасмурной ночи, в окнах отведённого для отряда Вартека барака мерцал свет. Что ж, никто и не рассчитывал, что наёмники так быстро отсюда уберутся. Зачем? Крыша над головой есть, конюшня есть, нанимателя временно нет, так его ещё найти надо, нового-то. Такой большой отряд не каждый потянет, и, скорее всего, он ещё распадётся на несколько более малочисленных, расползшись по всему Цеймарру. На треск открываемого портала немедленно материализовался караульный, а следом за ним – один из стражников Вириесда, оставленных тут на случай возвращения беглого портальщика. Получив гневную отповедь от начальства, что наёмник, и тот отреагировал быстрее, понурый стражник отправился с ними к особняку в качестве сопровождающего, а наёмник побежал докладывать Вартеку, кто именно прибыл в Каверниш.

– И что ты сейчас хочешь здесь найти, в темноте?

– Вряд ли она стала далеко убегать, надо поискать вокруг. Радха! – Алан повысил голос, одновременно зажигая пульсар поярче в качестве фонаря.

– Я бы на её месте не откликался.

– Возможно, но если ты ребёнок, то можешь попробовать убежать ещё дальше и мы можем это услышать. А ещё если она осталась в горящем доме, то могла пострадать.

– Или погибнуть.

– Или погибнуть, – согласился Алан, – но знаешь, если честно, мне будет спокойнее зафиксировать этот факт.

От особняка остались лишь закопчённые каменные стены, печи и опасно накренившаяся мраморная лестница, до этого украшавшая центр дома, деля его на две половины. Внутренние деревянные перекрытия выгорели дотла, крыша частично обрушилась, заблокировав правое крыло. Ещё курившиеся где-то дымки поднимались вверх серыми столбиками, выделяясь на чёрном фоне. От едкого запаха пожарища слезились глаза.

– Ну что, будем осматривать или отсюда покричим? Ещё только не хватало, чтобы это обвалилось на нас. Может, подумаешь хорошенько, и вернёмся завтра?

– У меня и так чувство, что мы безнадёжно опаздываем. Подожди здесь, уж воздушную подушку над собой я в состоянии обеспечить.

Алан засветил пульсар ещё сильнее, озарив добрую половину лужайки перед входом и, сгустив над головой воздух до степени воздушного щита, нырнул в тёмный проём. Мелькающий в пустых оконных проёмах свет и периодически раздающийся голос позволяли следить за его перемещениями снаружи.

– Ваша светлость, а мы внутрь не пойдём? – подал голос стражник.

– Ещё чего не хватало, у нас защиты нет, голова одна, получить по ней какой-нибудь обгорелой доской – не самая моя заветная мечта.

Его прервал удивленный возглас и на мгновение вновь взметнувшееся в особняке пламя, быстро истаявшее взлетевшими в небо искрами.

– Что там у тебя?!

Ответа не последовало, но так как свет не погас и продолжал планомерно двигаться по коридорам, дёргаться Орнадо не стал, продолжая наблюдать, тем более, что через минуту его отвлёк появившийся за спиной Вартек Скальп собственной персоной.

– Что происходит?

– Скальп, тебя здороваться не учили?

– Ярких звёзд, ваша светлость, – склонил голову в свете зажжённого пульсара командир наёмников.

– Я смотрю, ты поумнел. Жить хочется? – Капитан скептически осмотрел Вартека. – Тогда почему ещё не убрались отсюда?

– Нам пока некуда, сдвинуть с места большой отряд – время нужно, да и наниматель с нами не расплатился.

– Смерть нанимателя расторгает сделку. И, на вашем месте, я бы не особенно распространялся на чьей именно службе вы были, государственная измена карается казнью, забыл?

– У наёмников свой кодекс.

– Который не должен расходиться с законами, Вартек.

– Мы могли бы предложить свои услуги Короне, судя по всему, Арвиессе сейчас не будет лишним хорошо обученный отряд.

– Это решаю не я, а с тем, кто может повлиять на решение, ты сильно испортил отношения, но я передам. Иди отсюда. Хотя стой, ты или твои люди видели здесь девчонку лет десяти?

– Раньше видели.

– Не беси меня.

– После пожара нет.

Когда медведеобразная фигура наёмника уже растворилась в темноте, на пороге показался Алан, притушивший пульсар до ровного тёплого света, напоминавшего магосветитель.

– Пусто. Пойдём, близлежащие кусты обшарим, хотя за день она могла и довольно далеко убежать.

– А кого ты там жёг тогда?

– Оказывается, если нежить не сжигать до состояния пепла, то она вполне себе продолжает функционировать.

Они обошли по периметру дом, без особой надежды осматривая территорию.

– Глупая затея, – со вздохом признал Алан, когда они вернулись к тому, что некогда было парадным крыльцом.

– О, самокритика – первый этап на пути исправления.

От него только устало отмахнулись.

– Пошли поговорим со Скальпом, и обратно, а то через несколько часов уже рассвет.

– Я с ним уже поговорил, никто ничего не видел, он, между прочим, свои услуги Арвиессе предлагает.

– Может, и до этого дойдёт.

За их спинами раздался знакомый треск, потом испуганный вскрик и грохот. В этот раз в дом ломанулись все трое, уже не особо беспокоясь об опасности обрушения, вспыхнувшие пульсары осветили помещение. На груде обгорелых досок и остатков мебели стонал рухнувший с высоты второго этажа Крингл.

– Ну что ж, должно же и нам иногда везти, – резюмировал эту картину Вириесд. – Поосторожнее надо быть, дружок.

– Ах вы... – Бывший чёрный маг выругался, но даже не предпринял попытки встать, снизу глядя на склонившихся над ним. От криво улетевшего в сторону пульсара, запущенного дрожащей рукой даже не пришлось уклоняться.

– Помолчал бы лучше, поэкономил силы. Тебе ещё много чего рассказывать предстоит. – Капитан защёлкнул на запястье Крингла тонкую цепочку адамаритового браслета, входящего в стандартный арсенал тайной стражи для временного задержания, не заметив, как почти сочувственно поморщился Алан.

Втроём они вытащили теперь уже не ругающегося, а скулившего Крингла наружу. Открывший портал в собственную комнату и на выходе обнаруживший под ногами пустоту провалившегося при пожаре пола, падая, он повредил ногу, так что сейчас сидел на траве и обиженно глядел в сторону сгоревшего особняка. Подошли ещё трое из оставленных здесь капитаном стражей.

– Этого в камеру, одного не оставлять.

Когда портал за ними схлопнулся, Орнадо повернулся к задумчиво смотревшему в темноту Алану.

– Ну что, как это ни странно, но чутьё тебя не подвело, хотя, признайся, на это ты не рассчитывал.

– Не рассчитывал, просто совпадение, хотя я в них раньше и не особо верил.

– Нейрус мёртв, Крингл у нас. Это дело можно считать закрытым.

– Мы так и не нашли девочку...

– Слушай, ты можешь просто расслабиться? Вероятнее всего, она просто погибла при пожаре, много ты там в потёмках осмотрел, да и не всё ли равно, она просто маленький ребёнок.

– Да, всё так, наверное. Но я хочу, чтобы завтра ещё раз обыскали дом. Как-то все слишком легко...

– Да, пожалуйста! Но утром, и не мы.

Глава 37

Большой зал заседаний в Арвиессе был красив, но той сдержанной красотой, которая заключается не в пышности убранства, а в изящности строгих линий. Уходящие под потолок стрельчатые окна, обрамлённые тяжёлым тёмно-синим бархатом гардин, стены, разделённые белоснежными пилястрами на отдельные ниши, в каждой из которых можно провести условно приватный разговор, высокий потолок с весьма скромной лепниной, лишь намекающий на мерцающие в вышине звёзды, длинный стол со столешницей из цельного камня глубокого сине-фиолетового оттенка, мягкие стулья с нарочито неудобной спинкой, предназначенные для работы, а не расслабленного присутствия. Когда-то украшавший этот зал помост с отдельным столом для гранд-лиэрда восстанавливать не стали с тех самых пор, как и стол, и помост, и сам гранд-лиэрд сгинули в драконьем пламени, должность тоже упразднили, и сейчас Алан, скептически рассматривающий собравшихся в зале лиэрдов, понимал, что, возможно, надо было упразднять весь совет, но кто бы знал, что из этого получится, вероятнее всего, тот же бунт, просто на двенадцать лет раньше, а тогда это было так не к месту... Впрочем, не к месту он и сейчас, в зале присутствовало лишь восемь из четырнадцати глав крупнейших холдов Цеймарра, можно считать и это неплохим результатом – больше половины холдов пока оставались верными клятве, принесённой императрице. И хотя открыто так ни один из мятежных лиэрдов и не заявил о своей независимости от Арвиессы, но подсчитанные осенью налоги наглядно показали отделившиеся регионы страны. Обе стороны всё ещё старательно играли друг с другом, когда каждый знает, что именно это означает, но вслух говорится совсем другое. Сетуют на неурожай, на плохую погоду, на болезни, на отсутствие средств, а тем временем растут маленькие армии, поместья вдруг обзаводятся каменными стенами, крупные города тоже внезапно начинают незапланированные стройки. То же самое происходит и в самой столице, когда резко увеличивается гарнизон, да и деньги на обновление городских стен, которые не выделялись уж несколько столетий, вдруг появляются в статье бюджета, а магам предоставляются выгодные должности, как в Арвиессе, так и в ближайших городах. Ну а этот совет когда-нибудь войдёт в историю, как ознаменование конца более, чем тысячелетней истории «нерушимой» империи Драгонаров. Когда-то материк делился на шесть стран, сколько королевств образуется теперь, покажет лишь время, а сейчас формально империя продолжала существовать, просто с более и менее обособленными регионами. Самой большой потерей, конечно, был Гортон-холд, северо-западный регион, со своими рудниками и достаточным количеством пахотных земель, был вполне самостоятелен, да и территории у Гортонов всегда хватало. Этот Совет был лишь индикатором, примерной расстановкой сил и отношений, и это понимали все, не задавая глупых вопросов, что в очередной раз делает на совете императорская чета. Это позже будут личные встречи, взаимные уступки и предложения, а пока просто подсчёт.

Также на Совете лиэрдов, как и перед этим на Совете магов, было официально объявлено об открытии четвёртого корпуса – корпуса некромантов, его официально возглавил один из целителей – мастер Раган, ученик Таргиента и человек весьма открытых взглядов, а вот неофициально, место старшего преподавателя осталось за местресс Нарайной, которая после долгих раздумий решила подзадержаться на этом свете в качестве нежити и учителя. Правда, она стребовала с Алана клятву, что по первому её требованию он обязан сжечь это тело и отправить её душу на встречу с Хейлиль, но вот увидеть свой первый выпуск ей всё-таки очень хотелось, а до этого оставалось минимум девять лет, когда старшему из некромантов Арвелу Драгонару исполнится двадцать один год. С ней же при корпусе пожелал остаться и Мориц, который, в отличии от Нарайны, вежливо попросил о той же услуге по уничтожению его физической оболочки по его желанию, ну а должность шеф-повара при новом корпусе была воспринята им с растерянностью и восхищением, тем более что и Арвел, и Тэль к нему давно привыкли, ну а смутить нежитью других маленьких некромантов и вовсе было невозможно. Правда, они долго привыкали к тому, что приказывать и Морицу, и, тем более, Нарайне чревато весьма неприятными последствиями. Нежить нежити рознь. А вот расположение корпуса было решено оставить в пределах территории дворцового комплекса, на всякий случай, во избежание непредвиденных ситуаций. Хотя активная агитационная работа по поводу магии смерти и принесла определённые плоды, несколько притушив народное недовольство, но фанатично настроенных хватало, а постоять за себя дети пока не могли. Вернее так, этого не стоило допускать, чтобы не подогревать слухи ещё больше. Даже на советах эта информация была принята неоднозначно, но другого решения быть просто не могло. Окончание этого заседания было встречено с облегчением всеми, ну а слушать закулисные разговоры и переговоры – это уже было на совести тайной стражи, Алану хватало и предстоящих официальных.

На следующий день он сидел в кабинете, отрешённо смотря на стену, которую украшала старинная карта Империи, включающая в себя и ныне принадлежащие драконам горы, и довольно узкую полоску тундры сразу за ними, упирающуюся в холодные воды северного океана, и почти потерянные теперь холды, рано или поздно потребующие независимости, как только их лиэрдам захочется примерить на себя титул Его величества. Знали бы они, сколько проблем приносят эти титулы. Вошедший секретарь принёс на подпись списки стихийников, поступивших в корпус этой осенью, автоматически черкнувший на бумаге Алан задумался, как, интересно, будут теперь обучать своих магов мятежные холды? Вряд ли посылать в столицу, логичнее оставлять у себя, вот только жаль, пострадает качество обучения, с другой стороны, им это на руку. Пока Арвиесса будет являться центром магического образования и науки, можно не бояться попыток расширения владений за её счёт, хотя регулярная армия империи теперь вновь существует, на всякий случай. Что-то бубнивший под нос секретарь не выдержал абсолютного невнимания к своей персоне и, обиженно посопев, удалился. Жаль Рейана, достойную замену своему старому помощнику Алан так и не нашёл, секретарь пал жертвой Нейруса, довольно слабый маг, ему хватило царапины злополучным кинжалом, ну а Крингл послушно спрятал тело. Оказывается, благодаря Нейрусу у него было набрано много координат в считавшиеся закрытыми для перемещения места, на пару они смогли обойти систему защиты дворца, показав её слабые стороны. Он вообще рассказал много интересного, в том числе и про участие в войне против йорнов, надеясь получить прощение. Эвриетанна даже высказалась, что ей его немного жаль – всю жизнь прожить под пятой полубезумного старика, являвшегося его единственным родственником, опекуном в детстве, источником доходов в зрелом возрасте, а после поражения Хель и вовсе безбожно игравшем на страхе и желании реванша слабохарактерного портальщика. Правда, эта жалость не помешала ей без раздумий подписать приговор... Размышления прервал короткий стук, ещё не успевший даже смолкнуть, когда дверь распахнулась, впуская капитана тайной стражи.

– Ну и что ты сидишь?

– А что я должен делать?

– Собираться, очередной разлом произошёл, а как ты должен помнить, мы в очередной раз крайние. Хотя я вообще не понимаю, почему бы не установить диктатуру и не освободить тебя, а заодно и меня, от этой тягомотины.

– Потому что для диктатуры мы слабы и приходится быть первыми среди равных. Где прорыв-то?

– На востоке снова, видимо, Хейлиль нравится вид нежити на фоне восходящего солнца.

– Подожди меня немного.

Алан вернулся через четверть часа, когда Орнадо уже успел почти задремать в кресле, он вообще считал, что лучшее место для отдыха – это любое место, где тебя не беспокоят.

– Ярких звёзд и ясного неба, – вежливо поздоровался Арвел.

– Привет, – несколько напряжённо откликнулся Вириесд, вопросительно глядя на Алана.

– А почему бы и нет, он уже достаточно большой, пусть посмотрит, глядишь, что новенькое скажет, – пожал плечами последний, – давай, не стоит терять времени.

Листья ещё не успели облететь, и пышное красно-золотое убранство леса слепило глаза великолепием осени. Ярко-синее небо без единого облачка лишь подчёркивало красоту этого времени года, а безветренная прохлада так и манила просто прогуляться, слушая шорох листьев под ногами и далёкие крики улетающих на юг птичьих стай. Увы, вместо этого умиротворённого занятия приходилось рассматривать очередную нежить. Разлом пришёлся большей частью на лес, но зацепил и кусочек старого кладбища, так что сейчас поднявшиеся обитатели чащоб в клочках свалявшейся шерсти и кусках полусгнившей плоти соседствовали с тоже неприглядно выглядевшими бывшими жителями близлежащего поселения, и все они довольно недружелюбно поглядывали в сторону появившихся из портала магов. Привычно отошедший за спину стихийника Орнадо, искоса поглядывал на внимательно осматривавшего нежить Арвела. Подросток какое-то время стоял, чуть склонив голову на бок, а потом резко повернулся и показал рукой куда-то в сторону.

– Отец, нам нужно туда.

– Зачем? – Первая волна огня уже спалила подошедшую слишком близко нежить.

– Разлом там.

– И?

– Но ведь нам нужно к нему.

– Зачем? – Алан, отмахнувшись, сжёг ещё парочку скелетов, заходящих с фланга.

– Слушай, это была твоя идея, так доводи её до конца, заканчивай с этими и пошли к разлому, – вмешался в бессодержательный разговор Вириесд.

Огонь взметнулся выше, прошёлся широкой дугой и резко опал, потухшими искрами опускаясь на почерневшую землю.

– Пошли.

Разлом откормившимся питоном змеился по земле на добрые метров двадцать, тусклый бледно-зелёный туман, одинокими струйками поднимался из-под земли, затхлым запахом запечатанного склепа наполняя воздух. И Алан, и Орнадо остановились шагах в пяти от разлома, не выказывая желания подходить ближе, в отличии от Арвела, опустившегося у самого края. Мальчик молчал, гладя ладонями землю, в глазах клубами отражались языки тумана, пока их не затмили вспыхнувшие болотные огоньки, плечи вздрогнули, неестественно выгнулась, выпрямилась в струну спина, голова запрокинулась так, что казалось, тонкая шея сейчас переломится от напряжения, а потом земля задрожала, уходя из-под ног. Упал на колено, пытаясь удержать равновесие, подошедший к сыну Алан, опёрся о шершавый ствол дуба Вириесд, с грохотом сомкнулся закрывающийся разлом, без сознания откинулся на вовремя подставленные руки Арвел, из носа тонкой струйкой стекала алая кровь, прочерчивая полоску на ставшей пепельно-серой коже, недовольным звоном колотого льда наполнилось пространство вокруг.

Через час, уже в Арвиессе, воздух сотрясался от женских криков:

– У него магическое истощение! Чем ты думал?!

– Он смог закрыть разлом, полностью.

– И какой ценой?! Они слишком малы, резерв ещё не сформировался до конца! Нельзя рисковать!

– Сейчас да, но в будущем...

– До будущего ещё нужно дожить!

***

Небо отражалось в ленивом течении реки, делая её мутную после прошедших дождей воду буро-зелёной, в редких водоворотах кружились опавшие листья и ветки, изредка раздавался плеск поднявшейся к поверхности рыбы. Пологий берег спускался к самой воде, пока ещё сочной высокой травой обрамляя кромку. На скинутом прямо на землю плаще лежал мужчина, пристально глядя на голубое небо в обрамлении громад кучевых облаков, затаившихся на горизонте. Его безмятежный взгляд скользил по бескрайнему небосклону без видимой цели, мысли бродили где-то далеко. Скосив глаза на медленное равнинное течение, он снова посмотрел на небо, ему были милее другие реки. Быстрые, громкие, пенящиеся на камнях горные потоки с прозрачной, как слеза, водой, которая весной с шумом ворочает, срывая с места, камни, которая застывает зимой бирюзово-голубыми прозрачными ледопадами, которая даже летом обжигает пальцы холодом и сводит зубы. И небо там ближе, можно дотянуться до облаков рукой, а ночью россыпь звёзд светит так ярко, что не нужны ни фонари, ни факелы. Даже воздух другой, чистый и пронзительный, напоенный свежестью и свободой. Как же давно он не был в горах, много лет, с тех самых пор, как поднялась в воздух последняя армия драконов, наполнив его шумом сотен крыльев и горячим дыханием. Наверное, какая-то его часть осталась там, в пределах Туманных гор, скользя невидимой другим тенью меж величественных скал, ныряя в облака, ловя крыльями восходящие потоки. Хотелось думать так, а не вспоминать жарко взметнувшееся пламя, поглотившее чёрного дракона. Иногда ему казалось, что он почти забыл об этом, но потом воспоминания возвращались, яркие и острые, до крови режущие душу. Сколько всего изменилось с тех пор... Тревожно заржал привязанный чуть поодаль конь, вырывая из затянувшего водоворота памяти, резкий порыв ветра прижал траву, с шумом сорвалась с деревьев птичья стая, Алан сел, не спеша подниматься на ноги. Что ж, он её ждал. Провёл рукой по покрывшейся инеем траве и сдвинулся на самый край плаща, приглашая гостью разделить этот относительный комфорт. Она приняла приглашение, изящно и невесомо опустившись рядом, ни одна складка не нарушила безупречность белоснежного одеяния, ни один волос не лёг не на своё место, своевольно выбившись из причёски, Смерть может позволить себе идеальность. Оба молчали, Алан уже утратил страх и трепет перед Хейлиль, у всего наступает предел, и рано или поздно человек перестаёт бояться неизбежного, а ей слова были не нужны.

– Что будет дальше? – Короткий вопрос всё-таки нарушил тишину.

– Дальше? – Перезвон колотого льда, на мгновение перепутал времена года.

– Когда я выплачу долг за сказанные слова?

– Когда я так решу. Сроков и условий не будет.

– Ты все ещё не наигралась?

– Ты стал дерзить... не боишься?

– За себя – нет...

– Ну-ну...

Берег реки был пуст, осторожно высунувшая мордочку речная ондатра напряжённо огляделась вокруг и бегом кинулась к воде, неся в зубах изрядный пук травы, мокрые лапки на секунду примёрзли к забытому на земле плащу, оставляя чёткие отпечатки на жёсткой замёрзшей ткани, а потом зверёк скрылся в своей хатке, прислушиваясь к удаляющемуся цокоту копыт.

Эпилог

Старый менестрель с недовольством оглядывал захудалый трактир в забытом богами маленьком городке. Заработать здесь не удастся, может, хоть накормят за вечернее выступление задарма, главное, животом потом не измучиться, а то знает он, как способны «придавать свежесть» протухшему мясу излишне хозяйственные трактирщики. Но других пристанищ на его пути за сегодня так и не встретилось, а ночевать под кустами ему надоело, да и сырая осень заставляла ныть суставы, лишний раз напоминая о возрасте и необходимости осесть где-нибудь, доживая свой век. Ещё было бы, где. Так что он похлопал по чехлу своей гитары, как по плечу надёжного друга, и открыл дверь. Через полчаса, уговорившись с хозяином и согревшись кружкой горячего вина, в которое явно пожалели специй, он устроился у края стойки, поближе к очагу и, настраивая струны, принялся обводить внимательным взглядом зал, присматриваясь к немногочисленной пока публике, надеясь угадать с репертуаром и всё-таки утяжелить свой тощий кошель парой-другой монеток. Но, увы, его надеждам сегодня вряд ли придётся осуществиться, внешний вид посетителей скорее навевал мысль о сборище бродяг, нашедших по медяшке, чтобы скоротать вечер в тепле. Не слишком расстроившись, всё-таки десятилетия кочевой жизни учат не только выживать, но и благодушно принимать все выверты судьбы, он перебрал струны, прислушался к их чистому перезвону и затянул песню, сочинённую ещё несколько лет назад после запомнившегося спора.

– Дар и проклятье, насмешка и благо,

Прихоть богов или их недогляд.

Сила в крови разливается ядом,

Вот только лекарством может стать яд.

Где пролегает граница всевластья?

Искрой из камина бушует пожар.

Путь долог бывает от слёз и ненастья

До тихой улыбки на дне чьих-то глаз.

Что там за краем, каждый узнает,

Тем крепче цепляется за душу страх.

И отраженьем глядят белоглазой

Стоящие сразу в обоих мирах.

Нет знаков у силы, ни плюс и ни минус,

Стихия безлика и этим честна.

И смерть может стать для кого-то невестой,

И жизнь, так бывает, уже не нужна.

Время меняет черты мирозданья,

Новые грани под солнцем блестят,

Что не было – станет, что было – отстанет,

Грядущего дни свой выстроят ряд.

Где место твоё в этих дней круговерти?

На чьей стороне ты, добра или зла?

Ответь сам себе, сам с собою будь честен.

Палитра цветов для души не важна.

Сквозь годы глядеть смертным, нам не пристало.

Оставьте, пророчества – участь богов.

Достойно до края дойти – уж немало,

Уйти, за спиной не стесняясь следов...

Тихий ненавязчивый мотив растворился среди привычных звуков трактира, смешавшись со звоном посуды, скрипом отодвигаемых стульев, топотом шагов. Менестрель откинулся на спинку и не глядя нащупал стоящую рядом на стойке кружку, стоило смочить глотку и выбрать что-нибудь повеселее, чтобы развлечь не слишком притязательных слушателей, может, хоть вина ещё нальют, трактирщик-то удавится скорее, чем поставит бродячему музыканту полный кувшин. Но остывшее вино пошло не в то горло, он поперхнулся, поймав на себе пристальный, злой взгляд. У дальней стены, подняв лицо, скрытое до этого глубоким капюшоном, на него смотрели белые глаза с ещё невыцветшими чёрными крапинками краски. Лицо ребёнка (мальчик это или девочка, он разобрать не смог, а может, и вообще карлик) было обезображено ещё свежими незажившими до конца ожогами, красными пятнами, разукрасившими щёки и лоб, кисти рук, лежащие на столе, замотаны тряпьём, рот искривился в жестокой усмешке и уже открылся, чтобы возразить певцу, но его остановили. Второй сидевший за столом мимолётно повернул голову, не позволив разглядеть себя, и положил руку на плечо ребёнка, натягивая обратно капюшон плаща. А через несколько минут они расплатились и вышли под начинающий накрапывать за окном мелкий осенний дождик, растворяясь в серой пелене низких облаков.