Некромантка

Глава 1

Когда-то здесь шумели дубы. Под развесистыми ветвями величественных деревьев можно было найти тень летом и укрытие от снежных бурь зимой. Вглубь рощи не пробиралась никакая жара, а в стужу в лесу было намного меньше снега и ветра, чем на равнине. Лес мог служить укрытием.

Теперь здесь шумит деревня. Величественности в построенных людьми домах ни на грош, зато убежище из них почти идеальное.

Уже неизвестно, кто решил построить деревню в таком неудобном месте, но люди с задачей справились и благополучно выкорчевали все ненужные, по их мнению, деревья.

Большинство дубов пошли на постройку домов, а о том, что здесь некогда была дубовая роща, напоминает одноименное название деревни и несколько десятков уцелевших исполинов.

В Дубовой роще утром на улицах встретить людей удается редко. Все заняты делами, хлопочут по хозяйству в своих домах и угодьях. Сегодня по Главной улице шли двое. Но улица длинная, так что эти двое друг друга даже не видели.

Как такового рынка в деревне нет, только у нескольких семей имелись лавки. Работали в них обычно всей семьей, но конечно, бывало по-разному. К примеру, лавка травника, не обзаведшегося в свое время семьей, принадлежала только ему и хлопотал там один только травник.

К этой лавке и подошла первая из ранних прохожих. Девушка восемнадцати лет от роду одета была по-простому, небогато, в хлопковую рубашку с коротким рукавом и юбку чуть ниже колена. Русые волосы заплетены в толстую косу, из-под вздернутых бровей с резким изгибом сияли серые с металлическим отливом глаза. Скулы остротой не отличались, губы были пухлыми, уши аккуратными, нос прямой и вполне соответствует представлениям людей об идеальном носе. Пожалуй, таких, как эта ранняя прохожая, все называют красавицами.

Девушка заправила волосы за уши, вздохнула, и, резко открыв дверь, ступила на порог лавки. Хозяина видно не было. Девушка подошла поближе к прилавку и осмотрелась. С прошлого ее прихода ничего не изменилось. Внутри все выглядело также: основательно, аккуратно и ухоженно.

На прилавке стоял резной ящик с крышкой, покрытый лаком и сделанный из какого-то благородного сорта дерева. В нем лекарь хранил листочки с записями о заказах. В большом отделении хранились сведения об уже сделанных заказах, а в маленьком о тех, что еще только предстоит сделать. Такой же листочек получал заказчик и в случае недовольства недобросовестно выполненным заказом он мог потребовать ответа от лекаря.

Часть товара была выложена на полках, а другая хранилась на небольшом складе. Проход в него, располагавшийся в глубине лавки, был закрыт куском уже не новой, но недавно выстиранной льняной ткани.

Девушка, подождав минуту и как следует осмотревшись, пожалела, что на входной двери не висит колокольчик.

— Флавий, ты тут? — крикнула она, когда ждать ей окончательно надоело.

Со склада послышались размеренные четкие шаги.

— Альва, здравствуй. Извини, не слышал, как ты вошла. Чего изволишь? — спросил лекарь, отодвинув занавеску.

Он пока не вышел из-за нее, а только выглянул.

— Мне надо лекарство купить, — ответила Альва.

Лекарь нахмурился и, покинув склад, вышел к посетительнице.

Это оказался мужчина уже в почтенном возрасте, худощавый, обладавший средней длины аккуратно постриженной бородой. Некогда брюнет, сейчас он был почти целиком седой и убирал довольно длинные волосы в аккуратный хвост.

— Внимательно слушаю. Что за хворь у тебя приключилось? — спросил он, вытирая руки о широкий, изрядно запятнанный фартук.

— Не у меня. У брата жар и кашель очень сильный, — начала объяснять девушка.

— Насморк есть? Горло болит? Давно болеет? — спросил лекарь.

— Э... Всё есть. Болеет третий день.

Флавий покивал, погладил бороду и вынес вердикт:

— Обычная простуда, я полагаю. Но протекает тяжело. Могу предложить купить несколько настоек. От жара, от кашля, от насморка и еще одну, как я ее называю "живительную", чтобы выздоровление шло лучше. Сможешь прочесть, если я напишу, как лекарства надо будет принимать?

— Конечно, — кивнула Альва, стараясь сделать кивок как можно более уверенным.

В чтении она была не очень сильна и могла забыть пару букв, но, если что, отец, который ее и учил, все прочтет без труда.

— Хорошо. Все вместе обойдется тебе в двести тридцать шесть зельдов.

Девушка нахмурилась.

— Может, ты мне слегка уступишь? У меня только двести десять. Или я... Через пару дней занесу, — состроив умоляющее выражение лица, предложила Альва.

Лекарь тяжко вздохнул и, облокотившись на прилавок, подпер кулаком щеку.

— Ты же знаешь, у меня принцип. Я не торгуюсь и в долг не продаю. А один раз я уже поступился этим принципом и сделал для вашей семьи исключение, но вы мне до сих пор тридцать зельдов не отдали. Поэтому не обижайся, но без полной суммы я тебе все это не продам, — протянул лекарь и неопределенно развел руками.

Альва нахмурилась и принялась морщить лоб. Где достать деньги? Все запасы выгребли, у всех, у кого можно было занять, уже заняли. Вышло двести десять.

Тут дверь лавки снова открылась. Вошла вторая ранняя покупательница.

Она была на пару лет старше Альвы и на полголовы ее выше. Одета уже побогаче, хотя и довольно странно: черные полотняные штаны, которые девушкам носить не полагается, красная туника с длинными рукавами, на шее тонкий черный платок, на руках черные перчатки из какой-то незнакомой, блестящей ткани, а ведь на улице сегодня жарко.

У нее широкие, отчетливо выделяющиеся скулы, округлые, словно слегка нахмуренные брови, и болотные глаза. Нос был не менее прямой чем у Альвы, а вот губы пухлыми назвать было уже нельзя. Копна распущенных, практически черных волос, смотрелась диковато, учитывая, что все приличные девушки в деревне волосы убирают. Хотя с такой одеждой терять было уже нечего.

— О, Велия, заходи дорогая! — обрадовался лекарь и приглашающе махнул рукой.

Он был рад возможности уйти от неприятного разговора, ведь где-то в глубине души он и сам не хотел бы отказывать, но, если продолжать уступать, так можно и разориться.

— Тебе как всегда? Заказ не готов еще, — сказал лекарь.

— Нет, мне пока...

Договорить Велия не успела.

— Я еще никуда не ухожу, — перебила ее Альва и обратилась к лекарю вновь. — Можешь тогда посоветовать, что мне из всего этого лучше купить так, чтобы хватило денег?

Велия вздохнула, перекинула волосы вперед и, ничего не сказав, в ожидании облокотилась на стену у входа.

— Нет, я, конечно, могу продать тебе только три настойки, без "живительной", или дать меньший объем всех настоек, но такое усеченное лечение будет уже не столь эффективно, — пожал плечами мужчина.

Альва задумалась и стала накручивать волосы на палец.

— Советую все же прислушаться к Флавию и докупить. Он хороший лекарь и знает, о чем... — вклинилась Велия, в надежде все же подтолкнуть тугодумку к правильному решению.

— Не мешайте мне, — опять перебила Альва.

— Да как вам будет угодно, — фыркнула Велия.

Она старалась не показывать своего раздражения, но получалось у нее это плохо, как и всегда, впрочем.

Альва тем временем настойчиво продолжала донимать лекаря.

— Ну что, совсем никак? Ничегошеньки нельзя сделать? — заныла она, от нервов принявшись грызть ноготь на указательном пальце.

Велии окончательно надоело ждать.

— Выдай мне два куска мыла и я, наконец, пойду, — попросила она Флавия.

— Слушай, тебе бы отдыхать побольше, выглядишь, будто не спала три дня к ряду, — с отеческой заботой заметил лекарь, обратив внимание на полное отсутствие здорового румянца на лице девушки.

— Все со мной нормально, — буркнула та в ответ. — Давай уже мыло, Флавий.

Лекарь отдал ей мыло, предварительно завернув его в тряпицу, Велия расплатилась и вышла.

К своей небывалой радости Альва наконец-то осталась в лавке с лекарем наедине и завела свою шарманку вновь.

— Точно ничего нельзя сделать? Брат ведь болен. Ему десять лет всего.

Лекарь, не зная, куда себя деть, тяжело вздохнул и, откинув голову назад, закатил глаза. Но уже через секунду его осенило.

— А ведь решение, возможно, есть, — сказал он.

— Какое? — спросила Альва, навострив уши.

— Ты могла бы пойти к деревенскому магу. Она ведь на содержании у деревни и короля отчасти, и поэтому цены у нее на порядок ниже частных магов, которых, правда, все равно в "Дубовой роще" нет. Она, возможно, сделает тебе настойку от жара и "живительную", с ними она справится, а остальные две купишь у меня.

— То есть, этот маг могла бы помочь мне? — уточнила Альва.

— Могла бы. Если она согласится сделать настойки за меньшую цену. У нее ведь ты ещё не занимала?

— Нет, я даже не знаю, кто она. Где мне ее найти?

— Это та особа, которая пару минут назад покинула мою лавку, — известил лекарь. — Как ты можешь ее не знать? — тут же высказал он свое удивление.

Альва нахмурилась.

— Да вот не приходилось встречаться, — ответила она и подумала, что о такой встрече точно бы не забыла.

— Бывает, зато вы не успели ей ничего задолжать, — усмехнулся Флавий.

Альва неловко улыбнулась.

— Кажется, мы с ней не поладили, — заметила девушка. — Но она поможет?

— Если захочет, — пожал плечами Флавий. — Лечение простуды не входит в ее прямые обязанности. Может отказать или просто назначить ту же цену, что и я.

— А ты знаешь, где она живет?

— Там же, где все маги у нас обычно селятся. У озера. Там только один дом, не ошибешься.

В некотором отдалении от деревни действительно было небольшое озеро. Местечко на редкость тихое и очень уютное для тех, кто любит тишину и одиночество. Рыба в нем почти не водилась, зато вода летом теплая, но какая от этого польза населению деревни, которое в подавляющем большинстве своем плавать не умеет? Так что людей там не бывало. Зато река, вдоль которой как раз и построили деревню, была любима местными из-за обилия в ней рыбы.

У озера овеянная мифами и легендами репутация. В основном потому, что обычно около него селятся маги. Здесь им никто не мешает, люди приходят только по делу, а если маг что-то в заклинании напутает, то, скорее всего, никому не навредит, ведь до ближайших домов приличное расстояние.

Правда, до нынешнего мага около этого озера жил всего один, но кто сказал, что нельзя сделать обычай на основе двух случаев? Тем более, что за всю длинную, но небогатую на события историю деревни, сюда и забредали только эти два мага, которые селились у этого самого озера.

Развалины, оставшиеся от дома первого мага, до сих пор напоминают о нем и нагоняют на всех страху одним своим видом. На всех, кроме второго мага, конечно, ведь она точно знает, что бояться там нечего.

Альва, будучи вполне обычной жительницей деревни, побаивалась идти на озеро, но выбора у нее не было.

— А не посоветуешь, как мне ее называть? — спросила девушка напоследок.

— Просто Велия. Титулов у нее ведь нет. И не вздумай ляпнуть при ней слова вроде "магичка", "ведьма" и тому подобные. Женщина-маг — это просто маг, или колдунья на крайний случай.

— Ясно, — кивнула Альва, внимая каждому совету.

Лекарь выдержал паузу, припоминая, не забыл ли он о чем-то еще.

— Удачи тебе, — в конце концов, пожав плечами, сказал Флавий.

— Спасибо, — кивнула Альва, забрала полагающиеся ей настойки, отдала деньги, попрощалась и вышла из лавки.

Она шагала по пыльным дорогам, крепко сжимая заветные банки с лекарствами в руках. Но их было только две.

Глава 2

Живет Альва на самой окраине деревни. Но не на той, которая ближе к озеру и откуда до жилища колдуньи было бы идти минут пять размеренным шагом, нет. Речь идет о противоположном краю деревни.

Открыв покосившуюся и недовольно заскрипевшую от того, что ее потревожили, калитку, Альва вошла в свой родной и насквозь знакомый дворик. По тропинке, ведущей в дом, гордо вышагивала коричневая курица-несушка, имевшая неприятную привычку клевать кого ни попадя. Не неси она так обильно и исправно яйца, давно бы пустили на суп.

Альва ворвалась в сени, грохнув дверью об стену, и тут же налетела на Талину, свою младшую пятнадцатилетнюю сестру. Она отпрыгнула назад козочкой, выронив пару морковок, которые держала в руках.

— Что случилось? — спросила Талина с беспокойством.

— Привет. Ничего. Все хорошо, — выдохнув, сказала Альва.

— Ну, ладно, хотя по тебе не скажешь... Принесла?

— Принесла. Но пока только две. Отнеси в дом, тут написано, как принимать, папа разберется, а мне идти надо, — торопливо отдавала распоряжения Альва.

— Куда?

— Еще двух не хватает, за ними и иду, — ответила Альва.

— Только возвращайся до темноты. Ты, конечно, уже не маленькая, но мы все равно волнуемся.

Какие могут быть причины для волнения в их деревне, где убийцы и грабители объявлялись последний раз лет пятьдесят назад, Альва не понимала, но пообещала вернуться вовремя. Тем более, до вечера было еще очень и очень далеко.

Прогулка до дома колдуньи могла бы выйти вполне приятной, если бы не начавшийся внезапно дождь. Все попрятались по домам. Постучаться к кому-то? Вернуться? Но дома брат болеет и лечение откладывать нельзя. Альва решила идти дальше.

Юбка прилипала к ногам, мешая идти, мокрые волосы обвивали шею. От холода по телу то и дело пробегала мелкая дрожь. Ох, как бы не пришлось потом и ей лекарства добывать. Вдобавок, месить грязь размокших дорог в легких летних сандалиях было занятием не из приятных. Земля, забираясь под ремешки, натирала ноги.

Альве подумалось, что дождь ей в каком-то смысле даже на руку. Совершенно промокнув, она выглядит жалостливее, и шанс, что Велия согласится продать настойки подешевле, увеличивается. Правда, это при условии, что разговаривать они будут через порог, потому что войдя в дом Альва разозлит колдунью, испачкав пол.

Дождь усилился и стал больно хлестать по голове и плечам. Альва съежилась, услышав раскаты грома, которые, казалось, сотрясали землю. Молнии сверкали целыми пучками. Девушка опустила глаза вниз и старалась не смотреть на небо, но по вспышкам все равно было понятно, что молнии ударяют почти на каждый ее шаг.

— Да что же это такое, а? — пробормотала Альва, прибавляя скорость.

Деревня кончилась, а вместе с ней и дорога. Дальше пришлось идти через большое поле, необработанное и незасеянное из-за скудности почвы. Гроза почти стихла. За полем на окраине леса виднелся бревенчатый забор, закрывающий дом Велии от посторонних глаз. Сразу за угодьями колдуньи было озеро.

Порядком утомившись, Альва, наконец, подошла к забору, до верха которого она не дотянулась бы даже встав за носочки. Ворота тоже были бревенчатыми и практически сливались с забором. На одну из створок была прибита деревянная табличка, а рядом висел колокольчик. Текст на табличке гласил: "Звоните в колокольчик. Без приглашения не входить. Если не выйду через десять минут — меня нет дома или я умерла".

Дождь как раз закончился. Приосанившись, поправив волосы и выдохнув, Альва позвонила в колокольчик. Звук у него оказался очень громким, пронзительным и даже противным. Зато слышно его, наверное, даже из подвала, если в доме колдуньи вообще есть подвал. Хотя как же без него...

Долго ждать не пришлось. За воротами раздался скрежет отодвигающегося засова. Одна из створок медленно приоткрылась и из-за нее выглянула Велия.

— Я тебя вроде видела? — спросила она, окидывая гостью взглядом.

Альва почему-то всегда считала, что у магов отличная память.

— Ну... Мы с вами как бы виделись в... — замямлила девушка.

— В лавке Флавия, да, — перебила Альву Велия. — Я вспомнила, — кивнула она. — Что, он так и не продал?

— Продал, но только две. Он сказал, что вы можете мне сделать настойку от жара и "живительную". Об этом я и пришла вас просить. Но у меня осталось только восемьдесят шесть зельдов.

— Этого хватит, — махнула рукой Велия. — За настойку от жара я не возьму денег, это важная для жизни настойка, ее я должна делать без оплаты, и за "живительную" возьму двадцать. Хотя, как по мне, она почти бесполезная. Но вкусная. Договорились?

— Да, конечно! Спасибо! — улыбнулась Альва. — Это просто отлично!

— Давай на "ты"? Мы почти одного возраста, — предложила Велия.

Альва кивнула в знак согласия. Критически осмотрев гостью, так и стоявшую за воротами, колдунья пригласила ее войти.

— Заходи, согреешься, одежду подсушим, а то так и сама заболеешь, вслед за братом.

Альва согласилась, хотя ей и было неловко, но предложение было слишком соблазнительным.

Велия шла впереди. От ворот до дома колдуньи вела тропинка. По правую сторону от нее виднелся очень маленький по деревенским меркам огород: на десяти небольших грядках росли травы, в основном, неизвестные Альве. Овощей нигде не было видно. Также по правую сторону был разбит сад, и садовые деревья в нем росли в изобилии: вишневые, яблоневые, сливовые. Только вот плоды на деревьях были уже почти созревшими, а у Альвы во дворе яблони еще только недавно отцвели.

Слева от тропинки стояла баня и два сарая.

Было удивительно тихо. Живности Велия не держала, жила, видимо, одна. Только птицы залетали к ней иногда случайно, съедали ягоды на вишне и, спев пару песен, улетали, но сейчас и их нигде не было видно. Альве от царящей вокруг тишины и осознания, что они во владениях колдуньи одни, стало не по себе.

Беревенчатый дом выглядел очень большим, особенно если учесть, что живет тут только Велия. Альва, забывшись и засмотревшись на все подряд, опередила колдунью на несколько шагов и хотела уже было взойти на крыльцо, даже наступила на лестницу одной ногой, но тут Велия издала оглушающий вопль:

— Стой! — заорала она, странно взмахнув руками.

Альва испуганно отшатнулась и замерла на месте.

— Ты куда прешь, а? — прорычала колдунья, вцепившись Альве в плечо и оттаскивая ее от лестницы.

— Я... Я... — замямлила та в ответ.

— Ты спятила?! Ты что, не знаешь, что вперед мага в его дом идти нельзя?

— Теперь знаю... — пробормотала Альва.

Велия закатила глаза и, тяжело вздохнув, поднялась на крыльцо. Альва пока осталась стоять на улице.

— А то, что я слегка наступила на первую ступеньку, это ничего? — робко спросила она.

Велия, начавшая было открывать дверь, застыла, будто ее на этом самом месте разбил паралич.

— Ты не могла на нее наступить, — повернувшись к Альве, наставническим тоном произнесла Велия.

— Но я наступила! — оскорбленная недоверием, воскликнула Альва.

Велия еще раз вздохнула.

— Если бы наступила, ты бы уже лежала здесь мертвая. На всех входах и выходах у меня защитные заклятья. Я их иногда в шутку называю занавесочками смерти. Кто перешагнет порог — умрет. Кроме меня, конечно. Для своих гостей я эту завесу открываю. Но для этого я первая в дом должна войти.

— А почему ты не попыталась меня магически остановить? — спросила Альва.

— Я в последний миг поставила перед тобой магическую преграду. Если ты не удосужилась этого заметить, да еще и почему-то убедила себя в том, что ступила на лестницу, это не мои проблемы, — ответила Велия.

Альва пнула землю носком сандалии и махнула рукой.

— Ладно. Не важно. В общем, вперед тебя мне не ходить. Я поняла, — кивнула Альва, благоразумно решив дальше не спорить.

Велия усмехнулась, покачала головой, но ничего не сказала.

Через десять минут девушки уже сидели у затопленного по такому случаю очага. Почти вся одежда Альвы была развешана на веревке около огня, а сама она сидела в кресле, завернувшись в шерстяное одеяло. Оно было жутко колючее, но, что важнее, сухое и теплое.

Комната, где они сидели, не выглядела какой-то особенной. Девушка ожидала увидеть в доме множество незнакомых ей магических предметов, но ничего необычного на глаза не попадалось. Правда, неизвестно, что написано в книгах, расставленных на многочисленных полках, и что за бумаги свалены кипами на грузном деревянном столе.

Кое-что магическое в комнате все же было: светильник из разноцветных стекол, стоявший в углу комнаты, который зажегся не огнем, а магическим светом.

Альву весьма удивило, что Велия, разжигая огонь, не стала эффектно швыряться в кучу дров сгустком огня. Она подожгла лишь тонкую веточку, а уже с помощью нее и бересты разожгла огонь.

Прочитав в глазах Альвы удивление, колдунья пояснила:

— Я ведь не стихийный маг, а темный. Поэтому, чтобы создать огонь, я насыщаю довольно большим количеством энергии то, что хочу поджечь, и, разогреваясь, оно загорается.

— Ну, это все равно удобнее, чем с огнивом, верно? — пожала плечами Альва.

Она внезапно поняла сейчас, что маги не такие всемогущие, как она себе раньше представляла.

Успокоившись, расслабившись и отогревшись, Альва наконец смогла разглядеть Велию поподробнее. Все-таки, мага она встречала первый раз в жизни, поэтому и к жилищу Велии, и к ней самой проявляла повышенный интерес, хоть и понимала, что вот так изучать человека не очень нормально. Да и невежливо.

Велия не отвечала представлениям Альвы о людях, обладающих магическим даром. Те истории, что она слышала, рассказывали исключительно о могущественных магах, умеющих разрешить все проблемы на свете щелчком пальца. Они внушали уважение всем своим видом и состояли на службе у короля или хотя бы города. В таких деревнях как "Дубовая роща" мага даже проездом встретить почти нереально, а чтобы он еще и согласился в таком незавидном месте работать... Да, был когда-то у них маг, но это было очень давно, и надолго он у них не задержался.

Все женщины-маги, как думала Альва, внешне идеальны, до неприличия красивы. Велия, конечно, собой не дурна, но ее красота далеко не безупречна, хотя это было не главным, что Альву удивляло. Если черты лица исправлять сложно, в определенной мере рискованно, и не всегда ясно, что именно хотелось бы исправить, то вот некоторые другие вещи пригодились бы любой девушке, а у Велии их не было. Где роскошные пышные ресницы? Где необычайно тонкая талия? И волосы, кстати, недостаточно блестящие и длинные. У обычных людей встречаются и покрасивее.

Может, слухи просто врут и никто из магов ничего в своей внешности не способен менять? Или же Альва встретила единственную девушку в мире, полностью довольную собой? Нет, второй вариант точно невозможен. Видимо, первое. Ведь, как показал случай с печью, маги не всесильны.

Одежда уже подсохла, и пока Альва одевалась, Велия сходила куда-то за недостающими настойками. Те, что продал Флавий, были желтовато-зеленоватыми и прозрачными. Одна из настоек, которую дала Велия, выглядела как простая вода, а вторая оказалась болотно-зеленой и мутной. И в ней что-то плавало...

— Они такие и должны быть? — с сомнением спросила Альва, отсчитывая деньги.

— Конечно, — заверила Велия. — Не бойся, я их уже много раз готовила, видишь, даже специально делать не пришлось, они у меня всегда лежат на такой случай. Ко мне многие обращаются, в обход Флавия, не знаю, почему мы с тобой до этого дня ни разу не встречались.

Подоспел отвар, варившийся в котелке. Велия разлила его по кружкам и одну дала Альве. Прихлебывая напиток и вдыхая его запах, представлявший собой чудный букет из меда, цветов, ягод, пряностей и, конечно, трав, Альва пыталась о чем-то говорить, но разговор не клеился. Через какое-то время Велия с глухим стуком поставила свою кружку на пол, допив ее только до половины.

Альва тоже поставила свою, уже пустую, перегнулась через подлокотник кресла и спросила:

— Я тогда пойду, наверное? Спасибо большое за гостеприимство.

— А тебе работа случайно не нужна? — невпопад спросила Велия, выдержав паузу в несколько секунд.

Альва удивилась вопросу и шлепнулась обратно.

— Ну... — протянула она нерешительно

— Так нужна или что? — требовательно переспросила хозяйка дома.

— Вообще, работа у меня есть, мы всей семьей выращиваем овощи и держим кур, что-то продаем, но они и без меня справятся, думаю... Смотря какая работа. Если она лучше прежней, то... — вслух размышляла Альва. — А что за работа?

— Работа состоит в готовке, уборке, помощи по хозяйству.

— А оплата? — спросила Альва о самом главном.

— Поначалу немного, зельдов двести в месяц, а там посмотрим, — пожала плечами Велия.

Альве никогда не приходилось такой суммы и в руках держать. На продаже овощей, куриного мяса и яиц вся ее семья зарабатывала не больше этих самых двух сотен зельдов в месяц, которые быстро расходились, поэтому Альва, долго не раздумывая, мысленно согласилась, но озвучивать свое решение пока не спешила.

— А где это такая работа? — уточнила она.

Велия хмыкнула.

— У меня, конечно. Иначе я бы и заикаться не стала.

— О… Ну… Мне нужно немного все обдумать, но я склонна дать положительный ответ, — сказала Альва.

В комнате несколько секунд опять раздавался лишь треск дров. Велия вздохнула, поморщилась и приложила руку ко лбу.

— Голова что-то сегодня совсем разболелась, — проворчала она.

— Болит от смены погоды? — участливо спросила Альва. — Я знаю одну траву, она неплохо помогает... — начала она.

— Кому ты тут про травы рассказываешь, — усмехнулась Велия. — Нет, у меня голова болит не от погоды. И лекарства здесь не помогут, потому что головная боль как раз и возникает от другого лекарства.

— Понятно... В общем, я не знаю, почему именно я, и зачем я тебе вообще нужна... — протянула Альва.

— Отвечу на оба вопроса сразу: ты первая попавшаяся и мне нужен помощник. И именно сейчас мне взбрело в голову его нанять, — ответила Велия.

— Допустим, — кивнула Альва. — Так вот... Я решила, что еще подумаю, ладно?

— Хорошо. Если надумаешь — приходи завтра утром. А если нет, то я справлюсь и сама.

Велия начала бормотать что-то себе под нос.

— Ты иди, — уже громко сказала она Альве и, махнув рукой, задумчиво уставилась на огонь.

Альва, надеясь, что без проблем найдет дорогу наружу, вышла из комнаты и направилась к выходу.

Ночью она обдумывала, идти ей куда-то завтра утром или нет. Семье она пока ничего не сказала. Хотя, так или иначе, сказать придется.

Обдумывать, по ее мнению, здесь особо и нечего. Что ее ждет, если она останется лишь торговкой овощами? По словам матери, через месяц, может больше, ее выдадут замуж. Брак будет в меру выгодным, поэтому ради семьи она не станет протестовать, да и толку от ее воплей все равно не будет. Так или иначе — выдадут. Потом она родит нелюбимому мужу, который вряд ли станет любим в будущем, детей, будет хлопотать по хозяйству, сносить его пьянство, толстеть, тянуть на себе весь дом, терпеть измены и побои и сама поглядывать на сторону.

Нет. Так не пойдет. Ей такой судьбы совсем не хочется.

Тот заработок, что пообещала колдунья, большой. Для того чтобы ни от кого не зависеть, хватит. А он может еще и вырасти. К тому же, это просто интересно и, возможно, перед Альвой откроются более радужные перспективы, чем сейчас. Имея при себе хоть маленькое состояние, она сможет выбирать. Выйдет замуж по любви, а пока будет просто дополнительно обеспечивать семью... В любом случае, хуже не будет. А маг ее нанимательница, или даже темный маг — не так уж и важно.

Глава 3

Сегодня очередное заседание Совета. В зале было невыносимо душно, хотя совещание еще даже не началось.

Свет, лившийся из высоких и узких окон, подсвечивал потоки витавшей в воздухе пыли.

Наконец, все расселись по своим местам и загалдели, ожидая начала.

Мест в зале пятьдесят четыре. Семнадцать мест в Совете отдано представителям крупнейших городов страны, остальные — знати, магам и другим, выбранным председателем Совета, людям.

На небольшом возвышении был установлен трон. Тот, кому положено сидеть на троне, еще не пришел. Новый правитель не отличался пунктуальностью. Он вообще, по мнению большинства членов Совета, никакими хорошими качествами не отличался, кроме, разве что, амбициозности, но и она в такой гипертрофированной форме только мешала.

Провожая в последний путь прошлого короля, весь народ (может не весь, но каждый второй точно) на какое-то время впал в уныние, потому что даже старожилы при нем не ворчали, что "раньше было лучше", а это относится к событию из ряда практически невозможных.

Молодому королю Эльгарду, заменившему на троне своего отца, короля Кеннета, почти никто из Совета не симпатизировал. Он пока не развалил страну, но все были уверены, что просто еще не успел. Совет опасался недостаточной опытности преемника, его несерьезности и неспособности принимать спокойные и взвешенные решения.

В зал вольготной походкой наконец-то вошел виновник этих опасений и занял полагающееся ему место на троне. О том, что это вообще король, напоминала только одежда. Корону Эльгард надевал редко, на кресле сидел как-то совсем не царственно, прическу носил слишком короткую, не по королевской моде, да и манеры его оставляли желать лучшего. Все в нем было каким-то не по-настоящему королевским. В особенности, конечно, возраст.

— Начинаем, — скомандовал Эльгард человеку, стоящему неподалеку от трона.

Человек держал в руках резную палку, предназначенную для того чтобы ударять в маленький гонг, стоявший подле него на высокой подставке. Ударять в гонг, когда начинается и заканчивается собрание совета — единственная обязанность этого человека. По сигналу короля в зале раздался приглушенный (ведь никому не нужно, чтобы весь совет дружно оглох) дребезжащий металлический звук.

— Первым делом, — дождавшись полной тишины, начал Эльгард, — я хочу вынести на рассмотрение Совета вопрос о начале войны с Кхаратой.

Сразу после его слов советники взбудоражились и зашептались. Пока только зашептались, ведь король говорить еще не закончил.

— Наша армия существенно сильнее армии Кхараты. Если правильно выбрать тактику, мы, без сомнения, одержим победу, и сможем сделать это в кратчайшие сроки.

Советники замерли в растерянности, переглядываясь и размышляя, что ответить королю, но один из них все же решился и спросил:

— Какая у этой войны цель? Какие причины? Почему так внезапно?

Эльгард хмыкнул.

— Причин множество. Во-первых, половина территории Кхараты изначально была территорией Альгры. Ее отняли во время трехлетней войны. Сейчас возможности нашей армии многократно возросли, и территорию, где, кроме всего прочего, находятся месторождения ценных металлов, нужно вернуть. К тому же, Кхаратианцы — это нация, которую давно следует поставить на место. Они регулярно и незаконно пересекают границу и занимаются разбоем на наших с вами землях. Еще недавно они донимали только приграничные города, но сейчас они уже появляются и в центральной части страны. Не сегодня, так завтра они начнут бесчинствовать в столице. Они чувствуют себя у нас хозяевами и это пора прекратить.

Король закончил говорить. Пауза длилась недолго, один из советников решился оспорить позицию молодого короля.

— Король Кеннет никогда не пытался отвоевать эти территории. И я с ним полностью согласен, эти земли не стоят жизней наших воинов, они невелики по площади, а металла нам хватает и на наших землях. С набегами же можно справляться и местно. Мы усилим охрану на границах, отправим отряды воинов в города и с их помощью будем поддерживать порядок. Работа в этом направлении уже ведется, и мы полностью контролируем ситуацию. Мудрый король никогда не ищет войны.

Советники загудели в знак одобрения.

— Давайте я буду решать, что мудро, а что — нет, — коротко высказался Эльгард.

Совет загудел еще больше, но теперь от негодования.

— Так или иначе, я выставляю вопрос на голосование. Кто за то, чтобы начать войну против Кхараты? — громко провозгласил Эльгард и обвел глазами совет, стараясь ни голосом, ни взглядом не показывать свою злость. Получалось, прямо скажем, плохо.

По правилам голосования, Совет может отменить решение короля лишь при условии, что ни один советник не поддержит королевское решение.

Прошло несколько секунд. Руку никто не поднял.

— Хотя бы один... — еле слышно прошептал Эльгард.

Никто и не пошевелился.

Глаза короля бешено бегали по залу.

— Рогир, Гервант, может, вы? — с нажимом обратился Эльгард к двум советникам.

Те закашлялись и замялись под его тяжелым взглядом, но голосовать "за" не стали.

— Единогласно. Война Кхарате объявлена не будет, — провозгласил председатель Совета. — Переходим к следующему вопросу...

Ярость зажглась в глазах короля, левая рука сжалась в кулаке, но уже через секунду он выдохнул, собрался с силами и внешне стал абсолютно спокоен.

Остаток заседания Эльгард хмурился и думал о чем-то своем, не обращая никакого внимания на поднимавшиеся вопросы. Только когда к нему непосредственно обращались, он реагировал и наспех принимал какие-то решения.

— Рогир, Гервант, останьтесь, — проговорил он после сигнала гонга.

Советники, кроме двух вышеозначенных, покинули зал.

Всей охране Эльгард также приказал выйти.

Король самолично закрыл тяжелые скрипучие деревянные двери, обитые железом, и повернулся к притихшим советникам.

— Так дела не делаются. Я договорился с вами. Повысил вам жалование своим личным указом. Почему вы не проголосовали "за"?

— Мы не проголосовали, так как осознали, что в корне с вашим Величеством не согласны. Жалование можете вернуть нам прежнее. Это все, — сказал Рогир.

Гервант кивнул и спросил:

— Мы можем идти?

— Да, — махнул рукой Эльгард.

Советники вышли из зала. Король остался один. Несколько секунд он слушал наступившую тишину, потом хмыкнул и сквозь зубы процедил:

— Значит, я пойду другим путем.

***

В доме вот уже несколько минут раздавались гневные вопли. Посуда на полках пугливо вжималась в стены: еще чуть-чуть, и кто-нибудь начнет в сердцах ее бить. Альва решила сообщить новость о своем решении за завтраком, когда почти вся семья была в сборе. На маленькой закопченной кухне не было только десятилетнего брата Альвы, Алгара, он еще спал.

— Ты из ума выжила?! Идти к магу в услужение! Во что она может тебя втянуть? Мы простые люди! Нам нельзя связываться с магами, от них добра не жди! Горя не оберешься, так и знай! — услышав известие, начала кричать Эда, мать семейства.

Альва с виноватым видом слушала ее вопли. Эда в пылу скандала опрокинула кружку с водой. Со стола капало. На полу медленно растекалась лужа.

— Мам, она не такой маг как все. Она... будто бы ближе к нам, чем к ним. Она в нашей деревне работает, людям помогает... — начала объяснять она.

— Это-то и странно, — проворчал отец Альвы, и, тяжело вздохнув, исподлобья глянул на дочь.

Впрочем, в его взгляде было не осуждение или неодобрение, а скорее беспокойство.

— Ну, лично я... — попыталась было вмешаться Талина, сестра Альвы.

— Ты молчи! Это не о тебе разговор! — тут же перебила ее Эда.

Талина махнула рукой и, решив не вмешиваться в спор, меланхолично продолжила ковыряться ложкой в каше.

— Она мне ничего плохого не сделала и вообще ни одному человеку в этой деревне, да и... Верю я ей, в общем. Вот и все, — воскликнула Альва.

Эда закатила глаза и вздохнула.

— А мы верим тебе, — пожал плечами Дамир. — Если ты этого хочешь — препятствовать не станем.

— За себя говори! — прикрикнула Эда на мужа.

— А что? — пожал плечами он. — Все наши опасения возникли только из-за слухов и разговоров о магах. От Велии еще никто не пострадал, а скорее наоборот, так почему бы Альве на нее не поработать? Тем более, за неплохие деньги.

Эда только вздохнула и схватилась за голову.

— Действительно, это всего лишь предрассудки, — тихо продолжила Альва. — Мам, я же просто хочу поработать на мага, а не иду убивать дракона ржавыми вилами.

— Еще неизвестно, что лучше... — проворчала мать и, в конце концов, сдалась. — Ладно, делай что хочешь. Мне тебя все равно не переубедить. Но если что-то заподозришь или почувствуешь неладное — тут же прекращай. Никакие деньги не стоят твоего благополучия.

— Само собой, — устало вздохнув, согласилась Альва и, встав из-за стола, начала собираться в дорогу.

***

Утром Велия отправилась к Флавию. Поход этот она решила совместить с выполнением одной из своих обязанностей. По долгу службы она каждое утро должна наведываться в "Дубовую рощу" и прогуливаться по одной из улиц, дабы убедиться, что за ночь деревня никуда не делась. Что делать в том случае, если та все же куда-нибудь денется, умалчивалось. Видимо, искать другую работу.

Каждый день ходить в деревню Велии надоедало, идти все же далековато, но поселиться поближе она была не готова. Отсутствие соседей, близость леса, кладбища и озера, где можно плавать каждый день, если погода позволяет, были для колдуньи дороже, чем время и силы.

— Ну что, накинутся на меня как обычно со своими проблемами, или все не так плохо? — пробормотала Велия себе под нос, неспеша шагая к деревне.

Дорога за ночь успела высохнуть от дождя и под влиянием пялящего утреннего солнца стала местами пыльной.

Если у кого-то случались проблемы не столь неотложные, чтобы идти к магу и нагло вытаскивать его из теплого дома, жители ждали Велию с ее ежедневным визитом в деревне. Место встречи было заранее обговорено и никогда не менялось. Колдунья и страждущие ее помощи жители встречались под старым дубом, росшим на перекрестке двух главных улиц деревни: Речной и, собственно, Главной. Всего улиц в деревне было пять: Главная, Речная, Лесная, Конюшенная и Окраинная. В конце Окраинной улицы жила Альва, и судя по тому, что они с Велией умудрились ни разу не встретиться, становилось ясно, насколько Окраинной была эта улица.

Под дубом сегодня собрались трое.

— Ох, Веленька, тут такое, тут такое! — сразу запричитала Гренна и, переваливаясь с одного бока на другой, как утлая шлюпка во время волнения, направилась к появившейся на улице колдунье, даже не дождавшись, пока та подойдет сама.

Велия поморщилась, услышав, как Гренна обозвала ее "Веленькой", но поправлять не стала, потому что прошлые четырнадцать попыток все равно не увенчались успехом. Да и вообще, Гренне, как одной из самых старых старушек на деревне, простительно.

— Что случилось? — спросила девушка, мысленно сокрушаясь от того, что на ее голову сейчас свалятся проблемы, которые ей, по долгу службы, предстоит решать.

Гренна тут же с охотой приступила к рассказу.

— Ой, такая беда приключилась... Прихожу я вчера домой. Клубнику собрала, она у меня на днях только первая пошла, корзиночку с ягодами ставлю на полочку, а ты знаешь, у меня клубника знатная, каждая ягода крупная, сочная, прямо слива...

— Давайте к делу, — поморщившись, перебила Гренну Велия.

— Да, — взяла старушка паузу, чтобы поправить огромный серый шерстяной платок, в который куталась даже летом. — Так вот, я ставлю, а потом на стену глянула, а там пятнышко, черное, да с зеленцой, на доске около полки. Плесень может, али еще чего подобное. Вроде не страшно выглядело, я делать не стала ничего. Утром встала раненько, гляжу, а плесень уже на полстены расползлась!

Несколько жителей деревни присоединились к разговору в качестве слушателей. Кто-то просто проходил мимо и теперь молча стоял, навострив уши, кто-то принялся еще и охать в такт трагическим моментам истории, а, к примеру, главная местная сплетница, полная женщина, уже в годах, с не очень благозвучным именем Джурра, не просто слушала, а еще и запоминала.

— Посмотрю я на вашу плесень и приму меры, — кивнула Велия.

— Когда? — тут же спросила Гренна.

— Сейчас узнаю, что у других, расставлю проблемы по степени важности, схожу домой за всем необходимым и постараюсь как можно быстрее.

— Ну, ты уж постарайся, постарайся, внучка, а то так ведь от дома-то ничего и не останется, — запричитала Гренна. — Где мне ждать-то тебя? Дома? Напомнить, где живу, али сама знаешь?

— Знаю, знаю, — заверила Велия и мысленно добавила: "Как же не знать, ты ко мне со своими просьбами чуть ли не каждую неделю приходишь".

Гренна, охая и покряхтывая, пошла домой, ждать.

Велия вопросительно качнула головой в сторону стоящей неподалеку женщины. Колдунья ее видела, и неоднократно, но вот имя...

— Что у вас? — спросила она коротко.

— Крысы, — прозвучал еще более краткий ответ.

— Вы зелье покупали? Я что-то не припомню, — нахмурилась Велия.

— Не покупала. Дорогое. Надо что-то дешевле, — попросила женщина, скрестив руки на груди и хмуро глядя на колдунью.

— Нет, — усмехнулась Велия. — Для избавления от крыс есть зелье, но вы отказываетесь за него платить, так что я ничем не могу помочь.

— И что делать?

— Я не знаю. Кота, например, заведите, — пожала плечами Велия.

— Хамка... — пробормотала себе под нос женщина и возмущенной походкой направилась к дому.

Велия только усмехнулась и устремила свой взор на последнюю из тех, кто пришел сегодня к дубу за помощью. Ее она даже внешне не помнила. Чтобы запомниться Велии, человеку нужно было бы очень постараться. И если запомнить внешность, какие-то факты биографии или имя для нее было еще возможно, то связать это все воедино уже далеко не всегда удавалось. В этой системе ведь почти нет логики. И как люди это делают? Нет, если долго общаться с человеком, то и у Велии это получится, но чтобы так вот с первого или со второго раза...

Поняв, что на нее смотрят, девушка, до того стоявшая спокойно чуть в отдалении и вертевшая в пальцах листочек, быстро подбежала к колдунье и начала зловеще нашептывать:

— Мне надо особое зелье... — начала она.

— Любовные напитки не продаю, — громко, специально нарушив всю конфиденциальность, сказала Велия.

К этому времени к дубу как раз подошла Альва. Велия слегка улыбнулась ей уголком рта.

— Но почему? — заныла жертва безответной любви. — Мне очень-очень нужно!

— Так и быть, я могу тебе его продать, но цена будет для тебя непомерной,— сказала Велия.

— Значит, уменьши цену!

— Даже не подумаю. Какой мне в этом прок? Смотри, если кому-то надо будет спасти жизнь — я сделаю это бесплатно. Если жизни ничего не угрожает, но у человека все равно проблемы, то мы смотрим, есть ли подходящая услуга в списке, утвержденном магическим советом. Если есть — цена будет та, что в списке, если нет — цену устанавливаю я. Любовного напитка в списке нет. Моя цена: слеза анцыбала. Платишь?

Просившая зелье выпала в осадок.

— Не смогу заплатить...

— Значит — останешься без зелья, — кивнула Велия и развела руками.

Девушка хотела еще что-то сказать, но осеклась, махнула рукой и с обиженным видом удалилась.

— А зачем тебе слезы анцыбала? Для какого-то снадобья? – поинтересовалась Альва, выждав паузу.

— Нет. Анцыбал вообще не может плакать. Да и зачем бы ему это? Оплакивать неосторожных людей, которых он сожрал, пока они клюкву на болоте собирали?

— А зачем просила тогда? — удивилась Альва.

— Чтобы, если она вдруг согласится, у нее точно ничего не вышло, — пожала плечами Велия. — Я из принципа не готовлю любовные напитки.

— Ты за настоящую любовь? — улыбнувшись каким-то своим мыслям, сказала Альва.

— Я за то, чтобы не использовать и без того редкие в наше время цветы калиномниса ради каких-то там любовных бредней. Если их и использовать, то для исцеления.

— А если исцелять разбитое сердце этим напитком?

— Глупое выражение, — фыркнула колдунья. — Как можно разбить сердце? Это же кусок мяса. И вообще, к чему ты это?

— Просто... Когда, например, ты любишь человека, а он тебя нет, или у вас с ним все было хорошо, но он тебя разлюбил, то ты готов на все, и даже на использование разных зелий. Все, чтобы унять боль от разбитого сердца, — вздохнула Альва.

— Смысл не меняется. Я калиномнис на сентиментальный бред переводить не буду, — скривилась Велия.

Альва, не считавшая любовь сентиментальным бредом, спорить дальше не стала.

— Да и любовь, навеянная чарами — не любовь толком, а так, грубая подделка, лишающая человека выбора, — добавила колдунья немного погодя.

Альва только легонько кивнула в ответ.

— Да, я же как раз к тебе шла, — сказала она через секунду. — Я готова работать.

— Хорошо. В таком случае, сейчас прогуляемся до лавки Флавия, потом до дома, и оттуда к Гренне, — кивнула Велия и направилась к лавке травника.

Она забрала свой обычный заказ, попросив Альву постоять снаружи, и пошла по направлению к дому.

По дороге Велия даже не пыталась о чем-то говорить, на вопросы Альвы отвечала кратко, а та, после первых трех попыток, решила не раздражать несостоявшуюся собеседницу разговорами и замолчала.

Памятуя о прошлом инциденте, во владениях колдуньи Альва теперь держалась исключительно позади нее. Случайно попасть под раздачу какого-нибудь заклятия ей совсем не хотелось. Велия, заметив странное поведение Альвы, решила прояснить ситуацию:

— Я уже внесла изменения в заклинание. Но не везде тебе дозволено ходить. Некоторые двери ты просто не сможешь открыть.

Альва кивнула.

— То есть, ты знала, что я соглашусь, раз уже поменяла заклинание? – спросила она, обернувшись.

— Ну… Я перестраховалась, — уклончиво ответила Велия и, не желая продолжать этот разговор, скрылась в глубине дома.

Альва тоже не осталась стоять на пороге, но дальше сеней пока не пошла. Вот когда Велия сама покажет ей дом, тогда и можно будет уже по нему спокойно разгуливать, а сейчас она даже не знает, сколько точно здесь комнат. Не должно быть слишком много, но ещё забредет, куда не следует. Отбивайся потом от толпы каких-нибудь озлобленных чудищ, ненароком выпущенных из подвала...

Велия вновь появилась в сенях, но уже с кожаной сумкой через плечо, звенящей бутылками. В руке она держала еще одну большую бутыль из синего стекла с темной и мутной жидкостью внутри.

— Плесень, особенно если магического происхождения, та еще морока, — пояснила Велия, вручая Альве синюю бутылку.

Нести ее и стало первым поручением Альвы как... помощницы колдуньи. Величаться служанкой ей совсем не хотелось. При слове "служанка" она представляла себе кроткую забитую девушку без чувства собственного достоинства, намывающую пол, стоящую на коленях и одновременно лобызающую туфли своего господина.

Со своим первым и, наверняка, очень ответственным заданием, Альва рассчитывала справиться с успехом. Уж бутылку-то до места назначения она донести сможет. Если не споткнется, конечно.

Как только они вошли в деревню, Альва поняла, на какой жуткой окраине жила. Казалось, Велию знали все. По крайней мере, все с ней здоровались.

— Здравствуйте, госпожа маг! Как поживаете?

— Приветствую, Велия!

— Здоровья тебе и мира твоему дому, Велия!

И так до бесконечности. Одна Альва, похоже, с ней никогда не сталкивалась до встречи в лавке.

— Здравствуй, Веленька! Ой, как я рада, что ты пришла, проходи, проходи, — закудахтала Гренна, поджидавшая колдунью у калитки.

Велия закатила глаза, вздохнула, но ничего не ответила и проследовала за старушкой во двор. "Пятнадцать Веленек", — посчитала она.

Все свободное пространство около дома Гренны было раскопано и засажено. Раньше у нее было еще и большое поле, но после того, как муж умер, засаживать его она перестала. Одна с целым полем она точно не справилась бы, а детей у нее не было.

Дом Гренны уже порядком обветшал, хотя выглядел чистым и ухоженным. Заметно, что он был под присмотром хорошей хозяйки.

Девушки прошли через сени на кухню. Альва, увидев, в каком состоянии помещение, ахнула.

На стене было огромное пятно, размером с дверь, покрытое чем-то похожим на плотный короткий мох: черного цвета, на концах зеленый, яркий, даже ближе к изумрудному. Плесень распространяла особый сладковато-кисловатый запах.

Велия подошла поближе, принюхалась и громко выругалась.

— Дышать испарениями гиблой плесени, а именно так эта штука называется, не слишком полезно. Вы на кухне делали что-нибудь, после того, как она здесь разрослась? — спросила колдунья.

— Нет, я сюда даже боюсь заходить, я во дворе в основном как-то, а спала вообще у Лауны, соседка моя, засиделись... — пожала плечами Гренна.

— Вот и идите во двор пока, — кивнула Велия. — И ты пока иди, — сказала она, ответив на вопрошающий взгляд Альвы, и забрала у той бутылку из синего стекла.

Выпроводив всех из дома, Велия вздохнула, намотала на лицо платок, не слишком надеясь, что это поможет, и взялась разбирать сумку. Выложив и выставив на стол все средства от плесени, что у нее были, она досадливо поморщилась и подумала: "Три вида магической плесени есть в наших краях. Еще три есть в других, их я тоже знаю. Откуда этот?"

«Гиблой» плесень она нарекла, потому что это было первое, что пришло ей в голову. Что это за плесень, она не знала. Но вот то, что дышать испарениями от нее наверняка вредно, догадывалась.

Для начала, Велия воткнула в плесень узкий нож, найденный здесь же, на кухне (использовать свой кинжал было жалко), чтобы посмотреть, насколько глубоко зараза проела стену. Оказалось, что глубоко. Переусердствовав, Велия проткнула жалкий остаток стены, некогда бревенчатой, насквозь. Кончик ножа торчал на улице. Поняв, что стену уже не спасти, а, возможно, и весь дом, церемониться она перестала и начала пробовать на плесени все средства подряд.

Плесени на них было глубоко плевать. Она хоть и не цвела, но пахла, как и раньше, никак не реагируя на все ухищрения, а от одного средства, того самого, в бутылке из синего стекла, стала заметно быстрее расти, и вдобавок сменила цвет с черно-зеленого на черно-синий.

— Превосходно, — проворчала Велия.

Затем были предприняты попытки сжечь эту гадость. Для этих целей колдунья соорудила маленький факел из палки и куска тряпки, воспользовавшись огнивом, найденным на кухне. На обычный огонь не было никакой реакции. Велия потушила факел и зажгла его снова, на этот раз с помощью магии. Та плесень, что была обработана и посинела, загоралась легко, та, что оставалась зеленой, неохотно, но тоже горела. Велия пришла к неутешительному выводу: плесень может уничтожить только магический огонь.

Гренна и Альва нервно переминались с ноги на ногу у входа в дом.

— Ну, что там? – обеспокоенно спросила старушка, завидев колдунью на пороге.

— Ничего утешительного. Мне придется сжигать дом, — огорошила Велия.

Гренна пошатнулась и схватилась за сердце. Альва поддержала ее, не дав прямо тут на месте свалиться.

— Как же это? — со слезами на глазах вопрошала Гренна. — Я в этом доме всю жизнь почитай живу. У меня тут всё! Вся жизнь моя! Из-за какой-то плесени?

— Вещи вынесем, правда их нужно будет подержать пока на улице и проследить пару дней, чтобы плесень не проросла, — продолжала Велия.

Альва нахмурилась, и, поглаживая трясущуюся от рыданий спину старушки, почти прошипела:

— Так же нельзя! Где она будет жить?

Колдунья и бровью не повела.

— Эта плесень уже поглотила дом, скоро от него ничего не останется. Кроме огня плесень ничто не берет. А если эта гадость перекинется на соседние строения?

— Мы должны что-то придумать! — воскликнула Альва. — Она же только на одной стенке в кухне, верно? Можно выжечь только пораженный участок стены, он не такой уж большой, а потом как-нибудь заделать.

Велия закатила глаза и, позвав Альву за собой, вошла в дом. Она взяла с кухни нож и вышла в сени. Альва ждала ее там, прислонившись спиной к стене и задумчиво разглядывая пол. Мысль о том, что нужно сжечь чье-то жилище никак не укладывалась у нее в голове. А если бы у нее дома завелась такая плесень? От одной мысли жуть берет... Завидев Велию, Альва вновь заговорила, и речи эти колдунье совсем не понравились:

— Ты же маг, неужели нельзя придумать ничего получше? Сжечь бедной женщине дом... И весь. Зачем весь? Почему ты сразу рубишь с плеча? Вы, маги, всегда так поступаете, да? Вам на судьбы простых людей плевать? — неожиданно даже для себя повысив голос, спросила Альва.

— Думаешь, ты такая умная? – с неподдельным гневом в голосе спросила Велия.

То, как нагло ее новая помощница разговаривала с колдуньей, выводило из себя.

– Думаешь, уничтожить кусок стены достаточно? – повысила Велия голос в ответ и с размаху воткнула нож в стену над плечом Альвы.

— Ты что творишь?! Убить меня хочешь?! – вскрикнула девушка и отскочила в сторону.

— Всего лишь показать, — сказала Велия уже спокойнее, выместив гнев на куске дерева, и принялась дальше кромсать стену ножом.

Сначала полетели щепки, а за ними — ошметки плесени. Она поглотила дом. Стены внутри полностью состояли из нее. Неизвестно, сколько времени эта зараза пряталась, непонятно, как дом, находившийся в таком состоянии, еще не развалился, но было ясно, что спасать тут уже нечего. Покромсав довольно внушительный участок стены, Велия остановилась.

— Я это даже плесенью назвать не могу. Это что-то намного хуже, — проговорила она.

Велия выпутала из волос щепку и повернулась к дверям. Гренна стояла там. Она уже не сотрясалась от рыданий, а с ненавистью и тоской смотрела на торчащие из стены ошметки неведомой заразы.

— Сжигайте эту халупу, — тихо проговорила Гренна. – Найду я, где пожить, да мне и недолго осталось. Лауна давно к себе зовет, вместе легче на старости лет. Жгите, — твердо повторила она.

Соседей попросили помочь вынести вещи и разложить на земле. Их начали складывать недалеко от крыльца на тропинке, но колдунья попросила отнести их подальше от дома.

— Я сделаю магическую преграду, чтобы огонь не перекинулся на участок, но, чтобы лучше горело, нужно пространство, — пояснила колдунья.

Гренна и Лауна сели на лавочку у забора, под сирень, в намерении наблюдать за полыхающим домом.

Велия принялась обрабатывать дом. Бутылка из синего стекла опустела быстро, на все ушло не больше пятнадцати минут, но Велия и за это короткое время успела надышаться испарениями плесени. Закружилась голова, перед глазами поплыли черные волнистые линии, похожие на косяк водных змей, проплывающий вдалеке.

— Пора, — пробормотала она и, оставив бутылку на полу, направилась к выходу.

От привычки иногда разговаривать с собой, хоть и в полголоса, она никак не могла избавиться. Хотя следовало бы. Люди кругом. И не все добрые, а, забывшись, можно такое выболтать...

Велия вышла на воздух, самочувствие почти не улучшилось. Выйдя во двор, она направилась к лавочке, где, прижавшись друг к другу, как нахохлившиеся воробьи, сидели старушки. Шла она зигзагами, наступая на грядки. Из-за резко начавшегося головокружения у нее заплетались ноги, небо путалось с землей.

Велия плюхнулась на лавку рядом со старушками.

Работа предстояла нелегкая. Магия огня — не ее вотчина.

Раскалять дом магической энергией пришлось постепенно.

Велия начала с балок на крыше и пола. Дом горел плохо. Пришлось добавлять все новые источники огня. Когда пожар, наконец, разыгрался с нужной силой, энергии у Велии осталось до неприличия мало.

Через несколько часов дом превратился в кучу углей. Угроза неведомой плесени ушла. Дом сгорел. Но воспоминания, связанные с ним, не сгорели.

Люди сильно привязываются к вещам, к местам еще сильнее, а с домом их связь настолько велика, что, теряя его, рискуешь, как минимум, надолго впасть в меланхолию. Хотя, конечно, не все люди такие. Для кого-то дом — не больше чем здание.

Завидев дым, многие бросали свои дела и бежали тушить пожар, но останавливались, увидев, что хозяйка дома, Велия, Лауна и Альва совершенно бездействуют. Многие подходили, расспрашивали, кто-то даже недобро глядел потом на Велию, мысленно укоряя, что ей не удалось придумать способ получше.

Когда от дома остались одни угли, все засобирались по домам. Вещи Гренны оставили пока на улице. С ними еще нужно поработать и выяснить, не заражены ли они, но это уже завтра, потому что сейчас Велия официально заявила, что устала, и, забрав с собой Альву, направилась домой.

Был самый разгар дня, но это деревня, так что по улицам бродили только одинокие прохожие.

— Ночевать у меня будешь? — спросила Велия.

— Ну... — пожала плечами Альва.

— Я комнату тебе выделила, — сказала колдунья. — Можешь перенести вещи завтра. Еще завтра подметешь и помоешь пол, истопишь баню ближе к вечеру и выполешь грядки, только это под моим присмотром. Ты ведь наверняка не отличишь сорняки от ценных трав.

— Ну, вообще, наверное, отличу. Чего на грядках растет больше, то не сорняк, — пожала плечами Альва.

Велия с нескрываемым скепсисом посмотрела на самонадеянную огородницу.

— Знаешь, сколько я эти грядки не полола? Кажется, я их никогда не полола. Там любого сорняка больше, чем нужной травы, — ухмыльнулась она.

Самочувствие ее постепенно улучшалось.

Девушки прошли уже полпути, когда Велия остановилась на перекрестке, а затем пошла обратно и свернула на Окраинную улицу. Ничего не объясняя, она хмурилась и ускоряла шаг.

— Что такое? — решила наконец сама спросить Альва, покорно следуя за Велией.

Та не слушала и уже перешла на бег. Они добежали до конца улицы. Там Велия остановилась на миг у дома в самом конце, огороженного покосившейся изгородью.

— Это здесь, — сказала она.

Альва поняла, что это ее дом. Но Велия этого не знала. Подергав калитку и поняв, что та заперта, она приготовилась было перелезать через сравнительно невысокий забор.

— Так, а вот этого не нужно, — охладила ее пыл Альва. — У нас тут вертушка, просто, чтобы куры не разбежались, калитку и с этой стороны открыть можно, — сказала она, открывая калитку

Велия молча вошла во двор и направилась к дому, игнорируя тропинку и мимоходом наступив на некстати подвернувшуюся под ноги морковную грядку.

Альва еще недоумевала, что привело колдунью именно в ее дом, а та уже вошла в сени. Поразмыслив пару секунд, девушка последовала за Велией.

Домик у них маленький. Альва вошла на кухню, но там было пусто. Тогда она направилась в спальню. Это была небольшая темная комнатка с четырьмя кроватями, больше сюда бы уже не уместилось. Войдя, она не сразу поняла, в чем дело. Поняв же, издала короткий истерический вопль и тихо завыла.

Все столпились около кровати Алгара. Эда рыдала, Дамир держался, но только потому, что еще не успел до конца осознать произошедшего, Талина беззвучно плакала, глухо всхлипывая, и плечи вздрагивали в такт. Альва подошла ближе и увидела лицо брата, застывшее, с неподвижным взглядом. Она помнила, как эти глаза смотрели на нее, как насмешливо ей улыбались, как в них загорались огоньки. Она помнила их еще живыми.

Альва, не в силах оторвать взгляд, встала около стены, перестав выть, и начала громко и прерывисто всхлипывать. Сквозь слезы она увидела, как Велия мягко отталкивает Эду, склонившуюся над кроватью сына, и занимает ее место. Колдунья села на корточки и положила руку Алгару на лоб. Альва хотела возмутиться, но остальные не протестовали.

— Похоже, лечение не помогло, — констатировала колдунья.

— Уж не потому ли, что... — хмуро начал было Дамир, вспомнив, что часть снадобий готовила колдунья.

— Нет, — перебила она. — Зелья были хорошие, но не все зависит только на них. — Это просто случайность.

Дамир не переставал хмуриться.

— Но его можно вернуть. Он умер минут двадцать назад всего. Нужно принести мне большую емкость с водой, — спокойно сказала Велия. — Таз, чан или ведро.

Никто даже не двинулся. Дамир смотрел на Велию с тихим осуждением. Он для себя решил, кого можно обвинить. Альва продолжала стоять у стены и, выпучив полные слез глаза, смотрела на колдунью, кажется, ничего уже не понимая. Все ее мысли поглотила скорбь. Велия перевела взгляд на Альву и прикрикнула:

— Воду! Быстро!

Та, выйдя из ступора и, сама не понимая зачем, помчалась к колодцу. Набрав воды и сняв ведро с цепи, она притащила его в дом, порядочно расплескав по дороге.

— Отойдите и не мешайте мне, — резко и четко приказала Велия.

Все послушно отошли от кровати к стене.

— Она... Она что... Его...

Эда хотела что-то сказать, но издавала только какую-то малопонятную смесь из слов и всхлипов.

Велия начертила на полу углем знаки. Они были очень нечеткими и понять, что это за знаки, было сложно. Достав из сумки небольшой нож и колбочку с какой-то черной жидкостью, колдунья приступила к делу.

Никаких заклинаний не произносилось. Похоже, Велия не слишком уважает их. А вот жесты любит. Она долго водила руками по воздуху, перебирала пальцами. Создавалось ощущение, что она то играет на невидимой арфе, то плетет паутину, то вообще просто мух отгоняет. До определенного этапа только она понимала и видела, что делает. Затем изменения стали видны всем. Один за другим синим огнем загорелись начерченные на полу знаки. В комнате потеплело. Велия откупорила колбу с чем-то черным и влила содержимое в рот мальчика. Он никак не отреагировал. Что неудивительно. Альва вообще не верила, что у Велии что-то получится. Она лично еще не видела, чтобы люди воскресали, поэтому не особо верила в то, что это возможно.

Потом Велия полоснула себя ножом по левой ладони.

— Что ты... — испуганно воскликнула Альва и подалась вперед.

— Она... — промычала сестра.

— Тшшш... Молчите и не мешайте. Все идет как надо. Не вмешивайтесь, пока я не закончу, — тихо попросила Велия.

Пока Альва думала, не понадобится ли ей что-то делать, когда колдунья закончит, Велия порезала и правую ладонь, запачкав кровью рукоятку ножа. Разрезы получились совсем неглубокими (в движениях колдуньи заметна была уверенность и сноровка), но кровили достаточно. Кровь неспеша стекала по пальцам и начала капать на пол. Велия опустила левую руку в ведро с водой, а правую положила на лоб мальчика. Вода в ведре стала розовой от крови и забурлила, но через пару мгновений затихла. Лицо колдуньи было совершенно спокойным. Видимо, все действительно шло как надо. Через секунду Альва в этом убедилась. Лицо Алгара, до того мертвенно бледное, начало розоветь. Мальчик с судорожным вздохом очнулся и открыл глаза. Его лицо было испачкано в крови колдуньи, но оно было живым.

— Что происходит? — промямлил он, приходя в себя.

Восторженный визг и истерический смех Альвы прийти в себя и осознать происходящее не помогли. Эда чуть было не грохнулась в обморок от радости.

— Уже все... хорошо, — запинаясь, проговорила Велия.

Альва, разглядев бледное, местами синюшное лицо колдуньи, прямо как у ее брата пятью минутами ранее, перестала ликовать и обеспокоенно спросила:

— Ты как?

Велия медленно помотала головой, не в знак отрицания, а, скорее, в знак дезориентации, и, глубоко вздохнув, поднялась на ноги.

— Нормально, — протянула она.

Нетвердой походкой, она направилась к двери.

— Мам, я сейчас, — пробормотала Альва и направилась вслед за Велией.

Алгар продолжал приходить в себя, а Эда принялась вытирать ему лоб от крови и отпаивать водой.

Велия вышла из дома, открыв дверь ногой. Походка ее стала уже более ровной. Практически дойдя до калитки и собираясь уже выйти на дорогу, она в беспокойстве зашарила по карманам и, найдя, что искала, зажала нечто в кулаке.

— Может, ты отдохнешь сначала? А уж потом домой, — бегая вокруг Велии, лепетала Альва, пытаясь ее образумить.

— Все нормально, — отмахнулась колдунья вновь. — Я себя хорошо чувствую.

Открыв калитку, которая легко отпиралась изнутри, выйдя на дорогу и пройдя пару шагов, она остановилась, что-то пробормотала, села на землю, тряхнула головой и легла набок, да так и осталась лежать. Рука разжалась, на дорогу выкатилась колбочка с образцом неведомой плесени.

Глава 4

В столовой за огромным овальным столом сидели только двое: король и начальник королевской стражи. Как раз по его приказу из комнаты была выдворена вся стража, даже тайная. Слуги, приносившие блюда, входили в зал только после громкого стука и ждали десять счетов, прежде чем войти. Тайное совещание удалось втиснуть в плотный график короля только в обеденное время.

— Ты сделал, что я просил? — начал Эльгард разговор первым, как того требовал этикет, и отпил немного вина из кубка.

Правда, по этикету, прежде чем начать говорить, ему полагалось дожевать кусок поглощаемой говядины, но молодой король решил не тратить время зря.

— Я распорядился, отдал указы, — кивнул начальник. — Лично собрал отряд: десяток лучших бойцов королевства, еще тридцать воинов, несколько магов и два альдора. Но все же, зачем такие сложности? Почему мы не можем просто прислать отряд в деревню?

— А как они смогут к ней подобраться? Если бы это можно было сделать так просто, нам не нужен был бы отряд, хватило бы альдора. Нужно подойти близко, а в деревне действовать неудобно. Может случиться всё, что угодно, а второго шанса у нас не будет. К тому же, слухи об отряде доберутся до деревни раньше самого отряда. А на больших дорогах он не привлечет внимания, особенно если разбить его на несколько групп. Можно и без отряда, но... Нет, ее схватят на Арене. Это гарантия успеха. Вооруженный отряд будет контролировать ситуацию, наш маг выведет ее из строя, альдор завершит дело. С главой Арены я уже договорился, и даже он не знает, что происходит на самом деле, а уж зрителей обмануть труда не составит. В случае, если что-то пойдет не так, обставим это как операцию по поимке преступника. На территории Арены это запрещено, но виноватый уже назначен.

— Значит, именно так мы и поступим. Думаю, этот план идеален, каждый раз я удивляюсь силе вашего ума, способного...

— Хватит лести, — недовольно скривился Эльгард. — У тебя есть еще дела.

— Конечно, конечно, — закивал начальник.

— Ну, и чего ты ждешь? — рявкнул король.

Начальник королевской стражи кивнул и быстро вышел из обеденного зала.

***

Спина ныла. Велия почувствовала, что лежит на чем-то твердом. Но все же это явно не земля и не пол, а просто непривычно твердая лежанка. У Велии дома кровать была мягче.

Открывать глаза она не спешила. В нос ударил запах жареного мяса. По обыкновению, в первые минуты сразу после пробуждения слух и обоняние обострены, и этот запах был слишком резким. От него начало подташнивать. Слышен стук посуды, мясо шкварчит. Готовят. Тихо, почти шепотом разговаривают. Велия узнала голос Альвы и ее матери. Хотелось пить.

Велия решила все же открыть глаза. Попросив воды замогильным голосом и выпив целую кружку, она почувствовала себя относительно неплохо.

— Сколько я спала? — спросила она, поставив кружку на пол.

Очевидно, ее перенесли и положили на чью-то кровать.

— Ты спала почти день, — сообщила Альва.

— Это чувствуется, — протянула Велия, разминая спину и вставая с кровати. — Спасибо за гостеприимство, но я пойду домой. Мне нужно ещё кое-что сделать.

— Может, откушаете сначала? Мясо дивное вышло, — предложила Эда. — Нам вас нечем отблагодарить, так хоть накормим.

Велию от упоминания еды аж перетряхнуло.

— Нет, спасибо, — активно замахала она руками. — И благодарить не надо. Я пойду.

— Мне с тобой пойти? — спросила Альва.

— Как хочешь.

Велия поднялась с постели и вышла на кухню, стараясь не дышать. От запаха еды мутило.

Альва решила последовать за ней.

Уже выходя из дома Велия в недоумении пошарила по карманам, порылась в сумке и полными неподдельного беспокойства глазами уставилась на Альву.

— А где...

— Тут, — сказала Альва, протягивая колдунье колбу с плесенью, чем несказанно ее обрадовала.

Впрочем, от радости у нее закружилась голова, так что пришлось срочно успокаиваться.

Велия то краснела, то бледнела, но по-прежнему рвалась домой и твердила, что все нормально. Альве, простой девушке, не обладавшей никакой властью над магами, не оставалось ничего, кроме как следовать хвостиком за ней и думать, что она будет делать, если та опять свалится в обморок на полпути. Впрочем, голос у Велии был бодрее, чем вчера.

Уже дома колдунья зашла в одну из комнат и закрыла за собой дверь прямо у Альвы перед носом. Это была комната, куда служанке входить было категорически запрещено. Стоя перед запертой дверью, девушка думала о том, что сейчас ей стоило бы просто развернуться и пойти по своим делам. Но она просто сгорала от любопытства и все же попыталась подсмотреть в замочную скважину. Несмотря на магические защиты, расставленные в доме, обычные замки в дверях тоже были. Но, приникнув к скважине, Альва увидела лишь темноту. Похоже, скважины закрывались заглушками с другой стороны, что не оставляло возможности подсматривать.

— Эх, и почему все так продуманно? — буркнула себе под нос Альва и отошла, наконец, от двери.

Подслушивать было бессмысленно, никаких звуков из-за двери не доносилось, поэтому Альва решила осмотреться на кухне и попытаться приготовить обед.

Минут через десять Велия вышла из комнаты. Она переоделась, причесалась, умылась и выглядела теперь почти также, как и обычно. Альву несказанно удивило, что даже дома Велия осталась в платке на шее и перчатках. Конечно, она подозревала, что у магов могут быть свои странности, но это не делало их менее причудливыми.

Велия брезгливо поморщилась и провела рукой по волосам. Хоть она и причесалась, ей так и не удалось полностью очистить волосы от дорожной грязи.

— Истопи сегодня баню, — распорядилась колдунья, усаживаясь в кресло около очага.

— Хорошо. Я вот хотела спросить, хотя это не мое дело, но... Темные маги не оживляют людей. Я слышала, что-то такое могут только некроманты. Ты что, некромантка? — сказала Альва с осторожностью, побаиваясь реакции Велии.

— Ты же видела, я оживила твоего брата, — пожала плечами колдунья.

— Значит, все-таки некромантка?

— Да.

— Ох... Ну... Бывает... Наверное, — забормотала она и как-то иначе взглянула на свою нанимательницу.

Может, нужно об этом кому-то сообщить?

В голове Альвы роились мысли о злых и кровожадных некромантах, целью жизни которых, судя по рассказам, которые она слышала, было убить как можно больше людей с последующим поднятием их из могил. Непонятно, для чего им так делать, но легенды про них были именно такие. Интересно, а ее брат теперь тот же, что и прежде, или он превратится в какое-нибудь чудовище? Вроде, отличий она не заметила. Вел он себя как обычно, хоть и был в шоке от того, что вернулся с того света. Насколько Альва знала, обычно некроманты либо творят зло, либо сидят в тюрьме, либо скрываются. А тут... Велия ведь спасла ее брата. А это многое значит.

Колдунья, заметив изменения в лице Альвы, про себя отметила, что представления о некромантах-убийцах-злодеях у нее в наличии. Но, в конце концов, они не на пустом месте возникли, совсем не на пустом.

Некромантия давно под запретом и любого некроманта, которого найдут, всенепременно лишат магической силы и казнят. Законы здесь однозначны. Причин на самом деле много: во-первых, исторические, вроде кровопролитной войны, развязанной некромантами, во-вторых, никому не хочется, чтобы из их родственников делали живых мертвецов. Некроманты могут оживить человека, а могут просто поднять, и разница между этими понятиями огромная. К тому же, есть еще осквернение могил, смертельная и вредоносная магия, а больше половины некромантов — обозленные на весь мир, в том числе из-за отношения общества к ним, безумцы, и вредят людям как только могут. Да и магия на сознание влияет дурно, но эта проблема не только у некромантов, среди темных магов тоже редко встречаются приятные и жизнерадостные люди.

В Альгре по обвинению в некромантии каждый год казнят человек пять или десять, хотя всего некромантов в стране обычно насчитывается около пятидесяти, и ни один из них, насколько знала Велия, за последние пять лет не был казнен. Что поделать, судебная система несовершенна…

Когда некромантов действительно ловят, а такое рано или поздно случалось почти с каждым некромантом, его сажают в тюрьму, потому что убить некроманта — та еще морока. А вот в деревнях или маленьких городах могут и казнить по ложному обвинению в некромантии. Происходит это не из-за злого умысла, а по незнанию. Многие даже не понимают, что если человека удалось казнить как и любого другого, значит, некромантом он точно не был.

Не смотря на все это, почти каждый человек в тайне хочет иметь доброго друга некроманта, ведь если человек умер недавно, хороший некромант еще может его оживить. Срок у каждого разный. Велия успеет оживить человека, если он умер не больше часа назад. Это примерное время, которое зависит от множества условий, а некоторые смерти отменить невозможно вовсе. Велия обладает средними способностями. Слабый некромант к жизни вернуть не способен, только создать ходячего мертвеца, а очень сильный сможет по-настоящему оживить и мертвеца двухдневной давности.

Люди сентиментальны и не хотят терять друг друга тогда, когда это положено судьбой. Этим Велия в свое время и воспользовалась. Некромантка оживила дочь деревенского старосты. В благодарность, он обеспечил ей рабочее место и в своих отчетах, которые отправлял в город, написал, что принял на пост темного мага неудачника, которому работу больше нигде не предлагали.

Альва молчала довольно долго. Она обдумывала, стоит ли ей теперь спешно увольняться, или с этим можно повременить.

— Советую про некромантию никому не говорить, — продолжила Велия. — Для твоего же блага. Я не угрожаю, просто... Мало ли у тебя ещё кто-то неудачно заболеет, и попросить помочь будет некого, понимаешь? Так что, подумай, прежде чем болтать. Хотя, скорее всего, это знает каждый третий в нашей деревне, а каждый второй догадывается. Староста знает, например.

— Ладно. Некромантка, так некромантка, — сказала Альва, наконец. — Ты спасла моего брата, за что и я, и вся моя семья будем тебе всю жизнь благодарны, а это главное. Значит, ты — хороший человек. Хотя бы для нас. Доносить не пойду. Да и кому? Раз староста в курсе.

Велия улыбнулась краешком губ.

— Приготовить бы поесть, — заметила Альва. — Что готовить? И из чего? Я на кухне еды не нашла.

Велия задумалась и пригорюнилась.

— Еда кончилась, надо купить, а я как-то забыла, — пожала некромантка плечами.

— Что, прямо вообще ничего нет? — округлила Альва глаза.

— Нет, ну, не совсем... Яблоки в саду висят... — нахмурилась Велия.

— Отличная еда! — воскликнула Альва, лучась сарказмом. — У нас вот всегда хотя бы мешок репы в подвале лежит. Мука, опять же... Нужно обязательно что-то приготовить. И почему ты отказалась поесть, когда предлагали?

— Меня тошнило, — пожала плечами Велия. — Сейчас, впрочем, тоже мутит, — поморщилась она.

— Схожу в деревню, куплю что-то посытнее яблок.

— Сто зельдов тебе хватит?

Альва удивленно фыркнула и рассмеялась.

— Нет, ну на то, чтобы скупить всю еду в деревне — хватит, а так-то поменьше надо. Раз в пять.

— Хорошо. Значит... Сколько? — решив не мучить свой мозг расчетами, уточнила Велия.

— Двадцать зельдов. Я же не очень много куплю.

Отдав деньги, Велия устроилась в кресле, погрузилась в свои мысли и уставилась куда-то в пустоту.

Альва взяла в кладовке корзину и вышла на улицу.

Деревенские старались всем обеспечивать себя сами, но не всегда это успешно получалось. То, чего недоставало, можно было купить у соседей. В конце концов, легче держать много скота и торговать молоком и мясом, остальное покупая, чем следить за огородом и скотом одновременно, при этом самому шить одежду, делать обувь, и посуду.

Альва купила мяса, яиц, молока, а у своей собственной семьи овощей. Это, конечно, выглядело странно, но зато в том, что овощи хорошие, можно было не сомневаться.

Возвращаясь, Альва засмотрелась на пару пестрых бабочек. Одна была коричневая, с белыми пятнами, а вторая голубая. Подсвеченные солнцем, порхающие, кружащиеся неподалеку друг от друга, они спиралью устремлялись вверх. Бабочки улетели, солнце закрыло рваной тучкой, но Альва успела поймать то беззаботное, легкое, с привкусом авантюризма настроение, которое заставляет нас выйти из дома, забыть о делах и идти куда глаза глядят, чтобы поваляться на траве. Правда, настроение пришлось аккуратно задвинуть в уголок, ведь ее ждет из деревни голодная некромантка. Впрочем, совсем игнорировать такое настроение не удавалось, так что Альва решила просто сделать небольшой крюк и пройтись по деревне еще немного. Как-то само собой получилось, что девушка вышла прямо к сгоревшему дому Гренны. И нашла там Гренну. Она сидела на скамейке под сиренью. Одна.

— Здравствуйте! — по привычке улыбнулась Альва, входя на участок. — А почему вы тут? Вещи Велия еще не проверила. У нас...

— Да, деточка, я слышала, — махнула рукой Гренна. — Я не за вещами.

— А что вы тут тогда... — наивно удивляясь, начала спрашивать Альва и тут же осеклась.

Гренна сгорбилась еще больше и порывисто вздохнула. Альва растерялась и решила присесть рядом на скамейку.

— Что случилось? — спросила Альва тихо.

— Меня соседка выгнала.

Альва опешила.

— С чего вдруг?

— К ней сестра неожиданно приехала, с сыновьями. Не знаю, по какому поводу. Стало тесновато нам всем вместе. А потом и вовсе мы с ней разругались. Всего день у нее пожила. Пока буду ночевать в сарайчике, наверное. Но ничего, это только на время. Надо у людей поспрашать.

Альва замахала руками.

— Нет. Нет, я уверена, на улице вы жить не будете и ждать в этом деле нельзя. Так... Ко мне домой не получится, там вам спать негде будет... О. Я знаю! — улыбнулась Альва. — Вы можете пожить у Велии. Дом у нее большой, уверена, она не откажет.

— Да зачем я ей там? Чужие люди ведь почти.

— Она добрая, думаю, не бросит вас в беде. Я у нее сейчас работаю, так что поживете у нас, пока вам не отстроят новый дом. Вам ведь построят?

— Да, — улыбнулась Гренна. — Отстроят мне избенку сообща. Обещали скоро лес начать валить. Так уж заведено. Хорошие у нас люди. Постараюсь им тем же отплатить.

— Ну, вот, — кивнула Альва. — А пока идемте. Уверена, Велия не откажет. Поворчит, конечно, для порядка, но...

— Неудобно, — протянула Гренна.

— Ой, бросьте. Это в сарае жить неудобно.

Альве было слегка не по себе. Дом-то все же не ее, а она сейчас без спроса притащит в него незванную гостью. Она бы и сама себе на месте Велии отказала, но попытаться стоило. Уже на середине дороги Альва вдруг с ужасом представила, что будет, если Велия все же не согласится. Гренна ведь уже надеется, наверное. Глупо было вот так обнадеживать старушку. Хотя, в худшем случае, можно поселить ее у Альвы дома. Соломенный тюфяк они где-нибудь найдут, постелят в проходе, все лучше, чем в сарае.

Ближе к концу пути Гренна зашагала тяжело, охая и пыхтя. Все-таки от дома некромантки до деревни было далековато. Альва не помнила, есть ли на воротах защита, поэтому, на всякий случай, звонила в колокольчик.

Хмурая, как осеннее утро, Велия открыла ворота.

— Ты вроде за едой ходила. Мы ее тоже съедим? — зло посмотрев на Гренну и смутно догадываясь, зачем она здесь, спросила некромантка.

Альва округлила глаза, совсем не ожидая услышать такие слова, и закашлялась.

— Нет. Гренне негде жить. Ты не могла бы позволить ей пожить с нами? Это ненадолго.

Велия нервно рассмеялась, вышла из-за ворот и демонстративно закрыла их за собой.

— Нет. Я не пущу в свой дом абы кого, — фыркнула некромантка.

— Я пойду... — прошептала Гренна и тут же собралась было повернуться и уйти.

Мысли в голове Альвы заметались. Нужно было что-то делать.

— Стойте! Никто никуда не пойдет! — замахала руками она. Гренна от испуга застыла на месте. — Что ж... Это ты сожгла ее дом, так?

— Что?! Еще скажи, что я это сделала ради собственного удовольствия! — всплеснула руками Велия.

— Но все же! У тебя большой дом. Ты поселишь Гренну в одну из свободных комнат и все, у тебя же есть одна. Можешь даже со мной ее поселить, я и на полу посплю. Уверена, она не доставит тебе неприятностей. Поможет по хозяйству, опять же. Ну, сделай доброе дело.

— Я и так их постоянно делаю! — возмутилась Велия. — Твой брат, кстати, жив благодаря мне!

— Да, я помню. Но уж если ты его спасла, значит, сделать еще одно доброе дело будет нетрудно? — пожала плечами Альва.

— Ты состоишь у меня на службе, или я у тебя? Напомни-ка, а то я что-то запуталась! — вскипела Велия.

Она уже жалела, что решила связаться с этой деревенской. Больше проблем от неё, чем помощи.

— Я очень тебя прошу, — умоляюще прошептала Альва. — У нас мало кто в деревне может похвастаться лишним местом в доме. А ты можешь помочь.

Некромантка колебалась.

— Велия, ну, пожалуйста! — пустила в ход свой последний аргумент Альва и уставилась на колдунью своими огромными, слегка блестящими от назревающих слез глазами.

Некромантка вздохнула.

— Ладно. Только... Сейчас.

Велия жестом попросила Альву и Гренну подождать и, войдя в ворота, закрыла их за собой.

— Меняй тут защитные заклинания каждый раз, когда кому-то вздумается кого-то ко мне подселить... Может, не менять ничего? Будет одной бабкой меньше, что с того? — ворчала некромантка, прохаживаясь мимо всех дверей и встраивая новые условия в защитные заклинания.

Через полчаса Гренна могла ходить по дому наравне с Альвой. Уже скоро на столе кухни стоял горшок с исходящей паром овощной похлебкой и лежали свежеиспеченные пшеничные лепешки. Альва и Гренна оказались неплохим союзом из хозяек, несмотря на всеобщее мнение, что хозяйка на кухне должна быть одна.

— Это самое быстрое, что нам удалось приготовить, — сказала Альва, ставя перед некроманткой тарелку и вручая ей ложку.

Велия вздохнула. Она долго собиралась с силами и боролась с тошнотой, накатившей уже скорее от голода, прежде чем наконец впихнула в себя первую ложку. Когда тошнота ушла, дело пошло веселее.

— Ну хоть накормили... — кивнула Альва, наблюдая, как похлебка исчезает из тарелки.

Свою порцию она уже давно съела.

— Фто? — невнятно переспросила Велия, жуя лепешку.

— Что готовить на ужин, спрашиваю? Жареное или тушеное мясо? — спросила Альва.

— Давай жареное, — пожала плечами Велия и продолжила есть.

Гренна, сразу после того как поела, отправилась мыть полы в соседнюю комнату. Было видно, что она чувствует себя неуютно и хочет попытаться возместить ущерб от своего пребывания в чужом доме хотя бы тем, что будет полезна. При этом ей также хотелось не особо попадаться хозяйке на глаза. В чужом доме жить неуютно, особенно когда тебе не рады, особенно, когда тебе не рада колдунья, но ночевать в холодном сарае на голых досках еще хуже.

— Только не забудь истопить баню, — напомнила некромантка Альве. — И полей огород. Возьми ведро в сарае и полей три крайние грядки, около яблонь. По одному на каждую. Остальные не надо. Понятно?

— Да, — кивнула Альва.

— Вот и прекрасно, — сказала некромантка, вставая из-за стола.

Велия собралась запереться у себя в комнате, куда остальным входить было нельзя, и возиться с плесенью, выискивая более гуманный способ ее уничтожения, нежели сожжение зараженного дома. Гренна искренне пожелала ей удачи и спросила, когда уже будет ясно, какие вещи можно забирать, а какие заражены плесенью. Оказалось, что забрать их можно было бы уже давно, ведь если плесень не появилась за несколько часов, значит, не появится и вовсе, но сказать об этом Велия забыла.

— Значит, уже можно все забрать? — еще раз уточнила Гренна.

— Да, если плесени на вещах нет, забирайте, а если есть, то я потом схожу, посмотрю, — махнула рукой Велия и исчезла за тяжелой дубовой дверью.

Убрав со стола, Альва пошла поливать огород.

Заглянув в один из сараев, Альва обнаружила, что там лежат только дрова, и направилась ко второму. Открыв дверь, Альва чуть не заорала, но сдержалась, и только застыла на пороге с открытым ртом. Из сарая на нее смотрел козлиный череп. Между длинных и завитых рогов была раскинута паутина. Паук сейчас, видимо, куда-то отлучился. "Нет, ну а чего я ожидала?" — подумала Альва и принялась рыться в кучах хлама в поисках ведра. Откопав его под грудой досок, девушка изрядно перепачкалась в пыли и золе, кое-как отряхнулась и направилась к озеру за водой.

Озеро небольшое, окруженное лесом, кустами и зарослями камыша, было пасмурно и вода в озере было темной.

Прислушиваясь к бульканью воды, Альва смотрела на озеро завороженно и с легким суеверным страхом. Что и говорить, боязнь воды — самая обычная вещь среди людей, не умеющих плавать, к коим относилась и Альва. Хотя глубины боятся и те, кто плавать умеют.

Альва уже набрала воду и смотрела, как расходятся круги на воде. Когда круги исчезли, она подняла с берега камушек и бросила в воду. Черная гладь озера перестала так пугать. Почувствовав, что ноги увязли в мокром песке, она хотела было уйти, но услышала тихий всплеск и вновь устремила взгляд на озеро. Через пару секунд был еще один всплеск, который Альва не только услышала, но и увидела. Она заметила краешек хвоста, мелькнувший в воде, в нескольких метрах от берега. И это был краешек очень большого хвоста. Альва поставила лейку на землю и отошла на пару шагов назад.

По воде прошла рябь. Альва отступила еще на три шага дальше. Из-под воды раздался необычный звук, похожий на тонкий гул и приглушенный визг одновременно. А потом из озера вынырнуло нечто. Альва сказала бы, что существо было похоже на девушку, но боялась ошибиться. Светло-зеленая гладкая кожа, сквозь которую проглядывали вены, абсолютно лысая голова. Лицо с женственными чертами. Вроде, даже грудь имелась. Глаза человеческие, только не обрамлены ресницами. Бровей не было. На шее виднелись жаберные щели. Девушка ударила хвостом по воде и приветливо помахала рукой. Между пальцев у нее были полупрозрачные перепонки.

— Привет, — вежливо поздоровалась она и еще раз шлепнула хвостом по воде.

— А-а-а-а! — раздался визг ей в ответ.

Альва кинулась к дому.

На каком-то этапе она разогналась настолько, что ноги стали опережать тело, да еще тут под ноги подвернулась ямка со скользким дном. На всей скорости она грохнулась на землю, но тут же, превозмогая боль в поврежденной лодыжке и ободранном колене, кинулась бежать дальше.

Ворвавшись в дом, прибежав на кухню и застав там Гренну, она принялась кричать:

— Там в озере чудовище!

Гренна отвлеклась от созерцания пыли на полке, которую сейчас вытирала, и спокойно сказала:

— Чудовище там, али нет, а ты перепачкалась вся и колено разодрала. Так что давай-ка успокойся и по порядку все рассказывай.

Гренна усадила Альву на скамью, дала ей чистую тряпку и приготовилась слушать.

На кухню нехотя вошла некромантка, среагировав на крики.

— Что за шум, а крови нет? — спросила Велия, и, посмотрев на колено Альвы, добавила: — Ан нет, кровь есть, все как положено. Так что случилось?

— Там в озере чудище какое-то. Может, русалка, или как там ее. В общем, у нее хвост, — испуганно проговорила Альва.

Некромантка фыркнула.

— Знания о нежити у тебя, конечно...

— А чего? По описания как есть, русалка, — пожала плечами Гренна.

— Да не русалка это, а берегиня. Русалка — вредоносная нежить, обитающая в реках. У нее хвост, но при желании он может превратиться в ноги, и русалка вольна гулять недалеко от воды. Затаскивает в реку и топит. Бывают ещё сирены, живут в море, тоже с хвостом, который обменять на ноги не удастся. Также топит людей, только заманивая и гипнотизируя пением. А в моем озере живет берегиня. Хвост у нее тоже постоянный. Но она из всей своей хвостатой братии единственная, кто питается водорослями, а не людьми. Берегини живут в реках и озерах, иногда могут предсказывать будущее, спасают утопающих. Кстати, берегиню в моем озере зовут Милина. Очень приятная девушка.

После маленькой лекции по нежитеведению некромантка повела Альву знакомиться с Милиной. Гренну она с собой не взяла. Она вообще старалась не обращать на нее внимания.

Придя на озеро, Велия позвала Милину и та тут же вынырнула.

— Она кричать не будет? — обиженно надула губки Милина.

— Нет, не будет она кричать, — твердо заверила Велия и взглядом пригласила Альву поздороваться.

Та послушно поприветствовала берегиню и протянула руку для рукопожатия, забыв, что берегиня — не человек. Пришлось перетерпеть, раз уж сама вызвалась, и пожать склизкую, чешуйчатую на внешней стороне ладонь с перепонками, напоминавшими по ощущениям... Да ничего не напоминавшими. Просто холодное, противное и склизкое нечто.

— Приятно познакомиться. Видишь, я совсем не страшная, — улыбнувшись, подмигнула Милина и занырнула обратно в озеро.

— А чудища иногда повежливее людей бывают, правда? — нравоучительно изрекла Велия, усмехнулась и отправилась восвояси, оставив Альву наедине с озером и брошенным на берегу ведром.

Когда Велия уже ушла, раздался плеск воды, и берегиня вынырнула снова, кокетливо поманив Альву пальчиком.

— Иди, что скажу.

Альва подошла ближе и села на корточки на берегу, Милина начала говорить.

— Вижу, что будет у тебя трое детей, и суженый твой — симпатичный и темноволосый, в имени у него есть буква "м" и очень он на тебя похож, но внутренне, не внешне. Вот так.

Альва улыбнулась.

— Спасибо.

Милина подмигнула Альве и плавно, тихо юркнула под воду, как зверек в свою норку.

В предсказания Альва не особо верила, но в это, довольно приятное, ей захотелось поверить.

Глава 5

Гренне напрямую о том, что Велия некромантка, решили не говорить. Но, похоже, это не особо помогло.

Прослышав, что так называемый тёмный маг оживляет людей, и заметив, что она почти каждую ночь ходит на кладбище и раскладывает черепа по всему дому, неглупая от природы, да к тому же умудрённая опытом старушка, сама сделала выводы и начала активнее шарахаться от Велии.

Сегодняшнее утро выдалось теплым и солнечным. Альва еще спала, а Гренна, встав на рассвете, куда-то ушла.

Велия этим утром вспомнила про то, что у нее под боком есть озеро, и решила посвятить немного времени плаванью. К этому занятию у нее была особая любовь, которая последние несколько дней под натиском неотложных дел успешно игнорировалась.

Спустившись к берегу озера, некромантка на всякий случай огляделась и стала раздеваться. Сняв с себя все кроме круглого серебряного талисмана на шее, по форме напоминающего раздутую монету, Велия спустилась с покрытого травой берега на пологий песчаный склон, подходивший к самой воде. Купаться можно было нагишом, ведь кроме столь же неодетой берегини здесь никого не было.

Утопая в мокром песке на берегу, Велия потрогала воду ногой и, сочтя ее достаточно теплой, ухнула в озеро, нагнав волн, подняв ил и песок со дна и разбудив берегиню. Та, протирая глаза и зевая, глянула на некромантку с другой стороны озера и, недовольно булькнув, снова погрузилась в заросли зеленых водорослей.

На территории, где некромантка предпочитала плавать, все водоросли она извела, зато на территории берегини все ими уже так густо поросло, что она не успевала их съедать и временами умудрялась в них путаться и застревать. И это несмотря на то, что и кожа, и чешуя у нее покрыты плотным слоем слизи.

Велия увлеклась, выплыла за пределы своей территории, наткнулась на склизкие и противные заросли подводных растений и спешно повернула обратно. Берегиня снова показалась на поверхности.

— Слушай, давно хотела попросить, перенеси мне с вашей реки каких-нибудь других водорослей. А то у меня тут всего два вида, — сказала она.

— Делать мне больше нечего, — фыркнула некромантка.

— Пожалуйста, чего тебе стоит? — залебезила берегиня, умильно округлив глаза, все же чем-то напоминающие рыбьи.

— Ладно, ладно. Если найду те, которых у тебя нет, принесу.

Велия вдруг остановилась посреди озерца и, опустив ноги вниз, застыла. Взгляд ее был направлен куда-то в пустоту. Обплыв Велию по дуге, берегиня уставилась на нее и тихо позвала.

— Эй...

Велия тут же отмерла.

— Это мерой, — сказала некромантка и в пять решительных гребков достигла берега. — Не высовывайся из воды этим вечером и ночью, пожалуйста, — сказала она, уже одеваясь.

— Я, наверное, с этого момента и до завтрашнего дня не буду. Для надежности, — испуганно кивнула берегиня и нырнула на дно. Только хвост мелькнул обеспокоенно.

Велия уже надела штаны и натягивала рубашку, когда заметила, что Альва направляется к ней. Заметив некромантку у озера, она прибавила шагу и перешла практически на бег.

Велия второпях принялась застегивать рубашку, путаясь в пуговицах. Когда Альва подошла к ней, с лицом, выражающим если не страх, то крайнюю степень волнения, перчатки Велия надеть еще не успела. Некромантка так и застыла, с ними в охапку. Чего уж теперь?

— Привет. Тут такое случилось, ты не представляешь. Гренна ходила в деревню и сказала, что сгорела соседняя деревня, выжили только пара человек, там чьи-то родственники жили и...

Тут Альва на секунду осеклась и совсем неприлично уставилась на правую руку некромантки. Несколько длинных, толстых шрамов выглядывали из-под рукава рубашки и тянулись практически до пальцев. Тут же были и короткие шрамы и даже точечные. Создавалось ощущение, что руку кто-то основательно пожевал.

Велия торопливо надела перчатки и закутала шею платком. На шее никаких шрамов не было.

— Вот, — продолжила она. — И Гренна говорит, мол, к нам могут духи нагрянуть.

Расправляя платок, Велия пробурчала:

— Да, мерой не за горами. В эту ночь или в этот вечер он будет здесь, нужно всех оповестить.

— Что-что не за горами? — переспросила Альва.

— Мертвый рой, или, как я его зову, "мерой". Поток неупокоенных душ, уж не знаю, как вы там его называете.

— А. Мы это называем просто — призрачная жуть, — усмехнулась Альва.

— Можно и так, — пожала плечами Велия.

— А почему вообще такое происходит? — спросила Альва.

— Могу рассказать по пути, я иду к старосте.

Уже по дороге некромантка рассказала, откуда берутся эти стаи призраков. После смерти душа покидает тело и отправляется бродить по свету до того, как за ней явится Смерть. Смерть, вопреки расхожему мнению, собирает души не постоянно. Жизни отбирает в любое время дня и ночи, а души отправляет в загробный мир только в полдень и в полночь. И если в одном месте умирает сразу много человек, как в случае со сгоревшей деревней, Смерть не успевает забрать всех вовремя. И тогда, до следующего полудня или полуночи, а то и дольше, если масштаб трагедии был огромным, по земле бродит мертвый рой. Вред он несет только в сумерках и ночью.

Неупокоенные вовремя души становятся злыми с приходом темноты. Они заново переживают все горести и всю боль, которую испытали в жизни. Рассвирепев, они идут убивать, без разбора и жалости, и несут везде новые смерти и кровь, пока не уйдут, обретя покой.

Днем духи бессильны, да живые их и не видят. Правда, если Смерть не заберет души во второй раз, по легенде, они становятся опасны в любое время суток.

Впрочем, защититься от мероя легко. Запереться дома, задвинуть все засовы, занавесить окна, закрыть ставни и не открывать двери, кто бы вас снаружи не звал. Несмотря на кажущуюся простоту защитных мер, мерои почти всегда уносят за собой парочку новых душ. Ими оказываются путники, не предупрежденные о надвигающейся беде, матери, услышавшие с улицы голоса своих детей и покорно открывшие дверь, да и просто люди, поддавшиеся слишком правдоподобным крикам о помощи. Духи иногда бывают на редкость убедительны.

Всю дорогу некромантка замечала на себе косые взгляды Альвы, обращенные к ее руке, поэтому сама решила все рассказать, предотвратив ложные догадки.

— Шрамы у меня от зубов одной пренеприятной твари. Пробовала охотиться на всяких чудищ за деньги. Это было всего два раза. Первый раз все прошло удачно, а во второй... Я решила с этим больше не связываться.

Велия ненадолго замолчала.

— Странно, — продолжила она после паузы. — Почему-то, по мнению людей, мужчинам шрамы добавляют мужественности, а девушек уродуют, да и вообще у них их быть не должно.

Альва опять смутилась.

— А что ты еще делала до работы здесь? Была магом в другой деревне? — решила перевести тему Альва.

— Нет, мне только в вашей деревне повезло, в основном я помогала людям магией за деньги, а когда не находилось нуждающихся, зарабатывать приходилось незаконно.

— Воровство? — с сочувствием и опаской спросила Альва.

Похоже, она опять завела разговор не туда. Впрочем, она давно заметила за собой такой талант.

— Да нет, что ты. Какое воровство? — махнула рукой некромантка.

Альва облегченно вздохнула.

— Чтобы воровать, нужны особые таланты, — продолжила Велия. — Ловкость там... Грабеж и разбойные нападения — вот мой профиль, — огорошила некромантка. — Незаметно что-то у кого-то умыкнуть мне никогда не удавалось, — продолжила она. — А вот напугать, сделать магией больно и пригрозить убить, если мне не отдадут деньги, — это да, это золотая жила.

Альва нахмурилась и хмыкнула, представив Велию в образе разбойницы, вымогающей у кого-то деньги. Ей стало сначала даже смешно, а потом резко грустно. Перевела тему, называется.

Ворота во двор дома старосты почти всегда были открыты. Внутри девушек встретила приветливо и радостно облаявшая их рыжая собака и три белые, молодые, задорно блеющие козы.

У старосты, который был прямо таки образцовым деревенским мужиком, был добротный и просторный дом, большое хозяйство, пять сыновей и три дочки. Вскоре на пороге дома, оповещенный о гостях собачьим лаем, появился и сам староста. Это был крепкий, коренастый мужчина с длинной пушистой бородой. Ему уже за пятьдесят, но списывать его со счетов никто и не думал.

— Чего еще случилось? — обеспокоенно спросил староста, посмотрев на пришедших девушек.

— Мерой, — коротко ответила некромантка.

Староста это слово знал. Он побледнел и посерел одновременно.

— Когда?

— Сегодня вечером и ночью.

— Ясно. Иди.

Староста в срочном порядке отправил своих детей и самого себя оповещать население, то бишь заходить в каждый дом и с выражением неподдельного ужаса на лице говорить, что этой ночью в деревню хлынут опасные призраки всех форм и размеров.

Все знали, что делать в случае мероя, а кто не знал, тому рассказывали, поэтому некоторые сразу же после того, как узнали эту новость, заперлись безвылазно в своих домах. Родители спешно отправились искать ушедших гулять детей. В хлева загнали всю скотину, даже сторожевых собак, в виде исключения, пустили в дом.

Флавий, уже оповещенный об опасности, спокойно готовился закрывать лавку, когда к нему нагрянула некромантка со своей служанкой. Точнее, Альва только формально была служанкой. Сама себя она считала просто знакомой, помогающей Велии по хозяйству за щедрую плату. Учитывая, как она временами с ней разговаривала, сама удивляясь своей смелости, это больше походило на правду.

— Ты вовремя. Еще полчаса и я был бы уже дома, — заметил Флавий и, сняв с полки три склянки разных форм и размеров, поставил их на прилавок. — В этой снотворное, в той, что со шнурком — сок алозория, в последней — кадаверин.

Велия фыркнула.

— Думаешь, я их не отличу? Я могу их и сама делать, да только не люблю возиться. Сколько с меня?

— Пятьдесят восемь, знающая ты моя.

Некромантка хмыкнула, протянула Флавию деньги и, попрощавшись, вышла из лавки. Альва сначала растерялась, а потом последовала за ней.

— Слушай, а что такое кадаверин? — спросила она, догнав Велию.

Велия нахмурилась и замялась, но ответила.

— Это яд такой, а что?

— Да название такое... Почему-то я сразу подумала, что это что-то нехорошее. А зачем он тебе?

— По-моему, ты задаешь многовато вопросов, — заметила она.

— Ты собралась кого-то отравить? — испуганно предположила Альва, остановившись посреди дороги.

Велия вздохнула и тоже остановилась.

— И ты, конечно, побежишь об этом кому-нибудь доносить? И остановить тебя я могу, только все рассказав?

Альва пожала плечами в знак того, что может и донести, но, по правде говоря, настроение у нее сегодня не сильно стукаческое, да и смотря для кого отрава. А то есть на примете пара достойных личностей.

— Ладно. Пойдем домой, расскажу по дороге. Только, я надеюсь, все, что я тебе рассказываю, остается между нами? — уточнила Велия.

Альва кивнула.

— Я, конечно, академий магических не заканчивала, но все понимаю, — пожала плечами Альва и приготовилась слушать.

— Так я тоже академию не заканчивала. Не....

Велия осеклась и осмотрелась. На дороге было пусто, их никто не подслушивал. Но говорить она все равно стала тише.

— Некромантии в академии не учат, — продолжила она. — Так вот. Кадаверин — отличное лекарство для некромантов. Он почти от всего помогает, или убирает симптомы, пока ты ищешь настоящее лекарство. В обычном виде кадаверин — не слишком сильный яд для людей. Мы же используем эссенцию. По правде сказать, кадаверин это только одна из составляющих трупного яда, коим и является то, что мне продал Флавий, но звучит красиво, поэтому так и зовем. А еще есть у некромантов один недостаток: они периодически и непредсказуемо умирают без видимых причин.

— Как это?

— Вот так, берут и умирают. Внезапно.

— То есть, идешь себе по улице и...

— Умираешь. Потом, конечно, оживаешь, но приятного мало. Кадаверин от этого помогает. Но мы все равно ищем другое лекарство. Пока безуспешно.

Альва задумалась на минуту, переваривая услышанное.

— А зачем искать другое лекарство, если кадаверин помогает?

— Потому что кадаверин нас все равно травит, понемногу. У всех от него свои проблемы, и их уже ничем не уберешь. Да и помогает кадаверин ненадолго. Временная мера, постоянно нужно иметь его при себе, это хлопотно.

Когда они пришли домой, то застали Гренну с тряпками в руках. Она затыкала щели в окнах и под дверьми.

Некромантка усмехнулась.

— Можете так не усердствовать. Есть правило: если в дом не может пробраться кошка, значит, и призрак не может, а в щель кошка не пролезет. Да и у меня на доме защита, которую призракам не преодолеть. Самим главное не выходить.

— А чего ты на все дома такую не соорудишь? — спросила Гренна, вынимая тряпки из щелей обратно.

— А чего вы на всю деревню еду не готовите? — резонно заметила Велия. — К тому же, защититься от призраков не так уж сложно. Сиди себе и не высовывайся.

Гренна пробурчала что-то вроде: "Ишь, какая умная молодежь пошла, одни старики ничего в этой жизни не понимают", и ушла греметь посудой.

Когда стемнело, по крыше забарабанил дождь. Начинал он, будучи летним веселым дождиком, но затем набрал силу и превратился в хлесткий ливень, закрывающий обзор похуже тумана.

Гренна пошла в свою комнату спать, а Альва осталась в гостиной нервничать и нервировать Велию.

— Зловещая погода... — прошептала Альва, в беспокойстве вглядываясь в окна.

— Нормальная, — поерзав на кресле, заявила Велия. — Дождь шумит, гром грохочет, глядишь, зовы призраков станет меньше слышно.

— А громко они зовут? Я, когда они первый раз приходили, еще ребенком была, не помню ничего, а во второй раз заболела, жуткая простуда с лихорадкой и бредом, там не до призраков было.

— По-разному зовут, — пожала плечами Велия. — Тут уж не угадаешь. Но приготовься. Они к нам от соседней деревни долго шли. А теперь нашли людей, и пока Смерть их не заберет, не отстанут.

По стеклам в небольшом, разделенном на мелкие квадратики окошке, лился настоящий поток воды. Вода проникла сквозь щель под рамой, преодолела подоконник и начала мерно капать на дощатый пол. Послышался скрежет вороньих когтей по крыше, но тут же смолк.

— А вот и ворон, вестник тьмы, на крыльях смерть несущий, — зловеще прошептала Велия, напугав Альву до полусмерти и тут же тихо усмехнувшись.

Альва села, вжалась в кресло и придвинулась вместе с ним к очагу. Поближе к свету. То, что некромантка сказала это, просто насмехаясь над ней, ничуть не успокаивало.

— Помню, как-то идем с другом ночью по кладбищу, а навстречу нам... — снова заговорила некромантка.

— Не надо! — перебила ее Альва.

Велия рассмеялась.

— Ой, все, напугали девочку вороной. Вороны-то безобидные, по сравнению с разъяренными призраками за стеной. Я их чувствую. Вокруг нас уже кружат с десяток. Пока разнюхивают.

Альва старалась не смотреть в окно. И почему у Велии на окнах ставен нет? Когда дождь затих, мелькавшие в окне силуэты людей, причудливо подсвеченные луной, стало сложно не замечать.

На крыше послышался шорох, что-то завыло в трубе.

— Велия, у нас же очаг, а если они через трубу проберутся?! — почти вскрикнула Альва.

— Заслонка закрыта. Да и вообще, труба узкая. Не забывай, я ведь говорила. Правило кошки. Кошка через заслонку не пролезет, значит, и они не пролезут. Плюс магическая защита.

Альва немного успокоилась.

Раздался стук в окно. Привидения гудели и завывали на разные лады.

— Вроде ничего особенного, — сказала Альва, не замечая в действиях привидений ничего, что побудило бы ее приветливо открыть им двери.

— Это пока.

С улицы, как по заказу, послышался женский крик. Протяжный, срывающийся, полный ужаса и боли. Так кричат только те, кто уже не выживет.

Потом стало хуже. Альва начала слышать голоса. Велия порадовалась, что Гренна, благоразумно наварив себе чая из сонной травы, видит уже третий сон и не доставляет проблем.

— Они хотят, чтобы я отрезала себе голову, — округлив глаза, вещала Альва.

— Пусть дальше хотят, — флегматично оперевшись щекой на руку зевнула Велия.

Ее призраки не трогали, пытаться воздействовать на некроманта своими призрачными штучками — дохлый номер.

Альва, сидя в кресле, озиралась по сторонам. В беспокойстве она вскочила и опрокинула маленький столик, стоявший неподалеку.

Некромантка одарила девушку недовольным взглядом.

— Игнорируй их. Не забывай: все, что они говорят — ложь, — напомнила некромантка.

— Я не забываю, — кивнула девушка и села обратно.

В голове Альвы голоса зазвучали настойчивее. Велия даже не могла представить, каково ей, потому что некромантов духи никогда не трогали.

Близится полночь, духи все больше увязают в безысходной ненависти. Они погрязли в злости, в темноте, они хотят взять с собой побольше душ. Зов. Несмолкаемый хор голосов, ввинчивающийся в сознание. Они стремятся породить в людях губящие их желания, идеи, убеждения. Пытаются завладеть людскими помыслами. Духами руководит лишь ненависть и боль. Им кажется, что во всем виноваты живые. Что если живым будет больно, боль духов станет меньше, станет не такой материальной и ощутимой, станет призрачной, такой же неживой и слабой как они. Им нужны живые. В качестве жертв. Они все же боятся живых, также как многие живые боятся мертвых, только вот к страху призраков добавлена еще и ненависть.

Но нужно лишь дождаться полуночи и все закончится. Только бы дождаться полуночи...

— Нет! Нет! — раздался дикий возглас Альвы, до того притихшей в своем кресле.

Она вскочила на ноги и метнулась в коридор, ударившись предплечьем о дверной косяк и даже этого не заметив.

Велия пошла за ней. Альва уже отворяла засовы.

— Стоять!

Альва от неожиданности отступила от двери на полшага, а Велия уже вцепилась в ее руку мертвой хваткой. Альва, тяжело дыша, вперила в некромантку взгляд, полный ненависти.

— Пусти! Там моя сестра! Я могу спасти ее! — заорала Альва, вырываясь.

Вздувшиеся вены и безумный взгляд сделали ее мало похожей на ту испуганную милую девушку, какой она была еще недавно.

— Это ты так думаешь! На самом деле только я могу спасти ее! А тебе такое не под силу, ты лишь навредишь! — решив подыграть затуманенному разуму Альвы, прокричала в ответ некромантка.

— Я должна спасти ее! — повторила Альва.

— Ты ее спасешь. И я дам тебе то, что поможет тебе ее спасти! — поменяла тактику Велия. — Идем, быстро, пока у нас еще есть шанс!

Глаза Альвы забегали.

— Ну же!

Альва кивнула.

Некромантка направилась вглубь дома, позвав за собой девушку. Найдя в ящике стола колбу с розоватой жидкостью, она протянула ее Альве.

— Держи! Выпей! Это поможет тебе спасти сестру!

Та, недолго думая, выпила содержимое колбы.

— А как э...

Договорить Альва не успела. А Велия не успела подхватить ее обмякшее тело. Хорошая штука — сильнодействующее снотворное зелье. Некромантка пощупала пульс, осмотрела голову Альвы и резюмировала, что она хоть и набила синяков от падения, но головой приложилась несильно и жить будет.

— Надо было сразу усыпить, но я же наивная. "Обойдется без крайних мер, обойдется без крайних мер..." — ворча со стариковскими нотками в голосе, поплелась в свою комнату Велия.

Затаскивать Альву в кровать она не стала. Все равно не получится из этого ничего путного: поднять девушку магией она не решалась (магия из-за мероя стабильностью не отличается), а пороги в доме высокие, так что вручную еще хуже. Переночует на полу, наверняка ей не впервой.

Поток призраков немного покружил вокруг дома, но сдался, не получив от его обитателей никакого отклика, и отхлынул.

Когда до полуночи уже оставались считанные минуты, призраки снова взбесились, заверещали и заметались.

А потом пришла Смерть. Саму ее, поначалу, видно не было, лишь где-то под сердцем у Велии поселился сгусток могильного холода и тревоги. Повеяло затхлостью. Везет обычным людям, они приход Смерти даже не замечают, если еще живы, конечно.

Призраки стали исчезать один за другим. Велия смогла вздохнуть спокойнее. Но спокойствие ее тут же испарилось, когда Смерть появилась прямо в комнате.

Женщина с колючим взглядом, черными, как земля волосами, заплетенными в косу, бледной, сероватой кожей и тонкими, изможденными руками остановилась посреди комнаты. Она была одета в черное платье из грубого сукна с широкими рукавами. Вся ее фигура была окутана еле заметной серо-зеленой дымкой. В руках она держала тяжелый боевой топор с длинным, практически как у сабли лезвием, который некромантка назвала бы бердышом, если бы не видела, как пару секунд назад Смерть отрубала им головы призракам. Для такого оружия название "бердыш" звучало слишком просто.

— Ты оживляешь людей направо и налево, — тихо, но по сравнению с ее обычным голосом невиданно громко, зашипела Смерть, вперив в Велию взгляд, в котором плескалась вечность напополам с засасывающей тьмой. — Мы как договорились? Не больше одного воскрешения в течение трех лун. А ты оживила двоих.

В груди защемило, дыхание сбилось. От этого взгляда по телу разливалась ноющая боль. Мозгом полностью завладевал беспричинный ужас, не пускающий в разум и сердце больше никакие чувства.

— Я... Просто там...

Некромантка соперничала со Смертью в бледности и не знала что ответить.

— До конца лета никого не оживляешь, иначе в следующий раз сама не оживешь!

— Но у меня же бессмертие! Сто шестьдесят один раз я оживу в любом случае! — загнав страх подальше в уголок, возмутилась Велия, и тут же поежилась от накатившей волны пронизывающего холода.

— Тем не менее, умираешь ты часто. Кажется, последний раз был уже двадцатым.

"Двадцать вторым", — подумала про себя Велия.

— Поверь, я могу не дать тебе воскреснуть, — продолжила Смерть. — Забуду про твое бессмертие и все. А что? Мне много лет. Память уже не та. Так что, если решишься и дальше мне перечить, не пропускай прием кадаверина и береги здоровьице, ибо оно у тебя будет одно.

Смерть молчала и шевелила губами, словно вспоминая, все ли она сказала.

— Ох, и много мертвяков сегодня, точно кого-нибудь упущу... – пробормотала, наконец, Смерть и растворилась, оставив за собой лишь дымный след.

Страх, боль и холод ушли. Бешеный и в то же время бессильный взгляд некромантки заметался по комнате в поисках того, что можно разбить. Ничего подходящего не нашлось, а идти за посудой на кухню было бы глупо, да и откровенно лень. Осознав, что с воскрешениями пока придется завязать, Велия, для успокоения нервов, пошла наводить порядок в своей спальне, которая была по совместительству еще и алхимической мастерской. Покидая ее в последний раз, она оставила за собой хаос из сосудов, стоявших даже на полу, и горсть пятен, разбросанных по стенам и складывающихся в причудливые узоры. Спать она легла поздно.

Альва и Гренна проснулись утром с гудящими головами и принялись что-то угрюмо кашеварить на кухне. Велия, не особо разбираясь, это что-то съела.

— Надо в деревню идти... — в задумчивости постукивая ложкой по тарелке, сказала некромантка.

— Я с тобой, — тут же заявила Альва.

Ей хотелось проведать семью.

— Угу, — согласно кивнула Велия.

Идти одной сегодня некромантке не хотелось.

Из дома Велия вышла хмурой и была сама не своя. Что-то в разговоре со Смертью ее смутило, но из-за волнения она тут же забыла, что. Пыталась вспомнить, но тщетно.

Люди уже потихоньку выходили из своих домов, хотя и с опаской.

Ночью призраки забрали двух человек. Для деревни, хоть и большой, это много. На улицах то и дело был слышен плач.

Девушки практически дошли до конца Главной улицы, когда из одного дома им навстречу выбежал мужчина.

— Помогите, помогите! — закричал он, подбегая к Велии. — Дочка, она... Я не знаю. Она вроде как уже коснулась призрака. Я ее оттащил, но ей плохо стало, она не вставала, была бледная, а пару минут назад вовсе перестала дышать. Вы ей поможете?

Альва, полностью уверенная, что Велия, как и прежде, поможет, уже рванула к дому. Некромантка схватила ее за руку и притянула обратно.

— Я не смогу ей помочь. Простите, — покачала головой некромантка и направилась дальше по улице.

Мужчина пошел за ней.

— Но вы же сможете ее оживить! Даже если она... Я слышал, вы можете!

— Не смогу. Бывает, что люди уходят навсегда, и я помочь не в силах, — одернула мужчину Велия и направилась дальше, ускорив шаг.

Потом поступила еще просьба. Одну женщину призраки затащили на крышу и заставили спрыгнуть. Утром она скончалась. И хотя время позволяло вернуть ее, пришлось отказать.

— Люди, однако, расслабились, совсем разучились терять близких, всем оживления подавай, — с сожалением констатировала Велия.

— И как все еще не догадались, что ты некромантка? — недоумевала Альва.

— Просто не все знают, что только некроманты могут оживлять. В основном люди знают, что некромантов надо бояться, и на этом их осведомлённость заканчивается.

О причинах отказов Альва благоразумно решила не спрашивать, видя, что Велии они даются нелегко.

— Многие просто не знают, как отличить темного мага от некроманта, — продолжила Велия, чтобы заполнить давящую тишину. — Оживляет темный маг людей, что в этом плохого? А те, кто знают, коих довольно много, просто посчитали, что их опасения не стоят спасенных жизней и делать ничего не стали. Да и вообще, покрывать своих друзей некромантов — это уже добрая традиция.

Альва вспомнила, что первым ее порывом, когда она узнала о роде занятий Велии, было поднять шум, и даже немного устыдилась.

Девушки повернули назад и постепенно ноги как-то сами вывели их к кладбищу. Точнее, вывели они к нему некромантку, а Альва просто следовала за ней.

На кладбище, как и всегда, было чуть холоднее, чем везде. И очень тихо. Даже птицы тут были притихшими и мошкара, стайками снующая между деревьев, жужжала как-то приглушенно.

Альве всегда было здесь не по себе.

Велия оглянулась, поразмыслила, и стремительно ушла вглубь кладбища, лавируя между насыпями и могильными камнями. Мелкие ветки слегка похрустывали под ее ногами. Велия шагала энергично, расправив плечи.

Альва пробиралась следом, спотыкаясь и отмахиваясь от лезших со всех сторон ветвей.

На небольшой полянке посреди кладбища Велия остановилась и села, скрестив ноги. Она впилась пальцами обеих рук в землю. Альва, на всякий случай, осталась ждать поодаль.

Никаких снопов света или потоков тьмы в некромантку не влилось, да и вообще не было заметно никаких изменений. Правда, когда Велия встала и подошла к Альве, все еще отряхивая руки от земли, она выглядела намного более бодрой. Было понятно, что она только что основательно подпиталась энергией.

— Пойдем, — махнула рукой некромантка, позвав за собой Альву.

Уже на выходе с кладбища Велия обернулась и тревожно начала высматривать что-то среди могил.

Альва устремила взгляд туда же и вскоре поняла, на что смотрела некромантка.

Между могил, вдалеке, бродила девочка. Присмотревшись, можно было понять, что сквозь девочку видны деревья. Призрак. Одета она была в голубое платье, на голове веночек. Неосязаемые, длинные и спутанные волосы треплет ветер. Потусторонний ветер, ведь на кладбище сейчас ветра нет. Девочка грустно плыла от могилы к могиле тихим неприметным привидением.

— Выглядит безобидно, — прошептала Альва.

— Это не помешает ей убить тебя и положить свой веночек тебе на могилу, — так же тихо шепнула Велия. — Иди в деревню, скажи всем, пусть пока попрячутся по домам. У нас тут привидение. Опасное.

— А ты?

— А я... Попытаюсь ее задержать, пока ты будешь всех оповещать.

— У тебя ведь есть это заклинание, которым ты дом защитила.

Велия криво усмехнулась.

— Я так сказала, чтобы тебя успокоить. Нет таких заклятий. Всё. Иди.

Альва замялась, но, поняв, что ничем все равно не поможет, побежала в деревню.

Некромантка начала лихорадочно соображать и припоминать все, что она знает о призраках. Единственное, что вспоминалось в качестве средства защиты от них — дом, с соблюдением правила кошки. Негусто. Да и домов поблизости нет.

Пока оставалось лишь наблюдать.

Призрак погулял по кладбищу некоторое время, а потом, наконец, заметил Велию.

"И что теперь?" — спросила сама себя некромантка мысленно, но ответа не нашла.

Призрак поплыл к ней.

Велия начала отступать куда-то вбок. До полудня еще минимум час. Это слишком много.

Досадно. Велия имеет полную власть над собственноручно вызванными духами и оживленными мертвецами, способна легко совладать с большинством нечисти, а вот с призраком из мероя сделать ничего не может.

Дух начал нападать. Пока не слишком активно. Ему ведь торопиться некуда. Он просто следовал за ней по кладбищу и посылал образы. Обычно призраки некромантов не трогали, но этот изменил традициям. Пока дух даже не приблизился, так как шел медленно, но Велия, из-за слишком реалистичных обманок, выставленных призраком, уже пару раз хорошенько приложилась о деревья. Там их, если верить глазам, быть не должно. В конце концов, некромантка начала спотыкаться и о те преграды, что видела. Она набила несколько шишек, разодрала рукав о ветку дерева и ощутимо поцарапала руку.

Призрак то догонял, то отставал, словно давая Велии время на отдых. Некромантка рассчитывала, что просто отвлечет внимание призрака на некоторое время, а потом отправит его гулять по деревне, но призраку, похоже, нравилось доводить лично Велию. Угораздило же. Может, это Смерть его подговорила?

Некромантка оглянулась. Приведение было далеко. Отвлекшись, она налетела на могильный камень. Потирая ушибленную коленку, некромантка прочла на деревянной табличке, украшавшей камень: "Пусть твой новый дом будет Градом Света". Ей подумалось, что толку от этих пожеланий нет. Ведь если человек хороший, попадет в Град Света, если плохой — в Град Тьмы. Посмертными записочками тут делу не поможешь. Могила ведь... Велия остановилась, на мгновение словно забыв, что за ней гонится, или, скорее, над ней издевается, призрак. Ее осенила догадка.

Припоминая, что то, что она ищет, находится где-то в центре немаленького кладбища, она помчалась туда во весь опор. Подходящее место на кладбище было одно.

Увидев издалека небольшое деревянное строение, она мысленно поблагодарила одного из прошлых деревенских старост за то, что ему вздумалось возвести для себя склеп. Или, скорее, погост. Словом, это было своеобразное надмогильное сооружение из дерева, то ли чтобы могила не мокла, то ли чтобы мертвецу было уютнее. Кладбищенский могильный сарай, пожалуй, именно так это можно назвать.

Дверь была незаперта, на ней и замка-то нет. Велия зашла внутрь, оставив дверь открытой.

Привидение вскоре добралось до склепа и зависло в дверном проеме. Веяло холодом и затхлостью.

— Боишься? Меня. Ты. Мне твоя душа пригодится, — прошелестел призрак и начал надвигаться на некромантку.

Велия лихорадочно вспоминала, что случится, если она коснется призрака. А она коснется. Чтобы убить взрослого человека, поглотив его душу, привидению достаточно пары секунд, и всего мгновения хватит, чтобы убить ребенка. У некромантов сопротивление должно быть больше, но она, признаться, никогда не проверяла.

Голубое платьице привидения развевалось, причем как-то независимо от направления ветра. Девочка подходила ближе, внушала Велии, что двери за спиной привидения нет, а вся комната объята огнем. Но видения видениями, а память никто не отменял, хотя отчетливое ощущение жара и заставляло сомневаться в своей правоте. Когда привидение протянуло к некромантке руку, та рванула вперед и устремилась к выходу из склепа, прямо сквозь висящий в воздухе силуэт девочки.

Велия на миг почти целиком оказалась внутри привидения. Точнее, она только понимала, что оказалась там лишь на миг. Ощущения говорили другое.

Тело пронзил холод. Изничтожающий, добирающийся до мозга костей, до сердца. Будь этот холод чуть более реальным, он принес бы мгновенную смерть. Дыхание остановилось.

Велия отчетливо увидела, как серо-голубые нити, соединяющие ее душу с телом, истончились, стали похожими на паутину, но не порвались. Не порвались. Это главное.

Мысли остановились, поддавшись сковывающему холоду, всё замерло. Сознание крошилось как черствый хлеб, кромсаемый тупым ножом. Стало безразлично, будет дальше смерть, жизнь, существование или только этот миг, который в конечном счете скатится в звонкое ничто.

Но вот все начало отмирать. Забрезжил свет. Зародилось движение. Велия ворвалась в теплый и гостеприимный мир и хваталась теперь за него всеми руками, ногами и помыслами. Обнаружив, что упала на колени и теперь стоит оперевшись одной рукой о земляной пол склепа, Велия поспешно поднялась на ноги, выбежала из склепа и закрыла за собой дверь. Некромантка села и прислонилась спиной к двери. Держать ее как-то по-другому просто не было сил.

— Могила — тоже дом, тупая нечисть! — зло выкрикнула Велия.

Физически призрак не сильнее мыши и держать дверь, которая оказалась открывающейся наружу, труда не составило.

Запертый внутри призрак выл и клокотал, посылая своей пленительнице видения, которые она вскоре научилась настолько мастерски игнорировать, что на реально пришедшую на кладбище Альву даже не обратила сначала внимания.

— Ты как? — спросила та, опасливо приближаясь к сараю.

— Нормально. Недолго осталось ей тут куковать.

— Тогда...

Альву прервал дикий вскрик привидения из склепа.

— Продолжай, не обращай внимания, — подбодрила Альву некромантка, когда призрак успокоился.

— Тогда, может, домой пойдем, когда все это закончится?

— Нет. Мне надо тут хотя бы до утра остаться. Восстановиться. А ты иди. Я вообще не понимаю, зачем ты вернулась.

— Просто хотела узнать, как ты.

— Я в порядке, — заверила некромантка.

Альва кивнула и решила, что посидит пока с Велией. Она устроилась рядом, с опаской и брезгливостью облокотившись о стену склепа, обглоданную древоточцами и покрытую мхом и лишайником.

Привидение не давало забыть о себе, периодически гикая, всхлипывая и насылая видения на Альву, которая на них, наученная горьким опытом, довольно слабо реагировала.

В полдень пришла Смерть, и, прошептав Велии, что та еще легко отделалась, гордо удалилась, уводя сопротивляющееся привидение за собой на чем-то вроде поводка. Почему-то она не стала сразу сносить ему голову, как остальным.

— Вот и всё. Я тут до ночи, а то и до утра останусь. Иди, и скажи там, что опасность миновала, а я выходной беру, — проговорила некромантка и почти тотчас же, склонив голову набок, заснула сидя на земле.

Альве было как-то не по себе от мысли, что она оставит Велию на кладбище одну. Но раз она сама так сказала... Да и лето на дворе. Сегодня тепло. Можно спать и на улице.

Девушка поколебалась еще немного, а потом решила все же пойти в деревню, заодно и домой наведаться. Она уже ходила туда сегодня, но заглянула лишь на минуту, только чтобы сообщить о привидении.

Дома ее встретила вся семья в полном составе, что Альву чрезвычайно обрадовало. Никто из ее родных не встретился со Смертью. Они пережили мерой благополучно и теперь опасность осталась позади.

По этому поводу мама решила устроить праздничный ужин, напекла пирогов. Альва счастливыми глазами смотрела на целых и невредимых родственников, жевала кусок пирога и все ей казалось таким солнечным и радужным, что даже о некромантке, прозябающей на кладбище по вине привидения, она как-то подзабыла.

— Доча, мы, кстати, давно тебе сказать хотели, — начал отец Альвы.

— Что сказать?

— Да... В общем, приходил к нам Ширад, просил выдать тебя замуж за его сына. Ну... Мы, вроде как, не отказали...

Кусок пирога шлепнулся Альве на колени.

— Что?!

Глава 6

В деревню редко присылают гонца. Для переправки денег есть маленькие порталы. Их всегда устанавливают, когда строят деревню или город. Старосты деревень и градоначальники через них отправляют подати в столицу или получают полагающиеся деньги на расходы. Есть две вещи, для переправки которых порталу почти не нужна энергия — серебро и вода. Отчасти поэтому деньги из серебра и делают. Если в деревне нет своего мага, раз в год туда посылают мага из ближайшего города для подзарядки портала. Золото переправлять такими порталами нельзя, но в деревнях оно и не водится. А вот чтобы отправить послание приходится посылать человека. На памяти старожилов такое случалось всего два раза. В обоих случаях это были сообщения о том, что сменился король. Об этом зачем-то непременно сообщали во все города и сравнительно большие деревни. Учитывая, что короля этого ни один из жителей деревни никогда не видел и не увидит, смысла в этих новостях не было никакого.

Как только бородатый и изрядно запыленный всадник появился на дороге, новость о его прибытии разлетелась со скоростью бега. Путник выглядел обыкновенно и гонца в нем выдавала только сумка через плечо, на которой был вышит королевский герб.

Проехав еще немного на лошади, гонец остановился. Рядом с ним сразу образовалась небольшая толпа. Пошли шепотки.

— Неужто опять короля поменяли? Недавно только новый был.

— Может, война? О таком сообщают?

— Сплюнь...

Гонец спрыгнул с лошади.

— Послание для деревенского старосты и местного мага. Пошлите за магом и направьте его в дом старосты, — кратко распорядился гонец и, уточнив, где находится нужный дом, поехал по направлению к нему.

Какой-то парень вызвался сходить за Велией.

Когда раздался звон колокольчика, некромантка как раз пыталась приготовить порцию зелья, оберегающего дом от крыс. Травник готовит только лекарственные средства, так что такое зелье можно взять лишь у мага, а крыс нынче много и спрос на средство от них есть. Только вот зелья нет, закончилось, и оно уже второй раз превращается в непонятное нечто, не только не отпугивающее крыс, но и привлекающее мух. Велии как раз удалось добиться нужной температуры смеси, оставалось только медленно влить тонкой струйкой отвар багульника, помешивая получившееся варево и добавляя сушеные ягоды бузины, как зазвонил колокольчик.

— Как всегда вовремя, — пробормотала Велия и начала вливать отвар, пока смесь не остыла.

Но через минуту в дверь забарабанила Альва. В эту комнату входить ей было нельзя.

— Там парень сказал, что гонец сказал, что тебе надо идти к старосте. Послание от самого советника короля, — послышался из-за двери взволнованный голос.

И вот, от грохота, от неожиданной новости, или от того, что весь прошлый день и всю ночь она провела на кладбище, рука некромантки дрогнула. Отвар полился рекой, а варево помутнело, обиженно булькнуло и завоняло тухлой рыбой.

— Да чтоб вы все там подохли, потом я вас подниму и еще раз убью! — грозно прокричала Велия и вышла к Альве с лицом, какое бывает у человека, когда он хочет убить всех кругом самым жестоким способом из существующих, но надоедливые нормы морали и собственная совесть этого сделать не позволяют.

Велия, выдохнув, убрав с лица лишние эмоции и доведя уровень гнева до безопасной величины, поблагодарила Альву за то, что она передала ей новость, и отправилась в дом старосты.

Альва решила быть благоразумной и, решив не вмешиваться, пошла по своим делам. В голове у нее была лишь одна мысль: как теперь отвадить от себя жениха, которого она ни разу не видела?

Некромантка застала гонца на кухне в доме старосты, он как раз находился в процессе поедания какого-то супа. Сам глава деревни в это время возился с печью.

Испепелив взглядом гонца, к счастью, лишь в переносном смысле, а то ведь с магами шутки плохи, некромантка спросила, уже чуя, что ничем хорошим сегодняшний день не закончится:

— Чего у вас?

— Послание. Велено прочесть старосте и магу.

— Читайте.

Гонец красноречиво глянул на жену старосты, крутившуюся тут же, у печки.

Выгнав с кухни лишние уши и отряхнув руки от золы, староста сел на скамью и приготовился слушать.

Гонец отложил ложку и зачитал послание. Велия выслушала его. Потом сорвалась с места и быстрым шагом направилась вон из дома, ничего не сказав.

— Там не написано, отчего так? Почему у нас в деревне упразднили место мага? Это только у нас? Мы можем оставить ее как-то? — спросил староста в растерянности.

— Жалование магу больше присылать не будут, вот и все. Можете сами платить ей, если есть, чем. Но за магической помощью теперь положено ехать в город, — ответил гонец, убрал свиток в сумку и поблагодарил хозяйку за гостеприимство.

Поразмыслив, он попросил ее проявить еще немного гостеприимства, позволить ему отдохнуть и остаться на ночлег.

Некромантка тяжело шагала вдоль дороги. За ней тянулась полоса из пожелтевшей травы и умерщвленных насекомых. Через какое-то время она обратила на это внимание. Велия подумала, что неплохо было бы успокоиться. Она пару раз глубоко вздохнула и, постаравшись перестать распрострянять вокруг себя гибельную магию, побрела дальше.

Трава все равно продолжила вянуть, но уже не так интенсивно. Велия держалась, говорила себе, что все обойдется, но произошедшее выводило ее из себя. Она на этой работе чуть не подохла пару дней назад! Сначала эта плесень, потом мальчик чуть не умер, потом вообще мерой... Да еще после первого происшествия вся деревня могла бы досрочно повстречаться со Смертью. А тут новость! Советник издал указ об упразднении должности. И вот с какого перепугу?! Сам советник! Он в этой деревне даже ни разу не был!

Опять придется все менять. Опять придется искать заработок. Но ни моральных, ни физических сил на это Велия в себе не ощущала. Да, жить в деревне ей не запретили, но жалование платить не будут, а жители ей много не заплатят. В месяц сверх жалования у нее обычно выходило зельдов пятьдесят или сто. Жить можно, но не слишком хорошо.

Велия села под первым попавшимся у дороги деревом. Ей на голову посыпались скукоженные, скрученные в трубочку листья и заплесневевшие ветки. Мысли бегали в голове испуганной стайкой крыс. Стряхнув нападавший мусор с плеч и волос, некромантка глянула вверх. Над собой она увидела голые ветки дерева и отчетливо видное сквозь них небо. Чистое. Голубое. И белое облачко, одиноко затерявшееся посреди бескрайней синевы. Велии стало гадко от того, что нынешняя ситуация ее так волнует. Она поднялась на ноги и решила для себя, что это не трагедия. Да, постоянную работу взамен этой ей найти вряд ли удастся, но неужто она не найдет способ достать деньги? Она маг или простая девица, которая распускает нюни по любому поводу? Кстати о девицах. Альву-то теперь тоже придется уволить.

Альва, услышав эту новость, что-то невнятно промычала, фыркнула, пожала плечами и, в конце концов, вымолвила с горечью в голосе:

— Нет, ну, конечно. Как я могла подумать, что моя жизнь изменилась к лучшему? Да о чем я вообще? Это же я!

— Знаешь, ты не одна тут недовольна. Завтра я ухожу из деревни. Мне тут ловить теперь нечего. В принципе, вы с Гренной можете остаться в моем доме. Он все равно мне больше не нужен. Остатки зелий продам Флавию, а все, что мне действительно ценно, возьму с собой. А теперь дела...

Почти сразу после этих слов в доме словно поселился вихрь. Велия металась по комнатам, перебирая вещи и раскладывая их на кровати в своей спальне. Каждая вещь должна пройти строгий отбор. Нужно было взять только самое необходимое, и стало ясно, что ценного, или, по крайней мере, того, с чем жалко будет расставаться, за время ее пребывания в деревне накопилось много. Особому отбору подверглось магическое имущество. С собой она забрала только самые важные элексиры и ингредиенты в малых количествах, поместив их в компактный кожаный кейс с множеством ячеек. Остальное она, часом позже, вывалила перед Флавием на прилавок.

— Значит, уезжаешь? Куда, если не секрет? — спросил он, перебирая товар и записывая на листочке стоимость, в которую он оценил принесенное.

— Да... Деньги ведь теперь нужны. Я у тебя тут полмагазина недели две назад скупила, и большую часть в дело пустила, не вернешь, но ничего из моей идеи не вышло, а сбережений теперь нет почти. Как раз через несколько дней Турнир проходит....

— Надеешься выиграть? Так уверена в своих силах?

— Не факт, что я вообще буду участником. Но так даже надежнее в плане денег. Посмотрим.

Травник отсыпал монет за товар, отдал Велии колбу с запасом кадаверина, подождал, пока она все сложит в сумку, и вышел из-за прилавка. Попереминавшись с ноги на ногу, и подавшись сначала в одну, а потом в другую сторону, Флавий, наконец, подобрал нужную исходную позицию и подошел к Велии, чтобы заключить ее в объятия. Та стояла не шелохнувшись, не зная куда в таких случаях следует деть руки, и хлопала глазами, попутно пытаясь увернуться от колючей бороды травника.

— Эээ... Все, все. Хватит. Я это дело как-то не очень... — пробормотала она, отлепив от себя Флавия.

— Если что, мои двери всегда открыты для тебя, — улыбнулся Флавий, смутив некромантку окончательно.

Та криво улыбнулась, кивнула и, забрав деньги, поскорее ушла из лавки.

Качая головой, как престарелая кобыла, и удивленно вздыхая, Велия зашагала к дому.

Обведя взглядом все еще лежащие на постели вещи, она начала поочередно запихивать все в сумку. Что-то не умещалось, от чего-то приходилось отказываться. Конечно, путешествовать тем способом, которым некромантка планирует, можно хоть в компании с пятью набитыми до отказа мешками, но, на всякий случай, нужно быть готовой сорваться с места в любой момент и бежать. Поэтому лучше собрать всё самое нужное в одну сумку, чтобы потом, скрываясь, например, в лесу, не мучиться от жажды из-за того что бурдюк для воды остался в другой сумке и жидкости про запас набрать некуда.

В конце концов, определившись с выбором, некромантка решила пойти спать и отложить на завтра все магические дела. Правда, уже готовясь ко сну, она здраво рассудила и поняла, что самое большее, что можно оставить на утро, это снятие защитных барьеров и выполнение одного маленького обещания берегине. В итоге ночь прошла за уничтожением кучи разных предметов, напитанных опасной магии, которая без должного присмотра могла навредить простым смертным. Пришлось очистить лабораторию от всего, что не нужно было некромантке, и не пригодилось Флавию, сжечь плотоядные и ядовитые растения в саду, нейтрализовать магию скелета кошки, которая по ночам, пока ее никто не видел, ловила мышей в подвале (зелье все же было не так действенно). Пришлось уничтожить несколько неплохих смертоносных артефактов.

Утром ни один из обитетелей дома не мог похвастаться хорошим настроением. За завтраком все сидели за одним столом и обсуждали планы. Альва притихла и, о чем-то задумавшись, ковырялась ложкой в каше, кроша зажатый в руке хлеб прямо на пол.

— Альва, Гренна, вы можете жить в моем доме и приводить сюда тех, кому нужен кров. Только не устройте из дома свинарник, — укоризненно посмотрев на россыпь крошек у ног Альвы, сказала Велия.

— Ты что о нас думаешь? — возмутилась Гренна. — Уж не сомневайся, все будет как было, в целости, сохранности и чистоте. И за русалкой мы твоей присмотрим.

— За берегиней, — поправила Велия.

— Да кто их, хвостатых, разберет...

— Нет, не присмотрим. Не мы, — вдруг сказала Альва, перестав ковыряться в еде и положив многострадальный хлеб на стол. — Я... Я хочу с тобой поехать.

Велия, невовремя решившая испить травяного чая, чуть им не подавилась, но, после короткой паузы, продолжила пить его большими нервными глотками.

— Нет. Поверь, там куда я еду, служанки мне не нужны, — в полной тишине допив чай, сказала Велия. — Платить тебе я ничего не буду.

— Я просто как попутчица с тобой пойду.

— Попутчицы тем более мне не нужны.

— Ну... Я знаю где взять лошадей. Ты же на лошади поедешь? Я все равно пойду тем же путем, что и ты. Вопрос в том, с тобой или без тебя.

Велия хмыкнула.

— На лошади ты за мной вряд ли поспеешь. Я-то полечу.

Альва удивилась и сразу посмурнела.

— Тогда одна пойду. Все равно тут мне нельзя остаться... — протянула девушка и сглотнула, роняя одинокую слезу в кашу.

Некромантка помолчала секунду и серьезно спросила:

— Что стряслось-то?

Девушку прорвало. Альва прорыдала несколько минут, но потом все же взяла себя в руки и начала рассказывать связно. Семья грозит выдать ее за сына портного. Еще мальчишкой он развязал против Альвы маленькую войну. Сейчас никто не помнил из-за чего, но шрам на голове от брошенного в Альву камня так и не загладился. Конечно, детские обиды были забыты. Но уже позже между ними снова все не заладилось. Поссорились, когда сын портного сшил ей никуда не годное, с кривым подолом праздничное платье и отказался возвращать деньги. Неприятный осадочек остался, конечно, но все это мелочи, можно было бы забыть, да с кем не бывает, в конце-то концов. Но истина в том, что сын портного представлял собой на редкость отвратительное создание — жирный, плешивый, уродливый мужчина. Но и это было бы еще в какой-то мере приемлимо, в деревне вообще с красавцами напряженка, но от его скверного характера страдало все его окружение. Он разругался уже со всей деревней и не собирался ничего с этим делать. Да и отец у него такой же.

Объяснить все это родителям не представлялось возможным, они вообще не привыкли замечать в людях их отрицательные стороны, если речь не о магах, конечно. Вот к ним они всегда относились с опаской. Выдать Альву замуж нужно было уже давным-давно. Она все откладывала и отказывалась, поэтому теперь ее просто поставили перед фактом и не собирались принимать никаких возражений.

— Жить я с ним не хочу. Что там, я с ним в одном поле гулять не хочу. Родители меня будто не слышат, я говорила, а толку никакого. Говорят, раньше надо было думать, когда женихов получше выдворяла, а сейчас только такой, и выбора нет. А я не хочу, ни за что. Я решила, что уеду... — закончила Альва и уткнулась взглядом в тарелку с остывшей кашей.

Некромантка поразмыслила, пожалела бедную девушку, погрызла губы и пришла к выводу, что с Альвой ей в пути будет повеселее. К тому же, в виду некоторых обстоятельств, держать ее подле себя будет не лишним...

— Ладно. В лодке найдется место и для тебя, — махнула рукой Велия.

— В лодке? Но ты же говорила, что полетишь...

— В лодке и полетим. Подлинной левитацией я не владею... Летаю в лодке. Да, к тому же, туда, куда я направляюсь, только так можно добраться. На телеге, скажем, уже не удобно. Собирайся. Больше одной сумки груза не бери. Если совсем невмоготу — возьми две. Если у тебя нет ножа, маленького котелка, огнива и емкости, чтобы брать с собой воду — найди. У меня это конечно есть, но надо своё иметь. Сегодня после полудня отправляемся. Приходи к сараю, там у меня лодка стоит.

На том и порешили.

Альва в спешке начала собираться, а Велия пошла к речке. Нужно было принести обещанные берегине водоросли. Для этого она решила просто заключить в куб из магической энергии небольшую часть дна реки вместе с водой и водорослями и перенести его.

Все бы ничего, но пока она это делала, навлекла на себя тучу удивленных взглядов.

Вот Велия под недовольные возгласы рыбаков вырывает кусок реки, распугав всю рыбу. Потом перемещает по воздуху эту капающую махину с удивленно мечущимися в ней мальками, стараясь никуда ее не уронить. Продолжительное время поддерживать сплошную магическую преграду — дело непростое. Пока куб плыл по улицам деревни, каждый прохожий спросил ее, зачем и куда она это несет. Первому она ответила, обратив все в шутку, второму ответила спокойно, третьему уже раздраженно, и с расспросами к ней больше не приставали. Уже замечено, что чем меньше человека касается то, чего он не понимает, тем больше ему интересно, и тем ему нужнее вдруг становится это понять.

Вокруг сновали люди, над головой радостно светило солнце, подсвечивая воду в кубе. Лучи причудливо преломлялись, сплетая узор из теней водорослей. Во всем этом великолепии обеспокоенно сновали рыбки. Велия засмотрелась на извивающийся стебель зеленой водоросли и потеряла концентрацию. Куб практически упал. В голове ласточкой пронеслась паника, но рассудок тут же убил ее метким выстрелом из лука. Некромантка собралась с мыслями и подлатала заклинание. Куб стал похож на бесформенное нечто. Оно определенно было раньше кубом, но попало под влияние пагубной магии и превратилось в какой-то сгусток, отдаленно напоминающий кривой и побитый жизнью корнеплод. Один малек всплыл кверху пузом.

Вода, как и огонь, не была стихией некромантки, она вообще не стихийный маг. Вот, к примеру, заставлять лететь никуда не утекающую лодку намного легче.

В итоге, подарочек для Милины некромантка все же донесла, и бухнула его в озеро с приличной высоты. Сил держать груз дольше и опускать плавно уже не было, а водорослям ничего не будет, они живучие.

— Спасибо, — вполне искренне сказала берегиня, отплевываясь от воды и ила, когда смогла выбраться из-под захлестнувшей волны. — А ты, значит, уезжаешь? — со звонким чавканьем пробуя новые водоросли на вкус, спросила берегиня. — Вкусно! — воскликнула она, дожевав.

— Да, уезжаю. У меня заработок отняли, а я все сбережения спустила на последний неудавшийся опыт. Нужно с этим что-то делать.

— Я скучать буду. Приезжай как-нибудь, — задумчиво волоча кусок водоросли по поверхности воды и рисуя недолговечные узоры из волн, сказала Милина.

— Ой, да по чему скучать? Мы с тобой не так много и общались.

— Да все равно. Ты, что ли, ни по кому никогда не скучаешь?

— Да нет, вроде... — словно бы виновато проговорила Велия.

И действительно, вспомнить человека, по которому она когда-либо ощутимо скучала, ей не удалось.

Заранее попрощавшись с берегиней, некромантка направилась к дому. В завершение приготовлений требовалось снять всю защиту с дома, во-первых, чтобы теперь в ее доме могли поселиться люди, которых, возможно, приведет в дом Гренна, а во-вторых, потому что иначе ненужная ей защита будет продолжать тянуть из некромантки магическую энергию.

Велия посмотрела на косяк двери, с которого снимала защиту. Заметила царапину, которая осталась после того, как Велия, ругаясь хуже местного мясника, затаскивала в дом деревянное кресло. При помощи магии, конечно. А вон там огромное пятно на стене, которое так и не оттерлось до конца. Велия шла в комнату с тарелкой жирного утиного супа в руках, бережно приготовленного ею лично, и споткнулась. Утка в супе совершила свой последний полет. А вон там трещина на полу, которую Альва еще в первые дни оставила, уронив нож, который воткнулся кончиком в доски.

В этом доме она провела целых два года. Больше, чем где-либо. Велия нахмурилась.

Через полчаса была снята защита со всех девяти дверей в доме, с ворот, с калитки, с забора в отдельности, с дверей бани, сарая, дровянника... Снимая все эти преграды, Велия мельком подумала, что она перебарщивает с защитой, но тут же отмела эту мысль, здраво рассудив, что защиты много не бывает.

К полудню некромантка облачилась в походную одежду, все проверила и перепроверила и подошла к сараю. Там ее уже ждала Альва. Она переминалась с ноги на ногу, закинув на плечи небольшую сумку. Велия, одетая в непромокаемый тонкий плащ, непромокаемые ботинки, плотные штаны, рубашку с высоким воротом (платок она сняла), смотрела на Альву, одетую в обычную и не слишком практичную одежду с нескрываемым скепсисом.

— Ты в этом ехать собралась? — спросила она, подойдя к Альве и осматривая ее платье.

— Ну... Штанов у меня нет, девушки в них не ходят... — смущенно начала оправдываться Альва.

Потом, осознав, что Велия стоит рядом с ней, одетая совсем не в платье, и вполне нормально себя чувствует, начала оправдываться вновь.

— Нет, ну, ты же маг, ты и с волосами распущенными ходишь, и при этом тебя не считают распутной девицей, а если б ты не магом была, то... Я к тому, что магам больше позволено... Я, пожалуй, помолчу.

— Ага, — кивнула Велия. — Лучше замолчи, пока я тебе косы не расплела и не сделала из подола платья шаровары. Ладно, путешествие-то короткое, учитывая, что мы полетим. Всего дня три-четыре. И так сойдет.

— А зачем ты тогда так тщательно готовилась? — удивилась Альва.

— Так это до Дворца Магии три дня, а я ведь потом не вернусь в деревню, дальше поеду. Куда-нибудь... А ты выйдешь в одном из городов по дороге ко Дворцу, так?

Альва, в тайне надеявшаяся на длинное и веселое приключение со своей, как ей иногда казалось, подругой-некроманткой, не нашлась что ответить и только слегка склонила голову, пряча взгляд.

— Значит, ты не думала устроиться в каком-нибудь городе и наняться, я не знаю, прачкой, к примеру, а просто хотела пойти со мной туда же, куда и я, лишь бы куда? — уточнила Велия.

Альва подняла глаза на некромантку и кивнула.

— Да уж. Мне бы хоть чуток твоей беззаботности. А то все строю планы, а они все не сбываются и не сбываются... Ладно. Но учти, я не отвечаю за твою жизнь и здоровье, не обижайся потом, если вляпаешься в неприятности за компанию со мной.

Некромантка выжидающе посмотрела на Альву.

— Да меня любые проблемы пугают меньше, чем жених, ждущий меня в деревне, — в конце концов сказала Альва и пожала плечами.

Велия хмыкнула, сняла кусок старого серого полотна, который закрывал лежащую в сарае лодку, и начала настраивать заклинания.

Лодка эта действительно больше подходила для путешествий по воздуху — неглубокая и широкая. Изначально она рассчитана на путешествия по рекам. Зная, что на воду судно спускать почти не придется, Велия застелила дно полотнищем. Не намокнет. С ним и теплее, и мягче, и уютнее, и вообще как-то немного по-домашнему. Сиденьями в лодке служили незакрепленные доски, так что ночью их можно было снять и улечься спать прямо на дно. Шерстяное одеяло и мешок с соломой под голову тоже нашлись, они были уложены под одним из сидений. Правда, в одном экземпляре.

Некромантка напряженно всматривалась в доски и водила руками по воздуху, словно играя на невидимой арфе.

Альва старалась не мешать, скорее не из благого стремления не быть надоедливой, а просто потому что на этой лодке ей еще сегодня лететь.

— Ну, вроде готово, — сказала Велия, наконец.

— "Вроде"? То есть, возможно все будет нормально, а возможно мы грохнемся, как только поднимемся повыше в воздух? — с опаской в голосе спросила Альва.

— "Вроде" — это значит, что по жизни ни в чем нельзя быть уверенным. Залазь. Я с тобой упаду, в случае чего, так что о нас как о себе забочусь. А о себе я привыкла хорошо заботиться.

Альва вздохнула, закинула сумку в лодку, ловко перепрыгнула невысокий бортик, села на сиденье и тут же совсем неграциозно грохнулась, потому что не проследила, чтобы доска на опорах лежала ровно.

Морщась от боли, Альва встала, положила сиденье нормально и заметила, что тут даже есть специальные крепления по бокам, дабы исключить подобное.

— И зачем делать такие сиденья? — проворчала девушка.

Велия, показательно громко вздохнув, сама забралась в лодку и встала поближе к ее носу. Альва думала, что некромантка сядет, как и она, но не тут-то было.

— Ну, поехали что ли, — сказала она, взмахнув руками.

Лодка резко, вслед за взмахом рук, поднялась на несколько десятков сантиметров вверх и выплыла из сарая. Велия опустила руки и дальше управляла лодкой уже мысленно.

— А теперь самое веселое, — ухмыльнулась некромантка.

Ей летать было привычно, а вот понаблюдать за реакцией Альвы было интересно.

Лодка начала набирать высоту. Сарай становился все меньше и вот он уже стал размером с пол-ладони. Альва, находясь в настоящем восторге от новых ощущений, перегнулась через борт и посмотрела вниз. Потом, прислушавшись к себе, слезла с сиденья, вжалась в пол, схватилась за борт лодки и побледнела. Восторг куда-то ушел и обещал не возвращаться.

— Ты что, высоты боишься? — уставилась на девушку некромантка, поворачивая лодку и усаживаясь на сиденье.

Живое олицетворение боязни высоты смотрело в пол, комкало подол платья и угрюмо кивало.

— А чего не сказала? — хмыкнула Велия.

— Так я не знала. Откуда в деревне такие высоты? А на деревья в детстве лазить не боялась.

Некромантка понимающе кивнула.

Помолчав пару минут, она в каком-то странном порыве перегнулась через борт и плюнула вниз. Плевок отнесло ветром под дно лодки и куда-то вбок. Разглядеть, куда он приземлился, не удалось.

Когда деревня осталась за горизонтом, в душе, не спросив разрешения, поселилась тоска. Пока она еще не обжилась и лишь скромно сидела в уголке, но со временем освоится и уже по-хозяйски будет занавешивать окна серыми занавесками. Выгнать ее можно будет только поганой метлой, хорошим вином и новым местом, которое достойно будет называться домом.

Поднялся ветер. Волосы Велии вместо того, чтобы красиво развеваться на ветру, лезли в рот и закрывали обзор. Пришлось усмирить их, завязав в хвост. У Альвы, с ее извечной косой, таких проблем не возникало.

Ветер нагнал туч. Пошел дождь. Пришлось возвести нечто вроде крыши над лодкой. Крыша была невидима, но очертания ее вполне угадывались по стекающим с нее потокам воды. Купол был шире лодки и не примыкал к ее краям, чтобы пропускать воздух. Велия воевала с водой и пока одерживала победу, но чувствовала, что надолго ее не хватит. Купол отнимал слишком много сил. Если дождь не прекратится через десять минут, рациональнее будет промокнуть.

Альва уже немного освоилась и пересела обратно на сиденье, но вниз все еще старалась не смотреть. Чтобы успокоить нервы и развлечься, Альва решила поиграть с Велией в первую пришедшую на ум игру.

— Я называю слово, а ты другое, на последнюю букву. Идет?

— Хорошо, давай, — пожала плечами некромантка, не особо понимая, зачем ей участвовать в этом.

— Я начну. Дом.

— Мертвяк.

— Коса.

— Ангиак.

— А это кто? — спросила Альва.

— Призрак ребенка, умершего при рождении или ненамного позже.

Тут крыша, возведенная над лодкой, прохудилась, и вода начала течь Альве прямо на голову. Она отряхнула волосы от еще не успевших впитаться капель и отсела левее.

— Вечно у меня с водой неполадки. Явно не моя стихия. Тебе на "к", — напомнила Велия, смахивая капли дождя со лба и вглядываясь в возведенный магией купол, начавший протекать уже в трех местах. Починке он не поддавался и расползался на глазах. Велия хмурилась. Не хватило даже на полчаса. Слишком большая площадь, учитывая, что надо было ещё держать лодку в воздухе.

— Колос, — после короткой паузы продолжила Альва.

— Смерть.

— Табу.

— Упырь.

— Так, все. Я так не могу. У тебя все слова какие-то некромантские.

Велия пожала плечами. Тем временем купол разрушился окончательно. Некромантка мысленно махнула рукой и решила, что дождь не такой уж и сильный.

— А у тебя крестьянские, — не осталась в долгу и тут же парировала она. — Косы да колоски. Слушай, а ты родителям про отъезд сказала?

— Конечно. Ну, точнее, я собрала вещи по-тихому, пока все спали, и оставила записку... Они бы меня не отпустили.

— Так уж и не отпустили бы? Они вроде у тебя выглядят добрыми. Многое тебе позволяют.

— Но пределы тоже есть. В моем возрасте до сих пор не выйти замуж это... Я и сама понимаю, что надо. А не за кого. И вроде хочется любви, а кругом все какие-то не такие. И родители вроде и добрые, а вроде и хотели выдать меня за кого-то мерзкого, и мое мнение для них ничего не значит... В общем, тоска зеленая.

— Тоска серая, — авторитетно поправила некромантка.

— Почему?

— Зеленый — цвет жизни. Он тоску не нагоняет. Как и красный.

— А цвет смерти какой? Черный? — решила продолжить тему цветов Альва.

— Цвет смерти? Самой смерти как процесса или ее воплощения?

Альва задумалась.

— Как процесса, наверное. Что бы это слово ни значило...

— Цвет белый. В конце всегда белый цвет. И вкус у смерти соленый. А сама госпожа Смерть одевается в основном в черное, тут ты права. Но, вообще, это как посмотреть. Может, у тебя смерть будет кислой и фиолетовой, и у меня одной она соленая и белая. Что мертвые, что воскресшие люди не помнят перехода, а других некромантов я не спрашивала.

Альва никогда всерьез не задумывалась о том, что тоже умрет. Да, понятно, что жизнь не вечна, но это в ее сознании не умещалось. А также не умещалось и то, что после смерти, как некоторые предполагают, ничего нет. Обязательно что-то есть, потому что представить, что ты мертв телом еще худо-бедно можно, а представить смерть своего собственного разума, вообразить, что когда-нибудь тебя не станет по-настоящему, окончательно, и ты не будешь ни мыслить, ни чувствовать, ни знать о том, что когда-либо существовал, не осознавать самого себя, да и вообще ничего не знать и не иметь сознания... Нет. Это невозможно.

— А каково это? Умереть. Ты, значит, уже умирала? Что там, дальше? — зачем-то продолжая тему, от которой ее всю перетряхивало, спросила Альва.

— Что дальше? А кто его знает. Если я и знала, все воспоминания стерли. Помню только белизну и соль, а потом разговоры с Ней, где-нибудь в лесу или в пустыне. И все. Умереть на время и умереть окончательно это разные вещи, я уверена. И никто на самом деле не знает. Мертвых об этом спрашивать бесполезно, не ответят. Видимо, кто-то хочет, чтобы это оставалось тайной. Вообще, там вроде как есть Град Света и Град Тьмы, но я их не видела. Слушай, это только со мной у тебя все разговоры в ненужные русла уходят, или со всеми?

— Ну... — неопределенно протянула Альва.

— А, или это потому, что я некромантка? Вроде как, если я некромантка, то со мной кроме как о смерти и поговорить не о чем? — всплеснула руками Велия.

— Да чего ты налетела? Я же не специально!

— Тебе сколько лет? Восемь или восемнадцать? Не специально она. Может, все-таки высадить тебя в ближайшем городе?

— Вот так возьмешь и бросишь одну непонятно где? Просто потому, что я завела разговор про смерть? — недоумевала Альва.

— Не только поэтому.

— Как знаешь, конечно, но я рассчитывала, что буду долго с тобой путешествовать.

Велия фыркнула.

— Ну, ты даешь. И зачем это тебе? — спросила некромантка. — Сбежала бы в какой-нибудь город и все.

Альва задумалась.

— Интересно, — сказала она, наконец, пожав плечами. — Мир посмотреть. Ладно, мир, хоть что-нибудь, кроме своей деревни. И любовь найти хочу, а в город меня как-то не тянет. И вообще, я дурная и взбалмошная девка, так что не спрашивай.

— Взбалмошная она, — фыркнула Велия. — Откуда слов таких нахваталась? Тебе бы дома сидеть, с мужем и детьми. Я-то понятно, у меня выхода иного нет, а тебе куда лезть в это? В жизнь, сложнее деревенской? Зачем?

Вздохнув, Велия на минуту замолчала, вспомнив, что как раз в будущем муже и кроется проблема.

— Ладно, — заговорила она позже. — Подумаем, что с тобой делать. Но, учти, если из-за того, что ты со мной увязалась, тебе ещё хуже будет, чем могло бы быть с твоим суженым, то ты сама виновата.

— Ты меня уже предупреждала. Я все понимаю.

— Вот и хорошо.

Ближе к вечеру решили сделать большую остановку, с намерением отужинать и остаться ночевать. Научиться определять направление по звездам Велия в свое время не удосужилась, так что если продолжать путь ночью, заблудиться для нее не составит труда. Заприметив реку, посадили лодку на берегу, прямо под крону развесистой ивы.

Оказалось, что еды Альва с собой почти не взяла. Страшась быть замеченной родственниками, она не рискнула лезть за ней в подвал, пока все спят, так что захватила с собой только кусок вчерашнего хлеба. На двоих того, что брала Велия для себя одной, едва ли хватит надолго, а ходить полуголодным никто не хотел, так что придется восполнять этот пробел как-то. В голову сразу пришла ловля рыбы. Удочки, конечно, тоже нет, так что придется использовать магическую сеть.

— Ужасно. Хорошо, что никто не видит, на что я разбазариваю дар и мастерство, — вздыхая, поднимала сеть со дна Велия. — Есть рыба?

— Нет.

Альве было поручено рыться в кучах всякой всячины, вытащенной на берег, раз уж именно она оказалась в походе без провизии. Только на четвертый раз, когда на берегу образовалась уже приличная куча водорослей, на вопрос о наличии рыбы она ответила утвердительно.

— Большой лещ и красноперка, кажется, — вынесла свой вердикт Альва.

— Не умничай, вылавливай да клади в сторону, — сказала Велия и приготовилась закидывать сеть снова, но вдруг заметила, что вода в реке отдает зеленцой.

Сначала она не обратила внимания, но тут из-за деревьев выглянуло солнце и подсветило воду.

Спустившись на песчаный берег и утопнув по щиколотку в иле, Велия зачерпнула воду рукой, понюхала, лизнула палец и сплюнула.

— Ты не пила эту воду, надеюсь? — спросила она Альву с надеждой.

— Пила. Пару глотков сделала, — испуганно призналась Альва.

— Рыба еще не сдохла?

Альва потрогала леща пальцем, он подпрыгнул, изогнувшись всем телом, и активно зашевелил жабрами.

— Кидай обратно в реку, — распорядилась Велия. — Ее нам есть нельзя. Ты давно пила воду?

— Ну, как только мы тут приземлились... — сказала Альва, пытаясь ухватить скользкого леща за туловище.

— Плохо... Чистить желудок поздно уже... Ты же не много выпила, да?

— Пару глотков.

— В бурдюк эту воду не наливала?

— Нет.

— Отлично.

— А что случилось-то? — решила, наконец, узнать Альва.

— Вода отравлена. Это водоросли. У них неделю в год период, что-то вроде цветения, когда они источают яд. Такие мало где растут.

— И что со мной будет?! — испуганно уронила красноперку Альва.

— Ничего страшного. Возьми себя в руки, подними несчастную рыбину и брось в воду, она ни в чем не виновата. Ты выживешь. Живот покрутит и все. Ты же мало выпила.

Альва успокоилась. Правда, когда рези в животе стали уже невыносимыми, спокойствие куда-то улетучилось. Свернувшись калачиком, девушка лежала на земле и по указанию Велии много пила. Расстаравшись, она выпила всю воду из бурдюков. Чистой воды у них теперь не осталось. Оставалось только ждать, когда организм справится с ядом сам.

Может, организм и справлялся, но Альва нет. Она тяжело дышала, лишний раз старалась не шевелиться, но это не помогало. Рези стали совсем невыносимыми и расползались по животу как ядовитые змеи.

— Совсем плохо? — услышав вырвавшийся у Альвы сухой всхлип, спросила Велия.

Альва не нашла в себе силы на ответ, только подтянула ноги к животу еще сильнее и выла сквозь зубы, когда боль становилась совсем невыносимой. По щекам потекли слезы. И тут ей стало легче. Вскоре боль совсем ушла. Боль схлынула, а вот досада от того, что она умудрилась отравиться, осталась. В порыве саможаления Альве вспомнились все свои прошлые неудачи. Как она в детстве ломала ногу, а затем и руку, как не сумела и с пятого раза испечь свой первый хлеб, хотя другие это делали не позднее второй попытки, как она заляпала два своих лучших платья и получила фингал под глаз в один день, в праздник урожая, в четырнадцать лет, и как потом сидела одна в доме и никуда не пошла праздновать. И, наконец, она, похоже, одна во всей деревне так и не смогла найти свою любовь. На самом деле она знала, что большинство выходит замуж не по любви, но сейчас она не могла трезво мыслить. Альва погрузилась было в омут печали с головой, но вскоре вынырнула. Когда рот наполнила зеленая пена, стало уже не до грустных воспоминаний, стало попросту страшно. В это время некромантка сидела рядом и крутила в руках травинку, даже не смотря на Альву, но, услышав быстрый нервный то ли вздох, то ли вскрик, обернулась, и застала свою попутчицу стоящей на четвереньках, перемазанной в зеленой жиже и конвульсивно сотрясающейся в попытках откашляться и восстановить дыхание.

— Не держи в себе, сплевывай. Дыши носом, спокойно. Это хорошо, что яд выходит, скоро все кончится, — начала успокаивать девушку некромантка.

Она опустилась рядом и стала придерживать Альве волосы, которые та в неясном порыве решила распустить сегодня днем и теперь об этом пожалела.

Вскоре, как и обещала Велия, все действительно кончилось. Боль окончательно ушла вместе с ядом.

Приняли решение найти другой водоем, чтобы пополнить запасы воды и остановиться на ночлег. Солнце было уже совсем близко к горизонту. Велия побросала вещи в лодку, загрузила в нее еле живую Альву и рванула с места со скоростью раза в три больше, чем скорость галопирующей лошади. Альва кричала, что ее сейчас сдует, но некромантка только посоветовала ей пригнуться, не высовываться и сидеть тихо. Прошло некоторое время, прежде чем некромантка разглядела внизу совсем маленькую речушку, больше похожую на разросшийся и много о себе возомнивший ручей, и, наконец, остановила лодку.

Вода в речке оказалась чистой и даже не отравленной, а вот рыбы не было совсем, да и вообще живности. Негде ей тут было разгуляться.

— Ладно. Завтра найдем водоем с рыбой, или зверушку какую в лесах убью, а пока поедим что есть, — распорядилась Велия.

Ручей тек посреди луга с высокой травой и спускался откуда-то из елового леса, который расположился на возвышенности. Холодная, прозрачная, чистая вода. Мерное журчание. Обточенные водой, гладкие камушки и барханчики песка. Некромантке понравился этот ручей. Подумав, она мысленно назвала его Зейнцвейгом, что на языке мертвых означало "Хрустальный". Назвать его на родном языке ей даже в голову не пришло.

Устроились на ночлег.

Настроение Альвы, скатившись куда-то в пропасть из-за отравления, не спешило подниматься. Некромантка не стала пытаться ее развеселить. Во-первых, она не умела, во-вторых, Альва к утру сама очухается, а, в-третьих, она шутом работать не нанималась.

Альва решила лечь спать в лодке, а Велии вздумалось заночевать лежа прямо на земле, что Альвой, недолго думая, было списано на очередные магические заморочки.

Было уже темно, когда Велия развела костер. Поначалу она устроилась с ним совсем рядом, рукой можно было бы касаться пламени, но когда кусок плаща, за которым некромантка не уследила, начал дымиться, решила отодвинуться подальше.

— Надо будет после ЕМТУНа новый плащ купить, — недовольно проворчала она.

— После чего? — переспросила Альва.

— Ежегодный Магический Турнир имени Ульбрахта Нобиуса. Но это длинно, поэтому просто Турнир или ЕМТУН. На него я и еду. Есть остров в Имренском море, там Дворец Магии. В нем этот Турнир и проводят.

— А-а, — лениво протянула Альва и заявила, что ложится спать.

По правде, ей было уже все равно. Настроение было паршивое и в то же время проникнутое безразличием, так что, окажись ЕМТУН хоть миром мертвых, она бы только хмыкнула и легла спать.

Пропахнув дымом и отлежав бока на твердой земле и не менее твердых досках, девушки отправились дальше.

Альва заметно разочаровалась в путешествиях и в тайне мечтала о теплой уютной постели и какой-нибудь каше с мясом. И это при том, что прошел-то всего день. Энтузиазм и желание путешествовать были безжалостно раздавлены бытом. Оживить их вряд ли выйдет даже у самого сильного некроманта.

Все следующие сутки Альва держалась. Она мужественно ела сухую, костлявую и подгоревшую рыбу. Она не жаловалась на боль, досаждавшую во время ночевок на отчаянно жестких поверхностях. В первый день Альва спала в лодке, во второй решилась спать на земле, но полночи не могла улечься и нормально заснуть: то какой-то камень впивался в бок, то шея отчаянно выла, что лежать на импровизированной подушке из каких-то тряпок ей не нравится. Да еще Велия рычала на нее и говорила, что если Альва не прекратит кряхтеть и ворочаться, то она отправит ее ночевать куда-нибудь за километр от себя. Воющие, шуршащие и скребущие звуки в лесу заставляли испуганно затихнуть. Спать в относительной безопасности рядом с некроманткой или быть загрызенной каким-нибудь зверем вдали от нее? Альва выбирала первый вариант.

Утром третьего дня пути, с трудом соскребя свое бренное и порядком натерпевшееся тельце с земли, Альва принялась ныть. Ныть безжалостно и безрассудно, не давая пощады чужим нервам. Она отыгрывалась за все проявленное за два дня терпение.

— Надоело, — безапеляциионно заявила Альва, сидя в лодке, которую Велия почти сразу после пробуждения подняла в воздух. — Третий день едим эти безвкусные лепешки на завтрак и обед. Еще все отлежала себе, до синяков, а вчера обожглась, пузырь надулся, не знаю, что с этим теперь делать. Я думала, путешествия это интересно. А теперь даже и не знаю. Но не возвращаться же в деревню, там тоже плохо, хоть и по-другому.

Велия, хмурая, как нынешнее пасмурное утро, сидела, подперев лоб рукой и закрыв глаза. С утра пораньше, пока Альва спит, некромантка насыщала кровь кадаверином. Он помогал только если попадал в кровь, что было крайне неудобно. Достаточно было очень малого количество, но все равно приходилось наносить себе рану иглой, смоченной в кадаверине, и, порой, не один раз. Приятным такой способ не назовешь, но другого способа занести яд в кровь пока не придумали. Сегодня ранка получилась неудачной, Велия слишком глубоко кольнула и это место на бедре до сих пор болело, хотя прошло уже порядочно времени.

Альва выглядела выспавшейся. Наверное, поэтому так сильно надоедала.

— Я сейчас не в духе, поэтому либо ты молчишь, либо говоришь что-то хорошее, либо я тебя высаживаю. Понятно? — сказала некромантка.

Альва сразу мысленно согласилась на эти условия. К тому же, никакого морального права жаловаться у нее не было, она ведь сама напросилась в это путешествие. Ей хочется остаться в лодке, даже не столько хочется, сколько необходимо. Ведь у нее даже ножа с собой нет. А там звери. И волки еще не самые страшные из них. Кстати об этом...

— Разговоры о чудищах в лесу из разряда хороших? — нашла тему Альва.

— Ну, по большому счету, нет, но сойдет. Лучше, чем жалобы на жизнь.

— Вот я давно хотела узнать, чем чудище от простого хищника отличается? Не понимаю.

— Да тут все просто. Хищник ест всех подряд, а чудища всем другим предпочитают людей.

— А можешь рассказать о каком-нибудь чудище?

Велия подняла голову, убрала волосы за уши и, устроившись на сиденье поудобнее, спросила:

— И про кого же тебе рассказать?

— Папа говорил, в лесах у нас раньше баргесты водились. Кто такая эта "баргеста"?

Велия кивнула.

— Только не "баргеста", а "баргест". Рассказывать о нем особо нечего. Такое себе стандартное чудище. Тело, четыре лапы с огромными когтями, зубы, клыки длинные из пасти торчат, большие и злые зеленые глаза, лысый хвост с пупырчатой кожей, по всей длине позвоночника шипы из-под шкуры выпирают. Жрет человечину, ведет дневной образ жизни, как ни странно. Ночью просыпается редко, но если такое случается, носится по округе, убивая всех на своем пути, причем не сжирая, а просто убивая, и верещит как... Его вопли слышать надо, но даже женщины, когда рожают, не так орут. Убить легко, надо только голову отрубить.

— Судя по твоему рассказу, уродливые и опасные твари эти баргесты, — заключила Альва.

— Опасные — да. Но не уродливые, нет...

— У них же хвост пупырчатый... Фу.

Альву аж перетряхнуло.

— Да почему "фу"? — возразила Велия. — Не гадкие они совсем. И глаза у них очень красивые. Да и вообще, в этом мире все красиво. Или все уродливо. Красоту люди придумали. Если б они посчитали, что беззубые люди красивы, все бы принялись выбивать себе зубы. Но они пока просто считают, что зубы должны быть белыми. Поэтому все страдают, если зубы кривые и желтые. А такие у большинства.

— Почему придумали? — не согласилась Альва. — Зачем бы людям придумывать что-то просто так? Ведь прямые и белые зубы это действительно красиво...

— Так не все считают. Есть на юге община, где люди красят зубы в черный. Люди красоту сами выдумывают и сами же от нее страдают.

— Зачем бы им это?

— Да глупые потому что. И чтобы создать неравенство там, где его нет. Вот, скажем, есть три невесты. И один жених. Все хорошие хозяйки, все здоровы, все богаты. Не дуры вроде. Как выбрать? По красоте. Ведь внешне все люди разные. А идеалы красоты, в основном, одинаковые... По крайней мере, их, то есть, идеалов, намного меньше, чем людей.

Альва хмыкнула.

— Неплохая теория.

— Так вот, в природе некрасивого нет, — продолжала Велия. — Возьми любую палку — она красива шероховатостями коры, листьями, с изысканными узорами прожилок, красива расположением сучков. Возьми камень — он тоже красив, своей формой или структурой. Возьми в руки червя и пойми, что блеск колец его тела на солнце прекрасен. Или осознай, что все в этом мире уродливо и кривись при виде заката. Но это неприятный путь. Хотя есть вещи, которые даже мне не кажутся красивыми. Но, видимо, и не должны. Гнойные раны, к примеру. Из этого складывается простой вывод, давно всем известный, но не воспринимаемый всерьез: красиво не всё, но всё, что естественно. Болезнь не естественна. Ее быть не должно. Ее лечить нужно. А все животные, насекомые и люди от природы красивы.

Альва помолчала минуту. Внимательно посмотрев на трещину в одной из досок правого борта, она перевела взгляд на небо, пожевала губы и заговорила вновь.

— Мне как-то рассказывали, жила у нас в деревне девушка. По большому счету, красавица, — заговорила Альва, — но был у нее один недостаток — огромная родинка на лице. С самого рождения пятно на щеке, размером с подушечку большого пальца, причем родинка еще и не круглая, и волосы из нее черные растут, это при том, что сама девушка со светлыми волосами. В общем, была бы она красивой, если бы не родинка. И никто ее замуж не хотел брать. А в двадцать пять лет она от отчаянья утопилась и прокляла последнего, с кем ее сватать хотели, и с тех пор в его семье все мальчики рождаются с такими родинками.

— Простая девушка? Прокляла? — подняла одну бровь вверх Велия.

— Ага. Вот что с людьми красота делает.

Некромантка задумалась.

— Простая девушка прокляла? — переспросила она, отплевывая забравшиеся в рот из-за ветра волосы. — А ты уверена? Просто это невозможно. Та девушка наверняка была ведьмой. Если у нее были зеленые глаза, а вокруг дома не рос клевер, то это точно.

— Не знаю. Это давно было и больше на легенду похоже. А разве ведьмы есть? Есть же маги. Или... Я запуталась.

— Сейчас распутаю. На самом деле все просто. Есть маги: темные, светлые, стихийные. Есть некроманты. Потом есть еще целители, пророки, слухачи. Маги творят свою магию: некроманты — некромантию, темные маги — темную магию. Плюс все они владеют базовой магией, заключающейся в управлении чистой энергией. Еще есть артефакты, дополняющие их способности. Лечить, видеть будущее и читать мысли никто из магов не может. Это делают целители, пророки и слухачи. Ведьмы и ведуны это нечто среднее между темными и стихийными магами. Их способности довольно слабы, но разнообразны, тесно связаны с природой и завязаны на обстоятельствах: эмоции, настроение, погода, время года и прочее. Есть еще люди с редкими или уникальным дарами, вроде способности понимать птиц и животных, но их мало. Вот так.

Альва хлопала глазами, пытаясь осмыслить все сказанное.

— Это конечно просто, но потом повторишь как-нибудь, — сказала она, наконец.

В разгар дня из-за туч выглянуло долгожданное солнце. Вскоре небо и вовсе очистилось от облаков. Лодка лениво покачивалась на волнах теплого ветра. Вдалеке показался маленький город, окруженный частоколом. Обычный такой городишка, серо-коричневый и грязный. Велия решила сделать в нем остановку, купить еды, переночевать и отправиться дальше. Путешествие длилось дольше, чем она рассчитывала.

Лодку не стали тащить в город, оставили под деревом за городской чертой. Велия соорудила нехитрую и не очень смертельную защиту от воров, чтобы на ее лодке никто не уплыл, и отправилась в город вместе с Альвой. Пошарив по карманам, Велия нашла какой-то шнурок и убрала волосы в хвост. Альва, два дня ходившая с распущенными волосами, наспех заплела косу. Теперь обе выглядели почти как приличные девушки.

От города путниц отделял луг с редкими скоплениями деревьев. За лугом виднелось кладбище, расположившееся вдоль границы города. По дороге некромантка предложила Альве погадать.

— Подбери где-нибудь три камня и запомни, в каком порядке их брала. Или мне сразу отдавай по очереди, — сказала Велия.

Альва тут же принялась выискивать в траве камни. Гадать она любила, и всегда гадала с подружками несколько раз в год. Правда, то, что нагадали, сбывалось редко и гадать на камнях ей еще не приходилось.

Камней на лугу было мало, но все же Альва нашла три камушка и по очереди отдала их некромантке.

— Придем в город, где-нибудь сядем, я на них повнимательнее посмотрю и сделаю выводы, — сказала Велия, бросив камушки в карман.

Альва, ожидавшая, что гадание будет осуществлено прямо здесь и сейчас, сначала даже слегка растерялась. О гадании на камнях она никогда не слышала, и интерес от этого был еще больше.

Городок встретил девушек запахом помоев и затхлости, а в качестве приветствия бросил в лицо горсть пыли, выброшенную из переулков неожиданно холодным порывистым ветром. Пока шли по лугу, было тепло, а в городе почти сразу стало зябко.

По узким улочкам, никого не стесняясь, бегали худые, серые, блохастые крысы и чинно прохаживались люди, со скучными и серыми, как шерсть крыс, лицами.

— Поедим, возьмем еды в дорогу, переночуем и поедем отсюда, — поежилась Велия. — До моря нам осталось недолго... Давай найдем какую-нибудь таверну.

После долгих безуспешных поисков, Альва предложила поспрашивать о таверне у прохожих. Некромантка предоставила своей спутнице полную свободу действий. Первый прохожий оказался пьян и полез приставать к Альве. Мощный магический толчок, после которого мужчина приземлился лицом прямиком в сточную канаву, остудил его пыл. Некромантка посоветовала Альве выбирать прохожих осмотрительнее. Старушка, опиравшаяся на узловатую палку, никаких таверн не знала и, похоже, знать не хотела, а вот женщина, ходившая по улице и продававшая засахаренные ягоды, смогла помочь и даже практически довела девушек до нужного места.

Долгожданная таверна оказалась заплеванной и задымленной пивнухой. Она была прокуренная, прокопченная, с пропитанными жиром, воском, пивом и грязью грубыми деревянными столами, душная, вызывающая у привыкшего к чистоте человека рвотные позывы. Таверна даже называлась неприятно для слуха: "Толстая свинья".

Правда, на удивление, еда, которую девушки все же решились купить, оказалась вполне сносной. Но, чтобы делать о ней окончательные выводы, надо подождать несколько часов, дабы убедиться в отсутствии последствий.

Устроившись с Альвой за столом в углу, Велия разложила камушки на столе и, хлебая жидкий суп, принялась их разглядывать.

— Значит, смотри. Первый камушек отвечает за семью, за возлюбленного и все такое прочее. Второй за материальное положение. Третий конкретно за детей.

Альва кивнула и, немного иначе взглянув на камушки, сама начала предполагать, что тут можно нагадать.

— Самый большой камень — семья, — начала вещать Велия. — Значит, муж найдется, и, семья будет большая, возможно, будешь жить с какой-нибудь сестрой мужа и его бабушками. К тому же, на почти однотонном камне большое пятно, значит, ты разок упустишь хорошую партию, но потом найдешь себе другого.

Некромантка закашлялась, мужчина за соседним столом, уже порядком захмелевший от пива, начал курить какую-то траву через трубку.

— Второй камень поменьше, — продолжила некромантка, отмахиваясь от едкого дыма. — И с трещинкой. Достаток будет, но не стабильный, возможно, наступит и время, когда не будет хватать на хлеб. Третий камень трехцветный, значит, будет трое детей. Только как определять пол я не помню.

— А может, лучше со мной время проведешь, красавица, сдалось тебе это гадание? — похотливо улыбнулся курящий мужчина, рассматривая Альву.

Альва нахмурилась. Велия повернулась, оглядела пьянчугу скептическим взглядом с нотками презрения и отвернулась.

Мужик встал и направился к ним, неизвестно с какими намерениями, но на уме у него, судя по выражению лица и запаху алкоголя, не было ничего хорошего. Альва испуганно смотрела на него снизу вверх, мужик хотел уже что-то сказать, но вдруг схватился за сердце и сел обратно, хватая ртом воздух. Раздался грохот. С истошным хрипом опрокинув скамью, он рухнул на пол, схватился за горло, затрясся в конвульсиях, ударился головой о ножку стола и затих.

Альва, смотревшая на все это с открытым, словно в беззвучном крике, ртом, отмерла и испуганно спросила:

— Он... умер?!

— Да нет. Я же не изверг. Просто отрубился... — сказала некромантка, встав из-за стола и пнув мужика в бок.

Тот не пошевелился. В голову к Альве закралась мысль: может, все-таки, мёртв? Но, раз Велия сказала, что жив, значит, жив. Наверное...

— Пойдем отсюда. Не хочу я тут на ночлег оставаться.

Переступив через тело, Велия направилась к выходу.

Немного помедлив, Альва обогнула лежащего на полу мужчину по широкой дуге, чуть не опрокинув при этом один из столов, и тоже вышла из таверны.

— Он жив, не переживай. Хотя было бы о ком переживать, — усмехнулась некромантка.

— Хорошо, не переживаю. А мы будем опять ночевать на улице? — уточнила Альва, когда нагнала некромантку.

— Нет. "На улице" звучит так, будто у нас нет дома, и мы завалимся пьяными под чей-нибудь забор. Ночевать мы будем на природе. Чувствуешь разницу?

Альва хмыкнула. Разница чувствовалась.

Тесные улочки, заполненные унылыми людьми, тянулись долго. Дорога вроде бы была уже знакомой, но это не слишком помогало, учитывая, что некоторые улицы в городе не были даже и приблизительно прямыми, а извивались как длинные черви, да еще и тупики могли поджидать прохожего в самых странных и неожиданных местах. В итоге от таверны до городских ворот девушки добирались дольше, чем искали эту самую таверну.

Уже на подходе, когда ворота замаячили совсем близко, Велия заприметила кого-то и активно замахала руками.

— Эй, слышишь?! Привет! — заорала она, притягивая к себе внимание всех прохожих.

Альве стало даже интересно, кто заслужил у некромантки такое бурное и громкое внимание.

Невысокий мужчина вдалеке обернулся, вслед за ним обернулся еще один, и они вместе направились к некромантке. Велия махнула рукой и отошла в сторону с дороги.

Первый мужчина, лет тридцати пяти, был коротко стриженым шатеном, обладателем небольшой аккуратной бородки, короткого шрама на лбу, серых глаз, неприметной в целом внешности и вполне обычной одежды. Завидев некромантку, он широко улыбнулся.

Второй — высокий брюнет с длинными волосами, примерно того же возраста, что и первый, в черном плаще и с посохом, на набалдашнике которого сидел черный деревянный ворон и чистил перья. У брюнета прямой нос, высокие скулы и колючий взгляд. Если подытожить, он выглядел как типичный темный маг.

— Велия! Дай угадаю! На ЕМТУН едешь? — спросил первый.

— Ага, — ответила она. — Это...

Велия задумалась, как бы лучше представить Альве своего старого друга. Старый друг решил представиться сам.

— Керренсвальд. Можно просто Ренс, — широко улыбался Ренс Альве. — А это мой друг и попутчик, Глен, темный маг. Ну, впрочем, по нему видно.

— Магистр Гленвилл. Очень приятно, — сквозь зубы процедил маг, явно недовольный тем, как фамильярно его представили.

— Это Велия, тоже темная колдунья, моя давняя подруга, — сказал он, обращаясь к Глену. — А вас как звать?

— Альвенария. Можно Альва, — сказала девушка, улыбаясь в ответ.

Некромантка удивилась, впервые услышав, что у ее спутницы есть полное имя.

— Приятно познакомиться. Велия, радость моей души, ты уже нашла место для ночевки? — участливо спросил Ренс. — Потому что местную помойку, по недоразумению названную таверной, я уже видел, и, как я понимаю, ты тоже не хотела бы там остаться. Но у моего попутчика есть для нас отличный вариант.

Глен, стоявший во время разговора с кислым, как забродившая простокваша, лицом, сказал:

— У друга моего двоюродного брата здесь большой дом. Думаю, он согласится нас принять на одну ночь.

— А с транспортом у тебя что? — заботливо осведомился Ренс и насмешливо наклонил голову набок. — Как обычно? По-простому, на лодочке?

Глаза его непрерывно смеялись. Как и почти всегда.

Некромантка терпеливо вздохнула.

Альва, осознавая, что сказать ей нечего, нервно переминалась с ноги на ногу и одновременно скучала, ожидая, чем кончится разговор.

— На лодке, и что с того? — подтвердила Велия. — Да, я не очень хорошо владею нужной для перемещения магией, но это не повод...

— Тю, да успокойся! Я же шучу. Ты уже отвыкла за столь долгое время разлуки?

Велия глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Если ты это считаешь шутками... — протянула она. — Так что ты предлагаешь? По делу.

— По делу. А что по делу? А по делу то, что с нас ночлег и транспорт. Правда, Глен? А? Друг мой сердечный, поможем девушкам пожить, как подобает приличным людям? — опять улыбаясь, спросил Ренс и подмигнул.

Гленвилл вздохнул. Ворон на его посохе поджал одну лапу и засунул голову под крыло.

— Да, конечно, — сказал темный маг и, резко развернувшись на пятках, направился вглубь улиц, высокомерно постукивая посохом по брусчатке. Остальным пришлось последовать за ним.

— Он бывает немного недоверчив к новым людям, — шепнул Велии Ренс.

— Да. Я вижу.

— Так, значит, мы теперь с ними пойдем? — шепотом уточнила Альва у некромантки.

Она тоже не привыкла доверять незнакомцам вот так с порога. Успокаивало только то, что хотя бы с одним из них была знакома Велия.

— Уже идем, если ты не заметила, — усмехнулась некромантка.

Гленвилл, не проронив ни слова, прошел почти через весь город и привел всех к кованым, изящным воротам. Учитывая, что остальной город представлял собой череду тесно жмущихся друг к другу домиков, обнаружить здесь такой большой незастроенный участок было удивительно. За воротами виднелся небольшой аккуратный садик: яблони, вишни, маленький прудик, скамеечка, узкие тропинки. За садиком гордо стоял большой светлый дом с верандой и большими застекленными окнами. Он так и светился богатством.

— Милый дом, да? — улыбнулась Альва.

— А то. Самый богатый в этом городе. Сюда вбухано столько денег, что быть милым он просто обязан, — ухмыльнулся Ренс.

Гленвилл молча и по-хозяйски распахнул ворота и вошел во двор. Он крикнул, обращаясь к кому-то, стоявшему у окна второго этажа:

— Кирос, это я, и я не один, принимай гостей!

Альва и Ренс последовали за ним. Уже практически подойдя к крыльцу, Ренс обернулся, чтобы сказать что-то Велии, но заметил, что говорит в пустоту. Увлекшись разглядыванием красот имения, никто не заметил, что некромантка даже не вошла в ворота.

— Альва, иди в дом пока, я сейчас, — улыбнулся Ренс и, оставив девушку в компании Глена, направился обратно к воротам.

Гленвилл, постучав в двери и дождавшись, пока слуга откроет, учтиво пропустил девушку вперед и вошел следом.

Ренс подошел к Велии, смотревшей в землю мутным взглядом и пощелкал пальцами у нее перед лицом, заставляя очнуться от ступора. Та словно проснулась и сразу нахмурилась.

— Что? — коротко спросил Ренс.

— От этого дома смертью несет зверски. Тут много людей умерло. И все не от старости.

Ренс нахмурился.

— Ну и что? На кладбищах у тебя лицо от улыбки расплывается, аж жутко, а тут стоишь бледная, сама не своя, вдвойне жутко. Но тут те же смерти. В чем разница-то?

— В том, что на кладбищах никто не умирает, туда только приносят трупы, там... Иначе все. Мертвецам быть на кладбище положено. А в одном доме стольким людям умирать не своей смертью это...

— Успокойся, — мягко протянул Ренс и, взяв некромантку за руку, повел в дом. — Мы разберемся, кто тут и как умер, а сейчас пойдем, что-то менять уже поздно. Вечер на дворе.

С лицом самого несчастного человека в мире, которого к тому же вот-вот вырвет, Велия угрюмо побрела за Ренсом, спотыкаясь о каждую неровность и вспахивая ногами траву.

У двустворчатых высоких дверей с витыми железными ручками Велия снова остановилась и вздохнула.

— Нормально? Заходим в этот жуткий домик? — заботливо уточнил Ренс.

— Угум. Я вроде начинаю привыкать.

Через полчаса Велия уже сидела за богато накрытым столом и увлеченно путалась в столовых приборах. Нормальные люди зачастую ели руками, но в этой семье столовые приборы просто обожали. Мода на них распространилась среди знати совсем недавно. Нужную ложку для супа некромантка нашла со второй попытки, но счастливые минуты закончились вместе с супом: ему на замену принесли мясо под соусом из черники.

— Не та вилка, — шепнул Ренс, сидевший рядом с некроманткой.

Велия ухватилась за соседнюю.

— Эта вообще для рыбы.

— Я сейчас руками есть начну! — злым шепотом пригрозила Велия и начала есть мясо вилкой для рыбы.

У Альвы проблем с приборами почему-то не возникало. А может, ей просто некому было указывать на ошибки.

За стол все уселись, как захотели. Кирос не любил создавать неудобств с рассадкой и думать о статусах и привилегиях, хотя, по традиции, более влиятельных людей сажали поближе к хозяину дома, сидящему во главе стола. Кроме гостей и Кироса, бородатого и тучного мужчины лет пятидесяти, за столом сидели его ничем не примечательная жена, и их дети: сын, кудрявый парень лет двадцати, и две дочери помладше, с внешностью серых мышей и похожие друг на друга, как эти самые мыши. Кирос единственный за столом общался с гостями, жена только иногда шептала что-то мужу, а дети и вовсе только неохотно ковырялись в еде и молчали. Сын Кироса, Мелвуд, с пасмурным лицом попивал вино и, почти ничего не съев, ушел из-за стола посреди ужина.

Закончив с мясом и доев десерт, естественно, не той ложкой, которой полагается, некромантка решила, с позволения хозяев, осмотреться в доме. Дом оказался относительно новым для родового гнезда, ему всего девяносто лет. Некромантке он не пришелся по нраву. В таких домах должна быть своя атмосфера, в них творится история, в них живет множество разных поколений. Тот дом, что может зваться родовым гнездом, хранит память об уйме будоражащих кровь событий, служит отправной точкой для всех членов семьи, объединяет людей, делает семью крепче самим своим существованием, он — отражение семьи, причем отражение это семье всегда льстит.

Этот дом был не таким. Он был чуждым, неуютным и холодным. Словно в него въехали недавно и еще даже не успели разложить вещи. Но этот дом уже успел узреть достаточно смертей. Некромантка ходила по незапертым коридорам и комнатам. Во многих из них бродили отголоски душ умерших. Они так и остались здесь, в этом доме. Некромантка могла читать их. Разнообразие смертей поражало. Самая старая смерть из тех, что видел дом, произошла много лет назад. Молодой мужчина, двадцать четыре года, повесился в гостиной. Через два года умер его брат, истек кровью из-за небывалой силы носового кровотечения в свои двадцать четыре, затем ушла из жизни женщина, сестра этих двух, порезала палец и погибла от инфекции, в те же двадцать четыре года. В отличие от брата и сестры, которые то ли были бесплодны, то ли просто не сложилось, первый мужчина успел зачать двух сыновей, старший из которых умер от сердечного приступа в двадцать, а младшим был Кирос Бродли, как ни странно, до сих пор живой. Плюс в доме умерла служанка, поскользнувшись на лестнице, и садовник, заразившийся непонятной болезнью в какой-то деревне, куда приезжал проведать друзей. От старости в этом доме пока никто не умер.

Велия отчетливо видела, что над домом нависло проклятье. Оно виделось ей как сгусток черного дыма, медленно плывший из комнаты в комнату этого негостеприимного и жутковатого дома.

Слуга показал Велии ее комнату, которая оказалась обставлена довольно скромно. Комната некромантки соседствовала с комнатой Ренса и Альвы, а темного мага Гленвилла, как, видимо, особо привилегированного, поселили на другой стороне коридора.

Ближе к ночи, когда Альва, утомленная путешествием, уже спала, Велия подловила Кироса сидящим в кресле гостиной за чтением какой-то потрепанной книги. Она села на второе кресло и без лишних расшаркиваний, что называется, в лоб, спросила:

— Что у вас там в двадцать четыре года произошло?

Отложив книгу на столик с резными ножками, стоявший рядом с креслом, Кирос кашлянул в бороду и ответил вопросом на вопрос:

— В каком смысле? Не понимаю, о чем вы.

Некромантка фыркнула.

— У вас трое умерло в двадцать четыре года, ваш брат умер в двадцать, двое из прислуги умерло. Вас ничего не удивляет?

Кирос, казалось, смутился.

— У вас тут витает проклятье, — продолжила Велия. — Я не знаю, почему вы еще живы, и почему ваш брат умер в двадцать, но кому-то может угрожать опасность. Как думаете, что могло послужить причиной? В истории вашей семьи случались преступления, серьезные разлады в семье, крупные скандалы или что-то подобное?

Мужчина в кресле пожевал губы, раздумывая над ответом и отходя от легкого шока, вызванного прямотой вопросов. Вести разговор в подобной манере в высшем свете было не принято. В конце концов, он все-таки заговорил.

— Был один неприятный инцидент. Дом этот уже не первый. Первому было лет сто, но семейство наше разбогатело, разжилось, мы перестали быть ремесленниками, стали нанимать рабочих. Дела пошли в гору, дом стал нам не по статусу. И тогда мой дед решил, что этот дом надо сносить. Прадед этому воспротивился, скандал был жуткий. Потом он слег, похоронили, но перед смертью завещал дом не сносить. Дед мой ослушался и дом все же снес, построил новый. Новый дом простоял недолго, сгорел через год, вместе с дедом. Ему двадцать четыре было. Мы новый дом построили, но с тех пор все предки моего деда в двадцать четыре и гибнут. Но на нас с братом это не отразилось, он погиб в двадцать, а я все еще жив.

Велия, внимательно все выслушав, кивнула. Это подходило под версию, слуги могли гибнуть и просто так, порой проклятия цепляют и невиновных, или им и положено было умереть. А Кирос и его брат... Кто его знает.

— Где могила вашего прадеда? — задала Велия еще один прямой вопрос.

— На кладбище.

— Понятно, что не в гостиной. Где конкретно покажете?

— Прямо сейчас?! — указывая взглядом на окно, за которым уже виднелся полумесяц, окруженный тремя застенчивыми звездами.

— Хорошо бы сейчас, потому что завтра я уеду, и останетесь вы со своим проклятием наедине. К вам маги-то другие ходили проверять?

— Ходил один. Только не нашел ничего.

— А что за маг? Светлый, темный, или еще какой?

— Светлый. Да, определенно, светлый.

— А. Ну, ясно. Они в таких случаях никогда ничего не находят. Куда им...

Кирос, не обрадовавшись перспективе бродить ночью по кладбищу, пошел за советом к Глену. Тот играл с Ренсом в карты. Глен, прислушавшись к своим собственным ощущениям и сделав вывод, что проклятье действительно есиь, привел длинные и туманные разъяснения в качестве аргументов и убедил хозяина дома, что раз проклятье витает в доме, то идти надо, и он пойдет на кладбище вместе с Киросом. Ренс тоже решил не отсиживаться. В итоге на кладбище отправилась целая делегация.

Всю дорогу некромантка ворчала, что им вчетвером покойнички не обрадуются, и хорошо бы остальным отчалить, пока не поздно, чему Кирос активно, но вежливо, протестовал, параллельно ворча на тему того, что походы ночью на кладбище редко заканчиваются благополучно.

Кладбище располагалось за чертой города, а единственный выход из города был закрыт. Поэтому стражника, несшего пост и спавшего в сторожке, пришлось разбудить и немного поправить его материальное положение, чтобы он, сделав всему миру огромное одолжение (что не озвучивалось, однако легко читалось на его лице), ночью полез за ключами и отворил ворота, пропустив четверых ненормальных. На просьбу подождать часик и затем впустить их обратно он никак не отреагировал.

Вполне себе обыкновенное кладбище встретило компанию криком охрипшей вороны и жужжанием привлеченной светом ламп мошкары. Деревянный ворон на посохе темного мага захотел было ответить вороне, но не обнаружил в себе способности каркать и приуныл.

Кирос быстро нашел нужный крест. На могилах ставили четырехконечные кресты, сочетающие в себе круг и крест, концы которого выступают за пределы круга. Один из концов креста длиннее других, он и служит опорой, втыкаясь в землю. Такая форма символа смерти была выбрана давно. Вроде как, перечеркнутый круг — символ прожитой жизни. Хотя Велия не была с таким представлением согласна, ведь смерть не перечеркивает жизнь, она просто служит финальной точкой. Да и самой Смерти такой символ не нравился, она любит что-то более изящное и витиеватое, но живым людям об этом сообщить она была не в силах.

— Значит, здесь? — уточнила Велия.

— Да. Вы снимете проклятье? — озабоченно спросил Кирос.

— Посмотрим. Надо сначала разобраться, он ли вас проклял.

— И как выяснять будешь? — спросил Глен с провокационной ноткой в голосе.

Некромантка смущенно откашлялась и спросила:

— Дух его вызову, а что?

— Да нет, ничего, — пожал плечами Глен, окончательно убедившись в своих догадках.

Внимательно выслушав этот короткий разговор, Ренс отозвал Глена в сторону и тихо, так, чтобы слышал его только Гленвилл, но, в то же время, настойчиво и активно жестикулируя, стал что-то ему втолковывать.

Некромантка начала выкладывать вещи из сумки и готовить ритуал вызова. Кирос заволновался и задышал как сердитый кабан, когда Велия разложила на могиле череп крысы, вороны и ящерицы. Черепа образовали равносторонний треугольник. В центр треугольника Велия поместила черную свечу, просто воткнув ее в землю.

Встав коленями прямо на могилу и выкопав руками небольшую ямку, она закопала в нее пучок какой-то травы. Кирос поежился, смотря, как некромантка голыми руками ковыряется в земле и откидывает дождевого червяка в сторону.

— Отойдите чуть подальше, пожалуйста. Дух старый, боюсь, спугнете, — сказала некромантка, закончив приготовления.

— Да, да, конечно, — пробормотал Кирос и, пятясь, начал отходить.

Опомнился и остановился он только метров через пять.

Ренс и Гленвилл наконец все обсудили и вернулись обратно, чтобы наблюдать за ритуалом.

Не поднимаясь с земли, Велия зажгла свечу и ко всеобщему недоумению начала издавать клокочущие и стрекочущие звуки, захрипела, зацокала, застучала зубами, зашипела. Все эти звуки образовывали своеобразную хаотическую мелодию. Чтобы понять эту мелодию, нужно было послушать ее хотя бы несколько минут, наловчиться и привыкнуть к этим звукам. С ходу мелодию в этой какофонии не улавливал никто. Это язык мертвых. На нем следовало разговаривать с трупами и призывать духов. С самими же духами нужно разговаривать уже на другом наречии мертвого языка. Наречий всего два и выучить их очень легко: нужно всего лишь умереть и затем воскреснуть.

В последний раз свирепо шикнув, некромантка достала из-за пояса нож, провела им по руке, разбередив ещё не зажившую с прошлого раза ранку, воткнула слегка окровавленный нож в землю рядом с черепом крысы и задула свечу.

Дым, которого было подозрительно много, стал тянуться от фитиля свечи плотным потоком. Он не рассеивался, а образовывал силуэт, со временем все больше напоминавший человека. Перед поздними посетителями кладбища предстал дымный призрак рослого мужчины.

Кирос испуганно зашептал что-то. Ренс, сурово глянув на старика, произнес:

— А ну тихо! Спугнете еще.

Кирос сглотнул и покорно замолчал, во все глаза уставившись на дух предка.

Гленвилл, с неподдельным интересом обойдя призрак вокруг, отметил, что дух со спины похож скорее на облако в форме человека, чем на человека.

На кладбище с появлением призрака заметно похолодало, повисла тишина. Прилетевшая на дерево рядом с могилой и собиравшаяся каркнуть ворона передумала и начала тихо чистить перья.

Поднявшись с земли, некромантка заговорила:

— Айлиш абат гатшере инт намри Бродли?

— Дене пхари гатшере. Гарит эт куран. Трин агн шахлир хегн Мелвуд адашх.

— Кенаа.

Некромантка мощным пинком отбросила свечу в сторону, тем самым разрушив целостность схемы предметов, необходимой для ритуала, и дух медленно рассеялся.

— Кирос, у меня к вам серьезный разговор. Но сначала идемте домой. Уже через полчаса ваш сын полезет в петлю под натиском проклятья, возникшего из-за поступка, о котором вы мне не сочли нужным рассказать. Видимо, по причине собственной глупости. Других причин подвергать смертельной опасности свою семью я не вижу.

В ответ не было сказано ни слова, но по лицу и суетливым жестам было ясно, что Кирос сперва возмутился, потом разозлился и, подняв указательный палец вверх, хотел что-то сказать, но, подумав секунду, охнул и быстрым шагом направился к выходу с кладбища.

Сына Кироса, Мелвуда, как и обещала Велия, застали с веревкой в руках. Он сидел на кресле в своей комнате, стучал зубами и трясущимися руками затягивал петлю. Глаза, с невероятно сузившимися, почти исчезнувшими зрачками, смотрели куда-то в пустоту. Кирос подбежал к нему и начал трясти за плечи, пытался привести в чувство. Мелвуд только продолжал неуклюже возиться с веревкой. Отец вырвал веревку у сына из рук. Тот растерялся и отупело уставился в стену.

— Свяжите его, — то ли приказала, то ли посоветовала Велия. — Его сознание сейчас во власти проклятья. Он только внешне так спокоен, а когда мы отвлечемся — на нож кинется... Лучше не рисковать.

Тут Альва, разбуженная шумом, подошла к дверям комнаты Мелвуда и, смотря как того привязывает к стулу собственный отец, попутно вставив в рот кляп, начала активно недоумевать.

— А что происходит?

Ренс вызвался объяснить и увел Альву в коридор, а Кирос, решительно выгнав всех кроме Велии из комнаты, наконец, признался:

— Дело... Дело, наверное, в том, что мой отец в пьяном бреду сделал кое-что... Очень нехорошее.... С одной девушкой. Не убил, нет, но обесчестил, вы понимаете, о чем я. Это скрыли, я сам узнал случайно. До того как умер в двадцать четыре, отец успел зачать двух сыновей, мой старший брат умер молодым, в двадцать. Это оно? Отсюда пошло проклятье?

— Ваш отец был старшим из братьев? И ваш сын тоже старший? Верно?

— Да. Так от этого все смерти? Но почему тогда столько смертей...

— Потому что на вашу семью было наложено два проклятия. Первое, из-за дома, потеряло силу на вашем отце, второе с поступка вашего отца и началось. Где могила вашего папаши и той девушки?

— Все там же. На том кладбище. Только девушку, как самоубийцу, за границей кладбища похоронили.

— Она еще и самоубийца?

— Не выдержала, видимо...

— Мда, — протянула Велия. — Ну, что? Наведаемся на кладбище снова? Или мне не спасать семью человека, который что-то мне недоговаривает? А больше магов, которые могут и станут вам помогать, я не знаю.

Тут Мелвуд начал вырываться и зарычал в кляп, как бешеный прыгая по комнате вместе со стулом. Кирос со страхом, смешанным с жалостью, посмотрел на него и сказал:

— Простите, что я не рассказал вам всего сразу. Спасите сына. Я все, что угодно, сделаю.

— Даже на коленях меня упрашивать будете? — с задорными и одновременно садистскими нотками в голосе спросила Велия.

Кирос вздохнул и собрался было уже вставать на колени, подбадриваемый воплями сына.

— Да нет, что вы, это я так... — смутилась собственной злой шутке некромантка.

Немного подумав, она добавила:

— Вы заплатите мне. А семейных тайн ваших я никому не выдам. Остальным я не скажу, но если вдруг узнают, уверена, тоже будут молчать.

Пришлось идти на кладбище уже во второй раз. Глен и Ренс в этот раз остались дома. Ренс следил за связанным, а Гленвилл просто не счел нужным никуда идти. Зато Альва засобиралась на кладбище с твердым намерением посмотреть на некромантский ритуал, раз первый она пропустила. Велии не нравился этот ее интерес. Некромантка порой ощущала себя невиданной зверушкой, которую изучают и за которой пока просто наблюдают, но скоро начнут ставить опыты.

Прежде чем отправиться в путь, некромантка поручила Альве тащить на кладбище огромную охапку сена. Велия попросила его у Кироса и оно нашлось у того в сарае. Хотя сараем это строение язык не поворачивался назвать, он был изящен и сделан под стать дому. В голову Альве закрались подозрения, что сено ей вручили просто с намерением отвадить ее от похода на кладбище. Это не помогло, поэтому вскоре она уже шагала по дороге, вцепившись в сравнительно небольшой (где-то в половину человеческого роста), неаккуратно перевязанный веревками стог. Шла, временами спотыкаясь, и мысленно костерила некромантку на все лады.

Придя на могилу отца Кироса, Велия выдрала кусок дерна, копнула и взяла с могилы горсть земли. Сложив руки лодочкой, она понесла землю к могиле девушки. Ее уже не потребовалось показывать. Могила за оградой была одна.

У нужной могилы Велия остановилась, высыпала землю, попросила потушить лампу, все это время освещавшую путь, и, некоторое время ничего не предпринимая, стояла, смотря куда-то в темноту. Альве стало не по себе. Темноты она боялась с детства.

Велия подняла с земли найденную невдалеке палку и начертила вокруг себя, могилы и Альвы с Киросом кривоватый круг, который явно стремился стать овалом, но пока у него получалось только немного походить на треугольник.

— Не пересекайте черту. Иначе плохо будет... — зловеще протянула некромантка, выгоняя Альву и Кироса за пределы круга.

— А с сеном мне что делать? — спросила Альва, в двадцатый раз пытаясь перехватить свою ношу поудобнее.

— А что хочешь, то и делай. Можешь посидеть на нем.

Альва хотела что-то сказать, но, задохнувшись от негодования, только невнятно пробурчала что-то вроде "совсем уже оборзела" и грохнула стог на землю.

— Нечего быть такой любопытной, — назидательно сказала Велия.

Она вышла из круга, подошла к Киросу, кольнула того острием ножа в палец и снова вошла внутрь.

Нож с кровью она воткнула в землю на могиле.

У некромантки один любимый клинок на все случаи жизни: и хлеб нарезать, и ритуал провести. Перекрестием он походил на кинжал, но лезвие у него было широкое, и заточено только с одной стороны. Металл отливал голубым цветом, а вся рукоять испещрена множеством мелких магических знаков, которые выдавлены прямо на металле. Нож не тупился и не ржавел, что Велия, не умевшая толком ухаживать за оружием, очень ценила.

Пока Альва с Киросом устраивались на сене, внутри круга ритуал уже шел своим чередом. Некромантка вроде бы ничего не делала, она просто стояла, скрестив руки на груди, и ждала, но вокруг начали происходить изменения.

Придя с севера, задул колкий и холодный ветер, нервный, то усиливающийся, то стихающий. Над могилой поднялось желтоватое марево, окутало крест плотным коконом. Кружась, переливаясь, уплотняясь и дрожа, марево приобрело форму размытой человеческой фигуры и резким броском попыталось атаковать Кироса, скатившегося от неожиданности на землю. Но бояться ему было нечего, ведь за пределы очерченного круга призрак выйти не мог.

Фигура уплотнялась, обрастала деталями. Длинные волосы, рваное платье, провалы вместо глаз и шепчущие что-то синие губы. Призрак девушки тянул руки куда-то в темноту и явно не слишком осознавал, что происходит. Осмотревшись, девушка попыталась вцепиться некромантке в горло, но навредить не смогла. Велии этот дух был не опасен.

Альва сначала наблюдала за всем с суеверным ужасом, а когда убедилась в действенности круга и том, что привидение не сможет навредить людям, успокоилась.

Некромантка что-то быстро зашептала и подняла одну руку вверх, скрестив пальцы: средний с указательным, мизинец с безымянным. Этот знак использовался для призвания Мертвой Энергии, не абстрактной, конечно, а той, что нужна некроманту. В данном случае — призвание проклятья.

От дома Кироса, дома умершей девушки и еще из нескольких мест отделились длинные черные нити и понеслись по воздуху прямо к кладбищу, извиваясь, как морские змеи, и издавая тонкий протяжный гул.

Нитей было бессчетное количество, все они собрались в очерченном некроманткой круге, закружились в небольшое торнадо и обвили дух девушки. Призрак пытался вырваться из круга наружу, но все равно очутился в коконе. Кокон стал уменьшаться, сжимая призрак внутри. Раздался краткий вскрик. Клубок темных нитей растаял вместе с призраком. Проклятие было снято.

Глава 7

Сошлись на том, что пять тысяч некромантке выплатили не монетами, которые весят несколько килограммов, а рубинами и изумрудами, которых понадобилось всего десять, каждый стоимостью примерно по пятьсот зельдов.

Оправившись от проклятья, сын Кироса пришел в себя и сразу стал приставать к Альве. Но из этого ничего не вышло, так как против романа были все: отец, желавший сыну невесту из знати, сестры несостоявшегося ухажера, которым Альва не нравилась, и, в конце концов, сама Альва, до отъезда бегавшая от Мелвуда как от прокаженного. К счастью, бегать пришлось недолго, отчалили уже после обеда, а Альве на память достался золотой кулончик. Мелвуд добился-таки, чтобы она приняла подарок и дала клятву еще раз с ним встретиться. К счастью, сроков никто не оговаривал.

Гленвилл не особо скрывал своей неприязни к некромантке, но на корабль по просьбе Ренса взял, и каюты девушкам выделил не худшие. Но, правда, и не лучшие. Даже великодушно позволил некромантке захватить на корабль свою лодку.

— А почему у него такой большой корабль, а у тебя только лодка? — спросила Альва, стоя на палубе и с опаской всматриваясь вниз, в гладь озера, над которым пролетал корабль. — Он настолько сильнее?

— Нет, просто он магистр, ему где-то семьдесят лет на самом деле, а я училась магии в землянке у старого сумасшедшего некроманта и мне всего двадцать один.

— Семьдесят?! — воскликнула Альва.

— Может, больше. Я по сущности сужу, это не очень точно.

Альва решила пока не спрашивать, что такое сущность.

— А почему ты тогда выглядишь на свой возраст?

— До двадцати пяти замедлять старение вредно. И, кстати, дело ведь не только в магии. Лично у меня на целый корабль просто нет денег.

Через несколько часов пути парусник достиг Имренского моря, а вскоре снизился и опустился на воду. Здесь, в относительной близости от острова, на котором и расположена Арена, магический фон не стабильный, в любой момент магия может перестать действовать и корабль рухнет. Дальше только плыть.

На огромном четырехмачтовом корабле кроме четырех человек больше никого не было. Команда кораблю на магической тяге не нужна. Да что там, даже паруса и те были сложены.

Альва залегла где-то в каюте, Ренс пытался ловить рыбу на корме с помощью самодельной удочки, а Велия коротала время, наблюдая за морем на верхней палубе, и ни о чем особо не думала. До острова было уже недалеко, хотя видно его еще не было.

Жара. Небо чистое, ни облачка до горизонта. Море усыпано меленькими волнами. Темно-синяя вода лениво плещется, похлопывая корабль по бортам, как люди хлопают по плечу своих старых товарищей. Благодать.

К Велии на палубе присоединился Глен, вынырнув непонятно откуда и нарушив идиллию. "Люди же не могут постоять рядом и помолчать. Вон, вижу уже, что-то вякнуть хочешь, прямо язык чешется", — подумала некромантка и перевела слегка недовольный взгляд на Гленвилла.

— Почти полный штиль. Хорошо, что корабль на магической тяге, на парусах мы бы далеко не уплыли, — выглянув за борт, сказал Глен, не особо обращая внимание на то, что с его появлением настроение у Велии испортилось.

— Ты хотел сказать что-то конкретное или просто так подошёл? — уточнила некромантка.

Гленвилл усмехнулся.

— Да так... Я просто хотел сказать, что докладывать на тебя и после турнира не буду. Каюсь, первое время было такое желание. А ты в роли кого идешь? Участник или зритель?

— Если получится, то участником. Там же некроманты в любом случае нужны, так что если запишусь в участники, не отверчусь. А совмещать не получится. Надо, чтоб еще хотя бы два некроманта были и потом жребий... Ну, ты знаешь.

— Знаю, что на турнире всегда работают некроманты, но не знал, что они из числа участников. Я же не некромант. Интересно, если ни один некромант не прибудет на Арену, что станется с Турниром?

Велия на секунду задумалась.

— А тут только два варианта: либо будут проводить Турнир без убийств, либо все же отроют где-то некроманта...

— "Где-то" это на кладбище? — усмехнулся Гленвилл.

— "Где-то" это "где-то". Что за стереотипы? Хотя "отроют" — словечко еще то, неудачно подобрала, но все же. Можно подумать, мы на кладбищах живем. А маги воды тогда в озере обитают, отвоевывая водоросли и территорию у берегинь? Так, получается?

— Эм... — вдруг растерялся Глен.

— А огненные маги так вообще существа маленькие и несгораемые, живут в каждой печке. Маги земли вместе с червяками ползают, кротов в тоннелях пинают, а маги воздуха вместе с птичками летают и жрут червяков, иногда откусывая немножко от магов земли, путая их с настоящими червяками.

Гленвилл растерял всю серьезность и суровость, улыбнулся, но тут же взял себя в руки.

— Да, признаю, о некромантах известно мало, а придумано много. Человечину во время некоторых ритуалов у вас ведь на самом деле есть не принято?

Велия посмотрела на темного мага как на последнего идиота, который поковырялся в носу, обслюнявил руки и теперь лезет со счастливой улыбкой к ней обниматься.

— Нет, конечно. Хотя надо подумать. Вдруг это эффективно? Эффектно точно.

Гленвилл поднял одну бровь вверх и посмотрел не нее с подозрением.

— Шучу, — отмела подозрения Гленвилла некромантка. — Вот кровь выпить да. Иногда надо. И пролить. Но это что? Этим не только мы промышляем. А вот вы правда девственниц в жертву приносите? — решив тоже опробовать роль человека, сующего свой нос в чужие дела, спросила Велия.

— Раньше, как я слышал, действительно приносились такие жертвы. А сейчас времена другие, маги, в основном, обходятся животными, — сказал Глен и начал всматриваться в линию горизонта. — О, кажется, я вижу остров. Я пойду, нужно немного откорректировать курс.

Гленвилл исчез куда-то также стремительно, как и появился. На самом деле корректировать курс можно было бы откуда угодно, Гленвилл просто нашел неплохой, как ему казалось, повод смыться.

Корабль изменил курс и вскоре причалил к берегам небольшого острова. Нигде не было даже намека на пристань, а вся прибрежная зона была уже занята разного рода кораблями, так что пришлось бросить якорь довольно далеко от берега, спустить шлюпку и плыть к острову на ней. Точнее, шлюпки на корабле не оказалось, и вот тут как раз пригодилась "убогая", как некоторое время назад выразился Гленвилл, лодка некромантки. Велия от души позлорадствовала по этому поводу, но другой лодки и другого выхода у Глена не было.

Греб, по сути, только Ренс. Гленвилл больше следил за сохранностью своего посоха, который для маленькой шлюпки был слишком длинным и грозился упасть за борт. Маг только еле ворочал одним веслом, шлепая им по воде без особого результата, и мешал Ренсу вести лодку прямо. Дамам же в принципе грести было не положено, хотя у Велии и чесались руки взяться за весла и ускорить процесс.

Небольшой, практически круглый остров был окаймлен широкой песчаной полосой, за которой виднелись деревья, а вот уже за ними возвышались каменные стены Дворца.

Дворец по форме похож на солнце, каким его рисуют на простых картинках. Центром дворца является Арена, куполообразное здание. От него отходят девять "лучей", вроде как флигелей. В каждом из них есть только длинный прямой коридор и множество комнатушек по бокам. Между "лучами" расположены внутренние дворики. Каждый флигель предназначен для того, чтобы на время Турнира селить в нем определенную категорию людей: светлых магов, темных магов, магов воды, земли, огня, воздуха, некромантов, людей с иными дарами или людей без дара. Все эти "лучи" рассчитаны на проживание ста человек. Простых людей, темных и светлых магов на ЕМТУН приезжает намного больше, чем положено, а тех же некромантов или людей с иным даром — по пальцам пересчитать, поэтому, когда места в соответствующих отсеках заканчиваются, начинают расселять как попало, в последнюю очередь заселяя посторонними почти пустующее крыло для некромантов.

Все коридоры, отходящие от Арены, соединены с другого конца Кольцом Единства. Это галерея с самыми крепкими и толстыми, прямо-таки крепостными стенами. Если в какой-то год случается небывалый ажиотаж, гостя могут поселить и туда, там есть несколько помещений, где можно жить, но холодина в них жуткая.

Выбравшись из шлюпки, все направились к деревянной квадратной беседке, стоявшей неподалеку от входа во Дворец. Новоприбывшим надлежало записываться. В беседке за столом сидела и скучала колоритная парочка: старая сгорбленная старуха, вся увешанная амулетами (сразу видно — ведьма) и верзила с двуручным мечом, подстриженный под горшок. Ведьма небрежно крутила в руках какую-то кривую палочку, верзила же сидел как вкопанный, придерживая рукой меч, лежащий у него на коленях.

— О! Добро пожаловать, — скрипучим голосом заговорила ведьма, когда все четверо столпились в беседке. — Кто будете? Имя, фамилия, маг, не маг, если маг, то какой, участник или зритель. Всё медленно, четко, по порядку, вдумчиво и в порядке живой очереди, — выпалила на одном дыхании старуха, не давая никому опомниться.

Гленвилл первым подошел к столу и начал диктовать. Ведьма открыла большую потрепанную книгу и тонкой веткой, даже не макая ее для вида в чернила (хотя чернильницы нигде и не было видно), начала записывать.

— Гленвилл Альтерс. Темный маг. Участник.

— Хех. Поздновато прибыли. Перед вами как раз все приличные места заняли. Заселяем некромантский коридор, — буднично проговорила ведьма.

— Э! Я бы поспорила насчет того, какие там места приличные, а какие нет! — возмутилась Велия.

Даже несмотря на то, что на время Турнира Дворец Магии был официально свободен от гонений, негативное мнение о некромантах, весьма распространенное у людей и магов всех мастей, никуда не девалось. Хотя, честно говоря, люди имели на это право. Особенно, учитывая, что в позапрошлом году на традиционной пирушке перед ЕМТУНом один пьяный некромант прикончил пятерых магов и одного человека из-за того, что ему не понравилось, как они на него посмотрели. Некромант этот теперь то ли мертв, то ли в тюрьме, а Велия с тех пор решила, что никогда не выпьет больше, чем бокал вина. На всякий случай. Но без некромантов турнир существовать не может, ведь по правилам в финале и полуфинале можно убивать, а умирать навсегда никто не хочет. Пробовали как-то провести турнир без убийств, но зрителям это не понравилось. Всем подавай кровь и смерть, ведь без этого не интересно.

— Да чего, это я так... Не серчай, — махнула рукой ведьма. — В третью комнату селим темного мага.

— Значит, две комнаты уже заняты? — тщательно скрывая свой восторг, спросила Велия.

— Ну, да. Следующий кто?

— Я, — вызвалась Альва. — Альвенария Зидро. Не маг. Зритель.

По той скоропалительности, с которой Альва назвала фамилию, даже дураку было понятно, что она ее придумала недавно.

— Комната четыре, — сказала ведьма, записывая данные.

Старуха вопросительно уставилась на Ренса и Велию. Некромантка пожала плечами и начала диктовать.

— Велия Зюффен-Шанцер. Некромантка. По возможности, участник.

Альва, услышав названную Велией фамилию, округлила глаза. Ведьма хмыкнула.

— Сегодня в полночь закончим принимать магов. Проведете там жеребьевку... Все как обычно. Двое идут оживлять, остальные участвуют. Пятая комната. А вы что о себе расскажете, молодой человек? — обращаясь к Ренсу, спросила ведьма.

— Керренсвальд Готтербе. Не маг и, ясное дело, зритель.

В его голосе не угадывалось фальши, хотя из всей компании только Глен сказал свою настоящую фамилию. Альва и Велия соврали, потому что фамилий не имели, а что-то сказать надо, Ренс же из своих соображений врал всем вокруг даже об имени.

— Комната у вас, соответственно, шестая. Главное правило проведения турнира, и, в особенности, предтурнирной пирушки, помним? Веселимся в рамках разумного, не нанося вреда себе, окружающим и всему остальному. Ну, прощевайте. А ты на меня старую не обижайся, — сказала ведьма, обращаясь к Велии. — Удачи!

Вся компания попрощалась с ведьмой и даже кинула пару прощальных слов здоровому лбу, все это время молча и неподвижно сидевшему с ведьмой рядом.

Ворота были приветливо открыты, решетка, защищавшая вход во Дворец, поднята.

Альва и Ренс шагнули в ворота спокойно. Гленвилл и Велия приостановились и вошли в ворота резко, будто в ледяную воду. Глен недовольно поморщился. В стенах дворца запрет на использование магии начинал действовать окончательно. Магам колдовать здесь было нельзя, действовали только артефакты, наделенные магией заранее, и то если они были слабенькими. Велия с непривычки начала вдруг задыхаться, но вскоре воздействие Дворца подстроилось лично под нее и все неприятные ощущения исчезли.

Около входа принимали вступительные взносы. Все, конечно, сдали по пятьсот зельдов (кроме Альвы, за нее заплатил Ренс, сам предложил, а Велия и не возражала), но при этом ужасно ворчали. Вот странность: все гости Турнира легко готовы спустить несколько тысяч на ставку, которая с большой долей вероятности не принесет выигрыша, а отдать пятьсот зельдов, которыми они оплачивали и свое проживание в стенах Дворца и само существование турнира, им было жаль.

На входе в коридор для некромантов кто-то, ясное дело, из некромантов, поставил скелет. Скелет махал рукой и приветствовал каждого входившего фразой: "Добро пожаловать на ЕМТУН. Желаю приятно провести время и не сдохнуть". Так как говорить скелету было особо нечем, голос шел из записывающего звуки камня-артефакта. Один из некромантов записал несколько фраз надрывно-скрипучим голосом и засунул артефакт скелету в череп, вместо мозгов. Как обнаружилось позже, всем выходившим скелет ободряюще говорил: "Еще не сдох? Так еще не вечер".

Повезло, что некроманты додумались не выставлять у входа относительно свежий труп. Скелет, как ни крути, и не воняет, и отвращение вызывает разве что у барышень. Хотя Глен, проходя мимо, поморщился, наверное, в сотый раз за день. Зато Ренс приветливо улыбнулся и хлопнул скелет по плечу. Крепкое мужское приветствие не обошлось без последствий. Ренс не рассчитал, что скелет без мышц, связок и всего того, что благополучно сгнило уже несколько десятков лет назад, вещь непрочная. На пол посыпались ключица, лопатка и кости руки. Ренс, смущенный тем, что испортил чужое ищущество, вышел из дверей обратно и принялся собирать с пола фаланги пальцев. Велия ему помогала и пыталась присоединить все косточки на положенные им места. Так как кости держались лишь с помощью магии, которая была разрушена, и восстановление ее в стенах дворца не представлялось возможным, ничего не вышло. Косточки сложили рядом в кучку. Приветливо махать скелету теперь нечем.

Альва, осмотрев свою комнату и найдя в ней только кровать и стул, заявила, что ей неуютно. Чтобы добавить уюта, она сходила в один из внутренних двориков, нарвала цветов, нашла где-то небольшую вазу, которая оказалась кувшином с отбитой ручкой, еле впихнула в нее огромный букет и торжественно водрузила все сооружение на подоконник. Букет заслонил маленькое окошко целиком, в комнате стало темно, пришлось переставить вазу на стул. Пока Альва набирала для цветов воду из колодца, она чуть сама не свалилась в этот колодец, но главная цель была достигнута: по ее мнению, в комнате стало уютнее.

Остальные лишь мельком посмотрели, где им предстоит жить следующую неделю, и разошлись кто куда: Гленвилл присматриваться к соперникам, Ренс тоже присматриваться к соперникам Глена, но с целью определить, на кого выгоднее ставить: на Глена или на его соперников.

Велия решила не тянуть и сразу определить, будет она участвовать в Турнире или только оживлять участников. Конечно, участвовать хотелось больше, ведь дух авантюризма никто не отменял, но преимуществом второго варианта была немаленькая фиксированная плата — тысяча за каждого оживленного.

Велию беспокоил тот факт, что Смерть запретила некромантке возвращать к жизни кого-либо. Хотя Смерть всегда снимает какие-либо ограничения, если дело касается ЕМТУНА, но, кто знает, что она там имела в виду...

Двое других некромантов нашлись быстро, в месте общего притяжения — столовой. Ее соорудили в соединяющей все коридоры галерее — Кольце Единства, поэтому она получилась длинной, узкой и холодной.

Некроманты мирно сидели за деревянным столом и, послушно подтверждая стереотипы о некромантах, игрались жареной рыбиной, заставляя ту шевелиться.

— Лишт, — поздоровалась Велия на языке мертвых, чтобы про нее сразу стало все ясно, и подсела за столик. — Будем жребий кидать? — спросила она, решая не тянуть.

С этими некромантами она не знакома, что странно. Во всем мире, по крайней мере, в изведанной его части, некромантов не больше сотни. В Альгре, где магов рождается в разы больше, чем везде, сейчас их около пятидесяти. Исключая себя, она лично знала десять. Из тех, что она знала, четверо адекватные, шестеро — не очень. Еще пятнадцать некромантов на данный момент сидят в тюрьме. Об остальных Велия только слышала, но под описание кого-то из них эти двое совсем не подходили.

Первый некромант — абсолютно лысый парень (даже бровей нет, только жиденькие ресницы). Он походил на тихого суетливого умалишенного, сидящего на успокоительных травках. Вертится, перебирает пальцами, щека непроизвольно дергается, а глазки так и бегают.

Второй — полноватый мужчина с курчавыми волосами и родинкой на лбу. Кроме родинки внешне ничем не примечательный.

— Здрасьте. Давайте познакомимся, м? — предложил первый. — Мое имя Гронм. А это мой товарищ, Грокх. А вас как звать, м?

— Велия, — осторожно выговорила некромантка.

Ее интуиция почему-то говорила ей "Беги! Беги с этого проклятого ЕМТУНА! Чем дальше, тем лучше!", но разум лишь советовал интуиции, которая вела себя очень странно, заткнуться. Когда нужны деньги, уже не до интуиции. Нет, сейчас у нее есть целых десять камушков, доставшихся в награду от Кироса, но надолго этого не хватит, да их еще продать надо. Тем более, изредка интуиция все-таки подводит. Сейчас ей веры не было, потому что каких-то существенных оснований опасаться тоже не было.

— Проведем жеребьевку, м? — предложил Гронм.

— А ваш коллега разговаривать умеет? — спросила Велия, всматриваясь в неподвижное лицо и тяжелый взгляд Грокха.

— К сожалению, нет... Кадаверин не пощадил его голосовые связки. Как и мою прическу. Такое непредсказуемое лекарство... А у вас какой побочный эффект, м? Я схожу, договорюсь, — сказал Гронм и ушел.

Велия тихо радовалась, что не облысела и не онемела от кадаверина. Головные боли это такая мелочь, тем более, они иногда даже проходят. Как сейчас, например.

Вскоре Гронм вернулся, а сразу за ним к столу подошла девушка, поставила на стол три кружки и ушла.

— Я попросил на кухне приготовить нам по кружке их знаменитого взвара и положить на дно одной из кружек монету, — пояснил Гронм. — Тот, кто выберет кружку с монетой — пойдет на турнир участником. Думаю, больше некромантов к нам не прибудет, так что... Даю вам право выбрать первой.

В кружках плескалась мутная коричневая жижа. Изначально это отвар из трав, но туда еще столько всего намешивают, что напиток становится абсолютно непрозрачным.

Помучившись с выбором где-то полминуты и смутно подозревая, что монеты может не оказаться во всех трех чашках, Велия взяла ближайшую к себе.

— А если я не хочу сейчас пить? И в принципе не хочу пить напиток с грязной монетой в нем? — спросила она, пытаясь вглядеться и попробовать понять, есть на дне кружки монета или нет.

Гронм пожал плечами.

Велия, недолго думая, вылила содержимое кружки. Ничего страшного, уберут.

Монета с характерным звоном упала на пол, несколько раз отскочила и, наконец, остановилась. Подобрав монетку (все-таки деньги, как правило, на дороге не валяются), Велия переглянулась с некромантами и победно устремилась к выходу из столовой. Когда она скрылась за дверью, Грокх вопросительно уставился на своего безвременно облысевшего товарища.

— Не беспокойся, — сказал Гронм. — Я во все кружки монеты сунул. Все идёт как надо. Попалась. Так что... Может, еще увидимся с нашими семьями, когда все закончится, м?

Грокх, которого на самом деле звали намного благозвучнее, только угрюмо кивнул.

Слушая, что поговаривают кругом и здороваясь со всеми подряд, Ренс забрел в садик к темным магам, который состоял в основном из камней и скрюченных деревьев. Здесь он наткнулся на своих приятелей. Они расположились на скамейке, сколоченной наспех из кривых досок, и, покуривая что-то Ренсу неизвестное, разговаривали.

— О! Здорово! Ребят, вы тоже тут? — улыбнулся Ренс и протянул руку для рукопожатия всем по очереди. — То ли мне так везет, то ли на Турнир реально собирается половина магов страны.

Приятели дружно тушили свои трубки и, смотря на Ренса подозрительно замутненными взглядами, улыбались.

— Да мы как-то вместе решили... — начал говорить один. – Надеюсь, хоть между собой не поставят. Но, если что — все честно. Идешь на пьянку завтра?

Ренс фыркнул.

— Что за вопрос? Все нормальные люди на нее пойдут.

— Э! Не надо мне тут! — всполошился второй. — Я тоже нормальный, а со здоровьем вот... Прихватило что-то живот сегодня. Поберегусь.

— А ты хряпни чего покрепче, и все пройдет! — уверенно заявил Ренс.

— Так после того, как хряпнул, и прихватило, — удрученно пробормотал бедолага.

Ренс смущенно покашлял.

— Ты тут один или с компанией? — спросил третий.

— Я? Ну, компанией это не назовешь. С ними даже не напьешься. Но с друзьями. Одна не пила никогда, наверное, вторая просто не пьет, третий вырубается после бутылки вина.

— Чего это за компания? Больные все, что ли? — спросил первый.

— Да нет, девушка молодая, деревенская, Гленвилл и некромантка.

— Некромантка? — заинтересовался вдруг второй.

— Да. А что?

— Да ходят тут слухи... Что-то мутное и нехорошее. Вроде как поймать одного кто-то собирается.

— Кого поймать? — не понял Ренс.

— Да некроманта. Или некромантку. Так-то вроде, говорят, еще слухача хотят вместе с ним прихватить. Бредовые слухи. Ну, ты знаешь.

— Это же ЕМТУН. Тут безопасно.

— Потому и говорю: бредовые. Да и кому оно надо.

Ренс нахмурился, поболтал с магами еще минут пятнадцать о том и сем и направился искать свою непутевую некромантку.

— Ой. Да кому я сдалась? — громко фыркнула Велия, когда Ренс передал ей услышанное. — Если за кем и охотятся, то за этим лысым. Он явно сильнее меня. К тому же, я два года тихо-мирно в деревне сидела. Никому дорогу не перебегала. Нет, это явно не за мной.

— Ты себя недооцениваешь, я тебе всегда это говорил. Только вот раньше это не угрожало твоей жизни.

Велия скривилась.

— Я взнос заплатила, — продолжила она. — У меня денег нет, только камушки, да и вообще, выходить из игры из-за невнятных слухов я не собираюсь.

Ренс кивнул. Он и сам на месте некромантки не стал бы прислушиваться. Но передать сведения был обязан, как и предоставить Велии право выбирать самой.

— Пойду, скажу тем двоим, — сказала некромантка.

Ренс отговаривать не стал.

Не найдя Гронма и Грокха в столовой и, слегка перекусив, раз уж пришла, Велия направилась к комнатам. В комнатах их тоже не было, но незнакомый светлый маг сказал, что они собирались на улицу, вроде как, по острову пройтись.

Некроманты обнаружились быстро. Они о чем-то говорили, сидя на берегу, на песке, но, почувствовав приближение Велии, замолчали и дружно обернулись.

— Что такое? — прокричал Гронм.

Велия в ответ решила не орать и начала говорить только когда подошла ближе.

— Хотела предупредить. Вдруг вы не слышали. По слухам, возможна облава на какого-то некроманта. Так что, если что-то натворили в последнее время...

Гронм кивнул.

— Это, наверное... — пробормотал он как бы чуть слышно. — Мы примем к сведению. Спасибо.

Велия кивнула в ответ и направилась обратно ко дворцу.

Бешеного взгляда, которым Грокх одарил Гронма, она уже не видела.

Следующим утром все проснулись в предвкушении грандиозной пьянки. Работники уже с рассвета начали выносить, устанавливать и ремонтировать прямо на песчаном берегу длинные столы. Один за другим подплывали корабли, груженные провизией.

Ренс уговаривал Велию пить вместе со всеми, Альва уговаривала Велию составить ей компанию и быть трезвой вместе с ней. В итоге некромантка решила, что пить будет, но только вино и по своему обыкновению не больше бокала. На пару обязательных тостов этого должно хватить.

Вечером привезли музыкантов. Их встретили с распростертыми объятиями и сразу взяли в оборот, подпоив и предложив продемонстрировать свои умения. Пирушка грозила начаться раньше назначенного времени, но из Дворца вышел кто-то из главных, наорал скопом на всех и увел музыкантов во Дворец.

Альва переживала, что у нее нет платья, в которое можно было бы нарядиться. Она еще не знала, что ежегодная предтурнирная пирушка — мероприятие ни к чему не обязывающее и не слишком культурное. Лучше вообще было одеваться во что-то старое, чтобы не расстраиваться, если кто-то обольет тебя пивом или вывернет тебе на колени блюдо с мясом.

Девушка ограничилась тем, что накрутила на голове прическу и закрепила между локонами цветок синего гибискуса. Переживая, что будет выглядеть неподобающе, она как-то не заметила, что никто кроме нее о своем внешнем виде вообще не думал.

Опускались сумерки.

На берегу уже накрыли скатертями столы, расставили напитки и легкие закуски. Стулья ставить, как и обычно, не стали, потому что если столы на песке установить кое-как можно, то стулья мигом увязнут. К тому же, если есть и пить стоя, появится какой-никакой стимул не напиваться совсем уж в хлам. Хотя это мало кого останавливало.

Когда все собрались на берегу, на низенькую сцену, установленную неподалеку от столов, поднялся немолодой гладко выбритый мужчина в вычурно расшитом одеянии.

— Здешний главнюк, — коротко шепнула Велия Альве на ухо.

Мужчина произнес длинную витиеватую речь, смысл которой сводился к тому, что он очень рад всех тут видеть и желает всем всего самого наилучшего. Еще бы он был не рад, больше народу — больше ставок и взносов, а процент идет ему.

Официально пир был начат. Следом за мужчиной на сцену вышли акробаты, не вызвавшие особого восторга. Артист с попугаем, который подавал голос столько раз, сколько мужчина показывал пальцев, и по команде перелетал с одной руки на другую, вызвал больше интереса.

Когда уже почти стемнело, зажгли факелы, на сцену вышел жонглер огнем и как бешеный начал вращать шестами с горящими наконечниками, то подбрасывая один из них, то останавливаясь и замирая. К этому времени большинство зрителей были уже слишком пьяными. Выступления сопровождались ненавязчивой музыкой.

Альва смотрела на все это действо заинтересованно и восторженно. Пожалуй, ее одну оно впечатляло.

Разносили блюда. Сначала был жареный олень, разрезанный на куски и сильно приправленный специями. За ним вынесли павлинов и лебедей, для удобства также уже разделанных.

Затем приносили еще много блюд: колбасы, копченые бараньи ноги, кроликов, всевозможных птиц, пироги с мясной начинкой. Появлялись на столе и легкие гарниры, вроде тушеных с приправами овощей.

Счет выпитым бутылкам вина, бренди, рома и бочонкам пива был вскоре потерян. Все пили то, что им по душе, так, как им нравится, и в том количестве, в каком желали.

Ближе к вечеру музыка стала быстрой, веселой, начались танцы. Музыканты играли на флейте, арфе, тамбурине, но всех их почти полностью заглушала волынка. Танцевали на площадке около сцены, а кто посмелее и попьянее забирался и на саму сцену.

— Может, пойдем, потанцуем? — вдруг предложила Альва.

Некромантка танцевать не собиралась и от этого предложения выпала в осадок.

— А ты умеешь? — спросила она.

— Нет, — спокойно пожала Альва плечами. — Но танец придуман для веселья, а не для того, чтобы загонять его в рамки. Танцуют по правилам люди без фантазии. Пойдем.

Велия неохотно пошла за Альвой, которая тянула ее за руку с настойчивостью тягловой лошади.

Альва танцевала самозабвенно. Руки то взмывали кверху, то извивались как змеи, тело вторило рукам, ноги отбивали ритм, изредка совпадающий с музыкой. Ее танец был похож то на волны океана, то на танец пчел, то на ритуальные пляски у костра. Он не был похож на какой-либо определенный танец, но от этого не становился менее грациозным.

В попытке изобразить нечто похожее, некромантка с минуту хаотично подергала конечностями, как человек, только что получивший тело и еще в нем не освоившийся, плюнула на песок и решила больше никогда не пробовать танцевать.

Время как-то незаметно перешагнуло полночь и бодро поскакало к утру.

Вне стен Дворца местами действовала магия, но местами действовать переставала, поэтому уже не первый маг, которому на пьяную голову вздумалось полетать, окунулся головой в песочек.

Мимо Велии, жующей пирожное, и Альвы, уже натанцевавшейся и теперь сидящей рядом на песке с кислой миной, нетрезвой походкой прошел какой-то парень, громко икнул и улегся под стол спать. На голову парня тут же пролили какой-то красный соус.

— Может, пойдем? А? — умоляюще посмотрев на Велию, спросила Альва.

— Да, — кивнула Велия, дожевывая. — Надо бы и наших спутников из-под столов вытащить и попробовать растащить по комнатам. Только сначала надо их найти.

Гленвилл обнаружился плавающим в море с девушкой, которая, на минуточку, была сиреной, и на призыв пойти спать никак не реагировал.

Ренс тоже нашелся в компании каких-то дам сомнительного вида и уходить отказался.

— Похоже, только у нас двоих не будет похмелья. Хотя насчет себя я не до конца уверена, — заключила Велия и, позвав Альву за собой, уже направилась было к дворцу, но тут со стороны берега раздались крики.

— Ну что еще? — нахмурилась Альва.

Люди выволакивали на берег тело какого-то парня. Альва, увидев его синюшное лицо, тут же осела на песок. Повисла звенящая тишина, которую через несколько секунд разорвал истошный вопль. Девушка, увидев тело еще издалека, побежала к нему, бухнулась на колени, обняла и зарыдала.

Других некромантов нигде видно не было. Никто помочь вроде не спешил. Велия подошла поближе, сказала девушке, что попытается его вернуть и, не медля, уже по привычке, приступила к ритуалу. Люди скучковались около берега и наблюдали.

Только влив бедолаге в рот черную жидкость из пузырька, которая была всегда у некромантки с собой, она вспомнила об обещании, которое дала Смерти.

На секунду остановилась. Поняла, что на данном этапе нет пути назад. То, что она влила жидкость это ладно, но она уже начала колдовать. Теперь либо оживлять до конца, либо все бросить и дать парню превратиться в монстра, который утащит в загробный мир еще многих, прежде чем окончательно умрет своей смертью через пару недель.

Ритуал пришлось закончить. И с этой самой секунды стать осторожнее.

Глава 8

— Ты это чего? — спросила Велия, войдя в комнату Альвы.

Она стояла над тазом с водой и внимательно вглядывалась в воду.

— Да... Что-то не нравится мне мой нос... Длинноват.

Утренний ритуал омовения грозил перерасти в нечто большее.

— А ты не будь такой любопытной, — предложила Велия, закрыла дверь и прислонилась к стене, скрестив руки на груди.

Альва закатила глаза.

— Нет, ну правда, — продолжила она. — И брови какие-то жидкие. И губы тонковаты. Что-то аж настроение упало...

— А ты представь, что умерла.

Альва уставилась на некромантку непонимающим взглядом. Предложение звучало абсурдно.

— Нет, просто представь, — повторила Велия. — Вот твое тело перестает двигаться. Ты краснеешь, синеешь, желтеешь, смотря, от чего умерла, покрываешься пятнами, внутренности гниют, лежишь, с искаженным лицом, черви глодают тело и твои прекрасные серые глаза. И вот уже ни этих рук, ни ног, ни кожи, один скелет, да волосы. А потом и их не станет. Не жалко?

Альва поморщилась и кивнула.

— Жалко, конечно.

— Ну, и как? Тело больше нравится?

— Больше. Но вот настроение упало окончательно.

— А ты как хотела? — пожала плечами некромантка. — В одном месте убыло, в другом прибыло... Ты ставку сделала?

— Сделала. Только почему не на тебя, а на двоих непонятно кого? И ты мне давала два камня, я поставила по одному на каждого, правильно? Вообще, разве можно не деньгами ставки делать?

— Правильно ты все сделала. И да, можно, потом оценят и все. А не на меня, потому что на меня и Гленвилла ставит Ренс. Правда, он много на кого ставит, на меня скорее по дружбе. А твои ставки это запасной вариант, если я не дойду до призовых мест. Некромантия — магия не особо подходящая для боя. Защита только в виде щита из чистой энергии, атака тонкая, для зрителей незаметная. В первых турах большинство заклинаний применять нельзя. Магия у нас в основном направлена на убийство, а убийство разрешено только в двух последних турах. Многое от скорости, удачи и впечатлительности мага зависит.

— А ты уже выигрывала?

— Ну... На восьмом месте была, на четырнадцатом и на восемнадцатом. А первый раз вообще вылетела в первом туре. Поэтому Ренс на меня не очень много ставит. Хотя я в этом году придумала одну штуку... Главное, что я буду внутри этого всего, в магии смыслю, и смогу понять, какой маг, что из себя представляет. Помогу делать правильные ставки. Их почти на любом этапе можно сделать, хотя больше всего выигрыш, если ставить еще до начала турнира.

Альва про себя подумала, что Велия, оказывается, оптимистка. Или просто упрямая. Сама Альва с такими шансами на выигрыш даже пытаться участвовать не стала бы. Сделала ставку и хватит на этом. Хотя, может, если цель участия не победа, а правильные ставки, то в участии есть смысл.

Прийти на Арену нужно было к полудню. Некромантка вроде как волноваться не собиралась, ведь это всего лишь первый тур. Шансов проиграть мало, да и убивать в этих турах нельзя, а значит, даже если смерть говорила всерьез, умереть не получится ни окончательно, ни временно. Но покоя не давала мысль, что ее сразу могут поставить с тем, кто сильнее. Вероятность этого не большая, ей обычно везет, но от этого легче не становится. Победители участвуют во всех турах. Разум говорил, что волнение ничем не поможет, но душе было на это наплевать.

— Вот все вроде знают, что у них есть сердце, — заговорила вдруг Велия. — Кто-то даже видел чужое. А свое он никогда не увидит.

Альва не нашлась что ответить на это.

— Пойдем на Арену? — спросила она после короткой паузы.

— Ну, пойдем, что ли...

Арена — большое куполообразное здание, в середине которого полупрозрачный купол поменьше. А между ними трибуны. Ряды сидений на трибунах были заняты под завязку. Кто-то, кому не хватило мест, сидел в проходе, кто-то стоял. По рядам бродили организаторы турнира и торговцы сладостями. Первые были уже наготове. Как только объявят пары соперников, начнут принимать мелкие ставки. Главные ставки (на того, кто займет первое место) были уже давно сделаны.

Велия и Гленвилл разместились во втором ряду первого сектора. Первые два ряда освободили специально для участников и особых гостей турнира. В третьем ряду, рядом с Велией и Гленом, нашлись места для Альвы и Ренса. Ну как нашлись... Ренс кого-то с них согнал.

— Волнуешься? — перегнувшись через спинку скамьи и повышая голос, чтобы перекричать гул толпы, спросил Ренс.

— Пока не спросил, особо не волновалась, — пожав плечами, почти прокричала в ответ Велия. — Главное, чтобы не в первом поединке драться выпало. Не люблю я это...

Через десять минут, когда жеребьевка была проведена и ее результаты записаны, протрубили начало турнира. Велия от неожиданности дернулась, когда трубы разом зазвучали, оглушив всех присутствующих.

На небольшое возвышение около стенки купола, напротив первого сектора, взобрался парень в ярко-красном плаще. Это был ведущий.

— Друзья! — заорал парень. Ведущего явно выбирали по степени громкости голоса. — Турнир начат! Но чтобы не раздражать вас и не нагонять никому не нужную интригу, я не буду тянуть. Итак! Первая пара противников!

Парень достал откуда-то из-под плаща список.

— Велия, некромантка, и Шангун, темный маг! Поприветствуем их аплодисментами и пожелаем удачи!

Велия выругалась, поднялась с места и пошла к проходу.

— Удачи! — хором пожелали Ренс и Альва.

Гленвилл лишь одобряюще кивнул.

Велия была уже внизу, в нерешительности подходила к куполу, когда Альва сорвалась с места, побежала вслед за некроманткой, суетливо обняла ее и убежала обратно. Велия фыркнула. Будто на смертный бой провожают. В первых турах убивать запрещено.

Некромантка нерешительно подошла к куполу и коснулась его стенок. Он был сделан словно из тонкого, зеленоватого стекла, хотя и был нематериален. Никто его тут не воздвигал. Откуда он появился, никто не знает, но куполу не может повредить ничто. В его холодноватых, прозрачных и таких хрупких на вид границах пульсирует сила. Внутри него магия есть. А вокруг, на добрые метров двести — нет.

Велия закрыла на минутку глаза. Ей нужно просто войти туда и размазать противника по стенке. Он уже ждет у входа с другой стороны.

Нужно атаковать сразу, как только она пересечет еле видную стенку купола. Вдох. Выдох. Резко. Плевать на защиту. Главное — атака.

Велия дала отмашку, что она готова, ведущий проорал: "Начинаем!" и девушка шагнула сквозь стенку купола. Первый тур. Проигрывает тот, кого ранили, или тот, кто сдается и выходит из купола первым.

И тут что-то пошло не так. Противник не пустил в ход магию, он молниеносно вытащил из-за пояса пузырек с какой-то жидкостью и выпил.

— Стоп! Использование эликсиров запрещено! — прокричала некромантка и слегка попятилась.

Она не знала, как отреагировали снаружи (внутрь купола не проникал звук, а стенки его изнутри казались абсолютно непрозрачными), но была полностью уверена, что поединок сейчас прервут, и стала просто ждать.

Маг поднял руки. Поединок никто не останавливал. Может, поменяли правила? Все пошло не так, как было запланировано. Велия поспешно закрылась лучшей из своих защит. Ее окутало плотное дымное облако, почти черное. На защиту ушла почти вся магическая энергия. Этого хватит, чтобы отразить любой удар. Как Велии казалось. Защиту буквально снесло потоком силы, который не мог исходить от одного человека. Это была сила нескольких десятков магов одновременно. Защита лопнула, она отвела четверть силы удара, но мощь магии устремилась к некромантке и прошла сквозь нее как раскаленный нож сквозь масло. Мысли остановились под натиском нахлынувшей боли. Когда тебя пронзает плотный поток чужой, агрессивной магической энергии, это похоже на удар меча. Но здесь вместо одного привычного сгустка энергии — десятки.

Кричать Велия не могла. Хотя, может, она и кричала, но не знала этого. Может, тело кричало без ее ведома? Ведь кроме ощущения боли ничего не осталось. На секунду отказали все органы чувств, вплоть до слуха и зрения.

Магия прошла насквозь и боль ушла. Велия отстраненно заметила, что ее тело падает и вываливается за пределы купола. Тело не чувствуется, одна рука в поле зрения, вторая вообще непонятно где. К ней подбегает незнакомый мужчина, быстро разрезает рукав ее рубашки, задевая и раня кожу, впивается жесткой ладонью в руку и надевает какой-то браслет. Темнота.

***

— Э! Это что?! Что там происходит?! Остановите поединок! — прокричал Ренс, вскакивая с места, когда увидел, что противник Велии что-то выпил.

— Оставайтесь на месте! — приказал ему кто-то.

Людей в спешном порядке начали выводить, а, точнее, выгонять с Арены. Альву увели куда-то несколько мужчин с оружием, Гленвилла вытолкали на выход вместе со всеми.

Отовсюду хлынули воины с мечами и окружили купол двумя плотными кольцами.

В несколько больших прыжков спустившись к куполу, Ренс потребовал пропустить его внутрь.

— Отойди! У нас приказ! — прорычал стражник в ответ.

— Да что ж вы за люди такие, — покачав головой, проговорил Ренс.

Пока стражник не опомнился, Ренс вырубил его ударом в подбородок, выхватил меч у него из рук и атаковал воина из второго кольца окружения. Тот даже не успел отреагировать и схлопотал колотую рану в живот. Сзади Ренса уже атаковал третий. Развернувшись, Ренс отвел удар по касательной и, слегка поменяв траекторию движения меча, заставил противника встретить кончик острия щекой. Чудом уклонившись от удара, грозившего снести ему голову, Ренс рубанул кого-то по бедру.

Меч в руках Ренса то порхал как птица, то становился тяжелым и сметающим любую защиту как таран. Удары уже сыпались со всех сторон, и Ренс, до того экономный в движениях и дравшийся быстро, но продуманно, начинал сдавать позиции и прыгать как козлик, пытаясь уклониться от половины ударов, а еще от половины отмахнуться мечом как от назойливой мухи. Вскоре он уже начал принимать удары на острие и считать зазубрины на мече, что было сродни отчаянью. Каким бы он ни был гениальным мечником, биться с целой толпой даже посредственных рубак было сложно.

Ренс пытался пробиться к Велии, которую то ли в мертвом, то ли в бессознательном состоянии волокли прочь от купола, но его не пускали.

В конце концов, какой-то удар преуспел и, врезавшись Ренсу в предплечье, вывел рабочую руку из строя. Один из нападавших, подгадав момент, ткнул Ренса навершием меча в затылок. Хотя у него и был выбор: вырубить или убить, он выбрал первое, так как по приказу как раз первое было предпочтительным.

Попытка спасти подругу успехом не увенчалась. Это было ожидаемо, но Ренс иначе поступить не мог.

***

Велии показалось, что она очнулась.

"Да чтоб вас всех", — подумала она, увидев вокруг задворки загробного мира.

Песок. Одинокий пучок высушенной травы посреди песчаной полянки. Со всех сторон напирает густой колючий кустарник. На нем нет листьев, только острые колючки, длиной с мизинец. Такой тонкий намек никуда не уходить.

— Нет! — мигом вскочив с песка и подняв тучу пыли, прокричала Велия. — Нет! Слышишь? Дай мне шанс! Можешь вообще отнять у меня способность оживлять, чтобы я не сорвалась, как сейчас! Ты же мо...

Некромантка закашлялась и захрипела. Сорвала голос.

Опустив глаза вниз, она обнаружила, что стоит босиком, а роль одежды выполняет грязная серая тряпка, обмотанная в два слоя вокруг тела и закрепленная узлом на плече.

Велия хотела это прокомментировать, но осознала, что может издать только невнятный хрип.

— Успокойся и выдохни.

Некромантка дернулась от неожиданности. За ее спиной стояла женщина в красном платье. Русые волосы, мягкие черты лица и взгляд, в котором утопает бездна.

— Ты еще кто? — обнаружив, что голос вернулся, спросила Велия.

— Сразу на «ты»? Невежливо, невежливо. А ведь я тебя еще вот такой помню, — показав пальцами, что Велию она помнит размером с пчелу, сказала женщина.

Некромантка не реагировала и скептически осматривала незнакомку.

— Не догадалась?

Велия тщетно пыталась сообразить, но ощущала, как увязает и как мозг ее наполняется светом и спокойствием. Тело стало легче пушинки. Разум очистился от всего наносного на несколько мгновений.

— Я Жизнь. А еще я думала, что ты сообразительнее.

Разум снова наполнился. Внутри заклокотало раздражение.

— Превосходно. Ты — Жизнь, я с двадцать третьей попытки умерла, дальше что? — резко спросила Велия, зло разглядывая женщину исподлобья.

Голым ногам было горячо от раскаленного песка. Убедительно и злиться, переминаясь с ноги на ногу, было сложновато.

— А то, что пытайся дальше. Ты опять провалила свою миссию, неудачница, — фыркнула Жизнь.

— С этого места поподробнее, пожалуйста.

— Отчего бы и не подробнее. Присядем?

— Куда?

Велия тут же замолчала и задохнулась от страха. Без какой-либо паузы, она оказалась сидящей на скрипящем стуле на краю самого высокого утеса, который она видела в своей жизни. Она оглянулась назад. Две задние ножки стула стояли на земле только отчасти, в большей степени опираясь на воздух. Перенести вес тела чуть назад и все. Полет будет интересным, довольно длинным и с предсказуемым финалом.

Жизнь сидела напротив, в удобном кресле.

— Нет, ну вы посмотрите. Уже умерла, а все еще боится смерти. Как же моя сестра умудрилась так запугать людей?

Велия сжала губы и осторожно наклонилась вперед. Ножки стула тут же поехали навстречу пропасти, пришлось в срочном порядке падать в другом направлении, и вот уже некромантка то ли сидит, то ли лежит в нелепой позе скособоченной лягушки перед гордо сидящей в своем кресле Жизнью. Встав, отряхнув колени и, потеряв на минутку способность внятно изъясняться, Велия спросила:

— Ну, в общем, э... Что?

Жизнь повела бровями и вздохнула.

— Ладно. Так и быть, быстро и четко. Мне пока выгодно, чтобы ты жила. А Смерть, вообще-то, не может мне перечить. Первой-то появилась я. Мнение старшей сестры важнее.

— Если вы сестры, то кто ваша мать? И отец?

— Нашла, что спросить... Вообще не о том речь. Лично мне нужно, чтобы ты жила. Если тебе удастся выбраться из той ситуации, в которую ты сейчас попала, то все останется по-старому. Если нет, то Смерти повезет. А я не люблю, когда она радуется. Понятно?

— Отчасти.

— Тебе хватит. А сейчас я с тобой прощаюсь. Тебя ждут твои живые друзья. И постарайся умирать поменьше, я не люблю сильно ссориться с сестрой, — сказала Жизнь и игриво подмигнула.

Некромантка очнулась. Уже по-настоящему.

Глава 9

Грохот, скрежет, тряска... Болит голова. Лежать твердо.

Велия открыла глаза и осмотрелась. Над головой настил из темных кривых досок, сквозь щели между которыми пробивается слабый лунный свет. Похоже, ее везут куда-то в повозке. Слабая тянущая боль в груди давала понять: ее магия во власти альдора. Велия попыталась приподнять голову, но не смогла. Шея прикована прямо к дощатому полу полосой железа. То же с руками и ногами: крепления на запястьях и локтях, на коленях и лодыжках. И как так умудрились подобрать размер? Ни руки, ни ноги освободить не удалось.

Крепление немного давило на шею, создавалось ощущение чего-то лишнего, застрявшего в горле, хотелось беспрестанно глотать, а потом и вовсе затошнило. Захлебнуться собственной рвотой в планы некромантки не входило.

Велия повернула голову набок, чтобы убрать неприятное давление.

Вспомнилось, что когда ее вытаскивали с Арены, кто-то схватил ее за руку. Чтобы контролировать мага, а, точнее, блокировать ему доступ к магии, альдору нужен контакт с кожей. На этот случай Велия даже летом носила длинные перчатки и закрывала платком шею. Не хотела попасть в плен к альдору еще раз. Но вот попала. Не помогло.

Велия сфокусировала еще порядком затуманенный взгляд на левой руке и обнаружила, что перчатка вместе с рукавом криво разрезана ножом, по большей части разодрана, а на запястье надет какой-то металлический браслет.

Некромантка прислушалась и попыталась еще раз спокойно осмотреться. Ее везли куда-то в маленькой крытой повозке из досок. Повозка настолько низкая, что в нее можно только вползти. Больше похоже на довольно просторный гроб. Видны крепления, похоже, она открывается сверху. Натуральный гроб. Сквозь щели было мало что видно, да еще и темно, но, кажется, повозка ехала по лесной дороге. Разговоров не слышно. Возница тихо покашливал и покряхтывал, усаживаясь на жесткой скамье поудобнее.

Похоже, весь путь с острова до материка Велия преодолела в бессознательном, либо в мертвом состоянии, что, в принципе, одно и то же.

— Э... — хотела крикнуть Велия, но осеклась.

Голос был хриплым и каким-то булькающим.

— Эй, вы там! — откашлявшись, прокричала Велия. — Быстро выпустили, иначе до конца вашей резко сократившейся жизни сожалеть будете!

"Не укусить, так хоть погавкать надо," — подумалось некромантке.

Никто не ответил. Велия конвульсивно задергалась, пытаясь освободиться от пут. Она ясно понимала, что ничего не выйдет, но гнев и раздражение отключили рациональное мышление.

— Эй! Свиньи тупоголовые! Куда везете-то, скажите хоть! Молчите? Настолько недоразвитые, что говорить не умеете? Понятненько.

Велия вдруг вспомнила, что талисмана, который постоянно болтался у нее на шее, нет. Похоже, его сняли вместе с платком, поясом и вообще всем остальным, кроме штанов, рубашки и тем, что когда-то было перчатками. Даже обувь куда-то дели. Думали, что в подошве прячется маленький злой некромант, способный отомстить за нее? А ногам то холодно.

Еще немного поугрожав, Велия успокоилась. Кричать быстро надоело. Остаток пути пришлось ехать молча. По телу еще задумчиво бродили обрывки остаточной магии. Воспользоваться ею для освобождения невозможно, никаких сил не хватит на то, чтобы выпустить магию наружу, ведь именно это по воле альдора было под запретом. Использовать же магию "внутри" было разрешено. Велия пустила все на то, чтобы убедить свой организм приостановить текущие физиологические процессы. Что-то подсказывало, что кормить, поить или останавливаться и освобождать ее, чтобы отвести к ближайшим кустикам, никто не будет. Главное, чтобы это все не слишком затянулось, иначе по телу могут пойти трупные пятна, которые долго проходят. Такой у этого полезного заклинания побочный эффект.

***

Уже второй день Альва тряслась в этой проклятой повозке. Ренс ранен, но, судя по тому, что за два дня без толкового лечения он до сих пор не умер, жить будет. Велия непонятно где. Даже не ясно, жива ли. На вопросы никто не отвечает, говорят, что все расскажут по прибытии.

Кандалы на руках и ногах порядком раздражали. Во-первых, передвигаться с ними тяжело, все-таки металл, во-вторых, цепь короткая, широкий шаг не сделаешь, а ходьба в стиле старой хромой утки особого удовольствия не доставляет. Хотя ходить особо много не приходилось. Кормежка раз в день с доставкой в повозку, остальное много времени не занимало. Ренс практически все время спал. Скука — вот что донимало больше всего. Да еще здоровенный мужик, которого посадили в телегу к Альве и Ренсу для охраны... Как-то странно он смотрит.

Конвоиры каждые несколько часов менялись, последний Альве совсем не понравился. Он сидел на скамье напротив и Альва, заметив его нехороший взгляд, потихоньку отодвинулась в угол и вжалась в стенку.

Мужик усмехнулся, крякнул и вдруг начал угрожающе подниматься со скамьи. Ренс, лежавший на полу, отвлекся от разглядывания досок, слегка повернулся и, хмуро проговорив:

— Вздумаешь обидеть — цепью придушу, — отвернулся обратно.

Мужик поразмыслил и решил, что Альва не настолько ему нравится. Он все же краем уха слышал про Ренса кое-что, и на основе слухов понял, что, в случае чего, в одиночку он с ним вряд ли справится, даже с учетом того, что Ренс сейчас явно не в лучшей форме.

Остаток дня ехали спокойно.

Ночью третьего дня остановку решили не делать. Дорогу было видно, луна светила ярко, зажгли фонари и поехали дальше.

Ближе к полуночи откуда-то спереди раздался крик, приглушенный и неразборчивый из-за расстояния. Но Альва узнала в нем голос Велии.

"Значит, жива" — подумала она, тревожно вглядываясь вперед и приникая к дырке от сучка в доске.

Ничего нового видно не было.

— Похоже, она жива, — озвучил Ренс мысли Альвы. — И, судя по тому, как голосит, относительно здорова.

— А может она от боли кричит. Слов не разобрать.

— Больные так не орут. И уж точно не угрожают. Я разобрал пару слов, — возразил Ренс, сев и прислонившись к стене.

— Может, прокричим что-нибудь тоже? Чтоб она знала, что мы здесь, — воодушевилась Альва.

— Орать будете — кляпы вставим, — пригрозил конвоир.

Альва нахмурилась.

— Как думаешь, что с нами будет? — спросила она Ренса.

— С нами? Не знаю, но ничего хорошего. Как и чего-то непоправимо плохого. Если бы хотели нас убить — убили бы давно. Скорее всего, мы попали сюда за компанию с Велией. И теперь будем отличными предметами шантажа, в случае, если Велии на нас не наплевать. В этом я не до конца уверен. Да и смотря чего они хотят... В общем, не предполагай ничего. Позже узнаем.

Альва устала сидеть и переползла на пол. Она улеглась рядом с Ренсом, вежливым пинком попросив конвоира убрать ноги.

Пошел дождь. Настил из досок для такой погоды не подходил, подтекал в нескольких местах, но делать было нечего. Альва снова села, выбрала место, чтобы ей не капало на голову, и продолжила мысленно сокрушаться о своей нелегкой судьбе.

***

Невыносимо зачесалась спина. Ее удалось слегка почесать, поерзав на жестких досках. Волосы лезли в лицо и, как Велия ни крутилась, убрать их не выходило. В конце концов, один волос попал в глаз, и моргать стало больно.

— Это ж какой сволочью надо быть, чтобы так приковать девушку! Уроды! Чтоб вы сдохли, скоты! — заорала некромантка с новой силой.

Сбоку издалека раздался голос, коротко приказавший кому-то:

— Иди уже, посмотри, надоела голосить.

Кто-то спрыгнул с повозки. Лязгающий звук. Похоже, повозка сзади была с дверцей, которая запиралась на ключ. Приятно, когда кто-то до такой степени заботится о том, чтобы ты никуда не делся.

— Что случилось? — спросил молодой мужской голос.

Тот, кто говорил, шагал следом за повозкой, которая по ночной дороге тащилась еле-еле. Велия сочла голос говорившего приятным.

— Что случилось? Все тело болит, или вообще онемело, шея сейчас отвалится, потому что крепления давят на горло, волосы в глаза лезут, а я их даже убрать не могу, а еще я вас всех ненавижу, а так ничего не случилось! — злобно и на одном дыхании выговорила некромантка.

— Освободить тебе даже одну конечность или ослабить крепления до прибытия я не могу, строго запрещено. Приедем мы уже рано утром. Будешь дальше кричать — придется вставить кляп. Волосы убрать?

Велия опешила от такого вопроса.

— Эээ... Давай.

Рука говорившего просунулась в повозку и деликатно собрала все волосы с лица некромантки, заправив их ей за уши.

— Нормально? — участливо спросил хозяин руки.

— Угу.

— Осталось немного потерпеть. Утром приедем.

Сзади опять завозились.

— Подожди! — подала голос Велия. — Поговори со мной, что ли. Скучно вот так вот лежать.

Повисла пауза.

— Не положено, — проговорил некто и закрыл повозку.

— Ну и уходи! Надо было тебе палец откусить!

Незнакомец ушел. Некромантка протяжно вздохнула.

Велия ощущала влияние альдора. Энергию, которая до того свободно разливалась по всему телу, словно сдавили в тисках. Остаточную магию некромантка использовала, но внутри продолжала накапливаться новая. Эту новую магию уже нельзя было использовать. Она испуганно скучковалась в районе груди и давила, добивая и без того ослабший без магической поддержки организм. Слабая тянущая боль вскоре усилится, магия от бездействия застоится и начнет разлагаться, а потом и вовсе убьет беднягу мага. Да, это вам не безвредная, мудрая и мягкая магия Арены. Это травмирующая, тупая и грубая сила альдора.

Пошел дождь. Сквозь щели в досках и дырки от сучков потекла вода, учтиво капая то в глаз, то на лоб, и почему-то особенно рьяно заливая ноги. Дождь усилился, вода потекла на голову струей, а правую штанину и вовсе уже можно было выжимать. Когда дождь кончился, начал донимать холод. По отчаянно пытающемуся согреться телу прошли судороги. Велия закрыла глаза и постаралась расслабиться, но никакого ощутимого результата это не принесло.

Мысли были полны ненавистью к пленителям и жалостью к себе. Однако, помимо этого, где-то глубоко внутри загоралось беспокойство: что с Ренсом и Альвой? Интуиция подсказывала лишь, что они живы. Этого, конечно, мало, но уже что-то.

Через некоторое время одежда подсохла, стало теплее, и Велии удалось слегка задремать. Вскоре холодный лунный свет сменился теплым и неуверенным предрассветным. Повозка остановилась. Велия открыла глаза. Похоже, приехали.

Снаружи послышались возня, грохот, скрежет. Открывали ворота, поднимали решетку. Повозка тронулась с места, загрохотала по брусчатке, выехала на мягкую землю, проехала несколько метров и остановилась. Ворота закрыли, решетку опустили.

Заскрежетали крепления, крышу повозки сняли, боковые стенки откинули вниз, и вот уже повозка стала похожа больше на стол, чем на гроб.

Хотя лучше бы гроб. Велии активно не нравилось, что на нее теперь смотрели десятки любопытных глаз. К счастью, к ней вскоре подошел мужчина с огромной связкой ключей и начал открывать замки креплений, путаясь в ключах. Первой мыслью было встать и надавать всем по роже. Хотя, если начистоту, боец из Велии так себе, как и почти из любой неподготовленной девицы. Поэтому было решено в случае неудачи хотя бы повырывать им всем волосы.

Тело, по ощущениям, затекло не сильно, в пути Велия пыталась шевелиться, насколько позволяли путы, но когда она приподнялась на локтях, закружилась голова, а перед глазами все поплыло. Когда начала садиться, поняла, что спина болит зверски. Когда, наконец, согнулась, то еле смогла встать на ноги от накатившей слабости. От идеи надавать всем по роже пришлось отказаться. Воин из некромантки был уж совсем никакой.

Осмотрев многочисленные ссадины, плохо заживающий порез на левой руке, и окровавленную одежду, Велия пожалела себя еще раз и решила на этом закончить.

Мужчина с ключами ушел, двор как-то незаметно опустел, и за Велией к этому моменту наблюдали только двое: мужчина тех лет, когда старым звать его еще вроде как рано, а немолодым уже поздно, и парень, по виду старше Велии на несколько лет. Мужчина тяжелым взглядом смотрел на некромантку из под седой челки и капюшона серого плаща. Парень же, обладатель высокого роста, коротких русых волос и практически полностью белого одеяния, излучал спокойствие, уверенность и оптимизм одновременно, притом, что всего лишь стоял, скрестив руки.

"Светленький", — тут же определила некромантка.

Мужчина скинул капюшон и, совсем негрозно убрав за уши седые волосы до плеч, сказал:

— Я — альдор. Ты подчиняешься мне. Зови меня господином Изилтором.

— У меня память плохая, я два слова не запомню, надо выбрать какое-то одно, — заявила некромантка и пошевелила пальцами ног.

Обувь ей так и не выдали.

"Светленький" слегка улыбнулся уголками рта. Изилтор побагровел.

— Меня зовут Колтрин, — в свою очередь представился светлый маг.

Велия узнала голос: это он с ней разговаривал, пока она ехала в повозке. Она отметила про себя, что его голос ей нравился.

— А мой напарник немного перебрал с пафосом. Думаю, звать его просто по имени будет достаточно, правда? — спросил Колтрин.

Альдор сурово глянул на парня и произнес:

— Ты заблуждаешься.

Затем он перевел взгляд на некромантку и четко проговорил:

— Недостаточно.

Велия почувствовала волну плотного гнева. Альдор сжимал некромантку в тиски. Он разошелся и начинал отсекать даже ту часть магии, что поддерживала жизнь тела. Стало невыносимо душно, не хватало воздуха. Сердце натужно забилось в груди. Накатила слабость, вышибающая почву из-под ног. Легким не хватало сил дышать. Велия мельком заметила, что ноги ее подогнулись. Земля вдруг обнаружилась прямо перед глазами. Она стояла на четвереньках и опиралась на дрожащие руки. Попыталась сказать что-то, но издала лишь невнятный хрип и сдалась.

Закрыть глаза. Лечь на бок. Да, так намного удобнее. Расслабиться. Главное не подохнуть от нехватки энергии. В очередной раз.

Нечастое явление, когда тело мага в некоторой степени подпитывается магической энергией. Им удалось найти такого мага.

Вдох. Выдох. Вдох. Как же тяжело дышать.

— Может, хватит уже? — спросил Колтрин. — Мне кажется, все уже все поняли.

Изилтор хмыкнул и ослабил хватку. Оставил в распоряжении некромантки магии чуть-чуть меньше, чем нужно для нормального существования. Легкая слабость как бы напоминала, что Велия во власти альдора. Некромантка собрала волю в кулак, который сейчас смогла бы сжать только с большим трудом, поднялась на ноги, отряхнула колени, выдохнула и спросила:

— Так зачем я здесь?

Впредь было решено просто избегать обращений.

— Планы большие, но сначала — аудиенция у короля.

Велия недоверчиво уставилась сначала на альдора, потом на светлого.

— Что? Зачем я могла понадобиться королю?!

— Вот они с советником все и объяснят тебе. И нам заодно...

Изилтор подал кому-то знак. Эти "кто-то" оказались стражниками.

— Не сопротивляйся, не выйдет, — предупредил Альдор.

Деловито связав Велии руки, стражники надели ей на голову мешок и куда-то повели.

Сквозь мешковину было видно мало, только мелькающие то там, то здесь источники света.

Остановились.

Мешок с головы услужливо сняли.

За столом в небольшом зале, похожем на стихийно возникший кабинет, сидел король, как Велия логически заключила. Советник скромно притулился в уголке и, сидя на стуле, что-то почитывал. Все кругом выглядело не так, как подобает выглядеть на встрече с королем.

— О! Ренс, ты как? — переведя взгляд на стоявших неподалеку Альву и Ренса, воскликнула Велия.

В комнате на троих пленных было четверо стражников. Ренса связали, не обращая внимания на раненую руку, а вот Альву не стали.

— Нормально, — пробурчал в ответ Ренс.

— Я тоже в порядке, если тебе интересно, — недовольно проворчала Альва.

— Вижу. Кстати, тебя даже не связали. Недооценивают тебя, не обидно?

— Знаешь, нет, — фыркнула Альва.

— Потрепались вдоволь? — вдруг подал голос король, перестав смеривать взглядом присутствующих. — Славно. А теперь к делу.

— Вот так сразу? — усмехнулась Велия.

— Заткнись, слушай и не перебивай, — неожиданно грубо сказал Эльгард и недобро зыркнул на Велию. — Ты должна создать для меня наоди.

Велия нахмурилась, остальные, кроме, разве что, советника, вообще не поняли о чем речь.

— А просто попросить нельзя было? Заплатить? Зачем весь этот плено и прочее? — спросила некромантка.

— По моему опыту, люди лучше выполняют работу по принуждению, чем по доброй воле, если работа опасна для жизни, — ответил Эльгард.

— Странный опыт.

Король усмехнулся уголком рта.

— Какой есть. Я привык все делать наверняка. Мы могли взять тебя в плен еще до боя, во дворце, но я решил, что лучше обезвредить тебя целиком и полностью. Ненавижу сюрпризы.

— Или боишься неудач.

По телу некромантки прокатилась волна несильной, предупреждающей боли от альдора. Велия поморщилась. А что поделать, если не привыкла она общаться с королями?

— Смотри-ка. Выходит, — пробормотал Изилтор.

— В какой-то мере ты права, — продолжил Эльгард. — Я ненавижу неудачи. Поэтому план был продуман идеально. И, как видишь, он удался.

— А вот, допустим, если у меня не возникнет желания делать всяких чудищ на заказ? — постаравшись принять настолько горделивую позу, насколько это вообще возможно со связанными руками, спросила Велия.

— Я ведь говорил о принуждении? Так вот. Начнем мы с того, что добьем твоего друга, — указав глазами на Ренса, сказал Эльгард. — Потом убьем твою подругу. Затем тебя. Долгий получится процесс, но времени и сил нам на это хватит.

О том, что Велия, создав наоди, останется жива и здорова, никто даже не заикался. Создание таких существ всегда требует жертвы.

— Допустим. А ничего, что вы лишили меня магии? Для создания магического чудища, как ни странно, понадобится магия, — попыталась воззвать к логике некромантка.

— Для этих целей альдор надел тебе на руку браслет. Снять его тоже сможет лишь альдор. Постепенно мой помощник освоится и будет полностью контролировать твою магию. Будет знать, что именно ты делаешь, и сможет прекратить всё в любой момент. У него уже намного больше власти над тобой, чем у других альдоров. На первых же этапах магия тебе не понадобится. И да, не пытайся убить альдора и сбежать, пока на тебе браслет. Вместе со смертью альдора ты потеряешь магию. Отрубишь руку вместе с браслетом — тоже потеряешь магию. Что скажешь? Согласна? Или начинать вас убивать?

Велия застыла. Посмотрела на Ренса, который, вместо того чтобы явно помотать головой, водил глазами из стороны в сторону, на Альву, которая смотрела на Велию глазами, полными ужаса, и спросила:

— Я подумаю до утра? Зашью друга, посоветуюсь?

— Да, безусловно. Времени у нас много. В столь важных делах спешка может только навредить, — серьезно и явно с издевкой заметил король.

— И пусть мне отдадут обувь и мой талисман. Мне его мама подарила!

— Мы подумаем над твоей просьбой.

Пыльный мешок снова очутился у Велии на голове. Сняли его уже во внутреннем дворике, окруженном деревянной стеной.

Для жилья пленникам выделили вполне себе приличный домик с решетками на окнах, в которые и без того пролезть было бы трудно.

Везде стража. На каждом входе и выходе. Внутри дом выглядел непривычно: одна комната, пять односпальных кроватей. Была еще одна дверь, ведущая к туалету на заднем дворе, и печка. Всё. Голые стены, ни стульев, ни стола, ни шкафа. Видимо, те, кто обустраивали дом, руководствовались мыслью: "Скажите спасибо, что не темница, и с потолка не капает".

Оказалось, что светлый маг и альдор будут жить вместе с Велией, Альвой и Ренсом. Такое соседство грозило массой неудобств.

— Принесите крепкий алкоголь, чистую ткань для перевязки, нитки, желательно шелковые, иглу. Еще нужно развести огонь в печи и вскипятить воду, — обращаясь к альдору и светлому попросила некромантка. — И развяжите веревки! И что там насчет обуви и талисмана?

Изилтор усмехнулся.

— Колтрин, раздобудь все, что просит гостья, и попроси стражу принести дров. Обувь и талисман отдадут, когда проверят. А развязать руки никогда не поздно.

Светлый ушел. Пленные во главе с некроманткой разместились на трех кроватях, стоявших особняком параллельно друг другу.

— Ну, рассказывай, — сказал Ренс, укладываясь на кровать. — Что им от тебя надо? Чудище — это понятно. А дальше? Есть догадки?

— А что надо? Что нужно всем зазнавшимся недокоролям?

Альдор кольнул некромантку волной боли. Она была уже сильнее, чем в прошлый раз. Велия постаралась не подать вида.

— Власть, — продолжила она. — Наоди не просто монстр — это могущественное оружие. Для его создания нужны десятки мертвых тел самых разных животных и тварей. Описание самого ритуала создания нигде не встречалось, поэтому мало кто верит в саму возможность создания наоди. Но, они, похоже, что-то нашли.

— Насколько он опасен? Этот наоди. Название ужаса не внушает, — пожал плечами Ренс.

— А какое у него должно быть название? "Ужасный, смертоносный и кровожадный" сокращенно "УСиК"? Судя по тому, что я знаю, уничтожить среднюю страну он может за пару недель... А с нашей и за три дня управится. Но так как последние люди, разбирающиеся в этом вопросе, умерли пару тысяч лет назад, не исключено, что в результате мы создадим именно то, что и ожидается.

— Сильно сомневаюсь, что из мертвых тварей с помощью некромантии можно создать кого-то добродушного и милого, — хмыкнул Ренс. — И что-то мне подсказывает, что зазнавшийся придурок, именуемый королем, просит создать его не для мирных целей.

— Мы не можем допустить этого, — решительно сказала Альва. — Лучше умереть, чем быть виновными во множестве смертей.

Ренс и Велия на пару секунд замолчали.

— Ты готова умереть? — недоверчиво спросила некромантка. — Вот прямо сейчас?

— Да, — ответила Альва, выдержав паузу в несколько секунд.

— Может, и ты готов? — посмотрев на Ренса, спросила Велия.

— По большому счету да. Они держатся за тебя. Что-то мне подсказывает, что никто кроме тебя создать его не сможет. Уж не знаю, в чем тут дело. Смерть наша напрасной точно не будет. Решено? Ответим, нет?

Велия закашлялась и, не скрывая своего удивления, подняла брови и недоверчиво глянула на Альва, а затем на Ренса. Они что, совсем своими жизнями не дорожат? Она одна тут, что ли, пожить ещё хочет?

— Нет. В смысле... Да. В общем... Я пока умирать не собираюсь. Это всегда успеется.

Ренс хмыкнул.

— Что ты мне тут хмыкаешь? Ваша смерть будет наверняка длиться меньше минуты. Хотя это все равно ужасно, и я не понимаю, почему вы на это согласны. Но чтобы убить некроманта понадобится больше времени.

— Боишься? Да ну! — ехидно заметил Ренс, сохраняя свой обычный настрой, будто они разговаривали вовсе не о смерти.

— Ну да! — воскликнула Велия. — В моем случае это часы, или даже дни агонии. У всех по-разному. Сама магия разрушает того, кто ею не пользуется. Параллельно с этим проводится ритуал, препятствующий воскрешению. На теле ножом вырезаются символы, читаются заклинания, магу ломают руки, ноги, пальцы, иглами пронзают тело насквозь и только в самом конце отрубают голову, а после смерти тело сжигают.

Повисла тишина.

— Так что, некроманты, значит, никогда не умирают? Навсегда, в смысле, — решила уточнить Альва.

— Почему же? Можно умереть от старости. Да и бессмертие не бесконечно, некромант может вернуться ровно сто шестьдесят один раз. Не знаю, откуда такая цифра. Но чтобы меня убить за один раз и окончательно, надо лишить магии и провести ритуал. Магии меня уже лишили.

— А почему бы просто не убить тебя много раз? Это ведь легче? — кровожадно уточнил Ренс.

— Некромант может договориться со смертью. И обычно договаривается. Не оживает, пока опасность не минует, и убийцы не отчаятся.

— А остальных магов также?

— Не всегда. Обычно мага достаточно просто лишить магии и убить. Можно и не лишать, если без этого убить получится. Но есть маги, у которых тело живет в значительной части за счет магии. Тогда его нужно лишить магии и убить, проведя ритуал, иначе тело возродится, когда вернется магия. Обычной смертью они могут умереть несколько раз и вернуться, обычно не больше двух, а у некромантов жизней много, потому что они умирают сами по себе, от болезни.

— И много вас таких, живущих на магии?

— Половина некромантов, половина светлых магов, половина темных и очень малая часть других. Для разных магов свои ритуалы. В общем, умереть мы всегда успеем. Пока же... Я говорю "да".

— А тебя не смущает, что он все слушает? — спросил Ренс, красноречиво уставившись на Изилтора.

— Мы не говорим вещей, которых он не знает и которых от нас не ожидает. Вряд ли он думал, что мы сразу радостно согласимся и будем всем довольные ходить и спрашивать: "А что еще мы можем для вас сделать? Ничего? Точно?".

— Да. Этого мы точно не ожидали, — спокойно подтвердил альдор.

Колтрин, наконец, принес все необходимое. Развели огонь в печи. Руки некромантке все же развязали.

Велия сняла с раны Ренса старые швы, витиевато ругая того, кто их накладывал, промыла рану кипяченой водой, потом каким-то крепким пойлом, которое приволок светлый, прокалила иглу и, зашив рану по новой, наложила повязку. Ренс во время всех этих манипуляций тоже ругался, только от боли делал это значительно громче.

Ночью по крыше безостановочно скрежетали вороньи когти. Ветер стонал в щелях. Альва лежала на кровати, подтянув левую ногу к груди. Комок из тонкого одеяла лежал в углу и подпирал ее правую ногу. Ренс разметался на кровати и то посапывал, то похрапывал.

Велия сидела и смотрела в маленькое окошко, расположенное высоко, под самой крышей. На обозримом куске неба видно только одну звезду, словно запертую в оконную раму.

В груди тяжелым комком неуклюже ворочалась магия, потеряв все свое величие. Съежилась, пугливо подобрав конечности, как прибитый сапогом паук. Правда паук, когда так подбирает лапки, обычно бывает мертв. Магия пока не мертва.

В глазах появились слезы. Она недоверчиво сморгнула и нахмурилась. Слеза скатилась, упав на одеяло.

— Чего не спишь? — сонно пробурчал Ренс, проснувшись от собственного храпа.

— Да вот думаю, — мигом стряхнула с себя уныние Велия. — Мы же можем наплевать на мою магию, убить альдора, пока он спит, и бежать, — прошептала Велия. — Почему светлый его не сторожит?

Изилтор спал на боку, отвернувшись к стенке, светлый лежал на спине, свесив ногу с кровати.

Ренс спустился на пол, стараясь ступать осторожно, чтобы доски не скрипели и, приблизившись к альдору, занес руки. Велия не видела, что произошло (Ренс стоял к ней спиной), но он тут же отступил.

Подождав, пока он ляжет обратно, Велия спросила:

— Что?

— Нечто вроде силового поля. Он же альдор, как на него магия действует?

— Обыкновенно, — пожала плечами Велия. — Она действует не на него. Наложена на кровать и все. Если он высунет, скажем, руку за защитный контур — мы, наверное, сможем ему навредить. Если это не предусмотрено. А так...

— Ясно. Будем думать. Ладно. Я спать, пока дают. И тебе советую то же.

Некромантка кивнула. Глаза слипались, спать вроде хотелось, но накатило такое опустошение и отупение, что в то же время ровным счетом никаких желаний в голове не осталось. Хотелось часами сидеть на кровати и смотреть в стену.

В следующее мгновение весь разум наполнился гневом.

Нет. Сейчас не время. Не для того она жила столько лет, и столько раз умирала, чтобы из-за каких-то много о себе возомнивших полудурков лишаться всего, что может ей еще дать этот проклятый мир. Будем выкарабкиваться.

Ренс поворочался несколько минут, а потом уснул, о чем свидетельствовало его ровное и спокойное сопение.

Велия посидела еще немного, ужом соскользнула с кровати и, подкравшись к Альве, потрясла ту за плечо.

— Эй... Тихо... Я спросить тебя хочу, — прошептала она.

Альва нахмурилась и, продрав глаза, сказала:

— Спрашивай.

— Ты и правда готова была бы умереть? Без шуток? Ты это искренне сказала? Не для того, чтоб они...

— Нет. Я правду сказала, — перебила Альва.

— А семья? У тебя ведь семья есть.

— Так я ее и спасаю. Неизвестно, кто попадет под удар.

Некромантка кивнула.

— Ясно. Я пока соглашусь. А там думать будем.

Велия собралась было красться обратно, но Альва шепотом окликнула ее.

— Скажи, кто такой Ренс?

— В смысле?

— Я видела, как он пытался прорваться к тебе. Простые люди так драться не умеют.

Велия замялась.

— Он того... Не простой...

Альва хмыкнула.

— Однако, ничего себе у тебя знакомые!

— Могу про тебя то же самое сказать. Ходишь за всякими некромантками, а потом вон какие...

Велия закашлялась. В горле запершило от того, что приходилось постоянно шептать.

Альдор и светлый мигом проснулись. В руках Колтрина зажегся шар ослепительно белого света. Теперь проснулся даже Ренс. Для темных магов и некромантов свет, произведенный светлой магией, вещь весьма неприятная, жжет кожу, режет глаза. Как смотреть на солнце. Только вот солнце, пусть даже и миниатюрную его копию, обычно не притаскивают прямо в комнату. Велии пришлось заслоняться руками, чтобы хоть что-то видеть.

— Что тут происходит?! — заорал Изилтор.

Велия ожидала, что злость альдора отзовется болью, но нет. Похоже, со сна он плохо соображал и про свои возможности забыл.

— Да ничего не происходит, разговариваем просто, — пожала плечами Велия, кое-как поднявшись на ноги.

— Обратно в кровать! Быстро! А то выведу во двор сон нагуливать! — прокричал альдор. — На четвереньках! — добавил он для пущей убедительности.

— Двусмысленно прозвучало, — заметила Велия, усаживаясь на кровать. — "Выведу во двор сон нагуливать на четвереньках". Кто на четвереньках-то будет?

Альва, не скрывая своей реакции, покрутила пальцем у виска.

Альдор прищурился.

— Во двор пошли. Узнаешь.

"Изверг престарелый", — подумала Велия.

— Спасибо, я, кажется, догадалась, — кивнула некромантка.

— Умная какая, — хмыкнул Изилтор. — На твое счастье, я спать хочу. Это последнее предупреждение. Если услышу, что хоть кровать скрипнет... Ты меня поняла. К остальным это тоже относится.

— А нам-то ты что сделаешь? Натравишь светлого? Или охрану? Очень смело и благородно, — заметил Ренс, закатив глаза, и со вздохом, полным разочарования, завалился на кровать.

— Спать, — коротко повторил альдор и кивнул Колтрину.

Свет погас. Кровати скрипнули еще разок, и воцарилась тишина.

Утром Велии выдали долгожданные ботинки с талисманом и отвели к советнику (сам король к этому времени уже уехал). Некромантка ответила "да". Альву и Ренса оставили в доме, Велию же, в компании светлого и альдора, которые теперь таскались с ней повсюду, направили прямиком в какую-то темную и холодную каморку. В центре этой комнатки стоял почти пустой стол, на нем лежала только небольшая, порядком потрепанная книга в кожаной обложке. Все стены по периметру комнаты заняты полками, на которых аккуратно расставлены разнородные книги и магические диковинки. Нашлись здесь и четыре обшарпанных стула.

Около одной из стен, выпрямившись как по команде и скрестив руки на груди, стояла девушка, постарше Велии на пяток лет. Упрямый лоб, тяжелый серьезный взгляд, мышиного цвета волосы, собранные в пучок, серая юбка до пят, белая рубашка с высоким воротом. "Зануда", — мысленно констатировала Велия.

— Я — магистр светлой магии, переводчик с древних наречий, факультативно изучала теорию некромантии. Меня зовут Риделия Аршном. Я буду руководить работами по созданию наоди. Альдор Изилтор, светлый маг Колтрин и некромантка Велия находятся в моем подчинении. Приступаем к работам с сегодняшнего дня. Вопросы?

— Кормить нас будут? — спросила Велия.

— По этим вопросам не ко мне.

— А к кому?

— Вечером поешь со всеми, с кухней пока проблемы, — подал голос Колтрин.

— Ясно. Так что делать-то?

Риделия молча пододвинула два стула к столу, усадила на один из них некромантку, на второй уселась сама и пододвинула книгу поближе к себе. Два оставшихся стула у стены заняли альдор и светлый.

— Книга содержит указания по созданию наоди. Наша задача — следовать этим указаниям. Делать многое придется конкретно тебе, ведь создателем, к сожалению, должен быть кто-то вроде тебя: девушка, некромант, и чтобы сил у нее было достаточно.

— Но я не самая сильная.

Риделия ничего не ответила.

— Понятно. Я самая сильная из тех, кем вы можете управлять, — кивнула Велия. — И как, сложная там инструкция?

— Не знаю. Книга не открывается.

Велия опешила.

— В смысле? Вы ее не читали даже?

— Нет. Книга требует, чтобы ее обложку окропили кровью девственницы и кровью создателя наоди.

Велия внимательно посмотрела на надпись на книге.

— Первая строчка это название, так?

— Так.

— А как во вторую уместилось то, что ты сказала?

— В каком смысле?

— Для формулировки не хватает слов, хотя я могу ошибаться. Но точно знаю, что кровь девственниц в ритуалах некромантии не используется. Вот кровь рожавших женщин — да. Наверное, имеется в виду просто "девушка-создатель". "Девушка" и "девственница" это ведь могут быть и синонимы?

— Кто из нас переводчик? Ты что, знаешь этот язык? — возмутилась Риделия. — Ты меня тут еще поправлять будешь?!

— Языка я не знаю, но кто из нас некромант?

Изилтор поднялся на ноги, скрипнув стулом, и скрестил руки на груди.

— Ты здесь чтобы работать, или чтобы спорить? — спросил он.

— А вы хотите, чтобы был результат, или чтобы я просто следовала неправильным инструкциям? Вдруг, если мы не той крови накапаем, книга решит никогда не открываться?

Альдор прищурился.

— Ладно. Давай, действуй. Обложку уже окропляли чьей-нибудь кровью?

— Нет, — уверенно заявила Риделия.

— Отлично. Давай, — кивнул альдор.

— А ножик?

— Тебе не положено оружие.

Светлый, смирно слушавший в стороне, нахмурился.

Велия на секунду растерялась, но потом просто сковырнула корку от одной из сссадин на запястье, подождала, пока выступит кровь, и приложила руку к обложке. При попытке открыть книгу, Велия немного заляпала кровью края страниц, но только и всего. Книга не открылась.

— Либо крови недостаточно, либо... Надо осмотреть обложку повнимательнее, — кивнула некромантка.

Альдор зло выдохнул, и, прищурившись, сосредоточился.

Боль скинула Велию со стула, падая она выпустила из рук книгу, которую до того вертела в руках. Сознание хоть и заполнилось болью наполовину, вторая половина все еще действовала. Некромантка увидела маленький, нечеткий, выдавленный на коже обложки символ. Он был на обратной стороне книги, в правом нижнем углу. Похожие символы изображают иногда на жертвенниках.

Велия подтянула книгу к себе. От напряжения кровь у неё хлынула из носа. Сойдет. Книга наверняка непривередливая. Резать запястье, конечно, торжественнее, но кровь из носа от крови из другой части тела ничем не отличается.

Трясущимися руками, заляпав кровью знак, некромантка открыла книгу. Боль пропала. Все молча стояли и смотрели, как она, сидя на полу, утирает рукавом нос, размазывая кровь по лицу, и истерически посмеивается.

— Нет, ребятушки, если у нас так всегда будет, я до конца не доживу. Господину Изилтору нужно что-то делать со своим гневом...