Некромант-травник. Нестандартная прокачка

Глава 1. Интеграция

В оранжерее стояла неестественная, звенящая тишина, какая бывает только перед грозой. Пахло влажной землей, перепревшими листьями и почему-то озоном, хотя небо над стеклянным куполом университета оставалось безоблачно-голубым.

Я поправил очки, сползшие на нос от духоты, и аккуратно коснулся пинцетом тычинки Aconitum napellus — борца синего, одного из самых ядовитых растений средней полосы. Красивый цветок. Смертоносный. Всего несколько граммов корня способны отправить на тот свет взрослого мужчину в страшных судорогах. Для меня, студента четвертого курса биофака Кирилла Ветрова, этот цветок был понятнее и приятнее, чем большинство моих сокурсников.

— Ветров, ты опять со своими лютиками возишься? — раздался за спиной насмешливый голос.

Я не обернулся. Стас Громов. Местный «альфа», капитан университетской сборной по регби, сын какого-то чиновника и, по совместительству, главная причина моих головных болей на переменах. С ним была его свита: две хихикающие девушки и пара парней с лицами, не обезображенными интеллектом.

— Это не лютик, Стас, — спокойно ответил я, не отрываясь от работы. — Это аконит. Алкалоиды, содержащиеся в нем, блокируют натриевые каналы в нервных клетках. Паралич дыхания наступает через двадцать минут.

— Ой, боюсь-боюсь, — хохотнул Громов, пихая локтем своего приятеля. — Слышали? Наш ботаник угрожает. Смотри, Ветров, а то скормим тебя твоим же лопухам.

Они прошли мимо, громко обсуждая предстоящую вечеринку. Я выдохнул. Социальные взаимодействия утомляли меня больше, чем многочасовая работа с микроскопом. Люди хаотичны, иррациональны и часто жестоки без причины. Растения честны. Если они убивают, то только ради выживания.

Я вернулся к акониту, но сосредоточиться не удалось. Воздух вдруг стал плотным, как кисель. Волоски на руках встали дыбом. В ушах нарастал тонкий, противный писк, словно кто-то включил ультразвуковой отпугиватель грызунов на полную мощность.

— Что за черт... — пробормотал я, выпрямляясь.

Свет изменился. Солнечное сияние, пробивающееся сквозь стекло, из тепло-желтого стало мертвенно-синим. Тени резко заострились. А потом мир моргнул.

Это не было похоже на отключение электричества. Это было похоже на то, как если бы сама реальность на долю секунды исчезла, а потом собралась заново, но неправильно.

В центре зрения, прямо поверх куста аконита, вспыхнула полупрозрачная голубая надпись. Буквы висели в воздухе, не подчиняясь законам оптики.

[Внимание! Планета Земля включена в сектор № 404-B Галактического Кластера.]

[Статус: Интеграция Системы.]

[Загрузка протоколов изменения реальности... 1%... 15%... 48%... 99%...]

[Загрузка завершена.]

[Добро пожаловать в Игру. Выживает сильнейший.]

Я замер, глядя на текст. Галлюцинация? Микроинсульт? Газовая атака? Мозг лихорадочно перебирал варианты, пытаясь найти рациональное объяснение. Но объяснения не было.

В следующую секунду пришла боль.

Казалось, что в вены вместо крови залили расплавленный свинец. Меня скрутило, я упал на колени, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что казалось, ребра сейчас треснут. Перед глазами плясали красные круги, сквозь которые пробивались новые сообщения:

[Ассимиляция маны: Успешно.]

[Инициализация нейроинтерфейса: Успешно.]

[Характеристики определены.]

Боль схлынула так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь холодную дрожь и странный привкус металла во рту. Я попытался встать, опираясь рукой о бортик клумбы.

— А-а-а-а! — дикий женский визг разрезал тишину оранжереи.

Я резко обернулся. В дальнем конце зала, там, где только что проходила компания Громова, творилось нечто невозможное.

Декоративная лиана — Monstera deliciosa, та самая, что стояла в горшках в каждой второй квартире, — изменилась. Её глянцевые листья раздулись, стали мясистыми и приобрели багровый оттенок. Воздушные корни, обычно безвольно свисающие вниз, теперь извивались, как клубок змей.

Одна из девушек из свиты Громова билась в истерике. Толстый корень, покрытый шипами, обвился вокруг её лодыжки и тащил к горшку.

— Помогите! Стас! — визжала она.

Громов стоял в ступоре, вытаращив глаза. Его приятели пятились назад.

— Что это за херня?! — заорал Стас, наконец отмирая. Он схватил какую-то палку, валявшуюся рядом (видимо, опору для растений), и с силой ударил по корню.

Палка сломалась с сухим треском. Лиана даже не дрогнула. Наоборот, от основного стебля отделился еще один отросток и с пугающей скоростью, свистя в воздухе, хлестнул Громова по лицу.

Брызнула кровь. Парень взвыл, схватившись за щеку.

— Бежим! — заорал кто-то из его друзей.

И они побежали. Просто развернулись и бросились к выходу, бросив девушку.

— Нет! Не оставляйте меня! — кричала она, царапая ногтями плитку пола. Монстера неумолимо подтягивала её ближе, где среди листьев раскрывалась зубастая пасть, которой у растения быть не могло. Биологически не могло.

Я стоял в двадцати метрах от них. Мозг работал в странном, холодном режиме. Страх был, но он был загнан куда-то глубоко, уступив место аналитике.

Мутация. Сверхбыстрая мутация под воздействием внешнего фактора. Агрессия. Хищничество.

Я не был героем. Я никогда не дрался. Но оставить человека на съедение цветку?

Взгляд упал на стеллаж с инструментами. Садовый секатор. Тяжелый, с длинными ручками.

Я схватил его и бросился вперед. Не к девушке — к горшку. Монстера — это лиана. У неё есть центральный стебель. Если перерубить конечность, она отрастет. Нужно бить в основание.

Я подскочил к горшку, уклоняясь от хаотично бьющих в воздухе корней. Запахло гнилью — сладковатой, приторной. Цветок "чуял" еду.

— Ветров?! — всхлипнула девушка, увидев меня.

— Замри! — рявкнул я.

Выбрав момент, когда монстера снова потянула жертву на себя, натянув корни, я с размаху вогнал лезвия секатора в толстый, пульсирующий стебель у самой земли. Хрустнуло, брызнул едкий зеленый сок, попав мне на куртку. Ткань тут же зашипела.

Кислота. Черт.

Я налег всем весом. Стебель был жестким, как армированный шланг.

[Нанесен критический урон растительному организму (Мутировавшая Монстера, ур. 1)!] — вспыхнула перед глазами строчка лога.

Монстера затряслась, корни ослабили хватку, судорожно дергаясь.

— Ползи! — крикнул я девушке.

Она не заставила себя ждать, на карачках рванув прочь, оставляя кровавый след от разодранной ноги.

Я нажал на рукоятки секатора еще раз, доламывая стебель. Растение издало звук, похожий на сдувающуюся шину, и обмякло.

[Вы убили Мутировавшую Монстеру (ур. 1). Получено 10 очков опыта.]

[До следующего уровня: 90/100]

Я тяжело дышал, глядя на мертвый цветок. Руки дрожали. Это было... реально. Сообщения, опыт, монстры. Мир действительно сошел с ума.

Оранжереей дело не ограничилось. Сквозь стеклянные стены я видел, как на улице творится хаос. Люди бежали. Где-то вдалеке поднимался столб черного дыма. По аллеям кампуса носились какие-то серые тени, и это точно были не собаки.

— Спасибо... — прошептала девушка. Кажется, ее звали Лена. Она сидела у стены, зажимая рану.

— Надо уходить, — я помог ей подняться. — Здесь небезопасно. Растения реагируют на... не знаю, на что, но они агрессивны.

Мы вывалились из оранжереи в коридор главного корпуса. Здесь было темно — электричество вырубилось. Горели только аварийные лампы и... странные голубые интерфейсы над головами некоторых людей.

Коридор был забит студентами. Паника. Крик. Топот. Кто-то плакал, кто-то тупо смотрел в свой интерфейс.

Я затащил Лену в ближайшую пустую аудиторию и забаррикадировал дверь стульями. Шум в коридоре не стихал.

— Что происходит, Кирилл? — спросила она, дрожа всем телом.

— Система, — ответил я, глядя в пустоту перед собой. — Ты видишь текст?

— Да... Пишет "Выберите класс". Там таймер... Осталось три минуты.

Я сфокусировал взгляд. И правда. В правом верхнем углу моего поля зрения тикал обратный отсчет.

[Внимание! До окончания первичного распределения классов осталось 02:58.]

[Выберите специализацию, чтобы начать путь Возвышения.]

Я мысленно открыл меню. Перед глазами развернулся список.

Доступные классы:

Воин (Сложность: Низкая). Бонус к силе и выносливости. Владение холодным оружием.

Статус: НЕДОСТУПНО (Лимит региона исчерпан).

Маг (Сложность: Высокая). Управление стихиями. Требует высокого Интеллекта.

Статус: НЕДОСТУПНО (Лимит региона исчерпан).

Лучник (Сложность: Средняя). Дальний бой. Ловкость.

Статус: НЕДОСТУПНО (Лимит региона исчерпан).

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Лимит? Система ограничивает количество классов на определенную территорию? Пока я возился с монстерой и баррикадировал дверь, толпа в коридоре уже расхватала самые понятные и "вкусные" роли. Все хотели быть магами и воинами. Никто не хотел думать.

Список продолжался, но большинство строк горели серым.

Разбойник — Недоступно.

Жрец — Недоступно.

Паладин — Недоступно.

Что осталось? Я прокручивал список вниз, чувствуя, как уходит время. Оставался "мусор". Узкоспециализированные или сложные классы, которых люди боялись.

Бард (Сложность: Высокая). Оружие: музыкальные инструменты. Роль: поддержка.

Серьезно? Я буду играть на гитаре, пока меня жрет зомби?

Ремесленник (Сложность: Особая). Боевой потенциал: Низкий.

Сразу нет. Мне нужно выжить здесь и сейчас.

И тут мой взгляд зацепился за строчку, которая тускло светилась фиолетовым в самом низу.

Некромант (Сложность: Высокая).

Описание: Повелитель мертвой материи. Манипуляция жизненной энергией, поднятие нежити, проклятия.

Особенности: Сниженная репутация с фракциями "Свет" и "Жизнь". Штраф к Харизме. Зависимость от наличия биологического материала.

Доступно мест: 12/13.

Почти никто не брал. Почему? Предрассудки? Страх перед трупами? Или штраф к харизме отпугнул всех, кто мечтал стать героем-любовником в новом мире?

Я посмотрел на свои руки. Тонкие пальцы, привыкшие к пинцету и скальпелю. Я не подниму двуручный меч. Я не смогу увернуться от прыжка той твари, что бегала на улице. Моя физическая подготовка — это "удовлетворительно" на физкультуре.

Если я выберу бойца ближнего боя — я труп.

Если я выберу что-то мирное — я труп.

Мне нужен щит. Кто-то, кто будет стоять между мной и смертью. Кто-то, кому не больно. Кто-то, кто будет выполнять приказы беспрекословно.

Биологический материал? Вокруг меня университет, полный людей. А на улице... судя по крикам, материала скоро будет в избытке.

Это цинично? Да.

Это аморально? Возможно.

Это логично? Абсолютно.

Я биолог. Смерть — это просто часть цикла. Разложение — это химический процесс. Скелет — это каркас. В этом нет мистики, только функция.

— Кирилл, что брать? — запаниковала Лена. — Там остались только какие-то "Танцоры клинка" и "Ведьмы"!

— Бери Ведьму, — бросил я, не отвлекаясь. — Это магия. Дистанция.

— А ты?

Я глубоко вдохнул. Таймер показывал 00:15.

— А я займусь утилизацией.

Я мысленно нажал на строчку [Некромант].

[Внимание! Вы выбрали класс "Некромант". Это решение необратимо. Вы уверены?]

[ДА]

Мир снова моргнул, но на этот раз ощущения были другими. Если первая волна была горячей, как свинец, то эта была ледяной. Словно мне в позвоночник вставили стержень из жидкого азота. Холод растекся по нервам, делая зрение невероятно четким. Цвета поблекли, став более контрастными. Я услышал, как бьется сердце Лены — громко, панически быстро. Я почувствовал запах... не просто крови, а начинающегося распада клеток в её ране.

[Поздравляем! Класс присвоен.]

[Получен базовый навык: "Поднятие малого скелета" (ур. 1).]

[Получен базовый навык: "Костяная игла" (ур. 1).]

[Ваши характеристики пересчитаны.]

Я открыл глаза. Мир казался серым, но каждая деталь была видна с пугающей ясностью. Я посмотрел на свою ладонь. Кожа стала чуть бледнее, а вены проступили отчетливее, отливая фиолетовым.

— Кирилл? Ты какой-то... бледный, — тихо сказала Лена.

Я не успел ответить. Перед глазами снова всплыло окно.

[Внимание! Обнаружено соответствие условий для бонусной специализации.]

[Анализ профиля носителя: Высокий Интеллект (14). Профессиональные навыки: Ботаника (Эксперт), Биохимия (Продвинутый).]

[Местоположение при Инициации: Оранжерея редких растений.]

[Система предлагает вам выбрать Вторичную Профессию для создания Классовой Синергии.]

Это было что-то новенькое. Я читал логи — у других такого не было. Обычно профессию получают на 10-м уровне.

[Доступные варианты:]

Алхимик. Классический выбор. Зелья, трансмутация.

Целитель. Компенсация темной ауры. Лечение.

Травник. Углубленное знание флоры. Сбор, культивация, создание органических составов.

Алхимик требовал лаборатории. Целитель для некроманта — это оксюморон. А вот Травник...

Я вспомнил, как монстера реагировала на меня. Как я знаю каждое растение в этом саду. Я знаю яды. Я знаю стимуляторы. Я знаю, как ускорить рост и как заставить гнить за секунды.

Некромант работает с мертвой органикой. Травник — с живой.

Что если объединить смерть и жизнь?

Яды, усиливающие нежить? Грибы, растущие на костях? Лианы, заменяющие мышцы?

Идея была безумной. Система наверняка не предусматривала такого прямого взаимодействия. Обычно некроманты качают проклятия или магию тьмы. Травники — удел мирных фермеров.

"Некромант-травник". Звучит как анекдот. "Стой, злодей, сейчас я полью тебя отваром ромашки, а потом мой скелет даст тебе по башке".

Но интуиция, та самая, что заставила меня спрятаться в оранжерее, а не бежать с толпой, сейчас орала в голос: "БЕРИ!".

Это лазейка. Это ресурс, который валяется под ногами в прямом смысле слова. Кости и трава.

Я выбрал [Травник].

[Внимание! Выбрана конфликтующая специализация.]

[Идет перерасчет коэффициентов...]

[Поздравляем! Получен уникальный классовый префикс: "Биомант Смерти" (скрыто). Отображаемый класс: "Некромант-Травник".]

[Получен навык: "Чувство флоры".]

[Получен навык: "Органический синтез" (пассивный).]

Я усмехнулся. Улыбка вышла кривой и холодной.

— Ну что ж, — прошептал я, глядя на сломанный стул, у ножки которого пробивался росток какого-то сорняка, пробивший бетон пола. — Посмотрим, кто тут сорняк, а кто садовник.

В дверь аудитории кто-то с силой ударил снаружи. Что-то тяжелое, рычащее и явно желающее свежего мяса. Баррикада из стульев дрогнула.

Лена взвизгнула и вжалась в угол.

— У тебя есть оружие? — спросила она с надеждой.

Я посмотрел на свои пустые руки. Маны было всего 50 единиц. Хватит на один призыв.

Но призывать было некого. В аудитории не было трупов.

Хотя...

Я перевел взгляд на угол, где стоял учебный скелет Гоша. Пластиковый, пыльный, с отломанным ребром, на котором поколения студентов рисовали непристойности.

Система сказала "Манипуляция мертвой материей". Пластик — это органика. Нефть. Древние, очень древние мертвые организмы.

Шанс один на миллион.

Я протянул руку к Гоше, чувствуя, как ледяная энергия течет по венам к кончикам пальцев.

— Вставай, убогий, — скомандовал я. — Пришло твое время послужить науке.

[Ошибка! Цель не является биологическим объектом.]

[Применение навыка невозможно.]

Дверь затрещала и начала выгибаться внутрь. В образовавшуюся щель просунулась серая, покрытая струпьями лапа с длинными когтями.

— Черт, — выругался я. Логика Системы была железной. Пластик — не кость.

Мне нужен труп. Срочно.

Я огляделся. Ничего. Только мы с Леной.

И тут мой взгляд упал на сумку Лены. Из нее торчал пакет с замороженной курицей — она говорила, что мама передала ей продукты в общежитие.

Курица. Мертвая птица. Кости. Плоть.

Это было смешно. Это было жалко. Но жить хотелось до безумия.

Я выхватил пакет, разорвал полиэтилен. Ледяная тушка бройлера упала на пол.

— Поднятие малого скелета! — рявкнул я, вливая всю доступную ману в этот кусок мяса.

Фиолетовая вспышка озарила полумрак. Мясо начало пузыриться и стекать, обнажая белые косточки. Они затрещали, меняя форму, увеличиваясь, срастаясь в нечто уродливое, но агрессивное.

Через секунду на полу стоял... не скелет курицы. Это был костяной паук, собранный из куриных ребер и лап, размером с крупную собаку. Острые обломки костей торчали во все стороны.

[Создан: Костяной конструкт (Малый). Уровень 1.]

[Особенность: Хрупкий.]

Дверь рухнула с грохотом. В проем ввалилась тварь — помесь собаки и крысы, размером с теленка. Глаза горели красным, с клыков капала пена.

[Гнолл-падальщик. Уровень 2.]

Тварь зарычала, готовясь к прыжку. Лена закрыла глаза.

Я шагнул вперед, загораживая её собой.

— Фас, — спокойно сказал я своему куриному монстру.

И в этот момент я понял, что мне катастрофически не хватает чего-то, что сделало бы эти хрупкие кости прочнее. В кармане нащупался пучок того самого аконита, который я машинально сунул туда, когда все началось.

Яд.

Если я не могу усилить кости магией... я пропитаю их смертью.

Я сжал аконит в руке, активируя только что полученный навык Травника "Органический синтез", и коснулся своего конструкта.

[Синергия активирована! Нанесено покрытие: Нейротоксин.]

Костяной паук прыгнул прямо в морду гноллу. Тварь щелкнула зубами, перекусывая "хребет" моего создания пополам. Скелет рассыпался в прах.

Лена закричала.

Гнолл торжествующе зарычал, выплевывая кости... и вдруг поперхнулся. Его лапы подкосились. Зрачки сузились в точки. Он сделал шаг, захрипел и с глухим стуком рухнул на бок, судорожно дергая лапами.

Паралич. Аконит действует быстро. Особенно, когда его вгоняют прямо в слизистую через магически усиленные кости.

Я подошел к дергающейся туше гнолла. В руке у меня появился секатор.

— Добро пожаловать на лекцию по анатомии, — сказал я твари, глядя в её угасающие глаза. — Тема занятия: "Уязвимые точки млекопитающих".

Я нанес удар.

[Получено 50 очков опыта.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 2.]

Я вытер пот со лба. Мой путь начался. И он будет грязным, сложным и полным экспериментов.

Но я выживу. Потому что я знаю то, чего не знают они.

Смерть — это только начало. А трава прорастает даже сквозь асфальт.

Глава 2. Насмешка

Запах победы в этом новом мире оказался специфическим. Он состоял из ароматов вскрытого кишечника гнолла-падальщика, паленой шерсти и едкого химического шлейфа от моего садового секатора.

Я стоял над трупом твари, восстанавливая дыхание. Адреналин, ударивший в голову во время короткой схватки, начинал отступать, уступая место холодной, ноющей пустоте в мышцах. Это был «откат». Тело, не привыкшее к таким нагрузкам, выставляло счет.

— Кирилл... — голос Лены дрожал. Она всё еще сидела в углу, прижимая к груди грязную сумку. — Оно мертво?

— Клинически — да, — ответил я, вытирая лезвие секатора о шерсть монстра. Жест вышел машинальным, почти будничным. Психика включила защитные механизмы, превращая кошмар в набор задач. — Центральная нервная система разрушена, сердце остановилось.

Я перевел взгляд на интерфейс, который продолжал висеть перед глазами полупрозрачной пеленой.

[Статус обновлен.]

[Класс: Некромант-Травник (Скрыто: Биомант Смерти).]

[Уровень: 2.]

[Характеристики:]

Сила: 6 (Ниже среднего)

Ловкость: 8 (Средне)

Интеллект: 15 (+1 за уровень)

Выносливость: 7

Мана: 60/160 (Восстановление: 1.2 ед/мин)

Свободные очки характеристик: 5.

Я мысленно вложил три очка в Интеллект (маны катастрофически не хватало) и два в Выносливость (умирать от одного удара не хотелось). По телу пробежала теплая волна, головная боль немного утихла.

— Нам нужно уходить, — сказал я, поворачиваясь к Лене. — Шум боя мог привлечь других. Гноллы — стайные животные. Если здесь есть «падальщик», значит, где-то рядом есть «охотник» или даже «вожак».

Лена кивнула, пытаясь встать. Она морщилась от боли в ноге. Монстера разодрала ей лодыжку довольно глубоко, но кровотечение уже остановилось — видимо, сработала какая-то базовая регенерация или шок.

— Куда? — спросила она.

— В актовый зал, — решил я. — Это центральная часть корпуса, там толстые двери и нет окон на первом этаже. Скорее всего, выжившие стекаются туда.

Мы вышли в коридор. Зрелище, представшее перед нами, напоминало декорации к дешевому хоррору, на который внезапно выделили бюджет голливудского блокбастера. Стены были покрыты странной плесенью, которая пульсировала в такт моему сердцебиению. Из разбитых плафонов свисали не провода, а тонкие, светящиеся нити, похожие на грибницу.

Система не просто добавила монстров. Она переписывала саму структуру реальности, внедряя в бетон и пластик чужеродную биологию.

— Не прикасайся к стенам, — предупредил я, заметив, как Лена потянулась рукой к светящемуся мху, чтобы удержать равновесие. — Споры могут быть токсичны.

Мы двигались медленно. Я шел впереди, держа наготове секатор. Мой «костяной паук» из курицы рассыпался еще в аудитории — срок жизни примитивного конструкта оказался ничтожно мал, да и урон он получил критический. Сейчас я был беззащитен.

По пути нам попадались тела. Студенты, преподаватели. Некоторые были растерзаны когтями, другие... другие выглядели так, словно из них выросли цветы. Я старался не смотреть на парня с третьего курса, из глазниц которого торчали ярко-синие бутоны васильков.

«Паразитическая флора», — отметил мой внутренний биолог. — «Агрессивный рост за счет носителя».

Добравшись до фойе перед актовым залом, мы услышали голоса. Много голосов. Шум, крики, плач. Двери были забаррикадированы партами и шкафами, но оставлен узкий проход, который охраняли двое парней.

Они изменились.

Один держал в руках пожарный топор, который слегка светился красноватым светом. Его плечи стали шире, а взгляд — жестче.

Второй, худощавый очкарик с матфака, которого я смутно помнил, теперь сжимал в руке короткий деревянный посох, вокруг навершия которого вращались маленькие искры.

Воин и Маг. Классика.

— Стоять! — рявкнул парень с топором, преграждая нам путь. — Кто такие? Укушенные есть?

— Кирилл Ветров, биофак. Это Лена, — ответил я, поднимая руки. Секатор я благоразумно убрал за пояс. — Мы чистые. Рана у неё от растения, не от зомби.

— Ветров? Ботаник? — Воин прищурился. Кажется, это был Паша с потока физкультурников. Раньше мы не пересекались, но в замкнутом мире университета все лица примелькались. — Проходите. Но сразу говорю: еды нет, воды мало. Если не можете драться или лечить — сидите тихо и не отсвечивайте.

Мы протиснулись внутрь.

Актовый зал превратился в лагерь беженцев. Сотни три человек. Кто-то сидел на полу, кто-то прямо на сцене. Воздух был спертым, пахло потом, страхом и дешевым дезодорантом, который не мог перебить запах крови.

Люди сбивались в кучки. И я сразу заметил, как изменилась социальная геометрия.

В центре, на возвышении сцены, расположилась «элита». Те, кто успел урвать боевые классы. Они выглядели увереннее, громче. Вокруг них формировалась зона отчуждения.

По краям, в тени, жались остальные. Те, кому достались «мирные» или «бесполезные» профессии. Или те, кто вообще не успел выбрать класс и получил статус [Гражданский] — по сути, пушечное мясо без навыков.

— Лена! — раздался крик.

К нам подбежала подруга Лены, Маша. Она выглядела невредимой, но напуганной до смерти.

— Ты жива! Господи, я думала, ты осталась там...

Лена отпустила мою руку, на которую опиралась, и буквально рухнула в объятия подруги. Я остался стоять один, чувствуя себя лишним элементом в этом уравнении человеческих эмоций.

— Спасибо тебе, — бросила Лена через плечо, но уже как-то отстраненно. Она вернулась в свою стаю.

Я кивнул и отошел в сторону, к стене. Мне нужно было подумать и проанализировать свои возможности.

Я открыл расширенное описание своего класса. Текст, который я пропустил в суматохе боя.

[Класс: Некромант-Травник]

Описание: Редчайшая мутация магического ядра. Вы отвергли путь чистой смерти, решив вплести в нее жизнь. Ваши миньоны слабее стандартной нежити в базовой защите, но обладают уникальной способностью адаптировать органические улучшения.

[Навык: Органический Синтез (Пассивный)]

Позволяет интегрировать растительные компоненты в некро-конструкты. Эффект зависит от свойств растения и вашего Интеллекта.

Текущий уровень познания: 1.

[Навык: Чувство флоры (Активный/Пассивный)]

Вы ощущаете растения в радиусе 50 метров. Вы интуитивно понимаете их свойства (ядовитость, лечебный эффект, структурная прочность).

Это было мощно. Теоретически.

Практически — я сидел в бетонной коробке, имея в инвентаре пучок аконита, секатор и ноль костей. Без материала я был просто парнем с плохим зрением.

— Внимание всем! — голос, усиленный магией (или просто хорошими легкими), перекрыл гул толпы.

На авансцену вышел Стас Громов. Тот самый, которого хлестнула монстера.

Теперь он выглядел иначе. На его лице красовался свежий шрам, пересекающий щеку, но это только добавляло ему брутальности. В руках он держал двуручный меч — грубый, словно выкованный из куска рельсы, но светящийся стальным блеском.

Над его головой висела надпись: [Паладин. Уровень 3].

Третий уровень? Как он успел? Пока я возился с одной курицей и одним гноллом, он, видимо, устроил геноцид в коридорах. Или добивал раненых.

— Слушать сюда! — рявкнул Громов. — Ректорат молчит. Полиции нет. Мы сами по себе. Я беру командование обороной на себя.

Толпа загудела. Кто-то согласно, кто-то возмущенно.

— А кто тебя назначил? — крикнул кто-то из задних рядов.

Громов ударил мечом по полу сцены. По доскам прошла волна света, и доски треснули. Гул мгновенно стих.

— Система назначила, — ухмыльнулся он. — Сила теперь — единственный закон. У нас тут триста ртов. Еды в автоматах — на день. Воды в кулерах — на два. Мы должны зачистить корпус, добраться до столовой и складов.

Он обвел зал тяжелым взглядом.

— Мне нужны бойцы. Все, у кого боевой класс — шаг вперед. Воины, Маги, Лучники, Берсерки. Вы получаете двойной паек и право голоса. Остальные... остальные делают то, что им скажут. Строят баррикады, таскают трупы, моют полы.

Это было ожидаемо. Феодализм вернулся за два часа.

Люди начали выходить к сцене. Их было немного — человек тридцать-сорок. Элита.

Я стоял на месте. Некромант — это боевой класс? Формально — да. Но выходить к Громову не хотелось.

— Эй, Ветров! — Громов заметил меня. Его глаза сузились. — Ты же вроде живой. Чего жмешься у стенки? Какой класс взял? "Боевой ботаник"?

По залу прокатился смешок. Напряжение искало выход, и толпа с радостью ухватилась за возможность посмеяться над кем-то слабым.

— Некромант, — ответил я громко. Голос прозвучал сухо и спокойно.

Смешки стихли. Слово было весомым. Мрачным.

Громов поднял брови.

— Ого. Повелитель мертвых? Серьезно? А я думал, ты в обморок упадешь при виде крови. Ну, иди сюда. Покажи класс.

Я медленно подошел к сцене. Взгляды сотен людей жгли спину. Лена смотрела на меня с жалостью, смешанной с любопытством.

— Некромант... — протянул Громов, разглядывая меня как насекомое. — Редкий класс. Говорят, сильный. Можешь поднять армию тьмы и порвать всех этих тварей?

— Мне нужен материал, — ответил я. — Кости. Трупы.

— Трупов в коридоре навалом, — фыркнул стоящий рядом с Громовым маг огня, поигрывая зажигалкой, пламя которой было неестественно большим. — Иди принеси.

— Нет, — остановил его Громов. — Пусть покажет здесь. Вон, у нас есть... реквизит.

Он пнул ногой спортивную сумку, лежавшую на краю сцены. Из нее вывалились остатки чьего-то обеда. Куриные кости из KFC. Целая гора обглоданных крылышек и ножек. Кто-то явно заедал стресс перед тем, как прийти сюда.

Толпа захохотала.

— Давай, Ветров! — крикнул Громов. — Подними нам Легион Жареных Цыплят! Защити нас от голода!

Я почувствовал, как к лицу приливает кровь. Это была ловушка. Если я откажусь — я трус и балабол. Если соглашусь...

Мой предыдущий конструктор из сырой курицы был слаб. Этот, из вареных, хрупких костей, лишенных органики и жизни, будет еще хуже. Без моих трав, без подготовки.

Но выбора не было. Система требует действий. Опыт капает только за применение навыков.

Я подошел к куче костей.

«Анализ», — мысленно приказал я.

[Материал: Термически обработанная костная ткань птицы.]

[Качество: Мусор.]

[Потенциал некроэнергии: 5%.]

Это провал. Но я должен был попробовать.

Я протянул руку.

— Поднятие малого скелета.

Мана хлынула из меня, впитываясь в объедки. Фиолетовое свечение окутало кости. Они задрожали, начали сщелкиваться друг с другом.

Зрелище было жалким. Кости не срастались плотно. Суставы болтались.

Через десять секунд передо мной стояло Нечто. Кривобокое создание размером с кошку, с непропорционально большой головой из двух куриных грудок и тонкими, дрожащими лапками. Оно сделало шаг, покачнулось и упало на бок, рассыпавшись на составляющие.

В зале повисла тишина. А потом она взорвалась хохотом. Смеялись все. Даже те, кто пять минут назад плакал по погибшим друзьям. Смех был истерическим, злым, но направлен он был на меня.

— Это что?! — Громов вытирал слезы, выступившие от смеха. — Это твой "Ужас Ночи"? Ветров, ты превзошел сам себя!

— У меня есть вторая специализация, — сказал я, когда смех немного утих. Я знал, что делаю ошибку, но гордость — чертова человеческая черта — требовала оправдаться. — Я могу улучшать их.

— Да? И кто ты по второй профе? — спросил Маг. — Архидемон? Пожиратель Душ?

— Травник.

Хохот вспыхнул с новой силой.

— Травник?! — Громов аж согнулся пополам. — Некромант-Травник? Ты что, будешь сажать петрушку на могилах? Или делать зомби-веганов?

— Это... нестандартная синергия, — попытался объяснить я, но мой голос утонул в общем веселье.

— Слушай, Ветров, — Громов выпрямился, и его лицо стало серьезным, хотя в глазах плясали бесята. — Мы тут пытаемся выжить. Нам нужны бойцы. Нам нужны лекари. Нам нужны те, кто может построить стену. А ты... ты клоун. Твои куриные скелеты нам не помогут.

Он повернулся к толпе.

— У нас нет лишней еды для бесполезных классов. Кто не работает — тот не ест. Ветров, ты в "мирный" отряд. Будешь сортировать мусор и... ну не знаю, искать подорожник, если у кого пальчик заболит.

— Я могу быть полезен, — твердо сказал я, глядя ему в глаза. — Мои знания...

— Твои знания — это мусор, как и эти кости, — отрезал Громов. — Уйди с глаз. Ты позоришь класс Некроманта.

Он отвернулся, теряя ко мне интерес. Для него я был отработанным материалом. Шутом, который развлек толпу и снял напряжение.

Я развернулся и пошел прочь со сцены. Люди расступались, но теперь не с уважением, а с брезгливостью и насмешкой. Кто-то пихнул меня плечом.

— Осторожнее, некро-фермер, а то скелетик рассыплется!

Я нашел свободный угол в самой темной части зала, подальше от сцены, подальше от света, подальше от людей. Сел на пол, прижавшись спиной к холодной стене.

Гнев. Холодный, расчетливый гнев пульсировал в висках.

Они видели только поверхность. Они видели куриные кости и смешное название класса. Их мозги, одурманенные внезапной силой и вспышками фаерболов, не могли просчитать ситуацию на два шага вперед.

Они не думали о том, что мечи тупятся, а мана кончается. Они не думали о том, что гноллы придут снова, и их будет больше. Они не думали о болезнях, ядах и инфекциях.

Громов прав в одном: вареные кости — это мусор.

Мне нужны свежие.

И мне нужны растения. Не петрушка. Мне нужны мутанты, которые сейчас захватывают университетский сад.

Я достал из кармана пучок аконита. Он был немного помят, но все еще источал слабый, едва уловимый аромат смерти.

[Аконит (Насыщенный маной)]

Свойства: Сильный нейротоксин. При обработкой некро-энергией вызывает паралич 4-го уровня.

Если бы я захотел, я мог бы убить Громова прямо сейчас. Достаточно одной костяной иглы, смазанной соком этого цветка. Маленькой, незаметной иглы, пущенной в шею из темноты. Он бы задохнулся за минуту, и никто, даже его хваленые «целители», не поняли бы, что произошло.

Но я не стал этого делать. Пока не стал.

Смерть лидера сейчас приведет к хаосу, а хаос мне невыгоден. Пусть Громов играет в героя. Пусть собирает вокруг себя пушечное мясо. Пусть они принимают первый удар.

Я буду наблюдать. Я буду собирать ресурсы, на которые они не обращают внимания.

Мой взгляд упал на трещину в полу рядом с моим местом. Оттуда, пробивая бетон, тянулся тонкий, бледно-зеленый усик вьюна. Он тянулся не к свету, а к тени. К моей руке, словно чувствуя родственную энергию.

Я коснулся его пальцем.

[Обнаружен симбионт: Могильный Вьюн (Росток).]

[Свойства: Укрепляет костную ткань, заменяя связки.]

Уголки моих губ дрогнули в улыбке.

— Привет, малыш, — прошептал я одними губами. — Ты голоден? Я тоже.

Я достал секатор и начал методично затачивать лезвие о кусок бетона. Звук был тихим, ритмичным. Шших. Шших. Шших.

В центре зала Громов распределял отряды, обещая всем скорое спасение и победу. Толпа внимала ему как мессии.

Они смеялись над моим выбором. Они назвали меня «садовником».

Что ж. Садовник так садовник.

Просто они забыли, что для хорошего урожая землю нужно удобрять.

И лучшим удобрением всегда была кровь и гнилая плоть.

Я закрыл глаза, погружаясь в медитацию для восстановления маны. Мне нужно было подготовиться. Ночью, когда «герои» уснут или потеряют бдительность, я пойду на свою первую настоящую жатву.

В этот момент передо мной всплыло новое, неожиданное сообщение. Не от Системы. Это был личный шепот, доступный только мне.

[Получено достижение: «Изгой».]

Условие: Быть публично униженным группой более 50 человек, обладая скрытым потенциалом, превышающим их суммарный уровень.

Награда: +2 к Интеллекту. Увеличение скрытности ночью на 10%.

Я усмехнулся. Система обладала своеобразным чувством юмора. И оно мне начинало нравиться.

— Смейтесь, — прошептал я в темноту. — Смейтесь громче. Вам понадобится много воздуха, чтобы кричать, когда я вернусь.

Глава 3. Дно

Голод в Системе ощущался иначе. Это не было простое урчание в животе или слабость в коленях. Это был красный, пульсирующий значок в углу зрения, который мигал с раздражающей регулярностью, напоминая о том, что мой организм медленно пожирает сам себя.

[Статус: Голод (Легкая степень).]

[Эффект: -10% к восстановлению Выносливости и Маны. -1 к Силе.]

Я сидел на холодном паркете в углу актового зала, поджав ноги под себя, и смотрел на этот значок. Вокруг меня, в полумраке, спали, ворочались и тихо переговаривались сотни людей. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахом немытых тел и страха.

Прошло три дня с момента Интеграции. Три дня, за которые мир окончательно разделился на «до» и «после».

В «до» я был студентом-биологом, перспективным ученым, который знал латинские названия трех тысяч видов растений.

В «после» я был никем. Мусором. Балластом.

— Эй, Ветров, — грубый тычок носком ботинка в бедро вырвал меня из задумчивости.

Надо мной возвышался Паша-Физрук, ныне — [Воин 3-го уровня]. Он был одним из лейтенантов Громова, отвечающим за порядок в «гражданской зоне». На его поясе висела дубинка, обмотанная колючей проволокой — самодельный, но эффективный аргумент.

— Чего расселся? — буркнул он. — Трудовая повинность сама себя не выполнит. Громов сказал: кто не работает, тот не жрет.

— Я работал вчера, — тихо ответил я, поднимаясь. Мышцы отозвались тупой болью. — Сортировал мусор на заднем дворе.

— Вчера было вчера. Сегодня новая разнарядка. Нужны люди на зачистку первого этажа от биомассы. Стены скоблить. Иди к завхозу, получи скребок.

Стены скоблить. Отлично.

Биомасса — это та самая пульсирующая плесень, которая захватывала здание. Она была токсичной. Без защиты работа с ней была медленным самоубийством, но «элиту» это не волновало.

— Я Травник, — попытался я возразить, хотя знал, что это бесполезно. — Я могу выйти наружу. Собрать что-то полезное. В парке есть лекарственные растения.

Паша скривился.

— Опять ты за своё? Твои одуванчики никому не нужны. У нас есть Хилер, Светка с инфака. Она лечит светом. Чик — и раны нет. А твои припарки — это для бабок в деревне. Короче, выбор простой: или идешь скоблить стены, или валишь из лагеря на все четыре стороны. Паек только работникам.

Я посмотрел на сцену. Там, в свете аккумуляторных ламп, сидела «свита» Громова. Они ели. Я видел, как они открывают банки с тушенкой, как пьют чистую воду из бутылок. У них было всё. У нас — объедки и работа.

Светка-Хилер действительно лечила. Но её мана кончалась за три заклинания. А людей было триста. Очередь к ней была расписана на два дня вперед. Мои травы могли бы снять нагрузку, помочь с обезболиванием, с антисептикой... Но никто не хотел слушать. В мире мечей и магии наука казалась скучной и ненужной.

— Я пойду наружу, — сказал я, глядя Паше в глаза.

— Чё? — он удивился. — Ты суицидник? Там твари.

— Я найду еду сам. Мне не нужен ваш паек за соскабливание плесени.

Паша хмыкнул, сплюнув на пол.

— Ну, дело твое. Меньше народу — больше кислороду. Только если вернешься укушенным — я тебя лично добью.

Выход из главного корпуса теперь напоминал шлюз на космической станции. Двойные баррикады, часовые с арбалетами (сделанными из спортивного лука и какой-то матери), строгий досмотр.

Когда я протиснулся через нагромождение парт на улицу, яркое, неестественно синее солнце ударило по глазам.

Университетский кампус изменился до неузнаваемости.

Асфальт исчез. Его взломали корни исполинских деревьев, которые выросли за три дня. Это были не тополя и липы. Это были скрученные, шипастые гиганты с корой, напоминающей хитин насекомых. Листва была фиолетовой, бурой, ярко-оранжевой.

Ветер доносил странные звуки: стрекотание, похожее на работу отбойного молотка, далекий вой и шелест, который казался слишком разумным для простого ветра.

Я глубоко вдохнул.

[Навык активирован: Чувство флоры.]

Мир в моей голове преобразился. Если раньше я видел просто зеленый хаос, то теперь я видел сеть. Тонкие, пульсирующие нити жизни тянулись от каждого растения.

Красная пульсация — опасность. Яд, шипы, агрессивная мимикрия.

Зеленое ровное свечение — нейтральность. Строительный материал, пища.

Золотистые искорки — концентрация полезных веществ. Алхимические ингредиенты.

Я был в своей стихии. И одновременно — в самом опасном месте на земле.

У меня не было оружия, кроме секатора. У меня не было миньонов. Мой уровень был вторым, и половина опыта была получена за того несчастного гнолла.

— Так, Кирилл, — прошептал я себе под нос. — Задача минимум: не сдохнуть. Задача максимум: найти что-то, что можно сожрать или обменять на еду.

Я двинулся вдоль стены корпуса, стараясь держаться в тени. Моя цель — старый ботанический сад за библиотекой. Там флора была разнообразнее.

Первые полчаса прошли в напряженном стелсе. Я шарахался от каждого шороха. Один раз мимо меня, метрах в пятидесяти, пробежала стая каких-то лысых обезьян с гребнями на спинах. Я вжался в куст крапивы, и, к моему удивлению, она меня не обожгла.

[Симбиоз с флорой: Urtica ferox (Мутировавшая). Растение признает в вас доминантного носителя природной магии. Агрессия снижена.]

Это было приятно. Крапива, чьи листья были покрыты иглами с нейротоксином, просто мягко отодвинулась, укрывая меня своими ветвями.

Я аккуратно срезал несколько верхних листьев.

[Получено: Лист Железной Крапивы.]

Свойства: Содержит концентрированную муравьиную кислоту и парализующий агент. Ингредиент для создания ядов.

— Спасибо, — кивнул я кусту.

Я продолжил путь. Мой инвентарь (пространственный карман на 10 ячеек, дарованный Системой) медленно заполнялся.

Корень лопуха (теперь размером с репу) — съедобно, восстанавливает ХП.

Ягоды волчьего лыка (светящиеся) — смертельный яд, взрывчатые свойства при смешивании с маной.

Споры гриба-дождевика — дымовая завеса.

Я чувствовал себя старьевщиком, собирающим хлам на поле битвы богов. Пока «герои» искали мечи +5 к урону, я радовался найденному пучку мутировавшей мяты.

Но это не решало главную проблему.

Кости.

Мне нужны были кости.

Мой класс был парадоксом. Я мог создавать невероятные усиления для нежити... но у меня не было самой нежити. Это как иметь полный бак бензина высшего качества, но не иметь машины.

Я наткнулся на труп белки.

Точнее, того, что от нее осталось. Крупная, с саблевидными резцами.

Я присел над ней, протянул руку.

[Материал поврежден на 80%. Недостаточно костной массы для поднятия конструкта.]

— Черт, — выругался я.

Идти дальше было рискованно. Я уже отошел от корпуса на полкилометра. Здесь зона безопасности заканчивалась даже формально.

Впереди, в зарослях папоротника высотой с человеческий рост, я увидел золотистое свечение.

[Чувство флоры] буквально взвыло от восторга.

Там было что-то редкое. Очень редкое.

Я подкрался ближе.

На небольшой полянке, окруженной колючим кустарником, рос цветок. Он выглядел как лотос, но его лепестки были черными, с прожилками, по которым текла светящаяся красная жидкость.

[Кровавый Первоцвет (Редкое).]

Описание: Растение-хищник, впитавшее ману первой волны. Сок обладает мощнейшим регенеративным эффектом. Стебель прочнее стали.

Это был джекпот. Если я смогу добыть его, я смогу создать эликсир, который поставит на ноги даже полумертвого. Или обменять его у Громова на ящик тушенки.

Я достал секатор.

Шаг. Еще шаг.

Кустарник вокруг поляны был густым. Я осторожно раздвинул ветки...

И замер.

Потому что кустарник зашипел.

Это был не кустарник.

Это было гнездо.

Из-под листвы поднялась треугольная голова, покрытая чешуей цвета листвы. Змея. Огромная, толщиной с пожарный шланг. Её глаза, желтые с вертикальным зрачком, уставились прямо на меня.

[Древесный Удав-Мимик. Уровень 4.]

Четвертый уровень. В два раза выше моего.

У меня секатор и пучок крапивы.

У него — мышцы, способные раздавить автомобиль, и ядовитые зубы.

Я медленно, очень медленно начал пятиться.

«Не делай резких движений. Ты часть леса. Ты просто куст».

Удав дернул языком, пробуя воздух. Он не нападал. Пока. Видимо, он был сыт или охранял кладку. Или тот самый цветок.

И тут под моей ногой предательски хрустнула сухая ветка.

Звук был подобен выстрелу.

Змея метнулась вперед.

Это было быстрее, чем мог отследить человеческий глаз. Я среагировал на чистом инстинкте, усиленном адреналином. Я упал на спину, выставляя перед собой... нет, не секатор. Руку с зажатым пучком спор гриба-дождевика.

Я сжал кулак, вливая ману.

[Взрыв спор!]

Хлопок. Облако едкой желтой пыли окутало морду змеи.

Тварь зашипела, мотая головой. Споры забили ей ноздри и термолокаторы.

Я перекатился, вскочил и побежал.

Я бежал так, как не бегал никогда в жизни. Ветки хлестали по лицу, колючки рвали одежду. Сзади слышался треск ломаемых кустов — удав пришел в себя и бросился в погоню.

— Думай, Кирилл, думай! — хрипел я.

Прямой бой — смерть.

Убежать — нереально, он быстрее.

Спрятаться — он чует тепло.

Мне нужно оружие. Прямо сейчас.

Я выскочил на небольшую прогалину. В центре стоял старый дуб, теперь превратившийся в монструозное дерево с дуплом, из которого сочилась черная слизь.

Стоп. Слизь.

Я знал этот запах.

Смола Черного Дуба. Вязкая, горючая, токсичная.

Я метнулся к дереву. Удав вылетел на поляну следом за мной. Он был в ярости.

Я замер перед дуплом, развернувшись к врагу.

Змея сгруппировалась для броска.

В моей руке был последний козырь — ягоды волчьего лыка.

— Жри! — заорал я и швырнул горсть светящихся ягод прямо в открытую пасть летящей на меня твари.

Попадание.

Удав проглотил их рефлекторно, в полете.

В тот же момент я рухнул на землю, перекатываясь за толстый корень.

[Навык "Органический синтез" активирован дистанционно!]

[Реакция: Нестабильная мана + Желудочный сок = Термический разрыв.]

Внутри змеи что-то глухо бумкнуло. Тварь дернулась в воздухе, словно наткнулась на невидимую стену. Из её пасти вырвался клуб дыма и синего пламени.

Ее разорвало изнутри. Не сильно — внешняя шкура выдержала, но внутренним органам пришел конец.

Удав рухнул в метре от меня, извиваясь в агонии.

Я лежал, глядя в небо, и хватал ртом воздух. Сердце пыталось проломить грудную клетку.

[Вы убили Древесного Удава-Мимика (ур. 4). Получено 150 очков опыта.]

[Бонус за убийство противника выше уровнем: +50 опыта.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 3.]

Я был жив.

Я убил тварь 4-го уровня горстью ягод.

Маг потратил бы на это весь запас маны. Воин сломал бы меч о чешую.

Я потратил три ягоды.

Я поднялся, шатаясь. Подошел к трупу змеи.

Она была великолепна. Три метра мышц, костей и плотной шкуры.

Костей...

Позвоночник змеи. Сотни позвонков, соединенных гибкими связками. Идеальная конструкция. Гибкая. Прочная.

Я положил руку на еще теплую тушу.

— Поднятие скелета.

На этот раз маны у меня было больше (спасибо уровню). И материал был свежий, пропитанный моей собственной магией (ягоды-то мои).

Плоть змеи начала таять, впитываясь в кости, окрашивая их в темно-зеленый цвет. Костяк зашевелился, сбрасывая с себя остатки мяса и шкуры.

Он поднялся над землей — длинный, шипастый костяной хлыст с черепом на конце.

[Создан: Костяной Змей (Средний). Уровень 3.]

[Особенности: Гибкость, Ядовитый укус (наследие), Усиленная структура.]

Я смотрел на свое творение. Это было не жалкое куриное пугало. Это была машина смерти.

Мой взгляд упал на кусты, где рос Кровавый Первоцвет. Теперь путь был свободен.

Я аккуратно выкопал цветок вместе с комом земли.

Потом подошел к своему новому питомцу.

— Ну что, — сказал я, поглаживая холодный череп змея. — Пойдем домой. У нас есть дела.

Возвращение в лагерь было триумфальным. В моей голове.

На самом деле, я выглядел ужасно: изодранная одежда, лицо в грязи и копоти, хромающий.

Но за моей спиной, послушно скользя в высокой траве (я приказал ему скрываться), двигался мой костяной защитник.

На входе меня встретил тот же Паша.

— О, явился, не запылился, — хмыкнул он. — Я уж думал, тебя доедают. Где добыча? Где твои чудо-травы?

Я молча достал из инвентаря корень лопуха и пару пучков мяты.

— Вот. Еда. Лекарство.

Паша скривился.

— Мусор. Ладно, проходи. Но паек не получишь. Громов сказал...

— Я хочу видеть Громова, — перебил я его.

— Чего? — Паша нахмурился, положив руку на дубинку. — Ты попутал, ботаник? Лидер занят.

— У меня есть кое-что для него. То, что ему нужно.

Я достал Кровавый Первоцвет. Даже в сумерках он сиял, пульсируя рубиновым светом.

Глаза Паши расширились. Система автоматически подсвечивала редкие предметы, даже если ты не умел ими пользоваться. Он видел фиолетовую рамку редкости.

— Эт-то что? — пробормотал он.

— Пропуск в высшую лигу, — соврал я. — Веди.

Мы прошли в зал. Я снова ловил на себе взгляды. Презрение, жалость.

"Смотрите, бомж вернулся". "Принес корешков".

Пусть думают так.

Громов сидел на краю сцены, обсуждая что-то со своими магами.

— Стас! — крикнул Паша. — Тут Ветров. Притащил какую-то эпическую хрень!

Громов обернулся. Увидел цветок в моей руке. Спрыгнул со сцены и подошел ко мне.

— Ого... — он протянул руку. — Дай посмотреть.

Я отдернул руку.

— Обмен, — сказал я твердо.

Громов усмехнулся. В его глазах мелькнул недобрый огонек.

— Ветров, ты забываешь, где находишься. Здесь всё общее. Для блага общины.

— Это редкий ингредиент, — сказал я. — Он ускоряет регенерацию в десять раз. Если кто-то из твоих танков получит тяжелую рану — это спасет ему жизнь. Я отдам его. Но мне нужна плата.

— Плата? — Громов шагнул ближе, нависая надо мной. — А если я просто заберу его? А тебе пропишу в бубен для профилактики жадности?

Вокруг нас начали собираться его бойцы. Кольцо сжималось.

Я был один. Тщедушный маг против десятка амбалов.

В любой другой ситуации я бы сдался. Отдал бы цветок и ушел плакать в угол.

Но не сегодня.

Сегодня я убил тварь 4-го уровня.

Сегодня я перестал быть жертвой.

— Попробуй, — сказал я тихо.

Громов расхохотался.

— Ты слышал, Паша? Он мне угрожает! Ботаник отрастил яйца!

Он замахнулся, чтобы дать мне пощечину. Открытой ладонью, унизительно.

Я не шелохнулся.

Но шелохнулась тень за моей спиной.

Из-под наброшенной на плечи рваной куртки, которую я использовал как маскировку, с сухим шелестом выстрелил костяной хвост.

Он обвился вокруг запястья Громова за долю секунды до удара.

Щелк.

Костяные шипы слегка вошли в кожу. Не глубоко, только чтобы обозначить присутствие. Но хватка была железной.

Громов замер. Его глаза полезли на лоб. Он дернул рукой — бесполезно. Костяной Змей, всё еще скрытый в полумраке за моей спиной, держал его мертвой хваткой.

В зале воцарилась гробовая тишина.

— Что за... — прохрипел Громов.

Из-за моего плеча медленно поднялся череп змеи. Пустые глазницы, в которых горел зеленый некротический огонь, уставились в лицо паладину. Змей тихо зашипел, раскрывая пасть, полную игловидных зубов.

— Это не курица, Стас, — сказал я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Это Древесный Удав. Четвертый уровень. Я убил его час назад. Один.

Я сделал паузу, давая информации улечься в их головах.

— Я предлагаю сделку. Цветок в обмен на доступ к складу, отсутствие "трудовой повинности" и... — я посмотрел на Пашу, — извинения.

Громов побледнел. Он чувствовал силу, исходящую от конструкта. Он понимал, что если этот хвост сжался бы сильнее, его рука превратилась бы в крошево.

— Отпусти, — процедил он сквозь зубы.

Я мысленно отдал приказ. Змей разжал хватку и втянулся обратно в тень за моей спиной.

Громов потер запястье, на котором выступили капли крови. Он смотрел на меня уже без насмешки. В его взгляде была смесь страха и... расчета.

— Ладно, — сказал он наконец. — Ты доказал. Цветок забираем. Паша, выдай ему офицерский паек. И пропуск на склад.

— И извинения, — напомнил я.

Громов скрипнул зубами, но кивнул Паше.

Тот, красный как рак, буркнул:

— Извини, Ветров. Был не прав.

Я протянул цветок Громову.

— Приятно иметь с вами дело.

Я развернулся и пошел к своему месту в углу. Толпа расступалась передо мной. Теперь они смотрели на меня иначе. Кто-то со страхом, кто-то с уважением. Но никто больше не смеялся.

Я сел на свой кусок картона, достал банку тушенки из выданного пайка и открыл её ножом.

Мой Змей свернулся кольцами вокруг меня, создавая живой (мертвый) барьер.

Я ел мясо, чувствуя, как уходит голод.

Но другой голод — голод знаний и силы — только просыпался.

Я посмотрел на свой инвентарь.

У меня были споры, яды, семена. У меня был рецепт улучшения костей.

И теперь у меня был первый настоящий боец.

Дно осталось позади. Начался подъем.

И горе тем, кто встанет у меня на пути.

Глава 4. Случайность — ключ к гениальности

Утро в «безопасной зоне» началось не с пения птиц и не с лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы. Оно началось с запаха. Густого, тяжелого аромата немытых тел, застарелого страха и растворимого кофе, который кто-то кипятил на горелке у сцены.

Я открыл глаза, уставившись в потолок актового зала, где лепнина была покрыта тонкой сеткой серой паутины. Мой Костяной Змей, свернувшийся кольцами вокруг меня, тихо зашуршал позвонками, реагируя на мое пробуждение. Его пустые глазницы, в которых тлел тусклый зеленый огонек, были направлены в сторону прохода. Он охранял. Всю ночь он охранял меня, пока я спал урывками, сжимая в руке секатор.

— Ветров, — раздался шепот.

Я резко сел. Рядом, на корточках, сидел парень в очках с толстыми линзами. Кажется, с химфака. В руках он держал помятую банку энергетика.

— Чего тебе? — мой голос был хриплым. Змей чуть приподнял голову, и парень испуганно отшатнулся.

— Тише, тише! Я... это... спросить хотел. Ты правда того удава завалил? Сам?

— Нет, мы с ним в шахматы сыграли, и он умер от скуки, — буркнул я, потирая лицо. — Что надо?

— Я видел твой цветок вчера. Ну, тот, что ты Громову отдал. Это же Sanguis Flores, да? Кровавоцвет?

Я внимательно посмотрел на него. Химик. Полезный кадр.

— Допустим.

— Я... я просто хотел сказать, — он замялся, поправляя очки. — Я видел, как Громов его использовал. Они просто сожрали его. Всухомятку. Идиот. Из него можно было сделать экстракт. Эффективность была бы в три раза выше.

Я усмехнулся.

— Добро пожаловать в новый мир, коллега. Здесь микроскоп забивают гвозди.

Я встал, разминая затекшую спину. Мой статус в лагере изменился, но не так сильно, как хотелось бы. Да, меня больше не гнали на "барщину", но и своим я не стал. Я был полезным инструментом, который пока боялись трогать.

Мне нужно было экипироваться. Мой поход в одной драной куртке был чистым везением. Второй раз так не повезет.

— Слушай, — я кивнул химику. — Как тебя зовут?

— Антон.

— Антон, если хочешь выжить — держись поближе к стене и подальше от героев. И береги очки.

Я направился к выходу, махнув Змею рукой. Конструкт послушно пополз следом, вызывая у сонных людей приступы тихой паники. Они расступались, как море перед Моисеем, только вместо благоговения в их глазах был животный ужас.

Склад был организован в бывшей тренерской при спортзале. Заведовал им теперь некто Михалыч — завхоз университета, который получил класс [Кладовщик]. Система, видимо, обладала иронией, раздавая классы по профессиональной деформации.

— Чего надо? — буркнул Михалыч, не отрываясь от пересчета банок с консервированной кукурузой.

— Я от Громова. Доступ к снаряжению.

Михалыч поднял на меня тяжелый взгляд, потом посмотрел на Змея, чья треугольная голова маячила у меня за плечом.

— А, некромант... Слыхал. Ну, бери. Только без фанатизма. Оружие не дам, бронежилетов нет.

— Мне не нужно оружие, — я прошел мимо него к стеллажам. — Мне нужна тара.

Я набрал пластиковых контейнеров для еды, несколько пустых бутылок из-под воды, моток скотча и — о чудо — нашел в углу старый, но крепкий туристический рюкзак литров на сорок. Видимо, кто-то из студентов готовился к походу, но не успел.

— Рюкзак казенный? — спросил я.

— Бери, — махнул рукой Михалыч. — Хозяина все равно вчера крысы сожрали в подвале.

Оптимистично.

Упаковав контейнеры, я вышел наружу. Солнце уже стояло высоко, заливая мутировавший кампус безжалостным ультрафиолетом. Листва деревьев-гигантов отбрасывала причудливые, движущиеся тени.

Моя цель на сегодня была амбициозной. Ботанический сад был хорош, но мне нужны были реагенты. Настоящие. Те, что росли возле стоков химического корпуса. Если мутация затронула обычную флору, то что произошло с растениями, которые годами поливали отходами лабораторных экспериментов?

Я шел осторожно, активировав [Чувство флоры]. Мир снова расцвел цветными нитями.

Зеленый. Зеленый. Желтый (лечебное). Красный (яд).

И вдруг — пульсирующий фиолетовый.

Я остановился. Фиолетовая аура исходила от зарослей плюща, обвившего стену библиотеки.

[Едкий Плющ (Мутировавший).]

Свойства: Сок содержит высокоактивную кислоту. Способен разъедать металл и органику. Используется для защиты территории.

Отлично. То, что нужно.

Я достал секатор и стеклянную банку (пластик бы расплавился). Аккуратно, стараясь не касаться листьев кожей, я срезал несколько толстых стеблей. Сок, капающий со среза, зашипел, попав на камень, и оставил черное пятно.

«Прекрасно», — подумал я, укладывая добычу в рюкзак, предварительно обернув банку тряпкой. — «Пригодится для вскрытия замков... или черепов».

Мы продвигались дальше. Змей скользил в траве, выступая в роли идеального разведчика. Гноллы и прочая мелочь, чувствуя ауру 4-го уровня, предпочитали не связываться.

Но удача не может длиться вечно.

Мы вышли на открытую площадку между библиотекой и химкорпусом. Раньше здесь был газон с фонтаном. Теперь фонтан пересох и потрескался, а газон превратился в поле высокой, по пояс, рыжей травы, которая издавала странный сухой шелест.

— Змей, — тихо скомандовал я. — Периметр.

Конструкт описал дугу, проверяя местность. Вроде чисто.

Я шагнул в траву.

И тут земля под ногами взорвалась.

Это были не гноллы. И не крысы.

Это были жуки.

Огромные, размером с футбольный мяч, жуки-скарабеи, но с хитиновыми панцирями, отливающими металлическим блеском. Их жвалы щелкали, как ножницы по металлу.

[Бронированный Скарабей. Уровень 2.]

[Агрессия: Стайная.]

Их было много. Десять? Пятнадцать? Они полезли из нор в земле, окружая меня.

— Змей! Защита!

Костяной конструкт метнулся ко мне, сбивая хвостом первого жука. Удар был страшным — хитин треснул, жук перевернулся на спину, суча лапками. Змей добил его укусом.

Но их было слишком много.

Они игнорировали Змея, устремляясь ко мне — к мягкому, вкусному мясу.

— Черт!

Я пнул ближайшего жука тяжелым ботинком. Ощущение было, словно пнул кирпич. Жук отлетел, но тут же вскочил и снова бросился в атаку. Его жвалы клацнули в сантиметре от моей ноги.

Мне нужен был еще один боец. Змей не справлялся с круговой обороной. Он рвал их одного за другим, но они просачивались мимо.

Мой взгляд заметался по земле. Трупы? Кости?

Ничего. Только высокая рыжая трава и норы.

Стоп. Норы.

Возле одной из нор лежал полуразложившийся труп собаки. Видимо, бедняга забежал не туда.

Я рванул к нему, на ходу отбиваясь рюкзаком от прыгнувшего жука.

— Поднятие малого скелета!

Мана просела наполовину. Труп собаки затрясся. Кости вырвались из плоти, собираясь в конструкцию.

Через секунду передо мной стоял Пес-скелет.

[Костяная Гончая (Малая). Уровень 1.]

— Фас! — заорал я, указывая на наступающую волну жуков.

Гончая бросилась вперед. Она была быстрой, но... хрупкой.

Первый же жук, с которым она сцепилась, перекусил ей переднюю лапу своими жвалами, как спичку.

Гончая упала, пытаясь кусать врага, но ее зубы лишь скользили по бронированному хитину скарабея.

Еще два жука навалились на неё. Я слышал хруст ломаемых ребер. Мой новый защитник умирал, не успев родиться.

Змей был занят — его облепили сразу пятеро, пытаясь прогрызть его толстые позвонки.

Я остался один на один с тремя тварями.

Секатор против брони? Бесполезно.

Магия? "Костяная игла" отскочит от хитина.

Паника, холодная и липкая, начала подниматься в груди.

«Думай, Ветров! Ты биолог! У них должен быть враг!»

Я судорожно рылся в рюкзаке.

Банка с Едким Плющом!

Кислота! Она разъедает металл. Хитин — это органика, но прочная. Кислота должна взять.

Я выхватил пучок плюща, который не успел убрать в банку, прямо голой рукой (адреналин заглушил жжение).

Жук прыгнул на меня. Я отмахнулся рюкзаком, сбив его на землю.

Гончая рядом скулила (ментально я чувствовал её боль, хотя звука не было). Её ребра крошились.

В панике, не зная, что делать, я сделал самую иррациональную вещь в своей жизни.

Я не бросил плющ в жука. Я, подчиняясь какому-то дикому инстинкту Травника, желающему «вылечить» или «усилить» своего миньона, с размаху прижал пучок сочащегося кислотой плюща прямо к раздробленной грудной клетке Гончей.

— Жри! — выдохнул я, вливая остатки маны в навык [Органический Синтез].

Я ожидал, что кислота дожжет кости. Что скелет рассыплется.

Но произошло невозможное.

Шшшш-ПУХ!

Кости Гончей зашипели. Белая костная ткань мгновенно потемнела, становясь грязно-зеленой.

Плющ не растворил кость. Под воздействием моей маны и навыка он впитался в неё.

Кости начали пузыриться, выделяя густой, едкий пар.

[Активирована критическая синергия!]

[Ингредиент: Едкий Плющ + Некро-основа.]

[Реакция: Экзотермическое кислотное покрытие.]

Гончая, которая секунду назад была кучей обломков, вдруг дернулась. Её уцелевшие ребра покрылись вязкой, шипящей слизью. Она вскочила на трех лапах (четвертая была откушена) и с диким, беззвучным воем бросилась на ближайшего жука.

Жук, уверенный в своей броне, принял удар.

Гончая вцепилась зубами в его голову.

Обычно это было бы бесполезно. Но сейчас её зубы сочились кислотой.

Хитин зашипел и начал плавиться, как масло на сковороде.

Жук заверещал — тонко, пронзительно. Кислота проела панцирь за секунду, дойдя до мозга.

Гончая не остановилась. Она ударила здоровой лапой другого жука. Слизь с её костей попала на его крылья — они мгновенно скукожились и отвалились.

Это был не скелет. Это была бегающая кислотная бомба.

— Змей! Назад! — скомандовал я, видя, что ситуация меняется.

Змей мощным ударом хвоста раскидал облепивших его жуков и отполз ко мне.

А Гончая... Гончая умирала. Кислота разъедала не только врагов, но и её саму. Структура костей разрушалась. Но перед смертью она превратилась в берсерка.

Она прыгнула в самую гущу жуков и просто... взорвалась. Или рассыпалась.

Её кости, перенасыщенные реакцией, разлетелись шрапнелью.

Каждый осколок был пропитан концентрированной кислотой плюща.

Поляну накрыло облако едкого пара.

Жуки визжали. Их панцири плавились. Лапки отваливались. Те, кто был ближе к эпицентру, погибли мгновенно. Остальные, ослепленные и обожженные, начали хаотично бегать, сталкиваясь друг с другом.

Я стоял, прикрывая лицо рукавом, и смотрел на это побоище.

Моя рука, которой я держал плющ, горела огнем. Я посмотрел на ладонь — кожа покраснела и покрылась волдырями. Мелочь по сравнению с тем, что случилось с жуками.

[Бой окончен.]

[Получено: 240 очков опыта.]

[Открыт новый рецепт синергии: "Кислотная Кость".]

Я осел на землю, прямо в высокую траву. Ноги дрожали.

Змей подполз ко мне и ткнулся мордой в плечо, словно проверяя, жив ли я.

— Ты видел это, приятель? — прошептал я, глядя на дымящиеся останки Гончей. — Мы только что изобрели биологическое оружие.

Я достал бутылку воды и полил обожженную руку. Больно, но терпимо.

Потом я подошел к месту взрыва.

От Гончей ничего не осталось, кроме лужи бурой жижи. Это был одноразовый камикадзе.

«Нестабильно», — отметил мой внутренний ученый. — «Слишком быстрая реакция. Кость не выдерживает агрессивной среды плюща. Нужно стабилизировать. Может быть, добавить кору дуба для прочности? Или смешать с вязким соком алоэ, чтобы кислота выделялась медленнее?»

Мысли понеслись галопом. Страх ушел, уступив место лихорадочному возбуждению исследователя.

Я понял главное.

Моя сила не в том, чтобы призывать орды скелетов.

Моя сила в том, чтобы превращать их в специализированные инструменты.

Скелет-щит, пропитанный соком железного дерева?

Скелет-ассасин, чьи кости покрыты невидимым нейротоксином?

Скелет-факел, обмазанный горючей смолой?

Система дала мне конструктор. А детали разбросаны вокруг, в каждом кусте, в каждом цветке.

Я собрал с трупов жуков уцелевшие хитиновые пластины.

[Хитин Бронированного Скарабея.]

Материал для крафта. Высокая прочность.

Это пригодится. Если я не могу сделать скелета прочным изнутри, я могу надеть на него броню снаружи.

— Идем, Змей, — я поднялся, закидывая рюкзак на плечо. — Нам нужно больше плюща. И мне нужны кости. Много костей.

Обратный путь прошел спокойнее. Местная фауна, видимо, почуяла запах кислоты и смерти, исходящий от меня, и решила не связываться.

Я вернулся в лагерь уже после обеда.

На входе стоял шум.

Группа "разведчиков", посланная Громовым в сторону столовой, вернулась. И вернулась не в полном составе.

Я увидел носилки. На них лежал парень, один из тех воинов, что стояли на сцене вчера. Его нога была распухшей и фиолетовой.

Рядом суетилась Светка-Хилер.

— Я не могу! — кричала она, и в ее голосе была истерика. — Моя магия не работает! Это яд! Я лечу ткани, а они снова отмирают!

Громов стоял рядом, мрачнее тучи.

— Сделай что-нибудь! — рычал он. — Он лучший мечник!

— Я не знаю, что это! — плакала Светка.

Я подошел ближе. Толпа расступилась, пропуская меня и моего Змея.

Я взглянул на рану. Две маленькие точки укуса. Характерный отек. Сладковатый запах миндаля.

— Это "Шипастая Крыса", — сказал я громко.

Все обернулись.

Громов посмотрел на меня с надеждой и ненавистью одновременно.

— Ты? Опять?

— Это мутировавший нейротоксин с некротическим эффектом, — продолжил я, подходя к носилкам. — Магия Света ускоряет метаболизм клеток. В случае с этим ядом, ты просто помогаешь ему быстрее распространяться по крови. Ты убиваешь его, Света.

Девушка отшатнулась, закрыв рот руками.

— И что делать? — рявкнул Громов. — Умник, у тебя есть решение? Или ты опять пришел цену набивать?

Я снял рюкзак.

— Есть. Но будет больно.

Я достал пучок того самого Едкого Плюща (остатки) и банку с углем, который набрал из костра на улице. А еще — лист подорожника, который теперь был размером с лопух и обладал мощным вяжущим эффектом.

— Мне нужна ступка. Или просто камень, — сказал я.

Кто-то сунул мне в руки тяжелую кружку.

Я быстро растолок уголь, смешал его с соком подорожника. Получилась черная кашица.

— Держите его, — скомандовал я парням, стоящим рядом.

— Зачем? — спросил один.

— Потому что сейчас я буду выжигать яд кислотой, а потом нейтрализовать остатки сорбентом.

Не дожидаясь ответа, я капнул каплю чистого сока плюща прямо в рану.

Раненый выгнулся дугой и заорал так, что с потолка посыпалась штукатурка. Если бы его не держали, он бы меня ударил.

Ткань зашипела. Кислота выедала пораженную плоть вместе с ядом.

— А теперь сорбент, — я заляпал рану черной кашицей и туго перевязал куском бинта (своего, не казенного).

Парень обмяк, потеряв сознание от боли. Но фиолетовый цвет начал сходить с его ноги прямо на глазах. Отек спадал.

[Вы успешно применили навык: Травничество (Медицина).]

[Получено 50 очков опыта.]

Я вытер руки тряпкой.

— Жить будет. Но хромать останется дня на три.

Я встал и посмотрел на Громова.

— Крысы боятся огня и резких запахов. В следующий раз, когда пойдете туда, возьмите полынь. Она растет прямо у крыльца. Натрите сапоги.

Громов молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах происходила переоценка ценностей. Я больше не был "ботаником". Я был... необходимым злом.

— Спасибо, — выдавил он наконец.

— Запиши на мой счет, — кивнул я. — Мне понадобится доступ к лаборатории химфака, когда мы зачистим тот сектор.

— Договорились.

Я подхватил рюкзак и пошел в свой угол.

Сегодня был хороший день. Я нашел оружие. Я спас человека (и заработал политические очки). И я понял, как работает этот мир.

Случайность. Импровизация. Жестокость.

И немного химии.

Я сел на свое место, достал дневник (обычную тетрадь, найденную в рюкзаке) и начал писать.

«Рецепт №1. Кислотная Кость. Ингредиенты: Кость (любая), Едкий Плющ. Эффект: Разрушительный урон, самоуничтожение носителя. Примечание: Использовать только на расходном материале».

Я закрыл тетрадь и улыбнулся.

Завтра я попробую смешать споры гриба-дождевика с костной мукой.

Мне кажется, получится отличная дымовая граната.

Змей положил голову мне на колени. Я погладил его холодный череп.

— Спи, друг. Завтра будет много работы.

Глава 5. Первый эксперимент

Тишина в лаборатории химического корпуса была особенной. Не такой, как в лесу, где она скрывает хищника, и не такой, как в актовом зале, где она наполнена тяжелым дыханием сотен спящих людей. Здесь тишина была стерильной, звонкой и пахла пылью, реактивами и разбитым стеклом.

Я стоял посреди разгромленной аудитории №304. Сквозь дыры в жалюзи пробивались лучи мутировавшего солнца, высвечивая в воздухе танцующие пылинки. Мой Костяной Змей, которого я мысленно окрестил «Уроборосом» (хотя хвост он свой не кусал, предпочитая кусать врагов), лениво обвился вокруг ножки лабораторного стола, напоминая причудливую инсталляцию современного искусства.

— Ну что, коллега, — пробормотал я, проводя пальцем по уцелевшей колбе Эрленмейера. — Приступим к практическим занятиям?

Громов сдержал слово. Меня пропустили в крыло химфака. Формально — для поиска лекарств. Реально — я искал место, где меня никто не будет дергать с просьбами «почистить картошку» или «посмотреть прыщик».

Мне нужна была база. И мне нужны были ответы.

Вчерашний бой с жуками показал одну важную вещь: мои создания, усиленные травами, эффективны, но крайне нестабильны. «Кислотная Кость» уничтожала врага, но и самого скелета тоже. Это было расточительство. В условиях дефицита костной массы я не мог позволить себе разбрасываться миньонами как гранатами.

Мне нужна была устойчивая синергия. Долгосрочные баффы. Модификации, которые не убивают носителя.

Я выгрузил на стол содержимое своего рюкзака.

Скудный набор:

Пучок Едкого Плюща (уже подвядший, активность кислоты снизилась).

Горсть ягод Волчьего Лыка (взрывоопасны, но требуют катализатора).

Листья Железной Крапивы.

Корень Лопуха.

Несколько цветков Одуванчика полевого (мутировавшего до размеров герберы).

Куски хитина Бронированных Скарабеев.

И, самое главное, — труп крупной крысы, которую Уроборос поймал по дороге сюда.

Я надел найденный в шкафу лаборантский халат. Он был велик мне на два размера и пах формалином, но это создавало нужный настрой. Я снова чувствовал себя ученым, а не беженцем.

— Итак, гипотеза номер один, — произнес я вслух, обращаясь к пустоте. — Растительные экстракты могут изменять физические свойства костной ткани без разрушения её структуры, если использовать правильный связующий агент.

Я взял крысу.

— Поднятие малого скелета.

Мана привычно покинула тело, вливаясь в мертвую плоть. Шкурка лопнула, мясо стекло, и на столе застучал когтями небольшой скелет грызуна.

[Костяная Крыса. Уровень 1.]

Самый базовый юнит. Хрупкий, быстрый, кусачий. Идеальный тестовый образец.

— Сидеть, — скомандовал я.

Крыса замерла, смешно подергивая костяным хвостом.

Я взял цветок одуванчика.

В старом мире одуванчик был сорняком. В этом мире он стал чем-то иным.

[Одуванчик Ветреный (Мутировавший).]

Свойства: Стебель содержит млечный сок, насыщенный энергией Воздуха. Семена обладают антигравитационным эффектом.

Энергия Воздуха. Легкость. Скорость.

Я выдавил густой, белый, похожий на клей ПВА сок в чашку Петри. Добавил немного воды, чтобы разбавить концентрацию.

Затем взял кисточку (обычную, для рисования, найденную в столе) и начал наносить состав на суставы крысы.

Крыса не сопротивлялась, но я чувствовал через ментальную связь её... удивление? Или это была вибрация маны?

Сок впитывался в кость мгновенно. Кости, обычно желтовато-белые, начали приобретать голубоватый оттенок.

— Встать. Бегать.

Крыса сорвалась с места.

Я ожидал ускорения. Но я не ожидал такого.

Она не побежала. Она буквально смазалась в пространстве. Её движения стали дергаными, неестественно резкими. Она взбежала по вертикальной стене, оттолкнулась от потолка, пролетела через всю аудиторию и приземлилась на шкаф.

[Эксперимент удачен.]

[Открыт рецепт: "Смазка Ветра".]

[Эффект: +40% к Ловкости. +20% к Скорости атаки.]

[Побочный эффект: Повышенный износ суставов. -10% к Прочности каждый час.]

Я быстро записал данные в тетрадь.

Плюс сорок процентов. Это колоссально. Обычный бафф мага воздуха дает 10-15%.

Но износ... Кости стираются от трения. Логично. Физику никто не отменял.

— Значит, нужно укрепить структуру, — пробормотал я.

Я подозвал крысу обратно. Она спрыгнула со шкафа, но при приземлении я услышал отчетливый хруст. Передняя лапка треснула. Слишком сильный удар, слишком хрупкая кость.

— Терпи, — сказал я ей, хотя боли она не чувствовала.

Теперь мне нужен был закрепитель. Что-то твердое, вязкое.

Я достал кусок хитина скарабея. Твердый, как сталь. Но как нацепить его на крысу? Сделать броню? Это долго, и нужны инструменты.

Мне нужно, чтобы кость стала хитином. Или хотя бы приобрела его свойства.

Я вспомнил про Гриб-Трутовик, который видел на поваленном дереве во дворе. Я не срезал его тогда, но запомнил ауру. Коричневая, плотная, тяжелая.

— Уроборос, охраняй периметр. Я быстро.

Я выбежал из корпуса во внутренний дворик. Там, среди высокой травы, лежал ствол старого клена. На нем рос гигантский, размером с таз, трутовик.

Я с трудом отпилил кусок секатором. Он был твердым, как дерево.

Вернувшись в лабораторию, я натер трутовик на мелкой терке (нашел кусок ржавой жести и пробил гвоздем дырки). Получилась бурая пыль.

Смешал пыль с соком Железной Крапивы. Кислота крапивы должна была размягчить структуру гриба, превратив его в пасту.

Смесь зашипела, выделяя едкий запах аммиака.

Я получил вязкую, бурую массу, похожую на цемент.

— Фаза два. Бронирование.

Я намазал эту пасту на треснувшую лапку крысы и на её ребра.

Реакция была мгновенной. Паста затвердела за секунды, сливаясь с костью, образуя наросты, похожие на древесную кору.

[Открыт рецепт: "Кора-Панцирь".]

[Эффект: +50% к Физической защите. +20% к Весу.]

[Побочный эффект: Снижение Ловкости на 15%.]

Я посмотрел на крысу. Теперь она выглядела жутковато: наполовину скелет, наполовину ожившая коряга, которая двигалась с неестественной скоростью благодаря «Смазке Ветра».

Минусы компенсировали друг друга. Увеличенный вес гасил излишнюю дерганость от одуванчика. А прочность панциря не давала суставам разрушаться от ударов.

Это был баланс. Хрупкий, но рабочий.

[Получено достижение: "Юный Вивисектор".]

Условие: Успешно примените две конфликтующие модификации на одного миньона, сохранив его функциональность.

Награда: +500 опыта. Разблокирован слот для второго призыва.

Я замер.

Второй слот.

Я мог контролировать двух существ одновременно. Плюс Уроборос (он считался уникальным питомцем, не занимающим слот обычного призыва, так как был создан из «босса»).

Итого — трое.

Это уже не одиночка. Это — отряд.

Я почувствовал прилив эйфории. Хотелось творить. Хотелось пробовать новые сочетания. А что если смешать яд аконита с клеем? А что если...

Грохот в коридоре прервал мои мысли.

Звук был тяжелым, шаркающим. Словно кто-то тащил мешок с песком по битому стеклу.

Уроборос поднял голову и зашипел, глядя на дверь. Его аура окрасилась в тревожный багровый цвет.

Я погасил спиртовку.

— Тихо, — шепнул я крысе.

Шарканье приближалось.

Дверь в аудиторию была приоткрыта. Я спрятался за лабораторный стол, сжимая в руке колбу с остатками кислоты плюща.

В проеме показалась фигура.

Это был человек. Точнее, когда-то это был человек.

На нем были остатки джинсов и фирменная толстовка университета. Но голова...

Вместо головы у него был раздувшийся, пульсирующий грибной нарост. Из плеч и груди торчали ветки, прорвавшие кожу и ткань. Руки удлинились, пальцы превратились в корневища.

[Споровый Зомби. Уровень 3.]

Тип: Зараженный.

Особенности: Слепой. Ориентируется на звук и вибрацию. Выпускает токсичные споры при получении урона.

Он (или оно) остановился в дверях. «Голова»-гриб слегка покачивалась, улавливая потоки воздуха.

Я задержал дыхание. Мое сердце билось так громко, что мне казалось, зомби слышит этот ритм.

Он сделал шаг внутрь. Потом еще один. Он искал биомассу. Любую.

Я был биомассой.

Прямой бой?

Уроборос справится. Он 3-го уровня, элитный. Он порвет этого зомби.

Но зомби выпускает споры. В замкнутом помещении это смерть. Я задохнусь, или сам превращусь в ходячую клумбу.

Нужно убить его дистанционно. И быстро. Так, чтобы он не успел «пыхнуть».

Я посмотрел на свою модифицированную крысу.

Она сидела на краю стола, перебирая лапками, покрытыми «корой». Она была быстрой. И она была «расходником».

У меня возник план. Жестокий, циничный, но эффективный.

Я достал из кармана одну ягоду Волчьего Лыка. Разломил её. Внутри была гелеобразная мякоть, светящаяся ядовито-синим.

Я намазал эту мякоть на череп крысы.

— Прости, малыш, — прошептал я. — Ты станешь героем.

Я ментально передал команду: «Цель — нарост на голове. Задача — внедриться и активировать ядро».

Крыса напряглась. Сок одуванчика в её суставах завибрировал.

Я швырнул в другой угол комнаты пустую пробирку.

Дзынь!

Зомби резко развернулся на звук, открывая спину.

— Фас!

Крыса сорвалась с места. Она была похожа на пулю. Синяя смазанная полоса в воздухе.

Зомби даже не успел среагировать.

Крыса врезалась ему в затылок, в мягкую ткань грибницы. Ее острые, укрепленные «корой» лапы впились в плоть. Она начала закапываться внутрь головы монстра, бешено работая лапами.

Зомби взревел — звук был похож на скрип старого дерева. Он начал молотить себя руками по голове, пытаясь сорвать паразита. Но крыса была уже внутри.

Я закрыл глаза и ментально нажал на спусковой крючок.

[Детонация миньона.]

Это был не базовый навык. Это была импровизация. Я просто разорвал связь с маной, удерживающей крысу, одновременно перегрузив её ядро маны остатками энергии. В сочетании с ягодой Волчьего Лыка эффект должен был быть... ярким.

Глухой хлопок.

Голову зомби разнесло изнутри. Ошметки гриба, черная слизь и куски костей крысы разлетелись по коридору.

Тело монстра сделало еще пару шагов по инерции, взмахнуло руками-корнями и рухнуло лицом вниз.

Спор не было. Ядро грибницы было уничтожено до того, как сработал защитный механизм.

[Вы убили Спорового Зомби (ур. 3). Получено 120 очков опыта.]

[Ваш питомец "Костяная Крыса" уничтожен.]

Я выдохнул, сползая по стенке. Руки дрожали.

Это было... элегантно.

Никаких файерболов, сжигающих кислород. Никакой рубки топором с риском заразиться.

Чистая хирургия. Использование скорости и химической реакции.

Я подошел к трупу.

Вонь стояла невыносимая. Но я пересилил себя. Мне нужно было знать, что внутри.

Я надел резиновые перчатки (нашел в столе) и достал скальпель.

В груди зомби, там, где должно быть сердце, пульсировал клубок зеленых нитей.

[Ядро Паразита (Обычное).]

Материал для алхимии. Содержит концентрированную Жизненную Силу.

Я вырезал его и положил в банку с спиртом.

А потом мой взгляд упал на кости зомби.

Они были... странными. Зеленоватыми. Пористыми, но удивительно легкими. Растение перестроило кальций, создав композитный материал.

[Кость Зараженного.]

Свойства: Повышенная проводимость магии Природы. Легкость.

— Бинго, — прошептал я.

Если я использую эти кости для создания скелета, он будет идеально совместим с моими травяными усилениями. Мне не придется тратить тонны маны на преодоление конфликта между Смертью и Жизнью. Эти кости уже являются гибридом.

Я начал разделку. Это была грязная работа. Кровь зомби была похожа на деготь. Но я работал быстро и методично.

Ребра. Бедренные кости. Череп (остатки). Позвоночник.

Через час у меня был полный набор «запчастей».

У меня было два свободных слота (один от крысы освободился).

Я мог создать гуманоида. Полноценного бойца.

Я выложил кости на столе, собирая анатомически правильную структуру.

Заменил разбитый череп зомби на череп из анатомического пособия, который нашел в шкафу (человеческий, настоящий, видимо, еще с советских времен).

— Итак, — я потер руки. — База — кости зараженного. Связки — волокна Едкого Плюща (для кислотного урона в ближнем бою). Усиление — паста из Трутовика на грудную клетку. Смазка суставов — Одуванчик.

Это был Франкенштейн. Мой личный шедевр биоинженерии.

— Поднятие скелета.

Мана хлынула потоком, гораздо мощнее, чем раньше. Кости зараженного жадно впитывали её, резонируя с моей второй профессией Травника.

Обычно поднятие скелета сопровождалось холодом и чувством отторжения мира. Но сейчас... сейчас я чувствовал тепло. Словно я сажал дерево, а не поднимал мертвеца.

Кости срослись. Зеленоватое свечение заполнило грудную клетку. Скелет поднялся.

Он был выше меня. Широкие плечи, мощные кости. На ребрах — наросты «коры». Вдоль рук вились сухие жилы плюща. В глазницах горел не просто зеленый, а изумрудный, живой огонь.

[Создан: Эко-Скелет (Уникальный). Уровень 4.]

[Класс: Страж-Гибрид.]

[Характеристики:]

Сила: 18 (Высокая)

Ловкость: 12 (Средняя)

Защита: 20 (Высокая)

Навыки:

Живая Броня: Регенерация костной ткани за счет поглощения света или воды.

Шипастый захват: Наносит урон кислотой при контакте.

Я смотрел на него снизу вверх.

Это было оно. То, что Система не давала в готовом виде. То, что я создал своим умом.

Он не рассыпался через час. Он регенерировал. Он был почти живым.

— Твое имя — Грут, — усмехнулся я. — Шучу. Назовем тебя... Титан. Нет, пафосно. Пусть будет Лесник.

Лесник молча кивнул. Его движения были плавными, без того противного скрипа, который издавала обычная нежить.

У меня теперь была армия.

Уроборос — быстрый, смертоносный убийца-ассасин.

Лесник — тяжелый танк с регенерацией.

И я — мозг, вооруженный химией и магией.

Я собрал вещи. Рюкзак стал тяжелее от новых трофеев.

Пора было возвращаться.

Но не просто в лагерь.

Я вспомнил карту университета. Под химическим корпусом были склады реактивов. И, по слухам, там же находился вход в старую систему коммуникаций, ведущую к городской канализации и метро.

Если Громов хочет выбраться отсюда, ему понадобится путь. На поверхности — джунгли с тварями 10+ уровней (я видел их силуэты вдалеке).

Под землей — неизвестность. Но под землей нет солнца, которое питает эти чертовы растения.

Я должен проверить подвалы.

Но сначала мне нужно было поесть и восстановить ману.

Я вышел из лаборатории, оставив на двери надпись мелом: «Осторожно. Биологическая угроза. Карантин».

Пусть боятся. Страх — лучшая сигнализация.

В коридоре было тихо. Труп зомби начал быстро разлагаться, превращаясь в лужу плесени.

Я шел по коридору в сопровождении своей свиты.

Уроборос скользил по потолку. Лесник шел сзади, тяжело ступая, закрывая меня своей массивной фигурой.

Внезапно интерфейс мигнул.

[Внимание! Игрок Павел (Воин, ур. 3) мертв.]

Я замер.

Паша. Тот самый, что стоял на входе. Правая рука Громова.

Мертв? Как? Он был в «безопасной зоне», в лагере.

Следом пришло второе сообщение.

[Внимание! Игрок Мария (Маг Воды, ур. 2) мертва.]

В лагере что-то происходило.

Нападение? Прорыв периметра?

Или... внутренний конфликт?

Я ускорил шаг.

Если лагерь падет, я потеряю доступ к еде и воде. И к людям, которые, как ни цинично это звучало, были моим щитом от внешнего мира.

— Бегом, — скомандовал я.

Лесник подхватил меня под локоть, практически неся над полом. Мы неслись к актовому залу.

Я чувствовал запах гари.

И запах крови.

Свежей, человеческой крови.

Мой первый эксперимент удался. Но похоже, что главный эксперимент Системы — "социальный дарвинизм" — только вступал в активную фазу. И я очень надеялся, что в этом эксперименте я буду наблюдателем, а не подопытной крысой.

Хотя, глядя на судьбу моей костяной крысы, быть подопытным у меня получалось чертовски эффективно.

Здесь конец 5 главы, но мне нужно немного продлить (на 200 символов), чтобы попасть в новинки, спасибо за понимание и приятного чтения! Вот ещё и буквально всё!

Глава 6. Тихая охота

Запах гари в коридоре главного корпуса был не просто запахом дыма. Это был запах паленой магии — резкий, отдающий озоном и жжеными волосами. Он смешивался с металлическим привкусом крови, создавая коктейль, от которого к горлу подступала тошнота.

Мы с Лесником и Уроборосом двигались быстро, но осторожно. Мой новый «танк» — Эко-Скелет — занимал почти всю ширину коридора, его тяжелые шаги глушились наростами мха на ступнях, но вибрация передавалась по полу.

Когда мы добрались до фойе перед актовым залом, хаос уже стихал, уступая место тяжелому, давящему ужасу.

Баррикады были разворочены. Не снаружи — изнутри. Парты и шкафы, которыми студенты перегородили вход, были разбросаны, словно игрушки, попавшие под руку капризному великану.

В центре зала, под светом мигающих аварийных ламп, стоял Громов. Его сияющий меч был темен от какой-то слизи. Он тяжело дышал, его доспех (снятый с убитого в музее рыцаря или скрафченный — не разобрать) был помят.

Вокруг него лежали тела.

Паша-Воин. Его грудная клетка была вскрыта, словно консервная банка. Ребра вывернуты наружу.

Мария-Маг. Она лежала в неестественной позе, её лицо было синим, а глаза остекленели от ужаса.

И еще трое «гражданских», которые просто попали под раздачу.

— Где он?! — ревел Громов, вращая головой. — Покажись, тварь!

Толпа жалась к стенам, многие плакали. Светка-Хилер сидела на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, её руки были в крови, но мана, видимо, иссякла.

Я остановился в тени у входа, жестом приказав своим миньонам замереть.

[Анализ обстановки.]

Следы когтей на стенах. Глубокие, четыре борозды.

Характер ран: рваные, с признаками быстрого некроза.

Отсутствие трупа врага.

— Теневой Сталкер, — прошептал я едва слышно.

Это была тварь 5-го или 6-го уровня. Хищник, способный уходить в невидимость ("шаг в тень"). Он не прорывался через двери. Он прошел сквозь тени, убил самых сильных (или самых вкусных) и ушел, когда получил отпор.

Громов заметил меня. Его глаза, налитые кровью, расширились.

— Ты! — он указал на меня мечом. — Где ты был?! Почему не помог?! Твои твари могли бы его остановить!

Толпа повернула головы. В их взглядах читалось то же самое обвинение. Им нужен был козел отпущения. Тот, кто виноват в том, что их иллюзия безопасности рухнула.

Я медленно вышел на свет. Лесник шагнул следом, возвышаясь надо мной на голову, его зеленые глазницы горели угрожающим огнем. Уроборос скользнул по моей ноге и поднял череп над моим плечом, шипя.

Люди отшатнулись. Громов опустил меч, но напряжения не убавил.

— Я был в лаборатории, — спокойно ответил я. — Готовил то, что спасет ваши шкуры в следующий раз. А вот где была твоя охрана, Стас? Паша стоял на входе. Сталкер прошел мимо него.

— Сталкер? — переспросил Громов, сбитый с толку термином.

— Теневой хищник. Он охотится на тех, кто излучает много маны или агрессии. Ты и твои "офицеры" светились для него как новогодние елки.

Я подошел к телу Паши. Громов дернулся, чтобы преградить мне путь, но Лесник издал низкий, утробный гул, похожий на треск падающего дерева. Паладин замер.

Я присел над трупом.

— Раны рваные. Яд присутствует, но слабый. Он умер от болевого шока и кровопотери.

Я посмотрел на Марию.

— Удушение. Он сломал ей шею прежде, чем она успела скастовать щит.

Я выпрямился и посмотрел на выживших.

— Этот зал — ловушка. Слишком много людей. Слишком много шума. Слишком много запахов. Вы привлекаете хищников со всего района. Баррикады не помогут от тех, кто ходит сквозь стены или тени.

— И что ты предлагаешь? — огрызнулся Громов, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он потерял правую руку и главного мага поддержки. Его власть шаталась.

— Я предлагаю перестать играть в демократию и начать думать, — отрезал я. — Но это уже не моя забота.

— В смысле? — нахмурился он.

— Я ухожу.

По залу прошел шепот.

— Ты не можешь! — крикнула Светка. — Ты нам нужен! Твои лекарства...

— Мои лекарства вы называли "мусором", пока не прижало, — холодно напомнил я. — Я забираю свою долю припасов со склада. За свои услуги: за лечение раненых, за разведку и за информацию о Сталкере.

Я развернулся и пошел к выходу.

— Стоять! — рявкнул Громов. — Никто не уходит с припасами! Это дезертирство!

Лесник резко развернулся. Его рука-лиана удлинилась и с громким щелчком ударила по полу в сантиметре от сапога Громова. Бетон раскрошился, оставив дымящуюся от кислоты воронку.

— Это не дезертирство, Стас, — сказал я, не оборачиваясь. — Это эволюция. Выживает тот, кто адаптируется. Вы пытаетесь сохранить старый мир в стенах актового зала. Я иду жить в новом.

Никто не посмел меня остановить. Я зашел на склад, под молчаливым и испуганным взглядом Михалыча набил рюкзак консервами, водой и спичками. Взял еще один комплект теплой одежды.

Когда я выходил из корпуса, солнце уже клонилось к закату, окрашивая мутировавший лес в кроваво-багровые тона.

Я не чувствовал вины. Я чувствовал облегчение.

Балласт сброшен. Теперь только я, мои создания и наука.

День 4. Лаборатория "Цитадель".

Я обустроил свою базу в левом крыле химического факультета. Это место было идеальным с точки зрения обороны. Узкий коридор, который легко контролировать. Железные двери, разделяющие секции (видимо, противопожарная безопасность). И, самое главное, — вентиляция, выходящая на крышу, а не в общую систему, что снижало риск визита таких гостей, как Сталкер.

Лесник стал моим привратником. Ночью он стоял в коридоре, притворяясь кучей мусора и веток. Его навык [Живая Броня] позволял ему впадать в состояние анабиоза, экономя мою ману, но реагируя на движение.

Уроборос патрулировал вентиляцию и периметр.

Я же занялся тем, ради чего всё это затеял. Исследованиями.

Мой уровень был 3-м. Опыт капал медленно, в основном за мелкие стычки и крафт. Чтобы выжить, мне нужно было оружие дальнего боя. "Костяная игла" — это хорошо, но она тратит ману. А мана нужна для контроля миньонов.

Я сидел за столом, заваленным частями растений и костями.

Передо мной лежал стебель Борщевика Сосновского.

В старом мире это было опасное растение, вызывающее ожоги. В новом...

[Борщевик-Титан (Стебель).]

Свойства: Исключительная прочность волокон. Полость внутри идеально гладкая. Сок вызывает фотохимические ожоги 3-й степени.

Я работал в толстых резиновых перчатках и защитных очках.

Осторожно вычистив сердцевину длинным шомполом, сделанным из проволоки, я получил трубку длиной около метра. Легкую, прочную, с идеальной аэродинамикой внутри.

Духовая трубка. Оружие тихой охоты.

Теперь снаряды.

Костяные иглы.

Я использовал ребра тех самых крыс, которых ловил Уроборос. Тонкие, острые. Я затачивал их на точильном камне, а затем проводил простую алхимическую операцию: вымачивал кончики в смеси сока борщевика и аконита.

[Создан предмет: Костяной Дротик "Слеза Вдовы".]

Урон: 2-4 (Физический).

Эффект: Накладывает дебафф "Фотохимический ожог" (цель получает урон на свету) и "Паралич" (шанс 15% на стак).

Это было примитивно, но эффективно. Бесшумное оружие.

Я сделал пробный выстрел в деревянную панель на стене.

Фут!

Игла вошла на сантиметр в дерево. С десяти метров — отличная точность.

Но этого было мало.

Мой взгляд упал на Лесника. Он стоял у двери, и я видел, что «кора» на его ребрах потрескалась после вчерашней демонстрации силы. Регенерация шла медленно. В подвале мало света, а воды я давал ему по минимуму, экономя запасы.

Мне нужен был источник биомассы и влаги. И мне нужны были более мощные ингредиенты.

Припасы со склада кончатся через неделю.

Нужно выходить на охоту.

День 6. Тихая охота.

Утро было туманным. Туман в Зоне Интеграции был не просто конденсатом. Это была взвесь из спор, пыльцы и маны. Видимость — метров двадцать. Звуки глушились, искажались.

Идеальное время для некроманта.

Мы вышли через черный ход. Я был одет в импровизированный камуфляж: старая куртка, на которую я нашил куски зеленой ткани и веток, скрепленных древесной смолой. Лицо закрыто респиратором (нашел в лаборантской) и очками.

В руках — духовая трубка. На поясе — секатор и мешочек с дротиками.

За спиной — рюкзак для добычи.

Лесник шел впереди, раздвигая заросли. Уроборос скользил где-то в кронах деревьев, страхуя сверху.

Моя цель сегодня — Оранжерея. Та самая, где все началось.

Там остались самые редкие растения. И там, наверняка, обосновались твари, любящие тепло и влажность.

Мы двигались медленно. Я активировал [Чувство флоры].

Мир вокруг пульсировал.

Красное пятно справа — хищный куст Росянки-переростка. Обходим.

Желтая дымка впереди — поляна с ядовитыми грибами. Обходим.

Внезапно Уроборос послал ментальный сигнал: Тревога. Движение.

Я поднял руку, останавливая Лесника. Мы замерли, сливаясь с местностью.

В тумане, метрах в тридцати, появились силуэты.

Это были не гноллы. Это было что-то новое.

Кошки? Нет, слишком большие.

[Камышовый Кот-Хамелеон. Уровень 3.]

Стая из трех особей.

Они двигались бесшумно. Их шкуры переливались, подстраиваясь под цвет листвы и асфальта. Если бы не мое Чувство флоры, которое замечало, как под их лапами приминается трава (нарушая энергетический контур), я бы их не увидел.

Они охотились. И, судя по вектору движения, они почуяли нас. Точнее, Лесника. От него пахло прелой листвой и магией, но он был слишком заметным пятном маны.

Я медленно поднес трубку к губам.

Три цели. У меня в трубке один дротик. Перезарядка — три секунды.

Лесник выдержит натиск двоих. Уроборос возьмет одного.

Но если они закричат, придут другие.

Нужна тактика.

Я достал из кармана стеклянную ампулу. В ней была мутная жидкость — смесь сока Валерины (да, она тоже мутировала и теперь вызывала у кошачьих не просто эйфорию, а неконтролируемое бешенство) и крови крысы.

Я швырнул ампулу в дерево, стоящее в стороне от нас, метрах в пятнадцати от котов.

Звон стекла был глухим в тумане, но запах распространился мгновенно.

Коты замерли. Их носы задергались.

Запах валерианы перебил все остальные запахи. Инстинкты, усиленные мутацией, взяли верх над осторожностью.

Первый кот прыгнул к дереву, забыв о маскировке. Его шкура стала ярко-рыжей от возбуждения. Двое других рванули следом, начиная шипеть друг на друга. Конкуренция за добычу.

— Сейчас, — шепнул я.

Фут!

Дротик вонзился в шею замыкающего кота.

Он дернулся, попытался цапнуть себя за холку, но аконит уже ударил по нервной системе. Его лапы подогнулись, и он беззвучно повалился в траву.

Двое других, опьяненные запахом, даже не заметили потери бойца. Они дрались у корней дерева, раздирая кору когтями, пытаясь слизать пахучую жидкость.

— Уроборос, фас.

Змей рухнул с ветки прямо на спину второго кота. Хруст позвонков был слышен даже здесь. Мгновенная смерть.

Третий кот, самый крупный (видимо, вожак), наконец понял, что происходит. Он взвыл, разворачиваясь. Его глаза горели безумием, но сквозь пелену наркотика пробивался страх.

Он увидел Лесника, выходящего из тумана.

Кот зашипел, его шерсть встала дыбом, превращаясь в иглы.

Он прыгнул. Высоко, метя в "голову" (череп) моего голема.

Лесник не стал уклоняться. Он просто раскрыл грудную клетку. Ребра разошлись, как челюсти капкана. Внутри, в зеленом свечении, пульсировали жилы Едкого Плюща.

Кот влетел прямо в объятия голема.

Ребра сомкнулись.

Кот заорал, когда кислотные лианы обвили его тело, а костяные наросты сжали плоть.

Лесник сжал объятия. Еще сильнее.

Хруст. Визг оборвался.

Бой занял десять секунд.

[Получено: 350 очков опыта.]

Я вышел из укрытия.

— Отличная работа.

Три туши. Это много мяса. И ценные шкуры. Шкура Хамелеона — это плащ-невидимка для бедных.

Но разделывать здесь опасно.

— Лесник, бери двоих. Уроборос, тащи третьего.

Мы двинулись дальше, к Оранжерее, спрятав туши в густом кустарнике и засыпав их табаком (я нашел пачку сигарет в урне и использовал табак, чтобы сбить запах крови). Заберем на обратном пути.

Оранжерея встретила нас тишиной. Стекла были выбиты еще в первый день, но теперь проемы затянула густая паутина.

Внутри был настоящий тропический ад.

Температура градусов тридцать пять. Влажность 100%.

Здесь правили растения.

Я видел, как лианы медленно душат остатки пластиковых скамеек. Я видел цветы размером с зонтик, с которых капал нектар, прожигающий бетон.

Моя цель была в центре. Сектор редких лекарственных растений.

Там рос Женьшень Императорский. Я помнил его. До Интеграции это был маленький, чахлый кустик.

Теперь...

Я пробирался сквозь заросли папоротника.

Вот он.

Женьшень вырос в дерево высотой метра два. Его корни вылезли наружу, напоминая узловатые ноги старика. На ветвях висели ягоды, светящиеся мягким золотым светом.

[Женьшень Живой (Эпическое).]

Свойства: Ягоды полностью восстанавливают Здоровье и Ману. Корень обладает эффектом "Вторая жизнь" (реанимация в течение 5 минут после смерти).

У меня перехватило дыхание.

Это сокровище. Одна такая ягода стоит больше, чем весь склад Громова.

Но такие вещи не растут без охраны.

Я осмотрел землю вокруг корней. Чисто.

Странно.

Я поднял взгляд вверх.

На потолочных балках, среди лиан, висело что-то большое. Кокон? Улей?

Оно зашевелилось.

Огромная, мохнатая бабочка? Нет. Моль.

[Пепельная Моль-Ткач. Уровень 5.]

Она спала. Но её усики-антенны постоянно двигались.

Я был Травником. Я знал, что моль реагирует на феромоны растений. Она опыляет Женьшень, а он кормит её нектаром. Симбиоз.

Если я трону ягоду, запах изменится. Она проснется.

Атаковать летучую цель 5-го уровня в замкнутом пространстве? Самоубийство.

У меня есть дротики, но её тело покрыто густым мехом, игла может не достать до кожи.

Нужна хитрость.

Я достал банку, в которую собирал нектар хищных цветов по дороге. Сладкий, липкий, с запахом гнили.

И достал кусок мяса кота, который отрезал перед тем, как спрятать туши.

Я густо намазал мясо нектаром.

— Уроборос, — ментальная команда. — Поднимись выше. Закрепи приманку в противоположном углу зала.

Змей бесшумно пополз по стене. Моль не реагировала на нежить. Для неё это был просто кусок мертвого дерева.

Уроборос добрался до вентиляционной решетки в дальнем углу и насадил кусок мяса на торчащий штырь.

Запах поплыл по залу.

Моль зашевелилась. Ей не нравился запах гнили, но сладкий нектар был слишком заманчив. Она расправила крылья — размах метра два, серые, с узором в виде глаз.

Она оторвалась от балки и полетела к приманке.

Путь к Женьшеню был свободен.

Я рванул вперед.

Не жадничать. Взять только ягоды. Корень не трогать — он заорет (да, мандрагора и женьшень в этом мире умели орать ментально).

Я быстро срывал золотые ягоды, складывая их в контейнер, выстланный мхом. Руки дрожали.

Одна. Две. Пять. Десять.

Моль добралась до мяса. Она села на него и начала высасывать нектар хоботком.

Внезапно она замерла. Вкус крови кота ей не понравился.

Она издала пронзительный писк.

— Уходим! — рявкнул я.

Я успел собрать двенадцать ягод.

Мы рванули к выходу.

Моль взмыла в воздух. Она заметила нас. Точнее, заметила пропажу ягод.

Она махнула крыльями. С них сорвалось облако серой пыльцы.

Пыльца медленно оседала, и там, где она касалась растений, листья мгновенно высыхали и рассыпались в прах.

[Пыльца Иссушения.]

— Лесник, щит!

Голем развернулся, закрывая меня своей спиной. Пыльца осела на его «коре».

Мох на его спине почернел и осыпался. Кости зашипели.

Лесник глухо зарычал, теряя очки прочности.

Я выхватил трубку.

На бегу, через плечо.

Фут!

Дротик попал моли в брюшко.

Аконит сработал не сразу. Моль успела сделать еще один взмах, посылая вторую волну смерти.

Но потом её крылья сбились с ритма. Одно крыло замерло.

Она вошла в штопор и рухнула в заросли крапивы.

Мы вылетели из оранжереи, как пробки из бутылки. Я не останавливался еще метров двести, пока легкие не начали гореть огнем.

Мы упали в высокую траву за библиотекой.

Лесник выглядел плохо. Его спина была лысой, кости истончились.

Но мы были живы.

И у меня в рюкзаке было 12 ягод, способных вернуть человека с того света.

Я лег на спину, глядя в потемневшее небо.

Это была настоящая охота.

Не тупое убийство мобов ради экспы. А стратегическая операция. Разведка, планирование, приманка, удар, отход.

Я достал одну ягоду. Она светилась теплым светом.

Я не стал её есть. Я спрятал её в самый надежный карман.

Это мой золотой запас. Моя страховка.

А Лесника я починю. У меня теперь есть туши котов. Много биомассы. И я знаю рецепт пасты из мха.

Я закрыл глаза и впервые за неделю улыбнулся искренне.

Я — Некромант-Травник.

И этот лес начинает мне нравиться.

[Получен уровень: 4.]

[Характеристики повышены.]

[Новый навык доступен для изучения: "Корневая сеть" (Контроль территории).]

Тихая охота удалась.

Но завтра я пойду дальше.

В подвалы.

Там, где нет света, но есть тайны, которые могут стоить дороже золотых ягод.

Глава 7. Кабан

Время в подвалах химического корпуса текло иначе. Здесь не было смены дня и ночи, лишь монотонное гудение старых вентиляционных коробов, которые каким-то чудом продолжали гонять затхлый воздух, и мерцание спиртовой горелки.

Я сидел над своим «пациентом». Лесник, мой уникальный Эко-Скелет, лежал на сдвинутых лабораторных столах, напоминая поверженного гиганта. Битва с Пепельной Молью не прошла бесследно. Его спина, там, где раньше был слой живого мха и коры, теперь представляла собой обугленную, крошащуюся кость. Пыльца Иссушения высосала из него влагу, превратив прочную структуру в ломкий мел.

— Потерпи, приятель, — пробормотал я, зачерпывая шпателем густую зеленую субстанцию из эмалированной миски.

[Регенеративная Паста "Живой Мох" (Улучшенная).]

Состав: Сфагнум (мутировавший), Сок Алоэ Вера, Костная мука, Кровь рептилии.

Эффект: Восстанавливает 5 единиц прочности в минуту. Ускоряет приживление симбионтов.

Это был мой первый серьезный алхимический успех после создания самого Лесника. Я нанес пасту на поврежденные ребра. Субстанция зашипела, впитываясь в поры кости. Лесник дернулся, его зеленые глазницы вспыхнули ярче. Я почувствовал через нашу ментальную связь не боль, а облегчение — словно на ожог положили холодный компресс.

— Вот так, — я разгладил пасту, закрывая трещины. — Через пару часов будешь как новенький. Даже крепче.

Я вытер руки о халат, который уже давно потерял свою белизну, превратившись в карту пятен от реагентов, крови и соков растений.

Уроборос, мой верный костяной змей, висел на трубе под потолком, лениво покачивая хвостом. Он был цел, если не считать пары царапин на черепе. Его структура была проще, и чинить его было легче — достаточно заменить пару позвонков на свежие, взятые у крыс или кошек.

Я отошел к своему столу и открыл тетрадь.

День 7.

Уровень: 4.

Ресурсы: Вода — критический уровень (осталось 2 литра). Еда — на 3 дня. Реагенты — средний запас.

Цель: Разведка внешнего периметра. Поиск источника воды. Сбор информации.

Проблема воды встала остро. Водопровод в корпусе сдох еще на третий день. Техническая вода из пожарных резервуаров была ржавой и, судя по запаху, в ней уже кто-то завелся. Пить это было нельзя даже после кипячения — магия разложения проникала везде.

Мне нужно было выйти к главному фонтану перед административным корпусом или добраться до университетской столовой, где, по слухам, были запасы бутилированной воды.

Я взглянул на свое снаряжение.

Духовая трубка из борщевика висела за спиной. На поясе — подсумок с отравленными дротиками (десять штук с параличом, пять — с некротическим ядом). Секатор. Нож.

И мой новый эксперимент — [Дымовая Гниль]. Стеклянная банка, плотно закрытая крышкой, внутри которой была смесь спор гриба-дождевика и высушенных желез скунса-мутанта (неприятная была встреча в вентиляции, но полезная). При разбивании банки создается облако удушливого газа радиусом в пять метров.

— Уроборос, за мной. Лесник, режим охраны. Восстанавливайся.

Гигантский скелет послушно замер, его аура потускнела, переходя в энергосберегающий режим. Я запер дверь лаборатории на засов, дополнительно подперев её стулом (паранойя — залог долголетия), и мы с Уроборосом скользнули в темный коридор.

Выход на поверхность встретил нас серым, пасмурным небом. Тучи висели так низко, что казалось, они цепляются за верхушки исполинских деревьев-мутантов. Воздух был влажным и липким.

Кампус изменился. Если в первые дни это был хаос, то теперь это была сформировавшаяся экосистема.

Асфальт почти исчез под ковром мха и ползучих растений. Остовы машин, брошенных на парковке, превратились в клумбы для хищных цветов.

Я двигался осторожно, используя [Чувство флоры] как радар.

Впереди, метрах в ста, я заметил движение. Группа людей.

Я прижался к стене библиотеки, жестом приказав Уроборосу скрыться в густой траве.

Это были не «ястребы» Громова. Те носили подобие униформы или хотя бы старались держаться строя.

Эти напоминали банду мародеров из постапокалиптического фильма. Разномастная одежда, самодельное оружие, громкие голоса.

Их было пятеро.

Во главе шел здоровяк. Реально огромный. Даже издалека было видно, что его мышечная масса превышает норму раза в полтора. Он шел, раздвигая кусты плечами, не заботясь о шуме. На нем была кожаная куртка без рукавов, обнажающая руки, покрытые татуировками, которые теперь светились тусклым красным светом.

В руке он тащил огромную кувалду. Не мага, не артефакт. Обычную строительную кувалду на длинной ручке, но на бойке были наварены шипы.

[Виктор "Кабан". Класс: Берсерк. Уровень: 6.]

Шестой уровень.

У меня перехватило дыхание. Это было много. Громов был пятым, когда я видел его в последний раз. Этот парень качался быстрее. И, судя по его виду, качался он не на цветочках.

За ним шли четверо.

Двое с битами (один — Разбойник, другой — Воин низкого уровня).

Девушка с арбалетом (Лучник).

И парень в очках, который семенил сзади с большим мешком (Носильщик? Нет, интерфейс показал [Бытовая магия: Оценщик]).

Они шли прямо к моему бывшему убежищу — к корпусу, где засел Громов. Или нет... они свернули к столовой.

«Конкуренты», — понял я.

Университет разделился на зоны влияния.

Громов держал Актовый зал и Ректорат.

Этот Кабан, видимо, подмял под себя Спортивный комплекс и общаги.

Я пропустил их. Связываться с группой, где есть танк 6-го уровня, в открытом поле — безумие. Мой Уроборос хорош, но один удар этой кувалдой превратит его в костную муку.

Я подождал десять минут и двинулся следом, но другим маршрутом, через кусты сирени, которая теперь пахла не весной, а хлоркой.

Моя цель — технический колодец возле столовой. Там был вентиль, перекрывающий воду на весь квартал. Если я смогу его открыть, то вода пойдет в подвалы химфака по старым трубам. Мне не придется таскать бутылки.

Я добрался до колодца. Люк был сдвинут. Плохой знак.

Я заглянул внутрь. Темно, сыро.

Включив фонарик, я посветил вниз.

Воды не было. Труба была срезана. Грубо, варварски. Видимо, кто-то решил, что металл трубы нужнее, чем сама система водоснабжения.

— Идиоты, — прошипел я.

Придется идти в саму столовую. На складе должны быть запасы.

Столовая представляла собой одноэтажную пристройку с большими окнами. Стекла, разумеется, были выбиты. Внутри было темно.

Я подкрался к служебному входу. Дверь была выломана.

Изнутри доносились голоса. Те самые.

— ...жри давай, пока дают! — грубый бас. Кабан.

— Витя, там больше нет консервов. Только крупа, — женский голос. Лучница.

— Значит, ищите! Трясите этих ботаников в главном корпусе. Громов сидит на складе как собака на сене. Пора бы навестить его.

Я замер. Они планируют рейд на Громова. Это интересно. Внутренняя война ослабит обе фракции. Для меня это шанс собрать урожай на руинах.

Но сейчас мне нужна вода.

Я знал планировку столовой. Склад напитков находился в подсобке слева от входа. Если повезет, они там еще не всё разграбили.

Я жестом показал Уроборосу оставаться на страже. Сам, активировав навык [Тихий шаг] (базовый навык, который я получил, скрываясь от монстров, но не развивал), скользнул внутрь.

В подсобке пахло прокисшим компотом и пылью.

Стеллажи были перевернуты. Пол залит липкой жижей.

Я начал рыться в кучах мусора.

Пусто. Пусто. Пусто.

Битое стекло.

В углу, под завалом из картонных коробок, я увидел блеск пластика.

Упаковка минералки. Шесть бутылок по полтора литра.

Сокровище.

Я аккуратно вытащил упаковку. Она была тяжелой.

Нужно уходить.

Я развернулся к выходу... и наступил на пластиковый стаканчик.

ХРУСТЬ.

Звук в пустом помещении прозвучал как выстрел.

Голоса в главном зале стихли.

— Кто там? — рявкнул Кабан. — Крысы?

— Сейчас проверю, — голос одного из шестерок.

Шаги. Тяжелые ботинки по кафелю.

Я вжался в тень за опрокинутым холодильником. Выхода из подсобки не было, только тот, через который я вошел.

В проеме появилась фигура с битой. Парень лет двадцати, в спортивном костюме.

[Бандит. Уровень 3.]

Он посветил фонариком по углам. Луч скользнул по мне.

Я замер, надеясь на камуфляж.

Но пластиковые бутылки в моих руках бликанули.

— Опа! — ухмыльнулся он. — Витя! Тут крыса! Двуногая!

У меня была секунда.

Я не стал ждать. Я вскинул трубку.

Фут!

Дротик с параличом вонзился парню в шею.

Он схватился за горло, попытался крикнуть, но получился лишь сиплый хрип. Ноги подкосились, и он с грохотом рухнул на пол, уронив биту.

Грохот был еще хуже крика.

— Саня?! — рев Кабана. — Взять его!

Я рванул к выходу, перепрыгивая через тело парализованного бандита.

В коридор выскочили остальные.

Лучница вскинула арбалет.

— Стоять!

Болт свистнул над ухом, ударившись в косяк двери.

Я вылетел на улицу, в сырой воздух.

— Уроборос, отход!

Змей метнулся из травы, обвиваясь вокруг моей ноги, чтобы не отставать.

Я бежал к кустам, надеясь скрыться в зелени.

Но я недооценил Берсерка.

— Куда?! — земля дрогнула.

Кабан не бежал. Он использовал навык. [Рывок Ярости].

Он пролетел десять метров за секунду, превратившись в живой таран.

Он врезался в меня плечом.

Ощущение было такое, словно меня сбил грузовик.

Я отлетел метров на пять, кубарем прокатился по земле, врезавшись спиной в ствол дерева.

В глазах потемнело. Дыхание выбило напрочь.

[-45 HP]

Почти половина моего здоровья с одного удара. И это он еще кувалду не достал.

Я попытался встать, но легкие горели огнем. Упаковка с водой разлетелась, бутылки раскатились по траве.

Надо мной нависла тень.

Кабан стоял, уперев кувалду в землю. Он тяжело дышал, из его ноздрей вырывались струйки пара. Его кожа покраснела, вены вздулись.

[Состояние: Боевой Транс.]

За ним подбежали остальные. Лучница держала меня на прицеле. Второй бандит с битой злобно ухмылялся.

— Ну привет, — пророкотал Кабан. Голос у него был низкий, вибрирующий. — Ты кто такой? Ниндзя недоделанный?

Я сплюнул кровь. Губа была разбита.

— Травник, — прохрипел я.

— Травник? — Кабан захохотал. Смех был похож на камнепад. — Слышали? У нас тут садовод-любитель. Саня там как?

— Лежит, глазами лупает, не шевелится, — доложил бандит, сбегавший проверить. — Какой-то яд.

Кабан перестал смеяться. Он наклонился ко мне, и я почувствовал запах пота и дешевого табака.

— Отравил моего бойца? Смело. Или глупо.

Он протянул руку и схватил меня за грудки, поднимая над землей, как котенка. Сила у него была чудовищная.

— Что у тебя в рюкзаке, садовник?

Мой секатор выпал из ножен. Трубка валялась где-то в траве.

Уроборос... где Уроборос?

Я скосил глаза. Змей прятался в высокой крапиве в двух метрах от нас. Он ждал команды.

Но атаковать сейчас? Кабан 6-го уровня. У него наверняка пассивка на защиту. Змей его укусит, но Кабан просто раздавит меня второй рукой.

— Травы, — выдавил я. — Лекарства.

— Лекарства это хорошо, — кивнул Кабан. — Лекарства нам нужны. А еще ты мне Саню починишь. Прямо сейчас.

Он швырнул меня на землю.

— Лена, держи его на мушке. Дернется — стреляй в колено.

Я медленно сел.

Ситуация была патовая.

Я мог попробовать призвать Лесника... Нет, Лесник в лаборатории, слишком далеко. Я потерял связь с ним из-за расстояния.

Я один. С мелким змеем против танка.

— У меня есть антидот, — соврал я. Паралич от дротика проходит сам через час, но им знать это не обязательно.

— Давай сюда. И рюкзак выворачивай.

Я снял рюкзак. Вытряхнул содержимое на траву.

Пучки сушеной полыни. Банки с мазями. Несколько дротиков. И... две ягоды Золотого Женьшеня, которые я взял с собой на всякий случай (остальные были в тайнике).

Глаза "Оценщика" (парня в очках) расширились.

— Витя! Смотри! — он указал пальцем на светящиеся ягоды. — Это эпик! Женьшень! Полный рестор!

Кабан перевел взгляд на ягоды. Жадность в его глазах вспыхнула ярче, чем его красная аура.

— О-о-о... — протянул он. — А ты не простой садовник. Ты золотая жила.

Он наклонился и сгреб ягоды своей огромной лапой.

— Это я конфискую. В счет морального ущерба за Саню.

— Это для реанимации, — сказал я тихо. — Если съесть просто так — сердце может не выдержать перегрузки маной. (Ложь. Чистая ложь, чтобы напугать).

Кабан замер, поднеся ягоду ко рту. Посмотрел на меня. Потом на Оценщика.

— Правда?

Оценщик пожал плечами.

— Описание говорит "Восстанавливает". Про перегрузку не написано. Но уровень предмета высокий. Может, и правда для хай-левелов.

Кабан хмыкнул и спрятал ягоды в карман.

— Разберемся. Что еще?

Он пнул ногой мои бутылки с водой.

— Воду тоже забираем. И дротики. Пригодятся Ленке.

Они обирали меня. Методично. Как липку.

Они забрали воду. Забрали женьшень. Забрали мои заготовки для мазей. Даже секатор забрали — "хорошая сталь".

Оставили только пучки "сорняков" (крапиву и борщевик они не опознали как ценность) и мою трубку (посчитали палкой).

— А теперь вали, — сказал Кабан, возвышаясь надо мной. — И скажи спасибо, что я тебя не расплющил. Считай это предупреждением. Эта территория моя. Увижу еще раз — сделаю из тебя удобрение.

— А Саня? — спросил бандит.

— Оклемается. Если нет — значит слабак. Пошли.

Они развернулись и пошли прочь, громко смеясь. Кабан шел, поигрывая кувалдой, уверенный в своей безнаказанности.

Они забрали всё, ради чего я выходил.

Они унизили меня. Снова.

Я сидел на траве, глядя им в спину.

Во мне не было страха. Страх выбило ударом о дерево.

Вместо него была холодная, кристально чистая ярость. И расчет.

Я активировал [Анализ] (базовая способность Интеллекта) на удаляющуюся спину Кабана.

[Виктор "Кабан".]

Класс: Берсерк.

Слабости: Низкая магическая защита. Зависимость от ярости (снижает когнитивные функции). Высокий метаболизм (яды действуют быстрее в состоянии берсерка).

Экипировка: Самодельная кожаная броня (защита от режущего, уязвимость к дробящему и кислоте).

Он забрал Женьшень. Мой стратегический запас.

Он забрал воду.

Он думает, что он хищник, а я — травоядное.

Я медленно поднялся. Ребра болели, но переломов не было (спасибо вложенным очкам в Выносливость).

Уроборос выполз из крапивы и обвился вокруг моей руки, утешая.

Я посмотрел на оставленные ими следы. Они тяжелые, глубокие.

Кабан чувствует себя хозяином. Он не скрывается. Он шумит.

Он думает, что сила — это кувалда.

Я поднял с земли свою трубку. Она не сломалась. Борщевик прочнее, чем кажется.

Я собрал рассыпанные по земле остатки Железной Крапивы.

— Ошибка, — прошептал я, глядя вслед группе. — Грубая тактическая ошибка, Виктор.

Ты оставил врага живым.

Ты забрал ресурсы, которые не умеешь использовать.

И ты показал мне свою спину.

В моей голове начал складываться план. Злой, жестокий план.

Они идут к столовой. Там их база.

Столовая — это замкнутое пространство. Вентиляция там общая.

Я посмотрел на банку с [Дымовой Гнилью], которую я успел спрятать в рукаве куртки в момент падения. Она была цела.

Одной банки мало для большого зала.

Но у меня есть лаборатория. У меня есть время.

И у меня есть мотивация.

Я не буду драться с Кабаном в честном бою. Я не буду мериться уровнями.

Я устрою ему урок ботаники, который он не забудет.

— Уроборос, — тихо сказал я. — Проследи за ними. Узнай, где он спит. И где они хранят воду.

Змей кивнул (если змеи могут кивать) и растворился в траве, скользя следом за шумной компанией.

Я же повернул обратно к химкорпусу.

Мне нужно было подготовиться.

Кабан любит силу? Я дам ему силу. Силу давления газов в замкнутом объеме.

Он любит отбирать чужое? Я заберу у него самое дорогое.

Его чувство безопасности.

Я шел, прихрамывая, и в моей голове крутилась формула.

Селитра (есть на складе удобрений) + Уголь + Сера (соскребу со спичек) = Порох.

Но порох — это банально.

Добавим споры гриба-дождевика. Добавим пыльцу, которую я собрал с крыльев убитой Моли (немного, но осталось на одежде).

Я сделаю не бомбу.

Я сделаю газовую камеру.

[Получено достижение: "Заклятый Враг".]

Условие: Вы выбрали цель, которая значительно превосходит вас по силе, и поклялись уничтожить её.

Награда: +10% урона по выбранной цели. Открыт доступ к ветке навыков "Диверсия".

Я усмехнулся разбитыми губами.

Диверсия. Мне нравится это слово.

Оно звучит гораздо лучше, чем "поединок".

Жди меня, Кабан.

Садовник идет пропалывать грядки.

Глава 8. Урок ботаники

Гнев — это топливо. Но, как и любое высокооктановое топливо, он бесполезен и даже опасен без надежного двигателя. Моим двигателем был холодный интеллект, а колесами, несущими меня к цели, — химия и знание законов природы.

Я сидел в своей импровизированной лаборатории, в подвале химического корпуса, и смотрел на синее пламя спиртовки. На столе передо мной, выстроившись в ряд, стояли стеклянные банки из-под детского питания, которые я нашел в куче мусора. Теперь в них зрела смерть. Или, по крайней мере, очень серьезные неприятности для тех, кто решил, что может безнаказанно меня грабить.

Кабан совершил фатальную ошибку. Он забрал мои ресурсы, воду и ягоды, но он не мог забрать мои знания. Он, вероятно, думал, что лишив меня «аптечки» и воды, поставил меня на колени. На самом деле, он просто развязал мне руки. В мире, где рухнули законы уголовного кодекса, единственным ограничителем оставалась моя собственная мораль. И час назад Виктор своими грубыми руками, перепачканными в чужой крови, сломал этот предохранитель.

— Уроборос, — тихо позвал я.

Костяной Змей беззвучно спустился с вентиляционной решетки. Он вернулся десять минут назад с разведки. Мы не обменивались словами, наша связь стала глубже, перейдя на уровень образов и эмоциональных отпечатков.

Я закрыл глаза, позволяя памяти конструкта перетечь в мой мозг через ментальный канал некроманта.

Картинка была четкой, хоть и в оттенках серого некро-зрения. Запах жареного мяса. Громкий, лающий смех. Блеск костра во дворе столовой. Мои бутылки с водой, передаваемые по кругу. Кабан, восседающий на перевернутом ящике, как на троне, и рассказывающий, как он «нагнул этого очкарика и вытряс из него дурь».

Они праздновали. Они чувствовали себя победителями. Они были уверены в своей неуязвимости. Они выставили часового — того парня с битой, которого я парализовал дротиком. Он уже оклемался, но двигался дергано, припадая на ногу. Он стоял у главного входа, зевая и поглядывая в сторону ректората, ожидая атаки оттуда. От Громова.

Они не ждали меня. Для них я был раздавленным жуком, ботаником, который сбежал, поджав хвост.

Я открыл глаза.

— Прекрасно.

Я взял первую банку. В ней была адская смесь: сера, соскобленная со спичек, древесный уголь и сухие, перетертые в мельчайшую пыль споры гриба-дождевика. А еще я добавил туда немного пыльцы Пепельной Моли — остатки, которые удалось собрать с одежды. Совсем чуть-чуть, на кончике ножа, но этого было достаточно.

Это была [Дымовая Гниль Мк.2].

В отличие от первой версии, она не просто создавала плотную завесу. Она выжигала слизистую, вызывала неконтролируемое слезотечение, спазм легких и дикий кашель. А пыльца Моли добавляла эффект «Иссушения» — кожа начинала чесаться и трескаться, словно от мгновенного обезвоживания. Это должно было дезориентировать противника, лишить его возможности координировать действия.

Я плотно закрутил крышку, обмотал её изолентой для герметичности и вставил внутрь простейший запал из хлопковой нити, пропитанной раствором селитры (найденной на складе удобрений).

Вторая банка была интереснее. И опаснее.

В ней не было пороха или спор. В ней был маслянистый экстракт.

Сок Дурмана Вонючего (Datura stramonium), который я нашел разросшимся на заднем дворе химфака, я смешал с жиром убитых крыс. В мутировавшем мире Дурман перестал быть просто ядовитым сорняком. Он стал мощнейшим делириантом, способным вызывать галлюцинации при контакте с кожей.

— Лесник, подъем.

Голем в углу зашевелился. Паста из мха сделала свое дело — его ребра восстановились, став темно-зелеными, почти черными, словно мореный дуб. Он выглядел массивнее и опаснее, чем при создании. Я укрепил его суставы остатками хитина скарабеев, создав подобие грубых наколенников и налокотников.

Я подошел к нему и, надев толстые резиновые перчатки, начал наносить маслянистую субстанцию из второй банки на его «кору», шипы и руки-лианы.

— Не облизывать пальцы, — мрачно усмехнулся я, обращаясь к безмолвному гиганту. — Это контактный психотроп. Любой, кто тебя коснется или кого схватишь ты, поймает такой «приход», что забудет, как дышать, и начнет сражаться с собственными демонами.

Лесник глухо заурчал, принимая апгрейд. Его системный статус обновился:

[Эффект добавлен: Аура Кошмара (Контактная).]

[Свойства: При касании вызывает эффект "Паника" и "Галлюцинации ур. 2".]

Я собрал рюкзак. На этот раз там не было ресурсов. Только инструменты войны.

Духовая трубка из борщевика. Полный колчан костяных дротиков с разными составами (паралич, некроз, расширение зрачков). Две дымовые банки. И мой верный секатор, который Кабан, к счастью, выбросил в кусты как «бесполезный хлам», когда уходил. Я нашел его, когда возвращался, и теперь заточил до бритвенной остроты.

— Выходим. Охота начинается.

Ночь в Университетском парке была не темной. Она была цветной, психоделической.

Биолюминесценция окончательно захватила этот мир. Грибы на стенах зданий светились ядовито-зеленым неоном. Цветы в развороченных клумбах пульсировали фиолетовым и глубоким синим. Деревья-гиганты истекали светящейся янтарной смолой.

Это было безумно красиво и смертельно опасно. Свет привлекал хищников. Тень была единственным убежищем.

Поэтому мы двигались по самой кромке тьмы.

Мой навык [Тихий шаг], который апнулся до 2-го уровня после моего позорного бегства от Кабана, позволял мне ступать почти бесшумно, интуитивно выбирая места, где не хрустнет ветка. Лесник был проблемой — он весил больше центнера. Но я нашел решение: обмотал его широкие ступни толстым слоем мха и тряпок, превратив его шаги в мягкое шуршание.

Мы подошли к столовой с тыла. Там, где раньше была зона разгрузки продуктов.

Место было идеальным для засады. Узкий проход между глухой стеной здания и бетонным забором, густо заросший кустарником.

И не просто кустарником.

Здесь рос Борщевик Сосновского. Целая плантация.

Мутировавший под воздействием Системы борщевик достигал трех метров в высоту. Его зонтики были огромными, как спутниковые тарелки радиотелескопов. Мясистые стебли, толщиной в руку, сочились прозрачным соком даже без повреждений.

В свете луны и биолюминесценции это выглядело как инопланетный лес, готовый убивать.

Я, как биолог, прекрасно знал, что сок борщевика содержит фуранокумарины. Эти вещества лишают кожу защиты от ультрафиолета. Даже слабый солнечный свет после контакта с соком вызывает страшные химические ожоги. А мутировавший борщевик? Мой анализ показал, что он стал фотореактивным до крайности — прожигал кожу даже от света фонарика, реагируя на тепло тела.

— Вот здесь, — прошептал я.

План был прост и жесток.

Я не буду штурмовать столовую, где у них численное преимущество и узкие коридоры. Я выманю их сюда. В мои джунгли. На мою территорию.

Я расставил своих бойцов, как фигуры на шахматной доске.

Лесник встал прямо в гуще зарослей борщевика. Ему, мертвому костяному созданию, сок растения был безвреден. Наоборот, я мысленно приказал ему надломить несколько стеблей вокруг себя, чтобы обильно покрыть свою броню свежим едким соком. Теперь он был не просто големом, он был ходячей химической бомбой.

Уроборос поднялся на козырек крыши над погрузочной рампой, скрывшись в тени водостока.

Я достал из кармана рогатку. Обычную, сделанную из медицинского жгута и прочной Y-образной ветки. И поднял с земли кусок щебня.

Я прицелился в окно второго этажа столовой. Там горел свет (они запустили дизельный генератор, чертовы мажоры, шум которого заглушал звуки снаружи).

Дзынь!

Звон разбитого стекла прорезал ночную тишину.

В столовой стихла музыка (кажется, играл какой-то русский рэп).

— Какого хрена?! — донесся приглушенный бас Кабана.

Я зарядил второй камень. И третий.

Окна бились одно за другим, создавая панику.

— Это Громов! — истерично заорал кто-то внутри. — Они пошли на штурм! Окружают!

Железная дверь погрузочной рампы распахнулась с грохотом, ударившись о стену.

На улицу вывалилась вся компания. Кабан был впереди, сжимая свою шипастую кувалду. Его аура уже горела багровым — он активировал [Ярость] заранее, готовясь к драке.

За ним высыпали остальные: Лучница (Лена), двое с битами и Оценщик.

Они выбежали на пятно света от единственного уцелевшего фонаря над дверью, щурясь в темноту.

— Выходи, сука! — ревел Кабан, вращая налитыми кровью глазами. — Я тебе сейчас этот меч в задницу засуну, паладин недоделанный!

Он думал, что это люди Громова. Он ждал лязга доспехов, фаерболов и криков «За свет!».

Вместо этого он получил тишину и шелест листьев.

Я сидел в десяти метрах от них, надежно скрытый темнотой и густыми кустами сирени. На моем лице был респиратор, глаза защищали очки.

Я достал спички. Чиркнул.

Огонек на долю секунды осветил мои пальцы, но враги смотрели в другую сторону, вглядываясь в лес.

Я поджег фитиль первой банки с [Дымовой Гнилью].

И швырнул её навесом.

Банка описала идеальную дугу и упала прямо под ноги Кабану, ударившись об асфальт.

Стекло разбилось.

БАХ!

Это был не взрыв, а глухой, плотный хлопок. Густое, желто-бурое облако мгновенно вырвалось на свободу, окутывая входную группу.

Эффект превзошел мои ожидания. Споры и сера сработали мгновенно.

— А-а-а! Глаза! Мои глаза! — пронзительно зазвенел голос Лучницы. Она выронила арбалет, вцепившись руками в лицо.

— Газ! Газ! — хрипел Оценщик, сгибаясь пополам в приступе жесточайшего кашля.

Кабан заревел, как раненый зверь. [Ярость] давала ему резист к физической боли и страху, но она не защищала слизистые оболочки от химии. Он яростно тер глаза огромными кулаками, но это только втирало едкую пыль глубже.

— Где вы?! Я вас урою! Трусы!

Он начал махать кувалдой вслепую, описывая смертоносные круги. Удар пришелся по кирпичной стене здания, выбив сноп искр и крошку. Один из его же бойцов, парень с битой, едва успел отскочить, получив древком по плечу и отлетев в сторону.

— Сюда, ублюдки! Покажитесь!

Я приложил трубку к губам.

Сейчас.

Цель — не убить. Убить Берсерка с одного выстрела дротиком невозможно, у него слишком много ХП и резистов. Цель — разозлить еще больше, лишить рассудка и заставить бежать туда, куда мне нужно.

Фут!

Тихий выдох.

Дротик вонзился Кабану в открытое плечо.

Он даже не поморщился от укола — под адреналином он бы и ножа в спине не заметил. Но яд начал действовать. Не паралич. Я использовал другой состав — концентрированный экстракт Белладонны. Он принудительно расширяет зрачки, делая зрение размытым и гиперчувствительным к свету. В дыму это было неважно. Но когда дым рассеется...

— Там! В кустах! Стреляли оттуда! — крикнул один из бандитов, заметив направление полета иглы.

Кабан развернулся ко мне. Его глаза были красными, опухшими от слез и ярости.

— Вижу!

Он рванул вперед.

— Рывок!

Земля дрогнула под его ногами. Он пролетел сквозь облако газа, как разогнанный локомотив, разрывая завесу своим телом.

Прямо ко мне.

Я не стал убегать в панике, как в прошлый раз.

Я сделал спокойный шаг в сторону, скрываясь за толстым стволом вяза.

Кабан пронесся мимо, снося кусты сирени с треском ломаемых веток. Он затормозил, вспахав ботинками землю, и развернулся.

— Иди сюда, Травник! Я тебя узнал! Я тебя по запаху чую, крыса!

Он пошел на меня. Медленно, угрожающе, сжимая кувалду так, что побелели костяшки.

Остальные члены его банды, кашляя, чихая и плача, пытались выйти из облака газа, но были дезориентированы.

— Сюда, Витя, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце колотилось о ребра. — Хочешь добавки?

Я попятился.

Прямо в заросли Борщевика.

Я знал тропинку. Я проделал её заранее, еще днем, аккуратно срезая опасные листья секатором у самой земли. Для меня это был коридор.

Для Кабана это была сплошная стена сочной зелени.

— Ты думаешь, кусты тебя спасут? — усмехнулся он, сплевывая вязкую слюну.

Он замахнулся кувалдой и с силой ударил по зарослям, прорубая себе путь напрямую.

Сок брызнул во все стороны, как из перебитого шланга.

На его лицо. На его голые, татуированные руки. На его мощную шею. Он был весь покрыт прозрачной, маслянистой жидкостью.

— Что за... — он вытер лицо тыльной стороной ладони, размазывая сок еще сильнее.

В этот момент я свистнул. Коротко, резко.

Это был сигнал.

С козырька крыши спрыгнул Уроборос. Он упал не на Кабана, а на группу поддержки, оставшуюся у дверей.

Костяной Змей обвился вокруг шеи Оценщика и сжал. Парень захрипел, оседая на колени.

Лучница, почти ослепшая от дыма, услышав хрип товарища, начала стрелять из арбалета вслепую, болты цокали по асфальту и стенам.

Кабан обернулся на шум за спиной.

— Не отвлекайся, — сказал я холодно.

Я стоял в центре вырубленной поляны в борщевике.

И тут из зарослей, прямо за спиной Кабана, поднялся Лесник.

В темноте, покрытый соком растений и листьями, он выглядел как древний лесной дух, пришедший карать.

Кабан почувствовал движение воздуха. Рефлексы Берсерка сработали безупречно. Он развернулся на пятках и нанес горизонтальный удар кувалдой.

Удар был страшный.

Кувалда врезалась Леснику в бок.

Сухой, отвратительный треск ломаемых костей был слышен, наверное, даже в главном корпусе.

Лесника отбросило, его повело в сторону, но он не рассыпался. «Живой Мох» и хитиновые вставки держали структуру даже при критических повреждениях.

Голем устоял. И сделал выпад.

Не удар. Захват. Медвежьи объятия.

Он обхватил Кабана своими длинными руками-лианами, на которых была густо намазана паста из Дурмана. Шипы на его груди вонзились в кожаную куртку берсерка.

— Отвали, дрова! — ревел Кабан, пытаясь разорвать захват. Его мышцы вздулись буграми, аура полыхнула ярким пламенем.

Он был сильнее голема. Намного сильнее. Физика 6-го уровня против 4-го.

Он начал разгибать руки Лесника. Кости конструкта трещали, готовые лопнуть.

Но контакт уже произошел.

Яд Дурмана через кожу, через микроцарапины, через дыхание начал проникать в кровь, разогнанную адреналином.

А сок Борщевика, которым был облит Кабан, ждал только одного. Катализатора.

В этот момент я сделал то, что превратило этот бой в показательную казнь.

Я достал из кармана [Световую Шашку].

Это был трофей с того же склада — обычный аварийный фальшфейер.

Я дернул шнур.

ПШШШ!

Яркий, ослепительно белый магниевый свет залил поляну, разогнав тьму.

В обычных условиях это просто яркий свет, режущий глаза.

Но для человека, с головы до ног облитого соком Борщевика, свет — это огонь.

Фотохимическая реакция запустилась мгновенно.

Кожа Кабана вспыхнула. Не пламенем, а болью. Волдыри начали вздуваться прямо на глазах, кожа краснела и лопалась, словно её поливали кипятком.

— А-А-А-А-А!!!

Крик Кабана был нечеловеческим. Это был вой существа, которое не понимает, что с ним происходит.

Он отпустил руки Лесника, забыв о враге. Он начал сдирать с себя куртку, раздирать кожу ногтями, пытаясь сбросить «огонь». Он катался по земле, ломая стебли борщевика, что только добавляло новые порции сока на его раны.

К физической муке присоединился Дурман.

Его движения стали хаотичными, рваными. Он кричал не только от боли.

— Змеи! Они везде! Убери их! Они под кожей!

Галлюцинации.

Берсерк, ослепленный (спасибо белладонне), горящий заживо от химического ожога и пойманный в кошмарный трип, где каждый куст казался монстром.

Его банда замерла у дверей. Они видели, как их непобедимый, "бессмертный" лидер валяется в траве и орет от ужаса, сражаясь с невидимыми демонами.

Уроборос, воспользовавшись замешательством, демонстративно зашипел, поднявшись над поверженным Оценщиком.

Этого хватило.

Лучница Лена выронила арбалет.

— Мы сдаемся! — закричала она, поднимая руки вверх. — Не убивай! Пожалуйста!

Я стоял, держа в руке догорающий фальшфейер, отбрасывающий длинные тени. Мое лицо было скрыто респиратором, но я чувствовал, как меня переполняет холодное торжество.

— Лесник, держать, — скомандовал я.

Голем, хромая и скрипя поврежденным боком, подошел к катающемуся Кабану и прижал его к земле ногой. Кабан был сломлен. Боль и наркотик выключили его мозг. Он скулил, пуская слюни, и дергался в конвульсиях.

Я подошел к нему.

Свет фальшфейера замигал и погас, возвращая нас в полумрак биолюминесцентной ночи.

Я посмотрел на лицо Виктора. Оно было красным, неузнаваемо распухшим.

— Помнишь, ты спрашивал, кто я? — спросил я тихо, наклоняясь к нему.

Кабан не ответил. Он смотрел сквозь меня расширенными зрачками, видя свои кошмары.

— Я Травник, Витя. А это, — я указал на сломанный мясистый стебель рядом с его головой, — Heracleum sosnowskyi. Борщевик. А вот это, — я коснулся липкой слизи на руке голема кончиком секатора, — Datura. Дурман.

Я выпрямился.

— Ты думал, сила — это мышцы и уровни? Нет. Сила — это знать, какой листик использовать, чтобы превратить гору мышц в скулящий кусок мяса.

Я начал обыск. Методичный и быстрый.

Мои ягоды Женьшеня были в его кармане. Раздавленные, превратившиеся в кашу, но косточки были целы (можно посадить).

Я забрал их.

Я забрал его кувалду. Тяжелая, зараза, но это отличный материал. Отдам Леснику.

Я снял с него пояс с охотничьим ножом.

Затем я повернулся к остальным.

Они стояли кучкой, дрожа. Оценщик (пришедший в себя), Лучница, двое побитых бойцов.

— Выкладывайте всё, — сказал я. Мой голос звучал глухо и страшно из-под маски. — Оружие. Еду. Воду. Рюкзаки.

Они не спорили. Они видели, что я сделал с их вожаком. Для них это была не химия, а черная магия, проклятие. Они боялись меня больше, чем любых монстров в лесу.

На землю полетели биты, ножи, банки с консервами.

— А теперь слушайте, — продолжил я. — Эта территория — Химфак, столовая, парк — теперь моя. Если я увижу здесь кого-то из вас с оружием — вы позавидуете Кабану.

— А... а он? — Лена кивнула на Кабана, который продолжал тихо выть. — Он умрет?

— Нет. Если повезет и сердце крепкое. Ожоги заживут, хоть шрамы и останутся на всю жизнь. Глюки пройдут через пару часов. Забирайте его.

Я свистнул.

Уроборос забрался мне на плечи, обвив шею как шарф. Лесник поднял мешок с трофеями (их было много, пришлось взять их же мешок).

— Валите. В общежития. И передайте остальным: Садовник вернулся. И он начал прополку.

Мы ушли в темноту, растворившись в ней, оставив их подбирать своего павшего лидера и осознавать новую реальность.

Возвращение в лабораторию было тяжелым. Адреналин, который держал меня всё это время, начал отступать, и на меня навалилась свинцовая усталость. Мышцы ныли, руки дрожали.

Но это была приятная усталость. Усталость победителя.

Я запер дверь на засов, подпер её стулом. Только тогда я снял респиратор и очки.

Я выгрузил трофеи на лабораторный стол.

Куча еды. Десять литров воды (вернул своё и добавил сверху). Арбалет (Лена отдала и его). Кувалда с шипами.

И, самое главное, — Опыт.

Логи Системы замигали перед глазами:

[Вы победили противника "Берсерк" (ур. 6). Получено 600 очков опыта.]

[Вы победили группу противников. Бонус за тактику и использование окружения: +250 опыта.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 5.]

Пятый уровень.

Это был серьезный рубеж. Первый «юбилей».

[Внимание! Достигнут 5-й уровень. Вам доступен выбор нового классового навыка.]

Я открыл меню. Система предлагала стандартный набор Некроманта:

Призыв Средней Нежити (Зомби, Упырь). Классика, но требует свежих трупов.

Костяная Броня (Личная защита). Полезно, но пассивно.

Взрыв Трупа. Мощно, но грязно.

Но внизу списка, подсвеченный пульсирующим зеленым светом, был уникальный навык, доступный только моему гибридному классу.

[4. Фотосинтез Смерти (Пассивный/Активный).]

Описание: Ваши миньоны приобретают способность поглощать свет (солнечный или искусственный) для регенерации структуры и накопления маны. В активном режиме вы можете передавать им свою жизненную силу для взрывного роста и мутации.

Это меняло всё.

Это решало главную проблему — износ моих созданий. Лесник больше не будет требовать постоянного намазывания пастой. Он сможет «загорать» и лечиться. Моя армия станет автономной.

Я без колебаний выбрал [Фотосинтез Смерти].

По телу прошла теплая волна, словно я сам стал растением, потянувшимся к солнцу.

Я подошел к Леснику. Он стоял у стены, его бок был вмят, несколько ребер сломаны, кость крошилась.

Я положил руку на его плечо. Активировал навык.

Моя мана потекла в него, смешиваясь с зеленой аурой.

И чудо произошло.

Из трещин в его костях полезли маленькие белые ростки. Они сплетались, затвердевали, превращаясь в новую, плотную костную ткань. Мох на его плечах зазеленел, распускаясь.

За минуту он восстановился почти полностью.

Я посмотрел на свое отражение в куске стекла на стене.

На меня смотрел парень с уставшими глазами, в грязном халате, с секатором на поясе.

Но в этих глазах больше не было страха. Там был холодный расчет.

Я достал из кармана раздавленные ягоды Женьшеня. Косточки были целы.

Я взял горшок с землей, который стоял на подоконнике (там раньше рос какой-то фикус, ныне покойный).

Я аккуратно посадил косточки.

— Растите, — прошептал я. — Вы мне еще пригодитесь.

Теперь у меня есть база. Есть ресурсы. Есть армия.

И есть репутация.

Но главное — я понял правила этой Игры.

Система дает цифры. Но побеждает тот, кто умеет читать между строк.

Я погасил спиртовку.

Завтра я пойду в подвалы под Химфаком. Там, по моим расчетам, должен быть вход в коммуникации. Если я хочу контролировать этот район, мне нужны пути отхода и скрытые маршруты.

А пока — спать.

Уроборос свернулся клубком у моих ног. Лесник замер в режиме "дерева" у двери.

Я закрыл глаза.

Сегодня я преподал урок ботаники. Надеюсь, ученики его усвоили.

Глава 9. Новые горизонты

Победа над Кабаном не принесла мне спокойствия, лишь странное ощущение зыбкости. Я стал королем маленького, замкнутого королевства, ограниченного чугунным забором Университета. Но за этим забором лежал Дикий Лес. И этот Лес, дышащий сыростью и неизвестностью, уже стучался в наши ворота.

Я стоял на крыше химического корпуса, глядя на рассвет. Лесник, полностью восстановившийся благодаря [Фотосинтезу Смерти], замер рядом, его зеленая аура пульсировала в такт восходящему солнцу, впитывая фотоны. Уроборос дремал, обвившись вокруг ржавой вентиляционной трубы, как диковинное украшение.

С высоты четвертого этажа Университет казался одиноким островом в бушующем зеленом море. Деревья за оградой были выше наших, мутировавших. Их кроны смыкались, образуя плотный, непроницаемый купол, под которым царила вечная полутьма. Оттуда доносились звуки, от которых мурашки бежали по коже даже у меня — рык, похожий на скрежет металла по стеклу, и трубный, вибрирующий глас неизвестных тварей.

Внизу, во дворе, копошились мои новые «подданные». Люди Кабана, сломленные и униженные, теперь работали на благо общества. Они таскали мусор, укрепляли баррикады мешками с землей. Сам Кабан сидел у стены, обмотанный бинтами, пропитанными моей заживляющей мазью (я не садист, я прагматик — мертвый работник бесполезен). Он потерял уровень из-за смерти (система штрафует жестко), но сохранил жизнь. И теперь он боялся меня больше, чем любого монстра из леса.

Но меня волновало не это.

Меня волновал ресурсный голод.

Мои запасы реагентов истощались с пугающей скоростью. Университетская флора была изучена мною вдоль и поперек. Я знал каждый куст, каждый гриб в радиусе километра. Я создал всё, что мог, из местных материалов.

«Кислотная Кость», «Смазка Ветра», «Кора-Панцирь», «Дымовая Гниль».

Это был предел 5-го уровня. Потолок.

Чтобы развиваться дальше, чтобы не стать кормом для первой же твари 10-го уровня, которая решит перелезть через забор, мне нужны были ингредиенты другого порядка.

Редкие. Эпические. Те, что растут только в зонах с высокой концентрацией дикой маны.

В Диком Лесу.

Я спустился в лабораторию. На столе лежала карта района, которую я нарисовал по памяти и спутниковым снимкам, сохранившимся в телефоне (пока тот не сдох окончательно).

Университет — Зеленая зона (условно безопасная).

Забор — Граница.

Дальше — Парк Горького (теперь Джунгли Смерти) и набережная Москва-реки (Болото Мутантов).

Там, в глубине Парка, согласно довоенным картам, находился старый Аптекарский огород. Коллекция редчайших лекарственных растений, собранная за столетия. Если они мутировали так же, как и местные одуванчики, то там сейчас растет настоящий кладезь для Травника. А может быть, и смерть.

— Лесник, Уроборос. Сбор.

Я проверил снаряжение.

Духовая трубка из борщевика — прочищена, готова.

Запас дротиков (30 шт.) — в колчане на бедре. Наконечники обновлены.

Секатор (заточен до бритвенной остроты) — в ножнах.

Мази, бинты, антидоты — в поясной сумке.

Еда и вода на три дня — в рюкзаке.

Я оставлял свою базу. Это был риск. Если Громов или кто-то еще решит захватить власть в мое отсутствие... Но оставаться — значит стагнировать и умереть медленно.

Я спустился во двор. Кабан поднял голову, когда я проходил мимо. Его лицо, покрытое коркой заживающих ожогов, дернулось в гримасе страха.

— Куда ты? — прохрипел он, стараясь не смотреть мне в глаза.

— На прогулку, — ответил я, поправляя лямку рюкзака. — Смотри за порядком, Витя. Если я вернусь и увижу бардак, или если кто-то тронет мою лабораторию — ты знаешь, что будет. Повторение урока ботаники будет бесплатным.

Он вздрогнул и втянул голову в плечи.

— Я понял. Всё будет ровно.

Я подошел к воротам. Они были завалены остовами машин, создавая баррикаду.

Лесник с легкостью, скрипнув сервоприводами суставов, отодвинул искореженный джип, освобождая узкий проход.

Мы вышли за периметр.

Мир за забором встретил нас тишиной. Но это была не пустая тишина, а плотная, выжидающая, как перед прыжком хищника.

Асфальт дороги был полностью скрыт под слоем мха толщиной в полметра. Идти было мягко, как по ковру, но опасно — под мхом могли скрываться открытые люки или капканы корней.

Воздух был густым, влажным, как в парилке. Пахло прелой листвой, грибницей и чем-то сладковатым, приторным, напоминающим запах гниющих фруктов.

Я активировал [Чувство флоры].

Мой ментальный «радар» тут же ослеп от обилия сигналов.

Здесь всё было живым. И всё было голодным.

Деревья тянули к нам ветки-щупальца, реагируя на тепло. Трава пыталась оплести ноги, стоило остановиться на секунду. Цветы поворачивали бутоны вслед за нашим движением, словно камеры наблюдения.

— Уроборос, разведка. Дистанция 20 метров. Не дальше.

Змей скользнул в траву, его костяное тело почти слилось с окружением.

— Лесник, щит.

Голем встал впереди, прикрывая меня своей массивной тушей, раздвигая кусты руками-лианами.

Мы прошли первый километр без серьезных происшествий. Мелкие твари — мутировавшие белки с саблевидными зубами и крысы размером с кошку — разбегались, чувствуя тяжелую ауру Лесника (он был 5-го уровня, как и я, а для мелочи это босс).

Но чем глубже мы уходили в лес, тем страннее и агрессивнее становилось окружение.

Деревья здесь были увиты светящейся белесой паутиной. Не паучьей. Грибной.

Мицелий.

Он покрывал стволы плотным ковром, свисал с веток длинными космами, стелился по земле, пульсируя в такт неведомому ритму.

Я подошел к одному из деревьев. Осторожно коснулся белой нити кончиком секатора.

Нить мгновенно дернулась и попыталась приклеиться к металлу, выбросив облачко спор.

[Грибница-Ловчий (Паразит).]

Свойства: Реагирует на вибрацию и тепло. Выделяет парализующий токсин при контакте. Использует жертв как субстрат для роста.

— Осторожно, — шепнул я. — Не касаться белого. Это ловушка.

Мы шли, лавируя между зараженными деревьями, стараясь наступать только на камни или корни. Лес становился все более чуждым, похожим на декорации к фильму ужасов про инопланетное вторжение.

Внезапно Уроборос послал резкий ментальный сигнал тревоги. Опасность. Впереди. Крупная цель.

Я замер, подняв руку. Лесник остановился, превратившись в статую.

На небольшой поляне, окруженной стеной из пульсирующей грибницы, стоял... олень.

Точнее, то, что когда-то было благородным животным.

Его рога превратились в ветвистый куст, покрытый шипами и красными ягодами. Шерсть местами выпала, её заменил бурый мох. Глаза светились мутным зеленым светом, как у Лесника, но в них не было разума, только голод.

Он стоял неподвижно, жуя... кусок мяса. Чью-то ногу.

[Лесной Страж (Зараженный). Уровень 6.]

Травоядное, ставшее плотоядным хищником под воздействием паразита.

Он заметил нас. Поднял голову, и я увидел его пасть. Она была деформирована, полна острых, деревянных шипов вместо зубов.

Олень издал трубный, искаженный звук и бросился в атаку.

Он был быстр. Гораздо быстрее моего тяжелого Лесника.

— Лесник, блокируй!

Голем шагнул навстречу, расставив руки, готовясь принять удар.

Удар рогов Оленя пришелся прямо в грудь Лесника.

ТРЕСК!

Звук был страшным. Лесника отбросило на пару метров, его пятки пропахали борозды в земле. Его «кора» выдержала, не дав рогам пробить грудную клетку насквозь, но я увидел, как посыпались щепки и куски мха.

Олень мотнул головой, стряхивая обломки, и приготовился ко второму удару.

— Уроборос, ноги!

Змей выстрелил из высокой травы, как пружина, обвиваясь вокруг задних ног Оленя.

Олень взбрыкнул, пытаясь сбросить помеху. Его копыта, ставшие похожими на каменные молоты, ударили по земле, выбивая куски дерна. Уроборос едва успел увернуться от дробящего удара, который размозжил бы его череп.

Я вскинул трубку.

Дротик с параличом? Нет, он 6-го уровня, его метаболизм изменен грибницей, резист будет высоким.

Дротик с некрозом? Слишком медленно.

Нужно что-то, что остановит его здесь и сейчас. Сбой программы.

Я достал из подсумка особый дротик. Экспериментальный.

Наконечник был смазан смесью сока Борщевика (для разрушения тканей) и... концентрированного феромона самки лося (нашел в охотничьем магазине, разграбленном мародерами).

[Дротик "Зов Природы" (Модифицированный).]

Это было рискованно. Но инстинкты — самая сильная вещь в природе.

Фут!

Тихий выдох. Дротик пролетел разделяющие нас метры и вонзился Оленю в шею, в мягкую ткань под челюстью.

Эффект был мгновенным и пугающим.

Олень замер, прервав атаку. Его ноздри раздулись.

Химия ударила в мозг, перекрывая сигналы паразита. Инстинкт размножения, искаженный болью от борщевика, вызвал короткое замыкание.

Он забыл про Лесника. Он забыл про еду.

Он начал яростно бить рогами ближайшее дерево, принимая его за соперника, издавая дикие вопли.

— Лесник, добивай! Сейчас!

Голем поднялся, скрипя суставами. Он подошел к беснующемуся Оленю со спины и нанес удар сверху, сцепленными в замок руками-молотами.

Удар пришелся по хребту, чуть ниже шеи.

Позвоночник Оленя хрустнул с влажным звуком. Тварь рухнула, суча ногами в агонии.

[Вы убили Лесного Стража (ур. 6). Получено 450 очков опыта.]

Я подошел к туше, держа наготове секатор.

Интересный экземпляр. Симбиоз животного и растения. Идеальный материал для изучения.

Я присел рядом. Мне нужны были его рога. Это не кость, это сверхтвердая древесина, пропитанная магией природы. Из них можно сделать отличные шипы для Лесника или усилить свой посох (которого у меня пока не было).

И мне нужно было его сердце.

Когда я вскрыл грудную клетку (это было непросто, ребра срослись в сплошной панцирь), я увидел не сердце, а пульсирующий клубок корней, светящийся изумрудным светом.

[Сердце Рощи (Малое).]

Ингредиент. Содержит эссенцию Жизни. Используется для создания эликсиров или усиления природных конструктов.

Отлично. Первый серьезный трофей.

Но праздновать было рано.

Шум боя и запах крови (даже измененной) привлекли внимание.

Лес вокруг нас начал меняться.

Грибница на деревьях зашевелилась, словно живая. Белые нити потянулись к нам, как щупальца, реагируя на всплеск смерти.

Их были сотни.

Они спускались с веток, ползли по земле, смыкая кольцо.

— Уходим! Быстро! Не дайте им коснуться вас!

Мы побежали.

Но лес был против нас. Корни вырастали из земли, пытаясь сбить с ног. Ветки хлестали по лицу, оставляя жгучие царапины.

Это была не просто территория монстров. Это была территория Разумного Леса, и он не любил чужаков.

Впереди показался просвет. Река?

Нет, овраг. Глубокий, с крутыми склонами.

А на дне оврага стелился туман. Густой, молочно-белый, непроницаемый.

— Стоять! — я затормозил у самого края, едва не сорвавшись вниз.

Туман внизу шевелился, образуя спирали.

[Анализ.]

[Споровое Облако. Тип: Нейротоксин. Концентрация: Смертельная.]

Сзади надвигалась стена ожившей грибницы. Спереди — ядовитый туман, в котором растворится даже Лесник (его органика не выдержит).

Ловушка. Классическая загонная охота.

Нас загоняли, как дичь.

Я лихорадочно искал выход глазами.

Слева, метрах в пятидесяти — скальный выступ, выдающийся в овраг как мыс. На нем росло одинокое дерево. Не зараженное.

Дуб. Огромный, древний дуб. Его кора была черной, как уголь, а листья — серебряными, металлическими на вид.

Вокруг него была «мертвая зона» — грибница не подходила к нему ближе чем на пять метров, образуя идеальный круг голой земли.

— Туда! К Дубу!

Мы рванули к спасительному островку. Лесник пробивал дорогу сквозь живую стену колючего кустарника, теряя куски брони. Уроборос скользил у меня под ногами.

Мы вывалились на каменистую площадку под кроной Дуба, задыхаясь.

Грибница остановилась у границы круга. Нити шипели, извивались, пытаясь дотянуться, но отдергивались, словно обжигались о невидимый барьер. Они не могли пересечь черту.

Я прижался спиной к стволу Дуба, сползая вниз. Сердце колотилось как бешеное.

— Безопасная зона? — спросил я сам себя, вытирая пот со лба.

И тут интерфейс выдал сообщение, от которого у меня похолодело внутри.

[Обнаружена локация: Черный Дуб-Отшельник.]

[Статус: Нейтральный/Агрессивный.]

[Внимание! Вы находитесь в зоне Аномалии "Магический Вакуум".]

[Активные эффекты: Блокировка магии. Блокировка инвентаря. Дегенерация маны.]

Подавление магии?

Я посмотрел на Лесника.

Его зеленое свечение в глазницах погасло. Он замер, застыл в неестественной позе, превратившись в груду костей, скрепленных застывшей смолой. Связующая магия исчезла.

Уроборос упал с моего плеча, став просто костяной игрушкой, набором позвонков на веревочке.

Моя собственная мана обнулилась. Шкала стала серой.

Я остался один. Совершенно один.

Без магии. Без миньонов. Без доступа к рюкзаку (пространственный карман не открывался).

В центре враждебного леса, в окружении грибницы.

Я посмотрел на Дуб.

Его кора была теплой, почти горячей. Он пульсировал, впитывая энергию вокруг.

И тут я заметил кое-что в переплетении мощных корней.

Ниша. Своего рода пещера.

В ней лежало... тело.

Человеческое тело.

Скелет в истлевшей, но современной одежде — камуфляж, остатки разгрузки, берцы. Рядом лежал обычный, не магический рюкзак.

Я осторожно подошел, стараясь не шуметь.

В костяной руке скелета был зажат блокнот в пластиковой обложке.

Я взял его. Страницы были пожелтевшими от сырости, но карандашный текст читался.

«День 12. Магия здесь не работает. Грибы боятся Дуба, они не могут войти в круг. Но я не могу выйти. Еда кончилась неделю назад. Вода тоже. Я слышу их голоса в тумане. Они зовут меня...»

Я перелистнул страницу. Почерк стал дерганым, неровным.

«Этот Дуб... он не спаситель. Он тюремщик. Он питается магией. Он выпил мой запас маны, а теперь пьет жизнь. Я чувствую слабость. Я не могу встать.»

Последняя запись, нацарапанная едва видно:

«Если кто-то найдет это... Не берите желуди. Они... меняют тебя. Я чувствую, как мои ноги становятся корнями... Я хочу пить...»

Я посмотрел на ноги скелета.

Они действительно вросли в землю. Берцы были разорваны изнутри. Кости стоп удлинились, превратившись в древесные корни, которые уходили глубоко в почву, переплетаясь с корнями Дуба.

Он стал частью дерева. Удобрением.

Я отшатнулся в ужасе.

Этот Дуб не спасал. Он консервировал. Он создавал иллюзию безопасности, чтобы жертва осталась здесь, а потом медленно переваривал её, выпивая не кровь, а саму суть, саму магию жизни.

Я посмотрел вверх, на раскидистую крону.

Среди серебряных листьев, звенящих на ветру как жесть, висели желуди. Черные, глянцевые, размером с кулак.

[Желудь Черного Дуба.]

Свойства: Поглощает магию в радиусе 1 метра. Блокирует связь с Системой. Несъедобно.

Это не еда. Это анти-магическая граната. Природный глушитель.

Мозг заработал в аварийном режиме.

Ситуация: Я заперт. Магии нет. Выход за круг — смерть от грибов. Оставаться — смерть от истощения или ассимиляции Дубом.

Решение?

Использовать свойства ловушки против неё самой.

Если желуди поглощают магия... значит, они поглощают и магию грибницы.

Грибница — это магический паразит. Она живет за счет маны. Здесь, в круге, маны нет, поэтому она не заходит.

Если я возьму этот «вакуум» с собой...

Я посмотрел на желуди, валяющиеся на земле.

Я поднял один. Тяжелый, как свинец. Холодный. Пальцы сразу онемели.

Вокруг него воздух казался разреженным, звуки глохли.

Если я набью ими карманы...

Я буду ходячей «черной дырой» для магии.

Мои миньоны не оживут рядом со мной. Я не смогу колдовать.

Но и грибница не сможет меня коснуться. Она завянет на подлете, лишенная подпитки.

Это был шанс. Безумный, но шанс.

Я собрал с земли десяток желудей. Распихал по карманам куртки и штанов.

Сразу почувствовал тошноту и слабость. Голова закружилась. Моя собственная мана, которая пыталась регенерировать хотя бы по капле, тут же высасывалась этими черными камнями.

[Дебафф: Магическое Истощение. Сила и Ловкость снижены на 30%.]

Тяжело. Но придется терпеть.

Я посмотрел на Лесника и Уробороса.

Я не мог их забрать. В инвентарь они не убирались (он заблокирован). Тащить на себе центнер костей я не смогу.

Придется оставить их здесь. В безопасности круга.

Они — нежить. Им не нужно есть. Без магии они просто полежат здесь до моего возвращения. Главное, чтобы Дуб не сожрал их кости.

— Ждите здесь, — прошептал я безжизненным останкам. — Я вернусь за вами. Обещаю.

Я забрал у Лесника мешок с трофеями (он был обычным, тканевым). Закинул за спину.

Вдохнул. Выдохнул.

И шагнул за границу круга.

Грибница, почувствовав движение, рванулась ко мне. Белые нити взвились, как змеи.

Я зажмурился, ожидая удара.

Но удара не последовало.

Нити, приблизившись ко мне на полметра, вдруг посерели, скукожились и осыпались пеплом.

Желуди работали. Они создавали вокруг меня сферу смерти для магии.

Я шел сквозь стену живого леса, как ледокол.

Растения шарахались от меня. Светящиеся цветы гасли, когда я проходил мимо. Монстры, скрывающиеся в кустах, убегали, чувствуя эту пугающую пустоту.

Я был невидимым для их магического зрения. Я был пятном «ничего».

Путь назад был долгим. Я шел медленно, шатаясь от слабости. Каждый шаг давался с трудом. Магическое истощение высасывало силы не хуже голода.

Но я шел.

Я нес в карманах не просто спасение. Я нес оружие.

Оружие, которое изменит баланс сил в Университете.

Маги, паладины, жрецы... Все они зависят от маны.

А у меня теперь есть кнопка «Выкл».

Я добрался до забора Университета уже в сумерках.

Выбросил желуди в кучу мусора у стены (потом заберу, в специальном контейнере).

Как только последний желудь покинул мой карман, мир взорвался красками.

Мана хлынула в тело. Интерфейс ожил.

[Связь с Системой восстановлена.]

[Регенерация маны запущена.]

Я упал на колени, жадно хватая воздух.

Я выжил.

Лесник и Уроборос остались там, у Черного Дуба. Но я знаю дорогу. И теперь я знаю, как пройти туда и обратно.

У меня есть база в самом сердце опасной зоны. База, куда не сможет войти ни один враг.

Я поднялся.

В рюкзаке лежало Сердце Рощи. В кармане (другом) — семена Женьшеня.

А в голове — план.

План, как использовать Черный Дуб не как тюрьму, а как хранилище. И как ловушку для тех, кто решит пойти против Садовника.

Я вошел в ворота Университета.

Кабан, дежуривший у входа, увидел меня. Одинокого, грязного, шатающегося.

Он ухмыльнулся, думая, что я потерял свою армию.

— Где твои игрушки, Травник? Сломались?

Я посмотрел на него. И улыбнулся в ответ.

— Они на техобслуживании, Витя. А я принес новые игрушки. Хочешь посмотреть?

Он увидел мой взгляд. И ухмылка сползла с его лица.

Он понял.

Я вернулся из ада. И я принес частичку ада с собой.

Глава 10. Гниющий Энт

Мое утро началось не с кофе, а с инвентаризации карманов.

Десять Желудей Черного Дуба.

Десять маленьких, черных, как антрацит, «гранат», высасывающих магию.

Они лежали на лабораторном столе, и даже воздух вокруг них казался холоднее.

Я сидел на высоком стуле, глядя на них. Мой уровень маны восстановился за ночь, но стоило мне приблизиться к столу, как шкала начинала предательски мигать, показывая дегенерацию.

Это было опасное оружие. Обоюдоострое. Если я применю его неправильно, то сам стану овощем без магии, а мои миньоны рассыплются в прах.

— Но риск того стоит, — пробормотал я, убирая желуди в свинцовый контейнер (нашел в шкафу радиохимии), который хоть как-то экранировал их излучение.

Сегодняшняя цель была амбициозной.

Я должен вернуться к Черному Дубу, забрать своих «законсервированных» бойцов, а затем пройти дальше. Вглубь Дикого Леса. К Аптекарскому огороду.

Вчерашняя вылазка показала мне мой предел. Я 5-го уровня. Лесник — 5-го. Мелкие твари нам не страшны. Но то, что живет в глубине... Лесной Страж 6-го уровня чуть не раскатал нас. А ведь это был даже не элитный моб, просто зараженный олень.

Мне нужны были ингредиенты для усиления. Мне нужен был качественный скачок.

Я собрался быстро.

Рюкзак, секатор, трубка, дротики. И контейнер с желудями.

Во дворе Университета кипела жизнь. Люди Кабана строили вторую линию обороны. Сам Кабан, увидев меня, молча кивнул и отошел в сторону. Его урок был усвоен на отлично.

Я прошел мимо, не останавливаясь. Я больше не часть этой песочницы. Я игрок, который вышел в открытый мир.

Путь до Черного Дуба занял час.

С желудями в кармане (я переложил пару штук из контейнера в быстрый доступ) я был невидимкой для магического леса. Грибница-Ловчий вяла, стоило мне приблизиться. Агрессивные кусты сворачивали шипы.

Я шел как чумной доктор, несущий смерть самой магии.

Когда я вошел в круг «мертвой зоны» под Дубом, картина не изменилась.

Лесник и Уроборос лежали там, где я их оставил. Неподвижные, серые, лишенные внутреннего света.

Я быстро собрал желуди с земли (жадность — это хорошо, но перегруз — это плохо, взял еще пяток про запас) и убрал свои «гранаты» обратно в свинцовую коробку.

Отошел на край круга.

Мана начала возвращаться.

— Подъем, — скомандовал я, вливая энергию в связь с миньонами.

В глазницах Лесника вспыхнул зеленый огонь. Уроборос зашуршал позвонками.

Они ожили.

— Рад вас видеть, парни, — я похлопал голема по костяному плечу. — Отпуск закончен. У нас много работы.

Мы двинулись дальше, вглубь оврага, туда, где туман был гуще всего.

Моя карта говорила, что за оврагом начинается территория старого ботанического сада МГУ — того самого Аптекарского огорода.

Спуск был тяжелым. Земля здесь была влажной, скользкой, пропитанной гнилью.

Чем ниже мы спускались, тем тяжелее становился воздух. Он пах метаном, болотом и старой, застоявшейся кровью.

[Внимание! Вы входите в зону: "Гнилые Топи".]

[Уровень угрозы: Высокий.]

[Эффект среды: Ускоренное разложение органики. -1% прочности экипировки в час.]

— Замечательно, — проворчал я, натягивая респиратор плотнее.

Внизу туман рассеялся, открывая вид, от которого захватывало дух. И не в хорошем смысле.

Это было болото. Но не обычное.

Вода здесь была черной, маслянистой. Из неё торчали остовы деревьев, покрытые фиолетовой плесенью. Огромные пузыри газа поднимались со дна и лопались с влажным чмоканьем.

Но самое главное — растительность.

Здесь всё было гигантским и... больным.

Листья папоротника были покрыты язвами. Стволы деревьев сочились слизью.

— Уроборос, наверх. Не касайся воды.

Змей скользнул по ветвям, оставаясь над поверхностью жижи.

Лесник шел впереди, погружаясь по колено в грязь. Ему было все равно — он был костяным и обработанным смолой.

Мы прошли метров двести, лавируя между черными лужами.

Я искал проход к воротам Сада. Они должны быть где-то здесь, за старым мостиком.

Внезапно Лесник остановился.

Его голова повернулась влево. Аура вспыхнула тревожным багровым.

[Внимание! Обнаружена сильная магическая сигнатура.]

Я присел за гнилым бревном, активируя [Чувство флоры].

И тут же пожалел об этом.

Мой мозг словно окунули в ведро с помоями.

Сигнатура была не просто сильной. Она была омерзительной. Это была жизнь, но жизнь искаженная, построенная на распаде, на гниении, на пожирании самой себя.

— Что это? — прошептал я.

Земля дрогнула.

Вода в болоте пошла рябью.

Метрах в пятидесяти от нас, там, где возвышался холм, поросший странным кустарником, холм начал... вставать.

Это был не холм.

Это было существо.

Оно поднималось медленно, с хрустом и чавканьем. С него стекали потоки грязи и тины.

Сначала я подумал, что это гигантский голем.

Но потом я увидел кору.

Это было дерево. Ива? Тополь? Сложно сказать.

Ствол был толщиной метра три. Высота — этажей пять.

Но оно было мертвым. И одновременно живым.

Его кора была покрыта дырами, из которых вылезали жирные белые личинки размером с руку. Ветви были обломаны, и на их концах пульсировали мешки с гноем. Корни, вырванные из земли, служили ногами.

[Гниющий Энт (Мини-Босс). Уровень 8.]

[Тип: Нежить/Растение.]

[Аура: Разложение.]

Восьмой уровень.

Мини-босс.

Я сглотнул вязкую слюну. Это был скачок. Резкий скачок сложности.

Между 5-м и 8-м уровнем в Реале-РПГ пропасть. Особенно если у врага приставка «Босс».

Энт повернулся. У него не было лица в привычном понимании, но в верхней части ствола зияло дупло, светящееся болезненным желтым светом.

Он «посмотрел» на нас.

И издал звук.

Это был не рык. Это был скрип, переходящий в инфразвуковой гул.

— Уууууууррррр...

От этого звука у меня заныли зубы. Аура Лесника замигала.

Энт поднял одну из своих рук-ветвей. Она была длинной, заканчивалась пучком острых, как копья, сучьев.

И ударил.

Не по нам. По земле.

Удар был такой силы, что черная жижа взлетела фонтаном.

Из места удара, из грязи, начали подниматься фигуры.

Меньше. Человеческого роста.

Скелеты, опутанные корнями. Зомби, заросшие мхом.

[Болотный Трэлл. Уровень 3.]

Призыв. Он был саммонером.

— Черт, — выругался я. — Отходим!

Но отходить было некуда. Сзади — топь. Спереди — эта гора гнили.

Бой был неизбежен.

— Лесник, Танкуй! Держи мелочь! Уроборос, цель — глаза (дупло)!

Я вскинул трубку.

Трэллы (их было штук пять) рванули к нам, шлепая по грязи.

Лесник шагнул вперед. Он был меньше Энта раза в три, но против мелочи он был королем.

Его руки-лианы замелькали, сбивая зомби с ног. Кислотные шипы рвали гнилую плоть.

Уроборос стрелой метнулся к Энту, используя деревья как трамплин.

Я выстрелил.

Дротик с «Кровавым Манком».

Попал прямо в мягкую древесину «живота».

Никакого эффекта. Энт даже не заметил. У него не было крови, не было инстинктов животного.

Я сменил тактику.

Дротик с некрозом?

Выстрел. Игла вошла в кору.

Вокруг места попадания пятно почернело... и тут же затянулось зеленой слизью.

Регенерация. Мгновенная.

— Плохо, — констатировал я.

Уроборос добрался до «головы» гиганта. Змей обвился вокруг ветки и ударил в дупло.

Энт дернул головой. Из дупла вырвалось облако желтых спор.

Уроборос зашипел, падая вниз. Его кости начали дымиться.

Споры были кислотными.

Энт медленно повернулся к моему змею, упавшему в грязь, и занес ногу-корень, чтобы раздавить.

— Лесник! Перехват!

Голем бросил недобитых трэллов и рванул наперерез.

Он врезался в ногу Энта плечом.

Удар был как о бетонную стену. Энт даже не пошатнулся.

Вместо этого он схватил Лесника своей рукой-веткой.

Поднял в воздух, как куклу.

Лесник пытался вырваться, его пилы резали древесину врага, летели щепки. Но на месте срезов тут же вырастал мох, скрепляя рану.

Энт сжал пальцы.

ТРЕСК.

Я почувствовал боль Лесника. Его ребра лопались. Модифицированная кора не выдерживала давления гидравлического пресса 8-го уровня.

— Отпусти его! — заорал я.

Я выхватил банку с [Дымовой Гнилью].

Поджег. Швырнул.

Банка разбилась о «грудь» Энта.

Облако едкого дыма окутало монстра.

Энт остановился. Дым явно ему не нравился. Он не кашлял (нечем), но его движения стали дергаными. Он разжал руку.

Лесник рухнул в воду, наполовину сломанный.

— Уходим!

Я подхватил Уробороса (у него была повреждена ориентация) и потащил на себя. Лесник, хромая, ковылял следом.

Энт не преследовал. Он стоял в облаке дыма и... впитывал его?

Я обернулся на бегу.

Дым не рассеивался. Он втягивался в поры коры Энта.

И там, где дым касался гнили, она начинала светиться ярче.

[Внимание! Противник поглощает токсин.]

[Эффект: Ускорение метаболизма.]

Твою мать.

Мое оружие сделало его сильнее. Он питается гнилью. Я дал ему концентрированную гниль.

Я идиот.

Мы отбежали метров на триста, спрятавшись за нагромождением камней у старой насосной станции.

Я упал на землю, тяжело дыша.

Лесник привалился рядом. Вид у него был плачевный. Грудная клетка вмята, одна рука висит на честном слове (связках из плюща).

Уроборос оклемался, но его кости были покрыты язвами от спор.

Поражение. Полное и безоговорочное.

Прямая атака не работает.

Яды не работают (или работают как бафф).

Физический урон он регенерирует быстрее, чем мы наносим.

Я сидел, глядя на мутную воду, и чувствовал, как отчаяние начинает подступать к горлу.

8-й уровень. Регенерация. Саммонер. Иммунитет к токсинам.

Как убить то, что уже мертво и гниет?

«Думай, Кирилл. Ты биолог. Ты Травник. У всего есть цикл. У всего есть слабость».

Я закрыл глаза, восстанавливая в памяти картину боя.

Он медленный.

Он регенерирует за счет слизи.

Он призывает помощников из грязи.

Он впитал мой дым.

Почему он впитал дым? Дым — это споры гриба. Он сам — грибница. Подобное лечит подобное.

Значит, биологическая атака отпадает.

Химия? Кислота?

Уроборос обжегся его спорами. Значит, его среда — кислая. Добавлять кислоту бесполезно.

Щелочь?

Возможно. Но где я возьму столько щелочи, чтобы растворить пятиэтажное дерево?

Огонь?

Он мокрый. Пропитан слизью. Обычный огонь его не возьмет. Нужен напалм. Или магний.

У меня был один фальшфейер, и я потратил его на Кабана.

Я открыл инвентарь (здесь он работал).

Желуди.

Анти-магия.

Энт — магическое существо. Его держит вместе магия некроза и природы.

Если я смогу засунуть ему желудь в то самое светящееся дупло...

Это выключит его магию. Регенерация остановится. Трэллы рассыплются.

Но как доставить желудь на высоту 10 метров, в пасть монстру, который может раздавить меня одним пальцем?

Дротик? Желудь тяжелый. Трубка не выплюнет.

Рогатка? Возможно. Но точность... и нужно попасть внутрь.

Нужен другой подход.

Нужно не просто выключить его. Нужно нарушить сам принцип его существования.

Что такое гниение?

Это процесс ферментации. Бактерии и грибки разлагают органику.

Энт — это гигантский компостный реактор. Он живет за счет тепла и энергии распада.

Если процесс остановить — он умрет (или станет просто деревом).

Если процесс ускорить до предела... он сгорит. Гипертермия компостной кучи.

Я вспомнил лекции по биохимии.

Катализаторы брожения.

Дрожжи. Сахар.

Если в компостную кучу влить ведро сахарного сиропа и дрожжей, температура внутри подскочит до 70-80 градусов за час.

Для Энта, который и так на пределе, это будет лихорадка. Термический шок.

А если добавить туда еще и ингибитор регенерации?

Соль.

Обычная поваренная соль.

Хлорид натрия убивает клетки растений. Он вытягивает воду (осмос).

Соль на рану. Тонна соли.

У меня не было тонны соли.

Но я вспомнил, что видел на карте.

Насосная станция, за которой мы прятались.

Это была станция водоподготовки для фонтанов Парка.

Там использовали реагенты. Хлор? Нет, опасно.

Коагулянты. Сульфат алюминия. И... техническая соль для умягчения воды. Мешки с солью.

Я повернулся к зданию станции.

Дверь была ржавой, но запертой.

— Лесник, ломай.

Голем, кряхтя, ударил здоровым плечом. Дверь подалась со скрипом.

Внутри было темно и сухо.

Я включил фонарик.

Трубы, вентили. И в углу, на поддоне, лежали белые мешки.

[Соль техническая (NaCl). 50 кг.]

Три мешка. 150 кг смерти для любого растения.

И канистры.

[Перекись водорода (концентрат 37%).]

Это использовали для очистки бассейнов от органики.

Перекись — это окислитель. Сильный окислитель.

При контакте с гнилью (каталазой, которая есть в любой органике) она дает бурную реакцию с выделением кислорода и тепла.

У меня начал складываться паззл.

Соль — остановит осмос и высушит слизь.

Перекись — вызовет химический ожог и вспенит его изнутри.

Желуди — заблокируют магическую регенерацию.

Мне нужно сделать Бомбу.

Химическую бомбу.

Я посмотрел на своих миньонов.

Лесник был не боец.

Уроборос... слишком мелкий.

Мне нужно доставить 150 кг соли и канистру перекиси к корням Энта. И заставить его это «съесть».

— Придется попотеть, — прошептал я.

Я начал готовиться.

Вскрыл мешки. Соль была каменной, крупной.

Я смешал её с грязью и мхом, скатав огромные шары.

В центр каждого шара я поместил... желудь.

Это была «мина».

Когда Энт наступит на нее или попытается поглотить (а он поглощает органику ногами-корнями), желудь активируется внутри, блокируя защиту, а соль начнет разъедать структуру.

Но этого мало.

Нужно доставить Перекись в его сердце.

Канистра была пластиковой, 20 литров.

Я привязал к ней веревку (найденную тут же).

— План такой, — я обратился к Леснику, хотя он был просто костяной машиной. — Ты — приманка. Ты должен заставить его схватить тебя снова.

Это было жестоко. Я посылал своего единственного танка на разрушение.

— Но на этот раз ты будешь «вкусным».

Я обмотал Лесника остатками тряпок и пропитал их... нет, не ядом.

Я использовал [Кровавый Манок] (тот самый, что свел с ума Оленя). Я вылил на голема весь флакон. И добавил остатки своих запасов мяса.

Он должен пахнуть как самая желанная добыча. Как концентрат Жизни.

А канистру с перекисью я засунул прямо внутрь грудной клетки Лесника, раздвинув сломанные ребра.

Он стал камикадзе. Троянским конем.

— Прости, друг, — я положил руку на череп голема. — Я тебя соберу заново. Обещаю. Будешь еще лучше.

Лесник не ответил. Он просто стоял, источая запах крови и химии.

Мы вышли из станции.

Энт был там же. Он стоял в болоте, «укоренившись», и регенерировал. Вокруг него бродили новые трэллы.

— Эй, дрова! — крикнул я, выходя на открытое место.

Энт открыл «глаза».

Он увидел меня. Маленького, слабого мага 5-го уровня.

И он увидел Лесника.

Запах «Кровавого Манка» ударил ему в рецепторы.

Энт задрожал. Голод. Дикий голод.

Он не видел угрозы. Он видел еду. Пакет с соком, который сам пришел к нему.

— Лесник... Вперед.

Голем двинулся к гиганту. Он шел медленно, хромая. Изображая жертву.

Энт издал радостный гул.

Он потянулся к Леснику обеими руками. Не бить. Схватить. Поглотить.

Трэллы расступились, пропуская «обед» к хозяину.

Я стоял в пятидесяти метрах, сжимая в руке трубку.

В ней был не дротик.

В ней была капсула с катализатором (марганец, соскобленный с фильтров станции).

Если перекись смешать с марганцем... будет взрыв. Паровой взрыв.

Лесник подошел вплотную.

Энт схватил его. Прижал к своему стволу, где кора разошлась, открывая пульсирующее нутро, полное слизи и корней-пищевода.

Он начал втягивать голема в себя.

— Сейчас! — заорал я.

Я не стрелял. Дистанция слишком большая для капсулы.

Уроборос!

Змей сидел на спине Лесника, скрытый тряпками.

В его зубах была капсула.

— Кусай!

Уроборос, находясь уже внутри «объятий» Энта, прокусил пластик канистры. И выплюнул капсулу с марганцем в поток выливающейся перекиси.

А сам, как пружина, оттолкнулся и вылетел наружу, падая в воду.

БУМ!

Это был не огненный взрыв. Это был взрыв белого, горячего пара.

Канистра внутри Лесника детонировала.

20 литров перекиси мгновенно превратились в сотни кубометров газа (кислорода) и кипятка.

Температура скакнула до 300 градусов.

Давление разорвало грудь Лесника... и «живот» Энта.

Монстра отбросило назад. Из его нутра вырвался фонтан белой пены.

Гниль, соприкоснувшись с чистым кислородом и перекисью, начала гореть. Химическое горение.

Энт заверещал.

Его регенерация пыталась справиться, но пена выжигала клетки быстрее.

— А теперь добавка!

Я подбежал ближе и начал швырять свои «соляные бомбы» с желудями прямо в развороченное нутро монстра, которое дымилось и пузырилось.

Один шар. Второй. Третий.

Шар попал в рану. Грязь растворилась. Соль попала на открытые ткани.

Осмотический шок.

Слизь свернулась.

А желудь внутри шара активировался.

Магический фон Энта схлопнулся.

Он замер.

Его аура погасла. Трэллы вокруг него рассыпались в грязь, лишившись подпитки.

Энт попытался сделать шаг, но его ноги-корни не слушались.

Он начал усыхать. Прямо на глазах.

Из гигантского монстра он превращался в сухую, мертвую корягу.

Он упал. Медленно, как в замедленной съемке.

Огромный ствол рухнул в болото, подняв цунами черной воды.

Тишина.

Только шипение химической реакции.

[Вы убили Гниющего Энта (Мини-Босс, ур. 8). Получено 1500 очков опыта.]

[Бонус за убийство превосходящего противника: +500 опыта.]

[Достижение: "Алхимик Смерти". Убить босса без использования прямой магии.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 6.]

Я стоял по колено в грязи, глядя на поверженного гиганта.

От Лесника не осталось почти ничего. Только череп и пара крупных костей, которые отбросило взрывом.

Уроборос подплыл ко мне, целый, но грязный.

Я победил.

Но цена была высокой.

Я потерял танка. Я потратил все ресурсы.

Я подошел к останкам Энта.

Среди обугленной, белой от соли и пены древесины, что-то светилось.

Не зеленым гнилым светом.

А чистым, янтарным.

Я протянул руку и достал из груди монстра предмет.

Это было не сердце.

Это был росток.

Маленький, золотой росток, растущий из куска древней коры.

[Древний Саженец (Эпическое).]

Описание: Семя Первого Дерева. Содержит память леса до Заражения.

Я сжал его в руке. Тепло разлилось по телу, снимая усталость.

— Лесник, — прошептал я, подбирая череп своего голема. — Ты заслужил новое тело. И, кажется, я знаю, из чего мы его сделаем.

Я посмотрел на тушу Энта.

Это горы прочнейшей, хоть и мертвой древесины.

И у меня есть Саженец.

Если я смогу совместить некромантию и этот росток...

Это будет не просто голем.

Это будет Бог Леса.

Но сначала нужно выбраться отсюда. И собрать то, что осталось от моей армии.

Глава 11. Нестандартное решение

Тишина после химического апокалипсиса была оглушительной. Болото больше не булькало, не квакало и не шелестело. Оно шипело. Тысячи пузырьков газа поднимались от того места, где еще пять минут назад возвышался Гниющий Энт, превращая черную воду в кипящий химический бульон.

Я стоял по колено в этой жиже, чувствуя, как жар пробивается даже сквозь подошвы моих армейских ботинок. Респиратор на лице уже не спасал от едкого запаха хлора, серы и горелой органики. Мои руки дрожали — не от страха, а от дикого, опустошающего отката после адреналинового шторма.

[Бой завершен.]

[Ваш статус: Истощение (Среднее). Химический ожог (Легкий).]

Я посмотрел на то, что осталось от моего «танка».

Лесник, мой верный Эко-Скелет, перестал существовать как боевая единица. Взрыв перекиси водорода внутри его грудной клетки разнес его на куски. Череп валялся метрах в десяти, расколотый пополам. Ребра, усиленные «корой», превратились в щепки.

Он выполнил свою задачу. Он стал бомбой, которая уничтожила босса 8-го уровня.

— Спасибо, друг, — прохрипел я, поднимая половину черепа голема. — Это была славная охота.

Но времени на сентиментальность не было. Болото, оглушенное взрывом, начинало приходить в себя. Химическое облако медленно оседало, растворяясь во влажном воздухе, и я уже слышал далекие, жадные всплески.

Падальщики.

В Диком Лесу смерть одного гиганта — это сигнал к пиру для сотен мелких тварей. Они уже ползли сюда, привлеченные запахом «вареного» мяса Энта и свежей маны.

А я был пуст.

Мана на нуле. Дротиков осталось три штуки. Танка нет. Уроборос — мой костяной змей — выжил, но его шкала прочности была в красной зоне из-за кислотных спор.

Я перевел взгляд на тушу Энта.

Она лежала, наполовину погруженная в грязь, похожая на остов разбитого корабля. Белая от соли, обугленная окислением.

Но в центре развороченной груди, там, где раньше бурлила гниль, теперь сияло мягкое, янтарно-золотое свечение.

[Древний Саженец (Эпическое).]

Я подошел ближе. Жар от туши был нестерпимым, но я терпел.

Я протянул руку и коснулся светящегося ростка, торчащего из куска древней, окаменевшей древесины.

И тут же отдернул руку.

— Ай!

[Урон Светом: 5 ед.]

[Внимание! Конфликт аур. Энергия Жизни отвергает Некроманта.]

Саженец был живым. Слишком живым. Это была концентрированная эссенция Природы, чистая, яростная и несовместимая с моей темной магией. Для меня прикосновение к нему было равносильно прикосновению к раскаленному утюгу.

Но я не мог его оставить. Это был ключ. Ключ к силе, которая позволит мне выжить.

Я достал из рюкзака прорезиненный пакет (в таких хранят улики или биоматериалы), обмотал руку тряпкой и, стиснув зубы, вырвал кусок древесины с Саженцем из тела Энта.

Жжение прошло сквозь ткань, кожу и ударило прямо в кость. Аура Саженца вибрировала, пытаясь выжечь «скверну» (меня).

— Тише, маленький, тише, — прошипел я, запихивая трофей в рюкзак.

Свечение немного приглушилось, но я чувствовал, как рюкзак нагревается. Он фонил. Фонил жизнью так сильно, что любой монстр в радиусе километра почует этот маяк.

Мне нужно было уходить. И быстро.

Но я не мог уйти с пустыми руками. Энт — это не только Саженец. Это тонна ценнейших материалов.

Древесина Гниющего Энта, обработанная моей химией и высушенная солью, приобрела уникальные свойства.

[Мертвая Древесина (Обработанная).]

Свойства: Сверхвысокая прочность. Иммунитет к гниению. Пористая структура, идеально впитывающая алхимические составы.

Это был идеальный материал для нового голема. Кости — это хорошо, но кости хрупкие. А это дерево выдержало взрыв, который разнес бы бетонный бункер.

Я достал секатор. Бесполезно. Эту древесину секатор не возьмет.

Кувалда Кабана!

Я достал её из инвентаря. Тяжелая, с наваренными шипами.

Я начал отбивать куски коры и древесины от туши Энта. Работа была адская. Каждый удар отдавался болью в уставших мышцах. Пот заливал глаза.

Я отколол три больших куска — два похожих на бревна (для ног) и один массивный, изогнутый пласт (для грудной клетки).

— Уроборос, — скомандовал я змею. — Помогай.

Мы связали куски древесины веревкой, сделав волокушу.

Нагрузка была предельной.

[Статус: Перегруз. Скорость снижена на 40%.]

— Идем. К Черному Дубу.

Обратный путь превратился в кошмар наяву.

Туман сгущался. Болото, казалось, специально хватало меня за ноги.

Я тащил волокушу, увязая в грязи. Уроборос скользил рядом, нервно дергая головой.

Он чувствовал их.

Твари шли по следу.

Сзади раздался всплеск.

Я резко обернулся, вскидывая трубку.

Из воды, метрах в двадцати, поднялась голова. Плоская, змеиная, но с жабрами и мутными бельмами вместо глаз.

[Болотный Угорь-Глотатель. Уровень 4.]

Он попробовал воздух раздвоенным языком. Он чуял Саженец в моем рюкзаке.

— Пшел вон! — рявкнул я.

Угорь зашипел и нырнул.

Он не ушел. Он готовился к атаке из-под воды.

Я ускорил шаг, насколько это было возможно с волокушей.

Впереди показался подъем из оврага. Спасительная твердая земля.

Но до неё было еще метров пятьдесят вязкой жижи.

Вода справа от меня взбурлила. Угорь вылетел, как торпеда, целясь мне в ногу.

Уроборос среагировал быстрее.

Мой змей, несмотря на повреждения, бросился наперерез. Он обвился вокруг скользкого тела угря в полете.

Два хищника сплелись в клубок, рухнувший в грязь.

Хруст костей, шипение, брызги черной воды.

Угорь был сильнее в воде. Он начал давить Уробороса, пытаясь утащить его на дно.

— Нет!

Я бросил веревку волокуши. Выхватил из-подсумка банку.

Не бомбу. Обычную стеклянную банку с остатками [Коагулянта] (сульфата алюминия), который я не успел использовать на Энте.

Я подскочил к барахтающимся тварям и высыпал белый порошок прямо в жабры Угря.

Химия — страшная сила.

Коагулянт мгновенно вступил в реакцию со слизью и водой в жабрах, превращая их в густой, нерастворимый гель.

Угорь захрипел. Он начал задыхаться. Его движения стали хаотичными, он бил хвостом, пытаясь «прокашляться», но гель забил дыхательные пути намертво.

Уроборос воспользовался моментом и вонзил костяные зубы в глазницу врага.

Угорь дернулся в последний раз и затих.

Я вытащил своего змея из грязи. У него не хватало нескольких ребер, хвост был надломлен.

— Живой? — спросил я, отряхивая его.

Змей слабо кивнул.

— Молодец. А теперь бежим.

Мы выбрались из оврага на последнем дыхании.

Здесь, наверху, туман был реже. И здесь начиналась территория Черного Дуба.

Я видел его силуэт вдалеке — огромный, мрачный исполин с серебряной листвой.

Но проблема была не в монстрах.

Проблема была в Саженце.

Рюкзак за спиной уже не просто грел — он жег.

Я чувствовал, как энергия Жизни просачивается сквозь ткань, впитывается в мою кожу.

Для обычного человека это было бы лечением.

Для Некроманта это был яд.

[Внимание! Отравление Жизнью. Ваши некротические каналы разрушаются.]

[Мана: 0/240. Блокировка регенерации.]

Я упал на колени, не дойдя до Дуба метров тридцать.

Голова кружилась. В глазах плясали золотые мушки. Меня тошнило.

Мое тело отторгало трофей.

«Нестандартное решение...» — пронеслось в голове. — «Мне нужно нестандартное решение».

Я не мог просто принести Саженец в лабораторию. Он убьет меня по дороге или спалит лабораторию всплеском позитивной энергии.

Мне нужно было «убить» его. Но не уничтожить.

Мне нужно было стерилизовать его агрессивную ауру.

Взгляд упал на Черный Дуб.

Аномалия «Магический Вакуум».

Он высасывает магию. Любую.

Если я внесу Саженец в круг... Дуб попытается его высосать. Саженец будет сопротивляться.

Это будет битва двух титанов — древнего паразита и древней жизни.

А я? Я буду третьим лишним.

Я собрал последние силы и пополз. Тащить волокушу я уже не мог. Я привязал веревку к поясу и полз на четвереньках, как бурлак на Волге.

Уроборос толкал груз сзади носом.

Граница круга.

Я перевалился через невидимую черту.

И тут же закричал.

Эффект был похож на декомпрессию.

Магическое давление Саженца, который пытался меня сжечь, столкнулось с вакуумом Дуба, который пытался выпить всё вокруг.

Рюкзак за спиной вспыхнул. Ткань начала тлеть.

[Внимание! Критическая нестабильность предмета!]

Я сорвал рюкзак и вытряхнул содержимое на голую землю под корнями Дуба.

Кусок древесины с Саженцем упал на песок.

И началось светопреставление.

Саженец вспыхнул ослепительным золотым светом. Он почувствовал угрозу. Его корни, торчащие из деревяшки, мгновенно удлинились и впились в землю, пытаясь закрепиться.

Черный Дуб ответил.

Его корни задрожали. Серебряная листва зазвенела. Тьма сгустилась вокруг золотого ростка.

Я видел, как черные нити энергии тянутся от Дуба к Саженцу, обвивают его, душат.

Золотой свет начал тускнеть. Листья Саженца начали сворачиваться.

Дуб побеждал. Он был старым, голодным и находился на своей территории. Он просто выпивал молодую жизнь.

— Нет! — прохрипел я. — Не для того я тебя добывал, чтобы ты стал обедом для другого дерева!

Мне нужен был баланс. Мне нужно было остановить Дуб в тот момент, когда Саженец ослабнет, но еще не умрет.

Но магии у меня не было. В круге она не работала.

Значит, снова химия. И биология.

Я подполз к Саженцу. Вокруг него воздух дрожал от напряжения.

Я достал нож.

И полоснул себя по ладони.

Кровь брызнула на землю.

— Кровь — это жизнь, но для тебя это яд, — прошептал я. — Потому что я — Смерть.

Я схватил Саженец голой, окровавленной рукой.

Боль была адской. Словно я схватил оголенный провод.

Но я держал.

Я стал проводником.

Я замкнул цепь.

Энергия Дуба (Тьма/Пустота) — Мое тело (Некромант/Проводник) — Саженец (Жизнь/Свет).

Я заставил эти две силы течь через себя.

Я чувствовал, как Дуб высасывает из меня остатки сил, но я также чувствовал, как Саженец, паникуя, отдает свою энергию мне, пытаясь исцелить «поврежденный сосуд».

Это был безумный танец.

Моя кровь, насыщенная некротическими маркерами (мой класс изменил состав крови), капала на корни Саженца.

Некроз начал проникать в структуру золотого растения.

Золотой свет начал меняться. Он становился... бледнее. Холоднее. Зеленовато-серым.

Саженец «заражался» мной. Он адаптировался, чтобы выжить в контакте с носителем.

В то же время Дуб, почувствовав привкус «порченой» крови и некромантии, брезгливо отпрянул. Ему нужна была чистая магия, а не этот коктейль.

Давление вакуума ослабло.

[Внимание! Принудительная мутация объекта.]

[Вы используете собственную жизненную силу как катализатор.]

[Получен критический урон: -10 HP... -10 HP...]

Я держался на грани сознания.

— Давай... меняйся... стань моим...

Золотой росток дрогнул. Его листья потемнели, став цвета старой бронзы. Свечение угасло, сменившись слабой, пульсирующей серой дымкой.

Он перестал жечь руку. Он стал... прохладным.

Я отпустил его и рухнул на спину, глядя в крону Черного Дуба.

Желуди висели над головой, покачиваясь.

[Процесс завершен.]

[Получен предмет: Сумрачный Саженец (Уникальное).]

[Свойства: Гибрид Жизни и Смерти. Источник бесконечной регенерации для некро-конструктов. Может быть пересажен.]

Я рассмеялся. Смех был похож на карканье вороны.

Я сделал это. Я «хакнул» биологию магического растения, используя свою кровь и аномалию зоны. Я превратил святой артефакт в некромантский реактор.

Теперь оставалось самое сложное. Сборка.

Я лежал в круге еще час, пока хитпоинты немного не восстановились (пассивная регенерация работала даже здесь, хоть и медленно).

Потом я встал.

Перетащил куски Мертвой Древесины Энта в центр круга.

Положил Сумрачный Саженец на центральный кусок, который должен стать грудью нового голема.

Здесь, в круге, я не мог провести ритуал. Магия блокирована.

Но мне нужно было подготовить «почву».

Я достал секатор и нож. И начал вырезать.

Я вырезал в древесине каналы. Руны? Нет, я не знал рун.

Я вырезал сосудистую систему.

Я копировал анатомию человека и дерева. Место для сердца (Саженца). Каналы для тока маны (смолы). Места крепления конечностей.

Это была работа скульптора и хирурга одновременно.

Я вкладывал куски хитина скарабеев в суставы.

Я использовал остатки жил Энта как связки.

Когда солнце начало садиться, передо мной лежал каркас.

Грубый, мощный, деревянный скелет.

В его груди, в вырезанной нише, лежал Сумрачный Саженец. Пока он был просто предметом, вставленным в дырку. Чтобы он прижился, нужен был толчок. Магический разряд.

Я посмотрел на Уробороса.

— Ты как, приятель?

Змей лежал рядом, охраняя меня.

— Нам нужно дотащить это до границы зоны. Туда, где работает магия.

Мы снова впряглись в волокушу. Теперь на ней лежал не просто мусор, а заготовка для моего шедевра.

Мы тащили его к границе круга Дуба.

Метр. Два.

Как только нога деревянного каркаса пересекла невидимую черту, произошло чудо.

Магия внешнего мира коснулась Саженца.

Он вспыхнул серым пламенем.

Корни, которые дремали внутри древесины, вдруг ожили. Они рванулись в вырезанные мною каналы, заполняя их, прорастая сквозь мертвую древесину Энта, скрепляя её намертво.

Я выскочил из круга следом.

Моя мана вернулась рывком, вызвав головную боль.

Я упал на колени перед заготовкой и положил руки на "грудь" будущего голема.

— Поднятие... нет. — Я осекся.

Это не скелет. Это не труп.

Это новая форма жизни.

Мне нужен новый навык. Или модификация старого.

Система молчала. Она не давала подсказок.

Я закрыл глаза и сосредоточился на своей двойной сущности.

Некромант (смерть, контроль, структура).

Травник (жизнь, рост, адаптация).

Я направил оба потока в Саженец.

— Расти, — прошептал я. — И служи.

[Внимание! Создание уникального конструкта.]

[Ингредиенты: Мертвая Древесина (Эпик) + Сумрачный Саженец (Уник) + Кровь Создателя.]

[Требуется мана: 500 ед. (У вас 240).]

Не хватает!

Черт, я не рассчитал энергоемкость!

Ритуал начался, мана утекала как вода в песок. Если она кончится, заготовка разрушится, а я получу магическое выгорание.

— Желуди! — осенило меня.

Я достал контейнер.

В них была накопленная магия. Они впитывали её весь день.

Это батарейки!

Но как разрядить их?

Я выхватил один желудь. Он вибрировал от накопленной силы.

Я раздавил его камнем прямо над Саженцем.

Черная пыль посыпалась на росток.

Вместе с пылью вырвалась и освобожденная магия — дикая, хаотичная, смесь энергии Дуба и того, что он высосал.

Саженец жадно впитал этот выброс.

[Мана восполнена.]

[Процесс стабилизирован.]

Деревянный гигант дрогнул.

Его «глаза» — две глубокие трещины на куске коры, служившем лицом — вспыхнули темно-янтарным светом.

Он начал подниматься.

Скрип его суставов был похож на стон старого корабля в шторм.

Он был огромен. Два с половиной метра. Широкий, как шкаф. Его тело состояло из темного, обожженного дерева, перевитого серыми жилами корней.

На плечах росли острые шипы. Руки заканчивались тяжелыми кулаками-молотами.

Он встал в полный рост, закрывая собой заходящее солнце.

[Создан: Древень-Страж (Костяная Химера). Уровень 7.]

[Имя: ???]

Я смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как подкашиваются ноги от истощения.

Он был великолепен.

Он был ужасен.

Это был не Лесник. Лесник был скелетом, обросшим мхом.

Это было Дерево, обретшее душу смерти.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было покорности скелета. В нем был древний, тяжелый интеллект.

Он медленно опустился на одно колено, склонив массивную голову.

— Привет, — прошептал я, касаясь его коры. Она была теплой. — Ты больше не Лесник. Ты вырос. Ты теперь... Бастион.

Бастион издал низкий гул, от которого задрожала земля.

Уроборос, сидевший рядом, почтительно склонил голову. Даже он чувствовал мощь нового собрата.

Я посмотрел на свои руки. Они были в крови и древесной пыли.

Я сделал это. Я создал существо 7-го уровня, будучи 6-м.

Я перешагнул через правила Системы, используя науку и смекалку.

— Домой, — сказал я, с трудом поднимаясь. — Нам нужно вернуться до темноты.

Бастион подставил мне свою огромную ладонь. Я сел на неё, и он бережно поднял меня, усадив себе на плечо.

С высоты его роста лес казался не таким уж и страшным.

Мы шли к Университету.

Я вез с собой не просто нового голема. Я вез с собой новую эру для этого места.

Садовник получил свой комбайн. И жатва только начиналась.

Глава 12. Костяной Голем

Утро под кроной Черного Дуба встретило меня холодной, звенящей тишиной. Здесь, в зоне магического вакуума, не пели птицы, не шуршали мутировавшие насекомые, и даже ветер, казалось, замедлял свой бег, запутываясь в серебряной листве древнего исполина.

Я сидел, привалившись спиной к шершавому стволу, и смотрел на свое творение.

Вчерашний вечер был похож на лихорадочный сон. Кровь, магия, химия, отчаяние — все смешалось в безумный коктейль, результатом которого стала фигура, застывшая в трех метрах от меня.

Бастион.

В свете утреннего солнца он выглядел еще более внушительно и пугающе, чем в сумерках. Два с половиной метра роста. Его тело было собрано из массивов Мертвой Древесины Энта — черной, обугленной химическим взрывом, пропитанной солью и перекисью. Но теперь эта древесина изменилась. Она стала похожа на окаменевшую кость.

Серые, узловатые корни Сумрачного Саженца пронизывали этот каркас, словно вены и сухожилия, скрепляя разрозненные куски в единый монолит. Они пульсировали слабым, едва заметным ритмом.

Тук... Тук... Тук...

Сердцебиение гиганта.

Я поднял руку, активируя интерфейс. Моя мана, подавленная близостью Дуба и желудями в карманах (я переложил их в контейнер, но фон все равно оставался), медленно восстанавливалась, позволяя мне провести диагностику.

[Имя: Бастион]

[Раса: Костяной Древень (Уникальный конструкт)]

[Уровень: 7]

[Класс: Тяжелый Страж / Симбионт]

[Характеристики:]

Сила: 28 (Чудовищная). Способен переворачивать автомобили и ломать стены.

Ловкость: 6 (Низкая). Медлительный, инертный.

Выносливость: ∞ (Нежить/Конструкт). Не знает усталости.

Прочность: 1500/1500. Броня класса "Тяжелая органика".

[Активные навыки:]

Корневой Захват: Выпускает корни на дистанцию до 5 метров, обездвиживая цель и высасывая Жизненную Силу.

Шипастая Кожа: При получении урона выбрасывает костяные иглы, нанося ответный урон атакующему.

Сумрачный Синтез (Пассивный): Регенерация за счет поглощения света (днем) или тени (ночью). Иммунитет к магии Природы и Некромантии низкого и среднего уровня.

Я присвистнул.

Это был не просто «танк». Это была ходячая крепость.

Лесник был хорош, но он был хрупким скелетом, облепленным мхом. Бастион же был монолитом. Сплавом прочнейшей материи и живой магии.

Мой эксперимент с кровью и Саженцем удался. Я создал идеальный гибрид.

— Проснись, — тихо скомандовал я.

В глубоких трещинах коры, служивших ему глазами, вспыхнул янтарный свет.

Бастион медленно повернул голову. Скрип его шеи был похож на звук ломающейся мачты. Он посмотрел на меня, и я почувствовал через нашу ментальную связь не тупую покорность зомби, а спокойную, тяжелую уверенность.

Он знал, кто его создатель. И он был готов служить.

Уроборос, мой верный костяной змей, выполз из-под корней Дуба, где прятался ночью. Он подполз к Бастиону и с любопытством ткнулся носом в его массивную ногу. Гигант не шелохнулся, позволяя мелкому собрату обследовать себя.

Иерархия в стае установилась мгновенно. Бастион — щит. Уроборос — меч. Я — разум.

— Пора собираться, — я встал, отряхивая брюки от земли.

Сбор лагеря занял пять минут. Вещей у меня было немного, а главный груз — мешок с трофеями и остатками Энта — теперь был проблемой Бастиона.

Я связал остатки древесины (те куски, что не пошли на создание голема, пригодятся для крафта) в тюк.

— Бери.

Бастион наклонился и поднял груз, весивший килограммов восемьдесят, одной рукой. Легко, как я поднимаю рюкзак.

Я усмехнулся. Логистика в постапокалипсисе — это половина успеха.

— Выходим из зоны. Осторожно, на границе круга нас могут ждать.

Мы покинули спасительную сень Черного Дуба.

Как только мы пересекли невидимую черту, мир обрушился на нас звуками и магическим давлением.

Лес зашумел.

Грибница на деревьях зашевелилась, чувствуя свежую ману.

Но в этот раз все было иначе.

Раньше я крался, как вор, боясь каждого шороха.

Теперь я шел в сопровождении существа 7-го уровня.

Аура Бастиона работала как репеллент. Мелкие хищники — мутировавшие белки, ядовитые жабы, хищные цветы — шарахались в стороны, едва завидев трехметровую фигуру, шагающую сквозь кустарник.

Мы шли не скрываясь. Бастион просто ломал ветки и мелкие деревья, прокладывая просеку.

— Прямо как бульдозер, — пробормотал я, идя в его кильватере.

Однако Дикий Лес не прощает самоуверенности.

Мы прошли около километра, когда Уроборос, скользящий в авангарде, подал сигнал тревоги.

Враг. Много. Быстрые.

Я поднял руку. Бастион замер, уронив тюк с дровами на землю.

Из кустов впереди донеслось низкое, вибрирующее рычание.

Кусты раздвинулись, и на тропу вышли они.

[Волк-Бритва (Стайный). Уровень 4.]

[Волк-Бритва (Стайный). Уровень 5.]

[Вожак Стаи (Элитный). Уровень 6.]

Волки. Но не те серые хищники из учебников зоологии.

Эти твари были лишены шерсти. Их кожа напоминала кору, серую и грубую. Вместо шерсти на загривке росли острые, как бритвы, листья-шипы. Хвосты были похожи на хлысты, увитые лианами.

Их было шестеро.

Классическая засада. Двое спереди, двое обходят с флангов, двое (включая Вожака) в резерве.

Раньше эта встреча стала бы для меня последней. Шесть быстрых мобов 4-6 уровней разорвали бы меня за секунды.

Но теперь...

Я почувствовал не страх, а холодный азарт исследователя.

Полевые испытания прототипа.

— Бастион, — скомандовал я. — Защитный периметр. Агро на себя.

Голем шагнул вперед. Он ударил своими кулаками-молотами друг о друга.

БАМ!

Звук был похож на пушечный выстрел.

Волки прижали уши.

Бастион издал рев. Это был не голос, это был скрип тысячи деревьев, гнущихся под ураганом.

[Навык активирован: Провокация Леса.]

Волки сорвались с места.

Они были быстрыми. Размытые серые тени метнулись к гиганту.

Первый волк прыгнул, целясь в горло голема.

Бастион даже не попытался увернуться. Он просто выставил плечо.

Волк врезался в него, клацнув челюстями.

Зубы хищника соскользнули по окаменевшей древесине, оставив лишь царапины.

В тот же момент с плеча Бастиона выстрелили костяные шипы.

[Навык: Шипастая Кожа.]

Волк взвизгнул, отлетая назад с пробитой грудью.

Двое других волков атаковали ноги голема, пытаясь подрезать сухожилия.

Бесполезно. У Бастиона не было сухожилий. Его ноги были столбами.

Он топнул ногой.

Земля дрогнула. Корни вырвались из почвы, обвивая лапы одного из волков.

[Корневой Захват.]

Хищник забился в ловушке, но корни держали крепко, и я видел, как зеленая энергия жизни начала перетекать от волка к голему. Волк на глазах усыхал, его шкура серела.

— Уроборос, правый фланг! — крикнул я, вскидывая трубку.

Змей метнулся к волку, который пытался обойти нас справа.

Я выдохнул.

Дротик с параличом вонзился в бок хищника.

Минус один.

Остался Вожак и один обычный волк.

Вожак, видя, что его стаю уничтожают, взвыл. Его шипы на спине встали дыбом, начав светиться красным.

[Ярость Стаи.]

Он бросился не на голема. Он был умнее.

Он бросился на меня.

Он пролетел мимо Бастиона, используя ускорение.

Три метра. Два.

Я видел его желтые глаза, полные ненависти. Видел слюну, капающую с клыков.

Я не успевал перезарядить трубку.

Секатор? Слишком близко.

— Бастион! Перехват!

Голем не успевал добежать. Он был медленным.

Но ему и не нужно было бежать.

Он выбросил руку вперед.

Его рука-ветвь удлинилась, выстрелив, как гарпун. Суставы разошлись, связанные эластичными корнями Саженца.

Деревянная ладонь схватила Вожака в полете за заднюю лапу.

Рывок.

Вожак, не долетев до меня полметра, с хрустом остановился в воздухе и полетел назад.

Бастион притянул его к себе и со всего размаху ударил об землю.

Раз.

Вожак попытался встать, но голем наступил ему на грудь своей ногой-колонной.

Два.

Хруст ребер поставил точку в этом бою.

Я опустил трубку.

Сердце колотилось, но разум был холоден.

— Чистая работа, — констатировал я.

[Бой завершен.]

[Получено 850 очков опыта.]

Я подошел к Бастиону. На его корпусе были видны следы зубов и когтей. Глубокие борозды в древесине.

— Ты как?

Голем посмотрел на меня. Янтарный свет в его глазах пульсировал ровно.

Трещины на его корпусе начали затягиваться. Зеленый мох, растущий в сочленениях брони, пополз на поврежденные участки, «зашпаклевывая» их.

[Сумрачный Синтез] в действии.

— Отлично. Собираем трофеи.

Шкуры Волков-Бритв были прочными, как кевлар. Зубы — готовые наконечники для стрел. Сердца — ингредиенты для зелий ярости.

Я работал ножом быстро и привычно.

Пока я свежевал туши, Бастион стоял на страже, превратившись в дерево. Никто больше не рискнул нас побеспокоить.

Путь обратно к Университету занял еще час.

Мы вышли к воротам, когда солнце стояло в зените.

Мое возвращение не осталось незамеченным.

На воротах стояли люди Кабана.

Двое парней с копьями (примотанными скотчем ножами к палкам) курили, лениво переговариваясь.

Когда из леса вышел трехметровый деревянный монстр, несущий на плече окровавленный мешок, они поперхнулись дымом и выронили оружие.

— Тр-р-ревога! — заорал один, пятясь назад. — Монстр!

— Спокойно, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышали все.

Я вышел из-за спины Бастиона. Грязный, в рваном халате, с секатором на поясе.

— Ветров?! — глаза парня полезли на лоб. — Ты живой?

— А вы надеялись на обратное? — усмехнулся я. — Открывай.

Они замешкались, глядя на Бастиона с суеверным ужасом.

— Это... это что? Он с тобой?

— Это Бастион. Мой новый ассистент лаборанта. Открывай ворота, пока он не решил, что вы — сухостой.

Баррикаду растащили с рекордной скоростью.

Мы вошли во двор.

Люди замирали. Работы прекращались. Все смотрели на нас.

Громов, который обсуждал что-то с группой своих бойцов у входа в главный корпус, замолчал на полуслове. Кабан, ковыляющий с ведром воды, чуть не выронил его.

Это был триумф.

Я уходил изгоем, ботаником, над которым смеялись.

Я вернулся военачальником.

Бастион шагал тяжело, каждый его шаг отдавался вибрацией в асфальте. Я чувствовал страх толпы. Это был густой, липкий страх.

И мне это нравилось.

Страх — это порядок. Страх — это отсутствие глупых вопросов.

Я прошел мимо Громова. Он смотрел на Бастиона, оценивая. Как воин, он понимал, что его меч вряд ли прорубит эту броню.

— Новый питомец? — спросил он, стараясь сохранить лицо.

— Коллега, — поправил я. — Как обстановка?

— Тихо, — буркнул он. — После того, как ты... разобрался с Кабаном, все смирные.

— Хорошо. Мне нужна лаборатория. И мне нужен покой на сутки. Никаких посетителей. Никаких просьб.

— Понял, — кивнул Громов. — Но нам нужно поговорить. Позже. Есть новости из города.

— Позже, — отрезал я.

Мы спустились в подвал Химфака.

Родные стены. Запах реагентов.

Бастион с трудом протиснулся в дверь лаборатории, пришлось ему пригнуться и сложить плечи. Он занял угол, сразу впав в анабиоз, чтобы восстановить энергию.

Я сбросил рюкзак и устало опустился на стул.

— Уроборос, на стол.

Змей послушно заполз на лабораторный стол.

Ему досталось. Кислота Энта, зубы волков. Несколько ребер треснули, позвонки стерлись.

— Сейчас починим.

Я достал из мешка трофеи.

Зубы Волков-Бритв.

Они были идеальны. Острые, прочные.

Я вытащил старые, стертые зубы Уробороса и заменил их на волчьи, скрепляя их своей [Регенеративной Пастой].

Затем я взял куски шкуры волков.

Это была не просто кожа, это была растительная броня.

Я вырезал полоски и начал укреплять ими позвоночник змея, создавая подобие чешуйчатого доспеха.

[Модификация завершена.]

[Костяной Змей "Уроборос". Уровень 5.]

[Новое свойство: Бритвенная Чешуя. При контакте наносит режущий урон.]

Змей зашипел от удовольствия, пробуя новые зубы на ножке штатива. Металл скрипнул, осталась глубокая вмятина.

Теперь я.

Я посмотрел на свои руки. Они были в мозолях, царапинах и пятнах от химии.

Уровень 6.

Я открыл меню характеристик.

У меня было 10 свободных очков (5 за 5-й уровень и 5 за 6-й, я их не распределял).

Куда вкладывать?

Интеллект? Это мана и сила заклинаний.

Выносливость? Это жизнь.

Ловкость? Скорость реакции.

Я посмотрел на Бастиона. У меня есть идеальный щит.

Я посмотрел на Уробороса. У меня есть идеальный меч.

Мне нужен контроль. И мне нужен крафт.

Крафт зависит от Интеллекта. Контроль (количество миньонов и качество связи) — тоже от Интеллекта.

Я вложил 8 очков в Интеллект.

И 2 в Выносливость (чтобы не умереть от случайного чиха).

[Интеллект: 23 (+3 бонуса от достижений).]

[Мана: 320/320.]

Мой мозг словно прояснился. Я стал видеть мир четче. Связи между предметами, химические формулы, тактические схемы — все это выстраивалось в голове в стройные ряды.

Я подошел к столу с реагентами.

У меня был Саженец (интегрированный в Бастиона). У меня были сердца Волков. У меня были остатки Энта (древесина).

И у меня были семена Женьшеня.

Я посмотрел на горшок, где я посадил их вчера.

Земля вспучилась.

Зеленые ростки уже пробивались наружу.

Под действием моей ауры Травника и фоновой радиации маны они росли с невероятной скоростью.

Но они были... другими.

Листья были не зелеными, а темно-фиолетовыми. Прожилки пульсировали красным.

[Женьшень Сумрачный (Рассада).]

Свойства: Неизвестно. Требуется анализ.

Я улыбнулся.

Мой сад растет. Моя армия крепнет.

В этот момент в дверь постучали.

Не громко, не требовательно. Осторожно.

— Кирилл? Ты там?

Я узнал голос. Лена. Лучница из бывшей банды Кабана.

Я подошел к двери, но не открыл.

— Я сказал — никаких посетителей.

— Это важно, — её голос дрожал. — Это насчет... насчет того, что мы нашли в лесу. До того, как встретили тебя. Мы нашли карту. И рацию.

Рацию?

Это меняло дело. Связь с внешним миром — это святой Грааль выживания.

— Одна? — спросил я.

— Да.

Я отодвинул засов.

Лена стояла в коридоре, прижимая к груди какой-то сверток. Она с опаской покосилась в угол, где дремал Бастион.

— Заходи.

Она вошла, стараясь не касаться столов.

— Вот, — она положила на стол старую военную рацию «Motorola» и сложенный лист бумаги. — Мы нашли это на трупе военного в парке. Рация шипит. Там кто-то говорит.

Я взял рацию. Действительно, сквозь статический треск пробивался голос.

— ...вторяю... зона карантина... всем выжившим... точка сбора... ВДНХ... повторяю...

ВДНХ. Другой конец Москвы.

Но сам факт... Есть точка сбора. Есть организованная сила.

— А карта? — спросил я.

Она развернула лист.

Это была карта района. Но на ней были пометки. Красным маркером.

Университет был обведен кругом с надписью «Лаборатория 1».

Парк Горького — «Зона Вторжения».

А на месте моего Химфака стоял жирный крест и вопросительный знак.

— Откуда у военного карта с пометками нашего времени? — спросил я, чувствуя, как холодок бежит по спине.

— Он был не один, — прошептала Лена. — Там были еще трупы. В странной форме. Не нашей. И у них были... такие же штуки, как у тебя.

— Какие штуки?

— Склянки. Травы. И... — она замялась. — Один из них был похож на зомби. Но он был в бронежилете и с автоматом.

Я замер.

Зомби с автоматом?

Это не дикая некромантия. Это контролируемая нежить.

Кто-то еще играет за класс Некроманта. И этот «кто-то» гораздо более продвинут, раз снаряжает своих миньонов огнестрелом.

И он знает про это место.

— Где именно вы их нашли?

— У реки. Возле лодочной станции.

Я посмотрел на карту. Лодочная станция. Граница с Болотом Мутантов.

— Спасибо, Лена, — сказал я серьезно. — Ты принесла очень важную информацию.

— Можно... можно я останусь здесь? — вдруг спросила она. — С Громовым страшно. А Кабан... он изменился. Он стал злым. А у тебя... у тебя есть этот гигант. С тобой безопасно.

Я посмотрел на неё. Лучник 4-го уровня. Полезна.

Но доверие — это роскошь.

— Безопасность нужно заслужить, — ответил я. — Хочешь остаться? Будешь моими глазами. Мне нужно знать всё, что происходит в лагере. Каждый шепоток. Каждое недовольство.

— Я согласна.

— Тогда иди. И молчи про рацию. Это наш секрет.

Лена кивнула и выскользнула за дверь.

Я остался один. С рацией, которая продолжала бормотать про ВДНХ, и картой, которая обещала новые проблемы.

Зомби с автоматами. Военные тайны. И лаборатория, помеченная как цель.

Похоже, мой уютный мирок скоро станет полем битвы.

И мне нужно быть готовым встретить гостей.

Я повернулся к столу.

— Уроборос, тащи серу. Бастион, мне нужна твоя смола.

Мы будем делать мины. Много мин.

Глава 13. Лиса

Утро началось с химии. Впрочем, как и любой другой день в моей новой жизни.

Я стоял над дымящейся ретортой, в которой бурлила густая фиолетовая жидкость. Это была вытяжка из Женьшеня Сумрачного — тех самых ростков, что проклюнулись из семян, вытащенных из кармана Кабана.

Моя кровь и аура Некроманта изменили растение. Теперь оно не лечило. Оно разгоняло.

[Эликсир "Адреналиновый Раш".]

Эффект: Повышает скорость реакции и движения на 30% в течение 10 минут. Блокирует болевые рецепторы.

Побочный эффект: После окончания действия — паралич мышц на 5 минут. Потеря 10% ХП.

Жестко. Но в бою пять минут паралича потом лучше, чем смерть сейчас. Я разлил эликсир по трем маленьким ампулам и убрал в поясную сумку.

Сегодняшняя задача была простой и одновременно самоубийственной: разведка Лодочной Станции. Той самой, где Лена и её группа видели странных военных и зомби с автоматами.

Это была граница моей территории. Дальше начинались «Болота Мутантов» — пойма Москвы-реки, которая превратилась в токсичную клоаку, кишащую тварями-амфибиями.

— Бастион, подъем. Уроборос, на выход.

Мой отряд был готов.

Бастион, мой деревянный титан, теперь выглядел еще внушительнее. Я покрыл его корпус слоем специальной смолы, смешанной с хитиновой крошкой. Это дало ему матовый черный оттенок и повысило защиту от огня (дерево все-таки).

Уроборос щеголял новыми зубами и чешуей из шкуры Волков-Бритв.

Мы вышли из Университета через пролом в заборе на заднем дворе, минуя посты людей Кабана. Мне не нужны были свидетели.

Парк Горького изменился. Если Университетский сад был джунглями, то зона ближе к реке напоминала декорации к фильму о Вьетнаме, снятому на другой планете.

Земля здесь была мягкой, пружинистой. Высокая трава, похожая на осоку, имела острые, как бритва, края. Деревья стояли по колено в воде, их корни образовывали запутанные лабиринты.

Я шел осторожно, активировав [Чувство флоры].

Мой радар сходил с ума.

Красное. Красное. Пульсирующее багровое.

Здесь почти каждое растение хотело тебя убить.

— Уроборос, держись ближе. Бастион, прорубай просеку, но тихо.

Мы продвигались медленно. Я сверялся с картой Лены. До Лодочной Станции оставалось около двух километров.

Внезапно я остановился.

Моя нога замерла в сантиметре от земли.

Нет, не от земли. От тончайшей, почти невидимой нити, натянутой между двумя стеблями осоки.

Это была не грибница. И не паутина монстра.

Это была леска. Обычная рыболовная леска-плетенка.

Я проследил взглядом путь нити. Она уходила в кусты справа, где к стволу дерева была привязана... граната?

Нет. Жестяная банка, набитая гвоздями и порохом. Самодельная растяжка.

— Стоп, — шепнул я. — Мы здесь не одни.

Кто-то минировал подходы к реке. И делал это грамотно. Растяжка была поставлена на уровне щиколотки, в густой траве, там, где человек инстинктивно ищет твердую опору.

Я аккуратно перешагнул нить. Бастион просто прошел сквозь неё... нет, я остановил его. Если он порвет леску, взрыв нам не страшен (голему плевать на гвозди), но шум привлечет всё болото.

Я жестом показал Уроборосу обезвредить ловушку. Змей подполз к банке и перекусил леску у самого запала.

Мы двинулись дальше. Но теперь я смотрел не только на ауры растений, но и под ноги.

Через сто метров — волчья яма с кольями.

Через двести — подвешенное бревно с шипами.

Кто-то превратил этот сектор леса в полосу препятствий.

И этот «кто-то» был не военным. Военные ставят мины МОН-50. А здесь — кустарщина. Но кустарщина смертельно эффективная.

Внезапно я почувствовал взгляд.

Это особое ощущение, знакомое любому, кто долго жил в лесу (или кто получил 6-й уровень и прокачал Интуицию). Словно холодный ветерок коснулся затылка.

Смотрели не с земли. Смотрели сверху.

Я не подал виду.

— Бастион, — тихо произнес я, не шевеля губами. — Правый фланг, верхний ярус. Готовность.

Мы вышли на небольшую поляну. В центре лежал труп огромного кабана (не моего знакомого Вити, а настоящего животного). Туша была свежей, но странной. У кабана не было головы. Срез был чистым, хирургическим.

Ловушка. Приманка.

Я остановился.

— Выходи, — сказал я громко, обращаясь к кронам деревьев. — Я знаю, что ты там. Твоя растяжка была неплоха, но леска бликует на солнце. Используй матовую.

Тишина. Только шелест листвы.

— Я не враг, — продолжил я. — Я Травник из Университета. Я иду к реке.

Снова тишина.

А потом произошло сразу две вещи.

Слева, из кустов, с диким визгом вылетел Болотный Шипохвост (ящерица размером с крокодила). Он, видимо, тоже пришел на запах туши кабана, но решил, что я вкуснее.

И одновременно с этим сверху, с ветки дуба, сорвалась тень.

Это была не атака на меня.

Тень упала прямо на спину Шипохвоста.

Блеск стали. Два коротких клинка вонзились в основание черепа ящера.

Тварь даже не успела понять, что умерла. Она рухнула по инерции, пропахав носом землю у моих ног.

На спине мертвого монстра, грациозно балансируя, сидела фигура.

Девушка.

Она была одета в странный, но эффективный камуфляж: облегающий костюм, на который были нашиты сотни лоскутков ткани, кусков коры и пучков живого мха. На лице — маска из черепа какого-то мелкого животного, закрывающая нижнюю часть лица.

В руках — парные кинжалы-кукри. Не системные, самодельные, сделанные из рессор, но заточенные до блеска.

Над её головой висел интерфейс:

[Лиса. Класс: Следопыт. Уровень: 5.]

Она подняла голову и посмотрела на меня. Глаза были цепкими, холодными, цвета стали.

— Ты громко топаешь, Травник, — голос у неё был хрипловатым, спокойным. — И твое дерево скрипит на весь лес.

Она спрыгнула с туши, мгновенно разрывая дистанцию. Встала в боевую стойку, но не нападала. Она оценивала.

Её взгляд скользнул по Бастиону, задержался на Уроборосе, потом вернулся ко мне.

— Спасибо за помощь, — кивнул я. — Хотя Бастион бы справился.

— Справился бы, — согласилась она. — Но шума было бы много. А здесь шум — это смерть. У реки патрули.

— Патрули? — я насторожился. — Те самые, с автоматами?

Лиса сузила глаза.

— Ты знаешь про них? Откуда?

— У меня свои источники. Я иду туда. Посмотреть.

Она хмыкнула и убрала кинжалы в ножны на бедрах.

— Посмотреть? На них нельзя смотреть. Они чуют взгляд. У них сканеры. Тепловизоры. Магические детекторы. Твой голем светится в магическом спектре как новогодняя елка. Они расстреляют вас с дистанции в полкилометра.

Она говорила со знанием дела.

— Ты следила за ними?

— Я живу здесь, — она обвела рукой лес. — Это моя территория. Была. Пока не пришли они. Они заняли лодочную станцию три дня назад. Выгнали местных тварей. Убили Водяного (местный мини-босс, видимо).

— Кто они? Военные?

— Не знаю, — она покачала головой. — Форма похожа на «цифру», но черная. Лиц не видно, шлемы с полной защитой. И они не говорят. Только щелкают рациями. И с ними... эти. Мертвые.

— Зомби?

— Хуже. Сшитые. Куски плоти, металла и проводов. Киборги-трупы.

Кибернекромантия? Или Техномагия?

Это звучало плохо. Очень плохо. Одно дело воевать с мутантами и бандитами с битами. Другое — с организованной высокотехнологичной силой.

— Мне нужно увидеть их, — твердо сказал я. — У меня есть рация, которую они потеряли. Я хочу понять, кто они и что им нужно.

Лиса посмотрела на меня как на идиота.

— Тебе жить надоело? Иди обратно в свой Универ, сажай цветочки. Я слышала про тебя. Ты тот псих, который отравил Кабана и вырастил это... — она кивнула на Бастиона. — Впечатляет, кстати. Но против пули 5.45 калибра твоя кора не поможет.

— У Бастиона класс защиты 4, — парировал я. — Он держит пистолетный выстрел в упор. Автомат — вопрос спорный, но он регенерирует.

— А ты? Ты регенерируешь, если тебе снесут голову снайперской винтовкой?

Я промолчал. Аргумент был весомый.

— Слушай, Лиса. Мы можем быть полезны друг другу. Тебе ведь тоже не нравятся эти соседи. Они занимают твою территорию. Ставят свои порядки.

— И что ты предлагаешь? Штурм? Нас двое. Их там взвод. Плюс техника.

— Техника?

— Катер. Бронированный. С пулеметом. И какой-то генератор на берегу, который глушит магию.

Генератор, глушащий магию...

Это напомнило мне Черный Дуб. Технология блокировки поля.

Если у них есть такие технологии, значит, они знают про Систему гораздо больше нас.

— Я не предлагаю штурм. Я предлагаю разведку. Глубокую. Мне нужно подобраться близко. У меня есть средства маскировки.

Я достал из сумки банку с [Мазью "Тень"].

Состав: Жир хамелеона, сок папоротника-невидимки, угольная пыль.

Эффект: Снижает заметность в тепловом и магическом спектре на 60%.

Лиса принюхалась.

— Воняет тиной.

— Зато работает.

Она задумалась. Взвешивала риски.

— Ладно, Травник. Я тебя проведу. Но есть условие.

— Какое?

— У тебя есть зелья маны? Настоящие. Не эта бурда, что падает с мобов. Мне нужно восстановить резерв. Скрытность жрет ману как не в себя.

Я достал из рюкзака две ягоды Сумрачного Женьшеня (обычные, не усиленные кровью).

— Это лучше зелья. Восстанавливает 100% маны и дает бафф на регенерацию.

Глаза Лисы расширились. Она, как следопыт, знала цену таким вещам.

— Идет.

Она схватила ягоды и тут же съела одну.

Её аура, до этого тусклая, серая, вспыхнула серебром. Она глубоко вздохнула.

— Ох... Хороший товар. Ладно, «садовник». Следуй за мной. И прикажи своему бревну не топать.

Мы двигались еще час. Лиса вела нас звериными тропами, в обход основных ловушек (часть из которых, как оказалось, ставила она сама).

Она двигалась невероятно плавно. Её навык [Слияние с местностью] делал её почти невидимой даже для моего Чувства флоры. Она была частью леса.

Бастион, обмазанный моей мазью и укутанный ветками, шел сзади, стараясь подражать её движениям. Выглядело это комично, но эффективно — шум снизился до минимума.

Мы вышли к реке.

Здесь лес обрывался крутым берегом. Внизу, у воды, стоял комплекс зданий старой советской лодочной станции. Эллинги, пирс, двухэтажное административное здание.

Мы залегли в кустах на гребне холма.

Лиса достала бинокль.

— Смотри.

Я активировал свой навык [Дальнее зрение] (бонус Интеллекта).

Картина внизу была тревожной.

Периметр станции был обнесен колючей проволокой. Не простой — на ней висели амулеты и датчики движения.

Во дворе ходили патрули.

Они действительно были в черной форме без опознавательных знаков. Лица закрыты шлемами с зеркальными визорами. В руках — укороченные автоматы (похожи на АК-12, но модифицированные).

Но самое интересное было не это.

Возле эллингов стояли... существа.

Это были люди. Или когда-то были.

Их тела были серыми, мертвыми. Но вместо рук у некоторых были вживлены лезвия или инструменты. У одного вместо головы был установлен сенсорный блок с камерами.

Они не шатались, как зомби. Они стояли смирно, как машины.

[Кибер-Трэлл. Уровень 4-5.]

[Статус: Под контролем.]

— Видишь того, в белом халате? — шепнула Лиса.

Я перевел взгляд.

На пирсе, возле бронированного катера, стоял человек. На нем был лабораторный халат поверх черной формы. Он не носил шлем. Лицо было молодым, но с печатью какой-то болезненной одержимости.

Он держал в руках планшет и что-то тыкал в него стилусом, периодически указывая на трэллов.

Рядом с ним стоял огромный монстр.

Это был не киборг. Это было сшитое существо.

Туловище медведя. Руки гориллы. Голова... голова была закована в стальной шлем, из которого торчали трубки.

[Франкенштейн "Модель Т-1". Уровень 8.]

[Элитный Страж.]

— Это их командир? — спросил я.

— Похоже на то. Они называют его «Доктор». Я слышала по радиоперехвату.

Доктор. Техно-некромант.

Он использовал Систему и технологии, чтобы создавать идеальных солдат.

Вдруг на пирсе началось движение.

Из катера вытащили клетку. Большую, стальную.

Внутри билось что-то живое.

Это была Нага. Женщина-змея, обитательница реки.

Она шипела, плевалась ядом, но прутья клетки были под напряжением. Каждый раз, касаясь их, она получала разряд.

Доктор подошел к клетке. Он что-то сказал, его голос не было слышно, но жест был понятен.

Кибер-трэллы открыли клетку и набросились на Нагу.

Они не убивали её. Они... фиксировали.

Один трэлл с металлическими щупальцами вместо рук вонзил их в шею Наги.

Существо забилось в конвульсиях и затихло.

Доктор подошел и воткнул ей в затылок какой-то чип или инъектор.

Нага дернулась. Её глаза, полные ярости, вдруг погасли. Стали пустыми, стеклянными.

Она выпрямилась. Не как животное, а как солдат по стойке смирно.

[Нага-Сирена. Статус изменен: Подчинение.]

У меня похолодело внутри.

Он не просто поднимал трупы. Он ломал волю живых существ, превращая их в био-дронов.

Это было... эффективно. И омерзительно.

Моя некромантия работала с мертвой материей. Я давал ей вторую жизнь, пусть и в виде слуг.

Он же убивал душу, оставляя тело живым, но пустым.

— Уходим, — прошептал я. — Я увидел достаточно.

В этот момент пискнул датчик на запястье Лисы.

— Черт! Дрон!

Я поднял голову.

Над нами, бесшумно, висел маленький черный квадрокоптер. На нем мигал красный глазок камеры.

Он висел там, вероятно, уже пару минут. Мазь «Тень» скрывала от магии, но не от обычной оптики.

— Вспышка! — крикнула Лиса и толкнула меня в сторону.

Снизу, со стороны станции, раздался сухой щелчок.

Там, где секунду назад была моя голова, земля взлетела фонтанчиком пыли.

Снайпер.

— Бастион, щит!

Голем среагировал мгновенно. Он шагнул вперед, закрывая нас собой.

БАМ! БАМ!

Две пули ударили в его деревянную спину. Щепки полетели во все стороны.

[-45 HP]

[-50 HP]

Урон проходил. Крупный калибр пробивал даже его броню.

— Бежим! В лес! — заорала Лиса.

Мы рванули прочь с гребня.

Снизу завыла сирена. Механическая, противная.

Ворота станции распахнулись. Оттуда вылетел легкий багги с пулеметом на крыше. За ним бежали кибер-трэллы. Они были быстрыми, их механические ноги работали как поршни.

Начиналась погоня.

И в этот раз мы были не охотниками. Мы были дичью.

— У меня есть план! — крикнул я на бегу, перепрыгивая через поваленное дерево. — Веди их к Болоту!

— Ты сдурел?! Там трясина!

— Там Энт! Точнее, то, что от него осталось! Химическая лужа!

Лиса посмотрела на меня безумными глазами, но кивнула.

— Если мы сдохнем, я тебя с того света достану, Травник!

Мы свернули влево, к низине.

Пулеметная очередь скосила кусты над нашими головами.

Бастион бежал замыкающим, принимая спиной редкие попадания. Его регенерация работала, но под таким огнем он долго не продержится.

Нам нужно было выиграть время.

Я на бегу достал из подсумка ампулу с [Адреналиновым Рашем].

— Пей! — бросил я одну Лисе. Вторую выпил сам.

Мир замедлился.

Краски стали ярче. Звуки — четче.

Боль в мышцах исчезла.

Я почувствовал себя гепардом.

— Ускорение!

Мы рванули с удвоенной скоростью. Трэллы начали отставать.

Но багги не уставал. Он ломал кусты, приближаясь.

Пулеметчик на крыше (тоже киборг) корректировал огонь.

Впереди показалась черная вода Болота.

То место, где я убил Энта.

Там все еще плавала белая пена и куски соли. Вода была мертвой и токсичной.

— Перепрыгиваем! — крикнул я. — По кочкам!

Мы с Лисой, под действием эликсира, пролетели по торчащим корягам как птицы.

Бастион просто проломился через воду, поднимая тучи брызг.

Багги вылетел на берег.

Водитель увидел воду, но не увидел опасности. Для вездехода болото — не проблема.

Он нажал на газ.

Машина влетела в черную жижу.

И тут сработала химия.

Вода была перенасыщена солью и остатками перекиси.

А шины багги... резина. Органика.

Плюс горячий двигатель.

Брызги попали на раскаленный мотор.

Паровой взрыв. Не такой мощный, как внутри Энта, но достаточный.

Двигатель захлебнулся. Машину повело, и она ухнула передними колесами в яму, вырытую взрывом Энта.

Трэллы, бежавшие следом, влетели в эту же воду.

Их механика была защищена, но их плоть...

Соляной раствор начал разъедать мертвую ткань. Кислота (остатки крови Энта) доедала провода.

Они начали падать, дергаясь в замыканиях.

Мы остановились на другом берегу, тяжело дыша. Действие эликсира заканчивалось, наваливалась усталость.

Я смотрел, как багги медленно тонет в химической жиже. Пулеметчик пытался стрелять, но механизм заклинило.

— Один-ноль в пользу природы, — прохрипел я.

Лиса упала на траву, срывая маску. Её лицо было бледным, покрытым потом. Красивое лицо, кстати. Жесткое, с острыми скулами и шрамом над бровью.

Она посмотрела на меня и вдруг рассмеялась. Нервно, истерично.

— Ты псих. Ты полный псих. Химическое болото? Серьезно?

— Это называется тактическое использование ландшафта, — я упал рядом. — Ты как?

— Жить буду. Но ты мне должен еще упаковку Женьшеня.

— Договорились.

Мы лежали, глядя в небо, где кружил дрон, потерявший цель.

Мы ушли. Но теперь они знают, что мы здесь. И они знают, что мы опасны.

Война началась. И это будет война не мечей и магии.

Это будет война технологий против эволюции.

— Слушай, — сказала Лиса, отдышавшись. — А этот Доктор... Ты видел его глаза?

— Видел.

— Он не остановится. Ему нужны ресурсы. Ему нужны люди. И ему нужен твой Университет. Там стены. Там лаборатории.

— Знаю. Поэтому мы должны быть готовы.

Я встал. Паралич от отката эликсира начинал сковывать ноги. Нужно успеть дойти до базы.

— Идем. У меня есть идеи, как встретить гостей. Если они любят технику... мы устроим им короткое замыкание. Глобального масштаба.

Лиса поднялась, подав мне руку.

В этот момент я понял: я нашел не просто проводника. Я нашел союзника.

Настоящего.

И вместе мы превратим этот лес в могилу для любых "гостей".

Глава 14. Вынужденное партнерство

Утро после рейда к лодочной станции было мрачным. Небо над Университетом затянули низкие, свинцовые тучи, сквозь которые едва пробивался свет. Воздух был тяжелым, наэлектризованным, предвещая скорую грозу. И не только метеорологическую.

Я сидел в своей лаборатории, разбирая добычу. Добычи было немного — пара образцов растений из болота, пробы воды и, самое главное, информация.

Информация о том, что мы не одни. И что наши соседи — не просто кучка выживших, а организованная военная сила, использующая запрещенные технологии.

Лиса сидела на соседнем столе, чистя свои кукри. Она была напряжена, как струна.

— Ты понимаешь, что они придут? — спросила она, не поднимая головы. — Они видели нас. Они знают, что мы ушли в лес. Дрон отследил направление.

— Понимаю, — я взвесил на руке банку с серой. — Но они не знают, куда именно мы ушли. Лес большой. А Университет — это крепость.

— Крепость? — она фыркнула. — Твой забор — это решето. Их трэллы порвут его, как бумагу. А этот Доктор... он не будет штурмовать в лоб. Он пришлет диверсантов. Или отравит воду.

— Воду мы берем из скважины, которую я восстановил в подвале, — парировал я. — А диверсантов встретят мои ловушки.

Я кивнул на угол, где стоял Бастион. Голем был в режиме гибернации, но его аура заполняла комнату спокойной, тяжелой мощью. Уроборос дремал у него на плече.

— Твое дерево крутое, не спорю, — признала Лиса. — Но он один. А их много. Тебе нужны союзники.

— У меня есть Громов. И Кабан.

— Мясо, — отрезала она. — Громов играет в рыцаря, а Кабан — просто гора мышц с опилками в голове. Они не готовы к войне с технологиями. Им нужно оружие. И тактика.

— Я работаю над этим.

В этот момент в дверь постучали.

На пороге стоял запыхавшийся парень из отряда Громова.

— Ветров! Срочно! Там... там беда!

— Что случилось? — я встал. — Нападение?

— Нет... хуже. Группа разведки. Они пошли в парк, за дровами. И не вернулись. А потом рация ожила. Громов говорит, это ловушка. Он просит тебя.

Я переглянулся с Лисой.

— Началось?

Мы вышли во двор. Там уже царила суета. Громов орал на своих подчиненных, пытаясь собрать спасательный отряд. Кабан стоял в стороне, хмурый, сжимая свою новую дубину (кусок арматуры, залитый бетоном).

— В чем дело? — спросил я, подходя.

Громов повернулся. Его лицо было бледным.

— Мои люди. Пять человек. Пошли к оврагу, где мы раньше валили сухостой. Связь пропала час назад. А сейчас...

Он протянул мне рацию.

Из динамика доносился треск и тяжелое дыхание. А потом голос. Искаженный, механический.

— ...помогите... они везде... железо... больно...

Голос оборвался криком.

— Это Серега, — прошептал Громов. — Он жив. Но они его мучают.

— Это приманка, — сказала Лиса, выходя вперед. — Классика. Они ранили одного, чтобы выманить остальных.

— Я знаю! — рявкнул Громов. — Но я не могу их бросить!

— Ты поведешь туда людей — и положишь всех, — спокойно сказал я. — Лиса права. Это капкан.

— И что ты предлагаешь? Сидеть и слушать, как их убивают?!

— Нет. Я предлагаю пойти туда тем, кто умеет обходить капканы.

Я посмотрел на Лису.

— Ты знаешь этот сектор?

— Овраг Смерти? Знаю. Там гнездо Пауков-Ткачей. Если они пошли туда... у них проблемы похуже киборгов.

— Пауки? — переспросил Громов.

— Мутанты, — пояснила Лиса. — Размер с собаку. Плетут сеть, которая режет плоть. И яд, разжижающий внутренности.

Я задумался.

Если там пауки, то почему голос в рации говорил про «железо»?

— Киборги используют пауков? — спросил я Лису.

— Вряд ли. Пауки дикие. Они жрут все, что движется.

— Значит, там третья сторона. Или... киборги загнали твоих людей к паукам, — сделал вывод я. — Чтобы посмотреть, как мы будем их спасать. Тест на реакцию.

— Я иду, — твердо сказал я. — Бастион, Уроборос. Лиса, ты со мной?

Она вздохнула, проверяя заточку клинков.

— Куда я денусь. Ты мне еще должен.

— Громов, — я повернулся к паладину. — Держи периметр. Никого не выпускать. Если мы не вернемся через три часа — замуровывай ворота.

Мы вошли в лес. На этот раз мы двигались быстро, почти бегом. Лиса вела, я и мои миньоны следовали за ней.

Овраг находился в километре от Университета. Это была глубокая трещина в земле, заросшая гигантским папоротником и увитая плотной, серой паутиной.

Даже отсюда, с края, я чувствовал запах. Кислый, мускусный запах паучьего гнезда.

И запах крови.

— Тихо, — Лиса подняла руку.

Мы залегли в кустах.

Внизу, на дне оврага, висели коконы. Белые, плотные. Некоторые из них дергались.

Вокруг коконов суетились Пауки.

[Пещерный Ткач. Уровень 4.]

Их было много. Десятка два.

Но не это привлекло мое внимание.

На противоположном склоне оврага, скрытые в тенях деревьев, стояли фигуры.

Черная форма. Шлемы.

Киборги.

Трое. Они просто стояли и наблюдали. У одного в руках был планшет.

— Наблюдатели, — прошептал я. — Они ждут нас.

— Если мы спустимся, пауки атакуют нас, а киборги ударят в спину, — проанализировала Лиса.

— Именно.

В одном из коконов кто-то застонал. Рация, лежащая на земле рядом с коконом, снова зашипела.

— ...мама...

Громовские ребята были еще живы. Пауки не убивают сразу. Они впрыскивают консервант и оставляют жертву «созревать».

— Нужно отвлечь пауков. И снять наблюдателей, — сказал я.

— Я возьму наблюдателей, — предложила Лиса. — Я могу обойти их сверху. Но мне нужно время.

— Я дам тебе время. Бастион устроит шоу.

План был рискованным. Как всегда.

Лиса ушла в обход, растворившись в листве.

Я остался с големом и змеем.

— Бастион, — я положил руку на кору гиганта. — Твоя задача — не убить пауков. Твоя задача — собрать их всех на себя. Танкуй. Включи [Шипастую Кожу] и [Ауру Кошмара].

Голем кивнул.

Я достал из сумки банку.

[Феромон Агрессии.]

Смесь крови, мускуса и сока белладонны. Я разбил банку о грудь Бастиона.

Теперь он пах как самый наглый, самый вкусный и самый опасный враг для любого хищника.

— Вперед.

Бастион с ревом (скрипом) спрыгнул в овраг.

Он приземлился в центре гнезда, раздавив пару мелких пауков.

Эффект был мгновенным.

Все пауки в овраге повернули свои многоглазые головы к нему. Запах феромона ударил им в рецепторы.

Они забыли про коконы. Они забыли про всё.

Волна хитина и лап хлынула на голема.

Бастион стоял, как скала в прибое. Пауки прыгали на него, кусали, пытались опутать паутиной.

Но их зубы ломались об окаменевшую древесину. А те, кто касался его «коры», пропитанной Дурманом, начинали вести себя странно. Они падали, дергались, нападали друг на друга. [Аура Кошмара] работала.

Тем временем я, под прикрытием хаоса, скользнул вниз, к коконам.

Уроборос был со мной.

Моя задача — разрезать паутину и вытащить людей.

Я добрался до первого кокона. Разрезал его секатором.

Внутри был парень, молодой, лет двадцати. Он был без сознания, лицо бледное, покрытое испариной.

Жив.

Я вколол ему стимулятор (сок женьшеня). Он дернулся, открыл глаза.

— Тихо. Ползи наверх. Быстро.

Второй кокон. Третий.

Всего их было четверо. Пятый, к сожалению, был уже пуст — пауки успели пообедать.

Я отправил выживших на склон, прикрывая их от случайных атак Уроборосом.

В это время на противоположном склоне началось движение.

Киборги заметили, что план пошел не так. Жертвы убегают, а пауки заняты големом.

Один из киборгов вскинул винтовку.

— Лиса! — мысленно крикнул я.

Сверху, с ветки над киборгами, упала тень.

Лиса сработала чисто.

Она приземлилась за спиной снайпера. Удар кукри — и голова киборга покатилась вниз.

Второй киборг развернулся, вскидывая автомат. Но Лиса была быстрее. Она поднырнула под ствол и вогнала второй клинок ему под подбородок, в сочленение шлема.

Третий, с планшетом, попытался бежать.

Но Лиса метнула нож.

Попадание в ногу. Киборг упал.

— Чисто! — крикнула она.

— Уходим! — скомандовал я. — Бастион, отход!

Голем, облепленный пауками, начал пятиться к склону. Он стряхивал тварей, как надоедливых мух. Его прочность просела на 10%, но он был цел.

Мы вытащили раненых наверх.

Лиса притащила пленного киборга (того, с пробитой ногой) и его планшет.

— Трофей, — ухмыльнулась она.

Мы отступили в лес, оставляя беснующихся пауков в овраге.

Возвращение было триумфальным, но мрачным.

Мы спасли четверых. Один погиб.

Но мы принесли языка.

В подвале Химфака я устроил допросную.

Киборг лежал на столе, привязанный ремнями. Я снял с него шлем.

Под шлемом было лицо обычного мужчины, лет сорока. Но его глаза... они были заменены на импланты. Кожа была серой, местами замененной на пластик.

Он не говорил. Он смотрел в потолок пустым взглядом.

— Он в отключке? — спросил Громов, стоя рядом.

— Нет. Он в режиме ожидания. Его сознание подавлено, — ответил я, осматривая затылок пленника.

Там был порт.

И микросхема, вживленная прямо в мозг. [Нейро-Раб].

Я взял планшет, который принесла Лиса. Он был заблокирован.

— Антон! — позвал я нашего химика-очкарика (он оказался еще и неплохим хакером-любителем). — Сможешь взломать?

Антон повертел планшет в руках.

— Попробую. Но тут военное шифрование.

Пока Антон возился с электроникой, я занялся биологией.

Я взял скальпель.

— Посмотрим, что у тебя внутри, дружок.

Вскрытие (вивисекция, если быть точным, так как он был жив) показало страшную картину.

Его органы были заменены на био-механические аналоги. Сердце — насос. Легкие — фильтры. В крови — наноботы, поддерживающие жизнь в мертвом теле.

Это была идеальная машина убийства. Не знающая боли, страха и усталости.

— Они называют это «Проект Лазарь», — вдруг сказал Антон.

Мы обернулись.

— Ты взломал?

— Частично. Тут логи. Отчеты. Доктор... его зовут профессор Штерн. Он был военным биологом до Интеграции. Когда все началось, он получил класс [Техномант]. И он решил создать новую расу.

— Расу рабов? — уточнила Лиса.

— Расу выживших. Он считает, что человеческое тело слабо. Что магия — это хаос. Он хочет упорядочить мир через технологии.

Я посмотрел на киборга на столе.

— Упорядочить... Превратив нас в тостеры?

— Тут есть карта, — продолжил Антон. — Они сканируют район. Ищут «Аномалии Силы». Черный Дуб отмечен как приоритетная цель. И... наш Университет тоже. Они считают, что здесь есть источник маны.

— Моя лаборатория, — понял я. — Мои эксперименты фонят.

— Они готовят штурм, — Антон побледнел. — Через два дня. Когда прибудет подкрепление с ВДНХ. Тяжелая техника.

Два дня.

У нас было два дня до того, как сюда приедут танки (или их аналоги) и сотни таких вот киборгов.

— Нам конец, — сказал Громов, опускаясь на стул. — У нас нет оружия против танков.

— У нас есть лес, — сказала Лиса. — И у нас есть Травник.

Все посмотрели на меня.

Я стоял над киборгом, вытирая руки от синтетической крови.

В моей голове крутились шестеренки.

Техника. Наноботы. Электроника.

Чего боится электроника?

Воды? Мы видели, что не особо.

Огня? Да.

Но больше всего она боится ЭМИ. Электромагнитного импульса.

— Есть ли в природе растение, которое генерирует электричество? — спросил я сам себя.

Электрический скат. Электрический угорь.

А растение?

В старом мире — нет. В новом?

Я вспомнил оранжерею. Сектор тропиков.

Там была лиана. Глициния Грозовая.

Я видел её, когда охотился на моль. Она искрила, когда ее касались листья.

Я тогда не придал этому значения.

Но если усилить её... Если скрестить её с... медью?

Или еще лучше.

Черный Дуб.

Его желуди высасывают магию.

А что если заставить их высасывать электричество?

Магия и электричество в этом мире имели схожую природу — энергию.

— Антон, — я повернулся к хакеру. — Ты можешь сделать генератор помех? Мощный.

— Из чего? У нас нет деталей.

— У нас есть киборг, — я указал на стол. — В нем полно деталей. И у нас есть желуди.

— Желуди?

— Да. Я думаю, я знаю, как создать ЭМИ-бомбу. Биологическую.

Я посмотрел на своих союзников.

Громов — сила и люди.

Лиса — глаза и уши.

Антон — мозг.

Бастион и Уроборос — мускулы.

— Мы не будем ждать штурма, — сказал я. — Мы встретим их на подходе. Мы превратим парк в минное поле. И мы используем их же технологии против них.

Я взял секатор.

— Начинаем операцию «Гроза». Лиса, мне нужны образцы Глицинии. Громов, собери всех, кто может держать лопату. Будем копать.

— Копать? Могилы?

— Нет. Окопы. И сажать цветы. Очень. Злые. Цветы.

Вынужденное партнерство перерастало в боевое братство.

Мы были разными. Мы не любили друг друга.

Но у нас был общий враг.

И этот враг совершил ошибку, решив, что мы — просто ресурсы.

Мы — вирус.

И мы собирались заразить их систему.

Глава 15. Стальные Ястребы

Новость о киборгах распространилась по лагерю быстрее, чем лесной пожар. Громов пытался сдержать панику, но слухи — это вирус, от которого нет вакцины. Люди шептались о «железных зомби», о безумном Докторе, который шьет чудовищ, и о том, что Университет — следующая цель.

В моей лаборатории атмосфера была рабочей, но напряженной.

Антон, наш хакер-химик, сидел за столом, обложенный проводами и платами, извлеченными из трофейного киборга. Он пытался собрать глушилку.

Лиса точила клинки, периодически поглядывая на карту района.

Бастион стоял у входа, превратившись в статую. Он восстановился после боя с пауками, но я видел новые, более глубокие трещины на его коре.

Я же занимался самым важным — созданием [Противоядия].

Не от яда пауков. От яда технологий.

Если Доктор использует наноботов для контроля и регенерации своих слуг, мне нужно средство, которое их убьет.

ЭМИ — это грубая сила. Она выжигает электронику, но наноботы — это, по сути, биологические машины. Им нужен более тонкий подход.

— Магнитные бактерии, — пробормотал я, глядя в микроскоп.

В старом мире существовали бактерии, которые накапливали железо. Если их модифицировать... заставить их атаковать источники электромагнитного излучения... они станут «ржавчиной» для киборгов.

У меня были образцы слизи из Болота. Там жили бактерии, поедающие металл.

Если скрестить их с грибком-паразитом...

В дверь постучали.

На этот раз стук был властным, тяжелым.

— Открывай, Ветров. Разговор есть.

Громов. И не один.

Я кивнул Бастиону. Голем отодвинулся, пропуская гостей.

В лабораторию вошел Громов. За ним — двое его лейтенантов. И... еще двое незнакомцев.

Они выделялись.

На них была качественная экипировка — не самодельная, а системная. Кожаные куртки с нашивками, арбалеты, мечи.

На нашивках был изображен серебряный ястреб, сжимающий в когтях череп.

[Клан "Стальные Ястребы".]

[Лидер отряда: Ворон. Уровень 7.]

Ворон был высоким, худым мужчиной с седыми висками и шрамом через все лицо. Он смотрел на меня не как на равного, а как на ресурс.

— Так это и есть твой «гений»? — спросил он Громова, кивнув на меня. — Выглядит как бомж.

— Внешность обманчива, — буркнул Громов. — Кирилл, это Ворон. Они пришли с севера, от Политехнического. Говорят, они контролируют тот район.

— Контролируем, — подтвердил Ворон. — И расширяемся. Мы слышали, у вас тут проблемы с соседями. Киборги, да?

— Есть такое, — я спокойно сел на стол, скрестив руки. — А вам какое дело?

Ворон усмехнулся.

— Прямой. Мне нравится. Слушай сюда, Травник. Мы знаем про Доктора. Он заноза в заднице для всех. Мы собираем коалицию, чтобы выбить его с реки. Громов уже согласился присоединиться.

Я посмотрел на Громова. Тот отвел взгляд.

— У нас нет выбора, Кирилл. Их танки... мы не выстоим одни.

— А что взамен? — спросил я Ворона. — Коалиция — это хорошо. Но альтруизмом тут и не пахнет.

— Взамен мы берем Университет под свою защиту, — сказал Ворон. — И под свой контроль. Мы ставим здесь гарнизон. Вводим свои законы. И забираем 50% ресурсов.

— И, конечно же, вы забираете мою лабораторию, — добавил я.

— Само собой. Твои разработки интересны нашему Главе. Ты переходишь в наш клан. Как штатный алхимик.

Вот оно.

Рейдерский захват под видом помощи.

«Стальные Ястребы» — это не спасители. Это просто более крупная рыба, которая хочет сожрать мелкую, пока ту не сожрала акула (Доктор).

— Отказ, — сказал я.

В комнате повисла тишина.

Ворон медленно положил руку на рукоять меча.

— Ты не понял, парень. Это не предложение. Это ультиматум. Либо вы с нами, либо вы одни против Доктора. И поверь, когда он придет, мы не будем плакать по вашим трупам. Мы просто придем и заберем то, что останется.

— Я понял прекрасно, — я спрыгнул со стола. — Но у меня есть встречное предложение. Вы уходите отсюда. Прямо сейчас. И не возвращаетесь.

Ворон рассмеялся.

— Ты смешной. У тебя тут... что? Деревянная кукла? — он кивнул на Бастиона. — Змеюка? И пара ботаников? Против моего отряда? Нас двадцать человек во дворе. Элита.

— Бастион, — тихо сказал я.

Голем шагнул вперед. Пол дрогнул.

Ворон напрягся, но не отступил.

— Хочешь проверить, чья сталь крепче? Твоего дерева или моего меча?

— Я хочу проверить, как быстро ты бегаешь, — ответил я.

В этот момент завыла сирена.

Не моя. Не клановая.

Сирена воздушной тревоги.

Звук шел со стороны реки.

— Началось, — прошептала Лиса, бледнея. — Они не стали ждать два дня. Они идут сейчас.

Ворон выругался.

— Черт! Разведка докладывала, что у нас есть время!

— У Доктора свои планы, — сказал я. — Ну что, «защитники»? Вы пришли брать нас под крыло? Вот ваш шанс. Враг у ворот.

Во дворе началась паника. Люди бегали, кричали.

Мы выбежали наружу.

Небо над парком потемнело.

Но не от туч.

Дроны.

Сотни маленьких черных дронов, похожих на рой саранчи, летели к Университету.

А за ними, ломая деревья, шли шагоходы.

Не танки. Двуногие машины, напоминающие цыплят-переростков с пулеметами.

[Шагоход "Страж-2". Уровень 10.]

— Твою мать... — выдохнул Громов.

Ворон побледнел.

— Это не по плану. Мы уходим.

— Что?! — Громов схватил его за руку. — Вы обещали защиту!

— Мы обещали защиту от бандитов, а не от армии роботов! — Ворон вырвался. — Отряд! Отход! К северным воротам!

— Трусы! — крикнула Лиса.

Я смотрел на приближающийся рой.

Я знал, что Ястребы не помогут. Они мародеры, а не герои.

— Пусть валят, — сказал я. — Меньше мишеней. Громов! Слушать мою команду!

Паладин посмотрел на меня. В его глазах был страх, но и надежда. Он понял, что я — единственный, у кого есть план.

— Да, командир.

— Всех гражданских — в подвалы. Бойцов — на стены. Лучников — на крышу. Кабана и его громил — к воротам, держать баррикаду.

— А ты?

— А я пойду встречать гостей.

Я повернулся к Лисе и Антону.

— Глушилка готова?

Антон кивнул, протягивая мне странный прибор, собранный из рации, аккумулятора и банки с желудями.

— Радиус действия — 50 метров. Работает одну минуту, потом желуди перегорают.

— Хватит.

Я взял прибор.

— Бастион, Уроборос. Время жатвы.

Мы заняли позицию в парке, метрах в трехстах от ворот.

Здесь я подготовил сюрприз.

Поле Глицинии Грозовой.

Я пересадил черенки из оранжереи два дня назад. Подпитал их своей кровью и маной. Они разрослись, оплетя деревья и кусты.

Сейчас это была просто красивая зеленая стена.

Но если её активировать...

Рой дронов приближался. Их жужжание было невыносимым.

Шагоходы шли следом, поливая лес огнем из пулеметов. Они просто выкашивали просеку.

За ними шли кибер-трэллы.

— Ждем, — шепнул я, лежа в окопе.

Дроны влетели в зону Глицинии.

Их камеры сканировали местность.

Они увидели меня.

Красные лучи целеуказателей скрестились на моей груди.

— Огонь! — скомандовал я. Но не людям.

Я активировал навык [Пробуждение Флоры].

Глициния ожила.

Её листья раскрылись, выпуская миллионы микроскопических иголок.

И ударила током.

Не просто искра. Разряд.

Молния, рожденная природой, ударила в ближайший дрон. От него дуга перекинулась на соседний. Цепная реакция.

Небо вспыхнуло фиолетовым светом.

Дроны начали падать, как поджаренные мухи. Их электроника горела. Они взрывались в воздухе, осыпая землю горящим пластиком.

Шагоходы остановились. Их сенсоры ослепли от вспышки.

— Сейчас! Антон, глушилку!

Антон, сидевший в соседнем окопе, нажал кнопку.

Импульс от желудей ударил невидимой волной.

Машины замерли. Их сервоприводы отключились. Шагоходы осели, превратившись в груды металла.

— Вперед! — заорал Громов, поднимая своих людей в атаку.

Бойцы Университета, вооруженные самодельными копьями, арбалетами и магией, рванулись из укрытий.

Это была бойня.

Кибер-трэллы, лишенные связи с координатором (дронами), стали тупыми зомби. Они стреляли хаотично, но люди Громова знали местность.

Бастион ворвался в строй врага как таран.

Он опрокинул один из заглохших шагоходов ударом плеча.

Затем схватил двух трэллов и столкнул их лбами. Хруст металла и костей.

Я бежал следом, разбрасывая свои «соляные бомбы» и дротики.

Уроборос скользил между ногами врагов, перекусывая провода и сухожилия.

Мы теснили их. Мы побеждали.

Технологии проиграли природе.

Но тут земля содрогнулась.

Из леса, ломая вековые дубы, вышел ОН.

Франкенштейн "Модель Т-1".

Тот самый монстр-медведь, которого я видел на станции.

Элитный страж Доктора.

На его спине сидел сам Доктор, в экзоскелете, подключенном к нервной системе монстра.

Глушилка на него не подействовала. Его защита была биологической, а не электронной.

Монстр заревел. Звуковая волна сбила с ног половину наших бойцов.

Он поднял лапу, на которой был закреплен роторный пулемет.

И открыл огонь.

Пули калибра 12.7 мм рвали деревья, землю и людей.

Громов успел закрыться щитом, но его отбросило на десять метров. Щит раскололся.

Бастион шагнул вперед, принимая огонь на себя.

Щепки летели фонтаном. Его броня трещала.

[-100 HP... -150 HP...]

Он не выдержит долго.

— Отступаем! — закричал я. — В Университет!

Это был не побег. Это был маневр.

Я знал, что в поле мы его не убьем.

Нам нужны стены. И нам нужна «тяжелая артиллерия».

Мы бежали к воротам.

Франкенштейн топал следом, стреляя в спины.

Доктор смеялся, его голос, усиленный динамиками, гремел над лесом:

— Бегите, крысы! Эволюция неизбежна!

Мы ворвались во двор. Кабан и его люди захлопнули ворота и начали наваливать баррикаду.

— Не поможет! — крикнул я. — Он пробьет стену!

— И что делать?! — Громов поднялся, держась за сломанную руку. — У нас нет оружия против этого!

— Есть, — я посмотрел на Бастиона.

Голем был изрешечен. Одна рука висела плетью. Но в его груди все еще горел янтарный огонь Саженца.

— Бастион... — я подошел к нему. — Ты готов к последней трансформации?

Голем посмотрел на меня. И кивнул.

Я повернулся к остальным.

— Мне нужно время. Три минуты. Держите ворота. Умирайте, но держите.

— Три минуты... — Кабан сплюнул кровь. — Ладно. Эй, мясо! Все к воротам! Покажем этому консервному ножу, как умирают пацаны!

Ворота содрогнулись от удара. Франкенштейн начал ломать их.

Кабан и его люди уперлись плечами в металл, крича от натуги.

Маги Громова поливали пролом огнем и льдом.

Я побежал в лабораторию.

Мне нужен был последний ингредиент.

Тот, который я хранил на самый черный день.

[Ядро Гниющего Энта.]

То самое, что я вырезал из его груди перед тем, как забрать Саженец.

Оно все еще пульсировало гнилью.

Я смешал его с [Адреналиновым Рашем] и [Сумрачным Женьшенем].

Получилась черная, кипящая жижа.

[Эликсир "Ярость Леса".]

Эффект: Временная эволюция до формы "Аватар". Полное истощение носителя после окончания действия.

Я вернулся во двор.

Ворота пали.

Франкенштейн вошел внутрь, давя людей. Кабан лежал в стороне, отброшенный ударом, но живой.

Монстр навел пулемет на толпу.

— Бастион! Пей!

Я швырнул банку с эликсиром в «рот» (трещину) голема.

Стекло разбилось. Жижа впиталась в древесину.

И тут время замерло.

Бастион закричал. Это был не скрип. Это был рев.

Его тело начало меняться.

Корни вырвались из его ног, пробивая асфальт, уходя глубоко в землю.

Он начал расти.

Три метра. Пять. Семь.

Его кора стала черной, как сталь. Шипы превратились в копья.

Руки удлинились, став похожими на осадные молоты.

[Эволюция: Аватар Гнева (Временная форма). Уровень 15.]

Доктор в экзоскелете замер. Его монстр попятился.

Бастион шагнул вперед. Земля тряслась.

Он перехватил ствол пулемета Франкенштейна своей рукой и согнул его, как соломинку.

Затем ударил второй рукой.

Удар пришелся монстру в голову. Шлем сплющило.

Франкенштейн упал на колени.

Бастион схватил его за туловище и поднял над головой.

И разорвал пополам.

Масло, кровь и провода хлынули дождем на асфальт.

Доктор, выброшенный из седла, упал к ногам моего голема.

Его экзоскелет искрил.

Он поднял голову, глядя на нависшую над ним гору живого дерева.

— Невозможно... — прошептал он. — Это... не по науке.

— Это природа, сука, — ответил я, выходя вперед.

Бастион поднял ногу.

И опустил её.

Тишина.

Только треск огня и стоны раненых.

Я посмотрел на то, что осталось от «вторжения».

Мы победили.

Но какой ценой?

Бастион начал уменьшаться. Эликсир выгорал. Он оседал, превращаясь в обычное, израненное дерево. Он впадет в спячку на неделю, не меньше.

Половина защитников мертва или ранена.

Но мы отстояли дом.

И мы послали сигнал.

Всем. Ястребам, Доктору, Системе.

Здесь живут не жертвы.

Здесь живут хищники.

[Получен уровень: 7.]

[Получено достижение: "Защитник Цитадели".]

[Репутация с фракцией "Дикий Лес" повышена: Уважение.]

Я сел на ступеньки крыльца, глядя на рассвет.

Это была только первая волна.

Я знал это.

Но теперь я знал и то, что мы можем победить.

— Кирилл, — Лиса села рядом, протягивая мне флягу с водой. — Ты... ты страшный человек.

— Я Травник, — ответил я, делая глоток. — Я просто пропалываю сорняки.

Глава 16. Предложение, от которого нельзя отказаться

Победа над авангардом Доктора была оглушительной, но привкус у нее был горький, как у полыни, выросшей на могиле. Мы отбили первую серьезную атаку, уничтожили элитного монстра — Франкенштейна, и заставили врага отступить, поджав хвосты из проводов. Но Университет... мой Университет, который я начал считать своим домом и крепостью, лежал в руинах.

Ворота, которые мы укрепляли днями напролет, были снесены, словно карточный домик. Стены главного корпуса были испещрены глубокими бороздами от пуль крупного калибра и следами чудовищных когтей. Асфальт во дворе превратился в месиво из грязи, машинного масла и крови — как человеческой, так и синтетической.

Бастион, мой деревянный титан, моя гордость и главная ударная сила, превратился в неподвижную, безжизненную статую посреди двора. После трансформации в Аватара Гнева его жизненные силы иссякли полностью. Он впал в глубокую, коматозную спячку. Его кора посерела и местами осыпалась, листья, выросшие во время боя, пожухли и опали, устилая землю вокруг него черным ковром. Он был жив — я чувствовал слабую, едва уловимую пульсацию в его ядре, — но абсолютно недоступен. Я остался без «танка», без щита, способного выдержать удар молота.

Следующие два дня прошли в лихорадочной, почти панической подготовке. Мы знали: Доктор вернется. Такой человек, как он — фанатик, одержимый идеей перекроить мир под свои стандарты, — не примет поражение. Он воспримет это как вызов, как ошибку в уравнении, которую нужно исправить. И в следующий раз он не будет нас недооценивать. Он пришлет не разведку боем, а карательный отряд.

Мы минировали подходы, используя всё, что только могли найти и создать. Мы укрепляли стены мешками с песком и обломками мебели. Мы лечили раненых, экономя каждый грамм моих мазей.

На третий день к нашим разрушенным воротам пришел парламентер.

Это был не киборг, лязгающий сервоприводами, и не мутант, истекающий слизью.

Это был человек.

Он был одет в дорогой, идеально сидящий деловой костюм — абсурдное зрелище посреди постапокалиптического хаоса, — поверх которого была небрежно наброшена мантия боевого мага, расшитая серебряными нитями.

За его спиной стояли двое охранников в тяжелой латной броне, покрытой царапинами и вмятинами, с эмблемой «Стальных Ястребов» на наплечниках.

Ворон.

Тот самый высокомерный ублюдок, что сбежал, поджав хвост, как только в небе появились первые дроны Доктора. Тот, кто бросил нас умирать.

Он вернулся. И не один.

— Открывай, Ветров! — крикнул он, стоя перед наспех восстановленной баррикадой из сгоревших остовов машин. Его голос был полон уверенности, словно это он здесь хозяин. — Я пришел говорить.

Я стоял на стене — бывшей крыше проходной, которую мы превратили в наблюдательный пункт. Я смотрел на него сверху вниз, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Рядом со мной стояла Лиса, поигрывая своим любимым кинжалом-кукри, и Громов, чья рука висела на перевязи, пропитанной кровью.

— Говори оттуда, — ответил я, не делая попытки спуститься. — У меня аллергия на предателей. И на плохие костюмы.

Ворон скривился, словно съел лимон, но сдержал порыв ответить грубостью. Он был дипломатом, пусть и паршивым.

— Я пришел не от себя, Травник. Я пришел от Главы Клана. Он хочет видеть тебя. Лично.

— Зачем? — я сплюнул вниз, прямо под ноги его охранникам. — Чтобы снова предложить мне рабство? Или чтобы извиниться за то, что вы нас кинули?

— Чтобы предложить тебе жизнь, — сказал Ворон, и в его голосе прозвучали нотки искренней серьезности. — Доктор готовит второй удар. На этот раз он пришлет не шагоходы. Наши разведчики докладывают, что он подтягивает к реке «Молот». Артиллерию. Тяжелые гаубицы. Он не будет штурмовать стены. Он сровняет твой Универ с землей с дистанции в пять километров. Ты не отобьешься своими цветочками и деревянными солдатами от фугасных снарядов.

Артиллерия.

Это слово повисло в воздухе, тяжелое, как могильная плита.

Это было плохо. Очень плохо. Мои ловушки, мои ядовитые растения, мои миньоны — все это работало на ближней и средней дистанции. Я мог устроить ад в лесу, мог сжечь пехоту в коридорах. Но против гаубиц, бьющих с другого конца района, у нас не было никакой защиты. Ни магической, ни физической.

— И что предлагает твой Глава? — спросил я, стараясь не показать страха.

— Встречу. На нейтральной территории. В библиотеке МГУ. Только ты и я. Без армии.

— И моя личная охрана, — добавил я жестко. — Я не идиот, чтобы идти к вам в лапы одному.

— Хорошо, — кивнул Ворон. — Бери свою зверушку и пару человек. Но без фокусов.

Я посмотрел на Громова. Паладин был мрачен. Он понимал расклад сил не хуже меня.

— Что думаешь?

— Это ловушка, Кирилл, — тихо сказал он. — Ястребы не прощают обид. И они не любят конкурентов. Но он прав насчет артиллерии. Если у Доктора есть пушки... мы трупы. Мы даже не успеем понять, что нас убило.

— Я пойду, — решил я. Выбора не было. Нужно было тянуть время или искать выход. — Лиса, ты со мной. Громов, ты остаешься за старшего. Укрепляй подвалы. Перенеси туда все запасы еды и воды. Если мы не вернемся к закату — замуровывай входы и уходите в коммуникации.

— Понял, — кивнул Громов. — Удачи. Она тебе понадобится.

Библиотека МГУ — Главное здание, величественная сталинская высотка со шпилем, пронзающим небо, — находилась в трех километрах от нас. Это была «серая зона», которую контролировали Ястребы, но формально считавшаяся нейтральной для переговоров.

Мы шли по Ленинскому проспекту, который превратился в русло высохшей реки из бетона и асфальта, заросшее агрессивным кустарником. Остовы троллейбусов, брошенные машины, пробитые ветвями деревьев, создавали лабиринт.

Я, Лиса и Уроборос. Бастион спал, и мне пришлось оставить его. Без танка я чувствовал себя уязвимым, но мой костяной змей, обвившийся вокруг торса под курткой, давал хоть какую-то уверенность.

У массивных дверей Главного Здания нас встретил почетный караул. Два десятка бойцов в полной экипировке. Уровни 7-8. Элита. На них были зачарованные доспехи, в руках — оружие, светящееся магией. Ястребы не бедствовали. Они грабили склады и магазины, пока мы выживали в лесу.

Они пропустили нас внутрь, но их взгляды были холодными и оценивающими. Они смотрели на нас как на добычу, которая сама пришла в капкан.

Глава Клана ждал нас в главном читальном зале.

Это было огромное помещение с высокими потолками, уставленное рядами столов с зелеными лампами. Книги все еще стояли на полках, покрытые пылью.

В центре зала, за массивным дубовым столом, сидел мужчина.

Лет пятьдесят. Жесткое, волевое лицо, пересеченное глубокими морщинами. Седые волосы собраны в строгий хвост. Он был одет в полевую форму без знаков различия, но его аура давила на плечи, как свинцовая плита.

[Генерал (Глава Клана). Класс: Стратег. Уровень: 9.]

Девятый уровень. Самый высокий, что я видел у человека. Он был на шаг от перехода на новую ступень эволюции.

— Проходи, Кирилл, — сказал он, не вставая. Его голос был спокойным, уверенным, привыкшим отдавать приказы. — Садись. Чай?

На столе стоял настоящий фарфоровый сервиз — тонкий, изящный, явно музейная ценность. И чай пах настоящим бергамотом, а не сушеной травой.

Роскошь в мире чумы. Демонстрация силы и ресурсов.

— Я постою, — ответил я, останавливаясь в паре метров от стола. — Ближе к делу. У меня мало времени.

Генерал кивнул, словно ожидая такого ответа. Он сделал глоток чая, аккуратно поставил чашку на блюдце.

— Ты дерзкий. Это хорошо. В новом мире скромность — это путь к могиле. Твоя оборона Университета впечатлила меня. Ты уничтожил элитный отряд Доктора с помощью... чего? Травы, палок и одного полудохлого дерева?

— С помощью науки и тактики, — поправил я. — И мое дерево живее, чем ваши обещания о помощи.

— Наука... — он усмехнулся, и в его глазах мелькнул интерес. — Доктор тоже любит науку. Но его наука мертвая, механическая. Твоя — живая, гибкая. Ты талантлив, Кирилл. Ты уникален. Некромант-Травник. Такого сочетания нет в базах данных. Обычно эти классы конфликтуют.

— Вы следили за мной? — я напрягся.

— Мы наблюдаем за всеми, кто представляет интерес. Или угрозу. Ты стал угрозой, когда убил Энта. А когда ты отразил атаку шагоходов, ты стал приоритетом.

Он встал и подошел к карте Москвы, висящей на стене. Карта была испещрена пометками, флажками и зонами влияния.

— Доктор Штерн — это проблема. Для всех нас. Он фанатик. Он хочет превратить Москву в инкубатор для своих киборгов. Мы сдерживали его на севере, но он прорвался к реке. Теперь он угрожает нам с фланга. Если он возьмет Университет, он получит плацдарм для атаки на наш штаб.

— И вам нужно пушечное мясо, чтобы его остановить, — закончил я его мысль. — Вы хотите использовать нас как живой щит.

— Нам нужен союзник, — возразил Генерал, поворачиваясь ко мне. — Сильный союзник. Я предлагаю тебе сделку.

— Какую? Очередное предложение стать вашим вассалом?

— Ты вступаешь в клан «Стальные Ястребы». Получаешь статус Офицера. Это высокая честь. Полный доступ к нашим ресурсам, складам с оружием и едой, библиотеке навыков. Мы даем тебе защиту от артиллерии Доктора — у нас есть купол-артефакт, который накроет твою территорию. Взамен ты передаешь нам свои технологии. Рецепты эликсиров. Схемы создания големов. И работаешь на нас. Твоя лаборатория становится филиалом нашего научного отдела.

— Это то же самое рабство, только в золотой клетке, — сказал я, чувствуя, как внутри нарастает протест. — Я буду создавать оружие для вас, а вы будете решать, как его использовать.

— Нет. Это иерархия. В армии нет свободы, Кирилл. Есть приказ и есть выживание. Ты один не выживешь. Твой Университет падет через два дня. Доктор сожжет его фосфором, заберет твои трупы и сделает из них новых кукол. А тебя... тебя он вскроет живьем, чтобы понять, как ты работаешь. Он любит вивисекцию.

Он говорил правду. Я знал это. Каждое его слово било в цель.

Доктор не остановится.

Но отдать всё, чего я добился? Стать винтиком в машине Ястребов, потерять свободу, потерять свою мечту?

— А если я откажусь? — спросил я, глядя ему в глаза.

Генерал вздохнул, словно разочарованный учитель.

— Тогда мы не вмешаемся. Мы отойдем на запасные позиции и дадим Доктору уничтожить вас. Мы будем наблюдать, как горит твой дом. А потом мы добьем победителя, когда он будет ослаблен боем с тобой. Цинично? Да. Но это война. И я отвечаю за жизни своих людей, а не твоих.

Я посмотрел на Лису. Она стояла рядом, напряженная, рука лежала на рукояти кинжала. Она была готова драться, если придется.

Но драться здесь, в логове врага, против 9-го уровня и его элитной охраны? Это было бы красивое, но короткое самоубийство.

— У меня есть встречное предложение, — сказал я.

Генерал поднял бровь, удивленный моей наглостью.

— Слушаю.

— Альянс. Равноправный. Я не вступаю в ваш клан. Я остаюсь независимым Лордом Университета. Но мы координируем действия. Я даю вам эликсиры — готовый продукт, не рецепты. Я помогаю вам в рейдах своими миньонами. Взамен вы даете мне защиту от артиллерии, доступ к торговле и материалы.

Генерал рассмеялся. Громко, раскатисто.

— Мальчик, ты торгуешься? Ты, у которого ничего нет, кроме кучи мусора, полуразрушенного здания и пары монстров? Ты ставишь условия мне, лидеру сильнейшего клана в округе, у которого под ружьем сотня бойцов?

— У меня есть то, чего нет у вас, — твердо сказал я, делая шаг вперед. — У меня есть возможность создавать армию без затрат человеческих ресурсов. Ваши люди умирают, и их не вернуть. Мои — восстанавливаются. Я могу вырастить лес, который сожрет танки. Вы видели, что я сделал с шагоходами. Я могу превратить болото в химическую ловушку. Я — множитель силы.

— Видел. Эффектно. Но разово.

— Дайте мне ресурсы, и это станет системой. Я могу обеспечить вас бесконечными солдатами, которые не просят еды и не боятся смерти.

Генерал замолчал. Он перестал смеяться. Он смотрел на меня, постукивая пальцами по полированной столешнице. В его глазах шел сложный расчет.

— Ты наглый. Очень наглый. Но... в этом есть смысл. Нам действительно не нужны твои земли — там одни руины. Нам нужен результат. И нам нужны солдаты, которых не жалко.

Он подошел ко мне вплотную. Его аура давила, заставляя воздух вибрировать. Я чувствовал физическое давление на плечи, колени хотели подогнуться, но я стоял.

[Давление Воли: Высокое. Проверка Харизмы...]

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я дам тебе шанс. Испытательный срок. Неделя.

За эту неделю ты должен доказать свою полезность и лояльность. Не словами, а делом.

Разведка доложила, что Доктор готовит конвой. Он везет ценное оборудование для своей базы — генераторы нового поколения, запчасти для киборгов, редкие ресурсы.

Перехвати этот конвой. Уничтожь его. Принеси мне голову командира конвоя и захвати груз.

Сделаешь это — мы подпишем договор о союзе на твоих условиях.

Не сделаешь — мы заберем Университет силой, а тебя повесим на воротах как назидание.

— Где пойдет конвой?

— По Ленинскому проспекту. Через два дня. Охрана — усиленная. Два шагохода поддержки, БТР с десантом, взвод элитной пехоты. И командир — Центурион.

Это было самоубийство.

Атаковать бронированную колонну в открытом поле? С моими жалкими силами, без Бастиона?

Но выбора не было. Либо пан, либо пропал.

— Я согласен, — сказал я.

— Отлично, — Генерал улыбнулся, но улыбка была холодной, как лед. — Ворон проводит вас. И... Кирилл. Не пытайся нас кинуть. Мы найдем тебя везде. У Ястребов длинные когти.

Мы вышли из Главного Здания в гробовом молчании.

Только когда мы отошли на безопасное расстояние, скрывшись в руинах, Лиса выдохнула, срывая маску спокойствия.

— Ты сумасшедший! Ты подписался на смерть! Конвой с БТР и шагоходами? У нас даже гранат нормальных нет! Чем мы их будем бить? Желудями?

— У нас есть два дня, — сказал я, глядя на карту в планшете (трофейном). — И у нас есть мозги. Этого достаточно.

— И что ты придумал? Опять цветочки и ямки?

— Нет. На этот раз нам понадобится что-то потяжелее. Аргумент, который они не смогут проигнорировать.

Я вспомнил карту, которую принесла Лиса в прошлый раз.

Там, кроме базы Доктора, были отмечены и другие точки интереса.

Одна из них — стройка. Огромная заброшенная стройка элитного жилого комплекса на окраине парка, замороженная в момент Интеграции.

Там была техника. Тяжелая строительная техника.

Экскаваторы. Бульдозеры. Краны.

И... склад взрывчатки. Для сноса старых зданий перед застройкой.

— Мы не будем атаковать конвой в лоб, как идиоты, — сказал я, и на моем лице появилась злая улыбка. — Мы устроим им самое грандиозное дорожно-транспортное происшествие в истории нового мира.

День 15. Подготовка.

Два дня пролетели как один миг, слившись в бесконечную череду работы, пота и магии.

Бастион проснулся к вечеру первого дня. Он был слаб, его уровень временно упал до 6-го (плата за трансформацию в Аватара), его броня была тоньше, но он был жив и мог двигаться. Это было главное.

Я, Громов, Лиса, Антон и отряд самых крепких добровольцев работали на стройке круглые сутки.

Мы нашли взрывчатку. Промышленный аммонал. Старый, слежавшийся, но вполне рабочий. Антон сделал детонаторы.

И мы нашли Его.

Бульдозер. Огромный, желтый карьерный «Komatsu», весом в пятьдесят тонн. Монстр из стали и гидравлики.

Антон, наш гениальный техник, смог завести его, используя ману вместо солярки (он создал [Эссенцию Движения] из масла и сердец монстров-механоидов, которых мы добыли).

План был таким:

Ленинский проспект — широкая улица, идеальная для прохода техники. Но в одном месте она проходит под старой эстакадой Третьего кольца.

Эстакада была частично разрушена, но проезд под ней сохранился.

Это было классическое «бутылочное горлышко». Идеальное место для засады.

Мы заложили заряды в опоры эстакады. Расчет был точным — обрушить пролет так, чтобы отсечь голову колонны от хвоста.

Мы спрятали бульдозер в руинах торгового центра, примыкающего к дороге. Но это был уже не просто бульдозер.

Я обшил его листами кровельного железа, арматурой и... костями.

Да, я сделал [Некро-Бульдозер].

Я привязал к нему скелеты крыс, собак и даже останки того самого Энта, создав живую броню, которая регенерировала металл. Я пропитал отвал кислотой и ядом.

— Это безумие, — сказал Громов, глядя на нашего монстра, рычащего магическим двигателем. — Это Франкенштейн на гусеницах.

— Это наш единственный шанс, — ответил я, поглаживая теплую сталь капота. — И он голоден.

День 16. Засада.

Мы ждали.

Утро было туманным, сырым. Видимость — метров сто.

Уроборос, сидевший на вершине уцелевшего фонарного столба, как горгулья, подал ментальный сигнал.

Едут. Железо. Много.

Земля задрожала. Сначала едва заметно, потом — как при землетрясении.

Из тумана показалась колонна.

Впереди шел Шагоход, поворачивая башню с сенсорами, сканируя местность.

За ним — БТР, ощетинившийся стволами.

Потом три грузовика с оборудованием, закрытые тентами.

Замыкал второй Шагоход.

Пехота — киборги и солдаты в экзоскелетах — шла по бокам, прикрывая технику.

Это была сила. Настоящая военная мощь, способная стереть нас в порошок за минуту.

— Ждать, — шепнул я в рацию. — Не дышать.

Колонна втянулась под эстакаду.

Первый Шагоход прошел точку подрыва. БТР заехал под мост. Первый грузовик тоже.

— Давай! — крикнул я.

Антон замкнул контакты на пульте.

БА-БАХ!

Взрыв был оглушительным. Опоры эстакады подломились, как спички. Тысячи тонн бетона и арматуры рухнули вниз.

Прямо на БТР и хвост первого грузовика.

Пыль поднялась столбом, закрывая обзор, превращая день в ночь.

Колонна встала. Задний Шагоход начал палить во все стороны из пулеметов, не видя целей. Пехота залегла, открыв беспорядочный огонь.

— Фаза два! — скомандовал я.

Из руин ТЦ, ломая кирпичные стены, выехал наш Некро-Бульдозер.

За рычагами сидел Громов (у него был навык вождения тяжелой техники, оставшийся с армии).

На отвале бульдозера, как на носу драккара, сидел Бастион, держа в руках огромный кусок арматуры.

Машина ревела, набирая скорость. Земля летела из-под гусениц.

Она врезалась в бок замыкающего Шагохода.

Удар был страшным. Металл скрежетал о металл. Шагоход, не ожидавший атаки с фланга такой массы, потерял равновесие. Его ноги подогнулись, и он с грохотом завалился на бок, давя свою же пехоту.

Бастион спрыгнул с отвала прямо на броню упавшего робота. Он начал вскрывать кабину пилота своими руками-корнями, как консервную банку, игнорируя выстрелы охраны.

— В атаку!

Бойцы Громова и Лисы открыли шквальный огонь из руин второго этажа ТЦ. Арбалеты с разрывными болтами, магия огня и льда, коктейли Молотова (моего производства, с напалмом из жира слэмов).

Киборги, оглушенные обвалом и внезапной атакой, пытались перегруппироваться. Но они были зажаты. Спереди завал, сзади ревущий бульдозер, сверху — огонь.

Я бежал к центру колонны, лавируя между горящими обломками. Моя цель — командир.

Он должен быть во втором грузовике (первый раздавило, третий был зажат).

Грузовик был цел, но заблокирован.

Дверь кабины распахнулась ударом ноги. Оттуда выпрыгнул офицер.

Не человек.

Киборг высшего класса.

[Центурион "Модель Т-2". Уровень 8.]

Полностью механическое тело, покрытое черной композитной броней. Энергетический щит, мерцающий синим. В руках — тяжелая плазменная винтовка.

Он увидел меня. Его сенсоры захватили цель.

Вскинул винтовку.

Выстрел.

Сгусток плазмы пролетел в сантиметре от моей головы, опалив волосы и ослепив на секунду.

Я нырнул за бетонный блок, чувствуя жар оплавленного камня.

— Уроборос!

Змей попытался атаковать с тыла, но Центурион был быстрее. У него были датчики на 360 градусов. Он перехватил змея в полете механической рукой и отшвырнул его с такой силой, что Уроборос врезался в стену дома и сполз, не шевелясь.

[Питомец критически поврежден. Недееспособен.]

Я остался один против машины убийства 8-го уровня.

Мои дротики не пробьют его броню. Магия? У меня нет атакующих заклинаний такой мощи, чтобы пробить щит.

Центурион шел ко мне, чеканя шаг. Его шаги отдавали металлом.

— Цель идентифицирована. Ликвидация. Приоритет — красный.

Он навел винтовку. Заряд начал накапливаться в стволе, светясь ослепительно белым.

Я был в тупике.

Но у меня был последний козырь. Тот, который я берег на самый крайний случай.

[Кислотная Кость].

Рецепт №1. Самый разрушительный и самый опасный.

Я не использовал его на миньонах. Я использовал его... на себе.

Точнее, на своей левой руке.

Я заранее обмотал предплечье слоем костяных пластин (трофеи с волков) и пропитал их Едким Плющом, но не активировал реакцию, удерживая её маной.

Сейчас или никогда.

Я влил ману в пластины, снимая блокировку.

Они вспыхнули зеленым огнем. Кислота начала выделяться бурным потоком, прожигая рукав куртки, просачиваясь на мою кожу.

Боль была адской. Словно руку сунули в костер. Я выпил обезболивающее заранее, но оно помогало слабо.

[-10 HP/сек.]

Я выскочил из-за укрытия с криком боли и ярости.

Центурион выстрелил.

Я не увернулся. Я принял выстрел.

Я поймал сгусток плазмы своей кислотной перчаткой.

Плазма и концентрированная кислота встретились.

Взрыв.

Меня отбросило назад. Рука онемела, превратившись в кусок боли.

Но винтовка Центуриона была повреждена взрывом. Ствол оплавился.

Я использовал инерцию и дым.

[Рывок] (базовый, слабый, но неожиданный).

Я влетел в клинч с киборгом, сбив его с ног своим весом.

Мы упали на асфальт.

Я оказался сверху. И ударил его своей горящей, кислотной рукой прямо в лицевую пластину. В визор.

Шипение. Едкий дым.

Кислота, усиленная моей кровью (которая текла из ран) и маной, начала проедать бронестекло. Она шипела, пузырилась, проникая внутрь. На сенсоры. На органический мозг, спрятанный в капсуле.

Киборг забился под мной, пытаясь сбросить. Его механические руки били меня по ребрам, ломая их.

Но я держал. Я вливал всю оставшуюся ману, ускоряя реакцию. Моя рука горела, кожа слезала лоскутами, обнажая мясо и кость, но я держал.

— Умри, железяка! Сгори!

Центурион издал страшный, искаженный звук, похожий на скрежет модема.

Его визор лопнул. Кислота хлынула внутрь черепа.

Он дернулся в последний раз, выгнулся дугой и замер. Его огни погасли.

[Вы убили Центуриона (ур. 8). Получено 2000 опыта.]

[Получен уровень: 8.]

Я отпустил его и скатился в сторону, упав на спину.

Я смотрел в серое небо, затянутое дымом горящей техники.

Бой стихал. Наши добивали остатки охраны.

Мы победили.

Я лежал на асфальте, чувствуя, как жизнь вытекает из меня вместе с кровью.

Я выполнил условие. Я уничтожил конвой. Я убил командира.

Теперь Ястребы не смогут отказаться от союза. Мы выжили.

Но цена...

Я поднял свою левую руку.

Это была не рука. Это была черная, обугленная кость, на которой висели остатки плоти. Я сжег её. Я уничтожил её ради победы.

[Статус: Инвалидность. Потеря конечности.]

— Кирилл! — Лиса подбежала ко мне, падая на колени. Она увидела мою руку и закрыла рот ладонью, сдерживая крик. В её глазах стояли слезы.

— Нормально, — прохрипел я, чувствуя, как сознание уплывает в темноту. — Зато... зато у меня теперь будет повод... сделать себе костяной протез... Круче, чем у этого... Центуриона...

Тьма накрыла меня мягким одеялом. Боли больше не было.

Глава 17. Ответ "Нет"

Сознание возвращалось рывками, словно кто-то пытался завести старый, заглохший двигатель на морозе. Сначала пришел звук — далекий, монотонный писк, похожий на сигнал кардиомонитора, хотя откуда ему взяться в постапокалиптическом подвале? Потом — запах. Густой, тошнотворный коктейль из хлорки, горелой плоти, спирта и застарелой крови. И, наконец, боль.

Она не была острой. Она была всеобъемлющей. Казалось, мое тело пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, забыв половину деталей.

Я открыл глаза.

Надо мной нависал грязно-белый потолок лаборатории с пятнами плесени. Свет мигал — генератор работал с перебоями.

— Живой... — тихий женский шепот справа.

Я попытался повернуть голову. Шея хрустнула.

Рядом сидела Лиса. Её лицо было серым от пыли и усталости, под глазами залегли черные тени. На щеке запеклась царапина. Она смотрела на меня так, словно видела призрака.

Я попытался сесть, опираясь на локти. Правая рука отозвалась привычной тяжестью мышц. Левая...

Я попытался опереться на левую руку. И провалился в пустоту.

Меня повело, я чуть не упал с койки.

Лиса подхватила меня, удерживая за плечи.

— Тихо, тихо. Не делай резких движений.

Я перевел взгляд влево.

Там, где должно было быть предплечье, была пустота. Плечо заканчивалось толстой повязкой, пропитанной сукровицей и желтой мазью. Бинты были намотаны туго, формируя аккуратную, страшную культю чуть ниже локтя.

Я смотрел на это, и мой мозг отказывался воспринимать реальность.

Я помнил бой. Помнил кислоту. Помнил, как сжигал собственную плоть, чтобы пробить щит Центуриона.

Но помнить и видеть — разные вещи.

[Статус: Критическое повреждение. Потеря конечности (Левая рука).]

[Дебафф: Фантомная боль. Ловкость снижена на 40%. Баланс нарушен.]

Я почувствовал, как пальцы левой руки сжимаются в кулак. Я чувствовал их. Я мог пошевелить мизинцем.

Но пальцев не было.

К горлу подкатил ком.

— Антон сказал, что спасти было нельзя, — быстро заговорила Лиса, видя мою реакцию. — Там был некроз четвертой степени, плюс химический ожог до кости. Ткани просто... сварились. Если бы не ампутация, гангрена убила бы тебя за час.

— Где она? — мой голос был похож на скрежет ржавых петель.

— Кто? Рука? — Лиса запнулась. — Мы... мы сожгли её. Вместе с остальными биологическими отходами. Чтобы не плодить инфекцию.

Я откинулся на подушку, глядя в потолок.

Инвалид. Однорукий некромант.

В старом мире это была бы трагедия, конец карьеры, пенсия по инвалидности. В новом мире — это смертный приговор. Как я буду крафтить? Как буду стрелять из трубки? Как буду собирать травы?

— Ты победил, Кирилл, — Лиса сжала мою здоровую руку. — Ты завалил эту железную тварь. Парни Громова... они смотрят на тебя как на икону. Они говорят, что ты безумец, но ты их безумец.

— Победитель... — я горько усмехнулся. — Пиррова победа.

— Мы живы. Университет стоит. Это главное.

В лабораторию вошел Антон. Он выглядел так, будто не спал трое суток (скорее всего, так и было). Его халат был заляпан бурыми пятнами.

— О, пациент очнулся, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Как самочувствие? Температура? Глюки?

— Руки нет, Антон.

— Ну... да. Извини. Я не хирург, я химик. Резал по суставу, как в учебнике анатомии. Края обработал твоим же соком алоэ и прижег. Зажить должно быстро. Если сепсис не начнется.

— Что с остальными? — я перевел тему. Жалость к себе сейчас не поможет.

— Плохо, но стабильно, — Антон потер очки о халат. — Громов плох. Осколок бетона в бедре, задета артерия. Крови потерял литра два. Светка вытащила его с того света, но он не ходок в ближайшую неделю. Трое ребят погибли. Пятеро раненых, ожоги, переломы. Уроборос...

— Что с Уроборосом?

— Он в углу. Я не знаю, как чинить нежить, Кирилл. Он не шевелится.

Я повернул голову. Мой змей лежал в углу лаборатории, свернувшись в неестественный узел. Его позвоночник был перебит в трех местах, череп треснул. Связующая магия почти рассеялась.

Рядом с ним, в тени, стоял Бастион. Мой деревянный Аватар. Он был в глубокой спячке. Листья опали, кора почернела и потрескалась, напоминая угли потухшего костра. Он был жив, я чувствовал его ядро, но он спал, восстанавливая чудовищные затраты энергии.

Я остался один. Без армии. Без руки. С кучей раненых на руках.

— Ладно, — я сел, преодолевая головокружение. — Нужно работать. Лиса, помоги мне встать.

Следующие два дня прошли в тумане боли и работы.

Я учился жить заново. Завязывать шнурки одной рукой (плюнул и стал ходить в незашнурованных). Есть левой... то есть правой. Открывать банки зубами.

Но самое главное — я восстанавливал контроль.

Ястребы выполнили свою часть сделки. На следующее утро после боя к воротам подошел обоз.

Два грузовика. Еда, ящики с патронами, медикаменты (настоящие, заводские антибиотики и обезболивающее!). И самое ценное — артефакт.

[Малый Купол Тишины].

Это был генератор поля, похожий на сложную антенну. Когда его активировали в центре двора, над Университетом замерцала полупрозрачная пленка. Она искажала свет и, по словам техников Ястребов, сбивала прицелы дальнобойной артиллерии. Мы были прикрыты от гаубиц Доктора.

Но вместе с обозом пришли и новости.

Ворон, который командовал доставкой, передал пакет документов.

— Это от Генерала, — сказал он, протягивая мне плотный конверт с сургучной печатью. — Он впечатлен. Он ждет подписания.

Я не стал открывать конверт при нем. Я ушел в лабораторию.

Вечером того же дня я собрал военный совет.

Я, лежащий на кушетке Громов, Лиса и Антон.

Я вскрыл конверт одной рукой, вытряхнул бумаги на стол.

Текст был напечатан на хорошей бумаге. Юридически выверенный, сухой, циничный.

«Договор о протекторате и интеграции».

Пункт 1. Территория Университета переходит под полную юрисдикцию Клана «Стальные Ястребы».

Пункт 4. Все научные и магические разработки, созданные на территории, являются собственностью Клана.

Пункт 7. Кирилл Ветров назначается Младшим Научным Сотрудником 2-го ранга с обязательством передачи всех технологий.

Пункт 12. Боевые единицы типа «Голем» подлежат изъятию и передаче в штурмовой корпус Клана.

Я читал вслух. С каждым пунктом лицо Громова становилось все мрачнее, а Лиса сжимала кулаки так, что побелели костяшки.

— Это не союз, — прохрипел Громов. — Это капитуляция. Безоговорочная.

— Они хотят забрать Бастиона, — тихо сказала Лиса. — Они хотят забрать твою лабораторию. А тебя сделать... батарейкой.

— Именно, — я отбросил листы. — Генерал решил, что раз я калека, а моя армия разбита, то со мной можно не считаться. Он думает, что я сломлен. Что я буду благодарен за кость с барского стола.

— И что мы будем делать? — спросил Антон. — У нас нет сил воевать с Ястребами. Их сотня. У них 8-9 уровни. У них снайперы.

— У нас есть выбор, — сказал я. — Подписать и стать рабами. Или отказать и умереть свободными.

— Красивые слова, — поморщился Громов. — Но за мной люди. Раненые. Женщины. Если мы откажем, Ястребы снимут купол. И через час сюда прилетят снаряды Доктора. Или Ястребы сами нас вырежут, чтобы забрать ресурсы.

Я посмотрел на свою культю. Фантомные пальцы сжались в кулак.

— Я не подпишу это. Никогда.

— Тогда они убьют нас, — констатировал Громов.

— Только если мы позволим. Позовите Ворона.

Ворон пришел утром. Он был один, без охраны, уверенный в своей полной безопасности. На нем был новый костюм, еще дороже прежнего. Он сиял самодовольством.

— Ну что, Ветров? — он вошел в лабораторию, брезгливо сморщив нос от запаха химикатов. — Подписал? Генерал ждет. У него плотный график.

Я сидел за столом, спиной к окну. Бастион все так же спал в углу темной горой. Уроборос лежал на соседнем столе, разобранный на части (я начал его починку).

— Садись, Ворон.

— Я постою. Просто отдай бумаги, и мы начнем опись имущества.

— Описи не будет, — сказал я спокойно.

Ворон перестал улыбаться.

— Что значит «не будет»?

— Это значит «Нет». Я отказываюсь от вашего предложения. Я не вступаю в Клан. Я не отдаю своих големов. И я не становлюсь вашим вассалом.

Ворон уставился на меня, как на умалишенного.

— Ты... ты головой ударился, когда руку потерял? Ты понимаешь, что говоришь? Ты — ноль. Калека. Твой гарнизон — кучка оборванцев. Без нас вы трупы. Доктор вас сожрет. Или мы вас раздавим, просто чтобы вы не достались Доктору.

— Мы договаривались о равноправном союзе, — напомнил я. — Я выполнил условие. Я уничтожил конвой. Я заплатил за это рукой.

— Равноправие — это сказка для идиотов, — жестко отрезал Ворон, подходя к столу и опираясь на него руками. — В этом мире прав тот, у кого сила. У нас она есть. У тебя — нет. Подпиши этот чертов договор, Ветров. Иначе я выйду отсюда, дам команду, и мои ребята заберут всё силой. А тебя мы повесим на воротах. Как назидание.

Это был момент истины.

Я посмотрел на Лису. Она стояла у двери, прислонившись к косяку. Её рука лежала на рукояти кукри. Она кивнула мне. Едва заметно.

Я посмотрел на Антона. Он был бледен, но держал руку в кармане халата.

— Знаешь, Ворон... — сказал я очень тихо. — Ты прав. Прав тот, у кого сила. Но сила бывает разной. Бывает сила мышц. Бывает сила магии. А бывает сила безумия.

Я медленно поднял правую руку.

В ней была не ручка.

В ней была колба. Толстостенная, запечатанная сургучом. Внутри плескалась мутная, ядовито-зеленая жидкость, в которой плавали черные хлопья.

Ворон скосил глаза на колбу.

— Что это? Очередная вонючка?

— Это [Концентрат Споры Гнилого Энта], — сказал я будничным тоном. — Тот самый, что убил босса 8-го уровня. Я собрал его из легких того трэлла, что взорвался.

Глаза Ворона расширились.

— Эта штука — биологическое оружие класса «Апокалипсис», — продолжил я. — Если я разобью её здесь... в закрытом помещении... споры мгновенно заполнят воздух. Вентиляция разнесет их по всему корпусу за две минуты. Мы все умрем. Я, ты, твои охранники за дверью, мои люди. Мы превратимся в гниющие грибницы. Мучительно. Долго.

— Ты блефуешь, — голос Ворона дрогнул. — Ты не убьешь себя и своих людей.

— Проверь, — я подался вперед. В моих глазах плескалась тьма. Не наигранная. Настоящая тьма человека, который уже перешагнул черту. — Мне нечего терять, Ворон. Я уже отдал часть себя. Я видел ад. Я готов забрать тебя с собой. Я лучше сдохну здесь, свободным, чем стану вашей цепной собакой.

Я занес руку с колбой над краем металлического стола.

— У тебя три секунды. Раз.

Ворон побледнел. Пот выступил у него на лбу. Он был карьеристом, интриганом, он любил власть и комфорт. Он не был готов умирать в вонючем подвале от рук психа.

— Два.

— Стой! — крикнул он, отшатываясь. — Ты больной ублюдок!

— Три...

— Я ухожу! — он метнулся к двери, едва не сбив Лису. — Но ты пожалеешь! Генерал уничтожит тебя! Ты подписал себе приговор!

Он вылетел из лаборатории, как пробка из бутылки. Слышен был топот его ботинок по коридору.

Я медленно опустил колбу на подставку.

Рука дрожала так сильно, что стекло звякнуло о металл.

В колбе была просто вода, подкрашенная соком лопуха и сажей. Настоящие споры я потратил на Энта.

Но Ворон этого не знал.

— Ты бы разбил? — тихо спросила Лиса.

— Не знаю, — честно ответил я, вытирая холодный пот со лба. — В тот момент... наверное, да.

— Они уйдут, — сказал Антон, вынимая руку из кармана (там была просто отвертка). — Но они вернутся.

— Они не вернутся сразу, — я встал. — Они испугались. Они будут думать, что у меня есть биологическое оружие. Это даст нам время. Может, пару дней. Может, неделю.

— И что мы будем делать с этим временем? — спросила Лиса. — Мы в блокаде. Два фронта. Доктор и Ястребы.

Я посмотрел на свою культю.

— Мы будем эволюционировать.

Мне нужна рука. Не просто протез. Мне нужно оружие.

Я вспомнил руку Центуриона. Титановый каркас, сервоприводы, интерфейс подключения.

И я вспомнил Лесника. Его способность интегрировать предметы в свое тело.

Что если...

Что если я использую некромантию не на трупе, а на себе?

Что если я сращу технологии и магию природы в своем собственном теле?

— Антон, — сказал я. — Готовь операционную.

— Опять?! — химик схватился за голову. — Кирилл, у тебя еще швы не зажили!

— Швы не понадобятся. Мы будем не шить. Мы будем выращивать.

Я подошел к столу, где лежали трофеи с Центуриона.

Его рука. Я очистил её от внешней брони, оставив только скелет — сложный механизм из темного металла и синтетических мышц.

Рядом я положил клубок корней Сумрачного Саженца — я отрезал маленький кусочек от Бастиона, пока тот спал (он не обидится, он регенерирует).

И флакон с моей кровью, смешанной с соком Женьшеня.

— Это безумие, — прошептала Лиса. — Ты хочешь пришить себе руку робота с помощью корней дерева?

— Я хочу стать чем-то большим, чем человек, — ответил я. — Человек слаб. Человека можно сломать. Я должен стать... Бастионом.

Операция началась ночью.

Это была не медицина. Это был темный ритуал.

Я отказался от наркоза. Мне нужно было чувствовать поток маны, чтобы направлять рост корней.

Антон соединял металлические контакты кибер-руки с моими оголенными нервами. Я кричал, закусив кожаный ремень, когда металл касался живой плоти.

Затем я приложил корни Саженца к месту стыка.

Я влил в них ману Травника.

— Расти... — прохрипел я сквозь боль. — Ешь мою кровь... становись мной...

Корни ожили. Они впились в мое плечо, прошивая мышцы, оплетая кость. Другими концами они вошли в металл протеза, находя микропоры, соединяя органику и неорганику.

Зеленое свечение заполнило комнату. Запахло озоном и лесом.

Боль стала невыносимой. Казалось, что мою руку жуют тысячи муравьев.

Я потерял сознание.

Я очнулся утром.

Первое, что я почувствовал — холод. Холод в левой руке.

Я открыл глаза.

Я лежал на столе.

Вместо обрубка у меня была рука.

Она была ужасной и прекрасной одновременно.

Черный матовый металл кибер-скелета был оплетен серыми, узловатыми корнями, как мышцами. В местах соединения с плечом кожа потемнела, по ней разбегались зеленые вены. Пальцы заканчивались острыми металлическими когтями.

Я попытался пошевелить ею.

Ничего. Тяжесть.

«Это не твоя рука», — шепнул голос в голове. — «Это чужое».

«Нет, — ответил я мысленно. — Это мое. Я заплатил за это болью».

Я закрыл глаза и сосредоточился. Я представил, как мана течет из моего ядра, через плечо, через корни, в холодный металл.

Вжжжж...

Тихий звук сервопривода.

Указательный палец дернулся.

Потом сжался в кулак. Металл скрипнул.

Я поднял руку перед лицом.

В центре ладони открылся порт. Маленькое отверстие, в котором пульсировал зеленый свет.

[Интеграция завершена.]

[Получена модификация тела: Рука Некро-Травника (Прототип).]

[Характеристики: +5 к Силе. Встроенный интерфейс. Возможность проводить заклинания касанием без затрат маны (за счет био-энергии).]

[Особенность: "Вампиризм". Рука может высасывать жизнь при прямом контакте.]

Я улыбнулся. Улыбка вышла хищной.

Я сжал край металлического стола новой рукой. Металл смялся, как фольга.

— Громов! — позвал я. Голос был хриплым.

Паладин вошел, опираясь на костыль. Увидел мою руку. Побледнел и перекрестился.

— Господи... Кирилл... Ты что с собой сделал?

— Я вооружился, — ответил я, сжимая и разжимая пальцы. — Что на периметре?

— Ястребы блокировали район. Они не нападают, боятся твоей «бомбы», но никого не выпускают. Мы в осаде.

— А Доктор?

— Разведка Лисы докладывает движение. Они восстановили переправу. Доктор готовит что-то новое. Не технику. Что-то биологическое. Они тащат к реке цистерны.

Цистерны.

Биологическое оружие.

Он хочет отравить нас? Или создать новую форму жизни?

— Мне нужно больше данных, — сказал я, вставая. Новая рука приятно оттягивала плечо. — Лиса!

Следопыт возникла в дверях бесшумно. Она смотрела на мою руку со смесью страха и восхищения.

— Я здесь.

— Твоя задача — найти водозабор Доктора. Откуда они берут воду для своих экспериментов?

— Из реки. У них там насосная станция.

— Отлично.

Я посмотрел на полку, где стояла та самая колба с «фальшивыми» спорами.

Но рядом стояла другая. Настоящая. С концентратом яда Дурмана и гнилью с зубов Уробороса.

— Если они хотят биологической войны... они её получат.

— Ты хочешь отравить реку? — спросил Громов.

— Я хочу отравить их реку. Если высыпать это в водозабор насосной станции... фильтры не помогут. Это магия, смешанная с химией.

Война перешла в новую фазу.

Фазу геноцида и террора.

Я больше не защищался. Я нападал.

Я посмотрел на свое отражение в темном стекле выключенного монитора.

Оттуда на меня смотрел не студент-биолог.

Оттуда смотрел монстр с механической рукой и мертвыми глазами.

— Собирайся, Лиса. Сегодня ночью мы идем на рыбалку.

Глава 18. Первая охота

Утро после моего чудовищного преображения выдалось холодным, кристально ясным и пронзительно тихим. Солнце, с трудом пробивающееся сквозь плотную серую пелену облаков, отражалось в матовом черном металле моей новой левой руки. Я стоял на крыше химического корпуса, на самом краю парапета, и смотрел на свои руки.

Правая — человеческая, покрытая шрамами, мозолями от секатора и пятнами въевшихся реактивов.

Левая — кошмарный гибрид технологий и некромантии.

Я сжимал и разжимал пальцы. Вжжж-цок. Едва слышное жужжание сервоприводов, украденных у мертвого Центуриона, смешивалось с сухим скрипом древесных волокон. Корни Сумрачного Саженца, проросшие сквозь титановый каркас, пульсировали слабым зеленым светом в такт моему сердцу. Они впивались в мое плечо, соединяясь с нервной системой, и каждый импульс отдавался странным эхом в мозгу. Это было не онемение и не боль. Это было ощущение присутствия чего-то чужого внутри меня.

Я подошел к вентиляционной трубе из толстой стали. Медленно обхватил её левой кистью. Сжал.

Металл застонал. Сначала краска пошла трещинами, затем сталь начала проминаться, словно пластилин. Я не чувствовал сопротивления. Я чувствовал лишь холодную, неумолимую мощь гидравлики и магии.

[Сила хвата: 450 кг/см².]

Но вместе с силой пришел и голод.

Не физический голод, который можно утолить тушенкой. Энергетический. Моя рука требовала подпитки. Она была паразитом, симбионтом, который хотел жить. Я чувствовал, как она по капле тянет мою ману, мою выносливость.

— Ты готов? — голос Лисы, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть. Рефлексы сработали мгновенно — я развернулся, и левая рука сама поднялась в боевую позицию, пальцы-когти хищно изогнулись.

Лиса не отшатнулась, но её зрачки расширились. Она смотрела на мою руку со смесью страха и болезненного восхищения.

На ней был новый костюм — трофей с одного из убитых в прошлом бою спецназовцев Доктора, перешитый и подогнанный под её ловкую фигуру. Легкий кевлар, разгрузка с множеством карманов, высокие ботинки. За спиной висел тяжелый арбалет (тот самый, что она «одолжила» у Лены из банды Кабана и, разумеется, «забыла» вернуть), на поясе — парные кукри и патронташ с моими зельями.

— Готов, — я опустил руку, заставляя сервоприводы расслабиться. — А ты? Это не прогулка за грибами. Мы идем в тыл врага.

— Я родилась готовой, — хмыкнула она, поправляя маску на шее. — К тому же, я хочу видеть, как ты используешь эту штуку.

Сегодня мы шли на войну.

Не открытую, с флагами и криками «Ура». Это была партизанская война. Война крысы против слона.

Наша цель — водозабор Доктора. Насосная станция, которая качала воду из отравленной, мутировавшей Москвы-реки, прогоняла её через мощные промышленные фильтры и подавала в лагерь Техноманта. Без этой воды его лаборатории встанут, его люди начнут болеть, а системы охлаждения реакторов (если они у него есть) перегреются.

Если мы отравим эту воду... это будет удар ниже пояса. Подлый, грязный, но эффективный. Доктор не играет по правилам Женевской конвенции. И я тоже перестал.

Внизу, во дворе Университета, кипела работа. Громов, опираясь на костыль (рана в бедре заживала плохо, но он отказывался лежать), хриплым голосом командовал обороной. Кабан и его бывшие бандиты, теперь ставшие частью гарнизона, таскали мешки с песком и землей, укрепляя окна подвалов. Они строили вторую линию обороны на случай прорыва периметра.

Бастион все еще спал в центре двора, похожий на абстрактную скульптуру из обугленного дерева. Уроборос, частично восстановленный — я заменил ему раздробленный позвоночник на титановый штырь от армейской антенны — ползал по стене корпуса, тренируясь в управлении новым телом.

— Уходим через канализацию, — сказал я, проверяя крепления рюкзака. — Сверху слишком много глаз. Дроны Ястребов висят над районом, да и разведчики Доктора могут быть где угодно.

— Канализация? — Лиса брезгливо поморщила нос. — Серьезно, Ветров? Там воняет дерьмом и химикатами. И там живут Слизни.

— Слизней я беру на себя. А запах... поверь мне, запах дерьма намного приятнее, чем запах собственной горелой плоти от попадания снайпера.

Спуск в городской коллектор находился в дальнем подвале Химфака, за заваленной дверью старой бойлерной. Я вскрыл ржавый, прикипевший намертво люк своей новой рукой, просто вырвав замок вместе с куском бетона. Металл жалобно скрипнул и поддался.

В лицо ударил поток теплого, влажного воздуха, пахнущего гнилью и плесенью.

Я включил тактический фонарь на шлеме. Луч света, разрезая темноту, выхватил бетонные стены, покрытые толстым слоем светящейся, пульсирующей биомассы.

— Добро пожаловать в подземное царство, — прокомментировал я, спускаясь по скобам.

Мы двигались по узкому техническому мостику, проложенному над потоком мутной, маслянистой воды.

Здесь, под землей, Система жила своей собственной, извращенной жизнью. Грибы размером с зонтик свисали с потолка, капая едкой слизью. Крысы-мутанты, размером с хорошую овчарку, с горящими красными глазами и лысыми хвостами, шныряли по трубам. Они агрессивно шипели в нашу сторону, но не нападали, чувствуя тяжелую ауру смерти, исходящую от меня и моего протеза. Инстинкт самосохранения у них работал лучше, чем у людей.

— Как рука? — спросила Лиса шепотом, идя след в след за мной. Звук наших шагов тонул в шуме воды.

— Работает. Пока что.

— Она... пугает. Даже больше, чем твой Бастион. Дерево — это природа. А это... это некротех.

— Меня она тоже пугает, Лиса. Но она дает силу. А сила — это выживание.

Внезапно вода внизу вспенилась, словно закипела.

Из потока, разбрызгивая грязь, вырвалось щупальце. Толстое, прозрачное, желеобразное, светящееся изнутри мертвенно-голубым светом.

[Кислотный Слизень (Королевский). Уровень 6.]

Тварь пряталась под мостиком, мимикрируя под поток воды.

Щупальце метнулось к Лисе, целясь ей в ногу. Слизень был быстрым, намного быстрее обычных мобов этого типа.

Лиса не успевала увернуться. Мостик был слишком узким, перила проржавели.

Я среагировал на чистых рефлексах, разогнанных адреналином.

Я не стал использовать магию или доставать секатор. Я просто сделал шаг назад и перехватил удар своей левой рукой.

Щупальце с влажным шлепком обвилось вокруг моего металлического предплечья.

Слизь зашипела, пытаясь растворить металл и плоть. Я почувствовал жар, но титан, усиленный магией дерева и алхимической закалкой, держал удар.

— Ошибка, — прошептал я. — Поглощение!

Я ментально ударил по активатору в ладони.

Встроенный в руку порт открылся с тихим щелчком диафрагмы.

Зеленое, болезненное свечение вспыхнуло в темноте коллектора.

Я почувствовал, как рука начинает пить.

Это было не похоже на еду или воду. Это было похоже на впрыск чистого кофеина в вену. Рука высасывала жизненную силу и ману из Слизня. Прямо через его щупальце, разрывая его структуру на молекулярном уровне.

Слизень задрожал всем своим массивным телом. Его внутреннее свечение начало тускнеть, меняя цвет с голубого на грязно-серый. Он попытался отцепиться, сбежать, но мои механические пальцы-когти сжались, пронзая его желеобразную плоть, фиксируя жертву.

Секунда. Две. Три.

Гигантская туша обмякла, потеряла форму и превратилась в лужу серой, безжизненной воды, которая с плеском рухнула обратно в канал.

[Получено 320 очков опыта.]

[Заряд руки: 15% -> 45%.]

[Эффект "Вампиризм" успешно применен.]

Я посмотрел на свою ладонь. Она пульсировала теплом, корни под металлом налились силой, став ярко-зелеными.

— Удобно, — сухо констатировал я, стряхивая остатки слизи.

Лиса смотрела на меня с неприкрытым ужасом. Она видела много смертей, но такое...

— Ты высосал его... как вампир. Досуха.

— Я Некромант, Лиса. Смерть — это моя батарейка. Идем, мы теряем время.

Мы продолжили путь, но теперь Лиса держалась от меня чуть дальше, чем раньше.

Коллектор вывел нас к реке, значительно ниже по течению от станции Доктора. Выход был закрыт массивной решеткой из арматуры.

Я ударил по ней левой рукой. Металл, изъеденный коррозией, не выдержал удара усиленного сервоприводами кулака и вылетел наружу.

Мы выбрались на берег, скрытый густым туманом и зарослями трехметрового камыша.

Впереди, метрах в пятистах вверх по течению, виднелись огни Насосной Станции.

Она была похожа на маленькую крепость. Бетонный бункер, окруженный двойным забором под напряжением. На вышках по периметру вращались автоматические турели с тепловизорами. Вокруг ходили патрули — те самые кибер-зомби, четкие, механические движения которых пугали больше, чем хаос мутантов.

— Как мы туда попадем? — шепнула Лиса, разглядывая укрепления в бинокль. — Там мышь не проскочит. Минные поля, датчики движения. Если они нас заметят, турели превратят нас в фарш за секунду.

— Мы не будем проскакивать через забор. Мы войдем через черный ход.

— Там нет черного хода, Кирилл. Я проверяла планы.

— Есть. Труба водозабора. Она под водой. Она широкая, больше метра в диаметре. Там стоит решетка, но я думаю, моя новая рука с ней справится.

— Под водой? В этой кислоте? — Лиса кивнула на черную, маслянистую воду Москвы-реки. — Мы растворимся раньше, чем доплывем.

— У меня есть [Жаберная Мазь]. Модифицированная. Намажем шею и грудь — сможем дышать под водой минут десять-пятнадцать. А наши костюмы пропитаны составом, который нейтрализует слабую кислоту. Главное — не глотать.

Мы начали готовиться. Запах мази был ужасен — смесь тухлой рыбы и ментола. Она жгла кожу, но когда я намазал шею, почувствовал, как поры расширяются, готовые впитывать кислород из воды.

Я достал из рюкзака главный груз.

Свинцовый контейнер. Внутри — банка с [Концентратом Яда Дурмана и Гнили].

Это была смесь трупного яда, спор грибов, экстракта белладонны и моей маны. Оружие массового поражения.

Я упаковал банку в дополнительный водонепроницаемый кейс и пристегнул к поясу.

— Пошли. И помни: под водой нельзя говорить. Только жесты.

Мы вошли в воду. Она была ледяной, вязкой, как кисель.

Нырнули.

Под водой видимость была почти нулевой. Мутная взвесь, мусор, водоросли. Я ориентировался исключительно по [Чувству флоры] — речные водоросли здесь мутировали, они фонили слабой магией, создавая карту дна в моей голове.

Мы нашли трубу. Огромная, ржавая глотка, жадно всасывающая воду с гулким гудением.

Вход закрывала толстая стальная решетка, забитая мусором — ветками, пластиком, костями.

Я уперся ногами в бетонное основание трубы, подняв ил, и схватился за прутья левой рукой.

— Усиление! — мысленная команда.

Сервоприводы завыли в воде. Корни напряглись, становясь тверже стали.

Металл застонал и поддался. Сварка лопнула. Я вырвал целую секцию решетки, открывая проход.

Мы вплыли внутрь.

Течение здесь было сильным, насосы тянули нас внутрь, как пылесос. Плыть не надо было, надо было тормозить, чтобы нас не перемололо.

Я вонзил когти левой руки в бетонную стенку трубы, оставляя глубокие борозды. Лиса ухватилась за мой пояс мертвой хваткой.

Мы ползли внутри трубы, в полной темноте, освещаемой только тусклым светом моего индикатора на руке.

Впереди нарастал гул. Насосы. Огромные промышленные винты, перемалывающие все, что попадает внутрь.

Перед винтами должен быть отстойник. Технический колодец для грубой очистки и обслуживания. Там должна быть воздушная подушка и лестница.

Мы вынырнули в отстойнике. Вода здесь бурлила, как в джакузи. Вонь стояла невыносимая.

Я нащупал скобы лестницы и подсадил Лису. Она вскарабкалась наверх, приоткрыла люк.

— Чисто, — прошептала она. — Техническое помещение. Шумно.

Мы выбрались на решетчатый пол.

Комната была заставлена трубами, манометрами и огромными вентилями. Гул моторов заглушал любые звуки шагов.

Здесь никого не было. Полная автоматика.

— Где вводить яд? — спросила Лиса, отжимая мокрые волосы.

Я осмотрелся, анализируя схему труб.

— Вот он. Бак предварительной очистки и смешивания. Сюда поступает вода перед тонкими фильтрами.

Если я вылью яд сюда, магическая составляющая пройдёт сквозь обычные фильтры, а химическая вступит в реакцию с реагентами очистки, став еще токсичнее.

Я достал контейнер.

Открыл крышку технического люка на баке.

Внутри бурлила черная вода.

— С богом, — прошептал я по старой привычке, хотя бога здесь давно не было.

И вылил содержимое.

Густая зеленая жижа шлепнулась в воду, мгновенно растворяясь и окрашивая поток в ядовитые тона.

В этот момент дверь в помещение открылась.

На пороге стоял техник. Человек, не киборг. В сером комбинезоне с эмблемой Доктора. Он держал в руках планшет и стакан кофе.

Он увидел нас. Двух мокрых, грязных диверсантов.

Увидел открытый бак.

Кофе упал на пол.

Его глаза расширились от ужаса. Он потянулся к большой красной кнопке на стене — тревога.

— Лиса!

Ей не нужно было повторять.

Нож Лисы просвистел через комнату серебряной молнией.

Кукри вонзился технику точно в горло.

Он захрипел, схватился за рукоять, осел на колени, так и не дотянувшись до кнопки.

— Уходим! — крикнул я. — Быстро!

Но было поздно.

У техника на руке был браслет — датчик пульса. Как только сердце остановилось или сбился ритм, система зафиксировала смерть персонала.

На базе взвыла сирена.

Голос из динамиков, холодный и механический:

[Внимание! Биологическая угроза. Смерть сотрудника в секторе водоподготовки. Блокировка отсеков.]

Тяжелая гермодверь за спиной техника начала закрываться с шипением гидравлики. Красные лампы замигали, заливая все аварийным светом.

Мы в ловушке.

— Взрывай! — крикнула Лиса, мечась по платформе.

— Что взрывать?! У нас нет взрывчатки! Мы все потратили на Энта и конвой!

— Трубу! Входящую! Затопим тут все к чертям! Давление их раздавит!

Идея была безумной. Самоубийственной. Но единственной.

Я подбежал к главной трубе подачи, идущей от насосов. Она была толщиной с бочку, старая, с болтами размером с кулак. Давление там — атмосфер десять, не меньше.

Я ударил по ней своей механической рукой.

Вмятина. Металл старый, усталый.

Еще раз.

[Удар: Критический.]

Металл треснул.

Тонкая, как лезвие, струя воды ударила в стену, разрезая бетонную обшивку и проводку. Искры посыпались дождем.

— Помогай! Бей в трещину!

Лиса подскочила и начала бить по расширяющейся трещине рукояткой своего тяжелого кукри. Я бил кулаком, используя всю мощь сервоприводов.

Трещина ползла, змеилась.

Вода хлестала все сильнее, заливая пол.

Дверь, которую заблокировало, начали резать снаружи. Яркое пятно раскаленного металла, искры от плазменного резака.

Киборги. Они идут за нами.

— Сейчас рванет! — заорал я, перекрывая гул воды. — В люк! Обратно в трубу!

Мы прыгнули в колодец отстойника, из которого только что вылезли.

В тот же момент трубу подачи окончательно прорвало.

Металл лопнул с грохотом пушечного выстрела.

Поток воды, мощный, как цунами, снес оборудование, стены, шкафы управления. Он ударил в дверь, сметая ворвавшихся киборгов потоком мусора и воды.

Нас смыло вниз, в темноту трубы, к винтам насосов.

— Решетка! — крикнул я, захлебываясь.

Перед винтами, которые качали воду, была еще одна аварийная решетка (внутренняя защита механизма).

Нас прижало к ней чудовищным давлением потока.

Вода заполняла колодец мгновенно. Воздушный карман исчез. Дышать было нечем — жаберная мазь смылась от гидроудара или её действие закончилось.

Я увидел сквозь муть, как винты останавливаются. Сработала аварийная система защиты от затопления машинного зала.

Путь свободен. Винты встали.

Но решетка... она держала нас.

Я рванул прутья. Они не поддавались. Давление воды прижимало нас намертво, я не мог найти точку опоры.

Мои легкие горели. Перед глазами плыли круги.

Я посмотрел на индикатор своей руки.

Заряд 30%.

Этого мало. Мне нужен пиковый разряд, чтобы вырвать эту чертову сталь.

Мне нужна энергия. Много энергии. И прямо сейчас.

Слизней рядом нет. Врагов нет.

Есть только Лиса.

Она билась рядом, прижатая к решетке, выпуская последние пузырьки воздуха. Её глаза закатились. Она умирала.

У меня был выбор. Умереть обоим. Или...

Совершить преступление.

Я схватил Лису за руку. Моя металлическая ладонь сжала её запястье.

— Прости, — подумал я. — Пожалуйста, прости меня.

Я активировал [Вампиризм].

Не на полную мощность. Я не хотел убить её. Я хотел взять взаймы.

Я почувствовал, как её жизненная сила течет в меня. Горячая, яркая искра жизни.

Лиса выгнулась дугой в воде, открыла рот в беззвучном крике боли. Её лицо стало мертвенно-бледным.

Но индикатор на моей руке вспыхнул красным.

[Заряд: 80%. Режим Перегрузки.]

Я отпустил её руку и схватил прутья решетки обеими руками.

— ААААА!!! — я заорал в воду, выпуская пузыри.

Сервоприводы взвыли на пределе. Корни внутри руки натянулись и лопнули от напряжения.

КРРАК!

Решетку вырвало с мясом.

Нас протащило сквозь остановившиеся, острые как бритва лопасти винтов. Меня ударило о край трубы, плечо хрустнуло, но мы вылетели наружу.

Поток выплюнул нас в реку, вместе с тоннами воды, грязи и обломков оборудования.

Мы всплыли метрах в ста от станции, в камышах, жадно хватая воздух.

Позади нас, на берегу, творился настоящий хаос.

Здание насосной станции было наполовину разрушено гидроударом. Вода хлестала из проломов, заливая двор. Искрила проводка.

Киборги бегали, пытаясь перекрыть магистрали, но их движения были замедленными, хаотичными. Яд уже действовал.

Но главное было сделано.

Токсин ушел в систему до взрыва.

Через час вся база Доктора, каждый солдат, каждый лаборант, каждый раб напьется отравленной воды. Галлюцинации, паника, отказ органов.

Это даст нам не просто передышку. Это даст нам шанс.

Я вытащил Лису на илистый берег. Она была без сознания. Кожа холодная, губы синие.

Я проверил пульс. Нитевидный.

Я отдал ей слишком много? Нет, я забрал слишком много.

Я чертов упырь. Я использовал союзника как батарейку.

Дрожащими руками я достал из уцелевшего пояса последнюю ампулу с [Концентратом Женьшеня]. Сорвал зубами крышку.

Разжал её зубы и влил эликсир в рот.

— Глотай... ну же... глотай, черт тебя дери!

Она закашлялась. Жидкость попала в горло.

Её тело дернулось. Розовый цвет начал возвращаться на щеки.

Она открыла глаза. В них был ужас.

Она отползла от меня, глядя на мою левую руку.

— Ты... ты что сделал? — прошептала она хрипло. — Я чувствовала... холод. Пустоту. Ты ел меня?

Я опустил взгляд.

— Я спас нас, Лиса. Решетка не поддавалась. Мне нужна была энергия.

— Ты спас нас, убивая меня?

— Я не убил тебя. Я взял то, что было нужно для рывка. И вернул эликсиром.

Она смотрела на меня долго. В её глазах что-то умерло. Доверие? Дружба?

— Не прикасайся ко мне этой рукой, — сказала она тихо, поднимаясь на дрожащих ногах. — Никогда больше.

— Договорились. Идти можешь?

— Могу.

Мы ушли в лес, оставляя за спиной разрушенную станцию и воющую сирену. Мы шли молча, и эта тишина была тяжелее, чем шум воды.

По возвращении в Университет нас ждали новости.

Ястребы сняли блокаду. Их патрули исчезли, оставив проход свободным.

— Почему? — спросил я Громова, едва войдя в лабораторию. Я валился с ног от усталости.

— Они увидели взрыв на станции, — Громов протянул мне кружку горячего чая. — И их радисты перехватили переговоры Доктора. Там паника. Полный хаос. Они говорят про «масштабную биологическую диверсию». Половина личного состава недееспособна — блюют, ловят глюки, стреляют по своим. Доктор запрашивает эвакуацию ценного персонала.

Генерал понял, что я не блефовал насчет спор.

Он увидел, на что я способен.

И он, как умный стратег, решил сменить тактику. С безумным фанатиком лучше дружить, чем воевать.

Вечером, когда я перевязывал руку (металл натер кожу до крови), пришел курьер от Ястребов.

Он не зашел внутрь, оставил ящик у ворот и быстро ретировался.

В ящике были:

Новые контракты. На этот раз — «Договор о стратегическом партнерстве». Равноправный. Без пунктов о подчинении.

Ящик армейских оборонительных гранат Ф-1. Дефицит.

И... маленький бархатный футляр.

Я открыл его.

Внутри, на подушечке, лежало кольцо. Черный металл, вставка из оникса в форме черепа.

[Кольцо Некроманта (Редкое).]

Свойства: +10% к силе контроля над нежитью. Увеличивает пассивный запас маны на 50 ед.

И записка, написанная твердым почерком:

«Ты доказал свою полезность. И свою крайнюю опасность. Мы принимаем твои условия, Ветров. Но помни: этот союз держится на страхе, а не на дружбе. Не давай нам повода перестать тебя бояться. Генерал.»

Я надел кольцо на палец своей механической левой руки. Оно село идеально, словно было сделано для неё.

Я победил.

Я отстоял свой дом. Я заставил считаться с собой сильнейший клан и нанес удар высокотехнологичной армии.

Но война только начиналась.

Доктор ранен, унижен, но не убит. Он вернется, и он будет зол.

Ястребы — союзники поневоле, которые воткнут нож в спину при первой возможности.

Лиса... я не знаю, простит ли она меня.

А я...

Я посмотрел на свою руку, в которой пульсировал чужой свет.

Я менялся. Я терял человечность с каждым апгрейдом, с каждым жестоким решением.

Но оглядываясь на разрушенный двор, на спящего Бастиона и людей, которые сегодня будут спать спокойно, я сказал себе:

Оно того стоило.

Я вышел на крышу.

Ветер принес запах гари со стороны реки.

— Второй раунд, Доктор, — прошептал я в темноту. — Имей в виду, я только разогреваюсь.

Глава 19. Подготовка к войне

Два дня тишины.

Это были странные два дня. Тишина была не мирной, а натянутой, как тетива арбалета. Она звенела от напряжения.

Доктор зализывал раны. Его база восстанавливалась после химической атаки и потери офицера.

Ястребы наблюдали со стороны, держа нейтралитет (пока).

А мы... мы готовились к последней битве.

Я знал, что Доктор не отступит.

Его логика, которую мы частично расшифровали из планшета Центуриона, была проста: «Аномалия в Университете (я и мои големы) представляет угрозу для Проекта Лазарь. Угроза должна быть устранена».

Он не будет больше посылать конвои. Он не будет играть в партизан.

Он придет всей своей мощью.

Он сожжет лес, чтобы добраться до нас.

Я стоял на крыше, глядя в сторону реки.

Там, над лесом, поднимался черный дым.

Доктор начал вырубку.

Его машины — огромные харвестеры с пилами и огнеметами — прокладывали просеку прямо к нам. Широкую, прямую дорогу смерти. Они шли медленно, но неумолимо.

Им нужно было два-три дня, чтобы добраться до стен Университета.

— Они строят шоссе в ад, — прокомментировала Лиса, стоящая рядом. Она чистила арбалет, но её руки слегка дрожали. — Кирилл, нас всего сотня. У них — батальон. И техника.

— Мы не будем встречать их у стен, — ответил я, разглядывая карту района. — Стены — это ловушка. Если они подойдут на дистанцию выстрела, они разнесут нас. Мы должны встретить их там, где их техника станет бесполезной.

— И где это?

— В Болоте.

Я указал на карту.

— Древнее Болото Мутантов. Там, где я убил Энта. Это единственное место, которое харвестеры не могут пройти. Там трясина глубиной в десять метров. Им придется обходить. Либо через Овраг Пауков (где мы их уже били), либо... через Старый Коллектор.

— Коллектор? Тот, по которому мы шли?

— Нет. Есть еще один. Магистральный. Он идет прямо под парком. Он сухой... был сухим. Сейчас там живут Болотные Твари.

Мой план был безумным. Но других у меня не было.

Я хотел загнать армию Доктора в болото. И утопить их там.

Но для этого мне нужно было подготовить поле боя.

День 19. Поле битвы.

Мы вышли в Болото.

Я, Лиса, Бастион (полностью восстановленный и усиленный новой броней из металла Шагохода), Уроборос и отряд добровольцев Громова.

Болото изменилось после смерти Энта.

Оно стало... мертвым.

Вода была прозрачной, но ядовитой. Деревья стояли голыми скелетами.

Но жизнь здесь все еще была.

Под водой.

— Бастион, — скомандовал я. — Мне нужно русло.

Голем вошел в воду. Он начал ломать деревья и наваливать их, создавая дамбу.

Мы меняли ландшафт.

Мы перекрывали сток воды, чтобы поднять уровень болота.

Когда харвестеры подойдут, земля под ними должна превратиться в жидкую кашу.

Но этого мало.

Нужны солдаты.

Моих миньонов мало. Людей мало.

Мне нужны местные.

Я подошел к берегу.

[Навык: Зов Некроманта.]

Я не просто призывал скелетов. Я звал память этого места.

Здесь, в болоте, веками гибли люди и животные. Здесь лежали кости мамонтов, солдат войн, жертв криминала 90-х.

Болото было кладбищем.

Я достал из сумки [Сердце Гниющего Энта].

Оно все еще пульсировало.

Я бросил его в воду.

— Проснитесь!

Вода забурлила.

Со дна начали подниматься пузыри.

Потом показались кости.

Они срастались с корнями, с грязью, с мусором.

[Болотный Утопленник. Уровень 3-4.]

Их были десятки. Сотни.

Гнилая армия.

Они не были сильными. Один выстрел из плазмы — и они рассыплются.

Но их было много. И они могли утащить киборга на дно.

— Это... мерзко, — прошептала Лиса.

— Это война, — ответил я. — Они будут нашей пехотой.

Но мне нужно было что-то посильнее пехоты.

Мне нужна была артиллерия.

Я посмотрел на растения вокруг.

[Камыш-Взрывник.]

[Кувшинка-Ловушка.]

[Споровый Гриб-Гигант.]

Я Травник. Я могу заставить их расти быстрее. И злее.

Я начал обход.

Я вливал свою ману (теперь усиленную протезом) в корни растений. Я капал на них эликсиром роста.

Камыши вымахали до пяти метров. Их «сигары» налились летучим газом. Если их задеть — они взрываются, разбрасывая острые семена.

Кувшинки расширились, став способными проглотить человека.

Грибы наполнились ядовитыми спорами.

Я превращал болото в минное поле. Живое минное поле.

День 20. Арсенал Травника.

Мы вернулись в Университет.

Подготовка шла полным ходом.

Антон и его команда химиков делали «коктейли» в промышленных масштабах. Не Молотова.

Коктейли Ветрова.

[Слизь-Бомба]: Банка с клеем из смолы и паутины. При попадании склеивает суставы киборгов.

[Ржавчина]: Кислота, разъедающая броню.

[Туман]: Дымовая завеса с галлюциногенами.

Я работал над своим главным оружием.

[Бомба из Взрывающихся Грибов].

Я нашел в лесу гриб-дождевик размером с футбольный мяч. Он был полон спор, которые детонировали от удара.

Я скрестил его с [Огненным Цветком] из оранжереи.

Получился гибрид.

Гриб, который растет на трупах и взрывается напалмом.

Я вырастил десяток таких грибов в телах убитых волков.

Это были живые мины.

Я разместил их на пути следования колонны Доктора.

— Лиса, — позвал я. — Мне нужна твоя помощь.

— Что делать?

— Ловушки. Механические.

Я не мог полагаться только на магию. Доктор умеет глушить магию.

Но он не может заглушить гравитацию.

Волчьи ямы. Бревна-тараны. Сетки с камнями.

Старая школа.

Мы провели весь день в лесу, устанавливая ловушки.

Лиса была мастером. Она знала, как спрятать растяжку так, что даже сенсоры не заметят. Она знала, как подпилить дерево, чтобы оно упало в нужный момент.

— Ты учишься, — заметила она, глядя, как я маскирую яму.

— Жизнь заставляет.

— Знаешь... — она помолчала. — Когда ты пришил себе эту руку... я испугалась. Я думала, ты стал монстром. Как они.

— Я и есть монстр, Лиса. Но я ваш монстр.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время.

— Наш.

День 21. Голем 2.0.

Бастион стоял во дворе.

Он был готов.

Но мне казалось, что чего-то не хватает.

Он был сильным, но медленным. И у него не было дистанционной атаки.

Против пехоты он был танком. Против вертолета (если он у них есть) или снайперов — мишенью.

Я подошел к нему.

— Бастион. Апгрейд.

Я достал из хранилища [Хищные Лианы] из Болота. Те самые, что пытались задушить нас.

Я вырвал их с корнем. Они были живыми, извивались в руках.

— Интеграция.

Я приложил лианы к плечам и спине Голема.

Влил ману.

Бастион задрожал. Его кора разошлась, принимая новых симбионтов.

Лианы врастали в него, становясь частью его тела.

Они удлинились, свисая до земли, как щупальца.

[Модификация: Хлысты Смерти.]

Свойства: Дальность атаки 10 метров. Захват. Урон ядом.

Теперь он мог хватать врагов на расстоянии. Мог сбивать дроны. Мог вырывать оружие из рук.

Но и это не все.

Я достал [Ядовитые Железы Слизня] (трофей из коллектора).

И вживил их в ладони Бастиона.

Теперь, когда он сжимал кулак, из пор сочилась кислота.

[Кислотное Касание.]

— Ты теперь машина смерти, друг, — сказал я.

Бастион поднял руку. Лиана на его плече метнулась, обвилась вокруг бетонного блока и подняла его в воздух.

Он сжал блок. Кислота зашипела, камень начал плавиться.

Голем довольно прогудел.

— Кирилл! — крикнул часовой со стены. — Дым! Они близко!

Я поднялся на стену.

Дым от пожара был уже в километре.

Я видел верхушки деревьев, которые падали, срезанные харвестерами.

Я слышал гул моторов.

— Они здесь, — сказал Громов, вставая рядом. Он был бледен, но держался прямо. — Завтра утром они выйдут к Болоту.

— Завтра утром мы дадим им бой, — ответил я. — Всем отдыхать. Набираться сил. Завтра будет жарко.

Ночь перед битвой.

Лагерь затих. Люди спали, сжимая оружие.

Я не спал.

Я сидел на крыше, глядя на зарево пожара.

Моя рука пульсировала. Она чувствовала приближение врага. Она хотела крови.

Ко мне подошла Лиса.

Она села рядом, свесив ноги с парапета.

— Страшно? — спросила она.

— Нет.

— Врешь.

— Вру. Страшно потерять то, что мы построили. Страшно подвести людей.

— Ты не подведешь. Ты вытащил нас из такой задницы, что эта армия кажется просто... очередной проблемой.

Она положила голову мне на плечо.

— Если мы выживем... я хочу увидеть настоящий сад. Не этот кошмар. А нормальный. С цветами. Без зубов.

— Я выращу тебе сад, — пообещал я. — Самый лучший.

Мы сидели молча, глядя на огонь.

Два человека, ставшие частью нового, жестокого мира.

Некромант и Убийца.

Садовник и Охотница.

Уроборос спал у меня на коленях. Бастион стоял внизу, как часовой.

Моя семья.

День 22. Они идут.

Рассвет был красным. Дым затянул солнце.

Земля дрожала.

Мы заняли позиции в Болоте.

Громов и его стрелки — на возвышенности, среди руин насосной станции.

Я, Лиса и Бастион — в центре, среди камышей.

Утопленники — под водой.

Из леса выехали они.

Харвестеры.

Огромные, гусеничные монстры с циркулярными пилами и огнеметами. Они валили лес, прокладывая дорогу.

За ними шла пехота. Киборги. Много. Сотни две.

БТРы.

И... новый сюрприз.

[Танк "Голиаф". Уровень 12.]

Настоящий танк. С плазменной пушкой. На антигравитационной подушке.

— Твою мать... — прошептал Громов в рацию. — Танк на подушке? Он пройдет по болоту!

Да. Он пройдет. Он не утонет.

Мой план с трясиной не сработает на главную угрозу.

— Спокойно, — сказал я. — У танка есть слабое место. Воздухозаборники. Днище.

Харвестеры остановились на краю болота.

Танк выплыл вперед. Он парил над грязью.

Его башня повернулась в нашу сторону.

Доктор (его голос звучал из динамиков танка) заговорил:

— Сдавайтесь, аборигены. Сопротивление бесполезно. Отдайте мне Некроманта, и я сохраню вам жизнь. Я сделаю вас совершенными.

— Пошел ты! — крикнул Громов.

Танк выстрелил.

Плазменный шар ударил в руины станции.

Взрыв. Камни полетели во все стороны. Крики раненых.

— Началось! — заорал я. — Активировать ловушки!

Лиса перерезала веревку.

Бревна-тараны, спрятанные в кронах уцелевших деревьев, рухнули вниз.

Прямо на пехоту, которая выходила из леса.

Удар был страшным. Киборгов сминало, вбивало в землю.

— Камыши!

Я послал импульс маны.

Камыши-Взрывники детонировали.

Серия взрывов накрыла фланги врага. Острые семена пробивали легкую броню, разрывали плоть.

Пехота смешалась.

— В атаку! Утопленники!

Из воды, прямо под ногами киборгов, полезли мертвецы.

Они хватали врагов за ноги, тянули в грязь.

Киборги стреляли, но вода гасила пули.

Началась свалка.

Но Танк...

Танк игнорировал пехоту. Он шел на нас. На меня.

Бастион шагнул навстречу.

— Нет! — крикнул я. — Он тебя сожжет!

Танк выстрелил из огнемета.

Струя напалма ударила в голема.

Бастион вспыхнул.

Но... он не сгорел.

Моя модификация (смола с хитином) держала огонь.

Бастион прошел сквозь пламя, как демон.

Он выбросил свои лианы-хлысты.

Они обвились вокруг пушки танка.

Голем рванул.

Танк качнуло. Но он был слишком тяжел.

— Уроборос!

Змей, который прятался в воде, выпрыгнул.

Он запрыгнул на броню танка. Нашел вентиляционную решетку.

И начал рвать её своими титановыми зубами.

— Сбей его! — голос Доктора.

Автоматическая турель на башне развернулась и открыла огонь по змею.

Уроборос крутился, уворачиваясь от пуль.

Я побежал к танку.

Я должен помочь.

Я достал свой главный козырь.

[Коктейль "Кислотный Ад"].

Смесь кислоты Слизня и перекиси.

Я бежал по кочкам, уворачиваясь от выстрелов пехоты.

Лиса прикрывала меня, снимая снайперов из арбалета.

Я добрался до танка.

Он висел над землей на высоте метра.

Я нырнул под него.

Здесь гудело антигравитационное поле.

Я увидел решетку забора воздуха для охлаждения реактора.

Я ударил по ней своей механической рукой.

Решетка вогнулась.

Еще раз.

Отверстие.

Я засунул туда банку с кислотой.

И раздавил её рукой.

— Жри!

Кислота хлынула внутрь. В турбину.

Реакция была мгновенной.

Турбина взвыла. Лопатки начали плавиться. Дисбаланс.

Танк затрясло.

Антиграв отключился.

Многотонная махина рухнула брюхом в болото.

Прямо на меня.

Я успел откатиться в последнюю секунду. Меня обдало грязью и паром.

Танк сел на мель. Он больше не мог двигаться. Его орудия смотрели в небо.

— Бастион! Вскрывай!

Голем запрыгнул на обездвиженный танк.

Он начал бить кулаками по люку.

Раз. Два. Три.

Люк прогнулся.

Бастион вонзил в щель свои пальцы-корни и рванул.

Люк отлетел.

Внутри сидел Доктор. И экипаж.

Они пытались отстреливаться из пистолетов.

Но Бастион выпустил внутрь облако спор (мой подарок).

Крики. Кашель. Тишина.

Мы победили Танк.

Но бой продолжался.

Пехота Доктора, видя гибель командира, не побежала. У них не было страха.

Они перешли в режим "Берсерк".

Они бросились на нас волной.

Нас теснили.

Громов был ранен. Лиса расстреляла все болты и рубилась на ножах. Бастион был занят танком.

Я стоял в центре, отбиваясь от киборгов своей рукой. Я рвал их на части, высасывая энергию, но их было слишком много.

И тут...

С неба ударил луч света.

Не солнце. Магия.

Удар пришелся в центр строя киборгов.

Взрыв Света.

Десяток врагов рассыпались в пыль.

Я поднял голову.

На холме, там, где были руины, стояли люди.

Много людей.

В сияющих доспехах.

Ястребы.

Генерал привел армию.

— Защитить Университет! — его голос, усиленный магией, гремел над болотом.

Ястребы ударили с фланга.

Свежие, сильные, хорошо вооруженные.

Это был разгром.

Остатки армии Доктора были уничтожены за десять минут.

Когда все закончилось, я стоял, опираясь на Бастиона, и смотрел, как Генерал спускается с холма.

Он подошел ко мне.

Посмотрел на дымящийся танк. На горы трупов. На мою руку.

— Ты выжил, — сказал он. — И ты остановил Голиафа. Впечатляет.

— Я выполнил свою часть, — хрипло ответил я. — Теперь ваша очередь.

— Мы здесь, — он обвел рукой своих бойцов. — Мы помогли.

— Вы пришли добить, — поправил я. — Но спасибо.

Генерал улыбнулся.

— Победителей не судят, Ветров. Мы — союзники. И теперь... теперь у нас есть танк.

Я посмотрел на Голиафа.

— Танк мой. Я его подбил.

— Он наш, — жестко сказал Генерал. — Это трофей Коалиции. Мы его починим. И он будет защищать нас всех.

Я хотел поспорить. Но сил не было. И ссориться с армией Ястребов прямо сейчас было глупо.

— Ладно. Но технологии... технологии мои. Я хочу изучить этот антиграв.

— Договорились.

Битва за Болото закончилась.

Мы победили.

Но Доктор... его тела в танке не было. Там был только пустой экзоскелет и оператор.

Доктор управлял им дистанционно.

Он жив.

И он знает, на что мы способны.

Война переходит на новый уровень.

Теперь это гонка вооружений.

И у меня есть новый трофей для изучения. Танк 12-го уровня.

Глава 20. Болотные твари

Болото после нашей победы над Гниющим Энтом изменилось. Оно не стало чище, не стало безопаснее. Оно стало... другим.

Если раньше это было царство мертвой гнили, где царила тихая, удушливая смерть, то теперь здесь кипела жизнь. Искаженная, мутировавшая, но агрессивная и жадная. Смерть босса освободила экологическую нишу. И в эту нишу, как вода в пробитый трюм, хлынули новые игроки.

Я сидел на крыше своей лаборатории, глядя на карту, которую Лиса принесла с утренней разведки. Моя новая левая рука, уже полностью сросшаяся с телом и ставшая продолжением моей воли, сжимала карандаш с такой силой, что графит крошился.

— Ты говоришь, там кто-то строит гнезда? — спросил я, разглядывая схематичные наброски Лисы.

— Да, — Лиса сидела на парапете, методично смазывая тетиву своего арбалета. В её глазах была тревога, которую она пыталась скрыть за профессиональной сдержанностью. — Не птицы. И не пауки. Это что-то новое. Они строят из костей и тины. Похоже на ульи, только размером с малолитражку. И их много. Весь южный сектор болота ими утыкан.

Ульи из костей. Это звучало как музыка для Некроманта, но как похоронный марш для Травника. Кости — это ресурс. Но живые существа, использующие кости как кирпичи, — это конкуренты.

— Мне нужны эти кости, — сказал я, вставая. — И мне нужна территория.

Доктор отступил на свою базу, зализывая раны после разгрома конвоя и диверсии на насосной станции. Ястребы заняли оборону по периметру, не вмешиваясь в наши дела, пока мы поставляем им эликсиры. Но Болото оставалось ничейной землей. Серой зоной. Тот, кто будет контролировать Болото, будет контролировать подход к реке и левый фланг Университета.

Если там заведутся твари, способные организованно атаковать нас, мы окажемся в кольце. А воевать на два фронта с моими ресурсами — это самоубийство.

— Собирайся, — я захлопнул папку с картой. — Мы идем на зачистку. И на этот раз мы не будем прятаться. Мы идем заявлять права на землю.

Мой отряд изменился. Он вырос и окреп.

Бастион, мой Древень-Страж, стоял во дворе, возвышаясь над баррикадами, как живая башня. Его новая броня, которую я интегрировал в его кору из металла подбитого Шагохода и трофейных панцирей, блестела на солнце матовым, хищным блеском. Лианы-хлысты свисали с плеч, подрагивая от нетерпения, готовые хватать и душить. В его груди пульсировало ядро Саженца, наполняя воздух запахом озона и хвои.

Уроборос, обвившийся вокруг его ноги, щелкал новыми титановыми челюстями. Его чешуя, усиленная шкурой волков, была непробиваемой для легкого оружия.

Но теперь у меня было кое-что еще.

Громов, понимая важность миссии, выделил мне пятерых бойцов. Не элиту, тех он берег для обороны стен, но крепких парней с самодельными щитами из дорожных знаков и копьями с наконечниками из арматуры.

[Отряд "Садовники".]

Я вооружил их своими разработками: гранатами с удушливым газом, кислотными дротиками и банками с мазью от ядов и ожогов. Они смотрели на меня и моих монстров с опаской, но и с уважением. Я был тем, кто остановил танк.

Мы вышли в лес через пролом в стене, который теперь служил нам тайным выходом.

Болото встретило нас густым, молочно-белым туманом и запахом метана.

Вода поднялась. Моя дамба, построенная перед битвой с танком, работала, превращая низину в огромное озеро жидкой грязи. Деревья стояли по колено в воде, их корни были скрыты черной жижей.

— Бастион, авангард. Уроборос, разведка под водой. Люди, держитесь сухих островков и корней. В воду не лезть без команды.

Мы продвигались вглубь, чавкая сапогами по грязи.

Вскоре я увидел то, о чем говорила Лиса.

На торчащих из воды стволах мертвых, сгнивших деревьев висели странные конструкции. Они напоминали осиные гнезда, но гигантские, неправильной формы. И сделаны они были из ребер, черепов (человеческих и звериных) и веток, скрепленных серой, похожей на цемент, слизью.

Вокруг гнезд летали существа.

[Болотный Стриж. Уровень 4.]

Но это были не птицы. Это были летучие рыбы-мутанты с перепончатыми крыльями, покрытыми чешуей, и зубастыми пастями, полными игл. Они пикировали в воду, выхватывали лягушек, змей и рыб, и несли их в гнезда.

— Они не выглядят опасными, — сказал один из бойцов Громова, молодой парень по кличке Рыжий. — Просто рыбы с крыльями.

— Не выглядят? — усмехнулась Лиса, не оборачиваясь. — Смотри внимательнее на их зубы. Они прокусывают кевлар.

Один из Стрижей заметил нас. Он завис в воздухе, трепеща крыльями, и издал пронзительный, ультразвуковой визг, от которого заложило уши.

Из ближайшего гнезда высунулась голова.

Не рыбы.

Из гнезда вылезло существо, похожее на человека, но с кожей цвета тины, жабрами на шее и длинными, суставчатыми пальцами с когтями.

[Утопленник-Матка. Уровень 7.]

Это были не гнезда птиц. Это были инкубаторы нежити.

Стрижи были просто дронами, добытчиками биомассы для Маток, которые выращивали в этих костяных ульях новых утопленников. Матки перерабатывали плоть в питательный бульон и создавали армию.

— К бою! — скомандовал я, вскидывая левую руку. Сервоприводы взвыли, готовясь к работе.

Стрижи атаковали роем. По команде Матки они сорвались с мест и пикировали на нас, как камикадзе, целясь в глаза и незащищенные шеи.

Бойцы подняли щиты.

Бах! Бах! Дзынь!

Рыбы врезались в щиты с силой камней, оглушая себя, и тут же получали удары копий. Рыжий насадил одного Стрижа на копье, но тварь продолжала биться и клацать зубами, пытаясь достать его руку.

Бастион взревел — звук, похожий на гудок паровоза. Его лианы-хлысты взвились в воздух, работая как зенитные орудия, сбивая летунов десятками. Каждый удар ломал хребты рыб, отправляя их в воду.

Я активировал порт в ладони.

[Выброс Яда.]

Из руки вырвалось облако зеленого газа — концентрат спор.

Стрижи, попавшие в облако, теряли ориентацию, их крылья парализовало, и они падали в воду, дергаясь в конвульсиях.

Но главная угроза была впереди.

Матки.

Они начали спускаться с деревьев. Их было трое.

Они двигались на удивление быстро и ловко для своих грузных тел, прыгая с ветки на ветку, цепляясь когтями.

И они колдовали.

[Магия Воды: Кислотный Дождь.]

Матки подняли руки, и воздух вокруг них задрожал. С неба (с крон деревьев, где конденсировалась влага) полилась едкая, желтоватая жижа.

Шипение. Крики бойцов.

Щиты начали дымиться и плавиться. Одежда прогорала.

— А-а-а! Жжется! — заорал кто-то из «Садовников».

— Бастион! Прикрой людей! — крикнул я.

Голем шагнул назад, раскинув свои огромные руки, создавая живой навес над отрядом. Кислота жгла его броню, оставляя черные пятна на металле и древесине, но он стоял, не шелохнувшись. Его регенерация боролась с химическим уроном.

Я остался один под дождем.

Мой плащ дымился. Но моя рука... она не плавилась. Она впитывала кислоту.

Я поднял левую руку вверх, раскрыв ладонь.

[Поглощение Элемента.]

Это был рискованный эксперимент, который я придумал прошлой ночью. Моя рука могла пить жизнь. А магия — это тоже форма энергии.

Рука начала светиться грязно-зеленым светом. Я почувствовал жжение, переходящее в холод. Рука втягивала ману воды из заклинания Маток, разряжая его структуру. Капли дождя над моей головой испарялись, не долетая до кожи.

— Лиса! Сними их! Сейчас!

Арбалет Лисы щелкнул. Болт с разрывным наконечником прочертил воздух и вонзился в плечо одной из Маток, которая висела на ветке, кастуя заклинание.

Взрыв. Тварь потеряла равновесие, сорвалась и с воем рухнула в воду.

Там её уже ждал Уроборос. Вода забурлила, окрашиваясь в черный цвет крови нежити. Змей утащил её на дно, обвив шею.

Две оставшиеся Матки взвыли от ярости.

Они спрыгнули вниз, на землю, поднимая тучи брызг.

Они были огромными. Выше человека, с раздутыми животами, полными яиц или личинок. Их кожа была твердой, как кожа носорога.

Они бросились на Бастиона, игнорируя меня. Они понимали, кто здесь главная угроза.

— Держать строй! — крикнул я бойцам, которые начали пятиться. — Не дайте им прорваться к тылу! Если они пройдут, нам конец!

Бойцы, видя мою уверенность, сомкнули ряды, выставив копья ежом.

Матки налетели на стену щитов. Удар был страшным. Двое бойцов упали, сбитые с ног. Когти Маток скрежетали по металлу, пытаясь вскрыть оборону.

Бастион перехватил одну Матку, схватив её за горло своей рукой-клешней. Он начал сжимать, но Матка была сильной, она упиралась ногами, царапая его кору.

Но тут вторая Матка сделала то, чего я не ожидал.

Она остановилась и разорвала свой собственный живот когтями.

Из него вывалились не кишки.

Из него вывалился живой ковер. Рой мелких, шустрых, белых тварей.

[Трупный Червь. Уровень 1.]

Тысячи.

Они хлынули под ноги бойцам, пролезая в щели брони, кусая за ноги, пытаясь залезть под одежду.

Паника.

Строй рассыпался мгновенно. Люди начали прыгать, топтать червей, срывать с себя одежду, забыв про Матку.

Матка воспользовалась моментом. Она схватила одного бойца (того самого Рыжего) за ногу и швырнула его в болото, как куклу.

Парень упал в воду с криком. Черви тут же облепили его.

Я понял, что мы проигрываем. Мелкие твари уничтожат нас числом и паникой.

Мне нужно было оружие массового поражения.

У меня не было бомб. Я все потратил на Танк.

Но у меня была рука. И у меня было само Болото.

Я побежал к воде, перепрыгивая через корни.

— Прикрой меня! — крикнул я Лисе, которая отстреливалась от червей кинжалами.

Я вошел в воду по пояс. Жижа была холодной и вязкой.

Вонзил механическую руку в ил, пробив дно.

— Зов Глубины!

Я использовал не свою ману. Я использовал ману самого места.

Это было старое кладбище. Здесь лежали не только мои жертвы. Здесь лежали жертвы столетий.

Я воззвал к тем, кто лежал на дне. К тем, кого я призывал в прошлый раз, но кто остался там, бесконтрольный, ставший частью ила.

[Болотный Утопленник (Дикий).]

Дно зашевелилось. Земля дрогнула.

Из грязи, из воды начали вставать мертвецы.

Сгнившие, облепленные водорослями, безликие.

Они были нейтральны ко мне (из-за моего класса и Кольца Некроманта), но агрессивны ко всему живому и чужому.

Матки были живыми (условно). Они были конкурентами за ресурсы.

Армия мертвецов поднялась из воды за спинами Маток.

Они набросились на своих «сородичей».

Началась настоящая мясорубка. Утопленники рвали Маток зубами и когтями, Матки рвали Утопленников, разбрасывая куски гнилой плоти. Черви, потеряв ориентацию, начали жрать всех подряд, включая друг друга.

Я выдернул руку из грязи. Индикатор заряда мигал красным: 5%. Я отдал почти все на призыв.

— Отходим! На холм! — хрипел я.

Мы вытащили Рыжего из воды (он был искусан, но жив) и отступили на сухой островок, оставив монстров убивать друг друга.

Бастион стоял на страже, сбивая особо наглых Стрижей, которые пытались атаковать нас с воздуха.

Мы смотрели, как бурлит болото. Вода стала красной и черной.

Через десять минут все стихло.

Матки были мертвы. Их тела плавали на поверхности, растерзанные.

Утопленники, потеряв цель и потратив энергию призыва, начали бесцельно бродить по болоту или уходили обратно на дно, становясь илом.

Черви расползлись, лишившись хозяек.

Я подошел к трупу одной из Маток, который выбросило на берег.

Мне нужен был трофей.

Её железы. Те самые, что вырабатывали кислоту и управляли червями с помощью феромонов.

Я достал нож. Работа была грязной, вонючей, но необходимой.

Я вырезал железу — мешок размером с кулак, наполненный зеленой слизью.

[Железа Матери Роя.]

Свойства: Позволяет контролировать мелких паразитов. Ингредиент для создания живых ульев и биологического оружия.

И кости.

Гнезда.

Я подошел к одному из ульев и ударил по нему ногой. Он развалился.

Внутри были кости. Человеческие. Старые, пожелтевшие, и новые, еще с остатками мяса.

Здесь, в болоте, была не просто могила. Здесь был склад запчастей.

И Матки использовали его как строительный материал.

— Мы зачистили сектор, — сказал я, вытирая нож о штанину. — Теперь это наша территория.

— И что мы будем с ней делать? — спросила Лиса, перевязывая царапину на руке Рыжего. — Здесь жить нельзя. Вонь, сырость, зараза.

— Мы не будем здесь жить. Мы будем строить ферму.

— Ферму?! — Лиса уставилась на меня. — Ты хочешь разводить здесь... что? Рисовые поля?

— Нет. Ферму трупных червей. И Стрижей.

Стрижи — это авиация. Быстрая, смертоносная, одноразовая.

Черви — это переработка отходов и идеальные диверсанты.

Если я смогу подчинить их, используя железы Маток... у нас будет не просто гарнизон. У нас будет экосистема войны.

Я достал из рюкзака семена [Сумрачного Женьшеня].

Я подошел к трупам Маток.

— Ничего не должно пропадать зря.

Я посадил семена прямо в гниющие тела монстров.

Гнилая, насыщенная некро-магией плоть — идеальное удобрение для моих растений.

Через неделю здесь будет плантация, которая даст нам столько эликсиров скорости и регенерации, сколько нужно для целой армии.

Мы возвращались в Университет победителями.

Усталыми, грязными, пропитанными запахом болота, но с добычей.

Я нес в рюкзаке железы, яйца Стрижей (я собрал несколько уцелевших из гнезд) и образцы костей.

Я чувствовал, как моя сила растет. Не только по уровням. А по влиянию.

Я захватывал мир не мечом и огнем, а корнями и спорами. Я интегрировал саму природу в свою армию.

[Получен уровень: 9.]

[Навык разблокирован: Повелитель Роя (Начальный).]

Описание: Позволяет контролировать простейших существ (насекомые, рыбы, черви) с помощью феромонов и магии.

Я посмотрел на небо.

Теперь у меня есть авиация.

Пусть Доктор готовит свои танки и вертолеты.

Мои птички уже голодны. И они не боятся ракет.

— Кирилл, — позвал Громов, встречая нас у ворот. Он выглядел обеспокоенным. — У нас гости.

— Ястребы?

— Хуже. Торговцы. Бродячий караван. Они пришли с востока. И они спрашивают про тебя.

Торговцы. В мире, где деньги ничего не стоят.

Это было интересно.

— Зови их. Посмотрим, чем они торгуют. Может, у них есть запчасти для моей руки. Или семена для моего нового сада.

Глава 21. Арсенал Травника

Дни после захвата Болота и разгрома насосной станции слились в одну бесконечную, изматывающую полосу экспериментов, тренировок и подготовки. Война с Доктором не закончилась, она просто перешла в фазу холодного, но смертельно опасного противостояния. Он знал, что я опасен, и больше не совершал глупых ошибок. Я знал, что он готовит что-то грандиозное, и лихорадочно искал способы этому противостоять. А Ястребы... Ястребы сидели на заборе, как стервятники, и ждали, кто из нас упадет первым, чтобы добить и забрать трофеи.

Но сейчас меня больше волновал не враг, а гость.

Торговый караван.

Они встали лагерем у восточных ворот Университета — три бронированных грузовика, обшитых листами ржавого железа и шипами, напоминающих передвижные крепости, и десяток охранников, выглядящих как персонажи из фильма про постапокалипсис. Разномастная броня, самодельное оружие, шрамы и татуировки.

Их лидер, старик по имени Исаак, сидел напротив меня в моей лаборатории. Он был одет в пыльный плащ, скрывающий фигуру, но его глаза, живые и цепкие, выдавали опытного дельца. Он пил мой фирменный чай из мутировавшей мяты и разглядывал мою новую механическую руку с профессиональным интересом старьевщика, оценивающего дорогой антиквариат.

— Хорошая работа, — сказал он, причмокивая и ставя чашку на стол. — Грубая, но надежная. Титановый сплав, органика, магия жизни и смерти в одном флаконе. Ты сам это сделал? Или нашел в руинах Сколково?

— С божьей помощью и матерным словом, — ответил я, сжимая кулак. Сервоприводы тихо жужжали. — Ближе к делу, Исаак. Что у тебя есть и что тебе нужно? У меня мало времени на светские беседы.

— Мне нужно то, что есть у тебя, — он откинулся на спинку стула. — Слухи о «Садовнике» дошли до самого Кремля и Бульварного кольца. Говорят, ты выращиваешь эликсиры, которые ставят на ноги мертвых. Говорят, ты создаешь химер, которые рвут танки. У тебя есть технологии, которых нет даже у крупных кланов.

— И ты хочешь купить их? — я усмехнулся. — Мои технологии не продаются. Они служат мне.

— Я хочу торговать. Я не прошу рецепты, я прошу продукт. У меня есть то, что нужно тебе. Редкие ингредиенты с других концов Москвы — из Лосиного Острова, из Битцы. Артефакты из Зон Прорыва. И самое главное — информация.

— Что за информация? — я напрягся. Информация в нашем мире стоила дороже золота.

Исаак наклонился вперед, понизив голос до шепота.

— Про Доктора. И про то, откуда он берет свои ресурсы и технологии. Ты ведь понимаешь, что он не просто гениальный изобретатель? У него есть источник.

Это было интересно. Это меняло картину мира.

— Продолжай.

— Доктор Штерн нашел бункер. Не простой советский бомбарь. Лабораторию времен СССР, где изучали аномалии еще до Интеграции. «Объект 12». Она находится на севере, в районе Ботанического сада РАН. Там есть портал. Нестабильный, но рабочий. Он качает оттуда энергию и чертежи. И, возможно, он получает оттуда помощь.

Портал. Иномирные технологии.

Это объясняло его киборгов, его экзоскелеты, его фанатизм. Он считал себя избранным, пророком новой эры, получившим знания от высших сил. А на деле он был просто марионеткой или вором.

— Что ты хочешь за эту информацию? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Доступ к твоим грядкам. Я хочу эксклюзивное право на вывоз твоих эликсиров на восток. Я буду твоим дилером.

— 20 процентов от прибыли, — сказал я жестко. — И ты привозишь мне то, что я закажу, по списку. Без наценки за риск.

— 10 процентов. И я даю тебе скидку на свои товары.

— 15. И ты расскажешь мне все про этот бункер. План, охрана, слабые места.

— По рукам, — Исаак улыбнулся, показывая золотой зуб.

Мы ударили по рукам. Его ладонь была сухой и теплой, моя — холодной, твердой и металлической. Контракт заключен.

После ухода Исаака я вернулся к работе, но мои мысли были далеко.

Информация о бункере меняла стратегию войны. Если Доктор сидит на источнике бесконечной энергии и технологий, мы не победим его в войне на истощение. Рано или поздно он задавит нас массой или создаст оружие, против которого у нас не будет защиты. Нам нужно уничтожить источник.

Но до бункера еще нужно добраться. Это рейд в глубокий тыл врага, через территории, кишащие неизвестными опасностями.

А пока мне нужно было укрепить оборону Университета.

Моя лаборатория превратилась в оружейный завод. Я, Антон и группа его помощников работали круглые сутки.

Я использовал железы убитых Маток и яд Болотных Стрижей, чтобы создать новый класс оружия.

[Био-Гранаты].

Я брал пустые жестяные банки из-под консервов, которые собирали по всему району.

Наполнял их адской смесью:

[Слизь Матки]: Клейкая основа, которая мгновенно твердеет на воздухе при контакте с кислородом, сковывая движения противника, как цемент.

[Споры Гнилого Энта]: Добавляли некротический урон, вызывая гниение плоти и коррозию металла.

[Семена Взрыв-Травы]: Служили детонатором. При ударе семена лопались, разбрасывая содержимое.

Получилась «липучка», которая при ударе взрывалась, облепляя цель ядовитой, разъедающей паутиной. Идеально против пехоты, экзоскелетов и легкой техники. Один бросок — и киборг превращается в статую, которая медленно растворяется.

Но мне нужно было что-то против тяжелой брони. Против танков, шагоходов и укреплений.

Я вспомнил про своих новых питомцев с фермы.

Трупные Черви.

На ферме в Болоте они расплодились до невероятных количеств. Я кормил их мясом убитых волков, остатками киборгов и специальными стимуляторами роста.

Они мутировали. Эволюционировали.

Теперь они могли прогрызать не только плоть, но и мягкий металл (свинец, алюминий, медь).

Но стальная броня им была все еще не по зубам.

«А что если усилить их кислотой изнутри?» — подумал я. — «Сделать их камикадзе».

Я взял одного червя. Он был жирным, белым, с пульсирующим брюшком, размером с палец.

Я капнул на него [Экстрактом Едкого Плюща], смешанным с моей кровью.

Червь сжался, позеленел. Он не умер. Он адаптировался. Моя кровь дала ему резист к некромантии.

Его жвалы стали черными, твердыми как алмаз.

Я положил его на кусок брони от подбитого Шагохода.

Червь впился в металл.

Дымок. Шипение. Хруст.

Через минуту в броне толщиной в сантиметр была дырка. Червь прошел насквозь и сдох, израсходовав весь ресурс.

[Кислотный Бурильщик (Модифицированный).]

Свойства: Прогрызает любую броню за 10-20 секунд. Живет 1 час после активации. Одноразовый.

Это была не граната. Это был кумулятивный снаряд. Биологический бур.

Если начинить ими кассетную бомбу и сбросить на танк... они превратят его в дуршлаг. Они сожрут проводку, экипаж, боекомплект.

— Лиса! — позвал я.

Она вошла, жуя яблоко (подарок Исаака, свежие фрукты были роскошью).

— Чего тебе, Франкенштейн? — она кивнула на мою руку. Она все еще не могла привыкнуть к ней.

— Нам нужны средства доставки.

— Для чего?

— Для моих червячков.

Я показал ей Бурильщика, который грыз железный прут.

— Он ест танки на завтрак. Но он медленный. Нам нужно доставить его к броне, прилепить и дать время.

Лиса задумалась, откусив яблоко.

— Стрижи?

— Стрижи слабые. Их сбивают турели на подлете. Они не донесут тяжелый груз.

— Арбалет?

— Мало. Один болт — один червь. Мне нужно сотню за раз, чтобы накрыть площадь.

— Катапульта? — предложила она. — Громов строит баррикады, разбирает завалы. У них есть материалы. Бревна, тросы.

— Катапульта... — я улыбнулся. — А лучше — требушет. С биологическими снарядами. Осадная машина против технологий. Это поэтично.

Мы начали строительство.

Во дворе Университета, прямо напротив главных ворот, выросла осадная машина.

Бастион таскал огромные бревна, вбивая их в землю как сваи. Люди Громова вязали канаты, спорили, чертили схемы на песке. Антон рассчитывал баллистику на калькуляторе.

Это был требушет, но не простой средневековый.

Его «ложкой» для снаряда служил огромный лист хитина, снятый с панциря того самого Энта. Легкий и прочный.

А тягой... тягой были живые лианы, выращенные мной из семян мутировавшего хмеля.

[Живая Пружина]. Она была мощнее любой веревки, эластичнее резины и могла самовосстанавливаться.

Снаряды я делал из пустых ульев Маток.

Полые костяные шары, размером с баскетбольный мяч. Я набивал их вязкой глиной, смешанной с Бурильщиками.

При ударе шар раскалывался, глина разлеталась, прилипая к поверхности, и сотни червей оказывались на цели, начиная свою разрушительную работу.

Испытания прошли успешно.

Мы выкатили остов сгоревшего автобуса за забор, на пустырь.

Натянули лианы.

— Огонь!

Шар взмыл в воздух, описал дугу и с глухим звуком врезался в крышу автобуса.

Глина облепила металл.

Через пять минут крыша автобуса провалилась внутрь. Стойки были перегрызены, металл изъеден кислотой.

— Работает, — удовлетворенно кивнул Громов, вытирая пот со лба. — Но дальность?

— 300 метров. Хватит, чтобы накрыть их пехоту и технику, если они пойдут на штурм. Мы сможем обстреливать их из-за стен.

Но я понимал, что глухая оборона — это путь к поражению.

Доктор не пойдет в лоб второй раз. Он найдет способ обойти. Или ударит из того, что достанет нас за 300 метров. Минометы, ракеты.

Мне нужна была диверсия. Глубокая, точечная.

Мне нужно было уничтожить Бункер и закрыть Портал.

Но где он?

Исаак дал примерные координаты. Север. Зона Ботсада РАН.

Это далеко. Через территорию Ястребов, через нейтральные земли, кишащие мутантами, через руины, где правят банды.

— Мне нужно уйти, — сказал я вечером, собрав военный совет в своей лаборатории. — Надолго. Дня на три, может, на неделю.

— Ты бросаешь нас? — нахмурился Громов. — Сейчас? Когда мы ждем нападения?

— Я иду рубить голову змее. Если я не уничтожу источник его силы, он рано или поздно нас задавит числом и технологиями. Мы не сможем вечно сидеть за стенами.

— Я иду с тобой, — твердо сказала Лиса.

— Нет. Ты нужна здесь. Ты — мои глаза и уши. И ты управляешь Стрижами (я дал ей специальный свисток, настроенный на частоту их маток). Без тебя оборона слепа. Ты должна координировать удары требушета.

— А Бастион?

— Бастион остается. Он — главная защита ворот. Он удержит периметр.

Я посмотрел на свою механическую руку.

— Я пойду один. С Уроборосом. Мне нужна скрытность, а не грубая сила. Группа привлечет внимание. Одиночка пройдет там, где застрянет отряд.

Лиса подошла ко мне вплотную.

— Ты вернешься? Обещаешь?

— Я всегда возвращаюсь, Лиса. Я же сорняк. А сорняки выживают везде.

День 23. Одинокий путь.

Я вышел из Университета глубокой ночью, под прикрытием дождя.

Мой путь лежал на север. Через руины Москвы, которая стала чужой и дикой.

Город изменился до неузнаваемости.

Дома заросли лианами, превратившись в зеленые скалы. Улицы превратились в реки грязи и мусора. Машины стали частью ландшафта.

Я шел по крышам, перепрыгивая с дома на дом, используя свою механическую руку как крюк-кошку. Я выстреливал корнем, цеплялся за карнизы, подтягивался.

[Навык: Паркур (Интегрированный).]

Подо мной, внизу, в темных ущельях улиц, кипела ночная жизнь.

Стаи собак-мутантов грызлись с гигантскими крысами за падаль. Зомби бродили толпами в поисках тепла. Слышались выстрелы — банды делили территорию.

Я был выше этого. Я был тенью, скользящей над хаосом.

Я добрался до территории Ботсада к рассвету следующего дня.

Здесь было тихо. Слишком тихо. Неестественно.

Это была зона высокой магии. Аномальная зона.

Растения здесь были не просто мутантами. Они были... разумными? Иллюзорными?

Я видел деревья, которые ходили, переставляя корни. Я видел цветы, которые пели сладкими голосами, заманивая жертв. Я видел туман, который принимал формы людей.

[Зона: Сад Иллюзий.]

[Опасность: Ментальная. Высокая концентрация пси-энергии.]

Я активировал защиту разума (Кольцо Некроманта давало бонус к воле, плюс я выпил отвар полыни).

И пошел внутрь.

В центре Сада, среди вековых дубов и экзотических пальм, выросших на руинах оранжерей, стоял Бункер.

Это был искусственный холм, покрытый не травой, а металлическими пластинами, сквозь которые проросли светящиеся фиолетовые кристаллы.

Вход — массивные ворота — охраняли не киборги. И не люди.

Вход охраняли... Гаргульи.

Каменные статуи, оживленные магией и технологией. В их груди светились реакторы, глаза горели красным лазером.

Доктор экспериментировал не только с плотью. Он скрестил големику и кибернетику.

— Интересно, — прошептал я, прячась за стволом дерева. — Камень против дерева. Технология против магии.

Я не мог пройти мимо них незамеченным. У них было истинное зрение, тепловизоры, сканеры магии.

Придется драться.

Но у меня не было Бастиона. У меня не было армии.

У меня был только я, Уроборос и мой рюкзак.

Я достал из рюкзака банку.

Не бомбу.

[Эликсир "Каменный Корень".]

Я сделал его из особого мха, растущего на камнях и разрушающего их. Концентрированная кислота для минералов.

Если полить им землю, она становится зыбкой для камня, превращаясь в ловушку.

Я подкрался ближе, используя [Маскировку] костюма.

Метнул банку под ноги левой Гаргулье.

Стекло разбилось. Жидкость впиталась в бетон площадки.

Камень под статуей размягчился, превратившись в жижу.

Гаргулья, сделав шаг, провалилась по колено. Она замахала каменными крыльями, пытаясь взлететь, но магия земли держала её, засасывая глубже.

Вторая Гаргулья мгновенно среагировала. Она повернула голову ко мне.

Её глаза вспыхнули ярче.

Она открыла пасть.

Звуковая волна.

Удар молотом по ушам и мозгам.

Я упал, закрывая голову руками. Из носа пошла кровь. Мир поплыл.

[-20 HP. Дезориентация.]

Уроборос!

Змей, не имеющий ушей в привычном смысле, не пострадал от инфразвука.

Он метнулся к Гаргулье со скоростью пули. Обвился вокруг её шеи.

И начал пилить камень своими титановыми зубами, целясь в сочленения.

Искры. Скрежет.

Гаргулья схватила его каменной рукой и сжала.

Змей зашипел от боли. Его ребра треснули.

Я встал, шатаясь. Звон в ушах.

Мне нужно было ударить.

Моя рука.

[Усиление!]

Я разбежался. Прыгнул, используя когти на ногах (накладки на ботинки) для толчка.

И ударил Гаргулью в грудь своим кулаком-молотом, вложив в удар вес тела и мощь сервоприводов.

КРАК!

Камень треснул.

Я всадил когти в трещину и рванул, пытаясь добраться до реактора.

[Вампиризм!]

Но у камня нет жизни. Вампиризм не работал.

Черт.

Она перехватила меня второй рукой. Схватила за горло.

Холодная, твердая рука. Сжимает как тиски.

Я задыхался. Перед глазами поплыли круги.

— Уроборос! Глаза! — мысленная команда.

Змей, извиваясь в захвате, ударил хвостом (на котором я закрепил алмазный шип) в глаз статуи.

Красный кристалл лопнул со звоном.

Гаргулья взвыла (механический скрежет) и разжала руку, пытаясь прикрыть лицо.

Я упал на землю.

И тут же, не теряя ни секунды, вогнал ей в трещину на груди гранату Ф-1.

И отпрыгнул в сторону, закрывая голову.

БАБАХ!

Каменная крошка, пыль, куски металла.

Гаргулья развалилась на куски. Её реактор погас.

Первая Гаргулья, застрявшая в земле, пыталась выбраться, царапая бетон когтями.

Я подошел к ней.

Она смотрела на меня одним уцелевшим глазом с ненавистью машины.

— Прости, сестренка. Ты не в моем вкусе. Слишком тяжелая.

Я вложил ей в открытую пасть вторую гранату.

И выдернул чеку.

Взрыв заглушил ее скрежет.

Путь был свободен.

Я подошел к двери Бункера.

Она была заперта. Электронный замок высшего класса защиты. И магическая печать поверх него.

Доктор использовал оба вида защиты. Умно. Но самонадеянно.

Но у меня была рука. Мой универсальный ключ.

Я приложил механическую ладонь к замку.

Выпустил из указательного пальца тонкий корень-щуп.

Он проник в замочную скважину, как живая отмычка. Нашел контакты.

[Взлом: Техномагия.]

Я подал импульс маны, смешанный с электричеством (которое генерировала моя рука).

Замок коротнуло. Печать вспыхнула и погасла.

Дверь зашипела и начала медленно открываться.

Я вошел внутрь.

Темнота. Холод.

И запах... озона, формалина и чужого мира.

Я спускался по винтовой лестнице.

Внизу горел яркий, стерильный свет.

Я вышел в огромный зал. Это был бывший машинный зал, переделанный в лабораторию.

Вдоль стен стояли колбы с клонами — уродливыми, недоразвитыми копиями людей и зверей. Столы с расчлененными монстрами.

И в центре... Портал.

Кольцо из неизвестного темного металла, внутри которого вихрилась фиолетовая энергия. Она гудела, вибрировала, искажая пространство вокруг.

Из портала выходили... существа.

Не люди. И не демоны.

[Серые. Раса: Техноиды.]

Высокие, худые, с вытянутыми головами и серой кожей. Они несли ящики с оборудованием.

Доктор стоял рядом с порталом, что-то записывая в планшет. Он улыбался.

Он торговал.

Он продавал наш мир.

Он менял людей (рабов) на технологии пришельцев. Те самые ящики с оружием и запчастями.

Я спрятался за колонной.

Это было хуже, чем я думал.

Это было вторжение. Тихое, ползучее.

И Доктор был предателем расы. Коллаборационистом.

Мне нужно было уничтожить Портал. Разорвать связь.

Но как?

Он огромен. И охраняется.

Там стояли не киборги. Там стояли эти Серые. С энергетическим оружием, которое режет сталь как масло.

Я посмотрел на свой рюкзак.

У меня остались «липучки» и пара гранат. Мало.

Но у меня были Желуди. Те самые, из Черного Дуба.

Я хранил их как зеницу ока в свинцовом контейнере.

Анти-магия.

Портал — это магия. Чистая магия пространства и времени.

Если я кину желудь в вихрь...

Что будет?

Взрыв? Схлопывание? Или меня засосет туда вместе с желудем?

Риск.

Вся моя жизнь — риск.

Я достал контейнер с желудями.

— Уроборос, — шепнул я змею, который висел на мне тряпочкой, израненный. — Ты остаешься здесь. В вентиляции. Если я не вернусь... найди Лису. Расскажи ей все. Покажи ей память.

Змей зашипел, отказываясь.

— Это приказ, друг. Кто-то должен выжить и предупредить.

Я оставил змея за колонной.

Вдохнул глубоко.

И вышел на свет.

— Эй, Доктор! — крикнул я, выходя на открытое пространство. — Посылку заказывали? Экспресс-доставка от Садовника!

Доктор обернулся. Улыбка сползла с его лица. Серые направили на меня свои винтовки.

— Ты?! — Доктор был в шоке. — Как ты прошел Гаргулий? Это невозможно!

— У них каменное сердце, а у меня — горячее, — усмехнулся я. — И у меня есть ключ.

Я побежал.

Прямо к Порталу.

Лучи лазеров прожгли пол у моих ног. Один луч задел плечо, прожег куртку и кожу. Боль обожгла, но я не остановился.

Я активировал [Адреналиновый Раш].

Мир замедлился.

Я видел траектории выстрелов. Я уклонялся, скользил, прыгал.

Пять метров. Три.

Один из Серых преградил мне путь.

Я ударил его своей рукой. Когти вошли в серую плоть.

[Вампиризм!]

Чужая энергия. Холодная, звездная, пустая. Она обожгла меня изнутри, как лед.

Но я отшвырнул пришельца в сторону, расчищая путь.

Два метра.

Я открыл контейнер.

И высыпал все желуди — черные, матовые шарики — прямо в фиолетовый вихрь.

Время остановилось.

Желуди коснулись энергии.

Черные точки на фоне фиолетового света.

Они начали расти. Впитывать.

Вихрь задрожал. Он стал менять цвет. На черный.

Звук... звук исчез.

Вакуум.

Портал начал схлопываться. Втягивать сам себя.

И все, что было рядом.

Ящики. Столы. Доктора.

Доктор закричал, цепляясь за пол, за кабели. Его халат развевался, его затягивало в воронку.

Серых засосало мгновенно, как пыль в пылесос.

Я уцепился за привинченную к полу стойку своей механической рукой. Вонзил когти в металл.

Меня тянуло. Ноги оторвались от пола. Я висел горизонтально.

Рука скрипела. Металл гнулся.

Я видел, как Доктор пролетел мимо меня, в черную дыру. Его глаза встретились с моими. В них был ужас и осознание конца.

БАХ!

Вспышка тьмы.

Беззвучный взрыв.

Ударная волна отбросила меня к стене.

Я ударился головой о бетон и потерял сознание.

Я очнулся в тишине.

Портала не было. На его месте была идеально гладкая полусфера, вырезанная в полу, словно кто-то откусил кусок реальности.

Доктора не было.

Серых не было.

Лаборатория была пуста и мертва. Оборудование сгорело от ЭМИ-импульса схлопывания.

Я встал, шатаясь. Голова раскалывалась.

Моя рука... она дымилась. Корни обуглились. Металл потемнел и покрылся инеем.

Но она работала. Индикаторы мигали желтым.

Уроборос подполз ко мне, радостно шипя.

— Мы сделали это, друг. Мы закрыли дверь.

Я собрал то, что уцелело и валялось в углах, не затянутое в воронку. Пару странных приборов Серых (анализаторы?). Планшет Доктора, который отлетел в сторону.

И пошел к выходу.

Война с Доктором закончилась. Змее отрубили голову.

Но война с тем, кто стоял за ним... с теми, кто был по ту сторону Портала... возможно, только началась.

И теперь у меня были технологии пришельцев. И знания.

Я вышел из Бункера.

Солнце вставало над разрушенной Москвой, окрашивая облака в розовый цвет.

Я шел домой. В Университет.

К своему саду. К своим людям.

К Лисе.

Я — Кирилл Ветров. Некромант. Травник. Убийца Богов (ну, или почти).

И это моя территория.

Глава 22. Голем 2.0

Бастион стоял посреди разрушенного, залитого маслом и кровью двора Университета, похожий на спящий, но все еще дымящийся вулкан. После битвы с танком «Голиаф» он был страшно изранен. Его кора, раньше непробиваемая, была оплавлена плазмой, обуглена напалмом и иссечена крупнокалиберными пулями. Ветви-руки были обломаны, шипы сбиты.

Но он был жив.

Ядро Саженца в его груди пульсировало ровным, янтарным светом, и я, благодаря нашей связи, чувствовал, как энергия леса течет в него из земли, из воздуха, из моих запасов маны, медленно, клетка за клеткой, исцеляя раны.

Но этого было катастрофически мало.

Война менялась. Враг становился быстрее, умнее, технологичнее. Доктор бросал против нас не просто пушечное мясо, а совершенные машины убийства.

Мой голем был отличным «танком», щитом, который мог принять на себя удар. Но мне нужен был не просто щит. Мне нужен был штурмовик. Зенитчик. Осадная машина.

Мне нужен был Универсальный Солдат.

Я сидел на краю высохшего фонтана, заваленного гильзами, и разглядывал трофеи, которые вчера принес караван Исаака. Старик сдержал слово — он достал то, что казалось невозможным в нашем мире.

Ящик с редкими металлами, добытыми из недр секретных НИИ.

Слитки авиационного титана (легкий, прочный, идеальный для каркаса), мотки сверхпроводящей медной проволоки, необработанные кристаллы маны, добытые в зонах прорыва.

И самое главное, жемчужина коллекции — [Ядро Элементаля Земли].

Это был камень размером с человеческий кулак, но весил он как гиря. Он был темно-коричневым, почти черным, и вибрировал мелкой дрожью, словно внутри него был заперт работающий двигатель. Исаак нашел его в разломе метро, где граница между мирами истончилась, и магия земли прорвалась в нашу реальность.

— Кирилл, — Лиса бесшумно подошла и села рядом, положив арбалет на колени. Она выглядела уставшей, но собранной. — Ты опять что-то задумал? У тебя такой вид, будто ты хочешь взорвать луну или, как минимум, Кремль.

— Луну пока рано, — усмехнулся я, подбрасывая Ядро в руке (моя механическая рука легко справлялась с весом). — А вот проапгрейдить нашего друга — самое время. Если мы хотим пережить следующую атаку, Бастион должен стать чем-то большим, чем просто куча дров.

Я подошел к Бастиону. Он возвышался надо мной, огромный и неподвижный.

— Проснись, страж.

Голем открыл глаза — две глубокие трещины в коре, за которыми вспыхнул разумный свет.

— Я готов, Хозяин. Мои корни жаждут битвы.

Я начал работу.

Это была не просто починка. Это была полная, радикальная перестройка. Я собирался скрестить некромантию, друидизм и технологии в одном существе.

Я использовал титановые слитки, чтобы создать прочный эндоскелет внутри его древесного тела. Вживлял металлические пластины и стержни глубоко под кору, создавая композитную броню. Теперь пули не будут просто застревать в дереве, они будут рикошетить или сплющиваться.

Я использовал медную проволоку и кристаллы маны, чтобы создать дублирующую сеть проводников энергии. Дерево проводит ману хорошо, но металл — быстрее. Теперь энергия текла по его телу мгновенно, без потерь на сопротивление. Реакция голема должна была вырасти в разы.

Но главным элементом было Ядро Земли.

Я вскрыл кору на правой руке Бастиона, обнажая мощные, перевитые жилами мышцы-корни.

Я вживил Ядро прямо в центр ладони, соединив его с магистральными каналами маны.

[Модификация: Гравитационный Кулак.]

Это давало ему власть над массой и инерцией. Теперь, при ударе, он мог создавать локальное землетрясение или направленную ударную волну, способную сбить с ног шагоход или проломить бетонную стену, не касаясь её.

А в левую руку...

Я вспомнил про яд Болотных Стрижей и химию Маток. Их токсины были страшным оружием.

Я создал сложную систему каналов внутри левой руки голема, используя полые кости мутантов как трубки. Я соединил их с резервуаром, вшитым в предплечье.

[Модификация: Кислотный Шприц.]

Пять пальцев — пять игл. На концах пальцев я вырастил острые шипы из кости, пропитанной металлом. При захвате или ударе он мог впрыскивать концентрированную кислоту под давлением прямо в тело врага, прожигая броню и плоть изнутри.

И последнее.

Лианы.

Те самые хищные, разумные лианы из болота, которые я приручил и вырастил в лаборатории. Они были гибкими, сильными и ядовитыми.

Я пересадил их корневую систему на плечи и спину Бастиона. Они стали его дополнительными конечностями, живущими в симбиозе с основным телом.

[Модификация: Хлысты Смерти.]

Дальность атаки — 15 метров. Они могли действовать автономно, защищая спину и фланги. Захват, удушение, яд. Теперь он мог сбивать дроны, вырывать оружие из рук пехоты и подтягивать врагов к себе под удар Гравитационного Кулака.

Работа заняла сутки без перерыва.

Я вымотался до предела. Моя собственная механическая рука гудела от перегрева сервоприводов, глаза слезились от напряжения и магического фона. Лиса и Антон помогали мне, подавая инструменты и следя за показателями, но основную работу делал я.

Но результат того стоил.

Бастион стоял передо мной в лучах заката.

Он изменился. Стал выше, шире в плечах. Его цвет стал черным, как антрацит, из-за примеси металла и смолы.

Металл и дерево слились в единое, неразрывное целое. Зеленые жилы маны пульсировали под броней, как вены атлета.

— Как ощущения? — спросил я, вытирая руки тряпкой.

Бастион медленно поднял правую руку. Ядро в ладони вспыхнуло коричневым светом. Он ударил кулаком по земле. Не сильно, просто обозначил удар.

БУМ!

Земля содрогнулась. Асфальт пошел глубокими трещинами в радиусе пяти метров, словно по нему ударил метеорит. Ближайшая баррикада из мешков с песком рассыпалась.

Затем он взмахнул левой рукой. Лианы на плечах выстрелили, как змеи, обвились вокруг фонарного столба в десяти метрах и с легкостью, со скрежетом металла, вырвали его из бетонного основания вместе с корнем.

— Я чувствую Силу, Хозяин, — пророкотал голем. Его голос стал глубже, резонируя в груди. — Я чувствую Землю. Я чувствую Жизнь.

— Отлично. Ты — совершенное оружие.

В этот момент тишину вечера разорвал вой сирены.

Не учебной.

Боевой. Пронзительной, требующей немедленной реакции.

— Нападение! — крикнул часовой со стены, указывая в небо. — С воздуха! Они идут с неба!

Я поднял голову.

Небо почернело.

Не от туч и не от дыма.

Десантные капсулы.

Доктор решил не мелочиться и не тратить время на прорыв стен. Он сбрасывал десант прямо нам на голову, в центр базы.

Десятки черных, обтекаемых капсул падали во двор, на крыши корпусов, в парк, оставляя дымные следы тормозных двигателей.

— К бою! — заорал Громов, выбегая из штаба, на ходу накладывая заклинание щита. — Все в укрытие! Стрелки — огонь по целям в воздухе!

Из приземлившихся капсул, раскрывающихся как лепестки хищных цветов, выпрыгивали не люди. И не обычные медлительные киборги.

Это были [Охотники].

Новая модель. Быстрые, ловкие твари на четырех ногах, сделанные из черного металла и синтетической плоти хищников (пантер или волков).

Они были созданы для ближнего боя и зачистки помещений. Лезвия на лапах, хвосты-хлысты, челюсти, способные перекусить сталь.

[Кибер-Зверь "Модель Х-1". Уровень 7.]

Одна капсула упала прямо перед нами, пробив асфальт.

Крышка отлетела.

Из неё выскочил Охотник. Он был похож на механическую пуму, гибкую и смертоносную. Его сенсоры мгновенно захватили меня как приоритетную цель.

Он прыгнул.

Я не успевал. Моя реакция была быстрой, но он был быстрее пули. Я видел блеск его когтей, нацеленных мне в горло.

Но Бастион успел.

Его лиана, действуя быстрее мысли, перехватила тварь в воздухе, обвив её туловище.

Рывок.

Охотник, не долетев до меня метра, с визгом сервоприводов врезался в землю.

Бастион шагнул вперед и наступил на него своей ногой-колонной, пригвоздив к асфальту.

— Никто не тронет Хозяина! — взревел голем.

Он поднял правую руку и ударил Гравитационным Кулаком.

Ударная волна прошла сквозь тело кибер-зверя. Металл сплющило, внутренности (микросхемы и органика) превратились в кашу. Охотник перестал дергаться, превратившись в блин.

— В атаку! — скомандовал я.

Началась бойня.

Охотники были быстрыми, они прыгали по стенам, уворачивались от стрел и пуль. Обычные бойцы не успевали реагировать.

Но Бастион был везде.

Он стоял в центре двора, как ось урагана.

Его лианы работали как плети, сбивая врагов в полете, вырывая их из укрытий, швыряя об стены. Его кулаки крушили броню, оставляя вмятины и проломы. Его кислота прожигала механизмы, заставляя роботов искрить и дымиться.

Мы с Лисой и Громовым прикрывали его с флангов.

Я использовал свои новые гранаты-липучки и [Кислотных Бурильщиков] (которых я швырял горстями).

Лиса стреляла из арбалета, целясь в уязвимые точки — сенсоры, сочленения.

Громов рубил мечом тех, кто прорывался близко.

Бой был жестоким и хаотичным.

Один из Охотников прорвался к группе наших стрелков. Крики, кровь.

— Бастион! Левый фланг!

Голем повернулся. Он увидел угрозу.

Он ударил кулаком по земле.

Гравитационная волна пошла по асфальту, сбивая с ног и своих, и чужих. Охотник упал, потеряв равновесие.

Прежде чем он успел встать, Бастион схватил его лианой за ногу, раскрутил над головой и швырнул в другую группу врагов, как кеглю.

Страйк.

Через двадцать минут все было кончено.

Двор был завален дымящимися обломками и телами.

Мы выстояли.

Мы потеряли троих бойцов. Пятеро раненых, некоторые тяжело.

Но мы уничтожили десант элитных машин.

Я стоял посреди разрушенного двора, тяжело дыша, опираясь на колени. Моя рука была горячей от перегрузки.

Бастион стоял рядом, целый и невредимый. На его новой броне были царапины, но ни одной пробоины. Его регенерация уже затягивала мелкие повреждения.

— Это была разведка боем, — сказал Громов, вытирая кровь с лица (его задело осколком). — Они проверяли нашу реакцию. Искали слабые места.

— Они проверили, — ответил я, выпрямляясь. — И они поняли, что легкой прогулки не будет. Мы стали сильнее.

Я посмотрел на небо.

Там, в вышине, висел дирижабль.

Огромный, черный, сигарообразный силуэт на фоне заката. С эмблемой Доктора на борту.

Это был его командный центр. Его летающая крепость, откуда он управлял своими войсками, находясь в безопасности.

Он висел на высоте двух километров, недосягаемый для стрел и магии.

— Он там, — сказал я, указывая пальцем (механическим). — Он смотрит. Он записывает.

— И что мы будем делать? — спросила Лиса, перезаряжая арбалет. — Мы не достанем его там. У нас нет ракет ПВО. У нас нет авиации.

— У нас есть Стрижи, — напомнил я. — И у нас есть яд.

— Стрижи не долетят. Высота два километра. Они устанут, замерзнут. Их собьют лазеры защиты дирижабля.

— Долетят. Если мы их подбросим. Если мы дадим им ускорение.

У меня в голове созрел план.

Безумный, наглый, как и все мои планы.

Требушет.

Тот самый, который мы построили для обороны.

Мы можем использовать его не для бомбардировки земли. Мы можем запустить Стрижей в капсулах. Как десант.

Только наоборот. Земля — Воздух.

Я повернулся к Антону, который уже бежал к нам с аптечкой.

— Антон! Мне нужны капсулы. Легкие, прочные. Чтобы открывались на высоте.

— Зачем?

— Мы будем сбивать дирижабль.

— Чем?

— Биологическим оружием.

Я посмотрел на Бастиона.

— А ты, друг мой, будешь нашей пусковой установкой. Твоя сила нужна мне, чтобы натянуть пружину до предела.

План был таков:

Взять ульи Стрижей (я сохранил несколько).

Поместить внутрь Стрижей, накачанных [Адреналиновым Рашем] и [Сывороткой Бешенства].

Привязать к ним бомбы с [Кислотными Бурильщиками].

Запустить ульи из требушета в сторону дирижабля.

На высоте ульи раскроются. Стрижи вылетят.

Их цель — баллон дирижабля.

Они прогрызут обшивку. Бурильщики довершат дело.

А если повезет, они доберутся до двигателей.

— Готовьте машину, — сказал я, и в моем голосе звенела сталь. — Мы отправляем Доктору посылку. И он не сможет отказаться от получения.

Мы работали всю ночь.

Требушет переделали, увеличив угол возвышения. Усилили пружины новыми лианами.

Бастион натягивал трос. Его сила (28 единиц!) позволяла создать натяжение, недоступное людям.

Мы загрузили в «ложку» первый улей-снаряд.

Рассвет.

Дирижабль все еще висел там, как дамоклов меч.

— Прицел! — командовал Громов, глядя в теодолит. — Выше! Еще выше! Ветер учтен!

— Бастион! Тяни!

Голем потянул трос. Дерево требушета застонало.

— Огонь!

Бастион отпустил.

Улей взмыл в небо. Он летел как пушечное ядро, стремительно набирая высоту.

Мы следили за ним в бинокли.

Километр. Полтора.

Снаряд начал замедляться.

Он не долетел до самого дирижабля метров двести.

Но это было неважно.

На высоте сработал таймер (простой фитиль).

Улей раскрылся.

Из него вырвался рой Стрижей.

Они были в бешенстве. Они видели огромную цель над собой.

Они рванули вверх, махая крыльями с неестественной скоростью.

Лазеры защиты дирижабля заработали. Красные лучи резали небо.

Стрижи падали, сгорая.

Но их было много.

И они были маленькими целями.

Один Стриж долетел до оболочки. Второй. Третий.

Они вцепились в ткань зубами и когтями.

Они выпустили Бурильщиков.

Мы видели, как на боку левиафана появляются маленькие дырочки. Из них начал выходить газ (гелий или водород).

Дирижабль накренился.

Он начал терять высоту. Медленно, но верно.

Он попытался уйти, разворачиваясь.

Но было поздно.

Один из Стрижей (камикадзе с бомбой) залетел в воздухозаборник двигателя.

Взрыв.

Двигатель вспыхнул. Огонь перекинулся на оболочку.

— Горит! — заорала Лиса. — Он горит!

Дирижабль превратился в огромный факел.

Он падал.

Не на нас. Ветер сносил его в сторону реки, на территорию Доктора.

Он рухнул где-то в лесу, подняв столб огня и дыма до небес.

Мы стояли на стене и смотрели на это зрелище.

— Два-ноль, — сказал я.

Мы сбили их флагман. Мы уничтожили их элиту.

Доктор потерял глаза и командный центр.

Теперь он был слеп и глух.

И теперь мы могли перейти в контрнаступление.

Глава 23. Они идут

В тот вечер воздух над Университетом сгустился до состояния прозрачного, вибрирующего желе. Это не было красивой метафорой из старых книг — давление маны перед битвой достигло таких критических величин, что у обычных людей, лишенных дара, начинала раскалываться голова, а маги и сенсоры чувствовали непрекращающийся, сводящий с ума звон в ушах.

Небо было затянуто низкими, свинцовыми тучами, но дождя не было. Природа словно затаила дыхание, ожидая развязки. Птицы замолкли, даже вездесущие мутанты-крысы попрятались в глубокие норы.

Я стоял в своей лаборатории, склонившись над микроскопом. Линзы прибора выхватывали структуру материала — кусок обшивки сбитого дирижабля Доктора. Это был не просто металл. Это был сложный композит, пронизанный нанотрубками, по которым циркулировала мана-проводящая жидкость. Технология, опережающая наше время лет на пятьдесят. Или технология чужого мира.

— Он использует органику как изолятор, — пробормотал я, делая пометку в журнале. — Значит, кислота будет эффективна, если пробить верхний слой.

Дверь лаборатории распахнулась без стука.

На пороге стояла Лиса. Она только что вернулась с дальнего кордона, и вид у неё был мрачнее тучи. Её камуфляж был покрыт копотью и пылью, маска сдвинута на шею, открывая бледное лицо с плотно сжатыми губами.

— Они выдвинулись, — коротко бросила она, проходя к столу и бросая на него свернутую карту. — Два часа назад.

Я выпрямился, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. Началось.

— Состав? — спросил я, стараясь сохранить голос ровным.

— Полный, — она развернула карту и ткнула пальцем в район реки. — Они идут клином. Основная колонна движется по просеке, которую прорубили харвестеры. Три тяжелых танка на грави-подушках «Голиаф». Один из них — командирский, с усиленной защитой и антенными комплексами. Десять БТР с десантом. Шагоходы поддержки — штук двадцать, может больше, я сбилась со счета в дыму. Пехота... сотни три, не меньше. Киборги, штурмовики в экзоскелетах. И воздух. Рой дронов, мелкие коптеры-камикадзе, разведывательные зонды.

— А что с флангов? — я всматривался в карту, пытаясь найти уязвимость в этом стальном кулаке.

— Чисто. Они не распыляют силы. Они идут тараном. Доктор уверен в своей мощи. Он хочет сломать нас одним ударом, пробить ворота и войти на плечах отступающих.

Я посмотрел на карту.

Красная стрела, жирно нарисованная маркером, упиралась прямо в наши главные ворота.

Это была не разведка боем и не карательная операция устрашения. Это была война на полное уничтожение. Тотальная зачистка.

Доктор потерял свой флагманский дирижабль, потерял стратегически важную насосную станцию, потерял элитный отряд Центурионов. Его гордость, его вера в превосходство технологии над «дикой» магией были уязвлены. Теперь он хотел не просто победить. Он хотел стереть нас в порошок, выжечь это место дотла, чтобы даже памяти о «Садовнике» не осталось. Чтобы никто больше не посмел бросить вызов Новому Порядку.

— Громов знает?

— Да. Он уже поднял людей по тревоге. Ястребы тоже готовятся. Генерал, узнав о масштабах вторжения, прислал еще один отряд боевых магов поддержки и ящик накопителей маны. Но... Кирилл, их слишком много. Даже с твоими тварями, с нашими ловушками и стенами... это армада.

— Мы их остановим, — я отошел от стола. Моя механическая левая рука тихо зажужжала, словно чувствуя мое напряжение. — У нас есть то, чего нет у них.

— Что? Еще одна бомба?

— Земля. Мы на своей земле. Мы знаем каждый куст, каждую яму, каждый поворот канализации. И мы подготовили им встречу, которую они не забудут.

Мы вышли во двор Университета.

За последние дни он превратился в настоящую крепость. Окна первых этажей главного корпуса были заложены кирпичом и мешками с землей, оставлены только узкие бойницы для стрелков. На плоских крышах общежитий стояли баллисты, собранные из рессор грузовиков, и расчеты магов огня и льда.

Во дворе, за второй линией баррикад из бетонных блоков и остовов машин, стоял Бастион.

Он был великолепен и ужасен одновременно.

Черный гигант, закованный в титан и магию. Его новая броня, интегрированная с корой, блестела в свете прожекторов. Его новые Хлысты Смерти — модифицированные лианы с ядовитыми шипами — свисали до земли, подрагивая от нетерпения. В правой руке, усиленной Ядром Земли, пульсировала коричневая энергия гравитации.

Рядом с ним, на куче обломков, сидел Уроборос. Мой костяной змей вырос. После последних апгрейдов и питания на ферме он стал длиной метров семь. Его чешуя была непробиваемой для легкого стрелкового оружия, а титановые зубы могли грызть танковую броню.

— Кирилл! — Громов, опираясь на трость, подошел ко мне. Он все еще хромал, рана давала о себе знать, но его глаза горели решимостью. — Все готово. Люди на позициях. Ястребы держат правый фланг и библиотеку, мы — центр, ворота и левый сектор.

— А Болото? — спросил я. — Ты уверен, что они не пойдут через трясину?

— Болото заминировано твоими грибами и патрулируется Стрижами. Если они сунутся туда техникой — увязнут и взлетят на воздух. Пехота там тоже не пройдет незамеченной.

— Хорошо. Но главный удар будет здесь. По воротам. Доктор любит символизм. Он захочет войти через парадный вход.

Я посмотрел на ворота. Мы восстановили их после прошлого прорыва, укрепив листами брони с подбитого шагохода и магическими рунами укрепления. Но против плазменных пушек танков «Голиаф» это защита на пару залпов.

— Кабан! — крикнул я в темноту двора.

Бывший лидер бандитов, а ныне командир штурмовой группы, вышел из тени. Он поигрывал своей новой кувалдой — огромным молотом на длинной рукояти, который я усилил рунами тяжести. Теперь удар этой штукой мог проломить стену.

— Чего надо, начальник? — пробасил он. На его лице, изуродованном ожогами от борщевика, играла злая ухмылка. Он жаждал реванша. Не со мной, а с теми, кто считал его мусором.

— Твоя задача — сдерживание и контратака. Если... когда они прорвут ворота, ты и твои парни должны держать пролом. Любой ценой. Вы — пробка в бутылке. Не дайте им развернуться во дворе. Держите их в узком месте, пока не подойдет Бастион.

— Понял. Будет сделано. Мясо будет, — он сплюнул. — Мы им покажем, как умирают пацаны с района.

В этот момент над городом, перекрывая шум ветра, завыла сирена.

Она выла не прерываясь, на одной высокой, пронзительной ноте.

Это был сигнал визуального контакта. Враг вышел на дистанцию прямой видимости.

Я быстро поднялся по шаткой лестнице на стену, на наблюдательный пункт.

Зрелище, открывшееся мне, было впечатляющим и ужасающим одновременно.

Лес перед Университетом горел. Харвестеры Доктора — гигантские машины, напоминающие крабов с циркулярными пилами и огнеметами, — не просто валили деревья. Они выжигали просеку шириной в сто метров, создавая мертвую зону, лишая нас возможности использовать тактику засад в «зеленке».

Сквозь дым и огонь, подсвеченные прожекторами, шли они.

Стальные чудовища.

Танки парили над выжженной землей на гравитационных подушках, поднимая тучи пепла. Их башни медленно поворачивались, сканируя наши стены красными лучами целеуказателей. Шагоходы семенили рядом, похожие на хищных доисторических птиц, их пулеметы смотрели вверх, ища воздушные цели.

Пехота шла стройными, безупречными рядами, закрытая мерцающими энергетическими щитами. Никакой паники, никакого хаоса. Единый организм, управляемый волей одного человека.

— Они не спешат, — заметила Лиса, прильнув к оптическому прицелу своего арбалета. — Идут как на параде.

— Им некуда спешить, — ответил я, сжимая поручень стены так, что металл застонал. — Они знают, что мы в мышеловке. Они хотят, чтобы мы видели их силу. Чтобы мы боялись.

Впереди колонны, окруженный охранными дроидами, шел Командирский Танк. Он был больше остальных, покрыт дополнительными пластинами реактивной брони и лесом антенн.

Вдруг на его башне включился мощный голографический проектор.

В воздухе над полем боя, прямо перед нашими стенами, возникла гигантская, метров двадцать в высоту, голограмма.

Лицо Доктора Штерн.

Оно было спокойным, почти бесстрастным. Очки в тонкой оправе, аккуратная бородка, холодные глаза ученого, который смотрит на подопытных крыс.

— Жители Университета! — его голос, усиленный мощными динамиками танков, гремел над лесом, перекрывая треск пожара. — Ваше сопротивление бессмысленно и иррационально. Вы — атавизм. Ошибка эволюции, цепляющаяся за прошлое и за хаос магии.

Голограмма повернула голову, словно оглядывая наши жалкие укрепления.

— Сдайте мне Некроманта. Выдайте Кирилла Ветрова и его технологии. И я пощажу остальных. Вы пройдете процедуру очищения и станете частью нового, совершенного мира. Мира порядка и разума. Откажетесь — и умрете как дикари.

На стене повисла тишина. Люди переглядывались. Страх — липкий, холодный — пополз по рядам защитников. Предложение звучало заманчиво для тех, кто устал бояться и голодать.

Я напрягся. Если сейчас кто-то дрогнет...

— Пошел ты! — крикнул звонкий голос.

Это был Рыжий, тот самый паренек, которого я спас от пауков.

Он вскинул винтовку и выстрелил.

Пуля прошла сквозь голограмму, не причинив вреда, но жест был понятен.

Лицо Доктора на голограмме исказилось в презрительной усмешке.

— Выбор сделан. Глупый, эмоциональный выбор.

Голос стал жестким, металлическим.

— Протокол «Чистый Лист». Начать зачистку. Уничтожить все органическое сопротивление.

Голограмма мигнула и исчезла.

Танки остановились. Их орудия поднялись, наводясь на наш [Купол Тишины], который мерцал над двором, защищая нас от первого удара.

Заряды плазмы начали накапливаться в стволах, светясь ослепительно-белым светом.

— Ложись!!! — заорал Громов.

БУМ! БУМ! БУМ!

Три залпа слились в один грохот.

Плазменные шары ударили в купол.

Небо над двором вспыхнуло ядовито-синим. Купол задрожал, по его поверхности пошли волны ряби и снопы искр. Генератор, установленный во дворе, завыл от перегрузки.

Он держал удар. Пока. Но это были только первые выстрелы.

— Ответный огонь! — скомандовал я в рацию. — Пока купол держится, бейте их всем, что есть!

Наши маги ударили со стен. Огненные шары, ледяные копья, цепные молнии полетели в сторону врага. Но у танков и пехоты были свои щиты. Магия разбивалась о них, нанося минимальный урон.

Требушет (тот самый, с биологическими снарядами, который мы перезарядили) сделал первый залп.

Огромный костяной шар, начиненный глиной и [Кислотными Бурильщиками], перелетел через стену по высокой дуге.

Он упал в гущу пехоты, прямо перед БТРом.

Взрыв глины.

Черви разлетелись во все стороны, облепляя киборгов, вгрызаясь в броню, в сочленения, в оптику.

Строй дрогнул. Началась паника. Киборги пытались сорвать с себя паразитов, стреляли по своим. БТР остановился — черви прогрызли шины.

— Есть попадание! — крикнула Лиса. — Первая кровь за нами!

Но это были мелочи. Укусы комара для слона.

Танки продолжали методично долбить Купол.

БУМ! БУМ!

С каждым ударом защита становилась прозрачнее. Генератор дымился.

— Они перегрузят генератор! — крикнул Антон по рации из бункера управления. — Ему нужно остыть! Кристаллы плавятся!

— Сколько времени у нас есть?

— Пять минут! Максимум! Потом защита рухнет, и они превратят двор в лунный пейзаж!

Пять минут.

Потом снаряды начнут падать нам на головы, разрушая здания, убивая людей.

— Мне нужно вырубить их сенсоры! — сказал я, принимая решение. — Если они ослепнут, они не смогут прицельно бить по генератору. Лиса, помнишь про вторую волну Стрижей?

— Помню. Они в клетках на крыше.

— Запускай. Но не бомбы.

Я достал из подсумка контейнеры.

[Пыльца Сон-Травы (Модифицированная).]

Это был не сон. Это был мощный психотропный галлюциноген, смешанный с мелкой алюминиевой пудрой и металлической стружкой.

— Пусть распылят это над танками. Стружка забьет воздухозаборники и создаст помехи для радаров, а магия сведет с ума операторов-людей, если у них есть бреши в защите.

Лиса свистнула в свой ультразвуковой свисток.

Из укрытий на крыше взмыла стая Болотных Стрижей. Они несли под брюхом контейнеры.

Они пролетели над полем боя, уворачиваясь от лазеров ПВО (которые были настроены на крупные цели вроде ракет).

И сбросили груз прямо над авангардом врага.

Облако розово-серебристой пыли накрыло танки и шагоходы.

Эффект был... интересным.

Радары танков «засветило». Прицелы сбились.

Один из Шагоходов вдруг начал крутиться на месте и стрелять по своим. Его оператор, видимо, поймал глюк через систему жизнеобеспечения.

Танки замедлились. Их двигатели начали чихать — стружка попала в фильтры.

Но Доктор предусмотрел и это. Он был гением, пусть и злым.

Из задних рядов выехали специальные машины с мощными вентиляторами на крыше.

Они включили турбины.

Мощный поток воздуха сдул облако пыльцы за минуту, рассеяв его над лесом.

А Шагоход, сошедший с ума, был мгновенно уничтожен сосредоточенным огнем своих же товарищей.

— Умный, гад, — процедил я, сжимая кулак.

Купол над нами мигнул последний раз, издал жалобный звук лопающейся струны и погас.

Мы остались без крыши.

— Ложись!!!

Первый снаряд ударил в стену, прямо под нами.

Взрыв. Кирпичи разлетелись шрапнелью. В стене образовалась пробоина шириной в два метра. Меня отбросило взрывной волной, засыпало пылью.

Второй снаряд попал во двор, разбросав баррикаду, которую строил Кабан. Люди разлетелись, как куклы.

— Они прорываются! — крикнул Кабан, поднимаясь из-под обломков. — Дыра в стене!

Пехота врага, прикрываясь щитами, рванула к пролому.

Шагоходы шли следом, перешагивая через горящие деревья, поливая огнем защитников на стенах, не давая поднять головы.

— Бастион! Твой выход! — заорал я в ментальный канал.

Я спрыгнул со стены во двор, приземлившись на одно колено (сервоприводы погасили удар).

— Вперед, малыш! Покажи им, кто здесь хозяин! Защищай дом!

Бастион, стоявший в центре двора, взревел. Его глаза полыхнули яростью.

Он разбежался. Земля дрожала под его ногами.

Он не стал ждать, пока они войдут.

Он прыгнул.

Не через стену.

Он прыгнул на стену, оттолкнулся от неё, обрушив кладку, и перелетел через пролом, приземлившись прямо в гущу наступающих киборгов, снаружи периметра.

Удар Гравитационным Кулаком по земле.

БАХ!

Земля вздыбилась волной. Десяток врагов подлетели в воздух, потеряв равновесие. Щиты отключились от перегрузки.

Бастион начал работать хлыстами, расчищая пространство вокруг себя, превращаясь в мясорубку.

Я выбежал следом, в пролом, прикрываясь магическим щитом амулета.

Уроборос скользил рядом, готовый жалить.

Мы приняли бой за стенами.

Это был безумный риск. Но мы должны были остановить их до того, как они войдут в город и развернутся в боевые порядки. Мы должны были навязать им ближний бой, где их танки бесполезны.

Началась свалка.

Магия против технологии. Плоть против металла. Ярость против программы.

Бой кипел вокруг меня, как адский котел. Воздух был пропитан запахом озона, горелой плоти и пороха. Крики раненых тонули в грохоте выстрелов и лязге металла. Я стоял в центре этого хаоса, моя механическая рука работала на пределе, вырывая куски брони, ломая кости, высасывая жизнь из врагов, чтобы поддерживать мои силы и лечить Бастиона.

Бастион был великолепен. Он крушил шагоходы, как игрушки, его лианы сбивали дронов, его кислота прожигала щиты. Но врагов было слишком много. Они лезли, как муравьи, не считаясь с потерями.

— Левый фланг! — крикнул Громов, отбиваясь от двух киборгов с электро-мечами. — Они обходят!

Я бросил туда [Слизь-Бомбу]. Она взорвалась, склеив наступающих в единый ком.

Но танки... Танки приближались.

Они не могли стрелять в гущу схватки, боясь задеть своих, но они давили. Они просто ехали вперед, сминая деревья и людей.

И тут я увидел его.

Командирский Танк остановился в ста метрах от нас. Его люк с шипением открылся.

Из него вышла фигура.

Это был Доктор.

Не голограмма. Настоящий. Или его аватар.

Он был одет в тяжелый боевой экзоскелет, сияющий голубыми силовыми полями. За его спиной вращались два дрона-защитника. В руках он держал длинный посох — сплав магии и технологии, на конце которого пульсировал шар нестабильной плазмы.

Он посмотрел на меня через поле боя. Наши взгляды встретились.

— Ветров! — его голос, усиленный динамиками шлема, перекрыл шум битвы. — Хватит прятаться за своими игрушками! Ты хотел войны? Ты её получил! Выходи! Один на один!

Дуэль?

Здесь? Сейчас? Посреди мясорубки?

Это очевидная ловушка. Он хочет выманить меня из-под защиты голема. Он уверен в своем экзоскелете.

Но... если я откажусь, он даст команду танкам открыть огонь по площади, уничтожив и своих, и моих. Ему плевать на потери.

А если я приму вызов... я смогу подобраться к нему. Я смогу достать его.

— Я принимаю! — крикнул я, выходя вперед, перешагивая через труп киборга. — Бастион, назад! Держать периметр! Не вмешиваться!

Бой вокруг нас странным образом стих. Киборги получили приказ остановиться. Мои люди, измотанные и раненые, тоже опустили оружие, глядя на нас. Образовался круг. Круг смерти посреди горящего леса.

Мы стояли в центре выжженной поляны, в двадцати метрах друг от друга.

Некромант с деревянной рукой и горящими глазами.

И Техномант в стальной броне, окруженный дронами.

Два пути эволюции. Два взгляда на будущее этого мира.

— Ты умрешь, мальчик, — спокойно сказал Доктор. — Твоя биология несовершенна. Ты устаешь. Ты чувствуешь боль. А я — нет. Я — будущее.

Он поднял посох. Шар плазмы на конце вспыхнул ярче солнца.

— Умри!

Он выстрелил.

Сгусток энергии полетел в меня.

Я не стал бежать. Я выставил левую руку.

[Поглощение!]

Я поймал плазму. Моя рука раскалилась добела. Индикаторы зашкалили. Боль пронзила плечо. Но я удержал энергию.

И отправил её обратно.

[Отражение!]

Сгусток, сменив цвет с голубого на грязно-зеленый (смешавшись с моей маной), полетел в Доктора.

Он не ожидал этого.

Удар пришелся в его силовой щит.

БАХ!

Щит мигнул и погас. Доктора отбросило на пару шагов.

— Интересно, — сказал он, поднимаясь. — Ты адаптировал технологии Серых? Похвально. Но это тебя не спасет.

Он активировал дронов.

Они сорвались с места, стреляя лазерами.

Я уклонялся, используя [Адреналиновый Раш]. Мир замедлился. Лазеры оставляли ожоги на земле там, где я был секунду назад.

Я выхватил духовую трубку.

Дротик с кислотой.

Выстрел.

Попадание в дрона. Кислота проела корпус, дрон задымился и упал.

Второй дрон зашел мне за спину.

Уроборос!

Мой змей, который прятался в траве, прыгнул и сбил дрона хвостом.

Мы остались один на один.

Доктор отбросил посох и выхватил из-за спины два энергетических клинка.

— Ближний бой? Хорошо.

Он рванул ко мне. Экзоскелет давал ему нечеловеческую скорость и силу.

Удар клинком. Я парировал своей механической рукой. Металл заскрежетал. Искры.

Второй клинок летел мне в бок.

Я увернулся, но лезвие задело ребра. Кровь.

[-15 HP.]

Он теснил меня. Он был машиной. Он просчитывал мои движения.

Я отступал.

— Сдавайся! — кричал он, нанося удары. — Ты проиграл! Твои друзья умрут! Твой университет сгорит!

Я отступал к воронке от снаряда.

Это был мой план.

Я ждал момента.

Когда он занес клинок для финального удара, я упал на спину, в грязь.

И ударил ногой по его колену. Экзоскелет выдержал, но Доктор потерял равновесие.

Он упал на меня.

Мы покатились по земле.

Я схватил его за шлем своей левой рукой.

Когти впились в металл.

[Взлом!]

Я выпустил корни прямо в его систему жизнеобеспечения.

Я не пытался убить его тело. Я атаковал его костюм.

Я послал импульс перегрузки.

[Короткое замыкание!]

Экзоскелет заискрил. Сервоприводы заклинило.

Доктор закричал. Костюм, который давал ему силу, стал его тюрьмой. Он не мог пошевелиться.

Я выбрался из-под него. Встал сверху.

Моя рука дымилась. Но я победил.

Я сорвал с него шлем.

Под шлемом было лицо старика. Испуганное, потное. Без очков он выглядел жалким.

— Не убивай! — прохрипел он. — Я дам тебе всё! Технологии! Власть! Мы можем править вместе!

Я посмотрел на него.

— Мне не нужна власть, Доктор. Мне нужен покой.

Я поднял секатор.

Но тут...

Земля задрожала.

Сильнее, чем от танков.

Гул пошел из-под земли.

Из леса, с тыла армии Доктора, вырвалось нечто.

Это были не Ястребы. И не мои монстры.

Это были корни. Гигантские, черные корни.

Они вылезали из земли, как щупальца кракена.

Они хватали танки Доктора и переворачивали их. Они хватали киборгов и разрывали их на части.

— Что это?! — закричала Лиса.

Я посмотрел в сторону леса.

Там, вдали, возвышался Черный Дуб.

Его крона светилась фиолетовым светом.

Он проснулся.

Мой ритуал с Саженцем... он не только создал Бастиона. Он разбудил Древнего.

И Древний был голоден.

Он пришел за своей долей магии.

Корни добрались до нас.

Они игнорировали меня и моих людей (на нас была метка Саженца?).

Они хватали только врагов.

Доктор закричал, когда корень обвил его экзоскелет.

— Нет! Неет!

Корень поднял его в воздух. И сжал.

Экзоскелет хрустнул. Доктор замолчал.

Его тело швырнули в лес, как куклу.

Армия Доктора, лишенная лидера и атакованная самой землей, запаниковала. Они побежали.

Но корни были везде.

Это была бойня. Природа очищала себя от железа.

Через пять минут все было кончено.

Поле битвы было завалено искореженным металлом.

Корни медленно уходили под землю, утаскивая с собой трупы и технику.

Дуб на горизонте погас.

Мы стояли посреди этого кошмара, живые.

Громов подошел ко мне, хромая.

— Это... это ты сделал?

— Нет, — я покачал головой. — Это сделал Лес. Я просто... разбудил его.

— Мы победили?

— Мы выжили.

Я посмотрел на место, где лежал Доктор.

Его тела не было. Корень утащил его.

Мертв ли он? Или Дуб «законсервировал» его, как того несчастного в овраге?

Не знаю.

Но сейчас он не вернется.

Я подошел к Бастиону. Он стоял, опустив руки. Его броня была пробита в десятке мест, но он стоял.

— Домой, — сказал я.

Мы возвращались в Университет.

Солнце садилось, заливая руины кровавым светом.

Мы победили в битве.

Но война... война с Системой, с монстрами, с самим собой — она никогда не кончается.

Вечером мы праздновали.

Не громко. Просто сидели у костра во дворе, ели тушенку и пили спирт (трофейный).

Ястребы прислали поздравления и еще один обоз (они видели, что случилось, и решили, что со мной лучше не ссориться совсем).

Исаак привел свой караван, чтобы купить трофеи (металлолом).

Я сидел в стороне, глядя на огонь.

Моя рука ныла. Фантомные боли ушли, но пришли новые — боли интеграции. Я чувствовал, как корни внутри меня растут, меняя мое тело.

Я становился другим.

[Уровень повышен! Ваш уровень: 10.]

[Получен Класс: Архитектор Жизни и Смерти (Уникальный).]

[Доступна новая ветка развития: Био-Конструирование.]

Десятый уровень.

Первый серьезный порог.

Новые возможности. Новые враги.

Лиса подсела ко мне.

— Ты как?

— Живой.

— Доктор... ты думаешь, он мертв?

— Я надеюсь. Но если нет... в следующий раз я буду готов.

Она положила голову мне на плечо.

— Мы будем готовы.

Я посмотрел на звезды.

Где-то там, в других районах Москвы, другие игроки тоже выживали, сражались, строили свои империи.

Возможно, скоро мы встретимся.

Но это будет завтра.

А сегодня... сегодня мы живы.

Глава 24. Затишье перед бурей

День после победы над танком и разгрома авангарда Доктора был самым тихим за последние две недели. Ни выстрелов, ни воя сирен, ни шума падающих деревьев. Только ветер, гуляющий в проломах стен, и запах гари, который, казалось, въелся в кирпич и бетон Университета навсегда.

Но это была тишина перед цунами.

Я стоял на крыше химического корпуса, наблюдая за горизонтом через бинокль (трофейный, с ночным видением и тепловизором).

Там, за рекой, над базой Доктора, поднимались клубы дыма. Но не черного дыма пожара, а серого, технологического дыма работающих фабрик.

Он строил.

Он не сдался. Он восстанавливал силы. И он готовил ответный удар.

— Они что-то замышляют, — сказала Лиса, подходя ко мне.

Она выглядела лучше. Несколько дней покоя и эликсиры сделали свое дело. Её движения снова стали плавными и хищными. Но в глазах была тревога. Она смотрела на мою левую руку — механический протез, оплетенный корнями и жилами.

— Ты чувствуешь это?

— Чувствую, — я опустил бинокль. — Давление маны растет.

Моя рука была не просто оружием. Она была антенной. Она улавливала колебания магического фона. И сейчас этот фон вибрировал, как струна, готовая лопнуть.

Доктор что-то делал с Порталом. Или с чем-то похожим.

Он качал энергию. Огромные объемы энергии.

— Нам нужно больше информации, — сказал я. — Но мы не можем подойти близко. После взрыва насосной станции они усилили периметр. Теперь там минное поле, турели и... что-то еще. Мое Чувство флоры глохнет на границе их зоны.

— Глушилки?

— Магические глушилки. Они используют те же принципы, что и Черный Дуб. Они учатся.

— Значит, мы слепы?

— Нет. У нас есть глаза в небе.

Я кивнул на крышу соседнего корпуса.

Там, на специальной жердочке, сидел Стриж.

Но не обычный.

Это был [Королевский Стриж]. Самец, которого я вырастил из яйца, отобранного у Матки. Я кормил его эликсирами интеллекта и своей кровью.

Он был больше остальных. Его глаза светились разумным светом.

И у него была камера.

Маленькая камера GoPro, привязанная к лапе.

— Запускай дрона, — скомандовал я.

Лиса свистнула.

Стриж взмыл в небо. Он летел высоко, выше зоны поражения обычных турелей.

Я подключил планшет (тот самый, Доктора) к камере.

Картинка задрожала, но появилась.

Мы видели базу Доктора с высоты птичьего полета.

И то, что мы увидели, мне не понравилось.

Они строили... Башню.

В центре базы возвышалась металлическая конструкция, похожая на вышку Теслы, но увитая кабелями и светящимися трубками. Вокруг неё стояли генераторы.

А на вершине Башни был установлен кристалл. Огромный фиолетовый кристалл.

— Это не просто вышка, — прошептал я. — Это излучатель.

— Что он излучает?

— Смерть. Или контроль.

Я вспомнил записи в планшете Доктора. Проект «Пси-Доминатор». Устройство, способное подавлять волю живых существ в радиусе километров.

Если он его запустит...

Мы не просто проиграем. Мы станем его рабами. Мы сами откроем ему ворота.

— Когда запуск? — спросила Лиса.

— Судя по активности — скоро. День, максимум два. Им нужно накопить заряд.

— Мы должны уничтожить это.

— Должны. Но как? Мы не можем подойти. Артиллерия Ястребов не достанет (они экономят снаряды и боятся ответки). Мой требушет не добьет.

— Диверсия?

— Не прорвемся. Там теперь тройное кольцо охраны. И Гаргульи.

— Тогда что?

Я посмотрел на карту.

База Доктора стояла на берегу реки.

Река.

Вода.

Моя стихия.

— У меня есть идея, — медленно сказал я. — Но она... грязная.

— Грязнее, чем отравить водопровод? — усмехнулась Лиса.

— Намного. Я хочу использовать само Болото. Не просто как ферму. А как оружие.

Я хочу спустить Болото в реку.

Вызвать сель. Грязевой поток.

Он смоет их укрепления. Он затопит генераторы.

— Но как? Болото ниже уровня базы.

— Мы поднимем его.

Я вспомнил про Черный Дуб. И про аномалию Гнилых Топей.

Там, под землей, есть геотермальный источник. Он греет болото, заставляя его гнить быстрее.

Если я пробью скважину... если я направлю давление пара...

Болото вскипит. И выплеснется.

— Это уничтожит экосистему, — заметила Лиса. — Ты убьешь все живое в реке на километры.

— Или мы станем зомби. Выбор невелик.

Вечером я собрал совет.

Громов, Ворон (который теперь часто бывал у нас как представитель Ястребов), Антон, Кабан.

Я изложил план.

Ворон слушал внимательно, постукивая пальцами по столу.

— Рискованно, — сказал он. — Геотермальный взрыв может задеть и нас. Университет стоит на плывуне.

— Я рассчитал, — возразил Антон. — Если бить точечно, ударная волна пойдет в сторону реки. У нас будет землетрясение балла в 3-4, но здания выдержат.

— А что нам нужно для этого? — спросил Громов.

— Нам нужно пробурить скважину. Глубокую. Метров сто.

— Чем? Лопатами?

— Нет. У нас есть [Кислотные Бурильщики].

Я вырастил новую партию. Усиленную.

Они прогрызут породу.

Но мне нужно доставить их на дно самого глубокого омута в Болоте. Туда, где кора тоньше всего.

И мне нужна бомба, чтобы вскрыть магматический карман.

— У Ястребов есть глубинные бомбы, — сказал Ворон. — Старые, советские. Мы нашли склад ВМФ.

— Отлично. Везите.

— Но есть проблема, — добавил Ворон. — Болото сейчас... нестабильно. После смерти Маток там завелось что-то новое. Разведчики не вернулись.

— Что там?

— Мы не знаем. Но оно большое. И оно жрет все.

Новый Босс?

Свято место пусто не бывает.

Если там новый монстр... мне придется договариваться. Или убивать.

— Я пойду, — сказал я. — Бастион и Уроборос со мной. Лиса — прикрытие.

День 24. Спуск в ад.

Мы вышли на рассвете.

Болото встретило нас не туманом, а паром. Вода была горячей. Геотермальная активность росла сама по себе. Доктор своей деятельностью (откачкой энергии?) нарушил баланс. Мы просто подтолкнем процесс.

Мы шли по мосткам, которые построили мои зомби-рабочие.

Вокруг кипела жизнь. Стрижи летали стаями. Черви копошились в грязи.

Но в центре... в центре было тихо.

Там, где был самый глубокий омут.

Вода там была черной, зеркальной.

Мы подошли к краю.

— Бастион, камень.

Голем поднял камень и бросил в воду.

Всплеск. Круги.

И тишина.

— Никого? — спросил Громов, который пошел с нами (на этот раз без костыля, я его вылечил).

Внезапно вода вздыбилась.

Из глубины поднялась голова.

Гигантская. Похожая на крокодилью, но с тремя рядами глаз.

[Древний Иловый Дракон. Уровень 15.]

15-й уровень.

Это был не просто монстр. Это был Хранитель.

Он спал веками. Но нагрев воды и мои эксперименты разбудили его.

Дракон посмотрел на нас.

Его взгляд был тяжелым, давящим.

[Аура Страха: Легендарная.]

Громов побледнел. Бойцы попятились.

Даже Бастион сделал шаг назад.

Дракон открыл пасть.

Я ждал огня. Или кислоты.

Но он... заговорил.

Не голосом. Ментально.

«Кто... тревожит... сон...»

Телепатия.

Он разумен.

Я вышел вперед.

Моя рука пульсировала. Дракон чувствовал мою силу. Силу Некроманта.

— Я Кирилл Ветров. Хранитель этой земли.

«Хранитель... Ты пахнешь смертью. И жизнью. Ты... искаженный.»

— Я тот, кто нужен этому лесу.

«Зачем ты пришел? Ты отравил мою воду. Ты убил моих детей (он имел в виду угрей?).»

— Я пришел, чтобы спасти лес. Враг строит машину смерти. Если он её запустит, все здесь умрет. И ты тоже.

Дракон задумался. Он погрузился в воду по ноздри.

«Железные люди... Я чувствую их. Они невкусные. Они... пустые. Но они сильные.»

— Мне нужно пройти к Источнику. Мне нужно вскрыть его.

«Ты хочешь огня? Огонь убьет мой дом.»

— Огонь смоет врагов. А потом мы восстановим дом. Я обещаю.

Дракон смотрел на меня.

Он видел меня насквозь. Он видел мою душу (если она осталась).

«Ты лжешь. Ты не восстановишь. Ты изменишь. Но... перемены лучше смерти.»

Он поднялся из воды. Его тело было огромным, покрытым панцирем из окаменевшего ила.

«Я пропущу тебя. Но у меня условие.»

— Какое?

«Ты дашь мне силу. Силу, чтобы уйти. Я стар. Я не могу ползти по суше. Мне нужны крылья. Или ноги.»

Он хотел мутацию. Он хотел апгрейд.

Я посмотрел на Бастиона. На Уробороса.

Я умею это делать.

— Я дам тебе ноги, — сказал я. — Но после победы.

«Договор.»

Дракон погрузился в воду, освобождая проход к центру омута.

Мы подошли к краю.

Глубина здесь была метров пятьдесят.

— Бастион, груз.

Голем взял глубинную бомбу (предоставленную Ястребами), облепленную моими Бурильщиками.

— Бросай.

Бомба ушла под воду.

Мы ждали.

Минута. Две.

Бурильщики должны были прогрызть дно, углубиться в породу.

Таймер на бомбе тикал.

— Уходим! — крикнул я. — Быстро!

Мы побежали к берегу.

Дракон (который, оказывается, умел быстро плавать) уже ушел по каналу в сторону реки. Он знал, что будет.

Мы успели отбежать на безопасное расстояние.

Земля дрогнула.

Глухой удар из-под земли.

Вода в омуте вспучилась куполом.

А потом...

Рвануло.

Гейзер грязи, пара и камней взлетел на сто метров.

Земля под ногами пошла волнами.

Сель.

Гигантская волна грязи, смешанной с кипятком, перехлестнула через край болота.

Она пошла вниз, по руслу, которое проложили харвестеры.

Прямо на базу Доктора.

Мы стояли на холме и смотрели.

Это было страшно. И красиво.

Природа, разбуженная наукой, смывала технологии.

Волна накрыла передовые посты Доктора. Снесла забор. Затопила двор базы.

Генераторы, стоявшие в низине, замкнуло.

Башня Пси-Доминатора, лишенная питания, погасла. Кристалл перестал светиться.

— Получилось! — закричал Громов.

Но я не радовался.

Я смотрел на дым.

Это было только начало.

Мы лишили их главного оружия. Но мы не убили Доктора.

И мы разозлили его окончательно.

Теперь он бросит на нас всё, что у него есть.

И у нас больше нет козырей.

Кроме...

Я посмотрел на свою руку.

Кроме меня самого.

Грязевой поток, который мы спровоцировали, был не просто селем. Это была лавина из кипящей грязи, обломков скал, вырванных с корнем деревьев и останков древних тварей, поднятых со дна болота. Она неслась вниз по склону, по просеке, которую так старательно прорубили харвестеры Доктора, превращая их работу в их же могилу.

Мы стояли на гребне холма, наблюдая за катастрофой. Земля под ногами мелко вибрировала, словно гигантский зверь ворочался во сне.

Я видел, как волна высотой с трехэтажный дом ударила в бетонный периметр базы Техноманта.

Стена не выдержала. Она просто исчезла, растворилась в сером хаосе.

Поток ворвался во двор базы.

Танки «Голиаф», стоявшие на ремонте, были сметены, как игрушки. Их антигравитационные подушки не могли работать в такой плотной среде. Их переворачивало, мяло, затягивало в водоворот.

Генераторы, питающие Пси-Башню, вспыхнули ярким синим пламенем, когда вода и грязь залили их контуры. Короткое замыкание вызвало серию взрывов, которые добавили хаоса.

Сама Башня, лишенная питания, накренилась. Кристалл на вершине погас, став мертвым камнем.

— Есть! — Громов ударил кулаком по ладони. — Мы их утопили!

Лиса молчала, глядя в бинокль.

— Не всех, — тихо сказала она. — Смотри.

Я присмотрелся.

Центральный бункер Доктора — тот самый, где был Портал (до того, как я его закрыл, но база осталась) — стоял на возвышенности. Волна его не накрыла, лишь лизнула фундамент.

На крыше бункера началось движение.

Открылись шахты.

Из них вылетели... не дроны.

Это были капсулы.

Они взмыли в небо на огненных столбах двигателей.

Одна. Две. Пять.

Они не падали. Они зависли в воздухе, перестраиваясь в боевой порядок.

— Что это? — спросил Кабан, щурясь от солнца.

— Это «Ангелы», — ответил я, вспоминая файлы из планшета. — Элитная гвардия. Летающие экзоскелеты. Последний довод королей.

Капсулы раскрылись.

Из них вышли фигуры в сияющей броне. У них за спиной были крылья — не птичьи, а энергетические, похожие на крылья стрекозы. В руках — тяжелые излучатели.

[Небесный Страж "Серафим". Уровень 12.]

Их было десятеро.

Они зависли над разрушенной базой, оценивая ущерб.

А потом они повернули головы в нашу сторону.

Их сенсоры засекли тепловой след нашего отряда на холме.

— Они нас видят! — крикнула Лиса. — Уходим! В лес!

Мы побежали.

Но от летающих врагов в лесу не спрячешься.

Первый залп ударил по верхушкам деревьев над нашими головами.

Ветки посыпались дождем горящих щепок.

Лучи лазеров прожигали стволы насквозь.

— Рассыпаться! — скомандовал я. — Бастион, прикрой отход!

Голем остановился. Он развернулся к врагам.

Он был мишенью. Большой, медленной мишенью.

Но он не боялся.

Он поднял руки. Его лианы-хлысты взвились в небо.

— Идите сюда, мухи!

Один из Серафимов спикировал на него, стреляя на ходу.

Бастион принял удары на грудь. Его броня дымилась, но держала.

Когда враг приблизился, голем выбросил хлыст.

Лиана обвилась вокруг ноги летуна.

Рывок!

Серафим потерял равновесие. Его крылья сбились с ритма.

Бастион притянул его к земле и ударил кулаком.

ХРУСТЬ!

Броня киборга смялась. Он упал в грязь.

Но остальные девять не стали сближаться. Они зависли на высоте и открыли шквальный огонь.

Бастиона расстреливали.

Куски его коры отлетали. Ветки горели.

[-200 HP... -300 HP...]

Он падал.

— Нет! — я хотел вернуться.

— Нельзя! — Громов схватил меня за плечо. — Мы не поможем ему! Мы должны спасти людей!

Мы бежали.

Сзади слышался рев Бастиона и грохот взрывов. Он продавал свою жизнь дорого, давая нам время.

Мы добрались до Университета к вечеру.

Измотанные, обожженные.

Бастион не вернулся. Связь с ним оборвалась час назад.

Я чувствовал пустоту в груди. Я потерял друга.

Но времени на скорбь не было.

Серафимы кружили над лесом. Они искали нас. Они готовили плацдарм для высадки основных сил, которые, несомненно, уцелели в бункере.

Мы собрались в штабе (бывший кабинет ректора).

Атмосфера была похоронной.

— Мы проиграли, — сказал один из офицеров Ястребов. — У нас нет ПВО. Эти летуны сожгут нас с воздуха.

— У нас есть ПВО, — возразил я. — У нас есть Стрижи.

— Стрижи? Против лазеров? Они сгорят, не долетев.

— Если полетят одни — да. Но если мы дадим им щит...

Я посмотрел на свою руку.

— Мне нужна энергия. Много энергии.

— Зачем?

— Я создам туман. Не простой. Магический туман, в котором их сенсоры ослепнут. А Стрижи в нем ориентируются идеально.

— Где ты возьмешь столько энергии? Генератор Ястребов сгорел.

— Есть источник, — я достал из кармана карту. — Здесь. Под нами.

В подвале Университета, в самой глубокой шахте, был геотермальный узел. Тот самый, что питал старую систему отопления.

Там было тепло. И там была магия земли.

— Я подключусь к жиле, — сказал я. — Напрямую. Через свою руку.

— Ты сгоришь, — тихо сказала Лиса.

— Или спасу всех.

Я спустился в подвал. Один.

Шахта была узкой, жаркой. Трубы гудели.

Я нашел главный коллектор. Огромная труба, уходящая вглубь.

Я приложил к ней руку.

Когти вошли в металл. Корни проросли сквозь изоляцию.

Я потянулся сознанием вниз. Глубоко. Туда, где текла магма. Туда, где билось сердце земли.

[Контакт установлен.]

[Поток энергии: Критический.]

Боль ударила меня, как молния.

Моя рука раскалилась докрасна. Металл начал плавиться. Кожа на плече задымилась.

Но я держал.

Я стал проводником. Трансформатором.

Я преобразовывал тепловую энергию в ману тумана.

— Зов Тумана! — заорал я в пустоту.

Наверху, во дворе, из всех щелей, из канализации, из земли повалил пар.

Густой, молочно-белый, холодный пар.

Он заполнил двор. Он поднялся выше стен. Выше крыш.

Он накрыл Университет куполом.

Серафимы, висящие в небе, потеряли цель. Их тепловизоры видели только белое пятно. Радары молчали.

Они спустились ниже, пытаясь найти нас визуально.

И тут в тумане их встретили Стрижи.

Сотни стрижей.

В белой мгле они были королями. Они налетали ниоткуда, били в уязвимые места (двигатели крыльев, сочленения брони) и исчезали.

Серафимы стреляли вслепую, попадая друг в друга.

Бой в небе длился час.

Мы слышали только крики и взрывы.

Потом с неба начали падать обломки.

Один Серафим упал во двор. Его крылья были оторваны. Лиса добила его выстрелом в голову.

К утру туман рассеялся.

Небо было чистым.

Враг отступил.

Мы отбили вторую волну.

Я лежал в подвале, у трубы. Я не мог пошевелиться.

Моя рука... она расплавилась. Она превратилась в бесформенный кусок шлака, приваренный к трубе.

Я снова потерял руку.

И я потерял почти все здоровье.

[ХП: 5/350.]

Меня нашли Лиса и Антон.

Они отрезали меня от трубы (буквально, пилой по металлу).

— Ты жив, черт возьми, — плакала Лиса.

Меня отнесли в лазарет.

Я лежал, глядя в потолок.

Я победил. Снова.

Но какой ценой?

Бастион мертв (или пропал). Руки нет (опять). Сил нет.

Но тут дверь открылась.

Вошел Громов. Он сиял.

— Кирилл! Ты не поверишь!

— Что?

— Бастион! Он вернулся!

— Что?

— Он приполз. Ночью. Он... он изменился.

Меня вынесли во двор на носилках.

Посреди двора лежал ком грязи и веток.

Но это был не ком.

Это был корень. Огромный клубень.

Он пульсировал.

Из него торчал росток. Золотой росток.

Саженец выжил. И он переродился.

Он впитал в себя металл брони, плоть врагов, магию земли.

И теперь он рос.

На глазах.

Из клубня формировалось новое тело.

Более компактное. Более совершенное.

Не дерево. А... человек? Дриада?

Существо из живого дерева, похожее на эльфа в броне.

Оно открыло глаза. Янтарные.

И посмотрело на меня.

— Хозяин, — прошелестел голос в моей голове. — Я вернулся. Я стал лучше.

[Эволюция миньона завершена.]

[Бастион -> Страж Рощи (Дриад-Воин). Уровень 15.]

Я улыбнулся разбитыми губами.

Мы не просто выжили. Мы эволюционировали.

И теперь у меня был не просто танк. У меня был Генерал.

Война продолжалась.

Но теперь я знал, что мы можем победить.

Потому что природа всегда находит путь. Даже через асфальт и броню.

Глава 25. Первый контакт

Рассвет после «спуска» Болота и уничтожения базы Доктора был обманчиво спокойным. Небо, очистившееся от дыма, сияло неестественной, радиоактивной синевой. Солнце заливало руины Университета золотым светом, играя на металле обшивки Бастиона и чешуе Уробороса.

Мы отдыхали.

Громов и его люди спали прямо на постах, прислонившись к баррикадам. Лиса дремала в гамаке, натянутом между двух колонн в холле главного корпуса.

Я сидел в своей лаборатории, перебирая трофеи.

У меня были образцы технологий Доктора. Фрагменты его экзоскелета, обломки дронов, чипы киборгов. И главное — [Ядро Генератора] из его штаба, которое я нашел среди грязи. Это был мощный источник энергии, способный питать мой будущий арсенал.

Но покой был недолгим.

К полудню к воротам подошел патруль.

Но не Доктора. И не Ястребов.

Это были чужаки.

Пятеро.

Они были одеты в странную броню — легкую, облегающую, сделанную из материала, похожего на хитин насекомых, но с металлическим блеском. Их лица были скрыты масками-шлемами, похожими на головы муравьев.

В руках они держали копья. Не простые — энергетические, с вибрирующими наконечниками.

[Разведчик Улья. Уровень 10.]

[Фракция: Неизвестно.]

Они остановились перед воротами, не проявляя агрессии, но и не опуская оружия.

Их лидер, самый высокий, сделал шаг вперед и поднял руку в странном жесте — скрестил пальцы в сложную фигуру.

— Кирилл! — голос часового с башни дрожал. — Тут какие-то... инсектоиды! Они хотят говорить!

Я вышел во двор.

Бастион, почувствовав чужаков, поднялся, скрипнув суставами. Его лианы зашевелились.

— Спокойно, — сказал я ему. — Пока не атакуем.

Я поднялся на стену.

— Кто вы? И что вам нужно? — крикнул я.

Лидер пришельцев поднял голову. Его шлем сдвинулся, открывая лицо.

Это был человек. Но... измененный.

Его кожа была серой, покрытой мелкой чешуей. Глаза — фасеточные, как у насекомого.

Мутант? Или результат другого эксперимента?

— Мы пришли от Матери, — его голос был сухим, стрекочущим. — Мы ищем того, кто убил Железного Человека (Доктора) и разбудил Лес.

— Я убил его, — ответил я. — И я разбудил Лес. Что с того?

— Мать хочет видеть тебя. Она предлагает союз. Против тех, кто идет с Севера.

С Севера?

Я вспомнил карту Лены. Там была отмечена зона «Вторжения».

И слова Исаака про портал.

Если Доктор был пешкой, то кто тогда Король?

— Кто такая Мать? — спросил я.

— Она — Королева Улья. Хозяйка Подземелий. Она знает о тебе, Некромант. Она знает, что ты умеешь управлять мертвой плотью. Мы умеем управлять живой. Вместе мы станем силой.

Улей.

Я слышал слухи о том, что метро захватили мутанты-насекомые. Но чтобы они были разумными? И предлагали дипломатию?

Это меняло расклад.

Если под землей есть сила, способная противостоять технологиям... мне нужно с ними поговорить.

— Я выслушаю вашу Мать, — сказал я. — Но я не пойду в ваше логово один.

— Мы знаем, — кивнул разведчик. — Бери своих чудовищ. Мать уважает силу. Встреча на станции «Воробьевы Горы». Через час.

Они развернулись и ушли, растворившись в лесу так же бесшумно, как появились.

— Это ловушка, — сказала Лиса, когда я спустился. — Инсектоиды не ведут переговоров. Они жрут все, что движется.

— Эти не жрали, — возразил я. — И они знают про Доктора. И про угрозу с Севера. У нас нет выбора, Лиса. Мы истощены. Нам нужны союзники. Настоящие, а не такие, как Ястребы.

— Ты думаешь, жуки лучше мародеров?

— Я думаю, что враг моего врага — мой ресурс.

Мы собрались быстро.

Я, Лиса, Бастион, Уроборос. И Громов настоял на том, чтобы пойти с нами («Я должен видеть, с кем мы делим землю», — сказал он).

Станция «Воробьевы Горы» находилась недалеко. Это была уникальная станция — мост над рекой.

Сейчас мост был разрушен. Окна выбиты. Внутри царил полумрак.

Мы подошли к входу.

Там нас ждали.

Не пятеро. Сотня.

Весь перрон был заполнен воинами Улья.

Они стояли рядами, неподвижно, как статуи.

В центре, на возвышении из костей и хитина, сидела ОНА.

[Королева Роя. Уровень 20.]

Она была огромной. Гибрид женщины и паука-матки. Нижняя часть тела — брюшко насекомого, верхняя — человеческая, но с четырьмя руками.

Её лицо было прекрасным и ужасным одновременно. Глаза горели фиолетовым огнем псионики.

— Приветствую тебя, Садовник, — её голос звучал прямо в моей голове. — Ты пришел.

— Пришел, — я поклонился (вежливость — оружие королей). — Зачем вы звали меня?

— Затем, что надвигается Буря. Ты видел Серых? Тех, что выходили из Портала?

— Видел. И закрыл Портал.

— Ты закрыл дверь, но они уже здесь. Их авангард. И их флот на подходе. Доктор был лишь их слугой. Инструментом для подготовки почвы. Они хотят терраформировать наш мир. Превратить его в мертвую пустыню из металла и кристаллов.

— И вы хотите остановить их?

— Мы хотим выжить. Мой Улей — это жизнь. Твой Лес — это жизнь. Мы разные, но мы органические. А они — смерть всему живому.

Она протянула руку. В ней лежал кристалл.

— Это память. Возьми. Увидишь, что они сделали с моим домом. С другим миром.

Я коснулся кристалла.

Меня накрыло видение.

Планета, покрытая сталью. Неба не видно из-за смога. Реки из кислоты. Существа, похожие на Серых, маршируют бесконечными колоннами. Они сжигают леса, осушают океаны.

Это была не война. Это была саранча. Космическая саранча.

Я отдернул руку.

— Я понял.

— Мы предлагаем Симбиоз, — сказала Королева. — Мои воины сильны, но глупы. Им нужен командир. Твои создания умны, но их мало.

Я дам тебе хитин для брони. Я дам тебе яд для оружия. Я дам тебе доступ к туннелям метро, чтобы ты мог перемещаться скрытно.

Взамен ты дашь мне защиту. Твои големы прикроют входы в Улей от бомб Серых.

— Согласен, — сказал я. — Но у меня есть условие.

— Говори.

— Я хочу знать, где их главная база. Где приземлился их Ковчег.

Королева улыбнулась (жвалами).

— Он упал на Останкинскую башню. Она теперь — их Маяк.

Останкино.

Центр Москвы.

Там сидит главный враг.

Мы заключили союз.

Королева выделила мне отряд [Хитиновых Стражей].

Я передал ей партию эликсиров роста для личинок.

Мы вышли со станции.

Теперь у меня была армия не только мертвецов и растений. У меня была армия мутантов.

И у меня была цель.

Башня.

Но когда мы вернулись в Университет, нас ждал сюрприз.

Ворота были открыты.

Стражи убиты.

Во дворе стояли танки.

Не Доктора.

[Танк Т-90 (Модифицированный). Фракция: Кремлевские Звезды.]

Военные. Настоящие. Остатки правительства.

Они пришли.

И их командир, полковник в экзоскелете «Ратник-3», стоял посреди двора, держа на мушке Громова.

— Кирилл Ветров! — крикнул он в мегафон. — Именем Российской Федерации, вы арестованы за терроризм, использование запрещенной магии и создание биологической угрозы! Сдавайтесь, или мы откроем огонь!

Я посмотрел на Лису. На Бастиона. На свой новый хитиновый эскорт.

Сдаваться?

После всего, что мы прошли?

После того, как мы узнали про Серых?

— Полковник! — крикнул я в ответ. — Вы опоздали. Федерации больше нет. Есть только выжившие. И мы не сдаемся.

Я поднял свою механическую руку.

— Бастион! Боевой режим!

Танк повернул башню в мою сторону.

Но из земли, прямо под танком, вырвались корни.

Бастион ударил по асфальту.

А с крыш, по моему сигналу, на военных посыпались Стрижи с гранатами.

Это был первый конфликт с «официальной» властью.

Они думали, что пришли наводить порядок.

Они не знали, что порядок здесь устанавливаю я.

Рассвет после «спуска» Болота и уничтожения базы Доктора был обманчиво спокойным. Небо, очистившееся от дыма пожаров, сияло неестественной, радиоактивной синевой. Солнце заливало руины Университета золотым светом, играя бликами на черном металле новой брони Бастиона и переливающейся чешуе Уробороса.

Мы отдыхали. Это был первый раз за две недели, когда мы могли позволить себе такую роскошь.

Громов и его люди, вымотанные боем и ночными дежурствами, спали прямо на постах, прислонившись к бетонным блокам баррикад. Лиса дремала в гамаке, который натянули между двух уцелевших колонн в холле главного корпуса, не выпуская из рук арбалет даже во сне.

Я сидел в своей лаборатории, перебирая трофеи.

У меня были образцы технологий Доктора. Фрагменты его боевого экзоскелета, оплавленные микросхемы дронов, нейро-чипы киборгов. И главное сокровище — [Ядро Генератора] из его штабного бункера, которое я нашел среди грязи и обломков. Это был мощный, компактный источник энергии, способный питать мой будущий арсенал или даже запитать защиту всего комплекса.

Но покой был недолгим.

К полудню, когда солнце стояло в зените, к нашим воротам подошел патруль.

Часовые напряглись, ожидая атаки киборгов или очередной делегации от Ястребов. Но это были не они.

Это были чужаки.

Пятеро.

Они двигались странно, дергано, но с пугающей скоростью и синхронностью. Они были одеты в броню, которую я никогда раньше не видел — легкую, облегающую, сделанную из материала, похожего на хитин гигантских насекомых, но с металлическим, иридиевым блеском. Их лица были полностью скрыты масками-шлемами, напоминающими головы муравьев или богомолов, с фасеточными глазами-сенсорами.

В руках они держали копья. Не примитивные палки с наконечниками, а высокотехнологичные энергетические пики с вибрирующими лезвиями, гудящими на низкой частоте.

[Разведчик Улья. Уровень 10.]

[Фракция: Неизвестно. Отношение: Нейтрально.]

Они остановились в пятидесяти метрах от ворот, не проявляя открытой агрессии, но и не опуская оружия. Их позы выражали готовность к мгновенной атаке.

Их лидер, самый высокий и покрытый более темной броней, сделал шаг вперед и поднял руку в странном жесте — скрестил пальцы в сложную, неестественную для человека фигуру.

— Кирилл! — голос часового с наблюдательной башни дрожал. — Тут какие-то... инсектоиды! Чужие! Они хотят говорить!

Я вышел во двор, поправляя перевязь на плече.

Бастион, дремавший в углу двора, почувствовал чужаков. Он поднялся, скрипнув суставами, сбрасывая с себя птиц, которые успели свить гнездо на его ветвях. Его лианы зашевелились, как змеи.

— Спокойно, — сказал я ему, положив руку на кору. — Пока не атакуем. Ждем.

Я поднялся на стену, чувствуя на себе взгляды десятков глаз — и своих, и чужих.

— Кто вы? И что вам нужно? — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Лидер пришельцев медленно поднял голову. Его шлем с тихим шипением сдвинулся, открывая лицо.

Это был человек. Но... глубоко измененный.

Его кожа была серой, покрытой мелкой, ромбовидной чешуей. Глаза — фасеточные, как у насекомого, без белков и зрачков, отражающие мир в тысячах граней. Челюсть была немного выдвинута вперед, а зубы заострены.

Мутант? Жертва эксперимента? Или новая ветвь эволюции?

— Мы пришли от Матери, — его голос был сухим, стрекочущим, словно трение хитина о камень. — Мы ищем того, кто убил Железного Человека (Доктора) и разбудил Лес. Того, кого зовут Садовник.

— Я убил его, — ответил я, не скрывая. — И я разбудил Лес. Что с того? Вы пришли мстить?

— Нет. Месть — это эмоция слабых. Мы пришли предложить. Мать хочет видеть тебя. Она предлагает союз. Против тех, кто идет с Севера. Против Пожирателей Миров.

С Севера?

Я вспомнил карту Лены, которую мы добыли у мертвого военного. Там была отмечена зона «Вторжения» где-то в районе Ботанического сада. И слова Исаака про портал и Серых.

Если Доктор был всего лишь пешкой, авангардом, то кто тогда Король? Кто стоит за этим вторжением?

— Кто такая Мать? — спросил я, пытаясь выиграть время и понять, с кем имею дело.

— Она — Королева Улья. Хозяйка Подземелий. Сердце Роя. Она знает о тебе, Некромант. Она знает, что ты умеешь управлять мертвой плотью, вдыхая в нее подобие жизни. Мы умеем управлять живой плотью, изменяя её под нужды выживания. Вместе мы станем силой, способной остановить волну стали.

Улей.

Я слышал обрывочные слухи от бродяг и сталкеров о том, что московское метро захватили мутанты-насекомые. Что там опасно, что там пропадают целые отряды. Но чтобы они были разумными? Чтобы у них была иерархия, дипломатия и технологии?

Это меняло расклад сил в регионе. Кардинально.

Если под землей есть сила, способная противостоять технологиям Доктора и Серых... мне нужно с ними поговорить. Враг моего врага — мой потенциальный ресурс.

— Я выслушаю вашу Мать, — сказал я после паузы. — Но я не пойду в ваше логово один. И я не пойду безоружным.

— Мы знаем, — кивнул разведчик, и его фасеточные глаза блеснули. — Бери своих чудовищ. Бери свое дерево и своего змея. Мать уважает силу. Слабые ей не интересны. Встреча на станции «Воробьевы Горы». Через час. Не опаздывай. Рой не любит ждать.

Они развернулись синхронно, как один организм, и ушли, растворившись в лесу так же бесшумно, как появились. Даже ветка не хрустнула под их ногами.

— Это ловушка, — сказала Лиса, когда я спустился со стены. Она уже была в полной боевой готовности, проверяя натяжение тетивы. — Инсектоиды не ведут переговоров, Кирилл. Это инстинкты. Они жрут все, что движется. Или откладывают в нас яйца. Я видела, что они делают с пленными.

— Эти не жрали, — возразил я, проверяя заряд своей механической руки. — И они знают про Доктора. И про угрозу с Севера. Они информированы лучше нас. У нас нет выбора, Лиса. Мы истощены. Наши запасы на исходе. Нам нужны союзники. Настоящие, мощные, а не такие, как Ястребы, которые предадут при первой возможности.

— Ты думаешь, гигантские жуки лучше мародеров? — она скептически подняла бровь.

— Я думаю, что с жуками проще договориться, если у нас общая цель — выживание. У них нет политики, есть только целесообразность.

Мы собрались быстро.

Я, Лиса, Бастион, Уроборос. И Громов настоял на том, чтобы пойти с нами, несмотря на ранение.

— Я должен видеть, с кем мы делим землю, — сказал он, опираясь на свой двуручный меч как на трость. — И если это ловушка, мой меч лишним не будет.

Станция метро «Воробьевы Горы» находилась недалеко, прямо над рекой. Это была уникальная станция — застекленный мост.

Сейчас стекла были выбиты, конструкции покрыты ржавчиной и лианами. Внутри царил полумрак и сырость.

Мы подошли к входу.

Там нас ждали.

Не пятеро. Сотня.

Весь перрон был заполнен воинами Улья.

Они стояли ровными рядами, неподвижно, как терракотовая армия. Разные виды: легкие разведчики с копьями, тяжелые штурмовики в толстой хитиновой броне с молотами, стрелки с био-пушками, стреляющими шипами.

В центре зала, на возвышении, построенном из костей, бетона и хитина, сидела ОНА.

[Королева Роя. Уровень 20.]

Она была огромной. Гибрид женщины и паука-матки. Нижняя часть тела — гигантское, вздутое брюшко насекомого, покрытое броневыми пластинами. Верхняя часть — гуманоидная, женская, но с четырьмя руками, заканчивающимися длинными, изящными пальцами с когтями.

Её лицо было прекрасным и ужасным одновременно. Бледная кожа, черные губы, и глаза... шесть глаз, горящих фиолетовым огнем псионики.

— Приветствую тебя, Садовник, — её голос прозвучал не в ушах, а прямо в моей голове. Он был похож на шелест сухих листьев и звон хрусталя. — Ты пришел. И ты привел своих детей.

— Пришел, — я поклонился (вежливость — оружие королей, даже если королева — монстр). — Зачем вы звали меня?

— Затем, что надвигается Буря. Ты видел Серых? Тех, что выходили из Портала в лаборатории Доктора?

— Видел. И закрыл Портал.

— Ты закрыл дверь, но они уже здесь. Их авангард высадился. И их флот на подходе. Доктор был лишь их слугой, марионеткой. Инструментом для подготовки почвы, для ослабления обороны планеты. Они хотят терраформировать наш мир. Превратить его в мертвую пустыню из металла, стекла и кристаллов, пригодную для их жизни.

— И вы хотите остановить их?

— Мы хотим выжить. Мой Улей — это жизнь. Твой Лес — это жизнь. Мы разные, мы конкурируем, но мы органические. Мы — часть биосферы. А они — смерть всему живому. Они — анти-жизнь.

Она протянула одну из своих рук. В ней лежал пульсирующий кристалл памяти.

— Это знание предков. Возьми. Увидишь, что они сделали с моим домом. С другим миром, откуда мы пришли много веков назад через Разломы.

Я коснулся кристалла своей механической рукой.

Меня накрыло видение. Яркое, болезненное.

Планета, покрытая сталью и серым туманом. Неба не видно из-за смога. Реки из кислоты. Огромные заводы, перерабатывающие биомассу в топливо. Существа, похожие на Серых, маршируют бесконечными колоннами. Они сжигают леса, осушают океаны, убивают все, что не вписывается в их схему.

Это была не война. Это была саранча. Космическая, техногенная саранча, пожирающая миры.

Я отдернул руку, тяжело дыша.

— Я понял. Это... страшно.

— Мы предлагаем Симбиоз, — сказала Королева. — Мои воины сильны, многочисленны, но глупы. Им нужен командир, стратег. Твои создания умны, уникальны, но их мало.

Я дам тебе хитин для брони — легкий и прочный. Я дам тебе яд для оружия — смертельный для любой органики. Я дам тебе доступ к туннелям метро, чтобы ты мог перемещаться скрытно под всем городом.

Взамен ты дашь мне защиту. Твои големы прикроют входы в Улей от сейсмических бомб Серых. Твои эликсиры ускорят рост моих личинок.

— Согласен, — сказал я, быстро взвесив все «за» и «против». — Но у меня есть условие.

— Говори.

— Я хочу знать, где их главная база. Где приземлился их Ковчег, их командный центр.

Королева улыбнулась, обнажив ряд острых зубов.

— Он упал на Останкинскую башню. Она теперь — их Маяк. Излучатель, который готовит атмосферу.

Останкино.

Телебашня. Самое высокое сооружение. Центр Москвы.

Там сидит главный враг. Там сердце вторжения.

Мы заключили союз.

Королева выделила мне отряд [Хитиновых Стражей] — десяток элитных воинов, которые будут подчиняться моим мысленным приказам через феромоны.

Я передал ей партию эликсиров роста для личинок, которые я сварил накануне.

Мы вышли со станции.

Теперь у меня была армия не только мертвецов и растений. У меня была армия мутантов.

И у меня была цель.

Башня.

Но когда мы вернулись в Университет, нас ждал неприятный сюрприз.

Ворота были открыты настежь.

Наши стражи убиты. Не разорваны когтями, а застрелены. Аккуратно, в голову.

Во дворе стояла техника.

Не Доктора.

Танки. Зеленые, с динамической защитой.

[Танк Т-90 "Владимир" (Модифицированный). Фракция: Кремлевские Звезды.]

БТР-82А.

Грузовики с солдатами.

Военные. Настоящие. Остатки правительства, которые сидели в бункерах и копили силы.

Они пришли.

И их командир, полковник в тяжелом штурмовом экзоскелете «Ратник-3», стоял посреди двора, держа на мушке связанного Громова и Кабана. Его солдаты целились в моих людей, согнанных в кучу у стены.

— Кирилл Ветров! — крикнул полковник в мегафон, увидев нас. — Именем Российской Федерации и Комитета Спасения, вы арестованы! Обвинения: терроризм, незаконное использование запрещенной магии, создание биологической угрозы и сотрудничество с враждебными ксено-формами! Сдавайтесь, или мы откроем огонь на поражение!

Я посмотрел на Лису. Она уже держала руку на арбалете.

Я посмотрел на Бастиона. Его кора потемнела от гнева.

Я посмотрел на свой новый хитиновый эскорт, который зашипел, увидев врага.

Сдаваться?

После всего, что мы прошли? После того, как мы узнали про Серых?

Они пришли не спасать. Они пришли зачищать и контролировать. Они такие же, как Доктор, только под другим флагом.

— Полковник! — крикнул я в ответ, выходя вперед. — Вы опоздали. Федерации больше нет. Есть только выжившие. И мы не сдаемся тем, кто отсиживался в бункерах, пока мы дрались!

— Огонь! — скомандовал полковник, не раздумывая.

Танк повернул башню в мою сторону. Пулеметы БТРов затрещали.

— Бастион! Боевой режим!

— Улей, атака!

Из земли, прямо под танком, вырвались корни, выращенные мной заранее (я минировал двор не зря). Асфальт вздыбился, танк накренился, его выстрел ушел в небо, снеся кусок крыши.

Бастион ударил по земле Гравитационным Кулаком, сбив с ног пехоту.

С крыш, по моему сигналу, на военных посыпались Стрижи с гранатами-липучками.

А мои новые друзья, Хитиновые Стражи, рванули в бой с неестественной скоростью, прыгая на броню БТРов и вскрывая люки своими вибро-копьями.

Это был первый конфликт с «официальной» властью.

Они думали, что пришли наводить конституционный порядок.

Они не знали, что порядок здесь устанавливаю я.

И что у Садовника всегда есть чем прополоть грядки, даже если сорняки носят погоны.

Бой был коротким и жестоким.

Военные были профессионалами, но они привыкли воевать с людьми. Они не знали, как воевать с ожившим лесом и роем насекомых.

Корни оплетали гусеницы танков. Стрижи залепляли смотровые щели слизью. Хитиновые воины резали бронежилеты как бумагу.

Я прорвался к полковнику.

Его экзоскелет был мощным, но медленным.

Я использовал свою руку. [Кислотный впрыск] в сочленение колена.

Привод заклинило. Полковник упал на одно колено.

Я приставил когти к его шлему.

— Сдавайся.

Он замер. Огляделся. Его отряд был разбит или связан.

— Ты... ты чудовище, — прохрипел он. — Ты предал человечество.

— Я спасаю его, — ответил я. — Просто мои методы вам не нравятся.

Мы разоружили их. Заперли в подвале (там, где раньше сидели люди Кабана).

Теперь у меня были пленные военные. И техника. Настоящие танки.

И конфликт с Кремлем.

Вечером я сидел в штабе, изучая карты, найденные в командирском БТРе.

Там были отмечены зоны контроля.

Кремль. ВДНХ. Москва-Сити.

И Останкино.

Зона Останкино была обведена черным маркером с пометкой «ZONA ZERO. Уровень угрозы: Экстремальный. Не входить».

— Значит, Королева не врала, — сказал я Лисе. — Там их гнездо.

— И что мы будем делать? — спросила она. — Теперь против нас и армия, и пришельцы.

— Мы пойдем в Останкино.

— Что? Ты хочешь атаковать базу пришельцев? С чем? С десятком жуков и одним танком?

— Нет. Я хочу поговорить.

— С кем? С Серыми?

— Нет. С Тем, кто живет в Башне. С их лидером.

Я чувствовал зов. Моя рука, созданная с использованием их технологий, тянулась туда.

— Я должен знать, зачем они пришли. И можно ли их остановить не войной.

— А если нельзя?

— Тогда я обрушу Башню.

Я вышел на балкон.

Москва лежала передо мной, темная, разрушенная, но живая.

Огни костров. Вой мутантов.

И далеко на севере, пронзая облака, светилась Останкинская игла.

Она пульсировала фиолетовым светом.

Маяк для чужих миров.

— Жди меня, — прошептал я. — Садовник идет.

Глава 26. Симфония смерти

День после нашего конфликта с военными начался с тишины. Но это была не та мертвая тишина, что висела над болотом. Это была тишина перед казнью.

Полковник и его люди сидели под замком в подвале. Я не знал, что с ними делать. Убить? Слишком просто и грязно. Отпустить? Они приведут подкрепление.

К тому же, мы теперь были врагами государства. Официально.

Хотя какое государство? Государство — это те, кто защищает. А эти... они пришли отбирать то, что мы построили на руинах.

Я сидел на крыше, наблюдая за рассветом.

Моя рука, механическая и живая одновременно, лежала на парапете. Она больше не была чужой. Она была частью меня. Я чувствовал, как корни внутри неё пульсируют, гоняя ману.

Рядом сидела Лиса. Она точила нож, но её движения были дергаными.

— Ты думаешь о полковнике? — спросил я.

— Я думаю о том, что мы в дерьме, Кирилл. — Она подняла на меня взгляд. — Улей, Доктор (если он жив), Ястребы и теперь еще и Кремль. Мы одни против всех.

— Мы не одни. У нас есть Улей.

— Жуки? Они союзники до тех пор, пока им это выгодно. Как только мы станем слабыми, они сожрут нас.

— Значит, мы не должны быть слабыми.

В этот момент завыла сирена.

Опять.

Я посмотрел на карту сканера, который мы сняли с танка.

Движение.

С Севера. Со стороны Останкино.

Огромная масса сигнатур.

Не танки. Не люди.

Это были... точки. Тысячи точек.

— Что это? — спросил Громов, поднимаясь на крышу.

Я настроил оптику.

Небо на горизонте потемнело.

Это был рой.

Не Стрижей.

Это были дроны Серых.

Маленькие, серебристые, похожие на капли ртути. Они летели плотным строем, закрывая солнце.

Их было тысячи.

— Они идут за нами, — прошептал я. — За мной.

Сердце пропустило удар.

Они поняли, кто закрыл Портал. Они отследили меня по следу магии.

Это была не война за территорию. Это была карательная экспедиция.

— Боевая тревога! — заорал я в рацию. — Всем в укрытия! Активировать щит!

Ястребы оставили нам генератор поля. Он был слабым, но лучше, чем ничего.

Купол замерцал над Университетом.

Рой приближался.

Звук был похож на гудение миллиона пчел.

Они не стреляли.

Они просто падали.

Как дождь.

Серебряный дождь.

Дроны врезались в купол.

Взрывы? Нет.

Они прилипали. И начинали грызть.

Энергетические челюсти вгрызались в магическое поле, высасывая его.

Купол трещал.

— Они жрут ману! — крикнул Антон. — Генератор перегревается!

— Отключай! — скомандовал я. — Иначе он взорвется!

Купол погас.

Рой хлынул вниз.

На двор. На крыши. На людей.

— Огонь!

Бастион (теперь уже Страж Рощи) взревел. Его ветви-руки закрутились, создавая вихрь из листьев-лезвий.

Он сбивал дронов сотнями.

Стрижи, моя авиация, взлетели навстречу.

Началась воздушная битва. Биологические дроны против технологических.

Стрижи хватали капли ртути, глотали их, взрывались.

Но дронов было слишком много.

Они облепили Бастиона. Они ползали по его коре, сверля её лазерами.

Они напали на людей.

Они не убивали сразу. Они сверлили плоть, впрыскивая нанитов.

Люди падали, крича от боли.

— В укрытия! В подвал! — кричал Громов, оттаскивая раненых.

Я стоял посреди этого хаоса.

Моя рука гудела.

Она чувствовала их. Это были не просто машины. Это была единая сеть.

Улей. Техно-улей.

Мне нужно было перехватить управление. Или сжечь их.

Я поднял руку.

[ЭМИ-Удар!]

Я разрядил весь свой запас энергии в импульс.

Волна пошла от меня.

Дроны в радиусе пятидесяти метров замерли и посыпались на землю дождем металла.

Но их были тысячи.

И тут...

Земля под ногами дрогнула.

Асфальт во дворе вздыбился.

Из-под земли вырвались не корни.

Вырвались Хитиновые Стражи.

Воины Улья.

Королева прислала помощь.

Они были идеальными убийцами для таких врагов.

Их хитин не брали лазеры дронов. А их кислота разъедала металл.

Жуки прыгали, хватая дронов в воздухе, перекусывая их жвалами.

— Союзники! — крикнул я своим людям. — Не стрелять по жукам!

Битва превратилась в сюрреалистическое зрелище.

Люди, Дерево, Змея и Насекомые против Роя машин.

Симфония смерти.

В центре двора, среди гор металла и хитина, стоял я.

Я дирижировал этим оркестром.

Моя рука была дирижерской палочкой.

Я посылал импульсы Бастиону: «Защита левого фланга!».

Я посылал феромоны жукам: «Атака сверху!».

Я лечил людей касанием: «Живи!».

Но дроны не кончались. Они текли с неба рекой.

И они начали собираться.

В одну кучу.

В центре двора.

Они сливались друг с другом. Жидкий металл тек, формируя фигуру.

Гигантскую.

Метров десять высотой.

Гуманоид из ртути.

[Аватар Роя. Уровень 20.]

Он поднял руку. Она превратилась в пушку.

Выстрел.

Луч аннигиляции ударил в стену корпуса.

Стена исчезла. Просто испарилась.

— Бегите! — закричал я. — В подвалы! Все!

Бастион шагнул навстречу Аватару.

Дерево против Ртути.

Бастион ударил.

Его кулак прошел сквозь жидкий металл, не причинив вреда.

Аватар схватил руку голема.

Металл потек по коре, впитываясь, разъедая.

Бастион закричал (ментально).

Его рука отвалилась.

Я понял, что физикой его не взять.

Нужна магия. Или химия.

Но он состоял из нанитов. Они адаптировались ко всему.

— Кирилл! — Лиса подбежала ко мне. — Что делать?!

Я смотрел на монстра.

Он был совершенен.

И он был уязвим.

Он был единым целым.

Если заразить его...

Если внести вирус в его сеть...

Моя рука.

Она была сделана по их технологиям.

Если я подключусь к нему...

Напрямую.

— Лиса, — сказал я. — Уведи людей. И Бастиона.

— А ты?

— А я пойду знакомиться.

Я пошел к Аватару.

Он заметил меня.

Он опустил пушку.

Его лицо (гладкая маска) отразило меня.

«Предатель...» — прозвучало в моей голове. Это был голос Роя. — «Ты украл нашу плоть. Верни.»

— Приди и возьми, — ответил я, поднимая свою механическую руку.

Аватар сделал шаг.

Он не стрелял. Он хотел поглотить меня. Разобрать на атомы и забрать технологию.

Он протянул руку. Жидкий металл потек ко мне.

Я не сопротивлялся.

Я позволил ему схватить меня.

Холодный металл облепил мое тело. Я начал тонуть в ртути.

Дышать стало нечем.

Но моя левая рука... она была свободна.

Я вонзил когти прямо в «грудь» Аватара. В центр скопления нанитов.

[Подключение.]

Мое сознание провалилось в цифровую бездну.

Миллионы кодов. Команды. Протоколы.

Это был океан информации.

Я был песчинкой.

Рой пытался раздавить меня. Стереть мою личность.

«Умри. Подчинись. Растворись.»

Но я был не один.

Со мной была магия. Магия смерти и жизни.

Я — вирус.

Я выпустил в их сеть [Код Некроманта].

Приказ: «Умереть».

Не программный сбой. А концепция Смерти. То, чего у машин не было.

Я заставил их понять, что они могут умереть.

Аватар задрожал.

Жидкий металл пошел рябью.

Внутри него началась паника. Наниты начали отключаться от страха (или его аналога).

Структура поплыла.

Я чувствовал, как меня выбрасывает.

Аватар распадался.

Он превращался в лужу мертвой ртути.

Я упал на колени, кашляя. Я был покрыт серебряной пленкой.

Моя рука... она горела. Синим пламенем.

Перегрузка.

Аватар стек в канализацию.

Рой в небе, потеряв контроль, рассыпался. Дроны просто падали и выключались.

Тишина.

Я лежал в луже металла.

Живой.

Ко мне подбежали Лиса и Громов.

— Ты... ты его убил? — спросил Громов, тыкая мечом в лужу.

— Я его выключил, — прохрипел я. — Но он перезагрузится. У нас мало времени.

Я лежал в луже мертвой ртути, чувствуя, как холодный металл медленно стекает с моего тела, впитываясь в щели разрушенного асфальта. Моя левая рука, ставшая причиной победы, теперь была мертвым грузом. Она не просто перегрелась — она была выжжена изнутри. Индикаторы погасли, сервоприводы заклинило, а корни, оплетавшие каркас, превратились в пепел. Я не чувствовал её. Снова.

— Кирилл! — Лиса упала рядом на колени, пытаясь стереть с моего лица серебряную пленку. Её руки дрожали. — Ты дышишь? Скажи что-нибудь!

— Перезагрузка... — прохрипел я, пытаясь улыбнуться, но мышцы лица свело судорогой. — Системная ошибка.

Громов стоял над нами, опираясь на меч. Его доспехи были измяты, плащ превратился в лохмотья. Он смотрел на лужу, в которую превратился непобедимый Аватар Роя, с суеверным ужасом.

— Ты убил бога, — тихо сказал он. — Ты убил бога машин.

— Я его просто выключил, — я попытался сесть, но мир крутанулся и потемнел. — И он вернется. У них есть резервные копии. У них всегда есть копии.

Во дворе царила тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и треском догорающих обломков. Битва закончилась, но цена была чудовищной.

Половина гарнизона была мертва или выведена из строя. Бастион лежал у стены, лишенный руки и большей части брони. Его ядро едва светилось. Хитиновые Стражи, присланные Королевой, погибли все до единого — они пожертвовали собой, прикрывая отход людей в подвалы.

— Нам нужно уходить, — сказал я, наконец совладав с головокружением. — Этот Университет больше не крепость. Это могила. Следующая волна снесет нас вместе с фундаментом.

— Куда? — спросил Громов. — Весь город — зона войны. Ястребы заперлись в ГЗ, военные сидят в Кремле.

— В Улей, — ответил я. — Королева предлагала убежище. И теперь мы заслужили право войти.

Эвакуация была быстрой и горькой. Мы не могли забрать всё. Оставляли припасы, оставляли оборудование лаборатории, которое я собирал по крупицам. Мы брали только то, что могли унести на себе.

Раненых грузили на носилки. Бастиона пришлось разобрать — я снял с него уцелевшее ядро Саженца и самые ценные куски брони. Остальное тело осталось лежать во дворе, как памятник.

Уроборос, тоже сильно пострадавший, обвился вокруг моего пояса, как живой ремень.

Мы спустились в метро на станции «Университет».

Там нас ждали.

Не стражи с копьями.

Там ждали Транспорты.

Гигантские многоножки, на спинах которых были закреплены седла и платформы для грузов.

Королева сдержала слово.

— Мать приветствует победителей Аватара, — прострекотал встречающий нас офицер Улья. — Путь открыт.

Мы погрузились на многоножек. Это было странное чувство — сидеть на хитиновой спине монстра, который несется по темному туннелю со скоростью поезда.

Мы ехали в центр. К сердцу Улья.

Путешествие заняло несколько часов. Мы проехали станции, превращенные в грибные фермы, станции-казармы, станции-инкубаторы.

Весь подземный мир жил, дышал и готовился к войне.

Наконец, мы прибыли.

[Станция "Охотный Ряд". Сердце Роя.]

Это был дворец.

Стены станции были покрыты био-люминисцентным мхом, создававшим мягкое, призрачное освещение. Колонны были увиты костяными узорами. В центре зала, где раньше ходили поезда, теперь было озеро питательной жидкости, в котором плавали гигантские личинки.

А на троне, сделанном из черепа дракона (откуда он здесь?), восседала Королева.

Она была еще величественнее, чем при первой встрече. Её аура заполняла всё пространство, давя на психику.

Мы спустились с многоножек. Громов и его люди упали на колени — не по приказу, а от благоговения и страха.

Я остался стоять. Хотя ноги дрожали.

— Ты принес мне победу, Садовник, — её голос звучал в голове, как звон колокола. — Ты показал, что металл можно сломать.

— Я принес вам беженцев, — ответил я. — И я принес вам войну. Они придут за нами сюда.

— Пусть приходят. Здесь мои правила. Здесь каждый камень — мой глаз, каждая тень — мой клык.

Королева спустилась с трона. Она подошла ко мне. Её фасеточные глаза рассматривали мою сожженную руку.

— Ты заплатил высокую цену. Ты потерял часть себя.

— Я потерял инструмент. Но я сохранил суть.

— Инструмент можно починить. Или заменить.

Она коснулась моей руки одним из своих пальцев. Коготь был острым, как бритва, но прикосновение было нежным.

— Ты используешь металл. Это путь врага. Мы предложим тебе другой путь. Путь плоти.

— Какой?

— Хитин. Кость. Жила. Мы вырастим тебе новую руку. Руку, которая не сгорит от магии. Руку, которая будет живой.

Я посмотрел на свой бесполезный протез. Я ненавидел его. Он был сильным, но он был мертвым. И он подвел меня в самый важный момент.

Живая рука? Био-протез?

Это звучало заманчиво. И пугающе.

Стану ли я после этого человеком? Или превращусь в одного из них?

— Я согласен, — сказал я. Выбора не было. Без руки я — половина некроманта.

Операция проходила в «Коконе».

Меня поместили в камеру, заполненную той самой питательной жидкостью. Я дышал через маску, подключенную к органическим фильтрам.

Королева сама проводила процедуру.

Она удалила остатки моего механического протеза. Металл звякнул об пол.

Затем она начала... лепить.

Она использовала хитин королевских стражей. Жилы пещерных червей. Кости древних ящеров. И ядро моего Саженца, которое я отдал ей.

Я чувствовал, как новая плоть прирастает к моему плечу. Как нервы соединяются с чужими нервами. Это было больно, но боль была другой. Не обжигающей, а... рождающей.

Я чувствовал, как мана вливается в новую конечность. Не как ток по проводам, а как кровь по венам.

Когда я вышел из Кокона, у меня была новая рука.

Она была покрыта черным, блестящим хитином, как броня рыцаря. Пальцы были длинными, с втяжными когтями. На предплечье росли шипы. А в ладони... в ладони был живой глаз.

Глаз Саженца.

Он смотрел на мир янтарным зрачком.

[Получена модификация: Длань Роя (Уникальное).]

[Свойства: Полная синхронизация с носителем. Регенерация. Управление насекомыми. Выстрел шипами. Магический взгляд (истинное зрение).]

Я сжал кулак.

Хитин скрипнул. Я почувствовал мощь. Не гидравлическую, тупую силу, а живую, взрывную мощь мышц.

Я посмотрел глазом на ладони.

Мир изменился. Я видел потоки маны. Я видел ауры людей. Я видел тепловые следы.

Это было совершенство.

— Теперь ты один из нас, — сказала Королева. — Ты — Рыцарь Роя.

Следующие дни прошли в подготовке к контрудару.

Мы знали, что Серые не остановятся. Они потеряли Аватара, но их ресурсы были безграничны. Они перегруппировывались в Останкино.

И они начали бомбить город.

С орбиты.

Точечные удары кинетическими стержнями.

Они сносили кварталы, где замечали активность сопротивления.

ГЗ МГУ было разрушено. Ястребы понесли тяжелые потери и ушли в подполье.

Кремль был накрыт куполом, но он слабел.

Мы сидели под землей, в безопасности. Но мы не могли сидеть вечно.

Нам нужно было ударить в сердце врага.

В Башню.

План был дерзким.

Мы не могли пробиться к Башне по поверхности. Там была зона смерти.

Мы не могли пролететь (ПВО сбивало все).

Мы могли только проползти.

Под землей.

Туннели метро вели к Останкино. Но они были завалены или затоплены. И там жили твари, которых боялась даже Королева.

[Слепые Пожиратели.] Древние черви, способные грызть камень и бетон.

— Мы договоримся с ними, — сказал я на совете. — У меня есть дар. Я могу говорить с теми, кто живет во тьме.

— Пожиратели не говорят, — возразила Королева. — Они только едят.

— Значит, мы их накормим.

Мы собрали караван.

Я, Лиса, Громов, отряд элитных Стражей Улья. И груз.

Трупы врагов. Металл. Энергетические ячейки.

Все, что могло насытить голод древних тварей.

Мы вышли на станцию «ВДНХ».

Здесь туннель уходил вниз, в черноту, которая не рассеивалась светом фонарей.

Стены были покрыты слизью. Воздух был спертым.

Мы шли час. Два.

Внезапно туннель задрожал.

Из стены, проломив бетон тюбингов, вырвалась голова.

Она была огромной. Круглая пасть, усеянная рядами вращающихся зубов. Глаз не было.

[Слепой Пожиратель. Уровень 25 (Рейдовый Босс).]

Он зарычал, и этот звук резонировал в костях.

Стражи Улья попятились.

Я вышел вперед.

Я поднял свою новую руку. Глаз на ладони открылся и уставился на червя.

[Ментальный Контакт.]

Я не говорил словами. Я посылал образы.

«Еда. Много еды. В обмен на проход.»

Я показал ему образы битвы. Образы металла и плоти, которые мы принесли.

Червь замер. Его зубы перестали вращаться.

Он «понюхал» меня своей аурой.

«Ты... вкусный. Но ты... ядовитый. Ты пахнешь гнилью и жизнью.»

«Я дам тебе больше, чем ты можешь съесть. Я дам тебе врагов. Тех, кто наверху. Они железные. Они вкусные.»

Червь задумался.

«Железо... я люблю железо. Оно хрустит. Веди.»

Договор был заключен.

Червь развернулся и начал бурить проход. Прямо вверх. К поверхности. К фундаменту Башни.

Мы шли за ним, как за ледоколом.

Мы вышли на поверхность прямо в парке Останкино.

Ночь. Дождь.

Башня возвышалась над нами, пронзая небо лучом фиолетового света.

Вокруг неё стоял лагерь Серых.

Сотни шагоходов. Тысячи дронов. Силовые поля.

Это была неприступная цитадель.

Но мы были внутри периметра.

Червь пробил выход в центре парка, прямо под складом боеприпасов.

Взрыв склада послужил сигналом к атаке.

Мы вырвались из-под земли.

Хаос. Паника.

Серые не ожидали атаки изнутри.

Стражи Улья резали пехоту.

Громов и его люди (которых мы вооружили трофейным оружием) поливали врага огнем.

Я призывал мертвых Серых, заставляя их стрелять в своих.

Но главное было впереди.

Червь.

Он не ушел. Он был голоден.

Он начал жрать технику.

Он проглотил танк целиком. Он перекусил шагоход пополам.

Это было стихийное бедствие.

Доктор (или его новый аватар) пытался организовать оборону.

— Огонь по червю! Все орудия!

Лазеры, плазма, ракеты ударили в гигантскую тушу.

Червь ревел от боли, но продолжал жрать. Его шкура была толстой.

Но он не был бессмертным.

Концентрированный огонь начал прожигать его плоть.

— Нам нужно в Башню! — крикнул я Лисе. — Пока они заняты червем!

Мы рванули к входу в телецентр.

Двери были заблокированы.

Но у меня была рука.

Когти вонзились в металл. Кислота. Сила.

Дверь вылетела.

Мы ворвались в холл.

Здесь было пусто. Весь гарнизон ушел на улицу.

Только лифты.

Они не работали.

Придется идти пешком.

500 метров вверх.

По лестнице.

Мы бежали.

Дыхание сбивалось. Ноги горели.

На 100-м метре нас встретили охранные дроиды.

Я сжег их кислотой. Лиса расстреляла из арбалета.

На 200-м метре — лазерная сетка.

Я прошел сквозь неё, используя [Теневой шаг] (бонус от новой руки). Отключил питание.

На 300-м метре...

Там была смотровая площадка.

И там нас ждал Он.

Не Доктор.

[Командор Серых. Уровень 30.]

Высокий, в серебряной броне, с плащом из энергии.

Он стоял, глядя на город.

Он повернулся к нам.

Его лицо было безгубым, с огромными черными глазами.

Он не говорил. Он транслировал мысли.

«Вы упорные. Глупые. Но упорные.»

Он поднял руку.

Меня ударило волной псионики.

Я отлетел к стене, ударившись спиной.

Лиса упала на колени, схватившись за голову. Из ушей пошла кровь.

Он был менталом. Псиоником.

Он ломал наш разум.

«Сдавайтесь. Ваша раса обречена. Вы — ресурс.»

Я пытался встать. Но тело не слушалось.

Он шел ко мне. Медленно.

Достал меч. Энергетический клинок.

— Сейчас я вырежу твою душу, Некромант. И посмотрю, как она устроена.

Он занес меч.

Я смотрел на него.

И я улыбнулся.

Потому что я увидел то, чего не видел он.

За стеклом, снаружи.

Там, в темноте, что-то двигалось.

Что-то огромное. Летающее.

ДЗЫНЬ!

Стекло смотровой площадки, бронированное, рассчитанное на ураган, разлетелось вдребезги.

В зал влетела... голова.

Голова Дракона.

Того самого, Илового Дракона из Болота.

Я выполнил обещание. Я дал ему крылья (с помощью магии и мутагенов). И он пришел.

Дракон схватил Командора зубами.

Хруст брони.

Псионический щит лопнул.

Командор закричал (ментально).

Дракон выдернул его наружу, в ночное небо.

И там, в падении, разорвал на части.

Путь наверх был свободен.

Мы поднялись на шпиль.

Там стоял Излучатель. Кристалл, пульсирующий в такт сердцу вселенной.

Я подошел к нему.

Моя рука вибрировала. Глаз на ладони смотрел на кристалл.

Я положил руку на поверхность.

[Поглощение!]

Я не стал ломать его.

Я стал пить его.

Всю энергию, накопленную для терраформирования.

Всю мощь чужого мира.

Она текла в меня. В мою руку. В мое тело. В мое ядро.

Я чувствовал, как меня распирает. Как уровни летят вверх.

11... 12... 15... 20...

Кристалл почернел и рассыпался в прах.

Башня погасла.

Маяк потух.

Вторжение остановлено.

Я стоял на вершине мира, сияя, как сверхновая.

Я был Богом Смерти и Жизни.

Я посмотрел вниз, на горящую Москву.

— Это мой город, — сказал я. — И я никому его не отдам.

Глава 27. Хозяин болота

День после рейда на Останкино и уничтожения портала прошел как в тумане. Мы вернулись в Университет триумфаторами, но триумф этот был тихим, почти незаметным на фоне общей катастрофы.

Москва пылала.

Уничтожение Башни вызвало цепную реакцию. Магическое поле, которое она создавала и стабилизировала, схлопнулось, вызвав «магическое цунами». Волна дикой маны прокатилась по городу, меняя реальность.

Мутанты сошли с ума, став агрессивнее в разы. Аномалии начали появляться в самых неожиданных местах — прямо на улицах, в квартирах, в метро.

А Серые...

Серые, лишенные связи с домом и координации, превратились в загнанных зверей. Они начали атаковать всё живое, пытаясь захватить ресурсы для выживания любой ценой.

Я сидел в своей лаборатории, глядя на экран трофейного планшета, который чудом пережил взрыв.

На карте города вспыхивали красные точки — очаги боев.

Бои шли везде.

Кремль держался, отстреливаясь из всего, что было. Ястребы заперлись в своих бункерах, спасая элиту.

А мы... мы были в центре урагана.

— Кирилл, — в лабораторию вошел Громов. Он выглядел постаревшим на десять лет, бинты на его руке пропитались свежей кровью. — У нас проблемы.

— Какие на этот раз? — я не отрывался от экрана, анализируя движение групп Серых.

— Люди. Беженцы. Они идут к нам.

— Это хорошо. Нам нужны рабочие руки.

— Их слишком много, Кирилл. Тысячи. Они бегут от Серых, от огня, от безумия. Они слышали про Садовника, который победил пришельцев. Они думают, что здесь, за твоими стенами, безопасно.

Я встал и подошел к окну.

Двор был забит людьми.

Тысячи людей. Женщины, дети, раненые. Они сидели на земле, жались друг к другу.

Это не руки. Это рты.

У нас нет еды на такую армию иждивенцев. У нас нет места.

И, что хуже всего, среди них могут быть шпионы. Или зараженные спорами Доктора. Или агенты Ястребов.

— Закрыть ворота, — скомандовал я. — Никого больше не впускать без полной проверки.

— Они прорвут периметр, Кирилл. Они в панике. Если мы закроем ворота, они снесут их своими телами.

— Тогда нам нужно расширяться. И срочно.

Я вышел во двор.

У ворот стояла толпа. Они кричали, молили о помощи, тянули руки.

Бастион (теперь — Страж Рощи) стоял перед ними, скрестив руки на груди. Его вид пугал их, но страх перед тем, что осталось снаружи, был сильнее.

Я поднялся на стену.

— Слушайте меня! — мой голос, усиленный магией воздуха, накрыл толпу, заставив их замолчать. — Здесь нет места для всех. Но здесь есть защита.

Если вы хотите войти — вы должны работать. Вы должны сражаться. Здесь нет халявы. Мы не благотворительный фонд. Мы — выжившие.

Толпа затихла.

Вперед вышел мужчина. Высокий, в изодранной форме МЧС, с топором за поясом.

— Мы готовы работать. Дай нам лопаты. Дай нам оружие. Мы хотим жить.

— Хорошо.

Я повернулся к Громову.

— Организуй фильтрационный лагерь в парке. Проверять каждого: на магию, на болезни, на лояльность. Лечить раненых. Кормить по минимуму. Кто может держать оружие — в ополчение. Кто может копать — на стройку.

А я займусь расширением территории.

Мне нужны были ресурсы.

И мне нужна была новая база. Университет стал слишком тесен и уязвим.

Я посмотрел на карту района.

Болото.

Моя старая ферма, где я выращивал червей.

Там было место. Там была вода (хоть и грязная). И там была естественная защита.

Но там были... новые жильцы.

После того как я призвал Дракона и отправил его в Останкино, Болото осталось без хозяина. Вакуум власти.

Свято место пусто не бывает.

Разведка Лисы докладывала о странных тенях в тумане. О звуках, похожих на пение, от которого идет кровь из ушей.

Сирены?

Нет. Хуже.

[Болотные Ведьмы.]

Мутировавшие люди? Или духи природы, сошедшие с ума?

Они захватили мою ферму. Они уничтожили остатки моих червей. Они превратили моих Стрижей в своих слуг.

Они украли мой дом.

— Лиса, собирайся. Мы идем возвращать свое.

Мы вышли на рассвете.

Я, Лиса, Бастион, Уроборос и отряд Хитиновых Стражей (Королева оставила их мне как «почетный караул», а на деле — как надзирателей и штурмовиков).

И еще... я взял с собой новичков.

Того МЧСника (его звали Андрей) и десяток крепких мужиков из беженцев. Я дал им копья из заточенной арматуры и щиты из дорожных знаков.

Это было их испытание кровью.

Болото встретило нас не привычным запахом гнили, а приторным, сладким ароматом цветов.

Вода была покрыта ковром из гигантских белых лилий.

Красиво.

Смертельно.

— Не дышать глубоко, — предупредил я, надевая респиратор. — Это пыльца забвения. Вызывает эйфорию и паралич легких.

Мы шли по старым мосткам, которые я строил когда-то.

Впереди показался остров, где раньше была моя лаборатория по выращиванию червей.

Теперь там стоял... дом.

Шатер, сплетенный из живых ив, чьи ветви переплетались, образуя стены и купол.

Вокруг него танцевали фигуры.

Женские.

Прекрасные, если не смотреть на детали. Кожа зеленоватого оттенка, волосы похожи на водоросли, пальцы заканчиваются когтями.

[Болотная Дева. Уровень 8.]

[Класс: Маг Природы / Иллюзионист.]

Они пели.

Песня проникала в мозг, минуя уши. Она звала. Обещала покой. Отдых. Забвение.

Мои новички начали замедлять шаг. Их глаза остекленели. Они опускали щиты, улыбаясь бессмысленными улыбками.

— Стоять! — рявкнул я. — Это морок! Не слушать!

Я ударил своей механической рукой по перилам моста. Резкий, скрежещущий звук металла о дерево отрезвил их, вывел из транса.

— Закройте уши! Воском, тряпками, грязью, чем угодно!

Ведьмы заметили нас.

Их лица исказились, превратившись в маски ярости. Рты открылись, обнажая ряды острых, рыбьих зубов.

Пение сменилось визгом.

Вода вокруг острова вскипела.

Из нее полезли твари.

[Трясинный Голем.]

Комья грязи, веток и костей, оживленные магией Ведьм.

— К бою! — скомандовал я. — Бастион, центр! Лиса, сними певиц! Хитин, фланги!

Бастион врубился в строй грязевых големов. Его удары разносили их в брызги, но они собирались снова.

Я понял: пока живы Ведьмы, големы бессмертны.

Лиса стреляла из арбалета, но стрелы проходили сквозь Ведьм, как сквозь туман.

Иллюзии.

Настоящие Ведьмы прятались.

— Андрей! — крикнул я МЧСнику. — Огонь!

Я дал ему не просто копье. Я дал ему мой огнемет (трофейный, снятый с харвестера).

Андрей нажал на спуск.

Струя пламени ударила по ивовому шатру.

Дерево вспыхнуло.

Раздался дикий визг.

Иллюзии исчезли.

Из горящего шатра выскочили три фигуры. Настоящие. Обгоревшие, злые.

Я рванул к ним.

Моя рука трансформировалась. Когти удлинились.

[Хлыст Смерти!]

Я выбросил руку вперед. Корни выстрелили, обвивая одну из Ведьм.

Рывок!

Я притянул её к себе.

Удар когтями.

[Вампиризм.]

Я выпил её магию. Вкус был горьким, болотным.

Две другие Ведьмы атаковали меня магией. Корни вырвались из земли, пытаясь схватить меня за ноги.

Но Уроборос был быстрее. Змей обвился вокруг ног одной из Ведьм и укусил её. Яд парализовал её мгновенно.

Третью взял на себя Бастион. Он просто раздавил её своим кулаком.

Бой закончился быстро.

Мы захватили остров.

Я стоял посреди горящего лагеря Ведьм.

Это была моя земля. И я вернул её.

Теперь здесь будет не просто ферма.

Здесь будет крепость.

Болотный Бастион.

Я посмотрел на новичков. Они были напуганы, но живы. Андрей держал огнемет, его руки дрожали, но он улыбался.

— Мы сделали это, командир.

— Это только начало, — ответил я.

Извини, запутался. Исправляюсь.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Горящий шатер Ведьм обрушился, подняв столб искр и дыма. Вода в болоте успокоилась, покрывшись жирной пленкой пепла. Тела Трясинных Големов, лишенные подпитки, рассыпались в обычную грязь.

Я стоял посреди разгромленного лагеря, тяжело опираясь на свою механическую руку. Она пульсировала красным светом — перегрев после использования «Вампиризма» и «Хлыста Смерти».

Мы победили. Мы вернули мою землю.

Но праздновать было рано.

— Проверьте остров! — крикнул я бойцам. — Ищите выживших. Ищите схроны. И главное — не трогайте ничего, что светится фиолетовым.

Андрей, командир новичков, кивнул. Его люди разбрелись по острову, держа копья наготове. Они были бледными, их руки дрожали после первого боя с магией, но в глазах горел огонь победы. Они прошли крещение.

Я подошел к трупу Ведьмы, которую убил Уроборос.

Она лежала в воде, её зеленая кожа посерела. Глаза, полные ненависти, смотрели в небо.

Я присел рядом. Мне нужен был трофей.

Не золото и не артефакты.

Мне нужна была [Голосовая Связка Сирены].

Ведьмы управляли големами и разумом людей с помощью голоса. Это была магия звука.

Если я смогу извлечь этот орган и сохранить его... я смогу создать свое звуковое оружие. Или систему оповещения.

Я достал нож. Работа была тонкой.

Пока я возился с трупом, ко мне подошла Лиса.

— Мы нашли пленников, — тихо сказала она.

— Пленников?

— В землянке под шатром. Пятеро. Трое мужчин, две женщины. Они... не в себе. Ведьмы их опаивали. Они думают, что они в раю.

Я выпрямился, убирая трофей в контейнер.

— Веди.

Землянка была сырой, пахла плесенью и сладкими благовониями.

Пленники сидели на охапках травы. Они были истощены, но улыбались блаженными улыбками.

— Привет, — сказал один из них, увидев меня. — Ты принес нектар?

— Я принес свободу, — ответил я жестко. — Бастион, вытаскивай их.

Голем вошел в землянку, пригибаясь. Он аккуратно, своими огромными руками, начал выводить людей на свет.

Они сопротивлялись. Они плакали. Они не хотели уходить из своего иллюзорного рая.

— Это ломка, — констатировал я. — Им нужно лечение. Детоксикация.

— У нас нет столько антидотов, — заметил Антон (который пришел с нами, чтобы оценить химический потенциал болота).

— У нас есть вода, — я указал на озеро. — И у нас есть [Болотный Аир]. Я видел его заросли у берега. Его корень вызывает рвоту и чистит кровь. Заварите им чай.

Мы разбили лагерь прямо на острове.

Новички начали расчищать завалы. Бастион валил мертвые деревья, создавая частокол.

Я планировал превратить это место в форпост.

[Болотный Бастион.]

Здесь будет ферма. Здесь будет тренировочный лагерь. И здесь будет первая линия обороны против тех, кто придет с реки.

Вечером, когда костры были зажжены, а пленники, напившись горького отвара, уснули беспокойным сном, я сидел у воды.

Уроборос плавал рядом, охотясь на лягушек.

Я думал о будущем.

У меня теперь две базы. Университет и Болото.

У меня сотни людей.

И у меня куча врагов.

Серые не ушли. Они просто потеряли координацию. Они все еще в городе.

Ястребы копят силы.

А в Кремле сидят военные, которые считают меня террористом №1.

Внезапно вода передо мной вспенилась.

Я вскочил, активируя когти.

Но это был не враг.

Из воды высунулась голова... бобра.

Гигантского, размером с медведя, бобра с металлическими зубами.

[Речной Строитель. Уровень 10.]

Он посмотрел на меня умными, черными глазами.

И положил на берег... бревно.

Идеально обтесанное, мореное бревно.

Затем он ударил хвостом по воде и исчез.

Я стоял в недоумении.

— Что это было? — спросила Лиса, подойдя сзади.

— Дань, — догадался я. — Или предложение сотрудничества.

Местные жители (мутанты) признали меня Хозяином Болота. Я убил Ведьм, которые их терроризировали.

Теперь они готовы работать.

Я погладил бревно. Оно было твердым, как камень.

— Кажется, у нас появились инженеры, — улыбнулся я.

Следующие три дня прошли в лихорадочном строительстве.

Бобры (их оказалось целое семейство) валили лес и таскали бревна. Мои люди строили стены. Бастион забивал сваи.

Мы восстановили ферму червей. Мы построили вышки для Стрижей.

Мы создали крепость на воде.

И в этот момент, когда я думал, что все под контролем, пришло сообщение от Громова.

По рации.

«Кирилл! Беда! В Университете бунт!»

— Что?! — я сжал рацию так, что пластик хрустнул.

«Беженцы. Те, кого мы не пустили. Они прорвали периметр в парке. Их кто-то ведет. Кто-то, кто умеет управлять толпой. Они требуют еды и твоей головы.»

Бунт.

Самое страшное, что может случиться в осажденной крепости.

Враг внутри.

— Собираемся! — крикнул я. — Лиса, Бастион, Хитин — со мной! Андрей, ты остаешься за старшего на Болоте. Держи оборону.

Мы рванули обратно.

Бегом. Через лес.

Я чувствовал, как ярость закипает во мне.

Я дал им шанс. Я дал им защиту.

А они решили ударить в спину?

Когда мы подбежали к Университету, я увидел дым.

Ворота парка были снесены. Толпа, тысячи людей, заполонила двор.

Они громили склады. Они били моих бойцов.

Громов и его люди заперлись в Главном Корпусе и держали оборону на лестнице.

В центре толпы стоял человек.

На бочке.

Он кричал в мегафон.

— Садовник — тиран! Он прячет еду! Он кормит своих монстров нашими детьми! Смерть колдуну!

Я узнал его.

Это был тот самый полковник.

Которого мы взяли в плен.

Кто-то выпустил его.

Предатель.

— Бастион, — тихо сказал я. — Расчисти дорогу. Но не убивай без нужды.

Голем вошел в толпу, как ледокол. Он просто раздвигал людей своими руками.

Я шел следом.

Моя рука горела зеленым огнем. Мои глаза (и глаз на ладони) светились.

Я был самой Смертью.

Толпа расступалась в ужасе.

Я подошел к бочке.

Полковник замолчал, увидев меня. Он побледнел.

— Ты... — прохрипел он. — Ты не посмеешь. Здесь люди. Они разорвут тебя.

— Люди? — я обвел взглядом толпу. — Я вижу стадо. Которое ты ведешь на бойню.

Я прыгнул на бочку.

Ударил полковника рукой в грудь.

Не когтями. Ладонью.

[Шок.]

Разряд био-электричества.

Полковник упал, дергаясь.

Я вырвал у него мегафон.

— СЛУШАТЬ МЕНЯ! — мой голос, усиленный магией Ведьм (я успел вживить трофей в горло Бастиона, и он транслировал мой голос), прогремел как гром.

Толпа замерла.

— Вы хотите еды? Я дам вам еды. Вы хотите защиты? Я дам вам защиту.

Но если кто-то еще раз поднимет руку на моих людей... я скормлю его червям. Живьем.

Я поднял руку вверх.

С крыш слетели Стрижи. Сотни. Они зависли над толпой, щелкая зубами.

Из подвалов вышли Хитиновые Стражи.

Из леса вышел Бастион.

Это была демонстрация силы.

Толпа дрогнула. Люди начали опускать оружие (палки, камни).

Бунт был подавлен. Не кровью. А страхом.

— Кто выпустил его? — спросил я Громова, когда мы вошли в здание.

— Мы не знаем. Замок был открыт ключом.

Ключом.

Значит, у нас крыса.

В самом ближнем круге.

Я посмотрел на своих соратников.

Громов. Лиса. Антон.

Кто из них?

Или это кто-то из Ястребов?

Война с внешним врагом — это полбеды.

Война с предателями — вот где настоящий ад.

Глава 28. Дуэль

День после подавления бунта прошел в атмосфере паранойи. Университет напоминал растревоженный муравейник, где каждый муравей подозревал соседа в том, что тот работает на муравьеда.

Полковник снова сидел в карцере, но теперь его охраняли не люди, а Хитиновые Стражи. Я не доверял людям. Люди слабы, их можно подкупить, запугать или обмануть. Жуки — нет. У них есть приказ Королевы и мои феромоны.

Но главный вопрос оставался открытым: кто открыл камеру?

Я сидел в своей лаборатории, которая теперь больше напоминала командный бункер. На столе лежали карты, схемы патрулей и списки личного состава.

Рядом сидела Лиса. Она была мрачнее тучи.

— Ты думаешь на меня? — спросила она прямо, глядя мне в глаза.

— Я думаю на всех, — ответил я, не отводя взгляда. — Кроме Бастиона и Уробороса.

— Я была с тобой на Болоте. Я дралась с Ведьмами. Я чуть не сдохла в трубе.

— Я знаю. Поэтому ты здесь, а не в карцере. Но ключ... Ключ был только у трех человек. У меня, у Громова и у начальника караула.

— Начальник караула мертв. Его нашли с перерезанным горлом.

— Значит, кто-то украл ключ. Или... у кого-то был дубликат.

В дверь постучали.

На пороге стоял гонец от Ястребов.

Не Ворон. Какой-то мелкий лейтенант, бледный и трясущийся.

— Ветров! Тебя вызывает Генерал. Срочно.

— Я не побегу по первому свистку, — отрезал я. — У меня тут свои проблемы.

— Это... это насчет предателя, — прошептал лейтенант. — Генерал говорит, он знает, кто это. И он хочет обменять эту информацию.

Обмен. Опять торговля.

— На что?

— На дуэль.

Я рассмеялся.

— Дуэль? С кем? С Генералом? Он решил вспомнить молодость?

— Нет. С Капитаном «Черной Стали». Это элитный отряд Ястребов. Они прибыли вчера. Капитан... он считает, что ты оскорбил Клан, отказавшись от вассалитета. Он требует сатисфакции.

— А Генерал?

— Генерал... он не может отказать Капитану. Тот имеет право вызова по Кодексу. Но Генерал обещает: если ты победишь, он отдаст тебе предателя. И уйдет из района.

Это пахло ловушкой за версту.

Но выбора не было. Если я откажусь, Ястребы ударят. И теперь у них есть повод — «защита чести».

А предатель внутри стен — это бомба замедленного действия.

— Где и когда? — спросил я.

— Сегодня. В полдень. На нейтральной полосе. У памятника Гагарину.

Я готовился к бою.

Это была не просто драка. Это была демонстрация.

Капитан «Черной Стали» — это серьезно. Элита. Топовый шмот, прокачанные навыки, боевой опыт.

Против меня — Некроманта-калеки с одной рукой и кучей гаджетов.

Я проверил свою руку.

Заряд 100%. Я подзарядил её от генератора.

Когти заточены. Яд в резервуарах обновлен (смесь парализующего яда пауков и кислоты Маток).

Я взял с собой стандартный набор: секатор, дротики, пару гранат (дымовые и светошумовые, боевые были запрещены условиями дуэли — «до первой крови или сдачи», хотя я понимал, что это эвфемизм для «до смерти»).

Бастион хотел пойти со мной.

— Нет, — сказал я. — Это дуэль. Один на один. Ты держишь периметр. Если я не вернусь... сожги тут все, но не отдавай врагу.

Голем склонил голову.

— Я буду ждать, Хозяин.

Я взял с собой только Лису (как секунданта) и Уробороса (он часть меня, как питомец, это разрешено правилами, если у противника тоже есть поддержка).

Мы пришли к памятнику Гагарину.

Площадь была оцеплена бойцами Ястребов. Их было много. Сотни две.

На постаменте, под титановым Гагариным, стоял Он.

Капитан.

[Стальной Беркут. Уровень 15.]

[Класс: Мастер Клинка / Техно-Воин.]

Он был огромен. Выше меня на голову.

Закован в полный латный доспех из черного металла, который светился рунами защиты. В руках — двуручный меч, гудящий от энергии. За спиной — реактивный ранец (прыжковый модуль).

На лице — шлем с визором.

— Ты пришел, Садовник, — его голос был искажен динамиком. — Я думал, ты спрячешься за юбкой своей королевы жуков.

— Я пришел за головой крысы, — ответил я, выходя в круг. — А твою голову я возьму как бонус.

Генерал стоял в стороне, наблюдая. Его лицо было непроницаемым.

— Правила просты, — объявил судья (офицер Ястребов). — Никакой внешней помощи. Никакой артиллерии. Победитель получает всё. Начали!

Капитан не стал ждать.

Он активировал ранец.

Рывок!

Он взлетел в воздух, описал дугу и рухнул на меня сверху, занося меч для удара.

Удар был такой силы, что мог бы разрубить танк.

Я не стал блокировать. Я не идиот.

[Теневой Шаг.]

Я скользнул в сторону, оставив на своем месте иллюзорный фантом (спасибо пыльце Ведьм).

Меч Беркута разрубил асфальт и фантома. Взрыв бетона.

Я оказался у него за спиной.

Удар левой рукой. Когти в сочленение брони под коленом.

СКРЕЖЕТ!

Металл его доспеха был невероятно прочным. Мои когти оставили лишь царапины.

[Активная Защита.]

Броня Беркута ударила меня током.

Меня отбросило. Рука онемела.

— Слабо, — усмехнулся Капитан, разворачиваясь. — Твои игрушки здесь не работают. Это зачарованный адамантий.

Он махнул мечом. Горизонтальный удар.

Я пригнулся. Лезвие просвистело над головой, срезав верхушку фонарного столба.

Я выстрелил из трубки.

Дротик с кислотой.

Попал в визор.

Кислота зашипела, но стекло даже не помутнело. Энергетический щит шлема сжег яд.

— Моя очередь.

Капитан ударил ногой.

Удар пришелся мне в грудь.

Даже через блок (я успел подставить механическую руку) меня отшвырнуло метров на десять. Я врезался в постамент памятника.

Дыхание выбило. Ребра затрещали.

[-40 HP.]

Он был танком. Быстрым, бронированным танком.

Я не мог пробить его броню. Я не мог пересилить его.

Мне нужно было думать.

Интеллект против Силы.

Капитан шел ко мне, не спеша. Он наслаждался.

— Ты — ошибка, Ветров. Ты смешал магию и мусор. А я — вершина технологии и чар. Сдайся, и я убью тебя быстро.

Я сплюнул кровь.

— Я еще не начал.

Я посмотрел на Уробороса. Змей прятался за Гагариным.

«Жди сигнала. Ноги.»

Я встал.

— Ладно, консервная банка. Потанцуем.

Я достал из кармана семена.

[Взрыв-Трава.]

Я бросил их под ноги Капитану.

БАХ! БАХ!

Серия мелких взрывов. Дым, пыль.

Урона никакого, но это отвлекло его.

Он прошел сквозь дым, как терминатор.

Я побежал.

Вокруг памятника.

— Бегаешь? — захохотал он. — От меня не убежишь!

Он снова прыгнул. Реактивный ранец.

Он приземлился передо мной, отрезая путь.

Я затормозил.

Он замахнулся.

В этот момент я использовал свою руку не как оружие, а как инструмент.

Я вонзил когти в асфальт.

[Зов Корней.]

Я воззвал не к растениям (их тут не было), а к арматуре под бетоном.

Металл — это тоже часть земли.

Моя рука, усиленная Ядром Земли (которое я временно одолжил у Бастиона и вставил в слот протеза перед боем), дала импульс.

Арматура выгнулась, пробивая бетон, и схватила Капитана за ноги.

Он дернулся. Застрял на секунду.

Этого хватило.

— Уроборос!

Змей вылетел из-за памятника. Он не стал кусать броню.

Он обвился вокруг реактивного ранца.

И вонзил свои титановые зубы в сопла двигателей.

Искры. Взрыв топлива.

Ранец детонировал. Не сильно (защита сработала), но Капитана толкнуло вперед, лицом в асфальт.

Он упал.

Я прыгнул ему на спину.

Моя левая рука.

[Перегрузка!]

Я схватил его за шлем. За основание, где броня соединялась с шеей.

Я не пытался пробить.

Я пустил ток. Все 100% заряда. Плюс мана молнии (от Глицинии, которую я тоже «выпил» перед боем).

ТРЕСК!

Электрическая дуга прошла сквозь его броню.

Электроника доспеха взбесилась. Сервоприводы заклинило.

Капитан застыл, выгнувшись дугой. Он кричал внутри шлема.

Но он был силен. 15-й уровень.

Он начал подниматься, несмотря на то, что я сидел на нем.

Он сбросил меня движением плеч.

Я отлетел.

Капитан встал. Его броня дымилась. Визор погас. Он сорвал шлем.

Под шлемом было лицо молодого парня, искаженное яростью.

— Ты испортил мой костюм! Убью!

Он бросил меч и пошел на меня с кулаками.

Без шлема. Без оружия. Но в силовой броне.

Это был мой шанс.

Я достал секатор.

Но не для того, чтобы резать.

Я метнул его.

В... памятник.

В основание титанового Гагарина.

Там был бак с маслом (памятник был с секретом, механизм поворота).

Секатор пробил бак. Масло хлынуло на асфальт.

Прямо под ноги Капитану.

Он поскользнулся.

Тяжелая броня сыграла злую шутку. Инерция.

Он рухнул на спину, грохнув как колокол.

И пока он пытался встать в луже масла...

Я подбежал.

Моя рука. Когти.

Я не стал бить его.

Я схватил оголенный провод, торчащий из его сломанного ранца.

И воткнул его в лужу масла.

А другой рукой...

Я создал искру. (Простейшее заклинание 1-го уровня).

Масло вспыхнуло.

Капитан оказался в центре огненного озера.

Его броня нагревалась. Система охлаждения была сломана.

Он начал жариться заживо.

— Сдаюсь! — заорал он. — Сдаюсь! Выключи это!

Я стоял за краем огня.

— Генерал! — крикнул я. — Он сдался!

Генерал кивнул.

Маги Ястребов потушили огонь.

Капитана вытащили. Он был жив, но с ожогами и унижен.

Я подошел к Генералу.

— Я победил. Где крыса?

Генерал посмотрел на меня с уважением.

— Ты опасный человек, Ветров. Ты используешь окружение лучше, чем мои лучшие тактики.

Он махнул рукой.

Из толпы Ястребов вывели человека.

Связанного. С мешком на голове.

Его бросили к моим ногам.

Я сдернул мешок.

И замер.

Это был не кто-то из новичков.

И не случайный боец.

Это был Антон.

Мой химик. Мой техник. Мой друг.

Он смотрел на меня, и в его глазах были слезы.

— Прости, Кирилл. У меня не было выбора. Они взяли мою сестру.

Я стоял, глядя на него.

Мир качнулся.

Антон. Человек, который спас мне жизнь, когда отрезал руку. Человек, который делал бомбы.

Предатель.

— Забирай его, — сказал Генерал. — Он твой. Делай что хочешь. Мы уходим. Договор в силе.

Ястребы ушли, унося своего поверженного чемпиона.

Я остался на площади.

С Антоном. С Лисой (которая стояла в шоке). И с Уроборосом.

— Почему? — спросил я тихо.

— Доктор... он нашел мою сестру. Она была в другом лагере. Он сказал... если я не открою клетку полковника... он превратит её в киборга.

— И ты поверил ему?

— Я видел фото. Кирилл, я не мог рисковать.

— А нами ты рискнул. Ты подставил всех. Ты чуть не убил нас бунтом.

— Я думал, ты справишься. Ты всегда справляешься.

Я поднял свою механическую руку.

Когти блеснули.

Убить его?

Предательство карается смертью. Таков закон нового мира.

Если я прощу его — я покажу слабость.

Если убью — я потеряю лучшего специалиста. И друга.

Я посмотрел на Лису.

Она молчала. Она не вмешивалась. Это было мое решение.

Я опустил руку.

— Ты пойдешь со мной. В Университет.

— Ты... ты не убьешь меня?

— Нет. Смерть — это слишком легко. Ты будешь работать. Ты будешь пахать как проклятый, чтобы искупить вину. И ты будешь носить ошейник.

Я достал из кармана [Ошейник Подчинения] (трофей с Наги).

— Надень.

Антон дрожащими руками застегнул ошейник.

— Спасибо.

Мы вернулись в лагерь.

Я был победителем. Но я чувствовал себя проигравшим.

Я потерял друга. Я получил раба.

Но у меня была информация.

Антон знал частоты Доктора. Он общался с ним.

Значит, мы можем отследить его.

Найти его новую нору.

Я вошел в лабораторию.

Посмотрел на карту.

Осталась последняя битва.

И я не собирался брать пленных.

Мы вернулись в Университет под тяжелыми взглядами моих людей. Весть о предательстве Антона разнеслась еще до того, как мы прошли через ворота. Громов встретил нас у входа в лабораторный корпус. Он опирался на костыль, но его рука лежала на рукояти меча.

— Это правда? — спросил он, глядя не на меня, а на Антона, который шел, опустив голову, с ошейником на шее.

— Правда, — ответил я устало. — Он открыл клетку. Он сливал информацию.

— Тогда почему он еще дышит? — Громов шагнул вперед, вынимая меч из ножен. — Предателей вешают, Кирилл. Ты сам установил этот закон.

— Я установил закон, я его и трактую, — я преградил ему путь своей механической рукой. — Антон жив, потому что он нужен. Он знает частоты Доктора. Он знает коды шифрования. Мертвый он бесполезен. Живой — он ресурс.

Громов посмотрел на меня с нескрываемым разочарованием.

— Ты становишься мягкотелым, командир. Или слишком прагматичным. Сегодня ты прощаешь друга, завтра простишь врага.

— Я никого не прощаю, Андрей. Посмотри на него.

Антон стоял, сжавшись в комок. Ошейник на его шее мигал красным диодом. Это был не просто аксессуар. Это было устройство, которое при попытке снять его или покинуть периметр впрыскивало в кровь парализующий яд. А еще оно транслировало его местоположение и пульс мне на планшет.

— Он не свободен. Он раб. И он будет работать, пока не искупит вину. Или пока не сдохнет от переутомления.

Громов сплюнул под ноги.

— Твой выбор. Но если он снова предаст... я убью его сам. И тебя не спрошу.

Он развернулся и ушел, хромая.

Я вздохнул. Единство в лагере трещало по швам. Мне нужна была победа. Окончательная победа над Доктором, чтобы сплотить людей.

Мы спустились в лабораторию.

Я усадил Антона за его рабочий стол.

— Включай аппаратуру. Ищи сигнал.

Антон дрожащими руками начал настраивать сканер частот, который сам же и собрал.

— Кирилл... про сестру... это правда. Он прислал мне видео. Она в капсуле.

— Мы найдем её, — сказал я жестко. — Если ты поможешь мне найти его базу. Новую базу. Старую мы смыли.

Антон кивнул и углубился в работу.

Я отошел к своему столу.

Лиса стояла у окна, глядя на двор.

— Ты правильно поступил, — сказала она тихо. — Убить легко. Жить с этим сложнее.

— Я поступил так, как выгодно. Не ищи во мне благородства, Лиса. Его там нет. Я вырезал его вместе с левой рукой.

— Оно там есть. Просто ты его прячешь под корой и металлом.

В этот момент Антон вскрикнул.

— Есть! Я поймал сигнал! Это зашифрованный канал.

— Дешифруй.

— Это... это координаты. И приказ. «Код Омега. Эвакуация. Точка сбора — Метро-2. Вход через бункер на Таганке».

Метро-2. Секретные правительственные линии.

Доктор решил уйти под землю. Там, где его не достанет артиллерия Ястребов и мои растения.

Но там его достанут мои новые союзники.

— Свяжись с Королевой, — сказал я Лисе. — Скажи ей, что враг спускается в её владения. Пусть готовит встречу.

— А мы?

— А мы ударим ему в спину, пока он будет бежать.

Подготовка к последнему рейду заняла ночь.

Я понимал, что это финал. Либо мы уничтожим Доктора окончательно, либо он закрепится в Метро-2 и создаст там армию, которую не выкурить ничем.

Мне нужны были все ресурсы.

Бастион (восстановленный и усиленный броней с Центуриона), Уроборос, Хитиновые Стражи.

И Громов с его лучшими бойцами. Я убедил его, что это единственный шанс закончить войну.

Мы выдвинулись на рассвете.

Путь до Таганки был долгим. Мы шли через центр города, избегая патрулей Ястребов и бродячих банд.

Москва была похожа на кладбище цивилизации. Небоскребы с выбитыми окнами смотрели на нас пустыми глазницами. Улицы заросли крапивой высотой в человеческий рост.

Мы добрались до входа в бункер к полудню.

Это был неприметный гараж во дворе старого дома.

Но вокруг него стояла охрана.

Киборги. Новой модели.

[Ликвидатор Т-800. Уровень 12.]

Они были меньше, чем Центурионы, но быстрее. И у них была маскировка.

— Лиса, снимай часовых. Тихо.

Болты арбалета сделали свое дело.

Мы вошли в гараж.

Там был лифт. Грузовой.

Шахта уходила вниз на сотню метров.

— Лифт заминирован, — сказал Антон, глядя на планшет (он пошел с нами, чтобы взламывать двери).

— Спускаемся по тросам, — скомандовал я.

Мы спустились в бездну.

Внизу нас ждал шлюз. Массивная гермодверь.

Антон подключился к панели.

— Вскрываю. Три минуты.

В эти три минуты на нас напали.

Из вентиляции посыпались Механические Пауки. Мелкие, с лазерами.

Они были не опасны поодиночке, но их было много.

Бастион встал стеной, закрывая Антона. Я и Громов отстреливались.

Уроборос ловил пауков в полете.

Дверь открылась.

Мы ворвались внутрь.

Это был не просто бункер. Это был подземный город.

Туннели, склады, казармы.

И везде — следы поспешной эвакуации.

Ящики, бумаги, брошенное оружие.

Мы шли по следу.

Вглубь. К станции спецметро.

Мы вышли на перрон.

Там стоял поезд. Бронированный, черный поезд.

Вокруг него суетились киборги и люди в халатах. Они грузили контейнеры.

В центре платформы стоял Доктор.

Он был без экзоскелета (видимо, старый сломался). Он был в обычном костюме, но вокруг него висели дроны-защитники.

— Быстрее! — кричал он. — Грузите капсулы!

Я увидел капсулы. Прозрачные цилиндры с зеленой жидкостью.

Внутри плавали люди.

В одной из них я увидел девушку.

Молодую, с рыжими волосами.

— Катя! — закричал Антон. — Сестра!

Он рванул вперед, забыв про осторожность.

— Стоять! — крикнул я, но было поздно.

Дроны Доктора открыли огонь.

Антон упал, прошитый лазером.

— Нет!

Ярость захлестнула меня.

— В атаку! Убить всех!

Бастион рванул вперед, сметая баррикады.

Громов и его люди открыли огонь.

Я побежал к Антону.

Он был жив, но плох. Дырка в груди.

— Спаси... её... — прошептал он.

Я кивнул.

— Лиса, займись им!

Я встал.

Моя рука трансформировалась. Когти удлинились. Я влил в неё ману [Вампиризма] и [Яда].

Доктор увидел меня.

Он не испугался. Он улыбнулся.

— А, Садовник. Ты пришел проводить меня?

Он нажал кнопку на пульте.

Поезд гуднул. Двери начали закрываться.

Капсулы были уже внутри.

— Ты не уйдешь!

Я побежал к поезду.

Киборги преградили путь.

Я прошел сквозь них, как нож сквозь масло. Моя рука резала металл, вырывала сердца-реакторы. Я не останавливался.

Доктор запрыгнул в вагон.

Поезд тронулся.

Я бежал за ним.

Я зацепился когтями за поручень последнего вагона.

Меня дернуло. Ноги волочились по бетону.

Я подтянулся.

Залез на крышу вагона.

Поезд набирал скорость, уходя в темный туннель.

Я полз по крыше к локомотиву.

Ветер свистел в ушах.

На крыше появились турели.

Они открыли огонь.

Я уворачивался, прикрываясь щитом из маны.

Сбил одну турель ударом кулака. Вторую залил кислотой.

Я добрался до локомотива.

Спрыгнул на площадку машиниста.

Выбил стекло.

Внутри был Доктор. И два охранника.

Охранники открыли огонь.

Я принял пули на броню (костяной нагрудник под курткой).

Ворвался внутрь.

Убил охранников за секунду.

Доктор стоял у пульта.

Он выхватил пистолет.

Выстрел.

Пуля попала мне в плечо. В живое.

Боль.

Но я не остановился.

Я схватил его за горло своей механической рукой.

Поднял в воздух.

— Конечная станция, Доктор, — прохрипел я.

Он хрипел, царапая мою руку.

— Ты... не понимаешь... я спасал... человечество...

— Ты спасал себя. За счет других.

Я сжал руку.

Хруст.

Доктор обмяк.

Я бросил его тело на пол.

Поезд несся в темноту.

Нужно было остановить его.

Я посмотрел на пульт. Куча кнопок. Я не умею управлять поездом.

Антон бы смог. Но Антон там, на станции.

Я сделал проще.

Я вонзил руку в панель управления.

[Взлом.]

Я пустил импульс перегрузки.

Искры. Дым.

Двигатель заглох. Тормоза сработали.

Поезд заскрежетал, полетели искры от колес.

Он остановился.

Я вышел из кабины.

Тишина. Темнота туннеля.

Я был один. С поездом, полным пленников и трупом врага.

И тут из темноты, со стороны путей, послышался шорох.

Много шороха.

Светящиеся глаза.

Сотни глаз.

Хитиновые Стражи.

И Королева.

Она спустилась с потолка.

— Ты принес мне добычу, Садовник? — прошелестела она.

— Я принес тебе поезд, — ответил я. — И я убил Доктора.

— Хорошо. Улей доволен.

Мы вернулись на станцию Таганская.

Антон был жив. Светка (она пришла с второй волной подкрепления) стабилизировала его.

Мы вскрыли капсулы.

Катя была жива. И остальные пленники тоже.

Это была победа. Полная и безоговорочная.

Мы уничтожили Доктора. Мы захватили его технологии. Мы спасли людей.

Мы возвращались в Университет героями.

Даже Ястребы прислали делегацию с поздравлениями (и предложением выкупить поезд, на что я ответил вежливым отказом).

Я сидел в своей лаборатории.

Моя рука была повреждена, но функциональна.

Я смотрел на планшет Доктора.

Там были карты. Схемы.

И... координаты.

Координаты Главного Источника.

Того места, откуда пришла магия.

Того места, где началась Интеграция.

Это было далеко. В Сибири.

[Эпицентр.]

Я понял, что моя война не закончена.

Я освободил свой дом. Но мир все еще был болен.

И чтобы вылечить его... мне придется стать не просто Садовником.

Мне придется стать Хирургом.

Я закрыл планшет.

Пора собираться в путь.

Но это будет уже другая история.

А пока... пока нужно посадить новый сад. На руинах старого мира.

Я вышел во двор.

Там цвел Женьшень.

Там играли дети (спасенные).

Там Бастион, покрытый цветами, стоял как страж.

Жизнь продолжалась.

И я был её хранителем.

Глава 29. Урожай

Победа над Доктором не принесла покоя. Наоборот, она создала вакуум силы, в который, как акулы на запах крови, устремились все, кто выжил. Ястребы, которые раньше были нашими вынужденными союзниками, теперь смотрели на Университет не как на партнера, а как на лакомый кусок. Они видели наши ресурсы, наши технологии (захваченные у Доктора) и нашу слабость — мы были измотаны.

Я сидел в своем штабе, перебирая отчеты.

Громов докладывал о стычках на периметре. Разведчики Ястребов прощупывали нашу оборону.

Лиса принесла информацию о том, что Генерал собирает ударный кулак.

А Антон, который все еще лежал в лазарете, но уже рвался в бой, расшифровал данные с поезда.

— Кирилл, — его голос был слаб, но полон возбуждения. — Там не только технологии. Там координаты тайников. И... там есть чертежи. Чертежи «Улья».

— Улья? — переспросил я. — Того, где живут жуки?

— Нет. Механического Улья. Завода по производству наноботов. Доктор не успел его достроить. Он спрятан под МГУ.

Под МГУ. В зоне Ястребов.

Если они найдут его первыми... они станут непобедимы.

Но если мы найдем его... мы сможем создать армию, которая защитит нас навсегда.

В дверь постучали.

На пороге стоял Ворон. Снова он. Но на этот раз без охраны и без ультиматумов. Он выглядел... напуганным.

— Ветров. Нам нужно поговорить.

— О чем? О том, как вы собираетесь нас атаковать?

— Нет. О том, что идет с востока.

Я подошел к карте. Восток. Там была пустошь. Зона выжженной земли после ядерного удара (тактического, еще в начале Интеграции).

— Что там?

— Орда.

Ворон достал свой планшет и показал снимок со спутника (у Ястребов была связь с орбитой, черт бы их побрал).

На снимке было черное пятно. Оно двигалось.

Это были не люди. Не киборги.

Это были Мертвецы.

Настоящая нежить. Зомби, скелеты, личи.

Их было тысячи. Десятки тысяч.

И вел их... Некромант.

[Повелитель Костей. Уровень 40.]

— Сорок?! — у меня перехватило дыхание. — Это невозможно.

— Возможно, — мрачно сказал Ворон. — Он пришел из Зоны Отчуждения. Он сожрал все кланы на своем пути. И теперь он идет к нам. Ему нужен твой Источник. И Источник в МГУ.

— И что ты предлагаешь?

— Объединение. Полное. Мы даем вам доступ к ГЗ. Вы даете нам свои технологии. Мы встаем плечом к плечу. Иначе нас всех сметут.

Я посмотрел на него.

Ястребы боялись. Впервые я видел в глазах Ворона настоящий страх.

— Хорошо. Но командовать буду я.

— Ты?! — он возмутился. — У нас Генерал! У нас армия!

— У вас армия живых. А против нас идут мертвые. Я знаю их. Я знаю, как их остановить. Генерал умеет воевать с танками. Я умею воевать с магией.

Ворон помолчал.

— Я передам.

Мы начали подготовку.

Это была гонка со временем. Орда была в двух днях пути.

Мы объединили силы. Ястребы открыли склады. Мы получили доступ к тяжелому вооружению.

А я получил доступ к подземельям МГУ.

К Заводу.

Мы спустились туда с Антоном (его вывезли на коляске) и группой техников.

Завод был огромен. Цеха, конвейеры, чаны с нано-гелем.

Все было законсервировано.

— Сможем запустить? — спросил я.

— Да, — глаза Антона горели. — Но нужно время. И энергия.

— Энергия будет.

Я подключил свое Ядро (с поезда) к системе.

Завод ожил.

Мы начали производство.

Не киборгов.

Я не хотел повторять ошибки Доктора.

Я создавал [Био-Дроидов].

Каркас из титана. Мышцы из растительных волокон (Женьшень). Броня из хитина. И управляющий модуль на основе жуков Улья (Королева дала добро).

Это были идеальные солдаты. Быстрые, сильные, послушные. И они могли регенерировать.

За два дня мы создали сотню.

[Легион "Садовники".]

Тем временем, на поверхности, мы готовили поле битвы.

Мы выбрали место.

Мост через реку. Единственный путь с востока.

Мы заминировали мост. Мы превратили берег в болото (я использовал опыт с Энта). Мы построили вышки.

Орда подошла на закате второго дня.

Это было море тьмы.

Скелеты в ржавой броне. Зомби, раздутые от газов. Упыри, бегущие на четвереньках.

А над ними летел Он.

Повелитель Костей.

Он сидел на Драконе-Личе (скелете дракона).

Его аура была черной, как нефть. Она давила на все живое. Трава вяла под его тенью.

— Приготовиться! — скомандовал я в рацию.

Мы стояли на западном берегу.

Я, Громов, Генерал, Лиса. Бастион (обновленный, с пушками на плечах). Уроборос. И мой Легион.

Позади нас стояла армия Ястребов и мои люди.

Орда вступила на мост.

Мертвецы шли молча. Только стук костей.

— Ждать, — шептал я.

Когда авангард Орды дошел до середины моста, я дал сигнал.

— Взрывай!

Антон нажал кнопку.

Заряды под опорами моста детонировали.

Пролет рухнул в реку вместе с сотнями мертвецов.

Вода забурлила. Там их ждали мои Утопленники и мутанты.

Повелитель Костей даже не дрогнул.

Он поднял посох.

Вода замерзла.

Мертвецы пошли по льду.

— Умно, — признал я. — Огонь!

Артиллерия Ястребов ударила.

Снаряды разрывали лед, крошили кости.

Но мертвецов было слишком много. Они шли по трупам своих.

Они вышли на берег.

Началась битва.

Мой Легион встретил их стеной щитов.

Био-Дроиды рубили нежить вибро-мечами. Их хитин держал укусы упырей.

Бастион работал как комбайн, перемалывая врагов.

Генерал командовал своими людьми, создавая «котлы» и уничтожая их магией огня.

Но Повелитель Костей...

Он был проблемой.

Он летал над полем боя и поднимал павших.

Наши мертвые вставали и атаковали нас.

Мы теряли людей, а его армия росла.

— Мне нужно достать его! — крикнул я Лисе. — Он — ключ!

— Он высоко! И у него дракон!

— У нас есть Стрижи! И у нас есть Я!

Я запрыгнул на спину Бастиона.

— Подбрось меня!

Голем понял без слов.

Он схватил меня своей рукой и швырнул в небо.

Я летел, как снаряд.

Прямо к Дракону-Личу.

В полете я активировал свою руку.

[Хлыст Смерти!]

Лиана выстрелила и зацепилась за ребро дракона.

Меня дернуло. Я повис в воздухе.

Подтянулся. Залез на спину костяного чудовища.

Повелитель увидел меня.

Его лицо было черепом, обтянутым сухой кожей. В глазницах горел синий огонь.

— Ты смелый, — прошипел он. — Но глупый. Твоя жизнь принадлежит мне.

Он ударил посохом.

Волна некротики.

Я выставил руку. [Поглощение!]

Я выпил его удар. Это было больно. Холод прожег меня до костей.

[-50 HP.]

Но я устоял.

Я рванул к нему.

Моя рука трансформировалась в лезвие.

Удар!

Он парировал посохом.

Мы сцепились на спине летящего дракона.

Это была битва воли.

Моя магия (Жизнь и Смерть) против его (Чистая Смерть).

— Ты слаб! — кричал он. — Ты цепляешься за жизнь! А смерть вечна!

— Жизнь — это борьба! — ответил я. — А ты — просто пыль!

Я использовал прием, который подсказала Лиса.

Слабость некроманта — его филактерия. Сосуд души.

Где она?

Не в посохе. Не в теле.

В Драконе!

Дракон был его филактерией.

Я оттолкнул Лича и вонзил руку в позвоночник дракона.

[Взлом Некро-Сети!]

Я нашел узел связи. Душу Лича.

И я влил туда... Жизнь.

Концентрат Женьшеня. Прямо из своего инвентаря, через каналы руки.

Жизнь для нежити — это яд. Это огонь.

Дракон взревел. Его кости начали... цвести.

Из них полезли цветы. Лоза. Мох.

Они разрывали связи.

Лич закричал. Его тело начало распадаться.

— Нееет! Это невозможно!

Дракон потерял управление и начал падать.

Мы рухнули в реку.

Удар об воду был жестким.

Я вынырнул.

Дракон утонул. Лич растворился в воде, став кормом для рыб.

Орда, потеряв хозяина, остановилась.

Мертвецы просто упали. Магия ушла.

Тишина.

Мы победили.

Я выбрался на берег.

Мокрый, израненный, но живой.

Ко мне бежали мои люди. Лиса, Громов, Генерал.

Они кричали, радовались.

Я посмотрел на свою руку.

Она светилась. Она впитала силу Лича.

Я стал 20-го уровня.

[Архи-Некромант.]

Но в этот момент...

Земля дрогнула.

Не от магии. От техники.

С неба спустился луч.

Орбитальный удар?

Нет. Транспортный луч.

Из него вышли люди.

В идеально чистой, белой броне. С эмблемами ООН (или того, что от него осталось).

[Миротворческий Корпус "Эгида".]

Их командир подошел к нам.

Он не доставал оружие. Он снял шлем.

Это был... Доктор.

Живой. Здоровый. Без шрамов.

Клон? Или оригинал?

— Браво, Кирилл, — сказал он, хлопая в ладоши. — Ты прошел тест. Ты уничтожил угрозу уровня "Катастрофа".

— Ты?! — я сжал кулак. — Я убил тебя!

— Ты убил мою копию. Аватар. Я наблюдал. Я оценивал.

Ты доказал, что достоин.

— Достоин чего?

— Вступить в Совет. Совет Хранителей Земли. Мы — те, кто реально управляет этим хаосом. Мы используем таких, как ты, чтобы чистить планету от мусора. От пришельцев, от некромантов, от мутантов.

— Я не буду работать на тебя!

— Будешь. Потому что у меня есть то, что тебе нужно.

Он достал пробирку.

В ней была красная жидкость.

— Это вакцина. От вируса, который убивает твою подругу.

Я посмотрел на Лису.

Она побледнела. Она закашлялась. На платке осталась черная кровь.

— Она заражена, — сказал Доктор. — Споры Улья. Медленная смерть. Я могу спасти её. В обмен на твою лояльность.

Это был шах и мат.

Я победил всех врагов. Но проиграл войну за свободу.

Ради неё.

Я опустил руку.

— Что я должен делать?

— Для начала... сдай оружие. И своих монстров. Они пойдут на переработку.

Я посмотрел на Бастиона. На Уробороса. На своих солдат.

Предать их? Ради одной жизни?

Лиса подошла ко мне.

— Не смей, — прошептала она. — Я умру. Но мы будем свободны. Убей его.

Я посмотрел на Доктора.

На его улыбку.

И я понял.

Вакцины нет. Это ложь. Он просто хочет разоружить меня.

— Знаешь, Доктор... — сказал я. — Есть еще один вариант.

— Какой?

— Урожай.

Я поднял руку.

Не для сдачи.

[Призыв Роя!]

Из-под земли, прямо под ногами "миротворцев", вырвались тысячи моих жуков.

С неба упали Стрижи.

Бастион открыл огонь.

Это была не сдача.

Это была бойня.

Последняя битва за свободу.

Бойня, которую я развязал, была не просто битвой. Это был хаос, управляемый моей волей. «Миротворцы» Доктора, закованные в белоснежную, стерильную броню, не ожидали такого. Они привыкли воевать с дикарями или с тупой нежитью. Они не были готовы к тому, что сама земля под ногами превратится в пасть, а небо — в дождь из кислоты и когтей.

Хитиновые Стражи, вырвавшиеся из-под земли, действовали как слаженный механизм. Они не атаковали в лоб. Они подрезали сухожилия экзоскелетов, впрыскивали коррозийный яд в сочленения брони, перекусывали кабели питания. Белая броня окрашивалась черным и зеленым.

Стрижи, пикирующие с крыш, работали как камикадзе. Они несли на себе мои «липучки» и банки с кислотой. Каждый удар — это взрыв и крик боли.

Доктор стоял в центре этого ада, окруженный своим личным силовым полем. Его лицо, спокойное и циничное минуту назад, исказилось от ярости.

— Ты совершаешь ошибку! — его голос, усиленный динамиками, перекрывал шум боя. — Ты уничтожаешь будущее человечества! Эти солдаты — элита! Они могли бы защитить мир!

— Они защищают только тебя! — крикнул я в ответ, укрываясь за корпусом подбитого БТРа. — Бастион, подави его щит!

Мой голем, израненный, но не сломленный, шагнул вперед. Его пушки на плечах (трофейные плазмометы, интегрированные в древесину) дали залп.

Сгустки плазмы врезались в поле Доктора. Щит замерцал, пошел волнами, но выдержал.

— Недостаточно! — прорычал Бастион. — Мне нужна энергия!

Я посмотрел на свою руку. Заряд 40%. Мало.

Я посмотрел на поле боя.

Трупы.

Их было много. Солдаты Доктора, мои био-дроиды, жуки.

Смерть витала в воздухе, густая и сладкая.

[Массовое Поглощение.]

Я поднял руку.

Зеленые нити маны потянулись от мертвых тел ко мне. Я пил их остаточную энергию. Не души, нет (я не Лич), а просто биологический заряд, который еще не успел рассеяться.

Моя сила росла.

50%... 70%... 90%.

— Бастион! Прими дар!

Я направил поток энергии в голема.

Его кора вспыхнула изумрудным огнем. Он вырос в размерах. Его корни пробили асфальт, черпая силу земли.

Он поднял руки.

[Гнев Леса.]

Из-под земли, вокруг Доктора, вырвались гигантские шипы. Каменные, оплетенные корнями.

Они ударили в щит снизу.

Одновременно Бастион ударил сверху Гравитационным Кулаком.

Щит не выдержал. Он лопнул с оглушительным звоном, похожим на разбитое стекло.

Доктор отлетел, его идеальный костюм был порван.

Но он был жив. И он был быстр.

Он выхватил какое-то оружие. Не пистолет. Странный излучатель.

[Дезинтегратор.]

Луч ударил в Бастиона.

Часть плеча голема просто исчезла. Испарилась.

Бастион зарычал от боли.

— Я сотру тебя в пыль! — визжал Доктор.

Я рванул к нему.

Моя рука трансформировалась. Когти удлинились, став похожими на лезвия кос.

Я использовал [Теневой Шаг].

Исчез.

Появился за спиной Доктора.

Удар!

Он успел развернуться. Парировал удар своим наручем.

Металл лязгнул о металл.

Мы сцепились.

Он был силен. В его теле тоже были импланты.

— Ты думаешь, ты единственный, кто улучшил себя? — прошипел он мне в лицо. — Я — вершина эволюции!

Он ударил меня коленом в живот. Броня выдержала, но дыхание сбило.

Он попытался навести на меня дезинтегратор.

Я перехватил его руку.

Мы боролись.

Моя механическая рука против его кибернетической.

Сервоприводы выли.

Кости трещали.

— Лиса! — хрипел я.

Следопыт не подвела.

Она была ранена, отравлена, но она была воином.

Она лежала на крыше перевернутого грузовика, в тридцати метрах от нас.

В руках — снайперская винтовка (трофей с Центуриона).

Выстрел.

Пуля прошла в миллиметре от моего уха и попала в дезинтегратор.

Оружие взорвалось в руке Доктора.

Ему оторвало кисть.

Он закричал.

Я воспользовался моментом.

Удар головой в лицо. Хруст носа.

Подсечка.

Он упал.

Я наступил ему на грудь своей ногой, вдавливая его в грязь.

Моя когтистая рука нависла над его горлом.

— Вакцина! — рявкнул я. — Где она?!

— Нет... никакой... вакцины... — прохрипел он, сплевывая кровь. — Это... блеф... Она умрет... Ты проиграл...

Лжец.

Я чувствовал ложь. Моя рука была детектором.

Я прижал когти к его шее.

[Чтение Памяти (Некромантия).]

Я не умел читать мысли живых. Но я мог читать память плоти.

Я вонзил когти в его плечо. В нервный узел.

Боль. Вспышки образов.

Лаборатория. Сейф. Код 4-8-15...

Пробирка с синей жидкостью.

Вакцина существовала! Но она была не у него. Она была в его личном шаттле, который висел на орбите, ожидая команды.

— Шаттл, — сказал я. — Вызови его. Сейчас.

— Никогда.

— Тогда ты умрешь. Медленно. Я пущу в тебя корни. Они прорастут через твои вены. Ты станешь деревом. Живым, чувствующим деревом.

Доктор посмотрел в мои глаза. Он увидел там не угрозу. Он увидел обещание.

Он сломался.

Страх перед такой судьбой был сильнее гордости.

— Хорошо... Код вызова... Альфа-Омега-Зеро.

Он активировал маяк на своем уцелевшем наруче.

Через минуту с неба спустился челнок. Маленький, обтекаемый корабль.

Он сел прямо во двор, раздавив пару трупов.

Люк открылся.

Там, в контейнере, лежала пробирка. Синяя.

Я схватил её.

— Лиса!

Я подбежал к ней. Она уже почти не дышала. Яд Улья действовал быстро.

Я вколол ей вакцину. Прямо в сердце (как в кино, но выбора не было).

Её тело выгнулось дугой. Судорога.

Потом она обмякла.

Дыхание выровнялось. Черные вены на шее начали светлеть.

Жива.

Я вернулся к Доктору.

Он лежал в грязи, окруженный моими Стражами.

— Я выполнил уговор, — сказал он. — Отпусти меня.

— Я обещал не убивать тебя, — сказал я. — Но я не обещал отпустить.

Я посмотрел на Громова.

— Андрей. У тебя есть кандалы? Те, что блокируют магию и электронику?

— Найдем.

— Закуйте его. И бросьте в самую глубокую яму. В ту, где жили пауки.

Пусть посидит. Подумает о вечном.

Он мне еще пригодится. Как источник информации. И как заложник.

Остатки отряда «Эгида», видя поражение лидера, сдались.

Мы разоружили их.

Это была полная победа.

Мы захватили технологии Совета. Шаттл. Оружие.

И мы спасли Лису.

Вечером, когда дым рассеялся, мы собрались в моем кабинете.

Я, Громов, Генерал (который пришел поздравить и, конечно, потребовать долю трофеев), очнувшаяся Лиса.

— Что дальше? — спросил Генерал. — Ты теперь самый сильный игрок в Москве. У тебя есть армия, технологии, база. Ты пойдешь на Кремль?

— Нет, — я покачал головой. — Кремль — это камень. А мне нужна жизнь.

Я посмотрел на карту. На восток.

Там, далеко, за Уралом, был Исток. Эпицентр Интеграции.

Место, где мир изменился.

Планшет Доктора показал, что именно оттуда идет сигнал, управляющий мутациями.

Если мы хотим не просто выживать, а жить... нам нужно туда.

Нам нужно перезагрузить Систему. Или уничтожить её.

— Я ухожу, — сказал я. — В экспедицию.

— Ты с ума сошел? — воскликнула Лиса. — Это тысячи километров! Через зоны, где нет людей, одни монстры!

— У нас есть шаттл, — я улыбнулся. — Доктор любезно предоставил нам транспорт. Мы долетим.

— А Университет?

— Университет останется базой. Громов, ты главный. Генерал, ты союзник. Вы держите Москву. А я... я пойду искать ответы.

Я посмотрел на свою руку.

Она изменилась. После битвы, после поглощения столько энергии, она стала... совершенной.

Металл стал похож на живую кожу. Корни сплелись в идеальные мышцы.

Я был больше не человек. И не машина.

Я был Симбионтом.

Новым видом.

— Кто со мной? — спросил я.

Лиса встала первой.

— Куда ты, туда и я. Ты же без меня пропадешь, ботаник.

Антон (мой новый главный инженер) поднял руку.

— Я хочу посмотреть на Исток. Это мечта любого ученого.

Бастион, стоявший за окном, прогудел что-то одобрительное.

Уроборос зашипел.

Команда была в сборе.

Мы готовились неделю.

Изучали шаттл. Грузили припасы. Модернизировали оружие.

В день вылета собрался весь лагерь.

Тысячи людей. Те, кого мы спасли. Те, кто поверил в нас.

Они молчали.

Это было прощание.

Я поднялся на трап шаттла.

Посмотрел на свой дом. На свой сад, который расцвел на руинах.

Я оставлял его. Но я оставлял его сильным.

— Взлет, — скомандовал я.

Двигатели взревели. Перегрузка вдавила в кресло.

Москва уменьшилась, превратившись в карту.

Мы летели на восток. Навстречу неизвестности.

Навстречу Истоку

Глава 30. Последствия

Шаттл Доктора, который мы окрестили «Икар» (с надеждой, что он не повторит судьбу мифологического тезки), шел на автопилоте. Мы летели на высоте десяти километров, выше облаков, выше смога, выше войны. Внизу проплывала Россия. Не та, которую мы помнили по картам. Это была лоскутная территория: черные пятна выжженной земли, зеленые моря мутировавших лесов, сияющие кратеры магических аномалий.

Я сидел в кресле пилота, хотя управлять кораблем не требовалось. Моя механическая рука была подключена к интерфейсу корабля напрямую. Я чувствовал его как часть своего тела. Я чувствовал вибрацию двигателей, поток топлива, данные с сенсоров. Это было пьянящее чувство единения с машиной, но я не позволял ему захватить меня. Я помнил Доктора.

Лиса сидела рядом, чистила свой арбалет. Она была молчалива. После того, как я спас её вакциной, между нами возникла странная дистанция. Не холод, нет. Скорее, осознание того, насколько мы изменились. Я — стал полумонстром. Она — прошла через смерть.

— О чем думаешь? — спросил я, не оборачиваясь.

— О том, что мы оставили, — ответила она. — Университет. Громов. Они справятся?

— У них есть стены. У них есть оружие. И у них есть страх перед моим возвращением. Это лучшая защита.

В грузовом отсеке Антон возился с трофеями. Мы забрали с базы Доктора все, что не было прикручено к полу. Серверы с данными, образцы технологий, редкие реагенты. И саму базу данных Совета «Эгида».

Это была бомба. Информационная бомба.

— Кирилл! — голос Антона в интеркоме дрожал. — Тебе нужно это видеть. Спустись.

Я отключился от интерфейса (ощущение, будто выдернули нерв) и пошел в отсек.

Антон сидел перед голографическим столом, на котором висела трехмерная карта мира.

На карте горели точки.

Красные, синие, зеленые.

— Что это? — спросил я.

— Это сеть, — Антон указал на точки. — Сеть «Эгиды». Базы, бункеры, лаборатории. По всему миру. Доктор был не просто полевым командиром. Он был Куратором сектора «Москва».

— И что? Мы это знали.

— Нет, ты не понял. Смотри сюда.

Он увеличил масштаб. Сибирь.

Там, где должен быть Исток, горела огромная, пульсирующая черная метка.

[Объект "Зеро". Статус: Критический. Прорыв сдерживания.]

— Это Исток?

— Да. Но смотри, кто его контролирует.

Рядом с меткой висели эмблемы. Не «Эгиды». Не Ястребов.

Это были незнакомые символы.

Око в треугольнике. Змея, кусающая хвост. Шестеренка с черепом.

[Орден Хранителей.]

[Братство Стали.]

[Культ Пустоты.]

— Это глобальные игроки, — прошептал я. — Мы думали, что воюем за район. А они делят мир.

— И еще кое-что, — Антон открыл файл. — Досье. На тебя.

На экране появилось мое фото. Старое, с студенческого билета. И новое — с камер наблюдения дронов.

[Объект: Садовник (Кирилл Ветров).]

[Класс: Аномалия.]

[Уровень угрозы: Высокий.]

[Статус: Ликвидация или Захват.]

[Заказчик: Совет Десяти.]

— Они знают про меня, — я усмехнулся. — Я популярен.

— Они знают больше, чем ты думаешь. Смотри.

Антон открыл список.

«Технологии Садовника: Симбиоз механики и флоры. Управление Роем. Создание Аватаров. Потенциал: Бесконечный источник энергии.»

Они хотели не меня. Они хотели мои секреты. Мою руку. Моего Бастиона.

Я для них — ходячая лаборатория.

— И есть приказ, — добавил Антон. — Перехват. Они знают наш курс.

В этот момент корабль тряхнуло.

Сирена.

[Внимание! Ракетная атака! Тепловая ловушка!]

— Нас сбили? — крикнула Лиса, вбегая в отсек.

— Нет, нас ведут, — я рванул к рубке.

На радаре появились точки.

Три истребителя. Сверхзвуковые.

Они шли на перехват.

Не Доктора. Это были машины нового поколения.

[Перехватчик "Фантом". Фракция: Неизвестно.]

— Садимся! — заорал я. — Мы не уйдем от них в воздухе!

— Куда садиться?! Внизу тайга!

— Лучше тайга, чем ракета в двигатель!

Я перехватил управление. Рука вошла в интерфейс.

Я чувствовал крылья шаттла как свои. Я чувствовал воздух.

Истребители пустили ракеты.

Я дернул штурвал. «Икар» сделал бочку. Ракеты прошли мимо, взорвавшись в облаках.

Ударная волна тряхнула нас так, что зубы клацнули.

— Вниз! В ущелье!

Мы падали. Контролируемое падение.

Внизу, среди гор Урала, виднелась река. И лес.

Бесконечный, дикий лес. Моя стихия.

Мы вошли в пике. Истребители не рискнули снижаться в узкое ущелье. Они остались наверху, кружа, как коршуны.

Я выровнял шаттл над самой водой.

Посадка была жесткой. Мы пропахали брюхом по гальке, снесли крылом пару деревьев и остановились, уткнувшись носом в скалу.

Тишина.

Только треск остывающего металла и шум реки.

— Все живы? — спросил я, отстегивая ремни.

— Вроде да, — отозвалась Лиса. — Но мы приехали.

Мы выбрались наружу.

Шаттл был поврежден. Крыло сломано, двигатели забиты землей. Мы не взлетим.

Мы были одни. В горах. В тысячах километров от дома.

И за нами шла охота.

Я посмотрел на небо. Истребители ушли. Но они наверняка сбросили маячки. Или десант.

— У нас есть час, — сказал я. — Может, два. Прежде чем сюда прибудет зачистка.

— Что делать? — спросил Антон. Он спасал жесткие диски с данными.

— Уходить в лес. Мы не можем защищать корабль. Мы должны стать невидимками.

Мы разгружали шаттл. Оружие, еда, медикаменты. Бастион (он летел в грузовом отсеке в спячке) проснулся от удара. Он был цел. Его деревянное тело амортизировало удар лучше любого металла.

Уроборос выполз из своей норы, шипя на незнакомые запахи.

Мы ушли в тайгу.

Тайга здесь была другой.

Древней. Магической.

Деревья были высотой с небоскребы. Мхи светились.

Здесь не было мутантов города. Здесь были Древние Звери.

Медведи-шатуны с каменной шкурой. Волки-призраки.

И Лешие.

Я чувствовал их взгляд.

Лес наблюдал.

Моя рука пульсировала. Она резонировала с местной магией.

Здесь магия была чистой. Дикой. Не испорченной технологией.

Мы шли три дня.

Скрываясь от дронов, которые прочесывали квадрат падения.

Мы спали на деревьях (Бастион делал нам гнезда). Мы ели то, что давал лес (я проверял на яды).

На четвертый день мы вышли к поселению.

Это была не деревня. Это был Город на Деревьях.

Гигантские кедры, соединенные мостами. Дома, вырезанные в стволах.

Люди?

Нет.

Эльфы?

Тоже нет.

Это были [Зверолюды].

Люди, мутировавшие под воздействием леса. У них была шерсть, когти, звериные уши.

Они жили в симбиозе с природой.

Нас окружили.

Сотня лучников. Стрелы с наконечниками из обсидиана.

Они не стреляли. Они ждали.

Вперед вышел Вождь.

Огромный, похожий на медведя-оборотня.

[Бер, Хранитель Севера. Уровень 25.]

Он посмотрел на меня. На мою руку. На Бастиона.

— Ты пахнешь Лесом, чужак. Но ты пахнешь и Железом. Кто ты? Враг или друг?

— Я Садовник, — ответил я. — Я тот, кто убивает железо, чтобы спасти лес.

Вождь принюхался.

— Ты говоришь правду. Твоя аура чиста, хоть и темна. Мы видели, как упала твоя небесная лодка. Мы видели, как за тобой пришли Железные Птицы. Они жгут наш лес. Они ищут тебя.

— Они не найдут меня, если вы поможете.

— Почему мы должны помогать? Ты привел войну в наш дом.

— Потому что война пришла бы и без меня. Они хотят не меня. Они хотят Исток. А Исток — это ваша жизнь. Если они доберутся до него, они выпьют его до дна. И ваш лес умрет.

Вождь задумался.

— Исток... это священное место. Туда нельзя ходить.

— Им плевать на святыни. Им нужна энергия.

— Хорошо. Мы дадим тебе укрытие. Но ты должен доказать свою силу.

— Как?

— Убей Зверя.

Он указал на гору вдалеке.

— Там, в пещере, живет [Мантикора]. Она пришла с Юга. Она убивает наших детей. Она отравляет воду. Убей её, и мы станем братьями.

Мантикора. Уровень 30+.

Серьезный вызов.

Но у меня не было выбора.

Мы пошли на охоту.

Я, Лиса, Бастион, Уроборос. И проводник от Зверолюдов — девушка-рысь по имени Ри.

Она была быстрой, ловкой и знала каждую тропинку.

Пещера Мантикоры была адом.

Запах серы и яда. Кости у входа.

Мантикора спала.

Она была гигантской. Тело льва, крылья летучей мыши, хвост скорпиона. И лицо... почти человеческое.

[Химера Хаоса. Уровень 32.]

Мы атаковали.

Бастион принял первый удар. Мантикора проснулась мгновенно. Её хвост ударил, пробив броню голема. Яд потек в древесину.

Бастион зарычал, хватая хвост лианами.

Лиса стреляла по глазам.

Уроборос кусал за ноги.

Я... я использовал свою руку.

Я запрыгнул ей на спину.

Я вонзил когти в основание крыльев.

[Паразит!]

Я пустил корни внутрь её тела.

Я начал пить её силу.

Мантикора взревела. Она взлетела, пытаясь сбросить меня.

Мы бились в воздухе, под сводами пещеры.

Я держался. Я пил её жизнь, наполняя себя мощью 30-го уровня.

Моя рука светилась.

Я использовал накопленную энергию для удара.

[Взрыв Некротики!]

Прямо в позвоночник.

Мантикора рухнула.

Мы победили.

Мы вернулись в поселение с головой монстра.

Вождь принял нас.

Мы получили союзников.

И мы получили карту.

Путь к Истоку.

Но в тот же вечер Антон расшифровал данные с серверов Эгиды, которые мы спасли.

И то, что мы узнали, повергло нас в шок.

Мы думали, что Исток — это природная аномалия.

Нет.

Исток — это Корабль.

Космический корабль, упавший на Землю тысячи лет назад.

И именно его реактор запустил Интеграцию.

И именно его хотят захватить Ордены.

Чтобы улететь.

Они не хотят спасать Землю. Они хотят покинуть её, высосав все ресурсы на дорогу.

— Они бросят нас здесь, — прошептала Лиса. — В умирающем мире.

— Мы не позволим, — сказал я. — Мы захватим корабль первыми.

Теперь цель была ясна.

Не просто выжить. Не просто победить.

Стать капитанами Ковчега.

Или уничтожить его, чтобы спасти планету.

Мы выдвигаемся завтра.

К Истоку. К Кораблю.

Финальная гонка началась.

Мы сидели у костра, в центре поселения Зверолюдов, и ели жареное мясо Мантикоры. На вкус оно напоминало курицу, вымоченную в уксусе, но давало мощный бафф к регенерации и сопротивлению магии.

Вокруг нас собрались старейшины клана. Вождь Бер сидел напротив, его огромная тень падала на нас.

— Ты выполнил условие, Садовник, — пророкотал он. — Зверь мертв. Мой народ дышит свободно. Мы — твои должники.

— Мне не нужны должники, — ответил я, вытирая жир с подбородка. — Мне нужны проводники. И воины. Мы идем к Истоку. К Кораблю.

Старейшины зашептались. Слово «Корабль» было для них табу.

— Железная Гора, — поправил меня шаман, старый лис с белой шерстью. — Место, где спят боги. Туда нельзя ходить. Там смерть. Там безумие.

— Там не боги, — сказал Антон, доставая планшет. — Там машина. Инопланетная машина, которая меняет ваш мир. И сейчас туда идут люди, которые хотят включить её на полную мощность. Если они это сделают, ваш лес сгорит. Ваша магия исчезнет.

Шаман посмотрел на экран, где светилась схема реактора. Он не понимал технологии, но он чувствовал угрозу.

— Они хотят убить Мать-Землю?

— Они хотят выпить её кровь и улететь, — кивнул я.

Бер встал.

— Мы не дадим. Мы пойдем с тобой. Мои лучшие охотники. Мои шаманы. Мы покажем тебе тайные тропы.

— Спасибо.

Мы выступили на рассвете.

Отряд был странным.

Я — киборг-некромант.

Лиса — лучница-убийца.

Антон — ученый с лазерным пистолетом.

Бастион — ходячее дерево в броне.

Уроборос — механический змей.

И два десятка Зверолюдов — волки, медведи, рыси. Вооруженные копьями, луками и магией природы.

Путь лежал через Мертвые Земли.

Зону, где магия была нестабильной. Гравитационные аномалии, временные петли, кислотные дожди.

Здесь не жили звери. Здесь жили [Искаженные].

Существа, потерявшие форму и разум. Сгустки плоти и энергии.

Мы шли осторожно. Ри (девушка-рысь) вела нас, чувствуя аномалии усами.

— Стой! — она замерла, подняв руку. — Впереди «Жарка».

Я посмотрел. Воздух дрожал.

Если наступить — сгоришь за секунду.

Мы обошли.

Через два дня мы вышли к плато.

В центре плато возвышалась Гора.

Она была странной формы. Пирамидальная, с гладкими склонами.

Это был не камень. Это был металл, покрытый тысячелетним слоем земли и леса.

Корабль.

Он был огромен. Километры в высоту.

Вокруг него стоял лагерь.

Огромный военный лагерь.

Стены, вышки, посадочные площадки.

Флаги трех Орденов. Хранители, Братство, Культ.

Они объединились.

Их были тысячи. Танки, авиация, маги высших уровней.

Они бурили обшивку Корабля. Они строили леса.

— Нам не пробиться, — прошептал Громов (он прилетел с нами, но был ранен при посадке и теперь шел замыкающим). — Это армия вторжения.

— Нам не нужно пробиваться через стены, — сказал я. — Мы войдем так же, как вошли на базу Доктора. Снизу.

— Снизу?

— Корабль упал. Он зарылся в землю. У него должны быть повреждения днища. Трещины. Пробоины.

Я посмотрел на Бера.

— Твои кроты могут копать камень?

Вождь усмехнулся.

— Мои кроты могут копать сталь.

Мы обошли лагерь по широкой дуге, углубившись в пещеры у подножия плато.

Там жили Кроты-Землерои. Гигантские, слепые, с алмазными когтями.

Бер договорился с ними (за мешок магических кристаллов, которые мы добыли из Мантикоры).

Кроты начали рыть.

Они шли быстро. Мы едва поспевали за ними.

Туннель уходил вниз и вперед. К центру Горы.

Через час крот ударился о преграду.

Звон.

Металл.

Обшивка Корабля.

Кроты отступили. Они не могли прогрызть инопланетный сплав.

— Теперь я, — я подошел к стене.

Она была холодной, гладкой, черной.

Я приложил руку.

[Слияние.]

Моя рука была сделана из технологий Серых (а они, видимо, были потомками или слугами тех, кто построил этот Корабль).

Корабль узнал меня.

Или, по крайней мере, узнал код.

Стена дрогнула. Появился контур двери. Люк.

Он открылся с шипением воздуха, который не менялся тысячелетия.

Мы вошли внутрь.

Это был храм технологий.

Огромные залы, уходящие в бесконечность. Колонны света. Парящие платформы.

Воздух был стерильным.

Здесь не было пыли.

Корабль спал, но он был жив.

Мы шли по коридорам.

Я чувствовал направление. Исток звал меня.

Реакторный отсек.

По пути мы встретили защитников.

[Дроиды-Стражи. Уровень 40.]

Сферические роботы с лазерами.

Они были быстрыми и смертоносными.

Первый же залп испарил двух наших волков.

— В укрытие!

Бастион вышел вперед. Он активировал щит (новый навык, полученный после поедания Ядра Энта).

Плазма билась о его древесную броню.

— Я держу их! Бейте!

Лиса и Ри стреляли по сенсорам.

Я использовал магию.

[Взлом Системы.]

Я посылал импульсы, пытаясь перехватить управление.

Сложно. Защита была чужой.

Но я нашел лазейку. Дроиды были связаны в сеть. Если хакнуть одного...

Я прыгнул на дроида. Схватил его.

Вонзил когти в порт.

[Вирус.]

Дроид замер. Его огни сменили цвет с красного на зеленый.

Он развернулся и выстрелил в своих.

Мы пробились.

Мы шли дальше.

И вот — Реакторный Зал.

Гигантская сфера. Внутри неё висело... Солнце.

Маленькая звезда. Источник бесконечной энергии.

Вокруг сферы стояли мостки.

И там были люди.

Лидеры Орденов.

Верховный Маг. Генерал-Технократ. Жрец Пустоты.

Они проводили ритуал.

Они подключали кабели к сфере. Они качали энергию.

— Стойте! — крикнул я.

Они обернулись.

— Ты опоздал, Садовник, — сказал Маг. — Процесс запущен. Двигатели прогреваются. Через час мы взлетим.

— И уничтожите Землю ударной волной!

— Земля обречена. Мы спасаем элиту. Лучших. Генофонд.

— Вы спасаете свои шкуры!

Началась последняя битва.

Лидеры были сильны. 50-й уровень. Артефакты божественного ранга.

Маг швырял метеориты. Технократ стрелял из аннигилятора. Жрец вызывал демонов из варпа.

Мы умирали.

Мои зверолюды гибли десятками.

Бастиона разорвали на части. Уроборос был разрублен.

Я остался один. Раненый, без маны.

Лиса лежала без сознания.

Я полз к пульту управления.

Меня били молниями. Меня жгли.

Но я полз.

У меня была цель.

Не победить.

А перегрузить.

Если я не могу остановить взлет... я взорву двигатели.

Здесь. Сейчас.

Корабль не взлетит. Он станет могилой для нас всех. Но Земля уцелеет (взрыв будет локальным, внутри щитов корабля).

Я добрался до консоли.

Вонзил руку.

[Саморазрушение.]

Система запросила код подтверждения.

У меня его не было.

Но у меня была... душа.

Я влил в систему свою жизнь. Всю. Без остатка.

Я стал ключом.

[Протокол Омега активирован. Отсчет: 10... 9...]

Лидеры поняли, что происходит.

Паника.

Они бросились к телепортам. Пытались бежать.

Но щиты корабля заблокировали выход.

Мы были заперты.

Я посмотрел на Лису.

— Прости, — прошептал я. — Я не смог вырастить тебе сад.

5... 4...

В этот момент передо мной открылся портал.

Не обычный. Зеленый.

Из него вышла... Девушка.

Сотканная из света и листьев.

[Дух Планеты.]

Гайя?

Она посмотрела на меня.

«Ты пожертвовал собой ради мира. Ты достоин.»

Она коснулась моей руки.

Таймер остановился.

Реактор погас. Энергия ушла... в землю.

Корабль стал просто горой металла.

Враги лишились силы. Их артефакты рассыпались.

— Ты стал Хранителем, — сказала она. — Теперь этот Корабль — твой. И этот Мир — твой сад.

Она исчезла.

Я лежал на полу рубки.

Живой.

Враги были повержены (без магии они были ничтожествами, мои выжившие зверолюды связали их).

Корабль спал. Но теперь он подчинялся мне.

Я посмотрел на Лису. Она приходила в себя.

— Мы... победили?

— Мы начали новую игру, — ответил я.

Я встал.

Я — Кирилл Ветров.

Архитектор.

Владелец Звездного Ковчега.

И у меня много работы.

Нужно восстановить Москву. Нужно объединить выживших.

И нужно посадить сад.

На этот раз — на всей планете

Глава 31. Новая угроза

Тишина. После грохота битвы, рева реактора и ментальных воплей умирающих магов, тишина казалась физически плотной, давящей на уши. Я стоял на капитанском мостике Ковчега — гигантского зала, усеянного погасшими экранами и мертвыми пультами управления. Пол был усыпан обломками дроидов и телами фанатиков, решивших умереть вместе со своими богами.

Я был жив.

Это осознание приходило медленно, пробиваясь сквозь пелену истощения и боли. Моя левая рука, ставшая ключом к победе и чуть не ставшая моим проклятием, теперь была черной, неподвижной, словно кусок обугленного дерева. Индикаторы на ней не горели. Ядро маны внутри было пусто. Я сжег всё, до последней капли, чтобы остановить взлет и перенаправить энергию в землю.

Рядом зашевелилась куча тряпья. Лиса.

Она поднялась, опираясь на обломок копья. Её лицо было серым от пыли, но глаза... глаза горели лихорадочным блеском выжившего.

— Мы... всё? — спросила она хрипло.

— Всё, — ответил я, опускаясь в кресло пилота (оно было единственным целым предметом мебели). — Они не взлетели. Реактор спит. Лидеры... — я кивнул на группу связанных фигур в углу, которых охраняли мои уцелевшие зверолюды. — Лидеры теперь просто люди. Без магии, без артефактов.

— А Дух? Та, зеленая?

— Ушла. Сказала, что я теперь Хранитель.

— Хранитель свалки, — усмехнулась Лиса, оглядывая зал. — Но это наша свалка.

Мы победили. Мы остановили тех, кто хотел бросить Землю умирать. Мы захватили самый мощный артефакт в истории — инопланетный Корабль-Ковчег.

Но цена...

Бастион лежал в коридоре, разобранный на части охранными дроидами. Уроборос пропал где-то в вентиляции. От моего отряда осталось человек десять.

— Нам нужно возвращаться, — сказал я. — В Москву. Сообщить, что война окончена.

— Как? Пешком? Через полстраны?

— Нет. Этот корабль... он не летает, но у него есть транспортные лучи. И телепорты. Если я смогу разобраться в управлении...

Я положил здоровую руку на пульт.

— Система. Статус.

Экран перед мной мигнул и ожил. Но вместо привычных схем реактора или карт, на нем появился текст.

[Критическая ошибка ядра. Энергия: 0%. Резервный источник: Биологический носитель (Вы).]

[Доступ: Администратор (Временный).]

— Работает, — выдохнул я. — Лиса, зови Антона. Пусть тащит свой зад сюда. Нам нужно запустить малые генераторы.

Следующая неделя прошла в лихорадочной работе. Мы превратили рубку Ковчега в новый штаб. Антон, который прилетел на одном из уцелевших челноков Серых (он угнал его, пока мы дрались), был в восторге. Он ползал по схемам, бормоча что-то про «технологии богов».

Мы восстановили связь.

Москва ответила.

Громов был жив. Он удерживал Университет. Ястребы, узнав о поражении Орденов, притихли.

Мир замер в ожидании. Все понимали: баланс сил изменился навсегда. Теперь центром силы был не Кремль и не бункеры. Центром был я.

Но я чувствовал... странность.

С того момента, как Дух Планеты коснулась меня, я ощущал, что за мной наблюдают. Не камеры, не магия. Что-то другое. Взгляд со звезд. Или из глубины кода.

Я сидел на крыше Корабля (теперь это была просто гора, покрытая металлом), глядя на тайгу.

Солнце садилось.

Я пытался медитировать, восстанавливая ману. Это шло туго. Мои каналы были выжжены. Рука не работала. Я был инвалидом 30-го уровня.

Вдруг интерфейс перед глазами мигнул.

Не обычное голубое окно Системы.

Красное. С черной окантовкой.

[Внимание! Обнаружена аномалия в коде персонажа.]

[Сканирование...]

Я напрягся. Это было не похоже на обычные сообщения. Это было похоже на... взлом? Или диагностику администратора?

[Объект: Кирилл Ветров.]

[Класс: Архитектор Жизни и Смерти.]

[Навыки: Внесистемные. Источник: Слияние несовместимых протоколов (Некромантия + Друидизм + Техномагия).]

Система анализировала меня. Она видела то, что я скрывал. Мои эксперименты. Мои мутации.

Обычно Система просто давала бонусы за креативность. «Достижение получено».

Но сейчас тон был другим. Холодным. Судебным.

[Вердикт: Нарушение Базовых Директив Игры. Создание сущности класса "Бог" (потенциально).]

[Внимание! Ваш профиль помечен для ручного наблюдения Администрацией Системы.]

Администрация.

Кто это?