Некромант против тьмы

Глава 1. Ну вот и всё!

– Вот ты и взрослый, сыночек! – плачет мамка.

– Ну что, пора в новую жизнь? – утирает скупую слезу батя.

Стою перед ними, весь красивый такой. В балахоне. В белом! Как конь в пальто. Мне, смуглому и темноволосому демону, ещё и некроманту, белый максимально не идёт, да и люблю я больше всего изумрудно-зелёный, но традиции требуют.

Хорошо хоть терпеть недолго. Сейчас меня отпоют… Вернее, отпустят… И на свободу! В другой мир! Подальше от моих домашних.

– Может, останешься? – с надеждой спрашивает мамка. – Осядешь. Заведёшь семью. Детей…

– Прости, дорогая. Долг, – отвечаю я, склоняя голову.

Изображаю смирение, а сам чуть ли не палюсь, как сильно хочется заорать: «Ну уж нет!!!» Сцепляю зубы и заставляю себя молчать.

В попытке отвлечься, осматриваю церемониальный зал. Вырубленный в цельной скале, мрачный, сырой и холодный – самое то для вступления во взрослую жизнь. По стенам висят горящие факелы, а в центре – круглая площадка для создания портала.

Ждём только портальщика. Сейчас он настроит переход, с родными попрощаюсь – и фьють!

Нет. Ты не подумай чего. Семья у меня хорошая. Мамке и бате только спасибо могу сказать за то, что вырастили и воспитали. Но жить в тени отца, которого верные поданные величали никак иначе, чем: «О Великий Повелитель Демонов!», я не хочу. В отличие от моих брата и сестры.

Бросаю взгляд на этих двоих. Неужели они никогда не хотели стать кем-то значимым в этом мире? Но, кажется, об этом действительно думаю только я.

Сестрёнка пялит в экран новомодного гаджета. Как там она говорила их называют: смуртфон? Сама уже как смурфик – синяя вся. И от свечения крохотного экранчика в первую очередь. Зато родители никак её успехам не нарадуются. Единственный толковый Дар на всё семейство: сила убеждения. Может снег зимой продавать, питьевую воду посреди пресноводного озера и кипящие котлы грешникам. Причём оптом. Такого количества контрактов на душу, как у неё, – ни у кого в Тёмном мире нет.

Брат же стоит поодаль и откровенно скучает. Заметив мой взгляд, лениво машет рукой на прощанье и снова отворачивается. Ему не до меня. Понимаю. Наверняка в спальне его ждёт одна-две, а то и больше, красоток. Повезло с Даром. Сила любви. Он у нас в семье герой-любовник. От девиц отбоя нет. Хотел бы я так? Ну неееет! Не дождётесь!

Я хочу большего!

Уже пританцовывать на месте начинаю от нетерпения.

Я хочу на свободу!

В дивный новый мир! Построить свою личную империю! Приручить местных монстров! И стать самым настоящим БОГОМ!

А для этого мне всего-навсего необходимо свалить отсюда. Если останусь, навеки превращусь в домашнего мальчика. «Передача тёмного гена», – как называет это батя. И ведь найдут мне жену, упыриху какую-нибудь, даже мнения не спросят. А там: супруга, детишки, домашние хлопоты… И никаких завоеваний! Принеси-подай, отойди не мешай.

Простите, родные мои, уж лучше вы к нам...

Куда именно «к нам» я пока не знаю. Любой мир подойдёт. Я в любом сумею подняться. Не зря же с малых лет штудировал тёмную магию. Ещё тогда понимал: пригодится. И некромагия давалась мне легче-лёгкого. Талант!

Преподаватели наперебой хвалили гениального мальчика. Отправляли на конкурсы и олимпиады. Ставили отличные оценки заочно. Приводили в пример другим ученикам.

Ну, ты понял, в академии меня особо не любили.

Но однокурсникам следовало бы думать головой, прежде чем соваться к отличнику магических искусств. Последнему подобному глупцу, насколько помню, я третий глаз открыл. Прямёхонько на пятой точке. И перед его роднёй встал нелёгкий выбор: пользоваться открывшимися у дитятки мощными способностями или вернуть всё обратно и не позориться.

Оставили, насколько знаю. Не каждый день высший демон тебе такой дар преподносит. Великая сила в даре том…

А с меня не убудет. У меня этой силы – хоть по бочкам разливай и на базар вези. Ведь помимо приёмов тёмной магии я успешно освоил простейшее накопление силы. Его обычно низшие демоны на зубок заучивают. Те, у кого своих запасов чёрт наплакал. У одного такого я даже паре особых приёмчиков научился. И его кой-чему научил. Бартер, так сказать, взаимовыгодный.

С самого детства я знал, чего хочу достичь, и пока мои сверстники спали, я качался. Раскачал тело, расширил внутренние запасы магии до максимума, и с их помощью уже на первых курсах академии использовал высшие магические формулы. Те самые, что не каждому демону подвластны. С их помощью и натянул глаз на ж… Ну, ты понял.

А уж когда мне откроют доступ ко всем возможностям Источника внутренней силы… Как раз на текущей церемонии. Вот тогда я развернусь!

Правда до этого придётся научиться пользоваться полученным Даром, отшлифовать новые умения и постараться при этом не разнести округу.

Собственно, для этого меня и отправляют подальше от цивилизованных обитаемых миров. Освоить силы, опробовать их на полную мощность и вернуться домой.

Только я схитрил и заранее подстелил соломки – договорился с портальщиком, чтобы тот подобрал мир, который идеально подойдёт для моих грандиозных планов. Я вернусь домой только тогда, когда стану сильнее своего отца. И уже меня будут называть Великим Повелителем Демонов! И уже мне будут раболепно кланяться и смотреть на меня снизу-вверх!

Я стану Самым Великим Повелителем Демонов!

Позади меня раздаётся низкий ровный гул.

Портал! Наконец-то!

Приглядываюсь к портальной площадке. Воздух над ней начинает заметно подрагивать. Началось!

На шаги старичка-портальщика я не оборачиваюсь. Виделись. Всё моё внимание поглощено тем, как создаётся портал.

Дрожащее пространство начинает расползаться в разные стороны, грозясь вылиться с постамента и затопить зал. По краям площадки загораются руны. Марево ударяется о их свет, словно волна о крутой берег, и отступает в центр. Пробует силы снова и снова, с каждым разом разгоняясь всё сильнее. И уже совсем скоро над площадкой бушует ураган, сотканный из магии. Разорванное на мелкие клочки пространство кружится в нём и тает, словно хлопья в молоке.

Скорость потока достигает максимума. Смертельно опасный вихрь иномирской магии. А потом внезапно поток застывает, замирает на один короткий миг и осыпается, оставляя вместо себя светящийся тьмой портал.

Я осматриваю его, оценивая мастерство портальщика. Идеально ровный круг без единого светлого пятнышка на поверхности. Это означает, что портал открыт точно туда, куда целился его Мастер, и переход пройдёт без проблем.

Делаю шаг вперёд и оказываюсь на портальной площадке. Кожу начинают покалывать сотни иголочек. Не больно, даже приятно. Не только от покалываний, сколько от понимания: перенос начался и вскоре я окажусь там, где мне самое место.

– Безупречно!

Поворачиваюсь на скрипучий голос старика-портальщика и с благодарностью киваю. Этим высшие демоны заменяют поклон.

В ответ старик лишь разводит руками. Словно оправдывается. А на его губах возникает виноватая улыбка.

Не понял!..

– Ну вот и твой путь, Ксандр, – говорит батя, подходя ближе. – Тот, который ты должен пройти.

Оба родителя смотрят на меня с такой заботой и любовью, что по спине змеится уже не холодок – адский холод.

– Что вы натворили? – строго спрашиваю я.

Они переглядываются, как нашкодившие малолетки. Батя открывает рот, чтобы ответить, но мамка его перебивает.

– Ты же знаешь, сыночек, как мы тобой дорожим.

– Что вы натворили?! – кричу я в полный голос.

А перемещение уже в полном разгаре. Покалывания становятся ощутимее и больнее. Моё тело и мою магическую суть приковывает к месту. Я не могу двинуться.

Бросаю взгляд на старика-портальщика.

– Куда ты меня отправил?

Ответить он не успевает. Смотрит на брата, и я понимаю… Вот дьявол! Не мытьём, так катаньем, но родители добились своего!

Вот почему таким виноватым выглядит портальщик. Вот почему брат отводит взгляд.

Оглядываю своё семейство, чтобы высказать им всё, что думаю о их заботе, но не успеваю. Меня затягивает в портал.

– Это будет идеальный мир, чтобы найти свою суженую, – слышу я голос мамки, медленно затихающий вдали.

И остаюсь один в темноте.

* * *

Вот же дьявол! За меня перевыбрали мир, в который я попаду!

Злость точит изнутри, и я не сразу понимаю, что подзадержался во тьме дольше положенного.

Как там в учебнике?

Расслабился. Освободил разум.

Суженую они мне нашли! Вернее, тот мир, где она живёт! На, дорогой сыночек, женись на здоровье, плоди спиногрызиков! Вот же…

Вдох-выдох.

Расслабился! Освободил разум!

Нет бы своих детей гонять в хвост и гриву! Так нет же! Они моих хотят заполучить и их гонять.

«Они же все в отца будут, а ты такой умный, Ксань!»

Я не умный, я продуманный! И вы бы так могли, если бы не страдали всякой ерундой, вместо…

Чувствую, как внутри всё бурлит, и снова напоминаю себе:

– Расслабился! Освободил разум нахрен!

Ничего не выходит, и я решаю переждать. Безвольно повисаю во мраке и позволяю себе пережить неприятную ситуацию.

Выходит, я всю жизнь шёл к тому, чтобы родаки поставили мне подножку на последней ступеньке. Качусь теперь кубарем обратно к подножью лестницы.

Хотя, почему к подножью? Знания и способности остались при мне. Новый мир? Нате, пользуйтесь! А то, что в нём живёт та, с кем мне суждено быть вместе… Так я ни на ком жениться не обещал. Как встретимся, так и распрощаемся.

Приняв неизбежное, я с лёгкостью выполняю предписанные учебником инструкции – расслабился, освободил разум, – и меня тут же тянет куда-то в сторону.

Не сопротивляясь, позволяю силе увлечь меня за собой и вскоре могу разглядеть во тьме междумирья всполохи инородной магии. Они выглядят как потоки краски в воде. Такие же разноцветные и полупрозрачные.

Струятся рядом, будто охраняя моё путешествие. Протягиваю руку и «макаю» в один из потоков. Обжигающе-холодная синяя струя магии окутывает кисть, вцепляется в неё мёртвой хваткой и одним мощным рывком выдергивает меня из первозданной тьмы.

Я оказываюсь зависшим в пространстве, подсвеченном мириадами звёзд. Это что? Космос?

Где я?

Не долетел до нужного мира? Перелетел? Выпал по дороге?

Мир вздрагивает. Само пространство вокруг шевелится, идя большими волнами.

– Кто это тут у нас? – раздаётся ГОЛОС.

Он звучит отовсюду, снаружи и внутри меня. Я угадал: это само Мирозданье. То, что открывает для нас доступ к Силе!

– Демон! Демон! Высший демон! Некромант! – разноголосьем шепчет округа.

Пространство делает оборот, поворачивая меня вокруг себя. Затем раздаётся протяжное:

– Хммм… Силы в тебе много, юнец! И амбиций тоже. Хммм… Справишься ли ты с тем и с другим?

– Справлюсь!

Мой крик повисает в пространстве, и оно подчиняется моей воле.

– Так тому и быть! Сила теперь твоя!

Грудь прожигает огнём. Я стискиваю зубы, сдерживая крик. Источник жжёт адским пламенем. Но от этого мне так хорошо, как ни разу не было раньше. Отпускаю боль и позволяю ей поглотить себя целиком.

Источник бурлит в груди островком раскалённой магмы. Перекатывается, просачивается сквозь защитные заслоны, жаром разливаясь по телу. Затапливает разум, я и добровольно тону в нём.

Я – сила! Я – магия! Я – сама тьма!

– Хорошо то ка-а-ак!!! – ору я.

Источник взрывается Силой и признаёт во мне хозяина, а затем и боль медленно стихает.

Я открываю глаза и вижу, как от моего тела исходит слабое бордово-красное сияние.

– Мир для тебя избран, – оглушающе-громко продолжает ГОЛОС. – В нём ты достигнешь всего, к чему стремился!

Меня разворачивает и влечёт куда-то в сторону, разгоняя с каждой секундой.

Услышанное заставляет торжествующе улыбнуться. Меня ждёт моя могучая империя! Мироздание лгать не будет. Я достигну величия!

– И ради достижения цели тебе будет подобран идеальный Дар, – вещает ГОЛОС мне вдогонку, – идеальный Дар для любви!

– Какого?.. – ошалело выдыхаю я.

– Дар откроется в полную силу рядом с той, кого ты ищешь! Великий Дар для Великой Любви! – не останавливается ГОЛОС, впадая в экстаз. – ОТНЫНЕ ТЫ – ВЕЛИКИЙ МАГ ЛЮБВИ!

– Да что б тебя!.. – ору я и начинаю барахтаться в пространстве, пытаясь остановиться, вернуться и всё отменить. –Это не моё решение найти себе пару! Это родаки мои хотели!.. Я вообще любви не ищу! Я мир хочу завоевать! Переделай всё обратно!

Но меня никто не слышит и не хочет слышать.

– Сила избрана и закреплена, – раздаётся ГОЛОС Мироздания позади меня.

И всё стихает.

Даже моё желание ругаться.

Без! Тол! Ку!

* * *

Стрекот сверчка звучит умиротворяюще только первые секунд десять. Потом мысль найти и прихлопнуть эту скрипящую на ухо тварь становится навязчивой манией.

Откидываюсь на спину, раскидав руки в стороны, и открываю глаза.

Надо мной бездонное звёздное небо.

На всякий случай поворачиваю голову влево-вправо, чтобы убедиться, что нахожусь не в бескрайнем пространстве перед необъятным Нечто, выдающим Силу и глупый Дар вслед за ней, вместо чего-то мощного и непобедимого.

Но нет. Кругом трава. Я лежу на земле, а не завис посреди космоса. Уже неплохо.

В голову снова приходят мысли про новый Дар. А ведь он настолько тесно связан с источником Силы, что от их тандема зависит будущее мага. Вот батя мой, он ведь почему Великий Повелитель Демонов? Потому что его Дар – укрощение демонов. Любого может охомутать, накинуть ошейник и отправить батрачить на рудники на благо Империи. Крутой Дар. И батя у меня крутой.

А кем стал я?

– Маг-любовник, – повторяю я вслед за Мирозданием и прикрываю лицо ладонью. – Не! Свез! Ло!

Только что затихший сверчок снова принимается скрежетать под ухом. Концентрируюсь на его крохотном огоньке жизни и лёгким дуновением силы гашу.

Наступает блаженная тишина.

Так-то лучше.

И тут же затихший ночной воздух разрезает пронзительный женский крик.

Да что б тебя!

Я сажусь и оглядываю свой новый мир.

Меня закинуло далеко в поля. Везде, куда ни посмотри, в слабых порывах ветра качаются полные колосья. Провожу по ним рукой, срываю парочку и осматриваю. Похоже на пшеницу. Проходили такую на ботанике.

Крик раздаётся снова, но теперь к нему добавляются грубые мужские голоса. Кажется, кто-то опять не понимает женского «нет», придётся сходить объяснить.

Поднимаюсь на ноги. Квадраты пшеничных полей пересечены дорогами и идущими вдоль них лесополосами. Одна из них начинается неподалёку от меня. Оттуда и слышатся голоса. А следом раздаются хлёсткие звуки ударов. Нужно спешить.

Вылетаю на дорогу и бегло оцениваю ситуацию. Передо мной трое мужиков в простой деревенской одежде. Оружия на вижу, но мало ли что можно спрятать за пазухой. У ног бандитов лежит девушка. Её одежда испачкана и местами изорвана, а белоснежную кожу «украшают» кровоподтёки.

Крепко же ей досталось. Но раздумывать некогда. Девушке совсем плохо. Она уже не вырывается и не кричит. Двое мужиков держат её за руки, распяв на земле, а третий стоит рядом и теребит пояс штанов.

– А ну отошли от дамы! – гаркаю я, делая шаг вперёд.

Мужики оборачиваются. Все трое разом.

Повезло! Мой любимый формат драки: много на одного.

Глава 2. Магия вуду

На лицах мужиков испуг и недоумение.

– Ты кто такой? – спрашивает тот, что стоит на ногах. Из-за глубокого шрама на щеке, его слова звучат шепеляво. – Приспешник этой шлюхи из бездны?

Вот народ пошёл! Приспешника от хозяина отличить не могут! Таких можно не жалеть. Лишь бы девушка под удар не попала, а то сейчас как разойдусь… Безжалостный я.

– Отойдите от дамы, и вам ничего не будет, – повторяю я почти ласково, а сам готовлюсь к бою.

Моё предложение шепелявый, понятное дело, игнорирует. Оглядывается на подельников, а затем выхватывает из-за пояса палку и с криком кидается на меня.

Вот зря он так. Кто же на демонов с палками ходит?

Довольно усмехаюсь, поднимаю руки и фокусирую в них силу.

А силы-то и нет.

Как так?! Только что источник бурлил, кипел и жёгся. И где он теперь?

Ревизию своего внутреннего состояния я провести не успеваю. Шепелявый совсем рядом, заносит палку над головой и пытается с размаху вонзить в меня. Его примитивное оружие заточено с одной стороны, могло бы и выйти. Но нет.

Блокирую удар, отступаю в сторону и ставлю смельчаку подножку. Шепелявый кубарем катится по дороге.

А мне совсем не до него. Я пытаюсь понять, что произошло с моей силой. Внутри словно пустота.

Вспоминаю про полученный Дар. С губ срывается нервный смешок. Это мне что?.. В лицо этим мужикам нужно сказать что-то о любви, чтобы всё заработало? Или лирический стишок прочитать? Вот у них рожи будут! Я бы посмотрел. Однако воплотить шальную мысль в жизнь я не успеваю.

– Ах ты… – Падаль! – орут подельники шепелявого.

Оставив невинную девушку, они бросаются ко мне. Но и с ними я справляюсь без труда.

Ловлю первого за руку, отвешиваю мощный удар в челюсть и толкаю на второго. Мужики сталкиваются и, крича и матерясь, валятся на землю.

В груди разгорается огонь, и меня накрывает силой. Она пылает внутри, раздаётся вширь, дышит жаром из каждой клеточки.

Сжимаю кулаки, чтобы сдержаться. Да с такой мощью можно половину округи уничтожить! И воскресить поверх. И снова уложить.

Вспоминаю занятия в академии. Усвоение силы, распределение силы, направление силы. Делаю всё, как по учебнику. Распределяю мощь по телу, направляя её по внутренним каналам. Те чуть ли не лопаются, но напор выдерживают.

Я довольно улыбаюсь. Не зря были все мои тренировки, ой не зря. Организм привык к работе в состоянии диких перегрузок.

Вспышка силы сходит на нет, но мне достаточно. Внутреннее хранилище заполнено доверху. Пользуйся – не хочу! А я и не хочу, мне приходится. Мужики уже оклемались, поднялись на ноги и теперь не торопятся бросаться на меня сломя голову. Окружают, заходя с разных сторон. Друг-другу знаками показывают, когда напасть. Ну-ну.

Легко настраиваюсь на них и погружаю в лёгкий транс. И наблюдаю, как души всех троих мужиков покидают тела.

– Оп-па! Этого я не планировал.

Приглядываюсь взглядом Тьмы. Так и есть. Три души парят над телами. Между делом подмечаю, что не вижу душу девушки. Может, расстояние до неё слишком велико? Надеюсь, что эти идиоты не забили её до смерти и душа на месте, просто очень ослабла.

Ну ничего, сейчас, красавица, с этими мужланами разберусь и тебе помогу.

– Так! И что же мне с вами делать?

Оглядываю мужиков. На бандитов они не тянут. Натруженные руки, простая деревенская одежда. Даже вместо оружия палки, хоть и заточенные. Или, быть может, в этом мире железо ещё не освоили? Ну, мало ли в какой мир меня закинуло. Мои родаки же в суженую целились, а не в промышленный прогресс.

В настоящем бою с настоящими злодеями, я бы не задумываясь отправил души врагов в мир иной, а сам обзавёлся тремя неплохими мертвяками. Но это же обычные мужики, хоть и преступных наклонностей. Жалко их. Могли бы ещё послужить.

Решив, что это отличный вариант для тренировки способностей, я берусь за работу. Выстраиваю мужиков в ряд и окутываю пологом Тьмы.

Читал я как-то однажды трактат по магии вуду. Там утверждалось, что можно создать полу-зомби из живого человека, а потом, при необходимости, вернуть его душу на место и вернуть бедолагу к жизни. Вот и проверим. Заодно и мне практика.

Используя души прекрасные порывы как связующие нити, я привязываю души мужиков к их физическим телам. И придаю им округлую форму. Не сдерживаю широкой улыбки. Это уже не из трактата, авторский подход. И выглядит забавно. Стоят суровые деревенские мужики, слюну на рубахи пускают, мычат и водят туда-сюда стеклянными глазищами, а над их головами воздушными шариками летают их бессмертные души.

Так. Хватит прохлаждаться. К делу. Отряхиваю ладони от магии и осматриваю результат. Вышло как по написанному. Я доволен. Нужно будет – верну души на место, а пока пусть так ходят.

Оставив мужиков осознавать их новое жизненное состояние, подхожу к девушке. Ей лет двадцать на вид, не больше. Красивая.

Волосы прямые, длинные, чёрные, а лицо наоборот – светлое, почти белое. На нём, что углём начерчены, дуги пушистых ресниц и пухлые губы. Девушка лежит, раскинув руки в стороны. Корсет разорван и не прикрывает нескромного размера грудь с тёмными кружками сосков. А из-под задранной юбки отлично видны стройные ножки.

Кожа девушки выглядит безупречно гладкой, как это бывает у аристократок. Оглядываюсь на мужиков. Приелись им натруженные разудалые крестьянки, вот и позарились на девушку из высшего общества. Дураки!

– Ох!.. – выдыхает прелестница и приходит в себя.

Её взгляд фокусируется на мне и тут же наполняется ужасом. Она вскрикивает и пытается отползти.

– Нет! Нет! Не надо!..

– Спокойно, леди! Вы в безопасности! – успокаиваю я и показываю на мужиков, замерших неподалёку. – Бандиты вам больше не опасны. Вы под моей защитой.

– Вы… Вы… – Она всхлипывает. Смотрит на бандитов, а затем снова на меня. – Вы спасли мне жизнь? Но… Но ведь…

– Не стоит, – останавливаю я невнятный лепет. – Долг любого джентльмена прийти на помощь даме.

Протягиваю руку и помогаю девушке подняться. Её шатает, и чтобы устоять, она прижимается ко мне. Придерживаю красавицу за талию и осматриваю. Она ниже меня. Вся такая нежная, слабая, хрупкая. Как можно вообще поднять на неё руку? Ну цветочек же… Фиалочка.

– Как же вас угораздило попасть в лапы этим уродам?

Брюнетка поднимает голову и смотрит на меня не отрываясь. Глаза у неё необычного цвета – густо-фиолетовые, а взгляд затянут поволокой страсти. Видел такое не раз у братишкиных пассий.

– Вы такой красивый мужчина, – не говорит, а стонет она, закатывая глазки.

Её ноги подкашиваются, она чуть ли не падает. Мне приходится крепче прижать её к себе.

– Такой… – постанывает она. Трётся о меня своей пышной грудью и вытягивает губки, чтобы поцеловать. – Такой…

Приятно, конечно, но тут явно что-то не так.

Беру красавицу за плечи и вглядываюсь в лицо. Что с ней происходит? Нет, бесспорно, я мужчина хоть куда. Однокурсницы пачками по мне сохли. Однако не до такой степени, чтобы лезть на меня при первой встрече.

Брюнетка льнёт ко мне, её губки приоткрыты, глаза подёрнуты негой, шикарная грудь скоро дыру во мне протрёт. Она словно околдованная.

Ну точно! И как я сразу не сообразил? Это же действие моего новообретённого Дара. Внутренний резерв переполнен, сила хлещет через край, вот её и задело… Силой любви... Мне даже делать ничего не пришлось. Просто подумал, что она привлекательная.

Брюнетка снова пытается меня поцеловать. До губ она не достанет даже встав на носочки, потому целится в шею.

– Не нужно благодарности, – говорю я и решительно отстраняю её от себя. – Ваша безопасность – моя награда. А хотите помочь, лучше скажите, где тут живут люди.

– Зачем люди, когда нам так хорошо вдвоём?

Вот это её накрыло. Сильный Дар, ничего не скажешь. Жалко, что бестолковый.

Легонечко встряхиваю полуголую красотку. Не удерживаюсь и опускаю взгляд на заходившую ходуном грудь. А ты бы на моём месте удержался? Да там размер – не меньше пятого!

Взгляд скользит ещё ниже. Классная грудь, красивая девушка. Я же заслужил «награду» за спасение, так может… Ну нет! Я не такой ушлый, как те мужланы.

Встряска идёт брюнетке на пользу. Её взгляд проясняется, следует за моим, и она наконец замечает, что корсет разорван на самом интересном месте. Девушка вскрикивает и прикрывает прелести руками.

Вздыхаю свободнее. Ну хоть перестала на меня вешаться и грудь прикрыла – меньше отвлекаться буду.

А внешний вид и у меня не лучше: я же до сих пор в белом церемониальном балахоне.

– Давайте-ка приоденемся, – предлагаю я и подзываю к себе мужиков. – Выбирайте!

– Ой! – заметно смущается девушка.

– Да одежду выбирайте, а не… – добавляю я, улыбаясь.

Брюнетка указывает на рубаху одного их мужиков. Я помогаю снять её и отдаю ей. А дальше: девочки налево, мальчики направо. Переодеваться.

Пока девушка распутывает завязки на остатках корсета и натягивает мужскую рубашку, я меняюсь одеждой с шепелявым. Взамен отдаю ему свой балахон и помогаю надеть. Сам полу-зомби пока плохо справляется, навыка не хватает.

В белом длинном балахоне шепелявый становится похожим на классическое привидение. Судя по виду украшенного шрамом лица – и страшное, и несимпатичное. Мы ещё и на перекрёстке стоим. Такие тут часто появляются. Преступников так хоронят, чтобы их души обратно дороги не нашли.

Разобравшись с одеждой, придирчиво оглядываю себя. Не мундир и не камзол, но хотя бы не голый. Для первого появления на людях сойдёт.

– Где, вы говорите, тут ближайшая деревня?

– Деревня?

Голос звучит совсем рядом. Я оборачиваюсь. Брюнетка стоит прямо за моей спиной. Явно боится отойти надолго. Пугливая такая. Взгляд опустила, с ноги на ногу переминается, губку нижнюю покусывает. Ну не цветочек ли?

После переодевания смотреть на пышногрудую красавицу ещё приятнее. Юбку она оставила свою, хоть та и разорвана в паре интересных мест. А вот рубаху сняла с самого худого мужичка. Теперь её грудь, туго затянутая в ткань, выглядит ещё аппетитнее. Были бы на рубахе пуговицы – отлетели бы враз.

– Деревня. Село. Жильё человеческое, – уточняю я, отрываясь от созерцания прекрасного. – Вы сами откуда?

– Я не оттуда, – решительно заявляет брюнетка, мотая головой, из-за чего тёмные локоны колышутся волнами. – Мой дом далеко отсюда.

– Давайте сначала до ближайшего жилья дойдём, а там и помощи, и транспорта попросим.

– А нам дадут?

– Мне – дадут! – уверенно заявляю я. – Идти куда?

Брюнетка тычет тоненьким пальчиком в сторону одной из дорог.

Мысленно задаю направление своим полу-зомби и подаю девушке руку.

– Вы как? Идти сможете?

– Смогу, – отвечает брюнетка, но не делает ни шагу.

– Что-то не так?

Милашка надувает и без того пухлые губки и пылко выдаёт:

– Я вас теперь ни за что не брошу. Вы мне жизнь спасли! Пока долг не отдам, буду с вами, господин…

Её готовность отплатить добром на добро умиляет. А ещё я понимаю, что не представился.

– Ксандр… – начинаю я, и на том останавливаюсь. – Зовите меня просто Ксандр.

Не хватало ещё нарваться на знакомых моего бати. Они расскажут, где я нахожусь. Он пришлёт подмогу. И всё испортит. Уж лучше оставаться инкогнито.

– Лейла, – представляется брюнетка, потупив взгляд. – Можно просто Лиля.

Лилия! Так я и знал, что она цветочек.

– Очень приятно, мадмуазель Лейла. – Подношу её руку к губам и целую. – А пока мы путешествуем, милая Лиличка, расскажите мне, как так вышло, что вы оказались одна, далеко от людей, ещё и без охраны.

* * *

– Почему огонёк такой тусклый? Почти прозрачный.

Мужчина с короной на голове и в длинной белоснежной мантии, покрывающей парадные бело-голубые одежды, пристально разглядывал развёрнутую в центре комнаты магическую карту. Обошёл её кругом. Наклонил голову в одну сторону, затем в другую. Напоследок ткнул пальцем в еле заметный огонёк посреди полей и повернулся к стоящим позади придворным.

– Это же она? Я правильно понял?

– Всё верно, ваше величество! Она, – с лёгким поклоном ответил ему придворный маг королевства – дряхлый старик с окладистой белой бородой.

– И почему она такая тусклая? Спать легла?

Маг подошёл ближе и присмотрелся к еле заметному огоньку.

– Свет её души уже почти погас…

– Это я и так вижу! – перебил его монарх. – Я вас, бестолочи, спрашиваю почему?

– Попалась, гадина, – предположил воевода, делая шаг вперёд и вытягиваясь во фрунт перед своим повелителем. – Как пить дать попалась! Я же вам говорил, ваше величество, не годная она диверсантом идти. Баба же…

– Да не баба она! – возразил ему худой болезненного вида казначей. – Да и вообще не человек она! Падаль! Тёмная…

Он замолк, стушевавшись под взглядом грозного военного. Только губы беззвучно шевелились, объясняя, оправдываясь, приводя всё новые и новые аргументы.

Послать девчонку уничтожить крохотную деревушку на окраине королевства было его идеей. И теперь он прикидывал, во сколько казне обойдётся нанять нормального охотника на нежить, а ему – его опрометчивое желание разжиться на удачном стечении обстоятельств.

Девица попалась городским стражникам на несложной афере, и казначей, имея немалые связи, приберёг ценный актив для себя лично. Но тут король начал искать исполнителя для диверсии. Был готов заплатить любую цену. Тем более, что миссия-то практически невыполнимая. Они не раз и не два пытались стереть с лица земли стойкую деревушку вместе с её упрямыми жителями. А у казначея как раз организовалась дочка на выданье. Свадьба на носу, а приданое из своих сбережений отдавать жалко.

В общем, звёзды сошлись. Недобропорядочная тёмная гражданка была передана королю, а невеста – жениху. Награду за будущую диверсантку казначей «честно» поделил пополам. Часть поменьше отдал молодожёнам, а ту, что побольше, оставил себе на домик за городом.

И всё бы ничего, но вот диверсантка подвела. И теперь нужно умело перевести стрелки от себя, любимого… И как можно дальше.

– А всё ты виноват! – без предисловий начал он, указывая пальцем на воеводу.

– Я?! – возмущённо воскликнул тот.

– Я же говорил, что ей подготовка нужна. А ты…

– Да что я-то? Ты её сам сбагривал без подготовки. А это ж баба…

– Да не баба она!

– Так! Всё! Хватит! Оба! – прикрикнул на них король. – Какие ваши предложения?

– Пошлём армию!

– Заплатим наёмникам!

– А давайте подождём.

– Чего?! – разом спросили все трое собеседников, поворачиваясь к магу.

– Она ещё жива, – спокойно ответил тот. – А твари эти уж очень изворотливые. Особенно, когда дело касается их жизни. – Старичок развёл руками. – Авось выкрутится ещё.

Присутствующие в комнате переглянулись.

– Ну, давайте, – нерешительно произнёс король. Сам он в возможность ненадёжного диверсанта «выкрутиться» не верил. Но платить наёмникам – снова! – или посылать в такую даль свою личную армию, не хотел всё же чуточку больше.

Присутствующие уставились на почти потухший огонёк, обозначавший засланную диверсантку. Тот пару раз мигнул, заставляя собравшихся затаить дыхание, и внезапно ярко вспыхнул.

– Жива, – резюмировал старый маг.

– Жива, – повторил за ним король.

Он посмотрел на воеводу, затем на казначея. Первый под его взглядом вытянулся в струнку, второй – заметно стушевался.

– Сколько нам будет стоить нанять войско мелких бесов?

– Несколько среднего размера кристаллов.

От объявленной цены король поморщился, как от горькой пилюли.

– Так может это… Армию? – тихонечко уточнил воевода.

– Нет! – решительно отрезал король. – В прошлый раз уже послали – чуть всей армии не лишились! Договаривайтесь с нечистью на войско бесов. Если по цене сойдёмся, то пошлём в помощь диверсантке. Не сойдёмся – пусть сама справляется. Пока жива.

Он бросил последний взгляд на огонёк, медленно движущийся по дороге в сторону деревни, и пошёл к выходу из магической залы. Решение принято верное. Нечисть должна рисковать своими жизнями, а не люди.

Король вышел, и свита потянулась за ним. У магической карты остался только старый придворный маг. Но вскоре ушёл и он. Без его поддержки, карта потухла. Сначала погасли горы и поля, затем отметки дорог и деревень. Остался только огонёк диверсантки, горящий ровным чёрным светом, которым придворный маг всегда помечал нечисть.

Глава 3. Красотка Лейла

Свою историю Лейла рассказывает буквально парой фраз. На её небольшой кортеж напали бандиты. Лошадей увели, стражу перебили, а её красивым телом и беспомощным состоянием собирались воспользоваться.

– Но тут появились вы, Ксандр!.. И спасли меня!.. – с придыханием говорит Лейла и в очередной раз пытается отблагодарить меня за спасение жарким поцелуем.

– Ваша безопасность – моя лучшая награда, милая Лиличка, – повторяю я, отстраняя её от себя.

Девушка упрямится и тянется ближе, выпячивая грудь вперёд будто бы нарочно. Единственные две пуговицы на вороте рубахи уже отскочили, и мой взгляд сам падает в ложбинку между упругими налитыми грудями. Но нет! С усилием отвожу взгляд. Для моего отказа есть веские причины.

Во-первых, заводить романы с красивыми женщинами в мои планы не входит. Сначала мир завоюю, а потом… Потом видно будет. Во-вторых, что несомненно, причина её страсти – мой новый Дар. За что мне даже немного обидно. В-третьих, я помню, что за мир подкинули мне предки. Мир, в котором я найду свою суженую. Не хватало ещё, чтобы ей оказалась Лейла!

А наш мастер-портальщик вполне способен закинуть меня точно в тот момент и в ту точку, где для суженой я стану её рыцарем в сияющих доспехах. Потом вся родня будет рассказывать внукам о Знаках и влиянии Судьбы, а на деле, нас свели, как собак на случку. Тьфу!

Поэтому я решительно сдвигаю Лейлу в сторону и выхожу вперёд. Притворяюсь очень занятым, пристально осматривая пейзаж. Ну, мало ли, вдруг на нас ещё кто нападёт? У бандитов подельники же были. Те самые, что карету угнали и лошадей увели. Вот за ними и бдю, получается.

Жаль только, что у самих бандитов спросить нет никакой возможности. В состоянии полу-зомби они не понимают даже человеческую речь. Лишь мои мысленные приказы.

Вскоре поля остаются позади, и нас обступают высокие холмы с крутыми обрывистыми склонами, рассыпанные по округе в хаотичном порядке. Дорога петляет между ними, как пьяная распутница в Одесском порту. И когда от обилия поворотов у меня уже начинает кружиться голова, холмы расходятся в стороны, и перед нами вырастает деревенька.

Ох ты ж!

– И вы зовёте это «деревенькой»? – поражённо спрашиваю я.

– Ага, – согласно кивает Лейла.

– Интересно, как у вас выглядят города?..

Ответа я не жду. Рассматриваю представшую передо мной картину.

Я как-то иначе представлял себе «деревеньку». Максимум, в пару кривых улиц с хлипкими домиками, да площадь для собраний в центре. Однако перед нами настоящая крепость. Высокий частокол со сторожевыми башнями, а за ним крепкие бревенчатые домишки в строгом порядке как по линейке. Мы с Лейлой стоим чуть на возвышении, откуда видна даже парочка идеально прибранных дворов. По таким и курицы должны ходить только строем, а свиньи – «свиньёй».

С одной стороны, настолько мощные оборонительные сооружения выглядят странно. На всякий случай я ещё раз оглядываю окрестности. Небо на востоке уже посветлело, и холмы видны как на ладони. От деревни к ним идёт несколько дорог, но накатанная только одна – та, по которой мы пришли. Ни следов хищной живности, ни признаков недавних вооружённых стычек с жителями соседних деревень.

Ничего.

Просто посреди мирного ландшафта стоит Форт-Нокс.

Что, с другой стороны, меня несказанно радует. Надёжно укреплённая деревня – превосходный оплот для строительства моей будущей империи.

Оглядываю деревеньку уже совсем другим взглядом. Работы непочатый край. Занять место главы. Обратить жителей в своих верных вассалов. И создать настолько мощную тёмную армию, чтобы мир дрожал от одного её упоминания!

Преисполнившись мыслями о грядущих свершениях, я делаю знак Лейле и решительно направляюсь к большим двойным воротам. Пришла пора познакомиться с деревенскими, а им – узнать своего будущего главу и повелителя!

* * *

Знакомые Прохора Степаныча всегда отзывались о нём с большим уважением. В молодые свои годы он парень был серьёзный и ответственный, а в зрелые обзавёлся рассудительностью и немаловажной для главы деревни прозорливостью. Благодаря именно его стараниям деревня Малая Молотня до сих пор оставалась островком свободы, а её жителям раз за разом удавалось противостоять коварным планам нечистой силы захватить их святые земли. Хотя в последний раз они расстарались во всю: натравили на деревню истинную тёмную тварь.

– Про-охор! – тонёхонько раздалось из-под окна.

– Вести от охотников? Неужто живые воротилися? – всплеснула руками Прасковья, возясь в мойке с посудой. Они с мужем только что позавтракали.

– Цыц! – шикнул на супругу Прохор. – Сглазишь ещё!

Он ополоснул руки, вытер их насухо и, высунувшись в окно, гаркнул на топчущегося за калиткой мальчонку:

– Чё орёшь, окаянный! Всю скотину перепужаешь же!

– Нечисть там! Нечисть! – затараторил мальчонка, подпрыгивая на месте от нетерпения. – И охотники с ней. Пленённые. И мужик какой-то.

– Какой? Мужик? – уточнил Прохор, прищурив глаз.

Мальчонка встал как вкопанный.

– Не знаю, – ответил он тихо. Встряхнул непослушной шевелюрой и снова принялся приплясывать у ограды. – Какой-то, дядь Прохор. Большего не знаю. Митька вас звал. Чё делать не знает.

– Чё делать, чё делать, – запричитал Прохор. – Пусть войско готовит. Бить нечисть надо! Чтобы не сувалась больше.

– Кого готовить-то? Кого? Скольких посылать?..

«На смерть» мальчонка не произнёс, испугался. Хотя противопоставить нежити им было нечего. Издревле жители деревни славились земледелием, но никак не уничтожением монстров всех мастей – этому они уж после научились. Жизнь заставила.

– Всех пусть шлёт! – рявкнул Прохор. – Щас буду!

Он вернулся в дом и первым делом столкнулся со взглядом голубых женских глаз, наполненных тревогой и упрямой, неугасимой надеждой.

– Что глядишь, как телок на сиську? Собирайся! Пришёл наш черёд.

Слова Прохор произнёс злые, крепкие, но это он без злого умысла, и Прасковья не обиделась. Она взяла форму военную и перчатки толстые, кожаные. Чтобы пальцы не порезать, когда тетиву тонкую натягивать будет. Прохор нарядился в доспех. Приладил поверх заговорённый металлический нагрудник и махнул рукой в сторону двери.

Шли они молча. Говорить было не о чем. Все думы только о грядущем сражении. Сдюжат ли? Выживут?

У ворот уж собрался народ со всей деревни. Не сплоховал Митька – всех вызвал. А как иначе? Кто в деревне живёт, тот и должен её защищать. Да и некому больше. Не у королька же войско просить. Он этим войском их последние силы и раздавит.

Проследив, как Прасковья взяла под командование сходящихся у сторожки женщин, проверяя на каждой амуницию и каждой выдавая лук и колчан стрел, он поднялся на сторожевую башню.

– Ну? Что там? – спросил Прохор у своего первого помощника – Митьки, сына местного кузнеца.

– Идут, – коротко ответил высокий крепкий парень, подавая главе смотрительное устройство.

Прохор приложил к глазу небольшую трубку с магическими кристаллами внутри и чётко увидел, как по дороге к деревне шагают пятеро. И нечисть среди них. Он пригляделся. Охотники, все трое, шли медленно, понуро, шаркая ногами по земле. Люди так не ходят. Добралась-таки нечистая до них! Обратила в свои гадкие порождения!

Испустив тяжёлый вздох вперемешку с проклятьями всему роду нечистых, Прохор пошёл обратно к лестнице. И уже оттуда скомандовал Митьке:

– Как спущусь, труби атаку! По твари бить будем! Насмерть!

– А мужик?

– Какой «мужик»?

Митька молча ткнул пальцем себе за спину.

– А-а! Этот… И его насмерть! – Прохор на миг задумался, и затем без малейших сомнений подытожил: – Нормальный человек с нечистью якшаться не будет.

– Не будет, – повторил за ним Митька, повернулся к стрелкам и скомандовал: – Заряжай серебряные стрелы. Бить по всем! Никого в живых не оставлять.

* * *

Мы проходим половину пути до крепости, когда воздух прорезает звонкий сигнал горна. Из-за частокола раздаётся топот множества сапог, а затем противный скрежет колеса. Ворота медленно раскрываются. Наружу выходят воины. На каждом плотный кожаный доспех с металлическим нагрудником, а в руках небольшой круглый щит и короткий меч. На аурах мощное защитное плетение. На лицах мрачная решимость стоять насмерть.

Это ж надо, какое впечатление я произвожу! В душе аж струнка самомнения заиграла. И это я ещё демоном не обращался. Пение одинокой струнки сменяется оркестром, исполняющим реквием в мою честь.

Глупые людишки. Им же совершенно нечего бояться. Пришёл их новый владыка. Скоро я возьму управление на себя, и наступит мир и процветание.

Но я всё же сдвигаю Лейлу за спину и даю команду полу-зомбакам встать по обеим сторонам от нас. Видит Тьма, воевать я не собираюсь, но если до этого дойдёт, буду готов ко всему. Сил во мне полно, и если они не пробьют магическую защиту мечников, то это сделают мертвяки. Под ногами мрачно-решимых защитников деревеньки я таких чую больше десятка. Неупокоенные души. Останки тех, кто когда-то пытался взять эту крепость штурмом. Как только мечники ринутся в бой, я подниму любого из них для защиты.

Прикидываю объём своих немаленьких запасов Сил – да хоть всех подниму!

Мечники выходят из-за ворот один за другим и выстраиваются в шеренги по десять человек. Одна шеренга, две… И створки сходятся обратно. Это что, всё?

Я разочарован. Мою угрозу оценили всего в два десятка… И ведь даже не демонов или бесов. У тех хотя бы магия есть. А всего лишь двадцать, всего лишь человек.

Поднимаю руки вверх, чтобы обратить на себя внимание, и произношу заветные слова:

– Я пришёл с миром!

Со стороны крепости раздаётся короткая команда, на башнях тонко звякают тетивы, – и в нас летят десятки стрел. Меткость у защитников крепости оставляет желать лучшего, до цели долетают единицы. И одна из них прямо в мою грудь.

Всё происходит слишком быстро, и я не успеваю её остановить. Лейла бросается вперёд и вешается мне на шею. Её тело вздрагивает от сильного толчка, и всё вокруг замирает.

Стрелки с башен смотрят на нас, мечники – на Лейлу, а мой взгляд не отрывается от рыжего оперения на кончике стрелы, что торчит из её спины. Наконечник прошёл аккурат между рёбер. Точно в сердце.

– Лилька, – шепчу я, подхватывая вмиг потяжелевшее тело и не давая Лейле упасть. – Лиличка, ну зачем ты?..

Мне трудно сказать ей, что эта стрела ничуть бы мне не навредила. Демоническая плоть игнорирует людское оружие. Ни меч мне не страшен, ни стрела. Но Лейла – не я. Она обычная девушка.

Лейла смотрит на меня своими бездонными фиолетовыми глазами не мигая. Её сил хватает, чтобы нежно провести по моей щеке ладонью и еле слышно шепнуть:

– Я отдала долг. Прими…

А я слова сказать не могу: грудь словно обручем сдавило. Медленно кладу Лейлу на землю и опускаюсь рядом. Её лицо белее полотна, дыхания почти не слышно.

– Долг. Прими, – шепчет она снова.

Да какой там долг?! Нет таких долгов, что юные девушки демонам из бездны должны отдавать!

– Тихо. Тихо, малышка, – успокаиваю я Лейлу.

Глажу её по голове, перебираю мягкие тёмные волосы, а сам нещадно корю себя. Нужно было отговорить её! Ведь я знал, какое значение она придаёт этому долгу. Но теперь уже слишком поздно…

Лейла не сдаётся. Цепляется за меня руками, тянет и просит. Молча просит, одними лишь глазами.

Смотрю на неё взглядом Тьмы, а девичьей души уже и не видно. Погасла. И никакие силы мира этого не изменят. Всё зря.

– Принимаю, – спешно отвечаю я.

Лишь бы успеть. Лишь бы она узнала. Пускай хотя бы перед смертью малышка услышит хорошую весть: она отдала долг – своему спасителю жизнь спасла.

Горечь внутри такая, что сердце вмиг сгорает дотла, словно его в кислоту окунули.

– Принимаю, – повторяю я, прижимая хрупкое тело к себе.

Лейла улыбается – на её губах возникает лишь тень улыбки – и закрывает глаза. Теперь уже навсегда.

Я поднимаюсь на ноги. Смотрю на неё. На ту, что мне доверилась и теперь мертва. И не могу осознать произошедшее. Как же так… Я должен был защищать её. Оберегать от любого зла. От гибели. А выходит, что сам привёл её на смерть.

Тьма внутри меня закипает, заставляя стиснуть зубы от боли. Резко сжимаются и разжимаются кулаки.

Лейла мертва. Я её не уберёг. Я её не спас.

И я за неё отомщу!

Поднимаю голову и оглядываюсь.

Вокруг царит тишина. Жители деревеньки стоят на местах, ошарашенные тем, что натворили: убили беззащитную девушку.

Один из них выходит вперёд. Немолодой мужик из деревенских. И главный среди них, судя по повадкам. Его взгляд бегает между погибшей от рук его людей Лейлой и застывшим по бокам от меня полу-зомби. Затем останавливается на мне.

– Слышь, мужик, – начинает он, – ты кто такой будешь? Откедава? У нас тут тёмных не любят. Ты с «этой» чего вместе шёл?

Сначала бить, а потом задавать вопросы? Вот вы как, значит?

Окидываю взглядом деревеньку. Наверняка там жёны и дети этих мечников. Но там и тот, кто убил Лейлу. А этот, главный, наверняка это он отдал приказ. План складывается в голове сам собой, вызывая на губах злую усмешку. Перед внутренним взором возникают страницы учебников с вязью некромантских рун, и я чувствую, как Сила внутри меня с готовностью отвечает на зов.

Завидев мою улыбку, глава деревеньки неловко лыбится в ответ и, указывая мечом на Лейлу, радостно добавляет:

– Хорошо, что прибили… Ещё и быстро как. Я думал, сложнее будет.

– Всех-х-х в рас-сход, га-ады! – сквозь зубы шиплю я, словно змей.

Змей? Я согласен, пусть будет змей! Сегодня я – Великий Полоз! Повелитель всей живности подземной!

Руки расходятся в стороны, а губы шепчут слова заклинаний. Больше нет нужды сдерживаться. Сила выплёскивается из меня широкими пульсирующими волнами, накрывая окружающее пространство пологом смерти. Мелочь, что до этого жизнерадостно тренькала в траве, дохнет в тот же миг, не выдерживая напора. Перепуганная куропатка взлетает из высокой травы и замертво падает на землю. Наступает поистине мёртвая тишина. Даже солнечный свет меркнет.

– Я покажу вам настоящее милосердие! – вещаю я гулким от использования Силы голосом. – Я научу вас демонов любить!

Протягиваю руки вперёд и Силой нащупываю каждый иссохший труп под землёй, каждый отполированный временем и червями до блеска скелет.

Один из них особенно хорош: крупный и мощный. Вот это экземпляр! При жизни он был великим воином. Я чую на его душе множество убийств. Он мне подходит идеально. Никаких сил не пожалею, чтобы его поднять. Лишь бы отомстить!

Я щедро лью Силу в заклинание, заарканиваю его душу и подчиняю себе.

Земля вокруг начинает дрожать, а из её глубин слышится протяжный стон. Так этот мир отзывается на мою магию. Туго сопротивляясь, он нехотя отдаёт чужаку своё создание.

– Эй, мужик! Мужик, ты чего? – лопочет глава деревеньки.

– Встань! И служи мне! – кричу я, поднимая одну руку над головой.

Из-под ног вырывается ярко-алое магическое пламя, окутывает меня с головой, разрастается и молниеносно уходит в землю, когда я резко опускаю руку вниз.

Всё затихает.

Глава издаёт нервный смешок. Мечники испуганно переглядываются. А я жду.

Крик раздаётся справа. Крайний мужик в шеренге падает на землю и орёт, перебирая руками и ногами, в попытках сбежать от нежити, чьи когти впились в его лодыжку.

Мечники испуганно пятятся к воротам. О строе уже речь не идёт. Один из мечников, неизвестно откуда набравшийся смелости, подбегает к упавшему товарищу и с размаху опускает меч на костлявую лапу. С сухим треском кисть отламывается и падает рядом.

Я улыбаюсь шире. Пока из меня льётся магия, мои порождения бессмертны. Слегка шевелю пальцем, даже не потрудившись отдать мысленный приказ, и отрубленная кисть возвращается на место, как мертвяцкое йо-йо.

Нежить издаёт разгневанный утробный рёв и, разбрасывая вокруг себя комья влажной земли, рьяно лезет наружу.

И тут поражаюсь даже я.

Это не человек. Но и не зверь. Стряхивая с себя грязь и остатки полуистлевшей плоти, перед нами встаёт шестирукое создание на четырёх тонких паучьих лапах. Но и это ещё не всё. Земля вокруг него вдруг начинает дрожать, набухает травяными волдырями и лопается, порождая на свет пару десятков премилых костяных паучков, размером с крупную собаку, – армия моей нежити.

Я довольно хмыкаю. Интересно выходит: воззвал к одному, а пробудились все твари одного вида. Ну я и мощь!

Выпрямившись, нежить озирается, находит взглядом меня и встаёт на месте в ожидании приказа. Паучки мирно застывают у его ног.

Мимолётно радуюсь, что «это» на моей стороне. Дай такому чудищу по мечу в каждую лапу, и даже Шива бы с ним не справился.

Кстати, а идея с мечами вполне неплоха.

«Отбери!» – приказываю я, и нежить кидается на мечников.

В стане врага царит неразбериха. Стрелки палят по тварям, не соображая, что мёртвой плоти стрелы не помеха. Мечники, вопя от ужаса и ежесекундно крестясь, штурмуют закрытые крепостные ворота. Глава пытается их урезонить и организовать грамотный отход, но получается у него из рук вон плохо.

Я цепляю его взгляд и одними губами произношу: «Ты первый!»

Исполняя приказ, мои неживые воины легко нагоняют мечников. Кто-то из них пытается повторить подвиг смельчака, рубя нежить мечом и отсекая ей конечности. Но руки и лапы тут же прирастают обратно, мне даже усилий прилагать не приходится. Меня распирает от гордости. Как мощны мои Силищи!

Стою и с довольной миной на лице наблюдаю, как пауки валят людей на землю, помогая выполнить приказ. Убивать я не требовал, так что нежить просто выхватывает у людей из рук мечи и вооружается. А затем предстаёт передо мной во всей красе. Высокая тварь, в два человеческих роста, то ли человек, то ли арахнид, с пустыми глазницами и оскаленной клыкастой пастью. И в каждой руке по мечу – то, что Ксандр прописал!

Нежить стоит и не шелохнётся, пока не получит от меня очередного приказа. А во мне внезапно просыпается академический интерес: так кто же это? Я даже про бой немного забываю.

Да никуда эти людишки не денутся. Даже если спрячутся за стены своей игрушечной крепости, что я и позволяю им сделать. Отправляю за ними паучков, приказывая жрать только тех, кто по эту сторону ворот. До остальных позже доберёмся, – моему дару разнести эту деревеньку ничего не стоит, – но сначала нежить.

– Кто же ты? – бормочу я, оглядывая новообретённого слугу.

Очень длинное худое тело – от шеи до последней пары ног, паучьи лапы, три пары рук. В голове что-то начинает прорисовываться.

– А ну повернись!

Смотр нежити в анфас и профиль прямо на поле боя смотрится дико. Но я не могу остановиться. Знания – сила!

Нежить встаёт боком, и я тут же её узнаю. Это ж лешак! Но такой крупный, что о простом лесном лешем я думаю в последнюю очередь. Но нет – это именно он.

«Живёт в лесах, заботится о животных, выводит из леса заплутавших путников», – вспоминаю я строчку из справочника нечисти.

Ах ты ж мой заботливый! А ну, давай, позаботься об этих заблудших душах.

– Убить! – приказываю я, направляя лешака на пару мечников, что ещё не успели скрыться в крепости.

А сам взываю к огню, струящемуся в жилах, чтобы выжечь ворота до углей. Вспышка, и между моими ладонями возникает крохотная искорка плазмы. Гудя от высокого напряжения и плюясь колючими искрами, она быстро напитывается Силой и становится размером с футбольный мяч.

– Эй ты! – окликивают меня.

Коробит и обращение, и тот, кто его произносит. Поворачиваюсь к главе.

Ах да, я же обещал убить тебя первым.

– Зря ты со своими людишками за забором не спрятался, – зло говорю я. – Глядишь, и прожил бы лишние пару минут.

– Может, поговорим? – кричит он мне издали и кивает головой на сопровождающих меня полу-зомби, не дающих ему подойти.

– У тебя был шанс…

Я стряхиваю с кончиков пальцев остатки огненной магии и швыряю сгусток плазмы в ворота. Не могу не полюбоваться результатом: всё вышло чисто, как по учебнику.

Плазма выжигает дыру точно в центре ворот. Через такую можно лишь голову просунуть, но магия не в этом. От обугленных краёв дыры плазма растекается по створкам вязью магических рун. Они оплетают всё целиком, на миг вспыхивают… А в следующий момент на месте крепких бревенчатых ворот лежит горстка пепла.

Отряхиваю руки.

Идеально!

За воротами стоят перепуганные мечники и простые жители деревни – их легко узнать по отсутствию доспехов. А вот это очень хорошо.

Я отправляю всю нежить в атаку, приказывая бить только воинов и не трогать мирное население, а сам поворачиваюсь к главе, намереваясь убить его лично.

– Ты поговорить захотел? – спрашиваю я и не жду ответа. – Ответь мне тогда на один вопрос! Лейлу ты зачем убил?! Чем она тебе помешала?

Я указываю на тело девушки… А тела нет.

Поднимаю одну руку, оглядываю землю. Нет. Поднимаю вторую, но и там чистая земля и никаких девичьих трупов.

Я смотрю на главу. А он на полу-зомби за моей спиной. Или нет?

Он тычет пальцем в ту сторону, и я всё понимаю, ещё до того, как поворачиваюсь.

Лейла – абсолютно живая и здоровая Лейла – стоит и улыбается мне. С её подбородка стекает свежая кровь, и это кровь не её.

Вот почему я ни разу так и не увидел следа её светлой души.

Вот почему жители деревни так стремились её уничтожить.

Вот почему я такой самонадеянный дурак?! Увидел «девушку в беде» и повёлся. Джентльмена из себя строил. А на деле…

Урча и причмокивая Лейла доедает последнего полу-зомби, впившись клыками ему в горло. Зомбак нелепо машет руками и мычит, но не сопротивляется. Ведь я приказал защищать хрупкую девушку.

«Хрупкая девушка» отбрасывает от себя теперь уже точно труп, вытирает подбородок от крови и улыбается мне во всю ширь. Её губы расходятся врозь до самых ушей, придавая лицу нечеловеческий вид.

Лейла разводит руки в стороны, – на каждом её пальце по здоровенному острому когтю, – и пронзительно визжит:

– Ну что, красавчик, поцелуемся?!

Лейла – упырь!

Оп-па!

Этого я не планировал.

Глава 4. Глава Ксандр

Уворачиваюсь от первого удара упырихи. Острые когти вскользь проходятся по телу, рассекая рубаху и пуская мне кровь. Слишком длинные, этого я не рассчитал.

Перестань тупить, Ксандр!

Действую на инстинктах. Приказы сыпятся разом, без раздумий.

Нежить – направить к упырихе, пауков – оставить для защиты мирных жителей, главу… Глава стоит слишком близко к Лейле, его придётся защищать самостоятельно.

А Лейла уже на него нацелилась. Ощерилась клыкастой пастью и бросилась вперёд.

Времени на раздумья нет. Формирую на ладони шар Тьмы и запускаю в упыриху. Один, второй, третий – разом! От всех трёх она уворачивается играючи, а вот четвёртый, запущенный над самой землёй, пропускает.

Этому приёму меня один друг научил. Как встречу – обязательно поблагодарю.

Напитанный Тьмой шар задевает упыриху за ногу, вцепляется в немёртвую плоть и выгрызает в ней приличный кусок. Шипя от злости и изрыгая проклятья, Лейла падает на землю. Она не добралась до главы каких-то пару метров. Но времени у него не так много, я уже вижу, как затягивается рана на ноге упырихи.

– В деревню! В убежище! – ору я главе.

– Какое убежище! – так же громко отвечает он, но от упырихи отбегает и оказывается рядом со мной. Указывает в сторону деревеньки и кричит: – Ты там ворота видишь?! Это теперь проходной двор, а не убежище.

– А не надо было стрелять прежде, чем спрашивать!

– А не надо было охотников на вампиров в нежить превращать!

А-а-а, так вот кто были те «бандиты». Не маргиналы, посягнувшие на честь беззащитной дамы, а охотники, собиравшиеся распять нечисть на перекрёстке, чтобы, даже если восстанет, назад дороги не нашла.

– А у них на лбах не написано, что они охотники! – ору я в ответ.

– Так надо было спросить!

– Я не помешаю?! – визг упырихи предупреждает о её нападении.

Я успеваю оттолкнуть от себя главу, уводя его из-под удара острых как бритва когтей, и накидываю на запястье Лейлы аркан из подчиняющих рун.

Она что, и правда думала, что я затею ссору посреди боя? Это всего лишь отвлекающий манёвр, и упыриха на него купилась.

Жаль, что до шеи дотянуться не удалось. Пришлось бы открыться, а перед накачавшейся свежей кровью упырихой, даже я так рисковать не буду.

Потеряв власть над половиной тела, Лейла запинается и катится по земле, поднимая в воздух пыль и отчаянно голося на всю округу. Её левая рука безжизненно висит вдоль тела, да и нога слушается с трудом. На магическом «ошейнике» на миг загораются алые руны – упыриха пытается сопротивляться.

Она зыркает в мою сторону налитыми кровью глазами и шипит:

– Враж-ж-жина!

Но кинуться на меня не успевает. Со стороны деревеньки, нелепо подпрыгивая на своих паучьих лапах, к ней подбегает лешак. Подвывая от избытка исполнительности, он преграждает упырихе путь и пускает в ход мечи. Да так, что я от удивления раскрываю рот.

Не воин лешак, ой, не воин! Мечами он не рубит, а бьёт плашмя, будто пыль из мешка выбивает. Молотит ими куда ни попадя, как сумасшедший.

А в голове картинка рубящего всех налево и направо шестирукого мечника-лешего смотрелась куда лучше. Промашка вышла.

Я морщусь. Неприятное открытие. С другой стороны, когда бы леший в своём лесу что-то технологичнее рогатины, отломанной от поваленного бурей дерева, в руках держал?

«Хватай!» – приказываю я, но уже поздно.

Несмотря на непослушные конечности, Лейла ловко уворачивается от неумелых ударов лешака. Хватает его за одну из рук, дёргает на себя и легко выбивет из костлявой кисти меч. Хватает лезвие зубами, одним ловким прыжком оказывается у лешака на спине и, перехватив меч рукой, вонзает лешаку в загривок.

И внезапно лешак застывает на месте, беспомощно болтая в воздухе лапками.

Как так?! Он же «кукла» высшего демона, а упыриха – низшая нечисть. Она не может прервать связь с поднятой мной нежитью. Даже после трёх выпитых только что жизней, когда магия крови из неё хлещет – невооружённым глазом видно, не может и всё тут!

Но глаза говорят мне о другом. Лешак стоит, понурив голову, и больше не двигается. Мои мысленные приказы до него не доходят, и я даже пробую докричаться вслух:

– Сражайся!

Ноль вниманья, фунт презренья.

Да что это за мир такой, где законы Сил попраны подчистую? Или, может, я тут уже не высший демон? Раз какая-то упыриха, у которой и души-то своей нет, мою нежить обратно в гроб одним ударом укладывает?

Поразмышлять о вселенской несправедливости мне не дают. Лейла довольно скалится, спрыгивает со спины повторно умерщвлённого лешака и идёт ко мне.

– Всего один поцелуй, красавчик! – шепелявит она сквозь длинные клыки.

– Сначала зубы почисти, тварюка! – отвечаю я и приказываю главе деревеньки: – А ну, отец, отойди!

Упыриха стоит на удобной позиции – вокруг неё никого. А значит, я никого не задену, если пальну по ней чем-нибудь из мощного арсенала. К примеру, пологом Тьмы.

Начинаю формировать из Силы широкую вязь рун – полог. Прижать им упыриху к земле, словно прессом, и спокойно накинуть подчиняющий ошейник. Убивать её я не хочу. После её обмана, я хочу наказать Лейлу: поработить и заставить себе служить.

Тем более, когда ещё представится возможность обзавестись разумной слугой. Опыт с лешаком тоже говорил в пользу поимки нечисти. Она хотя бы сражаться умеет. Есть у меня чуйка, что в этом мире слуги с подобными умениями мне пригодятся.

Поднимаю руку, взывая ко Тьме и напитывая руны Силой, и резко опускаю её вниз, набрасывая сеть на упыриху.

– Стоять! – приказываю я.

Упыриха, и правда, останавливается. Выпрямляется – хотя должна была упасть и корчиться в муках от тяжести моей необъятной Силы, – и с удивлением смотрит на меня.

– Что-то должно было произойти? – уточняет она.

Вот Тьма! Опять источник Сил погас!

Да что ж он как трамблёр на копейке. То есть искра, то нет искры.

– Твою ж налево! – ругаюсь я, и понимаю, что остался с упырихой один на один.

От неё Силой так и прёт, пусть она и умеет вкладывать её только в физическую мощь. Так и у меня физическая сила осталась, а больше ничего. Оглядываюсь в поисках хоть какого-то оружия.

В шаге от меня стоит глава деревеньки. При полном параде: в мундире и с мечом.

– Меч! – требую я, протягивая руку.

– Х*й! – отвечает мужик и прячет оружие за спину.

«Спасибо» за помощь. Я тут вообще-то и твою шкуру спасти пытаюсь.

Оборачиваюсь к Лейле, а она уже стоит рядом.

Уворот от когтей. Прыжок в сторону от попытки захвата.

Ох, видит Тьма, я этого не хотел.

Тянусь к внутреннему источнику – мой последний запас. У него «отказал» доступ к управлению Силами Тьмы, но сам-то он у меня остался. А «сам-то» я кто? Пра-авильно! Высший демон!

Источник откликается по первому зову. Ты ж мой хороший! Никогда меня не подводишь. Ведь ты – это я.

Лопатки раздаются в стороны, хрустит, разрываясь в клочья, рубаха на груди. Я мигом становлюсь выше, ширше и в разы мощнее. С приятным хрустом встают на место родные шипастые позвонки. Кожистые крылья разворачиваются во всю ширь. С удовольствием хлопаю ими, разминаясь, и меня подбрасывает в воздух. Зависнув в метре от земли, распрямляю спину и издаю громогласный рёв.

Падите ниц, ибо прибыл ваш Хозяин!

Опускаю взгляд вниз. Оторопевшая упыриха застыла в шаге от меня.

Я смеюсь.

Кого она там собралась кромсать своими булавками? Кого хочет попытаться укусить белыми наглыми зубками?

Судя по выражению её лица, Лейла понимает, что с высшим демоном ей не тягаться. Пятится назад, чтобы сбежать.

А всё! Поздно!

Длины рук мне достаточно. Наклоняюсь и хватаю её за горло. Она совсем лёгонькая, как пушинка. Поднимаю упыриху в воздух и подношу к пасти.

– Кто твой папочка, тварь?

Перепуганная упыриха вновь становится похожа на простую человеческую девушку: пропадают когти и клыки, безобразная пасть снова становится аккуратным ротиком. Лейла что-то пищит, пытается барахтаться, но я встряхиваю её, заставляя висеть смирно, и спокойно заарканиваю ошейником из подчиняющих рун.

Хлопаю Лейлу по попке и опускаю на землю с напутствием:

– Веди себя хорошо, а не то выпорю!

– Да, го… Господин! – с придыханием шепчет она, падая на колени и опуская голову.

– Так-то лучше.

Я складываю крылья и опускаюсь на задние лапы. Ногами это назвать сложно. Ноги – они у людей, а я своим копытом броню в 0,45 пробиваю. Ну, был у меня подобный опыт. Я тебе потом расскажу.

Оглядываю поле боя. Лейла, согнувшись до самой земли, лопочет что-то о преданности и верности. Деревенские стоят, разинув рты, а глава застыл, словно лист бумаги перед шредером: весь белый и не шелохнётся.

Умею я впечатление производить. А ещё умею…

Я задираю нос выше и выдыхаю ноздрями пламя. Оно клубами перекатывается по широкой груди и, обращаясь едким чёрным дымом, рассеивается в воздухе.

Этот красочный спецэффект стоит мне неприятного першения в горле и зуда в носу, от которого адски хочется чихнуть, но оно того стоит: деревенские охают и разом делают шаг назад. Даже глава.

– Спокойствие! Только спокойствие! – громогласно возвещаю я, делая мирные жесты руками. – Сейчас я всё верну обратно.

Вообще, использовать источник Сил без наличия этих самых Сил – это как заряжать розетку от мобильника. Нет-нет, ты всё правильно расслышал: не мобильник от розетки, а наоборот.

Сейчас мой источник истощён настолько, что лучше бы к его помощи не прибегать следующие пару дней. Если я не хочу потратить НЗ до конца.

А всё эти внезапные отключения. Аварийные... Или, может, я какой счёт от Тьмы не оплатил?

Обращаюсь обратно в человека. Рубахи больше нет, а штаны повисают лохмотьями.

Наклонив голову к плечу, Лейла заинтересованно разглядывает ставшую видимой сквозь прорехи часть тела. Для этого и ракурс у неё удобный: снизу-вверх. Смотрит, и на мордашке отчётливо расцветает вся наша с ней счастливая семейная жизнь… Семеро детей, развод и алименты.

– Кому я сказал вести себя хорошо? – спрашиваю я, строго грозя упырихе пальцем.

– Мне, – с улыбкой отвечает та.

Её испуганный тон исчез вместе с моим истинным обликом. Она чисто по-женски прихорашивается: поправляет причёску и отряхивает разодранную, запылённую во время драки одежду. И всё смотрит и смотрит на меня с «тем самым» интересом, от которого потом дети рождаются. Игнорирую «интересный взгляд». Пока на ней подчиняющий ошейник, пусть хоть с гастрономическим смотрит – мне всё равно.

Поворачиваюсь к главе деревеньки и приветственно развожу руки в стороны.

– Дружище! Человечище! Вот и пришёл ваш спаситель! И готов принимать благодарности!

Я делаю шаг вперёд и натыкаюсь на острие меча. Горлом. Глава стоит прямо передо мной, держа меч на вытянутой руке, и вид у мужика решительный.

– И это твоя благодарность? – разочарованно спрашиваю я.

– Благодарность? – со смешком переспрашивает глава. – За что?

– Я спас вас от упыря, – начинаю перечислять я, а сам перебираю в голове пути отхода, – и пощадил от нападения нечисти…

– Которую сам бы на нас и натравил, – продолжает мою мысль глава и нажимает мечом сильнее.

Кровь выступает из раны и с шипением бурлит на широком металлическом лезвии. Я кошусь взглядом на меч. Происходит что-то странное. И мне это не нравится.

– Ну давай! Бей! – с вызовом говорю я. – Всё равно заживёт.

Глава цокает языком и отрицательно качает головой.

– От этого уже не заживёт. Меч зачарованный. Его создавали как раз от такой падали, как ты.

А-а-а! Так вот почему у меня отрубилась связь с лешаком – оружие не простое!

Приглядываюсь к мечу взглядом Тьмы и с трудом различаю на рукояти и в центре лезвия вязь белоснежных рун. Чётко вижу три на защиту, одну на накопление магии и две на её удержание. Судя по тому, что руны еле светятся, они нанесены на оружие очень давно. Но силы своей от этого не потеряли. А жаль.

Глава прав, это оружие для меня опасно. Но ему я об этом, конечно же, не скажу.

– С такой падалью, как я, ты дел ещё не имел, – заявляю я. – Давай! Рискни! – Иду ва-банк: поднимаю голову выше, подставляя мужику горло. – И обзаведёшься врагом, с которым не сможешь справиться!

Глава колеблется. Он явно задумался – у меня есть пара секунд.

Внутренний источник молчит. Сил по-прежнему нет. Кажется, придётся снова обращаться демоном – самим собой. Но то будет из последних сил.

Слышу позади восторженный – непонятно чему – вздох, и вспоминаю про Лейлу. У меня же есть слуга!

«Атакуй!» – приказываю я мысленно.

– Неа, – раздаётся в ответ. Лейла обходит нас и встаёт сбоку. – Я пока просто посмотрю, можно?

Неможно!

– Я твой господин! – взываю я к исполнительности слуги.

– Так тебя сейчас убьют, – пожимает плечиками Лейла, – и не будет у меня господина.

Спа-си-бо!

– Эй ты, клыкастенькая! – обращается глава деревеньки к Лейле.

– Да? – отвечает та улыбаясь, довольно показывая зубки.

– Он правду говорит?..

– Скажи ему, Лейла, – перебиваю я главу и с нажимом продолжаю: – Скажи ему «правду», что этот меч мне не навредит.

Лейла смотрит на меня, на главу, на меч. Морщит лобик в раздумьях и, наконец, отвечает:

– Я, пожалуй, воздержусь.

Испускаю мысленный тяжёлый вздох. Прав был мой батя: истинный слуга – это не страх, это верность.

Но обращаться обратно в себя я не тороплюсь. Глава ведь тоже не торопится. Кстати, почему?

– Что тебе нужно, человек?

– Убить тебя, нечистый! – зло отвечает глава, поднимая меч чуть выше. …Но не более того.

– Хотел бы убить, давно убил бы, – парирую я. – Поэтому повторяю: что тебе нужно?

Я медленно поднимаю руку и отвожу меч о шеи.

Сбоку слышится разочарованный стон упырицы.

И ещё один мой – тяжёлый, мысленный.

– Деревню в целости сохранить мне надобно, – с готовностью отвечает глава, никак не реагируя на то, что больше не держит меня на «мушке». – Да всех жителей её от нечисти уберечь.

При слове «нечисть» он выразительно смотрит на меня. Понятно. От меня он людей беречь собрался.

А вот и нетушки!

– Я как раз хотел того же самого, – миролюбиво говорю я и внимательно смотрю на его реакцию.

Глава не выглядит удивлённым, скорее задумчивым. Не иначе, стоит и в уме просчитывает варианты, как меня использовать повыгоднее.

– Ежели ты достойный муж, – выдаёт он, глядя на меня оценивающим взглядом, – так почему бы тебе не стать нашим защитником…

– …И главой.

– Я уже глава.

– Ты уже не глава.

– Тогда не договоримся, – говорит мужик и вновь поднимает меч.

– Так мы ещё и не начинали, – спокойно отвечаю я. – Тут ведь варианты какие? Или мы с тобой продолжим драку… – Я показываю вокруг и уточняю: – У меня упыриха, лешак и дюжина пауков. И я, ну, ты видел. У тебя же нет ворот на деревне и нет сильных воинов, чтобы защитить открывшийся проход. – Я делаю паузу, давая главе обдумать свои слова и, может быть, возразить. Он молчит. – Или мы перейдём в более удобное место, обсудим потребности друг друга и придём к компромиссу.

– Так тоже можно, – соглашается глава и указывает мечом на стоящую рядом Лейлу. – Тварей своих контролируешь?

– Естественно, – отвечаю я, игнорируя разобиженную мордашку девушки.

– Тогда точно можно.

Глава убирает меч в ножны и даёт знак своим людям.

– Слышь, – говорит он, по-свойски склоняясь ко мне, – а ты можешь эти… Свои… Ну убрать их?..

– Что? Убрать? – уточняю я, оглядывая себя.

Новая одежда мне бы точно не помешала, но не моя же частичная оголённость мужика смутила.

– Рога, – смущённо отвечает глава и пялится на мою голову.

Рога? Они что остались?

Я нащупываю на голове круглые основания рогов. Но как они могли остаться, если я обернулся человеком? Вот тьма! Снова всё наперекосяк.

Обращаю взгляд внутрь себя. Источник опустошён почти на четверть. Притока сил до сих пор нет. А тратить последние запасы на эстетику меня что-то не тянет.

– Сейчас не втяну. Давай попозже, ладно?

– Ладно, – со смешком соглашается мужик и, наконец, представляется: – Я Прохор. Глава Молотни.

– Ксандр, – отвечаю я, пожимая руку. – Высший демон. Маг и некромант. Глава Молотни. Приятно познакомиться!

Прохор хэкает на подобное представление, но не спорит. И крепко жмёт руку. А заодно по-отечески хлопает меня по плечу и ведёт к деревне.

– Ну что ж, глава Ксандр. Давай я опишу, что тебе надобно сделать для твоей деревни. Для начала – ворота. Поломал – восстанавливай! Потом пауки эти твои – всех детишек распугали. – Он с укором грозит мне пальцем. – Нехорошо это, ой, нехорошо-о! С этим что-то надо делать. Потом…

Какие-такие дела? А где привилегии?

Глава 5. Дом, не милый дом.

Список моих обязанностей на месте главы деревеньки Малая Молотня оказывается длиннее, чем нос Пиноккио, если бы тот пошёл в политику. И увеличивается он так же быстро, стоит Прохору вспомнить про ещё одно «очень срочное дело», которым следует заняться «вот прям щас, глава Ксандр!»

Но и возразить мне нечем. Вызвался править людьми – принимай на себя все тяготы по их содержанию. Это как с хомячками. Только хомячки не высказывают тебе претензий.

– Давай так, – решительно говорю я, останавливая Прохора пункте на семнадцатом, – список дел приготовь, мужиков на помощь снаряди, а прямо сейчас нужно понять, что с основной бедой делать.

– Основной?

– Основной.

Смотрю я при этом на Лейлу и лешака, думая, что же мне делать с ними. Лейла – упыриха, селить её рядом с людьми опасно. Но и оставлять без присмотра – глупо. Придётся брать с собой в деревню. Буду за ней присматривать. А вот лешака проще убить, чем прокормить. Моих Сил при поднятии он «жрёт» немеряно.

Я смотрю на своих первых тёмноподданых достаточно долго, чтобы Лейла начала нервно переминаться с ноги на ногу.

– Так я же не проблемная, господин, – начинает оправдываться она, не выдерживая прямого взгляда и моего молчания. Указывает на шею пальчиком и добавляет: – У меня и ошейник есть. А свободы нет.

– Свободы у тебя нет, а вот не будет ли у меня от тебя проблем? – задумчиво отвечаю я и указываю девушке на лешака. – А ну-ка, вытащи у него из спины меч.

– Может не на-адо? – неуверенно тянет Лейла.

– Вот и первые проблемы, да?

Девушка хмурится, потешно надувая губки, и недовольно соглашается:

– Иду, господин.

Так-то лучше!

– Ворота, – уточняю я, поворачиваясь обратно к Прохору. – Ворота – наша основная проблема. Вернее, их отсутствие. Без защиты, даже видимой, деревня – лёгкая добыча для любого, кто на ней посягнёт. – Я снова осматриваю прочные крепостные стены. – Кстати, а такие мощные заграждения чем-то оправданы?

– Бандиты, – размыто отвечает Прохор, разводя руками.

– Ну да, ну да. Заливай мне. От обычных бандитов таких трупов не остаётся, – говорю я, показывая на лешака.

– Этот к нам сам пришёл. Из леса. Видать, нормальное-то зверьё выгнало его, нечистого, – отвечает Прохор, с намёком поглядывая на меня. – Где ж то видано, чтобы тварь тёмная в миру ходила. Средь людей.

Намёки на то, что мне в деревне не место, я старательно игнорирую, следя за тем, что делает Лейла.

Она выдёргивает из хребта лешака меч, и я поднимаю нежить. Снова. Это оказывается сложнее, чем я думал. Те Силы, что я влил в него при первом поднятии, куда-то испарились. Скорее всего виной тому зачарованный меч – каким-то образом он «выкачал» из лешака все излишки.

Остатков едва хватает, чтобы лешак стоял и не падал. Однако вливать в него новую порцию Сил – сплошное расточительство. Тем более сейчас, когда мой Источник работает лишь на остатках из внутренних хранилищ. Графика отключений никто не присылал, когда Сила вернётся – неизвестно.

А как только закончатся запасы, то что я буду делать? Ответ один: ничего хорошего.

К тому же сегодняшние события отчётливо показали, что мои запасы могли считаться «огромными» только для учебы в Академии, когда мне не приходилось делать ничего труднее, чем применение простейших заклинаний. В реальном бою их хватает ненадолго. Тем более при поднятии высокоуровневой нежити.

Но и бросить лешака просто так мне не позволяет гордость. Я впервые поднял нежить такого уровня. Класс пятый – не ниже. Нет! Так просто я его обратно в землю не верну!

– Предупреди мужиков, поставлю его вместо ворот, – говорю я, определившись с лешаком, и приказываю ему собрать выпавшие из рук мечи.

– Да какая ж с него защита?! Он же биться… Ну вообще… Да не умеет же он, – путанно возражает Прохор.

– А кто про это знает?

Прохор на миг задумывается, а затем согласно махает рукой и идёт разъяснять деревенским, что их новый глава нашёл способ их защитить. Ну, я надеюсь, что в его исполнении это прозвучит именно так.

– Пошли, – зову я Лейлу и тоже иду к деревне. – Пора осмотреть мои новые владения.

На том месте, где раньше были ворота, мы притормаживаем. Лешак занимает эффектную позу: разворачивается лицом к холмам, поднимает руки, вооружённые мечами, и застывает.

А я тайком лишаю его поддержки Силой. Мне нужнее. Теперь лешак – истукан, и ничего более.

Но кто об этом знает?

Осталось разобраться с костяными пауками. Создания они маломощные, поэтому до сих пор на ногах. Моих Сил, влитых в них при поднятии, хватает «костяшкам» на то, чтобы держаться и даже двигаться.

Недолго думая, размещаю их позади лешака в виде арьергарда. И тоже отключаю от Источника. Нечего остатки Сил разбазаривать.

Лешак в окружении «костяшек» выглядит очень эффектно! Всё-таки жалко, что боец из него никакущий.

Довольно потираю руки, оглядывая новую «защиту» деревни, и нахожу взглядом Прохора.

– Веди меня в мой дом главы! – приказываю я. – Устал с дороги. Отдохнуть хочу.

«…И набраться сил», – добавил бы я, но сдерживаюсь. Нутром чую, что не тот человек Прохор, перед которым можно светить недостатками и к утру целым остаться.

Не говоря ни слова против, Прохор отдаёт последние распоряжения мужикам и ведёт меня в деревню. А я внимательно осматриваюсь.

Улицы здесь широкие. Перед каждым домом дворик, огороженный невысоким забором, а хозяйственные постройки находятся позади, как и огороды.

Вскоре становятся заметны первые признаки обычной деревушки, а не военной крепости, встречающей случайных путников стрелами и мечами. По кустам снуют кошки, с дальних дворов слышится петушиная перекличка, под ближайшим забором заливисто лает пёс. Но кое-кого я не вижу до сих пор.

– И вот Фёдор Долгоногий пришёл в эти места. И так ему тут понравилось, что он решил заложить тут деревню. И назвали её…

– Погоди, погоди, – останавливаю я пространный рассказ Прохора о том, когда и кем была основана их деревенька. – А где ваши женщины и дети? Я пока что только лучниц видел, да мелкого парнишку у ворот.

– У каких ещё ворот? – с ехидцей уточняет Прохор.

– У тех, которые я уничтожил, – спокойно отвечаю я.

С самого начала общения с бывшим главой Молотни, я понял, что этого он мне не простит. Ни того, что ворота снёс, ни того, что его место занял. А уж про то, что я нечисть тёмная, всю жизнь мне припоминать будет.

Я мысленно переношу пункт «восстановить ворота» почти на самый верх списка неотложных дел. А Прохор уже готов начать очередную длинную тираду о важности защиты для деревни.

– Восстановлю. Первым делом, – снова перебиваю я Прохора. – Ты на вопрос ответь.

– А на кой тебе наши семьи, некромант Ксандр? – с подозрением спрашивает он.

– Уж точно не на некромантские нужды.

Взгляд Прохора поднимается от моей широчайшей миролюбивой улыбки до витых рогов на моей голове. Вот Тьма! С таким «украшением» на макушке я вряд ли выгляжу достаточно дружелюбным для людей, хоть сотню улыбок на лицо нацепи.

– Мне нужно знать, сколько в деревне ртов, а сколько воинов, – объясняю я. – Или я наугад должен оборону Молотни планировать?

– Оборону мы и без тебя хорошо спланировали, ваше главейшество. Только в нашем плане ещё ворота были. И очень нам в этом деле помогали. Вот отстроишь их обратно…

Да что же за надоедливый хомячок! Я ловлю Прохора за рукав и останавливаю, твёрдо вознамерившись получить ответы здесь и сейчас. А для этого слегка касаюсь Источника, чтобы Сила из него просочилась наружу. На солнечном свету отлично виден чёрный «дымок» Тьмы. Ещё и рога на макушке остались – вообще хорошо!

Результат преображения я вижу сразу: глаза Прохора вмиг наливаются осознанием того, с кем он имеет дело. Или это испуг?

– Людей в деревне сколько? – строго спрашиваю я. – Сотен пять есть?

– Сотен пять есть.

– А воинов? Тех, что могут лук или меч в руках держать? Полторы сотни наберётся?

– Полторы сотни наберётся.

– Включая женщин?

– Включая женщин.

– Старики и дети в деревне есть?

– Старики и дети в деревне есть.

Так. Диспозиция примерно ясна. Включая позицию Прохора – не помогать мне любой ценой.

Ладно! Разберёмся!

Я отпускаю его и прикрываю Источник.

– Веди дальше!

Мы продолжаем путь, а я – раздумья. Пятьсот человек. В основном старики, женщины и дети. И всего около сотни воинов. Хотелось бы наоборот, но чего уж там – уровень моего везения понятен мне с момента переноса в этот мир.

– А почему ты так мало воинов против меня выставил, Прохор? – спрашиваю я. – Что-то не сходится. У тебя же их полторы сотни. А вышло сколько? Двадцать всего, включая тебя.

– Не забудь про стрелков, – напоминает Прохор, глядя на меня в упор.

Когда врут, всегда так делают: или отводят взгляд, или смотрят прямо на тебя.

– Стрелков и того меньше. Итого три, ну, максимум, четыре десятка бойцов. Остальные где?

– В деревне остались.

Хитрый жук этот Прохор. Ответы из него клещами приходится вытягивать. Я собираюсь в очередной раз устроить допрос с пристрастием, но Прохор останавливается первым.

– А вот и ваш дом, глава Ксандр! – торжественно провозглашает он.

– Где?! – хором восклицаем мы с Лейлой.

Прохор указывает перед собой, а я вижу только густые кусты крапивы. Это он так пошутил, да?

– Да вот же, – вполне серьёзно говорит Прохор, не опуская руки.

Я подхожу к нему, приглядываюсь и сквозь мизерный просвет между колючими ветками вижу крохотный домик.

– Что-то он не слишком похож на дом главы, – недоверчиво замечаю я.

– Угу, – поддакивает Лейла, крутясь рядом и разглядывая дом.

– У нас так принято, – строго отвечает Прохор. – Глава – всему голова! А не живот, который только ест и пьёт.

Скептически приподнимаю бровь и смотрю на Лейлу. На её лице точно такое же выражение.

– Слышала об этом когда-нибудь? – тихо спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Лейла и пожимает плечиками. – Так я и не отсюда.

Она вдруг морщится и потирает ладони. И морщится ещё сильнее. Как будто у неё под кожей застряли занозы, и она никак не может их достать. Заметив мой взгляд, Лейла краснеет, опускает руки и прячет их в складках юбки.

– Что там? – спрашиваю я. – А ну, показывай!

Лейла протягивает руки и отворачивается, словно нашкодивший ребёнок. Ладони Лейлы покрыты волдырями.

– Это ещё что такое?

– А-а, – тянет Прохор, едва взглянув на ожоги. – Эт наша магия!

– Какая? Магия?

Вместо ответа Прохор довольно хлопает по рукоятке меча.

Так! Стоп!

Защитники деревеньки вооружены зачарованными мечами. Старая артефактная магия. Она может остановить такую мощную нежить как леший и от простого прикосновения оставить на коже упыря – Лейлы – ожоги. А на что ещё она способна? Может ли она, к примеру, прервать связь моего Источника с магическими Силами этого мира?

Я чуть не ныряю в транс прямо на улице, около заросшего крапивой домика. Догадка верная – нутром чую! Каким-то образом местные с их древними артефактными мечами закупорили мой Источник. И теперь, чтобы вернуть мне Силу, потребуется самая малость: узнать, как они это сделали и «разделать» всё обратно.

Настроение улучшается моментально. Я щедро покрываю ладони Лейлы слоем заживляющих рун. Магия вспыхивает на повреждённой коже ярким белым светом. А когда свечение гаснет, водянистые красно-белые волдыри сдуваются и пропадают, оставляя кожу девушки девственно чистой.

– Спасибо! – смущённо шепчет Лейла.

Её щёчки мило краснеют, а реснички хлопают, как крылышки испуганной колибри. Я даже дуновение воздуха от них ощущаю.

Стою.

Жду.

…Пока раскроется истинная причина «влюблённого» поведения упырихи, а та уже тянется ко мне с поцелуем. Взгляд полон страсти, а милый ротик – острейших клыков.

Понятно, откуда ноги растут: из ж… Из желания Лейлы обратить меня в упыря.

– С этим, дорогуша, не ко мне, – осаживаю я упыриху.

– А к кому? – спрашивает Лейла, прильнув ко мне всем телом и жалобно заглядывая в глаза.

На приставания я не реагирую, и Лейла меняет тактику. Гладит меня по груди руками и томно шепчет:

– Я так изголодалась, мой господин. Мне бы поесть…

Ну так не меня же!

– Сейчас домой придём, наваришь картошки и поешь, – говорю я. – Заодно господина своего накормишь. Я тоже голоден.

У Лейлы вытягивается лицо: такого предложения от меня она не ожидала. Девушка несколько раз открывает и закрывает рот, силясь придумать хотя бы один повод, чтобы напиться моей крови. Но не может. Нет в мире таких поводов!

Прохор фыркает от смеха, но в наш разговор не лезет. Я и сам еле держусь, чтобы не рассмеяться.

Неподалёку хлопает калитка, и из-за зарослей крапивы к нам выходит женщина. Высокая, статная, с открытым круглым лицом, обрамлённым светло-русыми волосами, убранными под косынку. На ней простое деревенское платье, поверх которого надет плотный кожаный жилет. В таких ещё ходят военные. Скорее всего она участвовала в сегодняшней защите Молотни.

Женщина подходит и обращается напрямую ко мне:

– Глава Ксандр, дом мы прибрали. Полы вымыли. Одежду вам приготовили, утварь, вещи кой-какие. – Она слегка смущается. – Там немного, тут уж не обессудьте. Сами-то мы не зажиточные. Кто сколько нашёл. – Она по-доброму улыбается и жестом приглашает войти. – Вам с вашей барышней можно заселяться!

Это она про кого?

Рядом слышится кокетливый смешок Лейлы.

Про неё что ли?

Не оборачиваясь, грожу упырихе пальцем и легонько укалываю магией через ошейник. Лейла ойкает, и хихиканье сменяется печальным вздохом.

Так-то лучше!

– Спасибо вам, – благодарю я женщину. – А вы?..

– Прасковья я, глава Ксандр, – охотно отвечает та, – супружница Прохора. Помогаю ему во всём. По дому и в деревне. Стрелков вот наших тренирую. Лучниц.

На этих словах она указывает на военный жилет. И почему-то снова смущается, но в этот раз сильно. У неё краснеют щёки и даже кончики ушей.

– Вы уж извините за стрелу, глава Ксандр. У нас ведь как заведено? – Она задирает подбородок, упирает руки в бока и нестройным стишком выдаёт: – Если тёмный враг у ворот стоит, ты шанса ему не давай! Не жди, что печенькой он угостит, вали стрелой наповал!

Народное творчество. Это так мило. И в общем-то бесполезно.

– Так это вы в меня стреляли, Прасковья? Отличная меткость. Я оценил.

– Прасковья – лучшая лучница в долине Холмов, – гордо сообщает Прохор, подходит к супруге и приобнимает. Он кивает мне: – Ты уж зла на неё не держи.

– Не держу, – честно отвечаю я. – Там, у ворот, простое недоразумение вышло. Вы не поняли меня, я не понял вас всех. К тому же стрела мне никоим образом не навредила бы. – Смотрю Прохору прямо в глаза и добавляю: – Как и любое человеческое оружие.

Его рука на миг дёргается к мечу, но потом опускается. Улыбаюсь. Чем меньше у Прохора уверенности в своём оружии, тем больше у меня шансов, что он не будет его использовать против меня. Хотя бы до тех пор, пока я не разберусь, в чём дело.

– Вам-то стрела не навредила, – соглашается Прасковья, не замечая наших с Прохором переглядываний, – а вот барышне вашей навредила.

– Не моей, – устало возражаю я. – И ей тоже не навредила, кстати. Сами видите…

Я указываю на Лейлу и впервые обращаю внимание на выражение её лица – оно перекошено от злобы. Ещё чуть-чуть и…

– Это ты меня убила! – кричит Лейла, переходя на визг.

Она вытягивает руки, на которых отрастают длинные острые когти, и бросается на Прасковью.

Едва успеваю перехватить её за талию. Держу, уворачиваясь от когтей и клыков. Прохор прячет супругу за спину и обнажает меч.

Ну вот ещё! Не хватало напороться на него: мне или Лейле. Я только убедил Прохора, что зачарованный меч для меня не опасен.

– Успокойся! – ору я и до предела затягиваю на упырихе магический ошейник.

Она затихает, оседает на землю и начинает громко хватать ртом воздух.

– Господин… – хрипит она сквозь сжатую магией гортань.

– Всё поняла?! – грозно спрашиваю я.

Лейла смотрит на меня умоляющим взглядом. Но на вопрос не отвечает. Молчит. Вот упрямая! И я спрашиваю снова:

– Будешь вести себя хорошо?

Лейла сдаётся. Она опускает голову, кивая, и припадает ниже к земле. Дышать ей становится тяжелее с каждым вздохом.

– Ещё раз так сделаешь – пожалеешь! – предупреждаю я и тянусь к ошейнику.

Удавка растягивается, позволяя Лейле свободно дышать. Хриплые вздохи перемежаются со странными всхлипами, но жалеть упыриху я не собираюсь. Будет ей наукой!

Однако то, что я слышу, оказывается не плачем.

Лейла поднимает голову, и я вижу, что она смеётся. Молниеносный прыжок вперёд, и она вонзает оба «комплекта» когтей мне в подреберье. У меня просто не остаётся выбора…

Демоном возвышаясь на пару голов над этой предательской нечистью, сдуваю её с себя одним мощным огненным выдохом. Хватаю за волосы, не давая упасть на землю, и поднимаю выше.

Перепуганный визг Лейлы быстро сменяется жалобным плачем. Не даю себя обмануть, с силой встряхиваю её, и упыриха тут же замолкает. Пытается добраться до меня когтями, злобно шипя и ругаясь.

Не обращая внимания на её дёрганья, легко заживляю проколы от когтей и перехватываю Лейлу за горло. Именно там, где на неё накинут магический ошейник. Обычно его функционала хватает, но я не учёл строптивость нечисти.

– Я хотел сделать всё по-хорошему! – разгневанно рычу я, встряхивая её снова. – А ну, угомонись!

Запасы Источника тратить совсем не хочется, но Силы уходят уже на то, чтобы просто стоять посреди чужого для меня мира в своём истинном облике. Поэтому про экономию я обещаю себе подумать когда-нибудь позже. Например, завтра.

Перед внутренним взором предстают страницы учебников. Защитные плетения, усыпляющие, несущие боль... Что же выбрать? Мелкая вязь из одних только подчиняющих рун меня больше не интересует. Их Лейле явно маловато. Внезапно я вспоминаю белые светящиеся руны с меча Прохора. Интересно, а можно ли их использовать тёмному магу? Особенно меня интересует та, что отвечает за удержание магии. Думаю, именно она виновна в том, что со мной происходит.

Я мысленно воссоздаю её с помощью тёмной магии. Верчу так и эдак, присматриваясь. И смело креплю поверх готово подчиняющего магического плетения. Бросаю Лейлу на землю и смотрю, что получилось.

Несмотря на все свои обещания, упыриха вскакивает на ноги и бросается на меня. Подбегает и бьёт по мощному демоническому телу крохотными женскими кулачками. Руна удержания запечатала магию упырихи, и теперь она – обычная девушка.

Тоненько вскрикивая, Лейла пытается нанести мне хоть какой-то вред, и это смотрится забавно. От усилий такой соплячки, как она, у меня на теле даже синяков не останется.

Громко смеётся Прохор. Его супруга, Прасковья, и та улыбается.

– Уймись! – одёргиваю я Лейлу.

Мне-то совсем не смешно. Я потратил ещё один кусок Сил из своих хранилищ. Теперь там запасов – по донышку размазано. Что будет, если они закончатся, я знать не хочу.

Мне срочно нужно разобраться со своим Источником. И желательно без лишних глаз.

Отчасти из-за этого я и не стал спорить с Прохором, когда он привёл меня в крохотный домик на окраине деревеньки. Меньше любопытных глаз – меньше правдивых слухов обо мне. Особенно про то, что мои Силы не бесконечны.

– Всё. Достаточно. Поигралась и хватит!

Я отстраняю Лейлу от себя. Лёгкое движение для демона – мощное для девушки: Лейлу отбрасывает в сторону, она плюхается на попу и сидит, умоляюще глядя на меня, размазывая по лицу слёзы.

А во мне ни возникает ни капли жалости. Я точно знаю, что её плач не от моей грубости, а лишь от того, что она не смогла добраться до моей шеи и обратить меня упырём.

Интересно, как бы это у неё вышло? Ведь она всего лишь низшая нечисть…

– Теперь ты заперта в своём обычном теле. И магией можешь пользоваться, только если я разрешу, – объясняю я Лейле новый расклад. – А если со мной что-то случится – ошейник тебя сожжёт! Поняла?

Дождавшись кивка от Лейлы, я возвращаю себе человеческий облик и обнаруживаю ещё один неприятный эффект: я ослаб. Слегка кружится голова, пылают щёки – вот беда! Ещё и жар… Наверняка!

Я потратил слишком много сил, и теперь меня шатает, как стрелку метронома. Стараясь удержать равновесие, я качаюсь вперёд и наклоняюсь. На моё счастье, там как раз сидит и ревёт Лейла. Протягиваю ей руку и говорю:

– Давай помогу!

Со стороны это выглядит, как будто я наклонился, чтобы помочь даме. Вот и отлично!

Стерев остатки слёз с милой мордашки, Лейла принимает помощь. Поднимается на ноги и встаёт рядом. Вся её строптивость уходит вместе с кровожадными повадками упырихи.

Беру Лейлу под руку, что больше требуется мне, а не ей, и веду её к домику. До калитки остаётся всего шаг, когда из-за спины слышится недружелюбное:

– Ксандр!

Ни «ваше главейшество», ни «глава Ксандр» – только имя. Быстро Прохор меня «понизил» до простого смертного.

Промолчать нельзя, но и обернуться я не могу: придётся отпустить Лейлу, а меня всё ещё шатает не по-детски.

Прохор прочищает горло, напоминая о себе и…

Что это за странный звук? Прохор достаёт меч?

Глава 6. Время отдавать долги

Обернуться хочется – аж в позвоночнике свербит. Но нельзя! Иначе я выдам своё состояние нестояния.

И я нахожу выход. Задираю подбородок и высокомерно спрашиваю:

– Ты что-то хотел, Прохор?

Мол, не много ли чести мне, главе деревни, высшему демону и магу-некроманту к простому мужику оборачиваться.

– Ты это… Ну… – мямлит тот. – За девкой за своей присмотри, ладно?

Оглядываю Лейлу. Пока она в магическом ошейнике, она больше не упырь и совсем не опасна.

– Присмотрю, – отвечаю я. – А ты пока список дел приготовь. И в самое начало «ворота» поставь. И указать количество жителей не забудь! Сколько женщин, детей и стариков – отдельно пропиши.

– Да-да! Да-да! – с важным видом поддакивает рядом Лейла. А после всех выданных указаний тянет меня за собой: – Пойдёмте, господин!

Я киваю и уже собираюсь идти дальше, но тут мне в голову приходит одна интересная догадка.

– Прохор! – окликиваю я, повернув голову к плечу. – А сколько у тебя мечей этих ваших магических?

– Ну… Это…

– Сколько?! – с нажимом спрашиваю я.

– Двадцать три, – отвечает Прохор.

– Так я и думал.

Я киваю Лейле, и мы продолжаем путь.

Двадцать три магических меча. Вот почему против меня вышло всего два десятка воинов. У Прохора не так много оружия, способного навредить тёмным. Двадцать три – это же совсем ничего.

«И шесть из них сейчас у лешего», – напоминаю я себе.

Если оборона деревеньки строится на артефактном оружии, то факт представляется мне совсем уж печальным. Мне нужна армия, а не кучка обороняющихся от нечисти крестьян! Но при подобном «оснащении» о военной мощи Молотни и речи не идёт.

Мне под ноги попадается камушек. Запнувшись, я хватаюсь за Лейлу, чтобы не упасть, и вспоминаю: сначала Источник, всё остальное – после!

– Осторожнее, господин, – шепчет Лейла. – Не нужно, чтобы местные увидели.

– Ты знаешь? – удивлённо переспрашиваю я.

– Узнала, когда вы соединили нас вместе, мой господин, – томно отвечает Лейла и вытягивает губки для поцелуя. – Сделали ближе… Сделали нас одним целым.

Она льнёт ко мне всем телом, отчего я только морщусь.

– Это была необходимость! – строго говорю я. Отодвигаю Лейлу от себя и делаю последние пару шагов до крыльца сам. Но одна мысль не даёт мне покоя. – Почему не выдала меня?

Лейла опускает взгляд. Щёчки её активно краснеют, становясь пунцово-розовыми. Однако в приступ скромности у упырихи я не верю, поэтому молчу и жду продолжения. И Лейла сдаётся: стонет и закатывает взгляд.

– Мы же теперь вместе, господин. Единое целое, – повторяет Лейла, но уже без всяких романтичных ноток. – Если деревенщины забьют вас камнями, я останусь прикована к вашему хладному трупу.

Оп-па! Об этом я не подумал!

Сам-то, грешным делом, на проклюнувшееся у этой нечисти чувство долга понадеялся. Но нет. Не созданы упыри для верности и службы.

Хмыкаю и поднимаюсь на крыльцо дома. Странно, но несмотря на полностью опустошённые хранилища, мне даже помощи для этого не требуется. Да и вообще, я чувствую себя куда лучше, чем минуту назад. Даже голова перестала кружиться.

Проверяю своё состояние и с удивлением обнаруживаю восстановившийся запас Сил. Небольшой, зато свой. Знать бы ещё – откуда?

Тяжело выдыхаю. Я всего пару часов в этом мире, а уже устал от его выкрутасов.

– Мне требуется отдых, – говорю я, взявшись за ручку двери. – Охраняй вход, Лейла. Никто не должен мне помешать.

– Слушаюсь, господин! – с поклоном отвечает Лейла.

Как же ей «к лицу» обновлённый ошейник. Сразу манеры появились, вежливость и воспитание. Про прорезавшееся у упырихи уважение к её господину я и вовсе промолчу.

Вхожу в дом, а мысленно делаю себе зарубку впредь накидывать усовершенствованные ошейники на всю местную нечисть. Сплошная польза от них и никаких минусов! Пока что…

* * *

Дом представляет из себя простецкое деревенское жильё: две комнаты, разделённые перегородкой. В дальней комнате спальня, в ближней ко входу – кухня, гостиная, рабочий кабинет – или всё то, что ты пожелаешь из неё сделать.

– Вторая спальня, – делаю свой выбор я.

Лейле ведь тоже нужно будет где-то спать, и это «где-то» точно не со мной в одной кровати.

Осмотрев комнаты, я останавливаю свой выбор на дальней комнате. На всякий случай запираю дверь и ставни на окнах. Не хватало ещё, чтобы любопытные «Варвары» сюда совали свой нос.

Нет, бывает и так, что я совсем не против зрителей. Но не в этот раз. Истинное мастерство мага-некроманта не терпит посторонних. Это работа со слишком тонкими материями.

Надёжно запершись, я сажусь на пол в центре комнаты. Демонические способности позволяют мне не чертить специальные символы на досках. Я представляю их в голове, и тут же ощущаю мелкое покалывание по всему телу и чувство падения.

Действует!

Я в подмирье.

Открываю глаза. Здесь как в том «космосе», через который я попал в этот мир: темно и везде видны потоки Сил. Они берутся из ниоткуда – черпаются из самого мира, – проходят сквозь мой Источник и рассеиваются обратно. Выглядит это так, как будто я сижу в центре гигантских песочных часов, где песок – это магические линии разного цвета. Я бы даже посчитал это зрелище красивым, если бы не одно «но»: Источник так работать не должен!

По сути Источник магических Сил – это аккумулятор. Он улавливает магию из мира и удерживает её в теле мага. Чем больше раскачан Источник, тем лучше для мага. А внутренние хранилища – его дополнительный запас.

Ну, про то, как я увеличил себе их размер, я уже рассказывал.

Раньше я мог использовать Силы только из внутренних хранилищ. Этого хватало на освоение школьных знаний и использование заклинаний. А после совершеннолетия и переноса в этот мир возможности Источника стали доступны мне полностью. И моя цель номер один – прокачать Источник, чтобы вся моя Сила хранилась в нём. Работа с Источником стала сравнима с развитием мускулатуры. Чем чаще занятия и больше подходов – тем лучше результат.

Ну и не надорваться, что тоже важно. У моего друга так батя помер. Хороший демон был, но вот, не рассчитал чуток. Надорвался, а потом до конца жизни как обычный человек прожил – без капли магии.

От подобных мыслей по коже бегут мурашки. Встряхиваюсь и приступаю к делу.

Для начала осматриваю Источник на наличие неисправностей. Но поток магии, пересекающий его, ровный. Ни зацепок, ни провалов.

Ныряю глубже в подмирье и присматриваюсь к самому контуру Источника. На первый взгляд тут тоже всё в порядке. Ровная воронка засасывает магию из мира и выпускает наружу. Только вот именно то место, где воронка разворачивает поток магии, светится ровным белым светом.

Можно подумать, что всё нормально, ведь это место соединение разноцветных потоков магии. А что рождается от смешения всех семи цветов спектра?.. Правильно, белый свет!

– Неправильно, – шепчу я себе под нос и даю единственно верный ответ: – Чёрный.

У всей нечисти, включая меня, демона, соединение всех потоков магии должно давать ровный чёрный цвет. За счёт нашей тёмной натуры.

Разглядываю сужение контура Источника и быстро нахожу искомое: белые руны! Точно такие же я видел на мече Прохора – один в один! Зараза!

Осторожно касаюсь их Силой, снимаю и рассеиваю в воздухе.

Ну вот и всё. Можно отряхнуть руки от магии и возвращаться в мир.

Задерживаюсь только для того, чтобы проверить очистку Источника. И полюбоваться его идеальной работой. Меня всегда завораживали линии Силы. Они обещают мощь и власть.

Смотрю на Источник. Сужение контура на миг загорается чёрным, а затем его снова затягивает белым.

– Это ещё что такое?! – восклицаю я.

Присматриваюсь. Белые руны опять на том же самом месте, будто я их не убирал. Снова удаляю их, в этот раз развеяв чуть подальше от тела, и наблюдаю, как почерневший Источник снова белеет.

Вот Тьма!

Значит, дело не в рунах, а в месте их проникновения. Но откуда они берутся в моём Источнике?

Я выныриваю из подмирья и стараюсь вспомнить всё, что произошло со мной в момент драки с Лейлой. Это был последний раз, когда Источник исправно работал. И это был тот самый момент, когда рядом со мной оказался Прохор.

Не может ли быть так, что это сделал он? И его заколдованный меч!.. Неужели Прохор поставил на меня знак? Но нет, магическую печать на теле бы я сразу почуял.

А почему я сразу думаю про магический след? Вспоминаю Прохора. Он мужик простой. Не факт, что вообще понимает, что за оружие в его руках, и как им пользоваться. Он, по своей глупости, мог меня просто порезать. Меч сделал свою работу – поборолся с тёмным. А я в пылу боя этой царапины и не заметил.

Покачав головой, прихожу к выводу, что мысль, однако, дельная. Нужно искать порез!

Скинув остатки одежды, осматриваю тело. Ничего. Всё, что было, уже зажило. Ведь я чёртов высший демон!

Но если нет магической печати и нет раны на теле…

И я тут же тяжело, чуть ли не со стоном вздыхаю. Я осмотрел не всё тело. И Прохор во время боя не раз стоял у меня за спиной. Получается, что рана там. Другого варианта быть не может!

А так как зеркалу в деревенском доме взяться неоткуда, придётся звать на помощь.

А так как нормальных людей в округе нет, придётся звать на помощь упыря…

– Лейла! – кричу я, не оттягивая неизбежное.

Распахиваю дверь в спальню. Лейла стоит на пороге и её взгляд сразу же опускается на моё тело. Совсем забыл, что я голый. С другой стороны, одеваться мне незачем, как раз наоборот.

– Заходи! – приказываю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно строже. – Мне нужна твоя помощь.

– Я знала, что рано или поздно это случится, – воркует Лейла, проскальзывает в спальню и сразу же бросается на меня.

– Не сейчас! – одёргиваю я упыриху и добавляю чувствительный колючий удар через магический ошейник.

Лейла вздрагивает, но разочарование на её мордашке тут же сменяется улыбкой.

– Господин любит пожёстче? – спрашивает она, облизывая пухлые губки. Падает на колени и смотрит на меня снизу-вверх преданным взглядом. А глаза хитрые-прехитрые. – Господин хочет сделать мне больно? – тоненьким голоском спрашивает она.

– Господин хочет, чтобы ты делала то, что он велит! – отвечаю я и приказываю: – Осмотри мою спину. Кажется, я ранен.

– М-м-м, – многозначительно мычит Лейла, поднимаясь на ноги.

Однако переспрашивать, к чему ведёт это её «ммм», у меня желания не возникает. Не к созданию финансовой пирамиды – и уже хорошо! Будь у меня другой помощник… Но его нет. Так что я использую то, что имею.

– Нашла? – нетерпеливо уточняю я.

– Ещё ищу.

Голос у Лейлы игривый, но пока она делает то, что мне необходимо, я старательно не обращаю на это внимания.

Пару минут мы просто молча стоим посреди комнаты: я – голый, Лейла – за моей спиной. Затем меня касаются её тёплые ладони.

– Ох, господин, – шепчет Лейла, покрывая мою спину поцелуями, – давайте уже перейдём от игры в больничку в игру в первую брачную ночь? Я хорошо сыграю. Я буду вашей верной невестой.

Как же мне это на-до-е-ло!

Я щёлкаю пальцами, и Лейла падает к моим ногам, стиснув зубы от боли. Но бросаться на меня она побаивается. Только злобно зыркает и шипит.

– Давай прекратим все игры, – мирно говорю я, отпустив упыриху и давая ей отдышаться, – и будем делать только то, что приказано. А тебе было приказано найти рану! – Я смотрю на поникшую Лейлу и объясняю, зачем мы это делаем: – Лейла, кто-то из местных задел меня мечом. Артефактным мечом. Из-за чего я теряю силы. Ты сама видела мой состояние. Мне необходимо найти порез, но осмотреть себя сзади я не могу. – Выдав всю правду на одном выдохе, перевожу дыхание и закругляюсь: – Только поэтому мою спину осматриваешь ты. А не потому, что ты мне дико-дико нравишься, и я хочу заняться с тобой любовью. Поняла?

Лейла долго-долго смотрит на меня, хлопая ресницами и вникая в сказанное. И вникает. Но как-то странно, потому что внезапно выдаёт:

– Я вам нравлюсь и вы хотите заняться со мной любовью, господин?

Мне остаётся только взвыть от её избирательной «внимательности».

– Лейла! – строго говорю я. – Какая же ты…

– Да, господин? – услужливо спрашивает упыриха, доверчиво заглядывая мне в глаза.

И смотрит она так, что ругать её пропадает всякое желание. В том числе в виду бесполезности этого занятия.

– Какая же ты… – снова пытаюсь я. И сдаюсь: – Красивая!

Лейла аж расцветает от этих слов.

– Я красивая, господин?

«Жаль, что только красивая, и больше ничего», – думаю я, но «вслух» только киваю.

– И вы займётесь со мной любовью?

– Давай-ка сначала найдём тот нехороший порез, пока я не умер от него, ладно?

– Ладно, – отзывается довольная Лейла. – Давайте.

Ну, хоть этот аргумент подействовал.

Я отворачиваюсь и пока Лейла ищет рану, оставленную магическим мечом, раздумываю, как с ней поступить? С упырихой сложно, как с ребёнком, но точно так же просто: пригрозил «ремнём» – ведёт себя хорошо, пообещал «конфетку» – она на всё готова. И в любой момент она может выкинуть фортель, которого от неё не ждёшь.

А как же хочется иметь просто слугу. Приказал – и всё сделали! Но удачливость и я… Ну, ты помнишь.

– Господин, кажется, я что-то нашла.

Уже безо всяких намёков Лейла проводит по спине кончиками пальцев, останавливает движение под лопаткой и слегка надавливает. Я чувствую тупую боль. Да, точно, она нашла.

– Отлично! Держи пальцы там!

Я ныряю в подмирье и нахожу взглядом Тьмы указанное место. Пальцы Лейлы замерли над на крохотной белесой точкой. На магическом фоне тела она почти не видна. Не знал бы, ни за что бы не нашёл!

Я касаюсь инородного клочка магии Силой и аккуратно убираю его со своего тела. Искорка жгучей боли сообщает мне о том, что всё сделано верно.

Теперь Источник. Возвращаюсь к месту сужения контура, снимаю с него белую запирающую руну и развеиваю её. Ещё раз. Источник темнеет, вспыхивает и загорается ровным чёрным светом.

Жду. Но свет больше не меняется. Родимый чёрный. Для начала неплохо.

Отдаляюсь и изучаю работу Источника в целом. Волны магии, проходящие сквозь него, идут рябью, а затем разворачивают своё течение в сторону внутренних хранилищ, быстро наполняя их.

И я снова полон Сил. Отлично!

– Ну вот и всё, – говорю я, выныривая обратно.

– Да. Всё, – тихо повторяет за мной Лейла.

Она стоит передо мной. Глаза смотрят прямо. Губы приоткрыты.

Лейла опускает взгляд. Не в приступе ложной скромности, а только для того, чтобы я посмотрел туда же, куда и она, и увидел самое интересное.

Пальцем подцепив воротник рубахи, Лейла тянет его вниз. Слышится звук рвущейся ткани, и вскоре остатки рубахи легко соскальзывают с её плеч и падают на пол. Лейла развязывает пояс, отпускает, и юбка падает следом.

Она очень красивая девушка. Несмотря на то, что нечисть. Длинные ровные ноги, широкие округлые бёдра, тонкая талия и крупные тугие груди.

Лейла не торопит меня. Ждёт, пока я налюбуюсь. Она стоит, поглаживая себя по бёдрам, по бокам, ласкает грудь.

Я поднимаю взгляд.

– Теперь мы можем заняться любовью? – спрашивает Лейла. Она делает шаг вперёд, перешагивая через свою одежду, и оказывается вплотную ко мне. – Я же вижу, что я вам нравлюсь, господи-ин…

Последнее слово она выдыхает чуть ли не со стоном. Ну да, трудно не реагировать на красивую женщину. И ещё труднее скрыть свой «интерес», когда его не прикрывает одежда.

Улыбнувшись, я поднимаю руку, глажу Лейлу по голове, заправляю прядь волос ей за ухо, наклоняюсь ближе и тихо шепчу:

– Кажется, моя маленькая девочка проголодалась.

Отстраняюсь и вижу, как в скудном свете, просачивающемся из-за закрытых ставен, блестят клыки Лейлы. Она льнёт ко мне. Теперь я чувствую её близость всем телом. Она – ледышка, если сравнивать с нами, демонами. И даже недостаточно тёплая, чтобы сойти за человека. Но она помогла мне. Не совсем же я бессердечный изверг. Как бы ни хотел им казаться.

Я провожу кончиками пальцев по её пухлым губкам, приоткрывая милый ротик, в котором прячутся зубы хищницы.

– Как думаешь, ты заслужила вкусный и сытный завтрак? – спрашиваю я с намёком.

А Лейла уже не может оторвать взгляда от моей шеи. Она чувствует моё тепло – демонический жар, исходящий от тела. Она чует мою кровь, летящую по венам. Она не может оторвать взгляда от биения тоненькой жилки на моей шее.

Изголодалась, помощница. И её требуется накормить.

В конце концов, мы в ответе за тех, кого приручили.

Глава 7. Достойное задание для...

– Ешь! – твержу я в который раз.

– Не хочу-у! Не бу-уду! – ноет Лейла, ничуть не заботясь о том, чтобы её слова прозвучали хоть чуточку правдоподобно.

– Ешь, кому сказал! А не то останешься голодной до следующей зимы.

Я, правда, не знаю, бывают ли вообще в этом мире зимы. Судя по выражению лица, Лейла слышит это слово впервые. Зато прекрасно понимает остальное.

– Не буду я эту гадость! – фыркает она, отодвигая от себя тарелку со дымящейся пшённой кашей.

Деревенские оставили нам кой-какие запасы, но картофеля среди них я не нашёл. Зато там обнаружились пара мешочков с крупами.

Посуды в доме было предостаточно, воды – полное ведро, огонь я получил с помощью магии. Источник работал без перебоев, а заклинаний у меня ещё со школы целый арсенал. Хватит и врага одолеть, и печь затопить, и еду приготовить. Пальцами чирк! – и всё готово.

Поэтому завтрак на скорую руку я соорудил без проблем. Горшочек каши и травяной чай. В маленькой глиняной миске нашёлся кусочек масла, так что кашу удалось даже заправить.

– Не будешь есть – умрёшь от голода, – продолжаю убеждать я.

– Ну и умру! Ну и пусть! – вредничает Лейла, задирая носик. Затем складывает руки на груди, решительно отказываясь от еды, и озвучивает свою самую страшную угрозу: – Вот умру, и останетесь вы без вашей верной слуги! Вот!

От её слов я закашливаюсь, поперхнувшись глотком чая.

– Моей кого?.. Какой-какой слуги? – переспрашиваю я сквозь смех. – Ты даже завтрак своему господину приготовить не можешь! Уж молчу про то, сколько раз ты пыталась меня убить.

– Не убить, а обратить, – ворчливо замечает Лейла и, понимая, что попытка шантажа не сработала, тайком поглядывает на тарелку. А взгляд-то голодный. – Вот стали бы мы с тобой одной крови… – Она снова впадает в свой любимый экстатический образ и томно добавляет: – Ты и я!..

– Ну да, ну да, – саркастично соглашаюсь я, доедая свою порцию каши. – А силёнок бы у тебя хватило?

– В смысле?

– В коромысле!

Я отодвигаю от себя пустую тарелку и придвигаю горшочек с остатками каши. Ну и проголодался же я за утро!

Лейла не сводит с меня расстроенного взгляда. Носик – пуговкой, губки – бантиком, глазки – окиянами. Да твою ж Тьму! При такой актрисе под боком кусок в горло не лезет. Придётся объяснять, а не то она не отстанет. Но для начала я выясню, понимает ли Лейла вообще, о чём речь.

– Знаешь ли ты, сколько требуется энергии, чтобы превратить человека в упыря? – менторским тоном спрашиваю я.

– У меня получалось! – тут же кричит Лейла, аж подскакивая на месте. – Несколько раз получалось!

– Каждый раз получалось? Или несколько раз получилось, но попыток было гораздо больше?

Лейла замолкает, опускает голову и начинает колупать лежащую перед ней ложку пальчиком.

– Ну-у-у, не каждый раз получалось, – нехотя признаёт она.

– А теперь представь, что перед тобой не человек, а демон. – Я указываю на себя. – Представила? – Лейла поднимает на меня озадаченный взгляд и кивает. – Разницу в затратах магической энергии понимаешь? Там уже не в арифметической, а в геометрической прогрессии разницу высчитывать нужно. Поняла?

Лейла сначала кивает, а затем начинает резко мотать головой.

Не поняла.

Но прежде чем я снова берусь за объяснения, девушка глубоко вздыхает и на выдохе протяжно выдаёт:

– Вы такой умный дя-ядька, господин Ксандр! Столько всего знаете! Никто столько не знает.

– Спасибо, Лейла.

Доброе слово и кошке приятно, а тут целый самовлюблённый демон. Конечно меня повело. Расплылся в улыбке. Сижу, довольный, как слоник на море. А Лейла вдруг добавляет:

– Вот только дурачок вы, господин Ксандр. Упыри человеческой едой не питаются. Мы питаемся кровью своих жертв. – Она решительно отодвигает от себя тарелку. Как можно дальше, то есть прямо ко мне. И снова клянчит: – Давайте лучше вы эту кашу сами съедите, а я вас потом укушу и поем нормально?

– Какая же ты у меня… Добрая! – отвечаю я, придвигая кашу обратно девушке. – А ну, ешь давай! Я умный, и я знаю, что у упырей от человеческой еды тоже силы появляются.

– Что, правда что ли? – недоверчиво спрашивает Лейла.

Её взгляд ни капли не изменился, но когда я вкладываю ей в руку ложку, она не бросает её на стол, а послушно сжимает в пальцах.

– Правда-правда. Ты просто никогда не пробовала.

Лейла медленно проносит до рта первую ложку каши. Медленно жуёт. Кажется, что даже глотает медленно.

– Не вкусно, – ворчит она, но тянется за добавкой.

Вот и правильно. Голод не тётка, и не таких перевоспитает.

– Ешь, милая, ешь. Приятного аппетита!

Довольный собой, я беру в руки кружку с чаем и откидываюсь на лавке. Лейла ест, а это означает, что ещё одной проблемой у меня стало меньше – не понадобится искать ей «жертв» на съедение. А ещё не придётся слушать её извечное нытьё о том, как сильно она хочет кушать.

О том, что я сижу и втайне «подкармливаю» её Источник своей магией, я ей говорить, конечно же, не буду.

Лейла права: упырям от человеческой еды толка никакого. Только вот силы они черпают не из крови, а из сил той жертвы, которую выпивают. Но Лейла всего лишь низшая нечисть из неизвестного никому мирка. Откуда ей об этом знать? Тут же нет ни академий магии, ни школ чародейства и волшебства.

А мне – грех не воспользоваться её незнанием. Ведь если я заменю Силу, высосанную из человека вместе с его жизнью, на толику своих Сил, которых я могу с лёгкостью добыть ещё, кому от этого станет хуже? Жители деревни будут в безопасности. У меня появится полная сил слуга. А Лейла будет думать, что восполняет силы от обыкновенной еды. Сплошные плюсы.

А ещё я рассчитываю, что она наконец перестанет мечтать о том, чтобы напасть на кого-нибудь и «съесть». На меня в первую очередь. Хотя это вряд ли. Лейла упорно вбила себе в голову, что мне она нравится.

Я смотрю на упыриху, за обе щёки уплетающую «невкусную» пшённую кашу, и улыбаюсь. Неправильный мир, неправильный Дар, неправильная слуга, неправильная первая встреча с местными… Однако, даже при таких вводных у меня начинает получаться. Кое-что да и складывается из кривых деталей мозаики, что щедро отсыпал мне злой рок.

Осталось превратить деревеньку в оплот. Узнать расстановку сил. И идти мир завоёвывать, иначе я так никогда не стану сильнее своего отца.

Кстати, на счёт «силы». Не мешало бы накинуть парочку рун на контур Источника, чтобы в следующий раз не бояться меча Прохора как спящая красавица веретена.

– Так! Что-то мы с тобой засиделись, – говорю я, залпом допивая остывший чай. Не терпится пойти и начать воплощать свои глобальные планы. – Пора бы узнать, что там Прохор нам приготовил.

– А можно не нужно? – спрашивает Лейла, потягиваясь и зевая. – Что-то меня в сон потянуло.

– Оставайся, – легко разрешаю я. Без коварной упырихи под боком мне будет даже проще. – Посуду помыть! Дом в порядок привести! Обед приготовить! – Я строго грожу растерянно глядящей на меня Лейле пальцем: – К обеду!

– Да, господин, – грустно отвечает Лейла.

Она встаёт из-за стола, окидывает недовольным взглядом дом, оставленный на её попечение, тяжело вздыхает и уходит в спальню. Со своего места я слышу, как под девушкой прогибается кровать, когда она падает на неё подстреленной уточкой.

Ладно. Пусть отдыхает. Не каждый день тебя будущие великие некроманты на службу берут.

Я одёргиваю рубаху на поясе и стряхиваю несуществующие пылинки со штанин. Жаль зеркала нет, но можешь не сомневаться: выгляжу на все сто и готов ко всему.

* * *

– Ну нет! К этому я точно не готов!

Мы сидим на веранде около дома Прохора, и он зачитывает мне список важных дел. С очередным пунктом, как видишь, я резко не согласен.

– Осеменять коров это очень важно, – назидательно говорит Прохор, тыча пальцем в список. – После этого появляются телята.

– Ты как себе это вообще представляешь?!

Прохор на пару мгновений задумывается. Потом поворачивается ко мне, его глаза расширяются. Он глядит на меня, как на сумасшедшего, и внезапно начинает хохотать. Прохора сотрясает от смеха. Он запрокидывает голову и бьёт ладонью по столу.

Из окна его домика выглядывает заинтересованная Прасковья. Смотрит на мужа, затем на меня. Я пожимаю плечами, и она, повторив мой жест, скрывается в доме.

– Хах! Ты… Ха-ха! Ты подумал… – сквозь хохот пытается выговорить Прохор и резко выдыхает, чтобы восстановить дыхание. – Хех! Ты что такое подумал-то, нечистый? Это! Делают! Руками! – говорит он и снова начинает ржать. – А ты-то поду-умал…

Сцепив пальцы в замок, устраиваюсь удобнее и пережидаю повторный взрыв смеха.

– Я знаю, как это делают, – успеваю я вставить в паузе, – но я не собираюсь этого делать.

– Да там всё просто, – отмахивается от моих слов Прохор, вытирая выступившие на глазах слёзы. – Матрона тебе покажет.

– Матрона?

– Матрона, – кивает Прохор. – Она у нас мастер в этом деле.

– Ну так вот пусть Матрона этим и занимается. Раз она мастер.

Прохор покровительственно хлопает меня по плечу.

– Да ты не боись, ваше главейшество, она тебе всё покажет, расскажет, научит…

– Мне не нужно. Спасибо, – перебиваю я, сбрасывая его руку.

Цокнув языком, Прохор недовольно тянет:

– А вот это ты зря-я.

– Это ты – зря!

Без лишних слов придвигаю к себе список и нахожу в нём всё, что требовалось: количество и состав жителей Малой Молотни. Мужики, женщины, старики, дети. Молодёжи почти нет. Это странно, но это не моё дело. Главное, что мне стал понятен объём забот.

Зачем список дел? Да это я так, чтобы Прохор без работы не сидел.

– Ещё мастера в деревне есть? – спрашиваю я. – Типа этой твоей коровницы Матроны.

– Обижа-аешь! Конечно есть. И плотник, и пекарь, и близняшки-портняжки. Даже кузнец есть. Правда, староват он, чтобы молот кузнечный поднять и как прутиком им размахивать. А вот ежели обучить кого надобно… – Прохор задумывается и тут же кивает собственным мыслям в ответ. – Да. Это точно могёт. Обучит! Любого!

– Вот и раздай дела мастерам. По списку, – приказываю я, отдавая бумагу обратно. – А к кузнецу учеников отправь. Пока «могёт», пусть учит. Сам же ты, Прохор, на контроле будешь. Назначай, следи за исполнением, о результатах незамедлительно сообщай мне. – Я смотрю на его недовольное выражение лица и, собрав в кулак всю свою добросердечность, чуть мягче добавляю: – И о проблемах тоже. Чем смогу – помогу.

Какое-то время Прохор возмущённо сопит, выдыхая через раз то ругань, то невнятные междометия. И, наконец, говорит:

– Но глава…

– А вот тут ты абсолютно прав, – перебиваю его я. – Я – глава! И решение принимать мне! И уж точно не мне делать за вас всю вашу работу: за плотника, за пекаря, – я взмахиваю рукой в воздухе, пытаясь вспомнить… – Кого ты там ещё называл?

– Близняшек-портняжек…

– Вот-вот. Все эти люди могут выполнять свою работу сами. А моя задача как руководителя, если ты не знал, руководить этим процессом. Вот сюрприз, правда?

Судя по выражению его лица, на мой отказ Прохор не рассчитывал. Но мне как-то всё равно. Встаю из-за стола, обозначая завершение встречи, и одёргиваю рубаху.

– Один вопрос, Прохор. Пока мы одни. – Я наклоняюсь, опираюсь на стол и нависаю над бывшим главой Молотни. – Зачем ты согласился, чтобы я занял твоё место? Я же вижу, что ты от этого не в восторге.

– Особой радости не чувствую, – угрюмо подтверждает Прохор.

– Ну так зачем? – Я указываю на список. – Уж вряд ли ты и твои мастера не справятся с этим списком без пришлого некроманта. Ведь я ж, мало того, что тёмный, так ещё и на твою должность нацелился.

– Ты и не скрывал.

– Я и не скрывал.

Я замолкаю в ожидании ответа, но Прохор с ним не торопится. Комкает список в руках да поглядывает по сторонам.

– Тут дело такое, ваше некромантство… – Хоть он и начинает с титула, я не слышу в его голосе ни капли уважения. – Тут дело тёмное.

Хитро прищурив глаза, Прохор смотрит на меня, и я сразу понимаю, о чём речь.

– С нечистью справиться некому?

– Ага.

– Типа того лешего, что я у ворот поднял?

– Ага.

– И ты хочешь, чтобы я это сделал?

– Ага.

– А когда я всё сделаю, отправишь меня в расход?

Прохор молчит, но и не отрицает. Просто не успевает сообразить, что лучше бы это сделать, ведь молчание – знак согласия.

– Что со мной будет, когда я это сделаю? – с нажимом спрашиваю я.

По глазам вижу, что правильный ответ Прохор знает. Сумеет ли произнести вслух?

– Сделаешь всё, так и быть, станешь главой Молотни! – отвечает Прохор.

Смотри-ка ты, смог! Пересилил себя. Я удивлён.

– И почему я не верю ни единому твоему слову? – спрашиваю я, наклоняясь ниже. – С нашей первой встречи ты не сказал ни слова правды, Прохор. И как прикажешь тебе верить?

– Да я ж ни разу и не соврал, ваше главейшество!..

– Зато о многом умолчал, правда? – И я начинаю допрос: – Откуда под твоими воротами лешак? Да ещё и высокоуровневый?

– Кто?..

Прохор не врёт. Он не понимает, о чём я.

– Шестирукий монстр, – уточняю я. – Откуда он? Просто так, без повода, ни один леший из леса не уйдёт.

– Был у него повод, – ворчит Прохор.

Его кулак несдержанно ударяет по столу, а взгляд наполняется злобой. Но направлена она не на меня.

– Рассказывай, – спокойно предлагаю я, присаживаясь обратно за стол. – Что случилось?

– Зло случилось, – отвечает Прохор, тяжело вздыхает и наконец-то начинает рассказывать: – Тут лесок есть недалече. Раньше до него люд за дровами ходил, да за дичью охотники. Ребятишки по опушкам бегали, кто по ягоды, кто по грибы. И никто без добычи не возвращался. – Прохор испускает вздох тяжелее прежнего, пока я сижу и мотаю на ус расстановку сил вокруг деревеньки, и продолжает: – Но больше никто в тот лес не ходит, потому как теперь никто оттуда не возвращается. С тех пор, как тьма лес окутала, опасно там стало, носу не кажи. Всё тёмное там теперь, заражённое, смертоносное. Оттуда к нам всякие твари заколдованные и прут: кто ползком, кто вприпрыжку. И вот этот вот, – Прохор указывает в сторону ворот, – леший. А ведь когда-то добрым был. Дочку мою однажды из лесу вывел. Она частенько одна-одинёшенька за грибами ходила. Да вот… Больше не ходит.

– Сочувствую.

– Типун тебе на язык, тёмный! – восклицает Прохор, хохотнув. – Живая она. В городе сейчас, на обучении. Деревенские много кто в город детей понаотправлял. Всяко безопаснее, чем тут.

Я киваю. Понятно, куда молодёжь делась – в городе вся, в безопасности. Заодно запоминаю, что неподалёку от Молотни город есть в наличии.

– И давно у вас лес тёмным стал?

– Да лет десять, – отвечает Прохор, нахмурившись. – Аккурат как Степан, прошлый глава Молотни, в нём пропал, так лес и скурвился.

– Пропал? А я-то думал, что ты всегда был главой Молотни. Испокон веков, – шучу я.

– Сын я его. Прохор Степаныч. После кончины его и занял это место.

Смотрю на Прохора, прикидывая, а может и мне так главой деревни стать? После гибели его предыдущего главы.

– Даже не думай! – говорит Прохор, грозя мне пальцем.

– И не думаю, – честно вру я. – Думаю о том, что мне с этим лесом твоим «тёмным» делать. Вырубать не пробовали?

– Пробовали. Мало кто живым ушёл. Из лесу такие страшные твари посыпали! С когтями, челюстями… Кое-как от них ноги унесли.

– А сжигать?

– Пробовали. И сами же чуть не погорели. Огонь, что зараза, на людей и на дома кидался. Еле затушили.

– И как, по-твоему, я с ним справлюсь?

– Не знаю, – отвечает Прохор, пожимая плечами. – Это уже ваши «тёмные» делишки. Хоть мытьём, хоть катаньем, но с лесом сладить придётся.

– А иначе?..

– А иначе, ворота чинить нечем. Древесины в Молотне нет. – Прохор откидывается на стуле и изучающе скользит по мне взглядом. – Камня на утяжеление и металла на оковку – это я тебе найду. – Он разводит руками. – Но не дерево.

Хм… Чем дальше, тем сложнее схема. В деревне не безопасно, потому что нет ворот. И нет древесины, чтобы их починить. И нет того, кто сладил бы с нечистью в тёмном лесу, чтобы добыть дерева.

Вот зачем я нужен Прохору. И если бы не это… Если бы я не сломал ворота в деревню, давно бы узнал, что такие, как Прохор, делают с тёмными магами, претендующими на их место.

– Мне нужны гарантии, Прохор, – не спешу соглашаться я. – Поэтому я повторю свой вопрос: что получу я?

– Место главы, – отвечает Прохор и поднимает руку, не давая себя перебить. – Я стар, Ксандр, ты сам видишь. И если ты покажешь себя достойным мужем, способным защитить деревню и его жителей, так тому и быть: отдам тебе своё место главы.

Прохор смотрит на меня. Я смотрю на него.

Пятой точкой чую, что Прохор мне врёт. Но смысла препираться с ним дальше я не вижу. Как и упускать шанс показать себя. Не перед Прохором, нет. Перед жителями деревни. А там пусть сами решают, достоин ли я. Особенно, когда я окажусь для них единственным, кто способен справиться с нечистью. Улыбаюсь. И единственным, кто будет стоять между их любимой деревенькой и наполненным тёмными тварями лесом.

– Тогда готовься уйти на пенсию, старик, – заявляю я, широко улыбаясь. – Я легко добуду древесину для новых ворот и остановлю нечисть.

От дома Прохора я ухожу уверенной походной. Передо мной стоит простейшая задача. Справлюсь с ней – и жители сами выберут меня на место Прохора. И тогда он ничего не сможет с этим поделать.

* * *

– Вы не поссорились? – спросила Прасковья, прибирая стол. – Я слышала громкие голоса.

– Ну что ты, какие ссоры. Нет конечно.

Прохор умолк, всё ещё глядя вслед некроманту. Супруга подошла, положила руку ему на плечо и слегка сжала.

– Никто ещё не выжил в том лесу, – печально сказала она. – Мальчик-то хороший, сразу видно. Любой другой на его месте бросил бы нас справляться с нашими проблемами самостоятельно. Но сдюжит ли он?

– Не сдюжит, пусть там и сгинет, нечистый! – сказал Прохор, сплюнув на последнем слове. – А ежели справится, так мы уж готовы будем. Встретим так, как и полагается нечисть тёмную встречать. – Он зло усмехнулся и добавил: - Если он вернётся…

Прохор оставил супругу около дома и направился в деревню. Пора было приступать к делам. Жаль, конечно, что некромант за это не взялся. Самому придётся. Зато за тёмный лес некромант взялся с радостью. Глупец!

– Там он и сгинет, – шепнул Прохор.

Глава 8. Светлый тёмный лес

Высоко над головой светит яркое солнце. Лениво шевеля листвой, ветер нашёптывает небу свою незатейливую песенку. Высокие кроны деревьев медленно покачиваются, пропуская сквозь густые переплетения ветвей редкие солнечные зайчики. Воздух наполнен светом и теплом. Под ногами разношерстным ковром стелются ароматные травы.

– И где этот лес тёмный? – с недоумением вопрошаю я, оглядывая округу.

– Дальше. Дальше он тёмный! Тё-ёмный претё-ёмный, – тянет Митька, испуганно выглядывая из-за моей спины.

О том, что Прохор отправил его со мной на подмогу – это вряд ли. А вот как соглядатая – запросто!

Кошусь на паренька. Лишь бы его подослали не как убийцу, готового вонзить нож в спину зазевавшемуся мне.

– Ну что ж, – говорю я, пытаясь избавиться от недобрых мыслей, – пошли посмотрим на это твоё «тёмный-претёмный».

Перед выходом из деревни Прохор «выделил» мне пару лесорубов и Митьку в качестве сопровождающего. А я взял кой-какое снаряжение. И заодно разузнал про «тёмный лес» как можно больше. Нечисть в него пришла лет десять назад. Как раз после пропажи бывшего главы Молотни. Всё, как сказал Прохор. С тех пор на деревню повадились нападать разные лесные монстры, типа того шестирукого лешего, что сейчас стоит на месте ворот. И хотя снаружи лес выглядит, как прежде, нечистая сила отпугнула от него людей. Все, кто осмеливался в него вступить, пропадали без вести.

От деревни к лесу вела широкая заросшая травой дорога. Телега, с помощью которой обратно предполагалось тащить древесину, быстро довезла нас до места. Тогда-то моим глазам и предстал «тёмный зачарованный лес».

Ну лес и лес. Лазаем тут уже почти два часа, и ничего не происходит.

Скучно.

– Может, устроим привал и осмотримся? – предлагаю я, когда мы выходим на приятную глазу округлую полянку. – Да и за работу давно пора приниматься. Деревьев много, есть из чего выбрать на сруб. А если встретится «тёмное» место, позовёте меня, я посмотрю.

– Тут любое место тёмное, – говорит Митька, опасливо озираясь.

– Что-то незаметно, – ворчу я себе под нос.

Небо ясное. Вокруг светло. В лесу тихо.

Так можно и день, и месяц, и целый год тут пробегать в поисках нечисти. Но у меня нет столько времени.

Митька уходит за лесорубами, что остались ждать нас около телеги, а я остаюсь на облюбованной полянке. Удобное место на возвышении. Сквозь высвеченную полуденным солнцем чащу округу видно, как на ладони.

Попробую обнаружить следы Тьмы сам. Некроманту это сделать проще, чем простым деревенщинам.

Убедившись, что все разошлись, я усаживаюсь в центре полянки и погружаюсь в лёгкий транс. План предельно прост: найти и уничтожить!

Тёмные сгустки я вижу сразу – они повсюду. Тени двигаются медленно, словно бы крадучись. И все в мою сторону.

Не удивительно, ведь я тёмный маг. Эманации моей Силы давно должна была учуять каждая тварь в округе. Удивительно, что ещё никто не явился «познакомиться».

Справа и чуть позади раздаётся шорох, а за ним цепочка быстрых шагов.

Вскакиваю на месте, вынимая из заплечной перевязи меч. У Прохора позаимствовал. Как знал, что пригодится.

Магическое лезвие со звоном ударяется о точно такое же в руках Митьки.

– Перепутал нечисть? – с улыбкой спрашиваю я.

Мои глаза до сих пор закрыты. Личность своего несостоявшегося убийцы и дальнейшие действия я легко определяю по ауре. Митька трясётся от страха.

– Тень заметил, – произносит он подрагивающим голосом.

Лгун из него, прямо скажем, никакой.

– Все отбрасывают тень, – отвечаю я. – Даже ты.

Открываю глаза и, крутанув кистью, легко выбиваю меч из рук соперника. Хотя, этого пацана и соперником-то не назовёшь. Так, мелкое недоразумение. Только и способен что колотить врага мечом, как палкой, но не сражаться.

Митька недовольно сопит, но поднимать упавшее в траву оружие не торопится. А всё потому, что острие моего меча упирается ему в грудь.

– И на что была похожа эта твоя тень? – спокойно спрашиваю я.

– Ни на что! Тень, как тень, – огрызается Митька.

– На ту, что стоит за твоей спиной, похожа?

Моим словам парнишка не верит. Вместо того, чтобы обернуться, он, наоборот, встаёт прямо и выпрямляется, гордо задрав нос.

Помирать он что ли собрался? Героем?

Улыбаюсь его наивности. Хотел бы я его убить – давно бы убил.

– Тень прямо за тобой. Оборачивайся, но медленно, – тихо говорю я, опуская меч. – Не спугни!

В этот раз Митька мне верит. Врать мне незачем, его жизни я больше не угрожаю. Он поворачивается и охает.

Перед нами на полянке сидит обыкновенная белка. Рыженькая такая, с длинным пушистым хвостиком, изогнутым в знак вопроса.

– О! Белочка пришла! – растерянно восклицает Митька.

Рыжая сидит в шаге от нас, разглядывая неожиданных гостей чёрными бусинками глаз. Я бы даже расстроился, что ошибся, но я видел это существо взглядом Тьмы.

– Это не белочка, – твёрдо говорю я, качая головой.

– А кто? – удивляется Митька.

– Дед Пихто! – низким, прокуренным басом отвечает белочка. Смачно сплёвывает на землю сквозь длинные передние резцы и, прищурив на нас один глаз, спрашивает: – Чё в мой лес припёрлися?

– По важному делу, – отвечаю я, пока Митька пытается сообразить, о чём можно говорить с «белочкой». – Мы в этом лесу тьму ищем и нечисть. Не видела?

На этих словах Митька поворачивается ко мне и недвусмысленно указывает пальцем на «ненормальную» белку. Мол, вот же, вот то, что мы ищем.

Вот он глупый! Одна белка – это ещё не вся нечисть. Выцеплять их по одному – жизни не хватит! Поэтому мой план подобной глупости в себя не включает.

– Де-е-ело, – тянет белка, нервно подёргивая пушистым хвостом. – У нас своих дел невпроворот. Уходите, пока целы! А не то худо будет!

– А ты нас заставь! – с вызовом отвечаю я и поднимаю на белку меч.

Рыжая в два прыжка оказывается на ближайшем дереве, прижимается всем телом к стволу, вцепившись в него крохотными лапками, и издаёт пронзительный свист.

В лесу поднимается шум.

Точно! И как я раньше не заметил? Лес точно заколдованный: до этого момента в нём не было слышно ни насекомых, ни птиц, ни зверья. Зато сейчас со всех сторон раздаётся топот, хруст веток и звериная перекличка.

Пара мгновений, и на полянку выскакивают лесные животные: белки, еноты, длинноухие зайцы.

Все в сборе. Так куда лучше. Сейчас найти главного и с ним всё порешать.

Оглядываюсь. Стоя на залитой солнечным светом полянке в окружении милого пушистого зверья, чувствую себя Белоснежкой. Осталось только спеть.

– А нам всё равно, – шепчу я, отходя от зверей подальше, чтобы держать их всех на виду. Выцепляю взглядом самого упитанного зайца и обращаюсь к нему: – Может, поговорим?

– А может сразу в расход? – нагло отвечает тот.

– Фи, как грубо, – фыркает стоящая рядом с ним крупная серая белка. – У тебя, пухлый, ещё дохода такого не было, чтобы людёв в расход пускать.

– Тебя не спросили, убогая! – огрызается заяц.

– Так! Стоп! – орёт толстый енот, выходя чуть вперёд. – Люди зашли в лес сами! Люди принадлежат лесу! То есть нам.

Он кладёт лапку на живот и поглаживает его по кругу.

Нас хотят съесть? Мило. Очень мило.

Митька прячется ко мне за спину. Поглядываю за ним краем глаза. Хоть парень и остался без меча, но мало ли, может у него за пазухой зачарованный нож припасён. От этих деревенских можно ожидать всего, чего угодно.

– Чего это вам? Чего это вам? – снова взвивается серая белка и показывает на свою рыжую товарку, которая сидит на дереве. – Мы тут первые были. Люди нам достанутся. Потому что…

– Ты вообще молчи! – перебивает её заяц. – Твой род последним будет, если мы что делить вздумаем.

– А твой первый что ли? – с вызовом спрашивает енот.

Митька дёргает меня за рукав. Угрозы от него не исходит – только страх, поэтому я не оборачиваюсь.

– Чего тебе?

– Некромант Ксандр, – шепчет парнишка, – а чегой-то зверушки ругаются?

– А это никакие не зверушки, – отвечаю я.

Хозяева леса – лешие, обернувшиеся лесными животными, продолжают спорить. И делят они не то, кому мы достанемся на обед. Они делят власть. И эта тема близка мне, как никому другому.

Делаю шаг вперёд и поднимаю обе руки вверх, привлекая их внимание.

– Кто тут главный?! – громко спрашиваю я.

Ссора на миг прекращается. Лешие смотрят на меня. Переглядываются. А затем ссора возобновляется с утроенной силой.

– Я глава леса! … Нет, я! … Нетушки! Я главный!

Хмыкаю. Я оказался прав. А значит, можно работать.

Судя по тому, что я когда-то читал в учебниках по низшей нечисти, лешие живут общинами, где каждая семья сама по себе. Но главный по лесу у них есть всегда.

Здесь же вышло так, что его нет. Отсюда и разлад, и договориться зверушки не могут. Странный, заколдованный лес. Зато всё – мне на руку!

– Давайте я стану вашим главой, – предлагаю я, – раз вы определиться не можете.

Делать я этого, конечно же, не собираюсь. Быть главой леших в лесу это как после руководящей должности грузчиком устроиться. Но мне нужно лишь подлить масла в огонь: перессорить леших ещё больше. И нечистые не разочаровывают.

– Тебе нельзя! Нельзя! Нельзя! – визжит серая белка, услышав мои слова.

– Права она, нельзя тебе, – поддакивает енот и поясняет: – Главным в лесу может стать только леший. А ты… – он присматривается, и я чувствую исходящее от него дуновение магии. – Ты даже не человек, – заключает енот, – и уж точно не леший.

– Вот-вот! Не глава! И не леший даже! – поддакивает серая белочка и, зажмурив глазки, добавляет: – А мяско! Мягкое, сочное мяско!

– Вкусно, – говорит енот, – и полезно.

Зверушки прекращают спор и разом поворачиваются в нашу сторону.

– Поедим? – спрашивает енот, облизываясь.

– Поедим! Поедим! Поедим! – раздаётся со всех сторон.

Редкостное единодушие.

Звери даже замолкают все хором. И все вместе начинают обращаться в кровожадных леших.

Оппа! На это я не рассчитывал!

* * *

Позади тихо матерится Митька. Он уже поднял из травы меч и стоит во всеоружии, направляя меч то на одного, то на другого лешего.

Вот наивный. Он и правда думает, что мы вдвоём сумеем справиться с хозяевами леса? Мечами? Ага, как же. А чего сразу не голыми руками?

Лешие, хоть и низшая нечисть, но не самые глупые создания. Они не кидаются на нас всем скопом – они используют магию.

Заяц, а теперь это толстый мохнатый леший с длинными обвисшими ушами и короткими пухлыми конечностями, плотоядно ухмыляется, сверкая кривозубой пастью, и гулко топает обеими ногами, нелепо подпрыгивая на месте. Повинуясь его команде, из-под земли поднимаются длинные плети корней. Взвившись вверх и покачиваясь, словно зачарованные индийским йогом змеи, они изгибаются, нацеливаясь, и молниеносно выстреливают в нашу сторону.

Я успеваю срубить одну плеть. Подпрыгнув, пропускаю под ногами вторую. Третью отбиваю рукой…

Позади слышу звуки ударов, а затем громкий крик Митьки. Его схватила плеть!

Но корней слишком много. Я не успею справиться со всеми.

Воспользовавшись маневром «зайца», я топаю по земле, пуская под густой травяной настил короткий импульс тёмной магии. Он, словно заточенный бумеранг, перерезает связь лешего с природой, и корни безвредно опадают на землю.

Лешие взвывают с досады.

Оборачиваюсь. Митька сидит на земле, потирая ушибленный зад.

– Вот твари! – ругается он, поднимаясь на ноги.

Понятно. Жить будет. И будет бороться, что ещё лучше.

– Ну что, говорить будем? – предлагаю я, поворачиваясь обратно к лешим.

Разговариваю с ними, а сам готовлюсь отбить следующую атаку. И не зря.

– Будем. Как только поедим, – отвечает мне енот и командует серой белке: – Лови их, убогая!

Теперь лешачка лишь отдалённо напоминает белочку. У неё длинные кривые ноги с проплешинами покрытые шерстью, коротенькие руки, похожие на звериные лапы, и два длинных передних зуба в беззубом рту на безобразном лице.

– Сделаем, – отвечает та и поднимает руки вверх.

Я чувствую, как лес вокруг окутывает магией. Сильна же эта кроха. А выглядит совсем уж безобидной, даже… – верно лешие её называют – убогой.

Но кроха использует свои способности, и лесные кроны шумят так, будто на лес налетел ураган. Ветви начинают колыхаться во все стороны, и солнечный свет мигает, как от стробоскопов.

В этом мерцающем свете и сумасшедшем танце густой листвы я не замечаю, как в мою сторону летит одна из веток. Она плотно обхватывает лодыжку, тянет меня в сторону, роняет и волочёт к дереву.

При падении я успеваю извернуться и вонзить меч в землю. Пытаюсь затормозить им, как якорем. Меч пропахивает борозду, но ветка тянет сильнее. Она поднимает меня в воздух и как следует встряхивает. Ещё одна подлетает сбоку и пытается выбить из рук меч.

Небольшая схватка, из которой я выхожу победителем: ветвь перерублена, а меч остаётся у меня.

– Ага! – победно восклицаю я.

И следующий скоп веток обхватывает моё тело, заставляя выпрямиться и сковывая любые движения.

Лешачка делает пассы в воздухе, словно прядёт невидимую нить, и смотрит прямо на меня.

Одна из веток подлетает, обхватывает лезвие меча и, теряя несколько листьев и мелких прутиков, вырывает его из моей руки и бросает на землю.

Шах и мат!

Прошло всего пара мгновений, а мы с Митькой связаны по рукам и ногам и подвешены на соседних деревьях. Под нами пляшут победный танец лешие. Они оголили клыки и зубы в предвкушении и собираются нами отобедать.

– Раздавим их в фаршик? – весело улыбаясь спрашивает лешачка.

Она сжимает пальцы в крохотные кулачки, и я чувствую, как пути сжимаются туже. Рядом со мной стонет Митька.

– А ну, поставили меня на землю! – кричу я, напрягая мышцы. – А не то пожалеете!

– Уже жалеем, – отвечает енот ничуть не расстроенным тоном. – Жаль, что сырьём жрать придётся. Я бы вас пожарил. Но не-екогда-а.

Его лапы удлиняются, а хвост пропадает. Теперь он похож на низкорослого человека, покрытого шерстью. Из пасти течёт слюна, а влажный звериный нос на плоском лице смотрится как свиной пятак.

– У тебя последний шанс, полосатик! – угрожаю я.

Но вместо ответа бывший енот проводит большим пальцем по горлу, жестом указывая лешачке, что с нами пора кончать.

Послушные её воле ветки превращаются в удавку. Тело парализует. И давление с каждой секундой лишь нарастает.

– Ну что же, – сдавленно шиплю я. – Я вас предупреждал!

Обращаюсь к Источнику и в тот же миг чувствую, как по жилам растекается мощь. Ветки трещат, давят сильнее, пытаясь сдержать меня, но со звонким звуком лопаются, и я оказываюсь на свободе.

Сначала нужно спасти человека.

Поворачиваюсь к Митьке и одновременно тянусь за мечом. Послушный воле некроманта, он подлетает вверх и сам ложится в руку. Пара взмахов, и Митька свободен от ветвей. Осторожно опускаю парня на землю и поворачиваюсь к лешим.

– Ну что, убогие, – рычу я, эффектно пуская огонь и дым из ноздрей, – кто ещё не хочет меня слушаться?

Но вот что удивительно: лешие не бросаются врассыпную. На их мордочках даже испуга нет. Лешачка и пухлый «заяц» стоят ко мне ближе всех. Смотрят во все глаза то на меня, то на «енота».

– Знаю-знаю, – ворчит тот. – Мой выход.

Он выходит в центр поляны и разминает крохотные ручки.

Я приземляюсь перед ним и пробую в последний раз:

– Так может, всё же поговорим?

– Ну давай, – соглашается тот. – Поговорим. На том языке, что вам, людям, понятнее всего.

«Енот» разводит руки в стороны и задирает морду вверх. Открывает пасть и издаёт зловещий громогласный рёв.

Лес затихает.

Да что там лес… Я и сам в этот момент затихаю. И чутко прислушиваюсь, гадая, откуда ждать беды.

Лешачка и «заяц» использовали магию, призывая на помощь силу природы, но с «енотом» всё обстоит иначе: он призывает силу для себя лично.

Тело «енота» удлиняется, из шерстяных боков вылезает ещё одна пара лап, голова надувается, как воздушный шар, а зубастая пасть становится просто огромной. «Енот» опускается на все шесть лап, встряхивается, словно мокрый пёс и несколько раз клацает пастью, привыкая к своей новой форме.

– Вот это енотик, – выдыхает рядом Митька.

Вот Тьма! Я совсем забыл про него. Слабого человечишку леший пожрёт и не поморщится.

Смотрю на парня. Может, облегчить ему участь и убить самому?

– Ну, давай! – кричу я «еноту», вызывая его на бой.

Резко распахиваю крылья и «случайно» задеваю Митьку. От удара тот с криком улетает в ближайшие кусты. Теперь осталось увести «енота» с поляны, и можно будет сразиться с ним во всю свою мощь.

Глава 9. Не та нечисть

От очередного мощного удара в кусты лечу я. Красиво так лечу: извергая ртом проклятья, и пропахивая задницей в лесной чаще борозду переломанной молодой поросли. Одинокая многолетняя осина, попавшаяся на пути, с хрустом ломается пополам.

Вот это приложили меня лешие! Вот это они молодцы!

Поняв, что меня так просто не схомячить, лешие нападают всем скопом. «Заяц» ставит подножки корнями деревьев и порывается ухватить за лодыжку, чтобы задержать на месте. «Белочка» хлещет по телу ветвями, изредка используя их как силки, мешая мне закончить взмах рукой или крылом. А «енот», обернувшись шестилапым зубастым зверем, нападает сам. Царапает острыми когтями и кусается, пытаясь добраться до жизненно важных органов.

Он единственный среди «зверья» оказывается среднеуровневым лешим. Остальные – мелочь.

Атаки леших не несут для меня опасности, однако, пока они так рьяно сражаются, я не могу зацепить ни одного из них. Мешает всё: и ветки, и корни, и лес в целом! Ну и конечно же природная магия, щедро льющаяся на лесных хозяев и защищающая их от меня и моей магии.

И это бесит!

– Да чтоб тебя! – рычу я, поднимаясь из кучи переломанных веток.

Отряхиваюсь и смотрю по сторонам, опасаясь удара отовсюду.

Два часа искать нечисть, чтобы потом ещё два часа с ней махаться – и всё без толку? Ну уж нет!

– Видит Тьма, вы сами меня вынудили! – грожу я лешим, указывая на каждого когтистым пальцем.

И тут же отпрыгиваю в сторону, чтобы избежать удара колючей сосновой веткой.

Успел!

Я счастливо хохочу. Пусть знают, что так просто некроманта Ксандра не сломить!

Ветка, разочарованно скрипнув, возвращается на место и внезапно взрывается ворохом иголок. Закрывая лицо крылом, пережидаю атаку колкой картечью, и чуть не пропускаю следующий удар леших: корень сосны бьёт меня по ногам.

Я нелепо взмахиваю и руками, и крыльями, пытаясь удержать равновесие…

Рычу от злости, а перед глазами начинает плыть красная пелена.

Ну всё! Мне это надоело!

Прекращаю бороться и падаю… Приземляюсь на одно колено, резко отталкиваюсь и одним мощным хлопком крыльев подбрасываю себя в воздух.

Под ногами, словно хлысты, хлопают ветви, не успевшие меня захомутать.

Взбиваю крыльями воздух снова и снова, стараясь оказаться как можно дальше от земли, а главное, как можно дальше от проклятого леса и его ненормальных обитателей.

Необходима древесина?

Нужно срочно восстановить ворота?

Деревенским жителям требуется безопасность?..

У меня в голове гремит лишь одна мысль: «СЖЕЧЬ ЗДЕСЬ ВСЁ ДОТЛА!»

Никакой жалости этим уродцам!

Зависнув в воздухе, призываю всю свою мощь, чтобы обрушить её на дерзких леших, осмелившихся поднять руку на того, кто по определению выше их всех вместе взятых.

Без раздумий опустошаю внутренние хранилища и собираю Силу в единое мощное ядро, готовое взорваться по короткому мысленному приказу-ключу.

Моё лицо искажает коварная ухмылка. Сейчас «зверушки» увидят, что значит связаться не с тем демоном. Тем более высшим!

А чтобы лешие не избежали кары, я прячу свою атаку с помощью заклинания скрытности. Накидываю на магический шар простейшие руны, и он становится невидимым. Просто воздух дрожит от напряжения – и больше ничего. Не видно и не слышно. Как раз то, что нужно!

Смотрю вниз, выискивая взглядом леших. Те собрались в кучку посреди леса и следят за мной, задрав мордочки вверх. Решают, наверное, как до меня добраться.

– Не думайте. Всё равно не додумаетесь, – кричу я лешим, хохоча.

Пара всплесков природной магии хлопают далеко внизу, не доставая до меня.

– Можете не стараться, пушистенькие. Не достанете!

Я прицеливаюсь и направляю невидимую сферу точно в то место, где собрались лешие.

– Ловите, твари, – шепчу я сквозь зубы.

Моего удара лешие не видят, но скорее всего что-то чувствуют своим магическим нутром. Возможно, тьму в его составе. Сфера проделывает половину пути к земле, когда лешие бросаются врассыпную. Однако уже поздно. Магический шар раскалывается. Раздаётся оглушающий хлопок и по округе раскатывается грохот взрыва.

Эффект впечатляющий!

Столб тёмного магического пламени взвивается в небо и тёмно-серыми клубами расходится в облаках. Он вырастает над лесом, словно гигантский гриб из дыма и пепла. Деревья гнутся до самой земли, как тонкие прутики. Волна пламени окутывает лес и с сумасшедшей скоростью расходится вокруг. Пара мгновений, и вся тьма на расстоянии нескольких километров обращается прахом.

Приятно видеть!

Довольно улыбаюсь, отряхиваю ладони и не спеша спускаюсь вниз.

Я сделал всё, как по учебнику. Собрал Силу воедино и надёжно скрепил её рунами, создав магическую сферу в несколько килотонн Тьмы.

Однако, кое-что я добавил чисто от себя. Эксперимент чистой воды. Я заставил Силу в сфере реагировать на точно такую же тёмную Силу – суть любой нечисти. При их столкновении происходит выброс магии, уничтожающий тьму в любом предмете, существе или растении. В деревьях, например. И в леших.

А то, что не затронуто тьмой, оставалось целым.

Идеально!

И идеальное применение моих знаний!

Таких магических сфер мир ещё не видывал.

Мысленно ставлю себе «отлично» в зачётку и хвалю: «Умница, Ксандр!»

* * *

Опускаюсь на землю, складываю крылья и обращаюсь человеком. Думаю, что больше в споре с лешими мне мой истинный облик не понадобится.

Вокруг меня тихо. В этом лесу и до взрыва не было слышно ни птиц, ни зверей, но теперь тишина поистине «мёртвая».

Тлеют остатки напитанных тёмной магией деревьев, тлеет трава под ногами, тлеет вся нечисть. Лес, докуда видит глаз, обратился в выжженную пустошь.

Моих рук дело! Смотрю и не нарадуюсь.

– Ах ты ж ирод окаянный! Ты чего натворил?

Оглушающий крик раздаётся из-за обгорелых кустов. Усыпанный золой и пеплом с земли поднимается Митька и идёт ко мне. Настроен он воинственно.

– Ты пошто лес искалечил? Совсем нас добычи лишить решил?

– А толку тебе от этого леса, если им пользоваться нельзя? – спокойно спрашиваю я. – Ни охоты, ни добычи.

Когда Митька подлетает вплотную, я поворачиваюсь и опускаю на него взгляд. Парень сразу вспоминает о разнице в наших размерах и напирать перестаёт.

– Ну как же… Ну лес же… – пытается собраться с мыслями он, нелепо разводя руками. – Как же теперь?

– А теперь – поговорим! – Я нахожу взглядом очередную засыпанную золой шевелящуюся кучку, подхожу и легонько пинаю её ногой. – Слышь, енотик, поговорим?

Куча отряхивается, и на свет появляется истощённый до последней капли сил леший.

– Грр… Грр, – тихо издаёт он. Словно мопед завестись не может. – Я… Е… Егр-р…

– Егор? – почти угадываю я.

Леший кивает. Садится в кучу золы, совсем недавно бывшей каким-то величавым деревом, и устало выдыхает:

– Поговорим.

Так-то лучше.

– Мить! – зову я. – Сходи за лесорубами. Пусть подберут подходящие деревья и начинают вырубку. Заодно в деревне подмогу возьмите. Надо запас древесины сделать, – небрежно указываю рукой на лешего, – пока «хозяин леса» не против. – Наклоняюсь к нему и нарочито громко уточняю: – Ты же не против, а, Егорка?

Егорка отрицательно мотает головой и что-то недовольно ворчит себе под нос.

– Что-что? – уточняю я, настроенный силой «убедить» лешего в том, что он не прав.

– Я-то не против, – отвечает леший, но прежде чем я довольно кивну, добавляет: – Только вот не я тут хозяин леса…

– Оп-па! – вырывается у меня. – А кто?

Леший Егор поднимает на меня раскрасневшиеся глаза и шепчет:

– Сама Тьма!

Мы с Митькой переглядываемся. Он пожимает плечами, и, видит Тьма, я хочу сделать точно так же. Но мне нельзя – я тут за главного, а главный знает всё.

– Звучит, конечно, страшно и таинственно, – говорю я, обращаясь к Егору, – но разве не вы, лешие, местная тьма и нечисть?

– Не-ечисть мы, – тянет Егор, закатывая глаза. – Только вот не мы этот лес тёмным сделали.

– Ага. Конечно. А людей кто жрёт?

Егор поднимает на меня наполненный тоской взгляд и отвечает:

– А ты спроси сначала, демон проклятущий, почему мы людей жрём.

Оскорбление я пропускаю мимо ушей. Да и не оскорбление вовсе, а констатация факта.

– Ну и почему же вы, бедные-несчастные, людей жрёте против собственной воли?

– Почему сразу против воли-то? – оживляется леший. – Люди вкусные, а мы – голодные. Мы их в своё удовольствие жрём. И в свои животики.

Он довольно потирает пузо, а я молчу.

Молчу и жду.

Не сразу, но леший понимает, что отвлёкся. Он напускает на себя серьёзный вид и таинственным шёпотом отвечает:

– Тьма пришла – и животные ушли из леса! Тьма пришла – и птицы улетели! Всё, что было близко, мы собрали уже. Больше нет ничего! А те, кто пошёл искать еду далеко в глубокую чащу, тех больше никто не видел! У-у-у!

Артистичность – пять!

Содержание – кол!

Я оценил. Ага.

Ну а по сути выходит так, что лешие пожирают людей только потому, что давно съели всё остальное: грибы и ягоды. А вглубь леса они ходить боятся… Из-за тьмы. Хотя сами – её порождения.

Чем дальше, тем страньше.

Однако не верить лешему Егору у меня повода нет. Пока всё сходится. Лешие ведь не даром хозяевами леса зовутся. Они его берегут. На людей им плевать. Если леший и навредил вдруг человеку, то это только из-за его задорного характера, а не от того, что он весь из себя такой злобный и тёмный.

По крайней мере, так про леших во всех учебниках написано.

– А главного вашего, его тоже тьма поглотила? – высказываю я одну из своих мыслей. Леший кивает. – Он в глубь леса пошёл с тьмой разобраться? Выяснить, в чём дело? – Леший снова кивает. А мне в голову приходит ещё одна догадка. – Когда это было, помнишь?

– Помню-помню! Давны-ым-давно-о это было, – тянет леший.

– Это я понял. А если поточнее? – уточняю я и подсказываю: – Год прошёл? Два? Десять?

– Год? – переспрашивает леший.

– Год это одно лето.

– Лето? – переспрашивает леший.

Морщусь и тру переносицу. Как ему объяснить-то?

– Один урожай – один год, – подсказывает Митька, внезапно придя мне на подмогу.

Леший задумывается. Устремляет взгляд вверх, беззвучно шевелит губами, а затем наконец выдаёт:

– Много-много урожаев назад!

Такую довольную мордашку ещё поискать, как он собой доволен.

Ладно. Будем считать, что пропажа обоих «главнюков»: и людей, и леших – произошла примерно в одно и то же время. А это значит, что за местными обитателями кто-то охотится. Или даже больше: их нарочно сталкивают лбами.

Я сам не замечаю, как начинаю ходить из стороны в сторону, размышляя.

Отруби змее голову – и она больше не сможет тебя укусить. Кого и как «кусали» местные – ума не приложу. К тому же, у людей глава, после пропажи прежнего, просто сменился. А у леших… Смотрю на Егора. На леших пропажа главы сказалась сильнее. Ссоры и постоянный раздрай – налицо! Но и это, насколько я понимаю, не сильно им повредило.

Теперь узнать, кто и зачем ликвидировал глав обоих рас, ещё интереснее.

– А как у вас выбирают главу, Егорка? – между делом спрашиваю я.

– Так прежний и должен выбирать. Указать на своего преемника, – с обидой отвечает леший. – Перед тем, как уйдёт в Великое Ничто. – Он поглядывает на меня снизу-вверх и доверительно добавляет: – Он меня должен был выбрать. Меня! Но пропал...

– А почему же ты после его пропажи сам на место главы не избрался?

– Да как тут изберёшься, когда все главными хочут стать? – ворчит леший. – Потому у нас так и заведено, чтобы старый глава на нового указывал. – Он разводит руками-лапками. – Иначе никак.

– Никак, – задумчиво повторяю я. Перевожу взгляд с лешего на Митьку. – Ты ещё здесь? Я тебе куда сказал идти?

– Уже! Ушёл! – рапортует Митька и убегает за лесорубами.

* * *

Несмотря на то, что источник истинной тьмы остался цел и запрятан далеко в лесу, я считаю, что своё задание я выполнил: добыл древесину для восстановления деревенских ворот.

Лесорубы споро валят деревья, очищают их от веток и грузят на телегу. Скоро можно будет возвращаться.

Митьку я оставляю следить за отгрузкой, а сам иду в лес вместе с Егором, чтобы разыскать остальных леших. И это очередной повод для моей гордости: верно настроенное заклинание, вложенное в магическую сферу. Оно опустошило тьму в леших, но не убило их. Поэтому и Егор остался в живых. И все прочие лешие тоже.

У меня изначально не было цели убивать их. Только как следует проучить. В каком-то смысле мы с лесной нечистью слеплены из одного теста – из Тьмы.

Я иду по выжженному лесу. Егор семенит рядом.

– Я тут вроде как подумал, – неуверенно начинает он, осматривая небольшой овраг на предмет выживших леших. – Может, и правда, мне попробовать назначить себя главным?

– Попробуй. Назначь, – безразлично отвечаю я.

– Отращу себе ещё пару рук и попробую! – решительно говорит Егор.

Сначала я не обращаю внимания на его слова. Однако, представив лешего с ещё одной парой рук, вдруг кое-что соображаю.

– А у вашего прошлого главы…

– Лёшки, – перебивает Егор.

– У Лёшки сколько рук было?

– Десять! – отвечает Егор, мечтательно зажмурившись.

– Десять – это… Шесть рук и четыре ног? – уточняю я.

– Угадал!

А я не угадал. Просто я отлично знаю главу леших, который так эффектно смотрится с шестью мечами в шести руках в качестве привратника Малой Молотни. Но говорить об этом Егору я, конечно же, не буду. Подожду более подходящего момента.

Долго леших искать не приходится: далеко убежать от эпицентра никто из них не успел. Дав им наказ впредь вести себя хорошо, я собираюсь присоединиться к деревенским и лично проследить за тем, чтобы брёвна были доставлены по месту назначения как можно скорее.

– А как же… Силы наши? – робко спрашивает «белка».

Я улыбаюсь. Какие же они стали милые и воспитанные после преподанного «урока вежливости». Ни съесть больше меня ни хотят, ни даже просто нагрубить.

– А силы ваши вам лес вернёт. Вы же дети леса.

– Хозяева, – поправляет меня «заяц» и прикрывает рот ладошкой от подобной смелости.

– Вот и наведите здесь порядок, «хозяева», – говорю я и объясняю: – Приведёте лес в порядок. Высадите новую травку, цветочки, деревья. Силы и вернутся.

Я вижу, как лешие собираются спорить и, возможно, уговаривать меня вернуть их способности обратно, но Егор их останавливает.

– Сделаем, демон. Всё сделаем, – обещает он за всех. – Лес вырастим, траву посеем. – Он оборачивается к остальным и требовательно спрашивает: – Сделаем же?

– Сде-елаем, – нестройным хором соглашаются лешие.

– Вот и молодцы! – хвалю я.

А про то, что их силы вернутся сами, стоит лешим просто восстановить здоровье, я, конечно же, промолчу.

Я выхожу из леса к дороге как раз в тот момент, когда первая нагруженная брёвнами телега собирается отправиться в путь. Оставшиеся брёвна лежат около дороги, а от деревни к нам тянется караван пустых телег.

– Ну? Как? – спрашивает Митька, стоит мне подойти. – Лешие больше нас трогать не будут?

– Не будут. Но ты и сам слышал – не они тут главная нечисть.

– А кто?

– А я откуда знаю. – Я развожу руками. – Но я узнаю, можешь мне поверить!

Митька смотрит на меня, и я читаю в его глазах если не уважение и преданность, то почтение как минимум.

А как иначе? Я только что у него на глазах одним заклинанием выжег лес, наполненный тьмой. Но дело даже не в моих супер-мощных способностях. Иначе в его взгляде неминуемо проглядывал бы страх. Всё дело в том, что я сделал нечто важное – то, что принесёт пользу его родной деревне.

Прохор сильно просчитался, отправив меня на невыполнимую миссию. Именно на ней я заработаю репутацию, которая сделает меня главой Молотни. Шах и мат, бывший глава!

– Грузите телеги, – приказываю я Митьке, – а я в деревню.

Здесь я всё сделал. Пора вернуться и получить заслуженную награду.

Запрыгнув в нагруженную телегу, я устраиваюсь удобнее, хотя на жёстких брёвнах это сделать нелегко. Ничего страшного, ехать тут совсем недалеко.

Ярко светит солнышко, согревая всё вокруг. Здесь, вдали от тёмного леса, слышно стрекотание кузнечиков и переливчатое пение птиц. Я полусижу-полулежу на гуляющих под задницей брёвнах, и отдыхаю.

Красота да и только!

Приблизившись к деревне, первое, что я замечаю – громадный костёр, сложенный из длинных поленьев и пучков соломы, а вокруг него жители деревни.

Кажется, Прохор решил устроить празднество в честь освобождённого от тьмы леса. В мою честь.

Отличная новость!

– Правь туда поближе! – командую я возничему.

Хочу покрасоваться, въехав в деревню верхом на первом грузе брёвен, доставленным из заколдованного леса лично. Сажусь прямо и нацепляю на лицо самую обаятельную улыбку. Я – красавчик! Это я знаю точно.

Мы приближаемся к костру, и внезапно оказывается, что он совсем не праздничный. Вблизи становится видно, что он собран из обломков старых ветхих досок и старательно обложен соломой – чтобы горел лучше. В центре костра вбит круглый столб. А к нему привязана Лейла.

Опять. Её. Спасать.

Но бросаться к упырихе на помощь я не спешу. Что-то подсказывает мне, что её не сожгли лишь по одной причине: у неё за спиной из соломы торчит второй столб.

Пока что он пуст. Пока что… Пока… Пока тот, кого деревенский люд собирается к нему привязать, не вернулся из смертельно-опасного тёмного леса, где он добывал древесину для новых ворот.