Некромант на час

Часть 1 Все некроманты делают это

Листья старых клёнов, наверняка помнивших ещё те времена, когда неподалёку от этого места шумел достаточно крупный город, лежали на дорожках мокрыми красно-коричневыми кляксами. Они не шуршали, не шелестели под порывами холодного осеннего ветра, а молча липли к неприветливой холодной земле. Им было грустно, одиноко и жутко тоскливо. Впрочем, место и не располагало к веселью: мало кому захочется танцевать или петь частушки на кладбище.

Погост был достаточно старым, повсюду можно было заметить следы того особого запустения, которое встречается лишь в таких безрадостных, отживших своё местах. Ещё недавно крепкие, а теперь покосившиеся ограды, когда-то белый, а нынче потемневший мрамор памятников, покрытые многолетней пылью выцветшие букетики искусственных цветов.

- Неплохое местечко, милое, тихое, атмосферное, - неожиданно раздался хорошо поставленный мужской голос, какой в равной степени мог принадлежать как преуспевающему адвокату, так и профессору, читающему лекции по культурологии в столичном университете, - полагаю, что до того, как сия юдоль скорби превратилась в банальный заброшенный погост, тут было вполне благостно и достаточно аутентично.

- Скорее всего, хотя последним словом ты меня слегка озадачил, - ответил ему второй голос, бодрый и жизнерадостный, хотя и с лёгкой хрипотцой. Он выдавал в говорившем человека достаточно молодого и энергичного. - А ещё оно пустое. То есть вот вообще, даже Хозяина нет, представляешь?

- Может, сей достойный господин просто спит, хотя это и было бы донельзя странно? - в первом голосе отчётливо слышалось удивление.

- Я бы почувствовал, - возразил ему молодой, - здесь же вообще ни отклика, ни тени, ни отзвука. Ушёл он: а сам ли или поспособствовал кто — этого мы, скорее всего, уже никогда не узнаем.

- Кто же Хозяина прогнать может? - удивление в красивом голосе сменилось откровенным скепсисом.

- Да просто всё на самом-то деле, - вздохнул второй, - могилу, которая домом Хозяину служит и с которой началось это кладбище, разрушить, кости выбросить — вот и всё. Был Хозяин — и нет Хозяина. Врать не стану, не каждому это под силу, но опытный некромант вполне может справиться.

- Никогда о таком не слышал, - помолчав, произнёс первый голос и тут же уточнил, - но, как говорится, есть многое на свете, друг Горацио…

- Если ты ждёшь, что я спрошу, кто такой Горацио, то напрасно, - насмешливо фыркнул молодой голос, - у меня, конечно, специализация, далёкая от филологии, но о Шекспире я представление имею. Так что твой выпад, уважаемый Фред, мимо цели.

- Сколько можно просить: не называй меня этой собачьей кличкой! Я Фредерик, и будь любезен не забывать об этом! Сколько лет мы уже вместе, а ты не можешь запомнить такой элементарной вещи!

- Зато я помню многое другое, - резонно возразил обладатель хрипловатого голоса, - гораздо более важное и принципиальное.

- Что может быть важнее того, чтобы правильно обращаться к тому, кто верой и правдой служит тебе, не покладая…

Тут из-за покосившейся скульптуры, изображающей коленопреклонённую девушку, появился молодой человек вполне привлекательной наружности. Тёмные волосы живописно падали на широкие плечи, длинное тёмно-серое пальто было распахнуто, и под ним можно было рассмотреть джинсы и джемпер, скромный и неброский вид которых мог многое сказать человеку понимающему. В руке молодой человек нёс кожаный саквояж, похожий на те, с которыми когда-то давно, в позапрошлом веке, ходили врачи.

Вслед за ним из-за памятника вывернул довольно крупный дымчато-серый кот, жёлтые глаза которого сверкали в сумерках двумя яркими огоньками, придавая своему обладателю вид зловещий, практически инфернальный.

- Фредерик, - молодой человек едва заметно улыбнулся, услышав удовлетворённое фырканье кота, - ты не помнишь, нам точно нужна 13 аллея, место 4?

- Разумеется, - вспрыгивая на повалившийся памятник, проговорил кот, при этом его пасть действительно открывалась и закрывалась, демонстрируя розовый язычок и острые клыки. - Понимаю твои сомнения, выглядит на удивление непрезентабельно даже для этого места.

После этих слов молодой человек и кот дружно уставились на полуразрушенную могилу, на которой даже памятника никто не удосужился поставить. Из земли торчал лишь покосившийся столб, к которому была приколочена табличка с надписью.

- Синегорский Фрол Дормидонтович, - с трудом различая буквы, прочитал молодой человек, - одна тысяча девятьсот пятый — две тысячи четвёртый. Ого, нормально так дедок пожил, чуть-чуть до ста лет не дотянул.

- Ты сегодня весь вечер неприятно меня удивляешь, Антуан, - сердито прошипел кот, - если он действительно был носителем тех уникальных знаний, о которых мы с тобой прочитали, то он мог прожить ещё пару раз по столько. И это был бы далеко не предел, уж можешь мне поверить.

- Ну а чего он тогда? - и названный Антуаном молодой человек кивнул в сторону могилы. - Нет, я потом-то узнаю, конечно, мне просто интересно услышать твою версию.

- Позволю себе высказать предположение, что означенный Фрол Дормидонтович пал жертвой профессионального конфликта интересов.

- То есть, проще говоря, свои же и грохнули?

- Фи, мон шер, как грубо, - кот недовольно махнул хвостом и дёрнул роскошными усами, - но верно. Примитивно, даже убого, однако суть отражает правильно. Впрочем, какое нам дело, как именно умер данный индивидуум, раз нам нужен не он весь, а его часть.

- Вот и я так думаю, - согласился молодой человек, снимая дорогое пальто и аккуратно пристраивая его на очередное полуразвалившееся надгробье. - Вот был бы на месте Хранитель кладбища, насколько всё было бы проще. Пришли, договорились, забрали, расплатились, ушли. Красота!

- Не стану спорить, - неожиданно согласился кот, перепрыгивая поближе, - но раз его нет, приходится действовать по обстоятельствам.

Молча согласившись со своим хвостатым помощником, молодой человек закатал рукава тонкого кашемирового джемпера. Как раз в этот момент луна выглянула из-за облака, и на руках того, кого кот называл Антуаном, проступила сложнейшая вязь татуировок. В обычной жизни они были незаметны, рассмотреть их можно было, только если на них падал лунный свет. «Ночное солнце» вскоре ушло за тучу, и руки молодого человека приобрели свой прежний вид, точно такой же, как у миллионов других, обычных людей.

Отступив на пару шагов от могилы и стряхнув землю со щегольских ботинок, некромант — а никем другим молодой человек быть не мог — прикрыл глаза и начал негромко проговаривать, почти выпевать совершенно непонятные непосвящённому слова. И, подчиняясь этому речитативу, земля расступилась, сползаясь к краям и открывая доступ к рассохшемуся гробу. Но тут молодого человека ждал сюрприз: прямо на крышке живописно расположился ещё один труп, точнее, скелет, который явно был тут лишним.

- Не понял, - молодой человек опустил руки, но тут же поднял их снова, так как земля, которую перестала удерживать магия, радостно поползла на своё место. - А это ещё кто?

- Хороший вопрос, мэтр, - согласился кот, вытягивая шею и чуть не падая в яму, - боюсь, кроме тебя этого никто уже узнать не в силах. Другой вопрос, целесообразно ли тратить на это ресурсы и время.

- Не думаю, - помолчав, определился молодой человек, - давай извлекать череп нашего образованного друга, да и пойдём. Скоро дождь будет, тут всё развезёт — не выберемся. А этого бедолагу просто сдвинем в сторону. Подержишь?

С этими словами названный Антуаном словно вытянул из воздуха несколько грязно-зелёных нитей и, скрутив в подобие жгута, плавно переправил коту, который привычно прыгнул сверху, придавив их всеми четырьмя лапами. Зеленоватые нити подёргались, но кот прошипел что-то явно угрожающее, и они покорно затихли, признавая его главенство.

И, наверное, всё прошло бы спокойно и буднично, если бы не его величество случай. На этот раз он принял вид облезлой и до безобразия тощей мыши, которая на свою голову вылезла из норы и решила прогуляться под луной. Привыкнув, что на заброшенном кладбище никого нет даже днём, а уж тем более ночью, мышь медленно брела по тропинке, думая о своих наверняка важных делах, и практически уткнулась носом в ошалевшего от такой наглости кота. Лапа зверя рефлекторно дёрнулась, зелёная нить радостно выскользнула и хлестнула по открытой могиле, чудом не задев спрыгнувшего вниз и продолжающего бормотать заклинания молодого человека. Он успел отпрыгнуть, чуть не переломав ноги, а крышка гроба, давным-давно сгнившая, рассыпалась в труху. Лежавший сверху незапланированный покойник провалился к законному обитателю могилы, и из гроба неожиданно ударил в небо изумрудно-зелёный луч. Он тут же погас, и молодой человек, выругавшись на каком-то неизвестном языке, наклонился над живописно разбросанными по земле останками.

Через некоторое время, видимо, решив довести дело до конца, он поднял непонятно как уцелевший череп, в глазницах которого на мгновение сверкнули и погасли зелёные искры, и выбрался из могилы.

- Прости, Антуан, - в голосе кота слышалось искреннее раскаяние, - иногда даже мне не удаётся совладать с рефлексами. Она же мне чуть ли не по лапам прошлась!

- Фред, успокойся, - молодой человек открыл саквояж, вынул из него покрытый странными письменами кусок ткани, расстелил на ближайшем надгробье и аккуратно поставил на него извлечённый из могилы череп. Кот, чувствующий себя виноватым, даже не отреагировал на сокращённый вариант имени, хотя при других обстоятельствах не упустил бы случая позанудствовать.

- Как ты думаешь, где нам его лучше пробудить? Дома или здесь?

- Дилемма, - кот вздохнул совсем по-человечески, - с одной стороны, тут грязно, мокро и холодно. А с другой — если что пойдёт не так, мы хотя бы дом не разрушим. Этому погосту, увы, уже совершенно всё равно. Был бы цел Хозяин — он бы точно не позволил, а так как его нет…

- Я понял, - кивнул молодой человек, - пробудим здесь. Ну что же, Фрол Дормидонтович, пора просыпаться, уважаемый…

Тот, кого кот называл Антуаном, вытащил из всё того же саквояжа две толстые чёрные свечи, поставил их по обеим сторонам черепа и, взяв из полотняного мешочка щепотку каких-то растёртых в пыль трав, очертил круг.

Снова зазвучали над заброшенным кладбищем слова древних, мало кому известных заклинаний, и через пару минут глазницы черепа вспыхнули яркой ядовитой зеленью.

- И чо это такое, в натуре, было? - прохрипел череп.

Над погостом повисла густая напряжённая тишина, не нарушаемая ни единым шорохом. Затем раздался полный недоумения голос молодого человека:

- Фред, ты уверен, что это тот, кто нам нужен? Широко известный в узких кругах травник Фрол Дормидонтович?

- Не уверен, - так же озадаченно откликнулся кот, - как-то говорит он странно. Мне казалось, что господин Синегорский должен выражаться несколько иначе.

- Эй, в черепе, ты кто такой будешь? - молодой человек осторожно постучал по тускло-жёлтой кости.

- А ты чо, прокурор? - отозвался череп, но сквозь агрессию в его голосе была чётко слышна растерянность, почти паника. - Слышь, чернявый, а где все-то? Кореша мои куда делись?

- Ничего не могу тебе по этому поводу сказать, - проговорил названный Антуаном, - во всяком случае, тут их точно давно нет. А ты есть, и мне очень хотелось бы понять, что произошло.

- Есть у меня, конечно, версия, но, боюсь, нам с тобой она не понравится, - кот озадаченно почесал лапой за ухом. - Полагаю, что нужный нам травник уже в лучшем из миров, а от этого господина мы не сможем узнать даже рецепт примитивного приворотного зелья.

- Сушёный корень заманихи-травы, взятой в первую осеннюю ночь, — три части, листья руты, что брала невинная дева, — одна часть, три капли крови из безымянного пальца левой руки, с нужными словами в медной чаше вскипятить, помешивая противосолонь, и наговор прочесть… - как-то слегка растерянно выдал череп и сам же спросил, - это я чего такое сказал сейчас? Алё, мужики, я не понял, чо за дела?

- Тебя звать-то как, бедолага? - с сочувствием спросил молодой человек и переглянулся с котом.

- Бизон я, - помолчав, сказал череп и добавил, - погоняло такое. Меня в Зареченске все знают, хоть кого спросите.

- Ну, если даже в Зареченске, тогда конечно, - согласился кот и, вздохнув, уточнил. - А нормальное имя у тебя есть?

- Есть, - не стал отказываться череп, - Афанасий я, Степанов.

- Ну вот как тут не поверить в магию имени, - усмехнулся молодой человек.

- А чо не так-то? - череп сердито сверкнул зеленью в провалах глазниц.

- Всё так, - успокоил его кот, - просто твоё имя в переводе с древнего языка означает «бессмертный», что мы, собственно, и наблюдаем.

- А скажи, Афанасий, ты о травках что знаешь? - молодой человек задумчиво посмотрел на неприглядную мешанину из костей и щепок, оставшуюся после удара зелёной нити, и махнул рукой. Земля, словно ожидавшая позволения, быстро ссыпалась обратно в могилу, похоронив останки двух человек уже окончательно.

- Не, я не по этой части, - череп, когда-то принадлежавший гражданину по кличке Бизон, хохотнул, - я больше водочку предпочитаю, по-нашему, по-простому, по-пацански. Травой пусть малолетки балуются, у них мозгов мало.

Кот явно хотел что-то сказать, но, повинуясь строгому взгляду молодого человека, промолчал и лишь закатил жёлтые глаза.

- Я не про то, про что ты подумал, - терпеливо объяснил некромант, - я имею в виду разные лечебные травы, редкие растения, используемые в зельях или настойках.

- Это чо, колдовство типа? - удивлённо проговорил череп. - Я в кино видел, в этом, как там его, ну… там ещё Джек Воробей играет, только не себя, а другого, типа умного… Там ещё без головы чувак был...

- «Сонная лощина»? - уточнил молодой человек, быстро сопоставив обрывки информации.

- Вот ты шаришь, - уважительно сказал череп и одобрительно сверкнул глазницами, - ага, в нём. Там тоже про колдунов было вроде. А может, и не там...

- Я имел в виду, не знаешь ли ты…

- Погоди, Антуан, - неожиданно вмешался кот, - ты неправильно ставишь вопрос, как мне кажется. Смотри, как надо.

Тут Фредерик перепрыгнул поближе к черепу невезучего Афанасия и, строго глядя прямо в тревожно сверкающие зеленью глазницы, спросил, чётко проговаривая слова:

- Зелье сонное второго уровня? Быстро!

- Корень асфоделя толчёный, две меры, смешать с валериановым корнем в том же количестве, да мяты для вкусу и запаху добавить, дабы не учуял кто не ко времени, да истолочь всё, всыпать и на пятидесятой секунде добавить активатор под номером семь значащийся, и делать то надлежит одновременно с последним словом наговора… Ой…

- Ты понял, Антуан? - не обращая внимания на зависший в полном обалдении череп, спросил у некроманта кот. - Они объединились, когда наш не обременённый излишками интеллекта друг свалился на бывшего великого травника. И теперь мы имеем, как говорит современная реклама, «бальзам и кондиционер в одном флаконе». Говоря проще, память Синегорского объединилась с памятью Афанасия. И что теперь делать, я совершенно не понимаю.

- Эй, парни, а чего со мной такое, а? - как-то неожиданно беспомощно спросил череп. - Откуда я это всё знаю? И почему у меня в голове всё время типа щекотка какая-то, а?

- В голове у тебя теперь мысли, просто ты к этому непривычный, в новинку они тебе, - любезно сообщил черепу кот, - потому как от тебя, Афанасий, практически ничего не осталось. Только черепушка и переместившиеся в неё чужие знания.

- А вы кто такие? - наконец-то спросил череп. - И как я разговариваю, если я умер?

- Вот, теперь ты начал задавать правильные вопросы, - одобрительно взглянул на Афанасия кот, - может, всё ещё не так и плохо.

- Меня зовут Антон Широков, и я некромант, - любезно сообщил молодой человек черепу, - а это, - тут он кивнул в сторону кота, - Фредерик, мой друг, помощник и незаменимый советчик.

- Слышь, а он, ну, кот твой, типа говорящий? - негромко уточнил череп. - Небось денег конских стоит такой, а?

- Он мой друг, - по-прежнему мягко проговорил некромант, - а теперь с тобой, Афанасий. У нас есть два пути развития событий. Путь первый: я тебя оставляю здесь, могу даже прикопать слегка, если тебе так будет комфортнее. Путь второй: я беру тебя с собой, и ты вливаешься наш небольшой, но очень дружный коллектив. Сразу скажу, что мне предпочтительнее второй вариант, так как по нелепой случайности знания, которыми обладал травник Синегорский, теперь находятся в тебе. Не скажу, что без них моя жизнь потеряет смысл, но они мне интересны. Твой выбор, Афанасий?

- Второй, понятное дело, - вздохнул череп, - но у меня условие одно будет.

- Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? - фыркнул кот, но череп не обратил на него никакого внимания.

- Какое же?

- Найди того, кто меня убил, - в хриплом голосе черепа послышалась ледяная ненависть, - того, кто продал меня…

Дальнейшая эмоциональная речь черепа состояла исключительно из слов матерных, сплетаемых так затейливо и необычно, что некромант и кот даже заслушались.

- Договорились, - дождавшись окончания гневного спича, проговорил молодой человек. - А теперь извини, придётся тебя временно спрятать в саквояж, так как, боюсь, такой креатив граждане уже не оценят.

Глава 1

- Антон Борисович, к вам посетитель, - проворковал интерком голосом секретарши Леночки. - Господин Зильберт Виталий Павлович и сопровождающие его лица в количестве двух экземпляров. Он не по записи, но уверяет, что вам по его поводу звонили. Вы сможете его сейчас принять?

- Пара минут, - откликнулся я, всматриваясь в экран ноутбука, где здоровенный фиолетовый монстр лихо крошил противников в неаппетитную кашу. - Мне нужно досмотреть важный договор, но я скоро освобожусь и непременно приму уважаемого Виталия… - тут я таки достал монстра ярко-синей вспышкой и довольно улыбнулся, - … Павловича. И сделай нам кофе, пожалуйста. А сопровождающим экземплярам то, что они попросят. Да, и пусть подождут в приёмной.

- Да, конечно, - прощебетала секретарша и отключилась. Я свернул окно с игрой, открыл какой-то текстовый файл, даже не посмотрев, какой именно, встал из-за стола и с хрустом потянулся.

Подойдя к огромному панорамному окну, я бросил взгляд на раскинувшийся внизу город.

- Красота-то какая! Лепота! - процитировал я старый советский фильм и поправил идеально завязанный галстук.

Затем вернулся к столу, удобно устроился в кресле и, открыв ящик письменного стола, нажал на кнопку встроенного диктофона. Память и заметки, сделанные в ежедневнике, — это, конечно, прекрасно, но лучше иметь ещё и запись. Так оно как-то надёжнее в нынешние непростые времена.

Бесшумно открылась дверь и, неслышно ступая по толстому ковру, в кабинет вошла девушка, которая вполне могла бы служить моделью для обложки журнала о чём-нибудь мистическом. Волосы цвета воронова крыла, бледная, почти белая кожа, слегка вытянутые к вискам зелёные глаза… Я прекрасно знал, каких усилий стоило Леночке поддерживать такой образ, но клиенты впечатлялись, значит, приходилось соответствовать. Впрочем, зарплата, которую я платил исполнительной и, что самое ценное, не болтливой девушке, с лихвой окупала и окрашивание в дорогом салоне, и отбеливающие процедуры там же, и цветные контактные линзы от известного мирового бренда.

Вошедший за секретаршей мужчина явно чувствовал себя неуютно, хотя было видно, что это состояние для него не слишком привычно, поэтому он всячески старался выглядеть невозмутимым. Был он высоким, с коротким ёжиком начавших седеть волос, кустистыми бровями и тяжёлой нижней челюстью. Этакий шериф из классического американского боевика.

Посетитель быстро окинул взглядом кабинет, удивлённо дрогнул бровью и перевёл взгляд на меня. Я же в свою очередь без излишней торопливости встал из-за стола: нужно не забывать, кто к кому пришёл и кто в ком нуждается.

- Почему-то мне казалось, что ваш, так сказать, кабинет должен выглядеть несколько иначе, - протягивая мне крепкую, совершенно не аристократическую руку, проговорил Виталий Павлович.

- Ожидали увидеть здесь паутину, чёрные стены, засушенных монстров, пентаграмму на полу и плюс к этому обязательные скелеты в каждом углу? - улыбнулся я. - Сила влияния стереотипов на воображение огромна, поэтому я уже не удивляюсь.

Я давно привык, что приходящие ко мне люди искренне недоумевают при виде светлых стен, панорамного окна, дорогой классической мебели, кожаных диванов и более чем современной техники: большого плазменного телевизора в полстены, стильного моноблока на небольшом письменном столе в дальнем углу кабинета, ноутбука последней модели на моём личном рабочем месте.

- Ваша версия слегка утрированна, но в целом верна, - усмехнулся посетитель, занимая так называемое «клиентское» кресло. - Мне раньше не доводилось сталкиваться с представителями вашей профессии, так что моя неосведомлённость простительна.

- То есть сам факт существования таких специалистов, как я, вас не удивляет, - я откинулся на спинку кресла и, спокойно положив ладони на подлокотники, с интересом взглянул на гостя. - Неожиданно, признаюсь. Обычно те, кто приходит ко мне в первый раз, начинают как раз с того, что они, конечно, в некромантию не верят, но…

Виталий Павлович пожал широкими плечами и невозмутимо ответил:

- Я давно привык ничему не удивляться, Антон Борисович. И если я столкнулся с тем, что нельзя объяснить логикой, анализом и прочими привычными мне категориями, значит, есть другие — непривычные. То, что я с ними не пересекался, совершенно не означает, что их не существует.

- Достойная позиция, - в моём голосе не было даже намёка на иронию, напротив, я даже не пытался скрыть искреннее уважение. - Не подскажете, кто порекомендовал вам меня? Как вы понимаете, я на столбах объявления не расклеиваю и на «Авито» свои услуги не предлагаю.

- Понимаю ваш интерес, - кивнул посетитель, - мне посоветовал к вам обратиться Давид Гольдман. Вы помогли ему найти…

- Я помню его, - остановил я Зильберта и мягко улыбнулся, извиняясь, - прошу простить мне некоторую резкость, но есть вещи, которые лучше не озвучивать даже здесь. Вы понимаете меня, Виталий Павлович?

- Не подумал, - согласился посетитель, жестом показывая, что извинения приняты, и в свою очередь прося прощения за собственную торопливость, - я давно знаю Давида, привык доверять его мнению и прислушиваться к его советам. Он уверен, что вы, Антон Борисович, единственный, кто может мне помочь.

- Не исключено, - я и не подумал спорить, - но я не гарантирую вам, что возьмусь за ваше дело. Не потому что не захочу, а потому что оно просто может оказаться не по моему профилю.

В кабинет по-прежнему бесшумно вошла Леночка и поставила сначала перед гостем, а потом и передо мной дразнящие ароматным паром чашки.

- Спасибо, Леночка, и меня ни для кого нет, - сказал я и, подумав, добавил, - если через десять минут Виталий Павлович не покинет кабинет, то через полчаса принеси следующий кофе, хорошо?

- Слушаюсь, Антон Борисович, - почти пропела Леночка и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Итак, - я внимательно посмотрел на посетителя, - для начала вкратце познакомьте меня с вашей проблемой. Пока можно без подробностей.

- Завтра должно состояться подписание очень крупной сделки из разряда тех, о которых не пишут в газетах и в интернете, но которые во многом определяют вектор развития целой отрасли. Я один из участников, то есть лицо более чем заинтересованное в том, чтобы всё прошло гладко и результат был бы именно тем, который нужен. Более того, я отвечаю за организационную сторону встречи… Понимаете?

- Пока не очень, - я бросил быстрый взгляд на антикварные часы, в которые была встроена миниатюрная видеокамера, - и пока не улавливаю, где ваша деятельность может пересечься с моей.

- Молодость всегда тороплива, - философски вздохнул Виталий Павлович, а я едва заметно улыбнулся: если бы посетитель узнал мой истинный возраст, он был бы, мягко говоря, удивлён, - одним из обязательных условий сделки является личное присутствие всех концессионеров. Без исключения. В ином случае документы подписаны не будут и все договорённости обнулятся. Мы не можем этого допустить, так как слишком долго и трудно шли к разумному и, главное, мирному решению вопроса. Но сегодня утром один из ключевых участников встречи скоропостижно скончался.

- Надо полагать, по абсолютно естественным причинам, - предположил я, неторопливо просчитывая, стоит ли ввязываться в это откровенно дурно пахнущее дело. Впрочем, большинство клиентов приходило ко мне именно с такими вопросами.

- Всё кристально чисто, - кивнул посетитель, - сердечный приступ, что никого не удивило, так как наш партнёр отличался редкостной невоздержанностью во всём при совершенно реальных проблемах с сердцем.

- Я искренне сочувствую родным и близким покойного, - я вздохнул, - но по-прежнему не улавливаю, чем могу помочь?

- Он должен появиться завтра на подписании документов, - негромко, но очень внушительно проговорил Виталий Павлович, пристально глядя на меня, - что с ним будет потом, меня совершенно не беспокоит, мы никогда не были друзьями. Мне нужно, чтобы в назначенный час он приехал по конкретному адресу, вошёл в кабинет, подписал бумаги, вышел на своих двоих и сел в машину. Всё. И совершить это чудо можете только вы, Антон Борисович.

На некоторое время в помещении повисла полная тишина, нарушаемая только едва слышным тиканьем часов. Виталий Павлович молчал и терпеливо ожидал моего решения, так как понимал: есть ситуации, когда от тебя, как бы ты ни был влиятелен в реальном обычном мире, ничего не зависит.

- Когда, вы говорите, с вашим партнёром произошло несчастье?

- Сегодня около пяти часов утра, - ответил посетитель, в глазах которого вспыхнула надежда. - Мне сообщила его домработница около десяти часов.

- Кто ещё знает о том, что он умер? - я задумчиво рисовал на листке бумаги никому кроме меня не понятные завитушки и спирали.

- Слухи наверняка просочились, - не стал скрывать правду Зильберт, - но официального подтверждения в прессе пока не было, так что в курсе только непосредственные участники сделки. Мы постарались максимально быстро изолировать всех, кто успел так или иначе узнать о случившемся. Домашних, любовницу, обслугу, секретаря.

- Разумные меры предосторожности, - одобрил я, - и последний вопрос на данном этапе: где тело?

- В загородном доме покойного, - Виталий Павлович пожал плечами, - он предпочитал жить там, туда же к нему приезжала его молодая пассия. Вот и на этот раз наш партнёр был именно с ней.

Я молча постучал пальцами по полированной крышке стола, выбивая привязавшийся с самого утра ритм, а затем так же молча придвинул к себе лист бумаги, взял ручку и быстро написал на ней несколько цифр.

- Это аванс, тридцать процентов, остальное по завершении, - пододвинув листок к собеседнику, сказал я. - Торг неуместен.

- Хорошо, согласен, - подумав, кивнул Виталий Павлович, - сумма серьёзная, но и я пришёл к вам с непростой просьбой, да ещё и срочной. Так что всё справедливо.

- С вами приятно работать, - улыбнулся я, - а теперь давайте проговорим детали.

Через два часа Виталий Павлович садился в машину, чувствуя себя таким вымотанным, словно лично вскопал пару гектаров целины. Рубашка промокла от пота и прилипла к спине, мышцы болели, сердце трепыхалось, и больше всего хотелось принять душ и выпить водки. Или наоборот — сначала выпить, а потом уже в душ. И потом снова выпить…

Молодой человек по имени Антон Борисович, которого порекомендовали для решения вопроса, казалось, выпил из него всю кровь, причём у Виталия Павловича было ощущение, что выпил в самом что ни на есть прямом смысле. Ему пришлось вспомнить о покойном Мише Шляпникове всё, что он знал, и даже то, чего не знал. Сумма, запрошенная этим экстрасенсом — ну не верил Зильберт ни в какую, прости Господи, некромантию! — была велика, но выхода не было. Ставки были слишком высоки, и Шляпников просто обязан был появиться и подписать документы.

Глава 2

Проводив господина Зильберта, я попросил Леночку сварить кофе покрепче и удобно устроился за столом. Нужно было обо многом подумать и составить план действий. Дождавшись, пока секретарша принесёт очередную чашку, я отпустил её обедать и, услышав удаляющийся бодрый стук каблучков, пультом закрыл дверь изнутри. Нужно было исключить даже призрачную возможность того, что кто-то услышит, о чём я собирался говорить со своими, не побоюсь этого слова, ассистентами.

Я произнёс нужные слова, и неподалёку от окна, освобождаясь от полога невидимости, медленно проявился небольшой столик, где расположилась бархатная кошачья лежанка и подставка, на которой сверкал изумрудными глазницами череп.

- Ну, что скажете? - я сделал глоток кофе и подумал, что пора бы махнуть куда-нибудь в отпуск. Туда, где много солнца и неба, где мужчины носят белые гандуры и клетчатые бело-красные гутры, где небоскрёбы пронзают почти всегда безоблачное небо, а банки надёжны и не зависят от странностей европейского мышления.

- Мутное дельце, Тоха, ну их на хрен, таких продуманных, - череп, как всегда, был незатейлив и категоричен в высказываниях.

За те два месяца, что прошли с момента присоединения Афанасия к нашей неоднозначной компании и превращения слаженного дуэта в трио, он вполне освоился. С Фредом они поначалу скандалили так, что искры сыпались, но потом как-то притёрлись, перестали воспринимать друг друга как конкурентов и даже почти сдружились. Афанасий, смирившийся в итоге с именем Афоня, постепенно учился разговаривать не только матом, но и другими словами. Кот делился с ним историями, которых знал какое-то нереальное количество, а череп, в свою очередь, развлекал нового приятеля рассказами из своей богатой на криминальные события жизни. Я пару раз послушал… В общем, сериал «Бригада» на минималке…

Тем не менее знания, обладателем которых так внезапно стал бывший Бизон, постепенно как-то систематизировались и улеглись в его непривычной к активному мыслительному процессу голове. Теперь на мои просьбы сообщить ту или иную информацию он реагировал недолгим жужжанием и каким-то пощелкиванием. Что там в пустом черепе могло издавать такие звуки, даже я предположить не возьмусь, всё равно не угадаю. Но сведения он после этого выдавал чётко, связно и исключительно по делу. Да и вообще Афоня оказался парнем наблюдательным, по-своему, по-бандитски, честным и принципиальным и на удивление сообразительным. Идеи, которые он порой озвучивал, заслуживали внимательного рассмотрения, а даваемые им характеристики часто оказывались удивительно точными.

Меня Афоня называл Тохой, в серьёзных ситуациях - боссом, не признавая никаких других вариантов, правда, поначалу пару раз попытался придумать мне «погоняло». Я этой идеей не вдохновился и предложил креативному черепу вернуться на место постоянной дислокации. Возвращаться на заброшенное зареченское кладбище он не захотел, и в итоге мы остановились на Тохе. Мне не сложно, а ему приятно.

Так и повелось: кот по установившейся веками — я не оговорился — традиции называл меня Антуаном, череп — Тохой, а клиенты — Антоном Борисовичем.

Кота после долгих скандалов и разбирательств череп называл исключительно Фёдором. Когда Фредерик попробовал возмутиться, в качестве альтернативы ему были предложены следующие варианты: Серый, Барсик, Хрыч (не спрашивайте меня, почему!) и Феофан. Впечатлённый кот подумал и решил согласиться на более или менее нейтрального Фёдора.

- А что с ним не так, с клиентом сегодняшним? - поинтересовался я. - Жду оценок, идей, предположений, версий… В общем, как всегда.

- Гнилой он, меня чуйка никогда не подводит, Тоха. Вроде и улыбается, а сам только и думает, как перо в бок вогнать. Не своими руками, ясное дело, но не вязался бы ты с ним.

- Присоединяюсь, - помолчав, сказал Фред, задумчиво изучая кончики бритвенно острых когтей, - на меня господин Зильберт тоже не произвёл приятного впечатления, несмотря на импозантную внешность.

- Вариант отказа не рассматривается, - я снова побарабанил пальцами по столешнице. - Во-первых, это репутационные потери, которые нам совершенно ни к чему, во-вторых, расстроенный господин Зильберт может попытаться испортить нам жизнь. Понятно, что у него ничего не получится, но ведь хлопотно и неприятно, к тому же может пострадать Леночка, а где я другую хорошую секретаршу найду? Ну и в третьих, это очень неплохие деньги, а они лишними не бывают. Я хотел в феврале на неделю моды в Милан съездить, обновить гардероб, а то начинаю чувствовать себя провинциалом.

- Слушай, Тоха, а вот на хрена тебе все эти шмотки? - вдруг поинтересовался Афоня. - Ты ж не баба дурная, чтоб за фирменным барахлом гоняться. Думаешь, типа все секут, где фирм'а, а где фуфло? А ведь сколько бабла ты на них тратишь!

- Ты не понимаешь, Афанасий, - я допил кофе и, не задумываясь, на автомате перевернул чашку, чтобы потом посмотреть на получившиеся разводы. Фред пренебрежительно фыркнул, зато череп, который вместе с невероятными по своей глубине знаниями о травах и всевозможных зельях получил от неведомого Фрола Дормидонтовича страстную любовь ко всякого рода предсказаниям и гаданиям, одобрительно мигнул зеленью в глазницах. - Я-то знаю, что это, например, подлинный Stefano Ricci, а не подделка с AliExpress, и мне от этого хорошо.

- Мажор ты, Тоха, - помолчав, осудил меня череп и переключил своё внимание на другое, - переворачивай давай, поглядим, чего там…

- Не мажор, а метросексуал, - поправил приятеля Фредерик, но Афоня замену не оценил и возмущённо клацнул челюстью.

- Ты на Тоху не гони, он пацан правильный, а не то, что ты сказал, - строго велел коту Афанасий, - за такие слова и ответить можно.

- А что я такого сказал? - совершенно искренне удивился кот. - Метросексуал — это человек, тратящий много средств на свою внешность, следящий за модой. Другими словами — денди. Понимаешь?

- А то, что ж я, думаешь, совсем дремучий? - возмутился череп. - «Денди» - всё понятно, приставка такая, у меня тоже была. Только не въезжаю я — при чём тут Тоха?

- Забудь, - помолчав, махнул лапой кот, - давайте уж лучше посмотрим на то, что там ваша кофейная гуща нам предсказывает. Это как-то безопаснее для моей нервной системы…

- Только левой, левой рукой бери, - торопливо напомнил мне Афанасий, - а то неправильно покажет...

Я, титаническим усилием воли подавив смех, перевернул чашку, и мы все трое внимательно уставились на потёки, украсившие фарфоровые стенки.

- По-моему, это зонтик, - задумчиво проговорил Фредерик, внимательно рассматривая грязно-коричневые разводы.

- Зонтик — это значит, что придётся от кого-то прятаться, - тут же пояснил череп, благодаря господину Синегорскому прекрасно разбиравшийся в материале.

- А может, шляпа, - выдвинул свою версию я, - шляпа к чему, Афоня?

- Шляпа — это к конкурентам, - череп презрительно сверкнул глазницами, - только нету у тебя таких, Тоха, так что не шляпа это.

- А ещё на месяц похоже, - кот вывернул голову под каким-то совершенно немыслимым углом.

- А это уже к новому браку, - хохотнул Афанасий, - только у Тохи и старого-то нет. Тоха, хочешь новый брак?

- Спаси меня Луна, - отмахнулся я, - мне и вас хватает.

- Зря ты так, Антуан, - с упрёком проговорил кот и осуждающе покачал головой, - мы ведь к тебе со всей нашей несуществующей душой, а ты не ценишь!

- Угу, вы ещё скажите, что я злой и что вы от меня уходите к более чуткому некроманту с тонкой душевной организацией, - я покачал головой, а помощники растерянно переглянулись, после чего более прямой и непосредственный Афоня решил уточнить:

- А такие что, есть? В смысле ты не один некромант, что ли?

- В этом городе один, - я задумался, - даже, наверное, в этой стране. Ну, я имею в виду настоящих некромантов, а не самозванцев, задача которых состоит в том, чтобы обдурить как можно большее количество граждан и получить с этого максимальную прибыль.

- Но ты тоже не бесплатно пашешь, - не унимался череп, - причём конкретно так…

- Я свои гонорары отрабатываю по полной, - я откинулся на спинку удобного кресла, - хотя да… деньги я люблю. А много денег люблю ещё больше. Они дают мне ощущение свободы. В общем, если ты хотел меня как-то пристыдить, то не стоит: мои клиенты явно не последний рубль мне несут, согласись. Вот господин Зильберт, например, с компаньонами…

- Кстати, ты не заметил в словах не очень уважаемого нами Виталия Павловича одну странную оговорку? - кот стал серьёзным и перебрался с лежанки на сидение «клиентского» кресла, что всегда означало у него готовность к конструктивному диалогу.

- Только одну? - я скептически посмотрел на Фредерика, так как мне казалось, что господин Зильберт хоть и не врал в открытую, но умолчал очень о многом.

- Он сказал, что о смерти этого Шляпникова знают только непосредственные участники сделки, так? - Фред переступил лапами, стараясь не вонзать когти в кожаную обивку кресла, и я, посмотрев на это, переложил бархатную лежанку со стола на сидение. Кресло было откровенно жалко. - Спасибо, Антуан. Так вот, если концессионеры в курсе, — перед кем ломать комедию?

- Логично, - согласился я, так как тоже обратил внимание на этот момент, - из этого следует что?

- Что? - Афанасий тоже решил принять участие в обсуждении. - Продуманный перец он, ваш Зильберт.

- Это само собой, - не стал спорить я, потому как с оценкой был полностью согласен, - но суть не в этом. Раз Зильберту нужно, чтобы покойный Михаил Шляпников появился на подписании документов, значит, не все участники в теме. Значит, как обычно — все равны, но некоторые равнее…

- И что нам это даёт? - кот нервно махнул хвостом, словно отгоняя невидимую муху. - Пусть они дурят друг друга как хотят, нам-то что?

- Для чего-то он им ещё нужен, этот Шляпников, не только для подписания бумаг, - я задумчиво повертел в руках чашку из-под кофе.

- Да чего тут непонятного? - удивился Афоня. - Грохнуть они кого-то решили, а потом на этого Шляпу всё повесить, ему-то уже без разницы будет.

- А вот тебе и отгадка, - негромко проговорил кот, глядя на спорный рисунок, оставленный кофейной гущей, - такие намёки нельзя игнорировать, Антуан.

- То есть ты считаешь, что Зильберту и ещё кому-то выгодно, чтобы покойный Шляпников появился на подписании документов, и там произойдёт что-то, в чём потом можно будет его же и обвинить?

- Пожалуй, наш друг Афанасий прав, - Фредерик прищурил жёлтые глаза, - и тебе же заодно потом претензию можно предъявить, что ты его плохо контролировал. Ну или что-то такое… Это всё очень дурно пахнет, Антуан. Слишком много вопросов и слишком мало ответов, мне это не нравится!

- Как вариант, - добавил Афоня, - они хотя тебя посмотреть, в смысле, проверить, что ты реально можешь.

- У нас слишком мало сведений, - я решительно хлопнул ладонями под подлокотникам, - как известно, кто владеет информацией, тот владеет миром — это сказал не я, а один очень умный человек по фамилии Ротшильд. Но нам сейчас нужен не он, а господин гораздо более скромных финансовых возможностей, зато обладающий связями в нужных местах.

- Кому звонить будем? - по-деловому уточнил кот, глядя, как я листаю список контактов в телефоне.

- Рыжему, конечно, - я ждал ответа, а мои помощники таращились на меня в четыре глаза: два жёлтых и два ядовито-зелёных.

- Чего надо? - вместо приветствия раздалось в трубке, когда я уже готов был сбросить вызов.

- Здорово, Рыжий, - весело проорал я, мысленно настраиваясь на разговор и надевая очередную маску. - На рыбалку тебя позвать хочу, а ты такой невежливый!

- Антоха? - в голосе Рыжего мелькнул живой интерес. - Так чего сразу-то не сказал? Я с суток, вообще не соображаю. Рыбалка — это хорошо, у меня как раз тут отпуск приближается, так что я весь внимание.

- Отпуск? Это хорошо, это очень радостное событие, к нему подготовиться следует серьёзно, - я прищурился, прикидывая, что сказать старому знакомому.

- Да уж понятно, - хохотнул Рыжий, в миру отзывавшийся на имя Николай и служивший в структурах чрезвычайно полезных.

- Встретимся, может, чайку зелёненького выпьем, а то и пообедать можно. Рыбалку обсудим, чего да как? - предложил я. - Подруливай к «Моллу» через часик, я буду тебя ждать как обычно.

- Буду, но только чай, - решительно сказал Рыжий, - с суток я, если обед, то разомлею да там прям и усну. До встречи тогда, Антоха.

Я отложил телефон и довольно потёр руки.

- Чо за Рыжий? - поинтересовался череп. - Ты про него раньше не говорил.

- Нам нужны сведения о тех, с кем связаны Зильберт и Шляпников, причём сведения не те, что есть в интернете, а те, что есть у коллег Рыжего.

- Они что — не секретные? - изумился Афоня, а кот хихикнул, прикрыв лапой морду.

- Секретные, само собой, - совершенно серьёзно ответил я, - для этого нам и нужен Рыжий. Это будет дорого, но качественно и быстро.

Небольшой китайский ресторанчик на предпоследнем этаже современного торгового комплекса был словно специально создан для встреч, которые не должны были стать достоянием любознательной общественности. А то она такая, эта общественность: встретишься со старым другом, а на следующий день из интернета узнаешь, что стал участником, а то и организатором переворота где-нибудь в Сомали или Зимбабве… Нет, уж лучше так, по старинке, в тихом и неприметном местечке.

Я как раз заканчивал выбирать чай, когда на соседнее кресло шлёпнулся тип совершенно непримечательной наружности. Светлые волосы невнятного мышиного оттенка, серые глаза, правильные, но совершенно не запоминающиеся черты лица, свитер и джинсы, какие можно увидеть на каждом втором.

- Здор'ово! - несмотря на залёгшие под глазами тени и в целом усталый вид, Рыжий был сосредоточен и даже не пытался скрыть свою заинтересованность. - Чем порадуешь, Борисыч?

- Сведения нужны, - я дождался, пока девушка примет заказ и отправится в сторону барной стойки, - причём нужны вот прямо сейчас. И по максимуму. Понимаю, что ставлю практически нереальные сроки, но для тебя, насколько я успел убедиться за годы нашего плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества, невозможного практически нет.

- Прогиб засчитан, я проникся, - усмехнулся Рыжий, - люблю лесть и даже не пытаюсь это скрывать, а ты коварно этим пользуешься. Имена давай.

Я молча пододвинул к нему лист бумаги, на котором были написаны фамилии участников сделки. Рыжий, не прикасаясь к листку, прочёл, молча откинулся на спинку кресла и уставился на меня.

- Мне не для себя, как ты можешь догадаться, - прокомментировал я чисто для того, чтобы нарушить тишину, так как объяснять никому ничего не требовалось. - Безопасность клиента, сам понимаешь…

- Высоко летаешь, Борисыч, - негромко, но как-то весомо проговорил Рыжий, - упасть не боишься?

- Боюсь, - не стал я огорчать честным ответом хорошего человека, - но работа такая…

Рыжий кивнул и снова начал гипнотизировать лист с написанными на нём четырьмя фамилиями. Я понимал его сомнения: порой забота о собственном спокойствии перевешивает жажду денег. На обычно бесстрастном лице Николая сейчас можно было заметить следы этой внутренней борьбы. Поэтому, чтобы слегка ему помочь, я написал на салфетке цифру и пододвинул к нему. Рыжий бросил беглый взгляд на написанное и удивлённо выгнул бровь.

- Очень надо, - проникновенно проговорил я, - очень-очень. Сделаешь?

Несколько минут он молча пил чай, и мне казалось, что я слышу, как в его голове стремительно щёлкают кнопки невидимого калькулятора. Ну вот прямо как у Афони, когда он вспоминает очередной уникальный рецепт из коллекции господина Синегорского.

- Два часа, - подумав, вынес вердикт Рыжий, - здесь будешь или к себе на базу вернёшься?

Для Рыжего, как и для абсолютного большинства граждан, я был владельцем небольшого, но пользующегося великолепной репутацией детективного агентства. Клиентов я брал исключительно по рекомендациям и обладал репутацией дорогого, но надёжного и исполнительного специалиста. Если Рыжий и подозревал о каких-то моих экстраординарных способностях, то предусмотрительно по этому поводу помалкивал.

- К себе поеду, - мне хотелось обсудить с помощниками пару пришедших в голову идей, да и вообще — бездарно потерять в сложившейся ситуации два часа было непозволительной роскошью.

- Жди курьера, - кивнул Рыжий, поднимаясь, - счёт для оплаты тот же.

Он выбрался из-за стола и направился к дверям, на ходу вынимая телефон, но вдруг остановился и, подумав, вернулся.

- Осторожнее, Борисыч, - негромко проговорил он, - по краю ходишь. На твоём месте я без шахпаца (*шахпац — бронежилет) на улицу не выходил. Хотя от пули в голову и он не спасёт.

- Спасибо за заботу, - слегка удивлённо отозвался я, а Рыжий криво усмехнулся, кивнул и неторопливо покинул ресторан.

Проводив его задумчивым взглядом, я попросил девушку принести счёт. Планы следовало слегка поменять, так как за те годы, что мы сотрудничаем, Рыжий впервые так открыто предупредил меня об опасности, и надо быть клиническим идиотом, чтобы такое предупреждение проигнорировать.

Выйдя из торгового центра, я нашёл взглядом своего любимца. Он сиял на солнце: чёрный «Land Cruiser», не новый, трёхлеточка, но зато нашпигованный таким количеством уникальных опций, что никакому Джеймсу Бонду даже не снилось.

Возле джипа отирался какой-то мужик непонятной наружности, старательно делающий вид, что пытается найти свой автомобиль на забитой машинами парковке. Мне он не понравился с первого взгляда, а уж когда я заметил, что к нему прицеплена тоненькая ниточка «следилки», моя антипатия возросла многократно. Почему-то я не очень люблю, когда за мной следят…

В принципе, «следилка» - заклинание простенькое, безотказное и не слишком сложное в исполнении. Оно позволяет отслеживать перемещения человека, и чаще всего используется, когда к самому объекту наблюдения её прицепить нельзя, зато к тому, кто будет за ним следовать, — запросто. Дело обычное, почти рядовое, но вот только не верю я в такие совпадения.

Вздохнув, я пошёл к машине, делая вид, что не замечаю мужичка, который внимательно изучал что-то в телефоне, бесшумно шевеля губами и хмурясь. Если бы не ниточка заклинания и не подозрительный интерес к моему автомобилю, я бы даже не посмотрел в его сторону: ну не может человек найти в телефоне, допустим, контакт нужный. Или у него Старлайн глючит...(*StarLine — автомобильная сигнализация, которой можно управлять через приложение)

Теперь же я постарался пройти так, чтобы оказаться от него на расстоянии вытянутой руки, и мимоходом стряхнул на него простенькое проклятье. Не смертельное — пока он мне ничего плохого не сделал, а такое… неприятное.

«Следилку» я, естественно, трогать не стал: зачем информировать неведомого наблюдателя о том, что я её заметил? Всё равно через пять минут следящему станет не до того: он будет думать только о том, как ему избавиться от отвратительной яркой сыпи, которая скоро покроет его руки, а затем и всё тело. До преследования ли тут? А я тем временем успею наведаться к одной очень давней приятельнице. Надеюсь, хотя бы на этот раз она не попытается меня убить…

Глава 3

Старый дом в историческом центре города был хорош той сытой купеческой красотой, которой далеко до изящества и лёгкости дворцов и парковых павильонов итальянских архитекторов. Он был массивен, добротен и самодоволен, гордо глядел на неширокую улицу, выпятив круглые балкончики и крепко упираясь в брусчатку толстыми колоннами. Широкое крыльцо с невысокими ступенями вело к тяжёлым двустворчатым дверям из тёмного дерева. На смену дворецкому в ливрее пришли высокоточные и бесшумные механизмы немецких и швейцарских мастеров, поэтому створки распахнулись неожиданно легко.

Я вошёл в просторный холл и увидел, как из неприметной будочки вышел консьерж, он же охранник, и вперил в меня профессионально неприветливый взгляд.

- Я к госпоже Демидовой, - небрежно сообщил я, направляясь к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. В руках у меня были цветы и фирменный пакет с логотипом известной кондитерской.

- Вас ожидают? - голос консьержа был холоден, как смешанный со снегом дождь, который начинался за окном.

- Нет, но, уверяю вас, Степанида Алексеевна меня примет.

- Минутку, - он заступил мне дорогу, но я не стал настаивать и ругаться, а просто положил цветы и пакет на банкетку. Затем огляделся и с лёгкой улыбкой — это всегда так замечательно раздражает окружающих! — стал ждать результата переговоров.

- Проходите, - заставив себя улыбнуться, проговорил консьерж через пару минут, завершив быстрый разговор по телефону. Я довольно улыбнулся, мол, я же говорил, и неспешно пошёл по знакомой лестнице. Сколько я тут не был? Лет двадцать? Двадцать пять? Да, наверное, около четверти века… Ковровая дорожка, разумеется, уже другая, как и охрана. Да и я выгляжу иначе, и это один из самых неприятных моментов моего по сути дела бесконечного существования: внешность приходится регулярно менять. Ведь не будешь объяснять всем подряд, почему окружающие стареют, а ты нет! Какое-то время удаётся отговариваться здоровым образом жизни и достижениями современной косметологии, а потом один человек исчезает, а другой — его коллега и преемник — появляется. Я, правда, стараюсь подбирать личины максимально схожие по основным признакам: высокий рост, хорошая фигура, тёмные волосы и глаза, классические черты лица. Просто на всякий случай…

За всеми этими размышлениями я не заметил, как поднялся на второй этаж и остановился перед массивной старинной дверью, на которой скромно, но внушительно поблёскивала медная табличка.

«Демидова Степанида Алексеевна. Целитель»

Скромненько, но с должной долей многозначительности, и слово такое ёмкое - «целитель». Под ним много чего можно скрыть: и экстрасенсорные способности, и травничество, и психологию, и ведьмовство… Последнее к хозяйке квартиры было наиболее применимо, ибо была Степанида свет Алексеевна именно ведьмой. Сильной, умной, опытной, и, что удивительно, не входивший ни в один из ковенов. За это коллеги — назовём их так — её не любили и пакостили при малейшей возможности. Степаниду это совершенно не волновало, так что в конкурентную борьбу между ковенами она не лезла, но и своего не упускала. В итоге ведьмы, видимо, смирились, и между моей приятельницей и остальным ведьмовским сообществом — весьма, кстати, многочисленным — установилось некое перемирие.

Я прислушался и едва заметно покачал головой, почувствовав внимательный взгляд. Вслед за этим за дверью раздался звонкий стук каблучков, замок щёлкнул, и передо мной появилась удивительно красивая молодая женщина.

Она окинула меня насмешливым взглядом и, не говоря ни слова, жестом пригласила войти. Я благодарно кивнул и шагнул в уютный холл, оформленный в бежевых и шоколадных тонах с редкими вкраплениями зелени.

- Здравствуй, Стелла, - я улыбнулся и мимоходом небрежно стряхнул простенькое проклятье, которое хозяйка квартиры успела на меня бросить.

- Здравствуй, Антонио, - ответила она, и у меня — как и всегда при звуках её мягкого, грудного, чарующего голоса — по спине пробежали мурашки. - Вот уж кого не ожидала увидеть, так это тебя.

- Ну, согласись, дорогая, что двойная попытка убийства — совершенно не повод для разрыва отношений! Каких только недоразумений не случается между старыми друзьями, не так ли?

- Действительно, - она лукаво улыбнулась, став ещё очаровательнее, хотя, казалось бы, это было уже невозможно. - Это такие мелочи, что и говорить-то о них не стоит. Но что привело тебя ко мне, Антонио? Если мне не изменяет память, а она мне, как правило, не изменяет, в последний раз ты сказал, что никогда больше не попросишь меня о помощи.

- А почему ты решила, что я пришёл с просьбой?

Я без спроса расположился в уютном кресле и лучезарно улыбнулся Стелле — это имя нравилось мне больше, чем Степанида, Стефания, Сильфида и масса других, которыми ведьма пользовалась за то время, что мы были знакомы.

- А зачем же ещё? Ведь не для того, чтобы принести мне цветы и пирожные, верно? Итак, Антонио, что тебе нужно?

- Ну, раз уж ты не веришь в моё желание тебя увидеть, - тут она фыркнула, - то перейду к делу. Скажи, дорогая, не говорит ли тебе что-нибудь одна из следующих фамилий: Зильберт, Лозовский, Топлев, Шляпников.

- Нет, впервые слышу, - быстро ответила Стелла, пожалуй, слишком быстро для того, чтобы это было правдой.

- Врёшь, - ласково ответил я, пытаясь угадать, чья фамилия вызвала влажный блеск глаз моей давней заклятой подружки.

- Вру, - безмятежно согласилась она, - потому как с чего бы мне с тобой откровенничать?

- Был такой травник — Синегорский, - медленно проговорил я, внимательно изучая рисунок на явно эксклюзивной ткани, которой было обито кресло.

Судя по прищуренным глазам, мгновенно растерявшим всю томность и невозмутимость, я двигался в правильном направлении.

- Знакомая фамилия, - кивнула Стелла, очень быстро взяв себя в руки, - я что-то о нём слышала, но, кажется, его уже нет с нами?

- Увы, рано или поздно все мы окажемся там, - я посмотрел на потолок и вздохнул, - ну… или там, - тут мы со Стеллой одновременно посмотрели вниз.

- Учитывая нашу с тобой природу, скорее, нам туда, - ведьма ткнула аккуратно наманикюренным пальчиком в сторону раритетного наборного паркета, - наверху нам вряд ли будут рады.

- Но мы же туда не торопимся, верно? - я улыбнулся, всем своим видом демонстрируя дружелюбие и готовность к диалогу. Когда нужно, я умею быть очень милым и обаятельным.

По нервно постукивающим по подлокотнику пальчикам было заметно, что Стелла взволнована и даже слегка нервничает. Интересно, чем вызвано столь не характерное для неё состояние: упоминанием кого-то из интересующих меня персон или именем Синегорского?

- Откуда тебе известна фамилия травника? Где ты вообще мог о нём услышать?

- Ох, дорогая, в старых книгах и дневниках чего только не найдёшь! Читал я тут не так давно один гримуар… по своей специальности… и наткнулся на упоминание одного любопытнейшего зелья. А вот с рецептурой возникли некоторые сложности… Но ты же меня знаешь — я очень не люблю не получать того, что хочу. Меня это расстраивает. Вот и пришлось потратить время и выяснить, какой же гений сотворил это чудо. Так я и вышел на господина Синегорского, точнее, на упоминания о нём. Ты знаешь, этот Зареченск — очаровательный провинциальный городок, мне даже захотелось провести там какое-то время.

- Ты нашёл могилу Синегорского, - Стелла не спрашивала, она просто озвучивала напрашивающийся вывод, - ты его поднял?

- Ну что ты, - я с упрёком взглянул на ведьму, - зачем мне труп почти двадцатилетней давности? Куда я его дену? К тому же я не уверен, что он понравился бы Фредерику.

При упоминании кота Стелла поморщилась: они с Фредом терпеть друг друга не могли с давних времён.

- Да уж, хватит тебе и одного монстра в компании, - она наморщила прелестный носик, - отвратительное существо!

- Ты несправедлива к Фреду, - заступился я за друга и компаньона, - он по-своему мил и порой совершенно очарователен!

- Какой тебе интерес в тех людях, которых ты назвал? - помолчав, перешла к делу ведьма. - Не просто же так ты пришёл, Антонио, и не просто так поманил меня Синегорским. Ты ведь нашёл способ, как добраться до его знаний, верно? Иначе ты не стал бы использовать его фамилию в качестве приманки.

- Один из них предложил мне заказ, - я не стал вдаваться в подробности, Стелле они ни к чему, но частью информации поделиться придётся, - и у меня впечатление, что там не всё чисто, ты меня понимаешь?

- Это непростые люди, Антонио, впрочем, ты уже и сам это понял, - Стелла встала и, подойдя к бару, достала бутылку и два пузатых бокала. Плеснула на два пальца тёмно-янтарной жидкости и протянула мне.

- На этот раз можешь пить спокойно, - усмехнулась она, намекая на прошлую попытку отравить меня редчайшим ядом из вытяжки солнечного корня. Дело в том, что для большинства людей она — эта вытяжка — относительно безвредна, а в небольших количествах даже полезна, а вот для таких, как я — смертельно опасна. Особенно если грамотно приправлена парой нужных заклятий. Тогда меня спасло только своевременное вмешательство Фреда, учуявшего запах отравы и оттащившего меня на ближайшее кладбище. Для этого, правда, ему пришлось принять свою истинную форму, после чего парочка околокладбищенских завсегдатаев зареклась пить, а мне пришлось пару лет проходить в должниках у тамошнего Хозяина. Я, конечно, потом Стелле отомстил, но это уже совершенно другая история…

- Меня интересует, связан ли кто-нибудь из них с нашей стороной городской жизни. Я не люблю, когда меня пытаются играть «в тёмную».

- Напрямую — нет, - помолчав и, видимо, взвесив все «за» и «против», ответила Стелла, - но…

- Твоя цена?

- Три рецепта из коллекции Синегорского, - моментально ответила она, - и я сама решу, какие. Торг неуместен, Антонио.

- Договорились, - кивнул я, - и не надо на меня так подозрительно смотреть: моё быстрое согласие обусловлено исключительно жесточайшим цейтнотом, а не слабостью. Так что не испытывай иллюзий, дорогая.

- Из названных тобой фамилий мне известны две, - сделав глоток из своего бокала и удобно устроившись на диванчике, начала Стелла, - Шляпников и Лозовский. С Мишей Шляпниковым меня связывают исключительно деловые отношения: он помогает мне в моём официальном бизнесе. В частности, лоббирует мои интересы на городском уровне.

- Тогда тебе, наверное, будет неприятно узнать, что господин Шляпников сегодня утром скоропостижно скончался, - с показным сочувствием сообщил я, - надеюсь, ты успела получить от него всё, что хотела.

- Сегодня? - судя по всему, Стелла была не в курсе, так как известие вызвало на её очаровательном личике тень досады, которую она не сочла нужным скрывать. - Как не вовремя! Ну что ему стоило умереть через пару дней? Он сам совершил этот необдуманный поступок или ему помогли?

- Пока не знаю, - я пожал плечами, - а что, могли помочь?

- Разумеется, - Стелла поморщилась, - ты же знаешь этих как бы бизнесменов: за лишний доллар удавятся. Ну ли удавят… это уж как карта ляжет. Придётся просить Игоря...

- А Игорь у нас кто? - я, конечно, догадывался, да и Стелла не стала бы озвучивать имя, если бы не хотела, чтобы я знал. - Смею предположить, что это господин Лозовский.

- Конечно, - ведьма улыбнулась и сделала ещё глоточек более чем достойного виски, - Игорь Лозовский — мой любовник...

- О как! - я не стал делать вид, что удивлён. - Он настолько тебе нужен?

- Не делай из меня расчётливую стерву, - Стелла обиженно надула губы, - я что — не могу просто завести любовника?

- Ты? Нет, конечно, для этого ты слишком умна и прагматична, и это не упрёк, а комплимент, - я внимательно посмотрел на заклятую подругу, - Лозовский знает, кто ты?

- Не думаю, - Стелла действительно задумалась, но тряхнула головой и уже гораздо увереннее повторила, - нет, не знает. Я бы почувствовала, ну или он как-нибудь выдал бы себя. Нет, Антонио, тебе нужен кто-то другой. Да, кстати, а почему ты так уверен, что кто-то из них связан с миром Луны?

- Чуйка, как сказал бы один мой хороший приятель Бизон, - усмехнулся я, - вот свербит, понимаешь? Вроде всё ровно: заказ как заказ, но смердит от него, как от недавно поднятого трёхдневного трупа. На уровне ощущений, впрочем, что я тебе объясняю… сама прекрасно понимаешь.

Стелла кивнула: мы всегда очень внимательно относимся к всякого рода предчувствиям, и это часто спасает нам жизнь. Она у нас долгая, как правило, насыщенная всевозможными событиями, и потерять её было бы чрезвычайно обидно.

- Он тебе нравится, этот Лозовский? - я мельком глянул на Стеллу.

- Пожалуй, да, - она покачала ножкой, рассматривая носок домашней туфельки, - он хороший любовник, изобретательный, нежный, страстный… Пожалуй, он уступает лишь тому гусару, Александру, помнишь, перед первой русской революцией… я тебе как-то рассказывала…

- Дорогая, ты действительно думаешь, что я бережно храню в памяти имена твоих любовников столетней давности? Мне и нынешние без надобности, просто так дело повернулось. Но способностей господина Лозовского не оспариваю и в них не сомневаюсь, раз уж он даже тебя смог впечатлить!

- Всё-таки специализация накладывает свой отпечаток, - с показной грустью проговорила Стелла, - вы, некроманты, напрочь лишены тонкой душевной организации и чувства прекрасного.

- Надеюсь, ты не предлагаешь мне вместе с тобой восхищаться подвигами господина Лозовского? - я фыркнул. - Кстати, раз уж он тебе так дорог, можешь дать ему понять, что чем быстрее он выйдет из этого мутного дела, тем выше его шансы прожить долгую и благополучную жизнь. Ты же понимаешь: тот, кто всё это затеял, не станет оставлять свидетелей. Да и делиться прибылями он вряд ли захочет. Так что если…

- Я поняла, - кивнула Стелла, - и даже, пожалуй, тебе признательна. Но ты ведь приехал не только для того, чтобы узнать, знакомы ли мне названные тобой имена. Давай, Антонио, выкладывай, а то скоро приедет Игорь. Ты уверен, что хочешь с ним встретиться здесь?

- Ты права, - усмехнулся я, - всё же в многовековом знакомстве есть свои минусы: ты слишком хорошо знаешь собеседника. Мне нужно зелье, Стелла.

- Какое?

- Свеча Зельгама, по возможности уже сегодня вечером.

- Ну у тебя и аппетиты, - проворчала Стелла, но было видно, что она уже лихорадочно просчитывает, что ещё содрать с меня за такую срочную работу. И ведь знает, что я почти не стану торговаться, ибо сделать правильную свечу Зельгама на данный момент во всём мире в состоянии от силы десяток ведьм, и одна из таких мастериц — Стелла.

- К вечеру управлюсь, - подумав, кивнула она, - но ты будешь должен мне три желания. Три раза я обращусь к тебе с просьбой, и ты мне не откажешь. Согласись, цена не слишком высока.

- Пришлю Фреда, - я поднялся, не обращая внимания на недовольную гримаску ведьмы. Не понимаю, что ей не нравится в истинном облике моего друга и партнёра? Ну шкуры нет, так и что с того? Если саму Стеллу увидеть в её истинном виде, то тоже далеко не каждый в восторг придёт, так что нечего…

- А я, как посвободнее будешь, наведаюсь к тебе, - она тоже встала, но не из вежливости, а потому что свеча сама себя не сделает, - поговорим о Синегорском.

Я поцеловал тонкую ручку, с удовольствием вдохнув тонкий аромат каких-то удивительно элегантных духов, и откланялся: встречаться с господином Лозовским мне совершенно не хотелось. Да и у неведомого наблюдателя, прицепившего ко мне «следилку», не должно возникнуть вопросов: времени, проведённого мной у Стеллы, как раз могло хватить на разные милые человеческому телу действия. Это в том случае, если носитель заклинания следовал за мной, несмотря на недомогание, хотя он почти наверняка уже двигался в сторону ближайшего платного дерматолога.

Я как раз успел добраться до кабинета и выпить кофе с купленным по пути и ещё даже тёплым круассаном, когда Леночка сообщила о приходе курьера. Веснушчатый парнишка извлёк из потрёпанной сумки для ноута плотный конверт и протянул мне. Я расписался, дал парню заслуженные чаевые и, велев Леночке никого не пускать, занялся изучением переданных Рыжим материалов. Часть ксерокопий была такого плохого качества, что текст на них еле читался, но не в моей ситуации было привередничать. Итак, кто же у нас нынче в меню?

Чем больше я читал, тем больше вопросов у меня возникало, причём на часть из них у меня не было даже приблизительного ответа.

Самым безобидным из всей компании был, как ни странно, тот самый Миша Шляпников, который просто в нужное время оказался в нужном месте и удачно прикупил правильных акций, беззастенчиво пользуясь служебным положением. Обычный нечистый на руку чиновник, но из тех, кто «по чину берёт», в криминальных связях замечен не был, спокойно лоббировал интересы ряда компаний, получал за это свой немалый процент и жил себе припеваючи. Единственной слабостью Миши были женщины: их он любил много, часто, и с возрастом, увы, не бесплатно. Интересно, почему же убрали именно его, а в том, что это убийство, я уже почти не сомневался.

Уже знакомый мне Виталий Павлович Зильберт был известен в узких кругах как человек неуступчивый, всегда чётко следующий выбранной стратегии поведения. Лет двадцать назад светлый образ российского бизнесмена и политика был слегка подпорчен подозрениями в связях с криминалом, но Виталий Павлович всё отрицал и клялся в том, что никогда даже помыслить о подобном не мог. Из чего все сделали совершенно логичный и правильный вывод — было, однозначно. Сейчас господин Зильберт остепенился и занимался исключительно вопросами экономического консультирования. Мог он заказать Шляпникова? Да запросто, если тот залез куда-то не туда.

На третьего участника душевной компании, Леонида Топлева, было на удивление мало компромата: ни копий протоколов, ни фотографий с людьми, с которыми рядом лучше в объектив не попадать, ни распоряжений о прослушке и наружном наблюдении — ничего. Даже офшорных счетов — и тех не было! Внимание, вопрос — что он делает рядом с такими людьми, как Зильберт и Шляпников? Вывод напрашивается сам собой: если на него ничего нет даже у соответствующих структур, это совершенно не значит, что этого нет в принципе. Не исключено, что господин Топлев просто очень, очень-очень хорошо маскируется. В общем, как по мне, чрезвычайно подозрительный тип! Мог он за что-нибудь смертельно обидеться на Шляпникова? Легко, как мне кажется!

Ну и остаётся у нас герой-любовник Игорь Лозовский. На него у Рыжего была самая толстая пачечка бумаг, но я рано обрадовался: в основном это были не слишком существенные по нынешним временам правонарушения, такие, о которых люди его социального статуса забывают на следующий день. Финансовые махинации тоже размахом как-то не впечатляли, их было много, но всё какие-то незначительные. Была среди постоянных контактов Лозовского пара человек из криминальной среды, так никто же не доказал, что они с ним связаны деловыми интересами. Может, они вместе водку пьют или по бабам шастают, это не запрещено. Мог Лозовский воспользоваться связями, чтобы убрать Мишу? Конечно, почему нет?

Вот и получается, что любой из троих оставшихся в живых концессионеров мог стать причиной безвременной гибели Шляпникова. При этом не стоит окончательно отбрасывать вариант, при котором шалун Миша мог действительно просто умереть от сердечного приступа. Маловероятно, но не исключено. Тем более нужна качественно сделанная свеча Зельгама: если её зажечь рядом с телом человека, можно увидеть так называемые «нити смерти», то есть понять причину, по которой объект отправился в мир иной. Помимо этого, если были применены заклинания или имели место проклятье, порча и прочее, то свеча показывала и это. В общем, чрезвычайно полезная штука, жаль, что я такие делать не умею, но чего не дано, того не дано. Зато я могу увидеть результат, а вот Стелла, к примеру, сделать свечу может, а вот воспользоваться ею в полной мере — нет.

Спрятав полученные от Рыжего бумаги в сейф, я потянулся, посмотрел на часы и направился в небольшую комнатку, где обитали в свободное от помощи мне время Фредерик и Афанасий. Когда я вошёл, они вели очередной бесконечный философский спор из разряда «есть ли жизнь на Марсе?», то есть обо всём и ни о чём.

- О, Тоха! - обрадованно воскликнул Афоня. - А мы тут о всяко-разном, типа о вечном… Чего узнал?

Фредерик ничего вслух не спросил, только вопросительно склонил голову и махнул хвостом: он знал меня гораздо лучше, чем череп, поэтому прекрасно понимал, что я сам расскажу то, что сочту нужным.

Я поделился с партнёрами — бывший Бизон тоже постепенно становился им — добытыми сведениями. При упоминании Стеллы Фред раздражённо встопорщил шерсть и прошипел что-то ругательное по-французски.

- За свечой метнёшься ночью, больше мне послать некого, а самому некогда, - я всегда считал, что просто отдавать приказы — это банально и нерационально. Любое существо гораздо охотнее выполняет возложенные на него обязанности, особенно неприятные, когда понимает, почему именно ему поручено данное конкретное дело. Вот и сейчас: я мог просто приказать, никуда бы Фред не делся — сбегал бы как миленький, но я предпочту осознанную помощь.

- То есть грохнуть Мишаню мог любой из дружков, - внимательно выслушав меня, подвёл итог Афоня, - и, чую я, после того, как ты заказ выполнишь, он и на тебя может замахнуться. Типа «он слишком много знал»…

- Вряд ли у него что-нибудь получится, - усмехнулся я, - но ты прав, попытаться могут. Но для начала нужно понять, самостоятельно ли упокоился господин Шляпников, и именно это мы и попробуем сделать сегодня вечером.

- Нас с собой возьми, - Фредерик был серьёзен, - пока ты покойничком будешь заниматься, мы, может, что-нибудь интересное заметим или почувствуем. Когда свеча готова будет?

- Около семи, Стелла позвонит, - я посмотрел на часы: было без двадцати пять, - вздремну-ка я, а то, чует моё сердце, ночка нам предстоит беспокойная.

Если бы я тогда мог предположить, насколько беспокойными окажутся не только ближайшая ночь, но и несколько последующих дней, то, скорее всего, махнул бы рукой на гонорар и уехал бы от греха куда-нибудь далеко. Ненадолго, года на три...

Глава 4

Господин Зильберт оказался человеком пунктуальным, и машина за мной прибыла ровно в половине восьмого, как мы и договаривались. Неразговорчивый водитель суровой восточной наружности коротко поздоровался, покосился на мой саквояж и переноску с котом и больше за всю дорогу не произнёс ни слова. Я тоже не стремился к общению, так что путь до загородного особняка Шляпникова проходил в чрезвычайно комфортной обстановке, так как едва слышно мурлыкающая музыка совершенно не раздражала и размышлениям не мешала.

Дом производил впечатление: казалось, владелец задался целью показать всем вокруг, что он в этой песочнице самый крутой. Дом был пусть ненамного, но выше остальных, панорамные окна позволяли обитателям особняка беспрепятственно любоваться на соседские металлические и кирпичные заборы, а также на торчащие из-за них одинаковые крыши, покрытые металлочерепицей различных оттенков красного. Вдоль забора с острыми пиками через каждые три метра были высажены туи, грустно зеленевшие из-под налипшего на них мокрого снега.

Кованые ворота с притулившейся рядом будкой для охранника бесшумно расползлись в стороны, и машина въехала во двор, сразу свернув на специальную площадку. Там уже стоял чей-то джип, а также сиял лакированными боками спортивный Lexus LFA. Хм, такая машинка, пожалуй, не по карману даже мне. Интересно, кто же это на такой рассекает? Вряд ли это авто покойного Миши Шляпникова — он в него просто-напросто не поместился бы. Насколько я мог понять по фотографиям, объект моего внимания отличался немалым ростом и изрядным лишним весом. Даже если бы он и упаковался в такой суперкар, то выбраться из него смог бы только с чьей-нибудь помощью. Впрочем, это вопрос не из первоочередных.

От размышлений меня отвлекла вышедшая на крыльцо элегантная женщина лет пятидесяти в строгом платье. Она внимательно посмотрела на меня, словно мысленно сравнивая с фотографией, и молча посторонилась, пропуская в холл.

- Меня зовут Инна Викторовна, я домоправительница Михаила Фёдоровича, - сдержанно представилась она, - позвольте проводить вас в вашу комнату, Антон Борисович. Виталий Павлович распорядился, чтобы вам предоставили помещение для отдыха и работы.

- Благодарю, - так же невозмутимо отозвался я, - буду искренне признателен, если мне принесут чашку кофе и какую-нибудь лёгкую закуску.

- Непременно, - она слегка склонила голову с идеально уложенными светлыми волосами, - вашему питомцу что-нибудь тоже принести?

- Нет, спасибо, - я постарался не заметить возмущённого взгляда, которым одарил меня сквозь сетку переноски Фредерик, а из саквояжа послышался ехидный смешок.

Домоправительница прислушалась и сначала нахмурилась, а потом покачала головой, бросив на меня странный взгляд. Интересно, что рассказал ей — если рассказал — Зильберт обо мне и о цели моего пребывания в этом доме?

- Скажите, пожалуйста, в доме есть кто-нибудь из членов семьи?

- Нет, - тут же ответила Инна Викторовна, подняв на меня абсолютно спокойный взгляд, - супруга Михаила Фёдоровича здесь появляется редко, а Мария Львовна уже уехала.

- Простите, а Мария Львовна — это…. - я вопросительно посмотрел на домоправительницу.

- Это любовница Михаила Фёдоровича, - невозмутимо ответила она и взглянула на меня с едва заметной насмешкой, - надеюсь, я вас не шокировала?

- Чтобы меня шокировать, этого явно недостаточно, - слегка улыбнулся я, - а что — супруга господина Шляпникова была в курсе того, с кем проводил время её муж?

- Разумеется, она была в курсе, - по-прежнему совершенно спокойно ответила домоправительница, - такие вопросы нельзя пускать на самотёк. Мария Львовна часто бывала здесь, она пользовалась немалым доверием Михаила Фёдоровича. А это же недвижимость, имущество, активы. К ним нельзя подпускать кого попало.

Я немного помолчал, поднимаясь по лестнице за шествующей впереди Инной Викторовной и любуясь её идеально прямой спиной и гордой посадкой головы. Какое самообладание, какое чувство собственного достоинства и какой яркий, просто физически ощутимый аромат тайны! Пряный, влекущий, интригующий…

Однако, высокие отношения царили с семье покойного, своеобразные такие.

- А где, собственно, сам Михаил Фёдорович? - поинтересовался я, когда домоправительница распахнула передо мной двери в большую комнату.

- В цокольном этаже, рядом с подземным паркингом, - на лице Инны Викторовны не дрогнул ни единый мускул, - мы решили, что там наиболее подходящий температурный режим.

- Мы — это, простите, кто?

- Мы с Марией Львовной, - домоправительница протянула мне ключ от комнаты, - в цоколь можно спуститься на лифте, но будет лучше, если путь вам покажу я. Дом большой, вы случайно можете свернуть не туда. Когда будете готовы, просто нажмите вот на эту кнопку, - тут она показала мне небольшую аккуратную панель устройства, напоминающего интерком. - Горничная принесёт вам кофе и лёгкие закуски через десять минут. Приятного отдыха, Антон Борисович.

С этими словами она повернулась и ушла, оставив после себя едва уловимый аромат дорогих духов. Я хмыкнул и отправился обозревать своё временное пристанище. Комната была большая, но не слишком уютная: она неуловимо напоминала номер хорошего отеля. Красиво, комфортабельно, но безлико…

Я открыл переноску, выпустил недовольного Фреда, потом извлёк из саквояжа череп и аккуратно пристроил его на столе рядом с вазой, в которой красовались цветы. Я потрогал листья — надо же, живые…

- Нет, ну какая цаца! - восхищённо проговорил череп, возбуждённо сверкая зелёными глазницами. - Королева! Как есть — Снежная Королева! Я тащусь, дорогая редакция! Ух!

- Соглашусь с нашим маргинальным другом, - задумчиво сказал Фредерик, вспрыгивая на подоконник и оглядывая часть двора, - такая женщина… и в экономках… Антуан, ты чувствуешь некий диссонанс?

- Не умничай, - проворчал череп, но достаточно беззлобно. Надо отдать Афанасию должное: он старательно впитывал информацию и с удовольствием расширял словарный запас.

- Короче, полная лажа, - перевёл для Афони кот, - понимаешь, мой костяной друг, такая женщина может согласиться на статус прислуги только у очень сильного, авторитетного чувака.

- Так вроде этот Шляпа совсем не такой, - озадаченно моргнул череп.

- Вот в том-то и дело… в том-то и дело…

- Давайте отложим догадки и версии на потом, - предложил я, - всё равно для того, чтобы делать выводы, у нас недостаточно информации, и наша первоочередная задача — её получить. Поэтому…

Договорить я не успел, так как наконец-то подал признаки жизни телефон, и я с облегчением увидел, что звонит Стелла.

- Присылай, - без лишних предисловия сказала ведьма, - я свою часть договора выполнила.

- Отлично, - я действительно был доволен, так как всё намекало на то, что свеча мне очень пригодится, - через пять минут Фредерик будет у тебя. А насчёт оплаты не переживай, ты же меня знаешь — я всегда держу слово, должность у меня такая.

- Да уж, - фыркнула Стелла, - кстати, Игоря я предупредила, и, знаешь, у меня было впечатление, что он не удивился. Он даже не спросил, откуда у меня такие сведения, просто сделал вид, что поверил моим словам о дурных предчувствиях. И мне это не нравится, Антонио! Поэтому, как бы странно это ни звучало, но будь осторожен.

- Это действительно звучит странно, не сказать — подозрительно, но я тронут, честное слово, - усмехнулся я, не зная, как реагировать на столь нехарактерное для ведьмы поведение.

- Не обольщайся, просто я к тебе привыкла, - засмеялась Стелла, - а к новому врагу придётся сначала присматриваться, потом проверять его всячески, потом договариваться… Зачем мне эти лишние хлопоты?

С этими словами она отключилась, оставив меня в глубокой задумчивости. Ладно, о странностях ведьминского поведения я подумаю позже, сейчас в приоритете иные задачи.

Оглядевшись, я присел в кресло и взял в руки лежащий на столе журнал, посидел так, затем зафиксировал изображение, произнёс нужные слова и тихонько скользнул в сторону, оставив своего двойника с интересом изучать статьи о том, как научиться нравиться людям — я успел прочитать заголовок.

Теперь любой наблюдатель сможет увидеть, как я отдыхаю в ожидании обещанного кофе. Ну и прекрасно, а я пока займусь делами. Повернувшись к коту, я сказал:

- Фредерик, давай-ка, метнись быстренько к Стелле, возьми у неё свечу, а мы с Афоней пока тут осмотримся.

Вот за что я искренне целю своих партнёров, так это за то, что они прекрасно понимают, когда можно спорить и качать права, а когда следует молча подчиниться и просто выполнить порученное дело. При всей любви Фреда поговорить и поспорить, сейчас он кивнул, и вот уже посреди комнаты стоит существо ростом с хорошую гончую, состоящее из перевитых мощных мускулов, с горящими жёлтыми глазами и внушительным набором острейших клыков. Да, наверное, отсутствие шкуры слегка портит его внешний вид, но я ценю Фреда не за внешнюю красоту, тем более что в его истинном облике есть своё смертельное очарование. Хрипловато рыкнув, Фред подбежал к стене и словно впитался в неё.

- Вот сколько вижу его, а всё никак не привыкну, - вздохнул череп, виновато посверкивая зелёными глазницами, - и я давно спросить хотел, Тоха, а чего он в виде кошака ходит, а не собаки, к примеру?

- Кот безобиднее, к тому же котиков все любят, - улыбнулся я, - а у Фреда, как ты мог убедиться, очень своеобразное чувство юмора.

- Это точно, - хохотнул Афанасий, - давай, Тоха, чего делать-то надо?

- Сейчас пока ничего, - подумав, решил я, - а вот когда горничная принесёт мне кофе и что-нибудь к нему, очень внимательно следи за ней, постарайся не упустить ни одной мелочи. Себя никак не проявляй, изображай экзотический аксессуар. Сдаётся мне, в этом доме не всё так просто, как кажется.

- Понял, босс, - ответил Афоня, и обращение «босс» показало, что он осознал всю серьёзность происходящего и готов к работе.

Не успели мы договорить, как послышались приглушённые ковровой дорожкой шаги, и в дверь осторожно постучали. Я нырнул в кресло и щёлкнул пальцами, снимая иллюзию.

- Открыто, - доброжелательно откликнулся я, и в комнату вошла симпатичная девушка в скромном, но достаточно элегантном брючном костюме. Она толкала перед собой столик, на котором стоял прозрачный кофейник на подставке, чашка и несколько накрытых салфетками тарелок.

- Спасибо большое, - я тепло улыбнулся девушке, но она лишь молча кивнула и уже хотела выйти, но я остановил её. - Простите, вы горничная?

Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

- Да.

Ни тени улыбки, спокойный, совершенно не эмоциональный взгляд и абсолютное, двухсотпроцентное равнодушие.

- Я просто хотел уточнить, где я могу найти кого-нибудь из охраны?

- Зачем?

Признаться, такого вопроса от обслуживающего персонала я не ожидал, поэтому на секунду замешкался, а когда собрался, то странная горничная уже вышла. Я на цыпочках подошёл к двери и прислушался: никаких звуков из коридора не доносилось. Рывком распахнул дверь и с некоторым недоумением увидел совершенно пустой коридор. Она что, как Фредерик, в стену впиталась?

Вернувшись в комнату, я, ничего не говоря Афанасию, который предусмотрительно помалкивал, извлёк из саквояжа четыре коротких булавки с небольшими камешками в навершиях и воткнул по одной в каждую из стен. Воздух на секунду мигнул зелёным, а я с интересом стал ждать реакции на свой поступок: я просто только что вывел из строя все подслушивающие и подсматривающие устройства, которые почти наверняка находились в комнате. И теперь мне крайне любопытно, последует ли какой-нибудь ответ на мои действия. Если да — значит, всё не так уж и плохо, а вот если нет…

- Что скажешь? - теперь я мог спокойно разговаривать с черепом, не опасаясь, что кто-то нас услышит и не тратя силы на поддержание иллюзии.

- Тоха, валим отсюда, - Афоня был на редкость серьёзен. - Ну их на хрен, эти деньги, походишь немного в прошлогодней коллекции, не помрёшь.

- Всё так серьёзно?

- Девка, которая приходила, она не совсем живая, понимаешь?

- Откуда такие выводы? - я подобрался, как хищник, почуявший запах незнакомого, но, скорее всего, вкусного зверька.

- Она не пахнет человеком, - череп нервно мигнул зелёными огнями в глазницах, - ты же знаешь, что я из-за этого вашего травника теперь запахи чуять могу. Все чем-то пахнут, кто приятнее, кто противнее, а она вообще ничем.

Я с удивлением посмотрел на Афоню: до этого момента он не рассказывал мне о своих новых способностях.

- Интересно, а я чем пахну?

- Ты? Свечами, горькими хризантемами, полынью, металлом, землёй и немного кровью.

- А Фред? - мне стало очень интересно, и потом я наверняка придумаю, как использовать этот обнаруженный талант помощника.

- Горячим песком, болотной гнилью, кровью и, ты будешь смеяться, кошачьей шерстью, - отчитался череп, - а эта вообще без запаха, сечёшь?

- Очень интересно, - я побарабанил пальцами по столу, - кстати, принюхайся — это только кофе, или в нём есть незапланированные добавки?

Я плеснул в чашку кофе и поставил возле черепа. На мгновение мне показалось, что я слышу сопение, но потом череп в очередной раз мигнул глазницами и уверенно сообщил:

- Чисто, только кофе, босс. Еду проверять будем?

- Есть я тут ничего не собираюсь, а вот кофе хочется, - поделился я соображениями, и тут из стены вышел Фредерик, держащий в пасти зачарованный мешочек. Он осторожно положил его мне на колени и, на мгновение окутавшись туманом, превратился в холеного дымчатого кота.

- Спасибо, Фредерик, - сказал я, тем самым давая коту понять, что можно не скрываться и говорить вслух. – Чувствую, мне пригодится весь взятый с собой арсенал.

- Я что-то интересное пропустил? – Фред вспрыгнул на кресло и с комфортом в нём устроился.

- Экономку уровня «Снежная Королева» ты уже видел, - начал я, и кот фыркнул, - но хочу тебе сказать, что здесь вообще очень креативный подход к подбору обслуживающего персонала.

- О, то есть она не одна такая? – Фред встопорщил шерсть и прищурил жёлтые глаза. – А подробности?

- Афоня говорит, что горничная, которая принесла кофе, неживая, - выдал я и с интересом наблюдал, как вытягивается кошачья морда, - и он предлагает валить отсюда как можно быстрее.

- Нельзя, - тут же ответил кот и пояснил недовольному черепу, - если ты прав и тут есть неживые слуги, то, значит, есть и тот, кто их создал. Понимаешь? Но тут существует маленький нюанс: в стране кроме Антуана некромантов нет. Их вообще сильных мало осталось. Есть Людвиг, но он из своей Баварии не вылезает никуда, есть Карл, но он давно свалил куда-то в тёплые страны у ласкового моря. Джей в Англии, Александр вообще где-то в Австралии, Ляо в Гонконге. Да вот, в общем-то, и всё.

- Чо, вообще нету? – Афоня сверкнул глазницами. - Ни одного? Так не бывает, Тоха, гадом буду! Вот слушай сюда: был у нас в Зареченске один тип, так вот про него говорили, что такой «медвежатник», как он, в стране один. А потом раз — и выясняется, что в Москве сейф один мощный выставили, а этот мужик и не при делах. Стал соображать — и вспомнил, прикинь, что когда-то давно учил он одного шкета, тот типа талант был, а потом пацан куда-то слился. Этот мужик забыл про него давно и не вспомнил бы, кабы не этот случай. Стали узнавать и выяснили, что тот пацан науку принял, но задумал сам мастерство до ума доводить и стал не хуже учителя своего. Только почерк, ясное дело, другой совсем, но вот что не хуже того мастера — зуб даю. И заказы брал только через посредников, видать, опасался, что бывший учитель долю малую захочет. Ну а чо – в своём праве был бы.

В комнате повисла тишина, прерываемая только шумом ветра за стёклами больших окон. А потом камнем упало имя.

- Егор, - проговорил кот, словно плюнул, - если этот урод выжил тогда и дар смог сохранить, то, Антуан, дело оборачивается не слишком приятно…

Я остановил его жестом, показывая, что мне надо подумать, но где-то в глубине души – если она, конечно, у меня ещё была – понимал, что кот, скорее всего, прав. И если дело обстоит именно так, то становятся понятными некоторые странности, от которых я отмахивался как от несущественных.

- А чо за чувак этот Егор? – не выдержал Афоня.

- Лет двести назад, - начал Фред, видя, что я не собираюсь ничего рассказывать, - Антуан подобрал мальчишку с явно выраженным ведьмачьим даром. Некроманты и ведьмаки не так чтобы ладят, но и вражды откровенной между ними нет, а тут у мальчишки и дар такой был подходящий – он мог видеть мёртвых, разговаривать с ними. Поднимать не умел, не дано такое ведьмакам, а вот как сделать из человека безвольную куклу – это он очень быстро освоил. Антуан многому его научил, мальчишка невероятно талантлив был, да только потом начал он чернеть изнутри.

- Это как? – было видно, что Афоне жутко интересно всё, о чём говорил Фредерик.

- Ну вот посмотри на Антуана, - кот махнул в мою сторону лапой, - он некромант, он может поднять мёртвого, может проклясть так, что не спасёшься, может любой нежитью управлять, но нутро у него не чёрное. Не любит наш с тобой босс совершать зло ради зла. Убивать он умеет, но наслаждения от чужих страданий не испытывает: жалеть, конечно, тоже не жалеет, - ради справедливости добавил Фред, - но и зазря кровь лить не начнёт. А тот стал жадным до чужой боли и до крови. А потом и учителя своего уничтожить решил, подумав, что тогда сможет его силу себе забрать. Не понимал, что тут таланта мало, ведьмак некромантскую силу подчинить не сможет ни за что – разные они.

- А, типа как крутой щипач не сможет лоха на деньги развести, - перевёл для себя Афоня, - ну так ясное дело, у всех навык разный, тут уж кому чего дано.

- Естественно, у него ничего не получилось, скрутил его Антуан в бараний рог, да и вышвырнул помирать на Кромку, - Фредерик покосился на меня, но я по-прежнему молчал, не желая вспоминать эту неприятную историю, - есть такое место, где те, кто силой владеет, перед окончательной смертью оказываются. Считается, что выбраться оттуда невозможно…

- А на самом деле? - тут же уловил главное Афанасий.

- А на деле никто не проверял никогда, - не выдержал я, - на моей памяти, а помню я очень многое, оттуда никто не возвращался.

- То есть этот твой бывший ученичок мог и выжить?

- Не должен был, - помолчав, ответил я, - он практически был мёртв, когда я его вышвырнул.

- Ну а если предположить, что он выжил, - Фред был на удивление серьёзен, - он смог бы сделать что-нибудь похожее?

- Егор всегда интересовался вопросами полного подчинения, основанного не на гипнозе и не на препаратах, а на воздействии на душу и глубинную природу человека. Ему всегда хотелось иметь безропотных исполнителей его странных желаний, которые даже мне казались извращёнными.

- А ты мог бы узнать его почерк? – спрашивал кот, а череп помалкивал, так как в вопросах серьёзного колдовства понимал пока очень мало.

- Для этого мне нужно увидеть хотя бы одно заклятье, - я пожал плечами, словно стряхивая неприятные мысли, - и тут-то нам и поможет свеча Зельгама.

- Чтобы она нам помогла, нам нужен как минимум труп, - резонно возразил Фред, - а мы пока сидим в этой комнате. Интересно, нас сюда для этого пригласили?

- Я тоже об этом подумал, - согласился я, - наверняка кто-то за нами наблюдает, и я очень надеюсь, что моих сил хватило, чтобы нас укрыть. Но долго так продолжаться не может, так что готовься изображать обычного кота, Фредерик.

- Не впервой, - зевнул кот и свернулся на кресле в пушистый бублик.

Я же негромко щёлкнул пальцами, и скрывающая нас невидимая пелена мгновенно рассеялась. Как оказалось, сделал я это очень вовремя, так как через пару минут в коридоре раздались уверенные шаги, и в дверь вежливо, но решительно постучали.

- Открыто, - отозвался я и, потянувшись, отложил так и не прочитанный журнал.

Появившийся на пороге комнаты молодой мужчина, одетый в строгий деловой костюм, словно специально был создан для работы в спецслужбах: неброская внешность, правильные, но совершенно не запоминающиеся черты лица, средний рост, самая обычная комплекция. Таких в любом офисе — каждый второй. Выбивались из общего нарочито безликого образа только глаза: внимательные, цепкие, подозрительные. Чем-то он напоминал Рыжего, но выглядел не в пример более ухоженно.

- Здравствуйте, я начальник охраны, Алексей Игнатов, - визитёр вежливо склонил идеально причёсанную голову, - Антон Борисович, мне поручено проводить вас вниз, если вы ничем иным не заняты.

- Помилуйте, - отозвался я, поднимаясь и укладывая в саквояж череп и мешочек со свечой Зельгама. - Ведь именно для этого я и приехал.

- Прошу вас, - Алексей посторонился, затем, как только я вышел из комнаты, аккуратно обогнал меня и молча пошёл впереди, показывая дорогу. Надо сказать, что комната мне была выделена очень разумно: она находилась в стороне от основных, если можно так выразиться, магистралей дома. Лестница, которая вела вниз, была совсем рядом, и, чтобы на неё попасть, не было необходимости блуждать по особняку. Может быть, это просто соображения приватности личного пространства, а может быть, кому-то хотелось, чтобы я увидел как можно меньше.

Помещение, куда я спустился вслед за неразговорчивым начальником охраны, было достаточно просторным, и, как весь дом, чистым, просторным и безликим. Подойдя к неприметной металлической двери, практически сливающейся со стеной, Алексей набрал комбинацию цифр на пульте. При этом он встал так, чтобы я ни при каком раскладе этих самых цифр не увидел.

Дверь с негромким щелчком открылась, и я вслед за безопасником вошёл в полутёмное помещение. Больше всего эта комната напоминала морг: выложенные светлым кафелем стены, каменная плитка на полу, отсутствие какой-либо мебели кроме большого стола и холод. Судя по всему, температура в помещении была максимально близкой к той, что царила на улице.

Щёлкнул выключатель, комнату затопил яркий белый свет, и сходство с моргом многократно усилилось. Не хватало только стола с инструментами, большой лампы и кое-какого оборудования.

- Это комната, в которой обычно хранятся продукты, требующие особого температурного режима, - голос безопасника был ровным, спокойным и тоже совершенно безэмоциональным. - Но в связи с известными вам прискорбными событиями её пришлось использовать не по назначению.

Ну да, ну да… Обычно на кладовки именно такие замки и ставят: кодовые. Видимо, чтобы мыши не открыли.

Алексей указал на большой стол — практически единственный имеющийся в наличии предмет мебели — и сделал приглашающий жест. Нечто, лежащее на этом столе и деликатно прикрытое простынкой, видимо, и было при жизни тем самым Мишей Шляпниковым.

- Вы не могли бы меня оставить? - я надел тонкие перчатки, извлёк из футляра специальные очки, активировав магическое зрение.

- Нет, - предсказуемо отозвался главный по охране, - я не буду вам мешать, Антон Борисович, но присутствовать буду.

- Воля ваша, - я равнодушно пожал плечами, так как заранее был практически уверен, что никто меня наедине с покойником не оставит. - Но пообещайте, что не будете лезть под руку, мешать, какими бы странными вам ни показались мои действия, даже дышать станете максимально незаметно. Иначе в случае неудачи виноваты будете именно вы. Я доступно объясняю?

- Более чем, - Алексей кивнул и отошёл в угол, где и устроился на явно крайне неудобном металлическом стуле.

Я сосредоточился и аккуратно откинул простыню. На большом столе, напоминающем тот, что стоял у меня самого в подвале загородного дома, лежало тело. Да уж, господин Шляпников при жизни явно не привык себе ни в чём отказывать: ни в выпивке, ни в еде, ни в отдыхе. Наверное, если бы вместо попоек он тратил бы время на спорт, то девушки баловали бы его своим вниманием совершенно безвозмездно. Природа щедро одарила Мишу и ростом, и фактурой, и когда-то красивым лицом.

Но сейчас меня интересовало совершенно другое. Я провёл над телом ладонью, прислушиваясь к своим ощущениям, но никакого явного посмертного вмешательства не ощутил. Хорошо, значит, с телом пока никто не пытался работать, что не может не радовать.

Достав из заговорённого мешочка свечу Зельгама, я поставил ей в головах у покойного, вынул из специального контейнера несколько булавок, отобрал среди них те, в навершиях которых поблёскивали капли оникса, и воткнул их по углам стола.

Вспыхнула свеча Зельгама, и от неё над мёртвым телом поплыла прозрачная серая дымка, словно закутывающая покойника в мягкий серый саван. И там, где дымок касался тела, в воздухе проявлялась сеть нитей разного цвета, больше всего напоминающая разворошённый клубок ниток. Я, отрешившись от всего остального, пристально всматривался в эту путаницу, отслеживая те потоки энергии смерти, которые меня интересовали в первую очередь. Обычные энергетические нити можно при желании увидеть и без свечи, но только если объект ещё жив. В остальных случаях — только при помощи подручных средств.

Я ждал чего-то, что поможет мне понять, действительно ли хозяину особняка помогли уйти из жизни. Любое заклятье оставляет следы: хотя бы смазанные, остаточные… но они должны быть. И вот наконец-то я увидел её: тонкую серую нить, отливающую чернотой, словно чернёное серебро. Она обвивала правое запястье Шляпникова, затем уходила вверх по руке, оплетала шею и юркой змейкой убегала в сторону сердца. Я невольно одобрительно покачал головой, так как работа была выполнена удивительно изящно, я бы даже сказал, артистично! А как умело подчищены все следы! Если бы не свеча, даже я никогда не нашёл бы эту едва заметную среди множества других нить. И если бы меня спросили, кому из живущих в нашей стране колдунов такое под силу, я бы назвал только себя. Но вся прелесть была в том, что я-то этого не делал!

Глава 5

- Ну и за что же тебя так, Миша, а? Что ты такого сделал, что кто-то не пожалел денег на такого высококлассного специалиста? Добавлю — чрезвычайно редкого специалиста, - негромко приговаривал я, - что помешало убрать тебя более традиционными и наверняка менее дорогими способами?

Я видел, что сидящий в другом конце помещения безопасник напряжённо прислушивается, но разобрать слов не может. Ну и ладно, пусть считает, что я слегка не в себе, раз беседую с покойниками: подальше держаться будет.

Впрочем, рассуждения не мешали мне тщательно изучать тело. Заказ я взял, значит, выполнить его придётся, какими бы странностями и непонятными моментами он ни обрастал. Следовательно, завтра утром господин Шляпников должен порадовать — или огорчить — партнёров своим появлением. А для этого мне нужно выяснить, насколько проблематично будет его поднять и сколько силы потребуется в него влить.

Когда я с трудом разогнул спину, завязав особый узелок на последнем шве, прошло по ощущениям около трёх часов. Обычно на подобную работу времени уходит гораздо больше — часов пять, но сейчас у меня было впечатление, что покойный сам изо всех своих минимальных сил старается мне помочь. Так называемые «камни жизни», которые я вживил ему в области сердца, солнечного сплетения и на задней стороне шеи, приросли на удивление быстро, без малейших попыток организма их отторгнуть. Удивительное дело… Видимо, держит что-то Мишу, надеется он использовать последнюю возможность для того, чтобы что-то сделать. Но вот — что? Не навредит ли это лично мне? Сами между собой пусть делают что хотят, меня благополучие участников этой компании совершенно не интересует. На меня бы не отрикошетило… Я, конечно, справлюсь, но это так хлопотно!

Я ещё раз проверил готовность тела, в очередной раз подивился тому, как быстро и гладко прошло вживление камней, убедился, что никаких нитей кроме моих вокруг господина Шляпникова нет, и повернулся к по-прежнему бдящему Алексею.

- Подготовительный этап завершён, и сейчас мы вполне можем немного отдохнуть, - я сладко потянулся и небрежно поинтересовался. - А вас, Алексей, совсем не удивило то, чему вы стали свидетелем?

- Нет, - спокойно ответил он, и по его интонации я понял, что никаких иных пояснений ждать не стоит. На удивление они тут все… разговорчивые.

- Надеюсь, я могу вернуться в отведённую мне комнату? - я невозмутимо складывал в саквояж свои вещи и инструменты. - Здесь, знаете ли, прохладно.

- Я провожу, - безопасник кивнул и, бросив на тело быстрый взгляд, спросил, - а он не встанет раньше времени? Может быть, мне стоит вернуться и проконтролировать?

- Он в принципе не встанет без моего участия, - я покровительственно похлопал его по плечу, но Алексей мужественно удержался от резких слов, лишь лицо стало ещё равнодушнее. - Когда ожидается приезд господина Зильберта? Мне нужен от него точный хронологический коридор.

- Полагаю, он уже здесь, - взяв себя в руки, сказал Алексей, а я с чувством глубокого удовлетворения увидел тень простенького проклятья, которое я успел на него стряхнуть, когда прикоснулся к плечу. Симпатичное такое проклятьице, не смертельное, но чрезвычайно неприятное: после произнесения ключ-слова у жертвы начинаются галлюцинации, практически неотличимые от реальности. Длится это удовольствием около получаса, но непередаваемых впечатлений оставляет массу.

Прихватив саквояж, я в сопровождении ещё не знающего о своём «счастье» Алексея вернулся к себе в комнату, где на столе меня уже ждал вполне прилично сервированный ужин на одну персону. Значит, составлять мне компанию господин Зильберт не планирует. Ну что же, это мудрое решение: некромант не самый безопасный сотрапезник, ведь мало ли какая мысль придёт ему в голову? К тому же может начать задавать вопросы — а кому это надо? Правильно — никому.

- У нас мало времени, - проговорил я, просмотрев содержимое всех тарелок, положив себе немного мяса и овощей и закрепив иллюзию, - Афоня, быстро проверь еду, так как в этот раз я таки планирую поесть, ибо человеческое тело требует, чтобы его кормили. Желательно вкусно и разнообразно. Фредерик, что тут было, пока я колдовал над милейшим Мишей Шляпниковым?

- Первой явилась домоправительница, и тут начинается интересное. Она ничего не искала, а положила что-то тебе в ежедневник. Потом пришли двое, проверили камеры и микрофоны, - когда надо, кот умел быть конкретным и немногословным, - поудивлялись, что-то поменяли и ушли. Думаю, она специально пришла сразу, пока камеры не наладили. Что сидишь, давай смотреть, что она тебе подсунула.

Мне тоже было интересно, поэтому я надел перчатки — мало ли что! — и аккуратно раскрыл ежедневник. Записка лежала между ещё не использованными страницами и представляла собой аккуратно сложенный листочек бумаги, на котором было одно слово: «Берегись».

- Интересно, это угроза или предостережение? - спросил непонятно у кого Фред. - Толковать можно и так, и так.

- Будем на всякий случай иметь в виду оба варианта, - решил я, - не исключено, что у милейшей Инны Викторовны ещё будет возможность подкинуть нам намёк. Сейчас просто некогда этим заниматься.

Как и следовало ожидать, в дверь постучали как раз тогда, когда я закончил ужинать и отставил последнюю тарелку. Всё та же неразговорчивая горничная забрала посуду и, остановившись возле дверей, сказала:

- Виталий Павлович просит вас составить ему компанию за чашкой кофе. Он в кабинете Михаила Фёдоровича.

- Замечательно, с большим удовольствием, - улыбнулся я, - вы меня проводите? А то я, знаете ли, не настолько хорошо ориентируюсь в доме и не имею ни малейшего представления о том, где находится кабинет Михаила Фёдоровича.

- Следуйте за мной, - помолчав и словно прислушавшись к чему-то, проговорила горничная, повернулась и, даже не подумав оглянуться и посмотреть, иду ли я следом, пошла по коридору.

Прихватив со стола ключ, я последовал за ней, искренне сожалея, что не могу взять с собой кота и череп. Это выглядело бы по крайней мере странно, к тому же могло натолкнуть хитроумных обитателей особняка на ненужные догадки. Пусть уж лучше воспринимают кота как милого домашнего любимца, а Афоню — как экзотический некромантский аксессуар. Мы, специалисты по поднятию мёртвых, такие оригиналы!

Кабинет Миши Шляпникова был под стать своему бывшему владельцу: просторный, с большими окнами, из которых — судя по всему, для разнообразия — открывался вид не на одинаковые соседские крыши, а на вполне себе симпатичную картинку: лесок, полянки, дорожка… Летом, наверное, было достаточно мило.

За массивным письменным столом сидел уже знакомый мне господин Зильберт и что-то внимательно читал, глядя на экран ноутбука. Интересно, это его компьютер, или Виталий Павлович изучает материалы, оставшиеся после хозяина кабинета? Как говорится, кто первый встал, того и тапки? Понимаю, я на его месте тоже постарался бы опередить партнёров. Просто бизнес — ничего личного.

- Антон Борисович! - воскликнул он, поднимаясь из-за стола мне навстречу. - Очень рад видеть вас. Ну, как обстоят наши дела? Или хотя, знаете что, давайте-ка сначала выпьем кофейку, для бодрости, так сказать, время-то позднее.

- Не откажусь, - я пожал протянутую руку и устроился в кресле напротив стола.

- Грета, сделай нам кофе и сообрази к нему что-нибудь, - нажав кнопку интеркома, распорядился Зильберт и, видимо, поняв, что уж очень по-хозяйски себя ведёт, счёл нужным пояснить. - Я часто бывал у Миши и неплохо знаком с порядками в его доме.

Я не стал заострять внимание на том, что поведение и последние слова Виталия Павловича не очень хорошо сочетались с тем, что он говорил ранее по поводу того, что никогда не был дружен со Шляпниковым. Хочется человеку сделать хорошую мину при плохой игре — кто я такой, чтобы ему в этом отказывать, верно?

- Дом великолепный, - похвалил я вкус покойного Миши, - и прислуга вышколена совершенно замечательно. Ни одного лишнего слова, ни одного ненужного жеста. Просто удивительно!

- Да, не могу с вами не согласиться, Антон Борисович, - Зильберт понимающе кивнул, - Инна Викторовна мастер своего дела. Я очень рассчитываю, что смогу уговорить её перейти на работу ко мне.

Тут в дверь постучали, и горничная, отличающаяся от той, что привела меня сюда, только цветом волос, принесла кофе и свежайшую выпечку.

- Я бы на вашем месте, Виталий Павлович, попытался бы переманить ещё и повара, - сказал я, доев изумительно вкусную булочку с марципаном, вкус которой слегка портило добавленное зелье, но в целом плюшка была выше всяческих похвал. - Такое виртуозное умение добавить нужную приправу дорогого стоит!

Господин Зильберт бросил на меня быстрый пронзительный взгляд, видимо, пытаясь понять — я говорю серьёзно или это такой умелый троллинг. Я спокойно пил кофе, не собираясь облегчать ему задачу, тем более что зелье агрессивности, которое было добавлено в марципан, на меня не действовало совершенно. Ну вот такая у нас, некромантов, особенность: никакая отрава кроме солнечного корня, пожалуй, нас не берёт. Да и к нему надо подойти грамотно, зная нюансы, как это сделала в своё время умница Стелла. А все эти классические яды и зелья — это не для нас, к счастью.

- Я подумаю над этим, - непринуждённо хохотнул он, и я совершенно искренне восхитился его самообладанием: силён мужик! Смотреть, как приглашённый некромант лопает булочку с зельем агрессивности, и даже глазом не моргнуть! Уважаю!

Ещё минут десять мы вели исключительно светскую беседу, затем господин Зильберт всё же не выдержал и поинтересовался:

- Как ваши успехи, Антон Борисович? Вы сможете сделать так, чтобы Михаил завтра появился на подписании?

- Первая часть работы уже сделана, - я поставил чашку, уже привычно перевернув её вверх донышком.

- Хм, а это зачем? - не удержался от вопроса Зильберт. - Вы гадаете на кофейной гуще?

- А чем она хуже, например, карт или зеркала? Процент попадания примерно такой же, но даёт простор фантазии. Хотя один мой знакомый искренне верит в то, что в гадании именно на кофейной гуще есть своя правда. Кстати, говорят, на арабике гадается не в пример достовернее, нежели на робусте. Представляете? Так что рекомендую, Виталий Павлович, очень рекомендую.

- И как скоро мы сможем узнать тайны мироздания? - он насмешливо хмыкнул, но чашку перевернул.

- Насчёт мироздания сказать ничего не могу, а вот тайны более скромного уровня станут нам доступны вот прямо сейчас. Кстати, переворачивать чашку нужно только левой рукой, иначе предсказание окажется неверным.

Я перевернул свою чашку, и уставился на коричневые потёки, словно действительно пытался прочесть предсказание.

- И что же сказала вам арабика? - не выдержал Зильберт.

- Она говорит очень странные вещи, причём на удивление мрачные. Я вижу совершенно точные знаки, соответствующие понятиям «убийство» и «обман». Этим меня, конечно, не удивить — работа у меня такая. Но тут есть ещё один знак, вот этот, видите? - и я повернул к нему чашку.

- И что же в нём вам так не понравилось? - как мне показалось, заинтересованно, спросил Зильберт, проигнорировавший слова про обман и убийство.

- У этой загогулины, - я показал на самый длинный потёк, - есть несколько значений, но все они близки к одному: «подстава». Наверное, всё же это робуста, Виталий Павлович, ведь меня не ожидает никакой неприятный сюрприз?

- Ну что вы! - воскликнул Зильберт, возмущённо всплеснув руками. - Даже мысли такой не допускайте! Мне моя жизнь и моё благополучие пока ещё дороги, поверьте.

- И всё же давайте взглянем, что показывает ваша чашка, - я мило улыбнулся, - только помните — левой рукой, обязательно.

Я с лёгким удовлетворением заметил, что рука моего собеседника, протянувшаяся к чашке, дрогнула пару раз. Такова человеческая природа: можно не верить ни в какие гадания, но узнать что-то неприятное опасаются даже самые отъявленные скептики. Я сосредоточенно изучил грязные потёки на когда-то белоснежных фарфоровых стенках и вынес вердикт:

- Ну, высшие силы и вам сегодня не слишком благоволят, увы. Я очень чётко вижу знаки «ложь», «предательство» и «смерть».

- Моя?

- Этого я вам сказать не могу, милейший Виталий Павлович, - лучезарно улыбнулся я, - мне кажется, всё будет зависеть от степени вашей откровенности.

- Не понимаю, о чём вы, - помолчав, решительно заявил Зильберт, - и вообще, давайте вернёмся к нашим делам.

- Давайте, - не стал спорить я. - но хорошо подумайте, а потом мы можем выпить ещё кофе, и тогда, возможно, гуща покажет что-то другое, не столь печальное.

- Правильно ли я понимаю, Антон Борисович, что вы мне угрожаете? - Зильберт откинулся на спинку кресла.

- И в мыслях не было, - я аккуратно отодвинул блюдце со своей чашкой и с интересом наблюдал за Виталием Павловичем. Он не обманул моих надежд и вскоре начал чаще поглядывать на часы, едва заметно хмурясь при этом.

- Не волнуйтесь, ваш исполнитель всё сделал верно, - успокоил я его, - просто на меня зелья не действуют. Неужели вас об этом не предупредили? Ай-ай-ай…

- Не совсем понимаю, о чём вы говорите, - Зильберт всё ещё держал лицо, чего я не мог не оценить.

- Впрочем, это всё вторично, - я продолжал улыбаться, видя, как сильно это раздражает моего визави, - я не стану ни кидаться на вас, ни крушить мебель и хамить охране, ни оживлять господина Шляпникова.

- В смысле — не будете оживлять? - на этот раз удивление Зильберта было совершенно искренним. - А как же заказ? И ведь вы уже сделали часть работы, не так ли?

- Я выполнил ровно треть, - объяснил я, - в точном соответствии с переведённой на мой счёт суммой. Аванс я отработал на сто процентов, а вот будем ли мы сотрудничать дальше — это большой-большой вопрос. В нашем изначальном договоре не фигурировали некоторые существенные детали, вам так не кажется?

- Что вы имеете в виду? - судя по всему, Виталий Павлович решил держаться до последнего.

- Ничего кроме того, что если я сейчас кину на вас смертельное проклятье, то мне за это ничего не будет, - я заметил, как в глубине его глаз вспыхнули и тут же погасли искры страха. - Даже те, кто имеет власть не в вашем, а в нашем мире, сочтут, что я был в своём праве. Попытка отравления, заведомо неполные сведения по заказу, о такой мелочи, как несанкционированная слежка, я даже не упоминаю.

- Не имею ни малейшего представления, о чём вы говорите, - помолчав, решительно ответил Зильберт и скомандовал. - Взять!

Из-за ширмы плавно выскользнул невысокий крепыш в камуфляже и чёрной «балаклаве». Он наставил на меня пистолет с глушителем и замер в ожидании приказа.

- Какая прелесть, - ещё шире улыбнулся я и щелкнул пальцами, мысленно произнеся нужные слова. И, когда парень, хрипя, начал заваливаться на спину, сказал. - В следующий раз просто стреляй, не жди.

Повернулся к побледневшему Зильберту и холодно, чётко проговаривая каждое слово, произнёс:

- Его смерть исключительно на вашей совести, хотя мне кажется, вы справились бы с этой проблемой, если бы у вас было время. Но так как его у вас практически не осталось, то и говорить не о чем. Думаю, Инна Викторовна найдёт, что сказать патологоанатому по поводу странного состояния Михаила Фёдоровича. Ну и вашему заодно…

Зильберт всё это время молча смотрел то на меня, то на неподвижно лежащего на полу парня.

- Что с ним? - наконец-то отмер он.

- С ним-то? - я тоже посмотрел на неудачливого стрелка. - Уже ничего. Он мёртв, окончательно и бесповоротно. Жаль, ему бы жить и жить.

- Его-то за что?

- Только не надо мне рассказывать, что он не знал, на что идёт, - я усмехнулся. - Ваш человек совершенно спокойно пустил бы мне пулю в лоб, если бы вы успели отдать приказ. Поэтому, простите, но я не собираюсь его жалеть. Взрослый мальчик должен был осознавать риски. Ну а то, что вы его не предупредили, в кого придётся стрелять… Так вы, как я успел убедиться, вообще страдаете забывчивостью. Ну да ничего, это уже не имеет никакого значения.

- То есть? - голос Зильберт предательски дрогнул.

- Я вас проклял, - совершенно невозмутимо сообщил я, - через двадцать минут ваше сердце начнёт биться с перебоями, затем начнутся приступы удушья и головокружения, ну а потом — всё. Ляжете в цокольном этаже рядом с Мишей.

Договорив, я встал и направился к двери, ничуть не удивившись раздавшемуся сзади:

- Стоять!

- Ну вот, опять неправильный ответ, - оборачиваясь, с мягкой укоризной проговорил я, глядя на целящегося в меня из пистолета Зильберта, - проклятие можно снять, но сделать это могу только я. Не станет меня — предположим, вы не промахнётесь и случайно попадёте в одну из немногих уязвимых точек — проклятье с моей смертью не исчезнет, я же не какая-нибудь ведьма без лицензии, в самом-то деле! И компанию в цокольном этаже я вам не составлю: у некромантов свои отношения со смертью, как вы можете догадаться.

- Ты блефуешь! - Виталий Павлович был относительно спокоен, но яркие пятна на скулах выдавали его.

- Проверим? Кстати, как самочувствие? Сердечко пока не беспокоит? Нет? Ничего, это ненадолго. Вы тут поразмышляйте, а я пока вещи соберу…

Не дав Зильберту ни опомниться, ни выстрелить, я вышел в коридор и направился к своей комнате. Проклятье, которое я кинул на Виталия Павловича, смертельным, разумеется, не было, но до инфаркта доводило в течение сорока минут гарантированно. Убивать его рано — он пока слишком мало мне рассказал.

Как ни странно, в коридоре меня никто не встретил, лишь неподалёку от выделенной мне комнаты отирался Алексей. Интересно, он пытался порыться в моих вещах или удержался от соблазна?

Войдя, я сел в кресло и уже привычно закрепил иллюзию, а затем повернулся к коту и черепу.

- Какие новости? Только коротко и исключительно по делу.

- Длинно и не получится, - лениво отозвался Фредерик. - Никто не приходил. То есть вообще никто.

- Да ладно?! - я действительно был удивлён, так как почти не сомневался, что за время моего отсутствия сюда наведается куча народу. - Разленились они тут, как я погляжу.

- Наши действия? - коротко, почти по-военному уточнил кот.

- Собираем вещи и изображаем полную готовность к отъезду, - сказал я и пояснил в ответ на удивлённое молчание, - Зильберта дожимаем.

- Ага, - прорезался Афоня, - ни хрена не понял, но интересно.

- Скоро за нами прибегут, и на этот раз я прихвачу вас с собой, потому что дальше события понесутся с непредсказуемой скоростью.

Я как раз успел собраться, посадить Фредерика в переноску, а череп устроить в саквояже, загрузив туда же всего лишь на треть использованную свечу и прочие мелочи. Туда же отправилась чашка, из которой я пил, но не из желания стащить фарфор, а из соображений банальной безопасности: вымыть её негде, а оставлять здесь посуду, которой пользовался, рискованно. Хороший колдун очень много чего может сделать, имея доступ к такому предмету. Так что — позаботься о себе сам, как говорится, иначе это сделают другие.

Как раз в тот момент, когда я закрывал саквояж, в комнату без стука ворвался молодой человек, внешний вид которого выдавал в нём охранника.

- Антон Борисович! - вскричал он, увидев меня. - Виталию Павловичу плохо, он очень просил вас привести. Пожалуйста!

- А что случилось? - я подхватил саквояж и неспешно направился в сторону выхода. - Неужели сердечко прихватило? А ведь говорил я ему — не нужно пить столько крепкого кофе, это ж никакой организм не выдержит! А он всё-таки не мальчик уже...

- Сердце, наверное, да, - согласно закивал охранник. - Задыхается и только всё вас зовёт. Мы, конечно, «скорую» вызвали, но пока они доедут…

- Но я-то не доктор, - я поудобнее перехватил переноску с котом и начал спускаться по лестнице, - не знаю даже, чем я могу помочь многоуважаемому Виталию Павловичу!

- Но он очень просил вас привести! - уже почти с отчаянием повторил охранник. - Он же меня уволит, если я без вас вернусь!

Я посмотрел на бледного парня и решил, что уже достаточно помучил его, к тому же он-то и не при делах вообще. Ему что приказали, то он и делает. А с господином Зильбертом действительно стоит пообщаться, у меня много вопросов, на которые очень хотелось бы получить ответы.

- Хорошо, давайте посмотрим, что я могу для вашего шефа сделать, - я передал облегчённо выдохнувшему парню переноску с котом, перехватил саквояж и, придав лицу скучающее выражение, пошёл снова к кабинету, совсем недавно принадлежавшему Мише Шляпникову.

Когда мы вошли, Виталий Павлович по-прежнему сидел в хозяйском кресле за письменным столом, но выглядел не в пример более бледно, чем некоторое время назад. Причём бледно и в переносном, и в самом прямом смысле слова. С его лица сбежал румянец, оно словно выцвело, кожа приобрела несимпатичный серый оттенок, под глазами залегли глубокие тени, а на висках виднелись капельки пота. В общем, выглядел господин Зильберт отвратительно. Чувствовал себя он, судя по всему, соответственно.

- Остановите это, - прохрипел он, глядя на меня со смесью страха и ненависти.

- Я бы рад, но я не доктор, - я театрально развёл руками, - но ничего, говорят, «скорую» вам вызвали. И она, очень может быть, даже успеет… застать вас в живых. Помочь, правда, не сможет, но врачи наверняка будут стараться.

- Что ты хочешь? - Виталий Павлович с трудом подавил стон и прикрыл глаза. Дышал он с трудом, взгляд был мутным, сосуды в глазах полопались.

- Вы прямо сейчас хотите это обсудить? - я удивлённо поднял брови. Сочувствия к Зильберту я не испытывал ни малейшего: чтобы играть в такие игры, нужно уметь отключать эмоции, иначе проиграешь, даже не начав. - И, кстати, я не припоминаю, чтобы мы переходила на «ты». Впрочем, не в моих правилах мелочиться, особенно по отношению к умирающему. Так и быть, пусть будет такой фамильярный формат… Так что ты там говорил?

Зильберт хотел было сказать что-то явно резкое, но тут его в очередной раз скрутило, и он на какое-то время вообще потерял способность говорить.

- Помоги, и я отвечу на твои вопросы, - прохрипел он, - но я тоже знаю не всё.

- Не всё — это уже лучше, чем ничего, - нравоучительно проговорил я и покосился на замершего у двери охранника.

- Иди вниз, жди «скорую», - велел ему Зильберт, - Антон Борисович обо мне позаботится.

- О да! - я мечтательно улыбнулся, а Зильберт побледнел вообще до синевы. - Это я могу. Как говорится, умею, люблю, практикую…

Охранник молча кивнул и торопливо вышел из кабинета, и я его прекрасно понимал: от всяких непоняток лучше держаться подальше.

- А теперь поговорим, - я незаметно ослабил действие проклятья, и Виталий Павлович, прислушавшись к себе, вздохнул с определённым облегчением.

- Что ты хочешь знать?

- Я бы ответил, что всё, но, боюсь, всё не знаешь даже ты, - задумчиво проговорил я. - Но для начала, как знак доброй воли и готовности к переговорам, хотелось бы понять, кто за всем этим стоит?

- Что ты имеешь в виду? - Зильберт поёрзал на кресле и слегка расслабился. Пришлось на несколько секунд усилить проклятье до максимума и полюбоваться на выгнувшееся дугой тело.

- Кто на самом деле велел тебе обратиться ко мне? - я убавил степень боли до той степени, чтобы собеседник мог адекватно воспринимать вопросы и отвечать на них. - Только не надо говорить мне о Гольдмане. Он наверняка просто подтвердил информацию. Меня интересует, кому было нужно, чтобы я оказался в этом доме.

- Я не могу сказать, - прошептал Зильберт, массируя область сердца, - она меня убьёт.

Вот это номер! Мне стоило некоторых усилий удержать нейтральное выражение лица и не выдать своего изумления. «Она»?! Очень интересно…

- Не исключено, - я внимательно посмотрел на Зильберта, - но дело в том, что она далеко, и убьёт она тебя или нет — это ещё непонятно, а я здесь. Намёк достаточно прозрачен?

Виталий Павлович кивнул и хотел что-то сказать, но тут в коридоре послышался шум, а вбежавший в кабинет охранник крикнул:

- Все на пол! Игнатов рехнулся!

Тут в подтверждение его слово в коридоре грохнул выстрел.

- Дельный совет, - признал я и взглянул на ошалевшего от очередной напасти Зильберта, - я бы на твоём месте прислушался. Ты и так дышишь через раз…

- А ты? - почему-то шёпотом спросил Зильберт, сползая с кресла на пол.

- Разберусь, - отмахнулся я, и тут дверь распахнулась, явив нашим взорам перекошенную физиономию начальника охраны. Алексей, словно безумный, оглядел кабинет и, наставив на меня пистолет, задыхаясь, прохрипел:

- Где они?

- Кто? - мне действительно было интересно, кто же настолько жуткий привиделся нашему бравому Алексею, что он начал палить куда ни попадя. Проклятье, которое я на него кинул, вызывало галлюцинации, но у каждого они разные, в зависимости от персональных фобий. Кому-то мерещатся гигантские пауки, кому-то змеи, кто-то видит себя запертым в тесном лифте или вообще в гробу… человеческая фантазия непредсказуема и безгранична. В этом я убеждался не раз и не два. И кто произнёс ключ-слово, после которого Алексей слетел с катушек? Неужели банальное совпадение?

- Зомби, - Алексей направил ствол на замершего охранника, - где они? Говори!

- Нету тут никаких зомби… - побелевшими губами прошептал тот.

Алексей перевёл взгляд налитых кровью глаз на меня и с ненавистью проскрипел:

- Это всё ты! Ты их привёл! И теперь прячешь!

- И где, по-твоему, я могу прятать зомби? - с любопытством спросил я. - В карман они не поместятся, как ты понимаешь…

- Они там! - неожиданно решил начальник охраны и короткими перебежками вдоль стены двинулся в сторону стола, под которым прятался Виталий Павлович.

- Ты уверен?

Алексей отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи, и наконец-то увидел скрючившегося Зильберта.

- Вот ты где! - воскликнул он почти радостно и нацелил пистолет прямо на замершего на полу Виталия Павловича.

В эту же секунду я прищёлкнул пальцами, и Алексей замер, словно памятник самому себе, лишь бешено сверкающие глаза и вздувшиеся от напряжения вены на висках говорили о том, что он совершенно не в себе.

- Убери его, - едва слышно прошептал Зильберт, глядя на пистолет, как кролик на удава. - Он же может выстрелить…

- Конечно, может, - не стал спорить я, - скажу тебе больше: он непременно это сделает, как только я сниму с него заклинание неподвижности. А так как Алексей у нас не цветоводом числится, то я ни на секунду не сомневаюсь, что с такого-то расстояния он не промахнётся.

- Убери, пожалуйста, - в голосе Зильберта послышались просящие нотки. Естественно, жить-то хочется всем.

- Услуга за услугу, - мило улыбнулся я, - я нейтрализую Алексея и даю тебе возможность не помереть до приезда «скорой». А ты делишься со мной информацией. Это очень щедрое предложение, практически аттракцион невиданной щедрости, и оно действует ограниченное время.

- Я мало знаю, - снова проговорил Зильберт, не в силах оторвать взгляда от застывшего Алексея.

- Это ничего, - я поощрительно кивнул, - я сам потом разберусь, много это или мало. Итак, для начала у меня три вопроса. Если ответы на них меня устроят, я отправлю бравого господина Игнатова ловить зомби в другом месте, а там, глядишь, он и очнётся. Ну а если нет — прости, но придётся тобой пожертвовать.

- Спрашивай, - обречённо кивнул Зильберт, понимая, что деваться ему просто некуда.

- Вопрос первый. Зачем убили Мишу Шляпникова и кто конкретно это сделал?

- Миша умер сам! - почти искренне воскликнул Виталий Павлович, и я шевельнул пальцами. Алексей с безумной ухмылкой и воплем «Зомби!» выстрелил, но промахнулся, всадив пулю в стену буквально в паре миллиметров от головы Зильберта. Тот дико посмотрел на меня, на дырку в стене, на снова застывшего начальника охраны и громко сглотнул.

- Это всё Леонид, - глотая слова, торопливо заговорил Зильберт, - это его идея была, потому что Миша стал задавать много вопросов, лезть туда, куда не надо было. Но он говорил, что всё будет абсолютно чисто! Я не знаю, как убили Мишу, я не участвовал, клянусь!

- Допустим, - я старался максимально быстро сортировать поступающую информацию. - Зачем ты пришёл ко мне? Неужели вы с Топлевым полагали, что я не найду следа от смертельного проклятья?

- Он говорил, что ты шарлатан, но не без способностей, - после такой «лестной» характеристики моё желание познакомиться с господином Топлевым увеличилось многократно. Это я — не без способностей?! Нет, вы только подумайте, какая невероятная наглость!

- То есть вы убиваете Шляпникова, приглашаете меня сюда якобы для того, чтобы поднять его и подготовить к появлению на людях, платите очень серьёзный аванс — и всё ради чего? Кому было нужно, чтобы я появился в этом доме? Зачем было идти таким сложным путём?

- Это всё она, - прошептал Зильберт и нервно огляделся, - это она приказала, а Леонид готов был ради неё на всё! Как и Миша!

- А ты?

- Я… я боялся её…

- И всё же — зачем такие сложности? - мне действительно было очень интересно. В том, что эта загадочная «она» связана с миром Луны, уже не вызывало никаких сомнений. Иначе она действовала бы совершенно иначе. Наверняка в этом как-то замешана и Стелла: не просто так её любовник — один из компании. Но с ней я разберусь позже… Сейчас же меня больше всего интересует личность незнакомки.

- И всё же — кто эта удивительная женщина, которая так интересуется не очень скромным мной?

- Это Мария Львовна, - проговорил Зильберт и втянул голову в плечи, словно опасаясь, что неведомая злодейка сейчас выскочит из шкафа и оторвёт ему голову.

- Любовница Шляпникова?!

- Она не была его любовницей, - Зильберт покачал головой, - просто так было удобно всем….

- Не постесняюсь и уточню: кому — всем? - я не собирался облегчать Зильберту жизнь.

- Всем, - повторил он, бледнея до синевы. А я почувствовал, что ужасно хочу познакомиться с дамой, которая сумела внушить такой искренний ужас в общем-то не самому трусливому и робкому человеку. Если бы Виталия Павловича было так просто напугать, он никогда не поднялся бы до таких высот, которых сумел достичь. Там слабые просто не выживают: естественный отбор в полный рост. - Она умеет убеждать, поверь…

- Не сомневаюсь, - кивнул я, - но почему именно Шляпников? Почему не кто-то другой? Ты, например? Или сам Топлев? Или Лозовский?

- Она сама выбрала Мишу, - я заметил, что Зильберт старается не называть интересующую меня даму по имени. Интересно, почему?

- Допустим, - я решил оставить выяснение этого момента на потом, ибо сейчас есть более важные вопросы, требующие ответов. - Итак, есть некая Мария Львовна, женщина во всех отношениях исключительная. Она интересуется мной и выбирает для знакомства достаточно оригинальный способ. Долгий, непростой, финансово затратный и не гарантирующий успеха. Почему бы было просто не приехать ко мне в офис? К чему такие сложности?

- Я не знаю, - покачал головой Зильберт и хотел добавить что-то ещё…

- Зато я знаю, - прозвучал от порога мелодичный голос, и мы все, кроме замороженного Алексея, повернулись.

Глава 6

Она была действительно невероятно, умопомрачительно хороша. Но не стандартной глянцевой красотой, а своей собственной, уникальной. Слегка вытянутые к висками светлые глаза, резко контрастирующие с чёрными волосами, высокие скулы, чуть великоватый нос с аристократической горбинкой, пухлые губы, фарфоровая кожа… Добавить к этому исключительно соблазнительную фигуру, в данный момент упакованную в классические джинсы и рубашку мужского покроя, и получалось этакое воплощение провокационной женственности.

- Да, теперь я верю, что Миша не был вашим любовником, - помолчав и ещё раз полюбовавшись на довольную произведённым впечатлением женщину, сказал я.

- Почему же? - идеально очерченная бровь слегка дрогнула.

- Вы слишком хороши для него, - ничуть не покривив душой, отозвался я, одновременно пытаясь уловить хоть что-то, что поможет мне определить принадлежность нашей гостьи к тому или иному роду живущих под Луной.

- Благодарю, Антон Борисович, - проворковала женщина, не сводя с меня пристального взгляда и словно не замечая ни побелевшего и старающегося слиться со стеной Зильберта, ни застывшего безопасника. - Ваш комплимент дорогого стоит.

- Это не комплимент, Мария Львовна, это констатация факта, - я прищурился, - пожалуй, я даже не стану возмущаться несколько экстравагантным методом, которым вы воспользовались, чтобы познакомиться со мной. Я действительно польщён.

- Хочешь сделать хорошо — сделай сам, - он вернула мне улыбку, искренности в которой было примерно столько же, сколько у Зильберта шансов выжить — то есть минимум.

- Боюсь показаться невежливым, но чему обязан? - я не знал, какие козыри прячет в рукаве эта опасная красавица, и это нервировало.

- Для начала - поговорить, убить вас я всегда успею, - невозмутимо отозвалась она.

- Вы уверены? - меня, несмотря на серьёзность ситуации, слегка позабавила её самоуверенность. Но где-то в глубине сознания билась неприятная мысль о том, что нельзя полностью исключать возможность того, что эта красотка обладает необходимыми знаниями, которые могут существенно осложнить мне существование.

- Абсолютно, - она улыбнулась, ещё больше напомнив Снежную Королеву. - Я знаю о вас гораздо больше, чем вы можете предположить.

- Не исключаю, - кивнул я, - хотел бы ответить тем же, но не могу, увы. Хотя не сомневаюсь в вашей исключительности. Егор любил окружать себя только лучшим.

Я блефовал, но она этого не знала, и я впервые увидел на красивом лице проблеск истинных эмоций: удивления, неверия и глубинной, подсердечной ненависти. Ух, давно на меня так никто не смотрел! Неужели я угадал, и эта красотка как-то связана с моей неудачной попыткой воспитать преемника?

- Да как у тебя язык поворачивается произносить его имя? - на щеках Марии вспыхнули алые пятна гнева. - Ты убил его!

- Не совсем так, - я по-прежнему сохранял внешнюю расслабленность, хотя внутренне готов был практически ко всему, вплоть до обретения истинного облика. - Я всего лишь защищался.

- Ложь! - её пальцы, на которых сверкали очень недешёвые кольца, скрючились и стали неприятно напоминать птичьи лапы. Только острых когтей не хватало, хотя длинные наманикюренные ногти вполне могли их заменить.

- Клянусь Луной, что мои действия были всего лишь самозащитой, - очень серьёзно произнёс я, всё ещё рассчитывая решить дело миром, так как нет ничего глупее, чем схватка с противником, сил которого ты не знаешь.

- Это ничего не меняет, - помолчав, сказала Мария, - хотя я услышала твою клятву и верю, что так и было на самом деле. Но для меня это не имеет значения. Смерть Егора — дело твоих рук, и ты за это ответишь. В этом я поклялась много лет назад, и не стану менять своего решения.

- Ты бросаешь мне вызов, человек? - я перестал прикидываться белым и пушистым, и позволил себе ненадолго стать таким, какой я есть на самом деле, когда не прячусь за внешностью обаятельного сибарита. Ярость и злость, уставшие от плена, восторженно взвыли и устремились по венам, превращая кровь в жидкий лёд. Я с наслаждением распрямился, глядя на то, как удлиняются и заостряются когти, а на коже проступает плотная вязь татуировок.

Одновременно с этим послышался треск крошащейся пластмассы, и в стороны полетели куски переноски, на обломках которой уже нетерпеливо переступала лапами самая настоящая адская гончая. Видимо, Фредерик решил, что раз уж я сменил маскировку на истинный облик, то и ему можно сделать то же самое.

Сзади раздалось тихое поскуливание, и мы с Марией одновременно покосились на сжавшегося в комок и старающегося выглядеть как можно незаметнее Зильберта.

- Сколько раз я говорила тебе, Виталик, не проявляй ненужную инициативу, - с леденящей душу мягкостью проговорила Мария Львовна, - ты зачем хотел Антона Борисовича завалить, а? Я тебе такой приказ отдавала? Нет. Так чего же ты полез со своей никому не нужной и опасной самостоятельностью?

- Я думал, - прохрипел Зильберт, не сводя с женщины полного животного ужаса взгляда, - что вам будет приятно, если он умрёт, вы ведь этого хотели, разве нет?

- И это дало бы тебе шанс занять место Миши? - презрительно усмехнулась она. - Мне казалось, что ты умнее, Виталик, и дальновиднее. К тому же рассчитывать убить одного из сильнейших некромантов нашего времени простым оружием? Ты глупее, чем я думала.

- Это просто гипноз, очень качественный гипноз, - тихо бормотал сидящий на полу мужчина, - никаких некромантов не бывает, есть психотропные средства и методы воздействия на психику. Это всё мне мерещится… Я очнусь, и всё снова будет хорошо...

- Он тебе нужен?

Она повернулась ко мне, совершенно не реагируя на мою истинную внешность, и я мысленно зааплодировал её выдержке и умению держать себя в руках. Не всякий мужчина сможет сохранить невозмутимость при виде таких «красавцев», в которых превратились мы с Фредом, а эта и бровью не повела. Значит, скорее всего, она уже видела подобных нам, вот только очень интересно — где именно. Как-то количество вопросов к этой удивительной женщине у меня множится в геометрической прогрессии. И что самое странное — я чувствую в ней некоторое, пока не до конца понятное…. родство, что ли.

- Мне? Вообще не нужен, - я равнодушно пожал плечами, - вряд ли он скажет что-то новое, то, что я не смогу обсудить с тобой напрямую. Не так ли, Мари?

Она едва заметно усмехнулась, услышав такую форму своего имени, но не возразила, значит, я правильно просчитал ситуацию, и ей что-то от меня нужно.

- Тогда он твой, - она улыбнулась, но глаза остались ледяными, - делай с ним, что хочешь, а потом мы поговорим. Я буду ждать тебя внизу в гостиной.

- Я скоро, - кивнул я и перевёл взгляд на находящегося практически в обмороке Зильберта. - Ну что, Виталий Павлович, хитромудрый ты наш… Сам себя перехитрил, получается? Не взял в расчёт тот вариант, что два хищника иногда могут договориться?

- Ты убьёшь меня? - Зильберт даже не смотрел в мою сторону, прикрыв глаза и привалившись к стене. Дорогой галстук съехал на сторону, рубашка с одной стороны выбилась из брюк, дыхание было поверхностным и неровным.

- Фредерик, а дай-ка мне саквояж, - у меня внезапно возникла странная идея, которая с каждой секундой казалась всё более интересной.

Гончая взяла в зубы саквояж и поставила передо мной, не забывая коситься на Зильберта и даже не пытаясь скрыть свой чисто гастрономический интерес.

Я вытащил свечу Зельгама, которой осталось ещё достаточно много, и через секунду от неё поплыл уже знакомый сероватый дымок. Он окутывал Виталия Павловича, и тот смотрел на едва заметный туман с неприкрытым ужасом.

- Не пугайся, - я принял свою привычную человеческую форму и всмотрелся в проявившийся клубок энергетических нитей. На этот раз было проще — я чётко знал, что следует искать. И нашёл: тоненькая ниточка цвета чернёного серебра, которая смертельной петлёй обвивала шею Зильберта, спускалась по руке вниз и переползала куда-то в район солнечного сплетения, а затем пряталась в позвоночнике.

- А скажи-ка мне, Виталий Павлович, - задумчиво начал я, - не беспокоили ли тебя в последнее время боли в спине?

- Откуда ты знаешь? - вскинулся он, но тут же сник. - Я позавчера потянул спину в спортзале, такое случается, ничего серьёзного.

- Ну да, ну да… - я покачал головой. - С каждой минутой всё интереснее… И главное — пока совершенно непонятно. Как же давно мне не приходилось решать столь любопытные задачки. Очаровательная многоходовочка!

Я внимательно посмотрел на Зильберта, и в голове начал складываться восхитительная в своей сложности интрига.

- Жить хочешь? - спросил я у сидящего на полу человека.

- Хочу! - в его глазах сверкнула надежда, сменившаяся опаской и настороженностью.

- Тогда сейчас принесёшь мне клятву верности, и я сохраню тебе твою в общем-то бесполезную жизнь. Как сказала наша очаровательная Мари, убить тебя я всегда успею, но пока ты мне нужен.

- Душу продать? - с кривой усмешкой поинтересовался Зильберт. - Договор кровью подписать и всё такое?

- А даже если бы и так, то что? По-моему, ты снова недооцениваешь серьёзность ситуации.

- Антуан, ты что, хочешь оставить его в живых? - неожиданно возмутился Фредерик. - А я?

Почему-то именно вид говорящей адской гончей стал той последней каплей, которой сознание Виталия Павловича не выдержало, и он уплыл в банальный обморок.

- Зачем он тебе? - Фред действительно был разочарован. - Он же простой человечишка, толку с него?

- На нём точно такое же редчайшее и сложнейшее проклятье, как на Шляпникове. - пояснил я, - без моего вмешательства он умрёт через пару дней. Тот, кто его наслал, это знает. И мне очень интересно, что он предпримет, когда господин Зильберт не отправится на встречу с предками в положенный срок.

- А разве это не она устроила? - тут Фред кивнул в сторону двери, за которой скрылась Мари.

- В том-то и дело, что нет, - я в предвкушении потёр руки, - но кто-то очень хотел, чтобы я подумал на неё. Здорово, правда? Давно мы в такой интриге не участвовали, да, прям молодым себя чувствую. Ну, пойдём, поговорим с нашей красавицей….

- А этот? - Фред кивнул в сторону так и стоящего столбом безопасника. - Пусть стоит?

- Да кому он мешает? - я махнул рукой . - Потом приду и решу, что с ним делать.

Проверив заклинания и убедившись, что в ближайшие полтора-два часа Алексей не сможет двинуться с места, а Зильберт не придёт в себя, я прихватил саквояж с черепом, аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился вниз. За мной шагал тоже принявший привычную кошачью форму Фредерик.

- Ты чо, не мог меня вытащить? - сердито ворчал из недр саквояжа недовольный Афоня. - Я так всё интересное пропустил, ничего не видел, только слышал.

- Ну слышал же, - я пожал плечами, - а мог и этого не получить, если бы я закрыл тебя в каком-нибудь шкафу. Нужно во всём уметь найти позитив, Афоня, точно тебе говорю. Такой подход здорово экономит нервные клетки.

- Да не так много ты и пропустил, - успокоил приятеля Фредерик, - зато Антуан мог не взять тебя на переговоры с ведьмой и оставить караулить этих двух придурков.

- Мог, - подумав, согласился череп, - так что всё ровно, Тоха, базара нет.

- Вот и славненько, - завершил я нашу содержательную беседу и аккуратно пристроил саквояж на невысокую банкетку, а сам расположился в глубоком кресле напротив Мари, сидевшей точно в таком же.

Какое-то время мы молчали, изучая друг друга и не торопясь начинать разговор. Наконец Мари усмехнулась, встала и, взяв из бара бутылку, плеснула в толстостенные стаканы на пару пальцев янтарной жидкости. Один стакан поставила возле своего кресла, а второй протянула мне.

- Если, конечно, ты не боишься принимать что-то из рук врага, - насмешливо добавила она.

- А ты мне враг? - я задал именно тот вопрос, которого она от меня ждала: неужели я стану вредничать и не пойду навстречу даме в таком пустяковом желании?

- Разумеется, - она кивнула, а я стал терпеливо ждать продолжения, так как ежу понятно, как говорит Афоня, что она неспроста начала разговор именно так, - но мои планы поменялись.

- Кстати, ты же не будешь возражать, если я приму некоторые меры безопасности? - мило улыбнулся я, расстегнул саквояж и попросил череп:

- Проверь, пожалуйста, вдруг очаровательная Мари любит добавлять врагам в виски дополнительные ингредиенты.

Афоня принюхался, уже привычно пожужжал, чем-то щёлкнул и сообщил:

- Чисто, босс.

- Ну и чудесненько, благодарю, - я сделал небольшой глоток и вопросительно посмотрел на Мари. Если её и заинтересовал раздавшийся из саквояжа голос, то она и виду не подала.

- Сначала я хотела просто тебя убить, - начала Мари, глядя на меня поверх стакана, - но потом решила, что это будет слишком скучно.

- Прекрасно тебя понимаю, - я сочувственно покачал головой, - я и сам терпеть не могу просто убивать врагов. Нужно же получить удовольствие, согласись? А так что — выстрел в голову и никакой тебе радости. К процессу нужно подходить творчески, я всегда это говорил. Кстати, чтобы понимать, ты меня за что убить хотела? А то вдруг я думаю про одно, а дело-то совсем в другом. Неловко может получиться, правда?

- Ты убил Егора, - светло-голубые глаза сверкнули, и я аж залюбовался, - значит, ты тоже должен умереть.

- Почему? - я склонил голову к плечу и с искренним любопытством уставился на Мари.

- Что — почему?

Мне удалось сбить её с мысли, на что я, в общем-то, и рассчитывал Такие, как она, всегда долго репетируют свою обвинительную речь, придумывают всякие громкие слова и пафосные выражения. И это вместо того, чтобы просто сыпануть отравы или пустить противнику пулю в лоб. Я всегда говорил — человечество погубит любовь к спецэффектам и долгим разговорам.

- Почему я тоже должен умереть? Если так рассуждать, то человечество вымрет в рекордные сроки, и нам придётся искать другой мир для существования. А вдруг там окажется хуже?

- Он был твоим учеником! Он верил тебе! А ты предал его!

- Замечательный текст, - похвалил я, - сама написала?

- Хам! - сделала странный вывод Мари.

- Слушай, ты либо сейчас прикидываешься дурочкой, либо весь движ со Шляпниковым и его приятелями придумала не ты, - я стал серьёзным. - Такая истеричка, какой ты стараешься выглядеть, никогда не провернула бы такую долгоиграющую и прекрасно продуманную комбинацию. Не бьётся, понимаешь? Как говорится в старом анекдоте, ты либо трусы надень, либо крестик сними. Да и мужики эти — Зильберт, Шляпников и остальные — никогда не стали бы считаться с дурой, уж прости мне эту грубость.

Она молчала, и по её застывшему лицу я не мог прочитать ничего, но через несколько секунд она заговорила, и даже Фред удивлённо дрогнул ушами.

- Неплохо, - голос женщины изменился, стал ниже, бархатистее, на простого человека он должен был действовать просто гипнотически, - я не ошиблась, и это не может не радовать.

Я посмотрел на неё и едва удержался от того, чтобы не присвистнуть: напротив меня сидела Мари, и в то же время это была не она. Черты лица стали чуть тяжелее, овал лица уже был не нежным, девичьим, а в глазах поселилась многовековая мудрость. Передо мной была ведьма, старая, сильная, опытная. И всё же она была невероятно хороша! Нежную хрупкую лилию просто сменила роза, пышная, с тяжёлым сладким ароматом. Силой от неё фонило так, что я даже невольно поморщился: прятать же надо, не принято у нас такое. Я же вот не козыряю мощью, хотя и мог бы…

- Другое дело, - я вежливо привстал, - а то что это за маскарад, я же не Шляпников, в самом-то деле! Кстати, Мари, - я взглянул на неё, но возражений не последовало, - к чему был весь этот спектакль?

- Я хотела посмотреть, на что ты способен, хотя бы в общих чертах, - вот теперь она разговаривала нормально, как с равным. И что-то мне подсказывало, что она если и была слабее меня, то ненамного и не во всём. - Если бы ты оказался слабее, чем я предполагала, я бы просто убила тебя. Но я не разочарована, скорее, наоборот.

- Почему было не прийти в мой офис, зачем эти танцы с бубнами? - отпивая виски спросил я. - Не верю, что ты сделала это просто так.

- Правильно не веришь, - она кивнула и тоже сделала глоток из своего стакана, - этот дом я очень долгое время доводила до ума, делала из него свою крепость. И теперь, Антон, мы либо договоримся, либо ты никогда отсюда не выйдешь...

- Смелое заявление, - я подчёркнуто уважительно кивнул, - прям вот впечатляет, честное слово. Но хотелось бы уточнить, откуда такая странная убеждённость в том, что я не смогу покинуть этот гостеприимный особнячок?

- Не старайся казаться смелее, чем ты есть на самом деле, - посоветовала мне Мари, но я, увы, снова не проникся. - Я запечатала выходы, силы много влила, очень много, Антон. Ты, конечно, силён, ничего не скажу, но против ведьмовской силы нет у тебя методов. Разная у нас природа силы.

- Не припоминаю, чтобы я заказывал курсы для начинающих, - я снова улыбнулся ведьме, - но с твоей стороны очень мило напомнить мне об элементарных вещах. Преподавать не пробовала, нет? А зря, у тебя могло бы получиться…

- Язвишь? Давай, пока можешь, - она откинулась на спинку кресла, - зря ты, Антон Борисович, бирюком живёшь, трудно одному: случись что — и за помощью обратиться не к кому.

- Мне, конечно, очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, - я приложил руку к тому мету, где у всех нормальных людей бывает сердце, - но свои отношения с социумом я выстраиваю так, как мне нужно. Ключевое слово - «мне».

Ведьма смотрела на меня оценивающе, словно примеряла к какому-то только ей известному шаблону: годится или так себе. Мне же было просто очень интересно, ради чего всё это представление с запугиванием и намёками на сотрудничество. А насчёт того, что я не слишком активно участвую в жизни подлунного мира, так это правда. Но не потому что я считаю себя сильнее или круче, нет. Мне это просто не интересно, вот и всё. Я чту законы Луны, не нарушаю тысячелетия назад установленные незыблемые правила, а вот вся эта возня, отношения между ведьмами, ведьмаками, нечистью, колдунами и прочими меня никогда не волновала совершенно. Единственные, с кем я имел дело время от времени, — это Хозяева кладбищ, которые, кстати, тоже всех остальных, мягко говоря, не жаловали.

- Ты неправильно начала разговор, Мари, - я сделал очередной глоток виски и с мягким упрёком взглянул на ведьму, - со мной в принципе совсем не сложно договориться. И совершенно ни к чему угрозы, шантаж и прочие примитивные методы. Если ты хотела просто отомстить мне за смерть Егора, то к чему всё это? Ты могла просто использовать что-нибудь типа того, чем убила Мишу — никто не докопался бы. Кстати, снимаю шляпу — великолепная работа!

- Не понимаю, про что ты, - нахмурилась ведьма, и я, внимательно всмотревшись в неё, вдруг понял, что она не врёт, и от осознания этого стало слегка не по себе.

- Шляпникова убили очень редким и мастерски выполненным проклятьем, - медленно проговорил я, не отрывая взгляда от Мари, - настолько, что даже я с трудом его нашёл. И, скажу честно, я был уверен, что это твоих изящных ручек дело.

- Миша умер от сердечного приступа, - она подобралась и напоминала сейчас свернувшуюся в кольца и готовую к смертельному броску змею. - Не скрою, я слегка ему помогла, но не через проклятье. Небольшая доза нужного зелья и всё. И на нём не было проклятий, я бы увидела.

- Скажу тебе больше — точно такое же проклятье и на Зильберте. Он умрёт не завтра, так послезавтра от какого-нибудь редкого заболевания спинного мозга.

- Уверен? - передо мной сидела настоящая матёрая ведьма, с которой я, пожалуй, поостерёгся бы вступать в прямое противоборство. - Хотя что я такое говорю, конечно же, уверен. Уж в чём в чём, а в пустой болтовне ты замечен не был никогда. Что за проклятье? И почему Виталик? Он в принципе совершенно безвреден: прекрасный исполнитель, но без артистизма. Мне он вообще никак не мешал, скорее, наоборот — для мелких поручений подходил замечательно.

- И что-то мне подсказывает, что если хорошо поискать, то на двух других участниках предстоящей сделки мы его тоже найдём. Хочешь взглянуть?

- Да, - она не сомневалась, поднявшись и сделав шаг в сторону двери. - Почему ты решил, что это я?

- А кто? Не я, это точно, а больше таких умельцев я в этом доме не вижу.

- Логично, - Мари нахмурилась.

- Скоро буду, - я кивнул Фредерику, вытаскивая из саквояжа свечу Зельгама, - пока думайте и обсуждайте. Приветствуются самые странные и нетривиальные идеи.

Спустившись на цокольный этаж, мы подошли к двери, и Мари быстро набрала код, даже не пытаясь закрыть его от меня, что наводило на мысли о том, что она заинтересована в сотрудничестве. Но я ещё не решил, нужно ли оно мне.

Миша Шляпников преспокойно лежал на том месте, где я его оставил и не предпринимал никаких несанкционированных попыток к изменению ситуации. Люблю таких покойников — ответственных, спокойных, философски воспринимающих своё нынешнее положение.

Мари подошла к нему и, замерев, явно сканировала тело на предмет проклятий. И чем дольше она этим занималась, тем сильнее было выражение недоумения на красивом лице.

- Не вижу, - она недовольно взглянула на меня, - если это шутка, то странная и неуместная.

- Смотри, - я зажёг свечу, и уже привычный сероватый дымок окутал лежащее тело, а Мари покосилась на свечу с настороженным восхищением.

- Редкая вещь, - не выдержала она, - сам делал?

- Не обучен, - с искренним сожалением ответил я, - но нужные знакомства имеются.

- Степанида? - проявила догадливость ведьма. - Не люблю её.

- Думаю, она не слишком по этому поводу переживает, - сообщил я и, аккуратно подцепив, вытащил знакомую серебряную в чёрных разводах нить проклятья. - Смотри… не узнаёшь почерк?

- Это не моя работа, - проговорила Мари, помолчав, и добавила, - к сожалению. И я не представляю, кто мог это сделать, и это мне очень не нравится. Плохо, когда есть неучтённый умелец такого уровня — это может быть опасно.

- Точно такое же проклятье на Зильберте, только завязано не на сердце, а на позвоночнике, - я не видел смысла скрывать информацию, так как понятно было, что мы столкнулись с чем-то совершенно непонятным и, соглашусь с Мари, потенциально опасным. - Зуб даю, такие же нити мы найдём на Лозовском и на Топлеве.

- Игорь мне не нужен, а вот Леонид… - ведьма задумалась. - Всё снова меняется, Антон. Я готова поделиться информацией и даже принять участие в поисках этого таинственного гения, но только после того, как ты… согласишься взять мой заказ.

- Заказ?! - ей удалось меня удивить, и я даже не стал делать вид, что это не так.

- А что тут такого странного? - Мари покосилась на меня и даже слегка улыбнулась, сразу став ещё привлекательнее.

- Некромант у ведьмы заказ берёт, - я неверяще покачал головой, - и что же ты от меня хочешь, ведьма Мари?

Даже такой самодостаточный тип, как я, понимал, что того, кто настолько сведущ в смертельных проклятьях, надо отыскать. Не для того, чтобы срочно пристроить в какой-нибудь ковен или ещё куда, а просто для того, чтобы понимать расстановку сил на доске. Иначе есть шанс однажды разделить участь незадачливых друзей Шляпникова.

Разумеется, с помощью ведьмы это будет сделать намного проще, так как опыта и знаний ей явно не занимать. С другой стороны — очень я не люблю работать не один, меня напрягает необходимость с кем-то согласовывать свои действия.

- Помоги мне вернуть Егора с Кромки, - сказала ведьма, и я решил, что, видимо, проклятье меня таки как-то зацепило: иначе как объяснить то, что у меня начались слуховые галлюцинации. - Он ещё там, я точно знаю. Но времени у него всё меньше. Если его сейчас не вытащить сейчас, он умрёт окончательно, и даже ты не сможешь его вернуть.

- А с чего ты взяла, что я стану его вытаскивать? - мне совершенно не хотелось вновь встречаться с человеком, когда-то очень давно предавшим меня. При всей моей сдержанности и толстокожести, внутри всё ещё жили обида и чувство горечи от того, что я так ошибся. Это была моя первая и последняя попытка взять ученика, и она оказалась неудачной. Больше я и не пытался. Да и зачем: некроманты — народ живучий, практически бессмертный, хотя против грамотного проклятья и мы не всегда можем устоять.

- Для тебя это шанс исправить ошибку, которую ты совершил много лет назад, - она смотрела мне прямо в глаза, - заметь, я не сказала «искупить вину», хотя думаю именно так.

- Искупить вину?? - в моём голосе явственно послышалось шипение, но мне сейчас было на это совершенно наплевать. - Мне??

- Ты вышвырнул его на Кромку! - она тоже перестала сдерживаться, и сейчас мы напоминали супругов со стажем, припоминающих друг другу прегрешения различной степени тяжести. - Убил его!

- Может быть, ты не в курсе, что я сделал это после того, как этот гадёныш попытался меня уничтожить? - я титаническим усилием воли заставил себя успокоиться и даже сумел втянуть вновь вылезшие когти. - Я чудом избежал смерти, страшной, окончательной, которую организовал мне мой так называемый ученик. И я же должен что-то искупать?!

- Это неправда! - глаза ведьмы сверкали, грудь тяжел вздымалась, но она тоже прилагала все усилия к тому, чтобы не выпустить бушующую ярость наружу. Понимала: если мы схлестнёмся всерьёз, никакой дом ни на каком самом прочном фундаменте не выдержит. - Он никогда не сделал бы этого! Егор всегда был добрым и честным мальчиком!

Тут я не выдержал и расхохотался. Признаюсь: в этом смехе были нотки истеричности, но уж очень она меня разозлила этими словами о чудесном мальчике Егорушке.

Отлепившись от стены, к которой прислонился, успокаиваясь, я начал молча расстегивать рубашку.

- Я стриптиз не заказывала, - вымученно усмехнулась ведьма, - хотя, полагаю, посмотреть есть на что.

- Не сомневайся, - заверил её я и, скинув рубашку, повернулся спиной. - Нравится?

- Откуда это у тебя? - её голос всё же дрогнул, да и не мудрено: спина у меня, несмотря на всю регенерацию, представляла собой мешанину заживших, но всё ещё отвратительно выглядящих шрамов. Сначала у меня не получалось их убрать — так бывает со шрамами после действия проклятий — а потом как-то привык к ним, тем более что они не мешали, а женщины находили в них даже некоторое мрачное очарование. Хотя какое может быть очарование в двух десятках бугрящихся рубцов, я представлял крайне плохо. Но кто я такой, чтобы пытаться постичь загадки женской души...

- Ты ведь не хуже меня знаешь, что оставляет следы, которые никакой регенерацией не убрать, - невесело усмехнулся я. Воспоминания о неделях, наполненных болью, горячкой и запахом лекарств, вызвали озноб. Не хотел бы я повторения такого аттракциона, и того раза на всю жизнь хватило.

- Из запретных проклятье, - кивнула ведьма, - как же тебя угораздило?

- А вот это можно узнать у Егора, это ведь он подстроил ловушку, в которую я попался, это ему я обязан этим чудесным украшением, - я попытался улыбнуться, но получилось откровенно плохо. Надо же, не думал я, что мысли об ученике до сих пор будут вызывать во мне настолько сильные эмоции. - И ты по-прежнему будешь говорить, что я должен в чём-то раскаиваться? Испытывать чувство вины? Об одном жалею: что не хватило у меня сил тогда добить эту тварь, только и смог, что на Кромку вышвырнуть.

- Он не мог этого сделать! - в голосе ведьмы была такая убеждённость, что я не выдержал и фыркнул.

- Ты-то откуда можешь это знать? Он тебе что — сват, брат, муж?

- Сын он мне, - неожиданно ответила ведьма, не глядя на моё ошеломлённое лицо, - знаю, что не поверишь, но это так.

- Да ладно! - я совершенно ошалело смотрел на Мари. - Все знают, что у ведьм только девочки рождаются, иначе вымерла бы ваша ведьмовская порода давным-давно.

- Всё так, - кивнула ведьма, - кроме тех случаев, когда ребёнок от очень сильного ведьмака. Тут уж чья сила перевесит: его или моя. Дочь у меня тоже есть, а вот Егор… Очень я отца его любила, видать, потому и сын под сердцем появился.

- А чего ж я его голого-босого подобрал? Если бы не взял мальца к себе — помер бы он зимой тогда на улице. Ты-то где была?

- Так забрали его у меня, - взгляд Мари затуманился, видимо, мысленно она была в том очень давнем времени, - нельзя в ковене мальчишкам, нечего им там делать. Вот отец его и взял к себе, ведьмака из него сделать собирался. Я ведь и не знала, что сгинул Николай, а Егорушка один остался, иначе придумала бы что-нибудь.

- А потом как узнала? - я всё ещё не мог уложить в голове всю мозаику, хотя и понимал — она говорит правду. Чувствовал это спинным мозгом.

- Сны мне стали сниться, - помолчав, ответила ведьма, - дурные сны, тяжкие. Стала разматывать клубок и поняла, что с Кромки кто-то зовёт, из последних сил тянется. Через кровь добирается, а так только дети могут или родители. Этих уж давно нет, дочка жива-здорова, так что вариантов мало было. Свели меня с одним из ваших, Карлом, он и подсказал, что сын меня с Кромки зовёт.

- И он же, видимо, сказал, кто его туда спровадил, - я не спрашивал, так как только Карл знал эту историю с Егором, потому как именно он вытаскивал меня, когда я горел в жару от смертельного проклятья.

- Он, - не стала спорить ведьма, - ну а дальше уж я сама разведала всё, что смогла.

- И решила отомстить…

- Решила, - она кивнула, не отводя взгляда, - но теперь вот задумалась. Хотя от своего решения не отступлюсь. Помогу тебе найти того, кто проклятья наложил, ну а ты поможешь мне вытащить сына с Кромки. Клянусь Луной, что не причиню тебе вреда ни мыслью, ни делом, если выполнишь мой заказ.

- Ты-то, может, и не причинишь, а вот Егор… - я поморщился. Мысль о том, что снова придётся встретиться с тем, кто ударил в спину, не привлекала совершенно.

- Да он беспомощней котёнка будет, сам понимаешь, - она вздохнула, - ну а потом разберёмся, не один год ему понадобится, чтобы даже самое простенькое заклинание сплести. Кромка своего не отдаёт, сам знаешь.

- Откуда мне знать, как ведут себя те, кто вернулся с Кромки, если оттуда никогда ещё никто не выбирался? - совершенно искренне удивился я. - Так что это исключительно предположения. Хотя по логике вещей — да, если уж он столько времени на Кромке продержался, скорее всего, все силы потратил. Но я дам свой ответ только после того, как мы проясним некоторые вопросы, связанные с «здесь и сейчас».

- Что может быть важнее того, чтобы спасти Егора? - ведьма прищурилась и добавила. - Ты же понимаешь, что мальчик ни в чём не виноват.

- С чего бы это? Откуда такие странные мысли? Заклятьем швырнулся в меня именно Егор, и это я видел собственными глазами. Поэтому вряд ли стоит рассказывать мне о том, что он чист и невинен, как младенец. Но меня сейчас гораздо больше интересует другое, и от того, насколько честными будут твои ответы, зависит моё решение по поводу бывшего ученика.

- Не боишься, что обману? - ведьминская натура не давала Мари просто согласиться, но я её не винил: она и так для представительницы своего племени вела себя практически безупречно. Что, кстати, тоже было подозрительно…

- Сейчас я тебе нужен намного больше, чем ты мне, - спокойно ответил я, ничуть не погрешив против истины, - потому что я без твоих тайн как-нибудь переживу, а вот ты без моей помощи не справишься. Так что не в твоих интересах, дорогая…

- Твоя правда, - не слишком охотно согласилась ведьма, - что ты хочешь знать, Антон?

- Зачем была вся эта афера с Шляпниковым? Только для того, чтобы заманить меня в этот дом? Не слишком ли сложно?

- Тут во многом просто совпало, - усмехнулась Мари, - когда я стала работать с Мишей, у меня был чисто финансовый интерес, я, знаешь ли, как и ты, люблю комфорт и хорошие вещи. К тому же не тебе мне рассказывать, как порой дороги редкие ингредиенты. Миша же был вхож в очень многие нужные кабинеты, его стоило прикормить и удержать. А что лучше всего подходит для этого, когда мужчине переваливает за сорок? Разумеется, молодая и красивая женщина. Заполучить Шляпникова было очень просто, я бы сказала, до противного легко. А потом я увидела этот дом… Ты ничего не почувствовал?

- Нет, - я слушал очень внимательно, - скорее всего, тут сработало твоё чутьё ведьмы. Для меня это просто дом со странными обитателями.

- Да, наверное, ты прав, - она всмотрелась в моё лицо, видимо, рассчитывая найти там следы неискренности, но тут никакой ведьме со мной не тягаться.

- Кстати, ты не расскажешь, что такого странного произошло с местной обслугой, - небрежно поинтересовался я, - непонятные они какие-то, как отмороженные.

- Ах, это! - Мари небрежно отмахнулась, а я мгновенно насторожился: было в её беззаботности чуть больше неестественности, чем нужно было бы. Врёт дорогая Мари, совершенно откровенно врёт. Ну что же, посмотрим, что будет дальше…

- Это я проверяла одно зелье подчинения, - продолжила ведьма, делая маленький глоток виски, - хорошее оказалось, нужно рецепт запатентовать в ковене…

Я согласно кивал, делая вид, что поверил, хотя на самом деле был похож на сжатую пружину. Не нравилось мне происходящее, ох, как не нравилось! И с каждой минутой мне всё больше была по душе идея черепа — валить отсюда. В любую битву нужно вступать подготовленным, а у меня сейчас с собой и половины арсенала не было. Да, я мало узнаю… но это как раз тот случай, когда проигранное сражение не означает проигранную войну. Сейчас моя задача — выйти из этой ведьминой крепости живым.

- Патент — это важно, - с умным видом кивнул я, - кстати, раз уж ты в курсе событий, мои услуги ещё нужны? Или я могу отправиться заниматься своими делами?

- Нужны, разумеется, - ведьма удивлённо на меня посмотрела. - Завтрашний контракт важен для меня… ну и для экономики региона тоже.

Какая прелесть — ведьма и про экономику не забыла, прямо прослезиться впору от такой заботы.

- Поэтому тебе придётся завершить работы по Шляпникову и привести в порядок Зильберта, - в голосе Мари послышались командные нотки, но я оставался тих и безмятежен. - А потом мы обсудим освобождение Егора.

Ага, непременно, только уже на моих условиях и на моей территории. И, разумеется, только после того, как я поговорю со своими партнёрами. Фредерик знает очень много, в том числе и о Кромке, а Афоня сведущ как в криминале — а этого, чувствую, тут завались — так и в том, что ему досталось от господина Синегорского.

С этими словами она вслед за мной вышла из помещения, не забыв, впрочем, аккуратно закрыть за собой дверь. Мы вернулись в гостиную.

- Не могу отказать красивой женщине, грешен, - я выдал самую лучезарную из своих улыбок. - Ты тоже будешь на подписании договоров?

- Нет, - она недовольно нахмурилась, - мне не хотелось бы встречаться с некоторыми участниками. Это чисто личное…

Ну да… ну да… Я тебе, конечно, верю… Впрочем, добавим этот момент в шкатулку с вопросами. Тут уж одним больше — одним меньше, вообще не принципиально.

- Хорошо, - я встал из уютного кресла, - в таком случае, я пойду в выделенные мне апартаменты и пару часиков вздремну. Силы мне понадобятся.

Тут с улицы послышалось завывание сирены, и, выглянув в окно, я разглядел над забором мигалку «скорой».

- А вот и эскулапы прибыли, - бодро сообщил я, - главное, чтобы они Виталика откачали, я на него силы тратить не собираюсь. Так что — флаг им в руки, как говорится. А завтра посмотрим. Ты же меня сегодня отсюда не выпустишь, верно?

- Не выпущу, - кокетливо улыбнулась ведьма, снова превратившись в хорошенькую куколку, и с намёком улыбнулась, проведя розовым язычком по губам, но у меня от её заигрываний по коже пробежали мурашки. Нет уж, спасибо, это проще гремучую змею поцеловать, чем Мари. Обойдусь я как-нибудь без такого экстремального досуга...

Глава 7

Я хотел отшутиться, но в гостиную без стук вошла Инна Викторовна, и у меня было впечатление, что за прошедшие часы у неё даже волосинка с места не сдвинулась.

- Прибыла карета «скорой помощи», - с присущей ей невозмутимостью сообщила домоправительница. - Мария Львовна, какие будут распоряжения?

- Впустите их, - бросила ведьма, и Инна Викторовна молча склонила голову, даже не взглянув на меня. - И проводите наверх, в бывший кабинет Михаила Фёдоровича.

- Странное название для машины - «карета скорой помощи», - негромко заметил я, - мне казалось, так уже лет сто никто не выражается.

- Инна Викторовна — человек консервативный, - с улыбкой пояснила мне Мари, - но мне это даже нравится. Такая образцовая домоправительница, как в кино…

- Наверное, - согласился я, - я, знаешь ли, не эксперт по экономкам, так что поверю тебе на слово. И, кстати, пойду-ка я приберусь в кабинете: не уверен, что врачам стоит видеть там вооружённого Алексея.

- Ах, бедный мальчик, - абсолютно равнодушно проговорила Мари, - конечно, убери его. Он слишком много видел и знает.

- Вообще-то я имел в виду, что уберу его из кабинета, пусть отлежится где-нибудь, - я действительно не предполагал ничего столь радикального, - экая ты кровожадная, оказывается...

- Мне было бы гораздо спокойнее, если бы он занял место рядом с Мишей, - решительно заявила ведьма, - он мне никогда не нравился, между нами говоря. Так что разберись с ним.

- Ты действительно думаешь, что я сейчас бегом кинусь исполнять твои распоряжения? Ты меня ни с кем не путаешь, Мари?

Договорить нам не дали вошедшие в холл немолодые мужчины, одетые в ярко-синюю с серебристыми полосками и с красным крестом на груди форму. Они вопросительно посмотрели на нас, не зная, видимо, к кому обращаться.

- Здравствуйте, - проворковала ведьма, мило улыбаясь врачам, которые с явным удовольствием смотрели на неё, - как замечательно, что вы приехали!

Тут она бросила на меня быстрый взгляд, и я, прекрасно понимая, что сейчас не самое удачное время для выяснения отношений, быстро направился в сторону кабинета.

- Ох, мы так испугались! - щебетала между тем ведьма. - Он вдруг побледнел и упал на пол. Представляете?!

- Где больной? - хрипловатым баритоном спросил один из врачей.

- Наверху, в кабинете, - Мари снова громко вздохнула, - пойдёмте, я вас провожу. Вы себе не представляете, как я перенервничала….

Дальше я слушать не стал, но, войдя в кабинет, вынул из уже почти окаменевших пальцев безопасника пистолет, спрятал его в карман, а самого Алексея усыпил, но не магическим, а самым обычным способом, нажав на нужные точки. Он кулём свалился мне в руки, и я с некоторым трудом отволок его в угол, запихнув под письменный стол. Не слишком удобно, но потерпит, не барышня.

Я как раз успел выпрямиться, когда дверь распахнулась, и в кабинет вплыла Мари в сопровождении врачей.

- Вот! - ведьма театрально приложила к глазам платочек, показывая на по-прежнему лежащего без сознания Зильберта. - Мы не стали его трогать до вашего приезда…

Судя по удивлённому выражению лиц, врачи явно хотели поинтересоваться, почему больной валялся тут в гордом одиночестве, так как нас с Мари они имели счастье видеть внизу.

- Мы увидели в окно вашу машину и тут же спустились вниз, - голосом трепетной нимфы проговорила Мари, а я подумал, что если врачи не совсем идиоты и обладают хотя бы зачатками пространственного мышления, они запросто сообразят, что из окон кабинета ну никак нельзя было увидеть подъехавшую машину, ибо выходят они на совершенно другую сторону.

- На что жаловался? - эскулапы привычно, но осторожно положили Зильберта на имеющийся в кабинете большой кожаный диван, и сейчас один из медиков сноровисто прилаживал к груди Виталия Павловича датчики от небольшого прибора. Портативный кардиограф бодро мигал зелёными лампочками и тихонько жужжал.

- На головные боли и духоту, - сказал я, так как Мари промолчала, - он не слишком хорошо себя чувствовал в последнее время, к тому же много курил и мало двигался.

- Угу, - из кардиографа поползла бумажная лента, которую второй доктор подхватывал и внимательно изучал.

- Небольшие нарушения, конечно, есть, хотя в целом всё практически в норме, - он наконец-то оторвался от изучения кардиограммы, - видимые проблемы явно недостаточны для приступа. Я бы рекомендовал полное обследование, тем более что длительная потеря сознания — чрезвычайно серьёзный сигнал, который никак нельзя игнорировать. Сейчас мы, разумеется, заберём, - тут он посмотрел в свои записи, - Виталия Павловича с собой…

- Ни в коем случае! - воскликнула Мари. - Он наверняка стал бы возражать!

- Но мы не можем оставить его в таком состоянии, - категорично возразил врач и раздражённо выключил кардиограф. - Мы даже не можем применить никакую терапию, так как неясна причина обморока. Это может быть очень, просто очень серьёзно! Вы не понимаете?

- А я вот считаю, что нашему другу Виталику гораздо лучше будет именно в клинике, - медовым голосом поддержал я врачей, демонстративно улыбаясь в ответ на разъярённый взгляд Мари, - мало ли что, мало ли как… Под наблюдением специалистов он явно быстрее придёт в норму. Я прав?

- Абсолютно, - не отрываясь от заполнения какого-то бланка, кивнул один из врачей.

- А подписание? - воскликнула ведьма, испепеляя меня взглядом.

- Думаю, остальные концессионеры войдут в положение и приедут прямо в клинику, - миролюбиво сказал я, - это ведь не принципиально, в каком именно месте произойдёт эпохальное событие. Не думаю, что кто-нибудь станет возражать. А некоторые, возможно, даже решат поправить пошатнувшееся здоровье. Так сказать, не отходя от кассы…. Тем более что и Миша как-то в последнее время неважно выглядит. Там, если что, и помощь есть кому оказать. Вы его в какую клинику отвезти можете?

- Дежурная сегодня тридцать вторая, но я бы не советовал, - задумчиво побарабанил пальцами по кардиографу второй врач. - Может быть, у вас есть возможность поместить его в платную клинику? У него есть личный врач?

- Мы не в курсе, он тут в гостях, как и мы, - хлопнула ресницами Мари, и врач удивлённо моргнул, - но я могу узнать у экономки. Во время отсутствия хозяина дома она принимает решения по бытовым вопросам.

- Экономка, ишь ты, - покачал головой первый, - а тут сплошные пельмени и бутерброды.

- Может быть, вы не откажетесь перекусить? - на лету поймал намёк я.

- Мы на работе, - вздохнул врач, - какие уж тут перекусы…

- Люди, от которых зависит наше здоровье, должны хорошо питаться, - я аккуратно опустил в карман стоявшего ближе ко мне врача пару крупных купюр, - это не взятка, это простое человеческое «спасибо».

- Не стоит, - попытался отказаться эскулап, но как-то вяло, без фанатизма, - давайте тогда вашего друга отвезём в ЕвроМед, полагаю, там не откажутся его принять. Кто из вас поедет с нами?

- Я, - тут же отозвалась ведьма, и, вызывающе глядя на меня, добавила, - думаю, ты меня дождёшься, Антон? Мы не закончили наш разговор…

- Естественно, - я лучезарно улыбнулся Мари, - не задерживайся, дорогая, а то ведь всякое случиться может…

Нашу пикировку прервало появление невозмутимой Инны Викторовны, которая остановилась в дверях и взглянула на ведьму.

- Вы что-то хотели, Мария Львовна?

- Да, Инна Викторовна, не могли бы вы припомнить, кто был лечащим врачом у Михаила Фёдоровича? Наверняка их с бедным Виталиком консультировал один специалист.

- К сожалению, ничем не могу вам помочь, - всё тем же ровным безликим тоном отозвалась экономка, - сюда к нему никто не приезжал. Скорее всего, Лидия Андреевна, супруга Михаила Фёдоровича, смогла бы вам ответить. Я же, увы, не обладаю нужными сведениями.

- В таком случае, - врачи «скорой» как-то стушевались под равнодушным взглядом Инны Викторовны и явно торопились покинуть странный дом, - мы забираем пациента в ЕвроМед.

- Куда вам будет угодно, - отозвалась экономка и снова посмотрела на Мари, - я могу идти?

- Да, спасибо, - кивнула та и вышла из кабинета, не забыв бросить на меня предупреждающий взгляд. Я сделал вид, что проникся: мне не сложно, а ей приятно. Пусть едет, этого времени мне как раз хватит для того, чтобы как следует изучить сей чересчур гостеприимный особняк. Я с удовольствием продолжу беседу с Мари, но уже завтра и уже на своей территории.

Проводив врачей и помахав Мари ручкой, я вернулся в свою комнату и уже привычно накинул полог, защищающий от излишне любопытных граждан.

- Избавился? - тут же поинтересовался Фредерик, успевший принять привычную кошачью форму. - Есть идеи, как выбираться станем?

- А кто тебе сказал, что мы станем выбираться? - я с комфортом расположился в кресле и с удовольствием наблюдал за тем, как Фред пытается постичь логику моего поведения.

- Что, не будем, что ли? - слегка растерянно проговорил кошак и с недоумением посмотрел на череп. Наверное, если бы у Афони были плечи, он ими пожал бы, а так ему пришлось ограничиться словами:

- Пояснишь, босс?

- Охотно, - отозвался я и сладко потянулся, - нам всё равно придётся возвращаться сюда, чтобы утром поднять Мишу и сопроводить на переговоры. А я не люблю лишней суеты, так что не вижу смысла устраивать побег с перспективой всё равно сюда вернуться.

- А может, ну его, этого Шляпу, а? - внёс подкупающее своей оригинальностью предложение Афоня. - Не нравится мне тут, Тоха.

- Мне тоже не нравится, - не стал спорить я, - но это не повод рисковать репутацией. К тому же Мари — очаровательная женщина, мне не хотелось бы её огорчать. И потом... здесь так восхитительно пахнет, разве вы не чувствуете?

Фредерик принюхался и посмотрел на меня с неприкрытым удивлением.

- Антуан, у тебя, конечно, нюх не хуже моего, но я вот вообще ничего не улавливаю, - честно признался кот, - никаких странных запахов, ничего такого.

- Фредерик, ты меня разочаровываешь, мой друг, - с лёгким упрёком проговорил я, а кот насупился. - Здесь совершенно восхитительно, невероятно, великолепно, чудесно…

- Мы уже поняли, что у тебя очень богатый словарный запас, - фыркнул Фред, а череп негромко хохотнул, - но хотелось бы конкретики.

- Здесь пахнет тайнами, и это — самый восхитительный аромат из всех возможных, - сладко зажмурившись, сообщил я.

- Тьфу на тебя, - кот раздражённо махнул хвостом, - я-то думал…

- Но ты же не предполагал, что мы покинем этот дом, не выяснив нескольких важных моментов? Во-первых, нужно понять, как Мари запечатала выходы, ибо что-то подсказывает мне, что мы сталкиваемся с этой дамочкой не в последний раз, а о противнике нужно знать максимум.

- Согласен, - кивнул кот, подумав, и, кажется, перестал обижаться. Меня всегда это поражало: я как-то нечаянно умудрился наделить адскую гончую почти человеческим характером. Фредерик умел сердиться, радоваться, сомневаться, даже обладал своеобразным чувством юмора, хотя это было чуждо его природе от слова «абсолютно». Наверное, дело было в том, что несколько столетий назад, когда я создавал себе спутника, я сам был молод и излишне эмоционален. Вот и получилось то, что получилось. Впрочем, мне такая странная особенность Фреда даже нравилась: с бездушным исполнителем было бы намного скучнее.

- Во-вторых, мы должны убрать все следы своего пребывания, в частности, неподвижные тела и трупы. Вряд ли, конечно, Мари станет обвинять меня в убийстве, но кто знает, что, где и из-за чего у неё перемкнёт, верно? Зачем нам эти неоправданные риски?

- Судя по твоей интонации, есть и «в-третьих», - задумчиво рассматривая обломки переноски, проговорил Фред.

- Есть, - не стал спорить я, - ведьма нам пока нужна, потому что я не успокоюсь, пока не разберусь, что там такое с моим бывшим учеником. Слишком много вопросов и категорически мало информации.

- Слушай, Антуан, - как-то очень задумчиво сказал кот, подрагивая хвостом, - а что если Егора действительно подставили? Что если он…

- Хватит! - неожиданно для самого себя рявкнул я, и Афоня нервно мигнул зелёными глазницами. - Вот и будем разбираться.

- Орать-то зачем? - недовольно проворчал Фред, демонстративно ковыряясь длинным когтем в ухе. - Тут глухих нету…

- Извини, - помолчав, сказал я, так как никогда не видел ничего зазорного в том, чтобы извиниться перед своим напарником, если был неправ. А такое частенько случалось, особенно по молодости. - Просто ты же знаешь, что это болезненная для меня тема. И на этот раз я намерен докопаться до правды и закрыть этот вопрос раз и навсегда.

- Проехали, - махнул лапой Фред и вернулся к насущным вопросам. - И ещё я бы попробовал разобраться, что не так с местным обслуживающим персоналом, чего они все такие примороженные.

- Плюсую, - поддержал приятеля Афоня, - от них даже у меня мороз по несуществующей коже.

- С чего начнём? - бодро поинтересовался кот и спрыгнул с кресла. - И Афоню не забудь, мало ли, чем больше участников мозгового штурма, тем лучше. Хотя, хоть убей, - тут я невольно хмыкнул, - не понимаю, откуда в пустой черепушке могут взяться мозги! Тем не менее факт остаётся фактом — они там есть.

- Попрошу без инсинуаций, - череп с явным удовольствием выговорил сложное слово, и Фред покосился на него с явным одобрением, мол, молодец, не всё же русским матерным разговаривать. - С чего начнём, Тоха?

- С трупов и полутрупов, - решительно сказал я и с определённым сожалением поднялся из удобного кресла.

Выйдя из своей комнаты, я прислушался к царящей в доме неестественной тишине и в сопровождении большого дымчато-серого кошака направился в кабинет Шляпникова, где под столом ждал меня начальник охраны.

Поставив на стол саквояж, я извлёк череп и пристроил его на каких-то бумагах. Ну а что? Шляпникову они уже точно без надобности, а Зильберту и компании — тем более.

Открыв окно, впустил в кабинет свежий осенний воздух, холодный, влажный, но удивительно живой. И внезапно понял, что смущало меня с самой первой минуты нахождения в этом особняке: в нём не пахло жизнью. Впрочем, знакомого мне до мельчайших оттенков аромата смерти, сладковатого, с нотками сырой земли, ладана и срезанных цветов, тоже не было. Дом был удивительно… стерилен, если можно так выразиться. Надо же, никогда до сих пор с таким не сталкивался.

Ладно, как говорили в каком-то романе или в фильме, об этом я подумаю завтра или даже послезавтра, тут уж как карта ляжет. Сейчас нужно решать задачи в порядке их актуальности. И на ближайшей повестке у нас замороженный начальник охраны и труп неудачливого стрелка, которого притащил непредусмотрительный господин Зильберт.

- С кого начнём? - деловито поинтересовался Фред, уже успевший заглянуть под стол, где скорчился Алексей Игнатов, и засунуть любопытный нос в шкаф, куда уцелевшие охранники успели спрятать мёртвого киллера, чтобы не шокировать врачей «скорой».

- Со стрелка, - подумав, решил я, - открывай шкаф, будем смотреть, что там у нас.

Фредерик лапой ловко отодвинул дверь достаточно большого шкафа-купе, где и обнаружилось нужное мне тело. Так как времени прошло совсем немного, трупное окоченение ещё не наступило, что мне, в общем-то, и требовалось. В ином случае провозиться пришлось бы дольше, а у меня времени и так в обрез.

Я извлёк тело из шкафа и положил его на диван, а сам устроился в хозяйском кресле, выкатив его из-за стола. Ну что поделать — люблю работать в комфортных условиях.

- Молодой совсем, - с неожиданным сочувствием сказал череп, - и куда полез, придурок?

- Последнее слово — очень правильная характеристика, - заметил я, разминая пальцы, - полагаю, его никто не заставлял, просто мальчик решил заработать денег. И совершил ошибку, которой никогда не сделал бы опытный наёмник.

- Какую? - в голосе Афони был искренний интерес. Ему вообще всё было любопытно: что и как я делаю, почему использую такое заклятье, а не другое. Видимо, сказывалась неуёмная тяга к знаниям господина Синегорского, которая его в итоге и сгубила. Мне такая черта помощника импонировала, поэтому я обычно с удовольствием отвечал и объяснял.

- Он не разузнал детально, кто объект. Скорее всего, Зильберт просто велел ему стрелять по команде в того, на кого он укажет. Парнишка согласился, чем и подписал себе смертный приговор.

- Пожмотился Палыч, нанял неопытного, - со знанием дела сказал Афоня, - даже я в своё время постарался бы узнать, кого предстоит завалить. Ну, типа, чтобы не нарваться.

- Скоро узнаем, что и как, - сказал я, - а теперь заткнулись все. Не мешайте…

Я призвал свою силу, до этого мирно дремавшую во мне и напоминавшую бойцовую собаку: вроде спит, глаза закрыты, но при малейшей опасности сорвётся с места и безжалостно вцепится в того, кого первым догонит, причём так, что будет не оторвать.

Задачка была не из сложных, ибо умер парень от моего же заклятья, так что сила узнала «своих» и просто начала выполнять привычную, даже рутинную работу. Она проникла в тело мужчины, влила в органы силу, вынудила их работать. Казалось бы, человек ожил, но это было совершенно не так: сила, заставившая глаза открыться, а руки и ноги — двигаться, не имела ничего общего с жизнью. Это была чистая, незамутнённая сила смерти, получившая во временное пользование очередную игрушку, которой, как только она надоест или станет не нужной, предстояло упокоиться уже окончательно.

- Что со мной? - прохрипел парень, садясь на диване и глядя в пространство уже слегка пожелтевшими глазами. Так как он был нужен мне ненадолго, я не стал убирать видимые трупные изменения. Оно мне надо — тратить силу на подобную ерунду? Мне он и такой сгодится, а остальным и дела нет до того, что происходит в кабинете за закрытыми дверями. Вот Мишу утром — это да, там потребуется более точная, иногда просто ювелирная работа, так что тем более нет смысла попусту разбазаривать силы.

- Ты кто? - спросил я. - Не то чтобы мне было действительно интересно, но надо же к тебе как-то обращаться, верно?

- Витёк я, - сообщил труп, глядя почему-то на Афоню.

- Исчерпывающе, - вздохнул Фредерик и, вспрыгнув на спинку дивана и с некоторым трудом удержавшись на ней, пояснил мой вопрос. - Ты по жизни кто, бедолага?

- Охранник, - с некоторым трудом прохрипел парень, - новенький. А что со мной?

- Ты умер, - любезно сообщил я ему, - и мне хотелось бы знать, почему ты решил в меня стрелять?

- Шеф велел, - помолчав и с явным трудом вспомнив, ответил незадачливый киллер, - сказал, как скомандует — так и стрелять.

- Ну и чего ж ты не выстрелил? - с искренним интересом спросил я.

- Не успел, - Витёк огляделся, - но если я умер, то почему вижу и разговариваю?

- Это ненадолго, - успокоил я бывшего охранника, - но какое-то время ты просуществуешь. Узнавать надо было у работодателя, кого он предполагает на тот свет отправить.

- А ты кто? - наконец-то сообразил поинтересоваться мой несостоявшийся убийца.

- Я? А я некромант, - мило улыбнувшись, сообщил я.

- Это типа как в «Героях меча и магии» что ли? - в голосе охранника не было эмоций, но их у него и не могло быть: поднятые мертвецы на это не способны по умолчанию. Он и так говорил достаточно связно и осмысленно, даже вопросы задавал. Вот что значит — мастер работал! Себя похвалить всегда приятно, что я и сделал с большим удовольствием.

- Гораздо круче, - не без гордости сказал я, - так что, пока ты мне нужен, ты существуешь. И сейчас у тебя будет простое задание: подойти к входной двери и попытаться выйти на крыльцо.

- Хорошо, - послушно ответил мой новоиспечённый зомби и потопал к выходу из кабинета. Афоня с интересом за ним наблюдал, явно рассчитывая, что я возьму его с собой, когда пойду смотреть на результат.

- Хитро, - одобрительно хмыкнул Фредерик, - всё-таки ты, Антуан, лучший в своём деле.

- А ты сомневался? - я довольно улыбнулся. - Но можешь ещё раз меня похвалить, я это люблю.

- А в чём фишка-то? - в очередной раз полюбопытствовал Афоня. - Не, Тоха мастер, базара нет, но вот сейчас про что вы говорите?

- Видишь ли, Афанасий, - неторопливо начал кот, выйдя из кабинета и внимательно следя жёлтыми глазищами за спускающимся по лестнице Витьком, - сейчас Антуан решает несколько проблем одновременно. Если Витёк не сможет выйти на крыльцо, значит, ведьма заговорила двери и окна на противодействие некросиле. Если он выйдет, значит, дом закрыт от живого носителя этой силы, и Антуану придётся на какое-то время прикинуться мёртвым, если он всё-таки решит убраться отсюда. К тому же очень интересно посмотреть, как среагирует потревоженная защита. Вот помнится, году этак в тысяча семьсот сорок втором…

- Ты потом будешь предаваться воспоминаниям, - прервал я разговорившегося не ко времени кота, - а сейчас давайте смотреть очень внимательно. Афоня, ты тоже не отвлекайся: мало ли, сила Синегорского на что-то особо среагирует.

- Будет сделано, босс, - думаю, если бы у черепа были руки, он с удовольствием козырнул бы.

Кстати, интересно, а что получится, если попробовать переселить эту случайно получившуюся комбинацию из сущностей травника и уголовника в какое-нибудь подходящее тело? Ах, какая любопытная мысль… Это было бы гораздо удобнее, чем постоянно таскаться с саквояжем. Обязательно нужно будет этим заняться, только тело подыскать подходящее… Помоложе, посимпатичнее, чтобы не раздражало чисто внешне. Как, например, господин Игнатов, начальник охраны! Я мысленно пожал самому себе руку в знак искреннего восхищения и решил, что Фред прав. Я — лучший! А что скромности нет в перечне моих достоинств, так это не мои проблемы!

Пока я наслаждался изяществом своего замысла, Витёк дошагал до входной двери и попытался её открыть. Мы с интересом смотрели, как он старательно нажимает на ручку, но дверь никак на его действия не реагирует. Но, надо сказать, что и сюрпризов в виде ядовитого облака или какой-нибудь ещё гадости тоже не наблюдалось. Мари действовала достаточно топорно, но результативно. Я действительно не мог выйти из особняка. Даже не сомневаюсь, что соответствующими заклинаниями запечатаны абсолютно все двери и окна. Разве что каминные трубы остались нетронутыми, но это не факт. Просто, но эффективно. И снять запирающие заклинания я не могу, так как ведьмовская сила мне не подчинится. Ну и ладно, у нас и внутри дела найдутся…

- Обойди и проверь все двери и окна, - велел я Витьку, и тот послушно направился куда-то в глубину здания. Интересно, если он вдруг наткнётся на Инну Викторовну, она тоже не удивится? Хотя… скорее всего, она просто равнодушно пройдёт мимо него.

- А скажи-ка мне, друг мой Афанасий, - я легонько подкинул на ладони увесистый череп, - ты хотел бы получить нормальное тело?

В холле, где мы стояли, повисла глубокая тишина. Череп замер у меня на ладони, даже еле слышное жужжание в нём прекратилось. Фредерик удивлённо моргнул, по от комментариев и вопросов воздержался. Он хорошо изучил меня и знал, что всё необходимое я озвучу сам.

- Типа как у всех? - осторожно уточнил череп минуты через две.

- Именно, - я мысленно перебирал взятые с собой инструменты и понимал, что задуманное мне вполне по силам даже с учётом скудности инвентаря.

- А можно?? - в хрипловатом голосе черепа послышался чистый, незамутнённый восторг. - Тоха, да это было бы… Это…

- А донор есть? - разбирающийся в вопросе Фред махнул хвостом и с интересом огляделся. - Витька я брать не стал бы, всё-таки долго он мёртвым пролежал, наверняка какие-нибудь нарушения во внутренних органах произошли.

- Я хочу, чтобы ты понимал, Афоня, - я наклонился к своему будущему шедевру, - ты не станешь ни зомби, ни личем. Ты просто получишь новое тело, правда, одно на двоих с Фролом Дормидонтовичем. Но я думаю, что если вы с ним как-то уместились в черепе, но в полноценном теле тоже устроитесь во всеобщему удовольствию.

- А чьё тело-то? - вдруг с опаской спросил Афоня.

- Мне вот тоже интересно, - присоединился к нему Фредерик.

- Есть тут одно, - я мечтательно зажмурился, предвкушая интереснейший эксперимент, - лежит себе, скучает…

- А где скучает-то? - череп переглянулся с кошаком.

- В кабинете покойного Шляпникова, под столом, - открыл карты я. - По-моему, так вполне себе достойное вместилище, как думаете? Достаточно молодой, тело наверняка тренированное, с неплохим здоровьем. А что от вмешательств в голове кавардак — так это вообще не проблема. Сознание-то всё равно будет ваше с Синегорским.

- А что, - Фред задумчиво пожевал ус, - идея, как мне кажется, достойная. В обнимку с саквояжем ты иногда выглядишь странно. А лишать Афоню удовольствия участвовать в твоих делах было бы неправильно. Он уже не раз доказал свою полезность, так что я полностью тебя поддерживаю, Антуан.

- В таком случае не вижу причин откладывать это чудесное мероприятие в долгий ящик, - я потёр руки, - к тому же на своих двоих Афоня будет гораздо мобильнее. Особенно если вдруг придётся делать ноги.