Некромант

Глава 1 Шантаж.

"Если у смерти и есть чувство юмора, то оно исключительно чёрное," — думал Егор. Обычный деревенский мальчишка, на первый взгляд простой, юный и озорной. Он, житель Голоктиновки, едва оправившийся от тяжёлой лихорадки, смотрел на Сандра, ныне — Алексея Галактионова, и холодный пот катился по его спине. "Переродиться прямо под носом у магистра охотников... О, Предвечная, за что?!" — паниковал Эльзихор, некромант, чёрный маг, массовый убийца и вообще просто душка. Теперь он — всего лишь мальчик Егор.

— Егорка, вот ты где! Пойдём, на барона посмотрим! Он конфетами угощает! — закричала Анюта, его сестра в этой жизни.

Егор вздрогнул, едва удержав сорвавшуюся с пальцев некро-стрелу. Одна Тьма знает, чего ему стоило не сорваться. И Смерть свидетель, если бы не Анютино родство, он бы не сдержался, даже несмотря на присутствие охотника. Хотя и не факт, что охотник заметил бы. Порой рефлексы брали верх над здравым смыслом, и сдерживаться, даже под риском быть обнаруженным, было нелегко. "Только её здесь не хватало!" — мысленно закричал он, стиснув зубы. Анюта же прекрасно знала о своём привилегированном положении младшей сестрёнки и бессовестно этим пользовалась.

Вот до чего может довести родная сестра, знающая секреты своего брата! Это отличный момент, который добавляет и юмора, и напряжённости в рассказ. Егор/Эльзихор сталкивается с ещё одной проблемой — слишком любопытной сестрой, готовой в любой момент рассказать "всё всем". Вот как можно немного улучшить этот диалог, чтобы он звучал плавнее и ярче передавал характеры героев:

— Братик, ну чего ты такой смурной? — улыбнулась Анюта, сияя как начищенное яблоко. — Пойдём к барону, я конфет хочу.

— Не пойду. Отстань, я занят, — буркнул Егор, пытаясь сосредоточиться.

— Врёшь! И пойдёшь, а иначе... я всем-всем всё расскажу! — довольно заявила Анюта и, прищурившись, показала из котомки небольшой скелет кошки. На нём, как назло, красовались тщательно выведенные руны и письмена некромантов — Егор совсем недавно пытался её поднять. Конечно, он не любил поднимать слабую нежить! Всегда предпочитал что-то уникальное и сильное, ведь для него это было делом чести, его особой фишкой. В отличие от коллег, создававших десятки тысяч трупоходов, у него были всего лишь сотни, но каждое такое создание могло эти самые тысячи с успехом заменить.

Когда он увидел кошку в руках Анюты, в груди у него похолодело. Нужно ли говорить, как сильно он испугался?

Анюта, сама толком ничего не понимая, своим девичьим сердцем прекрасно чуяла, за какие струнки нужно дёрнуть. Коварно улыбнувшись, она сказала:

— Я знаю твой секрет. Знаю, чем ты тут занимался! — Её лицо стало ещё загадочнее, и она прошептала, почти прокричала: — Магией.

Она прищурилась и добавила, наслаждаясь его реакцией:

— Так что, ты пойдёшь со мной, или мне всё рассказать? Родителям, например... Ой, нет, что я! — Она театрально всплеснула руками. — Конечно, не родителям. Я скажу самому барону! Он ведь тоже магией занимается, да?

Она на секунду задумалась, потом с хитрой улыбкой добавила:

— Да-да, точно, он же маг! Наверняка всё тебе покажет, расскажет, на ошибки твои укажет! — заговорила она нараспев, почти стихами, и, радостно подхватив: — Вот и всё, точно всё разболтаю и всё расскажу! Коль ты такой скучный, то я уже бегу!

Она сделала вид, что разворачивается уходить, но не успела и шагу ступить, как услышала отчаянный шёпот за спиной:

— Стой! Ладно, я согласен...

Вы когда-нибудь пробовали зайти в одну клетку с голодным львом и попросить у него кусок мяса? Если нет — попробуйте. Тогда вы хотя бы отдалённо поймёте, что чувствовал наш герой. С деревянными ногами и холодным потом на лбу он шёл за своей весёлой сестрёнкой, повторяя про себя одно: «На что я согласился? Как я вообще мог пойти на такую авантюру?!»

Картина в голове, что он сейчас подойдёт к барону и скажет: «Дядя охотник, дайте конфет мне и сестрёнке сестрёнке!» — почти привела его в истерику. А Анюта, как и всякая маленькая кровопийца, будто не замечая его состояния, весело прыгала впереди, ведя его за собой на поводке шантажа и угроз.

И вот, наконец, они подошли. Впереди, совсем рядом, стоял магистр Ордена охотников, ныне известный как барон Галактинов. Слова не могли описать то перманентное состояние ужаса, которое сковало нашего героя.

— О, привет, Анюта! Как дела? А как там твой братец Егор? О, уже выздоровел! Ну здравствуй, молодой человек, — добродушно произнёс барон. — Меня Алексеем кличут.

— Зарасти, — пробормотал Егор, едва слышно.

— Егорка, ну что ты такой бука? «Поздоровайся нормально», —укоризненно прошептала сестра.

«С голодной мантикорой, за ручку!» — пронеслось у него в голове.

— Здравствуйте, ваше благородие, — выдавил он с усилием. — Очень приятно, — добавил натянуто, чувствуя, как всё внутри сжимается от ужаса.

— Вижу, ещё не до конца выздоровел, — с лёгкой укоризной сказал барон, окинув Егора внимательным взглядом. — Что ж ты так? А если снова заболеешь? Вот, держи, — он протянул ему тёплую шерстяную накидку, — и иди-ка домой скорее, нынче холодно!

— Спасибо, ваше высочество! — звонко произнесла Анюта, одарив барона широкой улыбкой, прежде чем подхватить Егора за руку и поспешить следом.

Не успели они отойти на несколько шагов, как Анюта бесцеремонно выхватила у брата кулёк с конфетами. Заглянув внутрь, её глаза загорелись жадным огоньком.

— Везёт тебе, Егорка! — восхищённо воскликнула она. — Какие конфеты тебе достались!

Она сразу же сунула одну конфету в рот, зажмурилась от удовольствия и, смакуя вкус, добавила:

— Вот фиг бы мне такие дали, если бы я пошла одна! А вот вместе с тобой…

Анюта сделала паузу, чтобы выудить ещё одну конфету, и, с набитым ртом, еле слышно прошептала, шепелявя от сладостей:

— Нам с тобой достались просто восхитительные богатства!

Счастливая и довольная собой, она продолжала жевать, даже не замечая, как Егор мрачно смотрит на её "добычу".

Конфеты достались ему такой ценой, что он только сильнее мрачнел, глядя, как Анюта беззаботно наслаждается его "добычей". На мгновение он даже задумался: может, правила можно иногда нарушать, особенно если речь идёт о таких «младших кровопийцах»? Неужели правда никогда нельзя применять плохую магию к родным и близким?

Но, к счастью для Анюты, принципы юного мага были пока слишком крепки. Глубоко вздохнув, Егор лишь подавил раздражение и позволил сестре поглощать конфеты, хотя в душе лелеял слабую надежду, что она вот-вот подавится очередной сладостью.

И она действительно чуть не подавилась — уж слишком сильным оказалось невысказанное желание юного некроманта. Захлебнувшись сладостью, Анюта едва успела выплюнуть недожёванную карамель в руку, облизала пересохшие губы и, с величайшей осторожностью, завернула её обратно в бумажку.

Стараясь сохранить важный вид, она бросила на брата задумчивый взгляд и, делая вид, что это её собственное решение, пробормотала:

— Пожалуй, хватит. Егор, хочешь конфет?

Егор, наблюдая её внезапную перемену, едва сдерживал довольную ухмылку, но, сохраняя холодную сдержанность, просто кивнул, чувствуя, что его терпение наконец-то окупилось.

— Дома поем, — спокойно сказал Егор и, прищурившись, добавил с коварной улыбкой: — А если отдашь мне сумку с кошкой, то я не скажу маме, что ты снова ела грязными руками.

Анюта вздрогнула, словно её окатили холодной водой. Воспоминания о маминых строгих наставлениях и папиных не менее серьёзных методах воспитания моментально всплыли в голове. Лариса Семёновна, их мама и новый сельский врач Голоктиновки, всего месяц назад переехала в деревню, поддавшись на слухи и программу помощи переселенцам. Но её взгляды на чистоту и гигиену не были новостью для детей. Задолго до переезда она прививала им привычку к аккуратности и чистоте, считая это делом принципа. Им не раз приходилось выслушивать её суровые лекции о том, как важно мыть руки и почему это нужно делать тщательно.

Конечно, мама была человеком терпеливым, но отец подливал масла в огонь своим красочным объяснением, что могут натворить грязные руки. Хирург со специализацией в гнойной хирургии, он знал это слишком хорошо и не стеснялся в описаниях, наделяя лекции о гигиене такими подробностями, которые могли остаться в памяти надолго. Он был человеком с богатой фантазией и жёсткими методами: если он сам брался за наказание, дело заканчивалось впечатлениями на всю жизнь. Ну во всяком случае так казалось детям.

Анюту передёрнуло от одного воспоминания об этом, и, даже не успев подумать, она выпалила:

— Не надо! Вот, держи сумку… и конфеты тоже, — добавила она поспешно, протягивая добычу Егору и избегая его взгляда.

Егор сдержал довольную усмешку, принимая "трофеи" с таким же важным видом, с каким сестра ещё минуту назад гордо хвасталась конфетами.

Победная улыбка казалась приклеенной к лицу Егора. Во-первых, потому что он сумел переиграть эту мелкую занозу — ну, то есть свою сестру, конечно, — а во-вторых, потому что у него созрел план мести. И мстить он собирался прямо сейчас. Нет, он слышал про то, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Однако, наш некромант был убеждён, что иногда подавать её следует только горячей или не подавать никогда.

Переступив порог, он поздоровался с мамой и папой. Отец, как обычно, сидел в кресле, а мама была на кухне. Затем он направился к умывальнику и тщательно вымыл руки, после чего переоделся и сел за стол. Он взял вазочку и наполнил её конфетами, которые ранее отобрал у сестры. Теперь он, проявляя великодушие, решил их вернуть — но не просто так. Всё выглядело идеально, и мама с умилением наблюдала, как он с важным видом раскладывает сладости.

Тем временем Анюта лакомилась ягодами с куста во дворе, ничего не подозревая. Егор, усмехнувшись, наложил лёгкую иллюзию, сделав родителей невидимыми для Анюты, чтобы она подумала, что их нет рядом. Потом, обернувшись, сказал:

— Мам, пап, я пойду Анюту позову. Чай будем пить все вместе.

Он вышел во двор и позвал сестру:

— Анют, пойдём чай пить, я всё приготовил.

Радостная, конечно же, Анюта бросилась следом, и они вместе вернулись в дом. Родителям предстала картина маслом: безупречно чистый Егор и чумазая, как чертёнок, Анюта.

Анюта воровато огляделась, никого, конечно же, не заметила и радостно побежала к столу. Устроившись на стуле с громким скрипом, его пододвинула ближе к столу, она потянулась за конфетами, как вдруг раздался строгий голос:

— Вы ничего не забыли, юная леди? — раздался строгий голос.

— М… ма… мама? — убито спросила Анюта, её голос едва не сорвался на нытьё. — Что ты тут делаешь?

— Обед готовлю, — спокойно ответила мама, но взгляд её был как у орла, поймавшего добычу.

— А я телевизор смотрю, — продолжил отец, пристально глядя на дочь. — А тут ты, доченька… Такая вся красивая, такая вся нарядная, как чёрт, вся грязная, за столом сидишь, на конфеты глядишь, — с выражением заговорил он стихами, придавая каждому слову особый вес. А потом резко закончил: — Быстро в ванную!

Анюту как ветром сдуло, и она рванула к ванной. Но тут Егор, не удержавшись, крикнул ей вслед, когда она уже почти добралась:

— Анют, ты куртку снять забыла и переодеться!

Анюта в ответ лишь бросила на него мрачный взгляд, но промолчала, понимая, что сегодня брат её явно переиграл.

— Егор, ты такой заботливый, — умильно сказала мама, одарив сына тёплой улыбкой. Она решила не портить его триумф, хотя и чувствовала вместе с отцом лёгкое заклятие, которое тот наложил на них. Они поговорят с ним об этом позже. Пока что мама позволила Егору насладиться моментом.

Тем временем Анюта вернулась, сердито бухнулась на стул и, глядя на брата как волк, прошипела:

— Ненавижу тебя!

— А я тебя люблю, сестрёнка, — с невозмутимым видом ответил Егор. — Чаю?

Глаза Анюты словно говорили: "Плесни этот чай себе в лицо!" Но вслух она только бросила:

— Давай сюда свой чай!

С этими словами она выхватила у брата кружку. Только она собиралась потянуться за конфетами, как на стол перед ней приземлилась тарелка горячего супа, отрезав путь к заветной вазочке.

— Сначала суп, — сказала мама Лариса, и сама вместе с отцом села за стол, показывая пример.

Анюта уставилась на тарелку таким взглядом, будто в ней был не вкуснейший борщ, а какие-то натуральные помои. Впрочем, так оно и казалось ей в тот момент — ярко-красная похлёбка явно проигрывала стоящим в вазочке конфетам.

— Я не буду это есть, — заявила она и снова потянулась за лакомством, добавив: — А буду я конфеты!

— Я так не думаю, — невозмутимо отозвался отец, и его длинная рука ловко отодвинула вазочку подальше, оставляя Анюте лишь один выбор.

И тогда Анюта пустила в ход своё ультимативное оружие:

— Ну-у-у-у, ма-а-ама-а-а! Ну можно мне не борщ, а что-то другое? Ну хотя бы чуть-чуть конфет, а? — Она сделала огромные жалобные глаза, надеясь смягчить сердце матери. — Ну я же только одну возьму! Ма-а-ама-а-а, пожалуйста!

Но нет. На этот раз родители были непреклонны. В их глазах она слишком "накосячила", и ни один из проверенных приёмов не сработал.

Тут Егор, тонко чувствуя момент, решил добавить ложечку "правды" в происходящее.

— Мам, борщ просто высший класс! — радостно сказал он, делая вид, что сам наслаждается каждой ложкой. — Анют, попробуй, это правда вкусно!

Анюта скривила такую рожу, что Егор не выдержал.

Тут не смогла она себя сдержать и просто психанула!

— Вот сам его и жри — Сестрёнка злостно сказанула!

— Ведь гадость сущая ваш борщ — Воскликнула она, на всех надулась.

Сложила ручки та в замок и отвернулась,

сквозь зубы брякнула в ответ — Что гады все они раз не дают конфет.

— Продекларировал Егор, глядя на реакцию сестрёнки.

А у той планка отношения мгновенно опустилась с позиции, чтоб ты провалился, до самолично бы убила! В эту минуту меж ней и братом не было и капли любви, а когда тот доел борщ, вытер кусочком хлебом тарелку, едва ли пальцы не облизал и со словами — Вот теперь можно и чай попить. — Потянулся за конфетами. Со дна ямы, в которой находилось её настроение что-то постучалось.

— Егор, — произнёс их отец, Пётр, решив вовремя остановить сына, пока дело не дошло до драки.

— Что, пап? — спросил Егор с самым невинным видом. — Я уже всё съел, — с невозмутимым лицом заявил он, скрестил руки на груди и нагло откинулся на спинку стула. — В отличие от некоторых, — бросил он короткий взгляд на сестру.

— Анюта, если тебе так противен суп, может, отдашь тарелку мне? — предложил он.

Но в Анюте уже взыграла жадность. Отдать тарелку? Ещё чего! Да не за что на свете! Только через её холодный труп — причём дважды упокоенный! Да именно дважды, потому что она дважды из мёртвых восстанет! Но ему, ничего, не отдаст! Она съест этот суп, если понадобится, даже до последней ложки, но не отдаст. И суп в тарелке стал исчезать с поразительной скоростью. Доев последнюю ложку, она, едва не рыгнув, приготовилась было вытереть руки о штаны, но под пристальным взглядом матери взяла салфетку.

А затем, привстав, потянулась к вазочке с конфетами. Отец, с лёгкой усмешкой, смилостивился и протянул ей одну маленькую карамельку. После чего встал, забрал оставшиеся конфеты и убрал их в шкаф на верхнюю полку.

— За что?! — спросила девочка, обиженная в лучших чувствах.

— За... — хотел было ответить парень, но бешеный взгляд матери заставил его благоразумно замолчать, и он прикусил язык, попивая чай.

— За поведение, барышня, — сказал Пётр. — И я очень надеюсь, что вы исправитесь к ужину, и мы сумеем вместе выпить чаю, а то конфеты свежие могут и зачерстветь, — полусолгал опытный целитель, наложив на конфеты чары стазиса. Эти чары не то что конфеты, они и человека могут сохранить в свежераненом виде на весьма долгое время, помогая целителю лечить раненых по очереди. Ведь исцелять свежее ранение и застарелое или загноившееся — это две большие разницы. Так что конфеты могли бы пролежать так неделю, оставаясь свежайшими. Но увы, Анюта этого не знала, не поняла и, в общем-то, даже не заметила. Поэтому до самого вечера она была просто-таки паинькой. Зато кое-кто другой заметил, понял и похолодел. Почувствовать, как на тебя накладывают чары, может любой маг, если, конечно, не пытаться специально скрыть наложение. А Егор, честно говоря, не подозревал, что деревенский врач может оказаться одарённым, — эта тема как-то даже не всплывала в разговорах или же он просто не обратил на неё внимания большая ошибка…

Глава 2 Моя мурка!

Оставшийся день, вечер, ночь, утро и ещё один день Егор не находил себе покоя. Сердце его колотилось как бешеное, и ощущение тревоги не покидало. Родители вели себя как обычно, ни слова ему не сказали, но Егор был уверен: он сам себя разоблачил. "Наивный", — подумал он про себя. Хорошо ещё, что хватило ума не применять некромантию прямо в доме. Хотя... зато хватило ума тренироваться на заднем дворе. «Эльзихор, ты просто гений!» — не переставал иронизировать он, прокручивая в голове все возможные последствия.

Как будто этого было мало, на уроках в школе он вдруг вспомнил, что оставил грязную Анютину сумку прямо на кухне. Пока учитель объяснял основы химии, его воображение рисовало яркие картины: как мама, увидев сумку, решает привести её в порядок и вытряхивает содержимое, а там — расписной скелетик. Дальше воображение Егора пасовало. Ничего хорошего он не ждал, и самым худшим вариантом ему казалось, что мама с папой дойдут до барона и покажут ему эту находку. Егор потел, вздрагивал, покрывался холодным потом, проклиная себя за неосторожность.

И дело было даже не в том, что скелет выглядел грубо обработанным — дело в самой некромантии, уникальной и пугающей. Простые руны на костях не могли не вызвать тревоги: кто угодно заметил бы, что с этим предметом что-то не так. Егор так увлёкся в своих мыслях, что не заметил, как преподаватель Вениамин Витальевич вызвал его к доске. Учитель не терпел невнимания к своему предмету, но в этот раз потерпел крах: некромант, хоть и погружённый в раздумья, внезапно ответил на все вопросы на пятёрку. Некроманты и глупость — понятия несовместимые, ведь глупые некроманты долго не живут. Впрочем, это всех магов касается: волшебство не терпит низких показателей интеллекта — смертельно. Обычно некроманты и маги смерти скрытны, стараются не блистать, а выглядеть серыми мышами, и даже бледнее. Но Егор сегодня выделился, прямо как звезда загорелся! На его взгляд, жизнь покатилась под откос окончательно, особенно когда другие преподаватели во время обеда не поверили химику и сами решили проверить Егора. А тот в настроении "отстаньте все, у меня тут горе" так ответил, что у всех челюсти отвисли. Когда он понял, что натворил ещё и в школе, душевное состояние Егора дало глубокую чёрную трещину.

Домой он шёл, как на эшафот. Зашёл, поздоровался, сполоснул руки. Настроение было похоронное. Лариса и Пётр, его родители, заметили его состояние и встревожились: утром он был немного не в себе, но теперь выглядел совсем отчаявшимся.

— Егор, что случилось? — спросила Лариса. — Что-то в школе?

— Да нет, — недовольно буркнул он. — Пятёрка.

— Преподаватели ругали? Замечания какие-то были? — настаивала мама.

— Хвалили, — ответил Егор, отводя взгляд.

— Ты подрался, что ли? — добавил Пётр.

— Да нет, всё нормально, — выдавил он, но голос его прозвучал просто непередаваемо… печально.

— Так, — Пётр, наконец, что-то понял. — Кажется, знаю, в чём дело.

Он встал, подошёл к шкафу, достал Анютину сумку и аккуратно, с невозмутимым видом, надел перчатки. Затем, с важностью патологоанатома, извлёк содержимое сумки на стол: тщательно развёрнутый свиток с пентаграммой, мелкие детали, расписной скелетик. Всё разложил на столе, сел напротив сына и жестом указал на разложенные предметы.

— Об этом, значит, ты беспокоишься, да? — спросил он с лёгкой усмешкой.

Егор, внутренне готовый к такому повороту, смотрел на родителей, чуть ли не ощетинившись.

— Ну что, расскажите всем, — окрысился он на отца и мать.

— А надо? — ласково спросила Лариса.

Прежде чем Егор что-то ответил, Пётр сказал:

— Думаю, не стоит, — деловито предложил он. — Пусть это будет нашим маленьким семейным секретом.

Отец придвинулся ближе, улыбнувшись.

— Вот только это... сынок, — подмигнул он Егору. — Расскажешь, что за секрет?

Егор с выражением обречённости и в настроении "мне уже нечего терять" театрально развёл руками и с издёвкой бросил:

— Ну так некромант я, не видно, что ли? — И добавил, пытаясь их слегка попугать: — У-у-у, боитесь?

Лариса, вспомнив свои прабабушкины еврейские корни, насмешливо спросила:

— А таки есть за что?

Она редко так говорила, но всегда метко. Егор, немного успокоившись, пожал плечами:

— Ну, вообще-то... — он сделал паузу, взглянув на родителей, и задумчиво добавил: — Вам — нет. А вот другим, пожалуй, стоит опасаться. Есть свои и чужие: свои могут не бояться, а чужим, наверное, лучше бы держаться подальше.

Отец с лёгкой усмешкой, то ли в шутку, то ли всерьёз, поинтересовался:

— А вот Анюте?

Егор задумался на секунду и, будто взвешивая ответ, бросил:

— Ну, не будь она моей сестрой, стоило бы... Но вообще, на родных тёмную магию применять нельзя. А так… ну, вы поняли.

Он смачно хлопнул ладонью по столу, подытожив свой ответ. Родители слегка успокоились, но Пётр всё же решил уточнить:

— Ты кому-то ещё о своём даре рассказывал?

Будучи опытным магом, он прекрасно понимал, что некромантию в их мире, мягко говоря, не приветствовали. Однако Пётр был бы плохим отцом, если бы не поддержал сына даже с таким даром.

Егор закатил глаза и усмехнулся:

— Я что, похож на идиота? — ответил он. — Конечно, нет. Честно говоря, я бы и вам не проболтался, если бы случайно не попался. — И, возмущённо глядя на родителей, добавил: — Почему вы мне сразу не сказали, что тоже одарённые?!

Отец усмехнулся:

— Ну, знаешь ли, сынок, весьма полезно иметь неожиданные способности — иногда такие сюрпризы очень кстати.

Егор оторопел — для него это действительно оказался сюрприз. Правда, малоприятный. Однако он был благодарен родителям за то, что они отнеслись к его магии с пониманием. Но Ларису заинтересовало нечто конкретное: она указала на расписной скелетик кошки и спросила:

— А это что такое?

Егор недовольно посмотрел на родителей, разочарование читалось в его глазах.

— Ну, вообще-то это должна была быть нежить... скелет-кошки, — объяснил он. — Но... — он раздражённо махнул рукой, — не получается.

Перебирая кости, он ворчал, будто обиженный профессионал:

— Всё сделал правильно, а всё равно не выходит.

Пётр, пытаясь проявить участие, спросил:

— А что именно не выходит? Не откликается?

— Да, не откликается. Просто энергии не хватает, и всё тут, — буркнул Егор.

Отец прищурился и уточнил:

— Какой энергии?

— Магической, обычной, — ответил Егор, пожав плечами. — Конкретно эта штука некроса не требует. Ну… Точнее она сама его преобразует в малых количествах для своей, хех не жизни. — Задумчиво рассуждал пацан.

Пётр кивнул, затем пристально посмотрел на сына:

— А если получится, оно нам не навредит?

Егор, собравшись с мыслями, серьёзно ответил:

— Вообще-то даже если бы хотело навредить... — он поднял руку, и в ладони загорелся слабый бледный огонёк, — не успело-бы.

Егор продолжил, демонстрируя магический огонёк, в котором таилась зловещая, холодная сила:

— Если поднятая нежить не подчиняется, её всегда можно вернуть обратно. И чем сильнее она не слушается, тем ярче мы умеем с ней справляться. У некромантов на это свои способы.

Пламя на его ладони вспыхнуло чуть ярче, потом сложилось в строгий ошейник и повисло на цепочке, но быстро погасло. Егор, чувствуя себя уверенно, с деланным равнодушием добавил:

— Но это создание должно слушаться. У него ведь ни души, ни разума. Это не более чем голем, что-то вроде магического робота и своей воли у него нет. — только набор инструкций.

Пётр внимательно посмотрел на него и спросил:

— Точно?

— Точно?

— Да, но... — вздохнул Егор, с досадой проведя рукой по столу. — На этого робота мне пока сил не хватает.

Он мрачно усмехнулся и, с обидой не то на себя, не то на судьбу, пробормотал:

— Потому что голем — без души, а душа у нежити как батарейка: нет батарейки — нет энергии, нет энергии — ничего не работает. А энергию взять неоткуда, потому что запитать его от дара у меня кишка тонка, а замучить кую ни будь животину и достать энергию не вариант потому, что это живодёрство…

Егор, в глубине души разочарованный, продолжал терзать себя подобными рассуждениями, пока поток самобичевания не прервал отец. Пётр встал, подошёл к шкафу, достал оттуда маленький красный мешочек и протянул его Егору.

— Это так называемая "жалейка". Посмотри, может, подойдёт, — сказал он, пододвинув мешочек поближе к сыну.

Лиса в курятнике, волк в овечьем стаде, Анюта на шоколадной фабрике — все эти эпитеты и на сотую долю не передавали того, насколько хорошо сейчас чувствовал себя Егор. Он дрожащими руками подтянул к себе маленький красный мешочек, глаза его вспыхнули таинственным светом. Он прищурился, рассматривая свою находку, и почти не верил в удачу.

Можно, наверное, подумать, что жалейка — это сущая мелочь. Честно говоря, она такой и является для обычного мага в мире, где переродился наш герой — это самый распространённый ресурс. Жалейку добывают массово, она используется практически везде. Но для Егора это было нечто большее. Для некроманта, одного из немногих, кто ещё не продался тёмным силам, это был не просто слабый природный артефакт. Это было нечто более ценное. Это был жест доверия — доверия, которое он так редко встречал и потому особенно сильно ценил.

Егор поднял глаза на отца и, оставив мешочек на столе, порывисто шагнул к нему, обняв с неожиданной силой.

— Папа, — прошептал он, всё ещё не веря, что ему доверили нечто настолько значимое. Для него это было больше, чем помощь — это было настоящее, безвозмездное доверие.

Пётр был слегка удивлён. Раньше он даже не видел сына таким, но шестым чувством понимал, что этот момент был для него важен. Он обнял его в ответ, слегка потрепав по плечу.

— Ну, ну, сынок. Я тоже тебя люблю.

Егор улыбнулся и с неохотой разжал руки. Окинув взглядом своё недоделанное творение — груду костей на кухонном столе, он быстро убрал желейку в карман, аккуратно завернув её в бумажку. Остальные кости он сгреб в сумку, и с громким грохотом они упали на её дно.

Пётр, заметив его быстрые движения, вопросительно приподнял бровь. Егор кивнул с деловым видом:

— Эту штуку я обязательно переделаю. Теперь, когда у меня есть это, — он любовно погладил мешочек с желейкой, как редчайшее сокровище.

Он бросил взгляд на отца и спросил:

— А где ты её взял?

— Купил. — Ответил Пётр.

Такой простой ответ хоть и ввел парная в ступор, но сделал это от силы на мгновение, и Егор торопливо спросил

— Можно воспользоваться твоим верстаком?

— Конечно, можешь, — ответил Пётр с лёгкой улыбкой.

— Отлично, я быстро, — кивнул Егор, собираясь в гараж. Однако, вдруг остановившись на пороге, почесал голову. — Хотя, может, и не очень быстро... В любом случае, до вечера я занят.

Он направился вон из гостиной, когда отец окликнул его:

— А можно с тобой?

Егор обернулся и кивнул:

— Разумеется, пойдём.

Насвистывая что-то себе под нос явно весёлое и вместе с тем страшно-торжественное, он шагнул в гараж, а Пётр последовал за ним. Егор быстро подошёл к верстаку, собрал необходимые инструменты: карандаш, наждачную бумагу, нож. Он аккуратно разложил каждую косточку по порядку и, глядя на отца, начал объяснять:

— Понимаешь, пап, когда я делал эту штуку, я даже и не думал, что у меня будет… ну, желейка. — Он сделал паузу, довольный, что так профессионально звучит. — Это такая классная штука. Её так здорово можно использовать! Поэтому придётся немного переделать этого голема.

Егор начал зачищать некоторые кости наждачной бумагой, соскребая старые руны. Какие-то руны он стирал, какие-то дорисовывал, а несколько мелких косточек вообще перетёр в пыль, чтобы из этой пыли создать дополнительные плоские косточки, но не хватало ему места для того, чтоб нарисовать все руны в нужных местах вот и придумал он как выкрутится.

Пётр, наблюдая за сложным процессом, спросил:

— Место мало? — Спросил он потом потянулся и достал полоску жести. — Может сталь пробуешь.

Егор, оторвался от работы осмотрел предложенное, ответил:

— Ну, это не идеальный материал конечно, но… думаю пойдет отрежь семь квадратиков пожалуйста.

Отец кивнул быстро нашинковал ножницами метал, а когда увидел, что сыну явно не хватает третьей руки спросил:

— Чем помочь?

— Подержи вот тут, — Егор указал на тазовую кость. Которая вечно норовила упасть.

Так они и провозились до самого вечера, увлечённые процессом. Мама даже принесла им полдник прямо в гараж, чтобы они не отвлекались от работы. Оба, не отрываясь, перекусили на месте. Егор чувствовал, что это занятие сближает их с отцом, который хоть и не владел некромантией, был выдающимся хирургом и отлично знал анатомию. Конечно, немного странно было работать с костями животных, но для Петра это стало интересным опытом.

Наконец, часов в двадцать, Егор, взволнованный и предвкушающий успех, занялся финальной стадией. В центре черепа, в заранее просверленное отверстие, он пинцетом положил желейку и капнул на неё каплю своей крови. В тот же миг желейка активировалась, и по ней пошли линии тонких рун, словно вытравленных огнём.

Сначала красноватая, едва дымящаяся энергия окутала череп, затем медленно стекла вниз по хребту, оживляя каждый позвонок один за другим. Когда дошла до хвоста, та же энергия поползла по рёбрам, зажигая их поочерёдно. В воздухе повисло свечение, словно тонкая дымка, которая двигалась, отражаясь на костях неоновым светом. Затем энергия медленно достигла плечевых костей и, спускаясь по лапам, вызвала появление призрачных когтей на кончиках косточек.

Егор, дрожащий от предвкушения и радости, приказал:

— Встань.

Нежить слегка тряхнула черепом, словно пытаясь привести мысли в порядок, затем осторожно поставила одну лапу, другую. Она шаталась, словно робот первой модели, как если бы только училась управлять телом. Несколько раз она упала, но вскоре поднялась снова, нашла равновесие и, наконец, твёрдо встала на лапы. Затем, слегка механически повернув голову к своему хозяину, она медленно и с некоторым замешательством мяукнула:

— Мяу.

И тут из ниоткуда раздался голос, от которого Егор слегка напрягся:

— Бра-ат! Идёмте обедать… точнее ужинать! Мама зовёт! Идём пить конфеты, и есть чай, ой, то есть наоборот! Но всё равно скорее! Идем скорее!

Анюта ворвалась в гараж как ураган, вся сияющая, уже явно не способная больше ждать. Но стоило ей бросить взгляд на голема, как всё остальное моментально вылетело у неё из головы. Она остановилась, уставившись на кошачью нежить, и резко взвизгнула от восторга:

— И-и-и-и! Какая прелесть!

Ещё громче прокричала она и подскочила к голему, ни на секунду не задумываясь, что это вообще такое.

— Какая ты красивая, какая замечательная! Какая страшно готичная! Девчонки просто обзавидуются! — бормотала Анюта, хватая голема за все возможные лапы и обнимая его так крепко, что Егор увидел в глазах нежити чистое страдание. Хотя в теорияи она не должна ничего чувствовать, но какое-то непередаваемое мученическое выражение вдруг проступило в пустых глазницах кота, горящие огоньки вместо глаз словно, взывали: "Хозяин, верни меня обратно! Хоть на тот свет, но верни! Будь милосерден упокой меня!"

Но Анюта, не замечая состояния своего нового "питомца", продолжала сыпать восхищениями, гладила и тискала его, как плюшевого медведя:

— Ой, ты такая лапочка, какая хорошенькая, мур-мур! — Вековала она совершенно не обращая внимания на острые кости, зубы и когти. Голос её был полон неподдельного восторга. На мгновение она замерла, посмотрела на Егора так, что в уголках её глаз даже засверкали капельки слёз умиления:

— Егорка, — сказала она, обнимая голема ещё крепче, хотя, казалось, крепче уже просто некуда! У него аж кости затрещали! — Ты подарил мне пито-о-о-омца! Спасибо тебе, братец! За всё тебя прощаю, за всё! Я так давно об этом мечта-а-а-ала!

Глаза голема, казалось, кричали от отчаяния, а Анюта тем временем, не обращая ни малейшего внимания на мольбы мертвеца, продолжала изливать свои чувства:

— Ты… Ты самый-самый-самый лучший брат на свете! Ты подарил мне Мурку! Да-да, я так её назову — Мурка, моя любимая, моя хорошая!

Егор едва успел открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, но Анюта уже с любовью осматривала своего "питомца", с неподдельным восторгом хватая его за уши и почти тиская до посинения.

— Она такая классная! — восклицала Анюта, не переставая сыпать восхищениями и благодарностями. — Мурочка, ты же моя красавица!

Егор, видя страдальческий взгляд своей нежити, мог бы поклясться, что в глазах бедного мертвеца читалось искреннее: "Хозяин, за что?!"

Глава 3 Это конец...

Егор не удержался и мысленно ответил своему несчастному творению: "Прости меня." Сам юный некромант был в лёгком шоке от поведения сестры. Он-то, конечно, знал, что у Анюты нет тормозов и что она смелая девчонка… но не до такой же степени! Перед ним разворачивалась картина, которую сложно было наблюдать без содрогания: девочка, вытянув руки, причитала, как это создание замечательно, тискала его и, довершая издевательство, поцеловала голема в лобик.

— Я так тебя люблю! — говорила она, продолжая обнимать и нахваливать нежить, как плюшевую игрушку.

Тут даже Пётр не выдержал и, осторожно кашлянув, попытался вмешаться:

— Анюта… ты уверена, что хочешь оставить его в качестве питомца?

Пётр не сомневался в энтузиазме дочери, но всё же решил попробовать, несмотря на призрачные, просто таки иллюзорные шансы на успех.

— Может, тебе лучше завести живого питомца? Собачку? Или кошечку? — осторожно предложил он, надеясь, что здравый смысл всё-таки возобладает. Но, тщетно.

— Нет, нет, нет, нет, не…! — тут же начала причитать Анюта, подпрыгивая от негодования, сжимая скелет ещё крепче.

Егору даже стало жаль бедное создание. На секунду он подумал, что мог бы каким-то образом упокоить нежить сделав вид что Анюта сама его доконала, но быстро отбросил эту идею: если Мурку и удастся спасти, то себя он точно не спасёт от Анютиного гнева и или энтузиазма. Девочка, выпалив последнее "нет", с энтузиазмом добавила:

— Мне не нужен другой питомец! Этот самый-самый лучший! Я всем покажу, какой он крутой, все мне будут завидовать! Я буду с ним гулять играть, а ещё… — Мечтательно продолжала она, не умолкая не на секунду.

Двое мужчин — один взрослый, другой не совсем — обменялись тревожными взглядами. Оба прекрасно понимали, что на словах убеждать её бесполезно: раз сестрёнка решила "всем показать", сдержать её было нереально. Они оба уже предчувствовали катастрофу, но тут, к их облегчению, вмешалась мама. Она, услышав из кухни весь этот шум, спустилась вниз как раз вовремя.

— Анюта, — спокойно сказала Лариса, стараясь не выдавать волнения, — может, не стоит всем рассказывать о твоём новом… друге?

— Почему? — Анюта посмотрела на неё с обидой, не понимая, как можно скрыть такого замечательного питомца. Она снова погладила скелетик, сияя от гордости.

Лариса, заглянув ей в глаза, ответила:

— А вдруг… его заберут? — сделала она вид, что печалится.

Анюта задумалась и нахмурилась:

— Я не хочу, чтобы его забрали!

В этот момент девочка чуть расслабила руки, и голем, учуяв шанс, громогласным инфернальным «МЯ-Я-У-У» и резко рванул вперёд, выскальзывая из её объятий.

— Мурка, ты куда?! — воскликнула Анюта, успев схватить его за хвост в последний момент.

Голем, судорожно растрачивая скудные магические ресурсы, пытался взлететь и унести лапы куда подальше, изо всех сил активируя левитацию. Но тщетно. Анюта, пробуксовывая по полу в сланцах, поймала его второй рукой, дальше за хвост и притянула поближе. В этот момент Егор услышал ментальное послание прямо в голове «Хозяин! Прошу! Помоги!» Кричала нежить очень быстро обучаясь. В то время как другой рукой девочка схватила за лапу, и вновь прижала к себе, нежно поглаживая.

— Ну куда ты, дорогой? Испугался, что я тебя кому-то покажу? Не переживай, никому тебя не покажу, никто тебя не заберёт! — Она повернулась ко всем присутствующим и торжественно произнесла: — Давайте Мурка будет нашим большим секретом! Никому не рассказывайте, чтобы его не забрали, он ведь боится!

Егор и Пётр переглянулись. Они еле сдерживали смех, видя эту забавную пантомиму. Казалось, что единственный человек, которого в действительности боится бедный голем, — это сама Анюта.

И честно сказать Егор её понимал. Но делать ничего не собирался ведь он создал её для защиты себя любимого вот она его и защищает, а чтоб защищала лучше…

— Анют сказал он хочешь сделать так чтоб он никогда не потерялся и не ушёл. — Спросил он сестру

— А хочешь, я покажу, как сделать так, чтобы он никогда не потерялся, не ушёл и не убежал? — спросил Егор, подмигнув сестре.

Анюта, не раздумывая, кивнула.

— Конечно, это же Мурка! Конечно же, я хочу! — радостно вскрикнула Анюта.

Егор сдержанно улыбнулся и, выделяя каждое слово, серьёзно произнёс:

— Для начала, чтобы он никуда не убежал, перестань называть его девчачьим именем. Мурка не подходит для кота.

Анюта от неожиданности слегка отодвинула своего нового питомца на вытянутых руках, чтобы ещё раз рассмотреть его, как будто ожидая от него подтверждения. Но тот уже был никакой.

— Ты… кот? — протянула она, поражённая открытием. — Ух ты! Ну, тогда ты будешь Барсиком! Да, да, Барсик! — воскликнула она с довольной улыбкой.

— Ну, Барсик — значит Барсик, — обречённо ответил Егор, мысленно ещё раз извиняясь перед своим творением. Хотя, если быть честным, прощения он просил уже не первый раз и каждый раз думал, что в последний. Но сейчас был тот самый, окончательный. Ведь хозяин у ката сейчас поменяется.

— Чтобы он окончательно стал твоим, нужно выполнить ещё одну вещь, — пояснил Егор, доставая маленький хирургический ножик, ватный диск и спирт. Семья врачей, что тут скажешь: у них такие предметы всегда под рукой. Точнее всюду и везде Егор подозревал, найдется и в собачей конуре, но он не проверял, однако подозрения были… но мы отлеклись

Некромант аккуратно протёр пальчик Анюты ваткой и сказал:

— Нужна всего одна капля крови.

Быстрое, ловкое движение — и капля крови девочки скатилась на лапу голема. Егор прошептал короткое заклинание перепривязки, и в глазах нежити на мгновение застыла безнадёжность, а следом и покорность.

— Вот теперь он твой, — сказал Егор, глядя на сестру с довольным видом. — Это мой подарок для тебя. Я всегда хотел сделать тебе что-то особенное.

Эта ложь далась ему на удивление легко. Ведь на что только не пойдёшь ради такой замечательной сестрёнки.

— Ну, теперь всё в сборе, — обняла детей Лариса, подоспев к ним. — Все дела тут сделали, так, что Анют, бери своего Барсика и пошли пить чай!

Вся семья отправилась в столовую. На столе их ждал горячий ужин, ароматный чай и, конечно, блюдце с конфетами, которых Анюта так долго ждала. Она тут же бросилась к сладостям, но мама ловко поставила перед ней тарелку с горячим и только после этого пододвинула блюдце с конфетами.

Родители переглянулись с хитрыми улыбками, наблюдая, как Анюта с видимой неохотой начинает есть горячее. Но вот, наконец, дойдя до заветного блюда с конфетами, она принялась поглощать их с пугающей скоростью, словно хотела съесть их все сразу, пока никто не отнял.

— Ну вот, вы нарочно так сделали, чтобы мне меньше досталось! — пробормотала она с обидой, но продолжала жадно тянуться за следующей конфетой, хотя от сытости едва не засыпала прямо за столом.

Наконец, всё подошло к концу. Дети отправились спать, а родители, оставшись наедине, уселись в креслах за чайным столиком у телевизора, который тихо гудел на фоне.

— Да… Егорка у нас, похоже, талантливый, — задумчиво произнесла Лариса.

— Очень, — тихо согласился Пётр, но было заметно, что он взволнован. Он всё никак не мог понять, откуда у его сына такие познания. Пока Егор колдовал над своим созданием, Пётр не мог не заметить, с какой уверенностью и навыками он это делал. Здесь были не просто базовые знания, которые мог почерпнуть любой маг из книжек или слухов, — тут чувствовался опыт. Но откуда он мог взяться?

Если бы Пётр не знал своего сына, он бы мог заподозрить что угодно: что на Егора кто-то повлиял, вселился в него или обучил, но всё это казалось невероятным. Он видел перед собой всё того же сына, которого знал с детства, без признаков одержимости или чужеродного влияния. И всё-таки это не объясняло тех знаний, которые Егор демонстрировал.

Пётр аккуратно высказал все свои мысли жене, стараясь не пугать её, хотя, говоря о таких вещах, оставаться спокойным было практически невозможно. Потом он откинулся в кресле и сделал глоток крепкого кофе. Они с Ларисой прекрасно понимали, что разговор будет долгим. Ночь дежурств с кофе в больнице была привычной частью их жизни, так что напиток оказался как нельзя кстати.

— Что думаешь? — наконец спросил Пётр, глядя на Ларису. — Откуда у него это?

Лариса задумчиво покачала головой.

— Не знаю… Может, где-то прочитал что-то старое, древние книги? Мало ли что найдётся на полках, — ответила она, хотя сама понимала, что это звучит неубедительно.

— Нет, не похоже, — покачал головой Пётр. — Видишь ли, книги — это одно. Я сам наблюдал за ним в мастерской, и он знал, что и как делать, как будто сам это уже проделывал. Тут не просто знания, тут моторика, привычные движения, точность. И я не знаю, как такое объяснить.

— Но может быть он… — Лариса и Пётр ещё долго обсуждали странности, которые заметили в своём сыне, допуская множество гипотез и догадок. Но их размышления резко прервал голос Егора, который, как оказалось, не спал и подслушивал весь разговор.

— А меня спросить не пробовали? — с легкой обидой бросил он, заходя в гостинную. — Да, я подслушивал, и нет, мне не стыдно! Вот так всегда — что-то покажешь, расскажешь, а за твоей спиной начнут строить теории, додумывать, напридумывают всего… а потом выходит… э-э… неприятность. — Он плюхнулся на третье кресло и, взглянув на родителей, добавил: — Ну, выкладывайте, до чего додумались? Что во мне демон сидит? Или я нашёл старый, древний, очень опасный артефакт и теперь тайно использую его, пока вы не видите?

Пётр поднял руку, пытаясь его остановить:

— Егор, мы просто хотели…

— Егор, что "просто"? — возмущённо продолжил он. — Придумывать можно что угодно, но, может быть, стоило поступить немного логичнее и просто поговорить со мной? Хотя бы для разнообразия! Вашу душу да через плечо и об колено кто из нас ту взрослый то в конце то концов!?

Лариса с Петром переглянулись, слегка ошеломлённые внезапной вспышкой эмоций сына. Егор, недовольно скрестив руки на груди, продолжил, не собираясь отступать:

— Я уже вижу, как у вас там в голове выстраивается целая история: то демон вселился, то древний артефакт нашёл, то ещё что похуже, гримуар, например, а спросить, так сказать, у первоисточника? Нет, конечно, зачем? — всплеснул он руками — Логика, простое решение — вам ни к чему, правда?

Пётр, уже понимая, что их сын не успокоится, вздохнул и попытался разрядить обстановку:

— Ладно, ладно, виноваты. Поторопились с выводами.

— Поторопились? — фыркнул Егор. — Это мягко сказано!

Лариса мягко посмотрела на сына и, положив руку на его плечо, произнесла:

— Егор, ну, хватит тебе. Если у тебя есть объяснение, просто расскажи.

Егор шумно выдохнул, будто избавляясь от невидимого груза, и, развалившись на стуле, скрестил руки. Казалось, он собирался с мыслями, но уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке, в которой странно переплетались горечь и насмешка.

— Ну что ж… — начал он, бросив мимолётный взгляд на родителей. — Тогда всё просто. Помните, я где-то месяц назад из-за болезни чуть не умер? — Егор посмотрел на потолок, словно ища там какой-то знак. — Так вот, можете радоваться: я действительно умер! Но не совсем! Там, наверху, я вспомнил свою прошлую жизнь.

Он замолчал на секунду, будто проверяя, как родители воспримут его слова. Пётр и Лариса, слегка ошеломлённые, переглянулись, а потом Лариса положила руку на его плечо, побуждая продолжить.

— Видите ли, некроманты — существа живучие, — продолжил Егор, уже более уверенно. — Мы как бы... чуть больше привыкли к таким вещам, как смерть, чем обычные люди. Так что в момент, когда меня «оттуда» вернуло, — он снова кивнул в потолок, — моё прошлое словно «раскрылось». Вот теперь я тут перед вами — и вроде бы Егор, и одновременно... не совсем.

Лариса нахмурилась, но не прерывала его, а Пётр вопросительно склонил голову.

— Что значит "не совсем"?

Егор на мгновение замялся, словно проверяя, до какой степени он готов быть откровенным. Ему вдруг вспомнилось всё, что он знал, о том, кто он был прежде — магически одарённый и совершенно беспощадный, тот, для кого человеческая жизнь зачастую ничего не значила. Или значила ровно столько сколько за неё могли заплатить.

— Скажем так... «Это не просто «воспоминания» о прошлой жизни, — произнёс он, чуть понизив голос, — я помню, что был совсем другим человеком». Я жил веками, и это было... ну... не без того, что некоторые назвали бы "мрачными делами".

Егор отвёл взгляд, и Пётр почувствовал, что за этими словами скрывалось нечто очень серьёзное. Это уже не выглядело как подростковое преувеличение.

— Я тогда был некромантом, — начал Егор, слегка нахмурившись. — Нет, не просто некромантом, а архимагом, заслужившим этот титул далеко не от скуки. Я многое умел и многое повидал. И да, — он горько усмехнулся, — мягко говоря, был совсем не ангелом. Я был плохим парнем. Но знаете, королям и лордам зачастую нужен именно такой. Вот представьте, нанял меня один король для деликатного дела — заказал работу, заплатить обещал щедро. Я своё дело выполнил — не хуже лучших наёмников, но, когда дело было сделано, этот король вдруг решил, что платить-то мне не стоит. Заплатил пятышкой от обещанного, а потом ещё и попытался избавиться от меня, как от отработанного материала. Видимо, думал, что хватит кинуть мне крохи и пренебрежительно хлопнуть по плечу. Мол молодец братан, теперь вали куда подальше хех желательно на тот свет.

— И что же, — он помолчал, чуть насмешливо поджав губы, — так и оставил бы его с этой жалкой пятой частью? Как бы не так. Как я ни был терпелив, — Хотя чего себе то врать хи-хих-хи-хи — Егор мерзко и где-то даже истерично за хихикал — хех не был я терпеливым вот не разу не был так вспылил, что от королевства этого ничего не осталось. — Вот так он щёлкнул пальцами — Просто раз! И стёр с его лица земли. Сначала ворвался в его дворец, чтобы взглянуть ему в глаза ублюдку, чтобы он понял, с кем связался! Запульнул его голову с наги столицу из через главное витражное стекло! А потом я начал сжигать его земли одну за другой — В словах парня слышалось застарелое торжество пока он продолжал — И даже не из мести, я всё это устроил, а так, забавы ради просто потому, что мог.

Он на секунду замолчал, уставившись в пол.

— Я ведь тогда даже не задумался, сколько тысяч подданных заплатят за его жадность. Сколько сёл сгорело, сколько жизней оборвалось. Всё прошло для меня, как день, как миг, как рутина. Взмах — и всё в огне. Ещё взмах и обгорелые трупы собираются в нового мёртвого дракона. Семь дней, семь месяцев, счёт времени потерялся, в опустошении земель этого несчастного королевства. — Он усмехнулся с мрачной нотой в голосе. — Тогда, знаете, мне даже стало обидно: столько кричал, столько угрожал, а оказался таким ничтожным. Я-то ждал от него сопротивления, ожидал вызова. А король просто пал на колени и умалял пощадить, — Я тогда думал «во дурак» когда протыкал его мечом.

На секунду его взгляд смягчился, будто накрыла волна воспоминаний.

— И всё же это было моё время, — сказал он почти шёпотом, а потом, как удар молота, резко добавил: — пока не появился он…— голос Егора стал тише, и лицо, казалось, чуть побледнело. — Сандр Магистр Ордена Охотников, наёмник для устранения таких, как я. Монстров в человеческом и не только обличии. Словно карающая рука, один против всех моих созданий. — Он снова сделал паузу, словно решаясь, стоит ли ему продолжать. — Всех их уничтожил… пока я готовился к бегству не дождаясь конца я сдернул от него на всех парах — да, именно сбежал аж на тот свет просто потому, что этот человек был... больше, чем я мог вынести.

Пётр, дослушав это признание, чуть отодвинул чашку с чаем. Он понял, что это не просто воспоминание — это что-то, что корнями вросло в сознание их сына.

— А теперь, — добавил Егор, возвращая себе самообладание, — я снова столкнулся с ним хех. Это настоящая ирония. теперь он барон Галактионов, абсолютно тот же человек. Та же твёрдость, то же холодное упорство. Они не меняются, Охотники, — он покачал головой, — и уж точно не становятся мягче.

Он медленно обвёл родителей взглядом и продолжил:

— Я стал таким нервным не просто из-за воспоминаний, — наконец признался он. — Понимаете, страх, он въелся в меня так, что его не вытравишь никакими заклятиями. Нам обоим не стоило перерождаться в одном и том же мире, в одном и том же времени… И если у Смерти есть чувство юмора, то оно действительно… чёрное.

Егор судорожно выдохнул, выдав наконец свои страхи. Было заметно, что это признание давалось ему нелегко.

— Вы понимаете, они — охотники — не останавливаются. Бывших среди них не бывает, и для них неважно, каким ты стал или как давно оступился. Они готовы к любым жертвам, к любой боли ради своей цели, и вот это страшно по-настоящему. — Егор нервно посмотрел на отца и мать, будто впервые признаваясь в чём-то настолько личном. — Мне пришлось бросить всё, что у меня было. Бросить могущество, власть, богатство, — продолжил он. — Они не просто убивают, понимаете? Они уничтожают. До последнего пепла, до последней искры души. Это… это хуже смерти… Это конец.

Он замолчал, и в тишине повисла тягостная напряжённость.

А в углу очень тихо кто-то казал.

— Конец н-н-н-нда?!

Глава 4 морош-ш-шенка.

А в углу очень тихо кто-то казал.

— Конец н-н-н-нда?! — послышался недовольный шёпот из тени.

Это был Шнырька, мистический зверёк из мира теней, верный слуга, напарник и верный друг, наблюдавший за всем что происходит в баронстве его хозяина и привлеченный вспышками никротики или магии смерти если по-простому из мира теней он наблюдал интереснейшее реалити шоу. Он был недоволен тем, что его друга Сандра выставили монстром и собирался поскорее доложить обо всём ему. Но, увидев, как Егор вдруг объявил:

— Мороженое! Не знаю, как вы, но я хочу мороженого! Столько негатива вспомнилось… мороженое сейчас самое то! — заявил он, чем вызвал искреннее удивление родителей.

Пётр, его отец, едва заметно улыбнулся, но, вспомнив, что было уже далеко за полночь, понял: мороженого в деревне точно не достать. Лариса мягко попыталась объяснить сыну:

— Сынок, у нас ведь конфеты остались. Может, ими обойдёмся?

Но Егор тут же перебил её, гордо отвечая:

— Нет-нет, я сам всё приготовлю! Дайте мне полчаса, ещё пятнадцать минут на то, чтобы съесть, и честное слово — после этого сразу пойду спать, — с неожиданной решимостью сказал Егор, собираясь приняться за дело.

Шнырька, уютно устроившись в тени, недовольно заворочался. «Некромант… и мороженое?» — это сочетание казалось ему совершенно абсурдным. Некроманты, по его мнению, должны всё разрушать, а не создавать, тем более — что-то такое мирное, как мороженое! Но тут до его носа вдруг донёсся манящий аромат ванили. Лапки зверька зачесались от любопытства, и, почти бессознательно, он подкрался ближе.

Тем временем, Егор сноровисто готовил основу. Он налил в миску жирные сливки, которые щедро блеснули в свете лампы, добавил густое домашнее молоко, поднявшееся с фермы неподалеку, и тщательно перемешал смесь, пока она не стала мягкой и шелковистой, как облако. Добавив сахар, он начал медленно помешивать, и тот плавно растворялся, насыщая сливочную массу лёгкой сладостью. Даже с использованием ванилина, а не натуральной ванили, аромат оказался на удивление выразительным и тягучим, заполняя кухню теплым, манящим запахом, словно готовящееся чудо.

Шнырька, заворожённый этим зрелищем, продолжал наблюдать, не сводя глаз. Аромат становился всё интенсивнее. «Вот уж не думал, что некромант способен приготовить что-то такое!» — размышлял зверёк, не сводя глаз с вращающейся ложки в руках Егора.

Родители же наблюдали за сыном с изумлением, не отводя взгляда. Поймав их удивлённые глаза, Егор усмехнулся и пояснил:

— Некроманты — народ вообще-то одинокий. Мы вкусно поесть любим, а вот поваров у нас нет, так что приходилось учиться. Ну, есть, конечно, и другие способы, — он прищурился и лукаво добавил, — например, привязать душу повара к телу, миртовому конечно-же. — Мрачно уточнил он, а затем продолжил — Но… это не моё игру с душами это… это плохо, одним словом.

Закончил он речь вскипятив сливочно-молочную смесь до густоты, он затем аккуратно перелил её в большую миску, накрытую платком, и оставил её ненадолго охладиться. Придвинув к себе миску, он поднял палец, произнёс небольшое заклинание, и морозный узор начал медленно расцветать по поверхности массы. Егор бережно вычерчивал тонкие линии заморозки, словно художник, накладывающий последние штрихи на холст, и на глазах у родителей густая масса обернулась в белое, слегка мерцающее мороженое, покрытое тонким слоем кристаллов льда.

Шнырька застыл в изумлении: едва уловимый аромат магии смерти тонкой, нежной нитью тянулся от чаши, но настолько слабой, что даже обычный человек мог бы попробовать это мороженое без малейшего вреда. Желание отведать свежеприготовленное лакомство стало настолько непреодолимым, что все мысли о Сандре и его наказаниях вылетели из головы! Как и потенциальная опасность некромантов ведь человек готовящий «такое!» Не может быть плохим! В этом Шнырька был убеждён ведь боготворил мороженное, а людей способных его готовить считал чуть-ли не святыми.

Шнырька понимал, что попросить не получится — между ними и Сандром давно пробежала тень. Украсть тоже было неудобно, хотя он и любил это дело, и мастерски его исполнял. Воровать у ребёнка — нет, даже ради мороженого, даже ради очень, очень хорошего, да что там, отличного мороженого — он не мог переступить через себя и свою совесть.

Но вот обмен… «Торговать можно всегда», — вспомнил он слова одного своего знакомого. Даже с врагами можно вести торговлю, а этот мальчик, возможно, вовсе не враг, особенно если правильно всё устроить. С этой мыслью Шнырька растворился в тенях, направляясь к складу рода Галактионовых. Там, среди разбросанных косточек, а точнее — целых скелетов, валялись несколько подходящих экземпляров, которые вполне могли стать отличной платой за мороженое.

Шнырьку не мучила совесть ни на йоту — ну подумаешь, он притащит этому некроманту какой-то скелет, да и то не от самого сильного существа. Некромант, по его мнению, ещё совсем слабый, да и вреда от одного скелета не будет. А вот мороженого хотелось до дрожи! Он обшаривал косточки на складе, подбадривая себя:

"Подумаешь, одну кошку поднял. Да это даже не магия, а просто детская шалость," — рассуждал Шнырька, потихоньку почёсывая лапкой затылок. Он метался от кости к кости, соображая, что бы такое выбрать для обмена. Слишком ценный подарок было жалко, но и на совсем бесполезный идти он тоже не мог — всё-таки вопрос репутации перед самим собой.

И тут его взгляд остановился на массивных костях разломного волка. "Кошка у него есть — пусть будет и собака," — сообразил он, подхватил кости, что, помассивнее собирав самый крупный скелет «ассорти», подбил их в связку и, довольный своим выбором, растворился в тени, обдумывая, как представить обмен, чтобы не только получить мороженое, но и добавить себе немного величия.

Тем временем Егор налил себе стакан воды и приготовился наслаждаться своим мороженым. Он почти забыл обо всех ночных делах, но стоило ему взять первую ложку, как тишину разорвал громкий стук. Вначале что-то словно бы задело об угол, затем по полу разлетелись тяжёлые звуки крупных костей. Егор замер, выронил ложку и, медленно подняв голову, увидел, как к нему уверенно шагает вытянувшийся на задних лапах Шнырька с волчьим черепом в лапке.

Егор подавился, закашлялся, но не сводил взгляда с фигуры в тени которую отлично знал и самое поганое не мог с фигурой ничего сделать.

— Ты… ты… — только и смог вымолвить он, заикаясь от удивления и страха.

Шнырька, глядя на него, важно выпрямился и указал лапой то на мороженое, то на связку костей, и снова на мороженое.

— Обмен-н-н? — с нетерпением произнёс он, не сводя глаз с кастрюли с мороженым. На его мордочке отразилось столь неподдельное желание, что Егор непроизвольно попятился назад. И тут Шнырька, зловеще прищурившись, добавил, понизив голос до шёпота: — Не на чашечку, а на всю кастрюлю. Или ш-ш-шандр всё узн-н-нает, вш-ш-шё раш-ш-шкаш-ш-шу

Егор облизнул пересохшие губы и, глядя на непрошенного гостя, понял, что у него просто нет другого выхода. Он кивнул, собирая остатки хладнокровия.

— Обмен, — выдохнул он и, сделав паузу, добавил: — Только дай мне отложить немного для сестры.

Шнырька кивнул с таким рвением, что череп волка чуть не свалился на пол. Вместе с головой самого шнарка. Едва Егор поставил креманку для Анюты, как кастрюля с мороженым, словно по волшебству, исчезла в тени вместе с Шнырькой. А из тьмы донеслось довольное чавканье и приглушённые слова:

— Вкуш-ш-шно! Ош-ш-шень… вкусш-ш-но!

Егор, всё ещё не веря в происходящее в то что он отделался так просто, наблюдал, как из тени мелькнула мордочка Шнырьки, вся перемазанная в ванильном мороженом. Он облизнулся, довольный до кончика хвоста, и, слегка кашлянув, спросил:

— Мир?

Егор, всё ещё в шоке, и это ели мягко ворожатся кивнул:

— Мир...

Шнырька тут же, уцепившись за момент, высунулся из тени, цепко уставившись на парня:

— Ещё купишь-ш-шь? — Он кивнул на кости волка. — Такие-ш-ш-ш-ше? ин-н-н-ные?

Шнырька с нескрываемым интересом уставился на Егора. Но внимание некроманта было направлено совсем не на торговлю. Он пристально посмотрел на Шнырьку и, нахмурившись, спросил:

— То есть, обо мне ты никому не расскажешь?

Шнырька вскинулся всем своим маленьким существом, моментально изобразив возмущённую невинность. Все четыре глаза уставились на Егора с искренней обидой. Вся его поза, его движение ушей и хвоста, даже его мелкие коготки, упёршиеся в пол, словно говорили: «Как ты мог такое обо мне подумать?!» Но, осознав, что молчаливого протеста может быть недостаточно, Шнырька, поджав хвост и сделав торжественное выражение, сказал:

— Нет. Ш-шнырька — никому не расскаш-ш-шет!

— Ладно, — пробормотал Егор, постепенно успокаиваясь и отводя взгляд. — А кости… Ты их тоже предлагаешь в обмен на мороженое? — Спросил он, не веря в этот сюр.

Шнырька, услышав это, буквально подпрыгнул от энтузиазма и радостно закивал.

— Морошеное! Больше морошеного — больше костей! — он затараторил, переминаясь с лапки на лапку. — Кастрюльку за шкелет! — добавил он с надеждой. И даже шепелявить почти забыл.

Егор хмыкнул, пытаясь скрыть усмешку пополам с радостью ведь кости даже на первый взгляд были магическими, и спросил:

— Сделка?

Шделка! — Шнырька, ощутив, что вот-вот заполучит желаемое, мгновенно протянул лапу и с нетерпением закивал. — Шделка нуш-ш-ше второй раш-ш-ш-ш не предлош-ш-шу! — Лукавил зверек ведь предложит и второй, и третий и тридцать третий. Для него такой обмен был просто находкой Сандер за креманку так порой пахать заставляет, что упасть и не встать, да к тому-же он его ещё и покупает вместо того, чтоб приготовить самому, а ведь он умеет Шнырька знает. Нет порой и просто так килограммы любимого лукавства дарит, но покупного! А тут кастрюлька! Вручную приготовленного! Ну как тут можно пройти мимо?! Тем более по токай низкой цене! Костей он ещё раздобудет ведь их в мире много, а вот мороженого в мире всегда было, есть и будет, мало, а потому обмен более чем выгоден. И нужно скорее заключать договор!

— Сделка! — с улыбкой ответил Егор, всё ещё не веря в происходящее, всё же пожал протянутую лапку. Шнырька, едва сдерживая свою радость, на секунду замер, затем мгновенно провалился в тень.

И если кто-то думает, что всё закончилось счастливым хэппи-эндом, то глубоко заблуждается. Тихий, тоненький звук — «дзынь!» — внезапно разорвал тишину, словно выстрел, когда пустая, вылизанная до блеска миска ударилась о раковину. Этот звук отозвался эхом не только о её металлические стенки, но и в нервах Егора, словно внезапно обнажённый нерв кто то со всей силы дернул. В одну секунду его последние крохи самообладания обратились в ничто.

Его плечи задрожали, губы скривились в странной полуусмешке, которая тут же изогнулась в гримасу — и начался смех. Это был не весёлый смех, а громкий, надрывный, почти болезненный, вырывающийся из груди как будто вопреки его воле. Смех, рождённый где-то в самых глубинах израненной души, этот «ха-ха-ха!» звучал всё более зловеще и пронзительно, пока он, не в силах остановиться, вцепился в столешницу, как будто та могла его поддержать.

— Мороженым! — выдохнул он, сжимая пальцы, пока костяшки не побелели. — Откупился пломбиром… — его голос был пропитан болью, которая не находила выхода ни в словах, ни в жестах, и он снова закатился в истерический хохот: — Откупился пломбиром! Мороженым! От уничтожения души, от самой Смерти, от того, что хуже самой смерти… Ха-ха-ха-ха! — Запрокинул он голову и истерически засмеялся потом согнулся в три погибели, сотрясаясь от смеха, который перетекал в почти надломленный хрип. «Смерть… мороженое… пломбир…» — шептал он, будто осмысливая этот странный обмен, то прижимая кулаки к столу, то судорожно задыхаясь от смеха. Истерика вырывалась наружу, цеплялась за каждый его вдох, пока кто-то не положил ему руку на плечо.

— Егор… — голос матери был тихим, полным невыразимого беспокойства и тепла. Лариса смотрела на него, впервые видя своего сына таким: сломленным, напуганным, истерзанным до уязвимости. Ей самой было страшно, но страх растворялся перед материнским инстинктом поддержать его любой ценой.

Она осторожно прижала его к себе и прошептала: — Всё хорошо… Всё закончилось. — Её голос был тихим, но в нём сквозило тревожное сомнение. — Ты ведь… откупился, правда? Заключил сделку? — Спрашивала мама

— Даже долговременную. — Пытался пошутить отец.

— Может, пора спать? — продолжала мама — Уже глубокая ночь. Завтра всё станет лучше, и… — она сделала паузу, пытаясь найти хоть какие-то слова утешения. — Мы что-нибудь придумаем. Если надо, уедем или… что-нибудь ещё, хорошо?

Егор судорожно вздохнул и кивнул, будто убеждая себя в том, что завтра и правда станет легче и что это завтра у него вообще есть.

— Да… да, — выдавил он наконец, — наверное, мне надо поспать. Завтра… завтра всё будет по-другому. Мы… мы что-то придумаем, — пробормотал он, отводя взгляд и вытирая остатки слёз.

Пробираясь наверх, он в последний раз оглянулся на родителей и, обессиленно махнув рукой, тихо сказал:

— Спокойной ночи.

Вся семья разошлась по комнатам и отправилась спать. Кто-то беспокоился о предстоящем дне, кто-то пытался унять страх, кто-то счастливо обнимал своего нового питомца. Анюта даже во сне тихонько шептала то "Барсик", то "Мурка", не решаясь на одном имени.

Но один член этой компании не сомкнул глаз. Шнырьке явно не понравилась недавняя истерика его нового знакомого. Особенно его напрягло одно слово — "уедем". Как это — уедем? А как же его мороженое?! Конечно, мороженого у него было много, но разве можно от этого отказаться от ещё большего количества мороженного? Мороженого ведь всегда должно быть много! А если эти люди уедут, то его станет меньше. И, что тогда бедному шкурку делать? Что ему тогда останется? Лапки зверька то и дело подёргивались, и он носился из стороны в сторону, поедая свою последнюю порцию мороженого, пока думал, как исправить ситуацию.

Шнырька, с трудом подавляя тревогу, успокаивал себя мыслью: "Сандр об этом не узнает, я же обещал". Он сделал большой глоток мороженого, холод и сладость ненадолго отвлекли его от забот. Конечно, если этот некромант вдруг примется буянить, тогда, пожалуй, обойтись без вмешательства хозяина будет трудно. Но пока всё было под контролем. Хотя, если некромант и правда решит сбежать, мороженое будет потеряно навсегда… не всё, конечно, но значительная его часть. Эта мысль была почти невыносима. Шнырька ел быстрее, будто пытаясь избавиться от тревоги, и так увлёкся, что доел мороженое до дна, даже не заметив этого. Чайная ложечка со звоном упала на донышко миски, и ему стало ещё грустнее. Печально вздохнув, он медленно растворился в тени, понимая, что теперь ему предстоит идти за покупным мороженым на кухню. Ну, другого варианта нет…

К счастью, утро в имении Галактиновых наступило спокойно и беззаботно. Шнырьке повезло: на кухню, сама того не зная, направлялась Анна Галактинова — именно она могла помочь ему решить вопрос с лакомством. Проснувшись чуть раньше обычного и, не дождавшись супруга, она решила сварить себе чашечку кофе. Шнырька мгновенно материализовался, стараясь не терять ни секунды, и, пряча лёгкое волнение за излишней осторожностью, подошёл к ней с тихой надеждой в глазах.

— О, привет, дружок! — Анна, удивлённая его внезапным появлением, посмотрела на него с лёгкой улыбкой. Её взгляд стал серьёзнее, когда она заметила его обеспокоенные глаза. — Тебе что-то нужно? — Спросила она — Моржонку? — предложила Анна любимое лакомство.

К её удивлению, Шнырька покачал головой — Н-н-нет. — Ответил он. — Я покаш-ш-шу кое ш-ш-што? — Спросил он.

— Давай, — ответила Анна, поставив свою чашку и полностью сосредоточившись на пушистом посетителе.

Глава 5 Шнырька виноват.

— Давай, — мягко ответила Анна, отставляя свою чашку и полностью сосредотачиваясь на своём пушистом посетителе. Она склонилась, чтобы видеть его глаза, в которых можно было различить тревогу и смущение. Шнырька тут же встрепенулся, явно готовый к откровенному разговору, и, не заставляя себя ждать, принялся объяснять в своей манере тобишь картинками прямо в мозг.

Он показал всё. Прям с начала до кончала, едва начав с признаний Егора —С его слов о прошлой жизни и страхах, терзающих юного некроманта. Шнырька, как передатчик, воспроизводил увиденное во всех подробностях и с самых шикарных ракурсов как заправский режиссёр. Он перескочил к моменту с мороженым, показал, как тайком наблюдал за его приготовлением и как сильно его захотел, и с ещё большим смущением добавил сцену с истерическим смехом Егора, что случилась после заключённой сделки — ту часть, которая, кажется, не выходила у него из головы ту где они окончательно решили уехать, во всяком случае он так думал окончательно себя накрутив. Наконец, тяжело выдохнув, он посмотрел на анну грустными широко открытыми глазами.

Анна наклонилась, глядя прямо на него, и тихо покачала головой, смягчая выражение лица.

— Ах, Шнырька… ну как же так? Ты ведь умный, а теперь натворил дел, — её голос был мягок, но строг. — Неужели не знал, что можешь его напугать? Особенно с такой пред историей? Смотри, в какой истерике он остался! — Шнырька вздрогнул, прижав уши, а взгляд его заметно потух. — Но ладно… помогу твоему горю, успокою его, и всю семью. — Продолжила Анна, потрепав его по загривку. — Только, надеюсь, таких выходок больше не будет? — Спросила она, не веря, что получит положительный ответ.

И не получила, Шнырька, пристыжённо отвел в сторону взгляд, смущённо шаркнул лапкой и свалив свои проблемы на чужие плечи, собрался по-тихому свалить сам.

Глядя на эту сцену, Анна коварно улыбнулась, взяла свою чашку кофе и деловито отправилась в свой кабинет. Взяв гарнитуру, Анна серьёзно произнесла в микрофон:

—Волк дорогой мой капитан прикажи подать транспорт пожалуйста, — говорила она — когда? Как кода волк, конечно-же ещё вчера — Закончила Анна, не собираясь ловить беженцев гоп топом на дороге из деревни, тогда, когда ещё можно было нагрянуть в гости.

Надо сказать, что чуткая, понимающая и тактичная в семейном кругу Анна Галактинова в мире бизнеса и переговоров превращалась в настоящего Цербера. Умевшая быть жесткой, когда это необходимо, она могла разрешить любую кризисную ситуацию, и именно за этим она сейчас и направлялась.

"Ох, натворил же Шнырька дел," — думала она, устраиваясь на заднем сиденье машины. — "Всё слышал, всё видел, всё понял, и всё равно натворил бед… Он что, специально?!" — она вздохнула, мысленно примеряя образ «переговорщика» и одновременно собираясь предельно вежливо успокоить семью, а в случае необходимости, предложить гарантии.

Мысли её метались между боевым настроем и облегчением, что она лично сможет уладить всё сразу. «Да что там может быть сложного? Успокоить семью, у которой переродился юный некромант…» — размышляла Анна с внутренним сарказмом, пока машина плавно везла её к нужному адресу.

— Андрей, остановись вот здесь, пожалуйста, — обратилась она к охраннику за рулём.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — ответил он и плавно припарковался.

Анна решительно направилась к дому, без колебаний открыла калитку, постучалась и спустя несколько секунд Пётр открыл дверь. На пороге стоял мужчина с усталым, осунувшимся лицом, его глаза покраснели от недосыпа и беспокойства. Видимо, он как раз собрался что-то сказать, но Анна, представившись, уверенно заявила:

— Анна Галактинова. Произошло небольшое недоразумение, — коротко пояснила она. — Можно войти?

Не дожидаясь ответа, она, быстро скользнув внутрь, направилась к кухне. По пути она заметила Ларису, растерянного Петра, который тут же последовал за ней, и маленькую Анюту, с нежностью обнимающую своего скелетика-кошку, который, несмотря на отсутствие мягкой шерсти, издавал довольное мурлыканье. На мгновение Анну охватила нежность, но она всё же быстро вернулась к делу, осматриваясь и замечая отсутствие того, кто был источником всего переполоха.

— Где ваш… талантливый сын? — спокойно спросила она, глядя на Петра и Ларису. А потом продолжила, не давая вставить и слова.

— Надеюсь не сбежал? Всё-же на дворе зима и на улице холодно. — Обеспокоено сказала она, а то с ребёнка могло бы статься. Но узрев уверенный и почти враждебный настрой родителей принялась ковать железо пока горячо — Понимаете, мы случайно узнали, что у вас… возникли некоторые опасения. Я пришла, чтобы объяснить и… — она сделала небольшую паузу, подбирая слова, которые могли бы снять напряжение, что искрило в воздухе, но.

Кто-то решил подлить бензина. — Напряжение? — раздался голос с лестницы.

Егор аккуратно спускался вниз, его движения были настороженными, словно у зверя, готового в любую секунду броситься в бой. Появление представителей Галактиновых рано утром, да ещё и в сопровождении самой Анны, отнюдь не обрадовало его. Подозрительно прищурив глаза, он остановился на полпути, не сводя взгляда с неожиданной гостьи и нежданной гостьи.

— Да, напряжение, — спокойно ответила Анна, её голос, уверенный, но мягкий мог заставить прислушаться любого чем девушка умело пользовалась. — Я здесь, — Утвердила она — чтобы гарантировать вашу безопасность и избавить вас от любых… последствий. Вы должны знать, что никакого преследования или давления со стороны моего рода не будет. Все вопросы решены. Единственное, чего от вас требуется, — она выдержала паузу, позволив словам проникнуть в сознание Егора, — это бережное отношение к этому месту, к этому миру и к этой семье. Поверти нам можно доверять — закончила она свой монолог на оптимистичной ноте. Ну это на так думала.

— Доверять вам? — нервно переспросил Егор, спускаясь по лестнице что вела на второй этаж. — Я уже поверил, и вот, пожалуйста, вы здесь.

Анна была непреклонна.

— Молодой человек, вы говорите о звере, разумном, но всё же звере, который просто обожает мороженое. Он был обеспокоен вашим поведением и намерением… броситься в Империю или же в другие страны, не важно, где некромантов хотят казнить. Да, именно так, — кивнула она. — Поймите простую вещь. Наш род принимает любых одарённых, независимо от их таланта. Мы верим, что магия — это инструмент, который можно направить как во благо, так и во зло. Но далеко не все разделяют эти принципы, думаю, вы понимаете.

Анна выдержала паузу, затем, смягчив голос, добавила:

— Хочу ещё раз повторить: если с вашей стороны не будет вреда, всё будет хорошо. Никто не станет вас преследовать, причинять вам вред, удерживать силой или что-то подобное.

— Возможно, — задумчиво произнёс Егор. — Что вы подразумеваете под «вредом»? Не использовать некромантию? Забудь, кто я такой?

Он продолжал спускаться по лестнице, явно нервничая.

— Нет, никто не просит вас забывать свою природу, — спокойно ответила Анна. — Достаточно лишь того, чтобы ваш дар не нанёс ущерба этим землям и людям, — она выделила каждое слово. — Никакого скверного воздействия, проклятий, ранений или гибели, никаких пострадавших среди жителей Галактионова, Империи или ваших близких. Исключение составляют лишь случаи самообороны.

С каждым её словом напряжение в Егоре постепенно спадало, хотя полного доверия к ней он всё ещё не испытывал. Когда он подошёл ближе, почти в упор, его взгляд был полон вызова.

— И я могу практиковать? — спросил он.

— Да, на ранее озвученных условиях, — подтвердила Анна.

— Ладно, допустим, — с недоверием проговорил он. — Но точно не будет никаких последствий? Никаких внезапных сюрпризов или пересмотра условий?

— Всё останется в силе, — уверенно заверила его Анна, стараясь сдержать раздражение. Её немного злило недоверие юноши, но, учитывая обстановку и общее отношение к некромантам, она понимала его осторожность и даже уважала его поведение.

Егор выдохнул, немного расслабившись.

— Ладно, поверим вам на слово, — сказал он.

Пётр, услышав разговор, вмешался пока сын своими подозрениями не взбесил гостю:

— Егор, иди в свою комнату. Тебе здесь ничего не угрожает, ты же слышал.

— Окей, — ответил Егор, бросив последний взгляд на Анну, и начал подниматься по лестнице.

Как только Егор повернулся, чтобы отправиться наверх, с лестницы с грохотом скатилась массивная кость — это был череп крупной мистической твари с устрашающим оскалом, острыми рогами и клыками. Внизу все замерли, а на вершине лестницы, виновато моргая четырьмя глазами, сидел Шнырька с обескураженным видом. Он рассчитывал на секретный обмен мороженого на кости, но не рассчитал и выронил череп.

Однако Шнырька быстро взял себя в лапы: облизнувшись, он указал на кость, потом на Егора и на себя, и, с едва скрываемой надеждой в голосе, произнёс:

— Обмен?

Анна чуть не растеряла самообладание, на мгновение сбитая с толку таким поведением. Только она исправила ситуацию, как это мелкое создание вновь принялось пакостить.

— Ш-ш-шныр-р-рька, — почти прорычала-прошипела Анна, но затем сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и, ласково улыбнувшись, добавила: — Оставлю без мороженого.

Но Шнырька не собирался сдаваться. Он бросил на неё торжествующий взгляд и, усмехнувшись, произнёс:

— Теперь не оставишь!

Анна хитро прищурилась.

— А я выкуплю все партии или, может быть, сообщу Алексею о вчерашнем исчезновении скелета со склада, — протянула она, намекая на возможные последствия.

— Не надо! — пискнул Шнырька и исчез в тени так быстро, что никто даже не успел моргнуть.

Егор, наблюдая за всей этой сценой, едва заметно кивнул, не скрывая уважения. Он никогда бы не смог так быстро и одними словами избавиться от этого нахального существа даже не только словами, даже в прошлой жизни, даже на пике своего могущества.

Затем, всё же бросив взгляд на череп, он оценил кость, мысленно прикинул стоимость сделки и заявил:

— Ну что ж, передайте ему, что сделка всё же состоится. Мама, я за сливками и молоком.

Едва Егор скрылся за дверью, как она снова чуть приоткрылась, и, высунувшись, он вежливо добавил:

— Пожалуйста, будьте так любезны, — и, с едва заметной улыбкой, вновь захлопнул дверь.

— Ну и наглость, — заметила Анна, проводив взглядом исчезающую фигуру Егора. — Ваш сын далеко пойдёт, — добавила она с лёгкой усмешкой.

— Да, Егор… он у нас… — Пётр слегка растерялся, пытаясь подобрать нужные слова. — Способный малый, — натянуто улыбнулся он.

— Вижу, — коротко ответила Анна, взглянув на часы. — Раз всё решили, думаю, мне пора. Всего доброго, и ни о чём не беспокойтесь. — С этими словами она так же стремительно ушла, как и появилась.

— Вот это дела, — послышался восхищённый голос Анюты. Пока родители были заняты гостями, она, тихонько спрятавшись за дверью, с жадным любопытством подслушала весь разговор. И теперь, когда всё закончилось и её больше не могли выгнать, она выскочила, давая волю своим чувствам. — Вот это да! Что это сейчас было? Ты слышал, Барсик? — обратилась она к своему скелетному питомцу.

Лариса, удивлённо глядя на дочь, уже думала, как она не заметила маленькую проказницу.

— Мам, пап, — выпалила Анюта, сгорая от вопросов, — а у нас что, мороженое было?

— Мороженое, — мама перевела взгляд на тарелку, — есть. Но пока не дам, — сказала она твёрдо, указывая на еду.

Анюта вздохнула, глядя на тарелку с нескрываемым огорчением.

— Ну, мам, это же совсем не то, — протянула она, строя жалобные глазки. А потом, вспомнив что-то, она оживилась и произнесла с непоколебимой уверенностью: — Я хочу мороженое, которое приготовит Егор! — отрезала она, кивнув, будто подтверждая собственные слова. — А вашу кашу можете забрать себе.

Пётр горестно вздохнул, понимая, что это очередной «бунт на кухне». На фоне последних событий капризы дочери начали ему несколько надоедать, но тут неожиданно подоспела помощь.

С шумом, весь в снегу, в дом буквально ввалился Егор. Он был одет в лёгкую куртку, тонкие штаны, без шапки и шарфа, а на ногах — летние кроссовки. Едва войдя, он оставил за собой след мокрого снега, и все ошарашенно уставились на него.

— Егор, ты вернулся! — радостно воскликнула Анюта, тут же подбежав к нему. — А теперь делай мне мороженое!

Егор, словно искупая все предыдущие тревоги, которые успел доставить родителям, спокойно снял кроссовки, стянул куртку и переоделся, не обращая внимания на нетерпеливые причитания Анюты. Затем он вернулся на кухню и, ухмыляясь, сказал:

— Конечно же, Анют, всё сделаю! — Подойдя к столу, он взял тарелку с овсянкой.

Анюту в этот момент как громом поразило. Сначала она обрадовалась, но увидев, как брат вывалил овсянку в миску и начал её размешивать, она застыла в полном шоке.

— Братик… а что ты делаешь? — её голос звучал едва уверенно.

Егор спокойно повернулся к ней:

— Как что? Готовлю мороженое. С овсянкой!

Анюта почувствовала, что её сейчас стошнит.

— То есть… как это — с овсянкой? — с трудом сдерживая себя, пробормотала она. — А как же с орешками, с шоколадкой? Почему с овсянкой?!

— Потому что, — Егор наставительно поднял палец, — это полезно.

Сестра его за это мгновение почти успела возненавидеть. Она запнулась, не находя слов, и уже была на грани слёз, как вдруг Егор достал вторую миску, поставил её рядом, а затем, не спеша, взял сливки и тоже поставил на стол. Развернулся к Анюте, скрестил руки на груди и серьёзно сказал:

— Или ты ешь кашу, и я сделаю нормальное мороженое.

Анюта вспыхнула, моментально перейдя от ужаса к возмущению:

— Ты… ты… ты… ты шантажист! — выкрикнула она обиженно. — Так нельзя!

— Можно, — невозмутимо ответил Егор, снова подняв указательный палец. — Знаешь почему?

— Почему?! — возмущённая до глубины души, потребовала она ответ.

Егор довольно улыбнулся и, выдерживая паузу, произнёс по слогам:

— По-то-му что я — мо-но-по-лист!

Хотя Пётр прекрасно осознавал, что такое поведение вовсе не педагогично и даже неправильно, он не смог удержаться от довольной усмешки, наблюдая за дочерью. Анюта, развернувшись и смирившись с капитуляцией, тяжело вздохнула, села за стол и буркнула:

— Давайте свою кашу.

Пётр, сдерживая смех, подошёл к Егору, махнул ему рукой и, довольный, хлопнулся с ним ладонями.

— Молодец, — одобрительно сказал он и подмигнул.

Анюта наблюдала за этим молчаливым заговором с шоком и явным недовольством, уставилась на брата и недовольно пробормотала:

— Ты мне не брат, — и, хмурясь, стукнула его кулачком по руке.

Несмотря на всё её недовольство и попытки сопротивления, ситуация была для неё уже решена: каша на завтрак, недовольные вздохи, скорбные рожицы — всё было, и в конце концов Анюта получила своё долгожданное мороженое.

Неожиданно появился и Шнырька, осмелившийся вернуться после разговора с Анной. Но на этот раз он выглядел иначе: подтянутый и представительный, он облачился в свой лучший костюм и, что было весьма непривычно, для начала вежливо постучался в дверь.

— Можно войти? — по-деловому спросил он.

Все за столом с улыбкой наблюдали за этой почти театральной сценой. Шнырька продолжил:

— Я внёс предоплату и пришёл за товаром, — на удивление многословно, как для себя, проговорил он. Но это было условие Анны, которая, кажется, нашла к нему подход.

— Конечно, — ответил Егор, протягивая ему миску, на этот раз с шоколадным мороженым.

Шнырька чуть не запрыгал от восторга, вдыхая аромат. Его взгляд тут же упал на вторую миску, полную мороженого с орехами, и он облизнулся.

— Есть ещё одна миска, — Егор указал на неё и хитро добавил: — Но на неё другой товар — одна красная жилейка.

— Пять! — подтвердил Пётр, оценив расходы и труд сына.

Так родилось, пожалуй, самое необычное торговое партнёрство в Галактионовке.

Глава 6 О разломах, и планах.

Так родилось, пожалуй, самое необычное торговое партнёрство в Галактионовке, которое, к удивлению, всех, продолжалось уже несколько недель. Некромант Егор всё ещё не мог привыкнуть к тому, что его не трогают, не преследуют, а жизнь идёт спокойно. Он жил себе мирно, и почти каждый день варил мороженое для маленького пушистого Шнырьки. Этот теневой проказник оказался невероятно прожорливым, так что и плата за мороженое требовалась соответствующая. Шнырька всегда находил что-то ценное на обмен, и Егору такое сотрудничество было выгодно.

Но его всё-таки немного тяготило то, что он сидит на родительских деньгах. Гордость и самолюбие не позволяли быть нахлебником, даже в такой необычной ситуации, он не желал подобного. Однажды, решив сократить хотя бы одну статью расходов, Егор наконец решился спросить отца:

— Пап, а откуда вообще берутся эти желейки?

Пётр, услышав вопрос, замер. Он понимал, что этот разговор неизбежен, но всей душой надеялся, что сын поинтересуется этим вопросом как можно позже. Годика через два, а лучше через пять или вообще через десять, идеально чтоб вообще не интересовался, но это мечты. Мужик даже мысленно благодарил судьбу и свою благоверную за отсутствие телевизора в доме, ведь сын хоть и слышал о разломах и живущих в них монстрах, всё же многого не знал. А ведь с Егоровской любознательностью и способностями одарённого его и вовсе могло потянуть в эти разломы за первыми трофеями.

— Желейки добывают в разломах из монстров, что там обитают, через трепанацию черепа — выдавил из себя он — Сам понимаешь монстры несколько против этого — попытался пошутить он. Потом добавил — Егор я прошу, пожалуйста, не лезь туда.

— Ладно, — сказал Егор, — я не обещаю, что никогда туда не сунусь, но пока что... туда точно не пойду. Честное слово! — добавил он, пытаясь проявить осторожность и одновременно не спорить с отцом.

Главное — он теперь знал, откуда добываются желейки, а остальное можно будет выяснить позже. Решив на этом не зацикливаться, он коротко бросил: «Я пойду погуляю», — и, одевшись потеплее, направился на улицу.

Егор знал, что гвардейцы, охраняющие Галактионовку, порой приоткрывали кое-какие секреты любопытным ребятам, если умело подойти к делу. Надеясь узнать больше, он сунул руки в карманы и отправился на прогулку по деревне в поисках небольшой, примечательной толпы.

Примерно через час, когда ноги начали уже слегка подмерзать, он заметил в беседке компанию детей, толпящихся вокруг одного из гвардейцев. Именно такую сцену он и искал. Присоединившись к ним и устроившись сбоку, он стал слушать. Гвардеец, как и положено бывалому служивому, травил байки о своих подвигах, мол, семерых одним махом побил, всех поразил, и всё в таком духе. Детвора, разинув рты, слушала с неподдельным восторгом, а Егор едва сдерживал улыбку. Ну, кто же в это поверит не на пяьную голову?

Однако сдержаться ему не удавалось, и улыбка всё равно прорывалась, несмотря на все усилия. Но, как на беду, самый наблюдательный из мальчишек тут же заметил Егора.

— Дядя Ефим, да вы всё врёте! — послышался голос мальчика.

— Я? Вру? — гвардеец возмутился наигранно. — Кто тут мне не верит?!

— Ну… я, — неуверенно ответил мальчик по имени Кирилл.

Слегка оправившись от своей нерешительности, Кирилл заметил ухмыляющееся лицо Егора и, вспомнив его имя, не иначе ка чудом. Обратился к нему за поддержкой:

— Егор, скажи ему, это же неправда! Ты со мной согласен?

Егор, напротив, решил подыграть гвардейцу, не спеша идти против течения и ответил: — Нет не согласен. — Затем продолжил — по-моему, похоже на правду. Если, конечно, вы всё это делали с боевыми товарищами… — Сделал он вид что запнулся — Я имел ввиду что для одного человека это слишком, а вот для целого отряда… — Хотел продолжить он, но был прерван.

Гвардеец как услышал расправил плечи, важно подкрутил усы и, воодушевлённый поддержкой, заговорил ещё с большим энтузиазмом:

— Ну да, ну да! Были у меня боевые товарищи! Мы с моим отрядом столько вместе прошли… — он уже готов был продолжить историю слегка её подкорректировав, как Егор ответил ему «той же монетой».

— А вы в разломы ходили? — спросил он, и глаза его загорелись неподдельным интересом.

Гвардеец слегка замялся, но вскоре ответил:

— Один раз ходил. Тогда я разломщиком хотел быть… но потом передумал, — ответил он и, сев удобнее, произнёс: — Сейчас расскажу, как это было...

Собрали нас тогда, значит, всех желающих, — начал гвардеец. — В один большой отряд, да ещё и с сопровождающими истребителями, опытными, как нам сказали. Правда, выяснилось потом, что это не мы их сопровождали, а не наоборот. Пошли мы, значит, в разлом красный, который, как говорили, самый простой.

— Но я вам вот что скажу, детвора, — наклонился он, понижая голос, — ни черта простого там не было. Ни на йоту! Заходим мы, значит, через портал…

— А вы сами портал открыли? — перебил Егор, не скрывая любопытства.

Гвардеец засмеялся громко и заразительно:

— Ха-ха-ха! Да нет, парень, порталы никто сам открыть не может. Они сами открываются, а мы… просто кольца надеваем вот такие, — он показал на кольцо с крупным камнем, светящимся ярким синим светом. — Через портал и шагаем. Вот и в тот раз зашли.

Он на секунду задумался, словно возвращаясь в воспоминания.

— Мы-то, значит, в тайге стояли, а через портал — раз! — и сразу в джунглях. Там всё, как положено: пальмы, лианы, папоротники… И змеи! Огромные такие змеюки, с ногу толщиной, а у меня, знаете ли, нога — бревно! Но не только большие, быстрые они — как молния! Ещё и кусаются больно, плюются ядом! И кожа у них — хоть мечом бей, не возьмёшь. Жуть!

Воображение Егора тут же нарисовало себе подобную тварь, и, хотя он понимал, что рассказ этот, вероятно, стоит разделить на три, а для верности на пять, всё равно был впечатлён. Гвардеец, увидев реакцию, ещё больше воодушевился:

— А они, змеюки эти, маскируются! Голоса человеческие могут имитировать! С ветки на ветку как птицы перелетают, а ещё самые сильные прямо в голову тебе лезут, видения страшные навивают, друг может врагом показаться, а последняя змеюка подколодная лучшей подругой. — он говорил с такой увлечённостью, что, казалось, мог бы долго оставаться звездой это сцены.

Но тут неподалёку проходил настоящий разломщик Дмитрий Николаевич. Услышав рассказ, он ехидно вмешался:

— Ефим, да ты сколько красных разломов в один-то перемешал, а? — Спросил он. — И только ли красных?

Гвардеец обиженно оглянулся и пробормотал:

— Да я... Да всё правда! И вообще, шёл бы ты, Дмитрий, куда подальше! Всё как есть рассказываю. Просто, да… давно это было… да в синем, видимо, разломе-то, раз у меня синее кольцо. Вот в синем и бывал, — попытался он оправдаться, но уже был не так уверен.

Дмитрий только усмехнулся, а Егор понял, что ему тут больше ловить нечего, и увязался за разломщиком. Дмитрий, почувствовав его внимание, оглянулся и спросил:

— Что, парень, разломы интересны?

— Ну… да, — признался Егор.

— Ну, вот что скажу: откроется у тебя дар — тогда и поговорим. А без дара там делать нечего, — Дмитрий сразу решил его отговорить, как говорится, лучше сразу зуб вырвать, чем долго тянуть.

— Ладно, понял. Спасибо за совет, — пробормотал Егор, развернулся и пошёл домой. Всё нужное он узнал, а главное — понял, что без своих миньонов ему в разломе делать нечего.

Вернувшись, он тут же направился в гараж, вытащил все кости и желейки, что у него были, и задумчиво уставился на это «интересное ассорти». Шнырька, видимо, специально таскал всё в случайном порядке — ни одного целого скелета, за исключением одного: скелета волка. Именно его Егор решил использовать как основу, а дальше — куда кривая выведет.

Для начала он понял, что волчьи позвонки слишком слабые и не выдержат задуманной нагрузки. Используя неподходящие кости как доноры костного порошка, он начал формировать более крупные и прочные позвонки, один за другим, всего семьдесят штук. Да, это было много, но он задумал, что у его создания будет длинный, острый и очень внушительный хвост.

Затем он взялся за грудную клетку, решив усилить её железными вставками, ведь внутри будет находиться самое важное — магические конструкции. На внутренней поверхности рёбер он расположил все желейки, создавая бронированный магический аккумулятор. Главный элемент питания всей конструкции. И последним штрихом Егор поставил своё создание на лапы — мощные, с длинными и острыми когтями. В качестве головы он использовал гибрид: череп волка и той рогатой твари, что принёс ему Шнырька, когда к ним домой приходила Анна Галактинова.

Когда Пётр зашёл в гараж по делам и увидел это чудище под руками своего сына, у него не осталось сомнений — Егор планировал отправить его в портал. Мужчина тяжело положил руку на плечо сына и, вздохнув, спросил:

— Егор, ты ведь обещал… Обещал, что не пойдёшь в разломы.

Егор, не смутившись, уверенно ответил:

— Так я и не пойду. «Вот он пойдёт за меня», —сказал он, похлопывая по крупу своего создания. — А я останусь в сторонке, за пределами портала. Может, даже вообще дома.

— Дома? — скептически повторил Пётр. — И как ты представляешь себе перемещение этой страхолюдины? По деревне Галактионовка, потом по шоссе до Иркутска, мимо центра истребителей монстров и до нужного портала? — перечислял Пётр, раз за разом сужая круг, пока его сын не начал наполняться гордостью от собственного замысла.

— Точно так же, как Шнырька умудряется попадать к нам домой, — спокойно ответил Егор. — Это не боец, это ассасин, — добавил он, указывая на скелет. — Он может перемещаться в тени.

Стоило Егору произнести свои слова, как вдруг из угла послышался тихий голос:

— Не сможет! — это был Шнырька, который не появлялся уже целых четыре дня, ибо был слишком занят для торговли, однако, в этот раз он может купить всё мороженное разом. Для подкрепления своих требований он даже притащил целых пятнадцать желеек. Обиженно поджав хвост, Шнырька добавил, почти возмущённо:

— Как я, так никто не сможет!

Егор, однако, не собирался спорить. Повернувшись к отцу и потом снова к Шнырьке, он спокойно ответил:

— Ладно, может, и не сможет, прям так как ты — ответил Егор. — Но в тень ходить он всё же сумеет.

Шнырька обиженно насупился, глядя на него с видом вселенского разочарования. Наставив лапку на Егора, он сказал, словно вынеся приговор:

— Подражатель!

— Да, подражатель, — парировал Егор, ничуть не смутившись. — Но хочешь жить — умей вертеться. Прости, друг, пришлось использовать то, что есть. И вообще-то, это комплимент. Из всех возможных способов перемещается незаметно, я выбрал именно твой.

Шнырька скептически выгнул бровь и бросил взгляд на скелет.

— Покажешь?

— Нет, — ответил Егор, качая головой. — Оно ещё не готово. Будет готово где-то через полгода… наверное.

Шнырька нахмурился, глядя на полностью собранный скелет, выглядящий так, словно был готов встать и пуститься в путь прямо сейчас.

— Врёшь, — прошипел он, недоверчиво прищурившись.

— Нет, — спокойно ответил Егор. — Подойди сюда, пап, помоги мне.

Обратившись к отцу за поддержкой, он взял самодельный резак и начал вырезать руны на костях скелета. Работал с такой сосредоточенностью, что даже высунул язык, погрузившись в процесс. Закончив первую руну, Егор взял кисточку, проткнул одну из желеек и, окунув кисть в вытекший сок, начал обводить каждую черточку руны. Наконец, завершив первую, он указал на целый скелет:

— Вот так, от кончика носа до кончика хвоста, придётся расписать весь скелет.

Пётр, оценивая масштаб работы, присвистнул.

— Фью-ю! Не хило ты замахнулся, сынок, не хило. Это ж что ты такое задумал?

— Как я и говорил, — пробормотал Егор, — пусть эта штука делает работу за меня. А мне не пристало своей жопой рисковать.

Отец одобрительно взглянул на сына всётаки он зря сомневался в его разумности тот хатыбы не поорётся в разлом без подготовки, а при удаче вообще туда не пойдёт, впрочем, Пётр в это не верил. Ибо были ещё нюансы помимо жалеек.

И пока отец размышлял Егор, обратившись к Шнырьке, он сказл:

— Идём, друг. Мне понадобится ещё очень много желеек, так что ты как нельзя кстати их принёс.

Вручив Шнырьке три миски мороженого, он добавил:

— Отныне меняю мороженое только на желейки.

— Понял, — ответил Шнырька с довольной улыбкой и исчез, растворившись в тени.

Раннее они договорились, что к назначенным датам Егор будет готовить большие партии мороженого, так как Шнырька не мог забирать их каждый день.

А Егор, проклиная всё на свете, занялся, пожалуй, самым унылым занятием в своей жизни. Тягучей, нудной и в его понимании абсолютно напрасной тратой времени — записью школьных уроков. Как истинный «опытный маг», он искренне считал это ненужным и даже вредным занятием. В его глазах сельская школа и вовсе была лишней тратой времени, но только авторитет родителей удерживал его от того, чтобы послать это «чёртово заведение» куда подальше. Думать только — школа отнимает полдня, пять дней в неделю, плюс ещё по два-три часа на домашние задания! Уже каждый день включая выходные поистине возмутительно.

И вот сидел Егор над математикой — наукой, которую он уважал, но школьный курс которой ненавидел. Учительница математики просто сводила его с ума. Всё её внимание было направлено на правила и порядок: «Вы неправильно оформили домашнее задание, надо было отступить на пять клеток вниз и две вбок, а вы отступили на четыре и одну!» — это выводило Егора из себя. Уже в четвёртый раз он переписывал один и тот же лист с одним и тем же заданием, а предыдущие три листа в ярости порвал. Его способности к точным наукам давно достигли неведомого здесь потолка, но в битве с бюрократией он терпел поражение за поражением. В конце концов, он в бешенстве бросил ручку и вскочил. Лишь присутствие рядом Анюты удержало его от более яркого, и цветастого выражения эмоций.

— Что такое, Егорушка? — спросила Анюта, подходя к столу. Она взглянула на его задания и, с понимающей усмешкой, добавила: — Математика не даётся? — Каверзно спросила она.

— Вот я-то знаю математику! — не упустила она возможность подлить масла в огонь. Надо сказать, Анюта не знала математику, но знала как правильно заполнять тетради: где оставить клеточку, где отступить, а где и вовсе прочертить линию, — всё те самые дурацкие правила, которые Егор считал полнейшим идиотизмом. Учителя часто говорили ему: «Вы могли бы брать с сестры пример», и в такие моменты Егор готов был метать громы и молнии, карать и убивать, поднимать успокаивать воскрешать и убивать снова!

Анюта же, будто не замечая его настроения, наклонилась, начала гладить Егора по голове и ободряюще, и вместе с тем издевательски произнесла:

— Братик, не переживай, однажды у тебя всё получится, и русский и математика тоже, и двойки ты перестанешь получать. — Топталась она по больным мозолям с грацией гиппопотама.

Егор стиснул зубы, почти готовый резко ответить, как вдруг в голову ему пришла гениальная идея.

— Анют, — обратился он, — хочешь получать пятёрки по всем предметам?

Анюта сразу прекратила издёвки и насторожилась, вглядываясь в него с подозрением.

— Егор, если это шутка, ты пожалеешь. Я буду каждое утро звать тебя «Егорушка» при твоих одноклассниках, не буду делиться конфетами и буду съедать всё твоё мороженое, которое ты…

— Никакой шутки! — поспешил перебить её Егор, понимая, что угроза вполне реальна, а фантазия у сестрёнки богатая и это она ещё только разогревается. — Вот смотри, у меня есть план. Мои знания и твоя аккуратность — это идеальный тандем. Я буду диктовать, а ты записывать. Сначала запишем моё задание, потом твоё. А потом, глядишь, и с другими предметами помогу.

— Договорились! — обрадованно подскочила Анюта. — Обещаешь?

— Клянусь магией, — торжественно произнёс Егор, с трудом скрывая радость.

— Ну, смотри у меня! — с улыбкой поддразнила его Анюта, — Обманешь и мстя моя будет страшна — Говорила она усаживаясь за стол, открывая тетрадку и с готовностью кивая. — Ну, диктуй.

Глава 7 Добрый дедушка Ефим.

— Диктуй, — сказала Алёна, и вот уже почти три месяца их план успешно воплощался в жизнь. Их дуэт удивительно быстро взлетел в школьном рейтинге, чем не могли не заметить учителя. И, конечно, они их заподозрили и пытались поймать на чём-нибудь нечестном, но, увы! Брат действительно великолепно объяснял материал, а Алёна отлично подделывала почерк и стиль Егора в тетрадях. Да настолько умело, что, если раньше их домашняя работа занимала по четыре, а иногда и все пять часов, то теперь они умудрялись управляться за два, и то на двоих, и сразу по всем предметам.

Учёба шла на удивление хорошо, и их усердие уже стало бросаться в глаза, привлекая к ним всё больше внимания. Увлечённый мыслями о том, какие именно рунные цепочки вырезать на голени скелета и какие улучшения добавить, чтоб скорее отправится в разлом, Егор совершенно не заметил небольшую компанию, сгрудившуюся впереди.

— Эй, ты, самый умный, да? — Раздался резкий голос и его толкнул какой-то хам.

Егор, не привыкший обращать внимание на всяких задир, даже не обернулся, лишь ответил на ходу:

— Осторожнее надо быть. — И попытался пройти дальше, но…

Егор не сразу понял, кто его окликнул. Оглянувшись, он увидел Тимофея Костикова — самого крупного школьного хулигана. Они учились, да и сейчас учатся вместе в одном классе и даже считаются правда его теперь нет, основными источниками проблем в школе: дружная пара двоечников, регулярно приводивших учителей в отчаяние. Но всё изменилось, когда сестра помогла Егору подтянуть оценки, точнее они с сестрой взаимно друг другу помогли и их начали ставить в пример. Тимофей этого не вынес — его терпение и ревность были на пределе. В итоге юный забияка решил разобраться с этим вопросом радикальным образом — как умел, привычным, но не самым правильным способом.

Подняв взгляд, Егор осознал, что ситуация явно не предвещает ничего хорошего. Хотя хулиганы не могли всерьёз угрожать ему, серьёзно ну, что они могут? С кулаками бросится? Да достаточно было бы мановения пальцем, чтобы они рассыпались как кегли в боулинге. Он мог бы справиться с ними и сделать с ними, что хотел оставить живыми, полуживыми, хоть мёртвыми — некроманты, как-никак, на многое способны. Но если он решит поступить именно так, последствия не заставят себя ждать, и ему устроят нагоняй, который будет, мягко говоря, болезненным. Хотя, нагоняй это мечты, сладкие мечты, сладкие и несбыточные ведь скорее всего его просто уберут, ножом по горлу уберут.

Егор, конечно, был не из тех, кто привык сдаваться. Он занял защитную позицию, поднял руки как в боксе, но честно признался себе, что не обладает выдающейся физической силой — в конце концов, за некромантов, как правило, воюют их создания. Да и зачем бросаться с мечом наперевес на противника, если можно призвать армию мёртвых, ну или одного очень сильного мертвеца как любил делать сам Егор. А сейчас он стоял в стойке и ожидал избиения так как понимал против физической агрессии он мог выставить разве, что ироничный взгляд.

Увы, одного взгляда было мало. В глазах Тимофея сверкнула жажда доказать своё превосходство, и, сопровождаемый криком "Сейчас ты получишь, Светлов!" он метнул кулак Егору в лицо. В последний момент Егор всё-таки сумел уклониться, но лишь едва — кулак соперника пролетел в опасной близости, рассёк ему бровь, и первые капли крови упали на землю.

Эти капли, словно сигнал для голодных хищников, моментально привлекли внимание других. Едва кровь успела смешаться с пылью, как четверо других парней, точно стая шакалов, почуявших слабость, рванулись к Егору. Уже не драка, а избиение, толпа вокруг, как римские граждане в Колизее, неистовствовала. "Бей его, Тимофей!" — кричали они. "Задай ему!"

Этот гул бессмысленной жестокости, словно неистовство толпы, только подхлёстывал Тимофея и его новоиспечённых "союзников". Раздутый, как боевой петух, он снова кинулся на жертву. Его спутники, раззадоренные азартом толпы, рвались к Егору, не давая ему ни секунды передышки. Разбуженная стая навалилась на него с одной-единственной целью: растоптать, заклевать, уничтожить.

Егор бился, как мог, но силы были явно неравны. Тимофей и его приспешники били, не щадя — один попал в печень, другой с силой наступил на ногу, третий едва не ударил по самому уязвимому. Никто из них не знал чести уличной драки. Егор чувствовал, как с каждым ударом тело сдаёт — в глазах уже темнело, под глазом вспухал первый синяк, а боль обжигала каждую частичку. И в тот миг, когда ему едва не разбили нос, он оказался на грани — ещё немного, и он бы выпустил свою магию. Ему было уже наплевать на возможные последствия. Заклинание вспыхнуло в руке, готовое сорваться, но тут внезапно раздался громкий окрик:

— Что здесь происходит?! — Заорал кто-то! А именинно…

Охранник Ефим что бежал к месту драки — пожилой, но всё ещё крепкий мужик, у которого хватало интуиции чтоб понять, где и что происходит не так, разума, чтоб вмешаться кода — это надо и силы, чтобы навести порядок, одним только присутствием. Он влетел в толпу, как ураган, врываясь между разгорячённых подростков.

— Вы что творите негодяи! — Кричал он, ворвавшись толпу, раздавая тумаки направо и налево. — Вас что стервецы?! Ни пароли ни разу?! вы скажите, так я устрою! Ну-ка быстро пошли все вон охальники! — Орал он как оголтелый разгоняя всех не руками, а больше всё-таки словами продолжая кричать — И чтоб глаза мои вас олухов рас-таких больше не видели, или быстро я быстро вспомню, где у меня нагайка лежит! — Пустил он вход угрозы — Пшли, пошли отсюда уголовники малолетние! Бегом, а то я за себя отвечаю! — Лютовал мужик сосем не по-детски.

Пацаны моментально замерли, мельком оценивая ситуацию. Может, они и хотели продолжить «веселье», но был не маленький шанс что «повеселится» дет Ефим м перспектива уйти отбитыми ягодицами заиграла яркими красками. От греха подальше они один за другим они бросились врассыпную, сверкая пятками, словно мелкие воришки, пойманные на горячем. Ефим, сплюнув на землю от досады, повернулся к Егору, который валялся на земле, измученный и избитый. Он присел рядом и мягче, почти заботливо спросил:

"Ну как, пацан? Всё в порядке?"

Конечно, ничего в порядке не было. Но Егор всё-таки нашёл в себе силы усмехнуться, хотя это давалось ему с трудом. "Не очень," — пробормотал он, приподняв лицо к охраннику. Один глаз у него был заплывшим, как спелая слива, а из рассечённой брови над другим струилась кровь.

Ефим молча оглядел его побитое лицо и, не колеблясь, подхватил парня на руки. Для десятилетнего мальчишки Егор оказался лёгким, как скелет на ножках, и даже не возражал, понимая, что сам встать сейчас не сможет.

Обычно Ефим не вмешивался в драки пацанов, считая это их "уроками жизни". Он видел их изо дня в день и знал, что школьные разборки — неотъемлемая часть взросления. Но в этот раз кое-что его особенно возмутило. Во-первых, жертвой оказался отличник — тот самый, что недавно начал поднимать школьный рейтинг, а это было важно для репутации всей школы.

Второе это то, что избивать его они начали за полученные пятёрки и это вместо того, чтоб самим начать учится!

Однако была ещё одна деталь, придающая ситуации особую пикантность. Ефим знал, что Егор — не просто прилежный ученик. Он был магом. Не просто магом, а настоящим некромантом. О чём он был предупрежден вместе с директором и саами адекватными учителями. Потому для особо одарённых, охранник мог бы произнести по слогам Ма-гом сме-рти. А только что пятеро смертников мутузили его, как обычного пацана и черти знают, чем бы всё закончилось спустя мгновение, ведь Ефим ясно разглядел парень уже был готов выпустить магию, а на чистоту сказать, глядя на Егора, Ефим удивлялся почему тот так долго терпел? Сам Ефим в такой ситуации давно бы сорвался. И «наверное сорваться надо» думал Ефим Петрович найти негодяев и сорваться, «или лучше о них Лизочке рассказать…» подумал он о зауче в которую был влюблён «Помнится она просила меня бес самоуправства обходится… Да пожалуй так и сделаю» Решил Петровичь и тем подписал всем хулиганам де факто «Смертный приговор с плавающей датой исполнения» У Елизаветы Николаевны была Отличная память, больная фантазия, злобный для всех хулиганов нрав, с выборочно отключенным состраданием в комплекте. Женщину за глаза называли то Мегерой – за мстительный нрав, то Горгоной — за способность приласкать одним взглядом, то грозной в честь небезызвестного Царя — За непреклонный Характер, и все три звания она носила с гордостью. А впрочем Гроза всея хулиганов проявит себя куда позднее, проявит когда увидит их жертву, что Ефим сейчас уже вёл за руку помогая не упасть и тихо беседуя.

— Что ж ты так, парень? «Почему сдачи не дал?» —недоумённо спросил Ефим, чуть прищурившись, пытаясь понять его мотивы. Это был вопрос не то из любопытства, не то с оттенком упрёка.

Егор ответил с кривой, язвительной усмешкой, не скрывая сарказма:

— Я-то мог бы и ответить. Только после этого их, скорее всего, собирали бы по частям. — Он зло хмыкнул. — А потом, на эти самые части разобрали бы и меня.

Ефим поднял бровь, пристально глядя на Егора, и спросил:

— И что, других вариантов у тебя не было?

— Может, и были, — отозвался Егор с легкомысленной усмешкой. — Только кому от этого легче? "Жуткий вред здоровью", "некромант на детей напал", "чудовище в деревне", "караул", "сжечь колдуна!"... — Он развёл руками, будто показывая, что весь этот шаблонный сценарий предсказуем и ему наскучил.

Ефим удивлённо посмотрел на него, смешав недоумение с подозрением, и в его взгляде, казалось, промелькнул немой вопрос: «Парень, ты что, серьёзно собрался всем о себе рассказывать?»

Егор снова усмехнулся, но усмешка эта вышла кривой, словно его губы порезала собственная ирония.

— И что смотрите? Думаете, я не догадался, что вы знаете? Вы ведь всегда смотрели на драки спокойно. Даже на неравные, а тут… — он окинул Ефима задумчивым взглядом. — Прямо как ураган ворвались, всех разогнали. Прямо всех парней, — проговорил он с лёгкой насмешкой.

— Знаешь, парень, есть у меня для тебя предложение, от которого невозможно отказаться, — ехидно усмехнулся Ефим, прищурив глаза, будто скрывая лукавую мысль. — Угадай, какое.

— И-и-и? — протянул Егор, настороженно глядя на него.

— Я, — Ефим ткнул себя в грудь большим пальцем, — буду тебя тренировать. Чтобы в следующий раз ты мог дать сдачи. — Он сжал кулаки, давая понять, что не шутит.

Егор скептически поднял бровь, взглянув на старика:

— Да ну его нафиг, нет, простите нет, и ещё раз нет. — ответил он с пренебрежением и абсолютной непреклонностью, ну так ему казалось…

Ефим, будто не услышав отказа, положил руку на его плечо и с покровительственным видом добавил:

— Парень, у тебя, если честно, выбора-то и нет.

Егор возмутился, усмехнувшись с недоверием:

— Ха-ха, выбор? Да он всегда есть.

— Ты прав, — кивнул Ефим. — Выбор есть. Так что запоминай. Первый вариант: всё остаётся, как есть. Тебя однажды снова найдут, попытаются избить. Ты будешь сопротивляться, конечно, какое-то время. Но рано или поздно тебе придётся пустить в ход свою магию. И тогда... что будет дальше? То, что ты сам описал. А может, и хуже. — Ефим наклонился к Егору, ухмыляясь. — И второй вариант: я тебя тренирую, учу драться. Ты наконец сможешь ответить им по-честному, без магии.

— А вам-то какая выгода? — спросил Егор, чувствуя, что его прижали к стенке и ствол к голове приставили.

Ефим развёл руками, как будто всё было до обидного просто:

— Моя выгода, парень, очень-очень простая. Трупов в школе мне не нужно. А иначе, кто знает, как это может закончиться. Могут мне по шапке дать за неподобающее внимание к школьникам, за халатность на работе, за невыполнение должностных обязанностей ну и т.д. и т.п. — перечислял он, как бы невзначай.

— Э-э-э, — задумался Егор, понимая, что идея тренировки ему не особенно нравилась. Он не был пацифистом, но предпочитал, чтобы за него сражались другие… И лучше-бы, подальше от него самого. К чему ему учиться драться, когда у него есть магия? Он же не какой-то воин физик чтоб с шашкой наперевес…

Ефим наблюдал за его мучительными раздумьями и, прервав паузу, подбадривающе сказал, не скрывая иронии:

— Ну-у-у… Наверное, я согласен? — Он словно спрашивал сам себя, не до конца веря в собственные слова.

— Вот и замечательно, — отозвался Ефим Петрович, сдерживая удовлетворённую улыбку. Одна маленькая деталь осталась за кадром: сам Ефим был отставным офицером, служил в гвардии Галактинова и знал, как обучать новичков. Назначили его охранником в школу совсем недавно, как только в этой школе начал учится целый табор одарённых деток, а когда узнали, что в Голоктиновке теперь живёт некто вроде Егора, и вовсе ему трёх напарников дали, они дежурили посменно просто на эти перемены Егор внимания не обратил. А довольный Ефимыч уже командовал:

— Жду тебя завтра на школьной площадке, ровно в семь, — сказал он, решив дать Егору небольшую поблажку, ведь сам обычно вставал в шесть, а тренировки у него начинались с шести тридцати.

На следующий день, после третьего круга вокруг стадиона, Егор, запыхавшись, остановился, слушая очередное "ещё один круг!" от Ефима.

— Ты издеваешься, старик? — спросил он, переводя дыхание.

Ефим демонстративно почесал подбородок и задумчиво протянул:

— Э-э… ну да, издеваюсь.

Егор аж подавился от возмущения, но Ефим ждать не стал и, бросив короткое "Чего встал? Ещё круг, давай!", махнул ему вперёд.

Тут Егор остановился, скрестил руки на груди и, упрямо глядя на старика, ответил:

— Нет. И вообще, я отсюда пошёл. Я тут подумал… ничего мне гвардия не сделает Мне гарантии сама Анна Галактинова дала. Да и нейтральные заклятия я тоже знаю. Парализацию, например. Она, конечно, не идеальна в исполнении, но подучить можно. Вчера просто запаниковал, вот и согласился. А ты, Ефимыч, мне это согласие на стрессе выбил, и теперь весь такой довольный думаешь, что победил? — Скептично поднял бровь Егор

Ефиму такие слова, конечно, не понравились, но он всё же нашёлся, как ответить. Подойдя к Егору и окинув его серьёзным взглядом, он доверительно сказал:

— Парень, я знаю твой секрет. — Он поднял палец к небу. — Знаю, как ты на кладбище трупы поднимал, тренировался. А ведь некромантия у нас в Империи запрещена, ты в курсе? Это тебе просто пока что поблажку дали, не стали ребёнка губить, а практику терпеть не стали-бы, но если копнут…

Егор выслушал, но в ответ только расхохотался:

— Мертвецов на погосте поднимают! Ха-ха-ха-ха-ха! — захохотал Егор, еле удерживаясь от смеха. — Да где ты это вычитал, старик? Ты серьёзно?

Ефим смотрел на него с недоумением, но Егор, давясь смехом, продолжил, размахивая руками:

— Да будет тебе известно, мужик, мертвецов, сложенных на погосте или кладбище, некроманты не поднимают! Ты бы знал, сколько это геморроя… Эти кости отпеты и отмолены! Пока одного такого скелета поднимешь, три шкуры сойдёт… нет, тридцать три! Или даже триста тридцать три! И ещё семь потов вдобавок! — Насмехался Егор, продолжая лекцию — Легче святых в храме поднять, чем этих костяков! И, скорее всего, подчиняться они тебе не будут. Так что пощады от них не жди святые всё-таки — но это уже детали, незначительные, хех хих-хи-хи — Откровенно мерзко засмеялся он и решил добить надежду пожилого человека

— Ефим Степанович, ты знали, какой бред только что отморозил. А насчёт того, что я нежить поднимаю я тебе вот, что скажу: у меня дома нежить есть. Сестре кота сделал из костей, а ещё и химеру боевую поднимаю, готовлю потихоньку нового "питомца". И самое смешное, что это известно роду Галактиновых уверяю тебя им всё известно и голову с плеч мне ещё не сняли. — Усмехнулся Егор, бросая на Ефима победный взгляд.

На миг Ефим потерялся, такая отповедь обескураживала свей внезапностью, наглостью, и содержанием. А Егор, повернувшись, уже собирался уйти, бросил напоследок:

— Спасибо за разминку, Ефимыч. Больше не нужно. — Егор почти ушёл…

Глава 8 А за меня нежить будет воевать. Отстаньте.

— Спасибо за разминку, Ефимыч. Больше не нужно. — Егор почти ушёл…

— Постой, парень! — Слал быстро догонять его Ефим, схватив за рукав. — Ну, может, договоримся? «Чего ты хочешь?» —спросил он с нажимом.

Он видел в Егоровых глазах уверенность, которой раньше не замечал. Может, Егор и не знал, чего именно хочет, но Ефим чувствовал: в парне скрыта такая сила, что обычные мальчишки о ней и не мечтают. Потенциальный физик причём очень сильный, ибо такие побои как вчера не каждый выдержит, а бегать как козлик спустя меньше, чем 24 часа вообще то говоря в его возрасте смогли бы единицы, ЭТОТ "бриллиант" нужно было поймать и огранить, просто-таки в обязательном порядке.

Ефим был твёрдо убеждён: этот парень — его шанс, и упускать его он не собирался. Петрович жаждал доказательства, был уверен, что сможет вернуть своё доброе имя. Ведь в гвардию Галактионова он попал не от хорошей жизни, а потому что раньше всё сложилось хреновей некуда он пришёл сюда в Иркутск, после преподавания в кадетской школе в Екатеринбурге. Там его экспериментальные и, по мнению руководства, чрезвычайно эффективные методы вызывали слишком много зависти. А Ефим предпочёл сохранить авторство своих разработок себе, а не идти младшим соавтором к директору и своре его прихлебателей. За это его подставили и выперли с позором, добавив к увольнению волчий билет на любую преподавательскую деятельность где бы то не было и по полной очернив его честное имя. Что ещё сказать одним словом гады, аристократические гады.

И вот теперь у него был шанс. Возможно, это иллюзия, а может, судьба, но он знал: Егор — его возможность доказать, что его методы работают, что он действительно может, и этот парень — ключ к восстановлению утраченной репутации. Нет не так он ключ к будущему вооружённых сил империи, как бы пафосно это не звучало. И пускай он некромант, но ведь это только один и даров, а сам парень вроде бы отличный и характер у него добрый, а дальше, Ефим справится воспитает в нужном ключе с родителями его ели надо поговорит. Одним словом, старик размечтался и в своих мечтах он сильно ошибался,

Сам «ключик» и «провальный парень» Эти перспективы и «будущее империи» в гробу видал. Вся эта судьба великого бойца ближнего боя, подчинение суровой дисциплине и утренние тренировки и всё такое прочее… — да ну их к чёрту — считал Егор и уже был готов отправить старика в пешее далёкое и эротическое путешествие, и даже слова пообиднее это крутились у него на языке.

Однако почти слепая надежда вперемешку с фанатизмом, мелькнувшая в глазах Ефима, остановила Егора. Он знал это выражение слишком хорошо, это было его любимое чувство — запах отчаяния, о как по нему скучал некромант, этот аромат буквально витал в воздухе. И Егор не стал упускать момент

— Знаешь, — сказал Егор недобрым голосом, разминая шею. — Есть у меня один вариантик. Думаю, мы можем помочь друг другу.

Ефим насторожился, но молчал, ожидая продолжения.

— Я буду с тобой тренироваться, — продолжил Егор, — а ты… сведёшь меня в Разлом. Меня и мою нежить, — добавил он с лёгкой усмешкой, выставляя свои условия.

Ефим скривился, понимая, что парень пусть и перегибает палку, но за причиндалы его держит очень крепко. Потому стрик и морщился. Взять его туда в красный разлом можно было бы уже через год тренировок он бы туда его не то, что с удовольствие сводил, пинками бы туда погнал. Но разлом через месяц, да ещё с костяшками?! У стрика начал дёргаться глаз.

А Егор бут-то, не замечая состояния собеседника продолжал:

— Через месяц, — довольно повторил Егор, растягивая губы в мерзкой улыбочке. — И тренировки не больше часа. Иначе сделке конец.

Ефим вздохнул, но продолжил торговаться:

— Полтора часа. Меньше смысла нет. Либо так, либо я сам ухожу. А в Разлом… — он помолчал, взвешивая риски, и добавил, будто нехотя: — Ладно, свожу тебя и твоё создание. Ты меня, малолетка, без ножа режешь.

— С тобой приятно иметь дело! — крикнул Егор, уже убегая на четвёртый круг, с улыбкой и лёгким торжеством в голосе.

«С тобой не очень стервец малолетний ну ничего у нас с тобой ещё всё впереди» Размышлял Ефим, стоя с секундомером и прикидывая как перестроить тренировки чтобы его билетик в рай пережил визит в разлом. Ефим Петрович переживал о здоровье парня совершенно зря, с тренировками как выяснилось он справлялся отлично. По крайней мере, первую неделю. Егор, конечно, был близок к тому, чтобы «сдохнуть» на первых занятиях, — с каждой тренировки он едва ли не уползал. Хотя нет, до этого не доходило: всё-таки он успевал дотащиться домой, а затем, как ни в чём не, бывало, отправиться на уроки. Ефим не был таким уж извергом, но чуточку — да, извергом. Поэтому назначил следующую тренировку на следующий день, а потом ещё на следующий, и ещё на следующий. Когда Егор попытался возразить, Ефим только ухмыльнулся и заявил, что в случае, если тренировки будут не каждый день, визит в Разлом как они с ним и договаривались переносится. На месяц, два, три — в зависимости от того, сколько Егор будет «лениться». Он же, мол, не может подвергать его жизнь такой опасности, а костяшка? А костяшка вообще ни при чём. «Круг, ещё один круг!» — гонял его Ефим нещадно.

Но и Егор не был так прост. Он тренировался, учился, делал уроки, а по ночам, доводя себя до красных глаз и магического истощения, работал над своим скелетом. Он был твёрдо намерен довести создание до совершенства, не меньше. Конечно, при таком графике его работа заняла бы больше трёх месяцев, но… «да и не нужно ему полное невидимое совершенство», решил Егор. Всё равно скелет пойдёт в Разлом официально, так что он слегка поменял своё творение, делая его убойным, а не незаметным. «Скелет должен быть опасным», — думал он, вырезая очередную руну на когтях передних лап. С каждым часом его создание всё больше покрывалось мистическими письменами.

И если бы хоть один некромант увидел, что творит Егор со своим созданием, он задал бы всего два вопроса: «Зачем вкладывать столько труда в один скелет? И в своём ли он уме?» Но и у Егора было своё уникальное мнение: классические подходы массового подъёма нежити как уже говорилось казались ему чистым умственным помешательством, ну зачем создавать ораву бесполезных мёртвых болванчиком которых опытные войны и маги крошат на раз, когда пригодный для некромантии мертвый материал столь дефицитен? Задавался он философскими вопросами пока ваял своё творение. Однако сколько бы ни хотелось Егору приблизить долгожданный момент выхода в Разлом, прошла всего одна жалкая неделя. И до конца тренировок, как и до конца изготовления скелета, было, бесконечно далеко.

А сейчас Егор стоял в спортивном зале школы и колотил грушу, думая, как бы сократить рунную цепочку на лопатке скелета. Она, по его мнению, была слишком длинной и неоправданно сложной. Ефим, наблюдая за его ударами, это заметил, хоть движения пацана и были выполнены идеально для его текущего уровня, мысли явно блуждали где-то далеко.

В конце концов Ефим не выдержал:

— Стоп! Ты о чём вообще думаешь?

Егор, не задумываясь, ответил на автомате:

— Как расположить энергетический контур – удар — через восьмиугольник. — ещё удар — Думаю, можно сократить до пятиугольника или даже треугольника, но это потом гемор потом, — буркнул он, не отрываясь от груши и ударил нагой. — Цепи на позвонках могут начать сбоить и всё пойдет по одному месту. Да и вообще, — он бросил на Ефима раздражённый взгляд, — что ты понимаешь в рунных вязях и некромантии?

Ефим аж задохнулся от такого поворота:

— Ты… ты… ты вообще сюда тренироваться пришёл или что?! — в его голосе звучало такое изумление, что даже слов не хватало.

Как бы ни было тяжело Ефиму от поведения Егора, он всё же справлялся с этим. Он скрестил руки на груди и стал сверлить парня пронзительным взглядом. У Егора от этого аж сердце заколотилось, и он попытался взять себя в руки, но утомление от бессонных ночей, изматывающих тренировок и накопившихся чувств дали о себе знать. Он балансировал на грани своих сил, и, казалось, готов был сорваться. Ведь никто ему не виноват — сам себя довёл до такого состояния. Но Ефим, казалось, этого не замечал, сосредоточив внимание лишь на тренировках и будущем соревновании, где планировал доказать, что его методы работают. Он решился на шантаж:

— Знаешь что, парень? — Ефим насмешливо усмехнулся. — Если не будешь уделять тренировкам должного внимания, мы можем перенести твой визит в Разлом… не через месяц, а через два, три или четыре, — проговорил он с холодной уверенностью.

Для Егора это стало последней каплей. В груди разрослась ярость, жгучая, словно лава того самого вулкана, что уничтожил динозавров. Он сжал кулаки и обернулся к старику с такой ненавистью, что в обычной ситуации этот взгляд мог бы убить на месте, испепелить его. Но Ефим, с привычной непроницаемостью, спокойно выдержал взгляд парня, словно ничего не замечал.

Егор тяжело дышал, срываясь на хриплый кашель, но собрал силы и, сквозь зубы, процедил:

— Ты… Ты… Ты издеваешься, что ли?! — Голос его дрожал от гнева и усталости. — У нас же сделка была, старик. Разлом через месяц. Ты что, лжец?

Ефим лишь пожал плечами:

— Сделка, говоришь? По сделке ты должен выкладываться на каждой тренировке, как положено, а не витать в облаках со своими некромантскими рунными фантазиями. Либо работаешь как надо, либо ждёшь, пока я решу, что ты готов. Мне, знаешь ли, уголовка не нужна. Я не поведу в Разлом едва готового парня, которого убьёт первый же монстр. Даже если это будет водяной слайм.

Услышав это без преуменьшения сказать оскорбление, ибо этого слабейшего монстра он знал, Егор уже не выдержал. Напряжение внутри зашкаливало, и он сорвался:

— Ты серьёзно? Ты о чём вообще, старик? Я некромант, мне не нужна подготовка, за меня нежить сражается а я с сзади стою. Ты со своими условиями просто шантажист, ясно? Ты думаешь, я тут каждый день убиваюсь на тренировках, не сплю по ночам, ради развлечения? Это не относится к тебе, правда? — Голос Егора дрожал и срывался, он буквально кипел от злости, и каждое слово звучало как кинжал. — Ты вообще представляешь, что это — вкалывать каждый день? Думаешь, тебе одному нужно меня «натаскать»? А я ради чего всё это делаю? Пока ноги не подкашиваются, пока домой не приползаю! Думаешь, это всё просто так?

Ефим прищурился, его голос прозвучал резко, как хлёсткий удар:

— Я просто что, Егор? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Ты ленишься или думаешь, что можно делать всё кое-как и всё равно добиться успеха?

Егор стиснул зубы, глядя на него с ненавистью:

— Лентяй? Я, по-твоему, лентяй? Думаешь, я не выкладываюсь? Я из твоих тренировок еле живой уползаю и потом не могу ничего сделать. Ты просто издеваешься! Все твои методы — это шарлатанство!

Ефим скрестил руки и, прищурившись, спокойно ответил:

— А твои методы, значит, идеальны? Не олух ли ты, случайно, если думаешь, что способен на всё, не приложив усилий? Ты живёшь в фантазиях, где армию нежити можно создать одной левой пяткой, сидя на диване. — Заговорился откровенно заговорился старик про то в чём не ничего не понимает пытаясь давить авторитетом он проговорился до конца, так сказать додонышка. — Ты серьёзно веришь, что можешь работать только по ночам и не опахиваться днём? Думаешь, я не знаю, как ты в гараже по ночам светишься, колдуя над своим скелетом?

Егор поднял на него глаза, в которых плескалось не то недоумение, не то злость:

— Ты… Ты за мной следил? — Он обвёл пальцем у виска, намекая, что у старика не все дома. — Чёртов сталкер! Теперь понятно, почему тебя из преподавательской деятельности выгнали с волчьим билетом!

— А как за тобой не следить, парень? — внезапно послышался чей-то голос, совершенно лишний в этом зале. — О, привет, Ефим Петрович, — сказал Лев Матвеевич, входя в помещение.

— Вот скажи, парень, — продолжил он, обращаясь к Егору, — ты ночами почему вообще не спишь? Да ещё во время подготовки к соревнованиям, которые уже через сколько там, три месяца? Ефим Петрович ради тебя работает, чуть ли не всего себя раскрывает и голову свою под плаху подставляет, а ты, видите ли, ночью "играешь в тёмного колдуна"? Как за тобой не следить-то а? Спортсмен ты наш дорогой — недоумённо вопрошал тренер, совершенно не подозревая, в чём суть их "тренировок" и каков ценник.

Лев Матвеевич, как и полагается настоящему преподавателю, продолжал читать нотации, осыпая Егора "мудрыми" советами. У него был редкий дар: он умел жечь глаголом, вбивая свою правоту до тех пор, пока собеседник не начинал чувствовать себя, мягко говоря, некомфортно.

И пока лучший преподаватель физической культуры во всей Сибири распылялся, он не замечал, ни выражения умоляющей тишины на лице Ефима, ни того, как лицо Егора медленно расплывалось в торжествующей улыбке. Дело в том, что про "соревнования" Егор не знал ни слова. Да он и мечтать не мог, что истинная причина такой настойчивости Ефима вскроется так скоро. Это какой же повод для шантажа-то, а? Всего то и надо не передовить…

Егор решил воспользоваться этой неожиданной ситуацией и обратился к Ефиму Петровичу с нарочитым удивлением:

— Слушайте дядя Ефим, а вы мне про соревнования ничего не говорили. Не-а. Мы с вами, помнится, об экскурсии договаривались через месяц ели я буду занимается по вашей программе. А на ринге скакать обезьянкой, где мне и по морде может влететь, заметили ли, я не планировал. И коли так заходит у нас разговор то с вас еженедельные экскурсии в течении года? — Как бы «задумчиво», и как бы «спрашивая/утверждая» проговорил Егор.

Ефим смотрел на него и явно не знал, что делать дальше. Кого ему стоило убить первым? То ли тренера за его излишне длинный язык, то ли самого Егора за то, что тот явно заигрался/зарвался.

Лев-же Матвеевич, увидев, как дерзко повёл себя ученик, наконец-то врубился в ситуацию и включил свой "режим защитника слабых и угнетённых". Они с Ефимом Петровичем были знакомы недавно, но уже успели сдружиться крепко. Лев Матвеевич принялся сверлить Егора своим самым страшным и проницательным взглядом, присел на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Итак, парень, рассказывай-ка, что за экскурсии у тебя намечались? Может, мы сможем всем классом сходить, а? — спросил он с нарочитой добротой. — Вон, говорят, через неделю вы в театр поедете. Галактионов ведь сам оплачивает визит… Или у тебя есть идея для ещё одной экскурсии? Фонды у школы, слава Галактинову, знаешь, какие большие. Так что не стесняйся, говори, я помогу тебе протолкнуть твою идею, если что.

Слова его были так приторно-сладки, что кто угодно мог бы растеряться, но только не Егор с ним как говорится нашла коса на камень. Он, не теряя самообладания, ответил:

— Знаете, экскурсия в Разлом вряд ли полезна для моих одноклассников, — произнёс он, лукаво улыбнувшись. В подтверждение своих слов он сжал кулак, и в его руке запылал огненный шар. Первый и единственный за день — от одного этого огонька он почти сразу ощутил энергетическое истощение хоть и был далеко не слабак. Но виду не подал.

Тренер изумлённо прищурился и медленно произнёс:

— Ух ты, парень. Так ты, значит, у нас одарённый… — Лев Матвеевич тут же активировал энергетический доспех чтоб не обжечься, коротко обнял Егора и, пока его хлопал по плечу, незаметно просканировал его состояние. В школе Галактинова работали только лучшие специалисты, а Лев Матвеевич был не исключением.

Сканирование подтвердило: магия у Егора была весьма сильной, но вот истощение серьёзным, что означало дитёнок где-то врёт совсем не по десятки. Он лев чуть отстранился, подмигнул и, прищурившись, сказал:

— Поздравляю! От одного шарика, и уже еле стоишь на ногах? Что ж, допустим, подпалишь монстру три волосинки, а он в ответ — прямо тебе в печень зубами, а? Что тогда будешь делать, если не выстоишь?

Ефим тут же поддакнул.

— Да, Лев Матвеевич, видите ли, он некромант. Думает, нежить за него воевать будет, а сам он в сторонке постоит. А что будет если его скелеты порву, не отвечает.

Лев Матвеевич только кивнул, быстро оценивая ситуацию. Раз парень ещё жив и здоров, значит, вся эта некромантия под контролем, просто не афишируется, чтоб охоты на ведьм не случилось. В голове эти сведения отложил принял это спокойно и продолжил:

— А и правда, мальчик мой дорогой вот, что ты будешь делать, если твоих костяшек разорвут? — сказал он с явным нажимом, не сводя с Егора испытующего взгляда. Присоединив свои как карабельные пушки очи к таким же взглядом от Ефима.

Глава 9 Скелетик.

— А и правда, мальчик мой дорогой вот, что ты будешь делать, если твоих костяшек разорвут? — сказал он с явным нажимом, не сводя с Егора испытующего взгляда. Присоединив свои как карабельные пушки очи к таким же взглядом от Ефима.

Егор вскинул взгляд, и его ответ прозвучал резко, по слогам:

— Ни-хре-на. — Он выдержал паузу и добавил с вызовом: — Мои костяшки не порвут. Потому что у меня их нет. У меня один. Единственный. Скелет. И его достаточно. Он один справится с любой тварью. Больше мне ничего не нужно.

Он на мгновение замолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать, а затем махнул рукой на взрослых, как на безнадёжных:

— Впрочем, объяснить вам это невозможно. Вы ведь как войны — пока своими глазами не увидите, всё равно ничего не поймёте. Вместо мозгов у вас железки. — Голос его звучал обиженно: он не мог доказать свою правоту, пока не довёл работу до конца. Расстроенный, он подошёл к груше, пару раз ударил её кулаком, затем ногой. Развернувшись к взрослым, он бросил:

— Ну что, заниматься будем? Или так и будем языками трепаться? Всё равно у каждого из нас своё мнение, и остальные "неправильные". — Он снова ударил грушу, добавляя резкости каждому движению.

Лев Матвеевич быстро подхватил инициативу, словно соглашаясь с вызовом:

— Ну, раз хочешь заниматься, давай заниматься.

Так они и продолжали: тренировка за тренировкой, одна сложнее другой. Егор крепчал не по дням, а по часам, хотя давалось это ему с трудом. Он бегал, прыгал, отрабатывал новые удары, порой напоминая то зайца, то сайгака. Всё шло непросто, но стабильно.

Взрослые с нетерпением приближались к своим соревнованиям. Ефим, наконец, видел шанс оправдать своё имя и доказать всем, что его методы работают. А Егор шёл к своей цели — походу в Разлом. Он жаждал испытать своё творение, а заодно доказать, что готов к самостоятельности. Слезть с шеи родителей, обрести независимость и, честно говоря, слезть с каторжной должности мороженщика, а то у него уже руки отваливаются, а от сливок и молока тошнит.

Но, как бы ни хотелось Егору отправиться в Разлом, визит пришлось отложить. После долгих и жарких споров наставники приняли решение: сначала — соревнования. Они аргументировали своё решение просто:

— Если ты получишь травмы в Разломе, то пролетишь с соревнований до как минимум следующего года откусит тебе там кто-нибудь руку ногу и всё кирдык пока новая отрастёт полгода пройдет и вся набранная форма уйдет. — сказал Ефим.

В конце концов, они дали Егору честное офицерское слово:

— Мы сводим тебя в Разлом. Хоть пешком, хоть на носилках, хоть на коляске, — заверил его Лев Матвеевич. — Тебе же только создание испытать, верно? Хоть на следующий день после соревнований отведем отнесём и обратно доставим, если, конечно, ты на тренировках и состязаниях филонить не будешь.

Егор нехотя согласился. Он понимал, что на доводку его скелета нужно время, а соревнования были неплохой возможностью проверить себя. К тому же, его действительно впечатлили описания и изображения существ даже из Красных Разломов, не говоря уже о оранжевых, желтых, синих и черных. Некоторые из них выглядели настолько ужасающе, что он не мог позволить себе идти туда неподготовленным.

Егору нужно было время, чтобы должным образом подготовить своё создание. Уж слишком сильно его впечатлили твари, которые обитали в в этих так называемых Разломах. Когда он впервые увидел их изображения и описания, его пробрал самый настоящий ужас. Эти существа выглядели настолько опасными, что идти туда неподготовленным было равносильно самоубийству как думал парень изрядно в силу соего характера преувеличивая.

Но именно поэтому и работал усердно, и в гараже, и на тренировках. Он выкладывался по полной, особенно в кардио-упражнениях тобишь беге, который, как он считал, мог спасти ему жизнь в случае, если с его созданием что-то пойдёт не так. Пока его скелет сражается, ему самому можно и нужно будет использовать 101 приём карате. Такой прагматизм вызывал уважение у наставников, которые не только одобряли его рвение, но и с удовольствием увеличивали нагрузку.

К удивлению Ефима и Льва Матвеевича, Егор выдерживал всё довольно легко. Теперь, когда ему не приходилось проводить бессонные ночи, его тело начало привыкать к постоянной работе, а сам он становился сильнее. Тренировки становились всё интенсивнее, но он справлялся. Что ещё сказать умел старик Ефим разглядеть таланты. А потому сложившийся тандем работал как часы. Наставники готовились к своим соревнованиям, Ефим приближался к своей мечте, а Егор — к своему Разлому. До школьных соревнований оставалась всего какая-то неделя. Родители, глядя на сына, даже купили ему новую форму, перчатки и прочий инвентарь. Они были откровенно рады, что спорт стал занимать в его жизни больше места, чем магия. Возможно, они надеялись, что влечение к магии, темной магии постепенно исчезнет, а у их сына начнётся новая жизнь с новыми интересами. Во всяком случае, им хотелось в это верить.

Егор же, напротив, работал как ишак, чтобы приблизить заветный поход в Разлом. Но если бы он только знал, что попасть туда можно было бы, пусть и за такое же время, но куда легче, его глаз начал бы нервно дёргаться. И, скорее всего, он бы впал в глубокий ступор. До этой истины ему пока было бесконечно далеко — ведь по части хитрости он сильно отставал от своей сестры Анюты.

Ибо, в отличие от Егора, его сестрёнка Анюта имела одну отвратительную, но крайне полезную для себя любимой привычку — следить за братом и подслушивать его. Честно говоря, эта привычка была вполне оправданной: уж слишком часто в детстве братик устраивал своей «любимой» младшей сестрёнке пакости. Последнее звание младшая особенно её раздражало ведь Анюта всего на минуту младше Егора, от чего она и злилась, и пакостила Егору, а тот регулярно отвечал взаимностью, и Анюта становилась таким же как Егор объектом мелких шалостей.

С годами девочка в отличии от брата выработала привычку узнавать о всех каверзах заранее, чтобы быть к ним готовой. И сработало: пакости работать перестали, Егор остепенился она тоже как-то со временем. Но привычка-то осталась! Более того, она оказалась весьма полезной. Например, благодаря ей Анюта узнала, что её брат некромант, задолго до родителей за месяц другой. И ещё о том, что он, скорее всего, боится Галактинова. А это уже было находкой для шантажа.

Она даже успела спланировать, как потратит деньги, которые Егору подарят на день рождения: на конфеты, велосипед, а может, ещё что-нибудь. Конечно, часть средств она бы оставила брату — Анюта всё же не была бессердечной, наверное. Но это были мечты из прошлого. Вскоре Егор сам во всём признался, и девочка решила не тратить силы на дальнейшие и бесполезные фантазии. У неё появилась новая цель — утереть нос этому зазнайке.

Идея, конечно, была амбициозной: отправиться в Разлом первой. Но, наблюдая, как её брат упахивается на тренировках, Анюта поняла, что ей такое не надо. Слишком много усилий, слишком мало удовольствия. Однако изворотливый и быстрый ум юной женщины тут же нашёл другой выход. Гораздо более интересный и менее энергозатратный.

В школе всегда находились такие хорошие, такие умные, такие замечательные ребята — одарённые, с кольцами, которые светятся. Они учились в отдельном классе, выделялись среди других. Но для предприимчивой Анюты это не было проблемой. Подружиться, найти подход, стать своей? Это она сделала быстро и легко.

А дальше всё было просто. Льстивое слово здесь, грустные глазки там, дать всем почувствовать себя крутыми и важными, а потом припугнуть одного неудачника, что она всё расскажет наставнику. Дел-то? "Больше разговоров, если честно," — думала Анюта, вся из себя довольная. Она была уверена, что переиграла брата по всем фронтам и почести сказать она была права. Вертя на пальце кольцо-пропуск в Разлом, которое светилось невинным белым светом, обозначающим её слабый уровень дара, она любовалась этим устройством, явно "позаимствованным" у кого-то из взрослых. Всё это она делала, спрятавшись в толпе детей.

У других кольца горели красным, у кого-то уже оранжевым. Но Анюте было плевать. Она вся из себя довольная, мечтала, как вернётся и с улыбкой скажет брату: "А я ходила в Разлом, неудачник." Эти мечты отбивали у неё любой страх, которого, если честно, у неё никогда и не было.

Да, конечно, кольцо было ей великовато, но ей это казалось несущественным. Она была уверена: она лучшая, самая замечательная, и мир должен это признать. Поток её самолюбования продолжался, пока дети группой не поднялись в автобус. Двери закрылись, и инструктор, утомлённый их активностью — они старались спрятать "лишнюю" — наконец уселся на первое сиденье ничего и никого, не заметив и автобус тронулся.

А в это время, в спортзале, Егор мимо ударил по груше. Этот, казалось бы, незначительный момент стал началом того, как его тренировка пошла под откос.

Пошла настолько, что остановить её пришлось самому Льву Матвеевичу, который в этот день подменял приболевшего Ефима Петровича. Он остановил Егора жестом и с интересом спросил:

— Что на этот раз, Егор?

Тот вроде бы как пытался сосредоточиться, но каждый удар по груше почему-то мазал. Егор вздохнул, не глядя на тренера:

— Да всё нормально, — буркнул он, продолжая бить, как будто надеясь, что с каждым новым ударом его ощущения придут в норму.

Но было явно не нормально. Интуиция Егора орала, что что-то не так, но что именно, он понять не мог. Отвечая коротко, он сосредоточился на выполнении упражнений с максимальной ответственностью. Однако каждый раз что-то шло не так. Слишком сильно не так.

— Успокойся и постарайся вспомнить, — сказал Лев Матвеевич, прищурившись. — Может, ты что-то забыл? Или что-то тебя отвлекает?

Егор остановился, задумчиво почёсывая затылок. Всё ли он сделал? Уроки были выполнены. Маме он помог, папе тоже. Вчера вроде бы всё было нормально и косяков за ним нет, да и сестрёнка тихая и не могла ничего натворить… одним словом беды ничего не предвещало и вроде как всё было нормально. Так, что Собравшись, он выкинул всё из головы и снова сосредоточился на тренировке. С каждым ударом он гнал прочь сомнения, пытаясь вернуть себе контроль. Но лучше бы он прислушался к своей интуиции, которая к слову сказать никогда его не подводила если он её слушал конечно, а не как сейчас.

После тренировки Егор, как обычно, решил проверить расписание на телефоне. Он всегда ставил устройство в беззвучный режим, чтобы не отвлекаться во время занятий — такое было его правило, навязанное из вне. Но когда он открыл мессенджер, он сразу заметил множество сообщений от Анюты. Это уже было странно: обычно сестре хватало общения дома, а подобная переписка совершенно не была её стилем. Чем дальше он читал, тем больше холодел. Сообщения становились всё страннее, всё страшнее:

— Угадай, куда я сегодня собралась? — первое сообщение выглядело безобидным, но дальше началось. — Ты никогда не догадаешься, никогда не узнаешь, куда я пойду! Ну давай, попробуй! Гадай, бука!

Следом посыпались ещё сообщения:

— А ты знаешь, где я? Ха-ха, нет, не знаешь и не догадаешься!

— Ну, ответь мне! Тебе что, совсем не интересно, куда я еду? Алё! Алёна вызывает Егора!

И вдруг:

— Ну ладно, раз ты такой терпеливый, я поделюсь. Только, ссс… — словно заговорщицки шептала она из текста. — Родителям не говори! Я еду… в Разлом!

Егор почувствовал, как его пальцы начинают неметь, но Анюта не останавливалась:

— Да, я еду в Разлом! Бе-бе-бе-бе! Я тебя опередила, неудачник!

Дальше хвастовство нарастало, как снежный ком:

— Потом расскажу, каково это, если вернусь, конечно. Но всё, меня теперь точно никто не остановит! Я теперь вижу этот портал! Ты бы только прикинул, какой он крутой! Такой страшный и классны, такой огромный, просто вау!

И последнее сообщение, от которого по коже побежали мурашки:

— Больше сообщений не будет. Телефон отключаю, а то сказали поломается. Передавай маме привет.

В конце — фотография. Красный портал, светящийся зловещим сиянием.

Егор смотрел на экран, холодея всё сильнее. Его сердце сжалось, лицо побледнело, руки дрожали. Он пытался осмыслить прочитанное, но каждый раз мысленно возвращался к одному и тому же: Она правда это сделала. Она там.

Его состояние заметил Лев Матвеевич, который подошёл ближе:

— Егор, что случилось? На тебе лица нет.

Егор, едва удерживая телефон, заикаясь, протянул:

— А… А… Анюта… Посмотрите сами.

Лев взял телефон и быстро пробежал глазами по сообщению за сообщением. Дойдя до конца, он застыл, крепко сжал устройство, а потом глухо выругался.

— Да вы друг друга стоите, — сказал он наконец, пытаясь справиться с накатывающим гневом.

Лев Матвеевич быстро справился с гневом, оглядел Егора и твёрдо сказал:

— Ну что, мальчик. Наш визит в Разлом начинается намного раньше, чем планировали. Пойдём. Будем спасать твою сестрёнку. И от меня не на шаг.

Он передал Егору его телефон, а затем достал свой и, быстрыми движениями пролистав список контактов, позвонил.

— Артём? Слушай, срочный вопрос. Кто из вас разломщиков сегодня детский сад на выгул повёл? — его голос звучал ровно, но в нём слышалась сталь.

— А с какой целью интересуетесь? — донёсся из трубки чуть удивлённый голос.

— Потому что у вас один неучтённый пассажир, вот почему. Как так? Да вот так через голову в косяк. Смотреть за детьми нужно внимательнее. Если хочешь, могу доказательства переслать, но сейчас скажи, в какой разлом их повезли. У моего ученика туда сестра отправилась предположительно не одарённая так что говори скорее и тяни, как девица на первом свидании!

Егор едва поспевал за быстрым шагом Льва по коридору школы. Тот всё ещё говорил по телефону:

— Так-так… Ага, понял. В северной части окраины по координатам… Хорошо запомнил погоди это не муравейник ли случайно? Он?! Да…. И в ….!, благодарю. Извини за слова и крик, но сам понимаешь у нас тут ситуация… экстренная. Да, всё, пока, что говоришь тоже подтянетесь? Ну давайте.

Закончив разговор, Лев вышел из здания и направился к своей машине. Уже открыв дверь, он обернулся, заметив, что Егор догнал его.

— Ты уже тут? Ну садись, поехали.

— Подождите, Лев Матвеевич, давайте заедем ко мне домой. Надо взять моего скелета. Пусть это какая-никакая, а подмога, — выпалил Егор.

Лев Матвеевич удивлённо вздёрнул бровь:

— Так он же не готов?

Егор на мгновение стушевался, но затем, подгоняемый тревогой за сестру, с вызовом ответил:

— Нет предела совершенству, но, в принципе, его можно взять. Он будет работать. Правда, не идеально, но сейчас это лучше, чем ничего, как пушечное мясо сработать может точно.

Лев помолчал, оценивая. Затем коротко кивнул:

— Ладно. Пошли. Вернее, поехали.

Он уселся за руль, дождался, пока Егор пристегнётся, и резко тронул с места. Машина сорвалась с визгом шин, унося их в сторону дома Светлова.

Пока машина мчалась к дому Егора, в Казарме, где располагалась одна из бригад разломщиков рода Галактинова, тихо поднималась паника. Попытки связаться с Архипом — начальником группы и тем, кто обычно лично сопровождал детей, — успехом не увенчались. Архип был недоступен.

Сначала парни из казармы ещё сохраняли спокойствие, но, когда вспомнили, что именно сегодня группа детей отправилась не в просто рядовой Разлом, а что их целью был легендарный муравейник, ситуация накалилась. Детям не говорили о конечной точке маршрута чтоб избежать волнения скандалов и интриг, но теперь и сами разломщики оказались в очень непростой ситуации что будет с простой девочкой особенно учитывая, что Архип не знает о таком сюрпризе никто и думать не хотел.

И вот, пока обычные её одноклассники готовились к экскурсии в планетарий Иркутска, маленькая Анюта, решившая затмить брата, сумела поднять по тревоге не только всю казарму разломщиков, но и часть гвардии боевой гвардии. Машины в экстренном порядке отправились вдогонку, чтобы разобраться, что происходит. Талант Анюты в создании паники проявился на все сто с первой попытки.

Артём, знакомый с Львом Матвеевичем, который был в курсе ситуации, набрал его номер:

— Лев, ты где? Мы тут уже все собрались, выезжаем.

Лев, сняв трубку, ответил, заторможенно:

— Да мы… выезжаем… вроде? — Ответил он и попятился назад

И было от чего пятится. Ещё минуту назад, когда машина Льва остановилась возле дома Егора, парень выскочил из салона и забежал в гараж. И через секунд сорок оттуда вышло… нечто.

На свет медленно вышла жуткая, страшная тварь. Это когда-то был скелет волка, но теперь его вид мог вызвать кошмары. Вместо головы у создания располагалось нечто зубастое и рогатое, с горящими глазами, от которых исходил зловещий свет. Всё тело твари было покрыто мистическими рунами, что светились мертвенным сиянием, а каждая когтистая лапа при соприкосновении с землёй заставляла траву чёрнеть и умирать. Созание медленно, стелящейся походкой на четырёх лапах приближалось к машине и утробно рычало.

Из грудной клетки существа доносилось жуткое, красное свечение. Хвост, длинный, извивающийся как змея, с подобным ножницам складным наконечником, острым, как бритва, завершал этот кошмарный образ.

Лев Матвеевич, увидев это, сглотнул, не сразу найдя, что сказать. Впервые за долгое время он по-настоящему растерялся.

— Это что за… — только и смог выдавить он, отступая ещё на шаг.

— Это мой скелет, — сухо пояснил Егор, выходя следом, будто перед ним не стояла ужасная машина смерти, а что-то вполне обычное. — Да, не идеально, но работать будет.

Лев только покачал головой, понимая, что их визит в Разлом обещает стать незабываемым.

Глава 10 Кровожадная Анюта.

Пока везде поднималась паника, пока все мчались на помощь девочке, пока загружался в машину страшный, страшный скелет, пока кавалькада машин с мигалками неслась по шоссе, а затем по узким дорогам тайги, ведущим к легендарному Муравейнику, в лагере кипели эмоции. Волк материл Сан Саныча за бардак в деревне и при ней, Сан Саныч в ответ материл школьное руководство за то, что за детьми никто толком не следит. База была на ушах, но настоящая буря была ещё впереди.

Тем временем Анюта, девочка неробкого десятка, уже вовсю осваивала новую территорию под присмотром самого Архипа. Конечно, Архип, как опытный разломщик, сразу заметил её белое колечко. Но, оценив обстановку, он решил не вмешиваться: кольцо светится, значит, девочка одарённая, а значит, всё в порядке. Её всё равно рано или поздно нужно будет учить, так почему бы не начать прямо сейчас? Тем более, он мог позволить себе уделить время только ей ибо остальные дети были уже достаточно опытными и на рожон пока не лезли.

И честно говоря, Архип пока не жалел о своём решении. Девочка с розовым рюкзачком, в красивых косичках, прыгала зайчиком вокруг бедного рабочего муравья, который отчаянно пытался защититься и ответить ей. Но не тут-то было.

Анюта ловко выворачивала ему лапки на изнанку, одну за другой. Её, казалось бы, не сильная ножка легко выбивала суставы у насекомого, и в итоге, когда последний сустав с хрустом поддался, муравей затих. Теперь он был лишён любой подвижности, и лишь жалобно поскрипывал.

Девочка, прыгнув в сторону, начала чесать затылок, задумавшись. Броня муравья оказалась слишком крепкой для неё. Она огляделась и с некоторым раздражением отметила, что остальные дети вооружены: у кого-то мечи, у кого-то молоты, щиты. А у неё не было ничего. Ну не догадалась я взять хоть что-то! Даже палку! — мысленно ругала себя девочка, стоя над поверженным насекомым.

Но в глазах Анюты плескалось не сожаление, а азарт. Она уже прикидывала, как по-другому может "добить" броню и вместе с ней эту букашку, и всё это с абсолютно серьёзным выражением лица. Ситуация, впрочем, выглядела одновременно и абсурдно, и пугающе.

И эта цена стала ещё более пугающей, когда на ней объявился лучший друг Анюты. Всё пространство её рюкзака, вместо полезного снаряжения, занимал… Барсик. Этот, казалось бы, обычный кот, напросился на прогулку вместе с девочкой. Он так жалобно смотрел на неё своими немигающими глазами, что она просто не смогла ему отказать.

В автобусе, полном посторонних, Анюта спокойно держала кота внутри. Барсик, уютно устроившись, вскоре уснул. А когда все приехали на место девочка бросилась вперед всех, исследуя всё вокруг. Но когда кот наконец проснулся, он понял, что выйти из рюкзака ему будет не так-то просто. Девочка то и дело подпрыгивала, когда видела что-то интересное, а интересно было всё. Улучшенный родителями рюкзак, оборудованный даже когтеточкой внутри, стал для него одновременно тюрьмой и крепостью.

Барсик отчаянно цеплялся когтями за рюкзак, стараясь не вывалиться, пока его хозяйка носилась по каменистой местности вокруг первого своего врага. И вот, когда Анюта наконец остановилась и сделала паузу, из рюкзака показалась его голова. Но не обычная кошачья голова.

На мир уставились пустые глазницы скелета, обрамлённые блеском мёртвого сияния. Барсик был нежитью, созданием Егора что подарил его своей маленькой сестренке, в которого она вложила столько любви, что у голема начали проявляться зачатки души.

Девочка почувствовала, что её друг вылез. Она достала Барсика из рюкзака, прижала к себе и жалобно сказала:

— Вот, Барсик, посмотри на него, — она кивнула на мучительно умирающего муравья. — Я не знаю, что с ним делать. У других мечи, молотки, ещё что-то. А у меня только ты. Конечно, можно было взять папину кувалду вместо тебя, но я всё равно не жалею. Ты ведь такой хороший.

Барсик, польщённый словами хозяйки, замурчал по-големски, издавая тихий скрип и мелодичное постукивание костями. Он начал ёрзать у неё на руках, явно намекая, что хочет на землю.

Архип, стоявший неподалёку, наблюдал за этой сценой, и, наконец, его осенило. Он замер в шоке, до конца осознавая, чья перед ним дочь. До этого все были уверены, что в семье Светловых только один некромант. Но теперь, глядя на девочку, которая с такой нежностью разговаривала со своей нежитью, он подумал: А их, оказывается, двое...

Архип посмотрел на Анюту и Барсика, пытаясь привести в порядок свои мысли: — Вот так сюрприз. Да она уже опаснее, чем некоторые взрослые маги — подумал Архип, изрядно перепугавшись уж слишком он много сказок о некромантах слышал. Впрочем, в себя он пришёл быстро кольцо в кулачке девочки по-прежнему отдавало белым светом, а это значит, что он сильно преувеличил. Однако за девочкой следить стал ещё внимательней та продолжала свои беседы…

— Барсик, ты хочешь погулять, да? — говорила она, пуская нежить на землю — Ну ладно, только осторожнее. Тут говорят, опасно, — весело сказала Анюта, отпуская его погулять.

Барсик спрыгнул с её рук, мягко приземлившись на когтистые лапы. Несмотря на то, что он был поднят далеко не слабым некромантом, его движения оставались изящными и плавными, как у настоящего кота. Однако когти, которые он выпустил, оказались совсем не кошачьими.

На первый взгляд, маленькие когти кошечки вряд ли могли навредить толстой хитиновой броне рабочего муравья. Но Барсик был далеко не обычным котом. Его когти внезапно покрылись магическим сиянием, выросли в пять раз за счёт энергетического силового поля. Одним ловким движением Барсик проскользнул к муравью, в мгновение ока порезав ему череп. Тот лишь успел жалобно хрустнуть, прежде чем его мозги разлетелись в разные стороны.

Барсик, как ни в чём не, бывало, вернулся к хозяйке, мягко протёрся костлявым боком о её ножку, при этом оставляя ощущение нежной призрачной шерсти. Он мурлыкнул по-своему — скрипучим, слегка леденящим душу звуком, — и довольный, взмахнул хвостом.

В этот момент муравей, казавшийся уже мёртвым, дёрнулся. Барсик мигом среагировал. Его хвост, острый как бритва, блеснул в воздухе, посылая энергетический слэш. Волна энергии разрезала муравью голову, и та с глухим стуком покатилась по земле.

— Ф-и-и-и-ю-ю-у-у… — тихо присвистнул Архип. — Вот это кошечка…

Он перевёл взгляд на Анюту, которая, казалось, ни капли не удивилась происходящему, лишь радостно похлопала Барсика.

«Невинный милый зверёк? Да Госпожа Анна?», — подумал он про себя, внимательно разглядывая девочку и её нежить. Архип прекрасно знал, какой прочный у муравьёв хитин, и что нужно, чтобы разрезать его так, словно это мягкое масло.

Глядя на эту сцену, Архип задумался. Девочка с белым кольцом, указывающим на её уровень как начинающего одарённого, уже показала свои способности. Но Барсик… Этот нежить-кот был совсем другой истории. Его когти, хвост и магическая аура выдавали в нём не просто поднятое существо, а нечто гораздо более сложное.

«А что, если на эту кошечку надеть кольцо?» — мелькнула мысль. Архип прищурился, оценивающе разглядывая Барсика. — «Интересно, какого оно будет цвета? Красное? Чёрное? А может, что-то вовсе из разряда "Абсолютов"?» Он усмехнулся, представляя, как кошка носит кольцо, идентифицирующее её как боевого голема, причём, возможно, куда более высокого уровня, чем сама девочка.

Барсик, словно уловив его мысли, поднял пустые глазницы и «взглянул» на Архипа. Взгляд был настолько выразительным, что разломщик невольно почувствовал, будто это не простой скелет, а сознательное существо, умеющее оценивать окружающих и был не так далёк от истины, его и оценили, с точки зрения угрозы, однако разумным Барсик не был, некроманты вообще это дело не любят разумную нежить создавать.

— Эй, ты что, читаешь мои мысли? — пробормотал Архип, отводя глаза.

Барсик тихо «мурлыкнул» — скрипучий, слегка жуткий звук, который, казалось, был его насмешкой. Кот медленно подошёл к Анюте и снова потёрся о её ногу, будто подтверждая свою преданность.

Архип покачал головой, изумлённый.

— Слушай, девочка, а ты случайно не хочешь взять своему Барсику кольцо? Интересно, какой у него уровень будет?

Анюта вскинула взгляд, посмотрела на Барсика, потом на Архипа. Её лицо озарилось задумчивой улыбкой:

— А давайте попробуем! Интересно же, вдруг у него какое-нибудь крутое? Ну, чтобы все ахнули!

Архип усмехнулся, уже предвкушая, что кольцо покажет. «Если у девочки белое… у этой "кошечки" наверняка уровень будет ближе к чёрному. Или даже радужное.»

Излишне впечатлённый Архип, как оказалось, изрядно преувеличивал. Когда колечко, с его собственного запаса, который он таскал с собой, а то дети колечки иногда теряли, осторожно надели на хвост Барсика, оно засветилось… всего лишь оранжевым.

Архип, будучи опытным истребителем монстров второго класса, выдохнул с облегчением. Он знал, что кольца никогда не ошибаются в оценке силы, и, если оно показывало оранжевый уровень, значит, этот голем не представлял неконтролируемой угрозы. «Ну, по крайней мере, девочка с таким охранником точно не пропадёт. А если что-то пойдёт не так, у меня всегда есть способы… разобраться.» — подумал он.

— Ну что, Анна, бери колечко свой кулачок, — сказал он, протягивая ей ещё один артефакт. — Не потеряй его, пожалуйста теперь это твой артефакт, а то юная леди воровать нехорошо ведь видное, что кольцо, с которым вы явились вам не по размеру. Верните его потом, владельцам ладно?

Анюта радостно взяла кольцо и прижала к груди, будто это был её самый ценный трофей, а на предложение вернуть чужое кольцо радостно закивала и сказала — Обязательно! — Барсик-же, казалось, был совершенно равнодушен к новому аксессуару, лишь потянулся и, зевая, показал свои клыки, которые тоже внезапно засветились магическим сиянием.

Убедившись в том что Анюта всё поняла он сказал:

— Ну ладно. Пошли дальше. Вон там ещё один муравей идёт. Давай посмотрим, что ты с ним сделаешь.

Девочка радостно подпрыгнула, а Барсик тут же взвился рядом, словно понял, что его снова ждёт работа. Архип посмотрел на эту парочку и подумал: «Опасный тандем… но, черт возьми, даже милый.»

Этот милый тандем устроил муравьям форменный апокалипсис. Конечно, основную часть работы выполнял Барсик, но и Анюта была далеко не из тех, кто остаётся в стороне. Ловкая и быстрая, она металась между муравьями, как настоящая комета, умудряясь доставать их своими выверенными, хоть и хаотичными на вид, ударами.

То она ловко перешибёт лапку одному муравью, то другому нанесёт пинок под брюшко, заставляя его подскочить и взвизгнуть — там, под бронёй, у них всё-таки было мягкое. Иногда она действовала ещё хитрее: подставляла Барсику руку, чтобы он мог оттолкнуться и с разбега сигануть на спину очередного насекомого. В какой-то момент она настолько удачно пнула одного муравья, что тот, перевернувшись в воздухе, улетел на два метра, упал на спину и безуспешно задрыгал лапами.

Дар физики у Анюты, как оказалось, был весьма щедрым подарком судьбы. Намного щедрее, чем у её брата, Егора. Егор, конечно, тоже обладал этим даром, но на фоне сестры его способности казались сущими крохами. Ирония судьбы, но при всём его усердии и тренировках, Анюта, казалось, могла добиться большего просто благодаря своей природе.

Архип, наблюдая за этой хаотичной, но эффективной бойней, не мог сдержать уважения. Он начал давать Анюте советы, куда лучше бить, как эффективнее выбивать лапки или подбрюшье у муравьёв. Девочка слушала, кивая, хотя, похоже, большую часть из этого она уже и так интуитивно понимала. Но с подсказками Архипа её движения стали точнее, а удары — ещё мощнее.

Кровавая идиллия продолжалась, пока огромная кавалькада машин экстренно подъезжала к разлому. Мигалки сверкали, гул двигателей эхом разносился по окрестностям. Машины остановились, и персонал стал быстро выгружаться. Кто-то раскладывал носилки, кто-то проверял оборудование, а группа разломщиков уже готовилась к проходу через портал.

Егор же, который за время поездки успел достать всех вокруг своими комментариями и просьбами, был наконец доставлен до места назначения общим решением: его и его скелет решили взять с собой в разлом.

— Ладно, проще уж взять его, чем дальше это терпеть, — проворчал один из разломщиков, открывая багажник и выпуская нежить.

Портал, светящийся ярким светом, ждал. С лёгким гулом он открылся, и команда, вместе с Егором и его жутковатым творением, шагнула в неизвестность.

На другой стороне портала их встретила каменная пустыня. Огромное, бесплодное пространство, изрезанное трещинами, уходящими вглубь земли. На горизонте виднелись смутные очертания — это были скалы и громоздкие образования, напоминающие гигантские башни. Где-то там обитала группа Архипа, а ещё дальше — Анюта.

Но совсем близко, почти у самого входа, шевелилось нечто. Одинокий муравей, избежавший всеобщего внимания, медленно выползал из-под земли. Он осторожно потряс антеннами, словно проверяя, безопасно ли, и потрусил в сторону Муравейника, надеясь, что на этот раз судьба будет к нему благосклонна.

Однако Судьба, как всегда, оказалась злой и насмешливой сволочью.

Скелет Егора, только что получивший команду "всё, что движется и не человек — враг", не оставил муравью ни единого шанса. Мгновенно среагировав, нежить с невероятной скоростью рванула к цели. Огромная пасть раскрылась, и одним мощным движением она перекусила муравью голову. Но этого показалось мало. Скелет подбросил тушку вверх, раскрыл пасть и, словно ножницами, разрезал добычу на три части. Средний кусок с треском оказался между массивными челюстями и в следующий момент превратился в пыль.

С лёгким рыком, звучавшим скорее как магический гул, скелет проглотил остатки. Сквозь его рёбра можно было увидеть, как пепел, наполненный красноватым сиянием, растворяется в ярком свете грудной клетки. Существо сыто рыгнуло, будто демонстрируя своё удовольствие.

Лица сопровождающих застыло в выражении чистого шока. Кто-то попятился, кто-то инстинктивно схватился за оружие. А Егор, глядя на это зрелище, расправил плечи и с гордостью скрестил руки на груди. Его поза явно говорила: "Видали? Это моё творение!" Он даже чуть подбоченился, наслаждаясь моментом.

И никто не заметил, как на его руке блеснуло кольцо. Слегка повернутое камнем внутрь, оно светилось ровным оранжевым светом. Егор предусмотрительно не позволил артефакту раскрыть больше, чем нужно.

"Хорошо быть магом-перерожденцем," — думал он, гордо наблюдая за своим скелетом. "Даже если большая часть сил утрачена, кое-что всё же сохранить удалось."

Егор бы ещё долго продолжал наслаждаться моментом и самолюбованием, если бы не почувствовал… что-то интересное. У всех магов-созидателей, независимо от того, что именно они создают — будь то артефакты, зелья, нежить, али ещё что, то— есть одна особенность. Они всегда ощущают связь со своими творениями. Даже если творение подарено, продано или утеряно, маг может сказать, где оно находится и в чьих руках. Чем сильнее созданное, тем больше радиус обнаружения.

Некоторые маги, такие как артефакторы или алхимики, блокируют эту связь, чтобы не перегружать себя лишней информацией. Но некроманты, как правило, этого не делают. Для них чувствовать своё творение — естественно и необходимо. Егор, вдруг вспомнив эту особенность, когда ощутил нечто знакомое то, на что почти перестал обращать внимание, а от страха и вовсе забыл.

Он замер, осознав, что чувствует Барсика. Тоненькая, почти эфемерная ниточка связывала его с котом. На удивление, связь оказалась достаточно прочной. Барсик не воспринимал Егора как чужого, скорее наоборот — как своего. Эта неожиданная близость позволила Егору сосредоточиться и направить своё внимание на питомца сестры.

Закрыв глаза, он потянулся к этой связи. Ему удалось "увидеть" глазами Барсика то, что происходило прямо сейчас. Картина была впечатляющей: Барсик и Анюта вместе устроили настоящий геноцид муравьёв. Барсик методично рвал врагов, а Анюта металась между ними, нанося неожиданные и болезненные удары.

Егор открыл глаза и тут же понял, где именно это происходит. Информация была настолько ясной, что он застыл на мгновение, переваривая её. Но ждать дольше он не собирался. Подняв руку, он громко объявил:

— Я знаю, где она!

Гвардейцы, готовившиеся к поиску, замерли, переглядываясь. Большинство явно не поверили парню, но кто-то свистнул для сбора группы. В конце концов, никто не хотел рисковать. Учитывая, что за Егором шла его жуткая нежить, было решено выделить сопровождение — не столько для защиты его скелета, сколько чтобы уберечь самого Егора от возможных столкновений с людьми.

И людей — от Егора, — мрачно подумал один из разломщиков, глядя на скелет. Тварь вызывала мурашки даже у закалённых бойцов. Если кто-то из местных или сопровождающих увидит это создание в деле, не разобравшись, что это союзник, может начаться паника или, хуже того, схватка.

Егор, чувствуя нарастающее напряжение, приказал скелету оставаться рядом. Он понимал, что с его чудовищем в таких условиях проще нарваться на неприятности, чем избежать их. Ну, ничего. Найду сестру, всё объясню и решу разом.

С этими мыслями он шагнул в указанном направлении, сопровождаемый настороженной, но готовой к любым неожиданностям группой.

Глава 11 Ave, Caesar, morituri te salutant

Распространяя вокруг себя ауру ужаса, по каменной пустыне разлома шла жуткая костяная собака. Или волк. Или то, что когда-то было их смесью. Её сопровождал десятилетний мальчик с серьёзным, почти взрослым лицом, и шестеро настороженных мужчин, которые явно не знали, кого из них бояться больше: монстра или его хозяина.

Скелетный зверь двигался размеренно и уверенно, изредка нагибаясь, чтобы схватить пробегающего мимо муравья. Точнее, чтобы откусить ему голову. Нежить быстро разобралась, что в этих насекомых самое вкусное, и игнорировала всё остальное. Каждый хруст её челюстей звучал как предвестие скорой смерти для следующей жертвы.

Путь по опасному разлому, благодаря зверюге, превращался в почти спокойную прогулку. Настороженные мужчины пытались сохранять бдительность, но всё чаще ловили себя на мысли, что скелетная тварь была, в общем-то, весьма полезной. Ну, если это вообще можно назвать зверем, а не чудовищем.

Лев Матвеевич, тренер Егора и бывший истребитель монстров, который настоял на том, чтобы сопровождать мальчика, шёл рядом, не отрывая взгляда от чудовища. Он не мог оставить ученика одного, даже под охраной. Да и, честно говоря, он искренне хотел увидеть, на что способен этот мальчишка в реальном бою.

Наблюдая за скелетным волком, Лев не мог не отметить про себя одну вещь: Егор оказался невероятным параноиком. Но, надо признать, талантливым параноиком. Создать такую мощную тварь за какой-то жалкий срок — это впечатляло. Если вспомнить, что о даре мальчика стало известно всего 3-4 месяца назад, это означало, что на создание скелета ушло максимум два месяца, ну или чуть больше.

Для взрослого мага это был бы приличный результат. Для десятилетнего мальчишки — просто невероятный.

На мгновение Льва кольнуло чувство вины. Он подумал, что отправлять такого талантливого ребёнка на соревнования, где главная цель — мордобой, было, возможно, несправедливо. Но тут же вспомнил, как в этом мире относятся к некромантам. Совесть попыталась было что-то сказать, но быстро замолчала и умерла, даже не успев вякнуть.

Лев глянул на Егора, который шагал рядом, иногда бросая взгляд на своего монстра. Взгляд мальчика был уверенным, и в нём читалась неподдельная гордость за своё творение. И Лев вдруг поймал себя на мысли, что, может быть, это был не просто дар. Может, этот мальчишка был рождён, чтобы изменить их жестокий мир полный тварей?

Или похоронить этот мир, вместе с его устоями и в компании барона Галактинова, — пронеслось в голове у Льва Матвеевича. Барон ведь, судя по слухам, собирает у себя самые разные таланты. Каких только людей и созданий он не привечает…

Эти мысли витали в его голове, пока отряд двигался всё дальше и дальше вглубь разлома. Впереди уже послышался детский смех и азартные крики. Егор внезапно проявил редкое для себя благоразумие. Он остановился, поднял руку, давая знак сопровождению, и коротко приказал своей нежити:

— Ждать.

Скелетная тварь моментально застыла, как будто её кто-то выключил. Она опустила морду на лапы, устроилась на каменистой почве и замерла.

Сопровождающие недоумённо переглянулись, а Лев с удивлением посмотрел на Егора. Мальчик, заметив их реакцию, хмыкнул и саркастично пояснил:

— Вы на неё смотрите, как я не знаю на что. Разве что на собственную смерть — и то не сильно похоже. Если вы, взрослые мужики, так реагируете, то что сделают эти малолетки, которых вы таскаете по разломам? К тому же, случись что, она быстро прибежит на помощь. Или пойдёт за нами следом. Ну, если вы, конечно, не запретите. — Он пожал плечами. — Но чует моё сердце, что запретите.

Мужчины молча смотрели на мальчишку, пытаясь осознать, что тот оказался прав. Тварь такого вида могла вызвать у детей настоящую панику. Один из разломщиков, качнув головой, угрюмо пробурчал:

— Я не оставлю эту тварь за спиной.

Егор усмехнулся, как будто ожидал подобного, и не споря сказал:

— Ладно, не оставите, так не оставите. — Он повернулся к нежити. — Бобик!

Существо подняло голову, готовое к новой команде. Егор махнул рукой куда-то в сторону:

— Гуляй.

Скелетная зверюга в мгновение ока сорвалась с места и исчезла из виду. Лев, как и остальные, напрягся, но Егор лишь спокойно пояснил:

— Она знает, что делать. Чует, где рядом более сытная и сильная добыча. К тому же Бобик помнит, что от людей надо держаться подальше.

Несмотря на уверенность мальчика, Лев хмуро посмотрел на него:

— А если не помнит?

— Да уж запомнит. У неё мозги хорошие, — беззаботно бросил Егор, одновременно прислушиваясь к связи с Барсиком. За прошедшее время связь с нежить-котом стала ещё крепче. Молодой некромант чувствовал каждую эмоцию Барсика и удивлялся: Этот зверь что там, сил набирается, что ли?

Вспомнив, зачем он здесь, Егор сосредоточился на ощущениях, исходящих от сестры. Всё пока было хорошо. Но это не успокаивало его.

— Ну я ей устрою… — пробормотал он себе под нос. — Вот только найти бы её.

С этими мыслями он шагнул вперёд.

— Ладно, идём, — сказал он уверенно.

Архип, сопровождавший отряд, прищурился.

— Надеюсь, твоя зверюга не натворит чего-нибудь лишнего.

Егор отмахнулся.

— Уж больно большой этот разлом, чтобы кого-то искать. Она найдёт свою цель быстрее, чем мы дойдём до места.

И действительно, Бобик исчез из виду, растворившись в огромных просторах карманного измерения. Он стремительно мчался вперёд, ведомый внутренним чувством, которое сам Егор считал простой программой. Хотя в этом он ошибался, ведь Бобик, возможно, обладал зачатками чего-то большего.

Вскоре он ворвался в пещеру большую пещеру, наполненную муравьями. Эти создания были для него словно идеальные трофеи. Их головы хрустели так приятно, а внутри некоторых находилась настоящая награда — желека. Этот орган, расположенный в головном мозге монстра, был маленьким, не больше грецкого ореха без кожуры, но невероятно ценным. Желека из слабых муравьёв, конечно, была невзрачной — маленькой или вовсе отсутствовала, но до чего же каждая была вкусной!

Бобик раздражённо тряхнул головой. Такие трофеи тем не менее были пустой тратой времени. Но он помнил, догадывался, или вовсе предполагал и что важнее чуял где есть слабые, там есть и сильные. А у сильных желека крупнее, вкуснее, насыщеннее. Ради неё стоило охотиться.

Бобик знает, где найти конфеты получше! Там, где их охраняют большие муравьи. Да, да! Бобик их порвёт, разорвёт, растопчет! И конфеты будут его! Ну… может, только с хозяином поделится. Но больше ни с кем! — мысли Бобика, хоть и простые, были наполнены голодным азартом.

Вскоре он нашёл то, что искал. Из темноты пещеры выступил крупный муравей. Его хитин блестел, массивные челюсти сжимались с устрашающим скрежетом, а глаза горели холодной, хищной яростью. Этот муравей был в разы больше других, настоящий защитник гнезда. И, конечно же, внутри его головы скрывалась желека, которую Бобик так хотел заполучить.

Вот она, добыча! — мысленно рыкнул он. Радость от предстоящего боя окутала его, и он взвыл.

Жуткий, пронзительный вой разнёсся по пещере, заполнив её зловещим эхом. Он был настолько пугающим, что даже самые стойкие из муравьёв, казалось, замерли на мгновение. В этом вое звучала уверенность в победе и вызов.

Бобик, не теряя ни секунды, подготовился к бою. Его когти сверкнули, магическая энергия окутала пасть, а хвост медленно качался из стороны в сторону, готовый к атаке. Настоящая охота началась.

Первый удар Бобик нанёс хвостом. Его гибкий, хлыстообразный отросток сработал с точностью кнута, но куда опаснее. На конце хвоста, как секретное оружие, раскрылся сегментированный наконечник, напоминающий огромные костяные ножницы. Они были острыми, как бритва, и могли перерезать практически любой материал, включая плотный хитин.

Хвост со свистом рассёк воздух, и ножницы захлопнулись на передней лапе муравья-защитника. Звонкий хруст раздался по всей пещере, и массивная конечность гигантского насекомого отделилась, упав на каменный пол. Муравей рванулся назад, выпуская боевой крик — смесь шипения и звуков, похожих на скрежет металла.

Бобик, почуяв запах свежей крови, не дал ему шанса отступить. Хвост снова хлестнул, на этот раз целясь в голову. Муравей попытался уклониться, подняв оставшуюся лапу для защиты, но ножницы сомкнулись с пугающей скоростью, разрезая даже усиленный хитин, словно он был бумажным.

Теперь муравей шатался, лишённый баланса, но не сдавался. Своими мощными челюстями он попытался ударить по телу Бобика, намереваясь разорвать его на куски. Однако нежить была слишком проворной: она ловко увернулась, отступая на пару шагов, чтобы оценить следующую атаку. Хищный блеск магических огоньков в её глазницах говорил о том, что бой только начинался.

Чувствуя запах крови и предвкушая скорую победу, немертвый заигрался. Его движения стали более размашистыми, хищными, но менее осмотрительными. Это дало муравью-защитнику шанс. Резкий выпад — и мощные челюсти насекомого сомкнулись на передней лапе костяного волка.

Хруст разнёсся по пещере, и лапа, словно сухая ветка, сломалась, отлетев в сторону. Муравей тут же сделал шаг вперёд, намереваясь развить успех. Однако Бобик, громко взвыв, отскочил назад, удерживая дистанцию.

На секунду показалось, что нежить ранена серьёзно. Но лишь на секунду. Там, где лапа только что валялась на каменном полу, оставалась лишь горстка осколков. Её части начали собираться вместе, словно притягиваемые невидимой силой. Вскоре суставы сомкнулись, и лапа, светящаяся мертвенным магическим светом, вновь стала целой.

Однако не всё прошло бесследно. В груди Бобика, там, где переливалось красноватое свечение, стало заметно, как оно едва угасло, будто пламя, которому не хватило кислорода. Некромантия требовала своих, ограночных ресурсов.

Бобик фыркнул, словно разозлённый зверь, и с новой яростью бросился на муравья. Для него это стало личным делом. Теперь он уже не просто охотился — он мстил.

Но, если кто-то думает, что он бросился сразу в атаку, то он глубоко ошибается. О кому, как не Бобику, знать, что месть — это холодное блюдо. Точнее, он этого не знал, но чуял, интуитивно обладая врождённой жестокостью и садизмом, как и всякое творение зла. И потому не торопился. Вместо этого он медленно ходил вокруг раненого муравья, изучая каждую его реакцию, каждый шорох, каждое движение, истекающего кровью из отгрызенной лапы.

Иногда Бобик делал резкий выпад, царапая монстра своими острыми когтями, а затем мгновенно отскакивал назад. Иногда отгрызал ему ещё одну лапу. Потом делал паузу, будто давая врагу шанс осознать безнадёжность своего положения. Для Бобика это был не просто бой — это была игра, тщательно выверенный ритуал умерщвления недруга.

Он знал, что хозяин всё почти пришёл куда собирался прийти и, что он ему пока не нужен. А потому он позволил себе немного повеселиться ведь время ещё полно, и можно например — отгрызть предпоследнюю лапу. Хруст. Кровь. И снова круги.

Наконец, когда муравей остался совершенно беспомощным, Бобик решил, что пора завершать спектакль. Он подошёл ближе, его шаги были медленными, почти ленивыми. Каждое движение источало уверенность в своей абсолютной власти. Он раскрыл пасть как можно шире, уместил в неё всю голову муравья-воина и сжал челюсти. Хруст разнёсся по пещере. Бобик застыл в ожидании сладкого вкуса желейки, той самой заветной конфеты. Но вместо вкуса победы он ощутил лишь горечь разочарования.

Желейки не было.

В таком сильном, казалось бы, муравье не оказалось никакой желейки. Эпическое невезение. Бобик медленно разжал челюсти, выкинул бесполезные останки и обвёл взглядом остальных муравьёв. Его глаза, мерцающие красным светом, полыхали голодом.

Теперь никакой игры, никаких церемоний. Теперь это был обед.

Не издав ни звука, он двинулся на новую добычу, обещая себе, что в этот раз конфеты будут. Обязательно будут, маленькие, но будут.

Муравьи вовсе не хотели становиться чьим-то обедом. Почувствовав угрозу, они в панике бросились наутёк, кто куда, но все устремились к выходу из гнезда. Никто даже не подумал вести страшную тварь в глубь пещеры — их единственной целью было спасти королеву. Ради будущего своего вида они были готовы на всё: даже пожертвовать собой, лишь бы отвести хищника как можно дальше.

Одна группа муравьёв, которую Бобик взял на прицел, оказалась ещё более несчастной. По счастливому или не очень стечению обстоятельств, они мчались в сторону детей и группы Архипа.

Бобик, ведомый охотничьим азартом, не замечал ничего вокруг. Его внимание было сосредоточено на бегущих впереди муравьях. Хвост, сверкая опасными ножницами, хлестал воздух, когти царапали каменистый пол, а глаза горели кровавым светом. Каждый его шаг казался раскатом грома, и каменные стены разлома от этого эхом отзывались зловещим гулом.

С каждым скачком Бобик приближался к своей цели, абсолютно не задумываясь, куда ведёт эта погоня. А ведёт она прямиком к детям и сопровождающим их взрослым.

Архип, увидев бегущих муравьёв и за ними — огромную костяную тварь, сначала замер. Но быстро собрался.

— Все за мной! Живо! — скомандовал он, хватая ближайших детей за руки и таща их в укрытие.

Его взгляд метнулся к Анюте, которая, не теряя хладнокровия, уже нашла Барсика и стояла рядом с ним, готовая к обороне.

— Это что за зверь? — пробормотал один из бойцов.

— Если я правильно понимаю, — ответил Архип, сжав зубы, — это работа некроманта. И что-то мне подсказывает, я знаю, чья именно.

Он бросил быстрый взгляд на Анюту, которая невозмутимо прищурилась, глядя на приближающегося Бобика подозрительно знакомое ей создание правда видела она его лишь разобранного по частям.

И вот, Бобик мчался вперёд, клацая челюстями, виляя хвостом и грозно рыча. Альфип, на которого неслась волна муравьёв, стоял настороже, готовый отразить любую опасность. Чуть сзади, за его плечом, застыла Анюта, рядом с ней Барсик, который тряс своей призрачной шерстью. Вдали, со страхом в глазах, стояли дети.

Картина была ужасающе прекрасной, но чего-то в ней не хватало. Какой-то малой, но значимой детали, чтобы сцена обрела завершённость. И вот она появилась.

Из-за поворота с другой стороны пещеры, запыхавшийся, весь красный, выскочил Егор. Он едва держался на ногах, но в его взгляде горели ярость и решимость. Мальчишка, как оказалось, превзошёл самого себя, побив свой личный рекорд по скорости, лишь бы успеть к этому моменту. Лишь бы предотвратить возможную катастрофу и этичное столкновение.

Едва переводя дыхание, но с грозным видом, он собрал все свои силы и заорал:

— Сидеть!

Затем, на последних остатках голоса, он добавил:

— Место!

Бобик, уже почти прыгнувший на очередного муравья, замер в воздухе. Его мощное тело застыло, как будто кто-то нажал на паузу. Скелетный зверь медленно опустился на лапы и, словно послушная собака, пробуксовкой сел, тяжело дыша, хотя казалось, чем ему дышать? А вывалил призрачный язык и сверкая мертвенным красным светом своих глазниц с обидой посмотрел на хозяина. А муравьи стоило нежити остановиться, мгновенно воспользовались этой возможностью. И с визгом, скрежетом и прочими звуками, присущими до смерти испуганным насекомым, они рванули в боковой проход. Мелькнув последними лапками, муравьи исчезли в глубине пещер.

И наступила тишина. Егор, ещё не отдышавшись, сделал несколько шагов вперёд, тяжело опираясь на колени. Он поднял руку, указывая на Бобика:

— Ты! — прохрипел он. — Ты… у меня… дома! Понял?! Больше никаких игр! Не… неделю… без охоты.

Бобик слегка склонил голову, будто недоумевая, но послушно остался на месте. Даже хвост, который обычно извивался в поиске следующей добычи, замер.

Архип, наблюдавший эту сцену, поднял брови так высоко, что они чуть ли не упали ему на затылок.

— Вот это воспитание, — пробормотал он, не зная, то ли восхищаться, то ли хвататься за голову.

Анютка же, стоящая в укрытии, не удержалась и прыснула от смеха, прикрыв рот рукой, чтобы не выдать себя.

— Что, хозяин пришёл? — шепнула она Барсику, который, казалось, тоже наблюдал за происходящим с недоумением и… долей уважения. Но долго смотать на своего питомца он не стала, а рванула к Егору.

И началось: Анютка сияла, её глаза горели восторгом. Она кружила вокруг брата, заглядывая ему в лицо и перебивая саму себя нескончаемым потоком слов ведь ее прорвало:

— Егор, какой ты классный! Какой ты крутой, какой ты замечательный! Ух ты, как ты его, а он вот так, а ты глазами сверкаешь, а ты такой... ух! Ты видел? Нет, ты не видел! Но я их так, и так! Архип смотрел, а ты видел, как я прыгнула? Нет? Ну тогда...

Её голос лился, как водопад, скачущий с одной темы на другую. В ней бурлила радость, гордость за себя и одновременно неподдельное восхищение братом. Но чем больше она говорила своим восторженным голоском посреди этих далеко не безопасных пещер, тем больше Егор зверел.

Он стоял, слушая её сбивчивую болтовню, и всё больше наливался яростью. Наконец он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но это лишь слегка притушило внутреннее пламя.

— Ты! — прохрипел он, тяжело дыша. — Ты вообще думала, что творила? Ты понимала, что могла помереть?! Что я маме скажу, а?! Что отец будет думать?! Ты вообще о ком-нибудь кроме себя думаешь? Почему ты никому не сказала ничего, вообще ничего, пока уже не уехала?! Ты просто… просто эгоистка! Маленькая, мелкая, самовлюблённая эгоистка!

— Ах, так?! — закричала Анюта, вздернув подбородок. Её лицо тут же стало сердитым, а взгляд острым, словно нож. — Значит, я эгоистка? А ты у нас, значит, звезда, да?! Самый умный, самый правильный, самый замечательный! Слово тебе поперёк не скажи! Да я тебе вот что скажу, братик! — Она резко поставила руки в боки и, словно взрослая женщина, посмотрела на него с вызовом. — Ты мне завидуешь! Да, Егорушка, ты мне завидуешь, что я тут первая оказалась! Ты завидуешь, потому что я смогла! — Она топнула ножкой с такой силой, что пол под ней чуть треснул и начал осыпаться крошками.

— Я завидую?! — взревел Егор, его голос эхом разнёсся по пещере. — Я тебе завидую?! Ты вообще ничего не понимаешь, Анюта, ничего!

Спор разгорался, как пламя в сухом лесу. Они кричали всё громче, совершенно забыв обо всём вокруг. Взрослые — Архип, Лев Матвеевич и пятеро разломщиков — стояли в стороне, не вмешиваясь.

Архип, прислонившись к стене, тяжело вздохнул и потёр виски.

— Ну что ж... семейная драма. А ведь кто-то думает, что мы сюда монстров истреблять пришли. — Он покосился на Льва Матвеевича, который, скрестив руки на груди, с явным любопытством наблюдал за представлением.

— Ты бы вмешался, — пробормотал Лев, слегка прищурившись. — А то тут сейчас не пол треснет, а вся пещера рухнет.

Архип только фыркнул:

— Пусть выпустят пар. Кто-то же должен дать этим детям урок... хотя, по-моему, они друг друга быстрее "научат".

— Или поубивают друг друга. — Добавил кто-то из мужиков истребитиелей.

А дети продолжали спорить пока Королева муравьёв, разозлённая постоянными налётами людишек, пришедших в её дом, и особенно тем, что её самого молодого и перспективного самца её солдата буквально разорвали на части, решила, что настало время поставить нахальных гостей на место. Она послала на верхние уровни часть своей гвардии — больших, свирепых и закалённых в боях муравьёв.

Архип первым заметил приближающуюся угрозу. Его взгляд мгновенно стал жёстким и сосредоточенным. Он быстро повернулся к спорящей парочке.

— Заткнулись оба! — рявкнул он так, что даже Анюта, привыкшая к собственной упрямой манере, испуганно прикусила язык. — В атаку идёт гвардия. Все бегом, живо!

Он начал быстро организовывать отступление. Дети в сопровождении взрослых разломщиков покидали место, ведомые слаженными приказами Архипа. Сам он оставался позади, намереваясь дать отпор. Без обузы в виде «детского сада на прогулке» он, возможно, и смог бы сдержать напор. Но эти планы быстро рассыпались.

Егор, выждав, пока все достаточно продвинутся вперёд, повернулся к своей твари.

— Бобик, фас. — Его голос прозвучал холодно и отрывисто, как удар хлыста. Он без колебаний указал на приближающихся гигантских муравьёв. В его глазах было абсолютное понимание — он отправлял своё создание на смерть, но ему было плевать, он создал бобика в том числе для этого.

Бобик-же, словно только и ждал этого приказа, моментально среагировал. Его тело напряглось, из груди вырвался зловещий рык, и он бросился вперёд, навстречу надвигающимся врагам.

— Бежим! Он их задержит! — выкрикнул Егор, поддерживая общий план бегства.

Архип обернулся, чтобы наорать на мальчишку, но вместо этого его взгляд застыл на бегущем вперёд скелетном звере.

— Твою ж… — прошептал он, понимая, что спорить бессмысленно. Бобик уже врезался в первую волну муравьёв, хлестнув хвостом по одному, перегрызая шею другому и отправляя в полёт третьего. Он разрывал, дробил, рвал, словно сражался с рождённым в нём же самом бешеным ураганом.

— Егор, ты понимаешь, что твой пёс не вернётся? — бросил Архип, глядя на мальчика.

Егор коротко кивнул, лицо его оставалось бесстрастным, как у настоящего некроманта.

— Да. Он сделает всё, что сможет. Это его… предназначение.

Глава 12 Гости.

— Да. Он сделает всё, что сможет. Это его… предназначение. — Сказал и Егор и побежал вперёд.

А бобик кинулся выполнять приказ, приказ умереть, но врага не пустить что он и собирался сделать. Но, если бы всё было так просто. Этот мир, как и некромантия, никогда не позволял действовать по прямолинейным сценариям. Пока группа людей организованно отступала к порталу, Бобик вёл свою отчаянную битву.

Наконец, ему удалось откусить голову одному из муравьёв, вырвать долгожданную желейку. Этот крохотный, будто драгоценный камень, орган наполнил нежить невероятной энергией. В одно мгновение у Бобика открылось не то, что третье, а тридцать третье дыхание. Его движения стали стремительнее, удары мощнее. Битва закипела вновь.

Он рвал, метал, бодался, кусал. Его рога с треском пробивали муравьиные панцири, когти выдирали куски хитина, а зубы разрывали лапы и даже массивные жвала. Но муравьи не сдавались. Под управлением своей королевы они умело организовали ротацию раненых, ослабляя Бобика и истощая его силы.

Косточки скелета, отлетавшие в стороны после каждого мощного удара муравьёв, тут же собирались обратно, но с каждым разом всё медленнее. Бобик стал мутировать прямо в бою: его хвост вытягивался, удлиняясь в новые формы, а оторванные части его тела иногда заменялись кусками тел поверженных муравьёв. Это была дикая, чудовищная трансформация — хаотичная, но эффективная.

Однако даже этот кошмарный ритуал слияния и поглощения не мог длиться бесконечно. Предел для чудовища Егора всё же существовал.

Постепенно его движения замедлились. Косточки собирались всё реже, а те, что оставались в теле, казались чуть более хрупкими. Ошибки становились всё чаще. Муравьи всё увереннее отгрызали ему лапы, рога, даже хвост. Каждая новая атака уносила часть его прежней силы даже несмотря на восстановление за счёт смертей врага ошибки в конструкции голема накапливались неизбежно, а весь рунный массив помаленьку шёл в разнос.

И вот, после очередного удара, лишившего его хвоста, Бобик остановился. Он отскочил назад, скалясь в сторону противников. Его пылающие красным светом глаза стали тусклее, но всё ещё горели яростью.

Муравьи, зная, что этот противник может рвануть в любой момент, тоже замерли. Они больше не нападали. Королева, наблюдавшая за битвой издалека, понимала, что продолжение сражения может привести к окончательной потере её и без того истощённых войск. А у неё были другие цели: портал, ведущий в другой мир, был рядом, и она не могла рисковать остатками армии ради добивания одного врага.

Бобик, пошатываясь, сделал шаг назад. Его рёбра хрустели при каждом движении, а лапы подкашивались, но он не падал. Он тоже знал — сейчас не время. Его ярость против королевской ненависти завершилась ничьей.

И так, обе стороны, сохраняя своё лицо, медленно разошлись в разные стороны. Они искренне ненавидели друг друга. Но ни этот день, ни этот час не стали временем финальной битвы. Этому просто не суждено было произойти. Все были слишком усталы, слишком изранены, слишком истощены. Одним словом — слишком.

Пока отряд взрослых в сопровождении детей экстренно покидал портал, Бобик пятился назад, медленно, аккуратно, не спуская пылающего взгляда с муравьиных сил, что остались в пещерах. Как только он отошёл на достаточное расстояние, вся его осторожность пропала. Он рванул со всех ног, так быстро, как только мог. Костяные лапы скрипели, суставы хрустели, но он бежал.

Группа людей покинула пещеры и теперь двигалась по каменистому плато в сторону выхода из разлома. Темп был не быстрым — как только взрослые убедились, что непосредственной угрозы больше нет, они решили немного замедлиться. Кто-то из разломщиков достал артефактный телефон, быстро позвонил своим и объяснил ситуацию. Через несколько минут вокруг собралось двадцать до зубов вооружённых мужиков — разломщиков рода Галактиновых Атмосфера заметно разрядилась.

На открытой местности, да ещё с таким сопровождением, муравьиная гвардия не могла бы даже попытаться атаковать. У каждого бойца была своя задача, оружие наготове, и они уверенно шли к порталу, перемежая шаги шутками и прибаутками. Улыбки возвращались на лица, а напряжение уходило. Всё казалось законченным.

Но, как это часто бывает в разломах, спокойствие обманчиво.

Уже у самого портала, когда они готовились выйти, позади вдруг послышались тяжёлые скакающие звуки. Каменистая земля подрагивала под быстрыми, неуклюжими ударами лап. Вскоре звуки приблизились, и все обернулись.

По плато бежала жуткая тварь. Дикая смесь костей млекопитающего и хитиновых обломков муравьёв. Некогда гладкий скелетный облик Бобика теперь был испорчен наростами и остатками плотских кусков. Из пасти капала не то кровь, не то какая-то жуткая субстанция, а горящие глаза полыхали мертвенным светом. Он спотыкался, едва не падая, но продолжал бежать, сверкая когтями и треща суставами.

— Боже, ну и жуть… без обид, парень, но это твоё творение? — пробормотал кто-то из разломщиков, косясь на Егора.

Тот молчал, внимательно следя за Бобиком.

— Эй, а оно нас не тронет? — тревожно спросил один из гвардейцев, инстинктивно схватившись за меч.

Егор, заметив движение, поднял руку, словно пытаясь остановить панику.

— Не тронет, — сказал он, уверенно, хотя голос всё равно звучал напряжённо. — Это моя нежить. Она выполняет приказ. — Ответил изрядно удивлённый Егор ведь по его мнению бобик не должен был выжить.

Бобик, видимо, услышав голос хозяина, затормозил, вздымая пыль, и замер в нескольких метрах от группы. Его лапы едва удерживали остатки тела, хвост бессильно волочился по земле, но он выпрямился, подняв голову и сверкая своими страшными глазами. Тварь ждала.

— Выглядит так, будто тронет, — тихо заметил один из истребителей, не убирая руку с рукояти меча.

— Если только вы сами не начнёте, — парировал Егор, с вызовом взглянув на мужчину.

Архип, наблюдая за сценой, тихо вздохнул и обратился к гвардейцам:

— Уберите оружие. Если эта штука подчиняется ему, она — меньшее из наших проблем. Но, парень, — он обернулся к Егору, — если твоя тварь начнёт что-то выкидывать, ты за неё и отвечаешь.

Егор, осознавая, что внимание всей группы приковано к нему и его жуткому творению, попытался сохранить спокойствие. Но внутри его охватила волна изнуряющей усталости и нервного напряжения. Он не мог позволить себе показать это. Вместо этого, он твёрдо сжал кулаки и, вкладывая в голос магическую команду, произнес:

— Спать.

Слова эхом отразились в воздухе, наполненные магической силой, как приказ, который нельзя было ослушаться. Огненные глаза Бобика мигнули и погасли, оставляя после себя только череп, который тяжело стукнулся об землю. Огромное тело рухнуло грудой костей, оставляя лишь зловещую, неподвижную груду. Это было похоже на странный, изломанный памятник недавней битве.

Но даже в этом состоянии нежить продолжала пугать. Череп, эта уродливая химерическая смесь волка, быка и муравья, казалось, всё ещё наблюдал за каждым. Рога торчали под странными углами, а пустые глазницы, несмотря на отсутствие света, словно отражали ту ярость, что недавно сверкала в них.

Егор недовольно посмотрел на груду костей и снова повторил:

— Спать, — будто ругая упрямую собаку, которая не сразу подчинилась.

Он не замечал, как другие члены группы смотрели на него. Даже привыкшие к разломам разломщики украдкой бросали взгляды на парня. Его творение выглядело настолько пугающе и чуждо, что даже ветераны не могли сдержать дрожь, глядя на него.

Не дюже смущаясь под этим взглядом, Егор уверенно подошёл к костям. Его пальцы быстро сложились в знакомый жест. Энергия заплясала между его ладонями, формируя ярко мерцающую верёвку, которая мягко оплела останки Бобика. Кости начали подниматься в воздух, светя тусклым светом рун, встроенных в каждую из них. Егор тщательно сгруппировал их, создав из них компактную, аккуратно скрепленную сеть.

— Ну что, идём? — не дожидаясь ответа, сказал он, подтягивая кости ближе и направляясь к порталу.

Группа, которая до этого молчала, обменялась взглядами. Никто не осмелился задать вопрос. Они просто последовали за Егором, глядя, как кости, словно подчинённый трофей, послушно парят позади.

Когда они достигли портала, Егор остановился. Он обернулся и, заметив их колебания, добавил с оттенком раздражения:

— Мы идём или как?

Не дожидаясь ответа, он шагнул вперёд, исчезая в мерцающей глади портала. Остальные последовали за ним, оставляя за спиной каменистое плато и тягостное ощущение, что этот поход они запомнят надолго.

Он так думал ровно до того момента, как вышел из портала…

— Егорка, подожди меня! — раздался крик Анюты. Она догнала брата, чтобы тут же замереть, словно статуя.

Её взгляд упёрся в родителей, стоящих перед порталом. Лариса Светлова скрестила руки на груди, излучая смесь строгости и разочарования, а Пётр Светлов, стоящий рядом, сохранял пугающее спокойствие, которое, как знал Егор, было вестником бури. И как будто этого было мало, рядом с родителями стоял барон Галактинов, опираясь броню своего любимого бронетранспортёра и закинув меч обнажённый в на плечо, он выглядя до омерзения довольным со сверкающими от любопытства глазами.

— Ма-ма-м-м-ма-мама? П-п-па-па-п-папа? — со страхом и дрожью в голосе пробормотала Анюта, с трудом находя слова.

Егор, выйдя следом, почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Лариса и Пётр смотрели прямо на него, и их взгляды буквально прожигали до костей.

— Ваша с-с-св-све-светлость, — выдавил из себя Егор, встретившись глазами с бароном.

— Здравствуйте, юная леди, — спокойно произнесла Лариса, не сводя строгого взгляда с дочери.

— Как дела, Егор? — тихо, почти мягко спросил Пётр, отчего по спине мальчика пробежал холодок.

— Интересные у вас детишки, — отметил барон с лёгкой насмешкой, рассматривая обоих детей, как диковинные экспонаты в музее.

— Да, мой господин, очень интересные, — поддержал Архип, который только что появился из портала в сопровождении своих подчинённых и группы детей. — Такие инициативные, прям жуть. Особенно младшая, зато талантливая, — добавил он, с трудом скрывая сарказм.

Понимая, что дети могут попытаться сбежать, Архип вместе с другими взрослыми стал перекрывать подход к порталу хотя чего там перекрывать они просто ряд встали.

— Уважаемые Светловы, — обратился он к родителям, — должен сказать, что ваши дети сегодня проявили себя… неожиданно.

Лариса молча сжала губы в тонкую линию, а Пётр, наконец, убрал руки в карманы, что выглядело почти небрежно.

— Ну-ка, расскажите нам, как это всё произошло, — тихо произнес Пётр, внимательно глядя на обоих детей.

Анюта, почувствовав на себе взгляд матери, резко сделала шаг назад и спряталась за спину Егора.

— Егорушка, ты же старший, ты расскажи, — шёпотом попросила она, толкнув брата вперёд.

Егор обречённо вздохнул и сделал шаг вперёд, чувствуя, как его сердце колотится в груди.

— Ну… мы… то есть я… — начал он, запинаясь, но встречаясь взглядом с бароном, вдруг понял, что обычное оправдание тут не пройдёт.

Собрав всё своё мужество, Егор произнёс:

— Мы просто хотели испытать свои силы.

— Испытать силы, значит? — перебил его барон с лёгкой улыбкой. — И как же, мальчик, прошёл ваш эксперимент?

Егор замялся, понимая, что каждое его слово будет оцениваться под лупой.

— Успешно, мой господин.

Барон слегка приподнял бровь, а Лариса нахмурилась ещё сильнее.

— Успешно? — переспросил барон. — Это интересно. Давайте мы обсудим этот… успех в более спокойной обстановке. — И, повернувшись к родителям, добавил: — Может, за чаем?

— О, мы как раз ждали вас к столу, — сухо ответил Пётр.

Егор и Анюта переглянулись. Бежать было поздно, оправдания уже не спасут. Осталось только одно — сесть за стол с родителями, бароном, Архипом и львом Павловичем зная, что их ждёт не просто разговор. Это будет суд.

Когда буревестник барона Галактинова приземлился в деревне, а отряд медленно дошёл до дома семьи Светловых, атмосфера приобрела странный оттенок. Взрослые, как будто сговорившись, начали самую искреннюю и добродушную беседу, которая только могла прийти в голову.

— О, какая сегодня чудесная погода, правда? — заговорил барон на пробу, закинув ногу на ногу, когда семья собралась за столом. — Просто идеальная, чтобы полюбоваться видами вашей прекрасной деревни и попробовать вашу великолепную кухню. — Говорил барон.

— И морош-ш-шеное — Поддакивал Шнырька из тени

— Да, действительно, наступающая весна в этом году радует, — подхватила Лариса, подливая чай в чашку.

— А у вас, Пётр, как дела на работе? «Всё ли спокойно?» — С вежливым но не праздным интересом спросил барон, делая глоток чая — всё же такой специалист для клиники в его деревне это дополнительный и существенный бонус.

— Спокойно… относительно, — уклончиво ответил отец. — Вот только недавний случай… знаете, был один пациент, просто уникальный… — и он пустился в рассказ о своей практике, изящно избегая упоминаний о том, что двое его детей, возможно, скоро окажутся под его медицинским наблюдением, но уже в роли пациентов.

Разговор плавно переходил с одной темы на другую. Барон с увлечением расспрашивал, интересовался, делился историями.

— Лев Павлович, вы как? Всё тренируете местных юных спортсменов? — обратился он к учителю физкультуры.

— Да, стараемся, мой господин, — с энтузиазмом ответил Лев Павлович, бросив значительный взгляд на Егора. — Егор у нас вообще молодец, крепнет не по дням, а по часам. У него талант мы хотим выставить его на городские соревнования юных одарённых.

Егор, сидящий за столом смурнел с каждым словом, все будто, да не будто, а специально оттягивали роковой момент

— А что успехи у Егора настолько велики, уже к соревнованиям готов или просто давно занимался? — лениво спросил барон, словно эта тема возникла у него совершенно случайно.

— О, успехи у него грандиозные, — с подчёркнутым воодушевлением сказал Лев Павлович. — Я бы даже сказал, он у нас один из лучших.

— Правда? — Барон приподнял бровь, повернув голову к Егору. — Ну что ж, Егор, ты, наверное, нам позже всё покажешь?

Егор почувствовал, как его ладони взмокли, и мельком взглянул на Анюту, которая, напротив, выглядела так, будто хотела спрятаться под стол, а ещё лучше под пол провалится.

— А вы, Анюта? — с ласковой улыбкой обратился барон к сестре. — Как вам сегодняшние приключения?

— О, она молодец, справилась с любыми сложностями, — неожиданно подхватил Архип, вкладывая в голос что-то между похвалой и подтруниванием.

— И что же за сложности? — невинно уточнила Лариса, поглядывая на дочь.

Тема основного обсуждения откладывалась, откладывалась и снова откладывалась. Беседа текла плавно, с юмором, воспоминаниями и байками. Но чем дольше это длилось, тем больше детям казалось, что всё вокруг — это садистская игра взрослых. Они смаковали момент, тянули время, наполняя его непринуждённой атмосферой, но с каждым словом накаляя напряжение.

— Ну что, — наконец произнёс барон, отставив чашку и посмотрев на Петру и Ларису. — Мы тут о погоде поговорили, о спорте, о медицине… Может, теперь поговорим о том, что сегодня натворили ваши замечательные дети?

Лариса резко поставила чашку на стол. Пётр молча закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. Анюту, сидящую рядом с братом, словно пригвоздило к стулу.

Егор сглотнул. Вот теперь начнётся как бы не убийство, словами…

— Это… это я виновата, — тихо проговорила Анюта, опуская взгляд. — Я хотела пойти в разлом… раньше, чем Егор. Я заставила их взять меня с собой… — её голос становился всё тише, пока не превратился в еле слышимый шёпот. — Бориса, Петю, Ваню, Свету, Женю… всех…

Егор, до этого напряжённо молчавший, вдруг разразился:

— Ты забыла сказать, что сама их это кольцо спереть заставила! — резко выпалил он, глядя на сестру с едва сдерживаемой яростью. — Уж я-то тебя знаю! Если ты чего хочешь, то добьёшься любой ценой, хоть весь мир вверх тормашками поставишь!

— Я… я ничего не заставляла! — пискнула Анюта, мгновенно покраснев, то ли от стыда, то ли от обиды.

— Конечно, ничего, — ядовито продолжил Егор. — Сказала, небось, как обычно: "Не сделаете — всё взрослым расскажу!" Или ещё какую-нибудь свою фирменную фразу выдала. И теперь мы тут сидим и смотрим, как ты из себя святую изображаешь.

— Егор! — строго окликнула его Лариса, но сын, кажется, не собирался останавливаться.

— Да-да, мам, всё она виновата! — саркастично фыркнул он. — Но если бы что-то пошло не так, ты ведь меня бы первым в расход пустила, правда? Потому что я, как всегда, за неё отвечаю!

— Ты тоже туда рвался! — не выдержала Анюта, и в её голосе прорезались слёзы. — Ты меня когда-нибудь вообще защищал, а?!

— Защищал? Да от кого? От тебя самой, что ли?! — взорвался Егор. — Ты хоть понимаешь, чем всё это могло закончиться? Не для тебя — для всех нас! Ты хоть раз подумала о ком-то кроме себя?!

— Хватит! — Пётр резко поднял руку, и дети одновременно умолкли. Его голос был спокоен, но от этого звучал ещё грознее. — Егор, ты своё слово сказал. Теперь замолчи.

— Но… — начал было тот, но встретив суровый взгляд отца, смолк.

— Анюта, — строго обратился Пётр к дочери. — Теперь говори ты. Как было на самом деле?

Девочка судорожно вздохнула, её руки нервно сжимали подол футболки. Её взгляд скользнул по отцу, матери, а потом на мгновение остановился на бароне, который с лёгким интересом наблюдал за происходящим.

— Да, я… я хотела туда попасть первой, — с вызовом выпалила Анюта, всё же не выдержав напряжения. — Да, я… заставила их взять меня с собой. Но я справилась! Всё было хорошо!

— Хорошо? — тихо переспросила Лариса, но в её голосе звучал едва скрываемый ужас. — Ты называешь это "хорошо", когда тебя могли растерзать в разломе?!

— Но ведь не растерзали же! — вскрикнула Анюта, в отчаянии переводя взгляд с одного взрослого на другого.

— Только потому, что я туда примчался! — язвительно вставил Егор, но тут же замолчал под суровым взглядом отца.

— Тихо! — резко сказал Пётр, и в комнате снова наступила тишина. — Мы обсудим это позже. А сейчас… ни слова.

Барон Галактинов, наблюдавший за всей сценой с видом зрителя, наслаждающегося театральной постановкой, усмехнулся.

— Интересные у вас дети, Светловы, — заметил он, скрещивая руки на груди. — Такие инициативные, смелые… талантливые. Прямо жуть.

Анюта, слыша в его голосе тонкую издёвку, не выдержала. Её губы задрожали, и она разрыдалась.

Барон Сандр Галактинов смотрел на Егора с лёгким прищуром. В его глазах читался усталый сарказм, как у человека, который видел в жизни слишком много, чтобы удивляться подобным сценам.

— А ты, парень... — протянул он медленно, словно смакуя каждое слово, — я, конечно, всегда знал, что некроманты зло. Но ты, скажем прямо, всех превзошёл. Зарывать всех вокруг — это ведь тоже талант, да? Похоже, у тебя он врождённый.

Егор, который до этого старался держать себя в руках, вспыхнул. В нём закипели накопившаяся усталость и злость. Ему показалось, что этот барон — лишь ещё один высокомерный взрослый, который никогда не поймёт.

— А мне что, на амбразуру за неё кидаться каждый раз, когда она всё портит?! — выкрикнул он, указав на Анюту. — Я, конечно, тёмный и за родню любого порву, но не тогда, когда эта самая родня совсем без мозгов!

Едва слова сорвались с его губ, в его сознании раздался холодный, властный голос. Он был резким, как удар кнута, и звучал в голове Егора, не оставляя сомнений в своём источнике.

— Это ты-то за своих всех порвёшь? — насмешливо прошептал Сандр, его голос был ледяным и злым. — «То-то ты своего родного брата-короля порвал». Твоя новая родня знает этот забавный факт? Ах да, Дима Чёрный, Архинекромант Тирнаваэля. Думаешь, я тебя не узнал? Сиди, не вякай, истеричка. Раздражаешь. И да, если решишь сбежать, не выйдет. Гарантирую.

Егор почувствовал, как его сердце сжалось, но он быстро взял себя в руки. Раздражение вспыхнуло в его глазах, и он мысленно бросил ответ, полный наглости и злобы:

— А ты знал, охотник, что эта тварь, — мысленно рявкнул он, — хотел изнасиловать нашу сестру и в жертву неназываемому принести? Или это тебя не касается?

— Почему же не касается, — спокойно отозвался Сандр, но его голос стал опасно тихим. — Ещё как касается. Как и то, как ты шесть стран под нож пустил. Хотя да, души людские ты не трогал, за это тебя и «упустил» в нашу последнюю встречу.

— Ха! Упустил? Да я тебя, как ребёнка, вокруг пальца обвёл. И ещё раз смогу, если понадобится.

— Врать не надо. И вообще, заканчиваем разговор. На нас уже косятся, — отрезал Сандр, а затем с лёгкой усмешкой добавил: — Но ты напиши-ка мне доклад о своём брате и его увлечениях. Такие проступки, знаешь ли, срока давности не имеют.

— Дашь кольцо Иста, напишу всё, что знаю, — усмехнулся Егор. — А не дашь, запомни: только то, что помню.

Сандр хмыкнул.

— Ты сейчас, значит, торговаться вздумал?

— Ага, — Егор вскинул голову. — Именно.

— Наглый, — усмехнулся барон. — Ладно, будет тебе кольцо. Официальное, именное. Слово охотника. Но теперь прекращаем этот диалог.

Голос исчез, и Сандр уже вслух сказал, глядя на Егора с лёгким неодобрением:

— Мог бы и на амбразуру броситься, взять всё на себя. Поступить как мужчина. Это бы тебя даже украсило. — Он усмехнулся и сложил руки на груди.

Глава 13 Бобик ты...

— Мог бы и на амбразуру броситься, взять всё на себя. Поступить как мужчина. Это бы тебя даже украсило. — Барон усмехнулся и сложил руки на груди.

Усмехнулся, с лёгким прищуром — скорее привычно, чем со злобой. Но слова, словно нож, задели что-то внутри Егора. Он смотрел на барона, но ничего не видел. Не было злости. Не было страха. Только усталость. Та усталость, что затапливает и вытесняет всё остальное.

— Ты меня слышишь? — добавил барон, глядя, как мальчишка опустил голову. Усмешка исчезла с его лица. Вместо неё — что-то другое, почти мягкое. Барон вздохнул, потерев висок. — Вот, значит, как.

Пауза повисла тяжёлая. Он видел такое раньше: когда нервы перегорели, когда из человека вытянули всё, и осталось только выживание.

— Ладно, хватит. — Голос его стал мягче, почти усталым. — Не нужно ничего говорить.

Барон встал и подошёл ближе, не торопясь, будто боялся напугать.

— Егор. — Слова прозвучали спокойно, но с неожиданной теплотой. — Ты выстоял. И это важно. Но, парень, ты сейчас сыпешься на глазах. Так нельзя. Сядь. Дыши. Хочешь воды? Чая?

Егор молчал, его плечи чуть дрогнули. Он не знал, как реагировать на такую перемену. Но даже в этом заторможенном состоянии понял: барон не издевается.

— Слишком много свалилось на тебя. Да, ты некромант, и у тебя огромный потенциал. Но ты, в первую очередь, ребёнок. Помни об этом, а не то... сломаешься. А ломаться, Егор, тебе не разрешено. Не сейчас. — Последние слова прозвучали резко, но с оттенком беспокойства.

Лариса и Пётр, молча наблюдавшие за сценой, переглянулись. Барон явно не собирался добивать мальчишку. Напротив, его слова отдавали странной заботой, пускай и с долей цинизма.

— Отдохни. «Иди к себе», —негромко сказала Лариса, в её голосе звучали тревога и мягкость.

Егор кивнул, медленно поднялся и вышел. Всё, что ему хотелось сейчас, — это тишина.

Когда он скрылся за дверью, барон повернулся к родителям, устало потирая шею.

— Он... держится. Но вы понимаете, как ему тяжело? — Его тон был неожиданно серьёзным. — Егор мог погибнуть. Но, что хуже, он мог сломаться. И всё из-за этой... ситуации.

— Мы понимаем, — тихо ответила Лариса.

Барон кивнул, глядя на дверь, за которой исчез Егор. Затем обратился к Анюте, которая тихо сидела, словно пытаясь спрятаться от всех.

— А ты? Ты понимаешь, до чего довела брата? — Голос его был строгим, но в нём не было злобы. — Ты видишь, что он сейчас на грани?

Анюта прикусила губу, её глаза наполнились слезами. Она кивнула, но ничего не сказала.

Барон глубоко вздохнул, стараясь вернуть себе привычную маску уверенного человека. Он повернулся к Ларисе и Петру, чуть склонив голову.

— Мне стоит оставить вас. Семья — это ваша территория. Вы разберётесь сами. Но если вам что-то понадобится... дайте знать.

Он направился к двери, но, остановившись на пороге, добавил:

— У вас сильные дети. Иногда, даже слишком. Но это не всегда плохо. Главное — не дать им сгореть раньше времени.

Его слова повисли в тишине, и он вышел, оставив Светловых разбираться со своими мыслями и эмоциями.

Гости, заметив напряжение, повисшее в доме, переглянулись, и словно по негласному сигналу начали собираться. Барон первым поднялся, бросив короткий взгляд на Петру и Ларисе:

— Думаю, мы не будем мешать.

Остальные, почувствовав тон, последовали его примеру. Разломщики молча подняли свои вещи, избегая лишних слов. Лев Павлович, который до этого пытался шутить, лишь сухо кивнул и пробормотал:

— Дети, конечно, талантливые, но сегодня хватило.

Архип задержался на секунду, будто хотел сказать что-то ещё, но, увидев выражение лиц родителей, передумал.

— Мы пойдём, — сказал он коротко.

Барон последним подошёл к двери, развернулся, задержал взгляд на Анюте, потом на Петре, и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Всего хорошего.

Гости покинули дом. Это было естественным для них: в Галактиновке все обладали врождённым чувством такта, особенно когда дело касалось чужих семейных конфликтов. Они ушли быстро, почти незаметно, оставляя Светловых наедине с их проблемами. Но один маленький зверёк — Шнырька — тактом обладал своеобразным. Если быть точнее, у него была уникальная манера вмешиваться в события с неожиданным, а иногда даже комичным результатом.

Когда атмосфера в доме стала почти траурной, он выскользнул из тени и направился к столу. Его глаза скользнули по тарелкам, лицам Ларисы, Петра и Анюты, и, наконец, по пустому месту Егора. Удовлетворённый осмотром, он нахмурился и с ноткой разочарования произнёс:

— А где мороженка? Нет мороженки? — Протянул он печально, почти обиженно. Затем взбодрился, стукнул лапкой по столу, отчего ложки звякнули. — А где Егор? Хочу Егора!

Егор, который после ухода барона словно впал в глубокую задумчивость, услышал этот голос и непроизвольно улыбнулся. Надломленная улыбка, но всё же улыбка. Он вышел из своей комнаты, словно нехотя, и направился к кухне.

— Здесь, — тихо отозвался он, открывая морозилку. — Шоколадное и ванильное. Вот, пожалуйста, пломбир.

В его голосе чувствовалась усталость, а в движениях — какое-то автоматическое спокойствие. Но даже эта простая, почти механическая реакция заставила Шнырьку суетиться с удвоенной энергией.

Маленький зверёк тут же исчез в тени, а через несколько секунд появился снова, держа в лапках банку клубничного варенья. Затем вновь исчез и вернулся с мисками, ложками, даже каким-то старинным артефактом для мороженого. И наконец, словно кульминацией его усилий, на столе оказалась гигантская желейка мутантного вида, цвета между жёлтым и оранжевым.

— Хочу клубничное! — заявил он с энтузиазмом, явно намекая, что Егор должен приступить к делу немедленно.

Егор закатил глаза, но всё же улыбнулся чуть шире. Эта жёлтая желейка как будто вытягивала из него все остатки плохого настроения. Он взялся за приготовление, постепенно увлекаясь процессом. Сначала нехотя, но затем всё больше и больше вкладывая сил. Лёгкая улыбка стала чуть шире, плечи разомкнулись.

— Хочешь — будет тебе мороженое, — буркнул он, разрезая желейку и добавляя клубничное варенье.

В течение десяти минут кухня превратилась в миниатюрную лабораторию мороженщика. Шнырька мелькал туда-сюда, добавляя всё новые и новые ингредиенты: ягоды, сиропы, даже тёртый шоколад. И наконец, когда на вершину огромной горки мороженого была положена последняя клубничка, Шнырька произнёс торжественно:

— Теперь красиво. Угощайтесь!

Егор смотрел на это кулинарное чудо, и тёмные мысли постепенно испарялись. Он почувствовал, как тёплая волна возвращающегося настроения охватывает его.

— Не могу долго грустить, — пробормотал он себе под нос. — Это противоестественно.

Лариса рассмеялась, разглядывая, как Шнырька деловито раздаёт мороженое.

— Может, тебе быть не истребителем и не спортсменом, а поваром? — пошутила она.

— Или мороженщиком, — добавил Пётр, стараясь не слишком открыто улыбаться.

— Очень смешно, — отозвался Егор, но сам уже ел с аппетитом, который, казалось, тоже возвращал ему силы.

Анюте, которая вначале сидела молча, как будто боясь спровоцировать новую вспышку, постепенно расслабилась. Увидев, как она с жадностью уплетает мороженое, Егор прищурился.

— Ах ты моя сладкоежка... — пробормотал он себе под нос.

И тут в голове у него начал складываться план. Коварный план.

— Она любит мороженое, а ещё торты. Ну что ж, сестрёнка, ты у меня теперь на крючке. Будешь самой послушной девочкой, — размышлял он, придумывая, каким тортом её покорить. — Больше крема? Или больше бисквита? Да приготовлю оба. Посмотрим, что ты больше любишь.

Шнырька, уплетая мороженое и посматривая на Егора, выглядел довольным. Он понял, что смог достичь своего: настроение в доме потихоньку нормализовалось. Конечно, у него был и корыстный интерес — Егор теперь готовил мороженое просто прекрасно.

— Надо только договориться, — решил Шнырька. — А то ведь он в разломы ходит, всё реже готовить будет. Ну ничего, найдётся, чем его купить... или чем шантажировать.

Маленький зверёк был доволен своим мастерским вмешательством, и кухня постепенно заполнилась смехом, теплом и сладким ароматом клубничного варенья.

Что и говорить вечер удался и подходил к концу, и в доме наконец воцарилось спокойствие. Все были сыты, довольны и расслаблены. Кто-то пил чай, кто-то компот, а Анюта, с присущей ей непосредственностью, попросила какао. К счастью, какао оказалось под рукой, и её желание исполнилось.

Все было замечательно. Всё было великолепно. Но, как известно, всё хорошее рано или поздно заканчивается.

— Ну всё, — с ноткой королевской власти в голосе объявила Лариса. — По моей власти королевы домашнего очага: всем отбой!

Она захлопала в ладоши, как дирижёр, завершая концерт, и добавила:

— Спать всем! Сейчас же!

Словно по сигналу, дом зашевелился. Лариса, умудряясь сочетать мягкость и строгость, быстро и эффективно разогнала всех по комнатам. Дети, хотели они того или нет, совершили обязательный вечерний моцион, вымыли руки и лица, натянули пижамы и, слегка ворча, оказались в постелях.

Анютке, конечно, прочитали сказку, умудрившись заодно ненавязчиво внушить магией, что некоторые её шалости лучше не повторять. Егор, потирая уставшие глаза, мысленно поблагодарил, что на этот раз воспитательный процесс не включал в себя открытых ссор или драм.

Когда все наконец улеглись, тишина окутала дом. Этот долгий, тяжёлый и невероятно насыщенный день подошёл к концу. Завтра будет новый день, новые заботы и, возможно, новые неприятности, но сейчас — только сон и надежда на лучшее.

Егор лежал в своей комнате, уперев взгляд в потолок. "А что будет завтра?" — подумал он. Для других ответ был прост: наверняка что-то обычное и спокойное. Но только не для Егора. С тех пор как его дар некроманта открылся, обычные дни стали редкостью. Даже в самые тихие из них обязательно происходило хоть что-то, что нарушало покой.

Но сегодня… сегодня всё было подозрительно спокойно. Разве что…

Громкое, оглушительное "КУКАРЕКУУУ!" разнеслось в шесть утра. Соседский петух, который вопил как ненормальный, вновь исполнил свою утреннюю серенаду. Егор вздрогнул, застонал и подтянул одеяло к подбородку.

— Этот чертов петух, — пробормотал он, укрывая голову под подушкой.

Для него, однако, это было добрым знаком. Как будто вся плохая энергия дня воплощалась в этом неистовом крике, а дальше могло быть только лучше.

"Когда-нибудь я из него сделаю омлет… Нет, не омлет. Жаркое… Нет!" — размышлял он, умываясь через несколько минут. — "Лучше утку по-пекински! Да, это курица, но мне плевать. Превращу его в утку, а потом сделаю это блюдо! И пусть у меня плохо с трансформациями, ради этого я расстараюсь".

Егор хмыкнул своему отражению в зеркале. Утро начиналось. И как всегда — с петуха и приключений.

И к удивлению Егора, чьи окна выходили на сторону соседей, содержащих того самого петуха, пострадал от инфернального кукареканья не только он. Вся его семья, хмурая, взъерошенная и едва проснувшаяся, собралась за столом. Умытыми были далеко не все, но это никого не волновало.

Было шесть утра. Возмутительно раннее время для субботнего дня, особенно учитывая любовь всех домочадцев к крепкому и долгому сну. На кухне, заправляясь кофе и чаем, они прислушивались к очередной вопиющей "серенаде" петуха.

— Я возьму двустволку и застрелю это животное, — мрачно заявил Пётр, сжимая кружку кофе. — Деньги на штраф есть. Найдём, как разобраться.

Лариса, чьё лицо отражало сочетание злости и усталости, положила свою руку на его. Другой рукой она держала чашку чая, пытаясь согреть свои озябшие пальцы.

— Нет. Давай его выкупим, — предложила она так же мрачно. — И сварим. Живьём.

Егор, глотая горячий кофе, чуть не подавился от этих слов. Анютка, в отличие от него, явно приняла предложение матери всерьёз.

— Егорушка, — с неожиданной живостью спросила она, склонив голову набок, — а ты сможешь сделать так, чтобы он подольше жил?

Егор глянул на неё с подозрением. Было совершенно ясно, что в семье Светловых, вопреки своему фамильному оптимистичному звучанию, организовалась консолидация против общего врага. И даже маленькая Анютка казалась настроенной весьма радикально.

Словно почувствовав, что над ним сгустились тучи, петух наконец заткнулся.

— Ну наконец-то! — выдохнул Пётр, с облегчением опуская плечи. — Мы все уже проснулись и больше не уснём. Какие у кого планы?

Анютка первой рванула в бой:

— А я с друзьями пойду! Надо кольцо вернуть. — Она достала то самое кольцо, которое стало причиной вчерашнего переполоха.

Лариса и Пётр переглянулись и одобрительно кивнули. Похоже, их дочь действительно что-то поняла из вчерашнего урока.

— А я, — задумчиво протянул Егор, отпивая из кружки, — буду чинить. Бобик сломался. Был Бобик — и нету Бобика. А он помог тогда. Заслужил второй шанс.

Эти слова вызвали улыбки у всех за столом. Даже мрачное утро стало чуть светлее, когда разговор перешёл на более приятные темы.

Все легко и непринуждённо позавтракали, и поговорили, а потом разошлись поделам.

Егор же, планируя заняться благим делом — починить Бобика, даже не представлял, во что он ввязывается. Вчерашние потрясения, усталость и общее чувство облегчения затмили реальную картину того, в каком состоянии находится его творение. Но стоило ему зайти в гараж, как все планы и воодушевление рухнули.

Перед ним предстало настоящее бедствие. Все рунные цепочки, что только могли быть, выглядели будто вывернутыми наизнанку. Кости, когда-то крепкие, покрылись трещинами. Металлические пластины, укреплявшие важные части скелета, крошились в труху. Некоторые кости и вовсе отсутствовали — их место заняли обломки чужого скелета, на которых руны криво и косо скопировались, словно в насмешку над любым понятием порядка и гармонии.

Бобик, некогда вызывавший страх своим мощным видом, теперь напоминал жуткий хаос магических конструкций. Это было не просто разрушение, это была катастрофа.

Егор, осмотрев всё это, почувствовал, как его плечи опустились. Он ходил по гаражу кругами, потирал лоб и пытался хоть как-то осмыслить масштаб работы. Обычно, если ему попадалось что-то столь сложное и запущенное, он поступал просто: брал самый крепкий алкоголь, напивался до состояния "дрободым" и в таком изменённом сознании мог иногда собрать нечто путное.

Но была проблема. Егор вздохнул, глядя на свои руки. Ему всего десять лет. Никакого алкоголя, никакого "дрободыма".

Он снова обвёл взглядом останки, хаотично разбросанные на полу. Всё было плохо. Очень плохо.

В конце концов он решился. "Разберу всё по частям," — подумал он. Это был единственный способ как-то организовать хаос.

Он начал с головы — она оказалась самой целой и, к счастью, служила вместилищем для духа Бобика. Егор осторожно положил её в отдельную кучку, подписав её в уме как "основа".

Остальное пришлось сортировать на три категории:

Самые целые кости — но туда кроме головы почти ничего не попало.Мусор получше — обломки, которые, возможно, ещё можно было использовать.Просто мусор — это была гора лома, не внушавшая даже малейшей надежды.Он долго перетасовывал обломки между кучами, пытаясь понять, как из этого можно собрать что-то работающее. Но сколько бы он ни старался, всё, что попадало в категорию "целое", тут же превращалось в "мусор получше", а затем — в "просто мусор".

К середине работы он уже чувствовал, что начинает терять силы и надежду. Пару раз он обхватывал голову руками, садился прямо на пол и, глядя на хаос перед собой, тяжело вздыхал.

"Это бессмысленно," — мелькнуло в его голове. — "Как из этого сделать хоть что-то?"

Голова Бобика, лежащая отдельно, будто подглядывала за ним, наблюдая за его отчаянием. Егор вздохнул, поднялся и, продолжая что-то мрачно бурчать себе под нос, снова взялся за дело.

Но настроение его становилось всё хуже. Каждый новый подход казался ещё менее успешным, чем предыдущий. Егору было сложно, почти невозможно придумать хоть какой-то способ вдохнуть жизнь в это... это... недоразумение из костей и рун.

Когда он бросил очередной обломок кости в кучу, оттуда поднялось облако пыли, и он мрачно вытер лицо рукавом.

— Вот же… — пробормотал он, оглядывая своё "творение". — Это не Бобик. Это Бедобик какой-то…

Но, несмотря на всё отчаяние, Егор не собирался сдаваться. Он хмуро смотрел на кости и разбитые цепочки рун, пока в голове медленно начала вырисовываться идея, как из этого хаоса создать нечто новое, новое из нового он посмотрев в последний раз на всё, что осталось от Бобика, и принял решение: забить на это дело. Голова, как самая ценная и относительно целая часть, была аккуратно отложена в сторону, а вот всё остальное — кости, руны, металл и прочий хлам — обречено отправиться в мусор.

Сходив за большими мусорными пакетами, Егор без особых сантиментов начал сгребать всё это в чёрные мешки. Кости, на которые он потратил месяцы работы, металлические вставки, в которые он вложил силы и магию, потрескавшиеся и непригодные к восстановлению цепочки рун — всё это безжалостно летело в пакеты.

"Проще сторговаться со Шнырькой за новые кости," — подумал он. — "Да, придётся делать мороженое. Но это всё равно легче, чем разбираться с этим старьём."

Мысленно он уже представлял, как предложит Шнырьке не просто мороженое, а что-то впечатляющее. Такое, от чего зверёк не сможет отказаться.

Когда Егор закончил уборку, он вышел на улицу с тремя большими пакетами мусора. И вот тут его взгляд упал на знакомую фигуру. Возле своей машины стоял Архип, явно собирающийся войти в дом.

— О, Егор, — сказал Архип, заметив его. — А я как раз тебя искал.

Егор нахмурился, чувствуя подвох.

— Что-то случилось?

— Наоборот. Всё уже сделано. Слушай, — Архип подошёл ближе, держа в руках две шкатулки, — можешь передать сестре её долю? Ну и свою, разумеется, забрать.

— Долю? — переспросил Егор, заинтересованно разглядывая шкатулки.

Архип кивнул и протянул их.

— В обеих жалейки. В этой, что побольше, — твоя, точнее, твоего создания. А в этой, поменьше, — для Анюты. Всё честно, как договаривались.

Егор осторожно взял шкатулки и приоткрыл одну из них. Внутри аккуратно лежали жалейки — тот самый ценный магический ресурс, ради которого вчера развернулась вся эта драма.

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — сказал Архип, повернувшись к машине.

— Подождите! — неожиданно окликнул его Егор.

Архип обернулся, удивлённо приподняв бровь.

— А где... ну, знаете, где можно достать кости?

Архип скрестил руки на груди и бросил взгляд на мешки, которые Егор всё ещё держал.

— У тебя же… много есть, — сказал он с явным намёком, указав на пакеты.

Егор фыркнул и с возмущением развязал один из них, продемонстрировав его содержимое.

— Это "много" скоро отправится в мусор. Это всё ни на что не годно!

Архип молча почесал затылок, глядя на пакеты с обломками, которые держал Егор. Он хмыкнул, будто обдумывая что-то, и наконец сказал:

— Вообще-то, парень, в роду Галактиновых есть склад, куда мы сдаём всё, что добываем из монстров: кости, шкуры, да много чего ещё. Такое место тебе, наверное, очень пригодилось бы. Только вот дело подотчётное. Все эти ресурсы у нас идут на производство — амулеты, оружие, броню. Целый завод работает. — Архип нахмурился, скрестив руки на груди. — То есть обменяться, как ты понимаешь, никак. Разве что желейку можем подкинуть.

Он снова задумчиво почесал затылок, пытаясь окончательно проснуться.

— Хотя, знаешь, кости ты мог бы добыть сам. В тех же разломах, например. Но у меня вопрос: ты вообще без своего создания никак? — добавил он, прищурившись.

Егор замялся, взглянул на пакеты и честно ответил:

— Ну... скорее больше да, чем нет. Хотя есть у меня несколько идей.

Архип кивнул, подбадривающе махнув рукой, мол, говори дальше.

— Знаете, — начал Егор, доставая контейнер, затем открывая шкатулку с желейками. — Если подумать… мне, наверное, хватит одной мощной желейки. И, может быть, двух-трёх костей, что у меня остались. Череп тоже можно использовать. Мне даже не нужно восстанавливать всё целиком.

— Мощная желейка? — Архип приподнял бровь, явно заинтересовавшись.

— Да, — кивнул Егор. — Большая. Самая сильная, что только можно достать.

Архип задумался, глядя куда-то в сторону.

— Ну... вообще-то, такие есть. И, наверное, их можно будет поменять. Но вот зачем тебе такая?

Егор чуть не закатил глаза, но всё же сдержался.

— У меня есть идея, как обойтись без полноценного тела для создания. Просто нужно больше энергии, и тогда остальное не понадобится.

Архип сдвинул брови.

— Ладно, парень. Я спрошу разрешения у барона. Если он даст добро, завтра принесу тебе желейку. Синюю… а может, даже слабенькую чёрную. Но это только если барон одобрит.

— Договорились, — сказал Егор, закрывая шкатулку и кивая.

Архип сел в свою машину, но прежде, чем уехать, задержался на несколько секунд, размышляя. Он не был идиотом и знал, к чему, скорее всего, клонит мальчишка.

"Если ему для создания нежити не нужна материя, значит, всё дело в энергии," — подумал он, сжимая руль.

Энергетические существа… Архип знал, насколько это может быть опасно. Не "маленечко", а очень. Для всех. И в первую очередь для окружающих.

Машина тронулась с места, а Архип уже прокручивал в голове возможные последствия. "Может, ещё и самому посмотреть, что он собирается творить?" — подумал он. "Парень явно что-то задумал. И пока не ясно, к добру ли это…"