Некрохакер Гробницы

Глава 1. Некромантский минимум

— Хорошо, адепт Шелки, — кивнул мне магистр Нидаль, шапочно знакомый по самым первым дням прибытия на Гробницу. Или как назвать ту степень знакомства, когда ты сперва слышишь о том, что человеку оторвали голову? — Очень интересная беседа у нас получилась по поводу вашего патента, я бы охотно продолжил, но увы, регламент… Вы не находите, коллеги?

Остальные члены комиссии: магистр Линдхольм и еще трое совершенно незнакомых мне высокопоставленных некроманта — один из алхимической лаборатории Рейнхард, другой — куратор поисковых партий, третья — химеролог малых форм, с которой я совершенно не пересекался по работе, — благосклонно закивали.

Дело происходило в обширной аудитории Академии, построенной по тому же стандарту, что и Академия в Руниале. Высокие стрельчатые окна, сводчатые потолки, серый камень, черные драпировки с символами богини Смерти (и один огромный алый штандарт с символом бога Огня на видном месте, потому что положено). Легко можно было бы представить, что я нахожусь именно в Руниале!

Но я, конечно, все еще был на Гробнице. И вынужден был изображать перед почтенными магистрами спокойствие, компетентность и неослабное внимание, тогда как мои внутренности скручивались жгутами. Впрочем, тяжесть в желудке и постоянная муть в голове — это еще цветочки. Могло быть гораздо хуже.

Тем более, до сих пор я держался достойно. Вопросов по билетам мне почти не задавали, а раздел “алхимия” вообще совершенно проигнорировали. Магистр из алхимической лаборатории спросил, не я ли тот молодой некромант, который откачал заложницу после отравления парализующим ядом. Получив утвердительный ответ, он взглянул на мой шикарный цеховый знак Алхимика, уточнил, что я получил его до того, как обрел некромантский дар (некромантов в Гильдию не принимают — в каждой избушке свои погремушки), и на том успокоился.

А вот что их интересовало живо, так это наши с Элсином патенты. В меньшей степени тот групповой, на некроланг: это на Ошибке-пять он выстрелил, на Гробнице же это вещь практически бесполезная — хоть магистр-поисковик задумчиво пробормотал что-то насчет потенциальной применимости при подземных исследованиях, если исследователь еще жив. Но проще, конечно, послать немертвого. А магистров, которых предыдущий опыт сталкивал бы по работе с океаном, в комиссии не оказалось.

Про получение крольчат от мертвых самцов тоже спросили — но тут Нидаль всех прервал со словами: “Коллеги, ведь договорились — об этом отдельно! Тема животрепещущая, еще только разрабатывается, о ней бесконечно можно!”

А вот нашей работой насчет протезов все интересовались — и сильно. Мы с Элсином знали об этом заранее и хорошо подготовились. Помимо изложения тезисов и подробного описания методики даже заказали хорошему рисовальщику иллюстрированные карточки (моя идея). Вообще-то, я рисовал хоть и посредственно, но достаточно для научных целей, а Элсин — так и просто прекрасно (хотя набил руку в основном на птицах). Но времени еще и на это у нас просто не осталось.

Кроме того, я также принес на защиту две клетки с протезированными кроликами — и вот они произвели фурор! Все магистры по очереди пожимали кроликам лапки: и живые (не реагируют на Смерть) и мертвые (воздействие Смерти ощущается).

Я также честно рассказал о наших трудностях: мол, как не бьемся, нервное волокно удается подключить только частично.

Нидаль живо заинтересовался этим: “Надо же, коллега, в одном месте работаем, а я первый раз слышу!” Даже предложил пару экспериментов. Остальные тоже подключились — и моя защита плавно перешла в своеобразный мозговой штурм. Тем более, что Элсин тоже присутствовал в зале (как зритель) и включился в обсуждение.

Хорошо, что Нидаль вспомнил о времени и регламенте! Я тоже было увлекся, но едва он прервал наше обсуждение, как живо почувствовал, что лучше не затягивать. Мне было очень нехорошо, и воздействие магией Жизни не до конца спасало… Точнее, мне просто нельзя было воздействовать магией Жизни на определенные части тела — это сделало бы только хуже свело бы насмарку все наши усилия. Мои, Элсина и Ройги.

Моя рыжая, конечно, тоже находилась в зале, сидела, скрестив руки на груди, рядом с Элсином, хранила молчание, в обсуждении не участвовала. Но я знал, что она за меня переживает.

Был и еще один зритель — магистр Хьялмар Агрим, Глава Ковена на Гробнице, собственной персоной, но он подчеркнуто хранил молчание. И вообще прямо во время слушания что-то читал, лишь иногда поднимая глаза от книги и поглядывая на нас.

— Итак, с научной частью, в сущности, все ясно… — проговорил Нидаль.

— Да, — сказал Линдхольм, — но остаются еще вопросы жизненного опыта. Помните, коллеги: мы ведь собеседуем уважаемого Шелки не только на звание дипломированного некроманта — с этим действительно все более чем понятно! — но и на звание магистра некромантии.

Все закивали.

— Поэтому хотел бы уточнить у вас вот что, — продолжал Линдхольм. — В вашем личном деле сказано, что вы выросли на фронтире, не так ли?

— Так, — сказал я. — Мир пять-триста один.

На самом деле вырос я не там, а в Москве, но уж это название точно магистру Линдхольму ничего не скажет! Или решит, что я имею в виду какую-то отдаленную деревню. Хотя в Москве, наверное, живет раз в десять больше народу, чем на всей территории того королевства, куда меня выкинуло неудавшимся ритуалом!

— У вас все некроманты в возрасте, кажется, до пятидесяти лет, должны отрабатывать на службе Империи в качестве боевых магов, так?

— Да, — кивнул я, — один год раз в пять лет, до достижения пятидесятилетнего возраста. Некроманты, в которых дар обнаружен позже, освобождаются от этой обязанности.

Не такая уж редкость. Обычно дар Смерти находят в детях, некры к этому серьезно подходят и стараются скринить всех малышей централизованно: проверяют храмовые и частные школы, приюты и больницы, регулярно устраивают выездные проверки по деревням и все такое. Но в отсутствии современного информационного общества все равно кто-то да останется неохваченным, а некромантский дар — не стихийный и даже не дар мага Жизни. Проявляется он без спецэффектов и частенько незаметно для пользователя. Мало кто целенаправленно касается мертвых тел и специфическим усилием заставляет их двигаться! Одного желания мало. Нужно понять, какое усилие и как именно командовать мертвецами, мало кому это доступно интуитивно. Так и живут многие некроманты необнаруженными, и умирают, и сгнивают в могиле, потому что интуитивно, без должной подготовки себя тоже не поднимешь, — а могли бы приносить пользу Империи многие сотни лет.

— И вы не успели послужить на фронтире? — уточнил Линдхольм.

— Я на фронтире жил, — поправился я. — И работал как алхимик. Думаю, некоторую пользу принес… Ну а если Империя прикажет — охотно встану под ее знамена, на моем ли родном фронтире или на каком-то еще.

Линдхольм кивнул, будто ставил галочку. Он мужик нормальный, дальше пытать меня не станет. Вопрос обязательный, и я дал на него правильный ответ.

— М-м, а вот такой вопрос, — вступила незнакомая мне лично дама-магистр. — Допустим, вы узнали, что ваш наставник попал в сложную ситуацию. На фронтире или где-то еще. Оказался в ловушке — заперт под землей под обвалом, в подводной пещере, в окружении врагов. Высок шанс, что он еще не погиб до конца, но доподлинно неизвестно. Поисковая партия, отправленная более опытными товарищами, вернулась ни с чем. Будете ли вы рисковать еще раз сами по себе? — женщина смотрела на меня испытывающе. — Учтите, это не вопрос для галочки. На него нет правильного ответа.

Я развел руками.

— Тогда очень странно, потому что ровно такая ситуация со мной и приключилась!

Комиссия удивленно запереглядывалась.

— Именно такая? — переспросила химеролог малых форм.

— Мой наставник утонул в болоте во время рейда на фронтире, первый спасательный отряд вернулся ни с чем. А вот у второго получилось его спасти, и я как раз в него входил. Лидером отряда была нынешняя мэтресса Бьер, тогда — мэтресса Дагсен. Она хотела во что бы то ни стало спасти магистра Бьера, я был с ней солидарен. Присоединиться к первой поисковой партии мы не успели — и к счастью, потому что потом выяснилось, что ее возглавлял предатель Цеха некромантов, который и не собирался спасать магистра из личных соображений. Ну, о его случае вам магистр Глерви подробнее расскажет, если захотите. Дело осложнялось тем, что останки учителя оказались в болоте, оцепленном вражеским отрядом. К счастью, мэтресса смогла нанять также мага Жизни… точнее, у нее уже была под рукой мастер Жизни, которая состояла в ее боевом отряде и согласилась пойти с нами. Мы втроем забрались вглубь болота, мастер Айзер… — о, хорошо, что вспомнил, как звали ту тетку, Рунис Айзер! — …вырастила множество златоустов, которые поглотили из болота всю влагу. Мне же удалось, убив часть златоустов ядом, добиться некромантией от мертвых корней стабильного движения ко мне, в результате они сами мне вытащили тело магистра Бьера из трясины, и мы спокойно убрались восвояси, избежав встречи с патрулями эльфов.

Все было совсем не так, но ради красного словца… Даже если Игнис кому-то рассказывала эту историю по-другому (а насчет участия третьего — мага Жизни — мы условились), это можно списать на понятное желание прославленной Госпожи Метелицы прихвастнуть хорошей дракой. Или на мою похвальную скромность. А то, что обычный маг Жизни не смог бы забраться так далеко на эльфийскую территорию из-за влияния тошнотворной для Жизнюков местной магии, комиссия наверняка не знает — откуда им, да и зачем узнавать такие подробности о захолустном фронтирном мире?

— Удивительно! — воскликнула дама-экзаменатор. — Магистр Бьер?..

— Примерно так все и было, насколько я могу судить, — подтвердил Элсин с легкой улыбкой. — Хотя я на протяжении всей этой истории присутствовал лишь номинально. Правда, Эрик умалчивает о том, что идея со златоустами была его. Мастер Айзер — отличный специалист, но предпочитает ветеринарное дело, с флорой знакома слабо.

А, ну да, конечно же Элсин тоже ее знал!

Все поглядели на меня с прямо-таки осязаемым уважением. Спасение попавшего в такую переделку некроманта — это святое. Не требование Кодекса, но вопрос цеховой морали, что в какой-то степени делает такой поступок еще более достойным похвалы.

— Да… — пробормотал незнакомый мне некр. — И это нас еще просили не касаться сейчас истории с потенциальными детишками!

— Господа, еще раз, попрошу не касаться! — встревожился Нидаль. — Эксперименты еще в процессе, все желающие могут обратиться к магистру Линдхольму как к куратору проекта…

— Можете, — хмуро проговорил Линдхольм. — Но в ваших же интересах сначала дождаться выхода нашего ежемесячного “Вестника некромантии” и почитать там. Исчерпывающий обзор Шелки и Бьер уже готовят по моей просьбе. Ведь готовите же?

— Разумеется, — склонил я голову.

Речь, конечно, шла о нашем эксперименте с кроликами: нам удалось создать живую сперму с ДНК мертвого кролика. Что, соответственно, после короткой адаптации открывало возможность создать такую сперму уже для людей.

Магистр Агрим, глава Ковена в этом мире, сразу после прибытия сказал мне, что, мол, “желающих стать папашами” среди немертвых найдется немного. Но, похоже, он слегка недооценил ситуацию. Слухи по Гробнице ходили самые бурные, за истекшую неделю мы вынуждены были отбиваться от множества желающих прояснить вопрос и даже “записаться в очередь” на оплодотворение! Люди деньги предлагали за то, чтобы стать первыми или одними из первых! Некоторые умудрились как-то быстро обернуться и приходили сразу с суррогатными матерями, если супруги не имелось или она тоже была немертвой, как будто мы уже оплодотворяем!

Пришлось даже ужесточить пропускной режим на Полигоне, а нам добираться до дома окольными путями, иначе народ подстерегал. Немного, три-четыре человека в день, но достаточно, чтобы причинить неудобства!

Хорошо, что дом пока никто не штурмовал: все-таки чувство приличия в замкнутом сообществе служило относительно надежной охраной.

Причем не у всех этих людей никогда не было детей. Таких, как Элсин, кто перешел в полностью немертвое состояние молодым, не успев заделать или родить ребенка, не так уж и много среди ученых — эта проблема больше боевиков касается. Но на Гробнице полно было старых некров, у которых дети выросли неудачно. Кто-то спился или попал в дурную компанию и кончил жизнь на каторге, а то и в петле. Кто-то умер молодым, не оставив внуков. Кто-то поссорился с родителями насмерть. В общем, люди желали второго шанса, это я понять мог. Были причины и довольно забавные: мол, у кого-то рождались только девочки, а он хотел мальчика, или только мальчики, а он хотел девочку. А пара случаев с очень старыми некрами оказалась для меня невероятно странной: дети и внуки уже состарились и умерли, хотим еще.

Это меня, честно, в ступор вогнало. Выходит, для некоторых ребенка вырастить — это прямо как хобби? Или еще хлеще: словно скотинку завести, домашнее животное? Вырастили, отпустили, полюбовались — ну и не жалко. Для меня лично — полный сюр.

Однако Игнис неожиданно сказала:

— Нет, Влад, ты не понимаешь. Это как у старых стихийников. Дети — это молодость, воспоминания о собственном детстве. У кого оно было счастливым или кто наоборот что-то сильно исправить хочет, те раз за разом… Опять же, многие грезят, что их род будет существовать до конца Империи или дальше — то есть еще много тысяч лет. А для этого чем больше шансов, тем лучше! Ведь даже стихийного мага или некроманта гибель может настигнуть внезапно.

Что ж, она общалась со старыми стихийниками, надо думать, понимает, о чем говорит.

Ладно. Люди все разные, и зовут нас по-разному. Я-то не собираюсь позволять своим детям, когда они у меня будут, умирать от старости!

Так, только для начала нужно самому не скопытиться. И выполнить намеченные планы. И для начала сдать этот дебильный “кандидатский минимум” — в смысле, собеседование на звание дипломированного некроманта и магистра! Что очень тяжело, когда в желудке ком и он, такое ощущение (ложное конечно) подкатывает к горлу.

— Что-то вы бледны, — вдруг сказал Линдхольм. — Нервничаете?

На самом деле я ни хрена не нервничал. Меня не то чтобы все достало, но ситуация была такая: я знал, что мне нужно просто продержаться — ну и держался, изображал адекватность, улыбался, говорил спокойно. Ни на что больше сил особо не оставалось, какие уж тут нервы.

Но если я выгляжу нервничающим — оно и к лучшему. Естественнее.

Я развел руками.

— Есть такое.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Нидаль, — думаю, мы закончили. Или у уважаемой комиссии остались еще вопросы?

Все некроманты замотали головами.

— Тогда попрошу кинуть жребий. Выскажите свое мнение: достоин ли Эрик Шелки, ученик магистра Элсина Бьера, звания магистра некромантии?

Жребий кидали традиционно: некроманты двигали друг другу по столу высокий серебряный кубок и вкладывали туда по очереди белый или черный камушек. Только черные камни были, конечно, не отказом, а, наоборот, пропуском — как-никак, цеховой цвет некромантов.

Кубок дошел до Нидаля, сидящего последним, он положил камень, хмыкнул и протянул его мне.

— Держите. Ну и сам кубок вы традиционно получаете в подарок.

Надо же. Кстати, я похожий у Элсина на камне видел в его старом кабинете в Руниале!

Я заглянул внутрь. Все камни, как один, были черными. В принципе, ожидаемо — я тут теперь звезда по совокупности заслуг, а по уровню знаний и умений без ложной скромности вполне тяну на магистра некромантии. И все же не будь я в нынешнем моем состоянии, радовался бы гораздо сильнее. Но и сейчас испытал сильное облегчение. Как будто что-то встало на место.

Все-таки мое бегство из Академии под Руниалом до сих пор саднит. Тяжелый был опыт, что ни говори. Хотя самое лучшее оттуда я, конечно, в итоге забрал себе — включая попугая. Но невозможность завершить образование царапала. А то что это: в Москве не доучился, у жизнюков официальный диплом не получил (тот, что есть, настоящий, но выдан левым образом), у некромантов… ну, вот теперь гештальт закрыт!

Если бы не мутило, особенно бы оценил.

— Спасибо, господа магистры, — я сглотнул. Не от эмоций, а чтобы подавить тошноту.

Но все расценили иначе.

— Не за что, коллега, — улыбнулся Нидаль, — ваши достижения говорят сами за себя! Только перед тем, как выдать вам диплом, необходимо кое-что проверить. Прошу прощения за вторжение в вашу личную область Смерти, однако существует комментарий на формулировку Кодекса, который требует от нас проверять, находится ли под Кодексом принятый некромант… Вы под Кодексом, Шелки?

— Я под Кодексом и Кодекс во мне, — тут же ответил я, выдавая отрепетированную фразу, которую мы с Элсином и Ройгой тренировали то так, то эдак все предыдущие две недели (Элсин еще поругал себя, мол, надо было бы раньше меня на нее натаскать, но он, дескать, не подумал, потому что просто так такие вещи спрашивать не принято и невежливо). Говорил я при этом максимально похожими на Элсиновские интонации. Соответственно, доподлинно понять, точно ли это тот самый ответ, мог только сам Элсин — предполагалось, что он-то мне его в башку и заложил при программировании. Но остальные некроманты вполне могли оценить автоматизм.

Нидаль кивнул.

— Аналогично, коллега. Пожалуйста, вашу руку.

Я протянул ему руку ладонью вверх. Вот он, тот момент, когда все получится или пойдет пшиком! Вот он тот момент, ради которого мы все измучились — я по одному поводу, Элсин с Ройгой по другому, Игнис с Теей и Оллой по третьему, но переживаний хватило всем!

— Прошу прощения, — проговорил магистр Агрим, за моей спиной.

Я обернулся.

Четырехногий — четырехлапый — старый некромант поднялся со своей скамьи. Аккуратно убрал книгу, которую читал, в небольшую сумку, которая висела у него через плечо, и начал спускаться вниз по ступеням амфитеатра. Черные лапы, видимые в отверстиях брюк, очень ловко удерживались на полированном дереве, несмотря на когти — передвигался Агрим быстрее, чем обычный двуногий. Ради скорости передвижения, как я понял, эта модификация и затевалась: главе Ковена хронически не хватало времени.

Ну еще немного для рекламы его и его ближайшего ученика, Эрика Эльма, который и осуществлял пересадку.

— Как Глава Ковена, я вмешаюсь, — хмуро сказал он.

— У вас есть возражения по квалификации Эрика Шелки? — очень удивился Нидаль. — Вы же сами…

— Ни малейших. Шелки редкостно талантлив. Хочу проверить его Смертью сам. Назовите причудой. Чтобы потом вопросов не было. Если Шелки не возражает.

Вот хрень.

Нет, я не думал, что проверка Агрима будет более тщательной, чем проверка Нидаля. Либо есть во мне немертвая нервная ткань, либо нет. И если ее нет…

— Не возражаю, — я полностью развернулся к Агриму и протянул ладонь ему. — Наоборот, почту за честь.

Кроме шуток. Агрим — редкая птица и как специалист, и как управленец. И, похоже что, как человек тоже. За те месяцы, что мы прожили на Гробнице, я проникся к нему большим уважением.

А он, похоже, проникся ко мне неясными подозрениями. Ну еще бы. Мои знания, успехи, подозрительная способность то и дело оказываться в самый нужный момент с нужными эликсирами… А наши женщины еще и в один голос уверяют, что моя с девочками семейная структура тоже вызывает вопросы. Ну да. Какой-то молодой парень (я же выгляжу моложе своих лет!), всего лишь ученик некроманта, умудрился чем-то так вскружить голову Водной магессе и преуспевающей немертвой некромантше, к тому же магистру, что они не только согласились делить его между собой, но и “позволили” вдобавок официально жениться на обычной простолюдинке! Выглядит очень странно.

Не расскажешь же всем нашу историю. Да и без ключевой детали она все равно… донельзя неправдоподобна. (Может, все вокруг думают, что я необыкновенно хорош в постели? Забавно, если так! Я-то неплох, скажу без ложной скромности, особенно после “интенсивного курса” от Ройги — но не в одной же постели дело. У нас семья, а не свингерский клуб.)

Вот если знать, что я — Идеальный маг Огня, которому подвластны заодно дары Смерти и Жизни, тогда все становится на свои места. Но об этом я никому сообщать пока не намерен. На то есть куча причин, главная из которых — нежелание становиться пешкой в чужой игре и превращать близких в заложники. То есть я планирую “выйти из тени”, но рассчитываю, что еще хотя бы лет десять (минимум) или двадцать (реалистичный максимум) удастся потянуть и подготовить стартовые условия.

В общем, Агрим про мой истинный дар не знал, а без него мои жизненные обстоятельства и достижения объяснить трудно.

Он подошел ко мне с нечитаемым выражением лица, аккуратно накрыл мою ладонь своей, более прохладной, без перчатки. Аккуратный клинический жест, аккуратная очень ухоженная рука (старым некромантам иначе нельзя). Я знал, что ничего не почувствую — мы с Ройгой и Элсином проверяли — и я ничего не почувствовал. Вопрос в том, что почувствует Агрим.

Глава Ковена подержал ладонь секунду и убрал.

— Поздравляю с новым званием, магистр Шелки, — сказал он. — Надеюсь, согласитесь возобновить контракт с Полигоном в новом качестве. Нам нужны такие, как вы.

О боги. Я сейчас сдохну по-настоящему — от облегчения. Ну и да, ачивка “несанкционированный доступ” получена! Даже второго уровня, пожалуй: диплом мага Жизни я же тоже без официального уничтожения “грудной жабы” получил. Прям я хакер какой-то! Точнее, как говорят (говорили? больше десяти лет прошло уже…) у меня на родине, лайфхакер. Только не лайф, учитывая специфику места, а некро. Некрохакер, блин.

Глава 2. Не буква, но дух

Ритуал пожатия рук с комиссией я одолел еле-еле, на последних остатках адекватности. Спасибо Ройге. Моя рыжая повисла у меня на шее, радостно лепеча (Ройга! лепеча! Само по себе достижение — я слышал ее мурлыкающей, иронизирующей, командующей или вопящей на адреналине, но никогда лепечущей!), а сама тихонько меня поддерживала.

— Милый, да на тебе лица нет! — восклицала она. — Ведь всю ночь не спал! Идем, посидишь, отдохнешь!

И потащила за собой.

— Все, давай, — прошептала она яростно мне на ухо. — Ты же говорил, это можно сделать незаметно? Если кто еще подойдет тебя проверить, я им сама лично руки поотрываю!

— Верю, — слабо улыбнулся я.

Мне очень хотелось прижать руку к животу, но я подавил это желание — все равно бесполезное.

Ройга отвела меня к окну, Элсин остался принимать поздравления и вообще изображать светскую беседу — еще бы, сегодня как бы и его триумф тоже, я даже слышал позади: “Такого ученика подготовили!”

Вполне заслуженный триумф, да. Львиная доля моих знаний, конечно, — это заслуга московских преподавателей из Второго меда. Но никто из них не шагал за мной в огонь, как ни выспренно это звучит! Опять же, и над всеми нашими здешними проектами мы с Элсином работали вместе. Без него я бы, может, и справился… но не факт. И точно не так быстро.

Я оперся ладонью на каменную нишу. Все, теперь можно.

Гори, Огонь!

Огонь вспыхнул внутри меня, в моем собственном желудке, не причиняя ни малейшего вреда — зона контроля огненного мага, ни хухры-мухры! И тут же стало чуть легче — пропала жуткая тяжесть в животе. Так, теперь магией Жизни по площадям… Нет, стоп. Не сильно-то усердствовать: если я сразу зацвету и радостной пружинящей походкой выйду из этого готичного склепа (пардон, здания Академии) это будет выглядеть… ну, не то чтобы совсем странно — в общем-то, объяснимо. Перенервничал мужик, теперь отошел. Но может кого-то навести на дополнительные размышления. Да и нельзя слишком стимулировать-то: у меня же весь ЖКТ не работает. В смысле, буквально не работает: я хлопнул ударную дозу своего “старенького” запорного эликсира, который еще на фронтире разработал. Помнится, Метелица со своим отрядом тогда за него схватилась как за панацею, и не только она: четыре дня по большому в кустиках не засидать на эльфийской территории — это прямо ценно.

Блин, надо было сразу с собой взять анти-эликсир, что-то я…

Ройга вытащила из кармана бутылочку и протянула мне.

— Игнис дала с собой, — сказала она. — Антидот.

Да благословят боги Метелицу!

Я благодарно кивнул и проглотил содержимое бутылочки разом. Ф-фух, сейчас еще полегчает…

— Ты как? — даже не стараясь замаскировать тревогу, спросила Ройга.

— Отлично, — сказал я.

И в доказательство взял ее за затылок, притянул к себе и поцеловал.

Ройга засмеялась, отстраняясь.

— Нет, дорогой, ты еще не на сто процентов! Процентов на семьдесят в лучшем случае, а то и на шестьдесят пять.

— Доберемся до дома, я тебе все сто десять покажу, — пообещал я. — Нельзя сейчас до конца долечиваться…

— Да-да, — кивнула она. — Пойдем-ка.

Подхватила меня под локоть и потянула за собой на крыльцо, на относительно свежий воздух Гробницы. Элсин нагнал нас там, поглядел на меня, покачал головой и последовал за нами.

— Я думал, умру в третий раз, — заметил он невозмутимым тоном, когда мы уселись в повозку. — На тебя глядя.

— Все, отстрелялись, — махнул я рукой. — Дальше все будет хорошо!

***

Две недели назад мне еле удалось уговорить своего наставника.

— Смотри, в чем красота моей идеи, — сказал я. — Если я верно ориентируюсь по собственным ощущениям, касаясь рукой тела с немертвым мозгом, ты чувствуешь сам факт наличия в теле немертвой нервной ткани под контролем другого некроманта — но не чувствуешь, где именно она расположена?

— Пока не возьму под контроль, не чувствую, — согласился Элсин. — А перехватить контроль над тем, что контролирует другой некромант на касании, невозможно. Это сказки, что у кого-то, мол, получилось чисто на пропускной способности передавить. Только если контакт прервется или некромант сам уступит.

— Вот! — сказал я. — Значит, представь, что мы поместим мне в желудок немертвый человеческий мозг, который я буду полностью контролировать… Ну там свежего приговоренного купим, чтобы я его лично поднял. Или даже одного из уже поднятых возьмем, уступишь мне контроль просто, чтобы я его сам перепрошил.

Элсин поглядел на меня со смесью гнева, ужаса и неприятия.

— Нет, — сказал он сразу. — Исключено.

— Почему?

— Потому что я тебя убью.

— Не получится, — усмехнулся я. — Во-первых, почему ты решил, что убьешь? Ты хороший хирург.

— Для мертвецов — хороший.

— Во-вторых, я буду в сознании и контролировать процесс. Если что, магией Жизни быстренько себя подлатаю. Я успею, даже если вдруг ты крупную артерию нечаянно чикнешь. Да и Ройга будет на подстраховке… надеюсь.

— Я бы на ее месте решительно отказался! — твердо сказал Элсин. — Да и на своем… Влад, мать твою! Это слишком рискованно! Ради чего?! Ради звания магистра?!

— Ради легализации, — покачал я головой. — Ради спокойной жизни. Ради возможности нормально заниматься программой омоложения, да еще и деньги за это получать.

И я изложил Элсину все то, что продумывал уже не раз до этого, и даже с ним обсуждал. Что да, как только я откроюсь как маг Огня, никто мне и слова не скажет за прятки в течение предыдущих лет, наоборот, будут ковриками вокруг стелиться — но немедленно отправят в Метрополию, к Императору. На личное собеседование, прямо гарантированно. А потом — на учебу. Я уже выяснил, что все маги Огня в обязательном порядке проходят обучение в Метрополии. А там меня уж точно попытаются вовлечь в схемы и расклады, заставив работать не там и не так, где я хочу сам — а в качестве рычага воздействия используют мое семейство.

— В том числе Игнис и тебя, — сказал я коротко. — Так что это — еще и вопрос ее безопасности.

— Что там вопрос моей безопасности? — поинтересовалась Метелица.

Мы с Элсином разговаривали уже в гостиной нашего дома, так что появление там его жены было только вопросом времени.

— Влад хочет рискнуть жизнью и здоровьем, чтобы пройти проверку и получить титул магистра некромантии, — мрачно сообщил Элсин.

— А, ну, Влад как всегда, — Игнис вскинула брови. — Так, может, стоит девочек дождаться? Олла и Ройга сейчас с работы придут, Тея с занятий — без них как-то не то.

— А что тут решать, если трезвая оценка рисков показывает, что безопаснее всего сделать по-моему?

Если я струшу и не захочу проходить эту процедуру, я поломаю и планы, и карьеру всем остальным, включая Игнис, Оллу, Тею — они все здесь, что называется, устроились и нашли себя.

Игнис вскинула брови.

— Сильное заявление… Я пока вот трезво риски оценить не могу. Если Владу придется рисковать жизнью, может, все же лучше бежать?

— Бежать куда? — хмуро спросил я. — И чем там заниматься? Как доводить до ума наши проекты? Плюс, Олла и Тея здесь учатся, ты вон тоже… квалификацию повышаешь в своем роде. Да и не так велик риск, как кажется.

Игнис подумала немного.

— Ладно, а может, ты тогда во всех подробностях действительно разъяснишь? И для меня, и для нее? Заодно Элсин послушает и прекратит так беситься. А то, может, вы друг друга тоже недопонимаете.

С этими словами она подсела к мужу на диван и взяла его за руку.

Элсин тут же ощутимо расслабился.

Я прикинул. М-да, Игнис-то как всегда кругом права — все же надо все это еще раз рассказать во всех подробностях, да в спокойной обстановке, да в присутствии всей семьи. Чтобы нормализовать мою безумную идею, так сказать.

— Ладно, — сказал я. — Пойду загляну к повару, велю чайник, что ли, поставить и на стол собрать всяких вкусностей.

Девчонки явились очень быстро после этого, так что обсуждение из чисто медицинского между мной и нашими некромантами действительно превратилось в семейный совет — да еще и за накрытым столом.

— В чем, собственно, идея, — сказал я. — Проверка на соблюдение Кодекса двоякая. Во-первых, тест “пароль-отзыв”, но он слабенький, подделать его легко. Уж не знаю, ради чего ее сохраняют…

— Дань традиции, — сухо сказал Элсин. — Сам знаешь, традиции очень тяжело сдают оборону.

— Во-вторых, сам факт наличия немертвого мозга в живом теле. Это практически невозможно, если некромант не прошел через Академию — сам процесс умертвления мозга и накачки его консервантом — сложный, технологичный. Вряд ли какая-то группа ренегатов смогла бы его освоить! Там же черепушку вскрывают…

— Вообще-то, нет, накачивают консервантом через спинной мозг, — подняла брови Ройга. — Укол в позвоночник, дальше некромантией распространяют на все остальное. Иначе как бы мы двадцать-тридцать человек адептов в один вечер обработали бы? Зашились бы. А так за пару часов заканчиваем, потом маг Жизни лечит тела, и ребята дальше очухиваются уже частично немертвыми… Обычно даже ничего не замечают сперва, решают, что им в столовой плохо стало!

Я поморщился: вспоминать о том эпизоде мне до сих пор было неприятно.

— Все равно сложно. Но зато ощущение мертвого мозга как раз можно и подделать. Ведь при контакте не чувствуется, где именно в теле расположена немертвая нервная ткань. Запихаем мозг в желудок — и все должно проканать.

— В желудок?!.. — Тея отложила ложечку, которой ела вишни со взбитыми сливками, лицо ее вытянулось.

— Милая, это не так страшно, как звучит, — попытался успокоить ее я. — Смотри, мозг мы подготовим. Удалим внешнюю оболочку, сам мозг обернем тонким полотном, чтобы не развалился. Удалим мозжечок и ствол — ну, чтобы форма была попроще, чтобы мозг на стенки желудка давил равномерно. Получится ощущение плотного комка в желудке, там будет рефлекторный рвотный рефлекс, но мы его задавим зельями — и ничего, несколько часов я как-нибудь переживу.

— Я… плохо понимаю, о чем ты говоришь, но, возможно, мне сейчас станет нехорошо, — тихо сказала моя Водница.

Олла, которая и не подумала перестать с аппетитом уплетать пирог с мясом, тоже отложила еду, подсела к Тее и обняла за плечи.

— Раз не понимаешь, проще вообще об этом не задумываться, — сказала она спокойно. — Ты же доверяешь Владу, так?

— Конечно!

— Ну вот. Ты не специалист — он специалист. Помнишь, как ты разозлилась, когда Элсин с тобой стал насчет стихийной магии спорить? Потом несколько дней возмущалась!

Надо же, а я и не слышал.

— А… да.

— Ну вот и не проявляй ту самую черту, что тебя так раздражает в других! Тем более, что речь идет о Владе, он нам много раз доказал, какой он замечательный целитель.

Взгляд Теи прояснился, лоб разгладился.

— В самом деле! Спасибо, дорогая.

Она взяла ложечку и снова зачерпнула взбитые сливки.

Боги, как же мне с ними повезло!

Я озвучил это вслух.

— Угу, — сказала Ройга. — Девяносто девять из ста женщин тебе бы сейчас начали клевать мозг… и не тот, что в желудке, а тот, что еще у тебя в голове. По недосмотру, — ее голос звучал довольно холодно и почти сердито. — У меня-то квалификация достаточная. И я тебе скажу, что есть причина, по которой живые не обращаются к хирургам-некромантам за помощью! И по которой некроманты не лечат живых коллег, а зовут жизнюков!

— Да, разумеется, — мягко сказал. — И напомню тебе, огонечек, что я-то как раз жизнюк!

Так я ее последнее время звал: “огонечек”. Ройге нравилось. Вообще я голову сломал, изобретая разные нежные прозвища для всех трех своих женщин — подумалось, что это была бы хорошая идея. Но ни для Теи, ни для Оллы пока ничего не придумал. Обходился дежурными “любимая” и “родная”, Ройгу тоже так иногда звал, прямо сознательное усилие делал — чтобы, дескать, не подумала, что она-то не любимая и не родная. Зачем мне проблемы и ревность на пустом месте?

— Это я помню, — сказала Ройга. — Но ты что, собрался оставаться в сознании, пока мы вспарываем тебе живот?

— Разумеется, — сказал я. — А что такого? Местный наркоз. Смотри, если возникнет где-то кровотечение, я сразу почувствую, где оно — у меня обостренная чувствительность на собственное тело. И даже если не получится сразу врубить регенерацию, то я смогу коаугулировать стенки сосуда магией Огня! В общем, катастрофического кровотечения не будет, можешь не волноваться.

На самом деле понятное дело, что идея в восторг меня не приводила. Но обезболить себя я действительно смогу — и алхимические зелья есть подходящие, и воздействие мага Жизни, хоть и не позволяет полностью отключить нервные окончания, но позволяет их, скажем так, приглушить.

А остальное…

Мне правда страсть как не хотелось бежать с Гробницы, бросая все за плечами, лгать и выкручиваться. Хватит, наелся я уже такого.

— Дважды вскрыть желудок… — пробормотала Ройга.

— Один раз, — поправил я. — Когда необходимость в нем отпадет, я просто сожгу внутренним Огнем все в желудке, как я сжигал осьминожек в Теиной крови. И так же поступлю с шовным материалом, даже швы снимать не придется!

— Я очень посредственно шью, — сказал Элсин. — Сам знаешь, мы в основном сращиваем некромантией, шов нужен только для удобства работы при длинных разрезах!

— Видел я твое “посредственно”, — возразил я. — Нормальные швы, ровные. Ну, чуть грубоватые, но я-то тоже буду магией Жизни заращивать! Плюс никакой особенно тонкой работы не предвидится. Ребят, серьезно. Я об этом уже несколько недель думаю, все не так сложно и ужасно, как вам сейчас кажется!

Элсин внимательно поглядел на меня.

— Почему-то я чувствую острое дежавю…

— Ага, — поддержала Игнис, — у Влада всегда так! “Да все не так сложно, как кажется” — а потом ты разрабатываешь логистику под десяток гигантских мегаумертвий одновременно!

— Сейчас я буду один, десятка Владов у нас нет, — сказал я.

— И слава богам! — воскликнуло сразу несколько голосов.

Любят они меня, что поделать.

***

Все прошло примерно как я говорил. Элсин страшно паниковал, мы с Игнис как могли его успокаивали, на разные лады твердя, как мы в него верим и какой он молодец. До конца не уговорили: видимо, ни ее, ни даже меня он не считал авторитетами в области хирургии. Эх, был бы тут доверенный старший некромант, чьи навыки Элсин действительно уважает, чтобы сказал ему пару успокоительных слов! Но такого не имелось.

Однако в итоге он все же согласился на “эту авантюру” и две недели только и делал, что набивал себе руку на мелких и не очень животных, а хирургические швы только что за ужином не тренировал одной рукой. Ройга поступила примерно так же, но она сразу сказала, что слишком меня любит и поэтому будет только ассистировать. В день (точнее, в ночь, потому что “защита” была назначена на утро) операции мой учитель держал себя предельно собранно и безэмоционально. Похоже, подкрутил себе что-то в нервах “некромантским способом”, как говорила Игнис, по нему очень было видно. Даже пошутил:

— Когда мне говорили, что хороший ученик всегда найдет, как заставить учителя профессионально развиваться, я немного не так это себе представлял!

— Ну, — поддержала шутку Ройга, — про некров же как говорят? Друзья не друзья, пока друг друга не вскрывали. Вот, считай, платишь Владу взаимностью. Он же тебя собирал по кусочкам.

Для меня все это было крайне малоприятно, включая всякие дооперационные мероприятия вроде прочистки кишечника (и, соответственно, голодовки). Поэтому подробности я, пожалуй, опущу. Только скажу, что операцию мы проводили в нашей алхимической лаборатории на обитом железом столе, и я мог наблюдать за ее ходом с помощью зеркал.

Это дало мне повод припомнить мою старую-старую задумку по поводу самоличной челюстно-лицевой операции на себе, любимом. Ну, чтобы некроманты меня не поймали как Вилада Корна. Ох, как же хорошо, что у меня хватило ума передумать! Тут за полостной-то операцией на животе умаешься наблюдать, а если бы приходилось еще самолично возиться в ране скальпелем, да на лице… Бр-р.

А, еще и такая мелочь, что все эти две недели мне приходилось как проклятому повторять материал, который у некроманта с немертвым мозгом остался бы в голове по умолчанию.

Но теперь все — конец! Я одолел эту гору, и теперь мы оказались в условно безопасном месте!

Именно за это я и провозгласил тост, когда мы собрались дома, чтобы отметить мое магистерское звание. На самом деле традиции предписывали также проставиться в какой-нибудь таверне, что мы также запланировали. Но тут опять же традиции позволяли отложить отмечание на день-два, чтобы успеть подготовиться — готовиться заранее было нельзя, чтобы не сглазить. Так что сперва мы праздновали в узком семейном кругу.

Тея и Олла, которым этикет не позволял присутствовать в Академии, прижимались ко мне и никак не хотели отпускать, по десять раз переспрашивали, хорошо ли я себя чувствую, и не выпить ли мне еще какого-нибудь восстановительного эликсира. В конце концов я сказал:

— Ладно, девчонки, хватит! Со мной все хорошо, правда! Давайте о чем-нибудь другом!

— Если о другом… — Олла нахмурилась. — Я не так много знаю о некромантах, как Тея… В смысле, я мало читала, и хотя больше общалась с ними по делам, все-таки не очень хорошо представляю некоторые вещи. Но я вдруг поняла, что не знаю кое-что важного… — она поколебалась.

— Что именно? — спросил Элсин.

— Ох, — Олла заколебалась еще сильнее. — А вдруг я спрошу, и это как-то…

— А! — Элсин улыбнулся. — Ты, наверное, имеешь в виду, как это Кодекс позволил нам с Ройгой помочь Владу обманывать комиссию? И содействовать тому, чтобы полностью живому человеку присвоили звание полноценного некроманта, да еще и магистра в придачу?

— Да, — поколебавшись, сказала Олла. — Мне это давно приходило в голову, но я думала — вдруг вы как-то… ну, стараетесь не замечать этого момента? Шанс невелик, но все же.

— Нет, что ты, — покачала головой Ройга. — Как ты себе это представляешь? Да, мы сами являемся судьями, соблюдаем мы Кодекс или нет. Но если бы можно было так серьезно себя обмануть, Кодекс был бы бесполезен! Дело не в Кодексе, а в Клятве.

— А чем Клятва отличается от Кодекса? — еще сильнее удивилась Олла.

Ройга закатила глаза.

— Фиалочка, объясни, пожалуйста? У тебя лучше получится.

Я давно заметил, что на “фиалочку”, в отличие от “малыша Эла”, Элсин не обижается. Как-то спросил у него, почему так, он только усмехнулся: “А на что обижаться? Я люблю фиалки”.

— Это только кажется сложным, — сказал Элсин, — но на самом деле как только поймешь принцип и уложишь в голове, все просто. Кодекс некроманты учат наизусть еще будучи адептами, чтобы в момент первоначального поднятия четко знали все его формулировки. Это нужно, в основном, чтобы время сэкономить и избежать разночтений, а также обеспечить множественный контроль на всех этапах обучения адептов. То есть чтобы никому из учителей не пришло в голову обучать адептов какой-то альтернативной версии Кодекса. Сам Кодекс, конечно, это запрещает, но… мало ли. Если по какой-то причине приходится поднимать человека с даром Смерти, который не успел выучить Кодекс — иногда такое случается — то Кодекс закладывают в разум целиком. Долго, муторно, но возможно.

Олла кивнула.

— Тут понятно пока.

— Обычно когда некроманта — точнее, его мертвый мозг — впервые поднимают, то наставник внедряет ему в разум не весь текст Кодекса целиком, а только текст Клятвы. Которая постоянно ссылается на Кодекс. Но содержит в том числе и такой текст: “В случае, если дословное соблюдение Кодекса противоречит его принципам, я буду руководствоваться не буквой, а духом Кодекса”. А основные принципы Кодекса — это служба Империи, непричинение вреда невиновным для целей некромантии… — он чуть сменил тон, — просто убивать можно, если что… Еще два принципа: пресечение асоциальных тенденций у немертвых некромантов и воспроизводство следующего поколения некромантов в соответствии с духом Кодекса. Тоже понятно?

Олла кивнула.

— Так вот, Влад — не некромант, — продолжил Элсин. — У него есть дар Смерти, но это — производное от его стихийного дара. Если его убить и поднять, то получим безмозглое умертвие, а не человека, которого мы ценим и любим.

Тут Олла и Тея разом прижались ко мне ближе, и я обеих обнял.

— Правда, это только предположение, — заметила Ройга. — Никто и никогда не пытался убить и поднять Идеального мага Огня… насколько нам известно. Но проверка слишком дорого нам обойдется!

— Вот именно! — решительно поддержала Игнис. — Никаких проверок!

— Поддерживаю! — чуть не хором воскликнули Тея и Олла.

— Таким образом, — продолжил Элсин, не обращая внимания на их ремарки, — Влад не относится к “последующему поколению некромантов”. Кодекс к нему вообще не применим. Он не может стать немертвым. Кодекс, конечно, содержит ультиматум, что только принявший Кодекс может быть признан дипломированным некромантом. И наоборот, никого, имеющего знания и способности некроманта, нельзя отпускать без того, чтобы внедрить в него Кодекс. То есть без того, чтобы убить. Но тут вступает в дело Клятва, которая в подобных случаях велит руководствоваться духом Кодекса, а дух Кодекса запрещает убивать невинных в целях некромантии. Убить же Влада, чтобы привести его под Кодекс — означает убить невинного с целями некромантии. Соответственно, Клятва прямо запрещает мне его убивать — по крайней мере, по этому поводу.

Для себя я определяю это так: Клятва — это программный код, а Кодекс — библиотека, к которой этот код обращается. Но такое сравнение девочкам точно будет непонятным. А Элсин все очень подробно разъяснил.

— Хм… — неожиданно сказала Тея.

— Что? — спросил я.

— А если… ну, чисто теоретически. Влад же не под Кодексом. Что если он возьмет кого-нибудь с некромантским даром и… ну, внедрит в него другой Кодекс? Не тот? Например, чтобы этот человек был верен лично Владу?

Элсин и Ройга переглянулись.

— А вот тогда мне все-таки придется Влада убить, — спокойно сказал Элсин. — Ну, по крайней мере, попытаться. Так-то исход будет обратный, скорее всего.

— Увы, мне тоже, — добавила Ройга хмуро. — Точнее, мне, скорее придется покончить с собой, учитывая мое отношение к Владу. Так что, милый, если возьмешься делать что-нибудь такое, делай это в тайне от меня! Мне еще не надоела моя не-жизнь.

— Раз так, у вас обоих есть железная гарантия, что я не попытаюсь сделать ничего подобного, — заверил я. — Никогда в жизни. В том числе без вашего ведома.

Горло у меня слегка сдавило.

— Так! — Игнис тряхнула головой. — Что-то у нас обсуждение не туда заехало и слишком мрачным стало! Повод-то радостный! А сейчас я его еще радостнее сделаю.

— Точно, давай, — сказал я, тоже счастливый возможности оставить тему. — У тебя что-то хорошее случилось?

— Нет, но обязательно случится, — сказала Игнис. — Влад, я же верно понимаю — раз ты получил звание магистра, ты перезаключишь здесь контракт, и никуда в ближайшее время нас срывать не планируешь?

— Да, ради этого-то все и затевалось, — сказал я. — Раз уж мы нашли тут такие… тепличные условия.

В буквальном смысле тепличные!

— Тогда — чего еще ждать? — спросила Игнис. — Давай, оплодотворяй меня.

Я потерял дар речи.

— Погоди, милая, — попытался урезонить ее Элсин. — Я же тебе объяснял. Нужно увеличить количество кроличьих выводков, проверить, нет ли наследственных нарушений…

— И что если они есть? — холодно спросила Игнис. — Не рисковать вообще? Нет. Я в любом случае хочу хотя бы попробовать получить от тебя ребенка. Первые выводки у вас не отличаются от контрольных — я правильно сказала, да? Ну и чего еще? И вообще, мы тут уже скоро пять месяцев, а по моим прикидкам, у нас каждые полгода обязательно какая-то херня вылезает. Вот давайте пока ничего опять не вылезло — я хочу забеременеть. А то кто его знает, что будет потом! Сейчас наконец-то вокруг спокойно! И раз мы следующие несколько лет никуда не собираемся… Сами подумайте, чем ребенок старше, тем с ним проще, когда в следующий раз через портал пойдем!

Элсин поглядел на меня как-то слегка беспомощно. Я пожал плечами.

— Ваше дело. Так-то технология готова, в принципе. Почему нет.

Элсин слегка опустил плечи.

— Игнис… я не могу тебе в этом отказать. Совсем не могу. Но… ты правда уверена?

— Еще как уверена, — сказала она строго. — И своих молокососов я наконец-то натаскала, что они с бурями теперь и без меня смогут разобраться. И с авариями на Полигоне тоже разобрались. Когда, как не теперь?

Действительно, после перекраски старшего программиста в фиолетовый аварий больше не было: и химеры с ума не сходили, и умертвиям обновили программу.

— Ладно, — сказал Элсин. — Хорошо. Давай.

— Ура! — воскликнула Игнис.

Мои девчонки, включая даже Ройгу, запищали и захлопали в ладоши. А я подумал: как хорошо, что на Ошибке я поднатаскался по ведению беременности!

Интерлюдия. Эрик Эльм и план оптимизации

Эрик спокойным взором обвел пробковую доску, на которой было закреплено множество мелко, убористо исписанных листов, соединенных тонкими красными шпагатиками. Кто-то когда-то показал ему эту форму наглядных записей, и Эрик нашел ее более удобной, чем постоянно крутить сложные алгоритмы в голове. А у него имелся очень, очень сложный алгоритм. На сотни миров и сотни лет. Хотя, кто знает? Может быть, получится за десятки.

Эрик открыл рот и издал несколько щелчков, свист, шелест, короткое рычание, сипение. Точнее, так это слышалось бы обычному человеческому уху. Сам Эрик слышал множество обертонов и модуляций, задающих тончайшие оттенки смысла.

Стоявшее в углу комнаты фиолетовое умертвие встрепенулось и ответило коротким вскриком и цоканьем.

Обычное подтверждение: “Приказ принят”.

Затем развернулось, вышло из комнаты. Его придется подождать: чтобы отрыть закопанную Эриком бутылку консерванта, понадобится время. Но если умертвие его принесет, это значит, что Эрику удалось адекватно передать не только приказ, но и координаты, и глубину. Очень трудная задача, когда речь идет о зарытых объектах! Тем более, что Эрик закопал его посреди двора, вдали от ориентирных объектов. Однако в свой новый модуляционный язык Эрик закодировал не просто координаты — вообще полный слепок своих движений! С таким “маршрутом” найти спрятанное будет вполне возможно.

Умертвие вернулось двадцать минут спустя, держа в руках уже чисто отмытую бутылку и стакан на подносе.

Эрик поблагодарил его — никогда не стоит пренебрегать этим! — налил консерванта в стакан, выпил. Отлично. Просто отлично!

Его продуманный план оптимизации Гробницы, а за ней и всей Империи начинал выглядеть все более выполнимым!

Глава 3. Начни с себя

Для вечеринки, посвященной моему вступлению в должность, мы арендовали одну из лучших таверн на Гробнице. Хозяева умудрились сделать ее светлой и уютной несмотря на обилие черного цвета в интерьере — заточенность на некромантов все-таки! И кстати да, владельцы были живыми обычными простолюдинами и к некромантам не относились никаким боком. А из разговора между одним из членов комиссии и хозяином я так понял, что оный некромант знал еще деда нынешнего владельца, который одним из первых рискнул переселиться на Гробницу и открыть здесь заведение.

Офигеть, конечно.

Вечер прошел в приятной обстановке, что, в основном, было заслугой моих девочек. В отличие от самой “защиты”, на которой, по традиции, могли присутствовать только некроманты, на пирушку все явились с женами или мужьями (у кого были). Тея заглянула ненадолго и ушла, “чтобы не смущать людей” — но никто из “молодежи” (то есть, еще живых гостей) не смел напиваться и дебоширить, когда вечер осенила присутствием маг Воды. Ну а моя законная супруга — снова у меня есть повод ею гордиться! — здорово играла роль хозяйки вечера, очень любезно со всеми общаясь и легко гася очаги, где чьи-то научные споры грозили перерасти в побоище.

Элсин был еще одной звездой вечера. Игнис надолго не задержалась по той же причине, что и Тея (пусть маги Воздуха и не такая элита, как маги Воды, а все-таки стихийники), но, несмотря на ее отсутствие, Элсин оставался в приподнятом настроении весь вечер, широко улыбался, раскованно шутил и вообще работал “душой компании”. Абсолютно не выглядел старше двадцати четырех — серьезно, увидь я его впервые, может, с наметанным взглядом живым бы и не посчитал, но точно решил бы, что он действительно молодой и совсем недавно немертвый!

Меня в этот вечер хлопали по плечу так часто, что плечо начало болеть, да и тосты поднимали так охотно, что без предварительно принятого отрезвляющего зелья и ускоренного метаболизма мага Жизни я бы наклюкался до синих чертей — и Элсина чествовали никак не меньше.

— Что, радуешься? — усмехнулся я в какой-то момент, подсев к нему, когда он ненадолго остался один за столом. На лице моего учителя играла нехарактерная для него мечтательная улыбка. То есть вру, характерная, но обычно она у него появляется, только когда он об Игнис думает… А, блин, ну точно. Я и забыл, что у него сейчас на самом деле два повода для радости.

— Есть такое, — кивнул Элсин. — А что, не должен?

— Нормально, только уровень алкоголя в крови контролируй, — решил я отплатить ему его же монетой и побыть заботливым душнилой. — А то выключится нервная система — откачивай тебя потом.

Между прочим, серьезная проблема, именно поэтому немертвые почти не пьют, даже те, кто очень любит алкоголь — ну или правда плохо кончают.

— Не волнуйся, контролирую, — Элсин принял мои слова как должное. — А вот магистру Нидалю уже явно хватит, ты бы попросил его ученика его вывести…

— Йон с женой тут хорошо время проводят, сам с Оллой к Нидалю подойду, — покачал я головой. — Авось, не откажет… — тут мне пришло кое-что в голову. — А что, должно быть, мое магистерское звание тебе тяжелее далось, чем у остальных учеников?

Элсин с иронией поглядел на меня.

— Ну, если считать те два с лишним года, что мы вместе путешествуем… может быть. А если только саму защиту — то ты… дай подумать, второй с конца по количеству приложенных мною усилий!

Я недоверчиво поглядел на него.

— Серьезно?

— Серьезно! — хмыкнул он. — Обычно от меня как от учителя и научного руководителя требуется куда больше работы! А ты все сам, считай, сделал. Ну, кроме некоторых деталей…

Глядя на мое удивленное лицо, он ностальгическим тоном произнес:

— Первым с конца, кстати, был парень, который в научные руководители выбрал другого некроманта, не меня — такое случается, хоть и редко. У нас научные интересы не вполне совпали. Так что ты, можно сказать, идеальный ученик.

Я прикинул.

— То есть вдвойне идеальный?

Ну, как идеальный маг Огня.

Элсин широко улыбнулся.

— Именно!

В общем, вечер прошел отлично, да.

А потом начались трудовые будни.

***

И начались наши трудовые будни с магистра Хьялмара Агрима собственной персоной, который вызвал нас с Элсином на разговор в свой кабинет — тот самый, где мы уже были непосредственно после вымачивания Эльма в консерванте две недели назад. Начал Глава Ковена резко и сразу к делу:

— Поздравляю вас обоих. Надо решать, что дальше. Ваш сказочный проект — хорош. Хотите финансирование? Но тогда программу исследования определяю я.

Мы с Элсином переглянулись.

— Смотря что вы подразумеваете под программой исследований, — сказал мой учитель. — К тому же, нам хотелось бы уточнить: неужели вы так сразу выделите пришлым целое направление? У вас же наверняка очередь желающих назначения…

— Есть такая очередь, — хмыкнул Агрим. — Да, Бьер, вы разбираетесь. Поэтому — увы, направление вам выделить не могу. Но отдельную лабораторию — да, раз уж ваш ученик такая звезда. Конкретные результаты — лучший аргумент! С направлением решим так: лично буду курировать, как я уже сказал. Что касается программы. Опыты над человеческим семенем уже планируете?

— Да, — сказал Элсин.

— Супруга, небось, торопит? С себя думаете начать? — но говорил это Агрим не резко, наоборот, неожиданно мягко. Вздохнул. — Жена у вас хорошая. Ради такой женщины — понятно. Это пускай. Патент давайте оформим. Пока вряд ли много кто захочет, но потом… — он нахмурился. — Аристократы встрепенутся. Может, дело и до изменения имперского законодательства дойдет. И над прейскурантом поработайте. Учтите: другие лаборатории уже начали. Вы недолго одни с этой темой будете.

— Мы понимаем, — подтвердил Элсин.

Действительно, с финансовым вопросом тут дело было нерешаемым: мы могли оформить на процедуру патент, но по имперскому законодательству, пролоббированному Цехом некромантов, патент касался только тех случаев, когда технологию применяли не-некроманты. А поскольку процедура была рассчитана в первую очередь на них, то именно денежные отчисления по этому патенту нам особо не светили. Мы могли только брать оплату за создание живой спермы, но тут, действительно, нам могли легко перебежать дорожку любые лаборатории, так что назначать слишком много смысла не имело.

Но мы с самого начала не ради обогащения это дело затевали. А по личным, что называется, мотивам.

Хотя… что это Агрим сказал про аристократов и изменения имперского законодательства?.. А!

До меня только что дошло, что он имел в виду! Это ж вопросы наследования! Умер кто-то бездетным — раньше на этом права наследования уходили к каким-нибудь внучатым племянникам по мужской линии, а теперь можно же попробовать искусственное оплодотворение, если тело или хотя бы часть тела некромантским способом сохранить! Как и для тех мужиков, у которых бесплодие! Или кто уже состарился — а имеющиеся наследники не устраивают!

Ой-ё, это мы реально сильно можем местные обычаи перекроить! Возможно, и правда придется какие-то ограничения вводить.

— Значит, что я хочу, чтобы вы делали — помимо оплодотворения всех желающих по сходной цене, — продолжал тем временем Агрим. — То, о чем мне Шелки раньше в уши лил. Размножение вымерших животных.

Ну да, так и знал, что это всплывет!

— Есть какие-то наметки по этой теме? — продолжал Агрим.

Я пожал плечами.

— Кое-что ясно сразу. Начинать надо с какого-то ящера — яйцо даже сверхгигантской рептилии не может быть больше обусловленного физиологией предельного размера. Значит, можно будет найти подходящие живые виды. Главная сложность — подобрать максимально возможно родственный вид: хоть наследственная информация и содержится в ядре, донорская клетка тоже построена на основе этой информации. Логично предположить, что при далеком видовом родстве может возникнуть несовместимость, и клетка просто не сможет поделиться. Даже под воздействием магии Жизни. Кстати вот еще момент: нам потребуется ставка мага Жизни. Может, даже не одна. Хорошего мага Жизни.

Агрим секунду подумал, потом кивнул.

— Хорошо. Но — чтобы искали на Гробнице, у нас полно хороших кадров! Или сами доучивайте. Поиск через портал не согласую.

— Годится.

Мне и в голову не пришло бы искать другого жизнюка через портал! Да и вообще, это больше для маскировки на самом деле затея. Так-то с нужными манипуляциями я справлюсь и сам, но спалиться таким образом было бы совсем уж глупо.

— Но начинайте не с ящера, — продолжил Агрим. — С этой вашей… миноги.

Вот тут я аж завис на мгновение: она же живая! Потом сообразил. Блин, я ведь именно под этим соусом и добился того, чтобы этой земляной “рыбке” сохранили жизнь: мол, это вам готовая ступень к размножению вымерших видов Гробницы! С этими выпускными экзаменами и защитой магистерской степени все “лишнее” из головы повылетало…

— Нелин ходит страдает, — тем временем продолжал Агрим. — Полезное животное — и одно, вдруг помрет. Жен достал. Карсена достал. Меня почти достал. Так что давайте, это — ваша первоочередная цель. Тем более — польза для сельского хозяйства.

И не поспоришь.

— Документы мой секретарь подготовит, — продолжил Агрим. — Значит, беретесь?

Ну что, никто не говорил, что “спокойная жизнь” на Гробнице действительно будет спокойной!

— Прямо сейчас обещать успех на сто процентов не могу, — немного подумав, честно сказал я. — Может быть, выяснится, что мы достали мужскую особь. Шанс, что получится сделать потомство из ядра этой миноги и яйцеклетки маленькой морской особи хоть и есть, но очень небольшой. Если не выйдет, придется попросить поисковиков добыть еще миног и надеяться, что получится достать самку. Если же наша особь женская или, что совсем уж удачно, гермафродит — все что нужно, у нас уже есть.

Если у нас самка, то придется осваивать клонирование, а не полноценное размножение через восстановление популяции, но этого я пока нашему шефу объяснять не стану.

— Не рассчитывайте на поисковые партии, разве что случайно опять повезет, — дернул щекой Агрим. — Скорее дохлых найдут. Но — поставлю задачу. Ладно. Информацию по миноге жду в приоритетном порядке, остальное — в рабочем.

На том и порешили.

Когда мы вышли от Агрима, Элсин сказал:

— Ну что, теперь в самом деле — начинаем с меня?

— Ага, — сказал я. — Вот уж будет воистину “рукотворный” ребенок!

Потому что клеточное ядро мы собирались “отщипнуть” от Элсиновой руки, которая до сих пор лежала у него в колбе. А остальное…

Что ж, с остальным предстояло немного повозиться.

***

— Вы хотите сделать… что? — Виттор Ослер, палач-некромант, чуть не убивший Оллу, смотрел на меня и Элсина с такой гримасой, как будто мы предложили ему съесть живую жабу.

Хотя… нет, пожалуй, если бы ему понадобилось съесть живую жабу — по должностной инструкции, наверное — он бы и глазом не моргнул.

Кстати…

— Это как-то нарушает вашу должностную инструкцию? — поинтересовался я.

Разговор шел в рабочем кабинете палача-некроманта — да, у него и такой имелся, и выглядел как нормальный офис начальника средней руки в реалиях Гробницы.

Кстати говоря, Ослер ни слова не сказал об инциденте с Оллой при встрече, ни извинений, ничего подобного — словно ничего и не происходило. Хотя не мог не знать, чем все кончилось.

— Если бы вам требовались части тел приговоренных после их гибели, я бы предложил подать заявку в установленном порядке, — продолжил Ослер. — Однако вы хотите… кастрировать их, пока они еще живы?

— Удалить семенники, — подтвердил я. — Необходимо для экспериментов. Нужны живые ткани.

Очень мне не хотелось лишнего разговаривать с этим типом, но что поделать! Может, надо было действительно попросить Агрима его заменить, когда он предлагал? Но я тогда и не предполагал, что мне придется опять с ним взаимодействовать!

— Это является физическим издевательством над приговоренными к смерти, чего я не могу допустить, — холодно произнес Ослей. — Моя инструкция этого не допускает.

Ну разумеется. Однако хорошо, что его инструкция включает даже такую претензию на гуманность.

— Отнюдь, — тем же ледяным тоном поправил его Элсин. — Напротив, приговоренные получат дозу сильного снотворного и ничего не почувствуют. Затем вы их сразу же отравите, вот и все. Им нет необходимости даже знать о процедуре заранее. Наоборот, они еще и выиграют. Насколько я знаю от выжившей, испытавшей на себе действие вашего яда, первые полминуты после его применения довольно мучительны. А снотворное действует безболезненно.

Вот теперь на лице палача что-то появилось. Не стыд и не сострадание, некое… неудобство, что ли.

— Раз так, то у меня нет возражений — кроме того, что мне нужна официальная заявка от заведующего вашей лаборатории.

— Это буду я, — сказал Элсин, — и держите.

Он достал из портмоне, висевшего у него на поясе, лист бумаги и протянул палачу. Обычно эти бумаги для нас разносила Олла, но тут мы, разумеется, решили все сделать сами.

Ослер кивнул.

— Тогда попрошу вас выбрать нужные вам образцы. Партия прибудет через полчаса.

А то мы не знали!

Интерлюдия. Хьялмар Агрим и заманчивое предложение

На сей раз Агрим заглянул домой к Эрику не по расписанию, а потому, что тот его вызвал запиской. И был удивлен, увидев, что ученик щеголяет свежей лысиной.

— Что с волосами? — спросил Агрим.

Одновременно он исподволь оглядывался. Но других признаков подступающего безумия или, скажем мягче, зацикленности на какой-то одной идее не было видно. В доме у Эрика — просторном, но по-холостяцки просто обставленном — было все как всегда, в гостиной, куда он сразу пригласил учителя, чисто и даже уютно. Насколько может быть уютно в доме у немертвого, живущего без семьи и практически всегда поглощенного рабочими задачами. То есть — стандартная обстановка, поддерживаемая слугами, но поддерживаемая исправно. Явно Эрик не запускал своих домашних некроконструктов, да и с программированием особо не импровизировал.

— Надоело возиться, — беззаботно махнул рукой Эрик. — Сколько человеко-часов на них потратил — с ума сойти, и ради чего? Исключительно из тщеславия! Все эти шампуни, притирки, новые методики — тьфу!

— У тебя отличные методы работы с волосами, — не согласился Агрим, очень внимательно глядя на ученика. — Они многим помогли. Особенно молодым, кто раньше времени…

— Да-да, толпу молодежи мои пропитки для волос осчастливили, я знаю. Любимое хобби и все такое. Не хочу больше тратить на это время. У меня есть занятия получше.

В этот момент в гостиную вошел фиолетовый слуга, чуть поклонился и вежливым тоном поинтересовался:

— Уважаемый магистр Агрим желает воды, консерванта или, быть может, чаю?

— Ты доработало распознавание образов! — произнес Агрим, имея в виду, что умертвие его узнало, определило, что он немертвый и предложило варианты, подходящие немертвому.

— Да! — воскликнул Эльм. — Доработал! Я еще добьюсь, что эти слуги будут звучать не хуже живых!

— Тогда чаю, — обратился Агрим к умертвию. Подумал и усложнил ему задачу: — Есть с мятой?

— Найдется, — кивнул слуга. — Не хотите ли также несколько капель лимонного сока?

— Половину чайной ложки, — согласился Агрим.

Слуга развернулся и ушел.

— Впечатляет, — сказал Агрим. — Если еще и чай принесет, какой надо…

— Принесет, не волнуйся.

— Прочел твою докладную записку, — продолжил Агрим. — План оптимизации работы департамента общественных работ? Ты раньше этим не занимался.

— Теперь у меня голова лучше варит, хватает и на то, чем я не занимался, — усмехнулся Эрик и постучал себя пальцем по виску. — А что касается этого плана, то все взаимосвязано. Я же программу для умертвий Полигона переделал? Переделал. И теперь у меня созрела идея, как сделать программу для общественных умертвий! Отлично будет, я тебе отвечаю. Прежде мне казалось, что невозможно создать единую универсальную программу для такого работника, лучше обойтись мелкими, специализированными. Но теперь — другое дело! Более того, я придумал, как исправлять программу прямо на ходу, даже без участия некроманта! Умертвия смогут просто голосом передавать пакеты команд, которые будут работать не хуже некромантских закладок.

— А что нарушения? Накопления энтропии, неполадки?

— Так вот для этого и нужно! — всплеснул руками Эрик. — Периодически обновлять — да и все! И все будет нормально! Зато посмотри какая сразу экономия выходит. Я уже все рассчитал. Можно будет почти на двадцать процентов сократить количество умертвий, обслуживающих город! Не сразу, конечно, но за два-три месяца, думаю, удастся выйти на расчетные показатели. Молодой Браннт — человек на своем месте, очень хорош, всецело меня поддерживает.

— Он к тебе заходил? — уточнил Агрим.

— Да, я послал к нему химеру, он забегал вчера… Может, кстати, выпустишь меня из этого карантина? Ясно же, что с ума я не схожу.

— Подумаю, — пообещал Агрим.

В этот момент вошел некроконструкт с чайными чашками на подносе. Одну подал Агриму, другую — хозяину.

Агрим глотнул. Вкусовые ощущения у немертвого, разумеется, не те, что у живого, однако, насколько он мог судить, инструкции были выполнены в точности.

— Однако.

— Хьялмар… — неожиданно Эрик обратился к нему по имени.

— Да? — Агрим поглядел ученику в глаза.

— Это правда здорово. Этот новый консервант. Не скажу, что это почти как быть живым — наоборот, ничего общего. Но такое обновление мыслительных способностей! Совершенно невероятное. Я знаю, твой самый большой страх — отупеть, окуклиться, перестать интересоваться новым и увериться в своей непогрешимости, перестать быть ученым и превратиться в обычного администратора…

— Откуда знаешь? — перебил его Агрим, чувствуя неожиданный холод в груди.

Он никогда не говорил Эрику об этом!

— Боги, да как будто трудно догадаться! Особенно сейчас, — Эрик усмехнулся. — Я же гораздо более считываю нюансов в окружающей обстановке, чем раньше! И память анализирую лучше… Так вот, с этим новым консервантом ты сможешь сделать рывок вперед. Любая новая тема, на которую тебе сейчас не хватает времени, масса открытий, которыми ты никак не мог заняться — все к твоим услугам!

— Вербуешь? — тяжело спросил Агрим.

— Есть такое, — кивнул Эльм. — Хочу, понимаешь, сделать добро своему наставнику, от которого сам видел столько добра. Нормальное человеческое стремление.

И он располагающе улыбнулся.

Агрим не стал улыбаться в ответ.

— Сегодня к тебе зайдет Кейн Ликке, — сказал он. — Еще раз поговорит. Если даст добро — приступай завтра к работе. Насчет смены консерванта… если кто-то еще захочет попробовать, подай мне списки на утверждение. Сам я пока обожду.

Агрим не видел подвоха, но многовековой опыт говорил ему: не стоит сразу кидаться на новое и завлекательное, нужно сперва проверить.

Глава 4. Выполним и перевыполним план!

Вольер с миногой, расположенный на берегу нашего нечаянно выкопанного “прудика”, уже оброс приличной инфраструктурой. Кроме собственного вольера для миноги, обнесенного загородкой (с косым выходом на поверхность), тут появилась также водонапорная башня, вагончики для персонала, словно бы позаимствованные у поисковиков, будка для продажи билетов и даже маленькая лодочная станция с катамаранами (уже подсуетились!). Более того, над прудом теперь сияло новое большое солнце! Ну, как большое. Оно было меньше, чем над Солнечными Полями и меньше, чем над Живым Прудом, но куда больше, чем тепличные. Впрочем, рой тепличных солнышек имелся тоже, они иногда спускались и начинали плавать всего в метре или двух над поверхностью озера. Соответственно, по берегам прудика уже были высажены (и даже успели приняться!) в ямы с плодородной почвой маленькие ивы.

Короче, инфраструктура разрасталась. Я слышал, что это место уже называют “Загородный Пруд”. С легкой усмешкой я прочел установленную у пруда табличку: “Уважаемые посетители! Данный водоем предоставлен публике любезностью магессы Воды Теи Нейгарт, разведение живых существ помимо гигантской миноги на территории парка не планируется, лицензии на вылов рыбы не предоставляются”.

До сих пор я этим вопросом не интересовался, но из общей беседы в таверне на моей Живом Пруду можно было рыбачить — если успеешь лицензию купить, их ограниченное число в месяц выдавалось! Причем лицензии были двух видов: такие, по которой рыбу можно было забрать с собой, и такие, по которым требовалось рыбу потом отпустить.

В общем, можно сказать, что жизнь на Гробнице мы этим прудом оживили… хотя вот Карсену скорее подгадили: он, конечно, со мной не откровенничал, но судя по моим наблюдениям, местный маг Огня был загружен по самое не могу с этими солнышками! Подпитывал он их по графику и тратил на это по три-четыре часа каждый день. Практически полноценная занятость получается!

Интересно, а вот можно как-то эти солнышки сделать более долговечными? Ну ладно, это уже второй этап. Мне бы хотя бы добиться пока, чтобы они просто не взрывались!

Пока у меня категорически не было времени экспериментировать: сперва история с миногой, потом подготовка к защите магистерского звания, потом — всякая бюрократическая беготня с перезаключением контрактов… А ведь выбираться для экспериментов с солнышками требовалось далеко, может даже на холодную и темную сторону планеты — чтобы уж точно не спалиться. И не просто так. Требовалась кое-какая подготовка. Во-первых, мне нужно было взять умертвий, чтобы построить новый бруствер, во-вторых, вероятно, нужно было взять споттера — либо Элсина, либо Ройгу, чтобы им меньше было риска. А оба наших некроманта были загружены на работе по маковку, даже рыжая: она все больше и больше втягивалась в работу местного Департамента, а там как раз сейчас запустился большой проект по смене всех умертвий на фиолетовые… точнее, по смене консерванта у всех существующих умертвий. Даже строили специальный “центр перепрошивки”, где всех умертвий пропитывали новым консервантом, а потом еще и заново программировали — чтобы исключить досадные случайности, типа тех, что на Полигоне.

У меня, правда, были некоторые сомнения, стоит ли делать этот эксперимент таким масштабным, но потом я напомнил себе, что тот же Карсен в случае чего легко просто спалит всех фиолетовых умертвий в зоне видимости — и вся недолга. А уж совсем на крайняк то же самое могу сделать и я. Так что “восстания машин” можно, в принципе, не опасаться.

Скажем так, не очень опасаться.

Короче, я сделал себе мысленную пометку снова вернуться к экспериментам с моими “файерболлами” — если уж не стабильное солнышко скатать, то хоть добиться по крайней мере того, чтобы заряд взрывался в заданное время и с заданной силой! А сам отправился разыскивать мастера Эдгарс: личным распоряжением Агрима она теперь работала над обслуживанием миноги.

Жизнючка нашлась в вагончике с изображением растущего из земли ростка (знак богини Жизни) и надписью: “Оздоровительный пункт”. Она сидела за столом, читала книжку в кожаной обложке и шмыгала носом, вытирая глаза белым носовым платком с кружавчиками. Поскольку одета жизнючка была по-прежнему в утилитарное светло-серое, выглядело это немного странно. Я мельком бросил взгляд на обложку: о, еще один тезка! Эрик Гисли какой-то. Хм, а не тот ли это автор, которого Ройга так полюбила? Надо все же поинтересоваться, что ж он такого пишет. Ну так, осторожно. А то вдруг там что-нибудь такое, от чего у нормального мужчины глаза вытекут? Бывают иногда у дам… интересные вкусы.

— А, магистр Шелки! — обрадовалась Эдгарс. — Спасибо, что пригласили на пирушку, кстати!

— Пожалуйста, — сказал я, — но справедливости ради, у меня голова тогда кругом шла, я бы и не вспомнил. Это моя жена всех приглашала.

— Значит, спасибо ей, — улыбнулась Эдгарс. — Очень милая у вас супруга!

— Благодарю. Только давайте вы без “магистра”, я без “мастера”, так проще будет. Так я к вам по делу сегодня…

И я вкратце обрисовал ей ситуацию: мол, так и так, начинаем новые исследования, нужен квалифицированный маг Жизни. Эдгарс показалась мне сообразительной и довольно знающей.

Женщина нахмурила белые — то ли выбеленные, то ли в самом деле седые — брови.

— Я бы не против… — сказала она. — Но, честно сказать, я и здесь не собиралась надолго задерживаться! Только чтобы подготовить сменщиков. Все по договору с Главой Ковена. А потом сразу — назад в поисковики.

— Так любите там работать? — уточнил я.

— Да не то чтобы… — хмыкнула жизнючка. — Но мне деньги нужны. Зарплата так-то что тут, что в поисковых партиях одинаковая. Но там еще постоянно сверхурочные, да еще если выкопают что — всему отряду процент! А глава партии еще может даже из своих премию докинуть. Вальдерс не жадный, с ним хорошо работать. Здесь же что? Чаевые у посетителей выпрашивать? Брезгую, — она сморщилась. — Вот, оздоровительный пункт открыла, но особо не идут. Зачем, когда клиника есть? Там для живой родни тех, кто на местный химерологический трест или на Ковен работает, хорошие скидки.

— Понятно, — сказал я. — Однако я выбил нашему магу Жизни неплохое жалованье!

— Какое? — заинтересовалась Эдгарс.

Я назвал.

Она задумалась, потом тряхнула головой.

— Извините, Шелки, у поисковиков все равно больше получается.

— Но зато таскаться по разъездам не надо, — сказал я.

— Ха, это скорее минус! — усмехнулась Эдгарс. — Пока я в разъездах, мои по мне соскучиться успевают, потом не так достают.

Тут я вспомнил кое-что.

— А знаете, Эдгарс, у меня для вас есть выгодное предложение. В накладе точно не останетесь…

И я рассказал ей о своей “молодильной мази”. Так-то я продал ее рецепт Гильдии Алхимиков, но сам я, будучи членом Гильдии, тоже имел право его варить. Кроме того, сюда на Гробницу этот рецепт еще не дополз — Гильдия делала ежегодные подборки, но сперва этот рецепт еще должен был в Метрополию попасть, а оттуда спущен старшим членам Гильдии в младших мирах, не быстрый процесс. А уж магов Жизни, способных работать “в связке”, и подавно не было.

— То есть эта мазь позволяет откатить внешние признаки старения? — уточнила жизнючка.

— Да, но очень слабо. А вот если одновременно еще на кожу воздействовать магией Жизни — эффект улучшается кратно.

— Насколько кратно? — уточнила она.

— Как вы думаете, сколько мне лет?

Эдгарс чуть скривила губы.

— Честно говоря, я удивлялась вашей молодости… Двадцать два? Двадцать пять? У вас ведь живое тело, так?

— Живое, живое. Но вы на десять лет промахнулись, — хмыкнул я. — И моя жена — моя ровесница. Ну, на год младше.

— Охренеть! — воскликнула Жизнючка. — Я думала, только маги Жизни так могут!.. — и осеклась. — Прошу прощения за грубость.

— Да ладно, — я махнул рукой. — Кстати говоря, мэтресса Бьер и мэтресса Нейгарт тоже не пользовались эликсирами омоложения, только этой мазью — а так им тоже около тридцати. В общем, смотрите, что я предлагаю..

В общем, с Эдгарс мы договорились на совместные продажи мази с дополнительным воздействием. Главное теперь, чтобы она машинально не начала пробовать это воздействие на мне. А то почувствует во мне дар Жизни, тут-то и плакала моя маскировка.

Интерлюдия. Тея Нейгарт и чернильные пальцы

Когда Тея в детстве училась писать, пальцы у нее постоянно были в чернилах — никак не удавалось аккуратно! Гувернантка настаивала, чтобы в таком случае Тея брала перо только через носовой платок, и Тея честно старалась так и делать — но платок в таком случае ужасно мешался, строчки разъезжались, буквы съезжались вкривь и вкось и гувернантка отчитывала уже за это.

Чернильные пятна на пальцах благородной дамы — очень дурной тон. Кто-нибудь может решить, что она щеголяет ученостью, а это недопустимо.

Когда Тея, уже став подростком и открыв в себе дар мага Воды, узнала, что, оказывается, чернильные пятна неизбежно образуются на пальцах абсолютно всех, кто пишет, чертит или рисует, она решительно сказала, что не будет обращать на это внимания. Просто не будет, и все. Если чернильные пятна — признак ученого, значит, она будет гордиться своими научными занятиями!

Но с тех пор у Теи не было случая приобрести несмываемые пятна, вот в чем дело! Да, она многому выучилась у своей наставницы, но навыки были в основном практическими. А потом Тея заболела, и в основном читала — писать не было сил, да и незачем вроде бы… И вот теперь.

— Как вы, Тея? — с улыбкой спросила Альмикен Карсен, входя в кабинет мага Огня. — Быть может, хотите перекусить? По-моему, нашему повару сегодня необыкновенно удался пирог с ревенем.

— Благодарю, Альмикен, — с улыбкой ответила Тея. — Я, пожалуй, закончу на сегодня. Глаза уже побаливают.

Кабинет Карсена был ярко освещен: маг Огня создал несколько летающих светящихся сфер специально для этой цели. Однако книга, которая Тея упросила его ей показать, никогда не проходила через печатный станок или типографию. Это был рукописный фолиант, переплетенный в ярко-оранжевую кожу, судя по текстуре принадлежащей зверю вроде крокодила. И тот, кто его писал, тоже не отличался идеальным почерком писаря, причем принялся он за свою работу давненько — чернила, явно дорогие, почти не выцвели, а вот бумага очень сильно потемнела, и разбирать написанное стало сложнее. Хорошо, неведомый переписчик по крайней мере не экономил место на странице, не то было бы совсем невозможно!

К сожалению, он также не экономил и слова, перемежая то, что казалось Тее дельными инструкциями, множеством отвлеченных рассуждений и славословий в адрес Императора!

Поэтому Тея писала конспект. Краткое изложение, отдельные выдержки — назовите, как хотите. Писала небыстро, вчитываясь, чтобы понять как можно лучше — потому что делала она это не для себя, а для Влада. То есть для себя тоже, но это второстепенно: у нее и так, как говорил Аксель, получалось неплохо, а Водному магу больше и не нужно.

Но все же Тее удалось сделать вид, что она заинтересована в портальной магии просто до невероятия и упросила Акселя походатайствовать перед Карсеном, чтобы он дал ей кое-что посмотреть.

Что он и сделал.

Тайту Карсен выслушал их обоих, погладил бороду и сказал:

— Ладно, Тея, раз уж вы так интересуетесь — грех будет отказать! Водный маг с хорошими, глубокими знаниями в портальной магии — это редкость! Большинство, увы, узнают только то, что им самим нужно для работы — а в теорию глубоко не лезут. Вон как этот хмырь.

— Я — лезу, — не остался в долгу Нелин, — а то как бы ты со мной работал? Просто наша барышня хочет уж совсем… эзотерику. У меня для этого голова не приспособлена, я и математики столько не знаю!

— Ладно-ладно, — усмехнулся Карсен, — извини, ты и правда хорош! — потом строго поглядел на Тею. — А с математическим-то аппаратом разберетесь? Или вам учителя математики тоже подыскать? Увы, у меня самого времени категорически нет.

— Думаю, я справлюсь, — сказала Тея. — У меня был неплохой репетитор. Но если окажется, что не понимаю, обращусь к вам.

Про себя она подумала, что Влад наверняка отлично знает математику — у них как-то возник об этом разговор, и хотя Тея с ужасом узнала, что он даже таблицу умножений до двадцати пяти не выучил (это выучили даже “братцы” Нейгарты — не знать таблицу умножения неприлично, как же ты иначе будешь считать деньги?), он зато прекрасно разбирался в геометрии и даже про интегралы и производные знал! А это ведь уже совсем высший пилотаж. И при этом считал в уме совсем плохо! Странный перекос, но Влад объяснил ей, что просто в его мире считают все с помощью странной магии их мира, которая позволяет создавать сложные вычислительные машинки, и делать их такими простыми и дешевыми, что их буквально выдают детям для игры! Поэтому считать в уме почти никто не учится.

— Да будет так, — кивнул Карсен. — Но увы, выносить из дома я эти книги даже вам не могу разрешить — я дал слово. Придется вам работать у меня в кабинете.

— Большое вам спасибо! — Тея сложила в благодарном жесте. — А не доставит ли это вам неудобства?

— Работа у меня не кабинетная, — ухмыльнулся Карсен в усы. — Приходите по утрам — да и все. Кабинет почти с гарантией будет свободен.

Так что Тея поставила себе целью изучить все книги по огненной магии, которые Карсен счел возможным ей доверить — то есть те, которые касались портальной магии, интерес к другим разделам Тее обосновать не удалось.

Но даже это, она подозревала, станут для Влада большим подарком! Он и так освоил очень много огненной магии, частенько ему достаточно было посмотреть на какой-то фокус, и он уже знал, как его делать. Влад безумно умен и наблюдателен, Тея не переставала им восхищаться, и чем больше узнавала, тем больше восхищалась. Так что, быть может, даже ее конспект сможет серьезно ему помочь? Тея старалась сделать его максимально подробным, информативным и при этом четким.

Когда Альмикен позвала ее пить чай, Тея вдруг с удивлением поняла, что, кажется, она закончила с этой оранжевой книгой! Во всяком случае, очень похоже на то, что закончила. Логически раздел вроде бы завершен…

Она быстро перелистала страницы дальше. Тут еще довольно много, но вроде бы в основном рассуждения о природе разумности Огня — мол, это воля бога Огня или некая изначальная “субстанция”, которая связана с богом лишь опосредованно, а потом еще целая глава рассуждений о том, что предназначение Империи — сохранность человеческой расы.

Неужели действительно закончила?

Потом они попили чай с Альмикен Карсен и Тея совершенно спокойно болтала с женой мага Огня об их с Оллой детстве. Госпожу Карсен очень интересовала Олла — это Тея давно уже поняла, и постаралась сразу и четко пояснить: она очень благодарна госпоже Карсен за то, что та учит ее подругу всяким полезным премудростям, но отпустить в ее свиту — нет, ни за что! Даже если бы не брать в расчет Влада, Тея ни за что не согласилась бы расстаться с подругой! Разве что Олла сама захотела бы… Но Тея была на сто десять процентов уверена, что Олла не захочет.

— Не волнуйтесь, я вовсе не намереваюсь уговаривать ее перейти ко мне на службу, — улыбнулась Альмикен. — Вы меня не так поняли. Скорее… я немного удивлена близостью ваших отношений, вот и все.

— Вы когда-нибудь получали тяжелое ранение? — спросила Тея. — Например, ожог?

— Случалось со мной такое.

— Олла вытащила меня из-под щупальца гигантского осьминога, когда кожа на ней буквально… — Тея поискала аналогию, — сгорала! От яда. Это такая дикая боль!

— О да, — пробормотала Альмикен, ее лицо стало отрешенным. — Себя можно забыть.

— Да! Мне кажется, в этом состоянии люди просто падают на землю и катаются с воем! А она меня тащила! И вытащила. Я не знаю, как у нее хватило сил. Я бы не смогла. Еще она ведь такая маленькая… — Тея закусила губу. — Она говорит, что просто не могла бросить меня, потому что я будто бы спасла ей жизнь… — Тея глубоко вздохнула. — Но, по правде сказать, я бы сама без нее в детстве и вовсе не выжила! Мне кажется, наши судьбы так плотно связаны, что… — она покачала головой. — Извините, что-то я разоткровенничалась…

— Нет, что вы, — покачала головой Альмикен. — Я ведь сама вызвала вас на откровенность!

“А ведь вызвала, — поняла Тея. — Милая-то она милая, но настороженность рядом с ней терять не стоит! Как бы про Влада не проговориться!”

Но Альмикен Карсен не стала задавать вопросов про Влада. Только сказала:

— Как хорошо, когда есть такой близкий человек! — затем улыбнулась Тее. — Берегите ее!

— Конечно, — ответила Тея уверенно. — Уж я-то знаю, что она за сокровище!

А про себя подумала, что в словах Альмикен был грустный подтекст.

Тея отлично понимала его: наверное, поэтому ни местные некромантши, любительницы драматических романов про великие чувства (о, ей тоже очень понравилось то, что Ройга дала почитать!), ни Альмикен, ни жены магистра Нелина на самом деле не удивляются тому факту, что Водница согласилась делить мужчину с обычной неодаренной простолюдинкой — и с некромантшей тоже, но тут тем более понятно. Они ведь считают Влада некромантом, который рано или поздно станет немертвым. Рассуждают примерно так: Олла все равно умрет лет через тридцать-сорок, а лет за двадцать до этого превратится в некрасивую старуху — какой смысл к ней ревновать? Проще подождать. А про Ройгу думают то же самое, что Тея думала раньше: она не родит ребенка, да и физическую близость не может себе позволить слишком часто, поэтому, опять же, не будет так уж отвлекать мужчину на себя…

Теперь Тее было стыдно за эти свои прошлые мысли в отношении Ройги! Ну да когда она так рассуждала, она еще плохо успела узнать некромантшу. И все еще недооценивала Влада. Теперь-то ясно: сил у него хватит на всех, а если надо, он и немертвой ребенка сделает! Дело-то не в детях и даже не в постели, а в том, можно ли человеку доверять.

Ройге, похоже, можно. Во всяком случае, Влад так считал, Игнис так считала, Олла так считала, да и Тея сама тоже в этом убедилась и не собиралась оскорблять некромантшу недоверием.

Что же касается старости Оллы… Ха! В этом вопросе Тея тоже более чем доверяла Владу. Разве благодаря его стараниям она сама не выглядит едва на двадцать без всякого имперского эликсира? А ведь он добился этого одними подручными средствами, даже не имея лаборатории в своем распоряжении! Уж теперь-то, когда в его распоряжении едва ли не все лучшее, что может предложить Империя, успех практически неминуем!

С такими мыслями Тея попрощалась с Альмикен и отправилась домой.

Она не рассчитывала, что Влад окажется дома — последнее время он частенько засиживался в лаборатории допоздна, приходилось выдергивать его домой записками на химерах! Хорошо хоть, пользуясь тем, что в неурочный час на Полигоне почти никого не было, Влад порой телепортировался напрямую, хоть и старался соблюдать всяческую осторожность.

Однако ей повезло: дома-то он и был.

— Сегодня с Оллой занимались организационными работами, — сказал он, — потом Ройга утащила ее к портнихе, еще какое-то там платье обалденное дошивать. А я увидел, что рабочий день по часам уже закончился и пошел домой.

— Как здорово! — Тея захлопала в ладоши. — А что за платье?

— Не знаю! — усмехнулся Влад. — Ройга сказала, что сюрприз. А Олла как всегда — ну, ты знаешь.

Тея кивнула: уж она знала! Олла, конечно, закатывала глаза, ворчала, что примерки — зряшная трата времени, и что одежды у нее достаточно и даже более чем достаточно. Раньше Тее никогда не удавалось ее уговорить одеваться красиво, но у Ройги это получалось. Сначала некромантша воспользовалась аргументом, что, мол, статус Оллы изменился и она должна это учитывать. Олла снова начала возражать, что она и одевается по-новому (два новых костюма заказала же — этого вполне достаточно!), но не хочет зря разбазаривать деньги. Тогда Ройга сказала, что это для Влада. Этот аргумент Олла парировала тем, что Владу она все равно больше всего нравится вовсе без одежды. На это Ройга просто закатила глаза, физически схватила Оллу, чтобы отнести к портному, и сообщила, что донесет ее до конца, даже если она будет орать всю дорогу, и что Влад точно встанет на ее, Ройги, сторону. Тогда Олла согласилась идти сама и пообещала не устраивать скандала — приличий ради!

Тея очень позавидовала бронебойности Ройги: она бы отступилась.

К счастью, после того, как Олла поглядела на себя в зеркало в красивой одежде, а потом поглядела на реакцию Влада, больше ее относить силой не пришлось. И то хорошо!

— Тогда у меня тоже для тебя сюрприз, — сказала Тея.

Она подозвала умертвие, которое ходило с ней, взяла у него сумку и достала оттуда тетрадь с конспектом.

— Вот, смотри.

— Что это? — с улыбкой спросил Влад, листая конспект.

А Тея начала рассказывать: про то, как она замучила Нелина сверхподробными вопросами (якобы спонтанными, а на самом деле Тея вечерами и ночами мучилась, придумывала их, чтобы поподробнее и с заковырками!), и как он в итоге отвел ее к Карсену, и как Карсен разрешил поработать у себя, и как Тея сделала выписки.

— Возможно, это тоже запрещено, — задумчиво сказала Тея, — но он не говорил, что нельзя, а я не спрашивала. Мне показалось, это может тебе помочь. Но, наверное, не стоит допускать, чтобы эту тетрадку видел еще кто-то, да?

Влад посмотрел на нее со странным выражением лица — одновременно отсутствующим и таким, как будто он впервые по-настоящему увидел Тею.

— Милая, — сказал он, — я уже говорил тебе, что ты — необыкновенная?

Тея хихикнула.

— Последний раз — вчера.

— Ты — необыкновенная! — повторил Влад. — Я, конечно, могу ошибаться… но даже по беглому взгляду… блин, кажется, как раз этого мне и не хватало!

Интерлюдия. Хьялмар Агрим и тестовая группа

В этот раз Эрик Эльм заглянул к нему в кабинет в рабочее время, да еще и по согласованию — в смысле, заранее подал заявку через секретаря. Поскольку Агрим официально разрешил ученику покинуть “карантин”, это было возможно.

— Хочу согласовать список, — сказал Эрик непривычно коротко и без предисловий.

По кабинету не расхаживал, подошел сразу к столу и положил листок перед Агримом.

Нахмурившись, Хьялмар поглядел на запись.

— Это что за фамилии?.. Нидаль, Эриксон, Илви, Браннт…Рейнхард под вопросом?

— Она думает, — сказал Эрик. — Сомневается, не может ли это повредить ее перспективам стать родителем. Остальные — это те, кто согласился стать тестовой группой для испытания нового консерванта вместе со мной. Мне нужны… не хочу говорить “подопытные”, но мне нужны именно подопытные! Умертвия даже с новой пропиткой не способны мыслить, а я должен проверить прямую передачу данных на другом разуме.

— А смысл? — нахмурился Агрим. — Мы ведь и так можем использовать закладки. Напрямую передавать информацию друг другу.

— Информацию, я бы сказал, низкого уровня. Обезличенные, очищенные знания. Моторные навыки. Я говорю о мыслительных образах. Лично выбранных фрагментах памяти во всей их полноте, плодах мыслительного процесса, которые не придется переносить на бумагу, неизбежно этим искажая и впихивая в формальные рамки. Даже об эмоциях!

— Так, — Агрим нахмурился. — А если это?..

— Не беспокойся, личность пострадать не должна, — заверил Эрик. — В теории. Я так думаю. Мы просто начнем лучше понимать друг друга! Но если ты беспокоишься, я в любом случае запланировал так, что получать первые пакеты буду я, а не наоборот…

— Я беспокоюсь и за тебя тоже! — резко сказал Агрим.

— Ты за всех беспокоишься, учитель, — безмятежно возразил Эрик. — Я тебе отвечаю, эти сбои были случайностью. Ну, ладно, не случайностью. Закономерностью. Но я разобрался, и этого не повторится! Зато какие открываются горизонты! Кроме того, Кодекс по-прежнему для меня в силе, это не изменилось. Так что натворить дел я при всем желании не смогу.

— Не все проблемы, которые может принести сильный и умелый некромант, прикрываются Кодексом. — медленно сказал Агрим.

— Возможно, ты прав со своими перестраховками, — пожал плечами Эрик. — Я же не спорю. Ты старше и мудрее. Поэтому пока — тестовая группа. Даешь добро?

Агрим чуть поколебался. С одной стороны, что-то тревожило его интуицию. С другой стороны, перспективы действительно открывались заманчивые. Если бы можно было распространить эксперимент на Гробнице на другие миры, это открыло бы невероятные возможности! Да одни эти более долговечные умертвия — сколько проблем с рабочей силой, с освоением фронтира и прочим они решили бы! Например, проблему голода и недоедания в младших мирах…

Быть может, он действительно становится слишком старым и осторожным.

— Добро, — наконец сказал Агрим.

Глава 5. Меньше разговоров, больше плазмы!

Тея сделала мне просто невероятный подарок. Я и предположить не мог, что она сумеет наложить руку на такие бесценные методические пособия, как портальная магия для магов Огня, — а она наложила!

Что еще более невероятно, эта гребаная портальная магия, оказывается, оперировала интереснейшим математическим аппаратом — это мне и в голову не могло прийти, а должно было! В смысле, я ведь знаю, что те же Эйнштейновы уравнения и физика элементарных частиц завязаны на тензорное исчисление. Более того, нас, медико-биологов, специально натаскивали первые два курса на высшую математику практически в объеме технического вуза именно потому, что в общем и целом вся биофизика (а, значит, и биохимия, и биокибернетика) — это, если обобщить, как раз работа с дифференциальной геометрией. В специальной её части, конечно, но тем не менее.

И нет, я бы не разобрался, если бы увидел уравнения, описывающие работу с Огнем и Пространством, в общем виде. Без доступа к земному интернету или вузовской библиотеки под боком — вообще без шансов, а еще очень пригодился бы компьютер хотя бы с экселем. Специализированный программный пакет типа “Маткада” или “Математики”, можно даже старенький, тридцатилетней давности — вообще предел мечтаний! Да, с этими математическими программными комплексами нас тоже знакомили, даже лабораторки на информатике были. Но вот справится с листом бумаги, карандашом и логарифмической линейкой? Не то, чтобы совсем без шансов, но, как говорил один персонаж олдскульного фантастического сериала, “без предварительной пятилетней подготовки — нет!”

К моему огромному счастью, маги Огня Империи хорошо поработали за меня, и свели большинство вычислений к самым частным случаям. В целом, для описания работы с портальным Огнем в заданных рамках землеподобных планет использовался аппарат аналитической геометрии и алгебры на уровне десятого класса общеобразовательной школы. Ну, может, самую малость позаковыристей. По местным меркам, видимо, тоже невероятно круто, по моим — вполне в рамках моих возможностей.

Блин, мне бы в жизни не пришло в голову говорить с Огнем на языке математики! А тут были формулы, как вычислять направление и силу воздействия исходя из условий среды, активности магматического ядра планеты (которое предлагалось сперва вычислить отдельно с помощью медитаций и всякого прочего разного). Правда, часть этих техник ссылалась на другие техники, там Тея часто ставила вопросики. Но даже то, что можно было легко расшифровать, открывало передо мной богатейшие перспективы!

(Между прочим, пока я все это обдумывал, то впервые обратил внимание: местная математическая нотация с самого начала казалась мне знакомой — вообще никаких проблем не возникло ни с цифрами, ни с символами! Видно, тоже во время призыва вложилась, вместе с разговорной и письменной речью. Что ж, если целью ритуала при его разработке было не детонировать мага Огня, а именно получить “пригодного к употреблению” редкого специалиста, то, в принципе, объяснимо. Другой вопрос — как они этого добились? Через то же свойство местной магии, которое позволяет “программировать” Огонь или Смерть?.. Обязательно при первой же возможности раскопаю все, что связано с этим ритуалом!)

Несколько дней у меня ушло на внимательное прочтение и осмысление этих конспектов. Сколько часов Тея над этим корпела — представить страшно! Но ведь корпела. Переписывала в кабинете у Карсена, да еще тщательно обдумывала, чтобы выбрать только релевантное, хотя сама огненной магией не владеет — это же ум за разум заходит!

Впервые я осознал, насколько Тея на самом деле умна. То есть, разумеется, я и прежде видел ее интеллект — вообще о многом говорил один только факт, что она продержалась четыре часа в напряженной дискуссии с Элсином! Кстати, с тех пор они периодически это повторяли, но уже не так эмоционально: наше с Игнис вмешательство, чтобы развести их отдыхать, обычно больше не требовалось. Однако одно дело завиральные “гуманитарные” беседы, и совсем другое — прикладная магическая наука, выходящая за рамки собственных Теиных возможностей как мага Воды.

В общем, я нарадоваться не мог на эту тетрадку, целовал выпачканные в чернилах изящные пальцы моей, как выясняется, самой ученой супруги и всячески ее восхвалял — когда, разумеется, у меня была минута свободная (то есть примерно минут пять в день). А потом именно ее первой пригласил на испытание моего солнышка.

— Милый, я полностью тебе доверяю, — осторожным тоном проговорила Тея. — Но размер того водоема, что в итоге назвали моим именем, произвел на меня определенное впечатление!

Она умудрилась сказать это таким тоном, что я даже какую-то мужскую гордость ощутил, что ли.

— Не волнуйся, — сказал я. — Во-первых, я уже сгонял туда телепортацией и подготовил укрытие. Во-вторых… В общем, я думаю, что в этот раз укрытие не понадобится. Мне кажется, я понял, как сделать эту штуку стабильной! И потом, Элсина и Ройгу мы тоже с собой возьмем — на всякий случай.

— Хм… может, тогда и Оллу?

Но Олла не изъявила особого желания присутствовать при экспериментах. На нее размер водоема тоже произвел впечатление, и она твердо сказала: “Нет уж, лучше, когда полностью отработаешь! Пусть у Элсина и Ройги будет одним человеком защищать меньше”.

А вот Игнис с нами напросилась: гасить взрывную волну.

— Я понимаю, что Элсин не разорвется защищать меня и Влада одновременно, поэтому, если что, отойду назад еще метров на пятьдесят, — сказала она. — Моя зона контроля сейчас пятьдесят два метра, должно хватить.

— Ого как круто! — оценил я.

— Это я в первые годы на фронтире так раскачала, — усмехнулась Метелица. — Очень нужно было, чтобы всю группу прикрывать. В общем, ударная волна мне там не грозит, пыль и мелкие осколки я тоже как-нибудь разгоню. А огонь, вроде, достать не должен, если ты сделаешь солнышко такого же размера, как в прошлый раз.

— Меньше, — пообещал я. — В прошлый раз я немного увлекся. Да и вообще много где накосячил, как я сейчас понимаю. Так что, может, тебе и назад отходить не придется.

В итоге вылазку сделали почти всей семьей, только что без Оллы — с которой я взял честное слово в наше отсутствие отоспаться. А то что-то она последнее время казалась мне слишком уставшей, хотя магией Жизни я никаких проблем не обнаруживал. Похоже, слишком много на себя взвалила с этим миножьим зоопарком — да еще и наша с Элсином лаборатория во многом на ней, пусть даже Игнис занимается снабжением…

Кажется, народ слегка офигел, когда после телепортации мы оказались посреди ледника, на темной равнине, над которой горели яркие звезды (это там повезло, так-то обычно небо Гробницы всегда затянуто пылью).

— Какая красота! — воскликнула Тея. — Влад, хотя бы просто за звездное небо — спасибо! Я так по нему соскучилась!

— Прости, даже не подумал как-то, — повинился я. — А почему… Так. Мы тебе, получается не рассказывали, как в обсерватории Карсена были?

Тея помотала головой.

— Мне, кстати, тоже, — с иронией хмыкнула Ройга.

— Как-то к слову не пришлось, — с толикой удивления развела руками Игнис и за себя, и за мужа. — Я тоже по звездам скучаю, но я в сумеречную зону залетаю иногда специально, чтобы на них полюбоваться.

Н-да. Надо как-то следить, что ли, чтобы важные сведения и мысли вот так в недосказанностях не пропадали. Хоть блокнот заводи да записывай.

— Надо нам друг другу говорить о том, что нам не хватает, даже если это кажется неосуществимой мечтой или какой-то несущественной ерундой, — решил я. — Серьезно, нельзя молчать о таких вещах. Нам тут, судя по всему, долго жить. Так что лучше не терпеть, а пытаться по мере возможностей исправить те моменты, которые не устраивают. Вдруг окажется, что это не так уж и сложно, как сейчас со звездами?

— Мне нравится эта идея! — улыбнулась Тея, а моя самая рыжая определенно над чем-то задумалась. Но сразу говорить ничего не стала.

После этого разговора я наконец показал ребятам убежище, которое я проплавил в леднике — оно уходило порядочно в лед. Конечно, не гранит и не дерево, но и при такой толщине защитного слоя — примерно та же самая защитная способность. Должно быть адекватно.

Кроме того, с нами Тея, по идее, даже если взрыв, замерзшая вода или ледяной пар ей вреда причинить не могут — а значит, и нам в ее зоне контроля. Опасаться придется только вмороженных в лед объектов.

— И обсерватория Карсена точно далеко, — закончил я свои рассуждения. — Смотрите, отсюда гор не видно — а у него она в горах. Так что он, даже если вдруг случайно именно сейчас выберется на звезды посмотреть, и опять будет взрыв и вспышка — нас не засечет.

После чего мы все встали у входа в укрытие — и я начал скручивать свое “солнышко на веревочке”. В этот раз я учел все ошибки с прошлого раза, применил формулы для расчета толщины и стабильности “поводка”, благо, условия на Гробнице были мне хорошо известны. А также — и это главное! — попытался создать в самом центре моего солнышка стабильный микроскопический тоннель, связывающий плазмоид непосредственно с магматическим ядром планеты. Если что, весь избыток энергии должен был идти туда — и взрыв, буде он случится, тоже. То есть с нашей точки зрения плазмоид должен был попросту схлопнуться.

Ну-ка, теперь посмотрим, что получилось…

— Как красиво!.. — пробормотала Тея, зачарованно глядя на золотое солнышко, отбрасывающее яркий свет и глубокие тени там, где ни света, ни теней не было многие тысячи лет — а может быть, и никогда.

Поверхность ледового плато в теплых, почти настоящих солнечных лучах тут же засверкала сахарной пудрой.

— Спускаемся в убежище и ждем двадцать минут! — велел я, как только солнышко откатилось от нас по воздуху на триста метров и превратилось в яркую мерцающую точку в отдалении.

На этот раз через двадцать минут ничего не произошло, и когда мы вышли на поверхность, солнышко продолжало мирно светить.

— Вот так, — сказал я. — И заметьте, это без поводка! Мне удалось сделать его управляемым! А теперь маленький эксперимент…

Я сосредоточился и выпустил еще один огненный щуп — чтобы он коснулся моего солнышка. Это потребовало времени: тонкая огненная полоса росла довольно быстро, но не мгновенно — не со скоростью лазерного луча! Однако в итоге все получилось, огненный кончик словно бы лизнул поверхность плазмоида и слился с ним. Ага, отлично, моя связь с золотым огненным шариком немедленно восстановилась.

— Хочешь сюда подтянуть? — поинтересовался Элсин.

— Нет, — покачал я головой, — сюда подтягивать не буду… Так, девчонки, давайте-ка опять в укрытия, Ройга тоже. Все трое. Элсин остается, если что — выдернешь меня… Хотя я не думаю, что понадобится, но на всякий случай.

Ройга нахмурилась, но Игнис взяла ее за плечо.

— Давайте, дамы, — сказала она. — Ройга, Владу реально будет спокойнее, если ты будешь с нами. Не думаешь же ты, что Элсин хуже, чем ты, как телохранитель?

Это на Ройгу подействовало, и она спустилась в укрытие. Тея же не протестовала вовсе, только поглядела на меня просительным взглядом: мол, будь осторожен.

Ну что ж, я вовсе не собирался лихачить! От слова “совсем”, как говорится.

Так что я медленно, осторожно, аккуратно… подал через “поводок” избыточную энергию, которая должна была превысить несущие возможности слоистой плазменной структуры моего “солнышка”!

Посмотрим, действует ли мой предохранитель с “пространственным каналом”.

Подействовал! Солнышко мигнуло — и погасло полностью, без всяких прочих побочных эффектов! Ни взрыва, ни порыва ветра, ничего! Вот только Элсин успел схватить меня за локоть и с такой силой дернуть назад, что я упал и пересчитал спиной вырезанные в прессованном снеге ступени в убежище, еще и затылком больно стукнулся!

Но это он еще нежно, было бы грубо — вообще бы в лепешку расплющило.

Тея вскрикнула, Игнис матернулась, Ройга бросилась ко мне — я ощутил, как ее руки бережно меня поднимают.

— Что случилось?!

— Ничего! — Элсин показался на верхней ступеньке, кажется, злой донельзя. — Тут кто-то не предупреждает о запланированном эффекте… я верно понимаю, что ты добивался именно такого? Чтобы солнышко просто исчезло? Кстати, получасом ранее я вроде слышал, что мы должны больше обмениваться информацией? Не от тебя ли, Влад?

Туше.

— Да, сам виноват, прости, увлекся, — вздохнул я. Благие намерения, блин! — Действительно, что-то я дал маху. Буквально надо было ему пару слов сказать. От радости, наверное.

— Я вовремя сообразил, а то бы ты шишкой на затылке не отделался, — безжалостно добавил мой учитель. — Мог и пару костей сломать. Вот была бы радость!

— Как сломал бы, так и срастил бы! — проворчал я, садясь и воздействуя на себя магией Жизни. Затылок тут же перестал болеть. — Главное, ребят, я это сделал! Мы это сделали! Тея! У тебя будет твой собственный цветник! Правда, пока в подвале, чтоб не спалили — но лиха беда начало!

А что, если мы тут, на Гробнице, надолго задержимся — так можно и какую-нибудь тайную базу с собственным солнышком организовать! Планета большая. Правда, пока не очень понятно, зачем — но мало ли. Вдруг пригодится. И перемещаться туда только телепортацией.

А еще, если подумать, этот туннельный эффект… главное, что не синдром… можно замечательно приспособить для еще одной штуки: сделать эти солнышки самоподдерживающимися! Запитать их от ядра планеты — да и все!

Сколько возможностей — аж дух захватывает!

***

У Полигона, разумеется, есть официальные рабочие часы, но открыт он круглосуточно. Фиолетовым умертвиям, которые тут трудятся лабораторными ассистентами, отдыхать не нужно — равно как и большинству сотрудников. Немертвых и бессемейных некромантов тут точно больше половины, а может, и две трети. Далеко не все из них увлекались своей работой до потери адекватности, но достаточно значительный процент — и в итоге на Полигоне даже в самые глухие часы условной местной “ночи” всегда можно кого-то застать.

В отсутствии видимых суточных циклов многие теряют счет времени, и администрация Полигона в лице Карла Линдхольма даже выпустила распоряжение, согласно которому те же самые некроконструкты должны каждые два часа в неурочное время тормошить разумных сотрудников и спрашивать, не хотят ли они вернуться домой — хотя бы по гигиенической надобности.

Между прочим, после корректировки рабочей программы местные фиолетовые лаборанты сами стали куда разумнее и предупредительнее: не только мытье лабораторной посуды им стало можно поручать, но даже приготовление простейших зелий по инструкции. Вы вдумайтесь: умертвие, если при жизни умело читать, могло прочесть инструкцию или схему, понять ее и поступить соответственно! Это вообще высший пилотаж, до сих пор никто такого не мог добиться!

То же самое и с этим тормошением по часам. У некроконструктов, в отличие от разумных некромантов, совершенно нет чувства времени. Поэтому прежние, не такие эффективные конструкты могли бы выполнить такой приказ, если бы им в качестве ориентира вручили часы с кукушкой или что-то наподобие. И программа бы звучала так: “Услышишь сигнал — иди сообщи человеку”.

Нынешние же некроконструкты исправно поглядывали на часы в процессе деятельности, считывали информацию из движения стрелок, а также учитывали, какой сейчас отрезок суток — рабочий или нерабочий. И если нерабочий, отслеживали и то, находится ли на вверенной им территории работник Полигона, и не пора ли напомнить ему о том, что у него есть возможность пойти домой.

Это, вообще говоря, прямо-таки высший пилотаж!

Однако мне это распоряжение доставило хлопот.

Свет в работе с оптическим микроскопом, особенно с живыми клетками, а не с зафиксированным препаратом, важен не меньше, чем сам микроскоп и другое лабораторное оборудование. Овладев “солнышками” на новом уровне, я первым делом наглухо задернул шторы в лаборатории и, поднатужившись, убрал в сторону алхимическую лампу высокостабильного яркого горения. Та еще монструозная штука размером с чемодан, с кучей колесиков-крутилок для настройки, барабаном сменных световых фильтров, парой манометров и рычагом ручной помпы.

Вместо неё в апертуру я запустил крохотное, с ноготь указательного пальца, но на порядок более эффективное для моей работы солнышко. Возможностей для настройки в плазмоиде, на самом деле, было куда больше, чем в лампе, к тому же теперь не нужно было отвлекаться от окуляра и крутить их вручную. Дверь я, естественно, запирал, когда со штатного источника света переходил на, так сказать, хэнд мэйд.

И тем сильнее раздражало, что раз в два часа все равно приходилось отрываться от микроскопа, где я одну за другой просматривал делящиеся клетки, ловя фазу расхождения хромосом и пытаясь как можно четче разглядеть эти органеллы. Не то после продолжительного стука умертвие могло и тревогу поднять, даже вызвать ночного дежурного по Полигону: с сотрудником что-то случилось! Между тем, сосредоточенность и насмотренность были единственной возможной в текущих условиях методикой предотвращения дефектов наследственной информации в будущих сперматозоидах. Пусть только хромосомных, но и это уже очень существенно повышало шансы Элсина и Игнис зачать здорового ребенка. И повышало бы еще сильнее, если бы меня не отвлекали тупые (на самом деле чересчур умные!) куски немертвого мяса!

Я пробовал услать немертвых лаборантов раз и навсегда, но не смог: продвинутый фиолетовый болван твердил про распоряжение директора Полигона.

Поэтому когда раздался очередной стук — не через два часа, а, кажется, быстрее, — я пошел к двери, бурча:

— Нет, ну это уж совсем! Кто тебя так запрограммировал?!

— Многопоколенческий общественный консенсус и некромантские традиции, — прозвучал из-за двери абсолютно серьезный, без тени иронии ответ.

— Элсин? — я отпер дверь и приоткрыл ее, так, чтобы осталась небольшая щель. Раз эти заново отлаженные умертвия умели за стрелками часов следить, то и отодвинутую лампу вполне могли заметить. — Давай, проходи! — Элсин не заставил себя упрашивать. — Ты что здесь делаешь? У тебя же сегодня…

— Да, сегодня я работаю в химерологической лаборатории, потом у меня поздняя пара в анатомическом театре, — кивнул Элсин. — Но даже она закончилась три часа назад. Я вернулся домой, не обнаружил тебя и был любезно отпущен Игнис проверить, как ты там. Олла и Тея собрали тебе корзинку с едой на случай, если ты абсолютно никак не можешь покинуть Полигон прямо сейчас, — он приподнял объемистую корзину для пикника, которую держал в руках. Похоже, девочки решили, что я собирался поселиться в лаборатории.

(Между прочим, зная Оллу, очень может быть, что это такой ехидный намек!)

— Так, мне совсем немного осталось, — я тряхнул головой. — Погоди, думаю, вот сейчас у этой линии сперматоцитов проведу еще один хромосомный скрининг… постой в сторонке, не отвлекай.

“Стоять в сторонке и не отвлекать” Элсин умеет в совершенстве, как большинство немертвых. Кажется, я опять потерял счет времени — но йопт, наконец-то эта фигня была закончена! Я убил последние делящиеся клетки, которые показались мне не совсем хорошими, закрыл "флакон" с препаратом и поставил ее в инкубационный шкаф к паре сотен других емкостей.

— Все!

Я откинулся на кресле, чувствуя, как ноют мышцы спины и болят глазные яблоки. Так, Жизнью точечно и по площадям — не то я так, пожалуй, до дома не дойду.

— Держи, — Элсин протянул мне лепешку с начинкой: очень популярное на Ошибке блюдо, которому Тея и Олла выучили нашего повара. Собственно, было бы чему учить: в Москве студенты тоже обожали шаурму! В том числе и за то, что её можно было съесть буквально где угодно, не то что бутерброд какой-нибудь. И сразу наесться.

Очень, очень кстати, что мне положили именно это блюдо! Как же мне повезло с семьей!

Следующие минуты три я только чавкал, пока Элсин молча просматривал мой лабораторный журнал, а также прибирался в лаборатории — например, упаковывал назад свою руку… точнее, то, что от нее осталось.

— Знатно ты над ней поиздевался, — прокомментировал он. — Хорошо, что я ее хорошенько законсервировал.

— Да ладно, я только два пальца откромсал, три еще осталось, — ответил я. — Пытался получить как можно больший объем костного мозга, чтобы больше выбор донорских клеток. Сам знаешь, как это важно.

С учетом здешних лабораторных условий именно из костного мозга проще всего выделить стволовые клетки как доноров ядерного материала. Ведь чем менее специализированные они, тем лучше. Чем меньше было делений от стадии яйцеклетки до стадии, когда клетка перешла в немертвое состояние, тем выше гарантии, что хромосомы в ядре в максимальной сохранности.

— Тебе виднее. Однако к чему столько усилий? Для кроликов мы обходились одним соскобом…

— У вас тут нет генетического анализа, и кроличьи выводки у нас еще не выросли и не умерли, — сказал я. — По-хорошему надо было подождать, поглядеть, сколько проживут наши рукотворные крольчата, замерить, какого они роста, какого веса, вскрыть после естественной смерти, все вот это вот. Так мы могли бы определить и описать типы клеток-доноров и понять, из каких брать ядра не стоит. Но Игнис не хочет ждать и готова рисковать. Только вот риск она плохо представляет.

— Неполноценный ребенок, — кивнул Элсин. — Да. Я — представляю.

По его лицу было совершенно не ясно, как он к этому относится.

— Я тоже… всякое видел, — поморщился я. — В учебном курсе генетики человека два тома посвящены генетическим дефектам и их проявлениям. С картинками и фотографиями на разных стадиях развития. Думал, после двух лет изучения анатомии мой желудок уже ничего не проймет, но оказалось, что все еще может… Ладно, не будем. Короче, в чем-то Игнис права. Жизнь у нас больно непредсказуемая. Может, мне только кажется, что у нас сейчас будет несколько спокойных лет — а так-то теоретически завтра может случиться что угодно, и придется бежать и прятаться где-то, где такое оборудование хрен достанешь. Поэтому я ей этот довод не привел. Но я хочу снизить риски до минимума. Взял несколько менее всего дифференцированных стволовых клеток из разных костей, выделил ядра, следил сейчас за процессом митоза и точечно удалял те, где мне что-то не то показалось с хромосомами… Ну и свою чувствительностью жизнюка до предела напряг, уж насколько смог. Это серьезно предел, магия Жизни практически единичные клетки не позволяет ощутить, только… не знаю, общее состояние, что ли, и то очень смутно!

Да уж, посмеялся надо мной мэтр Карсен, когда я спросил про опыты с Огнем под микроскопом. Наверное, ему и в страшном сне не привидится необходимость выжигать отдельные клетки из клеточного пула в культивационном кювете (на западный манер их еще называют культуральными флаконами, хотя они больше похожи на обычные чашки Петри. Которые, правда, тоже не очень-то чашки, скорее блюдца с плоским дном). А вот мне пришлось научиться, потому что иначе пришлось бы каждый раз микроманипулятор подводить и прокалывать выбраковку микропипеткой. А это минуты вместо доли секунды — почувствуйте разницу. Особенно если клеток многие тысячи!

Элсин снова кивнул моим словам.

— Так что вот, — я кивнул на “флаконы” с питательными средами, которые я как раз переставил в инкубационный шкаф. — Простимулировал Жизнью, делятся. Завтра можно использовать, думаю. У Игнис как раз подходящий этап цикла, плюс я еще Жизнью добавлю, чтобы несколько яйцеклеток вышло. Больше шанс будет.

Мы уже обсуждали с Элсином процедуру, он был в курсе, но в третий раз кивать не стал. Только сказал:

— Если ты почувствуешь нарушения на этапе развития плода…

— Я просто выжгу плод, не запуская абортивный процесс, — я ответил прежде чем он успел задать вопрос. — Скажу, что что-то пошло не так по неизвестным причинам. Или просто что ничего не получилось, в зависимости от срока..

Не хочу вынуждать их — особенно Игнис! — принимать такое решение. Поэтому и подал это как что-то вроде ультиматума. Или, быть может, Элсин начнет со мной спорить?..

Нет, не начал. Однако он как заледенел весь — или закаменел. Только что был человек как человек, и вдруг начал походить на себя руниальских времен — ну, когда я у него в Академии учился.

Блин! Тут я вдруг вспомнил, что его первая жена — или названная сестра, кто она там ему — умерла от неудачных родов. Правда, уже в преклонном возрасте, но все-таки. Возможно, тоже слишком ранних?

— Спасибо, — после короткой паузы сказал Элсин. — За твои усилия и за… в общем, за все спасибо, Влад. Но если ты примешь такое решение… — крошечная пауза. — Лично я хотел бы все-таки знать, правда ли это неизвестные причины. А вот Игнис знать действительно не стоит.

— Хорошо, — сказал я. — Тебе сообщу.

Скрещенных пальцев он не видел — да если бы и увидел, откуда ему знать об этом обычае? В конце концов, я даже те фаланги пальцев не целиком использовал, костей в руке еще достаточно для нескольких попыток! А ведь еще и кости черепа есть. Правда, Элсин ими, как бы это сказать, пользуется. Но для такого дела, конечно, даст мне немного посверлить и свою голову. Ничего, залепим некромантией дырки, и даже заметно ничего не будет.

Интерлюдия. Тестовая группа

Со стороны, должно быть, это выглядело странно. Полутемная комната для совещаний — только свет тусклого белого солнца из окна, никаких других источников света, потому что немертвым с улучшенным зрением (а все здесь прошли те или иные модификации на зрение или на слух) они не нужны. Шесть человек в разнообразно пошитых, но абсолютно одинаковых по цвету черных одеждах, кое у кого украшенных серебристой вышивкой или другими аксессуарами. Все лысые, даже единственная в шестерке женщина. У всех кожа мутно-фиолетового цвета — впрочем, оттенки тоже несколько разнились, а у Ивли из-за индивидуальных особенностей кожа сделалась не фиолетовой, а почти черной. У некоторых так бывает.

Эти люди стоят спинами друг к другу, глядя кто в стену, кто в окно, и щелкают, воют, пищат, прицокивают языком. В основном, конечно, воют. Негромкий, но несомненный разнообразный модулированный вой, то выше, то ниже. Главное, они все делают это одновременно — для обычного человеческого уха — и какофония сама по себе…

“Да нет, — подумал Эрик Эльм. — Мы выглядим не странно — мы выглядим жутко. Особенно если знать, что все мы мертвецы”.

Впрочем, внимательный наблюдатель сумел бы сделать такой вывод из остановившихся взглядов и общей неподвижности собравшихся, которые живой человек сохранить бы не смог.

Однако мысль эта мелькнула и затерялась, не вызвав даже мимолетной снисходительной улыбки: у Эрика имелись соображения поважнее. Он издал сигнал прекращения тестового обмена — и услышал его эхом, повторенным пять раз. Все шестеро прекратили издавать звуки почти одновременно.

Мелькнула и была отброшена еще одна мысль — сказать: “Ну что, господа, первый тест прошел успешно! Дальше действуем по согласованному плану!” Эрик отказался от нее с внутренней усмешкой. Какой смысл говорить так, если все это — и гораздо, гораздо больше! — содержалось в тестовом обмене.

Эльм почувствовал приятное тепло в душе. Он знал, что учителю Агриму удалось собрать на Гробнице прекрасную команду, он знал, что Полли — не просто отличный специалист, но и хороший человек, сам ее учил; знал, что Браннт по-настоящему радеет за их общее дело, а Нидаль очень упорен. Но он даже не подозревал ни за этими тремя, ни за Ивли и Эрикссоном, которых знал хуже, таких душевных богатств! Какой глубокий у каждого внутренний мир, сколько внутренних сокровищ они таят! Грязи, правда, в каждом из них (и в самом Эрике) тоже оказалось полно, но это ничего, с этим можно — и нужно! и планируется! — работать. Заодно еще и подучиться отделять рабочее от личного. Собственно, потому он все это и узнал, что кроме нужного все передали много нерелевантного. Но это дело наживное, вернее, нанемертвое. Зато — лучше узнали друг друга и больше уверились в коллегах и общем деле.

Короткой пятиминутной сессии хватило и чтобы восхититься новыми возможностями, и выработать план, который одинаково понравился всем — нечто, совершенно невозможное при обычном голосовом обсуждении!

Точнее, в основном был принят план Эрика, с некоторыми незначительными доработками.

Чувствуя гордость, предвкушение и прекрасное, недоступное прежде чувство общности, Эрик вышел из комнаты, не глядя на остальных — знал, что они последуют. И что все в свой черед приступят к выполнению поставленных задач.

Первый пункт плана: заполучить Агрима. Без него ничего не выйдет. Как только учитель согласится перейти на новый консервант, работа ускорится многократно!

Глава 6. Что вообще может пойти не так?

Медик не должен страдать излишней щепетильностью. Но при этом медицинская этика моего мира категорически не советует врачам лечить членов семьи и друзей. Разумеется, если речь не идет о критических ситуациях типа совместной зимовки на отшибе от цивилизации.

Причин тому масса, и не все они очевидны. Тут и вопросы денежных расчетов, и доверия к врачу — как ни странно, спецам из семьи часто доверяют меньше, а не больше, чем посторонним (“нет пророка в своем отечестве”: Евангелие — умная книжка), да и откровенности проявляют меньше. А с другой стороны: взгляд замыливается, в близком человеке, с которым вместе живешь и видишь его каждый день, можно не распознать важных симптомов.

Если же речь идет о враче мужского пола и пациентке, то тут добавляется еще одно измерение. Поскольку те времена, когда я был бы не прочь полюбоваться на половые органы Игнис, давно прошли, я решил от собственно процесса оплодотворения самоустраниться. Простимулировал цикл желтого тела Метелицы, вручил Элсину термостатический контейнер с пробиркой, катетер (тоже пришлось повозиться, пока сделали!) и сказал:

— Поскольку что ты, что я этого никогда не делали, разницы, кто из нас провернет дело, особого нет. И с психологической точки зрения лучше, если это будешь ты, куда ни кинь.

— Тоже так считаю, — сказал Элсин. И добавил: — Влад, я… собственно, все, что я мог бы сказать в качестве слов благодарности…

— Знаю, — сказал я. — Как говорит Агрим, не трать зря время! Если получится, оно само по себе… — я хотел сказать, что сам процесс появления такого ребенка в этом мире — лучшая награда для меня и задел на будущее, но не нашел подходящих слов, скомкал и выдал вместо этого: — Рано пока сентиментальничать, вдруг еще ничего не выйдет!

Ройга при этом присутствовала и добавила:

— Между прочим, фиалочка. Влад прав, что с психологической точки зрения лучше ты, чем он. И вот еще что — ты бы это дело совместил с хорошими такими любовными играми, часа на два-три. Уж не знаю, как лучше, до или после. И причем покажи все, на что способен, даже если обычно тебе кажется, что это чересчур. Пусть подсознание Игнис успокоится, что у нее реально получилось.

Элсин поглядел на Ройгу с иронией и ответил невозмутимо:

— Совет от специалиста всегда полезен, но в данном случае я примерно такого плана и придерживался. Как раз хотел спросить у Влада насчет “до или после”.

— После, пожалуй, — прикинул я. — То есть сначала введи сперму через катетер в матку, а потом все остальное. И как закончите, сразу меня зови, подлечу и еще раз простимулирую сразу.

М-да, правда, хорошо, что воздействие магией Жизни не требует визуального осмотра пациента! Мне было бы крайне неловко.

Элсин с Игнис отправились в спальню сразу после ужина — и пропали с концам. Элсин постучался в дверь нашей с девочками основной спальни (были же еще две вспомогательные) уже чуть ли не в полночь.

Я знал, что он подойдет, поэтому спать не ложился, читал в постели рядом с мирно сопящими Теей и Оллой (эти двое спали в обнимку, потому что в комнате было немного прохладно). Прелестное зрелище, очень умилительное. Хорошо, что эта кровать такая большая, а то кому-то регулярно пришлось бы уходить!

— Закончили? — спросил я, накидывая халат и выходя в коридор.

Элсин был, конечно же, уже полностью одет и внешне невозмутим, хотя я видел, что на самом деле он сильно взволнован.

— Вроде того, — сказал он. — Игнис заснула. Ее ведь не обязательно будить?..

— Даже нежелательно, — качнул я головой.

В их спальне было уже проветрено, Игнис лежала чуть ли не поперек кровати, раскинувшись в позе звезды, рот приоткрыт. Элсин прикрыл ее легким одеялом, но все равно было видно, что девушка расслаблена, умиротворена и полностью довольна — даже во сне.

Непроизвольно улыбнувшись, я привычно коснулся ее головы. Так, ну как всегда. Перенапряженные мышцы — в общем, пустяк. Чуть поправим слизистую, чтобы назавтра не саднило… Вот, кстати, Игнис любит пожестче — но чувствительность слизистых у нее повышенная, Оллу мне даже после самых долгих наших сексуальных эскапад — а темпераменты у нас схожие, оба любим долго и разнообразно — так врачевать не приходилось, ей и без этого нормально. (Про Тею — разговор отдельный, у нее долго просто не получается!) Или, может, у Игнис природной смазки маловато?.. Ладно, это мелочи, главное, что она здорова. В матке тоже все нормально вроде.

— Еще ведь рано спрашивать тебя, получилось ли? — уточнил Элсин.

— Рано, — кивнул я. — Дней через пять минимум… и то я не думаю, что уловлю непосредственно имплантацию яйцеклетки. Ждем до месячных и еще немножко дольше, я так думаю. То есть еще две недели примерно. Если не получится, попробуем в следующем месяце. Или еще через месяц. С первого раза далеко не всегда выходит.

— Помню.

…Но у нас получилось с первого раза. Через две недели месячные не пришли, и матка, судя по всему, готовилась к беременности. Еще через несколько дней я начал улавливать явные сигналы зародышей — пока еще слабые и смазанные, но несомненно присутствующие искры Жизни.

Да, зародышей. Трех штук, если быть точным. Причем все — нормальные, насколько я мог судить: явной неправильности я не чуял ни в ком.

И вот тут настал черед серьезно поговорить с Игнис. Именно с ней — не с Элсином.

Для разговора я вытащил ее в наш подвал, где мы с Теей уже начали организовывать для нее долгожданный цветник. Пока я только подвесил регулируемое солнышко под потолок, мы натащили ящиков с землей — и ждали первых семян. Чтобы не палиться, мы решили заказать их через портал, хоть так и было в несколько раз дороже, чем покупать здесь. Правда, несколько черенков Ройга пообещала Тее стащить с Солнечных Полей и из какой-нибудь оранжереи. Идея явилась нашей сыщице (а любой хороший сыщик и воровать умеет тоже!) после того, как я рассказал примету с моей родины: лучше всего приживается то, что выкопано или срезано тайком, а не то что подарено или куплено.

Однако здесь уже было хорошо: подготовленные клумбы, запах земли, мягкий солнечный свет…

И вот в этой обстановке я, присев на ящик, начал рассказывать Игнис об опасностях многоплодной беременности.

— Погоди, — остановила она меня, — ты предлагаешь мне вот так сразу… убить ребенка Элсина?!

— Нет, — я мотнул головой. — Я просто говорю, что есть риск… в общем, аборт одного или нескольких плодов может случиться самопроизвольно. Или всех троих. На любом сроке, в том числе на таком, когда это будет уже похоже на преждевременные роды, но детей выходить не получится даже магией Жизни. Плюс повышается шанс разнообразных осложнений при родах. В моем родном мире тройняшек вообще рожают только через кесарево сечение.

— Это когда женщине разрезают живот? — Игнис побледнела.

Я тут же понял, откуда эта бледность.

— Да, но на моей родине после такого выживают. Там доктора умеют это делать почти безопасно. Здесь, наверное… — я вздохнул. — В общем, с магией Жизни и моим Огнем, которым я могу убить бактериальную инфекцию, я тоже справлюсь. Вероятно. Но риск есть, и риск большой. Не знаю, получится ли компенсировать это магией Жизни, хотя я приложу все усилия, если ты решишь оставить всех. Или… я выжгу одного прямо сейчас, безопасно. На двух других это никак не повлияет. Но при этом шанс доносить полный или почти полный срок будет выше, естественные роды тоже станут менее рискованными. У плода еще нет ни сердца, ни нервной системы, это не… — я хотел было сказать “не убийство”, в итоге Игнис меня перебила:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать.

Чувствовал я себя во время этого разговора крайне тягостно. Можно было бы самому выжечь этот плод и ни слова Игнис вообще не говорить, как я собирался сделать в случае генетических нарушений. Но вдруг понял, что не могу. Только что мнил себя спокойным профессионалом — и вдруг. Плод-то нормальный, жизнеспособный, вполне имеет шанс развиться в полноценного ребенка и родиться здоровым или почти здоровым… как я это вижу сейчас. Но это рискованно, и больше всего рисков именно для Игнис. Причем точную статистику я не знаю! Даже для нашего мира ее не помню, слишком специализированная информация. А здесь, с учетом магии и всего прочего…

— Элсину я ничего, конечно, не говорил, но его мнение я знаю, — добавил я.

Игнис хмыкнула.

— Еще бы, можно даже не спрашивать. Он скажет: “Вообще оставь только одного, не могу тобой рисковать”.

Затем Игнис довольно долго молчала, наконец проговорила.

— Но ведь бывают рождения здоровых тройняшек. Я слышала о таких.

— Бывают, конечно, — сказал я. — Бывает всякое.

И не стал снова добавлять, что я приложу все усилия. Не хотел подталкивать ее ни к какому решению.

Блин, мне надо было на самом деле с ней заранее об этом поговорить, еще до беременности! Но я просто не подумал. Я ж не гинеколог и не акушер в конце концов! Да и не думал, честно говоря, что реально многоплодная беременность получится.

Игнис прикусила губу.

— И как ты будешь выбирать? Кого убрать?

Я пожал плечами.

— Того, кто ниже всех в матке. Это самая неудобная и рискованная позиция, размещенный там плод может вызвать осложнения при естественных родах, даже погубить двух других. И в целом он, кажется, послабее.

— Ты же сказал, что хочешь резать?

— Не “хочу”. “Хочу” я как раз этого избежать. Кроме того, меня может рядом и не оказаться. Всяко может повернуться.

Игнис еще немного помолчала.

— Пока оставляем всех, — сказала она. — Но Элсину не говори, что там трое. Подумаю еще. Сколько у меня времени, пока… ну, пока сердце не начало биться? Или пока мозг не появился?

— Еще недели три, — сказал я.

— Вот. Подумаю.

Так что Элсину мы сказали только о беременности — но не о количестве зародышей. Я думал, он обрадуется, однако мой учитель даже как-то посуровел. Сказал:

— Игнис, судя по твоему озабоченному виду, праздновать ты пока не хочешь?

Она покачала головой:

— Нет, подождем. Влад сказал, первый месяц-два беременность может прерваться сама собой. У нас тоже… среди маминых подруг не принято было никому говорить даже, пока ребенок толкаться не начнет или пока живот не вырастет. Так что — никакого праздника.

На том и порешили. Девочкам мы, конечно, тоже сказали, однако и Олла, и Тея, и тем более Ройга, учитывая бизнес ее матери, были в курсе тех же предосторожностей — не хочу их называть суевериями, потому что в основе своей они имели не столько боязнь сглаза, сколько стремление сберечь нервы всем причастным. В Империи вообще не принято извещать о беременности за пределами семьи на ранних сроках!

И жизнь потянулась как всегда. Игнис даже на патрули летала, и Элсин не пытался оставить ее дома.

— Не хочу надоесть ей чрезмерной заботой, — сказал он. — Возможно, позже мне потребуется серьезно ее опекать. Если я надоем ей с самого начала, потом будет сложнее.

Мудрое решение, конечно — но внутренне его буквально колотило, это было видно.

М-да, этого ребенка… этих детей… еще даже нет, а уже сколько сложностей! Что-то будет, когда они появятся на свет? И в каком количестве?

***

Если не считать репродуктивных переживаний, жизнь вошла в колею. В производстве человеческой спермы мы пока объявили паузу — пока не вырастим пару поколений кроликов. Две другие лаборатории, которые занялись этой темой, тоже пока лишь повторяли наши эксперименты. В местном “Вестнике некромантии” вышла наша с Элсином статья, где мы подробно описали свои опасения по поводу возможных генетических дефектов, если клеточные ядра окажутся поврежденными. Я еще дополнительно включил несколько абзацев о том, что клетки очень желательно проверять индивидуально на этапе расхождения хромосом во время деления (визуально и количественно), и о том, что клеточные ядра желательно брать из клеток костного мозга определенного внешнего вида. Кроме того, намекнул на массу других возможных осложнений, которые тоже необходимо учитывать, и включил общий вывод о том, что переход к работе с человеческими эмбрионами потенциально сложнее, чем работа с кроликами. Это, кажется, несколько охладило желающих немедленно обзавестись детишками: ручеек просителей пообмелел. Большая часть благоразумно решила дождаться, пока мы выпустим методические рекомендации прицельно для людей.

Элсин по-прежнему преподавал и по-прежнему занимался мега-химерами под руководством Линдхольма. Я же, спустя практически год, опять возобновил эксперименты по омоложению и, параллельно, решил наконец отдать должное пчелам. А то что такое, в самом деле — целых четыре ящика забрал у жены своего непосредственного начальника, и так и не разобрался!

Так что начал разбираться. Журналы Карины Линдхольм оказались просто бесценными: оказывается, она времени зря не теряла и понемногу, помаленьку расшифровывала “встроенные” сигналы и инстинкты местных пчел — которые у них прилично так отличались от тех пчелок, что были нам знакомы и известны. Это было очень кстати, потому что я не собирался изобретать велосипед и городить гору на пустом месте, а думал воспользоваться наработками эволюции в своих интересах. Нет, полноценный компьютер я изобрести не планировал, но хотел вернуться к тому же, что пытался сделать в Академии Руниала: создать на базе пчел что-то вроде системы картирования и воспроизводства изображения.

Но когда я начал углубляться в тему, мне начало казаться, что у местного вида пчел с его более продвинутым нервным центром, может быть, удастся добиться и большего. В смысле, действительно использовать его для кластерной обработки информации! Почему нет-то? Неполноценный, конечно, получится компьютер — без возможности смотреть порнуху и фотки котиков. Но лиха беда начало! Все лучше, чем кадавр на базе чужих особо умных мозгов, который Рюдин пытался собрать…

Хотя, в принципе, с этим фиолетовым консервантом нет нужды отбирать гениальные мозги. Можно и “обычных” умертвий с новой пропиткой использовать их в качестве… не процессора, а, может быть, наоборот, интерфейса для передачи информации пчелам и считывания! Может быть, даже наработки Эльма в области модуляционного воя взять — чем не вариант? У пчел отличный слух и для передачи информации между собой они дополняют воздушный танец звуками низкой частоты.

Кроме того, мы получили через Канцелярию семена, Ройга тоже вошла во вкус и притащила для Теи черенки роз, луковицы каких-то диковинных лилий и еще всякого по мелочи. Мы все это посадили, я простимулировал Жизнью — и с удовольствием наблюдал прущие вверх под светом моего рукотворного солнышка ростки. Вот когда я прямо на каком-то глубинном уровне почувствовал, почему магия Огня сродни не только магии Смерти, но и Жизни! Со Смертью все понятно — мало что так хорошо убивает, как Огонь. Но еще Огонь дает жизнь — никогда еще не было это мне так наглядно.

Жаль только, что не все растения обещали зацвести в первый же год, тут стимулируй Жизнью или не стимулируй, а многим цветам все равно нужен период (зимнего) покоя, чтобы начать воспроизводить себе подобных. Но Тею сад даже в таком виде очень радовал: она постоянно тут что-то пропалывала, рыхлила, мульчировала, придумывала системы полива с помощью магии Воды, читала в библиотеке книги по садоводству… Кстати говоря, оказалось, что мы могли и не шифроваться так насчет семян: мощные алхимические лампы, заправленные специально разработанными для облучения оранжерей составами, вполне годились для подсвечивания растений в домашних условиях. Многие состоятельные обитатели Гробницы заводили себе домашние растения. Ну и ботанических книг в библиотеке оказалось в количестве.

И за всеми этими хлопотами известие — точнее, скорее, сплетня — о том, что Глава Ковена решил тоже перейти на фиолетовый консервант, прошла почти что мимо нас. Точнее, мы это коротко обсудили, но скорее в контексте того, что не попробовать ли Элсину или Ройге такую же переконсервацию. Элсин сразу отказался.

— Лет через десять, если будет доказано отсутствие побочных эффектов, — сухо сказал он. — Мне и с моей скоростью мышления нормально. А затевать эксперименты над своей личностью, когда у меня ребенок на подходе? Нет уж.

А вот Ройга раздумывала всерьез: ее очень сильно радовало, что с новым консервантом не нужно так сильно опасаться воздействия влаги. Правда, фиолетовый цвет смущал, но я ее всячески уверял, что мне это все равно, лишняя экзотика и все такое. А волосы и перекрасить можно, если не устраивает контраст — или слегка затемнить до темно-бронзового, благородно будет смотреться.

И при этом ничего нас не насторожило. Видел я пару раз этих фиолетовых, по работе сталкивался — но особой разницы с “нормальными” некрами не заметил. Точнее, мелочи отличались — но с позитивным вектором. Нидаль, раньше такой весь благодушный и слегка снисходительный, посерьезнел и стал разговаривать с молодежью не свысока, а нормально. Опять же, как мне насплетничал Йон (после моей магистерской защиты пацан хотел со мной на “вы” перейти, но я не дал), его учитель стал аккуратнее и внимательнее к ученику, меньше ему поручал трудновыполнимых заданий с присказкой “ну, выкрутишься как-нибудь!”. Браннт поумерил неуемный энтузиазм и стал более рассудительным, хотя идеализма не потерял — или такое у меня сложилось впечатление. Так-то я в Департаменте общественных работ почти перестал появляться с тех пор, как получил звание магистра, однако Ройга подтвердила, что это действительно так.

Задним числом понятно, что любой экспериментальный состав, после которого поведение разумного хоть как-то меняется, следует рассматривать с осторожностью! А еще стоило обратить внимание, что все некроманты, решившиеся на эксперимент, были бессемейными и старыми (за исключением Браннта, все жили уже вторую сотню). Но нет, ничего не дрогнуло.

Точнее, как я узнал впоследствии, Агрим-то как раз сомневался до последнего, разговаривал с коллегами и друзьями, прикидывал последствия… И в итоге решил попробовать на себе, из тех же соображений, что и Эрик Эльм в начале: проверить результат “изнутри”. Ну и проверил. А мы в это время занимались цветами, пчелами и детишками.

Интерлюдия. Тайту Карсен и продуманный план

Тайту не хотел обижать старого друга недоверием, но в определенных случаях политесы неуместны. Поэтому как только из резиденции Главы Ковена прилетела химера с сообщением, что пропитка Агрима закончена и он в сознании, Карсен, прихватив обоих своих телохранителей, телепортировался во двор резиденции Ковена. Здесь Агрим и жил: занимал шикарную квартиру на втором этаже, куда приходил только привести себя в порядок и пробыть час в отключке. Как-то он сказал Карсену, что оставил бы себе всего пару комнат — одну как личный музей памятных вещей, другую для гигиенических нужд — но положение обязывает. Кроме того, он до сих пор иногда заводил учеников, что означало необходимость хотя бы иногда приглашать их к себе. Это, в свою очередь, требовало кабинета — а также столовой и даже небольшой кухни: по крайней мере, чтобы заваривать чай!

Туда-то Карсен и поднялся. Его уже ждали: слуга-умертвие с поклоном открыл дверь и отступил в сторону. Тайту с порога услышал очень странные звуки: свист, шипение, вой. Последний его насторожил особенно, хотя вой звучал негромко и не походил на крик боли. Скорее уж, на мычание умалишенного — Карсену приходилось такое слышать.

Тайту ускорил шаг и торопливо вошел в кабинет Агрима — где находился не только сам Агрим, но и еще двое человек. Обоих Карсен знал, но ему потребовалось усилие, чтобы их опознать. Эрим Эльм, глава программистов Полигона — теперь почему-то лысый, что смотрелось непривычно, более непривычно, чем мутно-фиолетовая кожа. Другой — Райзен, один из трех секретарей Агрима. Тоже решил перейти на фиолетовый консервант вместе с шефом. Сравнительно молодой немертвый некромант, который еще сохранял себе неплохую шевелюру.

Именно эти трое издавали этот вой и щелчки, не мигая, глядя друг на друга. За свои почти триста лет Карсен видел всякое, видел и похуже — но зрелище троих мертвецов, ритмично воющих друг на друга, заняло почетное шестое место в его личном списке “самых неприятных видов”. Особенно с учетом того, что Агрима он считал своим другом, а Эльма… ну, по крайней мере, приятелем. Этот же вой… как-то расчеловечивал их, что ли?

Кейн и Грета по левую и правую руку напряглись — Карсен чувствовал это. Кажется, оба приготовились перейти на ускорение под Смертью, если трое фиолетовых начнут проявлять агрессию.

Впрочем, едва Тайту шагнул через порог, как все фиолетовые некроманты прервались и обернулись к нему.

— Мэтр Карсен, господин и госпожа Ликке, приветствую, — отрывисто сказал Агрим, в знакомой своей манере, абсолютно без паузы.

Тайту, однако, не спешил радоваться или вздыхать с облегчением. Стоит сначала прояснить ситуацию.

— И вас приветствую, магистр Агрим, — сказал он. — Хотел бы поговорить наедине, если не возражаете.

И вот тут произошло странное. Агрим не сказал Эльму и Райзену ни слова, даже не посмотрел на них. Они тоже не поглядели на Агрима. Просто развернулись и вышли за дверь, аккуратно проскользнув мимо супругов Ликке. Как говаривала матушка Тайту, “ни здрасьте, ни до свиданья!”

Еще и дверь за собой кто-то из них прикрыл.

— Я не сошел с ума, — тут же сказал Агрим, как только дверь закрылась (супруги Ликке, конечно, остались внутри). — Спрашивай, что хотел.

— Что это было? — спросил Тайту. — Этот… вой? Этот ваш новый способ обмена данными?

— Да, — подтвердил Агрим. — Очень удобно. Быстро. Точно. Экономит много времени. Позволяет отлично почувствовать эмоциональное состояние собеседника.

Агрим говорил почти как всегда, но Тайту показалось, что его речь стала… как-то холоднее, что ли? И резче?

Он сказал прямо:

— Хьялви, меня беспокоит этот ваш новый консервант. Я пообщался с несколькими некромантами, которые на него перешли. Никто из них не показался мне психом с жаждой убийства, как те монстры. Но у всех — изменилось поведение. И вот теперь у тебя тоже! Ты — это еще ты? Или кто теперь?

Лицо Агрима дрогнуло, он неожиданно грустно улыбнулся.

— Я, Тайту. Не волнуйся, — и это было сказано совершенно прежним тоном. Даже совсем прежним, таким, которого Тайту лет сто от него не слышал. — Эмоции просто переживаются быстрее. Они здесь, — он постучал себя пальцем по виску. — Но — я осмысляю их иначе. Резко. Полностью. Могу пережить за долю секунды то, что занимало минуту. Так что — снаружи выглядит, как холодность. Но я еще человек. И — я вижу больше, гораздо больше. Лишь два часа назад пришел в себя — а уже столько осмыслил! Столько ошибок нашел! Мы теперь станем работать гораздо эффективнее. Дело пойдет бодрее. Мы сможем, возможно, наконец нарастить наше производство и действительно выйти на межмировой рынок с относительно дешевыми и долговечными некроконструктами. Массовое производство, не только штучные изделия. Я понял, как.

— Отлично, — хмуро сказал Тайту. — Почему Эльм и Райзен сейчас мне ни слова не сказали, а сразу вышли?

— Должны были? — с легким удивлением спросил Агрим. — Ты ведь не любитель церемоний. Они это знают, знают тебя. Ты сказал, что хочешь поговорить наедине. Они знали, что я попрошу их выйти. Сразу вышли. Зачем тратить время на расшаркивания?

— Да, они оба давно меня знают, но раньше они бы все же соблюдали правила вежливости, — сухо сказал Карсен. Один из его преподавателей в столичной Академии Метрополии любил приговаривать, что именно общество сделало из человека человека, а вежливость — это смазка общества.

— Потому что всегда есть фактор неопределенности, — махнул рукой Агрим. — “Как бы чего не вышло”, а мало ли… Теперь этого фактора нет. Они знают, что ты не оскорбишься, они знают, что я не оскорблюсь. Просчитывают наперед. И еще. Ты вошел прямо во время сеанса обмена данными. Это — более полная передача. Они теперь знают меня. Знают, как я думаю. Знают, как я ценю скорость и эффективность. Считай, мне приятное сделали, если так понятнее.

— Допустим, — пробормотал Карсен. — Допустим. Дорогой друг, я ведь правильно понимаю, что отмачивание в этом консерванте обратимо?

— Правильно. Можно вернуться к обычному консерванту.

— Тогда я бы хотел, чтобы ты вернулся к обычному консерванту… скажем, через месяц. И сравнил. После того, как я поговорю с тобой, когда ты вернешься к старому состоянию, я, возможно, дам добро на расширение вашего эксперимента. А пока мне бы хотелось, чтобы вы притормозили.

— В каком смысле — притормозили? — спросил Агрим.

— Не выпускайте этот фиолетовый консервант в свободную продажу. Желающие пусть на него переходят — но никого не агитируйте. Я тут слышал, что вы весь Департамент хотите на фиолетовую пропитку перевести? Повремените с этим.

— Хорошо, — кивнул Агрим. — Зряшная предосторожность, но я тебя понимаю. Сам еще недавно не мог поверить, что этот консервант — идеальное решение такой массы проблем. Будь по-твоему.

Почему-то покладистость Агрима все никак не успокаивала сомнения в душе Карсена.

Кажется, старый друг это заметил. Потому что сказал:

— Я все понимаю. Тебе кажется, что раз некрохимеры под этим консервантом начинали бросаться на людей, то и люди начнут бросаться на людей?

— Примерно, — хмыкнул Карсен.

— Я бы сказал, нет, — покачал головой Агрим. — Химеры начинали перевыполнять свою программу. Представь, что будет, если люди начнут перевыполнять свои социальные роли и рабочие обязанности?

— Затрудняюсь, — покачал головой Карсен.

— Лучшее общество, — твердо проговорил Агрим. — Если хочешь, подготовлю тебе подробное пошаговое описание того, как этого можно достичь с помощью современной науки в умеренные сроки — скажем, лет за пятьсот.

— А знаешь, подготовь, — сказал Карсен. — Внимательно прочту.

— Договорились.

Глава 7. О птичках и пчелках

Интерлюдия. Ройга Глерви и инцидент с пчелами

Ройга любила выгуливать Рыжуху и Кедра про Променаду вокруг Живого пруда. Порой к ней также присоединялись Олла или Тея, а то и обе вместе. Порой с ними даже и Влад гулял. Однако случалось это редко — расписания у них в семье категорически не совпадали, собирались все вместе обычно только по вечерам да по утрам.

А собак надо было выгуливать три раза в день: с утра, вечером и в обеденный перерыв. Да, регламент Департамента предусматривал период отдыха на обед, хотя большинству сотрудников он не требовался. Те, кого никто не ждал дома, в это время читали или занимались своими делами. Ройга вот шла домой и брала собачек.

Золотистый плазменный шар над прудом давал приятное тепло, вода ярко сверкала под солнцем, одуряюще пахло шиповником и жасмином. Красота! Ройга любила цветы и любила приятные запахи: благодаря усиленному обонянию она воспринимала их особенно четко. Но, к сожалению, цветущие растения непременно связаны с…

Да! Толстый пушистый шмель пролетел мимо Ройги и забрался в цветок, виляя задним отделом. Ну, хоть не пчела! После того инцидента с пчелами в Академии Руниала уже… да, уже больше восьми лет назад!.. Ройга очень настороженно относилась к пчелам. Она огляделась, прислушиваясь. Жужжание есть, но, надо надеяться, все же не пчелы… Здесь есть несколько пасек у фермеров, но их обитатели в основном все летают на Солнечные Поля.

Рыжуха и Кедр послушно стояли и ждали, но Ройге стало стыдно: еще чего не хватало! Да она и не боится. Собственно, она ведь и тогда никакого ущерба не получила. Просто до сих пор… неприятно.

…Если бы Ройга знала, что Вилад Корн, этот не в меру талантливый студент не в меру снисходительного к своим ученикам малыша Эла, наложил свои загребущие руки на несколько ульев, подохших в Мертвой деревне после морового поветрия, она бы, может, насторожилась. А может, и нет. С чего бы ей почуять беду, когда она просто в один прекрасный день заглянула в лабораторию фиалочки, одолжить у него консервант, потому что ей самой было некогда… ну ладно, говоря начистоту, лень готовить! И не то чтобы она делала это часто. Ройга старалась не одалживаться у малыша Эла чаще раза в месяц и всегда расплачивалась сполна. Но иногда у нее, честное слово, и без того слишком много времени уходило на личную гигиену и поддержание красоты, чтобы еще и консервант варить!

Жалко, что малыш Эл натурой не берет, конечно.

Лабораторию он, конечно, запирал, но Ройге от его замка даже отмычки не требовалось — хватало шпильки для волос. Она зашла в лабораторию, как в собственную, и начала рыться в шкафчике с консервантом, выбирая посвежее, как вдруг услышала запах. Очень приятный и совершенно незнакомый.

“Такие цветы у нас в окрестностях не растут”, — тут же поняла Ройга.

Изготовление духов — вот на этот раздел алхимии у Ройги время все же обычно находилось. Хотя, если честно, сделать хорошие духи сложнее, чем консервант. Объемы там меньше, но сам технологический процесс сложнее.

Ройгу как магнитом притянуло к этой колбе. Хм, какой интересный аромат… а оно ей кожу не разъест?..

Она знала, где у Элсина что лежит, и легко проверила бы кислотность. Но почти сразу осознала, что это не нужно: на флаконе красовалась бирка, подписанная аккуратным почерком ее бывшего подопечного — “Запаховая метка, обр. 3.4”

Запаховая метка! Должно быть, химеру какую-то тренирует с учениками. Редкостно завлекательный аромат получился, и наверняка случайно. Ну что ж, значит, он не будет возражать, если она одолжит немного.

…Позже Ройга узнала, что Элсин, наоборот, чрезвычайно заморочился ради этого конкретного запаха — даже предпринял небольшую экспедицию в лес в компании Влада (тогда они называли его Виладом!), чтобы найти цветы, которые гарантированно не растут в окрестностях Академии и Мертвой деревни. Нашел, выгнал из них эфирные масла и создал содержимое флакона, которое так впечатлило Ройгу. А все ради тренировки немертвых пчел: нужно было, чтобы они прилетали в определенное, выбранное Владом место. Влад и Элсин щедро полили это место из флакона — и тщетно ждали пчел там.

Ройга же никаких пчел не ждала, просто шла по своим делам из аудитории в аудиторию — и тут внезапно на ее пути образовался заслон из насекомых!

Буквально заслон: жужжащие мохнатые пчелы создали перед ней в воздухе этакий экран, растянувшись в условно плоскую поверхность площадью примерно метр на метр. И тихонько перемещались, не вылетая, однако, за границы плоскости.

Ройга замерла столбом. Взмахнула рукой, пытаясь разогнать это невиданное явление — пчелы расступились, никто даже не подумал ужалить магистра некромантии. Однако тут же сложились обратно. Ройга шагнула в сторону — пчелы последовали за ней. Шагнула в другую — они и там.

— Что за хрень… — пробормотала Ройга. Повысила голос: — Чья эта шутка?! Кто хочет стипендии на год лишиться?!

Оглянулась по сторонам — никого. Коридор был пустынен и хорошо просматривался во все стороны. С одной стороны шли окна на высоте третьего этажа, с другой — закрытые двери аудиторий, и конкретно сейчас Ройга находилась в промежутке между ними. Даже немертвых слуг не видать. Да что это такое!

— Прочь! — велела Ройга пчелам, одновременно посылая широкое воздействие Смертью. — Уходите!

Нулевой эффект! Она сразу поняла, что пчелы немертвые — это трудно было не почувствовать. Но они также явно находились под чьей-то программой — кто-то их запрограммировал, а не просто поднял и отдал приказ!

Чтобы перебить чужую программу, нужно коснуться умертвия, это аксиома. Однако коснуться-то Ройга и не могла! Едва она начинала махать руками, пчелы разлетались в сторону, сохраняя дистанцию между собой и Ройгой.

— Ах вы так!

Ройга ускорилась и быстро поймала нескольких пчел. Ну, у этих программа легко перебилась — однако остальные продолжили жужжать, только поднялись повыше, чтобы Ройга не могла достать их вытянутой рукой. А что если на ускорении Смертью пробежать по стене и прыгнуть…

— Магистр Глерви? — услышала Ройга удивленный вопрос.

Оглянувшись, она увидела нескольких юных адептов, что выглянули из аудитории.

— Что вы делаете? Почему за вами летают пчелы?

А действительно, почему?

И насколько же смешно она будет выглядеть, если начнет сейчас сражаться с гребаными насекомыми, применяя весь свой арсенал боевого некроманта, а?!

Если бы вокруг никого не было, Ройга не колебалась бы. Но адепты! Олаф Трау ей все уши прожужжал (о боги, и тут они!) насчет того, как важно не терять достоинства перед студентами.

— Все в порядке, — сквозь зубы проговорила Ройга. — Чей-то эксперимент пошел не по плану. И я даже догадываюсь, чей!

Ну конечно! Кто же это может быть, как не фиалочка и его новый любимый ученик! Блин! Вот так всегда! Стараешься-стараешься, подсовываешь ему красивых девочек в каждой группе, чтобы стряхнул грусть-тоску наконец — а он только о науке и думает и тратит все время на многообещающих или, наоборот, слишком дурных пацанов! Может, в следующий раз блондинку попробовать, а то на брюнеток явно не клюет… Проблема в том, что еще ж мозги у девчонки быть должны, а чтобы и симпатичная, и с мозгами — такие не каждый год попадаются! А чтоб еще и блондинка… Или этой юной Рунии намекнуть, пусть перекрасится?.. Хорошая ж девочка, когда еще такая встретится!

Ройга разыскивала малыша Эла и Вилада по всей Академии чуть ли не час. Они были трудноуловимы: ни другие ученики Эла, ни умертвия, ни преподаватели не могли сказать, куда подевались тот или другой. И все это время пчелы летали за Ройгой, иногда совершая перестроения над ее прической и тихо, тихо жужжа.

Наконец ей удалось наткнуться если не на старого приятеля, то хотя бы на его адепта. Практически случайно, позади алхимических складов — специального места, где каждому адепту выделялись ячейки, чтобы складировать свою продукцию. Вилад сидел себе, читал книжку и грыз яблоко, как будто более удобного места перекусить себе не нашел! Если бы Ройга не была на него так зла, даже залюбовалась бы картиной: симпатичный мальчик сидит себе спокойно, ничего не разносит, занят не сулящим неприятностей делом… Наивная! Позднее она поняла, что любая деятельность Вилада рано или поздно чревата неприятностями, в том числе лично для нее, Ройги. Особенно чтение. Он ведь там что-нибудь такое может вычитать, что использует как руководство к действию!

— Адепт Корн! — воскликнула она. — Эт-то что еще такое?!

— Магистр Глерви? — Вилад удивленно подскочил и тут же разом замкнулся: водилась за ним такая привычка, не любил он свои эмоции показывать. — Это что… почему… откуда у вас мои пчелы?!

— Твои пчелы! — Ройга сложила руки на груди. — Так я и знала, что это ты! Что ты с ними сделал?! Почему они меня преследуют?

— Прошу прощения, я вовсе не планировал… — юноша нахмурился. — Вообще-то, я всего лишь хотел, чтобы они с помощью стандартных ульевых сигналов создавали для меня двухмерный план территории Академии в реальном времени… Но они должны были прилететь сюда! — с этими словами он ткнул на вытоптанный клочок почвы перед собой, на котором стоял тот самый флакон с запаховой меткой, подписанный элсиновским почерком.

Тут Ройге все стало ясно, и она разразилась длинной ругательной тирадой по поводу сумасбродных юнцов, которые затевают непонятные и никому не нужные эксперименты, не удосужившись никого предупредить.

— Я все-таки не понимаю, почему они вас-то преследуют?! — нахмурился Вилад, как будто пропустив ругань Ройги мимо ушей.

— Потому, что магистр Глерви, как всегда, перепутала мою лабораторию со своей, — невозмутимо проговорил малыш Эл, появляясь со стороны вольеров. На одном плече у него сидел Печенька, на другом — некрокохимера-ворон. — Ройга, я чувствую аромат твоих новых духов даже отсюда!

Слова “новых духов” он выделил голосом.

— Это несущественная деталь! — прошипела Глерви. — Отцепите их от меня!

Дальше Вилад почти полностью повторил прыжки Ройги и попытки достать пчел — однако те уворачивались от своего создателя с точно той же ловкостью, что и от немертвой преподавательницы. Пчелы просто взлетали достаточно высоко, что их невозможно было достать. И теперь, на открытом воздухе, Ройга даже под ускорением Смертью не взялась бы их переловить! Ей просто не от чего было оттолкнуться, чтобы так высоко прыгнуть! А пчелы, между тем, продолжали висеть прямо над ней и тихонько танцевать в воздухе.

— Как я их здорово запрограммировал против взлома! — почти довольно проговорил Вилад. — Теперь только ждать, когда в них заряд Смерти кончится… Это дня три.

Ройга чуть на него не зарычала!

— Спокойно, — проговорил малыш Эл. — Твоему горю легко помочь.

Он поднял к губам свисток, и буквально через минуту в воздухе послышался шелест птиц. Кажется, фиалочка поднял всех своих птиц, что обеспечивали чистоту в Академии и служили учебными пособиями и почтальонами! Очень скоро крылья буквально закрыли воздух во дворе.

— Сейчас они уничтожат пчел — да и дело с концом, — сказал Элсин.

Так и получилось: немертвые птицы быстро расправились с немертвыми насекомыми. Но Ройга не забыла, о нет! Сколько воды утекло — Вилад сбежал из морга, не приняв Клятву, Ройга бросилась за ним в погоню и думала, что убила (точнее, что он сам зачем-то убился, не желая сдаваться); малыш Эл на нервах ушел на фронтир, встретил там свою будущую жену и чуть не сгинул; Вилад обнаружился опять, оказался Идеальным магом Огня по имени Влад, влюбил Ройгу в себя и самым возмутительным образом заманил ее в другой мир, а потом еще и в свой гарем включил (не то чтобы Ройга возражала, к такому гарему не стыдно примкнуть). Но про пчел она не забыла, о нет.

И как же здорово было, что здесь, на Гробнице, насекомых мало — едва ли Влад припомнит этот свой древний проект!

Да и дел у него и без того слишком много…

____

В то утро, судьбоносное сразу в нескольких отношениях, я проснулся в крайне нетипичное время. Накануне опять пересидел в лаборатории, после чего мой домашний душнила — Элсин, в смысле — сообщил мне, что я слишком перебарщиваю с воздействием Жизни на свой организм. А он не хочет, чтобы я опять проспал месяц, как после болотной экспедиции — или неделю, как после подземной. На ровном месте причем. Так что у меня два варианта: либо я выпиваю снотворное из его рук, либо он отдает его Тее, и я получаю снотворное плюс ее укоризненный взгляд.

Такой “шантаж” развеселил меня вдвойне: мало того, что Элсин при всем желании не мог оценить объем Жизни, которым я себя подбадриваю и стимулирую, так я мог с серьезным лицом выпить препарат и совершенно незаметно для учителя сжечь его у себя в пищеводе! Но предпочел открыто ухмыльнуться и выпить лекарство по-честному. Смысл заводить друзей и соратников, если не собираешься принимать их помощь? И не забыл попросить своих женщин утром меня не будить, неискренне нажаловавшись на магистра Бьера, решившего устроить мне внеплановый выходной.

Видимо, Элсин был все же в чем-то прав, так как проснулся я гораздо позднее, чем рассчитывал — чуть ли не в одиннадцать утра, вместо привычных пяти или шести. В результате оказался один дома: Тея уже ушла на свои занятия с Нелином, Ройга и Элсин на работу, Олла либо на работу, либо на занятия, я не помнил, что у нее, а Игнис улетела в патруль. Как-то непривычно, давно я не завтракал один! Велеть слуге газету принести, что ли?

Однако когда я спустился в столовую, то обнаружил там Оллу — неожиданный и очень приятный сюрприз! Она пила чай, читала книгу (революционно — читать за едой, мы с Теей лишь недавно ее убедили, что в этом нет ничего особенного) и тихонько хихикала.

— Доброе утро, милая, — я поцеловал ее в щеку, бросил взгляд на обложку. Эрик Гисли, надо же! Это же, вроде, тот, над кем все ревут? — Как удивительно, что ты дома!

— Ага, я пошла на занятия, но преподаватель заболел… Вернулась, решила с тобой чай попить.

— Что читаешь?

— У Ройги попросила, — Олла тихонько хрюкнула. — Я у Теи просила, да она не дала. Сказала: “Ты смеяться будешь!” А Ройга дала.

— И ты смеешься? — я уселся за стол напротив нее.

— Ага, — Олла снова хихикнула. — Тея хорошо меня знает.

Я только покачал головой. Загадочные женские души!

— Ой! — Олла спохватилась. — Давай я тебе тосты сыром намажу?

— Спасибо, читай, — отмахнулся я. — Сам намажу. Я же знаю, как тебе редко удается почитать.

— Да ну его, — Олла отложила книгу. — Честно говоря, с тобой мне еще реже удается посидеть, — она улыбнулась, видимо, чтобы я не посчитал ее слова упреком.

— Да, что-то я увлекся… — вздохнул я. — Наверное, все никак не могу привыкнуть, что больше никуда не нужно бежать и пробиваться. Что все нужное оборудование, материалы, расходники и прочее необходимое я могу получить прямо здесь, не готовя переход в более старший мир. И что уже обеспечил себе и всем вам легальное, максимально удобное положение. Умом понимаю, что все хорошо, а вот подспудно словно что-то продолжает толкать в спину. Даже в выходные все время нахожу себе и всем занятия. Вот Элсин и посчитал, что мне нужно притормозить и расслабиться. Желательно лёжа и закрыв глаза.

Удивительная позиция для немертвого, особенно для немертвого ученого. Я уже нагляделся на коллег, которые тут не то что годами — веками отпуск не берут!

— У него хорошая память и богатый педагогический опыт, — заметила Олла. — А над чем ты работаешь?

— Знаешь, такое впечатление, что надо всем подряд, — внезапно для себя понял я. Так удивился, что даже покачал головой: вот мол де, как бывает-то. — Если выбрать самое главное для нас всех, продолжаю изыскания по поэтапному омоложению организма. Теперь у меня не просто есть постоянный доступ к микроскопу. Еще, благодаря Тее, я использую в качестве источника света миниатюрные плазмоиды! Этого хватило, чтобы разобраться, какие клетки стимулировать Жизнью для регенерации утраченного с возрастом тимуса! Правда, там еще Огнем приходится аккуратно выжигать наросшую жировую ткань, чтобы место для регенерации железы освободить, но кролики ничего не чувствуют даже без обезболивания. Эффект поразительный, особенно на самых старых особях: мех становится как у молодых, мышечный тонус возвращается, аппетит растет…

Минут десять я посвящал жену в тонкости геронтологических изысканий, потом переключился на свои “пчелиные” эксперименты (напомнив, что эту сторону моей научной работы надо хранить в тайне от Ройги), потом мой рассказ как-то сам собой перескочил на немертвые протезы, дальнейшее совершенствование которых подкидывало все больше и больше подводных камней, потом перешел к объяснению работы своих плазмоидов-“солнышек”… Олла тем временем налила мне чай, сделала несколько бутербродов, подложила на тарелочку нарезанные фрукты и слушала, подперев щеку рукой.

— Ты слушаешь с таким выражением! — сказал я с улыбкой. — “Ничего не понимаю, но как он красиво говорит”!

Кажется, когда я углубился в математику и физику плазмы, супруга окончательно потеряла нить повествования. Но до этого-то держалась!

Олла засмеялась в ответ.

— Почти! Я все-таки честно стараюсь понять — зря, что ли, учусь? И еще думаю, какой у меня умный муж.

На этих словах она слегка порозовела.

— А у меня — очень умная жена, — не остался я в долгу, искренне ей восхищаясь. И решил, что пора завязывать с высоконаучным монологом. Выходной у меня или нет? — Кстати, а книжка-то о чем? Над чем ты так смеялась? А то, честно говоря, у девчонок наших боялся спрашивать — они так рыдают.

— О! — воскликнула Олла. — Знаешь, оно такое… мне даже трудно тебе объяснить! Стиль такой высокопарный… а сюжет… Рассказать? — Я кивнул. — Ну, жил-был юноша, обычный горожанин, сын пекаря, и влюбился он в девушку, дочку алхимика. Начинается, когда они еще подростки. А еще он дружит с маленькой девочкой, дочкой подмастерья его отца — игрушки ей мастерит, всякое такое. В общем, он любит дочку алхимика, жить не может, она над ним смеется, но там события всякие, он ей помогает несколько раз, в общем, она тоже в него влюбляется. Но ее родители против, чтобы она с ним даже дружила, потому что они считают пекаря ниже алхимика…

Я кивнул. Пока, вроде, ничего особенного.

— Ну вот, а потом вдруг р-раз — и у парня манифестация Воздуха! Его тут же забирают на обучение, отец получает пост королевского придворного пекаря, вся семья переезжает в столицу. Он там учится, становится крутым магом, помогает разыскать в лесу каких-то предателей, потом еще пиратов в море разгоняет — кстати, всякие приключения, очень интересно, только пафоса много. Весь этот юноша такой из себя прекрасный, благородный… О, кстати! Он там в какой-то момент встречается опять с девочкой, с которой в детстве дружил, игрушки ей делал! У нее, оказывается, открылся дар Смерти, она там пиратов ловит вместе со своей наставницей — и ее убивают по ходу, очень трагическая сцена..

— Совсем убивают?

— Нет, не совсем, некромантша же. Но вот ей приходится немертвой стать, она очень переживает, потому что в кого-то шибко влюблена, и теперь, мол, все, надежды нет — кому она нужна, немертвая, даже ребенка не родит! Герой ее очень сильно утешает, но девушка все равно безутешна. Ну и вот, потом он возвращается в родной город, идет к той своей любимой девушке и делает ей предложение. А дочка алхимика внезапно против! Ей кажется, что он ее разлюбил и просто так предложение сделал, по обязанности!

— Глупость какая, — удивился я.

— Ага, я тут первый раз начала смеяться! Она еще ему в таких выражениях отказывает… “Мэтр Воздуха, моя душа отказывается принять то, что должно быть предложено женщине более высоких достоинств…”

— У нее грудь маленькая? — уточнил я.

Олла хрюкнула снова.

— Не знаю! Не сказано. А, хотя нет! Сказано, что “весь ее облик дышал изяществом” или как-то так.

— Маленькая, — я уверился в своем выводе.

Олла захихикала сильнее.

— Если хочешь, чтобы я рассказывала дальше, не смеши меня сильнее!

— Давай-давай, рассказывай, хочу, конечно!

— О, дальше начинается трагедия. Ее родители все-таки буквально впихивают главному герою девицу, женой, не женой, им прямо все равно — стихийный маг же! Ну, он благородный, берет ее с собой в столицу, селит в отдельном доме, ходит в гости, ни к чему не принуждает…

Я тоже начал хихикать.

— В общем, все это длится года два, потом она все-таки понимает, что не может без него жить и верит в его любовь и соглашается выйти за него замуж.

— А где трагедия?

— Прямо здесь! Вот они начинают готовиться к свадьбе — и вдруг она начинает кашлять кровью! Они идут к магу Жизни, и оказывается, что она смертельно больна, буквально ей несколько месяцев осталось. Ну там опять трагедия, она боится его заразить и сбегает от него, чтобы он ее не преследовал…

— О как, — сказал я.

— Ну да, он вроде прямо настроен с ней быть во что бы то ни стало, а она не хочет его заразить. Тут мне и стало совсем смешно! Ей бы наоборот за него замуж быстрее, и требовать эликсир омоложения! Он же исцеляет от таких штук!

— От чахотки тоже? — спросил я с профессиональным интересом.

Олла прикинула что-то.

— Не уверена, но вроде как, — сказала она. — Спроси у Теи. Ну, в любом случае, так было бы логичнее, не находишь?

— Конечно, — кивнул я. — Ладно, а он, конечно, за ней в погоню?

— Да! А она отправляется к той девчонке-некроманту…

— Они между собой знакомы?

— Ну да, они же все из маленького городка, там еще в начале какая-то сюжетная линия, что мама той девочки на маму дочки алхимика шила, и та ей не заплатила… В общем, она находит некромантшу и говорит: возьми, мол, мое тело, и выходи замуж за моего жениха вместо меня, хочу быть с любимым хотя бы в смерти!

Тут я не выдержал и тоже начал ржать.

— Вот-вот! — подтвердила Олла. — Так ведь эта девочка-некромант-то, оказывается, с самого начала была в главного героя влюблена!

— Однако, — хмыкнул я. — Каков план! Ну и что дальше? Некромантша исцеляет дочку алхимика крутой алхимией, и они живут втроем?

— Если бы ты писал, так бы и было, — улыбнулась Олла. — Но нет, я в конец заглянула, там все по-другому совсем. Дочка алхимика умирает, некромантша забирает ее тело и они начинают жить вместе с главным героем!

— Охренеть… — потрясенно сказал я. — Вот так запросто?

— Да не говори.

— Значит, все-таки большие сиськи… — пробормотал я.

— Ну, не всем же так нравятся сиськи, как тебе, — серьезно сказала Олла. — Может, попа большая.

Мы расхохотались оба.

Надо же, и вот над этим ревут и Ройга, и Тея, и еще куча другого народа! Воистину, чужая душа — потемки!

Так мы и хохотали, когда в столовую ворвалась Игнис. Она была одета в свою “рабочую униформу” мага Воздуха: нечто очень похожее на ее фронтирный кафтан, только более сложного покроя, по местной моде. Серо-голубое с серебристой вышивкой. Как всегда все безупречно, ни пылинки — на мага Воздуха пыль не садится, если он сам не захочет. Но что-то в ее облике безошибочно подсказало мне: она только что из патрулирования.

— Влад! — отчаянным тоном воскликнула Метелица. — У меня кровь!

И начала сползать по косяку.

У меня, кажется, сердце остановилось на секунду!

Я бросился к ней почти так же быстро, как некромант под Смертью, мне показалось, вообще моментально. Успел подхватить до того, как она сползла на пол. Ну что, плакали плоды моих усилий?.. Да пусть бы плакали, лишь бы с самой Игнис все было в порядке!

Я машинально окатил ее Жизнью “по площадям” — довольно глупая затея, учитывая мой опыт с Теей, но из песни слова не выкинешь — и только потом начал диагностировать. И вздохнул почти с облегчением.

Подхватил ее на руки, хотел положить на диван, наплевав на обивку, но Олла уже успела подстелить какое-то полотенце. Люблю ее быстроту реакций и присутствие духа! Впрочем, крови было совсем немного, а сползла Игнис явно только потому, что перенервничала.

— Все неплохо, — сказал я коротко. — Худшего не произошло. Помнишь, я говорил, что организм может сам избавиться от одного или нескольких зародышей? Вот, это как раз случилось. Причем как раз от нижнего, который был расположен наименее удачно. Два других на месте и растут.

— Два других? — ахнула Олла.

Ну да, я ж не говорил никому. Медицинская этика и все такое.

— Да, у меня тройня… — сказала Игнис мрачным тоном. — Была.

И я понял, что она не тянула время, а реально надумала рисковать и оставить всех троих! Не самое мудрое решение, но… блин, я сам максималист, могу это понять, как никто.

— Это к лучшему, — твердо сказал я. — Просто не повезло. Место неудачное. Я тебя вчера только проверял, все было в порядке. А сегодня что-то пошло не так. Может, где-то сосуд лопнул, может, еще что-нибудь…

— Если бы я не летала на патрулирование… — Игнис закусила губу.

— То это произошло бы днем раньше или днем позже, — сурово сказал я. — Ты в отличной физической форме, умеренная нагрузка, наоборот, полезна на этой стадии беременности. Дело не в тебе. Я говорю, тело знает лучше. Тело поняло, что не справится. Зато у тебя больше шансов доносить двоих других полный срок и родить двух кабанят, а не задохликов.

Игнис фыркнула.

— Лишь бы не буквальных кабанят! Ты там ничего в своих пробирках не перепутал?

— Перепроверил все на десять раз, так что если будут кабанчики, придется Элсина допрашивать с пристрастием, что там у него за родня, — продолжил я шутку.

Мы посмеялись, немного через силу, но почти натурально. Игнис вытерла щеки.

— В общем, все в порядке, — продолжил я. — Можешь не волноваться.

— Хорошо, — кивнула она. — Хорошо.

И вдруг порывисто обняла меня.

— Спасибо, Влад!

Очень быстро отпустила, еще раз вытерла глаза и сказала сиплым голосом.

— Пойду переоденусь, что ли… Так, и с патрулированиями я завязываю. Буду гулять для физических нагрузок. И платье, пожалуй, начну носить…

— А при чем тут платье? — удивился я.

— Суеверие такое, — пояснила Олла. — Мол, женщине, если хочет родить, нельзя в штанах ходить… Игнис, но ведь это чушь! Ходи, как тебе удобнее!

— Ха, ну если даже ты говоришь, что чушь… — улыбнулась Игнис.

— Да, я суеверная, — ничуть не смутилась Олла. — Но я знаю, какие суеверия работают, а какие нет! Это — не работает, жены рыбаков постоянно в штанах ходят и рожают по десять малышей! И ты родишь, дай Владу только разгуляться. Он Ройге вообще суррогатную мать предлагал, в крайнем случае, и вам с Элсином такое устроит.

Игнис явственно повеселела, расслабилась, и я понял, что Олла последней фразой вскрыла другой ее страх, о котором она мне не сказала — что если она, мол, не сможет ребенка выносить, после всех приложенных стараний.

Игнис обняла и Оллу, сообщила моей жене, какая она замечательная, и ушла переодеваться — действительно уже бодрым шагом и почти в нормальном настроении.

Но стоило ей выйти за дверь, как Олла вдруг всхлипнула, шмыгнула носом — и заревела!

— О боги! — я схватил ее в охапку, прижал к себе. — Олла! А с тобой что?!

— Я ду-ура… — промычала моя жена. — Я знаю, что все хорошо сложилось… я знаю! Что это к лучшему! Но мне сегодня сон приснился! Что у нас много детишек, и все в саду играют! Бьеры черненькие и голубоглазые, у вас с Теей беленькие, и у нас с тобой… ну, темненькие такие, смугленькие немного! И даже кудрявая девочка была, на Ройгу похожая… А теперь… — и она зарыдала еще пуще. — Я знаю, но не могу… не могу…

И это женщина, которая только что ржала над слезливым романом про любовь и смерть?!

Так.

Я провел диагностику Жизнью, но на сей раз полную, не концентрируясь на знакомых мне проблемных местах, вроде почек — кстати, они последние пару недель как-то часто стали нуждаться в стимуляции…

Упс. Ага, вот поэтому и стали.

— И вот зря ты совершенно ревешь, — твердо сказал я. — Ну-ка, прекращай. Потому что детей все-таки будет трое.

— Как это? — сквозь слезы спросила Олла. — Ты Игнис обманул, что ли?

— Нет, как ты это себе представляешь? Просто будет у тебя малыш от меня, все, как ты хотела. Уж не знаю, смугленький или нет, поглядеть не могу. Да и мелкий он еще, недель пять-шесть, не больше.

Олла ахнула, прижалась ко мне сильнее.

— Влад! Правда?!

— Правда, правда.

— Прости… — и заревела еще пуще. Ну, блин! Что, нервную систему ей Жизнью успокаивать? Это ж чревато, я с людьми стараюсь такое не делать без крайней необходимости.

— За что прости-то? — удивился я.

— Я… получается, вперед Теи… — Олла снова всхлипнула. — Я знаю, вы хотели еще через год-другой… Я не думала! Я думала, у меня не получится зачать! Месячных не было…

— Не говори ерунды! — я обнял ее крепче. — С Теей мы только из-за ее здоровья откладываем. И у тебя я бы тоже из-за здоровья отложил, но с тех пор, как ты вылечилась, как раз год прошел, нормально все.

На самом деле, не совсем нормально, ей бы еще полгодика на восстановление… Но будь я проклят, если скажу об этом нервной беременной женщине!

Да уж! А ведь с Оллой-то я о противозачаточных и не поговорил! Думал, она по-прежнему пьет те пилюли, что я на Ошибке ей делал. Блин, а ведь год прошел, они бы у нее точно кончились уже!

Воистину, внимательность — мое второе имя.

Но… ладно, и отлично, что так получилось. Две женщины с молоком — страховка на крайний случай. Мало ли, как обстоятельства сложатся. Да и вообще, здесь, на Гробнице спокойно. А я еще и “солнышки” делать научился — совсем никаких проблем. Собственный витамин Д и доступная в любой момент инсоляция.

Сам факт того, что у меня будет ребенок, я пока вообще никак не оценивал. Не получалось. Ладно, прорвемся. Подопечным больше, подопечным меньше…

И как раз когда я размышлял о том, как на Гробнице все тихо и мирно — а все потому, что руководство адекватное! — Ройга явилась домой с работы и ошарашила нас известием: оказывается, в Департаменте общественных работ приняли новые правила. Всех немертвых сотрудников просили в двухнедельный срок либо уволиться, либо перейти на новый фиолетовый консервант — с прибавкой к жалованью.

Глава 8. Минога в тренде

Семейный совет за обедом (для которого для разнообразия даже Элсин пришел из Академии, чисто посидеть попить чаю с нами за компанию) в тот день был посвящен вовсе не выкидышу Игнис — о нем мы никому больше докладывать не стали. Скажет Метелица мужу или нет — ее дело, я бы, пожалуй, на ее месте не говорил. Нервничать начнет сильно (еще сильнее, чем уже), а толку чуть. Все, что было возможно, я поправил, дальше дело за природой. Ну разве что другого мага Жизни пригласить, что я уже и так планировал, в том числе и для конспирации. Мало ли, у опытных магов Жизни, прошедших обучение в Старших мирах и имеющих опыт конкретно с ведением беременности, могут быть (да наверняка есть!) свои приемы и техники, неизвестные мне.

И даже беременность Оллы мы поначалу не обсуждали — новость Ройги как-то сразу перехватила внимание. А именно то, что всех немертвых Департамента переводят на фиолетовый консервант. Точнее, либо переводят, либо предлагают уволиться. Тем сотрудникам, у которых еще живое тело, организуют возможность найма на другие места работы — ну или, опять же, предлагают уволиться, выплатив вперед трехмесячное жалованье. Варианта “станьте полностью немертвыми досрочно и пропитайтесь фиолетовым консервантом” в распоряжении не было, но он читался между строк.

— Какое странное управленческое решение! — воскликнула Олла.

— Почему? — удивилась наша рыжая. — По-моему, все логично. Они хотят перевести всех фиолетовых умертвий на новое звуковое программирование. Там целая куча преимуществ сразу, включая то, что некроконструкты сами смогут друг друга перепрограммировать. Но чтобы это сработало, нужно, чтобы все обслуживающие их некроманты могли использовать этот способ связи. А обычные мозги его не тянут.

— А что, они уже посчитали эффективность, и выходит вот настолько дешевле — с сокращением штатов? — осведомился Элсин, приподняв брови.

— Видимо, посчитали, — пожала плечами Ройга. — С фиолетовыми мозгами считать быстро и легко, а у Браннта как раз они.

— Да сколько там, меньше месяца прошло, вроде бы с тех пор, как он перекрасился? — слегка возмутилась Олла. — Что-то быстро! И потом, как они собрались поведение людей посчитать, на счетах? По мне так надо бы сначала создать один такой отдел. Один! Поглядеть на его работу. Если будет сильно выгоднее и никаких неполадок не всплывет, тогда уже можно и на остальной департамент распространять! У него же там сколько, двести некров под началом?

— Почти пятьсот, — нахмурилась Ройга.

— Тогда тем более! — Олла покачала головой. — Очень странно!

— У немертвых своя специфика, — мягко напомнил ей Элсин. — Нас несколько легче просчитать, чем живых… Но ты права, как-то они слишком круто повернули. Тем более, Департамент общественных работ — сердце всей инфраструктуры Гробницы!

— Вот-вот! — поддержала Олла.

— Может, кто-то торопится доказать, что этот фиолетовый консервант действительно так хорош, как кажется, — усмехнулась Ройга.

— Ты собираешься попробовать? — уточнил я у нее нейтральным тоном.

— М-м-м… Знаешь, заманчиво, конечно. Не бояться морской воды! — Ройга вздохнула, потом покачала головой. — Но все-таки нет. Кожа будет плотная, тело как подметка… И опять же, посмотрим, какие побочные эффекты помимо этого! Как Элсин и говорит, может, лет через десять. Я не большая энтузиастка экспериментов на самой себе. А местом в Департаменте вовсе не дорожу, не настолько интересная там работа. Я вообще туда чисто из-за Агрима пошла.

— Насчет морской воды можешь не волноваться, пока я с тобой, — произнесла Тея. — Вот как раз и вернешься к основной работе моей телохранительницей! А то мне уже Аксель намекал, что тут, конечно, по-домашнему все, но вообще Водному магу без свиты несолидно…

— Тоже вариант, — улыбнулась Ройга. — Хотя я думала к Владу в ассистентки напроситься… Если мои навыки, конечно, достаточны для магистра Шелки! — она преувеличенно кокетливо улыбнулась мне и похлопала ресницами.

— А это мы посмотрим по результатам испытательного периода! — сурово сказал я.

— Я приложу все усилия! — бархатным тоном произнесла Ройга.

— А если серьезно, — вмешалась Олла, — какой тебе срок дали? Две недели?

— Две недели на принятие решения, потом еще две недели переходный период, всего месяц, — хмыкнула Ройга. — Может, как раз собираются за это время обкатать в тестовом режиме?

— Может, но все равно странно… — пробормотала Олла.

И тут я сообразил, что у нас есть другие, более приятные темы для бесед — и объявил о беременности Оллы.

Тут же начались поздравления и обычные изъявления радости. Больше всех радовалась Тея, как я подозреваю, с некоторым облегчением. Что ж, я давно понял, что моя самая магически одаренная возлюбленная боится (или, по крайней мере, побаивается) беременности и родов — ну и не буду же я ее заставлять? Тут поможет только время. Да и вообще, не захочет рожать, как-нибудь переживу. Но я думаю, захочет рано или поздно: Тея любит детей.

Больше всех радовалась Игнис — тоже неудивительно.

— Получается, ты раньше меня забеременела и раньше родишь? — спросила она с удивлением.

— Или одновременно, — сказал я. — Или позже. Разница в две-три недели считается более-менее нормой, как я помню.

Опять же, многоплодная беременность чаще прекращается раньше — но это я пока тоже говорить не стал.

— Однако, — проговорил Элсин. — Сразу двое детей! Неплохо. Две кормящие матери — страховка на случай непредвиденных обстоятельств.

О том же подумал, что и я.

— Трое, — вдруг сказала Игнис, — детей будет трое.

Элсин, конечно, понял сразу. Сложно было по нему понять, просиял он или испугался, или все вместе — но какие-то очень сильные эмоции точно испытал!

— У тебя двойня?

Она кивнула.

— Влад сегодня сказал. До этого было непонятно.

Технически даже не ложь. И момент она хороший выбрала для того, чтобы сказать: с двумя другими зародышами все, скорее всего, пойдет по накатанной — не вижу никаких угрожающих признаков. А если вдруг что и случится на более поздних стадиях, этого будет уже не скрыть. Пусть уж лучше Элсин жену морально поддержит.

Снова аплодисменты и поздравления.

Что-то подозрительно хорошо все складывается, с моим везением сейчас точно жди какой-нибудь беды! Но, вот честно, лучше бы сейчас, чем через полгода, когда у нас две женщины на сносях будут… Или спустя год, с тремя младенцами!

***

Не одни мы были заняты репродуктивными вопросами: нас неожиданно порадовала минога! Да-да, та самая гигантская шестиметровая минога, размножением которой меня озадачил магистр Агрим.

Приступить к делу я едва успел. Принял Эдгарс на полную ставку в свою лабораторию и озадачил ее тем, чтобы она регулярно замеряла у миноги температуру, плюс попросил описать просматриваемые снаружи органы миноги и определить их функции — ну там пасть, дыхательные отверстия, протоки кожных желез и все такое. Зарисовать я, конечно, попросил Элсина, а вот функциональные исследования мог бы провести и сам, учили еще на Земле. Но времени совсем не хватало, и я доверил это дело Эдгарс. Которая, внезапно, справилась в разы лучше меня! Тетка, оказывается, специализировалась на работе с редкими и малоизвестными животными, имела на эту тему углубленную подготовку — занималась с наставником — плюс большую насмотренность.

Совместно с ней, обсуждая результаты и результаты её сканирования организма миноги, мы решили, что перед нами, скорее всего, самка.

И тут ситуевина: почтовая химера от Пруда Нейгарт, в обиходе называемого Миножьим прудом с запиской: минога сошла с ума, выбралась из вольера и плюхнулась в пруд!

Прикинув кое-что, я обратился к Элсину (химера нашла нас на Полигоне, и это как раз был день совместной работы):

— Пошли со мной. Я телепортанусь почти до конца, дальше ты меня немного прокатишь и скажем, что всю дорогу нес.

— М-м, а ты уверен, что там никто не увидит? — спросил мой учитель. — Давай-ка я в самом деле тебя подкину. Боишься, что не осилю?

— Да я знаю, что ты слона осилишь, — проворчал я. — Просто… глупый какой-то способ передвижения!

Да, я знаю, что Ройга Тею таскает при необходимости, но у меня почему-то четкое ощущение, что “это другое”!

— А представь, когда я работал с Ройгой и у меня было живое тело, Ройга меня несколько раз так на спине подкидывала, когда нужно было, — усмехнулся Элсин. — Тоже, небось, со стороны забавно выглядело. Потом, конечно, поменялись.

Я почему-то вспомнил “битый небитого везет” — очень в тему! — и хихикнул.

Но взбесившаяся минога — это аргумент, поэтому брюзжать я перестал и действительно проехался на Элсине почти до конца! “Почти” — потому что его накачки Смертью до самого пруда не хватило, пришлось пешком добираться.

Однако выяснилось, что мы могли бы так и не спешить: минога отнюдь не бесновалась, а совершенно спокойно лежала себе на дне неглубокого водоема, положив передний конец с круглым ротовым отверстием на центральный островок.

— Эрик, похоже, она мечет икру! — такими словами встретила меня Эдгарс (мы перешли с ней на имена, и я стал звать ее Лора).

— Отличные новости! — первым сориентировался Элсин. — А наблюдать вы это можете?

— Нет, я без прикрытия к ней не рискую подбираться, чтобы пощупать! Тут рядом ни одного немертвого не оказалось, чтобы меня прикрыл. Может, магистр Бьер?.. — она поглядела на Элсина с надеждой.

— Это и моя тема тоже, — кивнул Элсин. — Давайте!

— Вот хорошо! — Эдгарс вместо меня взгромоздилась к нему на спину: судьба у него такая в тот день была, трудиться рабочей лошадкой. — А то если она успеет закончить, прежде чем я ее усыплю, она же может эту икру и сожрать!

Действительно, я тоже подумал о такой опасности: случается с аквариумными рыбами. Да и более продвинутые животные, случается, пожирают свое потомство.

А вообще интересно, конечно, — выходит, если эта минога возвращается для откладывания икры в водную стихию, у нее развитие с полным превращением? Или с неполным, просто по мере взросления у детенышей вместо жабер развиваются легкие? Или вообще в воде вызревает только икра, а сама мелочь сразу выбирается на землю?

К счастью, Элсин уже успел восстановить резерв Смерти, поэтому сумел на скорости доставить Лору Эдгарс к миноге, и та благополучно отрубилась. И оказалось, что первая догадка была верной: зверюга действительно метала икру! Удачненько.

Интересно только, икра оплодотворенная или нет? У некоторых видов рыб оплодотворение наружное. А если оплодотворенная, то когда состоялся половой акт? Может быть, минога гермафродит и сама себя обрюхатила. А может быть — и это, конечно, для нас сверхудачный вариант! — ее кто-то успел “поматросить и бросить” до катаклизма хрен знает сколько тысяч лет назад? И зиготы умудрились выжить и вызреть в теле матери?..

Вот когда я пожалел, что на Гробнице никому не понадобился наш некроланг! Сразу бы нырнули и вытащили эту икру — и дело с концом! А так придется кому-то из немертвых нырять, видимо. И как бы не Элсину опять!

К счастью, в итоге обошлось без экстрима: икру мы просто выловили сачками на длинной ручке — ила и органики на дне прудика почти не было, только то, что с деревьев успело нападать, так что дело пошло легко. По размеру икра оказалась довольно крупной, примерно у кеты или чавычи. Однако не гигантской. Понятно, почему: физиология! Видать, развитие все-таки с превращением, и маленькие миноги довольно долго наедают массу личинками.

Операция по спасению икры и размещению в аквариумах отняла у нас много часов: потребовалось и сачки, и сами аквариумы припереть даже не с Полигона, который был ближе, а прямо из города. И если аквариумы нашлись довольно легко — имелись уже готовые и даже нужного размера! — то сачки пришлось колхозить.

— И что теперь делать? — скептически спросила Лора Эдгарс, разглядывая эти самые аквариумы, установленные в нашей основной лаборатории.

— Наблюдать, — твердо сказал я. — Будете два… нет, четыре раза в день заходить, расписание я подготовлю. Смотреть, как они развиваются. Если что, примем меры. А пока… Не хотите ли заглянуть с омолаживающей мазью к нам домой?

— Вам нужны мои услуги? — как будто удивилась Эдгарс.

— Мне — нет, — отбоярился я, — наоборот, решил чуть состариться, чтобы не выглядеть таким уж юным! Раз уж магистра получил. А мои жены… прошу прощения, моя жена и ее подруги…

— Да ладно вам, — фыркнула Эдгарс, — а то непонятно!

— Да я понимаю, что понятно, просто хотел сохранить некоторую скромность, — ответил я, пытаясь скопировать элсиновскую великосветскую невозмутимость — ученик я ему, или нет.

Эдгарс хмыкнула.

— И заодно… как у вас с помощью при беременности? — уточнил я.

— Нормально, как у всех, — пожала плечами Эдгарс. — Вы для своей надобности спрашиваете или просто так?

— По своей надобности. А в чем разница?

— Если “просто так”, я бы отпустила шуточку черного юмора. А если по своей надобности — то давайте посмотрю пациентку.

— Пациенток, — поправил я.

В общем, именно Эдгарс я привел к нам домой в качестве второго мага Жизни — ну или первого, потому что о моем собственном участии никому знать было не обязательно. Оллу она осмотрела без комментариев, сказала, что все хорошо, плод развивается нормально, срок около шести недель.

— Сердце уже работает? — спросил я.

Эдгарс поглядела на меня со странным выражением лица.

— Понятия не имею. Как я вам это проверю?

И тут я понял, что даже жизнюк с лучшей подготовкой тоже имеет свои пределы. Блин. Как бы исхитриться и тут тоже лекции почитать? Неонатальная медицина — это же архиважно!

А вот Игнис она смотрела дольше. При осмотре Элсин не присутствовал, был в Академии, и Эдгарс глядела на меня, словно хотела что-то спросить, но не решалась. Наконец Игнис с иронией осведомилась:

— Вы хотите уточнить, чьи это дети? Не Эрика, но он принимал непосредственное участие — вот и сопровождает дело рук своих. Вы слышали об их с магистром Бьером новой разработке?

— Вся Гробница слышала, что они грозятся обеспечить некромантов свежими детишками, — пробормотала Эдгарс. — Но я думала, от кроликов к людям перейти не так-то просто!

— Угу, поэтому пробуют на мне, — весело сказала Игнис. — Я сама настояла. Так что — первые сказочные детки.

— Чудесные, — поправила Эдгарс. — Чудесные дети. И да, насколько я могу судить, все с ними хорошо. Но… целых двое — роды могут быть тяжелы. Вы стихийный маг, я рекомендовала бы вам попросить у мэтра Карсена маршрутный лист в мир второго или даже первого уровня. Или вызвать специалиста оттуда сюда непосредственно для родов. Стихийнице не откажут.

— Я подумаю над этим, — нейтрально проговорила Игнис. — А пока вы что-то можете сделать?

— Пока “что-то делать” рано. Главная опасность при родах — если дети будут неправильно расположены. Пока они очень малы, места у них более чем достаточно, расположение роли не играет. Они еще будут крутиться и вертеться — только в путь! Это надо уже непосредственно перед родами смотреть. Но двойня — еще ничего, вот с тройней проблемы бывают почти всегда! — Эдгарс усмехнулась. — А двойняшек я сама лично пару раз принимала, и ничего, все живы, и матери живы — хотя порой тяжеловато приходилось. Но вы все же подумайте о мастере Жизни более высокого класса… или даже о команде: хороший специалист-акушер и маг Жизни! Акушеры не всегда ими бывают.

В общем, Эдгарс закончила осмотр, оставив нам несколько поводов для размышления.

Может быть, действительно сходить в старшие миры — ну, хоть на экскурсию, что ли? Редкое оборудование посмотреть, литературу прикупить, чтобы не выписывать… Дорого, конечно. Но лучше дорого, чем Игнис будет умирать у меня на руках, а я ничего не смогу сделать, потому что до этого где-то непоправимо накосячил. Как я уже сказал, я-то не акушер и не гинеколог! Опять же, почки Оллы меня несколько беспокоили. Ничего критичного (вроде бы), но это пока. А что будет на позднем сроке?

Эх, сколько всего учитывать приходится — зашьешься! А для живых никакого фиолетового консерванта не подвезли.

Интерлюдия. Тея Нейгарт и высшая математика

Тея не очень любила врать. Честно говоря, совсем не любила. Но нельзя вырасти в такой семье, как Нейгарты, и не получить соответствующих умений. Поэтому она явилась в кабинет мэтру Карсена с любезной, естественной улыбкой и совершенно спокойно несколько минут вела разговор о пустяках.

Главный маг Огня Гробницы с улыбкой расспрашивал Тею о ее занятиях с Нелином, о том, часто ли она бывает на Миножьем пруду и получается ли у нее там практиковаться в Водной магии — но видно было, что мысли Карсена витают где-то далеко.

Что ж, это было понятно: Тея знала, что его беспокоит ситуация с некромантами! Ее она тоже немного беспокоила: на Гробнице, похоже, зрели какие-то перемены — и именно тогда, когда они решили тут осесть, да еще и Олла забеременела! Тея собиралась всеми силами оберегать подругу и их с Владом ребенка. Как и детей Игнис: тоже ведь семья. Пусть официально Бьеры Владу вассальную клятву не приносили, Влад смотрел на них как на членов рода и сами они явно считали Влада своим главой — значит, и Тея должна поступать соответственно.

— Я еще раз хотела поблагодарить вас за доступ к материалам по магии Огня, — сказала Тея. — Это невероятно мне помогло! Хотя не все удалось приспособить к магии Воды…

— Я предупреждал, что так будет, — кивнул Карсен. — Есть соответствующие трактаты для Водных магов. Однако у меня ни одного не завалялось, по понятным причинам. А Акселя тонкости севооборота и сроки внесения калия и фосфора интересуют куда больше, чем то, что он называет эзотерикой!

— И я его очень понимаю! — с жаром воскликнула Тея. — Когда семя прорастает, это такое чудо! Только что ничего не было — и вот, травинка! Потом — кустик! Потом — дерево! А цветы? Что может быть лучше цветов, я не представляю… Разве что океан на закате.

Карсен улыбнулся в усы.

— Тоже скучаю здесь по океану. Но рыть еще и море, пожалуй, все-таки вам не разрешу!

Тея засмеялась.

— Нет, что вы, на такое мы не замахиваемся!

Однако про себя подумала, что если бы Влад захотел сделать здесь море, он бы уж нашел способ, как это осуществить! Либо без ведома Карсена вообще, либо местный маг Огня еще бы это и одобрил.

— Но вот что я подумала, — начала Тея. — Я когда смотрела ваши формулы, мне кое-что было непонятно… Ну, я не очень сильна в математике, только то, что моя матушка считала необходимым девушке из хорошей семьи! А потом, когда я стала Водным магом, я понятия не имела, что математика еще мне пригодится, так что не особенно усердствовала в заполнении пробелов…

— Вам нужно помочь с чем-то разобраться? — ласково спросил Карсен. — Не уверен, что смогу выделить время на полноценные уроки, но если вас устроит мой секретарь…

— О нет, нет! — торопливо воскликнула Тея. — Я просто хотела сказать, что я показывала формулы Эрику — в смысле, магистру Шелки. Это ведь не запрещено?

— Нет, — мотнул головой Карсен. — Не запрещено, хотя традиционно не поощряется. По мне, так глупость несусветная — все равно никто, кроме стихийных магов, не сможет ими воспользоваться! А в той книге вообще только формулы для магов Огня. Так что в том, что ваш друг-некромант на это взглянул, нет ничего страшного.

— Вот и я так подумала! — кивнула Тея. — Эрик гораздо лучше меня знает математику — не представляю, зачем некромантам она так уж нужна, но он ведь еще и алхимик! Плюс, как он мне говорил, сам интересовался. И у него возникли такие любопытные идеи… Я не знаю, мне показалось, что, может быть, это и вам будет небезынтересно?

— Что ж, покажите, — так же по-доброму усмехнулся Карсен.

Тея с готовностью вытащила из большого портмоне, который Влад называл “портфелем” (специально для ее рукописей заказал у кожевника!), несколько листов и протянула их Карсену.

— Вот смотрите, эта же формула представляет собой частный случай вот этой системы уравнений, так?

— Н-ну… допустим, — проговорил Карсен несколько озадаченно. — И что?

— А то, что если предположить вот для этой функции немного другой диапазон, получаем так… И тогда, смотрите, тут появляется целое пространство стабильных решений!

— Да вы отлично разбираетесь! — сказал Карсен.

— Спасибо, — Тея почувствовала, что розовеет. — Настолько разбираюсь, да… но именно Эрик сказал, что если нормальные решения существуют, это значит, что им должно соответствовать что-то в сфере огненной магии. И вот тут я не поняла, что. И он, конечно, тоже не понял — он ведь некромант, а не огненный маг!

Тут Тея лукавила: Влад как раз сделал вывод, что таким образом можно обеспечить стабильную работу “солнышка”, связав его с ядром планеты. Карсен, похоже, стабилизировал свои плазмоиды как-то по-другому — ему ведь приходилось их подпитывать.

А вот “солнышко” Влада уже стабильно провисело у них в подвале две недели, и ничего с ним не происходило! И Владу совершенно не требовалось им заниматься!

Это не говоря уже о том солнышке, которое он в экспериментальных целях повесил на противоположной стороне планеты, снизив его мощность до минимума — чтобы лед не топило.

Однако это была вся подсказка, которую Тея могла дать Тайту Карсену “беспалевно”, по выражению Влада. Как он сказал, догадается — значит, догадается. Нет, значит нет.

— Однако! — усмехнулся Карсен. — Очень интересное наблюдение! Что ж, я подумаю. Не у всех математических находок есть магический смысл — но, действительно, у многих. Посмотрю, может, что и надумаю. Или вычитаю еще у кого-то. Спасибо, Тея.

— Вам спасибо.

Вот и все. Если у Карсена получится создавать полностью автономные солнышки — это откроет путь не только к лучшему освоению Гробницы, это вообще может полностью перекроить систему хозяйствования Империи! Зимние урожаи, двойные урожаи, расширение сельскохозяйственных зон… Тея только начинала углубляться в эту ботанически-аграрную тему, но уже понимала: польза могла бы быть колоссальной! И все потому, что ее Влад такой умный и пытается учиться и познавать вещи самостоятельно, а не пользуется чужими наработками!

Как же им всем повезло его встретить! А Тее повезло больше всех.