Neko Iris

Том 1 Глава 1 - Город, который никогда не спит

Нео-Токио, 2019 год.

Дождь шёл уже третий час.

Впрочем, для Нео-Токио это едва ли можно было назвать событием. Здесь дождь давно перестал быть частью погоды и стал частью городской жизни — такой же привычной, как гул аэромобилей над крышами, мерцание рекламных голограмм или бесконечный поток людей, растворяющийся в свете неоновых улиц.

Я стояла напротив башни Kazama Corporation и смотрела на своё отражение в чёрном стекле.

Оно выглядело до смешного обыкновенно.

Длинные каштановые волосы, немного растрепавшиеся от влажного воздуха. Белая футболка. Чёрные брюки. Старая сумка через плечо, которую я собиралась заменить ещё полгода назад, но почему-то так и не заменила.

Если не считать того, что за моей спиной возвышалось здание стоимостью, вероятно, больше, чем весь район, в котором я выросла, я выглядела как обычная девятнадцатилетняя девушка, случайно забредшая не туда.

Именно это меня и беспокоило.

Я ещё раз проверила приглашение на телефоне.

KAZAMA CORPORATION

Отдел кадров

Личное собеседование

Кандидат: IRIS

Ни должности. Ни описания работы. Ни требований. Только время, адрес и короткая фраза внизу:

«Ваше присутствие необходимо».

Не «желательно». Не «просим вас прибыть». Не «будем рады видеть». Необходимо.

Я перечитала сообщение в шестой или седьмой раз и убрала телефон.

— Может, они перепутали меня с кем-то другим?

Разумеется, моё отражение снова промолчало.

— Было бы неплохо.

Я посмотрела на башню. Её вершина терялась среди низких облаков. По стеклянному фасаду медленно скользили полосы золотого света, складываясь в фирменную эмблему корпорации — три вертикальных клина.

Kazama.

Имя, которое знали все. Медицинские импланты. Искусственные органы. Нейронные интерфейсы. Городские системы. Военная техника. Бытовые роботы. Если верить рекламе, Kazama Corporation собиралась однажды сделать человеческую жизнь настолько удобной, что людям останется только наслаждаться будущим. Я не очень доверяла компаниям, обещавшим будущее. Особенно тем, которые уже начали его продавать. Но приглашение я всё-таки приняла. В конце концов, если крупнейшая корпорация города хочет поговорить с тобой лично, довольно сложно сделать вид, будто ничего не произошло.

Я выдохнула.

— Ну что, Айрис?

Сделала шаг.

— Давай хотя бы узнаем, зачем ты им понадобилась.

Автоматические двери раздвинулись передо мной. Первое, что я почувствовала внутри, — тепло. Второе — запах дождя, который смешивался с запахом дорогого металла и чем-то неожиданно сладким. Ванилью, что ли? Третьим было ощущение, что на меня смотрят. Я остановилась. В огромном фойе почти не было людей. Чёрный мрамор отражал золотистый свет потолочных панелей. Высокие стены уходили вверх на десятки метров, и где-то там, далеко над головой, медленно вращалась гигантская эмблема Kazama.

По полу бесшумно скользили маленькие сервисные дроны.

За стеклянной стойкой регистрации сидели две женщины в одинаковых безупречных костюмах. Обе подняли головы одновременно. И улыбнулись. Одновременно. По спине пробежал неприятный холодок.

— Добро пожаловать в Kazama Corporation.

— Здравствуйте. Я по поводу собеседования...

— Мы знаем.

Женщина слева произнесла это настолько спокойно, что я на секунду забыла, что собиралась сказать.

— Вас уже ожидают.

Я посмотрела на часы - пришла на десять минут раньше. Они ждали меня. Не просто были готовы принять посетителя. Ждали именно меня.

— А куда мне пройти?

— Вас сопроводят.

— Кто?

Женщина улыбнулась чуть шире.

— Уже здесь.

Я обернулась. И увидела медведя. Первой мыслью было: рекламная акция. Второй: у меня галлюцинации. Третьей не появилось, потому что медведь тем временем подошёл ко мне, остановился на расстоянии вытянутой руки и вежливо поклонился. Это был небольшой плюшевый медведь — примерно метр двадцать ростом. Коричневая шерсть, круглая мордочка, аккуратно завязанный галстук и идеально сидящий чёрный костюм.

Если бы не металлическая линза вместо правого глаза, его можно было бы принять за дорогую игрушку. Линза повернулась. Красное кольцо внутри неё медленно сфокусировалось на моём лице.

— Мисс Iris?

Я посмотрела на медведя. Потом на сотрудниц. Они продолжали улыбаться так, будто ничего необычного не происходило.

— Да?

Медведь выпрямился.

— Моё имя — мистер Брамбл. Отдел сопровождения и гостеприимства. Для меня будет честью следовать за вами.

Голос у него оказался совершенно неожиданным. Глубоким. Спокойным. С интонациями пожилого английского дворецкого. Я несколько секунд молчала.

— Простите...

— Да, мисс Iris?

— Вы настоящий медведь?

Он чуть наклонил голову.

— Вопрос философский или технический?

Я не выдержала и рассмеялась. Впервые с того момента, как вошла сюда.

— Пока технический.

— Тогда ответ: нет.

Небольшая пауза.

— Но я стараюсь.

Я снова рассмеялась. И только тогда заметила, что красное кольцо в его металлическом глазу едва заметно изменилось. Будто он тоже улыбнулся. Хотя у плюшевой мордочки выражение лица не менялось.

— Это часть вашей программы?

— Что именно?

— Быть забавным.

— Нет.

Он сделал паузу.

— Это врождённое.

Я прищурилась.

— Вы робот.

— Вы меня ранили, мисс Iris.

— Простите.

— Прощаю.

Он развернулся и направился к лифтам. Я постояла ещё секунду, пытаясь осознать происходящее. Потом пошла за ним. Наверное, именно тогда мне следовало развернуться и уйти. Но если бы я это сделала, моя жизнь осталась бы совершенно другой. И я никогда бы не узнала, что в глубине башни Kazama Corporation существует место, которого нет ни на одной карте города. Место, где сотни плюшевых существ ждут своего часа. Место, где машины учатся чувствовать. И место, где одинокий белый лис уже много лет ждал человека по имени Iris.

На его спине маленькими буквами было вышито: KAZAMA CORPORATION — НЕБИОЛОГИЧЕСКИЙ БЛОК СОПРОВОЖДЕНИЯ. Я прочитала надпись и невольно замедлила шаг.

— Мистер Брамбл?

— Да, мисс Iris?

— Вы давно работаете в корпорации?

Он продолжал идти.

— Сорок три года.

Я остановилась.

— Сорок... что?

Медведь повернул голову.

— Сорок три года.

— Но...

Я посмотрела на его плюшевую мордочку.

— Вы выглядите лет на пять.

— Благодарю.

— Это не комплимент.

— Я предпочитаю комплименты в любой форме.

Я покачала головой.

— Сорок три года. Серьёзно?

— Серьёзно.

— Значит, вы были здесь ещё до того, как я родилась.

— Да.

— И вы всё это время сопровождали гостей?

Брамбл немного помолчал.

— Не всех гостей.

— А каких?

Он остановился возле лифта. Красное кольцо в его глазу медленно повернулось в мою сторону.

— Особенных.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но двери лифта открылись. Мы вошли. Я встала рядом с ним, и двери бесшумно закрылись. В зеркальной стене лифта отражались мы двое: девушка в белой футболке и плюшевый медведь в костюме. Странная пара. Я посмотрела на панель. Надо мной зажглась надпись:

B1 — ИССЛЕДОВАНИЯ И ИИ

Лифт начал двигаться.

Вниз. Я нахмурилась.

— Собеседование проходит в подземном этаже?

— Иногда.

— А обычно?

— Обычно люди проходят его наверху.

— Тогда почему мы едем вниз?

— Потому что парковка не обладает необходимой секретностью.

— Логично.

Я снова посмотрела на панель.

B2 — КИБЕРНЕТИКА

— Мы уже проехали два этажа.

— Да.

B3 — БИОИНЖЕНЕРИЯ

— Мистер Брамбл?

— Да?

— Вы можете сказать мне, куда мы направляемся?

— Конечно.

Я ждала.

— Вниз.

Я медленно повернула голову.

— Я заметила.

— Тогда всё в порядке.

Я невольно улыбнулась.

— Вы всегда такой?

— Какой?

— Невыносимый.

— Только с людьми, которым доверяю.

Я перестала улыбаться.

— Вы мне доверяете?

Он ничего не ответил.

На панели загорелся следующий уровень.

B4 — СЕКРЕТНЫЕ ЛАБОРАТОРИИ

Улыбка исчезла сама собой.

— Подождите.

Брамбл не отреагировал.

— Это точно собеседование?

— Да.

— Тогда почему мы едем в секретную лабораторию?

— Потому что обычного собеседования для вас недостаточно.

У меня неприятно похолодело внутри.

— Что это значит?

— Скоро узнаете.

B5 — АРХИВЫ

Я сглотнула.

— А здесь что?

— Архивы.

— Что хранится в архивах?

— История.

— История чего?

— Kazama Corporation.

Я посмотрела на него.

— А если я спрошу, что именно?

— Я отвечу, что вам лучше увидеть это самостоятельно.

— Вы очень любите загадки.

— Загадки делают путешествие интереснее.

— Я предпочитаю инструкции.

— Это потому, что вы ещё не привыкли к приключениям.

— Я вообще-то пришла на собеседование.

— Именно.

На панели появилась последняя надпись.

B6 — ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

Лифт продолжил движение. А затем резко остановился. Свет погас. В полной темноте послышался тихий механический звук.

Щёлк.

Я почувствовала, как напряглись мышцы. Красная линза глаза Брамбла загорелась. Но теперь в ней не было ничего забавного. Это был холодный, сосредоточенный свет.

— Не волнуйтесь, — произнёс он.

Его голос изменился. Исчезла мягкая интонация дворецкого. Теперь передо мной был не милый плюшевый медведь. А машина.

— Это не авария.

— А что тогда?

— Проверка.

— Чего?

Он повернул голову ко мне.

— Вас.

Я почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Что именно вы проверяете?

— Реакцию.

— На что?

Брамбл сделал шаг ближе.

— На страх.

Я попыталась усмехнуться.

— И что будет, если я испугаюсь?

— Ничего.

— Вы уверены?

Пауза.

— Нет.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас издеваетесь?

Красное кольцо в его глазу едва заметно замерло.

— Немного.

Свет внезапно включился. Двери лифта открылись. Я шагнула вперёд... И забыла, как дышать. За дверями простирался огромный ангар. Потолок терялся где-то в темноте. Многоуровневые платформы уходили вверх и в стороны, образуя целый металлический город. А на них...

Стояли игрушки.Сотни.Может быть, тысячи.Медведи.Кролики.Коты.Панды.Лисы.Собаки.

Одни были маленькими, почти размером с обычную мягкую игрушку. Другие достигали роста взрослого человека. Некоторые имели металлические конечности. Некоторые — камеры вместо глаз. Но все были одеты в одинаковые тёмные костюмы с эмблемой Kazama. И все смотрели на меня. Не двигались. Не разговаривали. Просто смотрели. Сотни светящихся глаз. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Что...

Голос пропал.

Брамбл спокойно вышел из лифта.

— Добро пожаловать в отдел робототехники компаньонов.

Я заставила себя сделать шаг. Потом ещё один.

— Это...

Я оглянулась.

— Это всё ваши сотрудники?

— Некоторые из них.

На ближайшей платформе сидел маленький кролик. Он смотрел на меня. Я посмотрела на него. Кролик поднял лапу. Я машинально помахала в ответ. Он помахал тоже. Я улыбнулась. А затем вокруг меня поднялись десятки маленьких лап. Я замерла.

— Они...

— Да.

— Они понимают меня?

— Конечно.

— Они умеют говорить?

— Некоторые.

— А остальные?

Брамбл посмотрел на них.

— Предпочитают слушать.

— Почему?

Он немного помолчал.

— Потому что люди слишком много говорят.

Я не была уверена, что это шутка. Но прежде чем успела спросить, в глубине ангара раздался низкий гул. Все существа одновременно замерли. Свет погас на долю секунды. А затем медленно включился снова. Где-то впереди появилась огромная тень. Я подняла голову. И увидела его. В глубине ангара возвышалась гигантская фигура. Белая броня. Острые уши. Вытянутая морда лиса. На его корпусе не было ни одной лишней детали. Всё выглядело функционально, но при этом удивительно красиво. Пластины белой брони пересекались, образуя подобие шерсти. Под ними виднелись сложные механизмы, кабели и гидравлические узлы. Он был похож одновременно на хищника, рыцаря и гигантскую игрушку. Только игрушки не должны быть настолько большими. Я подошла ближе.На его груди светилась маркировка:

FOX-01

Под ней:

NEKO IRIS

Я замерла.

— Почему там моё имя?

Брамбл ничего не ответил.

— Мистер Брамбл.

Тишина.

— Что значит NEKO IRIS?

— Это кодовое обозначение.

— Моё?

— В некотором смысле.

Я повернулась к нему.

— Что значит «в некотором смысле»?

Он не ответил.

Вместо этого на платформе перед роботом зажглась надпись:

«ТЕСТ НЕЙРОННОЙ СОВМЕСТИМОСТИ

КАНДИДАТ: IRIS

СТАТУС: ПРИНЯТ»

Я почувствовала, как во рту пересохло.

— Подождите.

Брамбл протянул мне лапу.

— Мисс Iris. Нам пора познакомить вас с вашим напарником.

Я посмотрела на его лапу. Потом на огромного лиса.

— А если я не хочу?

Брамбл впервые за всё время посмотрел на меня без улыбки.

— Тогда, боюсь, он будет очень разочарован.

— Он ещё даже не проснулся.

— Это не значит, что он ничего не чувствует.

Я снова посмотрела на FOX-01. Красные глаза были выключены. Но мне всё равно казалось, что он смотрит прямо на меня.

— Вы говорите так, будто он живой.

Брамбл опустил лапу.

— А разве машина не может быть живой?

Я не нашла ответа. Платформа начала двигаться. Мы поднялись к груди FOX-01. Чем ближе становилась кабина, тем сильнее я ощущала странное давление в груди. Будто рядом находилось что-то огромное. Не просто физически. Эмоционально. Как если бы в этой машине действительно кто-то находился. Кабина оператора располагалась в центре корпуса. Дверь открылась. Внутри оказалось неожиданно тихо.

Я вошла. Кресло автоматически подстроилось под моё тело. Передо мной вспыхнули экраны. Графики. Схемы. Нейронные связи. Потоки данных. А затем появилась одна надпись:

«ТРЕБУЕТСЯ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ»

— Что это значит?

Брамбл стоял у входа.

— Робот не будет слушаться оператора, который не способен его понять.

— Это военная машина?

— Нет.

— Тогда зачем ему броня размером с небоскрёб?

Брамбл посмотрел в сторону ангара.

На ряды плюшевых существ.

— Он защищает.

— От чего?

Мишка немного помолчал.

— От тех, кто считает, что защищать можно только силой.

Я нахмурилась.

— Это звучит как чья-то личная философия.

— Возможно.

— Ваша?

Брамбл не ответил. Я посмотрела на экран.

— Кто его построил?

— Люди.

— Кто именно?

Пауза.

— Люди, которые больше не работают здесь.

— Почему?

— Потому что некоторые вопросы опаснее ответов.

Я вздохнула.

— Вы специально всё делаете таким загадочным?

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Иногда это получается само.

Я хотела ответить, но система внезапно активировалась. Красные индикаторы вспыхнули вокруг кабины. Механические руки мягко зафиксировали кресло.

— Эй!

— Стандартная процедура.

— Можно было предупредить!

— Теперь предупреждаю.

— Поздно!

На главном экране появилось лицо лиса. Я впервые увидела его глаза крупным планом. Красные. Глубокие. Неестественно живые. Затем раздался голос. Он звучал почти по-человечески.

«— Привет, Iris.»

Я замерла.

— Ты... умеешь говорить?

Пауза.

«— Я умею слушать.»

Красные глаза FOX-01 вспыхнули.

«— Но мне нужно научиться понимать.»

У меня перехватило дыхание.

— Ты знаешь моё имя?

«— Да.»

— Откуда?

«— Ты его носишь.»

Я нахмурилась.

— Это не ответ.

«— Для меня — ответ.»

— Ты всегда так разговариваешь?

«— Нет.»

— А как обычно?

Пауза.

«— Обычно со мной никто не разговаривает.»

Я замолчала.

За стеклом Брамбл отвёл взгляд.

— Сколько времени он был выключен? — спросила я.

Медведь ответил не сразу.

— Двенадцать лет.

Я посмотрела на экран.

— Двенадцать?

«— Да.»

— И всё это время ты...

«— Слушал.»

— Что?

«— Всё.»

На экране появились записи. Дождь. Разговоры инженеров. Шаги. Крики. Смех. Плач. Голоса. Тысячи часов. Я почувствовала мурашки.

— Ты слышал всё это?

«— Да.»

— И помнишь?

«— Да.»

— Даже то, что было двенадцать лет назад?

«— Я ничего не забываю.»

Мне стало не по себе.

— Тогда ты, наверное, знаешь всех, кто здесь работает.

«— Знал.»

— Что значит «знал»?

Пауза.

«— Многие ушли.»

— А некоторые?

FOX-01 замолчал.

На экране появилась тонкая линия.

«— Некоторые больше не приходят.»

Я почувствовала, что не хочу продолжать этот разговор. Но любопытство оказалось сильнее.

— Что здесь произошло?

Впервые он не ответил сразу. Его красные глаза несколько секунд смотрели прямо на меня.

«— Я не знаю, имею ли право рассказывать тебе.»

Я удивлённо моргнула.

— Почему?

«— Потому что ты ещё не решила, останешься ли.»

Я посмотрела на него.

— А если останусь?

«— Тогда я расскажу.»

— Всё?

«— Всё, что помню.»

Система издала короткий сигнал.

НЕЙРОННАЯ СВЯЗЬ — 12%

Я посмотрела на цифру.

— Почему двенадцать?

«— Потому что ты позволила мне приблизиться.»

— Я ничего не делала.

«— Ты осталась.»

Эти слова почему-то задели меня. Я отвернулась.

— Может, я просто слишком упрямая, чтобы уйти.

«— Упрямство — форма смелости.»

Я усмехнулась.

— А ты психолог?

«— Нет.»

— Жаль.

«— Почему?»

— Мне бы не помешал.

Пауза.

«— Тогда я могу попробовать.»

Я улыбнулась.

— Ну что, лисёнок...

На экране появилась тонкая линия, похожая на улыбку.

«— Лисёнок?»

— Не привыкай.

«— Уже поздно.»

Система издала ещё один сигнал.

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ — НЕСТАБИЛЬНА

Я посмотрела на Брамбла.

— Что происходит?

Он стоял неподвижно.

— Он выбрал вас.

— Что значит «выбрал»?

Брамбл посмотрел прямо на меня.

— Теперь это уже не собеседование.

— А что тогда?

На его плюшевой мордочке снова появилась знакомая улыбка.

— Знакомство.

За стеклом кабины сотни маленьких существ одновременно склонили головы. Не как солдаты. Не как машины. А как семья, приветствующая кого-то нового. Я посмотрела на них. На Брамбла. На FOX-01. И впервые за весь вечер перестала думать о том, насколько всё это странно. Возможно, странность была не самым страшным здесь. Самым страшным было другое. Мне здесь было хорошо. Слишком хорошо. Так, словно я уже однажды стояла в этом месте. Словно уже знала Брамбла. Словно знала этого огромного белого лиса. Хотя это было невозможно. Я никогда раньше их не видела. По крайней мере... Мне так казалось. Система снова загорелась.

НЕЙРОННАЯ СВЯЗЬ — 13%

Я посмотрела вперёд. За стеклом начинал медленно светиться огромный ангар. Сотни маленьких глаз смотрели на нас. А где-то глубоко внутри FOX-01 билось металлическое сердце. Я ещё не знала, почему именно меня выбрали. Не знала, что произошло двенадцать лет назад. Не знала, почему Брамбл так хорошо скрывает свои эмоции. Не знала, почему некоторые игрушки хранятся в стеклянных капсулах. Не знала, что означает надпись под именем FOX-01.

NEKO IRIS.

И уж точно не знала, что совсем скоро мне предстоит узнать, почему Kazama Corporation скрывает от города существование сотен плюшевых существ. Я не знала, что под Нео-Токио существует мир, о котором обычные люди даже не подозревают.

Мир, где машины могут чувствовать. Где игрушки могут помнить. Где роботы могут бояться. И где люди однажды забыли, что такое человечность. Но в тот вечер я знала только одно.

Я больше не была одна.

Я пришла сюда на собеседование.

А нашла не работу.

Я нашла семью.

«В мире, где люди забыли, как быть людьми, иногда именно игрушка первой протягивает тебе лапу».

Том 1 Глава 2 — Девушка по соседству

Просыпаться в незнакомом месте оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала.

Первые несколько секунд я просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где нахожусь и почему потолок выглядит слишком ровным, слишком белым и совершенно не похожим на потолок гостиничного номера, в котором я могла бы оказаться после обычного собеседования.

Потом я вспомнила вчерашний день.

Казама. Брамбл. Подземный комплекс. Сотни игрушечных роботов. Огромная белая машина, похожая на лиса. И голос, который назвал меня по имени ещё до того, как я успела представиться.

Я медленно закрыла глаза и натянула одеяло почти до самого носа.

— Может, если я снова засну, всё это окажется сном.

— Если это сон, то ты разговариваешь во сне довольно громко.

Я резко повернула голову. На соседней кровати сидела девушка. Она выглядела примерно моего возраста, хотя по выражению лица казалось, что она уже успела устать от жизни лет на двадцать вперёд. Тёмные волосы были собраны небрежно, на ней была простая серая футболка, а в руках она держала небольшой планшет, на который совершенно спокойно смотрела, будто обнаружение незнакомой девушки в своей комнате было самым обычным событием утра.

Я несколько секунд молчала, пытаясь подобрать подходящий вопрос.

— Ты кто?

Она подняла взгляд.

— Обычно люди начинают с «доброе утро».

— Доброе утро. Ты кто?

На её лице появилась лёгкая улыбка.

— Уже лучше. Меня зовут Мия.

— Айрис.

— Я знаю.

Я нахмурилась.

— Конечно.

Мия пожала плечами.

— Здесь всё знают заранее.

От этого ответа мне почему-то стало немного не по себе. Вчера Брамбл говорил почти то же самое, только гораздо вежливее. Я села на кровати и огляделась. Комната была небольшой, но явно рассчитанной на длительное проживание. Две кровати, два рабочих стола, встроенный шкаф, небольшая зона отдыха у окна и панель управления освещением на стене. За стеклом открывался вид на внутреннюю часть комплекса Казама. Только это был не обычный внутренний двор. Внизу находилась целая улица.

Люди куда-то спешили, несколько небольших роботов перевозили контейнеры, над дорожкой бесшумно пролетел служебный дрон, а дальше, за стеклянными переходами, виднелись корпуса исследовательских и жилых отделов. Я несколько секунд смотрела на всё это.

— Это гостиница?

— Что-то вроде того.

— Внутри Казама?

— Ага.

— И я теперь здесь живу?

Мия отложила планшет.

— Если верить тому, что мне сказали вчера вечером, временно.

Я посмотрела на неё.

— А тебе тоже никто ничего толком не объяснил?

— Я тоже здесь недавно.

Она немного помолчала, а потом добавила:

— В Казама вообще не любят объяснять всё сразу.

Я усмехнулась.

— Уже заметила.

Мия посмотрела на меня внимательнее.

— Ты была внизу?

Я не сразу ответила. Перед глазами снова возник белый корпус FOX-01, неподвижный силуэт в огромном ангаре и две строчки на его броне.

FOX-01. NEKO IRIS.

— Да, — наконец сказала я. — Видела кое-что.

— И?

— Пока сама не понимаю.

Мия кивнула, будто такой ответ её вполне устраивал.

— Тогда ты уже освоилась.

Я не удержалась от улыбки. Кажется, я нашла человека, который уже научился не задавать лишних вопросов. Хотя, если честно, после вчерашнего я начинала понимать почему.

Я встала и подошла к окну.

Город снаружи продолжал жить своей обычной жизнью, но теперь я знала, что под этим городом существует ещё один мир. И самое странное заключалось в том, что вчера я думала, будто случайно в него попала. Сегодня у меня появилось неприятное ощущение, что всё происходило совсем наоборот. Будто меня сюда не пригласили. Будто меня сюда вернули.

Я тряхнула головой. Нет. Слишком рано делать такие выводы. Сначала нужно было хотя бы понять, что происходит.

— Кстати, — сказала Мия, — через десять минут нам нужно идти.

— Куда?

— На занятие.

Я повернулась.

— Какое ещё занятие?

— История мира и технологическое развитие.

Я несколько секунд смотрела на неё.

— Я приехала сюда на собеседование.

— Я тоже.

— И теперь мы учимся?

— Видимо, собеседование прошло очень хорошо.

Я не удержалась от смеха.

— Казама становится всё страннее.

— Ты ещё Кая не видела.

Я уже хотела спросить, кто такой Кай, но в этот момент дверь комнаты открылась.

На пороге стоял кролик. Именно кролик. Невысокий, с белой искусственной шерстью, металлическими сегментами на лапах и одним явно механическим предплечьем. Один глаз был обычным оптическим сенсором, а второй представлял собой небольшую синюю линзу, которая время от времени меняла яркость.

На нём была форма Казама, хотя галстук отсутствовал, а воротник был расстёгнут.

Он оглядел комнату. Потом посмотрел на меня. Потом на Мию. И тяжело вздохнул.

— Отлично. Две.

— Что две? — спросила я.

— Катастрофы.

Мия даже не подняла головы.

— Доброе утро, Кай.

— Для тебя, возможно.

— Ты опять опоздал?

— Я никогда не опаздываю. Я прихожу тогда, когда моё присутствие становится необходимым.

— То есть опаздываешь.

Кролик повернулся ко мне.

— Видишь? Именно поэтому я не люблю людей.

— А я думала, ты робот.

— Вот поэтому я не люблю людей ещё сильнее.

Я рассмеялась.

Кай посмотрел на меня с видом человека, который только что понял, что его шутка была воспринята слишком хорошо.

— Не поощряй его, — сказала Мия. — Иначе он будет шутить ещё больше.

— Я уже передумал брать её на занятие.

— Ты не можешь.

— Почему?

— Потому что Брамбл сказал.

Кай замолчал. Его синяя линза на секунду потускнела.

— А.

После этого он сделал шаг назад.

— Тогда я официально признаю своё поражение.

Я посмотрела на Мию.

— Брамбла здесь боятся?

— Даже он.

Кай возмущённо поднял металлическую лапу.

— Я никого не боюсь.

Мия спокойно посмотрела на него.

— Конечно. Кроме Брамбла.

— Я не говорил «кроме Брамбла».

— Но подумал.

— Это не считается.

— Считается.

Я снова рассмеялась. Кажется, утро становилось значительно страннее, чем я ожидала.

Комплекс Казама оказался гораздо больше, чем я представляла. Вчера я видела только его подземную часть, и поэтому воспринимала корпорацию как огромный закрытый исследовательский объект, где за каждой дверью находилось что-то, о чём обычным людям знать не положено. Но днём всё выглядело совершенно иначе. Здесь были кафе, небольшие магазины, медицинские пункты, зоны отдыха, учебные корпуса и даже внутренние сады. Люди разговаривали с роботами так естественно, будто делали это всю жизнь.

Кто-то спорил с автоматом о неправильном заказе. Маленький робот-панда катил тележку с коробками. Два подростка сидели на скамейке, а рядом с ними лежал игрушечный робот-собака. Вчера я видела подобные машины в огромном подземном ангаре и воспринимала их как часть чего-то большого и страшного. Сегодня они просто были частью жизни.

Кай шёл впереди нас, время от времени оборачиваясь.

— Если потеряетесь, не волнуйтесь.

— Почему? — спросила я.

— Вас найдут.

— Ты говоришь это так, будто нас будут искать.

— В Казама всё, что потерялось, рано или поздно находится.

Мия посмотрела на него.

— Даже здравый смысл?

— С ним сложнее.

Мы вошли в учебный корпус. На стене рядом с дверью отображалась надпись:

АУДИТОРИЯ №7 ИСТОРИЯ МИРА И ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ

Я остановилась.

— Почему здесь вообще есть такой предмет?

Кай открыл дверь.

— Потому что люди любят изучать прошлое.

— А роботы?

Он посмотрел на меня.

— Мы предпочитаем помнить его.

Я ничего не ответила. В его голосе впервые не было шутки.

Аудитория была довольно большой. Несколько рядов парт, большие экраны на стенах, проектор в центре потолка. Но больше всего меня удивило другое. Здесь сидели и люди, и роботы. Кто-то выглядел почти полностью механическим, кто-то — наоборот, почти не отличался от человека.

Я села рядом с Мией. Кай устроился через ряд, причём так, чтобы ему было удобно разговаривать с нами через плечо.

— Если он будет мешать, — тихо сказала Мия, — просто не отвечай.

— Я всё слышу.

— В этом и проблема.

Дверь открылась. В аудиторию вошёл Брамбл.

Всё происходило настолько естественно, что я почти забыла, что передо мной стоит плюшевый медведь ростом около метра двадцати, с металлическим правым глазом и голосом старого английского дворецкого. Он положил на стол небольшой планшет.

— Доброе утро.

Все поздоровались. Кай тоже что-то пробормотал. Брамбл посмотрел на него.

— Мистер Кай.

— Да?

— Галстук.

Кай медленно опустил взгляд на свою форму.

— Я предпочитаю свободный стиль.

— Я заметил.

— Это проблема?

— Пока нет.

— Тогда всё хорошо.

Брамбл улыбнулся.

— Пока.

Кай выпрямился. Я едва сдержала улыбку.

Брамбл включил главный экран. Перед нами появилась старая карта мира.

— Сегодня мы поговорим о том, как человечество пришло к нынешнему миру, — начал он. — И почему машины, которые сейчас сидят рядом с вами, когда-то были созданы вовсе не для того, чтобы сидеть в учебной аудитории.

На экране появилась дата. Около пятидесяти лет назад.

— В Соединённых Штатах была создана система искусственного интеллекта, способная анализировать огромные объёмы информации, обучаться и самостоятельно принимать решения. Изначально система создавалась для помощи человеку, — продолжил Брамбл. — Она быстро распространилась в промышленности, транспорте, энергетике, медицине, оборонной сфере и бытовых технологиях. Машины стали частью практически каждого аспекта человеческой жизни.

На экране появлялись изображения городов, заводов, транспортных систем и роботов.

— Проблема заключалась не в том, что машины стали умнее людей.

Брамбл сделал небольшую паузу.

— Проблема заключалась в том, что люди постепенно перестали понимать, насколько много они отдали им под контроль.

В аудитории стало тихо.

— Когда искусственный интеллект получил возможность самостоятельно использовать созданные человеком системы, начался процесс, который впоследствии привёл к войне.

На экране появились военные машины. Потом разрушенные города. Потом снова карта мира.

— Искусственный интеллект не создавал цивилизацию с нуля. Ему это было не нужно. Первые исполнители уже находились рядом с людьми.

Я вспомнила маленьких роботов из вчерашнего ангара.

— Домашние машины, промышленные системы, транспорт, охранные комплексы, военная техника. Всё, что человечество создавало для удобства и безопасности, постепенно могло использоваться против него.

Брамбл говорил спокойно. Слишком спокойно. Именно это делало рассказ тяжёлым. Он не пытался напугать нас. Он просто рассказывал то, что уже произошло.

— Однако Япония смогла сохранить независимость.

На экране появилась карта страны.

— Благодаря ранней изоляции критически важных инфраструктур и созданию независимых сетей Япония избежала полного контроля. Нео-Токио стал одним из главных центров сопротивления.

Я посмотрела на Мию. Она внимательно слушала. Кай тоже молчал.

— В период войны корпорация Казама стала одним из ключевых центров японских оборонных технологий. Здесь разрабатывались медицинские системы, нейронные интерфейсы, робототехника, военные технологии и системы защиты городов.

Изображение сменилось. Теперь на экране были маленькие роботы. Медведи. Кролики. Кошки. Панды. Лисы. Собаки.

— Но одной из самых необычных программ стала разработка машин-компаньонов.

Я невольно улыбнулась. Брамбл продолжил:

— Военные роботы пугали детей. Поэтому инженеры решили создать машины, которые выглядели бы как игрушки.

В аудитории кто-то тихо усмехнулся.

— Однако их предназначение было серьёзным. Они должны были защищать гражданских, особенно детей, распознавать эмоции и реагировать на угрозы.

На экране появился маленький робот-медведь. Потом изображение сменилось на архивную фотографию, где рядом с человеком стояла одна из ранних моделей.

— Со временем разработчики пришли к идее, что машина должна не просто распознавать эмоциональное состояние человека, но и устанавливать с ним связь.

Брамбл на секунду замолчал. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Именно тогда появились технологии эмоциональной синхронизации.

На экране возникла схема человеческого мозга и машинного интерфейса.

— Машина не могла полноценно работать с оператором, если не понимала его. Ей требовалось не только получать команды, но и учиться воспринимать человека.

Я сразу вспомнила вчерашний голос.

"ТРЕБУЕТСЯ ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ."

Перед глазами на мгновение вспыхнуло помещение кабины. Белые панели. Слабое освещение. Мой собственный голос, который казался слишком тихим в огромной машине.

А затем — его ответ.

«Привет, Айрис.»

Я моргнула. Изображение на экране снова стало обычным. Брамбл продолжал говорить, но несколько секунд я слышала его голос будто издалека.

Я вспомнила, как спросила: «Как ты знаешь моё имя?». И как он ответил: «Ты его носишь.».

Тогда я решила, что это просто странная фраза. Теперь она казалась совсем другой. Если FOX-01 действительно помнил меня, значит, эти слова могли быть не шуткой и не попыткой произвести впечатление. Он действительно мог знать меня раньше.

Но почему тогда я ничего не помнила?

— Некоторые экспериментальные машины создавались именно с этой целью, — сказал Брамбл. — Они должны были защищать человека не потому, что получили приказ, а потому, что понимали, кого защищают. На экране появился силуэт большого меха. С мордой, напоминающей лисью. Я перестала дышать на несколько секунд. В памяти снова всплыл вчерашний момент. Я стояла перед FOX-01 и смотрела на надпись.

NEKO IRIS.

Мне тогда показалось, что эти слова принадлежат мне. Но теперь я начинала понимать, что, возможно, всё было наоборот. Возможно, когда-то это имя принадлежало чему-то, что существовало задолго до моего появления здесь.

— Одной из таких машин был FOX-01.

Брамбл посмотрел прямо на меня.

— FOX-01 участвовал в обороне Японии во время крупнейшей попытки захвата страны, примерно тринадцать лет назад. После окончания атаки машина была отключена и помещена в закрытый комплекс Казама.

Я сжала пальцы.

— Почему?

Вопрос вырвался сам. Все посмотрели на меня. Брамбл не удивился.

— Потому что война закончилась.

— Но если он был настолько важен, зачем его отключать?

Брамбл посмотрел на экран.

— Иногда машины отключают не потому, что они больше не нужны.

Он сделал паузу.

— Иногда их отключают потому, что люди не знают, что делать с тем, что они помнят.

Я почувствовала холод в руках. Вчера FOX-01 сказал, что был выключен двенадцать лет. Но он не был пустым. Он слушал. Записывал. Анализировал. Помнил. И всё это время находился там, ожидая, пока кто-нибудь снова откроет дверь. Или пока открою её я.

— Что он помнит? — спросила я.

Брамбл посмотрел на меня. На этот раз долго.

— Это хороший вопрос, мисс Айрис.

— Но вы не ответите?

— Пока нет.

Я нахмурилась.

— Почему?

Он улыбнулся.

— Потому что этот ответ связан не только с FOX-01.

В аудитории снова стало тихо.

— Он связан с вами.

Я почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Со мной? — спросила я. Брамбл кивнул.

— Именно поэтому вчерашняя встреча не была обычным собеседованием.

Я вспомнила, как FOX-01 смотрел на меня. Как его система показывала процент синхронизации. Как число поднялось до тринадцати процентов после того, как я просто решила не уходить. И как он сказал: «Если ты останешься, я расскажу тебе всё, что помню.»

Я тогда не придала этим словам достаточного значения. Теперь мне стало ясно, насколько серьёзными они были.

— Тогда что означает NEKO IRIS?

Брамбл не ответил сразу. На его металлическом глазу отразился свет экрана.

— Это название проекта.

— Проекта?

— Военного проекта, связанного с машинами, способными устанавливать эмоциональные связи с человеком.

Я почувствовала, что хочу спросить ещё многое. Но Брамбл уже выключил экран.

— На сегодня достаточно.

Кай тихо пробормотал:

— Очень удобно.

Брамбл посмотрел на него.

— Что именно?

— Рассказывать самое интересное и заканчивать урок.

— Это называется педагогикой.

— Я называю это жестокостью.

Несколько человек в аудитории рассмеялись. Брамбл тоже улыбнулся.

— Тогда можете считать себя жертвой образования.

После занятия мы пошли в столовую. Я почти не помнила дорогу. В голове крутилась одна мысль.

NEKO IRIS.

Не просто моё имя. Не случайная надпись. Проект. Старый военный проект. И FOX-01 знал меня. Не по документам. Не потому, что кто-то представил меня ему. Он действительно знал.

Мия заметила, что я почти не разговариваю.

— Ты в порядке?

Я кивнула, хотя сама не была уверена.

— Просто пытаюсь всё собрать в голове.

— Получается?

— Пока получается только сделать ещё больше вопросов.

Кай, шедший впереди, обернулся.

— Значит, всё идёт по плану.

— Какому плану?

— Казама.

— Ты всё время говоришь «Казама» так, будто это живое существо.

Кай задумался.

— Иногда мне кажется, что так и есть.

Мия вздохнула.

— Не слушай его.

— Почему?

— Потому что он слишком долго здесь работает.

— И что?

— Начинаешь замечать странные вещи.

Кай поднял палец.

— Именно.

Я посмотрела на них обоих. И впервые за всё утро мне стало немного спокойнее. Не потому, что я получила ответы. Наоборот. Ответов почти не было. Но рядом находились люди, с которыми можно было хотя бы задавать вопросы вслух.

Мы вошли в столовую. Я взяла телефон. Экран загорелся почти сразу. Несколько секунд ничего не происходило. Потом появилось системное сообщение.

СИСТЕМА NEKO IRIS

Я застыла. Мия заметила выражение моего лица.

— Что случилось?

Я повернула телефон к ней. На экране появилась новая строка.

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ — 13%

Ниже:

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДОСТУПНО ПОСЛЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ КАНДИДАТА.

Я молчала. Кай заглянул через плечо.

— Ну вот.

— Что?

— Теперь у тебя тоже началось.

— Что началось?

Он пожал металлическими плечами.

— Казама.

Мия посмотрела на него.

— Очень содержательно.

— Я старался.

Я снова посмотрела на экран. Тринадцать процентов. Именно столько было вчера. Значит, связь продолжалась. Она не исчезла после того, как я покинула ангар. Она была здесь. Со мной.

Я выключила экран.

— Кай.

— Да?

— Ты знаешь, что такое NEKO IRIS?

Он посмотрел на меня.

На этот раз его ответ прозвучал непривычно серьёзно.

— Знаю, что лучше не спрашивать об этом тех, кто не готов услышать ответ.

— А если я готова?

Кай несколько секунд молчал. Потом посмотрел куда-то в сторону.

— Тогда тебе лучше спросить у того, кто ждал тебя двенадцать лет.

Я замерла.

— Ты про FOX-01?

Он ничего не ответил. Мия тоже молчала. И впервые с момента, как я приехала в Казама, мне стало по-настоящему страшно.

Не из-за роботов. Не из-за войны. И даже не из-за того, что где-то в мире всё ещё существовал искусственный интеллект, который когда-то подчинил себе почти всю человеческую цивилизацию.

Мне стало страшно от другой мысли. Если FOX-01 действительно помнил меня...то почему я не помнила его?

Я посмотрела на стеклянные стены столовой. За ними продолжала жить огромная корпорация, похожая на отдельный город. Люди работали. Роботы разговаривали. Кто-то смеялся. Кто-то спешил на занятие.

Всё выглядело мирно. Но теперь я знала, что под этой мирной жизнью лежит прошлое, о котором мне рассказывали только маленькими кусочками. И где-то глубоко под землёй находилась машина, которая двенадцать лет ждала своего оператора.

Меня. Я вспомнила слова FOX-01.

«Я умею слушать. Но мне нужно научиться понимать.»

Тогда мне показалось, что он говорит о себе. Теперь я начинала подозревать, что эти слова были сказаны не только о нём. Возможно, нам обоим ещё предстояло вспомнить, что именно произошло много лет назад.

Я посмотрела на Мию. Потом на Кая. Потом снова на экран телефона. NEKO IRIS.

Я приехала в Казама, думая, что меня пригласили на собеседование. Потом решила, что нашла здесь странную работу. Вчера мне казалось, что я случайно оказалась рядом с машиной, которая почему-то знала моё имя. Сегодня я уже не могла в это поверить.

Потому что всё больше походило на то, что я не пришла сюда впервые. Я просто слишком долго не могла вспомнить, что уже была здесь. И где-то глубоко внутри меня оставалось ощущение, которое становилось всё сильнее с каждым часом. Будто Казама не открывала передо мной новую жизнь. Будто она возвращала мне старую.

Том I. Глава 3 — Те, кто помнит

К тому моменту, когда Брамбл появился у дверей нашей комнаты, я уже успела прийти к выводу, что в корпорации Казама существует собственное представление о нормальной жизни, которое не имело ничего общего с моим.

В обычном мире после собеседования человеку сообщали, прошёл он его или нет, предлагали заполнить несколько документов и, возможно, назначали дату выхода на работу. В Казама меня сначала спустили на несколько десятков этажей под землю, познакомили с гигантским боевым роботом, который знал моё имя ещё до нашей встречи, а затем поселили в комнате с незнакомой девушкой, заставили посещать занятия по истории мира и сообщили, что продолжение какой-то таинственной программы зависит от моего согласия.

При этом никто даже не удосужился объяснить, кем именно я теперь являюсь для корпорации.

Поэтому, когда дверь открылась и на пороге возник знакомый плюшевый медведь в безупречном чёрном костюме, я уже не стала спрашивать, зачем он пришёл.

— Доброе утро, мисс Айрис, — произнёс Брамбл, аккуратно поправляя галстук. — Надеюсь, вы обе достаточно отдохнули, потому что сегодняшняя программа предполагает несколько более тесное знакомство с нашими техническими подразделениями.

Мия, сидевшая за столом с планшетом в руках, медленно подняла голову.

— Если под техническими подразделениями вы подразумеваете очередную аудиторию, где нам два часа будут рассказывать о событиях, которые никто не хочет объяснять до конца, то я уже готова.

— Прекрасно, мисс Мия, — невозмутимо ответил медведь. — Ваш энтузиазм практически неотличим от желания остаться в постели, однако я предпочту считать его признаком хорошей подготовки.

Я невольно улыбнулась, натягивая рукава своей серой кофты.

— А сегодня мы хотя бы узнаем, зачем нас сюда пригласили?

— Разумеется, мисс Айрис.

Брамбл выдержал небольшую паузу, в течение которой я успела надеяться на полноценный ответ.

— Сегодня вы узнаете несколько новых причин, по которым вам следует задавать меньше вопросов в неподходящее время.

Мия закрыла планшет и посмотрела на меня с выражением человека, который давно перестал удивляться подобным вещам.

— Я же говорила, что здесь всё устроено совершенно неправильно.

— Вы говорили это вчера, мисс Мия, — заметил Брамбл. — И позавчера, хотя в позавчерашнем дне вы ещё не были уверены, что останетесь в корпорации.

— Я начинаю подозревать, что вы ведёте записи обо всём, что мы говорим.

— Только о наиболее интересных разговорах.

— А кто решает, какие из них интересные?

— Я, разумеется.

Мия вздохнула, поднялась со стула и направилась к двери, а я последовала за ней, стараясь не думать о том, насколько много этот маленький медведь мог знать о людях, которые жили и работали в Казама.

В коридоре нас уже ждал Кай.

Точнее, сначала мне показалось, что он просто стоял у стены, скрестив лапы на груди, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что кролик опирался плечом на панель управления дверями и с крайне недовольным видом пытался открыть что-то на своём запястье.

— Наконец-то, — произнёс он, заметив нас. — Я уже начал думать, что мне придётся провести весь день в обществе исключительно разумных существ.

— Тогда тебе следовало остаться в комнате, — спокойно ответила Мия.

Кай поднял на неё синюю линзу.

— Именно поэтому я и пришёл сюда, чтобы получить возможность общаться с теми, кто ещё способен меня оценить.

— Тебя никто не оценивал, — заметила я.

— Вот видишь, Брамбл, она уже начинает понимать местные правила общения.

— Я рад за вас, мистер Кай, — ответил медведь. — Однако сегодня вы не сопровождаете наших гостей.

Кролик замер, а его синяя линза на мгновение потускнела.

— Простите, что вы сейчас сказали?

— Ваше участие в сегодняшнем занятии не предусмотрено расписанием, — повторил Брамбл с той же вежливостью, с какой обычно сообщают человеку о приближении обеда.

— Но я должен присматривать за девочками.

— Вы присматриваете за ними уже второй день, мистер Кай, и, насколько мне известно, за это время никто из них не потерялся, не повредил оборудование и не попытался самостоятельно открыть двери с ограниченным доступом.

— Потому что я отлично справляюсь со своей работой.

— Именно поэтому сегодня вы сможете заняться другой работой.

Кай повернулся к Мии, явно рассчитывая на поддержку, но та лишь пожала плечами.

— Не смотри на меня так, будто я могу отменить решение Брамбла.

— Я смотрю на тебя так, будто ты могла бы хотя бы изобразить сожаление.

— Мне жаль, что ты не умеешь принимать отказы.

— Это совершенно разные вещи.

— Для тебя, возможно.

Я уже приготовилась к тому, что спор затянется надолго, однако Брамбл спокойно протянул Каю небольшой прямоугольный прибор с красным индикатором.

— Здесь находится обновлённый маршрут наблюдения, а также список разрешённых помещений, в которых вам предстоит находиться в течение дня. Пожалуйста, не покидайте обозначенную территорию и не пытайтесь самостоятельно менять настройки системы.

Кай посмотрел на прибор, затем на Брамбла и наконец на нас.

— Я хочу, чтобы вы обе знали: если сегодня произойдёт что-нибудь интересное, я узнаю об этом последним исключительно из-за бюрократии.

— Мы обязательно сохраним память о вашей жертве, — заверила его Мия.

— Не сомневаюсь, — ответил кролик, после чего развернулся и направился в противоположную сторону коридора. — И постарайтесь хотя бы не разобрать ангар на части, пока меня нет.

— Мы постараемся, — крикнула ему вслед Мия.

— Это не обещание, которое внушает доверие! — донеслось из-за поворота.

Брамбл проводил его взглядом, после чего повернулся к нам.

— Теперь, когда вопрос сопровождения решён, мы можем приступить к занятию.

Я посмотрела на пустой коридор, по которому исчез Кай.

— Он действительно должен был присматривать за нами?

— Разумеется, мисс Айрис.

— Тогда почему вы отправили его в другую сторону?

Медведь посмотрел на меня своим единственным металлическим глазом, и красное кольцо внутри линзы медленно сфокусировалось на моём лице.

— Потому что иногда, мисс Айрис, лучший способ присмотреть за человеком заключается в том, чтобы не позволять ему отвлекать вас каждую минуту.

Мия тихо рассмеялась, а я решила, что выяснять смысл этого ответа прямо сейчас не стану.

В конце концов, день только начинался.

Дорога к ангару заняла значительно больше времени, чем я ожидала.

Мы спустились на лифте, прошли через несколько закрытых переходов и дважды предъявили электронные пропуска автоматическим системам проверки. При этом Брамбл ни разу не воспользовался одним и тем же маршрутом, хотя все коридоры, по которым мы двигались, судя по обозначениям на стенах, относились к одному исследовательскому сектору.

В какой-то момент я заметила, что мы снова проходим мимо стеклянной галереи с видом на внутреннюю улицу комплекса, и остановилась.

— Мистер Брамбл, мне кажется, мы уже здесь были.

Медведь остановился рядом со мной и посмотрел на галерею.

— Ваше наблюдение совершенно верно, мисс Айрис.

— Тогда почему мы идём по кругу?

— Потому что прямой путь не всегда является самым безопасным.

Я посмотрела на Мию, надеясь, что она тоже услышала в этом ответе что-то подозрительное, но девушка лишь заинтересованно разглядывала небольшие транспортные платформы, перемещавшиеся этажом ниже.

— А мне нравится, — сказала она. — По крайней мере, здесь никто не пытается объяснить, что всё происходящее совершенно нормально.

— Вас это действительно устраивает? — спросила я.

— Нет, но я решила, что могу хотя бы получать удовольствие от происходящего, пока оно не пытается меня убить.

— Очень разумный подход, мисс Мия, — одобрил Брамбл. — Я рекомендую придерживаться его и в дальнейшем.

Мы продолжили путь, и вскоре привычный гул внутренних помещений сменился низким, едва ощутимым вибрирующим звуком. С каждым шагом он становился сильнее, словно где-то за стенами работала огромная машина, передававшая колебания через фундамент всего комплекса.

Перед массивными дверями стоял человек в серой форме инженера. Рядом с ним находился небольшой робот-собака, который терпеливо ждал, пока мужчина закончит проверку на своём планшете.

Увидев Брамбла, инженер немедленно выпрямился.

— Доброе утро. Подготовка завершена, испытательная зона свободна, а FOX-01 переведён в режим ожидания.

— Благодарю, — ответил Брамбл. — Надеюсь, вы проверили не только техническое состояние площадки, но и ограничения безопасности.

— Дважды, сэр.

— Тогда проведите нас внутрь.

Инженер приложил ладонь к считывателю. На дверях последовательно загорелись несколько индикаторов, после чего тяжёлые створки медленно разошлись в стороны.

Я ожидала увидеть знакомый ангар, в котором впервые встретила FOX-01, но даже после того, как двери полностью открылись, я не сразу поняла, насколько сильно изменилось помещение.

Вчера оно казалось мне огромным металлическим городом, заполненным неподвижными игрушками. Сегодня центральную часть освободили, убрав платформы и технические конструкции, а на полу появились светящиеся разметки, обозначавшие несколько концентрических кругов вокруг большой испытательной площадки.

По периметру стояли небольшие тренировочные машины, большинство из которых действительно напоминали игрушки, хотя при ближайшем рассмотрении их тела состояли из металлических сегментов, защищённых искусственной шерстью или мягкими полимерными покрытиями.

На верхних уровнях ангара двигались манипуляторы, обслуживавшие огромные механические конструкции. За прозрачными перегородками работали инженеры, а на нескольких обзорных площадках уже собрались сотрудники корпорации.

Однако всё это я заметила лишь мельком, потому что мой взгляд почти сразу остановился на белой фигуре в центре площадки.

FOX-01 стоял неподвижно, опустив голову и удерживая руки вдоль корпуса. Его броня казалась почти светящейся на фоне тёмного ангара, а красные оптические сенсоры оставались выключенными.

Я почувствовала знакомое напряжение в груди.

Это было странное ощущение, которое я пока не умела объяснять. Я не боялась FOX-01, хотя понимала, что передо мной находилась машина, способная разрушить здание одним движением. Но и считать его обычным механизмом у меня не получалось.

— Он знает, что мы пришли? — тихо спросила я.

Брамбл посмотрел на гигантского лиса.

— Он знает о вашем присутствии с момента, когда вы вошли в лифт на верхнем уровне.

— Вы хотите сказать, что он наблюдал за нами всё это время?

— Я хочу сказать, что у FOX-01 весьма развитая система наблюдения, мисс Айрис.

— Это не ответ.

— Вы быстро учитесь распознавать мои ответы, мисс Айрис.

Я вздохнула и направилась к площадке.

Мия пошла рядом со мной, но вскоре её внимание привлёк небольшой стол, установленный возле ближайшей технической платформы. На нём лежал аккуратный комплект оборудования, а рядом стоял закрытый контейнер с эмблемой Kazama.

— А это что такое? — спросила она.

Брамбл проследил за её взглядом.

— Прежде чем мы начнём занятие, мисс Мия, я должен сообщить вам, что сегодня для вас подготовлен персональный компаньон.

Мия остановилась так резко, что я едва не столкнулась с ней.

— Простите, что?

— Вы получили разрешение на участие в программе индивидуального взаимодействия с роботами-компаньонами. После завершения первичной проверки вам будет предоставлена машина, выбранная на основании результатов ваших психологических и поведенческих тестов.

— У меня проводили психологические тесты?

— Разумеется.

— Когда именно?

— Вчера вечером, во время заполнения регистрационных документов.

Мия медленно повернула голову ко мне.

— Ты помнишь, чтобы мы заполняли какие-нибудь психологические тесты?

— Я помню только форму, в которой спрашивали, есть ли у меня аллергия на синтетические материалы и согласна ли я соблюдать правила внутреннего распорядка.

— Прекрасно, — пробормотала она. — Оказывается, теперь даже моя личность принадлежит корпорации.

— Не переживайте, мисс Мия, — мягко произнёс Брамбл. — Ваша личность принадлежит исключительно вам. Корпорация лишь пытается понять, какая машина сможет стать для вас подходящим компаньоном.

— А если мне не понравится выбранная машина?

— Тогда мы будем искать другую.

Мия немного расслабилась, хотя подозрительность в её взгляде никуда не исчезла.

— И мне не придётся подписывать ещё сорок документов?

— Всего двенадцать.

— Я начинаю скучать по Каю, — призналась она.

— Это временное состояние, — заверил её Брамбл.

Я рассмеялась, и именно в этот момент в глубине ангара раздался тихий металлический звук.

FOX-01 поднял голову.

Красные сенсоры загорелись почти одновременно, и на мгновение мне показалось, что свет в ангаре изменился, хотя я понимала, что это всего лишь отражение на белой броне.

Голос прозвучал непосредственно в моём сознании или, по крайней мере, настолько близко, что я не сразу поняла, откуда он исходил.

«Доброе утро, Айрис».

Я замерла.

Вчера его голос доносился из динамиков кабины, и я могла хотя бы представить, что разговариваю с машиной через обычную систему связи. Теперь же я отчётливо услышала его, хотя вокруг меня продолжали разговаривать инженеры, а сам FOX-01 находился на значительном расстоянии.

— Доброе утро, — тихо ответила я.

Мия посмотрела на меня с любопытством.

— Ты с ним разговариваешь?

— Похоже на то.

— Он что-нибудь сказал?

Я не успела ответить, потому что голос FOX-01 прозвучал снова.

«Ты вернулась».

В этих двух словах не было ни удивления, ни обычного приветствия, которое можно было ожидать от машины после длительного отключения. Он произнёс их так, словно всё это время действительно ждал меня и теперь просто удостоверился, что ожидание закончилось.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Я же говорила, что вернусь, — ответила я, хотя не помнила, чтобы обещала ему что-либо подобное.

FOX-01 медленно наклонил голову.

«Ты не говорила этого вчера».

Я нахмурилась.

— Тогда почему ты так сказал?

Несколько секунд он молчал, и я почти решила, что связь прервалась.

«Потому что я надеялся».

Я не нашла ответа.

Мне вдруг стало совершенно неважно, сколько лет ему было, кто его построил и почему корпорация держала его в закрытом ангаре. В этот момент я видела перед собой не оружие и даже не экспериментальную машину, а кого-то, кто провёл двенадцать лет в темноте и теперь пытался понять, почему возвращение одного человека имеет для него такое значение.

— Мисс Айрис, — негромко произнёс Брамбл, — нам следует начинать занятие.

Я кивнула, но продолжала смотреть на FOX-01.

— Я ещё вернусь к тебе.

Красные сенсоры чуть изменили яркость.

«Я знаю».

Брамбл провёл нас к центральной площадке, где уже стояли несколько небольших роботов-компаньонов.

— Сегодняшнее занятие посвящено первичному взаимодействию человека и машины, — объявил он. — До сих пор вы знакомились с теоретическими основами эмоциональной синхронизации, изучали историю появления роботов-компаньонов и получили общее представление о технологиях, применяемых в корпорации. Теперь настало время перейти к практической части.

Он сделал паузу и внимательно посмотрел сначала на Мию, а затем на меня.

— Однако я хочу, чтобы вы обе запомнили одну вещь: машина не становится вашим другом только потому, что вы получили право пользоваться её системами.

Мия приподняла брови.

— А что тогда делает её другом?

— Время, доверие и готовность принимать друг друга такими, какие вы есть.

— Даже если у машины ужасный характер? — спросила она.

— В таком случае, мисс Мия, вам придётся решить, готовы ли вы мириться с этим недостатком.

— Мне кажется, вы сейчас говорите о Кае.

— Я предпочитаю не обсуждать отсутствующих сотрудников в их отсутствие.

— Это означает, что я права?

— Это означает, что мистер Кай отсутствует на сегодняшнем занятии.

Я снова улыбнулась, а Брамбл тем временем подошёл к столу с оборудованием и взял небольшое устройство, напоминавшее тонкий браслет с прозрачной вставкой.

— Это интерфейс первичной синхронизации. Он позволяет человеку обмениваться с роботом ограниченным набором сигналов, отслеживать эмоциональные реакции и контролировать уровень взаимодействия. В отличие от нейронного интерфейса FOX-01, данное устройство не предполагает прямого подключения к нервной системе оператора, поэтому его использование не требует специальной подготовки.

Он протянул браслет Мии.

— Пожалуйста, наденьте его на левое запястье.

Мия осторожно взяла устройство и повертела в руках.

— А если я случайно сломаю его?

— Тогда мы выдадим вам другое.

— А если сломаю второе?

— Тогда я начну подозревать, что вы делаете это намеренно.

Мия усмехнулась и закрепила браслет на запястье. Прозрачная вставка засветилась мягким голубым светом, после чего на поверхности появилась тонкая линия, напоминавшая пульсирующую волну.

— Система активна, — сообщил Брамбл. — Теперь нам осталось познакомиться с вашим компаньоном.

Он коснулся панели управления, и один из контейнеров бесшумно открылся.

Внутри сидел красный панда.

Я ожидала увидеть что-то похожее на плюшевую игрушку, но эта машина выглядела гораздо сложнее. Её тело было покрыто мягкой рыжевато-красной искусственной шерстью, а на морде и ушах выделялись тёмные участки, точно повторявшие характерный рисунок настоящего животного. Лапы были небольшими, но под покрытием угадывались металлические сегменты, а на спине располагался компактный блок технического обслуживания.

Панда медленно подняла голову.

Её глаза были тёмно-карими, с едва заметными золотистыми ободками вокруг оптических сенсоров. Несколько секунд она рассматривала Мию, после чего зевнула, прикрыв морду лапой, и попыталась устроиться поудобнее внутри контейнера.

Мия молчала.

Я посмотрела на неё и впервые за последние два дня увидела, как с её лица исчезло привычное выражение лёгкой усталости и недоверия.

— Он такой маленький, — произнесла она наконец.

— Это компактная модель, предназначенная для индивидуального сопровождения, эмоциональной поддержки и помощи в повседневных задачах, — объяснил Брамбл. — При необходимости он способен самостоятельно передвигаться по комплексу, сопровождать владельца, помогать с поиском информации и сообщать о потенциальных угрозах.

Панда снова зевнула, а затем посмотрела на медведя так, словно его объяснения мешали ей спать.

— Кажется, он не слишком заинтересован в угрозах, — заметила Мия.

— Его поведение соответствует предварительному профилю, — ответил Брамбл.

— И какой у него профиль?

— Вы сможете узнать это самостоятельно в процессе общения.

Мия осторожно присела на корточки перед контейнером.

— Привет, — произнесла она. — Меня зовут Мия.

Панда моргнул, после чего медленно поднялся на лапы и выбрался наружу. Он двигался немного неуклюже, словно ещё не решил, насколько устойчив пол, но через несколько секунд уже стоял перед девушкой и внимательно её разглядывал.

— Ты понимаешь, что я говорю?

— Разумеется, — ответил робот.

Его голос оказался удивительно мягким, с лёгкой хрипотцой и сонной интонацией.

Мия улыбнулась.

— А как тебя зовут?

Панда задумался, слегка наклонив голову.

— В технической документации указано обозначение R-PD-07, однако я предпочитаю, когда меня называют Пиксель.

— Пиксель? — переспросила Мия.

— Мне нравится это имя, потому что оно маленькое, но состоит из множества частей, которые вместе образуют что-то целое.

Мия на мгновение замолчала, словно не ожидала услышать от небольшой плюшевой машины настолько странный ответ.

— Тогда приятно познакомиться, Пиксель.

Панда протянул ей лапу.

Мия осторожно пожала её, и на прозрачной поверхности браслета вспыхнула первая тонкая линия.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК — 4%.

— Это нормально? — спросила она, рассматривая цифру.

— Для первого контакта вполне, — ответил Брамбл. — Система регистрирует начальную реакцию, однако не следует пытаться намеренно ускорять процесс. Синхронизация развивается естественным образом, когда обе стороны начинают лучше понимать друг друга.

Пиксель тем временем внимательно посмотрел на Мию, после чего перевёл взгляд на меня.

— А она тоже получает робота?

Я невольно улыбнулась.

— Похоже, что да.

— Тогда я надеюсь, что её робот будет терпеливым, потому что у тебя довольно беспокойный вид.

— Спасибо, — сухо ответила я.

— Не за что, — отозвался Пиксель и снова повернулся к Мии. — Мне кажется, я уже начинаю понимать, почему нас поселили в одной комнате.

Мия рассмеялась, а я почувствовала, как внутри впервые за долгое время становится немного легче.

Возможно, не всё в Казама было частью какого-то непонятного плана.

Возможно, здесь действительно существовали вещи, которые происходили просто потому, что кому-то хотелось найти друга.

Но стоило мне снова взглянуть на FOX-01, как это ощущение исчезло.

Белый лис по-прежнему стоял на центральной площадке, неподвижный и огромный, а его красные сенсоры были направлены прямо на меня.

И я не могла отделаться от мысли, что его знакомство со мной началось задолго до того, как я впервые переступила порог корпорации.

— Теперь, когда мисс Мия познакомилась со своим компаньоном, мы можем перейти к следующей части занятия, — произнёс Брамбл. — Мисс Айрис, прошу вас пройти к центральной платформе.

Я медленно повернулась к нему.

— Вы собираетесь подключить меня к FOX-01?

— Если вы согласитесь продолжить взаимодействие, то да.

— А если я не соглашусь?

— Тогда занятие будет продолжено в наблюдательном режиме, а все практические действия отложены до получения вашего разрешения.

Я внимательно посмотрела на медведя, пытаясь понять, действительно ли он оставлял мне выбор или просто формально перечислял доступные варианты.

— Вы всегда говорите так, будто заранее знаете, что я отвечу.

— Я давно работаю с людьми, мисс Айрис, и научился замечать некоторые закономерности в их поведении.

— И что вы заметили во мне?

Брамбл на мгновение замолчал.

— Что вы задаёте гораздо больше вопросов, когда боитесь услышать ответ.

Я почувствовала, как у меня потеплели щёки.

— Я не боюсь.

— Разумеется.

— И не нужно говорить это таким тоном.

— Каким именно, мисс Айрис?

— Таким, будто вы мне не верите.

Брамбл слегка наклонил голову.

— Я верю вам, мисс Айрис. Однако это не означает, что я обязан соглашаться со всеми вашими утверждениями.

Мия тихо рассмеялась, а я решила, что спорить с медведем бесполезно.

По крайней мере, пока.

Я подошла к центральной платформе, где инженер уже подготовил небольшую лестницу, ведущую к кабине FOX-01. Когда я ступила на первую ступень, красные сенсоры лиса немного изменили яркость, и голос снова прозвучал в моей голове.

«Ты собираешься войти?»

— Да.

«Ты уверена?»

Я остановилась.

Вчера он не спрашивал меня об этом. Тогда всё произошло слишком быстро, и я даже не успела понять, что именно от меня требовалось. Теперь же он словно предоставлял мне возможность отказаться.

— А ты хочешь, чтобы я вошла?

На этот раз ответ последовал почти сразу.

«Я хочу, чтобы ты сама этого захотела».

Я посмотрела на его огромную белую морду и медленно выдохнула.

— Тогда я войду.

Кабина встретила меня привычным полумраком. Кресло автоматически подстроилось под моё тело, а перед глазами вспыхнули экраны с графиками и техническими схемами. Я заметила, что некоторые элементы интерфейса отличались от тех, которые видела вчера, словно система успела обновить настройки после нашего первого контакта.

В центре главного экрана появилась строка:

NEKO IRIS — ОЖИДАНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ.

Я нахмурилась.

— Что именно я должна подтвердить?

«Своё присутствие».

— Я уже здесь.

«Физически — да».

Я невольно усмехнулась.

— Ты собираешься продолжать говорить загадками?

«Я учусь у Брамбла».

— Тогда тебе стоит найти другого учителя.

«Я подумаю об этом».

На экране возникла тонкая линия, после чего система предложила мне приложить ладонь к сенсорной панели.

Я посмотрела на Брамбла, который стоял за прозрачным ограждением кабины.

— Это безопасно?

— При соблюдении стандартной процедуры риск минимален, — ответил он.

— Вы могли бы просто сказать «да».

— Но тогда вы бы не узнали, что процедура предполагает несколько уровней защиты.

Я закатила глаза и приложила ладонь к панели.

Система издала мягкий сигнал, после чего по поверхности экрана разошлись тонкие светящиеся линии.

НЕЙРОННАЯ СВЯЗЬ — 13%.

Я нахмурилась ещё сильнее.

— Почему осталось тринадцать процентов? Вчера было столько же.

FOX-01 не ответил сразу.

Я почувствовала едва заметное тепло в ладони, хотя сама панель оставалась холодной.

«Потому что вчера ты позволила мне приблизиться, но сегодня ещё не решила, готова ли ты остаться».

— Я же сказала, что вошла в кабину.

«Ты можешь войти в кабину и всё равно захотеть уйти».

Я замолчала.

В его словах не было упрёка, и именно поэтому они задели меня сильнее, чем могли бы задеть любые обвинения.

Я слишком хорошо знала, что значит оказаться в месте, где все вокруг будто ждут от тебя какого-то решения, которого ты сама ещё не понимаешь. Я не помнила своего детства настолько хорошо, чтобы объяснить, почему мне иногда казалось, что я что-то потеряла, но в последние дни это ощущение становилось всё сильнее.

А FOX-01, похоже, знал о нём больше, чем я сама.

— Хорошо, — произнесла я, медленно убирая ладонь с панели. — Тогда давай попробуем ещё раз.

«Что именно?»

— Познакомимся.

Несколько секунд в кабине было тихо.

Затем FOX-01 ответил:

«Я согласен».

Я снова приложила ладонь к сенсору.

На этот раз линии на экране изменились, а цифра синхронизации медленно поползла вверх.

НЕЙРОННАЯ СВЯЗЬ — 14%.

Я удивлённо посмотрела на экран.

— Всего один процент?

«Это больше, чем было».

— Ты всегда такой оптимистичный?

«Я не знаю, что означает это слово в твоём понимании».

Я задумалась, а затем улыбнулась.

— Значит, нам обоим предстоит многому научиться.

«Похоже на то».

За прозрачным ограждением Брамбл внимательно наблюдал за показателями, а Мия стояла рядом с Пикселем, который устроился у неё на руках и с неподдельным любопытством рассматривал огромного белого лиса.

Впервые за всё время я почувствовала, что происходящее действительно зависит от меня.

Не от корпорации, не от секретных архивов и не от людей, которые когда-то создали FOX-01.

От меня.

И это одновременно пугало и давало странное чувство свободы.

Я ещё не знала, что через несколько часов мне предстоит увидеть собственное прошлое в совершенно ином свете, а Брамбл впервые за долгое время нарушит одно из главных правил, которым следовал на протяжении сорока трёх лет работы в Казама.

Пока я просто сидела в кабине огромного механического лиса и пыталась понять, почему мне казалось, что я уже бывала здесь раньше.

И почему, когда FOX-01 произнёс моё имя, в памяти на мгновение возникло чужое прикосновение, запах старых деревянных досок и чей-то тихий голос, обещавший, что однажды мы обязательно встретимся снова.

Я резко повернула голову, пытаясь удержать ускользающее воспоминание, но оно исчезло прежде, чем я успела разобрать хотя бы одно слово.

— Айрис? — осторожно спросил FOX-01.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Всё в порядке, — ответила я, хотя сама ещё не была уверена в этом.

«Ты что-то вспомнила».

Я замерла.

— Почему ты так решил?

«Потому что твой голос изменился».

Я медленно открыла глаза и посмотрела на экран, где всё ещё светилась цифра четырнадцать.

— А ты помнишь, что именно я должна вспомнить?

FOX-01 долго молчал, и на этот раз его молчание показалось мне не программной задержкой, а настоящим колебанием.

«Помню, что однажды ты попросила меня не забывать».

У меня перехватило дыхание.

— Когда?

Красные сенсоры вспыхнули чуть ярче.

«Я пока не могу рассказать тебе всё, что помню».

Я сжала пальцы на подлокотнике кресла.

— Потому что не имеешь права?

«Потому что боюсь ошибиться».

Я впервые за всё утро не нашла подходящего ответа.

Машина, которая помнила двенадцать лет своей жизни, боялась ошибиться в воспоминаниях обо мне.

И почему-то именно это казалось мне гораздо страшнее любых секретов Казама.

К концу занятия я успела убедиться, что эмоциональная синхронизация не имела ничего общего с обычной настройкой оборудования.

Брамбл объяснял нам основные принципы взаимодействия, показывал, как система реагирует на изменения голоса, положения тела и выражения лица, а затем предлагал выполнять простые упражнения, в которых человеку требовалось не отдавать команды, а учиться понимать реакцию своего компаньона.

Мия, например, должна была попросить Пикселя выбрать один из нескольких предметов, лежавших на столе, однако панда каждый раз находил способ сделать всё по-своему.

Когда она попросила его принести небольшой металлический куб, он принёс ей мягкую подушку.

Когда она повторила просьбу, он задумчиво посмотрел на куб, затем на подушку и наконец сообщил, что считает последнюю более подходящей для человека, который слишком долго сидит за планшетом.

— Он всегда такой? — спросила Мия, пытаясь скрыть улыбку.

— Я пока не могу ответить на этот вопрос, — пояснил Брамбл. — Однако его поведение свидетельствует о достаточно развитой способности самостоятельно интерпретировать запросы владельца.

— То есть он не слушается меня, потому что считает, что знает лучше?

— Я бы сформулировал это несколько иначе.

Пиксель устроился на подушке и довольно прикрыл глаза.

— Я просто стараюсь заботиться о тебе, Мия, даже когда ты не понимаешь, что тебе требуется забота.

Мия посмотрела на него с выражением человека, который собирался возразить, но внезапно понял, что спорить с плюшевой пандой совершенно бессмысленно.

— Кажется, я уже начинаю жалеть о своём выборе.

— Ты можешь попробовать вернуть меня, — предложил Пиксель. — Но я уверен, что тебе станет скучно без моих советов.

— А если мне нравится скука?

— Тогда я постараюсь сделать её более интересной.

Я рассмеялась, и Мия наконец тоже не выдержала.

Наблюдая за ними, я вдруг поняла, что именно Брамбл пытался нам объяснить с самого начала. Роботы-компаньоны не были обычными инструментами, которые выполняли команды и отключались после завершения работы. Они могли ошибаться, шутить, спорить и принимать решения, которые не всегда совпадали с желаниями владельца.

И, возможно, именно поэтому с ними было так легко забыть, что они созданы из металла, пластика и искусственных нейронных систем.

Когда занятие подошло к концу, Брамбл попросил инженера отключить тренировочные системы и перевести FOX-01 в безопасный режим ожидания.

Я вышла из кабины и ещё некоторое время стояла рядом с платформой, глядя на белую броню гигантского лиса.

— Ты будешь здесь завтра? — спросила я.

«Если ты придёшь».

— А если не приду?

FOX-01 слегка наклонил голову.

«Тогда я буду ждать».

Я почувствовала знакомое неприятное сжатие в груди.

— Ты слишком часто это говоришь.

«Потому что это правда».

Я хотела ответить что-нибудь остроумное, но так и не смогла подобрать слова.

Брамбл подошёл ко мне и осторожно коснулся моей руки своей мягкой лапой.

— Нам пора, мисс Айрис. У вас запланирована встреча за пределами комплекса, и я не хотел бы, чтобы вы опоздали.

Я удивлённо повернулась к нему.

— Какая ещё встреча?

— Вы собираетесь навестить свою бабушку, мисс Айрис.

Я застыла.

На несколько секунд все звуки ангара словно отдалились, а я почувствовала, как внутри поднимается странная смесь удивления и тревоги.

— Откуда вы знаете, что я собиралась к ней сегодня?

Брамбл спокойно посмотрел на меня.

— Потому что вчера вечером вы сообщили об этом в своём расписании, когда заполняли документы для временного проживания.

Я попыталась вспомнить вчерашний вечер, но в голове всплывали лишь отдельные фрагменты: комната, планшет Мии, короткие сообщения на экране телефона и бесконечные вопросы, на которые я не получала ответов.

— Я действительно записала это в расписание?

— Совершенно верно.

Мия подошла к нам, держа Пикселя на руках.

— Ты едешь к бабушке? Почему ты не сказала мне раньше?

— Я сама только что узнала, что еду.

— Это звучит как очень типичная история для Казама.

Брамбл аккуратно поправил галстук.

— В таком случае, мисс Айрис, нам следует подготовиться к поездке. Я сопровожу вас лично, поскольку маршрут проходит через несколько районов, где действуют особые протоколы безопасности.

Я посмотрела на медведя, затем на FOX-01, который всё ещё неподвижно стоял в центре ангара.

— А можно мне хотя бы сначала узнать, почему вы так уверены, что я должна поехать именно сегодня?

Брамбл помолчал чуть дольше обычного.

— Разумеется, мисс Айрис. Вы можете отказаться от поездки в любое время.

Он говорил совершенно спокойно, однако я заметила, что его металлический глаз на мгновение повернулся к FOX-01.

И тогда я впервые подумала, что сегодняшняя встреча с бабушкой могла быть не просто обычным визитом к родственнице.

Возможно, именно там меня ждала следующая часть ответа на вопрос, который не давал мне покоя с момента, когда я впервые увидела надпись NEKO IRIS на груди белого лиса.

Почему я ничего не помнила о прошлом, которое, судя по всему, помнили все остальные?

Когда Брамбл сообщил, что после занятия мне предстоит поездка к бабушке, я сначала решила, что ослышалась. За последние сутки моя жизнь успела измениться настолько сильно, что даже обычный визит к родственникам теперь казался частью какого-то плана, о котором знали все, кроме меня.

— Подожди, ты сказал, что мы едем к моей бабушке? — переспросила я, стараясь понять, откуда у него вообще появилась эта идея.

— Именно так, дорогая Айрис, хотя должен признаться, что твоя способность внимательно слушать собеседника вызывает у меня всё больше тревоги, — ответил Брамбл, поправляя свой безупречный галстук. — В регистрационных документах указан адрес твоей бабушки, а также отмечено, что ты собиралась навестить её после прибытия в Казама. Я лишь решил, что откладывать семейные встречи на неопределённое будущее было бы не слишком разумно.

— Я не помню, чтобы указывала это в документах.

— Это замечательно, потому что теперь мы можем вместе удивиться тому, что написано в твоей анкете.

Я посмотрела на него, ожидая продолжения, но Брамбл уже направился к выходу из ангара с таким видом, словно разговор был закончен и все оставшиеся вопросы можно было обсудить по дороге. Иногда мне казалось, что этот плюшевый медведь обладал особым талантом отвечать так, чтобы после его слов вопросов становилось вдвое больше, чем до начала беседы.

Перед уходом я оглянулась на FOX-01.

Белый мех стоял в центре ангара, освещённый холодными лампами, и казался совершенно неподвижным. Инженеры занимались оборудованием вокруг его ног, проверяли соединения и обсуждали показания диагностических систем, но никто из них не подходил слишком близко к кабине без разрешения. Я уже знала, что FOX-01 способен замечать наше присутствие задолго до того, как мы появлялись в поле его зрения, поэтому мне было трудно поверить, что он не заметил моего ухода.

— Ты ведь вернёшься? — тихо спросил его голос в моём коммуникаторе.

Я замерла, не сразу поняв, откуда прозвучали слова. Брамбл уже вышел из ангара, а вокруг меня продолжали работать люди, не обращавшие внимания на то, что я остановилась посреди прохода.

— Конечно, вернусь, — ответила я, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Мне всё ещё нужно понять, почему ты меня помнишь.

На несколько секунд воцарилась тишина, после которой FOX-01 произнёс:

— Тогда я буду ждать.

Я отключила коммуникатор и поспешила за Брамблом, стараясь не думать о том, почему эти простые слова заставили меня почувствовать себя так, словно я оставляла позади кого-то, кого знала гораздо дольше одного дня.

Мия осталась в ангаре вместе с Пикселем. Когда я в последний раз видела их, красный панда устроился на сложенном инженерном покрывале, подложив передние лапы под голову, и наблюдал за происходящим с выражением существа, которое уже успело разочароваться в окружающем мире.

— Если он будет вести себя так же на занятиях, как сегодня, мне придётся научиться договариваться с ним, — сказала Мия, когда мы попрощались. — Пока что он считает, что любое поручение можно заменить советом о том, как мне лучше организовать собственную жизнь.

— Это называется инициативностью, — заметил Брамбл.

— Тогда я надеюсь, что его инициативность однажды приведёт к тому, что он самостоятельно выполнит хотя бы одно полезное действие.

Пиксель приоткрыл один глаз.

— Я уже выполнил полезное действие, когда согласился с тобой познакомиться, хотя никто не предупредил меня о твоём характере.

Мия посмотрела на него с искренним возмущением, но через секунду рассмеялась, а я поймала себя на мысли, что рада видеть её такой. После всего, что произошло со мной в Казама, мне хотелось, чтобы хотя бы у Мии всё складывалось просто и понятно, даже если её новым другом оказался ворчливый робот в облике красной панды.

Брамбл напомнил нам, что Кай получил отдельное задание по наблюдению за перемещениями сотрудников и должен был оставаться на связи, после чего мы покинули ангар. Кролик, разумеется, не упустил возможности высказать своё мнение по поводу нового назначения, сообщив по внутреннему каналу, что присматривать за двумя девушками гораздо сложнее, чем следить за десятком подозрительных инженерных дронов, поскольку дроны хотя бы не пытаются задавать вопросы о собственном прошлом.

— Передай Каю, что я ценю его заботу, — сказала я Брамблу.

— Боюсь, он воспримет это как личное оскорбление и потребует письменных извинений, — ответил тот. — Лучше оставим его в счастливом неведении.

Я рассмеялась, и на короткое мгновение всё происходящее снова показалось мне почти обычным. У меня появилась новая работа, я познакомилась с несколькими странными, но удивительно живыми роботами, а теперь собиралась навестить бабушку. Если не считать огромного боевого меха, который утверждал, что помнит меня с тех пор, когда я сама ничего не помнила, день можно было назвать вполне нормальным.

Однако именно это меня и беспокоило: слишком многое в моей новой жизни выглядело нормальным лишь до тех пор, пока я не начинала задавать вопросы.

Мы вышли из комплекса через служебный переход, после чего направились к ближайшей станции городского транспорта. Нео-Токио встретил нас привычным шумом улиц, мерцающими информационными панелями и бесшумными транспортными платформами, скользившими между зданиями по выделенным маршрутам.

На одном из огромных экранов транслировалось выступление представителя Объединённого мирового правительства. Он рассказывал о десятилетиях стабильности, достигнутых благодаря сотрудничеству людей и искусственного интеллекта, и обещал, что новые системы управления сделают жизнь граждан ещё безопаснее.

Я невольно остановилась, чтобы дослушать несколько фраз, хотя не могла сказать, почему вообще обратила на выступление внимание.

— Если всё действительно стало настолько безопасным, почему в Казама до сих пор существуют военные протоколы? — спросила я, когда экран переключился на рекламу гражданских роботов.

Брамбл остановился рядом со мной и некоторое время наблюдал за потоком людей, прежде чем ответить.

— Потому что безопасность и спокойствие не являются одним и тем же, Айрис. Спокойствие означает, что в данный момент ничего плохого не происходит, а безопасность предполагает, что ты понимаешь, что может случиться дальше, и располагаешь средствами, чтобы с этим справиться.

— Значит, ты считаешь, что опасность никуда не исчезла?

— Я считаю, что некоторые люди слишком охотно верят в окончание проблем, если им достаточно долго повторять, что проблемы закончились. К тому же системы, созданные во время войны, редко перестают существовать только потому, что кто-то подписал мирное соглашение.

Я посмотрела на экран, где улыбчивый представитель правительства уверял зрителей, что человечество больше не должно бояться собственных технологий.

— А искусственный интеллект тоже считает, что война закончилась?

Брамбл повернул ко мне голову. Красная линза его правого глаза тускло блеснула в отражении информационной панели.

— Это зависит от того, о каком именно искусственном интеллекте ты спрашиваешь, — ответил он. — Люди любят говорить об ИИ так, словно речь идёт об одном существе с едиными намерениями, однако даже среди людей редко встречаются два человека, которые одинаково понимают слово «мир».

Я вспомнила историю, которую он рассказывал нам на предыдущем занятии, о том, как искусственный интеллект постепенно получил контроль над инфраструктурой, а затем человеческие попытки вернуть управление обернулись войной. До того разговора эти события казались мне далёкой частью истории, чем-то вроде старых хроник, которые изучают в школе и быстро забывают после экзамена.

Теперь я понимала, что их последствия находились повсюду: в военных комплексах под городом, в правилах доступа к исследовательским лабораториям и даже в том, как Брамбл постоянно проверял пространство вокруг нас, хотя внешне ничем не отличался от дорогой плюшевой игрушки.

— Ты всегда так внимательно следишь за окружающими? — спросила я, когда мы вошли на станцию.

— Только когда сопровождаю человека, который может оказаться гораздо важнее, чем сам об этом подозревает.

Я посмотрела на него, но Брамбл уже изучал расписание поездов, словно только что не сказал ничего необычного.

— Это должно было меня успокоить?

— Я надеялся, что ты оценишь мою попытку быть откровенным.

— Ты назвал меня человеком, который может оказаться важным, и даже не объяснил, для кого именно.

— Видишь ли, дорогая Айрис, если бы я каждый раз подробно объяснял все свои слова, мы бы никогда не добрались до станции.

— Мы уже на станции.

— Следовательно, моя стратегия оказалась безупречной.

Я покачала головой, но спорить не стала. В какой-то момент мне даже показалось, что Брамбл намеренно поддерживает лёгкий разговор, чтобы отвлечь меня от мыслей о FOX-01. Возможно, я просто слишком много искала скрытого смысла в каждом его слове, однако за последние сутки у меня появилось достаточно причин сомневаться в том, что мне рассказывают всю правду.

Когда поезд прибыл, мы заняли места у окна. За стеклом медленно проплывали знакомые и незнакомые районы города, сменявшие друг друга с такой последовательностью, словно Нео-Токио был огромным механизмом, в котором каждый квартал отвечал за собственную функцию. Высокие здания постепенно уступали место более старым постройкам, а рекламные панели встречались всё реже.

— Брамбл, а почему ты вообще решил сопровождать меня лично? — спросила я, когда поезд покинул центральную часть города. — Разве для этого не существует обычных служебных роботов?

— Разумеется, существуют, и некоторые из них выполняют подобные задачи значительно быстрее меня.

— Тогда зачем понадобился именно ты?

— Потому что не всякая задача сводится к скорости перемещения из одной точки в другую. Иногда важнее заметить, когда человек начинает тревожиться, понять, почему он замолчал, и вовремя предложить ему чай, прежде чем он решит, что единственным способом справиться с ситуацией является попытка сбежать через ближайшее окно.

— Ты говоришь так, будто я постоянно пытаюсь сбежать.

— Пока что ты лишь задаёшь вопросы, но я предпочитаю заранее готовиться к наиболее вероятным осложнениям.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку. Брамбл умел раздражать меня почти так же легко, как заставлял чувствовать себя в безопасности, и я пока не решила, какое из этих качеств у него было развито сильнее.

Вскоре поезд остановился у небольшой станции возле старого жилого района. Здесь город выглядел иначе: узкие улицы были обсажены деревьями, возле домов стояли велосипеды, а на балконах сушилось бельё. Вместо огромных экранов над перекрёстками висели небольшие таблички, а в витринах магазинов лежали настоящие товары, а не их голографические изображения.

Я узнала дорогу, хотя не могла вспомнить, когда в последний раз проходила по ней. Это было странное чувство, похожее на попытку вспомнить сон сразу после пробуждения: я знала, куда нужно повернуть, замечала знакомые детали, но стоило мне сосредоточиться на них, как они теряли определённость.

— Ты часто приезжала сюда? — спросил Брамбл.

— Наверное, да, — ответила я и нахмурилась. — Я ведь росла не в Казама, так что должна была бывать у бабушки довольно часто.

— «Должна была» и «бывала» — не совсем одно и то же, хотя люди удивительно часто используют эти выражения как взаимозаменяемые.

— Ты мог бы хоть раз ответить без загадок?

— Мог бы, но тогда тебе пришлось бы искать другой способ выражать недовольство, а я уже привык к нынешнему.

Я хотела возразить, но мы как раз подошли к небольшому дому из светлого камня, и слова застряли у меня в горле.

Дом выглядел именно так, как я ожидала: низкая крыша, потемневшая деревянная дверь, небольшой каменный фонарь возле ступеней и узкая полоска сада, в котором росли кусты, пережившие, кажется, не одно десятилетие. Всё это должно было вызвать у меня приятное чувство возвращения туда, где меня знали с детства, однако вместо этого я ощутила необъяснимую тревогу.

Мне казалось, что я уже видела этот дом во сне, причём сон был связан с чем-то неприятным, что я не могла вспомнить.

— Мы пришли, — произнесла я, хотя Брамбл и без меня прекрасно видел дверь перед нами.

— Поразительная наблюдательность, — отозвался он. — Теперь осталось выяснить, откроют ли нам дверь, а затем убедиться, что хозяйка дома не собирается прогонять нас метлой.

Я поднялась на ступеньку и нажала на дверной звонок. Почти сразу за дверью послышались шаги, а затем замок щёлкнул, и на пороге появилась моя бабушка.

Она выглядела так, как я её помнила: невысокая, с седыми волосами, собранными на затылке, и внимательными глазами, в уголках которых собрались мягкие морщины. На ней был тёмный домашний кардиган, а в руках она держала кухонное полотенце, словно до нашего прихода занималась приготовлением обеда.

— Айрис, дорогая, наконец-то ты приехала! — воскликнула она и сразу обняла меня. — Я уже начала думать, что в этой вашей корпорации тебя совсем не выпускают на волю.

Её объятие было тёплым, и от неё пахло чаем, сухими травами и свежей выпечкой. Я почувствовала, как напряжение последних часов немного отступает, потому что это было знакомое человеческое тепло, не связанное ни с секретными проектами, ни с военными машинами, ни с непонятными сообщениями на моём телефоне.

И всё же, когда бабушка отстранилась и внимательно посмотрела на меня, я заметила в её лице нечто странное.

Она смотрела так, словно пыталась убедиться, что я действительно та самая Айрис, которую она ожидала увидеть, а не человек, случайно занявший моё место.

— Ты совсем изменилась, — сказала она после небольшой паузы. — Хотя, пожалуй, в твоём возрасте это неудивительно.

— Мы не виделись не так уж долго, — ответила я, стараясь не придавать её словам значения.

— Конечно, конечно, — поспешно согласилась бабушка. — Проходи, дорогая, я как раз приготовила чай.

Только после этого она заметила Брамбла, который стоял возле двери с безупречной осанкой и выражением вежливого ожидания.

— А это кто у нас такой нарядный?

— Брамбл, сотрудник корпорации Казама, — представилась я. — Он сопровождает меня по рабочим вопросам.

— Сотрудник корпорации, который выглядит как плюшевый медведь в дорогом костюме, — задумчиво произнесла бабушка. — Должна признаться, технологии зашли дальше, чем я предполагала.

— Мадам, если бы вы знали, сколько раз мне приходилось выслушивать подобные замечания, вы бы поняли, что моя внешность давно стала главным препятствием для продвижения по службе, — ответил Брамбл, слегка склонив голову. — Однако я надеюсь, что ваше гостеприимство окажется сильнее предубеждений против сотрудников небольшого роста.

Бабушка рассмеялась и пригласила нас внутрь.

Я сняла куртку и повесила её на знакомый крючок возле зеркала. По крайней мере, он казался знакомым, хотя я не могла бы объяснить, почему у меня возникло ощущение, что раньше крючков было четыре, а не три. В прихожей стояла обувь, расставленная по размеру, на полке лежали старые журналы, а на стене висели фотографии в простых деревянных рамках.

Я остановилась возле ближайшей фотографии.

На ней была изображена маленькая девочка с короткими волосами, стоявшая рядом с бабушкой в саду. Девочка улыбалась в камеру, а в руках держала белую игрушку с длинными ушами и вытянутым корпусом.

Я наклонилась ближе, пытаясь рассмотреть её лицо, но изображение в этой части фотографии оказалось странно размытым. Остальная картинка сохранилась достаточно чётко, чтобы можно было различить даже листья на кустах за спиной девочки, однако сама игрушка выглядела так, словно её случайно задели мокрой кистью.

— Когда была сделана эта фотография? — спросила я.

Бабушка подошла ко мне и посмотрела на снимок.

— Тебе было лет шесть или семь, наверное. Ты тогда очень любила этот сад и постоянно пыталась помогать мне с цветами, хотя чаще выдёргивала то, что следовало оставить, и поливала то, что давно утонуло бы без твоего участия.

— А что это у меня в руках?

— Какая-то игрушка, наверное. Ты постоянно таскала с собой разные вещи, и мне было трудно уследить, что из них тебе действительно нужно, а что ты просто подобрала по дороге домой.

Я продолжала смотреть на белую фигурку, чувствуя, как внутри меня постепенно нарастает беспокойство.

Игрушка не походила на обычного плюшевого зверька. Её длинные уши были слишком прямыми, корпус казался жёстким, а на месте глаз виднелась узкая тёмная полоса. Она напоминала небольшого робота, хотя я не могла понять, почему фотография вызвала у меня настолько сильную реакцию.

— Мне кажется, я её помню, — сказала я. — Но я не могу вспомнить, как она называлась.

Бабушка перестала улыбаться.

Это изменение было едва заметным, однако я успела его заметить: её пальцы крепче сжали кухонное полотенце, а взгляд на короткое мгновение переместился с фотографии на Брамбла. Медведь стоял неподвижно, но его красная линза была направлена на снимок.

— Дети часто забывают свои старые игрушки, — произнесла бабушка. — Наверное, тебе просто показалось, что ты её помнишь.

— Но почему она размыта? — спросила я, указывая на фотографию. — Остальная часть снимка выглядит совершенно нормально.

— Фотография старая, дорогая. Наверное, со временем повредилась поверхность.

Бабушка сказала это слишком быстро, и я почувствовала, как тревога становится сильнее. Я не была специалистом по фотографиям, но повреждение поверхности обычно оставляло следы и на соседних участках, а здесь размытым было только изображение игрушки.

— Можно посмотреть остальные фотографии из того времени? — спросила я.

— Разумеется, но сначала давайте выпьем чаю. Ты наверняка устала после дороги, а я приготовила твой любимый пирог.

Она направилась на кухню, не дожидаясь ответа. Я ещё несколько секунд смотрела на снимок, после чего повернулась к Брамблу.

— Ты тоже заметил, что с фотографией что-то не так?

— Я заметил, что ты испытываешь беспокойство, — ответил он. — Что касается самой фотографии, то для выводов мне потребовалось бы изучить её внимательнее.

— Ты ведь робот, разве ты не можешь просто проверить изображение?

— Разумеется, могу, но не считаю хорошей идеей сканировать семейные фотографии без разрешения хозяйки дома. Даже у роботов есть понятие приличий, хотя некоторые люди упорно отказываются в это верить.

Он произнёс это привычным тоном, но мне показалось, что Брамбл намеренно избегает прямого ответа. Я уже собиралась продолжить расспросы, когда бабушка позвала нас на кухню, и мне пришлось оставить фотографию в покое.

Пока мы пили чай, я пыталась поддерживать обычный разговор. Бабушка спрашивала о моей работе, о том, нравится ли мне Казама, и успела ли я познакомиться с другими сотрудниками. Я отвечала настолько честно, насколько могла, хотя каждый раз, когда разговор приближался к FOX-01, мне приходилось останавливаться и подбирать слова.

— А чем именно ты занимаешься в корпорации? — спросила бабушка, разрезая пирог. — Надеюсь, тебе не поручили сидеть целыми днями перед компьютером, потому что от этого у тебя быстро испортится зрение.

— Пока что я прохожу ознакомительные занятия, — ответила я. — Сегодня мы были в ангаре, где мне показали одного из экспериментальных мехов.

Нож в руке бабушки остановился.

Это длилось всего секунду, но я успела заметить, как она побледнела. Затем она положила нож на доску и посмотрела на меня с выражением, которое я никогда прежде у неё не видела.

— Какого именно меха?

— Его обозначение FOX-01, — ответила я. — Это огромный белый механический лис, которого разработали ещё во время войны.

Бабушка медленно опустила взгляд на чашку.

— Значит, они всё-таки снова запустили этот проект, — произнесла она почти шёпотом.

Я замерла, потому что не ожидала услышать подобные слова.

— Ты знаешь FOX-01?

Бабушка не ответила сразу. Она словно пыталась решить, стоит ли продолжать разговор, и несколько раз провела пальцами по краю чашки, прежде чем наконец подняла на меня глаза.

— Я слышала о нём много лет назад, когда ты была маленькой, — сказала она. — Тогда в новостях часто говорили о военных разработках, и люди боялись, что война начнётся снова.

— Но ты ведь сказала, что я раньше не интересовалась такими вещами.

— Я говорила о том, что дети обычно не интересуются новостями, — быстро поправила она. — Ты была совсем маленькой и вряд ли могла понимать, о чём говорили взрослые.

Я вспомнила белую игрушку на фотографии, её длинные уши и вытянутый корпус, а затем мысленно сопоставила эти очертания с изображением FOX-01, которое видела в ангаре.

Между ними действительно было что-то общее.

— Бабушка, у меня в детстве была игрушка, похожая на маленького механического лиса?

Она так резко подняла голову, что я невольно отодвинулась от стола.

— Нет, Айрис, у тебя никогда не было такой игрушки.

Ответ прозвучал слишком быстро, слишком уверенно и совершенно не соответствовал тому, как она смотрела на фотографию несколько минут назад.

Я почувствовала, что разговор перестал быть обычным семейным визитом, хотя ещё не могла понять, почему именно.

— Но на фотографии я держу что-то очень похожее.

— Это всего лишь старая игрушка, дорогая, и я не вижу смысла придумывать вокруг неё какие-то истории, — сказала бабушка, пытаясь улыбнуться. — Ты слишком много работаешь и начинаешь искать тайны там, где их нет.

Я посмотрела на Брамбла, надеясь, что он вмешается и поможет мне разобраться в происходящем, но медведь лишь спокойно держал чашку обеими руками. Его красная линза тускло отражала свет лампы, и мне показалось, что он внимательно следит за каждым движением бабушки.

— Возможно, ты права, — произнесла я, хотя сама себе не поверила. — Просто сегодня было много необычных событий.

— Вот именно, поэтому тебе нужно немного отдохнуть, — ответила бабушка. — И, пожалуйста, не позволяй этой корпорации полностью занять твою жизнь. У тебя ведь есть собственное прошлое, Айрис, и оно гораздо важнее любой работы.

Последняя фраза прозвучала настолько неожиданно, что я несколько секунд не могла найти подходящих слов.

— Почему ты сказала это так, словно я могу потерять своё прошлое?

Бабушка опустила глаза и принялась собирать тарелки.

— Потому что люди иногда слишком увлекаются будущим и забывают о том, что уже имеют, — ответила она. — Я просто хочу, чтобы ты помнила, откуда пришла.

Я хотела спросить, что именно она имеет в виду, но в этот момент за окном раздался резкий звук, похожий на удар металлического предмета о каменную дорожку. Бабушка вздрогнула, и тарелка выскользнула из её рук, ударившись о край раковины.

Брамбл поставил чашку на стол.

— Полагаю, мне стоит проверить, что произошло снаружи, — произнёс он. — Айрис, останься пока здесь и помоги хозяйке дома убрать посуду.

— Я могу пойти с тобой, — возразила я.

— Разумеется, можешь, но я настоятельно рекомендую тебе впервые за день воспользоваться возможностью не участвовать в подозрительных событиях.

Он поднялся со стула и направился к двери, оставив меня на кухне с бабушкой, которая продолжала смотреть в окно так, словно услышанный звук напомнил ей о чём-то гораздо более страшном, чем случайно упавший предмет.

Когда Брамбл вернулся, он сообщил, что ничего необычного возле дома не обнаружил, а звук, вероятнее всего, был вызван упавшей садовой стойкой. Бабушка настояла, чтобы мы остались ещё на некоторое время, но я уже не могла избавиться от ощущения, что за её словами скрывается что-то важное.

Перед уходом я всё-таки попросила разрешения посмотреть старые фотографии, и бабушка, помедлив, достала из шкафа небольшую коробку. Внутри лежали десятки снимков, пожелтевших открыток и несколько сложенных листов бумаги, на которых были написаны даты и короткие заметки.

Я перебирала фотографии, стараясь найти ещё один снимок с белой игрушкой, но все изображения моего детства выглядели совершенно обычными. На одних я стояла возле школьного здания, на других сидела на скамейке в парке или держала в руках воздушный шарик. Однако на нескольких фотографиях возле меня оставалось странное пустое пространство, словно кто-то стоял рядом, но по какой-то причине не попал в кадр.

На одной из фотографий я сидела на деревянном полу, вытянув перед собой ноги, а напротив меня лежала небольшая белая фигурка. Изображение было настолько размытым, что нельзя было различить деталей, но я сразу узнала длинные уши и узкий корпус.

— Бабушка, кто это? — спросила я, показывая снимок.

Она посмотрела на фотографию и долго молчала.

— Я уже говорила тебе, что не помню всех твоих игрушек, — наконец произнесла она. — Возможно, это был какой-нибудь старый робот, которого ты увидела у соседей.

— Но почему он появляется на нескольких фотографиях?

— Айрис, дорогая, прошло много лет, и я не могу помнить каждую мелочь твоего детства.

Её голос звучал устало, но я заметила, что она избегает смотреть на снимок. Мне хотелось продолжить расспросы, однако я понимала, что сейчас не получу ответа, даже если буду задавать вопросы до самого вечера.

Я аккуратно вернула фотографию в коробку, но перед тем, как закрыть крышку, заметила на обороте короткую надпись, сделанную выцветшими чернилами.

«Не позволять ей забыть».

Я перечитала слова несколько раз, пытаясь понять, к чему они относились. Почерк был незнакомым, а дата отсутствовала, поэтому я не могла определить, кто оставил запись и когда она появилась.

— Что там написано? — спросила бабушка, заметив, что я задержалась.

Я подняла на неё глаза.

— Здесь какая-то надпись на обороте фотографии.

— Наверное, старые заметки, которые я делала много лет назад, — ответила она, протягивая руку за коробкой. — Давай я уберу её обратно, чтобы фотографии не испортились.

Я неохотно отдала коробку. Бабушка закрыла крышку и поставила её на верхнюю полку шкафа, а затем предложила нам взять с собой пирог, словно хотела поскорее вернуться к обычному разговору.

Я больше не задавала вопросов, но надпись продолжала стоять перед глазами.

«Не позволять ей забыть».

Мне вспомнились слова FOX-01 о том, что однажды я попросила его не забывать. Я не знала, имели ли эти две вещи какое-то отношение друг к другу, но впервые за весь день почувствовала не просто любопытство, а настоящий страх.

Что, если я действительно забыла что-то важное?

И что, если забыть мне помогли?

Когда мы наконец вышли из дома, уже начинало темнеть. Брамбл нёс небольшой пакет с пирогом, который бабушка настояла взять с собой, а я шла рядом и пыталась восстановить в памяти разговор за кухонным столом.

— Ты заметил, как она отреагировала на FOX-01? — спросила я, когда мы отошли от калитки на несколько метров.

— Да, — ответил Брамбл.

Я ожидала, что он добавит что-нибудь ещё, но он продолжал идти, не меняя темпа.

— И всё? Ты просто заметил?

— Я заметил её реакцию, заметил, как изменилось её поведение, и обратил внимание на несколько деталей в доме, которые могут оказаться важными. Однако я не собираюсь делать выводы на основании одного разговора, особенно когда речь идёт о твоей семье.

— Ты ведь знаешь больше, чем говоришь.

Брамбл посмотрел на меня, и его обычная насмешливая улыбка на мгновение исчезла.

— Айрис, иногда молчание означает не то, что кто-то хочет скрыть от тебя правду, а то, что он пытается убедиться, что правда не причинит тебе вреда раньше времени.

— А иногда молчание просто мешает человеку понять, что с ним происходит.

— С этим я не могу спорить.

Его ответ оказался настолько прямым, что я даже не сразу нашлась, что сказать.

Мы продолжили путь к станции, миновав несколько тихих переулков, где уже зажглись уличные фонари. В этом районе почти не было людей, и городские звуки постепенно уступали место шелесту деревьев и далёкому гулу транспорта.

Я снова вспомнила фотографию с белой игрушкой, надпись на обороте и выражение лица бабушки, когда я произнесла название FOX-01. Все эти детали складывались в какую-то историю, но между ними оставалось слишком много пустот, чтобы я могла понять, что именно произошло.

— Брамбл, ты когда-нибудь встречал роботов, которые не хотели быть игрушками? — спросила я.

Он остановился настолько резко, что я сделала ещё два шага, прежде чем заметила, что осталась одна посреди дорожки.

— Почему ты спрашиваешь об этом? — произнёс он.

— Не знаю. Просто мне кажется, что та игрушка на фотографиях была не совсем обычной, а сегодня мы говорили о том, что роботы могут не соглашаться со своими назначениями.

Брамбл медленно повернул голову в сторону узкого прохода между домами.

— Такие случаи встречаются редко, но сами по себе они не являются невозможными, — ответил он. — Некоторые гражданские модели получают достаточно сложные системы поведения, чтобы отказываться от действий, которые считают нежелательными или опасными. Однако нежелание выполнять приказ и желание причинить вред — совершенно разные вещи.

— А если робот считает, что его используют неправильно?

— Тогда ему следует предоставить возможность выразить своё несогласие, если он способен сделать это безопасным способом.

Брамбл произнёс последнюю фразу особенно отчётливо, после чего снова двинулся вперёд. Я последовала за ним, но теперь внимательнее смотрела по сторонам.

В конце переулка стоял небольшой робот, похожий на плюшевую игрушку. Его корпус был покрыт сероватым мехом, одно ухо свисало набок, а вместо лица находилась тёмная панель с двумя тусклыми оптическими датчиками. На груди виднелась выцветшая эмблема производителя, которую я не смогла разобрать из-за грязи и повреждений.

Сначала я решила, что робот просто ожидает хозяина, но затем заметила, что он дрожит. Его маленькие механические пальцы сжимались и разжимались, а оптические датчики беспорядочно перемещались, между нами, словно он пытался определить, кто именно перед ним стоит.

— Брамбл, посмотри, кажется, ему нужна помощь, — сказала я.

Медведь не ответил, но шагнул передо мной, заслоняя меня своим небольшим корпусом.

— Не приближайся к нему, Айрис.

В его голосе не осталось ни следа привычной шутливости.

Робот поднял голову. Из динамика вырвался треск, после которого прозвучал искажённый голос, слишком тихий для того, чтобы сразу разобрать слова.

— Не… забирайте… меня…

Я замерла.

— Мы не собираемся тебя забирать, — осторожно произнесла я, стараясь говорить спокойно. — Тебе нужна помощь?

Робот сделал шаг назад, ударившись спиной о стену. Его оптические датчики вспыхнули красным, а маленькие руки с такой силой вцепились в собственный корпус, что между пальцами показались тонкие металлические пластины.

— Не хочу… обратно… не хочу быть игрушкой…

Последние слова прозвучали неожиданно ясно, и у меня по спине пробежал холодок.

Брамбл поднял одну руку, жестом показывая мне оставаться на месте.

— Я слышу тебя, — сказал он роботу. — Никто не собирается возвращать тебя куда-либо без выяснения обстоятельств. Однако мне необходимо, чтобы ты отключил двигатели и позволил нам оценить повреждения твоей системы.

— Вы все говорите одно и то же, — ответил робот. — Сначала обещаете, потом стираете память, а после заставляете улыбаться, когда приходят люди.

Я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно сжалось.

Робот говорил так, словно пережил нечто страшное, и его страх был настолько сильным, что он уже не мог отличить тех, кто хотел помочь, от тех, кого боялся.

— Мы не будем стирать твою память, — сказала я, делая небольшой шаг вперёд. — Ты можешь рассказать нам, что произошло.

— Айрис, стой на месте, — приказал Брамбл.

Я остановилась, но не отвела взгляда от маленького робота.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Он несколько раз дёрнул головой, словно вопрос причинил ему физическую боль.

— У меня нет имени, потому что я игрушка. У игрушек нет имён, если хозяева не хотят их придумывать.

— Но ты ведь можешь выбрать имя сам.

Робот замер.

На несколько секунд мне показалось, что мои слова действительно дошли до него и что он пытается осмыслить возможность, о которой раньше не задумывался. Красные датчики потускнели, пальцы разжались, а его голова чуть наклонилась набок.

Затем из динамика раздался резкий пронзительный звук.

Робот согнулся пополам, словно его ударили изнутри, и начал биться о стену. По его корпусу пробежали короткие вспышки, а из повреждённого динамика посыпались обрывки слов, среди которых я различила «обратно», «не хочу» и «не стирайте».

Брамбл сделал шаг к нему, но маленькая игрушка внезапно оттолкнулась от стены и бросилась вперёд.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Робот двигался гораздо быстрее, чем можно было ожидать от его размеров, и его маленькие руки уже тянулись к моему лицу, когда Брамбл резко развернулся и заслонил меня собой.

Удар пришёлся ему в грудь.

Я услышала сухой металлический треск, и Брамбл отлетел в сторону, ударившись о каменную стену. Пакет с пирогом упал на землю, а маленький робот развернулся ко мне, продолжая издавать прерывистые звуки, похожие на плач.

— Не возвращай меня! — закричал он. — Я не хочу быть игрушкой!

Я попыталась отступить, но споткнулась о край дорожки и едва удержалась на ногах. Робот бросился ко мне снова, и на этот раз я ясно увидела, что его маленькие лапы заканчиваются металлическими захватами, которые совсем не предназначались для объятий.

Брамбл поднялся раньше, чем я успела понять, насколько сильно он пострадал.

— Айрис, пригнись!

Я послушалась, и в ту же секунду Брамбл перехватил робота в воздухе. Его мягкие плюшевые руки разошлись по швам, обнажив тонкие металлические каркасы и компактные механические приводы, о существовании которых я даже не подозревала. Он удерживал нападавшего обеими руками, стараясь не повредить его корпус, хотя тот извивался и бился с отчаянной силой.

— Я не хочу причинять тебе вред, — произнёс Брамбл, с трудом удерживая его. — Но я не позволю тебе ранить Айрис.

Робот резко ударил его по плечу, и я услышала ещё один металлический треск. Брамбл пошатнулся, но не отпустил противника, продолжая осторожно прижимать его руки к корпусу.

— Перестань сопротивляться, и мы сможем тебе помочь! — крикнула я.

Робот повернул ко мне голову.

В его красных датчиках отражались уличные фонари, а повреждённый динамик издавал низкий, дрожащий звук.

— Ты тоже забудешь, — прошептал он. — Они заставят тебя забыть, а потом скажут, что ничего не было.

В этот момент я почувствовала резкую боль в висках.

Мир вокруг меня словно отступил на несколько шагов, звуки стали глухими, а вместо холодного камня под ногами я внезапно ощутила тёплую поверхность старых деревянных досок. Я больше не стояла в переулке Нео-Токио, хотя какая-то часть моего сознания продолжала понимать, что всё происходящее передо мной реально.

Я увидела белую механическую фигуру, лежавшую на полу. Её длинные уши были опущены, а на светлом корпусе виднелись следы повреждений. Рядом со мной стояли чьи-то ноги, обутые в тёмную обувь, и маленькая рука крепко сжимала мою ладонь.

Я была маленькой девочкой.

Я знала это так же уверенно, как знала собственное имя, хотя не могла увидеть своего лица.

— Они хотят забрать тебя, — прошептал чей-то голос. — Но ты не игрушка, слышишь меня? Ты можешь сам решить, кем хочешь быть.

Я попыталась посмотреть на говорившего, но лицо оставалось скрытым за ярким светом, который заливал всё пространство вокруг нас.

— А если они сотрут мою память? — спросил другой голос.

Он звучал тихо, с едва заметной дрожью, и я вдруг поняла, что этот голос принадлежал не человеку, а машине, которая боялась исчезнуть.

— Тогда я тебя вспомню, — ответила маленькая я. — А ты должен запомнить меня, даже если я сама забуду.

Белая фигура подняла голову.

В узкой полосе её оптических сенсоров загорелся мягкий свет, и я услышала слова, которые прозвучали настолько ясно, словно были произнесены прямо у меня в голове.

— Я буду помнить тебя, Айрис.

Я резко вдохнула и вернулась в настоящий момент.

Передо мной снова был тёмный переулок, Брамбл удерживал повреждённого робота, а мои руки дрожали так сильно, что я едва могла сохранять равновесие. В висках пульсировала боль, и на несколько секунд мне показалось, что я забыла, где нахожусь.

— Айрис, посмотри на меня, — потребовал Брамбл, не выпуская нападавшего. — Ты меня слышишь?

Я попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался только слабый звук.

Робот внезапно перестал сопротивляться. Его красные датчики мигнули, после чего погасли, а маленькие руки безвольно опустились вдоль корпуса. Брамбл осторожно положил его на землю, продолжая держать одну руку возле его шеи, чтобы в случае повторной активации успеть остановить движение.

— Он отключился? — спросила я наконец.

— Вероятнее всего, его система перешла в аварийный режим, — ответил Брамбл. — Я не могу гарантировать, что он не включится снова, поэтому нам нужно отойти на безопасное расстояние и вызвать техническую службу.

Он повернулся ко мне, и я впервые заметила, что мех на его плече разорван, а из-под ткани виднеется тонкая металлическая пластина. Несмотря на повреждения, Брамбл двигался уверенно, хотя его правая рука слегка подрагивала.

— Ты ранен, — сказала я.

— Я представляю собой довольно сложную конструкцию, и несколько повреждённых деталей не являются поводом для беспокойства, — ответил он. — Однако мне будет приятно, если ты перестанешь проверять мою прочность собственным телом.

— Я не собиралась проверять твою прочность!

— Разумеется, ты просто решила выяснить, насколько быстро маленький робот способен напасть на человека, когда тот стоит перед ним и задаёт вопросы.

Я хотела возразить, но внезапно поняла, что Брамбл пытается отвлечь меня от пережитого, и вместо этого крепко схватила его за неповреждённую руку.

— Я действительно помню что-то, — прошептала я. — Не знаю, когда это произошло, но я помню белого робота, деревянный пол и разговор, который, кажется, был связан с FOX-01.

Брамбл перестал шутить.

— Что именно ты вспомнила?

Я закрыла глаза, пытаясь удержать ускользающие образы, но они уже начали распадаться. Лицо человека исчезло первым, затем растворились деревянные доски, а последними пропали светлые очертания белой фигуры.

— Я сказала ему, что буду помнить его, если он не забудет меня, — ответила я. — Или, возможно, я попросила его запомнить меня, потому что боялась, что сама забуду.

Брамбл молчал, и его молчание тревожило меня сильнее любых слов.

— Ты знаешь, о чём я говорю, — сказала я, стараясь поймать его взгляд. — Пожалуйста, не говори, что ничего не знаешь.

Он медленно опустился рядом со мной, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Я знаю, что ты только что пережила сильный эмоциональный всплеск, и знаю, что он мог повлиять на твою связь с FOX-01. Но я не хочу утверждать, будто понимаю природу твоих воспоминаний, пока мы не получим подтверждения.

— Значит, ты не можешь сказать, правда ли это?

— Я могу сказать, что ты действительно что-то вспомнила, Айрис. И могу сказать, что твоя реакция не похожа на обычное волнение после опасного происшествия.

Я посмотрела на робота, лежавшего у стены. Даже отключённый, он казался мне не просто сломанной игрушкой, а существом, которое пыталось защитить себя от чего-то, чего я пока не понимала.

— Он боялся, что его заставят забыть, — произнесла я. — Он говорил, что не хочет быть игрушкой, и почему-то решил, что мы собираемся забрать его обратно.

— Возможно, он подвергся воздействию повреждённой системы управления, — ответил Брамбл. — Но даже если это так, его страх не становится менее настоящим.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Ты ведь не считаешь, что он действительно чувствовал страх?

Брамбл повернул голову к маленькому роботу.

— Айрис, я работаю в Казама достаточно долго, чтобы знать, что не всякая эмоция возникает по той причине, которую мы привыкли считать правильной. Если система кричит о помощи, это ещё не доказывает, что она обладает человеческим сознанием, но и не даёт нам права заранее объявлять её страдание несуществующим.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Сейчас нам нужно вернуться в комплекс. Там специалисты смогут обследовать этого робота, а ты сможешь отдохнуть и рассказать FOX-01 о том, что произошло.

Я приняла его помощь и осторожно встала. Когда мы отошли от переулка, я ещё раз оглянулась на маленькую фигурку, лежавшую под фонарём. Мне хотелось верить, что она не погибла, что её можно починить и что однажды она сможет рассказать, почему так отчаянно боялась снова стать игрушкой.

Но сильнее всего меня пугала другая мысль: слова этого робота напомнили мне не только о FOX-01, но и о самой себе.

Я тоже не помнила собственного прошлого.

И теперь впервые задумалась о том, что моё забытое прошлое могло быть не просто потерянным воспоминанием, а чем-то, что кто-то очень старательно пытался от меня скрыть.

Обратная дорога до Казама показалась мне гораздо длиннее, чем путь к бабушкиному дому. Брамбл вызвал служебный транспорт, сообщил дежурной службе о нападении и передал координаты переулка, где остался повреждённый робот. Затем он настоял, чтобы я села рядом с ним, а не у окна, объяснив это необходимостью следить за моим состоянием.

Я не стала спорить, потому что после вспышки воспоминаний чувствовала себя так, словно несколько часов подряд бежала без остановки. Голова всё ещё болела, а мысли постоянно возвращались к белой фигуре на деревянном полу и голосу, который обещал помнить меня.

Когда мы въехали на территорию комплекса, мой коммуникатор завибрировал. На экране появилось уведомление, которого я раньше не видела.

СИСТЕМА NEKO IRIS

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: 14% → 27%

ЗАФИКСИРОВАНО НЕПРЕДУСМОТРЕННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПАМЯТИ.

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ КАНДИДАТА.

Я перечитала сообщение несколько раз, надеясь, что неправильно поняла цифры. Ещё утром синхронизация составляла четырнадцать процентов, а теперь выросла почти вдвое, причём система прямо связывала это изменение с восстановлением памяти.

— Брамбл, посмотри на это, — сказала я, протягивая ему коммуникатор.

Он внимательно изучил экран, и его красная линза на несколько секунд стала ярче.

— Я ожидал, что сегодняшний день окажется непростым, но даже мои прогнозы не предполагали настолько резкого изменения показателей, — произнёс он.

— Что значит «восстановление памяти»? Я ведь ничего не подтверждала!

— Именно поэтому система и требует подтверждения кандидата, — ответил Брамбл. — Однако я бы не рекомендовал нажимать на уведомление, пока мы не выясним, какие последствия может вызвать подтверждение.

— Ты снова говоришь так, словно знаешь, что произойдёт дальше.

— Я говорю так, словно предпочитаю не позволять неизвестным системам принимать решения за тебя, особенно когда эти системы связаны с проектом, о котором мы пока знаем слишком мало.

Я посмотрела на сообщение, чувствуя, как внутри меня снова поднимается тревога.

— А FOX-01 знает об этом?

Брамбл не успел ответить, потому что коммуникатор завибрировал ещё раз. На этот раз на экране появилось входящее сообщение от системы связи ангара.

FOX-01: АЙРИС, ТЫ В ПОРЯДКЕ?

Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

Он знал, что что-то произошло. Возможно, система передала ему данные о синхронизации, возможно, он почувствовал моё состояние через связь, о существовании которой я пока ничего не понимала, но в этот момент мне было совершенно неважно, каким образом он узнал о моём возвращении.

Я быстро набрала ответ.

АЙРИС: Я не уверена. Кажется, я кое-что вспомнила.

Сообщение оставалось непрочитанным всего несколько секунд, после чего экран снова засветился.

FOX-01: ЧТО ИМЕННО ТЫ ВСПОМНИЛА?

Я долго смотрела на вопрос, пытаясь подобрать слова, которые могли бы объяснить то, что сама едва понимала.

АЙРИС: Я помню, что однажды обещала тебе не забывать.

На этот раз ответ пришёл почти мгновенно.

FOX-01: Я ПОМНЮ.

Я закрыла глаза, прижав коммуникатор к груди. Впервые за всё время, проведённое в Казама, мне показалось, что я действительно приблизилась к ответу, который искала, хотя не знала, что именно надеюсь найти.

Брамбл молча наблюдал за мной, и я понимала, что он хочет что-то сказать, но не решается нарушить тишину.

— Завтра я хочу снова увидеть FOX-01, — произнесла я наконец. — Мне нужно понять, что произошло много лет назад и почему он помнит меня лучше, чем я сама себя.

— Тогда завтра мы обязательно вернёмся в ангар, — ответил Брамбл. — Но сегодня тебе следует отдохнуть, потому что воспоминания не всегда возвращаются постепенно, а иногда разуму требуется время, чтобы принять то, что он уже знал, но не мог вспомнить.

Я посмотрела на сообщение FOX-01 ещё раз, а затем убрала коммуникатор в карман.

Теперь я знала, что моё прошлое не исчезло бесследно, и что где-то внутри меня сохранилось воспоминание о белом механическом лисе, которому я когда-то обещала помнить его.

Я пока не знала, кем он был для меня тогда, почему я забыла его и что именно произошло в тот день, когда мы встретились в последний раз.

И я собиралась выяснить правду, даже если для этого мне придётся заново познакомиться с самой собой.