Неизвестный герой

Глава 1

Храм Огня. Он никогда не был величественным сооружением. Храм Глубин, Анор Лондо, Иритилл — этот мир видел куда более невероятные постройки. Даже замок Лотрика, за которым и был построен Храм Огня, выглядел невероятно по сравнению с небольшой, побитой временем каменной постройкой.

Да, Храм Огня никогда не был величественным. Но он всегда оставался великим. И любое разумное существо, хоть раз побывавшее в этих освещенных Огнем стенах, подтвердит это с полной готовностью. Ведь только здесь в этом ужасном мире была надежда. Маленькая, почти незаметная, возможно даже насквозь иллюзорная и затухающая, как огонь свечи на ветру, но она была. И, вместе с последней надеждой в глазах последнего разумного существа в этих землях, затухла.

Единственный житель этого храма сейчас сидел с обратной от входа стороны и просто смотрел вперед. Сложно было сказать, мужчина ли это или женщина, ведь на одинокой фигуре были надеты видавшие виды рыцарские доспехи, испещренные многочисленными огненными прожилками.

Избранный мертвец сидел на краю бескрайней пропасти, привалившись спиной к каменной стене Храма. Без какой-либо цели и умысла, он просто смотрел вдаль на заснеженные вершины гор, бесконечным потоком уходящие за горизонт. «К далеким странам», как говорил один из его старых, очень и очень старых знакомых, имени которого он уже и не вспомнит.

Сколько он так сидел? Никто не знает ответа на этот вопрос, даже сам мертвец. Ведь в этом мире не было понятия времени, как не было и солнца. На его месте зияла черная дыра, окруженная ореолом света. Ни дня, ни ночи, лишь нечто между ними. Было ли иначе? Сейчас уже никто и не вспомнит. Были ли попытки изменить это? Не счесть.

Именно он, Избранная нежить, пытался изменить. Из раза в раз, из смерти в смерть, из цикла в цикл. Он восставал из могилы, возвращал на свои каменные престолы Повелителей, уничтожал душу Пепла, а после начинал по новой. Этому не было конца и сколько бы он ни старался, сколько бы не искал выходов, но циклы продолжались.

Мертвец сжигал себя в пламени, отдавал его Хранительнице, становился Лордом и даже убивал Хранительницу. Он перепробовал все возможные пути в поисках выхода и все они оказались ложными. После каждого из них он вновь осознавал себя в могиле. Вновь в слабом теле и доспехах, вооруженный мечом и щитом.

Сошел ли он с ума от подобного? О-о да, и не раз! Но в том и весь ужас его положения, что даже свихнувшись, даже умерев бесчисленное количество раз самыми разными способами, он всё равно возрождался. Рано или поздно его безумие отступало, оставляя лишь измученное десятками тысяч смертей существо, которое вновь брало в руки оружие и шло вперед, сквозь полчища безумных, жаждущих его душу, монстров.

В конечном итоге, когда душа Пепла была в очередной раз повержена, он просто не возжег Пламя, пришел к Храму и сел тут. И никто не пытался этому помешать. Даже не потому, что не смогли, а потому, что все обитатели Храма, помимо самого мертвеца, были такими же полыми, просто чуть более разумными и не жаждущими плоти. Они даже не могли осознать того факта, что Огонь уже давно должен быть зажжен.

Так он и сидел. Бездумно смотря на красивый пейзаж и не собираясь что-либо делать дальше. Он просто выгорел, потерял любую волю к продолжению этого порочного круга и предался бесконечной апатии. Хотя последняя овладела им много раньше, когда он в последний раз вновь обрел разум, после долгого безумия. Тогда же, вместе с приобретением ясного сознания, он потерял все эмоции и шел дальше лишь по инерции, силе привычки. Однако и она показала конец.

Этот миг ничем не отличался от других таких же. Избранная нежить все так же сидел на краю пропасти, привалившись к стене, и вокруг всё так же никого не было. Но буквально через мгновение все изменилось. Изменения эти не выражались никак, кроме одного — рядом с сидящим мертвецом появилась высокая фигура, бесшумно и неощутимо. Почти неощутимо.

Избранный мертвец среагировал мгновенно. Лишь одно отточенное и неимоверно быстрое движение, для постороннего зрителя так и вовсе могущее выглядеть натуральной телепортацией, и вот он застыл в стойке напротив предполагаемого противника, взяв черный клинок двуручным хватом. При том вся его фигура не выражала совершенно никакого напряжения, лишь спокойствие перед предстоящей битвой.

Вот только противник не выглядел обычным полым. Это был высокий седой старик с бледной кожей и красными глазами. На его довольно мощной фигуре сидел отлично подобранный под пропорции незнакомца черный костюм с золотой окантовкой, а на плечах, поверх костюма, была накинута того же цвета накидка. В руках, на которых были одеты белые матерчатые перчатки, старик сжимал трость, на которую сейчас и опирался.

В целом, вид незнакомца совсем не смутил мертвеца и не столько из-за его апатии, сколько по привычке — не счесть, сколько раз он сражался против имеющих нормальный вид противников или же фантомов. И пускай в этой части света раньше не было ни противников с человеческим обликом, ни фантомов, которые и вовсе должны иначе выглядеть, но обо всем этом он сможет подумать и позже, а здесь и сейчас важен противник.

— Хо-хо, — выдал короткий смешок старик и, хитро блестя глазами, поднял свою трость, направив кончик на мертвеца.

Удар незнакомца был быстр, просто невероятно быстр и даже мертвец, имея огромнейший опыт схваток с самыми разными противниками, лишь в последний момент успел сместиться в сторону и, проведя клинком катаны вдоль трости незнакомца, резко дернул ту вверх, стремясь разделить ему череп надвое. Не вышло — один шаг назад, сделанный противником, и катана пролетела в паре сантиметров от лица старика.

Мертвец также не стал продолжать напор. Столь короткого обмена ударов было достаточно для осознания своих шансов на победу и были они весьма средними. Скорость и реакция незнакомца могли бы и вызвать уважение мертвеца, не будь тот лишен эмоций. Сила, как подсказывала интуиция, у противника тоже на очень серьезном уровне. При учете этих факторов шанс слететь в пропасть велик. Неудачное место для противоборства.

Размеренным шагом мертвец стал отходить назад. Весь путь он знал до того идеально, что мог совершенно не полагаться на зрение. И старик, спокойно улыбаясь, пошел за ним. Не пытаясь сократить расстояние, не атакуя, он просто следовал за мертвецом. Умей последний удивляться или испытывать недоумение, то непременно насторожился бы, но сейчас он лишь принял такое поведение к сведению и продолжил отходить.

Остановился он, а за ним и старик, лишь когда оба оказались на достаточно широкой каменной площадке, с одной стороны упирающейся в храм, а с другой огражденной от пропасти надгробиями и парой мертвых деревьев. Здесь он мог уже биться в полную силу без риска случайно улететь к костру, а также, даже с оглядкой на скорость противника, использовать двуручные мечи. Ограниченность пространства урежет незнакомца в уклонении.

— Я так понимаю, мы продолжаем? — глубокий, с таящейся в нем силой, голос старика прорезал установившуюся тишину.

От неожиданности мертвец, собиравшийся нанести серию ударов черным клинком, застыл на мгновение, но уже в следующий миг напал. Правда не катаной, а парными зачарованными клинками. За все прошедшие циклы разговаривали с ним лишь сильнейшие из сильнейших его врагов.

Зачарованные мечи танцовщицы вспорхнули в слитном движении, а фигура мертвеца размылась от взятой с места скорости и на старика обрушился настоящий град ударов. Впрочем, практически безрезультатно, ведь все они были отбиты черной тростью, на которой осталось лишь пара мелких обугленных зарубок от огненного меча, в то время как магический клинок даже этого не смог.

Миг, и парные мечи сменились большим каменным щитом, на который пришлись три слитных удара старика. От каждого из них, несмотря на мощь защитного орудия, мертвец отъезжал назад, его руки тряслись, а ноги предательски подкашивались. Сила противника для его размеров была велика, не на уровне громадных чудовищ, но довольно близко.

Каменный щит сменился на меч Скверны, вокруг которого тут же вспыхнуло оскверненное пламя. Первый восходящий удар не нашел своей цели, однако второй горизонтальный был уже принят на блок тростью, которая от подобного обращения, как ни удивительно, не сломалась, но была близка к этому. Последний удар серии, нисходящий косой, был призван если не умертвить, то серьезно ранить противника, однако тот в очередной раз принял удар на блок тростью. Дерево и металл столкнулись и спустя удар сердца трость таки переломилась.

Гигантский клинок опустился на высокую фигуру старика, практически располовинивая того. Но не успело мертвое тело опасть на каменные плиты, как Избранная нежить отлетела от мощнейшего удара, остановившись лишь когда его тело впечаталось в каменные ступени.

А перед ним, как ни в чем не бывало, стоял тот самый старик. Без трости, но живой и всё такой же улыбчивый. Потирая кулак, которым он нанес сокрушающий удар, он медленно подошел ко вновь поднявшемуся и занявшему стойку мертвецу.

— Что же, вижу ты неплох, — хмыкнул старик, поднимая руки с раскрытыми ладонями перед собой. — Прошу, успокойся, я не собираюсь более с тобой сражаться, воин, — и видя, что подобного рода увещевания не подействовали, он продолжил. — Меня лишь интересовало, на что ты способен.

И мертвец медленно, будто сомневаясь, а на самом деле просто ожидая подвоха, опустил меч. Еще пара напряженных секунд и тот исчезает, уступая место черному клинку. Сам же мертвый воин чуть повернул голову и, посмотрев немного на громаду замка Лотрика, с тихим вздохом сел на ступени.

— Как насчет разговора? — присев рядом с воином, спросил старик. — Хотя, наверное, стоит сначала представиться! Кишуа Зелретч Швайнорг, — с неизменной улыбкой, теперь уже не совсем незнакомец протянул руку мертвецу.

И пускай даже шлем на голове того не дернулся, но Зелретч всем своим естеством ощутил, что стоит проявить хотя бы чуть враждебности, и бой продолжится с новой силой.

—… — несколько ударов сердца мертвец сидел неподвижно, но в конце-концов медленно повернул голову, из-за чего прорезь шлема оказалась на уровне с глазами старика. Всё так же медленно, он протянул руку и пожал раскрытую ладонь.

— Не представишься?

Ни видом, ни вздохом Зелретч не проявил явного дискомфорта, который настиг его, стоило только их ладоням соприкоснуться. Эти странные огненные прожилки, что шли по всем доспехам от сапог и до шлема нигде не прерываясь, были наполнены довольно агрессивной энергией, которая оставила на перчатке хорошую паленую дырку и едва не обуглила плоть. Странное совмещение Жизни и Огня, ластящееся и усиливающее хозяина, но на кого-то другого действующее подобно сильнейшему пламени.

— Нет… имени, — спустя довольно затянувшуюся паузу всё-таки соизволил ответить мертвец. Голос его был глух из-за шлема, а слова давались с явным трудом, будто он очень давно не разговаривал и успел забыть, как именно произносить некоторые слова. — Мертвец… Избранная нежить… Лорд опустошенных… Негорящий… как хочешь.

— Хм, — на это Зелретч лишь хмыкнул. — Давно ты здесь?

— Вечность… — одно слово, вроде бы сказанное всё тем же совершенно безэмоциональным голосом, но сколько на самом деле в него было вложено. Даже столь старое существо, как Зелретч на мгновение опешил от той безысходной тоски, которая мелькнула в голосе мертвого воина. — Заперт… обречен… вечно… раз за разом… возвращать Повелителей на троны и… уничтожать душу Пепла, чтобы… вновь оказаться в самом начале… — голос Избранной нежити, поначалу глухой, становился глубже, чтобы в конце концов наполниться совершенно потусторонней силой. — <i>В могиле</i>.

— И сколько?

Старик прекрасно понимал, что этот вопрос может вызвать злость и ярость собеседника, вот только это его не волновало. Он вообще редко когда следовал этике, если вопрос касался его интереса. Правда, в данном случае вопрос не вызвал бурю негодования у его собеседника. Может оттого, что воин и сам был далек от понятия этики, а может потому, что ему просто нужно было выговориться кому-то, кто мог бы поддержать разговор, а не ответить набором одних и тех же фраз.

— Девятьсот девяносто семь циклов, — сказал, как обрубил мертвец.

Тишина опустилась на площадку. Мертвец, не слыша вопросов к своей персоне, просто не видел смысла что-то говорить, а Зелретч лишь пытался представить каково это — почти тысячу раз проходить один и тот же путь без возможности вырваться из порочного круга.

Пускай его Вторая Магия, Калейдоскоп, или, точнее, то, что от неё осталось после злопамятного сражения с королем вампиров, позволяла ему путешествовать по параллельным мирам, видя довольно похожие картины развития и угасания человечества, однако невероятно похожие, они все же различались.

Существо же, что сидело рядом с ним, было лишено и этого. Зелретч совершенно случайно попал в это измерение, при переходе из одной реальности к другой. Это измерение просто встало на нити перехода, притянув Волшебника к себе. Вернуться обратно он мог в любой момент, однако тут взыграло его любопытство. Все же он впервые смог пройти не просто в параллельную реальность, а в совершенно иную.

И надо сказать, что новый мир, хотя скорее его огрызок, разочаровал. Нечто подобное Зелретч видел в одной из многих реальностей своего мира — измерение-тюрьма. Однако и разница между виденным когда-то и увиденным сейчас была велика. Прежде всего — размер. То, что видел Волшебник не шло ни в какое сравнение с этим измерением! Шутка ли, пустое темное пространство с одним заключенным и огромные территории, населенные разнообразными безумными тварями? Разница видна сразу.

Хотя что тут, что там заключенный был лишь один. И он сейчас сидел рядом. Старый вампир не представлял, за что обрекли это существо рядом с ним на вечную, повторяющуюся битву. И уж тем более он не знал, кто это сделал, хотя последнее вызнать пытался. Но ничьего присутствия, как бы ни старался, он так и не заметил. В какой-то момент ему на ум и вовсе пришел вариант, что это измерение когда-то было полноценным миром, но в ходе катаклизма он превратился в это, а заключенный оказался таким лишь по невезению — мир мог притянуть его точно также, как и Зелретча, но если у него была возможность уйти отсюда, то вот у этого бедняги нет.

Впрочем были здесь и интересные моменты. Как, например, странная концепция Жизни, Смерти, Перерождения и Огня, которую олицетворял собой мир. В данном свете обмолвка его собеседника о постоянном возвращении к началу и том, что он мертвец, не выглядела странной. Измерение не имело концепции Времени, как таковой, оно застыло в каком-то определенном отрезке и непременно разрушилось бы, если бы не Перерождение. Хотя это даже перерождением не было, скорее нечто, обозначающее возврат в исходную точку. А сплетение Жизни, Смерти и Огня делали из здешних обитателей ни живых, ни мертвых существ. Они даже нежитью не были в привычном для Швайнорга понимании, скорее чем-то средним.

Внезапно сознание старого вампира прострелила мысль. Интересная, в чем-то даже забавная и, конечно, с присущей любой его идее долей безумия. Эксперимент, могущий изменить привычный путь всех параллелей. И главный участник этого эксперимента сидит сейчас рядом с ним.

— Скажи, воин, ты хочешь освободиться?

Изначально Волшебник не планировал помогать бедолаге. Да, его судьба ужасает, но старик был прожженным циником, готовым поступиться своими принципами лишь в отношении одного-единственного разумного и этим разумным уж точно не являлся этот недомертвец. Однако стоило в его разуме появиться Идее! Что же, осталось лишь спросить у самого воина и если он не захочет, то пускай и дальше коротает вечность здесь.

— Что?

Нельзя сказать, что после слов старика в бывшем Лорде Опустошенных разыгралась буря. Совершенно нет, он остался всё так же спокоен. Более того, он даже не осознал, что ему только что сказали. Девятьсот девяносто семь циклов — это число напрочь выбило из него всю надежду, а значение слова «свобода» и вовсе оказалось забыто.

— Выйти отсюда, прервать порочный круг циклов и покинуть этот мир? — довольно быстро сориентировался понявший затруднения собеседника Волшебник.

— Выйти? Ос… освободиться? — не то непонимающе, не то неверяще спросил мертвец.

— Да, — положительно кивнул старик. — Я могу вытащить тебя отсюда, но взамен ты будешь должен сделать кое-что для меня.

— Согласен, — стоило прекратить говорить старику, как ответ был тут же дан.

— Может подумаешь? — с некоторым удивлением посмотрел на мертвеца Швайнорг. — А если я тебя в рабы хочу заполучить?

— Согласен, лишь… — Избранный мертвец замялся, подбирая необходимые слова. — Не здесь… не так.

— Что же, тебе повезло, я лишь хочу, чтобы ты принял участие в одном эксперименте и довел его до конца, — губы старика растянулись в хитрой улыбке, а в мыслях он уже довольно потирал руки.

Да, это определенно будет один из интереснейших экспериментов в его жизни. Осталось лишь придумать, каким образом заменить одного из призванных из Трона Героев душ на совершенно никому неизвестное существо. Но право слово, для того, кто вообще создал эту систему, это даже проблемой не назовешь! Так, приятная мелочь, позволяющая еще чуть скоротать долгую жизнь.

— А теперь давай я тебе объясню пару основных моментов…

Глава 2

Мрачный подвал дома Мато всегда был оживленным местом. Не в плане людей, нет, а в плане живности вообще. Множество самых разных омерзительных тварей здесь ползали, щелкали жвалами, терлись хитином и плодились под неустанным надзором бессменного главы этого рода — Зокена Мато.

Такова была магия этого рода — насекомые-фамильяры. Магически выведенные существа, полностью подчиняющиеся лишь главе рода, остальных же её членов медленно пожирая или сводя с ума, даря взамен силу. Но сейчас не о них.

Ныне в подвале было двое людей, если к ним еще можно было применить это понятие. Первый, уже упомянутый Мато Зокен. Невысокий старик с черными глазами, в которых видна совершенно белая радужка. Он был лыс, одет в кимоно и опирался на трость. Однако не стоило обманываться его внешним видом. Мало кто знает, но его тело полностью состояло из этих жуков и нанести ему какой-то непоправимый вред было довольно затруднительной задачей.

Второй здесь присутствующий был довольно плохо выглядящим молодым человеком. Седые волосы, изможденное лицо, половина которого уже потеряла свою функциональность, и еще более изможденным телом. Мато Кария, прекрасный образчик взаимодействия жуков-фамильяров с живым человеком, а то, что он не был подготовлен должным образом, лишь делало этот почти ходячий труп более наглядным пособием.

Сейчас большая часть жуков была разогнана по своим нишам, имеющим аркообразную форму и расположенным в стенах этого каменного мешка. По центру же довольно обширного зала была нанесена печать. Печать Призыва Слуги.

Четвертая война Святого Грааля была близко и Зокен приложил все усилия, чтобы его семья участвовала в ней. Ну, а тот факт, что Кария в конце этой войны наверняка умрет… Что же, не он первый, не он последний из его потомков, кого глава возложил на алтарь своих целей. Не получится сейчас, значит, попытает возможности в следующей войне.

— Ты готов, Кария? — сухой, надтреснутый голос Зокена был преисполнен предвкушения.

— Да, — голос Карии же был подстать его внешнему виду. Такой же уставший и изможденный. — Ты уверен, что это сработает?

— Глупо не воспользоваться представившейся возможностью, — фыркнул Зокен, возлагая в центр печати побитый шлем. — Конечно, я не представляю, кому принадлежал этот шлем, но его энергонасыщенность даже сейчас, сквозь века, поражает. Это должен быть довольно сильный герой.

— Хорошо, — тихо согласился Кария. У него-то как раз другого пути и не было.

И вот начался призыв. Строчки формулы ритуала полились из уст Карии непрерывным потоком, запуская весь ритуал. Печать на полу засияла потусторонним светом, ища путь к хозяину шлема, а стоило последней строчке завершиться, как тут же призвала его.

На мгновение необычно яркие оранжевые всполохи скрыли происходящее в печати даже от невосприимчивого Зокена, а когда они развеялись там уже стояла высокая, закованная в латные доспехи фигура.

Это был мужчина. С неопределимым на глаз возрастом — не старик, но и не молодой парень, — усталым бледным лицом в обрамлении растрепанных длинных блондинистых волос и затаенной пустотой в глазах. Его фигура, как уже говорилось, была закована в мощные вороненые латы, а поза была совершенно расслабленной.

— Слуга класса Берсеркер для участия в войне Святого Грааля прибыл, — спокойно, можно даже сказать совершенно безэмоционально, что было удивительно для означенного класса, проговорил призванный. — Я так понимаю, ты мой мастер? — его глаза с серебристой радужкой буквально прошили внезапно оробевшего Карию.

— А…

— Он-он, — Зокен недовольно посмотрел на внезапно потерявшего дар речи сопляка. — А ты точно Берсеркер? Слишком уж ты спокоен.

— Да, — все так же индифферентно ответил слуга. — Однако, я могу себя контролировать.

— Но тебе доступно Безумное Усиление? — задал наиболее важный интересующий его вопрос Зокен.

— Да, доступно.

— Хорошо, в таком случае назови своё имя и заключай контракт с этим мальчишкой, — старик махнул рукой в сторону Карии.

— Хм? — Берсеркер в очередной раз окинул мастера равнодушным взглядом и вновь сосредоточился на Зокене. — Я не могу сказать своё имя.

— Почему это? — старик недовольно пристукнул тростью.

— У меня его нет, — слуга наклонился и поднял шлем, лежащий у его ног. — Оно, как и моя история, было давным-давно забыто и даже я его не помню.

— И как же к тебе обращаться? Берсеркер? — вроде и недовольно, а вроде и с интересом спросил глава рода Мато.

— Можно и так, но лучше зовите меня… — на секунду слуга задумался. — Негорящий.

***

Он не помнит своей жизни. Ничего, до того момента, как он очнулся в том богами забытом тупике. Ни матери, ни отца, ни кого бы то ни было. Лишь пустота на месте воспоминаний и необъяснимое желание идти вперед вместо цели.

И он шел. Убивать кое-как ковыляющих трупов было просто. Медленные, глупые, не способные на большее, нежели хрип и бездумное размахивание обломками мечей в руках. Такие противники вызывали лишь глухое раздражение — не более того. И тем больнее было получить ему болт в спину от незамеченного до этого мертвеца с арбалетом. Это был первый урок «Расслабился — умер».

Много еще уроков преподал ему путь. Каждый из них был высечен на его теле и пропадал после смерти и последующего воскрешения. И каждый из них он помнил всем своим естеством. Путь не давал забыть, да и сам он не желал забывать. Ни за что и никогда.

Сколько раз он поднял оружие, натянул лук или использовал магию? Сколько врагов уничтожил на своём пути? Тут он и сам не знал ответа, как не знал и того — зашел ли кто-то так далеко в использовании орудий, приносящих смерть. Он лишь мог идти вперед, иногда останавливаясь у костра, чьё пламя не грело, и разговаривая с людьми, чьи слова были пусты. И в итоге он сделал это. Он дошел до конца пути. Он дал разгореться пламени на своих костях. Долгожданный покой… и вновь пыль на зубах, когда вместо растворения в ничто, он оказался в том проклятом гробу. А потом еще и еще, и еще, и еще! Бесконечно!

Как же он ненавидел этот гроб… Это бескрайнее желание уничтожить этот каменный саркофаг, растереть в пыль, разбить, чтобы камни в стороны летели. Это были самые яркие эмоции с момента пробуждения и на всю последующую жизнь. Со временем чувства становились всё слабее — ненависть перешла в злость, злость в недовольство, а то стало равнодушием.

И так было со всеми чувствами. Где он раньше мог какое-то время полюбоваться прекрасными видами, он проходил мимо, где предпочитал выслушать пусть и одну и ту же фразу, теперь пропускал мимо ушей. Где считал прекрасным лик Хранительницы, теперь лишь видел серое пятно. Было ли то следствием привычки или же тут дело в самом мире? Ответа у него не было.

Сколько раз он проходил по этим дорогам в надежде на конец? Сколько раз он уничтожал Душу Пепла? Ответ на этот вопрос он имел. Пускай он не мог оставить зарубки ни на своем теле, ни на камне, ибо любая сотрется, стоит лишь присесть к костру, однако было кое-что, на чём они сохранялись. Его душа, его разум, сама его суть хранила это число. Девятьсот девяносто семь раз он проходил один и тот же путь, дабы вернуться в пыльный гроб.

Где-то посреди этого ужасного круга смертей и возрождений он сломался. Его разум не справился с этим циклом и он впал в неистовство. Крушил всё и вся, уничтожал всё и всех и даже смерть не очистила его разум. Первая. Лишь после десятка смертей он вновь пришел в себя у костра, прикрыл лицо руками и невыносимо завыл. Мог бы заплакать — заплакал бы, но увы, этого его тело было лишено.

С тех пор не раз и не два повторялось его безумие. Оно могло накатить в любой момент, закрывая взор алой пеленой и заставляя тело рубить всё, что только привлечет внимание. Сколько раз он убил ничего не осознающих людей в Храме? Сколько раз приходил в себя и выпускал боль и отчаяние одним диким, пронзительным криком? Слишком много.

Но ничто не вечно, даже ярость, гнев и безумное исступление. Вот и к нему однажды они перестали приходить эти приступы безумия. Их место заняла апатия. Сначала порой, приходя тихо и незаметно, заставляя оставаться у костра, всё дольше и дольше смотря за неиссякаемым пламенем. Чуть позже он стал замечать, что просто стоит и смотрит вдаль, куда-то дальше снежных пиков, долин, замков, что были им изучены вдоль и поперек. Куда-то, куда он хотел попасть, но был не в силах того сделать. А однажды он просто сел у тыльной стороны храма, привалившись к потрескавшейся каменной кладке и остался так сидеть. Недвижимый, не испытывающий совершенно ничего, вечно смотрящий вдаль. Более не шел он вперед с завидным упрямством, не поднимал меча, не делал первый хриплый вдох в гробу.

Он прошел путь, на котором вера в скорый конец переросла в надежду, надежда стала упрямством, упрямство выродилось инерцию, но вскоре и то иссякло. Он стал еще одним бесцельным существом, что находится на одном месте и не сходит с него. Пока не встретился с Зелретчем.

Описывать суть их не единичного разговора и последующих решений долго и совершенно не нужно сейчас. Лишь стоит знать, что выйдя из апатии, посмотрев на себя со стороны, осознав всё происходящее тогда и сейчас, он вполне понимал причину, по которой Алайя, воля человечества, сделала его Берсеркером в своей игре. Он прекрасно подходил подо все параметры. Но несмотря на принятие своего положения, он не понимал сути того, что будет происходить.

Что такое война Святого Грааля? Изначально она была создана тремя семьями — Тосака, Айнцбер и Мато с посильной помощью Швайнорга. Целью трёх семей-основателей было достижение Акаши или Источника. Что это такое, Безымянный так и не понял, слишком расплывчатые объяснения выдал Зелретч. Он называл это «Центром всех теорий», местом, содержащим всю вселенскую информацию. Впрочем, сейчас не об этом.

Нынешняя война Грааля не имела в своей основе цели достичь Акаши. Все участники, среди которых, помимо Мато, представителю коих приходится слугой Берсеркер, наверняка есть и две другие семьи-основателей, преследуют более приземленные цели. В основном хотят достичь Грааля и тем самым повысить свой статус. Ну и загадать желание, естественно. Хотя Мато Кария и здесь выделяется, желая спасти свою племянницу от некой ужасной участи. Достойная, но… глупая цель ради которой он уже пожертвовал своей жизнью и, кажется, рассудком, пусть пока сам этого и не понял.

Всего в войне участвует семеро мастеров и, как можно понять, семеро слуг — Сейбер, Лансер, Райдер, Арчер, Кастер, Ассасин и Берсеркер. Все, зачастую, представляют собой известных героев прошлого и имеют ряд особенностей и способностей для битвы. Здесь уже выделяется Берсеркер, не имея какой бы то ни было известной истории.

Слуги призываются, заключают контракт с мастерами и бьются с другими слугами, но необязательно, все же война ведется до воплощения Грааля, когда, зачастую, и проводится финальная битва. Так что неделька на осмотр дивного нового мира у призванных есть и даже в случае, если они пересекутся, то драться им необязательно. Конечно, дабы не сильно выделяться в мире людей, слуги при призыве получают пакет информации, позволяющий им приемлемо ориентироваться в мире.

Также присутствует некий Наблюдатель, человек, что должен в случае надобности приютить проигравшего мастера и на чьей территории боевые действия запрещены. Его назначает Церковь из своих наиболее доверенных лиц и тот прибывает в местный храм незадолго до начала войны.

И вновь — сути всего этого Берсеркер не понимал. Зачем нужно убивать друг друга? Зачем идти через трупы к какой-то чаше, пусть и исполняющей желания? Зачем сражаться? Люди имеют возможность испытывать эмоции, смеяться, плакать, любить и многое другое! И поставить всё это на кон ради непонятных целей? Негорящий этого не понимал. Но то, что он этого не понимал, не означало, что он отступит. Ведь на кону его возможность смеяться, плакать и даже любить, его жизнь. И за неё он готов драться хоть со всеми шестью героями разом.

— Итак, а теперь более предметно — что ты умеешь?

Они — Негорящий, Зокен и Кария, — расположились в личном кабинете Мато Зокена. Довольно минималистично, как для главы богатой семьи, но достаточно функционально. Пара шкафов с книгами, пара кресел, резной стол с присущим ему креслом, а за ним окно в которое сейчас лился лунный свет.

Разговор вёлся в основном с Зокеном. Кария же отсиживался мрачной тучей во втором кресле, лишь по минимуму обращая на себя внимание редкими уточняющими вопросами или тихими болезненными стонами. По идее, Берсеркер даже отвечать и не должен этому лысому старику, прочно ассоциирующемуся у того с тварями из Храма Глубин, но тогда Зокен прикажет мастеру использовать командные заклинания — особые заклинания в количестве трёх штук, позволяющие отдать слуге любой самый безумный приказ и тот приложит все усилия для его выполнения, даже если это будет вести к смерти слуги. Упрощая мысль: зачем растягивать путь?

— Убивать.

— Любой слуга это умеет, — тут же потребовал Зокен. — Точнее.

— Владею на мастерском уровне множеством видов холодного оружия, имею огромнейший опыт битв с самыми различными тварями, а также обладаю огромнейшим арсеналом различных клинков, щитов, брони, — и не только, но ограничения класса не дадут воспользоваться чем-либо, кроме описанного.

— Хм, хорошо, — старик откинулся в кресле и задумчиво переводил взгляд со слуги на мастера и обратно. — Скажу честно, мальчишка, я не верю в твою победу, — на эти слова Кария вскинулся с неожиданной злостью. — Но уговор есть уговор и его условия ты знаешь. Победа и Грааль в обмен на жизнь девчонки.

— Да, — тихо, но твердо кивнул Кария.

— Отлично, — старик зловеще усмехнулся. — За этим будет интересно посмотреть. Идите.

Кария неловко встал с кресла и пошел к выходу, попутно мотнув Берсеркеру головой, чтобы тот следовал за ним. Молодой мужчина вообще был немногословен, видимо, работа связками давалась ему ценой боли. Негорящий не мог этого не отметить.

Стоило выйти из кабинета и Негорящий сразу же принял духовную форму — физическое тело исчезает, делая слугу невидимым и позволяя передвигаться на повышенных скоростях. Большинство слуг так и ходят, в редких случаях переодеваясь согласно моде нынешнего века. Тут все больше от мастера и слуги зависит — нормального Берсеркера попробуй еще переодень.

Кто знает, куда собирался идти этот полумертвый человек, но пройдя коридор от двери в кабинет Зокена, на повороте, ведущем в основной зал дома, он остановился. Причиной был, точнее, была, еще одна обитательница этого дома.

— Привет, Сакура, как ты? — Кария тепло улыбнулся из-под капюшона, скрывающего большую часть его лица.

— Дядя Кария… — тихо ответила девочка.

Мато Сакура. Маленькая девочка, одетая в фиолетовое платье с белым воротничком, с волосами фиолетового оттенка, в которые была заплетена красная ленточка, и фиолетовыми же пустыми глазами. Очень много фиолетового, но это как раз проходило мимо внимания, а вот последняя деталь её образа, невольно напрягла Берсеркера, воскрешая не самые приятные воспоминания. То, что он увидел, еще не было той пустотой, которую ему пришлось ощутить, но маленькой девочке и того было за глаза.

— Кхм-кхе, извини, дядя себя чувствует не лучшим образом, — присев на одно колено перед малышкой, Кария закашлялся, но быстро подавил этот порыв и все-таки обнял девочку. — Сакура… прости, что не смог помочь тебе раньше, но обещаю! Я спасу тебя несмотря ни на что. Ты только дождись.

— Дядя… — глаза девочки, до этого стоявшей истуканом, немного оттаяли, в них появилась влага. Её ручки дрогнули и таки сомкнулись на шее взрослого, принявшего на себя ради неё огромный груз.

— Только дождись, — повторив это, Кария отпустил девочку и, чуть пошатнувшись, встал. — Извини, дяде сейчас надо идти.

Стоило нам выйти из поля зрения девочки, как Негорящий вновь перешел на физический план бытия. Можно было бы поговорить и в призрачной форме, но такое бестелесное состояние для новоявленного слуги пока было несколько непривычным.

— Я думал, твой предок будет несколько… более заинтересован в моих способностях, — по сути, это был главный и единственный вопрос. Зокен не стал интересоваться возможностями слуги сверх малого и Негорящий, неожиданно даже для себя, видящий червя насквозь, счел необходимым уточнить этот вопрос.

— Он ничего не потеряет от моего поражения, — после некоторых раздумий ответил он. — По этой же причине он ограничился лишь твоими общими возможностями. В случае же, если я проиграю, то Сакура… — в бессильной злобе Кария накрепко сжал челюсти.

— Та девочка? — парень порывисто кивнул, хотя подтверждения и не требовалось. — В ней чувствуется нечто чужеродное. Как и в тебе.

— Ты маг? — тут же перевел тему он.

— Нет, просто как слуга имею улучшенное чутье на магию, — ответил Негорящий. — А также могу действовать самостоятельно.

— Независимое действие? — удивленно вопросил Кария. — Это же классовый навык Арчера.

Резонный вопрос. Изначально, классовые навыки появляются благодаря стыку истории героя и класса, в который этот герой призван. Правда, Берсеркер не знал, каким образом он вписался в данную схему, но его то и не интересовало. Там работал Зелретч, а этот безумный старик подробности во многих вопросах умалчивал даже от безусловно преданного Негорящего.

— Не совсем, — едва качнув головой, Негорящий обозначил отрицание. — Многое зависит от самого слуги и его истории. Большую часть жизни я провел в одиночестве, уничтожая своих врагов и появление этого навыка естественно.

— Вот как, — пространно отозвался он. — А насчет твоего… — он сделал неопределенный жест рукой. — Спокойствия?

— Не классовый навык, — Негорящий на мгновение взял паузу, обдумывая сказанное. — Особенность, заработанная еще при жизни, — не желая распространяться, да и в принципе вспоминать, ответил он.

— Ясно, — Кария на секунду задумался, а потом выдал. — Я думаю, что раз уж ты обладаешь возможностью независимого от мастера действия, то будет лучше, если ты выступишь на поиски самостоятельно. Увы, но в боевом столкновении я откровенно слаб и лишь буду отягощать тебя, нежели помогать.

— Это так, — без лишнего ожидания, согласился Негорящий. — Твоя смерть была бы… нежелательна.

— Мог бы и поддержать своего мастера, — грустно улыбнулся Кария.

— Хм?

— Кажется, ирония и сарказм для тебя малознакомые понятия, — задумчиво хмыкнул мастер.

— Да, — не стал отрицать тот. — Раз мы будем действовать отдельно, мне нужна одежда.

— Хочешь осмотреть город? — тут же понял мастер. — Но удобные для боя зоны можно осмотреть и в духовной форме, — или не совсем понял.

— Это так, — легкий, незаметный кивок Кария едва углядел. — Мне… я хочу увидеть город. В теле.

— Хм, — Кария задумчиво окинул слугу взглядом и, тяжело вздохнув, кивнул. — Хорошо. Не скажу, что мне очень нравится эта идея, но, в конце концов, ты все равно будешь действовать самостоятельно, так почему бы и нет? Правда, с этим будут определенные проблемы, но, думаю, мы сможем их решить, — и болезненно улыбнувшись, он пошел в одном ему ведомом направлении. Негорящему оставалось только пойти за ним.

Глава 3

— Хм-м, — издав нечто среднее между тяжелым вздохом и задумчивым хмыком, Негорящий еще раз посмотрел на себя в зеркале.

— Вам очень идет, — стоящая сзади девушка, заложив руки за спину, подошла к нему и, чуть наклонившись, вгляделась сначала в отражение, а потом и в его лицо. И все с неизменной улыбкой.

— Да, наверное, — он лишь пожал плечами, одновременно поводя руками и торсом.

— Не волнуйтесь, размер ваш, нигде жать не будет, — тут же уверила девушка и, приглядевшись, зачем-то потянула руки к его шее.

— Хм? — и лишь усилие воли и напоминание о не враждебной натуре местных обитателей спасли её от мгновенной смерти. Впрочем, назад Негорящий отклонился.

— Ой, извините, просто я хотела завязать галстук, — отчаянно покраснев, она указала на полоску ткани, висящую на шее мужчины.

— Прошу, — кивок и девушка, поборов непонятную мне робость, отработанными движениями завязала чуть давящий узел на его шее. — Вот так вот, — и улыбнувшись, она повернулась к моему отражению при этом встав так, чтобы и ему не загораживать обзор.

— Хм, — теперь в это звуке слышалась некая удовлетворенность образом, хотя еще минуту назад слуга был готов просто заплатить и поскорее уйти отсюда.

— Не задумывайтесь, берите, — девушка в очередной раз подошла слишком близко и Негорящий в очередной раз сдержал свои рефлексы. Честно говоря, он совсем не ожидал, что местные будут вот так просто входить в его личное пространство. Исходя из его знаний, здесь так не принято. — Это очень практичный комплект для повседневного ношения. Лучше этого вы не найдете. Особенно если сравнивать с вашей одеждой, — последнее она добавила уже значительно тише, однако чуткий слух, развитый годами противостояний и усиленный призывом в теле слуги, все-таки уловил её слова.

В чём-то девушка была права — наряд, который выдал своему слуге Кария для похода в магазин, был едва ли не отражением его собственного, однако, как по мнению самого Негорящего, вполне неплох. Темная матерчатая куртка с глубоким капюшоном, темные же штаны и кроссовки, удобная обувь с мягкой подошвой. Если не учитывать отсутствующих защитных свойств, то вполне подойдет для тихих убийств.

— Где касса? — и всё же, что-то было в том, во что он одет сейчас. Типичный костюм-тройка, как назвала тот девушка, но то, как он в нём выглядел… Да, теперь для Негорящего это будет основным костюмом вне битв.

С деньгами у него проблем не обстояло. Кария осознавал свои шансы на выживание, а потому совершенно не скупился, выдав своему билету на победное место немалое количество местной валюты. Негорящий же, пусть не видел смысла экономить, собирался купить только один комплект одежды, который станет основным для его прогулок. Магия призыва слуги в этом плане очень удобна, ибо, с некоторыми исключениями, восстанавливает даже уничтоженные вещи.

— Прошу, — девушка плавно повела рукой, указывая направление. — И знаете, — а когда слуга развернулся, она неожиданно резко сблизилась с тем. — Я сегодня заканчиваю пораньше, в половину восьмого. Может вы не будете против хорошей компании?

Вопрос на мгновение поставил его в тупик. Что значит «вечер в хорошей компании» он представлял… раньше. Спустя столько битв и воскрешений некоторые, довольно простые для обычного человека, фразы вызывали у Негорящего легкий ступор, который, однако, быстро проходил.

— Благодарю, но нет, — быстрый кивок и тот, забрав со стоящего рядом стула пакет с выданными мне мастером вещами, прошел в сторону кассы.

— Хм, сноб, — донеслось мне в спину.

Расплатившись за вещи, слуга вышел на улицу и вдохнул переполненный различными запахами и парами воздух. Последних было даже слишком много, но неприятными ощущения оттого не становились. Пусть этот воздух был немного отравлен исходящими от этих необычных машин миазмами, но он был. Он мог его вдохнуть, почувствовать свежесть с нотками легкой горечи и уже такое простое действо заставляло меня чувствовать некоторое оживление его апатичной натуры.

Единственное, что омрачало картину, так это факт обилия серых зданий в этой части города. Частично это решалось яркими вывесками, но все-таки вдыхать воздух он предпочитал с закрытыми глазами, максимально отдаваясь этому чувству и не смотря на серость.

Плавный разворот был исполнен в мгновение ока и Негорящий спокойной походкой пошел вперед по улице. Мог бы и еще постоять, максимально отдаваясь своим ощущениям, но на стоящем просто так человеке с закрытыми глазами концентрируется внимание других людей, а чужое внимание привлекать нежелательно.

Пакет с вещами мастера отправился в пространство с доспехами, точнее, отправились только вещи, что подходили под понятие «доспехи», а вот пакет при перемещении просто распался — одно из ограничений не дает ему переместить в то пространство ничего кроме оружия и доспехов. С оружием вражеского слуги, была у него странная уверенность, так же бы ничего не вышло.

Насчет внимания окружающих к подобному действу он не беспокоился. Плотный поток одетых в самые разные одежды людей, чьи взгляды направлены куда угодно, но не в землю, позволял не волноваться о такой мелочи.

Однако хотел он того или нет, но взгляды к себе привлекал, пусть и не того толка, который был бы совсем нежелателен. Просто местное население в большинстве своем было низковато, худощаво и, чаще всего, имело темные оттенки волос, из-за чего Негорящий со своим телосложением и едва не сверкающей на солнце шевелюрой довольно сильно выделялся. Впрочем, то были не слишком пристальные и отвлекающие взгляды, не задерживающиеся на очередном «гайдзине» более необходимого.

Какое-то время слуга просто гулял по городу в то редеющем, то наоборот увеличивающемся потоке людей. И гулял бы, наверное, до самого вечера, но внезапно его обоняние уловило запах, который отличался от остальных. В отличие от запаха города, этот пробуждал в нём легкое желание… поесть. Голод, как бы ни был в своей сути неприятен, однако даже он увлекал ранее лишенную того натуру.

Нюх привел Берсеркера к небольшому двухэтажному зданию, зажатому между двух пятиэтажек. Яркий красный навес, закрывающий своей тенью половину тротуара, и легкая колыхающаяся на ветру ширма того же цвета, на которой было написано «Вкусно, быстро, дешево!» цепляли глаз, завлекая покупателей.

Отодвинув ширму, он прошел внутрь, тут же натыкаясь на расставленные в ряд высокие стулья. Посетителей, кроме него, не было. Присев за стойку, Негорящий обратил внимание на замершего при моём появлении лысого старичка, который тут же встряхнулся и с благожелательной улыбкой подошел ко посетителю.

— Добрый день, что будете? — опёршись ладонями о разделяющую их деревянную стойку, поинтересовался тот.

Довольно низок даже для местных, из-за чего задирал голову, глядя на высокого слугу, однако очень широк в плечах и животе. На руках немало заживших и почти сошедших шрамов, а сам он чуть прихрамывает. «Боевые ранения? Если повредить мечом сухожилие…» — мелькнула мысль и тут же пропала, вытесненная пониманием как того, что люди здесь воюют огнестрельным оружием, так и того, что это мог быть просто несчастный случай.

— Ваше лучшее блюдо, — задвинув в сторону слишком разошедшиеся мысли, сказал Негорящий.

— Сию минуту, — вытерев руки о надетый на нем фартук, он подошел к плитам, расставленным тут же, с его стороны стойки, и принялся резво стучать тарой, щелкать переключатели и открывать упаковки.

К его чести, свою работу он и в самом деле выполнял быстро и уже через девять минут передо Берсеркером стояла полная тарелка какого-то то ли супа, то ли лапши и мяса в обильном соусе. Взяв палочки и пару раз стукнув теми друг о друга, дабы приноровиться, он подцепил золотистую лапшу с кусочком мяса и аккуратно отправил в рот. Тщательно прожевав и проглотив, Негорящий тут же подхватил новую порцию и повторил действия.

Эпитеты и описания никогда не были его сильной стороной, а тут и вовсе были излишни. Пожалуй, он мог бы многое сказать, как и в любом ином случае о том, что сейчас вкусил, однако необоснованную тягу к длинным речам он не пока не питал, а потому ограничился лишь простым:

— Превосходно.

— Вы мне льстите, — все также не изменившись в лице, хмыкнул старик.

Слуга не стал более ничего говорить повару и продолжил молча и размеренно насыщаться пищей. Выпив же последнюю каплю бульона, отставил тарелку и, развернувшись на стуле, устремил взгляд на проглядывающее сквозь ширму солнце.

Солнце… не такое, как он помнил. Теплое, яркое, словно дарящее себя всем, кто ходит под его лучами. Отдающее без остатка. Он же помнил нечто иное — холодное, бесчувственное, безмолвно и высокомерно наблюдающее за мучениями живущих, если так можно сказать, внизу. Оно никогда не дарило такого комфорта, какой Негорящий испытал, оказавшись в этом мире.

— Хороший сегодня день, — скрипучий голос старика, отвлек меня от размышлений.

— Да, — счел нужным ответить Негорящий. — Тепло.

— Ну еще бы, когда солнце так светит, — фыркнул он. — Вы здесь недавно?

— Хм? — он повернулся обратно к стойке.

— У меня здесь посетители в основном из соседних зданий и приходят они, когда освобождаются от работы, — пояснил старик. — Даже прохожие, что изредка захаживают сюда, почти всегда одни и те же. А вот вы совсем новое лицо.

— Недавно.

— Хах, а вы неразговорчивы, — старик покачал головой.

— Возможно, — слуга вытащил кошелек, однако повар резко взмахнул рукой.

— За счет заведения, — он добро улыбнулся. — Считайте рекламной акцией для следующих посещений.

— … — на секунду замерев, Негорящий убрал кошелек обратно и, встав со стула, кивнул ему. — Постараюсь.

— Удачи вам.

<center>***</center>

Чары, Пиромантия, Чудеса — три крайне мощных союзника в битве. И отнюдь не только из-за поражающей силы, но и поддерживающих свойств некоторых заклинаний. Не счесть, сколько раз бой заканчивался в пользу Негорящего лишь из-за вовремя использованного исцеления или укрепления. А уж сколько врагов было сражено мощнейшими атаками, он не смог бы припомнить, даже если бы захотел.

Впрочем, несмотря на все плюсы Чар и Чудес, вечный заключенный своего мира всегда отдавал предпочтение Пиромантии. Поначалу это была личная привязанность к магии, что давала Огонь, позже перешедшая в чисто практическую плоскость — опыт использования этого направления был достаточно велик, дабы два остальных оставались не у дел. Это не значило, что тот не использовал их, все же было среди Чар и Чудес то, чего не могло дать искусство духовного огня, но редко когда в бою он использовал их.

И сейчас, в этом мире, эта часть его сил оказалась закрыта. Негорящий мог призвать перчатку пироманта, посох мага и талисман чудес, но использовать их по назначению — нет. Хотя нет, неверное определение. Использовать мог, ибо даже ощущение энергии осталось, он мог её направить и высвободить через них, но заклинания не формировались. Развеивались, даже не успев оформиться.

Не то, чтобы это сильно урезало его эффективность, но подобное было для него… неприятно. Совсем слегка, однако некоторая неприязнь к подобному ограничению появилась. Но увы, ему не оставалось ничего, кроме как принять это и опираться в бою лишь на доспехи и оружие, зачарования которых, как ни странно на первый взгляд, работали. На второй ничего странного он уже не увидел, ибо всё оружие, броня и щиты попадали под определение Фантазма.

— Что это? — в комнату вошел Кария и, заметив своего слугу с перчаткой в руке, не стал сдерживать любопытства.

— Однажды — одно из величайших орудий, сейчас — просто перчатка.

— М-м, — Кария подошел поближе. — Можно? — он протянул руку, взглянув на Негорящего, на что тот просто передал ему бесполезный сейчас артефакт. — Я чувствую в нем что-то. Не магия, но нечто очень близкое, — с каждым словом мастер говорил все тише, а жуки, живущие в его теле, вели себя активнее.

— Душа, — Берсеркер забрал артефакт обратно, отчего Кария встряхнулся и быстро отпрянул от него. — Артефакт позволяет использовать огонь твоей души… для творения магии. Из-за ограничений класса я не могу им пользоваться.

— И много у тебя таких… артефактов?

— Много, — Кария неслышно сглотнул. — Я не маг… как ты это понимаешь. Есть три направления, одно из которых обеспечивает эта перчатка. Направление называется Пиромантия.

— И ты не можешь его использовать, — как-то потеряно кивнул парень.

— Нет, — слуга отрицательно покачал головой. — Но мой Небесный Фантазм… возможно, позволит мне использовать все свои силы…

— Но? — почувствовав недосказанность, спросил Кария.

— Один раз, — обдумав информацию, выдал слуга. — Второй тебя убьет. Первый только причинит боль.

— Что это за Фантазм такой? — не дюже удивившись, спросил Кария.

— Символ всех моих мучений, — не справившись с воспоминаниями, Негорящий едва не ушел в них с головой, однако в последний момент одернул себя.

— Кхм, — мастер нервно сглотнул. — Ну ладно, — и неловко почесав затылок, продолжил. — Я, собственно, пришел, чтобы обговорить тактику нашего противодействия врагам.

— Я дерусь, ты сидишь в тени, — на взгляд слуги обговаривать тут было нечего. — Буду следить за противниками. Вступать в битвы… не уверен. Нужно узнать, кто кого призвал.

— Отчасти уже известно, все же и я делом занят, — слегка улыбнулся Кария. — Семья Тосака призвала Арчера. Арчер и Ассасин столкнулись прошлой ночью на территории особняка рода Тосака. Ассасин был убит.

Тосака, еще одна семья магов, обосновавшаяся в Фуюки. И тоже основоположники Войны, как и Мато. При том известно, что нынешний глава рода довольно сильный маг, так что вполне может помочь своему слуге в противоборстве. Негорящий видел подобный расклад проблематичным, но не критичным.

— Арчер?

— Использовал какие-то золотые врата из которых выстреливало различное холодное оружие, — Кария скривился и, схватившись за левую сторону лица, осел на диван. — У Ассасина, н-нмх, не было шансов.

— Вид?

— Жуки не разглядели из-за яркого света, но на нем было надето что-то вроде золотых доспехов.

— Остальные?

— Мда, а разговаривать с тобой довольно сложно, — Кария устало улыбнулся, Негорящий же просто не обратил внимания на его упрек. — Видел Айнцбернов в сопровождении еще кого-то. Судя по энергонасыщенности, они призвали какую-то девушку. Блондинка, невысокая, красива. Ходит в костюме, но…

— Понял, — Негорящий кивнул. — Почему вместе?

— Скорее всего Айнцберн, как мастер, слаба, оттого и слуга выступает в роли телохранителя, — мастер неопределенно пожал плечами. — Или, возможно, это лишь приманка, но разницы для нас нет, я не буду драться с другими мастерами без необходимости, — Кария встал с дивана и, тяжело вздохнув, сказал. — Ладно, пойду я. Контролировать жуков на расстоянии проще находясь на улице. Если произойдет битва, я скажу.

— Хорошо.

И, прикрыв глаза, слуга перестал обращать внимание на него. Кария на это лишь издал еще один вздох и, немного пошатываясь, вышел из комнаты, оставляя меня наедине с моими ощущениями.

Но довольствовался запахом старого дома и чувством мягкой бархатной поверхности кресла Берсеркер недолго. Едва ли пару минут, после чего отстранился и от этих ощущений. Ему необходимо было вспомнить карту города, дабы иметь возможность максимально быстро прийти к месту боя. Конечно, дороги для слуг не помеха, те вполне могут и по крышам зданий, а некоторые и по воздуху пройтись, но надо еще и знать, куда идти, ведь город большой и мест для сражений тут много.

Да и помимо этого, он просто не хотел делать обыденностью эти чувства. Ведь стоит начать срываться в концентрацию на ощущениях постоянно, как любое, даже самое невероятное чувство станет обыденностью. Даже боль может ей стать, это ему прекрасно знакомо.

Как уже было сказано, город был немаленьким и предположительных территорий для проведения боев между слугами тут много, а ведь и не факт, что битва будет проводится в городе, а не пригороде. Почувствовать битву слуг можно на довольно немалом расстоянии, но даже так, предположительный максимум Берсеркера — пять километров в случае масштабной битвы и три с половиной или четыре, если битва не дойдет до использования масштабных способностей.

Не стоит также забывать и о других слугах. Едва ли ему повезет прибыть к бою последним, так что надо быть готовым к неожиданным ударам. Он уже заставил себя считать, что на поле в определенный момент времени может появиться семь Душ Пепла и у каждой целью выступает уничтожение остальных. Худшим вариантом будет союз между вражескими мастерами или слугами, но даже так были у Негорящего сомнения, что все шестеро объединятся против него одного.

И сами слуги. Битвы его не прельщают уже очень и очень давно, однако стоит лишь подумать о битве с лучшими воинами своих эпох, с теми, кто, возможно, добился ничуть не меньшего в стезе воина, чем он сам, и по телу разливается настоящее предвкушение. То, чего он не испытывал так давно, что и забыл напрочь.

От приведения мыслей в порядок Негорящего отвлек легкий скрип половиц и уже знакомая аура мастера. Кария, тяжело дышащий, еще сильнее шатающийся, да попеременно кривящийся от боли ввалился в комнату.

— Портовые склады, — грузно упав на диван, сказал он и зашелся надсадным кашлем. — По крайней мере Айнцберны направлялись в их сторону, а за ними еще кто-то.

— Кто?

— Не успел заметить, жуков убили, — Кария прикрыл глаза, стараясь унять ставших слишком активными жуков.

— Хорошо.

Слуга прямо в кресле перешел в духовную форму и выбежал из дома. Прыжок, и склон холма, на котором расположена резиденция Мато, пронёсся под ним. Приземление на крышу ближайшего дома, с него на следующую и так далее.

Примерного местоположения было уже достаточно. Порт находится не так уж и далеко отсюда, по его подсчетам восьми минут хватит, чтобы добраться. Очередная битва в долгой жизни, но первая, что вызывала интерес, за неописуемо долгий срок. Первая, в которой он хочет участвовать, а не вынужден.

Это чувство, как лавина, становилось все больше и больше, едва не вырывая яростный рык из его горла, однако стоило только звуку зародиться, как он тут же пришел в себя. И, остановившись на очередной крыше, вздохнул поглубже и унял совершенно все эмоции.

— Берсеркер, — повторил сам для себя, делая пометку в памяти. Глубокий вдох, будто призванный забрать абсолютно весь воздух в округе и чужая ярость сменилась спокойствием.

Уже совершенно спокойный и держащий легкие, по сравнению с когда-то пережитыми, волны ярости в узде, Негорящий продолжил путь к портовым складам.

Глава 4

Битва на портовых складах набирала обороты. На небольшой зоне, свободной от грузовых контейнеров, в бою сошлись двое — Лансер и Сейбер. И было бы положение последней незавидным в виду находящейся за её спиной девушки, якобы её мастера, которую она должна защищать, однако ей повезло — её противник, виртуозно владеющий копьем, следовал не менее строгому кодексу чести, чем и сама девушка.

Если же чуть больше внимания уделить их внешности, то легко можно было поразиться красоте этих троих. Пусть они и выглядели людьми, но любой, кто увидит их, наверняка сравнит со всемирно известными моделями и было отчего.

Артурия Пендрагон, известная как Король Британии или Король Рыцарей. Да, вопреки всем легендам и преданиям она всё-таки являлась девушкой, чья красота достойна запечатления на холстах великих художников. Пшеничные волосы, тонкий стан, гордая осанка и прекрасное спокойное лицо, на котором мерцают живым светом два изумрудно-зеленых глаза. Такой девушке прекрасно подошли бы официальный костюм или платье, а не латы, однако и в них она выглядела прекрасно. Тем более что необычного вида серебристые доспехи, состоящие из кирасы, рукавиц, сапогов и стальных пластин на юбке, совмещались с тем самым платьем голубого цвета.

Отдельно стоит отметить её меч, легендарный Экскалибур, скрытый заклинанием «Невидимый воздух», а точнее её навыки обращения с этим оружием. В обращении со своим оружием девушка являлась настоящим мастером и мастерство это было заработано не столько в бесчисленных тренировках, сколько в жесточайших сражениях.

А в нескольких шагах позади Артурии стояла её подзащитная, Айрисвиль фон Айнцберн. Белоснежные волосы, ровным водопадом закрывающие ровную спину девушки, обрамляли не менее белоснежную кожу лица и лишь два кроваво-красных глаза выбивались из этой «снежной» картины, привлекая к себе немалое внимание.

Эта девушка ни капли не уступала в своём невероятном образе Артурии, но была совершенно иной. Если красота Короля Британии была скорее красотой отточенного клинка, выкованного искуснейшим оружейником, то Айрисвиль представляла из себя нежный цветок, что может завянуть в любой момент.

И конечно, сам Диармайд Уа Дуибхне, мужчина, чья внешность легко покорит любую красавицу. Особенно на его лице выделяется родинка под правым глазом из-за которой он получил еще при жизни своё прозвище — Диармайд Любовное Пятнышко. И не стоит над этим смеяться, ведь сейчас, призванный в тело слуги, его «Пятнышко» стало обладать настоящим проклятием шарма.

Его оружие — два копья, что являются Благородными Фантазмами: Гэй Буйде, короткое желтое копье, наносящее неизлечимые раны, и Гэй Дирг, длинное красное копьё, способное рассеивать магию. Подобные возможности дают ему немалое преимущество в нынешней битве, а невероятное мастерство обращения со своим оружием лишь закрепляет то.

И, что немаловажно, никто из этих троих не являлся человеком в полном смысле этого слова. Слуги, призванные мастерами, априори не являются людьми, сохраняя лишь внешнее сходство, а Айрисвиль… Айрисвиль являлась гомункулом, искусственно созданным человеком.

Впрочем, надо сказать, что территория меж контейнерами, ставшая ареной для битвы слуг, была отнюдь не единственным оживленным местом. Вокруг импровизированной арены также собралось немало зрителей, как привлеченных действом, так и заранее сюда пришедших.

На одном из погрузочных кранов, облаченный в темные одежды, расположился темноволосый мужчина с винтовкой. Эмия Кирицугу, известный так же как убийца магов и являющийся истинным мастером Сейбер. Сейчас он, припав к оптическому прицелу, выслеживал мастера Лансера с целью убийства оного.

По той же причине на крыше одного из складских помещений с такой же винтовкой находилась Майя Хисау, красивая брюнетка, являющаяся помощницей Кирицугу. Вместе они создавали сектор обзора, позволяющий контролировать место битвы и территорию вокруг него. Впрочем, своей цели они пока не нашли.

Их же цель, лорд Кайнет Эль-Меллой Арчибальд, блондин с надменным выражением лица, даже не подозревая о таящейся опасности, занимал позицию между ними — на крыше высокого склада, расположенном между позициями Майи и Кирицугу, откуда открывался отличный вид на поле боя. И пусть для Хисау его позиция была закрыта скатом крыши, зато для Эмии он был как на ладони, что, вскоре, последний поймет.

Четвертым, что был скрыт от глаз сражающихся, являлся считающийся убитым Ассасин, занявший наблюдательную позицию на верхотуре одного из погрузочных кранов. Прямо за спиной Кирицугу. Целью закутанной в темный балахон фигуры с белой костяной маской на лице было лишь наблюдение. В первую очередь за слугами для определения их возможностей, что он сейчас и делал, смотря на размен ударами между Сейбер и Лансером.

Битва между мастером копья и мастером меча была в самом разгаре. Небольшая словесная пикировка закончилась мощнейшим ударом Диармайда, который Артурия заблокировала своим мечом. Вот только она не знала, что копейщик, временно оставивший своё второе оружие на земле, целил именно в меч, так как в момент соударения Гэй Дирга и Экскалибура невидимость последнего была на несколько мгновений развеяна, явив мастеру копья облик легендарного оружия. Отклонив удар, чем породила волну сжатого воздуха, разрубившую один из контейнеров, девушка разорвала дистанцию.

— Что… — пораженно выдохнула девушка, бросив быстрый взгляд на вновь невидимое оружие. — Невидимый воздух был развеян?

— Вот я и увидел твой меч, — с улыбкой произнес Диармайд, в мгновение ока совершив несколько опасных выпадов, от которых Сейбер благополучно уклонилась. — Теперь с толку не собьешь.

Девушка на это ничего не ответила. Она была готова к очередной сшибке и даже тот факт, что длина её меча теперь известна противнику ничего не менял. Наоборот, у неё созрел план, как одолеть её оппонента.

Сжав покрепче меч, Артурия рванула вперед, занося тот над головой. Когда расстояние между ними сократилось достаточно, Лансер совершил очередной выпад красным копьем, целясь в центр кирасы. Предвидя это, девушка в последний момент стала смещаться в бок, смещая точку удара, но не выходя из-под него полностью.

Весь план Сейбер состоял из осознания собственной реакции, силы и скорости удара копья Лансера, а также крепости её магических доспехов. Соединив все это воедино, она имела все шансы приблизиться вплотную к копейщику для проведения мощного удара или даже серии. Единственное лишь она не учла — красное копье не соскользнуло с подставленной под нужным углом кирасы, а прошло сквозь неё, оставляя на боку девушки очень неприятную даже для слуги рану.

Вмиг поняв своё положение, Артурия резко разорвала дистанцию, окропляя испещренный многочисленными бороздами асфальт алой кровью.

— Сейбер! — испуганный вскрик Айрисвиль, лже-мастера рыцаря, быстро затих, сменившись напряженным сосредоточением и последующим исцеляющим заклинанием, которое полностью залечило рану на теле слуги.

— Я в порядке, спасибо, Айрисвиль, — поблагодарила ту Сейбер, однако, не отвлекаясь от своего противника.

— Мда, так и знал, что легкой победы не получится, — излишне весело хмыкнул Лансер, встав к девушкам боком и положив копье себе на плечо.

— Твоё копье, — хмурая Артурия провела рукой по невредимой кирасе. — Оно развеивает магию.

— Верно, — согласился Диармайд, не снимая с лица улыбки. — Перед моим копьем ты все равно, что голая, так что если без доспехов ты сражаться не можешь, то лучше сразу сдайся.

— И не надейся, Лансер, — на лике девушки застыла решимость. Легкое движение рукой и магический металл исчезает с её тела, оставляя ту в одном лишь платье. — Раз защиты от твоего копья нет, значит нужно убить тебя до того, как ты ударишь, — Артурия приняла атакующую стойку.

— Все на один удар? Смело, — вынужден был признать копейщик, делая полшага назад. — Мне явно это нравится. Однако, — еще полшага, попутно перекладывая копье в другую руку. — Это тебя и погубит, Сейбер, — и один длинный шаг, зарывая носки сапог в землю.

— Сейчас мы это выясним, — сжав меч покрепче, она приготовилась нанести мощнейший удар. — Прибереги своё красноречие на конец боя.

Мощный поток праны золотым светом вырвался из оружия, создавая воздушную волну. Небольшая задержка и девушка, оставив выбоины в асфальте, буквально полетела на Лансера, занося меч над головой. Чего последний и ждал.

Когда большая часть пути до Диармайда была преодолена, тот с легким поворотом резко вскинул выставленную вперед ногу, подкидывая второе копье, зарытое в землю еще в начале боя. Попав в руку владельца, с оружия слетели покрывающие древко повязки, являя свету желтый металл.

Обратный поворот туловища с выставлением короткого копья вперед был молниеносен и подведен прямо под траекторию движения Сейбер. И пусть ей удалось в последний момент извернуться в движении, уводя себя из-под смертельного удара, однако от раны её это не спасло. Наконечник Гэй Буйде прошелся по запястью девушки, подрезая сухожилия и выводя руку из строя.

Впрочем, сама Король Рыцарей тоже не осталась в долгу, проведя лезвием по руке своего противника, однако того спасла легкая, почти символическая, но все же броня. Резкий разрыв дистанции был логичен.

— Неприятно, — тихо прошептала Артурия, пытаясь пошевелить раненой рукой. — Айрисвиль, мне нужно лечение, — уже громче, чтобы её соратница услышала, сказала она.

— Я… Я уже… — однако девушка вместо применения магии лишь замялась. — Я уже применила лечение и оно сработало! — набрав побольше воздуха в легкие и смелости в сердце, все же выкрикнула она. — Рана должна была зажить!

— Ты правильно догадалась, что против Гэй Дирга твоя броня бесполезна, — вновь закинув красное копье на плечо, вмешался в их разговор Диармайд. Легким движением ноги, он подкидывает вновь оказавшееся на земле оружие. — Однако не стоило снимать броню, ведь тогда ты бы смогла заблокировать Гэй Буйде.

— Вот как, проклятое копье, наносящее незаживающие раны. Нужно было понять раньше, — осознав личность своего противника, произнесла девушка. — Красное копье против магии, проклятое желтое копье и эта очаровывающая родинка под глазом. Ты первый рыцарь Фианны, неотразимый Диармайд. Не думала, что встречусь с тобой.

— Такова эта война, — хмыкнул он, указывая на неё. — Однако больше повезло мне. Сойтись в бою с легендарным Королем Рыцарей и даже ранить её… Видимо, кое-что я все-таки могу. Что же, раз мы знаем имена друг друга, то теперь можем сразиться с честью, как и подобает рыцарям. Или… — внезапно Диармайд замолк, резко повернув голову в сторону.

Через секунду между Сейбер и Лансером ударила синяя молния, а с неба с огромной скоростью стала спускаться запряженная быками колесница, выпуская вокруг себя еще больше электрическим разрядов. А сопровождалось это действо диким криком наездников. Вот только, если крик рыжего здоровяка в бронзовых доспехах и меховой накидке с мечом на поясе был предельно веселым, то вот его пассажир — молодой темноволосый парнишка — кричал скорее испуганно.

— Опустите оружие, перед вами Король! — раскинув руки, проорал здоровяк. — Я — Король Завоевателей Искандер, в этой войне представляю класс Райдер! Хе-хе, — и весело хмыкнув, он резко развернулся на сто восемьдесят градусов и указал рукой на один из контейнеров. — Но прежде чем мы продолжим, я бы хотел, чтобы все присутствующие тут слуги показались на свет. Выходи!

Секунда, две, три… Тишина продолжалась, а Искандер, известный как Александр Македонский, все так же стоял с вытянутой рукой. Лишь на исходе десятой размытая фигура мелькнула на крыше контейнера, спрыгивая с того и приземляясь на многострадальный асфальт.

Первое отличие от остальных слуг, что сразу бросалось в глаза — доспехи. Даже у Артурии, пусть и стальные, они не были полными, чего уж говорить об Искадндере или Лансере. Новый же слуга был закован в мощные доспехи с ног до головы, особенно в глаза бросался закрытый шлем, у которого чуть выше уровня глаз в разные стороны отходило две металлические пластины и там же заканчивался острый козырек, нависающий над переносицей.

— Заметил, — то ли спросил, то ли просто сказал он.

— Не хочешь представиться? — все так же весело скалясь, спросил Райдер.

— Берсеркер.

— Хо-о? — уже по-новому посмотрел наездник на должного быть безумным слугу. Впрочем, как и остальные. — А имя?

— … — четвертый слуга немного наклонил голову вперед, будто обдумывая вопрос. — Негорящий.

***

Битва Лансера и Сейбер — занимательное зрелище. По силовым характеристикам Сейбер была явно выше своего противника, но, в то же время, умение было выше у Лансера. Подобный расклад вещей создал паритет между ними, который, однако, долго не продержался.

Лансер сыграл свою партию отлично. Бился одним копьем, выбросив на землю другое, чем заставил девушку-рыцаря подумать, будто у него лишь один Фантазм. Притом во время сближения с ней, он специально наступил на золотое копье, дабы втоптать то в землю, чем полностью убрал внимание Сейбер от него.

Дальнейший бой шел, опять же, по его нотам, однако здесь больше сыграл странный авантюризм Сейбер. И пусть её первая рана ни на что не повлияла благодаря её мастеру, да и позволила ей понять суть красного копья, однако того он и добивался. Несколько шагов назад во время разговора привели его на позицию, когда золотое проклятое копье оказалось под ним. Последующий рывок снявшей броню девушки был роковым — неизлечимое ранение, да еще и не позволяющее использовать руку. Не появись Райдер на поле боя и в этой войне стало бы еще на одного слугу меньше.

Итак, Райдер, Лансер и Сейбер в порядке предоставляемой опасности. Первый, высока вероятность, Александр Македонский и его колесница представляют наибольшую опасность. Летающее средство передвижения, бьющее молниями и запряженное быками с таким наездником — сложно. Еще сложнее из-за того, что мне неизвестна сила его таранного удара и сможет ли молот Ледо сбить его быков. И финальный факт, ставящий точку в описании сложности противника - я не видел его навыков, в отличии от Сейбер и Лансера.

Второй — Лансер, он же Диармайд. Два копья с разными эффектами, невероятное чувство боя и огромная скорость. Два минуса — моя броня не магическая и красное копье её так просто не пробьет, как, в принципе и желтое, а также его странная «честь», из-за которой он уже несколько раз не добил Сейбер.

Ну и последний противник. Король Рыцарей? Из всей информации, которую я получил, подходит только Артурия Пендрагон, владелица Экскалибура. По легендам меч обладает невероятной силой и, судя по тому, что я видел, это он и есть. Сейчас она наименее опасна для меня в силу своей травмы и той же проблемы чести, что и у Диармайда.

Но самое главное замечание, которое я могу сделать — что Лансер, что Сейбер при всех своих качествах не показывали ничего сверхъестественного и опасного до той степени, когда одна ошибка равняется смерти. Их бой и навыки хороши, но лишь наблюдая за их поединком, я успел выстроить несколько тактик по победе каждого, даже применяя копье против Лансера и меч против Сейбер. Но это совсем не значило, что мне позволено расслабиться в битве с ними, ведь помимо глупости подобного, те могли банально не биться в полную силу, предполагая наблюдение.

— Это не похоже на имя, — заметил Райдер, стоя все так же лицом ко мне.

Он считает свою реакцию настолько высокой, чтобы отразить скоростную атаку Лансера или Сейбер? Или просто просчитал, что они не станут нападать со спины? И самое главное — к чему все эти разговоры, представления? Пустая трата времени. С другой стороны, возможно, я просто чего-то не понимаю и в полном представлении есть какой-то смысл?

— Лорд Опустошенных.

— Ха! — громко хохотнул рыжий здоровяк. — Предпочитаешь делать, а не говорить? Хороший подход! — он быстро обернулся, взметнув накидкой. — Сейбер, Лансер, Берсеркер! — на последнем слове Искандер оглянулся на меня. — Наша судьба поставила нас на противоположные стороны, дабы мы сражались за Грааль. Но! У меня есть другое предложение! Как насчет уступить Грааль мне, а после присоединиться к моей армии?! Стать моими союзниками, товарищами, что разделят со мной радость от завоевания всего мира?!

— Откажусь, — тут же сориентировался Диармайд, отрицательно покачав головой. — Лишь один человек получит Грааль из моих рук — мой мастер, — взгляд Лансера стал напоминать острие его же копья, и было он нацелен на Райдера. — И уж точно не ты, Райдер.

— Хн! И ради этого смехотворного представления ты вмешался в наш поединок? — а Сейбер, кажется, истинно негодовала от озвученного. Иначе не могу представить, для чего она прикрыла глаза, совершая несколько вдохов-выдохов. Когда же её веки поднялись, то в наездника уперся такой же острый взгляд, что был сейчас и у Лансера. — Ты уязвил мою честь, Райдер.

— Хм-м, — задумчивый хмык Райдера сопровождался совершенно беспечным ковырянием пальцем в ухе. Это был бы удобный момент для нападения, однако, напав сейчас, я наверняка спровоцирую Сейбер и Лансера на ответные действия. Конечно, эта их честь ставит под вопрос такой исход, но они ведь наверняка поймут, что более удобного момента для нападения на меня у них не будет? Или нет? — А что скажешь ты, Берсеркер?

— Нет.

— Тогда, может, мы обсудим условия… — попытался выдать новое предложение Райдер, однако был перебит.

— Хватит/Хватит! — одновременный вскрик мечницы и копейщика оборвал речь Искандера.

— Хм-м, — тот на это лишь печально вздохнул.

— К тому же, — теперь слово взяла Сейбер. — Я — полноправный король Британии, — все-таки король Артур. — И я ни за что не склоню голову перед другим королем, какие бы великие цели пред ним не стояли.

— О-о, король Британии?! — удивленно-радостно воскликнул Искандер. — Вот уж не думал, что Король Рыцарей — девчонка!

Спровоцировал. Этим высказыванием он получил одного личного врага себе в список. С другой стороны, здесь собрались люди разных временных отрезков и пенять на манеры другого довольно бессмысленное занятие. А сам Райдер, скорее всего, и не хотел ту обидеть, просто сам происходит из древней Греции и манеры у него... воинские.

— Тогда, может, отведаешь клинка этой девчонки, Король Завоевателей?! — яростно воскликнула Артурия, перехватив меч двумя руками. Значит рана не столь серьезная, как я думал, не работает только большой палец. Хотя это все равно неплохо урезает её боеспособность.

— Э-эх, ну вот, плакали мои переговоры, — грустно вздохнув, уронил Райдер, проводя рукой по волосам. — Всё впустую, печально.

— Еще бы, Райдер! — испуганно воскликнул его, как я понял, мастер. — Ты вообще что творишь, а?!

— Так значит, это был ты, — внезапно над складами раздался чей-то надменный голос. Мастер Лансера. — А я-то думал, зачем ты украл мою реликвию? Значит, решил сам участвовать в Войне за Грааль, Вейвер Вельвет? — знакомы. И не лучшим образом, если судить по трясущемуся парнишке, что из всех сил вцепился в плащ-накидку Райдера. — Может мне стоит преподать тебе урок о том, как именно маги убивают друг друга?

Значит маг со стороны. И этот парнишка тоже. Вот только где этот самый мастер Лансера? Голос разносился отовсюду, однако шаги… Всего лишь два шага и доносились они с крыши соседнего здания.

— Хэй, маг! — громко, в своей манере, воскликнул Райдер, положив руку на спину сгорбившегося парня. — Значит, ты должен был стать моим мастером вместо этого парня? Смешно подумать! Только в том случае, если ты имеешь смелость сопровождать меня на поле битвы, ты можешь быть моим мастером! Но точно не трус, даже из тени не показавшийся! — его прямолинейность несколько излишняя. — Ты ведь это слышишь, да?

— О чём ты, Райдер? — первой задала вопрос Сейбер.

— Сейбер, Лансер, ваш бой был замечательным, — уперев руки в бока, произнес Искандер, вызвав тем улыбку Лансера. — Естественно, что, привлеченные им, с округи сбегутся слуги, как мы с Берсеркером. Так выйдите же! Ибо любой, кто скрывается в тенях, достоин лишь презрения Короля Завоевателей! — воздев руки к небу, поорал он особенно громко.

«У Райдера крайне острое чутье» — подумал я, когда во вспышке света на фонарном столбе возник, как я понял, убийца Ассасина. Любые физические проявления я замечаю достаточно неплохо, но вот почуять скрывающегося в астральной форме и никак себя не выдающего слугу не могу. Если говорить именно об ощущении энергетических колебаний. Направленную жажду убийства определить куда легче.

Явивший себя нашим взглядам парень был одет в полные золотые или, скорее, позолоченные доспехи, имел того же цвета волосы, а в его алых глазах, как и на лице, застыло надменное выражение.

А еще от него исходила едва ли не физически ощутимая опасность. Райдер, Сейбер, Лансер — все они были опасны, но опасны предсказуемо и бороться с ними я мог достаточно свободно. С этим же противником… будто я вновь оказался еще в том, самом первом возрождении, напротив Души Пепла. И пусть тогда я ценой огромных усилий смог одолеть его без единой смерти, но это был один из двух самых сложных боев на моей памяти.

— Надо же, — презрительно протянул он, скрестив руки на груди. — Сразу два низших существа осмелились назвать себя королями в моём присутствии, — и этот тоже собирается разговаривать? Подобное быстро надоедает.

— Не вижу в этом проблемы, — задумчиво почесав щеку, произнес Райдер. — Я — Искандер, легендарный Король Завоевателей.

— Вздор, — мотнул головой новоприбывший. — Под этим небом есть лишь один Король — я. Все остальные лишь грязь под моими ногами.

— Коль ты настоящий король, так почему бы тебе не представиться? — Райдер выкинул руку в его сторону, указывая на золотого. — Раз всё так, как ты говоришь, то тебе не пристало скрывать своё имя.

— Задаешь вопросы, отродье? — от духовного давления лампа под золотым потрескалась. — Смеешь указывать мне, Королю? — даже не удар, а просто притоптывание ногой и лампа разлетелась. Что же, кажется, прямолинейность Райдера сильно укоротила возможный разговор. Наконец-то. — Раз ты в моём личном присутствии не можешь понять, кто я, то твоё невежество достойно лишь одного — смерти.

В пространстве за спиной обряженного в золотые доспехи слуги стали раскрываться такие же золотые врата. Несколько мгновений и из врат стали показываться клинки самого различного оружия. А еще через мгновение я призвал в руку Запятнанный кнут и одним точным ударом зацепил тем ногу золотого. Рывок, и владелец врат слетел с фонарного столба и рухнул на землю, оставляя там большую выбоину.

— Кнут и стальные доспехи? — удивленно спросил Райдер. Сейбер и Лансер предпочли промолчать. — Необычно.

— Чер-рнь, — буквально прорычал вставший из выбоины блондин. — Умри!

В этот раз врата и оружие из них появились не в пример быстрее. Среагировать я, однако, успел и принял настоящий водопад сильнейших ударов на призванный большой щит славы. Но даже так, мощь каждого взрыва, что заканчивал удар, была достаточно велика, чтобы я стал съезжать, пропахивая ногами камень под собой и оставляя там борозды.

Не знаю, сколько ударов обрушилось на и вокруг меня, то уходя в рикошет, то просто взрываясь. Не знаю, сколько я так стоял, отъезжая все дальше и дальше от этих взрывов, но в какой-то момент град клинков прекратился, оставив после себя лишь пыльную взвесь.

Дела не очень. Противник Арчер, бьет выстреливающими из врат взрывающимися клинками, дальний бой бесперспективен, как и выжидание в обороне, нужно ускориться, но притом не сильно, учитывать возможные попадания клинков.

Моментальная смена оружия и брони заставила исчезнуть железные доспехи драконоборца и большой щит, призвав вместо них повязки аса на тело и клинки хранителя в руки. И несмотря даже на приемлемую скорость клинков это рискованная затея, очень рискованная. Но лишь так я всегда и побеждал.

То же место, то же время.

— Хм-м, — Райдер был задумчив и хмур. Хотя и некое безумное веселье присутствовало.

Война за Грааль приносила все новые и новые сюрпризы. И если Лансер и Сейбер были в пределах ожидаемого — сильны, быстры, горды, то вот с двумя другими было сложнее. Мастер меча и мастер копья были опасными противниками, естественно, но ожидаемо опасными. Тем более, после раскрытия их настоящих личностей.

С другой стороны Арчер и Берсеркер. И пусть с первым и его способностью, из-за которой он попал в свой класс, еще было более-менее понятно, как и с примерной личностью того, то вот назвавшийся Лордом Опустошенных был предельно непонятен и оттого только более опасен. Но так ведь только лучше?! Ведь бой с подобными противниками — то, что может по-настоящему заставить кипеть кровь в жилах!

Особенно он понимает это сейчас, смотря за тем, как скорее раздетый, нежели одетый, воин зашелся в столь прекрасном, сколь и смертельном танце, мастерски орудуя двумя клинками так, что рядом с ним еще не взорвалось ни единого запущенного Арчером клинка.

— Плеть, огромный щит, закрытые стальные доспехи, эти повязки и парные клинки, — перечислил Райдер, задумчиво почесывая бороду. — Всё или только часть?

— А он умел, — со все той же веселой улыбкой хмыкнул Лансер.

То, однако, было уже привычной маской. В уме же Диармайд прикидывал, смог бы он так же безупречно танцевать в этом круговороте смерти? Пожалуй, да, но вот так, просто с идеальной отточенностью движений, без малейшего признака напряжения на лице или мышцах, как это делает Берсеркер? Вряд ли.

Хотя, конечно, не менее важный вопрос: каковы его шансы против этого самого Негорящего, как он себя назвал. Владей тот одним оружием, и он сказал бы, что относительно неплохие, но когда твой противник переходит с клинков на плеть и обратно, попеременно пользуясь прочнейшим щитом, то для копейщика это может стать проблемой. И ведь даже не факт, что показанное им — это все его оружие.

Артурия же, в пику Искандеру и Диармайду, стояла молча. Хмурая девушка была готова отбить любое нападение или просто шальной клинок, случайно прилетевший в их с Айрисвиль сторону. Без сомнений, она обдумывала возможный бой с каждым из присутствующих слуг, прекрасно осознавая, что с её раной шансов у неё было отнюдь не много, но означало ли это падение её боевого духа или, как бы ни мерзко было даже думать об этом, поражение? Конечно же нет! За всю свою жизнь она ни разу не сдалась, так не будет этого и после смерти.

В это время разгоревшаяся между Арчером и Берсеркером битва лишь набирала обороты, привлекая к себе все внимание стоящих в стороне слуг и не только их. И если первый лишь все больше увеличивал напор своими снарядами, то должный быть безумным слуга показывал все большее и большее мастерство.

Вот, метнув один из своих клинков в метящий прямо ему в грудь меч и сбив тот, он, кажется, совершил глупость, лишив себя оружия. Однако, как оказалось, этим действом он преследовал иную цель, ибо в получившийся свободный от клинков коридор обратным движением Негорящий метнул в Арчера невесть откуда взявшийся метательный кинжал, целя тому в лицо. Золотой слуга успел отклониться от взявшего огромную скорость снаряда, однако не полностью — лезвие задело того, прочертив на скуле алую полоску. Первое ранение, пусть даже такое пустяковое, однако очень знаменательно, ибо до этого момента ни один из них не получил ни единой царапины.

Хотя насчет бесполезности раны вывод был явно поспешным. Дико закричав, Арчер схватился за рану, от которой по венам, делая те фиолетовыми, стала распространяться отрава. И пусть далеко она не прошла, остановившись едва ли в паре миллиметров от краев раны и чуть задев правый глаз, из-за чего тот перестал видеть, но уже это неплохо меняло картину боя.

— Шавка! — бешено даже не закричал, а скорее прорычал Арчер, держась за пораженное место. — Напал на Короля отравленным кинжалом?! Что же, теперь ты умрешь!!!

Круги врат за спиной Арчера и так бывшие в немалом количестве стали увеличиваться еще больше, заполняя едва ли не все видимое пространство. Берсеркер на это лишь наклонил голову к плечу и вновь сменил своё снаряжение.

Доспехи, появившиеся на нем, были просто несуразно большими, явно сделанными под какого-то очень жирного рыцаря. Сапоги, изображающие босые ступни, продолжались широкими, крепкими даже на вид, поножами, которые, в свою очередь, переходили в кирасу в форме отчетливой груди и просто невероятно монументального живота, а стык кирасы и наплечников был закрыт шипованным кольцами. Завершалась эта абстрактная композиция закрытым шлемом в виде человеческого лица.

А вместо клинков у него в руках появился тот самый щит, на который он в начале боя принимал атаку Арчера. Сгруппировавшись и выставив щит пред собой, его фигура показалась всем настолько мощной, что едва ли ту могло хоть что-то поколебать, не то что сдвинуть с места.

— Что?! — атаки не последовало. Вместо этого Арчер дернул головой и устремил яростный взгляд куда-то вдаль. — Хор-рошо. Что же, живи, шавка, — метнув презрительный взгляд в Берсеркера, тот перешел в духовную форму. — До нашей следующей встречи.

И просто ушел. Первый бой между Арчером и Берсеркером был окончен.

***

Это было… опасно. Арчер — едва ли не моя полная противоположность. Сильно подверженный эмоциям, использующий своё оружие не более как вещи и слишком горделивый для каких-либо трюков. И я, с холодной головой, тот, для кого каждое оружие в руке есть сама рука и готовый даже на подлость ради победы. До последней, однако, не дошло, ибо лишь своим пренебрежением тот позволил себя ранить отравленным ножом.

Но если бы битва продолжилась... я бы вызвал Небесный Фантазм. Пришлось максимально укрепиться для концентрации энергии, но стоило бы ему лишь на мгновение перестать поливать меня оружием, и я бы применил свою сильнейшую на данный момент способность. Вот только его мастер окончил бой загодя, видимо, решив не показывать все способности своего слуги. Ну и раз бой не продолжался, то и я раскрывать своих карт в присутствии других слуг не стал.

— Это был великолепный бой, Берсеркер! — излишне радостно высказался Искандер. Он вообще все воспринимает довольно… позитивно. — Неудивительно, что с такими умениями ты стал Героическим Духом. Ты точно не хочешь стать моим союзником в Войне за Грааль? — и вновь эта его навязчивая идея. Хотя не могу сказать, что это от страха перед предстоящим боем, ему и в самом деле просто хочется видеть меня своим союзником, но и от скрещения клинков тот не откажется.

— Нет.

— Жаль, — уперев руки в бока, не смывая широкой улыбки, промолвил он.

Вернулись к начальному положению. Четверо слуг, где каждый сам за себя. Вот только я уже не столь свеж, как в начале боя, и если физически это никак не отразилось, то вот потихоньку берущая своё ярость становится проблемой. Особенно это было видно по моей атаке на Арчера, что было настоящей глупостью, ибо целил он не в меня. И демон бы еще с этим, но вкупе с возможностью использовать лишь холодное оружие и без возможности взять даже лук... Повторюсь, дела не очень.

— Лансер, отступай! — внезапно над полем боя раздался крик мастера Лансера.

— Что, но… — тот хотел было возразить, однако, скосив взгляд на меня и Райдера, лишь тяжело вздохнул, после чего обернулся к Сейбер. — Прошу прощения, Сейбер. Видимо, наш бой придется отложить.

— Понимаю, — Артурия чуть склонила голову. — Буду с нетерпением ждать следующей нашей встречи, — Лансер на это молча кивнул и перешел в астральную форму, уходя с территории складов.

На одного меньше? Отлично. Если еще уйдет Райдер, то Сейбер можно будет легко убить. С другой стороны, Райдер и сам может захотеть того, а может и вовсе сейчас объединиться с Артурией, чтобы убить меня. Сражаться с двумя слугами… неудобно, но вполне возможно. Если никто не вмешается.

— Лорд, — неожиданно обратился ко мне по титулу, Искандер. — Я считаю, что на эту ночь прекрасных битв было достаточно, не находишь?

— Райдер, — удивленно прошептала Сейбер.

— Так что? — скрестив руки на груди, вновь вопросил он.

Думал я недолго. Война только началась и пусть уничтожить вражеского слугу сейчас было бы предпочтительным, но лишний раз рисковать, сражаясь против двух слуг? Бессмысленно. Тем более, что ночь бесполезной назвать нельзя — информация о других слугах достаточная плата. Да и кроме прочего стоит вернуть себе ясность разума. Эта ярость может оказаться слишком губительной.

Отвечать на вопрос Райдера я не стал, сразу перейдя в духовную форму. Прыжок, и я унёсся с территории складов в сторону дома Мато. Ночь скоро уступит дню, оканчивая время битв, и было бы хорошо встретить рассвет на том холме, где расположился дом мастера. Слышал я, что рассвет прекрасен, хотелось бы в этом убедиться самому.

Интерлюдия

Особняк рода Тосака.

— А-аргх! — дикий крик разнесся по подвалу, оборудованному под магическую мастерскую. Не первый и наверняка не последний.

— Кирей! — властный голос владельца дома привлек к себе внимание одетого в черные одежды человека.

В зале находились четверо, трое мужчин и одна фигура, закутанная в темный балахон столь плотно, что нельзя было понять кто он. Первым являлся Тосака Токиоми, глава рода Тосака — среднего роста мужчина в темно-бордовом костюме из-под которого выглядывала белоснежная рубашка с перевязанным черной ленточкой воротником.

Эксперт в магии Пламени и использовании магических практик своей семьи, он, однако, был озадачен вставшей пред ним проблемой, но и кому-то другому поручить решение не имел ни права, ни желания.

— Ассасин, держи его крепче! — названный Киреем тут же понял, что от него нужно. И пусть слуга ответа не дал, однако три фигуры, что появились из мрака и также стали удерживать вырывающегося блондина, были лучше любых слов.

Котомине Кирей, бывший ученик Токиоми, его союзник в этой войне и мастер Ассасина, постановку с убийством которого они вдвоем и провернули. Как уже было сказано, он носил черный костюм, а на груди у него блестел золотой церковный крест на такой же золотой тонкой цепи. На его невыразительном лице застыла такая же напряженность, что и у его мастера, ведь сейчас, возможно, решалась судьба всей будущей войны.

— М-ммн! — очередной полукрик-полустон раздался от удерживаемого.

Закусив до крови губы, удерживаемый сразу четырьмя ликами Столикого Хассана, на кушетке лежал Арчер, он же Гильгамеш, Король Урука. Сейчас на надменном Короле не было золотых доспехов, лишь хлопчатая рубаха и штаны. Его лицо было искажено от боли и ярости, а белок правого глаза отчасти окрасился фиолетовым под цвет отравы, бывшей на ранившем его ноже. Над ним склонился Токиоми, пытающийся магией Самоцветов вылечить своевольного слугу.

И последний присутствующий — Ассасин, имя которого было уже названо. Слуга Котомине Кирея сейчас в количестве четырех ликов — одного женского и трёх мужских, — держал Арчера. Его главная способность называлась Обманчивая Иллюзия и позволяла ему быть в нескольких телах одновременно, не распыляя внимания благодаря размножению личности, чем он сейчас и пользовался.

— Учитель, как он? — стоило Гильгамешу утихнуть, а Токиоми разогнуться, спросил Кирей, с явным интересом наблюдавший за происходящим.

— Ты еще смеешь спрашивать, — слабо возмутился Арчер.

— Уже хорошо, — не обратил внимания на уже ставшую привычной своевольность слуги Токиоми. — Я смог нейтрализовать яд и даже вытянуть часть сюда, — тряхнул он стоящей рядом колбой, наполненной упомянутой отравой.

— Магический яд?

— Как ни странно, нет, — с налетом удивления произнес Токиоми. — Полностью органический яд без капли магии.

— Алхимия — не моя стезя, но разве организм слуги не должен был справиться с таким? — задал еще один вопрос Кирей.

— Должен был, — покачал головой мастер Арчера. — Поначалу я подумал, что просто Арчер оказался слаб к ядам, — выдал он, чем заслужил гневный взгляд Гильгамеша. — Но нет, в этом плане он не слабее любого другого слуги, просто отрава оказалась слишком сильна. Но уникальность её не только в этом.

— И чем же, по-твоему, так уникальна эта мерзость? — почти прошипел Арчер.

— Причина твоих болей была в омертвении тканей, которые, в свою очередь, растворялись этим ядом, после чего получившаяся масса, под его же воздействием, также становилась ядом, однако, как я могу судить, менее концентрированным. Лишь благодаря этому твой глаз в порядке — тело слуги успешно борется с меньшей концентрацией яда, — глава рода Тосака еще раз взглянул на колбу с ядом, после чего бросил задумчивый взгляд в сторону Ассасина. — Возможно, твой слуга, Кирей, сможет сказать больше.

— Ассасин?

И снова ответом на вопрос вместо слов стала тень, принявшая форму человека в черном балахоне и маске-черепе. Подхватив колбу за горлышко, тот поднял её, взглянув на проходящий сквозь неё свет, после чего взболтнул и, откупорив крышку, вдохнул пары.

— В основе трупный яд и какой-то неизвестный компонент, который и делает этот состав столь опасным, — чуть подумав, ответил слуга. — Большего сказать не могу. Если вы позволите…

— Забирай, — Токиоми лениво махнул рукой. — Состав немагический, так что для меня не имеет ценности.

Слуга, чуть поклонившись, исчез в вихре теней. Токиоми же задумчиво погладил свою короткую бородку, после чего присел на стул, переводя взгляд с Гильгамеша на Кирея и обратно.

— Кирей, из-за этого инцидента мы не смогли обсудить увиденное тобой через Ассасина, так что начнем сейчас, — пока мужчина говорил, Арчер успел встать и даже пойти в сторону выхода, однако следующие слова остановили золотого слугу. — Гильгамеш, я бы хотел, чтобы ты дополнил рассказ по мере возможности.

— Хм, — тот, хоть и недовольно хмыкнул, однако остановился и, привалившись боком к стене, принялся слушать.

— С чего мне начать?

— С Берсеркера, — тут же был дан ответ. — Пусть мы не видели Кастера, но сейчас этот слуга наиболее опасен для нас.

— Хорошо, — монах на секунду задумался, после чего начал рассказ. — Прежде всего нам известны его имя и титул — Негорящий, Лорд Опустошенных.

— Никогда не слышал, — перебрав все известные ему легенды и мифы, признал Токиоми. — Хотя это не показатель, все же я изучал более-менее известные истории и мог что-то упустить.

— Я так же никогда не слышал о таком, — подтвердил свою неосведомленность Кирей.

— Мне неизвестен этот смерд, — уронил Гильгамеш, когда взгляды скрестились на нём.

— Его способности состоят в призыве различного оружия и брони, а также отсутствии безумия, свойственного классу, — продолжил Кирей. — Неизвестно, показал ли он все, но из показанного были: кнут, парные мечи, огромный щит, какие-то изношенные повязки, рельефные доспехи со странным шлемом и просто огромные тяжелые доспехи, которые должны быть ему очень велики, — Кирей скрестил руки на груди, все еще пытаясь понять личность вражеского слуги. — Внешность… пепельный блондин, высокий, минимум проявления эмоций, хорошо сложен — меньше Райдера, но сильно превосходит Лансера…

— Внешность сейчас смысла не имеет, — оборвал Токиоми Кирея. — Что насчет его навыков?

— Виртуозное обращение парными клинками, — неожиданно ответил на вопрос Арчер. — Атака в половину возможностей не нанесла ему ни одной раны. Еще этот смерд очень меткий, — скривившись, Гильгамеш провел двумя пальцами по месту недавнего ранения. — Почти что моя противоположность.

— В смысле? — прищурился Токиоми. Не часто его слуга бывает столь красноречив.

— В прямом, — излишне резко вскинулся Арчер. — Это тяжело объяснить. Мимолетное ощущение, возникшее при нашей встрече. Просто прими как факт, в этой войне мы с ним противоположны друг другу настолько, насколько это возможно, — и замолк, хмуро уставившись в потолок.

— Хорошо, я понял, — тяжело вздохнув, Токиоми вновь повернулся к Кирею. — Ты упоминал плеть, каковы его навыки обращения с этим оружием?

— Сложно сказать, он использовал ту лишь раз, чтобы… — внезапно на лице монаха промелькнула неуловимая улыбка. — Опустить кое-кого с небес на грешную землю, — и пусть от улыбки не осталось и следа, но по глазам монаха было понятно, что ирония того момента была ему очень приятна.

— Вот как, — его учитель, однако, не обратил на то внимания. — Хорошо. Что по его мастеру?

— С высокой долей вероятности — род Мато, — ответил Кирей. — Двое магов со стороны призвали Лансера и Райдера — Диармайд и Александр Македонский соответственно, — мастер Кастера, как и он сам, неизвестны, Айнцберны призвали Сейбер.

— Ах да, Король Артур, — со странной интонацией, протянул Токиоми. — Не мужчина, а женщина, вот так неожиданность. Что можешь сказать об этих слугах?

— Лансер большой опасности Гильгамешу не представляет, — хмыкнул Кирей. — Его сила в его копьях. Насчет Сейбер и Райдера сказать сложно — у Короля Артура есть Экскалибур, но также ей была нанесена неприятная незаживающая травма, а Райдер обладает колесницей, позволяющей ему летать с огромной скоростью. При этом что Райдер, что Сейбер наверняка имеют особо мощную способность, которые пока неизвестны.

— Мастера?

— Мастер Райдера безвреден, — пожал плечами монах. — Мастер Сейбер может помочь ей в бою, залечивая раны, но может ли что-то сама — неизвестно.

— Но у Айнцбернов помимо гомункула есть и поддержка в лице Убийцы магов, — дополнил Токиоми.

— Это так, — прикрыв глаза, согласился Кирей, — Насчет мастеров Берсеркера и Кастера ничего нельзя сказать, а вот мастер Лансера — это Кайнет Эль-Меллой Арчибальд.

— А-а, семья Арчибальд, — прищурившись, хмыкнул Токиоми. — Кайнет, награжденный за свои умения в магических искусствах титулом «Эль-Меллой». Опасный противник, пожалуй, один из самых опасных мастеров. Это всё?

— Да.

— Итак, самые опасные мастера — Убийца магов и Кайнет Арчибальд, — стал подводить итог Токиоми. — А самый опасный слуга пока что Берсеркер и, возможно, Райдер. Кирей, необходимо найти Кастера и его мастера, а так же точно узнать, кто является мастером Негорящего и выяснить личность этого слуги.

— Понял.

— Тогда иди.

Кивнув своему бывшему ученику, глава рода Тосака развернулся к столу, дабы разобраться с некоторыми бумагами, однако его взгляд зацепился за небольшую фотографию в рамке, стоящую на столе. Там были изображены он сам, только моложе и намного счастливее, его жена, красивая что тогда, после родов, что сейчас, и два младенца, его дочери — Рин и Сакура.

Сколько времени прошло с тех пор, как он решил отдать Сакуру на воспитание в семью Мато, а его жена, Аой, так и не простила его. Сожалел ли он о своем решении? Без малейшего сомнения. Изменил бы он его? Никогда. Ибо таков был его долг, как мага.

— Рин, — взяв рамку в руки, он осторожно провел большим пальцем по стеклу. — Скоро эта война закончится, и мы снова встретимся, дочь моя. Только подожди.

Глава 5

Рассвет. Он никогда его не видел. Этот самый момент, когда солнце медленно выползает из-за горизонта, окрашивая воду под собой в оранжевый цвет и отражаясь в оконных стеклах. Негорящий находил это зрелище интересным, завлекающим внимание. Нужно лишь подождать еще минут десять.

— Негорящий, — на лавочку рядом со ним сел Кария. — Как прошло?

— В рамках, — только и ответил тот, вглядываясь во все светлеющее зарево.

— А поточнее? — но его мастер и не думал прекратить расспрос.

— Не видел?

— Смотрел, но я не являюсь воином с огромным опытом сражений, — слегка возмутился он.

— Просто интерес, — слуга качнул головой. — Сейбер наименее опасна. Копье Лансера наносит незаживающие раны. Стоит разобраться с ней до убийства Диармайда. После неё идет сам Лансер. Хорошее чувство боя и, стиль основанный на двух копьях, неудобен.

— Но у тебя есть, что ему противопоставить?

— Есть, — спокойно кивнул Берсеркер.

— Хорошо, — Кария убрал локти с колен и откинулся на спинку. — Что по остальным?

— Расправиться с колесницей Райдера, Искандера, тяжело… нет, опасно, — обдумав ситуацию, поправился Негорящий. — Арчер… Нужен Фантазм. В ином случае победа маловероятна.

— Значит, такова цена победы, — со вздохом согласился Кария. — Надо будет поискать что-нибудь касательно личности Арчера. А…

— Подожди, — слуга поднял ладонь, показывая, что говорить сейчас не стоит. — Начинается.

И вот момент настал. Солнце дошло до той грани, когда горизонт уже не мог его скрывать, и теперь медленно переваливалось через эту разделяющую полосу, становясь с каждым мигом всё больше и больше. А Негорящий просто сидел и смотрел за этим чудом, а иначе этот вид он назвать не мог. Смотрел слуга молча, запоминая каждую секунду и все больше чувствуя странное удовлетворение.

— Это всего лишь рассвет, — устало сказал Кария, попеременно морщась. — Что в нем такого?

— Я никогда не видел рассвет, — пространно повторил он.

— Оу, — в усталом голосе скользнуло удивление. — А я думал, что воины древности зачастую встречали рассвет со своими дамами и верными друзьями, кхм, — мастер осекся, когда Негорящий все же повернулся к нему. — Извини.

— Я никогда не видел рассвет, — повторил тот, поворачивая голову обратно. — И у меня никогда не было… дамы и… друзей.

— Ого, — на лице Карии крупными буквами было написано нешуточное удивление.— Вообще никогда?

— За всю жизнь, — еще некоторое время они сидели молча, но вскоре слуга со вздохом встал с лавочки. Солнце полностью взошло. — Кария.

— А? — Кария, кажется, задремал. — Что?

— Почему ты хочешь спасти эту девочку, Сакуру?

— Что? — он, кажется, сильно удивился этому вопросу. Но мотнув головой, тот дал твердый ответ. — Потому что она не заслуживает того, что с ней хочет сделать Зокен.

— В семье Мато это практиковалось множество поколений? Было много иных детей…

— И что с того?! — яростно вскинулся в общем-то, довольно молодой мужчина, наполовину выглядящий как древний старик. — Сакура и Рин для меня, как мои собственные дети, и неужели я должен просто сидеть сложа руки и смотреть на то, как одна из них превращается в… в… — Кария затрясся и протяжно замычал, схватившись за лицо здоровой рукой. Несколько минут он приходил в себя, когда же его состояние нормализовалось, ответил. — Пусть я умру, пусть моё тело сожрут черви, а душу Зокен… НО! Если этим я спасу её, то я умру с радостной улыбкой! — его лицо исказилось в веселом оскале. — А там, глядишь, и колом в горле этого демонова старика встану.

Сейчас, смотря в обезображенное лицо своего мастера, Негорящий на секунду увидел там себя. Давным-давно, еще в самом начале пути. Он тогда тоже умирал со светлой мыслью о том, что рано или поздно путь окончится, Пламя будет вновь зажжено, а он получит свой заслуженный покой.

Но наваждение как мелькнуло, так и ушло, не оставив и следа. Ситуации у них совершенно разнились и там где Негорящий искал покой для себя, из раза в раз терпя боль и глотая кровь, Кария ищет спасение для близкого человека, уничтожая своё тело и разум. И кто из них совершает большую глупость?

— Ладно, — пожав плечами, слуга спокойно зашагал по дороге к подножию холма.

— А… ты куда? — донеслось мне в спину.

— Прогуляюсь.

— Ты, вообще-то, должен охранять своего мастера, — резонно заметил он.

— Ночь — битвы, день — отдых, — ответил Негорящий, не разворачиваясь. — Тебе стоит отдохнуть перед новыми битвами.

— А ты?

— Мой отдых был слишком долог.

Берсеркер долго бродил по утреннему городу. Заходил в различные места, смотрел на достопримечательности. Ему было неизвестно, как идет застройка в других городах, но в Фуюки был квартал, где стоят дома европейского стиля, однако пройдя, буквально, за поворот, можно было увидеть ряды домов стиля чисто японского. Призванный находил это необычным.

В конечном итоге, когда потоки людей успели выйти на улицы города и частично разойтись по рабочим местам, что-то привело его к одному из типовых двухэтажных домов, стоящих здесь сплошными стенами по обе стороны дороги.

Чутье ли, а может случай? Он того не ведал, но приметил один дом из множества таких же издалека и, пусть не понимал причины, всё же подошел. И тогда все его вопросы отпали сами собой, ведь он почувствовал.

Жалкое мгновение и вот он стоит перед незакрытой дверью с иритилльским мечом наперевес. Осторожный толчок и дверь бесшумно отворяется, позволяя не званному гостю просочиться внутрь.

Первым, на что он обратил внимание, был запах. Старой крови, гниющего мяса и опорожненного желудка. Сразу же опознав эти запахи, Негорящий про себя отметил излишне густые тени дальше по коридору и пятна крови на стенах и полу.

Несколько быстрых, летящих шагов и он оказался у в зале, что находился с правой стороны дальше по коридору. Тут лежали два изуродованных и уже сгнивших тела, а на полу была печать призыва слуги.

Кастер или Ассасин? Пока не известно. Почему они? Айнцберны и Тосака не стали бы призывать здесь и таким способом, хотя насчет последнего уверенности у слуги не было. Вейвер Вельвет, мастер Райдера, тоже едва ли пошел бы на такое. Оставался еще мастер Лансера, но учитывая способ, тот не смог бы призвать Диармайда. Да и мастер копейщика является магом, так что были у Берсеркера обоснованные сомнения, что он стал бы это делать так. Остаются выбывший Ассасин и неизвестный Кастер.

— Магия… Кастер, — сконцентрировавшись на ощущениях, сделал он логичный вывод. Вряд ли Ассасин бы оставил после себя такие следы.

Картина происходящего начала складываться. Некто, будущий мастер Кастера, убил женщину с мужчиной и призвал слугу. Но судя по следам, убивал он их здесь и при том не тащил специально, скорее застал уже здесь, и отсюда вопрос: откуда кровь на стене? Значит был еще кто-то?

Взгляд Негорящего зацепился за фотографию на стене. Там были изображены трое — женщина, мужчина и мальчик. Двое здесь, взрослые, мужчина и женщина, а вот мальчика, их сына, нет.

Он развернулся и вышел в коридор. Проводя рукой по все сильнее и сильнее заляпанным засохшей кровью стенам, прошел дальше и уткнулся в абсолютно чистую лестницу на второй этаж. Стены вокруг лестницы были также чисты.

— Здесь, — слуга сделал шаг назад, туда, где концентрация крови была наибольшей. — Забрал тело? Сожрал?

— Киригая, Сатсуки, у вас все хорошо? — голос за дверью заставил слугу резко перейти в духовную форму. Скрип петель и внутрь зашла женщина. — Что тут… — её взгляд наткнулся на кровь и она, зажав рот руками, с криком выбежала на улицу.

Не переходя на материальный план, Негорящий ушел из дома и быстро переместился в центр города. Вновь он стал материальным лишь в каком-то закоулке, откуда спокойно вышел и пошел в сторону стоящей чуть дальше по улице знакомой забегаловки, которая на местный манер называется раменной. Решение перекусить, после чего отправиться с докладом к мастеру было спонтанным, но казалось правильным.

Некоторое время спустя.

— Значит, говоришь, Кастера и его мастера можно найти по убийствам? — задумчиво пробормотал Кария.

— Может быть, — слуга расположился в том же кресле, что и обычно. — Или это была прихоть мастера.

— В последнее время по телевизору передают о странных убийствах, — покачал он головой. — Трупы изуродованы.

— Мастер Кастера?

— А сам слуга убил ребенка?

— Забрал тело.

— В любом случае, охватить весь город не получится, — тяжело вздохнув, сказал мастер. — Едва ли я смогу направлять жуков к местам известных происшествий. Слежка за уже известными мастерами сильно изматывает. Если еще сильнее распылять внимание, то я рискую не дожить до конца этой войны.

— Известные мастера важнее, — решив, что рано или поздно Кастер себя объявит, выдал Негорящий. Что касалось сопутствующих жертв… увы, для него собственная цель превалировала над уже умершими и теми, кто еще умрет. — Если убийства обязательны, его быстро найдут. Особенно Райдер.

— Кхм, с чего такой вывод?

— Фон Кастера и его мастера.

— Я имел в виду, почему именно Райдер?

— Лансер связан мастером, — осторожность этого мага им под сомнение не ставилась. — Также и Сейбер. Мастер Райдера… мальчишка, ведомый слугой. Не наоборот.

— А почему не Арчер? — задумавшись, задал он еще один вопрос.

— … — Негорящий ненадолго замолчал, обдумывая вопрос. — Если Кастер появится перед ним. Иначе — нет.

— Кстати, насчет Арчера! — Кария встал с дивана и умчался вон из комнаты, чтобы через минуту залететь обратно, но с книгой в руках. — Вот, пусть и не сам, но я понял, кем мог быть Арчер.

— «Эпос о Гильгамеше», — и вновь Негорящий замолчал. Правда, в этот раз обдумывая всколыхнувшиеся в его душе чувства. — Иронично.

— Что именно?

— … — не сложно было догадаться, что отвечать на этот вопрос слуга не собирался. — Она тебе нужна?

— Читай, конечно, — Кария полностью лег на диван, вытянув ноги. — Если потребуется, старик сам заберет её.

— Зокен?

— Да, это он мне указал на неё.

Негорящий ничего на это не сказал. Было понятно, что у главы рода Мато есть свои причины делать то, что он делает, а какие они — ему не интересно. Пока он нейтрален, слуге нет смысла задумываться о сражении с ним. Лучше сконцентрироваться на Гильгамеше.

Итак, Гильгамеш, древнейший из героев. На взгляд Берсеркера это и в самом деле было иронично. Известнейший из героев, с вратами, что стреляют клинками, против совершенно неизвестного, чей пространственный карман хранит множество самого разного оружия и не только.

Кария проснулся ближе к вечеру, когда книга была прочитана и отложена. Поднявшись, он, шатаясь, пошел на выход, в дверях бросив, что собирается проверить жуков, оставленных следить за мастерами. Слуга отметил это краем сознания, не прекращая свои попытки призвать из пространственного кармана что-либо кроме холодного оружия, брони и щитов.

Даже лук и тот ему призвать было невозможно, хотя стрелы без проблем появлялись в руке, но без лука они были практически бесполезны. В качестве метательного оружия куда лучше подходили те же ядовитые кинжалы. Бомбы, навозные пироги, ветви и другие многочисленные расходные предметы просто не выходили из кармана.

Зато у него получилось призвать кольцо прямо на палец и это уже было полезно. Раньше, когда он пытался сделать подобный трюк, оно лишь падало на землю, появляясь вплотную к руке, не более. Полезное достижение, которое, однако, не найдет частого использования.

Кольцо Флинна, делающее удары тем сильнее, чем меньше на тебе брони и легче оружие в твоей руке. Кольцо меча Ллойда, усиливающее твои атаки до тех пор, пока ты остаешься невредимым. Кольцо Хавела, облегчающее вес всего снаряжения, что вкупе с первым кольцом дает большее усиление. И кольцо принцессы Солнца, дарующее регенерацию, изначально отсутствующую в его мире, а здесь усиливающее уже существующую. Этот комплект Негорящий не менял уже очень давно и привык к даруемым ими усилениям. С другой стороны, в бою с Арчером ему может потребоваться кольцо стальной защиты, которое, как можно понять, увеличивает защитные свойства тела и снаряжения, и кольцо с волком, повышающее баланс, ибо, как он уже проверил, удерживать щит и прямое положение под градом атак было очень и очень непросто. Возможно, но сложно.

Сколько часов он так просидел, пытаясь вытащить из пространственного кармана хоть что-то свыше положенного? Негорящий и сам потерял счет времени. Но когда Кария вновь пришел в комнату и безвольным кулем упал на диван, ночь подходила к концу. Эта ночь прошла без происшествий. По крайней мере для них.

Глава 6

На крыше многоэтажного отеля, что расположился в центре Фуюки, стоял человек, опираясь спиной о перила у самого края. Легкий ветерок трепал его серебристые из-за света луны волосы и заставлял пиджак делового костюма то и дело раскрываться. Взгляд же его был устремлен вверх, на полную луну, что окропляла ровным светом это место. Место скорого боя.

— Всё-таки это ты, Берсеркер, — выйдя из тени надстройки, спокойно промолвил Дирамайд. Негорящий в ответ вопросительно наклонил голову, переведя взгляд серебристых глаз на Лансера. — Я надеялся на приход Сейбер. Будет печально, если наш с ней бой не получит своего завершения.

— Это война, — перестав подпирать перила, произнес Берсеркер. В едва заметной вспышке костюм на нем сменился уже виденными Лансером железными доспехами драконоборца, а в руках появились… два копья. Одно длинное, с крестовидным наконечником, и другое короткое, с листовым.

— Если ты таким образом хочешь поддаться мне, то лучше брось эту затею сразу, — тяжело обронил ставший враз хмурым Диармайд.

Его противник ничего не сказал. Вместо этого он отвел ногу назад, становясь к Лансеру боком, и направил острие длинного копья в его грудь, короткое же беря обратным хватом и направляя острием в воздух.

— Вижу, ты серьезен. В таком случае… — с тяжелым вздохом, Лансер принял боевую стойку. — Я, Диармайд Уа Дуибхне, принимаю твой вызов!

Они замерли. На секунду, вторую, третью… Но с первым вихрем особо сильного порыва ветра устремились на запредельной для человека скорости друг к другу. Точнее, устремился Лансер, в то время как Берсеркер, привыкший первый ход отдавать противнику, лишь повторил за ним движение.

Первый выпад был за Диармайдом. Воспользовавшись тем, что короткое копьё противника было в неудобном для использования положении, он ударил Гэй Диргом точно в стык закрытых доспехов, в то же время с помощью Гэй Буйде отводя от груди длинное копьё Негорящего.

Казалось бы, идеально совершенный удар, однако в последний момент Берсеркер резко повернулся вокруг своей оси, из-за чего место удара сместилось со стыка на закрывающую живот пластину. Лезвие красного копья лишь бессильно прошлось по железу, оставляя на том неразличимую среди множества других царапину.

Негорящий и не думал прекращать движение и более того, он стал приседать, сгибая руку с коротким копьем, отчего его наконечник, доселе находившийся у плеча, стал подниматься всё выше, грозя по окончанию разворота проткнуть Диармайду живот. И Лансер, не будь дураком, это понял и принял наиболее правильное решение в данной ситуации — разрыв дистанции.

Однако в ничью первый размен ударами не прошел. Сию истину Диармайд осознал, когда почувствовал легкий холод в районе живота, а скосив взгляд, увидел, что от пояса до пупка там красовалась тонкая красная линия. И вроде бы совершенно пустяковая для слуги рана, едва задевшая кожу, однако предательский холод говорил, что относиться к этому спустя рукава не стоит.

— Морозные копья? — Диармайд аккуратно провел по ране острием своего копья, убирая чужеродную магию. — И настоящие доспехи. А ты очень серьезный противник.

И вновь слуги сорвались навстречу друг другу. Один удар, пятый, десятый, никаких разговоров, никаких слов, лишь звук сталкивающегося оружия и быстрых, но тихих шагов. Сколько длился этот бой? Они и сами не знали, ведь каждый выкладывался на полную. Однако при всем их мастерстве, при всех их характеристиках, они не могли превзойти друг друга. Пусть Негорящий превосходил Диармайда в характеристиках, но Лансер был куда лучше в обращении с парными копьями, из-за чего у них сохранялся полнейший паритет.

Почему Берсеркер бился лишь с помощью копий, почему не использовал никаких уловок наподобие отравленного кинжала? Почему не пользуется столь очевидными преимуществами? Лансер не знал ответа на эти вопросы.

В свою очередь ответы были не столь уж и сложными. Всю свою жизнь Негорящий занимался лишь одним делом — сражениями. И по праву считал свои навыки достаточно высокими для противостояния любому противнику. Даже Зелретч во время их боя задавил его превосходящей силой, но никак не мастерством.

В то же время, Избранный мертвец не был гордецом. Ему вообще не была известна гордыня, а потому он спокойно принял тот факт, что в чистом умении Диармайд у него выигрывает. Принял и решил, что имеет смысл сразиться с превосходящим в умении противником на его же поле.

Без сомнения, не самый благоразумный поступок, который, однако, был со всей тщательностью обдуман и, помимо уже заявленной причины, имел еще одну цель — раскрытие возможных козырей Лансера. Также стоит упомянуть, что убивать, представься такой случай, копейщика он не стал бы, ведь это означало возвращение стопроцентной боевой формы Сейбер.

— Благодарю, — разрыв дистанции с целью быстрой передышки и прикидки следующих действий ознаменовался третьим словом Негорящего за всю эту ночь.

— За что? — несколько удивившись спросил Лансер. — Ты…

Что хотел сказать Лансер осталось неизвестным, ибо в следующий миг ужасный грохот поглотил любые звуки. Отель, крыша которого стала для них своеобразной ареной, под аккомпанемент взрывов стал складываться, словно карточный домик, поднимая многометровые клубы пыли в воздух.

Не тратя время на раздумья, слуги тут же перешли в свои астральные формы, тем самым защищая себя от участи оказаться под обломками, однако дальнейшие их действия различались.

Негорящий просто перепрыгнул на соседнее здание, после чего, бросив последний взгляд на уже рухнувшее здание, дабы убедиться в сохранении жизни Диармайда, ушел с места взрыва.

Сам же Лансер и не думал уходить отсюда, ведь где-то в обломках остался его мастер со своей невестой. Живой, как указывала связь мастер-слуга, но невредимый ли? А если и невредимый, то ведь тут где-то еще должен быть тот, кто это всё устроил и, с учётом этого фактора, безопасность мастера находилась под ещё большей угрозой.

Но так или иначе, ночь продолжалась, а бой был закончен.

***

Негорящий вновь пришел к той забегаловке или, как их называют местные, раменной. С момента прошлого посещения здесь ничего не изменилось — всё та же красная ширма, все та же стойка со стульями перед ней, всё тот же низкий старик и полное отсутствие посетителей кроме меня.

— Я так и знал, что вы еще зайдете, — и всё тот же скрипучий голос. — Понравилась моя стряпня?

— Пожалуй, так, — выдохнул слуга. — Мне… — и хотел он было сделать заказ, как резко замолчал.

— О! Раменнная, давай зайдем, Вельвет! — и причина была в обладателе этого мощного голоса.

— Искандер, постой! — ну и из-за этого тоже.

В забегаловку, отодвинув ширму, зашли двое. Рыжий накачанный здоровяк в темно-синих штанах и белой майке, где были изображены все континенты, поперек которых написано что-то вроде «Завоевание мира». Искандер, представитель класса Райдер.

А рядом с ним, практически теряясь в его тени и ауре харизмы, стоял его мастер, Вейвер Вельвет. Сейчас, в отличие от стычки на складах, у Берсеркера получилось разглядеть его лучше. Невысокий темноволосый и зеленоглазый парнишка лет эдак восемнадцати-девятнадцати. Одетый в зеленый свитер, белую рубашку с повязанным на шее галстуком и черные брюки, он, как уже было замечено, совершенно терялся на фоне своего огромного слуги.

— Оу, — удивленный возглас вырвался из Райдера, однако в глазах удивления не было. Он знал, что другой слуга тут.

— Б-б-берс… — а вот парнишка присутствию Негорящего удивился и сильно. Так, что заикаться начал и едва не обозвал того на всю улицу по классу, но Искандер вовремя прикрыл его рот рукой.

— Вот так встреча, Негорящий! — громогласно провозгласил Райдер, радостно оскалившись. Хотя оскал это для других, для него же вполне естественная улыбка. — Надеюсь, ты не против хорошей компании? — спросил он, подсаживаясь справа от меня и не обращая внимания на негодование своего мастера.

— А вот и друзья, — слабо улыбнулся повар.

— Мне, пожалуйста, вот это, — не обратив внимание на вопрос, оставшийся невозмутимым Негорящий указал на первое попавшееся название в табличке, что стояла на стойке.

— Сию минуту, — покивал старичок, после чего обратил взгляд на Искандера и Вельвета, что сел справа от Райдера, тем самым отгородившись от вражеского слуги. — А вы?

— Самую большую порцию мне и моему невысокому другу! — хлопок по спине парня в исполнении рыжего исполина едва не отправил того полетать через стойку, но мастер всё-таки удержался.

— Не решай за меня! — возмутился он. — Пожалуйста, мне вот это блюдо. Маленькую порцию.

— Конечно, — старик развернулся к плитам и начал готовку.

— Вейвер, если ты будешь так мало есть, то так и останешься мелким, — посетовал тому Райдер, чем вызвал просто бурю негодования.

— Не говори так!

— Зачем ты пришел? — тихий голос Негорящего перебил явно хотевшего что-то добавить Вельвета.

— Чтобы поговорить, — не стал отнекиваться Райдер. — Я не искал специально этой встречи, но, увидев тебя, решил не отказывать себе в любопытстве, — Негорящий повернул голову к Искандеру, встречаясь с ним взглядом. Тот воспринял это с легкой улыбкой и, когда от Вейвера разошлась волна не несущей опасности магии, понизив голос, продолжил. — Мне интересно, что тобой движет, Негорящий? Благочестивые Артурия и Диармайд, надменный Арчер, с Кастером мы не знакомы, Ассасина уже нет. Взглянув на них, на то, как они дерутся, что говорят, мне стали понятны их устремления, — он почесал бороду, задумчиво воззрившись в потолок.

— Еще бы, он ведь почти не говорит, — пробубнил себе под нос Вейвер, уткнувшись в поставленную перед ним тарелку. Старик, что примечательно, этого разговора будто и не слышал.

— Дело даже не в этом, — спокойно возразил мастеру Райдер. Сейчас он был на удивление серьезен. — Я уже видел таких людей. Вроде и живы, едят, спят, сражаются, но посмотришь в глаза и поймешь — это уже мертвец. Без мечты, без цели и без чувств. Поставишь перед таким задачу и он пойдет на что угодно ради её выполнения, даже на самую ужасную подлость, но не испытает от этого ничего.

— Ты не прав, — спокойно возразил ему Берсеркер, хотя, кажется, голос немного дрогнул в негодовании. Слова Райдера были… неприятны. — У меня есть цель, которая и является моей мечтой... Эмоции у меня тоже есть.

— И какова она? — с неподдельным интересом поинтересовался он, подвигая к себе тарелку. - Твоя цель?

— Хм, — задумчиво хмыкнул Негорящий, повторяя действие Райдера, и не торопясь с ответом. Взяв палочки и разломив их, он аккуратно подцепил почему-то черную лапшу с парой кусков, кажется, курицы и отправил их в рот. Медленно, наслаждаясь разливающейся во рту палитрой вкусов, слуга пережевал пищу и лишь после этого ответил: — Моя цель — получить то, чего у меня никогда не было.

— Чего не имел при жизни? — задумчиво спросил Вельвет, скорее обращаясь к себе, нежели ко кому-то еще.

— Чего не имел вообще, — поправил его слуга. — Я стремлюсь получить жизнь.

— При жизни не имел жизни? — удивившись, спросил Вейвер. Кажется, его интерес превзошел опаску. — Как…

Его оборвала рука Райдера, которую тот положил своему мастеру на плечо. И хотел бы парень возмутиться, только сложно возмущаться, когда огромный мужик смотрит на тебя хмурым взглядом и медленно качает головой, показывая, что эту тему затрагивать не стоит.

— Райдер, — покончив с едой, Негорящий привлек внимание рыжего гиганта и его мастера. — Ты знаешь о пропажах детей?

Об этом ему ранним утром сказал Кария, когда его слуга вернулся. Серия странных убийств в домах прекратилась, зато началась серия пропаж детей. Несложно догадаться, кто на самом деле за этим стоит. Может быть, это просто совпадение, во что не верил ни Негорящий со своим необычным чутьем, ни Кария, но всё-таки они считали, что Кастеру для чего-то нужны убийства.

— Я слышал об этом, — за слугу ответил мастер. — По вечерам, возвращаясь из школы, пропадают дети. Полиция землю носом рыщет, но пока никаких результатов.

— Их и не будет, — кивнул Негорящий на его осведомленность. — В частном районе недавно был открытый дом. Есть следы призыва.

— Кастер? — тут же понял Райдер.

— Два тела в зале, — он, однако, продолжил. — Мужчина и женщина. Изувеченные. Там же кровавый круг призыва.

— С помощью крови людей? — Вейвер побледнел лицом. — Что за безумец мог пойти на такое?

— Безумец или нет, но слуга безумен, — доев, слуга сложил палочки в тарелку. — У пары был ребенок. Его тела нет, но есть чужая кровь, не взрослых.

— А с чего ты взял, что слуга это делает по своей воле? Может, он просто использует командные заклинания? — предположил хмурый Райдер.

— Типы убийств, — мрачно ответил ещё более бледный мастер, сложивший в уме факты. — Убийца-мастер убивал, уродуя трупы. Дети стали пропадать уже после призыва.

— Именно, — Негорящий отодвинул тарелку, встал с места и молча вышел, оставляя своих собеседников наедине с околдованным мужчиной. В дальнейшем разговоре смысла не было, а проводить время он предпочитает в одиночестве.

Гулял Берсеркер до самого вечера, в итоге остановившись в какой-то беседке на краю леса. Место здесь было безлюдное и он мог просто посидеть, прикрыв глаза и наслаждаясь звуками живого леса. И возможно, сидел бы так до самого утра, однако ощущение отдаленной битвы слуг заставило его выйти из блаженной неги.

Битва, если судить по ощущениям, происходила не особо далеко, километрах в двух от его нынешнего положения. Впрочем, расстояние вторично, куда важнее были темные, очень неприятные, магические искажения. И единственным, кто мог их издавать, был Кастер. С некоторым сожалением Негорящий поднялся со скамьи и двинулся в сторону разгорающегося с новой силой боя.

Лес рядом с поместьем Айнцберн.

Очередные бои в войне за Святой Грааль проходили на территории поместья Айнцбернов, а точнее в северной части леса, что вплотную прилегала к поместью рода Айнцберн, и в самом поместье. Хотя выглядело оно скорее как замок поздней постройки, нежели дом. И если в лесу бой не на жизнь, а на смерть вели слуги, то в замке, постоянно разрушая тот, бились мастера. Впрочем, сейчас важна именно битва между слугами.

Поначалу бой шел между Сейбер и наконец-то объявившим себя Кастером, однако вскоре к ним присоединился и Лансер, чей мастер сейчас загонял Кирицугу в замке. Точнее, присоединился он, как ни странно, к Сейбер, дабы вместе уничтожить Кастера с его персональной армией призывных чудовищ, выглядящих как комки щупалец.

— Ху-ху-ху, еще не устали? — мерзко похохотав, спросил Кастер.

Да и в принципе, сей представитель магического класса слуг был омерзителен весь без остатка. Выпуклые рыбьи глаза без нормального разделения на радужку и зрачок, очень выделяющиеся надбровные дуги, жидкие темные волосы, зачесанные назад и тощие руки, оканчивающиеся костлявыми пальцами с длинными острыми ногтями, которыми он сжимал заветный гримуар, дарующий ему силу. А если приглядеться, то можно заметить, что его левая рука была испещрена странными красными трещинами, уходящими под одежды.

Обряжен Жиль де Ре, он же Синяя Борода, был в странного вида синюю мантию, на которой было пришито два серебряных знака, в одном из которых с трудом можно было бы признать французскую лилию, другой же никак не определялся. Но особенно в его наряде выделялись даже не знаки, а полосатый красно-синий толстый воротник, от которого вниз вдоль мантии отходили своеобразные «лепестки» той же окраски.

Ну и, помимо прочего, он был совершенно безумен, и небеспричинно. Причина его безумия крылась в его истории — Жиль де Ре был одним из ближайших сподвижников Жанны Д`арк, национальной героини Франции, прозванной Орлеанской Девой. Его жизнь, начиная от встречи с Жанной и заканчивая её смертью, была построена вокруг неё. Д`арк для него была той путеводной звездой, тем огнем веры, который поддерживал его личную веру в Бога. Может быть, она была для него даже любовью, но сейчас уже и он сам об этом не скажет с точностью — зараженный безумием разум не располагает к ясным воспоминаниям. Не удивительно, что с её смертью он потерял всякую веру в Бога и даже более того! Он стал делать всё, дабы доказать отсутствие оного.

Кем он был до того, как стал Синей Бородой? Французский барон, рыцарь, красавец, может, и не из первых, но вниманием дам обделен точно не был, особенно при учете его богатств, что на пике его власти превышали таковые даже у герцога Бретани. А кем он стал позже, уже описывалось. Конечно, не сразу он пришел к тому образу мерзкого безумца, но чем дольше он разрабатывал гримуар со своим знакомым монахом — Франсуа Прелати — чем больше ритуалов проходило и чем более жестокие деяния он совершал в попытках доказать отсутствие божества на земле, тем сильнее он изменялся.

И да, как ни странно, но вопреки своему классу он не был при жизни магом. Даже сейчас, едва ли он мог сделать что-то сам, без своего гримуара, который и давал ему силы. Каким же образом он тогда стал Кастером? А это уже совсем отдельная тема для разговора.

— Эти твари кончатся когда-нибудь? — процедил сквозь зубы Диармайд, несколькими движениями разрубая сразу шесть «комков». — Признаться, удивляюсь, что за весь бой мы практически не сократили расстояние с этим магом.

— Все дело в гримуаре, — напряженно ответила Артурия. — Пока он держит Фантазм, думаю, нам так и придется биться с этими полчищами.

— Значит, нужно у книгочея выбить его книжонку из рук? — не переставая следить за безостановочно шевелящимися монстрами, спросил Лансер. — Как нечего делать.

— Вы уже помолились перед смертью? — глумливо усмехнувшись, вопросил безумец. — Что за… — однако в следующий момент вся его бравада слетела, как пыль при сильном ветре.

Все дело было в том, что дальняя от Кастера стена монстров внезапно разлетелась кровавыми ошмётками. А через секунду из кровавой пелены вылетел рыцарь в полной латной броне с фламбергом наперевес. Попытавшиеся преградить тому путь новые твари были моментально разрублены, а сам рыцарь, подбежав к двум слугам, встал рядом с ними.

— Дай угадаю… Берсеркер? — с улыбкой спросил Лансер, смещаясь так, чтобы видеть нового гостя, но и не сильно уменьшать в обзоре на тварей. Бой предыдущей ночью он не забыл, как и тот факт, что он не был закончен. По крайней мере, для него самого.

— Да, — с головы новоявленного слуги исчез шлем, открывая его спокойное лицо всем присутствующим. — Предлагаю временный союз.

— И с чего такая щедрость? — в пику молчаливой Артурии, Диармайд в бою был излишне разговорчив.

— Неудобный противник, — Негорящий кивком головы указал сквозь ставший непроглядным заслон монстров.

— Ну, как я видел, у тебя неплохо получается, — пригнувшись, Лансер разрубил еще одного излишне резвого монстра. — Да и нас с Сейбер двое, — не сказать, что Диармайд был против помощи такого мастера, как Негорящий, но чего ему точно не хотелось бы, так это получить удар в спину.

— Количество велико, — одно широкое движение, и еще три твари, орошая все вокруг своей кровью, упали разделенными на неравные части. — Восстанавливаются быстрее, чем уничтожаю.

— Резонно, — подала голос Сейбер.

— Значит, втроем? — Лансер нервно усмехнулся и крутанул копья, перехватив их обратным хватом.

— Втроем, — спокойно, даже скорее веско, произнес Берсеркер, меняя оружие. — Я расчищу путь от основной массы монстров. Сейбер прикроет меня. Лансер, ты должен будешь ударить точно в его книгу.

Доверял ли Негорящий своим нежданным союзникам? Скорее нет, чем да. Он не привык доверять никому, кроме себя, однако в то же время он осознавал, что ни Артурия, ни Диармайд никогда не опорочат себя ударом в спину. Честный бой после победы над основным противником? Возможно. Ударить в спину сразу после победы? Нет. Такое положение дел, несомненно, казалось странным Берсеркеру, но он не мог не признать, что их принципы вызывают некоторое… уважение. И лишь поэтому он решил не идти на поводу у возможности, которая наверняка откроется в конце битвы.

— Это… косы? — удивленно прошептала Сейбер.

И в самом деле, в руках у Негорящего появились две большие косы. Одна с длинной ручкой, другая с короткой, они были сделаны из мутного серого металла и явно имели магические эффекты, ведь лезвие одной из них, короткой, было покрыто тонким слоем льда, в то время как длинная периодически отсвечивала синим.

— Готовьтесь, — разведя косы в стороны, произнес он. Оружие просто запылало от вложенной в него праны. — Сейчас!

Берсеркер прыгнул вперед, занося короткую косу над головой. И пусть кому-то это движение могло показаться медленным, однако стоило косе чуть коснуться плеча, как он с невероятной скоростью и силой опустил ту, косым ударом разрубая сразу несколько рядов отродий и насквозь промораживая их части. Разворот, и длинная коса, описав дугу, разрубает еще несколько тварей, которые, как ни удивительно, не стали тут же заново восстанавливаться, лишь вяло шевеля отростками. И все это с огромной скоростью продвигаясь вперед.

В один момент между Кастером и тремя слугами образовалась немалой ширины дорога, которую, однако, быстро стали заполнять оставшиеся монстры. Впрочем, Артурия с Диармайдом от Негорящего не отставали, следуя за тем след в след.

Очередной удар с глубоким разворотом уничтожил последний заслон между ними и Кастером, однако сам Берсеркер, в ходе удара вставший на колено, тем самым подставился под удар другого монстра. Миг, и еще одна состоящая из щупалец масса распадалась под ударом меча Сейбер, а в следующий момент через вставшего на колено слугу перемахивает Лансер. Удар красного копья оставил на книге широкий разрез.

Расчет оказался верным. Стоило зачарованному копью разрезать мгновенно восстановившуюся книгу, как все твари просто опали сгустками крови, обильно орошая и так ставшую красной поляну. Единственное, чего не учли ни разворачивающаяся к оставшемуся противнику Сейбер, ни внезапно ощутивший опасность для своего мастера Лансер, ни уже заносящий косы для решающего удара Берсеркер, так это того, что стоит книге восстановиться, как они тут же окажутся откинуты мощнейшим кровавым фонтаном, что неожиданно вырвался из-под земли. Когда же все поднялись, мага на поляне уже не было.

— Ушел, трусливый ублюдок, — сквозь зубы выругалась Артурия. — Лансер?

— Моему мастеру грозит опасность, так что я вынужден вас покинуть, — объяснил своё едва ли не ушибленное состояние Диармайд и тут же скрылся, перейдя в астральную форму.

Негорящий и Артурия остались на поляне одни. И смотря на стоящего напротив слугу, девушка понимала — боя не избежать. Глаза мужчины сверлили девушку, не отрываясь ни на миг.

— Берсеркер… — что хотела сказать Сейбер? Увы, то неизвестно, ведь мужчина её перебил.

— Сейбер, зачем ты сражаешься? — разнесся по поляне тихий голос.

— Что?

Глава 7

— Что? — недоуменно спросила Артурия. Уж чего она не ожидала, так это вопросов от Берсеркера. Он совершенно не производил впечатление воина, предпочитающего разговоры перед боем.

— За что ты сражаешься? С какой целью? — более подробно пояснил Негорящий.

— С той же, что и все слуги — за Грааль, — окончательно придя в себя, ответила она.

— Не все, — мужчина отрицательно качнул головой. — Я — нет.

Грааль — обманка, как говорил ему еще Зелретч. Не пояснял, почему так, лишь твердо сказал: «Хочешь восстать в мире с помощью Грааля? Твоё право. Но не удивляйся потом, когда поймешь, что натворил», — это его слова. Мог ли старец соврать? Конечно мог. Но смысла врать ему не было. Негорящий так и так бы выполнил своё обещание.

— В самом деле? — удивленно воззрилась на него девушка.

— Да.

— Допустим, но к чему это все? — Артурия крепче перехватила меч.

Весь этот разговор её напрягал. Называвшийся Негорящим не производил впечатление болтливого Героя, в отличие от того же Диармайда, он был предельно молчалив в бою. Конечно, у них была всего лишь одна встреча, так что впечатление вполне могло быть ошибочным, однако, даже сейчас, глядя за всеми этими паузами, наблюдая за задумчивым выражением лица, она понимала, что не ошиблась. Было нечто, что подвигло его на этот разговор.

— Не знаю, — Негорящий в очередной раз удивил девушку. — Просто как-то раз Райдер спросил меня об этом. Мне была интересна причина вопроса.

— И ты решил спросить кого-то еще, дабы осознать смысл? — на это мужчина лишь кивнул. — И как, получилось?

— Не знаю, — он как-то неуверенно пожал плечами.

— В таком случае ответь, — чуть опустив Экскалибур, задумчиво проговорила девушка. — За что бьешься ты, раз не за Грааль?

— За шанс не вернуться к началу.

— Не вернуться к началу? Ты говоришь про Трон Героев?

Берсеркер лишь покачал головой. Какой смысл был в этом разговоре? Зачем он вообще начал говорить? Поддался местным веяниям, когда перед боем противники завязывают затяжную беседу? Возможно. В любом случае, этот фарс пора заканчивать.

— Я ухожу, — и в подтверждение своих слов он развернулся к Сейбер спиной и пошел неторопливой походкой в лес.

— Просто… уйдешь? — растерянно донеслось ему в спину, но он не ответил.

Ему не было смысла убивать Артурию здесь и сейчас. Ведь вдруг сложится так, что именно ей доведется убить Гильгамеша, Искандера или Кастера? Почему именно они? Как наиболее опасные. Да, она может пересечься и с ним, но в данный момент плюсы от её жизни перевешивали таковые от её смерти.

Фигура Берсеркера медленно скрывалась среди тумана и деревьев, а девушка все это время не сводила глаз с возможного противника. Причины Диармайда были предельно понятны, однако почему не захотел драться Негорящий, она понять не могла.

И вот, когда слуга практически скрылся из поля зрения, что-то заставило его остановиться. Резко повернув голову куда-то вбок, он с огромной скоростью устремился в другую сторону. Туда, где как раз находились Айрисвиль и Майя. А за ним и Сейбер.

Остановился он лишь когда увидел тела двух девушек. Обе были живы, как он мог судить, но интересовало его не это. Смутное чувство опасности, практически неразличимое, но оттого более настораживающее. Это было не ощущение магии, как с Кастером, это была его личная интуиция и чутье. То самое чутье, развившееся у него с тех времен, когда он умирал по своей глупости, не прислушавшись к банальной логике, бежал вперед, и в итоге его убивали тощие, скрытые темными балахонами фигуры с ножами и кинжалами в руках.

— Айрисвиль! — девушка явно хотела броситься на помощь лежащей в собственной крови подруге, но присутствие отрешенно рассматривающего окрестности Берсеркера останавливало ту.

Негорящему же не было интереса до теперь уже трёх девушек, он пытался уловить, откуда шло это уже исчезнувшее чувство опасности. И, что немаловажно, кто мог быть его источником.

— Сейбер, — он тихо позвал девушку, не знающую, как помочь истекающей кровью Айрисвиль.

— Что?! — она ожгла злым взглядом подошедшего слишком близко мужчину. Нападать он сейчас не собирался, но более дружелюбно воспринимать его она не стала.

— Раны уже зажили, — бросив мимолетный взгляд на порезы в одежде, сказал он. — И... — Негорящий присел на одно колено с уже восстановившейся девушкой, чей настороженный взгляд рубиновых глаз сейчас остановился на его серебряных глазах. — Ассасин… Он был здесь?

— Да, — беловласая девушка, сглотнув, кивнула.

— Ассасин?! — удивленно воскликнула Сейбер.

— Вот как, — Берсеркер же, в пику ей, был спокоен. Встав, он развернулся, собираясь уходить, как его окликнула всё та же Артурия.

— Постой! Как ты узнал? — спросила она, намекая на Ассасина.

— Почувствовал, — не разворачиваясь, ответил он, в следующий момент переходя в астральную форму, оставляя девушек одних. Для него эта ночь закончилась.

<i><b>Утро, дом рода Мато.</b></i>

— Ассасин? — устало спросил Кария. — Неужели он жив?

— Жив, — я кивнул, переворачивая страницу. «Легенды о Короле Артуре», как гласило название. — Если она не соврала.

— Сомневаюсь, что ей был смысл врать, — приложив руку к подбородку, проговорил мастер. — Да и твои, как ты их описываешь, ощущения… не на пустом же месте взялись?

Мне оставалось только отрицательно качнуть головой и отложить в сторону книгу, описывающую Артура Пендрагона. Одну из многих уже прочитанных. Странно, но нигде не упоминалось даже о возможности того, что Артур на самом деле Артурия, везде он мужчина. Не удивительно, если чуть подумать, ведь законным королем мог стать лишь мужчина. Она всю жизнь притворялась? Но каким тогда образом появился Мордред? Могла ли она найти мужчину на стороне? С учетом того, что я видел, она бы на это не пошла, разве что ради королевства, которое ставила превыше всей своей жизни… Слишком сложно.

— Как ты охарактеризуешь Кастера?

— Опасен, безумен, — тут же выдал он определения, которые, по его мнению, описывали призванного мага.

— Ну, любой слуга опасен, — хмыкнул Кария, намекая на более подробное описание.

— Не так, — Негорящий встал и подошел к двум стопкам книг. Одна была сборником легенд об Артуре, другая же описывала Искандера или же, Александра Македонского. В каждой из них было по семь уже прочитанных книг. — Лансер, Сейбер, Райдер, Кастер и Арчер. Вторая и третий равны… примерно. Четвертый и пятый наиболее опасны.

Кастер… примерно то же самое он чувствовал, когда вступил в зал, где ожидал своего часа гигант Йорм — огромная туша в доспехах, способная уничтожить тебя одним ударом гигантского тесака. Вот только кривая фигура мага и огромная гиганта были несопоставимы. Значит, имеет этот маг нечто, что ставит его в одну строчку с Повелителем Пепла.

— А первого ты значит за опасного не считаешь?

— Нет, — слуга кинул взгляд на чуть трясущегося Карию. Очередной приступ. — Среди всех Лансер — меньшая проблема.

— Обнадеживает, — невесело усмехнулся он, наконец-то уняв трясущуюся руку. — Хотя не скажу, что мне неинтересна причина, по которой ты не убил Сейбер.

— Выгода, — тот только и пожал плечами. — Сейбер и Лансер взаимно устранимы. И… жизнь Сейбер забирает на себя часть внимания.

К тому же, у неё был шанс напасть на него со спины, пока тот разбирался со своими ощущениями от присутствия Ассасина, и она им не воспользовалась. Так что и он изменять своему решению не стал. С одной стороны глупо, но с другой? Правильно?

— Тоже верно, — признал он. — Чем собираешься заняться днём?

— Буду читать, — взяв со столика книгу, описывающую легенду Диармайда, Берсеркер сел обратно в кресло. — Это довольно… интересно.

— Берсеркер-книголюб, ну и дела, — Кария с доброй усмешкой покачал головой, после чего, чему-то озадачившись, спросил. — Негорящий, мне кое-что интересно, — отвечать я не стал, ведь и так было понятно, что я слушаю. И Кария, уже привыкший, воспринял это правильно. — Почему ты не используешь Безумное Усиление?

— Боюсь, — это слово вышло из его уст легко и просто, ведь он и в самом деле боялся.

— Чего? — невероятно удивившись, задал он очередной вопрос.

— Потерять себя.

Два главных его страха. Первый — возвращение в мертвый мир, где тот неизбежно вновь опустится сначала в полное отчаяние, а потом и безразличие, в итоге придя к тому состоянию, в котором того застал Зелретч. Тогда, если бы он не пришел, Негорящий чувствовал — он бы исчез. Не тело, а сознание, разум, его бы не осталось. Отсюда и второй страх — потеря себя, к чему неминуемо приведет Безумное Усиление.

— Надо же, даже ты чего-то боишься, — вздохнув, сказал он.

— Страх — норма, — слуга вернул своё внимание книге. — Важно… действовать вопреки.

— А ты можешь?

— Хм, — боль, испытываемая при возрождении была ужасной. Поначалу. Но со временем он перестал обращать на ту внимание. Чувствовал, но она перестала быть хоть сколько-то доставляющей проблем. — Могу.

Вскоре он остался один. Кария ушел по своим делам, а Негорящий продолжил сидеть в кресле, прочитывая книги одну за другой. К сожалению, легенды известных и не очень героев, описанные на страницах, были интересны, но вскоре закончились. А желание узнать очередную трактовку происходящих в те времена событий — нет.

Пришлось ему вставать и идти в библиотеку, расположенную в другом крыле дома. Можно было бы перейти в астральную форму, но ощущения в ней были… не те. Она превосходно подходила в том случае, если требуется быстро добраться до места или же быстро уйти, но в такие моменты куда лучше быть в своём реальном теле.

Библиотека в этом доме была… большая? Нет, совсем нет, особенно если сравнивать с Великим Архивом. Библиотека Мато являла собой небольшое помещение, плотно заставленное стеллажами с книгами. Здесь не было лишних звуков, приглушенный свет ровно лился с люстр под потолком и настенных ламп, а также сюда нечасто захаживали люди.

Сейчас был один из тех моментов, когда посетители все же были. У дальних стеллажей стояла Сакура, та самая девочка с пустыми глазами и чрезмерным присутствием фиолетового в образе.

Девочка с сосредоточенным и одновременно отрешенным видом рассматривала полку перед собой. Бесшумно приблизившись к ней со спины, я всмотрелся в названия на корешках. Информация о Мато?

— Кхм, — привлек слуга к себе внимание моментально развернувшейся девочки.

— Кто вы? — холодный звонкий голосок, казалось, отражался от стен.

— Негорящий, — чуть наклонил голову в приветствии. Стоило привыкать к невербальным знакам, что использовали все люди. Хотя пока у него не очень получается.

— Мато Сакура, — девочка окинула мужчину взглядом своих сиреневых глаз и вернулась к изучению корешков. — Вы слуга дяди Карии, — сказано это было так, будто… Негорящему сложно обозначить. Как будто тот совершенно не интересовал её.

— Да, — он встал с ней вровень. — Поможешь?

— С чем? — все так же, не поворачивая головы, спросила она.

— Ищу книги, — кивком головы он указал на стеллаж. — Легенды… о знаменитых героях.

— Они здесь, — девочка развернулась и указала на следующий за этим стеллаж. — Там собраны все исторические легенды.

— Благодарю, — кивнув, слуга проследовал к указанному стеллажу и, скопировав позу Сакуры, начал осматривать книги.

— Скажите… — девочка, до этого не выказывавшая ни одной эмоции, внезапно запнулась и уперла взгляд в пол.

— Хм?

— Дядя Кария победит?

— Постарается.

— А вы ему поможете? — на детском личике мелькнула озабоченность.

— В пределах моих сил.

— Прошу вас… защитите дядю Карию, — лицо девочки приняло печальное выражение, а в её глазах появилась влага. — Он… из-за меня…

— Выбор, — Негорящий задумчиво хмыкнул. — Его выбор. Правильный выбор. Жизнь конечна и тебе жить… больше.

— Вы не понимаете! — неожиданно звонко воскликнула она. Из её глаз текли слезы, а личико скривилось в печали. — И Дядя Кария… а дедушка Зокен…

Сакура не смогла совладать с нахлынувшими эмоциями и, упав на пол, разрыдалась. Слуга же стоял рядом и не знал, что мне делать. С одной стороны стоило просто уйти, оставив её здесь. Но с другой…

— Хватит, — скрипучий голос Зокена властно разнесся по помещению. — Сакура, иди к себе в комнату.

— Хорошо, дедушка, — утерев глаза, девочка покорно поклонилась и вышла из библиотеки, оставляя нас одних.

— Не стоит лезть в то, чего не понимаешь, — голос старика сочился злостью, а трость выбивала по полу неровный ритм. — Иначе…

Негорящий не знал, что он хотел сказать, да и не стремился узнать. Раньше он не слышал в свою сторону угроз, кроме как от Гильгамеша, но разница между золотым слугой и старым червем была разительна. От Арчера угрозы воспринимались чем-то совершенно обыденным или не воспринимались никак, а вот от Зокена… Услышав подобное от Зокена, в нём взыграла злость.

Мгновенный призыв кинжала Танцовщицы, того самого, что зачарован огнем, и последующий выпад вперед был встречен… ничем. Старик распался на множество мельчайших жуков и собрался обратно уже за три метра.

— Меньше угроз — больше дела, — и пусть слуга постарался скопировать его тон, однако моментально ушедшая под напором воли злость не способствовала этому. Вышло как всегда спокойно и холодно.

— Хе, — старик мерзко ухмыльнулся и, загадочно сверкая белыми радужками, открыл дверь, перед самым выходом бросив. — Может с тобой этот мальчишка и выиграет.

— Возможно.

— А может и проиграет, — и еще раз искривив рот в мерзкой улыбке, он вышел, оставив меня одного.

— Хм, — задумчиво хмыкнул Негорящий на его пассаж и, бросив взгляд на стеллаж, указанный Сакурой, вышел из библиотеки. После не самого приятного посещения библиотеки он почувствовал сильное желание прогуляться.

Глава 8

И вновь он брел по улице средь редких людей, большинство которых в этот час сидят в своих кабинетах, либо отсыпаются дома. Времени было, кажется, часов десять. Не самый людный период, но оно и к лучшему, наверное. Пусть такие прогулки наряду с чтением книг и концентрацией на окружающем мире стали в последнее время тем времяпровождением, которое ему было искренне по душе, но большие количества людей и постоянный фокус внимания все же сильно напрягали. Старые, въевшиеся привычки не вытравить всего лишь несколькими днями в новом мире. И это даже хорошо, ведь меняй он себя с такой скоростью, то вряд ли уже был бы собой.

Первым местом, куда его привели ноги, была та самая беседка на краю леса, в которой он отдыхал накануне перед появлением Кастера. Хорошее место, отлично подходящее для того, чтобы насладиться звуками утренней природы. Весь этот стрекот насекомых, клекот птиц и просто шелест листвы приятным водопадом лился на него, создавая невероятный фон. А так как солнце здесь не просвечивало сквозь окружающие деревья и крышу беседки, то он просто сидел, прикрыв глаза и отдаваясь окружающему меня.

Час, другой, третий… Сколько бы он мог так расслабляться? Ему и самому неведомо. Долго, наверное. Пока не надоест вслушиваться, пока все это не уйдет — это ощущение кипящей и едва различимой жизни вокруг, для которой сидящий не более, чем такая же деталь интерьера, как эта беседка.

Вот только в том и суть, что ему не хочется, чтобы это ощущение уходило, а потому решил, что на ближайшее время хватит умиротворения. Стоит сменить место, окружение и вариантов, как это сделать, было немного.

— Да вы ко мне зачастили, как я посмотрю, — на лице старика мелькнула едва заметная улыбка, когда Негорящий отодвинул красную ширму и зашел внутрь. — Впрочем, не вы одни.

Да, эта раменная с привлекающим внимание занавесом и низким стариком-поваром стала еще одним местом, куда он стал часто заходить. Если можно назвать словом «часто» лишь третий приход сюда.

Но старик, чье имя он так и не узнал, верно сказал. В этот раз он был здесь не один и сидели тут даже не обычные посетители, а Райдер и его мастер. То ли Искандеру понравилась местная пища, то ли он искал встречи со Берсеркером. Возможно, конечно, и его бессменный сопровождающий в виде Вельвета был инициатором, но в этом варианте событий слуга сомневался.

— А, привет! — здоровяк оторвался от тарелки и махнул только пришедшему рукой в приветствии.

— Здравствуйте, — черноволосый парнишка, как и Райдер, сидел перед большой тарелкой, но в отличие от слуги свою порцию ел с кислой миной, явно нехотя.

— Мне то же самое, — присев за стойку, он взглядом указал на тарелки Искандера и Вейвера.

— Сию минуту, — привычно отозвался старик и принялся за готовку.

Уже вскоре тарелка стояла передо ним и он мог спокойно, в тишине, поесть. Искандер с Вейвером, за что им немая благодарность, не болтали ни вовремя еды, ни после, когда и их, и Негорящего тарелки опустели. Они просто сидели в тишине, разбавляемой негромким бряцаньем посуды. Берсеркер – наслаждаясь, Райдер со своим мастером... Да кто знает?

— Как вас зовут? — вспомнив, что хотел узнать имя старика, обратился Негорящий к нему.

— Хм? — старик отвлекся от раскладывания специй, оборачиваясь к слуге. — А, зови меня Теучи.

— Приятно, — чуть наклонив голову, он получил в ответ кивок от старика.

— Не ожидал тебя здесь встретить, — повернувшись к Негорящему, хмыкнул Райдер.

— Аналогично, — тот повторил его движение, краем глаза замечая, как Вейвер подозвал Теучи и, прошептав что-то, подкинул перед стариком какую-то пыль.

— Хех, — он улыбнулся, после чего, почесав бороду, продолжил. — Я, в общем-то, что спросить хотел, раз уж выдалась возможность… Ты уже встречался с Кастером?

— Прошлой ночью, — Негорящий облокотился о стойку. Судя по всему, разговор будет не быстрый.

— И что можешь о нем сказать?

— А я… должен что-то говорить?

— Хах, и то верно! — как-то слишком весело воскликнул он. — В таком случае, давай, наверное, начну я, — невольному слушателю оставалось лишь наклонить голову в знаке внимания. — Прошлой ночью мне довелось побывать в одном месте у реки, — лицо здоровяка стало хмурым. — Там на страже были какие-то непонятные твари с щупальцами, которые нас атаковали, — здоровяк оскалился, но не как обычно веселым оскалом, а злым, жаждущим крови врагов. — Но твари проблемой не были. В конце того сооружения были трупы. Детские.

— Скорее всего, он создает своих тварей с их помощью, — дрожащий голос Вейвера заставил Берсеркера обратить на него внимание. Парень был бледен, ему было нехорошо, но в глазах горела ярость. — Убивает детей, а потом…

— Успокойся, Вейвер, — Райдер похлопал, аккуратно, парня по спине, таким образом выказывая поддержку. — Не стоит. Так вот, самого Кастера мы не нашли, но вместо него там был…

— Ассасин?

— Уже встречался? — покивал здоровяк.

— Не совсем.

"Значит, это он" - промелькнула мысль у Негорящего. Он, конечно, доверял своему чутью, но узнать наверняка куда как лучше, чем полагаться даже на самую лучшую интуицию. Впрочем, сейчас это было не столь важно.

— Это всё?

— Ты ведь понимаешь, что этого безумца надо убить? — серьезно спросил Райдер. — Не могу сказать за Арчера, но Сейбер и Лансер наверняка объединятся ради этой цели и я им помогу.

— Тебе не важен мой ответ, тебе важно, что за этим ответом будет крыться, — быстро осознал суть диалога Негорящий. Это было столь неожиданно, что тот даже не стал обдумывать построение предложения, как делал прежде. — Зачем тебе это?

— Что ты понимаешь под моим титулом? — вопросом на вопрос ответил он.

— Король Завоевателей?

— Именно.

— Ты завоевал множество земель... тем самым получив этот титул в веках, — он непонимающе пожал плечами. Что-то упустил?

— Да-а, в своих суждениях ты самый прямой человек из всех, с кем я был знаком, — с грустной, неестественной для него, улыбкой покачал он головой. — Тяжелая, видимо, у тебя была жизнь?

— Нелегкая.

— Твои навыки обращения с оружием невероятны, ты явно был прославленным воином, — задумчиво проговорил Искандер, пристально рассматривая своего собеседника. — Ты прям, как стрела, тебе чужды как подтексты, так и понимание чужих страданий. Но не потому, что ты черств от природы, а потому как…

— Хватит.

— … ты пережил много больше, — всё-таки закончил он. — Твоя история должна быть не менее величественной, чем моя или кого-либо еще, но её нет. Нигде не упоминается Негорящий или Лорд Опустошенных.

— Завоевание не земель, а людей, — очередное осознание пришло ему напополам со злостью. Но он того не выразил. — Не мечом, а словом.

— Пожалуй, с подтекстами я ошибся, — признал он, беспечно пожимая плечами. Вейвер завороженно наблюдал за этим разговором и благоразумно не вмешивался. — Но с остальным…

— Ты не найдешь ни имени, — Негорящий одним вздохом отринул злость. — Ни подвигов. Имя я давно забыл… а единственным, кто помнит о всем мной свершенном, был, есть... и буду я сам.

— Неизвестный герой, да? — с непонятой мне интонацией хмыкает Райдер и замолкает.

— Ты так и не ответил.

— Ты не плохой человек, — чуть подумав, выдал он. — Почти сломавшийся под непосильным грузом цели, к которой шел всю жизнь. Наверное, для тебя это прозвучит глупо, тем более в наших условиях, но будь у меня такой друг, я был бы рад.

— Рад почти сломленному другу? — в очередной раз его высказывания оказались вне понимания Негорящего.

— Рад другу, чья цель была столь велика, что почти смогла сломать даже такого как ты, — Искандер встал со стула и, отодвинув ширму, пропустил вперед своего мастера. — Этой ночью я собираюсь созвать всех королей для переговоров о том, кто достоин Грааля, в замке мастера Сейбер. Приходи и ты, — и был таков.

"Значит, сегодня ночью пройдут еще одни переговоры?" - обдумав эту мысль, Негорящий пришел к выводу, что те наверняка будут провальными и этому было железобетонное обоснование - Арчер и Сейбер. Хотя кто его знает, как на самом деле будет?

***

Сад, ставший в эту ночь местом встречи слуг, располагался ровно по центру замка рода Айнцберн, под открытым небом. Хотя называть это место садом было бы не совсем верно, ведь всей растительности тут и было что четыре одинаковые посадки кустов с серебристыми листьями, красиво переливающимися в ночном свете.

Слуги, а именно Сейбер и Райдер, расположились друг напротив друга в центре этого места, а их мастера устроились за спинами призванных героев. Искандер, недолго думая, одним ударом кулака вскрыл привезенную с собой бочку вина и зачерпнул жидкость черпаком.

— Ха-а, — парой мощных глотков опустошив емкость, Александр хитро посмотрел на Артурию. — Знаешь, Грааль достанется лишь одному из нас. А всё это, — он махнул рукой, обозначая эфемерное «это», — лишь декорации. Конечно, предполагается, что мы должны сражаться, но… — сделав паузу, рыжий здоровяк зачерпнул очередную порцию и протянул черпак сидящей напротив него девушке. — Если можно договориться, то к чему лишние жертвы?

Девушка молча приняла емкость из рук мужчины и, на секунду задержав взор своих изумрудных глаз на бордовой жидкости, выпила все одним махом, после чего протянула руку обратно, возвращая черпак Райдеру.

— Хм, — весело хмыкнув, он взял тот обратно.

— Значит, хочешь решить, кто из нас лучший? — не меняя серьезного выражения лица, спросила она.

— Именно, — спокойная улыбка переросла в оскал. — Мы с тобой Короли, по крайней мере, зовемся ими. Пусть сие будет не война, но спор. Как мне кажется, мы решим этот вопрос до окончания выпивки.

— Что за вздор? — тихий, но притом отлично слышимый надменный голос разнесся по округе.

В золотом свете стал появляться Арчер. Золотые доспехи, зачесанные назад волосы, необычные прямоугольные серьги в ушах и красная накидка. Он был верен себе и своей небезосновательной гордыне, а потому, в отличие от пришедшего сюда в майке и штанах Райдера, наряд соответствовал Королю.

— Арчер, — Сейбер явственно напряглась. Райдер — это Райдер и ждать от него прямой подлости не стоит, но на что сподобится в своей Гордыне этот слуга она не знала. — Что ты здесь делаешь?

— Да это я его сюда пригласил, — едва ли прореагировав на появление Гильгамеша, сказал Искандер. — Долго ты что-то… — он прикрыл глаза и чему-то улыбнулся. — Впрочем, не ты один.

— Хм? — вздернув бровь, золотой слуга уже собирался в своей обычной манере высказать всё, что думает о Райдере, однако не успел — в пепельно-серой вспышке напротив него появился Берсеркер. — Ты… — его голос был преисполнен угрозы, однако глаза выражали нечто совсем иное, непонятное. И едва ли даже Искандер мог понять этот взгляд. — Посмел явиться сюда, шавка?

— Райдер позвал, — своим извечно спокойным тоном ответил Негорящий, оставшись стоять, подобно Гильгамешу. Хотя, возможно, он просто не хотел пачкать и мять костюм, в коем пришел на эту встречу.

И вот они застыли, четверо слуг, каждый на своей стороне света. Стоящие Арчер и Берсеркер и сидящие Райдер и Сейбер. И пусть они были врагами, но какого-то особого напряжения между ними сейчас не было, ведь они пришли не сражаться, а говорить.

— И здесь ты решил провести встречу Королей? — бросив мимолетный взгляд на окружающее пространство, промолвил Король Героев. — И как ты извинишься за то, что мне пришлось тащиться в это унылое место?

Надо сказать, его слова произвели эффект… на стоящих здесь же Айрисвиль и Вейвера, каждый из которых от тона слуги отошли на несколько шагов назад, а парень и вовсе споткнулся и упал на камень. Остальные же слуги к его словам остались индифферентны.

— Да ладно тебе, — беспечно махнул Искандер, в очередной раз зачерпывая из бочки привезенное вино. — На вот лучше, выпей.

С полным скепсиса лицом Арчер принял из рук Райдера черпак. Прикрыв глаза, он сделал один маленький глоток, после чего его лицо из скептического стало полноценно надменным. Король изволил выражать недовольство.

— Что за пойло? — вернув емкость обратно владельцу, вопросил он. — И с этим в качестве выпивки мы должны о чем-то договариваться?

Райдер вопросительно посмотрел на бочку, перевел взгляд на Гильгамеша и снова на бочку. Немного пораскинув мозгами, он лишь пожал плечами и, вновь восполнив емкость, передал ту Негорящему.

Берсеркер, хоть ранее и не имел дела с алкоголем, выпил предложенное залпом, после чего чуть скривился и выдал задумчивый хмык. Нельзя сказать, что ему не понравилось, но очень уж эта кислая жидкость была похожа на яд.

— Даже это отродье понял, что в выпивке ты не разбираешься, — по-своему истолковал Гильгамеш мимолетную гримасу Берсеркера. Впрочем, нельзя сказать, что совсем неправильно. — Осознай всю тщетность своего бытия, — с глумливой ухмылкой он призвал на белые плиты золотой кувшин, а за ним и четыре кубка. Тоже золотых.

— О-о! — выдохнул Искандер, походу поймав подкинутые кубки и начав разливать вино.

Уже через пару минут, когда кубки были наполнены и розданы всем присутствующим, все слуги опустились на белые плиты. Одним синхронным движением они делают первый глоток и…

— А, хороша! — опустошив свой кубок залпом, выдает Искандер.

— Хм-хм, — положительно покивала Артурия.

— В мою сокровищницу попадает лишь самое лучшее, — как само собой разумеющееся сказал Гильгамеш, попеременно переводя взгляд с кубка то на одного слугу, то на другого, — будь то оружие или алкоголь. Кстати об оружии… — его взгляд остановился на Негорящем, чье лицо сейчас выражало полнейшее умиротворение. — Удовлетвори прихоть Короля, воин, — то ли от доброй выпивки, то ли просто захотев, но обратился Арчер к Берсеркеру без привычного оскорбления. Берсеркер в ответ молча сконцентрировал взгляд на сидящем напротив золотом слуге. — В моей сокровищнице есть прародители всех известных миру орудий, что когда-либо видел этот мир. Однако как бы я ни старался найти, но оружия похожего даже отдаленно на твоё, там нет. Откуда у тебя оно?

— Хм-м, — Райдер на это выдал лишь задумчивый хмык.

—… — Негорящий же наклонил голову к плечу, раздумывая над вопросом. — Ты знаешь? Знаешь, — и пусть ответ был совершенно необычен, но удивил он лишь мастеров и Сейбер, которая с интересом вслушивалась в разговор. — Все известные орудия у тебя. Однако те, что неизвестны, Сокровищнице неподвластны.

— Королю нужно было подтверждение и я его получил, — Гильгамеш беззаботно пожал плечам.

— Кстати, чего вы хотите от Грааля? — привлек к себе внимание Райдер, успев налить себе по второй. — Все же, мы собрались здесь ради того, чтобы решить — кто достоин сего приза, так почему бы начать не с этого?

— Тц, — устало вздохнул Арчер, сетуя на глупость этих фальшивок, что смеют называть себя королями. — Отродье…

— Мне он не нужен, — Берсеркер поставил кубок рядом с собой. Его серебристые глаза смотрели в никуда. — Но я должен сразить вас на пути к нему.

Решение было принято. Шанс мирно отсидеться в стороне был слишком мал, чтобы надеяться на лучший исход, ведь для полноценного воплощения Грааля один должен одолеть всех остальных, а потому только бой. Не сейчас, с наличием тут стольких слуг затея обречена на провал, да и вино, что призвал Гильгамеш, не располагало к скорому решению вопроса.

— Вот как? — удивился Искандер. — Но разве Грааль не сможет даровать тебе то, чего ты хочешь?

— Для этого мне Грааль не нужен, — покачал головой Берсеркер, замолкая. Далее обсуждать эту тему он не собирался.

— Интересно, — покивал здоровяк. Новость о том, что этот странный герой может обрести жизнь не используя Грааль его, в самом деле сильно заинтересовала. — Арчер, а ты что скажешь? Каково твоё желание?

— Дело не в желании, — золотой слуга прикрыл глаза. — Дело в самом Граале. Считай это законом: любая вещь, что может называться Сокровищем, рано или поздно окажется у меня.

— За исключением неизвестных вещей, — прикрыв глаза, сострила Артурия. Своим огромным Эго Арчер вызывал у неё раздражение.

— То есть, если мы захотим получить Грааль, то всего и нужно, что у тебя тот попросить? — оборвал ответную колкость Искандер.

— Верно, — процедил Гильгамеш, решив спустить Сейбер её острый язык. На этот раз. — Вот только я не вижу ни одной причины, почему я должен это сделать.

— Да ты просто жадина, — хмуро буркнул здоровяк.

— Глупец, — со вздохом Арчер опустил голову. — Только мои слуги достойны моей доброты. Однако ты можешь таковым стать.

— Ха-а, пожалуй откажусь, — он с улыбкой помахал рукой. — Да и знаешь… отбирать что-либо — в моём стиле. Все-таки я Александр, Царь-Завоеватель.

— Твоё право — попробовать, — признал Гильгамеш. — Моё — наказать.

Таково было его правило — все Сокровища по праву Короля принадлежат лишь ему. А любой, кто на них покусится — лишь жалкий вор, достойный только смерти. Однако от попыток он никого уговаривать и не собирался. Хотят положить свои жизни? Что же, тем лучше.

— В таком случае нам остается лишь скрестить клинки, — развел руки Райдер, нацепив печальную мину на лицо. — Но, надеюсь, хоть вино мы можем допить?

— Конечно, — золотой слуга протянул бокал в ожидании. — Можно подумать, что я позволю вам переводить моё вино.

Искандер с улыбкой стал разливать по новой. Когда же очередные почести превосходнейшему вину были возданы, Артурия, наконец-то, решила включиться в разговор.

— Райдер, — и убедившись, что слуга обратил на ту внимание, она продолжила. — Ответь: к чему ты стремишься? — немного обдумав, девушка дополнила: — Ты понимаешь, что Грааль не принадлежит тебе и все равно готов его отобрать силой. Ради чего?

Неожиданно, но вместо своего коронного оскала, рыжий детина смешался, а его взгляд забегал то туда, то сюда, в конце концов остановившись на кубке. Тяжело выдохнув, он вновь одним глотком выпил содержимое, после чего с легкой улыбкой, навеянной отличным алкоголем, выдал:

— Перерождение.

— Чего? — то ли не понял, то ли не расслышал Гильгамеш.

— Чего?! — взвился Вейвер и, поднявшись, налетел на слугу, став того тормошить. — Ты же говорил, что желаешь завоевать весь мир?!

— Дурачок, — даже как-то ласково покачал головой Райдер, одновременно с этим отправляя юнца в непродолжительный полет одним щелчок пальца по лбу. — В чем радость просить мир у какой-то там чашки? Завоевание — мечта, которой добиваюсь сам! Но для этого нужно иметь тело.

— И ради этого ты бросаешь мне вызов? — больше с интересом, нежели с надменностью спросил Гильгамеш.

— Слуги есть слуги, наши тела созданы с помощью магии, — глубокомысленно изрек Царь-Завоеватель, задумчиво рассматривая свою руку. — Я же хочу быть принятым этим миром воплоти. И только потом, будучи в своём теле, я брошу вызов Земле и Небесам! Вот это и есть настоящее Завоевание.

— Земле и Небесам? — повторил Негорящий, привлекая к себе внимание. — Будь осторожен. У Небес очень плохое чувство юмора.

В какой-то отрезок времени Зелретч решил разобраться в причине, по которой Негорящий был единственным разумным существом в целом мире, обреченным на вечные страдания. Разбор шел недолго, старцу хватило пары дней в этом мире и еще трёх в том.

Какая-то высшая сущность, уже давным-давно исчезнувшая со страниц мироздания, создала этот мир-ловушку для собственного усиления. Оно населяло его пойманными душами и выкачивало их духовную энергию, постепенно приводя те к безумию, состоянию пустого, после чего душа отпускалась. Процесс повторялся многократно и если сначала брались совершенно слабые души, то потом вырывались из Круга Перерождения все более сильные представители. И пусть их количество уменьшалось, однако благодаря качеству выкачиваемая энергия все равно была неимоверно больше.

В ходе времени процесс был оптимизирован, душам стали предоставляться цель и испытания, ибо так повышалась долгосрочность души, и мир сам стал ловить по одному сильнейшему в зоне возможности образцу. Он, Негорящий, знал лишь о трёх таких — он сам, Избранный Мертвец и Проклятый. Что стало с предыдущими двумя неизвестно, может они вырвались, а может стали полыми, это сейчас не важно. Важно то, что в какой-то момент, еще до его появления, сущность исчезла, однако мир остался бродить по просторам мироздания.

Всё это рассказал ему старик после своих опытов и проверок. И не то чтобы ему это было нужно и хоть сколько-нибудь интересно, но суть он всё-таки уловил, а потому сейчас и сказал об осторожности.

— Он прав, — неожиданно поддержал его Гильгамеш, отпивая вино. — Боги ужасны и поступки их оттого еще ужаснее, — в момент злая гримаса на его лице сменилась снисходительной улыбкой. — Но так тому и быть, Райдер. Когда придет время, я оборву твою жизнь своей рукой.

— Ха-ха-ха, ты только сейчас это осознал? — добро рассмеявшись, спросил Райдер. — Я ведь тоже собираюсь забрать у тебя сокровище, так что готовься.

— Вовсе не так должен себя вести король, — скрывая глухое раздражение, проговорила Артурия.

— Хм? — Искандер улыбнулся так, будто именно этого момента он и ждал. — Ну так изволь поделиться своим желанием.

— Моё желание… — в глазах девушки на мгновение мелькнула застарелая боль, тут же исчезнувшая под напором решимости. — Моё желание — спасти свою страну. Вернуться в прошлое и изменить судьбу Британии.

Глава 9

Спор набирал обороты. Сейбер и Райдер, имеющие совершенно различные взгляды на то, каким должен быть король, не могли прийти к компромиссу, да и не хотели. Для Артурии король был тем, кто должен отдать всё, что у него есть, всю свою жизнь, своему королевству. Александр же имел диаметрально противоположное мнение — не король должен своей стране, а страна королю и никак иначе. Тирания, да, но тирания, приводящая к рассвету великой империи.

Кто из этих двоих был прав? Сложно сказать, может оба, а может и ни один. Всё-таки они жили в совершенно разные времена и менталитет у них был совершенно разным. Девушка воспитывалась в духе средневекового рыцарства, в то время как Александр был взращен, как и любой другой аристократ его эпохи, с поправкой на гениальность.

Надо сказать, что сидящий здесь же Гильгамеш, пускай и в открытую насмехался над Артурией и её видением короля, однако и Искандера не поддерживал. Ведь Царь-завоеватель рассматривал в качестве короля и себя, что было глупостью, ведь Король лишь один.

Зато Негорящий с налетом легкого интереса вслушивался в спор. Ответа на вопрос, который здесь решался, он не знал, ведь никогда не задумывался. Над ним не было правителей и у него не было подчиненных. Всю жизнь один на тропе сражений.

И вот настала кульминация — слова Искандера нашли отклик в душе Артурии. Очень темный отклик. Девушка с ошарашенным, даже потерянным выражением лица стояла и всматривалась в мрачное лицо Райдера, который продолжал говорить, загоняя ту все глубже в себя, возвращая её в тот самый день, битву при Камланне, когда она убила свою… дочь. Она вновь увидела эту гору трупов и сраженную Мордред, чувства, испытываемые во время и после битвы, всколыхнулись болезненным комком, а горло едва не свел спазм.

— Ха-ха-ха, — однако звонкий смех Гильгамеша привел её в себя.

— Над чем смеешься, Арчер? — и пусть голос слегка дрожал, однако она уже пришла в себя.

— Да так, — в его глазах отразилось нечто.

— Твоя история печальна, Сейбер, — тихо произнес Берсеркер. — Но вина в этом… лишь твоя.

— Да как ты… — Артурия хотела громко возмутиться, однако её перебили.

— Так, — глаза Берсеркера на секунду покрылись пеленой воспоминаний, но он тут же их отбросил. - Твои порывы благородны, но ведут в никуда.

— А расскажи-ка ты нам то, как видишь короля, — полный нескрываемого интереса взгляд Искандера прошил совершенно спокойного Негорящего.

— Никак, — и ответ был тут же дан. — Ни королевства, ни подданных у меня не было. Моя жизнь — уничтожение монстров и продолжение порочного круга. Один из многих моих титулов, титул Лорда Опустошенных, был дан мне миром, ведь в землях, в коих я был вынужден в одиночестве бесконечно уничтожать монстров, я в итоге стал сильнейшим. Стал Лордом.

— Лорд не как правящий титул, а как звание сильнейшего, — понятливо покивал Райдер. — Хех, пускай у нас тут пир королей, но с таким воином, как ты, я считаю, на любом банкете будут рады разделить место за столом.

— Тебя обрекли бесконечно уничтожать монстров без возможности увидеть человеческий лик? — теперь на него с интересом смотрел и Арчер, впрочем, не сменяя ни покровительственного тона, ни надменного выражения лица. — И за что же такая кара?

— Ни за что, — Негорящий повел плечами. — Обречен по факту рождения.

Звук воткнувшегося в плиты клинка прервал готовое сорваться с уст золотого слуги высказывание. Движение слуги было настолько быстрым, настолько отточенным, что даже для восприятия других слуг он немного смазался — вот Берсеркер спокойно сидел на плитах, а вот уже стоит спиной к слугам и смотрит куда-то в сторону крыши. Никто не успел заметить момента, когда на нем оказались доспехи, а в руках появился клинок.

— Ассасин, — лаконичный ответ был сопровожден звуком столкнувшейся стали. Метательный кинжал, брошенный убийцей, не пробил прочные доспехи, упав к ногам слуги.

Это стало спусковым крючком. Во всполохах тьмы, то тут, то там, стали появляться ассасины. На крышах, в кустах, просто на умощенных белым камнем дорожках появилось множество фигур, мужских и женских, похожих меж собой белыми костяными масками, черными одеждами и неестественно темной кожей.

— Восемьдесят, — в мгновение ока сосчитал противников Негорящий.

— Твоих рук дело, золотой? — спокойно отпив вина, спросил Райдер. Его мастер был не столь сдержан и с испуганным вскриком, едва не упав по дороге, подбежал к слуге.

— Токиоми совсем честь потерял, — сложно было сказать — утверждает он или спрашивает. Зато, что было прекрасно понятно, так это его тон — слуга был в ярости. — Черви, вы посмели прервать беседу Короля, — впрочем, убивать оскорбивших его он не торопился. Как ни крути, а Ассасин был его союзником, пусть с манерами у этого многоликого были большие проблемы.

— Р-райдер, — проблеял занявший позицию у спины своего слуги Вейвер.

— Ну ты чего? — устало вздохнул Искандер, мысленно сетуя на излишнюю… впечатлительность своего мастера. — Противника надо встречать смело, лицом к лицу, крепко стоя на ногах, — тяжело уронил он, поднимаясь и возвращая на тело доспехи. — Берсеркер, будь добр, доверь это мне.

— Хм? — непонимающе хмыкнул облаченный в латы слуга.

— Он нас созвал на этот пир, — милостиво пояснил Гильгамеш. — Ему и разбираться с убийцами, на него пробравшимися.

— Хм, — теперь звук был более понятливый, однако садиться обратно и, тем более, убирать снаряжение он не стал, лишь кивнул.

— Замечательно.

Поведя плечами, Райдер в один миг стал высвобождать огромнейшее количество энергии. Она мощнейшими завихрениями вырывалась из его тела, заставляя зажмуриться от рези в глазах всех, кроме Берсеркера, на голове которого был шлем. Когда же напор несколько ослаб, Царь-завоеватель сказал:

— Пожалуй, остался лишь один вопрос, что так и не поднимался на нашем пиру.

— Какой? — все еще прикрывая рукой глаза, спросила Сейбер.

— Одинок ли правящий король? — и пусть того никто не видел, но на его лице расцветала улыбка. Ему нужен был ответ лишь Артурии и он уже знал ответ этой погрязшей в своих мнимых идеалах девчонки.

— Ему… придется быть одному, — тяжело выдавила из себя она. Вся эта ситуация очень сильно давила на неё, ведь еще никогда она не чувствовала всё, во что она верила, на что опиралась, столь близко стоящим у края пропасти.

— Ха-хах, ты так ничего и не поняла! — рыжий здоровяк отрицательно покачал головой. Сейчас вся его фигура выражала, казалось, печаль и обвинение, направленное на глупость одной конкретной девушки. Однако следующие его слова были просто наполнены решимостью и верой в свою правоту: — Видимо, пора показать тебе, что из себя представляет настоящий Король!

Расходящимся куполом от фигуры стало распространяться белое свечение, захватывая в себя всех здесь стоящих. Когда же люди и слуги проморгались, они внезапно увидели перед собой бескрайние песочные барханы. И если бы только увидели…

— Это… Зеркало Души? — удивленно прошептала Айрисвиль, чувствуя, как на неё внезапно навалился палящий зной, а лицо стал обдувать сухой ветер. — Невероятно… Он воплотил воображаемые земли в реальность!

— Зеркало Души… — с легким удивлением прошептал Берсеркер.

Зеркало Души — высокоуровневое Волшебство, доступное немногим магам, позволяющее воплощать в реальность выдуманные земли, где не действуют законы природы, но действуют законы создавшего это измерения существа. Очень мощная способность, позволяющая кардинально изменить ход битвы с превосходящим противником. Негорящий хорошо изучил действие этого навыка и отнюдь не только для противостояния.

— Когда-то давно я со своей армией прошел по этим пескам, — начал рассказ Искандер, а где-то на краю слышимости стали мерещиться десятки, сотни и тысячи марширующих воинов. Напряжение, разлившееся в воздухе, едва ли не ножом можно было резать, — и они запечатлели каждого! Каждого из героев, что делили со мной и горе, и радость, — гул марша нарастал и вот уже за одним из барханов угадывается различимое пылевое облако. — В жизни и смерти, я могу воплотить этот мир, потому что он хранится в душе каждого из нас! — раскинув руки в стороны, уже не проговорил, но прокричал Райдер.

И вот, когда напряжение дошло до своего апогея, они показались. Самых разных национальностей, одетые в самые разные одежды, вооруженные самым разным оружием, они, однако, двигались единым организмом вперед. При жизни объединенные Искандером и сейчас призванные им же, они были готовы втоптать в эти пески любого его противника. Великая армия Завоевателя, Александра Македонского.

— Пусть их тела давным-давно обратились в прах, но их души все еще могут слышать мой зов! — выражение лица Завоевателя было истинно зверским, но сейчас это никого не волновало. Сейчас он не был призванным духом, не слугой, что должен прокладывать путь к победе для своего мастера, нет. Сейчас он был никем иным, как Королем, Полководцем и Завоевателем. — И они готовы нарушить даже законы времени и пространства ради возможности сразиться со мной бок о бок еще раз! Моё величайшее Сокровище, мой путь Короля, сильнейший Благородный Фантазм Александра — Ионийские Гетайры!!!

Многоголосый рев огромным молотом огрел неготовых к подобному мастеров и несколько напряг слуг, а точнее слугу — Артурию, ибо сейчас она что-либо стоящее противопоставить этой армаде не могла. Гильгамеш же взирал на происходящее пусть и с интересом, но в то же время каким-то налетом пренебрежения и снисхождения, будто бы вся показанная мощь для него была ничем. А Негорящий… он оставался верен себе и хранил молчание, а в силу того, что его лицо было закрыто глухим шлемом, никто не мог сказать — испытывает ли он какие-либо эмоции.

— Давно не виделись, мой друг, — Райдер ласково потрепал огромного черного коня, подошедшего к нему, после чего обернулся к своей армии и воскликнул: — Король должен жить ярче, чем кто бы то ни было, дабы его народ мог им восхищаться!

— Воистину! Воистину! Воистину! — проскандировали в один голос собравшиеся в армии герои древности.

Стоящих тут мастеров неожиданно посетило иррациональное желание встать в ряды этой армии, под флаг этого Великого полководца, идти за ним, разделяя все нападки судьбы… Сила харизмы Александра впечатляла.

Чего уж говорить, если даже вечно непоколебимая Артурия на жалкое мгновение подверглась этому воздействию. Да что Артурия! Даже Негорящий на краю сознания ощутил то, чего не ощущал никогда ранее до этого! Странное воодушевление, непонятый душевный подъем, испытываемые по мере того, как Искандер говорил. И пусть подобные чувства ему были чужды в силу природы, но… интересны.

Пожалуй, единственным совершенно непричастным оставался лишь Гильгамеш, чья Гордыня была столь велика, что едва ли её могло поколебать и в десятеро раз более сильное воздействие, не говоря о нынешнем.

— Они все слуги, — пораженно прошептал себе под нос Вейвер, что, однако, услышал Негорящий. Услышал и задумался.

С момента входа в этот мир его магическое чутье нещадно сбоило. Слишком огромное скопление энергии было здесь, из-за чего было крайне проблематично определить, кто есть кто. И пусть слуг от мастеров отличить проблем не представлялось, но вот определить в призванной Искандером армии слуг было куда сложнее.

Пожалуй, справиться с армией призванных героев будет тяжело. Или, что более вероятно, невозможно. Будь при нем его магия, не будь ограничен миром, тогда шансы были бы и немалые, но силой лишь одного оружия? Нет, без шансов. Значит, в предполагаемой битве с Искандером придется использовать Фантазм.

— Король — это тот, кому завидуют все находящиеся под его рукой герои! — меж тем продолжал разоряться Райдер, а его слова находили отклик в душе почти каждого. Было ли то навеяно навыком, а может просто это была сила его природной харизмы? Неизвестно. — Именно поэтому он не одинок! Воля Короля — есть Воля всех его последователей!

— Воистину! Воистину! Воистину! — вновь проскандировали древние воины.

— Ну что, Ассасин? — с легким безумием в глазах Искандер обернулся к убийце. — Начнем?

У слуги скрытного класса не было и шанса. На открытой местности среди песков, численностью в восемьдесят убийц против армии привыкших сражаться как плечом к плечу, так и один на один героев иного результата и быть не могло. Вражеского слугу просто многократно втоптали в грязь.

Совершенно глупая смерть, если бы мастер Ассасина действовал сам по себе, однако тот явно работал совместно с мастером Арчера и даже помогал тому. Следовательно, слугой пожертвовали ради разоблачения козыря Райдера. Сложно оценить, насколько это умный или глупый ход, но уж ему, Негорящему, грех было жаловаться — один слуга теперь наверняка выбыл, а второй раскрыл свои карты. Позиция только что внезапно улучшилась. Странно только, что союз мастеров Арчера и Ассасина не попытался вывести мастеров, что присутствовали на банкете, но мало ли, какие у них планы?

Да и помимо переживаний было кое-что еще… Эти самые чувства, что были навеяны Искандером и его словами. Как же странно было ощущать желание идти за кем-то или плечом к плечу, а не самому прокладывать себе путь вперед. Да, сегодняшняя встреча явно не прошла для Негорящего просто так.

И вот они вновь оказались в саду замка Айнцбернов. Кто-то испуганно или напряженно оглядывался, кто-то сохранял спокойствие, но все до единого были озадачены продемонстрированным. Упрекнуть Искандера в глупости не мог никто, но зачем он в таком случае показал свои возможности? Прихоти ради?

— Как печально, — здоровяк тяжело вздохнул и стал подниматься, — все слова уже сказаны, но ни к чему мы так и не пришли, — он развернулся и отошел чуть в сторону, попутно доставая меч. — Думаю, с сегодняшним разговором окончено.

— Стой, Райдер! — вскинулась Артурия в глупой попытке остановить его. — Я еще…

— А ты помалкивай, — тут же грубо оборвал он её, взглянув через плечо. — На этом банкете должно говорить лишь королям. Тебя же я таковым не считаю, даже Берсеркер больше король, нежели ты, — во вспышке молний пред ним появилась колесница, на которую он тут же взошел вместе со своим мастером. — Очнись от своего сна, девочка. Мечта о правлении, что ты поведала… не более чем проклятие.

Стегнув быков поводьями и не слушая возражений девушки, он улетел в небеса. Для него этот разговор был окончен, а что там ему хочет сказать эта девчонка, Искандера не интересовало.

— Бессмысленно слушать его, Сейбер, — в своей надменной манере произнес Гильгамеш, прикрыв глаза. — Страдания и конфликты, приносимые бременем правления — тяжелая ноша для любого, но что важно, так это следование своему пути, — все еще не пришедшая в себя после тяжелого разговора с Райдером девушка опечалено посмотрела на Арчера. — Кто бы мог подумать, что в этом мире я найду себе такое развлечение. Иди вперед, Король Рыцарей, и докажи, что заслуживаешь моей благосклонности, — и издав надменный смешок исчез в мириадах золотых огней.

— Высокие идеалы... немногого стоят, — задумчиво проговорил последний мужчина, оставшийся здесь. И едва ли он мог сказать, с чего его посетило это желание. — Эту данность мне показала жизнь, — продолжил он, под непередаваемо тяжелым взглядом девушки. Она не давила, просто её печаль, её переживания сейчас были столь сильны, что задели даже его. Хотя, может быть, это лишь оттого, что сегодня его эмоциональное состояние было расшатано произошедшими событиями. — Но... во мне говорит сломленный дух. Возможно и так, что твой путь был правильным. Доброй ночи, — кивнув на прощание, он распался серым туманом, оставляя девушек окончательно одних.

Интерлюдия

Особняк рода Тосака.

Ныне Гильгамеш заседал в одной из многочисленных залов резиденции своего мастера. Король Героев вообще предпочитал беспорядочному бегу в поисках совершенно неинтересных стычек умиротворенно посидеть с кубком замечательного вина, на удобной софе, да поразмышлять обо всем и ни о чем одновременно.

Ну, еще хорошим развлечением было склонение Кирея к определенного рода мыслям, но это так, редко и по настроению. Хотя, надо признать, стоило увидеть этого практически не осознающего себя человека, то настроение появлялось само собой. Ведь именно этой неопределенностью священник и был интересен — сейчас он, Гильгамеш, аккуратно создавал из заготовки с именем Кирей, как гончар создает из глины горшки, то, что нужно ему и вскоре работа будет завершена. Жаль, конечно, что не сейчас, но в таком деле спешить не стоит, так что придется еще немного потерпеть присутствие Токиоми.

Впрочем, едва ли мысли Короля сейчас были заняты монахом, что в своих размышлениях мечется, словно курица в курятнике. О нет, сейчас у него была куда как более интересная тема для размышлений, а именно пир и его участники. Мастера как-то прошли мимо внимания, ибо слишком незначительные величины, чтобы отвлекаться на них, но вот слуги, двое из них, если быть точным, вызвали его неподдельный интерес.

Артурия Пендрагон, девчонка с совершенно смехотворными идеалами, которые, однако та пронесла сквозь пелену времени. Такое чистое упрямство, такая вера в свои идеалы, даже стоя на грани краха тех, но продолжая верить… это не может не удивлять.

Сейбер, как ни странно, являлась самым, что ни на есть, Сокровищем. Своевольным, гордым и упрямым, считающим себя королем, сам факт чего уже смешон, а также не осознающим своей принадлежности не просто кому-то, а ему, Гильгамешу, но Сокровищем. А это значило, что рано или поздно она достанется единственному возможному Королю. Хотя нет, не поздно, а уже вскоре, чему он поспособствует. Ведь должен же хороший Король заботиться о возвращении Сокровищ к их владельцу?

Второй же причиной интереса Короля являлся никто иной, как Берсеркер или Негорящий. То звание, определение странному непонятному чувству, данное еще после первой встречи, нашло своё подтверждение. После этого пира чувство своего противопоставления этому… слуге еще сильнее утвердилось.

Король и простой воин. Первый и известнейший из героев, чьи подвиги известны каждому, и совершенно никому не известный герой, чьи деяния помнит лишь он сам. Воплощение угождения любым своим желаниям и тот, кто имеет лишь одно желание, да и то, исполненное лишь после смерти. Да, хоть и не сразу, но он увидел в глазах этого воина ничто иное, как радость освобождения. Вот только, пусть то и не слишком хочется признавать, как они были различны, так они были и схожи.

Совершенно глупая мысль, но неожиданно верная, что появилась не так давно, и пока еще не была отброшена под напором Эго Гильгамеша, словно какой-то магический сорняк прорастал в разум героя, доставляя ему минуты неприятных размышлений. Но сорняк оставался сорняком и вскоре оказался выведен.

— Хм, — герой задумчиво покрутил в руке бокал, после чего пригубил содержимого. — Что за глупости лезут в голову? Ненависть к богам на почве одиночества? Глупец. Черви не ярятся, что они черви, ведь это их судьба. Его судьба была предопределена с рождения, ведь он простой воин.

И утвердившись в этой мысли, Гильгамеш продолжил свои размышления в более приятном русле, а именно в постановке последующего разговора с Киреем. Очередной сеанс придания формы должен будет вскоре состояться.

То же место. Подвал.

Мысли Токиоми Тосака были отнюдь не столь радостными, как у его слуги. Конечно, все пошло практически так, как они и планировали, но могло бы быть и лучше. Неожиданно мощная способность Райдера и, как ни странно, словесное вмешательство Гильгамеша не позволили также подвести к раскрытию карт Берсеркера. Впрочем, шансы на то были так и так невелики.

Итак, первая проблема — Райдер. Боевые качества, скорее всего, достаточно высокие, наверняка неплохой мечник. Небесные Фантазмы — Гордиева Колесница и Ионийские Гетайры. Первое классовая способность, позволяющая быстро перемещаться и наносить мощный урон с элементом молнии, а последнее имеет класс «Антиармия», мощь на уровне EX, при учете высказанной Арчером информации насчет того, что все призванные воины являются героями. О дальности рассуждать бессмысленно, ибо сам Райдер и все вокруг него переносятся в Зеркало Души. Очень проблемная способность.

Конечно, его слуга не отнесся к этому хоть сколько-то серьезно, однако он в принципе склонен к недооценке противников. Противостояние такому слуге может обойтись очень и очень дорого, если Гильгамеш и в самом деле недооценит того.

Вторая проблема — Кастер. Об этом слуге вообще известно немного, кроме того, что средоточие его силы является книга с помощью которой он делает из жертв трудно убиваемых тварей. Также он безумен, призван невесть кем и привлек к себе немалое внимание госструктур.

Впрочем, Кастер практически не интересовал Токиоми. Так, просто чтобы быть в курсе. Тот вполне логично предполагал, что с ним разберется Сейбер, к которой у того какие-то неизвестные претензии, возможно при поддержке Лансера, Берсеркера и Райдера, так что безумца можно было временно откинуть. Куда как больше его интересовал второй по загадочности слуга — Берсеркер, он же Негорящий.

Сколько бы они с Киреем ни искали, даже подключив к этому делу наблюдателя от Церкви, однако ничего так и не нашли. Совершенно никаких зацепок по поводу личности слуги, даже самых мизерных, хотя, казалось бы, информации сам слуга предоставил о себе немало, но ничего даже близко похожего просто не было.

Известен мастер, Мато Кария, известно, что в дом Мато прибывала посылка перед предполагаемым призывом. Даже удалось узнать, что было внутри посылки — какой-то древний шлем. А вот откуда эта посылка прибыла узнать не получилось — на одной из развилок все пути обрывались, следы зачищены просто до блеска и зубовного скрежета ищеек.

Что есть по самому Берсеркеру? Отличное обращение с таким оружием, как: кинжалы, двуручный меч, косы и парные копья, тот бой с Лансером был очень показателен. Также имеет в арсенале плеть, с которой еще неизвестно точно, сколь хорошо обращается — одно, кхм, нисхождение Арчера на землю еще не показатель. Есть минимум четыре комплекта доспехов — какое-то явно непростое тряпье, кое едва ли можно назвать броней, вполне обычные рыцарские доспехи, по виду из более позднего Средневековья, достаточно мощные необычного вида доспехи, чем-то напоминающие дракона, и просто безумно огромные и, наверняка, тяжелые доспехи. Ах да, еще есть щит и стоит упомянуть, что оружие имеет магические эффекты.

В бою не отдает предпочтение чему-то одному, склонен к грязным трюкам в тяжелых ситуациях, так что вряд ли в своей легенде фигурирует как рыцарь. Сложно сказать насчет чутья магического, но чисто воинское развито до невероятных высот, раз тот смог почувствовать угрозу от Ассасина.

Фантазм, предположительно, похож на Сокровищницу Арчера, но если его слуга может хранить в своей что угодно, то Берсеркер только боевое снаряжение, которое и призывает. По крайней мере ничего другого он пока не показывал. Есть ли у него еще какой-то козырь в рукаве? Неизвестно.

— Стоит установить более плотную слежку за домом Мато, — задумчиво пробормотал Токиоми. — Надо сказать Кирею или… — перед глазами главы рода Тосака встала маленькая девочка, так похожая на Рин, но после вхождение в род Мато невероятно изменившаяся. Волевым усилием прогнав нежданно вставший ком в горле, он продолжил: — Нет, определенно это сделает Кирей.

Другая часть города.

В неприметном среди других похожих двухэтажном частном домике было оживленно и шумно. И в общем-то, это было нормальное состояние с тех пор, как к проживающим тут старикам приехал их «внук» вместе со своим «другом». Мастер и его слуга частенько имели различные понимания ситуации, что, в итоге, приводило к громкому выяснению правоты.

— Да ладно тебе занудствовать, — беспечно махнул рукой на закипающего Вейвера Искандер. — Небольшая прогулка, что может пойти не так?

— Что-что, да все! — взвился Вейвер. — Мы сейчас в очень уязвимом положении, ведь ты взял и выдал наш главный козырь!

— Королю не пристало прятаться! — горделиво воскликнул здоровяк, скрестив руки на груди. — Да и чего опасаться, днем-то?

— В целом, конечно, ты прав, но… — неожиданно пошел на попятную парень, однако запнулся.

На самом деле, он не опасался неожиданного нападения или еще чего-то в том роде. Во-первых, как и сказал Райдер, сейчас день и подобное было бы неприемлемо в тех местах, куда его так настойчиво тянет слуга. И во-вторых, он просто верил в Искандера и уж после показанного на том пиру его вера была особенно сильна.

Вся проблема была в сновидениях, которые он в последнее время видит все чаще. Туман, ощущение морского бриза и шум накатывающих волн, а на берегу стоит Искандер, позади которого его верные воины. И все бы ничего, Вейвер слышал, что связь между мастером и слугой может углубляться, но чувства, что приносили эти сны — эта тихая печаль с какой-то долей ностальгии, — были непонятны и он хотел в этом разобраться. А делать это лучше не шатаясь непонятно где и отвлекаясь на восклицания его слуги. Впрочем, последнее так и так придется слушать.

— Ладно уж, пошли, но прежде я бы хотел кое-что спросить, — вяло махнул рукой парень. — Это насчет других слуг.

— Слушаю, — осветив помещение очередным оскалом во все свои зубы, Райдер принялся внимать своему мастеру.

— Только честно, — Вейвер предельно серьезно посмотрел на Искандера. — Какие наши шансы?

— Хм, — на такой вопрос Александр лишь задумчиво прикрыл глаза и стал поглаживать бороду. Пару минут длилось это молчание, после чего здоровяк все-таки заговорил. — Честно-честно, самому бы знать.

— Райдер… — осуждающе начал Вейвер, но был прерван.

— Малец, я и в самом деле не знаю, — развел руками он. — Более-менее понятно только с Лансером и Сейбер. Первый имеет лишь копья, вторая кодекс чести, что не позволит ей просто так использовать особо сильные навыки. Ассасин убит, вроде бы, — уже не так уверено продолжил он. — Арчер… Если то, что он показал — все, то шансы у нас с тобой есть. А вот Берсеркер… этот вообще, кажется, намеренно скрывает свои возможности, лишь при нужде показывая новое оружие. И с его возможностями ситуация как и с Арчером, возможно даже лучше.

— Ну да, с мечом против тысячи не попрешь, — улыбнувшись хмыкнул Вейвер, но оборвал смех, увидев серьезное выражение Райдера.

— Боюсь, как бы мало не стало…

Берсеркер и Кастер — две главные тайны на данный момент. Посмотришь на действия первого и в самом деле подумаешь, что он скрывает свои возможности или же просто не видит смысла задействовать всё, что имеет. Не как Арчер, который идет на поводу у самовлюбленности, а просто из практических соображений.

С Кастером иначе — тот безумен и магия его безумна ни капли не меньше. Создание из детских трупов омерзительных тварей, тут даже и вспоминать не хочется. Что он сотворит в следующий миг? Одни лишь боги то ведают и то не факт, ведь разум безумца понятен лишь ему самому.

— Ладно, — вновь вернув на лицо недовольное выражение, хмыкнул он. — Но мы возвращаемся к моему первому вопросу — на кой ты вообще использовал Фантазм?!

— Да говорю же…!

Увы, но их спору было не суждено продолжиться. Негромко, но достаточно различимо в дверь постучали, заставив мастера и слугу замолчать. Спешно открытая дверь явила взору этих двоих седого улыбающегося крепкого старичка с торчащей бородой.

— Вейвер, Александр, ну вы и шумные поутру, прям не докричишься, — с доброй улыбкой пожурил их он на что оба ответили на диво синхронно — смущенно почесали затылки. — Спускайтесь, там бабка уже завтрак разложила, только внучка да его друга и ждет.

— Спасибо вам огромное за все, — тут же сориентировался здоровяк, поблагодарив старика и вместе с тем выходя за пределы комнаты.

— А что хоть обсуждали? — нежданно-негаданно спросил хозяин дома. — Мастера, слуги… небось игрушки эти новые обсуждали?

— Игрушки? — со слишком явным интересом спросил Райдер.

— Ну, эти…

Что было дальше, Вейверу, увы, услышать не удалось, ибо те спустились на первый этаж, но и уже услышанного было достаточно, чтобы понять — назревает утомляющий поход по магазинам.

Нравилось ли ему обманывать этих старых людей, выдавая себя за их внука? Нет, совсем нет, будь у него нормальная альтернатива, так он и вовсе бы предпочел их не трогать. Вот только альтернативы не было, а потому ежедневно он обновлял заклинание, благодаря которому они верили в то, что он их родной внук.

Да и если признаться самому себе, то оказываемая ими забота была приятна. В жизни девятнадцатилетнего парня было не то, чтобы очень уж много людей, которые так искренне и в то же время просто дарили ему свои светлые чувства просто потому, что он есть, и оттого отношение этих стариков подкупало сильней, в то же время все больше раздувая пламя вины. Вполне возможно, что когда все кончится, он расскажет им правду, а не просто затрет о себе воспоминания, но до того момента еще дожить надо.

— Хей, Вейвер, ты идешь?! — зычный окрик Райдера с первого этажа вывел парня из прострации. — Давай быстрее, тут твои старики столько всего вкусного приготовили! Я ведь тебе уже говорил, что если ты не будешь достаточно есть, то навсегда останешься мелким!

— Александр!

Глава 10

Негорящий.

Дело происходило у реки, что протекала практически по центру города, разделяя тот на две части. Невдалеке виднелся мост, пересекающий эту реку, где сейчас собралось немалое количество народа. Как, впрочем, и на берегу. А все дело было в том, что сейчас вылезало из центра реки.

— Это может быть… проблемно, — против воли в моём голосе проскользнули темные нотки.

Ничего не поделать, омерзительное чудовище просто титанических размеров, довольно сильно напоминающее монстров, что он убивал в своем мире, не способствовало хорошему настроению.

Чудище в самом деле было огромно и омерзительно. Этакая увеличенная версия тех тварей, что Кастер призывал в огромном количестве. Да, таким размерам позавидуют и древняя виверна, и гигант Йорм, и даже Проклятое Великое древо, но демон с размерами. Вот что в самом деле напрягает, так это регенерация. Вспоминая уменьшенных тварей, можно предположить, что различные эффекты будут хоть и замедлять, но не исключать восстановление твари. Тут еще проверить надо, конечно, но и все же…

— Кастер собирается устроить массовую резню, — стоящий рядом Райдер хмуро разглядывал скрытого туманом от взора простых людей гиганта. — И у него определенно есть все шансы это сделать. Как насчет временного союза, Сейбер, Берсеркер? Не считаю целесообразным битвы между нами, пока не разберемся с этой громадиной, — Искандер кивком головы указал на монстра.

— Ты прав, — признала Артурия. — Прежде всего, нужно разобраться с ним.

— Это… логично, — то же самое пришлось признать и мне.

Глупый ход, надо признать. Лучшим выходом было бы вообще не влезать в эту разборку. И соберись они против кого-то другого, я бы и не подумал вступать в битву, однако здесь и сейчас противником выступает огромный монстр, будто пришедший из моего мира. И подобное напоминание несколько… злит. Даже не несколько, а довольно сильно.

Это чувство словно спрут, захватывало рассудок своими щупальцами, с каждой секундой обхватывая все больше и больше. С каждой секундой, с каждым мгновением желание ринуться вперед становилось непреодолимым. И в какой-то момент это ощущение переросло в шепот…

— Убей его… убей их… убей всех… Погрузись в пучину сражений… отдайся своей природе… Стань тем, кем должен, и забери причитающееся тебе по праву… Возвышайся и падай, а в конце отдай плату… плату размером в свою жи…!

— Берсеркер!

Сильный рывок за плечо вырвал меня из объятий безумия, но в то же время заставил на одних рефлексах ударить того, кто подобрался со спины. И пусть Искандер, а именно он решил потормошить меня, был отнюдь не глуп и понимал, что подобным выпадом может нарваться на случайный или не очень удар, но кое-чего он не учел.

Словно в замедленной съемке я смотрел, как тонкое, словно измазанное в крови, лезвие катаны без какого-либо сопротивления прорубает сначала подставленный под удар меч, а потом и доспехи Царя-завоевателя. Остановить набравший невероятную инерцию для своего малого веса клинок я смог лишь когда меч слуги был прорублен уже наполовину, а лезвие катаны едва-едва коснулось ребер.

— В-вот же, — ошеломленно выдохнул Райдер, осознавая, насколько близко от его шеи прошла коса смерти. — В следующий раз не буду прерывать твои размышления.

— Нет… ты… прости, — всё, что мне оставалось, это только попросить прощения, ибо исправить сделанного я уже не мог.

— Да ладно, всего-то царапина, — беспечно махнул рукой он. — Чуть по грудине резанул, скоро заживет.

— Не заживет, — мрачно гляжу на клинок в своей руке.

Два страшнейших оружия в моей коллекции. Или два безумных оружия, так, наверное, будет правильнее. Первый — меч Гаэля, двуручный испещренный трещинами клинок, впитавший в себя всю ярость и безумие сошедшего с ума рыцаря. Единственное оружие из душ, которое Лудлет Курляндский из раза в раз создавал с пороком. Борьба с этим оружием — это борьба с безумной душой рыцаря-раба. Каждый удар, каждый блок ты вынужден биться не только с врагом напротив тебя, но и с врагом внутри меча.

Зачем вообще нужно такое оружие? Несмотря на минус, плюс тоже велик. С этим клинком ты в полной мере постигаешь безумный танец Гаэля, с помощью которого он сражался, и это дает немалое преимущество над противниками.

И второе оружие, что я сейчас держу в руке, — клинок Хаоса. Если меч Гаэля — сражение с чужой душой, то эта катана, чье лезвие словно искупали в крови, — сражение с самим собой, со своими пороками и темными сторонами. Заведомо проигранное сражение, ведь какие темные стороны у кого-то вроде меня? Я сам по себе темная сторона.

Но не только этим плох этот клинок. Главная его проблема в том, что помимо нанесения урона противнику, он также наносит урон владельцу. Каждая рана на теле врага — рана на твоем теле. К счастью, не проклятая.

С тех пор, как я в первый раз по его вине предался безумной бойне, я его больше в ясном рассудке не доставал. Это страшное оружие, наносящее постоянно кровоточащие раны и способное рассечь едва ли не любую броню моего мира. Судя по всему, темные эмоции резко усилили проклятие Берсеркера, а клинок был призван на инстинктах, из-за чего я едва ли вновь не сорвался.

А еще рана Искандера. С одной стороны замечательно, ведь противник сам подставился и теперь ослаблен, но с другой… Что с другой я понять не могу, но чувства от совершенного довольно неприятны.

— Эффект, как от оружия Лансера?

— Хуже, — я повёл плечами, ощущая тонкий порез по всей ширине спины. Кровь за кровь, да.

— Вот как, — Райдер приложил руку к месту ранения. — Похоже, наша с тобой битва, Берсеркер, пройдет куда раньше, чем я рассчитывал. Но даже так, сейчас все равно надо разобраться с основной проблемой.

— Вся мощь Кастера в его книге — Фантазме, — произнес переходящий из духовной формы в реальную Лансер. Как всегда вооруженный алым и золотым копьями, в легкой броне, кою лишь с натяжкой так можно назвать, и распространяющий вокруг себя соблазняющую женщин ауру. — Если мы сможем выудить его из этого монстра, тогда один точный удар моего Гэй Дирга решит проблему.

— Значит все, что нам осталось, так это вытащить его оттуда, — хмыкнул Райдер, рассматривая эту громадину.

— Лансер, сможешь метнуть своё копье в Кастера с берега? — подала голос Сейбер.

— Если он покажется наружу, то да, — кивнул он.

— В таком случае я, Райдер и Берсеркер будем на переднем крае, — продолжила девушка. — Вы не против?

— Моя колесница не нуждается в дорогах, — Искандер почесал бороду, рассматривая ночное небо. — Но как вы собираетесь добираться до него?

— Меня благословила Владычица Озера, Райдер, — на лице Сейбер появилась самую малость озорная улыбка. — Так что глубина для меня не помеха.

— Необычно, — удивленно проговорил здоровяк. — Ты точно не хочешь встать под моё знамя? — улыбка слетела с лица Сейбер, уступив место мрачной злости, что Искандер, однако, проигнорировал. — А ты как, Негорящий?

— Подбросишь? — кивком указываю на его колесницу, не раздумывая над тем, что именно он имел в виду.

— Хах, Вейвер, посторонись немного!

— О-ох, — парнишка болезненно простонал, видимо, предчувствуя очередной заезд по небу на немалой скорости.

И только я взобрался на колесницу, как мы сразу же взлетели. Полет по ночному небу на колеснице дарил просто невероятные ощущения, от которых пришлось отстраниться, дабы сосредоточиться на цели.

Даже с высоты полета птицы монстр внушал. Огромное тело, покрытое фиолетовой кожей, испускающей того же цвета миазмы. То и дело появляющиеся из-под воды щупальца, до того толстые, что едва ли их можно охватить вдесятером, да еще и покрытые мельчайшими наростами. Голова, как апогей этого омерзительного зрелища, словно огромный раскрытый бутон, чьи лепестки состоят из плоти, а сердцевина — огромная пасть.

А еще с колесницы Райдера, стоило нам взлететь достаточно высоко, стало видно еще двоих зрителей, что зависли в воздухе на странном аппарате, окрашенном в золотой и зеленый и похожем на самолеты. Гильгамеш и Токиоми Тосака находились на борту этого странного корабля, взирая на происходящее с недосягаемой для монстра высоты. И судя по всему, ожидать от них помощи смысла не имело.

— А золотой-то, похоже, нашел себе интересное зрелище, — с мрачной насмешкой выдал Райдер. Колесница заложила очередной вираж. — Готов?

— Всегда, — в руках уже покоился фламберг, ожидая своего часа, и тот наконец настал.

Резкое пикирование закончилось разрезанием щупальца монстра лезвиями, что были встроены по бокам колесницы, и я тоже внес свою лепту, оставив длинную, обильно исходящую кровью рану. Которая тут же покрылась красными пузырями и принялась сходиться обратно.

Еще один заход показал, что вызывающий обильное кровотечение фламберг против чудовища бесполезен. В принципе, тут и колесница Искандера, помимо физического урона, наносящая поражение электричеством, не помогала. Мощь Благородного Фантазма безумного мага была слишком велика.

Артурия, действующая снизу, так же не могла добиться хоть каких-то необратимых результатов. Так мало того, еще и миазмы имели явно ослабляющее воздействие, отчего уклоняться от наседающих отростков становилось все труднее.

— А это что еще такое? — Искандер обратил внимание на пока еще далекие, но стремительно приближающиеся точки в небе.

— Самолеты, — подал голос дрожащий от переизбытка чувств Вейвер. — Силы Самообороны Японии среагировали на монстра.

— Они помогут? — стегая быков, прокричал Райдер.

— Обычное вооружение не справится, — задумавшись, ответил мастер. — А то, что справится… В городе его использовать не станут.

— Самолеты хрупкие, — сказал я, меняя фламберг на меч Скверны и зажигая вокруг лезвия оскверненное пламя. Чего уж прятать то, что может неплохо помочь в битве, если всем и так понятно, что у меня куда больше оружия, чем я показываю. — А у монстра хорошая реакция и огромные размеры.

— Демон, а ведь и верно! — воскликнул осознавший проблему парень. — Один удар, и им конец!

Еще один росчерк полыхающего скверной клинка, еще одна рана на теле монстра, которая… не стала тут же заживать. Щупальце стало быстро уходить под воду в попытке затушить огонь, но тщетно — это пламя водой не сбить.

— Кажется, мы нашли то, чем его можно пронять, — хмыкнул Искандер, видевший происходящее. — Сколько продержится пламя?

Сам Царь-завоеватель, несмотря на непрекращающееся кровотечение, а крови уже натекло порядочно, выглядел довольно бодро. Конечно, правой рукой он орудовал аккуратно, да и тело слуги не сравнить с обычным человеческим, отчего кровь шла очень неохотно, но и все же подобная рана должна была его ослабить. Хотя, возможно, дело в том, что рана и в самом деле пустяковая, а поступающая по связи между мастером и слугой энергия нивелирует эту травму.

— Пока регенерация не пересилит его.

— Значит недолго.

И в самом деле, вскоре отросток вылез из-под воды и, пусть на нем все еще была рана, да огонь еще горел, но уже не так яростно, как сразу после удара. До чего же проблемный противник, будь я один, было бы очень тяжело с ним сладить.

Самолеты добирались недолго. Мы успели совершить еще несколько налетов на монстра, но все практически безрезультатно — он постоянно восстанавливался. Да и с прилетом истребителей многое не изменилось и более того, как бы не стало хуже.

Один из двойки истребителей влетел в густой, фиолетовый от миазм туман и попался прямо в щупальца Кастера, который тут же запихнул его в рот, да и второй за первым недолго задержался. То ли повредившись рассудком от вида появившихся по всему телу твари глаз или еще по какой причине, но он задействовал все вооружение, которым располагал и врезался в монстра. Глупая смерть.

Внезапно раздался выстрел и монстр замер. Причину подобного пояснил второй выстрел, после которого откуда-то с берега нас достигла энергетическая волна развеивающейся магии. Это значило только одно…

— Мастер Кастера мертв, — подметил Искандер то же, что и я. — Будем надеяться, теперь пойдет легче. Йиха!!!

Глава 11

— Даже тот факт, что его мастера нет в живых, Кастера не смущает, — хмуро смотря на образину, медленно, но верно шагающую к берегу, промолвил Райдер.

Выглядел тот, несмотря на непрестанно кровоточащую рану и длительный полет, совмещенный с наскоками на монстра, достаточно хорошо. Если не считать алой струйки, спускающейся по правой ноге, то и вовсе отлично.

— Скажи что-то новое, — процедил Диармайд, которого крайне нервировал тот момент, что он до сих пор был, по сути, бесполезен, пусть и совершенно свеж, в отличие от большинства. — И где Берсеркер?

— Не знаю, кажется, произошло что-то важное, из-за чего ему пришлось уйти, — объяснение Искандера ясности не внесло.

— Тц, совершенно не ко времени, — недовольно выдавил он. — Ладно, так или иначе, но ты сказал, что у тебя есть план.

— Не совсем план, лишь способ увеличить время, пока он доберется до людей, — поправил её Райдер. — Я использую свой Фантазм и заточу монстра на какое-то время внутри Зеркала Души. За это время вы должны будете найти способ убить того.

— Время? — одновременно произнесли Лансер и Сейбер.

— На такого огромного — несколько минут, — не стал тех обнадеживать Александр.

На самом деле, выход из сложившейся ситуации уже был в руках у Артурии. Единственное, что мешало той задействовать его — рана, нанесенная Диармайдом еще в первую их битву. Соответственно, всё, что нужно для воплощения плана по уничтожению монстра — уничтожение одного из копий Лансера, о чём девушка как раз таки просто попросить и не могла, ибо то шло вразрез с её убеждениями.

Конечно, можно было бы провести бой между ними здесь и сейчас, но на фоне огромного монстра, что, добравшись до людей, начнет пожирать тех, возобновляя потерянный после убийства мастера поток энергии… глупость несусветная. Однако чем больше времени проходило в бесплодных попытках, тем больше она склонялась к этой глупости. Ведь монстр уже был непозволительно близко к берегу и собравшимся там людям, а другого плана так и не было.

— Э-эй, ты чего делаешь! — звонкий крик Вейвера разнесся по округе, заставляя сконцентрировать внимание на парне.

— Ты останешься здесь, — держа того за одежду, словно котенка за шкирку, проговорил Искандер. — Твоя задача — поддерживать связь со мной, понял? — и дождавшись кивка своего мастера, опустил того на землю.

— План принимается, — односложно высказалась Сейбер, покосившись на задумчивого Лансера, который, однако, тоже кивнул.

— А я разрешения и не спрашивал, — и, лихо улыбнувшись враз потемневшей лицом Артурии, Искандер стегнул быков и взлетел ввысь.

— Как закончим с монстром, я точно укорочу ему язык, — громко пробубнила себе под нос девушка.

— Итак, у тебя есть план, Сейбер? — тактично сделав вид, что не заметил обещания страшной кары временному союзнику, вопросил Лансер. Однако ответом тому было лишь молчание. — Сейбер?

— Выход есть, но она хочет его избежать, — чуть хриплый голос разрушил образовавшуюся тишину, привлекая внимание к своему обладателю. Неподалеку одетый в неизменно черные одежды с сигаретой в зубах стоял Эмия Кирицугу, настоящий мастер Сейбер, о чём было известно немногим. — Не так ли?

— Если есть, что сказать, то говори прямо, — стальной взгляд Диармайда вперился в Кирицугу, едва ли не прожигая в том дырку, на что темноволосый японец отреагировал довольно бесстрастно.

— Фантазм Сейбер способен убить этого монстра за один удар, — выдохнул дым мужчина. — Вопрос в другом — готов ли ты заплатить цену за спасение жизней этих людей?

И было это произнесено с такой интонацией, что заставило обоих слуг заскрипеть зубами от сквозившего в голосе наплевательского отношения к жизням простого народа. Но если Артурия скрыла этот свой порыв, то Диармайд даже и не думал сдерживаться, проецируя своё негодования на мастера девушки.

— О чём ты?!

— Цена спасения всех этих жизней, — он беспечно махнул в сторону перепуганной толпы. — Твоё копьё, Диармайд.

Крыша здания, то же время.

— Кария-Кария, — Токиоми осуждающе покачал головой, смотря на обливающегося слюной и кровью, почти полностью обезумевшего от боли человека, что отказался от главного дара в своей жизни — магии. — Видишь, к чему тебя привела твоя глупость? И я сейчас говорю не о той глупости, по которой ты выступил против меня. Я говорю о том, что ты, потакая своему безмерному эгоизму, отказался от своего рода. Эта роковая ошибка, которая будет стоить тебе жизни.

— Заткнись! — проорал он, выпуская еще больше личинок из своего и так находящегося на пределе тела. — Заткнись, тварь! Заткнись-заткнись-ЗАТКНИСЬ!!!

Обильный рой насекомых, ведомый волей мастера Берсеркера, полетел на главу рода Тосака, однако, как и ранее, безрезультатно. Увы, но изначально ослабленные связью со слабым магом жуки были совершенно бесполезны против поставленного вокруг Токиоми барьера. А стоило только Карии взять секундную передышку, как настоящий, в своём понимании, маг атаковал.

Закручивающийся поток огня понесся в сторону изувеченного парня, сейчас слабо соображающего что-либо от боли. И пусть силы уходящего в спасительную тьму разума хватило, чтобы отдать приказ жукам прикрыть своего формального хозяина, однако атака была очень мощной. Огненный вал полностью испепелил вставших стеной насекомых и уже приближался к сгорбившейся фигуре парня, чтобы… разбиться о выставленный перед ним щит с ликом оскалившего пасть дракона на том.

— На этом закончим, — спокойный голос заставил Токиоми вздрогнуть.

Перед ним, закрывая его противника своей закованной в латы фигурой, стоял Берсеркер. Кирей, стоящий на крыше соседнего здания и обозревающий всё происходящее, подметил, что это были те самые латы, в которых он присутствовал еще при первой сходке слуг.

— Берсеркер, убей его! — держась за кровоточащее лицо, не сказал, а натурально провыл Кария.

— Это не лучшее решение, — было ему ответом. — Ты в критическом состоянии и долго не продержишься, а помимо него… — неразличимое движение, и с соседней крыши доносится звук сталкивающихся клинков. Кирей отбил метательный кинжал, тем самым выдав себя, однако никаких более действий все равно не предпринимал. — Тут есть еще, как минимум, один противник. Защитить тебя в таких условиях будет проблематично.

— Мне плевать! — вой перерос в безумный рык. Лицо парня исказилось в какой-то совсем уж сумасшедшей гримасе, что больше подошла бы Кастеру, а не простому человеку. — Убей Токиоми Тосаку! Это приказ, Берсеркер!!! — татуировка на руке Карии засветилась, сигнализируя об использовании командного заклинания.

Берсеркер застыл. Просто встал как вкопанный, хотя еще мгновение назад достаточно активно водил головой, на которую был надет шлем. Первой дернулась его свободная рука, сгибаясь в локте, сразу за ней с нехорошим хрустом резко повернулась вправо голова. Вскоре он уже весь подергивался, шатался и… рычал. Всё его тело и воля, казалось, противятся силе абсолютного приказа, данного его мастером, и противятся успешно.

— Ч-что за… — обезумевший взгляд Карии не сходил с дрожащего слуги. Сам парень весь был покрыт кровью, что тут и там вырывалась из набухших вен и артерий, что лишь придавало его виду большее отторжение. — Берсеркер! Приказываю, убей Токиоми!

Уменьшенное после использования первого приказа тату на руке мастера вновь засветилось, свидетельствуя о вступлении в силу второго приказа и в этот раз он сработал как надо — фигура слуги покрылась красными полосами, а рычание перешло в полноценно звериное. Резко прогнувшись назад, он поднял своё лицо к луне и протяжно завыл, а вместе с воем из слуги вырвалась мощнейшая волна энергии, чья мощь была такова, что заставила засиять даже щит Токиоми. Впервые за всю войну Негорящим был задействован режим Безумного Усиления.

Очередной рёв разнесся по округе и обезумевший слуга, от которого так и перла алая энергия, уже собирался сорваться в сторону назначенной цели, однако был прерван роем клинков, изрешетивших половину крыши. Мастер Арчера тоже не собирался сидеть сложа руки и успел вызвать своего слугу.

— Значит, ты обезумел? — надменно вопросил Гильгамеш. И пусть интонация толковалась однозначно, однако глаза были серьезны. — Хм, безумных псов убива-Кха!

Мощнейший удар исчезнувшего из поля зрения Негорящего не просто отбросил обряженного в золотые доспехи слугу. Арчером будто из пушки выстрелили, из-за чего тот отправился в быстрый, но недолговременный полет до соседней крыши, где врезался в пристройку, наполовину разрушив ту.

А на том месте, где секундой ранее стоял Гильгамеш, теперь находился Негорящий. Объятый алыми всполохами, в броне драконоборца и с огромным, просто сюрреалистически большим золотым боевым молотом, что был как бы не вдвое больше владельца. Молот палача Смоуга во всей своей ужасающей врагов красе.

— Р-ррА-аАА!!! — Берсеркер издал победный клич, после которого вновь переместился настолько быстро, что его фигура стала совершенно невидима для глаз людей.

Следующий удар гигантского молота пришелся в щит Токиоми, разбивая тот вдребезги. И стал бы этот молот последним, что увидел в своей жизни глава рода Тосака, однако за мгновение до столкновения монструозное орудие исчезло из руки слуги. Его же место занял уже знакомый щит, на который тот принял разом с десяток ударов взрывающимися клинками. Кажется, Арчер совсем не заботился о сохранности жизни своего мастера.

— Ах ты бешеная шавка!!! — не менее яростно, чем обезумевший слуга, прокричал Гильгамеш. — Я тебя уничтожу!

Вот только воплотить угрозу в жизнь ему было не дано. Невероятно высокая благодаря усилению скорость слуги с молотом увеличилась еще больше после того, как молот исчез. Клинки Гильгамеша летели куда медленнее, чем передвигался Негорящий.

Вновь оказавшись за спиной Арчера, тот нанес удар кулаком, облаченным в латную перчатку, прямо в огромную вмятину на спине, оставшуюся от прошлого удара. С громким хрустом в кирасе образовалась дыра, осколки и рваные края впились в плоть, а сам золотой слуга отлетел далеко вперед от мощнейшей ударной волны. Гильгамеш выбыл из этой битвы.

Сам Берсеркер, однако, также был не в лучшем состоянии. Его шатало, рык то и дело переходил в надсадное мычание и хрип, а по доспехам струилась кровь, начиная от стыка шлема и кирасы и заканчивая сапогами. По-видимому, даруемая сила была слишком велика даже для владельца, отчего тело не выдерживало нагрузки. Но он все еще был в строю и медленно двигался в сторону судорожно отползающего и, кажется, совершенно забывшего обо всех свои магических возможностях Тосаки.

— Н-нет, прошу, о-остановись!

В этот момент Токиоми выглядел откровенно жалко. Весь лоск и надменность, которые он с такой готовностью демонстрировал слабому обратились в прах, унесенный ветром. Дорогой бордовый костюм испачкался в пыли, не менее дорогая деревянная трость с камнем в навершии, являющаяся еще и магическим концентратором, сейчас валялась где-то в стороне, а в глазах, где раньше плескалось превосходство, застыл непередаваемый страх.

— Прости меня… Рин… — беззвучно прошептали его губы, пока взгляд неотрывно был направлен на опускающийся, словно в замедленной съемке, клеймор.

Удар призванного меча был быстрым, практически незаметным и совершенно идеальным. Голова мага откатилась в сторону, орошая крышу кровью и демонстрируя ровный срез всем желающим, коих было не так уж и много.

— Ха-кх-аа-а-хаа-ха!!! — зашелся в кашляющем смехе Кария и видок у него был еще тот. Распластавшийся на крыше, залитый собственной кровью, с безумным счастьем во взгляде, казалось, он готов теперь умереть хоть прямо сейчас. — Сдох! Токиоми сдох! Замечательно, Берсеркер, а теперь… Берсеркер? — или не готов.

Волоча меч за собой, качаясь, словно пьяный матрос, и все еще исходящий аурой он теперь приближался к Карии так же, как до этого шел к Токиоми. И у живого пока еще парня не было никаких сомнений касательно его цели.

— Стой, Берсеркер, остановись! — в испуге закричал Кария, даже не делая попыток отползти — столь ослабело его тело за этот бой. — Дьявол, Берсеркер! Я <b>приказываю</b>, приди в себя!

Вой, разнесшийся по крыше после этих слов, был не яростным, не безумным и даже не злым. Это был пропитанный отчаяньем и нечеловеческой болью звук, что вызвал холодный пот и озноб у каждого, кто его услышал. А если кто-то увидел происходящее дальше, то он рисковал бы поседеть.

Затрясшийся словно в эпилептическом припадке слуга стал исходить черной жижей, резкими движениями разбрасывая её вокруг себя. Когда же ноги перестали его держать, он упал на колени, а после и вовсе лег полностью, скрутившись в позе эмбриона. Жидкость больше не выходила из него, зато вовсю валил черный дым, но и он вскоре иссяк и вот на холодном камне лежит, сверкая голым, но чистым торсом, Слуга.

— М-м, — придя в себя, тот тут же стал подниматься, еще пошатываясь, но уже не столь сильно, как минутой ранее. Мутный взгляд сконцентрировался на лежащем мастере и из горла вырвалось хриплое: — Кария…

— Негорящий, ты как?

Он ничего не ответил. Вместо этого призвал в руку меч и пошел в сторону своего мастера. Зависнув над ним, слуга на секунду задержал свой взгляд на глазах мастера, после чего поднял меч и резко опустил.

Истошный крик огласил округу. Кария, неожиданно нашедший в себе силы, катался из стороны в сторону зажимая дымящийся обрубок, который теперь красовался на месте неработающей руки.

— Это плата за то, что ты сделал, — все еще хрипло протянул Берсеркер, призывая на себя доспехи рыцаря. — Убил бы, да только… Хм?

Резкий всплеск силы оборвал высказывание мужчины, заставляя того обернуться к реке. Там, в тумане, вновь появился силуэт исполинского монстра. Время, отведенное Искандером на подготовку к уничтожению, ушло. Впрочем, заинтересовало Негорящего отнюдь не вновь явивший себя Кастер и принесенный им ветер гнилой энергии, а куда более чистый бриз светлой силы, что исходил чуть в отдалении от монстра. Там спокойно стояла на поднявшихся волнах Артурия, держа в руках сияющий золотом Экскалибур.

— Значит, Лансер вернул ей руку, — задумчиво пробормотал стоящий у перил Слуга и уже куда громче. — А тебе лучше стоять на месте, если не хочешь лишиться головы, как только что мастер Арчера, — и, развернувшись лицом к внешне совершенно спокойному Кирею, он продолжил. — Что тебе здесь надо?

— Он не выживет без помощи, — указав рукой в сторону потерявшего сознание Карии, произнес бывший священник. — Позволь мне помочь ему.

— И какой смысл тебе это делать? — подозрительно прищурившись, спросил он.

— Я священнослужитель, — смиренно проговорил Кирей, прикрыв глаза. — Мой долг — помогать страждущим, кои нуждаются в помощи.

— Ты врешь, — угрожающе начал он, однако продолжил совершенно спокойно. — И не врешь. Сам еще не определился? Или, что более вероятно, преследуешь какие-то свои цели? Помогай, но помни, что убить тебя я успею быстрее, чем ты что-то ему сделаешь, — и, развернувшись обратно, он вновь вернулся к обзору происходящего на реке, в то же время краем глаза следя за тем, как назвавшийся священником водит объятыми зеленым свечением ладонями над телом его мастера. Хотя теперь уже, пожалуй, не мастера.

События на реке тем временем стремительно развивались. Критический объем энергии в клинке был набран, однако немалая часть также была выброшена в окружающее пространство, что вызвало зажигание небольших золотых огоньков, напоминающих светлячков. Они поднимались над полем битвы на обозрение всех желающих. Даже с этой крыши можно было почувствовать легкий подъем сил, а уж что творится непосредственно вблизи, и подумать страшно. Все-таки не зря в своё время Артурия Пендрагон вела за собой войска, совсем не зря.

Девушка сделала один-единственный взмах, тем самым посылая в монстра высокий столп плотной энергии, который просто выжег Кастера. После этой атаки от монстра не осталось ровным счетом ничего.

— Сила Фантазма огромна... сложно справится с подобным, — в задумчивости проговорил Берсеркер.

— Считаешь? — хмыкнул появившийся за его спиной Райдер. На дернувшегося при его появлении Кирея он не обратил никакого внимания.

— Да.

— Хм, — сложив руки на груди, здоровяк лишь покачал головой. Он уже давно понял, что нормальной беседы с этим угрюмым типом не сложится. — Ты, кстати, не видел Гильгамеша? Я чувствую его энергию, но его самого нет.

— Мы с ним немного… повздорили.

— Он жив?

Не сказать, что его удивила эта новость, все-таки его чутье было очень сильно и не заметить разгорающегося под носом боя для него было невозможно. Другой вопрос, что смерти кого-либо кроме Кастера он не почувствовал. Это могло говорить о том, что-либо энергетические всплески были слишком сильны, либо Арчер удачно отступил.

— Вроде да, — неопределенно пожал плечами Негорящий, наблюдая за тем, как Кирей, чьи руки перестали отсвечивать зеленым, разогнулся и ретировался восвояси.

— Хорошо, я хотел с ним еще побеседовать, — непроизвольно качнув правой рукой, будто разминая ту, произнес Александр. — Но для начала надо бы решить наш с тобой вопрос.

— Когда?

— Через пару дней, в том лесу рядом с замком, — прикинув что-то в уме, дал он ответ. — Нужно восстановиться после этой битвы.

— Хорошо.

— Скажи, — уже собравшись уходить, внезапно произнес Райдер. — Ты ведь почувствовал это? Перед самым ударом?

— Пожалуй, — повернувшись к нему, сказал Негорящий. — Сила Сейбер огромна и она же тянет её вниз. Но ты считаешь, что этот груз она взяла на себя зря и лишь в погоне за глупыми мечтами... Что она своим поведением подвела всех тех, кто за ней пошел.

— И каково твоё мнение? — не сказать, что враждебно, но явно воспринимая произнесенное сугубо отрицательно, решил осведомиться Искандер.

— У неё есть цель и она к ней стремится, — Берсеркер устремил задумчивый взгляд в небо. — Мне тоже казалось, что она поступает глупо, но сейчас... почувствовав её силу и всё то, что она в неё вкладывает... Думаю, всё совсем иначе.

Последнее предложение Негорящий произнес в пустоту, ибо Искандер исчез еще по окончанию прошлого, когда понял, что для них обоих этот разговор окончен, а новый начать еще не время и не место.

— Уже вскоре, — произнес себе под нос слуга, закидывая своего мастера на плечо. — Уже вскоре…

Глава 12

Приятный полумрак окутывал комнату Карии. Хотя, чести ради, это было обычное состояние этого помещения, что не мешало Негорящему засесть тут с парой-тройкой интересных книг и прочитать те от корки до корки. Но сейчас слуга был здесь по иным, менее приятным причинам.

Безумное Усиление — ужасный навык. Даже по его меркам ужасный. Это состояние не имеет совершенно ничего общего с тем, что он пережил в своём мире, тут нечто совершенно иное. Если там Негорящий погружался в забытье, не осознавал себя, но все еще был собой, то тут его просто отодвинули от управления телом. Остались инстинкты, рефлексы, навыки, неразумная машина для убийств, а он смотрел на всё это со стороны. Очень… Плохое ощущение, очень мерзкое.

Не добавлял светлых чувств и тот факт, что он лишился железных доспехов драконоборца. Ну, не совсем лишился, но наденет теперь их лишь в том случае, если соберется разменять свою жизнь подороже и более ни в коем случае.

Все дело в том, что они пропитались тем, что из него выходило после третьего приказа Карии. Вся эта смоляная жидкость и дым — ничто иное, как Безумное Усиление, его концентрат. Всё безумие класса "Бересеркер" теперь находится в тех доспехах и стоит ему их надеть, как он вновь станет тем животным, прав был Гильгамеш в своей оценке. Да, он получит силу, но вернуть разум, скорее всего, не сможет.

И сейчас, глядя на бессознательного Карию, Негорящий стоял перед дилеммой. Не его убийства, тут всё, как и было сказано на крыше, уже решилось — рука была платой. Нет, он решал вопрос о жизни Мато Зокена, который довел парня до такого состояния. Именно он — первопричина столь быстрого разрушения сознания Карии, а личная ненависть к Токиоми лишь послужила более мощным катализатором.

Зачем слуге жизнь старого жука? В нынешнем состоянии, парню осталось жить недолго. Неделю, может быть полторы, и его тело окончательно откажет, а разум канет в бездну. Вот только прицел здесь идет на «в нынешнем состоянии», а это означает, что жуки не должны будут подъедать его изнутри.

По логике вещей, управляющий червь либо в Мато Зокене, либо он сам им и является и с его смертью умрут и остальные. В чём тут дилемма? Было у Берсеркера сомнение, что Кария переживет вымирание почти семидесяти процентов собственной массы тела. Даже не сомнение, а уверенность в этом. Возможно, с магической поддержкой со стороны, да даже с поддержкой со стороны самого Негорящего при помощи школы Чуда или хотя бы заклинанием Теплоты из школы Пиромантии шансы были бы приемлемы, но без этого их нет вообще.

Значит и жизнь старого червя трогать пока нельзя, ведь нужно, чтобы Кария прожил подольше, тогда шансы на жизнь в этом мире повысятся. Незавидная судьба, конечно, медленно умирать и сходить с ума, чувствуя, как тебя пожирают изнутри, но это был его выбор и ставить под угрозу свою дальнейшую жизнь в попытке помочь мастеру Негорящий не станет.

Вот только был один момент о котором слуга в своих размышлениях забыл — битва с Райдером. Фантазм вытянет из Карии крохи оставшихся сил, а в том, что его придется применять, Берсеркер уверен. Как минимум с тем же Искандером, чьё Зеркало Души без козыря не пересилить. Был вариант просто не прийти, но, во-первых, Райдер вполне может его найти и, во-вторых, сам Негорящий не собирался бежать от битвы, тем более, если шансы вполне приемлемы.

А ведь еще есть тот странный священник, вытянувший Карию на крыше. Он пришел с Токиоми, но лишь наблюдал за ходом событий. Хотя даже если бы он вмешался, то едва ли что-то мог изменить. Ничем не скрываемый флер праны слуги Негорящему почуять было не сложно, так что можно предположить, что он бывший мастер Ассасина. И главный вопрос - зачем он помог? Из каких соображений? Он не оставил внутри вражеского мастера никаких неприятных сюрпризов, помощь была именно помощью. Ему выгодно, чтобы они продолжали войну? Наверняка. Но причин этому он пока не видел.

— М-мм, — отвлекая слугу от размышлений, на диване заворочался Кария. С явным трудом открыв один глаз, он тут же принялся им вращать, осматриваясь. Сил у него пока еще не было для активных телодвижений, да и будь те, правая часть его лица уже перестала хоть как-то работать. — Я в… особняке?

— Да, — спокойный кивок и молчание. Негорящему говорить с ним пока не о чем.

— Помоги мне… встать, — срываясь на хрип, попросил тот.

— Лежи, — тот и не подумал выполнять просьбу. — Любое твоё движение сейчас сокращает и так недолгий срок жизни, а потому лежи и отдыхай.

— Мне… нужно…

— Тебе нужно набраться сил, — оборвал его Берсеркер. — После того, как у тебя не стало руки, тебе должно было стать легче. В ней находилась половина всех червей.

— Я-ясно, — он расслабился, более не предпринимая попыток встать. Через пару минут его дыхание выровнялось и он уснул.

— Всё-таки выжил, — впрочем, в одиночестве Негорящего не оставили.

Из темного, почти не проглядываемого угла, вышел Мато Зокен, предварительно бесшумно собравшись из слетевшихся жуков. Вот уж кто совсем не изменился с последней встречи, хотя там и меняться нечему.

— Рассчитывал на иной исход?

— Этот мальчишка слишком проблемный, — недовольно осклабившись, фыркнул он. — Такими темпами как бы не выиграл.

— Не стоит...

— Не заговаривай мне зубы, красноречия у тебя для этого маловато, — каркающим смехом захохотал тот. — После того, как этот мальчишка по глупости использовал все три заклинания, он более не твой мастер, пусть и питает тебя пока еще. Честно сказать, я удивлен, что ты его не убил на месте, а ограничился лишь рукой, — уже тише пробормотал старик. — Видимо, чего-то он как мастер все же стоит.

— Не как мастер, а как человек, — спокойно поправил его слуга. — Хотя... твоё влияние пагубно.

— Не тебе меня учить, — отрезает он, недовольно сверкая белыми радужками. — Я правлю Родом дольше, чем ты можешь себе представить, и я куда лучше знаю, что нужно для благополучия семьи Мато.

— Семьи? Или для твоего собственного?

— Я и есть семья, — старый червь пристукнул тростью по полу. — Не знаю, почему ты оставил его в живых, если к желанию не стремишься, но даже так, до обретения Грааля он не доживет.

— Может так, — Негорящий пожал плечами, наблюдая, как он подходит к двери. — А может и нет. Все возможно.

— Может быть, так было в той твоей жизни, — обернувшись, бросил старик. — Но в этой все иначе.

***

Старая церковь, расположенная на окраине Фуюки, пусть и не выглядела обветшалой, но создавала впечатление запустения. И дело было не в окружающем постройку кладбище и даже не в огораживающем приличную территорию заборе, просто люди сюда и в самом деле ходили крайне редко, да и количеством прихожане не отличались. Все-таки в Японию христианство пришло относительно недавно и наибольшая часть населения придерживается исконной веры, поэтому куда большей популярностью у народа пользовался храм Рюдо, что расположился на близлежащем холме, среди покрывающего тот подлеска.

Впрочем, сегодня храм единого бога решил посетить неожиданный гость. Высокий мужчина со спокойным взглядом, невыразительным лицом и растрепанными блондинистыми волосами. Плавная походка и мощное телосложение, что не в силах был скрыть костюм-двойка, выдавали в нем не самого ординарного человека, а кидаемые порой взгляды на окружение могли сказать знающим людям, что этот человек как минимум профессиональный военный. Не сказать, что такое суждение было далеко от истины, но и все же ей не являлось. Берсеркер никогда не был солдатом.

Толкнув рукой дверь храма, он зашел внутрь. Внутреннее убранство каменного строения было довольно скупым, но на удивление полноценным — деревянные лавочки в несколько рядов начинались от входа и почти до конца помещения, освещение давали электрические лампы, подвешенные на стенах близко к потолку, а у дальнего конца зала стояли какие-то столы непонятного Негорящему назначения, часть которых была покрыта скатертями, а часть нет.

— Приветствую вас, молодой человек… — фраза старого седого монаха хоть и была полной, но, казалось, оборвалась, стоило ему увидеть пришедшего. — Или не человек.

— Здравствуйте, — Негорящий кивнул, пристально рассматривая старца.

Видом своим старый служитель особого внимания не привлекал, уж точно не как Берсеркер, но все же был достаточно заметен. Не фигурой и какой-то красотой — он был невысок, а будто высеченное из камня лицо покрыто старческими морщинами, — просто создавал впечатление опытного и волевого человека, повидавшего на своем веку немало.

— Что вас сюда привело? — не показывая ни малейшего признака волнения, да и с чего бы ему, вопросил старец.

— Мужчина, лет двадцать пять-тридцать, рост метр восемьдесят пять, карие глаза и каштановые волосы, — лицо старика закаменело окончательно. — Монашеские одежды, на груди носит золотой крест на цепи и владеет магией. Вы знаете его?

— Нет, — сказал, как отрезал старик.

— Врёте, — тут же в ответ выдал Берсеркер. — Я не хочу ему зла и не собираюсь причинять какой-либо вред. Лишь встреча.

— Зачем? — с тяжелым вздохом выдал священник. Отпираться смысла не было, не перед слугой.

— Поговорить, — я пожал плечами.

— В любом случае, здесь его нет, — ответил он и в этот раз не соврал. — И я…

— Не стоит, — прерывает его Негорящий, оборачиваясь к дверям. — Он уже здесь.

В зал бесшумным шагом вошел Котомине Кирей. С последней встречи он не изменил себе ни в выборе одежды, всё та же монашеская роба, ни в выражении эмоций, все такое же спокойное лицо и ничего не выражающие глаза.

— Ты… — взгляд вошедшего остановился на Негорящем. В глазах мелькнуло узнавание, и он резко напрягся. — Берсеркер. Что ты здесь делаешь?

— Помолиться пришел, — с серьезным лицом выдал слуга.

— А… А… — в осадок выпали оба.

— Видимо, шутка не удалась, — со всё той же серьезной миной продолжил он. — Юмор пока ускользает от моего понимания.

— Кхм, Кирей, Берсеркер хотел поговорить с тобой, — первым пришел в себя старец.

— Я слушаю, — с готовностью отозвался тот.

— Не здесь, — Негорящий слабо покачал головой. — Пройдемся. Хочу перекусить.

— Перекусить? — с удивлением вопросил Кирей. - И что же?

— Рамен.

— Рамен? - опять же удивился Кирей.

Конечно, для него был не в новинку тот факт, что слуги могут есть и пить, вспомнить хотя бы Гильгамеша, что без продыху вливал в себя вино из кладовых особняка Токиоми и не только оттуда. Скорее его удивил выбор предпочитаемого блюда. Впрочем, уж кому-кому, а не ему что-то говорить о странных предпочтениях.

— Да.

— Ну… хорошо, — чуть замявшись, он все же согласился. Тем более что, в его понимании, отказ мог быть воспринят плохо.

И вот вскоре они вдвоем шли по пустынным в разгар рабочего дня улицам. Русоволосый высокий священник, чье постоянно хмурое лицо, казалось, не меняется даже от падающих в глаза солнечных лучей, а тело непроизвольно напрягается при виде других людей. И еще более высокий мужчина неопределенного возраста, но с выделяющимися безразличными серебристыми глазами и волосами, что под солнечным светом приобретали тот же цвет. Со стороны они смотрелись крайне колоритно.

Эти двое мерно шагали в одну им ведомую сторону, обращая на себя взгляды немногочисленных прохожих, на что им обоим было совершенно плевать. Что важно, несмотря на высказанное Негорящим желание поговорить, шли молча. Вероятно, слуга предпочитал не разговаривать за прогулкой, а может и еще по какой причине.

— Знаешь, а ты становишься прибыльным клиентом, — стоило им зайти, вместо приветствия бросил Теучи Негорящему.

— Хм? — вопросительный хмык от слуги сопровождался заниманием места и указанием блюда, которое он хочет попробовать сегодня. На этот раз это был «Супер-острый рамен с курицей».

— Ты столько своих знакомых приводишь сюда, — неопределенно помахал рукой старик, кидая вопросительный взгляд на «знакомого». Тот указал на то же блюдо, что и первый. — Недавно опять заходили эти двое — рыжий здоровяк с мальцом. Тебя спрашивали.

— Что спрашивали?

— Да так, по мелочи, — старик принялся сгребать специи и лапшу, последнюю попутно вываливая в кастрюли. — Не появлялся ли ты здесь и как часто сюда ходишь вообще.

— М-м.

— Я им сказал, мол, нет, не появляется, а ходит когда как, — истолковал Теучи мычание по-своему.

Единственным, кто совершенно не был заинтересован в происходящем разговоре, был Котомине. Бывший мастер, заказав себе блюдо, быстрым взглядом окинул помещение, после чего сел на стул и уставился в одну точку.

— Благодарю, — кивнув повару, который поставил перед ними тарелки, Негорящий тут же приступил к еде. Котомине был куда как менее скор, пробуя по чуть-чуть со всё той же постной миной.

На какое-то время в раменной установилась тишина. Кирей со всё той же хмурой физиономией аккуратно цеплял палочками лапшу с кусочками курицы и острого перца, клал в рот и мерно пережевывал, то же самое, только чуть быстрее, совершал и слуга.

— Превосходно, — оторвавшись от пустой тарелки, выдохнул Негорящий.

— Да… неплохо, — признал Кирей, так же через минуту отодвигая тарелку.

— А вы, как я вижу, не самый простой клиент, — хитро сверкнул глазами Теучи.

— Не подумайте… просто я плохо ощущаю вкус, — священник вскинулся, будто и в самом деле ему было дело до чувств старика. Хотя кто его знает.

— О-о, — многозначительно протянул хозяин лавки и вернулся к помывке посуды.

И вновь наступила тишина. Кирей не хотел начинать разговор, да и будь у него такое желание, то он банально не знал с чего тот завязать. Берсеркер же, повернувшись на стуле в сторону выхода, лишь смотрел на солнце, пробивающееся сквозь красную ширму, и так же не торопился перейти к делу.

— Когда я появился здесь, — таки начал Негорящий, — всё было в новинку. С каждым днем я познавал и ощущал нечто новое... осознавал смысл ранее неизведанного. Любопытство, что проснулось во мне с тех пор, с каждым днем разгорается чуть сильнее.

— К чему ты ведешь? — напряженно спросил Кирей.

Надо сказать, что вся эта ситуация его напрягала. По идее, им с этим слугой делить нечего и у Берсеркера к нему не должно быть никаких претензий, но что-то незримое висело в воздухе, заставляя бывшего экзекутора Церкви держать себя в состоянии боевой готовности.

— Зачем ты помог Карии? — хмыкнул Берсеркер. — Мне кажется, что я знаю ответ на этот вопрос, но скажи мне ты.

— Потому что таково учение Церкви, — ответил он и не соврал. И в самом деле одно из учений этой структуры твердит о помощи нуждающимся, ну, а то, что он сам к ней уже давно не имеет отношения — другой вопрос.

— Точно? — взыскивающий взгляд слуги встретился с непонимающим священника. — Ты помог ему, осознавая, что своей помощью обрекаешь его на продолжение мучений в его состоянии, или просто помог? — договорив, Негорящий встал со стула и перед тем, как выйти, бросил. — Впрочем, я уже знаю ответ на этот вопрос.

— Стой! — Кирей выбежал за ним. — Что ты имеешь в виду?

— Не находишь это странным? — обернувшись к нему, бросил слуга. — Я до происходящих событий не имел дел с людьми, но понимаю тебя. А ты себя — нет. Странно? — и развернувшись, побрел дальше по улице, оставляя священника в одиночестве.

Глава 13

— Ты задержался, — спокойно произнес Негорящий.

— Да, есть немного, — хмыкнув, ответил Искандер и хлопнул себя по груди в том месте, где и был нанесен порез. — Зато теперь я могу сражаться в полную мощь!

Дело происходило на безлюдной поляне вдали от города и вообще каких бы то ни было людских поселений. Именно тут в эту ночь решили сойтись в битве двое слуг — Райдер и Берсеркер. Сейчас же, как всегда перед битвой, по какой-то странной традиции, они решили поговорить.

Искандер, Царь-завоеватель, пришел во всей своей красе. Облаченный в доспехи, на колеснице, запряженной быками и в сопровождении грома, молний и Вельвета. В глазах пылала решимость и было видно, что он собирается драться до последнего своего вздоха. Однако мысли о проигрыше даже не допускались. Лишь вперед, лишь к победе!

Негорящий сидел под большим раскидистым дубом. Его глаза были закрыты, а лицо устремлено к небу, волосы чуть колыхались в такт налетающему легкому ветерку. Его торс был оголен, в то время как на ногах были надеты металлические поножи и такие же сапоги.

Крепкое мускулистое тело словно было свито из прочнейших мышц, что сильно бросалось в глаза. По размерам он был где-то между Райдером и Лансером, но ближе к первому. Однако куда больше внимание привлекал странный шрам на ребрах, чуть ниже грудных мышц. Это был странный шрам от которого, словно корни, расползались рубцы и Искандер мог точно сказать, что на своем веку не видел ничего, что могло бы оставить подобное.

— Вылечился? — с заметным интересом спросил Негорящий.

Безоружный до поры до времени и со снятой броней, Берсеркер таким образом показывал своё нежелание начинать бой сразу. Прежде всего ему требовался разговор и Райдер это понял.

— А то! Мой мастер, конечно, еще малец, но зато ума ему не занимать, — горделиво вскинувшись, произнес Искандер. Сам Вейвер отмалчивался, лишь переводя нервный взгляд с одного слуги на другого.

— Хм-м, — Берсеркер чуть наклонил голову, осматривая вздрогнувшего мага.

— Скажи, ты все еще не имеешь желания? — неожиданно спросил Райдер.

— Нет, — ответ Берсеркера был неизменен. — Но и отступить не могу.

— Вот значит как… — задумчиво почесывая бороду, пробормотал он. Он предполагал, что в ту ночь мастер Негорящего использовал командные заклинания, но что все — нет. — Ты слышал о проигрыше Лансера?

— Видел.

— Видел?

— Наблюдал, — Негорящий кивнул. — Думал — будет хороший бой, но…

— Но? — взгляд Райдера лучился заинтересованностью. Так уж вышло, что он сам той битвы не застал, и теперь ему было интересно услышать что же там произошло.

— Это был не бой. Убийство.

Днем ранее. Заброшенные постройки на окраине Фуюки.

На далекой от глаз простых жителей территории развернулось необычайное сражение. Хотя, пожалуй, для событий, что произошли в Фуюки за последнюю неделю, эта битва под полной луной не была столь уж необычной — девушка и мужчина сошлись в битве не на жизнь, а на смерть.

Артурия и Диармайд действовали размеренно, со знанием дела, но не затягивая излишних политес, все, что должно, было сказано до начала боя, сейчас же за них говорила зачарованная сталь.

Если посмотреть на битву с высоты того, кто наблюдал за предшествующими ей событиями, то не сложно определить — Лансер в незавидном положении. Лишившийся в своём благородном порыве Гэй Буйде, наносящего незаживающие раны, нынче он орудовал лишь Гэй Диргом, что в корне меняло привычный стиль его боя. И пусть его мастерство битвы одним копьем было не менее отточенным, нежели мастерство Сейбер по обращению с её мечом, однако, где не играет мастерство, там правят бал физические характеристики, а оные были выше у девушки.

Но почему, в таком случае, Диармайд все еще не проиграл? Почему из раза в раз они сходились и расходились, продолжая этот смертельный танец? Если сил у Сейбер было больше, а мастерство у обоих на одном уровне? В чем же секрет?

На самом деле никакого секрета и не было. Все дело было в Сейбер и том эфемерном чувстве, которое оба сражающихся называют «рыцарская честь». Девушка, чья рука была ранена, а после и излечена, не могла поступить иначе, кроме как не использовать излеченную руку в этом бою. Поступи она иначе, и едва ли бы могла смириться с подобным позором.

Уклонение за уклонением, выпад за выпадом, удар за ударом, бой продолжался. И чем он кончится при нынешних условиях, было бы трудно сказать… Если бы не события, что разворачивались внутри самих построек, где сейчас находилось четверо заинтересованных в победе одной из сторон лиц.

Прежде всего стоило обратить внимание на Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда. Хотя едва ли он сейчас был достоин своего титула «Эль-Меллой». Прикованный к креслу-каталке, потерявший контроль над своими магическими силами после памятной битвы с Кирицугу в особняке Айнцбернов, он злобным взглядом взирал на происходящий бой.

В его голове роились многочисленные мысли, а от чрезмерного напряжения на лбу и висках вздулись вены. Он нервничал, сильно нервничал из-за неопределенности боя, из-за произошедших с ним событий, но больше всего из-за своей возлюбленной Солы, жизни которой явно угрожает опасность, и он даже предполагал со стороны кого.

Вторым присутствующим был Эмия Кирицугу, главная причина головных и не только болей Кайнета Арчибальда. В отличие от уже упомянутого родовитого мага, тот не задавался вопросом по поводу исхода этой битвы, ведь он сам уже всё решил. Осталось лишь разыграть последнее в этом противостоянии представление.

А рядом с Кирицугу прислоненная к колонне находилась бессознательная девушка. Красивое лицо, что радовало увидевшего её аристократичной утонченностью и бледностью, и зрелое тело, могущее стать предметом фантазии не особо сдержанных людей, совсем не прельщали стоящего над ней мужчину, ибо здесь и сейчас эта особа должна будет умереть. Такова была судьба Солы-Ю Нуада-Ре Софии-Ри, невесты Кайнета Арчибальда. Но перед своей смертью она еще послужит целям Эмии.

И последним присутствующим здесь человеком была Хисау Майя. Её, как и Кирицугу, не волновало происходящее сражение, ведь у неё была цель, поставленная наиболее значимым человеком в её жизни, и она собиралась исполнить ту со всей тщательностью.

Финал поставленного плана был начат банально — с привлечения внимания Кайнета. Эмия молча подбросил в его сторону патрон и, когда потерявший свои способности маг обернулся, также молча направил дуло пистолета-пулемета на голову девушки.

— А… — Кайнет пораженно вдохнул да так и застыл — Кирицугу прислонил указательный палец к губам, призывая сохранять тишину.

Просунув руку внутрь плаща, на что и так напряженный до предела сын семьи Арчибальд напрягся еще сильнее, он вытащил свернутый в трубочку пергамент и метким броском кинул тот в сторону сидящего в коляске мага. Оказавшись над Кайнетом, свиток раскрылся и стал плавно спускаться тому на колени, но уж чего-чего, а терпения магу сейчас категорически не хватало, а потому он схватил тот еще в воздухе.

— Это же…! — вопреки предостережению Кирицугу, все-таки прошептал тот, но это, на его счастье, а может и наоборот, никто не услышал.

Причина же удивления была в происхождении свитка. Свиток Зарока являлся нерушимым никоим образом магическим контрактом. Сейчас в него были вписаны имена Кирицугу, Кайнета и Солы-Ю, а положения в тексте определяли невозможность со стороны Кирицугу как-либо навредить Кайнету и его возлюбленной, если тот выполнит условия контракта. А главным и единственным условием была немедленная смерть Диармайда.

Метания Кайнета стали еще более явными, когда текст был прочитан полностью. Сейчас перед ним на одной чаше весов была жизнь Солы, а на другой конечная цель рода Арчибальд. Возлюбленная или род — сложный выбор для мага, потерявшего свою магию… Или нет.

Передернутый затвор заставил мужчину в коляске вздрогнуть и упереть беспомощный взгляд в хмурое лицо Убийцы Магов. Времени на раздумья больше не было. От безысходности Кайнет до боли сжал зубы, но все-таки не смог сдержать себя. Из глаз вечно холодного и надменного мага текли слезы. Он уже сделал свой выбор.

Один мысленный приказ и Диармайд пробивает своё сердце копьем. Несколько капель крови попадают на лицо до края ошарашенной Артурии, в чьих изумрудных глазах в одно мгновение отразились неверие, печаль и обида.

А сам копейщик, поначалу, казалось, даже и не понял происходящего, с каким-то легким непониманием смотря на древко своего копья. Осознание пришло через мгновение, когда из правого глаза потекла бордовая слеза, а горло зашлось в приступе кровавого кашля.

— Использовать все свои заклинания, чтобы заставить слугу убить себя, — холодный голос разнесся по импровизированной арене, привлекая внимание к обладателю оного и тем, кто был рядом с ним. Кирицугу все тем же взглядом смотрел на держащегося за копье Диармайда и нельзя сказать, что он сейчас испытывал удовлетворение. — Условия соблюдены.

Однако слова Эмии Кайнета Арчибальда сейчас волновали меньше всего. В его руках покоилась его бессознательная возлюбленная, коя в его глазах даже без руки ни разу не уменьшила своей привлекательности. Наоборот, в этот самый момент он искренне считал, что сделал единственно правильный выбор.

— Аа-ргх кх-кхр, — Диармайд через силу вдохнул, насаживаясь на Гэй Дирг, и вперил ненавидящий взгляд темно-красных от прилившей крови глаз в Кирицугу. Сейчас его взгляд был до того переполнен ненавистью, что даже спокойный Эмия почувствовал пробежавший по спине предательский холодок. — Ты так сильно… столь желаешь победы? Ради этого демонова Грааля?! Втоптал в грязь моё единственное желание… И ради чего, твари?! — резкий взмах головой и вот его взгляд впивается в отшатнувшуюся Артурию, что так и стояла, оглядывая неверящим взглядом своего соперника. — Не прощу… проклинаю тебя и твоего мастера! Не люди — лишь черви, недостойные чести рыцаря! Пусть же моя кровь отравит этот чертов Грааль, отравит ваши мечты!

Его тело стало распадаться с ужасающей скоростью, даруя необычайную агонию, но древний воин не смолкал, посылая всё новые и новые проклятия на тех, кто предал саму суть рыцарской дуэли. Тех, кто ради победы готов на любую подлость.

— Теперь ты скован Зароком, — измученно промолвил Кайнет, не смотря в сторону закурившего сигарету Кирицугу.

— Да, контракт вступил в силу, — пряча зажигалку, произнес он.

И тут прозвучал выстрел. Хисау Майя — профессиональная убийца, чья меткость отточена бесчисленными жертвами. Шанс того, что она не попадет по стоящей цели с расстояния в пятьдесят метров в районе не рассматриваемой погрешности. И сколь же велико было её удивление, когда вместо звука входящей в плоть пули, она услышала металлический звон.

Между ней и её целью встал мужчина. Темный костюм сильно контрастировал с небольшим круглым щитом, в который прилетела пуля, а блондинистые, почти белые волосы лишь ускорили узнавание в мужчине Берсеркера, еще одного слугу.

— Т-ты-ы, — несмотря на ситуацию, Кайнет сказал это отнюдь не новоявленному слуге, а отошедшему к Сейбер Кирицугу. — Мы же заключили контракт!

Вот только сам Эмия даже и не думал отвечать. Сейчас у него появилась куда большая проблема, нежели калека-недомаг и эта проблема грозилась вылиться в угрозу всем последующим планам.

— Жизни Диармайда на эту ночь достаточно, — хмыкнув на бездействие мастера Сейбер и её самой, произнес Негорящий. — Впрочем, если хотите…

Взмах щитом и его одежда преобразилась. В таких доспехах до нынешней ночи его еще никто не видел. Шлем, напоминающий голову дракона, два выступа прикрывали шею и челюсть по бокам, мощные наплечники спускались до локтей и переходили сразу в наручи, на пластинчатой кирасе висело странное ожерелье, закрепленное за выступы наплечников, а прикрывающая ноги часть состояла из длинной металлической юбки, кольчужной сетки и полупонож.

И эти доспехи вполне можно было бы назвать заурядными, вспоминая предыдущую его броню, если бы не одно «но». Металл из которого они были сделаны, словно в подражание Гильгамешу, отливал золотом, а на отдельных частях доспехов была выполнена гравировка в виде пламени.

В руках же сейчас покоилось длинное, даже по сравнению с Гэй Диргом Диармайда, копье. Металлическое древко, усеянное той же гравировкой, что и доспехи, и остриё, что больше походило на меч, прикрепленный к древку — очень уж характерно рукояти выглядело крепление и чересчур длинным был клинок.

Сейчас Сейбер как никогда чувствовала, что победа отдалилась от неё едва ли не сильнее, чем когда она лишилась руки. Одного взгляда на закованную в доспехи фигуру хватало, чтобы ощутить необычайно странные фантомные боли. Едва ли те были заметны и простому человеку, но сам факт их присутствия у слуги говорил о многом.

Каким-то шестым чувством она поняла — в этих доспехах, этим оружием убивали драконов. И убивали столько, что снаряжение впитало в себя часть повелителей неба, став разить тех еще сильнее. И для Артурии, в жилах которой текла кровь драконов, подобное было крайне неприятно.

— Мы уходим, — потратив пару секунд на раздумья, произнес Кирицугу, сверля не предвещающим ничего благого взглядом Кайнета.

Берсеркер ничего не ответил. Он просто продолжил стоять, уперев копье пяткой древка в землю, словно гвардеец, готовый отразить любое покушение на подзащитную персону. Впрочем, сейчас это было не столь далеко от правды.

— Спасибо, — произнес Кайнет, стоило мастеру Сейбер с сопровождением уехать. Его глаза непрерывно всматривались в излишне бледное лицо Солы, но он всё-таки нашел в себе силы посмотреть на своего спасителя. — Я не знаю, зачем ты это сделал, не знаю, что попросишь за свою помощь, но… — он вновь до боли сжал зубы, сдерживая нахлынувшие чувства и в этот раз смог удержать предательскую влагу. — Благодарю тебя от всей души.

— Доберешься до церкви? — Негорящий не стал отвечать на порыв чувств прикованного к коляске инвалида.

— Я… — в его глазах мелькнула беспомощность, но стоило бросить беспокойный взгляд на девушку в своих руках, как беспомощность сменилась решимостью. — Доберусь. Но…

— Провожу, — и сменив доспехи обратно на костюм, он взял ручки коляски и покатил ту вперед. Благо, Церковь была недалеко, а людей в столь позднюю ночь на дороге практически нет.

Нынешнее время.

— Мда, не повезло Сейбер с мастером, — озадаченно проговорил Райдер, смотря в ночное небо. Не сказать, что он не понимал мотивов мастера мечницы и даже мог принять тот факт, что он заставил мастера Лансера убить своего слугу, но вот последующие его действия вызывали лишь отвращение.

— Д-да как так можно! — а вот Вейвер был менее сдержан в эмоциях. Парня до глубины души поразила эта история и только в неприятном ключе.

— Но скажу тебе честно, — Райдер положил ладонь на плечо своего мастера, призывая того к тишине. — Уж от кого, а от тебя я подобного не ожидал, — и ответом ему был лишь вопросительный взгляд. — Зачем ты вмешался? Я бы понял в похожей ситуации Сейбер, Лансера, даже Гильгамеша, произойди подобное! Но ты…

— Я… не до конца понимаю это, — со странной интонацией в голосе признался Негорящий. Она не была грустной, не была веселой, просто странной. — Всю свою жизнь я только и делал, что убивал. Это единственное, чем я вообще занимался до призыва. Ты прав, мне бы ничего не стоило не вмешиваться, но там мне казалось, что я должен вмешаться. И сейчас я задаюсь вопросом о причинах этого решения.

— Вот оно как, — многозначительно протянул Райдер и что-то в его взгляде переменилось. Сложно сказать — что именно, но это было столь заметно, что кардинально меняло весь его вид.

— Ты знаешь?

— Хм-м, — Искандер, прикрыв глаза, покачал головой. — Я не отвечу тебе на этот вопрос. Это то, что ты должен понять сам.

— В таком случае, этот разговор более не имеет смысла, — вздохнул Негорящий, принимая вертикальное положение. — Пора начинать.

— Ты прав, мы и так задержались, — Райдер развернулся и взошел на свою колесницу, доставая меч.

— Хм, — хмыкнув на это, Негорящий призвал на тело недостающую часть рыцарских доспехов, а в руки фламберг.

— Готовься, Берсеркер! — исказив рот в привычной зверской улыбке, проорал во всю мощь своих легких Александр, направляя меч на противника. — Ибо сегодня я, Искандер Царь-завоеватель, сокрушу тебя и стану еще на шаг ближе к своей мечте! — и воздев оружие к небу, не снижая громкости, продолжил. — Встаньте, собратья мои!!! — вокруг его фигуры стали закручиваться мощнейшие ветряные потоки. — Сегодня мы докажем своё право на заветное желание! Придите ко мне, Ионийские Гетайры!!!

Глава 14

— Сегодня мы докажем своё право на заветное желание! Придите ко мне, Ионийские Гетайры!!!

Волна воздуха и плотной, почти физически осязаемой энергии обдала прикрывших глаза Берсеркера и Вейвера, находящихся рядом с её эпицентром. Когда же это буйство закончилось, они вновь почувствовали на себе все прелести созданной Райдером реальности — зной, песок и сухой ветер.

В этот раз не было никакого марша — войска уже стояли, готовые ринуться в бой по приказу своего бессменного предводителя, который на колеснице разъезжал перед строем. Видимо, в первый призыв Искандер решил покрасоваться перед обширной публикой, призывая войска чуть в стороне. И нельзя сказать, что у него не получилось, ибо многотысячная армия героев не может не внушать.

А напротив этой готовой сокрушать армады стояла лишь одна фигура, закованная в латные доспехи, да с двуручным мечом наперевес. Сильнейший контраст, который сейчас могли оценить лишь трое здесь присутствующих, а реально оценил лишь один.

Но глуп будет решивший, что победа заочно за представителем быстрейшего класса войны за Грааль, ведь стоит только прикрыть глаза, как любой, даже простой человек почувствует — рядом с фигурой одинокого воина грядет настоящая буря. Это не было выбросом энергий, как у Райдера или Сейбер, нет, никакой энергии тут и в помине не присутствовало. Однако один лишь взгляд на Берсеркера сейчас давал понять — бой будет тяжелым.

— Ну у него и жажда битвы, — хмыкнул себе под нос Искандер, сжимая покрепче рукоять меча и правя колесницу в сторону Негорящего. Войска пока оставались на месте.

В любом ином случае, он бы сразу повел все свои силы на противника. Будь то Гильгамеш, Сейбер, Лансер, с которым шанс использования Искандером этого Фантазма стремился к нулю, да и любой другой слуга, так и никаких разговоров бы не было. Но именно здесь и сейчас, именно с этим противником, он решил немного изменить устоявшемуся укладу вещей.

Они встретились на почтительном расстоянии от армии. Царь на запряженной огромными черными быками колеснице и стоящий на песке воин, вонзивший меч рядом с собой и повесивший на рукоять шлем.

— Берсеркер, — привлекая внимание противника к себе, произнес Райдер. Тот медленно, едва ли не лениво, повернулся к нему, прерывая изучение песчаных барханов. — Предлагаю тебе сдаться. Я уважаю твою силу и умения, как воина, но против армии даже тебе не выстоять.

— Когда-то давно... среди песков у меня произошла битва, — Берсеркер вновь скосил взгляд на видящиеся вдали песчаные холмы. — Один из сложнейших за всю мою жизнь противников. Безумный стиль боя, ужасная сила, крепкая броня. Его звали... рыцарь-раб Гаэль и, чтобы исполнить желание своей госпожи, он прошел по пути, полному ужасающих врагов. А я, много позже, прошел за ним по тому же пути.

— И к чему ты это говоришь? — устраняя образовавшуюся паузу, спросил хмурый Райдер.

— Я не отступил тогда. Не отступлю сейчас.

— Боюсь, в данный момент случай совершенно иной.

— Хм… — только и выдал Берсеркер, более ничего не ответив.

На этом разговор был окончен. Переговоры ничем не увенчались, следовательно, теперь Искандер мог со спокойной душой переходить к основной фазе, а именно — битве. Себе-то он мог признаться честно, что даже надеялся на такой исход, ибо желание увидеть действия Берсеркера в этой ситуации было очень велико. И пусть его до сих пор мучает плохое предчувствие, но когда это был повод отступить?

Добравшись до своей армии, он еще раз окинул ту гордым и чуть ностальгическим взглядом, вспоминая лицо каждого из здесь стоящих и истории, которые связывали их. Едва ли он знал в лицо каждого, однако наиболее ярких личностей — да и даже больше. Они были его друзьями, соратниками, что сопровождали его в бесчисленных битвах и пили с ним на не менее бесчисленных пирах.

— Ну что же, — тяжело вздохнув, Райдер развернул карету в сторону Негорящего. На лице полководца играла легкая улыбка. — Я пытался, — и в этот миг он преобразился. Улыбка сменилась оскалом, в глазах запылал огонь, а тело напряглось, предвкушая скорую битву. Набрав побольше воздуха в легкие, он, что есть мочи, прокричал: — Вперед!!!

Армия тронулась. Постепенно ускоряясь, переходя с шага на бег, они накатывали словно неумолимая лавина, сносящая все на своём пути. И конечно же, на острие атаки был сам Искандер, с безумной улыбкой гнавший быков вперед, но не отдаляясь от своих воинов далее, чем на десять шагов.

А Негорящий все стоял. Его взгляд был расфокусирован, а тело расслаблено. Он даже не удосужился надеть шлем и вынуть клинок из песка. Казалось, его вообще не интересует происходящее, так он был отрешен.

Но вот, когда призванные герои с Искандером во главе преодолели более половины разделяющего их расстояния, он двинулся. Подхватывая меч, попутно сняв с того шлем и водружая его на голову, он пошел вперед, навстречу орде.

Триста метров, двести, сто. До бешено мычащих быков оставалось едва ли полсотни шагов, что для транспорта Райдера вообще не являлось расстоянием, но он все так же шел вперед. А когда, казалось, его погребение под огромными тушами неминуемо, он просто исчез из поля зрения всех. Кроме самого Искандера.

— Ха! — приняв мощный удар на свой верный меч, Райдер уже хотел оттолкнуть своего оппонента, как почувствовал завихрения энергии вокруг того. Ужас и безумное веселье в одночасье пронзили разум древнего полководца, когда он осознал, что сейчас произойдет.

— Небесный Фантазм — Горнило Первого Пламени, — словно приговор прозвучали слова-активаторы.

Исчезло все. Песок, песчаные барханы, сама пустыня со всей армией. Исчезли даже быки с колесницей и, как ему в тот момент показалось, сам Александр. Ужасающе необъяснимое чувство — ты не ощущаешь ничего и мысли текут так вяло, что, кажется, еще чуть-чуть и все остановится вообще. И лишь в последний момент, перед этой самой полной остановкой, скорость возвращается в норму, ты тут же начинаешь ощущать своё тело, но из-за столь быстрой перемены ты просто не успеваешь адаптироваться к изменениям и создается ощущение, будто тебя сейчас перекрутит пополам.

Искандер за свой короткий век успел перепробовать многое. Что-то смывалось за пару часов, оставляя после себя приятное расслабление, а что-то потом днями отдавалось в голове, как бы поясняя: это больше пробовать не стоит. Но то было еще во времена бытия человеком, а сейчас он никто иной, как Героический Дух. И все равно ощущения были преотвратнейшие. На пару секунд, а потом он смог наконец-то вздохнуть полной грудью и разогнуться во весь свой рост.

Место, в которое он попал, не понравилось ему сразу. И дело было даже не в том, что это чужое Зеркало Души, как уже успел понять Райдер, а в том, каково оно было изнутри.

Огромный город, некогда наверняка прекрасный, но сейчас уродливой грудой искривленных под самыми разными углами зданий, нависший над слугой. Там виднелись каменные дома, стены, защитные башни и даже нечто вроде церкви. А, что еще ужаснее, фундаментом для всего этого отвратительного великолепия служил пепел.

Пепел, запах которого Александр хорошо знал, даже слишком хорошо. Так пахнет сожженный дотла город, в котором заперли всех его жителей, не давая тем вырваться. Запах горелой древесины, обугленных камней и сожженных человеческих тел. Слишком знакомый и слишком тяжёлый.

Издав мрачный хмык, как вердикт этой картине, древний полководец развернулся в другую сторону, да так и застыл, широко открыв глаза и крепко сжав зубы. В этот самый момент даже его сердце, что, казалось бы, невозможно, пропустило удар.

В небе висело нечто. Будто затмение, но куда хуже — черная дыра с огненными краями, с которой вниз текло это огненное свечение. Почему он так отреагировал, он и сам не знал. Просто в один момент его посетило совершенно неизведанное чувство. Ощущение полнейшей, неисчерпаемой пустоты и апатии.

— Брр, — встряхнувшись, он отогнал наваждение и уже нормальным взглядом еще раз окинул это «солнце». — Ну и дрянное же место. Через что прошел Берсеркер, раз это оставило в нем такой след?

Отринув лишние сейчас мысли, Райдер с гордо поднятой головой пошел вперед, по единственному присутствующему здесь пути. Путь этот вел вверх, на дерево просто нереальных размеров, крона которого расходилась толстенными ветвями, чей обхват был больше любого древа на земле. Наверное, похоже выглядел легендарный Иггдрасиль, воспетый в скандинавских мифах. Разве что, Древо Миров должно цвести, это же полностью мертво.

Путь вывел Александра на огромное, укрытое пеплом, цветами и оружием поле. Самые разные орудия убийств лежали тут и там, приминая цветы с белыми бутонами и алыми стеблями.

А посреди этого поля битвы находился хозяин всей царящей здесь вакханалии. Берсеркер сидел на одном из древесных выступов, что пробивались по всей арене сквозь толстый слой спрессованного пепла. Во всё той же броне, со снятым шлемом, что сейчас лежал рядом. Меч его также был тут, аккуратно прислоненный к коре, будто ожидающий своего часа.

— Ужасное место, — мрачно высказался Райдер.

— Да, — легко согласился Берсеркер совершенно отсутствующим голосом. — Я всей душой ненавижу это место.

— Почему так? — с интересом спросил здоровяк.

И ему в самом деле было интересно. Невероятно сильный воин, который просто обязан был оставить хоть какой-то след в истории, однако совершенно никому неизвестный. Несколько его оговорок объяснили, что он всю жизнь провел вдали от людей, при том в постоянных битвах, сражаясь с чудовищами. Значит он жил куда как раньше Александра, что застал начало заката эпохи Богов и Героев. Кто же на самом деле этот воин, что зовет себя Негорящим?

— Здесь была сложнейшая в моей жизни битва, — все так же апатично отозвался он, подняв лицо вверх, к затянутым тучами небесам. — А потом еще одна и еще, и еще, и так без конца. Я должен был из раза в раз проходить один и тот же путь, лишь ради убийства одного и того же противника, что становится с каждым разом все сильнее. Не в силах умереть, ибо тут же возрождался, и каждый раз с надеждой на то, что это всё кончится, что я просто не очнусь вновь в обветшалом гробу, посреди тысяч надгробий. И каждый раз надежда рушилась.

Райдер стоял, словно громом пораженный. Ему просто не было дано сейчас осознать подобное. Каждый раз возрождаться ради повторения одного и того же пути? Умирать и вновь начинать порочный круг? Живя лишь одной надеждой и не видя ни одного живого человека? Что за…

— …безумец придумал такую долю? — уперев взгляд в укрывающий арену пепел, пробормотал он. — Сколько ты здесь пробыл?

— Девятьсот девяносто семь циклов, — словно приговор, прозвучали его слова. Хотя именно ими они и были. Приговором самому себе. — Здесь нет времени, нет солнца, лишь новый цикл, который начинается, после того, как я убью того, кто ожидает меня в этом месте. Темница для одного, созданная богами. Чего ради? Дабы попавшие сходили с ума, даря силу владельцам этого места. Я осознал себя много после того, как создатели ушли отсюда. Или умерли. А после их смерти у меня даже шанса на угасание не осталось и я был обречен вечно скитаться здесь.

— Но… — задумчиво протянул Александр, — я помню, ты называл свои титулы. Откуда они у тебя?

— Помимо чудовищ, что нападают на тебя, здесь есть куклы, чья цель всегда одинакова. Они торгуют одним и тем же, говорят одно и то же и делают одно и то же, — Берсеркер усмехнулся, вспоминая Неразрывного Лоскутика. Он перестал на него злиться в тот же день, когда осознал природу всех «людей» здесь. А какой смысл злиться на того, чьи действия — повторяющийся алгоритм? — Вот они меня и называли. Я не имею имени, даже то, как я себя называю, лишь обозначение моего проклятья, а потому принял все те прозвания, которыми они меня награждали.

— … — Райдер лишь покачал головой. Слов, чтобы сказать хоть что-то в ответ на это, у него не было. Может оно и к лучшему. — Что ж, Берс… Негорящий. Пора нам закончить начатое.

— Да, — тяжело вздохнув, Негорящий встал, попутно подбирая шлем. — Твой Фантазм создан для победы над вражескими армиями. Мой же для дуэли сильнейших. Здесь не будет никаких способностей, Фантазмов и тому подобного, — шлем занял своё место, скрывая и защищая лик слуги. — Я не поменяю оружия или брони, ты не призовешь колесницу. Здесь имеет власть лишь сила наших тел и наше мастерство — ни больше, ни меньше, — он взял в руку меч и положил тот плоской частью клинка на плечо. — И выйдет отсюда лишь один, Искандер, потому как участь у этого места — выпускать лишь победителя.

Александр так же вытащил меч и изготовился к бою. Положение у него незавидное и он сам это понимал. Его противник — воин с огромнейшим опытом битв, в доспехах, пробить которые очень непросто, и с двуручным мечом. В его же распоряжении был лишь его верный меч Киприотов, бронзовые доспехи и опыт. Но едва ли это хоть как-то било по его боевому духу!

Первый удар был за Негорящим. Это был быстрый, хлесткий и четкий выпад с двух рук, призванный прошить противника насквозь — не иначе. Полностью выверенный, полностью отмеренный, он, однако, был не без труда парирован, а в закрытый стальными пластинами живот пришелся мощный пинок, откинувший резвого бойца.

Впрочем, Райдер не собирался упускать своего оппонента далеко. В данной ситуации его победа крылась лишь в поддержании максимально близкой дистанции, где более длинный меч противника будет тому мешать.

Нисходящий режущий удар спаты был заблокирован все еще стоящим на колене Берсеркером. И сила удара была отнюдь не маленькой — ноги закованного в доспехи слуги значительно вошли в служащий почвой пепел. Искандер уже собирался провести очередной пинок, однако не успел. Легкий, плавный перекат, что невозможно выполнить обычному человеку в таких доспехах, и вот Негорящий снова на ногах.

Удар чередовался ударом, блок — блоком. Эта битва шла, не имея завершения, ибо не было нанесено еще ни одной раны. Именно так, несмотря на продолжительность боя, никто так и не смог нанести своему противнику хоть одно ранение. Хотя не смог ли?

Чем дольше шел бой, тем больше Искандер осознавал — ему поддаются. Он и не мыслил о проигрыше, но в то же время был честен и отдавал себе отчет, что даже будь их мастерство на одном уровне, то хотя бы по чистым физическим характеристикам Негорящий был выше, нежели он сам. И коли так, то бой должен был решиться уже давно. И это значит, что сейчас у него был лишь один выход.

— Арх! — специально подставив свой бок под удар, Александр в последний момент убрал блок и дал клинку пропороть свою плоть.

— Зачем? — разорвавший дистанцию Берсеркер вновь взял свой клинок на изготовку, однако не атаковал.

— Ха, это мой вопрос! — весело и одновременно зло оскалившись, воскликнул Райдер. Рана была неприятная, однако совершенно неопасная. — Я не просто полководец, я царь и воин! И у меня есть своя честь! Не думай, что я потерплю твои поддавки, а потому больше не смей! — взмахнув мечом, он вновь принял стойку.

— М-м, — неопределенно промычав, Негорящий склонил голову. — Хорошо, Искандер.

И вновь Берсеркер атаковал прямым и мощным уколом. Вот только в отличие от начала боя этот удар был куда как более быстрым, а уж парировать его Райдер и вовсе не стал, предпочтя отклониться, за что тут же поплатился — Берсеркер более не сдерживался и о какой-либо инерции, казалось, забыл напрочь, а потому рука с летящим вперед клинком легко отклонилась за здоровяком, грозя оставить на том куда как более опасную рану во всё туловище.

Жесткий блок в данной ситуации был единственным выходом из смертельной ситуации и Александр принял мощный удар на плоскость своего клинка. А в следующий момент он почувствовал, как руки немеют и его ноги теряют точку опоры, ибо тело стало подниматься в воздух.

Метров двадцать Александр пролетел спиной вперед, остановившись лишь когда его спина встретилась с древесным выступом. Удар чуть не выбил весь воздух из его легких, но он, намертво сжав челюсть, смог сдержаться. Его глаза уже искали противника, как…

— Кха! — сгусток крови вылетел из его рта, орошая пепел в алый цвет.

С непонимающим взглядом Искандер наклонил голову и с легким удивлением обнаружил кончик клинка, выходящий у него из груди. Прямиком из того места, где расположено сердце. Не удержав равновесия, он стал заваливаться вперед, лицом в пепел, но его неожиданно подхватили и перевернули лицом к небу и дыре вместо солнца.

— Кха, а все-таки место здесь пога-аное, — древний полководец медленно перевел взгляд с будто кровоточащей дыры на уже успевшего снять свой шлем Негорящего, что сейчас нависал над побежденным.

— Искандер… — в его глазах помимо привычного холода и спокойствия прекрасно была видна печаль.

— Не надо, — сильно отяжелевшей рукой Александр утер свой подбородок от крови, а когда опустил ту, то понял, что поднять уже не сможет. — Смерть в битве, какой конец может быть лучш-кх-е? — с трудом выдохнув, он всё же нашел в себе силы и ценой неописуемых усилий всё-таки положил руку на плечо своему… противнику? — Знаешь… я искренне жалею, что мы не встретились в моё время, — промолвил слабеющий Царь-завоеватель.

— Почему? — смотря прямо в глаза Искандеру, спросил Негорящий.

— Потому что мы бы стали лучшими друзьями, — выдохнул он. По его подбородку вновь побежал ручеек крови. — И весь мир бы упал к нашим ногам, кх-кха-кха! А-ах, обещай жить, — неожиданно крепким голосом произнес великий полководец. — Выиграй эту войну и живи так, как не мог никогда. Вопреки людям, героям и даже самим богам… — его голос все слабел, но он продолжал. — Живи, Негорящий, и пусть твоя жизнь будет такой же яркой… как и моя… — взгляд Александра уплыл от лица Негорящего, уходя далеко в небеса. — Прости меня, Вейвер… я не смог.

С последним выдохом силы Искандера иссякли. Его остекленевший взгляд устремился в никуда, а грудь более не вздымалась. Путь Царя-Завоевателя Искандера, как призванного Героя, был окончен. А вместе с ним и окончилась жизнь Небесного Фантазма.

Они вновь оказались на той поляне, где и встретились. Все еще не начавший распадаться Александр и сидящий рядом с его бездыханным телом Негорящий, на чьем плече все так же покоится рука павшего Героя.

— Н-нет, — слабый голос Вейвера вырвал Берсеркера из дум. Повернув голову, он увидел упавшего на колени парнишку, лицо которого прочертили две дорожки слез. — Нет, Искандер… ты же обещал…

— Обещаю, Искандер, — осторожно убрав руку со своего плеча, тихо проговорил Негорящий. — Обещаю.

Безымянный герой встал и, развернувшись пошел прямо ко всё так и сидящему Вейверу, что пустыми глазами смотрел на распадающееся тело своего слуги и друга. А подойдя к нему, присел и, заглянув в глаза, сказал.

— Твой… друг был великим человеком, — глаза мага сконцентрировались на слуге. Тот собирался что-то сказать, но Негорящий продолжил. — Не Героем. Человеком. Мне… жаль, что я должен был его убить. Но он принимал такой исход. Я принимал. И ты тоже должен будешь. Прими и живи дальше, помня о нём. Неси принятые убеждения с собой, как нес он и как буду нести я. Так мы воздадим ему честь.

И более не говоря не слова, слуга ушел. А Вейвер так и остался сидеть там до самого рассвета, лишь вместе с первыми лучами солнца покинув это место. Место последней битвы великого Царя-завоевателя, Александра Македонского.

Глава 15

Весь бледный, похожий больше на иссушенный труп, нежели человека, Кария умирал. Поначалу, когда огромный отток энергии только набирал свою силу он обильно пропотел из-за чего сейчас в комнате стоял смрад немытого тела, но вместе с энергией ушел и пот, забрав большую часть воды из организма и оставив иссушенный недотруп, который доживал свои последние минуты жизни.

Парень был готов к смерти. Он изначально понимал, что едва ли сможет выиграть в войне, а уж о выживании речи и не шло. И, к сожалению, победы ему теперь так же не видать, зато у него все еще оставалась надежда. Надежда на записку на столе и его слугу, что исполнит последнюю волю своего неудавшегося мастера, большего он сделать уже не мог. Надежда, как известно, умирает последней.

— Хм, мальчишка, — чуть ли не сплюнув на ковер, укрывающий весь пол комнаты, Зокен прошествовал к умирающему, попутно схватив записку со стола и отдав ту на сжирание своим червям. — Умереть захотел? Такого я тебе позволить не могу, ты мне еще послужишь…

Протянув руку, Зокен коснулся лба практически почившего Карии, отчего последнего до хруста в позвонках изогнуло дугой, его рука бессильно заскребла по простыням, а рот раскрылся в беззвучном крике. Но через пару мгновений все было кончено — парень перестал дергаться и, выдохнув, упал на кровать. Его тело стало то вздуваться в определенных местах, то, наоборот, опадать и лишь лицо оставалось нетронутым.

— Ты со своим слугой сильно испортил мне планы, дрянной мальчишка, — с явным удовольствием наблюдая за происходящим, прошептал старик. — И теперь пора возвращать этот долг. Жаль, конечно, что ты так бездарно истратил все заклинания, но большой проблемой это не станет. Хе-хе-хе… — и вновь коснувшись тела парня, продолжил процесс. Впереди было еще немало преобразований.

***

По заполненной спешащими людьми улице спокойно и уверенно шел мужчина. Сплошной поток людей будто огибал его, стремясь уйти с пути, из-за чего вокруг него создавалась этакая зона отчуждения.

Негорящий на то внимания не обращал. Нет, конечно, он следил за обстановкой и был готов к отражению нападения в любой миг, но к навязчивому вниманию со стороны людей он уже привык достаточно, дабы пропускать мимо сознания. Да и занят он сейчас был совершенно другими мыслями, чтобы еще обращать внимание на сплошную серую массу людей.

Слуг осталось трое. Он, Сейбер и Арчер. Война подошла вплотную к финалу и он, как слуга, чувствовал, как его начинает куда-то тянуть. Пока еще ненавязчиво и совершенно непонятно куда именно, однако не было сомнений, что со временем это чувство лишь окрепнет, указывая ему путь к Граалю.

Вот только не собирался он идти к этой треклятой чаше, как не собирался и сражаться с кем-либо из оставшихся слуг. Нить, соединяющая его с мастером, вот-вот оборвется вследствие смерти последнего и Негорящий собирался дождаться этого момента в спокойном месте, максимально скрыв себя от взора других. Дождаться окончательного решения — продолжит ли он жить или же…

Однако мысли так и остались лишь мыслями. Резко расширившаяся связь и хлынувший через неё поток энергии едва не сбили Берсеркера с шага. Его мастер резко вылечился? С учетом того, что он оставался в резиденции Мато и единственный, кто мог бы ему помочь, это старый червь, ситуация выглядит не слишком хорошо. Но практически ничего не меняет, кроме увеличения срока проживания в этом мире за чужой счет, ведь командных заклинаний у Карии более не было.

В этот раз обстановка в раменной была иной. И дело было не в каком-то изменении интерьера или новом меню, что полностью изменило бы палитру разлитых в воздухе запахов, нет. Просто сегодня здесь играла музыка.

Тихая и ненавязчивая мелодия, что создавал дуэт струнного и духового инструментов была спокойной, размеренной и успокаивающей. Возможно, не самой подходящей для обстановки в раменной, где у людей должен пробуждаться аппетит, но оттого не становящейся менее приятной.

— Доброго дня, — с неизменной улыбкой поприветствовал его Теучи. — Что сегодня будешь пробовать?

— Это, — указав пальцем на первую попавшуюся строку, ответил Негорящий. — Что за музыка?

— М? — старик отвлекся от раскладывания пакетиков со специями. — А, дочка подарила магнитофон. «Для создания нужной атмосферы», — явно передразнивая кого-то, дополнил он. — Кстати, ты не знаешь, где Александр? Давненько не заглядывал.

— Александр, — задумчиво повторил Негорящий, прикрывая глаза и все сильнее вслушиваясь в музыку. — Он… завершил свои дела и уехал.

— Вот как, — протянул Теучи, методично подкидывая овощи на сковороде, не давая тем пережариться. — Жаль, с ним было приятно побеседовать. Вы же друзьями были?

— Хм? — слуга чуть приоткрыл закрытые глаза. — С чего вы так решили?

— Сложно сказать, — повар неопределенно пожал плечами и пару раз помахал кистью свободной руки. — Создавалось такое впечатление.

— Нас нельзя назвать друзьями, — качнув головой, произнес слуга. — Хорошие соперники, но не друзья.

— А что так? — однако любопытство не утихало. — Вроде хороший человек.

— Не было времени, — с легкой грустью был дан ответ. — Ни времени, ни возможности.

Теучи смолчал. Несмотря на своё любопытство, он был чутким человеком, а потому достаточно быстро смекнул, что дело тут не самое простое, и вернулся к своему любимому занятию, которому посвятил большую часть своей жизни.

А Негорящий… Негорящий просто продолжил сидеть, дожидаясь блюда и вслушиваясь в успокаивающие переливы мелодии. Сейчас он вновь вернулся к тому состоянию, в котором ему совершенно не хотелось говорить без надлежащего на то повода. Впрочем, такое состояние было как раз нормой.

Однако что-то изменилось. Связь мастер-слуга, что все еще по неведомым причинам существовала, неожиданно налилась силой, перекачивая огромные объемы энергии в Негорящего. И посылая вместе с энергией Приказ. Командное заклинание, коих не должно было остаться у умирающего парня.

В этот раз приказ был не менее прост, нежели в ту памятную ночь, неся лишь один посыл — прибыть к мастеру как можно скорее. И призванный его благополучно проигнорировал. Второй заставил его дернуться, а третий привстать.

— Извините, — тяжело вздохнув, обронил слуга. Такой чуткий человек как Теучи заметил недобрые перемены в его голосе, однако решил не заострять внимание. Мало ли какие думы бродят в голове у его клиента? — Мне нужно идти. Вот деньги, — и выложив купюру на стойку, ушел.

***

— Ты все-таки соизволил явиться, — каркающий голос старого червя так и сочился ядом. Его рот искривился в насмешливой улыбке, что отнюдь не прибавляло его виду привлекательности, наоборот, создавалось ощущение, будто прямо сейчас, в этот самый момент произойдет что-то плохое. — Знаешь, три командных заклинания обошлись очень дорого. Для Карии.

Глава дома Мато встретил Негорящего на входе в особняк. То ли пускать не хотел, то ли просто решил встретить заранее и решить назревший вопрос.

— Зокен, — тихо, но оттого еще более угрожающе произнес Берсеркер. — Что ты сделал?

— Один старый ритуал, — пристукнув тростью, ответил старик. — Едва ли его сейчас кто-то помнит, кроме меня и еще пары личностей. Вся суть…

Почему Негорящий вообще выслушивал его болтовню? Он ожидал. Напасть сейчас, еще не значит, что он сможет избавиться от этого ошейника. Он был готов к повиновению Карии, который был приемлемой личностью и не обременял его, но быть в подчинении у существа, что своими повадками похоже на Понтифика Саливана? Этого он точно не потерпит.

Сам же Зокен практически не раскрывал никаких тайн ритуала, лишь говорил, что было взято, что из этого вышло и какие теперь перспективы у него, призванного слуги. Посему выходило что не самые лучшие.

— Командные заклинания ценой боли и мучений?

— Неужто тебе есть до того разница?

— Нет, — честно ответил Негорящий. В самом деле, Кария отлично знал, на что шел, и теперь расплачивался за это. Другой вопрос, что призванный сейчас тоже находится в неприятном положении. — Зачем ты мне все это рассказал?

— Мне нужен Грааль и в моей ситуации лишь ты, — Зокен указал концом трости в призванного. — Можешь мне его достать.

— Ты не верил в победу Карии, — ответил ему в тон мужчина, задействовав на полную своё магическое чутье. — Что изменилось?

— Не показывай себя глупей, чем ты есть на самом деле, — досадливо поморщился старик. — Я тебе уже говорил — красноречия у тебя для моего обмана не хватит. Лансер, Арчер, Райдер, Кастер — все они были побеждены тобой, пусть и не все убиты. Без сомнения ты бы смог убить и Ассасина, если бы он был еще жив. Когда тебя только призвали я считал, что шанс на победу даже рассматривать не стоит. Но сейчас…

— Осталась еще Сейбер, — решил всё-таки напомнить Берсеркер.

— Да, Сейбер с её навыком ранга «анти-крепость», — и вновь старик просто исходил ядом. — Ты в самом деле считаешь, что я поверю, будто у тебя нет способа противостоять этому? Даже если и так, то я готов пойти на подобный риск.

— Хм, — качнув головой, Негорящий произнес. — Зачем ты мне все это рассказал?

— Для меня будет лучше, если ты осознаешь свою ситуацию и не будешь рыпаться, чем постоянно подчинять тебя командными заклинаниями.

Слова были сказаны, более Негорящему подтверждений нужно не было. Зокен говорил правду и вместе с тем юлил, уходя от истины. Не смотря на все, что он здесь высказывал, на все показное превосходство, старику дались эти командные заклинания отнюдь не просто и сможет ли он ими воспользоваться сейчас — большой вопрос.

Мир стал замедлять свой ход, уступая ускоряющемуся сознанию. В руку привычной тяжестью лег священный меч Лотрика, сразу же заряжаясь смертельным любой темной дряни светом. А сразу за этим был выполнен удар. И пусть любой удар бывшего узника любым имеющимся у него в распоряжении оружием был невероятен за счет своей невероятной отточенности и огромнейшего опыта, но лишь этот можно было назвать идеальным.

Один восходящий удар, должный разрезать старика от паха до макушки ровно по центру его тела, вместо этого просто испарил того. В одно мгновение обратились пеплом все жуки, что составляли тело этого старого червя.

Не став вкладывать меч в ножны, Негорящий в одно движение перепрыгнул ограду и оказался на территории особняка. Пусть кукловод мертв, но Кария, от которого исходили заклинания, еще жив. И кто знает, сколько заклинаний еще можно воспроизвести за счет жизни неудачливого парня? Чего призванному хотелось меньше всего, так это очередного кукловода, который сможет воспользоваться его, вскоре совершенно точно, бывшим мастером.

Проходя по пустующим, как и всегда впрочем, коридорам особняка, он целенаправленно шел к самому магически насыщенному месту в особняке, где и должен был находиться его бывший мастер, к подвалу.

Место, ранее бывшее основным домом для всех разведенных жуков, на этот раз практически пустовало. Не было раздражающего перетирания покрытых хитином тел, не было перестука бесчисленных лапок и не было постоянного писка. Зато был искореженный, покрытый сочащимися какой-то темной жидкостью порезами, Кария.

В глазах того более не было надежды или хоть какого-то другого чувства, там теперь вообще не было разума. Зокен знал своё дело прекрасно, так что сейчас перед Негорящим лежал не более, чем пока еще дышащий труп.

— … — взглянув в лицо своего некогда мастера и просто неплохого человека с оказавшейся непомерной для него ношей, Негорящий прикрыл глаза. — Прощай, Кария, — движение меча, и тело распадается пеплом, как старый червь недавно.

Ничего не произошло. Канал, идущий от Карии, оборвался, но энергия не пошла на убыль. Наоборот, потихоньку, капля за каплей, но она достигала своего пикового значения. Это значило лишь одно — мир наконец-то принял его.

Сдержанно улыбнувшись, Негорящий развернулся и пошел на выход, чтобы встретиться лицом к лицу с той, о ком он за все это время просто забыл. Хотя даже не столько забыл, сколько просто не брал в расчет. Помешать она не могла, как и помочь, а потому и какой-то ценности не представляла. Это была Мато Сакура.

— Вы отпустили дядю Карию? — тихо, пожалуй даже робко спросила девочка.

— Да, — с неслышным вздохом, ответил теперь уже не слуга.

— А дед Зокен?

— И старика тоже.

— И… что теперь?

— Найду спокойное место и буду ждать окончания войны, — несколько мгновений на обдумывания ситуации, и ответ был дан.

— А… А я?

Сейчас малышка выглядела совершенно потерянной. Вроде бы, умер мучитель, повод для радости, но в то же время его смерть принесла с собой неизвестность.

— Решай сама, — Негорящий пожал плечами.

— Т-тогда разрешите мне пойти с вами? — с полувопросительной интонацией попросила она, не смея поднять взгляда.

— Куда? — резонно спросил бывший слуга. — Я не знаю как заботиться о ком-то. Мне не нужен дом, не нужна еда, не нужны деньги для чего-либо... не нужна чья-то забота. Тебе все это нужно. Я предоставить тебе этого не могу.

С каждым словом голова девочки опускалась все ниже и ниже, а в глазах той скапливалось все больше влаги. Казалось, еще чуть-чуть и она разрыдается прямо тут. Однако Негорящий решил иначе.

— Хотя… кажется, я знаю кто может.

Глава 16

— А куда мы идем? — клюя носом и путаясь в ногах, спросила девочка.

Без лишних слов, Негорящий подхватил малышку на руки и чуть ускорился, так как в прежнем темпе они рискуют не дойти до рассвета. Девочке, впрочем, было уже все равно, ибо усталость той вышла за любые разумные пределы, и стоило её ногам оторваться от земли, как та заснула.

Путь Негорящий держал в сторону церкви, где на данный момент поселились, ожидая окончания войны, Кайнет со своей невестой. Территория вокруг церкви встретила его тем же запустением, что и раньше, однако от самой постройки, к вящему удивлению, веяло знакомой энергией. Самого слуги там сейчас не было, но не так давно в этих стенах находился Гильгамеш.

— Держись за мной, — разбудив и поставив девочку обратно на землю, он взял её за руку и пошел вперед, стараясь держаться впереди так, чтобы закрывать малышку.

Шансы на то, что золотой слуга скрывается, откровенно низкие. Как успел оценить того Негорящий, король Урука слишком подвержен гордыне, дабы скрывать своё присутствие. Наоборот, он найдет способ максимально заявить о себе, пусть даже ничего не говоря и никак не показывая, что ему есть дело до каких-то «смердов».

Впрочем, не стоит откидывать вариант того, что две стычки с Берсеркером вбили в голову Арчера немного осторожности, но едва ли то возможно. Каждая призванная героическая душа имеет свою особо выделяющуюся и неизменную до финала черту характера. Рыцарская честь у Лансера с Сейбер, пусть и в несколько разных ипостасях, зацикленность на образе и выходящее отсюда безумие у Кастера, желание завоевать людские сердца у Райдера и гордыня у Арчера. Даже Берсеркер, не смотря на свою неправильность, вписывается в этот ряд со своим желанием жизни.

— Приветствую вас в сей обители, — спокойный голос Кирея разнесся по помещению. — Что привело участника войны сюда?

— Где прежний настоятель? — кидая редкие взгляды по сторонам, вместо ответа вопросил Негорящий.

— К сожалению, он более не может исполнять свои обязанности, которые на него налагала эта должность, — со все тем же постным лицом отвечал бывший мастер Ассасина.

— Хм, — ничего не сказав на это, Негорящий перешел к главному вопросу, из-за которого он сюда и пришел. — Кайнет Арчибальд находится здесь? Мне нужно с ним встретиться.

— Хм, — теперь настал черед Кирея задуматься. С одной стороны ему нет дела до жизни этого недомага, с другой…

— Только для разговора, — поняв подноготную затянувшегося молчания, тут же выдал Негорящий.

— Идите за мной, — и, развернувшись, побрел вглубь здания.

Вел он их к жилым помещениям, что расположились в пристройке к основному зданию церкви. Иных целей, кроме как содержать выбывших из войны мастеров, это здание не имело, а потому и было выполнено максимально просто — каменный прямоугольник с небольшими застекленными окнами и черепичной крышей. Внутреннее пространство было поделено на шесть одинаковых комнат из которых сейчас там была занята лишь одна.

— Я обдумал наш давешний разговор, — остановившись у самой двери, обратился Кирей к призванному, прежде чем постучать. — Ты был прав.

— Настоятель? — с удивлением воззрился на пришедшего Кайнет. — Вам что-то нуж… — тут его взгляд перешел на второго присутствующего и предложение было оборвано, так и не начавшись.

Блондин до сих пор выглядел не лучшим образом. Осунувшееся лицо и дрожащие руки намекали на не самые легкие последствия отыгравшего боя. Но в то же время было явное улучшение — сейчас он ходил самостоятельно, а не перемещался с помощью коляски.

— Здравствуй, — незаметный приветственный кивок был встречен таким же. Кирей молча развернулся и удалился. — Я хочу обговорить кое-что.

— Хорошо, — настороженно кивнув, аристократ отошел от дверного проема, пропуская внутрь бывшего слугу вместе с Сакурой, которую одарил удивленным взглядом. — Чем обязан вашему визиту?

Комната была довольно типичной. Одноместная кровать, около которой расположились тумбочка и шкаф. Неподалеку от двери, перед окном, стоит стол с приставленным к нему стулом. Не минимум, но для бывшего мага, привыкшего к роскоши, неплохой удар по чувству комфорта.

Если взглянуть со стороны, то компания в помещении подобралась знатная. Бывший маг, бывший слуга и бывшая жертва. Кайнет расположился на стуле, уступив место на кровати девочке, которая, только усевшись, тут же стала заваливаться, чтобы коснуться подушки уже уснувшей. Негорящий же просто подошел к стене у изголовья кровати и застыл там.

— Ты можешь ходить?

— Да, опорно-двигательный аппарат получил не столь фатальные повреждения, как ожидалось, — с готовностью принял тему Кайнет. Не сказать, что ему она нравилась, но, пожалуй, стоящий сейчас перед ним может получить ответ на подобный вопрос. — Хотя бегать мне больше не дано.

— А твоя невеста?

— Сола… — на лицо мужчины набежала тень. — Она потеряла много крови и сейчас лежит в местной больнице неподалеку. Состояние стабильно-тяжелое, но… — он с силой потер виски. Для него это была еще более больная тема, нежели потеря возможности использовать магию. Еще тогда, в месте смерти его слуги, он признался себе, что без магии прожить сможет, но без Солы? Нет. — Неважно. Ты ведь пришел не для того, чтобы узнать о происходящем в моей жизни?

— Я пришел с просьбой, — Негорящий решил всё-таки перейти к делу. И надо сказать первые слова уже насторожили выходца семьи Арчибальд. Берсеркер совершенно не создавал впечатление того, кто просит, скорее наоборот. — Эта девочка, — он бросил взгляд на тихо сопящую Сакуру, — племянница моего мастера. Ради неё он вступил в эту войну, ради того, чтобы она обрела свободу. Я хочу… попросить тебя, чтобы ты приглядел за ней.

— Приглядел?

— Да.

— Кем был твой мастер? — на секунду задумавшись, задал тот очередной вопрос.

— Мато Кария.

— Мато? — с легким удивлением переспросил Кайнет. — Это же одна из семей-основателей. А она…

— Воспитанница главы рода, — продолжил Негорящий. — Ныне мертвого.

— Вот как, — бывший маг тяжело вздохнул. Слишком много на него свалилось в последнее время. — Не скажу, что я понимаю действия твоего мастера или твои, но не выполнить твою просьбу не могу. Однако так же должен тебя предупредить, — мужчина нахмурился, из-за чего его изможденное лицо стало еще более зловещим. — В своё время я нажил себе немало врагов. Пусть одна часть из них посчитает, что я получил по заслугам, другая, что оставить меня в нынешнем состоянии — лучшая кара, но есть еще третий тип моих противников, которым нужна лишь моя жизнь. Едва ли они оставят её в живых, если доберутся до меня. И это не говоря уже о её возможных родственниках, которые, вполне возможно, захотят вернуть её обратно. А что я в этом состоянии могу им противопоставить?

Кайнету откровенно не хотелось брать на себя эту ношу. Совершенно не хотелось, до зубовного скрежета и скривленного лица. Но, в то же время, он не мог отказать тому, чье вмешательство спасло жизнь ему и его невесте. Кайнета Арчибальда, ныне бывшего Эль-Меллоя, сложно назвать приятным в общении человеком, но, в то же время, совершенно невозможно сказать о том, что он не выплачивает долги. Особенно такие.

— Ты состоишь в семье? — задумавшись, выдал бывший слуга. — Твоя родня не защитит тебя?

— С семьей у меня не лучшие отношения, — нехотя признал маг. — Пока я был при своей силе, они меня поддерживали, но едва ли станут сейчас.

— Сможешь её обучить? — без какого-либо перехода, будто не заметив только сказанных слов, спросил Негорящий.

— Прости, — резко взмахнув головой в отрицательном жесте, Кайнет заговорил увереннее. Несмотря на всё чувство благодарности, у калеки стало складываться впечатление, будто над ним тонко издеваются и лишь определение характеру Берсеркера, некогда данное Лансером, останавливает выходца семьи Арчибальд от грубости. — Но одно дело просто приглядеть за девочкой, а совсем другое обучить ту магическому таинству, пусть даже лишь в теории. На такое я…

— Я заплачу, — перебив Кайнета, сказал Негорящий. — Знаниями.

— Какого рода? — вопрос вырвался раньше, чем Кайнет смог полноценно обдумать предложение, и он едва смог сдержать себя от неподобающего хлопка ладонью по лицу. Злую шутку с ним сыграло любопытство.

— Магия души, — Негорящий вытянул руку и возжег над той небольшой, дрожащий огонек. Резкий взмах и огонек исчезает, зато в воздухе появляется золотой шарик, состоящий из чистой светлой энергии. Еще один взмах и шарик становится плотным, обрастая множественными гранями и меняя цвет. К концу превращения в воздухе висит синий кристалл. — Малая часть.

Использование трёх магических направлений его мира не обязательно требует концентраторов. Использовать заклинания вполне возможно и без них. Вот только в битве это не применимо — расходы энергии и время создания несравнимо с этими параметрами при использовании концентраторов.

— Даже если так, — Кайнет удрученно покачал головой. — Какой смысл от этих знаний калеке, что их использовать не сможет?

— Для этой магии не требуется ни Од, ни прана, ни мана.

— Что? Невозможно! — не удержавшись от громкого восклицания, вскинулся маг, впрочем, тут же взяв себя в руки. Однако от внимания Негорящего не ушел необычный блеск, появившийся в глазах бывшего мага. Блеск надежды.

— Проявления, что ты видел - использование духовной энергии в обход упомянутых мною энергий и магических цепей.

— Я не верю, — в поисках любого подвоха мужчина стал похож на загнанного в угол зверя. — Просто не верю, что всё может быть так просто.

Это была настоящая надежда и отнюдь не крохотный её огонек, а настоящий костер. Ведь в его понимании перед ним сейчас стоит не какой-то маг его времени, а настоящий реликт прошлого, носитель магии того времени.

— Не просто, — Негорящий отрицательно покачал головой. — Я не могу тебя научить этому. Дать знания по созданию заклинаний, обеспечить концентраторами, которые упрощают создание оных, и только. Сможешь ли ты сам пройти по этому пути — зависит лишь от тебя.

— У тебя не было наставника, — продемонстрировал Кайнет свою прозорливость. — И ты не имеешь никакой системы обучения, лишь голую практику, так?

— Именно.

— Но с чего тогда ты взял, что твоя магия стоит на иных принципах, нежели то, что творят маги сейчас?

Вопрос был достаточно своевременным. В самом деле, откуда призванному знать о присутствии различий между тем, что использует он, и тем, что используют местные маги. Но он знал. Прана, мана, Од — это всё выделяет местный мир и люди, в нём живущие. Имеющие плоть и кровь. Призванные герои также вписываются в это утверждение, ведь когда-то система войны за Грааль создавалась людьми.

В его мире тел, как таковых, не было — это одно из поздних замечаний Зелретча. Старик никак не мог понять, каким образом тело заточенного достигло таких огромных возможностей, что, буквально, преодолевало звуковой барьер. Никакого характерного переизбытка праны для естественного развития таких возможностей, следовательно, суть была в ином.

Всё дело оказалось в том, что тело Негорящего состояло не из привычной плоти и крови, а из энергии. Той энергии, которая есть в каждом человеке или существе, которая и преобразовывается в Од, но которую никто использовать толком не может — энергии души. Отсюда и вышло название — магия души или духовная магия. Старик любит давать названия своим исследованиям.

— Возьми, — Негорящий протянул призванный в руку посох чародея. Секунду поколебавшись, Кайнет отринул сомнения и взял посох.

— Что это? Какая-то атрибутика? — он повел им из стороны в сторону, мысля добиться хоть какого-то эффекта.

— Посох чародея — катализатор для Чар, одного из трёх направлений магии душ, — пояснил призванный. — Без заклинания он полезен лишь в качестве обучения чувства и направления духовной энергии.

— Всё это, конечно, хорошо, но… — Кайнет со вздохом прислонил посох к стене. Происходящее для него было слишком стремительным в своем беге, что он порой упускал некоторые ключевые моменты из своего разума. — Ты упускаешь нечто важное. Стоит закончиться этой войне и ты исчезнешь.

— Нет, не исчезну, — Негорящий скосил взгляд на кровать, где сейчас лежала Сакура. Показалось ли ему, что она вздрогнула. — Я больше не подвластен системе Грааля.

Вот сейчас Кайнет оказался удивлен, сильно удивлен. Всё, что происходило до этого момента, он рассматривал под призмой здравого скепсиса и даже та моментальная слабость, когда Берсеркер сказал, что для его магии не нужны ни Од, ни прана, ни мана, оказалась полнейшей ерундой.

— В таком случае… я не вижу причин для отказа в твоей просьбе.

— Ты обучишь её?

— Да, обучу, — качнул головой теперь уже, возможно, маг. — Но позволь спросить — почему ты столь волнуешься за судьбу этой девочки? Она всего лишь племянница твоего мастера, так неужели за столь короткое время завоевала расположение героической души?

Негорящий не спешил с ответом. Не потому, что не хотел отвечать, а потому как и сам не знал. Было ли это просто прихотью, появившейся после воспоминания о таких же пустых глазах? Может данью Карии? Или все дело в обещании, которое он дал Искандеру? А то и все сразу?

— Я… пока не могу дать ответ на этот вопрос, — опустив хмурый взгляд к полу, ответил он. — Возможно, позже… когда лучше пойму, — последнее выражение было сказано столь тихо, что едва ли кто-то мог это услышать.

— Ох, и на что я надеялся, — искривив рот в ироничной ухмылке, Кайнет прикрыл глаза ладонью. — Хорошо, я…

Но договорить он не успел. Резкий рывок за шиворот и мужчина оказывается отброшен к кровати, в то время как сам Негорящий, призвав себе в руки щит, встал перед ними. И тут здание буквально взорвалось множественными взрывами. Целые клубы пыли взвились ввысь, заслоняя обзор, но не мешая острым чувствам Негорящего. А потому он легко уловил тот момент, когда пытавшийся убить их слуга скрылся.

— Похоже, он всё-таки чему-то научился, — в пустоту обронил призванный.

Прислушавшись к своим чувствам, он с удивлением понял, что ощущает напавшего. Притом даже все увеличивающееся расстояние между ними не влияет на крепость этого чувства, что было странно. Здесь и сейчас объяснить подобное можно было лишь одним — война скоро окончится и Грааль вот-вот прибудет в этот мир. А слуг таким образом побуждают к более активным действиям. Ведь зная, где находится твой противник, почему бы не напасть? Всяко лучше, чем ждать нападения самому, ибо не каждый слуга будет таким же открытым, как Искандер, Артурия или Диармайд.

— Кха-кха, ты, кх, о чем? — кое-как поднявшись с груды щебня, в которую превратился пол, и постоянно кашляя из-за пыли, спросил Кайнет, непонимающе озираясь.

— Забирай Сакуру и уходи, — тяжело обронил Негорящий. На его теле появились рыцарские доспехи. — Я найду вас через несколько дней у больницы, в которой лежит твоя невеста.

— А-а… а где она? — потеряно оглянувшись, Кайнет постарался найти девочку, однако той не было ни на месте разрушенной кровати, ни рядом. Но, в то же время, не было и следов её смерти или, хотя бы, каких-либо ран. — Её, кхах, забрали?

Призванный так же оглянулся, задействовав свои возможности на полную, чтобы найти взятую на попечение девочку, однако той не было. Её и в самом деле забрали. Вот только сделать этого Гильгамеш не мог. Сам не мог, а с помощью — вполне.

В его руке появился странный предмет с не менее странной аурой. Похожий на обгоревшую деревяшку овальной формы, он был испещрен огненными прожилками и медленно тлел. Лишь одно мгновение воин рассматривал Уголь у себя в руке, а после просто сжал ладонь в кулак, давя тот, и тут же от его ладони стали распространятся эти огненные прожилки, покрывая мелкой сетью доспехи и тело под ними.

— М-м, — болезненный стон вырвался из его уст, когда обжигающая сила, от которой он успел отвыкнуть, прошлась по венам, даря могущество.

Щит исчез из его рук, а в землю пред ним воткнулся длинный двуручный меч. Изъеденный ржавчиной и покрытый нагаром в первые секунды призыва, он полностью очистился и, более того, покрылся пламенем. Двуручный меч огня был не лучшим оружием в его коллекции, далеко не лучшим. Но, в то же время, это было единственное оружие, что способно в полной мере проводить силу Огня по себе, не разрушаясь при этом. Ни одно другое орудие на подобное было не способно и разрушалось со временем.

— Наш уговор в силе, — счел нужным повторить Негорящий. Эйфория от чувства Огня в жилах понемногу отпускала его. — Будь поблизости от больницы.

Поначалу он собирался побегать по городу, оценивая шансы и проверяя, насколько крепка связь с другими слугами. Увы, эти планы рухнули, не успев даже взять начало. Что же, в таком случае придется действовать иначе. Совершенно иначе.

Глава 17

Здание городского собрания ныне пустовало. И не столько из-за ночного времени суток, сколько из-за проявления здесь в скором времени Грааля и проведенной в связи с этим событием зачисткой здания от лишних лиц силами Кирея. Бывший экзекутор не жалел никого.

— Ты пришел вовремя, — в своей манере надменно, но в то же время с явной долей благосклонности произнес Гильгамеш.

Нынешняя встреча слуг проходила в главном зале собраний. Довольно большое помещение, где от стен к центру зала шли многочисленные скамьи. В центре же оставалась небольшая арена с неизвестного назначения пьедесталом, на котором сейчас и стояло то, что можно назвать итогом Четвертой Войны — Святой Грааль.

На данный момент тут находились трое. Негорящий, чей вид выражал полную готовность к бою, Гильгамеш, спокойно стоящий на небольшом балкончике, сделанном для особо важных гостей, и Сакура, находящаяся там же, где и золотой слуга.

— Девчонка жива, — ответил Король Урука, правильно истолковав взгляд воина. — Но побудет здесь, — над головой Сакуры образовались Врата Вавилона из которых уже смотрело острие клинка, — пока мы не поговорим.

— О чём?

Вопроса о причине похищения не стояло. Иначе, кроме как таким способом, его было не привлечь сюда. С другой стороны — как Гильгамеш узнал, что он пойдет за девочкой, а не бросит ту? Священник подслушивал разговор? Скорее всего.

Спасти Сакуру сейчас не представлялось возможным даже с силой использованного угля — не хватит скорости на таком расстоянии. Использовать же на той магический барьер достаточной мощности возможно лишь с концентратором и при достаточно длительной в нынешних условиях подготовке.

Да и раздел Чуда… для того, чтобы использовать чудеса наиболее эффективно, требуется верить. Не важно, во что, просто верить, не больше и не меньше. Потерять веру легко, а обрести невероятно сложно и Негорящий свою потерял. И даже бесчисленные поглощенные души не выправили его ужасающий антиталант в использовании Чуда.

— О моём тебе предложении — о предложении Короля к Воину.

— Где твой мастер?

— Тоже ждет кое-кого, — хмыкнул на такую смену темы неожиданно благожелательно расположенный Гильгамеш. — Думаю, они скоро придут.

— Сейбер с её мастером.

— Не велика была загадка, — спокойно пожал плечами слуга. — Но к предложению, я…

— Гильгамеш!!!

В зал ворвалась разъяренная Сейбер. Девушка была в своём полном боевом облачении и с Экскалибуром на изготовку, вокруг неё закручивались воздушные потоки и казалось, что еще немного и она разнесет здесь всё своим коронным ударом. Однако нет. Стоило её изумрудным глазам пройтись по комнате, они остановились на чаше, как меч был опущен, а на замену гневу пришло неверие.

— Нет… Айрисвиль…

— Глупо было ожидать иного исхода, ведь она была создана сосудом под Грааль, — надменности в голосе Гильгамеша изрядно прибавилось с появлением последнего слуги. — Впрочем, сейчас не об этом. Ты пришла рано, однако сегодня я прощу это. Ведь к тебе у меня тоже есть предложение.

— Арчер, — сжав зубы, девушка резко тряхнула головой и с новой силой обхватила меч. Здесь и сейчас не место и не время для скорби.

— И раз уж вы двое здесь, — как ни в чем не бывало, продолжил он, — то я выскажу их вам сразу, — золотой слуга исчез в хороводе золотых вспышек и появился уже на одном уровне с ними. — Когда меня призвали в эту войну, я не рассчитывал найти ничего особого, — заложив руки за спину, проговорил Гильгамеш. — Люди в этой эре разленились, стали лишь тенью тех, кем были когда-то. Забыли о том, чего надо бояться, — в голосе слуги прорезались темные нотки. — Но кто бы мог подумать, что в это ужасное время также будут призваны такие как вы? Прекрасная дева, чья красота достойна лишь моих восхвалений, и непревзойденный воин, чьи умения достойны лишь моего блага. Я предлагаю вам присоединиться ко мне, — и прежде, чем его собеседники возразят, он продолжил. — Тебе, Артурия, как моей супруге, а тебе, Негорящий, как моему приближенному воину. Отриньте свои идеалы и отдайте мне свою верность и тогда, как правитель мира сего, я даю вам клятву, что познаете вы все блага, какие только могут существовать на этом свете.

— Гильгамеш, да ты головой ударился, если считаешь, что ради этого смехотворного предложения я отрину своё стремление к Граалю!

Король Урука лишь удрученно вздохнул и мгновенно открыл за своей спиной Врата. Один лишь меч, выпущенный с огромной скоростью, и Артурия отъезжает, приняв тот на жесткий блок.

— Не воспринимай всё это так, будто у вас есть выбор, — раздраженно проговорил он. — Я назвал это предложением лишь из-за… уважения, которого с каждой секундой промедления становится все меньше.

На этот разговор призванный в класс Берсеркер обращал все меньше и меньше внимания. Он до сих пор слышал и осознавал весь диалог, однако его взгляд был прикован не к гневающейся Сейбер, не к надменному Гильгамешу и даже не к Сакуре, чья жизнь висела на волоске. Сейчас он следил лишь за Граалем, от которой с каждой секундой всё больше и больше тянуло забытым, словно кошмарный сон, чувством. Столь близким, даже родным, сколь и ненавидимым, вызывающим настоящее содрогание.

Это стоны вечно несущих свою ужасную службу на стене Лотрика полых. Это тихий, взывающий шепот тысяч мертвых душ, заточенных на Глубинах. Это грозный скрип мертвых, но невероятно опасных костей в Катакомбах Картуса. Это его собственный отчаянный крик, когда он вновь оказался в гробу средь тысяч потрескавшихся надгробий… Это было дыхание его родного мира.

Ощущение, охватившее воина, было сродни впадению в Безумное Усиление и все же совершенно иным. Когда он под напором командных заклинаний использовал этот навык, его разум будто заменили, тело полностью вышло из-под контроля, но здесь и сейчас он сам отвечал за себя.

Мужчина буквально сгорал от желания уничтожить это живое напоминание о сотнях бессмысленных циклов, растереть в порошок вместе со всем зданием, которое пропиталось этим мерзким духом. Он невообразимо желал этого, однако сдержал себя.

И дело было отнюдь не только в извечном правиле, которое заставляло его держать свою ярость в узде. Просто он помнил, что от его действий сейчас зависит судьба Сакуры. Старое, забытое чувство ответственности за чужую жизнь, но теперь настоящее, не иллюзорное, остановило Негорящего от немедленного удара в полную мощь по Граалю.

Придя в себя, он по-новому взглянул на ситуацию. Да, защитить девочку без риска для себя он не может, однако защитить без оглядки на себя в его силах. Прикрыть своим телом и надеяться на крепость доспехов. Невероятно глупое, но неожиданно правильное решение.

Уследить за этим рывком не был в состоянии ни Гильгамеш, ни Артурия, столь тот был молниеносен. Но следить Королю как раз таки и не требовалось, лишь отпустить висящий над телом девочки клинок, что он и сделал. Мощный взрыв сотряс стены здания.

Чуть ранее, этажом ниже.

В очередной раз карты легли благоприятно для Кирицугу, однако тот не собирался обнадеживаться. Лишенный руки и сильно припадающий на правую ногу, из колена которой торчит рукоять ножа, Котомине Кирей был до сих пор крайне опасен в ближнем бою.

Бывший же экзекутор церкви, вновь призвавший в одну оставшуюся рабочей руку свои клинки, готовился к финальному рывку. И даже успел сделать первый шаг, как здание тряхнуло, словно от взрыва. А в следующую секунду не отрывающих взгляда от действий друг друга мужчин накрыла вышедшая за пределы Грааля красная субстанция.

Кирицугу оказался в темноте. Без движения, каких-либо ориентиров и даже ощущений. Будто во сне, но в то же время прекрасно все осознавая. Объективно, такое его состояние продлилось недолго, но для Убийцы Магов даже пара секунд в этом странном месте казалась целой вечностью.

Вспышка озарила пространство, заставляя мужчину зажмуриться, а в следующий момент он уже осознал себя смотрящим в звездное небо с которого падал черный дождь. Моргнув пару раз в попытке прогнать наваждение, он ничего не добился.

— Я ждала тебя, Кирицугу, — до боли знакомый тихий голос идеально втек в легкий шум прибоя, привлекая внимание к обладательнице. — Верила, что ты сможешь прийти сюда.

— Айри… — потерянно прошептал тот, разворачиваясь. Его взгляд блуждал по безмятежному лицу Айрисвиль, от её добрых глаз и до губ, изогнутых в легкой улыбке.

Но, несмотря на всё удивление от их встречи, несмотря на желание продолжать смотреть на ту, что подарила ему дочь, и слушать её голос, он все же смог оторвать свой взгляд от её лица и обозреть местность. Увиденное мгновенно привело его в чувство.

Это была небольшая островная деревенька. Невысокие одноэтажные дома, в большинстве построенные на сваях на случай затопления. Кирицугу помнил, что пройдя дальше, можно попасть в центр деревни, а там недалеко и до дома, в котором они с отцом жили вместе, когда он сам был мал. До дома, в котором умерла его подруга и первая любовь — Ширли. До дома, в котором он убил своего отца.

Тяжелые мысли привели его разум в порядок и заставили вновь посмотреть на небо. Туда, где окруженное черно-бордовым ореолом висел черный круг, вызывающий в Кирицугу иррациональное чувство отвращения.

— Это…

— Грааль, — закончила за него… Айрисвиль? — Еще не воплощенный, но уже достаточно наполненный силой слуг. Всё, что осталось сделать — загадать желание, — милая улыбка на лице девушки все меньше привлекала внимание Кирицугу, до которого стало доходить понимание ситуации. — Только тогда он сможет впервые воплотиться в мире. Потому прошу, Кирицугу, загадай желание и подари ему форму. Ведь лишь ты достоин такого деяния.

— Кто ты такая? — посуровев лицом, твердо спросил мужчина.

— Айрисвиль, — совершенно не меняя выражения лица, словно кукла, проговорила девушка.

— Нет, — все с той же твердостью откинул подобный ответ он. — По твоим словам Грааль уже воплощен, а значит и Айри…

— Хах, — прикрыв глаза, она, однако, не торопилась с ответом.

— Отвечай, — теперь уже не твердо, а жестко спросил мужчина, нацелив на это существо пистолет, заряженный пулей Истока, его главным оружием против особо сильных магов.

— Все верно, это и в самом деле лишь маска, — страшные, хоть и ожидаемые слова заставили мужчину лишь сильнее сжать зубы. — Только с образом настоящей личности, моя воля идет от меня к другим. Не сомневайся, записанная мной личность Айрисвиль истинная.

— Ты — воля Грааля? — сделал предположение Убийца Магов.

— Да, такое толкование можно считать верным, — было ему ответом. — У меня тоже есть воля и желание. Быть рожденной в этом мире.

Подобный ответ царапнул внимательный к мелочам разум мужчины. Она не подтвердила, но и не опровергла его предположение. Пытается его запутать? Что означает желание рождения в мире? Но по всей информации, которой он располагает, Грааль является лишь механизмом, пусть даже воплощенный через его любимую, как бы ни было больно об этом думать. А желание у механизма…

— Невозможно, — вслух, проговорил свои мысли он. Его догадки из неоформленных и разрозненных мыслей становились все более цельными. — Ответь, каким образом Грааль исполнит моё желание?

— Кирицугу, уж ты знаешь способ исполнения своего желание лучше многих, — в голосе существа, надевшего личину Айрисвиль, промелькнула усмешка. Не дождавшись ответа от хмурого мага, девушка в один быстрый шаг подошла к нему и обвила своими руками шею мужчины, заключая в объятьях. Её рубиновые глаза непрерывно смотрели в глаза мужчины, пока с губ слетала темная правда. — Ты ведь давным-давно осознал способ спасти этот мир. И потому твой путь — это мой путь, а твои методы — мои.

— О чём ты?

— Ох, что поделать? — коснувшись тонкими пальцами щеки Кирицугу, девушка ответила. — В нашем с тобой случае, лучше будет увидеть ответ внутри себя.

То же место, то же время.

Десятки тысяч надгробий раскинулись по всему обозримому пространству. Они были везде, беря своё начало от земли и уходя все выше по обступающим небольшую полянку крутым скалам. Безликие надгробия застилали взор, неописуемой громадой давя на любого, кто по глупости своей или неудаче оказался здесь в первый раз. Впрочем, таких здесь не было.

— А-а-ргх!!!

По кладбищу Пепла разнесся хриплый полувдох-полустон. Доносился этот необычный звук из открытого гроба, невесть как оказавшегося на поляне под мертвым деревом. А в следующий миг из гроба показались руки, обхватившие крючковатыми пальцами деревянные края. Мимолетное усилие и вот уже из последнего пристанища мертвеца показывается и сам хозяин рук, на лице которого было написано полнейшее непонимание. И стоило только ему оглядеться, как непонимание сменилось удивлением, а в глазах затаился страх.

— Это… — казалось, сейчас произойдет непоправимое, до того был силен ужас в глазах Негорящего, однако через секунду он ушел, сменившись привычной холодностью. — Подделка.

Как Негорящий это понял, он и сам точно определить не мог. Быть может, дело было в запахе? Или обстановка как-то изменилась? Ответа не было. Просто он точно знал, что он не вернулся, что все окружающее его пространство не более чем невероятно достоверная иллюзия.

Осознание иллюзорности мира, однако, не изменило факта пребывания в нем. Негорящий все так же сидел в гробу, хмурым взглядом скользя по столь знакомым, но столь чужим надгробиям.

Как он здесь оказался? Последнее, что он помнил — рывок к девочке. Оказавшись рядом с Сакурой, воин не успевал вывести девочку из-под удара, к чему был готов. Одной рукой схватив ту за ладонь и потянув на себя, другую, с призванным легким щитом, ибо тяжелый мог фатально замедлить, он выкинул вперед, ловя выстреливший меч точно в центр щита.

Взрыв откинул его с балкона, где находилась Сакура, куда-то в сторону Грааля. Приземление было жестким и мокрым. Он упал в какую-то жидкость, но перед глазами тогда все еще расплывалось, да и боль в правой руке, на которую он принял удар, не способствовала обработке информации и оттого он не смог понять, во что он вляпался. А дальше наступила темнота.

Со вздохом поднявшись на ноги, попутно оглашая скрипом прогнивших досок все окрестности, мужчина переступил через край гроба и встал на рыхлую землю, по привычке призывая в руки иритилльский меч и щит черного рыцаря, что точно пригодятся дальше, если декорации вокруг достаточно достоверны.

А стоило только крепчайшему черному щиту занять место на правой руке, как он почувствовал неправильность. Его правая рука… с ней было что-то не так. Та же сила, та же скорость движений и рефлексы, но зудящее чувство неправильности буквально било в набат, когда он держал щит.

К сожалению, сейчас с чувствами разбираться времени не было, но во избежание, он отозвал щит и пошел вперед лишь с мечом наперевес и уже через пару десятков метров понял, что оружие не пригодится. Руины дальше по тропинке оказались совершенно пусты. Не было безумных полых, одетых в тряпье и вооруженных ржавым, но всё же опасным хламом, а проверять присутствие кристальной ящерицы, что располагалась в стороне от основного пути, он не счел нужным: все подтверждения и так были получены, а потому пошел дальше, по узкой горной тропе, что вывела его прямо к арене, где когда-то была проведена битва с судьёй Гундиром.

Первого в его жизни опасного противника здесь, как и ожидалось, не было. Ни судьи, ни витого меча в костре, ни самого костра. Зато была та, кого здесь точно быть не должно. Та, чей образ вызывал сначала душевный подъем, затем зубовный скрежет, а после и вовсе ничего.

Прекрасные белые волосы, заплетенные в толстую косу, ниспадают прямо до осиной талии, минуя тонкую лебединую шею и хрупкие плечи. Однако полностью оценить красоту девушки сложно в силу довольно закрытой плотной одежды темных тонов. А неописуемый лик портит лишь одна деталь — изящная серебряная маска скрывает её глаза. Изначально отсутствующие, как и любой другой Хранительницы Огня, но когда-то преподнесенные той в подарок Негорящим.

— Добро пожаловать домой, — тихий мелодичный голос, словно перезвон колокольчиков, разлился по арене. — Чего ты желаешь?

— Кто ты?

Происходящее Негорящему нравилось все меньше. Иллюзия его мира, иллюзия той, в кого он был давным-давно влюблен, в чем сейчас себе признавался с неохотой. Именно из-за неё осознание сути всех живущих в храме существ ударило по разуму воина столь сильно.

— Образ, взятый из твоих воспоминаний, ради выражения моей воли, — так же тихо продолжила она. — Можешь считать меня волей Грааля.

— Зачем Граалю разговор с бывшим слугой?

— Для утоления интереса, — она подошла ближе. Девушка была ниже Негорящего, из-за чего ему пришлось опустить голову, дабы не выпускать ту из виду, она же, наоборот, подняла, будто всматриваясь в его лицо. — Это место столь прекрасно, — подобное сравнение заставило Негорящего нахмуриться сильнее. — Благодаря нашей все еще существующей связи я видела небольшую часть твоей памяти, но самую яркую из всех. Скажи мне, что ты чувствовал, когда раз за разом осознавал себя в гробу? Когда раз за разом приходил к этому месту и видел этот вид? Какие чувства обуревали тебя?

— Надежда, — было видно, что говорить ему этого совершенно не хочется, однако отчего-то он решил ответить.

— А еще? — её ладонь легла ему на грудь.

— Злость, ярость, ненависть, отчаяние, безразличие, — перечислил он в порядке смены эмоций от цикла к циклу.

— А на самом деле? — ладонь девушки поднялась чуть выше, касаясь его щеки. — Что ты чувствовал на самом деле?

— Больше ничего.

— Врун, — легкий смешок сорвался с губ девушки. — Врешь и мне, и себе. Но истово веришь в свою ложь, — вторая её ладонь легла аналогично первой. — Вспомни…

Негорящего прошила дрожь, а его разум стал наполняться образами. Несколько нечетких картинок множились, становясь всё более многочисленными и обретая четкость, меняя порядок и выстраиваясь в линии воспоминаний.

Яркая вспышка на мгновение ослепила его, а когда он вновь смог различать окружающее пространство, то уже находился в ином месте. В Храме Огня, у костра перед тронами Повелителей Пепла.

Оглянувшись, он нашел ту, кто назвала себя волей Грааля, и которая взяла образ Хранительницы. С легкой усмешкой она поманила его пальцем к себе. Не видя иного исхода, он подошел к ней.

— Это одно из твоих воспоминаний, если ты еще не понял, — пояснила она происходящее. — Смотри.

Она указала в сторону входа, расположенного выше, откуда послышались шаги, а через мгновение вышли двое. Это были Хранительница и… он сам. В воспоминаниях они о чём-то оживленно переговаривались и, кажется, спорили.

— Не вздумай этого сделать! — громко и крайне экспрессивно воскликнула Хранительница. — Ты не понимаешь, что тогда произойдет!

— Понимаю, — спокойно отвечал Негорящий. Не холодно и отстраненно, как нынешний, нет, создавалось ощущение, будто он с чем-то смирился и сейчас не видел смысла спорить. — И моего решения это не изменит.

— Ты останешься здесь один! — продолжала наседать на него Хранительница. — Навсегда! В умирающем мире!

— А ты станешь свободна, — на уста мужчины легла легкая улыбка и он аккуратно привлек девушку к себе, заключая в объятья. Румянец на её бледной коже стал от этого лишь более явным. — Как и остальные. Замечательный обмен.

— Какой же ты дурак… — тихо прошептала она. Из-под её маски скатились прозрачные слезы, прочерчивая на коже две мокрые дорожки.

— Не стоит плакать... — он бережно вытер лик девушки. — Не стоит плакать по пеплу.

Девушка ничего не ответила. Лишь плавно подалась вперед, накрывая своими губами губы мужчины. Тот сопротивляться не стал и, прикрыв глаза, позволил вовлечь себя в поцелуй. Из-за этого он не видел, как девушка сняла с глаз свою маску, открывая кристально чистые синие глаза.

— Взгляни на меня, — стоило поцелую прерваться, как она нежно приложила свои пальцы к его вискам.

— Твои глаза прекрасны, — выполнив её просьбу, прошептал он.

— Твой лучший подарок, если не считать наших чувств.

— Но ты ведь понимаешь, что не сможешь заставить меня забыть мою цель, — продолжил он.

— Ты прав, я не могу заставить тебя забыть цель, с которой ты туда идешь, ведь тогда предам тебя, но я могу заставить тебя забыть нас.

— Нет…

Однако было уже поздно. Зрительный и телесный контакт и абсолютное доверие со стороны Негорящего не оставили тому шансов. Глаза хранительницы полыхнули ярким синим светом и мужчина застыл, его взгляд расфокусировался, а лицо утратило осмысленное выражение.

— Прощай, — запечатлев легкий поцелуй на его губах, она вернула на место маску и быстро утерла две иссиня-черные слезы. Больше увидеть что-либо ей было не дано.

Вновь яркая вспышка заставила нынешнего Негорящего зажмуриться и в следующий миг он опять оказался на арене. Перед ним стояла всё то же существо, принявшее облик Хранительницы.

— Что это было? — чуть покачиваясь и все еще попеременно видя всплывающие картинки, спросил он.

— Настоящие воспоминания, — дала она ответ. — Эта твоя Хранительница изменила почти половину твоих воспоминаний, сменила приоритеты, заставила думать, будто ты один во всем мире и оставила после себя и всех ушедших дубликаты. Вот только даже самая сильная иллюзия со временем выдыхается, так и произошло с тобой, отчего порой твои воспоминания противоречили друг-другу, — на лице Негорящего мелькнуло удивление, вызвав еще один смешок со стороны девушки. — А ты даже не задумывался. Но хватит пустых разговоров. Скажи мне, что ты чувствовал?

— … — ответ сам так и рвался наружу, однако заставляя кривить лицо и напрягать связки для произнесения. — Я любил её.

— А сейчас?

— Сейчас… — с него будто слетело наваждение. Он резко вздохнул и уже более твердо посмотрел в глаза этому существу. — Здесь и сейчас всё это не имеет значения.

— Ты просто еще не понимаешь, тебе предстоит еще многое вспомнить, — она только покачала головой. — Но сейчас у нас заканчивается время, — девушка направила лицо куда-то вверх. — Как ни жаль, но он отказался. Что за идиот? — сокрушенно вздохнув, она вновь обратилась к Негорящему. — Мы еще встретимся, Негорящий, и, к моему сожалению, следующая встреча тебе понравится много меньше.

Настоящее время.

Тело, лежащее в темно-бордовой луже, резко вдохнуло и закашлялось. Кашель, впрочем, долго не продлился и вот Негорящий задышал нормально и даже сел, ошарашено оглядываясь.

Скривившись, он с тихим мычанием сквозь плотно сжатые губы встал и удивленно скосил взгляд на свою правую руку. Та была в ужасном состоянии. Почти все мышцы были уничтожены, а кости, в некоторых местах почерневшие, держались лишь на жалких ошметках связок. Силы Огня в конечности не осталось и, что более ужасно, странная жидкость, в которой он лежал, продолжала разъедать голые мышцы.

Призвав в руку меч огня, тот резким движением отсек жалкие остатки руки, одновременно с этим прижигая рану. Как только кусок плоти и костей с громким шлепком упал в жидкость, что находилась тут буквально везде, Негорящий воткнул меч в пол и, прикрыв глаза, устремился к силе Огня. Та живительным потоком прошлась по жилам, вымывая из мужчины всю скверну.

Бросив холодный взгляд на лежащее в жидкости тело Кирея, воин в один прыжок вылетел из оплавленной дыры в потолке, через которую он и попал на этаж ниже. Реакция бывалого воина позволила ему за те мгновения, которые он подлетал в воздух, обозреть ситуацию.

Гильгамеш всё там же и до появления Негорящего разговаривал с печально выглядящей Сейбер. Кажется, девушка из раза в раз отказывала Арчеру, но в ответ сделать что-либо была не в силах. Что произойдет раньше — она смирится или король окончательно разъярится?

Но более двух слуг внимание привлекал Кирицугу. Тот с мрачной решимостью на лице тихо обходил со спины Гильгамеша. Его тяжелый взгляд был направлен прямиком на Грааль и было понятно, что мастер Сейбер собирается сделать нечто из ряда вон.

Негорящий легко приземлился на частично обрушенный пол зала и резко прыгнул на балкон к Сакуре. Девочка лежала там же, куда он её откинул, к облегчению мужчины, без каких-либо тяжелых ран, лишь с парой легких царапин. Будь иначе и потеря руки была бы напрасной.

— Надо же, ты еще жив, шавка? — надменный голос Гильгамеша заставил Негорящего повернуться к нему.

Гильгамеш был сильно раздражен. Выходкой Берсеркера, отказами Сейбер, смертью Кирея и вонью, что исходила от грязи, вышедшей из Грааля. Впрочем, наиболее существенными были первые два пункта. Потому сейчас Король Урука не собирался сдерживать свои душевные порывы.

— Я, Эмия Кирицугу, командным заклинанием повелеваю: Сейбер, используй Небесный Дар и уничтожь Грааль, — тем временем Убийца Магов приступил к исполнению своего плана.

— Ч-что? — вопрос, слетевший с уст Артурии был наполнен неверием. Однако воспрепятствовать она не могла и её меч загорелся золотым светом.

— Ты что удумала?! — яростно воскликнул Гильгамеш, однако Врата так и не призвал.

Больше ждать Негорящий не стал. Одним движением подхватив девочку на руку, он бросился к выходам, петляя из стороны в сторону, показывая видимость выбора то одного дверного проема, то другого. И не зря, с ним церемониться Арчер не стал и щедрой рукой послал волну взрывающихся клинков.

Вот только для вобравшего силу Угля воина подобное не стало существенной преградой и вскоре он уже оказался в коридоре, откуда без какого-либо промедления, побежал к выходу.

Остановка ждала его только за пару кварталов от здания городского собрания. Его заставил обернуться ужасный грохот. Здание, где еще недавно был он и где оставались двое слуг и мастер, взорвалось ослепительным сиянием. И только сияние стихло, а пыль осела, как в небо устремилась струя дыма. Поначалу тонкая, но с каждой минутой все более плотная.

Мужчина отвернулся от вида порушенной постройки и, сменив доспехи на костюм, перехватил девочку поудобнее. Война была окончена и теперь ему предстояло позаботиться не о своей жизни, а о жизни девочки на его руках. А для этого нужно было дойти до больницы. К его удаче, немалая часть силы угля ушла на излечение от ран и избавление от скверны, а потому от простых обывателей он сейчас отличался не сильно.

Многочисленные же люди, частью вышедшие на улицу, а частью просто смотревшие через свои окна, увидели же необычную и пугающую картину — здание городского собрания пылало ужасным пожаром, понемногу перекидывающимся на иные постройки, а в противоположную сторону от пожара, не обращая на то внимания, шел странный высокий мужчина, одной-единственной рукой бережно прижимающий к груди маленькую спящую девочку.

ПОСЛЕСЛОВИЕ от 23.08.21.

Дорогие читатели, наверняка вы, рано или поздно, заметите, что сие произведение несколько ужалось в главах до одной арки, которая теперь и аркой не называется. Не знаю, как это произойдет, но верю в вашу наблюдательность и то, что вы заметите это обращение.

Дело в том, что я сделал одну главную ошибку, когда писал героя. Да, думаю, многие могут сказать и даже привести пример многих других моих «ошибок», но я признаю лишь одну.

Суть этой роковой ошибки в том, что я не закончил это произведение, не поставил точку на этой самой главе, хотя должен был. На волне новых впечатлений от написания сего произведения, решил, что продолжу его и всё бы ничего, но я уехал на полгода на практику, где за всё время лишь набросал пару черновиков — писать там было сложно и зачастую некогда, — а вернувшись летом того же года, решил продолжить и даже продолжил, но пошел куда-то не туда и отправил всё в черновики. Тут бы почувствовать, что что-то не так, но помимо того, что до меня иногда долго доходит, я еще бываю крайне уперт, а потому Герой, уже ставший меня тянуть вниз, хотя именно он в своё время дал моим навыкам пинок вверх, и тогда не получил заслуженное «Завершен». Потом была очередная попытка переписки, кою вы имели сомнительную честь наблюдать, и теперь мы пришли к нынешнему дню, когда заслуженный ветеран, которого дурное руководство гоняло туда-сюда почем зря, наконец-то получает заслуженную пенсию и спокойствие. Да, то пресловутое «Завершен».

Наверняка кого-то заинтересует вопрос, касающийся продолжения. И я не буду тут юлить — очень и очень вряд ли. Почему? Если вы не поняли из намеков, то скажу прямо: я пришел к одной простой истине, которую не замечал. «Неизвестный герой» — история именно об этих семнадцати главах, о неизвестном герое, вовлеченном в чужую войну, где его ставка возможность прожить нормальную жизнь. И пусть финал оставляет недосказанности, пусть тут осталась куча заделов «на будущее», но на этом уходящем в закат с ребенком на руках уже человеке история заимела свой конец. Всё, что было дальше, это уже не «Неизвестный герой», а иная история, продолжение которой, как я и писал, очень сомнительно.

К сожалению, я разглядел это только сейчас.

Полагаю, что будет немало тех, кого подобный поворот событий заставит негодовать. Это ваше право, я понимаю, что обманул чужие ожидания и за это извиняюсь. На всякий случай, уточню, что написание я не бросаю, мне нравится писать и я продолжу это делать, но конкретно с Героем ставлю точку.

Также, на бусти сохранится написанная версия произведения, но будет помечена «Старые главы» также оная есть и на рулете, если кого-то заинтересует. Здесь же и на Автортудей будет именно эта версия в 17 глав за вычетом интерлюдий.

Благодарю за внимание и всего хорошего.