Неизвестный джентльмен

Глава 1

«Небо какое красивое…»

Человек стоял возле ограды, ведущей в маленький садик, позади незнакомого ему дома.

Просто улица и резной забор, вдоль которого высажены кусты рододендрона. В глубине небольшой, почти сельский домик. Уютное чириканье птиц.

Рассвет.

Джентльмен стоял, прислонившись к железным прутьям, и глубоко дышал, устремив взгляд в голубое, еще чуть окрашенное восходом солнца, небо.

Такой хороший день… Воздух холодными струйками входил в его пылающие жаром легкие и со свистом вырывался через совсем не характерное для человеческого тела отверстие в боку. Ему было неудобно, что кровь, под давлением неспешно покидающая тело, может вот-вот промочить сюртук и шокировать случайного прохожего. Он никогда никого не шокировал и конечно очень неприятно связывать конец своей жизни с таким обстоятельством. Но человек пытался об этом не думать. Он сосредоточенно вглядывался в облака, будто стараясь рассмотреть там свою будущую обитель. Облака были редкими, перистыми, удивительно красивыми на фоне синеющего неба.

«Чудо как хорошо». - пробормотал он заплетающимся языком. Пальцы рук уже совсем не слушались и, по-хорошему, нужно было отпустить оградку, присесть на мостовую, сберечь остатки сил. Но мужчина упорно сопротивлялся. Он не слышал голоса рассудка, который заглушало нарастающее давление в ушах. Шум, постепенно обволакивающий его, вытеснял звуки улицы и был похож на бой туземных барабанов. Прекрасное сопровождение для перехода в мир иной.

Он улыбнулся этой мысли. «Скоро. Совсем скоро все это кончится для меня» - улыбка блаженного освобождения не сходила с его уст до тех пор, пока они не стали мертвы. И, оставив бренное тело на мостовой, возле резной, увитой зеленью, ограды, со счастливой улыбкой на застывшем лице, душа устремилась в столь милое молчащему отныне сердцу, небо. С последним вздохом пальцы державшие железные прутья разжались. Тело бывшее некогда джентльменом, грузным мешком, повалилось на проходившего мимо другого джентльмена.

Началось 28 мая 1856 года.

Понедельник.

***

Майлз, виконт Мортон, лежал распростертый на мостовой Шеррингтон стрит. На груди его покоился, в прямом смысле этого слова, мужчина средних лет с остекленевшими глазами, огромной бородой и устрашающей своей неестественностью улыбкой.

«О Боже!» - виконт вряд ли мог позволить себе большее, поэтому в воззвании к высшим силам слилось множество эмоций. Он зашевелился, затрепыхался, однако мертвый джентльмен был отягощен лишним весом и со стороны виконт без сомнения напоминал барахтающегося лапками вверх майского жука.

«О Боже…» - уже спокойно, даже задумчиво пробормотал он.

Улица была пуста.

Солнце только поднялось, скоро должны были выйти со своими тележками торговцы и разносчики газет, но… Майлз невольно застонал. Только не здесь. Здесь им делать нечего. Может быть, появится молочник, но публика эта трусливая и не захочет ввязываться в неприятности. А иначе как неприятностью распростертых посреди мостовой джентльменов, один из которых уже отдал Богу душу, назвать нельзя. Позвали бы хоть полисмена.

Немного передохнув, он снова попытался освободиться. Однако, ни навыки борьбы, ни общая тренированность тела не позволили ему в одиночку победить примерно 160 килограмм неживого веса. Майлз попробовал придумать что-то более унизительное, чем в таком положении объяснять полисмену что случилось, но это было сложно.

Ему почудился слабый аромат лаванды. Такие неожиданные видения… Виконт моментально ответил на собственный вопрос. Гораздо хуже любых объяснений, будет отсутствие полицейского. Все мышцы тела уже невыносимо ныли. А грудь… Ему с трудом удавалось дышать медленно и ровно.

Улица была подчеркнуто пуста.

Виконт сосредоточился на дыхании.

Это Лондон. Большой, шумный город. Здесь в шесть утра на самой скучной улице умудрились столкнуться два человека. Один насмерть. Здесь есть люди и рано или поздно они обязательно появятся. Главное сохранить силы к тому времени и дать знать, что он еще жив.

Спустя еще несколько минут Майлз подкорректировал собственную мысль. Главное, чтобы к моменту появления людей он был все еще жив.

Тело давило.

Оно давило вниз. Вжимало в острые камни мостовой. Продавливало с каждым выдохом все глубже. Виконт лежал под ним уже не меньше пяти минут, и складывалось ощущение, что мертвый джентльмен просто не хочет уходить из этого мира один.

Теперь, когда момент борьбы был безвозвратно упущен, выбраться самостоятельно у Майлза не получилось бы ни за что. Оставалось только молиться.

Запах лаванды стал отчетливее.

Может быть, так пахла смерть? Виконт не решился развивать эту мысль. Он вообще уже думал довольно обрывочно и в основном о вечном.

Так как обзор его тоже очень сократился, Майлз не сразу заметил, что рядом оказалась бледная, перепуганная девушка.

- Вам помочь? – Она склонилась над телами. Темные волосы падали на лицо. Она откидывала пряди и смотрела на виконта огромными, просто огромными, затопленными ужасом глазами.

- Да, пожалуйста. – Он изо всех сил сдержался, чтобы не застонать. Пугать девушку… Пугать единственного человека, который оказался рядом в таких обстоятельствах, не самая здравая мысль.

- Этот джентльмен имел несчастье умереть в том момент, когда я проходил мимо. Буду очень благодарен, если вы позовете полисмена и доктора. И кого-нибудь сильного, чтобы освободить меня. Гхм, - он на секунду замялся – последнее, в приоритете.

- Конечно! – Девушка будто очнулась от сна. - Доктор живет как раз за углом, его дворецкий сходит за полисменом. Я скоро вернусь! Никуда не… - она вспыхнула, - ой, простите.

- Ну что вы. – Майлз нашел в себе силы улыбнуться. – Обещаю оставаться здесь до самого вашего возвращения.

Девушка резко развернулась и побежала вдоль по улице. На пол пути она остановилась, оглянулась, всплеснула руками и, не раздумывая дольше, скрылась за углом.

Через несколько минут Майлз был окружен людьми. Со стороны, а в это утро ему на много чаще чем обычно приходилось думать о том, как он выглядит со стороны, зрелище становилось все более и более странным.

На тротуаре стояли доктор, помощник доктора, полисмен и помощник полисмена. Все они жарко спорили о том, откуда взялся труп, как он собственно стал трупом и кому из присутствующих первому следует действовать в данной, не простой, ситуации.

Как мог понять случайный свидетель их беседы, никто из них не сталкивался прежде с мертвым человеком в силу молодости или профессиональной специализации. С прискорбием, виконт отмечал, что именно обстоятельство новизны интересовало их всех гораздо больше, чем присутствие живого человека под мертвым. В то же время девушка никого не слушала, а просто задумчиво ходила вокруг пострадавших.

«Театр абсурда». – Виконт продолжал дышать. – «Совсем недавно я думал, что погибну в одиночестве. Но нет! Смерть наступит в окружении этих добрых людей и очаровательной девушки».

- Господа! – Внезапно девушка заговорила. Она все еще была бледна, но голос и манеры стали гораздо увереннее. – Господа!!! – От второго окрика все, наконец, обратили на нее внимание. – Я позвала вас сюда в такой спешке, чтобы вы помогли освободить еще живого джентльмена. Или вы хотите получить сразу два трупа? Один из них, между прочим, виконт Мортон, если я не ошибаюсь. – Она выразительно указала на Майлза, который мог уже только слабо кивнуть. – Не потрудитесь ли убрать с него тело?!

- Мисс Джейн, прошу вас… - Начал было доктор, но информация о титуле все же проникла в его перепуганный мозг. – А ведь и правда, давайте-ка освободил молодого человека. Он уже порядком натерпелся.

На все согласный полисмен, зубной врач и их помощники словно коршуны принялись кружить над своей тяжелой задачей.

Улица тем временем, хоть и была сама по себе довольно тихой, постепенно заполнялась любопытными. Люди останавливались, чтобы рассмотреть странное действо получше. Кто-то просто шел медленнее обычного, откладывая срочные дела ради удивительного зрелища.

Стараясь дистанцироваться от собственного позора как можно дальше, Майлз закрыл глаза. Грудь уже нестерпимо болела от веса, давившего, словно могильная плита. Сравнения в голову шли мрачнее некуда, а эти олухи так и продолжали исполнять вокруг него непонятный ритуальный танец, не зная с какой стороны взяться. Сам виконт командовать ими уже не мог. Попытки выбраться самостоятельно лишили его остатков сил, боль становилась тупой и всеобъемлющей. Дышал он с трудом.

- Что же это такое?! – Девушка почти плакала. – Вы возьмите его здесь и здесь. Он уже сознание потерял, пока вы не можете решиться! Вы, да вы, хватайте его за руки и тяните в сторону тротуара. Раз, два…

Поток чудесного свежего воздуха ворвался в легкие виконта, тело будто воспарило. Этот чудесный миг второго рождения он помнил потом всю оставшуюся жизнь.

Майлз пошевелил ногами и руками, ощупал ребра. Вроде ничего не сломано. Шатаясь, не без помощи девушки, он смог подняться, но только для того, чтобы сесть в стороне, привалившись к ограде. Какое-то время он просто старался надышаться, наглотаться воздуха.

Вокруг сновали люди. Шеррингтон стрит теперь гудела, словно сбитое осиное гнездо. Но какая разница, если в твое полураздавленное тело с каждым вздохом врывается жизнь.

Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем он смог сосредоточиться на окружающем мире.

Теперь тишайшая и скучнейшая улица выглядела как ярмарочная площадь в субботнее утро. А главное, хотя вокруг мертвого джентльмена сновали десятки людей, никто, определенно ни один из них, представления не имел, что делать дальше.

Юный полисмен жмурился от ужаса. С блокнотом наперевес и зеленым от подавленных эмоций лицом, он прохаживался вдоль тела, ожидая старшего по званию.

Доктор, который оказался зубным врачом, стоял в сторонке, давая прохожим краткие объяснения и свои веские медицинские суждения.

Майлзу стало как-то очень грустно. Наверняка этот человек, который так не вовремя и нелепо испустил дух, заслуживал большего уважения чем то, что было ему оказано. Тело даже не перевернули. А ведь он умер с улыбкой на лице.

Виконта передернуло. Как жаль, что этот символ гармонии человека с собственной судьбой, будет теперь преследовать его в страшных снах.

Молодой человек решил, что нужно откланяться. Раз уж день не задался с самого начала, лучше провести его за воротами собственного дома. Он с видимым усилием поднялся. И очень вовремя, потому что на встречу, готовый к рукопожатию, спешил детектив Флеминг из Скотленд-ярда.

Майлз опешил.

- Виконт! Рад приветствовать вас! Хотя, лучше бы мы, как и договаривались, встретились в среду на турнире по шахматам.

- Не стану спорить, это было бы намного лучше. Какая потрясающая встреча, Теодор! Я не знал, что это твой участок. – Майлз искренне улыбнулся. Он естественно был бы больше рад общению с приятелем за партией в шахматы, но все же увидеть знакомое и, что важнее, не глупое, лицо именно сейчас, было приятно.

- А это и не мой участок. Но я услышал твое имя и решил проверить, все ли в порядке. – Детектив с сочувствием взглянул на приятеля. – В порядке? Ты весь в крови.

- О! – Майлз быстро взглянул на свой сюртук. Тот был полностью красным.- Это не мое, с него натекло.- Виконт кивнул на тело. - Я не ранен.

Девушка и детектив во все глаза недоверчиво таращились то на него, то друг на друга.

- Я не ранен! – Виконт еще раз для убедительности похлопал себя по груди. – Хотя выглядит просто ужасно, согласен. – Он устало выдохнул. – Да что ж такое?! Выходит, этот человек умер не от сердечной болезни?

- Совсем не похоже. – Флеминг смотрел, как полицейские переворачивают тело, являя зевакам окровавленную сорочку и глубокую дыру в боку. – Как же ты не почувствовал кровь?

- Ой, я тогда слишком много всего чувствовал, а потом, знаешь ли, чувства и вовсе притупились! – Майлз удрученно взирал на окружающую суету. – Как же я попаду домой в таком виде?

- Пойдемте ко мне.

Виконт и детектив оглянулись и недоверчиво посмотрели на девушку.

- А что? Мой отец конечно поможет вам в такой сложной ситуации. Наверняка у него найдется запасная сорочка и вы сможете немного отдохнуть в тишине. – Она пожала плечами, как бы не настаивая на приглашении. Другого выхода все равно не было, так что, к чему настаивать?

- Конечно иди, Мортон! – Детектив первым пришел в себя. – Вы ведь не далеко живете, мисс…

- Дженкинс. - Девушка присела в очаровательном, совершенно не подходящем случаю, реверансе. – Мы с отцом живем прямо в этом доме. Шесть по Шеррингтон стрит, детектив.

- Прекрасно. Иди, Майлз. Тебя угостят чаем, дадут возможность переодеться, а вечером, я приеду к тебе в гости. – Тео развел руками. – Формальности. Я обязан буду задать вопросы по поводу происшествия.

- Конечно. – Майлз встряхнулся. - Буду рад угостить чем-нибудь подходящим. А теперь, моя спасительница!– Он с улыбкой повернулся к девушке. – Куда вас проводить, мисс? Я хотел бы выразить по дороге самую горячую признательность за участие в моей судьбе!

Девушка смущенно улыбнулась и указала на калитку.

- Сюда, виконт. Вам сюда.

***

Джейн пришла в себя только когда оказалась дома.

В гостиной на их с папой потертом диване сидел сам виконт Мортон. Девушка невольно улыбнулась от того настолько неуместен он был в этой маленькой комнатке, уставленной разношерстной, хоть и вполне подходившей друг другу, но совершенно старой уже, мебелью.

Вокруг были книги и море безделушек, привезенных отцом из его миссионерских путешествий. Столики, усыпанные географическими журналами, кресла и огарки свечей. Все в этой комнате говорило о ее обитателях как о людях, которые любят путешествовать, кто в фантазиях, а кто на самом деле. Большие окна с почти прозрачными стеклами пропускали яркий свет. Он путался в легких шторах и пучками выхватывал самые интересные сюжеты из жизни домочадцев. Например, хозяина и его совершенно неожиданного гостя.

- Кхм… - Джейн сделала легкий реверанс, не вполне определив, как ей теперь следует себя вести в присутствии высокотитулованного джентльмена. – Виконт. Очень любезно было с вашей стороны помочь мне добраться до дома.

Майлз открыл было рот…

-Ты хорошо себя чувствуешь, доченька?!

… и закрыл рот.

- Она у меня очень, очень чувствительная девочка. Уж поверьте любящему отцу. – Мистер Дженкинс, бодрый старичок с копной седых волос и небольшой профессорской бородкой, с трепетом обходил вокруг дочери, словно она была фарфоровой статуэткой. – Выпьешь чаю, милая? Это должно вернуть краски на твое лицо.

- Да, папа. Хорошая мысль. Чай всегда придаем мне бодрости. – Девушка присела на свободное кресло и заставила себя замолчать. Присутствие виконта начало ее смущать и глупые замечания это только подтверждали.

На время, пока Мистер Дженкинс отдавал распоряжения слугам, гостиная погрузилась в сладостное молчание.

Майлз получил передышку после миллиона благодарностей от хозяина дома. Он наслаждался легкостью собственного тела, навалившейся усталостью и девушкой, что присела как раз напротив окна. Она действительно выглядела очень хрупкой и бледной, что конечно не удивительно, после стольких переживаний.

Он немного откашлялся.

- Как вы себя чувствуете, мисс Джейн?

- О! Спасибо, виконт, хорошо. – Она задумчиво смотрела куда-то за его спину.

- У вас чудесный дом. Необычная гостиная. Столько интересных сувениров. Ваш батюшка любит путешествовать? – Майлз сам заметил, что переборщил с вопросами, но диалог отчего-то совсем не желал завязываться. Конечно, в большей степени это была вина девушки. Однако, ему определенно требовался небольшой перерыв, прежде чем отправиться в путь до дома. Можно конечно постоять на улице, возле ограды…

Его передернуло.

- Да. Очень любит. Он часто ездит с миссионерами. Хочет написать книгу о неведомых обычаях других стран. – Девушка была настолько отвлечена от предмета разговора, что говорила сухо, отрывисто и не очень-то вежливо. Естественным образом это могли объяснить недавние переживания. Но что-то подсказывало Майлзу, что дело было не в них.

- Так много картин… – Он кивнул на рисунки, развешанные над камином. – Это ваши работы?

- Да, я люблю рисовать, виконт.

- И у вас прекрасно выходит!

После краткой передышки неловкое молчание вернулось.

- О чем вы думаете? – Майлз решил действовать напрямую. В конце концов, обстоятельства их знакомства были слишком необычными, чтобы оставаться в отведенных обществом рамках приличия.

- О нем. - Джейн смотрела виконту в глаза. – О человеке, который нашел страшную смерть почти на пороге моего дома. – Она пожала плечами. То был жест и печальный и смиренный одновременно. – О бренности бытия и о том, что этот джентльмен вообще здесь делал.

- Интересная расстановка философских вопросов. – Майлз улыбнулся. –На счет последнего, попробую вам помочь. Он просто куда-то шел. Возможно, его ограбили. Налетел какой-нибудь молодчик, выхватил бумажник и сбежал, оставив умирать здесь или недалеко от этих мест. А он добрел сюда и к моему глубокому сожалению, умер. Вас, наверное, потрясло все произошедшее. – Мортон сочувственно покачал головой. – Мне очень жаль. И большое вам спасибо, что не остались равнодушны к моему ужасному в тот момент положению. Вы очень храбрая леди. – Высказав все это, виконт поднял глаза на девушку, чтобы увидеть понимание, благодарность за благодарность и смущение от комплимента. Не то чтобы он наделся это лицезреть. Но, знаете, с возрастом приходит некая уверенность в том, что ты должен увидеть в ответ на свои слова.

Джейн сидела закусив губу и наморщив лоб. Вообще сомнительно, что она его слушала. Так или иначе, задумчивое «Ага», не удовлетворило виконта ни на грамм.

- Мисс Дженкинс. Я вас совсем не знаю, и не могу понять насколько такое поведение характерно для…

- О Боже, виконт! Я прошу прощения. – Девушка всплеснула руками. - Это так не вежливо с моей стороны! Большое вам спасибо за комплемент! Я действительно просто потрясена произошедшим и очень переживаю за вас. Вы уверены, что не хотите показаться доктору прямо сейчас? Он хоть и зубной врач, но все же… – Джейн все стрекотала и стрекотала, однако глаза ее оставались по-прежнему задумчивыми. В конце концов, она просто автоматически повторяла заученные фразы, подходящие в данной ситуации.

- Мисс!

Она мгновенно осеклась.

– Я рад, что вы меня слушали. Но, как уже говорилось, я вас совсем не знаю и не могу в полной мере понять как характерно для вас такое поведение … - он сделал паузу, удостоверяясь, что завладел ее вниманием, - однако вы совершенно точно что-то знаете об этом человеке. И это важно. Важно ровно на столько, что вы молниеносно отмели все предложенные мною, совершенно нормальные, логичные и обоснованные, версии его гибели.

- Да. – Джейн поморщилась. – По поводу обоснованности и логичности…

- Мисс Дженкинс!

- Хорошо. Конечно, я имею некоторые основания отвергать ваши версии. Вы бы их тоже получили, если б обратили внимание, где находитесь. – Девушка жестом пригласила его проследовать к окну.

Виконт покорно подошел.

Окно было довольно низким, хоть и не доходило до пола. Чистые стекла окаймленные большими медными квадратами выходили на прелестный садик весь усаженный цветами, кустами рододендрона, с несколькими развесистыми деревьями и небольшой беседкой в глубине. Садик был не очень большим. Заканчивался он резной кованой оградой с причудливыми узорами. Улицу за растительностью видно почти не было, это создавало дополнительное ощущение уюта и защищенности.

Девушка выжидательно смотрела на гостя.

Мысли виконта кружились и разбегались. Он тер виски, сосредоточенно озирался, но на самом деле не думал. В теперешней ситуации это только испортило бы все. Слишком много странностей обнаружили в своем поведении окружающие людей за одно только утро. Пусть уж лучше девушка признает его полную несостоятельность и сама разгадает свой ребус.

- Он вон там стоял! – Как и ожидалось, Джейн выдержала не больше минуты.

- Точно! – Виконт, действительно пораженный, хлопнул себя по лбу. То-то рисунок ограды показался ему таким знакомым. Он теперь в восточной части дома, дом стоит торцом к мостовой… - Точно там он и стоял! Это очень интересное наблюдение, мисс Дженкинс. Вы видели его…живым?

- Я…

За дверью послышались шаги мистера Дженкинса и слуги.

- Чай.- Джейн явно была разочарована. – Я не хотела бы обсуждать это дело при папеньке. Он очень впечатлителен. Однако, я все обязательно расскажу детективу Флемингу, как только он вызовет меня на дознание.

Виконт взглянул на девушку с искренним изумлением.

- Вы так спокойно говорите об этом. Я предполагал, что молодые леди нервничают, когда приходится общаться с полицией.

Джейн пожала плечами.

- Мне раньше не приходилось общаться с полицией или даже затрагивать эту тему в разговорах с другими молодыми леди, поэтому я не знаю, как должно реагировать. Просто, возможно мои сведения помогут правосудию.

- Прекрасная позиция, мисс. Я восхищен и признаю это…

Дверь гостиной распахнулась. Горничная, которая все это время тихо сидела в углу, выскочила в коридор.

- А вот и чай! – Широким жестом, семеня за дворецким, мистер Дженкинс, приглашал всех к столу. – Вы любовались нашим садом, виконт? Не правда ли райское место? Дженни сама там все устраивала.

- Ну, папа, это не так. – Девушка смущенно улыбнулась. – Мама очень любила этот сад. Он был ее страстью, а мне просто удается поддерживать ту форму, в которой она его оставила.

- Да… 17 лет назад. – Помолчав немного, мистер Дженкинс встрепенулся. – Вы любите путешествовать, виконт?

- О да! – Мортон улыбнулся. Ему начинал нравиться этот искренний, хоть и немного суетливый, человек. – Я бы с удовольствием обсудил с вами эту тему, если вы не против, но не сейчас. Не смею дольше злоупотреблять вашим гостеприимством и утомлять мисс Джейн, которой наверняка хочется отдохнуть.

- Э… Это конечно так, но виконт… – Джейн хотелось обсудить то, что она видела. Это совершенно ясно читалось на ее, не привыкшем к лукавству, лице.

- Мистер Дженкинс, прежде чем откланяться, я хотел посоветоваться с вами.

- Я весь во внимании, виконт. – Он и в правду максимально сосредоточился, подавшись немного вперед.

- Сегодня вечером, в связи с произошедшими событиями, ко мне в гости зайдет детектив из Скотленд - Ярда, прекрасный и очень деликатный молодой человек, мистер Флеминг. Я подозреваю, что он так же захочет поговорить с мисс Джейн, боюсь, что такова его работа и неприятных формальностей не избежать.

- Ну отчего же! Это естественный процесс, я все понимаю и постараюсь объяснить малышке Джейн. Вы же знаете, как тревожат такие вещи молодых леди. – Мистер Дженкинс нахмурился, представляя этот нелегкий и неприятный разговор.

-Хм… - Майлз проконтролировал, чтобы бровь, удивленно взлетевшая вверх, своевременно вернулась на место. Как интересно, оказывается, наблюдать за людьми. Похоже, отец искренне считал, что дочка его бледный цветочек, что вырос в том самом саду за окном.

Джейн безмятежно, не меняя выражение лица ни на секунду, пила чай.

- Так вот, я хотел бы пригласить вас с дочерью к себе в дом на ужин, чтобы там, в неформальной обстановке, и что важно, подальше от соседей, встретиться с представителем закона. Смею надеяться, что это будет приятнее посещения полицейского участка.

- Ну конечно, виконт, это так мило с вашей стороны. Только сегодня я не смогу сопровождать дочь, отбываю на первое еженедельное собрание «Клуба путешественников», я бы и отменил посещение, но, читаю лекцию об истуканах с острова Пасхи. Это, знаете ли прелюбопытнейшие истуканы…

- Да-да, - Майлз хоть и не прочь был послушать об острове Пасхи, в данный момент, не позволил мистеру Дженкинсу свернуть с более важной темы. – Вы правы, это конечно отменять нельзя. А может ли кто-нибудь сопровождать мисс Джейн?

- Ох, боюсь для таких случаев у нас никого нет. – Мужчина развел руками.- У нас и случай такой первый раз, правда, дочка?

Девушка грустно кивнула.

- Джейн обычно гуляет с подругами и их компаньонками, или со мной. На сезон к нам перебирается тетушка Порция, но ее приезда ждать еще неделю. Придется все же нам встретить полицию у себя дома. – Мистер Дженкинс поморщился. Похоже, его отношение к стражам законы было менее светлым, чем у дочери.

- Выход есть. – Мортон предвидел такой поворот событий, и, в общем-то, ждал, когда наступит его очередь предлагать. – Моя экономка, миссис Уиллоби, милейшая женщина, может сопровождать мисс Джейн в карете, а соблюдение условностей в доме гарантирует Графиня Чертон, если вы не будете возражать.

- Что ж… - Мистер Дженкинс не знал высшего света. Имя Чертонов ни о чем не говорило ему, кроме, разве что смутных ассоциаций, которые отсылали еще к дедушке нынешнего графа. – Что ж… - Задумчиво повторил он. - Это хороший выход из положения. – Дочка, ты не против таких планов на вечер?

- Что ты, папа, я с удовольствием побываю в такой блестящей компании.- Джейн говорила искренне, что подтверждала и ее ослепительная улыбка и искры в глазах.

- Нуу, - Мортон неожиданно почувствовал смущение. Хотя, на счет блестящей компании, это была чистая правда. – Тогда прошу вас в шесть часов ожидать карету с дражайшей миссис Уиллоби. До встречи, мисс Джейн. – Он поклонился девушке, получил ответный легкий реверанс и прошел к двери.

Там, распрощавшись с мистером Дженкинсом самым теплым образом, Мортон отправился искать экипаж. Уходил он со смешанным чувством облегчения и всевозрастающейзаинтересованности.

Честно признаваясь самому себе, что ему и правда было бы интересно узнать побольше об истуканах острова Пасхи (если конечно таковые не были плодом воображения впечатлительного мистера Дженкинса).

Он бы пересел поближе к мисс Джейн, попросил бы еще чашечку великолепного чая, возможно даже сел не в кресло, а устроился рядом с ней на диване…

В подобных приятных размышлениях, виконт не заметил, как почти дошел до дома пешком.

***

В шесть часов пятнадцать минут, того же вечера, карета, размеренно покачиваясь иизредка подскакивая на неровной мостовой, двигалась по улицам уже слегка тронутым туманными сумерками.

Мисс Джейн, наряженная по особому случаю, в свое лучшее платье, ехала с визитом в дом виконта Мортона, где ее сначала представят самым блистательным представителям высшего лондонского общества, а затем допросят как свидетельницу убийства. Описание того, какие мысли роились в ее аккуратно причесанной головке, достойно отдельного рассказа, поэтому перенесемся в гостиную Грейсмор хауса.

***

В гостиной находились граф Чертон, его жена, Мегги, сам виконт Мортон и детектив Флеминг. Все тихонечко сидели с рюмками коллекционного кларета в руках, подозрительно поглядывая друг на друга в ожидании, кто же первым заговорит.

- Значит вот так, да? – Генри Чертон сделал глоток побольше.

- Я не в силах контролировать все. - Майлз пожал плечами. – Люди смертны, друг мой. Некоторые из них выбирают неподходящее время и место, но это жизнь и никак иначе быть не может.

- Да, но как ты выбрал это же время и место у меня в голове не укладывается.

- Ничего я не выбирал! – Виконт обвел гостей негодующим взглядом. – Просто прогуливался на рассвете шел по спокойной, респектабельной улице. Не у каждой смерти, конечно, есть свидетели, но у этой вот оказалось даже несколько. Совпадение, Генри и очень скоро ты убедишься в моих словах.

- Хорошо. – Граф медленно прохаживался вдоль окна. – Я понимаю, чудовищное совпадение, бывает. Но все же что ты делал там в такую рань, я понять не могу. – Он остановился и посмотрел на друга.

Все остальные тоже теперь смотрели на виконта.

Он вздохнул.

- Как тяжело с вами. Зачем я вообще позвал мистера Флеминга, если ты, Генри, сам можешь по всем правилам провести допрос?

Точно неизвестно, да в общем-то и вряд ли, что граф почувствовал себя пристыженным, но продолжать все же не стал. Он только разочарованно вздохнул и уселся рядом с женой.

- Ну, брось, дорогой. – Меган успокаивающе потрепала мужа по руке. – Чудовищное происшествие, Майлз, просто ужасное. – Она смотрела на друга и он увидел искреннее сочувствие в ее глазах.- Мы обязательно поможем тебе разобраться с ним, так же как ты нам всегда помогал. – А вот теперь в глазах графини плескалось лукавство.

-Ой! - Виконт усмехнулся. – Так же, не надо. Постарайтесь уж помочь мне получше. Я вам все обязательно расскажу, как только приедет мисс Дженкинс. Должно быть уже скоро. Учитывая, что она что-то видела из окон гостиной, возможно, ей удастся дополнить мой короткий рассказ. А в расследовании самое важное, детали, упомянутые свидетелем вовремя. Вы же знаете.

Следующие десять минут ничто не нарушало тишины.

Гости прислушивались к звукам улицы, ожидая шума подъезжающей кареты. Хозяин думал о том, куда посадить юную леди чтобы и самому сесть поближе, и спокойно разглядывать ее прелестное личико и, самое главное, ни у кого не вызвать подозрений в том, что она ему интересна. Наиболее удачная диспозиция была найдена ровно в том момент, когда раздался звон колокольчика у входной двери.

Джейн была готова ко всему.

К тому, что дверь откроется и единственный кто её поприветствует, будет детектив.

К тому, что виконт в присутствии титулованных друзей будет вести себя гораздо более сдержанно.

К тому, что эти самые друзья и не посмотрят в ее сторону. Хотя она сама была, дочерью джентльмена, к такому отношению уже привыкла. На балах девушка бывала не часто, а с первого раза причислить папеньку к какому-то определенному слою общества не рискнул еще никто.

Но вот к горячим и крепким объятиям, в которые заключила ее леди Чертон, она точно готова не была.

- Мисс Дженкинс! Я Мегги, жена графа Чертона. Мы очень, очень благодарны вам за спасение нашего друга. Майлз, знаете ли, нам почти что родственник, а по сравнению с некоторыми родственниками и вообще как брат родной. То, что случилось ужасно! Вы такая молодец! – Она говорила, благодарила и вела потрясенную девушку за руки к самой уютной кушетке.

На максимальном удалении от места, где ее хотел расположить хозяин дома.

- Мегги, ну прошу тебя! - Граф подошел к мисс Джейн. - Ты же смущаешь девушку. Позвольте представиться, граф Чертон. Друзья могут звать меня просто Генри, а вы теперь, с вашего позволения, наш добрый друг. Моя жена очень эмоционально выразила свою благодарность, но в целом, я ее полностью поддерживаю. Вы помогли спасти виконта Мортона, а в наше время быть неравнодушной, это все равно, что совершить подвиг.

Майлз во всем этом предпочел не участвовать. На самом деле ему хотелось зарычать на Мегги за то, что она нарушила всю его расстановку и ждать от вечера чего-то интересного (или прекрасного) уже не приходилось.

Мисс Джейн сидела теперь рядом с женой графа. Недалеко от самого графа. Который кстати, мог видеть девушку не напрягая шеи.

Напротив детектива, что ему, конечно, было необходимо по роду деятельности.

И на максимально удалении, под самым болезненным углом от самого виконта.

Он принял неоднозначное решение ходить во время беседы.

Еще пять минут ушло на определение последовательности выступлений.

Еще пять на то, чтобы дождаться чая.

И, вечер начался.

***

Рассказ Майлза, виконта Мортона.

«Дабы этот рассказ стал хоть отдаленно напоминать осмысленное повествование, следует начать с вечера, предшествующего трагедии.

Над Лондоном сгущались сумерки, в небе робко посверкивали первые звезды. Глядя на них достопочтенный виконт Мортон размышлял о своей жизни…»

- Слишком напыщенно, на мой вкус. – Генри покачал головой.

- Не стоит говорить о себе в третьем лице, это звучит довольно странно. – Мегги рассеянно вертела в руках бокал вина.

- Да, Майлз, ты нашел не самое подходящее время, представить нам своего воображаемого друга, «виконта Мортона» - Тео выглядел утомленным до крайности. – Мне бы хотелось, если позволишь, в одном предложении пережить все эмоции, приведшие тебя на Шеррингтон стрит, и сосредоточиться на действиях.

- Как вам будет угодно, леди и джентльмены. - Майлз конечно чувствовал себя ущемленным, но надо было подумать о мисс Джейн, без сомнения утомленной этим длинным днем. – Я начну с фактов, продолжу ими, и закончу. Буду сух, как старая архивная мышь. Итак…

«Около 8 часов вечера ко мне зашел приятель. Реджи Сойерс. Из тех приятелей, которых вы не чувствуете обязанными узнавать при встрече, и уж тем более вспоминать откуда они знают вас. Он «случайно» столкнулся со мной тем же днем на улице, напомнил свое имя (все же, как мило, что у таких людей нет тщеславия, этим они очень облегчают жизнь себе и окружающим) и как-то сам пригласил себя ко мне на ужин. Я не возражал. Не люблю кушать в одиночестве. – Это замечание было адресовано мисс Джейн, ибо все остальные прекрасно знали о привычках виконта касательно ужина или любого другого приема пищи. – Так вот… В 8 он пришел, до 9 мы кушали, болтали о начале сезона… Ну, знаете, эти ни к чему не обязывающие разговоры об общих знакомых.

- Вы сп…, спасибо, дорогая. – Граф и Мегги во всю улыбались Майлзу. Слово «сплетничали» не прозвучало и он счел возможным убрать убийственное выражение лица.

-Так вот… После ужина Реджи пригласил меня в новый клуб. И тут-то я его вспомнил! Все необязательные приятели делятся на группы по интересам. Реджи вот, заведовал клубами, определенно у него была какая-то выгода от привлечения новых джентльменов, но мне все равно нечем было занять этот вечер, поэтому в «Уорвик кингс Хаус» мы пошли вместе.

- Куда вы пошли?! – Джейн была далека от клубной культуры, но название ее поразило.

- Тут есть правило, мисс Дженкинс, чем напыщеннее звучит, тем бездарнее оказывается на проверку.

- Тогда, я полагаю, «Уорвик кингс Хаус», совершенно не годный клуб? – Она улыбнулась.

- Вы абсолютно правы. Сомнительно там было все: алкоголь, развлечения, публика. Уйти в первые же минуты мне не позволил Реджи и встреченный старый, по-настоящему знакомый мне, знакомый. Сэр Розенталь, оказавшийся в этом недостойном месте при схожих обстоятельствах, предложил все же сыграть одну партию в вист. Было 11 часов вечера.

Мы присмотрели столик в самом тихом месте, собрали достойную команду из пяти человек и договорились на две партии, не больше. Когда я встал из-за стола, светало. – Майлз смущенно улыбнулся. – Сер Розенталь блестящий игрок. Сражаться с ним, настоящее удовольствие, но мы очень редко оказываемся за одним столом, поэтому я не жалел о потерянном времени и дрянном виски.

Клуб располагался в плохо знакомой мне части города, но все же я решил прогуляться. Знаете, все плохо знакомые районы все равно ведут к Сити или Тауэрскому мосту, если идти в правильном направлении.

Но я пошел в не правильном.

Я вышел из «Уорвик кингс Хаус» в 5 утра, рассвет уже виднелся, но все же было довольно темно, перепутал направление и вышел к Шеррингтон стрит спустя час, уже полностью заблудившись. Время знаю точно, потому что постоянно доставал карманные часы… Которые у меня и украли в небольшом переулке в 5.40 утра. Это был последний раз, когда я мельком глянул на циферблат. На меня налетел какой-то тип в черных одеждах. Просто вроде бы споткнулся, толкнул, довольно вежливо, для этого времени суток, извинился и пошел дальше. Излюбленный пример карманников. Но пропажу я заметил не сразу, поэтому никаких мер принять не смог. Собственно, я даже не расстроился. Выигранные у сера Розенталя 50 фунтов более чем компенсировали эту потерю.

И вот, в 6 часов я оказался на известной улице. Вокруг никого не было, небо уже прощалось с рассветом. Я шел не спеша. Этот район так же не был мне знаком, но выглядел гораздо приятнее, чем те, что я уже прошел и было ясно, что направление, наконец-то, верное.

Я шел по дороге, вроде бы совершенно один, когда за углом послышался шум приближающегося экипажа, я отошел в сторону, к тротуару. Остановился. Экипаж промчался мимо, на повороте проделал лихой вираж и скрылся. Я прошел еще метров 50 и посмотрел в сторону домов. Впереди у ограды застыл джентльмен. Я собирался пройтидальше, но когда мы поравнялись, он разжал руки и сделал шаг к дороге. Я, естественно, повернулся к нему…

В следующее мгновение мы уже лежим на мостовой.

Он улыбается и умирает».

Майлз выдержал театральную паузу, хотя, большой необходимости в ней не было. Все и так сидели молча.

- Ну… вот и все. – Рассказчик развел руками. - Это весь мой рассказ о «Мертвом джентльмене на мостовой». Аплодисменты.

Присутствующие покорно захлопали.

- Спасибо, Майлз. Я все запротоколировал. Теперь ваша очередь, мисс Дженкинс. – Тео сделал приглашающий жест. Мы жаждем услышать рассказ из другой стороны сада.

***

Мисс Джейн отпила чай, стараясь справиться с охватившим волнением. Не было никаких шансов, что ее рассказ окажется таким же интересным как повествование виконта. Хотя бы потому что по фактической части он весь мог уместиться в пару предложений. Однако, из духа соперничества в том числе, она решила растянуть его как минимум на абзац.

«В ту ночь мне не спалось, поэтому я встала около 5 утра и сразу направилась в гостиную. Иногда хорошая книга помогает уснуть или скоротать неожиданное время до завтрака. Но в этот раз не произошло и того. Вообще, я думала об отце и его Клубе путешественников. Я расскажу вам о нем потом, если пожелаете. В некотором смятении я стояла у окна гостиной, которое, как вы все уже знаете, выходит на сад и улицу. Деревья возле окна растут, но их не много и позиция для наблюдения у меня была довольно удачная. Однако, ничего не происходило и не могло произойти.

Шеррингтон стрит в пять утра совершенно не то место, где ожидаешь увидеть что-либо интересное. Или вообще, что-либо. Но вот в начале улицы показался человек. И конечно я стала наблюдать за ним. Он двигался грузно, но торопливо. Полный, высокий, хорошо одетый мужчина среднего возраста… Я подумала, что его ограбили, или человек просто заблудился, прямо как вы, виконт.

Он прошел перекресток и остановился у ограды нашего сада. Я…я хотела позвать папеньку или слуг. Испугалась немного, надо признаться. Но не стала этого делать. Просто стояла, спрятавшись за портьерой и смотрела на него. А он, будто знал, что за ним наблюдают и смотрел прямо на меня. – Джейн дернулась от этих воспоминаний, но смогла собраться и продолжить. – Мужчина стоял, вглядывался в наш сад, осматривал ограду, и как мне показалось, что-то бормотал. – Флеминг и все собравшиеся слегка подались вперед. Джейн обвела их растерянным взглядом. – Ну что вы, там метров двадцать. Закрытое окно. Я не разобрала бы и громкую речь, а он и вовсе шептал. Так или иначе, это продолжалось минуты три. Уже тогда мне показалось, что с ним что-то не так. Ну в самом деле, кто придет к чужому дому в такую рань и примется шепотом… что? Звать хозяев, разговаривать с цветами…В общем, я все же пошла за слугами. Но когда пресекла гостиную, хотела позвонить в колокольчик, вдруг поняла, что перебужу весь дом. А чего ради?

С улицы послышался шум приближающейся кареты. Я вернулась к окну. Мимо дома проехал экипаж. По большей части он был скрыт деревьями. Вдруг джентльмен вынырнул из-за дерева, повис на прутьях ограды, забормотал что-то еще отчаяннее, а потом затих. То есть, совсем. Будто замер. Стал смотреть на небо, на сад. Сосредоточенно так... Потом заулыбался. А я, я тогда даже успокоилась, подумала, может у него был приступ. Что-то вроде: джентльмен почувствовал себя плохо, прислонился к заборчику чтобы передохнуть. Такое ведь бывает…- в поисках подтверждения своих слов она снова обвела взглядом присутствующих. Конечно от нее не укрылось, что слушатели очень сочувственно покивали ей в ответ, а Мегги даже похлопала по руке в знак поддержки. – Ну что ж, я в тот момент решила, что бывает. И тут в начале улицы я увидела еще одного человека. На Шеррингтон стрит в столь раннее утро случилось настоящее столпотворение. Это были вы, виконт. Вы уверенно и быстро направлялись в сторону джентльмена. Естественно теперь мне очевидно, что больше вам, собственно, некуда было идти. Возле моего дома улица поворачивает. Но тогда я решила, что у вас двоих назначена встреча. И, вы понимаете, заинтересовалась еще больше. Вы поравнялись с джентльменом и ступили на тротуар. Мужчина улыбнулся шире прежнего, отпустил прутья ограды, и, как теперь известно, испустил дух. Шаг назад, ещё секунда, вы оба скрылись из вида. – Джейн замолчала. У нее были определенные предположения о том как слушатели отреагируют на ее следующий поступок и поэтому озвучивать его не хотелось, но… - И я решила посмотреть куда вы оба исчезли.

Флеминг лишь вопросительно приподнял бровь.

- Какая самоотверженность! - Воскликнула Мегги.

Граф недоверчиво посмотрел на жену.

- Ну что ж… это…это… - Он не стал заканчивать мысль из каких-то своих соображений, однако, она тут же была подхвачена и высказана виконтом.

- Это совершенно безрассудное любопытство! – Он раздраженно звякнул пустым бокалом о полированную поверхность стола. – Вы хоть понимаете, что там могло происходить что угодно! Какой-то чужой человек, мужчина! – По всему видно было, что Майлз начал впадать в патетику. – Торчит в шесть утра у вашего дома, возможно назначив встречу другому мужчине и вот они в один миг исчезают. И вы, - в волнении он покачал головой, – вы тут же выскакиваете из своей крепости, чтобы проверить, что там у них происходит. Покидаете защищенный дом с отцом и слугами, чтобы удовлетворить свое любопытство. А там могло быть… - но он не договорил, уперевшись взглядом в плотно сжатые губы мисс Дженкинс.

- Там были вы, виконт. - Голос ее звенел как натянутая струна, выдавая смесь раздражения и возмущения.- Вы были там и, если я только ошибаюсь, Бога ради поправьте, нуждались в помощи кого-то, хотя бы и крайне любопытного. Что ж, мне жаль, что это происшествие не случилось возле дома самой благовоспитанной леди Лондона, которая пожала бы своими плечиками и вернулась в кровать. – Джейн в ярости прикусила губы и отвернулась к окну.

Граф и детектив с неподдельным интересом изучали кто протокол, кто подлокотник.

Виконт жалобно посмотрел на Мегги.

- О нет, нет! – Она подняла руки – Извиняйся сам.

Мортон прокашлялся и медленно подошел к диванчику девушки.

- Мисс Джейн, прошу прощения, я был непростительно резок с вами. И поверьте, никто сильнее меня не способен оценить ваш поступок в той ситуации. Просто я…испытал запоздалые переживания о вас. И о том, о том, что с вами могло случиться. – Вид у него был достаточно искренний и даже взволнованный. Джейн неуверенно улыбнулась.

-Хорошо, хорошо, виконт, я вовсе не злюсь на вас. Ведь это правда был неуместный и безрассудный порыв. Просто поверьте мне, все происходящее выглядело очень странно и… - она задумалась, стараясь подобрать подходящее слово, боясь что второго шанса донести до этих людей свою мысль у нее уже не будет - неуместно. Вот правильное слово.

- Что вы имеете ввиду, мисс? - Тео уже закончил записывать ее неожиданноподробный, нет, подробнейший рассказ, и был немного сбит с толку.

- Поймите, детектив, я живу на этой улице всегда. Это не ошибка, а такой специальный оборот речи. - Она улыбнулась – Там иногда происходят человеческие трагедии, иногда просто странные вещи, вроде вашего, виконт, случая. Но никогда, в такой концентрации, и никогда, настолько необъяснимые. Это как тихая английская деревушка в центре города. Все друг у друга на виду и кругом секреты полишинеля. – Она пожала плечами.- Не знаю, как объяснить вам свое чувство, но этот джентльмен забрел на Шеррингтон стрит не просто так.

Все молчали.

И вот пока все молчали, Джейн отчетливо поняла, что ей нужно уходить. Прямо сейчас. Что она больше не может находиться в окружении этих людей, этого молчания, полного невысказанных подозрений и намеков. Девушка очевидно страдала.

Но так как она была единственной, кто что-то скрывал и не договаривал, страданий этих никто не замечал.

***

Несколько часов спустя обитатели Чертон Хауса готовились отойти ко сну. Генри, откинувшись на многочисленные подушки, заполонившие его мужественную, массивную кровать после переезда жены с наслаждением наблюдал за тем как она разоблачается. Он находил, что следить за тем как его прелестная Мегги избавляется перед сном от многочисленных вечерних нарядов, сродни походу в театр. Действие уже приближалось к кульминации так что граф только что не урчал.

- Генри, – Мегги вспыхнула – я из-за твоих взглядов запинаюсь и делаю все еще медленнее.

- Ну так, милая, в том и смысл. – Он довольно развел руками.

- Конечно! – Она усмехнулась – Я так до утра не закончу.

- Ну так…

- Нет, дорогой. Смысл не в этом. День сегодня был очень утомительный.

- Это правда. – Граф и сам чувствовал себя уставшим. Вокруг них опять завязывался какой-то клубок, уже унесший с собой одну жизнь. Сидя в гостиной Грейсмор хауса Генри предпочел ни с кем своими мыслями не делиться, однако, скрывать что-либо в недрах собственной спальни смысла не видел.

-Дорогой! – Мегги на секунду перестала воевать с крючками на платье. – О чем ты думаешь? Точнее, что ты обо всем этом думаешь?

Тем более смысла в тайнах не было, учитывая, что жена видела его насквозь.

- Я размышляю о случайностях. – Он подошел к Мегги и принялся проворно расстегивать петельки.

- Продолжай. Мысли вслух.

- Тут ничего нового на ум не приходит. Ничего о чем нам уже не сообщила бы народная мудрость. Один раз – случайность, два раза – совпадение, три – закономерность или чей-то план. Подними руки. – Мегги покорно вытянулась в струнку, чтобы мужу было легче добраться до многочисленных бантиков и ленточек.

- Так что же у нас случайность?

- Тело мистера Х на теле мистера М. – Генри улыбнулся.

- Да, ты прав. Это невозможно просчитать. А что – совпадение?

- Сам виконт М. со своими ночными шатаниями по городу. Хотя, его появление в новом клубе с сомнительными приятелями и последующее ограбление, я не считаю чем-то из ряда вон выходящим. За беспечность Майлз заплатил хорошими часами. Дальнейшее – совпадение.

- Тогда переходим к закономерности, или к плану. – Мегги уже стояла перед мужем в одном белье. У ее ног колыхались волны кружева и шелка.

- Нда… - Граф задумчиво смотрел на пол. – Как ты все это носишь? Я имею ввиду, как вообще можно столько всего одеть на себя одновременно? – Мегги пожала плечами.

- Я с детства тренировалась. К тому же тебе нравится смотреть на меня во всех этих рюшах и оборках. А девушки на многое готовы ради восхищенного мужского взгляда.

- Мне нравится смотреть на тебя и вот такую.

- Ну и замечательно. Значит в оперу теперь буду одеваться именно так. Шелковые панталоны и исподняя рубашка.- Генри мечтательно зажмурился.

- Я как-нибудь арендую для нас двоих оперный зал и тебе придется исполнить свою угрозу. – Мегги хихикнула.

- Конечно. Буду с нетерпением ждать. Но ты очень ловко ушел от ответа. В чем же план?

- В Шеррингтон стрит. В том, что мужчина умер возле дома номер 6. Ответь себе на вопрос: шел ли он к тому дому сознательно чтобы встретить свою смерть именно там и нигде кроме? Нет. Но шел ли он туда сознательно? Я думаю, да. Бессонница мисс Джейн, появление Майлза… В этом деле много случайностей. Единственный, кто оказался именно там, куда направлялся, был неизвестный мужчина. Ну, и его убийца. – Мегги передернуло.

- Дело, клубок событий… Не знаю, дорогой… А не может ли это все быть просто несчастным случаем или ограблением? Может ли так оказаться, что все эти странности не имеют вовсе никакого смысла?

- Конечно. – Генри пожал плечами. – Но ты спросила мое мнение, а онотаково: Майлз случайно, или волею судьбы, попал в скверную историю. И связана она с домом мисс Дженкинс. И, если мне позволено предположить, что я хоть немного разбираюсь в характере своего друга, он обязательно попытается помочь этой девушке. Собственно, уже.

- Нда, запутанно, но, вынуждена согласиться. – Мегги направлялась в сторону ванной комнаты.- Но в этот раз мы хотя бы знаем, что она не убийца. Майлзу как-то не очень везет с дамами. А девушка, если я хоть немного знаю твоего друга, - она лукаво подмигнула мужу прежде чем закрыть за собой дверь, - ему очень понравилась.

Генри остался в комнате один. Через несколько мгновений из ванной донесся плеск воды. Веселость, свойственная графу только в присутствии жены, улетучилась. Он стал серьезным и сосредоточенным, что больше соответствовало его натуре.

- Понравилась. Это мы, пожалуй, знаем. – Он говорил тихо, бессознательно стараясь никем не быть услышанным. – Но знаем ли мы, что она ни в чем не виновата или была до конца честна в своем рассказе? Нет, дорогая Мегги, этого мы не знаем. – Тишина вокруг стала абсолютной. – Откуда нам это знать?

Генри, погруженный в свои мысли, опустился на кровать и просидел там, словно мрачная горгулья, вплоть до появления жены

***

Джейн неслышно закрыла дверь своей спальни и, не зажигая свечей, подошла к окну.

С момента окончания встречи в Грейсмор Хаус прошло чуть больше часа. Сквозь рассохшиеся оконные рамы в комнату проникал прохладный ночной ветерок. Девушка взяла с кровати теплую шаль и плотно закуталась. Вот так гораздо лучше.

Она присела на подоконник, возвращаясь к своим размышлениям.

Итак, немногим больше часа…

Детектив Флеминг ушел как только она закончила давать показания. То есть, рассказывать свою часть истории. Как только дверь за ним закрылась, засобиралась и сама Джейн. Она примерно представляла себе, что будет происходить в гостиной дальше и быть участницей этих живейших прений не собиралась. Определенно, прежде чем произносить еще хоть одно слово касательноутреннего происшествия, ей следовало хорошенько подумать. Хотя виконт выглядел несколько обескураженным, он не стал очень уж настойчиво задерживать девушку. Было ли это связано с собственной усталостью, или объяснялось выразительным взглядом графини Чертон, который Джейн уловила краем глаза, неизвестно. Однако, домой, на Шеррингтон стрит, девушка отбыла уже скоро. Со смешанным чувством облегчения и разочарования. И вроде бы даже первое преобладало.

Карета виконта мягко подпрыгивала на ухабах. Его экономка, миссис Уиллоби, изредка поглядывала на спутницу, излучая доброту и спокойствие. За окнами, редкими прохожими, улицами и домами, протекал Лондон.

Около десяти вечера экипаж остановился у дома № 6.

На пороге, весь преисполненный благородными переживаниями, отец встречал припозднившуюся дочь. Будь Джейн немного менее погружена в свои мысли, она не выдержала бы последующих за этой встречей расспросов.

Однако, в состоянии близком к трансу она рассказала отцу все, что он желал услышать, выпила чай, отказавшись от ужина и, сослалась на усталость, чтобы, наконец, оказаться в одиночестве своей милой девичьей спальни.

В комнате стало совсем темно и холодно. Девушка зажгла несколько свечей, переоделась в ночную рубашку, и во время этих простых, не требующих от нее никакого напряжения мысли, действий, приняла для себя несколько очень важных решений. Самое важное из которых надлежало исполнить немедленно.

Без дальнейших колебаний, она заглянула в секретер и достала подарок.

В тот год, год ее шестнадцатилетия, все юные девушки писали дневники. Джейн с улыбкой рассматривала толстенькую тетрадь. Обложка обтянутая нежным, голубым с ярко-желтыми цветами, шелком, так и льнула к руке. Несколько тесемочек и скрытый замочек так и намекали, что внутри могут быть только самые важные секреты юной леди. Продолжая улыбаться, девушка развязала все эти бантики, провернула крохотный ключ и открыла дневник. В нем не было написано ни единой строчки.

За прошедшие пять лет у Джейн была пара попыток сделать запись. Уже в 16 лет она не была девицей, склонной делиться своими мыслями с кем бы то ни было, будь это даже бумага. Поэтому подарок отца, так же не подверженного веяниям моды, очень удивил ее. Но, повторюсь, в тот год каждая уважающая себя молодая леди, вела дневник. Попробовала и Джейн.

Она хорошо помнила, как села перед шелковой тетрадкой, опустила перо в чернильницу, занесла над снежно-белым листком и… посадила огромную черную кляксу. Нежная бумага тут же впитала чернила. Девушка и сейчас смотрела на эту жирную точку, единственное доказательство того, что у дневника есть владелица. Тогда ей не пришло на ум ни строчки. Все казалось слишком банальным и глупым по сравнению с белоснежной чистотой листа.

Спустя несколько лет, она повторила попытку. Так же села рядом с зажженной свечей, так же развязала все ленточки, умилилась детской кляксе и - ничего. Ну не могла она заставить вывести красивым, ученическим почерком что-то вроде: «Дорогой дневник! Сегодня Мари назвала меня рыжей - бесстыжей. Ну, вот не дура ли она после этого? Волосы-то у меня каштановые!» Бумага многое терпит, в том числе и подростковую глупость. Увы. Но если подросток сам понимает, на сколько все это не значительно, у всех есть шанс избежать в дальнейшем неловкости.

Усмехнувшись своим переживаниям Джейн закрыла тогда дневник не прибавив к кляксе ни слова. Злобная Мери канула в лету даже в ее воспоминаниях, не оставив после себя ни малейшего следа. Однако теперь, девушка чувствовала, время пришло. Ей необходимо зафиксировать и упорядочить свои мысли. Она обмакнула перо в чернила, занесла над листком, и, красиво огибая кляксу, написала.

«Дорогой дневник! Сейчас понедельник, 11 часов вечера, 28 мая. Час уже поздний, поэтому, кратко:

Н.Д. (неизвестный джентльмен). Около 40-45 лет, высокий, полный, одет хорошо, густая борода. 5.55, Шеррингтон Стрит, ограда дома № 6.

В.М. (Виконт Мортон). Угол Одеон и Шеррингтон Стрит – 6.00, угол дома № 6, 6.05.

Карета мимо дома № 6 – 6.00.

Грабитель (часы виконта).

Сомнительный друг –

МД (Мадам Дюпон).

Она остановилась.

Мысли путались.

В одном списке оказались перечислены все самые разные страхи из ее жизни. Джейн хотела вымарать последнюю строку, но не стала.

Пусть будет так.

Эти сведения уже были известны всем или почти всем и, конечно, требовали подробной записи, если впоследствии придется быть очень точной в своих воспоминаниях. Но стоит ли доверять дневнику то, что даже про себя не хотелось произносить? Хотя, куда хуже, чем если кто-то прочитает запись, самой что-нибудь забыть. Или быть не точной в формулировке. От этого (спасибо детективным романам мистера По), она знала, в решающий момент может очень многое зависеть.

Запись продолжилась.

«Слова Н.Д.» Она еще секунду колебалась, а потом записала дословно последние слова, которое произнес перед смертью неизвестный джентльмен. И которые, ей удалось прочесть по губам.

«Доктор Дженкинс».

Девушка отложила перо, спрятала дневник подальше в секретер и отправилась спать. Лежа с закрытыми глазами, одурманенная накопившейся усталостью, Джейн думала о том, сколько лет прошло с тех пор, как кто-то последний раз назвал ее отца доктором.

Глава 2

Вторник, 29 мая.

***

Джейн открыла один глаз.

Спальня тонула в ярких солнечных лучах. Веселыми зайчиками они скакали по комнате, отражаясь в каждой полированной поверхности. Под одеялом было тепло. Сонная истома еще не покинула ее тело и девушка не собиралась с ней расставаться. Это утро ни к чему не обязывало. Джейн могла позволить себе всласть понежиться в постели, потом заняться текущими делами, ни о чем кроме меню на ужин не беспокоясь.

- О! – Она застонала и открыла второй глаз. Сон как рукой сняло. О какой беззаботности может идти речь, если в твоей семье происходят какие-то странные и тревожные события.

Девушка не спеша встала и начала довольно длительный утренний туалет благородной молодой леди, попутно составляя план действий. Честно признаться самой себе, она понятия не имела, с чего начать. Но, как показывает опыт, если случается что-то странное, это скорее всего лишь первое звено длинной цепочки событий, которые, имеют тенденцию происходить очень быстро и порой одновременно. А это определенно требовало каких-то действий с ее стороны.

Итак, на пороге своей спальни в 11 часов утра, мисс Джейн стояла в светло зеленом муслиновом платье с прелестной ленточкой в высоко убранных волосах цвета спелого каштана и без единой мысли о том, что делать дальше.

Возможно, следовало позавтракать.

Девушка прошла по коридору второго этажа мимо спальни отца. Конечно же, она была пуста. Мистер Дженкинс, как правило, вставал рано, около 8 утра. Он не спеша завтракал и до полудня размещался в кабинете, где его ждали несколько научных трудов. Не откорректированных. И глобус с пометками напротив разных стран. Еще не покоренных.

Джейн быстро сбежала вниз по лестнице и остановилась у приоткрытых дверей кабинета.

Он был пуст.

Девушка всегда здоровалась с отцом на пути в столовую. Иногда он присоединялся к ней, с чашечкой свежего чая, но чаще просто осведомлялся о здоровье и планах на день.

Озадаченная таким откровенным нарушением привычного графика, Джейн еще немного постояла на пороге комнаты, резко развернулась, и пошла завтракать.

В доме Дженкинсов, на самом деле довольно скромном двухэтажном коттедже, выстроенном в традиционном английском стиле, под эту цель была отведена небольшая комната рядом с гостиной. Джейн была уверена, что изначально она имела какое-то другое предназначение. Возможно даже связанное с хозяйственными службами. Но отец рассказывал, что только лишь переступив порог дома, юная миссис Дженкинс определила эти десять метров для приема пищи.

«Не пристало нам, - говорила она, - и нашим будущим детям питаться где попало. Пусть эта комната маленькая, но она находится в правильном месте и может стать очень уютной». Так впоследствии и произошло.

Каждый раз, заходя сюда по утрам, Джейн, казалось, ощущала присутствие матери. В ярких шторах, которые просеивали солнечный свет, пропуская его внутрь дома уже волшебно-приглушенным. В светлой мебели, состоящей из нескольких шкафов с посудой и большого стола, за которым могли уместиться целых двенадцатьчеловек. В мягких креслах рядом с кофейным столиком возле окна. Но главное очарование было в картине. Именно она, завершала и замыкала на себе всю композицию столовой. Это был небольшой парадный портрет самой миссис Эмили Дженкинс, написанный незадолго до рождения дочери. С него на свою любимую малышку каждое утро смотрела красивая темноволосая леди с полными нежности, голубыми глазами.

Джейн вошла. Как обычно улыбнулась портрету и вызвала слуг, чтобы подавали завтрак.

Мистер Пибоди, старый дворецкий, который работал еще на дедушку Джейн, появился через несколько минут. За ним проскользнула служанка и начала накрывать на стол.

Дворецкий положил перед девушкой несколько свежих газет. Глядя на них, она не могла не улыбаться, вспоминая свою первую баталию с мистером Пибоди. Ей как раз только исполнилось семнадцать.

Слегка оторвавшись от сентиментальной прозы, девушка начала обращать внимание на окружающий мир, хотя бы и посредствам чтения прессы. Но доставались ей лишь старые номера, иногда почти целые стараниями рачительной экономки. Тогда-то и началась пресловутая «газетная война» юной мисс и старого Пибоди, приверженца классического образования для леди: рисование-вышивание-пение, но никак не чтение. Итак, он газеты уничтожал, она их выкрадывала. Длилось это целый год, привело к массе забавных ситуаций, и закончилось полным и безоговорочным поражением Пибоди. По мнению Джейн. Ибо он, исчерпав все честные методы борьбы, пошел жаловаться папеньке. Мистер Дженкинс был глубоко впечатлен этой историей и разом разрешил конфликт, приказав дворецкому относить газеты к мисс Джейн сразу же как только он сам, хозяин дома, с ними закончит. Старому слуге пришлось с этим смириться. Девушка праздновала победу просвещения.

Сегодня перед Джейн легли свежая Таймс, Телеграф и новое книжное обозрение. Газеты все еще немного пахли типографской краской и не были разрезаны.

Джейн удивленно посмотрела на дворецкого.

- Странно, мистер Пибоди, разве отец их не прочитал?

- Нет, мисс. – Он повернулся к двери с явным желанием поскорее скрыться.

- Мистер Пибоди! – Джейн улыбнулась. – Вам это не нравится, мне тоже. В основном потому что страницы придется разрезать ножом для салата, но это не важно. – Дворецкий смущенно покраснел. – Я прошу вас, расскажите мне о том, что происходило с отцом вчера вечером и сегодня утром. Присядьте со мной и расскажите.

Мистер Пибоди, обуреваемый сомнениями, переминался с ноги на ногу.

- Я не знаю, что вы хотите услышать, мисс.

- Только факты. – Джейн подвинулся к себе тарелку с яичницей. – Прошу вас, только факты. Встал, поел, пошел и так далее. Я, с вашего позволения, примусь за завтрак. Кофе, может быть?

Пибоди приободрился. Он частенько пил кофе в гостиной вместе с хозяевами и был страстным поклонником этого напитка. Только в этом, пожалуй, проявлялась хоть малейшая страсть в его окостенелой жизни.

-С удовольствием, мисс. Я сам обслужу себя, Элли.

-Да, Элли, вы свободны, спасибо. – Джейн подождала, пока за служанкой закроется дверь. – Начинайте, мистер Пибоди.

Он не спеша налил себе кофе, добавил каплю молока и пригубил божественный напиток с видом истинного гурмана.

- Вчера, когда вы изволили подняться в свою комнату, мистер Дженкинс остался работать в кабинете. Было поздно, но он корректировал свою речь для предстоящей лекции в …. Клубе путешественников.

-Ааа, это лекция о его последней поездке по Южной Австралии…

- Да, мисс. Он зачитывал мне целые отрывки. Очень интересная вышла поездка. Даже сенсационная.

- Что вы говорите? - Девушка немного удивилась такому эпитету. - Возможно. Продолжайте.

- Продолжаю. Спать он отправился около двенадцати часов ночи. Но и под дверью его спальни я видел свет, когда совершал еженощный обход дома вполовине первого. Поэтому не было ничего удивительного, что приказ подавать завтрак прозвучал от вашего отца сегодня только в девять утра. На самом деле могу предположить, что он не спал до двух часов ночи, как минимум. – Джейн отметила про себя, что легла в то же время. – Газеты, как вы заметили, его не заинтересовали, тем более, что трапезу прервало появление письма. Его принес мальчишка-посыльный, из тех, что в любой подворотне по две штуки за цент. Мистер Дженкинс не склонен прерывать завтрак ради корреспонденции, но в этот раз сделал исключение. Он наскоро прочитал сообщение, велел принести чай в кабинет и заперся там на час. Незадолго до вашего появления он покинул дом, сказав, что собирается гулять до обеда и обдумывать речь.

- Прекрасно, мистер Пибоди. Прекрасное изложение фактов. А имеете ли вы хоть малейшее представление о содержании этого письма? – Джейн тщетно искала в его глазах проблеск смущения или хитрости. Однако Пибоди был, похоже, совершенно честен.

- Ни малейшего понятия, мисс. К сожалению. – С досадой добавил он.

- Хорошо… А вот еще! Было ли это ответ или вопрос? Скажите, не писал ли случайно вчера отец кому-нибудь?

- Да, мисс, так и было. Я не упомянул об этом только потому, что вы в тот момент еще не покинули дом.

- Ясно. Значит, вчера он написал вопрос, а сегодня получил ответ.

- Логичное предположение, мисс.

- С кем же была эта переписка? Мистер Пибоди, я будто пытаю вас, в самом деле?!

- Нет, мисс, мне просто не хотелось вас беспокоить. Письмо пришло от мадам Дюпри.

Второй раз за это утро, единственное, что смогла произнести девушка, было: «О!»

***

Когда Джейн думала о мадам Дюпри, ей представлялось глубокое синее небо, яркое солнце и одна единственная маленькая тучка, которая то и дело заслоняла свет, превращая дивный день в предгрозовой кошмар. Возможно это звучит излишне драматично, однако на то имелись свои основания.

Мадам Дюпри была фигурой необычной. Хотя бы потому, что никаких других фигур женского рода, за исключением жены и самой Джейн в жизни мистера Дженкинса не было. Вообще, будучи довольно яркой и насыщенной разнообразными событиями, само его существование протекало в двух четко разграниченных плоскостях.

Семья и Клуб путешественников.

Женщины из первой параллели были Джейн прекрасно знакомы и состояли из десятка живых, нескольких умерших, но оставивших после себя незабываемые истории родственниц, а так же леди, находящихся в услужении.

Вторая структура являлась более запутанной, но так же вполне прозрачной. Сама идея путешествия была для мистера Дженкинса непосредственно связана с искусством рассказа. Поэтому каждое свое приключение он не единожды озвучивал и тщательно записывал. Что же касается лондонской локации клуба путешественников, Джейн не раз присутствовала на заседаниях ученого совета, была вхожа в клуб знатоков и представлена редким новым слушателям. И ни разу прежде в этой среде она не слышала имени мадам Дюпри.

Поэтому в то весеннее утро, когда это имя впервые прозвучало в ее собственном доме, она широко улыбнулась и никакое облачко, или любое другое неприятное природное явление, не испортило ее настроения.

Озвучил же его мистер Пибоди, перебирая утреннюю почту.

- Доброе утро, - сказала Джейн, спускаясь по лестнице в холл. – Какие-нибудь интересные приглашения, мистер Пибоди?

- Нет, мисс, до интересных приглашений еще не меньше 4-х месяцев, как и до начала сезона. Хотя, вот есть одно, он конного клуба. – Джейн скривилась. – И еще от мисс Абигайль Смит. Это для вас. – Девушка без энтузиазма взяла протянутый конверт и поспешила спрятать в карман платья. Абигайль была жуткой сплетницей, что не лишено смысла в скучном течении жизни мисс Дженкинс, но не в феврале, когда даже мисс Смит, со всеми ее связями, могла предложить только то, что было детально обсуждено еще в ноябре. – Еще письмо от мадам Дюпри. – Джейн в недоумении вскинула брови и потянулась за пухлым конвертом. Это имя она слышала впервые. – Ах, нет, простите, это для вашего отца. – Пибоди вспыхнул так, будто выдал какую-то тайну и поспешил удалиться в кабинет.– Девушка с удивлением проводила его взглядом нескладную фигуру, пожала плечами и отправилась завтракать. А несколько минут спустя у нее перехватило дыхание от внезапной догадки и по лицу расплылась счастливая улыбка. Возможно ли, чтобы отец встретил даму сердца? Это было бы замечательно. Он как никто другой заслужил счастья и Джейн всей душой ему того желала. Окрыленная этой мыслью девушка решила повнимательнее присмотреться к поведению отца и, возможно, обнаружить признаки тайного романа, о котором он ей вскоре обязательно расскажет.

Мадам Дюпри… Звучит очень загадочно…

Но, он не рассказал.

Не рассказал, когда пришло второе послание, и третье.

Не рассказал, когда отправлял ответы сам. Всегда через мальчишку-посыльного, пойманного дворецким на улице, и никогда, через слугу.

Не рассказал даже спустя месяц довольно активной переписки. Ни единого слова не было сказано ни добровольно, ни благодаря тонким, а впоследствии и не очень тонким намекам, которыми Джейн пыталась склонить его к откровенности.

Так на небосводе появилось маленькое облачко.

В начале марта отец собрался в путешествие. Само по себе это не было неожиданностью. Раз в год, после длительных дискуссий по поводу места очередного исследования он отправлялся со своей миссионерской деятельностью в какой-нибудь Богом забытый уголок земли. И привозил неоценимые сведения о стране, местном населении, обычаях и прочем. Все же он был в первую очередь путешественником, и только во вторую вещателем слова Господня. Обычно мистер Дженкинс был возбужден предстоящими приключениями, преисполнен энтузиазма. Обычно, но не в этот раз. Хотя путешествие его было тщательно спланировано и обещало быть во много раз интереснее предыдущего, ни одной из вышеперечисленных эмоций, Джейн не наблюдала. Может быть все таки переписка носила личный характер и отец страшился расставания с возлюбленной…

Но один из эпизодов последнего дня перед отъездом, убедил девушку, что это не так.

Джейн возвращалась из кухни, где утверждала завтрашнее меню, когда посыльный принес почту. Отец как раз вышел из кабинета в холл, и тут же получил небольшой конверт. Брови мистера Пибоди при этом были подняты на недосягаемую высоту.

- Письмо от мадам Дюпри, сер.

Мистер Дженкинс невольно сделал шаг назад. Не больше секунды они с дворецким смотрели на маленький прямоугольник, как на ядовитую змею. Затем отец нехотя взял конверт, пробурчал, чтобы его не беспокоили и на два часа заперся в кабинете. А на следующий день отбыл в Южную Австралию, так и не придя в хоть сколько-нибудь веселое расположение духа. Стоит ли говорить, что раньше время перед отъездом он проводил совсем по- другому.

Он отбыл в конце марта, а возвратился в середине мая, перед самым началом сезона.

Как природа распускается в это время года, роскошно наряжая оголенныедеревья в изумрудные кроны, так и Лондон преображался с наступлением самых ярких и волнительных месяцев. В пустующих домах вновь зажигался свет. Слуги снимали с мебели чехлы, наполнялись буфеты веселым звоном и кухни. Оживали парки и преображались театры. Город еще не закипал, но градус приближающегося веселья повышался с каждым днем.

В маленьком доме на Шеррингтон стрит, который в силу обстоятельств, довольно равнодушно следил за светскими приготовлениями, этот градус подскочил сразу на несколько пунктов с возвращением хозяина. Мистер Дженкинс прибыл 17 мая, и в тот же момент встретился с дочерью, что было весьма необычно, с ее точки зрения.

Около 11 часов вечера Джейн вышла из кабинета с томиком сентиментального романа в руках и нос к носу столкнулась с собственным отцом.

- Папа! – Девушка вздрогнула от неожиданности и тут же расплылась в радостной улыбке. – Как ты.. Когда ты вернулся?!

Мистер Дженкинс стоял посереди холла в пробковом шлеме, костюме для сафари и двумя чемоданами возле ног.

- О! Забудь этот вопрос. – Она кинулась к отцу. – Как я рада тебя видеть!

- Доченька, доченька! – Мистер Дженкинс заключил ее в объятья – Я тоже очень рад. Вот только вошел, не успел даже переодеться. И как непривычно встретить тебя внизу в такой поздний час. Ты почему еще не в постели?

- Завела новые привычки в твое отсутствие. Читаю перед сном, а сегодня как раз долго не могла выбрать книгу.

- Такая прекрасная встреча, дорогая. Я ужасно устал, добираясь домой.

- Но тебе понравилось путешествие? Я понимаю, что подробности завтра, но всего два слова, понравилось или нет? – Джейн взволнованная и счастливая, держала отца за руки.

- Да, дорогая. – Мистер Дженкинс расплылся в мечтательной улыбке. – Южная Австралия восхитительна. Волшебная страна. Но об этом и правда потом. А сейчас мне бы нужно отдохнуть.

- Конечно! Я позову мистера Пибоди, чтобы он помог тебе с багажом.

- Нет – Возражение прозвучало мягко, но категорично. – Я сам. И вот еще что, дорогая…

- Подожди, папа, а как ты вошел? Кто открыл тебе дверь?

- Я, - мистер Дженкинс замялся, - я вошел через кухню. Не хотел никого будить.

- Ну что ж, тогда давай я тебе помогу. – Джейн взяла один из чемоданов и они вместе поднялась на второй этаж. – Вот так-то лучше. Утром миссис Фрост приготовит тебе особенный завтрак, по случаю возвращения. – Девушка поцеловала отца и направилась к выходу.

- Дженни! – Она обернулась и увидела, что отец как-то необычно смущен. -Я бы хотел… Точнее, я бы не хотел, чтобы кто-то узнал о моем возвращении. Понимаешь, это путешествие вышло особенным. Нужно собраться с мыслями, может быть сделать записи.

- Конечно, папа. Я никому не скажу.

- Совсем никому, дочка, даже слугам.

- Но папа! – Девушка была совершенно потрясена. – Как ты это себе представляешь? Тебе же понадобится еда… и вообще, невозможно скрыть от слуг, что в доме появился еще один человек.

- Я знаю, дорогая и не прошу скрывать свой приезд вечно. Но хотя бы пара дней у меня будет?

- Для чего?! – Теперь Джейн окончательно запуталась. – Нет, конечно я примерно представляю как это можно сделать, но для чего, Бога ради, папа?!

- Ты просто сделай для меня такую малость, хорошо? Всего несколько дней. Просто не меняй свои привычки, которые появились за время моего отсутствия, приноси что-нибудь поесть и никому не говори, что я здесь. Вот и все.

- Хорошо. – Джейн повернулась к двери. – Тогда боюсь, что с завтраком тебе придется подождать до 11 часов. Раньше у меня прогулка по саду.

- Я подожду. – Мистер Дженкинс устало опустился на кровать. – Наверное, как раз просплю до этого часа.

- Папа. – Перед тем как выйти дочь внимательно посмотрела на сгорбленную, обрисованную трепещущим лунным светом, фигурку отца. - Очень скоро тебе придется мне все рассказать. – Дверь за ней тихо закрылась.

- Боюсь что да, дорогая, придется.

***

Два дня спустя мистер Дженкинс все еще находился под им же инициированным домашним арестом. Джейн просыпалась, гуляла по саду, затем завтракала сама и приносила еду в спальню отца, стараясь сделать это максимально незаметно. Дальнейшую часть дня она посвящала своим обычным заботам с той лишь разницей, что обедать и ужинать теперь предпочитала у себя в комнате. Так легче было объяснить выросшие порции и временное исчезновение тарелок.

Вроде бы никто ни о чем не догадывался. Но, не смотря на все ухищрения, утром третьего дня их секрет был раскрыт.

Джейн перебирала почту в кабинете отца, когда ее внимание привлек большой конверт, лежащий отдельно от других писем. С скверными предчувствиями, она дернула за шнурок вызова слуг. Тут же на пороге материализовался дворецкий.

- Мистер Пибоди! Это письмо, - она показала конверт,- давно его принесли?

- Вчера, с вечерней почтой, мисс.

- Отчего же мне не сказали?

- Потому что это письмо для мистера Дженкинса, мисс Джейн. А он, как известно, еще не прибыл. – С невыразимым достоинством Пибоди вышел.

- Вот так. – Джейн подумалось, а не было ли нежелание видеть этот конверт, единственной причиной добровольного заточения отца? Если так… Как же стало известно, что он в городе? Ни единым словом она не обмолвилась об этом. Если только… - Поднимаясь на второй этаж девушка вспоминала как видела из сада в окне спальни силуэт мистера Дженкинса. А если видела она, значит мог видеть и кто-то другой. Но не случайный прохожий, а тот, кто знал куда смотреть и умел ждать.

Она постучала в дверь спальни и, когда отец открыл, проскользнула внутрь.

- Кажется, папа, твое пребывание здесь больше не имеет смысла. – Девушка положила письмо от мадам Дюпри на прикроватный столик и быстро вышла.

Казалось, что метафорическое облачко, раньше чуть прикрывавшее солнце, стало вдруг больше и тяжелее. В воздухе засверкали молнии.

Во всех своих подозрениях девушка оказалась права. В тот же вечер отец спустился в гостиную, изъявив желание отужинать вместе с дочерью. Он улыбался в ответ на удивленные приветствия слуг, жал руку прямо таки шокированному мистеру Пибоди, и, несмотря на всю эту показную радость, выглядел как человек, над которым разразилась гроза.

***

Легкие шторы, словно парус на мачте фантастического стеклянного корабля, надувались, закрывая вид на прекрасный сад и опадали, обнажая трепещущие на теплом ветру цветы. Майлз размышлял, покачиваясь им в такт, будто в трансе.

Начиная со вчерашнего утра мысли его были сосредоточены на девушке. Почти полностью. Оставшуюся часть занимало убийство джентльмена. Многих могло бы смутить подобное соседство, но виконт высоко ценил свою интуицию, поэтому не мешал сознанию течь в ту сторону, где, как ему казалось, находилась истина.

Сейчас его занимали следующие размышления: необходимо было узнать, что скрывает мисс Джейн. А так же, будет ли вчерашний эпизод иметь какие-либо последствия. Уверившись, что собственными идеями в этом случае ему не обойтись, Мортон решил увидеться с девушкой сегодня же. В случае, если мертвый джентльмен представлял собой потенциальную угрозу, ситуацию нужно было разрешить в кратчайшие сроки, до начала сезона, то есть, до следующего воскресенья.

Эту мысль он тщательно обдумал и кратко резюмировал.

- Нужно будет сегодня встретиться с мисс Джейн. Мне кажется, она что-то скрывает.

От звука его голоса… Ну хорошо, от звука, граф Чертон подскочил и схватился за сердце.

- Господи! Майлз, ты давно здесь?

Виконт пораженно развел руками.

- Пол часа. Может быть, минут сорок. Замечу, Генри, что твой дворецкий доложил о моем прибытии, ты согласился меня принять, более того, поприветствовал. С тех пор прошло пол часа.

- Я…я зачитался. Прости! – Генри смущенно пожал плечами. – Корреспонденция от тетушки Милдред просто непередаваема. Вот она на 4-х страницах пишет, что им с кузиной Патрис необходимы новые амазонки. На 4-х страницах! Если бы это был просто список нужных вещей с указанием стоимости, я бы суммировал и выписал чек. Но нет! Это подробнейший панегирик 3-м амазонкам. И вот теперь у меня вопросы: во-первых, зачем двум женщинам три амазонки? Зачем, Майлз? Не иначе как третья для лошади! И второй вопрос: что они задумали? От чего в этом сезоне будет болеть моя голова и голова моей бедной жены?!

- Эм… сочувствую, Генри. Но угадать ты не сможешь. Надеюсь только что у самой Милдред в этот раз, есть план.

- Ну, это было бы ей полезно. – Он сложил письмо и посмотрел, наконец, на друга. – А что с тобой случилось? Ты что-то говорил, когда я прервал чтение.

- Да, - Майлз встрепенулся. – Я говорил, что необходимо увидеться с мисс Дженкинс, сегодня же.

- Ох. – Генри уперся локтями в стол и потер виски. – Как это я сам не догадался. Зачем, Майлз?

- Понимаешь, она что-то скрыла вчера. Недорассказала. Я уверен, что она если не знает, то хотя бы догадывается, что за мужчина вчера умер у ее порога.

- И тебе нужно это выяснить потому что…

- Она может быть в опасности! Это же очевидно. – Виконт, все еще не вполне оправившись от собственных размышлений, покорно шагал в расставленную ловушку.

- А это важно для тебя потому что…

- Дама в опасности, Генри! Леди нуждается в помощи. Так же как и ее беззащитный отец. Я разве могу пройти мимо?

- Ну, что-ты-что-ты, рыцарь в сияющих доспехах. Даме нужно помочь, тем более, что она такая…

- Очаровательная, интересная, таинственная. - Майлз запнулся.

- Вот, о чем и речь!

- Я понял твой намек. – Виконт совершенно очевидно смутился.

- Да, потому что это был и не намек вовсе. Не нужно тебе туда лезть.

- Ты совершенно прав. – Майлз решительно поднялся с кресла. – Не нужно лезть. Нужно аккуратно расспросить мисс Джейн о том, что на самом деле она видела, сообщить Флемингу и никуда больше не лезть.

- Нет, Майлз. Я не это имел ввиду.

- Конечно. Нужно быть очень аккуратным и не ввязываться ни в какие истории. Получаю информацию, передаю полиции. Девушка-информация-полиция. И я совершенно ни при чем.

- Я совершенно не это имел ввиду, друг мой. – Генри развел руками. – Совершенно.

- Да что ты? – Виконт уже от двери весело ему подмигнул. – Ну что же я могу поделать, граф, если мне нравится быть спасителем прекрасных дам?

***

- Отойдите, пожалуйста, вы загораживаете свет. – Джейн поднесла руку к лицу чтобы рассмотреть того кто встал, заслонив собой солнце.

Она сидела в саду напротив небольшой оранжереи, высаженной еще миссис Дженкинс, дабы украсить вид из гостиной. Окна комнаты прямо за ее спиной были распахнуты настежь. Теплый ветер забирался в дом, играя с занавесками, то зазывая их внутрь, то выгоняя на улицу.

Джейн сидела на скамейке садовника в скромном рабочем платье, перчатках и чепце. Она уже обработала половину клумбы с розами и полностью сосредоточилась на том, что было перед глазами.

Новый вид сорняка или новый вид садовой розы еще не распустившейся как следует? Судя по расположению солнца полдень уже миновал. До обеда она твердо намеревалась закончить прополку.

Именно тогда предмет ее размышлений погрузился в тень.

- Мистер Пибоди, это вы?

Свет огибал фигуру мужчины, превращая его в черного великана. Он покачал головой, обогнул клумбу и, не спросив разрешения, присел рядом. Только снял шляпу.

- Добрый день, виконт. – Она как будто даже не удивилась. Вообще-то действительно не удивилась. Девушку не покидала мысль о скорой встрече с Мортоном, учитывая, какие непрозрачные намеки на информация она оставляла ему на вчерашнем дознании.

- Добрый день, мисс Дженкинс. Как продвигается ваша работа?

- Работа?

- В саду…

- А! Прекрасно. Не могу вот только определить, это роза или сорняк. – Она указала на смутившее ее растение. - Стебель довольно крепкий, а в остальном, кто его разберет?

Майлз пожал плечами.

- Я не знаток садоводства. Но для сорняка выглядит слишком мило.

- Иногда бывает, что самое милое растение оказывается самым страшным сорняком и уничтожает целые сады. – Джейн пожала плечами. – Не знаю, что с ним делать. Здесь высажены несколько видов роз, которые вполне могли дать такое неожиданное потомство.

- А вы посадите его отдельно и посмотрите, вырастет из него что-нибудь или нет.

Девушка задумчиво посмотрела на виконта.

-Хорошо. Мысль прекрасная, я так и сделаю. – Она склонилась над кустиком с маленькой тяпкой в руках. – Может быть вы хотите чаю или лимонад? День довольно теплый.

- Нет, благодарю, не стоит утруждаться.

- Хорошо.

Еще несколько минут, пока растение со всеми корнями не было извлечено из клумбы, они провели в молчании.

- Я думаю посадить его туда. – Джейн оглядела сад и кивнула в сторону самого отдаленного от других цветов, уголка. – Здесь была грядка с тыквами, которые в этом году отец решил не выращивать. Мы как-то их не очень жалуем. Но земля достаточно удобрена. Так что если до сентября из этого куста ничего красивого не выйдет, придется ему покинуть мой сад.

- Ой, вы говорите прямо как тетушка Генри о своих протеже, которых она привозит в Лондон на сезон.

- Что, простите? – Девушка направлялась к выбранному месту. Виконт шел следом со скамеечкой в руках.

- Нет-нет, ничего.

- Может быть, вы позволите пригласить вас отобедать. Я правда не уверена, что отец сможет присутствовать, но это не причина для отказа, дом полон слуг. – Так экономка, она же повариха, горничная и дворецкий превратились в королевскую свиту.

- Благодарю, мисс Джейн, однако обедать я сегодня вынужден дома. – Майлз улыбнулся. – Мистер Флеминг, знакомый вам со вчерашнего вечера составит мне компанию.

Джейн немного воодушевилась.

- Вот как? Возможно, у него появятся какие-то новые сведения об известном происшествии.

- Сомневаюсь. Но возможно они появятся у меня. – Майлз установил скамейку на месте, которое указала девушка и присел на краешек. – Есть у меня основания так полагать?

- Есть, виконт, но в свете дня они кажутся так ничтожны, что мне право совестно из-за того, что вы проделали весь этот путь. – Если бы девушка не смотрела ему прямо в глаза, Майлз счел бы ее слова кокетством, однако, произнесены они были искренне.

- Не стоит переживать по этому поводу. Вчера они казались вам важными, значит остаются таковыми и сейчас. Многие страхи, преследующие по ночам,кажутся нам глупыми в свете дня, но это не значит, что они не вернутся с наступлением темноты.

- Вы правы, конечно. Так вот… - Джейн поместила растение я вырытую ямку и начала присыпать землей. – Возможно, а это значит, что не точно, когда неизвестный джентльмен стоял у ограды этого дома, он что-то говорил. Возможно, я смогла разобрать его слова, так как не плохо читаю по губам. Понимаете, слишком много «возможно». Если я выскажу свое предположение вслух, оно может направить расследование не в то русло. Такая ошибка… - Девушка готова была еще порассуждать на этот счет, но Майлз ангельским терпением никогда не отличался.

-Умоляю вас, Джейн, скажите мне, в чем дело и мы вместе решим, доверять ли это Флемингу!

- «Позовите доктора Дженкинса. Позовите доктора!» - Вот что сказал мертвый джентльмен.

- И только-то! – Виконт закусил губу. – Простите, я не должен был так реагировать. Из этого становится очевидно, что он знал вашего отца.

- Да, это становится очевидно вам. Потому что вы моего отца не знаете. А мне стало очевидно, что они либо были знакомы очень давно, либо не были знакомы вовсе. Он мог слышать о моем отце от какого-то его давнего приятеля.

Совершенно сбитый с толку, Майлз растерянно покачал головой.

Джейн как ни в чем не бывало, поливала кустик из маленькой лейки.

- Эту фразу нужно пояснить, мисс Дженкинс. Обязательно.

- Извольте. Он назвал отца доктором. Это конечно, правда. Папа доктор – девушка оторвалась от своего занятия и посмотрела на виконта – доктор истории и философии, профессор теологии. Преподавал в Кембридже лет 20 назад. И тогда его, конечно, называли профессором. Но доктором, никто и никогда.

- А… а вот это странно. – Майлз нахмурился. – То есть джентльмен совершенно точно знал, что ваш отец не врач.

- Почему же?

- Его ведь ранили уже возле дома номер 6, он же не мог предполагать, что будет так остро нуждаться в медицинской помощи. Скорее всего, у него было дело к вашему отцу, но лично они знакомы не были, а особым обращением он хотел представить себя как человека из прошлого мистера Дженкинса. Заслуживающим доверия.

- Теперь я чего-то не понимаю.

- Как вас звали в детстве?

Джейн в недоумении посмотрела на виконта.

- Какое это имеет значение?

- Да что вы? Неужели как-то на столько ужасно? – Майлз усмехнулся, глядя на то, как Джейн заливается краской смущения.

- Возможно…

- Ладно. Меня звали Майли, потому что именно так я выговаривал свое имя первые 3 года. Лет в 14 я вызвал маму на дуэль, чтобы прекратить это издевательство.

Джейн прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть смешок, но не получилось.

- Вам должно быть стыдно! – Майлз сурово глянул на нее, но, в конце концов, сам улыбнулся. – Жутко глупое имя, но это не так уж важно. Вообразите, подходит ко мне на улице незнакомец и говорит: «Доброе утро, виконт Мортон! Мне нужно с вами поговорить». Представляете, от какого количества факторов будет зависеть понадобится ли этот разговор мне? А теперь по-другому: «Доброе утро, Майли! Нам нужно поговорить». И вот я уже жму руку своему возможному старому приятелю и готов выслушать все что угодно в пределах разумного. Это как знак доверия. Конфиденциальная информация.

- Понятно. – Джейн перестала улыбаться и теперь нарочито медленно снимала садовые перчатки. – То есть вы полагаете, что этот джентльмен целенаправленно шел на Шеррингтон стрит к моему отцу, ни в коем разе не собираясь умирать здесь. Наоборот, хотел поговорить с ним, не будучи лично знаком. А в знак доверия употребил особое слово. Вроде пароля.

- Получается так. – Майлз пожал плечами. – Но, так или иначе, это важная информация, которая должна попасть к детективу. Скорее всего, мистер Дженкинс действительно не знаком с усопшим. Однако, выяснив, кто мог дать ему такой пароль мы ближе подберемся к личности джентльмена. И к его планам в отношении вашего отца. Если повезет, конечно.

- Угу. – Джейн, наконец, сняла перчатки и принялась аккуратно их складывать.

- Вы сказали, что никто и никогда не называл мистера Дженкинса «доктор». Может быть, это было так давно что вы просто не помните, или не знаете. Может быть, имеет смысл поговорить лично с ним?

- О нет, не стоит. – Девушка закончила с перчатками, скомкала их и засунула в карман фартука. - На моей памяти его так называл только один человек. Мама. А она умерла 17 лет назад, как вам известно. И, честно говоря, ваш разговор с отцом по этому поводу я себе не очень представляю.

- Нда…я тоже. – Майлз накрыл ее руку своей большой ладонью и слегка сжал. – Мне очень жаль.

Джейн кивнула.

Так они сидели некоторое время.

Вдвоем. На узкой скамейке.

В пустом саду.

Держась за руки.

Смотрели на маленький кустик, из которого еще неизвестно что вырастет.

Вдвоем.

В саду.

Одни…

Все это вихрем проносилось в сердце Джейн, проникало под кожу вместе с теплом его руки. Вместе со спокойствием, умиротворением и …

Нет, все же с вихрем.

Рука виконта сжала ее ладонь, и девушка едва не задохнулась, почувствовав, как растворяется в его нежном прикосновении. Но рука это так мало… Ей захотелось объятий. Чтобы он прижал ее к себе, сокрыл от всего мира. Ей хотелось этого настолько, что Джейн сидела, не смея пошевелиться. Словно хрустальная статуэтка, боясь при любом дуновении ветерка в его сторону кинуться в те самые восхитительные объятья и разбиться вдребезги об его грудь, не выдержав нахлынувших эмоций. Стоит ли говорить, что раньше чего-то подобного с ней не происходило? Ведь что-что, а контролировать свои желания она умела.

Девушка, даже не замечая, что дыхание стало неглубоким и частым, повернулась к виконту. Он сидел в пол оборота и смотрел на нее, в прямом смысле открыв рот. Как будто собирался что-то сказать, но в последний момент не смог произнести ни звука.

Джейн казалось, или может быть, ей так хотелось, что вот сейчас он возьмет ее лицо в свои ладони, немного придвинется и прикоснется…

Он медленно поднес свободную руку к ее лицу, но вместо того чтобы прикоснуться, аккуратно снял чепец. Шапочка соскользнула с волос, высвобождая каштановые пряди, которые весело заструились к девичьим плечам. Виконт забыл в них свою руку. Он вовсе никогда не хотел ее убирать, чувствуя этот шелк, стекающий между пальцев, чувствуя их тяжесть и аромат лаванды.

Но все же именно эти ощущения: и то как она вздохнула, и ее губы, и затуманенный взгляд… Ну, в общем что-то из всего этого заставило Мортона вернуться к реальности.

А она была сурова.

- О Боже! – Он в ужасе посмотрел на свои руки. Одна в волосах девушки, вторая накрыла ее ладонь. – Мисс Дженкинс! Я, я не знаю что сказать, простите меня! Вы простите меня? – Майлз в ужасе вскочил со скамейки.

- Что? – Девушка была не готова к такой резкой смене настроения, но видела, что виконт, кажется, собирается упасть перед ней на колени.- Не смейте падать! Здесь герань! Что вы себе позволяете?! Являетесь без приглашения…

- Я знаю, все знаю! Эти странные обстоятельства нашего знакомства, я вчера еще мог вести себя нормально, но сегодня… Прошу вас, простите меня! Больше ни единого раза не приду без вашего разрешения, и без компаньонки… Хотите я найму себе компаньонку для визитов к вам?

- Вы с ума сошли? Конечно, не хочу, у меня есть горничная! Она в доме. – Джейн застонала. – А мы не в доме! Я пригласила вас на обед… О Боже! И я - она в ужасе смотрела на свою руку – я была в чепце! А вы, вы виконт Мортон!

- Ну да, - тут Майлз оказался немного сбит с толку – вы хотели меня в чем-то совершенно заслуженно обвинить или просто признали мой титул.

- Скорее второе. Просто вы виконт, а я… в чепце! – Джейн охнула и хихикнула.

Майлз отвернулся, пытаясь скрыть смех кашлем, но из этого ничего не вышло и вскоре оба тихо смеялись, будто нашкодившие дети.

- Это тоже не засчитывается как приличное поведение. – Джейн вытирала слезы, обмахивалась несчастным чепцом.

- Точно. На самом деле я и правда был совершенно не вежлив, не осмотрителен и компроментирующь, если позволите употребить такое слово.

- Сомневаюсь, что такое слово существует, но в данном случае оно подходит. А я была слишком заинтригована всей этой ситуацией, чтобы вести себя как подобает леди. Прошу так же простить меня. – Джейн сделала небольшой книксен.

- Извинения приняты. - Майлз поклонился в ответ. – Теперь только приличия и ничего кроме.

- Да. Могу я проводить вас к выходу из сада, виконт? Вы рискуете опоздать на свой обед.

- Конечно. Кстати, - возле калитки Майлз остановился, – возможно, у Флеминга будут какие-то идеи на счет того что я ему расскажу. Могу я использовать уловки в рамках приличий, чтобы встретиться с вами и передать информацию?

Джейн рассмеялась.

- Без сомнения. Любые уловки в рамках светских приличий. До свидания, виконт.

- До свидания, мисс Дженкинс, передавайте мое почтение папеньке. – Майлз поклонился девушке и зашагал по Шеррингтон стрит в поисках своего экипажа.

***

Меган с восхищением смотрела на своих детей. Элизабет и Барни, два очаровательных ангелочка в запыленных прогулочных костюмчиках, толкаясь и перебивая друг друга, пытались поведать ей жутко важную информацию.

- Я совершенно ничего не поняла, дорогие мои. Может быть, вам попробовать говорить по очереди?

Дети переглянулись. Даже смышленые и говорливые трехлетние близнецы, все же не были еще способны без драки определить очередность.

- Давай начнем с тебя, Барнабас. Вы с сестрой шли по дорожке за голубем и …

- И встретили дядю Майлза.

- Он бежал. – Лизи вытаращила глаза. – И весь запы… запы…

- Запыхался?

- Нет, мам, запылился. – Девочка хихикнула. - Прямо как мы.

Меган не сомневалась в способности Мортона измазаться не хуже ребенка, но все же уточнила.

- То есть его костюм был в пыли?

- Да. – Барни сурово глянул на сестру. – Не мешай. Он велел нам найти тебя и привести туда. – Мальчик неопределенно махнул в сторону.

Мегги, заинтригованная, проследила за движением маленькой ручки.

«Там» располагалась северная часть парка с множеством извилистых дорожек, спрятанных под сенью деревьев скамеек и беседок, несколько маленьких прудиков и Бог еще знает что.

- Куда, «туда», сынок? В той стороне много всего. И лес и центр города за ним и даже Париж, чуть подальше.

- Мама! К голубю! – Лизи, пораженная недогадливостью матери, развела руками. – Он сторожит голубя, пока мы ходим за тобой.

Барни важно кивнул.

- Таков уговор.

- О! Ну если у вас уговор, то конечно. – Мегги подхватила корзинку для пикника и расправила юбки. – Ведите меня к своему дяде. Узнаем, что за странное дело заставило его превратить моих малышей в посыльных.

Ребята, толкаясь и хихикая, побежали по дорожке.

- Не так быстро, дети графа! – Меган улыбнулась – Не все могут позволить себе такое поведение. И я хочу видеть ваши спины, чтобы знать куда идти.

Майлз сидел на берегу малюсенького пруда.

Такого маленького, что при желании он мог бы перепрыгнуть его что вдоль, что поперек. Скорее всего, это даже был не пруд, а лужа. Но лужа старая и вечная, в честь чего над ней был возведен такой же миниатюрный мостик, а рядом построена деревянная беседка. Виконт Мортон восседал на крупном сером валуне, дополняя свой романтичный образ камешками, которые швырял в воду.

- Я здесь. – Меган подошла к нему поближе.

- Добрый день, Мегги!

- Возможно. – Девушка неопределенно пожала плечами. – Я ведь еще не знаю, зачем понадобилась тебе.

- Извини, что использовал детей, но просьба будет деликатной, так что, чем меньше людей услышит, тем лучше.

- Майлз, ты слишком интригуешь. – Меган слегка щелкнула его по рукаву. – Говори, что тебе нужно, пока я смотрю как мои сладкие ангелочки барахтаются в этой мокрой яме.

- Хочешь чтобы я их вытащил? – Виконт с опаской посмотрел на двух, заливающихся счастливым смехом поросят. – Я просто упустил голубя и подумал чем-то их отвлечь…

- Ты будешь хорошим отцом. – Меган улыбнулась. – Но вытаскивать их не нужно. Граф не питает иллюзий на наш счет и чистыми с прогулки не ждет. Там более что вода теплая.

- Да. – Виконт кивнул. – Что совершенно удивительно в это время года.

- Майлз. Тебе ведь не хватит пол часа и на рассказ и на светские любезности. А детям, хватит. Ты же видишь как я заинтригована. Тем более что Генри не одобрил бы твой новый план, так ведь? - Она весело усмехнулась.

-О, ни в коем разе. – Виконт улыбнулся в ответ. – Прежде чем рассказать тебе вкратце, как я отобедал с детективом Флемингом, позволь спросить, не знаешь ли ты случайно какого-нибудь хорошего и неболтливого портретиста?

Меган бессильно развела руками.

- Элизабет подойдет? – Она кивнула в сторону дочери.

***

Детектив Флеминг прибыл в гостиную Грейсмор хауса ровно к 15.00, но находился в таком глубоком отчаянии, что за исключением краткого приветствия не обмолвился ни с кем из слуг ни словом.

Свойственная ему природная, а в присутствии представителей высшего общества, окрашенная в ироничные тона, вежливость, на сей раз, отказала.

Майлз вошел в гостиную своего дома.

- Добрый день, Тео! Рад, что ты смог прийти.

Детектив в ответ только махнул рукой в его сторону.

- Да, да…

-Хм... – Виконт присел в кресло напротив друга. – Кларет?

Снова взмах руки, уже не такой равнодушный.

- Конечно. Я смотрю все плохо, да, Тео?

- Да. – Детектив потянулся за любезно наполненным для него бокалом и сделал первый, весьма щедрый глоток. – Не хорошо. Помимо того, что никто не воспринимает это дело всерьез и не хочет заниматься им, мне дали время до понедельника, то есть до следующего отчета, чтобы представить хоть какие-то улики. Или даже не улики… Что-то, способное заставить комиссара взглянуть на обстоятельства без зевоты.

- То есть труп в центре города не вызывает в нем никаких эмоций?

- Ни малейших. – Тео пожал плечами. – Ну а что? Трупы он уже видел. А это вполне аккуратный покойник. К тому же никто не заявил о пропаже сколько-нибудь интересного лица. Все произошедшее он склонен считать ограблением, а дальнейшие события, то есть появление тебя и мисс Дженкинс, случайностью.

- Я, к сожалению, не могу обвинить его в этом. Все именно так и выглядит. Но если присмотреться… - Майлз взглянул на часы на каминной полке. – У нас есть еще минут 15 до подачи первого блюда, поэтому я коротко перескажу тебе свою сегодняшнюю беседу с мисс Дженкинс.

Опуская все ненужные подробности, виконт поведал детективу о последних словах неизвестного джентльмена и их возможной интерпретации.

В глубокой задумчивости молодые люди перешли в столовую. Так же тихо преодолели суп, горячее и десерт. Через пол часа этот по-мужски быстрый обед закончился. Джентльмены вернулись обратно в гостиную, чтобы раскурить по сигаре и возобновить общение.

- Так уже лучше. – Тео закашлялся, но быстро подбодрил себя новой порцией кларета. – Эта информация уже как-то связывает труп с обитателями дома № 6 на Шеррингтон стрит. Но я бы все еще спросил у того мертвого мужчины, кто он такой. Мы ни на секунду не приблизились к разгадке его личности и очень скоро настанет момент, когда, хочет этого мисс Джейн или нет, нам придется поговорить с ее отцом и показать ему портрет усопшего. – Детектив снова погрустнел и добавил уже немного тише. – И вот тут блеснуть Скотленд-ярду точно не удастся.

- А я бы задал покойнику другой вопрос. – Майлз подался вперед, чтобы привлечь внимание друга. - Почему он решил прийти в гости к «доктору» в такую рань?

- Какой толк в этом вопросе?

- А, ты подумай... У него была важная информация. Настолько важная что, предположительно, стоила жизни. Более того, она была еще и довольно срочной. Такой срочной, что джентльмен не стал дожидаться приемлемого времени для визита. Не стал посылать «доктору» записку, чтобы пригласить его к разговору. Нет. Он что-то узнал, встал и пошел к незнакомому человеку в 6 утра. Понимаешь? – Майлз вопросительно заглянул детективу в глаза.

- Странность я уловил. А вот к чему ты клонишь, нет.

- Так делают… Такие поступки совершают когда хотят предупредить о чем-то очень срочном. Может быть, он узнал о каких-то планах «доктора», которые тот не стал бы осуществлять, обладай столь важной информацией.

- Слишком много предположений, друг мой. Сплошь гадания на кофейной гуще. – Тео в растерянности потер лоб. – Я понимаю, о чем ты говоришь и даже согласен. По-другому объяснить неурочный визит нельзя. Тем более нам не позднее завтрашнего дня, необходимо поговорить с «доктором». Кстати, - он решительно закивал самому себе, - нужно прекратить называть его «доктором». А то я прямо чувствую эти не озвученные кавычки.

- Ты прав, это не вежливо. – Майлз усмехнулся. – Я только думаю, что отца к разговору с детективом должна подготовить мисс Джейн. Нам нужно будет так же предварительно расспросить ее о расписании и ближайших планах мистера Дженкинса.

- Зачем такие сложности? Мы разве не можем, просто прийти и задать вопросы? Я представитель Скотленд-ярда, веду официальное расследование. Ты… тоже можешь пойти, потому что я тебе разрешил. – Тео улыбнулся. – Если хочешь, конечно.

- Конечно хочу! – Виконт возмущенно поглядел на друга, но от его искренней улыбки как-то сразу сник. – Ты ведь не поинтересуешься, зачем?

- О, нет! Во-первых, я не любопытен. Во-вторых, ты – слишком любопытен и что уже достаточно веская причина лезть в это дело. В-третьих, чувство подсказывает мне, что Дженкинсы в опасности, и, так как я собираюсь спасать отца семейства, мисс Джейн будешь спасать ты. Я все правильно понял?

- Пожалуй. – Майлз немного покраснел и закашлялся.

- Я не понял только зачем нам сегодня встречаться с мисс Джейн.

- Да может быть и не нужно. - Виконт пожал плечами. – Просто, мистер Дженкинс довольно словоохотлив. И сбивчив. Я думаю, он на самом деле умный и собранный в своих делах, а вот что касается окружающего мира… Ну да ладно, покажем ему портрет убитого, может быть он его и опознает.

- Ох, я в этом сомневаюсь. – Тео протяжно вздохнул и направился в холл за своим портфелем.

- Что это значит? Почему? – Майлз следил за тем как детектив вернулся, достал папку с делом и вытащил из нее один единственный листочек.

- Что это? Зачем ты показываешь мне изображение лука? Это какой-то модный нынче психологический тест? – Мортон внимательнее вгляделся в рисунок. – Лук перевернут. А вы там в своем Скотленд-ярде совсем с ума посходили, если думаете, что это может…

- Это рисунок штатного портретиста, Майлз. На нем изображен наш мертвый джентльмен. – Детектив, совершенно подавленный, положил рисунок на стол, как раз между собой и виконтом.

- Это лук, Тео. Я такой же видел на рынке. Такой же висит в связке на моей кухне. Это никак не может считаться портретом. В лучшем случае - натюрморт.

- Но все же ничего более мы не имеем.

- Так пусть ваш штатный портретист нарисует другой портрет. Человеческий!

- Вернемся к началу нашего разговора. – Теодор наклонился вперед, чтобы слова дошли до возмущенного сознания виконта. – Никто ничего перерисовывать не будет. Ни за какие деньги. Все заняты, Майлз. Через неделю начало сезона. Королевская семья приезжает послезавтра. Вот единственная причина, по которой мне удалось договориться с газетами и завтра этот портрет разойдется по всему Лондону прямо с утренним чаем. Если ты захочешь увидеть его в газетах на следующей неделе, придется сказать, что умерший - брат королевы, не меньше. Поэтому если ты сам не умеешь рисовать, или не знаешь какую-нибудь леди с крепкими нервами, придется смириться и использовать то, что есть.

- На счет начала сезона, я тебя понял. Это все верно. А рисую я примерно как ваш штатный портретист, то есть тоже, только овощи.

Теодор гневно взглянул на виконта, но ничего не сказал.

- Ладно – ладно. Может быть Меган? У нее очень крепкие нервы.

- Вряд ли Генри ее отпустит, это раз. Вряд ли она умеет рисовать, это два. Но ты все же подумай, Майлз. Может быть, кто-то из твоих слуг не плохо рисует. Потому что о достоинствах этого портрета спорить бесполезно. Их нет. По нему даже сын родного отца не опознает.

Майлз неспешно попыхивал сигарой. Он размышлял о той единственной леди с крепкими нервами, с чьим искусством был немного знаком. Рисует ли она грифелем? Согласится ли она на такую уловку, чтобы встретиться?

- Хорошо, Тео. Я тебя совершенно ясно понял. – Он вскочил. – У меня появилась идея. Она ужасная, так как связана с молодой леди. Я попробую уговорить ее сделать портрет покойника, а ты, пожалуйста, обставь все так, чтобы ни один из нас не упал в обморок. То есть, никаких городских моргов. Никаких шуток и злых охранников. Никого вообще, кто мог бы узнать, приметить или опознать впоследствии ее или меня. Как ты понимаешь, начать сезон с заголовков «Таинственная встреча виконта Мортона и Мисс Дженкинс в городском морге», не хочется.

- Мисс Дженкинс, серьезно? – Детектив поднял брови невероятно высоко.

- Скепсис, между прочим, совершенно не уместен. Она великолепно рисует. – Майлз бесцеремонно потянул его за рукав. - Давай, давай, тебе еще нужно уйму всего организовать. Да и мне тоже. Когда последний срок сдачи портрета в печать?

- По дружбе всех времен и народов, до десяти вечера. – Тео уже топтался возле двери, наскоро застегивая свой портфель.

- Ого! И правда дружба века. – Мортон все настойчивее выпихивал детектива. – Подходит. Пришли для меня записку куда и во сколько прийти, в дом Генри, хорошо? Я буду там. Скорее всего, избитый.

- Не сомневаюсь, Майлз. – Тео быстро пожал ему руку. – Если все получится, то идея была прекрасная. Если нет, то очень глупая. Я не подведу!

Дверь за ним наконец захлопнулась и виконт Мортон остался в зловещей тишине своего дома. В большом пустом холле, где каждый шаг отдавался гулким эхом.

- Черт! – Молодой человек глубоко вздохнул. – Как я вообще смогу предложить девушке такое?

Он растерянно огляделся.

Со стен пустыми глазницами таращились шлемы рыцарских доспехов кого-то из его предков. Тяжелые вышитые гербы прибитые к деревянным панелям, вроде трофея, нависали над головами гостей. Мрачная лестница уходила в зияющую чернотой дыру второго этажа.

Виконт сделал несколько шагов к двери библиотеки. «Бух, бух, бух» - гулко звучали они во всепоглощающей тишине дома.

А что если возле трупа будет такая же обстановка… А какая она еще может быть в чистилище человеческих тел? Что такого может сделать Флеминг от чего мисс Джейн не упадет в обморок, столкнувшись с бренностью бытия.

- А-а-а, ладно! - В три прыжка Мортон пересек холл и оказался возле двери. – Немного времени у меня есть, что-нибудь придумаю. Филдс! – Он прислушался и крикнул снова – Филдс!

Послышались неторопливые шаги преисполненного достоинством дворецкого.

- Слушаю, сер.

- Постелите здесь ковер, Филдс. Сегодня же.

- Ковер сер? В летний сезон? – Дворецкий поджал губы, опасаясь продолжить возражения.

- Да, ковер. Да, сейчас. И расцветочку какую-нибудь повеселей, а то мои предки совсем заскучали. – Майлз послал неодобрительный взгляд в сторону портретов на стенах и скрылся в библиотеке.

***

- «Ты сошел с ума!» – Меган откинулась на кресле и поджала губы с волнением наблюдая за реакцией на свой рассказ. – Именно так я ответила виконту Мортону на его предложение.

Мисс Дженкинс, которая с невероятным хладнокровием выслушала все, что привело к неутешительному заключению о здоровье Майлза была, тем не менее, совершенно потрясенная и не могла вымолвить ни слова.

Стоит ли вспоминать с какой радостью и удивлением, она приняла неожиданный визит миссис Чертон час назад.

- А этот пейзаж вы написали? – Гостья дождалась рассеянного кивка. – Тогда он хотя бы в одном прав. У вас несомненный талант.

Мегги с восхищением рассматривала очаровательную пастораль, которую мистер Дженкинс вывесил в гостиной. Он, без сомнения, отдавал должное способностям дочери и развешивал ее творения по всему дому, ни мало не стесняясь мнения редких посетителей. Тем более что мнения всегда были однозначны. Стоило только удивленным гостям узнать кто автор свежих, исполненных прекрасно прорисанваными деталями картин. Природа удавалась Джейн лучше, но портреты, хоть и были лишены иногда абсолютного совпадения с оригиналами, как-то очень точно демонстрировали личные, глубоко индивидуальные черты, отчего не узнать изображенного человека было невозможно.

- Да, это потрясающе. – Меган подошла к камину. Рядом с большим пейзажем было несколько маленьких. Они висели вертикально в ряд. Мистер Дженкинс, сама Джейн, миссис Дженкинс и даже совсем небольшой, коллективный портрет слуг во главе с мистером Пибоди. – Очень необычно, - она усмехнулась и покосилась на Джейн – ну кто бы еще придумал написать портрет слуг и вывесить в гостиной?

- Они почти что наша семья. – Девушка пожала плечами. В другой раз она может быть и ощетинилась бы на эту реплику, почувствовав критику, но теперь ей было не до обостренного достоинства.

- О, я не хотела сказать ничего плохого. Просто это довольно необычно. И говорит о кризисе натурщиков. – Меган снова поджала губы. – Простите, я переживаю и говорю Бог знает что.

- Ну что вы! Это правда. – Джейн улыбнулась. – Кризис существует. Вот извольте взглянуть. – Она тоже встала, подошла к книжной полке и сняла с нее альбом. – Это грифельный набросок, но все же.

Заинтригованная, Мегги встала рядом с Джейн.

На плотных листах замелькали лица. Уже знакомые ей домочадцы Дженкинс, снова слуги, незнакомые угрюмые или наоборот чересчур веселые люди, очевидно высмотренные на улицах. Последние были в основном окрашены какой-либо эмоцией и ради нее, скорее всего, зарисованные. Благородные и простоватые. Меган с восхищением следила за этим калейдоскопом до тех пор пока не увидела себя в объятьях любимого мужа.

- Ой! Как чудесно! – Она не могла глаз отвести от портрета. – Но как вы… Когда вы смогли?

- Во-первых, портреты печатали в газетах, во-вторых, я увидела вашу пару вживую и захотела нарисовать. Если вам не нравится я…

- Не нравится?! Да это лучше чем наши парадные портреты! – Меган восхищенно смотрела на Джейн. – Правда вы нам немного польстили, может быть не Генри, он действительно чертовски красив, но мне точно.

- Ну, вы же сами сказали, что детали я подмечаю лучше, чем общий план. – Джейн пожала плечами.

Мегги рассмеялась.

- И то верно, вы меня провели. А почему мы обнимаемся? Такого в газетах не печатают.

- Даже не знаю, мне показалось, что вы все время обнимаетесь. – Девушка слегка покраснела. – Даже когда сидите в разных углах комнаты.

- Это очень похоже на правду. – Мегги усмехнулась. – Ну вот, я лишний раз могу подтвердить, что в оценках вашего творчества Майлз был совершенно прав. Что, конечно, не извиняет его сумасшедшую идею. О чем думал детектив Флеминг вообще не могу представить. Вы не обязаны даже отвечать на …

- Отчего же… - Джейн вернула альбом на полку и, сложив руки за спиной, принялась вышагивать вдоль окна.

Меган тихонечко вернулась в кресло к своему чуть остывшему чаю.

- Отчего же не ответить. Кажется, детектив согласился с предложением виконта потому что действительно не видит другого выхода. Кажется, кроме меня никто не может сделать этот портрет. – Она вопросительно взглянула на миссис Чертон. Та, в свою очередь, кивнула. – Хорошо. Так ли он нужен? Похоже да, ведь других вариантов определить личность джентльмена, кроме как разместить его портрет в газетах нет. Никто не заявил о пропавшем человеке. Мой отец его не видел и не может опознать, а время уходит. Не знаю откуда такое чувство, но мне кажется, что спешка в этом деле не помешает. Вы сталкивались когда-нибудь с похожим предчувствием?

Меган грустно кивнула.

- Да, и оно меня тогда не обмануло.

- Что ж, значит решено. Нужно действовать согласно жуткому плану виконта. – Она вернулась в свое кресло напротив графини. – Что мне нужно делать?

Мегги подробно изложила план действий, который для всех предусмотрел Майлз.

- Хорошо, но кое-что придется изменить.

- Почему? В кой-то веке идея Мортона кажется мне логичной. Поверьте, вы не застали времена, когда там ничего кроме интуиции, в упрек здравому смыслу, не было.

- Мне кажется, что встречу лучше не назначать под окнами этого дома. – Джейн заговорила тише. – Нам все равно придется перемещаться, так что лучше будет, если джентльмены подъедут на карете в другое место. Так будет меньше шума и удастся избежать огласки.

- Да, это правильно. – Меган снова улыбнулась. – Не могу поверить, что кто-то исправляет Майлза! Но где же лучше встретиться? Имейте в виду, никто не согласиться с тем, что вы будете гулять по Лондону в одиночестве.

- В этом нет необходимости. Я могу приехать в гости к вам. Например, за шляпкой, которую вы мне пообещаете. – Джейн весело подмигнула графине. – А там, возле черного хода меня могут ждать виконт и детектив.

- Это замечательная идея. – Меган задумчиво выстукивала ноготком по краю блюдца. – Выглядит так: вчера, при тревожных обстоятельствах, мы с вами познакомились. Сегодня, волнуясь о вашем хрупком здоровье, я приехала вас навестить. Мы подружились (и здесь нет места для иронии, иногда дружба в преддверии сезона строится и на более странной основе) и я пригласила вас сегодня же для примерки новой шляпки. – Она недовольно нахмурилась. – Что-то для одного дня многовато. Завтра шляпка была бы уместнее.

- Я немного читала труды о свойствах человеческого организма, - Джейн взволнованно кашлянула, - скажем так, мне совсем не хотелось бы откладывать встречу в телом мертвого джентльмена на завтра. То что она должна состояться – уже очень не приятно, но откладывать ее, много хуже.

- Понятно. – Графиня кивнула. – Тогда ладно. В конце концов, все в такой истерии от предстоящих балов, что в кой-то веке почти не следят друг за другом. Сейчас около пяти часов, дорогая, мне нужно возвращаться к полднику, но в семь, ждите карету. Раньше никак нельзя. – Меган встала, взволнованно поправляя юбки. – Но если только вы в чем-то не уверены или не хотите этого делать, порошу вас, не нужно…

Джейн тоже встала, и взяла гостью за руку.

- Не стоит, миссис Чертон. Я ведь понимаю что это необходимо. И вы тоже понимаете, иначе не взялись бы выполнять сомнительную просьбу виконта. – Она улыбнулась. – Ни о чем не переживайте. Я буду ждать карету и нашу встречу.

В холле Меган последний раз перед уходом сжала ее руку.

- Вы очень храбрая девушка. Я бы так не смогла. – С этими словами она вышла из дома Дженкинсов.

***

Вечер опускался медленно. Он неохотно брел по запутанным улочкам города, заглядывая пока что больше в проулки и парки. Под сенью деревьев уже расположилась еле заметная туманная дымка, ну а на больших улицах и площадях лениво потягивалось перед сном потускневшее, предзакатное солнце.

Чертон Хаус бывал в это время суток необычайно расслаблен. Разморенные сладким полдником, в предвкушении сытного ужина, обитатели дома вели себя тише обычного. Дети смирно листали книжки с картинками, оккупировав отцовскую библиотеку. Взрослые обсуждали события дня и планы на завтра. Слуги чинно готовились к вечеру.

Через час гостиная вспыхнет, озаренная слепящими оранжевыми лучами заката. Преломляясь о десятки оконных стекол, они прорежут сонную обитель и снова все воспрянут духом чтобы еще раз хорошенько повеселиться перед сном.

Майлз стоял на ступеньках парадного входа в доме своего друга и ждал карету. Она уже отправилась за мисс Джейн с сопровождающей, горничной Бекки, и вот-вот должна была показаться из-за поворота. Он раскуривал тонкую сигару и старался думать только о красоте окружающего момента, чтобы как можно меньше бояться предстоящего дела.

Вообще же основания для опасений у него были.

Сразу после разговора с детективом, Мортон направился на поиски Меган. Оттуда отвез Лиззи и Барни в Чертон Хаус, потому что Мегги предпочла, не теряя времени, отправиться к мисс Дженкинс. Очевидно, что она надеялась на две элементарные вещи, что девушка откажется от столь нелепого свидания на вечер, и что разговор с мужем на эту тему вести не придется. Или придется, но не ей.

Вернувшись около пяти чесов вечера, крайне удрученная итогами своей деятельности, Мегги поспешила рассказать о разговоре с мисс Джейн и ее решении. После чего оставалось только связаться с детективом Флемингом еще раз и уточнить оставшиеся детали встречи. Все уже было подготовлено. Осталось только следовать собственному, на этот раз, безупречному плану, и уповать на крепкие женские нервы.

Но кое-что Майлза чрезвычайно тревожило. Дело в том, что от Генри с самого начала он не ожидал ничего кроме поучающих нотаций. В самом деле чувствовалось, не смотря на некоторую тревогу в душе, что свое участие в драме мисс Джейн он немного преувеличивает. Для чего, не было известно, в том числе ему самому.

Генри, как правило, был строг в таких вещах.

Как правило.

Но не в этот раз.

Рассказ своей жены он выслушал с чрезвычайно серьезным видом.

- Все? – Когда Мегги кивнула, он прошелся к окну. По дороге коротко поцеловал ее в макушке. – Это хорошо. Портрет похожий на луковицу, совсем не дело. Право слово, будто приезд королевской семьи, индульгенция для убийц неизвестных джентльменов на улицах города. – Граф встал, сложив руки за спиной и обратил тяжелый взгляд к окрестностям. Как бы не одобряя их в должной мере, так же как бездействие Скотленд-ярда.

Майлз даже не знал, как выразить свое недоумение.

- Значит, ты поддерживаешь мою идею? Не считаешь ее глупой, поспешной или…

- Полностью. Я полностью поддерживаю твою идею. - Мгновение граф помолчал. - Мы пошлем за мисс Дженкинс самую неприметную карету из всех. - Еще мгновение. – Нет, мы наймем для нее экипаж. Пусть поедет Бекки в качестве сопровождающей. – Генри взглянул на жену. – Я ошибаюсь, или она действительно соображает чуть лучше остальных?

- Хм, не ошибаешься. – Меган удивленно слушала мужа.

- Значит пусть едет. Ты, милая, встретишь карету у входа, если не возражаешь. Вы с Джейн поднимитесь к тебе в будуар и зажжете свечи. Еще не так темно, но вы зажгите. – Генри задумчиво потер подбородок. – Потом быстро спускайтесь вниз. Ты покажешь гостье как идти к дальней калитке. Калитке, которая выходит к рынку.

- Что? Это же через весь сад! Ей придется довольно далеко идти, а уже будут сумерки. Мало ли что там дети разбросали на дорожках.

- Печально, но все это на руку. И расстояние и сумерки. Возле калитки пусть ждет Тео. На чем-то очень проворном и поворотливом. Как далеко вам придется ехать, Майлз?

- Не очень далеко. Несколько миль.

- Понятно. – Генри хмыкнул, пару раз качнулся с носков на пятки и подытожил. – В любом случае, хорошей дороги.- Таким образом он давал понять, что разговор окончен и все указания розданы.

- Для чего же все это нужно, дорогой? – Мегги не спеша, подошла к мужу сзади.

Граф равнодушно пожал плечами и протянул руку, чтобы приобнять жену.

- Мне казалось, мисс Джейн довольно очевидно дала понять, что чувствует за собой или за домом наблюдение. И, – он повернулся, чтобы полностью завладеть вниманием пораженного Майлза, - тебе придется постараться узнать, что еще она скрывает.

- Скрывает?!

- Может быть не специально. – Генри примирительно поднял ладони вверх - Может быть не отдает себе отчет, но знает что-то важное. Это какое-то камерное преступление, Майлз. В котором все друг друга знают и почтительно отходят в сторону, в ожидании действий соперника. Пока наш ход. Не нужно упускать столь любезно предоставленную возможность.

Из-под колес экипажа вылетел камешек и угодил прямо в забор.

От внезапного звука Майлз очнулся. С потухшей сигарой он простоял не меньше десяти минут, всматриваясь вдаль ничего не видящими глазами.

Грозно виляя расшатанными рессорами, показалась наемная карета. Заходящее солнце облизнулось на прощание и скрылось за горизонтом, оставив после себя мягкий, рассеянный вечерним туманом свет.

Виконт быстро развернулся и зашагал в дом. В тот момент, когда экипаж начал притормаживать тяжелая дубовая дверь хлопнула у него за спиной.

***

Джейн приняла протянутую руку чтобы снова забраться в карету. Пока она аккуратно расправляла юбки, никто не проронил ни слова.

Экипаж мягко покачивался, скользя по неровной мостовой. Шторки были плотно задернуты.

Девушка чувствовала легкие прикосновения к плечу виконта, но отодвинуться от него в тесной карете не было никакой возможности. Напротив сидел детектив Флеминг. Можно было попросить Майлза пересесть к нему, но раз он сам не догадался, делать замечания было неприлично.

Хотя… В такой обстановке все было неприлично.

Она глубоко вздохнула и на миллиметр ближе придвинулась к виконту. От него исходило внутреннее спокойствие, которое очень быстро переходило к ней, стоило только слегка соприкоснуться руками.

Джейн вспомнила как, двадцать минут назад, на подъездной дорожке Чертон хауса ее встретила графиня. Как они заглянули в ее будуар за бумагой и грифелем, хотя Джейн уверяла, что все взяла с собой. Как пробиралась по бесконечному саду, спотыкаясь о детские игрушки, оглядываясь на приоткрытую дверь кухни, где мелькал взволнованный силуэт Мегги.

Поездка, по словам мистера Флеминга, предстояла не долгая.

Девушка закрыла глаза, чтобы немного расслабиться и сосредоточиться. Тем же, но с открытыми глазами, были заняты джентльмены.

Экипаж остановился на незнакомой улочке, возле неприметного двухэтажного дома. Фасад закрывали раскидистые дубы. К парадному входу вела плохо расчищенная дорожка лет двести назад сложенная из потертых булыжников.

Джейн снова протянула руку, теперь уже чтобы покинуть карету и застыла у входа, взволнованно озираясь по сторонам.

Этот дом был единственной достопримечательностью унылого проулка, каких в старой части Лондона очень много. Ворота представляли собой добротную кованную арку с затейливым узором и жутко заскрипели, когда детектив потянул створку на себя.

- Идемте, не нужно терять время. – Он очутился во внутреннем дворе и поманил гостей за собой.

- Уверен, Синяя Борода говорил как-то так же. – Майлз поежился от налетевшего откуда не возьмись ветерка.

- Я это запомню на случай, если придется его ловить. – Тео ухмыльнулся. – Предлагаю все же побыстрее покончить с неприятным делом и пройти внутрь.

- Да. – Джейн встрепенулась. – Но, надо признать, домик прямо сказочный. А, учитывая зачем мы приехали, сказка довольно страшная. Я тут недавно прочитала Мери Шелли «Современный Прометей». Ощущения похожи.

- Правда? – Майлз первым дошел до двери и встал в нерешительности. Его обогнал Флеминг. Немного повозился с замком и проник внутрь. – Как вам вещица? Я пока собираюсь с силами.

Джейн переступив порог дома, повернулась к виконту: «Жуть!» и скрылась в темноте.

Свечи зажигать не разрешалось. Через весь дом двое молодых людей и леди пробирались поглощенные мраком.

Флеминг уверенно шел вперед. Майлз за ним, постоянно оглядываясь на Джейн. Когда вдали забрезжил свет, он даже обрадовался. Хотя, неприятное чувство, что без проводника, сам, он отсюда вряд ли сможет выбраться, холодком покалывало кожу. Впереди конечно ждало что-то гораздо более страшное, чем темнота, но…

Флеминг скрылся за дверью, освещенной десятком свечей. Майлз подошел к ней, открыл и замер на пороге. Через секунду в его спину уперлись ладошки мисс Джейн.

- О Боже! – Пробормотал виконт.

- Что там? Что… - Джейн слегка отодвинула Мортона чтобы самой рассмотреть комнату. – Аххх…

- А? – Тео развел руки в сторону, демонстрируя нечто совершенно невообразимое вокруг себя. – Мне удалось сотворить подходящую обстановку?

Майлз с опаской вошел внутрь.

- Ну как сказать… Если ты считаешь подходящей устраивать на дому спектакль «Смерть опереточного тенора на сцене при постановке восточного базара», то да, без сомнения.

Джейн вошла следом.

Свечи, трепеща, освещали небольшую комнату, заставленную цветами и заваленную парчовыми подушками разных предназначений и расцветок. Одну из них девушка деликатно отодвинула ногой, чтобы беспрепятственно пройти к окну. А его совсем не мешало бы открыть. Несколько больших букетов роз и лилий расставленный по всей комнате давали совершенно одуряющий аромат от которого кружилась голова и слезились глаза.

- Можно открыть окно?

- Эм… нет. – Тео замотал головой. – Не нужно. Запах, конечно, очень сильный и мне, возможно, придется жениться на цветочнице, если я не верну букеты через пару часов, но окно открывать не нужно. Другой запах хуже.

- Ой. – Джейн поняла, о чем он и закашлялась.

Середину комнаты занимал большой стол, накрытый белой скатертью. Сверху, так же прикрытое чем-то вроде простыни, лежало тело неизвестного джентльмена. Тени от неровного пламени свечей плясали по его очертаниям, придавая всему происходящему нереальный, парализующий страхом вид.

- Я… я готова работать. – Девушка заставила себя отвлечься от этой картины и сосредоточиться на деле.

- Да, прекрасно! Выберите ракурс, с которого получится лучше всего, и приступим.

- Что же тут выбирать? – Она пожала плечами, уже абстрагировавшись от того, кем был ее натурщик. – Рисовать буду в фас. В газетах я не редко видела такие портреты. Никаких красивостей там не нужно, хотя, это все конечно так и просится на холст.

- Рембрандт. – Майлз слегка ухмыльнулся.

- Точно. - Джейн улыбнулась в ответ. – В оранжево-красных тонах. – Она обошла стол. – Я буду рисовать отсюда. Только мне нужно встать повыше. Вы же не можете посадить его?

- Тело? – Флеминг с сомнением покосился на Майлза. Тот однозначно покачал головой. – Не можем. Окоченение уже достигло определенной стадии и …

- Умоляю вас, никогда-никогда не рассказывайте мне подробностей! – Девушка осмотрелась.

Дальнюю стену занимали полки с книгами, возле них стояла специальная скамейка для невысоких читателей.

– Вот это подойдет. – Она подождала, когда детектив поставит скамейку в нужном месте, и поднялась на нее. – Да, хорошо. Открывайте.

Флеминг откинул простыню. Джейн снова увидела перед собой лицо неизвестного джентльмена.

Грифель тихо заскользил по плотной бумаге.

Пока девушка рисовала молодые люди шепотом обсуждали происходящее.

- Как я справился? – Тео присоединился к Майлзу. Теперь они стояли у окна за спиной мисс Джейн, следя за ее быстрыми и уверенными движениями.

- Изумительно. – Мортон пожал плечами. – Я не знаю, что было бы уместно в данной ситуации, друг мой. Очень хорошо ты придумал с цветами. В голове немного шумит от запаха, но идея отличная. Только подушки, мне кажется, перебор. Ты что, пытался сделать тут все поуютнее?

- Нет. Об уюте как-то не подумал. Подушки нужны на случай, если кто-нибудь упадет в обморок.- Детектив смущенно улыбнулся.

- Как мило. А что это вообще за место?

- Гхм… городской морг.

- Что?! – Майлз возмущенно повернулся к детективу. – Мы же договаривались не в городском морге! Как я ей объясню, что в действительности нас окружали несколько больше покойников, чем было задумано?!

- А зачем ей это объяснять?! – Тео вытаращил на него глаза. – И что я, по-твоему, должен был делать?! Как вообще можно средь бела дня тихо - мирно вывезти отсюда труп! Мне с трудом удалось напоить сторожа и уговорить не запирать ворота. Придется как-то объяснять запах в комнате для персонала. Перекладывать его на каталку… Так что смирись, ты там где ты есть и это уже не изменить!

- И как я после этого могу тебе верить, Тео?!

- Не нужно патетики, друг мой. Мисс Джейн прекрасно справляется. Если вы не будете весело вспоминать эту историю на светских балах и приемах, она ничего не узнает. Ты хоть представляешь, как кучер плутал, чтобы довезти нас до этой улицы?

- Представляю. Тут ехать-то меньше мили…

- Вот-вот.

- Эм… джентльмены. – Голос Джейн прервал их воображаемую драку. – У меня все. – Она неуверенно смотрела в свой альбом. – Но есть вопрос.

Флеминг подошел к девушке, чтобы помочь спуститься со скамеечки. Она вручила ему альбом и отошла к окну.

Возможно, это была иллюзия, но казалось, что там свежего воздуха больше.

- Великолепная работа, мисс Джейн. – Детектив придирчиво рассматривал рисунок, сравнивая его с оригиналом. – Просто прекрасная. Вы удивительно талантливый портретист.

- Спасибо, детектив, - Джейн смущенно зарделась. – Я старалась для этого человека. Ведь он пожертвовал жизнью ради… Ради чего-то связанного с моей семьей. – Она пожала плечами. – Глупо конечно, мертвым все равно.

- Зато живым нет. – Майлз еле заметно сжал ее руку. – Этот портрет нам очень поможет. Я уверен.

- А я, не совсем. – Девушка нахмурилась.

- Почему? Это касается вашего незаданного вопроса?

- Напрямую. У него же огромная борода, детектив!

- Да, и она у вас прекрасно получилась. Я удивлен, насколько реалистично можно изобразить растительность…

- О! – Майлз ударил себя по лбу. – Я понял, к чему вы клоните, мисс. Кошмарная идея!

- Можно подумать ваши идеи чем-то лучше! – Она многозначительно огляделась - К тому же это все не имеет значения, я должна сделать его портрет без бороды. Возможно, он отрастил ее совсем недавно, Ну, сколько она может расти, вот такая?

- Месяца два - Джентльмены неуверенно потирали свои гладкие, без единого волоска, подбородки.

- Вот! Вы что, считаете, что два месяца назад его никто не мог знать? А друзья по колледжу, которые скажут: «Да этот джентльмен в газете, очень поход на мистера Х, но у него такая борода… мы не можем быть уверены». Он или носил ее всю жизнь, или отрастил недавно. В любом случае, портрет без нее нужен. – Джейн развела руками, как бы, произнося простую, ребенку понятную истину.

- Хорошо. Рисуйте. Задержимся еще немного. – Детектив периодически косился на дверь, ожидая увидеть пьяного сторожа. Но как оказалось, не это должно было его беспокоить.

- Как же я буду рисовать, когда он в бороде?! Джентльмены! – Девушка возмущенно всплеснула руками. – Я не профессиональный художник. И не могу представить, как он выглядит бритым. Я могу, знаете сколько всего нафантазировать? И нарисую в итоге совершенно другого человека. Какой у него подбородок? Острый или нет, с ямочкой или без? Я не знаю. В общем, вы должны избавиться от бороды!

- О боги! Но как? Мы что его брить должны? – Флеминг непонимающе уставился на девушку.

- Ну почему сразу - мы? - Майлз сделал шаг назад от стола, где покоился… покойный. – Я обязуюсь не мешать. И молчать. И помнить этот момент всю жизнь. – Он вернулся к своей позиции у окна чтобы с преувеличенным интересом изучить все, что не имело отношение или не находилось в центре комнаты.

Теодор был совершенно растерян. Эта часть операции даже не укладывалась у него в голове и конечно никак не была подготовлена. То есть, бритва, принадлежности, вода, ничего такого поблизости не было. Зато был сторож, удивительно прожорливое в плане спиртного создание, с неприятной привычкой трезветь так же быстро, как и напиваться.

- Ладно-ладно, дайте мне подумать. - Девушка взволнованно вглядывалась в лицо, скрытое под густой бородой. – Нужно рассмотреть его внимательнее. Пусть будет не брит, но вам, детектив, придется к нему прикоснуться. Придется немного пошевелить бороду, чтобы стало понятно, какой формы подбородок, а потом провести по нему? И какая форма губ, тоже очень важно! Это вы сможете?

- Наверное, смогу. – Флеминг с опаской приблизился к столу. – Да.

Он проделал все необходимые манипуляции, в перерывах следя за тем, как грифель мисс Джейн живо передвигается по листу.

Всеобщее напряжение достигло апогея в тот момент, когда девушка закончила.

Виконт галантно помог ей спуститься со скамейки.

Детектив утирал пот со лба.

Мисс Дженкинс подождала минутку, чтобы все успокоились и предъявила второй рисунок. С листа на присутствующих смотрел джентльмен в самом расцвете лет. Ему казалось чуть больше пятидесяти. Открытое, добродушное лицо с сеточкой морщин возле глаз и полными, излучающими довольство губами. Определенно борода его старила и теперь те, кто был знаком с ним несколько лет назад, вполне могли узнать в портрете своего старого приятеля.

Шансов выяснить личность «неизвестного джентльмена», стало гораздо больше.

- Великолепно! – Флеминг забрал оба портрета и быстро спрятал в папку с делом. – У меня осталось совсем немного времени, чтобы навести здесь порядок и успеть на встречу с редактором газеты. – Позвольте поблагодарить вас, мисс Дженкинс за то, что вы сделали и еще раз извиниться за доставленные переживания. – Он церемонно поклонился и даже позволил себе поцеловать руку прекрасной леди. - Вы дали этому человеку шанс быть узнанным.

- Благодарю. Мне было не сложно. – Однако, по тому как тихо прозвучал ее голос, молодые люди поняли, что силы Джейн на исходе. Всю себя она уже вложила в выполненную работу. Больше всего девушке сейчас хотелось покинуть царство мертвых и очутиться в собственной спальне. Милой, тихой и хорошо проветренной.

- Позвольте, я не буду провожать вас к Чертонам. – Детектив осторожно повел гостей к выходу из дома. – Думаю, виконт справится с этим сам.

- Конечно. У вас еще много дел. Вы навестите папеньку утром?

- Ближе к обеду.

- Очень хорошо. Я предупрежу его. – Девушка еще раз протянула детективу руку, теперь для рукопожатия, и поспешила к карете, чтобы скрыться за плотными шторами на окнах.

- До завтра, Тео. – Майлз тоже протянул детективу руку. – Приезжай ко мне, а оттуда отправимся к Дженкинсам, хорошо?

- Конечно. – Молодой человек устало кивнул. – Будь осторожен.

***

Карета.

Снова карета.

Джейн уже казалось, что этот томительный вечер никогда не кончится. И вот она снова оказалась в карете, теперь наедине с виконтом. С человеком, которого до вчерашнего утра видела только на газетных портретах. Чье лицо теперь знала наизусть до самой маленькой черточки. Чье тепло чувствовалось не смотря на разделяющие их расстояние и вечерний озноб. И волнение.

Карета мягко покачивалась.

Поворот влево. Джейн вцепилась в обивку сиденья, удерживая равновесие.

Поворот вправо. Она сжала кулаки и закусила губу.

Майлз так старательно избегал ее взгляда, что девушке стало не по себе. Она уже задыхалась не в силах справиться с нервами и духотой. И волнением.

Шторки колыхались в такт движениям. Свет почти не проникал внутрь, но никто не пошевелился, чтобы выглянуть на улицу. Две мили молчания тянулись бесконечным шелестом платья, рассеянным полумраком, силуэтами. Джейн казалось, что он наклоняется к ней, но это была лишь игра света. Казалось, что она слышит его дыхание, оглушающий стук сердца в красноречивой тишине, но это были лишь звуки. Посторонние звуки. Никакого отношения к реальности.

Карета остановилась.

Девушка и молодой человек вошли в сад Чертон хауса.

Впереди, через двести метров извилистых дорожек, виднелись смутные очертания дома. Там в окнах горел свет, ходили люди. Укладывались спать уставшие дети, сновали загруженные повседневными обязанностями слуги, обеспокоено всматривались в темный пустой сад хозяева.

В саду было темно.

Но вовсе не пусто.

Медленно, осторожно, пробирались по пустым тропинкам девушка и молодой человек. Мир еще не погрузился в ночную тьму окончательно и предстал для них именно в том сказочном образе, который воображают себе маленькие дети, слушая страшные сказки перед сном. Черные деревья и кустарники. Синий, нежный, холодный свет, словно отрез газовой ткани накрыл весь город. Впереди каменной глыбой, чудовищем с полыхающими глазами, нависал над всем сущим дом. К которому они медленно шли.

Девушка и молодой человек.

Каким-то образом Джейн оказалась впереди. Она брела, приподняв юбки немного выше положенного. Смотрела под ноги, но ничего не видела. Только чувствовала себя будто в заколдованном лесу. Чувствовала, как спину прожигает взгляд, как столбенеет тело, застывают ноги. Чувствовала, что ночной холод огибает ее, разбивается о жар собственной крови и взгляд, что прожигает спину. Все вокруг замерло, замолчало, но каждое движение стало вдруг оглушительным звуком.

Джейн оступилась, но смогла удержаться на ногах.

От неожиданной остановки Майлз вонзился ей в спину и тут же отскочил назад. Они огляделись. Эта часть сада в густых сумерках была совершенно неузнаваема. Дорожка зашла в тупик. Растительность по бокам стала выше, превратившись в нечто наподобие лабиринта.

- Я, я не знаю где мы. – Девушка растерянно развела руками. – Дом должен быть поблизости, казалось, что дорожка правильная. И…

Майлз выглядел отрешенным. Он молча взял Джейн за руку, развернулся и повел за собой. В груди яростно барабанило, сжималось сердце. Весь этот чертов зачарованный сад, чертова карета, будто плывшая по туману… Он ничего не понимал, а только чувствовал себя горящим, будто в огне, будто рука вплавляется в ее руку. Будто они уже единое целое и медленно движутся вброд по какому-то лесному болоту.

Стена плотно сплетенного кустарника достигла высоты его роста. Дальше она была все ниже и ниже, пока не превратилась в аккуратный заборчик сантиметров тридцати, который огораживал все без исключения дорожки в графском саду. Дом возник прямо за кустами. Оказывается, они сбились с пути на середине и стояли теперь у северной стены, где не было входа. Зато можно было прогуляться вдоль дома и выйти к кухонной двери.

Майлз остановился, чтобы осмотреться. Вместо того чтобы забрать свою руку или отойти, Джейн сделала шаг вперед.

На расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, не разжимая рук, они смотрели на дом.

Майлз повернулся к девушке и впервые за последний час посмотрел ей в глаза. Но она не смогла прочесть этот взгляд. Не смогла ничего сказать, даже пошевелиться.

В следующее мгновение он ее поцеловал.

Глава 3

Среда, 30 мая.

***

Теплым воздухом розоватое утреннее небо выдыхало на город предпоследний день весны. Пока все спали, он расцвел и окреп. По-хозяйски разогнал предрассветные тени, развеял вместе с росой остатки ночного тумана. Солнце вытянулось во всю длину восточного горизонта и поползло вверх. Среда обещала быть свежей, теплой и волнующей.

Начали греметь ставнями пекари и мясники. Барабанной дробью задребезжала по мостовой первая тележка с овощами. А вскоре, проплывая в запахе свежего хлеба и зелени, появились бойкие мальчишки газетчики. С трудом удерживая толстые пачки подмышкой, перемазанные типографской краской, они бежали на самые оживленные улицы, чтобы поделиться с горожанами скандальными новостями.

С первой полосы, прямо на небо, так же как в последние мгновения своей жизни, смотрело лицо неизвестного джентльмена.

***

- Господа, я вижу, все в сборе. Можем начинать? – Теодор Флеминг обвел взглядом присутствующих и получил утвердительные кивки.

Виконт Мортон, граф Чертон и мистер Дженкинс не возражали начать.

Часы только что пробили полдень. Трое гостей прибыли на Шеррингтон стрит не более десяти минут назад. Хозяин дома горел от нетерпения узнать, что столь видному обществу понадобилось от его скромной персоны.

Встречу решено было проводить в гостиной. Джейн проследила, чтобы гостям подали чай с печеньями, и скромно удалилась, надеясь получить впоследствии от всех участников подробнейший отчет.

Окна в сад были распахнуты настежь, впуская в комнату свежий теплый ветерок.

Джентльмены удобно разместились на диване и в креслах вокруг столика с чаем и первое время вежливо обсуждали интерьер. Тема была инициирована графом, который с любопытством вертел головой, осматривая богатую разными диковинными вещицами комнату. К сожалению его спутники не разделяли такого энтузиазма. Поэтому детектив дождался окончания рассказа о семействе слоновьих статуэток, которые заинтересовали графа, и решительно преступил к делу.

- Мистер Дженкинс. Конечно, вы знаете о прискорбном событии, которое произошло у дверей вашего дома. И у нас, я имею ввиду себя, как представителя Скотленд-ярда, а так же виконта Мортона, как добровольного помощника и очевидца той истории, есть основания полагать, что убийство неизвестного джентльмена не было простой попыткой ограбления.

Мистер Дженкинс охнул.

- Да что вы? Значит, есть какие-то обстоятельства, которые заставили вас так думать? – Он утонул в глубоком кресле, запрятав свою щуплую фигурку в самые его недра.

Генри удивленно поднял бровь. Своей единственной задачей на сегодня, а никто другой так и не понял зачем он увязался с активными участниками драмы, он видел наблюдение за отцом Джейн. И старик не разочаровывал его скудной мимикой.

- Да, такие основания есть. Позвольте рассказать вам о них. – Флеминг быстро и деловито изложил Дженкинсу последние слова усопшего и все их интерпретации. – Можете ли вы что-нибудь добавить к нашим догадкам или же опровергнуть одну из них?

- Н-нет. – Мистер Дженкинс запнулся было, но быстро взял себя в руки. – Я даже предположить такого не мог. Но, все, что сказала Джейн, правда. Я часто витаю в облаках, - мужчина расплылся в улыбке, - могу многое, из того, что не связано с работой, забыть. Особенно это касается имен, лиц и титулов. С этим просто беда. Но обращение «доктор» слишком редкое. Боюсь, никто кроме покойной Эмили, ко мне так не обращался. – Он скорбно выдохнул. – И расчет его был верен. Доведись нам увидеться, такой призыв из прошлого я бы не проигнорировал. Мы бы обязательно поговорили.

- Могла ли ваша супруга кому-то сказать об этом прозвище?

- Конечно. – Дженкинс пожал плечами. – Но я не припомню ее подруг. С тех пор как мы переехали в Лондон, а это произошло сразу после свадьбы, она больше занималась домом, садом, затем дочкой. Не было ни времени, ни средств на какие-то особые развлечения. Возможно, она писала кому-нибудь. Однако, в переписку жены я никогда не вмешивался. Она же, полностью разделяла мои интересы.

- А какие у вас на тот момент были интересы, мистер Дженкинс? – Тео понимал, что это вопрос, за который джентльмен может выставить из дома сотрудника полиции, но все же задал его. Не раздумывая.

- Я как раз занимался организацией «Клуба путешественников». – Дженкинс улыбнулся, погружаясь в приятные воспоминания. – История, география, весь непознанный мир лежали у моих ног. Эмили, благослови Господь ее душу, была удивительной женщиной. Она горела этой идеей так же как я. Искала места на земле еще не загнанные под пяту цивилизации. Но, - он поднял вверх указательный палец,- такие, где миссионерская деятельность была бы возможна. На зарплату преподавателя истории и теологии можно добраться до Уэльса, не дальше. – Он помолчал немного. – Да и обратно придется пешком идти. Так что вариант с миссионерством был единственным.

- Почему же? – Взгляд Генри блуждал по комнате, обтекая предметы, не останавливаясь ни на одной детали, но фиксируя все. – Есть еще спонсорство.

Мистер Дженкинс напряженно улыбнулся и подергал плечами, будто не зная, что ответить.

- Теперь мы смело используем этот вид финансирования. Но тогда, 17 лет назад, география не была так популярна у светского общества. Она еще не вошла в моду и была полностью вотчиной ученых – энтузиастов. Поэтому Клуб открылся и заседал на деньги от членских взносов. Весьма скромных, замечу. А путешествия финансировались святым престолом. Я исправно нес слово Господа туземцам. – Он лучезарно улыбнулся. – Получая взамен сувениры, а чаще истории племен, деревень и стран.

- В общем, меняли одни мифы на другие. – Генри, наконец, остановил взгляд на статуэтке какой-то древней богини и тоже улыбнулся.

- Возможно и так, но от меня ничего кроме благодарности святой церкви, вы не услышите. – Мистер Дженкинс расслабился и поерзал в кресле, чтобы сесть удобнее.

- Хм, понятно. – Флеминг многозначительно зыркнул в сторону графа, который, впрочем, не обратил на этот взгляд никакого внимания. Детектив продолжил расспросы. – Значит, миссис Дженкинс так же была членом клуба и могла общаться с кем-то, кого вы не знали. – Он подумал секунду и пожал плечами. – Или знали.

- А вот это вряд ли. Не смотря ни на что, членов клуба путешественников я помню всех до одного. Да, собственно, состав не сильно изменился. Со временем, когда мы неожиданно вошли в моду, появилось больше слушателей на лекциях, но сам состав клуба почти не расширился. Понимаете, мода проходит быстро, а взносы нужно платить каждый месяц. Многим это показалось неудобным. Тем более, что лекции у нас проходят часто и стоят совсем не дорого. Хотя даже это все не имеет значения так как моя жена не была им представлена.

На удивленное молчание джентльменов мистер Дженкинс развел руками.

- А что вас удивляет? Я не запрещал Эмили приходить на лекции или заседания. Просто она никогда этого не делала и все. Не могла себе позволить. Джейн, же наоборот, никогда не получала позволения туда ходить, но просто однажды попросилась со мной и с тех пор не пропускает ни одного собрания. Все идет как-то естественно. К тому же Эмили погибла вскоре после открытия Клуба.

- Нда… – Флеминг неуверенно потирал подбородок. – Давайте вернемся к нашим вопросам. Поверьте, их осталось совсем не много. Есть ли у вас в планах, на ближайшие несколько дней, какое-либо значимое событие. Что-то необычное, такое, что бы выбивалось из привычного графика вашей жизни?

- Ом…, я даже не знаю. Начало сезона? – Дженкинс поджал губы, пытаясь припомнить что-то важное. – Это означает приезд моей кузины. Особенной женщины. Думаю, у кого-нибудь из вас, господа, есть похожая родственница и вы поймете меня. Она сеет хаос.

Все присутствующие невольно поежились, вспоминая тетушку Генри. И его же кузину. И, практически всех его престарелых родственниц, с которыми им довелось общаться

Сам же граф благодушно улыбался.

- Не понимаю, о чем вы говорите, мистер Дженкинс, однако, искренне сочувствую.

- Ну что вы, это необходимо. У меня прелестная дочка, которая заслуживает выхода в свет.

- Без сомнения. – С сомнением в целесообразности дальнейшего разговора, Тео попытался еще раз. – Ну, может быть что-то еще, Мистер Дженкинс?

- Моя лекция. Я все время читаю лекции.

- Может быть, эта какая-то особенная?

- Пожалуй. – Дженкинс встрепенулся. – Это очень значимая лекция. Она о моем последнем путешествии. Открытии. Я, если позволите, уверен, что это будет самый незабываемый вечер в моей жизни. Вот так, господа. – Решительный и важный, он отхлебнул остывший чай.

- Конечно, мистер Дженкинс. А в чем состоит открытие? – Генри выглядел по-настоящему заинтересованным, впервые за весь этот разговор.

- О, граф, я сочту за честь видеть вас в зале, среди слушателей, но сейчас всего рассказать не могу. – Загадочно улыбаясь, он даже потер руки в предвкушении своего триумфа.

- Я непременно приду. Когда произойдет это событие?

- В субботу, граф. Планировалось устроить все в этот четверг, но убийство… Это убийство прямо перед домом… Очень неприятная штука. Я так беспокоюсь о Джейн.

Флеминг прокашлялся, чтобы скрыть ухмылку. Страшно подумать, на сколько недооценивают иногда отцы своих маленьких принцесс.

Однако встреча подходила к концу. Все вопросы были заданы. И джентльмены принялись откланиваться. Мистер Дженкинс испытывал от их ухода на столько явное облегчение, что задерживаться дольше было просто неприлично. Но только в дверях гостиной Генри и Теодор заметили, что один из членов их команды, весь час промолчавший, не встает с дивана. Майлз действительно остался сидеть, с ужасом глядя вслед своим друзьям.

- Что? Что случилось, виконт? – Мистер Дженкинс немного успокоился, понимая, что допрос кончился и теперь проявлял искреннее беспокойство.

- О, все в порядке, мистер Дженкинс. Мне было очень интересно послушать про «Клуб путешественников» и конечно я помню ваше обещание, рассказать об истуканах с острова Пасхи.

- Мальчик мой, всегда пожалуйста. Как только пройдет лекция, я весь в вашем распоряжении.

Майлз неторопливо встал.

- Я не спешу. Интересные вещи нужно узнавать не торопясь. Вот, например, что будет предметом вашей лекции? Конечно же, я тоже на нее пойду. Но, признаться, сначала хотел бы найти страну на карте. Не силен я в географии.

- Лекция будет о Южной Австралии.

- Ну конечно. Самое экзотичное, что я слышал, после острова Пасхи. – Он уже полностью привел одежду в порядок. – Господа, - изнывающие от его нерасторопности друзья синхронно повернулись. – Отчего бы вам не показать мистеру Дженкинсу пред уходом то, зачем мы пришли? Рисунок неизвестного джентльмена?

На сколько сильное удовольствие ему доставили побелевшее лицо графа и покрасневшие щеки детектива, можно только представить.

- Да да, в холле это действительно было бы не очень удобно. – Флеминг быстро вернулся к столику и достал из портфеля листки. – Сначала это изображение. – На столик лег портрет с бородой.

Мистер Дженкинс внимательно вглядывался в него, однако, не надо было быть физиономистом, чтобы понять, джентльмен ему совершенно не знаком. Детектив достал второй портрет.

- Может быть, таким вы его видели?

Мистер Дженкинс с удивлением посмотрел на второй портрет.

- Как странно. У вас есть еще одно изображение? Скотленд-ярд меня удивил. Это так проницательно, сделать еще один портрет, - он взглянул на листок – без бороды.

Флеминг смущенно кашлянул.

- Тем более что теперь этот человек кажется мне знакомым.

Все присутствующие затаили дыхание. Именно в этот момент, казалось, может решиться судьба дела об убийстве.

Заинтересованное лицо узнает убитого. Составляется круг подозреваемых, появляются свидетели. О чем говорил убитый в последнее время, с кем он общался и делился своими мыслями, подозрениями, намерениями…

- А, нет. Я ошибся. – Дженкинс под разочарованный вздохзрителей отодвинул от себя листок, задумчиво потирая бородку. – Или не ошибся… - Публика вновь замерла. Ученый снова ушел в глубокое раздумье, теперь перейдя к височкам. От теребил их до тех пор, пока не распушил окончательно, превратив свою и так не очень аккуратную прическу в воронье гнездо. – Нет! Все-таки не знаю. – Но на лице его при этих словах было написано такое сомнение, что Генри не мог его проигнорировать.

- Что заставило вас так засомневаться? Обычно мы либо узнаем людей, либо видим их впервые. Так, детектив? – В поисках поддержки граф обратился к своим друзьям. Но те только и могли, что пожимать плечами. Определенно все в это утро надеялись как минимум на чудесное завершение расследование, а не на то, что оно будет еще больше осложнено следующей фразой мистера Дженкинса.

- Не совсем верно, граф. Мне кажется, что я видел это лицо раньше. Но кто этот джентльмен, ради всех святых, я не имею ни малейшего представления.

Трое джентльменов одновременно выдохнули под грузом свалившейся на них драмы. Что может быть хуже, чем свидетель, который произносит фразу «мне кажется»? Только тот, что говорит, что что-то помнит, но не может вспомнить что именно.

Услышав этот протяжный стон, Джейн отпрянула от двери гостиной. Ее недостойное поведение сложно оправдать, но, по крайней мере, она надеялась сберечь время всех этих людей, которое было бы затрачено на пересказ состоявшейся беседы. И конечно хоть так она могла скрасить томительное ожидание и несправедливость того, с какой легкостью все согласились выставить ее за дверь на время важного «мужского» разговора.

Девушка быстро взбежала по лестнице на второй этаж и спряталась за углом, ожидая, когда джентльмены столпятся в холле, чтобы разобрать у мистера Пибоди свои шляпы и перчатки. Она услышала звон колокольчика, который означал, что дворецкий появится с минуты на минуту, и расправила платье. Не смотря ни на какие разочарование, выглядеть нужно как леди.

Дверь гостиной с шумом отворилась, выпуская из своих недр грустных, но взволнованных гостей.

- Вы обязательно свяжитесь со мной, мистер Дженкинс, если вспомните того джентльмена. Стоит ли говорить как это важно для расследования?

- О! Не стоит, детектив. Я непременно вас найду. Но рассчитывать на мою память не будем. Попробую показать портрет слугам, возможно, кто-то из жителей города узнает своего родственника или работодателя. Что ж, будем надеяться.

Джейн не стала подслушивать дальше и вышла на лестницу.

Первым ее появление почувствовал Мортон.

Ему показалось, или запах лаванды, который и так еле слышно витал в воздухе, стал отчетливее? Сзади послышался теплый шорох и Майлз с улыбкой обернулся.

Джейн была готова к этой встрече. В конце концов, она прекрасно знала, что виконт в ее доме, за дверью гостиной. Она здоровалась с ним всего час назад, не поднимая головы, и слышала его голос, доносившийся из-за тяжелой дубовой двери. Но к его улыбке, искренней и нежной она не была готова. Девушка почувствовала как сбилось дыхание, которое и так пришлось выравнивать весь этот час. Как участился пульс и сделались деревянными ноги. От этого она конечно разозлилась и следующие несколько ступенек прошли как-то проще. До тех пор пока виконт не протянул ей руку, чтобы помочь спуститься. И главное, ей действительно была нужна эта рука. Не в метафорическом смысле. Из-за длинного платья и легкого головокружения ей необходимо было на кого-то опереться. И это оказалась рука виконта. Без перчатки. Теплая, нежная как его улыбка, большая ладонь без перчатки.

«Определенно нужно будет обсудить с ним вопрос приличий» - Джейн сосредоточилась и преодолела последнюю ступеньку.

Все вокруг суетились перед уходом. Обменивались перепутанными шляпами ипоследними рекомендациями, прощались с хозяином дома и с ней самой. Девушка улыбалась, что-то говорила и ничего не понимала. Дело в том, что виконт все еще не отпускал ее, весьма успешно скрывая сплетение рук за общей суетой. От того ей казалось, что время остановилось и течет медленно и густо, как патока.

Такое же сладкое, волнующее время.

Виконт последним принял протянутую дворецким шляпу с перчатками. Он был буквально на мгновение близок к тому, чтобы всем, даже мистеру Дженкинсу его поведение показалось странным, так как остальные джентльмены уже выходили за дверь. По одному, так как большего ни дверь, ни холл позволить не могли, но все же выходили. Майлз последний раз подал руку хозяину, церемонно распрощался с Джейн и отступил к своим.

Дверь дома № 6 на Шеррингтон стрит тихо закрылась. Джентльмены покинули сад, вопреки своему обыкновению, прошли мимо кареты, предпочтя в столь прекрасный весенний день, пешую прогулку утомительному дерганью по колдобинам родного города.

***

Джейн медленно опустилась на самую последнюю ступеньку лестницы. Слава Богу, окружающие были на столько заняты собой, что не обращали на нее никакого внимания.

Мистер Пибоди ушел приводить в порядок гостиную. Он так и сказал, «приводить в порядок», будто посетителями у них были артисты бродячего цирка, а не сливки светского общества во главе с полицией. Отец заперся в кабинете, предварительно показав дочери ею же сделанный рисунок убитого джентльмена. Он все сокрушался своей памяти, но думал явно не о том. Джейн знала отца как никто другой и понимала, его что-то беспокоит. Возможно, он что-то скрывает или догадывается о причинах происходящего.

Все эти мысли вихрем проносились в ее голове, пока она не осталась в холле одна. Девушка присела на ступеньку и раскрыла ладонь. В ней была записка, оставленная виконтом.

«Давайте прогуляемся? Нам нужно поговорить. Я все организую, только соглашайтесь. Ваш Майлз Мортон».

Ваш…

***

Трое джентльменов неторопливо шли в направлении Чертон хауса. На самом деле расстояние от Шеррингтон стрит до центра города было не так велико, как показалось виконту Мортону в памятное утро понедельника, но дорога была крайне запутана.

- Вот, господа, нам на эту улочку. – Детектив Флеминг уверенно зашагал вправо на очередном перекрестке, которых по пути встретилось уже великое множество.

- Как думаешь, на этот раз мы идем верно? – граф недовольно поглядывал на часы. Подходило время обеда. За детей он не беспокоился, но Мегги, по странной традиции, без него есть не садилась.

- Я уверен, что нет. Нам нужно было идти налево. – Майлз с тоской провожал взглядом правильный поворот. – Давай когда мы сделаем очередной круг и снова окажемся на том перекрестке, я нас выведу.

- Я согласен начать прямо сейчас. – Генри остановился. – Тео! Теодор!

Детектив остановился. Он до того бодро и уверенно шагал вперед, что не заметил, как друзья остались далеко позади.

– Вернись, друг мой. Нам нужно передохнуть и поговорить. Никто ведь не думает, что эту прогулку породила любовь к пешей ходьбе?!

- Ни в коем случае. – Майлз сделал вид, что устал и даже облокотился о ближайшее дерево.

Генри в задумчивости замер.

- Хм… я не знаю как начать свое выступление, господа. Давайте кто-нибудь из вас первым поделится мнением о разговоре с мистером Дженкинсом. Например, ты, Тео. На правах официального лица, ведущего расследование.

- Да, благодарю. – Детектив не стал задумываться, так как свои выводы сделал еще в ходе беседы с отцом Джейн. – Портрет Дженкинс не узнал. Точнее, что бы мы не предпринимали, вспомнить, откуда он его знает, «доктору» не удастся. Такая порода людей. Забывают все и всех, что не входит в сферу их интересов. Честно говоря, я ожидал от этого посещения гораздо большего. Теперь придется надеяться, что кто-нибудь откликнется на объявление в газете, а шансы не велики.

- Нда, Майлз. Твои рассуждения?

- Нет у меня никаких рассуждений, Генри. С характеристикой мистера Дженкинса, которую дал Тео, я полностью согласен. Он очаровательный старик, полностью погруженный в свое дело. Ему дороже только дочь, и ее лицо он помнит, я уверен. А все остальные, особенно те, кто не связан с «Клубом путешественников» для него просто тени.

- Очень поэтично. – Генри улыбнулся. – Пойдемте, джентльмены. Мы опоздаем к обеду и моя бедная жена будет сидеть одна в большой столовой, в окружении разных вкусных блюд… Разве вам ее не жаль? – Он бодро зашагал к тому перекрестку, от которого они не так давно ушли, намереваясь теперь повернуть в правильную сторону.

Флеминг ничего не заметил.

- А что по поводу твоих наблюдений, Генри? – Майлз усмехнулся забавному маневру друга и поспешил догнать его. – Ты ведь специально пошел с нами, чтобы следить за реакцией мистера Дженкинса.

- Да, и я за ней проследил. – Граф не сбавляя темпа, заговорил. – Мне мистер Дженкинс показался именно таким, как ты описал его, Майлз. Увлеченный, страстный, дорожащий только своей дочерью помимо дела всей жизни. Похвально, что при этом он все же пытается как-то жить в обществе. – Он задумался. – Ну, или ввести в эту жизнь мисс Джейн, на сколько хватает средств. Вроде бы хватает их лишь на несколько выходов в сезон. И вроде бы это не повод для печали на Шеррингтон стрит. Но ложь я все же увидел. Она касалась денег. Вопроса о спонсорстве его интересов. Я уверен, мистер Дженкинс не так прост, как хочет казаться. Он готов на многое ради своих путешествий. – Генри запнулся на мгновение. – Нет, не так, ради науки. Думаю все же, человек он хороший и искренний. Просто очень увлеченный, а кто знает, до чего может довести страстное увлечение? – Он окинул вопросительным взглядом друзей. – До чего угодно. Я уверен, что тут замешаны деньги. И уверен, что причиной убийства неизвестного джентльмена послужила анонсируемая лекция.

- О Южной Австралии?! – Майлз выразил крайнюю степень недоверия. – Да брось, Генри! Что может быть сенсационного в лекции по географии? Это же лекция! О Южной Австралии, которую уже давно открыли, колонизировали и объездили вдоль и поперек!

- Да неужели? А ты там был?

- Нет конечно!

- Вот! И никто там не был. Только горстка людей, на самом деле может утверждать, что эта Южная Австралия существует, а не является выдумкой какого-нибудь пьяного матроса. Мы не знаем огромного количества вещей, Майлз. Того какие богатства скрывает эта колония, тоже не знаем. И сдается мне, мистер Дженкинс кое-что разведал. – Генри назидательно погрозил виконту пальцем.

Они как раз уже подходили к Чертон Хаусу.

***

Мистер Дженкинс собирался уходить. В поисках перчаток, а искал он их, надо сказать, совершенно не в том месте, джентльмен перевернул вверх дном весь холл, в пол голоса подбадривая себя и свою решимость.

«Я пойду к ней! Это все не может быть и решительно все не так, но я пойду к ней!»

Он нахлобучил шляпу, сгреб, наконец, перчатки со специального столика и на мгновение задержал взгляд на собственном отражении в зеркале.

«Необходимо прояснить. Необходимо все прояснить. – Старик стукнул тростью об пол. – Я сейчас же пойду к ней!» Он выбежал за дверь.

В холле, и во всем доме, повисла напряженная тишина. Обычно такие фразы используют как оборот речи, но только не в этот раз.

После ухода детектива с его сопровождающих отец Джейн уединился в кабинете, чтобы хорошенько обдумать полученные сведения. Нет, он ничего не скрывал. Лицо, смотревшее с грифельного рисунка, так и оставалось для него смутно знакомым. Ни единая догадка о личности неизвестного джентльмена не посетили его возбужденный разум. Зато закрались совсем другие мысли.

Мистер Дженкинс напряженно думал, расхаживая из угла в угол. Он передвигал кресла, переставлял стулья, прятался за шторами от полуденного солнца и открывал окна чтобы впустить тепло в пыльную прохладу кабинета. Он ходил и думал. Возвращался в прошлое, где его поджидали первые открытия, эйфория от знакомства с новыми мирами, чудесный лик единственной любимой женщины. Все это смешивалось в огромный, запутанный до нельзя клубок его жизни, сплетенный, как он теперь понимал, тонкими, изящными ручками мадам Дюпри. В конце концов, мистер Дженкинс больше уже не мог этого выносить. Необходимость объясниться здесь и сейчас заставила его нарушить самое важное правило, установленное влиятельной дамой. Впервые за многие годы он проигнорировал почту, твердо намереваясь получить личную аудиенцию.

Немедленно.

Из кабинета он выскочил уже с тростью. Едва не забыл шляпу с перчатками, и немедленно выбежал за дверь.

Джейн после ухода гостей смогла прийти в себя только минут через десять. Не сразу ей удалось унять дрожь в теле, успокоить руки и сосредоточиться настолько, чтобы подняться со ступеньки, на которую она присела, преодолеть лестничный пролет и добраться до спасительной тишины собственной комнаты. Там, скрытая ото всех за стенами своих мечтаний, защищенная тяжелой дверью полудетских грез, девушка позволила себе сесть на кровать и задохнуться от нахлынувших чувств.

Ей не хотелось вновь и вновь перечитывать записку виконта. Не хотелось думать за него, произносить про себя слова, которые он должен был произнести, мог произнести, и которые она надеялась услышать. Не хотелось представлять себе их разговор, воображать, как он повернется, как посмотрит на нее, как прикоснется. Не хотелось ничего придумывать, потому что в мечтах его губы были такими же теплыми и нежными, а в реальности они могли ранить совсем не теми словами. Кто знает, что он чувствует? Кто знает, что велит ему делать долг? Она знала о нем только по светской хронике в газетах. И, хотя эта колонка всегда только намекала на его бурную жизнь, скорее всего за неимением каких-либо фактов, все же девушка о нем совершенно, на самом деле, совершенно ничего не знала.

Джейн тяжело поднялась и, не догадываясь об этом, почти в точности повторила действия своего отца. Она передвинула стул, в задумчивости переставила с места на место книги на прикроватной полочке, перебрала все письменные принадлежности на секретере и прошла не меньше двадцати кругов, безнадежно истаптывая ковер.

С каждым шагом волнение охватывало ее все больше и больше.

А вдруг это все было для него развлечением? Мог ли на самом деле столь знатный джентльмен заинтересоваться ею? Простая семья, никаких богатств и связей, почти полное отсутствие титулов и абсолютно обычная жизнь. Человек с юности окруженный прекрасными светскими дамами, привыкший к самым утонченным развлечениям, которые только могут предоставить лондонские балы и маскарады. О последних, к слову, девушке приходилось только слышать, так как престарелая тетушка Порцияне могла одобрить подобное времяпрепровождение. Поэтому они особенно распаляли воображение молодой девицы.

Что она могла предложить ему кроме этого уникального детективного случая? Пару выездов за сезон? Рассказ о посещении Олмакса и скучнейших домашних салонов, которые были одобрены как раз благодаря самой унылой музыке и посвящены прочтению самых грустных книг…

Джейн снова оказалась на кровати. В изнеможении, почти доведя себя до слез, она сжалась в комочек, даже не представляя, что можно противопоставить такому печальному существованию. Может быть только насыщенную жизнь отца? Или то, сколько всего она знала благодаря книгам и его рассказам о путешествиях. Может быть способности к рисованию? Джейн боялась себе признаться, но с того, наверное, самого неромантичного момента, когда она впервые увидела глаза виконта, с того момента ему было отдано самое важное, что у нее есть - сердце.

Полностью и без остатка.

«О нет! Какая глупость!» - мысль про сердце, заставила девушку, наконец, разрыдаться. Глотая слезы, с завывающей раной в груди, она продолжала представлять себе картины, одна хуже другой. Вот их маленькое приключение закончится. Скорее всего - ничем. Соответственно и обсуждать будет нечего.

И начнется сезон. В городе соберется созвездие самых одаренных, красивых и знатных дам высшего света. Закружат балы, зазвучит музыка и нежный девичий смех. Заискрится шампанским веселье оперетт, театров, модных салонов.

Возможно, где-нибудь они даже столкнуться. Внезапно она увидит его в объятьях томной красотки, королевы вечера, приковывающей всеобщее внимание каждым взмахом ресниц. Она увидит его, а он ее нет. Или не сочтет нужным поздороваться. Или, еще хуже, сухо кивнет, как смутно знакомой дамочке, которые десятками, разъезжают по балам и представлениям.

Это все было так горько, так несправедливо по отношению к ней, к нему и ко всему миру, что Джейн даже перестала плакать. Она последний раз всхлипнула и зажала рот рукой.

«Действительно, сплошная глупость!» - От звука собственного голоса, почти как всегда рассудительного и спокойного, ей стало легче. В конце концов, такими мыслями можно довести себя до истерики, что с ней и произошло. Вот только толку от этого никакого. Девушка подошла к тазику с водой для умывания и ополоснула лицо.

Когда теперь спадет эта слезная припухлость? Она так не привыкла плакать, что даже не представляла, сколько еще проходит с красными глазами и нездоровым румянцем на лице.

Какой смысл думать за виконта? Какой смысл сейчас вообще думать о чем-то не связанным с расследованием детектива Флеминга. В любом случае все их встречи, разговоры и действия крутились вокруг неизвестного джентльмена и всяких прочих таинственных дел.

Джейн охнула и схватилась за спинку стула.

Что-то промелькнула в ее голове, какая-то догадка. Не все в этом деле было связано с трупом с Шеррингтон стрит. Точнее все, но…

Девушка замерла, прислушиваясь к собственным мыслям. Что если это дело началось вовсе не с гибели джентльмена? Что если сначала были подозрительные письма, которые вели к ее отцу. А потом человек, который не успел его о чем-то предупредить. А где-то в стороне, но постоянно рядом, она – Мадам Дюпри.

Девушка рассказывала о ней виконту, но тогда никто не обратил внимания на эту странную фигуру. Что она значила для мистера Дженкинса, пока так и не прояснилось. Была ли эта женщина его хорошей подругой, столь же увлеченной путешественницей, миссионеркой или злым гением?

Джейн все еще будучи слегка не в себе, поправляла волосы перед зеркалом и в этот момент впервые за последний час будто очнулась и услышала, что происходит в доме. А в доме, очевидно, двигали мебель.

Она привела себя в порядок настолько, чтобы при встрече люди хотя бы не отскакивали в стороны и вышла в коридор.

На втором этаже было тихо. Девушка прошла вперед. Остановилась возле лестницы. Ей пришлось потратить несколько минут на то, чтобы прогнать воспоминания и прикоснуться к перилам без томительной дрожи. Она собиралась спуститься. Под предлогом приглашения к обеду, спросить отца о том, что стало причиной его странного поведения. Или просто посмотреть, как он себя чувствует. Но, это были как раз те минуты, которые мистер Дженкинс потратил на поиски трости. Все же он был человеком весьма почтенного возраста и не мог покидать дом без трости из соображений приличий. Так же как и без перчаток.

Таким образом Джейн увидела и услышала все, что предшествовало его уходу. Надо ли уточнять, что она прекрасно поняла, о ком говорит отец и к кому в гости собирается наведаться? Надо ли уточнять, что другого такого шанса узнать хоть что-то о мадам Дюпри у девушки могло не быть.

Она быстро спустилась по лестнице и огляделась.

Дом был как будто пуст. Экономка на кухне. Пибоди и Элли отдыхают перед обедом. Это обычно было самое тихое и безмятежное время дня.

- Элли! – Джейн быстро приладила шляпку, схватила корзинку для цветов, сунула туда первую попавшуюся под руку книгу и крикнула еще раз – Элли!!!

- Да, мисс. – Из недр дома появилась запыхавшаяся служанка. Какое счастье, что дом у них был небольшой и время на розыск слуг тратить не приходилось.

- Элли, я схожу, прогуляюсь по округе. – Как правило, попытки соврать правдоподобно у нее всегда терпели крах, а в такой спешке, нужно было просто хоть что-то сказать. Просто слова. - Не спуская глаз с удаляющейся спины отца, Джейн забормотала. – Мистер Дженкинс ушел по делам. Я тоже прогуляюсь перед обедом по нашей улице, или зайду к мисс Смит, отдать книгу. Пока что обед как обычно в три часа. Хорошо?

- Да, мисс, я все поняла.

- Ну и отлично. – Это Джейн бормотала уже про себя, выскакивая на улицу.

Дверь за ней тихо закрылась.

Девушка не отрываясь смотрела на мистера Дженкинса. Он уже дошел до места пересечения Шеррингтон стрит с двумя другими улицами и вот вот скроется из виду. Походка его была энергичной, но все же не слишком быстрой. Девушка сократила между ними расстояние и тоже сбавила темп. Меньше всего она хотела привлечь сейчас к себе чье-то внимание и испортить такую прекрасную возможность получить адрес Мадам Дюпри.

Ее отец зашел за угол.

Джейн быстро пробежала остатки Шеррингтон стрит и, прижавшись к дому, оглядела улицу по которой он теперь шел. Это была небольшая, узкая улочка. На ней еще встречались лавки торговцев и красивые дома. Но было их уже гораздо меньше. Как ни странно, Джейн никогда по ней не ходила. Считается, что все, что рядом с домом, человек, проживший на одной улице всю жизнь, должен знать как свои пять пальцев. Но это вовсе не так. Есть дома, переулки, арки, на которые взрослые показывают своим детям и говорят: «Держись от этого места подальше». И послушные дети поступают так как было сказано.

Джейн была очень послушным ребенком.

Когда она выбегала из дома, еще не было понятно, куда свернет отец, к центру города, на широкую, светлую и привычную улицу Марч, или в узкий, неприветливый проулок, куда сам не раз запрещал ей ходить. Одной.

А сейчас девушка была одна. С корзинкой, с книжкой. Направляясь в незнакомый, не самый лучший район города. Без компаньонки. Все эти мысли глубоким сомнением отражались на лице Джейн, когда она принимала окончательное решение, следовать за отцом или нет. И именно они вызвали в итоге тот поток эмоций, когда кто-то коснулся рукава ее платья.

- Джейн. Мисс Джейн! Вы что здесь делаете?

Девушка отпрянула от неожиданности, но, разглядев того, кто к ней обращался, едва не подпрыгнула от радости.

- Господи! Какое счастье, что это вы! Вы должны идти за мной. Немедленно. Он сейчас исчезнет. – Все сомнения в необходимости слежки отпали. Джейн понимала, что это был тот самый шанс, который они не могли упустить. Она вышла из-за угла и ступила на Одеон стрит, ведущую к трущобам, разрухе и общественному разложению.

***

- Вообще-то Одеон стрит ведет к кварталам, где проживают художники, музыканты и прочий творческий люд. – Виконт усмехнулся. – Но конечно то, что это место отличается от привычной вам улицы Марч, совершенно очевидно.

- Ну, возможно я немного преувеличила свои страхи. – Джейн пожала плечами. Теперь, когда она не спеша двигалась за мистером Дженкинсом, не опасаясь быть убитой или съеденной заживо, то, конечно, могла более спокойно оценить ситуацию.

Окружающие дома и правда выглядели немного беднее, чем привычные ее глазу, зато они были ярче. Тут и там мелькали цветастые шторы, двери были выкрашены в разные цвета, где-то слышалась музыка. Так же как и везде бегали босоногие дети, лазали по заборам коты, а деревья, почти соприкасаясь кронами, нависали над этим бодрым, бедным и довольным собой мирком. – Как все же интересно. Всего один поворот за угол дома и знакомый город открывается с новой стороны. – Девушка мечтательно вздохнула, как бы размышляя о том, с какой еще стороны мог бы открыться для нее Лондон. К сожалению, на ту же тему размышлял виконт. Он уже слегка оправился от их удивительной встречи. Мог позволить себе минутку поразмыслить и сделанные выводы ему совершенно не нравились.

- Мисс Джейн, пока мы идем неизвестно куда, непонятно зачем по следам вашего отцом, не могли бы вы прояснить для меня несколько вопросов.

- Конечно, виконт, спрашивайте все, что пожелаете. – Она все еще была настроена на философский лад и вообще, чувствовала себя слишком увлеченной, чтобы заподозрить подвох.

- Ну, во-первых, вы что же, собирались в одиночестве преследовать человека в неизвестном вам (однако, определенно не благополучном) районе самого криминального города Англии?

- О… вы хотели поговорить об этом…

- Мне кажется я теперь только об этом и буду хотеть говорить. Бесконечное количество разговоров видится мне в будущем только на эту тему.

- Я понимаю как это выглядит. Слегка безрассудно. Немного импульсивно, возможно я не все продумала. Но упустить такой шанс…

- То, что вы употребляете много наречий никак не снимает с вас ответственности за это решение. Вы соврали слугам! Если бы я опоздал на пять минул, то обнаружил бы на Шеррингтон стрит несколько совершенно уверенных в вашей безопасности людей. Отправился бы гулять в ожидании вашего возвращения. В то время как вы…

- Пыталась узнать кто таинственная леди, возможно, стоящая за всеми этими совпадениями, преступлениями и даже убийством.

- Давайте держать пари, что если я прямо сейчас слово в слово повторю это предложение, оно будет звучать как самая безрассудная и опасная мысль, которую вы только слышали.

- Возможно, это потому что вы слегка подкорректируете тон и эмоциональность этой фразы, немного манипулируя мной.

- Прошу вас, оставить наречия в покое! – Майлз недовольно взглянул на нее. Неужели девушка не поняла какую глупость собиралась сделать? Однако, он постарался прекратить разговор. Если продолжить мысль, а у него было что сказать, это может привести к ссоре. А ссора к крикам, а крики к тому, что мистер Дженкинс обернется. И тогда вообще все станет не важно, потому что ее отец увидит их вместе. Объяснить прогулку в таком месте будет очень не просто, и спасти репутацию, причем даже не важно чью, сможет только брак. Что не такая уж и плохая мысль, если поможет уберечь девицу от опасных, необдуманных решений.

Майлз повернулся было к Джейн чтобы произнести это вслух. Однако, она начала первой.

- Я все поняла, виконт. Вы правы, обвиняя меня в импульсивности. Я просто воспользовалась ситуацией, а подумать или продумать действия возможности не было. Но, не буду оправдываться. Вы можете не верить мне в отношении Мадам Дюпри. Я не прошу верить. Я прошу хотя бы принять ее во внимание. Поймите, у нас отцом жизнь… предсказуемая, а такие фигуры как эта женщина, не появляются просто так.

- Джейн, - Майлз даже усмехнулся от ее слов, - ничего себе у вас жизнь предсказуемая … Да вы, пожалуй, одна из самые внезапных девушек, которую мне доводилось встречать.

- О… я приму это как комплемент? – Девушка неуверенно закусила губу.

- Да, именно так и нужно это принять. – Виконт рассеянно кивнул. Он смотрел на Дженкинса. Тот вроде бы замедлял шаг.

Лабиринт из улочек, в котором притаился дом Мадам Дюпри выглядел очень живописно. Это было одно из таких чудесных мест, рядом с которым можно прожить всю жизнь и однажды, случайно свернув не в ту сторону, увидеть.

Увидеть трехэтажный каменный дом, по которому наползал до самого чердака ровный изумрудный мох. Окна, аккуратно выкрашенные ярко-белой краской. Крышу с башенками и горгульями, остро торчащими во все стороны, словно шипы из ядовитого куста. Массивную дверь, окаймленную колоннами. Все в нем было традиционным и диковинным одновременно.

Мистер Дженкинс замедлил шаг. Он собирался с духом.

Майлз деликатно дернул Джейн за рукав и утащил в ближайшую арку. Оттуда можно было безопасно наблюдать за дальнейшими событиями, если они последуют, не боясь быть обнаруженными или застигнутыми врасплох. Кто знает, в самом деле, может быть Мадам Дюпри отсутствует, или не захочет никого принимать.

Мистер Дженкинс поднялся по ступенькам и постучал в тяжелую входную дверь. Открыли ему не сразу. Старик почти потерял терпение, продолжая стучать молоточком, когда, наконец, на пороге показался дворецкий.

Дверь тихо открылась, проглотила мистера Дженкинса и так же тихо закрылась.

- Мне страшно. – Джейн жалобно посмотрела на виконта. – Может быть, как-то вытащить его оттуда?

- Ваш отец проделал не малый путь и проявил упорство, чтобы оказаться внутри, а вы говорите, вытащить. – Майлз и сам чувствовал некое сомнение. Но пойти и вызволить старика без видимых на то причин, не было никакой возможности. – Давайте лучше останемся здесь и подождем, когда он сам выйдет. Я уверен, что с вашим отцом ничего плохого не произойдет. Во-первых, его решение прийти к мадам Дюпри было спонтанным и подготовить какую-нибудь гадость она не могла. Во-вторых, может быть вы вообще жестоко ошибетесь на ее счет.

- Ладно, будем ждать. – Джейн бессознательно придвинулась ближе к виконту.

В арке было прохладно. Она вела на параллельную улицу, где деревья были еще гуще, дома еще темнее, а горгульи на их крышах смотрелись совсем мерзко. Конечно, ей было страшно за отца и хотелось почувствовать себя в безопасности в объятьях виконта. А возможно просто хотелось в его объятья без всяких дополнительных объяснений. Так или иначе, Джейн сделала шаг вперед, обнажив желания, с которыми сам Майлз боролся уже давно.

Ничего особенного в них не было. Просто обнять и целовать до тех пор пока… Хотя, виконт Мортон был не из тех, кто ставит себе рамки. Бесконечно долго. Он хотел целовать ее бесконечно долго. Пусть бы в какой-то момент его постучали по плечу и деликатно шепнули, кто в этой истории убийца. Пусть бы потом еще на что-то отвлекали священники и друзья. Но смысл он видел теперь совершенно ясно.

Пусть бы весь мир катился в тартар, пока он целует эту девушку.

Молодой человек протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Глаза девушки расширились и она, будучи в панике, выпалила первый пришедший на ум вопрос.

- Что по поводу моего отца сказали граф и детектив?

- Что? – Майлз застыл с вытянутой рукой. – Извините, я не понял.

- Что по поводу моего отца – Джейн произносила слова медленно и с паузами, - сказали детектив Флеминг и граф Чертон после сегодняшней встречи.

- Ах это…- Майлз вернул себе руку с помощью странного отвлекающего маневра вроде приглаживания своих волос. Оставалось только надеяться, что девушка ничего не заметила.

Но Джейн конечно заметила. Она очень ясно прочла в его глазах намерение поцеловать ее. И вспомнила не только то, как прекрасен этот поцелуй, но и свои недавние страдания. А между тем, виконт еще ни слова не сказал очувствах, намерениях и желаниях. Представить себе еще одну сцену, подобную той, что была сегодня в спальне, а главное пережить те же страхи и сомнения, она не могла. Поэтому, собрав все силы, девушка решительно перевела разговор в другое русло. В конце концов, в его записке черным по белому было написано «поговорить», а не «поцеловать». Виконт должен понимать разницу. И то, какую бурю эмоций она сейчас переживает.

Виконт, конечно, ничего не понимал, но такое с ним бывало часто.

Майлз откашлялся и максимально сосредоточился.

- Ваш вопрос… Сейчас я вспомню… Так, - он обрадовано ухватился за первое из пришедшего на ум – мистер Дженкинс произвел на всех очень хорошее впечатление. Но джентльмены однозначно пришли к выводу, что он на многое готов, ради своего детища. И я имею ввиду не вас, дорогая Джейн, а «Клуб путешественников».

- Я что-то не понимаю. - Глаза девушки подозрительно сузились. - Что значит на многое готов?

- Это не значит ничего плохого. Но… - интонации виконта смягчились и потеплели – скажем так, он мог быть не очень разборчив в источниках получения средств на свое увлечение. Я ни в чем не обвиняю вашего отца. Но он ведь мог довериться не тем людям. Людям, которые связали его по рукам и ногам каким-нибудь жутким контрактом, не разъяснив всех его пунктов, и начали использовать в своих целях. – Майлз вопросительно посмотрел на девушку. – Это возможно?

- О, более чем. – Джейн медлила с объяснением, чтобы яснее сформулировать. – Отец очень рассеян. И немного наивен. Он думает, что если люди интересуются его деятельностью, то только из любви к географии и истории. А некоторые люди вообще не знают что такое география. Для них другие страны и континенты это – месторождения или рынки, не более. Я не осуждаю. Каждый развивается в меру своих возможностей. Папа в том числе. Индия для него, например, теперь и всегда, страна философии, невероятной религии и слонов. А то, что там делают специи, на которых можно сколотить состоянии, его совершенно не интересует. И обмануть его, притвориться энтузиастом, ради собственных корыстных целей, не сложно. Вот так.

Майлз печально вздохнул.

- Примерно так мы все и подумали. Теперь я уверен, что ваши подозрения на счет этой таинственной мадам, оправданы. Конечно, она скорее всего никак не связана с убийством. Возможно, здесь просто в один момент переплелись несколько историй. Догадки мистера Дженкинса, которые стало невозможно игнорировать. Гибель неизвестного джентльмена… мои часы… - Он запнулся, не закончив предложение.

- Ваши что? Причем здесь ваши… - Джейн проследила за его взглядом.

Виконт продолжал стоять, прислонившись к стене дома, и смотрел вглубь арки. Она действительно была довольно длинной, темной и мрачной. Не удивительно, что они не заметили большую кучу тряпья почти у противоположного выхода. И вот куча зашевелилась.

Девушка шумно втянула в себя воздух. Не на столько она была искушенной жительницей Лондона, чтобы к 21 году хоть раз увидеть бездомного. Не такого, который прогуливался по улицам, выпрашивая милостыню. Не одного из плотного ряда, сидящих возле церквей на пасху и Рождество. А самого настоящего бездомного в его естественной среде обитания.

- Тихо. Не спугните! – Майлз, не отрываясь, наблюдал за кучей.

Она медленно росла. Поднималась с земли. Обретала около человеческие черты. Вот показались большие руки, вот мохнатая, не знавшая расчески голова. Наконец, из-под куска парусины появилось лицо на девяносто процентов занятое растительностью. Брови, усы и борода торчали во все стороны. Существо расправилось до конца, превратившись в двухметрового гиганта, довольно широкого в обхвате, учитывая бродяжнический образ жизни.

- Приветствую, леди и джентльмены. – Пробасил человек.

- И вам добрый день. – Виконт справился с изумлением и слегка поклонился новому собеседнику.

- Как там погодка? – Человек презрительно кивнул в сторону улицы.

- Вполне себе весенняя. – Молодой человек с интересом разглядывал вежливого мужчину. – Мы разбудили вас? Простите, Бога ради.

- Ничего, ничего. Мне уже пора на работу. - Бездомный ухмыльнулся. – Могу я вам чем-то помочь, господа? Вы не часто наведываетесь в этот район, не так ли?.

- Очень редко. Благодарю сер. Мы просто еще немного вот тут постоим.

- Да пожалуйста. – Человек равнодушно пожал плечами. – Не переживайте, леди. Я не собираюсь вас грабить.

- А я и не… - Джейн слегка запнулась. – Хорошо!

Майлз взял ее за руку и осторожно выглянул на улицу. Она была пуста. Дом в который зашел мистер Дженкинс вообще как будто замер. Ни звука не доносилось из его приоткрытых окон.

- Простите. Может быть вы действительно поможете нам. – Виконт вежливо обратился к гиганту. – Вы же тут обитаете? Не знаете ли что это за дом? Кто там живет?

- Знаю. – Бездомный сосредоточенно перебирал свои лохмотья. – Это дом Мадам Дюпри.

Джейн крепко сжала руку виконта.

- Интересно. А чем она занимается, не знаете?

- Знаю. – Куча тряпок была почти проинспектирована и человек стремительно терял интерес к их разговору. – Туда постоянно таскаются какие-то оборванцы. Вроде художники или как их там еще. – Он презрительно хмыкнул. - Ну и публика, скажу я вам… У нее там выставка какая-то. Принимает мазню этих юнцов. Что-то продает, наверно. Я в этих делах не разбираюсь.

- Галерея? – Джейн нахмурилась. – Это картинная галерея?

- Ну, наверное. – Гигант рассовал весь свой дом по карманам и приготовился к выходу на параллельную улицу. – Но если вы намазюкаете какую-нибудь пошлую картинку, вам к ней самая дорого, мисс. К мадам Дюпри. Честь имею. – Он коснулся рукой полов шляпы и выплыл на свет, распространяя вокруг себя аромат странствий и антисанитарии.

Молодые люди одновременно вздохнули с облегчением.

- И вот сюда вы намеревались прийти одна. – Майлз укоризненно взглянул на Джейн.

- Да. – Она вздернула подбородок. Теперь, когда опасность ушла, в прямом смысле слова, она снова могла мыслить трезво. – Этот джентльмен был очень вежлив. Не думаю, что испугалась бы его. – Конечно произнося это, Джейн так и видела себя, с криком убегающую из арки в неизвестном направлении. Но признаться в этом, совершенно другое дело.

- Ох, милая… - Майлз с нежностью посмотрел на девушку и притянул к себе, преодолев слабое, очень слабое сопротивление. Так они стояли, прижавшись друг к другу, пока не услышали звук хлопнувшей двери.

Джейн отпрянула от виконта и отскочила в сторону. Он удивленно посмотрел на нее и выглянул из арки на улицу.

Мистер Дженкинс покинул дом мадам Дюпри.

Настроение его было, похоже, хуже некуда. Он потерянно озирался по сторонам, выстукивал тростью о тротуар и выглядел полностью дезориентированным. Из дома не было слышно ни звука. Вся улица погрузилась в тишину, пока старик решал в какую сторону идти. Наконец он тяжело вздохнул и побрел к Шеррингтон стрит. Вид у него был очень удрученный. Что бы ни произошло на этой встрече, добрых вестей мистер Дженкинс явно не получил.

- Идемте, Джейн! – Майлз потянул ее в сторону параллельной улицы.

- Но отец… - Девушка упиралась, глядя на изможденную фигуру старка, который мелено шагал по мостовой.

- Он возвращается. И судя по всему с плохими вестями. Не думаю, что мистера Дженкинса должно сейчас взволновать еще и ваше отсутствие. Или случайная встреча с нами двумя непонятно где.

- Возможно. – Она все еще сомневалась, но последовала за виконтом.

Молодые люди прошли арку.

Улица, на которой исчез их знакомый бездомный была гораздо уже и находилась в полной разрухе. Однако, прибавив шагу, они могли опередить отца Джейн на пару кварталов. И обеспечить себе тем самым спокойное возвращение.

- Не волнуйтесь. Какие бы новости не получил ваш отец, мы со всем этим разберемся. – Майлз посмотрел на девушку с такой уверенностью, что она действительно немного успокоилась. – Вы теперь не одни. И мистер Дженкинс, хочет он того или нет, теперь не один на один со своими проблемами. Мы все сможем разобраться, что к чему и кто тут главный злодей. – Виконт решительно зашагал в сторону дома Джейн. – Вам удалось убедить меня в необходимости присмотреться к мадам Дюпри.

- Как же мне это удалось? – Джейн пошла быстрее, чтобы не отставать от своего спутника.

- На руке бездомного я увидел свои часы.

- Ваши… Но это невозможно! Как они могли к нему попасть?

- Это прекрасный вопрос.- Виконт назидательно поднял вверх указательный палец. – Как к нему могли попасть часы, те самые, которые у меня украли в утро убийства неизвестного джентльмена?

- Удивительное совпадение!

- Как говорил Генри, если в одной истории слова «невероятно» и «удивительно» звучат больше двух раз, в ней нужно разобраться. А вдруг это все никакие не совпадения?

- А вдруг этот бездомный вас и ограбил? Все же было пять утра, вы наверняка немного выпили.

- Ну да. - Майлз усмехнулся. – Выпил я действительно немного. Было туманно, но уже светло. К тому же парень, который на меня налетел, не ограбил, а обчистил карманы. Снял часы так ловко, что я ничего не заметил. Вряд ли нашему новому другу знакомы такие деликатные методы отъема ценностей у господ. Если бы он решил меня ограбить, с часами я отдал бы ему и дом и все титулы. – Виконт с тревогой посмотрел на девушку. – Ну правда же очень страшный тип?

- Да! – Джейн ему нежно улыбнулась. – Очень страшный! Но вежливый. Согласитесь.

Майлз весело кивнул.

- А почему вы не расспросили его о часах? Откуда-то он их получил.

- Я не знаю как вести такие беседы, дорогая. Тут нужен талант, опыт и полномочия. А у нас как раз есть человек, обладающий всеми этими достоинствами.

- Детектив Флеминг?

- Точно! Я попрошу его отыскать этого бездомного и расспросить о часах. Пусть себе носит. Главное чтоб рассказал, как они к нему попали.

- Как благородно с вашей стороны.

- Да я что-то не очень представляю их возвращение из той арки в какую-нибудь светскую гостиную. - Майлз замолчал. Часов у него действительно было много, а времени мало. Он принялся незамедлительно обдумывать план дальнейших действий.

Джейн в это же время тщательно следила за тем куда наступают ее туфельки. Мостовая оказалась настолько неровной, что идти было почти невозможно. Ни одной карете, даже с самыми крепкими рессорами не удалось бы здесь проехать и не оставить колесо в яме, коих так же было великое множество. Девушка перескакивала через очередную рытвину, до краев наполненную зловонной жидкостью и тоже размышляла. Могла ли она подумать, что станет участницей такого приключения? Даже еще утром, когда ожидала прихода джентльменов. Или в полдень, когда получила записку виконта…

На этом, мысли ее потекли в другое русло. Конечно за последний час, с начала преследования ее отца, много всего произошло. Неожиданная встреча с виконтом. Дом мадам Дюпри и краденые часы у гигантского лохматого типа. Но… Разве мистер Мортон пришел на Шеррингтон стрит не для того, чтобы о чем-то поговорить с ней? О чем-то важном и не касающемся расследования. Конечно, вместо разговора получилось то, что получилось. Но вот они рядом. Путь предстоит еще в несколько кварталов, так почему бы не поговорить сейчас? Голову Джейн сдавливало от различных мыслей вроде, а вдруг он решил, что со мной можно вот так поступать ничего серьезного не имея ввиду? Или, а вдруг он принимает меня за беспечную девицу, готовую на все? Или еще хуже, а вдруг я и есть беспечная девица, готовая ради него на все? Что означало это «все», она не смогла заставить себя уточнить.

Никогда еще девушка не испытывала таких чувств. Никогда не была такой растерянной, расстроенной и неуверенной. Его объятья, его глаза, его руки… То как он невзначай называл ее «дорогой» и «милой»… Все сердцем Джейн желала чтобы чувства, которые она испытывала, были взаимны. С момента их знакомства прошло всего три дня. Три ярких, насыщенных, бесконечно длинных дня. Только вчера вечером он впервые поцеловал ее, но все это время после… Ей казалось, что прошли уже долгие месяцы которые она все смотрит в его сторону и не смеет поднять глаза. Это все было тяжело и очень утомительно.

- Вы, вы хотели о чем-то поговорить со мной, виконт. – Девушка совладала с голосом. Вопрос прозвучал без дрожи, но уверенно и довольно равнодушно. Джейн внутренне похвалила себя.

- А? – Майлз отвлекся от составления плана. – О чем поговорить? – Он был искренен в своем недоумении потому что и думать уже забыл, о причине, приведшей его на Шеррингтон стрит.

- Прежде чем все это началось, виконт. Вы передали мне записку в которой приглашали на прогулку и упоминали какой-то разговор. – Джейн вглядывалась в его светлое, без проблеска воспоминаний, лицо.

Времени оставалось совсем мало.

Девушка сориентировалась. За большим серым домом открывался вид на Одеон стрит.

– Слова, мистер Мортон. Вы хотели говорить мне слова! – Джейн стремительно теряла терпение. Возможно ли вообще вообразить что-то унизительнее этого разговора?

Но, как оказалось, она недооценила виконта.

- Ах да! – Он рассеянно кивнул. – Конечно нам нужно поговорить. – Майлз тепло улыбнулся, наклонился и коснулся губами ее лба. – Но позже.

- Позже…

Ее глаза сузились.

Его снова затуманились.

- Да, сначала мне нужно поговорить с Флемингом и Генри. Это не терпит отлагательств. – За несколько широких шагов он оставил позади Одеон стрит и вышел на светлую, приветливую улицу, на которой жила Джейн. Мистера Дженкинса они обогнали минут на десять. Этого как раз хватит чтобы попрощаться.

- Давайте я провожу вас до дома, дорогая мисс Джейн. – Виконт повернулся к девушке, которая отстала на пару шагов и слегка похолодел.

Девушка была в таком бешенстве, что даже ему это стало очевидно. Она стояла на тротуаре, где еще совсем недавно испытала от встречи с ним такие бурные эмоции. Щеки покраснели, бледными руками она сжимала корзинку с книжкой, волосы от быстрой ходьбы растрепались и выбивались из-под шляпки каштановыми завитками. В целом она выглядела настолько прелестно, что даже рассерженный блеск глаз придавал особое очарование. Майлз расплылся в восхищенной улыбке.

- Позже… - Опять повторило великолепное создание. – Хорошо, виконт Мортон. Я вас очень хорошо поняла.

- Я в этом не уверен…

Она гордо прошествовала мимо.

- Не нужно меня провожать. Вы спешили к своим друзьям. Вот и поторопитесь. – Джейн быстро прошла всю улицу и оказалась возле дома. Здесь выдержка подвела ее. Девушка обернулась.

Виконт стоял на том же месте, с недоумением глядя ей вслед. Джейн несколько мгновений смотрела ему прямо в глаза. Надеялась ли она, что он очнется и прочтет все мысли и переживания, некоторые из которых и сформулировать-то было невозможно, так как они в основанном состояли из междометий и эмоций?

Конечно, надеялась.

Виконт развел руки в стороны, выражая толи свое недоумение, толи приглашая к объятиям.

Девушка резко развернулась и побежала к дому. Через секунду до Мортона донесся на столько оглушительный хлопок дверью, что вся улица вздрогнула.

- Как странно… - Майлз поправил шляпу и неторопливо зашагал в сторону Чертон хауса.

Когда виконт повернул на Марч стрит, с другой стороны показался пожилой джентльмен. Он брел медленно, не замечая никого и ничего вокруг. Даже стань свидетелем только что разыгравшейся сцены, отец Джейн вряд ли понял бы какая это была драма. Его мысли были слишком далеко от этих мест.

***

- Она повела себя странно. Я сказал, что обязан как можно быстрее поделиться с вами новыми сведениями, а она убежала да еще и дверью хлопнула так, что краска с дома посыпалась. Я ничего не понимаю. – Майлз скорбно покачал головой и отвернулся к окну.

- Это заметно. – Детектив Фмелинг смущенно поерзал в своем кресле. Такие личные вопросы ему было обсуждать неудобно, к тому же рассказ виконта о часах произвел большое впечатление. – Дамы и господа, если вы не возражаете, я отправлюсь искать нового друга мистера Мортона. Думаю, чем раньше мы узнаем, имеет ли эта история отношение к убийству, тем лучше. – Он встал, поправил сюртук и поспешил к выходу.

Магги проводила детектива и вернулась в кабинет мужа.

Там ничего не изменилось. Как и все предыдущие сорок минут, что прошли с окончания ужина, Генри сидел за письменным столом, лениво перебирая почту. Майлз стоял у окна, напряженно разглядывая окрестности. Ничего нового или интересного в них не было. Обычный, слегка запущенный сад возле дома. Но виконт упорно всматривался в неподвижные темнеющие заросли.

- Ты что-то ищешь, Майлз? – Мегги подошла к нему и даже вытянула шею, пытаясь по новому взглянуть на любимый сад.

- Я, а да… Нет.

- Ясно. О! - Внезапно глаза ее расширились от неожиданной догадки. – Ты ищешь дорожку, которая ведет к кухне!

- Нет! Нет конечно! – Раздосадованный виконт отступил в глубь комнаты, надеясь спрятаться от обличительного настроения графини за креслом, диваном или ее мужем. Но Меган было уже не остановить.

- Что-то произошло вчера на этой дорожке? Что-то из-за чего мисс Джейн может позволить себе хлопать дверью перед носом виконта Мортона?

- Ну, ты так говоришь, будто я какой-то особенный. – Майлз досадливо разбросал накиданные на диван подушки и сел. Он хотел зарыться в их мягкую обивку, стать незаметным.

- Но ты и есть особенный. – Генри, наконец, заинтересовался происходящим. Он давно не видел жену такой возмущенной, а некоторых женщин гнев очень красит. Тем более, если направлен не на законного супруга.

- Какой?

- Молодой, богатый, красивый, титулованный. – Граф улыбнулся другу. – Девушки стремятся тебя заполучить, а не оскорбить.

- Да она не оскорбила меня. Просто поставила в тупик. – Майлз вздохнул. – На самом деле, думаю нам нужно закончить этот разговор. Ну, мало ли что… Распереживалась из-за отца, вспомнила бездомного и испугалась.

Генри кивнул и снова погрузился в почту.

Мегги заняла бывшую позицию виконта возле окна.

Все снова погрузились в молчание.

Стремительно темнело. Солнце почти скрылось за горизонтом. Как и вчера, сумерки обещали быть слегка туманными, но теплыми. Кое-где по саду уже струилась блеклая молочная пелена, краски дня растворялись в ней, обретая мягкость. Очертания деревьев размывались, и все сущее поглощал сытый вечер.

- Если только она не имела причин для такого поведения. – Генри закончил разглядывать первое приглашение на выставку, которое пришло для них с графиней и внимательно посмотрел на друга.

Тот поежился.

- О Боже, Майлз! Что произошло на этой дорожке?! – Мегги постепенно приходила в ярость. – Я не могу поверить, что ты использовал момент для чего-то недостойного! Я не могу поверить, что ты…

- Я поцеловал Джейн! Вот и все! – Виконт поднял руки, принимая свое поражение. – Теперь ты знаешь наш большой секрет. Я ее поцеловал.

- А… - Меган моментально остыла и вернулась в кресло напротив камина. – Это конечно тоже недостойное поведение, но, в принципе, ладно. Молодец.

Майлз вытаращил на нее глаза и только и мог, что развести руками.

- Я никогда не пойму женщин. Генри, ты можешь объяснить мне, что это было? Твоя жена только что кричала на меня, обвиняя Бог знает в чем, а когда узнала, что, в общем-то, права, обрадовалась! Как это можно понять?!

- Да никак. – Граф встал из-за стола, обошел его и направился к креслу Меган. - Однако, моя жена больше не будет кричать и все объяснит. Да, дорогая?

- Я не уверена, на счет криков.

- Ну, тогда объясни как получится. – Он пожал плечами.

Мегги повернулась к джентльменам.

- Майлз, для чего ты поцеловал ее? Ты же не из тех, кто портит жизнь девушкам с хорошей репутацией. А она как раз хорошая, красивая, умная девушка с очень маленькими шансами выйти замуж из-за своей благородной бедности и чудаковатого отца. Ты хотел разбить ей сердце?

- Нет. – Спокойный тон и деловитость, с которой Меган охарактеризовала Джейн, разозлили его. – Эта леди заслуживает больше эмоций и эпитетов, чем ты использовала, Мег! Она замечательный, храбрый и преданный человек. Она готова на все ради своего отца и ничего не боится.

- Ты, конечно, знаешь ее лучше чем я. Вы же целых три дня знакомы…

- Иногда три дня это целая жизнь. Я действительно знаю ее лучше, чем вы оба. У нас было время поговорить.

- И поцеловаться.

Майлз покраснел.

- Да. И на это у нас тоже было время. – От досады он вскочил и направился к двери. – Я не обязан отчитываться за свои действия. Я взрослый человек, который отвечает за свои поступки. И, честно, говоря, поверить не могу, что вы подумали иначе. – Он остановился и разочарованно покачал головой. – Просто невероятно.

Меган улыбнулась.

- Не уходи, Майлз. Я как раз хотела спросить, что она сказала? Она ответила «да», перед тем как вы поссорились?

Виконт остановился. Он уже потянулся к дверной ручке, однако, этот вопрос и общая смена тона, заставила его повременить с уходом.

Он медленно развернулся к Мегги.

- На какой вопрос?

- Ты еще не предложил ей замужество? – Девушка замотала головой. – Прости, прости, это было бы преждевременно. События вокруг их семьи настолько непредсказуемы сейчас, что помолвка могла бы еще больше всех запутать. Но она ответила тебе взаимностью, на признание?

- Какое признание? – Виконт вернулся к дивану и присел на самый его краешек.

- Признание в любви, надо полагать. – Графиня с недоумением смотрела на друга. – Ты же сказал ей о своих чувствах?

Майлз пробормотал что-то нечленораздельное.

- О, прошу, только не говори «о каких чувствах»! Это похоже на фарс! Что тогда вообще произошло?

- Я поцеловал Джейн. Потом написал записку о том, что хочу встретиться и поговорить. А потом вышла вся эта история со слежкой. Я подумал, что поговорить мы еще сто раз успеем, а найти бездомного нужно сегодня же. – Майлз вопросительно взглянул на Генри. – Я сделал что-то не так?

- На меня даже не смотри. Я понятия не имею, как нужно было правильно. – Граф поднял руки, признавая свое поражение.

- А я имею! – Мегги выглядела до крайности возмущенной. – Скажи мне, наконец, всего две вещи: ты любишь Джейн? Ты собираешься на ней жениться?

- Да! – Виконт устало кивнул.- Ответ на оба вопроса – да. Эта девушка особенная. Вы должны меня понять как никто другой. Иногда не важно, сколько времени прошло с начала знакомства. Иногда достаточно взгляда, прикосновения и поцелуя, чтобы все встало на свои места. И жизнь обрела смысл и смысл жизни обрел имя.

- Это так романтично, Майлз. – Меган растроганно улыбнулась. – Вот бы и ей услышать такие прекрасные слова…

- О чем ты?

- О том, что ты знаешь, что любишь ее. Вот теперь мы с Генри об этом знаем. А что знает сама Джейн? Что ты не прочь с ней поцеловаться. Что ты и рад бы это обсудить, но есть дела поважнее. Что вот вот начнется сезон и это расследование может выйти из сферы твоих интересов. И еще куча, огромное количество нерациональных, необоснованных и черных страхов, о которых я даже не буду упоминать, иначе ты просто наложишь на себя руки. – Графиня мрачно кивала в такт своим словам. – Она растеряна, расстроена и скорее всего в ярости из-за всего этого.

- Да быть не может! – Виконт в отчаянии воздел руки к воображаемому небу. – Она смотрела мне в глаза, Мегги. Она видела в них все, что я чувствую. Не могла не видеть!

- Иногда, Майлз, леди выдают желаемое за действительное. Не знаю, была ли у Джейн такая история. Глядя тебе в глаза, она наверняка все видела и верила. Но стоит только ей остаться одной, в тишине своей девичьей спальни, обители детских грез, первой любви и рухнувших юных надежд, как червь сомнений, примется точить ее слабое сердце. – Меган грустно вздохнула.

- Ну, дорогая, ты как-то нагнетаешь. – Генри зябко поежился. – Даже мне стало немного не по себе. А Майлз похоже при смерти.

Виконт действительно тревожно ощупывал левый бок.

- Я не хочу напугать вас. Просто констатирую факт. Это природа женского саморазрушительного сознания. О ваших чувствах, господа нам нужно знать точно. И быстро. И желательно чтобы слова были написаны на бумаге, чтобы не было нужды переспрашивать каждый раз.

Виконт перестал хлопать себя. Он торжествующе выдохнул и извлек из потайного кармана перстень с печаткой.

- Боялся, что оставил дома. – Он серьезно посмотрел на собеседников. – Скорее всего, ты права. В таком случае, не хочу подвергать свою даму сердца еще одной бессонной ночи сомнений и страхов. Нужно написать ей письмо. И лучше, если его отправят от твоего имени, Мег. Мое она и разорвать может. – Он сглотнул. – Надеюсь, Джейн чувствует тоже самое, друзья мои. Как я на это надеюсь…

- А вот и твой червь, Майлз. – Генри сочувственно улыбнулся. – Впереди тебя ждет ночь сомнений и страхов!!

***

Жюстина… милая Жюстина…

Женщина мягкими, неторопливыми движениями втирала крем в кожу лица и тихо напевала популярную французскую песенку.

«О, прекрасная Жюстина, ради одной твоей улыбки сколько подвигов было совершено, кого же предпочтешь ты?»

Она улыбалась. Голос, слабый, но нежный и правильно поставленный, выводил простую мелодию о похождениях юной кокотки.

Ей нравился звук собственного имени, Жюстина.

Нравилось, что его распевают на каждом углу.

Нравились события, происходящее вокруг.

Жюстина Дюпри любила все держать под контролем. Управлять своей небольшой империей и скромно жить в собственном особняке не завися от мужчин или общественного мнения до тех пор, пока что-то из этого не могло послужить ее целям. Вот уже 20 лет будучи вдовой богатого, но не очень известного магната с французскими корнями, она пользовалась гораздо большей свободой, чем ей полагалось. Формально деньги, доставшиеся по смерти мужа, она должна была отдать его ближайшим родственникам – мужчинам. Но таковых не оказалось. Печальная ситуация... Юридическая фирма с очень лояльным хозяином послужила прекрасным прикрытием ее деятельности. Богатства находились в ведении опекуна, опекун полностью в подчинении мадам Дюпри.

Она закончила увлажняющие процедуры и принялась аккуратно расчесывать волосы.

Быть частью Британской империи, такой большой, такой богатой и напыщенно-наивной, доставляло ей огромное удовольствие. Внезапная, Жюстина улыбнулась, смерть мужа, открыла ей, юной вдове, целый мир. Сначала она думала вернуться во Францию, но дела… Дела затянули отъезд, она быстро привыкла к здешнему климату, познакомилась с интересными людьми… В общем, жизнь закрутила и решение уехать само собой пропало. Как оказалось не зря. Все эти революции, волнения… мадам была от них далека. Ее интересовало искусство, новые земли, приключения, в общем, все то, что влечет романтические натуры и деньги. Сама она любила только второе и не стеснялась признавать это. Вообще, Жюстина была против лукавства. К чему намеки и недомолвки в мире денег и деловых людей? Здесь, чтобы скрыть свои намерения нужно иметь четкие основания. У нее их не было.

Ее жизнь текла просто и прозрачно.

С одобрения опекунов был приобретен прекрасный дом. В нем начала свое славное существование новая галерея искусств. Мадам был не чужд хороший вкус и хотя картины, которые она приобретала, интересовали ее только как капиталовложение, ошибок Жюстина почти не совершала. Она могла бы по праву гордиться, тем, что дала путевку в жизнь (или, по крайней мере, средства на скудное существование) нескольким очень талантливым оборванцам. Возможно, когда-нибудь их имена зазвучат по всему миру. А пока… Долгосрочные вложения, это хорошо, но пока ее больше интересовали географические, а точнее геологические изыскания мистера Дженкинса. Жюстина прямо трепетала от восторга, когда очередная земля, где-нибудь на краю мира, входила в состав Британской империи. Это означало, что ее компания может если не самой первой, то одной их первых побывать там. Там, в диких джунглях и мрачных пещерах, иссушенных пустынях. Там, где раньше бесновались полуголые туземцы или вообще отсутствовала жизнь. Туда отправлялись ее научные экспедиции с одной, в сущности, целью, выяснить, чем это новое приобретение может быть ценно. Медь, руда, золото, драгоценные камни, уголь, специи, кофе… Бывало, что новое место годилось только как стратегический плацдарм Империи. А бывало, что в безжизненном, мрачном окружении крылся невиданный потенциал. В общем, это совсем не та область, в которой мадам надеялась на удачу, поэтому небольшие экспедиции, снаряженные ее компанией, бесконечно колесили по миру. В отряд обычно входили несколько человек во главе с ученым, который обладал хотя бы минимальными знаниями о новой колонии. Мадам не желала тратить деньги на дорогостоящие путешествия бездарностей, поэтому сотрудничала только с настоящими профессорами и презирала авантюристов. Через несколько месяцев она получала отчет об экспедиции с подробнейшим описанием климата, флоры и фауны, населения,экономики и конечно с прогнозами о том, чем эта земля может пригодиться ей в будущем.

Жюстина расчесала волосы и убрала их в ровный, красивый пучок.

Вот, например, Южная Австралия. Кто бы мог подумать, что там будет так интересно! Изначально идея отправить туда экспедицию казалась мадам слишком сумасбродной. В самом деле, не далековато ли? Даже если бы вдруг там обнаружились интересные месторождения, возникало слишком много проблем. Все таки контролировать ближайшие колонии было легче. А она любила все контролировать. Но, любопытство оказалось сильнее. Жюстина снарядила отряд во главе с мистером Дженкинсом. В основном потому, что он делал интересные записи. И конечно потому что часть расходов легла на Святой Престол.

И этот прекрасный новый край не разочаровал ее. Во-первых, пароходы придали путешествиям скорости. Во-вторых приятно было знать, что если там найдется что-нибудь интересное, рабочим не придется оборонятся от каторжников. Рабочими могли быть сами местные жители, ведь именно Южная Австралия стала первой колонии на этом континенте, где селились простые люди, которых погоня за счастьем загнала чуть дальше Линкольншира. Когда мистер Дженкинс вернулся, с горящими глазами и трясущимися руками, мадам поняла, что в очередной раз инстинкт ее не подвел.

И вот теперь он заявляется к ней! После стольких лет, что она исправно платила ему не малую сумму на содержание каких-то бесполезных прихотей.

Жюстина глубоко вдохнула, замерла и медленно выдохнула.

Нужно успокоиться. Она подошла к зеркалу и с удовольствием принялась разглядывать отражение. Ничто так не успокаивало, как осознание собственной власти над временем. Ей было уже за сорок. Сильно за сорок, а выглядела мадам лет на десять моложе. Это придавало сил и энергии. Иногда она действительно чувствовала себя всемогущей. Да так и было, в сущности. Деньги могут дать разумному хозяину все, а глупого оставить в одних кальсонах.

Жюстина подмигнула отражению и направилась к секретеру. Прежде чем лечь спать, необходимо написать письмо. Она надеялась, что мистер Дженкинс уже отошел от их напряженного разговора настолько, что все таки сможет услышать ее доводы. У мадам сложилось ощущение, что ее не поняли, а быть не понятой она не привыкла, особенно в вопросах, которые затрагивали собственное благополучие.

Жюстина обмакнула перо в чернильницу и словно нож, занесла над белоснежным листом. Что ж, значит пришло время для суровой любви. Пора выдернуть мистера Дженкинса из мира грез, где он по собственной прихоти обитает долгие годы, и обратить к реальности. Эта внезапная искренность доставляла ей настоящее удовольствия. Она не любила людей так просто позволяющих себе демонстрировать моральное превосходство, справедливо полагаля, что у всякого рыльце в пушку.

«Дорогой мистер Дженкинс,- так начиналось ее последнее письмо – ваш сегодняшний визит бесконечно огорчил меня…»

***

Поздним вечером, около 10 часов, два босоногих мальчишки без всякой почтительности расталкивали друг друга возле калитки дома № 6 на Шеррингтон стрит.

- Пусти, оборванец! У меня письмо от графа! Ты бы лопнул от зависти, если б знал, где я был только что!

- И где, враль!?

- Так, у графа же!!!

- Ну и что? Ты пусти! У меня тоже важное письмо. Мне за него соверен дали! – Воспользовавшись явным замешательством противника мелкий врунишка проскочил в калитку и через секунду оказался возле двери.

- Врешь! Так уж и соверен?!

- Может и нет, - мальчишка понял, что перегнул палку – может и шиллинг, но это тоже много!

- Ладно. Стучи давай, вдруг и здесь чего перепадет…

Они дружно заколотили в дверь.

Внезапно, хотя так ли уж внезапно, расслышать шаги из-за непрерывного стука было невозможно, дверь открылась. На пороге появился мистер Пибоди. Мальчишки отпрянули и замерли. Пибоди молча вопросительно, поднял бровь. Дети протянули ему письма. Очень толстый и очень тонкий, конверты исчезли с сюртуке дворецкого. Дети остались стоять с протянутыми руками.

- Хорошо, мои почтовые голуби, будет вам вознаграждение. Уже не первое, как я полагаю… - Он на мгновение исчез за дверью, в ладони сорванцов легли спелые, наливные яблоки.

Мальчишки поклонились и тихо исчезли.

***

Мисс Джейн получила записку от Миссис Чертон.

Пибоди торжественно, на сколько это позволял зазор между полом и дверью в спальни девушки, вручил ее и тихо удалился. Знала бы его мрачная, вечно подтянутая тень, какие искры, какую бурю принесло это еле слышное шуршание по паркету.

Мисс Джейн равнодушно распечатала конверт.

Ее вряд ли могло в данный момент что-то удивить. Все слезы выплаканы. Никаких эмоций у нее не осталось. Сплошная пустота. Какая-то всеобъемлющая и вязкая. Как пустота может быть заполняющей, девушка не понимала. Но чувствовала, что описание точное.

В конверте оказалась записка с парой строчек. Джейн не видела до того почерка графини, но он вдруг показался ей знакомым. Чтобы осознать смысл и разглядеть печать Мортона, потребовалось еще какое-то время.

Когда это все пришло, и смысл и понимание, она с шумным выдохом схватилась за сердце и тяжело опустилась на кровать. Как в самых сентиментальных романах, которые до того читала с усмешкой. Как самая изнеженная героиня. Как будто огромный булыжник придавил ее хрупкое тело. Сердце билось с утроенной скоростью и стремительно вырвалось из груди. Будто пыталось выскочить в окно чтобы помчаться в прохладном вечере куда-то вдаль.

Куда?

«Дорогая Джейн, я хотел бы всегда, всю свою жизнь, если только вы мне это позволите, быть рядом и держать вас за руку. Моя дорогая, милая Джейн…

Полностью ваш Майлз Мортон»

К нему.

***

Внизу, в своем кабинете, прямо под спальней мисс Джейн, ее отец читал совершенно другого рода послание.

«Дорогой мистер Дженкинс, ваш сегодняшний визит бесконечно огорчил меня. Сложилось такое впечатление, что мы не понимаем друг друга. А непонимание между деловыми партнерами очень прискорбная и опасная вещь. Столько лет прошло со времени нашего первого знакомства, столько событий и перипетий, и вот я вижу ваше полнейшее неприятие ситуации. Возможно, в этом есть доля моей вины. Смиренно соглашусь. Мое условие, не посвящать в наши дела третьих лиц, лишило вас возможности получить квалифицированную помощь юристов. Такая просьба конечно была обоснована, но оставлять вас наедине со страхами и белыми пятнами в нашем контракте… Особенно теперь, когда я сделала вам предложение продлить сотрудничество, совершенно невозможно. Благородство не позволит мне так поступить. Вы ученый, великий человек. Мелочи жизни, вроде дополнительного пункта в документе, или туманной формулировки, как вы выразились, могут оставить вас в замешательстве. Конечно, это не приемлемо. Я готова со всей ответственностью разъяснить вам каждое положение документа. Надо отметить, что по существу он остался прежним. Предыдущий контракт, заключенный 17 лет назад, не может быть пролонгирован по чисто юридическим причинам. Нам обоим сложно понять, для чего созданы такие неудобства, однако с этим просто нужно смириться чтобы жить и работать дальше. Позволю себе напомнить, как начиналось наше сотрудничество, а так же основные его вехи.

В 1838 году я организовала первую экспедицию в молодую колонию Южная Австралия. Она уже два года находилась под протекцией Империи. Туда уже съезжались переселенцы и освоение новых земель шло полным ходом. Но то была просто жизнь. Малограмотные авантюристы, решившие связать судьбу с новым континентом, не привносили в науку ничего нового. Что они могли поведать об этой чудесной, неизведанной стране, кроме историй собственных мытарств?

Мною была собрана великолепная команда во главе с вами, профессором – миссионером, для изучения флоры, фауны, геологии и географии нового региона. Вы справились с задачей наилучшим образом. Я по-настоящему восхищаюсь вашей работой, мистер Дженкинс. Не сочтите эти слова за лукавство или попытку польстить. Та экспедиция и дальнейшие, предпринятые уже под эгидой «Клуба путешественников», основанного вами примерно в то же время, все они подарили англичанам, возможность знакомиться с другой жизнью.

Поход был удачен не только для вас, обогатив новыми научными знаниями, но и для меня. Я деловой человек, мистер Дженкинс. Вы должны понимать, что наука движет прогрессом, а сама развивается за счет денег. Месторождение медной руды, случайно обнаруженное вами в одном из безлюдных районов Южной Австралии, как раз очень помогло нам всем и в развитии и в движении. Конечно, я помню ваши горячие возражения, и желание тут же поведать о находке властям. Чтобы месторождение было загублено, чтобы там трудились очередные каторжники, чтобы о нем вообще все забыли или использовали на нужды какой-нибудь войны…

Простите, мною овладевают сильные эмоции, поэтому я предпочитаю связывать свою жизнь с искусством, а не с политикой. Слишком много глупости и несправедливости творится на территории Уайтхолла. Так или иначе, я вынуждена была согласиться с вами. Раскрытие рудника совершенно необходимо. Никто ведь не хочет навлечь на себя гнев королевы.

Но подходящий ли был момент?

Во -первых мы почти ничего не знали, кроме самых общих сведений.

Во – вторых, при всем уважении, мои капиталы берутся ни с неба. Я должна была отработать хотя бы часть потраченных на научную экспедицию средств. Так и получилось. Благодаря вашему решению до поры до времени не раскрывать рудники, мне удалось организовать мизерное предприятие и даже заселить один маленький городок возле шахты. Понадобилось почти 15 лет для того чтобы оно заработало. Да-да, не удивляйтесь. По вашим словам выходило, что я уже давно и успешно выкачиваю средства из этого региона. Но это не так, мистер Дженкинс. Вы не представляете, сколько препонов встало на моем пути и сколько еще понадобится времени, чтобы окупить затраты. Я, честно говоря, тоже слабо себе это представляла, иначе не стала бы ввязываться в такой долгосрочный и затратный проект. Но случилось то, что случилось. Отступать, с какого-то момента, было уже слишком дорого.

Из чисто человеческой благодарности за ваше молчание, ведь я не вижу в нем ничего противозаконного, вам была оказана всесторонняя финансовая помощь в организации «Клуба путешественников». Это чудесное предприятие, прибежище интеллектуалов, умственной элиты страны… Разве могло бы оно существовать без щедрых пожертвований моей скромной галереи? Припоминаете ли вы в каком виде оно существовало до спонсорства? Вы оценили мои усилия, мою дружбу и согласились подписать контракт о неразглашении на 17 лет. Документ, который внушил вам и вашей очаровательной жене такой священный ужас - это ведь совершенно обычный контракт. Вы отправились в Южную Австралию за счет частной компании. Эта компания всего лишь попросила вас оставить в тайне на время (замечу, на четко обозначенное время) то, что вы нашли.

Тот период был очень тяжелым для вас. Миссис Дженкинс умерла … Я старалась максимально не давить с принятием решения. И вы сделали верный выбор. Вопрос, который был озвучен сегодня: «Оказался бы этот выбор таким же, будь Эмили жива?» - поставил меня в тупик. Я не так сентиментальна и не склонна думать в сослагательном наклонении. Миссис Дженкинс к моменту подписания контракта была мертва. Авария, последующие неприятные процедуры, боязнь за дочь, стремление к мечте или же соображения финансового толка двигали вами в конечном итоге, я не могу знать. По этой теме все.

Прошло 17 лет. Наконец мои дела в колонии идут на лад. Наконец я получаю хоть какую-то прибыль. Представляете ли вы как сложно было организовать подобное предприятие? Но об этом я уже писала. Не буду повторяться. Соображения, по которым контракт, истекающий в субботу, должен быть продлен, вам известны и уже изложены в письме выше.

Что касается вашего безумного желания открыть правду о южноавстралийских рудниках на заседании «Клубе путешественников», я даже не знаю что сказать!

Вы навлечете на себя гнев властей. Окажетесь в финансовом и общественном вакууме. Лишитесь заработка, но это тоже уже было упомянуто. Похоже, благородная бедность вас не пугает. А не благородная? Есть ли у вас настолько высокопоставленные покровители, которые защитили бы от общественного порицания? Кто позаботится о вашей дочери и ее будущем? Планируете ли вы для нее хоть какое-то будущее, Мистер Дженкинс? Простите за столь вольное обращение к проблемам вашей семьи. Я, конечно, не имею на это права. Но я не жестокосердная женщина. Мне не безразлична судьба ни в чем не повинной девицы, которую отец собственными руками лишает надежды на замужество. Шансы мисс Джейн и так не велики. Но они хотя бы есть. Я уверена, что найдется ни один милый сквайр, готовый подарить ей райскую жизнь в деревне, просто нужно немного умерить претензии. Хотя, опять же, не смею вас учить.

Самое главное, что должно быть сказано, я ваш друг, мистер Дженкинс. Я ваш преданный, добрый друг, который беспокоится о здоровье вашей семьи вовсе не напрасно. Помните об этом, прежде чем обвинять меня в бессердечности и что-либо предпринимать.

В заключении, хочу еще раз воззвать к вашему разуму. Взвесьте все варианты, просчитайте возможности, не бойтесь отказаться на время от своих сомнительных моральных убеждений. Дайте мне еще совсем немного времени, мистер Дженкинс. Разработка рудников скоро будет закончена. Новый контракт свяжет вас всего на 10 лет. Ко времени его окончания ваша жизнь и жизнь вашей дочери будет уже находится в полной благоустроенности и безопасности. Вы сможете оповестить о своем открытии весь мир, пожать его лавры и обеспечить себе почетную старость в достатке.

На этом все, мой дорогой друг. Не могу дольше утомлять вас своими просьбами и размышлениями. Время до полудня субботы в полном вашем распоряжении.

С наилучшими пожеланиями и выражением самой преданной дружбы, Мадам Жюстина Дюпри».

Мистер Дженкинс дочитал последнюю строку и отбросил листок в сторону так, будто это была ядовитая кобра. Хотя, к кобре он, возможно, отнесся бы лучше. Письмо было настолько пропитано ядом, скрытыми угрозами и обвинениями, что он не мог сразу же оправиться от потрясения. Теперь все становилось на свои места. Опрометчиво принятое решение, многолетнее давление, постоянные намеки на его финансовую зависимость. То, что 17 лет назад казалось единственным выходом, чтобы обеспечить достойную жизнь дочери, теперь стало ловушкой и напрямую угрожало ее жизни.

Мистер Дженкинс был именно таким человеком, которым все окружающие его считали. Увлеченным, страстным путешественником. Он действительно многого не понимал в человеческих, общественных отношениях и предпочитал общаться с узким кругом таки же одаренных и интересных людей.

Кем не был мистер Дженкинс, так это глупцом.

Через пол часа самых серьезных размышлений, он взялся за перо. Руки все еще тряслись и унять эту дрожь не было никакой возможности. Он глубоко вздохнул и склонился над листком. Что ж, пусть видят, как строчки разбегались под его пальцами. Пусть знают, как он был напуган, пока писал свой призыв о помощи.

Пусть…

Гордецом можно быть пока защищаешь собственную жизнь. Но Джейн! Она заслуживает того, чтобы ее отец хоть раз что-то сделал правильно.

Записка была закончена. Джентльмен отложил перо и замер, глядя на нее.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Слышно было, как часы в гостиной монотонно отбивают ритм. На столе были разбросаны карты, журналы и книги. Обрывками лежали выписки из бортовых журналов, дневников путешественников. На тонких листах, исписанных аккуратным мелким почерком, виднелись его собственные записи. Наблюдения, воспоминания, рассуждения о далеких, еще не покоренных или уже истоптанных землях. Все как всегда. Как это было год, пять, десять лет назад. Как это было до смерти Эмили.

Старик обхватил голову руками и в бессилии стиснул ее.

Его милой, единственной Эмили…

Глава 4

Четверг 31 мая.

***

Детектив Флеминг сверился с протоколом.

- Значит, вы утверждаете, что вас зовут Мортимер Хевишем Маккормик?

Было восемь часов утра. День еще даже не успел толком начаться, а Тео чувствовал, как его, словно кирпичной стеной, придавливает простое желание лечь и выспаться.

Возможно, это потому что ночь для него продлилась не больше трех часов.

Возможно из-за тяжелого запаха, который расходился от подозреваемого ровными, почти осязаемыми кругами.

Возможно из-за того, что ему постоянно приходилось бороться с желанием встряхнуть этого типа, которого пришлось так долго ловить. Которым теперь приходится дышать! И которого он никак не мог заставить говорить правду.

- Да, сер. Это мое имя. Там так написано, так всем представляла меня мать, упокой Господь ее душу и так подписано мое имущество. – На слове «мое» он сделал особый акцент, как бы подчеркивая бессмысленность и оскорбительность обвинений в свой адрес.

- Нда… Во-первых, не в обиду будет сказано, надеюсь все же, что матушка ваша была не настолько оригиналкой и назвала вас как-нибудь попроще. Джоном, например. Во-вторых, час назад вы назвались Малькольмом Харкри Монтгомери. Поэтому последний раз прошу перестать испытывать свою фантазию и мое терпение и сказать, откуда у вас часы! – Тео со всей силы стукнул кулаком по столу. – Пол ночи я потратил на ваши розыски и теперь вынужден слушать какую-то ахинею о великом наследстве старого увядшего рода. Восхищаюсь таким воображением, но сейчас не время и не место его тренировать. Говорите откуда часы, мистер! Немедленно!

- Ладно. – Гигант, а это был именно он, поерзал в кресле, которое с видимым трудом удерживало его массивное тело. – Могли бы и не искать так долго. Я проживаю в той самой арке, где встретил вчера молодого хлыща с девахой, который вас навел. Сели бы и подождали.

- Ага. Мы и сели. И подождали. Что ж ты так улепетывал? Законное наследство никто не отберет.

- Ну, хорошо-хорошо! Никакое это не наследство. – Бродяга расслабился и закинул ногу на ногу. Ему удалось целиком завладеть вниманием детектива.

Флеминг стряхнул с себя сон.

- Наконец-то эта беседа становится интересной. Теперь, когда счастливый момент признания очевидных фактов позади, прошу, представьтесь.

- Валентин!

- Нет! – Тео в изнеможении помотал головой. – Не нужно начинать все сначала. Ну, зачем? Может вы сумасшедший?

- Да нет же! Меня правда зовут Валентин. Такое вот имя. – Бродяга развел руками, как будто даже немного взволнованный, что ему не верят. – Маменька-то и правда была с приветом. В честь какого-то своего друга назвала.

- Ладно. Фамилия.

- А вот это вам уже может не понравится…

- Я попробую смириться.

- Сайнт. – Гигант взглянул на Теодора из-под густых бровей и принялся разглядывать пол.

Пол был совершенно обычным для казенного помещения, коим являлся кабинет Флеминга.

Небольшого, душного, с окном почти под потолком и скромным набором мебели. Только самое необходимое: стол, стул, картотеки. Взгляду зацепиться не за что.

Детектив прокашлялся.

- Вот значит как… Вас зовут Валентин Сайнт. То есть Сайнт Валентин? Серьезно? Я должен в это поверить? – Флеминг начал медленно-медленно подниматься с кресла. Какие именно действия должны были последовать за сим он еще не продумал, но бродяга прозябать в ожидании тоже не собирался.

- Сер, - сказал он со всей серьезностью, – поверьте, с таким именем живется не легко. Но так назвала меня матушка, а уж коли никакого другого подарка она мне не сделала, я решил оставить себе хотя бы этот. Смеяться, люди, конечно, посмеиваются, да только внешность у меня все же к издевательствам не располагает. Так что как-то справляюсь. А врать вам мне уже не интересно.

Детектив так же медленно сел.

- Хорошо. Допустим, Валентин, вы говорите правду. – Он открыл ящик и выложил на стол конфискованные недавно часы. Бывшую собственность виконта Мортона. - Откуда они у вас?

- Нашел.

- Это все! Тебя продержат в камере трое суток, и не минутой меньше. И я лично распоряжусь, чтобы в той же камере сидели крысы. – Тео окинул верзилу оценивающим взглядом. – Шесть, как минимум.

- Но начальник, я ж не вру! – Валентин явно занервничал. Вряд ли он был так уж щепетилен в отношении крыс, однако потеря трехдневного заработка расшевелила его истрепанное сознание. – Вот как есть, все расскажу! Как на причастии!

- На исповеди.

- Да не важно! Было раннее утро, даже не рассвело еще толком. Я как обычно спал у себя в арке, там, где вы меня сегодня нашли. Ну, вещей у меня не много, но есть одеяло и, наверное, издалека я похож на кучу мусора. Это обидно, но как есть. И вот, значит, я просыпаюсь от шороха. Идет кто-то мимо. А в такое время обычно никто мимо не ходит. Я и присмотрелся…

- Ограбить хотел? – Детектив вопросительно поднял брови.

- Как можно?!

- Ладно, как выглядел прохожий?

- Молодой человек, не из бедных. Чистый, одет хорошо, хоть и не шикарно. Весь в черном. Никаких особых украшений, цепочек или мошны, я не увидел.

- Значит, не хотел ограбить?

- Ну, вот даже если б захотел, взять-то нечего!

- Хорошо! Продолжай!

- Он почти прошел мимо, как вдруг остановился и бросил что-то в мою сторону. Не глядя, бросил. Я подумал сначала, огрызок, или камень. Но когда оно в бок ударилось, понял, что-то другое тут. Парень еще постоял, с ноги на ногу переминался, а потом ушел. Но не далеко. Я слышал, что на перекрестке он сел в экипаж и проехал мимо меня.

- Откуда ты знаешь, что именно этот человек был в экипаже?

- Потому что он из-за шторок выглянул. – Валентин снисходительно усмехнулся. – Жалко ему видно часов стало, да только держать их при себе было еще жальче. Вот и глянул напоследок.

- А он тебя видел?

- Нет. Это невозможно. Когда карета проезжала, я все еще был кучей мусора…

- А ты его хорошо разглядел?

- Достаточно. Если увижу, узнаю. Хотя… - Гигант замялся. Он вдруг стал выглядеть как человек, столкнувшийся с тяжелой моральной дилеммой. А, учитывая, что столкновения такого рода происходили не часто, решение давалось ему крайне трудно.

- Что? – Флеминг внимательно разглядывал волосатое чудовище столь внезапно, погрузившееся в самое себя. – О! Я понимаю, в чем дело. Этот человек не стоит угрызений совести. Дрянной он человек.

- Да все мы не ангелы небесные, но…

- А я упоминал, - Теодор решил, что настало тот единственно верный момент, когда стоит вынуть козырь из рукава – что сиятельный джентльмен, который встретился тебе вчера в арке, есть никто иной, как Майлз Колфилд Мортон, виконт. Хозяин часов. И! – Он с удовлетворением наблюдал, как Валентин поглубже зарылся в кресло. – Он соблаговолил оставить их тебе в качестве подарка.

- Да ладно!

- Я примерно так же высказался на этот счет, однако, что правда, то правда. Как только мы закончим беседу ты будете отпущен вместе с часами. И никто из полицейских никогда не посмеет их отобрать. – Тео сделал значительную, очень многозначительную паузу. – Если конечно нам удастся построить беседу правильно.

- Думаю, удастся. Отчего же нет. Виконт сразу показался мне приятным человеком. С такой-то очаровательной леди…

Флеминг кашлянул.

- Так вот. Тот парень вообще-то частенько заходит к мадам Дюпри. Ее салон недалеко от моей арки находится, по левой стороне улицы. И хлыщ этот почти каждый день у нее трется. Может один из художников. Но вряд ли.

- Почему? Ты каким-то образом разбираешься в художниках или…

- Конечно, нет. – Валентин преисполнился чувством собственного достоинства. – Хотя последнее время частенько с ним сталкиваюсь. Я в людях разбираюсь. Без этого на улице ни дня не проживешь. А я уж без малого 10 летобитаю. У простых людей взгляд какой?

- Какой? – Тео заинтересовался.

- Обычный. Ну, смотрят они на что-то и это что-то видят. У художников, какой?

- Не знаю…

- Как будто в себя смотрят. Могут идти и на кошку наступить. Обычный человек ее видит, а этот нет. Он смотрит куда-то в другое место, которое больше никто не видит.

- А что же с человеком в черном?

- Да уголовник он. – Бродяга расплылся в довольной улыбке. – Глазки быстро-быстро во все стороны, раз-раз. И все понял. Кто где стоит, кто что делает, где полисмен, где джентльмен… Я таких в миг вычисляю. Они даже сделать ничего не могут. Сколько ни старайся, по привычке глаза все равно забегают. Во люди, постоянно на стреме!

- Ясно. Значит, если вы его увидите, то узнаете?

- Да, без сомнения.

- И он часто бывает у мадам Дюпри… - Детектив поднялся с кресла и отошел к окну.

В небольшом кабинете, в самом сердце Скотленд Ярда, он чувствовал себя увереннее и лучше, чем дома. Спартанская обстановка, разговоры исключительно о работе подбадривали и питали его деятельную натуру. Вот и сейчас он чувствовал, что своеобразная подделка под святого Валентина, может быть ниспослана богами, дабы хоть как-то сдвинуть это дело с мертвой точки.

- Давай-ка проверим, правильно ли я понял. Ранним утром, некий человек, которого ты раньше уже видели, проходил мимо арки в сторону…

- Трущоб.

- Ага. По дороге он выкинул дорогие часы, совершенно не подозревая, что они попадут в твои руки. Далее, дошел до перекрестка, сел в экипаж и поехал в обратную сторону.

- Все верно. Экипаж его ждал, потому что случайно найти его в это время невозможно. Не ездят они у нас там.

- Ясно. Значит он сел в карету, которая его ждала и поехал в обратную сторону. В сторону…

- Шеррингтон стрит. Было без пяти шесть.

Флеминг застыл, словно громом пораженный.

- Без пяти шесть? Простой черный экипаж? – Он быстро повернулся к собеседнику. – Откуда ты знаешь точное время?

Валентин покачал головой и молча указал на часы, поблескивающие на лакированной поверхности стола в ярком утреннем свете.

- Ах да… - Крайне взволнованный, Теодор вернулся в кресло. – Мистер Сайнт, я хотел бы попросить вас об одной услуге, прежде чем попрощаться. – Он рассеянно подвинул часы в сторону гиганта. – Заберите уже ваш подарок. Не согласитесь ли оказать любезность если не полиции, то хотя бы своему благодетелю?

- Почему бы и нет? – Валентин усмехнулся, заинтригованный сменой тона и обращения. – Слушаю!

***

После завтрака Генри обычно отправлялся в кабинет.

Он наслаждался тишиной, свежей прессой или хорошей книгой. Конечно, чаще его отвлекали посетители или управляющий со своим навязчивым желанием сделать семью Чертон еще богаче, чем теперь. Но иногда он оставался один на один со своими мыслями. Вдыхал сладковатый аромат лучшего сорта чая. Раскуривал сигару. Размышлял. И отчаянно скучал по своим родным, оставленным за тяжелой дубовой дверью. Вот бы узнать, что сейчас делают близнецы, думал он в такие минуты. Или чем занята Мегги? Ведь у нее должно быть много дел. Но выйти…Просто встать и выйти, лишив себя этих двух часов утомительного уединения, граф не мог.

Не то воспитание.

Этим утром, в четверг, за несколько дней до официального начала сезона, в момент, когда интенсивность расследования Флеминга приближалась к критической точке, Генри стоял перед окном в своем кабинете и отчаянно скучал.

Он раскачивался с пятки на носок, причиняя неисправимый вред новым туфлям, и с тревогой поглядывал на часы. Они предательски застряли на одиннадцати тридцати. Делать хоть что-нибудь в такое время джентльмену было непозволительно.

Его управляющий отбыл в поместье неделю назад. Обстоятельность и тон его писем не подразумевали никаких тревог или даже необходимости ответа.

Тетушка с кузиной предпочитала не дразнить племянника после эпизода с амазонками, к тому же теперь им было категорически не до него. За три дня нужно собрать вещи и преодолеть путь из Мистербери, Кент в Лондон. Конечно, не Бог весть какое путешествие, но довольно волнительно при условии постоянных нервических припадков.

Ко всему прочему даже от мыслей о своих домашних граф был освобожден. Дети находились под присмотром няни в своих комнатах, постигая основы чтения. Мегги хлопотала по хозяйству. Это, конечно, могло означать все что угодно. Даже то, что она точно так же стоит и не знает, куда себя деть, только в другой комнате.

Граф печально вздохнул. Стрелка часов сдвинулась ровно на миллиметр. Все вокруг, включая книги и нераспечатанные письма, насмехалось над ним.

Когда часы показывали без пятнадцати двенадцать, день, наконец, заиграл новыми красками.

Генри услышал тихий шорох за дверью и принял позу человека глубоко погруженного в свои мысли.

Раздался стук.

- Войдите!

- Простите за беспокойство, сер, вам принесли записку. – Дворецкий проскользнул в кабинет и почтительно замер на пороге.

Похоже, поза удалась графу на славу.

- Благодарю, Фейрчайлд. От кого она? – Генри раздосадовано поджал губы. Записка совсем не то, что могло бы выманить его из заточения. Тут нужно что-то посерьезнее.

- От мистера Дженкинса, сер. – Теперь губы поджимал дворецкий.

Любая корреспонденция, где в строке отправителя, фамилии не предшествовал цветистый титул, вызывала в нем неподдельное возмущение. Он и эту записку не стал бы передавать графу раньше минуты когда он сам откроет двери кабинета, но разговор с посыльным услышала миссис Чертон. Она буквально вынудила Фейрчалда обратиться к хозяину и теперь расхаживала возле двери, проявляя все признаки нетерпения.

- Давайте, девайте ее сюда. – Генри поспешил навстречу дворецкому. – И позовите леди Чертон. Я хотел бы, чтобы она присутствовала.

Фейрчайлд выглянул за дверь.

- Мадам, граф просит вас…

- Да поняла я, поняла. – Мегги нетерпеливо протиснулась между дверью и дворецким. – Читай, дорогой.

- Угу…

Генри развернул записку и быстро пробежал глазами несколько строк, написанных аккуратным профессорским почерком. Брови его взлетели вверх. Он не спеша опустился в кресло, посмотрел по сторонам и заново перечитал записку.

- Генри. Ты меня пугаешь. – Меган напряженно следила за действиями мужа. – Что там?

- О, дорогая, ничего особенного. Джентльмен просит о помощи другого джентльмена. Вот и все. – Граф протянул ей листок. – Прочти сама.

Он вернулся за свой стол, чтобы допить остывший чай и найти письменные принадлежности.

Мегги нахмурилась и опустилась в кресло, которое только что покинул муж.

- Странно. Я не думала, что мистер Дженкинс тот человек, который будет просить помощи, особенно у малознакомого и высокотитулованного графа.

- Ты разочарована в нем? – Генри уже склонился над чистым листком бумаги, но на секунду взглянул на жену.

- Нет, что ты. Наоборот. Это значит что в нем больше разумной практичности и меньше чванливости, чем мы все себе представляли. Я только думаю, насколько же все плохо, если он решился на это?

- Наверное, просто ужасно. – Граф вновь склонился над письменным столом. – Я напишу ему в ответ, что все мы, то есть я, Флеминг и Майлз будем рады видеть его в Грейсмор Хаус после обеда, в три часа.

- А почему не у нас?

- У нас дети. – Генри неуверенно пожал плечами.

- Дорогой, у нас огромный дом. И маленькие дети. – Меган удивленно посмотрела на него. – В чем дело?

- Ну, хорошо, я хочу чтобы мисс Джейн тоже присутствовала на этой встрече, но тайно. А у нас негде спрятаться.

- Дорогой, у нас Огромный дом! Совсем негде?!

- А где? Встречу прилично проводить в гостиной. Там сплошное открытое пространство. Или в библиотеке, то есть в моем кабинете. То есть, здесь. И где здесь спрятаться? – Граф развел руками, приглашая жену найти такое укромное место, где молодая леди могла бы просидеть не меньше часа, не потеряв собственное достоинство и не задохнувшись. – Тайных ходов тут нет, ты прекрасно это знаешь.

- Мне кажется, на счет ходов, не все еще ясно. – Мегги с сомнением огляделась. – Может ты и прав. Частое посещение Шеррингтон стрит может вызвать подозрения того, кто наблюдает за домом, если предположить, что он существует. Здесь прятаться негде, а у Майлза такое место есть. Думаешь, он не будет против?

Генри удивленно посмотрел на нее. По всему было видно, что подобная мысль в его голову не приходила.

- Против того, чтобы мисс Джейн пряталась под столом в его кабинете? Это не важно, дорогая. Майлз втянул нас в это расследование. Теперь ему придется участвовать на всех его этапах.

- Однако, просьбу о помощи мистер Дженкинс адресовал именно тебе. Как думаешь, почему?

- Потому что я самый умный. – Генри дописал последнее слово и поставил точку в ответной записке. – Разве это не очевидный факт?

***

- Я бы все таки не хотела сидеть под столом. – Джейн с сомнением осматривала кабинет виконта Мортона. – Может быть, есть другой способ остаться незамеченной?

- Я даже не знаю, мисс Джейн, это дом Майлза и если он подскажет более подходящее место… - Граф пожал плечами. Все заинтересованные лица только что собрались в назначенном месте. И как-то развлекают себя в период ожидания. Только дочь мистера Дженкинса не могла себя никуда пристроить.

- А сам виконт не может помочь мне в этом нелегком деле? Вы правы, это все же его дом.

- Эм… виконт… - Генри отвел взгляд и сосредоточился на передвижениях Флеминга. Тот пытался не вставая с кресла дотянуться до книги на одной из верхних полок. – Простите, я должен помочь детективу. Жажду знаний необходимо поддерживать всегда, даже если кажется, что момент чрезвычайно неподходящий.

Он поклонился и направился в сторону друга.

- Теодор, что за страсть к Сократу? Сейчас совсем не время предаваться философии. – Книга быстро перекочевала с полки в руки детектива.

- Да я просто хотел посмотреть о чем она. – Флеминг выглядел уставшим и старался развлечься любым способом, лишь бы не обидеть мистера Дженкинса своим бодрым храпом. – Смею подозревать, что рассказ нас ожидает не очень увлекательный, так что Сократ может не дать мне заснуть.

- Только если ты собираешься колотить им себя по лбу. Скажи лучше, где Майлз. Он не ответил на мою записку. Очевидно, что Филдса о нашем приходе предупредили, но разве на этом заканчивается гостеприимство?

- Майлз занят. – Детектив нахмурился. – Я получил некие сведения сегодня утром. Не имеет смысла делиться ими сейчас, можно подождать старого джентльмена. И Мортон помогает мне установить кое-какие факты. Так что если он успеет к концу нашей встречи, будет не так уж плохо.

- Что-то серьезное?

- Чрезвычайно! А теперь, – Тео с сомнением покосился на мисс Джейн. – объясни мне, что тут делает она?

- Да я подумал…

- И почему она здесь в тайне от своего отца?

- Это просто…

- Ты что-то задумал Генри, а мне хотелось бы ограничить на сегодня количество сюрпризов.

- Хорошо, я объясню, но очень быстро. – Граф оглянулся через плечо.

Мисс Джейн увлеклась поиском тайного ходя и была, кстати, уже на пол пути к нему. Слышать их разговор она не могла. – После вчерашнего разговора с Дженкинсом меня заинтересовала его финансовая ситуация. Я понимаю на сколько это неприлично и не обсуждаемо, но все же. Я хотел знать, не могла ли она стать причиной этого расследования. Так вот, ситуация такова, что без спонсора «Клуб путешественников» существовать не смог бы. Тем более столько лет. Но узнать, кто спонсор мне не удалось. Понимаешь? Обычно благодетели таких Клубов наоборот стараются подчеркнуть свою причастность. Тем более сейчас, когда интерес к географии усилился. Это стало модно. Так зачем же скрываться? Я боюсь, что мистер Дженкинс связался с совсем неподходящими людьми. А такого сорта люди с легкостью устраняют то, что может угрожать их предприятиям.Мистер Дженкинс со своей верой в идеалы вполне может быть этой угрозой.

Детектив нахмурился. Слова графа заинтересовали его.

- А что касается дочери,хочу ускорить развитие событий. У меня есть некоторые неприятные догадки о прошлом ее отца, которые ей придется узнать, если я прав. И узнать теперь же, до тех пор, пока это расследование не завершится. Она очень смелая девушка. Но нет ничего хуже женской истерики в неподходящий момент.

- Разве бывают подходящие моменты?

- Ты удивишься. – Генри улыбнулся. – Семейная жизнь может многому научить.

- Как же… Думаю вам нужно вернуться к поискам укрытия. – Он прислушался. – Да, я отчетливо слышу приближение кареты.

Граф кивнул и вернулся к Джейн.

- Прошу прощения, что оставил вас так надолго, мисс. Виконт, к сожалению опаздывает. Но хорошая новость в том, что я вспомнил, тут в самом деле есть тайный ход. Не знаю, насколько хорошо вы сможете слышать, но находиться там будет точно удобнее, чем под столом. Позволите?

Генри провел ее чуть дальше вдоль стены и нажал на еле видимую кнопочку. Узкая, всего в пол метра, часть стеллажей открылась внутрь. Из щели повеяло сыростью и выглядела ниша немного запущенной, но в целом, подходила под определенные стандарты.

- Я так и знала, что здесь есть тайный ход. – Джейн улыбнулась. – Как вы думаете, он открывается изнутри?

- Возможно. Но сейчас у нас нет времени искать рычаг. Надеюсь, вам будет комфортно.

Генри не столько услышал, сколько почувствовал, как дверь кабинета медленно открываются. Он немного бесцеремонно затолкал Джейн в нишу и быстро вернул стеллаж на место.

Через мгновение в кабинет виконта Мортона вошел мистер Дженкинс.

***

Мистер Дженкинс замер на пороге кабинета.

Это была одна из тех комнат, которая наглядно демонстрировала, как богатство, не меняя сути, может сделать обычное – великолепным. Взгляд бывалого путешественника заскользил по стеллажам с книгами. Отметил большой стол красного дерева и несколько уютных, располагающих к вечернему чтению кресел. Он увидел камин с поленницей дров, нежный персидский ковер и огромные окна, призывающие насладиться красотой чудесного сада. В общем, он увидел самый типичный кабинет джентльмена, который только когда-либо удостаивался описания. И все же в нем была жизнь. В нем читали, думали, мечтали. Если бы скромность позволила профессору, он сравнил бы этот кабинет со своим. Не имея ввиду конечно размеры или стоимость мебели. Книги, которых руки касаются не просто чтобы вытереть пыль, создают особую атмосферу.

- Добрый день, джентльмены. – Дженкинс кашлянул и, наконец, отважился войти внутрь.

На встречу ему встал сам граф Чертон.

- Добрый день, мистер Дженкинс. Вы наверняка помните детектива Флеминга. Виконт Мортон не смог появиться к назначенному времени. Занят одним из аспектов расследования и просил принести вам свои извинения. Он надеялся быть хотя бы к концу встречи. Присаживайтесь.

Граф обвел рукой комнату, приглашая гостя самого выбрать место, которое казалось ему уютнее.

- Я все понимаю. Благодарю вас, господа, за то что откликнулись на мою просьбу. – Дженкинс присмотрел кресло возле камина. Генри про себя порадовался, что мисс Джейн предпочла столу нишу в стеллаже, а то любо вот сейчас ее тайное присутствие было бы открыто, либо ему пришлось бы придумывать унизительное объяснение, почему гость не может сидеть там, где хочет. В общем, все что ни делается…

Трое джентльменов сидели друг напротив друга.

Филдинг боролся со сном.

Граф наблюдал.

Дженкинс собирался с силами.

- Так вот, господа,- он решительно выдохнул,- я беспокоюсь за свою дочь.

Генри кивнул, хорошее начало.

- А что заставило вас думать, что мисс Джейн в опасности, мистер Дженкинс?

- Семюэль, зовите меня Семюэль. – Дженкинс тяжело вздохнул. – Я оказался втянут в очень долгую и некрасивую историю, господа. По своей вине, конечно, тут осуждать некого, но все же. Все же…

Я расскажу вам как все начиналось, чтобы вы смогли понять откуда берутся мои опасения и имеют ли они какие-то основания.

«Семь лет карьеры в академической среде пролетели для меня стремительно. Преподавание давалось легко. Студенты относились ко мне вполне не плохо, что по меркам самих студентов, почти обожание. Но вы сами знаете, ведь были на их месте. Я любил свои предметы. Но на самом деле мечтал вовсе не об аудиториях, заполненных вчерашними детьми. Я мечтал о джунглях, о морях, о странах, где никогда не бывал. Знаете ли, как это мучительно, каждый день рассказывать об Индии, но так никогда и не увидеть ее? Но у меня была жена, маленькая дочь и в самом деле великолепная работа. К тому же статьи по теологии и географии иногда появлялись в печати и я планировал в конечном итоге превратить эти разрозненные заметки в книгу. Пусть и чисто теоретическую.

Я все это рассказываю вам, чтобы вы могли понять в каком состоянии и при каком образе мыслей я находился к моменту встречи с мадам Дюпри.

Она пригласила нас с женой на обедкак раз после выхода очередной статьи. Это был краткий очерк со слов очевидцев, о жизни новых поселений в Южной Австралии. Интереснейший регион, отважные люди, героические судьбы сквозь описания климата, земли и жизни, так не похожей на нашу. Казалось, мадам Дюпри была искренне очаровала стилем той работы. Она засыпала меня и Эмили комплементами, а в конце ужина, когда мы уже искренне полагали, что нашли лучшего друга, сделала невероятное предложение. Она предложила спонсировать мою экспедицию в ту самую Южную Австралию! Вы просто вообразите, господа: я несколько месяцев по крупицам собирал информацию о континенте, и вот мне предлагают отправиться туда лично. Всего лишь за часть прав на книгу. На книгу, джентльмены, которой могло бы и не получиться. Я не мог осознать такую степень доверия к своей персоне, хоть и не был замешан ни в одном скандале. Так или иначе, человека совершенно потерявшего голову от счастья, увела из гостей, моя разумная, трезвомыслящая жена. Эмили вообще была склонна немного сомневаться в людском благородстве, когда дело касалось денег.

Предложение мы обдумывали неделю. Мадам Дюпри давала на подпись стандартный по ее словам контракт. В нем оговаривалось примерное время путешествия, пол года, и сумма, которую она щедро, но разумно определяла на это время. Так же оговаривалось, что в партнеры я могу взять специалистов по почвам, геологии и пару обслуги. Оговорюсь, что последних выбирала сама мадам и это были скорее охранники, чем повара.

Я согласился на все. Ведь что требовали от меня лично? Совершить это невероятное путешествие, написать исследовательскую работу и, возможно, книгу. Возможно, понимаете? Если будет вдохновение. Клянусь, именно эта фраза была прописана в контракте. Эмили конечно было не по себе. Она не привыкла к столь широким жестам незнакомых энтузиастов, да я и сам не совсем понимал смысл этой экспедиции с точки зрения заказчика, но, хозяин – барин. Отказаться я не мог.

Путешествие прошло великолепно. Мой академический отпуск полностью исчерпал себя. Однако, университету были представлены несколько уникальных работ по истории и мифологии Южной Австралии. Святая церковь тоже не осталась внакладе. Они действительно, как я и сказал вам вчера, имели отношение к этой поездке. Расчет мадам Дюпри были немного более поверхностным, чем мне показалось вначале, поэтому церковь получила впоследствии полное право на несколько статей теологического толка и точное число аборигенов, которых я обратил во Христову веру. Все остались довольны. Правда статьи для университета я должен был редактировать у мадам, в согласии с контрактом. Но она оказалась лояльным редактором и тексты почти не страдали. Я поведал о том регионе все. С одной лишь маленькой оговоркой. О которой впервые скажу сейчас вам. Мы обнаружили огромное, просто огромное месторождение руды, господа. Огромное.»

Мистер Дженкинс прервался, чтобы посмотреть на реакцию слушателей.

Детектив не проявлял никаких эмоция, но и сон с него как рукой сняло. Он увидел наконец мотив всего происходящего вокруг семьи Дженкинсов и этим был совершенно доволен.

Граф же не был удивлен. Нечто подобное он ожидал услышать. Финансовый секрет мадам Дюпри казался ему гораздо менее очевидным, чем положение Дженкинсов, соответственно гораздо более интригующим. Теперь становилось понятно, чем зарабатывала на жизнь покровительница современного искусства.

Мистер Дженкинс продолжил.

«Об этом месторождении мадам Дюпри стало известно сразу по окончании путешествия. Всей Англии же о своем открытии я собирался объявить чуть позже, в одной из статей. Именно она, как вы, наверное, подозреваете, не понравилась моему редактору.

Мадам очень быстро остудила мой пыл, объяснив, что эти сведения были получены не по стечению обстоятельств, а благодаря поездке, в которую она вложила собственные средства. И что покалучше сохранить их в тайне. Ей необходимо было несколько лет, чтобы заработать на моем открытии и вернуть эти деньги. В конце концов, когда я заговорил о патриотизме и благодарности короны, был предъявлен один из пунктов контракта. Мог ли я не обратить на него внимание, когда подписывал бумаги?

Я - мог. Эмили, ни за что. В этом пункте говорилось о неразглашении всех полученных в путешествии сведений на протяжении семнадцати лет. Конечно имелось ввиду, что я могу использовать любую информацию, но только по согласовании с заказчиком. О рудниках мадам велела забыть. Но вот знаете, господа, именно о них я почему-то забыть не мог. Эмили, единственная, кому я рассказал о сложившейся ситуации, так же не знала, что делать.

Время шло. Вокруг меня, благодаря статьям и некоторой известности, стали появляться интереснейшие люди. Все они с восторгом обсуждали историю и географию. Начал складываться круг энтузиастов, людей науки и конечно любителей путешествий. В воздухе витала идея создания Клуба. Вместе с тем, я совершенно точно сознавал, что раскрытие тайны Австралийских рудников просто необходимо. Время сейчас вроде бы мирное, но когда и какой стране мешали новые месторождения полезный ископаемых? В общем, я собирался во всем признаться и понести бремя наказания, которые сулило мне нарушение контракта. А это была огромная неустойка, выплата которой никогда не была мне по карману. За сим последовала бы долговая тюрьма, потеря репутации и прочие неприятности. Я не представляю, как Эмили выдерживала хотя бы разговоры об этом, но ее силы духа хватало на нас двоих. В принципе, мы даже разработали план как расплатиться с мадам, что привело бы нас к полному разорению и все той же потере репутации, но избавило бы меня от тюрьмы. Это считалось самым удачным вариантом, о чем я и уведомил мадам Дюпри заблаговременно. А именно, за несколько дней до того как собирался опубликовать статью. Мы с женой морально были готовы к последствиям. Не знаю, может быть мне просто так казалось. Всегда проще думать, что наша семья справилась бы с любыми трудностями, которыми тогда являлись продажа дома, наследство Эмили, переезд в деревню и, если бы Бог дал, работа сельским почтальоном. Но ничему из этого не суждено было случиться.

Эмили погибла».

Дженкинс на минуту прервал рассказ. Воспоминания оживили его серьезное, изъеденное морщинами лицо. Видно было, что каждое последующее слово дается старику не просто. Но еще отчетливее было видно его желание покончить с недосказанностью и ложью. Ложью, которой он все эти годы отравлял свое сердце.

«Эмили погибла под колесами экипажа. Обычная наемная карета, каких сотни разъезжает по городу. Конечно ее не нашли. Кто правил не известно. Кто был пассажиром, тоже. Был ли это обычный несчастный случай? На самом деле полиция не занималась расследованием этого происшествия. Они так и сказали, происшествие на Шеррингтон стрит – банальный наезд на пешехода. Вашей жене просто не повезло.

И я остался один. С маленькой дочерью, которой невозможно было доступными словами объяснить, почему мама больше никогда не придет домой.

Но у нас был дом. У меня осталась жизнь, хоть и жалкая, хоть и невыносимая, но все же нужная для моей дочери – жизнь. Я не мог без поддержки жены следовать нашему плану и отказался от статьи. Условия мадам Дюпри были приняты.

Проходили месяцы. Я продолжал преподавать, Джейн росла и все реже спрашивала о маме. Я находил утешение во встречах с единомышленниками. Мы осуществили в конце концов большое дело. «Клуб путешественников» открылся. Начали долгий процесс самоорганизации, который снова был прерван появлением известной мадам. Она сделала новое предложение. Захотела вложить средства в развитие Клуба. Видит Бог, и на этот раз она подоспела вовремя. Членских взносов категорически не хватало. География только начинала занимать умы богатых и не обремененных работой джентльменов, но в новое предприятие они вкладываться не торопились.

На этот таз контракт составлял мой знакомый юрист и мадам безропотно его подписала. Предполагались ежемесячные выплаты с ее стороны. Мы же должны были брать в экспедиции ее людей. Всегда. Но теперь, не связанные никакими другими контрактами или обязательствами, мы могли сообщать о своих находках правительству в любое удобное время. Честно говоря, никто особо не обращал внимание на ее людей, во время экспедиций. Они делали то, что хотели.

Так проходили годы. И вот приближается срок окончания нашего первого контракта. В марте, вспоминая об этой дате, я решил побывать в Южной Австралии еще раз. Дело в том, что мадам жаловалась, когда этот вопрос вообще вдруг всплывал, что рудник оказалось разработать гораздо труднее, чем она предполагала. Я собрал средства на новую экспедицию самостоятельно, поэтому ее человека брать с собой не стал. На месте передо мной предстало развитое, уже немного отработанное предприятие по добыче руды. Я не специалист, но оно точно работало больше десяти лет. А местные жители, почти поголовно, работники шахт, уверяли, что и того дольше. Таким образом я понял, что все эти жалобы на сложный и тернистый путь добытчика полезных ископаемый, не что иное как попытка заставить меня переподписать контракт. Так и оказалось. Мадам была в бешенстве, когда узнала, что я побывал на рудниках. И она продолжает быть в ярости от того что я не соглашаюсь и не соглашусь подписывать с ней еще хоть одну бумагу. Даже если это будет дарственная, я все равно не поставлю свою подпись рядом с ее. Вот так.

Лекция, которую я планирую прочесть в субботу посвящена открытию рудников в Южной Австралии. Я больше не собираюсь ничего скрывать, несмотря на последствия. Хотя, на перечисление всех возможных человеческих и Божьих кар, мадам не скупилась».

Мистер Дженкинс глубоко вздохнул, однако, продолжать монолог не стал. Очевидно, это было все, что он хотел сказать и теперь готовился ответить на вопросы джентльменов.

- Может быть, хотите выпить, Семюэль? – Генри смягчил голос почти до интонаций, которыми говорил с детьми, когда они были чем-то расстроены – Виски, бренди, вермут?

- Бренди, пожалуйста.

Граф наполнил бокал и подал его джентльмену.

На непродолжительное время комната погрузилась в молчание. Каждый из присутствующих обдумывал максимально корректную формулировку своего вопроса и не хотел выступать первым. Наконец, граф снова нарушил тишину.

- В этот раз вы, Семюэль, так же предупредили мадам Дюпри о том, что собираетесь поведать Англии о своей давней находке?

- Да. - Дженкинс уныло кивнул. – Теперь я понимаю, как это было глупо. Но, надо сказать, после моей поездки она сама обо всем догадалась. Я вернулся из путешествия 17 мая и опытным путем выяснил, что за домом следят. – Генри и Теодор быстро переглянулись. – Уже через два дня от нее пришло письмо. В самых вежливых выражениях, как бы в соблюдение неприятной формальности, мне было предложено явиться к мадам и переподписать контракт на следующие десять лет. Возможность отказа не предусматривалась. Когда он все же был получен, мадам предельно ясно объяснила, что станет с Клубом после прекращения ее спонсорства и со мной после обнародования информации. – Профессор сокрушенно вздохнул. – Ведь я не только скрыл от страны важные сведения, я еще и получал от нее деньги все эти годы. И хоть ни единый фунт не осел в моем кармане, это вряд ли кого-то заинтересует или убедит в моей невиновности. Я собирался прочесть лекцию сегодня, господа, о чем и предупредил мадам Дюпри.

- Но этому помешала смерть неизвестного джентльмена, возле вашего дома. – Детектив задумчиво вертел в руках стакан с остатками бренди. Солнце преломлялось о его грани, разгуливая по кабинету десятками ярких бликов.

- Всего на несколько дней, господа. Мое решение неизменно.

- Простите, за напоминание, Семюэль, но однажды ваше решение уже было так же твердо, как теперь. – Генри немного наклонился в сторону собеседника. – И поэтому, позвольте задать вопрос: мадам Дюпри знала силу влияния вашей жены? Она знала, что если миссис Дженкинс исчезнет, вы можете передумать?

- Да. – Мистер Дженкинс произнес это единственное слово тихо, но убежденно.

- Ясно. А если что-то случится с вашей дочерью, вы передумаете?

Старик резко вскинул полуопущенную голову. Ярость светилась в его глазах так сильно, что Генри предпочел отказаться от развития этой темы. Однако, огонь быстро утих и мистер Дженкинс взял себя в руки.

- Я уже размышлял об этом. Если в смерти Эмили с точки зрения мадам, была очевидная выгода, то теперь ей нет смысла прибегать к каким-либо ухищрениям, можно убить сразу меня.

- Не совсем понимаю вас. – Детектив покачал головой.

- Эмили погибла, и я поддался на заключение контракта. В распоряжении мадам оказался толковый и еще довольно молодой путешественник. Я, простите, только недавно понял, как мне повезло, что больше никаких открытий вроде рудника, не было. Боюсь, что в ином случае, сопровождающие от мадам Дюпри просто закопали бы меня где-то недалеко от найденных сокровищ. Она ведь прекрасно понимала, что еще один такой документ я подписывать не буду. А теперь… Клуб, наконец, сам себя окупает. Ее деньги больше не нужны и для мадам это печально. Если не станет Джейн… Что ж, тогда я с удовольствием повешу себя на позорном столбе, терять будет нечего. А от меня ей последнее время одно беспокойство и никакой пользы.

Граф внимательно смотрел на старого джентльмена. Очевидно, что, наконец, мистер Дженкинс правильно оценивает ситуацию.

- Более того, теперь я готов признать то от чего так долго пытался отговорить себя. Возможно, потому что никаких доказательств у меня нет. Гибель Эмили вряд ли была случайной.

В кабинете повисла напряженная тишина. Генри одновременно и радовало и беспокоило то, что из тайной ниши не доносилось ни звука. Все же мисс Джейн из всех присутствующих была наименее подготовлена услышать такие слова. Но он не жалел, что позвал ее. Отчего-то Генри был уверен, что информация узнанная вот так, в откровенном джентльменском разговоре, не предназначенном для нежных ушей, будет принята девушкой лучше, чем долгие расшаркивания и хождения вокруг да около. Но, возможно, он пытался оправдать себя, а Джейн просто упала в обморок.

Граф встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли.

- Ну что ж. – Флеминг решил прервать затянувшуюся паузу. – Это было прошлое, а теперь я поделюсь с вами тем, что происходит в настоящем.

Присутствующие испытали явное облегчение.

- Если кратко, для вас, Семюэль. В утро, когда убили неизвестного джентльмена, у виконта Мортона были украдены часы. Мы не видели причин связывать эти два происшествия до вчерашнего вечера. Вчера часы принес в полицию некий бездомный гражданин. Он обитает как раз недалеко от галереи мадам Дюпри. И часы попали в его руки случайно. Некто в темных одеждах выкинул их в арку, где спал бродяга, а потом скрылся в наемной карете, которая уехала по направлению к Шеррингтон стрит. У нас есть все основания полагать, что именно в этой карете находился убийца. Все же утреннее движение на вашей улице не слишком оживленное. Свидетели, то есть сам виконт и мисс Джейн видели как карета поравнялась с джентльменом. У пассажира была возможность выхватить нож и пырнуть им человека. – Флеминг сделал паузу чтобы внимательно посмотреть на присутствующих и резюмировать. – Таким образом, мы знаем как было совершено убийство. Бездомный без сомнений может опознать человека, который швырнул в него часы. То есть, личность убийцы, мы тоже вскоре узнаем.

***

За два часа до описанных событий.

Виконт Мортон мужественно ответил на рукопожатие Валентина.

- Не беспокойтесь, сер, сегодня я помыл руки. – Смущенно пробасил бродяга.

- Ну что вы, даже и в мыслях не было… - Майлз тоже смутился, потому что в мыслях как раз было. - Давай-ка сосредоточимся на деле. Вы точно знаете, что этот художник не показывал свои работы мадам Дюпри?

- Да, сер! Это мой добрый друг. Жан Люк, он почти настоящий француз. Гордый как черт. Только имя ее первый раз услышал, весь скривился: «Что, говорит, за мода такая у этих повядших английских роз, брать себе французские имена?» Я ему отвечаю, может это по мужу она – Дюпри? А он все равно скривился, да с тех пор ни разу нормально о ней сказать не мог. Потом еще посмотрел, кто к ней ходит и вообще перекосился весь. Оно понятно, каждый художник считает, что он самый талантливый, но с теми, которые к ней ходят Жан Люк на одном поле… - Валентин вовремя закашлялся. – Совсем они французику не чета, вот, что я скажу.

- Кхм. - Майлз подавил смешок. – Понятно. Но может, она могла где-то видеть его работы? Я хочу сказать, нельзя чтобы на этом этапе расследования, меня разоблачили. Вдруг сегодня тот человек к ней не пришел? Конечно, очень повезет, если я увижу его и больше не придется играть этот странный спектакль. Но может и не повезти.

- Я уверен. Жан Люк тоже уверен. Он нигде в Лондоне еще не выставлялся.

- Да? Ну-ка покажи мне, что за картину ты принес. – Майлз с сомнением посмотрел на Валентина. Это было сомнение и в его художественном вкусе в том числе.

- Пожалуйте. Я уверен что это - лучшая. Если понравится, купите?

Гигант аккуратно снял с картины несколько слоев мешковины и развернул к виконту.

Майлз прямо таки замер, не в силах отвести взгляд от полотна.

По небольшому квадратному холсту, сантиметров в тридцать, разливалось предрассветное море. Оно состояло из сотен оттенков, переливалось и пенилось, искрилось и бурлило. Виконту показалось, что он слышит его рокот, смешанный с криками нетерпеливых чаек. Никогда прежде простой сюжет, характерный скорее для марин, набросанных в спешке, не казался таким очаровательным и завораживающим.

- Это потрясающе!

- А я о чем? – Валентин, довольный произведенным эффектом, принялся запаковывать картину обратно.

- Эээ, не торопись. Теперь по официальной версии, этот шедевр написал я. Негоже виконту зачехлять свою работу в дерюгу.

- Негоже виконту вообще работать. – Бродяга заворчал, но картину отдал.

- А что это за техника, не знаешь? Впервые вижу такую манеру письма.

- Ну, вы спросили! Конечно, не знаю. Хотя, тоже никогда не видал. Но, вот так рисует Жан Люк. – Валентин нетерпеливо заерзал - Так что, берете?

- Да! – Вместе с тонкой рисовой бумагой виконт достал кошелек. – Я плачу Жан Люку за картину и тебе за посредничество. Уверен, что в первоначальной сумме твой процент уже был учтен, но это не важно. – Майлз с уважением посмотрел на бродягу. – Не знаю уж, какая галеристка из мадам Дюпри, но ты, Валентин, оказался настоящим ценителем искусства. Выбор неожиданный, но идеальный.

- Благодарю. Парню эти деньги совсем не помешают. У него недавно единственный дядя умер. – Валентин скорбно покачал головой. Потом очень быстро спрятал выданную сумму в свои бесконечные одежды и откланялся.

Однако ушел он не далеко.

Встреча виконта и бродяги проходила в Грейсмор Хаус. Как только за Валентином захлопнулась входная дверь, Майлз засуетился. Он спешно запаковывал картину, на ходу пытаясь набросать несколько строк Флемингу и призывая дворецкого.

- Филдс! – Дверь гостиной медленно открылась, явив на пороге Филдса в полуобморочном состоянии. – О! Вы наверное хотите сказать, что никогда прежде этот дом не видел такого рода гостей? – Виконт усмехнулся.

- И это тоже, сер.- Дворецкий почтительно поклонился. – Не угодно ли вам чтобы я открыл окна?

- Да, это прекрасная мысль.

- Вам прислал записку граф Чертон.

- Давайте ее сюда, Филдс. Спасибо за окна. Не уходите пока что.

Виконт быстро прочел записку и сунул ее в карман сюртука. На несколько секунд он застыл, склонившись над картиной, теперь аккуратно завернутой в шесть слоев тонкой бумаги, и перетянутой веревкой.

- Филдс, через два часа к нам снова придут гости. – Виконт отметил про себя, что дворецкий побледнел еще сильнее, но сохранил молчание. – На этот раз, сам граф Чертон, мистер Дженкинс, мисс Дженкинс и детектив Флеминг. Я прошу принять их со всем возможным достоинством. Разместить в … - Майлз сверился с запиской, - в кабинете и дать возможность находиться там столько, сколько они посчитают нужным. Что касается меня, вряд ли смогу присутствовать на этой встрече, потому что буду занят… - Он снова отвлекся теперь уже на свой сверток. – Потому что буду занят. Думаю это исчерпывающая формулировка. А теперь, прошу вас найти мне экипаж. Что-нибудь самое неприметное, на ваш взгляд.

Дворецкий молча кивнул, продемонстрировав таком образом, что все сделает, но ничего не одобряет, и вышел.

Майлз приготовился ждать.

***

Черная, потрепанная карета проскочила Шеррингтон стрит и, сильно убавив в скорости, покатила дальше, по Одеон стрит, в районы, граничащие с трущобами. Улицы были до того ухабистыми, что пассажир обеими руками вцепился в сиденье, но даже это не помогало. Наконец он понял, что так скоро отобьет себе все внутренности и дал кучеру знак остановиться.

До нужного адреса как раз оставалось пройти несколько домов. За беспокойную езду и неприятный район, хозяин экипажа был щедро отблагодарен и согласился подождать возвращения джентльмена. А в том, что это был благородный человек, кучер не сомневался, несмотря на простую одежду и нарочито грубоватую речь.

Майлз покинул запряженный парой лошадей ад на колесах, и направился к дому мадам Дюпри.

Если бы сейчас Флеминг мог видеть своего друга, он без сомнения, испытал бы огромную гордость.

Виконт закутался в плащ, под которым прятал картину, надвинул шляпу на самые брови и быстро зашагал по тротуару, иногда, довольно часто, оглядываясь по сторонам. Со стороны он как раз выглядел в точности как человек, который всеми силами старается быть незаметным и неузнанным.

Первое не пустынной улице было невозможно.

Второе - излишне.

Однако образ был схвачен точно. Только эстетствующий аристократ, понятия не имеющий о жизни других слоев общества, мог позволить себе такое глупое поведение. Все наставления детектива были учтены.

Майлз проскользнул мимо арки, в которой вчера прятался с мисс Джейн.

Еще минута и он стоял на пороге дома мадам Дюпри. После нетерпеливого стука дверь открылась.

Вышел безмолвный дворецкий с черной пиратской повязкой на правом глазу.

Майлз разогнул ссутуленную спину. Приподнял шляпу и тихим, но очень убедительным шепотом произнес: «Виконт Мортон к мадам Дюпри. Доложите». Дворецкий кивнул и отступил, чтобы впустить посетителя в дом. Через секунду дверь за ними так же тихо захлопнулась.

В тот же миг от дальней, всегда затемненной, стены арки, отделилась огромная черная тень. Валентин стряхнул с себя паутину и занял более удобную позицию для наблюдения.

***

Дворецкий препроводил виконта в гостиную и откланялся. Кроме уже состоявшегося приветствия больше не было произнесено ни слова.

Майлз собрался ждать.

Первый акт своей пьесы он исполнил мастерски. Осталось ввести в заблуждение мадам и хорошенько осмотреться. Это будет не просто, если его примут тут же, в гостиной. За те два метра, что отделяли входную дверь от коридора, он толком ничего не успел разглядеть. Виконт поплотнее прижал картину локтем и вышел на середину комнаты. Что ж, по этому месту тоже можно составить представление о хозяйке.

Виконт прошелся вдоль стены. На развешенных картинах в основном были пейзажи и натюрморты. Немного более традиционно, чем он ожидал от известной галеристки но, сносно. Классическую манеру картин компенсировали необычные кресла. Очевидно сделанные на заказ, с изогнутыми спинками и яркой обивкой, они придавали комнате свежесть и даже гротеск. Это уже смело. Каминная полка усыпана безделушками. Тут и статуэтки собачек, слоновье семейство, балерины, пастушки и прочее. Это уже скорее мило, чем красиво. Майлз сделал полный круг и остановился у одной из картин.

Что ж, в целом, если бы он по своей воле оказался в этой комнате, заранее не испытывая к хозяйке неприязни, то сделал бы следующий вывод: она умна, мила, в меру смела в своих вкусах и добра. Да. Он с ужасом смотрел на небольшую картину, которую выставили в самом темном и дальнем углу. Никакие актерские способности не смогли бы скрыть гримасу омерзения, при виде искореженных, изломанных линий человеческих тел в сине-серой цветовой гамме.

За спиной виконта послышалось деликатное покашливание.

- Этот художник сильно опережает свое время, не находите?

- Этот художник очевидно не находит у натурщика второго глаза. – Майлз пожал плечами и повернулся к хозяйке дома. – Я как раз восхищался вашей добротой, мадам. Нужно быть великодушным человеком, чтобы приобрести такое полотно.

- Ну что вы. Я действительно думаю, что у этого направления есть будущее. Очень отдаленное будущее.

- Надеюсь не застать. – Виконт галантно поклонился. – Позвольте представиться, Майлз Мортон.

- Молодой человек, я читаю светскую хронику и знаю кто вы. – Жюстина улыбнулась. – Но от этого ваш визит поразил меня еще больше.

- Я с удовольствием объясню вам его цель, если только нашей беседе будет гарантирована тайна.

- Ни в коем случае не сомневайтесь. Я настолько заинтригована, что вы представить себе не можете. – Мадам вывела гостя из темного угла и критически осмотрела гостиную. – Мой дом неприкосновенен для чужих людей, но чтобы нам было уютнее вести диалог, могу я предложить вам свой кабинет?

- Да, это было бы великолепно.

Они покинули гостиную, будучи уже совершенно довольны друг другом.

Майлз следовал за мадам по плохо освещенному коридору первого этажа куда-то вглубь дома. Планировка была ему не знакома и не понятна. Возможно из-за очень маленького холла, возможно из-за узкой лестницы, будто остов, торчащей посреди холла. Виконт взглянул на верх и заметил тень, метнувшуюся к стене. Он смог сохранить спокойствие. Пусть тень думает, что осталась незамеченной. Наконец коридор кончился, распахнулась невидимая дверь и Майлз оказался в кабинете мадам Дюпри. К слову сказать это был первый женский рабочий кабинет, который ему доводилось посещать и виконт был намерен максимально проникнуться атмосферой. И ему представилась такая возможность.

Большая, просторная комната традиционно совмещала функции библиотеки и кабинета. Больше ничего традиционного в ней не было. Никакой нарочитой мрачности, дубовых панелей, балок под потолком и летающей над всем этим пыли. Нет. Никакого сходства с придорожной таверной, которого некоторые джентльмены намеренно добивались годами. Нет. Только белый и бежевый цвета. Только легкость и прозрачность. Камин был самым неожиданным образом врезан в стену с окном. Он французских окон в пол отказались в пользу добротных, английских с большими подоконниками на которых можно было сидеть как на креслах. Все застелено коврами нежнейших оттенков и завешено шторами сочного, словно ежевика, цвета. Кругом журналы мод, вырезки из газет и бесконечное множество листочков с заметками.

Мадам удовлетворенно улыбнулась. Эффект от ее кабинета всегда превосходил ожидания. Ни один мужчина не мог вести здесь деловую беседу в своей обычной манере. Это было именно то, чего она добивалась. Сбивающая с ног женственность обстановки в противовес выверенным юридическим уловкам.

- Прошу вас, виконт, проходите. Вас устроит кресло возле стола?

- Абсолютно устроит. – Майлз прошел в указанном направлении и нерешительно сел. Пора было приходить в себя после такого потрясения и вживаться в роль.

Собственно, роль у него была не сложная. Флеминг сформулировал ее так: «Майлз, вот представь себе. Ты как это и было на самом деле, пошел учиться в университет. Но не встретил там Генри. Так распорядилась судьба и у тебя не случилось такого прекрасного друга. И никого похожего небо взамен тоже не послало. Представь тогда свою жизнь. – Представил. Я стал бы распущенным, вертлявым, глупым и недалеким. – Майлз задумался, - а еще бедным. Да, совершенно обеднел бы. – Вот. Возьми этот образ за основу, добавь надменности и чувства вины за то, что оказался в таком недостойном месте просителем. И, вуаля, образ готов».

- Виконт, хотите что-нибудь выпить?

Мортон, преисполненный недоверия, покосился на жидкость в графине, который держала мадам.

- Это херес. Очень хороший херес, смею вас уверить. – Она разлила по рюмкам карамельную жидкость и подала одну гостю.

Майлз по цвету видел, на сколько хорош напиток, но все же еле заметно скривился, пригубив самую малость.

- Благодарю, действительно очень хороший вкус. – Виконт посильнее стиснул картину и отвернулся к окну не выказывая больше намерений продолжать беседу.

Кажется, этим ему удалось в нужной степени задеть и разозлить хозяйку дома.

- Я, наверное, могу вам чем-то помочь? – Жюстина нетерпеливо постучала ногтями по полированной поверхности стола. – Что угодно, если это в моих силах.

- Вы продаете картины?- Вопрос был задан безучастно, лишенным всяких красок голосом.

- Нет, виконт. Я выставляю картины с возможностью их дальнейшей продажи. И если молодое дарование…

- Да-да, я понял. – Майлз вскочил с кресла и быстро подошел к окну. Недолго он разглядывал окрестности. Такое бесцеремонное поведение не давало мадам возможности закончить предложение, но и сам Мортон ничего не говорил.

Наконец он резко развернулся к Жюстине и взволнованно пробормотал:

- Но вы разбираетесь в искусстве, так ведь?

Мадам была настолько озадачена его манерами, что предпочла просто кивнуть.

- То есть, вы находите юного художника, как-то на свой вкус оцениваете его работы и потом выставляете или забываете о нем?

Снова согласный кивок.

- А если… - Виконт взволнованно сглотнул. – Как часто вы ошибаетесь? Я имею ввиду, допустим вам работа не понравилась и вы будущее художника не увидели, а кто-то из конкурентов разглядел и этот художник теперь знаменит. Как часто такое бывает?

Мадам серьезно задумалась. Молодой человек был так взвинчен, что врать ему она опасалась. Да и скрывать правду было ни к чему.

- Такое было всего один раз, виконт. Молодой художник очень популярен сейчас, но будьте уверенны, через пару лет о нем и думать забудут. Его имя не из тех, что останется в истории живописи. Я ни о чем не жалею. – Она вскинула голову, намеренно или случайно выпустив из прически несколько завитков.

Майлз даже залюбовался этой картиной. Мадам Дюпри в благородно сдерживаемом гневе была прекрасна. Правда он ни единому ее слову не верил, но партию свою она играла отменно.

- Что ж… Рад за вас.

- И все же чем я могу помочь вам, сер? – Жюстина вцепилась взглядом в крепко прижатый к груди сверток. – Вы позволите посмотреть картину, которую принесли?

- Я не, я…- Виконт обреченно протянул ей картину и, изможденный,рухнул в кресло. – Конечно.

Мадам развернула бумагу и застыла. Натурально застыла словно каменное изваяние. Было совершенно не понятно, нравится ей полотно или нет, но равнодушной она не осталась.

- Просто мазня... – Он сварливо скрючился, пытаясь вдавить себя как можно глубже в обивку.

- Нет-нет! Это невероятно! – Жюстина говорила искренне впервые за время визита виконта и он постарался запомнить это редкие интонации. – Сюжетом похоже на какую-нибудь пошлую марину, но выполнено великолепно! Что это за техника?

- Это мазки. – Майлз отвернулся к окну. – Техника наложения мазков. Художнику стало скучно просто рисовать и он решил как бы набивать краску слой за слоем. Так и цветов побольше получилось… - голос его под конец сделался совершенно равнодушным.

- Побольше… Тут просто целое море цветов!

- Забавно, вы почти угадали название.

Жюстина тепло улыбнулась гостю.

- Действительно забавно. Но картине изумительная, а я не всегда так щедра на похвалы. Вы знаете кто написал это чудо?

- Да. – Виконт прямо, решительно посмотрел в глаза мадам Дюпри, на секунду становясь самим собой. Пришло время нести ответственность за свои действия. – Я знаю, кто ее написал.

- Ну и…- Она сделала приглашающий жест.

Виконт молчал и продолжал выразительно смотреть.

- О! Не может быть! – Она закрыла рот ладошкой. – То есть, я хочу сказать, что восхищаюсь этой работой и готова купить ее в любой момент.

- Но к ней ни на секунду не прибавится в качестве украшения, имя автора. Ни на секунду.

- Вы разве не хотите славы?

- Я хочу денег, мадам Дюпри. - Майлз устало откинулся на спинку кресла. – Но от славы такого рода - увольте. Вы хоть представляете, что начнется, стоит обществу узнать о невинных увлечениях виконта Мортона?

- Но многие аристократы рисовали… - Жюстина была немного растеряна. То, что говорил виконт звучало, как-то… архаично.

- Женщины - да. Мужчины - возможно. Я просто не припомню таких примеров, но вам виднее. А сколько из них продавали свои работы? Сколько из аристократов, принимаемых в высшем свете, торговали плодами своего труда?

- Знаете, королева Виктория всех нас учит скоромности. – Мадам молитвенно сложила руки на груди. – И нет ничего постыдного в том, что вместе с титулом и богатством Господь наш наделил вас так же талантом.

Майлз с видимым усилием изобразил на лице гримасу человека, который вынужден слушать проповеди от своего классового врага.

- Это очень интересный разговор, мадам, но решение принято. Я хочу продавать картины, но использовать свое имя не считаю возможным. Это же искусство, вы можете придумать историю поинтереснее, чем жалкая биография виконта Мортона. Например, какой-нибудь таитянский принц, или что-то вроде того.

Жюстина задумалась. В последних словах Майлза был определенный смысл. Может быть, без него будет и лучше.

- Хорошо. Мне необходимо посмотреть еще какие-нибудь ваши работы и тогда договоримся. За эту картину я могу предложить… - Она назвала сумму вдвое меньше той, что виконт передал для Жан Люка.

Майлз мужественно принял эту цену.

- Скажите, виконт, а откуда вы узнали о моей галерее? Все же я не очень популярна у аристократии.

- Ну, во-первых, вы ошибаетесь. В наших кругах тоже есть ценители живописи, в том числе и современной. Может быть, это не так уж афишируется, но разговоры идут. К тому же у меня есть друзья в полиции.

- Простите, а это как со мной связано?

- С вами лично – никак, мадам. Но Скотленд-Ярд многое знает. Я спросил друга про галереи не в центральной части города и он подсказал парочку. Сначала я отправился к мистеру Смиту…

Жюстина против воли издала звук похожий на шипение.

- Мерзкий аферист, вот кто такой мистер Смит.

Виконт взглянул на нее чистыми, невинными глазами ребенка.

- А ведь мне тоже так показалось. Уверен у вас больше оснований для подобных мыслей, но мне не понравились ни его вывеска, ни дом, ни улица, на которой он обитает. А эта, напротив… Пересечение с Шеррингтон стрит я счел знаком судьбы, если хотите.

- Почему, позвольте спросить? – Глаза мадам зажглись огнем нездорового интереса.

- Там не так давно произошел один инцидент с моим невольный участием,- Майлз замялся, как бы обдумывая, разумно ли будет доверять этой даме еще один свой секрет. Но, не найдя никаких возможностей для нее, донести эту сплетню до «света», решился. – Этот инцидент напомнил мне о бренности бытия. Понимаете, прямо рядом со мной умер мужчина. Ему было лет 45, хотя это не сразу удалось понять, борода, знаете ли, очень старит. Он скончался практически у меня на руках. Какой-то несчастный случай. – Виконт покачал головой. – Трагическая история, которая подтолкнула меня к действиям. Вот так я сделал выбор в пользу вашей галереи.

- Поистине, пути Господни неисповедимы, - рассеянно заметила Жюстина. Ее взгляд был устремлен на картину, но мысли при этом витали далеко-далеко.

Майлз перевел дух.

Когда его приход к мадам стал частью плана, он понял, что она знает о его участии в расследовании. Конечно, очень поверхностно. Но она точно знает, что виконт Мортон был в то утро на Шеррингтон стрит и что он видел неизвестного джентльмена. И участвовал в дознании. Так стоило ли отпираться, придумывать небылицы и навлекать на себя подозрения? Флеминг утверждал, что хуже всего люди верят в полную ложь и абсолютную правду. А вот частичный вымысел на реальных фактах их почему-то полностью устраивает.

Виконта он тоже устроил,

Как и мадам Дюпри. Она быстренько переварила полученные сведения и разулыбалась сильнее прежнего.

- Так мы договорились, виконт?

- Да. – Майлз тоже улыбнулся и встал. – Мы договорились.

Он принял купюры и в последний раз взглянул на картину. Теперь даже изображать ничего не пришлось. Огорчение было неподдельным. Отдавать такую красоту…

- Проводите меня?

- Конечно. – Жюстина обогнула стол и подошла к двери. – Хорошо ли вы добрались сюда, виконт? – Пока они пробирались по коридору в холл беседа вернулась в светское русло,.

- Дороги здесь конечно сложные… Больше предназначены для пеших прогулок.

Мадам хмыкнула

- Не могу не согласиться.

- Наверное, для следующего общения я буду вынужден использовать слугу или знакомого, начнется сезон… Вы понимаете, не так ли?

- Конечно, виконт, через несколько дней вам будет куда сложнее скрывать свои передвижения.

- Вот-вот.

Они остановились возле двери и пока мадам сама, в высшей степени любезно, искала перчатки, плащ и шляпу виконта, последний взглянул на лестницу. На втором этаже явила себя все та же тень. Но в этот раз место, где стоял виконт освещалось гораздо лучше, и второй этаж был виден почти полностью. Понадобиласьвсего секунда, когда тень не ожидала, что будет поймана.

Майлз поднял глаза и безучастно опустил их.

Мадам Дюпри широко и искренне улыбаясь подала ему перчатки. Последнюю недостающую деталь туалета. Майлз поклонился ей, привел в неописуемый восторг, поцеловав ручку и откланялся.

Теперь он знал кто убийца неизвестного джентльмена.

Дверь галереи мадам Дюпри бесшумно захлопнулась.

***

Карета в которой находился виконт подъехала к воротам его дома в четыре часа дня. За время недолгой и неудобной поездки он не успел как следует обдумать информация, полученную у мадам Дюпри и последнее, самое главное открытие. Но может это и хорошо. Майлзу не терпелось поведать о своих приключениях детективу и графу. Чем более беспристрастен будет его рассказ, тем лучше.

В тот момент, когда наемный экипаж останавливался, от крыльца Грейсмор хаус отъезжала другая карета, с мистером Дженкинсом внутри.

Майлз быстро выскочил из экипажа с намерением поздороваться с профессором и может быть хоть одним глазком увидеть Джейн, но кучер хлестнул лошадей, повозка стремительно покатила по мостовой.

В некотором недоумении виконт прошел в дом. Он еще размышлял над таким странным поведением, когда столкнулся в дверях с собственным дворецким.

- О! Филдс! Знаете ли вы что-нибудь о том как прошла встреча?

- Нет, сер. – Филдс почтенно поклонился, испортив столь трогательную встречу своей как обычно недовольной миной. – Я знаю только, что она закончилась. Отбыл мистер Дженкинс. А еще два джентльмена остались в кабинете. И с ними леди. Хм… мисс Дженкинс. – Он не преминул подчеркнуть, что сомневается, можно ли назвать леди девицу, которая заперлась в кабинете джентльмена с двумя другими джентльменами.

- Тонкое замечание, Филдс. Но вы бы поаккуратнее о мисс Джейн. Она может статься, будет очень часто появляться здесь. – Виконт на мгновение позволил себе насладиться замешательством дворецкого и добавил. – А может и вовсе переедет жить.

На этом его общение со сварливым слугой завершилось.

Майлз прошел по коридору и открыл двери своего кабинета.

Генри поднял голову, краем глаза заметив хозяина дома.

- Добрый день, Майлз. Ты совсем чуть-чуть не застал мистера Дженкинса.

- Приветствую, господа. У меня не было твердого намерения застать мистера Дженкинса, так что, переживу. Вы ведь расскажете мне все подробности разговора?

Генри отстраненно кивнул и вернулся к своей недавней позе, глубокой задумчивости.

Виконт пожал печами и поспешил поздороваться с Флемингом.

- Дружище, наш план сработал на сто процентов. – Мортон присел в кресло рядом с детективом. – Это было поистине гениально.

Флеминг отреагировал так же вяло как и Генри.

Наконец виконт заметил, что с джентльменами что-то не так.

- Я так понимаю, разговор выдался не легкий? – Он с интересом оглядел собравшихся. - Где, кстати, мисс Джейн?

Граф с детективом подняли поникшие головы и посмотрели друг на друга.

- Не понимаю ваших переглядов. – Виконт заволновался. – Где мисс Дженкинс? Филдс сказал, что она не уехала с отцом.

- Ну да, он ведь даже не знал, что она здесь. – Генри выглядел до крайности виноватым. – Это была вроде как тайная встреча, на которой леди не должна была присутствовать. Поэтому Дженкинс не знал, что его дочь прячется где-то тут.

- Где-то тут это где, Генри? – Майлз вскочил. – Почему я должен вытягивать из тебя слова по одному?! Где Джейн?

- В тайной нише.

- Что? – Виконт в два прыжка оказался возле стеллажа с книгами, продолжая при этом возмущаться. – В веками не проветриваемой, сырой, заплесневелой нише, куда и ребенку спрятаться не просто!

- Не так давно ты предлагал мне запереть там Мегги.

Виконт на секунду остановился и посмотрел на графа.

- И ты молодец, что отказался!

Наконец, взволнованный Майлз нащупал нужную кнопку. Половина стеллажа бесшумно - медленно отъехала в сторону.

В нише, скрючившись на полуметровом пяточке, плакала, не замечая ничего на свете, мисс Джейн.

***

Совершенно пораженная, Мегги слушала супруга в буквальном смысле с открытым ртом.

Вечерний пересказ событий четверга уже отнял у Генри час, а впереди еще был довольно значительный кусок повествования. Причем сам граф совершенно не понимал что происходит. Пока он добирался от Грейсмор Хаус до дома, в его голове сформировался краткий и совершенно исчерпывающий рассказ о встрече с мистером Дженкинсом и параллельных приключениях Майлза. Он сам ни слова бы в него не добавил. Но Мегги… Она задавала огромное количество вопросов большинство которых не имели никакого отношения к фактам. Однако, Генри ценил эту способность жены замечать детали, которые ему самому казались не существенными или попросту смехотворными. Иногда это приносило огромную пользу расследованию. Жаль, что редко.

Вот например теперь, когда миссис Чертон захотелось заострить внимание на самом постыдном и непростительном поступке, который он совершил за свою жизнь.

- Подожди, я что-то никак не пойму, вы с Флемингом забыли про мисс Джейн?

- Ну…

- Подожди-подожди… вы забыли, что засунули молодую леди, которая пришла в дом только по вашему приглашению, в сырую, мерзкую нишу в стене?

- Мегги, она не вещь! Могла подать какой-то знак!

- О Боже! Майлз не вызвал тебя на дуэль?

- Нет. – Генри взволнованно махнул рукой куда-то в сторону. – Я думаю он даже не заметил ничего такого. Джейн плакала. Знаешь, не рыдала, не билась в истерике, а тихо плакала. Но это на самом деле просто разрывало душу. Даже мне. Каково было Майлзу, а тем более ей самой, даже не представляю.

Меган не спеша, подошла к мужу и крепко обняла.

- Сегодня у всего семейства Дженкинсов был очень не простой день. Вообрази, как чувствовал себя бедный мистер Дженкинс, когда вынужден был поведать почти незнакомым людям свою ужасную историю.

- Но мы ведь не собираемся чинить ему вред!

- От этого вы не становитесь более близкими приятелями. О таком самому себе не рассказывают… - Меган пожала плечами. – Джейн собирается с ним поговорить?

- Да, сегодня же. Это была наша с Флемингом просьба, чтобы профессор просвятил дочь относительно подозрений о гибели ее матери. Так что вечером ей предстоит услышать эту новость еще раз. – Граф глубоко вздохнул.

- Значит… - Меган расцепила объятья и внимательно взглянула на мужа. – Значит, идея спрятать ее на время разговора не сработала?

- Получается так. – Генри мрачно кивнул, избегая смотреть жене в глаза, и принялся шагать по комнате. – Получается, что не сработала. Бедной девушке придется пройти через трагическое испытание еще раз да к тому же изображать, что она знать не знает, о чем говорит ее отец.

Мегги с удивлением наблюдала за короткими перебежками, которые предпринимал супруг. Он уверенно стартовал возле окна, спокойно пошел параллельно столу, обогнул диван и медленно приблизился к двери, чтобы там, задумчиво повертев ключом, вернуться к началу пути. И повторить все в точности.

- Я все же надеюсь, что кроме тех, очень сомнительных аргументов к ее присутствию сегодня в Грейсмор хаус, которые ты приводил в начале, существует еще что-то, что имеет смысл до поры до времени скрывать. Правда, надеюсь, а то мне стало совсем жаль бедную девушку.

Граф снова развел руки в стороны, всеми силами показывая, что утешить ему нечем.

- Ну, так тому и быть. Прости, что прервала. Рассказывай, пожалуйста, дальше.

***

Джейн насухо вытерла глаза и дала себе зарок больше не плакать.

Джентльмены обещали не тревожить ее несколько минут, чтобы дать возможность прийти в себя и собраться с силами для продолжения беседы. Теперь все они сгрудились в креслах возле камина, тихо переговариваясь, а то и вовсе замолкая. А она стояла перед окном, еще слегка дрожа, от охватившего озноба, пытаясь примириться с новой реальностью. Понять, как жить в этом незнакомом мире, где ее мать была убита по прихоти алчного дельца, а отец многие годы сам того не подозревая подвергался смертельной опасности. В мире, где прежние герои были развенчаны, а новые еще не до конца поняты. Она бесконечно любила своего отца и ни на секунду не изменила своего отношения к нему, однако, все слабости и недостатки, ранее скрытые за слепым дочерним обожанием, теперь были ей отчетливо видны. Она ощущала жалось с примесью необъяснимого чувства вины. Возможна это была вина из-за страха. А что если бы мама осталась жива и их с отцом план удался? Какой была бы ее жизнь теперь? Без дома на Шеррингтон стрит, без шансов на счастливое замужество, без будущего… Хотя…Джейн тряхнула головой. Это страх человека, который вырос и воспитывался в определенных обстоятельствах. Ей тогда было четыре года. Ребенка совершенно не волновал ни дом, ни слуги, ни будущее. Вряд ли она вообще знала это слово. А вот слово мама - знала. И знала, что оно обозначает ту прекрасную, нежную, бесконечно любящую ее женщину, которая сладко обнимала и пела волшебные колыбельные. По этому образу она скучала каждый прожитый день. Гораздо больше, чем скучала бы по дому, который мог остаться бы в памяти смутным размытым пятном.

Девушка вздохнула, сжала руки в кулаки и повернулась к джентльменам.

- Благодарю вас, господа за эту небольшую паузу.

Майлз быстро поднялся и подошел к ней. Джейн с благодарностью приняла его руку, чтобы опереться и позволила проводить себя к свободному креслу. Обоим было немного неловко за ту сцену, что разыгралась, когда виконт помог девушке выбраться из ниши в стене, но никто и словом не обмолвился о случившемся. Джейн подытожила их возвращение нежным рукопожатием и присела. Майлз вернулся в свое кресло, на максимальном удалении от девушки.

- Во-первых, - Джейн повернулась к Генри, - хочу поблагодарить вас, граф, за то, что пригласили меня на эту встречу. Не могу выразить как я потрясена услышанным, но рада, что мой отец не увидит той реакции, которую не посчастливилось увидеть вам. Я все же хотела бы пожалеть его нервы. – Она грустно усмехнулась.

- Что вы, мисс Джейн, - Генри пожал плечами, показывая, что в ее слезах не было ничего необычного или неожиданного, - это я хотел поблагодарить вас за мужество и самоконтроль. Вы ничем себя не выдали и очень нам всем помогли.

Воспользовавшись паузой, и опасаясь как бы она не стала прелюдией к новым проявлениям вежливости, слово взял Флеминг.

- Леди и джентльмены, по мимо того, что удалось узнать от мистера Дженкинса, Майлз так же хочет нам что-то поведать. Согласно нашему плану, составленному сегодня утром, он должен был побывать в гостях у мадам Дюпри под видом неожиданно талантливого живописца, виконта Мортона. Удалось ли тебе это, друг мой?

- Полностью! – Майлз расплылся в довольной улыбке. – Я явился к ней в дом с картиной некого французского художника, которого она точно не могла видеть раньше, продал ее как свою и наладил с этой дамой, ну, можно так сказать, деловой контакт. А еще… - он выдержал эффектную паузу, - я узнал кто скрывался под черными одеждами! Я узнал человека, который сидел в карете и которого так же может опознать Валентин! – Майлз, исполненный торжества, посмотрел на собеседников.

Генри и мисс Джейн выглядели как люди, которые совершенно не понимают о чем с ними разговаривают.

- Вы не знаете про Валентина и человека в черном? – Виконт возмущенно взглянул на детектива. – Ты что, не успел рассказать им самое важное?

- У нас было не так много времени перед приездом мистера Дженкинса, как тебе кажется, Майлз.- Детектив запил смущение большим глотком чая. – Я сейчас быстро расскажу вам, как прошло наше утро, Генри, мисс Джейн, прошу внимания!

Теодор действительно очень быстро поведал о поисках мистера Сайнта, о содержательной беседе в Скотланд-Ярде и сделанных на ее основе выводах. Так Джейн узнала продолжение истории с часами виконта. Генри убедился, что его подозрения о способе убийства неизвестного джентльмена были оправданы и все они, в конце концов, с нетерпением уставились на Майлза с самым главным вопросом на устах. Кем был человек в черном?

Виконт удовлетворенно оглядел собравшихся. Настал его черед наслаждаться триумфом. В этот миг он как никогда чувствовал свое превосходство и кажется начинал понимать суть профессии детектива. Когда зло получает по заслугам, когда убийца может быть пойман…

- Ну, Бога ради, Майлз! Это Сойер? – Генри раздраженно откинулся на спинку кресла. – Сколько можно интриговать?!

Потрясенный виконт в ужасе смотрел на графа.

- Что? Но как ты… Как ты узнал?

Джейн с недоумением переводила взгляд с одного джентльмена на другого.

- Сойер? Что за Сойер? Какая-то знакомая фамилия, но я…- Она замолчала, повиновавшись знаку детектива.

Флеминг единственный держал себя в руках, хотя смотрел на Генри с не меньшим интересом, чем Майлз.

- Генри, как ты догадался, что это был именно Реджи Сойер?

Граф поежился. Взгляд виконта, исполненный недоумения, лишал его душевного комфорта.

- Извини, Майлз. Я не должен был торопить тебя. Определенно. Но, то, что мистер Сойер появился в начале этой драмы не просто так, мне было ясно давно. Помните мою теорию о совпадениях и случайностях? – Публика отстраненно закивала, все еще пребывая под магнетическим воздействием чужой логики. – Вот еще одно ее подтверждение. Позвольте я изложу вам свое видение произошедших событий. Ты не возражаешь, Майлз? – Граф еще раз с раскаянием посмотрел на друга. Виконт отрицательно помотал головой. – Хорошо. Вернемся в прошедшее воскресенье. День. Мадам Дюпри, пытается как-то решить свои проблемы с мистером Дженкинсом. Соответственно, она сама и ее помощник, предполагаю, он выступает и в этой роли, мистер Сойер, взвинчены. Чтобы развеяться, Реджи идет гулять и встречает Майлза. Который, как известно, всех тащит в дом. – Виконт досадливо скривился. – Прости. Любит приглашать знакомых в гости, чтобы отобедать. Так как никаких планов на вечер у обоих нет, Реджи решает заработать на этом приятном знакомстве нечто более существенное, чем бесплатный обед, и приглашает виконта на открытие какого-то невозможного клуба в дурной части города.

- Это был «Уорвик Кингс Хаус», Генри! Разве может что-то звучать более респектабельно, чем название этого места? – Детектив весело усмехнулся.

- У такого клуба репутация портится за пол часа до первого открытия, Тео, но это не важно. Важно, что они расстаются, чтобы встретиться вечером и пойти развлекаться. Очевидно в тот самый промежуток времени, что прошел с окончания обеда в Грейсмор Хаус и встречей у Клуба, Реджи получает некое известие. Мадам узнает, что неизвестный джентльмен обладает неприятной информацией, которую собирается передать мистеру Дженкинсу. Что скорее всего дало бы ему преимущество в торге, обезопасило его жизнь или что-то еще такое же важное. Решение устранить джентльмена принято. Поручена эта миссия как раз Реджи, поэтому он немного рассеян и позволяет своей ранее намеченной добыче, то есть тебе, Майлз, всю ночь просидеть за картами с сером Розенталем. Будь этот вечер у Реджи не так загружен, думаю, ты лишился бы многого. Но Реджи занят. Он обдумывает детали будущего убийства, возможно нервничает. Кто знает, приходилось ли ему делать что-то подобное раньше. В общем, ему не до тебя. Только в самом конце, когда кроме как ждать больше нечем заняться, он позволяет себе снять с незадачливого виконта часы, но это было сделано скорее в рефлекторном порядке. Как описал его ваш друг, мистер Валентин, сущность безжалостно расправилась с джентльменским лоском. Но на счет часов, он вовремя понимает, что не может никак воспользоваться ими. Они слишком заметны чтобы носить или продать, поэтому Реджи просто злобно выкидывает их и уезжает в наемном экипаже совершать убийство. В этот момент ты, Майлз, почти преодолел Одеон стрит и когда карета проносится по параллельной улице, оказываешься как раз в начале Шеррингтон Стрит и можешь видеть, как она проезжает мимо неизвестного джентльмена замедляя ход. Из окна высовывается рука с ножом. Участь жертвы решена. По характерам травм, как их описывал детектив, могу сказать, что убийца был или очень везучий, или профессионал. По характеру Реджи, пожалуй, первое. Вот так я это все вижу, дамы и господа. – Генри поклонился восхищенной публике и замолчал.

- Но это совершен не объясняет как ты догадался, что убийца - Реджи! – Майлз покачал головой. – Хотя, спасибо за это детальное воссоздание воскресной ночи. Я как-то отчетливо понял, что больше ни одну ночь в своей жизни не хочу проводить таким образом.

- Мои подозрения начались с местности. Дом мадам Дюпри, этот клуб, улица на которой ты встретил Сойера, разве не поразительно, что все они почти на одном пятачке? Вообще-то, Лондон довольно большой город. И новые клубы, особенно в преддверии сезона, открываются чуть ли не в каждой подворотне. Если ты не живешь рядом, не работаешь и не проводишь какое-то время, то в жизни не узнаешь об открытии чего-то вроде «Уорвик Кингс Хаус».

- Это как-то надумано.

- Разве? А ты слышал о нем до открытия?

- Нет.

- Может быть после? Может быть о нем писали в газетах, или кто-то из твоих знакомых упоминал об этом месте?

- Нет, но… - Майлз закусил губу. – Ладно, продолжай.

- Ну так вот, подобные места держатся несколько месяцев на таких как ты и сер Розенталь, которых туда заманивают такие как Реджи. Значит, вывод номер один. Он знал этот район и как очень прыткий малый, не мог не знать мадам Дюпри.

- Это еще почему? – Теперь заинтересовалась мисс Джейн.

- Опять же из знания человеческой натуры. Район не большой. Основной бизнес сосредоточен в руках нескольких галеристов, публика – художники и оборванцы. Если Реджи проводил там какое-то время, то знал хозяев галерей и имел с ними какие-то дела. Ему же тоже нужно есть и платить за жилье. Такому ловкому малому ничего не стоило стать доверенным лицом мадам. К тому же, я уже упоминал в присутствии Майлза, это преступление кажется мне камерным, где все участники драмы знакомы или хотя бы друг другу представлены. В общем и целом, хотя участие Реджи было не более чем моим подозрением на уровне интуиции, я не удивлен.

Генри сам себе кивнул и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Участники беседы замерли, погрузившись на время в свои мысли.

Первым тишину нарушил детектив.

- Я думаю о нашем следующем шаге, господа. Каким он должен быть? Как обеспечить безопасность семьи Дженкинс, дать возможность профессору выступить со своим заявлением в Клубе путешественников и арестовать Сойера? Какие-нибудь соображения на это счет?

- Логично предположить, что арест Реджи обеспечит безопасность нашей семье, не так ли? – Джейн оглядела собравшихся в поисках поддержки. – Конечно, он не признается в убийстве. Да и вы, детектив, не сможете его в этом обвинить, ведь никаких прямых доказательств нет. Но виконт может обвинить его в краже часов, а мистер Валентин подтвердит это. Таким образом, хотя бы на время папиной лекции, преступник окажется за решеткой. А это уже хорошо. Вряд ли мадам Дюпри так быстро сможет найти замену своему помощнику. Это опасно. И вряд ли в ее интересах будет действовать после папиного признания, когда все уже будет кончено.

Виконт и детектив были вполне согласными со словами девушки, что касается Генри, он промолчал, глубоко погрузившись в свои размышления.

Граф покинул кресло и встал у окна. Пейзаж из кабинета Майлза открывался прелестный. Генри с досадой отметил, что сегодня уже не успеет поиграть с детьми на улице. Эта встреча отняла много времени у каждого из присутствующих. Мисс Джейн пришлось столько пережить. Детективу не терпелось начать действовать, а Майлз определенно нуждался в отдыхе.

Граф повернулся к своему маленькому собранию.

- Нам нужно расходиться, дамы и господа. – Как и ожидалось, никакого решительного протеста он не встретил. – Что касается ваших рассуждений, мисс Джейн, склонен согласиться со всем, что было сказано. Реджи действительно необходимо нейтрализовать, чтобы у профессора была, так сказать, свободная трибуна. Но это все дела завтрашнего дня, а сегодня нам всем нужно отдохнуть, собраться с мыслями и, - он сочувственно посмотрел на девушку, - вернуться к своим домашним.

Флеминг поднялся и подошел к виконту, чтобы последний раз спросить о каких-то деталях связанных с посещение Одеон стрит.

Граф подошел к девушке.

- Мисс Джейн, я готов сопроводить вас в Чертон Хаус, чтобы там передать в руки горничной и отправить на Шеррингтон стрит, согласно нашему первоначальному плану.

Девушка учтиво кивнула.

- С удовольствием, граф. Это был очень утомительный обед, если позволите, - она грустно улыбнулась. – самый утомительный из всех, что у меня бывали.

- Это вы еще в некоторых светских салонах не бывали, вот где значение слова «утомительный» переосмысливается в корне.

Первым кабинет виконта покинул детектив.

Теодор тепло попрощался с присутствующими и поспешил в участок. Генри отвел девушку к карете.

Но прежде чем разъехаться, граф и детектив намертво застряли на пороге кабинета, соревнуясь в учтивости. Таким образом, Майлз и Джейн получили те самые мгновения, ради которых стоило пережить весь сегодняшний день.

***

- Вот так все и было. – Генри повернулся к жене, заканчивая рассказ. – Дорогая, это самый подробный отчет о событиях, на который я способен. Не могу поверить, что после всего сказанного у тебя могли остаться вопросы, но если это так, задавай.

Меган нахмурилась. Что касалось фактической части, вопросов конечно не было. Но как обычно, ее супруг упускал самое главное.

- Они обручились?

Граф нахмурился.

- Извини?

- Они обручились, Генри? – Мегги развела руками. – Значит, вы догадались дать влюбленным секунду на объятия, а узнать, что решила мисс Джейн, не догадались.

Она увидела, как муж улыбнулся и подошел, чтобы обнять ее.

- Нет, дорогая, это мы как-то упустили. В следующий раз не согласишься ли прятаться за окном, или в обивке кресла, чтобы не просмотреть такие важные детали?

- Все бы тебе подшучивать над своей любопытной женой. – Мегги улыбнулась и позволила себе раствориться в его объятьях.

- Подшучивать… Кто бы мог подумать, что ко мне вообще можно применить это слово. – Граф с недоумение посмотрел на супругу. – Что ты со мной делаешь?

- Я люблю тебя. – Мегги мягко высвободилась из крепкого кольца его рук и направилась к двери. – Когда закончишь дела, поиграешь с Барни и Элизабет в гостиной?

- Конечно. Я скоро приду.

Дверь закрылась и граф остался в кабинете один. Улыбка быстро сошла с его губ. На лице воцарилось привычное мрачное выражение.

Ему вспомнилась окончание поездки с мисс Джейн от дома виконта, до Чертон Хаус. Кто бы мог подумать, что полторы мили могут быть такими длинными.

Карета уже почти остановилась у парадного подъезда, а он все ждал от девушки ответа. Пока что она удостаивала его только мычанием и яростными взглядами.

- Я, я считаю, что вы не должны так поступать, граф. – Джейн сжала края сиденья.

- Понимаю. Но вы ведь тоже понимаете, что я сказал вам об этом только из уважения и на самом деле все решено?

- Да, я догадалась. – Девушка, кажется, слишком устала, чтобы плакать, но глаза ее все равно немного увлажнились. Ядовитые стрелы, которые они посылали графу, стали еще отчетливее.

- Ваши чувства к виконту, это прекрасно. Поверьте, я искренне, очень рад. Но то, что я сказал будет сделано. Майлз крепкий джентльмен, переживет. – Генри почувствовал как карета качнулась и замерла. Он неспешно вылез на улицу. – Сейчас выйдет Беки, горничная, и вы отправитесь домой.

- Зачем вы мне сказали? – Девушка была растеряна и расстроена.

- Во-первых, уже упомянутые чувства, - он выглядел совершенно беспристрастным, будто вообще не знал, что обозначает на самом деле это слово. – Во-вторых, лучше заранее знать, что вас ожидает. Таков мой принцип. Этого достаточно.

Генри едва заметно кивнул ей и направился в дом. Вскоре хлопнула входная дверь.

Джейн осталась одна.

***

На город опускались сумерки.

Мягкие, безмолвные тени скользили по улицам, стирая границы домов, размывая листву, превращая все сущее в очертания. Плавный абрис реальности.

Легкий, еле видимый туман по-хозяйски скользил от дома к дому. Он заранее окутывал фонарные столбы, чтобы, когда сварливый фонарщик зажжет в чашах огонь, случайный прохожий ни за что не увидел эту улицу такой, какая она есть. Только дымка. Только вечное сомнение, на правильном ли ты пути.

Но пока зажигать фонари было рано. Пока сумерки лениво ползли снизу вверх. Сначала пышные кусты в глубине сада превратились в темно-серые, отталкивающие барханы. Потом скользкий мрак добрался до подоконника почти полностью поглотив горизонт. Цветущий сад превратился в наполненную шорохом, шелестом, случайным скрежетом и вовсе необъяснимыми звуками, темницу. Большая часть кабинета погрузилась в неловкие тени. Одни застывали, другие переползали с места на место, стремительно, будто подтверждая: то что притаилось за окном, и чьим зеркальным отражением они стали, действительно замыслило недоброе.

Недвижимая фигура за столом погрузилась во тьму до плеч. Оставшаяся на поверхности часть была настолько занята своими мыслями, что предстала перед посетителем не человеком, а настоящим бюстом мадам Дюпри. Бесстрастным гипсовым изваянием с алебастровой кожей, не живыми глазами и не человеческим спокойствием.

Гость замер на пороге кабинета. Его никто не пригласил войти. Не было ни снисходительного кивка головы, ни легкого, хотя бы еле заметного жеста. Как будто скульптура не заметила, что уединение прервано. Он затоптался в дверях. Свет от газового рожка в коридоре чудовищно портил картину, которая открывалась его глазам. Гость не был лишен художественного вкуса, поэтому быстро закрыл за собой дверь и проскользнул внутрь. Превратившись в еще одну тень, он затаился на кушетке. Самой дальней по расположению от стола мадам.

Внезапно, ни на мгновение не изменив выражение лица, статуя повернулась в его направлении.

- Добрый вечер, Реджинальд. – И улыбнулась.

Вот тогда мистеру Сойерсу стало по-настоящему страшно.

В кабинет зашел дворецкий. Пока он молча зажигал горелки, которых насчитывалось целых четыре, царило благостное молчание.

Наконец слуга ушел.

Дверь плотно закрылась.

Путей к отступлению не стало.

Мадам радушным жестом указала Реджи на кресло, в котором несколько часов назад сидел виконт Мортон.

- Для начала, по поводу моей просьбы. – Жюстина чуть наклонила голову на бок. – Какие-нибудь успехи?

- К сожалению нет. Никого не оказалось дома. – Мужчина втянул голову, ожидая возмущения адекватного проступку. Но его не последовало.

Мадам равнодушно пожала плечами.

- Жаль. Идея была хорошая, Реджинальд. Жаль, что не вышло. Кажется, кто-то из новых друзей мистера Дженкинса обладает прямо-таки математическим чутьем. Наши шаги просчитываются наперед.

Молодой человек молчал. Нарушить ход рассуждений мадам он не хотел. Собственных мыслей пока что не было.

- Ты видел моего послеобеденного гостя?- Жюстина плавно встала с кресла. Эта женщина была наделена природной грацией, в минуты раздумий, ее движения напоминали течение реки. Доведись Реджи встретить на улице пантеру, вряд ли он испытал бы страх или удивление.

- Да, видел.

- А он тебя видел?

- Я не знаю. – Реджи растерянно развел руками. – Я стоял на втором этаже, света не было. Думаю, он мог заметить только очертания. Силуэт, не больше.

- Надеюсь. – Мадам перемещалась вдоль стола. – Но я уверена, что этот старый дурак, Дженкинс, уже все ему рассказал. И тому, второму тоже. Граф, ты сказал? – Реджи кивнул. – Значит, граф, виконт и детектив. Последние два мне совсем не нравятся.

- А граф нравится?

- Я, если честно, даже представить себе не могу ситуацию, Реджинальд, в которой граф за три дня до начала сезона, позволяет втянуть себя в какую-то авантюру. – Жюстина, наконец, использовала свой снисходительный взгляд. – К тому же, мои знакомые навели о нем справки. Чертон совсем не тот человек, который станет обращать внимание на глупости. Пусть даже их совершают его друзья. За него я не волнуюсь.

Повисла пауза.

- Есть еще детектив. Думаю, они с виконтом действуют заодно. Не знаю в чем уж тут дело, скука, сочувствие к старику. Может быть, милое личико мисс Дженкинс виновато и Мортон хочет блеснуть храбростью перед девицей, пока Лондон не заполонили по-настоящему приемлемые невесты. Причин может быть много, но без него детектив действовать не будет.

- Почему? – Реджи действительно удивился.

- Это довольно трусливые люди, в своей массе. – Мадам исходила из тонкого знания человеческой натуры. – Ну, а если нам попадется храбрец, его всегда можно подкупить. – Она посмотрела на собеседника и улыбнулась. – Так чтобы и храбрый и умный, просто не бывает. А вот виконт мне искренне не приятен.

На этот раз пауза продлилась не меньше минуты.

- Его самодовольство и наглость просто возмутительны. Хотя… Самое возмутительное, что вся эта затея могла сработать. Понимаешь, Реджинальд, если бы ни нелепая случайность, не только нелепая, но еще и необыкновенная, ему удалось бы меня провести. Этот молодой человек прекрасно сыграл свою роль. Волнение, снисходительная наглость, мольба. До тех пор пока я не увидела картину, Мортон откровенно дурачил меня. – Жюстина усмехнулась. – А я очень не люблю, когда меня выставляют дурочкой. Очевидно, он пришел наугад. Дженкинс рассказал свои страшилки про меня и этот рыцарь примчался посмотреть, что я из себя представляю. Откуда только взялась эта картина?!

- Он притворился художником? – Реджи не был еще посвящен в подробности встречи, поэтому ловил каждое слово, чтобы максимально вникнуть в суть самому и не раздражать мадам вопросами.

- Да. Притащил мне вот эту мазню. - Жюстина махнула куда-то в сторону комода. – И представь себе, ту же самую картину в прошлое воскресенье мне принес твой очень хороший, безвременно почивший друг. – Она выразительно посмотрела на Реджи, дожидаясь когда его белое лицо пойдет яркими, болезненно-красными пятнами. – Я рада, что ты его вспомнил.

- Это… Это какое-то чудовищное, просто невозможное совпадение. – Молодой человек достал платок, чтобы промокнуть испарину. Ему было жарко и холодно одновременно.

- Вообще-то, сначала я думала, что он все знает. А картина вроде как очень тонкий и умный ход. Но, скорее всего, действительно случайность. Тот кто ее написал лишился доходов, виконт искал что-то новое, мне не известное. Так они встретились. Хотя, это все конечно совершенно необычайно. – Жюстина пожала плечами, как бы указывая, что добавить в этой части истории ей нечего. – Но есть и хорошая новость.-

Реджи насторожился.

- Реджинальд, ты был мне прекрасным помощником. Очень исполнительным и, как бы это сказать, готовым на все. – Она заговорщицки подмигнула джентльмену, стремительно теряющему краски на лице. – Но пришло время делать следующий шаг. – Мадам выдержала драматическую паузу. – Как на счет того, чтобы перебраться в Америку?

Молодой человек громко выдохнул. Америка определенно лучше пули. А именно так он представил себе окончание их разговора.

- Америка? Я не совсем понимаю…

- Мне кажется, я проигрываю, Реджинальд. Отвратительное чувство… - Жюстина капризно надула губки. – Этот Дженкинс лишает меня дохода, ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Жить здесь становится просто невыносимо. Не зависимо от того, как закончится субботний вечер, я приняла решение ехать в Новый Свет. Его возможности для таких людей как мы, не загнанных в рамки сомнительной морали, поистине безграничны. – Мадам широко и искренне улыбнулась, представ перед молодым человеком, совершеннейшей девчонкой.

Реджи заворожено слушал.

- Только вот, я не люблю, по-настоящему не люблю оставлять незавершенные дела. Мы с тобой предпримем еще одну попытку наладить британский бизнес. Но, я хочу чтобы ты понимал, вне зависимости от того, получится задуманное или нет, ты отплываешь завтра вечером.

- Завтра? Один? – Реджи насторожился.

- Да. Я не хочу сдаваться и буду давить на Дженкинса до конца. А если наше завтрашнее предприятие удастся, то никакой лекции вовсе не состоится.

- Вы, по-прежнему, хотите убить его?

- Кому он нужен, старый мерзавец! К тому же, как раз мне, он пока что все еще нужен. Его Клуб приносит очень хороший доход. Точнее, то, что происходит под прикрытием его Клуба.

- Значит дочь?

- Нет. – Жюстина разочарованно покачала головой. – Это был прекрасный план осуществить который возможности больше не представится. Но, у нас еще есть чем напугать профессора. А за одно и его дочь, и детектива. – Мадам замолчала.

Тишину нарушало тихое шипение газовых рожков.

Сад из ярко освещенной комнаты стал похож на зияющую черную пасть мифического животного. Длинные ветки облизывали окна перед тем как проглотить весь дом в свое огромное чрево. Из сада виднелись две статичные, картонные фигурки, которые разыгрывали для сонных птиц свой театр теней.

- Да, - Жюстина снова нарушила молчание. Теперь она очень четко представляла окончательный план действий. – Завтра у тебя, дорогой Реджинальд будут сплошные приятные хлопоты. Придется собрать вещи. – Она тепло улыбнулась. – Главное никому ничего не говорить и вечером тебя примет на борт прекрасный корабль, чтобы отвезти в новую жизнь. Я дам тебе сумму и адреса своих друзей, так что беспокоиться до моего приезда ни о чем не придется. Но перед отплытием придется выполнить еще одно, не приятное поручение. Хотя…- Она лукаво подмигнула своему гостю. – Может быть тебе оно даже понравится.

А на стене, возле комода плескалось и пенилось разноцветными мазками, мертвое море.

***

День подходил к концу.

Весь этот длинный, бесконечный день, наконец, завершался.

Джейн медленно поднималась по лестнице на второй этаж. Она думала только о своей постели. Эмоции были настолько перегружены, что осталось никаких посторонних мыслей. Только пышная подушка, теплое одеяло и мягкая простынь.

Отец остался в гостиной, где весь последний час продолжался их трудный разговор. Конечно, слезы были. Хотя девушка обещала держать себя в руках, без горьких слез не обошлось. Мистер Дженкинс на сколько это возможно, остался удовлетворен их беседой. Джейн видела, как он расправил плечи, скинув с себя груз недомолвок и подозрений. То, что этот груз отлетел в ее сторону было уже не важно.

Еще одна ступенька.

Важно только то, что наконец закончится этот ужасный четверг.

Ей казалось, что утро было бесконечно давно, что прошел месяц с тех пор как она проснулась, одела вот это милое легкое платье и покинула свою спальню.

Коридор.

Но это все. Никаких больше раздумий. Никаких выматывающих сомнений. Вообще ничего. Только сладостный поцелуй Морфея.

Дверь.

Джейн почувствовала на столько огромное облегчение, что даже нашла в себе силы улыбнуться. Простые вещи могут делать людей такими счастливыми.

Она открыла створку двери, но не вошла, замерев на пороге.

Еще мгновение.

Девушка громко закричала и упала в обморок.

Глава 5

Пятница 1 июня.

***

Джейн стояла на балконе. Нежное дыхание ветра трепыхалось в складках шелковой юбки, обвивая ноги. Оно гладило и шептало, скользило и обнимало. Ласково проводило по обнаженным плечам, играло с завитком волос, который выбился из высокой, праздничной прически. Каменные перила на которые она опиралась наоборот бросали в озноб. От этого контраста, а еще от щемящего чувства предвкушения, девушка вздрагивала с каждым шорохом.

Она настолько сосредоточилась на своих чувствах, что не заметила, как сзади кто-то подошел. Не таясь, человек обжег спину нежным прикосновением.

Джейн вздрогнула и обернулась. Сильные руки сплелись за ее спиной.

Девушка оказалась в объятьях.

Майлз провел ребром ладони по ее лицу и улыбнулся, кожей почувствовав, как она зарделась. Джейн закусила губу от смущения и от того, как приятно ей было это прикосновение. Как приятно было находиться в его сильных объятьях. Как нежен вдруг стал окружающий мир.

Сад, на который она смотрела, погрузился во мрак. Теплый, влажный ветер гнал туда, подталкивал к заброшенным дорожкам, наполовину заросшим кустами. Настойчиво приглашал на поиски скрытой беседки, где свидетелями их объятий будут только звезды и цветы.

Звезды скрылись за плотными облаками.

Цветы спрятались, чтобы пережить ночь.

Воздух почти можно было пощупать.

Собиралась гроза.

Шелк платья становился тяжелее с каждым шагом.

Майлз вел Джейн за руку. Она с трудом различала его силуэт. Он стремительно и очень уверенно шагал по темным тропинкам. Девушка полностью доверяла своему спутнику. Она не думала идти медленнее. Только внимала жару его руки и шла следом.

Деревья расступились, молодые люди оказались возле изящной беседки. Это очевидно была секретная беседка, иначе, зачем было располагать ее так далеко от всех дорожек. Низкий резной потолок защищал от дождя. Первые капли уже упали на плечи девушки. Джейн зябко поежилась, мечтая снова почувствовать обволакивающее мужское тепло.

Майлз обхватил ее за плечи и провел внутрь сквозь маленькую, едва заметную дверь. Беседка была похожа на кружевной бантик, но вокруг росло так много деревьев, что вся красота будто скрылась в ладони зеленого великана.

Они зашли внутрь и Джейн поняла для чего все было сделано именно так. Майлз с улыбкой смотрел как девушка кружится, наслаждаясь сказочной красотой.

Скрытая от всего мира, укутанная трепетными изумрудными ветвями, резная беседка была по истине волшебной. Оказалось, что дверь через которую они вошли, тоже секретная. Майлз поманил девушку к одной из стенок. С тихим скрипом отворилась решетка и Джейн увидела еще один вход. Беседка стояла на значительно возвышении. К калитке вела крутая извилистая тропинка. Наверняка в ясный солнечный день подъем по ней серьезно выматывал молодых леди, что уж говорить о грозовой ночи. Большие капли дождя сильнее забарабанили по крыше. Дорожка превратилась в медленно ползущую прочь змейку. Небо окончательно почернело.

Майлз притянул девушку к себе и поцеловал.

Джейн показалось, что она падает вниз на город, с высоты птичьего полета. Голова закружилось. Грудь сдавило от сладости. Ног она не чувствовала вообще. Перед глазами, словно в детском калейдоскопе, проносились воспоминания: первая встреча, первая улыбка, прикосновение, поцелуй. Первое чувство и изумление от того, как стремительно она нахлынуло. Недоверие и яркое, все собой перекрывающее желание. Пусть это не может быть правдой, но она хотела верить…

Девушка тихо застонала, перевернулась и продолжила свой полет.

Последовал короткий удар.

Джейн проснулась и застонала чуть громче. Как это унизительно, свалить с кровати.

Она неуклюже села и протерла глаза. Все еще была ночь. Занавески трепыхались на окнах, за которыми тускло светили уличные фонари. Тени деревьев бродили по комнате. До рассвета оставалось не меньше трех часов.

Джейн вернулась на свое ложе и только тут заметила неладное. Она медленно опустилась на кровать, с недоумением оглядывая не знакомую обстановку.

- Где я?

Тихий, еле различимый шепот. Но именно на него откликнулся кто-то в дальнем углу комнаты.

- Все в порядке, дорогая?

***

Прежде чем Джейн успела закричать экономка, миссис Фрост, вышла на свет.

Девушка, все еще сотрясаясь мелкой дрожью.

- Все в порядке, дорогая?

- А? Да-да, все хорошо. – Джейн перевела дух и попыталась успокоиться. – Я просто немного растерялась. Странный сон, не очень удачное пробуждение.

- Ну, ничего, ничего. – Миссис Фрост подошла к своей подопечной и успокаивающе погладила по волосам. – Вам пришлось сегодня многое пережить. Но все образуется. Ложитесь-ка спать. Еще только два часа ночи. Утром мистер Дженкинс отправится в полицию и они уж там обязательно найдут подлеца, что залез в вашу спальню.

Джейн легла под мирный шепот экономки и закрыла глаза. Миссис Фрост прислушалась к спокойному дыханию девушки и отправилась на свое охранительное ложе в дальнем углу гостевой комнаты.

Но, девушка не спала. Из головы ни шли воспоминания о том, как она открыла дверь комнаты и увидела дикий, варварский разгром. Вещи были перевернуты вверх дном. Постельное белье разбросано, несколько очаровательных статуэток, украшавших раньше полочки, теперь лежали грудой бесформенных осколков, книги в беспорядке валялись на полу и на кровати. Джейн замерла на секунду, потом закричала и провалилась в глухую темноту.

Это был первый обморок за всю ее жизнь.

Она довольно быстро пришла в себя, чтобы услышала как бегут по лестнице мистер Пибоди и отец. Только не могла подняться от навалившейся слабости. Сидела на полу, не сводя глаз с руин своей спальни. Мужчинам все произошедшее, как и ее состояние, было понятно без слов. Дворецкий помог леди подняться и с молчаливого согласия мистера Дженкинса отвел в единственную гостевую спальню. Там Джейн полностью перешла под протекцию миссис Фрост. Девушка покорно переоделась, позволила уложись себя в новую кровать. От усталости и переживаний сон пришел мгновенно.

А теперь, кажется, ресурсы организма полностью восстановились.

Она лежала, уставившись невидящим взглядом на пухлого амура в изголовье кровати.

Конечно, разговоры дворецкого и отца ей никто не передал. Беглого осмотра спальни произвести тоже не удалось, так что пропало ли что-нибудь, можно выяснить только сутра у горничной. Но вряд ли это было ограбление. Джейн была уверена, что разгром спальни - акция устрашения, призванной показать как легко и незаметно можно пробраться к ним в дом, минуя слуг и хозяев. Как безнаказанно можно разрушить тайный мир, растоптать самое сокровенное. В том случае, конечно, если вандалы не преследовали другую, более пугающую цель.

Джейн поежилась. Какое счастье, что почти весь день она и отец провели в доме виконта Мортона. Наверное, это была единственная причина, по которой грабитель не столкнулся ни с кем из домашних. Но, вопрос в том, состоялось бы это нападение, окажись Джейн дома? И если да, то чем оно могло закончиться?

Впервые девушка задумалась, не был ли граф Чертон гораздо дальновиднее их всех вместе взятых? Разве мог он предвидеть такое развитие событий. А если мог, почему никому ничего не рассказал?

Джейн попыталась представить себе реакцию на подобный рассказ всех вовлеченных в расследование и впервые за вечер весело усмехнулась. Некоторые вещи действительно лучше оставлять в тайне.

Незаметно она погружалась в сонную дремоту.

***

- Знаешь, дорогая, это не я самодовольно-циничный. Это люди – предсказуемые и … разочаровывающие. Какое длинное, - Генри на секунду замолчал, - но точное слово.

- Знаешь, дорогой, я ничего не поняла. – Меган беззаботно рассмеялась. – Ты пол часа стоишь у окна, рассматриваешь какую-то бумажку, а потом вдруг начинаешь очень точно подбирать слова.

Если хочешь моей поддержки в выборе эпитета, посвяти в суть дела.

- Естественно! – Граф протянул жене записку. – Это прислал мистер Дженкинс как раз пол часа назад.

- А я смотрю у вас довольно плотная переписка. – Мегги удивленно приподняла брови. – С чего бы это он именно тебя выбрал своим респондентом?

- Думаю, он рассчитывает на определенную реакцию. – Генри пожал плечами. - Читай.

Записка звучала следующим образом:

«Дорогой Граф! Вчера вечером было обнаружено, что в нашем доме побывал грабитель. Не знаю, имеет ли это отношение к событиям недели, но думаю, да. Ничего не пропало. Пострадала только спальня Джейн. Я вынужден, вынужден просить защиты полиции. Записка с таким же содержанием отправляется в Скотленд-ярд, детективу Флемингу».

- О Боже! – Меган, расширенными от ужаса глазами, смотрела на мужа. – Какой кошмар, Генри! Я должна немедленно написать Джейн. Или отправиться к ней с визитом? – Меган заметалась в выборе наилучшего решения. – Это просто невероятно, дорогой. Бедная девочка! Целый день такие переживания, и перед сном еще и это! Но что они хотели? Напугать?

- Нет, вряд ли. Хотя, тоже не самый плохой вариант получился. – Граф довольно потирал руки. - Видишь, все ведь испугались. Дженкинс уже готов принять любую помощь. Скотленд-ярд узнает, что на Шеррингтон стрит не все так просто как казалось сначала и Тео, возможно, не получит разнос от начальства. Главное, чтобы Майлз ни о чем не узнал.

- Почему? Ты же только что намекнул, поправь меня, если я что-то не так поняла, что его любимую пытались похитить. – Глаза Меган превратились в две заполненные подозрением щелочки. – Что ты задумал, граф? Я прошу тебя немедленно рассказать, что за интриги плетутся за спинами твоих покорных марионеток!

- Милая Мегги, твоя способность драматизировать вполне может поспорить с такой же склонностью Майлза к мелодрамам. – Генри усадил жену на диван и пристроился рядом. – Вот поэтому он ничего не должен знать. И поэтому же, ты все узнаешь прямо сейчас. – Граф улыбнулся. – Прошу тебя, не переживай и выслушай то, что я тебе скажу.

Меган кивнула.

- Прекрасно. Стоит вернуться к моим рассуждениям о человеческой натуре, которые тебя так заинтриговали. Я не смею обвинить людей, вступивших с нами в сражение, в глупости. У них нет достаточного времени на обдуманные действия, но все же изобретательностью они тоже не блещут. Я бы сказал, что мадам Дюпри и ее верный помощник, действуют стандартно. Что, безусловно, нам на руку. – Генри по-мальчишески усмехнулся, довольный этой прелюдией и приступил к объяснениям.

- Итак, что мы имеем: даму, финансовые интересы которой на прямую связаны с мистером Дженкинсом. Я не знаю, лукавит он или правда не понимает насколько ей нужно спонсорство в «Клубе путешественников», но, пусть так или иначе, это останется на его совести. Далее, ее приспешник, исполнительный, на все готовый, Реджи. У них очень мало времени для любых планов, поэтому подходят даже самые очевидные. Например, украсть профессорскую дочку.

Мегги ахнула.

- Да. Украсть Дженкинса – бессмыслица. Убить Дженкинса – гарантированно лишиться дохода. Убить Джейн – Только разозлить профессора и лишиться рычагов давления. Украсть Джейн – на самом деле, не такая плохая идея. – Генри снова удовлетворенно улыбнулся. – Поэтому весь вчерашний день мисс Джейн провела с людьми и под присмотром. В чем бы это не выражалось, пусть даже в тайной кабинетной нише. Когда Реджи увидел, что выкрыть мисс не получится, он использовал метод устрашения и разнес ее спальню. Как видишь, этот вариант чуть хуже, но тоже сработал. Профессор определенно напуган. Всего-то осталось пережить полтора дня. Но какими они будут, стараниями мадам, неизвестно. – Генри важно выпрямил спину и начал вдруг внимательно разглядывать запонки.

- Да что ты, дорогой, - Меган чуть не рассмеялась от этого ребячества, - так уж и никому? Ты смог рассчитать их предыдущие, ходы, и наверняка уже предвидишь следующие.

- У меня есть некоторые мысли на этот счет.

- И?

- Что?

- И что ты думаешь они будут делать дальше!?

- Думаю, они попытаются еще одним способом остановить расследование и окончательно запугать Дженкинса. Думаю, они попытаются организовать еще одно убийство.

- Кого? – Меган замерла в ужасе. – Кого они попытаются убить?

- А ты подумай. – Генри испытующе поглядел на жену. – Как раз подтвердишь мою догадку. Я ведь тоже могу ошибаться.

Меган смерила его скептическим взглядом, но все же принялась рассуждать вслух.

- Так, с семьей Дженкинс все ясно. Они не могут всерьез рассматривать кандидатуру Теодора, потому что в таком случае вся полиция государства будет искать их неустанно долгие годы. Могут попробовать убить тебя, дорогой.

Генри удивлено вскинул брови.

- А что? Ты принимаешь живое участие в расследовании. Хотя, со стороны это не так бросается в глаза. Со сторону ты всего лишь раз был в гостях и еще раз встречался с профессором… Ом, ладно, о тебе они не могут думать всерьез. Кто вообще поверить, что человек вроде графа Чертона обратит внимание на мертвеца. Или на живого, если это мистер Дженкинс….

- Мне бесконечно льстит твоя оценка, дорогая. Но я это проглочу. – Генри пожал плечами, признавая безнадежность споров.

- Ну, извини... Остается только… О, Боже! – Меган раскрыла глаза, поражаясь своей догадке. – Не может быть!

- А я думаю, может. – Генри поцеловал ручку жены. – Это был прекрасный пример фактического анализа. А теперь, я хочу попросить тебя об очень важном одолжении. Давай попытаемся провалить последнюю, по моим расчетам, попытку мадам Дюпри причинить кому-либо вред.

***

Марч стрит.

Прекрасная, немного удаленная от центра города, улица. Раскидистые деревья, которые спокойно себе растут по обеим сторонам дороги и никто даже не думает их срубать, чтобы сделать проезжую часть больше. Тротуары, по которым могут спокойно прогуливаться несколько джентльменов в ряд. Светлые дома с большими витринами магазинчиков, кондитерских и ателье по пошиву модной и недорогой одежды. Здесь старый добрый Лондон чуть повеян духом провинциальности. Никто не торопится. Экипажи тихо шелестят по мостовой. Извозчики всегда чуть сбавляют темп и гораздо степеннее общаются со своими норовистыми животными. Даже лошади, поддавшись всеобщему духу смирения, ведут себя спокойно.

Светская публика забредает сюда не часто. Дома принадлежат в основном юристам, сквайрам и торговцам, что промышляют тут же. Разъезжает, не в пример своим собраться, молчаливый, продавец газет. Бегают вездесущие мальчишки, но стараются не навлекать гнев матерей и даже их озорные игры на много тише, чем любой другой квартал города может только мечтать.

На встречу то и дело попадаются очаровательные барышни в добротных, годных к прогулкам платьях и джентльмены, преисполненные гордостью за своих спутниц. Все окружающее настолько заставляет забыть о реальности, что можно подумать, уж не в Брайтоне ли ты оказался волею случая. Можно ли вот так, проснуться в центре Лондона и забрести в другой городок? А главное, захочется ли потом возвращаться домой? Прогулка столь приятная, что невольно подстраиваешься под общий с улицей шаг.

С наслаждением поют птицы. Теплый, свежий воздух с легким ароматом сдобы врывается в легкие. Размеренно цокают копыта лошадей и набалдашники тростей у джентльменов. Никакой какофонии звуков, присущей центральным улицам. Наоборот, умиротворяющий ритм оркестра имени «степенности и довольства». Это ли не воплощение среднего класса?

Виконт задумчиво шагал вперед. Определенно эта часть города его пленила. Не только потому, что улица выходила на Шеррингтон стрит, где, как известно, обитала его дражайшая мисс Джейн. Именно на этом пути он предпочитал теперь отдаваться раздумьям. Именно здесь, никем не узнанный и не потревоженный, он мог гулять, оставаясь с людьми, но будучи максимально далек от общения.

Вообще-то виконт действительно направлялся к дому номер 6 на соседней улице. Но не с визитом. Он ни с кем не обговаривал свои сегодняшние передвижения и не знал, предпринимают ли какие-нибудь действия детектив и граф. Нет. Виконт просто хотел посмотреть все ли в порядке с домом мисс Дженкинс. И если в ее саду все так же блестят изумрудными кронами деревья, если по прежнему немного скрипит калитка, а в окнах мелькают силуэты слуг, суетящихся пред ужином - он просто вернется домой. Ему тоже нужно ужинать. Но небольшая прогулка в этой удивительно приятной части города и один случайно брошенный взгляд на дом дорогой Джейн, непременно поспособствуют аппетиту.

Майлз шел, весь в приятных мыслях.

Трость глухо постукивала по булыжникам.

Незаметно для него люди с улицы почти исчезли. Так как время ужина неумолимо приближалось, мальчишки были срочно отозваны по домам. Лавки одна за другой закрывались. Люди в этом квартале были сверх озабочены понятием «респектабельность», в которое вовсе не входили вечерние покупки.

Через дорогу виконт приметил двух неторопливых леди. Они направлялись в ту же сторону и были поглощены разговором. Вот, пожалуй, и все публика на Марч трит.

Которая, кстати, тоже подходила к концу. Еще несколько домов и длинная улица вонзится в Шеррингтон стрит, где виконт успокоит, наконец, свое взволнованное сердце. Прямо по курсу уже виднелось голодное чрево неблагополучной Одеон стрит. Но у Майлза с ней были связаны такие теплые воспоминания, что никакой опасности оттуда он не чувствовал. Ее там и не было. Сегодня мрачные лабиринты квартала художников и оборванцев для мистера Мортона ничего не припасли.

Опасность была сзади.

Медленно и очень тихо, едва шелестя по затертым булыжникам, за ним двигалась карета.

Виконт, наконец, решился перейти улицу и ступил на дорогу. В этот же миг в бока норовистых лошадей вонзились тонкие булавки. Если кучер, с ног до головы закутанный в плащ, рассчитывал на эффект неожиданности, то был совершенно прав. Майлз резко обернулся на шум и увидел как прямо на него мчатся разъяренные, перепуганные животные. Был ли шанс, что они не затопчут его, сметая все на своем пути в диком, первобытном страхе? Не очень большой, тем более, что за ними, раскачиваясь в разные стороны, неслась тяжелая пассажирская карета. Никаких усилий по спасению пешехода кучер не предпринимал. С каждым мгновением расстояние сокращалось все больше. Кажется, в тот миг Майлз понял всю безвыходность своего положения.

Отскочить?

Перебежать дорогу?

Кинуться в сторону?

На это у него не было времени. Как-то, на очередном скучном приеме, ему довилось услышать любопытную мысль, что перед смертью человек будто видит всю свою жизнь задом наперед. Тогда это показалось забавным. Ну, во-первых, как это стало известно? Не известно! Во-вторых, дожил, например, человек до 60 лет. Не слишком ли затянется смертельная агония, если он начнет вспоминать всю жизнь. Да если бы хоть и не всю? Но не в привычках виконта Мортона было проверять сомнительные теории или сдаваться без боя. В решительной схватке за жизнь, Майлз взглянул на мчащуюся катеру и прыгнул в сторону. Одновременно с этим произошло три события.

Доподлинно известно, что последней мыслью виконта было фатальное «Как неделя началась, так и закончится».

Последнее, что он увидел, перед тем как накрепко зажмуриться - милое личико Джейн.

А последним, что почувствовал, были крылья ангела, что мгновенно вознесли его на небеса.

***

Откуда-то слышались глухие рыдания. Возможно даже, что рыдали две женщины. Но никакой уверенности не было.

Вокруг стоял шум. Невыносимый шум из топота сапог, яростных, бессмысленных выкриков, все тех же рыданий и полубезумного лошадиного ржания.Сознание застилала пелена боли и пережитого ужаса. Майлзу совершенно не нравилось то, как его встречают в раю.

Слишком громко.

Слишком драматично.

Почему-то бесконечно больно… Не так, вовсе не так он, будучи добрым христианином, представлял себе обитель Божью. Или может быть это не рай? Майлз отказался от этой мысли и постарался вообще перестать думать. Даже такое простое действие приводило к жгучим спазмам. И как только эта спасительная мысль посетила его, тело тут же воспарило над голосами и продолжило свой неровный, болезненный полет к райским кущам.

Очнулся виконт от сильного, очень знакомого запаха.

- О, Боже! Совсем ты не хочешь меня забирать?

Майлз открыл глаза. Угасающий вечерний свет мягко проник в его сознание. Вокруг простиралось манящее, предзакатное небо. Почему когда больно так тянет смотреть туда, вверх? Может быть это бессловесная молитва? Перед глазами промелькнула улыбка, которую он видел совсем недавно. Счастливое мертвое лицо. В память о нем и в отместку своим страданиям, Майлз тоже улыбнулся.

Чьи-то сильные руки помогли ему сесть. Виконт прислонился к прохладной каменной стене дома и огляделся.

Теперь улица была заполнена, просто таки набита людьми. Тут и там сновали полицейские. Местные жители с любопытством и тревогой, с тревожным любопытством, следили за мизансценой из распахнутых окон. Вообще-то подобное столпотворение сам виконт видел впервые. Жаль, что его участие не ограничивалось наблюдениями зеваки.

- Добрый вечер, Валентин. – Майлз дружелюбно протянул бездомному руку.

Тот в свою очередь быстренько вытер ладонь о штаны и ответил на рукопожатие.

- И вам не хворать, сер. – Он весело подмигнул.- Болит все, небось?

- О да! Мой прыжок был не очень удачным?

- Совсем не удачным, сер. – Великан поморщился и даже немного посерьезнел. – Вы отскочили хорошо, но не достаточно. Еще б секунда и эта карета размазала бы вас по мостовой, вот поверьте, как… - Он замер слегка смутившись сравнением.

- Как лужу. Тебя размазало бы как лужу! – Рядом с Валентином присел граф Чертон. – Граф Чертон. Очень рад, наконец, познакомиться лично. Наслышан. – Генри подал бездомному руку и вовсе не торопил его с ответным жестом.

- Блистательно! – Валентин все же решился слегка коснуться руки графа и тут же спрятал свою в складках одежды.

- Я рад видеть тебя почти живым, друг мой. – Генри взволнованно улыбнулся.

Виконт впервые за последние три года видел его взволнованным. Он впервые за последнее время вообще видел у друга сильные эмоции и был потрясен до глубины души.

- Валентин спас тебе жизнь. Когда ты прыгнул, он подхватил тебя и вытащил на тротуар. А скорее даже отшвырнул, потому наверняка у тебя сейчас что-нибудь болит. – Граф с сомнение взглянул на его порванную, испачканную одежду и несколько слабо кровоточащих царапин.

- Что-нибудь у меня всегда болит. Я ведь правильно надеюсь, что мы ждем доктора?

- Конечно! Уиллоби уже мчится. – Генри замялся. – Дружище, тут неподалеку мисс Джейн. Она, не знаю как сказать, она думала, что ты умер, поэтому не надо слишком громко стонать, прошу тебя. – Граф неожиданно побледнел. – Может быть, даже попытайся выглядеть веселым.

- Серьезно? – От удивления Майлз чуть было снова не провалился в обморок. – Я надеюсь, она не видела как это все произошло? Как она вообще здесь оказалась? Кошмар какой-то! – Он закрыл лицо руками. Из многочисленных ссадин еще сочилась кровь, оставляя следы на руках и батистовом платке. Его протянула Мегги. Она была так бледна, что походила на лист бумаги. Волосы растрепались, глаза распухли от слез. Платок был почти насквозь пропитан ими, отчасти поэтому перед мисс Джейн Майлз предстал в более приятном виде.

Девушка молча опустилась перед ним на колени. Говорить она не могла, потому что слезы текли не переставая. Но в глазам, в ее огромных, соленых глазах читалось все.

Возможно, ради этого стоило почти умереть.

Виконт протянул руку и коснулся ее лица. По губам скользнула веселая, успокаивающая улыбка.

- Все хорошо, дорогая. Меня спасли.

Джейн тоже улыбнулась и, всхлипнув, кивнула.

- Все хорошо, дорогой. Его схватили.

Майлз тоже кивнул, не слишком вникая в сказанное. Однако очень скоро улыбка медленно сползла с его лица.

- Что?

Молодой человек вспомнил голоса и выкрики, топот сапог по мостовой. И платья… Платья Джейн и Мегги были точно такими как у леди, что шли по другой стороне улицы.

Он обвел испытующим взглядом каждого, кто сидел рядом.

- Что здесь, черт возьми, происходит?!

- Уиллоби приехал! – Генри облегченно выдохнул. – Расступитесь, дамы и господа! Позвольте доктору пройти. – Он наклонился к другу и тихо, но очень уверенно произнес. – Я все, все тебе расскажу и объясню, сегодня же после осмотра в присутствии всех, кого ты захочешь видеть. Только не расстраивай Джейн.

Доктор Уиллоби покашлял, намекая графу, что ему тоже следовало бы отойти.

Растерянный виконт перешел в надежные руки.

***

«Окончательный покой».

Таким словосочетанием Майлз мог описать свое состояние через два часа после памятного происшествия.

Наконец ему разрешили отправиться домой. С каждой кочкой на которой подскакивала неповоротливая полицейская карета, в его истерзанные ребра бешеным волком вгрызалась боль. Наконец жестокая дорожная тряска закончилась. Наконец слуги обустроили приемлемое ложе в гостиной, где он мог собрать всех свидетелей драмы, в том числе дам. Наконец Уиллоби, волшебник своего дела, но в то же время неизменно дотошный и въедливый малый, выписал все рекомендации, ощупал каждый миллиметр его тела и осмотрел все ранки и царапины. Они были обработаны самым дорогим бренди из коллекции виконта и сейчас последний и чувствовал себя и пах как последний городской забулдыга. Оставалось совсем немного времени до того момента, как он начнет себя жалеть. Виконт был знаком со своим недостатком. И решил начать встречу пораньше, до того как с ним познакомятся все остальные.

- Хорошо. – Он обвел мутным взглядом присутствующих. Все заметно занервничали. – Хорошо, предлагаю начать наше собрание. Генри…

- Почему я? – Граф изобразил искреннее удивление. – Может быть Тео? Как представитель власти.

- Нет, Генри. Сначала ты. – Майлз тепло улыбнулся другу. – Ну же, не нужно скромничать, рассказывай все как есть. Подлить тебе бренди?

- Нет, спасибо. – Граф поискал поддержки у остальных, но увидел только несколько человек, которые очень рады, что не им придется начинать этот долгий и нелегкий разговор. – Понятно. Значит, первым буду говорить я. Может быть ты сформулировал какой-то особый вопрос, Майлз?

- Да, конечно! Я хотел спросить, кто назначил меня пушечным мясом?

- Мадам Дюпри, конечно. – Генри немного расслабился от того что разговор пошел в нужном направлении. Очень важно сразу обозначить кто плохой, чтобы впоследствии избежать досадных недоразумений.

- О? Продолжай.

- Хорошо. Начну с того, что мне с самого начала не нравилась активность возле дома мистера Дженкинса. – Генри сложил руки в замок и сосредоточился на рассказе. – Убийство «неизвестного джентльмена», слежка, которую заподозрила мисс Джейн, активная переписка с таинственной галеристкой… Если сразу предположить, что все эти события взаимосвязаны, а я не видел смысла в этом сомневаться, получалось, мадам Дюпри не просто цепкий и хитрый делец. Она более опасна и в достижении своих целей способна практически на все. Но что она хотела? – Генри обвел публику невидящим взглядом. Естественно все замерли не желая пропустить ни слова. – Денег. Каким образом, если не с помощью контракта мистер Дженкинс мог приносить ей деньги? Этот вопрос мучил меня довольно долго. Пока я не услышал, что она обязала профессора брать в экспедиции своих людей. Естественно вероятность такой же находки как в Южной Австралии равнялась нулю, но и по мелочам ее помощникам тоже очень везло. Где-то малюсенькие пещеры с драгоценными камнями на ничейной земле. Их можно даже не разрабатывать, просто набрать побольше. Где-то специи, где-то экзотические предметы. Мадам умела делать деньги из любой мелочи. И к ее людям в составе официальной экспедиции относились совершенно не так как они того заслуживали. Авантюристы и разбойники превращались в респектабельных исследователей. Это большая, действительно существенная часть дохода, которую мадам стремительно теряла. Она хотела надавить на мистера Дженкинса с контрактом на рудники, а он вдруг собрался лишить ее вообще всего. Поэтому со временем я стал опасаться за жизнь и здоровье мисс Джейн. Как известно, самих себя мы бережем гораздо меньше, чем любимых родственником. К мистеру Дженкинсу это изречение относится в полной мере. Исчезни Джейн, он выполнил бы любые требования похитителей. До среды, до того как профессор лично посетил мадам, она наверняка еще рассчитывала на свой дар убеждения. Когда стало понятно, что мирное переподписание контракта невозможно, она попыталась организовать похищение девушки.

- Что? – Майлз в ужасе попытался вскочить. Однако, застонал и с перекошенным от бешенства лицом уставился на окружающих. – Что?!

Джейн, презрев все приличия, пересела в кресло рядом с виконтом и взяла его за руку. Он взглянул на нее, но вместо слов девушка только пожала плечами.

- Что? – Это было сказано уже намного тише и исключительно в информативных целях.

- После целого дня, который мисс Джейн намеренно провела в обществе людей. – Генри выразительно глянул на друга. – После того как на Шеррингтон стрит вернулся ее отец и все слуги собрались в доме, только после этого она отправилась домой и получила возможность подняться в свою комнату. Спальня была разгромлена.

- О Боже! – Майлз не отрывал взгляда от возлюбленной. – Умоляю, только не пожимай плечами, Джейн! Почему ты сразу мне не сообщила?

Девушка даже растерялась.

- Да я хотела, но это было бы странно. Папенька сам решил, что напишет утром детективу Флемингу и графу, я не могла настаивать.

- Майлз, - слово взяла Меган, - не нужно возмущаться. На каком основании Джейн должна была просить отца сообщить тебе первому? Насколько я понимаю, он совершенно не в курсе ваших взаимных симпатий и вряд ли то был подходящий момент их афишировать. – Графиня с величайшим достоинством дождалась когда все повернутся к виконту, чтобы увидеть реакцию и тайком показала ему на свой палец с обручальным кольцом.

Виконт густо покраснел

- Прошу прощения, дамы и господа. Я, похоже, единственный здесь, кто не знал о покушении на мисс Дженкинс. Думаю, первая реакция у всех была похожая.

- Ну, в общем, да. – Генри откашлялся и продолжил. - Я получил записку от мистера Дженкинса утром. И всем стало ясно, что еще одной попытки похищения не будет. Это было бы слишком рискованно. К тому же в таких неблагоприятных обстоятельствах мисс Джейн могла пострадать физически, а это привело бы к началу настоящей вендетты со стороны мистера Дженкинса. У мадам и так все начало выходить из-под контроля. Эта неделя пошла совершенно не так, как она рассчитывала. Но один шанс остался. – Генри кивнул в такт своему рассказу. – После расправы над спальней юной леди все должны были почувствовать себя уязвимыми. Опасность ждала на каждом углу, но кого? Что нужно сделать, чтобы страх в мистере Дженкинсе возобладал над здравым смыслом и желанием покончить с гнетом мадам? Прекратить следствие. Устранить кого-то из активных участников и запугать остальных. Как? Убить детектива? – Генри драматично развернулся в сторону Теодора. Тот поежился. – И что произойдет? Толпы оскорбленных офицеров полиции с попранной честью. Детальный разбор всех последних расследований Флеминга. Вместо победы – жесточайшее преследование на долгие-долгие годы. Убить дотошного графа? – На этот раз Генри воспользовался театральной паузой. – Нет. Никто не воспринимает меня всерьез. Я лишь раз был в гостях у мистера Дженкинса. Больше ни в каких активных действиях не участвовал. К тому же титул… Титул придает моей персоне какую-то мистическую отрешенность от реального мира. Людям кажется, что граф вовсе не видит мерзкой стороны человеческой натуры. А это не так. – Сквозь налет самоиронии проскользнула нотка горечи, но длилось это всего мгновение и прошло незамеченным. – Остался всего один член нашей группы сыщиков-любителей - Майлз. Своим появлением в доме мадам ты наилучшим образом подтвердил все ее надежды. Честно говоря, понятия не имею как она тебя раскрыла. Уверен, что никаких претензий к актерской игре быть не могло. Но все-таки что-то тебя выдало. А может статься, что мадам оказалась намного проницательнее, чем все мы думали. Так или иначе, она увидела молодого, блестящего аристократа, который конечно не так блестящ как граф, это раз. Погружен в расследование почти так же как сам детектив, это два. Которого гораздо легче устранить, это три. И, чья смерть от несчастного случая в преддверии сезона, вскоре станет очередной сплетней с налетом тихой грусти. – Генри поклонился благодарным слушателям.

- Ну это… Это жестоко. – Майлз нахмурился. Что же его выдало? Казалось, операция по продаже картины прошла безупречно.

- Ты прекрасно знаешь, что все не так. Но ей-то откуда знать про честь, мужскую дружбу и верность? Я, в целом, полностью согласен с ее предполагаемыми рассуждениями. Вот, допустим, сегодня ты бы погиб…

Майлз почувствовал, как пальчики мисс Джейн впиваются в его ладонь.- И внезапно, группа людей, которые думали, что с легкостью справляются с расследованием жестокого убийства, понимают как уязвимы их дома, как коротки их жизни, которые в любой момент может оборвать невидимая рука. Мистер Дженкинс вспоминает, что помимо чести и гордости, у него есть дочь, которая может оказаться в лапах бандитов. В тисках безжалостных людей, которые не испугались отправить на тот свет представителя аристократии, что перешел им дорогу. Будет ли мадам дело до кого-то еще? Или она не раздумывая отдаст приказ убить девушку? А ведь убийство, это еще не самая страшная на свете вещь … - Граф вздохнул. – Мне даже не нужно вас пугать. Просто представьте чувство опустошенности и собственного ничтожества, которое поселилось бы в нас с сегодняшнего дня и навечно. Мистер Дженкинс без сомнения отменил бы лекцию и, скорее всего, подписал контракт. Может быть, на условиях своего отъезда из страны вместе с дочерью. Вот так я рассуждал. Но! – Генри снова обращался только к Майлзу, - Вчера, когда эти идеи только пришли мне в голову, я не стал ничего предпринимать, только поделился с мисс Джейн под грифом строжайшей тайны, что опасаюсь за твою жизнь. И что, - он закашлялся, оттягивая неизбежный момент откровения, - ничего не собираюсь с этим делать.

- Тут-то и начинается самое интересное! – Виконт даже позабыл о боли. – Я с нетерпением жду эту часть рассказа, дружище. Ту самую, в которой ты бросаешь меня в пасть льва! Львицы.

- Не надо. Не нужно превращать себя в такую уж прямо жертву. – Генри поежился, как вдруг его осенило - коллективная ответственность! – К тому же, я действовал не один. – Он с наслаждением заметил, как улыбки снисходительного сочувствия исчезают с лиц друзей.

Майлз это тоже заметил.

- Продолжай.

- Я ведь мог ошибаться, правда? Поэтому последовательно изложил свои подозрения Мегги и Теодору. Выводы они сделали сами, подтвердив мою теорию. Сначала мы хотели все тебе рассказать и попросить не выходить из дома целый день. Понимаешь, обезопасить тебя… Но потом…

- Что же было потом?

- Мы решили, что с этим нужно покончить! Что над семьей Дженкинс больше не должно висеть проклятие мадам Дюпри. Что все эти годы страдания, смерть миссис Эмили, страхи профессора, гибель «неизвестного джентльмен», заговоры против тебя и Джейн… В конце концов, вред, который она нанесла стране! Это, правда в последнюю очередь, но тоже важно. Мы решили схватить Реджи Сойерса при попытке нападения. Он такой человек, что под давлением улик, сдаст родную мать. А у мадам с ним родственных связей не было.

- И вы позволили мне немного прогуляться. Правильно я понимаю?

- Майлз, - слово снова взяла Мегги, - мы постоянно были рядом с тобой, - она чуть не плакала, - за Грейсмор Хаус следили полисмены. Мы с Джейн - свидетели. Валентин - охранник. Генри и Тео все время шли неподалеку. На самом деле, когда тебе показалось, что улица пуста, на нее смотрели вдвое больше глаз, чем когда-либо. – Меган улыбнулась. – Мы бы не позволили волоску упасть с твоей головы.

Майлз чувствовал как ребра ноют в такт этим словам, но не стал ничего говорить, а просто благодарно улыбнулся.

- Понимаю. Другого выхода не было. Но почему вы мне ничего не сказали? Я мог бы просто идти и…. не знаю, я мог бы написать завещание, попрощаться с Фростом.

Генри от этих слов испытал настоящий шок.

- У тебя что, нет завещания?!

- Представь себе. Но это не на долго. Теперь уж я буду повнимательнее и к жизни и смерти.

- Мы не могли сказать, Майлз. – Теодор удовлетворенно рассматривал тягучее бренди в хрустальном бокале. – Поведение человека, когда он просто идет гулять и когда он идет на прогулку как на эшафот со стороны все же очень отличается. К тому же реакции тела тоже разные. Ты мог, как это сказать, помешать нам тебя спасти.

- Ясно. – Виконт был по-настоящему взволнован всем, что ему поведали друзья. – Я даже не знаю, что сказать… Реджи поймали? Это все хотя бы было не зря?

- Конечно поймали! – Детектив отсалютовал ему и сделал осторожный глоток. – Реджи за решеткой и более того, там же сегодня вечером окажется еще один человек. – Он подмигнул собранию. – Угадайте, кто собирался провести остаток жизни в Новом Свете?

Слушатели с улыбками повернулись к детективу.

- Не смею вас томить. Мадам Жюстина Дюпри взяла билет до Филадельфии на завтра, но в связи с новыми обстоятельствами скорее всего воспользуется билетом мистера Сойерса, на сегодня.

- Она вот просто так официально купила два билета? Решила сначала убить виконта, а потом немного развеяться в морском круизе?

- Конечно, нет. Билеты куплены тайно, - Тео поморщился, - но друзья мои, Скотленд-ярд не просто так получает зарплату. Давайте добавим немного веры в полицию, хорошо?

Генри протянул детективу руку.

- Надеюсь, задержание пройдет успешно, Тео. Не хочется, чтобы эта женщина наслаждалась жизнью на курорте после того как отобрала две другие жизни. Пусть восторжествует справедливость.

Все подняли бокалы и гостиная сладостно зазвенела хрусталем.

Джейн тоже сделала маленький глоток шампанского.

- И все же…

- Что тебя тревожит, дорогая? – Майлз с улыбкой смотрел на возлюбленную.

- Все же, хотелось бы узнать, кем был «неизвестный джентльмен». – Девушка с грустью посмотрела на присутствующих. – Во имя справедливости. И вообще…

***

Это был прекрасный вечер.

Теплый, лоснящийся к коже ветер. Темная зелень деревьев. Серая шероховатость каменных домов. Небольшая влажность, пробуждающая привычные воспоминания об уютном саде и сотне таких же вечеров в прошлом.

Все уходило в прошлое.

Карета тихо шелестела по лабиринтам улочек, минуя главные дороги. Та, что кучер выбрал для поездки в порт, была не самой удобной. Эта дорога была тайной, извилистой, полной надежд на новую жизнь.

Старая осталась там, за поворотом на Одеон стрит. Была секунда, всего мгновение, когда Жюстина хотела обернуться. В последний раз взглянуть на дом, где прошли 20 лет ее жизни. Такие насыщенные, восхитительные 20 лет. Годы молодости и расцвета. Годы поисков и обретений, метаний и стабильности, нужды и достопочтенной сытости. Где она мечтала, изобретала, осуществляла и достигала. Ни одно мгновение не было потрачено зря. Все построенное неизменно приносило прибыть.

А теперь все это позади. В большом красивом доме, который так полно соответствовал ее статусу и представлениям о красоте. Через неделю он будет выставлен на продажу. С мебелью, картинами и безделушками, которые она не захотела брать с собой.

Жюстина крепко сжала подлокотники и заставила себя смотреть вперед. Только вперед. Никаких сожалений и сентиментальных взглядов через плечо. Она уже не наивная юная девчонка. Обстоятельства, а так же несколько умных людей и один очень глупый человек, переиграли ее.

Карета неслась к пристани. Иногда попадались выбоины, больше или меньше, но экипаж неизменно подскакивал и тяжело плюхался обратно на мостовую. В такие моменты Жюстина волновалась за свой сервиз. Тончайший английский фарфор был слишком ценен, чтобы испытывать судьбу в длительных путешествиях и все же от мысли, что расстаться придется еще и с ним, сердце гранд дамы наполнялось слезами.

Так же как и при мысли о людях, чьими стараниями она оказалась на этой разбитой дороге в этой наемной карете.

Реджи…

Реджинальд Сойерс. Очаровательный молодой человек. Именно такую характеристику она приняла в его отношении после первой беседы. Совсем мальчишка, но уже умел нравиться дамам. А Жюстина, при всей своей искушенности, была женщиной. К тому же француженкой. И прежде это никогда не ставилось в упрек.

Реджи был разговорчив, но умел хранить тайны. Сметлив, но исполнителен. У него было свое мнение, иногда даже довольно интересное, но он хорошо понимал у кого деньги. Не пытался выпячивать мужское начало и командовать. Есть такой тип людей, которым важно, чтобы из точку зрения выслушали. Мадам с удовольствием позволяла мальчику говорить, ведь после этого он аккуратно делал то, что от него требовали с самого начала. Таким образом, она полагала, что тешит его раздутое самолюбие, а он, что его действительно кто-то слушает. Мило. Даже жаль, что теперь его повесят.

Сообщение о том, что убийство виконта Мортона не состоялось, мадам получила всего каких-то три часа назад. Следовало наказать, конечно, дворецкого за нерасторопность, но он был настолько занят ее багажом, что Жюстина не решилась отвлекать человека.

Она конечно загрустила. Сердце-то не каменное. С Реджи в Америке было бы гораздо веселее. Хотя… Мадам думала о том, как он вписался бы в новую реальность. Все таки, мужчина не был классическим авантюристом, который мог приспособиться и процветать в любой точке мира. Он любил свою Англию и этим вызывал у женщины что-то вроде снисходительной жалости. Любить можно свой дом. Свой диван или свой стол. Но страна… Что сделала эта страна для того же Реджи? Младший сын дворянина с невнятным происхождением. Непонятно, толи джентльмен, толи нет. С рождения привык к усмешкам и косым взглядам. Всегда не на своем месте, вечно с поддевкой. Каждый день сомнения: достоин ли он разговора с тем же виконтом или только лавочники могут ходить в его друзьях. Эти постоянные метания сводят с пути истинного и более стойких людей, а Реджи не чужд был дух приключений. Жаль…

Жюстина даже не заметила, как стала думать о приятеле в прошедшем времени. А если бы заметила, то грустная улыбка тронула бы ее полные губы. Что ж, такова жизнь. Значит дело его, решено.

Ей даже в голову не пришло как-то помочь молодому человеку. Во-первых, честно признаться на его верность она тоже ни секунды не рассчитывала, значит нужно уносить ноги. Во-вторых, как ему помочь, если мальчишка испортил все, что мог?!

Жюстина выглянула из окна кареты.

Порт приближался. Ветер дул сильнее. В воздухе сквозил запах моря и подгнивших водорослей.

Он действительно все испортил. Каждое поручение, которое она давала ему на этой неделе звучало четко и недвусмысленно. Но каждое из них он умудрился извратить, преувеличить или вообще пренебречь.

Взять хотя бы похищение юной мисс Дженкинс. Вот что может быть проще, чем пробраться в спальню к девчонке и увести ее оттуда? Связанной или без сознания. Не сильно стукнуть по голове или воспользоваться снотворным средством. Нужно было просто сидеть и ждать ее. Жюстина представила на секундочку, что окажись сейчас в ее подвале мисс Джейн, разговор и расстановка сил были бы совершенно другими. Но этот идиот не нашел девушку, решил не ждать, а просто перевернуть всю комнату вверх дном. Молодец!

Хотя все пошло не так гораздо раньше. Началом конца стало убийство того тучного джентльмена, которое случилось в понедельник на рассвете. Стоит ли говорить, что оно не планировалось? Стоит ли упоминать, что были десятки способов мирного решения проблемы от подкупа до таинственного исчезновения. Ему даже не нужно было замолкать на всю жизнь, всего-то на неделю!

Жюстина шумно выдохнула и стукнула кулаком о подлокотник.

Чертов мальчишка! Она ведь просила просто припугнуть. Не позволить бородачу дойти до Дженкинсов. Остановить его, задержать! Разве это звучит как приказ об убийстве?!

Мадам внезапно смутилась и закусила губу. Есть шанс, конечно не большой, что в воскресенье, отдавая приказ следить за джентльменом и предотвратить его контакт с профессором, она был несколько эмоциональнее, чем сейчас. И может быть Реджи не совсем правильно ее понял… Слова: «Остановить во что бы то ни стало!» - ведь можно трактовать по разному.

Она конечно тоже хороша. Так ли уж опасен был этот человек? Много ли он узнал? Поверил бы ему Дженкинс? Слишком много вопросов. Ясно одно, тогда он представлял реальную угрозу их мирным переговорам. И никто не мог предположить, что смерть его превратит переговоры в войну.

Жюстина грустно усмехнулась. С'est la vie, как говорят на родине. Когда стираешь маленькую кляксу, всегда есть опасность размазать ее по всему белоснежному листу. Но все таки, чертов Реджи!

Как не справедливо, что в таком почетном возрасте она должна всю жизнь строить заново!

Жюстина откинулась на подушки и прислушалась к окружающим звукам. Снизу потрескивала под колесами мостовая. Сверху шуршали по крыше нависающие кроны деревьев. Узкая улочка, одна из многих, что вела к порту, заканчивалась. Вскоре запах моря поглотит ее. Вдалеке покажется большой корабль, а еще дальше забрезжит надежда спокойно выбраться из этой не простой ситуации.

Жюстина знала о том, что Мортон жив, а Реджи в руках Скотленд-ярда. Вопрос только в том, что вообще знают все эти сыщики и их добровольные помощники. От того в какой мере они осведомлены зависит в том числе ее теперешнее бегство. Свяжут ли они все происшествия воедино? Что скажет Режди? Может быть власти начнут допрашивать его завтра, а не в ночь?

Слишком много вопросов. Мадам не могла ничего знать. Предположения и пустые запугивания утомляли ее разум. Выхода все равно не было. Единственное, что она могла предпринять, это попытаться уехать сегодня, по билету Реджи. Ждать до завтрашнего вечера, да еще и пройти через триумф Дженкинса, это было для нее уж слишком болезненно и небезопасно.

Карета заметно сбавила ход. Дорога стала ровнее. Порыв ветра чуть было не сорвал шляпку с головы Жюстины, когда она выглянула посмотреть, где теперь находится. Вокруг почти ничего не было видно, но впереди, уже совсем близко, тусклыми огнями светился огромный корабль. Она видела его смутные очертания, слышала как волны нетерпеливо бьются о борт.

Большое путешествие вот-вот начнется.

Карета дернулась в последний раз и остановилась. Мадам Дюпри дождалась, когда кучер покинет козлы, откроет дверцу и протянет ей свою руку, затянутую в плотную черную перчатку.

Она оперлась на невидимого помощника и вышла из экипажа.

Возле корабля царило обычное оживление. Когда такая махина, презрев все законы природы, спускается на воду, десятки людей вдруг оказываются ответственными за чужую жизнь. За ценность груза, который иногда стоит больше, чем сам корабль и жизни всех его пассажиров. Мадам любила такую ответственность. Она придирчиво смотрела на матросов, офицеров и прочий местный люд, пока кучер доставал ее скромный багаж. Только самое необходимое и ценное. Только самые выдающиеся кусочки жизни.

Наконец, все чемоданы и кофры оказались у ее ног. Жюстина кивнула лакею и подошла к кораблю. На встречу ей, торжественно выплыл высокий подтянутый пожилой мужчина с аккуратной бородкой. Он снял фуражку и поклонился.

- Капитан Смит, мадам. Могу я вам чем-то помочь?

- Да, капитан, будьте любезны. Я приобрела на ваш корабль два билета до Нового света. – Жюстина кокетливо улыбнулась из-под полов своей элегантной шляпки. Она была уже конечно не молода, но по-прежнему способна воздействовать на мужчин. Особенно таких интересных, как этот.

Капитан расплылся в ожидаемой ответной улыбке и еще раз поклонился.

- Сочту за честь путешествовать в компании с такой очаровательной леди.

- Да, но возникла заминка. Мой младший брат должен был плыть сегодня, а я завтра. Однако, - она тяжело вздохнула, - его еще на день задерживают дела в Сити, чтобы не терять билеты, мы поменялись. Мне так неловко… И собираться пришлось в спешке. Представляете, никаких удобств, только самое необходимое. – Мадам скорбно поджала губы и кивнула на свой багаж.

- Ужасно неудобно, мадам. Согласен, но это никак не может быть препятствием к хорошему путешествию. Назовите имя брата и свое, мы уладим все недоразумения. Более того, завтра молодому человеку не придется ни о чем беспокоится, его посадка пройдет без каких-либо объяснений.

- О, капитан Смит, вы невероятно любезны. – Жюстина расплылась в благодарной улыбке. – Моего брата зовут сер Реджинальд Сойерс. А я, мадам Жюстина Дюпри. Вдова. – Последнее, она добавила уже как информацию к размышлению лично для капитана, который действительно был чертовски хорош.

По его лицу скользнула тень. Улыбка на мгновение застыла. Но подул легкий ветерок, видение исчезло. Он наклонился к ее ручке и поцеловал.

- Сейчас мы все уладим, мадам Дюпри, не извольте беспокоиться. – Капитан выпрямился и подал знак кому-то за ее спиной. Подождите здесь буквально одну минуту. Могу я взять билет вашего брата?

- Конечно. – Жюстина протянула билет. Капитан взял его, внимательно изучил и снова подал кому-то знак. – Все верно. Сер Реджинальд Сойерс. – Он помедлил и взглянул на Жюстину. – Все верно. Я улажу формальности и прикажу готовить вашу каюту. Через минуту вас проводят на корабль. – Капитан отсалютовал ей и отошел.

Женщина стояла на пристани.

Капитан Смит. Этот прощальный взгляд, застывшая улыбка… Она почувствовала, как по спине ползет противный, мрачный холодок.

Корабль словно сонный дракон покачивался на волнах. Мир вокруг готовился к большому плаванию. Жюстина вздохнула и расслабилась. Это нервы. Говорят, даже в Америке есть какие-то хорошие курорты, где можно как следует расслабиться и отдохнуть. Вот туда ей и нужно.

Становилось зябко. Жюстина поплотнее закуталась в шаль.

Капитан исчез в недрах корабля. Погрузка багажа тоже заканчивалась, а к ней все никак не подходили.

Внезапно сзади послышалось какое-то шевеление.

Жюстина резко обернулась и вскрикнула. Прямо за спиной стоял симпатичный молодой человек в хорошем костюме, шляпе, с элегантной тросточкой. Мадам попыталась взять себя в руки и даже рассмеялась.

- Вы напугали меня, сер.

- О, простите. Я совершенно не хотел этого. – Мужчина поклонился даме и тоже улыбнулся.

- Вас прислал капитан Смит?

- Да. Он подал мне знак. Простите, вы…

- Мадам Дюпри, - Жюстина растерянно смотрела на молодого человека, что-то в нем было не так. – А ваше имя?

- Мистер Теодор Флеминг, мадам. Чрезвычайно рад знакомству. Я очень, очень много слышал о вас.

- Что, простите? – Жюстина смутилась окончательно. – Вы уверены, что капитан Смит подал знак именно вам? Если так, может быть отнесете мои вещи на корабль, скоро отплытие, а я…

- А я наверное не совсем правильно представился. Теодор Флеминг, мадам Дюпри, детектив их Скотленд Ярда. – Тео подождал пока информация глубокой, вечной тенью ляжет на лицо этой женщины. – За свои вещи можете больше не беспокоиться. А корабль, кстати, уже отплыл.

Огромный, современный корабль неслышно отошел от пристани. Теперь волны омывали его со всех сторон. Многочисленные пассажиры высыпали на борт чтобы помахать в темноту родных берегов.

Через плечо Жюстина с тоской смотрела ему в след.

Англия не захотела ее отпустить.

***

Мистер Пибоди недовольно ворчал все долгие пять минут, что шел от своей комнаты до входной двери. Кому понадобилось стучать в нее в одиннадцать вечера, да еще так настойчиво, он даже предположить не мог.

Вообще, события прошлой недели с его точки зрения, были вопиющими. Неподобающими. А частично, просто неприличными. Он благодарил небеса за то, что его хозяева, и так люди вольного нрава, сошли с ума до начала сезона. Оставалось только надеялся, что этот приступ вечерних визитов, сборищ, странных посетителей и необъяснимых отлучек, прекратится. Ради их же собственного блага.

Многое можно было оправдать эксцентричностью мистера Дженкинса. Леди Джейн во многом спасала неожиданная дружба с высшими слоями общества. Но все же разумные границы приличного поведения ими обоими были уже пройдены. И вот такие внеурочные визиты были лучшим тому доказательством.

Пибоди остановился возле двери и задумался теперь о другом. Не стоило ли позвать кого-то еще? Могут ли перед домом стоять грабители? На всякий случай он сжал в руке тяжелую трость с серебряным набалдашником. Определенно она не сыграет никакой роли, если только грабитель не окажется таким же семидесятилетним стариком с артритом и подозрениями на подагру или просто трусом.

Это тоже вполне подходило.

Вооруженный тростью и молитвой, дворецкий открыл дверь. И сделал испуганный шаг назад.

Огромная черная тень расслабленно прислонилась к перилам.

Пибоди при всем желании не смог бы со своего места разглядеть лицо гостя, а гость не спешил выйти на свет.

- Добрый вечер, любезный. Я уже довольно долго жду…

Тень качнулась вперед.

- Добрый вечер, сер. Могу я вам чем-то помочь?

Пибоди собрался. Возможно, кто-то решил над ним подшутить, но на всякий случай о вежливости забывать не стоило.

- Можете. Конечно, можете. Передайте, пожалуйста, мистеру Дженкинсу, что я хотел бы повидать его немедленно. Время конечно уже позднее, но и дело не терпит отлагательств.

- Как я могу вас представить? – Дворецкий ни при каких обстоятельствах не собирался сдавать свои позиции, хотя уже понимал, что перед ним стоит не простой человек.

Тень отделилась от перил и сделала шаг вперед.

Трость джентльмена звякнула о полы прихожей.

- Представьте меня как графа Чертона, пожалуйста.

Глава 6

Суббота 2 июня.

***

Тео, тихо насвистывая, шагал по лабиринтам Скотланд-Ярда.

Его кабинет располагался довольно далеко от входа в здание. Детектив не спешил, отмеряя шагами метры, а возможно и километры полезной площади. На встречу изредка попадались другие детективы, иногда подконвойные задержанные, иногда кто-то из начальства, с кем нужно было чинно раскланяться и перекинуться парой дежурных фраз о плачевном состоянии нынешнего общества. Конечно, это были весьма и весьма редкие фигуры. Все же субботнее утро не входило в сферу рабочих интересов вышестоящих инстанций. А жаль. Ведь это было то самое, редкое, волшебно редкое утро, когда Тео улыбался искренне. Когда все его существо готово было жадно впитывать похвалу и почтение, еще более редкие в этих стенах. В общем, настроение у него было отменное. И на то имелись серьезные причины. В застенках томились мадам Дюпри и Реджинальд Сойерс. Город в кой-то веке освободился от хорошо организованной банды, которая не просто мелочь по карманам тянула, а злодействовала в государственном масштабе. И все это сделано за неделю. При полном недоверии и самоустранении начальства. Только его, Теодора силами, без всякой помощи. Надо отметить, что детектив как раз отлично понимал, что его роль в раскрытии преступления не так уж велика, но Генри награды не просил, а все официальные операции по задержанию все же были санкционированы и филигранно проведены Флемингом. Тео позволил себе немного сладостного тщеславия и робких, но довольно обоснованных надежд на поощрение. Ему, в сущности даже премия была не нужна.

Только отпуск.

Длительный отпуск.

Месяц!

Детектив ощутил что-то вроде легкой дрожи от собственной смелости. Виданное ли это дела? Целый месяц свободного времени, которое он может потратить на что угодно. На все, что пожелает. Уже года три не случалось у него подобного приключения, а все сильнее душа требовала покоя и уединения. Ни о чем особенном, оригинальном, Тео не мечтал. Нет, просто уехать в деревню на целый месяц. Даже не в какую-то определенную деревню. В любую. Снять домик и запереть его изнутри. Впускать только молочника. А всех остальных, в особенности почтальона, гать со двора поганой метлой. Какие сладкие мечты, тем более в преддверии сезона.

Дело в том, что из-за связей в высшем обществе… Даже не так, из-за ограниченных, но весомых связей в высшем обществе, начальство Теодора в один далеко не прекрасный момент, решило, что именно он как никто другой подходит на должность придворного детектива. Так эту сомнительную роль он определил для себя сам. Теперь любое недоразумение, ограбление или преступление, которое происходило в пределах светских мероприятий, сразу отдавали ему. А он ненавидел, просто ненавидел лондонский свет. Его прямо физически отталкивало все там происходящее. Сплетни, интриги, ложь, измены… Бесконечный маскарад, постоянное швыряние бриллиантов друг другу в лицо. И никто, даже скромная королева, ничего не могла с этим поделать. Наоборот, стало только хуже. Ко всему перечисленному прибавилась ложная скромность и насквозь фальшивое пуританство. Единственные его друзья родом из этой блестящей клоаки, Генри и Майлз. Это тоже нормально. Все-таки общество состоит из отдельных индивидуумов и не может быть полностью прогнившим. Но дело в том, что у детектива не было ни времени, ни желания, искать другие жемчужины в плотной и дурно пахнущей болотной жиже старого высшего света. Судьба уже свела его с прекрасными людьми, которые одним своим существование доказывали теорию исключений. Начальство же посчитало, что знаться с двумя аристократами - то же самое, что пожимать руку каждому из них. Ох, как же оно ошибалось… Эти связи не только не помогали, в большинстве случаев мешали или вовсе разваливали все дело. Граф и виконт тоже имели определенную репутацию. О которой Тео, дабы пожалеть друзей, никогда не упоминал. Понимал, что этим двоим жалость ни к чему, но все равно молчал.

Графа, например, считали заносчивым, грубым и жестоким. Скорее всего, в домыслах скучающих кумушек, последнее проистекало из первого. Генри действительно мог прервать утомивший его разговор. Мог уйти в разгар приема или еще как-то нарушить нормы вежливости. Не раз он говорил, что есть хорошие манеры, а есть потакание глупости. И друзья были с ним совершенно согласны. Печально только, что в разгар сезона количество глупости настолько увеличивалось, что хороших манер графа никто уже не имел чести наблюдать.

А Мегги считали взбалмошной. И точка. И никаких больше эпитетов. Потому как продолжи хоть одна матрона высказывать свое мнение о Мегги Чертон, у нее были бы очень серьезные неприятности. У Генри помимо титула имелись так же престарелые влиятельные родственницы, которые беззаветно любили своего внука и его деньги.

По хорошим размышлениям, Тео мог хоть сейчас пойти к графу и поведать ему об отношении со стороны людей так едко распыляющих свои улыбки. Но часто ему казалось, что это позиция выбрана Генри намеренно. Был сезон, когда графа подвергли обструкции на целый месяц. Эти тридцать дней он впоследствии вспоминал как самое счастливое лето в городе. Что же касается заговорщиков, то им самим пришлось явиться в дом графа и умолять присутствовать на очередном приеме. Именно в тот момент все участники конфликта осознали, что между ними не взаимозависимость, а намного более авторитарная и очевидная форма взаимоотношений.

Или вот Майлз. Его как раз в один голос считали милым, вежливым, наивным и глуповатым. Откуда взялось такое мнение, Тео представить не мог. Как начитанный, образованный, успешный человек в глазах людей, которые не могли похвастаться ни одним из перечисленных достоинств, превратился в глупца, было для детектива загадкой. Но опровергнуть это мнение, которое успело отрастить мощную корневую систему, не было никакой возможности. Так неужели он, Тео, будет именно тем кто развеет пелену сладкого тумана перед лицом виконта? Хотя, часто ему казалось, что Майлз нарочно потакает этим слухам и вдоволь потешается над теми, кто радостным знаменем несет их над своими головами.

Может быть, таким образом, аристократия отсеивает зерна от плевел. Как-то же все эти люди ухитряются налаживать друг с другом контакт… Но если это так, детектив благодарил Бога за свое средненькое происхождение, скромный доход и отсутствие высокопоставленных родственников.

Отдаваясь этим мыслям, Тео отмерял метр за метром в бесконечных лабиринтах Скотленд Ярда. Еще несколько поворотов и покажется, наконец, дверь его кабинета. Тихого, светлого кабинета, в котором ему предстоит написать подробный, захватывающий отчет о самой серьезной операции этой недели. И самой успешной.

Карман грели гербовые бумаги на которых граф Чертон и виконт Мортон рассыпались в благодарностях начальнику Теодора за то, что воспитал такого исключительного сотрудника. В глазах плескались мысли об отдыхе. Единственным по-настоящему серьезным планом на сегодня, для детектива было посещение лекции профессора Дженкинса, которая должна была состояться в четыре часа дня в Клубе путешественников. Но разве этот интереснейший момент можно приравнивать к обязательным розыскным операциям. В общем, сплошная радость бытия, которой суждено было закончиться, так и не начавшись.

По дороге Тео постучал в дверь своего помощника. Бейтс ответил глухим ворчанием. Тео сам себе кивнул и продолжил путь.

Возле кабинета, на грубой деревянной скамеечке примостилась девушка в черном, траурном одеянии. Детектив вежливо поздоровался и зашел в свою крепость.

Из окошка, что находилось почти под потолком, лился мягкий, рассеянный свет. Флеминг с наслаждением вдохнул немного затхлый запах солнечной пыли и сел за стол.

Бумага, перо, чернильница: «В ходе оперативно-розыскных мероприятий…»

В дверь постучали.

Тео с удивлением оторвался от письма. В кабинет заглянул Бейтс. Этот рыжий ирландский паренек, обычно гораздо более решительный, таинственно переминался с ноги на ногу.

- К вам посетитель, мистер Флеминг. Ница…посетительница.

- Это та самая, что сидит в коридоре в трауре? – Тео против воли поморщился. Не любил он девиц в отчаянии. С их слезами, мольбами и прочим беспокойством. – Может быть, ты аккуратненько выведаешь, что ей нужно? У меня отчет, а она, кто знает, вообще могла отделом ошибиться.

- Не удобно как-то. – Бейтс снова замялся, теперь превратившись в сплошной комок смущения и неуверенности.

- Что не удобно? Спросить о цели посещения Скотленд ярда? Согласен. Это не удобно и не уместно. Везде, кроме самого Скотленд-ярда, где мы и находимся. В чем дело, Бейтс? Это какая-то особенная девушка в трауре?

- Можно и так сказать. Она приходит с четверга, с самого утра. Дожидается вас до одиннадцати и быстро уходит. Я так думаю, чтобы не опоздать на работу. Я ей раз сказал, что вы заняты. Пришла на следующий день. Два сказал, что вас нет. Она сегодня пришла. Но уже совсем расстроенная. Сидит себе, сживает газетку, смотрит в одну точку. И так по три часа, а потом убегает. Мне кажется, если сегодня уйдет, так уже больше не вернется. – Бейтс вздохнул. Кажется, ему было жаль девушку и ее время.

- Газетку, говоришь, сжимает? – Тео нахмурился. – Свежую?

- Одну и ту же. Сначала читала ее, а теперь нет. Наизусть, наверное, выучила.

- Ой! – Детектив на секунду закрыл лицо руками. Хорошо, если он угадал, что за гостья его ожидает. Тогда счастья созерцать эти эмоции она будет лишена. – Позови таинственную леди ко мне, Бейтс. И прошу тебя, приготовь нам двоим чай покрепче. Кажется, мне он сейчас понадобится.

Бейтс быстро закивал и выскочил из кабинета.

Тео посмотрел на отчет. Бумагам придется подождать.

До одиннадцати у леди еще целых два часа. Как раз хватит на подробный рассказ.

***

Шарлота Хелен Бернс смотрела на трещину в стене.

Трещина была небольшая, и случайный прохожий не заметил бы ее. Но Шарлота наблюдала осыпавшуюся штукатурку уже третий день и все больше укреплялась в мысли, что этому сухому, холодному месту требовался капитальный ремонт. Тут мало просто закрасить дефект в стене. Тут не помешало бы подлатать души работников.

Третий день с самого утра она приходила в один и тот же затерянный в чреве государственного полицейского монстра, коридорчик. Тихо стучала в дверь мистера Бейтса, получала заверения, что мистер Флеминг никак не может принять ее сегодня и упорно присаживалась на жесткую скамью напротив искомого кабинета. На случай, если мистер Флеминг все же сможет принять посетителя. На случай, что он выйдет и обратит на нее свое внимание.

Пока что этого не произошло. И эти люди уверяют, что не покладая рук работают на благо нации! Шарлота чувствовала как накатывает волна возмущения.

Необходимо успокоиться. Сегодня ее последняя попытка. Если не сегодня, она не потратит больше на Скотланд-Ярд ни секунды своего времени. Не хватало еще потерять работу! В конце концов, видит Бог, она пыталась все сделать правильно. Но если эти усилия не будут вознаграждены…

Мистер Бейтс выскользнул из своего кабинета и зашел к детективу Флемингу. Перед этим туда же зашел улыбчивый молодой человек. Он даже поздоровался с ней легким, вежливым кивком. Не то, что остальные детективы, которые попадались ей на пути сюда. Угрюмые, напыщенные, взгляд прямо перед собой, резкие, угловатые движения. Шарлота не привыкла сталкиваться с людьми такого сорта и не переставала про себя удивляться их опасному и сомнительному выбору профессии. Она была, на самом деле, всем кто здесь работал искренне благодарна за защиту и покой. Но предпочитала, чтобы защита эта оставалась сильной и невидимой, как было предыдущие 24 годы ее жизни.

Девушка несколько раз глубоко вздохнула, чтобы побороть приступ раздражения. И снова сосредоточилась на трещине. Вот как с этой стеной, так и с ней самой. Только все наладится, где-то появляется разлом. Иногда маленький, на такой можно даже не обращать внимание. А иногда это просто огромная дыра в фундаменте, готовая с минуты на минуту разрушить весь дом. Она снова вздохнула и почувствовала как в носу защекотало от подступающих слез. В кармане нашелся черный ситцевый платочек. Такой же мрачный, как все ее облачение. Шарлота приложила его к уголкам глаз. Успокоиться никак не получалось. От собственных слез девушка злилась еще больше. В конце концов, сколько можно терпеть унижение? Она тряхнула головой и решительно поднялась со скамьи. Все! С нее хватит. Девушка, пребывая в ярости, шумно выдохнула и повернулась к выходу. Скорей на солнце, скорее вон отсюда! Прочь из мрачных застенков.

Сделать ей удалось не больше одного шага.

Дверь за спиной тихо отворилась. На пороге сиял мистер Бейтс.

- Мисс Бернс! Детектив Флеминг готов принять вас сию же минуту. Прошу, проходите.

Девушка замерла в нерешительности. Теперь ее демонстрация, хоть и прошедшая по большей части в отсутствии зрителей выглядела странно. Но отступать было некуда. Она развернулась к помощнику и царственно кивнула.

- Я пройду. Благодарю вас, мистер Бейтс.

Шарлота словно лебедь скользнула в открытую дверь и увидела перед собой того самого вежливого молодого человека.

- О! Так это вы? Вы – детектив Теодор Флеминг? – От неожиданности она растерялась больше прежнего.

- Да. – Тео поднялся и еще раз приветствовал ее милым поклоном. Хотя ему это не полагалось делать по должности, а ей не были привычны церемонии по статусу, он счел такой подход уместным. – Присаживайтесь. Вы рассчитывали увидеть кого-то старше?

- По меньшей мере, вдвое. – Шарлота опустилась в кресло напротив детектива. – Почему-то мне представлялась борода.

- Это странно, конечно. Но смею вас уверить, у меня хороший послужной список, несмотря на возраст и отсутствие растительности на лице. Я приму все меры, чтобы помочь вам.

В кабинете снова оказался Бейтс. Он ловко сервировал чай на две персоны и собрался удалиться.

- Постой. Простите, мисс, вы не возражаете, если мой помощник будет присутствовать при нашей беседе и протоколировать?

Девушка улыбнулась. Похоже, детектив ступил на хорошо знакомую ей почву.

- Ничуть не возражаю.

Помощник устроился в углу кабинета с большим блокнотом и объемной чернильницей.

Когда все приготовления закончились, Тео кивнул своей гостье.

- Можно начинать. Представьтесь, пожалуйста.

- Мое имя, Шарлота Хелен Бернс. – Она проследила за тем, чтобы Бейтс правильно записал, и одобрительно кивнула. – У меня есть основания предполагать, что я являюсь племянницей вот этого человека.

Девушка положила перед детективом порядком измятый выпуск газеты от 30 мая. С первой полосы на Теодора умиротворенно смотрел «неизвестный джентльмен».

***

Теодор действительно догадался о чем предстоит разговор с юной красавицей в черных одеждах. Но даже после этого не смог сдержать стон изумления. Звук как будто вырвался из недр, выражая одновременно надежду, которая была тщетно возложена на случайное опознание. И то, сколь запоздалым оказался приход Шарлоты. А так же немного ярости оттого, что ей с этими новостями пришлось просидеть под его запертой дверью два дня.

Он собрал все свое мужество, поднялся и снова поклонился девушке.

- Если вы правы, мисс Бернс, примите мои самые глубочайшие соболезнования.

Губы Шарлоты подозрительно задрожали. Тео поспешил пододвинуть ей чай и протянул свой платок. Девушка сдержалась, но несколько сосредоточенных глубоких вздохов выдали ее плачевное состояние.

- Я, я надеялась, что ошиблась. Так надеялась…

Тео достал из ящика стола несколько вещей покойного джентльмена, чтобы девушка смогла провести опознание.

Она внимательно разглядывала карманные часы и цепочке, несколько бессмысленных по содержанию записок с ровным, убористым почерком. Больше на теле джентльмена ничего найдено не было. Все это она рассматривала, не убирая руку ото рта, будто стараясь запереть вопль отчаяния глубоко внутри. Но все же он вырвался.

- О Боже!

Тео почувствовал, как его собственные глаза набухают под тяжестью чужого горя.

- Но вы же в трауре, Шарлота!

- Да. – Девушка помолчала. – Я просто не могла носить ничего другого. Я знала, знала, что это дядя, что он мертв! Но надеялась! Понимаете? – С сомнением она взглянула детективу в глаза. – Понимаете? Надеялась. Но, - она достала свой черный платочек и сконфуженная, уставилась на него – но в тоже время, знала.

Флеминг деликатно молчал пока девушка, как могла, приводила себя в порядок. Ему не часто приходилось быть свидетелем подобных сцен и еще реже участником. Детектив с трудом сдерживал неподобающие проявления сочувствия.

- Прошу, теперь, когда вы окончательно удостоверились, что ваш дядя погиб… Прошу вас простить меня. Лично меня, за то, что два дня вы подвергались таким душевным пыткам перед дверь этого кабинета. Единственное, чем я могу хоть частично оправдать себя, убийцы вашего дорогого дяди найдены и схвачены. Они сейчас в тюрьме.

Шарлота вытерла остатки слез.

- Что ж, тогда оправданы и мое ожидание, и ваше отсутствие. Это было ограбление?

- Нет, мисс Бернс. Тут все гораздо сложнее. – Флеминг взглянул на часы. – Не могли бы мы начать с вашего рассказа. Как звали вашего дядю?

- Шеймус Таффет Бернс. – Шарлота робко улыбнулась. – Юрист.

Флеминг кивнул. Хороший костюм, но не аристократ. Хорошие часы, но без вычурности. Воплощение достоинства и традиций.

Юрист!

- Скажите мне, когда вы поняли, что с вашим дядей что-то случилось?

- В понедельник утром, когда он не явился в контору. – Шарлота сосредоточилась на деталях. – Я служу, служила помощницей в его фирме. И секретарем. И архивистом. В общем-то, нас там всего было двое. – Она улыбнулась. – Малюсенькая фирма с постоянной клиентурой и хорошей репутацией. Бернс Анд Бернс не претендовали на лавры и гонорары ведущих фирм. У дяди не было амбиций, но были профессионализм и опыт. За это ценили.

- Простите, я уточню. Был еще какой-то Бернс или дядя вас вынес в заголовок фирмы?

- Ну что вы. – Шарлота засмущалась. - Я была еще слишком мала, когда Бернс Анд Бернс открылась. Но одна фамилия звучала как-то не впечатляюще. Понимаете о чем я?

Флеминг кивнул. Ох уж эти юристы!

- Так вот. В понедельник он не пришел. Я заволновалась с самого открытия. Во-первых, дядя никогда не опаздывал. Я работаю с ним с восемнадцати лет и ни разу, ни на минуту он не опоздал. Во-вторых, у него не было никаких встреч вне офиса на это утро. Я знаю это точно, потому что веду его деловое и личное расписание. В общем, я пол дня как могла отбивалась от посетителей, а потом закрыла контору и отправилась к Жан Люку. Не потому что надеялась застать там дядю. Мне, - она смущенно опустила глаза, - не хотелось бояться в одиночку.

Тео сочувственно кивал.

- Это понятно. А кто такой Жан Люк? Ваш жених?

- Конечно, нет. – Прозвучало так, будто сама мысль о женихе не приходила девушке в голову. Вовсе не та реакция, которую ей хотелось продемонстрировать перед молодым детективом. – В смысле, нет. Жан Люк - мой брат. Старший. Он долгое время жил во Франции, обучался живописи на грант, выделенный Парижской академией искусств. Совсем недавно вернулся. Буквально месяц назад. Дядя Шеймус переживал за племянника. Дело в то, что он был единственным нашим родственником и чувствовал большую ответственность. Хотя, совсем не каждый чувствовал бы тоже самое на его месте. Все же мы с братом уже выросли. Но дядя… Он был нашей опорой и … Простите, вы слушаете меня? – Шарлота оскорблено замолчала.

Флеминг снова сидел за столом, закрыв лицо руками.

- Это невероятно! Просто невероятно! Жан Люк - художник! – В подсознание Тео, наконец, проник недовольный голос посетительницы. – Извините, извините меня! Продолжайте свой рассказ. Я потом вам все разъясню. – И он снова повторил, уставившись в собственные ладони. – Художник Жан Люк! Невероятно!

Шарлота не видела в происходящем ничего невероятного, из исключением поведения самого детектива, но собралась с духом и продолжила.

- Так вот! Я пришла к брату и рассказала, что дядя пропал. Мы вместе вернулись в контору и поднялись в его квартиру. Дело в том, что он живет, жил, как раз над своим рабочим кабинетом. В небольшой квартире из пяти комнат. Вполне прилично одинокому, много работающему мужчине. Но подняться туда одна я не решилась. Побоялась… не знаю, увидеть что-то страшное. – Девушка вздохнула. – Но там ничего не было. Сложилось впечатление, будто дядя не ночевал дома. Хотя, по обстановке его жилища вообще сложно судить, ночевал ли он там хоть когда-то. – Она улыбнулась от трогательных воспоминаний. – Шеймус Таффет был удивительно аккуратным человеком. Никогда ни одна его вещь не покидала своего места без того, чтобы потом не вернуться обратно. Аккуратист и чистюля. Как в жизни, так и в делах.

- Значит вы увидели привычную, ничем не запоминающуюся картину, да? – Детектив сформулировал вопрос с предельным количеством информации. Ей оставалось только похлопать глазами, немного окунуться в воспоминания и …

- Картина! – Шарлота всплеснула руками. – Вот вы сейчас сказали и я вспомнила! Пропала картина. Одно из небольших полотен, которые Жан Люк любил дарить родственникам на всякие праздники вроде Рождества и дней рождений. Брат всегда говорил, что нам с дядей дарит свои лучшие творения. И, в общем, не лукавил. Та, что пропала, «Морская аллюзия», была совершенно великолепна. Дядя ею очень дорожил.

- А как складывались дела вашего брата после возвращения в Лондон?

- Пока что не очень успешно. – Шарлота поджала губы. – Он сам виноват. В городе десятки галерей и залов, сотни способов показать свое мастерство. Но Жан Люку все кажется, что свое лучшее произведение он еще не написал. Лучшее. Судьбоносное. Вот так он говорит. Хотя, я бываю к нему слишком строга. Он всего месяц как вернулся. Нужно время.

- Ох, я боюсь, что ваш брат ошибается на счет своего творчества. По-настоящему судьбоносная картина как раз уже есть. – Флеминг помолчал немного. – Ладно, продолжим. Что произошло дальше?

- Мы были в растерянности! Если не сказать больше. Я отправилась в больницу, узнать нет и дяди там. Кто знает, может быть, человеку стало плохо. Все же его избыточный вес мог принести вред здоровью. Брат пошел в полиция. Вечером мы снова встретились в Бернс Анд Бернс. Я ни с чем, Жан Люк с массой оскорблений в свой адрес.

- Его не стали слушать?

- Ну, можно и так сказать. Его посчитали сумасшедшим, хотя и выглядел он и вел себя более чем достойно. – Девушка снова поджала губы.

- Адресок отделения, куда он ходил, не подскажете? – Флеминг подавил ярость против коллег, но не собирался делать это бесконечно. Представить невозможно! В морге лежит неизвестный труп, его, оказывается, ищут, а эти увальни всеми силами избавляются от свидетелей.

- Да ни к чему это. – Шарлота пожала плечами. – Брат уже и думать забыл о полиции. К тому же у них тоже работа не из легких, начинается сезон. – Последнее слово она произнесла без должного благоговения, и Тео проникся к девушке дополнительной симпатией. - В общем, к вечеру мы знали, что дядя Шеймус не болен. Возможно, не мертв. И бесследно исчез. При этом, он оставил дела в том виде, в котором они были. Очень важная деталь.

- Почему же?

Шарлота снова улыбнулась, но теперь так, как прежде. Озорно и весело. В ее глазах засверкали томительные искорки смеха.

- Мистер Бернс, из Бернс Анд Бернс, был удивительным человеком! Если бы он вдруг, в приступе рассудочного помутнения, решил бежать. Ну как бежать… уезжать в спешке, то контора осталась бы без единой бумажки. Он тщательно следил, чтобы все законченные дела архивировались и убирались прочь с глаз на срок до 10 лет. Чтобы все текущие дела хранились в сейфе. Ни одной лишней бумажки не лежало на его столе. Он ни за что не оставил бы проплаченные консультации и не подвел людей. В общем, если бы он решил срочно скрыться по таинственным причинам, этот процесс занял бы не меньше двух недель. – Шарлота закусила губу. – Может одну. Но это, поверьте, очень быстро.

Она замолчала. Веселость как рукой сняло. Каждый раз, когда девушка утыкалась взглядом в свое черное одеяние, ее лицо заволакивало отчаяние.

- Вот так все было. В понедельник мы расстались с братом на пороге моей квартиры, которую я делю с экономкой, и договорились обмениваться новостями. Утром я вернулась в контору. Не было ни новостей, ни дяди. Я понятия не имела, что говорить клиентам. А они все шли и шли… В итоге сказала, что мистер Шеймус тяжело заболел и теперь до полного его выздоровления, открываться будем с 11. Наступила среда. К 11 утра я уже была в конторе. Все тоже самое. На всякий случай, после обеда я снова объездила городские больницы. Все, от самых лучших, до тех, что предназначены для нищих. Опять ничего. Брат так же не мог ничего добавить. А вечером, к сожалению, со всей этой беготней, только вечером, я увидела в газете вот этот портрет. – Она вздохнула. – И переоделась в траур. Потому что в глубине души, уже все знала.

Девушка подняла на детектива глаза, полные слез. Тео сочувственно улыбнулся ей и подумал, что этот мистер Бернс был, похоже, замечательным человеком. В определенной степени, случившееся с ним, перестало быть тайно. И если его догадки хоть на четверть верны, мистер Бернс был без сомнения замечательным человеком!

- Мы никогда не узнаем, что на самом деле случилось с вашим дядей, мисс Бернс. – Теодор развел руками. – Но я могу с определенной уверенностью поведать, как могла произойти его смерть, к чему это привело и как закончилось. Вы готовы это услышать?

- Дда… - Шарлота поежилась. – Да. Я хочу знать как погиб самый добрый, щедрый и правильный человек, из всех, кого я знала.

Глава 7

Воскресенье, 27 мая

***

Шеймус Таффет Бернс пытался полностью увидеть себя в зеркале.

Во-первых, это была не простая задача даже для худого человека. Зеркало было довольно узким и вмещало только бюст.

Во-вторых, джентльмен худым не был.

Никогда.

Имелось подозрение, что, только появившись на свете, и внимательно оглядев этот странный новый мир, Шеймус скептически нахмурился. За что приобрел второе имя, Таффет, в честь такого же, исполненного сомнением, дедушки.

Мальчик рос серьезным, вдумчивым юристом.

Вот так. Рос, толстел и не хотел быть никем, кроме как защитником и толкователем законов.

Мечты сбылись. Теперь единственное, что занимало мистера Бернса, почтенного, глубокоуважаемого джентльмена, владельца маленькой, но по-английски крепкой фирмы с хорошим доходом и клиентами, не склонными привносить в его жизнь неудобства. Доброго, великодушного человека, о которых говорят «соль земли», блюститель традиций… Единственное, что волновало его, были родные люди.

Их осталось всего двое. Чудесные племянники, Шарлота и Жан Люк. Такие разные, взращенные в его крепких руках, прекрасные молодые люди.

Шеймус любил их безмерно, хотя, как человек с трезвой головой на плечах, сквозь застилающее туманом обожание, не мог не признавать определенных проблем у своих протеже.

Шарлота, например, не хотела замуж. Или слишком тщательно для своего положения, выбирала. Это угнетало и тревожило, но пара лет на то, чтобы урезонить девицу, у него еще были. К тому же она очень ответственная, не ветреная и постоянно под присмотром.

Жан Люк тоже имел свои недостатки. Например, лень - верный спутник таланта. Эта напасть преследовала молодого человека постоянно. Она путешествовала с ним в Париж, она тянула его руки прочь от холста, когда появлялись редкие заказчики. Она путалась, плутала в его возмущенном сознании, то представляясь творческим кризисом, то переодеваясь меланхолией, то выряжалась пестрым ободом беснующегося веселья. Юность, свобода, творчество… Мальчишку интересовало все, что угодно, кроме самого процесса рисования, к сожалению. А ведь в нем был талант.

Шеймус не смог бы определить это сам. Его художественный вкус заканчивался там, где регламентировалось нанесение надписей в общественных местах. А самым поразительным произведением искусства на долгие-долгие годы оставалась статуя богини правосудия в здании суда. Когда Жан Люк первый раз пришел к нему со своим произведением и, задыхаясь от волнения, произнес слово «художник», Шеймус до крови закусил губы, дабы не сорваться на скепсис. Он любил своих племянников выше всякой меры и пусть уж один готовился его разочаровать, он сам их не расстроил бы их никогда. Поэтому, смирив собственное недоверие, дядя вместе с молодым человеком, отправился в один из классов Лондонской академии искусств. К всеобщему удивлению, у мальчика признали способности. Шеймус только пожал плечами. Вот очередное подтверждение простой истины: не знаешь, лучше промолчи. Спустя год, проведенный в академии, Жан Люк уже самостоятельно, получил гранд на обучение в Париже. Профессора признались, что Англия не готова пока к таким широким мазкам и ярким краскам, в то время, как бурлящий Париж только их и жаждет наблюдать. Спустя месяцы коротких записок и бессодержательных писем, Шеймус получил от племянника бандероль с «Морской аллюзией».

Эта вещь задела даже непробиваемого старого юриста. Шеймус стал ловить себя на немотивированных улыбках при взгляде на картину, робких попытках помечтать и беспричинной уверенности в светлом будущем Шарлоты. В нем медленно, неохотно и как бы стесняясь поверить в собственные силы, просыпался романтик.

Прошел год и мальчик вернулся. Вернулся просвещенным, немыслимо обросшим и, кажется, еще более ленивым, чем раньше. Шеймус мог только неодобрительно покачать головой. Он не находил, что Шарлота права, оправдывая безделье тем, что прошло слишком мало времени.

Достаточно.

Достаточно чтобы найти подходящую студию в районе с недешевой арендой.

Достаточно, чтобы найти поставщиков и обзавестись холстами, красками и всем необходимым. Более того, хватило на дружеские попойки и несколько стремительных романов. В общем, на все, кроме поиска заказчиков. От этого Шеймус непреодолимо страдал. Просто физически страдал, глядя как Жан Люк становится беднее, но не талантливее. Самоувереннее, но не мудрее.

Художник, это тоже ремесленник. И, прежде всего, должен постоянно работать, особенно если у него «способности», а не безоговорочная гениальность.

В общем, Шеймус Таффет чуть ли не впервые решил действовать за спиной. Он разузнал к каким галеристам Жан Люк уже обращался и составил свой список.

Пять имен.

Не так знамениты как выбранные племянником. Не так богаты. Но от того не меньше, а то и больше, посвящены в мир искусства. Начать он решил с галереи Мадам Дюпри. Во-первых, потому что хотел услышать мнение женщины (ему еще не попадались женщины глубоко познавшие искусство и это интриговало). Во-вторых, пять галерей были географически разбиты по секторам. Галерея мадам Дюпри соответствовала всем требованиям его воскресного прогулочного дня.

Шеймус оторвал взгляд от зеркала.

Тщетность попыток рассмотреть себя не давала ему покоя. Сегодня все, решительно все в собственном облике вызывало его протест.

Признавая истину - он был толст. Непозволительно толст, а оттого одышлив и медлителен. Это серьезный минус. Конечно, комплекция придавала солидности образу и не так уж бросалась в глаза, учитывая как высок он был.

К тому же, он был высок. Непозволительно высок, раз уж о том зашла речь. Но это можно было компенсировать бородой. Красивой, окладистой бородой о которой мог бы только мечтать Аристотель и какую точно носил Платон.

И, наконец, борода. Она его просто убивала. Непрерывный жар, постоянное присутствие волос в окружающем мире.

В общем, вся внешность Шеймуса Таффета сегодня раздражала мистера Бернса. Возможно, это имело объективные причины. Возможно, он не мог вспомнить, когда последний раз представал пред очи сильной, властной и красивой женщиной. А именно такой, по слухам, была мадам Жюстина Дюпри.

Мистер Бернс разочарованно вздохнул и снял картину со стены. Прощание с «Морской аллюзией» он решил не затягивать. Картина ему слишком нравилась. Он не имел намерения продавать ее, если только в крайнем случае. Ему было важно, чтобы свое мнение мадам составила по самой лучшей работе художника.

Даже будучи дилетантом, Шеймус понимал, что пока ничего прекраснее Жан Люк не написал.

Джентльмен надел перчатки, шляпу и прихватил трость. Картину, во множестве слоев бумаги была зажал подмышкой.

Прежде чем закрыть за собой дверь он обернулся. Обернулся и кинул последний, прощальный взгляд на свой дом. Свой прекрасный в его предсказуемости и размеренности мир.

Дверь закрылась.

Ключ повернулся, чтобы больше никогда не впустить мистера Бернса обратно.

***

Шеймус не спешил.

В записке, переданной вчера с курьером, он уведомил мадам, что посетит ее в три часа дня. Ответ был положительный, но требовал переноса встречи на шесть вечера. Мистер Бернс не считал это время подходящим для делового визита, но согласился.

Обмен письмами завершился и вот Шеймус стоял в назначенное время перед дверью галереи. Она располагалась в приятном доме с колоннами, обширным садом, что проглядывался из-за забора и массивной дверью. Молчаливый дворецкий так же создавал особую атмосферу. Таинственность, пренебрежение нормами светского общества, характеризовали обитательницу дома как особу свободную духом, но, тем не менее, очень деловую. Только женщина, по мнению юриста, могла так вести бизнес. Но именно женщину он и хотел видеть деловым партнером Жан Люка. Она не подавляла бы его так, как мужчина и конечно создавала бы их союзу значительную интригу в обществе. Мадам определенно знала свои сильные стороны и тонко пользовалась ими.

Дворецкий провел джентльмена в гостиную и кивком просил ждать.

Шеймус Таффет в тишине проделал тот же путь, что и виконт Мортон несколькими днями позже. Он так же неуверенно разглядывал полотна на стенах, прижимал к себе ту же картину, останавливался в тех же местах. Его поразили яркие кресла. В некоторые из них хотелось присесть, а какие-то он обошел стороной, боясь случайно задеть и раздавить, такими хрупкими казались тонкие каркасы и лоснящийся шелк. Шеймус подумал, что обивка может разорваться от одного только его тяжелого взгляда.

Он пересчитал диковинных слоников на каминной полке. Восхитился статуэтками собачек, которые полностью отвечали его непритязательному вкусу. Неодобрительно нахмурился при виде полураздетых балерин.

Тот же путь.

Те же самые вещи.

Та же картина в конце.

Безумная мешанина грязно-серого цвета, исковерканная линиями. Линии, при ближайшем рассмотрении, могли бы показаться человеческими телами, но Шеймус не видел в них ничего подобного. Он рассматривал какого-то одного, масштабного монстра не в силах оторвать взгляда, посмотреть под другим углом. Монстр гипнотизировал, подавлял мистера Бернса и без сомнения, это был именно тот эффект, которого мадам Дюпри желала достичь.

Иначе не объяснить, что она предпочитала появляться пред своими гостями как раз в момент их знакомства с Картиной.

- Мистер Бернс?

За спиной ошеломленного юриста раздался тихий, вкрадчивый голос. Вслед за ломаными линиями он впивался в его сознание, парализуя волю.

- Вижу, Картина пришлась вам по вкусу?

- Не совсем, мадам. – Шеймус стряхнул оцепенение. Крепкого лондонского юриста было не так просто сбить с толку.

- То есть, она вам не понравилась? – Жюстина надменно приподняла бровь.

- Не совсем, мадам. – Теперь он улыбнулся, видя ее замешательство. – С первого взгляда она производит отталкивающее впечатление, а потом начинает затягивать. Да, будто затягивать внутрь. Думаю, это приглашение художника. Приглашение, которое отпугнет скептиков и предназначено тем, кто способен его понимать.

- Приглашение куда, мистер Бернс? – Теперь мадам была поражена.

- Я слишком плохо разбираюсь в искусстве, чтобы судить об этом. – Шеймус смущенно поклонился. – Пусть о важном судят профессионалы.

Жюстина недоверчиво покосилась на Картину, фыркнула и, наконец, рассмеялась.

- Рада знакомству с вами, мистер Бернс. Признаться, когда мне написал респектабельный юрист, не знала, что и думать. Кто мог предположить, что человек вашей несгибаемой репутации еще и тонкий знаток искусства.

- Ну что вы, как раз на эти лавры я совершенно не претендую. – Шеймус покорно поцеловал ручку, затянутую в плотный шелк перчатки. – Но у меня есть одно произведение, которое я хотел бы представить на ваш суд. Мой племянник художник.

Мадам вальяжно прошлась по гостиной, освещая своей блистательной фигурой темные натюрморты и мрачные пейзажи. Каждый штрих в этом интерьере был продуман до мельчайшей детали. Все привлекало внимание к восхитительной хозяйке. Все служило стрелочкой, что вела к ее фигуре, подчеркивало, оттеняло и усиливало ее великолепие. Мадам Дюпри была непревзойденным декоратором собственного образа.

- Ваш племянник художник… Где он выставлялся? – Мадам замерла у камина. Мрамор осветлял и без того белую кожу, придавая ей призрачное сияние.

Шеймус сглотнул. Давно, если не сказать никогда, он не чувствовал себя вот таким взволнованным.

- Он полтора года обучался в Париже. Говорят, талантливый мальчик, но мне хотелось бы получить подтверждение профессионала. – Он галантно кивнул в сторону этой античной богини.

- Это лестно, что из всех галерей Лондона вы выбрали мою. – Мадам снисходительно кивнула на его сверток. – Покажете картину? Она вроде бы небольшая.

- Да-да, - Шеймус спохватился и бросился разворачивать полотно.

Призраком, Жюстина подплыла к юристу, чтобы не пропустить явление «шедевра».

Но, прочь скепсис!

Картина ее потрясла.

Мадам взяла небольшой прямоугольник и перенесла к окну. Сейчас было самое удачное освещение, которое только можно было желать. Мягкий рассеянный свет словно проникал в разноцветный океан. Картина будто не имела границ, затапливала комнату теплом, блестящей радостью и чем-то еще, неподдельным. Описать словами это чувство Жюстина не могла. Картина была об искренности и искрилась. Таким было ее ощущение.

- Что ж, не плохо. – Она быстро подменила восторг легкой скукой. – Ярко, контрастно, но мило. Не традиционно. Я бы сказала, притягивает взгляд, в хорошем смысле этого слова. – Она лукаво взглянула на Шеймуса.

Таким было ее резюме.

Мистер Бернс промолчал. От него не укрылась прошедшая волна эмоций. И теперь он наблюдал за мадам, ожидая следующего шага. В нем проснулся юрист, чуть было не растерзанный сильнейшими женскими чарами. Следующий ход был предсказуем, но Шеймус не собирался его пропускать.

- А что, собственно, вы хотели бы получить от меня? – Жюстина сосредоточилась на изучении своих перчаток, подбрасывая иногда мистеру Бернсу интригующие взгляды. Метаморфоза юриста от нее не укрылась, но на сколько глубока и необратима была перемена, она и представить себе не могла.

- В общем-то, ничего. – Шеймус широко улыбнулся из-под пышной, аккуратно причесанной бороды. – Я хотел услышать компетентное, но не тривиальное мнение человека искусства. Я его услышал. Поверьте, ваша оценка очень много значит для меня и будет без сомнения полезна художнику. Я передам ему эти слова в точности. – Он сделал шаг по-направлению к картине.

И начался вальс.

- Так это все? – Мадам нахмурилась. Юрист был не так прост. – Вы проделали такой путь просто из любопытства?

- Но я не знаю, что должно последовать за оценкой произведения. К сожалению это не моя стезя. – Шеймус пожимал плечами, тщательно разглаживая упаковку.

- Тут возможна масса вариантов. Все зависит от того, каковы дальнейшие планы вашего племянника. Своя выставка или отдельные заказы, возможно желание стать чьим-то личным портретистом, или быть свободным в творчестве…

От того, кто первый конкретизирует свои намерения по отношению к творчеству Жан Люка, зависело кто станет хозяином ситуации. Уступать было не выгодно.

На самом деле у Шеймуса не было шансов портив томной, сбивающей с мысли красавицы. От позорной капитуляции его спас стук в дверь. Не дожидаясь ответа, нетерпеливый посетитель ворвался в гостиную.

- Жюстина, я… - Реджи осекся и замер на пороге. На него смотрел бородатый гигант, явно довольный, что беседу прервали. И мадам Дюпри в совершенно противоположном настроении. Однако, она мгновенно взяла себя в руки.

- Мистер Бернс, прошу вас, познакомьтесь с моим помощником, мистером Реджинальдом Сойерсом. – Мужчины чинно раскланялись. – Мистер Сойерс помогает мне в организации выставок и поиске заказчиков. – Это была настолько наглая ложь, что Шеймус даже залюбовался замешательством на лице помощника. – Реджинальд, мистер Бернс принес мне картину своего племянника. Очаровательное полотно, взгляни.

Реджи справился с эмоциями. Он был гораздо менее искусен в умении держать лицо, но все же сообразил, что эта роль не на долго и подошел к картине.

- Это…, хм…, интересное решение. – Мнимый оценщик пытался подобрать подходящие эпитеты. Угадать настроение прошедшей беседы. Шеймус не собирался помогать ему и хранил непроницаемую маску вежливости. Мадам была в ярости, что тоже никак не облегчало ситуации.

- Мистер Сойерс, у нас с мистером Бернсом как раз продолжался разговор о новых возможностях его племянника, если вы могли бы подождать его окончания… - Мадам выразительно смотрела то на Реджи, то на дверь.

- К сожалению, мое сообщение для вас касается выставки, которая должна пройти в этот четверг. – Реджи многозначительно кивнул. Так многозначительно, что всем присутствующим стало ясно, что речь не о выставке и вообще к картинам никакого отношения не имеет.

Жюстина решила дольше не позориться. Ее помощник ворвался в совершенно неподходящий момент. От растерянности мистера Бернса не осталось и следа.

Она глубоко вздохнула. Теперь, когда преимущество упущено, не имело значения, когда продолжится разговор, сейчас же или через пять минут. Только если эти пять минут не станут для черствого юриста хоть мелким, но уколом.

- Простите меня, мистер Бернс. Простите, умоляю, но та выставка действительно очень важна. Времени осталось так мало, а деталей так много. Вы не могли бы подождать пять минут, ну может быть десять, прежде чем наш разговор возобновится? – Она посмотрела на него огромными, полными лукавства глазами.

- Конечно, мадам. Я совершенно не возражаю. – Юрист улыбнулся. Что за удивительная женщина. Каждый взгляд и жест - манипуляция.

- Благодарю вас, я скоро вернусь. – Жюстина выплыла из гостиной даже не предполагая, что в следующий раз увидит этого человека только на газетном развороте.

***

Мистер Бернс вернулся к картине с линиями.

И тут случилось одновременно несколько любопытных вещей, которые мистическим образом повлияли на весь дальнейших ход этой истории. Именно с того момента можно говорить о невероятных совпадениях и «случае», в его фатальном понимании.

Если бы Шеймус не вернулся к картине, а уселся в одно из кресел, ничего бы не произошло.

Если бы он не заметил, как деформировалось изображение из-за нового источника освещения, ничего бы не произошло.

Если бы не любопытство, в конце концов, которое заставило его искать откуда льется свет, ничего бы не произошло.

Шеймус дождался бы возвращения мадам Дюпри. Она была бы расстроена и отвлечена, так что ему не составило труда добиться наиболее выгодного предложения. Жан Люк получил бы персональную выставку, а юрист отправился домой. И потекла бы его размеренная жизнь совершенно параллельно истории семьи Дженкинсов. Хотя, кто знает, что осталось бы к концу недели от семьи Дженкинсов, если бы низко стоящее солнце не блеснуло между плотных листьев, которые почти полностью закрывали маленькое слуховое окно в гостиной мадам Дюпри.

Но Шеймус его увидел и с того момента вселенная принялась отсчитывать часы до его смерти.

Мистер Бернс внимательно разглядывал хаотичные линии на омерзительном фоне, как вдруг они будто зашевелились и соединились в человеческое тело. Шеймус потрясенно заморгал. Мистика какая-то. Но стоило присмотреться, он понял, что на картину слева лег маленький боковой лучик света, добавив самую важную линию, которую люди с более развитым воображением, как правило, дорисовывали сами. Юрист оставил картину и отошел в дальний угол гостиной. За камином, в небольшой нише он обнаружил слуховое окно. Не более 20 сантиметров в диаметре, с мутным стеклом. Похоже, о нем все забыли, что не удивительно.

Окошко на уровне полутора метров от пола почти полностью закрытое развесистыми кустами.

Почти полностью.

Само солнце протиснулось сквозь густую листву и поманило серьезного человека выглянуть в сад.

Мистер Бернс покорно последовал за теплым лучиком.

Из-за окошка слышались голоса.

Джентльмен вздрогнул. Ему вдруг показалось, что говорившие совсем рядом и могут застать его за столь недостойным занятием. Он уже отдернул сюртук и собирался отойти… Но если быть честными, разве можно было отойти?

Мадам Дюпри беседовала со своим помощником в кабинете. Из беспечно распахнутых окон голоса проникали в гостиную. Окажись мистер Бернс в том момент на своем прежнем месте или даже на одном из кресел, то ничего бы не услышал. Но судьба распорядилась так, что он стоял там, где стоял.

Поэтому он просто наблюдал за садом, краем уха прислушиваясь к разговору и до поры до времени не придавал ему никакого значения.

Мадам явно злилась.

- Ну что у тебя, Реджи? Ты не видел, что я разговариваю? Что может быть так важно, чтобы прерывать деловую беседу?!

- А то, Жюстина, что этот старый дурак ничего не подпишет. Уверяю тебя. Профессор откажется от договора.

- Брось! – Мадам даже фыркнула от нелепости сказанного. – Что он не подпишет? Контракт? Еще как подпишет, Реджи. Не будь смешным! У него нет другого выхода. Да у него вообще ничего нет кроме этого Клуба и дочурки. И что из этого, как ты полагаешь, он готов потерять? Или думаешь он не верит, что я играю всерьез? После того, что случилось с его женой? Реджи!

- Жюстина. - Голос помощника стал проникновенно вежливым. – Не думаешь ли ты, что переоценила способности профессора связывать факты между собой? Я совершенно уверен, что в смерти Эмили он винит злой рок. И тебя уверяю, что мадам Дюпри для него не представляет реальной, физической угрозы. – Молодой человек хмыкнул. – Вот так-то!

- И от чего же такое самодовольство, Реджи?

- От того, что он назначил большое, совершенно внеурочное заседание своего смешного Клуба на этот четверг! От того, что приглашения будут разосланы чиновникам из министерства природных ресурсов, известным университетским преподавателям и журналистам. Он планирует сенсацию, Жюстина, и плевать хотел на все, что обрушится на него после.

- Нет… - Мадам была совершенно потрясена.

Расслышав ее робкое «нет», мистер Бернс так и представил опустившиеся плечи, приоткрытый рот, прижатые к груди руки…

Это немного не соответствовало истине. В следующую секунду в кабинете раздался грохот. Ваза тонкого венецианского стекла врезалась в стену.

- Нет! Реджи! Нет! Мы этого не допустим! Похоже, ты прав и профессор не совсем понимает, с кем имеет дело. Похоже он просто глуп как пробка! Нельзя же быть на самом деле таким наивным идиотом, Реджи!? Или можно? Почему он может позволить себе быть таким болваном?!

Шеймус поежился. Дамочка в свободной обстановке не стеснялась в выражениях. Теперь как бы она не старалась, прежнего трепета испытать ему уже не удастся.

- Никакой лекции не будет, Реджи! Завтра же, не позднее, мы заберем девицу. Подвалы, слава Богу, здесь хорошие. Так уж и быть, останется жива. Посидит пару дней, пока ее папаша не решит, что в его жизни важнее, дочь или правда. Этот разговор уже не просто деньги, Реджи. Это принцип!

- Я понимаю. – Голос помощника звучал успокаивающе, но немного подрагивал. Мистер Бернс понял: что бы не приказывала мадам, выполнять придется молодому человеку, а ему, похоже, ее идеи не очень нравятся. – А может намекнуть ему про Эмили, припугнуть по-настоящему? И этим обойтись?

- Ты серьезно? – Мадам всплеснула руками. – Намекнуть? Как же, позволь узнать? Написать признательное письмо? Или, может быть, пригласить сюда и слушать его истерики? Нет, Реджи. Хватит с ним нянчиться! Четверг уже близко. Лишние вопросы нам не нужны, а они непременно возникнут, если люди получат приглашения на лекцию для важных персон, а потом она вдруг отменится. Нам это все не нужно. – Мадам лишний раз подчеркнула причастность помощника к происходящему. – Но может быть ты сам хочешь поговорить с мистером Дженкинсом о смерти его дражайшей Эмили? Темный переулок, карета…

Реджи содрогнулся.

Мистер Бернс мгновенно прижал руку ко рту, чтобы сдержать рвущейся наружу вопль.

На протяжении всего подслушанного разговора, который с каждой фразой становился все интереснее и опаснее, он ловил себя на мысли, что заинтригован личностью профессора.

Мог ли это быть кто-то из знакомый. Кто-то, чья жизнь находилась теперь в смертельной опасности? Кто-то наивный, но умный. С взрослой дочерью и погибшей женой Эмили. Как жаль, что они не упомянули о деятельности Клуба хотя бы примерно.

Но когда прозвучала фамилия Дженкинс, Шеймус будто окунулся в прошлое.

Там он увидел светящееся радостью лицо Эмили Ларкинс, юной, влюбленной, счастливой. Там, много лет назад, она с трепетом сообщала своему опекуну мистеру Бернсу, что собирается выйти замуж за доктора Дженкинса. Доктора истории и философии, будущего профессора теологии. Там же мелькало его умное, слегка растерянное, но такое же счастливое лицо.

Сколько же лет прошло? Не меньше двадцати.

Значит, у них родилась дочь…

Мисс Ларкинс была самой лучшей его подопечной. Чудесной девочкой, которая не доставляла ни хлопот, ни забот. Когда ее родители умерли и оставили ей небольшое, он крепкое содержание, Мистера Бернса, как друга семьи, назначили опекуном. Девочка росла, а в один прекрасный момент вышла замуж. Связь с мисс Ларкинс, а впоследствии миссис Дженкинс оборвалась. Шеймус как-то слышал, что они переехали в дом близ Одеон стрит, но это было так давно.

А теперь оказывается Эмили мертва.

Ее дочь выроста без матери.

Ее муж не знает о нависшей над семьей опасностью.

- О Господи, Господи… - Шеймус тихо забормотал молитву. Ему необходимо было действовать. Самую важную часть тайного разговора он уже услышал. Теперь необходимо было выбраться отсюда, предупредить Дженкинса и спасти девочку Эмили от страшной участи.

Мистер Бернс не сомневался ни секунды. Выдержать продолжение беседы с мадам Дюпри в прежнем тоне он не сможет. Все же сильным актерским талантом его Бог не одарил. А Жюстина вернется в гостиную с минуты на минуту.

Шеймус схватил картину Жан Люка и приоткрыл дверь комнаты. В коридоре никого не было. Юрист вышел в холл, тихонечко прикрыл дверь гостиной и замер на пороге. Над выходом висел звонкий колокольчик. Шеймус прижал его пальцем, благо рост позволял и выворачиваясь, открыл дверь. Пакет с картиной заскользил вниз, колокольчик оказался в руке и еле слышно звякнул. Этого оказалось достаточно, чтобы в холле материализовался дворецкий. Он оценил ситуацию мгновенно. Гость, с небрежно упакованной картиной тайно крадется на улицу. Вор! Глаза его вспыхнули праведным гневом, однако мистер Бернс был слишком напуган, чтобы разбираться еще и с этим.

Дворецкий упал, сбитый с ног точным ударом в глаз.

Юрист выскочил за дверь и скрылся в ближайшей подворотне.

На шум, в коридор выглянули мадам Дюпри с Реджи.

Дворецкий прикрывал стремительно заплывающий глаз. Дверной колокольчик валялся у него в ногах. Дверь в гостиную распахнута.

Жюстина потрясенно оглядела поле боя.

- Я что-то не понимаю. Мистер Бернс нас ограбил? – Она ворвалась в гостиную. Все картины на месте, все статуэтки тоже. Исчезла только «Морская аллюзия» и ее владелец. – Какая-то ерунда, - она беспомощно пожала плечами, - не так уж долго мы с тобой отсутствовали, Реджи. Не больше десяти минут.

- Жюстина! - Реджи бесцеремонно отодвинул хозяйку дома. – А что это за окошко у тебя в стене?

- Какое окошко?! – Женщина была по-настоящему, искренне удивлена. Она пробралась к стене и выглянула в собственный сад. Догадка поразила всех присутствующих одновременно. – Он все слышал. – Мадам без сил упала в кресло. – Он все слышал и пойдет к Дженкинсу!

- Да как он его найдет, Жюстина? Дженкинсов в Лондоне через одного. – Реджи неуверенно пожал плечами. – Наверное, просто струсил, став свидетелем такого разговора.

- Нет, Реджи, ты с ним не говорил. Этот не из трусливых. Он пойдет к Дженкинсу и сдаст нас! А как, спрашиваешь ты, он его найдет? – Мадам медленно встала. – Он юрист, Реджи. У него есть возможности искать нужных людей. – Голос ее заледенел и каждое дальнейшее слово звучало, а на самом деле и было приказом. – Я хочу, чтобы ты нашел его первым. Я хочу, чтобы мистер Бернс не вздумал даже смотреть в сторону Дженкинса, не то, что рассказать ему о наших планах. Я хочу, чтобы ты остановил его во что бы то ни стало, это понятно?! И если сам профессор увидит, что происходит с людьми, которые пытаются его защитить, что ж, так даже лучше. Может быть, тогда он перестанет быть глупцом. Все, Реджи! Выполнять!!!

***

Шеймус стоял, прижавшись к стене в подворотне, в десятке метров от дома мадам Дюпри. Мысли его путались, тело сотрясала дрожь. Он видел, как помощник мадам высунулся на улицу и внимательно оглядевшись, закрыл дверь. Скоро его укрытие перестанет быть тайным. В том, что они все поняли, юрист не сомневался.

Ему пришло в голову, что от картины нужно избавиться. Хотя бы на время. Высоких и полных джентльменов на улицах Лондона было не так уж мало, а вот людей с картинами подмышкой, уже наперечет. Мысль может показаться странной, но Шеймус совершенно уверился в ней и закопал свой сверток поглубже в кучу мусора возле параллельного выхода из арки. После этого, тихо помолясь, двинулся по темной, разбитой улочке в сторону центра города. В свою контору.

Он должен разыскать Дженкинса до того как мадам разыщет его. А в том, что на него так же объявили охоту, юрист не сомневался. По очередной, самой злой иронии судьбы, не далее как через пятнадцать минут, мистер Бернс прошел мимо дома профессора, конечно же, не подозревая об этом.

Ему было неизвестно, что куча мусора вскоре после его ухода превратилась в доброго Валентина, ценителя искусств и по-случаю, знакомца его племянника.

Он не мог даже догадываться, что Реджи, молодой и быстрый Реджи, успел оказаться возле канторы Бернс Анд Бернс за десять минут до того как туда прибыл ее хозяин.

Пока шло время и Шеймус занимался поисками профессора, за ним ненавязчиво следили. Пока Реджи обедал с виконтом Мортоном и развлекал последнего в клубе, планируя маленькую, грабительскую месть, кучер в черной, неприметной карете внимательно наблюдал за действиями юриста.

Наконец Шеймус узнал адрес. Шеррингтон стрит, дом 6.

На дворе была глубокая ночь.

Юрист по привычке прибрался в кабинете, нацарапал пару распоряжений для Шарлоты и тут же, в растерянности, сунул их в карман.

В пять тридцать утра он покинул офис. Было слишком рано для визитов. Вообще, было еще слишком рано даже для того чтобы просто ходить по улицам, но мистер Бернс не мог более выносить неизвестность. Догадывался ли он, что за ним следят? Скорее всего, нет. Он планировал поговорить с доктором Дженкинсом, вернуться за картиной племянника и отправиться спать. Счастливый оттого, что спас жизни хороших людей.

Шеймус брел по пустым улочкам, вглядываясь в томительный рассвет.

Он не был романтиком, но чувствовал, что небо сегодня будет каким-то особенно прекрасным.

Глава 8

Суббота, 2 июня.

***

Зал был просто забит людьми.

Никогда прежде «Клуб путешественников» не удостаивался посещением такого количества гостей. Дело было даже не в том, сколько человек пришло. А в том, кого они из себя представляли.

Согласно списку мистера Дженкинса, стоит сразу оговориться, довольно амбициозному списку, приглашения были разосланы во все концы Лондона.

Присутствовали чиновники из министерства финансов и уполномоченные по делам колоний.

Помимо завсегдатаев и вольных слушателей, на лекцию пришли студенты, аспиранты и даже некоторые преподаватели. Из журналистов можно было собрать настоящий летучий отряд для отправки в любую точку мира, а может быть и в несколько, так много их пришло.

Мистер Дженкинс, пораженный всем, что творилось в зале в самое сердце, нервничал за кулисами.

Когда приглашения были только вручены курьерам, он рассчитывал как минимум на массовые отказы. Но оказалось…

Случилась удивительная вещь! Все те люди, что окружали его долгие годы, новаторы и исследователи, простые энтузиасты и уважаемые ученые, все они имели множество связей в самых разных структурах. У них были племянники, мужья, дяди, братья, которые оказались журналистами, финансистами, а некоторые даже министрами.

И вот теперь мистер Дженкинс спрашивал себя, будь он все эти годы повнимательнее к окружающим, не удалось ли сбросить ярмо мадам Дюпри раньше и при менее драматических обстоятельствах?

Однако, в силу возраста и особенностей характера, эта здравая мысль не преследовала профессора. Отнюдь. Он был поглощен предстоящей речью, нервничал и просто очень устал. Предыдущая ночь прошла почти без сна. Сказалось не только общее возбуждение, но и необходимость переписывать речь. Уже готовая, отшлифованная лекция была перекроена. Переделана согласно новым обстоятельствам. И хотя от этого стала только лучше, мистеру Дженкинсу было все же грустно, что люди узнают несколько фантазийную версию его жизни. Однако, как сказал один интересный человек: «Нужно уметь различать назначение лекции по географии и священную исповедь».

Распорядитель вечера постучал молоточком о трибуну.

- Дамы и господа, внимание! Прошу вас, леди и джентльмены, сегодня на повестке дня, первым номером, будет представлена лекция профессора Дженкинса «Реальность и мифы потерянного региона. Южная Австралия»!

Под шквал аплодисментов Семюэль вышел на сцену. Десятки глаз смотрели на него. Журналисты заточили перья. Художники приготовили альбомы.

Этого момента он ждал семнадцать лет.

- Добрый день. Я с радостью начну!

***

Джейн тоже водила грифелем по бумаге, не совсем отдавая себе отчет в том, что именно рисует. Получались какие-то монстры, если честно. Но, возможно, она просто зарисовывала собственные страхи.

Общее ощущение предвкушения и необычности происходящего передалось и ей. Еще бы! Кому как ни ей было знать на сколько необычна эта лекция.

Если отец мечтал о ней семнадцать лет, то Джейн, последние семнадцать часов мечтала только о том, чтобы все побыстрее закончилось. Когда преступники были схвачены, когда опасность лишиться самых дорогих людей, ушла, девушка внезапно поняла, что будет значить эта лекция лично для нее.

Мистер Дженкинс таким образом прощался с прошлым. Он отпускал свою Эмили, отпускал годы финансового рабства. Он становился свободным. Что так же означало в его случае быть лишенным репутации, оставленным без средств к существованию, стать опозоренным. Имело ли это все для него значение? Сомнительно.

Имело ли это значение для Джейн? О, да! Когда-то очень давно, недели две назад, она совершенно не беспокоилась о своем будущем.. Оно представлялось по-деревенски беззаботным, пасторально счастливым и пасторски стабильным. Достаточно велики были заслуги мистера Дженкинса перед святой церковью, чтобы она не оставила своего чуть оступившегося сына. Для себя никаких перспектив в Лондоне Джейн не видела.

И вот две недели прошли.

Из-под опущенных век девушка осмотрела зал. В центральной ложе устроились граф и графиня Чертон, виконт Мортон, детектив Флеминг и неизвестная молодая леди в черном. Сама Джейн сидела на своем обычном месте, во втором ряду. Она сознательно отделилась от ставшей привычной компании. То, что произойдет буквально в течение часа, перечеркнет все ее надежды на счастливое будущее. Может быть, с точки зрения вселенной, это и справедливо. Бог дал – Бог взял. Но с ее личной точки зрения, это был конец всему. Смешна даже мысль, что виконт Мортон вновь станет искать ее расположения. Забавно даже представить, как графиня Чертон будет под покровом ночи наносить ей дружеские визиты, чтобы никто из ее подруг этого не увидел. Издевательством было бы предположить, что сам граф еще хоть раз удостоит ее взглядом. И никто, а уж тем более она сама, не посмел бы упрекнуть их в этом. У людей есть границы миров и прямо сейчас она из одного мира, к которому не успела даже привыкнуть, рухнет в другой, к которому, возможно не сможет привыкнуть никогда. Как же хорошо было все эти годы существовать посередине.

Джейн почувствовала, как к глазам подступают слезы. Это вот было совсем уже лишним и жалким.

Она усилием воли взяла себя в руки.

Зал взорвался аплодисментами.

Отец вышел к трибуне.

- Добрый день. Я с радостью начну!

Девушка улыбнулась и все же промокнула краешком платочка выступившие слезы. Наконец-то отец вернет свою жизнь. Разве могли бы они оба построить будущее, не освободившись из тисков прошлого?

Джейн захлопала в ладоши, присоединяясь к залу.

Больше она ни о чем не жалела.

***

Виконт с нежностью наблюдал за Джейн. Ему была видна только спина девушки. Но если человек по-настоящему увлечен, то всегда видит больше остальных. Поэтому Майлз мог наблюдать мельчайшие детали ее настроения по поднятым или опущенным плечам, по тому, как руки теребят платочек, как она тайком утирает слезы. Общее состояние девушки он прекрасно понимал, но утешить ее, к сожалению, ничем не мог.

Теперь, когда расследование окончено, прежний стиль их отношений сохранить не было никакой возможности. Не стало поводов к неожиданным визитам. Нечем было мотивировать для мистера Дженкинса приход или, тем более, приглашение в гости. Свобода, с которой он общался с Джейн всего сутки назад, казалась теперь прекрасным сном.

Привыкнуть к новому-старому режиму жизни было не просто, а возможно и не придется. После окончания лекции мир семейства Дженкинсов изменится и то, что казалось сложным, но выполняемым до этого, теперь станет просто невозможным. Примерно так виконт Мортон видел свое предложение руки и сердца мисс Джейн Дженкинс.

Невозможным.

У него прямо скулы сводило от мысли, сколько различным припонов придется преодолеть, прежде чем снова удастся поцеловать любимую девушку. И самым важным препятствием была она сама. Майлз так и видел как она, в лучших традициях любовной классики, подозревает его в жалости и излишнем благородстве. Как страдает, разрываясь между любовью и чувством долга, который видит, скорее всего, в том, чтобы виконт всю жизнь прожил с какой-то чужой женщиной. Как мечется и сдается на милость победителя, но на протяжении долгих лет винит себя в том, что погубила его будущее. Своей целью, самой важной и единственной на данный момент он видел необходимость проскочить все эти необязательные процедуры, для того чтобы устремиться прямиком к алтарю.

Очевидно, что мистер Дженкинс попросит приюта у церкви, так же благородно отвергнув помощь новых влиятельных друзей. Значит, примерно через месяц, отец и дочь, грустные, но с чувством собственного достоинства, отправятся куда-нибудь в дебри Нортфордшира, в свой новый маленький домик. То есть, до предполагаемого отъезда ему нужно сделать какое-то неимоверное усилие по превращению строптивой гордячки в миссис Майлз Мортон.

- Ну так, и что ты собираешься теперь делать? – Мегги немного наклонилась, чтобы лучше видеть виконта из-за внушительной фигуры своего мужа.

- В смысле? – Майлз отвлекся от невеселых мыслей.

- О девушке. О будущем… – Графиня пожала плечами. – Приключение закончилось. Завтра объявят первый бал. Начало сезона, грандиозное событие. – Она на секунду замолчала. – Представления не имею, что надеть…

- Мегги, о чем ты вообще говоришь?

- Я говорю о том, что все закончилось, Майлз! Покровы сорваны, дымка развеялась… Я не знаю уже какую еще метафору предложить на выбор. Мистер Дженкинс плавно к этому подводит, но мы знаем, что в течение получаса разразится грандиозный скандал. И никакие отношения уже не смогут оставаться прежними.

- Я как раз думал об этом, пока ты не заговорила про разные дымки и покровы! Вообще-то, в свете грядущих событий, не очень представляю свои дальнейшие отношения с Джейн. – Все еще не до конца обращая внимание на окружающий мир, Майлз не заметил, как напрягся Генри, как сжала руку мужа Меган.

- Ты имеешь ввиду, что оставишь ее?

- Пожалуй, да. – Он с сомнением посмотрел на друзей.

Чета Чертонов выглядела искренне потрясенной.

- А что прикажете делать?! Вы хоть представляете ее реакцию на скандал? Думаете она после этого хотя бы на порог меня пустит? Нет, что вы, это же может уничтожить мою дражайшую репутацию! Разрушить мое прекрасное будущее! Нет, я все обдумал. Здесь, в городе, сделаю не больше трех-четырех попыток. Просто, на удачу. А потом поеду за ней… - Майлз внезапно оживился. – Нет, даже не так. Подожду пока они с отцом обустроятся и тогда приеду!

- О Боже, Майлз! – Меган перешла на демонический шепот. – Ты можешь просто сказать о своих намерениях относительно Джейн или нет?!

- Господи, Мегги! Чего ты от меня хочешь? – Виконт в недоумении развел руками. – Я все сказал еще в среду. О своих чувствах и намерении жениться, когда эта история закончится. Прошло три дня, что, по-твоему, могло измениться?

- Но скандал…

- А, ну да. Это конечно неудачно. – Он с досады постукивал перчатками по руке. – Но что ж поделаешь, дорога любви не легка, буду брести медленнее, чем надеялся.

Графиня только и смогла, что закатить глаза к потолку.

- Хорошо, Майлз. Очень хорошо, а то ты что-то заставил меня понервничать.

- Вы сегодня оба какие-то странные, друзья мои. – Виконт подозрительно покосился на собеседников. – А ты, Мегги, вообще всю неделю подозреваешь меня невесть в чем.

- Я просто очень хочу, чтобы ты был счастлив!

- И представь себе, я тоже хочу этого больше всего на свете. Чтобы я был счастлив! – Он расплылся в веселой улыбке. – Не надо унывать. Все же Джейн наверняка прониклась ко мне хоть какими-то чувствами, а в деревне, на свежем воздухе они только укрепятся и возрастут.

- Звучит очень вдохновляюще, даже жаль расстраивать твои планы. – Генри отвлекся от выступления трибуна, чтобы добавить в разговор и свои пару слов.

- Как же они могут расстроиться? Профессор в городе не останется, денег на отъезд из страны у него не будет…

- Майлз! Почему бы тебе не послушать самого мистера Дженкинса. Действительно, леди и джентльмены, давайте проявим уважение к лектору. Он может, всю ночь не спал, ради нас старался. – Граф подтвердил свои слова загадочным кивком головы и повернулся к трибуне.

Меган и Майлз нехотя последовали его примеру.

Профессор, тем временем, подходил к самой интересной части.

Во избежание дополнительных вопросов в самом начале мероприятия, мистер Дженкинс прежде всего поведал о географических, культурологических и антропологических особенностях изучаемого региона. То был действительно небольшой кусочек Южной Австралии, который он добросовестно исшагал вдоль и поперек.

Профессор принадлежал к тем ученым, которые не создают портрет народа согласно редкой выборке. Нет, он не заявлял, что является теперь специалистом по целому континенту. Не хвалился, что знает весь регион. Достаточно, что на карте, представленной Клубу путешественников был отмечен значительный кусок Южной Австралии. И что касалось его, мистер Дженкинс с полной уверенностью мог называть себя экспертом, ибо ориентировался там, не хуже чем у себя дома. А возможно и лучше, все же это был довольно рассеянный в бытовом плане человек.

Похоже профессор, в отличие от своих родственников и новых друзей, прекрасно понимал, что время проведения экспедиции интересует ученое сообщество меньше всего. Он и так блистал. Семюэль с удовольствием и удивлением смотрел, как летают по белоснежным листам перья журналистов, стараясь не упустить ничего важного. Видел, как замирают его коллеги, мечтая чтобы это был их рассказ, их триумф. Кого, в самом деле, может интересовать, время открытия рудников, при упоминании о которых забилась в конвульсиях голубая кровь министра, а его окружение тоже схватилось за перья. Теперь каждое его предложение сопровождалось удивленным гулом. По аудитории то и дело волной проносился шепот преждевременных вопросов.

Профессор рассказал о состоянии рудников на тот момент, когда увидел их. То есть, совсем недавно. Ропот неодобрения и осуждения прокатился по залу. Жилка на шее министра стала видна из соседнего ряда. Мистер Дженкинс высказал предположение, что шахта была построена незаконно, без одобрения властей, соответственно весь доход от нее никаким образом не поступал в казну ее Величества.

Джейн застыла, боясь пошевелиться. Ей казалось, что люди украдкой бросают на нее укоризненные взгляды. Казалось, что шепот вот-вот преобразуется в полноценный крик обвиняющей толпы.

Ничего подобного конечно не происходило.

Лекция подходила к концу.

- Это путешествие, дамы и господа, я надеюсь, ляжет в основу книги о регионе. О целом мире, изучению которого я посвятил не мало лет своей жизни. Благодарю вас за внимание!

Зал взорвался бурными, продолжительными аплодисментами.

- Может быть, у кого-нибудь есть уточняющие вопросы на которые я мог бы дать краткие ответы?

- Да, есть несколько! – Со своего места вскочил кудрявый молодой человек, который, казалось только и ждал разрешения открыть рот. – Скажите, пожалуйста, профессор, сколько путешествий вы совершили в Южную Австралию и как долго по времени они длились?

Мистер Дженкинс улыбнулся.

- Я совершил два великолепных, продолжительных путешествия. Первое в 1839 году, спустя несколько лет после того как Южная Австралия стала частью Британской Империи. Оно длилось около полугода. Второе путешествие произошло совсем недавно. С февраля по май этого года, господа. Я вернулся 17 мая.

Снова аплодисменты потрясенных слушателей.

- Поразительно, профессор! – Юноша не собирался униматься. – Скажите, если вы дважды побывали в одном и том же месте, как же вы могли в 1839 году не обнаружить рудники?

Внезапно все стихло. Вот только что люди шумели, хлопали в ладоши, выкрикивали с мест вопросы и подбадривающие слова, как вдруг все стихло.

Скрипнуло чье-то перо. Кудрявый молодой человек ссутулился и огляделся вокруг. Такой реакции он явно не ожидал.

Мистер Дженкинс снова улыбнулся.

Вчера ночью он твердо сказал графу Чертону, что лгать не станет.

- Вот так, господа, я все же не геолог. – Профессор, как бы извиняясь, развел руками. – Обнаружить залежи полезных ископаемых гораздо труднее, чем заметить рабочие шахты.

В этих словах не было ни грамма лжи!

Зал снова зааплодировал, вынуждая настырного корреспондента вернуться на свое место.

- Что? – Виконт потрясенно смотрел на друзей. – Что это было?

Граф сохранял олимпийское спокойствия.

- Это было выступление профессора Дженкинса, Майлз. Сокращенный, лишенный совершенно ненужного душевного обнажения, по-настоящему научный вариант выступления профессора Дженкинса. Именно такой, который должен был прозвучать в сложившихся обстоятельствах.

- Но что заставило его передумать? – Майлз просто обомлел от смелости собственных мыслей. – Или кто заставил его передумать!?

Меган чересчур усиленно обмахивалась веером, еще больше подчеркивая таким образом охватившее волнение.

Генри широко улыбнулся и немного наклонился вперед. Разговор стал максимально конфиденциальным.

- Друг мой, ты, наверное, последние несколько лет не совсем понимал насколько я тебе благодарен за счастье быть рядом с любимой женщиной, обретению которого ты так поспособствовал. – Он внимательно смотрел на виконта.- Вижу, что не понимал. Ну, так вот, теперь в расчете.

Совершенно пораженный Майлз пожал протянутую графом руку и вернулся к нормальной позе.

- Подождите, это все конечно замечательно! Но разве мадам Дюпри будет молчать?

- А кто станет ее слушать? Тем более теперь? Семюэль моментально становится фигурой месяца, - Мегги пожала плечами, - по крайней мере, в научном сообществе. Конечно, кто попало захочет нажиться на его имени. Вот так все честные люди и подумают.

- Логично. Договоры и любые бумаги, связывающие их, я так понимаю, уничтожены?

- Конечно!

- Вы меня просто поражаете! А как же спонсорство здесь, в Клубе?

На этот вопрос поспешил ответить детектив. Мистер Флеминг, до того не принимавший участие ни в каких дискуссиях, а занятый только составлением какого-то таинственного письма, протискивался по проходу.

- Извините, мне нужно выйти на минутку, пока профессор не закончил отвечать на вопросы. – Он поравнялся с виконтом и потому расслышал вопрос. – О! Майлз, это забавнейшая история. – Все, кроме ничего не ведающего виконта заулыбались, - мадам очень тщательно берегла свою репутацию и конфиденциальность вкладов. Спонсорство было анонимным. А теперь, простите меня. – Тео продолжил путь.

Джейн открыла глаза.

Все происходящее было невероятным. Немыслимым. О таком повороте событий она даже не думала и мечтать не смела. Что-то или кто-то заставило ее отца передумать. Не раскрывать прошлое в его неприглядности и преступной беспечности.

Переполненная эмоциями, девушка обернулась к своим друзьям.

Виконт Мортон с теплой улыбкой посмотрел на нее, прижал руку к сердцу и слегка поклонился. Невозмутимый граф Чертон, наверное, первый раз в жизни, подмигнул.

На этом очередное заседание Клуба путешественников закончилось.

Вопросы аудитории постепенно иссякли и мистер Дженкинс приготовился сойти с трибуны, чтобы пожать руки все жаждущим. А таких теперь было множество. Без сомнения для научного мира сегодняшний вечер стал самым интересным за последние несколько месяцев.

Детектив Флеминг наконец пробрался к сцене.

- Семюэль! Мистер Дженкинс!

Профессор обернулся.

- Прочтите эту записку. – Тео протянул сложенный пополам листок. Он долго придумывал что написать. Использовал различные эпитеты и даже какие-то цитаты, стараясь придать этому моменту должной проникновенности. Но, в конце концов, разорвал все эти глупые бумажки и написал просто, как подобает детективу из Скотленд-ярда. По-существу. – Прочтите ее с трибуны.

Дженкинс, заинтригованный, развернул листок.

Записка гласила: «Мистер Шеймус Таффет Бернс, адвокат. Поверенный и друг семьи Ларкинс. Опекун мисс Эмили Ларкинс. Он же – Неизвестный джентльмен».

Руки Семюэля задрожали. Вот значит, как милая Эмили помогла ему в последний раз.

Профессор вернулся на трибуну под удивленные перешептывания толпы.

- Простите, дамы и господа. Еще минутку. Я хотел бы… - дыхание от волнения сбивалось. – Я хотел бы почтить память человека, без помощи которого не стоял бы сегодня на этой сцене. Который спас и изменил жизни многих людей. И которого уже нет с нами. Мистер Шеймус Таффет Бернс, вот его имя.

Семюэль сложил записку пополам и оглядел зал. Прямо в центре, рядом с детективом сидела молодая леди, облаченная в траур.

Черная вуаль поднялась вверх.

Бледное лицо девушки осветила благодарная улыбка.

Глава 9

Июль 1856.

- Я хочу домой! – Графиня по детски надула губки и умоляюще посмотрела на мужа.

- Дорогая, мы пришли двадцать минут назад. Еще даже не видели хозяев бала. Ты можешь потерпеть хоть немного?

Мегги сладко зевнула, предварительно укрывшись за веером.

- Могу конечно, но это уже третий бал за неделю, Генри. Я не понимаю, у тебя какое-то пари?

Граф отстраненно пожал плечами.

- Да кто бы ставил против? Дорогая, сейчас разгар сезона. Мы в центре самой волнительной жизни светского общества. Тысячи людей мечтают оказаться на нашем месте. В блистательном, утонченном, волнительном. – Он запнулся. – Я уже говорил «волнительно», да?

- Да. – Девушка очаровательно улыбнулась мимо проходящей даме. – Раз уж ты такой любитель вечеринок, почему же мы все прошлое лето просидели в деревне?

- Во-первых, это было три года назад. И ты была беременна! Тебя же все время тошнило.

- Поверь, меня и сейчас от всего этого тошнит! Мы разве не можем снова уехать за город? Ведь был такой хороший месяц, Генри. Деревенское поместье, дети на свежем воздухе, лошади, солнышко…

Граф чуть было не зажмурился от удовольствия.

- А потом ты все испортил и опять привез нас сюда! И если детям пока еще все равно, то я на четвертый бал уже точно не пойду!

- Поверь, надеюсь я тоже. – Генри не было необходимости привставать, чтобы внимательно оглядеть толпу. Рост позволял ему делать это безо всяких усилий. Поэтому все признаки нетерпения, которые только существовали в природе, Мегги могла сейчас наблюдать по его вытянутой шее, суженым глазам и полному досадой выражению лица.

- Кого ты высматриваешь? Я, конечно, понимаю, что все происходящее имеет какой-то смысл, но очень жду твоих объяснений.

Генри облегченно вздохнул.

- Замечательно. Теперь, когда ты все поняла и сюрприза не получится, можно со спокойной душей идти домой. – Он повернулся и даже сделал один маленький шажок в сторону двери.

- Нет! – Мегги слегка ткнула мужа в бок. – Очень хорошо ты все придумал, но теперь нам придется остаться. Ты поведаешь о своем грандиозном сюрпризе, а я, может быть, все-таки дождусь его!

Генри довольно улыбнулся. Как же приятно, когда все идет так, как ты задумал.

- Если ты настаиваешь, дорогая. Давай отойдем в менее людное место, где я все тебе расскажу.

- Конечно. Главное расскажи, как ты умудряешься хранить тайны, не отходя от меня почти ни на шаг!

Граф галантно провел жену на открытый балкон и остановился у каменных перил.

- Как и все, милая, по переписке. Итак, эта часть истории началась почти сразу после завершения лекции мистера Дженкинса. Ты же помнишь мистера Дженкинса, Мегги?

Девушка сделала вид, что не расслышала вопроса.

- Ну так вот, эксцентричный старичок оказался единственным, кто не увидел зарождающийся роман мисс Джейн и Майлза. Поэтому, на волне своего внезапного успеха, решил отправиться в очередное путешествие. Более того, мистер Дженкинс оказался еще и очень стремительным в осуществлении своих планов. Мило стесняясь, он рассказал нам, что от последнего пожертвования мадам Дюпри остались еще довольно значительные средства. А раз вернуть их решительно некому, то почему бы не потратить на то, на что они предназначались. Профессор решил на этой же неделе снарядить экспедицию на остров Пасхи. – Генри многозначительно замолчал. Мегги тоже хранила заинтригованное молчание. В общем, повисла тишина. – Понятно. А вот у меня реакция была другая. Я был просто шокирован щедростью анонимной меценатки, потому что быстренько посчитал, во сколько такое путешествие обойдется. Суть в том, что мистер Дженкинс счету так и не научился. Но экспедиция все же состоялась. Гораздо менее амбициозная. На северное побережье Шотландии. И в сопровождении нашего доброго друга, виконта.

Мегги ахнула.

- Да. В процессе сборов выяснился еще один нюанс. Тетушка Джейн не успевала приехать в Лондон. Или же изначально не имела такого намерения. У девушки отсутствовал гардероб и хотя бы одно приглашение на бал. Перспективы нынешнего сезона были для нее туманны. О том чтобы остаться в городском доме одной не могло быть и речь. О поклонниках или, тем более женихах мисс Джейн, ее отец ничего не слышал.

- И я вот совершенно не могу понять, почему?!

- Потому что ситуацию эта новость могла только ухудшить. Если бы Майлз в тот момент просил руки Джейн, все бы радостно согласились, отметили это событие и отец с дочерью все равно бы отбыли в Эдинбург. Неужели ты думаешь, что мистер Дженкинс мог оставить девушку одну в доме, куда будет постоянно приходить ее жених? – Генри возмещено посмотрел на жену. – Ладно, он мог так сделать, но рисковать не имело смысла. Вместо этого Майлз напросился с ними в качестве добровольного помощника, щедро открытого кошелька и тайного воздыхателя.

- Это очень романтично. - Мегги улыбнулась.

- Я тоже так подумал, пока не начал получать от него маленькие серые конвертики. Да так часто, что похоже ему там кроме письма заняться вообще было нечем. В поездку отправились пять человек. Мистер Дженкинс с дочерью, виконт, повар и паренек на подхвате. К приезду в Шотландию повару и пареньку стали очевидны некие любовные флюиды. Профессору – нет. Было решено сыграть что-то вроде спектакля. Медленно и прилично зарождающиеся чувства, взаимный интерес, помощь, выручка и прочее и прочее. На мой взгляд, слишком тонкий сценарий, учитывая публику, но влюбленные склонны всех считать романтиками. И вот, пока повар и рабочий со слезами умиления на глазах наблюдали не для них поставленные сценки, Семюэль увлечено копался в останках какого-то замка. Ясное дело, что ко второй неделе Джейн это стало утомлять. Тогда она, этому пассажу Майлз уделил целую страницу, напрямую спросила отца, что он думает о виконте. И он…

- Что он?!

- Он сказал, что именно о таком женихе для дочери всегда мечтал. Да только где ж его такого найти!

Мегги не смогла сдержать смех.

- Господи, какой кошмар! Но почему они просто не попросили его благословения и дело с концом?

- Как-то все с самого начала не правильно завертелось. К тому же официальная помолвка вещь гораздо более условная, чем простое проживание под крышей одного постоялого двора на северной границе мира. Майлзу пришлось бы вернуться домой. А так он вполне успешно использовал этот месяц, чтобы в более спокойной обстановке познакомиться со своей будущей женой.

- Очень располагающая обстановка, как же!

- Все лучше чем спасаясь от убийц. Кстати, во избежание недоразумений, несколько строк в последнем письме были адресованы тебе, дорогая. Там говорилась, что ты, склонная подозревать своих друзей в неблаговидном поведении, можешь утешиться тем, что на берегах Шотландии, виконт вел себя гораздо приличнее, чем в нашем саду.

Мегги покраснела.

- Приятно знать.

- По-другому и быть не могло. Майлз благородный джентльмен, а Джейн отличная девушка. «Nemo me impune lacessit»§, - как говорится. Я так же рад уверить тебя, что они прекрасно ладят и без похитителей, мертвых тел или еще каких-то недоразумений.

- Это просто великолепно, милый. Я очень рада за них. Признаюсь, было некоторое волнение. Все же Майлз принимает иногда очень скоропалительные решения.

- Ты о помолвке в течение недели с едва знакомой девушкой? – Граф огляделся по сторонам и стремительно поцеловал жену. – Вот от кого бы слышать такие речи?!

- Мы - совершенно другое дело. – Мегги снова смущенно зарделась. – Но ты, продолжай.

- Так вот, последнее письмо. Оно пришло перед неким значительным событием. Майлз уточнял, что путешествие заканчивается, все устали, платье, которое он еще до отъезда заказал для Джейн, готово. Следовательно, в Эдинбурге их больше ничего не держит. Тем же вечером они намеревались сделать решительный шаг в двух направлениях: домой и…

- И…

- И не просто «домой», а домой к Майлзу. Он хотел просить руки Джейн и тут же пригласить невесту с будущим тестем погостить в Грейсмор Хаус. На мой взгляд, довольно мило.

Мегги облокотилась на каменные перила.

Освежающий ветерок нежно гладил ее кожу. Холодный камень остужал. От графа, который стоял совсем близко, бросало в жар. Она даже поежилась от счастья.

- Идея хорошая. Надеюсь, исполнение вышло удачным. Ты разве не знаешь продолжения этой истории?

Генри развел руками.

- Вообще-то продолжение должно случиться прямо сейчас. Хотя могло бы произойти и позавчера и четыре дня назад. – Он разочарованно вздохнул. – В том же письме Майлз упомянул, что получил четыре приглашения на бал только на этой недели. И на каком-то из них намеревается официально объявить о помолвке. Поэтому мы здесь.

Мегги застонала.

- Ах поэтому мы здесь! Но ты уверен, что у них все получилось? А вдруг мистер Дженкинс не одобрил брак? Вдруг они задержались где-нибудь. Застряли в сугробе…

- Сейчас лето, дорогая. Даже в Шотландии. Я уверен, - Генри откашлялся, чтобы соврать достовернее, - почти уверен, что все идет по плану. Ты не читала это письмо. Они с Джейн действительно были настроены очень серьезно. К тому же… мистер Дженкинс не одобрил брак?! Ну что ты…

В танцах объявили перерыв. Еще несколько разгоряченных пар вышли на балкон насладиться нежной прохладой. Вести разговор в том же направлении стало невозможно. Поэтому какое-то время супруги обсуждали свои домашние дела.

Перерыв довольно быстро завершился, объявили второй танцевальный тур.

Граф отстраненно наблюдал за тем как парочки ускользают с прохлады обратно в душную залу. Сам он не собирался делать ничего подобного. Быть здесь, в тишине, в блаженной интимности, когда ничто не нарушает поток мыслей, большего от многолюдного бала он и желать не мог.

- Простите.

Генри вздохнул и обернулся. По боковой лестнице к нему быстро поднимался слуга.

- Простите, граф Чертон?

- Да? – Хотелось сказать, что это зависит от обстоятельств, но сегодня графская чета и так проявляла себя как из рук вот плохие гости. Смущать слуг было совершенно лишним. – Да, это я.

- Вам просили передать записку. – Молодой человек протянул листок, поклонился и поспешил вернуться к своим обязанностям.

- О! Это от виконта. – Генри быстро прочел несколько строк.

- Наконец-то! Ну, что он пишет? Все произойдет сегодня? – Мегги нетерпеливо заглядывала ему под руку.

- Вообще-то не знаю. – Граф удивленно посмотрел на жену. – Не представляю даже, что он собирается сделать. Бал уже час как идет, быть во всеуслышание представленным он опоздал… Не знаю. Но нам пора идти.

- Куда?

- Майлз хочет, чтобы мы танцевали вальс.

- Оригинально.

- Ну, а когда было по-другому. – Генри улыбнулся и потянул жену в сторону бального зала. – Помнишь наш первый вальс?

- Никогда не забуду. – Мегги зарделась и позволила увлечь себя в объятья.

Музыка закружила пары в самом волнительном танце, который только могли себе позволить чопорные аристократы. И пусть они ненавидели друг друга, изменяли, унижали и делали все, что заблагорассудиться за стенами собственных домов. Здесь, в бальной зале, в кружеве и кринолинах, в блеске драгоценностей (зачастую таких же фальшивых как блеск улыбок), здесь слишком тесное объятие, слишком долгое прикосновение руки, блуждающий взгляд, коричневые туфли§ - все что угодно могло навсегда разрушить жизнь впечатлительного человека.

Все, что угодно могло произойти, когда закончится этот вальс.

Хозяин дома, дородный джентльмен с маленькой бородкой в испанском стиле неуверенно переминался с ноги на ногу возле оркестра. Генри внимательно наблюдал за ним. Честно говоря, ему просто хотелось подойти и встряхнуть герцога. Слишком многое в дальнейшей жизни виконта и его нареченной зависело от того, как пройдет сегодняшний вечер.

Наконец герцог решился. По его знаку музыканты плавно, но уверенно закончили вальс.

Повисла тишина.

Герцог откашлялся.

- Дамы и господа, сегодня поистине необычный вечер и сейчас вы в этом убедитесь. У нас есть опоздавшие гости, которых я хотел бы объявить в особом порядке. Позвольте сообщить о прибытии – он замялся – и о помолвке виконта Мортона и его невесты, мисс Дженкинс.

На лестнице, невообразимо торжественно, но в полной тишине, появились Майлз и Джейн. К сожалению, герцог настолько растерялся, что музыка этот счастливый миг не сопровождала. Оркестранты, так же как и все, замерли. Каждый из присутствующих пытался быстро сообразить, как отразится на нем потеря перспективного жениха и разглядеть личико невесты.

Пауза затягивалась.

Генри и Меган переглянулись. На лицах обоих сквозило настоящее отчаяние.

Общество никогда не понимало слишком резких решений, быстрых свадеб, неожиданных помолвок, неравных браков. Все-таки виконт это не граф или герцог, который может вытворять все, что в голову взбредет. Помочь влюбленным было решительно нечем.

Ну почему же глупые музыканты не догадаются начать какую-нибудь мелодию. Генри не мог больше этого выносить. Он сжал руку Мегги и двинулся было к лестнице, но жена удержала его.

- Что? Я…

- Тсс, посмотри!

Майлз, совершенно не смущенный затянувшимся молчанием, вышел чуть вперед.

- Господа!

Любовь — несчастье, но… Здесь рок явил участье.

Грешно винить меня, коль рок наслал ненастье.

Рабы добра и зла, мы все под Божьей властью.

Неужто в Судный день вдруг поплачусь за страсть я?§ – Это не я, Омар Хайям. – Майлз поклонился и сделал шаг назад к своей возлюбленной.

Наконец-то зал взорвался аплодисментами.

- Хороший вариант Tamam Shud §, дорогая. – Генри улыбнулся жене и присоединился к всеобщим поздравлениям.

Эпилог.

***

Мистер Реджинальд Сойерс сознался во всех преступлениях. Однако, вопреки своим надеждам быть повешенным, он все же отправился в сопровождении множества других жалких каторжников в Америку, где прожил долгую, полную тягот и лишений, жизнь. До конца дней его преследовал призрак, дух убитой Эмили Дженкинс. Но к этому, по собственным уверениям, он успел привыкнуть еще в Англии.

***

Мадам Дюпри так же избежала виселицы. Она не могла знать, кому обязана этой милостью, но стоит упомянуть, что только один из преступников в этой истории повел себя благородно. И это была не мадам. Она лишилась всего, просидела несколько месяцев в тюрьме и в срок дальнейшего отбытия наказания, отправилась в самый отдаленный женский монастырь Уэллса. Где и прожила остаток жизни в отчаянии и плохом настроении.

***

Шарлота Бернс успешно продала дядину юридическую фирму и на вырученные деньги открыла собственную картинную галерею. Конечно же, первой была выставка Жан Люка, которая буквально вознесла молодого человека на вершину успеха. К сожалению «Морская аллюзия» бесследно исчезла.

Шотландия.

Данди, 93 километра к северу от Эдинбурга.

- Больше так не может продолжаться! – Джейн решительно смотрела на виконта. – У меня постоянно такое ощущение, что мы делаем что-то плохое, а мы ведь даже ничего плохого не делаем!

- Я прекрасно понимаю твое отчаяние, дорогая. Поверь, всем не просто дается это милое шотландское приключение. Но мне кажется, - он понизил голос до еле слышного шепота, - мистер Дженкинс уже близок к прозрению.

- Тебе кажется. – Девушка с досадой разворошила угли в камине. – Я достаточно хорошо знаю своего отца, чтобы с полной ответственностью заявить, он в своих развалинах, вообще рано или поздно забудет, что здесь с ним еще какие-то люди живут.

- Ну что ж, тогда нам нужно действовать решительнее. – Майлз воровато оглядел гостиную.

В углу небольшой, но плохо протапливаемой комнаты спал на деревянной скамье паренек – разнорабочий. Повар возился на кухне. Огонь вяло потрескивал в огромном, в половину стены, очаге. Пахло деревом, сыростью и совсем немного Билли, пареньком-разнорабочим.

Впрочем, придираться никто не собирался. Молодые люди сами мечтали только о том, чтобы выбраться к цивилизации. Шотландия без сомнения очаровала их своей суровой, неотесанной и оттого первобытно-дикой природой. Редко можно было наблюдать одинокий пассажирский дилижанс, что неторопливо взбирался на очередной холм. И если в Эдинбурге жизнь хоть немного напоминала Лондон своей суетой, шумом и постоянным движением, то здесь, в Данди, она замерла. Остановилась.

Причем довольно давно.

Двухсотлетние развалины какого-то замка, будто останки великана возвышались перед въездом в город. Естественно именно они были целью исследования профессора Дженкинса.

Надо отдать должное, сначала всем было интересно. Джейн, сопровождаемая горячей поддержкой виконта, облазила все развалины за считанные дни. На волне энтузиазма было сделано несколько интересных открытий, найдены вещи, каким-то образом избежавшие рук местных коробейников. И… все закончилось.

Через неделю двое членов экспедиции уже не знали, куда деть себя от скуки. В поддержку хоть каких-то правил приличия, они старались держаться на людях. Рядом с влюбленными дни напролет находился кто-то третий. Угнетаемые этим постоянным присмотром, они узнавали друг друга лучше. Чувства становились сильнее, а красота пейзажей только подчеркивала тихую истому двух страстных сердец. Майлз никаким образом не хотел возвращаться домой один, потому официальных шагов к женитьбе не делал. Джейн его прекрасно понимала и до поры до времени они просто наслаждались своими тайными чувствами. Но одна проблема все же была. Мистер Дженкинс никак не хотел понимать намеки.

Ни подчеркнутая нежность, ни томные взгляды, ни прямые вопросы, которые даже ребенка подтолкнули бы к определенным выводам, не возымели на него действия. Он не понимал их и точка.

Гостиная постоялого двора пустовала. Она всегда пустовала, насколько понял Майлз. Основным местом посещений здесь был паб, где подавали еду, распивали напитки и развлекались как умели транзитные пассажиры дилижансов. Это всех полностью устраивало. По вечерам участники экспедиции собирались у камина, чтобы отдохнуть и поделиться впечатлениями. Иногда даже повар и Билли удостаивали их своим присутствием.

Близился вечер. Один из многих, тихих вечеров вдали от дома, когда небольшая компания совершенно разных людей развлекается общением, получая от этого процесса удовольствие в очень разных пропорциях.

Молодые люди продолжали стоять у камина поеживаясь от холода. Комната прогревалась очень долго.

- Ладно. Времени что-то придумывать у нас уже нет. Скажу вкратце. – Майлз накрыл руку Джейн своей рукой. – Я получил письмо от Филдса. Несколько – он смутился, - четыре бала состоятся через две недели в Лондоне. Довольно крупные мероприятия. Я хотел бы на одном из них объявить о нашей помолвке. Если ты не возражаешь. Все равно на каком.

Джейн хмыкнула.

- Вот как? Позволь уточнить, это ты так делаешь мне предложение?

Виконт удивленно посмотрел на нее.

- Нет, я же уже делал…

- Не делал.

- Да нет же, я помню… – Он внезапно замолчал. - О! - Может ли такое быть, что не делал?

Джейн без слов поняла этот взгляд и кивнула.

Виконт вздохнул и опустился на одно колено.

- Здесь, возле камина, в гостиной шотландского постоялого двора, в присутствии Билли, я спрашиваю тебя, Джейн Эвилин Дженкинс, согласна ли ты стать моей женой. Согласна ли любить меня до конца своих дней, в болезни и здравии, в богатстве и, надеюсь, оно никуда не денется, пока смерть не разлучит нас.

Джейн всхлипнула.

- Да! Конечно, я согласно!

Майлз вскочил и обнял свою невесту.

Сквозь полуопущенные веки и слезы умиления Билли, и не только он один, наблюдал их долгий, полный любви поцелуй.

В дверях раздался оглушительный грохот. Мистер Дженкинс выронил шахматы, которыми очень увлекался по вечерам.

- Что?! Что здесь происходит?!

- Папа! – Джейн смущенно улыбнулась. – Нам нужно тебе кое-что сказать.

Конец.

§ «Никто не тронет меня безнаказанным» (пер. с латыни) – девиз Шотландии.

§ «Однажды мы шли вместе с мадемуазель по улице и встретили подруг моей матери. В тот же день они написали ей письмо, говоря, что мои перспективы на замужество ставятся под удар, потому что невежественная гувернантка была обута в коричневые ботинки, а не в черные».

«Повседневная жизнь викторианской Англии», Таня Диттрич, 2007 г.

§ Омар Хайям, Рубаи. Переводчик: И. Голубев. http://omarhaiam.ru

§ Пер.: оконченный, завершенный. Омар Хайям, Рубаи.