Неизмеримый. Книга I

Глава 1

Иногда мне кажется, что я один не понимаю, как можно чувствовать себя взрослым в двадцать два года. Может, это связано с тем, что в моей семье из пяти детей я самый младший? Кажется, для своих родителей и старших братьев и сестёр я навсегда останусь Витюшей-раздолбаем, над которым можно по-доброму посмеяться. И я на это вовсе не в обиде.

Хотя не сказал бы, что я слишком большой раздолбай — я не из тех, кто часто посещает тусовки. Моя самая безумная вечеринка — это когда я заказываю три пиццы вместо одной и начинаю смотреть первый сезон сериала, который все посмотрели ещё пять лет назад. Да и учёбу я, по крайней мере, не забросил. Просто люблю позависать дома один допоздна и часто просыпаю на пары — то сериалы смотрю, то видеоигры новые прохожу, а чаще всего старые перепрохожу. Вот из-за таких моих опозданий на учёбу у меня скопилось немало долгов, эх…

Приходится сейчас подрабатывать в лаборатории ассистентом, ну и уборщиком заодно — куда же без этого! Бесплатная рабочая сила, ведь это же мне нужно. Я же сам сюда чуть ли не на коленях приполз, чтобы наскрести материал для курсовой и преддипломной работы.

Вообще в научный центр, а особенно в лабораторию киберфизических систем и квантовой оптоэлектроники, просто так кого ни попадя не пускают. Но так как я студент последнего курса и слезно просил практики, то заведующий лабораторией всё же добродушно согласился взять меня под своё крыло. Видимо, разглядел в моих глазах потенциал… или просто ему было лень искать другого, который согласится мыть полы за спасибо. Даже пошутил, что я потом здесь у них работать буду, когда диплом получу. Но я не то чтобы самый лучший ученик. Я вообще на платном учусь — это родители захотели, чтобы я сюда поступил. А сам я… кхм… если честно, то я вообще не знаю, чего хочу. Мои жизненные планы пока ограничиваются выбором между пельменями и макаронами на ужин.

Поэтому, сидя сейчас во время перекура в столовой в полном одиночестве и листая ленту соцсетей, я, мягко сказать, в шоке. Вот передо мной мелькают лица моих некогда бывших одноклассников. У Стаса Овечкина скоро второй ребёнок будет, Лёха Некрасов ипотеку взял и уже работает вовсю, Настя Морозова второй раз успела развестись и родила дочь, ну а Петя Углов так вообще занимает управляющую должность, между прочим — какой-то там директор в строительной компании. Петя, так-то, дом свой частный почти построил и не из говна и палок, а всё как полагается — выходит, шикарный загородный дом.

И когда они только успели всё? Это либо они живут в каком-то своём особом времени, которое идёт быстрее, чем моё, либо это со мной что-то не так. И ведь что самое забавное — меня вполне устраивает моя жизнь, я не чувствую себя каким-то неполноценным. Просто не верится… ну не верится мне никак, что вокруг уже все как будто такие взрослые тёти и дяди, а возраст у меня с ними одинаковый. Я как будто во сне каком-то блуждаю.

— Тополев! — чёрт, я аж чуть телефон из рук не выронил.

— Да? — поднявшись со стула, я на автомате, словно повторяя извечный ритуал, отпил из кружки кофе, но он уже остыл, и меня всего передернуло от холодного кофе — какая мерзость.

— Всё, я домой пошёл! — махнул мне рукой Паша — лаборант местный. Он допоздна здесь из всего персонала засиживался, ну не считая меня. — Можешь полы мыть и приборы убирать. Только на столе Геннадия Борисовича ничего не трогай — он просил. Сказал, чтобы к его столу даже не приближались до утра.

— Добро, — я тоже махнул ему в ответ и, развернувшись к раковине, выплеснул кофе и сполоснул кружку.

А потом широко зевнул и потянулся. Оп-па, взглянул на свои наручные часы — время уже почти половина двенадцатого. Хотя это ещё ничего — лаборанты бывают и сутками на смене работают, особенно во время каких-то проектов для выставок.

И тут я как вздрогнул весь от неожиданности — за окном раздались раскатистые звуки грома. Я подошел к окну и отодвинул жалюзи. Стояла тёмная ночь, но потом небо резко осветили вспышки молний. Я устало провёл прохладной ладонью по лицу, надел наушники и врубил в них треки DMX.

Бодрости сразу прибавилось, и я, пританцовывая без всякого стеснения (ведь всё равно здесь я совершенно один), направился в туалет для персонала. Набрал по-быстрому ведро воды, кинул таблетку хлорки и прихватил швабру, которую жизнь, конечно, нехило так потрепала уже. Вроде как выдающийся научный центр, и могли бы швабры почаще менять, но нет — пока последняя не разложится на молекулы, фиг они новую приобретут. Видимо, экономия — мать всех научных открытий.

По пути я зашёл в раздевалку и порылся в своих больших карманах. Вот и запасы углеводов подъехали — достал два шоколадных батончика с орехами. Ночные смены можно пережить только благодаря кофе, шоколаду и сигаретам. Кто работал, тот поймёт. Ну, ещё благодаря энергетикам и покупным салатам из круглосуточных магазинов вблизи. Мои любимые — оливье и мимоза. Вообще это всё вредно, но сейчас мне всё равно. Я чувствую себя слишком молодым по сравнению со сверстниками и как-то не парюсь ещё о старости и болезнях.

Закинув шоколад в жерло вулкана, способное переработать что угодно — в свой желудок (мой желудок — это просто нечто среднее между мусоросжигательным заводом и алхимической лабораторией), — я начал мыть полы с коридора. Признаюсь, это успокаивающий процесс: повторяющиеся действия возюкания шваброй словно погружают в медитацию. Особенно когда ты мысленно представляешь, что размазываешь по полу лица всех тех преподавателей, что валят тебя на экзаменах. Но самое главное, что на моих глазах по итогу исчезает вся грязь с пола, и он становится идеально чистым — всё-таки в уборке есть что-то величественное. Или это я уже просто с ума сошёл от недосыпа?

Напевая вслух треки, я продвигался всё дальше. И вот наконец добрался до сердца лаборатории, где ставятся все основные опыты и проводятся эксперименты. Ну, по факту, здесь просто очень много столов с приборами на них, а ещё отдельные кабинки из непробиваемого стекла, а ещё куча досок на стенах и мелков для них. Все они исписаны схемами, формулами, уравнениями. Одно из уравнений было настолько длинным, что заканчивалось у потолка и, кажется, продолжалось потолком выше. И кому это всё стирать? Само собой, мне. Моя мечта — однажды стереть что-то настолько гениальное, что меня потом будут проклинать в учебниках по физике.

Вздохнув, я смочил тряпку под краном и принялся прыгать, как сайгак, по всей аудитории, чтобы достать до самых верхних записей — мне просто было лень таскать за собой стремянку. И вот прыгаю я так, прыгаю, замахиваясь тряпкой. Ну и приземлился неудачно пяткой на пол и поскользнулся. Я даже не старался удержаться на месте — смысла уже не было. Позволил себе рухнуть назад. Но перепугался я не на шутку — из внимания вообще упустил, что там позади меня. Вдруг стол? Сейчас убьюсь об него затылком, и всё. И в некрологе напишут: «Погиб, сражаясь за чистоту. Мы все любили его, потому что он мыл полы за бесплатно». Хотя если так подумать — не самая худшая речь в некрологе. Обо мне хотя бы отзовутся с искренним сочувствием.

Сзади же действительно стоял стол, но повезло, что ближе ко мне, так что я, зажмурившись, повалился на него лопатками, а не головой. Я снёс со стола какие-то приборы с металлическими катушками для замеров, и из моего уха выпал один наушник. И я наконец выдохнул, вновь упершись ногами в пол. Да принялся с волнением осматривать, что натворил. В этот миг за окном в очередной раз угрожающе сверкнули молнии, и весь свет к чертям отрубился.

Ничего себе пробки выбило… Так бы я, наверное, подумал, но не в научной же лаборатории с её мощностями и запасными генераторами. Генераторы почему-то не торопились запускаться, а через окно мне стало видно, что свет вырубился не только здесь, но, кажется, по всему району так точно.

Темно стало — хоть глаз выколи. Опершись одной рукой о стол, я стал искать второй рукой телефон в кармане. Снова вспышка молнии с оглушительным грохотом показалась словно совсем рядом с окнами. Казалось, Зевс лично прицеливается в нашу лабораторию, возмущённый качеством моей уборки. И я ощутил, как мои пальцы на столе невольно сдвинулись в сторону и дотронулись до какого-то прибора. И меня так шандарахнуло током, что я чуть зубы не стёр — настолько сильно я их стиснул. Мне даже на мгновение померещилась моя прабабушка. Как это вообще стряслось, чёрт его знает — электричества-то нет.

Это было жутко страшно — я уже всерьёз распрощался со своей жизнью. Ну ещё бы: ты один в темноте, и тебя с чего не возьми бьёт током. Дыхание всё сковало — не мог сделать ни вдох, ни выдох. Всё думаю, сердце сейчас остановится. И потом мысли словно туманом заволокло, голова стала такой тяжёлой, что ноги подкосились, и я рухнул прямо на кафель…

***

М-м-м… бр-р-р… ой, мля, чего так холодно-то? Такое впечатление, что я очнулся в морге и сейчас сильно этим перепугаю патологоанатома. Главное — успеть это сделать раньше, чем меня выпотрошат как свинью. А то я достаточно уже слышал про случаи с летаргическим сном.

Я открыл глаза, и какого хр… Удивился — это ещё мягко сказано! Да я, блин, полностью голый на снегу стою. Кругом снег, лес, ночь и две луны. Нет, мне это точно всё снится! Но почему же мне так холодно? Мои ступни словно иглой пронзило от мороза, и вся кожа покрылась гусиными лапками. Волосы встали дыбом, и мне вдруг даже стало жаль своего «дружка». Бедняга съёжился до размеров земляного ореха и явно готовился впасть в спячку до лучших времён, которых могло и не наступить… Я прикрыл свой срам руками и выдохнул густое облако пара. Где-то вдали завывали волки. Вот это саундтрек, конечно, для моего положения. Для полного ужаса не хватает только пары голодных взглядов из чащи.

— Эй, кто-нибудь, помогите! — не знаю, на что рассчитывая, крикнул я. Очевидно, в надежде, что меня услышит сердобольный снежный человек и принесёт мне шкуру мамонта, чтобы я со стыдливым видом прикрылся и не смущал местных белок.

Всё это походило на жёсткий розыгрыш. Вот только вся соль в том, что в моём окружении вообще никому не с руки так меня разыгрывать — вроде все адекватные. Да даже если это и розыгрыш, то откуда на небе две луны, а кругом снег? Лето же было…

Мне стало ещё страшнее, и сердце забилось как бешеное. Что если я сейчас замёрзну насмерть или отморожу себе конечности и стану инвалидом? А может, я вообще уже умер и нахожусь в каком-то чистилище, где сейчас начнут взвешивать мою душу на весах? Если так, то пусть поторопятся, пока я в сосульку не превратился. А то вместо грехов будут взвешивать один лёд, и меня отправят в рай по ошибке, но никак человека, а как партию льда для местных коктейлей.

Попробовал сделать несколько шагов — ноги почти по колено проваливались в сугроб. С-сука! Это какое-то издевательство! Нет, это сущий ад! И кто решил, что в аду жара и котлы? Может, там именно сумасшедший холод стоит, пробирающий до костей?

Меня всего затрясло, как лист на ветру, зубы застучали друг о друга. Совершенно непонятно, что делать и куда податься — одни деревья кругом и никаких признаков цивилизации. А она вообще здесь есть?

Хотя меня не особо-то и волновало в тот момент, где я нахожусь. Куда важнее было найти хоть какой-то источник тепла: хоть костёр, хоть активный вулкан — мне уже всё равно. Признаюсь честно, ещё немного, и я пущу скупую мужскую слезу — этот зверский мороз сейчас добьёт меня.

Но какой смысл стоять на месте? Так что я побрёл наугад, куда глаза глядят, а вернее — помчался. И чем больше я двигался, тем страшнее становилось, ведь кругом никого. Или я ошибаюсь?.. Что это за хруст? Кажется, кто-то наступил на поваленные ветки, или это так громко снег хрустит?

Я обернулся на звук, а там — два светящихся глаза. И это не волк — это медведь. При виде меня он зарычал и поднялся на задние лапы.

— Мамочки! — взвизгнул я в полнейшем ужасе и помчался бегом от него в противоположную сторону.

Что я там говорил про одинокую мужскую слезу? Соврал. Мне захотелось рыдать, как сопливому первоклашке, который устроил истерику в магазине на глазах у родителей. Ну зато я согрелся от переполняющего меня адреналина и возомнил себя кузнечиком. С ходу запрыгнул на ствол дерева и постарался вскарабкаться выше, но на мгновение забыл, что голый… Поцарапал своим срамным местом о ствол, нахватал заноз, взвыл как волк и плюхнулся обратно в снег. Медведь же, встав уже на четыре лапы, быстро настигал меня. И больше в моей голове не было никаких мыслей — я просто бежал, а слёзы замерзали на моём лице, превращаясь в льдинки.

Бежал же, пока совсем не выдохся. И одного только не мог понять: почему медведь меня не догнал? Они же вроде быстрее людей могут разгон набирать. Ох, и не к добру это… Набравшись сил, я обернулся. Медведь стоял между деревьями, но какой-то он… Я что, сошёл с ума? Почему медведь стал размером с трёхэтажный дом? Медведь гигантских размеров смотрел в мою сторону, но словно не замечал меня. Недовольно порычав, он пошёл прочь. От его шагов меня укачало, как при землетрясении, и вывернуло наизнанку.

После чего я задрал голову вверх, а деревья словно тоже вымахали в размерах. Такое впечатление, будто я в муравья превратился. Да нет вроде, тело всё то же. Ничего не понимаю… Меня что, кто-то намеренно хочет свести с ума, или это уже и в самом деле нескончаемый ад?

И я не прогадал — в следующую секунду где-то сзади, наверху, раздались снова странные звуки. Разворачиваюсь и присматриваюсь в лунном свете, а по гигантскому стволу дерева, который я устану обходить, ползёт размером с трактор жук. Да, жук… У меня не галлюцинации. Перламутровый такой, блестящий жук, словно отполированный. И тянет ко мне дрянь такая свои жвалы и липкие лапы с отростками.

Я уже не задавался вопросом, почему жуки ползают зимой. Как и не задавался вопросом, почему всё вокруг резко увеличилось в размерах, или это я так уменьшился. Но меня больше поражала наглость жука. Он серьёзно собирался сожрать человека на ужин? Правда, по размерам я даже на ужин сейчас не походил, а скорее на лёгкую закуску — унизительнее не придумаешь. Мне захотелось раздавить гада — столько во мне появилось злости. Но вот только вместо этого я снова стал удирать. Тяжело это признать, но в данный момент мы с ним в слишком разных весовых категориях, и я уж точно не в выигрыше. Шансы как у тапка против танка.

Жук оказался на удивление ловким для такой махины, ну и во всяком случае, он мне таким сейчас казался. Он, как профессиональная фигуристка, сделал кувырок в воздухе и приземлился на снег ровно всеми лапами, а потом быстро помчал следом за мной. Меня тоже всего штормило от его движений, и я то и дело постоянно падал. Но ладно хоть не провалился под сугроб с моим размером и не задохнулся.

Озираюсь по сторонам — а кругом чертовы деревья, и никого, как назло. Хоть бы уже медведь вернулся и сожрал этого жучару! Я бы тоже предпочёл быть съеденным гигантским гризли, нежели жуком. Это хотя бы не так унизительно. В медвежьем помёте нашли бы пуговицу от моих штанов — какое никакое, а доказательство, что я был. Ах, ну да… я ведь голый…

Вскоре, несмотря на бег и адреналин, мне снова начало становиться холодно. И на бегу мне свело ногу от холода, так что я запнулся о собственную ногу и зарылся с головой в снег. Ощущения какие-то странные — словно у меня несварение. На автомате я резко обернулся назад. А где жук? Он что, зараза такая, решил со мной в прятки поиграть? Или его сожрал какой-нибудь паук побольше? Если так, то я, кажется, сейчас, как рецепт, просто перепрыгну из одной кулинарной книги в другую.

Присмотрелся — да вроде тишина. Только вот деревья вернулись в прежний размер. Или это я вернулся? Если так, то жук должен быть где-то здесь. Привстав на колени, я прищурился и заметил, как сверкает его панцирь, или надкрылья, чёрт знает, как они называются. Я поднял его — размером он был с подушечку пальца. Я, кажется, встречал таких, но только летом; они же цветами вроде как и растениями питаются.

Хотя зачем я вообще об этом сейчас думаю? Видимо, мозг пытался отвлечь меня от более насущных проблем, вроде голой жопы и перспективы замерзнуть насмерть в позе бегущего марафонца.

— Ну что, жук, добегался? — рука так и чесалась, чтобы его прихлопнуть. — Плотоядным вдруг решил заделаться? Тварь, убирайся отсюда, пока я не передумал! — Я всё же оставил ему жизнь и отшвырнул подальше, как надоедливую букашку.

Он всего лишь жук, что с него взять? Не его же теперь винить во всех своих бедах. Убей я его, легче бы мне всё равно не стало. Разве что моральное удовлетворение получил бы, но его на растопку не пустишь. Однако останавливаться нельзя — нет уж, без борьбы я так просто не умру!

И, отбивая пятками дробь по промёрзшей земле, помчал я нагишом дальше по лесу. Настроение депрессивнее некуда, на ресницах иней. Интересно даже, насколько меня хватит? Мозг уже переставал адекватно соображать. Этого просто не могло со мной быть… не могло…

Временем позже

На столе горела свеча, и тени скользили по стене. Дед сосредоточенно хмурился, будто разгадывал великую тайну мироздания, а не просто делил кашу, раскладывая её по глиняным мискам. Напротив, на деревянном стуле, сидел собеседник в волчьей шубе и с капюшоном на голове, напоминая мрачного эльфа, провалившего собеседование в тёмные властелины.

— Тебе нужно бежать на север, — вздохнул дед, как только наполнил миски. — Уже ничего не попишешь.

— На север? — раздался смешок, полный печали, и собеседник взял ложку. — Ты серьёзно думаешь, что я откажусь от всего и стану скитаться, как ты? На севере ничего нет, кроме холодных ветров и ледяных тысячелетних гор.

— Но они отняли… — хотел было возразить дед.

— Я знаю, что они у меня отняли! — Собеседник ударил кулаком по столу, и вода в кружке расплескалась. — Перерезали всю мою семью и лишили… Своим ритуалом они лишили меня моей силы. Но сражаться-то я могу! Я умею! Меня готовили!

— Разве у тебя есть войско? Да и что войско сделает против Дариуса? — Дед прищурился, глядя в сторону собеседника.

— Извини, старик, — собеседник отставил от себя миску и, взяв тряпку, принялся вытирать стол. — Ты ведь тоже когда-то пострадал от них. Выходит, мне остаётся только одно — умереть в бою. Хотя бы попытаюсь отомстить…

— Это глупо, — мотнул головой старик. — Можно подождать лучших времен.

— Каких? Дариус всё равно не остановится, пока не найдёт меня. Этот захватчик не просто прибирает всё к рукам, но и упивается болью. Он улыбается, когда людей на его глазах четвертуют. Улыбается, когда сжигает деревни. Ему важен сам факт — не упустить свою цель. Одного понять не могу: куда только князь смотрит?

— Куда он смотрит? — усмехнулся дед. — Князь занят войной с южанами и враждой с собственным братом. Уж кому-кому, а ему явно не до того, чтобы знать, чем заняты все его бояре. Скоро ещё возникнет угроза с востока. Нас и без того в прошлом году хотели заставить платить дань, но, благо, на границе войскам удалось отбиться.

— Я не понимаю этих законов…

— Ты не правильно говоришь, — пояснил дед. — Тебе хотелось сказать, что ты не понимаешь, зачем твой отец вообще согласился воевать с Дариусом за пахотные земли. А вот законы ты прекрасно понимаешь: если принял вызов, то идёшь до конца. Так уж вышло — сильный одолел слабого.

— Ты его защищаешь? — вспылил собеседник, вскочив из-за стола.

— Напротив, мне знакомы его жестокие методы, ведь род, которому я служил, погиб от его руки. И меня бы убили как учителя, если бы я не бежал, как ты, вовремя. Так что нам с тобой всё же повезло. Я это лишь к тому всё сказал, что внешне Дариус законов никаких не нарушал.

— Но он воевал нечестно, он никогда не воюет честно, и тебе об этом известно… — голос собеседника дрогнул.

И в этот миг в дверь раздался сильный стук. Казалось, её хотят снести с петель. Собеседник сразу же потянулся к мечу, но старик шикнул на него:

— Спрячь лицо и не высовывайся!

— Но если это…

— Делай, что я сказал! — чуть ли не приказным тоном сказал старик.

И, с напряжённым выражением, он подошёл к двери. Распахнул её и впал в небольшой ступор. На пороге стоял полностью голый мужчина.

— Помогите! Прошу! — пронзительно крикнул незнакомец и ворвался внутрь без приглашения.

Он диким взглядом окинул комнату и, заметив в углу кровать с медвежьей шкурой сверху, кинулся к ней. Закутался в шкуру и поджал ноги, моментально превратившись в подозрительный волосатый курган.

— Прошу вас! Мне очень холодно! — начал он раскачиваться из стороны в сторону на кровати. — Помогите!

Старик несколько минут недоумённо смотрел на него, в то время как его собеседник, замотав лицо платком, скрылся в тени в другом углу. Но, шагнув после на улицу, дед осмотрелся и понял, что никакой опасности нет. Если, конечно, не считать опасностью его лёгкие розовые тапочки, в которых он вышел на такой мороз. Так что он вернулся и вновь закрыл дверь на засов.

— Что с тобой стряслось? Откуда ты и почему бегал по лесу, в чём мать родила? — спросил он незнакомца и подкинул дров в небольшую печь.

— О-о-о, если бы вы только знали, сколько у меня у самого вопросов… — незнакомец нервно усмехнулся.

Глава 2

— На-ка выпей горячего чайку, — бородатый дед протянул мне дымящуюся кружку.

— Ау-ау, — я чуть не обжёг руки. — Спасибо!

— Так ты говоришь, что не знаешь, как очутился в лесу? — прищурившись, старик посмотрел на меня.

— Ага. Помню только, как мыл полы в научном центре. А потом сверкнула молния, и я стою здесь голый, — подул я на ароматный чай.

— В научном что? — вдруг шагнул из тени высокий человек в волчьей шубе и с закрытым платком лицом.

— А… ну, в центре, где проводятся всякие разработки, — посмотрел я на него исподлобья. — Например, лазерные системы, которые можно использовать в медицине. Да много чего, собственно говоря. Наш центр располагается в Санкт-Петербурге. Но вы-то ведь наверняка об этом знаете? Вы ведь тоже примерно оттуда? — Я всё же был уверен в том, что не мог оказаться так далеко от города. А то что на небе две луны… Чёрт его знает — пусть учёные это потом как хотят объясняют, а я пока просто не буду смотреть наверх.

Тот, что высокий, тем временем переглянулся с дедом. И моя интуиция подсказывала мне, что они вообще не понимают, о чём я им только что сказал.

— Разве город Новборск тебе ни о чём не говорит? — вкрадчиво спросил дед. — Ты бывал там?

— Новгород знаю, Новосибирск знаю, но какой ещё Новборск? — Если честно, несмотря на тепло и пищу, мне почему-то захотелось отсюда уйти. Эти собеседники начинали меня напрягать. — Подождите, а вы разве про Санкт-Петербург ничего не слышали? — На моём лице проскользнула нервная улыбочка. — Да быть такого не может! Это же культурная столица! Мариинский театр, Эрмитаж, белые ночи… Медный всадник, в конце концов! Он же там, блин, стоит, никуда не делся!

— Впервые слышим, — отрезал человек в волчьей шубе. — Из каких ты земель, чужеземец?

— Как из каких? Я русский, вы что, не видите? Вы же тоже говорите на русском, — я даже отставил кружку и уже подыскивал на полу подходящую обувь, чтобы улизнуть отсюда в этой тёплой шубе и сапогах.

— Тут только два варианта есть, — вздохнул старик и почесал свою плешивую голову. — Либо он больной на голову, — и указал на меня, — либо в наших древних мифах всё же была доля правды. Помнишь миф про богиню Сандру? Она впервые поведала людям, что существует множество миров, и что она странствует между ними и прибыла к нам во время первой массовой войны, чтобы защитить человечество от полного самоуничтожения.

— И тогда спросили её люди, — отозвался человек в платке, — как ты понимаешь язык каждого из нас, если ты из другого мира?

— И сказала тогда Сандра, что при перемещении мозг непроизвольно перестраивается на местную речь, — закончил за неё старик.

Ну всё… я, похоже, к каким-то ненормальным сектантам попал. Надо быстрее бежать от них, пока чего доброго, они не решат принести меня в жертвоприношение. Мало ли что им их боги на ухо нашепчут. А с другой стороны, куда я побегу? Кругом лес. И что если они меня догонят, и у них есть оружие? Может, как-то попытаться перехитрить их, чтобы атаковать первым? Да, наверное, стоит выдать себя тоже за такого же дурачка, как они.

— Как приятно, что вы до сих пор помните меня, — я встал с кровати и торжественно скинул с себя медвежью шкуру, но потом быстро опомнился, что я голый, и вновь накинул её. — Я богиня Сандра, возрадуйтесь, дети мои, — улыбнулся им. — Я предстала перед вами на этот раз в обличье этого смертного. Вновь я прибыла сюда, чтобы помочь вам! Потому немедленно дайте мне одежду, соберите пищу в дорогу и проводите до ближайшего города. Меня ждут дела! Божественные, свои, очень срочные дела! А за службу мне да воздастся вам!

Мне казалось, что эти чудики сейчас преклонят передо мной свои колени. Но дед почему-то, наоборот, нахмурился, ловко подхватил свою трость, и я даже не успел увернуться, как он огрел меня ею по голове. Мои ноги сами подкосились, и последнее, что я помню, — как моё лицо встретилось с полом…

***

— Вот же щенок, совсем нас за дураков держит, — хмыкнул старик, глядя на странного незнакомца, валявшегося теперь без сознания.

— Но всё-таки что-то здесь явно не так, — подметил собеседник, подходя поближе и с интересом изучая внешность парня. — Вдруг он не шутил про города? Откуда он тогда? Мне много где приходилось путешествовать с отцом до своего совершеннолетия, и образование у меня подобающее. Ни разу не доводилось слышать про Санкт-Петербург и про каких-то русских.

— Так я ведь и про Сандру тоже неспроста сказал, — хмыкнул старик.

— Ты серьёзно веришь в это? — поморщился собеседник. — Это же миф, и тебе как учителю по магическому боевому искусству не подобает верить во всякие бредни. Или ты уже настолько долго живёшь один, что от скуки готов поверить даже в то, что луна сделана из творога?

— Так я и не верю в то, что богиня бы вселилась в тело смертного и просила бы собрать ей с собой пищу в дорогу. Боги не чувствуют ни жара, ни холода, ни голода, — улыбнулся старик. — Но я слишком много читал, когда был на службе у своего господина, а также путешествовал вместе с ним и слышал много слухов. Тебе ли не знать, ведь род моего господина дружил с твоей семьёй.

— И что же ты слышал?

— Слышал я легенды о некоторых блаженных, которых считали умалишёнными. Мол, они тоже не относили себя к нашему миру. Один, помнится, утверждал, что пришёл из мира, где люди платят за то, чтобы целый день тягать тяжести из железа и потеть. Они называют это спортом. В общем, одним словом, они совсем ненормальные. У нас же в последний раз такой спорт был, когда строили пирамиды, но вот только люди, таская тяжести, не платили деньги, а наоборот — получали их. Вот ненормальные так ненормальные! Правда, последняя такая легенда относилась к четвёртому веку до нашей эры, — дед подошёл к деревянным полкам и взял оттуда нож, деревянную тарелку и склянку с синей жидкостью.

— И что же особенного было в этих чужеземцах? — хмыкнул собеседник.

— Ничего, но они рассказывали много интересных вещей, на основе которых были сделаны потом, спустя годы, открытия в нашем мире.

— Но для чего ты взял раствор саламандры? — собеседник покосился на склянку. — Хочешь проверить, какой дар у этого чужеземца? Я и так могу тебя заверить, что он вообще не одарённый. Он слишком жалок для мага.

— Согласен — жалок. Он напуган, — кивнул старик. — Но что, если он и правда попал из другого мира? Из мира, где нет магии? В летописях о богине Сандре говорилось, что не все миры наделены магической энергией. А если так, то магия вполне себе могла вдохнуться в его тело здесь, если у него имеется такая предрасположенность. Может, он просто родился не в своём мире и наконец попал туда, где его место.

— Маловероятно, — мотнул головой собеседник. — Он просто какой-то бродяга, которому наверняка дубинкой вышибли все мозги.

— А ты присмотрись к его телу повнимательнее… Он не похож на бродягу, — подметил старик. — С каких это пор бродяги выглядят так ухоженно?

Сказав это, он надрезал ножом палец на руке незнакомца и капнул кровь в деревянную тарелку. И с нетерпением добавил туда же каплю раствора саламандры.

Кровь окрасилась в жёлтый цвет и разделилась на две капли. Старик с любопытством ещё немного подождал, но больше ничего не произошло.

— Цвет изменился, а значит, он носитель дара, — почесал подбородок старик. — Причём его дару свойственны большой потенциал и мощь — видишь, насколько разные размеры капель? — он указал пальцем на тарелку.

— Да, но какой именно дар? Должен был вспыхнуть символ, обозначающий дар. Даже если это маг-универсал, то у него есть соответствующий символ, — подметил собеседник.

— А вот это мы сейчас и выясним. Нужно поспрашивать его хорошенько. Вдруг он что-то утаил от нас? — И старик, набрав в ковш воды, выплеснул её на голову незнакомца.

***

— Пф-ф-ф, — я фыркнул, смахивая с себя капли воды. — Что вы делаете, ненормальные? — я тут же вскочил на ноги и непроизвольно приложил руку к голове, где уже выступала шишка. — Я на вас в полицию заяву накатаю! Вы хоть знаете, кто мои родители?

— Больше я так понимаю, богиней прикидываться не будешь, умник? — улыбнулся старик, хитро поглядывая на меня. — А кто твои родители — знатные бояре или воеводы?

— Ты что, дед, совсем поехал? Какие бояре? Мы с тобой не в Древней Руси, — я покрутил пальцем у виска. — Моя мать, между прочим, судья. Так что ты свою трость в мою сторону даже больше не направляй, а то присядешь за решётку надолго.

— Женщина-судья? — рассмеялся дед. — Да ты, видимо, белены объелся. Женщины никогда не могут занимать такую должность!

— Феминистки бы тебя, конечно, загрызли, старик, — хмыкнул я. — Я вас по-хорошему прошу: отпустите меня и дайте мне одежду! Мне нужно вернуться в Санкт-Петербург! Там вкусный кофе, Wi-Fi, а главное — нет людей, угрожающих мне средневековым оружием!

— Тебе никто не собирается причинять вреда. И мы также не лжём тебе. Нет никакого города под таким названием, и расы такой нет, как русские.

— Раса? — я покосился на них. — Русских нет? Это вы зря, конечно, сказали! Ой, зря! По краю ходите, шутники!

— Успокойся, чужак, — старик вмиг стал серьёзным. — Хорошо, кем бы ты ни был — ты русский. Пусть мы и не знаем, кто это. Но скажи нам хоть для начала, как тебя зовут?

— Виктор, ну а вас как зовут? Только не говорите, что дед Мазай и странник Арагорн, — усмехнулся я, поглядывая на человека, скрывающего своё лицо.

— Моё имя — Ратибор, — дед приложил ладонь к своей груди. — Когда-то я был капитаном дружины великого боярина Святозара.

Но его тут же в бок толкнул тот высокий человек в волчьей шкуре.

— Зачем ты сказал ему своё имя?

— Он всё равно уже нашёл наше место, а убивать его или держать в плену — не вариант, — пожал плечами Ратибор.

— Почему бы и не убить? — и высокий вдруг обнажил длинный сверкающий меч, и у меня аж ком встал в горле. Вся моя жизнь пронеслась перед глазами, и в ней было слишком много совещаний и слишком мало вкусной шаурмы.

Я непроизвольно взвизгнул и спрятался за старика. Не думал я, конечно, что в стрессовой ситуации стану прятаться за пенсионером. Но в меня впервые в жизни тычут мечом.

— Дедушка, пожалуйста, спасите! Не дайте меня убить! — вцепился я в его белую мантию. — Я вам стиральную машинку-автомат последнего поколения куплю и сушильную машину той же модели. Знаете, как это удобно?!

— Успокойся, Виктор, — рассмеялся Ратибор. — Я не дам тебя в обиду. Мы не убийцы. Это она так шутит.

— Она? — я покосился на высокого человека.

— Сага, сними платок, он всё равно не представляет угрозы, — попросил её старик.

И человек в волчьей шкуре нехотя, со вздохом, откинул с головы капюшон и снял платок с лица. У меня аж челюсть отвисла от такого вида. Какое же у неё было красивое лицо и имя такое интересное — Сага… Губы пухлые, сексуальные, но не настолько пухлые, как у современных неадекватных тёток. Видимо, караван с ботоксом заблудился по дороге в эту адскую дыру. Всё в меру — идеальная ровная кожа, черты лица мягкие, но само выражение строгое. А этот её жаркий, пронзительный взгляд сводил с ума.

— Сага, вау, — вырвалось у меня само по себе. — Ты на Лару Крофт прямо похожа! Блин, зря у меня с собой телефона нет, я бы непременно с тобой сфотографировался.

— Чтобы ты со мной сделал? — она резким взмахом приставила острие меча к моему горлу, и я чуть инфаркт от неожиданности не словил.

— Сфотографировался, — мой голос дрожал. Страшно было даже пошевелиться, вдруг она меня вскроет как консерву. — То есть запечатлел бы тебя рядом с собой как… как на картине. Понимаешь?

Знай своё место! — фыркнула высокая красотка. — Ты говоришь с единственной уцелевшей из рода боярина Озерского! — она высокомерно задрала голову. — Отныне я патриарх!

— Сага, ты не можешь быть патриархом без магии, — кашлянул в кулак Ратибор, и девушка бросила на него суровый взгляд. — Нравится тебе это или нет, но патриарх всегда владеет магией — он не может быть просто воином, и тебе это прекрасно известно.

— Колдуны Дариуса во время ритуала разрушили моё магическое ядро, — её рука сжалась в кулак.

— Чтобы восстановить свой род и вновь заявить о себе, тебе нужен супруг, обладающий даром, — только тогда тебя признают вновь в официальной боярской грамоте. Род без магии не может быть признан, — подметил старик. — Но вся проблема в том, что никто из знати никогда не возьмёт в жёны женщину без магии. Да и связываться с Дариусом мало кто захочет.

— Так или иначе, я по-прежнему наследница и дочь боярина! — Сага топнула ногой.

— Наследница чего? — Ратибор с сочувствием взглянул на неё. — Ты в бегах и скрываешься, так же как и я, от его людей. Твой замок и твои земли — всё находится под его контролем. Если, конечно, не считать тараканов — те ещё явно держат оборону на кухне. Их никакой алхимией не выжить.

— Пока что, — проскрежетала Сага зубами. — Я стану странствующим воином и накоплю средства на войска. Если потребуется, найму магов и верну то, что причитается мне по праву!

— А что дальше? Кто захочет запятнать себя связью с боярыней, лишённой дара? Твой род на тебе и закончится, Сага, — Ратибор всплеснул руками. — Хочешь ты того или нет, но твой муж должен быть боярином с даром, а бояре не пойдут на это... ну или же супруг просто должен обладать даром, а среди простолюдинов таких нет. Даже если взять магов-воинов, в их крови течёт голубая кровь. К примеру, мой прадед имел титул. И титул стоит куда дороже, чем просто владение наследством.

— В таком случае, жаль, что ты стар, Ратибор, — ухмыльнулась Сага. — Иначе мы бы смогли создать союз и заявить о своих правах. Мы бы смогли призвать людей на свою сторону.

— Спасибо, конечно, за такую честь, Сага, но могу тебя заверить, что ты рано отчаиваешься, — прищурился дед, а я стоял и слушал это с видом заведующего психиатрического отделения. Передо мной просто какие-то два психа говорили про боярские рода и магию. Интересно, кто из них первым скажет, что он является Наполеоном?

— О чём ты? — Сага откинула тёмную густую косу волос за плечо.

— Я, кажется, только что нашёл идеально подходящего кандидата для тебя, чтобы ты снова заявила свои права на замок и земли, — старик показал на меня большим пальцем. — Вернее, он сам нашёлся. Да и всё, что надо, ты уже увидела — продолжить род в случае чего он точно сможет, — и старик издал смешок в кулак.

— Что? — мы почти одновременно воскликнули с Сагой.

Я без понятия, что здесь творится, но всё же на всякий случай уточнил.

— Мне нужно жениться на ней? — выпучил я глаза. — Я согласен! — я же не дурак отказываться. Передо мной словно сама Анджелина Джоли в лучшие её годы стояла.

— Какой у тебя магический дар? — Сага взглянула на меня с холодным выражением лица, и я бы даже сказал — с презрением.

— Даже не знаю, — я замялся. — Ну, я могу иногда ложиться спать в пять утра, а в семь уже быть на парах в универе. Правда, это не всегда выходит.

— Не юли! — Ратибор же зарядил мне подзатыльник. Да что с этим стариком не так? Ему бы только кого-нибудь поколотить. — Отвечай, замечал ли ты что-то необычное за собой? Раз ты попал в наш мир, то просто твоя магия предстоит ещё развить. Но она уже должна была хоть как-то проявить себя.

— Какой мир, дедуля? У тебя имя вообще славянское. Вы надо мной угараете, что ли? И хватит уже распускать свои руки! Ты хоть и старик, но я могу и ответить в случае чего, — ткнул я в его сторону указательным пальцем.

— Ну попробуй, — улыбнулась Сага. — Он — учитель боевых магических искусств и до сих пор силён. От тебя даже пепла не останется, если ты решишь с ним состязаться.

— Да я ведь шучу. Стариков уважать надо, — окинул я их серьёзным взглядом. Про себя же я думал, что схожу с ума. Другой мир? Магия? Странности?

— Ты долго молчать ещё будешь? Отвечай! — Ратибор продолжал на меня давить.

— Ладно, только я сначала задам вопрос… У вас всегда здесь две луны были?

— Луны? — нахмурила брови Сага.

— Ну да, такие два светящихся круга на небе.

— Да, — кивнула она. — А теперь продолжай, чужак.

Так неловко я, конечно, себя ещё никогда не чувствовал. Это словно сон при температуре тридцать девять и девять. Только летающих акул ещё по небу не хватало и моей преподши в красных стрингах, коротком халате, и как она расстёгивает мне ширинку. Сны они такие — сны… Иногда, конечно, вместо преподши мне снится мать моего друга, но я тут ни при чём.

В общем, я рассказал им по итогу всё, что со мной приключилось. Я думал, что они будут смеяться или сейчас за мной приедет машина и меня упакуют в смирительную рубашку, но они почему-то, напротив, слушали очень внимательно и были предельно серьёзны. И такая их реакция меня обеспокоила куда больше.

— Его магия чем-то напоминает ответвление трансфигурации, — произнёс вслух Ратибор, когда я закончил. — Но только более продвинутое. Он меняет собственные размеры. Возможно, если он будет со временем развивать свой дар всё больше и больше, то сможет менять размеры всего, чего угодно.

— И как развивать его дар, если с подобным мы не сталкивались? По какой технике его обучать? — Сага с любопытством смотрела на старика.

— Методом проб и ошибок. В основном, конечно же, ошибок. Так мы вычислим, на что реагирует его сила, — потёр подбородок Ратибор. — Но во всяком случае основа у всех одна. Ему нужно усилить своё тело, заниматься медитациями, духовными практиками и одерживать победы. А когда мы поймём, на что он больше реагирует, то сделаем на этом акцент.

— Самое главное, что у него большой потенциал, — прикусила в раздумьях губу Сага. — Кхм… У него мощная взаимосвязь между даром и эмоциями. Он уменьшился в размерах, ещё не зная о том, что у него есть предрасположенность к магии. Это произошло на фоне стресса.

— Да, я понимаю, к чему ты клонишь, — кивнул старик. А я в этот момент даже не верил, что они говорят обо мне. Я чувствовал себя лабораторной мышью, которая случайно научилась понимать речь и теперь слушает, как учёные спорят, насколько выгодно её продать в цирк. — Обычно из-за сильного контакта между эмоциями и даром маги достигают огромных вершин. Если, конечно, научатся держать баланс.

— Если он сможет когда-то влиять на высоком уровне на всё живое и неживое, то… — Сага улыбнулась, а потом перевела на меня взгляд. — Он поможет вернуть мне всё и даже больше. Только представь, старик, целые войска проносить незаметно в кармане. Сколько это возможностей! Неужели боги благоволят мне?

— Я бы на вашем месте на такое, конечно, не рассчитывал, — мне стало неловко. — Мы распишемся, а потом я отвезу тебя, Сага, в свою съёмную квартиру. И мне для начала нужно окончить учёбу в университете. Да ещё и с мамой познакомить бы не помешало, и…

— Довольно! — Сага перебила меня взмахом руки. — Я заключу с тобой брак по расчёту, чужак! Мы с Ратибором поможем тебе развить твой дар, потому что лучшего учителя тебе всё равно не найти, чем он. Он возьмётся за магию, а я — за боевое искусство. Кров и еда — за наш счёт! Ну а ты как муж потом отдашь мне долг и поможешь вернуть мне моё родовое гнездо.

Надо же, какая прямолинейная девушка… Эта сразу хватает быка за яйца. Это либо точно сон, либо точно другой мир. Ну, в моей реальности такая красивая девушка не может такого предложить.

— Нужно собирать вещи, — хлопнул в ладоши старик. — Отправимся в путешествие. Чтобы разведчики Дариуса не настигли нас, нам потребуется постоянно передвигаться из одного города в другой, пока мы не подготовим его как следует.

— У меня есть на себе драгоценности, на которые мы сможем снимать комнаты в таверне в первое время, — Сага провела рукой по голове. Судя же по виду, она была мыслями где-то не здесь. — Но надолго для троих этого не хватит. Придётся брать заказы как авантюристам.

— Это хорошо. Очень даже хорошо! — щёлкнул пальцами Ратибор. — Виктору как раз практика не помешает.

С этими словами старик достал из-под кровати чемодан и принялся скидывать в него какие-то толстенные книги, травы и банки.

— Подождите-ка, а никого не смущает, что я только что очутился в другом мире? — настроение у меня было хуже некуда. — Я, может, хочу вернуться домой? У меня там семья, друзья. С чего вы вообще взяли, что мне хочется чему-то здесь учиться? Нет, Сага, про тебя я ничего не говорю, — успокоил девушку. — Я не против жениться на тебе, хоть и вижу впервые. Уверен, через пару лет у нас будут очень красивые детишки. Но вот всё остальное совершенно не входит в мои планы. Вы хоть понимаете, как мне сейчас паршиво и через что мне пришлось пройти?

— То есть как в жёны меня взять — так пожалуйста, а как помочь мне потом вернуть мой дом — так сразу руки умываешь? — возмутилась Сага, приподняв брови.

— Но зачем тебе всё это? — я развёл руками. — Просто давайте подумаем, как мне вернуться обратно. Хорошо? И там мы с тобой отлично проживём в чудесной двухкомнатной квартире в центре Питера, между прочим. Правда, с ипотекой на двадцать пять лет, но это мелочи.

— Виктор, возьми себя в руки! — рявкнул тут же старик и бросил паковать вещи. — Никто! Никто из нас не знает, как тебе вернуться назад! Тебе придётся смириться с этим. По всем легендам, что я прочёл, никто и никогда не возвращался. Это теперь твой новый дом, и если ты не собираешься умереть от голода, то должен пойти с нами. И если ты хочешь жить со всеми удобствами, хочешь также защитить свою будущую жену, то тебе придётся обучиться магии, развить твой дар, а потом вернуть замок.

— Он прав, — вмешалась Сага и уселась на стул, закинув ногу на ногу. — Кроме нас ты никому здесь не сдался, чужак. Это взаимовыгодная сделка.

— Но мой мир…

— Хватит ныть! — она меня перебила. — Всю мою семью недавно перерезали! И как видишь, я не опускаю рук. Уж я не знаю, каким был твой мир, но наш мир жесток, знаешь ли. И либо ты станешь сильным магом, чужак, либо ты тут долго не протянешь, если так и будешь предаваться воспоминаниям о прошлом, которое уже не вернуть.

— А водка-то у вас хоть есть? — я тоже уселся на стул. — Мне нужно всё это переварить.

— Водка? — ухмыльнулась вдруг девушка. — Выходит, в чём-то наши миры похожи. Ратибор, доставай свою домашнюю, — она махнула рукой.

— Да, перед дорожкой выпить самое то, — потёр руки старик.

— В смысле перед дорожкой? В путь лучше с утра отправляться, — предложил я разумную идею.

— Утро? Что это такое? — Ратибор с интересом посмотрел на меня.

— Это что, шутка такая? — мои брови поехали вверх. — Утро — это когда светло на улице и солнце на небе, — такое чувство, что я с несмышлёными детьми говорил.

— Мы не знаем, что такое солнце, — мотнул головой старик и достал бутылку из-под стола. — У нас всегда на дворе то, что ты сейчас видишь. И так всё видно хорошо. А тебе что, плохо видно? Куда уж светлее-то?

— Видно-то видно, но у вас что, вечная ночь? А летом что, также?

— Летом? Откуда ты слова такие берёшь? — улыбнулась Сага.

— Лето — это когда нет проклятого снега на улице, нет холода, а вместо него тепло и зелёная трава под ногами, — я смотрел на их лица, и моя интуиция говорила мне, что не стоит ждать ничего хорошего от их ответа.

— Ну, ты, конечно, странный. Как тебе вообще такое в голову могло прийти, фантазёр? — рассмеялась Сага. — «Лето какое-то» говорит и «трава растёт». В жизни ничего бредовее не слышала.

— Понятно… — у меня встал ком в горле. — Мне, пожалуйста, два стакана водки… полных…

Глава 3

Интересно, сколько стоили бы такие сапоги в моем мире и моем времени? Я смотрел на теплые, удобные сапоги из медвежьей шкуры, которые мне одолжил старик. Эксклюзив, ручная работа и натуральная медвежья шкура — не меньше ста тысяч бы, наверное, точно вышли. Плюс наценка за то, что медведь был, скорее всего, с характером и несговорчивым нравом.

С одной стороны, странно, что меня волнует цена сапог, но с другой стороны — мне уже не холодно: я в теплой шубе, лисьей шапке, варежках и сапогах, а еще сытый. Вот и скатился я до последней ступени пирамиды Абрахама Маслоу. Что там говорил этот психолог? Не удовлетворив желаний с первой ступени, мы не можем решать задачи с других ступеней? Да черт его знает, если честно.

Но самое главное — пока я в безопасности, хоть и в полной заднице. Факт остается фактом: я не у себя дома, и это чуждый мне мир. И будь я, возможно, в своем мире, то прочитал бы книгу о подобных приключениях — звучит интересно. «Герой вступает в брак с воительницей, спасаясь от холода и социального лифта, уезжающего прямо в сортир» — бестселлер, не иначе. Однако мне, скорее, было паршиво на душе. И все же поделать я ничего не мог — я вообще без понятия, как мог перенестись в другой мир. Но в одном я убедился на собственном опыте — теория мультивселенных оправдала все ожидания.

Жаль только, что теперь мне придется проверять на собственном опыте, как устроен этот мир. Мне, конечно, уже кое-что в двух словах объяснили: здесь вообще никогда не бывает лета, и солнце не светит. Но две луны на небе всё достаточно освещают, так что тут нет полных потемок, и, в принципе, всё видно, хоть и довольно мрачно. Идеальные условия для романтических прогулок, если вы — вампир-гот с сезонным аффективным расстройством. И как бы при таком раскладе от вечного холода и тьмы у меня депрессия не началась.

Но Сага меня «успокоила»: говорит, что единственное, чего мне стоит бояться, — это что какой-нибудь воевода или боярин по пьяни убьет меня копьем ради веселья, или на меня натравят свору медведей — это у них тут такие развлечения. По сути, эти местные развлечения — что-то вроде цирка, где только слишком странные номера: “Метни копье в кабанью голову”, “Угадай чей труп”, “Убеги от хищника в минус сорок”. Иван Грозный, короче, стоит и нервно курит в сторонке.

И как бы я еще должен радоваться тому факту, что у меня здесь объявился какой-то уникальный дар, что я могу менять размеры всего живого и неживого. Звучит круто, не правда ли? Только вот мне еще предстоит долго учиться, чтобы понять, как он работает и как его развивать — ведь с таким здесь никто не сталкивался. Но Ратибор тоже меня «успокоил»: говорит, что раз у меня такая уникальная магия, то за мной тоже могут начать охоту и убить, если я не стану чьим-то слугой на побегушках.

Короче, успокаивать они с Сагой одинаково хреново умеют. Их метод «успокоения» примерно такой же, как сказать человеку, тонущему в болоте: «Ну, по крайней мере, ты не горишь!». Так это еще ладно — полбеды, как говорится. Самое забавное заключается в том, что где хорошая новость, то рядом с ней сразу же плохая. Хорошая та, что я возьму себе в жены чертовски красивую женщину. К тому же, как я понял из их беседы, Сага профессионально умеет сражаться на холодном оружии.

Но это, скорее, минус для меня как для мужа. Потому что первая наша супружеская ссора может закончиться тем, что я буду лежать с ножевым ранением и говорить Саге: «Ну, я же пошутил насчет твоего пересоленного супа». Ну или плюс — не знаю, я запутался уже — будет защищать меня первое время.

Минус же в том, что мою ненаглядную хочет убить какой-то жестокий боярин Дариус. И если я стану её официальным супругом, то меня он тоже должен будет убить, так как я буду вправе притязать на её наследие. Отличный план: жениться, чтобы стать соискателем на приз в виде собственных похорон! Нет, ну я, конечно, мог и отказаться, сказать: «Да идите-ка вы с такой невестой и со своим Дариусом куда подальше от меня!» Но, повторяюсь, Сага очень красивая. И я вроде тоже не урод, но ни за что бы со мной такая, как она, в жизни даже просто так не заговорила. Мужики, в общем, должны меня понять. Ну а во-вторых, ох… куда я здесь пойду один? Я ничего и никого не знаю.

Серьёзно, кому я здесь сдался? Я ничего здесь не знаю, и, скорее всего, меня бы убили на первом же перекрёстке какие-нибудь разбойники. Хотя я бы, наверное, даже из леса не выбрался один, и меня бы сожрали хищники, да или хоть муравьи. Ну а в лучшем случае я бы стал самым низшим слугой в чьём-нибудь доме и драил бы уличные сортиры до конца своих дней за кусок хлеба, спал бы на соломе и умер от пневмонии.

Лучше уж держаться поближе к этому старику Ратибору — у него там какие-то банки, склянки и травки. Я так понял, он не только учитель по магическому искусству, но и знахарь какой-то там неплохой, или что-то в этом роде. Так что если подхвачу какую-нибудь здешнюю заразу, то, может, он меня и вылечит.

В общем, я старался мыслить позитивно, как мог, хоть это и было очень сложно в моём случае. Сейчас же уже какой час мы брели к какому-то там городу — я не могу выговорить даже его название. Там нам нужно подыскать ночлег и выбрать подходящее задание. Дед говорит, что мне нужно тренироваться во время этих заданий и тем больше узнавать о своём даре. Но я так и не спросил, кстати, какие конкретно могут попадаться задания для меня.

— Слушай, Ратибор, — потёр я свой красный нос варежкой из кроличьей шкуры, — а какие такие задания мы будем брать для моей практики?

— Не задания, а заказы, — снег хрустел под его тростью. — Начнём с чего-нибудь простого, чтобы ты точно смог справиться. Но всё зависит от того, какие именно проблемы в том или ином городе. Я не могу знать наверняка, что нам попадётся. Может быть, всё что угодно, вплоть от убийства червей и до различных драконов разных видов.

— Так у вас здесь и драконы есть? — если честно, я в это вообще не верил. Пусть я и в другом мире, но это уже чересчур. Это как переехать в деревню и узнать, что у соседа в сарае живет тираннозавр. Нет, ну серьезно?

— Ну а как же без них? — хмыкнул Ратибор. — Больше половины из них те ещё кровожадные сволочи и никому покоя не дают.

Я всё равно ему не верил. Как вообще можно поверить в драконов? Он бы ещё про единорогов сказал и что они шаурмой у них тут торгуют.

— А черви-то вам что сделали?

— Он ведь тебе не про обычных червей сказал, — улыбнулась вдруг Сага, и Ратибор почему-то тоже улыбнулся, глядя на неё. — Те черви, на которых ведут охоту, могут заглотить человека целиком, но, как правило, они так редко делают. Им нравится перед этим рвать своих жертв на куски тысячами острых зубов, расположенных в их пасти кольцом.

Странно… В драконов я по-прежнему не верил, но вот в существование подобных червей поверил сразу, и меня аж всего передернуло.

— Всё, довольно! — попросил я. — Иначе меня сейчас вывернет наизнанку. Лучше скажите, почему мы идём пешком? Вы что, настолько бедные?

Мимо нас по заснеженной дороге уже не знаю в который раз проехали сани. То упряжки с собаками проезжали, то кареты, то вот сани, запряжённые лошадьми. А одна упряжка была и вовсе такая роскошная, что у собак были надеты золотые ошейники. Я же тут топаю на своих двоих, как участник промо-акции «Бедность по-средневековому».

— У меня уже ноги болят идти, — признался я и взглянул на деда. — Ратибор, ты же старый. Ты сам-то как держишься?

— Он был не просто капитаном, но Ратибор ещё и учитель по боевой магии, — усмехнулась Сага. — Поверь мне, он крепче, чем ты, и у него точно ничего не болит.

— Да? — мой голос источал недоверие. — А чего это он тогда с тросточкой ковыляет?

Но мне так никто и ничего не ответил — Сага и дед разразились смехом. Они меня уже начали раздражать, по правде говоря.

— И всё же, почему бы нам тоже не нанять хотя бы какой-нибудь экипаж? — продолжал я настаивать. — Мы что, из города в город пешком ходить будем? У меня так скорее ноги сотрутся и превратятся в пыль, нежели я овладею магией. Вы потом будете мой прах в волшебную урну собирать и говорить: «Вот так и не раскрыл свой потенциал, зато дошёл до города своим ходом!»

— Экипаж? Ты хоть знаешь, сколько он стоит? — хмыкнула Сага. — Нам пока нужно экономить.

— Но у тебя же есть при себе драгоценности, — ты ведь сама об этом говорила.

— Нам пока неизвестно, сколько всего придётся покупать для развития твоего дара, — Сага резко развернулась ко мне. — Ты не учитываешь книги, камни для медитации, духовные амулеты, увеличивающие проводимость, целебные настойки, а ещё… Никто из нас не знает, на чём именно растёт твой дар. Кому-то требуются целые тазики еды, чтобы быстро восстанавливаться и переходить на новый уровень. Если с тобой так же, то мы только на одной еде для тебя разоримся.

— Не сказать, что я что-то из этого понял, но ты ведь вроде тоже какой-то магией обладала, пока тебя её не лишили? — я с любопытством взглянул на неё. — Какой, если не секрет?

— Мой род владел рунической магией. Мы могли делать превосходные смертельные ловушки при помощи рун, но тебе это всё равно вряд ли о чём-то говорит.

— Кхм… А что тебе требовалось для её развития? — надо же мне как-то понемногу вникать в здешние порядки.

— Ну, руническим магам, помимо всеобщих условий для роста, требовалась и своя уникальная методика. У каждого вида дара есть своё особенное условие. Так вот, моим был сон. Чтобы мы поднимали ранг и быстрее восстанавливались, нам требовалось спать порой по двое суток подряд.

— Звучит прямо как моя мечта, — ухмыльнулся я. — Вот бы у меня это также работало. Поспал и тупо стал сильнее.

— И не мечтай об этом, — сразу осадила меня Сага. — Тебе уже это не подходит — у тебя дар, с которым мы ещё не сталкивались, значит, и индивидуальное условие для развития магии будет особым.

— А что если меня тоже поймают, как и тебя, и лишат дара? Тогда я вообще буду бесполезен.

И Ратибор с Сагой переглянулись. Видно было, что они задумались.

— По правде сказать, лишение дара — это не совсем законная вещь, — кашлянул вдруг в кулак старик. — Как и убийство, грабеж и создание подпольного боксерского клуба для гоблинов. Но кто считает эти мелочи? Однако есть исключения, такие как в случае с Сагой. При межродовой войне и захвате власти над чужим родом можно проворачивать подобное. Но для этого требуется специальный ритуал, который способны осуществить только маги крови — особые колдуны. Сам же дар можно отнять только если у него была крепкая привязка к роду, который включает в себя множество поколений. Такой ритуал, к примеру, несколько раз был провален на представителях новых родов. Ты же не из этого мира, поэтому это спорный вопрос.

— Но лучше этого и не проверять, — вмешалась Сага. — И не волнуйся на этот счёт, мы не позволим тебя схватить. Ты мой единственный шанс для осуществления мести.

— Хорошо, — я выдохнул облако пара. — Тогда следующий вопрос… почему тебя сразу не убили? — я посмотрел на Сагу. — Зачем лишать дара?

— Чтобы я не вернулась потом призраком и не перерезала ему горло, — оскалилась она. — Видишь ли, если маг силён, то после насильственной смерти его душа ещё долго не обретает покой и может мстить. Так что они сначала хотели лишить меня дара, потом изнасиловать, а потом убить. Но у меня вышло сбежать. А теперь можешь заткнуться и идти дальше молча?

— Оу, вот же уроды. Сочувствую, Сага, — мне было действительно её жаль.

— Не переживай, они не успели сделать со мной того, о чём ты подумал, — бросила Сага, уже не оборачиваясь.

— Да я вообще в целом тебе сочувствую. Такого никому, знаешь ли, не пожелаешь. То, что твою семью убили, и…

— Хватит! — перебила Сага криком, и я понял, что ей больше не хочется касаться этой темы. Ну ещё бы, ведь она так рявкнула, что с ближайшей сосны свалился сугроб и громко ухнул при падении.

— Ладно, но только можно ещё один вопрос, и он не про тебя, Сага, а про этот мир. Всё равно пока идём и ничего не делаем.

— Спрашивай, Виктор, — отозвался Ратибор, шедший впереди и будто вовсе не уставший, в отличие от меня.

— Раз у вас тут вечная зима, то как в ней выживают жуки и прочие насекомые? И чем вы питаетесь? Неужели только одним мясом и рыбой? Как же урожай? Зерновые там, овощи, фрукты? — серьёзно не понимал, как можно было жить без всего этого. Раз уж мне суждено позабыть о своём мире, то неужели ещё и от помидоров придётся отказаться? Я, между прочим, очень люблю помидоры. Прямо до слез. Иногда мне кажется, что во мне течет не кровь, а томатный сок.

— Всё это у нас есть и выращивается благодаря светящимся артефактам. Но всё это довольно дорого. Сами эти артефакты находят в скалах довольно редко, и это трудоёмкий процесс, так что вся зелень стоит дорого на рынках, — пояснил Ратибор. — А что по поводу насекомых, так они всегда жили в условиях снегов, и я не понимаю, с чего ты решил, что для них это проблема.

— Ну у нас бы насекомые на улице при таких температурах умерли, — развёл я руками. — Но одно теперь понятно наверняка: нам нужно срочно зарабатывать ради зелени. Я без помидоров долго не протяну, да и без пиццы тоже. Это, наверное, будет единственным моим утешением в этом мире. Правда, не считая тебя, Сага, — я взглянул на свою будущую супругу.

— Лестно слышать, что я иду на первом месте, а потом уже помидоры сразу на втором, — ухмыльнулась она. — Обычно в нашем мире мужчины иначе расставляют приоритеты.

— Да? — удивился я. — Ну и странные тогда у вас здесь мужики. У нас женщины всегда были на первом месте, особенно красивые. Ну или почти всегда. Если не считать футбола, пива и дивана.

— Вообще-то это был сарказм, — остановилась Сага и закатила глаза. — Нашёл время думать об овощах! У нас есть проблемы поважнее.

— Но без клетчатки нельзя жить, — парировал я.

— Не волнуйся, дешёвые варианты клетчатки у нас тоже есть, — отозвался старик. — Если ты не заметил, то у нас деревья растут и многие травы тоже растут, но под снегом, и им не требуется специальный свет и почва. Иначе как бы мы кормили скотину? Вкус, конечно, полная дрянь, но многие травы съедобны и для людей в том числе. Даже ягоды есть. Так что ты не думай, что всё настолько плохо.

— А я и не думал, что всё плохо. Я думаю, что всё просто катастрофически ужасно, — проворчал я себе под нос.

— Всё, завязывай трещать и задавать неуместные вопросы, — огрызнулась Сага. — Мы уже подходим к городу, — она указала рукой вперёд. — Тебе лучше вообще держать язык за зубами, чтобы как можно дольше не выделяться. Идеально будет, если тебя вообще примут за немого.

— Ну если меня и дальше будут скудно кормить только одной кашей, то я не то что язык за зубами держать буду, я вообще языком ворочать от бессилья не смогу, — подметил я. — Враги будут в шоке, когда их победит безмолвный и полумертвый от голода овощной фанатик.

И мне тут же прилетело тростью в живот от старика, так что я аж выдохнул весь воздух, что во мне был.

— Каша моя не нравится? Каша не нравится? — бросил он на меня взгляд полоумного. — Она, между прочим, была с кусками лосиного мяса. Ишь какой зажравшийся, гад! Да перед тобой стоит дочь великого боярина, и она то мою кашу ела, не возникала.

Но я не смог ему ответить — по моим щекам текли слёзы, и дыхание от удара перехватило. Этот… Ратибор, он точно старый? Бьёт он вообще никак старик.

— Угомонитесь, — сказала тем временем серьёзным тоном Сага. — Нам нужно придумать новые имена. Виктору не обязательно, но нам с тобой, дед, не стоит появляться под своими именами, и нужно придумать историю, кто мы такие. Надолго это, конечно, нас от преследования не спасёт, но всё же.

— Я уже подумал об этом в дороге, — кивнул ей Ратибор. — Я буду Велегором, а ты — Астрид. Идём мы из краёв Зоргарда. Вы с Виктором — мои ученики, набивающие навык авантюристов.

— Славно, — согласилась с ним Сага.

— То есть вас ничего в этом не смущает? — я наконец выпрямился и отошёл от боли.

— А что нас должно в этом смущать? — Сага с искренним непониманием уставилась на меня. — Это обычная практика, когда учитель отправляется в путешествие со своими учениками, чтобы те набрались опыта. Или ты про то, что нам придётся заключить с тобой союз? Так это тоже привычная практика, и такое нередко встречается между учениками одной школы.

— Нет, — я мотнул головой. — Я про имена… — И повисла тишина. Они оба стояли и тупо моргали. — Ну, Велегор — как будто из какой-то сказки, и Астрид. Ваши имена, может быть, ещё хоть как-то сочетаются друг с другом. Но моё? Виктор как-то не вписывается в эту атмосферу. Звучит так, будто в отряд к Конану-варвару взяли бухгалтера Анатолия.

— Виктор — это тоже распространённое имя, — пожал плечами Ратибор. — Так что хватит искать проблему на ровном месте. То ему моя каша не нравится, то ему имя своё не нравится. Очень обнаглевший ты, однако, чужак из другого мира!

— Вот именно, — скрестила на груди руки Сага. — Лучше скажи спасибо, что я тебе голову сразу не отрубила. Тогда бы я сэкономила на расходах на твоего цирюльника. А это, между прочим, — основа счастливого брака!

— Вообще-то я не говорил, что мне не нравится моё имя, — всплеснул я руками. — Да ну вас! Делайте как знаете, я же как лучше хотел! И, Сага, ты бы забыла про эти свои чудачества с отрубанием голов. Я, между прочим, твой будущий муж, на секундочку!

— А я твоя будущая жена, и что с того? Давай, продолжай, — она невозмутимо смотрела на меня, приподняв одну бровь.

— Ну а что, если я скажу в загсе «Нет»? — решил я её приструнить. — Ну или как у вас здесь называются места, где заключают браки? Камера пыток? К тому же, как я вообще могу стать мужем, если при мне даже документов нет?

— Ну, во-первых, если ты скажешь «нет», то я отрублю тебе голову, — Сага говорила это таким тоном, что я ей верил. — А во-вторых, у нас не нужны документы, достаточно крови и клятвы на священном камне. Он сам определяет род и всё, что нужно, и все данные вносятся в канцелярские записи. Так что на священном камне нельзя соврать о себе ничего — он считывает правду.

— А крови много надо будет? — я сразу побледнел. С детства не любил сдавать кровь на анализы.

— Не переживай, её тебе достаточно оставят, чтобы Сага потом ещё попила её у тебя в семейной жизни, — рассмеялся старик.

Но Саге шутка не понравилась, и она, хмуро посмотрев на него, заставила Ратибора замолчать.

Я же решил вообще дальше молчать — не хочу больше тростью получать. Но моё лицо сейчас явно было мрачнее тучи. Город… Я думал, что там хотя бы стены каменные будут и пушки, как при Петре I. А там просто частокол из дерева, но, правда, высокий. И постовые вышки тоже из дерева.

Издали до нас доносился грубый смех стражников. Не знал, что здесь чему-то радоваться можно. Когда же мы подошли поближе, через распахнутые ворота пропустили какого-то старика, который загонял внутрь стадо овец. Но прямо перед нашим носом их захлопнули. Дожил, блин — даже овец здесь рады видеть, а не образованного человека из другого мира. Но моё настроение куда больше ухудшилось, когда один из стражников в шлеме принялся мочиться прямо со стены в нашу сторону и чуть не попал на мою шубу. Сука, хоть бы ветер подул и это ему в лицо прилетело! Видимо, туалеты для них диковинка, потому что весь снег вокруг забора был жёлтым. Ладно, посмотрим, чем всё это закончится…

Тем временем в раздевалке

для стражников

— Тимофей, ты какого лешего опоздал? — закурив трубку, влетел в помещение бородатый мужик с носом-картошкой. — Я весь продрог уже к чертям собачьим! Или ты забыл, когда тебе на службу заступать?

— Отвали, Роло! — огрызнулся Тимофей, который, скинув шубу, принялся натягивать кольчугу поверх шерстяного костюма. — Ху*во у меня дела! Вот я и опоздал, — он тягостно вздохнул.

— А что такое случилось? Только не говори, что твоя жена снова беременна! Надеюсь, у тебя не двойня, а то твой дом скоро станет похож на казарму для новобранцев.

— Хуже, — провёл ладонью по лицу Тимофей. — Я гонорею домой принёс. Не сувенир, конечно, но жена точно надолго запомнит. Вот зачем я тогда ходил в публичный дом? Меня теперь жена ссаными тряпками из дома гонит и видеть не хочет. А дом, между прочим, мой!

— Так топни ногой и скажи, что дом твой, ничего не знаю! Ей уж как-то мириться придётся, — затянулся дымом Роло и почесал свою одеревеневшую от мороза бороду.

— Легко тебе говорить, это ведь не ты домой гонорею принёс, — Тимофей уселся на лавку и стал натягивать перчатки.

— Радуйся, что не сифилис, — заржал Роло. — А то выгоняла бы не тряпками, а факелом.

Тимофей же больше не успел ему ничего ответить, как внутрь вбежал самый молодой из стражников, из-под шлема которого торчала накидка из шерсти яка, а в носу у него торчали две сосульки.

— Чего тебе? — спросил его зычным голосом Тимофей.

— Вы ведь теперь главный на смене? — обратился к нему молодой и подул на свои покрасневшие от холода руки. — Там чужаки какие-то к воротам пожаловали.

— Идём, научу тебя, как новеньких пропускать надо, — махнул рукой Тимофей и с задумчивым видом вышел из общей раздевалки и быстро поднялся по скрипучей лестнице наверх. — Кстати, Аскольд, учись, пока я жив, и мотай на ус, — пока он шёл по стене к воротам, обратился вновь к молодому, — никогда не шляйся по бабам. Спи только с законной женой.

— Так ведь не принято это, — насупил брови Аскольд. — Куда ни глянь — все по борделям ходят.

— А ты не ходи! Сказал же — слушай меня! — рыкнул на него Тимофей.

— Но что будет, если ходить?

— Гноем ссать ходить будешь и плакать! Вот что будет! Так понятно? — зыркнул на него старший по смене.

— Понял, — резко выпалил Аскольд и сразу погрустнел. — Это получается, на всю жизнь только одна баба? Это же как всю жизнь есть только одну овсянку. Полезно и сытно, конечно, но водки и чего-нибудь солёного-то всё равно хотеться будет иногда. Это как-то совсем не интересно получается.

— Понимаю, парень, — похлопал его по плечу Тимофей. — Но лучше уж одна баба, чем гной из… в общем, из одного места. Или, что еще хуже, вечные упреки, что ты не купил ей новую метлу, хотя старая еще вполне сносно метет. Поверь мне, дядька Тимофей херни не скажет.

Тем временем они уже подошли к воротам и посмотрели вниз. И обратился вновь Тимофей к Аскольду:

— Давай, Аскольд, спроси их, кто они и откуда будут и чего надобно. Главное — с умным видом. И пусть сразу с каждого по два серебряника платят за вход — налог, так сказать, в казну.

— Так нет ведь никакого налога… — начал было молодой.

— Делай, как сказал, дурак, — хлопнул его по спине Тимофей.

Аскольд вздохнул и, набрав в лёгкие побольше воздуха, выкрикнул:

— Назовитесь! Откуда вы и чего вам надобно?

— Из Зоргарда мы! — отозвался снизу старик. — Меня Велегором величать, а это мои ученики — Астрид и Виктор. Странствуем вот, чтобы заказы брать — авантюристов из них первосортных готовлю для местной гильдии.

— За вход с каждого по два серебряника!

— С какой стати? — прищурился внизу Велегор.

— Собираем налог со всех путников в казну! — Аскольд держался уверенно.

Но в него тут же прилетела трость, причём прилетела метко и разбила ему нос. Аскольд потерял сознание и рухнул на спину.

— Мне все законы известны! Катитесь к чёрту со своими выдуманными налогами! — прокричал Велегор.

Тимофей же разразился весёлым смехом, да так, что закинул голову назад и стал бить себя рукой по ляжке.

— А старик хорош, — выдавил он сквозь слёзы от смеха. — Сразу видно, что в самом деле учитель авантюристов. Проходи, старик, со своими учениками! — махнул он рукой и приказал наконец своим людям раскрыть ворота.

Глава 4

— Лихо ты моего товарища проучил! — спустился к нам с лестницы главный страж, как только мы вошли. — Но можете не волноваться: впредь такое больше не повторится. Я прикажу его выпороть. Он просто ещё молод и глуп.

Но ведь он сам стоял рядом с тем молодым стражником на стене и что-то нашептывал ему на ухо. Не удивлюсь, если это была идея самого главного стража. Теперь он просто всю вину скинул на подчинённого для виду.

— Хорошо, — улыбнулся вдруг Ратибор. — Когда будете его пороть плетьми, то непременно позовите нас. Хочу посмотреть на это вживую, мне, видите ли, нравится, когда справедливость торжествует.

— Да, наш учитель всегда на стороне справедливости, — вмешалась Сага. — Мы, если что, остановимся в трактире «Три подковы». Говорят, что там подают отличных перепелов.

И я заметил, как главный страж сразу изменился в лице после их слов, но это было ожидаемо. Самое забавное, что он просто молчал, не зная, что ответить. Рот открывал, как рыба на льду, но звуков не издавал.

— Или, может быть, нам стоит самим позже наведаться к представителям здешнего совета и рассказать им про парнишку из стражи? — лукаво улыбнулся старик.

— Нет, что вы! Он и так совсем скоро получит заслуженное наказание, — вернулся всё же к главному стражу дар речи. — Я непременно пошлю за вами человека в «Три подковы».

Дед с Сагой ему кивнули, и мы продолжили путь по заснеженной улице. Я косился на своих спутников, не понимая их жестокости, а ещё и глупости.

— Мы, наоборот, должны вести себя тихо и не выделяться, — не выдержал я. — Вы же с претензией прицепились к городской страже и грозились стать советниками. Чем вы вообще думали? — развёл я руками. — И зачем вы попросили выпороть парня на ваших глазах? Вы ведь понимаете, что его науськал главный страж, и теперь ему взаправду придётся его выпороть. Но тот молодой страж не заслужил этого.

— Ошибаешься, ещё как заслужил, так как согласился обмануть людей, — парировала мне Сага. — И к тому же это будет ему хорошим уроком, впредь он будет мудрее. Эта порка будет для него только во благо и многому научит. Например, искусству вовремя говорить «нет».

— Это же чертовски жестокие слова! — воскликнул я на эмоциях. — Да как вы можете вообще такое говорить?

— Виктор, у нас это считается в порядке вещей. И мой тебе совет — не суйся со своими правилами в чужой дом, — Ратибор строго взглянул на меня. — К тому же, когда главный страж выпорет того подчинённого, то он довольно скоро начнёт терять свой авторитет. Юный стражник больше никогда ему не доверится и другим скажет, какой же тот предатель. И поверь, это гораздо лучше любого бездействия. Бездействие порой куда более жестокое, чем попытки наказать зло.

— Но вы, кажется, забыли: это теперь и мой дом тоже, — за словом в карман я уж точно не лез.

— Да ты здесь даже месяца не прожил, — шикнула на меня Сага, — а уже корчишь из себя непонятно кого. Без нас ты пропадёшь!

— Слушайте, я не позволю вам меня шпынять! Лично в моём мире всё это считалось нетолерантным. С чего вы вообще решили, что лучше и умнее меня? Я бы на вас посмотрел, если бы вы попали в мой мир. Явно были бы не такими смелыми, — я не стану терпеть то, как мне пытаются навязать своё мнение, и местные устои я не намерен принимать. Я не по своей воле сюда попал и никому ничего не обязан.

— Мы живём здесь так, как принято, и ты не можешь с этим поспорить или что-то переменить, — насупила брови Сага.

— Да, возможно, изменить я ничего не смогу, но хотя бы не позволю повлиять на себя и свои взгляды. И кстати, не стоило меня запугивать тем, что без вас я здесь пропаду. Я ведь сам вам нужен, и кто знает, если я вас брошу, то, возможно, без меня вы сами скоро сдохнете.

Они переглянулись между собой, а я прекрасно понимал, что абсолютно прав. Либо они будут считаться со мной, либо пусть идут к черту. Даже если мне придется стать здесь слугой и не иметь при этом никакой защиты, я готов на это пойти. В моем прежнем мире была свобода, и ее было много — так уж я воспитан.

И этого во мне не изменить. Как-то отец сказал мне, что свобода в большей степени в душе, а не в том, кем мы являемся и чем можем заниматься. Так вот, душу я не продам. Она уж точно не прогнется ни перед кем. Ну и самое главное: я весьма ленив, чтобы плясать под чью-то дудку. Моя максимальная физическая активность — это кивок головой в такт, и то, если дудка играет действительно зажигательный мотив. Если что-то и заставит меня действовать, так только мои собственные желания, и только если я посчитаю это необходимым.

— Что, сказать нечего? — продолжил я. — Не ожидали, что для чужака с пустыми карманами я окажусь слишком горд? Я скажу вам так: мы найдем общий язык только в одном случае — если начнем слышать друг друга. Поэтому вернитесь и скажите главному стражнику, что вы передумали смотреть на наказание его подчиненного. Скажите, что будете заняты и что вообще лучше простить того парня, так как он еще слишком молод и глуп, и теперь вы это поняли. Но что в самом начале вы сказали это все сгоряча.

— Ты хоть знаешь, с кем ты говоришь? — оскалилась Сага. — Следи за языком!

— А я все прекрасно знаю. Я говорю с двумя беглецами, у которых единственный шанс осуществить справедливость — это я! Ваш план «А» провалился, плана «Б» не существует, а я — это тот самый несчастный, но очень дерзкий план «В», что расшифровывается как «Вот, блин, придется с ним мириться». Но если вы намерены и дальше обращаться со мной как с куклой на ниточках, то сейчас мы с вами и распрощаемся.

— Ты ведь понимаешь, что если ты решишься уйти, то я вынуждена буду тебя убить, потому что ты слишком много знаешь, — Сага с презрением взглянула на меня.

— А ты полагаешь, в моем мире одни болваны живут? Еще бы я всего не понимал! Мне куда выгоднее найти вашего общего врага Дариуса, и тот за полезную информацию наградит меня и предоставит подходящую должность. Так что, разумеется, ты меня убьешь. И знаешь, что я тебе скажу… Убивай! — я заглянул ей прямо в глаза. — Я в обоих случаях потеряю свою душу, а это равносильно гибели. Но если мыслить логически, то в вашем случае лучше сохранить мне жизнь и пойти со мной на компромисс. В конце концов, я когда-то стану твоим мужем. Или ты хочешь, чтобы, когда я буду сильным магом и законным супругом, я припомнил тебе все твои грехи? Поверь, я тебе все припомню! Отомстить за себя я тоже могу. Так не лучше ли нам быть друзьями?

Рука Саги потянулась к рукояти меча, но на этот раз я не испытал страха — во мне кипела злость от задетого чувства собственного достоинства. Да и не может же она прямо у всех на глазах проткнуть меня клинком — для нее самой это будет равносильно смерти. Хотя, глядя на ее лицо, я понял, что для нее это будет приравнено к сеансу бесплатной психотерапии.

Раз уж я попал по полной и назад мне не вернуться, то остается только здраво мыслить, сохранять холодный рассудок, чтобы защищать свои взгляды. Я никому не позволю на них посягнуть.

— Он прав, — произнес спокойным тоном старик. — Я сейчас все исправлю!

К моему удивлению, этот ворчливый дед развернулся и направился обратно к страже. Я же молча стоял и ждал. Сага мне тоже больше не сказала ни слова. Хотя на ее месте я бы извинился. Мне плевать, что она там дочь какого-то боярина. Если так хочет, чтобы я стал ее мужем, то ей придется научиться держаться со мной на равных условиях.

Вскоре Ратибор вернулся и доложил, что все уладил, и мы наконец направились в трактир. По пути туда старик высказался всего лишь один раз.

— А у тебя, Виктор, погляжу, характер тоже боевой. Это хорошо. Хорошо для всех нас. Но прошу, прислушивайся к нам иногда, как минимум потому, что нам известно об этом мире всё. В противном же случае ты можешь совершить ошибку и погубить нас всех.

— Я стану к вам прислушиваться в той же степени, в какой вы будете прислушиваться ко мне. И если посчитаю, что ваши предложения не противоречат гуманности. А ещё бы вам не помешало научиться терпимости. Я как-то читал в одной книге, что крайности всегда приводят к войне, а терпимость — это путь развития и процветания, — подметил он и потёр свой раскрасневшийся нос. Несмотря на тёплую одежду, я уже за всё это время, что мы в пути, знатно продрог. Нужно срочно поесть и обогреться у костра.

— Из терпимости у нас здесь только дома терпимости, — хмыкнула Сага. — Это дома со шлюхами. Так у нас их называют. Наш главный культурный центр.

— Что и сказать, мне у вас не очень-то нравится, — прохладно отрезал я.

Благо не пришлось больше говорить — настроение для этого как рукой отшибло. Но трактир оказался неподалеку, рядом с небольшой площадью, где я приметил виселицу. Ладно хоть на ней никто не болтался, как и голов на копьях я не увидел. Видимо, палач на обеденном перерыве. Но что-то мне подсказывает: у них здесь это единственное развлечение, если не считать вина и секса, так что, наверное, ужасы мне ещё предстоит увидеть.

Да, я с ненавистью воспринимал здесь всё, но меня можно понять. Я мог бы сейчас лежать и смотреть сериалы в тепле, да заказывать доставку еды домой. А судьба обошлась со мной так жестоко, и даже наличие у меня дара меня не радовало. Ещё даже неизвестно, получится ли его развить до достойного уровня. И я бы всё отдал только, чтобы вернуться в свой мир, и плевать я хотел на эту магию, о которой так мечтает новое поколение. Но одно дело — смотреть про это фильмы и читать книги, и совсем другое, когда сам вляпываешься во всё это. Уж мне-то явно виднее…

Да ещё и, в конце концов, моя семья наверняка за меня беспокоится. Мать, наверное, вообще с ума сходит — она такого точно не заслужила. Представляю её лицо, если бы она вдруг узнала, что её сын не просто пропал, а устроился в стажёры к местным головорезам с философией на уровне «убей или убьют тебя». Ещё немного, и я, правда, наверное, в депресняк впаду. Но так как умирать мне всё же не особо хочется, то придётся держаться. Так что сейчас поем, наберусь сил, и потом уже подумаю о том, как здесь выжить. План «С» в общем: сожрать, согреться, смириться.

Я первым взялся за деревянную ручку таверны, но, едва потянув её на себя, как мне пришлось отскочить в сторону. Через дверной проём вылетел кубарем большой бородатый мужик и далеко не по своей воле — его молотил кулаками голубоглазый блондин со шрамом на щеке.

— Ты мухлевал в игре, пёс! — орал тот, что со шрамом, и продолжал избивать первого.

На снегу уже была кровь и выпавшие зубы.

— Чего ты замер? — окликнула меня Сага. — Это обычное дело. В трактирах часто играют в карты или в кости. Идём.

Клянусь, как только я стану сильнее, то сбегу подальше от всех людей здесь. Лучше жить отшельником, чем среди них. Буду есть коренья и разговаривать с белками. Они, я уверен, существа более высокодуховные.

Я шагнул в помещение — там пахло жареным мясом и кислым пивом. Казалось, там всё пропахло пивом — все столы и скамьи. Как они вообще здесь дышат? Ещё и жар шёл от каминов, и меня быстро разжарило, хотя пару минут назад меня трясло от холода. Что за мир такой? То жутко холодно, то так натоплено, что задохнуться можно.

Быстро заприметив свободный стол, я плюхнулся за него, скинул с себя тёплые вещи и взъерошил волосы пальцами. Но только я собрался посидеть хоть минуту в покое, как на стол рядом со мной улеглись две большие груди пятого размера — они так и выпирали из-под рубашки с вырезом.

— Чего потчевать желаете? — это была, короче, местная официантка, или как их здесь зовут — разносчица блюд.

Но я так понимаю, меню здесь просить не стоит — его явно нет, поэтому заказал на своё усмотрение, чего душа желала.

— Варёной картошки, салат из помидоров, хлеба белого, морса и кусок жареной говядины, пожалуйста.

— Так вы боярин или главный дружинник? — заулыбалась сразу женщина.

— Он пошутил, — вмешалась Сага и окинула меня взглядом с претензией. — Ему просто кусок жареного лосиного мяса, морс, дикий горох и немного хлеба. Нам то же самое.

— Как скажете, — странно посмотрела на неё разносчица и удалилась.

— Не забывай, какие здесь цены на овощи и зерновые, — прошептала Сага. — И коров у нас меньше, чем лосей. Скажи спасибо, что хлеба тебе разрешила взять — он тоже дорогой.

— Да-да, всё никак не могу привыкнуть к тому, что у вас мясо и рыба стоят дешевле овощей, — устало произнёс я. — Значит, надо будет потом это поменять. Завтра же возьмёмся за работу. Я не собираюсь отказывать себе в том, что люблю.

— Не завтра, а уже сегодня, — хмыкнул Ратибор. — Нечего тянуть.

— Но мы устали с дороги, — возразил я.

— Нам нужно проверить твой дар и начать обучение, а для этого понадобится взять задание и посмотреть, на что ты вообще способен, — всё так же спорил старик.

— Ладно, сегодня так сегодня. Но если я умру из-за того, что у меня ноги от усталости сведёт, то сами виноваты будете. На моей могиле так и напишите: «Погиб не героически в бою с драконом, а тупо от судороги в икре».

Я повернул голову в сторону и заметил, как за другим столом патлатый тип с сальными волосами косился на меня словно палач, а потом харкнул на пол.

— Слушайте, на меня тот тип как-то странно косится, — сказал я приглушённо своим спутникам.

— Оглянись вокруг, — вздохнула Сага. — Здесь у всех такие лица. Так что тебе просто кажется. Он так на всех смотрит.

И правда, здесь почти все посетители имели одинаковые эмоции на лице — суровость, опасность и презрение.

Видимо, какой мир, такие и люди. Адекватных я здесь не наблюдаю. Вскоре нам принесли еду, и я быстро всё съел. Теперь вот даже сидел и не знал, наелся ли я толком или нет. Но, наверное, лучше не переедать перед заданием сильно.

— Ну так что насчёт работы? — отставил я от себя пустую тарелку. — Готов хоть сейчас идти убивать чудовищ. Особенно если они из картошки.

— Я сейчас зарегистрирую наш отряд, — Ратибор поднялся из-за стола. — Но на слишком большую прибыль не стоит рассчитывать в самом начале. Мы здесь новенькие, и нам ещё предстоит поднимать ранг нашего отряда, чтобы получать наиболее прибыльные задания. Ждите здесь пока.

Поправив на плече кожаную сумку с какими-то бумагами, старик подошёл сначала к хозяину трактира, после чего направился по лестнице куда-то наверх.

— На верхнем этаже находится контора авантюристов, — пояснила мне Сага. — Много времени это занять не должно. Сейчас не сезон, и столпотворения авантюристов из других местностей нет.

— Сезон? Как это понимать?

— Сейчас месяц религиозных походов, а это значит, что вурдалаки на это время ложатся в спячку. От них часто много хлопот, и у авантюристов работа чуть ли не каждый час, — Сага натянула кожаные перчатки. — Ещё сейчас не период затмения, а значит, не будут пытаться похищать людей и приносить их в жертву приспешники Тёмного Лорда.

— Понятно, — кивнул я. — То есть, график апокалипсиса тоже можно посмотреть в местной афише? “Четверг: массовые жертвоприношения, с 14:00 до 17:00. Пятница: нашествие орков (при себе иметь свое оружие и боевое настроение.”

Я что, в какое-то тёмное фэнтези попал, чёрт побери? Вурдалаки? Тёмный Лорд? Понятно, короче: одному лучше нигде не шляться вдали от людей, хотя бы в первое время, пока я не смогу сам за себя постоять. Всё же я обычный парень и никакой не воин. Я даже оружие в руках держать не умею и ни разу не дрался. Мое лучшее боевое искусство — это искусство убедительно извиняться и быстро убегать. Главное — мыслить разумно и взвешивать каждый шаг. Если что мне и поможет на первых порах, так это логика.

— Но что за Тёмный Лорд? — продолжил я. — Расскажешь побольше? Чего мне вообще здесь ждать? — как говорится, информация — сила.

— Можешь на этот счёт особо не волноваться. Есть тут у нас одни фанатики, у которых своя особая вера, — вздохнула Сага. — И они до сих пор приносят кровавые жертвоприношения, убивая даже детей. Они верят во всякие знамения, даже поговаривают, что могут предсказывать будущее. Правда, их предсказания обычно сводятся к тому, что “завтра будет отличный день для кровавого жертвоприношения.” И поклоняются своему Тёмному Лорду, которого никто из нас никогда не видел. Но его люди, которых удавалось ловить и казнить, на пытках перед казнью говорили, что он постоянно меняет своё место пребывания и что у него неплохая стража, так что к нему не подобраться.

Не волноваться? Отличный совет! Следующий, полагаю, будет: "Просто дыши!".

— Если честно, то ты не очень-то меня успокоила, — хмыкнул я. — Когда ближайшее затмение?

— Завтра, — ответила она со спокойным лицом, а у меня чуть челюсть не отвисла от такого ответа.

— И ты говоришь мне не волноваться? — вспылил я. — Сколько оно продлится?

— Неделю.

— Но ведь мы будем на заданиях зарабатывать деньги, — я всплеснул руками. — Мы будем за стенами города. Что, если эти фанатики нас поймают? Лично я не хочу, чтобы мне голову отрубили! Нам надо переждать эту неделю в городе.

— А с чего ты решил, что они не проникнут в город? — улыбнулась Сага. — Для них это никогда не было препятствием. Порой людей похищали прямо из их постелей, как в домах, так и в трактирах.

— Но так или иначе в помещении за стенами у нас выжить шансов больше, — я пытался её вразумить. — Всю эту неделю мы можем дежурить по очереди, чтобы никого из нас не взяли врасплох. И вообще я не понимаю, почему ты так спокойна? Думаешь, тебе они ничего не сделают?

— Не сделают, я отрублю им головы, — Сага была полностью безмятежной. А меня уже бесили её слова про то, как она привыкла решать любые проблемы. — И сидеть мы на месте не будем. Нам нечем будет платить за еду и за кров над головой. К тому же, чем раньше начнём работать, тем скорее заработаем на лошадей, хотя бы на аренду лошадей.

— И ты так уверена в своих силах?

— А почему нет? Фанатики Лорда Тьмы не обладают магией, но они отличные воины, как и я. Мы — дочери знати не просто для того, чтобы создавать выгодные альянсы. Нас ещё готовят с детства к битвам, — попыталась она меня убедить.

— Так и не скажешь сразу, — мотнул я головой. — У вас в любом случае патриархальное общество. Или я не прав?

— Прав, но это не значит, что женщины лишены силы. Когда-нибудь этим самым мечом, — Сага кивнула на ножны, — я проткну сердце Дариуса.

— Ну, не без моей помощи, конечно же…

— Кто знает… Ты сам говорил о компромиссе и о равных правах. Может, ты как раз и послан сюда для этого, но об этом ещё рано говорить, — Сага отпила морса.

И больше мы не говорили до самого возвращения Ратибора. Судя по его выражению лица, всё прошло успешно, ну хоть в этом нам везёт.

***

— Что, простите? — я скрестил руки на груди. — А как же все те слова о том, что мы начнем с простого, так как у нашего отряда самый низший ранг?

— Но это и есть довольно простое задание, — посмотрел на меня как на какого-то дурака старик, словно я не мог сложить два плюс два.

— Ратибор прав, рэккены — это всего лишь бывшие люди, изгнанные за свою злобу или трусость, — вмешалась Сага.

— Но есть одна поправочка, — я задрал указательный палец вверх. — Вы сказали, что после смерти они превращаются в до безумия злобных гномов с дополнительным клыкастым ртом на животе. И мало того, что они ненавидят людей, если верить вашему фольклору, так еще они развозят на своих нартах, запряженных невидимыми псами, болезни и несчастья. Что, если мы умрём от какой-нибудь холеры? Против этого даже твой меч не поможет, Сага!

— Успокойся, — она закатила глаза. — Рэккены запрягают собак и развозят болезни только по стоянкам людей, где большие скопления. А мы найдем их, нападем внезапно. Именно поэтому и нужны авантюристы, чтобы остановить эпидемии, вызванные злобными гномами. Мы сделаем доброе дело. Ты ведь сам корчил из себя добряка и борца за справедливость. Так в чем дело? Ты решил прославиться трусом? Мы тогда вообще ничего не заработаем.

— Ну, если они не заразят меня какой-нибудь заразой, то тогда мне легче это воспринять, — смирился я. — В конце концов, гномы мелкие. Уж им-то я смогу дать отпор, но мне потребуется оружие.

— Извини, но ты его не получишь, — мотнул головой Ратибор.

— С какой это стати? — Да они что, совсем совесть потеряли?! — У Саги меч, у тебя твоя трость, и ты сам сказал, что умеешь отлично ею орудовать, а ещё и магией. В то время как я ещё даже не понимаю, как управлять своим даром. Я не могу призвать его просто так, по своему желанию, и как мне вообще поможет изменение размера? У меня нет сил, вы сами меня в этом убеждали!

— Какой же ты зануда, Виктор, — провела ладонью по лицу Сага. — Во-первых, оружие ещё нужно купить для тебя, а у нас нет лишних денег. Во-вторых, я должна обучить тебя. В-третьих, ты вступишь в бой в рукопашную, а Ратибор тем временем будет следить за твоим магическим фоном и отслеживать его. Он должен изучить тебя, чтобы понять, как помочь тебе развить дар.

— Чудесно, — произнес я, скрепя сердце. — Вы просто делаете всё возможное, чтобы я возненавидел здесь всё каждой клеточкой своего тела. Но не стоит больше говорить мне, что и как правильно. Просто приступим. Они ведь в той пещере должны обитать? — я указал рукой вдаль.

— Верно, — без особого энтузиазма высказалась Сага. — Нам нужно успеть добраться туда до снегопада, иначе будет плохая видимость, а это нам совсем не на руку.

И мы продолжили наш путь. Город уже давно исчез из виду, мы шли почти шесть часов, а потом столько же обратно. От этого хотелось выть. Я обмотал лицо шерстяным шарфом и просто старался идти по тропе, чтобы не провалиться в сугроб по пояс.

— Тихо, — вдруг прошептал Ратибор, когда мы подступили поближе к заснеженному холму, в глубине которого и должна была располагаться пещера.

— Ты что-то заметил? — пригнулась Сага.

— Бежим! — закричал старик, и они с Сагой бросились врассыпную.

И как это понимать? Куда бежать-то? Зачем бежать?

— Эй! — я постарался их окликнуть. — А как же мой магический фон? Вы же должны его изучать!

Моё сердце забилось учащённо. Я постарался себя успокоить. Чего они могли испугаться? Ведь сами говорили, что это лёгкое задание и что это всего лишь гномы. Мы же ещё даже в пещеру не вошли. Но мои ладони всё равно вспотели. И что самое забавное — Сага и старик бегали чертовски быстро. Ещё и снег сильно с неба валить начал. Я уже почти не видел своих спутников. Класс! Просто класс!

— Вы серьёзно меня кинули? — кричал я в пустоту. — Я же вам нужен!

Как они могли меня оставить, если моя жизнь в их интересах? Выходит, у них на то были основания… Но какие? Что такого они заметили? Что-то мне это уже совсем не нравится. Видимость стала почти нулевой, к тому же я ещё и плохо слышал — ветер громко завывал. Боюсь, даже если я сейчас захочу вернуться в город, то заблужусь. Я уже не знаю, в какую сторону идти.

Но не стоять же мне на месте столбом, в конце концов. Я аккуратно, малыми шагами стал отступать спиной назад. Как вдруг что-то под моими ногами щёлкнуло, и я полетел вниз, как с водной горки. Я визжал так сильно, как никогда в жизни не визжал. Я катился на бешеной скорости вниз, под землю, по какой-то трубе. На такой скорости невозможно было затормозить и зацепиться. Господи, спаси…

Глава 5

— Кто здесь? — мой голос эхом разнёсся по подземелью.

Ничего не видно — хоть глаз выколи. Но зато слышен топот ног: кто-то пробежал совсем рядом со мной. Ну всё, меня сейчас кто-нибудь точно да сожрёт. О чём-то хорошем сейчас вообще не думалось. Я уже в голове представил самые жуткие картины.

Но всё же чувство страха переборола злость. Меня кинули, пусть и чужие мне люди, но всё равно обидно. И если мне суждено выжить, то впредь я буду общаться с ними совсем иначе…

Шаря руками в темноте, нащупал стену и после пошарил руками в темноте. Думал, какую-нибудь палку найду, чтобы проверять пол под ногами и не провалиться в очередную яму. И что-то нашёл, но пока не пойму что. Стал водить по предмету пальцами и почти тут же с визгом отбросил это от себя подальше.

— Это человеческая кость! Человеческая рука! — истерил я в ужасе, прижавшись к стене.

А вернее, это был целый скелет какого-то несчастного мертвеца. Я что, стану следующим? Моё дыхание перехватило. Казалось, ещё немного, и я задохнусь или словлю паническую атаку. Кому же хочется умирать в одиночестве так глубоко под землёй, да ещё и неизвестно какой смертью? Уж явно не мне!

Так, надо собраться с мыслями. В конце концов, нельзя страхам брать верх. Мужик я или кто, чёрт возьми! Я выдохнул и ещё раз склонился над скелетом. Правильно ведь говорят, что стоит бояться живых, а не мёртвых. Это всего лишь человеческий скелет и не более того. Я получше его ощупал и понял, что на нём местами есть ветхая одежда. Это уже что-то. Я принялся шарить дальше — ползал рядом с мертвецом на коленях и крутился в разные стороны как волчок, пока не нашёл насыпь камней разных размеров. И мне даже хватило сил улыбнуться. При помощи камней можно постараться высечь искру, правда, не все они, наверное, подходят, но терять-то мне всё равно нечего.

Как бы противно мне ни было, я отломил от скелета кость и принялся наматывать наверх ветхие тряпки. И все оставшиеся тряпки запихал себе в карман. Надо быть запасливым и продуманным. Но вдруг меня кое-что смутило… А что, если здесь под землёй есть большая концентрация какого-нибудь взрывоопасного газа? Например, метана? Его ведь вроде даже по запаху не учуять. Ну, допустим, мне повезёт, и я выбью искру каким-то чудом и зажгу свой импровизированный факел, но при этом подорвусь?

Но если так хорошенько подумать, то я лучше от взрыва умру, чем в темноте встречусь с толпой гномов-убийц или с чем-то похуже. Откуда мне знать, какие здесь ещё твари могут обитать? В конце концов, в темноте я гораздо дольше буду выбираться отсюда и больше шансов заблудиться окончательно.

Ладно, я взял себя в руки и, зажав кость между ног, стал чиркать камни друг об друга. И я никак не мог понять, то ли мне холодно, то ли жарко — мерзкое чувство. Но всё же, пока я старался выбить искру, мне удалось вспотеть, и от этого стало ещё хуже. Я не просто пытался выжить, я проходил бесплатную спа-процедуру «Стрессовый детокс в адских условиях».

Где-то вдали опять словно кто-то пробежал. Хотелось вообще не шуметь, однако тихо ударять камнями не выходило. Успокаивала только мысль о том, что если бы тут был кто-то крайне враждебный, то он мог бы меня уже сотню раз убить. Ну или со мной просто играют перед смертью, как это любят делать некоторые кошки со своими жертвами.

Это должно было напугать меня, но я только больше злился. И вот наконец искра попала на ветхую ткань, и вспыхнуло яркое пламя.

— Получилось! — порадовался я собственному успеху.

И самое главное — я не взорвался, значит, я сейчас сам поиграю с теми умниками, что тут бегают вокруг меня и пытаются запугать. Я огляделся по сторонам — подземелье было природное и неровное. Оно то сужалось криво, то где-то расширялось, и имелись различные ответвления. Я потрогал пальцем стену и лизнул его — соль. Возможно, здесь когда-то была вода, которая всё это вымыла. Ну и чёрт с ним, теперь самое время смотреть на факел, а вернее — на его движения.

Добравшись до места, где скрещивались тоннели, я смог понять, откуда сквозит — поступает кислород. Пламя трепыхалось от воздушного потока, значит, мне в ту сторону. Остаётся рассчитывать на то, что там есть выход. Только вот я, на всякий случай, подобрал с земли увесистый булыжник. Таким вполне можно раскроить злобному гному голову. Чёрта с два я так просто сдамся! Я «Властелина колец» и «Гарри Поттера» не просто так читал! И не просто так я в видеоиграх боссов убивал! И «Острые козырьки» я тоже не просто так смотрел! Я им тут покажу Кузькину мать!

Во мне прямо взыграло словно какое-то первобытное чувство. Даже не знаю, как его точно описать, но признаюсь честно — оно мне понравилось. Это словно… Словно я сейчас возьму копьё и пойду охотиться на мамонта. Да, он большой, но зато я Homo sapiens, и я его заставлю упасть с обрыва, а потом пожарю себе стейк. Да, чёрт возьми! Я уж явно поумнее здешних затупков буду! Сага и Ратибор ещё пожалеют, что бросили меня! Они, наверное, не спаслись, а вот я выживу любой ценой!

Прислушиваясь, я потопал дальше в сторону потенциального выхода. Как вдруг услышал в одном из ответвлений слева какое-то скрежетание. Я повернул голову и снова отвернул. Наверное, мне показалось. Не могло это быть правдой… Клыкастые гномы с синей шерстью и с острыми серпами в руках — около сотни, если не больше. Они стояли там огромной толпой, словно волна, и смотрели на меня как на приятный бонус в продуктовом магазине. Я бы даже сказал — как на курьера, который привез им не ту пиццу, забыл соус и ещё и сдачу неправильно дал.

— Здравствуйте! — я улыбнулся гномам, словно местный дурачок, и помахал рукой, но вспомнил, что в ней булыжник, и быстро отбросил его в сторону. — Это для… для массажа камень был. А так я к вам с миром, парни, пришёл. Кстати, синий цвет… вам очень идёт, — я ощутил, как меня от ужаса всего обдало холодом. На секунду я даже перестал чувствовать своё сердце, словно оно остановилось.

У них на животах пооткрывались широкие дополнительные пасти. Это ведь не жест дружелюбия?

— О, прикольно! — я указал пальцем на их пасти. Мне было страшно бежать от такой толпы. Я лично знаю, что от злой собаки лучше не бежать, а то хуже будет. — Меня так научите! — и что я только несу… Кажется, у меня мозг отказал в этой ситуации.

— Человек! — указал на меня пальцем один из гномов. — Смерть человеку!

— Я не человек! Вы с ума сошли? — выпалил я тут же и попятился к стене. — Я всего лишь похож на них, но я ваш Заступник! Как вы смеете? Вы же мои потомки!

— Что?

— Что он несёт? — синие волосатые уродцы сразу переглянулись между собой.

— Вы серьёзно не знаете, кто я? — предъявил я им, пока они не отошли от шока. — Я также, как и вы, ненавижу людей! Эти ублюдки прокляли нас с вами! Это они сделали вас такими! Я же знал, что рано или поздно вы найдёте меня, или я смогу найти вас, чтобы при помощи ритуала вернуть вам рост и даровать небывалую мощь! Мощь, чтобы вы наконец смогли дотягиваться до верхних полок.

— Этот человечишка лжёт! — завопил один из гномов. — Мы видели его ещё с двумя людьми! Они шли сюда, чтобы истребить нас!

— А вот и нет! — я топнул ногой. — Я специально тех двух ублюдков старался заманить в ловушку к вам! Вы бы только слышали, что та женщина и старик говорили про вас! Они поносили вас гадостями. А женщина только и говорила о том, как бы вам всем поотрубать головы. Я желал, чтобы вы их поймали, мои потомки, которых так сильно сгубили проклятия. И тогда, казнив наших с вами врагов, я бы провёл специальный ритуал! Так что вы должны помочь мне их найти.

— И чего их искать? — хмыкнул самый упитанный и пушистый гном. — Мы их уже давно поймали в наши ловушки и приволокли в логово. Теперь наш повар решает, из каких частей лучше всего приготовить холодец.

Так они ещё и людей жрут? А ничего, что они сами когда-то были людьми? Видимо, в них и правда уже ничего человеческого не осталось. Клянусь, если бы Ратибор не был стариком, то я бы набил ему физиономию. «Лёгкое задание», говорит, ну-ну… В результате их сейчас на холодец пустят, а я умру от инфаркта, когда буду за всем этим наблюдать. Я, конечно, на них зол, но они уж точно такого не заслуживают. Да и как я без их помощи потом отсюда сбегу, когда гномы поймут, что я и правда соврал? Иного варианта нет — надо их спасать. Главное, чтобы я потом только сам об этом не пожалел…

— Холодец? И без меня? — ахнул я. — Вы хоть знаете, что первым делом надо отваривать пальцы!

— А мы думали начать с головы, — почесал голову и почесал пузо полный гном.

— Если не умеете готовить, то лучше и не беритесь за это! — прикрикнул я на них. — Позорите меня! И вообще, мне они нужны для ритуала, и вы должны выполнять в точности мои инструкции. Ведите меня к ним!

Эти зловещие существа на недолго замешкались, но развернулись и повели меня за собой. А я только сейчас заметил, что у них… жопы. Они, короче, тоже синие, но только без волос. Получается, всё тело словно плюшевое, а жопа, как у гамадрилов, лысая. И это ещё не всё — она у них не вертикальная, а горизонтальная.

Я побыстрее отвёл взгляд, чтобы не смотреть на этот кошмар. Стараюсь вот теперь думать о том, какой я крутой и сообразительный, чтобы подбодрить себя. Мне бабушка часто в детстве говорила, чтобы я в театральный поступал. Только никогда не думал, что подобная наигранность может помочь мне как-то спасти жизнь. Но всё же спасла — теперь я типа Заступник гномов. Ну, жить захочешь, то и не такое придумаешь.

Тем временем гномы привели меня через тёмные переходы в своё логово. Там разносился лай, но собак я не видел. Горели костры, а вокруг них стояли шалаши из шкур. А под потолком виднелись бездонные отверстия, уходившие куда-то далеко-далеко. И в самом центре, у деревянного столба, с обеих сторон были привязаны мои спутники. Рты им завязали, чтобы не шумели. Рядом же с ними стояла брюхатая гномиха и точила ножи.

Сага и Ратибор заметили меня ещё издалека. Я с важным видом и с ненавистью во взгляде приблизился к ним в сопровождении своей волосатой свиты. И стою теперь, держа руки на поясе, задрав голову.

— Нам снять с них повязки? — поинтересовался какой-то гном. Для меня они почти все были на одно лицо, если только не считать разного веса. Сразу видно, кто тут больше всех поесть любит. Ну, и самки у них разве что отличаются от самцов обвисшими грудями, как у обезьян после кормёжки потомства.

— Не стоит, — я харкнул под ноги Ратибору. — Мне не к чему больше разговаривать с этими жалкими отбросами!

У старика сразу одна из бровей поехала вверх. Несложно было догадаться по его лицу, что он весьма удивлён и не совсем понимает, что происходит.

— Нужен чеснок, морковь, лавровый лист и перец, — скрестил я руки на груди и посмотрел на повариху, точившую ножи.

— Но где это достать? Морковь стоит целое состояние! — она посмотрела на меня, совершенно не зная, как вести себя со мной. — И чего ты вообще здесь раскомандовался, ужин?

— Успокойся, Лилит, он наш Заступник, и сегодня совершит ритуал над пленниками, чтобы вернуть нам мощь и рост, — вмешался гном из моей свиты.

— И вы ему верите? — повариха указала на меня ножом. — Да он же вас дурит!

— Молчать! — я рявкнул на нее. — Как ты смеешь? Ты наказана, и я оставлю тебя такой, какая ты есть! А теперь убирайся с глаз моих долой! — указал рукой в стороны. — А вы чего застыли? — прикрикнул на остальных. — Вам какое-то особое приглашение нужно? Ограбьте какой-нибудь караван с овощами и специями! Тогда я вас научу, как делать настоящий холодец. За работу! И оставьте меня наедине с пленниками и дайте серп. Я должен заняться у них кровопусканием для подготовки к ритуалу.

Ну всё, сейчас они наверняка почувствуют что-то неладное и прирежут меня… Я едва сохранял контроль над собой, чтобы бы не кинуться в бега. Перегнул я всё же с наглостью в своей игре.

Я даже невольно прикрыл глаза рукой — не хотелось видеть, как меня будут убивать. Но почти сразу услышал топот множества ног и выкрики.

— Убирайся отсюда, дрянь! — орал один гном, и я выглянул. Он подталкивал повариху к выходу. — Не слышала разве, что наш Заступник сказал?

— Да он самозванец, бородатый ты огурец! — завопила она, но её и слышать никто не хотел.

А все остальные уже запрягали нарты и разбивались на группы — у каждой имелся свой командир, как я понял.

— Морковь, чеснок, лавровый лист и перец, что-то ещё нужно? — выпрямился передо мной по стойке «смирно» один из них.

— Нет, но только поторопитесь, и главное — всех живыми верните, — я добродушно похлопал его по плечу.

— Не волнуйтесь, всё будет сделано. И если что-то понадобится во время нашего отсутствия, то спроси у наших жён — они остаются.

Я кивнул ему напоследок и, дождавшись, пока основные силы гномов покинут логово, посмотрел на серп в своей руке. После быстро огляделся по сторонам, чтобы проверить, что за мной никто не следит, и сорвал повязку со рта Ратибора.

— Есть идеи, что делать дальше? — прошептал я, обращаясь к нему.

— Так вот ты кто на самом деле, — прищурился старик. — Ты шут гороховый. То богиней Сандрой прикидывался, то Заступником злых гномов. У тебя, я смотрю, карьерный путь строится по принципу «куда кривая вывезет». Как тебе вообще дальше, во что можно верить?

— А сам-то чем лучше? — предъявил ему, не отходя от кассы. — Вы бросили меня! Лучше скажите спасибо, что вообще тяну время и пытаюсь вас спасти.

— Мы тебя не бросали, глупец, — вздохнул Ратибор. — Понятным же языком сказал всем бежать! Но чего же ты на месте остался стоять, или ты туго соображаешь?

— А ты мне, дед, не тыкай тут, — я склонился над ним. — Ты вроде что-то плел про то, что боевыми искусствами владеешь и магией. Ну и? Тебя во время самого лёгкого задания гномы поймали. Ничего сказать не хочешь? Может, из нас двоих балабол и шут ты?

— Я и Сага тоже, как и ты, провалились в ловушку, — закатил глаза Ратибор. — Хотя мы и пытались убежать как можно дальше, чтобы потом вернуться в случае чего за тобой. Но я потерял сознание во время падения, а когда очнулся, то увидел на своих руках эти повязки, — он кивнул вниз.

Мне пришлось посмотреть на его путы — с виду обычные тряпки, наподобие бинтов, которыми его накрепко привязали к столбу.

Но от них исходило зеленоватое, пусть и слабое, свечение. Теперь оставалось только надеяться, что это не какая-нибудь мощнейшая радиация.

— Почему они светятся? — Я стал отходить от него подальше, хотя, какой в этом смысл…

— Путы пропитаны Седатой. Это такой специальный раствор, временно усыпляющий доступ к магическим способностям. Короче, мне теперь не применить магию.

Вспоров серпом ткань, Ратибор сразу потёр свои затекшие руки. Следом пришлось освободить Сагу — не хотелось этого делать, но она моя будущая жена. Освободившись, она постояла пару секунд, оглядывая меня с ног до головы, а потом как подскочит и поцелует — прямо с языком! У Ратибора, кажется, даже ещё один седой волос появился, пока он наблюдал за нами.

— Я думала, ты уже мёртв, — отлипнув от меня, впервые с нежностью улыбнулась Сага. — Умеешь же ты удивлять, — подмигнула мне и дружески ударила кулаком в плечо.

И что это было? А ведь я хотел на неё накричать перед этим. Но она, хитрая, использовала против меня запрещённый приём. Пожалуй, не стану кричать — я не против ещё одного такого поцелуя.

— Нам нужно уходить отсюда, — совладал я со своими чувствами. В отличие от них, я всё ещё помнил о серьёзной опасности и не особо верил в силы своих спутников.

— Можете положиться на меня, — Сага вновь мне подмигнула. — Я вас выведу отсюда. Только для начала нужно вернуть мой меч.

И она уверенным шагом направилась прямо к сундуку у стены. Навстречу ей попалась женщина-гном и собралась накинуться на неё с серпом, но Сага пнула её в голову с такой силой, что та умерла на месте. Потом Озерская выхватила из сундука меч, а к ней тем временем уже бежали другие женщины-гномы. И Сага просто принялась рубить им головы направо и налево. Всё моё лицо покрылось кровавыми брызгами, и больше я ничего не помню. Эта картина напомнила мне, как мой прадедушка в деревне рубил головы курам, и те бегали безголовыми по двору, так что я потерял сознание.

***

— Ну что ж? Удалось узнать что-нибудь? — словно издали, слышался голос Саги.

Я открыл глаза и понял, что лежу на кровати в трактире. За столом сидят Сага и Ратибор и, кажется, обсуждают меня.

— Не могу пока сильно тебя обрадовать, — вздохнул старик. — Я бы гораздо больше и точнее считал его магический фон, если бы он не упал в обморок. По сути, он себя даже никак не проявил в бою.

— Только не говори, что мы бесполезно сходили на задание, — расстроилась Сага и мотнула головой.

— Почему бесполезно? Мы заработали монеты, — улыбнулся Ратибор и позвенел монетами в кармане.

— Ты ведь знаешь, о чём я, — вздохнула Озерская. — Чем скорее мы его изучим, тем быстрее сможем обучить.

— Но ведь я кое-что заметил, — подмигнул ей вдруг дед. — У него есть довольно странная особенность.

— С этого и следовало начинать, — наклонилась к нему поближе Сага. — Ну?

— В общем, я обратил внимание на то, что его магический фон усиливается при состояниях, близких к эротическим, скажем так.

— А если поточнее? — насупила брови Сага.

— Когда он увидел грудь разносчицы, его фон немного усилился; когда ты его поцеловала, он и вовсе подскочил. Также я заметил, что его дар среагировал на грудь женщины-гнома.

— Неправда! — я тут же вскочил с кровати. — Что это за мерзости? Гномья грудь? Серьёзно? Мне нравится волосатая, обвисшая гномья грудь? — вскричал я и только теперь заметил, что в дверном проёме стоял владелец трактира с подносом. Теперь он смотрел на меня с полным изумлением.

— Ну слушай, мужик, не осуждаю. Вкусы у всех разные, — сказал он мне. — Я тогда попозже зайду, — и, прикрыв дверь, удалился.

— Он что, слышал только моё последнее предложение и принял его за утвердительное? — спросил я у своих спутников и, подтащив стул, тоже уселся за стол.

— Ага, похоже на то, — Сага закинула ногу на ногу. — Что ж, зато теперь мы знаем, чему можно хоть чему-то порадоваться. Его сила растёт не от тонны еды. Ему всего лишь нужно медитировать для начала, смотреть на груди, заниматься сексом со шлюхами — и тогда он станет отличным магом.

— Но мы тогда разоримся на том, чтобы оплачивать ему шлюх, — возмутился Ратибор. — К тому же он может подхватить какую-нибудь болячку рано или поздно, и что тогда? Наш герой умрёт от сифилиса? Так не пойдёт! Не лучше ли тебе его самой ублажать? Это ведь в ваших общих интересах.

— Скажи об этом ещё раз, и я перережу тебе глотку! — Сага, само собой, тут же подставила ему меч к шее.

Я же просто сидел с открытым ртом и никак не мог понять — то ли я сплю и мне стоит радоваться, то ли я не сплю и мне тоже стоит радоваться. Секс так скоро? Я, конечно, уже не девственник, но после того как я увидел, как гномам отрубают головы, моё либидо очень упало.

— А меня вы спросить не хотите? Или для начала просто поговорите со мной? — вмешался я и развёл руками.

— Чего тут говорить? — повернул ко мне голову старик. — Ты относишься к той категории Одарённых, которые основной нарост своей мощи черпают в сексуальных утехах. Чем больше будешь спать с женщинами, тем сильнее станешь.

Звучит просто ужасно. Получается, я буду чувствовать себя каким-то быком-осеменителем на ферме. И сколько же у меня тогда может появиться случайного потомства? Здесь ведь явно не слышали о средствах предохранения. Да и спать непонятно с кем точно не хочется.

— В общем, я тут подумал... Сага, ты будешь моей женой, и я бы хотел спать только с тобой после твоего согласия. Так будет безопаснее для всех, — кашлянул я в кулак.

— Ну ты и идиот, парень, — хмыкнул Ратибор. — Ты своим даром можешь спокойно покрывать все измены. У тебя считай козырный туз в рукаве, а ты ей такое сказал, хотя вы даже не женаты.

— Я просто поражаюсь мужской логике, — Сага поднялась из-за стола. — Ладно, старик несёт всякую гадость — ему в его возрасте можно. Но ты-то куда, Виктор? — она посмотрела на меня.

— А я разве сказал что-то плохое?

— С чего ты решил, что я буду с тобой спать? Ты ведь даже не дружинник! У нас будет фиктивный брак, чтобы я смогла стать патриархом и отомстить. Но продолжать ли свой род или нет, я ещё не решила! — Сага хлопнула ладонью по столу.

— Ну и пошла тогда к чёрту! — я показал ей средний палец. — Вот тебе, а не свадьба! — вскочив из-за стола, я вышел в коридор и громко захлопнул за собой дверь.

Но почти сразу же я услышал тяжёлые шаги, и у меня перед глазами пронеслись воспоминания из детства, когда я после ссоры с матерью тоже сильно хлопал дверями. Ну всё, трындец...

Глава 6

— Как ты смеешь! — схватил меня за воротник Ратибор и встряхнул так, что я едва устоял на ногах. — Она дочь великого боярина, — прорычал он мне на ухо. — У тебя будет титул благодаря ей, и жить ты будешь в замке! Сейчас же извинись перед ней, или мне будет очень тяжело переубедить её не убивать тебя.

— Отцепись! — я оттолкнул от себя Ратибора. — Знаешь, а ведь я поначалу думал, что вы — мой лучший вариант здесь. Но сейчас я переменил своё мнение: лучше пусть меня загрызут волки в лесу, чем я хоть день пробуду с вами. Передай ей, что я не стану искать Дариуса. Но и с вами я отныне не пойду. И отдай мне мою долю заработанного. Отныне каждый из нас пойдёт своей дорогой.

— Твоя гордость тебя же и погубит, щенок, — всплеснул руками старик. — Ты ещё так глуп!

— Нотации своим внукам читать будешь, а от меня отвали, старик, — я зловеще посмотрел ему в глаза и протянул ладонь. — Давай часть моей прибыли!

— У тебя нет прибыли, — в этот момент мне ещё больше захотелось заехать ему по физиономии. — Ты не убил ни одного гнома, и всю работу за тебя сделали мы. К тому же ты лишился чувств, и мы всю дорогу тащили тебя на себе.

— А кто тебя от пут освободил? Благодаря кому из вас не сделали холодец? — моя рука уже сжалась в кулак.

— Держи. Это всё, что ты заслужил, — хмыкнул Ратибор и вручил мне две серебряные монеты.

Без понятия, что можно купить здесь на эти деньги. Ну ничего, я ещё заработаю. Развернувшись от старика, я сразу направился вниз, в общий зал, а потом взлетел по другой лестнице наверх, туда, где должна располагаться контора авантюристов. Когда я подбежал к двери с вывеской, то оттуда уже выходил человек с ключом в руке.

— Стойте! Подождите! Не закрывайте! — я побежал к нему навстречу, запнулся о собственный сапог и упал на пол прямо перед его ногами.

— Ради того, чтобы получить задание, к моим ногам ещё никто не падал, — хмыкнул чернобородый мужчина с волосами, заплетёнными в хвост. — Чего тебе надобно, юноша?

— Мне срочно нужно взять задание! Мне жизненно необходимы деньги! — я поднялся на ноги.

— Я довольно часто это слышу, — ухмыльнулся держатель гильдии. — Ну вот, а я только собрался сходить на перерыв.

— Перерыв? — я малость удивился. — А мне показалось, что вы закрываетесь на нерабочие часы.

— В смысле нерабочие? — теперь была его очередь удивляться. — У нас таких нет. Все всегда работают каждый день без остановки, и происходит только смена работников на посту. Вы вообще из каких краёв к нам прибыли, что задаётесь такими вопросами? — он внимательно на меня уставился. Я чувствовал себя словно амеба под микроскопом, а он — учёный, который пялится на меня во имя науки.

Чёрт, чуть не раскусили! И чем я только думал? У них нет солнца и утра, но есть часы, вот я и подумал, что, скорее всего, люди здесь ориентируются по часам. А оказывается, что здесь вообще все заведения круглосуточные, и люди сами могут выбирать, в какое время бодрствовать — здесь разницы нет. Но я-то ведь понимаю, что с точки зрения биологии она ещё как есть, и это может отразиться на моём здоровье и поведении. Остаётся лишь надеяться, что я довольно скоро адаптируюсь к этому месту; по крайней мере, язык и речь адаптировались сразу. Хотя я даже разницы не замечаю: мне кажется, что я также и говорю на своём русском языке. Но, видимо, они как-то слышат меня на своём наречии — не знаю, как это работает.

— Издалека я прибыл, — наконец ответил держателю. — У нас там иногда закрывают даже рынок на часы для отдыха.

— Никогда о таком не слышал, — нахмурился он. — А откуда вы?

— Из Зоргарда, — соврал, как было в истории.

— А имя твоё? — прищурился тот.

— Виктор.

— Так ты ведь состоишь в отряде новоприбывших. Я вносил твои данные в таблицу. Вы же только вернулись с задания, и вам всё выплатили, — он сложил руки на груди. — Учти, парень, если они тебя обманули, то это твои проблемы.

— Нет, мы просто поссорились, и теперь я хочу работать один, пока здесь, потому мне нужно что-то совсем простенькое.

— А, понятно, ну такое часто бывает, — кивнул он и позвал меня за собой. — Люди ссорятся из-за того, что никак не могут справедливо поделить деньги. Но тебе повезло, что ты вообще жив остался в таком случае. Обычно при подобных ссорах просто убивают.

Какая прелесть… Первый рабочий день, а мне уже такое говорят.

— Что же касается работы, то не рассчитывай, будто будет большой выбор, — плюхнулся он в своё кресло-качалку. — Для одиночек всегда заданий меньше, особенно самого низшего ранга. Я не имею права доверить тебе что-то сложное. Но ты меня уже попросил о чём-то лёгком. Так что глянем, что есть, — мужик уставился в бумаги, исписанные чернилами.

Я смиренно стоял у стены, сцепив руки спереди. Было волнительно — моё будущее оказалось таким шатким. Но даже в таком состоянии у меня преобладал позитивный настрой — я был рад, что освободился от гнёта своих спутников. Если учитывать их отношение ко мне, то дальше было бы куда хуже. Мне вообще сейчас кажется, что Ратибор и Сага лишены мозга. На их месте я бы дружил с собой.

Лично я со своей стороны их ничем не задевал. Ну, видимо, из-за своего прошлого положения в обществе они до сих пор не привыкли относиться к остальным по-человечески. Зато я в своём времени не привык терпеть, как на меня кто-то смотрит свысока — у нас это уже считалось признаком дурного тона. Зазнавались только деревенщины, которым на руки деньги упали. Все же остальные, наоборот, включали мозг и старались держаться в тени во всех смыслах.

— Так, ну и что же мы имеем, — пыхтел себе под нос держатель гильдии. — «Уничтожить гнездо виверн у деревни Хорборн» — не подходит, «принести голову циклопа» — тоже не твой уровень. А, ну вот, — мужик ударил по бумаге. — У одного зажиточного купца пропал як во время переправы. Купец живёт в поселении в нескольких километрах отсюда. Навести его и найти яка — у яка наверняка гон, и он просто сбежал в поисках самки. Ну или его кто-то сожрал. Если так, то ты должен отследить, кто это сделал, и тогда получишь десять золотых.

Без комментариев… Я не следопыт, но благо кругом снег, и глубокие следы видно — даже снегопад не должен припорошить их полностью. Хотя если бы всё было так легко, то наверняка кто-то из людей купца сам бы давно нашёл яка. Однако есть ли у меня выбор? Ладно, пофиг, возьмусь — если в своём мире я не был особо самостоятельным, то здесь иного выбора нет.

— Берусь, но как найти поселение? Как бы не заплутать в новом месте.

— От западных ворот туда идёт накатанная по снегу дорога, и она всего одна, без всяких поворотов, так что заплутать не выйдет, — держатель гильдии записал что-то себе в бумагу и кивнул мне, намекая на то, что я могу идти.

А когда я уже дошёл до двери и чуть не вышел, он сказал мне на дорожку:

— Если не объявишься через семь дней с докладом, то будем считать, что ты провалил задание, и я смело передам его другим желающим.

— Конечно, вернусь. Сами же сказали, что село рядом. Что со мной может случиться? — развёл я руками.

Но вместо ответа мужик рассмеялся, как ненормальный, и, признаюсь честно, он мне напомнил поведением психа. Я словно в какую-то игру с городом-призраком попал: все вокруг что-то знают, но мне не говорят. А я так и не понимаю, чего мне бояться? Затмения еще нет, да и вурдалаки еще долго в спячке. К тому же, я пойду по дороге, а не по лесу — не сожрут же меня волки. И кто станет меня грабить или, тем более, убивать ради двух монет? Короче, я сам себя успокоил.

Вышел, значит, на улицу, выдохнул снова облако пара — в носу волосы сразу инеем покрылись, но зато как же свежо дышится — хорошо! Теперь осталось только понять, а где здесь запад? Я, если честно, не знаю, как его определять — мне это никогда не было нужно в жизни. Со школы только помню, что нужны тень и солнце. А тут вместо солнца две луны…

Кхм… Кстати, о двух лунах. Помню, как с отцом в детстве смотрел по телевизору всякие псевдонаучные передачи. В одной из них говорилось, что когда-то наша Земля столкнулась с другой планетой, и отколовшиеся от Земли осколки образовали две Луны. Но потом они объединились, и мол, так образовалась наша Луна, которую мы видим каждый день теперь. Ну, кто-то видит, а я-то теперь, хрен пойми где… Может, когда-нибудь и эти луны соединятся. Еще бы не помешало, чтобы Солнце появилось, но, как говорится, мечтать не вредно.

Остановил я в общем одного мужика в черной шубе и в смешной вязаной шапке. А он сразу за топор на поясе схватился, и я аж выпучил глаза.

— Вы чего делаете? — выдавил я кое-как от страха.

— Чего тебе нужно, урод? Ограбить меня вздумал? Я тебя не знаю! — заорал он на меня.

— Конечно, не знаете! — парировал я ему. — Я здесь и двух суток толком не пробыл. Я хотел спросить, где у вас западные ворота.

— Ты что, идиот, не умеешь определять стороны света? — наморщил он лоб.

— Нет, — я едва сохранял спокойствие. Этот мир и повадки людей сводили меня с ума. — А как их определять, если не секрет? Это разве так просто? Просветите меня! — интересно, как он сейчас отмажется.

— По компасу, долбо*б! — посмеялся он надо мной и покрутил пальцем у виска.

Так у этих дикарей имеется компас — ну хоть какой-то прогресс. Хотя у нас компас тоже вроде давно изобрели — где-то до нашей эры.

— У меня нет компаса, — сказал я как можно спокойнее.

— Тогда по карте, — цыкнул языком мужик и глянул на меня как на отсталого. — Или по деревянным указателям на площади — они показывают, в какой стороне ворота, — хмыкнул он, поправил шапку и заковылял дальше.

Сука, если бы только мы были в моем мире, то я бы ему точно ответил. Но пока надо воздерживаться от конфликтов. Я же не знаю здешнюю систему законов. Вдруг оскорблю его как-то не так, и меня на кол посадят, или он просто пырнет меня потом в подворотне ножом. Вот сначала обживусь как следует, деньжат скоплю, все разнюхаю, и тогда уже можно будет смело отвечать выродкам вроде этого агрессивного мужика.

Но больше я медлить не стал и помчался к воротам. Ветер, благо, морозный, не дул сейчас, и снег больше не валил. Так что я уверенным шагом подошел к вратам — эти оказались распахнутыми. Спокойно себе прошел дальше и старался держаться дороги.

— Следы, следы... — то и дело бормотал я себе под нос.

Поначалу путь был скучен. Только я и мои мысли о том, как бы что-нибудь не случилось. И случилось...

Пройдя, как мне показалось, не меньше часа, я увидел нечто странное. На обочине дороги, прямо посреди нетронутого снега, стоял... пень. Огромный, облепленный инеем. И этот пень вдруг... чихнул. Я замер.

— Кто здесь? — прохрипел я, стараясь придать голосу героическую твердость, а не писк испуганного юнца.

Пень снова зашевелился, и из-под слоя снега вылезла пара больших, круглых глаз, похожих на два куска темного янтаря. Это был не пень. Это был какой-то... мохнатый зверь, прикинувшийся пнем. Он был огромен, ростом с небольшую телегу, и, кажется, дремал, пока я тут ему не помешал.

— Уф-ф-ф... — выдохнул зверь, и его дыхание тут же превратилось в облако пара, которое слегка подтаяло снег вокруг него. — Кто посмел прервать мой сон? Я же говорил этому дурному старшине, чтобы он не сажал меня на дежурство!

Зверь говорил... Настоящий, говорящий, гигантский, заспанный зверь.

— Эм... простите? — осторожно начал я. — Я иду в поселение, чтобы найти одного сбежавшего яка. Вы случайно яка не видели?

Зверь приподнял одну толстую лапу, почесал за ухом, и с него посыпался снег.

— Як? Ах, видел недавно одного такого рогатого истукана — он вчера здесь проходил. Топал как стадо троллей. И, кстати — я Громоглас, страж леса. А як пошел в ту сторону, к Большому Ручью.

Я почесал затылок. Говорящий Страж Леса? Работает на старшину? Что здесь вообще творится...

— А вы не могли бы подсказать, где тот Ручей? — Зачем мне идти к купцу и тратить время, если сначала можно найти яка, а потом уже отдать купцу?

— Так ты не местный, что ли? — смотрел на меня этот странный зверь, то есть Страж…

— Верно, прибыл подзаработать денег в гильдии.

— Думаю, ты где-то через неделю помрешь — больно уж ты тощий, — усмехнулся Страж.

Я же с ним спорить не стал. У меня так-то было много к нему вопросов, но он слишком большой и клыкастый. Это первое говорящее животное, ой, то есть Страж, которого я увидел. Мне было любопытно, но еще больше мне хотелось денег. Так что я думал о своей работе. Некогда мне на всякие диковины отвлекаться — они меня не прокормят.

— А где этот ручей? — не обратил я внимания на его пессимистичный прогноз в свой адрес.

И страж указал лапой направление и пояснил, как срезать путь.

— На, держи! Это тебе пригодится! — Он вдруг достал клыкастой пастью из своего схрона под сугробом какую-то видавшую виды верёвку. — Это, чтобы яка ловить.

— Точно, а я об этом и не подумал. Да у меня и денег нет лишних на верёвку. Хотя купец бы наверняка мне одолжил верёвку. Ну ничего, так даже лучше складывается — меньше времени потрачу.

— Спасибо! Я потом вам занесу. Вас здесь искать?

— Она мне не особо нужна. Забирай себе, — ответил зверь. — Я же никогда не знаю, где окажусь в следующий раз. Может, свидимся, а может, нет… — ответил он многозначительно.

Я ещё раз поблагодарил его, помахал рукой и отправился в путь. Вскоре по его указке я нашёл его след у замерзающего ручья; следы были огромные, как от небольших камней, оставленные на тонком слое снега.

— Ага, — подумал я, — вот ты где, рогатый беглец!

Ручей был не совсем замёрзший. У самого берега, где били ключи, вода текла, а вокруг образовалась скользкая, обледенелая зона. И там, прямо у кромки воды, стоял як.

Он был великолепен и абсолютно невозмутим. Шерсть его, густая и свалявшаяся, казалась броней. Он не пил, а просто стоял, медитируя на ледяную воду, и, казалось, наслаждался моментом абсолютного одиночества. Я решил действовать хитростью. Никакой грубой силы — я бы только сломал себе что-нибудь об его бок. Я сделал к нему шаг, и як фыркнул. Этот звук был похож на то, как если бы кто-то внезапно выпустил пар из гигантского чайника.

Вдруг заметил, что он стоит на самом скользком месте — на ледяном пятачке прямо у воды. Это мой шанс! Я сделал рывок, пытаясь обогнуть его сбоку, чтобы обхватить за шею. Но он, видимо, не был настроен на сотрудничество. Он не побежал, а просто слегка сместил центр тяжести. Я же, не ожидая этого, наступил ровно на ту часть льда, которая была тоньше всего.

Мои ноги разъехались в разные стороны, и я полетел. Но не просто упал. Я проскользил по льду, как неуправляемый санный снаряд, прямо к ногам яка. Чудом только успел выставить руки, чтобы не удариться головой о его копыта. В итоге я оказался в самой нелепой позе: полулёжа, прислонившись к его передней ноге, а одна моя рука запуталась в его густой шерсти.

Як посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах читалось нечто среднее между жалостью и полным недоумением. Он даже не шелохнулся. Он просто стоял и ждал, пока я закончу свою акробатическую программу. Я, запыхавшись, попытался выпрямиться. Животное же тем временем сделало шаг, чтобы уйти от меня.

И тут мой шанс! Когда он потянул ногу, моя рука, застрявшая в его шерсти, осталась на месте. Я инстинктивно ухватился крепче. Як сделал ещё один шаг, и я, потеряв всякое чувство собственного достоинства, поехал за ним. Это было похоже на катание на самой медленной и самой волосатой карусели в мире. Я цеплялся за его бок, пока он медленно, неспешно, шагал прочь от ручья, по более твёрдому снегу. Когда же мы вышли на твёрдую тропу, я смог, наконец, сползти на снег и, шатаясь, нашёл в кармане помятую верёвку. Быстро, пока он не понял, что его «прицеп» теперь может его контролировать, я перекинул верёвку через его рога.

Як посмотрел на меня, будто спрашивая: «И это всё? Мы закончили?»

— Да, — выдохнул я, чувствуя, как от мороза немеют щёки, — Мы закончили. И знаешь что? Ты самый лучший, хоть и самый скользкий як, которого я когда-либо ловил.

Обратный путь в поселение казался долгим, но я был доволен. У меня будут честно заработанные деньги.

***

Пять всадников, закутанных в густые белые плащи, въехали на центральную, утоптанную в снегу улицу. Их лошади — могучие гнедые кони — тяжело дышали. Поселение сразу словно замерло: ни звука, кроме воя ветра и мерного постукивания копыт по насту. Ни любопытных взглядов из-за ставней — их прищуренные щели захлопнулись мгновенно, едва на краю леса замелькали белые тени.

Первый всадник, чье лицо скрывал глубокий капюшон, поднял руку в грубой перчатке.

— До города рукой подать, — его голос был низким. — Но здесь мы сделаем привал. Доносчик был точен: трое незнакомцев были замечены здесь, в городе неподалеку. Девушка, старик… и еще кто-то.

Второй всадник повернул к нему голову. Из-под капюшона на мгновение блеснул бледный, словно лишенный крови, подбородок.

— Девушка и старик — понятно. А кто третий, интересно? — его голос был сиплым.

Третий, чья белая мантия была перехвачена на талии темным поясом, фыркнул.

— Вот и выясним. Но почему мы вообще остановились в этой вонючей дыре? Ехать-то осталось совсем немного.

Первый всадник медленно провел рукой по шее своего коня, счищая ледяную крошку.

— Кони загнаны. Им нужен отдых, вода, овес, — он говорил тихо. — И если Озерская и вправду в том городе… Куда ей бежать? Она не знает о нашем приходе. Незнание — лучшая клетка.

Он ткнул перчаткой в сторону небольшого, покосившегося строения с вывеской, изображавшей сломанный колесный обод: «Постоялый двор „У Сломанного Колеса”».

— Здесь. Согреемся и выпьем эля.

Пятеро сошли с коней. Под белыми плащами звенели ножны, угадывались тяжелые рукояти мечей и топоров. Их одеяния, при всей своей кажущейся простоте, были сшиты из дорогой, плотной шерсти, оторочены мехом неведомого зверя.

Они скрылись за дверью постоялого двора, впустив в него клуб морозного воздуха. Но одному парню довелось услышать их разговор, и он сильно насторожился, позабыв о своем деле.

«Черт! Черт их побери! — пронеслась мысль в его голове. — Надо их предупредить! Но как я обгоню лошадей? Даже если отправлюсь прямо сейчас, то все равно не успею. Лошади успеют отдохнуть и нагонят меня. В таком случае остается только один вариант… Ой, мамочки, как же страшно-то…»

Глава 7

Да, поначалу я, может, и задумался над тем, стоит ли мне вообще помогать Саге с Ратибором. К тому же это было слишком рискованно для меня — лучше держаться от них подальше. Ну и не собирался я их прощать — злость до сих пор не прошла. Только вот, если я правильно всё понял, их разыскивают явно не друзья. Возможно, даже люди того самого Дариуса.

И пусть это теперь все не мои проблемы, но я не так воспитан, чтобы бросать людей на смерть. Только вот лошадь мне точно нигде не добыть — пришлось бы её украсть, а я слишком боюсь, что меня за это повесят или руку отрубят. Но есть ли у меня выбор? По-другому спутников не спасти.

Так что я огляделся по сторонам. Народу в поселении на улице было много. Я решил пройтись немного подальше. И вот смотрю: в небольшом переулке стоят нарты, запряжённые хаски. Скорее всего, их хозяин зашёл сейчас в один из этих домов. Не хочу быть вором собак. Вообще-то я планировал стать героем, а не мишенью для пращи разгневанного каюра. Но времени нет — либо сейчас, либо никогда. Девиз всех, кто вот-вот наделает глупостей…

Я, само собой, управлять не умею, и мне кажется, это даже сложнее, чем управлять лошадью. Там хотя бы можно дергать за уздечку, вроде. Ещё самое интересное: а станут ли собаки слушать чужака, или они меня загрызут?

— Эй, песики, привет, — я подошёл осторожно к ним и, протянув руку, погладил вожака по голове.

Он смотрел на меня так, будто я был его бестолковым младшим братом, который опять пришёл занимать денег. Но агрессии не проявлял — и на том спасибо. Я встал на нарты и немного оттолкнулся.

— Ну же, вперёд! Поехали!

Мне казалось, что ничего не выйдет, но собаки, услышав команду «Вперёд», с такой бешеной скоростью сорвались с места, что я чуть не свалился. Моё тело осталось на нартах, а душа, отставая, летела где-то сзади, ругаясь матом. Потом они чуть не врезались в тюки сена, если бы я не закричал, чтобы повернуть к выезду из поселения. На тот момент я забыл о всяком страхе — у меня захватывало дух от поездки. В какой-то момент я даже заулыбался. Не знаю, как потом верну собак, ведь надо бежать, но об этом позже…

До города я добрался относительно быстро — влетел через те же распахнутые западные ворота. Хаски, словно нисколько не устав, помчали прямо на мужиков, складывающих поленницу. Я едва успел выкрикнуть: «Стоп!». Собаки притормозили, и я повёл их за собой к гильдии. Первым делом забежал к держателю.

— Надо же! Быстро вы однако, — хмыкнул он.

— Вот! — я подал ему свиток с печатью купца, где говорилось о том, что я выполнил задание.

Держатель внимательно всё прочёл и принялся отсчитывать мне мои монеты.

— А этих денег хватит, чтобы вернуть собак в упряжке в поселение, откуда я прибыл? Мне просто срочно нужно дальше в путь, а собак нужно вернуть, — шмыгнул я носом.

— Вполне. Но кому вернуть?

— А я сейчас всё укажу, мне ещё письмо нужно написать. Одолжите перо и бумагу?

— А конверт с позолотой не нужен? Может, голубя почтового ещё? — съехидничал он.

— Нет, спасибо. За чернила и бумагу можете вычесть.

В итоге мне всё подали. В письме я принёс свои извинения за кражу и написал, где именно брал собак. Ещё попросил держателя поставить печать гильдии на письмо, что задание официальное по доставке — это чтобы не подставлять того человека, кто вернёт собак.

— Но вы ведь почти все заработанные деньги на это потратили, — прищурился мужик. — В чём тогда вообще был смысл брать задание, если вы не слишком ушли в плюс? Обратно могли бы и пешком вернуться. Разве это так далеко?

— Я, конечно, дико извиняюсь, но разве это ваше дело? — осадил я его.

— Что-то мне подсказывает, что мы больше не увидимся, — усмехнулся держатель гильдии.

Ничего ему не ответив, я вышел и помчался прямиком от него в комнату трактира, где мы останавливались. Вот я долблю в дверь, а мне открывает полуголый, широкоплечий мужик с волосатой грудью. Он чешет пузо, смотрит хмуро на меня сверху вниз и спрашивает:

— Мы знакомы? Или тебе просто хочется, чтобы я тебе шею свернул?

— Извините, а здесь Астрид и Велегор? Мои товарищи, — я, кажется, понемногу привыкал к грубости местных и просто перестал обращать на это внимание, сосредоточившись на цели.

— Я пару часов как сюда заселился. Не знаю таких, видимо, они уже выселились, — и он захлопнул дверь перед моим носом.

Ну да, на их месте я бы так же поступил и уже убрался из города, ведь они мне не доверяли. Повезло, что вообще дали уйти. Вновь спустился вниз и подбежал к хозяину трактира, чтобы спросить про съехавших постояльцев — может, ему что-то известно.

— Не знаю, куда они направились, — тот лишь пожал плечами. — Ты с ними был, — он посмотрел на меня с презрением. — Но твои спутники сказали, что ты тоже ушёл. Так что не жди, что верну тебе деньги за постой. Вы платили наперёд, и это ваши проблемы.

— Мне, если что, не нравятся женщины-гномы, — я зыркнул на него пристально и, развернувшись, пошёл прочь.

С одной стороны, хорошо, что Саги и Ратибора здесь нет, и вроде мне бы тоже надо убираться подальше. Но я не думаю, что они смогли уйти далеко без лошадей. Их в любом случае быстро выследят люди Дариуса. Сага и Ратибор должны знать, что их уже ищут в этой местности.

Так что я сам принялся расспрашивать прохожих о том, не видели ли они девушку и старика с тростью. Почти все горожане грубили мне — да уж, новеньких здесь точно не жалуют. Но всё же мои расспросы увенчались успехом. По моим описаниям спутников, одна женщина с рынка направила меня в сторону северных ворот. Может, я и идиот, что вернул собак так рано, но я не хотел быть вором. Потом было бы меньше шансов их вернуть, если бы я покинул город.

Делать нечего — я побежал к северным воротам. Вот сейчас я уже сильно занервничал. Всадники из поселения уже наверняка едут сюда, и они точно узнают о том, что какой-то парень искал девушку и старика. Тогда они нападут на мой след, и кто знает, что они со мной сделают… Если верить словам Саги, то с её семьёй обошлись чертовски жестоко, как и с ней потом хотели поступить.

Благо на выезде из города я встретил сани, запряжённые лошадьми. На них сидели двое мужиков — один из них правил лошадьми. Пока они не успели разогнаться по пустой дороге, я окликнул их.

— Извините, можно с вами немного прокатиться? Я отстал от своих спутников, а пешком мне их не нагнать.

— Отчего бы и нет — место есть, — кивнул мне тот, что с густыми бровями.

Я запрыгнул на большие сани, и лошади быстро понесли нас вперёд. На такой скорости сильный ветер задул в лицо — кожа моя стала сухой, а глаза слезились. Не знаю даже точно, встречу ли я Сагу и Ратибора на дороге — они могли и свернуть куда-нибудь в лес, поэтому я старался внимательно следить за следами на снегу. Ехали же мы довольно долго, а на пути абсолютно никого и следов, сворачивающих в лес, тоже.

— Что-то не видать никого, — окликнул меня извозчик. — Спутники твои, видать, тоже к кому-то в сани напросились и наверняка не хотят, чтобы ты их нашёл, — усмехнулся он.

— Если так, то нам их не нагнать, — отозвался второй мужик в песцовой шапке с хвостом сзади.

— А какой ближайший большой город? — они явно не станут останавливаться в деревне — так больше вероятность быть замеченными, да и работы там не найти толком.

— Молекат, — сказал мне тот тип, — но до него слишком много вёрст. — Ты туда пешком никак не доберёшься, а мы не туда едем.

Блин, и что теперь? Назад возвращаться — не вариант. Если Сага и Ратибор направились в Молекат подальше, то и проживут подольше, чем я… У меня-то дело получается теперь хуже, чем у них — мне далеко не добраться. А те всадники заинтересовались третьим в нашей компании и теперь будут думать, что мне что-то известно и что мы специально разделились, значит, по мою душу тоже явно кого-то пошлют.

— Вы не против, если я с вами проедусь тогда, куда вам нужно? Оттуда ведь всё равно потом ближе немного к Молекату?

— Мы на стоянку кочевников едем, так что смотри сам, — пожал плечами извозчик.

— А там работа есть?

— Деньгами тебе точно никто не заплатит, — рассмеялся тип. — Они ими не пользуются, а живут благодаря охоте и рыбалке. Но взамен натуральной продукцией заплатят и кров предоставят. Работа же она везде есть, коли ты не дурак. Это только для дураков работы нигде нет.

Я бы с ним, если честно, не согласился, но сейчас я вообще не в том положении, чтобы спорить.

— Спасибо, что подкинете меня, — просто сказал ему, и дальше мы ехали молча.

Если не считать, конечно, того, как пару раз мужики обсуждали лося, который на бешеной скорости пробежал мимо нас по глубоким сугробам. Никогда бы не подумал, что лоси в реальности настолько высокие и быстрые. Я даже немного испугался, когда он пробегал слишком рядом с нами. Вернее, не испугался, а просто волнительно было.

И не знаю, через сколько — наверное, через часа два плюс или минус, хотя кого я обманываю — я вообще здесь во времени не ориентируюсь, к тому же у меня нет часов, — короче, мы приехали к стоянке. Здесь вместо домов стояли шалаши или, как их зовут, чумы, если не ошибаюсь, — они обтянуты шкурами.

Мужики, которые приехали сюда по делам к какому-то шаману, передали меня его семье на попечение, так сказать. Хотя это, наверное, не совсем верно звучит — я же не посылка какая-то. Но в общем, пока они там переговаривались в одном большом чуме, меня проводили в другой, что поменьше. У этих кочевников были узкие глаза и довольно пухлые щёки.

Внутри чума, куда меня завели, топилась небольшая печка, и стояли столики на коротких ножках со всякой посудой и прочей утварью. По полу ползали и бегали дети — один из них попытался укусить меня за сапог, а женщины что-то готовили, сидя на коленях.

— Здравствуйте, — поздоровался я, — надеюсь, я вам не очень помешаю. Не хочу задерживаться надолго. Но я хочу поработать здесь у вас за еду и ради аренды средств передвижения. У меня очень тяжёлое положение, но я работящий — готов взяться за любую работу.

— Аренда? — рассмеялась темноволосая женщина с красными щеками. Когда она смеялась, то её узких глаз почти не было видно — так сильно они прикрылись. — У нас тут не контора, чтобы давать кому-то в аренду наших животных, — хмыкнула потом следом. — Вижу, ты впервые с кочевыми племенами дело имеешь. Ну ничего, если будешь хорошо трудиться, то так и быть — что-нибудь придумаем и отдадим тебе, может, пару ездовых собак старых или оленя, но смотря как получится.

— Замечательно. В таком случае, могу приступить к работе хоть сейчас, — хлопнул я в ладоши.

— Рано, — мотнула головой женщина. — Пока поешь суп и отдохни. Мужчины позже пойдут на охоту, и ты отправишься с ними помогать.

Спорить я не стал — к тому же уже успел знатно проголодаться: от прогулок на свежем воздухе и от стресса у меня всегда аппетит разыгрывается. Меня накормили супом с кусками какого-то очень жирного мяса, которое я не стал есть и оставил в тарелке, ведь оно не жевалось. Из-за этого женщины злобно взглянули на меня, и мне хватило этого, чтобы понять: у них не принято оставлять еду в тарелке. Так что, несмотря на тошноту, мне пришлось съесть эти куски жирного мяса. И мне выделили место на полу у печи, где я мог поспать. Меня там разжарило, а стресс наконец оставил, и я провалился в сладкий сон. Мне снилось, что я — сливочное масло, и меня медленно растапливают на гигантской сковороде. Было удивительно уютно.

Потом меня толкнули рукой в плечо, и я, потянувшись и зевнув, открыл глаза. Надо мной, склонившись, стоял очень высокий мужик с длинной толстой косой волос, как у индейцев.

— Пора отрабатывать еду и кров, — сказал он мне с каким-то акцентом. Его слова словно были ломаными, но я всё равно понимал его речь. — Из лука стрелять умеешь?

— Нет, — мотнув головой, я поднялся на ноги.

— А говорил, к любой работе готов, — мужик широко улыбнулся. Мне он казался великаном — я бы даже сказал, богатырь с виду. — Копьё метать умеешь?

— Нет.

— Но почему твоя мать не убила тебя? — в его голосе послышалось удивление. — У нас обычно таких детей убивают. Зачем жить мужчине, который не умеет пользоваться оружием? Какая от тебя польза?

Мне на мгновение стало обидно. Но с другой стороны, зачем мне были нужны эти навыки? В моём мире умение метко и вовремя кликнуть мышью ценится куда выше умения метать копьё. У меня всегда будет конфликт и недопонимание с местными, потому что мы из разных миров. Это просто смешно — сравнивать несравнимые условия жизни.

— А я из очень далёких краёв, и я сирота. Надо мной сжалился один старик и вырастил меня как своего сына, — выдохнул я, чтобы хоть как-то подстроить свою жизнь под местные реалии. — Но может, я ещё чем-то смогу помочь вам на охоте? Например, перетаскивать добычу?

— Ладно, есть у меня одна идейка, как ты нам поможешь, — он похлопал меня по плечу. Его ладонь была больше моей головы. — Как тебя зовут, кочерыжка?

— Бродо, — соврал я, назвавшись именем купца, которому привёл яка. Всадники наверняка выяснят моё имя в гильдии авантюристов, так что мне лучше каждый раз менять имя. — Но почему кочерыжка? Не совсем понимаю.

— Кочерыжки не нужны людям и годятся только на корм скоту. От тебя самого пользы как от кочерыжки, — он снова улыбнулся. — Хорошо, Бродо! А меня зовут Мула!

И что мне делать? Магния и витамина B6 нет. Успокоительного никакого нормального тоже не достать. Как мне дальше сдерживаться и не послать здесь никого на три буквы? Честно, я думал, что привык уже, но временами у меня чешется рука. Кочерыжка, серьёзно?

Похоже, придётся включать осознанность. Я глубоко вдохнул и сосчитал до десяти. В конце концов, моя злость понятна, ведь по сути он оскорбил меня. С какой стати мне терпеть это? Но, с другой стороны, мне не стоит забывать, где я нахожусь и в каком положении. Так здраво я старался рассуждать. Но вот пришла моя иная сторона под названием: «А какого чёрта, собственно говоря?».

Я ушёл от Саги и Ратибора, потому что они ставили меня в глупое положение. Значит, и дальше нужно придерживаться своих взглядов.

— Попрошу не называть меня кочерыжкой! — ответил я всё же этому громиле.

— А иначе что? — он смотрел мне прямо в глаза.

Если быть честным, то сейчас почти любой на моём месте бы зассал. Я не умею драться, меня разыскивают вооружённые люди, у меня нет средств передвижения и еды. Не время ведь совсем корчить из себя горделивого мужика с большими яйцами. Но я ничего не мог поделать с тем, что он меня задел.

— Не знаю что. Вы явно сильнее меня, — признался я ему прямо, без оскорблений. — Но я так воспитан, что не остаюсь там, где меня оскорбляют. Я не намерен этого терпеть. Так что очень жаль, что мне придётся уйти, не расплатившись за еду и тёплый кров, но делать мне с таким отношением к себе больше нечего. Хотя у меня есть вот это, — я подал ему свои последние две монеты. — Знаю, вы не пользуетесь деньгами, но больше у меня ничего нет. А теперь прощайте!

Да, я признался в своей слабости — это всё воспитание моей семьи. Слаб не тот, кто признаётся в слабости и отсутствии умений, а тот, кто хочет казаться сильнее. Мой отец почему-то часто любил говорить фразу, что тот, кто любит понтоваться — тот петух.

Что же касается моей гордости, то да — я ничего и никому не доказываю, а просто ухожу оттуда, где меня не ценят. Может, кто-то посчитает это слабостью. Но я не фанат конфликтов, и без них дерьма в мире хватает.

В общем, я развернулся и вышел обратно на мороз. Кто знает, что будет дальше — скорее всего, я замёрзну в пути, пока буду добираться до города. Ну или мне повезёт, и я встречу по пути кого-то, кто всё же подвезёт меня. Страшно? Да. Но мои принципы всегда были сильнее любых страхов.

— Эй, Бродо! — но вдруг сзади меня окликнул Мула, и я обернулся. — Извини! Идём на охоту! Поможешь нам, и я помогу добраться тебе до города.

— А что насчёт кочерыжки? — я не сдвинулся с места.

— Не стану больше так звать, — Мула протянул мне руку, и я пожал его за несколько пальцев.

Тем временем к нему подошли его товарищи. Я заметил, что они грузили оружие и какие-то вещи в нарты. Все мужчины уже были готовы выезжать на охоту. Но что-то было не так… Будто стало темнее, или мне кажется? Я поднял голову вверх. На небе было две луны кровавого цвета. Затмение? Сколько я получается уже проспал? Чёрт! Это же значит, что всю ближайшую неделю будут орудовать фанатики лорда.

— Я надеюсь, мы не наткнёмся на приспешников Тёмного Лорда? — вцепился я в шубу Мулы.

— Есть такая поговорка — от судьбы не уйдёшь, — он подмигнул мне. — Не суетись. Суета — это зло.

После чего он свистнул, и все стали рассаживаться по местам. Я уселся в нарты к Муле. И собаки с лаем понесли нас в сторону леса, видневшегося вдали. Макушки деревьев отражались кровавыми оттенками. Я словно всё видел через очки с плотными тёмно-красными линзами.

— На кого мы будем охотиться? — поинтересовался я по пути. — И чем я могу помочь?

— На зайцев! Будешь помогать искать их норы и упаковывать тушки.

Что ж, в принципе нормальная работа для меня. Так что я уже не особо волновался. Мы заехали в лес и спрыгнули на снег. Мужчины вооружились луками. Только наконечники у их стрел какие-то странные — покрыты чем-то чёрным сверху. Может, это какая-то специальная краска? Кто ж их знает.

— Ну всё, расходимся, — похлопал меня по плечу Мула. — Иди ищи норы, возле которых следы на снегу, и если что — кричи. Мы знаем, как выкуривать зайцев. Или я могу тебя позвать, чтобы ты тушки отнёс в нарты.

— Ладно, — я кивнул и побрёл в лес.

Иду себе и радуюсь, что хотя бы здесь не очень глубоко, и я не проваливаюсь по самый живот. Где-то среди густых ветвей ухал филин или ещё кто-то. Птицы перелетали с ветки на ветку. Видимость, конечно, ухудшилась, но всё же сохранилась. Однако если бы была моя воля, то я бы не повёл охотиться своих людей в затмение без острой необходимости.

Ну и еще я думал о том, что даже не попросил хотя бы кинжала у Мулы. Всё-таки это лес, и здесь есть хищники. Будет теперь всякое мерещиться — мама всегда мне повторяла, что я парень впечатлительный. Но это она ещё не видела, как я хорроры проходил, ха-ха… Мои друзья — Колян и Костя — всегда угарали надо мной в моменты, когда я натыкался на скримеры.

Вспомнил это, и на сердце стало как-то паршиво. Не будет больше в моей жизни никогда никаких беззаботных деньков. Не будет никого, кто бы смог меня понять. У здешних свои законы и порядки, склад ума, а это значит, что я всегда буду чужим, буду лишним, непонятым…

Краем глаза я в этот момент заметил, как вдали между стволов деревьев замелькали редкие факелы и разнёсся смех кочевников. Блин, они мне даже факел не дали. Жмоты! Огнём хотя бы в случае чего можно отпугнуть медведя.

Ну ладно, если что — в случае чего крикну и позову на помощь. Потирая руки, я принялся обходить деревья и присматриваться повнимательнее. Я всё шёл и шёл, изучая местность, пока не задался вопросом: а нахрена для охоты на зайцев копья? И как они будут выкуривать зайцев? Мне кажется, или для зайца это перебор? Почему я сразу об этом не подумал?

Я, конечно, не охотник и никогда в жизни не участвовал в охоте, но что-то логика мне подсказывает, что зайцев просто выслеживают или загоняют. А тут меня заставляют искать какие-то норы и выкуривать их. Что за бред? Это какие-то копчёные зайцы получатся. Хотя, может, у них какие-то особенные зайцы, и я чего-то не знаю. Или, может, у них особо крупный вид зайцев. Короче, я уже и не знал, что думать. Но мне было лень возвращаться назад — надо ещё дать полукруг, чтобы прочесать сектор побольше.

Снег хрустел под ногами, становилось всё холоднее, и у меня замерзали колени. Где-то слева вдруг что-то хрустнуло. Я обернулся, а там стоит какой-то мужик в капюшоне. При нём не было ни оружия, ни факела. Наверное, кто-то из наших.

— Я пока здесь всё осматриваю и никаких нор не видел, — сказал я ему. — Тебе, как погляжу, тоже факел не дали?

— Придёт борец, несущий свет, — прохрипел мужик, не поднимая головы. — Но с ним и тьма войти успеет. Она заберёт и больших, и малых. Заберёт бедных и богатых. И чем сильнее будет его свет, тем сильнее тьма…

— Ух ты. Это ты сам придумал? — он, блин, что, решил стишки посочинять на охоте?! Лучше бы делом занялся.

Он вдруг поднял голову, и я заметил во тьме капюшона два жёлтых глаза с вертикальными веретенообразными зрачками. И, скинув капюшон, мужик показал изуродованное лицо без кожи, в его мясе протухшем роились мухи. Я сразу блеванул в снег и с криком побежал к выходу из леса. Позади меня разносился безумный смех того жуткого типа. Я же разрыдался от страха. О Господииии!!! Это что был какой-то вампир? Что это?

— Мула!!! Мула, спаси меня! На помощь! — визжа и рыдая на ходу, я звал кочевников.

Плевать, что они обо мне подумают — мне было жутко… Всё, кажется, ещё немного, и у меня сердце выпрыгнет из груди. Ноги подкосились…

Глава 8

Я бежал сломя голову и один раз чуть даже не разбил голову о ствол дерева и не выколол себе глаз сучком. Невольно вспомнил о том, как меня бесили люди в фильмах ужасов, когда во время бега от опасности они всегда падали. Я тогда думал: «Какие же они тупые, или какой же тупой режиссёр, который использует этот заезженный приём!»

Но сейчас я на собственном опыте испытал, что в минуты истинной опасности мозг перестаёт соображать. Ты просто бежишь, словно не видя ничего вокруг себя — настолько велик выброс адреналина, что не думаешь ни о каких последствиях, концентрация внимания сильно снижается, и ты не отдаёшь себе отчёта. Так что я и сам пару раз упал почти на ровном месте, потому что от страха ноги стали ватными. Казалось, ещё немного — и меня парализует.

Но вдруг до моих ушей доносится какой-то оглушительный рёв. Я пытаюсь резко затормозить, и у меня отвисает челюсть. Глаза заслезились ещё больше, а дыхание перебило. Передо мной стоял крупный белый медведь с десятью лапами. Моё лицо обдало жаром от его рычания. Смерть… Меня сейчас начнут потрошить, как варёную курицу в суп, вот что сейчас со мной произойдёт. Господи, ну за что? За что мне всё это? Чем я вообще это всё заслужил? Я никогда никому не причинял зла! Неужели я, самый обычный парень с добрыми намерениями, должен погибнуть здесь, в лесу, такой жестокой смертью? А я-то думал, что у меня ещё вся жизнь впереди!

Я стал отступать медленно в сторону. Назад идти к тому стрёмному чуваку тоже не хотелось. Медведь оскалился, глядя на меня. У меня же словно онемел язык. Да и я уже не видел смысла звать на помощь. Мне кажется, если кочевники увидят медведя с десятью лапами, то они сами сбегут и бросят меня. Зачем им меня спасать? Медведь тем временем дёрнулся и принялся разгоняться. Мои инстинкты тоже сработали, и я побежал. Спринтерские качества во мне проснулись такие, что Усэйн Болт почувствовал бы во мне конкурента. Ну, конечно, я понимал, что от такой махины не убежишь, но моё чувство самосохранения не позволило мне остаться на месте и принять смерть быстро.

Короче, я просто механически бежал, и никаких идей в голове не было. Такое впечатление — кто-то забрался в мою голову, взял мозг и выбросил его в мусорку. Медведь позади с каждым разом рычал всё агрессивнее, или мне это казалось? Потом я и вовсе перестал слышать его топот. Оборачиваюсь, а он лежит на снегу в луже собственной крови, а с деревьев спускаются на канатах кочевники с оружием, и среди них Мула. Как это понимать?

Настроение у меня было не из лучших — слишком много непонимания приводило к тому, что я отныне ощущал злость практически ко всему. Но я знал, что я не чокнутый, ведь у меня имелись веские основания испытывать злость. Приблизившись к Муле, смеющемуся со своими товарищами, я заметил, как они отбивают друг другу «пять» и радуются вслух, что охота прошла успешно.

— Так вы изначально не собирались охотиться на зайцев, — я заглянул ему в глаза. — Вы специально запудрили мне голову, чтобы сделать из меня приманку для медведя, а сами обхитрили меня и заняли позиции на деревьях. Вы наверняка знали, где искать медведя, так как не удивлюсь, что среди вас есть следопыты. Давно, значит, его выслеживали, но нужна была приманка, за которой он погонится? Вы понимали, что я побегу в вашу сторону, и заняли удобные позиции.

Можно, конечно, было не дожидаться ответа, потому что теперь всё было и без того ясно. И стоило развернуться и просто уйти, не сказав больше ни слова. С какими же отморозками мне пришлось иметь дело… Но откуда я мог знать, что всё так обернётся? Откуда я мог знать, что тут абсолютно всем наплевать на человеческую жизнь? Но всё же я решил дождаться спокойных объяснений. Даже в какой-то степени интересно было бы его послушать.

Мула жестом попросил остальных отойти, чтобы мы могли поговорить наедине — видимо, для них он был чем-то наподобие вождя или шамана, чёрт его знает.

— Из-за того, что ты не умеешь пользоваться оружием, мне казалось — ты отсталый, — Мула снисходительно улыбнулся. — Но ты оказался сообразительным. Рассуждаешь здраво. Жаль, конечно, что старик, который воспитал тебя, не сделал из тебя мужчину. Ты обрёк себя на смерть в скором будущем, и ни одна женщина не согласится выйти замуж за мужчину, не способного сражаться — это противоречит самой природе. Так что я оказывал тебе услугу. Если бы ты погиб, то не мучился бы в будущем. Но всё же ты не пострадал — я и мои люди отлично сделали свою работу.

Мне до боли… до невыносимой боли захотелось харкнуть ему в лицо в тот момент. Хотелось разбить в кровь его физиономию. Каких же внутренних сил мне стоило сохранить самообладание! И мой страх уже тут был ни при чём. Складывается впечатление, что тут все только и твердят о том, что мне не выжить. Но я упёртый до чертиков. Теперь мне уже хочется выжить назло всем, доказать самому себе, на что я способен. А к этому можно прийти только если включать голову.

Если я буду грызться с каждым как собака, то долго не протяну. Для начала нужна подушка безопасности и хоть какие-то ресурсы. Тот, кто всё рассчитывает, тот и добирается до конца. Я уж точно не Мэри Сью, и мне придётся тяжко. Тут отрубят голову, прикопают в лесу и забудут, как звали. Так что тестостерон — на минимум, а работу серого вещества — на максимум.

— И что я получу за свою роль приманки? — спросил я его без каких-либо эмоций.

— Если ты никуда не торопишься, то я позволю тебе у нас задержаться и лично обучу тебя стрельбе из лука и метанию копья. Всё это время ты будешь в тепле и у тебя будет пища. А после, когда ты хоть немного освоишься в мужском деле, то помогу добраться до города. Но это всё на твой выбор, — он ухмыльнулся.

— Сколько времени займёт обучение?

— Всё зависит от тебя, — пожал плечами Мула. — Но две недели — это точно самый минимум.

Чёрт! Передо мной встал затруднительный выбор. С одной стороны, мне и правда лучше бы научиться хотя бы стрелять — здесь это полезный навык, и я бы чувствовал себя более защищённым. Да и, может, мне бы удалось уговорить Мулу предоставить мне что-то из оружия, и не пришлось бы покупать. Но как же Сага?

Я все равно должен найти ее и предупредить — что по ее следу идут. Тогда бы она, конечно, и сама научила меня сражаться, но уже мечом. Только вот вопрос в том, а мне бы этого хотелось? Честно признаюсь, не хотелось бы слишком долго находиться рядом с ней и с Ратибором. Для них я всего лишь ресурс, который не должен возникать. Но очень тяжело не возникать, когда ты человек двадцать первого века и из другого мира. Там мы все умели отстаивать свои границы, и рабство давно отменили.

Я совсем запутался, как быть. Либо подумать о себе сейчас, либо все же вспомнить о том, ради чего я вообще отправился в путь. Задержусь — и Сага может умереть. Всадники успеют добраться до Молеката. Все это слишком рискованно. Но жертвовать своей выгодой ради чужих людей? Не бред ли? Бред... И все же, как бы меня ни презирала Сага, я ей помогу. Мать воспитала меня так, что нужно помогать женщинам. Хотя в этом мире любая женщина, наверное, сильнее меня — ха! Сага так уж точно! Короче, я ей все равно не желаю зла, так что помогу, а потом разбежимся.

— Щедрое предложение, — отозвался я. — Но мне нужно в Молекат, и чем скорее, тем лучше. У меня там один знакомый придержал за мной рабочее место. Если задержусь, то потеряю выгодную работу, — солгал я. Надо запутывать за собой следы, если уж замести их полностью в любом случае не получится... — Так что мне только бы добраться туда.

— Хорошо, сейчас только отвезем десятилапого кукувеака в наш лагерь, — Мула кивнул на медведя. — Этот демонический медведь жрал наших оленей, а сейчас мы сами его разделаем. Сделаем из него много защитных оберегов, отличную шубу, скрывающую от темных сил, и лекарства из его плоти. Порой даже зло может служить на благо, но только поверженное зло и никак иначе. Запомни это, Бродо, — он приложил палец ко рту. — Только когда зло окончательно проигрывает, то оно готово служить во имя добрых целей и переосмысливает свою жизнь. Но пока зло не сломлено и в нем теплится надежда на реванш, то спиной к нему лучше не поворачиваться.

— К чему все это?

— К тому, что верить стоит тем, у кого ничего нет, а не тем, у кого есть все. Ты еще молод, но когда-нибудь ты поймешь это и проверишь на собственном опыте, — Мула свистнул своим людям, чтобы те принялись бегом разделывать медведя и грузить по частям.

И пока они орудовали топорами, я спросил:

— Я бы с этим поспорил. Не вижу в этом никакой мудрости, — мотнул головой.

— А я и не прошу тебя верить, — Мула улыбнулся.

— Кстати, я бы на вашем месте был осторожен, — решил предупредить его. — Я до встречи с медведем видел в лесу какое-то существо в облике человека. У него в общем желтые глаза были и зрачки веретенообразные, вертикальные. А кожи на лице нет, и в мясе роились мухи.

Мне самому не верилось, что я говорю подобные вещи. Но ведь я его видел и слышал — отрицать было бы еще глупее.

— Может, тебе почудилось, — пожал плечами Мула. — Возможно, злые духи подшутили над твоим зрением — такое нередко бывает, когда они хотят, чтобы люди заплутали в лесу. Потому что я не понимаю, о каком таком существе речь.

— Но он говорил со мной, и я слышал его смех, — всплеснул я руками. — Правда, нёс он какую-то чепуху про борца за свет, что пришёл, и про какую-то тьму. Мол, чем больше света, тем больше тьмы.

— Возможно, какой-то сумасшедший прокажённый, — предположил Мула и тут же попросил троих своих людей прочесать с факелами направление, откуда я прибежал.

В итоге они никого не нашли, но подтвердили, что я не сумасшедший — следы человеческие, помимо моих, были на снегу. Только идти по ним дальше никто не стал — не было времени. Мы все уже знатно продрогли и хотелось вернуться. Медведя загрузили на нарты по частям, и мы тронулись в лагерь. Я всё думал о той страшной встрече в лесу. Кем был этот тип и что он пытался до меня донести? Или он вообще говорил не со мной, а сам с собой?

Короче говоря, фанатиков Тёмного Лорда я уже не боялся. Теперь я понял, что явно есть вещи и пострашнее, и что они неизбежны — например, медведь с десятью лапами. Какой смысл бояться дальше, если этот мир буквально полностью состоит из смертельных опасностей на каждом шагу? Пора полностью переосмыслить своё отношение к происходящему, если я хочу здесь выжить. Только вот вопрос: как не потерять себя, если мне придётся стать как здешние, чтобы выжить?

В общем, улыбаться было нечему, но клянусь, меня так просто этим не сломить. По ходу дела со всем разберусь! Тем временем мы уже доехали обратно. Женщины вышли наружу встречать своих членов семьи. А я молча топтался на месте, ожидая, что скажет Мула насчёт моей поездки в город.

— Зайди пока внутрь, погрейся и поешь перед дорогой, — похлопал он меня по плечу. — Чуть позже мои люди отвезут тебя в город — им как раз будет по пути. Хотим обменять натуральные продукты.

Что ж, выходит, зря я их жмотами считал — нормальные кочевники, и я хотя бы с голода не умру. Подумаешь, приманку из меня сделали, и я чуть не умер от лап медведя. Да уж, уже и не знаешь — то ли сердиться, то ли дружить с этими людьми. Таких двояких чувств я давно не испытывал.

Когда же я отведал похлёбку из рыбы и погрелся у печи, Мула сам зашёл за мной внутрь и протянул мне медвежий клык на кожаном плетении.

— Носи этот амулет, — объяснил Мула. — Ты всё же принимал участие в ловле демонического кукувеака. Я провёл ритуал над амулетом, и он будет помогать тебе при столкновении со злом.

— Как? — Я нацепил амулет на шею и хотел спрятать под одежду, но Мула одёрнул меня.

— Амулет должен быть на виду, и потом сам всё поймёшь. Он может помочь по-разному — смотря с кем столкнёшься.

Заинтриговал так заинтриговал. Хотя мне уже без разницы, с кем я там столкнусь, но явно ни с чем хорошим, ха! Вскоре же я вышел на улицу и уселся в нарты, которые на этот раз тащить должны лоси в упряжке. Нарты были забиты всякими товарами — мороженой рыбой, жиром, шкурами и прочим. Я скромно пристроился между разделанной тушкой тюленя и связкой волчьих шкур, чувствуя себя максимально неорганично.

— Спасибо за гостеприимство, — с кислым лицом я взглянул на Мулу, так как радоваться особо было нечему. — И за то, что сдержал слово.

— Удачи тебе с работой в городе, Виктор, — Мула широко улыбнулся своими белыми, крепкими зубами, а я опешил от его слов.

— Что? Какой ещё Виктор? — я сразу насупил брови.

— Я видел твоё появление во снах, — он отошёл от нарт назад. — Главное, не забывай того, что я тебе говорил. На тебя свалится большая ответственность, и ты будешь бояться сам себя. Но останавливаться тебе будет нельзя. Главное, помни, что это не ты плохой, а что так устроена жизнь, — и на этих словах он похлопал одного дояра по ноге, и мы все сорвались с места.

На моём лице по-прежнему была застывшая маска удивления. Этому шаману снились про меня сны? Чёрт, и как же много он про меня знает? Я надеюсь, он меня не сдаст всадникам, если те заявятся в лагерь.

Одним словом, всю дорогу до города я ехал, надувшись, как рыба-шар. Но благо, в пути меня вырубило в какой-то момент, и я уснул в обнимку с волчьими шкурами. Проснулся же я от множества голосов, звучавших наперебой. Раскрыл глаза, и как оказалось, мы уже въехали в сам Молекат.

Он был гигантским по сравнению с тем городом, где я был в первый раз. На улицах народу была тьма — просто не протолкнуться. Полно различных заведений: ювелирные лавки, таверны, игорные дома, дома терпимости, оружейные магазины, общественные бани… Стандартный набор для их местного времяпровождения: напиться, потрахаться, проиграться, отмыться…

Да чего здесь только не было — идеальное место, чтобы затеряться незнакомцам. И с одной стороны хорошо, но с другой — так тяжелее самому будет найти Сагу. Сюда, наверное, ежедневно толпы разных незнакомых авантюристов стекаются, да и не только их.

Здесь ещё, как я заметил судя по вывескам, целое разнообразие гильдий: гильдии кузнецов, целителей, наёмников, пекарей, поэтов и писателей, купцов, магов и прочее… Короче, все они защищали права своих представителей и помогали им найти работу. Жаль только, что нет специальной гильдии для тех, кто ничего не умеет, так бы мне значительно легче удалось найти работу. Но как сказал Мула, таких, как я, на работу обычно не берут, а убивают.

— Когда вернётесь, то передайте Муле, что вам бы лучше поменять место своей стоянки, — сказал я на прощание кочевникам, которые собирались сейчас на рынок. — Он поймёт почему.

Они просто кивнули мне, а я принялся думать, с чего бы мне здесь начать. Не думаю, что мне по щелчку пальцев вот так вот быстро удастся в таком большом городе найти спутников. Мне тогда с поиском яка повезло, потому что подсказали. А тут найти нужного человека в такой толпе, особенно который не хочет быть найденным, — как искать иголку в стоге сена.

Значит, для начала мне самому нужно здесь устроиться, так как всё затянется. Стоит найти место для ночлега на первое время.

Но за это придётся платить, а мне платить нечем. Придётся искать работу, но для того чтобы меня взяли в гильдию авантюристов, мне нужны документы. Ратибор в другом городе регистрировал наш отряд при помощи каких-то поддельных бумаг. Значит, я в пролёте? Или можно как-то нелегально работать? А что, у меня есть варианты? Повезло, что вообще как-то в город впустили. Не знаю, что там сказали кочевники, но главное — что я здесь.

И всё же я снова вернулся к тому, с чего начать? Просто пройтись по округе и долбиться в каждую гильдию со словами: «Мол, есть работа для нелегала без бумажки»? Это наверняка лучше, чем искать всяких сомнительных личностей в переулках и спрашивать о работе у них.

Так я и поступил, короче: стал ходить по улицам и проситься на работу. Меня почти сразу прогоняли, так как не имелось никаких бумаг о моём обучении, и я вообще ни черта не умел. Никто не хотел надо мной сжалиться. Я провёл в поисках слишком много времени и устал, а народу на улицах стало значительно меньше. В желудке у меня всё урчало, и жутко хотелось есть.

Я уже даже голодными глазами поглядывал на уток за одной из перегородок. Руки так и чесались, чтобы украсть одну и зажарить. Но я никогда не убивал животных. Я не вегетарианец, люблю мясо, но, кажется, у меня и самого рука бы не повернулась, чтобы убить кого-то. Хотя нет, вру — один раз я убил рыбу, когда ходил с дедом на рыбалку. Я оглушил её крепко палкой по голове, а потом мы с дедом сварили из неё уху, и он научил меня её чистить. И это я, между прочим, был ребёнком. Рыбу было жаль, но уха была вкусной.

И всё же слишком всё это как-то не по мне. Не могу я взять и просто украсть, да ещё и убить потом. В результате, короче, просто сел на пенёк, скатал себе снежок и принялся грызть снег. Ну, хоть от обезвоживания не умру — благо снега и сосулек кругом много. Скоро, наверное, попрошайничать начну. Надеюсь, здесь за попрошайничество руки не отрубают, а то на улицах я пока не встретил ни одного попрошайку. Нет, ну один я просить не буду — мне компания нужна. Одному как-то стремно. Что, серьёзно? От голода умру? Мула бы тогда надо мной точно поржал. В этом мире очень важны практические навыки, а они у меня, в принципе, такие себе по здешним меркам, а вернее — никакие.

И в этот момент до меня донёсся запах жареной курицы — я думал, в обморок упаду от этого блаженства. Повернул голову, а это посетители выходили из таверны неподалёку, и запах шёл оттуда. У меня слюна выделилась, и хотелось волком выть на луну. Ладно, надо взять себя в руки! Мужик я в конце или кто? Умереть от голода — это уже совсем позорнее. Даже позорнее того, если бы меня тогда в лесу сожрал жук.

Встал я и пошёл в таверну уверенным шагом. Клянусь, без работы я оттуда не уйду! Зашёл и прямиком направился к стойке, где владелец вытирал кружки полотенцем. Это был хмурый седовласый тип со шрамом над бровью. А ещё у него борода была заплетена в две небольших косички.

— Здравствуйте, — улыбнулся я ему. — Извините меня, пожалуйста, что я вас отвлекаю. Знаю, что вы не обязаны мне помогать, но я сейчас в безвыходном положении: не могу найти работу и, кажется, ещё немного — и умру от голода. Может, у вас найдётся любая работа для меня? Чем я мог бы вам помочь? Возьмусь за что угодно.

Он, не прекращая вытирать кружки, окинул меня взглядом. Шмыгнул носом и сказал:

— Полы будешь подметать и мыть. Пьяных будить и выводить отсюда. А ещё грязную посуду со столов собирать и мойщицам относить! Будешь слишком медлительным или плохо справишься — то сразу вылетишь без предупреждений, у меня здесь не благотворительность. А так буду тебя кормить. Спать-то есть где?

— Конечно, я буду делать всё в лучшем виде! Вы точно не пожалеете, — я сразу воспрял духом. — Спасибо вам огромное! — не ожидал, что он сразу согласится. — И да, у меня нет места для ночлега.

— Ну, в комнаты я тебя не пущу, незнакомца. Говоришь, работу найти не мог, значит, и документов при тебе никаких нет. Так что спать будешь в хлеву, где посетители своих животных оставляют. Там печи нет, но скотина тепло надышит, так что не замёрзнешь.

— Меня и это устроит. Спасибо, вы очень добры, — я искренне был ему благодарен.

— Тогда садись, ешь и за работу! — И мужик резким движением прямо голой рукой оторвал от жареной курицы кусок мяса и плюхнул на тарелку. Потом половником добавил сверху наливку с кусками каких-то кореньев и даже оторвал мне кусок белого хлеба, правда, совсем небольшой.

Меня в тот момент вообще не волновало, что он мне жирное мясо своей рукой оторвал. Плевать я хотел на гигиену — я хотел есть! Нет, я хотел жрать! Я накинулся на мясо и хлеб как голодный зверь. И боже, как это было вкусно!!! Мягкий хлеб словно таял во рту и отлично сочетался с подливкой — я макал его прямо в неё. А сама курица была на сто из ста. Короче, съел я это всё буквально за пару минут и почти не жевал толком. Даже впервые в жизни тарелку облизал.

— Нос вытри, — хмыкнул хозяин таверны. — Видать, ты и правда голодный, но нечего трепаться, — он потянулся другой рукой вниз, достал веник и швырнул мне. — За работу!

Утеревшись рукавом и скинув верхние вещи, я начал с дальнего конца зала мести мусор к выходу. Забавно, что в своём мире мыл полы, а в этом мире полы мыть буду. Я улыбнулся про себя — меня это никак не тяготило. Мне вообще по факту повезло, что я до сих пор жив и могу сам о себе позаботиться. К тому же, сейчас, собирая посуду со столов, я могу разговаривать с большим числом новых людей и расспрашивать их про Сагу и Ратибора. Так что на мгновение я даже выдохнул — всё довольно неплохо складывается. А дальше уже дело фортуны. Но во всяком случае моя совесть чиста — я хотя бы стараюсь…

Глава 9

Пораспрашивал я в общем посетителей про девушку и старика, но пока всё безрезультатно. К концу же рабочего дня один из посетителей резко выставил вперёд ногу, и я чуть не запнулся. Так он захотел, чтобы я остановился. Видимо, не знает, как пользоваться словами…

Это был наглый с виду тип с русыми волнистыми волосами до плеч и с кривым носом. Приоткрыв рот, он окинул меня взглядом зелёных глаз.

— Я ведь правильно понимаю, это клык десятилапого демонического медведя? — он указал кружкой на мой амулет.

— А что, у медведей они как-то сильно отличаются? Как вы догадались?

— Так ведь у него, если приглядеться сбоку, проходят четыре параллельных зазубрины, и обычно амулеты кочевники делают. Ты из них? — поинтересовался незнакомец и отхлебнул эль из кружки.

— Разве я похож на кочевника? — развёл я руки, держа в одной из них швабру. — Тогда бы я здесь не торчал.

— Но тем не менее у тебя амулет. Его просто так не дают, или, может, ты вор?

— Что? Я его не крал! — возмутился я. — Мне дал его один знакомый!

— Это значит, что ты тоже хорошо охотишься, как и кочевники, — ухмыльнулся тип. — Я как раз набираю людей в отряд для охоты на ведьм. Одного из моих людей на той неделе загрызли волки. Платить буду наперёд, и уж явно больше, чем ты можешь получать здесь, — он с усмешкой кивнул на швабру в моих руках.

Охота на ведьм? Господи, бедные женщины! Это ведь явно просто обычные женщины, которых просто обвиняют в колдовстве, как это делали в моём мире в прошлые века. Просто мне как-то плохо верилось в существование настоящих ведьм, за которыми нужно прямо с луком в руках бегать и выслеживать. К тому, что здесь есть всякие духи и монстры, я уже привык, но ведьмы? Пока мой мозг не мог вообразить в голове опасных женщин с бородавками — всё это больше напоминало страшные сказки, чем реальность.

Да и разве мог я согласиться, если я в любом случае не охотник? Я охотник за чистым полом, не более.

— Нет, спасибо, я, пожалуй, здесь поработаю, — отклонил я его предложение и продолжил мыть пол.

— Жалкий трус! — он рассмеялся надо мной и специально на чистый пол плеснул эль.

Петушара! Надо же какой дерзкий индюк сидит! Кому-то, видимо, внимания родители в детстве совсем не уделяли и с его мнением не считались. Ну что я могу сказать — такие, как он, как правило, потом и умирают с перерезанным горлом где-нибудь в лесу. И, что характерно, по таким типам почти никто долго не плачет. Разве что те самые волки, которые подавятся потом кусками этих утырков.

Ничего ему не ответив, я спокойно улыбнулся и просто вытер шваброй эль с пола. Думает, может, вывести меня на эмоции, чтобы я ввязался в драку и меня вышвырнули с работы. Но не на того напал — я умею осознанно подходить к своим чувствам и контролировать себя, когда есть выбор.

— Даже ответить мне не можешь, — он поднялся с места. — Такие, как ты, сожрут всё, что им кинут, как свиньи!

О-о, а вот и манипуляции пошли, ха-ха! Но я-то всё, что мне надо, про себя знаю, так что я на такие речи не ведусь. На них ведутся только те, кто сам так о себе думает. А я знаю себе цену. Так что, проигнорировав его, я просто пошёл дальше, но он с такой силой толкнул меня в спину, что я, выронив ведро с водой, рухнул на пол. А этот урод сразу принялся надо мной ржать.

— И тебе, кривоногому, кто-то амулет защитный доверил? — спросил он, как только вдоволь насмеялся. — Да я уверен, что ты даже драться не умеешь. Баба!

Едва я встал на ноги, весь в промокшей одежде, как он харкнул мне в лицо. Я обтёр лицо, но мой контроль был по-прежнему в узде.

— Чего ты добиваешься? — я усмехнулся, глядя на него. Его поведение действительно уже больше смешило, нежели злило.

— Недостойные бабы, наподобие тебя, не должны носить амулеты, которые добывают во время охоты мужчины, — оскалился он.

В голове у меня сейчас родились тысячи вариантов, как ответить ему, но я не хотел переходить на оскорбления — ни по отношению к нему, ни к возможным членам его семьи. Тех, наверное, вообще только пожалеть стоит, раз им приходится с ним контактировать.

— Так или иначе, это мой амулет — подарок моего знакомого, и на этом вопрос закрыт, — я поднял ведро и швабру.

— Таким бабам, как ты, ни один адекватный кочевник такой амулет бы не подарил. Их носят воины, если ты не в курсе, — и этот тип начал на меня напирать. — Так что отдай его мне, и можешь идти дальше полы драить, или я всем скажу, что ты его украл.

С одной стороны, это всего лишь клык медведя, и я не верил в какие-то его свойства, о которых говорил Мула. Но с другой стороны, какого чёрта я должен по доброй воле отдавать кому-то вещи, которые принадлежат мне? На это я точно не готов идти. Сейчас он амулет попросит, а потом что? Заберёт мою шубу?

— Я сейчас позову хозяина заведения. Он видел, что я прибыл сюда уже с амулетом. И ты никак не докажешь, что я мог его своровать.

— Почему же нет? Просто попрошу тебя показать твои боевые умения. Если не сможешь, значит, украл, — он широко улыбнулся.

— Судья бы из тебя вышел точно некомпетентный, — хмыкнул я. — С меня довольно, я зову владельца таверны!

— Что ты там про меня вякнул? — но мужик тут же схватил меня за грудки и принялся трясти.

— А я разве говорил что-то оскорбительное? — приподнял я брови. — Руки от меня свои убери! — я вцепился в его запястья.

— Сначала заберу себе амулет, — одной рукой он потянулся к верёвке из кожи.

— Оставь его в покое, Винтер! — но тут вскричала посудомойка, выбежавшая с кухни. — Как смеешь ты его грабить? Думаешь, если оставляешь много денег в заведении, то можешь тут себя выше всех ставить?

— Тебе всё равно никто не поверит, — ответил он ей, продолжая держать меня за рубаху. — Иди занимайся своими бабьими делами, жирная сука!

— Я всё расскажу владельцу! Убери от него свои руки! — посудомойка, шурша своим передником, подлетела к нам и, вцепившись в его руку, постаралась разжать хватку, чтобы он отпустил меня.

Винтер другой рукой заехал ей наотмашь в скулу, и женщина, вскрикнув, повалилась на пол. Ну вот и всё… моему терпению настал конец. В меня в тот момент словно зверь вселился. Я уже не думал о том, как поступать разумнее, и не взвешивал все «за» и «против».

Никогда мне не доводилось драться, придётся довериться чутью, и, скорее всего, потом мне будет очень и очень больно, если вообще жив останусь…

— Слышь, отморозок, я смотрю, ты в край обнаглел! — прорычал я, обращаясь к нему. И тут же зарядил ему коленом в живот и от всей души вмазал кулаком в голову.

Этот утырок наконец выпустил мою рубаху, и пока он стоял согнувшись, я, размахнувшись, заехал ему ногой в голову. Винтер отлетел назад, и из его разбитой губы потекла кровь.

— Позови владельца таверны! — Я поднял посудомойку, и она, кивнув, убежала на кухню.

— Ты об этом пожалеешь, — оскалился Винтер, вставая с пола. — Ты больше нигде в городе работу найти не сможешь, можешь не сомневаться!

В этот момент как раз вошел владелец таверны и грозно окинул всех взглядом.

— Как всё это понимать? — Он топнул ногой.

Я вкратце рассказал свою версию, но владелец уже смотрел на меня как на ничтожество, которое натворило дел. Я по его взгляду сразу всё понял — что же последует дальше. А урод Винтер вопил о том, что он состоятельный делец, а я, мол, дерзкий пацан, который кидается на гостей таверны. Короче, меня вышвырнули из таверны.

И когда я вновь вышел на свежий воздух, то удивился, что мне вообще ничего не досталось. Винтер просто не ожидал, что я вдруг атакую его, а я прямо с дикой яростью накинулся. Но полагаю, в следующий раз мне уже так точно не повезёт. Да и надо валить поскорее отсюда, пока он не выйдет следом, не соберёт своих дружков из отряда, и они меня не отпинают где-нибудь в подворотне. Могут и вообще убить — я же без понятия, какое тут вообще правосудие, да и есть ли оно. Хотя чего это? Очевидно же, что нет! Меня выгнали ни за что!

Только я успел сделать пару шагов по улице, обдумывая, в какую бы сторону бежать, чтобы меня не нашли, как услышал за спиной сбивчивое дыхание и шаркающие шаги.

— Постой! — окликнул знакомый голос.

Я обернулся. Посудомойка, та самая, за которую я вступился, стояла, переведя дух и прижимая к щеке подол передника.

— Спасибо, — выдохнула она. — Никто... никто никогда за меня не заступался.

— Да ерунда, — я пожал плечами, оглядываясь по сторонам. Каждая секунда на счету. — Тебе бы щекой заняться — немного припухает.

— Я слышала, как хозяин тебя выгнал. Тебе теперь некуда идти, — не слушая меня, сказала она. — Пойдем ко мне, — женщина решительно ткнула пальцем в сторону построек за таверной. — В моей избе тебя не найдут. И щеку мне нужно промыть, а то заживать будет долго.

Мысли о том, что это ловушка, промелькнули и тут же угасли. На что ей меня подставлять? Да и выбора, по правде говоря, не было. Я кивнул.

— Ладно. Только ненадолго.

Её избушка оказалась крохотной — в два шага от стены до стены, но опрятной. Пахло дымом и травами. Пока она возилась у печки, готовя какую-то отварную мешанину, я сидел на табурете и чувствовал себя последним ничтожеством. Вот он, предел моих амбиций — бегство из одного дерьма в неизвестность, и вот он, результат — сижу в чужой избе без гроша и без плана.

Мы поели почти молча. Я снова поблагодарил её и попытался устроиться на жёстком полу у порога, но она решительно покачала головой.

— Пол холодный. Простудишься. Место только на кровати.

Отнекиваться сил не было. Мы легли рядом в темноте, спиной к спине, и я уже начал проваливаться в тяжёлый, нервный сон, как вдруг почувствовал, как её рука легла мне на плечо.

— Ты хороший парень, — тихо сказала она.

Я замер. Потом она медленно, будто боясь спугнуть, перевернулась и прижалась ко мне всей своей мягкой, теплой грудью. Ее губы нашли мои в темноте. У меня в голове всё перевернулось. Это что, вообще? После всего, что случилось? Я был в полном шоке, в оцепенении. Но она была настойчива, а ее руки — тверды. А потом подумал — а чёрт с ним. Она сама хочет. А мне терять уже нечего. И, в конце концов, это лучше, чем лежать и дрожать от страха перед завтрашним днём.

В общем, ночка у нас с ней выдалась весьма интересная. Так хорошо мне давно не было. А потом, когда всё стихло и она уснула, свернувшись калачиком у моего бока, я лежал и смотрел в потолок и думал… Думал о том, что я сейчас делаю в кровати у посудомойки, которую вчера ещё не знал. Думал о Винтере, который, наверняка, уже точит нож. Думал о том, что утром мне придётся уходить. Но куда? Идти, куда глаза глядят? Искать новое место, где меня снова могут вышвырнуть, как пса?

Я не знал, как быть дальше. Вообще не знал. Мир снаружи казался враждебным и бессмысленным…

Тем временем

Кочевники, ведомые упряжью оленей, перетаскивали свой лагерь в новое место. Издалека, словно два призрака, вынырнули всадники. Их фигуры, закутанные в белые плащи из шкур, сливались с метелью. Вооружённые, они держали курс прямо на караван. Шаман кочевников при виде них сразу напрягся.

Всадники остановились перед ним. Капюшоны скрывали их лица.

— Остановитесь. Именем боярина Дариуса мы требуем немедленно прекратить движение. Мы ищем сбежавших преступников, — сказал один из них.

Шаман, не дрогнув, выпрямился, его взгляд был холоден.

— Здесь не земля Дариуса, чужак. Здесь наши пути и наши законы. Искать вам тут нечего.

Второй всадник, не говоря ни слова, резко подался вперёд. Его рука в тяжёлой перчатке метнулась, и глухой удар пришёлся шаману прямо в челюсть. Шаман пошатнулся, сплюнул густую, тёмную кровь на снег, но глаза его горели прежней, несломленной гордостью. И всадник подался вперёд, нависая над шаманом.

— Мы не торгуемся с дикарями о границах. Говори, что вам известно? Мы слышали, что к вам сюда привозили одного парня не из здешних краёв? Где он сейчас?

Шаман медленно вытер губы тыльной стороной ладони, не отводя взгляда.

— Никого не было у нас. Никаких незнакомцев. Путь наш чист, как этот снег. Убирайтесь прочь!

Всадники обменялись молчаливыми взглядами, а шаман мотнул головой, утверждая своё.

— Ложь, — прошипел первый.

Не успел шаман или кто-либо из его людей двинуться, как воздух вокруг них исказился. Мощная, невидимая сила ударила по кочевникам. Люди и олени были отброшены в стороны, словно тряпичные куклы, сбитые порывом бурана. Они попадали в снег, оглушённые и дезориентированные.

Второй всадник выхватил факел, вспыхнуло магическое пламя, и он поджёг сухую солому и мешки с провизией. Языки пламени жадно лизнули наскоро собранное имущество кочевников. Смертоносный треск огня смешался с предсмертными криками оленей, которых всадник принялся добивать короткими, точными ударами клинка.

— Говорите правду, или я сделаю из вашего лагеря пепел, а из вас — удобрение! — проревел он, отбрасывая факел в кучу шкур.

Вдруг первый всадник, словно хищник, схватил за длинные волосы женщину, которая пыталась прикрыть детей. Он поднёс свой меч к её горлу, лезвие блеснуло на фоне снега.

— Последний шанс! Скажи, где этот парень! Или эта шея узнает остроту стали!

Женщина забилась в панике, но её муж, оправившись от удара, закричал, перекрывая рёв трескающихся от огня нарт.

— Стойте! Ради богов, не трогайте её! Был! Был тут один чужак! Мы отвезли его… отвезли в Молекат, в большой город! Клянусь духами, больше я ничего не знаю!

Всадник медленно опустил меч и отпустил прядь волос. Женщина рухнула в снег. Он повернулся к другому всаднику, и на мгновение, казалось, увидел тень улыбки под капюшоном.

— Ну вот, — обратился он к шаману, — а ты говорил, что у вас никого не было. Врать нехорошо!

Они спешились и подошли к шаману, который всё ещё пытался подняться. Люди в капюшонах полностью свалили его на снег. Второй всадник поднял тяжёлый топор.

— За ложь, за сопротивление и за то, что задержал нас в этой проклятой стуже, — произнёс он с леденящей невозмутимостью.

И раздался глухой звук — топор опустился. Крик шамана оборвался, не успев прорваться сквозь воющий ветер. На белом снегу лежала его отрубленная рука.

Всадники же даже не оглянулись. Они вернулись к своим лошадям, равнодушно не замечая, как огонь доедает остатки имущества кочевников.

***

Я резко открыл глаза. Не было ни тумана, ни вязкой тяжести сна, ни привычного отвращения к наступающему дню. Вместо этого — чистое, сверкающее осознание. Тело отозвалось мгновенно, словно я спал не в жёсткой, пропахшей сыростью комнатёнке, а на ложе из облаков.

Прилив был не просто бодростью — это была чистая, концентрированная сила, пульсирующая под кожей. Я сел, и мир вокруг, казалось, стал ярче, резче очерченным. Настроение? Идеальное. Абсолютно иррациональное, но мощное. Мне хотелось смеяться над вчерашними неудачами, которые теперь казались мелкими. Свернуть горы? Да, сдвинуть их, если потребуется.

А огляделся по сторонам — глупость какая, ведь радоваться нечему: спутников нет, денег нет. Но этот позитив был не следствием обстоятельств, а каким-то внутренним, необъяснимым.

Энергия била ключом. Я не мог усидеть. Встал, ощущая, как мышцы напряжены, готовы к рывку. На столе лежала записка от посудомойки. Аккуратно выведенные буквы: «Ушла на смену».

И тут, как гром среди ясного неба, я вспомнил слова Ратибора о том, что моя сила питается удовлетворением, а именно эротическим. А ведь у меня был секс с посудомойкой. Может, мой прилив энергии как-то с этим связан?

Посмотрел я, короче, на глиняный кувшин, стоявший на столе. Без понятия, если честно, как применять магию. Просто вытянул руку вперёд — пальцы не дрожали, но я чувствовал, как напрягается воздух вокруг кисти. Я сфокусировал взгляд на кувшине и приказал ему мысленно сжаться в размерах. Потом представил его крошечным, размером с напёрсток, сжатым, плотным.

Я ждал… Ждал треска, вспышки, любого признака того, что материя подчинилась моей воле. Но ничего… Кувшин оставался кувшином прежних размеров. Я попробовал ещё раз, вложив в приказ всю ту безумную энергию, что била через край. Даже отдал кувшину приказ вслух и щёлкнул пальцами. Нулевой результат в итоге.

— Чёрт возьми, — пробормотал я, опуская руку. — Значит, всё это не правда, и Ратибор просто ошибся…

Ну и не больно-то надо! Меня пока это меньше всего волновало — жил как-то раньше без магии и сейчас справлюсь. В этом мире тоже не все магией владеют — есть и нормальные. Так что я быстро оделся. И пускай выходить на улицу сейчас, когда энергия била в висках, было опасно. Я мог бы просто побежать, не разбирая дороги, пока не выдохнусь. Но бег без цели — это растрата. Рынок! Там всегда есть слухи, всегда есть работа, пусть и самая грязная. И там, возможно, кто-то видел моих спутников. Надо в любом случае продолжать их поиски, а там уж посмотрю, как карта ляжет.

Минутами после

В безлюдной комнате стояла тишина, пока вдруг глиняный кувшин на столе не начал дрожать, словно при землетрясении. Он приблизился к самому краю стола и чуть было не разбился, но всё же замер. И в следующий миг уменьшился в размере на одну треть.

Тем временем дверь в сенях тихо скрипнула, а затем послышались скрипы половиц на полу. Вскоре в комнату вошел мужчина с арбалетом в руках и с платком на лице. Заметив, что на кровати никого нет, он принялся обшаривать шкафы. А когда понял, что изба действительно пустует, выругался вслух и разбросал все вещи от злобы.

— Ну ничего, я подожду и пришью обоих, — шмыгнул он носом и стал забираться в шкаф с одеждой. — Пусть думают, что их пытались ограбить местные алкаши. А потом — бац! — и я тут как тут — каждому по болту в голову!

Глава 10

Я безрезультатно прошагал по рынку множество часов кряду и наконец вернулся к Аксинье — посудомойке. А куда мне еще было идти?

— Ты бы поберегся, — Аксинья встречала меня у крыльца с веником. — Говорят, разбойник один рассвирепел в таверне, хозяина чуть не зарезал. Мы все знаем, что это не ты, но... И да, здесь нынче опасно, даже в мой дом забрались и всё здесь перевернули. Вот прибираюсь. Не знаю, вроде ничего особо не украли.

— Я поберегусь, — ответил ей машинально.

— Иди, — сказала она и отступила в дом. — Я щи поставлю. Руки мой.

Ну и вошёл, топнул ногами, сбрасывая снег, и вдруг понял, что что-то не то. Перевернули вещи, но ничего не украли, она сказала? Или это всё для отвода глаз просто?

— Аксинья, — сказал я негромко. — Подожди у двери.

Она обернулась, с веником поперёк груди, как с копьём.

— Что? Что там?

— Тихо. Закрой дверь и встань за ней. И не входи.

— Да ты...

— Я правда не шучу.

И я прижался к стене. Постучал по косяку, как бы отряхивая рукав. Потом приоткрыл дверь комнаты и сделал шаг вправо, да ударил ногой в низ двери, чтобы она хлопнула и вновь отскочила. И тут что-то бац — щёлкнуло и треснуло.

— А-а, — сказал кто-то из шкафа. — Получай, ублюдок!

В следующую секунду я услышал: тум! — и болт воткнулся в дверной косяк там, где секунду назад была моя грудь. Болт был со стальным наконечником. Да уж, мне бы явно было больно, и это мягко сказано...

— Какого черта? — вскричал я.

— За потасовку в таверне, сучара! — сказал он, выпрямляясь в полный рост. — И снимай давай амулет с клыком!

Мула говорил, что амулет будет меня как-то защищать, но пока от него, как ни странно, только одни неприятности.

— Так подойди и сними. Тебе больше надо! — ответил я.

— Мне? — он чуть наклонил голову. — Мне надо, чтобы ты навсегда заткнулся.

— А я смотрю, тебе не впервой кого-то затыкать? — задал я ему резонный вопрос.

— Уж что поделать, я люблю тишину, — оскалился тот. — Но такие, как ты, только и умеют, что языком трепаться.

— Такие, как я? Это мужчины, получается? Выходит, в твоём доме только одни женщины, — съязвил ему в ответ.

Мудак же вздохнул так, будто я его утомил, и опустил арбалет, целясь где-то в область живота. Я же увидел, как в углу, на столе, стоит кувшин... Тот самый... С ним что-то не так, но пока до меня не доходит, что именно. Я пытался сжать его до крошечного размера с ноготь, но он точно не с ноготь. Да и вообще ничего не вышло. Но мой мозг словно бил тревогу и заставил обратить на него внимание, мол, приглядись получше — ничего не смущает?

Мысленно ещё раз отдал приказ сжаться, но ничего не переменилось. Ну и чего я застыл? Надо валить отсюда! Но было поздно, палец мужика потянулся к спусковому крючку. Метнувшись в сторону, я ещё раз отдал мысленный приказ. И что-то просвистело, но совсем недалеко, будто зубочистку кто-то кинул. Я убираю руки с лица, которыми прикрылся от страха, и смотрю на изумлённое лицо убийцы, а он смотрит на свой арбалет, уменьшившийся в размере больше чем в два раза.

Мне почему-то стало смешно и волнительно одновременно. Но я быстро взял себя под контроль и, схватив со стола кувшин, швырнул его в сторону мужика. Кувшин врезался в его голову со шлепком.

— Маразм… — зашипел он, потерял равновесие и врезался спиной в шкаф, а арбалет уронил. Я же прыгнул, схватил его за локти, ударил головой в лицо — и рассек себе лоб. Тёплая кровь вытекла и залила глаз.

— Убери свои руки, ненормальный! — убийца дернулся, как змея, и ударил меня коленом в бедро. Я выругался, и тут в комнату ворвалась Аксинья с веником.

— Ах ты ж! — завизжала она и махнула веником, как саблей.

— Назад! — рявкнул я так, что у меня самого зазвенело в ушах. — Назад, Аксинья!

А мужик тем временем шарахнулся в бок.

— Кто тебя послал? — спросил я, уже криво, потому что рот налился кровью.

— Коллекционер, — сказал он, тяжело дыша. — У него много красивых вещей. Ему нужен один клык. Вот такой, как у тебя. Да и вообще он сказал, вы с ним плохо расстались.

— Винтер? — непроизвольно повторил я.

— Ага, так что снимай свой сраный амулет, — сказал он. — Поговорили — и хватит.

Ну и что мне делать в этой ситуации? Отступать или сдаваться с моей стороны сейчас было бы как-то странно. Он уже увидел, что я далеко не так прост. Да и не собираюсь я отдавать чертов клык. Какого черта Винтеру вообще он сдался?

— Еще раз двинешься в мою сторону, и я сломаю твой арбалет и твои руки, — это первое, что пришло мне на ум, хотя я вообще без понятия, как ломать людям руки.

— Попробуй, — убийца улыбнулся.

Ну и вот, я попробовал. Кувыркнулся, короче, через стол — почти от отчаяния, а не от навыка. Возомнил, так сказать, себя Бэтменом, господи боже мой! Мой сапог снес свечку, пламя чиркнуло по столешнице, оставив чёрную кляксу. Он врезался мне в спину плечом, и тут я заметил, как он развернулся и потянул руку к моему амулету.

Я со всей дури ударил его костяшками по запястью, и он завопил, а арбалет выпал. После я ногой откинул его к печке, и убийца ударился об нее.

— Ай! — выкрикнул мужик. — Сука, да ты издеваешься?

— А ты как думаешь? — меня почему-то улыбнуло с его вопроса.

Убийца попытался потянуться к ножу, но я сразу врезал ему в плечо кулаком.

— Лежать! — пригрозил я ему и увидел, как он всё же продолжал тянуться за ножом.

И тут заскрипела дверь — на пороге стоял сосед-столяр. Он держал в руках деревянный молоток и был более изумлён, чем я сам.

— Чего это у вас шум стоит… — начал он. — Господи…

— Убить и ограбить хотят! — крикнул я ему. — Приведи дружину! Быстро!

Тот уронил молоток и побежал, как молодой кузнечик. Только столяр скорее был пьян, чем зелен. А я всё ещё стоял, прижав убийцу к полу, все мышцы играли, как струны.

— Имя, — сказал я. — Быстро.

— Только после вас, — сказал он и опять попробовал улыбнуться.

Не успел я ему ответить, как он ловко выхватил из рукава крошечный стеклянный шарик. Раздавил его о пол, и дом заволокло красным едким дымом. Запах уксуса ударил в нос и в горло. Моя рука, которая держала его, ослабла.

— Аксинья! — прокричал я.

— Я здесь! — Она нащупала меня сквозь дым, схватила за ворот и рванула назад.

— Дверь! — прокричал кто-то совсем рядом. — Открывайте!

— Держи его! — Это старик вернулся, с ним двое дружинников в латах и с резными топорами.

Дым рванул вверх, к потолку, и на секунду я увидел, как убийца перекатывается боком к окну, делая на лету странный разворот, как кот, и исчезает с другой стороны окна.

— Стой, сукин сын! — заревел один из дружинников. И, честно говоря, я бы не стал вмешиваться, но я вмешался. Я прыгнул к окну, схватился за край и высунулся наружу. А там — только его силуэт вдали — он ловко ушёл в переулок.

— Что здесь стряслось? — Дружинник повернулся ко мне.

— Это нападение, — сказал я, прекрасно понимая, как это звучит. — На меня.

— На тебя… — Второй дружинник, помоложе, провёл взглядом по моему лицу, остановился на клыке. — А ты не из тех ли, кто вчера… Ага.

— Нет, он не… — Аксинья уже стояла между нами. Бедный её веник, как шпагу, она сжала его так, что стало жалко. — Это к нему пришли. Я видела.

— Всё равно ему придётся заплатить за суматоху! — Дружинники кивнули на меня.

— Вы серьёзно? — удивился я. — Вы только что видели, как отсюда выскочил человек, и видели, что он учудил.

— То, что он с арбалетом бегал и фокусы устраивал — ещё не преступление, — сказал тот. — У нас здесь каждый третий охотник с арбалетом ходит.

— По домам? — Ехидство само рвалось наружу, я не сдержался.

— По домам — нет, — сказал он и посмотрел на окно. — Ладно, чёрт с вами! Мы поищем его, и если найдём, то всё взыщем. А пока ты отправляйся в дружинный двор. Пояснишь всё, запишем и отпустим, — ткнул он пальцем в мою сторону.

— Я не могу, — мотнул головой я.

— Чего? — Он приподнял бровь. — Куда это ты «не можешь»? От нас люди не уходят по своей воле.

— Давайте я лучше вам расскажу всё, что знаю, и сам тоже примусь искать того, кто сюда ворвался, чтобы не терять время.

— Ладно, — сказал дружинник. — Мы потом пройдёмся по переулкам. А ты, — он показал на меня, — сиди дома. И чтоб без глупостей. Придём — узнаем всё позже.

Так мы и поступили, а вскоре они ушли, громыхая по снегу, как маленькие повозки. Мы остались с посудомойкой вдвоём.

— Прости, — сказал я ей, подкатывая к окну табурет. — Это всё из-за меня.

— А если бы не из-за тебя, — она поставила веник в угол, — это было бы из-за меня. В Молекате так всегда… Вчера одни виноваты, завтра — другие, — она подошла ко мне, взяла ладонями моё лицо. Ладони были твёрдые, пахли мукой. — Уходи.

— В смысле? Куда?

— Да куда угодно, — Аксинья быстро говорила. — Вон — через задний ход. Смотри — там лавочка. Сдвинешь, а под ней ход. Мой брат сделал. Он всегда делал выходы так раньше.

— От кого мне уходить? — спрашиваю её.

— От всех, — сказала она просто. — Я не хочу, чтобы тебя к вечеру у меня забрали, а они заберут. И ты не выйдешь из темницы. Если им не найти виновного убийцу, то они выставят тебя преступником. Им бы только раскрываемость повысить и премию получить. Поверь мне — я давно живу в этом городе и знаю, что к чему.

Нет, ну я, конечно, слышал о подобном, но чтобы это всё до такой степени где-то прогнило — это уже чересчур. Их мир явно сведёт меня с ума. Мой прежний мир по сравнению с этим — просто рай земной.

— А ты?

— А я… — она махнула на себя рукой. — Мой дом здесь, и работа тоже, — Аксинья вдруг усмехнулась. — Кстати, кувшин пережил уменьшение, но не пережил удара, слышишь? — и толкнула меня в плечо.

— Что ты знаешь о кувшине? — спросил я её и тут понял, что это не вопрос о кувшине.

— Я знаю, — сказала она, — что ты одарённый, — и заплакала. — Или проклятый ты, слышишь? — но не от злобы. — Я даже не знаю, как тебя зовут по-настоящему, а уже говорю: «Уходи».

— Я вернусь, — бросил ей, но сам себе не поверил.

— Возвращайся, — кивнула Аксинья. — Только не скоро.

Я поднял с пола арбалет — сейчас тот больше бы сгодился гномам, нежели мне, но и таким можно убить, если в глаз хорошенько прицелиться.

— Не открывай никому, — сказал ей. — А придут дружинники — скажи, что я ушёл и ты не знаешь куда.

— Поняла, — она с пониманием кивнула.

А я спустился в узкий лаз и задвинул за собой лавку. Лаз пах землёй и опилками. Куда-то вёл. И это «куда-то» меня устраивало.

Вылез же в сарае у соседей. Там было темно и пусто, только две курицы топтались у порога, делая вид, что они — караульные. Выскользнул на улицу и вздохнул. Я шёл быстро, не оглядываясь. Снег скрипел, а ветер толкал в спину. После свернул в переулок, потом ещё раз свернул. Мне нужно было место, где я мог подождать, подумать.

Варианта было два: идти к дружинному двору и честно ждать, пока меня запишут, или — к тем, кого я вчера сам послал к чёрту. К охотникам, а именно к Винтеру. Да-да, к тому самому, который нанял убийцу, чтобы меня убить. Но как ни странно, мне нужны деньги, а Винтеру нужен клык медведя, но я могу помочь им с охотой на него.

Так что немного порасспрашивал людей, те сразу сообщили мне, где можно встретить людей, с которыми он ведёт дела, и где обсуждает с ними все свои задачи. И подобным макаром я вышел на трактир «У Покорённого ветра» — место, где собирались всякие сомнительные личности. Ну кто бы сомневался… Здесь было тепло, было людно, и никто не задавал лишних вопросов, если ты платишь. Как же не везёт-то, однако.

— О, — почти сразу ко мне подсел рыжий с серыми глазами. — А это ведь ты тот самый любитель затевать драки?

— Что? — удивился я.

— Да ладно тебе, парень, — уверенно сказал он. — У нас у всех память хорошая. Мы на днях с моими товарищами договорились, что пойдём в лес за ведьмой. Вознаграждение — сто серебра на всех. Ты вроде как тогда отказался. Винтер потом всем остальным про это рассказал. Ну, — он взглядом указал на мой клык, — может, передумал?

— Может, — сказал я. — А почему вы решили, что женщина именно ведьма?

— От того, что боярин так сказал, — пожал плечами рыжий. — Я знаю, там женщина живёт, зелья делает, бабкам брюхо лечит. И кому-то это не нравится, — он посмотрел поверх моего плеча, когда скрипнула дверь. — Нам всё равно. Лишь бы платили.

— Кто там? — тихо спросил я, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Но я уже догадывался, чей именно. Меня словно сверлили взглядом.

— Это — Винтер, — сказал рыжий. — И ты бы лучше ему больше не дерзил.

Я тем временем обернулся. Винтер подошёл к барной стойке, что-то сказал хозяину, показал два пальца. Хозяин ему кивнул. Потом он обернулся. Его взгляд нашёл меня сразу…

— А-а, — протянул он, причём без всякого удивления. Видимо, он в курсе, что я выжил. — Наш герой! Выживает, как наглая мошка под ногтем.

— А ты по-прежнему в себе уверен, потому что я ничего доказать не смогу. Прямых улик всё равно нет, — я заглянул ему прямо в глаза. — Значит, ты готов убить вот за это? — я указал на свой амулет рукой. — Я его не отдам, но расскажу всё, что мне известно о тактике во время охоты на этого медведя.

— Надо же какая доброта с твоей стороны, — он зловеще оскалился на миг. — Я вообще удивлён, что ты отважился сюда заявиться.

— Винтер, — сказал я, остановившись в шаге от него. — Я пришёл не просто так, а сказать тебе спасибо.

Он приподнял бровь.

— Спасибо? — переспросил он. — За что?

— За то, что ты богатый и умеешь им быть, — сказал как есть, ведь я здесь из-за денег. — Можешь заплатить кому угодно, чтобы тебя не трогали, нанять убийцу и даже купить чужую совесть, — я улыбнулся. — Спасибо тебе за это!

— На здоровье, — ответил Винтер с хитрой физиономией и сделал глоток. — Бывает, зверь лижет руку тому, кто его в очередной раз не пришиб.

— А бывает так, что они спасают друг друга…

— Чего вокруг да около ходишь? — он слегка склонил голову. — Рад, что вообще твоя баба-посудомойка жива осталась?

— Ты прав — она цела, — согласился я с ним. — В отличие от твоего арбалетчика.

— Арбалетчика? — он усмехнулся. — Я просто не хотел слишком много на тебя тратиться. Ну а сам я не особо охотник за падалью.

— Ты — не охотник, — ухмыльнулся я. — Ты — заказчик. Коллекционер.

Он отставил кружку. Смотрел прямо, почти утомлённо.

— А если я скажу, что нет?

— Тебя проверят, — сказал я. — Дружина уже на ногах. Я им сказал про тебя.

Это, конечно, было враньё. Я им не говорил — смысла не было.

— И они поверили в это? — Винтер рассмеялся по-настоящему: — Господи, до чего же вы простые. Они поверят тем, кто платит. Я — плачу. Ты — нет.

— Я заплачу, — не спускал с него глаз. — Твоей кровью, если надо.

Тут уже даже рыжий напрягся.

— Остынь, — прошептал он. — Нам не надо скандалов. Хозяин не любит, когда на пол кровь льётся.

— Я не собираюсь с ним драться, — сказал я честно.

Тот смотрел на меня, как фермер на беззащитного телёнка.

— Что ты хочешь? — спросил он тихо. — Умереть? Медленно и мучительно? Или ты думаешь, что смерть — это честнее, чем… — он кивнул на рыжего — работа за серебро?

— Мне нужно одно, — сказал я.

— Что?

— Ты назвал меня «недостойным», — я произносил каждое слово, словно вбивал гвоздь в доску. — А теперь скажи, что я достоин носить этот клык, — я слышал, как рыжий фыркнул. Винтер же чуть скривил губу. — И мы мирно расстанемся. На сегодня.

— Ты предлагаешь мне… — Винтер даже опешил. — Произнести, признать вину?

— Я из тех, кто любит себя, — говорю ему как есть. — И не любит, когда бьют женщин.

— Ха, — сказал он и неожиданно повёл плечом. — Ладно. Ты веселишь меня, смертник, — он подался чуть вперёд. — Ты достоин носить этот клык, потому что ты — дурак. А дуракам всегда достаётся что-то тяжёлое, например, бремя. Хотя неужели ты и правда думаешь, что дело только в клыке? — Винтер усмехнулся. — Дело в том, что ты — живой. А живых у нас нынче мало. Ими можно торговать, — он бросил на стойку монетку. — До встречи на охоте, умник!

И ушёл, оставив после себя запах алкоголя. А я обернулся к рыжему и сел обратно.

— Ты ненормальный, — сказал он с уважением в голосе. — Всё-таки идёшь с нами на ведьму?

— Иду.

— Тогда по рукам, — он протянул ладонь. — Через пару часов выходим. С собой — верёвка, нож, тёплые портки. А вы, пока я пакуюсь, не забудьте. У кого нет — докупите. Вон там лавка.

— У меня нет, — сказал я. — Но я добуду.

— Мы зайдём за тобой, — сказал он. — Где живёшь?

— Нигде, — сказал я. — Встретимся у северных ворот. Я найду вас по запаху пива.

— Ха, — он ударил меня по плечу. — Ты прямо как мой брат. Тот тоже… Ладно, — он встал. — До встречи.

Я же заказал себе квас, допил его и вышел. В голове шевелилась мысль: я включился в их игру. И если ведьмы на самом деле — не ведьмы, мне это не нравится. Но сейчас — это лучше, чем сидеть без дела. Буду действовать по обстоятельствам.

Так что купил всё необходимое на те деньги, что оставались. И тут, когда я уже свернул в переулок, меня догнала девочка — лет десяти, глаза большие, нос красный, как яблоко.

— Дядя, — сказала она. — Там мальчик… — она запнулась. — Там мальчики бьют собаку.

— И что? — спросил я, хотя и так уже разворачивался в том направлении.

— Ты же взрослый, а значит сильный, — сказала она честно. — Помоги.

Ну, я и пошёл. За углом — двое пацанов: один в грязной шапке, второй — потоньше. Они пинали что-то серо-белое и упругое. Может, пыталась у них хлеб из рук вырвать.

— Эй, — сказал я. — Эй, эй!

Они обернулись. Глаза — как у людей, которые просто делают, что умеют. С них спрос маленький. Но я из тех, кто любит, чтобы в мире было немного меньше мерзости…

— Пошли, — сказал я. — Играть.

— Мужик, — сказал толстый. — Ты кто?

— Твой будущий кошмар, — сказал я ему и взял у него хлеб. Собака рванула, я кинул хлеб ей под лапы. — Пошли домой.

— Ты чё… — начал второй и махнул рукой. — Давай его!

— Ну давай, — сказал я. — Попробуйте что-то мне возразить.

Они оба переглянулись — вид у меня в этот момент был серьёзный. Уверенности во мне прибавилось: раз я и Винтеру отпор смог дать, да ещё и смог воспользоваться даром, то неужели подростков двух не уделаю в борьбе? И они почуяли неладное, всё-таки я старше, так что побрели прочь. Собака же съела хлеб, посмотрела на меня благодарно и побежала вдоль забора. А девочка стояла, широко распахнув глаза.

— Ты… — начала она.

— Учись, — сказал я. — Если видишь, что двое бьют одного — найди третьего. Скажи ему, что он — тоже двое. Всё.

Она кивнула.

— Спасибо, дядя.

Дядя? Серьёзно? Блин, мне всего лишь двадцать два года, и я сам до сих пор подростком себя чувствую. Ну да ладно, в этом мире лучше пусть воспринимают меня на серьёзных щах. Она убежала, я остался один, а с неба повалил густой снег. Да уж, всё как всегда неизменно — снег и ещё раз снег. Как вообще здесь за всю жизнь не покрыло всё человечество замертво? Ведь снег никогда не тает, как я понял. Но я даже боюсь, что произойдёт, если вдруг весь снег растает — мировой потоп им точно будет обеспечен.

Думая обо всём, я купил на самое уже последнее сушёные лепешки из каких-то трав. И даже взял в долг у сапожника на углу ещё один нож — узкий, кухонный. Короче, втюхал мне полнейшую дрянь, но его можно понять — он меня не знает. Я обещал ему вернуть. А он сказал: «Вернёшь — хорошо. Не вернёшь — тоже хорошо, потому что он всё-равно папшивый».

У северных же ворот вскоре собирались, как на праздник. Люди — кто в шапках, кто с бородами, кто с усами. Рыжий махнул мне, и я подошёл.

— Это наш новый, — сказал он остальным. — Он странный, но пригодится. Арбалет есть. Только не смейтесь над его размером, — и все само собой рассмеялись.

— Ну, рад познакомиться, что ли, — произнёс я абсолютно спокойным тоном.

— Это Митя, — представил рыжий. — А это — Онуфрий. Это — Пруть. Это — Витька.

— А что насчёт дела? — спросил я.

— Говорят, на опушке, у Гнилого оврага, избушка. Там бабка. Людям всякие травы даёт, а они потом болеть начинают и умирают.

— Может, и не травит, — сказал я. — Может, просто совпадения, а она как лучше хотела.

— Боярину не важно, — сказал рыжий. — Ему важно, что кто-то не платит его людям за травы, — он хмыкнул. — Мы — проверим.

Ну, пока всё звучит не смертельно для бабки. Просто проверить — это не самое страшное. Но целый отряд для этого? Серьёзно? Они боятся какой-то бабушки-травницы? Этот мир ломает мой мозг.

И мы тронулись в путь. А я уже тронулся головой, как я и сказал. Так вот, иду я и думаю о том, что моя жизнь уже переплюнула жизнь любого авантюриста. Дружинники явно начнут разыскивать меня, чтобы докопаться на ровном месте, хотя я вообще не нарушал закон. Однако местные законы я не знаю, но если и нарушал, то значит, тут дебильные законы, и сами они все дебилы. И что самое забавное — по моему следу явно идут всадники Дариуса, а я до сих пор не нашёл Сагу.

Но что если я и приведу их к Саге случайно, когда найду? Но не искать её — тоже такой себе вариант. Короче, меня всё бесило. Ну и добивает всю эту картину тот факт, что я иду с местными мужиками охотиться на бабушку-ведьму, которая, наверное, и не ведьма вовсе. Притом работать я согласился по итогу на своего врага, который нанял убийцу по мою душу. Как я вообще только умудрился свернуть к такой жизни…

Это было смешно до абсурда. И страшно тоже…

Глава 11

Приходим мы, значит, к избушке на краю опушки. Вся её крыша завалена снегом. Словно гигантский торт, чья шапка рухнет на первого идиота, который решит постучать. Надеюсь, им буд не я…

Вдали воют волки и каркают вороны. Стандартное музло для этих краев, но лучше уж это, чем современные песни из моего мира.

Света в окне не видать. Хоть бы её дома не оказалось, что ли! Ну, чисто чтобы зря не париться. Бедная бабушка сидит и никого не трогает, а тут вооружённые мужики врываются ни с того ни с сего. Перешла, блин, дорогу боярину — называется, и у его целителей работу отобрала.

Если это так, надо будет как-то вразумить всех — решить конфликт мирно. Пусть бабушка к боярину на работу устраивается, да и всё. С неё процент будет брать, а она с головой на плечах останется, и все довольны. Ну, действительно, я бы на её месте согласился. Выгоднее предложения не придумаешь.

— Заходим с разных сторон, — подал команду рукой рыжий.

Я со своим арбалетом-пукалкой пошёл без всякого страха по сугробам к избе со стороны уличного туалета, к которому была протоптана тропинка.

— Открывайте! — постучал я в заднюю дверь. — Мы пришли поговорить с вами.

И, к моему удивлению, дверь приоткрылась почти сразу, и на пороге появилась черноволосая женщина удивительной красоты. Она что-то говорила, а я просто смотрел на её грудь, выпирающую из-под чёрного платья.

— Может, уже что-то скажете? — надавила она на меня тонким голоском и, закутавшись в шаль, скрестила руки на груди.

— Э-э… да-а, а бабушка ваша дома?

— Зачем она вам? — изумилась девушка.

— Видите ли, её обвиняют в ведьмовстве. Это довольно серьёзное обвинение, как я понимаю.

Но едва я это произнёс, как девушка залилась голосистым смехом.

— Моя бабушка — ведьма? — смахнула она слёзки с глаз. — Люди добрые, да вы, видимо, с ума посходили! Проходите в дом.

Я свистнул наших, но они, не опуская оружия и с большой осторожностью, перешагнули через порог.

— Так где бабка? — грубо спросил рыжий.

— Моя бабка, как вы выразились, — окинула его презрительным взором девушка, — ушла к устью тёплого источника искать грибы. И вовсе она никакая не ведьма! Можете посидеть здесь и дождаться её, — обиженно хмыкнула девушка. — И вообще, можете проверить все её сушёные травы — я вам разрешаю. Все эти травы от простуды и лихорадок, думаю, вам прекрасно известны!

— Дело не столько в травах, сколько в колдовстве! Люди гибли потом, — предъявил ей Онуфрий.

— А я-то думал, что дело чисто в бизнесе, — вмешался я в разговор. — Что многие идут к ней, а не к лекарям боярина.

— И идут, и мрут, — пояснил рыжий. — Потому что она привораживает людей. Засоряет им мозг!

Верить в этот бред? Нет, спасибо. Больше я ничего не сказал, а устроился на стуле в углу. Сидим в общем в тишине и ждём.

— Чаю хоть налей, чего так холодно, — заворчал вскоре Пруть.

— А больше вам ничего не надо? — прокривила лицо девушка и принялась вместо этого топить печь.

Стало теплее. Девушка принялась выметать веником сор из избы. А потом резко швырнула какой-то мешочек в печь, выскочила на улицу и захлопнула дверь. Мы сразу все закашлялись и ломанулись выбивать окна, но не знаю, как все — я почти сразу потерял сознание, и окна, похоже, так никто и не выбил.

Очнулся же я уже связанный — руки были привязаны к тому самому стулу, на котором я сидел до этого. Остальные тоже были привязаны. В комнату медленно вошла девушка, и мужики сразу принялись поливать её проклятиями.

— Так ты и есть ведьма! — харкнул в неё Митя. — А ну покажи своё истинное лицо!

Он попытался вскочить вместе со стулом, но она, схватив кочергу, прикрикнула на него.

— Далеко собрался? — и замахнулась. — Ещё хоть шаг, и я размозжу твою голову!

И Митя передумал идти против нее со связанными руками. Но неужели и правда эта красотка оказалась ведьмой? И что она теперь собирается с нами сделать? Вскоре ответ пришел сам. Дверь приоткрылась, и внутрь шагнула седовласая старуха со спутанными волосами и белыми глазами, словно у нее бельмо.

— Пришли-таки по мою душу, — оскалилась старуха гнилыми зубами.

Взяв в руки нож, она подошла к первому — к Мите, и тот даже вскрикнуть не успел, как она вскрыла ему глотку. Я старался держаться изо всех сил, чтобы не запаниковать. Сложно было сосредоточиться, и я старался успокоить себя тем, что я одарённый. Но что я могу? Я совершенно не умею контролировать свою магию и пока мало что умею. Чем мне может помочь в этой ситуации, если у меня выйдет уменьшить или увеличить какой-то предмет?

Увеличить ее морщины? Так она, похоже, уже достигла предела. Уменьшить ее нож? Отличная идея, старушка будет терзать меня маникюрными ножничками. Хотя стоп… есть один вариантик, но такого я еще не пробовал.

Тем временем бабка-ёжка, или просто ведьма, как их тут зовут, взяла топор, отрубила на наших глазах голову Мите и швырнула её в печь. Меня снова вырвало прямо на ведьму. Из меня всё выходило, как из фонтана. Бабка злобно зыркнула на меня.

— Бабуля, вам бы к офтальмологу, — говорю ей.

— А тебе бы в печь, — хихикнула она в ответ. — Из тебя я сделаю отличную запеканку.

— С моим-то желудком? У вас получится блюдо с сюрпризом, я вас предупреждаю! И вообще, пошла нах*й, карга старая! — увеличив так путы на руках при помощи своего дара, что они ослабли, я вскочил со стула.

И мигом, подхватив стул, попытался огреть им по башке ведьму. Но у неё из кривого ногтя тут же выстрелила какая-то струя, чёрная как чернила, и она попала мне на лицо и как давай жечь, словно кислота. После чего, пока я выл от боли, бабка напрыгнула на меня сверху с ножом. Несмотря на внешний вид и кажущуюся старость, эта ведьма была чертовски сильна. Мне приходилось изрядно постараться, чтобы отбиваться от неё. Она вцепилась одной рукой, когтями мне в лицо, и хотела выдавить палец.

Но вдруг амулет на моей груди накалился — я завизжал ещё пуще, а ведьма, заметив, как засветился на миг амулет, отскочила тоже с визгом. У меня остался ожог от амулета, но на тот момент он меня спас, хоть я и не знаю, что это было. Однако заговоренный клык демонического медведя как-то отпугнул бабку.

Только вот клык быстро погас, а значит, ведьма пойдёт снова в бой. Отлично, блин! А у меня все отобрали. И теперь у меня из оружия только морально травмированная психика.

— Ещё раз твой амулет тебе не поможет против меня! — оскалилась ведьма и взмахнула рукой.

В этот момент всё, что было в доме металлического, полетело в меня: сковороды, кастрюли, кочерга и прочая утварь. Я уклонялся от ножей, от вилок, и мне казалось, что в любом случае что-то воткнётся мне в голову, и я умру. Я уже психологически приготовился к боли, но быстро сообразил.

Перевернул стол и спрятался за ним. Но едва я это сделал, как магия гребаной ведьмы воздействовала и на стол: меня прижало столом к стене, и теперь я просто не мог выбраться. Если стол ещё немного так подавит на меня, то сломает мне кости. На глаза навернулись слёзы — всё тело ломило, как под какой-то средневековой пыткой. Скоро глаза уже на лоб полезут, или я обделаюсь от давления. Тут приукрашивать было нечего — я словно оказался под мощным прессом.

От боли и страха соображать я почти не мог, так что почти взмолился, чтобы этот стол уменьшился. Я представил стол крошечным-крошечным — и меня отпустило. Открываю глаза, а стол стал таким мелким, что больше подходит для куколок Барби, чем для людей. Ведьма этого не ожидала, никто этого не ожидал. Я даже больше скажу — я сам такого поворота не ожидал.

Но всё же я был зол, что ведьма хотела меня убить, а ведь я ей зла не причинял, так-то. И, короче, пока она была в шоке от моих фокусов со столом, я накинулся на неё и стал запинывать бабку ногами. Знаю, как это звучит, особенно если вырвать это из контекста. Но она не просто бабка, а сильная ведьма, которая чуть не раздавила меня в лепёшку. Так что уважение к старикам сейчас вообще не годилось для этой ситуации. Это была настоящая битва со злом — с настоящей ведьмой-людоедкой.

— На, сука! На, сука! — отпинав её ногами, я принялся бить руками, и на пол полетели гнилые зубы.

Я сам в не меньшем шоке от происходящего, чем все остальные сейчас. У рыжего так вообще челюсть отвисла. Но я злюсь, когда меня пытаются убить, а тем более сделать из меня запеканку. Думаю, на моём месте мало кто испытывал бы спокойствие при таком раскладе.

Но ведьма она на то и ведьма, что в какой-то момент вырвалась и ловко подскочила на ноги, словно брейкдансер. И зарядила мне с вертушки ногой в челюсть. Меня аж развернуло от удара на сто восемьдесят градусов. А потом я получил от неё пинок в поясницу и чуть не грохнулся.

Однако удержался, развернулся, схватил с пола кочергу и пошёл в атаку. Но тут неожиданно для меня девушка, которая всё это время стояла с испуганным видом в углу, накинулась на ведьму сзади и, толкнув её об печь, расшибла той голову. Мерзкая бабка с кровоточащей раной свалилась на пол, замерла и сдохла.

И всё же я не выпускал из рук кочергу.

— Стоять на месте и не двигаться! — рявкнул я на девушку, ведь это она нас подставила. — С чего это вдруг ты решила мне помочь, если до этого была заодно с ведьмой?

— Не убивайте меня! — рыдала девушка. — Ведьма угрожала не только вам, но и мне. И она вовсе мне не бабушка! Эта дрянь сказала, что если я не буду её слушать, то она убьёт меня.

Немного помедлив, я всё же отпустил кочергу и принялся освобождать остальных товарищей по несчастью.

— Но если кто-то спросит о том, кто убил ведьму, то скажешь, что наш отряд, — припугнул первым делом девушку рыжий. — А то, если мы серебро из-за тебя не получим, то я сам тебе шею сверну, голубка!

— Полегче! — встрял я. — Она ведь так-то нас спасла!

— Она могла хотя бы нас предупредить, чтобы мы были готовы, тогда бы мы ей помогли! Но она сглупила! — бушевал рыжий от недовольства.

— Да она просто была запугана! — всплеснул я руками. Что за варвары! Ну ничего они не понимают!

— Если кто нас и спас, так это ты! — ткнул в мою сторону рыжий. — Иначе бы она так и осталась стоять как вкопанная!

— Успокойтесь, — залепетала девушка. — Никому я ничего не скажу, и вся слава достанется только вам.

— Вот и славно! Так бы сразу, — хмыкнул рыжий.

А дальше, как я понял, началась рутина охотников за ведьмами. Они отрубили голову бабке, чтобы показать заказчику, что дело сделано. А всё остальное сожгли.

Только после ко мне подошёл рыжий и вдруг поинтересовался:

— Я вот никак не пойму. У тебя денег нет, но при этом ты какой-то странной магией владеешь. Ты что, из знатной родовитой семьи?

— С чего бы вдруг? Ведьма вон тоже магией владеет.

— Но ведь у неё тёмная магия, — возразил собеседник. — Это сразу видно. А у тебя не такая. Вот и говорю, что странно.

— Если честно, то я сирота. Так что, может, я и был когда-то знатной древней крови, но мне это неизвестно, — отмазался я, пожав плечами.

И едва я это сказал, как у рыжего из носа пошла кровь, а потом она стала чёрной, и он упал замертво на снег. Какого чёрта? Смотрю, а это девушка стоит и смеётся, а у самой глаза вдруг стали белыми.

— Как вам такой фокус с переселением в молодое и более сильное для моих дел тело? — хихикала девушка.

Что? Ведьма в неё переселилась? Нам ка‌пздец! Но едва я об этом подумал, как остальных моих товарищей, бросившихся бежать, раскидало по снегу со сломанными шеями. И при этом ведьма их даже не трогала, а всего лишь щёлкнула пальцами.

И как мне победить это чудо-юдо? Ещё раз щёлкнет — и я даже пикнуть не успею. Хотя, с другой стороны, а какого чёрта она сразу так не сделала?

Зря я, конечно, об этом подумал, потому что она всё же щёлкнула пальцами, и я зажмурился. Бежать смысла всё равно не было, как я понял.

Больше всего я боялся боли. А будет явно больно. Но жду, жду, а ничего не происходит. Приоткрываю один глаз немного и вижу, что ведьма уже устала без конца щёлкать впустую. На её лице было смятение. Она не понимала сама, а какого чёрта, собственно, ничего не срабатывает.

— А такое уже бывало раньше? — спрашиваю её чисто житейски.

— Нет, — мотнула она на автомате головой и даже не подняла на меня взгляда, полностью сосредоточившись на своей поломке в тёмной магии.

— Ну, я тогда пойду и не буду вам мешать разбираться с этим, — я уже было медленно собрался отступать обратно к городу.

— Ага, ещё чего! — оскалилась Ога сразу. — Куда это ты собрался? Ты отсюда живым не уйдёшь!

— Я хотел по-хорошему. Но ты уверена? Ведь магия твоя почему-то не работает. Так что я тебе могу и навалять!

И она призадумалась. Видимо, с ней такого действительно никогда раньше не было.

Но в этот момент из-за её спины выехал на лошади всадник в белом — один из тех, которых я видел.

— Это не твоя игрушка, — сказал он грубым голосом ведьме. — Он мой!

— Так это ты перекрыл мою магию своей? — выпучила ведьма на него свои глаза. — Но я, знаете ли, не привыкла отдавать своих жертв. Это закон тёмной магии: если я отпущу своё, то должна получить что-то взамен. Иначе я потом сама за это же поплачусь.

— А это уже твои проблемы! Вы все, кто пользуется такой загробной магией, — жалкие создания! — фыркнул всадник.

— Он прав! — вмешался я.

Ситуация была патовая. Он явно будет пытать меня насчёт Саги, а потом убьёт. Потому нужно быстро соображать. Сага говорила мне, что у Дариуса служат серьёзные люди, и не мне с ними тягаться на таком уровне.

Но всё же отпор придётся дать, ведь я в любом случае должен умереть. Так почему бы хотя бы не попытаться попытать счастья?

В конце концов, я и от рук сильной ведьмы должен был бы умереть, но не умер. А всё почему? Правильно, потому что не сидел сложа руки. Если опасность преследует по пятам, то лучше что-нибудь да сделать.

И вот я сделал…

— Ты его знаешь? — бросила на меня взор ведьма.

— Нет, так что не стой — у него есть пути. Дай мне поговорить с человеком.

— Ты будешь мне приказывать, что мне делать? — ощерилась ведьма.

Она что, тупая и не понимает, в какое дерьмо вляпалась? Да чувак буквально на её глазах заблокировал её же собственную силу. А значит, он ей тоже может шею, как курице, свернуть.

— И долго мне ещё ждать то, что принадлежит мне? — потянулся за мечом всадник.

— Нет, прошу вас. Я сейчас буду полностью в вашем распоряжении, — ответил я ему покорным тоном. — Сейчас я ей скажу, какая она дура! Только можно её на пару слов. Хочу сказать этой суке кое-что!

И я, подскочив к ведьме, схватил её за руку. Она в ярости попыталась атаковать меня, но её магия по-прежнему не действовала. А я всё же вполне мог удержать в руках девушку.

— Успокойся, — прошептал я ей на ухо. — Ты хоть знаешь, кто это? Он человек боярина Дариуса, и он тебя в порошок сотрёт. Но я знаю, как спасти нас обоих.

— С чего я должна тебе верить? — её лоб покрылся морщинами. — И зачем тебе спасать меня?

— Да потому что я себя хочу спасти, чёрт побери! — проворчал я. — У нас мало времени, и ты должна слушать меня. И вообще, тот всадник явно сильнее тебя. Так что у тебя нет выбора. Либо мы в команде, либо мы оба трупы!

Всадник тем временем стал подъезжать к нам, явно подозревая что-то неладное. Ведьма же благо смекнула, что мы в дерьме.

— Что я должна сделать? Быстро говори! Всё сделаю! — выпалила она.

— Покажи мне грудь и дай её потрогать. Ну, можешь ещё поцеловать меня с языком.

— А может, мне ещё твоего дружка в рот взять? — оскалилась ведьма. — Ты что, мразь, совсем охренел?

— Я охренел? Да ты меня сожрать хотела! — ударил я себя кулаком в грудь. — И не надо мне тут тарантиновских диалогов устраивать! У нас нет времени! Мой дар зависит от эротики! Хотя бы грудь покажи, тебе что, жалко что ли во имя нашего спасения?

Время и правда поджимало. Но как же я удивился, когда она нырнула коленями на снег. Стащила с меня штаны и как давай мне там всё наяривать по полной.

— Ты чего творишь, ненормальная? Ты же мне на морозе всё застудишь!

Я корчился от отвращения к поведению ведьмы. Ладно хоть у неё на этот раз зубы не гнилые, а то бы я блеванул во второй раз.

Всадник, между прочим, был дезориентирован нашим поведением.

— Ты его убить хотела, а теперь присосалась к его огурцу?! — всадник насупил брови.

Но ведьма ему ничего не ответила — её рот был занят. А я мысленно и словами торопил её, потому что боялся холода.

Короче, я понимаю, как это всё стрёмно выглядит, но тут была своя логика. Ведьма сама решила устроить жесть — я о таком её не просил. И такой дурацкий дар, как у меня, я тоже не просил. Да и вообще, просто хотелось жить…

Но стоит отдать должное ведьме: жить она, казалось, хотела гораздо сильнее меня, потому как всё завершилось слишком быстро.

— Надеюсь, этого достаточно? — спросила она, сплёвывая на снег.

— Зачем ты вообще стала делать так, озабоченная? — покрутил пальцем у виска.

— Потому что так надёжнее. А теперь иди и спасай наши задницы, — прошептала она мне на ухо.

На самом деле я не мог знать, чего достаточно, а чего нет. Я, если честно, всегда в голове думал только о самом худшем возможном исходе.

— Она влюблённая в меня ведьма, — обернулся я к всаднику. — То любит меня, то убить хочет. Как говорится, от любви до ненависти один шаг.

Мои ноги дрожали. По всаднику, по его взгляду и оружию было видно, что он настоящий воин. Да и держался весьма знатно, далеко не как обычный простолюдин. Ну, об этом и его одежда говорила. Насколько же тогда богат сам Дариус, если они на него работают…

Всадник тем временем спрыгнул с коня и уверенным шагом подошёл ко мне, а потом схватил за шею.

— Это ведь ты тот тип с амулетом! — он посмотрел на клык. — И это ты жил в номере вместе с дочерью боярина Озёрского Сагой и с учителем боевых искусств, стариком Ратибором, — он зыркнул мне прямо в глаза, и у меня по спине пробежал холод.

— Ну, я с кем-то путешествовал, таскал вещи за еду. Но таких имён не знаю и не знаю, куда они потом делись. Сам их ищу. Эти сволочи мне не заплатили…

Сочинял я, но ощутил, как мощная рука всадника крепче и крепче начала сжиматься на моём горле. Такие люди, как он, просто так не отпускают, точно.

Что бы я ему ни сказал, он не поверит, что мне что-то неизвестно. И, скорее всего, возьмет меня в заложники — на его месте это было бы логично.

В голове крутилось только одно: что я труп. Но всё же я отдал приказ своему дару.

И всадник исчез. Я не поверил своим глазам. Где он? Ведьма даже с испугу заговорила на каком-то выдуманном языке.

Я покрутился на месте, присмотрелся, прошёлся. У всадника что, магия исчезновения?

Но потом мне что-то помешало на сапоге. Я поднял ногу, а на подошве — кровь и крошечные белые косточки. А ещё — крошечный обрубок ткани, похожий на его плащ.

Без комментариев…