Неисполнимая клятва

Глава 1

ЧАСТЬ 1. НЕРУШИМАЯ ЛОЖЬ

ГЛАВА 1

Старая яблоня стояла в самой глубине сада, за высокими кустами шиповника. Она склонила к земле ветви, тяжелые от мелких, но многочисленных яблок, и тихо шелестела опадающей листвой. Сорт поздний, прошедшее лето оказалось малосолнечным и прохладным, и плоды на дереве так и не успели дозреть до красивого золотистого цвета. Я сорвала одно яблочко, у которого едва зажелтел бочок, укусила и досадливо скривилась ─ кислятина и никакого аромата. Пойдет разве что на пастилу.

Ночью землю прихватил робкий осенний морозец, на траву лег первый иней. Скоро ночные морозы окрепнут, и яблоня растеряет все листья, а значит, слаще яблоки уже не станут. Надо поскорее освобождать старушку от ее ноши, иначе ветки могут не выдержать и дерево погибнет.

Я потрогала бугристую кору, поделилась крохами тепла с уставшим стволом. Сад смотрелся полузаброшенным из-за густых кустов и старых деревьев, но я следила за чистотой дорожек, а возле дома разбила клумбы с цветами и дикими травами.

Моя улица идет вдоль опушки леса. Если бы не сад и высокий забор, защищающий от лесных гостей, северные окна дома смотрели бы в самую чащу. Старые яблони, сливы и кусты шиповника служили щитом от лесной тьмы, окружали уютным зеленым коконом, а я заботилась о них в благодарность.

Сад достался мне в наследство вместе с домом от местного лавочника. Он торговал в Старом городе редкостями и антиквариатом, который потоком шел в Империю во время Последней войны с разграбленных эльфийских земель. Официально лавочника арестовали за неуплату налогов, а дом перешел в городскую казну в счет их погашения. На самом деле, торговец был замешан в нелегальной продаже боевого артефакта, вроде бы с трансмутантными свойствами. К счастью, жертв оказалось немного ─ прибывшие на место эксперты имперской службы безопасности сработали быстро и аккуратно, вовремя обезвредив строптивый «антиквариат». Но бывшего владельца дома больше никто не видел ─ имперские гончие цепко взяли след и быстро вычислили виновника происшествия.

Так или иначе, мне удалось выкупить дом за сравнительно небольшие деньги на торгах магистрата. Строение было большим и крепким. Облицованный серыми каменными плитами, с тяжелыми дверями и заросшими пылью окнами, дом стоял в окружении заброшенного сада и на обывательский взгляд был очень уж мрачным. Прошлый владелец жил один, собирал собственную коллекцию антикварных ценностей и захламил ими в итоге все комнаты, пренебрегая уборкой. В общем, дом был не в лучшем состоянии. И располагался не в лучшем месте. Заречье - самый удаленный от центра Эссена район с его лавками, храмами и кабаками, суетными ярмарками и представлениями на центральной площади по выходным. Местным, впрочем, жить было нескучно ─ недостаток светской жизни и развлечений с лихвой компенсировала близость леса. И Шума.

Лесов в империи достаточно, особенно на севере. Но этот ─ даже на мой взгляд, особенный. Нет, с виду ничего необычного. Люди ходят в лес за грибами и ягодами, валежником и деревом для растопки. Но ходят аккуратно, потому что легкомысленное отношение здесь не прощалось ─ в лучшем случае подвернешь ногу на корне, который змеей выполз на знакомую тропу. А можешь зайти на пару часов собрать землянику на опушке, а выйти через несколько дней ─ без памяти, грязный и побитый, будто возил на спине чертей. Или не выйти вовсе.

Дух леса местные называют Шумом. И хотя для них это вполне реальный лесной дух, я никаких посторонних сущностей в лесу не встречала. По крайней мере, известных науке. Это скорее ощущение взгляда десятков глаз, шума многих голосов, который поселяется в голове, если лес обратил на тебя внимание. На меня Шум посмотрел всего раз, и, как мне показалось, признал «свою». Интересный, древний феномен, не на одну диссертацию для теоретиков высокой магии из столичного университета.

Но люди говорят разное ─ одни видят в лесу огни, другие слышат девичьи голоса, звонкие и ласковые, как плеск ручейка. Шум может манить свою жертву или пугать до чертиков, его настроение переменчиво как у кокетливой старлетки. Неудивительно, что в нашем районе вероятнее встретить моровую деву, чем пьяного или даже подвыпившего человека. Нет, люди пили, как и везде, но в своих домах, за забором, закрытыми воротами и высокими стенами ─ местные знали, что с Шумом шутки плохи.

Я в лесу частая гостья ─ не все лечебные травы можно легко вырастить на придомовых клумбах, а иных требуется слишком много, чтобы тратить место под подсадку, когда можно собрать их в природе. С существами, живущими в лесу, я не подружилась, да и не ставила это целью ─ я ведь не сумасшедшая эльфийская дева. Просто стараюсь не тревожить лес попусту, а он за это меня благосклонно игнорирует. Так на травяного клопа, ползущего по толстой шкуре, не обращал бы внимания медведь ─ пусть ползет, не хватало еще раздавить, чтобы завонял.

Насколько я знаю, во всей Амрандийской империи наш Шум такой не единственный, но явление это редкое. Люди стали забывать, как много было иных существ всего несколько сотен лет назад. Инквизиторы прошлого не зря ели свой хлеб ─ уничтожение магов и потусторонних явлений проводили с размахом и фанатичным рвением. Первый экспертный корпус сегодня и в подметки им не годится по жесткости методов. Что и неудивительно. Корпус создан из магов для контроля других магов, в то время как инквизиторы не обращались к магии вовсе, предпочитая действовать через каленое железо, ледяную воду и очищающее пламя.

Сегодня островки Запределья сохраняются в отдаленных провинциях, таких как Эссен. Иные существа кучкуются вокруг тлеющих мест силы и стараются не идти на конфликт с людьми. Ведь даже самый волшебный лес очень хорошо горит.

***

Солнце наконец-то осветило подмерзшую землю, скупо отдавая ей драгоценные лучи. Несмотря на холодное лето, осень в общем-то была ровной и достаточно теплой: девясил, солодка, маралья трава, яглица, мята и мелисса на моих грядках цвели буйным цветом до сих пор, хотя в силу вошла уже вторая декада кострянца.

За почти семь лет моего пребывания здесь, мне удалось худо-бедно привести в порядок дом и сад ─ теперь он не выглядел как пристанище сумасшедшего колдуна, и построить небольшую тепличку для самых необходимых трав. В лютые зимние морозы приходилось аккуратно, чтобы не потревожить охранные амулеты в округе, подогревать ее магией, но результат того стоил ─ приготовленные настои и отвары не единожды выручали в сложных ситуациях. А те случались с завидным постоянством. Зимой люди болеют не только простудой: на праздничных гуляньях они ломают руки и ноги, получают ранения, обмораживаются и подхватывают кишечную хворь. Кто побогаче со всеми бедами идут к колдунам. Но квалифицированного мага-целителя здесь найти сложно, да и стоят его услуги немалых денег. Поэтому нам, простым знахарям, тоже работы хватает.

Пока что в теплице ничего не росло, растения я высаживала туда чуть позже ─ с первым снегом. Но теплица не пустовала. За мутными стеклами (стоили мне целое состояние) металась неясная тень.

Птица! Наверное, разбила стекло, и теперь не может выбраться. Быстрым шагом ─ не хватало еще подвернуть ногу, перебегая между клумбами ─ я добралась до теплицы. Изнутри слышался испуганный соколиный клекот.

─ Ах ты… Сейчас же все разобьешь, зараза! ─ мои ладони сами собой прижались к груди, будто я хватаюсь за больное сердце. Вот, не пойми откуда взялся этот жест малохольной тетушки. За годы, проведенные здесь, я обросла провинциальным налетом, будто забытая на столе краюшка хлеба плесневым грибком.

Но действительно, одна из стекляшек была разбита, осколки острыми клыками торчали из стены. На кромке виднелась кровь ─ птица поранилась.

Я аккуратно приоткрыла дверь, внутри, взлетая с пола и ударяясь то в одну, то в другую стену, металась обессиленная пустельга. На мгновение пришлось задуматься. Не хотелось травмировать ее еще больше, да и бегать по теплице, размахивая руками, ─ не лучшая тактика, если не хочется разбить еще пару стекол и пораниться самому.

Ах, ну почему я не эльф! Тот просто заговорил бы с птицей на своем языке, протянул руку, и та сама опустилась бы на ладонь, благодарно воркуя в ответ. Действовало безотказно ─ будь то скромная голубка или свирепый ястреб-тетеревятник. К сожалению, во мне нет ни капли эльфийской крови, и врожденным умением договариваться с природой не обладаю.

Потому что человеку свойственно идти путем насилия ─ над собой, другими людьми и окружающим миром. И речь не только о банальном физическом насилии. Собственно, за это нас так и невзлюбили эльфы. Вся человеческая магия ─ насильственное изменение законов материального мира. Была бы энергия. Ее можно черпать из личного источника ─ ауры. Но этот вариант подходит для мелких бытовых задач: подогреть, охладить или перенести объект на небольшое расстояние. Аура есть у каждого человека, она тесно связана с физической оболочкой, быстро истощается и так же быстро восстанавливается, если не нарушена ее структура.

Работать с ней можно, но не нужно. Любая болезнь отразится на ауре. Любая прореха в ауре повлияет на здоровье. Отсюда появилось расхожее мнение, будто проклятье всегда возвращается тому, кто его наложил. Конечно, это не так. Не существует никакой высшей справедливости и возвращения зла. Обычный человек, охваченный приступом ярости, действительно может проклясть кого-то. Достаточно искренне высказать пожелание вслух и вложить в слова силу. Но сплошь и рядом случается так, что в эмоциональном порыве, не обладая умением оперировать энергиями, человек зачерпывает силу слишком интенсивно, вырывая «с мясом» целые клоки ауральной оболочки. Такое, в свою очередь, не может пройти бесследно для организма.

Проблема в том, что любой мало-мальски обученный маг снимет порчу с пострадавшего от проклятия за пять минут. Она выглядит как липкая черная вуаль и снимается одним жестом деконцентрации. А вот лечить травмированную ауру возьмется далеко не каждый целитель, и потратить придется целое состояние.

Впрочем, человеческим магам истощение ауры не грозит, ведь для них по праву рождения открыт доступ к силам, существующим вне материального мира ─ к эфиру, сотканному из многоцветных нитей потоков силы. Все это колдуны делают с помощью еще одной оболочки, которая становится своеобразным проводником между эфиром и реальностью. Но одного врожденного таланта недостаточно ─ маг долго и упорно учится управлять своенравной энергией.

Запасы же обычного человека ничтожно малы, а возможности ограничены. В то время как управлению этими запасами нужно учиться годами, посвящая недели непрерывным медитациям. Существуют достоверные случаи, когда обычные люди развивали ауру настолько, что начинали творить настоящие чудеса: исцелять безнадежно больных, останавливать нашествие саранчи и превращать воду в вино. Но это были уникальные, единичные персонажи ─ монахи и отшельники, которые прошли долгий путь духовного развития, наполненный самоистязанием и ограничениями.

Выходит, что теоретически любая домохозяйка может подогреть обед для семьи одним движением руки. А на практике проще и безопаснее будет разогреть еду в печи.

Ученые определяют особую оболочку магов как эфирное тело. Оно есть и у обычных людей, но развито слабо и плохо проявляется в реальности. В религиях мира ее принято называть душой. При волшбе маг соприкасается своим эфирным телом с потусторонними силами, под воздействием воли трансформируя энергию необходимым образом. И чем больше колдуешь, тем сложнее становится структура эфирного тела. Оно видоизменяется: растет и крепнет, усложняет свою структуру для скорейшего создания сложных плетений. Поэтому Инквизиция считала, что «душа магов грязна и проедена грехами, словно благородный кедр древоточцами». Там, где цвел пышный сад эфирных ветвей, инквизиторы близоруко видели зияющие провалы в полотне души.

Я по заветам древних инквизиторов решила своей душой не рисковать (смешно, было бы чем рисковать), и обратилась к ауре, аккуратно подтягивая запасы жизненной энергии. Будь у меня больше силы, я бы навязала узурпацию воли и превратила пустельгу в покорного полузомби. Но энергии у меня накопилась плошка и еще немножко, а ведь нужно было еще как-то срастить рану и восстановить птице кровопотерю.

Раньше я видела, как эльфы творят свои заклинания и честно пыталась разобраться в механизме их «переговоров» с природой. Сами по себе слова на эльфийском ничего сделать не могли. Даже в устах самого сильного человеческого мага они оказались бы лишь звуками голоса. Секрет заключался в том, как эльфы заставляли окружающий мир себя услышать. По всему выходило, что остроухие как-то настраивались на особую волну.

Наконец, приняв решение, я протянула руку и постаралась войти с птицей в резонанс. Здесь фокус состоял в том, чтобы не впасть в панику, охватившую пернатого, и лишь настроиться на нужную волну ─ она сама донесет и усилит заклинание. Я чувствовала ее боль и страх, но старалась отгородить эту часть от остального разума. Ее куцее птичье сознание билось в такт трепещущему сердцу. Нужно было лишь уловить момент… Сделав два глубоких вдоха и один выдох, на втором выдохе я произнесла первую часть двухкомпонентного заклинания подчинения. Влила самую малость энергии, но этого хватило, чтобы пустельга прекратила биться о стены теплицы и осела на полу. Дальше пошло легче ─ заклинание висело на кончиках левой руки и по капле тянуло из меня силы. Несколько шагов я сделала, стараясь не выпасть из резонанса, плавно присела и правой, свободной рукой уверенно подняла спокойную птаху с пола.

Без второго компонента заклинание подчинения быстро развеялось, всего на четверть истощив мой скудный запас сил. Для того, чтобы осмотреть пустельгу, мне пришлось выйти на улицу. Крыло действительно было повреждено, но рана еще не оставила отпечатки на его астральном теле и лечение пошло быстро. Я прочитала нужный наговор, и окровавленные края поврежденных тканей начали срастаться обратно. Последние капли силы я потратила на восстановление кровопотери. Пустельга почувствовала прилив энергии и грозно заклокотала. Испугавшись, что в благодарность, она расклюет мне пальцы изогнутым клювом, я выпустила бедняжку из рук. К счастью, птица смогла взлететь самостоятельно, и даже допорхнула до крыши дома. Уже оттуда она разразилась клекотом, который вряд ли можно было считать словами благодарности.

─ Можно было и спасибо сказать, ─ пробурчала я, посасывая большой палец на левой руке. Во время лечения птица таки укусила меня за подушечку, оставив слабо кровоточащую полоску. В голове неприятно шумело от резкой потери энергии ─ так бывает, если не поесть пару дней.

─ Она испугана и все еще не понимает, что произошло, ─ прозвучал приятный девичий голос позади меня.

Только ценой огромных волевых усилий я не вздрогнула от присутствия постороннего прямо у себя за спиной. Мне даже удалось сохранить видимое спокойствие и не развернуться очень уж резко к незваной гостье, которой оказалась молоденькая полуэльфка в просторном, кажется, мужском плаще. Плащ был из добротной ткани, пошит по последней моде и вероятно тянул на мой полугодовой заработок. Все выглядело так, будто вещь была ворованной, но я не жандармерия, чтобы следить за пропажей чужих ценностей. Да и вряд ли у предыдущего владельца этот плащ был последним ─ такие люди обычно имеют комнату в имении, набитую роскошными тряпками до отвала.

─ Да и к тому же, это ведь птица, какая у них может быть благодарность? ─ Девушка немного устало улыбнулась и с какой-то детской непосредственностью продолжила:

─ Вы ведь Рия? Местная знахарка, верно? Меня зовут Йена. Простите, я не хотела вас напугать, все время забываю, что люди не слышат наши шаги. Мне сказали, что днем вы оставляете ворота открытыми для пациентов и можно заходить ─ если вы дома, то примете меня.

Полуэльфы действительно ходили почти так же бесшумно, как чистокровные Дети Леса, особенно если им повезло с наследственностью. А Йена взяла от эльфийского родителя очень много ─ узкий подбородок, большие миндалевидные глаза, маленький вздернутый носик и немного приподнятую верхнюю губу, что делало ее лицо по-детски очаровательным. Она была высокой и худощавой, но в ней не чувствовалось той нескладности, которая обычно видится у людей такой конституции. Все было гармонично и в то же время не по-человечески. Единственное, что выдавало в ней полукровку ─ длинные волосы цвета гречишного меда, которого не бывает у эльфов, и веснушки, рассыпавшиеся по фарфорово-белой коже. Но это ничуть ее не портило. Йена была волшебно красивой. И вынашивала дитя под сердцем. Из-за звона в голове, не сразу удалось понять, что я чувствую два сердцебиения, вместо одного.

─ Все в порядке, вы попали куда надо. Что-то с ребенком? Его сердце бьется ровно, я не вижу отклонений.

Взгляд девушки показался мне странным.

─ Нет… Не могли бы мы пройти в дом? На улице прохладно.

─ Конечно.

Мы прошли в дом, жестом пригласила ее в смотровую и попросила подождать, пока подготовлюсь к приему. Тщательно отмывая руки едким мылом (гигиена прежде всего), я обдумывала неожиданный визит. Девушка в чужом плаще не только выглядела, но и вела себя очень странно. Даже ребенку станет понятно, что она не из-за холода не захотела говорить со мной на улице. Значит, ее просьба будет не для посторонних ушей.

С другой стороны, я действительно оказывала услуги эльфам и полукровкам, что было скорее исключением среди знахарей Эссена. Во-первых, среди тех, кто ведет медицинскую практику, бытовало мнение, что чуть ли не каждый второй эльф ─ чудесный знахарь и в общинах они смогут помочь друг другу. Что было неправдой. В Эссене жило много эльфов, которых депортировали из западных поселений в самом начале Последней войны. Они давно ассимилировались среди людей и не собирались поддерживать мятежных собратьев, спустившихся в долины с Белых гор.

Но линия первых столкновений была слишком близко от их городов, люди не могли позволить оказаться в тылу потенциальным союзникам врага, опасаясь партизанской войны. Все дружественные эльфы были принудительно переселены с плодородных юго-западных земель в суровые и холодные северо-восточные провинции, где основным занятием населения была охота, собирательство и работа в каменноугольных и рудных шахтах. Эльфы побогаче смогли укрыться в других местах или переехать в более благополучные провинции сразу после окончания войны. В Эссене же остались бедняки и неудачники, у которых война отобрала последнее. Это были простые селяне, которым предложили переквалифицироваться из крестьян в горнорабочих или сдохнуть с голоду. Никаких эльфийских целителей-чудотворцев в общинах к тому моменту не осталось.

Во-вторых, эльфов ожидаемо недолюбливали. Император издал указ о борьбе с ксенофобией, вменил чиновникам всех рангов объяснять населению, что депортированные эльфы ─ полноправные граждане империи и никогда не были нашими врагами. Но не только эльфы потеряли многое на этой войне и люди не хотели принимать чужаков в свое общество. Лекари и знахари, в свою очередь, дорожили репутацией и не хотели запятнать ее помощью остроухим.

Я же по многим причинам о своей репутации не пеклась, ставила умеренный ценник на услуги, в помощи никому не отказывала и даже работала в долг. В общинах это знали и вполне могли направить Йену ко мне.

По моим ощущениям, девушка была здорова, а плод развивался вполне нормально для своих тридцати недель, и через пару месяцев на свет должен был появиться крепкий малыш. Почему она не стала говорить со мной на улице ─ тоже непонятно. Обычно человек, которого что-то беспокоит, начинает жаловаться знахарю сразу, чтобы понять, могут ли ему помочь. Зачем ей такая секретность?

С этими мыслями я вошла в смотровую. Изначально это была одна из захламленных комнат первого этажа, из которой я выкинула почти всю мебель, оставив только красивый комод со стеклянными дверцами и большой письменный стол. Добавила удобную кушетку, чтобы больного при необходимости можно было положить, и расставила много светильников ─ магических и свечных, если будут ночные посетители.

Йена нервно меряла шагами комнату, перебирая длинными пальцами полу чужого плаща.

─ Вообще-то вы правы, Рия. С ребенком действительно проблемы.

Я непонимающе нахмурилась, через силу сконцентрировалась на витальных потоках плода, но не обнаружила ни одной патологии.

─ Его не должно было быть, поэтому я прошу вас помочь мне от него избавиться.

Звон в голове прекратился, вместо этого где-то в районе диафрагмы перекатился свинцовый шар, к горлу подступила тошнота. Лечение глупой птицы истощило меня сильнее, чем я рассчитывала.

─ Исключено, ─ отрезала я.

─ Но… ─ девушку сбила с толку моя категоричность, а мне было не до экивоков. ─ Мне сказали, что вы помогаете эльфам, и даже в долг.

─ Вам не соврали. Я не отказываю вам в помощи, я отказываюсь производить прерывание беременности на столь поздних сроках без патологий плода. Что у вас вообще случилось? Почему только сейчас пришло понимание, что беременность нежелательная?

─ Поменялись обстоятельства. Отец ребенка… Неважно. Просто обстоятельства поменялись. Так будет правильно. ─ Взгляд Йены из растерянного стал печальным и суровым. Было видно, что это решение далось ей нелегко.

─ Отец ребенка человек? Он знает, что вы здесь?

─ Да, человек. Я говорила с его родными, мне … ─ голос девушки дрогнул, в нем появились слезы. ─ Все доходчиво объяснили. Что теперь я в этой семье не нужна.

Я заставила полуэльфку присесть, принесла воды и велела сделать несколько глотков. Истерика ей была ни к чему.

Девушка нервно порылась за пазухой и вытащила бархатный мешочек, неловко развязала тесемки и высыпала на ладонь горстку драгоценностей. В солнечных лучах они вспыхнули россыпью бриллиантов, окружающих крупные аквамарины удивительной чистоты. Должно быть их небесный перелив чудесно оттенял серо-голубые глаза Йены.

─ Вот, я готова заплатить. Это парюра, очень дорогая, драгоценная. Здесь серьги и колье. Не думайте, я их не украла. Это… Подарок на свадьбу. Но теперь это не важно. ─ Она требовательно протянула украшения мне. Но я шарахнулась от них, как от огня.

─ Йена, вы с ума сошли! Это фамильные драгоценности, ауры всей династии впаяны в камни на молекулярном уровне. Не считая полудюжины самых замысловатых заклинаний-меток, по которым их найдут даже на краю света в случае кражи.

Девушка побледнела и с ужасом посмотрела на украшения. Кажется, только сейчас она поняла, что, во-первых, ее могут найти в любой момент. И во-вторых, она не сможет продать их безопасно, по мало-мальски выгодной цене ─ ни один приличный ювелир не примет парюру, не желая быть уличенным в скупке краденного.

─ Послушайте, просто поймите меня ─ мне не к кому больше обратиться. И другого выхода нет. Не все ли вам равно, что думают по этому поводу другие люди. ─ Девушка в отчаянии заломила руки. ─ Я мать этого ребенка, это мое здоровье и мое желание!

─ Несомненно это так, если речь идет о малых сроках беременности. Начиная с седьмого месяца, отец имеет право принимать решение о судьбе ребенка, наравне с матерью и лекарем (да, я тоже имею право голоса). Без него я вас даже слушать не обязана.

Гостья не нашлась, что сказать, и просто прикусывала красивые губы.

─ Йена, поймите меня правильно. Рожать ребенка или нет ─ ваше решение, я не собираюсь читать вам мораль, в жизни случается всякое…

─ Закон ─ это всего лишь буквы, написанные жадными и жестокими людьми для своей выгоды!

В устах молодой девушки эти слова прозвучали чуждо, словно она цитировала кого-то постороннего. Я усмехнулась:

─ А каторга ─ это всего лишь место, где люди гниют заживо.

После войны вопрос демографии стоял особенно остро, поэтому для знахарей и целителей ввели дополнительные запреты, нарушение которых каралось весьма сурово.

─ Я, уж извините, не вижу причин так рисковать ради вашего мнимого благополучия. Но даже если отбросить правовой аспект, сейчас я не смогу произвести операцию без риска для вас. Травами я могу вызвать замирание плода и схватки. Хоть это и противозаконно, предположим, я не боюсь получить десять лет каторжных работ. Но предусмотреть все осложнения для вас ─ не в моих силах. Будь я магом-целителем, я бы при необходимости закрыла кровотечение, убрала боль и сделала все, чтобы вы не пострадали. Но я не маг. В итоге вы с большой вероятностью погибнете, а я останусь с двумя трупами на руках.

─ Зачем вы врете!? Я видела, как вы исцелили ту птицу! Крыло было разорвано в клочья, я чувствовала ее боль. А вы только прикоснулись к ней, и птица была здорова. Это было… это было волшебство!

Я позволила себе досадливо поморщиться. Проклятые эльфы обладали обостренными чувствами, даже не-маги умели видеть ауру и хорошо понимали животных. Выходит, Йене, как полукровке, тоже достались кое-какие умения, что было крайне некстати. Лицензии на магию у меня не было. Свои магические экзерсисы я старалась не афишировать, оперируя микроскопическими объемами энергии, чтобы не потревожить сторожевые амулеты.

─ Это была птица, маленькое, неразумное создание. И на нее я потратила весь свой малый запас энергии. Теперь придется два дня лежать в постели с больной головой и пить куриный бульон, иначе мой организм меня не простит и крепко заболеет. Иронично ─ ради одной птицы мне придется пустить на бульон другую. В вашем случае необходим полноценный маг-целитель. Я не он.

Йена опасно сузила глаза. На свету они были серо-голубыми, но в доме наполнились тьмой и стали сизыми, как летние грозовые облака.

─ У вас нет лицензии на волшбу, ─ догадалась она. ─ Если я пожалуюсь в экспертный корпус, и они найдут у вас следы магии… Но вы можете помочь мне, тогда я забуду о том, что видела.

Признаться, мне это надоело. Резко поднявшись с кушетки, я приглашающе открыла дверь смотровой. Самочувствие стремительно ухудшалось, к навязчивой тошноте добавилась головная боль, спина взмокла, если в ближайшие полчаса я не выпью отвар нужных трав, потеряю сознание. Вместо этого я выслушиваю неумные угрозы от какой-то девчонки.

─ Не смею больше вас задерживать. Если вам будет угодно ─ жалуйтесь. Только сейчас оставьте меня в покое. И вот вам житейский совет, раз уж мои медицинские компетенции вас не устраивают. Прежде чем убивать своего сына, хотя бы поговорите с его отцом. Это будет по-человечески, если вашей эльфийской природе не претят такие слова.

Йена встала, поплотнее запахнула полы нелепого плаща, губы у девушки мелко дрожали, но она гордо давила в себе слезы.

─ А мне говорили, что вам чужда ксенофобия. Как вы можете быть такой… такой равнодушной!

─ Йена, я пытаюсь вам помочь, поверьте. Хотите, можете остаться у меня, если боитесь родственников. Завтра назначите встречу с отцом ребенка, чтобы вы поговорили и все взвесили.

─ Все уже решено, травница, ─ голос девушки треснул, я ожидала, что прольются слезы, но в колодце ее души была лишь пустота. ─ Вы были последней надеждой, но ничем мне не помогли.

Я молча сопроводила ее до ворот, и только тогда ответила:

─ Те времена, когда я боялась разочаровать других людей, давно прошли.

─ Того, что я сообщу о вас в экспертный корпус, вы тоже не боитесь?

─ Единственное, о чем я переживаю ─ что вы найдете-таки коновала, который согласится за малую плату сделать все, что вы пожелаете, и в конце концов вас угробит. С корпусом я как-нибудь разберусь, а превращать мертвых в живых не умеет даже самый лучший целитель.

«Даже я», ─ подумалось мне, но вслух я этого, конечно, не сказала.

Глава 2

Утро совершенно не задалось. Магия, будь она неладна, забрала слишком много сил. Голова болела так, что перед глазами шли круги. По-хорошему, стоило отложить домашние хлопоты, зашторить все окна, заварить крепкий ромашковый чай и ложиться в кровать ─ сегодня все равно ничего толком сделать уже не удастся.

Но природное упрямство часто проявлялось в моем характере совершенно неуместно, оставляя меня в куда более важных ситуациях. Вот и сейчас вместо того, чтобы услышать голос разума и пойти отдыхать, я, от боли сжав челюсти, принялась суетиться на кухне. В ступку полетели: одна часть бобов манаго ─ снимают спазм, расширяют сосуды, две части лепестков юкки ─ в маленький дозах хороший стимулятор, в больших вызывают галлюцинации и бред, ложка мандрагорового порошка ─ лучшее обезболивающее, которое я знаю, но вызывает стойкое привыкание при злоупотреблении.

Декокт, который получался в итоге, сильно горчил и кислил одновременно, зато прекрасно стимулировал умственные способности, придавал сил и спасал от головной боли. За все надо платить, и за эту бодрость предстояло отдать дорогую монету ─ к вечеру голова разболится с удвоенной силой. Главное ─ не упустить момент и лечь в кровать раньше, чем случится приступ.

Неприятный привкус еще оставался во рту, когда травы начали действовать. Боль ушла, как рукой сняло. С новыми силами я засуетилась по дому ─ предстояло обнести яблоню, укутать несколько капризных кипарисов, которым могли не понравиться осенние холода, и придумать, как прикрыть разбитое стекло в теплице. В голове поселилась небывалая ясность, которая расшевелила неспокойные мысли.

По чердачной лестнице неуклюже спустился пушистый, слегка толстоватый кот с мягчайшей дымчатой шерсткой и смешными округлыми ушами.

─ Привет Мыш, давно не видела вас с Мухом. Ловите последние теплые деньки?

Котик потерся об меня пушистым бочком и просительно уставился огромными светло-зелеными глазами на шкафчик с кошачьими угощениями. Когда Мыш захрустел любимой едой, я продолжила свои размышления.

На счет полуэльфки особого беспокойства не было. Ничего плохого я не сделала, к тому же ей есть чем заняться, помимо глупой и бессмысленной мести. Я допускала, что среди представительниц старшего народа, так же, как и среди простых смертных, бывали плохо воспитанные барышни, которые с удовольствием оттаскают за волосы служанку за любую провинность или устроят истерику папеньке с маменькой, если те в чем-то отказали ненаглядной кровиночке. Но Йена, с моей точки зрения, к ним не относилась. Ее угрозы проистекали не от скверного характера, а из-за безысходности положения, в котором она оказалась.

Мыш быстро наелся и устроился умываться, грея бок в лучах утреннего солнца. Я же нахмурилась. В истории Йены много подводных камней. Здравый смысл и весь мой жизненный опыт запрещал переходить эту реку вброд, советовал держаться подальше. Откуда девушка сбежала, кто отец ее ребенка? И почему родственники посчитали этот брак и рождение малыша неприемлемым?

Императорская политика в отношении эльфов проповедовала терпимость и ратовала за равенство прав, но от указов на бумаге до воплощения их в жизнь иногда проходит вечность. Многим эта борьба за толерантность казалась проявлением светлейшего лицемерия. Или слабости.

«Последней» войну назвали не люди, а эльфы, потому что для них это действительно была крайняя мера, отчаянный шаг, когда ты пан или пропал. Они собрали всю экономическую мощь своей небольшой горной страны и все магические силы, использовали весь богатый, накопленный тысячелетиями, военный опыт, и тайно подготовились к войне на выживание. Не вдаваясь в геополитические нюансы, эльфы спустились с гор в надежде на захват новых земель, которые дадут старшему народу хотя бы малую возможность развития, а не медленного угасания. И у них это почти получилось ─ их ученые разработали и внедрили новые технологии при изготовлении оружия, их воины бились как львы и забирали наших солдат десять за одного, их маги… это отдельная история, вспоминая которую, я могу заработать еще одну головную боль. Эльфы были во всем лучше нас, но люди оказались многочисленнее, и потому сильнее.

Основным итогом Последней войны стала гибель практически всех эльфийских магов. Вместе с ними канул в Лету целый пласт знаний и умений, которые позволяли старшему народу выживать ранее: растить урожай, переносить болезни, тяготы и лишения сурового горного климата.

Нельзя сказать, что Последняя война была невыгодна Империи. Альвленд ─ островное государство старшего народа ─ было зудящей занозой в заднице, постоянно угрожало приграничным районам и заставляло стягивать туда военные силы, ослабляя другие имперские рубежи. Военные столкновения с эльфами действительно были кровопролитны, полгода они продвигались вглубь страны, а люди отчаянно им сопротивлялись. Но экономика Империи была готова к этому удару, как и ее армия.

Можно сказать, что исход этой войны был предрешен заранее. Был ли у эльфов другой выход, кроме экспансии и геноцида людей на завоеванных территориях? Пожалуй, только ассимиляция и утеря чистоты своей расы ─ не сразу, возможно, через пару столетий. Но они выбрали другой путь, а Империя подготовила достойный ответ.

Выжившим эльфам не оставалось ничего иного, кроме как пойти на поклон к Его Императорскому Величеству в надежде на милость к проигравшим. Император принял курс на ассимиляцию, и многие посчитали это решение лицемерием чистой воды. Никто не допускал мысли, что Император, окунувшись в море эльфийской крови, сохранил сострадание.

Эльфам, людям и их потомкам давались равные права на образование, занятие государственных должностей и наследование титулов. Но старая знать смотрела на брак аристократа и эльфа, как на мезальянс, какой бы древней и уважаемой не была семья из старшего народа.

Я видела предысторию Йены достаточно банальной: молодой человек из богатой и знатной семьи влюбляется в красавицу-полуэльфку, та беременеет, будущий отец готов жениться, но будущих родственников это пополнение не радует. Непонятно только, почему нужно было тянуть до седьмого месяца с решением столь важного вопроса. Официальные браки среди имперской аристократии возможны только с разрешения старшего в семействе. Если родителю не угоден выбор наследника, он вправе изгнать его из семьи, лишить титула, наследства и даже фамилии. Выходит, сначала все были согласны на появление ребенка, а потом старикан позвал глубоко беременную девушку и так промыл ей мозги, что та схватила первый попавшийся под руку плащ и сбежала.

Эссен сам по себе не так уж велик, пешком его можно пройти от края до края часа за два, но поместья аристократии и богатых мещан расположены в пригороде, владения могут быть весьма обширны, а девушка пришла ко мне пешком. Возможно, она сбежала из дома еще затемно, попросила помощи в общине, а уже там какая-то добрая душа направила ее ко мне.

***

Кривобокое яблоко сорвалось с самой верхушки дерева и больно ударило меня по плечу. Я злобно подбила его ногой в ответ, и оно покатилось по земле, сверкая изъеденным червями боком.

─ Каковы уроды! «Они мне все доходчиво объяснили», ─ рыкнула я в пустоту и продолжила обрывать яблоки в корзинку. Конечно, речь шла о подлом старикане, который отправил Йену вытравливать плод. Ведь знал, что ей некуда будет податься. Оставайся в нем хоть капля порядочности, он бы нашел подходящего мага, который не боится замарать руки нелегальным делишками, оплатил бы его услуги, дал девочке кругленькую сумму подъемных и выслал в другую провинцию. Все было бы чисто, и более-менее прилично. Вместо этого он дипломатично подвел ее к самостоятельному выбору. «Я не должна его связывать». И бросил на произвол, чтобы она сама решала его проблемы. ─ Ублюдок…

─ На кого это вы там ругаетесь, милсдарыня травница? ─ Раздался в кустах перепуганный женский голос. ─ Али обижает кто?

Я помимо воли скривилась ─ этот голос был мне знаком. Его обладательница ─ тетка лет пятидесяти с раскрасневшимся от ходьбы лицом и впечатляющими формами ─ опасливо выглядывала из-за ветвей. Думаю, если бы меня действительно кто-то обижал, помощи от нее ждать не приходилось. Хорошо, если кого-то позовет на подмогу, а не просто убежит, куда глаза глядят.

─ Все в порядке, Марта. Просто размышляю вслух.

Женщина, наконец-то выплыла из укрытия и начала деловито оглядываться, хозяйственно подобрала отброшенное мной червивое яблоко и без зазрения сунула в карман, даже не спрашивая разрешения.

─ А, ну понятно. Вы хоть и знахарка знатная, и мне и деду моему помогали всегда, но вот что скажу: все ж таки размышлять лучше поменьше. К добру они не приводят, эти ваши мысли заумные. Слыхали про старшого сынка нашего наместника? ─ И, не дожидаясь моего ответа, мол, что я тут в своем медвежьем углу могла услышать, продолжила:

─ Помер, молодчик. Тоже умник был еще тот, папаша его в университет столичный на учебу пристроил, вышел он оттуда бако… бакла…

─ Бакалавром? ─ Услужливо подсказала я, не прекращая работы.

Марта была типичной стареющей бюргершей. Ее муж, в прошлом купец средней руки, ушел на покой, передав свое дело двум сыновьям, которые держали небольшую лавку в центре города и там же жили своими семьями. Женщина вела хозяйство, иногда ездила на ярмарку, чтобы прикупить в дом очередную безделушку, но чаще всего дальше нашей улицы не ходила ─ здесь была ее вотчина, полигон для сбора и распространения слухов. Чья корова отелилась, у кого муж загулял на сторону, и кто наслал порчу на соседский огород ─ все это и не только можно было узнать у Марты. Неудивительно, что столь важную информацию я слушала вполуха.

Ко мне она заходила редко, потому что подробностями личной жизни пациентов я делиться отказывалась, а своей у меня попросту не было. Впрочем, это не мешало ей регулярно распускать обо мне слухи. Как же, старая дева, ни мужика, ни детенышей. Головы не покрывает, косы не плетет ─ то ли вдова, то ли ведьма, а может, и отравительница ─ вон сколько трав в парнике растит, и в проклятом лесу пропадает целыми днями. Может, и с Шумом знается.

Я этому не препятствовала. Вместе с потоком Мартиных домыслов люди узнавали, что на Зеленой улице в старом доме антиквара живет травница, а мистический шарм давал возможность немного повысить цены для платежеспособной клиентуры.

─ Точно, им самым. Короче, умнющий парень ─ страх! А какой красивенный! Видела его как-то подле ратуши ─ высокий, волосы как смоль, черные ─ на мамашу свою покойную походил. И глянь ты, зачах на глазах, никто и сделать ничего не успел.

─ Неужто и доктора не поняли, что с ним случилось? Наместник, небось, с самой столицы выписал. ─ Тема внезапных смертей и скоротечных болезней заинтересовала так, что я невольно подстроила свою речь под незамысловатый словарь собеседницы.

─ Так не успели, ─ развела руками соседка. ─ Утром кашлял, днем жар приключился, голова заболела, а к ночи совсем плох стал. Так к следующему утру уже и остыл. Целитель со знахарем, что той ночью по порталам своим бесовским прибыли, уж ругались-ругались, чуть бороды друг другу не повырывали, но сошлись на том, что была это какая-то мозговая мингитная инхвекция. Скорая и неостановимая.

Я бы могла сказать, что менингит, даже самый скоротечный, можно остановить с помощью магии, но боюсь, что повреждения мозга были бы несовместимы с нормальной жизнью. Если бы целитель и знахарь достигли успеха, на руках у наместника скорее всего остался слабоумный инвалид, требующий постоянного ухода. Иногда смерть ─ не самый худший исход лечения.

─ Вроде у наместника был еще один сын? ─ между делом поинтересовалась я.

Марта пренебрежительно махнула пухлой рукой.

─ Бездарь. Весь в свою непутевую мамашку, хлипкий, тощий да несуразный. Говорят, в стихотворцы подался. Куда ему в наследство провинцию оставлять?! Истинно говорю ─ ждать беды нам от таких правителей. Придет время, вспомните мои слова. Кара грядет на наши нечестивые головы, сам Огнебог спустится с небес и воздаст нам за наши грехи! Да спасет нас святая Маннон!

Глубокая религиозность ─ еще одна отличительная особенность местного населения. Причем, зачастую очень специфическая, без практического приложения. Посещения храма каждую седмицу, пожертвования, поминание бога огня всуе по триста раз на день никак не мешали им нарушать данные Святой Четверкой заповеди, обходить посты и грешить по мелочам.

Из всей Четверки жители провинции Эссен предпочитали Огнебога, который был символом неотвратимой и справедливой кары. Его популярность резко возросла после войны ─ по всей Империи строились новые храмы огнепоклонников. В народе даже бытовало еретическое утверждение, что в решающей битве на Ренне Огнебог сошел с небес раньше срока, чтобы собственноручно покарать зарвавшихся эльфов. Жрецы культа не подтверждали этот слух, но и искоренять не спешили. Пожертвования текли благодатной рекой, да и что уж греха таить, огня в той битве действительно было предостаточно.

─ Сударыня Рия, ─ Марта мгновенно переключилась с причитающего на деловитый тон, что могло выбить из колеи кого угодно, но не меня. ─ Я же к вам не просто так забежала, горе у меня в хозяйстве произошло. Помощи вашей пришла просить.

«Козу лечить не буду», мрачно подумала я. Пусть зовут кого-то другого, я и так еле на ногах стою. К тому же знаю я этих ушлых пейзан со своим вечно больным хозяйством. Зовут, умоляют, дескать, у коровы-кормилицы вымя опухло, теленок без молока сдохнет, да и сама буренка скоро околеет. Спасите-помогите, на вас вся надежда, милсдарыня травница. И идешь, спасаешь-помогаешь. Просидишь возле рогатой страдалицы ночь, потратишь на нее все свои малые силы, изведешь редкие травы и коренья, потому что отваров крупной живности нужно больше, чем человеку. А как легче станет ─ суют медяк и большую благодарность. «Отчего же мало, сударыня!? Это ж не человек, так, скотина, неужто за нее как за людское лечение целый грош серебром платить?!».

Тут главное не поддаваться на россказни, что детки малые голодают, случился неурожай репы, али дочку замуж выдают и на приданное собирают. Если повестись на эту сопливую чушь, в надежде на хорошее отношение, получим в награду не доброе слово, а бахвальство в ближайшей таверне от удалого молодца о том, как он глупую ведьму надурил и заставил вылечить старую клячу за медную монетку. А потом поплывут слухи о том, что работаешь задарма, распространяющиеся со скоростью лесного пожара. Знаем, плавали.

Уловив изменения в моем лице, Марта замахала руками:

─ Нет-нет, со скотиной, слава богам, все в порядке. Это Важек прихворал, ему помощь требуется. Может, какая травка али корешок у вас для него все ж найдутся?

─ Что-то я не припомню у вас таких родичей.

─ Не родич он мне, ─ скривилась Марта. ─ Эльф приблудный. Пришел два месяца назад, попросился в наем, а дед как раз прихворал, радикулит от холодной погоды разыгрался. Мы и взяли, чтоб он нам по хозяйству помогал. Мы его кормим, разрешаем ночевать на сеновале, до этого все хорошо было.

Я не смогла скрыть удивления:

─ Эльф работает на людей за еду?!

Старший народ были страшными гордецами и на такие унизительные условия их должно было толкнуть какое-то невероятное отчаяние.

─ Так он однорукий, ниже локтя культя осталась. Говорит, на шахте взрыв был, еле выжил, ожоги по всему телу. Теперь случайными заработками перебивается ─ руки нет, так он ловкостью берет, эльфы-то проворные.

Работнику человеку пришлось бы платить деньгами, да еще кормить и предоставлять ночлег, а эльф-калека должен был пахать на рабских условиях, ведь выбор невелик ─ сдохнуть в канаве или согласиться хотя бы на это. И Марта с муженьком наверняка считали себя благодетелями.

─ И что случилось? Простыл? С легкими беда?

─ Ох, если бы. Навоз за нашей Чернушкой вилами накидывал в тачку, а когда вывозил, оскользнулся и на эти вилы животом напоролся. Неудачно вышло.

─ И давно это случилось? ─ Рана должна была быть крайне неприятной, наверняка зараженной. Эльфы обладали хорошим иммунитетом, но с четырьмя дырками в брюшине даже отменное здоровье не поможет.

─ Уж как неделю тому.

─ А чего ж вы так долго тянули!?

─ Да думали, чего ему эльфьему отродью будет. ─ Искренне удивилась и обиделась соседка. ─ Он сам тогда встал, от помощи отказался, даже какие-то травы заварил, и повязку наложил. А сегодня гляжу ─ работы по дому накопилось, а эльф все с сеновала не выходит. Зашла, а он там бледный и холодный лежит, пот градом катится. Вот, пришла, спросить, может, есть чего подешевле, что поможет. А то у деда опять спину прихватило, а хозяйство ждать не будет.

─ ….! ─ нецензурно, но емко охарактеризовала я ситуацию и бросилась в дом собирать необходимые мази, травы и перевязочные материалы. Насколько я могла судить, времени у эльфа было очень мало.

***

Но времени не оказалось вовсе. Как только я зашла на сеновал, стало понятно, что собиралась я напрасно, из всего подготовленного арсенала пригодится разве что порошок мандрагоры. В воздухе смешивались запахи сена, каких-то ароматных эльфийских мазей и гнилого мяса.

Эльф лежал на соломенном тюфяке, накрытом потрепанным одеялом тонкой эльфийской работы, старым и грязным. Вероятно, это одеяло было единственным его пожитком из прошлой жизни. Он был в сознании, но аура его пестрила темно-бурыми пятнами разложения. Он находился на краю агонии. Заражение крови было всеохватывающим и необратимым. Наверняка, целитель, приглашенный на смертный одр к сыну наместника, смог бы влить достаточно силы, чтобы остановить процесс. Но я была бессильна, и скорее Огнебог исцелит больного своим прикосновением, чем Марта и ее муженек раскошелятся на столичного мага для бродяги-эльфа.

─ Ellen wilwarrin, ─ сквозь полубред он обратил на меня взгляд светлых, почти бесцветных глаз. ─ Ты все-таки вернулась за мной.

В уголках его губ блуждала блаженная, радостная улыбка, будто он встретил старого друга.

Будто он меня узнал.

Между лопаток ледяной волной прокатился ужас.

─ Подойди, не бойся, я знаю, ты никогда не хотела мне навредить. ─ Прошептал он. ─ Ты пришла, чтобы не оставить меня в одиночестве в смертный час.

Чтобы сделать следующий шаг, мне пришлось приложить нечеловеческое усилие. Но нужно было идти. К этому меня готовили, это в меня вбили на подкорке. Если больному нужна помощь, я должна идти. Стараясь унять предательский тремор в голосе, спокойно сказала:

─ Я пришла помочь. Как тебя зовут, ellenvin? Где растут твои леса?

Трясущимися руками достала мешочек с мандрагорой и крикнула Марте, чтобы та принесла в небольшом горшочке кипятка. Та сначала недовольно скривилась, но что-то в моем взгляде заставило ее скрыться в доме и, как я надеялась, заняться делом. По крайней мере, над печной трубой заклубился дымок.

─ Родители дали мне имя Ваэлинэль из Пурпурного Чертога. Мои леса… ─ эльф печально усмехнулся. ─ Мои леса пытались расти на южных отрогах Белых гор острова Шаритэль. Надо сказать, что у них это скверно получилось. Но мы старались.

Я подняла потрепанную рубаху и осмотрела раны. Спасать было особо нечего, брюшная полость заполнена гноем, поражены практически все органы. Сильный иммунитет сыграл с эльфом злую шутку ─ человек умер бы от таких ран за пару дней, а он выгорал неделю. За это время эльф сильно исхудал, но под липкой от пота кожей угадывались жгуты тренированных мышц. Я дотронулась до плеча ампутированной руки ─ на нем остались следы ожогов, кисть он действительно потерял из-за взрыва, но на груди виднелись и другие шрамы ─ тонкие белые полосы, которые остаются от удара клинка. Таких рубцов в шахте не заработаешь. «Эльфы проворные, ловкостью берут», вспомнила я слова Марты. Она права, эльфы действительно быстрее людей, но только хорошо тренированный эльф смог бы выполнять работу по хозяйству так легко и эффективно, будучи лишен руки. Например, подготовленный воин. После войны императорская армия уцелевших эльфийских бойцов отправляла на рудники. Что делали с инвалидами, я не знала, но могла догадываться, что на полный пансион и содержание до конца жизни им рассчитывать не приходилось.

─ Ты проделал далекий путь, Ваэлинэль.

─ Чтобы найти в конце пути тебя, моя wilwarrin. ─ Он с неожиданной для тяжелобольного силой и проворством схватил и сжал мою ладонь. Я вдруг поняла, что пожелай эльфийский воин того, он смог бы сейчас убить меня голыми руками. Я знаю случаи, когда эльф со смертельными травмами продолжал успешно биться и забирал с собой в могилу двух-трех наших солдат. Справиться с обессиленной мной ему было не сложно даже одной левой. Но он увидел в моих глазах страх, и ослабил хватку, аккуратно поднес к обветренным губам и поцеловал кончики моих пальцев. ─ Я же сказал, не бойся. Я ни в чем тебя не виню, ты шла по тропе судьбы, как и все мы. Все было решено не нами и очень давно.

─ Не понимаю, о чем ты говоришь, ─ я отвела глаза и готова была сама себя за это проклинать. Лгать умирающему? Так низко падать еще не приходилось.

Марта, пыхтя у меня за спиной, притащила котелок кипятка. Хотела было что-то спросить, но я покачала головой и соседке пришлось уйти.

─ Со временем поймешь, девочка. А теперь сделай то, что должна. Только не оставляй меня здесь одного. Смерть из твоих рук ─ честь для меня.

─ Не оставлю.

Я на глаз развела в кипятке порошок, порадовавшись про себя, что мандрагору не нужно настаивать несколько часов. Через минуту горячее питье было готово, и я, аккуратно придерживая голову, помогла эльфу его выпить.

─ Спой что-нибудь для меня на прощание.

─ Я не умею.

─ Глупости. ─ Эльф устало закрыл глаза. ─ Я слышал твою песнь в той битве, она была прекрасна.

Ком в горле вырвался на волю полувсхлипом-полустоном.

─ Ваэлинель…

─ Что?

─ Я не хотела, чтобы все было так. Для всех. Я просто хотела, чтобы тот ужас наконец закончился.

─ Знаю, wilwarrin.

Я присела рядом, взяла эльфа за уцелевшую руку и запела первую печальную песню, которая пришла мне на ум.

С каждой строчкой песни его дыхание становилось все реже. Когда мой голос затих, эльф был уже мертв. Только сейчас я поняла, что по щекам прочертили соленые дорожки слезы. Уж не знаю, о чем я в этот момент грустила больше ─ о глупо загубленной жизни эльфа, о своей собственной судьбе или о смерти, которую каждый из нас встречает в одиночестве.

Пришлось прекратить жалеть себя, когда в дверном проеме сеновала замаячили сочувствующие Марта и ее супруг. Об эльфе они скорбеть не собирались, но песню мою слышали и наверняка напридумывали себе всякого.

─ Не получилось, дочка? ─ участливо спросил дед. ─ Ты так не расстраивайся. Эльфьи бабы еще нарожают. А это тебе за труды.

Он вложил мне что-то в ладонь и поспешил удалиться. Марта молча проводила меня до калитки и скомкано распрощалась, стараясь не глядеть в глаза. Уже завтра она будет снова перетирать мне кости с престарелыми кумушками у колодца, но сейчас в ней наконец-то проснулось подобие совести, возможно, сегодня ночью она даже покрутится в постели лишних полчаса перед сном, убеждая себя, что ни в чем не виновата, и эльф ─ не человек.

Я вышла на улицу и огляделась вокруг. Солнце все еще играло с серебристыми тучами в догонялки, лучики его зажелтились ─ короткий осенний день клонился к вечеру. На березе рыжим пятном горели крылышки последней бабочки ─ она сонно перебирала лапками и ловила скудное тепло нагретого за день ствола.

Ellen wilwarrin ─ эльфийская бабочка ─ так назвал меня Ваэлинэль и, наверное, был прав. Они считают бабочку символом близкой кончины. В их понимании ─ она красивая, яркая, но обреченная на скорую погибель, и сама ближе к тому свету, чем к этому, потому становится вестницей смерти и перерождения одновременно. Поэтизировать такие отвратительные вещи, как смерть, вообще в стиле эльфов. В этом можно было бы увидеть насмешку, ведь старший народ не знает старости и живет очень-очень долго. Но чем больше твое богатство, тем больше ты страшишься его потерять. С жизнью та же история ─ чем дольше живешь, тем меньше хочется заканчивать.

Вдыхая запах прелой листвы и горький дым костров, я дошла до дома и только тогда разжала руку, чтобы посмотреть, чем меня наградили «за труды».

На ладони, играя бледным солнечным зайчиком, лежал крошечный медный кругляш.

Глава 3

К вечеру, после уборки яблочного урожая, ремонта теплицы и прочих полевых работ, злость на весь окружающий мир ушла. Все-таки физический труд прекрасно прочищает мозги, оставляя ломоту в спине и звенящую пустоту в голове.

Была ли Марта плохой? Заслуживала ли она наказания? Пожалуй, нет. Она может считаться не слишком образованной, зашоренной и недалекой, но ужасным человеком ─ нет. Не потому, что я ищу в ней скрытые достоинства (хотя ведь вырастила она двух толковых детей, держит в чистоте и порядке дом, для своего возраста деятельная и напористая), а потому что если считать Марту ужасным человеком, то кто же тогда все остальные? И где найти людей лучше?

Каждый раз сталкиваясь с эгоизмом и бессердечностью, я реагирую как юная монашка, заслышавшая богохульную шутку. Да как они могли? И как так можно жить?! А потом вспоминаю, что люди ─ всего лишь люди. И успокаиваюсь. И с ужасом жду того момента, когда вместо негодования буду испытывать лишь усталость. Насколько черствым будет мое сердце и кому я тогда смогу помочь?

Если же смотреть отрешенно на все события сегодняшнего дня, а особенно на их возможные последствия, то свои проблемы я создаю сама. Раненную птицу нужно было добить. Не пришлось бы рисковать оказаться на прицеле у экспертного корпуса, не случилось бы неприятного разговора с эльфийкой, который так или иначе ставит меня в неопределенное, зависимое положение.

И уж тем более, не стоило давать Ваэлинэлю тройную дозу мандрагоры, чтобы прекратить его мучения. Правильнее было бы уйти, сообщив Марте неутешительный диагноз. Потому что это сегодня Марте стыдно, а завтра она пойдет в городскую управу и вполне может рассказать, что именно мое лечение стало причиной смерти. И формально будет права ─ это подтвердит любая экспертиза ─ законы империи не позволяют врачам проявлять подобного рода сострадание к пациентам.

И никому не будет дела до того, что я просто не могла иначе. Долгие годы обучения во мне культивировали милосердие, заставляли считать, что во имя сострадания я могу делать то, что посчитаю необходимым. Стремление помогать превратили в безусловный рефлекс. Остается надеяться, что мои учителя знали, что делали, огранив мой талант верно, и превратили невзрачный булыжник в какой-никакой самоцвет.

Магов готовят с детства. До десяти лет все мы учимся в общих классах. После основных занятий малышей со способностями оставляют еще на пару часов для отработки контроля над энергиями. Мы учимся, а учителя пристально за нами наблюдают. Выявляют уровень способностей, склонности к той или иной стихии, глубину и структуру каналов эфирного тела. К десяти годам заканчивается базовый курс, но лишь четверть маленьких магов продолжат обучение, остальные будут направлены в храмовые школы или останутся в своих классах.

Избранные ─ самые сильные и способные ─ станут лицензированными целителями, военными, алхимиками, механиками или магами-универсалами. Век мага долог, хоть и не так, как эльфийский, потому часто они получают несколько специализаций, постоянно учатся чему-то новому.

Меня в десять лет забрали в столицу. К маме пришли люди в черно-золотых одеждах, и заперлись в гостиной, пресекая мои неумелые попытки подслушать их беседу. Впрочем, о содержании разговора я догадывалась. Маму уговаривали отпустить меня далеко-далеко, чтобы я продолжила обучение. Почему из трех десятков детей-магов выбрали меня, мне тоже было ясно. Не из-за успехов в учебе ─ училась я неплохо, но не идеально, а из-за уникальной пропускной способности энергетического канала.

Ширина канала наиболее значима для любого мага. Чтобы творить сложные заклинания, необходимы были умение управлять энергетическими потоками и сложная структура эфирного тела. Но если ширина канала была небольшой, много энергии через себя не пропустишь и в заклинание не вольешь. Развивать структуру эфирного тела можно бесконечно, как и практиковаться с энергиями ─ это дело наживное. А вот то, сколько ты можешь зачерпнуть из эфира и не сгореть при этом как спичка, ─ природный ограничитель твоих возможностей. По всему выходило, что я черпаю ковшом, когда все остальные сверстники едва орудуют ложкой.

Неудивительно, что за мной пришли высшие чины экспертного корпуса ─ такой перспективный маг так или иначе должен был служить государству. Конечно же мама сдалась. Не столько из тщеславного желания пристроить дочь в столице, сколько из-за страха. Ей очень подробно описали, насколько велика вероятность, что я потеряю контроль над очередным заклинанием. Ведь в городе попросту нет мага, который сможет перебить поток энергии и меня подстраховать. Последствия для меня и окружающих были бы катастрофическими.

Забегая наперед, со мной ни разу не произошло ничего подобного, но мамин страх я понимаю. Воспитывать в семье обычных людей маленькую колдунью сложно. Хотя мне отсутствие ощущения избранности с самого детства пошло только на пользу.

Для экспертного корпуса магов готовили по особой программе. Нас учили не только и не столько колдовать, сколько создавали универсальных бойцов, готовых к любым ситуациям. Свой основной профиль мы выбирали только в 15 лет, после пятилетия, наполненного муштрой, боевой подготовкой и медитациями. Именно тогда я поняла, что не хочу участвовать в схватках и преследовать по всей империи ее врагов. Агрессия и конкуренция между подростками любовно культивировалась нашими учителями, и я наелась этой борьбы по горло.

К счастью, девизом экспертного корпуса были «Сила и сострадание». Это значит, что они готовили не только боевых магов, но и целителей. И это действительно была сильнейшая школа со множеством нетрадиционных, экспериментальных и самых передовых методов лечения, которым не обучали медицинские факультеты столичных университетов и академий.

Моя карьера целителя закончилась вместе с войной. Без способностей, с выжженными каналами эфирного тела я стала инвалидом, но знания, полученные за девять лет обучения медицине, остались со мной, поэтому я выбрала тихий дом на окраине провинциального Эссена и завела небольшую знахарскую практику.

Я не боялась экспертного корпуса, потому что когда-то была его значимой частью, и надеялась, что всегда смогу договориться. Но лучше бы обошлось вовсе без жалоб. Не хотелось уходить с насиженного места из-за местечкового скандала.

***

Ночь приходила в город из Леса. Густела лесная тень, замолкали птицы и на улицах Заречного района растекалась сумеречная мгла. Наскоро перекусив перед сном, я поспешила в спальню. На очереди была ежедневная вечерняя медитация, с помощью которой я надеялась восстановить в итоге хотя бы часть выгоревших энергетических каналов.

Бам! Бам! Я вздрогнула, выброшенная из цикла медитации громким звуком извне.Бам! Стекло в спальне жалобно звенело, когда в него с улицы билось пернатое тельце. Я подбежала к окну, выходящему в сад, и в неясном свете лучины, горящей на прикроватном столике, увидела распластавшуюся птицу, бездумно бьющуюся, словно мотылек, летящий на свет.

─ Опять ты!? ─ я не поверила глазам, узнав в неясном силуэте утреннюю пустельгу. На секунду мне показалось, что из глаз и носа сокола течет какая-то маслянисто-черная жидкость. Может, разбилась до крови? Или какая-то инфекция? Слышала, птицы часто страдают от грибков. Но я никогда не видела таких симптомов.

По спине против воли разошелся мерзкий холодок.

Я метнулась за магическим светильником, стоящим на комоде, чтобы получше рассмотреть ночную гостью, но магический свет будто еще сильнее разозлило пернатую. Бам! Удар оказался особенно сильным, и оглушенная птица без сил упала в темноту, скрывшись в кустах шиповника.

─ Чтоб тебя!

Спускаться в ночной сад, чтобы в неясном свете фонаря выискивать раненную птицу желания не было. Но Мыш, до этого уютно дремавший в кровати, сбежал по лестнице вниз и начал настойчиво скрестись лапками во входную дверь, требуя выпустить его наружу.

─ Мыш, там дождь! ─ предупредила я кота, шмыгнувшего в темноту. Мне же пришось на минуту задержаться на выходе, накидывая стеганную теплую куртку, в которой я обычно работала по хозяйству.

Сад встретил меня шелестом ветвей и тихой капелью дождя. Бледный и неуверенный свет фонаря создавал танцующие тени, а отблески на мокрых листьях во тьме придавали растениям неземной, потусторонний вид.

В шорохи и шелест сада вплетались отдаленные звуки леса ─ на грани слышимости раздался крик дикого животного, всплеск крыльев огромной ночной птицы, писк застигнутого врасплох грызуна. Возможно, обострившийся в ночи слух улавливал лишь иллюзию шума, но встревоженное сердце застучало кровью в висках. К горлу подкатил ком страха.

─ Мыш! Мальчик! ─ Я поводила фонарем по зарослям шиповника позади дома, в надежде, что найду кота или пустельгу. ─ Бесы с этой птицей! Пойдем обратно в дом!

Но шелест в кустах раздался совсем в другой стороне. Неясный луч фонарика выхватил среди ветвей кошачью мордочку с трепыхающимся в пасти тельцем. Пустельга была слишком крупной, потому Мышу приходилось держать ее не за туловище, а за крыло. Темные зрачки в кошачьих глазах занимали практически всю радужку.

─ Мыш, брось ее! Она же больная! ─ Я приблизилась к кустам, но кот не собирался делиться добычей. До моего слуха донеслось отчетливое рычание. От доброго тюфяка Мыша слышать такое было непривычно. ─ Сдалась она тебе! Ты же раньше даже голубей не ловил!

Аккуратно присев на корточки, я протянула к кустам руку ─ кот отпрыгнул, но выронил добычу из пасти. Та выпала безжизненной тушкой, голова неестественно свернута на бок. В нос ударил сладкий, пудрово-удушливый аромат ванили. Из глаз птицы действительно капало что-то густое и черное, ноздри и клюв были забиты такой же черной, но уже подсыхающей пленкой.

Уже протянув руку, чтобы взять мертвое тельце и изучить черную жижу подробнее, я получила молниеносный удар когтями. Мыш возник из темноты и встал между мной и своей добычей, зло зашипел и зарычал. Ухватил птицу за крыло и унесся обратно во тьму.

─ С ума ты сошел что ли?

Недоумение боролось во мне с неясной тревогой. Странное поведение Мыша пугало даже больше, чем появление больной пустельги.

Впрочем, Мыш вернулся почти сразу, поскребся в дверь и, ласкаясь, мазнул по коленям пушистым хвостом, будто и не было никакой жуткой вылазки в сумрак.

─ Царапины мне тоже приснились? ─ поинтересовалась у кота с легкой укоризной, когда мы зашли на кухню. Кот щурил желто-зеленые глаза и тщательно вылизывался, а я отмывала с щелоком руки. Воспоминания о черной жиже заставляли тереть кожу с удвоенным усилием.

Вернувшись в спальню, мне потребовалось не меньше получаса, чтобы прийти в себя. Сев на краю постели с закрытыми глазами, я начала считать воображаемые капли воды, стекающие с крыши после весеннего дождя. Восемь капель ─ вдох, пять капель ─ задержать дыхание, семь капель выдох.

Наконец, моя голова коснулась подушки, и я провалилась в сон, оказавшись на пустынном песчаном пляже. Морские волны двигались в такт моему дыханию ─ восемь мгновений волна шла к берегу, пять ─ заливала песок, ласково омывала босые ноги, и еще семь мгновений ─ уходила прочь, обнажая покрытое водорослями дно. Я смотрела туда, где дымчато-розовое небо сливалось с серо-стальной морской гладью и вдыхала свежий йодистый запах. Прилив, задержка дыхания, отлив. Прилив, задержка, отлив. Прилив… Отлив.

Вода прикасалась ко мне и проходила насквозь, заполняя обожженное естество. Она ─ моя стихия, сильная как огонь, но созидающая, а не разрушающая, дарующая жизнь, вечная и спасительная. Когда-нибудь она залечит мои раны и воссоздаст меня заново. В реальном мире я и надеяться на это не смела, но здесь, на пляже из сна, это виделось мне единственным возможным исходом.

Позади меня зеленели травы, ветер клонил к земле высокие стебли и волны гуляли от горизонта до горизонта. Над сушей поднимались облака, собиралась гроза. Небо потемнело и море отразило его цвет, как беспокойное зеркало. Вдох. Выдох.

Что-то изменилось. Ветер становился все сильнее и волны, прежде ласковые и безобидные, начали захлестывать колени. Я не боялась моря, как и любой другой воды, была уверена, что она ─ мой самый верный друг. Но сейчас мне стало не по себе. Во сне время идет не так, как наяву, но мне показалось, что спокойствие этого места в один миг сменилось тревогой.

Огромная волна поднялась над горизонтом внезапно, а я смотрела на нее как завороженная, не в силах сдвинуться ни на шаг, будто меня залили янтарной смолой. Вдох… Выдох. И меня накрыло с головой, утянув в море со страшной силой. Я закричала, выпуская из легких последний воздух и оказалась в ночном лесу. В том самом лесу, который заглядывал ко мне в окна каждую ночь.

─ Как… Что ты натворил? ─ обратилась я к Шуму, все еще задыхаясь от удушья. В этот момент разговор с обезличенным существом не казался мне чем-то странным. С виду я была одна, но на краю взгляда танцевали неясные тени, а волос на затылке то и дело касалось чье-то легкое дыхание. Здесь стоял мороз, голые ветки, опавшие листья и стволы деревьев покрывал толстый слой инея, свет полной луны делал все вокруг хрустальным и сказочным. Мое дыхание заклубилось белым облачком и рассыпалось искрами. Шаг по тропе, освещенной зелеными огоньками, вышел абсолютно беззвучным. Только сейчас я поняла, что одета не в ночную сорочку, а в совершенно незнакомое мне платье, чудесно скроенное и расшитое камнями и жемчугом.

─ Я все еще во сне, ─ высказала я свое предположение. Шум каким-то образом выдернул меня из моего сновидения и затащил в свой призрачный чертог. Но зачем?

─ Ты что-то хочешь мне показать? ─ догадалась я.

Ветки согласно закивали, в воздухе искрами закружился иней. Легкий толчок между лопаток подсказал мне направление ─ дальше по тропе. Только сейчас я поняла, что место мне знакомо. Дорожка вела от опушки к Оленьему камню над горной рекой, чей хрустальный шум переливался вдалеке. Светлячки сопровождали меня недолго. В какой-то момент они ударились в невидимую стену и отпрянули. Я же прошла границу спокойно, но что-то неуловимо изменилось. Из зимней сказки Лес превратился в самый обычный осенний ельник, под ногами появилась грязь, с неба начал накрапывать дождь. Потеряться во тьме не давала полная, слишком яркая для реальной ночи луна. А еще усиливающийся запах гелиотропа. Пряно-миндальный, в целом приятный, но страшно удушающий сейчас.

Знакомая поляна возле камня не пустовала. Круг света от костра пересекался с глянцево-черными линиями странного узора на земле ─ будто в опавшую листву кто-то вплавил вулканическое стекло и то застыло причудливым рисунком. Некоторые руны были мне знакомы, но как часто бывает во сне, прочитать их было невозможно, смысл ускользал.

В центре узора, накрытое богато вышитым плащом, лежало тело. В воздухе стоял густой запах крови и гниловато-приторная вонь переспевшей вишни и миндаля. Я знала, что увижу дальше, но надо было убедиться. Осторожно ступая между линями рисунка, я опустилась рядом с телом и отбросила знакомый плащ.

─ Йена…

Она все еще была жива, несмотря на вскрытый живот и утробу. Девушка смотрела расширенными зрачками в ночную тьму и поверхностно, часто дышала. Кто-то заклинанием остановил кровотечение, что дало организму больше времени. Эльфы умирают долго, даже полукровки ведут борьбу за жизнь до конца. Ребенка рядом не было

─ Мне так жаль…

На секунду взгляд полуэльфки стал осмысленным, она посмотрела на меня.

─ Ты не помогла мне.

─ Я не могла.

─ Бессильная, бесполезная дрянь!

Изящная рука превратилась в когтистую лапу, и девушка ударила меня по лицу, целясь в глаза. В последний момент мне удалось отшатнуться, когти полоснули по виску и разорвали щеку. Боль взорвалась тысячей искр и выкинула меня из сна прочь.

Я очнулась в мокрой от холодного пота кровати, хватаясь за лицо. К счастью, рана была не реальной, резкая боль схлынула, оставив после себя облегчение и адреналиновую дрожь. В изголовье кровати сидел Мыш и старательно вылизывал мой покрытый испариной лоб.

Трясущимися руками налила себе воды и открыла окно. На часах было почти десять ─ я проспала до позднего утра. Уж не знаю, что за бесовщина мне снилась, но тягостное впечатление от увиденного развеивалось, как и после любого другого кошмара. Только вот я была уверена, как в самой себе ─ этой ночью Йену убили, причем постарались, чтобы она умирала долго и мучительно, а Шуму пришлось терпеть ритуал в своем лесу. Вторгнувшись в мой сон, он пожаловался мне, напугал меня и обозвал бесполезной дрянью. Гневался на мое бессилие, за то, что не помогла. У Леса своеобразная манера общаться с людьми, но судя по бесцеремонности его действий, даже его испугало то, что вершилось у Оленьего камня этой ночью.

Идти в лес и искать труп я и не подумала. Дело пахло скверно, помочь несчастной эльфийке я уже ничем не смогу, да и место не в самой чаще, раз в день кто-нибудь да проходит мимо. А вот неприятные параллели, которые неизбежно возникнут у следствия между мной и погибшей девушкой (кто-то же направил ее ко мне, и обязательно расскажет об этом дознавателям), если я найду тело, будут совершенно излишни. Учитывая следы нелицензированного колдовства возле дома, и труп эльфийского воина, который тоже появился не без моего участия, чем позже я появлюсь в поле зрения жандармов, тем лучше.

Следы не остаются навечно и, в зависимости от силы колдовства, размываются раньше или позже. Учитывая, что я вложила лишь малую толику в спасение птицы, уже через пару дней будет непонятно, что и кто здесь делал. В случае с Ваэлинэлем все еще проще. Сегодня тело эльфа передадут общине, завтра похоронят и забудут этот случай как еще одну грустную и нелепую смерть.

Самой лучшей тактикой для меня сейчас будет ожидание.

Глава 4

Этим утром Меданию окутали туманы и гарь осенних костров. Особым указом градоправитель запретил жечь в городе листья, призывая граждан вывозить опад на городские свалки или отправлять на компост. Выписали даже пару десятков штрафов за нарушения высочайшего повеления, но этим дело и ограничилось ─ тонкий сероватый дымок то тут, то там продолжал вздыматься над столицей.

Виллем, остановил экипаж и рассчитался с извозчиком, предпочитая пройти последний квартал пешком. Вепрь давно ворчал на подчиненного, который отказывался нанимать собственную карету, а служебными повозками пользовался только в исключительных случаях. Мол, неужели, Его Императорское Величество назначил столь малый оклад офицеру особых поручений Первого экспертного корпуса, что тот вынужден ходить по столице пешком?

Но причина была, конечно, не в скаредности Виллема, а в почти жизненной необходимости знать, чем дышит огромный город, чувствовать его настроение, видеть лица его жителей. За толстыми, защищенными стенами административных построек Виллем чувствовал себя надломленной веткой, которую упорно стараются отделить от материнского древа.

Впрочем, сейчас офицер отпустил экипаж не только из этих соображений. На улице Золотых огней становилось слишком многолюдно, появился шанс задавить случайного зеваку или суетящегося по поручению полиции служку. Да и служебных дилижансов на обочинах становилось все больше, создавая в не слишком широком проезде сутолоку. Эпицентр суеты ─ школа Даррен Фолл ─ находился в плотном оцеплении людей в форме.

Виллем уже достал жетон, но жандарм, встретивший его, узнал офицера в лицо, коротко кивнул в знак приветствия и указал куда-то за ворота. Там, за высокими кованными створками, служащие споро разбивали временный штаб, а возле раскладного стола толпились начальники, кажется, всех столичных ведомств.

Среди них Виллем заметил озабоченные лица начальников полиции и жандармерии, по обыкновению немного рассеянного декана факультета теормага Высокого университета, который о чем-то увлеченно спорил с коллегой из факультета бранной магии, немолодой, но все еще красивой женщиной с огненно-рыжими волосами.

Нового руководителя столичной образовательной системы, худую блондинку с бледной до синевы кожей и испуганными глазами, офицер лично видел впервые, но узнал по разосланному описанию. Женщину повысили всего пару недель назад, перевели из тихой восточной провинции. К инциденту такого уровня она была явно не готова ─ Виллему даже стало ее немного жаль.

Вепрь выделялся даже на фоне самых высокопоставленных чиновников. Крупный, широкоплечий и короткошеий, с быстрыми точными движениями при немалых габаритах, он действительно напоминал чем-то дикого секача, всегда готового к бою. Виллему показалось, все остальные ─ маги, полиция и уж тем более перепуганная блондинка ─ посматривали на начальника Первого экспертного корпуса с надеждой. Вот сейчас он, страшный, но могущественный маг, щелкнет короткими и толстыми как сардели пальцами, и проблема рассосется сама собой.

Только вот Рудгерд фон Эверрет никаким магическим даром не обладал, о чем все прекрасно знали. Зато имел недюжий талант выбирать верную стратегию в самых критических ситуациях. Будь это не так, вряд ли бы он продержался на своем неспокойном посту две дюжины лет.

─ Ааа, Вильгельм, явился-таки! Ты пешком из самой Норы добирался? Мог бы поторопиться, у нас тут, знаешь ли, кризис. ─ Вепрь небрежно махнул в сторону школы, чтобы подчиненный мог сам убедиться в серьезности инцидента.

Сигнальные маячки на воротах школы Виллем заметил еще раньше ─ они горели оранжевым, показывая значительное превышение магического фона в округе. Маячок, только что установленный рядом со штабом, мигал тревожным красным, а вот сигналки, расположенные на аллее, ведущей к зданию школы, источали нездоровое черно-фиолетовое сияние. В природе источника неестественной тьмы не существовало, такое свечение давали только следящие артефакты при недопустимом для человека уровне магической энергии.

Самой же школы видно не было. По крайней мере, от обычного взгляда ее укрывала мгла. Будто немаленькое двухэтажное здание, с увенчанными колоннами фасада, поглотил ядовитый дым гигантского пожарища, а беззвучный смерч не давал тьме рассеяться, закручивая ее вверх по спирали. Отдельные клубы дыма играли в догонялки, расползались и сливались, жили своей противоестественной жизнью. Со стороны это неприятно напоминало купол жуткого муравейника.

─ Впечатляет. ─ Виллем с удовольствием добавил бы пару непечатных выражений, чтобы точнее высказаться о происходящем, но посчитал ситуацию и без того напряженной. ─ Оно хотя бы на месте? Там, в дыму?

─ Здание пока что на месте. Но, подозреваю, это ненадолго. Рад тебя видеть, Вилл.

Откуда-то из-за спины Вепря появился боевой маг средних лет в полной экипировке, словно готовый к штурму, и Виллем с удовольствием пожал протянутую руку. Виктор вот уже семь лет был его напарником, отвечая за магию в их великолепной двойке. Саму идею боевых пар начал внедрять еще предшественник Вепря, но Рудгерд возвел эту практику в абсолют, каким-то шестым чувством подбирая идеальных партнеров.

Один из них всегда был волшебником: сюда брали лучших из лучших, с боевым опытом. Второй ─ внимательный и вдумчивый следователь, с прекрасной военной подготовкой и высокой, почти абсолютной сопротивляемостью к магии. Найти столь уникальных людей, да еще и заставить ужиться друг с другом ─ задача не из легких, но Вепрь, чередуя кнут и пряник, всегда заставлял напарников сначала притерпеться, а потом и подружиться.

Впрочем, история Виктора де Лирра и Вильгельма Лисса обошлась вовсе без скандалов ─ два профессионала быстро сдружились на фоне общего военного прошлого, зачастую понимая друг друга без слов.

─ Закончили с любезностями, голубки? ─ Ядовито поинтересовался их начальник. ─ Виктор, введи его в курс дела. Мне интересно ваше мнение.

─ На самом деле, информации пока что мало. Два часа назад в школе сработала система предупреждения магических атак. Одновременно следящие артефакты зарегистрировали всплеск энергии, магический фон составил двести четырнадцать единиц и продолжал стремительно расти. Сейчас, рядом со входом, он составляет уже триста пятьдесят восемь целых и пять десятых.

─ Что с детьми? ─ хмуро поинтересовался Виктор.

Ему ответила блондинка из системы образования. Для столь субтильной и блеклой эйны у нее был на редкость глубокий, грудной альт.

─ Все не так плохо, как могло бы быть. По свидетельствам очевидцев, зона расширялась постепенно, начиная с атриума ─ там в школе находится зимний сад и игровая площадка. У учителей было около пятнадцати минут, чтобы вывести практически все классы из здания. По нашим оценкам эвакуированы сто сорок пять учеников и двадцать четыре сотрудника. Мы точно знаем, что не удалось вывести группу третьеклассников во главе с директором ─ она преподавала ботанику, как раз проводила экскурсию по зимнему саду.

─ А детская площадка? Неужели никто на ней не играл? ─ вспомнил Виктор.

─ В школе шли занятия, доступ в игровую зону открыт на перерыве. Здесь строгая дисциплина, офицер. Это не рядовая школа.

Виллем вынужден был согласиться. Даррен Фолл с его жестким отбором и неподъемной оплатой за обучение никогда не был рядовым заведением, уйдя далеко от бесплатных храмовых училен для бедноты. Здесь учились дети очень знатных и состоятельных родителей.

─ Итак, господа. ─ Вепрь хлопнул ладонью так, что раскладной стол жалобно затрещал. ─ Есть какие-нибудь идеи о причинах вышеописанного явления?

Убеленный сединами декан факультета теормага важно поправил сползшие очки:

─ Это не похоже на направленную атаку или работу какого-то определенного артефакта. То, что мы наблюдаем ─ неструктурированный выброс силы, который, однако, удерживается чьей-то волей. В противном случае она взрывообразно выплеснулась бы наружу, уничтожив школу и выбив окна в десятках соседних кварталов. И все же этого не произошло. Отсюда вывод ─ кто-то худо-бедно эту силу пока что контролирует.

─ Работа по установке поглощателей соответствующей мощности будут закончены в ближайшие десять минут, ─ тут же доложил Виктор.

─ Ремит, без обид, но твои увальни должны были разогнать эту толпу, ─ Вепрь махнул рукой в сторону ворот, где собиралось все больше зевак, ─ еще полчаса назад. Начать эвакуацию ближайших домов и передвинуть кордон на сто метров дальше. Почему об этом должен думать я, и зачем тогда здесь ты?

Начальник жандармерии сначала побледнел, потом покраснел, но в итоге, молча кивнув, пошел раздавать указания. Чуть погодя возле ворот началась активная возня ─ жандармы наконец-то начали наводить порядок.

─ Там мой сын! Вы не понимаете! ─ завопила какая-то растрепанная тетка в чистом, но далеко не новом костюме-тройке и пыльной шляпке с фазаньим пером. Двое жандармов безуспешно пытались удержать ее монументальную фигуру за пределами оцепления. ─ Там мой малыш!

─ Там полтора десятка малышей, мадам, и все они чьи-то дети! Держите себя в руках! ─ Гаркнул на нее раздраженный начальник жандармерии, бросив гневный взгляд на подчиненных. ─ Уведите уже эту малохольную!

Наконец, в шесть рук, бьющуюся в истерике женщину кое-как скрутили и увели подальше. Вепрь, с отвращением наблюдавший эту сцену, обернулся к присутствующим:

─ Если это не артефакт и не направленная магическая атака, то с чем мы имеем дело?

Рыжая декан боевого факультета выступила вперед:

─ Мы с архимагом Эмердом сошлись на том, что это, вероятнее всего, слом эфирного тела у дикого мага. К счастью для нас, выброс произошел не совсем хаотично. Дикарь неопытен, но ему хватило ума сконцентрировать энергию.

Виллем и Виктор удивленно переглянулись. Найти магически одаренного ребенка важно именно потому, что без контроля эфирное тело маленького мага может развиваться неправильно. Так у школьника, который подолгу неверно сидит за партой, постепенно искривляется позвоночник. Если в какой-то момент искалеченный волшебник возьмется проводить через искривленные каналы большой объем энергии, может случиться слом эфирного тела ─ тогда энергия начнет выбрасываться в пространство бесконтрольно, чаще всего превращаясь из магической в банальную тепловую. Следуют взрыв, пожар, разрушения и жертвы.

─ Я видел достаточно много сломов по долгу службы, мистрисс Хельмунд. ─ Возразил наконец Виктор. ─ Это не похоже на типичный случай. Слишком долго длится явление, слишком высоко напряжение магического поля. Слом ─ это вспышка, зачастую последняя в жизни мага. Вся доступная ему энергия, сконцентрированная в одном слове, жесте, максимум ─ фразе.Здесь же ясно видна постоянная подпитка через колоссальный канал, сопоставимый с вратами в Нижние Пределы. И посмотрите на этот заслон. Думаю, вы, как и я, чувствуете, насколько там искажена реальность. Не поручусь, что хоть одно мое заклинание сработает там корректно.

Рыжеволосая мистрисс спокойно выслушала доводы боевого мага, но осталась при своем:

─ И все же, опираясь на косвенные данные ─ скорость распространения и усиление активности явления, мы с архимагом Эмердом не видим другого объяснения. Возможно, дикарь был более опытен, чем это бывает обычно при сломе. Не исключаю, что это неучтенный самоучка.

Виктор задумчиво прикусил ус ─ в отличие от гладко выбритого напарника, он носил аккуратную бороду. После раздумий все же спросил:

─ Есть подозрения, что сквозь поле не пройдет группа больше двух-трех человек. Оно ведет себя очень, я бы сказал, осознанно для спонтанного выброса энергии.

─ Мистрисс не хочет делать громких заявлений, ─ кивнул архимаг Эмерд. ─ Но я лично готов поручиться, что это корневое заклинание. Явление чрезвычайной редкости, но сильная воля могла породить его даже случайно. Теперь оно живет своей жизнью, и сделает все, чтобы оставаться в нашей реальности, расти и развиваться в ней как злокачественная опухоль.

─ Но какой силы тогда должен быть сломленный маг? ─ поинтересовалась эйна из системы образования.

─ Колоссальной, ─ согласился архимаг. ─ Возможно, в эпицентре событий находится полноценный Великий волшебник. Но, к сожалению, из-за возмущений поля мы не в силах понять аспект его магии. Могу только предположить, что это маг воздуха. Но данных категорически не хватает.

Подошедший в конце обсуждения начальник жандармерии недоверчиво мотнул головой:

─ Что же там, по-вашему, вторая Святая Маннон богам душу отдает? Не многовато ли Великих на наш век?

─ Так, ─ Вепрь снова хлопнул по многострадальному столу широкой, как лопата, ладонью. ─ На досужие разговоры времени не осталось. Благодарю ученых мужей и дам за экспертное мнение. Для более глубоких выводов нам необходимы новые факты. И добывать их придется нашим экспертам с боем. Важек, экипировка для офицеров готова?

─ Так точно, сэр, ─ будто из-под земли на зов начальства явился взмыленный личный адъютант Рудгерда.

Виктор, готовый развить бурную деятельность, уже сделал шаг к полевому штабу, но Виллем не спешил.

─ При всем уважении, сэр. Один досужий разговор мы еще не закончили. Никого не интересует, откуда в Даррен Фолл вообще взялся маг?

─ Там же дети, ─ подал голос начальник полиции. ─ Кого-то из них маги просмотрели, когда на одаренность проверяли, или какая-то поздняя инициация. Будто это в первый раз.

─ Версия интересная, но мы все упускаем из внимания маленькую «особенность» этого заведения. ─ Улыбнулся Виллем в ответ. ─ В школу маги не допускаются. Попечительский совет еще двести лет назад внес это в устав. Здесь учатся маленькие эйры и эйны ─ будущая элита государства. Все мы знаем насколько щепетильно определенная часть столичной знати относится к… вопросу магов.

Вепрь, кажется, верно истолковал заминку подчиненного и продолжил сам:

─ Офицер Лисс хочет сказать, что местные богатеи с тысячелетней родословной магами брезгуют, консервативно считая их обслугой, навроде конюхов или горничных. Не принимайте на свой счет, мистрисс Хельмунд. Некоторым высокородным болванам претит, что существует сила больше, чем их богатство и родственные связи. Сила, которая им недоступна ни за какие деньги.

Блондинка из системы образования смущенно кивнула:

─ Наше ведомство против сегрегации и поддерживает политику терпимости, введенную Его Императорским Величеством. Но эта школа находится в особом положении по ряду независящих от нас причин. Попечительский совет гарантирует ─ ни один маг не получит доступа к детям в период обучения и на территории заведения. И уж тем более, ни о каких носителях магического дара среди учеников речи не идет ─ детей проверяют лучшие специалисты. Даррен Фолл ─ очень старая школа со специфическими традициями. Я сама узнала об этом лишь час назад, когда подняла все имеющиеся у нас сведения. Удивительно, что офицер Лисс обладает такими глубокими познаниями в области столичного образования.

─ Ничего удивительного, госпожа. ─ Виллем изящно поклонился и посмотрел на начальника, который ухмылялся в усы. ─ Так уж вышло, что мой отец был одним из этих богатеев с тысячелетней родословной. И даже возглавлял попечительский совет во время нашей с сестрой учебы в этом почтенном заведении.

Рудгерд коротко хохотнул, довольный вытянувшимися лицами магов и чиновников. Виллем действительно не создавал впечатления отпрыска знатного семейства. Одет добротно, но без излишеств. Держится и говорит просто, да и статус офицера особых поручений для наследника древнего рода явно низковат. Что ж, не всё имеет очевидное объяснение.

─ То есть, ─ прервал затянувшуюся паузу Виктор, который о тайне происхождения напарника был прекрасно осведомлен, ─ мы понятия не имеем, откуда взялся Великий маг на территории школы? Не понимаем, почему и как он изменил реальность, его мотивы и возможности?

─ Именно, ─ покладисто согласился Вепрь. ─ И, пока ученые дамы и господа, а также уполномоченные эйры и эйны будут разбираться в этих вопросах, вам предстоит засунуть голову в самое пекло и попытаться спасти детей. Если вы не вернетесь через два часа, мы начнем закрывать периметр.

─ Но это же обрушит заклинание и убьет всех, кто внутри! ─ забеспокоилась рыжая магичка.

─ Там же дети!

Рудгерд сурово оглядел присутствующих и тяжело вздохнул:

─ Возможно, уважаемые присутствующие чувствуют себя в безопасности, но это ложное ощущение. Стабильность ситуации призрачная, динамика ─ неясная. Пока что мы можем рассчитывать на поглощатели, но, учитывая мощность и природу явления, никто не может сказать, что будет с заклинанием дальше. Я понимаю, что ценность каждой детской жизни, особенно детей из таких семей, огромна. Но уже сейчас выброс энергии может снести ближайшие кварталы. В эпицентре плавится и закипает реальность, никто не знает, что будет, если этот котел выплеснется наружу.

─ И вам не жалко своих экспертов, Рудгерд? ─ недоверчиво поинтересовался архимаг.

─ За жалость отвечает департамент лечения хворей земных и магических. А мы здесь для того, чтобы решить проблемы с минимумом потерь. Теперь за дело.

Эксперты философски пожали плечами и, синхронно отсалютовав начальству, удалились для выполнения приказа. А когда было иначе?

***

─ Паршиво здесь, ─ Виллем выдохнул облачко морозного воздуха. ─ Холод сквозь броню пробирает.

Вопреки ожиданиям, напарники прошли внутрь «купола» практически без сопротивления. Небольшое давление отбросило их на полметра, но маг сделал пару пасов руками, усилил нажим и клубы дыма неожиданно расступились, сомкнувшись уже позади. Входные двери тоже охотно отворились, словно были рады гостям. Виллем попытался вернуться, открыв их в обратную сторону, но створки будто превратились в гранитный монолит. Назад выйти тем же путем не получится.

─ Да, ─ согласился Виктор, оглядывая просторный и абсолютно пустой школьный холл, облицованный светлым мрамором. ─ Место здесь недружелюбное. И просто так нас не выпустят.

Цвета вокруг побледнели на несколько тонов, любые посторонние звуки исчезли еще на подходах, будто уши залепило ватой. И тем оглушительнее слышались собственные шаги и голоса. Температура упала сильно ниже нуля, вся влага из воздуха превратилась в хрустящий под ногами иней.

─ Поверь, ─ фыркнул Виллем, ─ школа и в лучшие времена дружелюбием не отличалась. С первого класса интриги как при императорском дворе, дети объединяются в группировки и ведут себя как стаи шакалья. Верховодят, естественно, те, у кого родители влиятельнее. Остальные вынуждены стать вассалами и выбрать господина. Нейтралитет по определению был невозможен. Учителя, конечно, в курсе, но голодным играм не препятствуют. Некоторые даже поощряют.

─ Жестко. У девчонок так же?

─ Девочки занимались отдельно, но сестра говорила, что у них было чуть полегче. Хотя в старших классах, когда молодые эйны начали потихоньку выходить в свет, жести тоже хватало. Одной девушке подожгли волосы на уроке живописи. Так вышло, что бывшая тихоня превратилась в ослепительную красавицу ─ на нее даже положил глаз кто-то из приближенных Императора. Завистницы быстро все исправили ─ якобы случайно опрокинули растворитель и поднесли свечу. Дело замяли, потому что отец поджигательницы занимал не последний пост в министерстве финансов, а семья пострадавшей едва могла оплачивать обучение девочки в Даррен Фолл. Вроде бы даже магов привлекли для лечения, но былую красоту вернуть ей не смогли. Или не захотели.

За разговором напарники не теряли бдительности, но вокруг не происходило ничего значительного. Маг то и дело просматривал эфир, а Виллем держал в левой руке артефакт-скорописец, фиксировавший несколько параметров эфира в кристаллах памяти. Магический фон превышал допустимые значения, но пока что казенная экипировка успешно держала удар ─ руны на нагруднике светились не слишком ярко.

─ Даже интересно, какую банду ты здесь сколотил, ─ лукаво посмотрел на Виллема напарник. ─ Зная тебя, наверняка местные лордики находились в ежовых рукавицах справедливости.

─ Не было у меня никакой банды, ─ отмахнулся напарник.

Маг притворно удивился:

─ Как, единственный сын министра внешней политики Георга ван Лиссендорфа принял вассалитет?

─ Вот еще. Я в этих дурацких играх отказался участвовать сразу. И до всех свое решение донес предельно доходчиво.

─ Ты же говорил, нейтралитет был невозможен по определению?

─ Ключевое слово здесь «был», Виктор. ─ Скорописец тихо пискнул, показывая, что закончил анализ. ─ Пойдем на правую лестницу и пройдемся по второму этажу. Вдоль атриума идут две открытые галереи ─ посмотрим на место событий сверху.

***

С освещением происходило неладное. На лестнице цвета выцветали в сумеречные полутона, а вот на галерею из атриума лилось красное сияние, как от кровавого заката. Температура значительно поднялась, стало даже жарковато. Тревожный кровавый свет пульсировал как огромное призрачное сердце, освещая пол, выложенный черно-белой плиткой, череду дверей в классные комнаты справа и перила огромного балкона, с которого был виден первый этаж атриума.

На первом этаже, в районе детской площадки танцевало крохотное солнце. Светило, в диаметре не больше двух ладоней, раскручивалось вокруг своей оси, порождая красноватые отблески. Скорописец, направленный на детскую площадку, предупреждающе загудел.

─ Это…?

─ Да, ─ подтвердил догадку напарника Виктор. ─ Корневое заклинание, которое выпустило магию. Знать бы еще с какой целью.

─ Сможешь его потушить?

─ Не думаю, это не свеча, кислород ему не перекроешь. Считай, что это лесной пожар, тушить его бесполезно, только бежать. Есть идеи, но нужно осмотреться. И желательно так, чтобы не наткнуться на самого мага.

─ А он не мог испариться? Солнышко греет что надо.

─ Исключено. Тогда бы заклинание вырвалось из-под контроля и таки снесло бы пару кварталов.

─ Понял, ─ пожал плечами Виллем. ─ Значит, будем искать…

Напарники огляделись. Галерея пустовала. Только между второй и третьей классной дверью на плитке лежала груда тряпья. Оранжевые нитки, клочья яркого лоскутного покрывала, измазанные густым и темным, плюш, из которого выпирали клочки ваты.

─ Что за дрянь? ─ Виллем поддел тряпье, пытаясь понять, что находится в середине. Однако ветошь оказалась неожиданно тяжелой и перевернуть ее удалось только после некоторого усилия.

─ Вот дерьмо! ─ выдохнул маг, изрядно побледнев от увиденного. Виллем поблагодарил себя за привычку ограничиваться чашкой сладкого чая на завтрак, хотя и она предательски попросилась назад.

То, что напарники приняли за груду тряпья, совсем недавно было живым человеком, которого попытались превратить в тряпичную куклу. Рыжие волосы стали шерстяными нитками, руки и ноги ─ плюшевыми, с набивкой из ваты. Одежда превратилась в лоскутные тряпочки. С головой и туловищем у неумелого мага начались проблемы ─ флис и нитки сплелись с живой плотью в единое целое. Одна половина лица стала плюшевой, но тканевые веки не смогли удержать на месте глазное яблоко, и оно выпало наружу. Половина лица из плоти исказилась в гримасе страдания. Между оранжевыми нитками волос зиял раскол черепа, из которого на пол вытекло не меньше литра темной крови. В глубине раскола виднелся бледно-розовый мозг.

─ Это директор Черрити, ─ послышался за спинами напарников спокойный детский голос. В дверях одного из классов стояла бледная темноволосая девочка лет десяти, судя по школьной форме ─ ученица Даррен Фолл. ─ Страшила гнался за ней, когда поймал, она начала превращаться в куклу, но не до конца. Наверное, Страшила хотел, чтобы она разговаривала, но директор Черрити только кричала. Тогда он оторвал ее от пола и начал сильно трясти, а когда понял, что говорить она не может, швырнул ее об стену и директор умерла. Думаю, ей было очень больно.

Виктор подошел к девочке, попутно стараясь осмотреть ее на предмет повреждений.

─ Мы пришли помочь, дитя.

─ Знаю, вы из экспертного корпуса, я узнала нашивки. ─ Девочка показала на плечо мага, где находилась эмблема миралисков. ─ Меня зовут Эмили Понд, младшая дочь Шарлотты Понд ─ крестницы Его Императорского Величества.

Напарники с пониманием переглянулись. Понды ─ древний род, среди потомков которого множество приближенных к Императору. Сыновья становились адъютантами принцев, дочери рода ─ фрейлинами принцесс. Влияние этой семьи было сложно переоценить.

─ Кто такой Страшила? Ты знаешь, откуда он взялся? Чего хочет? Как вообще все началось? ─ быстро спросил Виллем.

Девочка грустно покачала головой:

─ Без понятия, как он пробрался в школу, никогда его раньше здесь не видела. Страшилой я назвала его сама ─ он-то не представился. Сразу напал. Мы были в оранжерее с директором Черрити, когда услышали шум на детской площадке. Кто-то крушил качели. Потом в оранжерее выбило стекла. Аришке осколок угодил в грудь, и она упала. А мы побежали к выходу через холл первого этажа, только он нас к двери не пустил. Выскочил, большой такой, семь футов в высоту, не меньше. С виду грузный, с огромной головой, только очень-очень быстрый. Тех, кто пытался убежать от него, Страшила ловил и превращал в кукол.

─ Как же ты убежала?

─ Я спряталась, ─ пожала плечами Эмили. ─ Все бежали в панике к выходу, а я… я плохо бегаю, учитель Астра постоянно ругается, что я бегаю как бочонок на ножках, оттого спряталась в ближайшем классе. Повезло, я ведь не знала, как правильно. Теперь знаю, что надо прятаться.

─ Не знаешь, кроме тебя тут кто-то еще остался из твоего класса? Вас сегодня на занятиях было пятнадцать?

─ Когда он ушел, я пошла через холл к выходу, там было одиннадцать… кукол. Аришка осталась лежать в оранжерее. Вряд ли она встанет, ─ голос девочки едва дрогнул, ее самообладанию можно было позавидовать. ─ Двух девочек он утащил в сторону детской площадки, они тоже были почти куклами и кричали как директор Черрити. Осталась я одна. Сэр маг, их еще можно спасти? Девочек?

Виктор еще раз посмотрел на тряпки, которые когда-то были директором школы, и покачал головой:

─ Заклинания трансмутации живых объектов в неживые необратимы по своей сути.

─ Значит, они мертвы? Я так и знала. ─ Ее карие глаза стали почти черными от сдерживаемых слез.

─ Поиграй с Гарри! Поиграй! ─ с лестницы за спиной экспертов раздался грохот и гулкий вой. ─ Гарри знает, ты здесь! Гарри хочет с тобой поиграть!

─ Скорей! ─ девочка метнулась к дверям класса. ─ Надо прятаться! Он хорошо бегает, но плохо ищет.

Виктор сделал привычный пас рукой, начиная защитное плетение, но тут же зашипел, сбивая пламя с тлеющего рукава.

─ Дьявол! С магией здесь творится черти что, не уверен, что смогу нас защитить.

─ Тогда прячемся.

***

Виллем прижался вплотную к двери, напряженно слушая стенания монстра и удаляющуюся тяжелую поступь. Искать их в классе сломанный маг и не подумал. В конце концов эксперт рискнул выглянуть в коридор и увидел вдали грузный человеческий силуэт. Их противником был крупный мужчина, одетый в добротную, но недорогую одежду, которую он носил не особо аккуратно. Куртка порвалась по шву на спине, одна штанина нелепо задралась, вторая непостижимым образом сползла вниз. Казалось, незнакомому магу было плевать на свой внешний вид и даже на свободу движений.

─ Почему вы не играете с Гарри!? Плохие дети! Нехорошие! ─ горестно стенал он басом.

Виктор за спиной резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

─ Силен. Действительно в перспективе мог бы стать Великим магом.

─ Вряд ли, ─ скептически покачал головой Виллем. ─ Фляга у него потекла давно и крепко. Сила, может, и есть, только ума боги не дали. Взрослый умственно отсталый маг такой силы. Поражаюсь, как его проглядели наши спецы. И как он прошел мимо школьных артефактов. Оба входа закрыты для магов.

─ Он точно не из здешних работников? Кто-то же должен мести двор, выносить мусор, двигать мебель и чинить трубопровод?

Девчонка смело выглянула из-под рукава мага.

─ Никогда его здесь не видела. Он точно не из персонала, у меня хорошая память на лица ─ я бы его запомнила. Вообще не понимаю, как он сюда попал. Не похоже, что это место ему… ─ девочка замялась, старательно подбирая слова, ─ по статусу. Здешние рабочие носят форму и стараются быть предельно незаметными для учеников.

─ Действительно, ─ согласился Виллем. ─ Слабоумного, да еще с магическими способностями сюда бы точно на работу не приняли. В Даррен Фолл благотворительностью не занимались никогда.

***

Перебежками напарники и девочка добрались до второго школьного входа, который ожидаемо был заблокирован. Виктор измерил напряжение магического поля в нескольких точках холла, тщательно изучил изуродованные тела детей.

─ Лучше родителям не видеть, что с ними сделал этот уродец, ─ покачал головой Виллем, который прикрывал напарнику спину, пока тот исследовал обстановку. Девочку они попросили спрятаться в ближайшем кабинете.

─ После смыкания контура от органики здесь мало что останется. Хорошо, если стены уцелеют, так что несчастных даже похоронить не удастся по-человечески.

─ Нам-то выбраться удастся? ─ осторожно поинтересовался Виллем.

─ Думаю да. Но все не очень просто. Корневое заклинание создает собственный горизонт реальности. Это уплотненное магическое поле, которое замкнуто само на себе. Я заставил нас впустить, на несколько секунд перенеся часть свойств поля на наши ауры. Но теперь магия работать отказывается, выпускать что-либо заклинание не захочет.

─ Ты так говоришь, будто у заклинания появился разум.

─ Примерно так и есть, ─ закивал Виктор. ─ Такое заклятие сродни слову бога ─ оно становится самоисполняющимся воплощением воли. И само поддерживает себя, не желая выпускать материю и энергию за пределы горизонта.

Виллем нахмурился:

─ Тонкое колдовство здесь не работает. Но если взять энергию наших артефактов и использовать ее как таран?

─ Нет, сама по себе стена слишком плотная. Однако я могу разбалансировать ненадолго заклятье, истончив поле в месте выхода, и тогда вы сможете пробить в ней брешь, чтобы выйти. Работать нужно будет в атриуме, и мне не должны мешать хотя бы пять минут.

─ Ты же не можешь здесь колдовать!

─ А колдовство и не нужно, ─ флегматично пожал плечами Виктор. ─ Разбалансирую его чистыми потоками силы, это не так сложно, если умеешь.

─ И как ты выберешься?

─ Об этом не беспокойся, ─ спокойно ответил маг. ─ Времени должно хватить на все.

Скрывшись в кабинете, где их дожидалась ученица, напарники начали перебирать артефакты, складывая в кучку наиболее мощные и энергоемкие. Виктор аккуратно, компоновал их контуры, чтобы при активации произошел молниеносный, направленный выброс силы.

─ Что мы будем делать дальше? ─ проявила наконец сдержанное любопытство Эмили.

─ Прорываться на выход, пока Виктор смещает поле заклинания, размещенного в атриуме, в противоположную сторону.

Девочка покачала головой:

─ Он не любит уходить надолго с детской площадки. Если мастер Виктор будет магичить там, Страшилу надо будет выманить и отвлечь.

Напарники переглянулись. Виллем философски пожал плечами:

─ Значит, отвлеку. Заманю его в левый коридор, Виктор будет отходить по правому.

─ Тогда вам, эйна Эмили, необходимо будет активировать артефакт, ─ Виктор протянул девочке бусы из связанных между собой амулетов. ─ Для этого положишь их под дверь и сломаешь вот этот зубчик на звезде Апархи. И сразу отбегай в укрытие. Единственная сложность ─ у тебя будет всего 10 секунд для активации, прежде чем поле заклинания стабилизируется. Нужно будет попасть в окно. Сейчас поле напряжено равномерно, и, если прислушаться, можно услышать гудение. Когда концентрация поля у двери упадет, гул сменится писком. Тогда бей ─ это наш единственный шанс.

─ Я справлюсь, ─ серьезно кивнула девочка. ─ Когда все случилось, я первой не страшилу испугалась. Только думала, что если умру, мама будет очень-очень недовольна. И дала себе слово, что не погибну по глупости, постараюсь сделать все, чтобы выжить.

─ Ты смелая девочка. Мама должна тобой гордиться. ─ приободрил ее Виллем. ─ Обещаю, мы не дадим ей повода для недовольства.

***

Виллем бежал как в последний раз в жизни, а позади неумолимо приближался грузный топот. В голове у миралиска не укладывалось, как этот увалень может так быстро передвигаться. Хотя Виктор говорил что-то про необратимые последствия корневого заклинания для тела сломанного мага.

Половина коридора была позади, неумолимо приближались ступеньки на второй этаж. Боец с досадой осознал, что потеряет на этом подъеме несколько важных секунд. По изменившемуся гулу поля стало понятно, что Виктор уже преступил к работе в атриуме. Еще никогда несколько минут не растягивались в столь продолжительную вечность.

Виллем нащупал на поясе пузырек с заклинанием-ловушкой и наугад бросил назад. По его расчетам, она должна была разбиться прямо под ногами у противника. Но вместо того, чтобы влипнуть в черную жижу как оса в липовый мед, Страшила лишь споткнулся. Затем взревел и, кажется, даже еще больше ускорился.

Каждый раз кляня на чем свет стоит безумного мага, Виллем натыкался в голове на какую-то скользкую, но ноющую, словно больной зуб, мысль. Она никак не могла оформиться во что-то сознательное, но и покоя не давала. Откуда уродец взялся в одном из самых охраняемых зданий? Ладно, в любой защите есть лазейка, иногда очень глупая. Но как так вышло, что мага такой силы не отследили вовремя? Где могла вырасти такая детина с задатками Великого? Кто-то его укрывал? Родители?

Настала очередь амулета призрачного двойника ─ простенькая обманка, которая, тем не менее, сложно распознается даже опытными магами. Чтобы понять, кто из двух объектов ненастоящий, необходимо было сконцентрироваться на каждом из них, проверить все три оболочки и найти мельчайшие несостыковки, заметные только у подделки. Слабоумного Виллем надеялся обмануть надолго.

Страшилу появление подделки действительно ввело в ступор, но затем фигура двойника начала оплывать, как масло на сковороде - злую шутку сыграло все то же нестабильное поле. И все же это дало время миралиску взлететь на второй этаж и уже оттуда прокричать:

─ Эй, Гарри все еще хочет со мной поиграть? Тогда попробуй догони!

Слабоумный Гарри горестно запричитал басом, будто обиженный четырехлетка-переросток, у которого отобрали сладкую вату на празднике. Виллем ринулся обратно к выходу ─ гул поля неожиданно сменился писком, секунд через пять грохнуло так, что Даррен Фол содрогнулась до фундамента. Виктор и Эмми сделали свою часть работы. Теперь надо было как-то задержать Страшилу, чтобы Виктор успел вернуться к выходу, только вот, на беду, миралиск слабо представлял, как это сделать. Магические ловушки не действовали, обманка не сработала.

Можно остановиться и дать бой, но это было сродни самопожертвованию, что в ведомстве не одобрялось никогда. Каждый миралиск ─ штучная работа, уникальный специалист, стоимость подготовки которого могла покрыть содержание роты отборных наемников. Сначала нужно продумать все варианты, а затем уже ставить на себе крест во имя спасения остальных. Даже если это очень расстроит маму Эмили. Маму…

«Там мой сын! Мой малыш!»

Болван! Распустил перья перед начальством, рассказывая про свое обучение. Как он мог не обратить внимание на то, что именно кричала полоумная тетка, прорываясь через оцепление!? Слышал каждое слово, но не слушал. Как мог не заметить, что она одета слишком бедно для того, чтобы ее ребенок учился в Даррен Фолл. И что на ботанике в оранжерее оказались только девочки, все группы мальчишек были эвакуированы.

Бледная тетка из отдела образования тоже хороша, конечно, но расследовать ─ работа Виллема, и он ее провалил с самого начала.

«Ну ничего себе малыш! Выходит, мамашка как-то умудрилась прятать его от артефактов корпуса. Но силой удержать такого мага невозможно. Разве что, гнева мамы боится не одна Эмили…»

Виллем резко развернулся перед самой лестницей на первый этаж и гаркнул:

─ Гарри, нельзя! Мама Гарри запретила ему играть с незнакомыми людьми!

Слабоумный маг остановился в каком-то десятке метров от миралиска, будто с разбегу ударился в невидимую стену.

─ Мама Гарри? ─ с ужасом спросил он.

─ Да, ─ продолжил Виллем как можно увереннее. ─ Она прислала меня, чтобы наказать Гарри за плохое поведение.

Страшила затряс головой.

─ Гарри хотел поиграть! А они плохие! Убегали и не хотели! Кричали и обзывались! Урод! Урод!

─ Конечно. Я знаю, Гарри просто хотел играть, не хотел никого обижать! ─ Виллем, продолжая пятиться, дошел до лестницы и, не отрывая взгляд от плоского большого лица Страшилы, нащупывал ногами ступеньку за ступенькой.

Гарри следовал за ним с упорством крыс, идущих на мелодию крысолова. Внезапно установившееся равновесие было сродни звону резонирующего тонкостенного бокала перед тем, как он разлетится на мелкие осколки.

─ Но мама все равно очень расстроится, если узнает, что Гарри ослушался ее. ─ Виллем уже ощущал за спиной пространство холла, искренне надеясь, что Виктор и Эмми вышли прочь. К его разочарованию, он услышал позади сдавленный писк девчонки, как будто бы ей в последнюю секунду зажали рот рукой. Ну все понятно, благородная Понд отказалась покидать школу без Виллема. «Виктор, почему вы еще здесь, ─ хотел закричать боец. ─ Почему ты просто не вынес вон упертую девочку за шкирку, как щенка!?» Но прерывать зрительный контакт раньше времени не рискнул.

─ Узнает! ─ тем временем сокрушался Страшила. ─ Узнает и накажет Гарри!

─ Но мы можем ей не сказать. Я могу сказать, что Гарри ничего плохого не сделал.

─ Можешь? ─ с надеждой спросил слабоумный.

─ Могу, но для этого Гарри должен сесть вот здесь, под лестницей и досчитать до ста.

Страшила тупо замотал головой, и Виллем даже на секунду испугался, что контакт потерян.

─ Не получается! Не выйдет! Гарри не умеет считать до ста, только до десяти!

─ Отлично! Это даже лучше. Гарри считает до десяти и так десять раз, а я найду и приведу его маму. Обещаю, злиться на Гарри она не будет.

Без лишних слов слабоумный Гарри полез под лестницу, на ходу загиная толстый, как сосиска, большой палец. Затем настала очередь указательного. Виллем понял, что отсчет уже идет, и наконец позволил себе оглянуться.

Виктор лежал на полу возле входа. Рядом с ним на коленях сидела Эмми. Маг был в сознании, но вид имел бледный, на лбу выступила испарина. Даже лежа он неестественно скособочился, будто берег правую сторону тела.

─ Ранен? Идти можешь? ─ Виллем задавал вопросы, но времени не терял, ловко поднимая напарника с холодных мраморных плит и взваливая себе на плечо. Эмили тут же ухватилась за полу его плаща, будто боясь потеряться.

─ Что-то вроде того, заклинание оказалось с характером, ─ слабо улыбнулся Виктор. ─ Жить буду.

─ Вот и славно, друг. ─ Подбодрил его Виллем. ─ Кстати, я выяснил, чего Гарри боится больше всего.

Они прошли в образовавшуюся на месте двери брешь и без помех преодолели вновь гудящий барьер.

─ И чего же? ─ Виктор старался непринужденно поддерживать разговор, но видно было, насколько тяжело ему это дается.

─ Собственную мамашу, ─ фыркнул эксперт. ─ Представляешь?

Но Виктор не ответил. Напарник аккуратно сгрузил его на газон, сообразив, что тот все же потерял сознание. Только сейчас, когда маг перестал прятать правую руку под плащом, Вильгельм понял, что конечность превратилась в тряпичную культю. Кукольное тело срослось с живой плотью где-то в районе ключицы.

Виллем грязно выругался, забыв про стоящую рядом испуганную Эмми. Со стороны периметра к ним бежал Вепрь с бригадой лекарей. Откуда-то из-под земли вырос адъютант Важек с теплыми одеялами наперевес. Одно набросил на плечи девочке, вторым заботливо укрыл Виктора.

─ В школе чисто, эксперт? ─ бесстрастно уточнил он.

─ Да, больше спасать некого.

─ Прекрасно, ─ кивнул Важек, жестами передав приказ командиру оперативной группы. ─ Тогда мы замыкаем периметр.

Глава 5

Две недели спустя…

Вепрь восседал в кресле, опирая ладони о мягкие, обитые бархатом подлокотники. По царственности жестов и горделивой осанке он мог соперничать с Его Императорским Величеством в тронном зале. Начальник смотрел на лист бумаги, который только что положил перед ним Виллем, с легкой гадливостью. Словно его подчиненный был котом, принесшим на порог дохлую мышь.

─ Это что? ─ наконец спросил Рудгерд.

─ Прошение об отставке, минейр. ─ Спокойно ответил Виллем. ─ Я готов…

Вепрь поднял руку, призывая эксперта к тишине, начал рыться в верхнем ящике стола, вытащил в конце концов крошечные очки в золотой оправе. Каждый жест начальника был одой неторопливости. Вот он неспешно отогнул дужки, зацепил их за уши, поправил очки на переносице и только затем погрузился в чтение прошения, которое заняло его без остатка.

Виллем нервно переступил с ноги на ногу, хотя знал Рудгерда не первый год и был знаком с многими его маленькими хитростями. Как-то за чашкой кофе с крепким бренди он поделился с экспертом тремя простыми ─ в понимании, но не в исполнении ─ правилами. Первое ─ ни в какой ситуации не позволял подчиненным почувствовать себя главными, авторитет Вепря был непоколебим. Второе ─ начальник всегда должен стремиться к идеалу, быть примером компетентности и организованности. Третье ─ начальник никогда не переложит вину на подчиненного в диалоге с вышестоящими, в конечном счете за все отвечает руководитель.

Стоит ли говорить, что на Вепря в среде экспертов почти молились?

─ И что все это значит?

─ Я желаю уйти в отставку.

─ Это мне и так понятно. Я не слепой и умею читать, Виллем. Меня интересует другое. Ты две недели прячешься от меня чуть ли не в шкафу, ─ в голосе шефа послышалось раздражение, а эксперт сконфузился, потому что действительно старался избегать общения. ─ А потом приносишь эту бумажку.

─ Я…

─ Сядь! ─ Вепрь требовательно указал на стул.

Виллем внезапно почувствовал себя первоклашкой, которого отчитывает строгая эйна Маржери, преподающая чтение и чистописание. Воспоминание о проклятом Даррен Фолл отозвалось в груди тупой ноющей болью.

─ Лучше постою.

─ А я сказал, сядь! ─ гаркнул Рудгерд так, что ему невозможно было не подчиниться. ─ И расскажи, что с тобой происходит.

─ Я не могу работать, минейр. С тех пор…

Вепрь раздраженно сорвал очки с переносицы

─ Ради всех богов, пожалей старика! Я вторые сутки на работе, сплю на диванчике в задней комнате. Служба безопасности Его Величества требует отчета по делу о краже кадуцея из сокровищницы, высшие жрецы Эолата жалуются на обмеление энергетических жил под столичным храмом, старший эксперт Матиас пропал и не выходит на связь ─ то ли сгинул, то ли запил. И это только в столице. Считаешь, твоего нытья мне здесь не хватало?

─ Вы спросили…

─ И теперь жалею. Давай я сам все разложу по полочкам. Ты недостаточно быстро шевелил мозгами, а твой напарник и драгоценный друг Виктор поплатился за это здоровьем и способностями. Ядро ведь у него так и не восстановилось?

─ Лекари делают все, что могут, но энергетические потоки скрутило в узлы. И руку ему уже точно не спасут.

─ Угу. Как скрутило, так и раскрутит. Наши целители творят чудеса. В прямом смысле. Знавал я одного мага, так тот с одной рукой и деревянной ногой уделал черного элементаля за три минуты. А какие защиты строил… Короче, не пропадет твой Виктор. Да больно, обидно. Но жить будет, и со временем даже полной жизнью.

─ Если бы я только…

─ Что? Сообразил, что та малохольная тетка говорит о маге? Ну отловили бы мы ее, допросили. Выяснили, что маг ─ слабоумный уродец, которого она прятала от корпуса десять лет. А дальше-то что? Виктору бы все равно пришлось лезть голыми руками в ядро заклинания и с высокой вероятностью пострадать. Он сделал то, что должен был сделать.

─ Может, успокой я Страшилу сразу, у Виктора было бы больше времени…

Вепрь схватил прошение со стола и с неожиданной яростью скомкал ее в кулаке, затем выбросив под стол.

─ Чушь! Глупости, которые мне странно слышать от взрослого человека твоего ума и опыта. Ты думаешь, что тебе не повезло, что ты упустил нечто важное из виду. Но даже не представляешь, насколько ошибаешься. То, что Гарри отреагировал на твой блеф и дал вам время уйти ─ чистой воды везение. Нестабильную психику окончательно расшатало корневое заклинание, вы все были на краю гибели, но смогли спасти ребенка. Очень важного ребенка. Эмилия Понд ─ любимица императрицы, потенциальная невеста младшего брата наследника престола.

─ Император решил ввести их в семью? ─ удивился Виллем, мигом позабыв о непринятом прошении. Собственно, спорить с Вепрем было себе дороже. На душе скреблись кошки размером со скального льва, но где-то в ее глубинах миралиск понимал, что его вины избежать не удалось бы. А Рудгерд ─ всегда рациональный и справедливый ─ подтвердил это своим решением оставить Виллема на работе.

─ В иные времена это даже посчитали бы мезальянсом ─ браком между господином и слугой. Но государь об этом другого мнения, и это в большей степени политика, чем желание наградить верного подданного. А дурная баба и Великий маг-дурачок чуть все не разрушили.

─ На допросе Аделия, мать дикого мага, сказала, что он был добрым, никогда никого не обидел. Поэтому ей удавалось держать Гарри в узде все это время.

Вепрь фыркнул:

─ Да уж, добряк. Четырнадцать изуродованных детских трупов и директор школы с разбитым черепом. О чем она только думала, пытаясь его упрятать?

─ О том, что экспертный корпус отберет у нее единственного сына. Гарри был поздним ребенком, сильно отставал в развитии от сверстников, ему тяжело давался зрительный контакт, он плохо говорил, зацикливался на предметах. Аделия заметила, что ему нравится рассматривать тряпичных кукол, и в итоге весь дом был полон ими. Они успокаивали малыша. Когда тому исполнилось пять лет, Аделия устроилась работать поваром в Даррен Фолл. Платили неплохо и позволяли брать Гарри с собой на работу. Мальчик иногда гулял на детской площадке, когда она пустовала, но ему строго настрого запрещали обращаться к ученикам.

─ Видно, жажда общения в итоге взяла верх.

─ До девяти лет мальчик ходил с матерью на работу. Каждый день она водила его через черный ход для персонала, который, как оказалось позднее, контролировался всего одним артефактом с пониженной чувствительностью ─ через дверь часто проносили мелкие волшебные вещицы для хозяйских нужд. Из-за ложных срабатываний было решено ослабить защиту. Какое-то время назад он и вовсе разрядился, замену должны были провести со дня на день.

─ Всё как всегда, ─ фыркнул начальник. ─ Сначала отдадим золотые горы артефакторам за новейшие амулеты аппаратного контроля, а потом будем экономить на их содержании и тонкой настройке. И, конечно же, в жизни не подпустим для рутинного осмотра квалифицированного мага, ведь в этих стенах грязным колдунам не место.

Виллем воздержался от комментариев, хотя разделял негодование начальства.

─ В девять лет у Гарри прорезался дар. Он оживил свою любимую куколку. Довольно сложное заклинание для начинающего колдуна, но мальчик использовал магию интуитивно. Он говорил с Силой на своем, никому непонятном языке, и та прекрасно его понимала. Аделия отвела сына к знакомому травнику, тот подтвердил одаренность Гарри. Но сразу предупредил, что нужно готовиться к худшему ─ экспертный корпус не оставит ей сына. В лучшем случае мы бы закрыли его в застенках Высокого замка.

Вепрь недобро сощурился:

─ Не тешь себя человеколюбивыми надеждами, Виллем. Содержать таких магов хлопотно и небезопасно для всей империи. Я бы лично подписал приказ об утилизации и совесть меня не мучала. Пятнадцать трупов и один покалеченный эксперт ─ малая цена, которую мы заплатили за материнское милосердие. Обычно эта игра в гуманность обходится намного дороже.

─ Аделия вынуждена была уйти с работы, а затем ловко инсценировала смерть сына. Оставила его вещи и обувь на берегу реки и даже жаловалась в жандармерию, которая ничего не заподозрила и никаких зацепок не нашла. Думаю, потому что толком не искала. Отец ребенка, узнав, что мать решила прятать сына от экспертного корпуса, ушел из семьи, посчитав происходящее сумасшествием. Однако на бывшую жену доносить не стал. Травник, который установил одаренность, тоже никуда не сообщил об инциденте. Круг замкнулся.

─ И разомкнулся снова роковым утром две недели назад.

Виллем кивнул:

─ Десять лет в заточении не могли пройти даром. Гарри был послушным мальчиком, но сидеть в четырех стенах с каждым годом становилось все тяжелее. Дни, проведенные на игровой площадке в атриуме Даррен Фолл, казались ему самыми светлыми в его жизни. И он отчаянно стремился вернуться туда любой ценой. Часто умолял Аделию отвести его в школу снова.

─ До сих пор не понимаю, как мать заставляла его сидеть дома тихо и не тревожить волшебством следящие амулеты в округе, ─ задумчиво проговорил начальник.

─ Дома мы нашли у нее довольно сильный рассеиватель магического поля, который сглаживал эманации Гарри. А по поводу контроля ─ все просто. Я додумался до этого за секунду до того, как чуть не превратился в окровавленные тряпки. Никакой силой такого мага удержать невозможно. Единственный шанс ─стать для него единственным и непоколебимым авторитетом. Матерью и Богом в одном лице. А он, не имея критического мышления, просто не мог представить себе другую реальность. Мама сказала не колдовать ─ и он держался. Мама сказала ─ не выходить на улицу ─ и он сидел дома.

Вепрь потер подбородок, обдумывая версию Виллема.

─ И как он решился ее ослушаться?

─ Что конкретно толкнуло его на этот шаг, мы уже никогда не узнаем. Но доподлинно установлено, что он ушел из дома ранним утром, когда мать вышла в молочную лавку в соседнем квартале. Не найдя сына дома, обыскав все окрестности, она поняла, куда он мог отправиться. К собственному ужасу, успела она только к развернутому оцеплению.

─ Хм, ты сказал, что склонен верить в слова матери о доброте и безобидности Гарри. Зачем он тогда переубивал столько народу?

─ О, тут все просто, ─ грустно улыбнулся Виллем. ─ Слабоумный маг встретил на пути к игровой площадке нескольких высокородных ублюдков из старших классов. Гарри ведь сказал мне, что не хотел никого обижать, просто его обидели самого, смеялись и издевались. Я посчитал, что парень не способен был врать, потому мы начали опрос свидетелей. Не скажу, что было легко добиться правды ─ золотые детки отказывались давать комментарии, а родители активно сопротивлялись установлению справедливости.

─ Могу представить, ─ злорадно усмехнулся начальник в густые усы. ─ Но ко мне следственная группа с этим вопросом не обращалась. Значит, нашли другой выход.

Виллем тоже позволил себе сдержанную улыбку:

─ Пришлось немного пожаловаться ─ в дело вмешались Понды и семьи погибших девочек. В итоге выяснилось, что над добродушным слабоумным поиздевались пятеро великовозрастных уродов, во главе со средним сыном герцога Сеннского. Его «свита» встретила Гарри в одном из глухих коридоров, куда тот забрел в поисках атриума. Шакалята быстро сообразили, что он не из местного персонала, а с головой у парня не все в порядке. Учителя нам потом пожаловались, что Сеннский давно упражнялся в жестокости, тщательно выбирая заведомо слабую жертву, за которую не смогут вступиться влиятельные родные.

─ Дай угадаю. Учителя жаловались и раньше, но директор Черрити оставалась верна традициям и поощряла деятельность этого «боевого братства».

Виллем кивнул, отгоняя мысль о справедливом воздаянии директору Даррен Фолл, чья приверженность старым традициям опосредовано привела ее к мучительной смерти. Какая уж тут справедливость, если погибли четырнадцать невинных душ.

─ В случае с Гарри уроды тоже не упустил возможности безнаказанно поиздеваться над слабейшим, ─ продолжил эксперт. ─ Сначала они его обзывали, потом, не получив отпора, повалили на землю и от души избили ногами, оставив лежать в том же коридоре. Гарри из последних сил добрался до атриума, никого не встретив, так как уже шли занятия. Одна женщина из персонала рассказала, что видела его одинокую сгорбленную фигуру на одной из качелей незадолго до начала эвакуации, но по какой-то причине не стала никому докладывать о постороннем. Думаю, в этот момент его мечта о веселой игре с детьми в светлом атриуме Даррен Фолл разбилась окончательно, и под ее осколками погребло остатки самообладания.

─ Он заговорил с магией на своем языке, а магия ему привычно ответила, ─ хмуро продолжил повествование Рудгерд. ─ И меня это беспокоит. Потому что в чем-то недалекий Ремит был прав ─ Империя за семь лет потеряла двух Великих магов. Можно сказать, это небывалое событие. Маннон погибла, не получив официального статуса, но ее последнее заклинание говорит само за себя. Корневое заклинание Гарри и способность к интуитивной магии тоже говорят о его исключительной силе.

Вепрь налил воду в хрустальный стакан и промочил горло, откашлявшись продолжил:

─ Появление этих двоих ─ чудо само по себе. Если помнишь, последний раз Великий рождался двести лет назад, во времена Огненной смуты. Это был Олерик Марнский, маг земли, который прекратил гегемонию огня. Спас империю, да и весь мир, хоть и несколько запоздало ─ жрецов и большую часть магов воды фанатики перебили под корень.

─ Эту историю я припоминаю, минейр. Ее рассказывают детишкам на ночь. Но не понимаю, к чему вы клоните?

─ К тому, что появление магов такого уровня обычно приурочено к каким-то катаклизмам, которые угрожают человечеству. Наша война с эльфами ─ событие не того масштаба. Тем не менее, природа послала нам сразу двух Великих. Одну мы погубили сами, другой родился дефектным изначально.

Виллем деликатно откашлялся:

─ Службы безопасности Императора не одобрила бы ваше высказывание о причинах смерти Маннон. Оно несколько расходится с официально принятой версией.

─ На хрену я вертел службу безопасности и их официальную версию! ─ взъярился Вепрь. ─ Я-то знал девочку лично, был там в момент ее смерти. Пусть оставят сказки о ее святости и стремлению к самопожертвованию для тупоумных огнепоклонников. Она хотела жить, как никто другой. Но сейчас не о мертвых, а о незавидных перспективах для всех оставшихся в живых. Я уверен, что-то надвигается, и Великие должны были спасти нас от этого. Теперь все только в наших слабых руках, Виллем. И мне нужны надежные люди. Мне нужен ты.

Миралиск знал, что начальник не имеет склонности к излишнему пафосу. И если Вепрь говорит, что кто-то ему нужен ─ это не фигура речи, а призыв к действию.

─ Что-то конкретное, минейр?

Начальник нахмурился:

─ Сложно сказать. Вообще-то происходящее не требует нашего вмешательства. Официально нас не привлекали, но… Бывал когда-нибудь в Эссене?

─ Это на северо-востоке? Не приходилось.

─ Да и что делать в этой глуши. Суровый холмистый край рудокопов, охотников и эльфов. После войны их там собралось немало, сам знаешь. Полгода назад кто-то решил подсократить их поголовье. Убивают эльфов и полукровок ─ женщин и детей. Сразу их смерти никто вместе не связал, в основном люди из бедноты. Некоторые тела нашли в лесу, в не очень хорошем состоянии. Но затем местный корпус все же пошевелил разжиревшим задом и сумел установить, что все они погибли в результате какого-то ритуала.

─ Простите, минейр, но пока что действительно не вижу причин отсылать меня туда. Дело неприятное, но в общих чертах рядовое. Возможно, им бы пригодился хороший чародей для проведения нормальной экспертизы, но ловить таких серийных убийц обычно достаточно просто. Слишком много следов они оставляют каждый раз.

─ Да, но в Эссене завелся настоящий маньяк-аккуратист. Утекает как вода из пальцев, улик не оставляет. Вот твоя копия имеющихся материалов. Ознакомишься и завтра в путь. Важек взял на себя труд и записал тебя на портал к десяти утра.

─ Я буду работать один?

─ Нет, младший эксперт Рохау прибудет обычным транспортом в начале следующей недели. Ферджерита привезет с собой необходимые артефакты. Сам знаешь, переход через портал они не вынесут, калибровки слетят к чертям.

Виллем помимо воли скривился, будто попробовал кислое. Рохау ─ известная в узких кругах фамилия. Эрмилий Рохау ─ один из трех высших сановников церкви Огня. Вероятно, Ферджерита ─ его родственница.

В принцинпе, маги-храмовники обычно одарены сверх меры. Если этот маг прошел обучение и сдал все экзамены, то мог рассчитывать на прохождение стажировки в экспертном корпусе. Дело обычное, но служителей богов миралиск не жаловал.

─ Жрица, да еще и новичок?

Вепрь широко развел руки:

─ Ну, дорогой мой, такие эксперты как Виктор на дороге не валяются. Не могу же я разбивать чью-то пару ради твоего комфорта? А девочка ─ сильный, но неопытный маг огня. Ты развеешься на легком деле, мистрис Рохау поднаберется опыта в сыскной деятельности. Все в плюсе.

─ Принято, минейр. Но у меня остался один вопрос.

─ Как всегда… ─ картинно воздел очи горе начальник.

─ Вы так и не пояснили, зачем отряжать в эту глушь столичных следователей. В паре сотен миль на юг Кавартен с хорошим экспертным отделом. Намного быстрее перебросить их специалистов, если местные не справляются.

─ Ценю тебя, Виллем, за дотошность. Но ответить толком на этот вопрос не могу. Можешь считать это интуицией.

Когда за подчиненным закрылась дверь, Рудгерд позволил себе расслабиться и опереться о спинку кресла. Обратил взор покрасневших от недосыпа глаз к окну, куда настойчиво барабанил мелкий осенний дождь, затяжной и холодный. Типичная столичная погода для кострянца ─ второго месяца осени.

Затем руководитель экспертного корпуса открыл свою копию дела Эссенского маньяка на последней странице и подчеркнул грифелем следующие строчки отчета неизвестного эксперта:

…Труп жертвы, безродной полуэльфки Гвиневры, был найден в лесу на западной окраине Эссена, в районе Заречья. Как и в прошедших случаях следы магических воздействий стерты до основания, эфирная среда практически стерильна. Последний достоверно зафиксированный контакт ─ местная травница Рия Нейманн. Ведется проверка на предмет причастности к убийству…

─ Хотел бы я, чтобы это было совпадением, девочка… ─ тяжело вздохнул Старый Вепрь. И неожиданно, порывисто, но мягко накрыл страницу широкой ладонью, будто в попытке согреть или самому согреться от далекого источника тепла.

Глава 6

Будь у меня желание создать заговор против Империи, я бы начала с Эссена. Именно такая мысль посетила меня после долгого и совершенно непродуктивного общения с местными представителями экспертного корпуса.

На меня они вышли через три дня после того, как две старушки, пошедшие в лес за хворостом, обнаружили тело Йены у Оленьего камня. Заречье гудело как растревоженное гнездо шмелей. Подробности я осмотрительно не выспрашивала, посчитав, что лучше держаться от этого дела подальше, но говорливые клиенты все равно поворачивали к убийству в лесу любую беседу. Факты и слухи причудливо переплелись, дополняя и одновременно противореча друг другу.

Только пациенты-эльфы все больше хмурились и молчали. И будто о чем-то беспокоились. Но друзей среди общинных эльфов у меня почти не было, и я опасалась начинать скользкий разговор, не понимая до конца их отношение ко мне.

На третий день у меня на пороге появилась боевая двойка экспертов ─ седеющий мужчина лет шестидесяти и молодой, отчаянно краснеющий парень, которого так и хотелось назвать мальчиком. Седовласый эйр, представившийся магистром Герардом, судя по широким плечам и военной выправке, был бойцом. В молодом эксперте Колеусе я признала неопытного, но перспективного мага воды.

После велеречивого приветствия и ничего не значащих разговоров об урожае и беспокойном соседстве с Шумом, Герард перешел к сути дела, без обиняков рассказав, что в эльфийской общине убитая спрашивала о лояльном целителе, и её направили ко мне.

─ Госпожа Нейманн, как часто вы оказываете услуги эльфам? ─ поинтересовался старший эксперт, пока Колеус бережно раскладывал на одном из столов в смотровой комнате свой нехитрый и совсем не новый инвентарь. В движениях парня еще прослеживалась некоторая скованность и неуверенность, из чего напрашивался вывод о провинциальном образовании мага. В столичных магических школах практике обычно уделяют больше времени, а с таким артефактным старьем студентов знакомят еще на первых курсах.

─ Каждый третий мой пациент ─ эльф или полуэльф из общины, эйр Герард.

─ Я справился о ваших расценках. Старшему народу вы делаете приличную скидку. Не могли бы вы пояснить, почему? Разве в этом есть какая-то выгода для вас?

Мне не понравилось, к чему он клонит, но эксперт был предельно вежлив, да и мне не с руки было отмалчиваться, поэтому решено было отвечать, и по возможности честно. Чем больше лжи, тем легче в ней запутаться.

─ Я не лечу их вполсилы, и не подсыпаю прелые травы в снадобья, если вы об этом, эйр. Но практикую индивидуальный подход к каждому своему пациенту, в том числе в вопросах формирования цены за лечение.

Эксперт прищурился:

─ Проще говоря, с бедных вы берете мало, с богатых ─ много?

─ Скорее с каждого ─ посильную плату, соразмерную оказанной помощи. Многие эльфы из общины находятся в бедственном положении, поэтому я продаю им лекарства по себестоимости, иногда отдаю бесплатно. В благодарность они достают для меня уникальные ингредиенты для эликсиров. Многие из этих компонентов в столице стоили бы маленькое состояние. И я не требую, обычно эльфы сами приносят мне что-нибудь интересное, когда у них появляется возможность.

─ Откуда же у них деньги, сударыня травница?! ─ непритворно изумился эксперт.

─ О, они не покупают их, уважаемый, а собирают компоненты собственными руками в лесу, в горах или на заливных лугах. Эльфы подбирают самые свежие и редкие травы, могут собрать лепестки растений, которые цветут всего одну ночь в году, принести пыльцу с крыльев ночных мертвоголовых бражников, добыть самых жирных личинок крылодуба, которые десятилетиями прячутся под землей.

В доказательство своих слов, я указала на одну из полок, где в спиртовом растворе белели крупные личинки, каждая размером с большой палец руки эйра Герарда. Эксперт заметно побледнел.

─ Кхм, действительно, иногда благотворительность очень выгодна, ─ согласился воин. ─ А вышеупомянутой эльфийке Гвиневре вы тоже оказали помощь безвозмездно?

Я покачала головой, не видя причин отпираться от ее визита. Заречье ─ тихий район с очень наблюдательными соседями, которые наверняка видели Йену рядом с моим домом и с удовольствием поделятся этими наблюдениями с представителями корпуса.

─ В этом не было нужды. Йена готова была щедро оплатить мои услуги фамильными драгоценностями. Но мне пришлось отказать.

─ Понимаю, ─ мужчина неприятно улыбнулся. ─ Связываться с краденными вещами себе дороже.

─ На самом деле, не понимаете, ─ сдерживать раздражение получалось все тяжелее. Складывалось впечатление, что до экспертного корпуса эйр Герард построил успешную карьеру в жандармерии, десятилетиями уличая в преступлениях мошенников, скупщиков краденного и воров. Ему было попросту тяжело вывалиться из накатанной колеи допросов мелкого криминалитета и мыслить более широко и масштабно.

─ Она просила вытравить восьмимесячный плод. Убить совершенно здорового ребенка. Это незаконно, я таким не занимаюсь, эйр Герард. И я не думаю, что эти драгоценности были краденными. В разговоре Йена сказала, что это свадебный подарок ее жениха, отца ребенка.

─ Вы видели эти драгоценности? Простите, слабо верится, что у голодранки полуэльфки сложится столь удачная партия.

─ Собственными глазами, ─ холодно ответила я. ─ Но с чего вы взяли, что она «голодранка»?

─ А в этом городе есть другие эльфы? ─ притворно удивился собеседник. ─ Признаться, не встречал.

Эйр Герард мне окончательно разонравился. Йена была потерянной, но честной девушкой. Эксперт же, не всматриваясь, навесил на нее все возможные ярлыки. Этот подход наверняка неплохо работал для жандармов, но не приветствовался и даже порицался при подготовке экспертов.

Эссенское отделение корпуса очевидно страдало от нехватки квалифицированных кадров. Колеус, занятый подготовкой амулетов, старательно прислушивался к нашей беседе, и, кажется тоже не одобрял тон напарника. По крайней мере, я видела, как маг воды, стоящий ко мне вполоборота, ровно за спиной наставника, хмурил белесые, выгоревшие за лето до полупрозрачности, брови и поджимал губы, борясь с желанием вмешаться в допрос.

─ И все же, она могла наврать об их происхождении, сударыня. В отчаянии можно обокрасть богатую хозяйку и попытаться облапошить провинциальную знахарку.

Я пропустила пренебрежительный тон мимо ушей, опасаясь, что начну кипятиться всерьез.

─ Она была действительно в отчаянии, уж поверьте. И интуитивно выбрала единственный верный вариант общения со мной ─ говорить правду, но умалчивать то, что могло раскрыть личность отца ребенка. Эльфы вообще хорошо чувствуют настроение собеседника и интуитивно подстраиваются под них.

─ Но вы в помощи все же отказали… ─ многозначительно поднял брови эксперт.

─ Во-первых, это незаконно. Во-вторых ─ опасно для пациента. Такие операции обычно проводятся магом. Не скрою, я знаю, какие травы убьют плод, знаю, какие снадобья вызовут схватки. Но, например, остановить обширное кровотечение быстро не смогу. Я предложила ей ночлег и любую другую помощь, но она отказалась и ушла.

─ И вы, конечно, не знаете, куда? ─ ирония в голосе эксперта почти вывела меня из себя, но ответила я как можно спокойнее.

─ Я думала, что на поиски менее квалифицированного и ответственного знахаря, который бы согласился ей помочь. В конце концов, драгоценности можно переплавить. Да, они потеряют девять десятых стоимости, но золото есть золото.

Эйр Герард встал со стула, где просидел всю нашу беседу, и навязчиво навис надо мной. Одежда его была чистой и достаточно аккуратной, но от эксперта шел неприятный сладковатый, землистый или глиняный запах.

─ Вы очень квалифицированы для простой деревенской травницы. Где вы получали образование?

─ Это действительно необходимая информация, уважаемый? Я не оказывала жертве медицинские услуги, ─ я постаралась скрыть напряжение за беззаботным тоном.

─ Понимаю, и все же, надеюсь, вы не откажете мне в просьбе увидеть ваш диплом. Формально, мы не занимаемся лицензированием лечебной деятельности, но экспертный корпус может инициировать самостоятельную проверку, если есть подозрение угрозы жизни и здоровью населения. ─ Эксперт обвел глазами смотровую. ─ Вижу, что вы здесь неплохо развернулись. На простую торговлю травками совсем не тянет. И я, как ответственное должностное лицо, могу потребовать предъявить документы, подтверждающую вашу квалификацию. В противном случае мне придется закрыть вашу практику до выяснения обстоятельств.

Диплом у меня был, но показывать его эйру Герарду не хотелось, на что были веские причины. Однако отказ мог возбудить ненужные подозрения. Не хватало, чтобы старая ищейка начал отправлять обо мне запросы вместо поисков реального преступника. Пришлось вынести в смотровую лист уплотненной бумаги с печатью Кавартенского университета.

─ Надо же, госпожа Нейманн! Диплом с отличием медицинского факультета. Не могу взять в толк, как специалист столь высокой квалификации оказался в Заречье и лечит эльфов за пару медяков.

Эксперт был удивлен, а вот я помимо воли кисло скривилась. Говорила же выписывать обычный диплом. Но нет, нужен с отличием, «дабы квалификация соответствовала реальному уровню и подтверждала исключительный статус». Вот и подтвердила, вызвав кучу вопросов. Теперь старый пес будет рыть носом землю в попытке вытряхнуть все грязное белье и скелеты из шкафов. Конечно, уличить знахарку в обмане интереснее, чем ловить по лесам убийцу безродной полуэльфки. Что ж, придется бросить ему кость.

─ После учебы практиковала в столичной лечебнице, эйр Герард, ─ смиренно начала я. ─ Но пришлось уволиться после одного инцидента.

─ Инцидента? Вот как…

─ Я неверно определила хворь и назначила лечение, которое не принесло ожидаемых результатов. Человек, очень влиятельный в определенных кругах, внезапно скончался. И хотя официальное дознание не выявило моей вины в случившемся, попечительский совет лечебницы попросил меня уйти, намекнув, что в любом сколько-нибудь крупном госпитале Империи мне с этого момента будут не рады.

Я старательно прятала глаза, но не могла не заметить, как расцвел эйр Герард после моего признания. Вот уж точно, свинья везде грязь найдет, да еще изваляется.

─ Ну да, я слышал, что у каждого лекаря есть свое собственное маленькое кладбище. Надеюсь, госпожа Нейманн, ваше пополняется не слишком часто?

Сладковато-землистый душок забивался в ноздри, горчил на языке. Меня затошнило. Очень хотелось оттолкнуть эйра Герарда, а лучше ─ бросить наговор на трехнедельный геморрой, но приходилось терпеть.

─ Стараюсь больше не допускать ошибок. И предпочитаю не нарушать закон. Я научилась получать удовольствие от спокойной жизни в Заречье и не хочу начинать все с нуля снова.

─ Что ж, ─ кажется, открытый взгляд прямо в глаза эксперту его смутил. ─ Пока что вопросов к вам у меня не осталось. Но, думаю, мы с вами еще свидимся. Оставляю вас наедине с младшим экспертом Колеусом и очень советую сотрудничать.

Когда Герард удалился, я поспешила открыть все окна в приемной, предпочитая выстудить комнату, нежели сохранять этот омерзительный запах, следы которого, казалось, остались в каждом углу. Маг воды позволил себе тяжелый вздох:

─ Простите моего старшего товарища, госпожа. Он не хотел вас обидеть.

Я фыркнула, но улыбнулась дружелюбно.

─ Еще как хотел, эксперт. Но не думаю, что мне стоит на него обижаться и таить злобу. Старый конь борозды не испортит…

─ Но и глубоко не вспашет, ─ парень понимающе улыбнулся в ответ. ─ Я еще не до конца провел анализ, наши артефакты фиксации довольно древние. Но на мой взгляд, здесь не проводилось никаких существенных манипуляций с эфиром. Однако, я вижу небольшие возмущения, которые мне нужно занести в протоколы осмотра. Желательно с комментариями.

─ И лучше, чтобы их дала я. Понимаю. Я практикую простые наговоры, которые могли вызвать остаточные колебания эфира.

Колеус присел на высокий табурет и начал что-то торопливо записывать на клочке бумаге изгрызенным карандашом, который нашел в кармане формы.

─ Какие именно? На водицу? На избавление от хвори? На соль?

─ И на зелену траву, ─ кивнула я. ─ Травы действительно лучше растут.

Маг с интересом посмотрел на меня. Зрачки парня сильно расширились, а в комнате запахло весенним дождем. А хороший у него аспект водной стихии, чистый, без примесей и зенита деструкции. Канал вряд ли выдающийся, но перспективы на продвижение в корпусе у Колеуса хорошие. Если, конечно, выберется из местного болота раньше, чем успеет деградировать до уровня «старшего товарища» Герарда. Сейчас маг пытался высмотреть что-то в моей ауре, но не находил ничего примечательного. Тоненькое колечко на моем безымянном пальце делало свою работу очень хорошо, скрывая эфирное тело от ненужных взглядов.

Наконец Колеус расслабился и доброжелательно посоветовал:

─ Будьте с наговорами аккуратнее. Для немага истощение ауры может привести к тяжелым болезням. Не лечите себе в убыток.

Расстались мы вполне довольные друг другом. Я подписала протоколы, а Колеус не стал вешать на меня штраф в пять серебрушек за использование бытового волшебства. Проводив его до двери, и с облегчением закрыв ее на пару поворотов ключа, я уставилась в старое мутное зеркало, разглядывая свое немного уставшее лицо с темными кругами под глазами. Пожалуй, младший эксперт не зря обеспокоился моим здоровьем, себя действительно стоит поберечь и не заигрываться в мага слишком часто.

***

Утром следующего дня в Эссене распогодилось, и я решила выбраться в город, пополнить запасы и занести несколько несрочных заказов для постоянных клиентов. Солнце щедро разливало тепло на мокрые после ночного дождя крыши домов, отражалось в подернутых ледком лужицах, ласково грело озябшие плечи прохожих.

Последних было не так уж мало, несмотря на ранний час ─ даже мальцам было известно, что после такого дождика в лесу будет видимо-невидимо грибов. Только успевай заполнять лукошко. И хотя недавнее убийство все еще будоражило умы жителей Заречья, десятки охочих до грибного скарба отважно выдвинулись в лес.

В итоге дорога к воротам Старого города растянулась по времени вдвое ─ с каждым встреченным соседом приходилось приветливо здороваться, говорить о погоде или выслушивать однообразные местные новости. В конце пути скулы начало сводить от принужденной улыбки, но выплескивать на окружающих молчаливую угрюмость, накопившуюся внутри, мне было точно не с руки. Одно дело устроившаяся по соседству странная, но вежливая и радушная знахарка, другое дело ─ угрюмая и необщительная ведьма. Эту грань мне точно пересекать не стоило.

На городских воротах лениво стояла пара дежурных стражей ─ один чуть моложе меня, другой ─ с седыми усами и приличным пивным животом. День был не ярмарочный, сутолоки на вход не предвиделось. Я уже было хотела проследовать мимо, но младший из стражей окликнул меня в спину:

─ Сударыня знахарка, можно вас на пару слов?

─ Слушаю, ─ незамедлительно обернулась я. Старший страж прятал в усах ухмылку, а вот позвавший меня парень имел вид смущенный и измученный ─ сразу я не обратила внимание на бледность и темные круги под глазами, но сейчас стало ясно, что ему нездоровится.

─ Съел вчера что-то в харчевне, ─ нажаловался страж. ─ Полощет с ночи так, что от кустов страшно отойти. Посоветуйте чего, я уж в долгу не останусь. Оклад выдадут, я вас сразу отблагодарю. Сил нет терпеть.

Старший фыркнул в усы с яростью возмущенного жеребца трехлетки:

─ Оклад только на неделе был. Куда ты его мог спустить? Пропил, вестимо. Два дня в увольнении был, там все и прогулял. А теперь госпожу в заблуждение вводишь ─ съел он не то, как же. Выпил лишку, теперь держись.

Затем обернулся ко мне и пожаловался:

─ Я ему предлагал водку с перцем употребить, каждому ведомо, что она от отравления ─ первейшее средство, так он только в кусты опять убежал. Теперича ясно, отчего. Сложилась головоломочка про выпивоху непутевого. Мой вам совет, госпожа знахарка, гоните его в шею с такими жалобами.

Не став комментировать эффективность водки с перцем как первейшего лекарственного средства от чего бы то ни было, я строго посмотрела на младшего стража и сурово вопросила:

─ Ваш товарищ прав? Имейте ввиду, лечение алкогольного отравления сильно отличается от такового при иных расстройствах кишечника.

─ Прав, ─ парень окончательно скис и понурился. ─ Только сейчас совсем погано, а Йоханн из Аптекарского переулка дерет три шкуры и в кредит не лечит. Вас мне сами боги послали в помощь.

Моя доброта не доведет меня до добра. Йоханн ─ честный аптекарь, чужого не возьмет, но и своим не продешевит. У меня же была далекоидущая слава заступницы сирых и убогих, что меня, в общем-то, не тяготило. Но в таких случаях, пожалуй, начинало раздражать.

─ В казармах ведь есть собственный лекарь? Отчего не обратиться к нему? Он, насколько я знаю, со стражи денег не берет.

─ Денег не возьмет, но Рычаргу доложит, что служивый в непотребном виде явился на дежурство. А командир у нас скорый на расправу, вычтет оклад, будешь за черствый хлеб и студеную воду месяц работать, ─ пояснил старший. ─ Вот Марек и побирается.

Что ж, капитан Ричард, шумный и деятельный здоровяк, командир местного гарнизона, действительно не имел обычая церемониться с нарушителями дисциплины. Я перебрала в уме все доступные варианты лечения и со вздохом полезла в корзинку с готовыми заказами. Почтенная тетушка Андрэ недосчитается своих желудочных лекарств, придется вычесть из стоимости. Вытряхнув с десяток разноцветных, крупных пилюль, разделила их на две горсточки и протянула непутевому стражу:

─ Вот. Сейчас выпейте эти с зеленым дегтем и дубовой корой. Через час ─ черные с углем. К вечеру будете как новенький. Только пейте много воды, и не вздумайте похмеляться. На вас уже лица нет, если ослушаетесь меня ─ пеняйте на себя.

На просиявшего парня я уже не смотрела, оставив его наедине со всеми благодарственными словами и явно недовольным старшим товарищем. Конечно, стоило бы бросить беднягу страдать, ему самому в назидание, как советовал усатый страж. Но я давно отказалась от роли учителя для каждого встречного, какой бы заманчивой она для меня ни была. Я всего лишь травница, которая помогает, если может помочь. И не более того.

Старый Эссен встретил меня запахом свежей выпечки и осенних костров. Это не жаркий Южный Семироль, в котором прошло мое детство, и не многобашенная роскошная Медания, но за почти семь лет мне удалось полюбить его ─ с прохладным летом, короткой и поздней весной, и осенью, молниеносно перетекающей в снежную зиму.

Даже не знаю, что именно запало мне в сердце. Может, отполированные камни мостовых на тихих улочках. Или аккуратные дома, сложенные из покрытого мхом кирпича, с уютными эркерами и остроконечными крышами в терракотовой черепице.

Новых домов в Эссене почти не найти. Самым свежим постройкам здесь не меньше века. И только высоченная башня городского телепорта на окраине Старого города выделяется начищенной до блеска медной крышей и свежей кладкой стен.

Телепорты связывали Меданию с центральными городами провинций и открывались по расписанию два раза в день ─ рано утром и вечером. Я перемещения через порталы недолюбливала, да и сомневаюсь, что кто-то пользовался этим способом от большой любви к процессу. Магическое перемещение люди переносили по-разному ─ от легкого головокружения до сильнейшего, на несколько дней, недомогания.

В Эссене телепорт был хиленьким, а маг, его обслуживающий, никогда не вызывал у меня особого доверия. Бывало, что городской портал неделями простаивал из-за ремонта, и тогда особенно спешащим в столицу приходилось ехать на почтовых до Кавартена ─ а это четыре-пять дней в пути по не самой хорошей дороге, среди бескрайних холмов, покрытых густой чащей леса.

Недовольных положением вещей в Эссене была масса, но все свое недовольство им приходилось сохранять при себе. Технологию магического перемещения берегли ареанцы ─ представители ордена Святого Арея, леванта воздуха, которому секрет телепортации раскрыл сам бог Ветра. Последние пятьдесят лет у ареанцев сохранялась полная монополия на строительство и обслуживание телепортов. Обычным магам, а тем более ─ простым смертным, оставалось только с смиренно благодарить служителей ордена за дары божьей милости.

Порталы связали разные уголки Империи, облегчили передачу важной корреспонденции. Но телепортация ценных грузов была затруднена из-за множества магических ограничений, да и обычному человеку этот вид транспорта был не по карману. Мне же изобретение ареанцев не нравилось из-за расточительного обращения с силой. Даже просто на поддержание портала требовалась целая прорва энергии, место для него выбирали над мощной жилой, которую варварски вскрывали и закольцовывали, истощая магический фон на несколько сотен метров вокруг.

Даже не имея активной магической силы, я ощущала башню телепорта из любой точки Старого Эссена как неприятный, звенящий шум на самой грани сознания.

Эссен казался сонным и неповоротливым. По сравнению с бурлящей жизнью столицы, здесь все будто застыло в липкой прозрачной смоле. Но лично я находила в этой медлительности и простоте определенное очарование. К тому же, мне безотчетно нравились здешние люди.

Вот рыженькая девочка-лоточница в очаровательном зеленом пальто с меховым воротничком под лисий хвост предлагает прохожим утренний хлеб к завтраку. Голосистый мальчишка-подмастерье на розе Сенной и Садовой зазывает посетителей в лавку к цирюльнику. Фермер Юлий, мой дальний сосед по Заречью, ведет под узды старенького мерина, впряженного в телегу, на которой в бочке плещется молоко. На шее у мерина звонкий бубенец, который оповещает горожан о приближении молочника.

У лавки аптекаря Йоханна, расположенной на углу Аптекарского переулка и небольшой площади у храма Вешнего Дарования, своего зазывалы нет. Да и не требуется Йоханну дополнительная реклама ─ мастер он и так известный, надежный, хоть и не каждому по карману. А для ночных гостей возле небольшой вывески наколдованы несколько «вечных светлячков» ─ иллюзион-заклинания, простые и эффектные, не дадут заблудиться, даже если погаснут городские фонари. Все по закону: разрешение на них аптекарь получил в магистрате, и, насколько я знаю, наколдовал светлячки собственноручно.

Йоханн, по правде сказать, с первого взгляда не создает впечатление мага. Крупный, с массивными, словно окорока, руками, широкими плечами, выдающимся животом, мужчина средних лет, давал заподозрить себя скорее в кожевенном ремесле, на худой конец ─ в мясницком деле. Лицо у него тоже было открытое ─ с длинноватым, краснеющим носом, густыми бровями и ресницами, с яркими зелеными глазами, в обрамлении морщин-смешинок.

Но за кажущейся простотой и открытостью, как я давно убедилась, скрывается острый ум и скрупулезный профессионализм. Не просто травник, но дипломированный алхимик с магическими способностями. Один из дюжины зарегистрированных в Эссене магов, не чета деревенским колдуньям и знахаркам. Да, резерв не велик, но пользовался им Йоханн умело и не тратил по пустякам.

Конкурентами мы друг другу не были, его клиентура ─ состоятельные судари и сударыни из мещанского сословья, и немногочисленные эйры и эйны высший свет Эссена. С Йоханном меня связывало взаимовыгодное сотрудничество. По сходной цене я сбывала ему избыток своих трав и кореньев, некоторые снадобья, которые заготавливала впрок. Взамен покупала у него со скидкой трансмутантные компоненты для некоторых сложных лекарственных смесей, которые ему поставляли из самой Медании.

Вот и сейчас, несмотря на ранний час, аптекарь радушно встретил меня, как самого дорогого клиента, энергично пожал протянутую руку (впрочем, аккуратно придерживая меня за локоть, чтобы не растрясти), и начал деловито разгружать принесенную мной корзинку с аккуратно запакованными пучками трав и бутылочками с декоктами.

─ Сударыня Рия, вас сегодня мне боги послали, вот чем хотите поклянусь! К вечеру придет посыльный от виконта Шевиньи, он каждый месяц как по расписанию является за снотворным зельем для милорда. Да не из чего варить! Весь ночецвет ─ редкого качества материал ─ извел три седьмицы назад на крепчайший отвар «Для просветления духа». И все впустую.

Сложное зелье, надо признать. Я бы не взялась сейчас готовить его без справочника под рукой, да и то не гарантировала бы результат с первого раза. Однажды, в непринужденной беседе, между делом поинтересовалась у Йоханна, что он забыл в столь уютной дыре как Эссен. Аптекарь, погрустнев, признал, что действительно имел свою практику в столице, но вынужден был искать тихое место на окраине Империи из-за тяжелой болезни дочери.

Лилианна ─ молодая, улыбчивая девушка, страдала от редкого наследственного заболевания. Ее мать умерла из-за него вскоре после родов, передав недуг единственной дочери. Аптекарь души в малышке не чаял, показывал лучшим лекарям столицы, но те лишь разводили руками ─ сердце можно залатать, но повреждения будут возникать снова и снова, возвращаясь с удвоенной силой, ведь болезнь скручивала узлом ауральные потоки, нанося урон физическому телу. Вердикт был один ─ беречь от стрессов, поддерживать магически, это замедлит болезнь, но не остановит. Что и послужило причиной переезда в северную провинцию.

─ «Духосвет» ─ редкое в использовании зелье, ─ вежливо заметила я. ─ Удивительно, что ваших запасов ночецвета вовсе хватило. Помнится, там требуется конская порция трав и муторная дистилляция.

─ Ну, запасы-то у меня завсегда имелись, хотя и те извел под корень. Да разве наместнику откажешь. Разбудили меня среди ночи ─ давай, вари, сынок любимый помирать изволил. Слыхали, небось.

Я согласно кивнула, и приготовилась слушать.

─ Если бы у меня спросили ─ так я бы им и без зелья ответил, что зря они это затеяли, не жилец он был, ─ хмуро продолжил Йоханн, перекладывая уже в мою корзинку нужные мне компоненты. ─ Меня же к нему первым позвали, я сразу в бессилии медицины расписался, да отец его не поверил, вызвал лекарей столичных. Те засуетились, талисманы прикладывали, наговоры наводили, наказали поить наследника «духосветом». Который для запущенного воспаления мозга как мертвому припарка. Но кто же мне поверит…

─ Печальная история, но воспаление мозга редко заканчивается хорошо.

─ Закончилось действительно погано. Не минуло и двух суток с начала болезни, как сударь Фредерик отдал душу богам. Столичные мужи надеялись, что после «духосвета» он придет в себя, слышал, собирались задавать вопросы, говорили, от этого зависит тактика дальнейшего лечения. Да куда уж там…

Я энергично закивала, не желая скрывать одолевшее меня любопытство:

─ Но ведь действительно это весьма странно. Спонтанное воспаление мозга ─ болезнь детей и стариков. Удивительно, что оно поразило здорового взрослого мужчину ни с того, ни с сего ─ я слышала, он даже никогда не болел толком ничем. Возможно, в сознании он действительно пролил бы свет на некоторые обстоятельства.

Аптекарь устало опустил плечи:

─ Думаю, это просто судьба такая. Кто знает, что богами на роду написано каждому из нас? С остальным пусть миралиски разбираются. Скажу только, что парень Фредерик был хороший, и наместником стал бы отменным ─ даже ко мне в лавку заходил, выспрашивал о делах, не желаю ли расширяться. Умный, не по годам серьезный. Младшенький-то у герцога непутевый, да вот как боги распорядились.

Корзинка снова перекочевала ко мне в руки. Мне показалось, даже еще более увесистой, чем была до этого.

─ Йоханн, сколько я вам должна? Здесь так много всего…

─ Что вы, что вы, Рия, ─ замахал руками аптекарь. ─ Вы меня так выручили, сами не представляете!

Оставалось только искренне поблагодарить Йоханна, хотя, признаться, такая щедрость аптекаря была для меня в новинку. Неужели снотворные капли для виконта Шевиньи стоили таких затрат. Или речь идет о потерях репутационного толка? Я не работала с высокопоставленными пациентами, могу только представлять какой скандал они учиняют, если не потакать всех их прихотям.

─ Кстати, как дела у Лилианны? ─ прежде чем прощаться, поинтересовалась я. ─ С лета ее не видела.

─ Лили? ─ Йоханн растерянно моргнул и обернулся куда-то за спину, где находилась лестница на верхний жилой этаж. ─ У нее все в порядке. Отправил ее в столицу, да. Еще в конце лета. Сказали, до зимы продержат в госпитале при университете ─ пробуют новый подход в терапии, обещают отличные результаты. Сами не верим своему счастью.

Счастья в голосе у Йоханна, впрочем, не слышалось. Только бесконечная тоска. Хотя я его прекрасно понимала ─ единственная дочь далеко, каждый день по телепортам в столицу не поскачешь, да и дела не терпят, а услуги меданских лекарей всегда влетали в копейку.

─ Пусть выздоравливает, ─ я постаралась приободрить улыбкой вмиг постаревшего на десяток лет аптекаря. Даже седина, до этого не бросавшаяся в глаза, засеребрилась на висках в лучах утреннего солнца.

─ Уж мы постараемся, ─ кивнул лекарь и внезапно посерьезнел, говор из простовато-мещанского стал лаконичным, напоминая о столичном происхождении Йоханна. ─ И еще, Рия, на пару слов.

Мужчина достал откуда-то из-за прилавка вещицу, в которой я узнала собственный мешочек для трав.

─ Это мне принесла твоя добрая соседка Марта, дней десять назад. Выспрашивала про травы, которые ты дала ее слуге-эльфу.

Я побледнела. В этом мешочке я принесла мандрагору, отвар которой облегчил уход однорукого эльфа. Забыла его у смертного одра Валениэля, уходя в расстроенных чувствах из сарая, служившего ему последним приютом.

В стараниях найти подходящие слова я замолчала. Оправдываться ─ значит признать вину. Если бы с этой находкой Марта обратилась в жандармерию, сидеть бы мне в каземате, не иначе. Неловкая пауза затянулась. Аптекарь равнодушно пожал плечами и продолжил:

─ Напрямую тебя она не обвиняла, поначалу просто выясняла, что это за трава, какие у нее свойства. Я сразу узнал твою работу, ты ведь сама эти мешочки шила. По запаху понял, что там была мандрагора, но соврал про кору ивы. Мол, используется против жара.

─ Спасибо, ─ только и могла выдавить я.

─ Марта мне наплела, что эльф-слуга приболел, но был жив-живехонек, вот-вот встанет да побежит по домашним делам. Марта в заботах праведных об эльфийском благополучии тебя позвала. И как интересно вышло ─ ты травок эльфу заварила, и он тот же час помер.

Мои ладони непроизвольно сжались в кулаки до побледневших костяшек:

─ Это неправда, Йоханн. Эльф умирал, они его…

Но аптекарь неожиданно властно поднял руку, останавливая поток моих жалких оправданий:

─ Не оправдывайся, это ни к чему. С Мартой мое знакомство дольше, чем с тобой, мнение о ней у меня давно составлено. И не в ее пользу. Я сказал, что ты не при чем. Она поверила.

─ Спасибо, ─ я нашла в себе силы поднять взгляд и посмотрела в ярко-зеленые глаза целителя. ─ Правда спасибо. Не знаю, как вас благодарить.

─ Просто будь умнее и не помогай из благих побуждений, особенно тем, кому помочь невозможно, ─ Йоханн выбросил мешочек в горящий очаг и порошок мандрагоры вспыхнул синеватым пламенем. ─ Люди ─ неблагодарные сволочи, разве ты еще не поняла? И не оставляй улик, раз уж решила дать волю своему милосердию. В следующий раз тебе так не повезет.

***

Книжная лавка Ольве находилась в пяти кварталах от Аптекарского переулка, на Фонтанной площади, в центре которой высилась конструкция из нагроможденных камней ─ Большой Эссенский фонтан. Вода стекала по гранитным валунам серебристыми струями, создавая собственную хрустальную гармонию. Я невольно залюбовалась этим зрелищем, заслушалась своеобразной музыкой воды, все глубже впадая в подобие транса.

Из медитации меня вырвал женский визг и гулкий удар двери об стену, будто ее распахнули в панике, ударившись всем телом. Благообразная мещанка средних лет и выдающегося телосложения вылетела из лавки Ольве с нечленораздельными, но пронзительными криками. Не сбавляя скорости, обогнула фонтан, пересекла площадь и поспешила затеряться в одном из переулков.

В нескольких окнах соседних домов появились встревоженные лица. Впрочем, разглядев, что источником шума стала книжная лавка, соседи лишь досадливо морщились и закрывали ставни.

Предположив, что так отменно бегать и громко орать может исключительно здоровый физически человек, и медицинская помощь женщине не требуется, я решительно направилась к книжному магазину. Даже с полусотни шагов до меня доносились глухие монументальные удары и, кажется, отборная, хоть и изящная, эльфийская ругань.

В лавке царил беспорядок. Три стеллажа с книгами опрокинуты, словно костяшки домино, в воздухе клубами поднималась и оседала пыль, люстра из оленьих рогов мерно раскачивалась в такт ударам.

─ Ольве! ─ позвала я встревоженно. Ответом мне была все та же ругань и грохот в глубине магазина. Пришлось идти на какофонию звуков. За стеллажами, которые, похоже, опрокинула посетительница в порыве бегства, в закутке, отгороженном шкафами, разворачивалась картина недавнего побоища.

Хозяин лавки лежал на груде разлетевшихся страниц, которые когда-то были книгой, из последних сил удерживая в руках конец массивной стальной цепи. Другой ее конец в несколько витков был наброшен на огромную книгу и запечатан рунным замком. Фолиант злобно бился в стенку шкафа, оказавшегося у него на пути, издавая грохот, который слышался с улицы. Звон цепи и изрезанная отметинами кожаная обложка делали книгу похожей на старого, но все еще сильного бойцовского пса, готового разорвать обидчика.

─ Ольве! ─ застонала я. ─ Опять?!

─ Ты права, миледи, ─ кряхтя ответил эльф. ─ Но сейчас не время для нотаций. П-помощь не помешала бы.

Картинно уперев руки в бока, я осталась неподвижной. В более свободном состоянии Ольве наверняка без труда меня заболтает. Сейчас же все его силы были брошены на борьбу со взбесившейся макулатурой. Может, хоть так в его мозгу что-то отпечатается.

─ Я же говорила, что Codex Miracula не место в общем зале. Она совсем дикая, в нормальных библиотеках такие книги закованы в многослойные стихийные поля. Ты мне обещал избавиться от нее еще в тот раз!

─ Сделка сорвалась, Ри. Негодяй в последний момент решил сбить цену на треть, думал, я в отчаянии и на все соглашусь. Ха! Послал его к демонам в Бездну.

─ Ты упрямец, Ольве. И совершенно не умеешь торговаться.

Гримаса на лице эльфа стала совсем уж мученической.

─ Согласен со всеми твоими претензиями и смиренно молю о прощении и помощи. Ты же с ней отлично ладишь!

Я хмыкнула. Отлично с такими вещами ладить невозможно. Сейчас книги печатались в типографиях, но еще пару веков назад считалось, что хороший магический фолиант может выйти только из-под пера Мастера-книжника. Такие книги получали отпечаток дара своего создателя и действительно помогали в ворожбе новичкам. Особой популярностью они пользовались у одаренных вельмож, которые не хотели подолгу вникать в теорию, но желали пользоваться своим даром на бытовом уровне.

Иногда отпечаток дара Мастера оказывался слишком глубоким и значимым. Тогда у фолианта появлялось подобие души. И чаще всего душа эта была с препаршивым характером. Одушевленные книги были скандальными, агрессивными, ревнивыми ко вниманию своего владельца, могли искажать некоторые заклинания, и, чтобы было сподручнее отстаивать интересы, отращивали когти и мелкие хищные зубки.

Несмотря на все очевидные минусы, желающих приобрести такие фолиант среди коллекционеров обычно хоть отбавляй. Потому что часто среди банальностей учебника для начинающих Мастера прятали arcanum ─ тайну, секрет магического искусства, возможно, давно утерянные знания. Если книга посчитает владельца своим человеком, рано или поздно arcanum будет для него раскрыт. Иногда это была давно известная информация, но временами открывались настоящие жемчужины колдовского ремесла.

Сам по себе Codex Miracula ─ настольная книга любого мага-первокурсника ─ популярный сборник полезных упражнений на разработку внутренних энергетических потоков. Но конкретно этому изданию не меньше трех сотен лет. Кроме острых зубов по краю форзаца и нахзаца, она умудрилась вырастить несколько желтых глазков с вертикальным зрачком прямо на багровой коже переплета.

Услышав знакомый голос, фолиант наконец притих, уставившись на меня во все глаза. Ольве попытался притянуть ее за цепь, но книга издала предостерегающий рык.

─ Эй, ─ я постаралась переключить внимание книги на себя. ─ Кто у нас тут хорошая маленькая книжечка? Маленькая, злобная книжечка. Кто у нас тут кусачий и глазастый, разорвал в клочья сборник классической эльфийской поэзии. Ах, какой отвратительный и мерзкий был этот сборник.

С каждым словом я все ближе подбиралась к Кодексу. С замиранием сердца протянула руку к глазастому страшилищу, но то, будто забыв о желании развалить всю лавку в мелкую щепку, одобрительно заурчало и само ткнулось мне в ладонь. Я с трудом взяла тяжелый фолиант на руки, аккуратно поглаживая книгу по корешку. Глаза начали щуриться от удовольствия, как у сонного кота.

─ Паршивка. ─ Досадливо резюмировал Ольве, вставая с пола и отряхивая бархатный кафтан цвета морской бездны. ─ Я ей стойку отдельную заказал со встроенными заговорами от пыли и плесени, переплет маслом виверны протираю каждую неделю. А она плевать на меня хотела. Ты у нее любимица, и точка.

─ Что случилось сейчас? Помню, в прошлый раз Кодекс слетел с катушек, когда твоя троюродная племянница ткнула ей в глазок пальчиком. Малышка чуть не лишилась руки.

─ В этот раз тетушка Беладонна искала запавший в душу любовный сонет, перетрясла кучу книг. Ничего покупать не собиралась, да и ладно, я не против. Но она не нашла ничего лучше, чем оставить очередной томик на подставке с Кодексом. Тот вроде мирно спал, но как почуял дурацкую книжицу, будто взбесился, вцепился зубами и разорвал за пару секунд, и цепи не помогли. Нужно было все же продать эту древнюю макулатуру тому мошеннику, пусть и в половину цены. Вот бы он с ней намучился.

Баюкая книгу на руках, я аккуратно переложила ее на подставку.

─ Ты ведь сам не хочешь отдавать ее в плохие руки. Залетный перекупщик из столицы не сможет о ней хорошо позаботиться. И большую часть беспорядка, будем честны, причинила тебе сама посетительница, когда в панике бежала с места преступления. Здесь же красным по белому написано, что приближаться к стойке нельзя.

Ольве пришлось нехотя согласиться, тряхнув льняными волосами, забранными в длинный хвост. Мы, не сговариваясь, начали поднимать стеллажи и укладывать книги на место.

─ Возможно, и здесь ты права, миледи. Но, право слово, тебя мне сами боги послали. Еще пару минут, и томиком эльфийской поэзии дело бы не ограничилось. Она, ─ эльф посмотрел на мирно дремлющую книгу, ─ собиралась разнести здесь все. Но, явилась ты, посюсюкалась с ней, и звереныш размяк. Как и в прошлый раз.

─ Как и много раз до этого, ─ меланхолично уточнила я.

Эльф бросил на меня полный надежды взгляд:

─ Может заберешь ее? За полцены, в рассрочку, отдашь, когда будет возможность. Забирай вместе со стойкой! Ручная работа, почти полный заряд артефактов.

─ С ума сошел, я столько за три года не заработаю. ─ Нервно рассмеялась я. ─ Да и зачем она мне? Я ведь не маг, книга меня даже не признает. Чтобы она мне всех пациентов искусала? Не по мне это, держать живое существо на цепи, пусть и магическое.

─ А если… ─ Ольве замялся и не стал продолжать.

Поняв, что он почти готов предложить мне взять Кодекс даром, я поспешила перевести разговор в другое русло:

─ Принесла твои капли, на свежих крыльях златоглазки.

─ Благодарю, миледи, ─ эльф изящно поклонился. ─ Твоя забота о моей аллергии греет мне сердце, словно весеннее солнце пробивающийся из-под снега первоцвет.

Ольве мучила аллергия на книжную пыль. Иронично, но призвание не выбирают. Он обошел всех лекарей в округе, но те назначали одно и то же средство ─ действенное, но с сильным снотворным эффектом, особенно выраженным у эльфов. С этой же проблемой он в соплях и слезах явился ко мне семь лет назад, став чуть ли не первым пациентом после моего переезда.

Я решилась на эксперимент, три месяца мы шлифовали рецепт, но в итоге он увенчался сокрушительным успехом. Единственная проблема ─ настойка не желала храниться долго, а златоглазка уходила в зимнюю спячку с ноября по апрель. Пришлось научиться разводить капризных жучков в неволе, но эффект стоил того. Время от времени Ольве сетовал, что за настойку в столице можно получить золотые горы, но я мягко останавливала порыв дружеского энтузиазма.

Как ни странно, мы легко и поразительно просто подружились. Эльф, несмотря на окружавших его сородичей, как и я, сторонился дружбы с себе подобными, предпочитая общество людей. Отчасти, потому что уехал из Альвланда в юном возрасте, задолго до войны, в хлам рассорившись с высокопоставленными родственниками.

Ольве не любил говорить об этом, но однажды обмолвился, что покорись он воле родителей, его участь на войне была бы весьма печальной. Но даже ассимилировавшийся Ольве оставался чистокровным эльфом ─ велеречивым, прекрасноликим, статным, с тягой к роскоши в одежде и украшениях, неисправимым гедонистом. При этом он был поразительно тактичным и доброжелательным со мной, позволяя расслабиться и притворяться чуть меньше, чем с остальными, не боясь быть пойманной на слове, не опасаясь допроса и недоверия. Ольве знал, что у меня есть секреты, но не пытался их добыть, просто наслаждаясь интересным общением.

─ И вот еще… ─ я заколебалась, но открытый доброжелательный взгляд эльфа развеял сомнения. ─ Мне нужно что-нибудь фундаментальное по обрядам крови. Без лишней философии, только справочная информация.

Ольве лучезарно улыбнулся:

─ Матиас проспорил мне десять лейн. Я знал, что ты не оставишь убийство девчонки просто так. Ты же никогда не отказываешь в помощи, всех сирых и убогих опекаешь до последнего.

Эльф частенько спорил из-за всякой ерунды со своим помощником, поэтому я не удивилась, оказавшись на этот раз объектом спора.

─ И все же, я отказала, и вот к чему это привело.

─ Не стоит грустить, моя леди, ─ Ольве мягко покачал головой. ─ Я не знаю, что произошло между вами, но уверен в твоем милосердии. Ты бы не стала бросать девчонку на произвол.

─ Просто… Ей такая моя помощь была не нужна. А что говорят ваши старейшины? Есть какая-то официальная позиция?

Все окружающие эльфийские резервации возглавляли старейшины, объединенные в подобие самоуправления с поэтичным названием Совет Белого Древа. Каждую ночь молодой луны они обсуждали насущные проблемы, но ради происшествия могли собраться и в неурочное время. Ольве не жаловал сородичей, но платил взнос на содержание общин, здраво полагая, что ссора с соплеменниками может вылезти боком, и в каждом деле необходимо находить компромиссы. Старейшины за это благосклонно считали его «своим», доносили свою волю, хотя и не требовали от городского эльфа неукоснительно ей следовать.

─ Если честно, настоятельно рекомендовали не лезть в эту историю. А Таэравэль в частном разговоре добавил от себя, что дело мутное, как дедов самогон, и пахнет так же погано. Своим они говорить с властями запретили. Не думаю, что старый хрен Герард чего-то от них добьется. Он ведь уже у тебя был?

─ Угу.

─ Кривишься, будто кислятину проглотила. Прекрасно тебя понимаю, тот еще фрукт.

─ С гнильцой, ─ вынужденно согласилась я.

─ Вернее ─ прогнил насквозь. Но бургомистр ценит старину Герарда за решительность в поиске преступников. Проще говоря ─ по приказу найдет виноватого раньше, чем вскроется преступление. Поаккуратнее с ним. Думаю, если бы он мог, с удовольствием повесил дело на тебя. Но эльфы тебя любят, да и местные уважают. В обиду не дадут.

Я удивилась:

─ Мне казалось, эльфы никого не любят.

─ Настолько, насколько они вообще способны питать хорошие чувства к человеку.

─ Рада, что ты не такой.

Ольве посмотрел на меня странным долгим взглядом, но вернулся к стеллажам, выбирая для меня подходящие книги.

─ Вот, набросал тебе немного по ритуалам. Правда ума не приложу, как ты добудешь подробности у миралисков. Младшенький из двойки вроде вменяемый, Герард не успел запудрить ему мозги, хоть парень и лопух, это за километр видно. Но копаться в деле у них на виду ─ сомнительная затея.

─ У меня свои источники.

Эльф загадочно улыбнулся, поняв мои слова по-своему:

─ О, эти знаменитые старые сплетницы из Заречья, неиссякаемый источник достоверной, но такой противоречивой информации.

─ Типа того, ─ не стала разубеждать я, рассказывать про кошмар, навеянный Шумом, сейчас не хотелось. ─ Спасибо за книги.

─ Не за что. И будь осторожна, мне тоже не нравится эта история. Я бы сказал тебе держаться от нее подальше, но ты ведь не послушаешь?

─ Всего доброго, Ольве.

На его вопрос я предпочла не отвечать.

Глава 7

Вечером пошел затяжной холодный дождь, небо, обложенное до горизонта тучами, всем своим хмурым видом сулило паршивейшую погоду на ближайшие дни. Лучшую погоду для погружения в мутные описания ритуальных убийств. Так себе чтиво на ночь, но я с удобством устроилась под одеялом в спальне, обложилась увесистыми томами, и упорно вгрызлась в кровожадные тексты. Чтение о жертвоприношениях богам и демонам, гадании на крови, желчи и внутренностях, смерти как источнике энергетического заряда и наитемнейшей некромантии заняли весь вечер и часть ночи.

По книгам выходило, что магия эта не запрещалась, но жестко контролировалась. Собственно, это касалось всех темных направлений магического искусства ─ Император отказывался от политики запрещения, полагая, что лучше контролировать, а не отменять. Законы ограничивали круг приносимых в жертву существ и цели ритуала. В ясновидении и жреческой магии такие методики имели право на жизнь. Но жертвоприношения с разумными существами карались по всей строгости.

Мог ли это быть вызов демонического порождения Бездны в наш мир? Теоретически ─ да, но место для этого маг выбрал неподходящее. Лес богат энергетическими жилами и лакунами, откуда можно удачно зачерпнуть побольше сил для ворожбы, чтобы укрепить периметр пентаграммы, но сам магический фон считался неблагоприятным.

Вредный Шум искажал иногда даже самые простые поисковые заклинания типа «золотого руна» или «вейся веревочка», хотя их сложно перебить даже опытному магу. Многоступенчатую и витиеватую демоническую защиту просто раздробило бы и выкинуло в астральный слой, вместе с незатейливым заклинателем. Однако, судя по всему, ритуал для мага завершился успешно. Значит, вызов демона не совершался.

Вариант с гаданием на внутренностях я отбросила сознательно. Нужно быть полностью больным ублюдком и маньяком, чтобы пользоваться такими методами, когда тех же результатов можно добиться с черным козлом или трехрогим теленком, специально для этого выращенным. Покупаешь у гаруспиков животное и гадаешь, сколько душе угодно.

Ритуалы некромантии не подходили по описанию, а накопление энергии смерти было сомнительной по эффективности затеей. Теоретически ─ да, насильственная смерть здорового человека в астральном плане похожа на вихревой выброс энергии, доступной для поглощения магом. Но потери при ее переносе в накопительный артефакт будут колоссальными. Аксиому бутылочного горлышка маленькие маги учат еще в начальной школе. Попробуйте опрокинуть ведро воды в узкогорлую вазу такого же объема. Так и здесь ─ большая часть энергии просто рассеется, пока маг будет направлять бурный поток в накопитель.

Против этой же теории говорила и специфичность энергетических потоков астрального тела старшего народа. Короче, все эти преобразования и ритуалы забирали у мага чуть ли не больше сил, чем он мог накопить в артефакте. Для накопления действительно значимой энергии потребовались бы десятки жертв с похожей ауральной структурой.

Значит, самой вероятной остается версия с жертвоприношением. Боги обычно менее кровожадны, смерть человека одобрил бы разве что Огнебог, и то не на жертвенном алтаре. Более вероятно, что эльфийку убили во славу какого-то порождения Бездны. Хорошо умасленный демон мог благосклонно оказать просящему услугу. Для этого не требовалось вызывать порождение в наш мир, а только обратиться по истинному имени. Правда с перерождением души у заклинателя могли потом начаться большие проблемы. Боги злопамятны и не любят тех, кто обращается к темной стороне. Впрочем, некоторых людей это не останавливает.

Мои мысли прервал грохот, раздавшийся со стороны кухни. Будь на моем месте более впечатлительный человек, в его волосах бы прибавилось седины. Я же взяла с собой светильник и не спеша спустилась вниз.

На кухонном столе был форменный бардак ─ из стенного шкафчика над ним высыпались несколько мелких склянок со специями и ворох ветоши. Посреди беспорядка на столе сидел до неприличия толстый полосатый и пушистый кот, и зубами пытался открыть крышку у стеклянной вазочки с печеньем, которая ранее стояла все в том же шкафу.

─ Мог бы просто попросить, ─ с укоризной заметила я. ─ Когда я тебе отказывала в печенье, Мух? И не нужно было устраивать здесь светопреставление.

Кот наконец справился с крышкой и, невозмутимо поддев печенюшку лапкой в белоснежной «перчатке», отправил рассыпчатую сладость в пасть.

─ Я говорить злиться! Ты грохочешь, она злиться! ─ послышался тихий голос из самого темного угла комнаты. ─ Я говорил нельзя, а он делать! Говорит ─ льзя! Обида!

В свете свечи маслянисто отблескивали два круглых, ужасно испуганных кошачьих глаза ─ Мыш очень стеснялся говорить со мной наедине, предпочитая оставаться обычным котом, а вот при старшем собрате Мухе пытался использовать человеческую речь.

Мух тщательно пережевал печенье мелкими зубками, облизнул розовым шершавым языком маслянисто-черные, как у любого полосатого кота, губы, и только потом соизволил ответить:

─ А как же приключение, как же вызов, Ри? Мыш, прекрати трястись, никто ни на кого не злится. Здесь разворачивается нравственная трагедия человечества ─ в нас погиб дух авантюризма. Попроси печенье ─ получишь печенье. Фи, как же это скучно. ─ Заметив на моем лице негодование, кот все же добавил: ─ К тому же ты была занята с книгами, не хотелось мешать.

Я смягчилась. Иногда Мух был невыносим, но обычно зла не делал, а его проказы и веселый нрав здорово развлекали меня холодными вечерами. Мух ─ мелкий лесной дух, принявший облик мелкого хищника. Я нашла его в глубоком сугробе на лесной тропинке три зимы назад, когда вышла в лес за мороженными ягодами живокости. Поначалу я приняла его за обычное животное, истощенное зимним голодом или раненное в стычке с лисой или волком. Сил барахтаться в снегу у него уже не оставалось, как и кричать. Я нашла его по отчаянному скулению, больше похожему на плач больного ребенка.

К моему огромному удивлению, отогревшись возле огня, кот представился на неплохом, хоть и несколько старомодном, среднеимперском. Заявил, что его зовут Мух, и теперь он обязан могучей чародейке жизнью и будет безропотно мне служить до скончания моего века, так как его собственный век бесконечен. Впрочем, клятву верности он исполнял из рук вон плохо, с первой оттепелью пропадая в лесу по нескольку недель, изредка заходя полакомиться печеньем. Но иногда мог принести какую-то редкую траву из самых недр Леса, куда Шум бы меня нипочем не допустил саму.

Следующей зимой он привел в дом младшего собрата - замерзшего Мыша. Тот напротив был кротким и пугливым, говорил мало и с ошибками, с большим удовольствием отыгрывая роль обычного домашнего кота. Да так умело, что я и сама иногда забывала, с кем имею дело. Часто он засыпал ночами у меня в ногах, пугался малейшего шороха и недолюбливал волшебный лес, который был слишком суров к маленьким слабым духам.

Мух же, пропадая неделями с весны до поздней осени, морозить зад не любил, зимой предпочитая греть шубку возле камина в моем доме. На глаза посетителям коты не показывались и проказничали не столько из вредности, сколько из-за своей деятельной природы. А вечерами развлекали меня историями из глубокой древности, иногда веселыми и добрыми, иногда страшными и мрачными. Но всегда интересными.

Мышь подошел, потерся об ноги лобастой головой. Я погладила его между лопаток, делясь теплом.

─ Вы что-то запропастились, особенно ты. Я уже начала переживать.

─ Были очень заняты, Ри. ─ Мух махнул лапой куда-то в сторону леса. ─ Даже не представляешь, какую прорву дел переделали. Перинку пуховую в медвежьих берлогах взбить, чтобы шатуны посередь зимы не вылазили, ─ это раз. Запечатать пустующие мышиные норы до весны, чтоб в них не поселились ледянки ─ это два. Снять с верхних веток вековых елей заблудившихся болотных огоньков (замерзнут же бедолаги) ─ это три. И… не забыл про твою просьбу. Вон в той тряпице немного золотой нити с паутинок паучков-путешественников. Замаялся их собирать, если честно.

─ Спасибо, ребята, ─ искренне поблагодарила я.

─ А ты как? Вижу, за книжками сидишь. Неужто опять взялась учиться? Мне казалось, ты давно похоронила свои амбиции в нашей дыре. Или я ошибался?

Кот без энтузиазма протер лапой мордаху в крошках печенья, зубами прошелся по зачесавшемуся бедру, кого-то выловил в густой шерсти и сразу тщательно пережевал. Мыться он не любил и делал это очень лениво.

─ Пыталась найти что-то про ритуалы крови…

Мышь внезапно распушил шерсть, тихо зашипел:

─ Опасно! Очень опасно!

Мух задрал заднюю лапу, будто собирался вылизаться под хвостом, но потом все же передумал и обратился ко мне:

─ А, это из-за той резни в лесу несколько ночей назад? Что ж, кровищи там было действительно целое море.

Я оживилась:

─ Ты видел? Сможешь опознать убийцу?

─ Извини, Ри. Вы, людишки, почти все на одно лицо. Тебя-то я знаю и помню. Но вот того мужика встречу на улице ─ не узнаю. Да и темно было.

Младший дух подошел ко мне, положил лапу мне на колено:

─ Видел. Убежал. Страшно. Тоже не узнать.

─ Вынужден согласиться с Мышем. Он хоть и труслив без меры, но там было чего напугаться. Работали хладнокровно, профессионально, сильный и умелый волшебник.

─ Уверен? Хорошо подготовленный маг в этих краях редкость.

─ Уверен. Будто не в первый раз таким занимается. И пару раз оглядывался, пока эльфку резал, кажется, чувствовал нас. Потому мы слиняли, когда все только началось. Жуткий тип. А тебе-то с той девки что? Ты вроде по живым больше специализируешься.

Прожевав пару печенюшек, принялась посвящать духа в события последних дней. В конце моего рассказа Мух уже нервно ходил из угла в угол, подергивая хвостом. Мыш и вовсе замер, глядя на меня огромными, грустными глазами. Я пожалела малыша и пересадила его к себе на колени.

─ Я бы тебя обязательно отговорил от этого дела, Ри. Поверь, той ночью в Лес пришло настоящее Зло. Даже Шум взбесился не на шутку.

─ Но?

─ Но не буду. Этот старый инквизиторский пес Герард от тебя так просто не отстанет. Он как ищейка, у которой нюх уже не тот, котелок почти не варит, чтоб найти виноватого, но зубы еще достаточно остры и челюсти сильны, чтобы вцепиться тебе в горло. Лучше быть в курсе всего происходящего, и при необходимости оказаться на несколько шагов впереди событий. Проще говоря, знать, когда пора рвать когти.

Мне осталось только флегматично пожать плечами:

─ Я не поэтому занимаюсь этим делом. И найду управу на Герарда, если это понадобится.

Мух удрученно покачал головой:

─ Рия-Рия, ты всегда была наивной, сколько тебя помню. Даже я, дикий лесной дух, не надеялся бы на правосудие в этой дыре.

─ Эта дыра ─ часть Империи и подчиняется ее законам. Им не удастся меня обвинить.

─ Конечно-конечно, не ты, кстати, первая, ─ с преувеличенным энтузиазмом закивал дух. ─ В конце обязательно приедет с проверкой следователь из столицы и выпишет этому Хренарду выговор за несоблюдение порядка следствия. А может и выгонит к чертям. Только к тому моменту тебе будет уже все равно, потому как твой пепел сметут в совок и закопают под проклятой осиной. Костерок для ведьмы местные миралиски соберут быстро и с огромным удовольствием, не церемонясь с судом и следствием, на потеху широкой общественности. Подтверди, Мыш!

─ Случалось не раз. Мыш видел, Мыш помнит, ─ промурчал разомлевший на моих руках дух.

─ Не посмеют, ─ уверено заявила я. ─ Император запретил казнь через сожжение.

─ Да-да, ─ флегматично подтвердил дух с изрядной долей скепсиса. ─ Так Герарду потом столичные следователи и скажут, вот только…

─ Мне будет уже все равно. Я поняла вашу мысль. Спасибо за предостережение. Постараюсь не сидеть, сложа руки.

─ И что будешь делать?

─ Если демон отозвался, убийцу можно будет отследить. ─ Задумчиво ответила я после минутной паузы. ─ Нужно искать чей-то небывалый успех, богатство, раскрывшийся за одну ночь талант, упавшую с неба славу, даже внезапное удачное замужество подойдет.

─ Или смерть…

─ Что? ─ не поняла я.

─ Чья-то смерть для кого-то тоже может быть удачей, не находишь?

Печь в кухне давно остыла, по полу старинного дома тянуло прохладой, я поджала под себя замерзшие ноги, устроившись на стуле как птичка на насесте, обдумала сказанное.

─ Подстроенную демоном гибель действительно будет очень трудно отследить, у них есть возможность действовать очень тонкими методами. Да ты просто гений преступного мира.

─ Несостоявшийся, ─ важно согласился Мух. ─ Миру повезло, что я лишь лесной дух. Иначе уже давно завоевал все народы и племена, как Роден Красивый и его сестра-жена Беата в Первые Времена.

─ Красивая легенда, не более, ─ отмахнулась я. ─ Завоевание земель Империи длилось несколько веков, в кровавых и жестоких войнах, и шло с переменным успехом. Историки говорят, что не было никаких волшебников-императоров со склонностью к кровосмешению, перед которыми добровольно склонились все народы по мановению волшебной палочки. Волшебников вообще до власти во все времена старались не допускать.

─ Очень жаль, эти твои историки даже помечтать не дадут. Так что, не было внезапных смертей в городе в ту ночь или позже?

─ Нужно поспрашивать. Кстати, не прошло и недели, как у наместника преставился старший сын. Говорят, сгорел за полтора дня. Симптомы понятные, но обычно взрослые здоровые парни мозговой горячкой не болеют. Хотя вероятность есть. Жаль, по времени не совпадает. Он умер раньше, чем провели ритуал. А так бы я попыталась эти события связать.

─ А ты и свяжи, ─ оживился кот. ─ Необъяснимая смерть вельможи и кровавый ритуал за одну неделю ─ для нашей глухомани сочетание событий неслыханное. И явно неслучайное.

─ Похоже на паранойю, ─ недоверчиво хмыкнула я. ─ Кстати о ней. Мыш рассказал тебе, зачем он устроил тот спектакль с больной пустельгой пару недель тому? Свернул птичке шею и утащил куда-то в темноту. Что это было? Я его спрашивала, но он без тебя говорить не любит.

Мыш поднял на меня испуганные желто-зеленые глаза:

─ Опасность! Плохая черная кровь! Защитил! Выбросил в лес!

─ А ты, Мух, не встречал птиц или животных с черной жижей из глаз? Я никогда такого не видала… ─ по спине прошел холодок, я невольно поежилась.

Мух тоже вздернул шерсть на хребте, будто от холода, степенно прошелся по кухне, размышляя, и устроился в старом кресле возле камина:

─ Не припомню такого на своем веку. Может, перелетные птицы занесли какую-то заразу, а наши теперь болеют. Расспрошу Мыша на досуге, пусть покажет, куда он дел ту пташку. Может, что и выясним. И если уходишь, разведи огонь, сквозняк в этой старой развалине все тепло выдувает.

Я, стараясь не слишком напрягаться, и не побеспокоить Мыша, сложила пальцы левой руки щепотью и подожгла сложенные стопкой в очаге поленья. Запястье неприятно заныло, будто от удара ─ магия огня никогда не давалась мне легко.

─ Благодарю, миледи. В который раз ты спасаешь мои старые кости.

─ Обращайся, Мух.

Потирая ноющее запястье, я поднялась в спальню, забрав пригревшегося Мыша с собой. Прошедший день дал богатую пищу для размышлений, но в сон я провалилась без лишней рефлексии.

Глава 8

Утро выдалось сонным, теплым и влажным, дождь прекратился, но, потерявшие за ненастную ночь добрую часть листвы, деревья то и дело роняли с веток тяжелые капли.

Коты куда-то запропастились, зато про меня вспомнили мои постоянные посетители. Первым в дверь деликатно постучался Маллен ─ один из редких пьянчуг Заречья. Как я уже говорила, без меры употребляя алкоголь, долго рядом с Лесом не протянуть. Шум чувствует слабину, пробирается в мысли и потихоньку сводит с ума. В одну прекрасную ночь человек выходит за околицу и идет на зов волшебных фей или на свет золотых огоньков, чтобы больше никогда не вернуться.

Маллен был веселым парнем, душой компании, кузнецом с золотыми руками, но с юношества пристрастился к выпивке. Пропал в Лесу как многие до него, вот только потом вернулся. Правда, через двадцать лет после своего исчезновения. Его жена к тому времени умерла, а дочь вышла замуж за бондаря и родила троих сыновей. Сам же кузнец не постарел ни на день. За чарку самогона в таверне «Листочки» он охотно рассказывал, что был в плену у фей, слушал древние как сам Лес песни, танцевал среди печального хоровода огоньков, подковывал волшебных оленей, мастерил медные колокольцы и вплетал их в волосы лесным девам.

Маллен пил в Лесу ольховый мед и березовый сидр, ел лесные ягоды и кислые плоды дикой яблони. И не помнил своей прошлой жизни. Но, то ли прошел отмеренный срок заточения в волшебной стране, то ли Шуму просто надоел пьянчуга-кузнец. В одно ненастное зимнее утро Маллен, продрогший и растерянный, вышел к околице Заречья.

Дочь приняла блудного отца, выделила ему комнатку во флигеле, иногда он даже брал небольшие заказы в кузне, и все так же пил. Вот только в бесцветно-серых глазах когда-то веселого кузнеца затаилась грусть. Говорят, люди видели, как он уходил в Лес ночами, но каждый раз возвращался с первыми лучами солнца. Ко мне Маллен приходил за «путевой нитью» ─ простеньким заговором, который должен помочь отыскать дорогу в нужное место. Я догадывалась, куда он хочет попасть, вот только к феям нить вывести никак не могла, тайные тропы Леса для нее закрыты. Каждый раз я объясняла это кузнецу, но он не хотел ничего слышать.

Сегодня он так долго топтался на пороге, так громко бормотал, репетируя наш с ним предстоящий диалог, что я открыла, не дождавшись стука бронзового дверного молотка.

─ Мистрис… ─ он замялся, сконфуженный моим внезапным появлением.

─ Я не маг, Маллен, не стоит меня так называть. Извини, что напугала.

─ Я не испугался, ми… сударыня Рия. Я хотел спросить, не найдется ли у тебя в запасе еще одной «путевой нити»?

─ Опять? ─ удивилась я, ─ Но на прошлой заряд должен держаться еще две недели!

─ Я ее потерял, ─ смутился мужчина. ─ Извини за лишние хлопоты, я знаю, что за такое тебя инквизиция по голове не погладит. Но мне она очень нужна.

Действительно, торговать артефактами собственного производства могли только лицензированные маги, но нить была скорее бытовым наговором, потому я почти не нарушала законы империи. Обычно эксперты корпуса смотрели на такое баловство сквозь пальцы.

─ Потерял? Маллен, раньше с тобой такого не случалось. ─ Для лучшего поиска цели волшебную веревку повязывали на запястье и пристально следили за дрожью артефакта. ─ Что произошло?

─ Просто потерял, ─ повторил кузнец с нажимом, но глаза отвел, ─ положил в карман, она выпала где-то по дороге в лес, а вернувшись я уже ничего не нашел. Наверное, кто-то подобрал. Прости, в лесу я часто сам не свой.

Чем дальше, тем страннее. Взять путевую нить в лес, но не надеть, а просто положить в карман. Я недоверчиво покачала головой, но не стала просить подробностей ─ приключения пьяницы в лесу меня мало интересовали.

─ Завязывал бы ты, сосед с этими поисками, ─ не удержалась от доброго совета я. ─ Сколько раз мне говорить, что путевая нить не поможет найти то, что ты ищешь. Такой сильный дух как Шум…

На мгновение в бесцветных глазах кузнеца промелькнула вспышка испепеляющей боли.

─ Вот уж советов от деревенской травницы мне не хватало! Ты не знаешь, что я ищу, и что потерял. Да ты в своей деревне за всю жизнь столько чудес не видела, сколько я встречал там каждый день! Если у меня есть хотя бы шанс, хоть тысячная доля шанса…

Он яростно потер виски, вздохнул сквозь стиснутые зубы.

─ Прости. Мне нужно отыскать Страну Фей, а для этого мне нужна нить. Больше ничего не прошу.

Я тяжело вздохнула, но вынесла ему тонкую хлопковую веревочку со вплетенной в нее серебряной заговоренной проволокой.

─ Вот. Больше не теряй.

В мою ладонь перекочевало несколько серебряных монет из кошеля кузнеца.

─ Не боишься ходить в лес после убийства той девушки? ─ я спохватилась, что, возможно, Маллен со своей тягой шататься по лесу ночами мог стать невольным свидетелем произошедшего.

Он хмуро отмахнулся:

─ Я на эльфийку точно не тяну, ничего мне не станется. К тому же, ─ мужчина понизил голос, ─ здесь творятся дела куда похуже. Лес меняется. Плохо меняется. Так, что даже мне там не по себе. А я многое у Шума повидал, уж поверь.

Я поскучнела. Только россказней местного пьянчуги про увиденное в лесных сумерках мне не хватало. Шум уже однажды пробрался к нему в голову. Может, и в этот раз решил отвадить назойливого кузнеца пугалками да страшилками. Поддерживать беседу, плавно перетекающую в нетрезвый бред, было неинтересно. Я принялась затворять дверь перед носом соседа, чтобы побыстрее выпроводить. Но не закрыла, потому что Маллен сказал как-то совершенно беспомощно и устало:

─ Они зовут меня из-под земли, Рия. Даже сейчас я слышу их голоса.

─ Что? ─ не поняла я, ─ Кто? Духи?

Кузнец неестественно склонил голову и говорил немного вбок, будто обращался вовсе не ко мне, а к облетевшему кусту сирени около крыльца.

─ Нет. Люди. Те, кого я знал раньше. Мама. Жена. Кузен, который утонул в Пеструшке, когда нам было по десять лет. Шум никогда не разговаривал голосами мертвых. Это что-то другое. Что-то злое.

─ И… ─ я постаралась, чтобы голос мой не дрожал, ─ что они говорят?

─ Что им холодно. И что я должен их согреть. И так уже несколько недель. Слышу эти голоса в лесу, слышу во сне. Я иду вперед и вижу, как листья сохнут и погибают, опадая от моего дыхания. Луна замирает на месте, словно фонарь и начинает обжигать своим светом. Быть в том месте невыносимо, но и не идти дальше нельзя. Ноги будто не принадлежат тебе.

Мне стало не по себе. Все еще бредни сумасшедшего, но какие-то слишком жуткие. Раньше Маллен рассказывал про изнанку леса как про что-то волшебное. Да, дикое и первобытное, но живое и всегда сказочное. Сейчас же его воспоминания пронизывал тихий ужас. Какая-то нежить пробралась в Лес и взяла кузнеца в оборот?

─ Я не видел там ничего живого, ─ продолжал он тихим полушепотом, будто сам в этот момент был далеко-далеко. ─ Только мертвое или умирающее. Даже олень… Представляешь, огромный олень стоял неподвижно и смотрел на меня бездонными глазами. А с рогов капало черное масло, густое и тягучее, словно смола.

─ Масло? И из глаз оно тоже текло?

Маллен поморгал, будто сбрасывая оцепенение:

─ Может и текло. Голоса кричали так громко, что мне стало совсем невмоготу и я побежал, куда глаза глядят. Тогда же зацепился за ветку и обронил путеводную нить, ─ мужчина помахал рукой, показывая пустое запястье. ─ Пропажи не заметил, не до того было, сама понимаешь. Спасибо, ты вот выручила.

─ Дам еще три, если отведешь меня к этому странному месту, ─ предложила я раньше, чем сама осознала свои намеренья.

Мух бы точно не оценил эту идею. И конечно же, стоит сначала пообщаться с духом, а потом уже идти в пасть к неясной дичи, которая поселилась в этом самом лесу. Только вот времени на раздумья не было. Неизвестно, сколько еще раз Маллен сможет вернуться со своих ночных прогулок целым и невредимым, находясь в таком состоянии. Нежить морочит голову не из любви к искусству, ее интересы исключительно гастрономические.

Велик соблазн отправить несчастного к инквизиторам, перевалив проблемы кузнеца на профессионалов. Но кто, кроме меня, возьмется ему помочь? Кто поверит в россказни полоумного пьянчуги? Уж точно не Герард, этот тип пальцем не пошевелит для его спасения. Значит, нужно попробовать разобраться своими силами. У меня была пара хороших артефактов от нежити, а опыт подсказывал, что больная птица могла прилететь из этого странного места.

─ Ты ведь помнишь, где видел того оленя в прошлый раз? ─ обратилась я к кузнецу, который снова начал прятать глаза. ─ Отведешь меня туда?

─ В это проклятое место я больше ни ногой, ─ наконец пробубнел он.

─ Хорошо, доведешь, куда сможешь, а потом укажешь примерное направление. Наделаю тебе путеводных нитей на год вперед. И бесплатно, ─ подняла я ставки.

─ Ладно, ─ нехотя согласился мужчина, ─ только идти нужно вечером, в сумерках. Днем оно не покажется, ему не нравится солнце.

─ Это оно тебе сказало? ─ хмыкнула я.

─ Нет, просто я его понимаю. Чувствую. Будто оно поселилось у меня в голове, ─ кузнец потрогал левый висок возле внешнего уголка глаза и поморщился, будто от приступа головной боли. ─ Вот здесь. Мучает меня с той ночи, когда я от него сбежал.

─ Может, мне удастся разорвать эту связь, ─ легкомысленно обнадежила его я.

Впрочем, небезосновательно. Нежить страшна только для тех, кого ей удается запугать. Даже предприимчивый селянин с осиновым колом и склянкой освященной воды из ближайшего храма способен противостоять отъевшемуся на десятке жертв упырю. С амулетами должно быть еще проще.

Меня успокаивало то, что по соседству с Шумом вряд ли могла возникнуть какая-то крупная тварь. Он, как более крупный и сильный хищник, выгонял из близлежащих лесов всю мало-мальски серьезную нежить. Остается надеяться, что я не особо сильно ошиблась в предположениях.

***

Несмотря на оптимистичный настрой, внутри зародилась и окрепла тревога, перекатываясь под сердцем как жирненькая личинка. Пока ко мне шла вереница болеющих людей и эльфов, тревога окуклилась, хотя продолжала меня тяготить, обещая превратиться в отвратительное, портящее кровь насекомое ближе к вечеру, когда придет пора собираться в рисковую экспедицию.

Основная надежда у меня была на артефакты. Их делал один мой знакомый столичный мастер, за качество я не беспокоилась. Один амулет прояснял разум, второй ─ выкачивал из нежити силы, если та оказывалась в непосредственной близости, давая время уничтожить тварь подручными средствами.

Правда, магическими побрякушками существ убить почти невозможно. Самый действенный способ их уничтожения ─ воткнуть холодное оружие в жизненно-важные органы, лучше всего ─ в сердце. Отрубить башку тоже можно, но дело это требует хорошей физической подготовки и клинка не меньше одноручника.

Если серьезного оружия под рукой не оказалось, или силушки богатырской не хватает для боя с нежитью один на один, можно действовать хитростью. Например, отравить. Для ослабления сойдет не только осиновое дерево и святая вода. Твари не любят соль, серебро, их отпугивает дым от тлеющего пучка хвоща и полыни.

Я же взяла с собой небольшой ножик из метеоритного железа, скорее экзотическую игрушку, чем серьезное оружие. Но небесный металл работает против неупокоенных не хуже серебра, отравляя их разлагающийся ликвор, который заполняет сосуды таких тварей, так что я не без основания надеялась на его эффективность.

С Малленом мы встретились у опушки леса, но повел он меня не к Оленьему камню, где произошло убийство, а совершенно в иную сторону. Эта часть леса была наименее любимой у местных. На заболоченных полянках с кветня по листопадень обильно плодоносили лесные ягоды, а огромные боровики лежали на подстилке из влажного сфагнума как королевские драгоценности на сафьяновых подушках. И все же за этими местами закрепилась дурная слава. Даже самые охочие до даров леса собиратели обходили их стороной.

Кузнец, был молчалив и сосредоточен, смотрел то ли в чащу, то ли в себя. Уже через лучину сень деревьев стала настолько густой, что сумерки почти превратились в ночь. Несмотря на плохую видимость, Маллен умудрялся на ходу обирать кусты черники, обильно укрытые сизыми, крупными ягодами. Часть добычи он отправлял в рот, часть складывал в карман.

Я же его беззаботного настроения не разделяла, то и дело вертя головой в признаках надвигающейся беды. Но лес сохранял спокойствие. Где-то вдалеке переругивались сойки, постукивал по коре в поисках личинок красношапочный дятел. С веток то и дело падали тяжелые капли, от теплой земли поднималась легкая дымка. Запах далеких осенних костров Заречья мешался с ароматом прелой листвы и мокрой после дождя земли.

Мы пересекли густые заросли папоротника, который доставал мне до пояса и насквозь промочил подол походного платья. Кузнец беззаботно, с несколько раздражающим чавканьем жевал добытые ягоды.

─ Далеко еще до места? ─ лишь бы не молчать спросила я.

─ Мгм, ─ с трудом прожевав чернику выдавил мужчина. ─ Пару лучин, если не спешить.

─ А голоса тебя не достают? Может, расскажешь дорогу, а дальше я сама?

─ Нет никаких голосов, ─ замотал головой кузнец. ─ А дорога там сложная, ты сама точно не найдешь, только заплутаешь еще больше.

Я с сомнением посмотрела на мужчину, но говорить ничего не стала. Вел он себя вполне нормально, но степень одержимости нежитью может быть разной. Перспектива оставить за спиной такого ненадежного союзника, когда придет время действовать, меня не радовала. В любом случае, как только попадем в радиус аномалии, нужно будет отправить его домой.

─ А сам-то ты как здесь ориентируешься? ─ спохватилась я, когда по моим прикидкам прошло не меньше трех лучин неспешной ходьбы по лесу. Мы как раз выгребли из густого подлеска на поляну, заросшую папоротниками и высокой травой.

─ Так по звездам, ─ кузнец закинул в рот очередную порцию черники и поднял чумазую от синего сока руку к небу, где действительно сквозь низкие облака нет-нет да проглядывали звезды. Не оставляя их без присмотра, из-за тучи выглянула округлая, полнобокая луна.

─ Уже полнолуние? ─ удивилась я. ─ Вроде до него еще дней десять.

Маллен снова неприятно захрустел сочными ягодами и пожал плечами.

─ Здесь всегда полнолуние, ─ сказал он с набитым ртом.

Я на ходу обернулась к спутнику, собираясь уточнить, где это «здесь», но как-то неудачно поставила ногу, она проскользнула в сторону, и я, потеряв равновесие в отяжелевшем от воды платье, завалилась назад, сев в лужу с чем-то темным и липким.

Кузнец обеспокоенно приблизился и помог мне подняться. Мы вдвоем смотрели на обнаруженную в высокой траве находку.

─ Когда-то это был олень, ─ сделал наконец очевидный вывод мужчина.

В маслянисто-черной луже, приторно пахнущей ванилью, лежали оленьи рога. Прямо там, где у животного, судя по очертаниям смолянистой жижи, когда-то была голова.

─ Зараженные животные превращаются со временем в это? ─ риторически предположила я, пучком травы пытаясь оттереть мерзкую жижу с одежды. Маллена вид погибшего оленя никак не тронул, он снова потянулся за лакомством в карман.

Втайне дивясь его самообладанию, я несколько раздраженно спросила:

─ Вкусные ягоды?

─ Сама попробуй, ─ радушно предложил кузнец и высыпал мне горсть в машинально протянутую ладонь.

Ягоды были очень крупные, непривычного темно-синего, а в сумерках почти черного цвета. В каждой из них чувствовалась какая-то странная пульсация. С любопытством вглядываясь в диковинную чернику, я легонько потрогала ягодку пальцем. От прикосновения сочная мякоть лопнула, из нее показалась отвратительная извивающаяся маслянисто-черная личинка.

Ну, какая черника плодоносит в середине осени? Как я сразу не поняла, что это проделки нежити? С визгом отряхнув руку, я порадовалась, что не попробовала лакомство сразу, а решила повнимательнее изучить. Черника разлетелась вокруг, но я могла поклясться, что каждая ягодка была заражена таким паразитом.

─ Маллен, ты видел, что ты ешь? ─ дрожащим голосом спросила я. ─ Это ведь нехорошие ягоды.

Кузнец впервые на моей памяти широко улыбнулся, показывая почерневшие от маслянистой плоти личинок зубы. Глаза его, напротив, оставались напряженными, между бровями залегла страдальческая морщинка, придавая его лицу совершенно безумный вид.

─ Мы ведь уже пришли в то место, верно? ─ снова спросила я кузнеца.

Улыбка сползла, мой спутник снова был спокоен.

─ Ягоды хорошие, тебе просто порченная попалась, ─ беззаботно отмахнулся он. ─ А когда мы дойдем до места, я обязательно скажу.

Я нащупала и активировала на груди амулет ясного сознания. Яснее, впрочем, вокруг не стало ─ реальность двоилась, настоящая и навеянная нежитью картинки накладывались друг на друга. Зато прояснились мысли, которые уже начала захватывать паника. Все же подцепила меня эта тварь, хоть я напрямую с ней даже не взаимодействовала. Верно, заразилась темными эманациями от Маллена. Каково же тогда приходилось ему, в каком ужасе он сейчас пребывает?

Недолго думая, я сняла амулет с шеи и протянула кузнецу. Ему сейчас он был нужнее.

─ Надень это и иди домой, ─ попросила я. ─ Нежить забралась к тебе в мозги, но этот амулет должен защитить. А я пока постараюсь с ней разобраться. Или хотя бы понять, что это такое.

Но мужчина, спокойно покачал головой:

─ Это не поможет, сударыня Рия.

─ Но почему? Ведь амулет прояснит твой взор и…

Маллен наклонился к моему уху так близко, что его дыхание защекотало мне висок.

─ Потому что она уже рядом. Уже во мне. Вот здесь.

Кузнец доверительно оттянул нижнее веко на левом глазу. К своему ужасу, я увидела там черную, густую слезу, которая стекла по небритой щеке мужчины.

─ Я слышу ее так же отчетливо, как тебя.

─ И ч-что она говорит? ─ я отступала от кузнеца, стараясь не делать резких движений, уже понимая, что ответ мне не понравится.

─ Что очень голодна. И что я должен ее поскорее накормить.

Отступая вслепую, я наткнулась спиной на мшистый березовый ствол, и тут же суетливо отпрыгнула в сторону, ощущая отвратительное шевеление прямо под зеленой гладью мха. Будто влажная рука погладила меня по пояснице, стараясь пробиться с той стороны.

─ Боги! ─ невольно вырвалось у меня. Я суетливо, дрожащими руками надела снова артефакт ясного взора и застыла на месте от ужаса. На краю поляны, прячась в сумраке деревьев, пошатываясь стояла длинная, раза в три выше Маллена, человекообразная тень. Маслянисто-черные жгуты заменяли ей броню, словно удавы и змеи они обвивали существо, истекая чернеющей смазкой. Двигались они с болезненной пульсацией, словно с усилием пронзая пространство. Сквозь их безголовые змеиные тела проливался слабый молочный свет, создавая вокруг долговязой фигуры призрачное свечение.

─ А, дьявол! ─ выругалась я, только сейчас понимая, что эта тварь может быть мне не по зубам. ─ Маллен, медленно подойди ко мне. Не делай резких движений, оно прямо у тебя за спиной.

Но одержимый кузнец, не оборачиваясь, уже шагал назад, будто тень тянула его за невидимую нить. На краю освещенной ярким светом луны поляны тварь остановила его и протянула к человеку руку. Потом еще одну. И еще. И еще. Конечности с длинными многосуставчатыми пальцами заключили мужчину в крепкие объятья, а затем стали проникать в тело, пронзая кожу вместе с одеждой.

Тварь могла сделать это с жертвой под сенью леса, но устроила трапезу под ярким светом луны. Чтобы я не упустила ни мгновенья из этого отвратительного действа. Маллен закричал, но не смог издать не звука, что навевало еще больше жути. Только лицо с черными дорожками слез выражало невыносимые страдания.

Понимая, что моего спутника уже не спасти, но лучшего момента для атаки, чем эта показательная, неспешная трапеза, у меня не будет, я крикнула, чтобы хоть как-то развеять ужасную тишину, заполненную чавкающими звуками:

─ Эй, безмозглая тварь! А ну оставь его в покое!

И бросила активированный амулет слившимся в единый ком человеку и чудовищу под ноги.

Маллен опал на землю бесформенной тряпкой, из которой за считанные секунды как из раковины устрицы на высоком приеме высосали всю плоть. Скоро он превратится в черное пятно, как и погибший неподалеку олень.

Многорукое чудовище, обездвиженное амулетом, упало на четвереньки. Я впервые смогла рассмотреть безликую голову с остатками жидких светло-русых волос. Значит, оно все же когда-то было человеком. Падая существо издало щелкающие звуки, больше всего напоминающие удар плетью, но больно бьющие в барабанные перепонки.

─ Что, не понравилась прикормка, сволочь? ─ радостно спросила я.

Не теряя времени, подбежала к обездвиженной твари и вонзила метеоритный клинок в костлявое плечо, покрытое обсидиановой чешуйчатой кожей, в надежде, что этого будет достаточно. Более уязвимое сердце нежить, как я и предполагала, предусмотрительно защитила слоями змеиной брони.

Теперь-то черная тварь взревела по-настоящему. Теперь нужно время, чтобы яд звездного металла распространился по ее телу. Я снова отступала с поляны спиной, на этот раз в ту сторону, откуда мы с Малленом пришли. К моему сожалению, обездвиживающее действие амулета закончилось почти сразу. Тварь избавилась от засевшего в плече ножа, а потом, проявив изрядную сообразительность и волчью сноровку, с усилием потянуло и вырвало поврежденную конечность из сустава. Во все стороны хлынула черная жижа, а молочное сияние стало ярче. Теперь у железа не было возможности отравить нежить.

До меня дошло, что мой план не сработал, и нужно бежать со всех ног ─ это мой призрачный шанс на спасение. Я оценила глупость ситуации, в которой оказалась из-за собственной самонадеянности, но вместе со смертью Маллена в лесной тиши растворилась и темная атмосфера безумия, которую он нес в себе. Тревогу, не дававшую мне покоя весь день, изгнал почти осязаемый ужас близкой смерти. Она дышала мне в затылок так близко, что я чувствовала, как шевелятся волосы.

Бег разогнал кровь и придал мне сил, и, несмотря на кажущуюся безнадежность ситуации, я впервые за этот вечер воспряла духом. Лететь без оглядки в лесной полутьме ─ то еще сомнительное удовольствие, но этой ночью мне чудесным образом везло, если попадание в эту глупейшую историю вообще можно назвать везением.

Несясь сквозь лесной сумрак, я умудрилась выбрать правильное направление и даже ни разу не споткнулась о корни и не запуталась подолом в высокой траве. Острая ветка не выбила мне глаз, а сама проклятая тварь в какой-то момент потеряла меня из виду и вышла на мой след почти у самой опушки.

Вопреки обманчивому впечатлению, подобные существа совсем не всевидящие и всемогущие. Если сравнить упыря и обычного серого волка, то последний найдет свою добычу намного быстрее ─ его слух, зрение и нюх работают нормально. А вот твари воспринимают пространство особым образом, и искать добычу, с которой у них нет особой связи, довольно сложно. Поэтому вурдалак, вылезая из могилы, часто идет прямиком к своему обидчику, или на худой конец ─ к ближайшим родственникам, так неудачно сэкономившим на освящении погребения.

Эта нежить тоже большим чутьем не обладала, что не удивительно ─ на плоском черном лице не было ни глаз, ни носа, ни ушей. А еще она не сообразила опуститься на четвереньки и бежала за мной все так же на двух ногах, что сильно ее замедляло ─ ветки деревьев цеплялись за ее удлиненное тело и ломались с устрашающим треском. Еще одно доказательство человеческого происхождения этого кошмара.

Я услышала тяжелые шаги и уже знакомые щелкающие звуки за спиной в тот момент, когда впереди замаячила знакомая просека, выводящая к окраинам Заречья.

Вот только топот позади приближался быстрее, чем окраина леса. К тому же, я не была уверена, что городские защитные артефакты действительно смогут остановить эту образину. Что вообще может ее остановить? Или кто? Даже Шум не смог изгнать это существо из-под сени своего леса.

«Соль. Серебро. Осина. Звездное железо. Святая или проточная вода» ─ перебирала я в голове подходящие варианты, словно на уроке бранной магии. Как же в этот момент сильна была моя ненависть к собственной лени! Ну что мне стоило положить в карман мешочек с солью, а не надеяться на столичные артефакты!

Проточная вода… Я помнила, что рядом с просекой, размывая глубокий овраг, протекал довольно широкий ручей ─ один из многочисленных лесных притоков Пеструшки. До него у меня есть шанс добраться. Только бы получилось перепрыгнуть на другой берег!

Вмиг изменив вектор движения, я пересекла просеку и побежала дальше, из последних сил стараясь ускориться. Будь это просто бег по пересеченной местности, я бы уже выдохлась. Но треск ломающихся веток, топот и потусторонний клекот преследующего меня существа заставлял бежать дальше, не чувствуя усталости в мышцах или сбившегося дыхания. Завтра за этот марафон меня будет ждать закономерная расплата, тело взвоет от боли, но до завтра еще нужно дожить.

Перекаты ручья донеслись до меня словно небесный хор из чертогов Всеотца. Ничего прекраснее я в жизни не слышала. Только бы повезло, только бы здесь ширина оврага была посильной для прыжка!

На учебе нас гоняли на тренировках в хвост и гриву. И хотя звезд с неба я не хватала, нормативы сдавала исправно, да и во время работы физподготовку не забрасывала. Но провинциальная жизнь деревенской травницы меня порядком расслабила. Прыгать придется исключительно на морально-волевых усилиях, а их может не хватить.

Тварь имела потустороннюю природу, но все же обладала инерцией. Долговязая двуногая фигура не поспела за сменой направления движения, и теперь ее отставание увеличилось еще на пару десятков метров. Наконец среди деревьев появился овраг. Сердце пропустило удар. Такой широкий, а противоположный берег так далеко! Хоть бы во время прыжка не осыпался край!

Разгон, прыжок, еще прыжок! Нога в последний раз коснулась этого берега, я взмыла ввысь как грузная, неуклюжая птица. Вероятно, так перелетают с насеста на насест в курятнике почтенные несушки. Ох, не так я представляла себе этот момент.

Без ложной скромности ─ это был лучший прыжок, на который только я была способна в подобной ситуации. Только вот его не хватило. Я не долетела до противоположного берега добрых полтора локтя и рухнула на камни, устилающие ручей, не сумев погасить энергию падения и сильно подвернув левую ногу. Боль пронзила, кажется, все тело, выбив искры из глаз. Превозмогая ее, я бросила лезть по крутой стенке вверх, пытаясь цепляться за корни деревьев и гранитные валуны. Только на руках я подтянуться не могла, опереться на больную ногу не было возможности, и я, побарахтавшись, скатилась на дно оврага.

Над головой заклокотало. Нежить, пульсируя и раскачиваясь в ярком призрачном свете, выпростала три оставшихся костлявых руки и поползла ко мне в овраг вниз головой.

Я поймала себя на мысли, что готова подвывать от ужаса и безысходности. Вот тень спустилась к ручью ─ нас разделяет не больше пяти локтей, дотронулась до текущей воды, обожглась и недовольно заклокотала. В моей груди встрепенулась надежда, но тут же погасла, когда я увидела, как с усилием, будто воздух изрядно уплотнился, а вместо воды в ручье течет кислота, тварь начинает свое движение ко мне.

Ночной воздух заполонили клубы сияющего пара. Ей приходилось не сладко, но даже такая преграда нежить не остановит. Ею управлял голод, злоба и желание восстановиться после потери конечности. Моя плоть решала все три проблемы.

Миг, и что-то изменилось. Будто из твари вытащили стержень злой воли. Существо вскинуло безликую голову, будто прислушиваясь или принюхиваясь. Издало пару недовольных щелчков, по-паучьи, с места прыгнуло обратно на стенку оврага и скрылось в лесной чаще. Что-то ее отпугнуло. Может, таки сработали защитные артефакты?

Когда стало понятно, что тварь возвращаться не собирается, я попробовала подняться. Попыталась стать на больную ногу, и тут же со стоном рухнула обратно в ледяной ручей. Подняться по отвесному берегу оврага нечего было и надеяться. Пройти по каменистому дну с больной ногой не представлялось возможным. Я попыталась привести ногу в порядок с помощью наговоров от боли, но даже не смогла стянуть ботинок ─ настолько отекла лодыжка.

Кажется, я все-таки завыла. От боли и осознания собственной глупости. «Ничего серьезного под боком у Шума быть не может». Как же! Самым обидным было то, что, выжив после нападения страшной нежити, я рисковала умереть до утра от переохлаждения. Землю прихватывал легкий морозец, ледяная вода пропитала одежду, холод уже пробирал до костей. Меня начало трясти крупной дрожью. Единственный плюс ─ от холода чуть меньше ныла нога.

─ Самонадеянная идиотка! ─ в сердцах обозвала я себя и приготовилась расплакаться.

Но чудесам сегодня не было конца. Между деревьями вновь появился призрачный свет. Сначала пришел испуг, что тварь все же решила вернуться, но затем наступило облегчение ─ всего лишь магический огонек. А когда я услышала знакомый голос, то и вовсе не смогла сдержать истеричный смешок.

─ Кто там внизу? ─ спросил темный силуэт, освещенный со спины роем магических светлячков. ─ Помощь нужна?

─ Йоханн! ─ обрадовалась я аптекарю как родному. ─ Что бы я без вас делала!

─ Рия? ─ мужчина тоже узнал мой голос. ─ Как ты здесь оказалась?

Я изложила аптекарю обтекаемую, наскоро выдуманную историю, в которой я в сумерках иду за травами, но встречаю на своем пути хищную нежить, убегаю от нее и падаю в темноте в овраг. Поверить было немудрено ─ яркий лунный свет покинул реальность вместе с неведомой тварью, оставив на небе тонкий серпик новорожденного месяца и почти полную тьму на земле.

Йоханн если и усомнился в моем рассказе, вдаваться в подробности не стал. Вытянул меня с помощью магии из оврага и наскоро обезболил ногу. Теперь я могла хотя бы на нее опираться. Но аптекарь все равно вел меня под руку, приняв большую часть моего веса на свое плечо.

─ Садись, я долечу твою лодыжку, ─ когда мы добрались до околицы, мужчина усадил меня на возок, запряженный мохнатым мулом. ─ На твое счастье, у меня закончился огнелистый донник, когда подвернулся срочный заказ от герцога Пельтье. Господа эти нажрутся на пирушках жирной пищи, а потом страдают животом. Сколько им не говори, что нужна диета, им же наплевать. К утру герцог ждет меня с готовым снадобьем, так что пришлось ехать сюда вночь.

Как профессиональный целитель, Йоханн забалтывал пациентку, проводя довольно болезненные манипуляции. Я со своей стороны старалась тоже не уделять много внимания собственным ощущениям, концентрируясь на монологе лекаря.

─ Вообще, не люблю эту часть леса, но травы здесь растут отменные, поэтому нет-нет, да захаживаю сюда. Донник, кстати, лучше всего собирать на новорожденный месяц. Ты знала?

Он указал рукой на возок, где лежало несколько крупных пучков пахнущей медом травы.

─ Это последний урожай в этом году. Уже собрался уезжать, а тут из чащи треск, шум. Дай, думаю, проверю. Дошел до оврага, а там ты. Хоть бы кричала, что ли, на помощь звала. Случайно ведь на тебя набрел.

─ Боялась, нежить привлеку, ─ сквозь зубы оправдалась я.

─ Ну да, ну да. Вот сейчас потерпи…

Щелчок и резкая боль возвестили, что сустав принял естественное положение. Я очень постаралась не взвыть, но все равно утерла украдкой выступившие в уголках глаз слезы.

─ В чем это ты угваздалась? ─ между делом поинтересовался аптекарь, разглядев следы черной жижи у меня на запястье. Видно, не до конца оттерла ее, когда упала в останки сожранного нежитью оленя.

─ Кажется, это как-то связано с той странной тварью, которая меня напугала. То ли смола, то ли кровь. И пахнет странно сладко, ванилью что ли? Обычно от нежити воняет мерзко.

Йоханн бесцеремонно взял мое запястье, осторожно поднес к своему лицу, подогнав воздух к носу второй рукой, как делают профессиональные алхимики, когда нужно проверить аромат особо едкого средства.

─ Не ваниль. Здесь еще миндальные и вишневые нотки, и совсем чуть-чуть корицы, не чувствуешь? ─ поучительно сказал мужчина. ─ Это гелиотроп. Знаешь, такой кустарник? Одно время в каждом втором саду такие высаживали. У него еще такие мелкие цветочки.

─ Поверю вам на слово, ─ устало согласилась я. И даже не сопротивлялась, когда аптекарь предложил отвезти меня прямо к дому на своем крошечном возке. Слишком истощилась морально и физически.

Глава 9

─ Ты сделала что? ─ толстый кот яростно бил себя пушистым хвостом по покатым бокам. ─ Рия, я разочарован в тебе до кончиков ушей! Не ожидал от такой умной и взрослой женщины подобной вселенской глупости!

Я как раз отмокала в бадье с горячей водой, постоянно подогревая ее с помощью нехитрого бытового артефакта, и уйти от разговора не могла. Переохлаждение грозило на завтра перерасти в простуду, и я изгоняла пробирающий до костей озноб влажным теплом.

─ Мух, ты уже пол лучины меня разносишь за мой поступок. Что мне сделать, чтоб ты от ругани перешел к маломальскому конструктиву? Пообещать, что больше так делать не буду? Мне же не пять лет, я взрослый человек, и могу сама решать, как поступить в сложной ситуации.

Кот встопорщил шерсть и зашипел.

─ Сложной ситуации? Не было никакой сложной ситуации, пока ты сама ее не создала! Твой кузнец бродил бы дальше по лесам, а ты сидела бы дома и все было бы отлично! Далась тебе эта птица! Все проблемы из-за нее.

Я закусила губу ─ Маллена было жалко, а его последние секунды жизни оказались поистине ужасными. Но есть ли в этом моя вина? Мужчина был заражен злом, его гибель была лишь вопросом времени.

─ Он же искал, кого к нежити еще привести, чтобы «накормить» тварь до отвала. Не меня, так кого-то другого он к ней бы все равно в чащу завел.

─ Да какой придурок, прости господи, за этим полоумным в лес пойдет? Кроме тебя, дурехи малохольной!

─ Я, между прочим, с тварью неплохо справилась, учитывая обстоятельства!

Пришлось покривить душой, выдавая желаемое за действительное, но Муха мой обман не впечатлил.

─ Да уж, как только жива осталась!

Я нахмурилась, прекрасно понимая правоту претензий лесного духа.

─ Вообще, знаешь, я действительно была сама не своя с того момента, как Маллен заговорил об этой твари. Кажется, она как-то сумела пробраться ко мне в разум через него.

─ Но сейчас-то тебя, надеюсь, отпустило? ─ Мух понюхал воздух. ─ Нежитью от тебя не тянет, следов не осталось. Это хорошо. Но на всякий случай, повесь в спальне пижму и полынь. Если она попробует пробраться к тебе в голову во сне, травы ее отпугнут.

Моей руки, расслабленно лежащей на крае бадьи, коснулось что-то мягкое и прохладно-влажное. Это вышел Мыш, услышав, что ссора подходит к концу, и приветственно потерся мордочкой о мою ладонь.

─ Может, вы пока не будете ходить в лес? ─ предложила я, переживая за маленьких лесных духов. ─ Мне кажется, ваши эфирные тела станут для этой твари лакомыми кусочками.

─ Не переживай, за ручей нежить пока не выходит, побаивается Шума. Вот когда отожрется, тогда пиши-пропало. Но Мышу в лесу сейчас и правда делать нечего, пусть лучше сидит дома.

─ А ты сам встречал эту тварь? ─ заинтересовалась я.

─ Слава всем богам, нет. Но чувствовал следы присутствия, и больше за ручей не ходил.

Мыш потоптался короткими лапками на коврике у печи и улегся, окунувшись в уютное тепло. Я же прокручивала в голове возможные варианты развития событий, чувствуя, как леденящий холод покидает мое тело. Подумав, отметила:

─ Я еще пороюсь в книгах, но что-то не припомню такого вида нежити в учебниках. Она имеет физическую оболочку, как упырь или вурдалак. Опять же, питается плотью, хоть и переваривает ее весьма специфически. Но в остальном действует скорее как призрак ─ пробирается в мысли, заражает тела эманациями, меняет пространство и течение времени.

─ Может, что-то из порождений Древних? Отпрыски Злых богов иногда ведут себя очень непредсказуемо. И силой могут посоперничать с Шумом.

─ Сомневаюсь, ─ в задумчивости покачала головой. ─ Оно вело себя, будто когда-то было человеком и еще не привыкло к новой оболочке. И волосы ─ редкие пучки длинных русых волос на голове. Наверное, из всего ее вида это самая жуткая деталь. Кажется, когда-то это была молодая женщина.

Кот тщательно облизал лапу, пару раз мазнул ею по мордочке и, решив, что на этом умывание можно завершить, спросил:

─ Может, скальп с кого содрала и теперь носит как свои? У нежити иногда очень специфические наклонности.

─ Фу, ─ скривилась я. ─ Надеюсь, нет. Так у тебя нет предположений, откуда это чудо-юдо могло взяться?

Кот задумчиво походил из стороны в сторону, подергивая хвостом:

─ Сама знаешь. Нежить может либо на страданиях сама вырасти, либо кто-то этим страданиям помог оформиться.

Я тоже задумалась:

─ Если считать, что это плод чьего-то волшебства, я бы поставила на эльфийские проклятья. Вот эта жуткая трансформация, когда существо уже погибло внутри, но его еще ведет вперед злая воля. Черные слезы, наведенная жуть. Опять же, луна в небе над тварью ─ в меру поэтично и символизм присутствует.

─ Какие эти эльфы все-таки милые существа, ─ с чувством, далеким от умиления, сморщил мордочку Мух.

─ На войне их боевые проклятья были просто отвратительными, ─ призналась я. ─ Не убивали, а калечили. Или убивали, но не сразу. Это ведь продуктивнее ─ в ловушку попался один бедолага, а обремененным тяжело раненным бойцом оказался весь отряд. И лечить такое было сущим наказанием.

─ Тогда это вполне могут быть они, ─ согласился дух, сворачиваясь клубком рядом с Мышем у жарко натопленной печи. Тепло навевало дремоту не только на духа, но и на уставшую меня.

Выбравшись из бадьи и укутавшись в халат, я широко зевнула, с удовольствием потянулась вверх, разминая мышцы. Который день подряд засыпала позже, страдая от жесткого недосыпа. Нога, к моему удивлению, не болела. За семь лет привыкла лечить себя самостоятельно, подручными средствами, травами и наговорами, отвыкнув от посторонней, тем более ─ магической помощи.

─ Все-таки хорошо лечиться у волшебника, Йоханн поработал на славу, и даже забесплатно. По крайней мере, денег за спасение не взял, хоть я и предлагала. Раз, ничего не болит, завтра с утра смогу пойти к миралискам, рассказать о черной твари. Одна я с ней точно не справлюсь.

С кота мигом слетела вся дрема, макушка на его арбузной башке вздыбилась ершиком:

─ Куда-куда ты завтра собралась? К этому уроду Герарду? Рия, я не ослышался? Ты что, когда падала в овраг, не только ногу подвернула, но и головой об камень приложилась?

─ Если честно, я надеялась поговорить с Колеусом наедине, ─ смутилась я от напора духа. ─ Он, вроде бы, нормальный. Мух, я не могу оставить бродить там эту тварь. С ней нужно что-то делать!

Кот вскочил и от полноты чувств мстительно начал точить когти об косяк. После вынужденной паузы зло меня передразнил:

─ «Надо что-то делать!» Рия, тебе что, больше всех надо? Эта тварь бродит там уже несколько недель, а то и дольше. В лесу стоят тревожные амулеты, корпус либо обо всем знает и занимается этим вопросом, либо обо всем знает и плевал на эту ситуацию с высокой башни.

─ Ты о них плохого мнения, ─ неуверенно возразила я, но зерно истины в размышлениях лесного духа действительно присутствовало.

─ Это ты о людях вечно думаешь слишком хорошо! Кстати, последний вариант сильно хуже первого, потому что заставляет задуматься о том, насколько инквизиторы в этом захолустье вообще благонадежны. В том числе милый и способный мальчик Колеус, который каким-то образом остался на побегушках у мерзкого хрыча Герарда.

─ Но не могу же я просто умолчать об этой ситуации? Сейчас эта тварь залечивает рану, но вскоре снова выйдет на охоту. А вдруг это будет какой-то незадачливый грибник?

─ Люди туда не шибко-то и ходят, забыла? ─ возразил Мух. ─ Ну, и давай представим, что ты с этой ситуацией пришла к инквизиторам. Думаешь, они тебе за твою инициативу и смелость медаль вручат?

─ Думаю, ─ разозлилась я, ─ что запишут показания и начнут действовать!

─ Ага, ─ сладким голоском согласился дух. ─ И отпустят тебя лечить несчастных эльфийских детишек? Ведь ты просто добрая деревенская травница?

─ Ну… да.

─ Рия, да они тебя закроют в самой глубокой камере, какая только у них есть. Герард и так спит и видит, как повесить на тебя смерть той эльфийки, а тут ты сама приходишь и рассказываешь, что скормила бедолагу-кузнеца какой-то неведомой твари. Да это просто дар небесный для них.

Я не нашлась, что возразить. Такой взгляд на вещи оказался мне в новинку.

─ Сиди и помалкивай, пока не спросили. А когда спросили, помалкивай вдвое крепче! ─ припечатал Мух. ─ Вот тебе мой совет!

─ Ладно, ─ вяло согласилась я. Бороться со сном не осталось сил. Я даже бадью решила не убирать, а только накрыла тяжелой крышкой. ─ Утро вечера мудренее, Мух.

─ И тебе хороших снов, ─ ворчливо отозвался кот.

Но сны мне ночью так и не приснились. Может, и к лучшему.

***

Следующие пару дней я засыпала с тревогой в сердце, перед сном долго вглядываясь в темноту сада и тени лесной чащи в ожидании черной нежити, ведущей за собой луну в невидимом поводу как покорную овечку. Но тварь никак не проявляла себя, вестей о новых исчезновениях в лесу не приходило. И даже о кузнеце никто не судачил, будто люди и не заметили, что он пропал.

Сны мои были холодные и прозрачные как утренний осенний воздух. То ли помогли пучки полыни и пижмы, разложенные на подоконниках и вокруг кровати, то ли нежить я действительно не заинтересовала, и у нее появились дела поважнее. Но то, что несчастным Малленом она не наелась, и будут новые жертвы, было почти наверняка. Вскоре найдется новая ослабленная горем или болезнью душа, которую тварь сможет подчинить себе. И с каждой новой смертью будет отъедаться, копить силы и подращивать аппетит.

Но что я могла предпринять? Эта мысль капля по капле вытачивала мое спокойствие. Мыш, чувствуя тревогу, старался быть рядом со мной каждую мою свободную минуту, то укладываясь в ногах, то утыкаясь мокрым карамельным носом мне в ладонь. Дальше сада дух теперь не выходил, но и там гулял осторожно, то и дело останавливаясь и напряженно нюхая воздух, наполненный лесными запахами.

Жить в неопределенности, с неизвестной нежитью, разгуливающей почти под окнами, было неуютно. Промучившись неделю с тревожными мыслями, я все-же решила поделиться с Ольве. Опыт у него точно был богатый и книжной торговлей не ограничивался, ведь пожил он немало.

Эльф не называл свой точный возраст, но по моим прикидкам, книготорговцу было не меньше сотни лет. Небольшие года для старшего народа, но почти невероятный век для человека. Только маги могли похвастаться большей продолжительностью жизни, и не превратиться при этом в дряхлую развалину.

В лавку я заявилась с самого утра, вероятно подняв ее хозяина с кровати. Впрочем, внезапное пробуждение никак не отразилось на возмутительно свежем внешнем виде Ольве. Даже в домашней одежде он выглядел удивительно элегантно.

Когда я с порога затребовала его дружеской помощи, он безропотно впустил меня, но заявил, что на голодный желудок решать мои проблемы не намерен, и ушел на второй этаж, заваривать крепкий чай и подогревать вчерашний вишневый пирог из лавки тетушки Банни.

Пока эльф гремел посудой наверху, я огляделась в лавке, подмечая небольшие изменения, возникшие после происшествия с Codex Miracula. Теперь фолиант возвышался на подставке, отгороженной от зала столбиками с красивой атласной лентой. Со всех сторон висели таблички с предупреждениями. Надолго ли хватит этих предосторожностей? Глядя в зеленые, с вертикальным зрачком глазки Кодекса, в продолжительное затишье верилось слабо.

В дальнем конце книжного зала, под лестницей наверх пряталась еще одна дверь ─ вход в подвал. Дверь была, пожалуй, самой крепкой в доме, обита листами железа, на массивных петлях.

Еще в начале нашей дружбы Ольве разрешил мне входить в любое помещение в его жилище, кроме этого подвала. Запрет был обличен в дружеский, но крайне настоятельный совет, а я никогда не спрашивала, что же там находится? Друзья на то и друзья, чтобы не лезть в душу, если человек того не желает.

Но сейчас мне показалось, что я слышу какой-то скрежет, будто кто-то проводит длинным когтем с обратной стороны двери. Подойдя поближе, я убедилась, что шум мне не послышался.

─ Не обращай на это внимания, ─ голос эльфа, раздавшийся с верхней ступени лестницы, заставил меня вздрогнуть. ─ Крысы с приходом холодов оккупировали подвал ─ ночами устраивают такой кавардак, что спать становится невозможно. Сейчас они еще тихие.

─ Ничего себе там грызуны, размером с небольшую собаку, не меньше, ─ впечатлилась я, с опаской косясь на дверь. ─ Как бы тебя самого не съели.

─ Не переживай, я уже вызвал крысоловов, ─ махнул рукой друг, виртуозно спускаясь по лестнице с тяжелым подносом в одной руке и изящным стеклянным заварником в другой. ─ Лучше рассказывай, что там у тебя стряслось. Ставлю золотую гинею, ты опять помогала кому-то из лучших побуждений и вляпалась в историю.

Сосредоточенно сервируя крошечный круглый столик прямо в пустующем книжном зале, Ольве внимательно слушал рассказ о несчастном Маллене и происшествии в Лесу, попутно задавая уточняющие вопросы. С каждым моим ответом лицо его приобретало все более напряженный вид.

─ Глупо получилось, на самом деле, ─ резюмировала я свои ночные приключения. Когда я завершила рассказ, янтарно-красный чай порядком остыл, а от вишневого пирога остались жалкие крошки.

─ Я ведь никогда не была особо впечатлительной, ─ продолжила я, нервно перебирая пальцами подол шерстяной юбки, ─ а здесь так прониклась жуткой ахинеей, которую нес Маллен. Сама не знаю, что на меня нашло.

Я думала, что эльф, как и Мух, станет ругать за безрассудное поведение, но Ольве только неопределенно хмыкнул, а увидев мое недоумение, пояснил:

─ Умертвия умеют создавать незабываемую атмосферу, ничего удивительного, что ты повелась. Даже эльфы не всегда сопротивляются их чарам, а уж люди, да еще и немаги, сами в пасть идут, иногда буквально с песнями и плясками. Помню, какая-то глухая деревня такой вот сволочи годами поклонялась и жертвы приносила, настолько убедительными были спектакли, которые умертвие им показывало.

─ Умертвие? ─ удивилась я еще больше. ─ Это же легенда, почти сказка.

Эти существа считались особым, очень редким видом неживых тварей, которые сильно отличались от обычных привидений или упырей. Жизненным циклом последних руководят голод и желание наплодить себе подобных, но умертвия в народных преданиях имели куда более сложные цели и даже подобие разума, а за их появлением обычно стояли трагические и даже жуткие события.

Конец у этих баек был обычно неутешительный, хоть и весьма поучительный. Но слышала я про них только в народных преданиях и детских страшилках, которыми пугают несмышленых малышей, чтобы те не уходили далеко от дома. Практикующие боевые маги и наши преподаватели никогда о появлении подобных тварей не рассказывали, что само по себе ставит под сомнение реальность их существования.

─ По крайней мере, очень похоже, ─ пожал плечами Ольве. ─ Они делятся со своими жертвами темными видениями, проникают в сны, превращая их в жуткие кошмары. Сводят с ума, одним словом. Ни привидение, ни упырь, но что-то среднее. Достаточно материальное, чтобы сожрать. Достаточно призрачное, чтобы выворачивать сознание наизнанку.

Эльф устремился к одному из стеллажей и безошибочно вытащил с полки средних размеров том в скромном темно-коричневом переплете. Впрочем, содержимое впечатляло ─ настоящий бестиарий с прекрасными цветными иллюстрациями. Я зачаровано смотрела, как эльф перебирает страницы изящными пальцами, и даже вздрогнула, когда он резко ткнул в особо мерзкую тварь, окруженную странным сиянием.

Общего во внешнем виде реального умертвия с нарисованным было немного, но нескладная антропоморфность и безликое лицо даже в иллюстрации вызывали зябкий озноб между лопатками.

─ Кажется, оно, ─ резко пересохшее горло добавило в мой голос хрипотцу.

Ольве пододвинул книгу, предлагая рассмотреть тварь получше, но мне не хотелось больше ее видеть. В картинке была какая-то нездоровая правдоподобность.

─ Будто рисовали с натуры, ─ добавила я.

─ На самом деле, так и было, ─ радостно подтвердил мужчина. ─ Хенрик Тернбрюген всегда рисовал нежить с натуры, выполнял цикл работ по заказу Кавартенского магического университета. Лет сто назад, когда старую инквизицию окончательно расформировали и создавали экспертный корпус, умертвия расплодились в отдаленных провинциях и знатно проредили там народ, пока миралиски не навели порядок.

Ольве захлопнул книгу и отдал мне:

─ Можешь забрать почитать, отдашь, когда станет не нужна. Но ради всех богов, прошу, оставь эту историю. Удивительно не то, что ты попалась на удочку нежити, а то, что сейчас живая и здоровая сидишь в этом кресле. Ты еще и с крючка у нее сорвалась. Обычно умертвия это так не оставляют, мучают человека, пока не сведут с ума. Тебе же очень повезло, Рия, что тварь не оставила на тебе отпечатка. Больше такого везения может не случиться.

Я заволновалась:

─ Тогда мне точно стоит сообщить об этом экспертному корпусу.

Ольве покачал головой:

─ Я бы не советовал, честно. Герард в принципе тот еще душка, но на тебя он наточил зуб размером со шпиль магистратской башни. Он недавно и ко мне захаживал, представляешь?

Я напряглась. Герард мало походил на книголюба. Но, может, это как-то было связано со следствием? Ольве отбил пальцами короткую барабанную дробь по краю стола.

─ Разговор вел будто ни о чем, но в итоге ловко, будто околицей завернул беседу, куда ему нужно. И расспрашивал о тебе.

─ Я же ему все рассказала! ─ возмутилась я. ─ Чего еще ему нужно?

─ Ну, по тону я понял, что он тебе ни на грош не верит. Считает, что ты заморила девчонку, пока вытравливала плод, а потом обставила все так, будто кто-то баловался с магией.

Где-то под сердцем заворочался ледяной ком тревоги:

─ Но это же страшная глупость! Есть куча способов избавиться от тела, не привлекая внимание! А имитация магического обряда неизбежно привлечет к следствию миралисков, которые не чета неповоротливой городской жандармерии. Ни один преступник в здравом уме не захочет, чтобы его делом занимался экспертный корпус!

Эльф энергично закивал:

─ Все так, но у старого пса свои взгляды на жизнь. Мне он о своих гипотезах подробно не докладывал, а я постарался скрыть заинтересованность, чтобы не навлечь на тебя еще больше подозрений, и, конечно, самому не угодить в соучастники раньше времени. Но, кажется, он невысокого мнения о женском интеллекте в целом, и о твоем в частности.

─ Тупой женоненавистник, ─ выплюнула я. ─ У него ведь ни одного реального повода меня подозревать! Но все равно вцепился как клещ.

Ольве не ответил, потер переносицу, помассировал пальцами складку между бровями. Мне его молчание не понравилось.

─ Эй, ─ я наклонилась к нему, заглянула в лицо. ─ Что еще ты узнал? Что он тебе сказал?

Эльф отвел взгляд, но потом вздохнул и все же ответил:

─ Кто-то из эльфийской общины наплел ему, что ты помогала женщинам-эльфийкам вытравить плод. Много раз. И даже в основном зарабатываешь на этом. Герард мне это бросил уже уходя, мол, подумай, с кем дружбу водишь, эльф, и кого защищаешь.

Мне стало горько и обидно. Вот почему миралиск так в меня вцепился ─ кому-то в общине не понравилось, что я лечу эльфов, и меня просто оболгали.

─ И что ты? ─ севшим голосом спросила я. Кровь от лица отлила настолько, что я почувствовала, как начал неметь подбородок.

В носу противно защипало, еще немного и я бы расплакалась, но эльф с присущим ему здоровым цинизмом презрительно фыркнул:

─ А что я? Чуть не послал экспертного хрена Герарда к чертям в мохнатую задницу. Сдержался из последних сил, даже вспотел от перенапряжения.

Готовящийся вырваться первый всхлип рыданий невольно превратился в смешок:

─ Эльфы же не потеют! ─ улыбнувшись, возразила я.

─ Оказалось, все дело в стоящем поводе ─ Ольве деликатно сделал вид, что не заметил слезинок скопившихся у меня в уголках глаз, и продолжил с легким укором:

─ Рия, ну за кого ты меня принимаешь? С чего мне верить в подобный бред? Я живу на этом свете достаточно долго, но, без лишнего пафоса скажу, что такого доброго и неравнодушного человека как ты, не встречал никогда. И вряд ли встречу. Какая-то сволочь в общине тебя оговорила, и я надеюсь выяснить, кто именно это был. Только дай мне время.

Я благодарно улыбнулась другу. Но потом нахмурилась:

─ Даже не представляю, зачем бы это кому-то понадобилось? Я даже в общине почти не бываю!

Ольве пожал плечами:

─ Я тебя умоляю! Зависть. Тупость. Злость на людей. Даже твоя доброта мозолит некоторым глаза. Ведь на фоне твоих поступков их мелочные и гнилые душонки выглядят еще отвратительнее. Другое дело ─ почему Герард за эту историю вцепился.

Меня осенило:

─ Может, эльф, который отправил Гвиневру ко мне, и свидетель, оболгавший меня ─ одно лицо?

─ Вполне может быть. Одно дело ─ глупый навет, другое дело ─ когда часть показаний подтверждается фактами. Ведь Йенна действительно пришла к тебе и рассчитывала получить помощь деликатного характера.

Я сжала кулаки в приступе гнева:

─ Вот бы узнать, что за сволочь решила на мне отыграться! Нужно съездить в общину! Может, получится что-то узнать?

Ольве помрачнел:

─ Съездить-то можно, но ты ничего не узнаешь. Гвиневру предали забвению. Официально и бесповоротно. Даже имя ее не вспоминают.

─ За что? ─ удивилась я. ─ За то, что связалась с человеком?

Эльф фыркнул:

─ Что? Нет, конечно. Доля семей в местных общинах смешанные, да и сама девушка была полукровкой. Ассимиляция неизбежна, Рия. Хотя у части старейшин на это свои, по большей части иллюзорные взгляды.

─ Тогда за что?

Эльф вздохнул, покачал головой.

─ Я не знаю. Честно пытался узнать, но Совет Белого древа собрался на удивление споро, почти сразу после смерти девушки и объявил ее нерожденной. Любой эльф общины стер жизнь Гвиневры из своей памяти.

─ Что за бред? Как это возможно? Даже запрещенная ментальная магия не умеет уничтожать воспоминания полностью.

─ Ну, помнить-то они помнят, но вспоминать и рассказывать об этом теперь не могут. Или сами станут нерожденными.

Я разозлилась, даже стукнула ладошкой по столу так, что изящный заварник жалобно звякнул стеклянной крышечкой:

─ Неужели Совет не понимает, что своим решением помогает настоящему убийце скрыться от правосудия?!

Ольве флегматично поправил покосившийся чайничек, и предложил:

─ Можем съездить в общину прямо сейчас. Убедишься во всем собственными глазами. Мне как раз нужно завезти парочку книг постоянным покупателям. Пообщаешься с моими соплеменниками, получишь массу, ─ эльф иронично поиграл бровями, ─ удовольствия.

В глубине души я знала, что Ольве прав, но не могла упустить прекрасную возможность побывать в общине в сопровождении друга. В моем положении каждая крупица информации была на вес золота.

***

Судя по роскошному экипажу, который эльф нанял для нашей поездки, торговля книгами приносила в нашей глуши неплохие дивиденды. В подобных каретах я ездила последний раз еще до переезда в Эссен. Плавный ход рессор, мягкие, обитые бархатом сидения, большие, из прозрачного стекла, окна и шторки для них из тончайшего кремового кружева ─ так путешествовать позволяла себе обычно только аристократия.

Впрочем, даже такой сервис не распространялся на территорию общины. Нас высадили у границы закрепленного за эльфами участка леса, и лучину с небольшим нам пришлось идти пешком.

В общине детей леса я бывала редко ─ если нет лошади или экипажа, от Заречья добираться долго и неудобно. Но каждый раз удивлялась небогатым, но уютным деревянным домикам за невысокими заборами, обильно цветущей с ранней весны до поздней осени зелени и умиротворенной атмосфере, которую эльфы создали здесь за неполных восемь лет после переселения.

Деревню основали двести семей, но, в отличие от человеческих поселений, лес для стройки не сводили под корень. Дворы, дома и дороги сливались с лесным пейзажем, становились его естественной частью. Так умел строить только Старший народ. Конечно, это были далеко не все эльфы, обитавшие в Эссене, но самое большое поселение в провинции.

Посреди трудового дня, в разгар сбора урожая, прохожих на улочках было совсем немного, но и те скользили по нам взглядом, не обращали никакого внимания.

─ Странно, в прошлые разы меня останавливали и расспрашивали. А сейчас всем как будто все равно, ─ задумчиво сказала я.

─ Потому что ты со мной, им этого достаточно, ─ пожал плечами Ольве.

─ Но ты ведь не из общины? Почти чужак, мало ли кого ты сюда привел.

Друг покачал головой:

─ У эльфов все работает не так, как у людей. Иерархия немного сложнее, чем просто свой-чужой. Есть множество нюансов, оттенков в отношении и причин для отчуждения.

─ Я слышала, что у островных эльфов населению вообще присваивались касты, ─ вспомнила я, разглядывая издалека стайку визжащих от азарта детей, играющих в салки между вековыми деревьями. Среди них действительно было достаточно полукровок. Ольве прав ─ ассимиляция идет своим чередом, пускай не быстро, но неостановимо.

─ Опять же, касты ─ человеческая придумка, где страдают все, кроме самой верхушки, ─ друг продемонстрировал мне горделивый профиль островных эльфов. Я и не сомневалась, что кулик будет хвалить свое болото, но послушать рассказ из первых уст всегда интересно. Ольве продолжил, не замечая моего лукавого взгляда:

─ На островах существовала скорее социальная система, где каждый чувствовал себя на своем месте.

Я тонко улыбнулась:

─ Или чувствовал свое место? Проблема каст не в сиюминутном положении человека в обществе, а в том, что ни он, ни его дети, и даже правнуки, не могут эту касту покинуть. Разве на островах было не так?

Друг нахмурился, погружаясь в свои воспоминания, но потом все же обаятельно улыбнулся и признал:

─ Все-то ты знаешь. Благо, в общине эти правила не действуют. Даже мне пришлось завоевывать здесь авторитет с нуля.

Мы как раз вышли на центральную «площадь» ─ поляну с небольшим лесным озером и огромным дубом, раскинувшим ветки над доброй ее половиной. Остальные деревья уже оделись в золото и багрянец, но лесной великан держался, до сих пор красуясь в летнем зеленом убранстве.

Неподалеку высилось новенькое, еще пахнущее свежим деревом здание.

─ Раньше его здесь не было, ─ заметила я.

─ Новый дом Белого совета. Раньше они собирались прямо под деревом, и в дождь, и в мороз, что сильно сокращало время собрания. Оно и неплохо ─ меньше болтовни, больше конкретики. Но все же как-то несолидно. Закончили стройку только этим летом.

Мы вошли на крыльцо, где навстречу нам выскочила молодая девушка-полуэльфка. Судя по всему, нам она была не рада. Сначала подумалось, что причина ее расстройства во мне, но она с ходу набросилась на моего спутника, спешно затараторив на повышенных тонах:

─ Мастер Ольве, опять вы! Я же написала в письме, что смету за отделочные работы следует запрашивать в эссенском магистрате. Мы подписали договор с местной гильдией каменщиков, и в тот же день перечислили необходимые средства. Но могу вас заверить ─ ваши благотворительные отчисления потрачены честно и только на благое дело. И ваше недоверие ранит меня до глубины души!

Я искоса взглянула на своего спутника, в уголках губ которого затаилась мягкая улыбка. Эльф никогда не говорил, что подвизается меценатством и взялся спонсировать строительство дома общины, хотя сам всячески открещивался от своих соплеменников. Впрочем, о своих финансах он мне отчитываться точно не обязан. Меня скорее удивило его неоднозначные отношения с сородичами.

─ Софи, Софи! ─ эльф обезоруживающе улыбнулся и картинно поднял руки, будто сдавался в плен. ─ Мы здесь не за этим. Мне нужно передать парочку книг для библиотеки.

Девушка с облегчением выдохнула:

─ О, понятно.

─ И, ─ эльф повысил голос, ─ поговорить с Дином. Он у себя?

Софи опять засуетилась, снова заслоняя собой вход в дом общин.

─ Да-да, мастер Элендин у себя. Правда, у него неприемный день. Они с мастером Марреном работают над очень важным проектом.

─ Софи, ─ Ольве подбавил бархатистости в голос, посмотрел на нее с укоризной. Обида и скрытая просьба о помощи во взгляде миндалевидных зеленых глаз эльфа разила наповал и более опытных женщин. У бедной девушки-секретаря не было и шанса устоять.

─ Ладно, я скажу, что вы пришли с визитом, ─ зардевшись, Софи опустила взгляд.

─ Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Мы очень, ─ Ольве сделал ударение с почти неуловимым двойным подтекстом, от которого у девушки запылали даже кончики остреньких, аккуратных ушек, торчащих из-под пышной светлой шевелюры ─ очень будем ждать тебя, Софи.

─ Бедная девушка, ─ покачала я головой, когда эльфийка скрылась за тяжелой дверью дома общин. ─ Ты слишком жестоко с ней обошелся. Еще одна невинная жертва эльфийских чар.

Друг подбоченился, повернулся ко мне боком, демонстрируя гордый, точеный профиль:

─ Не желаю слышать столь гнусные обвинения в свой адрес, я всего лишь проявил вежливость. Вам, человеческим дикарям, такое в новинку, как я понимаю.

Потом бросил на меня хитрый взгляд:

─ И вообще, выглядит так, будто ты меня ревнуешь, подруга.

─ Я!? ─ продолжить дружескую перепалку не дала вновь открывшаяся дверь. Софи пригласила нас войти и наконец-то пропустила внутрь.

***

Пройдя по коридору из нескольких дверей, мы вошли в просторный кабинет, где одну из стен занимал огромный гобелен тончайшей работы, на котором были изображены серебристые цапли на фоне волшебного леса. У противоположной стены расположился стандартный мебельный ансамбль, типичный для казенных помещений такого рода ─ кресло хозяина кабинета, добротный стол и парочка гостевых стульев победнее.

Во главе стола сидел высокий светловолосый эльф чем-то напоминающий Ольве. Вероятно, тоже с островов, но сильно старше. Возраст эльфа выдавали не морщины или фигура, а уставшие, будто выцветшие глаза. Второй эльф был огненно-рыжим, с такими же зелеными как у моего друга глазами и бледной кожей без намека на веснушки, которых у чистокровных детей леса попросту не бывает. Рыжий был сильно младше, одних с Ольве лет, но более крепкого телосложения. Он всем своим видом выражал недовольство нашим визитом.

─ Доброго дня, Дин, ─ простецки поздоровался Ольве со старшим. Младшего же он едва удостоил взглядом, вызвав у того мгновенную реакцию:

─ Здороваться не учили? Ты пришел в Белый Совет, Олеандрин и должен придерживаться правил приличия, godhil!

─ Тебе, Маррен, у меня попросту не припасено добрых слов. А без них поздороваться затруднительно, ─ снисходительно пояснил мой спутник. ─ Но я сюда не упражняться в полемике пришел, тем более, когда противник столь жалок. Есть пара вопросов о Гвиневре, это та…

Но договорить ему не дал Элендин, величественно подняв правую ладонь и сказав всего одно слово:

─ Исключено.

─ Но ты даже не дослушал, дело принимает серьезный оборот…

Маррен вскочил так резко, что стул, на котором он сидел с грохотом отъехал назад. По его яростному лицу мне показалось, что сейчас он с Ольве не прочь ввязаться в драку.

─ Ты переходишь все границы, godhil! Явился без приглашения, да и еще притащил с собой эту mawlavan! Еще и смеешь от нас что-то требовать!

Мне лично показалось, что рыжий эльф переигрывает. Опять же, публично называть человека грязным животным для старейшины общины явный перебор. К Ольве же он обращался не иначе как «изгой», подчеркивая, что тот не часть общины. Больше походило на неприкрытую провокацию с неизвестной целью. Я на всякий случай отошла подальше от Маррена, спрятавшись за Ольве.

Друг скривился, будто съел слишком кислую ягоду, и попросил старшего эльфа:

─ Элендин, попроси своего заместителя покинуть кабинет, или я пошлю его к чертям в волосатую задницу, и тогда точно драки будет не избежать.

Как ни странно, старейшина спокойно кивнул и отправил рыжего восвояси. Когда за последним закрылись двери, Ольве подвинул гостевой стул для меня, а когда убедился, что я устроилась, уселся сам.

─ Надеюсь, ты выберешь приемника получше, чем этот полудурок, ─ фыркнул мой спутник, поглядывая на дверь.

Элендин развел руками. Его эта перепалка не очень впечатлила, даже позабавила, если судить по улыбке, затаившейся в уголках губ.

─ Ты же отказался, вот и пришлось искать кого-то другого. К тому же, ум ─ дело наживное. Главная же добродетель ─ преданность делу.

─ И преданность тебе. Хотя я все же думаю, что верность не делает из дубинки подходящий для фехтования клинок.

Старейшина пожал плечами:

Выбирал из того, что было. Маррен кстати так и не простил тебя за то, что ты отказался, а он стал лишь вторым в очереди.

Интересно, я и не знала, что Ольве пророчили должность главы общины. Впрочем, свои отношения с соплеменниками друг всегда описывал крайне скудно и односложно, в основном жалуясь на ограниченность и закостенелость эльфийских традиций.

─ Но не обязательно было брать на должность заместителя эльфа с тыквой вместо башки, ─ продолжал возмущаться мой спутник. ─ Когда-нибудь этот овощ все же договорится, и я устрою ему знатную головомойку.

─ Дай ему шанс, я пытаюсь сделать из него что-то более толковое, ─ дружелюбно попросил Элендин, но сразу перешел на серьезный тон:

─ Что ты еще хотел со мной обсудить?

─ Сразу после смерти Гвиневры к вам пришел миралиск из Эссена, Герард. Он должен был опрашивать ее друзей и родственников, мне нужен их список.

Старший эльф печально покачал головой:

─ Я не могу тебе его дать. Сам знаешь, нерожденные ─ табу, которое нельзя нарушать. Нет эльфа, нет друзей и родственников. Я бы и рад помочь…

─ Да-да, так рад, что ни за что не поможешь.

─ Кому, как ни тебе, знать о важности клятв, Олеандрин, ─ с мягким укором проговорил Элендин.

─ Мои клятвы никому не вредят.

─ Ой ли? ─ видно было, что старший эльф хотел сказать еще что-то, но покосился на меня и оставил свой вопрос без комментариев. ─ В любом случае, Герард нам не отчитывался о своих действиях, а мы за почтенным экспертом не следили. Возможно, проще спросить у него самого?

Ольве откинулся назад, помассировал виски, что выдавало усиленную работу мысли.

─ Не вариант, Дин. Старый хрыч точит зуб на Рию. Ты ведь знаешь, сколько она делает для эльфов общины.

─ Знаю, Ольве, и рад, что могу поблагодарить ее за помощь и те силы, которые она тратит, спасая взрослых и детей из нашего поселения. Но при чем здесь она и те, кто знал нерожденную?

─ Рада полученной от лица Совета благодарности, ─ сдержанно кивнула я, ─ Но не все в общине разделяют ваше ко мне отноение. Кто-то из эльфов сказал эксперту, что я зарабатываю нелегальным прерыванием беременности. И Гвиневру сгубила я, когда проводила подобную операцию.

─ Что за бред? ─ возмутился Элендин.

─ Бред, в который поверил инквизитор, Дин, ─ возразил Ольве. ─ Сам понимаешь, сколь серьезные последствия может повлечь за собой этот навет.

─ Понимаю. Но пока что ничем помочь не могу. Возможно, позже получится что-то придумать. Но не сейчас.

─ Я тебя понял, друг, ─ кивнул Ольве. И мы покинули кабинет, оставив старейшину в глубокой задумчивости.

Глава 10

Вереницей потянулись пациенты. Простуда, сыпь, приступ радикулита ─ ничего тяжелого или срочного. После полудня пришлось покинуть дом и навестить маленькую дочь соседки Аннеты, которая температурила третий день подряд. Нехорошая ангина на поверку оказалась дифтерией, которую пришлось пролечить с толикой магии. Основные очаги инфекции я уничтожила, с остатками болезни справится даже ослабший иммунитет ребенка.

Муж Аннеты ─ пришлый полуэльф ─ пропал без вести в одном из серебряных рудников год назад. Девушка осталась одна с маленькой дочерью на руках. Оплатить мои услуги ей было нечем. От протянутой половинки засохшей коврижки я отказалась, не собираясь лишать бедствующую семью их единственного обеда, а может и ужина.

Мне стоило больших усилий не предложить им помощь ─ к сожалению, людей и эльфов на грани нищеты вокруг слишком много, а я не Великий маг Ишуа, накормивший тысячи страждущих тремя хлебными корками и двумя плодами дерева унд. Помощь должна быть соразмерна возможностям ─ так я останавливала очередной свой сердобольный порыв.

Уставшая и немного расстроенная, я шла по улице, и не сразу заметила у ворот высокую фигуру нежданного гостя. Мужчина выхаживал вдоль моего забора, зябко пожимая плечами, то и дело поднимая отороченный темно-серым мехом отложной ворот черного сюртука. Длинные полы его верхней одежды были искусно вышиты графитовой нитью.

С такого расстояния я не могла видеть точно, но уже догадывалась, что на них изображены ветви падуба ─ традиционный символ офицеров экспертного корпуса. Даже отсюда я чувствовала связку артефактов, спрятанную где-то на его груди. Еще парочка были в скрытых карманах сюртука. Это вам не местные ищейки со старенькими амулетами. Совсем иной уровень подготовки.

─ Госпожа Нейманн? ─ вежливо уточнил миралиск, когда я подошла ближе.

Только сейчас я наконец разглядела его лицо, и ответ на мгновение застрял у меня даже не в горле, а где-то в легких. Эксперт казался чуть старше меня, с аккуратной стрижкой русых волос, цепким взглядом голубых глаз, худощавым, гладко выбритым по столичной моде лицом. Жесткий подбородок говорил об упрямстве, но вот мягкая линия губ выдавала в мужчине добрый нрав.

Мгновение за мгновением я смотрела на гостя, но видела совсем другого человека ─ немолодого, черноволосого и темноглазого, стремительного и резкого в движениях. Его властный голос требовал, приказывал, заставлял:

─ Спаси моего сына… Слышишь, ведьма! Ты должна его спасти!

7 лет назад, Вальцег-над-Ренной

─ Слышишь?

От усталости я даже не могла вспомнить, какую должность занимал этот знатный мужчина при дворе. Просто смотрела будто сквозь него, сосредоточившись на пациенте, который лежал на столе.

─ Мне сказали, что помочь сможешь только ты. Так помогай! ─ требовал тем временем незваный гость.

Вспомнила. Видела его пару раз в ближайшей свите Императора. Может, какой-то министр? Хотя здесь и сейчас, в шатре полевого госпиталя это не имело никакого значения. Здесь правят лекари, наше слово ─ закон. Выше нас только смерть. Пафосно, зато правда.

Его сына внесли минутой раньше, уложили на пол носилки, вокруг которых суетились сразу несколько братьев ордена Чаши ─ хороших медиков, но без способностей. Молодой мужчина в окровавленном военном мундире выкашливал свои легкие, черная кровь сочилась из уголка губ. Я видела то, что пожирало его изнутри ─ паршивое эльфийское заклятье-ловушку с толикой своей воли. Оно вгрызается во внутренности и медленно их разрушает. Воину повезло, что мишенью не стало сердце или мозг, иначе до госпиталя он бы просто не дотянул.

Я замечала все происходящее только малой частицей сознания. Большая часть моего внимания досталась офицеру на операционном столе с изорванным кишечником ─ последствием встречи с рогами квазихимеры. Я останавливала кровотечение, рядом со мной суетился полевой хирург, зашивая все разрывы кривой иглой.

─ Ты что, оглохла, ведьма? ─ не унимался взбешенный чиновник.

─ Магистр Бастиан, у нас проблемы, ─ спокойно сообщила я, не повышая особо голоса. Благодаря раскинувшейся сети заклинания связи, главный лекарь госпиталя услышал, даже будучи на другом конце шатра. ─ Учитель, нам мешают.

Седовласый маг тут же оказался рядом, оценил обстановку:

─ Герцог Лиссендорф, ─ поприветствовал мужчину учитель и аккуратно тронул меня за локоть:

─ Мой руки и занимайся его сыном. Я тебя подменю.

Я с сомнением посмотрела в запавшие, с темными кругами, глаза немолодого лекаря:

─ Справитесь? Выглядите не очень.

Которую неделю мы работали на износ у самой линии фронта. Артефакты-концентраторы с запасом драгоценной энергии для нужд врачей шли из тыла бесперебойным потоком, но волшебство, бесконечные кровь, смерть и ужас изматывали нас физически и морально. Стимулирующие зелья лились литрами, но и маги, и обычные медики держались на ногах из последних сил. О ситуации на фронте не было сил даже размышлять, но утроившееся за последние недели количество раненных и убитых говорило само за себя. Эльфы несли людям безжалостную смерть, и не собирались останавливаться.

─ Мы тут все не первой свежести, ─ пошутил маг. ─ Здесь ты почти закончила, а тот парень одной ногой в могиле.

─ У этого парня есть все шансы на выживание, особенно, если я буду рядом. Тому, ─ я бросила усталый взгляд на молодого мужчину на полу, ─ помочь гораздо сложнее. Сами знаете, Брюхожор та еще дрянь.

Я буквально физически ощутила спиной горячую волну гнева, расплескавшуюся вокруг герцога, но придворному все же хватило ума промолчать. Редкость для тех, у кого привычка требовать, приказывать и повелевать въелась в кровь.

Сменив халат, впитав энергию целого накопителя практически залпом, я стала на колени рядом с носилками и приступила к лечению, стараясь не обращать внимание на разлившуюся внизу живота тянущую боль.

Тело молодого мужчины походило на утлое судно, которое атакует морское чудовище. И сколько бы я ни латала дырявую корму, злобный кракен раз за разом прогрызал в днище дыры еще больше. Самое мощное из доступных мне заклятий регенерации, которое я наложила, восстанавливало ткань легких, но обогнать и тем более обезвредить коварного брюхожора не могло.

Силы уходили как водопад в бездонную пропасть, нужно было что-то решать. Левой рукой я продолжала накладывать восстанавливающие чары, а правой попыталась развязать энергетический узел эльфийского заклинания. Куда там! Попробуйте одной рукой развязать завязанную на десяток морских узлов стальную цепь, и вы поймете тщетность моих усилий. Потоки сплетались и распадались, меняли вектор и динамику аспекта, в астральном зрении брюхожор был похож на жирную личинку, которая переливалась всеми цветами радуги. Не удивлюсь, если для этого волшебства эльфы заколдовали сущность какой-то хищной гусеницы-мутанта. Использовать природные паттерны весьма в их стиле.

Нет, если разобраться в хитром плетении, все могло получиться. Но времени катастрофически не хватало. Парень стал белее бумаги, на лбу выступили крупные капли пота. Да, любое заклинание можно дезактивировать, напрямую уничтожив узлы потоком энергии: проще и быстрее раздавить гадину, взять в пальцы скользкую личинку и стиснуть изо всех сил. Жаль только, что спонтанное разрушение обернется выбросом энергии, который разворотит несчастному парню грудную клетку. Этого он точно не переживет.

─ Ну что же, ─ пробормотала я. ─ Не рисковать и боя не выиграть, верно?

Магистр Бастиан, первым сообразивший, что я собираюсь сделать, завопил, чтобы я не смела. Крики я проигнорировала, а остановить меня он не мог ─ тратил последние силы на истерзанного квазихимерой офицера.

Сложив пальцы правой руки особой щепотью, я с силой вдавила их между ребрами воина. Кисть уже привычно погрузилась во влажную и липкую теплоту человеческого тела. Где-то под пальцами часто-часто стучало измученное сердце. «Потерпи еще немножко, дружочек, скоро всё закончится», ─ ласково попросила я. Чем именно закончится это всё, не знала наверняка и я сама.

Эта война давно стала битвой магов, и только потом ─ битвой кавалерии, пехоты и артиллерии. Первородные прекрасно понимали ─ жизнь одного человеческого мага стоит десятков жизней обычных солдат.

Поэтому брюхожора наделили толикой свободы воли ─ между двумя целями он должен был выбрать меня. У магических червей скверный нрав и цепкая хватка легавой ─ эльфийские волшебники закляли его истязать свою жертву до смерти. Бросить ее она может, только почуяв открытый энергетический канал человеческого волшебника. Мне осталось только поманить личинку обнаженной аурой, и она с удовольствием впилась мне в руку.

Сложнее всего было не закричать от боли и безысходности. В ладонь въелись сотни мелких клыков, невидимая пасть паразита начала прогрызать дорогу. К счастью для моего пациента, в легких болевых окончаний нет, и сводящая с ума боль его не коснулась. Я же чувствовала эльфийское заклинание каждой нервной клеткой. А ведь еще требовалась какая-никакая концентрация ─ не упустить нужный момент и не промахнуться с ударом.

Нас учили отделять себя от боли, она не мешала мне мыслить ясно и четко. Но уставшее тело решило подкинуть подлянку ─ ноги подкосились, и я упала на бок, рядом со своим пациентом, который, кажется, вовсе потерял сознание.

Мир вокруг сделал несколько оборотов, будто я катилась вниз с крутого склона. Навалилась непередаваемая усталость и безразличие. Преодолеть их стоило мне огромного усилия воли. Левой рукой я вытащила верный стилет из ножен на поясе, но тот выскользнул из немеющих пальцев и упал в паре шагов ─ так близко и так недосягаемо далеко. Заклинание, чувствуя мою слабость, ускорило движение, ледяная боль, запустила когти в саму душу.

─ Помогите же ей, кто-нибудь! ─ отчаянно вскрикнул магистр Бастиан, понимая, что сам ничего сделать не сможет и не успеет.

Драгоценные мгновения почти утекли, если я прямо сейчас не уничтожу его, брюхожор хорошенько мной пообедает, и спасти меня не выйдет ни у кого ─ все маги измотаны до предела, помощи ждать неоткуда.

Но помощь пришла. Герцог Лиссендорф вложил стилет обратно в мою ослабевшую ладонь и сжал ее своей рукой:

─ Твори волшебство, ведьма, ─ сказал он, заглядывая мне в глаза.

Я вложила последние силы в стальное острие и вонзила его в предплечье, выжигая чужое заклинание буквально огнем и сталью. Ледяные когти прекратили рвать душу, вместо боли тело заполнила пугающая пустота, будто вместе с брюхожором меня покинула моя собственная магия. На мгновение в глазах потемнело, а когда зрение вернулось, братья Чаши уже поднимали меня с земли. Они заботливо усадили на стул и дали теплое питье. Один из братьев аккуратно, но быстро накладывал повязку с лечебной мазью на кровоточащее предплечье.

Герцог баюкал на коленях голову измученного сына. Беглого взгляда на ауру парня было достаточно, чтобы убедиться ─ он в безопасности, хотя восстановление будет долгим и сложным.

─ Можешь просить у меня всё, чего пожелаешь, ─ не без пафоса заявил придворный. ─ Отныне у меня перед тобой долг крови! Знай, ведьма, что таким не разбрасываются.

Если бы у меня оставались силы, я бы, пожалуй, расхохоталась ему в лицо. Ох уж эта старая аристократия. Облегчай им жизнь, защищай их от нечисти и эльфов, лечи их, спасай от неминуемой смерти ─ ты все равно останешься для них низшим, почти рабским сословием ─ чародеем. Будто не мы помогаем им, а они позволяют нам жить. Собственно, во времена Инквизиции все примерно так и было. Уверена, многие древние роды скучают по тем веселым денькам, когда каждого неугодного мага можно было предать огню на жарком костре во дворе собственного замка.

─ Вообще-то… ─ Я слабо улыбнулась. ─ Есть кое-что, о чем мне бы хотелось вас попросить прямо сейчас, герцог.

─ И что же?

Болела рука, болела голова, где-то в желудке перекатывался свинцовый шар тошноты. Не было сил не то, что говорить, даже просто сидеть на стуле. Хотелось провалиться в сон и спать двое суток, но я нашла в себе силы гордо расправить плечи и с достоинством ответить:

─ Не называйте меня ведьмой.

─ Мария Нейман, местная травница, к вашим услугам, господин.

Он меня не узнал, поняла я. Может, за 7 лет я слишком изменилась, может, он никогда и не запоминал лицо человека, спасшего ему жизнь.

─ Вильгельм Лисс, лейтенант Кавартенского отдела экспертного корпуса, ─ представился мужчина, словно не заметив смятения, охватившего меня. ─ Прибыл для расследования убийства полуэльфки Гвиневры. Вы, наверное, и сами догадываетесь, почему я здесь.

Я постаралась расслабить лицо и дружелюбно улыбнуться. Вот уж не поверю, что сын герцога протирает штаны в Кавартенском корпусе, скорее прибыл из столицы с утренним телепортом, но решил это скрыть.

─ Моей пациенткой она так и не стала, но с Йеной мы действительно виделись в день перед ее смертью. Позвольте пригласить вас в дом для беседы, ягодный чай как раз должен был завариться.

Кажется, с дружелюбностью я переборщила. Миралиск едва заметно нахмурился, взгляд заострился. Впрочем, речь его осталась безукоризненно вежливой.

─ Простите, госпожа, ─ он склонил голову в полупоклоне. ─ Наш кодекс запрещает принимать пищу и напитки в незнакомых местах. Но приглашением с удовольствием воспользуюсь. Погода у вас весьма прохладная.

«Не прохладнее, чем в Кавартене, но вы из столицы, которая на добрую тысячу верст южнее и сильно ближе к теплому Серебряному морю» ─ вертелось на языке, но пришлось сдержаться и не замечать такой очевидный прокол.

Если гость желал скрыть свое происхождение, это должно было иметь смысл, возможно, не хотел спугнуть преступника раньше времени. А пугаться было чего ─ где боевик корпуса, там и его маг. Если кавартенцы еще могли послать одинокого эксперта, то столичные миралиски по одному ходили очень редко. Да и квалификация у них сильно повыше ─ это любому дураку известно, а убийца был вовсе не дурак.

Есть и вторая причина не афишировать истинное положение вещей. Столичный инквизитор имеет все полномочия руководить ходом расследования, но местные миралиски сразу притихнут как мыши под веником, не говоря о местных чинушах, которым любая проверка этого тухлого болота из столицы грозит всеми карами небесными. То ли дело коллега из такого же провинциального отделения ─ ему и пыль в глаза можно пустить, да и держаться с ним все будут куда свободнее. Умно.

Я проводила миралиска в дом, усадила на кресло в приемной. Чай больше не предлагала ─ роль хлебосольной хозяйки, как мы выяснили, мне не к лицу.

─ У вас уютно. Ничего общего с казенной больницей.

─ У меня небольшая практика, среди посетителей в основном соседи.

Надо сказать, мой гость вполне успешно изображал кавартенского провинциала, даже умело имитировал акцент северо-восточных регионов, который мне самой поначалу приходилось репетировать перед зеркалом, зато потом он прилип ко мне почти намертво.

В остальном беседа с лейтенантом Лиссом оказалась куда приятнее допроса от старины Герарда. Столичный гость выспрашивал подробности максимально корректно, но несколько раз пытался подловить меня на лжи ─ задавал каверзные вопросы о моих магических умениях, о последних моих пациентах и использованных мной методах лечения. Даже попросил повторить последовательность событий того дня в обратном порядке, надеясь, что я запутаюсь и где-то проколюсь на неточности. Но я примерно знала протокол опроса свидетеля в экспертном корпусе и была готова к этой беседе сильно заранее.

Лейтенант удовлетворился моими ответами, но самое главное ─ я не заметила и тени досады на его лице. Поневоле вспомнилась кислая мина Герарда, когда он понял, что не может мне ничего предъявить. В отличие от него, Вильгельм Лисс не собирался обвинять в убийстве первого удобного козла отпущения. Можно успокоиться и не бояться оказаться на костре в качестве жертвы правосудия ─ этот инквизитор рано или поздно докопается до истины. Такой подход поневоле вызывал уважение. И необъяснимое доверие. Хотя, возможно, все дело в том, что для меня он так и остался умирающим пациентом, за которого я когда-то готова была отдать собственную жизнь.

─ Рия, я занесу в отчет ваши показания. У меня остался один последний вопрос…

Голубые глаза эксперта приобрели серо-стальной оттенок, в глубине взгляда блеснули обоюдоострые лезвия, заставив меня напрячься.

─ Ваша квалификация не вызывает сомнений, также у вас есть определенные магические способности. Почему вы не пошли учиться на целителя? В университете каждый медик со способностями на вес золота. Даже в столице вас приняли бы без конкурса.

Я незаметно выдохнула. Что ж, вопрос вполне логичный и ожидаемый. К счастью, неприметное колечко на моем мизинце пройдет проверку любыми штатными артефактами корпуса.

─ Тремор энергетических потоков, нестабильный ауральный канал. ─ Я доверчиво протянула эксперту открытую левую ладонь. ─ Если хотите, можете снять показатели ауры для протокола. Я не гожусь для системного обучения высшей магии. Только что-то на бытовом уровне, да и то если сойдутся нужные звезды.

─ Нет необходимости, ─ собеседник покачал головой. ─ Кстати, как вам эксперт Герард?

Вот этот неформальный вопрос застал меня врасплох. Раньше корпус не приветствовал вынос сора из избы, тем более ─ обсуждение персоналий своих сотрудников со свидетелями. Проявить сдержанную тактичность или поделиться более личными наблюдениями?

Я не удержалась от нервного смешка:

─ Учитывая, что я его единственная и самая перспективная подозреваемая в этом деле? Впечатление у меня о нем как о специалисте не очень хорошие. Как о человеке ─ тоже.

─ Неужели? В официальных протоколах он эту свою точку зрения никак не отражает.

─ В инквизиции говорили: «протоколы пишутся, когда догорит костер», ─ криво усмехнулась я.

─ Мы не инквизиция, ─ мягко возразил миралиск. ─ У нас другие методы.

─ Может быть в столице у вас и другие методы, но в этой глуши Герарду уже многое сходило с рук, ─ возразила я и тут же до боли прикусила губу. Ну что мне стоило промолчать, прикинувшись лаптем!?

─ Что меня выдало? ─ нахмурился мой гость, и сам ответил на свой вопрос: ─ Погода. Будь я из Кавартена, был бы привычен к морозам. Прошу прощения за небольшую ложь, на то были объективные причины, госпожа Нейман. Надеюсь на ваше понимание. И искренне поражен вашей наблюдательностью.

Акцент исчез как по волшебству.

─ Я не из болтливых, лейтенант. И весьма заинтересована в поисках настоящего убийцы. Можете рассчитывать на мою посильную помощь.

Миралиск посмотрел на большие напольные часы ─ близился вечер. Разговор тоже подходил к концу.

─ Госпожа Нейманн, поймите меня правильно ─ мы не привлекаем посторонних к расследованию. Но благодарю за оказанную поддержку.

Еще как привлекаете, подумала я. Позвать на помощь еще одного хорошего специалиста ─ обычная практика. Но не первую встречную знахарку с провинциальным дипломом. Что же, эксперт имеет на это полное право. Только в груди слабо откликнулась давно забытая горькая боль.

Уже у ворот лейтенант остановился, чтобы уточнить:

─ Вы знаете, где произошло убийство? Как далеко до места, где нашли тело? Успею вернуться до темноты?

Я одарила инквизитора скептическим взглядом:

─ Место в целом приметное, туда ведет тропа в продолжение нашей улицы, через опушку и дальше в гору к вершине холма. Если знать, куда идти, окажетесь там засветло. Но назад придется выбираться в сумерках. И, если позволите дать совет, вам одному лучше в Лес не соваться. Там много всякой… живности, и она не любит чужаков.

─ Сомневаетесь в моей компетенции? Думаете, не смогу дать отпор грозным лесным чудищам? ─ в голосе собеседника прозвучала насмешка, но глаза выдавали напряжение. «Не учи меня вести дела, ведьма» ─ вот что читалось в этом взгляде.

─ Ни в коем случае, лейтенант, ─ я едва склонила голову в знак покорности. ─ Но даже я чувствую несколько достаточно мощных артефактов экспертного корпуса. Лес ─ недружелюбная среда и может среагировать на вторжение чужака… непредсказуемо.

─ Отлично, люблю сюрпризы, ─ любезно улыбнулся офицер и, отсалютовав рукой на прощание, вышел на улицу.

─ Хе-хе, ─ раздалось за спиной ехидное скрежетание Муха, проявившегося у меня за спиной. ─ Он еще не знает, что некоторые сюрпризы бывают внезапными буквально до смерти.

Досадливо стукнув себя по бедру кулаком, я лихорадочно обдумывала наш разговор. По всему выходило, что дипломат из меня так себе, или просто за семь лет в глуши окончательно отупела. Если еще пять минут назад лейтенант всерьез сомневался, нужно ли идти в ночь на место преступления, то после моего непрошенного совета отринул все сомнения.

Еще бы! Странная деревенская травница пытается напоить подозрительным чаем, потом хаит местного инквизитора, затем всячески набивается с помощью в расследовании, а после отказа настоятельно советует ни в коем случае сейчас не ходить на место преступления. Что лейтенант Лисс еще мог подумать? Пока я его забалтываю, мой сообщник прячет следы наших злодеяний! Элементарно.

─ Вот ведь дерьмо… ─ только и могла выдохнуть я.

Глава 11

Думала я недолго (кажется, в этом и кроется причина всех моих бед). Вбежала в дом, накинула теплый плащ ─ ночью собирался мороз, рассовала по карманам несколько небольших волшебных побрякушек.

─ Ты куда собралась на ночь глядя!? Проведать умертвие? ─ ворчливо поинтересовался Мух, распушивший хвост на пороге, будто преграждая мне путь из дома. ─ Или спасать вшивого лейтенантика?

Понятно, Мух сидел и подслушивал весь наш разговор. Посмотрела бы я, как дух ерничал, если бы какой-то из артефактов миралиска его обнаружил. Мыш тоже появился откуда-то из-за портьеры, поднялся на задние лапки, передними уперевшись в мои колени. Младший дух старательно заглядывал мне в глаза испуганным взглядом. Невольно стало не по себе ─ малыши сильно рисковали, когда крутились вокруг миралиска.

Это только с виду Виллем Лисс ─ вежливый и корректный служащий со строгой речью, изобилующей канцеляритом. Я-то знаю, как хорошо экспертов-боевиков учат убивать ─ людей, магов, нежить и духов. И хотя он не может похвастаться магическим талантом, его набора артефактов и боевых навыков вполне хватит, чтобы сначала испарить наглого говорящего кота, а уже потом инициировали расследование по всей строгости закона.

─ Извини, но это не твое дело, Мух. И постарайтесь держаться от него как можно дальше, такие размазывают потусторонних существ тонким слоем по эфиру, и даже не сильно устают. Мыш, тебя это тоже касается. И, поверьте, род этого «вшивого лейтенантика» древностью и знатностью уступает только императорскому.

─ Уж прости за прямоту, ─ сощурился кот и во взгляде его не было ни толики извинений, ─ но чем же ты, считай, обычная деревенская знахарка, такому бойцу сможешь помочь? Припарку от радикулита сделать, когда он спину застудит после ночи в лесу?

─ Он не знает об умертвии, вдруг оно все же перебралось за ручей. Да и Шуму чужак точно не понравится. Может так закрутить тропу винтом, что лейтенант до утра из леса не выберется.

─ Ты уже одного бедолагу к нежити в пасть проводила. Хочешь еще раз ту тварь прикормить? Шум, кстати, тоже не против будет отобедать. Кому ты собралась помогать? И чем? Разве что Герард обрадуется новому поводу отправить тебя на костер.

Злиться на бестактного кота было глупой идеей, но сердце все равно заныло от застаревшей боли, поэтому голос дал-таки обиженного петуха:

─ Твоего совета забыла спросить! Боец из экспертной двойки очень уязвим без мага, если знать, куда бить. Ему может понадобиться помощь.

Мух устроился на табурете у входа, который я поставила для пожилых посетителей, подобрав под себя лапы и уложив по кругу роскошный хвост, смягчил тон, будто разговаривает с маленьким отстающим в развитии ребенком.

─ А ты маг, Мария? Открыла в себе новые способности? Мои поздравления!

─ Что ты обо мне вообще знаешь, кот? ─ огрызнулась я, сама не замечая, что в точности копирую тон несчастного Маллена, когда тот заговаривал о стране фей.

─ Достаточно, чтобы знать, что иногда тебя нужно останавливать, прежде чем наделаешь глупостей из лучших побуждений. Кузнец, сожранный нежитью, не дал бы соврать.

Мыш молчал, только беспокойно нарезал вокруг меня круги, мешаясь под ногами, и всем видом показывал, что он тоже на стороне Муха.

Пока бранились с духом, я сбросила башмаки и натянула мягкие эльфийские сапоги на подошве из нежной телячьей кожи, которые обошлись мне в свое время в целое состояние. Ноги наверняка задубеют ─ к вечеру вернутся заморозки ─ а может, и промокнут. Но двигаться по лесу в них можно максимально тихо.

─ Думай лучше о том, в чем разбираешься. А я смогу сама о себе позаботиться.

─ А если серьезно? ─ Мух тяжело вздохнул, сообразив, что отговорить меня не выйдет. ─ Зачем бежишь за ним сломя голову? Да еще нарядилась как на войну.

─ Недоброе предчувствие. Это у меня такая ментальная связь с пациентами.

Кот удивился:

─ Что-то не припомню, чтобы он раньше бывал в этом доме. Или он тоже из «прошлой жизни»?

─ В точку.

─ И не узнал тебя?

─ Тогда нам было не до знакомств, достаточно того, что я его помню. И его жизнь далась мне достаточно дорого, Мух. Я не собираюсь сейчас просто смотреть, как он бездарно сгинет в лапах у Шума. Пригляди за домом, пожалуйста.

Я спустилась по высокому крыльцу и почти бегом бросилась вслед за миралиском. Время поджимало.

Когда удалось нагнать лейтенанта, тот уже пересек опушку. Тем лучше, не нужно красться по улице, привлекая лишнее внимание местных сплетниц. Дорога плавно уходила вверх, петляя между низких холмиков. Я держалась поодаль, изо всех сил стараясь ничем себя не выдать и не упустить миралиска из виду.

Лес дышал спокойствием ─ даже ветер не трогал кленовые кроны. Но в этом безветрии все равно были слышны едва заметные шорохи ─ осторожный и приглушенный звук сорвавшихся с веток листьев. Яркие желтые «ладошки» опадали и кружили в изящном танце, рассекая густой, наполненный осенними запахами воздух. Не скажу, что в глубокой лесной тишине я шла совсем уж беззвучно, но этот немолчный напев будто глушил все посторонние, неуклюжие шорохи и треск, замыкая заколдованный круг бытия сам на себя.

Мужчина не был бы экспертом столичного корпуса, если бы не чуял слежку на подсознательном уровне. Я учла это, воспользовавшись простой (для чародея) эльфийской уловкой, ─ ступила в его след.

Конечно, наступить в отпечаток ноги было мало. Еще на опушке скороговоркой прочитала подходящий наговор и постаралась представить ритм дыхания инквизитора. Действие, лишенное конкретики, опиралось только на буйную фантазию мага, но в девяноста девяти случаев из ста (а мы с одноклассниками проверяли) воображаемый и реальный ритмы совпадали. Ну а дальше, предельно сосредоточившись, сфокусировалась на своих ощущениях, задышала в такт. Резонанс натянул между нами незримые нити, наполнил мою голову звенящими предчувствиями.

Я не могла прочитать его мысли. Да и не рискну ─ защитные артефакты не позволили бы это сделать, ударив телепата страшной отдачей прямо по излишне любопытным мозгам. Другое дело воздействие через природу вещей ─ не зря нам так тяжело было бороться с эльфийской магией в прошедшей войне. Ее тяжело выявить в материальном плане, она руководствуется своими законами. Я не эльфийка, и даже не чародейка, но могла за несколько секунд почувствовать, что миралиск вот-вот обернется, и укрыться за деревом или в ближайших кустах.

Минут через двадцать дорога стала сильно круче, поднимаясь на особенно высокий холм. На его вершине находился жертвенный Камень, где убили полуэльфку. Древнее место, овеянное флером мистических легенд, кажется, было чуждым и этому Лесу. Я бывала здесь всего пару раз (никаких ценных трав в окрестностях Камня не водилось), и оба раза улавливала диссонанс жертвенника и лесного окружения. Шум был могуч, но те, что положили здесь огромную гранитную плиту с начерченными письменами, были чудовищно сильны. Вскрыли природную энергетическую жилу, вырвали ее из-под земли и пропустили сквозь камень, словно это была нитка и игольное ушко.

У вершины пришлось притормозить, место там было открытое и я долго выбирала подходящую точку наблюдения, пока миралиск осматривал лысую макушку холма. Лицо мужчины несло отпечаток разочарования. Еще бы, даже если здесь и оставались какие-то видимые следы преступления, их давно затоптали местные жители и Герард со своими экспертами.

Холм был несимметричным, одна сторона пологая ─ по ней шла дорога из Заречья, другая ─ более крутая, почти обрывистая, спускалась к речному берегу. Я присмотрела кусты лещины рядом с обрывистой стороной, устроив там наблюдательный пункт. Скользкая от дождей глина так и норовила стянуть то один, то другой сапог к обрыву. Пришлось даже ухватиться за ветки орешника ─ уж очень не хотелось катиться добрую сотню метров вниз, рискуя напороться на ветку или разбить череп об подвернувшийся древесный ствол.

Лейтенант тоже даром времени не терял ─ достал из карманов и расставил несколько служебных артефактов, по виду ─ небольшие рюмочки, в которых плескалось вязкое багровое содержимое. Вряд ли кровь, скорее заколдованная смола какого-нибудь экзотического дерева.

Миралиск расставил рюмочки в углах пятиконечной звезды, которую начертил на рыхлом грунте ножом. Я поняла, что он проводит простейшее артефактное исследование ─ найти возможные следы силы, снять отпечатки, сравнить с имеющейся архивной базой. Верное начало осмотра любого места магического преступления.

В идеале содержимое рюмочек должно испариться и распределиться в местах концентрации возможных следов силы. Или собраться в объемный парящий шар в центре пентаграммы, если ничего не удалось обнаружить. Одна беда ─ такие простые приспособления хорошо работают только в условиях, близких к идеальным.

Меня так и подмывало вылезти из засады и прочитать столичному гостю лекцию о воздействии интенсивных истоков природной энергии на поисковые артефакты низкого ранга. Во время обучения не раз приходилось видеть, как их маркеры распыляются вокруг мест, подобных Камню, концентрическими кругами слоем в несколько микрон на расстоянии в десяток миль. Беда в том, что Вильгельм Лисс не был магом и не мог видеть бушующий поток энергии, проходящий через Камень и вымывающий все следы как размывает известняк полноводная река.

─ Предлагала же помощь, ─ пробурчала я про себя. ─ И где бесы носят твоего мага?

Впрочем, произошедшее в следующую секунду многократно превзошло мои ожидания. Вместо легкой дымки после замыкания контура из рюмок на несколько метров вверх рвануло адское пламя. Смола выгорела за долю секунды, а у меня невольно зашевелились волосы на затылке, когда я представила, что бы осталось от моего бывшего пациента, наклонись он в этот момент над артефактами. К счастью, технику безопасности в миралисков вдалбливали на уровне инстинктов.

Инквизитор потушил тлеющий рукав огнеупорного кафтана и ошарашенно уставился на выгоревшую пентаграмму. У меня, признаться, тоже подрагивали руки от пережитого испуга. Занятые своими ощущениями и проверкой конечностей, мы не сразу услышали шум ломающихся кустов и воинственное похрюкивание.

Благодаря суете миралиска с артефактами здоровенный секач сумел выбраться на поляну у Камня практически незамеченным. Только сейчас в глаза бросились крупные, с мужскую ладонь клыки и внушительный горб между лопаток, покрытый жесткой черной щетиной. Размеры казались чудовищными ─ холка по грудь взрослому мужчине. Настоящий царь леса.

Я диких животных не боялась. Во мне они безошибочно чуяли магическую сущность и предпочитали не попадаться на глаза, даже если это матерый кабан во время гона или медведица, защищающая медвежат. Аура действовала безотказно. А вот Вильгельм заинтересовал зверя куда больше. Боец, оценив обстановку, мгновенно перетек в боевую стойку, выставив вперед появившийся волшебным образом в руках кинжал.

Впрочем, кабан не спешил нападать, просто стоял на дороге, по которой мы пришли, заторможено водил рылом от кустов, где я пряталась, к миралиску и обратно.

─ Быстро же ты вычислил меня, скотина щетинистая, ─ процедила я сквозь зубы.

Взгляд секача мне не понравился ─ белесый, неподвижный, слишком мертвый. С поляны действительно крепко повеяло мертвечиной, и вдогонку закравшимся подозрениям, пришла уверенность. Кабан подгнивал, и уже давно. Судя по свалявшейся шкуре и прорехам на ребрах, издох еще весной.

Зверь раскрыл клыкастую пасть, но вместо боевого визга из нее вылетела жухлая листва вперемешку с плотоядными личинками, выедавшими кабана изнутри. Я лихорадочно пыталась продумать варианты действий, но ничего толком на ум не приходило. Слишком скуден резерв, по карманам рассована магическая мелочевка, которой только комаров отпугивать.

На что ты вообще надеялась, Ри? Хотела защитить боевика экспертного корпуса от нежити? Отличный план, а надежный какой! Сиди на кухне, лекарка недоделанная, гоняй чаи с Мухом, заедая горечь неполноценности очередной порцией печенья. А коли уж притащила свой зад на встречу с приключениями, сиди теперь тихо в кустах и молись, чтобы миралиск справился, потому что кабан еще не решил, кому из вас двоих откусить первым голову.

Вильгельм, сообразив, что имеет дело с необычной лесной зверушкой, сменил кинжал на небольшой боевой жезл, напоминавший скорее прутик, чем те дубинки, которыми пользовались во время Последней войны. Интересная модификация, надеюсь, запаса энергии в ней хватит на такую здоровенную тварь.

Секундой позже прутик полыхнул ослепительной струей белого пламени, которое заключило нежить в сияющий шар. Я будто оказалась возле гигантского костра, который деревенские обычно разводят на Праздник урожая. Температура внутри шара была испепеляющей.

Но кабан словно не почувствовал могучее заклинание. Когда пламя опало, он все так же покачивался в центре выжженного на земле круга. Нежить, впрочем, быстро выстроила приоритеты, оставив меня на сладенькое. Роль первого, второго и компота должен был играть миралиск.

Лейтенант не стал использовать другие артефакты, а снова выхватил кинжал. Подозреваю, расстояние не позволяло использовать более сильные боевые заклинания безопасно и эффективно. Бранная магия любит простор, которого на полянке возле камня нет, а холодное оружие у бойцов корпуса заговаривали от подобной пакости почти всегда.

У подготовленного боевика было действительно больше шансов завалить тварь в рукопашной схватке. В конце концов это все еще здоровенная дохлая свинья, пусть и защищенная от прямых магических воздействий. Безликое умертвие, поселившееся за ручьем, со своими способностями к манипуляции сознанием и реальностью было куда опаснее этой шушеры.

К несчастью для Вильгельма, вепрь неплохо соображал для того, кому личинки съели мозги, и сразу пошел в таранную атаку, низко опустив башку с косматыми ушами. Несмотря на протухшие мышцы и гнилые связки, чудовище набрало приличную скорость за ту дюжину метров, которые разделяли их с противником. Оно промахнулось всего на несколько сантиметров, когда попыталось цапнуть клыкастой пастью боевика за бедро. Инквизитор увернулся с ловкостью кошки, но и нежить прянула в сторону, уйдя от удара кинжалом.

Противники опять разорвали дистанцию, заводя друг с другом смертельный хоровод. Свин снова пошел в атаку первым, сделал ложный выпад к правой ноге, а когда лейтенант крутанулся, уходя от удара, на излете, резким движением клыка снизу-вверх, вспорол мужчине голень. По штанине сразу начало расплываться темное пятно, в одно мгновение Вильгельм сильно потерял в подвижности.

Понимая, что следующая атака нежити может стать последней, инквизитор решил перехватить инициативу. Бросил в ноги кабану неприметный медный кругляшок, который в миг взорвался объемной волной. И, пока тварь приходила в себя, оглушенно потрясая башкой, сократил расстояние и нанес удар в бок, загнав кинжал глубоко между ребрами.

Выпад был красив и безупречен в своей точности, но свин не думал подыхать мгновенно, а исторг жуткий вой и рванул в сторону, оставив Вильгельма с пустыми руками ─ вытащить кинжал, застрявший между ребрами, он не успевал физически. У лейтенанта с кинжалом был выбор ─ бить в ухо, стараясь проткнуть височную кость и достать до мозга, или ударить в сердце ─ менее жизненно важный для нежити орган. Инквизитор разумно предположил, что до мозга за один удар может и не достать. Принял решение и ошибся.

Мы оба поняли, что дела у инквизитора плохи. Наполнявшая секача потусторонняя сила покидала нежить через пробоину в груди слишком медленно. Тварь уже разворачивалась, чтобы догнать и растоптать надоевшего ей человечка. Вильгельм не сдавался, нашарил в кармане еще какой-то артефакт, но применить его не успел ─ кабан с чудовищной силой ударил мужчину косматой башкой в грудь и бросил в заросли орешника. Инквизитор пролетел как требушетный снаряд всего в нескольких метрах от меня, и покатился по обрывистому склону.

Кабан издал еще один победоносный вой и… завалился на бок, в этот раз упокоившись навсегда.

─ Вот дрянь, ─ только и оставалось застонать мне, прежде чем броситься вниз по склону вслед за сгинувшим инквизитором.

Вильгельм чудом не разбил голову и остался относительно невредим (царапины и ссадины не в счет) после своего стремительного путешествия в воду. Я же вымазалась в глине с ног до головы, расцарапала колени и чуть не свернула шею, оскользнувшись и пролетев вниз добрый десяток метров. Спасли густые кусты ежевики, нещадно исколовшие в отместку ладони.

Миралиск барахтался в воде, но выбраться на берег не пытался. Кажется, все-таки приложился головой при падении ─ дезориентирован и сбит с толку. Беда была в том, что Пеструнья в этом месте имела норов горной реки ─ холодной и быстрой, с каменистым дном и бесчисленными порогами. И сейчас беспощадно стаскивала мужчину на стремнину. А из нее выплыть было не под силу даже тренированному пловцу, не говоря уже о раненном лейтенанте.

Плавать я умела, но вытащить человека даже с мелководья не так легко, как кажется на первый взгляд. Делать, впрочем, было нечего, и я, сбросив верхнюю одежду, вошла в воду. Меня тут же попыталось оторвать от дна ─ полноводная Пеструнья после осенних дождей вконец осатанела.

─ Лейтенант, плывите сюда, я вас вытащу, ─ прокричала я, стараясь прорваться сквозь шум течения. Нас разделяло меньше полудюжины метров, но Вильгельм шарил по поверхности воды беспомощным взглядом, будто вовсе меня не замечая.

─ Да что ж такое…

Течение начало сносить нас вместе, с каждой секундой уменьшая мои шансы на успех. Если инквизитор инстинктивно держался над водой, я уже пару раз успела нахлебаться. Холод осенней реки пробирал до самых почек.

В тот момент, когда меня начала захлестывать паника и страх, что не смогу выбраться на берег даже в одиночку, Вильгельма бросило на одиноко торчащий посреди реки валун, за который он сумел зацепиться. Отлично. Теперь главное ─ самой до него добраться, не дать утащить себя дальше. Ясно пришло осознание, что единственный шанс на наше спасение ─ инквизиторские артефакты в его карманах.

Никогда и нигде я больше не плыла так отчаянно. Когда потерявшие всякую чувствительность руки уцепились за валун, мне казалось, что я сама вытянула себя за волосы из болота, совершила нечто невозможное, противоречащее законам природы. Вильгельм устало положил голову на мокрый камень и полуприкрыл глаза. Кажется, у него адски болела голова.

Я поспешила обшарить внешние карманы его сюртука, но ничего толкового не нашла, искать магическим чутьем не было сил, негнущиеся пальцы попытались залезть инквизитору за пазуху, и именно в этот момент на запястье сомкнулась его ледяная рука. Освободиться я не могла, пальцами второй руки цепляясь за скользкий камень.

─ Отпусти, ─ простонала я. ─ Иначе оба здесь сдохнем, ну!

Впустую. Хватка превратилась в стальные тиски. Я попыталась ударить его ногой под водой, но побоялась бить слишком сильно ─ вдруг сорвется и утащит меня за собой. Стерва Пеструнья опять вмешалась в свойственной ей манере. Бурное течение вынесло на нас огромное бревно.

─ Держиись! ─ закричала я, уже понимая, что шансов удержаться у нас попросту нет.

Бревно садануло миралиска по спине, и он отпустил камень. А мою руку ─ нет. В следующую секунду он стянул меня за собой и нас выбросило на стремнину. Я ушла под воду с головой и еле успела уцепиться за то самое бревно. Вильгельм, слава всем богам, инстинктивно ухватился за него же, не отпуская, впрочем, моей руки.

Бревно держало нас надежно, почти не проворачиваясь в речном течении, только вот впереди уже слышался недобрый рокот Власяницы ─ самого полноводного водопада в этой части Империи. Всего пара дюжин метров, но внизу ─ острые скалы, об которые нас смачно размажут падающие тонны воды. А злополучное бревно превратится из спасительной соломинки в надгробье.

Пришлось рискнуть и обвить ногами бедра миралиска, немного его притопив. Зато я высвободила-таки руку из захвата и вытянула связку служебных артефактов наружу. Наконец-то мне повезло! Вот и щитовой амулет. Рокот Власяницы стал оглушительным, я зажала артефакт в руке, послала слабый импульс. Ничего.

─ Давай же, активируйся!

Вложила его в ладонь Вильгельма и накрыла своей, снова попыталась активировать. Где-то в районе желудка разлился ледяной ужас ─ смерть подобралась слишком близко. И опять ничего. Я пыталась снова и снова. Вероятно, он был завязан на импульсе сознания своего владельца, который, какая незадача, как раз находился где-то в стране грез.

Следующую минуту я умоляла инквизитора прийти в себя и посылала в артефакт сигнал за сигналом, но щит не активировался. А затем бревно вывернулось из рук и рыбкой нырнуло в бездну. Я попыталась схватить рукой подвернувшийся камень, но опора была неудобной и грозила выскользнуть из-под пальцев в любую секунду.

Навалилась усталость и апатия. Хватит бултыхаться. Лейтенант, кажется, вовсе впал в ступор ─ глаза широко распахнуты, но зрачки сузились в точку. Хотя бы не почувствует чудовищный удар, который в муку перемелет кости и разнесет на осколки черепную коробку.

─ Не везет тебе со мной, смерть ходит за нами по пятам, ─ горько усмехнулась я про себя.

Так мы и сорвались вниз, увлекаемые сотнями тонн воды, когда пальцы отпустили спасительный камешек. А потом щит сработал. В один миг я не поверила ─ настолько разительным показался контраст между ледяными бурунами Пеструньи и ласковым теплом водных объятий, подхвативших нас с инквизитором. Промелькнула мысль, что уже умерла, но нет, все было наяву. Нежные материнские объятья реки бережно вынесли нас к берегу, уложили на жухлую траву, и растаяли как полуденная дрема.

На этом сказка закончилась ─ легкие рвал безудержный кашель, холод осенних сумерек вцепился в мышцы тысячей когтей. Рядом лежал окончательно потерявший сознание Вильгельм.

Я бегло осмотрела рану на ноге ─ поверхностная, хватит повязки, даже шить не нужно. Но какая-то нехорошая. Хотя после нежити чистых ран обычно и не бывает, зараза быстро проникает в кровь и вызывает системное воспаление. Дома имелись нужные травы, чтобы приостановить заражение, но, по-хорошему, Вильгельм нуждается в помощи целителя, хотя бы того же аптекаря.

Еще когда собиралась, бросила в один из карманов платья заговоренный камешек речной гальки ─ брала его в походы за сухостоем в зимние морозы. Он неплохо грел, и очень бы сейчас пригодился. Но в этот раз не повезло ─ карманы были пусты, наверное выпал в воду, когда мы боролись с рекой.

Я, уже почти ощутившая в ладони теплый округлый бочок амулета, разочарованно сжала пальцы. И, неожиданно для себя самой, расплакалась злыми, беспомощными слезами. Да что там, заревела ─ кого стесняться, до околицы еще минут двадцать хода, вокруг ни души. Рядом ревела разочарованная нашим спасением Власяница.

─ Знаете, ─ слабо проговорил Вильгельм, ─ мне доводилось бывать в разных переделках, но еще никогда из-за меня не плакали так горько.

Утерев злые слезы, мне пришлось собраться с последними силами и сварливо ответить:

─ Я не по вам плачу, а по себе.

─ Понимаю, ─ меланхолично отозвался инквизитор.

─ Не думаю.

Боец ощупал ногу и осторожно приподнялся с земли, размял раненную голень, и, видимо, пришел к тем же выводам, что и я.

─ Жить буду, но нужно в город. Не окажете ли услугу раненному офицеру?

─ А как же «мы не пользуемся услугами сторонних специалистов»?

Мужчина досадливо скривился:

─ Признаю, недооценил вашу храбрость.

─ Учитывая все, что случилось потом, я бы назвала это скорее глупостью. Мы едва не погибли, эксперт.

─ Предпочитаю более дипломатичные обороты. Так вы мне поможете?

Вильгельм протянул руку. Этот полный доверия жест меня поразил. Ведь не помнил, я была почти уверена, что произошло после падения в воду. Но молниеносно сориентировался в ситуации, сделал выводы и принял к действию оптимальную стратегию. Да, случайных людей в экспертный корпус не набирали. Ну, по крайней мере, в столичное отделение.

─ Почему вы вдруг прониклись ко мне доверием, лейтенант? ─ спросила я его, когда помогла подняться с земли, и мы неспешно направились сквозь сгустившиеся сумерки в сторону Заречья. ─ Признайтесь, ведь были не в себе после падения в воду. Вдруг это я науськала на вас нежить и чуть не утопила в реке?

─ А после неудавшегося покушения сели над моим бессознательным телом и оплакивали неудачу, даже не пытаясь меня прикончить?

Я раздосадовано прикусила губу. В логике миралиску не откажешь.

─ Но вы правы, после падения действительно был не в себе. Вообще, должен был утонуть из-за того, что потерял сознание, когда сильно ударился затылком. Но совсем недавно выдали для калибровки интересный артефакт, ─ собеседник потряс связкой амулетов на шее, ─ который заставляет работать базовые рефлексы тела без участия сознания. Нужно скрыться от преследования ─ тело будет бежать, переплыть озеро ─ тело будет плыть. Этакий вариант самозомбирования в целях выживания.

─ Зомби из вас, лейтенант, получился глуповатый, но подозрительный. Чем-то похож на эксперта Герарда за работой.

Заметив его замешательство, с усмешкой рассказала о нашем печальном сплаве по реке Пеструнье.

Теперь настал черед Вильгельма раздосадовано прикусывать губу.

─ Передам нашим техникам, что артефакт явно требует доработки. Но вы бы все равно не смогли воспользоваться щитом, там стоит защита от активации посторонними, чтобы кому-то не пришло в голову выкрасть амулеты и использовать их против корпуса.

─ И тем не мене, сами видите ─ мы все еще живы.

Инквизитор рассеяно пожал плечами, давая понять, что не знает, как это объяснить.От его промокшего насквозь кафтана шел заметный даже в сумерках парок.

─ Есть представление, кто мог поднять ту зверюгу на холме?

Я вздохнула, от моего дыхания в холодном воздухе тоже заклубился пар:

─ Да. И даже уверенность в собственных выводах. Я же предупреждала, что Лесу вы можете не понравиться. Вот Шум вас и проучил.

─ Что за шум? ─ покрутил головой миралиск. ─ Могу ошибаться, но кабан был весьма немногословен.

─ Шумом местные зовут духа этого леса. Вообще-то их здесь много, но этот ─ самый древний и сильный, считайте у местной нечисти за главного.

─ И что, действительно способен на такое?

─ О, это еще цветочки, поверьте. Думаю, матерый секач издох еще по весне. Кажется, охотничья острога продырявила ему бок, но от погони и собак он сумел уйти. А потом Шум спрятал его от падальщиков, чтобы те не растащили косточки. Так вепрь и гнил, в ожидании особо неприятного для Шума незваного гостя.

Вильгельм задумчиво почесал подбородок:

─ И вы уверены, что это не убийца Гвиневры решил избавиться втихую от приезжего эксперта?

Я покачала головой:

─ У Шума свои неповторимые эманации магии, узнаваемые. Кстати, если бы с вами был маг, уверена, дух бы носа из леса не показал. А с человеком без способностей решил разгуляться.

Мой собеседник внимательно меня слушал, впитывая информацию как губка, и старался казаться бодрячком, но ногу нет-нет, да подволакивал ─ рана действительно была неприятной.

─ А если бы мы вошли в лес вместе? Посчитал бы вас за мага?

─ Сомневаюсь. Но будь мы заодно, я бы заметила эту тварь раньше. Да и подсказала бы подходящую точку для удара ─ в груди возле позвоночника как раз засел обломок остроги. Разорвали бы контур и делу конец.

─ Почему же не подсказали?

─ Побоялась, что вы сначала меня кинжалом проткнете, а только потом будете разбираться. Я о скорости реакции миралисков наслышана.

Вильгельм беззлобно рассмеялся коротким низким смехом. Меня еще при встрече поразил странный диссонанс между худощавой, в целом утонченной внешностью, и густым, мягким баритоном голоса.

─ Вы то сами целы? ─ внимательно осмотрел меня, ужаснулся увиденному и, хлопнув себя по лбу, начал торопливо стаскивать кафтан.

─ Не стоит. У вас сотрясение и в воде вы находились дольше меня.

─ Глупости. В моих закромах есть талисман-грелка, видите, кафтан почти полностью высох. А вы в одном платье и выглядите бледной, словно моровая дева, не сочтите за грубость.

Отказываться дважды не стала. Новой волной накатила усталость, легкие саднили, желудок скручивался в узел. Лейтенант Лисс тоже притих. Нам обоим пришлось несладко, и до дома мы дошли в сосредоточенном молчании.

Я по-быстрому, не заботясь о вкусе, смешала несколько настоев, чтобы снять воспаление голени и ослабить головную боль, от которой наверняка страдал миралиск. Рассказала, где живет аптекарь, строго-настрого запретила тянуть с лечением до утра. Проводила бойца на улицу. Уже собралась возвращаться в дом, но мужчина меня остановил.

─ Мария, это может показаться странным, но я должен вас поблагодарить. За спасение, а главное ─ за неравнодушие. Мне не понятны ваши мотивы и самоотверженность, это правда. И сожалею, что отказался от вашей помощи сразу, но факт есть факт ─ сегодня я стал обязан вам жизнью. Знаете, у древней знати есть традиция ─ за спасенную жизнь герой может просить все, что в силах спасенного.

О, где-то я это слышала. Сохранить серьезное лицо в этот миг было воистину непросто. Впрочем, в словах молодого фон Лиссендорфа искренней благодарности было намного больше, чем в пафосных речах его достопочтенного папеньки.

─ Считайте, что теперь такой же долг у меня перед вами.

─ Хорошо, лейтенант, ─ острить или препираться не было сил. Ну вот так специфично человек говорит мне спасибо, кто я такая, чтобы ему мешать. Рыцарские времена чести и долга давно прошли, и теперь все этим клятвы ─ лишь пустой звук, эхо славного прошлого Великой Империи. ─ Только пожалуйста, будьте впредь более осмотрительны. Не хочу, чтобы долги росли. Боюсь, на такое ростовщичество у меня не хватит здоровья.

Глава 12

Ночью во сне было ветрено и пасмурно. Потревоженное море недовольно шумело, бросая серо-зеленые волны на влажный песок. Ветер трепал мои волосы, распущенные и спутанные, задирал подол длинного белого платья, запускал проворные пальцы сквозняка за шиворот. Солнце терялось в клочковатых, но непроницаемых для света облаках.

Под ногами против обыкновения был не пляж, а доски длинного, почти бесконечного причала. Я оглянулась вокруг ─ за спиной пересыпали песок светло-желтые дюны, шелестели сероватыми ветками пустынные кустарники, усыпанные длинными хищными колючками.

Причал, конец которого терялся в туманной дымке, тоже пустовал. Но что-то было не так. Туман, ветер и сам причал были здесь лишними, чужими, неправильными. Дымка вдалеке маняще колыхалась, словно призывала идти вперед.

─ В конце концов, это всего лишь сон, ─ сказала я себе. ─ Ты всегда можешь проснуться.

Звук собственного голоса чуть приободрил, и я с уверенностью, но не без доли любопытства, двинулась вперед. Доски причала были подогнаны не плотно, и я могла видеть, как проходят по морю волна за волной, отчего немного кружилась голова.

Легкий трехмачтовый парусник возник из дымки как призрак ─ хищный силуэт сначала проступил в тумане зыбкой тенью, но быстро принял четкие формы. Каравелла ─ косые темно-серые паруса, высокая корма и широкий, чуть приспущенный к воде нос ─ шла на полном ходу, но остановилась как по волшебству в самом конце причала. Дымку разорвало в клочья сильным порывом ветра, мне даже пришлось зажмуриться, чтобы соленые капли не попали в глаза.

─ Красавица, правда? ─ гордо прозвучал голос позади меня. ─ Ее зовут Энлиль ─ мой самый быстрый парусник.

Не успев толком проморгаться, пришлось резко обернуться назад.

─ Ох, прости, не хотел тебя напугать.

В трех шагах стоял молодой русоволосый мужчина с красивыми, абсолютно пропорциональными чертами мужественного лица. Худощавую, гибкую фигуру выгодно подчеркивали штаны из черной кожи, заправленные в высокие ботфорты, и белоснежная блуза с фантазийным кружевным воротником и широкими рукавами, которые благодаря ветру напоминали шелковые крылья.

Портили его красоту только излишне пухлые, на мой взгляд, губы, больше подходящие капризной девице, нежели молодому человеку. А еще отталкивал холодный, бесстрастный взгляд.

─ Все забываю, сестрица, что в этом состоянии ты слишком слаба.

─ Я вас знаю? ─ прохладно спросила я.

Мужчина внезапно расхохотался так, будто я рассказала смешную шутку. Ветер усилился, волны выросли и обзавелись курчавыми пенными барашками.

─ Ох, прости, ─ задыхаясь, сквозь смех простонал незваный гость. ─ Много раз представлял это мгновение, но никогда не думал, что это будет так смешно. Ха-ха, знает ли она меня, надо же?

─ И все же?

Все это попахивало плохой актерской игрой в посредственной постановке провинциального театра. Где молодую красавицу играет престарелая прима, пылкого любовника ─ пенсионер с дрожащими коленками, наряды пропахли нафталином, а занавес изъеден крысами. Многословие сбивало с толку, но только самый неопытный зритель принял бы эту буффонаду за чистую монету.

Смех прервался внезапно, мужчина мигом сделался серьезен.

─ Знаешь, сестрица. Но не помнишь. Можешь звать меня Нотом.

─ Моя память не идеальна, Нот. Но таких братьев у меня нет. Точно.

Мужчина сделал вид, что расстроился, еще больше надул капризные губы, но взгляд оставался таким же холодным. Ветер утих, но волны разгулялись не на шутку, начали захлестывать причал то с одной, то с другой стороны, пытаясь замочить натертые воском ботфорты Нота, что тому было явно не по душе.

«Волны ─ как стая сварливых дворняг, цепляющие за штанины пришлого бродягу», ─ подумалось мне.

─ Ты ранишь меня в самое сердце своим недоверием, сестрица. Впрочем, я готов все объяснить, только не в этот раз.

Нот раздражённо одернул ногу от очередной особо назойливой волны.

─ Не против, если мы прогуляемся по берегу? Здесь становится неуютно.

Не дожидаясь ответа, Нот картинно махнул рукой, пространство вокруг причала собралось гармошкой, порыв ветра толкнул нас в спину, а через мгновение в ноги мягко ударился теплый песок. Гость огляделся с изрядной долей брезгливости.

─ Как-то у тебя здесь бедненько, сестренка. Вода, песок, колючки. И это все? Не хватает силенок обставить местечко посимпатичнее?

Все происходящее начинало раздражать. Впервые я попала в это место во время сна в раннем детстве, и возвращалась потом каждый раз, когда требовался покой и отдых. В голову не приходило, что нужно что-то менять, как-то трансформировать или перестраивать. Берег был идеальным сам по себе.

─ Это мой сон, Нот. И он мне нравится таким. Если что-то не устраивает, можешь следовать на выход.

«Таких родственников за шкирку и в музей», ─ вспомнила я поговорку, которую иногда вворачивал Ольве, жалуясь на очередную выходку эльфов. Никогда бы не подумала, что у меня нарисуются такие же проблемные родичи.

До гостя начало доходить, что его очарование не сработало так, как задумывалось, и он обезоружено поднял руки.

─ Это не сон, глупышка. Это твой собственный эас ─ место силы, место, где ты можешь все. Я всего лишь предлагаю потренироваться перед свершением великих дел. Но если тебе все нравится…

─ Каких великих дел? ─ уцепилась я за крупицу истины в потоке его речей.

─ А-а-а! Не пролистывай в конец книги, сестрица. ─ Очаровательно улыбнулся Нот и погрозил пальчиком, будто я была маленькой девочкой.

─ Зачем ты пришел сюда, Нот? Вести светские беседы ни о чем? Меня это мало интересует.

Я не заметила, как мужчина оказался в полушаге от меня, только в лицо пахнул очередной порыв ветра. Опасность, исходящую от него, я ощутила за мгновенье до того, как гость обхватил ладонями мою голову тяжелыми, будто свинцовыми руками. Я схватила его запястья, но не смогла сдвинуть их и на миллиметр. Холодные стальные глаза Нота заглянули мне в душу, и мне этот взгляд, презрительный, хозяйский, совершенно не понравился.

─ Я пришел просто посмотреть на тебя, сестрица. На ту жалкую скорлупку, которая от тебя осталась. Понять, можно ли этой истерзанной, бестолковой оболочке хоть что-то доверить.

─ Отпусти!

─ Тихо, тихо, ─ мужчина встряхнул мою голову, ─ Знаешь, вообще удивлен, сестра, что ты выбрала такой никчемный сосуд. Ты же всегда была синеглазой, откуда этот цвет ореховой скорлупы? А может, лучше… ─ Давление свинцовых рук на висках усилилось, грозясь раздавить череп как перезревший арбуз, я почувствовала на верхней губе что-то теплое, непроизвольно слизнув, поняла ─ из носа пошла кровь.

─ Лучше раздавить эту скорлупу, оставить отброс там, где ему самое место, ─ в куче компоста? И подождать, когда ты выберешь новое, более подходящее воплощение. Пожалуй, можно подождать десяток-другой лет ради того, чтобы не видеть тебя такой уродиной. Уверен, ты не обидишься на меня за такой жест доброй воли. А может, даже поблагодаришь?

Нот продолжал давить, и я ни на секунду не сомневалась, что он способен убить меня где угодно ─ во сне или наяву.

Мое сознание разбилось на две неравные половинки. Одной частью я оставалась на берегу, ощущая страшную хватку незваного гостя. Вторая моя половина сейчас парила белокрылой чайкой над морем, подгоняя криками волну.

Эта волна возникла в море пару минут назад и целенаправленно шла к берегу, незамеченная Нотом. Возвысившись, словно гора, за спиной моего мучителя ровно в тот момент, когда я поняла, что еще секунды давления мой череп не вынесет, она накрыла нас обоих с головой и потащила по пляжу. Волна будто в кулак схватила Нота и ударила затылком о камень. Он выпустил меня, и вода сразу же оставила мое обессиленное тело в покое, стоять на четвереньках в луже морской пены. А вот Нота обезумевшая стихия увлекла за собой, напоследок приложила об острые камни побольнее и окончательно утянула в пучину.

Белая пена показалась мне самой мягкой постелью. Я закрыла глаза, а открыла их уже в собственной кровати в доме на Заречной улице. Почему-то я была уверена, что могу вернуться на безлюдный пляж в любом сне, и «братец» еще не скоро решится туда наведаться вновь.

***

Утро началось с настойчивого стука дверной колотушки. Судя по полутьме за окном, гости ко мне нагрянули на рассвете.

─ Уполномоченный посыльный экспертного корпуса, госпожа! ─ громко представился мальчишка лет тринадцати, протягивая мне конверт. ─ Обязательно к прочтению при получении, миледи.

─ Эээ, хорошо, ─ неуверенно согласилась я и попыталась захлопнуть дверь, но парень проявил настойчивость и вставил в проем башмак.

─ Велено удостовериться, миледи.

Что за выходки. Открыв небольшой конверт, запечатанный специальным сургучом, достала письмо ─ по сути небольшую записку:

«Мария, простите за ранний визит посыльного! Пополудни городской коронер предоставит доступ к телу погибшей полуэльфки. Прошу вашей помощи при осмотре. Разумеется, оплачу потраченное вами время в полном объеме. С уважением и благодарностью, Виллем».

Что ж, все складывалось даже лучше, чем я могла надеяться. И, хотя вчерашняя моя выходка могла окончиться очень плохо, именно это позволило мне заполучить доверие инквизитора и доступ к информации.

Я помахала раскрытым письмом перед носом мальчишки, но посыльный продолжал жизнерадостно пялиться мне прямо между глаз.

─ В чем дело, малец?

─ Милсдарь эксперт попросил дождаться вашего ответа, миледи.

Мальчуган обладал удивительной способностью дозировать информацию по чайной ложке.

─ Хорошо, передай лейтенанту Лиссу, что я бу...

Дожидаться окончания фразы, как и прощаться, паренек не стал, припустив со всех ног обратно в город.

***

Городской коронер работал в цокольном этаже главного корпуса монастыря Братьев Чаши, недалеко от магистрата. Здесь же, в подвальном леднике хранились тела, которые так или иначе могли потребоваться следствию. Насколько я знала, им пользовались как жандармерия, так и экспертный корпус.

Виллем встретил меня на улице, сдержанно поздоровался и, не теряя времени, повел за собой. Сегодня миралиск выглядел бледным и уставшим, но предельно собранным, напоминая служебного пса в поисках следа. Хромота была почти незаметна. Стражник, охранявший вход, пропустил нас без вопросов, признав за экспертом право проводить в подвалы монастыря кого угодно.

Если в подвальном коридоре еще висел густой аромат ладана с примесью влажности и плесени, то секционный зал был заполнен облаком весьма специфических миазмов ─ резкий кислый запах консервантов и сладковатая трупная вонь. В школе для изучения анатомии нас неделями держали в препараторских медицинской академии, потому я не понаслышке знала, как легко трупный запах пропитывает одежду и волосы.

Тело лежало под застиранным сероватым саваном на кафельном столе. Младший эксперт Колеус стоял рядом, крепко сцепив руки за спиной, будто опасаясь, что случайно может что-то задеть. Вид маг имел бледный и измученный. Едва поздоровавшись, снова ушел в себя. Кажется, все его силы занимала борьба с тошнотой.

Привычный к сладкой вони коронер ─ желчный старикан в круглых очках ─ сидел за секретером у дальней стены и перебирал многочисленные бумаги.

Рассмотрев нас, с грохотом вскочил из-за стола, вперил в меня выцветшие, чуть на выкате, голубые глаза. Взлохмаченная редкая седина на голове и мятый рабочий халат вкупе с картинной позой создавали впечатление, что перед нами не городской коронер, а посредственный актер уездного театра. Он будто только играл отведенную роль, при этом безбожно переигрывая.

─ Почему в зале шляются посторонние?! ─ каждое слово он отделял короткой паузой, полагая, что придает им больший вес. Голос срывался на визгливый фальцет. ─ Кто пропустил?!

Виллема поведение старика не удивило, хотя уголком рта он дернул вполне раздраженно. Впрочем, голос его был предельно спокоен:

─ Эйр Привальски, мы же с вами договаривались, помните? Пока второй эксперт нашей двойки добирается до Эссена с ценным оборудованием, я вынужден привлекать сторонних консультантов для магической проверки. Время на исходе.

Седой хохолок на стариковском затылке встал как у заморского попугая:

─ Я стар, но в своем уме и ясной памяти! И уговор наш помню. Но не думал, что вы будете привлекать к важному делу всякую шваль! Вместо уважаемых специалистов, коими славен наш город, вы привели ко мне эту… эту шарлатанку!

Выложенные каменными плитами стены отражали и усиливали его визгливый голос, и тот штопором ввинчивался нам через уши в самый мозг. Отступившая после ночи головная боль, снова начала грызть виски. Бледный Колеус даже пошатнулся.

Ледяной тон и спокойный голос миралиска на контрасте прозвучал почти шепотом:

─ В соответствии с утвержденной Императорской службой дознания процедурой, прошу предоставить протоколы и освободить помещение на время осмотра. В курс дела нас введет младший эксперт Колеус.

Старик Привальски задохнулся от возмущения. Очевидно, привык, что его крики раболепно выслушивались окружающими до последнего восклицательного знака и не ожидал, что кто-то проявит такое неуважение к его экспертному статусу.

─ Я уйду, ─ наконец высокомерно отметил он после затянувшейся паузы. ─ Но зря вы игнорируете советы, которыми вас одаривают с высоты многолетнего опыта, молодой человек. Этот молокосос вам ничего толком не расскажет. А у этой вертихвостки… У нее же на лице написано, что…

─ Протоколы, ─ холодно прервал его излияния Виллем. Голос миралиска оставался спокойным, но зрачки гневно расширились, а кожа побледнела. Было похоже, что терпению воина приходил конец.

─ Что?

─ Я жду протоколы. Советы сохраните для более благодарной аудитории, эйр Привальски.

─ Где ваш такт, эксперт!?

─ Нет ничего менее тактичного, чем непрошенное поучение. Помните об этом, эйр Привальски.

Чувство самосохранения коронеру было не совсем чуждо. Без лишних комментариев он сбросил рабочий халат и, ткнув на прощание пальцем в стопку бумаг, вышел из подвала.

─ Неприятный тип, ─ не удержалась я.

─ А вот эйр Герард очень городского коронера хвалил, ─ иронично отметил Вильгельм. ─ Горячо рассказывал о многолетней дружбе, которая их связывает, и бескомпромиссном профессионализме уважаемого маэстро.

─ Хвалила жаба гадюку, ─ я оглянулась на младшего эксперта. ─ Извините, эйр Колеус.

Магу было очевидно наплевать на мое неуважение к его коллеге. Кожа парня из-за бледности стала восковой. А вот Виллем смешливо фыркнул:

─ Очень меткая аналогия.

Сейчас тяжело было представить, что еще пять минут назад мужчина мог безо всякой магии снизить температуру помещения на пару десятков градусов лишь одним ледяным тоном. Теперь Вильгельм Лисс будто снял маску, предназначенную для посторонних, становясь самим собой. Наверное, привык, что рядом всегда находится маг-напарник, перед которым не нужно притворяться, а я временно играла эту роль.

«Или, ─ прозвучал ядовитый голос в моей голове. ─ Он снял одну маску и натянул другую. Специально для наивных провинциальных ведьм, которые на носочках будут танцевать, чтобы заслужить высочайшее одобрение столичного гостя».

Не догадываясь о моих подозрениях, эксперт занялся делом ─ убрал с тела саван, опустил ниже магический светильник. Достал артефакты-анализаторы, начал замерять показания и заносить их в память датчиков.

Я тем временем бегло ознакомилась с выводами коронера, поверхностными и надуманными. После смерти мир относился к несчастной Гвиневре с преступным пренебрежением.

От взгляда на девушку у меня сжалось сердце. От былой красоты Йены почти ничего не осталось. И дело было не столько в изуродованном туловище. Ее лицо изображало маску мучения, в склере ─ многочисленные кровоизлияния, от напряжения разорвались сосуды.

─ Кажется, ее специально держали в сознании, ─ с грустью сказала я. ─ Заставляли чувствовать всю боль каждой клеточкой тела, до последней капли ее крови. И это было сделано с какой-то целью.

─ По бумагам, ─ подал голос Колеус, ─ причина смерти ─ кровопотеря из-за множества увечий.

Я дотронулась до пальцев девушки, раскрывая ладонь.

─ Вполне возможно. Но в отчете нет ничего о том, что ее обездвижили, но не связывали. Она буквально не могла пошевелить ни одной мышцей, иначе расцарапала бы себе кожу на ладонях ногтями до крови.

Виллем задумался:

─ Магия?

Я покачала головой, слегка наклонилась к девушке, принюхалась к непередаваемому букету ароматов, исходивших от тела.

─ Нет, скорее нектрум. У этого настоя специфический запах, сложно с чем-то спутать, если однажды довелось понюхать.

─ Полагаться на травы, когда под рукой намного более надежная магия? ─ Колеус отнесся к моему предположению скептически. По себе знаю ─ когда под рукой всегда такой надежный и удобный инструмент как магия, даже тарелки со стола иногда убрать руками лень. Для молодых магов такое мышление часто становится логической ловушкой, когда волшебство становится ответом на любую сложную проблему, даже если у нее есть более простое и обыденное решение.

Старший миралиск же напротив заметно оживился, пройдя чуть дальше по моему логическому пути:

─ Возможно, следов магии не так много, потому что убийца применял ее очень избирательно? Там, где можно было использовать другие средства, он избегал применения заклинаний?

─ Волшебство, направленное на живое, очень тяжело замаскировать, ─ подтвердила я. ─ Травками обездвижить понадежнее будет.

Но Колеус не сдавался:

─ Неужели эльфийка не распознала бы отраву?

─ Возможно, ее опоили насильно. А может, не смогла почуять в смеси с другими травами. Некоторые чаи очень пахучие, и могут замаскировать любой вкус и аромат. Да и кто знает, насколько она разбирается в отварах. То, что все эльфы прирожденные травники ─ не более чем миф.

─ То есть, ее сначала отравили, и только потом убили? ─ Виллем задумчиво покивал своим мыслям. ─ В принципе все сходится.

─ С чем сходится?

Я постаралась скрыть излишний энтузиазм. Настанет время, когда инквизитор задаст резонный вопрос о моей чрезвычайной заинтересованности в деле, но отвечать на него прямо сейчас мне бы не хотелось.

─ Хм… Рия, вы на официальной службе экспертного корпуса, поэтому я могу с вами поделиться подробностями дела, но вы должны понимать, что это конфиденциальная информация. Это уже пятнадцатое тело с похожими повреждениями и признаками ритуала. Все жертвы ─ полукровки ─ женщины и девушки-подростки. Удивляет то, что на месте смерти нет никаких магических следов. Собственно, нет никаких следов вообще. Цели ритуала тоже до конца не ясны.

Я озадачилась.

─ Столько смертей… И нет никаких слухов? Я ни о чем таком не знала.

─ Слухи, конечно, поползли, ─ вмешался Колеус. ─ Но не у нас, а в Кавартене. В нашей провинции это первое тело, поэтому еще никто не засуетился. И поэтому эйр Герард так рвется найти убийцу побыстрее.

─ Похвальное стремление, ─ сухо прокомментировала я. ─ У меня было подозрение, что ритуал на жертвенном камне ─ вызов какого-то демона для заключения сделки. Подходящее место, подходящая жертва. Но если это не единичный случай, и если энергетический профиль жертв столь однородный, то…

Колеус заволновался, кажется, даже забыл про тошноту:

─ То это сбор энергии с какой-то еще целью.

─ И тогда понятно, зачем было поддерживать сознание искусственно ─ убийце нужна не какая-то абстрактная магическая энергия, а именно энергия боли, страдания и смерти. Энергия перехода в нежизнь.

─ Есть только одна проблема, ─ не разделял нашего энтузиазма миралиск. ─ Предыдущие жертвы были отравлены банальным болиголовом. Надежнее некуда. Рия же говорит, что Йену опоили нектрумом. Что бы это не значило. К чему такие сложности?

Я взяла с препарационного столика щипцы, осмотрела крестообразный разрез на животе:

─ Болиголов сложный в использовании ─ чуть переборщишь и паралич доберется до сердца. Дозу смог бы подобрать далеко не каждый травник. Так что я бы не сказала, что отравление болиголовом в этом контексте можно считать банальным.

Виллем подался вперед, будто предвкушая развитие моей мысли:

─ А нектрум?

─ Это высший пилотаж алхимической науки, ─ торжественно объявила я. ─ Парализующих ядов много, но большинство останавливают дыхание или сбивают сердечный ритм. Нектрум же действует очень мягко и избирательно, при этом длительное время. Его иногда используют лекари при проведении сложных операций, чтобы обездвижить пациента. Но магия все же предпочтительнее. Поэтому сейчас зелье редко применяют. Зато оно безопасно при беременности, не навредит плоду.

Лейтенант азартно прищелкнул пальцами:

─ Рия, а возможно ли, что убийца использует яд настолько умело, что ему удалось парализовать мать, но не убить дитя?

─ Зачем эта лишняя работа? ─ возразил Колеус. ─ Две смерти ─ больше страданий. Энергия польется рекой.

Я покачала головой:

─Йена сказала, что отец ребенка ─ человек, а значит, энергетический профиль плода для накопителя вовсе не подходит. Убийца убрал ребенка раньше, чем начал экзекуцию. Умирала она, учитывая общую живучесть эльфов и искусность истязателя, полчаса, не меньше.

─ Ублюдок, ─ выплюнул ругательство Виллем. ─ Но где младенец? Или его тело?

─ Забрал с собой, я полагаю. Органы и ткани нерожденного ─ ценный компонент в темном травничестве. Уверена, на черном рынке за него дадут хорошую цену.

─ Столько сложностей, чтобы оставить ребенка в живых, чтобы потом пустить на чернокнижные декокты? ─ с сомнением спросил лейтенант, но мне ответить было нечего, пришлось просто пожать плечами. Слишком мало исходной информации, чтобы найти ответы на все вопросы.

Пока я заканчивала осмотр, Виллем перебирал копии отчетов коронера из Кавартена. Я краем глаза наблюдала, как мужчина бесстрастно перекладывает страницы на освобожденном от хлама столе Привальского. Но за секунду что-то в его лице изменилось ─ между бровей залегла едва заметная складка, миралиск перелистнул страницу назад, пробежался по ней глазами. Вернулся к предыдущему отчету, просмотрел и его. Теперь лейтенант знал, что ищет, целенаправленно шелестя страницами.

─ Рия, вы уже закончили? На внимательность Привальского я особо не рассчитываю. Поищите на покровах жертвы пятна «непостоянной формы, с иссиня-черными следами кровоизлияний». По словам кавартенских коронеров, они неоднократно замечали такие пятна на руке или груди убитых. Правда, шансы малы ─ следы отмечали только у свежих трупов, и пропадали они с кожи достаточно быстро. Но проверить точно нужно.

Мы с Колеусом еще раз осмотрели тело, но, как и ожидалось, ничего подобного не обнаружили.

─ Здесь даже рисунок кто-то оставил, ─ приятно удивилась я, заглянув в записи экспертов миралиску через плечо.

Рисунок, детально и не без таланта прорисованный, изображал густую россыпь сосудов, похожих на сеть ветвистых молний, заполонивших горизонт от края до края в самых неожиданных направлениях.

─ Никогда такого не видел, ─ признался Виллем.

Колеус, подошедший с другого края стола, внезапно наклонил голову набок и хмыкнул.

─ А я, кажется, видел! Меня бабушка воспитывала, а мама совсем непутевая была ─ сбежала с каким-то бродячим магом после смерти отца. А вернулась в город только через десять лет, когда я уже поступил в Кавартенский университет. Приехал как-то на летние каникулы, а она сидит у бабушки дома, сопли на кулак мотает. Глаз подбит, волосы клоками выдраны, зуба переднего нет. Очередной возлюбленный избил и выгнал. Видно, от большой любви. Вот она обратно к нам и подалась.

Мы непонимающе смотрели на разговорившегося Колеуса, еще не зная, к чему он ведет.

─ Так вот, я ее пожалел, кое-как подлатал. Синяки тоже залечил как мог. И один из них, ─ Колеус снял камзол, закатал левый рукав рубахи и с силой сжал себе предплечье. На бледной коже сразу проявилось красное пятно, ─ один из этих синяков был такой же, посмотрите, очень похоже на след на рисунке.

Я тоже наклонила голову набок, будто пытаясь найти сходство.

─ Да, похоже. Только синяк проявится, если на кожу давить со всей силы. А такой след… будто коснулось нечто невесомое, но какое-то…

Я не находила слов, чтобы описать причины этих следов. Но их нашел умница-лейтенант:

─ Неестественное? Потусторонее?

─ Да, будто коснулся призрак, ─ подняв глаза на миралиска, я почувствовала, как по спине идет холодок.

─ Только этого нам не хватало, ─ Виллем прикусил губу, ─ призраки не вписываются в нашу концепцию.

─ А концепция вообще существует? Мне казалось, что в наше время любой маг оставит следы, по которым его смогут найти. Но маньяка ловят который месяц. Кстати, кавартенцы с куда большим штатом не преуспели совершенно, ─ я указала на отчеты коронеров, где на каждом листе были проставлены даты и подписи нескольких экспертов.

Колеус с куда большим состраданием посмотрел на истерзанное тело девушки.

─ Но почему именно полуэльфы? Если ловить момент перехода, то эльфы умирают в два раза дольше, особенно если брать выносливого молодого эльфа.

Я пожала плечами:

─ У меня на это пока что нет ответов. Возможно, ваш второй эксперт, Виллем, сможет сказать больше?

─ Будет на месте со дня на день, но время терять не стоит. Есть у меня подозрение, что это далеко не последняя жертва.

Инквизитор накрыл тело девушки саваном, и мы поспешили покинуть зловонный подвал.

Уже на улице, вволю надышавшись свежим воздухом, я задала инквизитору мучавший меня вопрос:

─ Виллем, как вам удалось получить согласие на мое участие в осмотре тела у эйра Герарда?

Мужчина едва заметно улыбнулся, но глаза смеялись.

─ Я не получал. Но его одобрение, поддержка и понимание, на самом деле, мне и не требуются. Конечно, ваше участие, Рия, хотелось бы сохранить в тайне еще какое-то время, но…

Колеус, стоявший рядом, и внимательно слушающий наш разговор, густо покраснел, как это умеют только очень светлокожие люди.

─ Я… Я ему не скажу, эйр Лисс. Это против правил, но можете на меня положиться.

Признаюсь, молодой маг сумел меня удивить. Старший эксперт в их двойке должен быть для новичка чем-то вроде императора и бога в одном лице. Либо наш столичный гость так очаровал Колеуса, что тот готов совершить своеобразное предательство старшего напарника. Либо эйр Герард стоит поперек горла не у меня одной, и Колеус уже сообразил, что с наставником ему сильно не повезло.

─ Польщен оказанным доверием, Юджин, но правила нарушать не стоит. Доложишься эйру Герарду по форме. ─ Молодой маг попытался возразить, но Виллем предупреждающе поднял руку. ─ Я готов спорить на годовой оклад, коронер уже нашептал своему старому другу инквизитору о моем вопиющем поведении и присутствии мистрис Нейманн. Повторюсь, правила нарушать не стоит.

А когда Колеус грустно понурился, инквизитор внезапно подмигнул и добавил:

─ По крайней мере пока.

Глава 13

Побродив по городу от лавки к лавке, прикупив у румяной девочки-лоточницы и тут же с аппетитом съев яблочный штрудель, я направилась обратно в Заречье. По пути зашла еще раз проведать Аннету с дочерью ─ девочка медленно, но верно шла на поправку.

И в дом вернулась тоже не сразу, решив обойти свои небольшие владения. Старая яблоня почти сбросила листья после вчерашнего дождя, но несколько золотистых плодов продолжили висеть на ветках, повернувшись к солнцу персиковым боком. Наскоро заделанное стекло в теплице спасло от ночных морозов нежные веточки тимьяна.

Мимолетом обернувшись на дом, я вздрогнула от неожиданности ─ в круглом чердачном окне виднелась оскаленная звериная морда. Через мгновенье поняла ─ это Мух пытается привлечь мое внимание. Дух даже с такого расстояния выглядел всклокоченным и нервным. Где-то под ребрами зашевелилась неясная пока еще тревога. Что-то не так. Стоило поспешить.

─ Что случилось? ─ спросила я у беспокойного Муха, как только зашла в дом.

─ Где тебя носило!? Опять с этим лейтенантиком встречалась?

─ Дался он тебе! Лучше скажи, что с тобой, во имя всех богов, стряслось?

─ У нас был гость, Ри. Незваный. С кучей магических штуковин. Я попытался на него наброситься, когда понял, что твоя тщедушная защита вскрыта вместе с обычным замком. Но он шарахнул меня сразу, с порога, и чем-то забористым, специально для таких как я! Я чуть кубарем не скатился в Бездну к бесам. А когда снова смог воплотиться, этот урод уже уходил.

Тревога кольнула под ребрами с новой силой. Защита тщедушная, взломать ее не проблема. А вот восстановить на место так, чтобы я ничего не заметила? А ведь не заметила… Просто машинально сняла вроде бы свой собственный наговор. Подделать мою манафактуру? На это способен очень одаренный и опытный маг.

─ Что с Мышем? Его не зацепило? ─ тревога в миг вспыхнула паническим приступом. Насколько я могла судить, Мух был старым и достаточно сильным духом. Там, где не хватало сил, пригождался опыт, которого у него накопилось предостаточно за многие сотни лет жизни в лесу рядом с Шумом. Мыш же был совсем молодым и слабосильным, любопытным, но пугливым. В лес он возвращаться не любил, и выходил туда только по требованию неугомонного Муха. Встреча с незваными гостями почти наверняка закончилась бы для него фатально.

─ В порядке твой Мыш, смылся куда подальше, как только запахло жаренным, трус несчастный. Пришлось мне одному отдуваться.

От сердца немного отлегло.

─ Что-то забрали?

─ Хуже, ─ мрачно ответил дух. ─ Когда он входил, нес что-то за пазухой, какой-то сверток, прижимал его одной рукой. Не знаю, что это было, но от вещицы тянуло самой поганой смертью, Ри. Словно под курткой у него был шмат гнилого мяса, только вместо трупного яда из него сочилась тьма, первобытная, безжалостная. И уходил он уже без нее.

─ Дерьмо… ─ выдохнула я.

Что бы мне не пытались подбросить, это вряд ли был букет ромашек. Меня хотят убить, подкинув проклятую вещь? Но зачем? Большего повода, чем мое участие в деле об убийстве, не найти.

Неужели я на что-то наткнулась? Вряд ли. На руках у экспертного корпуса намного больше улик, которые собирались долгие месяцы до этого, и не только в Эссене. Может ли подлог быть с этим делом не связан? В теории ─ да, но на практике случайности обычно не случайны, и, если начинаешь плыть против течения в проклятой реке, со дна поднимаются темные твари.

─ Нужно найти эту дрянь как можно скорее.

─ Вот-вот. Куда положили содержимое, я не видел. Как выглядит сам визитер, тоже не успел рассмотреть. С порога встретила вспышка света, думал, превращусь в труху сразу же. Знал, сучий сын, куда идет.

Я заметалась по дому, беспокойство вызывал еще один факт. Незваный гость был готов ко встрече с духами, хотя, в теории, никто даже не мог знать о них. Мух покидает дом одному ему известными тропами, и никогда не проявляется при гостях. Значит, за домом следил маг, обычный человек его бы не увидел и не почувствовал. Впервые мне стало неуютно в собственном жилище.

─ Демоны! ─ выругалась я. ─ Куда он мог спрятать сверток?

Кот юркой тенью носился за мной, наблюдая, как я методично обшариваю все укромные места. Меня осенило:

─ Ты же говорил, что почувствовал ее ауру? Сейчас найти сможешь?

Дух развел руками:

─ Извини, не получится. Сил нет ни на что, едва держусь, чтобы не развоплотиться. Я будто в киселе плаваю.

Мух выглядел неважно. Шерсть местами облезла, а местами напоминала свалявшиеся клочья влажного тумана, будто лесной дух рисковал превратиться в бесплотный призрак. Из уголка пасти стекала струйка липкой и буроватой крови. Запах от кота шел нездоровый, будто зверь давно и безнадежно болел.

─ Иди сюда, поделюсь силой. Тебя разве что сквозняком в форточку не выносит.

Мой крошечный энергетический резерв я честно поделила между нами двоими. Кота перестало шатать, он стал более осязаемым, начал внимательно принюхиваться в поисках подкинутого артефакта, но через пару минут разочаровано развел лапами:

─ Не выходит. Чувствую себя лучше, но астрально будто оглох. Слишком мы разные, Ри, и энергия у нас из разных истоков. Но за помощь спасибо.

─ Вот уж не за что. Тебя чуть не уничтожили из-за нажитых мною проблем. Поделиться силой ─ самое малое, что я могла для тебя сделать.

─ Приступ самобичевания? Как вовремя! ─ фыркнул, будто чихнул, кот.

─ Нет, правда. Мне очень жаль. Все это из-за меня, Мух. Из-за моей самонадеянной глупости.

Лесной дух серьезно посмотрел на меня почти человеческим взглядом звериных глаз, от чего стало даже немного не по себе:

─ Знаешь, подруга, ты ведь ─ хороший человек, редкий экземпляр в этом мире. А за хорошего человека и умереть не жалко.

─ Очень альтруистичная философия для лесного существа. Необычная, я бы сказала.

─ Мыш первым такое сказал, но я с ним согласен. Он к тебе очень привязался. А к кому попало духи не привязываются, значит, есть в тебе что-то такое, за что стоит побороться.

Мне оставалось только грустно покачать головой. Слишком многие люди и нелюди отдавали за меня, вроде бы хорошего человека, свои жизни. И больше я этого допускать не хочу. Пусть разбираются с убийцей сами, тем более к бестолковым местным сыщикам присоединился наконец-то столичный профессионал. Мои бесплодные попытки отыскать истину все равно не вернут погибших. Тогда зачем это все? Только бы найти то, что подкинул в мой дом незваный гость, и я выхожу из игры.

─ Слушай, Ри, ─ обратился ко мне кот, когда я в отчаянном порыве попыталась зарыться с головой в кухонную антресоль, неловко балансируя на приставной лесенке. ─Ты обыскиваешь дом, будто вещь прятал опытный преступник. И он наверняка достаточно опытен, мог бы спрятать предмет так, чтобы его не нашли. Но что, если он спрятал вещь так, чтобы ее наоборот нашли быстро при надобности? Например, инквизиторы?

Я осмотрела кухню новым взглядом.

─ Здесь я большую часть очевидных мест тоже осмотрела. Но… ─ я постаралась развить мысль, которую мне подбросил Мух. ─ Кто бы это не сделал, он делал это, думая, что подкладывает сверток простой деревенской знахарке. А где простушка хранила бы что-то ценное для нее в доме?

─ В спальне! ─ осенило духа. ─ Там личных вещей обычно больше всего!

Я бегом бросилась на второй этаж. В спальне, на первый взгляд, все было как прежде. В прикроватной тумбочке и под кроватью ─ ничего. И только перерыв все ящики в комоде с постельным бельем, уже было отчаявшись, я заметила, что краешек покрывала на кровати лежит как-то особенно неровно. Сверток обнаружился под одной из торопливо отброшенных подушек.

─ Кажется, тебя приняли не за деревенскую знахарку, а за полную идиотку, ─ глумливо заметил дух.

Мы вместе заглянули в сверток, и синхронно выругались самым грязным образом. В сером фетре был аккуратно завернут обоюдоострый жертвенный клинок со следами крови, заботливо размазанными по всему лезвию. Кровь чернела давно запекшейся полосой, но была еще вполне пригодна для магического анализа.

─ Выглядит так, будто нож окунули в кровь и дали высохнуть, материала для экспертов предостаточно, даже местный коронер справится без труда. Готова дать голову на отсечение, что это кровь Йены.

─ Отсекут, не переживай, ─ скаламбурил не к месту Мух. ─ Хватит на него пялиться, счет, возможно, идет на минуты. Преступник рассчитывал, что инквизиторы нагрянут к тебе с обыском до ночи. Иначе ты бы легла в кровать и обнаружила клинок раньше. Избавься от него!

Но счет шел на секунды. Когда я взъерошенная сбегала по лестнице в коридор первого этажа, входную дверь беззвучно сорвало с петель. Мух благоразумно развоплотился и сгинул в неизвестном направлении. Так врываться мог только экспертный корпус.

И действительно, с улицы без суеты вошли пятеро. Впереди ─ эксперт Герард с малым боевым жезлом наголо. На два шага позади ─ младший эксперт Колеус, еще более бледный и потерянный, чем был в морге утром. Спину им прикрывали три стражника, среди которых и Марек, тот самый, кого я недавно спасла от суровой кары начальства за неурочную и обильную пьянку. Сейчас мужчина смотрел на меня опасливо и гадливо, как на ядовитую и мерзкую тварь, напрочь забыв о моей доброте и безвозмездной помощи.

─ Брось кинжал, ведьма! ─ громогласно закричал старший эксперт, разглядев в моих руках фетровый сверток.

Против воли я уставилась на него, по спине прошел холодок. Он не предполагал, он знал, что внутри свертка орудие убийства.

─ Эксперт Герард, откуда вы знаете, что в свертке? ─ Задала я резонный вопрос, стараясь, впрочем, не делать резких движений.

─ Не заговаривай мне зубы, тварь! На тебя пришел анонимный донос, и, я вижу, клеветой он не был! ─ миралиск уверенно орал и злобно плевался слюной, но лицо пошло багровыми пятнами, будто он понял, что сболтнул лишку. К сожалению, его реакцию могла видеть только я, вся группа поддержки стояла сзади. ─ Брось живо, иначе испепелю тебя на месте. И без глупостей!

Я с опаской покосилась на жезл в трясущихся руках инквизитора. О, они тряслись не от страха. То было бешенство и раскаленная ярость. В бледных глазах эйра Герарда пылала белым пламенем ненависть, вот только неясно, чем я ее заслужила. Будто прочитав мои мысли, эксперт расплылся в ядовитой улыбке:

─ А вообще-то, можешь ничего не делать, стой как стоишь. Даже не представляешь с каким удовольствием я сейчас активирую артефакт. Буду только рад, если ты дашь мне повод, ведьма.

Миралиск мечтательно закатил глаза. В эту минуту пришло осознание, что передо мною полный псих, а с таким лучше не спорить. Я разжала руки, кинжал упал на пол, рядом с моими ногами.

─ Теперь на колени! На колени, мразь!

Вот тебе и суд, вот тебе и следствие. Я встала на колени. Один из стражников по знаку инквизитора заковал мои руки в небольшие, но невероятно тяжелые колодки из анжисского кварца, призванного блокировать способности одаренных, будь то маг, оборотень или храмовый инок. Руки стали неподъемными, но тяжесть сковала и то, что осталось от моего энергетического ядра, холодным аспидом вгрызаясь в сердце.

Дальше процедура задержания предполагала мою транспортировку в камеру, но эйр Герард не собирался торопить события, будто наслаждаясь моментом моей полной, болезненной беспомощности. Или намеренно его растягивая.

─ Я знал все время, что это была ты. Ты убила всех тех полукровок, сумасшедшая сука.

Пожалуй, он действительно с удовольствием меня сейчас уничтожит. Впился в меня глазами, выискивая повод бросить заклинание, хотя кварцевые колодки блокируют почти любого мага на сутки и более.

По рукам у меня прошлась стая мурашек, волосы на голове зашевелились. Из глаз инквизитора на меня смотрела смерть, быстрая, безболезненная, но ужасно несправедливая. В этот момент я окончательно поняла ─ это он, он подбросил кинжал. Да, не маг, но, возможно, в сговоре с одаренным. Колеус не при чем, очевидно, это был кто-то более сильный и опытный.

Молодой маг воды, будто не желая быть к этому причастным, сделал неуверенный шаг к своему патрону:

─ Сэр, если это и кинжал, то он находится в свертке, и ничем нам не угрожает. Леди Нейманн не оказывает нам сопротивления, думаю стоит убрать жезл.

Но Герард даже не посмотрел на своего подчиненного, не сводя с меня взгляда, лишь яростно гаркнул:

─ А я думаю, что тебе стоит заткнуться, щенок! Знал, что ты с гнильцой. Завтра же напишу рапорт о твоем несоответствии. За то, что втюрился в старую колдовскую шлюху и мешаешь инквизиции работать. Марек, Сигурд ─ выведите сопляка прочь. И не вздумай сопротивляться, младший эксперт. В этом жезле два заряда.

─ Что!? ─ в ужасе выдохнул Колеус, но сопротивляться стражникам не стал. Видно, знал, что заблокировать артефакт ему тоже не по силам.

Под взглядом инквизитора мне стало холодно. Тревога ушла, сердце сковала ледяная рука предчувствия смерти.

─ Герард, вам это с рук не сойдет, ─ мой спокойный тон удивил меня саму. ─ Не делайте то, о чем будете горько жалеть всю оставшуюся жизнь.

─ Верден, оставь нас! ─ бросил миралиск последнему стражнику.

─ Но сэр, сообразно ли?

─ Оставь!

После того, как мы остались одни, старший миралиск коротко хохотнул:

─ Глупая ведьма, думаешь, ты будешь первой? ─ Его голос наполнился предвкушением, он подошел ко мне почти вплотную, так, что я почувствовала его дыхание на своих волосах. Свободной рукой вздернул мне подбородок, заглянул в глаза. ─ Поверь, я вытворял с такими как ты такое, что твоя смерть будет детским лепетом по сравнению с их муками. И знаешь, что? Ничего. Ничего мне за это не было.

На щеку попали капли его слюны, меня передернуло от омерзения. Впервые захотелось, чтобы это унижение закончилось, пусть даже моей смертью. Но Герард упивался своей властью:

─ Грязные, нечестивые твари. Жаль, с тобой у меня нет времени поразвлечься как следует. У меня в подвале для таких как ты есть отдельная комната с занятными инструментами со времен инквизиции. Раритет, музейная редкость. О, я бы познакомил тебя с каждой из моих прелестных вещиц.

Он так увлекся своим монологом, что пропустил появление на пороге дома лейтенанта Лисса. Тот остановился в дверях, с боевым артефактом в руках, целясь уроду в затылок.

─ Времени у вас даже меньше, чем вам кажется, эйр Герард. Я бы даже сказал, его совсем не осталось. Бросьте оружие. Немедленно.

Старый инквизитор резко развернулся, злобно зашипел:

─ Ты!? В моем городе всего два дня, а уже так мне надоел!

Еще на середине фразы он активировал жезл и Виллема окутало магическое пламя. Которое опало через полсекунды, не причинив инквизитору никакого видимого вреда. Все-таки хорошая у столичных миралисков защита. Жаль, мне на такую рассчитывать не приходится.

─ Работа такая, эйр Герард, ─ насмешливо бросил лейтенант, не сводя с оппонента колючего взгляда. ─ Не рискуйте дважды, сдавайтесь.

Но старший эксперт не растерялся, и перевел жезл снова на меня, сообразив, что теперь я ─ его единственный шанс выпутаться из этой ситуации. Гонора он тоже не потерял:

─ Твоя работа ─ ловить мелкую шушеру в Кавартене, сыскарь. В прошлую инквизицию тебя и на порог бы не пустили, разве что двор мести. Разве не слыхал, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут? Я поговорю с наместником, вылетишь из своего отдела со свистом и черной меткой в личном деле. Поверь, у меня связей достаточно.

─ Вот здесь вы ошиблись второй раз.

Свободной рукой миралиск достал из кармана именной жетон, представился по уставу:

─ Обер-инквизитор второго ранга, лейтенант Вильгельм ван Лиссендорф к вашим услугам. Командирован в твой гадючник, эйр Герард, специальным указом главы экспертного корпуса полковника Рудгерда фон Эверрета. Брось жезл, и останешься в живых, инквизитор.

Последнее слово Виллем выплюнул с крайним презрением. У эссенского же эксперта полезли глаза из орбит, но затем на лице проступило понимание, он презрительно скривил рот:

─ Что, деревенская шлюха и тебя одурманила, лейтенант? Чему вас только в столице учат? Вот кинжал, которым убили последнюю жертву, любой эксперт подтвердит. Я застал эту тварь с ним в руке. Она виновна.

─ Вину определяет суд! Времена, когда магов сжигали без суда и следствия давно прошли.

─ Суд-пересуд. Там улик не достает, здесь мотива не хватает, потом еще алиби всплывет, и скользкая тварь выкрутится. Нет, таких нужно давить сразу!

Старый урод сделал шаг назад. Чтобы его не задело пламенем, поняла я. Последний взгляд в жизни обратила к Вильгельму. Он уже активировал жезл, но я поняла ─ не успевает. Закрывать глаза не стала. Вспышка ─ с расстояния в метр испепеляет мгновенно, но время растянулось в вечность.

В последнее мгновение мне как откуда-то наперерез снаряду прыгает серой тенью испуганный Мыш. «Мама!!!» ─ я поняла, что он кричит мне. «Как бессмысленно, ─ подумала я, ─ ему не справиться, слишком слабый и маленький, почти обычный кот, погибнет вместе со мной». Второй огненный шар белоснежный и ослепительный, вырвался из руки Виллема.

Последняя секунда моей жизни натянулась как струна и разорвалась с различимым всхлипом. Моя смерть ударилась в невидимую преграду и испепелила ее вместо меня, в нос шибанула звенящая свежесть, которая бывает только после весенней грозы в лесу. Мыш, крошка. «Он тебя полюбил, а значит, за тебя стоит бороться». Он не убежал, а спрятался в тенях, чтобы ни инквизиторы, ни вражеский маг не смогли его почувствовать. И ждал до последнего, чтобы встать на пути смертельного заклятья.

Секунду назад окруженная жаром и гулом магического пламени, будто меня посадила в печь, но все еще живая и, кажется, невредимая, я позволила себе сделать вдох. Время потекло как прежде.

В глаза и легкие сразу попала какая-то пыль. Горло сдавило кашлем. Это пепел, поняла я. Прах, который мгновение назад был моим убийцей. К кашлю добавилась тошнота.

Бледный Виллем к этому моменту уже стоял рядом со мной на коленях, снимая кандалы. Лейтенант был так близко, что я ощутила едва уловимый запах кожи и дыма, исходящий от его одежды.

─ Боги… Что это было? Я знал, что не успею, но ты каким-то чудом уцелела.

─ Извини, что не оправдала ожиданий, ─ я потерла запястья, которые ужасно жгли после контакта с кварцем, ─ быстро же вы отдаете долги, лейтенант.

Мужчина помог мне встать, но от моих слов скривился, будто от зубной боли.

─ Мистрис Нейманн, побойтесь всех богов, я вас чуть не угробил. Могу поклясться, что Герард свой жезл активировал раньше. А я просто стоял и смотрел как последний идиот. Думал, у него кишка тонка. Рассчитывал с ним договориться, ведь он уже нарушил все возможные протоколы и наговорил себе на весомый срок в Смоковнице. Он же сотрудник корпуса, хоть и мерзкий тип, должен был понимать, что его отсюда просто так уже не выпустят, а ты ─ единственный шанс на спасения. Но у него будто крыша съехала.

─ Может, и съехала, ─ задумчиво ответила я. ─ Могу поклясться, он говорил правду. Ему не впервой казнить магов без приговора суда, будто какой-то маньяк.

─ Не могу выразить своего облегчения по поводу вашего чудесного спасения, мистрис Нейманн. Ума не приложу, если честно, как Герард мог промахнуться.

Я пожала плечами:

─ Возможно, одновременная активация в столь малом пространстве как-то исказила заклинания? ─ посвящать эксперта в историю лесных духов сейчас совсем не хотелось. Мог ли Мыш после такого выжить? Вряд ли, отдал все силы и развоплотился окончательно. Еще одна жертва твоей бесконечной тупости, ведьма. Почувствовав, что сейчас расплачусь от щемящей в груди боли, я поспешила сменить тему:

─ Но как вышло, что вы оказались здесь так вовремя, Виллем?

─ Совершенно неслучайно. Выждав какое-то время после нашего визита к телу погибшей полуэльфийки, я решил представиться старшему эксперту Герарду по всей форме. Раскрыть инкогнито, так сказать. Но в магистрате его не застал. Зато встретил местного коронера в приподнятом настроении, что меня немного смутило. Помнится, с утра я нанес весомый урон его авторитету, но прошло пару часов, и он снова ходит по магистрату словно надутый индюк. Пришлось прижать нашего эксперта по мертвым и условно живым к стенке и узнать, что в то время, пока мы работали с телом, Герарду пришло анонимное донесение. О том, что орудие убийства находится у тебя в доме. И что именно ты являешься искомым убийцей.

─ Почему не дождались результатов обыска на месте?

─ Интуиция меня редко подводит. Был уверен, что улика подброшена, а ты невиновна.

Мы встали с пола, оглядывая место событий и оценивая ущерб. Выбитая дверь, запорошенная серым прахом мебель. Считай, легко отделалась. Если не считать бесконечной пустоты в том месте восприятия, где я обычно ощущала Мыша.

─ Если честно, даже я сама уже не уверена, что невиновна, ─ грустно пошутила я и принялась загибать пальцы, перечисляя все косвенные улики против себя:

─ Последней жертву видела я, умерла она недалеко от моего жилища, магических следов на месте преступления не обнаружено, и, надо же, я не маг, а вот аккуратно вырезать плод из чрева матери могу, да и отравить Йену для меня ─ пара пустяков, все необходимые травы нашлись бы в этом доме.

─ И даже… ─ Виллем удивленно приподнял брови.

─ И даже болиголов. Он хорош от мышечных спазмов и нарушений ритма, держу про запас парочку порций, ─ невозмутимо подтвердила я.

─ Даже так, ─ лейтенант сокрушенно покачал головой. ─ Да вы опасная личность, мистрисс Неман.

─ Дальше, ─ продолжила я, игнорируя шутливый тон собеседника, ─ когда на вас напала тварь в лесу, я находилась неподалеку. Якобы пыталась вас спасти, но, возможно, наоборот старалась притопить в речке понадежнее, вот только вы смогли в итоге выплыть. Кроме косвенных фактов есть и прямое доказательство ─ на клинке точно кровь Йены и я встретила экспертов корпуса с ним в руках, будто знала, что за мной идут, и старалась перепрятать понадежнее.

Вильгельм весело улыбнулся:

─ Мне надеть кандалы обратно?

Я неосознанно спрятала руки за спину, а лейтенант поднял пустые ладони, как бы извиняясь за то, что меня напугал:

─ Рия, это делал маг, убивал с использованием каскадных заклинаний, чтобы аннулировать возможные флуктуации среды в момент выброса силы. В Кавартене об этом знали, в докладах для столицы их маги все подробно расписали, но эссенскому отделению почему-то сообщить не удосужились. Поэтому Герард не располагал всей информацией, когда фабриковал против тебя улики. И не знал, что, хотя у тебя есть некоторый магический потенциал, каскадные заклинания с твоим тремором маны освоить нереально.

─ Все-таки просканировали меня?

Инквизитор смущенно улыбнулся, хотя глаза оставались льдисто отстраненными. Я мысленно дала себе затрещину. Помни, ведьма, что имеешь дело с одним из лучших экспертов корпуса. Вызывать доверие у таких простушек как ты ─ часть его работы. Да, он на твоей стороне, и это спасло тебе жизнь. Но это еще не значит ничего. Для лейтенанта дело превыше всего, и он без вопросов пожертвует твоим хорошим к нему отношением в нужный момент. А ты будешь сидеть ночью на кухне и жевать печенье, запивая чаем горькие слезы. В одиночестве, потому что Мыш из-за тебя погиб, а Мух тебе этого не простит, и больше никогда не составит компанию.

─ Проверил тебя в первую очередь, ─ прервал мои тоскливые мысли Виллем. ─ Еще в первый свой визит. Да, протоколы сейчас требуют уведомлять о такого рода действиях, но обстоятельства тогда этому не очень способствовали.

Я работы сканирующего артефакта не почувствовала. Ничего удивительного ─ все же его создавали как раз для скрытого определения магического потенциала. В противном случае маг-преступник, сообразив, что он раскрыт, мог превратиться в загнанную в угол крысу, которая, как известно, опасна вдвойне.

Мое колечко работало как протез аурального отпечатка и было сделано теми же специалистами, которые изобрели и сам сканер. Поэтому Вильгельм не мог видеть реального состояния моих способностей. Но знать ему об этом не обязательно, по крайней мере, пока.

В проеме входных дверей появилась троица стражей, растерянно закрутили головой, тщетно пытаясь найти взглядом эйра Герарда.

─ В ваших услугах больше не нуждаются, господа, ─ отмахнулся от них Вильгельм. ─ Возвращайтесь на место службы, я найду вас там чуть позже, чтобы собрать показания.

─ А эйр Герард? ─ глупо спросил Марек.

─ О нем беспокоится не стоит. ─ Лейтенант Лисс еще раз осмотрел помещение, подобрал лежащий на полу сверток с кинжалом. ─ И позовите младшего эксперта Колеуса, нам нужна помощь с уборкой, ммм… беспорядка.

Глава 14

Колеус с грехом пополам скрепил срезанные дверные петли заклинанием, а затем прочел бытовой наговор чистоты, сметя прах своего начальника в самодельный пакет из вощенной бумаги. Теперь пакет лежал вместе с подброшенным кинжалом на краю стола в кухне, где я усадила миралисков пить мятный чай с сушеными лесными ягодами. Маг выглядел подавленным, веснушки на его лице выцвели и посерели, даже рыжая шевелюра выглядела тусклой и поникшей.

─ Потеря напарника ─ всегда тяжелый момент. Примите мои искренние соболезнования, младший эксперт Колеус, ─ Виллем посчитал расстроенный вид молодого человека проявлением скорби.

Колеус неосторожно поставил чашку и блюдце под ней от его резкого движения жалобно звякнуло.

─ При всем уважении, старший эксперт, напарника я потерял гораздо раньше. Иногда кажется, что у меня его никогда и не было. А вместо него, не иначе как по недоразумению, мне назначили некомпетентного старого идиота, неспособного ничему научить.

─ Ээ, простите, Юджин, ─ лейтенант не ожидал такой реакции, ─ я не в курсе ваших взаимоотношений с усопшим.

Маг устало потер лицо ладонями:

─ Это вы меня простите за резкость. Прежде чем вы пришли, эйр Герард освободил меня от занимаемой должности и обвинил в преступном сговоре с леди Нейманн на почве моих к ней порочных пристрастий. Что крайне странно, учитывая, что я пятую неделю сплю по четыре часа в сутки, пишу отчеты, которые он на меня спихнул, провожу исследования по делу, а параллельно готовлюсь к экзамену на повышение в должности.

─ Понимаю, ─ вздохнул лейтенант, вспоминая свои молодые годы. В экспертном корпусе благородность происхождения не учитывается, всех новичков загружают одинаково непосильной работой. Думаю, миралиск хлебнул этой жизни по полной, когда подвизался младшим экспертом.

─ Рия, конечно, симпатичная женщина, ─ Колеус слегка порозовел, ─ но на амурные дела, даже будь у меня стремление, времени попросту не остается. И Герард, клянусь богами, об этом знал, как никто другой. Ума не приложу, с чего он взбесился.

На улице вечерело, пришлось встать и зажечь несколько свечей из белого антийского воска ─ дорогие, но дают много света, сгорая вчетверо медленнее обычных пчелиных.

─ Я практически уверена, что это он подбросил оружие, ─ высказала я свое подозрение.

─ Но откуда оно у него взялось? И зачем он скрыл улику? Для чего подбросил ее вам? ─ вслух задал риторические вопросы Колеус.

─ Думаю, ему ее отдал убийца, ─ пожала плечами я. ─ Достаточно посмотреть на кровь на клинке, чтобы убедиться, что ее нанесли туда намерено, дабы улика была бесспорной.

─ Поддерживаю. Считаю версию о том, что Герард нашел кинжал на месте преступления и скрыл улику от следствия, несостоятельной ─ наш убийца слишком аккуратен, чтобы оставить за собой такой прокол, ─ согласился Виллем, доставая клинок из фетра и рассматривая под светом свечей. ─ Да и какой преступник будет тщательно окунать орудие в кровь жертвы, а затем аккуратно сушить, чтобы жидкость не смазалась случайно о какую-нибудь поверхность?

─ Очевидно, тот, кто планирует затем подбросить кому-нибудь улику и отвести от себя подозрения.

Колеус взял клинок из рук инквизитора, сделал пару пробных пассов.

─ С большой вероятностью, это действительно кровь полуэльфки, точнее, к сожалению, сказать не могу. Не исключено, что Герард мог взять кровь с места преступления и сохранить ее с помощью артефакта, с целью дальнейшей подделки улик. Но зачем такая тщательность в сохранении ее на лезвии? Хороший маг-эксперт может достоверно определить, кому она принадлежала, по одной крохотной капле.

─ Ключевое слово ─ хороший. ─ Виллем смущенно откашлялся. ─ Простите, Юджин, но вы пока слишком молоды, да и не ваш это профиль. К тому же артефакты в вашем отделении оставляют желать лучшего, а коронер тот еще кретин. Возможно, преступник просто в курсе внутренней кухни местного экспертного корпуса. Не исключаю, что посвятил в нее его сам эйр Герард.

─ Или, ─ задумчиво отметила я, теребя колечко на мизинце, ─ этот кинжал и не должны были тщательно проверять. И он играет роль реквизита для сцены с ликвидацией особо опасной ведьмы при попытке оказать сопротивление аресту. Актерский состав ─ местная знахарка в роли преступницы, инквизитор Герард в роли карающей длани. Стажер и три ослоголовых стражника ─ благодарные зрители.

Сама не заметив, как нервно вскочила с места, изображая своего несостоявшегося убийцу, я театрально повысила голос:

─ Посмотрите, уважаемые свидетели, орудие густо покрыто кровью, а подлая ведьма все отрицает. Слово за слово, одно неверное движение и тварь превращается в горстку пепла.

Все невольно посмотрели на сверток на столе, и я продолжила:

─ Справедливость торжествует, дело закрыто. А если кто-то, например, вездесущий кавартенский лейтенант, попробует помешать, стоит взять боевой жезл на два заряда. В протоколе так и запишем ─ попал под пагубное влияние преступного элемента, имел с ней непотребные личные связи.

Пока я излагала свое видение происходящего, старший эксперт тоже встал из-за стола и начал расхаживать по кухне, выдернул из пучка трав под потолком душистую былинку мятлика, и принялся ее задумчиво покусывать.

─ Если предположить, что нашим почившим коллегой так или иначе управлял убийца…

─ Скорее они были в сговоре, ─ поправила я Виллема.

─ Пока вина не доказана, мне бы не хотелось вешать на Герарда клеймо предателя. Есть множество способов заставить человека делать то, что нужно преступнику.

И большая часть из этого множества неприменима к сотрудникам экспертного корпуса ─ так сложны протоколы защиты от ментальных угроз, которыми пользуются их маги. Я знала об этом, но не стала давить Виллему на больную мозоль ─ предатель в рядах экспертов становился пятном на мундире каждого из них.

─ Так вот, если весь сегодняшний спектакль режиссировал убийца, можно предположить, что смерть Гвиневры была последней в череде убийств. Его дело закончено, и новых улик не будет. Он искал того, кто возьмет на себя вину, пусть и посмертно. Твоя кандидатура вполне подходила.

─ Тогда чего он добивался? Очевидно, это не просто псих с тягой к кровавым ритуалам, у него есть цель, ─ отметил Колеус.

─ И нам, мой юный друг, предстоит это узнать, ─ подмигнул Виллем. ─ Но прежде хочу уточнить одну деталь. Убитая в Эссене полуэльфка… В деле она проходила как «безродная». И более никаких подробностей. Где и на что жила, к какому клану себя относила, откуда в принципе пришла, и, самое главное, кто отец ее ребенка?

─ Я через знакомых эльфов пыталась уточнить эти вопросы, но старейшина оказался неприклонен, и разговаривать со мной на эту тему не захотел.

Лейтенант спрятал мягкую улыбку в уголках рта:

─ Рия, ваши поиски истины впечатляют, но в комнате присутствует кое-кто непосредственно участвующий в расследовании и имеющий все полномочия для опроса свидетеля. Колеус, вы намеренно не внесли эти данные в отчеты или…?

Младший эксперт спрятал глаза:

─ Нет никаких данных, господин старший эксперт. Мы посетили эльфийскую общину, но старейшины дали от ворот поворот в присущем им витиеватом стиле. Эйр Герард обозвал их грязными ублюдками и велел вписать в отчет безродное происхождение жертвы. Он и относился к ней как к чему-то среднему ─ между бродягой и пустым местом. К своему стыду, собственное исследование темы я не проводил. Не было ни сил, ни времени.

─ Я ведь не просто так попросила Ольве провести меня в общину, ─ я вкратце обрисовала, почему Герард вцепился в меня как клещ. ─ Колеус, ты присутствовал при опросе?

Младший эксперт округлил глаза:

─ Я даже был не в курсе, что эйр Герард посещал общину для поиска свидетелей. Мы приехали туда только через несколько дней и ограничились разговором со старейшинами. После покинули деревню и больше туда не возвращались.

Виллем задумчиво постучал указательным пальцем по нижней губе:

─ Странно, обычно эльфы не спускают с рук насильственную смерть одного из них. А здесь погибли и мать, и дитя, а им будто наплевать. Может, Герард задавал не те вопросы?

Прежде, чем маг попытался оправдаться за неудачный допрос, я кое-что вспомнила:

─ А что конкретно они ответили? У эльфов только на первый взгляд витиеватые и пустые формулировки. Да, их речь образна, но через них можно сказать намного больше, чем прямым текстом.

Колеус задумался всего на секунду, с памятью у парня пока что все было в порядке:

─ Что-то о дубе, который не думает о гнилом желуде, попавшем на зуб жадной лесной свинье.

Виллем прекратил хаотичное движение по кухне, выудил откуда-то из пол сюртука записную книжку и грифель, сделал пометку.

─ Это немного проясняет дело, ─ дописав подытожил он.

Я кивнула в ответ, а так ничего и не понявший Колеус недоуменно переводил взгляд с меня на лейтенанта. Виллему пришлось пояснить:

─ Дуб ─ символ крепкой семьи, которой они считали общину, гнилой желудь ─ убитая, которую отвергли и предали забвению. Только поэтому эльфы отказывались с вами говорить.

─ Даже самым близким родственникам запрещается хранить о ней память, этот приговор не имеет обратной силы, так мне сказал старейшина, ─ подтвердила я. ─ Они не будут искать убийцу, потому что для общины полуэльфка Гвиневра попросту не рождалась.

─ Это ужасно, ─ подавленно отметил Колеус. ─ За что полагается такое жестокое наказание?

Меня осенило:

─ Свинья! Они говорили про жадную лесную свинью!

─ Может, метафора? Все же дикие кабаны питаются желудями, ─ скептически отметил Виллем.

Но в глазах молодого мага тоже появилось понимание.

─ Может и метафора, но очень-очень точная. Потому что дикий кабан ─ геральдический зверь рода МакКини.

Виллем все еще непонимающе смотрел на нас, и мне пришлось продолжить:

─ В том числе Феликса МакКини ─ наместника императора в провинции Эссен.

В наступившей тишине стало слышно, как мелко стучит в оконные стекла затяжной осенний дождь.

Глава 15

Уже у ворот, почти прощаясь, я все же задала давно волновавший меня вопрос:

─ Колеус, скажите, а что вы намерены были делать с умертвием? У Герарда были на него какие-то планы?

Младший эксперт непонимающе посмотрел на меня:

─ Ничего о подобном не слышал, если честно. Даже не знаю, что это такое.

─ Разве? ─ волнение неприятным холодком прошлось между лопаток. ─ Но эта штука точно бродит в наших лесах. Я видела собственными глазами.

Мне пришлось поведать в двух словах историю Маллена. Чтобы мелкий осенний дождь нас не промочил до нитки, нам пришлось снова взойти на крыльцо, но влажный вечерний воздух все равно то и дело запускал за воротник ледяные пальцы, заставляя меня плотнее кутаться в уютный шерстяной платок, который я накинула на плечи, когда выходила провожать гостей.

К концу моей истории на младшем эксперте не было лица, будто ребенку рассказали на ночь страшную сказку с очень плохим финалом. А вот лейтенант погрузился в пучины хмурой задумчивости.

─ Колеус, почему следящие артефакты не сработали? ─ мужчина задал вопрос нейтральным тоном, но даже мне стало от него не по себе. ─ Это ваша вотчина, как ни крути.

Впечатлительный маг воды медленно моргнул, будто очнулся от морока, и покачал головой:

─ Моя. А вот их покупка в частности и бюджет нашего отделения в целом были всегда в ведении эйра Герарда. У него в столе, небось, до сих пор пылится стопка моих записок про то, что амулеты вблизи Шума истощаются втрое быстрее, требуют постоянной перезарядки, а часто и замены. На город Герард худо-бедно деньги выделял, а вот лесные обереги уже год не обновлялись.

─ И вы так спокойно об этом говорите? ─ нахмурился Виллем. ─ Не очень ответственный подход к делу, учитывая ту дыру в Запределье, которая зияет в этом леске. Меня тут на днях чуть зомби-кабан не утопил в ледяной реке.

─ Зомби-кабан? ─ выпучил глаза младший эксперт, которого миралиск, кажется, не посвятил в приключения двухдневной давности.

─ С ним покончено, не переживай. А вот умертвие и нерабочие артефакты ─ проблема насущная.

─ Но что я мог сделать? ─ моляще посмотрел на старшего товарища маг. ─ Когда было время, я ходил в лес подновлять работающие амулеты, но с каждым месяцем их становилось все меньше.

У меня волосы на голове зашевелились, когда я представила, какие твари могли завестись в лесу без постоянного отслеживания активности нежити. Чудо, что обошлось одним умертвием.

─ Если это та тварь, нужно действовать, пока оно не отожралось на своих жертвах как клещ на корове, ─ заявил лейтенант. ─ Времени и так потеряно немало.

─ Ловить умертвие в таком составе ─ затея гиблая, уж прости, Колеус, ─ возразила я, оглядев нашу компанию. ─ Боевая единица здесь только вы, лейтенант. А мы с младшим экспертом сойдем разве что за половину.

─ Если не за четверть, ─ флегматично прокомментировал мои подсчеты Виллем. ─ Но я и не предлагаю идти добивать тварь втроем. Через несколько дней здесь будет вполне приличный маг огня, сами знаете, как нежить не любит все, что связано с этой стихией. Я же предлагаю просто прощупать почву, прогуляться по опушке, возле ручья.

─ Вряд ли нежить будет нас там ждать, ─ скептически возразила я.

─ Зато там могли остаться ее следы, ─ неожиданно поддержал идею начальника Колеус.

Виллем с энтузиазмом продолжил развивать мысль:

─ А если нежить все же появится, мы позорно ретируемся под защиту городских артефактов.

─ И позовем на помощь? ─ подозрительно уточнила я.

─ Если найдем хотя бы след умертвия, лично попрошу Вепря прислать сюда десяток лучших магов из императорской гвардии, ─ лейтенант Лисс прижал руку к груди, будто давал клятву. ─ А теперь иди в дом, мы прикроем ворота, а Колеус наложит дополнительную защиту. Если ты простудишься, охота на умертвие точно сорвется.

Я покачала головой, но последовала доброму совету миралиска. Руки заледенели от осеннего ветра, казалось, до самых костей. Надеюсь, умертвию в лесу было еще холоднее.

В лес мы выбрались ближе к обеду. Не знаю, спали ли миралиски, но я провела тяжелую ночь, наполненную кошмарами. Раз за разом проклятый Герард направлял на меня смертоносный артефакт, раз за разом пушистый серый комок бросался наперерез испепеляющему лучу. Раз за разом я просыпалась в слезах, бесплодно шарила рукой по подушке рядом в поисках теплого и такого успокаивающего кошачьего бока. И не находила. Плакала, теперь уже наяву и засыпала, задыхаясь от рыданий, чтобы снова погрузиться в тот же самый кошмар.

Утром на мое опухшее лицо было страшно смотреть. Мелькнула мысль, что стоило просто до беспамятства напиться. Сон был бы куда крепче, а последствия похмелья устраняются проще, чем то безобразие, которое сейчас отражалось в зеркале.

─ Вот уж нет! Я не дам тебе это забыть, ─ с ненавистью бросила я своему отражению. ─ Не забуду твою вину. Не забуду храбрость его маленького сердца. Даже не надейся. Живи с этим, уродина!

С большим трудом я подавила гневный порыв разбить старинное ростовое зеркало в тяжелой раме. Антикварный предмет не виноват в смерти Мыша, а тот, кто это сделал, умер слишком легко, чтобы ответить за причиненную боль в полной мере.

Ледяная ванна немного исправила ситуацию, но, когда миралиски встретились со мной днем перед походом в лес, тактичный Колеус бросил сочувствующий взгляд, а заботливый Виллем спросил о моем самочувствии.

Лес тоже насупился, между темнеющими стволами деревьев жидкой сметаной растекался белесый туман. Перьями неведомых жар-птиц из стелющейся мглы выглядывали по-осеннему красновато-бурые листья папоротника. Дремотно-сонную картину не рисковали нарушать даже птицы, будто оберегая влажный хрусталь лесной тишины.

─ Впечатляет, ─ резюмировал обстановку Виллем. ─ Колеус, проверь ближайшие артефакты.

Собственно, мое присутствие при работе экспертов не требовалось. Но я уже сталкивалась с умертвием и могла распознать его приближение заранее.

Маг воды с горем пополам провел проверку следящих амулетов, и даже создал несколько простых, но крепких поисковых заклятий, которые не дали ровным счетом никакого результата. Артефакты корпуса тоже не реагировали, как и те датчики, которые с собой принес Виллем.

─ Ничего, ─ поджал губы маг воды, когда мы чуть ли не носом обрыли оба берега ручья. Я даже нашла камень, на котором подвернула ногу при падении и поломанные кусты, за которые пыталась уцепиться, выбираясь из оврага. ─ Рия, вы уверены, что это было именно здесь?

─ На все сто, ─ подтвердила я. ─ Эта тварь спустилась по склону вот здесь и поползла через ручей ко мне.

─ Я вам верю. Просто… здесь даже слишком чистый магический фон. Обычно рядом с Шумом творится всякая чертовщина. Ну, завихрения энергии, стихийные спрайты, прорывы реальности. А тут будто корова языком слизала все магические следы.

Виллем, который до этого так тщательно исследовал берег ручья, где я видела нежить последний раз, что даже, кажется, попробовал почву на вкус, поднял голову, безошибочно указал направление на Камень.

─ Так же, как следы после нашего убийцы? Никаких признаков магии?

Колеус озадачено уставился на свои руки, держащие поводок бесполезного поискового заклинания и поспешил развеять е:

─ В целом, похоже. Но я не слышал, чтобы магию подчищали настолько чисто.

─ Каскадные заклинания в деле. По крайней мере, так решили эксперты кавартенского отделения.

Колеус нахмурился:

─ Сложная штука, и очень энергоемкая. Пользуясь стандартным уравнением Вегенера по расчету мана-расхода-прихода, каскадное заклинание тратит столько же энергии, сколько маньяк получит во время ритуального убийства. И в чем тогда смысл?

Я поддержала младшего эксперта:

─ Кроме того, сложность заклинания тоже играет роль. У каскадов она запредельная. Сколько тел было обнаружено? Пятнадцать? Какова вероятность, что каскад воспроизведут столько раз без единой ошибки? По моему опыту ─ нулевая. А любая ошибка ─ равно разрушение заклинание и чудовищный выплеск энергии. Такое ни один следящий артефакт на сто миль вокруг не пропустит.

Лейтенант непонимающе воззрился на меня:

─ Тогда как он это проворачивает?

─ Если б я только знала. Но связь между умертвием и нашим убийцей прослеживается отчетливо.

Мы выбрались на дорогу к Заречью и отправились в обратный путь. Лошадей миралиски оставили у моего дома, предпочитая более надежный транспорт ─ собственные ноги. Животные редко могли терпеть близкое присутствие нежити. Разве что такие волшебные, как Мух и Мыш. Я невольно приложила ладонь к груди, где будто заныла свежая рана.

─ Так что вы в итоге решили, лейтенант? Будете звать всю императорскую рать на битву со страшной тварью? ─ мне стоило больших усилий, чтобы голос не дрожал от внезапно подступивших слез.

К счастью, спутники были поглощены раздумьями, и не заметили моего душевного раздрая.

─ Пока повременю. Умертвие ─ серьезная история, но кроме твоих слов, Рия, доказательств у нас нет. Я верю, и, думаю, смогу убедить в этом свое начальство. Но поднимать армию магов из-за этого не станут. Нужно будет больше фактов. Во-вторых, нежить довольно безобидна на данном этапе. Кроме Маллена мы не видим других жертв. Колеус, в последнее время в лесу пропадали люди?

─ По статистике ─ не больше обычного, ─ осторожно ответил маг.

─ Как я и думал. Ну, и третье, но и самое важное ─ если здесь будет сновать весь столичный экспертный корпус, мы их спугнем.

─ Кого ─ их? ─ растерянно уточнил младший эксперт.

─ Заговорщиков, конечно, ─ задорно подмигнул лейтенант.

Нам оставалось только озадачено переглянуться с Колеусом в ответ.

***

Эссен, несмотря на хмурую осеннюю погоду, во всю готовился к Неделе Урожая ─ большому празднику, особо почитаемую храмом огня. Лавки и магазинчики украшались яркими флажками, фонариками и символами Огнебога. Небольшая уютная таверна, куда привел нас Колеус после поездки в лес, была обставлена плетеными корзинами с осенними цветами и спелыми овощами. Особое место занимали глянцево блестящие тыквы ─ оранжевая бахча давно стала символом уходящего лета и отменного урожая.

─ Лейтенант, так почему вы думаете, что это заговор, а не работа одного маньяка? ─ поинтересовалась я, когда подавальщица принесла наш поздний завтрак. Яичница с ломтем ржаного хлеба выглядела просто, но вполне аппетитно.

Виллем, не стараясь скрыть дворянские замашки, ловко орудовал ножом и замысловатой вилкой, разделывая крохотных жаренных перепелок.

─ Еще до конца не знаю. Но что-то здесь точно есть, ─ просто сказал миралиск, не отрываясь от филигранной работы столовыми приборами. ─ Убийца и местный старший эксперт действуют заодно. При этом у Герарда неплохие отношения с наместником. У МакКини внезапно и скоропостижно умирает старший сын. И буквально в течение недели маньяк убивает полуэльфку, каким-то образом связанную с семьей наместника или им самим.

─ Больше похоже на догадки, чем на стройную теорию, ─ я по-простому откусила от хлеба добротный ломоть. Приборами пользоваться не хотелось, хотя необходимые навыки имелись и у меня. Просто у меня светские привычки были благоприобретенными, а в случае лейтенанта ─ впитанными с молоком матери. При этом мужчина не выставлял свои манеры напоказ, а наоборот выглядел максимально естественно.

Многие думают, что высокородие ─ это быть выше других. Но истинная аристократия умеет вписываться в любой антураж, не теряя достоинства, будь то императорский прием или скромный второй завтрак в провинциальной таверне. Это невозможно натренировать, этому нельзя обучиться в полной мере. Таким можно лишь родиться.

─ Ну, ─ пожал плечами миралиск на мои возражения, ─ другой теории у меня пока нет. Было бы круто спросить Герарда, но некроманта в округе не сыскать.

─ Тогда почему бы не спросить у МакКини обо всем напрямую. Прижать его к стенке? ─ Колеус заказал плошку наваристого харчо и теперь страдал от невозможности съесть обжигающий, жирный суп в соответствии с минимальными требованиями этикета.

Я с жалостью понаблюдала за его попытками не стучать ложкой о край тарелки и без заморочек загребла вкуснейший жидкий желток хлебной краюшкой. Только потом ответила магу воды вместо лейтенанта, который слишком был занят поглощением разделанной перепелки:

─ Сомневаюсь, что МакКини, будучи виновным, станет во всем признаваться столичному эксперту. Скорее подумает, что из Медании Виллема прислали по его душу и станет спешно подчищать хвосты.

─ И обязательно в этой спешке проколется! ─ торжествующе заявил младший эксперт.

─ И мы конечно же об этом не узнаем, ─ радостно поддержал тон собеседника лейтенант. Но потом сжалился над младшим соратником и объяснил:

─ Юджин, все дело в ресурсах. У наместника их по умолчанию больше, чем у нас. Здесь ты да я, да мы с тобой. Даже стражу привлечь не можем, потому что кто-то точно сбегает и настучит. А больше людей мы привлечь не можем…

Колеус понурил голову:

─ Потому что у нас нет на руках доказательств.

─ Что, младший эксперт, все еще хочешь работать в экспертном корпусе? ─ прищурился лейтенант. ─ Или уже передумал?

─ Хочу, только вот, не со всякими вот этими благородными. Воротит от них, если честно.

Молодой маг, конечно же, и не подозревал, что завтракает рядом с наследником одного из самых древних благородных домов. Я спрятала смех за кашлем, а Виллем удивленно поднял брови:

─ Вот как, значит. Не нравятся благородные? А я хотел тебя после этого дела в столицу забрать. В Медании там аристократ аристократом погоняет. Придется научиться терпеть всю эту чепуху.

─ В Меданию?

─ Ну да. Могу похлопотать о переводе, ты парень толковый. Осталась только самая малость.

─ Раскрыть дело? ─ с готовностью предположил маг.

─ Дожить до его окончания, ─ серьезно ответил Виллем.

Колеус подавился, в миг раскраснелся и начал безудержно кашлять. Но лейтенант уже рассмеялся и дружески похлопал мага по плечу:

─ Спокойно, младший эксперт. Пока рядом есть телепорт, мы всегда сможем позвать на помощь. Нужно только хорошенько поработать, и понять хотя бы примерно, что здесь происходит на самом деле.

Я деликатно кашлянула и возразила:

─ Я бы не была так уж уверена, Виллем. Телепорт в Эссене весьма капризная штука. Ломается часто и на ремонте может оставаться неделями.

─ Так быть не должно, ─ вмиг нахмурился Виллем. ─ Восстановление связи с Меданией должно занимать не больше суток.

─ Мастеру Гарену, кажется, сам наместник не указ, ─ пожала я плечами. ─ Поговаривают, наш доблестный ареанец большой любитель южных курительных смесей. Зависает у себя в мастерской, среди клубов сладкого дыма, не считая дни и недели.

─ Думаю, я найду к мастеру Гарену подход, и связь со столицей будет бесперебойной.

─ Хорошо бы. А то, по моему опыту, если что-то может пойти не так в самый неподходящий момент, то это наверняка случится.

Миралиск показал трактирщику золотую монету, положил на стол, расплачиваясь за всех нас, и тяжело вздохнул:

─ Хотел бы я тебе возразить, Рия. Но мой опыт подсказывает то же самое.

***

Оссуарий давил оглушительной тишиной и тьмой.Трепетное пламя редких свечей едва освещало уходящую в глубины храма дорожку. Ясику не было страшно. Ну, почти. Скорее волнительно. Черепа, вмурованные в стены, внимательно следили за ребенком темными впадинами глазниц. Справишься ли? Не дрогнешь, маленький храбрец? Выполнишь ли, возложенную на тебя важную миссию?

─ Не дрогну, ─ ответил им Ясик, и собственный голос в гулком помещении показался ему жалким и беспомощным.

Черепа оскалились из тьмы жуткими ухмылками. Мальчик заставил себя идти вперед. Мама говорила, что живые страшнее мертвых, поэтому он не должен бояться. Только почему-то идти в оссуарий Ясику пришлось одному, мама осталась ждать на улице.

В ночь перед ритуалом мальчику снилось всякое ─ огненные чудища хватали его когтистыми лапами и затягивали под землю. Темные тени оживали в углах храма и пытались увлечь в хороводе в неведомую тьму.

Перед выходом из дома Ясик переволновался и даже расплакался. Но мама сурово встряхнула его за плечи, и сквозь зубы сказала, чтобы он не позорил семью. Что им выпала великая честь, сам Огнебог выбрал его, Ясика, для проведения ритуала. И что она не зря каждую седьмицу ходила в храм и истово молилась за благополучие родных, жертвуя большие суммы служителям бога огня. Ясик понял, что расстроить маму он боится куда больше, чем древних мертвых костей.

Немного больше смелости придавали мальчику слова святого отца Петрония, коими тот вдохновлял во время первой в жизни Ясика исповеди. Пастырь рассказал, как в восемь лет левант огня Версефар в одиночку победил армию злых духов Аира. А святая и непорочная Лепедония в том же возрасте исцелила страждущих пилигримов, шествующих к храму огня у врат Хаоса и заболевших черной смертью, единым наложением рук. Ну и не забыл про святую Маннон, которая силой огненного заклинания спасла человечество в решающей битве с эльфийскими полчищами семь лет назад.

Ясику же предстояло всего лишь пройти среди скелетов старой костницы, окунуться в воды святого ручья, и после ритуального омовения выйти из него как символ грядущего очищения от грехов всего человечества. Ритуал ─ часть празднования Урожайной Седьмицы, которая наступала в середине осени. Издревле селяне славили бога огня и солнца, благодарили за данный им урожай. В Эссене уважали эти традиции и ежегодно выбирали мальчика, который пройдет с факелом, зажженным от последнего летнего луча, через священную тропу древнего оссуария.

Старшая сестренка Ярина рассказывала страшилки о том, что священное омовение в источнике пришло на смену другой традиции. Мол, древние славили бога огня, принося в жертву ребенка сжиганием на костре. Ясик, конечно, испугался, но возразил тогда сестре, что маме и отцу Петронию полностью доверяет, знает ─ они ему не навредят. К тому же был на прошлом Ритуале, своими глазами видел живого и невредимого Витэка, сына кожевенника Теодора с Синей улицы.

Но одно дело знать головой, и совсем другое ─ успокаивать глупое сердце, которое гулко стучало в груди, в такт капели, стекающей со сводов костницы. Факел Ясик должен был взять в главном зале, рядом с алтарем, но уже здесь, в широком коридоре, мальчик слышал, как он громко потрескивает впереди, разгоняя тьму древнего храма.

Алтарь ─ гранитная плита с прожилками белесого кварца ─ высился в центре главного зала черной, неприветливой горой. Над ним на подставке настоятель оссуария закрепил исходящий копотью факел. Ясик прикинул, что, если встанет на цыпочки, заберет его без особого труда.

Когда от сводов зала отделилась стремительная тень, мальчик едва сдержал крик, вспомнив ночной кошмар. Но сразу же понял ─ это один из служителей храма оставлен ему в помощь, чтобы передать факел и сопроводить дальше. Храмовый плащ густо-бордового цвета свободно спадал с широких плеч, глубокий капюшон прятал лицо в тени, оставляя на виду лишь подбородок и сложенные в доброжелательную улыбку губы. Правда, сам отец Петроний рассказывал, что ритуал проходят в одиночестве. Но Ясик, если честно, после испуга даже почувствовал облегчение ─ наконец-то он не будет бродить в темноте один-одинешенек.

─ Добрый вечер, ─ мама всегда наставляла мальчика быть вежливым, «мы не какие-нибудь селюки, Яслин, твой отец ─ глава ювелирной гильдии, нужно соответствовать высокому окружению», ─ говорила она. ─ Вас отец Петроний прислал мне помочь?

Мужчина кивнул, сохраняя молчание, и, сняв факел с подставки, похлопал по алтарному камню, будто призывая ребенка присесть на холодный гранит.

─ Но отец Петроний говорил, что мне нужно поспешить к источнику, ─ возразил мальчик. ─ Только отдайте, пожалуйста, факел.

Мужчина покачал головой и опять настойчиво похлопал по плите.

─ Ладно, но только ненадолго. Меня ждут люди. И мама.

Когда мальчик взбирался на алтарь, за штанину зацепилась и с сухим треском сломалась какая-то ветка. Ясик с удивлением понял, что камень со всех сторон обложен вязанками хвороста. Странно, раньше их здесь не было. Он сразу вспомнил страшилки сестрицы, но тут же сам себя одернул. Храмовникам лучше знать, как проводить ритуал. Его задание ─ быть храбрым как Версефар или святая Лепедония, и принести горожанам свет очищения. Что подумают о его семье, если он сейчас струсит и сбежит?

Мужчина жестом приказал Ясику лечь, и тот подчинился. Даже сквозь одежду гранит показался обжигающе ледяным и невероятно твердым. Мальчик разглядывал сводчатый потолок главного зала, из тьмы все так же в ответ глядели безглазые черепа.

Служитель храма поднял факел вверх, и в их глазницах зажглось янтарное пламя, будто мертвые пришли на зов живых. Факел вспыхнул, осветив все пространство колдовским огнем, и полетел в хворост. Ясик дернулся, но понял, что не может пошевелить и пальцем, сообразил, что его сковали магией. Ветки затрещали в разгорающемся огне, мальчика обволокло жаром. На глазах выступили слезы ─ от дыма и отчаяния. Неужели отец Петроний его обманул? И мама? Но ведь Ясик был на прошлогоднем ритуале, и Витэк вышел из источника с факелом насквозь промокший, но живой и невредимый.

С чего Ясик вообще взял, что это служитель? Как этот человек здесь оказался? Почему так спокойно стоит и смотрит, как пламя поднимается все выше и выше? Мама была права ─ живые действительно оказались намного страшнее мертвецов.

Когда холод алтарного камня сменился жаром, Ясик закричал.

Глава 16

Раннее утро выдалось пасмурным и безрадостным. В лицо то и дело летела противная холодная морось. Ко всему прочему город окутал густой и тяжелый туман со зловещим запахом гари. Въедливый и удушливый, не имеющий ничего общего с уютным ароматом осенних костров, он скорее напоминал о пожарище.

Оссуарий стоял на краю старой части Эссена, упираясь воротами в пустырь, где раньше находилось древнее кладбище. Несколько сотен лет назад служители храма огня выкопали кости и возвели из них храмовые стены. Темно-серый природный камень грубой обработки снаружи и сотни тысяч фрагментов человеческих останков внутри.

Неудивительно, что приземистое строение с округлым, будто панцирь черепахи, куполом, создавало гнетущее впечатление, которое не могли развеять даже пламенеющие вокруг эльвисские клены. Эти деревья с багровой, неопадающей листвой, как я знала, стоили баснословных денег и высаживались только на территории самых богатых огненных храмов столицы. Выходит, здешний приход тоже не бедствовал.

Возница казенного экипажа, доставивший меня сюда из дома, бросил брезгливый взгляд на храм, сплюнул в грязь и, подстегнув лошадей, пошел на разворот ─ дорога, ведущая к оссуарию была тупиковой. Хотя Эссен давно стал городом, чествующим Огнебога, не все его жители были этому рады.

У ворот выставили стражей, и толпе горожан во главе с местным святым отцом оставалось топтаться на месте, вяло переругиваясь со служителями порядка и поглядывая на высоченный, в два человеческих роста, кованный забор. Отца Петрония я знала в лицо, но не лично. Прихожанкой храма огня и истовой верующей никогда себя не считала, на службах не бывала и даже солнечный круг ─ главный символ огнепоклонников ─ на груди не носила.

Сейчас святой отец выглядел не лучшим образом: багровая мантия в черной копоти, лицо бледное, с темно-серыми, в цвет гранитный стен, синяками под глазами ─ красноречивые следы бессонной ночи.

─ Это ведь мой храм, как вы не понимаете? И такая трагедия! Я знаю там каждый камешек, а вы не можете допустить меня внутрь? Не жаль меня, так пожалейте убитую горем мать! Дайте взглянуть на то, что осталось от ее ребенка! Единственный сын!

Отец Петроний указал на женщину с почерневшим лицом, которая, кажется, уже потеряла возможность рыдать, выплакав все слезы.

─ Велено никого не пускать, святой отец, ─ виновато бубнил стражник, стараясь не смотреть на скорбящую женщину. ─ Приказ экспертного корпуса, вынуждены соблюдать со всей строгостью.

Я достала из внутреннего кармана пальто сложенную вдвое записку на листе с гербом миралисков, которую мне передал возничий перед нашей поездкой.

«Жду возле оссуария в старом городе.

Нужна твоя помощь. Колеус встретит и проводит.

Извини, что опять так рано.

Виллем»

После нашего бесплодной прогулки к лесному ручью прошло четыре тихих дня. Убийца, как Виллем и предсказывал, после попытки меня подставить бездействовал. Умертвие, если оно вообще существовало где-то кроме моей головы, никак не проявляло себя. Я проводила дни за приемом пациентов, а холодными вечерами старалась выбраться в книжную лавку Ольве ─ там, засиживаясь в одиночестве среди томов, посвященных черной магии и жертвоприношениям, я не чувствовала пустоты, которая заполняла старый дом на Заречной улице с приходом темноты. Эльф был не против, пару раз приглашая меня заночевать у него наверху, но мне не хотелось стеснять друга своим присутствием на его личной территории.

Миралиски были заняты работой, Виллем опрашивал свидетелей, съездил в общину к эльфам, но точно так же получил от ворот поворот, писал отчеты, а Колеус наконец-то начал заменять сигнальные амулеты в лесу вокруг города, пропадая там с утра до вечера. Но как бы ни были заняты эксперты, поздним вечером у входа в лавку Ольве меня всегда ожидал один из них, провожая домой.

Этот конвой не был обременительным, но мне все равно было неудобно отрывать Виллема и Колеуса от работы, и, тем более, забирать у них драгоценные минуты отдыха. Но лейтенант настаивал на защите, подозревая, что наш убийца не оставит попыток меня уничтожить.

Все, что нам оставалось ─ ждать, пока преступник или преступники сделают следующий шаг. В заговор мне все еще верилось слабо, но Виллем, полагаясь на опыт и чутье, был уверен, что наместник прямо или косвенно тоже замешан в игре мага-убийцы.

Показывать бумагу стражникам необходимости не возникло. Колеус уже магическим образом просочился через стражников и возмущенную толпу, и направился ко мне.

─ Мистрисс Рия! Доброе утро, рад, что вы добрались так быстро.

─ Точно ли доброе? ─ с сомнением заметила я, поглядывая на подавленных людей.

─ Да уж, ─ согласился юноша. ─ Внутри храма все еще хуже. Хорошо хоть магичка из столичного отделения наконец-то добралась. Жаль, конечно, что меня оставили на побегушках. Зато и ответственность за этот дурдом сняли. Вам, наверное, претит мое малодушие? Что я готов запросто отказаться от такого громкого дела?

Я с удивлением взглянула на молодого мага:

─ Юджин, с чего вы взяли, что я планирую вас осуждать? Каждый выбирает ношу по себе. Лучше расскажите, что тут стряслось. Погиб ребенок, это я поняла. Как это связано с нашим делом?

─ Сложно сказать, но лейтенант Лисс считает, что вероятность такого поворота событий велика. В любом случае, сожжение ребенка в храме огня на Урожайную Седьмицу ─ дело громкое, а с недавнего времени в Эссене больше нет других старших экспертов корпуса, кроме Вильгельма. Не спускать же всех собак на местных кретинов-жандармов.

Я невольно поежилась. Про местную традицию прохождения через храм ребенка с факелом очищающего света я была в курсе. В какой момент что-то пошло не так? Или это спланированная акция нашего убийцы? Стоило все же попасть на место трагедии.

─ А эта еще что тут забыла!? ─ возмутился Петроний, увидев, что меня беспрепятственно пропускают к оссуарию. ─ И вы вот так просто пропустите безбожницу в мой храм!?

Я скривилась, но возвращаться и отвечать на оскорбления нужным не посчитала. Чем раздражают такие «божьи» люди ─ так это стремлением заклеймить любого несогласного с ними. В Империи триединая религия, каждый выбирает бога себе по душе. Огнебог Игнар ─ покровитель воинов, защитник, благодетель, дарящий тепло, прогоняющий зиму. Бог ветра Рори ─ покровитель мореплавателей и торговцев, политиков и воров. Богиня земли Исиль ─ покровительствует крестьянам и ремесленникам. Триста лет назад были еще храмы богини воды Ренни, но Игнар поверг ее в ходе Войны Левантов, а инквизиция разрушила все существующие храмы и значительно проредила носителей магического дара, особенно усердствуя в отношении магов с доминантом водной стихии.

И вот уже четвертое поколение Амрандийских правителей пытаются восстановить великую империю после той бойни, что устроили всемогущие леванты богов. Устроили и… исчезли из мира. Будто смерть одной из богинь что-то надломила в устройстве самой Вселенной. Старые леванты погибли, а новые не спешили рождаться среди людей. После окончания кровавой эпохи и новоимперских реформ популяция магов со временем восстановилась, но храмы для Ренни отстраивать заново не стали. Посчитали, что возводить их для мертвой богини ─ дурная примета.

Казалось бы, в условиях, когда после одной войны погибли почти все маги, а другая война чуть было не уничтожила саму империю, стоит стать более терпимым, сеять доброе и вечное, помогать сирым и убогим, мягко наставлять на истинный путь свою паству и не высовываться. Но такие как отец Петроний думают, что поймали своего бога за бороду, что еще чуть-чуть и станут его гласом и карающей дланью на земле. Идиот. Еще прошлый император позаботился о том, чтобы служители культов оказались под плотным колпаком у властей, не ударялись в махровый фанатизм и всегда шли на сотрудничество. То, что к Петронию еще не пришли из внутренней разведки объясняется лишь удаленностью Эссена от столицы и лояльностью местных к культу Игнара.

На пороге храма нас встретил излишне бодрый для своего нездорово бледного вида лейтенант Лисс. Кажется, провел всю ночь на ногах, а теперь использовал какой-то стимулятор. У миралисков отличные талисманы, но конкретно этот имеет слишком много побочный эффектов. Лучше уж поспать пару часов, чем страдать потом неделю от жутких мигреней.

─ Рад тебя видеть, Ри. Сразу предупреждаю ─ внутри паршиво. Но мне нужно, чтобы ты посмотрела.

Миралиск сокращал социальную дистанцию уверенными рывками. Наедине или в кругу «своих» лейтенант вел себя дружелюбно и почти сразу перешел на ты. Мне же, чтобы обращаться с экспертом по-дружески, приходилось перебарывать себя. Не потому, что не хотелось сблизиться с этим человеком. Напротив. Слишком легко это происходило. Будто мы были добрыми друзьями долгие годы. И это настораживало меня, заставляя искать подвох.

─ Ценю твое доверие, Виллем. Но у вас же теперь есть полноценный маг, разве он не…

Лейтенант скривился, словно глотнул уксуса.

─ Она. Фержерита Рохау, младший эксперт и жрица огня впридачу. Вепрь сватает мне ее в напарники, но что-то пока я сомневаюсь. Слишком мы разные. Так или иначе, одна голова хорошо, а две ─ лучше. Не в моих правилах экономить на услугах приглашенных экспертов.

А еще, хоть Виллем и не сказал об этом вслух, мне он доверяет, в отличие от навязанной на его голову жрицы. И пусть в магии она даст мне стократную фору, опыт и трезвый ум иногда намного важнее сколь угодно большого магического резерва.

В храме действительно было паршиво. Отвратительно несло горелой плотью и смертью. Эти два запаха ─ один из реального мира, другой из астрального ─ против воли вызвали спазм тошноты.

─ Слава всем богам, я не успела позавтракать, ─ вырвалось у меня.

─ А вот я успел, ─ с сожалением сообщил еще более бледный Колеус.

В центре зала, на алтаре лежали обугленные детские останки. Смотреть не хотелось, но взгляд притягивало туда, словно магнитом. Лейтенант тем временем вводил меня в курс дела:

─ Мальчика нашли во время церемонии поздно ночью, когда хворост уже прогорел. Местный настоятель пошел ему навстречу, устав ждать возле источника у второго храмового входа.

─ Как долго он был здесь один?

Жара от кострища оказалось недостаточно, чтобы превратить всю плоть в пепел, местами тело покрывали клочки обугленной одежды. Вся остальная кожа ребенка представляла собой сплошной чернеющий ожог. Особенно сильно пламя повредило голову мальчика, волос на черепе не осталось, половина лица обгорела, нижняя челюсть была опущена в безмолвном крике. Думаю, он кричал, пока оставались силы.

Когда старая инквизиция предавала огню провинившихся магов, те задыхались от едкого дыма прежде, чем огонь подбирался к их плоти. Гуманные палачи специально вымачивали поленья, чтобы их жертвы не слишком долго страдали. Детоубийца же этим не озаботился, воспользовавшись сухим, горючим хворостом. Надеюсь, болевой шок достаточно быстро отключил сознание мальчика. Хотя его смерть все равно была ужасной.

─ По рассказам свидетелей, они прождали больше часа, прежде чем отец Петроний признал, что церемония слишком затянулась и решил проверить, что происходит.

Как это в стиле церковников ─ делать до последнего хорошую мину при плохой игре. Какого рожна нужно было вообще заставлять ребенка идти в это царство мертвых одному? Я заглянула за алтарь, увидев такой же длинный коридор, ведущий на выход. Длинный, но не бесконечный. К тому же храмы, пусть даже это костница, строили с учетом хорошей акустики.

─ И никто не слышал, что здесь происходило? Ни гула пламени, ни криков ребенка?

Колеус развел руками:

─ Никто ничего не заподозрил. По словам Петрония, иногда бывало, что дети трусили идти вперед, пытались вернуться, но служащие храма предусмотрительно закрывали главные двери. У ребенка не было другого выхода, кроме как в итоге преодолеть свой страх, взять факел и выйти через вторые ворота.

─ Конченные уроды, ─ зло выплюнул Виллем. ─ Простите, коллеги. Просто не люблю фанатиков.

Колеус заглянул нам за плечо и недовольно скривился:

─ Кстати о них…

Мы обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как с улицы в храм входит молодая высокая, даже выше меня, девушка в жреческом наряде огнепоклонников. Глубокий бордовый цвет плаща красиво контрастировал с бледной кожей, вишневыми глазами и толстыми темными косами, которые двумя змеями спускались девушке на высокую грудь. Ее высокомерная красота захватывала внимание окружающих, притягивала взоры и манила к себе, одновременно отталкивая и предупреждая ─ не лезь, я тебе не по зубам. Холодный взгляд и раздраженно поджатые, алые без всякой помады, губы довершали образ неприступной королевны.

На широком кожаном поясе висела связка разномастных амулетов, которые при каждом ее шаге заманчиво звенели, словно пояс из золотых монет у восточных танцовщиц. В руках девушки мягко сиял небольшой хрустальный шар ─ один из сканирующих артефактов.

─ Я здесь второй час и все еще не могу прийти в себя. Как можно было допустить такое чудовищное осквернение древнего храма?

Мы с Колеусом переглянулись. Мученическая смерть маленького человека беспокоила ее сильно меньше, чем факт попрания культового строения. Виллем же, и глазом не моргнув, решил свести разговор сразу к делу.

─ Младший эксперт Рохау, что-то в деле прояснилось? Получилось восстановить картину происходящего?

Красавице не понравился официальный тон, но возможности и дальше экспрессивно жаловаться на коварные обстоятельства ей не оставили, пришлось принять навязанные правила игры.

─ Пока что рано делать выводы о наличии магического следа. Внешне энергетическое поле спокойное, даже слишком, учитывая насильственную смерть, произошедшую совсем недавно. Но артефакты подтверждают этот тезис ─ везде чисто.

─ Мы знаем, что убийца эльфов может использовать каскады, это ни о чем не говорит.

Девушка фыркнула:

─ Искать связи любого убийства с нашим основным делом, по-моему, признак развивающейся паранойи. В храмовой академии нас обучали принципу бритвы Окка ─ не плодить сущности, опираться на факты. Пока что почерк убийц совершенно не совпадает, как и портрет жертвы. Возможно, это просто фанатик, который решил испортить горожанам прекрасный праздник. Говорят, в северных провинциях недавно активизировалась секта Детей Воды. Может, уже и на восток добрались выродки.

Выражений Фержерита не выбирала, а еще явно наслаждалась возможностью блеснуть острым умом и безупречным образованием. Виллем ее монолог не прерывал и обвинения в паранойе проигнорировал. Но опасный блеск в глазах я разглядеть успела. Младший эксперт Рохау будет полной дурой, если и дальше продолжит тягать тигра за усы.

─ Значит, вы выяснили, как действовал убийца?

─ Почти. Он подвез охапки хвороста в храмовой тележке, ее нашли у восточной стены, разложил их вокруг алтаря, уложил тело мальчика на камень и поджег. После этого покинул оссуарий в неизвестном направлении.

Да уж, картина яснее некуда.

─Почему вы уверены, что ребенок был мертв? У меня сложилось иное впечатление. Если присмотреться, в мимических складках на уцелевшей половине лица копоти нет. Трупы и тела в глубоком обмороке не корчатся от боли. Думаю, коронер подтвердит мои предположения.

─ Это кто?

На меня девушка даже не посмотрела, а вот к Виллему обратилась тоном жены, которая обнаружила мужа с любовницей на супружеском ложе. М-да, с таким характером не помогут ни талант, ни красота, ни образование. И если в личностных отношениях еще смогут терпеть за приятную внешность и ум, то в работе она так далеко не уедет.

─ Приглашенный эксперт, Рия Нейманн. В курсе нашего основного дела.

─ И я обязана ей отвечать?

─ Будьте добры, Фержерита.

Голос Виллема сделался мягким и приторно сладким как сдобная булочка с медом, но даже госпожа Рохау сообразила, что лучше удовлетворить эту почти личную просьбу своего начальника.

─ Я поговорила с настоятелем. Святой отец Петроний не слышал посторонних звуков, а вокруг нет следов борьбы. Считаю, мальца обезвредили, например, ударив по голове ─ в темноте подкрасться к ребенку не сложно, а уже потом провели аутодафе.

Высокомерная бескомпромиссность девушки раздражала не меня одну и провоцировала искать в ее словах несостыковки, потому что Колеус тоже не выдержал:

─ Но ведь служители проверяли храм до церемонии, точно знали ─ никого внутри не осталось. И во время ночных событий никто не входил и не выходил, храмовые ворота были перекрыты. Без магии это провернуть практически невозможно. Да и какая может быть борьба между взрослым мужчиной и восьмилетним ребенком?

─ Есть много пока что неизвестных нам факторов. Например, под древними храмами часто бывают тайные подземные ходы. Только невежды все спихивают на магию, не пытаясь даже найти другое разумное объяснение.

В изворотливости Фержерите не откажешь. Пять минут назад она насмехалась над начальником и требовала не плодить лишних сущностей, и уже сейчас жонглирует фактами, на ходу латая выгодную ей теорию совершенно посторонними домыслами.

Если бы магов пускали в большую политику, ее ожидала великолепная карьера. Впрочем, интриги в храмовой среде ─ вещь рядовая. Это только с виду святоши из разных храмов спят и видят сны о спасении душ своей паствы. На деле, какому бы богу они ни служили, главная их цель ─ влияние и денежные потоки, которые как две полноводные реки питают любую человеческую религию.

Не дожидаясь окончания спора, я подошла к алтарю, очень стараясь не вдыхать носом зловонный воздух. Осмотрела останки, окончательно убедившись в своей правоте.

─ На самом деле, я почти уверена, что это сделал маг. Тела, побывавшие в очаге возгорания, принимают позу эмбриона. Мышцы при термическом воздействии укорачиваются, и конечности подтягиваются к телу. Но смотрите, здесь ничего подобного нет ─ мальчик лежит, будто оловянный солдатик.

─ Это лишь доказывает, что я была права, и на алтарь возложили тело без признаков жизни.

─ Ничего подобного. Такой же эффект можно наблюдать, когда мы готовим блюда из мяса мертвых животных ─ котлеты и отбивные ужариваются, теряя влагу и укорачиваясь по длине волокон.

─ Кажется, я никогда не смогу есть после этого мясо, ─ грустно вставил Колеус, и, как самый впечатлительный, приобрел еще более травянистый оттенок. И куда ему в эксперты с таким порогом брезгливости? Хотя если до сих пор держится, то, возможно, когда-нибудь привыкнет.

Фержерита, например, смотрела на труп равнодушно с небольшим исследовательским интересом. Ее больше волновало то, что мы тратим время и ресурсы на постороннее, по ее мнению, дело. Думаю, начать карьеру с поимки серийного убийцы намного выгоднее, чем искать местечкового психа, который запланировал испортить горожанам Урожайную Седьмицу, пусть и таким отвратительным образом. Только лейтенант Лисс смотрел на погибшего в огне мальчика с сочувствием и без брезгливости.

─ Думаю, коронер подтвердит, что мышцы укоротились, и сухожилия разорвались, не выдержав деформации, ─ продолжила я. ─ Но что-то до самого конца удерживало конечности ребенка с невероятной силой. Силой, невозможной без применения заклинаний.

─ Убийца мог привязать мальца, ─ кажется, младший эксперт Рохау решила пустить в ход любые аргументы и предположения, даже если они окажутся ужасно глупыми. Сдаваться не в ее правилах, и это даже хорошо.

Возразить, что веревками так спеленать не получится, потому что они перегорят раньше всех, я не успела. В зал оссуария ворвалась делегация, состоящая из стражников, поставленных на ворота, отца Петрония, безутешной матери, которую вел под руку богато одетый мужчина, и изрядно поредевшей толпы зевак.

Мужчина, вероятно отец мальчика, грозно надвинулся на Виллема, безошибочно определив главного.

─ Я глава гильдии ювелиров! Что здесь за беспредел!? Мой сын погиб, а нам даже не дают взглянуть на тело, ничего не рассказывают и не поясняют!

─ Ясмина, посмотрите, как они равнодушны к вашему драгоценному ребенку! ─ отец Петроний тоже был рад подлить масла в огонь.

─ Ясик, мальчик мой! ─ вид тела пробудил у обессилевшей матери второе дыхание, и она зашлась в ужасающем вое. ─ Уберите! Уберите его с этого ужасного камня! Ему же там холодно!

Виллем выбрал единственно верный тон и совершенно по-солдатски, так, что даже отец Петроний слабонервно вздрогнул от неожиданности, заорал:

─ Отставить! Прекратить самоуправство! Работает экспертный корпус, любое неисполнение моих дальнейших приказов рассматривается как злой умысел против Империи и карается по всей строгости закона, вплоть до развоплощения на месте.

Это, как ни странно, возымело свое действие, притихла даже безутешная мать, и лейтенант продолжил давать указания.

─ Младший эксперт Рохау, обеспечьте охранный периметр для места преступления, раз городская стража не справляется со своими обязанностями.

Стражники помрачнели, но перечить инквизитору не стали. Примерно представляя, что случилось у ворот, пока мы осматривали храм, я пожалела служителей закона, которые, по сути, оказались между молотом и наковальней.

Отец мальчика ─ глава гильдии ювелиров, входит в Большой Совет Магистрата. Являясь представителем городских властей, он в теории мог требовать нахождения на месте преступления. Понять же, что приказы специально уполномоченного столичного инквизитора всегда в приоритете, стражникам не хватило ума, или, что более вероятно, они малодушно решили, что представители властей разберутся сами.

Но Виллем не стал задерживать свое внимание на оплошавших служителях закона, с удвоенной яростью переключившись на местного настоятеля.

─ Отец Петроний, кажется, ваш долг ─ поддерживать своих прихожан в минуты отчаянья, а не накручивать, науськивая на должностных лиц как свору собак! Как вам пришло в голову, что бедной матери будет полезно увидеть свое дитя в таком виде? Женщина с минуты на минуту сойдет с ума от горя, а вы решили учинить скандал? С какой целью? У вас в этом деле личный интерес? С каких пор церковь позволяет себе вмешиваться в дела миралисков? Может, мне отправить запрос в столичную епархию? Думаю, там вашим поведением очень заинтересуются.

Святой отец побледнел, побагровел, но под ледяным взглядом эксперта решил, что сейчас лучше промолчать. Авторитет среди горожан будет слегка подорван, зато сану и хлебному месту в богатейшем храме провинции ничто не будет угрожать.

─ Младший эксперт Колеус, надеюсь, у вас в арсенале найдется какое-нибудь успокоительное заклинание? А вы, безутешный отец, чем мешать работе следственных органов, позаботились бы о жене. Если всем все ясно, требую посторонним покинуть помещение. Выполнять!

Зеваки, почуяв, что дело пахнет реальными проблемами с законом, а то и развоплощением, потянулись на выход. Безутешный отец семейства оттащил рыдающую жену от алтаря, хоть та и продолжала лепетать, требуя отдать ей сына.

Когда все ушли, Фержерита, раскладывающая очередные артефакты рядом с телом, с энтузиазмом поинтересовалась у Колеуса:

─ Кстати, в этом захолустье есть хоть один приличный трактир?

Маг воды безразлично пожал плечами:

─ Достаточно, на любой вкус и достаток, местные любят пожрать.

─ Отлично! А то, знаешь ли, от работы во мне просыпается зверский аппетит. Так и хочется вгрызться в сочный стейк с кровью. Такой, чтобы только с огня, и пригаринки скрипели на зубах, ─ девушка обнажила в обворожительной улыбке остренькие зубки, будто демонстрируя, чем именно планирует вгрызаться и скрипеть.

Колеус приобрел совсем уж сероватый оттенок и убежал в один из коридоров. Делать замечания младшему эксперту Рохау за то, что издевается над впечатлительным коллегой, было бесполезно и унизительно для самого мага воды, и мы с Вильгельмом лишь устало переглянулись.

В сгустившейся тишине стали отчетливо слышны злобные завывания ветра в многочисленных щелях храма, в стекла под потолком ударили тяжелые капли дождя. Где-то в коридоре под укоризненным взглядом древних костей впечатлительный Колеус все-таки вывернул завтрак на гранитные плиты.

Глава 17

Лейтенант не стал меня задерживать надолго, вызвав казенный экипаж со все тем же не очень приветливым извозчиком, который любезно подкинул меня до дома. В створке ворот меня ожидала написанная торопливым, но каллиграфичным почерком записка с адресом и просьбой о врачебном визите от семьи Вассермель.

Дом этот находился в богатой части Заречья, почти у самой городской стены, что меня весьма удивило ─ зажиточные люди предпочитают обращаться к лекарям или магам, обычно брезгуя травниками и деревенскими целителями. Что-то я об этой семье слышала, но память, с самого утра перегруженная эмоциями и размышлениями, отказывалась проясняться.

Не став откладывать визит в долгий ящик, я захватила свою корзинку со снадобьями, и поспешила на вызов. На месте оказалось, что дом, куда меня позвали, был еще более роскошным, чем соседние. Трехэтажный, с остроконечными высокими шпилями черепитчатой крыши, изящным кованным флюгером-петушком и уютными эркерами, которые глядели огромными окнами на ухоженный сад.

Сад утопал в буйстве лиственных красок и пылал желто-оранжевым, охряным и алым пламенем настолько ярко, что стоящий у ворот привратник в бордовой ливрее позорно терялся на его фоне.

─ Леди Нейманн? Госпожа Измира ждет вас. Следуйте за мной. У старшего сына недомогание, а аптекарь Йоханн отбыл в столицу.

Расспрашивать привратника, какого рода недомогание приключилось с хозяйским сыном, я не стала. Матери обычно многословны и щепетильны, когда речь идет о здоровье детей, нет смысла выслушивать все по несколько раз.

Внутреннее убранство дома впечатляло богатством, но не могло похвастаться утонченностью и лоском, которые обычно обрушиваются на вас при визите в дома старой аристократии. Впрочем, и купеческой безвкусицы в доме не наблюдалось. Перебирая в голове сплетни кумушек с Заречной улицы, я наконец смогла вспомнить что-то определенное из истории этой семьи.

Госпожа Измира, как и ее муж, были выходцами из зажиточных мещан. В довесок к богатому приданному невесты, ее супруг заполучил в наследство от бездетного дядюшки несколько захудалых рудников по добыче серебра в ближайших предгорьях Серых гор. Благодаря врожденной предприимчивости и неплохим стартовым капиталам, он одним из первых местных промышленников позвал на работу в рудники эльфов-переселенцев, и сделал на этом целое состояние.

Хозяйка дома встретила меня в строгом, безупречно сидящем домашнем платье с высоким воротом из тончайшей синей шерсти. Лицо Измиры, немного угловатое, в чем-то даже мальчишеское, обычно смуглое сейчас потеряло свой прекрасный ореховый оттенок, приобретя взамен пергаментную серость из-за ночного недосыпа.

Тонкие руки, изящные как у фарфоровой статуэтки, хозяйка, сама не замечая того, сжимала в кулаки, заставляя ногти сильно впиваться в ладони. Но даже внешние признаки беспокойства не могли скрыть то достоинство, с которым женщина держалась передо мной.

─ Госпожа Вассермель, ─ я сделала полуреверанс, искренне надеясь, что он выглядел скорее изящным, чем смехотворно неуклюжим.

─ Можно просто Измира, ─ женщина неожиданно тепло улыбнулась. ─ Извините, что нарушаю законы гостеприимства и не предлагаю вам напитки, но дело может быть срочным. Кристоферу вроде бы стало лучше, лихорадка спала, думаю, кризис болезни прошел этой ночью. Сейчас он спит. Но я тревожная мать, сердце не на месте.

Я последовала за женщиной на второй этаж, где располагались детские спальни.

─ Его кто-нибудь осматривал с начала болезни?

Привратник говорил о том, что обычно их обслуживал Йоханн. Интересно, зачем ему в столицу? Состоятельные люди любили аптекаря за обходительность и безотказность. Вместе со своими знаниями он продавал им лоск лучших столичных клиник, и брал за это весьма недешево. Оставлять доходных пациентов без помощи не в его правилах. Может, что-то случилось с дочерью?

─ Нет… то есть, да, ─ неуверенно ответила Измира. ─ Кристофер заболел пару недель назад, обычная детская простуда. Помните, тогда еще случилось похолодание с дождями, а он с друзьями пошел пускать кораблики в ручей. Муж привез ему из столицы игрушечный военный парусник ─ почти как настоящий, ничего удивительного, что малышня не могла оторваться от игры и попала под сильный ливень.

─ Другие дети тоже заболели?

Женщина посмотрела на меня удивленно, покачала головой:

─ Не могу знать, да и не интересовалась, если честно. Большинство мальчишек ─ мещанские дети, с их родителями я не общаюсь.

Я покивала, подумав, что детская дружба часто не знает разницы сословий и уровня достатка. В какой момент Кристофер поймет, что его уличные друзья ему не ровня? И знают ли об этом сейчас сами дети. Неужто, никто из взрослых не рассказал, чей он сын?

─ Когда сын заболел, мы как обычно обратились к Йоханну, осмотрел, принес травы, объяснил, как их настаивать, как пить отвары. Сказал, что все будет хорошо. И Кристоферу действительно становилось лучше. Он ведь никогда за десять лет жизни не болел ничем серьезным, крепкий малыш. А сегодня, около полуночи, захожу в спальню, знаете, я всегда проверяю детей, когда сама ложусь спать, а оттуда будто волна жара, как от горячей печи, такая у моего мальчика была температура. И Кристофер будто в бреду, что-то пытается сказать, но несвязно. Я очень испугалась.

─ Вы послали за лекарем?

─ Сразу же отослала Питера в город, но Йоханна на месте не было, только записка в окне, что он в столице по делам. А больше я никому толком не доверяю. Мы дали ребенку отвар, обтирали его прохладной водой, и через пару часов ему стало получше, он заснул, даже похрапывал иногда. Намучался, маленький. Рано утром пришла наша экономка, она полуэльфка, очень хорошая женщина. Посоветовала обратиться к вам.

Я почувствовала в районе желудка ледяной свинцовый шарик нехорошего предчувствия, но говорить ничего не стала. Интуиция это или опыт ─ сложно сказать, но иногда ты чувствуешь плохое раньше, чем понимаешь, что именно произошло. Дверь в детскую отворилась ─ из двух высоких окон на нас обрушился дневной свет.

Белые стены спальни были украшены искусной росписью, представлявшей сказочных животных и волшебные замки. На огромном ковре с роскошным ворсом развернулась панорама битвы за крепость. Стройными рядами на стены шли фигурки солдатиков и магов, позади расположились пушки и даже крохотная, но удивительно детально проработанная баллиста. У магов настоящим магическим сиянием светились посохи, а в одном месте крепостной стены даже пылал безопасный волшебный огонь. Было ясно, что Вассермели очень любили своих детей и невообразимо их баловали ─ эти игрушки стоили целое состояние.

Рядом с кроватью мальчика прямо на полу сидел огромный, с меня ростом, плюшевый медведь в смешной вязаной шапочке с помпоном.

─ Кристофер его очень любит, ─ смущенно улыбнулась Измира. ─ Еще в начале болезни попросил, чтобы медвежонок был рядом. Мы, конечно же, не стали отказывать. Он даже когда температурил, постоянно к нему тянулся.

Несмотря на беззаботную атмосферу детской, ледяной ком в моих внутренностях продолжал расти. Измира продолжала рассказывать о детских причудах своего ребенка, а я задыхалась от горького осознания, ведь кроме нас двоих живых я в комнате не чувствовала.

После того, как температуру сбили, в спальне открыли одно из окон для свежего воздуха, а самого ребенка завернули в несколько пуховых одеял так, что сейчас Кристофера было не разглядеть. Я аккуратно попыталась убрать медведя с дороги, но в спешке посадила его не так, и он с печальным механическим ревом упал на бок. Несмотря на прохладный уличный воздух и хорошее проветривание, в носу щекотало от ароматов каких-то благовоний.

Я бережно разложила одеяла, прикоснулась к Кристоферу, с упавшим сердцем удостоверилась, что чутье меня не подвело. Тело мальчика было холодным. Перевернула его руку ладонью вверх, осмотрела вторую ладонь.Кончики пальцев на левой руке почернели, а на плече чуть выше локтя, на груди и спине серели застарелые синяки. Откуда они? Вассермели не похожи на тех, кто бьет своих детей. Хотя навидалась я в семьях пациентов всякого.

─ Измира, вам лучше сюда не смотреть, ─ тихо попросила я.

─ Что? ─ Конечно же женщина не послушалась. Бросилась к постели, сразу все поняла и душераздирающе закричала. ─ Нет! Нет!

Слишком много детских смертей и материнского горя за одно утро. Огромный плюшевый медведь, нелепо завалившись на бок, грустно смотрел на нас черными глазками-пуговками.

На крики хозяйки у дверей сбежались все домашние, пожилая полуэльфка, скорее всего та самая экономка, сообразив, что произошло, постаралась увести младших детей Вассермелей в другую комнату, а давешнего привратника отправили за отцом семейства, который выехал инспектировать один из рудников.

На удивление, Измира быстро взяла себя в руки, прекратила рыдать и посмотрела на меня таким острым, горящим взглядом, что сделалось не по себе.

─ Это я виновата, да? Что ничего не стала делать, не вызвала другого врача? Только ответьте честно! Мне не нужна ложь во спасение. У меня еще двое детей, муж скоро будет здесь, к этому моменту я должна понимать, как быть дальше, как жить…

На этом моменте из глаз Измиры снова покатились крупные слезы, но она усилием воли прекратила рыдать. Она старалась не терять самообладание даже в уязвимом состоянии. Это вызывало уважение. Поэтому женщина заслуживала правду, а не успокоительную ложь, какой бы болезненной она не была.

─ Возможно, но маловероятно. То, что вы приняли за храп во сне, на самом деле было хрипом, затрудненным дыханием из-за обширного повреждения головного мозга. Не думаю, что на этом этапе вы могли чем-то помочь. Все произошло слишком быстро.

─ Но из-за чего? Он ведь был уже почти здоров!

─ Не могу сказать точно. Когда вы ночью проверяли его в последний раз?

Измира задумалась только на секунду.

─ Рано утром, перед приходом экономки. Он был уже прохладным, иногда похрапывал. Но мне показалось, что все в порядке, ведь температура спала. Как я могла не понять, что он умирает?

Я еще раз вдохнула пряно пахнущий воздух, силясь узнать знакомый запах. Аромат приятный, не лекарственный, сладкий, будто сдобный.

─ А позже? Кто-то же жег здесь какие-то ароматные палочки. И потом заходил их убрать, я не вижу здесь ни курильницы, ни свечей.

Женщина странно глянула на меня, удивленно вскинула брови:

─ С чего вы взяли? У нас в доме не принято использовать благовония, их здесь просто нет. У мужа из-за рудниковой пыли слабые легкие, врач не рекомендовал.

─ Но чем-то же здесь пахнет? Может, экономка без вас что-то делала?

─ Исключено! ─ Измира резко мотнула головой. ─ И, если честно, я никаких посторонних запахов не чувствую.

─ Но… ─ И тут я поняла, что это за аромат. Гелиотроп! Холод прокатился липкой волной по позвоночнику. Волосы на голове встали дыбом. Бросившись к телу, я еще раз осмотрела руки и тело Кристофера с отметинами синяков. Те выцветали прямо на глазах, будто грозились пропасть с минуты на минуту. И никаких следов не останется.

─ Госпожа Нейманн, что случилось? ─ выражение моего лица испугало хозяйку дома.

─ Еще не знаю, но эти отметины…

И тут мальчик открыл глаза ─ до краев наполненные тьмой, без белка и радужки. Жуткие черные дыры на бледном детском лице. Кристофер с силой вырвал руку и ухватил меня за запястье ледяными, железными тисками. Я охнула от боли. Его лицо исказила мука и невероятная ярость. Из глаз мальчика смотрела нежить.

Меня будто затягивало в воронку, ведущую прямиком в залитый светом полной луны лес, в лицо пахнуло запахом прелых листьев, аромат гелиотропа стал почти осязаемым, будто я плыла в сладком сиропе. Мою руку теперь плотно схватила не только детская ладонь, но и черные маслянистые жгуты неживой плоти.

Умертвие! Я почувствовала на лице мелкую морось из далекого темного леса. Показалось, еще секунда, и меня затянет сквозь эту воронку целиком.

─ Ты? Снова? Жжешься! Вертлявая! Не достать! ─ мальчик заговорил чужим, шипящим голосом, слова с трудом рождались в начинающем коченеть горле. ─ Надоела! Умри! Умри! Умри! УМРИ!

─ Боги! ─ бедная Измира отшатнулась и, споткнувшись через медведя, опрокинулась навзничь, быстро отползла к противоположной стене. Вытянула из-за ворота символ священного солнца и начала читать молитвы. ─ Боги! Святые покровители, придите к нам на помощь!

Когда моя рука уже готова была хрустнуть в каменной хватке ожившего трупа, давление прекратилось, взгляд мальчика погас, чужое присутствие исчезло.

─ Все прошло, Измира. ─ Рука нещадно болела, на коже проявлялись лунки от детских ногтей, быстро заполняясь кровью. Вот же дрянь. Еще пару секунд я ждала, что начнут проявляться темные пятна от щупалец умертвия, но этого не происходило. ─ Ваши молитвы услышаны ─ теперь это снова ваш Кристоф.

Я помогла женщине подняться, снова удивляясь и ее, и своему собственному самообладанию. Голова немного кружилась, начинало мутить ─ и от контакта с чужой злой волей, и от осознания произошедшего. Может ли умертвие поднимать мертвецов? Ответ очевиден. Но только тех, которых оно смогло заразить собственным проклятьем.

А еще оно говорило. Мыслило. Помнило. Да, простыми фразами, будто ребенок, который только учится пользоваться речью, но даже от примитивных слов веяло неподдельной жутью. Слишком мы привыкли, что нежить ─ сильное, живучее, но совершенно безмозглое существо. Даже призраки были всего лишь блеклым отпечатком живой сущности. Но умертвие запомнило, что я обожгла его артефактом, и что ушла прямо из лап чудища.

Смогло ли оно заразить меня на этот раз? Я не чувствовала ничего, кроме тошноты и нарастающей головной боли. Вероятно, нужен не просто астральный, а вполне физический контакт с черной тварью, чтобы она поселилась у меня в голове.

Кристофер играл у ручья перед болезнью, пускал кораблики. Не у того ли самого, где мы расстались с умертвием? Я прикинула расстояние от имения Вассермелей до опушки. Путь был приличный, но заигравшиеся дети и в лесу терялись регулярно. Кстати, Шум малышню предпочитал не трогать, отдавая родителям в целости и сохранности на следующее утро после пропажи. Дети как один рассказывали, что провели ночь на полянке, где их грели теплые волшебные огоньки, а красивые девы рассказывали сказки про неведомых существ.

Мои размышления прервал тревожный голос из коридора:

─ Измира! Остальные дети в порядке?

Невысокий русоволосый мужчина невзрачной внешности, очевидно, сам Эрмин Вассермель, стоял на пороге комнаты, будто не решался преодолеть невидимую черту. Потом все же сделал несколько шагов ─ подошел к жене, крепко ее обнял.

─ Что они сделали с нашим мальчиком? ─ этот горький вопрос был адресован жене, но я невольно его тоже услышала. Думаю, мужчина просто не ожидал увидеть кого-то, кроме Измиры, в комнате сына.

─ Кхм, господин Вассермель, ─ я решила подать голос, чтобы обозначить присутствие. ─ Мария Нейманн, экспертный корпус. Соболезную вашей утрате. Мне сказали, что вы уехали из города…

Пришлось немного приврать, чтобы меня не выставили прочь из дома до приезда Виллема с Ферджеритой. Мужчина отстранился от Измиры, отвел глаза:

─ Появились срочные дела в магистрате, нужно было забрать кое-какие документы и ехать в ратушу. Аэгер, наш лакей, встретил меня на подъезде к дому. У вас есть предположения, что здесь случилось?

─ Только догадки, ─ я покачала головой, не собираясь, впрочем, их озвучивать раньше времени.

Бывали случаи, когда необоснованные обвинения порождали целую волну самосуда, не хотелось бы, чтобы в этот раз, например, из-за умертвия, которого там уже может и не быть, обозленные детскими смертями местные сожгли весь Лес вместе с Шумом и остальными мелкими духами.

─ Он же умер от горячки! Разве экспертному корпусу есть дело до детских болезней?

Я вежливо приподняла бровь, сочтя вопрос довольно странным. Любой безутешный родитель был бы рад узнать, что смерть его дитя расследуют миралиски. Но Эрмин Вассермель будто старался убедить меня, что это не наше дело.

В разговор вмешалась Измира:

─ Я и не знала, что леди Рия работает с корпусом! Позвала ее, чтобы она посмотрела на Кристофа, ─ женщина один раз шмыгнула носом, но сдержалась и не расплакалась. ─ Но потом случилось страшное, Эрми. Нечто вселилось в нашего мальчика! Я видела своими глазами. Его забрала не просто болезнь!

─ И теперь корпус будет заниматься этим делом? ─ уточнил Эрмин.

─ Вероятнее всего, ─ осторожно ответила я. ─ Старший эксперт Вильгельм Лисс еще не знаком с подробностями, но учитывая все обстоятельства…

─ Боги! ─ мужчина, вмиг побелел до синевы, я даже испугалась, не прихватило ли у него сердце.

─ Все в порядке, господин Вассермель? ─ осторожно уточнила я.

─ Мне нужно срочно дать распоряжения, ─ хозяин дома поспешно откланялся и покинул комнату.

Глядя ему в след, я нахмурилась. Все это было весьма странно. Если поведение Измиры казалось естественным для скорбящей матери, то мужчина вел себя по-другому. Будто свалившееся на их семью горе было не самой большой его проблемой. А еще он был совершенно не рад участию в деле экспертов.

─ Измира, ─ я старательно подбирала слова. ─ У вашего мужа какие-то проблемы с шахтами?

─ Что? ─ не сразу поняла вопрос женщина. ─ Нет! Наоборот, все отлично! Недавно были некоторые сложности, но все решилось наилучшим образом!

Значит, сложности были, но чудесным образом решились. Возможно, это кого-то разозлило? За Эрмином нужно приглядывать. Он знает явно больше, чем говорит.

***

Виллем прибыл первым, устало выслушал мой пересказ случившихся в доме событий, и, помрачнев, отбыл в ратушу ─ ему предстояло оповестить мэра и наместника, запросить помощь у столицы. Я поддержала его решение ─ город после ночного происшествия в костнице уже гудел как растревоженный улей. Загадочная смерть Кристофера Вассермеля удобрит и без того плодородную почву слухов и пересудов, а взрастет на ней страх и неприятие. А испуганные люди склонны искать виноватых.

─ Умертвие и убийца действуют заодно? ─ задала я вопрос, мучавший меня уже давно.

─ Не знаю, Рия. Звучит как предположение пальцем в небо, ─ лейтенант устало потер переносицу, ─ Я не слыхал, чтобы эти твари хоть кому-то подчинялись. Вроде бы, можно пленить ослабленную нежить, но заставить работать на себя или, тем более, договориться. Невероятно.

Вместо себя Виллем прислал Фержериту и Колеуса. Нужно было снять показатели магического фона, провести первичный анализ энергетический путей. Я должна была ввести их в курс дела, объяснить, что конкретно нужно искать.

В теории связь между кадавром и некромантом достаточно сильна, чтобы отследить ее до источника силы. И, хотя я сомневалась, что умертвие даст отследить себя, я настаивала на том, чтобы попробовать.

Что плохо ─ я начинала злиться, принимать случившееся близко к сердцу. Смерть первого мальчика на алтаре хоть и была более ужасной, не вызвала такой сопричастности. Отчасти из-за высокомерного и скандального отца, отчасти благодаря назойливому настоятелю Петронию. Впавшую в истерику мать понять можно, но ведь рядом с ней была живая дочь, а родители будто забыли про ее существование. Все это вызывало эмоциональное отторжение.

Измира же с первого взгляда расположила к себе, а ее стойкость и смелость восхитили и меня, и Виллема, который уже успел с ней поговорить. Сейчас она находилась рядом с младшими детьми, утешала их, разделяя их горе от потери брата. Где-то ночью она наверняка взвоет волком в подушку, но пока что собрана и готова к борьбе ─ ее сына убили, и виновный еще не найден.

Колеус, несмотря на и без того тяжелое утро, был полон энтузиазма. А вот жрица огня находилась в крайней степени раздражения, буквально с порога начав сыпать едкими комментариями.

─ Еще один? ─ со вздохом спросила она у Колеуса, показательно игнорируя мое присутствие. ─ Это начинает надоедать. И почему этим должны обязательно заниматься мы? У детей слабое здоровье, внезапная смерть совсем не редкость.

─ Могущественная нежить из древних преданий тоже не редкость? ─ язвительно уточнила я.

─ Из детских сказок, ты хотела сказать? ─ маг огня саркастически изогнула черную бровь.

─ Я видела ее своими глазами!

─ Это не добавляет ее существованию достоверности! Скорее убавляет.

─ Считаешь, я это выдумала? ─ магичка не хотела меня слушать, но мне было важно, чтобы она выполнила свою работу, а для этого приходилось сохранять вежливость, что было крайне не просто. ─ И зачем бы мне это делать?

─ Знаешь, Юджин, я слышала, что одинокие бездетные женщины становятся очень жалостливыми, подбирают всяких щеночков и котяток, нищим милостыню подают чаще. Говорят, это из-за нереализованных материнских инстинктов. Как думаешь, может ли быть так, ─ все это время девушка смотрела мне в глаза, хотя обращалась к своему коллеге, ─ что некоторых это заставляет привлекать к себе внимание экспертного корпуса, выдумывая бредовые идеи?

Стражники, которые помогли занести громоздкие артефакты для исследования места преступления в комнату, втянули головы в плечи и предпочли ретироваться в коридор, подальше от скандальной жрицы. Колеусу же деваться было некуда.

Я решила не играть в дурацкие игры, общаясь через Колеуса, и сразу пошла в наступление.

─ Ферджерита, в комнате с раннего утра открыто окно, но все еще пахнет гелиотропом. Это чувствую я, ты и Колеус, но запах не услышали ни обитатели этого дома, ни лейтенант Лисс. Если хочешь, можешь опросить стражников ─ ни один человек без способностей этого запаха здесь не чувствует. И это следы нежити. Ты знаешь, какой именно.

Жрица упрямо сложила руки на высокой груди, задрала к потолку гордый профиль:

─ Я все утро нюхала пригоревшую дохлятину и не собираюсь внюхиваться в еще одного мертвяка.

Мне осталось только великодушно взмахнуть рукой:

─ Не нюхай, воля твоя. Я знаю, что это именно та тварь. Но она почти дотянулась до меня через эфир, на расстоянии. И вот это уже серьезно. Ее след еще здесь. Мне нужно, чтобы ты попыталась установить, где обрывается связь. Так мы сможем найти нежить. Колеуса этому не обучали, в отличие от тебя.

Магичка заинтересованно взглянула бездыханное тело на кровати, но почти сразу презрительно скривила пухлые губки:

─ Колеус, ты уверен, что эта… женщина в своем уме? Это дохлое тельце спокойнее жертвенного ягненочка на праздник Йюлле, я даже отсюда вижу, что его никто не поднимал. Слыхала, что житье в одиночестве, в глуши на городском отшибе сильно бьет по мозгам. Может, это наш случай?

Увлеченная очередным язвительным комментарием, Фержерита не заметила появившуюся на пороге хозяйку дома.

─ Готова ручаться за душевное здоровье госпожи Нейманн, ─ от ледяного тона Измиры даже у меня заныли зубы. ─ Я лично видела, как мой сын стал жертвой некромантии.

Жрица хотела было что-то сказать, но хозяйка дома неожиданно властно подняла ладонь, заставляя ее замолчать на полуслове.

─ И примите к сведенью, мистрис. Если вы еще раз неуважительно назовете моего мальчика мертвяком, дохляком или каким-либо еще мерзким словом, я клянусь, вы вылетите со своей должности со свистом.

Ферджерита вспыхнула, чуть ли не в прямом смысле.

─ Вы смеете мне угрожать? ─ в ее глазах загорелся опасный огонь, ─ Да вы знаете, кто я такая? Кто посетил ваш захудалый домишко?

Измира спокойно улыбнулась, но по глазам я видела, как ей хочется впиться ухоженными ногтями в высокомерное лицо жрицы огня.

─ Вам может показаться, что вы находитесь в обычном мещанском особняке, и сильно ошибетесь. В прошлом году на нашей земле открыли новые источники руды. Наша семья ─ владельцы самого крупного месторождения серебра во всей Империи. Наш дворянский титул ─ вопрос ближайшего будущего, мой муж вхож в высшие круги министерства ресурсов. В благополучии нашей семьи заинтересована Империя, так моему мужу лично сказал император.

Жрица набрала в грудь воздуха для ответа, но хозяйка дома снова подняла руку, призывая ее замолкнуть.

─ И мы очень любим своих детей. Поэтому вы замолчите и будете выполнять свою работу. Вежливо и сдержано. И если госпожа Нейманн сочтет, что вы выполняете эту работу недостаточно хорошо, я клянусь, вы вылетите отсюда как пробка от бутылки игристого вина. Все ясно?

─ Куда уж яснее, ─ пришлось буркнуть через губу Ферджерите. Вряд ли ее слишком напугала эта тирада. Если я правильно помню, то двоюродный дед нашего младшего эксперта, Эфферд Рохау, был духовником иерарха, вторым лицом в церкви Святого Огня, и ничего серьезного магичке не грозило. Скорее, она вспомнила, что за официальную жалобу в первый день работы ее тоже по головке не погладят, и нужно хотя бы на время усмирить свой мерзкий характер и не позорить высокопоставленного деда.

Глава 18

Собрание магистрата назначили на шесть часов пополудни. Изначально мэр не хотел никого созывать вовсе, но днем пришло известие, что телепортационное сообщение с Меданией снова нарушено. Мы с миралисками даже не удивились. Если что-то могло пойти не так, оно пойдет не так в самый неподходящий момент.

Одним из последних счастливчиков, прошедших через портал, был аптекарь Йоханн, которого искренне огорчила новость о смерти его маленького пациента. По словам Колеуса, которого вызвался опросить аптекаря, Йоханн на пару дней отлучался в столицу, проверить как идут дела с лечением дочери, и не смог быть с малышом Кристофером во время наступления кризиса.

Мы с Виллемом, в свою очередь, использовали время до собрания, чтобы побеседовать с мастером телепорта. Но разговор с лохматым, заросшим трехнедельной щетиной магом-телепортатором в грязном форменном сюртуке, не задался настолько, что уже через пол лучины Виллем тряс его за шкирку как щенка. Но тот лишь пялился на лейтенанта затуманенным взором и тщетно пытался изобразить подобие раскаянья, обещая, что наладит все скорейшим образом.

Так, за несколько часов до магистратских сборов, мы остались один на один с проблемой огромных масштабов и необходимостью протянуть до прибытия помощи ─ в лучшем случае на это понадобится неделя, а то и все десять дней.

Магистрат должен был проголосовать, чтоб оповестить население о надвигающейся угрозе. Но местные чиновники привыкли работать два дня в неделю, ползая как сонная муха, собравшаяся погибать между оконными стеклами поздней осенью. Нам стоило быть очень убедительными, чтобы разбудить это сонное царство.

***

─ То есть вы хотите, чтобы я рассказал горожанам о сумасшедшем древнем призраке, который убьет их детей? ─ наместник говорил медленно, и каждое слово могло бы при наличии у него доли волшебного дара превратиться в ядовитую жабу.

Мэр, сидящий за столом рядом, утирал кружевным платком выступившую испарину и с опаской поглядывал на возмущенного начальника. В рассохшихся оконных рамах зала заседаний эссенского магистрата свистел недружелюбный, разгулявшийся к вечеру, ветер. Ему вторил треск дешевых восковых свечей, быстро оплывающих белесой патокой в массивной потолочной люстре.

Императорский наместник ─ невысокий человечек с мелкими чертами лица и крошечными ручками, комично смотрящийся в величественном церемониальном одеянии с родовым гербом на груди. Вепрь на гербе встал на дыбы, ощерил клыкастую пасть и высунул язык.

─ Умертвие, милорд. Вряд ли древнее, но его опасность несомненна. Если мы расскажем людям о его появлении, это спасет множество жизней, ─ склонил голову инквизитор. ─ Для заражения нужен прямой физический контакт, и нежить будет стараться приманить жертву к себе, насылая видения и сны.

─ Какой идиот пойдет на поводу у жуткой твари из страшных сказок?

─ Люди из Заречья закалены соседством с Шумом, и на всякую потустороннюю дрянь реагируют здраво. Но остальной Эссен ─ провинция со спокойным укладом жизни, многие мещане давно потеряли бдительность. И это может дорого им обойтись. А ведь еще есть дети, за ними нужен особый присмотр.

Если честно, не знаю, почему лейтенант все еще тешит самолюбие напыщенных эссенских чиновников. Насколько я помнила, должность инквизитора второго ранга в чрезвычайных ситуациях давала Виллему карт-бланш. Уже сейчас он мог стукнуть по столу кулаком и ультимативно потребовать выполнения своих приказов не только от мэра, но и от императорского наместника.

Однако, лейтенант по-прежнему не афишировал имеющихся на руках полномочий. Обоснованно не доверял местным. Беспредел, который устроил Герард, мог состояться только при попустительстве, а то и при полной поддержке эссенских властей.

─ Ни-за-что! Вы в своем уме, лейтенант? Да здесь такое устроят, что прошлогодние эльфийские погромы в Кавартене покажутся скромными народными гуляньями!

Очень опрометчиво, господин наместник, хотела бы сказать я, но слова мне пока что никто не давал.

─ Мы знаем о двух жертвах нежити. Не так много, как могло бы быть, оно осторожничает! ─ возразил присутствовавший здесь же Колеус. ─ Но чем больше оно будет отъедаться, тем сильнее станет в итоге! Откормленное умертвие погрузить город во тьму кошмаров и захватить сознание всех жителей Эссена и окрестностей. Не давать ему питаться ─ самый простой способ растянуть время, пока мы ждем помощи.

Императорский наместник саркастически изогнул бровь:

─ Но разве само упоминание умертвия не ослабит страхом умы наших горожан? И напомните, как так вышло, младший эксперт Колеус, что оно вообще появилось в окрестных лесах? Не вы ли его проворонили?

Колеус сжал кулаки:

─ Но это эйр Герард не выделял средства на обновление артефактов!

─ Ну да, сейчас легко валить все на покойника, ─ фыркнул мэр.

Я поймала потемневший от усталости и злости взгляд Виллема, грустно покачала головой, оценивая бесполезность этой дискуссии.

─ Довольно спорить! Мы проведем тщательное внутреннее расследование и покараем виновных, но сейчас речь не об этом, ─ поднялся со своего места лейтенант. ─ Мои полномочия достаточно широки, чтобы не испрашивать вашего высочайшего разрешения, милорд. В подобной критической ситуации.

─ А она действительно такова, лейтенант? ─ наместник испытующе взглянул на миралиска. ─ Две детские смерти в один день, да еще и перед светлым праздником ─ прискорбно, но даже вы не смогли объяснить, как они связаны. Я услышал только домыслы и предположения. А умертвие вживую вообще никто не видел.

Виллем посмотрел на меня еще раз, и я незаметно кивнула, показывая готовность ответить.

─ Ваше Сиятельство, ─ уже второй раз за день я исполнила церемониальный полупоклон. ─ Увидеть умертвие и остаться в живых ─ большая удача сама по себе. Но мне это удалось. Я встретила нежить несколько недель назад, еще не зная сущности этого явления. Но сейчас сомнения практически исчезли.

─ Допустим, хотя мне все еще слабо верится, ─ наместник скептически поджал губы. ─ Но раз это нежить, разве маг не может ее изгнать, как любую потустороннюю тварь?

─ Это не любая потусторонняя тварь, ─ возразил Колеус. ─ Она опасна и хитра. Боевая магия сможет справиться с умертвием, но…

─ Слушайте, ─ потерял терпение наместник, ─ если в моих владениях появляется волк-овцерез, мои егеря загоняют зверя на флажки, и я собственноручно забиваю тварь копьем. Понимаете, о чем я толкую? Или вам способностей не хватает для занимаемой должности?

Маг воды покрылся красными пятнами, и сейчас я не могла сказать точно, от смущения или от едва сдерживаемой злости это происходит. Привычный же к непроходимой чванливости многих благородных господ Виллем сохранял невозмутимость:

─ Боевая магия в основном не сложная, но отнимает слишком много сил, поэтому на большие площади не масштабируется, а мы не знаем, где сейчас прячется тварь и даже не представляем ее истинной силы. Нужно быть осторожнее, иначе, говоря охотничьими метафорами, рискуем оказаться в логове медведя-людоеда с голыми руками и даже без штанов.

Ферджерита прошла по некроследу в астральных слоях достаточно далеко, но затем уперлась в облако таких густых и зловонных некротических эманаций, что еле нашла дорогу назад. Будет ложью сказать, что я не получила удовольствия, наблюдая, как ее выворачивает прямо на мягкий пол в детской комнате Вассермелей. Уязвленная неудачей огненная жрица признала, что чувствует след какой-то нежити, но определить ее местонахождение не представляется возможным.

─ Эта магия, значит, не работает, ─ проворчал наместник. ─ Почему у вас вечно все не работает, а? Других очищающих заклинаний нет?

─ Есть, но они слишком сложные, доступны далеко не всем. ─ Колеус смутился, ─ Моих способностей, к сожалению, пока что не хватает, чтобы их освоить.

Здесь бы нам попросить помощи у столицы, но телепорт отремонтируют не скоро, даже если Виллем будет стоять у мага над душой днями и ночами.

─ Ваше сиятельство, у нас есть ключ к спасению и решение всех наших проблем! ─ в распахнутые двери зала заседаний вошел отец Петроний в мантии цвета алого пламени. Следом за ним появилась Фержерита в таком же парадном жреческом одеянии. Она что, целый чемодан со сменными нарядами сюда притащила?

Торжествующий взгляд младшего эксперта, мельком брошенный в мою сторону, мне не понравился. Пока мы с Вильгельмом и Колеусом пытались вразумить магистрат, эти двое не теряли времени зря. И я не про переодевание в эффектные наряды. Парочка жрецов задумала что-то недоброе.

Наместник же напротив обрадовался Петронию как родному:

─ Святой отец, вы словно луч ясного Солнца в нашем царстве тьмы!

─ Полноте, милорд! Истинным лучом, проистекающим из рук Всеотца, является наша прекрасная мистрис Рохау. Она два года обучалась в монастыре лучинников и удостоилась чести быть посвященной в таинство ритуала Пламени Серандиса.

После этого Петроний благоговейно воздел очи горе, но наместник его вдохновения не разделил, ритуал ему был не знаком. А вот у меня от его упоминания заныли разом все зубы.

─ Этот ритуал очистит город и окрестности от пагубного влияния нежити, а мы защитим Эссен незримым щитом Всеотца, ─ поспешила объяснить Фержерита. ─ Не нужно запугивать несчастных горожан. Завтра они придут к главному храму, отец Петроний отслужит службу Солярной седьмицы, а я проведу ритуал.

─ Прямо в толпе? ─ удивился Вильгельм, которого никто не собирался посвящать в планы жрецов, и теперь он лихорадочно просчитывал все возможные варианты. ─ Мне казалось, сложную магию лучше творить за закрытыми дверями.

Торжествующая улыбка Фержериты стала еще шире:

─ Сравнивать академическую волшбу и жреческую магию ─ распространенная ошибка дилетанта, лейтенант. Напротив, благодатные эманации верующих помогут мне создать более мощный поток чар, и Огнебог с большей радостью откликнется на мою молитву.

Лейтенант посмотрел на Колеуса, но тот лишь покачал головой. В жреческой магии он не разбирался. Зато о ней довольно много знала я:

─ Я сходу могу назвать несколько более стабильных, безопасных и действенных очищающих заклинаний из академической магии, которые можно сотворить в одиночку, будучи волшебником вашего уровня, мистрис Рохау. Щит Эгиды ─ прекрасный вариант.

─ Прекрасный вариант для кого, госпожа Нейманн? ─ ядовито уточнила Фержерита. ─ Эгида уничтожит весь мой энергозапас, я стану беспомощна на несколько дней. Вы что, хотите ослабить экспертный корпус? И кто будет ловить того матерого умертвие по лесам? Колеус? А может быть, ха-ха, вы?

Я знала, о чем она говорит. Жреческие заклинания прекрасно использовали как магический резерв волшебника, так и энергию веры. Причем абсолютно все равно, кто был ее источником ─ заклятье с равным успехом переварит и чистый свет веры святого скитника, и душные эманации толпы. Собственный же резерв маг может не тратить вовсе.

─ В связке с Колеусом вы могли бы использовать и его резерв на построение щита, если боитесь истощения.

─ Я боюсь только глупых и нерациональных поступков. У нас есть прекрасный вариант спасти сотни жизней, укрепить веру и упрочить дух горожан.

─ Если честно, Фержерита, ─ иронично заметил Вильгельм, ─ местный дух и вера меня, как представителя экспертного корпуса, волнует мало. А вот безопасность и возможные последствия Пламени Серандиса весьма интересны.

Вместо магички вперед выступил отец Петроний, напыщенно отметил, обращаясь к магистрату:

─ Напрасно экспертный корпус не думает о вере в Бога, ибо Всеотец всегда думает о благополучии каждого своего чада. Лейтенант Лисс, вам оказана великая честь прикоснуться к божественному чуду, благословение снизойдет на город и окутает его подобно пуховому одеялу, облегчая боль и страдания, снимая проклятия и наговоры, обелит злые думы и призовет грешников к раскаянью.

─ Может, и убийца, терроризирующий эльфов, сам выйдет к нам сдаваться? ─ с издевкой уточнил лейтенант.

Петроний сделал вид, что не заметил сарказм в словах миралиска:

─ Пути господни неисповедимы. Если ему будет достаточно тех испытаний, которые он послал своим непутевым чадам, то страдания богомерзких эльфов также будут прекращены.

─ Богомерзкие, как вы сказали, эльфы тоже являются гражданами Империи, и экспертный корпус взял на себя обязанность по их защите, святой отец.

Жрец позволил себе мягко улыбнуться, развел руками, полоснув воздух рукавами мантии, словно огромная диковинная птица:

─ Так защищайте, лейтенант. Дело сие богоугодное, но в дела церкви лезть не советую.

─ Мне не нравится эта затея, младший эксперт Рохау, ─ упрямо поджал губы Виллем, обращаясь теперь к жрице. ─ Создайте связку с Колеусом и проведите обряд Щита Эгиды.

Фержерита надулась, как семилетка, которой сказали, что вместо торта и мороженного нужно заниматься чистописанием, и капризно заявила:

─ Вам же сказали не лезть в дела храма, лейтенант. Не хотела этого говорить, но здесь законы на моей стороне. Я не только эксперт миралисков, но и жрица охряного венка. Подчиняюсь высшим иерархам церкви, и в вопросах огненного культа могу принимать решения самостоятельно.

Я шумно выдохнула от удивления. Охряный венок ─ это серьезно. Сильная колдунья с огромным потенциалом. Даже если ей дали этот сан на вырост в счет будущих заслуг и высокопоставленного деда, все равно будущее ее ждало блестящее.

─ Тогда вам придется выбирать между службой миралиска и жреческим обетом, мистрис Рохау. Вы уже сделали выбор? ─ с угрозой заметил Вильгельм.

─ Зачем задавать вопросы, ответ на которые вам не понравится, лейтенант? ─ обворожительно улыбнулась девушка. ─ Если вам и вашему начальству будет угодно, я сложу с себя полномочия младшего эксперта по приезде в столицу. Но это будет потом, а сейчас я вынуждена откланяться ─ для обряда нужна основательная подготовка.

Но лейтенант поднял руку в упреждающем жесте:

─ Насколько я знаю закон, вы упустили одну деталь, Фержерита. Местные власти должны согласовывать проведение столь крупных религиозных обрядов на территории общины, а вы не испросили на них разрешение у наместника.

─ Думаю, вопросов не возникнет, наместник МакКини? ─ девушка обратила на вельможу открытый и уверенный взгляд.

Но я не собиралась сдаваться так просто:

─ Прежде чем вы ответите, милорд, хочу рассказать о тех особенностях обряда, которые так искусно обходят стороной в своих речах почтенные священнослужители. Пламя Серандиса ─ сложное уравнение со множеством неизвестных, которым в идеале должны управлять трое опытных жрецов. Каждое заклятие ─ это энергия, призванная волей мага, и обличенная ею же в определенное действие. Представьте, какую энергию заклинанию может придать толпа горожан, подумайте, что будет, если жрица, пусть даже такая сильная, как мистрис Рохау, не справится с этим потоком. Исправить ее ошибку здесь будет попросту некому.

─ Кто это вообще такая? ─ брезгливо скривился наместник. ─ Я ее что-то не припомню. Она местная?

─ Местная травница, ваше сиятельство, ─ пренебрежительно ответил Петроний. ─ Кажется, у нее не все в порядке с головой.

─ Это еще один мой эксперт, милорд. ─ Поспешил перебить святого отца Вильгельм. ─ За ее адекватность и честность я ручаюсь, даю слово.

─ Хм, ну если вы даете слово, лейтенант, ─ задумался на мгновение наместник. ─ Мне бы хотелось услышать аргументы и другой стороны. Что ответите, отец Петроний?

Фержерита приняла покорный вид и потупила кроткий взгляд:

─ Мне бы не хотелось утомлять вас профессиональной дискуссией, ваше сиятельство. Если позволите, я поговорю с леди Нейманн наедине, и уже через пять минут, обещаю, она откажется от своих претензий.

***

С этими словами жрица бесцеремонно подхватила меня под руку и вывела из зала заседаний в пустующую каморку писаря. Когда дверь за нами затворилась, Фержерита вполне мирно заметила:

─ Рия, милочка, зачем вы мне мешаете? Понимаю, общение наше не задалось с самого начала, но вы ведь понимаете, что обряд должен быть проведен так или иначе?

Я дружелюбного тона не поддержала:

─ Фержерита, душенька, думаете, я не понимаю, что вся эта затея с ритуалом Серандиса нужна только для укрепления позиций церкви Огня в Эссене? Всегда одно и то же ─ церковников интересуют только деньги и власть, власть и деньги. Есть множество магических ритуалов очищения, с вашим охряным венком не проблема справиться с любым из них, вы и сами знаете. Но почему-то хотите исполнить самый нестабильный из них, замешанный на силе экзальтированной толпы.

─ Думаешь, самая умная? ─ магичка даже побледнела от злости. ─ Кто ты такая, чтоб я слушала твои душные высеры про мою веру?

Она взмахнула рукой.

─ О, теперь молчи, говорить буду я!

Плевать я хотела на ее приказы, но губы и язык отказались повиноваться, словно замороженные. Магия сковала меня, давая возможность только моргать и дышать.

─ Думаешь, я не заметила твое жалкое маскировочное колечко? Я могу сорвать с него плетение и увидеть твою истинную сущность за десять ударов сердца. Но так и быть, не буду этого делать. А знаешь почему? Ах да, ты не можешь сейчас ответить, да мне если честно и насрать на твою болтовню. Все банально. Я не хочу рыться в твоей конченной жизни. Я знаю, кому выдают такие кольца ─ калекам, которые по собственной тупости разрушили свою ауру, недалеким чародеям, которые потеряли самое важное в собственной жизни. Ты ─ отработанный материал, об который я не хочу марать ни мизинца.

Она подошла ко мне вплотную и смахнула выступившую из уголка моего глаза слезинку. Я почувствовала еще одну горячую каплю на правой щеке и поняла, что стерва сумела довести меня до слез, не осознавая до конца, чего в этих слезах было больше ─ жалости к себе или злости на собственную беспомощность.

─ Плачешь? И правильно. Ничего кроме слез и заваривания травок для лечения чирьев в твоей жизни не осталось. И если ты не хочешь, чтобы я рассказала твоему ненаглядному лейтенантику, что ты за «эксперт», ─ она выплюнула это слово с особым презрением, ─ ты выйдешь из этой комнаты через вторую дверь и больше не будешь попадаться мне на глаза.

Она опять взмахнула рукой, и я повалилась на колени, скованная болезненной судорогой. Злобная магичка напоследок ужалила меня бичом боли.

─ Можешь не кивать в ответ. Вижу, ты и так на все согласна. ─ Напоследок она подошла ко мне и снисходительно потрепала по голове:

─ Такая умная козочка, и так упорно прикидывалась тупой овцой.

Глава 19

Они шли за мной от самых ворот в Старый Город, но напасть решились только на третьем перекрестке, где есть место для маневра. Улицы Заречья никогда толком не освещались фонарями, но преследователи шли быстро и тихо. Вероятно, озаботились какими-то талисманами для ночного зрения. Дилетантами они точно не были.

В моем же распоряжении был только свет луны, то и дело скрывающейся за облаками, и наговор от куриной слепоты, который я шептала с того момента, как услышала неясный шорох за спиной во тьме. Думаю, кто-то вступил в лужу и проломил непрочный первый ледок, который негромко затрещал под ногами. Но я услышала и насторожилась.

Наговор подействовал исключительно вовремя, чтобы я успела увидеть неясную тень, отделившуюся от потерявшего листву куста сирени. Преследователи загоняли добычу в засаду. В руках у тени был кривой и короткий клинок. Эффектная игрушка, в простонародье именуемая «коготь». Ею принято хвастаться, раскручивая за металлическое кольцо на рукояти и перекидывая из ладони в ладонь, но, как и любое искривленное лезвие, этот клинок был требовательным к мастерству ножевого боя. А нападавший на меня парень, почти ребенок, к счастью, мастером не являлся. Время будто замедлилось, и у меня получилось рассмотреть в полутьме и широко раскрытые испуганные глаза, и огромное количество веснушек на лбу и щеках.

Возможно, я даже была первой его жертвой, потому что замах у него получился слишком широкий и неумелый, как театральный жест злодея из плохой пьесы. Он вложил в него чрезмерную инерцию тела, перенес вес на выставленную вперед ногу. Потому, когда я рывком сократила расстояние, сделав шаг немного в сторону и дернула пацана за руку с ножом, он потерял равновесие и кубарем полетел вперед, проламывая ветки кустов. Кривой клинок улетел в темноту.

Сзади подоспел еще один душегуб. Этот, тоже молодой, но худой и высокий как каланча, использовал более подходящее для грабителя оружие ─ шелковую удавку. С такой длиной и гибкостью рук ему не составило труда накинуть мне ее на шею. Все, что успела сделать ─ просунуть правую руку между шеей и нитью.

Кажется, в суматохе он не понял, что задушить меня мешает моя же рука, и какое-то время тянул удавку на себя вхолостую. Ощущения были не из приятных, нить резала руку и впивалась в шею слева, но это дало мне маленькую передышку и возможность оглядеться.

Только сейчас я поняла, что на самом деле их было четверо. Двое щенков и двое матерых волков, которые вывели пацанов на первую взрослую охоту. Деревенская травница ─ идеальный кандидат на роль первой жертвы. Наверняка зверенышам приходилось убивать в драках ─ уличная жизнь с младых ногтей учит «убей или будешь мертв». Убивать же на заказ ─ другая история, не всем дано быть безжалостными наемниками. Здесь нужен талант или практика. А я, выходит, стала их практической работой.

Пока что мои действия можно назвать фантастическим везением. Но, если мелкие гаденыши не преуспеют, взрослые выполнят заказ без колебаний. И это сильно сокращало мои и без того призрачные шансы на выживание.

Я лягнулась каблуком ботинка в тощую лодыжку, болезненно попала по берцовой кости, и когда пацаненок чуть согнулся, ударила затылком ему в нос. Нос смачно хрустнул, а парень забулькал носоглоткой, которая быстро наполнялась кровью.

Удавка на шее ослабла, и я смогла вывернуться из захвата.

─ Ну, вы, полудурки, не можете что ли тетку вдвоем порешить? ─ услышала я со спины неприятный хриплый голос отъявленного душегуба. ─ Вам и амулеты дали, а вы все никак не справитесь, того и гляди ─ сами убьетесь.

Ему ответил второй голос, мелодичный и высокий, на мгновение даже показалось ─ женский. Но потом сообразила ─ мужчина искусственно завышает тембр, чтобы казаться более женственным. Тон у него тоже был капризно-жеманным:

─ Ах, пупсик, не ругайся на детей. Они только учатся. К тому же это никакая не тетка, а молодая женщина, вполне симпатичная. И кое-что смыслит в самообороне. Боюсь, нашим волчатам она будет не по зубам.

Я не дала себя обмануть, потому звякнувшая тетива, которую спустил разговорчивый убийца, не стала для меня сюрпризом ─ за мгновение до этого я припала к земле, и арбалетный болт вонзился в ворота позади меня. Они все еще не понимали, что я могу их видеть, и атаковали бесхитростно и не особо скрываясь. Жаль, ночных гостей в Заречье не жалуют, на помощь владельца ворот рассчитывать не приходится, да и стража за стены Старого города предпочитает выбираться только по делам.

Собеседник с неприятным голосом тоже времени даром не терял, атаковав меня коротким колющим ударом сзади, явно метя в правое подреберье.

Колющий удар в печень ─ рациональный и эффективный способ покончить с противником раз и навсегда. Я каким-то чудом увернулась в пируэте, будто в фехтовальном зале. В уличных драках такие финты используют редко, потому мое почти танцевальное па стало неожиданностью для противника. Клинок вспорол ткань пальто, кожу и проехался по нижним ребрам. Вспышка боли ошпарила, заставив сбиться с шага, но я все же смогла отпрыгнуть на относительно безопасное расстояние.

Впрочем, я не тешила себя иллюзиями. Жить мне так и так оставалось недолго, и то, что меня до сих пор не убили ─ результат серии удачных совпадений, не более. Мои боевые навыки всегда оставляли желать лучшего.

Жеманный не спеша, но ловко перезаряжал арбалет, душегуб с ножом теснил меня к кустам, из которых потихоньку выбирался веснушчатый. В руках у него я снова разглядела дурацкий кривой клинок. Только каланча, временно выбывший из боя, вслепую бродил по улице и пытался унять кровотечение. Удар вышел что надо, у меня затылок тоже до сих пор неприятно ныл.

Я выбрала слабейшего и прыгнула на парня с веснушками, но тот не позволил мне безнаказанно сократить дистанцию второй раз, по-простому ударив в ухо кулаком. Непривычная к таким потрясениям, я рухнула как подкошенная в дорожную грязь. В голове звенело, в глазах плясали искры. В первую секунду боль ослепила.

─ Долеталась, птичка, тебя же предупреждали не лезть в чужие дела ─ резюмировал хриплый голос во тьме. ─ Сейчас мы тебя…

Договорить он не успел. Из тьмы прилетела вспышка боевого жезла, окутала душегуба испепеляющим огнем и… опала лепестками затухающего сияния. Мужик остался целехонек. Защита у наемников была совершенно не дилетантская, и это, вкупе с талисманами, настораживало.

Нельзя сказать, что магия экспертного корпуса совсем не дала результата. Талисманы не успели перестроиться и ослепили нападающих пересветом на добрый десяток секунд. Я постаралась поскорее уйти из-под прямого удара, с трудом сумела встать, но тут на меня сзади опять набросился мой неудавшийся душитель, которому боль и внезапная магическая атака окончательно завели ум за разум. Я не успела среагировать, и мы повалились в дорожную грязь в обнимку, на моей шее снова затянулась удавка. Коленом щенок больно уперся мне в спину, и тянул нить на себя с такой силой, будто пытался не задушить, а оторвать мне голову.

─ Экспертный корпус, ─ услышала я крик Виллема. ─ Вы арестованы за нападение на миралиска при исполнении, всем оставаться на своих местах!

─ Mierda apestosa! ─ Выругался на южном наречии убийца с арбалетом, совершенно забыв про жеманность и высокий тембр. Ругань он сопроводил выстрелом в темноту, рассчитывая не убить, но отпугнуть. ─ Старшой, баба-то с сюрпризом, миралиск, надо же! Выходит, нажучил нас Сипатый, подставу организовал по всем правилам.

─ Закройся, Гретель ─ рявкнул на него старший душегуб. ─ По всему выходит, он там один. Иначе нас бы уже прикончили. И медальончики маг Сипатого дал нам что надо ─ видел, как меня чуть не поджарило. А я ведь целехонек, так что заказчик не обманул. Длинный сейчас прикончит мымру, вон она уже глазки закатывает, а мы с тобой уж как-нибудь одного миралиска на двоих уделаем, чай, не первый легавый в нашей воровской жизни.

─ Рябуха, кстати, убежал, ─ арбалетчик досадливо пнул кинжал веснушчатого. Коготь пролетел по невероятной траектории и приземлился совсем рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки. ─ Говорил я ему не брать это говно, взял бы нормальный дырокол, уже бы и по домам разошлись, гонорар пропивать.

─ Значит, не жилец, ─ спокойно резюмировал Старшой. ─ Разберемся с ним, когда закончим здесь.

Их разговор слышался мне словно через подушку, в ушах отчаянно стучала кровь. Спина и шея трещали от напряжения, Длинный подвывал то ли от боли, то ли от ярости, и ослаблять хватку не собирался. Я почти вслепую шарила пальцами в грязи, а дурацкий коготь все никак не хотел ложиться в руку.

─ Отпустите девушку, уроды! ─ крикнул Виллем из-за угла. Он был уже рядом, но помочь мне никак не успевал. Слишком много убийц вокруг.

─ Не переживай, дружок, скоро отпустим твою девку, ─ глумливо ответил Старшой. ─ Только дергаться перестанет и можешь забирать.

Дальше произошло сразу несколько событий. Непослушные пальцы все же сумели схватить клинок, и я всадила его глубоко в бедро душителя. Сама я бы ни за что так не извернулась, но Длинный продолжал прогибать мне спину коленом, и эта болезненная поза оказалась неожиданно удобной для точного удара. Из-за угла в невероятном текучем движении появился миралиск, отбил короткой глефой летящий в него арбалетный болт ─ только сверкнули искры от удара металла о металл.

Удавка на моей шее тут же ослабла, душитель укатился в темноту, баюкая раненную ногу, ему стало не до меня. Я попыталась встать, но не получилось опереться даже на руки, в груди разгорался пожар, меня душил страшный кашель, горло нестерпимо болело.

Оставалось только лежать в грязи, жадно хватая ртом воздух, и наблюдать, как Виллем спасает мне жизнь. Если бы я не была в таком плачевном состоянии, пожалуй, получила бы истинное эстетическое удовольствие от разворачивающегося зрелища.

Бандиты прошли суровую школу улиц, нападали грязно, подло, всегда атаковали инквизитора вдвоем, распыляя внимание, с обманными движениями и молниеносными ударами клинков. Лейтенант же двигался легко, будто живое пособие из учебника фехтования. Крутил пируэты, которым позавидовали бы танцовщицы столичного театра, феерично орудовал двусторонней глефой, будто аристократ вилкой на высоком приеме. При этом никакой показушности, движения лаконичные и своевременные. Не думаю, что эти двое хоть раз смогли его задеть. Потрясающая реакция и мастерство.

Бандитам казалось, что инициатива все еще на их стороне, но грязные приемчики начали повторяться. Виллем, понял, что оппоненты выдыхаются, дал прижать себя почти вплотную к воротам, создавая обманчивое впечатление загнанного в угол. Старшой сделал едва заметный знак Гретелю, и тот отступил назад, якобы давая миралиску чуть больше простора для маневра, а на самом деле провоцируя на атаку. Пока лейтенант будет сечь наотмашь одного, второй противник нанесет боковой удар и разрубит ему грудную клетку. Думаю, они много раз тренировали эту комбинацию и отработали ее до автоматизма.

Виллем будто повелся, сделал шаг к Гретелю, но не стал сечь глефой, а бросил ее в лицо арбалетчику как копье. Оружие засело в глазнице мужчины, мертвое тело убийцы стало оседать наземь, но прежде лейтенант вырвал оружие из оков плоти противника и, не разворачиваясь, без замаха, но неожиданно сильно бросил назад. Второе острие глефы также обагрилось кровью, вонзившись в шею не успевшему среагировать Старшому.

Не думаю, что бандиты вообще успели сообразить, что произошло. Со стороны выглядело так, будто миралиск в какой-то момент просто двукратно ускорился, хотя и так был быстрым как змея. Я посмотрела на текучую походку бойца, и поняла. Нет. Не змея. Кот, играющий с добычей.

По спине прошел холодок. В лесу, в том бою с мертвым секачом, ему просто не повезло. Сегодня у Виллема было время подготовиться, было другое оружие. Да, это стоило мне синяков, травмированной спины и разбитого виска, но вовремя активированные боевые амулеты дали нам обоим шанс на выживание.

─ Браво, лейтенант, ─ я попыталась говорить бодро, но горло было способно только на жалкие сипы. ─ Вы были неотразимы.

─ Рия, куда, дери тебя бесы, ты убежала? Зачем пошла ночью одна? А если бы я тебя не догнал?

Луна вышла из-за облаков и осветила бледное лицо миралиска с расширенными почти до краев радужки зрачками. Амулет ночного видения работал штатно.

─ Лишились бы своего самого ценного эксперта, ─ невесело отшутилась я, пытаясь встать на ноги. Мужчина хоть и был на меня зол, протянул руку, и я наконец-то смогла подняться. ─ Бросьте, Вильгельм. Заречье ─ спокойный район. Ну, в основном, если не считать беспокойного соседства с Шумом. Наемные убийцы здесь нечастные гости. Я сотни раз ходила по этим улицам ночью, и ничего не происходило.

Виллем скептически поджал уголок рта, но вступать со мной в дискуссию о криминогенной обстановке на окраинах Эссена не стал. Вместо этого оглядел поле битвы, уточнил:

─ Их было трое?

─ Четверо, ─ голова все еще звенела, мозг мстил за пережитое кислородное голодание. ─ Один убежал, как только вы появились. Двое старших убиты, четвертого я ранила в ногу. Рана глубокая, так что уползти далеко он не мог. Думаю, сможем его допросить.

Миралиск направился к кустам на другой стороне улицы и отвесил черной кляксе на полу злобный пинок. Реакции не последовало, мужчина склонился над моим несостоявшимся убийцей уже без опаски, на всякий случай нащупал пульс, но в итоге покачал головой:

─ Отличный удар, перебита артерия ─ минута и он истек кровью. Ты будто знала, куда бить.

Я подошла поближе, осмотрела труп и не почувствовала ровным счетом ничего. Может, и знала. От некоторых рефлексов не так просто избавиться. Собаке собачья смерть.

─ Мне сегодня просто фантастически везло, лейтенант. И самая большая удача то, что вы последовали за мной.

Мужчина помрачнел:

─ Мне нужно было выяснить, что такого тебе сказала стерва Ферджерита, что ты оставила нас и ушла даже не объяснившись.

Я отвела взгляд. Дело выглядело и правда скверно. Я бросила людей, которые надеялись на мою помощь, напугавшись идиотского обещания Фержериты раскрыть мое прошлое. Лейтенант Лисс доверял мне, а я так позорно сбежала, отказав ему в поддержке.

─ Простите, лейтенант. Я подвела вас, но на это были свои причины, которые сейчас открывать не к месту и не ко времени. Когда-нибудь я расскажу эту историю, клянусь.

Он неожиданно подошел ближе, положил горячую, почти обжигающую даже через ткань верхней одежды, руку мне на плечо и заглянул в глаза.

─ Рия, ты думаешь, что подвела нас с Колеусом? Глупости, вопрос с ритуалом был решен, как только Петроний зашел в зал заседаний. МакКини ─ старый трус, ему предложили самый легкий путь, и он вцепился в него как утопающий в спасительную соломинку ─ авось пронесет. Я пошел за тобой, потому что в той коморке произошло что-то плохое, и мне очень важно было узнать, что эта тварь тебе сказала, и что она с тобой сделала. Неужели ты думал, что я шел за тобой, чтобы обвинить во всех наших бедах?

Я стояла молча, не в силах оценить доброту этого, по сути, совершенно постороннего человека. Впервые за много лет мне было настолько стыдно.

─ Прекрати думать, что все во Вселенной держится на твоих плечах. Рия, это печально, но ты не можешь спасти всех. Даже если бы ты была самой сильной волшебницей в мире, такого волшебства попросту не существует.

Мне хотелось поблагодарить его за поддержку и доброту, но вместо этого я неожиданно горько, навзрыд заплакала, уткнувшись в твердое, едва пахнущее мокрой шерстью камзола, плечо. Он стоял прямо и недвижимо как один из столпов мироздания, деликатно, не делая попыток сблизиться со мной или обнять. И только горячая ладонь на моем плече продолжала обжигать.

Глава 20

Вильгельм достучался до одного из местных хозяев, вытребовал для меня теплый плед и отослал сына владельца к стражникам на воротах. Пока ждали подкрепление, на скорую руку обыскал моих несостоявшихся убийц, собрав все имевшиеся при них артефакты.

Передав место преступления в ведение жандармов, настоял на том, чтобы проводить меня домой. Это был чертовски долгий день, печь давно погасла, по дому гуляли сквозняки, а я ужасно устала. Трясущимися руками начала собирать поленья для камина в гостиной, но миралиск вежливо оттеснил меня к дивану. Он довольно быстро развел огонь, не пользуясь никакими артефактами, хотя, уверена, магическое огниво у него с собой имелось.

─ Не хотите терять навыки выживания вдали от цивилизации? ─ пошутила я.

─ В тренировках нужды нет. Старый Войтек, адъютант отца, занимавшийся моим воспитанием в детстве, так меня вымуштровал, что, подозреваю, костер я смогу развести с завязанными глазами, под проливным дождем и даже без помощи рук, ─ рассмеялся мужчина, но потом пояснил: ─ Люблю живой огонь, мне всегда кажется, что в чародейском немного меньше тепла. А нам нужно согреться.

─ Спасибо, Виллем. За спасение. И простите, что расплакалась. Уверена, у вас море проблем, и плачущие женщины далеко не на первом месте в этом бесконечном списке. Но вы тратите на меня время.

Мужчина бросил на меня странный взгляд, но сразу отвел глаза, стал нарочито тщательно ковыряться в карманах. Затем высыпал на столик горку всякой рухляди ─ заговоренные на удачу петушиные перья, пуговки-обманки для шулерской игры в наперстки, стеклянные бусины якобы спасающие от похмелья, а на деле ─ обычный мусор из мастерской стеклодувов, самозатачивающийся перочинный ножик. Полумагическая мелочевка из карманов нападавших, поняла я.

Но среди этой ерунды едва заметно маслянисто поблескивали черные чешуйки настоящих амулетов, одна из которых утеряла свой блеск и будто покрылась копотью. Рядом лежало несколько булавок с застывшими каплями расплавленного металла в оголовье.

─ Твоя защита для меня приоритетна не только по чисто человеческим соображениям ─ ты свидетель в этом деле, причем настолько ценный, что всего за несколько дней моего пребывания в этом замечательном городе тебя хотели подставить, напугать и физически устранить. Остается только понять, почему убийца так расстарался.

─ Может, я ему не нравится мое лицо? ─ вяло попыталась пошутить я.

Но Виллем не улыбнулся, демонстративно ткнул в артефакты пальцем и достал из-за шеи связку амулетов, в которой виднелась такая же чешуйка, затем отогнул ворот и продемонстрировал похожую булавку.

─ Перед дальними командировками я уже давно взял за правило просматривать, какие артефакты есть в местном отделении корпуса. Ничего сложного ─ все листы учета и транспортные бумаги дублируются и направляются в столичный главный архив. Мне не приходится перебирать бумаги, служащие там маги-скрипционисты делают актуальную выписку за какие-то пару лучин. Дежурный, который готовил документы по эссенскому отделению, счел необходимым также приложить копию доклада эйра Герарда об утере во время транспортировки целой партии артефактов. Вот этих вот самых, которые лежат перед нами сейчас на столе.

Серьезная история, странно, что столичные ревизоры не приехали разбираться сюда раньше.

─ Одни защищали от дружественного огня магических жезлов миралисков. Видишь, эта чешуйка уже отработала свой заряд, приняв на себя мой удар. Другие прикрывали от следящих амулетов, третьи ─ давали ночное зрение, как вот эти булавки.

─ И эту историю просто спустили Герарду с рук?

─ Амулеты не работают сами по себе, их активируют с помощью уникальной руны, которая выдается магу центрального отделения каждой провинции. Все подумали, что для преступников это все равно будет бесполезное приобретение, а вещи действительно иногда теряются. В Эссене ключевая руна есть только у Колеуса.

Я покачала головой, не веря услышанному.

─ Не может быть. Наш убийца тоже маг, он мог украсть руну. Не знаю… Перенастроить.

─ Ты доверяешь нашему юному другу, я тебя понимаю. Но, поверь на слово, перенастроить ключевую руну невозможно. Только уничтожить. Я вижу, что Колеус ─ неплохой парень. Но неплохой парень ─ это не профессия, а субъективная, чисто человеческая оценка. Каждый может оступиться, каждого есть чем мотивировать. И Герард, я уверен, был в этом большой мастер. Иначе не продержался бы на своей должности столько лет при всех своих грязных делишках.

Мог ли нашим убийцей все это время быть Колеус? Впечатлительный, нервный, маг, старательный, но со средними способностями. Возможно ли, что он умело играл недотепу, исподтишка манипулируя Герардом, убивал эльфов, накапливая силу?

─ Колеус проверял лес, и свято клялся, что умертвия там нет, что теперь артефакты слежения работают штатно, ─ припомнила я, ─ что если…

Дверь, в которую бегло постучались ради приличия, распахнулась, и на пороге моего дома появился младший эксперт собственной персоной. Досадливо пожурила себя за то, что не закрыла дверь, но потом вспомнила, что Юджин и ставил для меня этот магический замок, поэтому мог попасть в дом в любой момент.

─ Есть повод спросить у него лично, ─ устало выдохнула я и откинулась на спинку дивана.

Этот тяжелый день тянулся почти бесконечно, но к бою с предполагаемым убийцей эльфов я не была готова не то что психологически, а даже физически. Шея нещадно болела, голова кружилась, наскоро смытая с платья грязь на поверку не очищалась и мерзко липла к телу, мне хотелось раздеться и принять горячую ванну, а не разбираться с очередным предательством.

Прекрасно осознавая, что пойманный на горячем маг может атаковать в любую секунду, я решила расслабиться и принять судьбу. Усталость была настолько сильной, что где-то в глубине души даже шевельнулась робкая надежда, что все закончится именно сейчас.

─ О ч-чем? ─ спросил Колеус, но почти сразу увидел лежащие на столе артефакты и мертвецки побледнел в который раз за день. Нападать, впрочем, он не спешил, поднял виноватый, даже какой-то щенячий взгляд на Виллема:

─ Я… Я все расскажу, эйр Лисс! Меня заставили, Герард заставил.

А потом внезапно осел бесформенной грудой на полу в прихожей, и беспомощно, совсем по-детски расплакался.

Мы с миралиском устало переглянулись, и я пошла заваривать мяту с мелиссой ─ нам всем нужно было успокоиться, а мне еще и согреться. Ночь, пришедшая на смену бесконечно долгому дню, только начиналась.

***

Как и предсказывал Виллем, Герард не погнушался шантажировать своего подопечного. Но вопреки его догадкам, ничего криминального Колеус не делал, проступок был почти детским, невинным. Прогуливаясь по улочкам Эссена, маг заметил, как одинокая старушка моет окно своей крохотной мансарды с помощью нелицензированного бытового волшебства, побеседовал с нарушительницей и узнал, что она из погасших, потерявших с возрастом почти все магические навыки. Маг пожалел ее и не стал составлять протокол, ввиду плачевного материального положения и почтенного возраста даже отказался выписывать штраф.

О происшествии со старушкой-одуванчиком как-то прознал Герард. Не удивлюсь, если вся история изначально была подстроена для того, чтобы получить на честного Колеуса хоть какой-то компромат. Но сейчас это неважно. Важно то, что с наскоку мерзавцу-начальнику удалось убедить парня, что за это он может вылететь с так тяжело добытой должности младшего эксперта без суда и следствия. Но есть шанс все исправить ─ нужно только сделать так, как велит Герард.

Колеус обезличил артефакты с помощью ключевой руны и подписал бумаги, по которым амулеты не дошли до эссенского отделения вовсе. Куда они потом делись, маг не знал, но вечером того же дня Герард принес ему увесистый кошель с золотом, сказав, что это его доля за помощь нужным людям. Парень деньги брать отказывался, но начальник был агрессивно непреклонен, кошель пришлось взять.

─ Я не потратил оттуда ни копеечки, эйр Лисс, не мог даже коснуться грязных денег, ─ все еще шмыгая носом, обеими руками ухватившись за кружку с чаем, как утопающий за спасательный круг, сказал Колеус. ─ Но Герард все равно не забывал попрекать меня время от времени, постоянно напоминал, что теперь мы с ним в одной лодке, и деться мне с нее некуда.

─ Он просил сделать что-то еще? Незаконное? ─ уточнил миралиск.

─ Ничего такого, только иногда требовал, чтобы я не лез не в свои дела. И я не лез. Ненавижу себя за это. Вы меня арестуете, да?

Виллем тяжело вздохнул.

─ Благодаря твоему бывшему начальнику, пусть будет земля ему горьким щелоком, мы тоже оказались в одной лодке, Колеус. И лодка эта грозится пойти ко дну в самый неподходящий момент. Мне нужны люди, на которых я могу положиться. Надеюсь, у тебя не осталось скелетов в шкафу, и я смогу на тебя рассчитывать. ─ Миралиск взглянул на молодого мага неожиданно острым взглядом: ─ Я ведь смогу?

Колеус закивал так сильно, что едва не пролил горячий чай себе на руки.

─ Интересно, ─ задалась вопросом я, ─ если у Герарда на руках была такая же чешуйка от дружеского огня, то почему он ее не надел в тот день, когда подбросил мне орудие убийства.

Маг воды пожал плечами:

─ Могу только предположить. Он был помешан на контроле над ближайшим окружением. И я, и коронер, и даже жандармерия с магистратом были у него вот здесь, ─ парень показал сжатый до бледных костяшек кулак. ─ Ему важно было, чтобы каждый из нас об этом помнил. Если бы он надел амулет, то показал, что опасается меня или кавартенского выскочку-миралиска.

─ А страх ─ это слабость, ─ задумчиво проговорил лейтенант.

─ И эту слабость он себе позволить не мог.

─ За что и поплатился, ─ подвела итог я.

Сонливость накатывала волнами, я набрала ванну, но не успела даже нагреть воду, когда в двери снова постучали.

На пороге стояли двое ─ явно чем-то обеспокоенная Измира Вассермель и лакей Аэгер с ярким фонарем в вытянутой руке, сопровождавший свою госпожу.

─ Рия? Как чудесно, что вы уже дома! И эйр Лисс тоже здесь! ─ с явным облегчением выдохнула леди Измира. ─ Слышала про нападение, это ужасно! И очень рада, что вы в порядке.

─ Слухи по Заречью распространяются воистину быстро, ─ устало улыбнулась я в ответ. ─ Но вы ведь не для этого пришли в поздний час.

Женщина с сочувствием посмотрела на мою шею, где начинал проявляться багровый след от веревки. К завтрашнему дню синяки будут ужасные, не уверена, что все мои заговоры, отвары и примочки сумеют уменьшить урон, нанесенный упырем-душителем.

─ Мне право неловко об этом говорить, особенно после того, что с вами произошло, но появились обстоятельства… Может, это и пустяк… Эрмин пропал, мы с утра с ним не виделись.

Мне уже было понятно, что эта женщина не из тех, кто паникует без причины. Лейтенант выступил из-за моей спины и сделал приглашающий жест в дом:

─ В таком деле пустяков не бывает, леди Вассермель. Думаю, Рия не будет против, если мы воспользуемся ее гостеприимством. В гостиной есть замечательный ромашковый чай.

Когда мы расселись вчетвером за столом среди аромата летнего луга и теплого света магических свечей, мне на секунду показалось, что все произошедшее со мной за день было просто страшным кошмаром.

Сейчас мы мило посидим в кругу близких друзей, а когда они разойдутся, я приму ванну с хвойным маслом, перестелю постель и засну крепким сном в обнимку с благодарно мурчащим Мышем. От воспоминания о погибшем духе больно, словно невидимой удавкой, сдавило горло. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы снова не разрыдаться.

─ Эрмин поговорил с вами, леди Рия, на несколько минут зашел в кабинет, якобы взять необходимые документы, а потом взял наш экипаж и отбыл в магистрат.

─ Вечером на заседании магистрата мы его не видели, ─ покачала головой я.

Даже скандальный ювелир, отец погибшего в храме мальчика, прибыл на собрание, оставив скорбящую жену на старшую дочь. А вот Вассермель, рассказывавший о столь срочных делах в ратуше, на деле там не показывался.

─ Ближе к вечеру, заподозрив неладное, я послала Аэгера в город, чтобы он нашел нашего извозчика. Оказалось, в магистрат мой муж не доехал, покинув экипаж у здания телепортатора. Извозчику он приказал не появляться дома раньше полуночи. Думаю, чтобы я не бросилась его искать в Медании раньше завтрашнего утра.

─ Выходит, Эрмин Вассермель отбыл в столицу с полуденным порталом, ─ догадался Виллем.

─ И порт сразу после этого перестал работать, ─ напомнила я. ─ Как удобно.

─ Ну, это может быть и простым совпадением, ─ возразил Колеус. ─ Сами знаете, он ломается каждую неделю.

Измира поправила оборки на рукавах безупречно отглаженного платья, собираясь с мыслями.

─ Я пыталась себя успокоить. Изредка муж покидал Эссен, не предупредив меня. Но весь день меня грызла смутная тревога. Я ругала себя ─ самое страшное для матери, смерть ее ребенка, уже со мной произошли. Откуда же это ужасное чувство? У меня нет ни капли магический способностей, эйр Лисс, но сердце чуяло недоброе. И почему-то это чувство возникало, когда я возвращалась мыслями к мужу. А когда Аэгер принес новости, что телепорт больше не работает, я вообще перестала находить себе место.

─ И вашей тревоге нашлось подтверждение, ─ догадливо заключил Виллем, подталкивая Измиру перейти к фактам.

Женщина нервно потеребила кружевной манжет рукава, разрушив порядок, который сама только что наводила с такой тщательностью. Было видно, что ей тяжело вести рассказ дальше, но она собралась с мыслями и продолжила:

─ Вы сейчас, наверное, подумаете обо мне плохо. Но в свете открывшихся обстоятельств, смысла держать хорошее лицо я не вижу, семья мне дороже. И прежде всего, хочу сказать, что Эрмин старался держать меня в курсе своих дел.

Наверняка, Вассермель видел слишком много примеров, когда, внезапно овдовев, женщины очень быстро теряли нажитое мужьями состояние, обведенные вокруг пальца ушлыми приказчиками и управляющими. Вряд ли он желал такого будущего своей семье, поэтому приобщал Измиру к своим делам.

─ Он старался посвящать меня во все детали, вплоть до деловой переписки, ─ продолжила женщина. ─ Я даже отвечала на некоторые письма по его поручению, и он всегда оставался доволен моей работой. Но несколько недель назад муж стал будто более скрытным, не разрешал разбирать без него корреспонденцию, закрывался в кабинете и нервничал, если я начинала расспрашивать его о делах.

«Что они сделали с нашим малышом?» ─ вспомнилось мне. Так он обратился к жене сегодня утром. Знала ли она, кого подозревает Вассермель в гибели первенца?

─ Значит, ─ заключил Виллем, ─ что-то было в его переписке? Вы не находили потом никаких писем с угрозами?

─ Думаю, нужное письмо было заколдовано для однократного прочтения конкретным адресатом. Но в сейфе лежал его дневник, и я посмела туда заглянуть, ─ женщина опустила глаза, сгорая от стыда. ─ Понимаете, я должна была убедиться, что с мужем все в порядке. К сожалению, моя тревога только усилилась, и я, не раздумывая, отправилась к вам, Рия.

─ Не в магистрат?

─ Нет, и вы сейчас поймете, почему, ─ женщина вытянула из складок пальто небольшую записную книжку и, раскрыв, протянула мне. ─ Вот, последняя запись за тринадцатое число, это как раз день отъезда.

«Угрожают детям. Требуют отдать всё. Высокородные ублюдки, думают, что могут меня запугать!».

─ Всё ─ это шахты? ─ уточнил Виллем.

─ Старые шахты никому толком не нужны, их резерв почти выработан. Другое дело ─ новые месторождения серебра на наших землях. Лакомый кусок. А потом я нашла во внутреннем кармане пальто мужа вот это, ─ леди Вассермель протянула нам записку, сложенную вдвое. ─ В этой одежде муж сегодня с утра уезжал на инспекцию шахты, но переоделся в более приличный костюм, когда отправился в столицу.

«Мы же предупреждали, Эрмин. Делай, что мы сказали. Следующая Виолетта. И не вздумай обращаться к магам, иначе умрут все. Обещаю.».

─ Виолетта ─ наша младшая дочь, ─ всхлипнула Измира, но опять огромным усилием воли заставила себя успокоиться.

─ Вот почему он вернулся с полдороги, ─ догадалась я. ─ Он уже знал, что дома что-то случилось.

─ Возница не знает, когда мой муж получил эту записку. Возможно, она оказалась в утренней почте, Эрмин часто берет ее с собой в поездки, чтобы почитать столичные газеты и разобрать письма.

Колеус задумчиво почесал переносицу:

─ В голове не укладывается, кто мог позариться на несколько шахт настолько, чтобы связаться с безумным магом и его умертвием?

Измира невесело усмехнулась:

─ Много кто, на самом деле. Мы даже не надеялись, что Император оставит копи в нашей собственности, думали, передаст под управление наместника или его приближенных. Знаете, мы привыкли, что к нам здесь относились как к людям второго сорта. Старая знать воротила носы, хотя за ссудами к мужу обращалась регулярно ─ то крыша в имении протечет, то любимый скакун на конюшне падет. По большей части хозяйства у местных дворян маленькие и нерентабельные, на грани самоокупаемости. Но на знатную жизнь нужны знатные деньги, которые у нас было брать незазорно.

─ А еще эта история с эльфами, ─ припомнила я. ─ Наверное, тоже не принесла вам поддержки местных властей.

─ Да. Когда началась война и произошло переселение старшего народа на наши земли, муж предложил главе одного из кланов сотрудничество. Потом, когда увидели, что мы не обманываем и условия хорошие, подтянулась и остальная община. Работа у нас в шахтах тяжелая, но платит Эрман хорошо всегда ─ без разницы, человек работает или нелюдь.

Могу только представить, как обрадовались местные богачи полурабскому труду попавших в безвыходное положение и потерявших все эльфов. Но Вассермель ненавидел рабство всей душой, и потому поддерживал контакты с общинами, отстаивал их права перед другими промышленниками.

─ Думаю, именно то, что вы дали первый приют эльфийской общине, побудило императора оставить новые копи в ваших владениях, ─ пояснил Виллем. ─ Ваш муж ─ талантливый делец и лояльный престолу человек без многочисленных родственных связей и крупных политических амбиций.

─ Но, как сказала леди Нейманн, любви у местной знати нам это не прибавило. Поэтому подозревать приходится всех.

─ Может, у вас есть конкретные кандидаты? ─ бросила я наугад. Подозревать-то можно кого угодно, но на одних догадках дело не состряпать.

Леди Вассермель покачала головой:

─ В Эссене и его окрестностях находятся поместья тридцати трех дворянских родов, и ни один из них не имеет к нам даже толики уважения. Муж для них ─ выскочка-торгаш, а я ─ дешевка, мещанская дочь. Так что…

─ Может, есть те, с кем у вас бывали бытовые конфликты?

Измира потерла переносицу, задумчиво сказала:

─ Братья Деккеры ─ прогоревшие на рудном бизнесе пытались ставить Эрмину палки в колеса ─ были крепко убеждены, что их разорил мой муж, а не собственные жадность и глупость. Мы выкупили остатки их шахт, в ужасном состоянии, между прочим, и привели в относительный порядок, скоро будем запускать третью выработку. Но я не верю, что они могли нанять колдуна для убийства детей.

Мы переглянулись с Виллемом, и я задала мучавший нас вопрос:

─ А МакКини? Мог это быть он?

Измира на секунду задумалась, но потом покачала головой:

─ У меня нет однозначных фактов, которые указывают на его причастность. Наместник назначен сюда двенадцать лет назад, со всеми общается ровно, в чужие дела не лезет, и свои напоказ не выставляет. У него есть круг приближенных ─ пара-тройка дворян, но отношение у них к нам прохладно-нейтральное. Есть в нашем окружении… и более неприятные господа. Те же Деккеры.

─ Он осторожен, ─ заключил Виллем.

Колеус пренебрежительно фыркнул:

─ Да уж, осторожнее некуда ─ связаться с безумным маньяком, который натравил на город умертвие. Я вообще не понимаю, почему мы еще его не арестовали и не допросили с пристрастием? У вас же есть полномочия, эйр Лисс?

Виллем залпом допил остывающий чай из большой фарфоровой кружки, досадливо поморщился и развел руками:

─ Есть полномочия для того, чтобы руководить расследованием. Но без доказательств даже я не могу арестовать императорского наместника, тем более проводить допрос. Да что там, я даже завтрашнему ритуалу помешать не в состоянии. В столице все проще. Если есть аргументы, я иду к начальству, а уж Вепрь в Императорской Канцелярии запрашивает высочайшую санкцию. В этой дыре я сам по себе. Особенно после того, как здесь пропала связь.

Измира нахмурилась:

─ Что-то не сходится. Если в этом замешан наместник, зачем он согласился на проведение ритуала очищения? Ведь умертвие, убившее моего мальчика, тогда не сможет добраться до людей, и город будет в безопасности? Разве это плохо?

─ Может, знает, что Фержерита все запорет и не опасается ее? ─ предположил Колеус, которому изрядно досталось от огненной ведьмы за те неполные сутки, которые она здесь пробыла.

─ А стоило бы, ─ вступилась за мерзавку я. ─ Как бы мы к ней не относились, маг она сильный и способна на многое. Думаю, все, что нужно от умертвия, они уже получили. Есть вероятность, что духа уже загнали в банку обратно.

Колеус непонимающе моргнул:

─ И что им было нужно?

─ Напугать рванувшего в столицу господина Вассермеля смертью старшего сына и угрожать неминуемой гибелью младших детей. И заставить подписать бумаги о передаче имущества, ─ подхватил мою мысль Виллем.

─ И что, он просто так подпишет отказ от земель? ─ усомнился Колеус.

Виллем постучал в задумчивости пальцами по столешнице.

─ Вряд ли испросить высочайшую аудиенцию получится быстро, но и без нее просто передать право собственности не выйдет. Эти рудники ─ не тот актив, который просто можно отписать кому-то, не одобренному предварительно императором.

В глазах Измиры стояли слезы. Было видно, что женщина ужасно устала и совершенно разбита, но все же нашла в себе силы возразить:

─ Мой муж не из тех, кто оставит угрозы семье просто так. Его не запугать. Как только опасность минует, он расплатится за все наши беды стократ. И я верю, что император поможет и накажет всех причастных к этому террору!

─ И мы со своей стороны сделаем все возможное, леди Вассермель, чтобы исполнить Его волю ─ лейтенант успокаивающе дотронулся до ее подрагивающего плеча.

Когда гостья ушла в сопровождении хмурого лакея, у нас состоялся короткий спор о том, стоит ли мне оставаться одной. Спор я проиграла с треском, разбитая весомыми аргументами противников. Колеус и Виллем подрядились охранять мой сон, дежуря поочередно. Я подготовила для них гостевую спальню и, наконец-то смогла уйти к себе, принять горячую ванну и переодеться.

Перед сном я спустилась вниз, узнать, как идут дела у моей ночной стражи. Колеус к тому времени уже заснул прямо на диване в гостиной, по-детски поджав оба кулака к подбородку. Виллем сидел в кресле и смотрел на тлеющие в полутьме угли.

─ Не спится? ─ мягко улыбнулся мне он. Я так и не разобралась, была ли эта мягкость со мной маской, или я действительно заслужила чем-то честь приобщиться к более открытой и дружеской версии личности лейтенанта.

─ Не дает уснуть одна мысль. Как собираются заговорщики убедить Императора, что шахты Вассермель отдал добровольно? Его Императорское Величество мог передать их во владение наместнику, но не стал. Ведь неспроста?

Лейтенант сделался серьезен:

─ Не все наместники одинаково полезны Императору. В идеале, конечно, нужно ставить на такие ответственные должности самых доверенных людей. Но когда твои владения раскинулись на половину континента и простираются от океана до океана, с кадрами то и дело возникают проблемы. К тому же, да простят меня императорские псы, власть нашего государя не безгранична даже в пределах собственной страны.

─ В некоторых провинциях его влияние слабеет? И Эссен ─ одна из них?

─ И да, и нет. Южноморские порты и львиную долю морской торговли империи контролируют древние семейства Балетти и Чатасаль. Формально ─ лишь наместники в своих провинциях, но фактически исполняют приказы из столицы очень выборочно, саботируя невыгодные им законы и эдикты с помощью прикормленных преступных синдикатов. Поговаривают, что и с Севильскими островами они договорились пропускать только их суда, а эти варвары крайне неохотно идут на уступки.

─ Странно, что столь влиятельные господа до сих пор не рискнули выйти из-под Императорской длани.

Виллем поджал нижнюю губу:

─ Это не очень удачный предмет для ночного разговора, но, поверь, Чатасаль и Балетти не так просты. Их амбиции намного сложнее, чем банальная сепарация провинций от Империи и вечная война за независимость, которая рано или поздно все равно закончится поражением.

─ Но Южное море далеко, как МакКини с ними могут быть связаны?

─ Есть крупные древние семьи, которые верны Императору безоговорочно. Есть потенциальные соперники ─ южане самые серьезные и влиятельные, но далеко не единственные. Пока они грызутся между собой, но те же Балетти давно собирают новых вассалов под свое крыло, усиливая позиции. И есть такие, как род МакКини ─ темные лошадки, которые ведут двойную и тройную игру. Все это ужасно сложно. Мой отец может рассказывать про грызню аристократов часами и сам с удовольствием в этой грызне участвует. Но, поверь, сейчас это не совсем в сфере наших интересов.

Я потерла ноющие от усталости виски:

─ Маятник в Эссене качнулся не в пользу Императора. Ему не понравится, что кто-то угрозами отобрал у его человека ценный для Империи ресурс.

─ Мягко говоря. Если Император узнает, МакКини вылетит с должности. Хотя сомневаюсь, что будут более жесткие санкции ─ ссориться со всем родом из-за местечковой разборки государь не станет. В любом случае, наместнику шахт не видать, как собственных ушей.

─ Ключевое слово ─ если узнает. Мы думаем, что Вассермеля хотят вынудить подписать документы. Но что, если заговорщики только и ждали, что он побежит жаловаться Императору? И его банально хотели выманить в Меданию, чтобы убить? Или того хуже ─ использовать в темную против самого Императора. Измира говорила, что ради детей ее муж способен на многое. «Делай, как мы сказали». Так, кажется, было в записке?

В глазах лейтенанта блеснули огни очага:

─ Покушение на Его Величество? Безумие. Вассермеля испепелят на месте, протокол один для всех, разбираться никто не будет. Но это им как раз на руку ─ тогда, если правильно разыграть карты, Император сам передаст стратегический ресурс во владение МакКини, как единственного доверенного лица в этих землях.

─ Если наши предположения верны, Вассермель, скорее всего, уже мертв. Бедная Измира. И бедные мы. Если заговорщики узнают, что мы представляем угрозу их планам, нас из города не выпустят.

─ Чтобы представлять угрозу, нужно добыть доказательства ─ покачал головой Виллем. ─ У нас на руках ничего нет, а догадки, пусть даже и самые правдивые, не пришьет к делу даже Вепрь. Но заговорщики, если они вообще существуют, будут действовать дальше. Когда-нибудь они совершат ошибку, и я раскручу этот клубок, не беспокойся. Лучше иди спать, Рия. Сегодня был тяжелый день.

«А завтра будет еще тяжелее» ─ подумала я, поднимаясь в спальню. Но даже не представляла, насколько буду права.

***

─ Погаси Солнце!

Меня рывком подняли из постели. Широко распахнутые глаза, на время ослепленные яркой вспышкой, смогли наконец разглядеть капитанскую палубу каравеллы, белые паруса, преисполненные яростным ветром, грозовые облака, надвигающиеся с востока, и требовательный взгляд растрепанного Нота, обжигающий меня злостью.

─ Погаси его, иначе тебе конец! ─ потребовал он.

Мы сидели за простым обеденным столом, сервированным для легкого завтрака. На мне была длинная сорочка, перехваченная в талии поясом, шнуровка ворота расплелась и теперь ее, словно дикий пес, трепал ветер. Одной рукой Нот сжимал до боли мое запястье, другой указывал в сторону поднимавшегося над горизонтом светила. С каждой секундой его лучи становились ярче и жгли все нестерпимее.

─ Что происходит? ─ события прошедших дней и этот ужасающий сон смешались воедино, вся боль, которую я испытала, сконцентрировалась в один болезненный комок и пульсировала в руке, зажатой в стальные тиски Нота.

─ Отец отправил Соларис сжечь твой маленький мирок, идиотка! И если ему это удастся, ты потеряешь последние скудные шансы на спасение. Ну же! Погаси его, иначе…

─ С ума сошел? ─ Я попыталась вырвать руку, но тщетно. ─ Что я могу сделать небесному светилу?

─ Все, что угодно!

─ Кто его послал? Что ему от меня нужно?

Нот коротко замахнулся и одарил меня щедрой оплеухой, щека вспыхнула пульсирующей, обидной болью.

─ Соберись и погаси Солнце! Вопросы будешь задавать потом, если останешься в своем уме. Соларис способен выжечь твой скудный умишко без остатка. Всю оставшуюся жизнь будешь пускать слюни в городской богадельне!

Я мало чего боялась, но угроза потери разума прокатилась по спине ледяной волной ужаса.

─ Но это всего лишь сон!

─ Это твой мир, пока есть ты, он существует в реальности! Ты слаба, но даже у тебя здесь достаточно сил, чтобы противостоять Всеотцу.

Солнце над горизонтом разрасталось в бело-желтый огненный шар. Глазам было больно смотреть, но я вглядывалась в этот свет, пульсирующий над волнами. Мой океан бурлил, волны накатывали на солнечный диск и испарялись в невидимую дымку.

«─ Нет, не так», ─ сказала я сама себе.

Моргнула раз-другой, пелена слез застила взгляд, смотреть было невыносимо, но я заставила себя перетерпеть. С новым взглядом Солнце преобразилось ─ уже не раскаленный шар, а цветок с нестерпимо яркой сердцевиной и алыми лепестками-протуберанцами.

«─ Уже лучше», ─ подбодрила я себя.

Зажмурила глаза вовсе ─ свет пробивался и через закрытые веки, зато теперь я слышала потусторонний пульсирующий звук, исходящий от звезды. Он давил сознание гудящим шумом. Я посмотрела на Нота и увидела кровь, текущую багровыми дорожками из глаз. Дотронулась до собственного лица, и поняла, что выгляжу не лучше.

─ Почему ты не уйдешь? ─ поинтересовалась я.

─ Тугоумная идиотка, он закрыл для меня переход! Погаси его, иначе нам конец! Я сгорю здесь вместе с тобой! ─ крик Нота сорвался на панический визг.

Именно в звуке было дело, но как его заглушить? Нет, не заглушить. Погасить! Как волна гасит другую волну. А волн вокруг был целый океан, только сейчас я услышала их неодобрительный гул. Будто в улей ворвался гигантский шершень, и теперь пчелиная семья готовится дать отпор.

Улучить момент, и этим все нарастающим гулом создать противоток. Дождаться пика, потерпеть это нестерпимое жжение кожи, сосредоточиться на сворачивающихся в колечки от страшного жара волосах. И погасить. Одним движением, одним верным движением.

─ Вот так.

Я взмахнула рукой, пытаясь стереть светило с небосвода, будто художник, растирающий незастывшее масло по холсту, и солнце погасло, как тухнет неяркая свеча. Наступила тишина.

Нот нервно засмеялся и отпустил мою руку:

─ Заставила ты меня поволноваться, сестрица. Я уж успел пожалеть, что вообще влез в ваши с Отцом разборки. Но ты молодец. Не растерялась.

Нот резко вскочил из-за стола и толкнул меня вместе со стулом на пол. Уже падая обратно в теплую постель, я услышала его насмешливое напутствие:

─ Повеселились и будет. И постарайся завтра не сгореть!

Глава 21

ЧАСТЬ 2. НЕИСКУПИМЫЙ ДОЛГ

ГЛАВА 21

Ритуал Серандиса решено было проводить в зенитный полдень на Ярмарочной площади при большом скоплении праздного народа. Как я говорила ─ в этом был свой смысл, ведь вибрации положительно настроенной толпы обычно хорошо резонируют с храмовыми заклинаниями, усиливая их в несколько раз.

За благоприятный настрой горожан взялись споро и с самого утра ─ на площадь выкатили бочки с напитками. Лоточники предлагали сладости и орешки, над городом, перебивая друг друга, разносились аппетитные ароматы жаренного мяса, выпечки, карамельных леденцов и печеных каштанов.

Шел последний и самый главный день Недели Урожая ─ Жароспас. Несмотря, а возможно и вопреки страшным событиям, случившимся в Эссене, люди радовались возможности передохнуть после ежегодной осенней рутины. Веселые, с легкой розовизной на щеках и задорным блеском в глазах, лица горожан, с ночи разговевшихся перед праздничной службой, сильно контрастировали с нашим хмурым после короткого и беспокойного сна видом.

Хотя нас никто не приглашал, мы и не подумали пропустить ритуал, высыпаясь в теплых кроватях. Всех нас терзали нехорошие предчувствия, с которыми непонятно что было делать. Казалось, что мы играем по чужим правилам, в игру, которую невозможно выиграть. Каждый наш ход предсказуем и ведет к плохим последствиям. А все попытки их предотвратить грозятся еще большим провалом.

─ Здесь будто собралась половина города, ─ заметил Виллем.

─ Это еще не все. Вторая половина горожан только проспалась после ночи возлияний, и будет здесь с минуты на минуту, ─ фыркнул Колеус.

─ Надо сказать, мы органично сольемся с подобной публикой, ─ усмехнулся лейтенант, оглядев наши не очень свежие, опухшие лица с мешками под глазами от постоянного недосыпа.

С синяками на лице, заработанными в ночном нападении, я справилась довольно быстро ─ травяные примочки на ночь и лечебная магия от Колеуса (куда эффективнее моих деревенских заговоров) превратили багровые кровоподтеки в едва заметные желтеющие пятна.

А вот страшный след от бандитской удавки свести так и не удалось. Пришлось прикрывать почти черную полосу нелепым и колючим шерстяным шарфом ─ единственным, который нашелся в доме. Кожа под ним неприятно зудела, и мне стоило больших усилий не чесаться как блохастая дворняга.

─ Лучше бы я вчера пила до обморока и чертей, чем все это… ─ я не удержалась и все же украдкой потрогала измученную шею.

Колеус помрачнел, вспоминая вчерашние лечебные процедуры, и стиснул кулаки:

─ Они дорого заплатили за причиненное вам зло.

─ Кое-кто еще на свободе, ─ поспешила напомнить я. ─ Нам нужно быть осторожнее.

Виллем покачал головой:

─ Не думаю, что хоть кто-то отважится нападать посреди ярмарки, да еще и днем. На каждом углу стражники, к тому же может пострадать куча народу. Да и желающих выполнить столь специфический заказ после сегодняшней ночи сильно поубавилось.

─ Доверюсь твоему опыту, ─ склонила я голову в знак согласия.

Часть площади рядом с храмом, отведенная для ритуала и его зрителей, пока пустовала, если не считать нескольких зевак, которым слабенький маг огня показывал простые фокусы со стихией. Народ же заполонил торговые ряды и прилегающие территории, где и происходило основное ярмарочное веселье.

Люди толкались в проходах между лотками как раздраженные муравьи. Покупатели торговались, сбивая цену, а продавцы нахваливали товары и жульничали с весами, присыпали гнилье свежими фруктами и овощами, выдавали подтухшую рыбу за только что выловленную.

Впрочем, были здесь и хорошие товары ─ Виллем оценивающе рассматривал выкладку холодного оружия у низкорослого бородатого торговца. Последний даже не нахваливал свой товар, только кратко и по делу отвечал на вопросы. И хотя интересующихся было много, покупки делать не спешили ─ слишком дороги оказывались замечательные железки из лучшей оружейной стали.

Пока миралиски с профессиональным интересом рассматривали сабли, мечи и ятаганы, я вышла из толпы и оказалась рядом с разложенными по соседству эльфийскими тканями. Девушка из старшего народа, внимательно меня оглядев, без слов подала жемчужно-серый шелковый шарф.

Могу поклясться, что в торговке не было и толики волшебных способностей, но непостижимым образом она нашла в груде товара именно то, что мне так отчаянно требовалось. Ткань цвета пасмурного зимнего неба переливалась в ее руках как ледяной речной поток, и будто манила прохладой. Прицениваться я не стала, лишь с сожалением пожала плечами, прекрасно зная цену натуральному эльфийскому шелку, который был мне не по карману.

Колеус с лейтенантом тоже отошли от оружейной палатки без обновок, но прихватили у торговца сладостями яблоки в карамели. Маг с удовольствием вгрызся в сахарную корку, а вот Виллем предпочел отдать свой десерт мне и, сославшись на срочные дела, предложил встретиться у храма Огня через три лучины.

После ухода лейтенанта нам пришлось несладко. Миралиск не делал ничего такого, но само его присутствие будто ограждало меня от какой-то неясной беды, избавляло от назойливого чувства тревоги. Как только Виллем нас покинул, народ, прежде почтенно расступавшийся на нашем пути, стал агрессивно толкаться локтями, а лоточники ─ орать во все горло и назойливо хватать за руки, призывая купить откровенный мусор втридорога.

В такие моменты кажешься себе особенно одиноким, отстраненным от простых радостей толпы. Мне никогда не удавалось почувствовать эту причастность. «Ты ─ маленькая волшебница» ─ говорит мне мама, «ты ─ особенная с рождения». Но в ее глазах не радость и гордость, а только беспокойство и страх. «Нам нельзя сегодня в город, будет много людей, может случиться что-нибудь плохое» ─ отвечает мама на мои просьбы пойти вместе на праздничную ярмарку. Тогда я думала, что мама боится людей, которые могут обидеть меня, но теперь понимаю ─ она боялась, что «что-нибудь плохое» сделаю я.

Плохо, когда родители боятся своих детей. Мне было хуже вдвойне, слишком послушной и доброй я была, слишком хотела получить ее одобрение. Способности у детей проявляются вместе с первыми попытками ходить. Тогда же мы проходим первую экспертизу, корпус сканирует артефактами нашу ауру и выдает документы. А еще предписания и ограничения.

Ауру маленького мага может контролировать родитель, но только если ему хватает сил. Мама была хорошим целителем, но слабой волшебницей. В моем случае даже в детстве способности были слишком неравны. Поэтому со мной всегда был амулет из холодного анжисского кварца, давивший мне на грудь с силой гранитной плиты. Но даже волшебные кандалы не могли успокоить мать до конца. А когда появился младший брат, остатки материнской любви ко мне окончательно превратились в тщетно скрываемый страх, что я как-то наврежу малышу, и раздражение.

Ничего удивительного, что, когда мне исполнилось десять, мать с легким сердцем рассталась со мной в пользу экспертного корпуса и отдала на полный пансион в столичную школу.

С тех пор прошло два десятка лет, все поменялось, небывалая сила покинули меня, но почувствовать общность с другими людьми так и не получилось.

Насилу вырвавшись из торговых рядов, мы с Колеусом решили остаться ближе к одному из выходов с площади, неподалеку от храма. Но и здесь людей собралось очень много. Выпивка текла рекой, гомон над площадью становился все громче.

Предприимчивый трактирщик сколотил навес и расставил большие винные бочки, которые гуляки использовали как столы. Стоять за ними было не очень удобно, но пивной энтузиазм такие мелочи убавить не могли ─ подавальщицы носили в руках по десятку тяжеленных кружек за раз. Мелкие монеты водопадом сыпались в кармашки их накрахмаленных передников. У тех, кто додумался затянуть корсет потуже, и пошире приоткрыть декольте, в потоке медяков нет-нет да и сверкали более весомые серебрушки.

К скоплению людей скоро подоспел музыкант с потрепанной лютней, на грифе которой уныло повис видавший виды пурпурный фантазийный бант. В полноводную реку ярмарочных звуков влился кривоватый ручеек похабной застольной песенки о тюфяке-рыцаре и ведьме-соблазнительнице.

Разношерстная компания ремесленников ─ сапожник, подмастерье гончара и местный плотник ─ настойчиво напаивали кислым осенним элем красноухого парня в рясе служки из храма Огнебога, стуча кружками по бочке в ритме музыки лютниста.

─ Что ж вы, ироды проклятые, творите?! ─ набросилась на ремесленников проходящая мимо тетка, в которой я без удивления узнала свою склочную соседку Марту, нарядившуюся по случаю праздника в красный кафтан и белоснежный кружевной чепец. ─ Божьего человека спаиваете! Ему ж еще в храме прислуживать и всенощную стоять во имя и славу Отца Нашего Огнебога! Сами душу Бездне продали, и других туда же тянете, чтоб вам пусто стало!

В моей соседке, как всегда, сочеталось несочетаемое ─ крайняя набожность не мешали призывать на головы совершенно незнакомым людям страшные проклятья в самый святой день. Строгое следование храмовым ритуалам вкупе с пожертвованием на церковные нужды традиционной десятины, было для Марты поводом чувствовать себя сильно лучше окружающих ее людей. При этом вера совершенно не мешала сплетничать, осуждать и сквернословить.

О том, как неделю в ее доме заживо гнил смертельно раненный эльф, и вспоминать не хотелось. «Ellen wilwarrin…» ─ донесся до меня из прошлого слабый голос умирающего мужчины. С дня нашего короткого знакомства с Валениэлем прошло чуть меньше месяца, но, кажется, это было несколько лет назад. Слишком много всего произошло.

Ремесленники Марту лично не знали, но виниться перед распылившейся огнепоклонницей не спешили. Желание послать доброхотку к бесам в Бездну было сильно, но мешала оглядка на почтенный возраст пожилой мещанки, который, вроде бы, нужно уважать. Когда бесы в сердцах мужчин уже почти одолели воспитание, служка разразился тяжелым вздохом и махнул рукой:

─ Окстись, мать. Нет больше нашего храма и службы не будет. Ни сегодня, ни вообще.

Судя по мимике и жестам, парень, непривычный к выпивке, уже успел прилично накидаться. Те же выводы для себя сделала и Марта. Уличив божьего человека в слабости перед пороками, бюргерша распалилась еще больше:

─ Ой, люди, что ж это деется! В святой день до бесов напился и храм огненный устами своими гнилыми попирает! Вот же он стоит, нетронутый, дубина ты стоеросовая, ─ Марта показала в сторону постройки в центре площади.

─ Так то не мой храм, мать. Мой на окраине, тот в котором мальца сожгли давеча. Нельзя в нем службы больше проводить. Отец Петроний сказал, что благодати в ём более никакой не осталось. И меня на улицу выгнал, потому как я плохо проверил костницу перед ритуалом. А я хорошо проверил, и крепко-накрепко все двери опечатал.

Ошарашенная новостями Марта обратила чело к храму и начала чертить указательным пальцем круги на лице, груди и животе, но от служки отстала.

─ А еще я чуть глаза прикрою, вижу чудище страшенное, ─ мрачно поделился парень со своими собутыльниками. ─ Оно бродит по ночному лесу, страшно воет, только рта у него на лице нету.

Часы на ратуше пробили без лучины полдень, до ритуала оставалось чуть больше полутора часов. Пора было следовать на встречу с Вильгельмом, но он сам нас нашел на полпути к храму. Через плечо у него была перекинута незнакомая мне кожаная сумка с большими карманами.

─ Больше жертв не было, ─ ответил миралиск на наши обеспокоенные взгляды. ─ Дети целы. Возможно, Рия права и умертвие временно взяли на поводок. Но лично меня нехорошие предчувствия все равно не покидают.

─ Поверь, они беспокоят не тебя одного, ─ успокоила я лейтенанта, ─ умертвие начало пробираться в голову к людям, его видят во снах. Это плохой знак ─ сила нежити растет.

─ Оскверненный храм не добавил горожанам оптимизма, ─ согласился Виллем. ─ Тварь питается страхом и болью, ничего удивительного, что это происшествие ее знатно подкормило.

─ Может, ритуал Серандиса действительно поможет ослабить умертвие?

─ Нам нужен наблюдательный пункт, ─ Колеус озадаченно повертел головой в поисках подходящего места. ─ Здесь слишком много народу.

Я поддержала мага воды:

─ Случись что, мы даже не сможем увидеть происходящее вовремя. Не говоря уже о том, чтобы отреагировать.

─ Я тоже уже об этом думал, но так и не сообразил ничего стоящего ─ Виллем с силой потер переносицу, кажется, от усталости у него разболелась голова. ─ Магистрат и духовенство разместятся на помосте возле храма, там даже лавки снарядили для удобства.

─ Это же помост для казней и оглашения приговоров, ─ опешил Колеус.

─ Их это не особо смущает, ─ пожал плечами Виллем. ─ Но нам там места не нашлось, я уже успел уточнить. Не разобравшись, распорядитель магистрата послал меня стоять в оцеплении.

─ Не то, чтобы мне очень хотелось находиться рядом с этими людьми, ─ фыркнула я.

Лейтенант поджал губы, выдавая свою досаду:

─ Но с точки зрения наблюдения за ситуацией, лучшего места для нас было не найти. Можно стать перед помостом, за линией стражи, там вид будет неплохой, но только на саму площадку для ритуала. За толпой мы смотреть не сможем. И если начнется давка и паника, есть вероятность, что нас об этот помост размажет первыми.

Я содрогнулась, представляя возможные последствия. Учитель боевой магии в красках рассказывал нам о давке на Шепчущем поле, которая случилась двести лет тому, в день восхождения на престол императора Фридриха II. Кому-то из распорядителей пришла в голову славная мысль одарить народ памятными подарками по случаю коронации. Сущая мелочь ─ мешочек с медовым коржиком, двумя горстями орехов да оловянной ложкой с императорским гербом ─ стала причиной страшной гибели сотен людей.

Причин было несколько ─ неудачно выбранная площадка для коронации, где единовременно собрались десятки тысяч представителей всех сословий империи, недостаток стражи и полное непонимание, что же нужно делать в случае катастрофы. А еще Фридрих II недолюбливал свободных магов, и запретил им являться на праздник. Те, впрочем, и сами не особо стремились на торжество, предпочитая не попадаться на глаза лютовавшей в те годы инквизиции.

Во время раздачи памятных мешочков какой-то доброхот крикнул, что подарков завезли меньше, чем планировали, и на всех не хватит. Задние ряды толкались локтями и ломились вперед, напирая на передние, а те уперлись в палатки с угощениями. Толпа как оползень вдавливала людей друг в друга, ломались ноги и руки, трещали ребра, многие задыхались, началась давка. Колышущееся адское месиво из живых, мертвых и умирающих неминуемо приблизилось к помосту для коронации.

Стражники, естественно, не смогли удержать периметр. И в дело вступили маги. Те, что были в личной охране Императора, несчастные волшебники, носившие амулеты подавления воли и во всем подчинявшиеся адъютанту Его Императорского Величества. Тот, в свою очередь, испугался разрушения построек для коронации, и приказал защитить проклятый помост любой ценой.

Команда хороший магов обошлась бы малой кровью ─ десяток волшебников зонируют толпу, накладывают императив на самых активных и деструктивных, создают иллюзион для разметки местности и усиливающими голос заклинаниями координируют потерявших ориентацию людей. Но двести лет назад с императором хороших магов не осталось, такие уж были времена. Их ослабленные императивным заклинанием разумы породили лишь один выход ─ сжечь угрозу магическим огнем.

Помост удалось сохранить. Но в огне погибла сотня человек, а еще несколько сотен были размазаны о прутья металлической ограды, которую поставили вокруг поля накануне, чтобы не допустить присутствия на празднике магов. Толпа в ужасе отхлынула назад, увидев огненные заклинания, и теперь уже те, кто давил впереди идущих, сами стали жертвой новой давки.

Кто посильнее и половчее, забирался на плечи слабых и обреченных, и взбирался по прутьям ограды наверх. Несколько человек в спешке насадились на заостренный металл и погибли страшной смертью.

Говорят, до катастрофы у этого поля было иное, более светлое название, но уже двести лет его называют Шепчущим. Там, где давка была страшнее всего, люди не могли кричать или плакать от боли, не способные вдохнуть воздух полной грудью, они издавали лишь тихие стоны и беззвучный шепот мольбы о помощи.

Отвратительно и то, что восхождение на престол состоялось в тот же день, небольшой отсрочки потребовала уборка мертвых и покалеченных. Не смогли или не стали убирать только тела застрявших на ограде. С тех пор в народе за Фридрихом II закрепилось прозвище Колосажатель. Впрочем, сам император себя виновным в трагедии не считал. Как всегда крайними оказались маги. Рада этому была только инквизиция, сжегшая под шумок еще десяток невиновных волшебников.

Эта история так сильно впечатлила меня во время учебы, что в ночь после лекции я увидела произошедшее во сне. Я была мерзким императорским адъютантом, отдающим приказы узким жабьим ртом. Я была смешливым пареньком, который из озорства закричал из толпы, про закончившиеся подарки. Я была маленькой девочкой в нарядном платьице, которую затоптали почти сразу, и ее мамой, которая пыталась удержать уже бездыханное тело на руках. Я была магом с изнасилованным бесконечным подчинением разумом, разливающим огонь, как дар милосердия обреченным душам. И, наконец, я была неприметным низкорослым человеком с водянистыми голубыми глазами, который смотрел на выложенные в ряды сотни мертвых тел, частью обожженных, частью растоптанных. Его лоб холодил императорский венец, а больше он не чувствовал ровным счетом ничего. И это было самое страшное.

Сморгнув, я постаралась сбросить с разума тяжесть чужих воспоминаний.

─ Покайтесь, люди! Ибо Они грядут! Леванты возвернутся во всей своей ярости, испепелят грешников, наградят праведников, а старый мир разрушат до основания, ─ возопила старуха в когда-то цветастых просторных одеждах, превратившихся теперь в грязные лохмотья. ─ Первородные спустятся с небес на грешную землю и станут править в новом мире, как то было в Первые Времена, когда сам Создатель возвел их на Святой Престол!

Вольная трактовка Последней Песни ─ религиозного труда неведомого пророка, в которой изложен взгляд на события почти двух с половиной тысяч лет давности. О тех временах даже у «вечных» эльфов не осталось достоверных источников, поэтому Песнь была единственным околоисторическим наследием для всех народов континента и окрестностей.

─ Покайтесь, глупцы! Создатель уже забирает ваших детей! И поделом! Думаете, замолите свои грешки жалким ритуалом огнепоклонников? Вечный посмеется над вами! Молитесь огню и пожнете пламя! Пожнете огонь и смерть!

Обещания конца света с пришествием Первородных ─страшилка всех местечковых пророков и городских сумасшедших. Но на светлом Празднике Урожая им было не место. Вокруг старухи образовался пятачок пустого пространства, несмотря на столпотворение, подходить и слушать провидицу не желал никто. Так решили и стражники, уже спешащие от Косого переулка. Проповедовать покаяние старухе осталось недолго.

─ Похожа на гадалку-неудачницу, ─ прищурившись оценил Виллем потрепанный вид женщины.

─ Она и есть, ─ с готовностью подтвердил Колеус. ─ Я еще от бабушки слышал эту историю. Мол, жила неподалеку от нас в Эссене гадалка Лидия, ее даже в университет магический брали, значит, дар у нее был. Но она отказалась, у нее уже была неплохая частная практика. Ну а с гадалок да провидиц спрос даже у инквизиции невелик. Вот Лидия в своем салоне принимала горожан, а те ей звонкой монетой сполна платили. Только, говорят, заглянула она туда, куда никто до этого смотреть не решался. И погасла, дар потеряла, да и разума лишилась. С тех пор уж больше тридцати лет минуло.

Лидия, только что безумно трясущая спутанной седой копной волос в приступе религиозного экстаза, внезапно подняла голову и безошибочно обернулась к нам, будто услышала, о чем мы говорим, что было в принципе невозможно сквозь ярмарочный шум.

Женщина впилась в меня взглядом бархатно-темных, неожиданно молодых глаз и торжествующе расхохоталась.

─ Видите! Они уже здесь! Они среди нас! ─ палец с обгрызенным грязным ногтем указал в нашу сторону. ─ Ваш час пробил!

Наконец-то подоспела стража, два рослых мужчины ловко и аккуратно подхватили блаженную под локти и потащили подальше от толпы. К моей досаде, повели ее совсем рядом с нами, и бывшая провидица могла вдосталь накричаться, не отрывая от меня яростного и безумного взгляда. Когда процессия поравнялась с нами, Лидия дернулась с неожиданной силой, чуть было не сбив стражников с ног.

─ Матерь! Ты пришла! Спасительница! Святая! ─ совсем другим, плаксивым и испуганным тоном, будто ко мне обращалось мое собственное дитя, заговорила она. У меня на затылке зашевелились волосы, слишком уж это было похоже на контакт с потусторонними порождениями. ─ Огонь, так жжется! Так горячо. Матерь! Спасительница! Погаси Солнце!

Наконец стражники совладали с тщедушной на вид старушкой и снова поволокли ее прочь.

─ Погаси Солнце! ─ снова крикнула она и вновь провалилась в бессвязный бред.

Я потерла виски, наливающиеся тяжесть и глухой болью:

─ Нет, здесь оставаться нельзя, столько шумных сумасшедих вокруг. Недолго и самому рехнуться. Неудивительно, что Ольве отказался делать вход в лавку с ярмарки. Посетителей стало бы больше, но от сирых и убогих отбою бы не было.

Лавка Ольве! Ну, конечно! Оглядевшись вокруг, чтобы понять точнее, где мы находимся, я просияла:

─ Кажется, есть идея. Не уверена, что рабочая, но точно стоящая. Пойдемте, здесь недалеко.

Миралиски безропотно прошли следом, активно орудуя локтями против человеческого течения ─ толпа на площади прибывала.

Глава 22

В тревожных размышлениях мы уже две лучины любовались пышным празднеством с небольшого балкончика на втором этаже квартиры Ольве. Вход в книжную лавку находился со стороны маленькой уютной Фонтанной площади, а вот окна жилища эльфа-книготорговца удобно выходили на Ярмарку, где по выходным, кроме собственно торговых рядов, можно было прямо с балкончика полюбоваться театральными представлениями бродячих артистов.

То ли в шутку, то ли с какими-то намерениями, Ольве пару раз приглашал меня к себе домой на ночные посиделки, когда в Эссен приезжали особенно известные актерские труппы. Но я, не будучи большим поклонником театра, и не имея намерений превращать нашу с эльфом дружбу во что-то иное, отвечала отказом.

Сегодня же мы явились без приглашения, подняв Ольве из постели настойчивым стуком в двери лавки. Торговец встретил нас в шикарном бархатном халате на шелковую пижаму. Ослепительно улыбнулся мне, вежливо поприветствовал моих спутников, и без вопросов пригласил внутрь.

Узнав, что мы хотим воспользоваться его балкончиком в служебных целях, ничуть не смутился, вынес нам мягкие кресла и пледы, предложил напитки и, выяснив, что мы спали считанные часы, отправился заваривать крепчайший кофе.

Перед подъемом наверх произошла заминка. Заскучавший Codex Miracula, чувствуя эманации толпы, начал грохотать металлическим переплетом о полку, требуя внимания. Я остановилась на пару минут, чтобы почесать темно-багряную кожу обложки, заставив фолиант спрятать между страниц хищные зубки и прищурить от удовольствия многочисленные зеленые глазки.

─ Странные книги хранит у себя мастер Ольве, ─ задумчиво отметил Виллем. ─ Готов поклясться, что иные творения этого переплетчика заперты в сокровищницах экспертного корпуса за семью печатями.

─ Это всего лишь Codex Miracula, школьное пособие для маленьких волшебников, безобидная информация. Детям, конечно, такую книжку не дашь, но и поводов запирать коллекционное издание я не вижу. Фолиант своенравный, но при правильном обращении ─ безопасный.

Виллем усмехнулся:

─ Твое обращение ему, кажется, вполне нравится. Слышал, такие книги выбирают себе хозяина сами. Я бы на месте Ольве выбору этого чудовища не противился.

─ О, он пытался отделаться от книги несколько раз. Но я отказываюсь. Мне кажется, Codex в моей библиотеке очень заскучает.

─ Время с дорогими людьми никогда не бывает скучным, ─ с грустной улыбкой возразил Виллем, и мы отправились наверх.

***

Небольшой завтрак со вчерашними пирожками немного примирил нас с реальностью. Люди продолжали заполнять площадку перед храмом, стекаясь на нее тонкими ручейками из пяти переулков, сходящихся к ярмарке кособокой звездой.

Прямо под нашим балконом симпатичный темноволосый мужчина зазывал покупать собственноручно выращенные тыквы:

─ Мускатные! Медовые для тыквенных пирогов и супов! Тыква-фонарь для вырезания демонических морд, веселых и устрашающих!

Как ни странно, вокруг огородника собралась небольшая толпа. И полюбоваться было на что. Желтые, зеленые, коричневые и оранжевые, полосатые и пятнистые, пупырчатые и шипастые тыквины живописно лежали в свежем сене, декорированные пучками вересковой травы. В глубине экспозиции, на отдельном возке застенчиво прятала тучные оранжевые бока монструозная тыква-гигант.

─ Только сегодня ─ тыква-гигант, единственная в своем роде! ─ продолжал распинаться огородник. ─ Эй, ты, конопатый, в лохмотьях, положи тыкву на место! Думаешь, не вижу, как ты ее в карман запихнул? Что, говоришь? Оголодал? Так она ж не съедобная, а декоративная, для украшения праздничного стола. Ее сколько ни вари, зубов лишишься.

Толпа, с интересом наблюдавшая за перебранкой мастера с нищим, разразилась хохотом, высмеивая незадачливого воришку.

─ Что-то они слишком веселые, ─ нахмурился Колеус, ─ будто с цепи сорвались.

─ Они боятся, ─ просто ответил эльф, лениво любуясь игрой пузырьков в бокале молодого игристого вина в своей руке, ─ и мне это совершенно не нравится.

─ Да уж, разгулявшаяся толпа под окнами ─ не самое приятное соседство, ─ посочувствовал Колеус.

Ольве залпом выпил стакан и покачал головой:

─ Я привык к толпе. Но мне не нравится, когда людей окутывает страх. Не в обиду вам будет сказано, молодой человек, но люди против страха совершенно беззащитны. Они, по большей части, не умеют с ним сосуществовать, не пытаются притерпеться и даже помыслить не могут использовать столь сильную эмоцию в конструктивном ключе.

Я в который раз за утро поправила шерстяной шарф, пытаясь незаметно унять зуд.

─ Кое-кто все же умеет использовать страх во благо. Миралиски, великие маги, леванты, ─ возразила я.

─ Да, в человеческой культуре их называют героями. Но они лишь исключения, подтверждающие правило. Как только человек испытывает страх, он начинает суетно пытаться его побороть.

─ Но… Ведь бояться нормально, ─ поддержал дискуссию Колеус. ─ Это древний механизм, который позволил нашим видам выжить. Не лезть в темную пещеру, из которой раздается рык. Не трогать огромного паука или змею. Не совать руки в огонь, в конце концов.

─ Вот именно. Со страхом надо жить, прислушиваться к нему и понимать. С ним не нужно бороться, его не нужно пытаться заглушить. Человечество же делает в попытках бороться с собственными страхами странные, а иногда и ужасные вещи. Например, эти люди, ─ Ольве ткнул бокалом в сторону площади ─ пьют и веселятся, чтобы облегчить свою тревогу. Другие ─ в порыве малодушия проводят бесполезные ритуалы, молятся богам, тревожа Первородных почем зря. Третьи ─ самая неприятная категория ─ воплощают свои страхи, определяя врага среди своих ближних. И горе тем, кто окажется в роли виноватого. Поверьте мне, пережившему не один эльфийский погром.

В сине-фиолетовых глазах эльфа мелькнула застарелая, древняя печаль Старшего народа. Колеус виновато молчал, очевидно не зная, что ответить. Неприятно кольнуло под левым ребром мое собственное сердце. И только Виллем, погруженный в собственные раздумья, не выказал никаких эмоций. Или, что вероятнее, имел на этот случай свое мнение, которым не собирался делиться в присутствии чужака. В следующую секунду Ольве звонко рассмеялся, по-юношески задорно и легко.

─ Вы здесь ни при чем, друзья. Чужая вина ─ чужая ноша. Не берите ее на себя, ни одна спина не выдержит ее тяжести. К тому же, я искренне люблю людей и эльфов, если они того заслуживают. И, поверьте, случается это чаще, чем вам кажется.

Под нашим окном поднялась ругань. Тыквенных дел мастер спорил с новоприбывшим фигляром в костюме Пульчинелло и его ассистенткой в яркой маске Коломбины за место на ярмарке. Смирный конь-тяжеловоз каштановой масти, запряженный в кибитку кочевых акробатов, переступал с ноги на ногу, следуя мордой за поводьями, мельтешащими в руках экспрессивного циркача.

В спор довольно быстро вмешались стражники ─ повозка закрывала почти весь проход с Фонтанной площади, создавая опасность столпотворения. Место артистам нашлось совсем неподалеку, и буквально за одну лучину крыша повозки сложилась, небогатый скарб был спрятан под крепкие доски, а цирковая кибитка трансформировалась в помост для выступления.

Пульчинелло ловко подбрасывал в небо разноцветные шары, каждый раз умудряясь ловить их новым способом, а девушка-акробатка навесила на шею шарманку и начала наигрывать незатейливую, но веселую мелодию. Толпа, глазевшая на тыквы, быстро перекочевала к бродячим артистам.

─ Южане, ─ удивленно прокомментировал Ольве, ─ редкие гости в наших краях. Всегда хотел посмотреть на их традиционный театр масок. Правда, труппа для полноценного представления маловата.

─ На самом деле, это местные из Кавартенских лицедеев, ─ наконец подал голос Виллем. ─ Просто экзотика продается дороже.

─ Лейтенант, расскажите, как вы узнали, что они только притворяются?

Колеус смотрел на миралиска с таким восторгом, что даже если бы тот сейчас поведал, что с небес спустились огненные девы, и напели об истинном происхождении фигляров святую песнь, младший эксперт с радостью в это поверил бы. Но Виллему пришлось его разочаровать:

─ Когда Пульчинелло спорил со стражниками, характерного южного акцента я не заметил, зато проскакивали словечки северного диалекта. Когда он говорит с толпой, он в образе. Но если в дело вступают стражники, лицедейство уходит на второй план. Многие преступники прокалываются в стрессовой ситуации на родном говоре и акценте.

─ Невероятно! ─ все равно воодушевился младший эксперт. ─ Всего за несколько секунд уловить акцент и сделать выводы! Удивительное мастерство.

─ Сыскная работа ─ базовая часть обязанностей миралисков-бойцов. В столичном экспертном корпусе мы проходим отдельное обучение, и, хотя каждая двойка срабатывается по уникальной схеме, обычно подмечаем детали и делаем выводы именно мы. Кстати, бытовые вопросы на выезде зачастую тоже решаем мы ─ где раздобыть еду, устроить ночлег или найти дрова для костра. Маг отвечает за множество других, специфических мелочей, без него преступления с применением волшебства не распутать и преступника не задержать. Поэтому мага нужно беречь.

Виллем достал из заплечной сумки и протянул мне жемчужно-серый шелковый шарф из эльфийской полотна:

─ Мне показалось, этот будет удобнее, чем твой.

Прохладная ткань еще секунду хранила тепло ладони лейтенанта. Поблагодарив, хотя обычных слов благодарности было слишком мало для той заботы и внимания, которые значил этот небольшой жест, я сняла свой старый шерстяной шарф и как можно быстрее повязала новый. Восхитительно гладкая ткань приятно охладила кожу, я даже на секунду блаженно закрыла глаза, радуясь внезапному облегчению страданий.

Увы, багровеющая полоса на шее бросилась в глаза присутствующим, как бы я ни старалась прикрыться.

Виллем и Колеус, уже видевшие страшную отметину, деликатно отвернулись. Ольве же напротив впился в меня взглядом и даже подался назад. От его напускной вальяжности не осталось и следа.

─ Лейтенант, что случилось с вашим предыдущим напарником? Слышал, что с госпожой Рохау, которая сегодня согласилась провести для нас очистительный обряд, вы работаете всего пару дней. Напомните, куда делся ваш прошлый маг?

Тон эльфа был вкрадчивый, но неприятный. Как предупредительное шипение ядовитой змеи в кустах.

─ Нет. Не могу напомнить эту историю, ─ сухо отозвался Виллем, ─ потому что вам неоткуда и незачем ее знать.

Эльф принял обманчиво расслабленную позу в кресле, но в тоне и холодной полуулыбке на губах сквозила угроза.

─ Уверен, что с ним случилось что-то ужасное. Понимаю, издержки профессии. Главное, чтобы вы помнили о произошедшем, пока работаете с Рией. И вот вам мой дружеский совет, Виллем, ─ не позволяйте чему-то подобному случиться и с ней.

─ Мы с вами будто бы и не друзья, Ольве?

─ С вами ─ нет, но Рия ─ мой дорогой, очень дорогой друг. Постарайтесь ее сберечь.

Лейтенант нахмурился:

─ Считаете, я плохо справляюсь?

─ Прекратите, ─ недовольно вмешалась я. ─ Давайте я сама буду себя беречь. Я взрослый человек, а не хрустальная статуэтка. И все, что со мной случается ─ результат тех решений, которые принимаю я сама. И, Ольве, лейтенант Лисс спас мне вчера жизнь. Считаю, твои претензии не уместны.

Эльф повернулся ко мне и мгновенно потерял свой угрожающий вид, засияв улыбкой как ясно солнышко:

─ Рия, все в порядке. Мы с Виллемом тоже взрослые люди, и в праве обсуждать некоторые взрослые вопросы без… экивоков. Надеюсь, мы поняли друг друга?

─ Будьте уверены, Ольве, я вас прекрасно понял. Безопасность отдельных участников этого дела для меня в приоритете абсолютно всегда.

Эльф и лейтенант сделали вид, что потеряли к беседе интерес, замешательство Колеуса выдавали горящие уши. Мне оставалось бездумно шарить по площади взглядом, погрузившись в бурю эмоций.

Слишком много пищи для размышлений накопилось. Еще и теплое питие со вчерашними, но все еще сытными пирожками сыграли злую шутку, накатила сонливость. Разум ворочался в черепной коробке как личинка жука-носорога в подземном гнезде ─ неуклюже и лениво. Сбросить сонную заторможенность получилось только в момент появления власть имущей процессии, восходящей на бывший помост для казней. Впрочем, сегодня его значительно облагородили ─ украсили осенними цветами и пшеничными колосьями, поставили корзины с яблоками и тыквами. Для провинциальной знати попроще выставили несколько лавок. Для наместника и бургомистра нашлись громоздкие деревянные кресла.

По правую руку от наместника уселась немолодая, но молодящаяся женщина в дорогом шерстяном кейпе темно-вишневого цвета поверх кремового платья в пол. Ее худое лицо с тонким носом и подведенными алым губами было не лишено остатков аристократичной красоты, но впечатление портили глубокие носогубные складки и высокомерно приподнятые брови. По левую руку от МакКини пытался принять достойную позу в неудобном кресле молодой человек, имевший явное семейное сходство с женщиной. У него были такие же светлые волосы и холодные материнские глаза цвета прозрачного льда. А вот нос, не имевший сходство ни с одним из родительских, ─ мясистый, с красноватым кончиком ─ достался мужчине от какого-то неизвестного предка.

─ Наместника сопровождают его младший, но теперь единственный, сын Эльмар и законная супруга Ниома. Вы знали, что старшему сыну она приходилась мачехой? Вот уж кто обрадовался смерти Фредерика, так это они, ─ с азартом придворной сплетницы прокомментировал происходящее Ольве, наливая очередной бокал игристого.

─ Ты его знал? ─ уточнила я.

─ Немного, по сути, шапочное знакомство, ─ но на лице эльфа промелькнуло самодовольное выражение, говорящее о том, что общение с высоким гостем ему льстило. ─ Но Фреди любил захаживать в лавку после заседаний магистрата, беседовал со мной о литературе, и просто о жизни. Кстати, демонстрировал выдающиеся познания в эльфийской поэзии эпохи Ольх. Подумать только, все вокруг считали его сухарем и бюрократом, погрязшим в юридических тонкостях имперских законов, а в душе он был настоящим романтиком.

─ Он был твоим другом, ─ с укором резюмировала я. ─ А ты о нем ничего мне никогда не рассказывал.

На помосте белобрысый Эльмар, только усевшись, снова заерзал в кресле, перегнулся через подлокотник и попытался дотянуться до матушки, та склонилась навстречу. Сейчас они напоминали кумушек-сплетниц, присевших возле колодца перемыть соседям косточки. Вся суета происходила за спиной у отца семейства, и сильно тому не нравилась ─ он резко обернулся и раздраженно выговорил им что-то нелицеприятное, отругав как маленьких детей.

Отреагировал сын действительно по-детски, скорчив за спиной у отца злобную рожу, совершенно не заботясь о почтении к наместнику и о том, что за ними могут наблюдать посторонние. Ниома, в свою очередь, бросила на супруга ледяной взгляд без капли почтения.

─ Видите, мать и сын ни в грош не ставят отца семейства, ─ прокомментировал сцену эльф. ─ Фред говорил, что он единственный, кто по-настоящему любит и уважает Феликса МакКини. И, Рия, конечно, я никак о нем не распространялся. Сын императорского наместника ─ не та фигура, о которой стоит сплетничать, даже с друзьями. Он ценил наше товарищество в том числе за конфиденциальность.

─ Сын наместника и будущий наследник его званий, титулов и должности, ─ Виллем задумчиво потер подбородок, покрытый короткой щетиной. ─ Думаю, в общении с Ольве его интересовали не только литературные дискуссии. Ему важно было познавать эльфийскую культуру через ее представителей. Ведь старший народ крепко и надолго обосновался в провинции, которой ему предстояло править в совсем недалеком будущем.

─ Пожалуй, что так, ─ эльф не стал отрицать возможных корыстных мотивов покойного друга. ─ Но и личные темы мы тоже затрагивали. О чем только не заговоришь за кружечкой крепкого пунша холодным зимним вечером. Я делился своими переживаниями, а он однажды спросил совета ─ как подступиться к женщине-полуэльфке, в которую, по его словам, он без ума был влюблен.

Мы с лейтенантом невольно переглянулись, но ничего не сказали, боясь спугнуть ностальгическое настроение, которое нечасто посещало моего друга.

─ К моему сожалению, ничего стоящего я посоветовать не смог. Личность девушки он не раскрыл, к тому же она была помолвлена с другим, связана клятвой ard`allea, а такое обычно не нарушают даже под страхом смерти.

Последним на помост взошел отец Петроний в сопровождении огненной жрицы. Ферджерита выглядела невероятно. В багровом бархате и золотых ритуальных украшениях, она распустила темную гриву роскошных локонов по плечам и спине. На лбу и щеках вились древние ритуальные узоры, нарисованные хной.

Служки внизу суетились, расставляя жаровни с тлеющими углями, чертили под трафарет сложный узор магических линий и дублировали их оконечности свечами из багрового воска.

Младший служка, совсем еще ребенок, с осторожностью вынес на место ритуала белого кролика с алыми глазами, в последний раз нежно погладил шерсть между смирно лежащих ушей и с сожалением передал его старшим жрецам.

Блеснул короткий кривой клинок, неприятно напомнивший заточку, которой меня пытались убить сегодня ночью. Рядом с местом ритуала, но так, чтобы не нарушить расчерченных линий, хлынула жертвенная кровь, кролик закричал как умирающий младенец. Толпа ахнула от неожиданности, хотя кролика или козу всегда приносили в жертву перед праздничными службами. Я же смотрела вслед маленькому служке, который шел прочь, не оборачиваясь. Его худенькие плечи мелко подрагивали ─ мальчик сотрясался в беззвучных рыданиях.

Виллем проследил за моим взглядом и покачал головой:

─ Еще несколько лет, и он привыкнет. Настанет день, и он сам вскроет горло очередному праздничному кролику, не проронив ни слезинки.

─ Или не смирится с бессмысленностью кровавой жертвы и не станет этого делать, ─ не согласился Колеус, которому все еще был не чужд юношеский идеализм.

─ Тогда, ─ жестко ответил миралиск, ─ малец до конца дней проходит в младших служках. Из храма его не отпустят, но и церковной карьеры ему не видать ─ храмовники те еще рептилии, такого сердобольного сожрут и не подавятся.

Отец Петроний не стал садиться в кресло, и начал проповедь, обращаясь к притихшей толпе с края помоста. Общими фразами храмовник описал приключившиеся с городом неприятности, ни словом не обмолвившись о личности жертв убийцы. Затем с сожалением вспомнил о своем добром друге Герарде, который пал в неравном бою с силами зла, защищая святой огненный престол от ведьмовской ереси.

Не впервые, но особенно остро я ощутила, насколько бесконечно далек Эссен от имперской столицы. Не столько географически, сколько по менталитету. В Медании, произнеси огнепоклонник речь о ведьмовской ереси с помоста главной площади, его тотчас бы упекли в казематы Тихого легиона ─ секретной службы Императора. Слишком хорошо там помнили нескончаемый ужас Ведьминого века, когда триста лет назад инквизиция спелась с огнепоклонниками и изничтожила почти всех магов воды и все храмы их богини. В Эссене же народ роптал и охал, сочувствуя судьбе, постигшей миралиска.

Я, не удержавшись, громко хмыкнула, и Ольве, не будучи в курсе истинных обстоятельств смерти старого инквизитора, с удивлением поднял на меня глаза.

─ Зачем Петроний врет? ─ Колеус почему-то с упреком обратился к Виллему. ─ Герард же чуть нас всех не погубил. А его рабочие записи! Я их сложил, как вы велели, в хранилище под замок, но ради интереса заглянул в несколько старых дел. Там куча нарушений, домыслов, и несправедливых умозаключений. У меня волосы дыбом зашевелились от того произвола, что Герард здесь творил!

─ И всех это устраивало, ─ пожал плечами миралиск. ─ Слушай, я сам бы с радостью подготовил для магистрата дело, чтобы лишить эту тварь всех регалий и предать анафеме его образ, чтобы сама память о нем сгинула в Бездне. Но сам видишь, нам не хватает рук, а поручить работу с бумагами младшим сотрудникам магистрата было бы, мягко говоря, неосмотрительно. У нас же под ногами будто земля горит, каждый час случается новое происшествие, а мы не успеваем разгребать. Этому делу остро не хватает сотрудников, иначе мы бы уже допросили и наместника, и эльфов, но пока Рии и городу угрожает опасность, а огнепоклонники устраивают на площадях сомнительные ритуалы, мы, образно говоря, тушим то, что горит сильнее всего. Ты и сам прекрасно это понимаешь.

─ Кажется, горит везде, ─ признался Колеус.

─ Не расслабляйся, в нашем деле все всегда может стать еще хуже. Лучше ─ вряд ли, хуже ─ наверняка.

Маг воды совсем приуныл, но лейтенант сжалился над молодым коллегой и добавил:

─ Понимаю твое расстройство, но в больших делах так всегда. Сначала ничего непонятно, но очень интересно. Потом тоже ничего непонятно, но становится сложно, и кажется, что вся Вселенная сопротивляется твоим действиям. Мы, кстати, находимся на этом этапе. Зато, когда все разрешается, наступает настоящая эйфория. Ну а в конце тебя будет ждать куча бумажной работы и, наконец, долгожданный отдых.

Конечно, старший миралиск не стал огорчать парня и рассказывать о других сценариях развития событий, которые тоже были не редки в следственной работе экспертного корпуса. Такие дела пылились на полках незакрытыми десятки лет.

Пока отец Петрониум обрабатывал толпу, Ферджерита спустилась с помоста и заняла место в центре расчерченного рисунка, закрыла глаза и будто ушла в себя, впав в подобие транса. Хороший способ сосредоточиться перед ответственным ритуалом.

Серандис был левантом огня более пятисот лет назад, и стоял у истоков перерождения его стихийной церкви. Считается, что именно он заложил в своем учении идейные основы, которые затем блестяще реализовала Инквизиция спустя каких-то двести лет в ходе истребления магов воды.

Я знала, но не любила этот очищающий ритуал по многим причинам. Во-первых, он полагается не только и не столько на личные резервы мага, сколько на эманации верующих. Эту силу невозможно контролировать, можно было лишь прекратить ее трансформацию в сложное плетение заклинания. Но и сделать это безопасно можно было не в любой момент.

Во-вторых, мне не нравилась структура заклинания, в ней было множество двузначных моментов, ошибка в которых могла привести к непоправимым последствиям. Обычно это характерно для боевых чар бранных магов ─ на поле боя и в тылу врага не было разницы между большими и очень большими разрушениями, поэтому такая нестабильность вполне допускалась.

Ну, и в-третьих, водная стихия, к которой принадлежала моя магия, плохо резонировала со стихией-антагонистом. Огненные заклинания давались мне с трудом, плетения болезненно жгли ладони, летящие искры кусали немеющие пальцы как угольки из печи. Прикасаясь к пламени, я всегда проходила через физические и душевные страдания.

Зато в эффектности Пламени Серандиса не откажешь. Заклинание начиналось с маленького огонька в руках мага, превращалось в рой светлячков, раскрывающийся искрящимся защитным куполом. Питаясь эмоциями окружающих, магия перетапливала их, будто сливочное масло в печи, и одаривала верующих давно забытым чувством бесконечной защищенности, словно их действительно обнимало всемогущее, доброе и всепрощающее божество. Слышала, что иногда самые экзальтированные горожане даже впадали в подобие религиозного психоза, с приступами ярости и истерик.

Иллюзия быстро развеивалась, но огненные жрецы обычно еще долгие недели собирали щедрые пожертвования в храмовую копилку от впечатленных прихожан. Думаю, отец Петроний тоже рассчитывал на что-то подобное, когда затевал сегодняшнее представление.

─ Во славу Огненного Всеотца вознесем же молитву Благодарности и Смирения, Защиты и Покаяния, ─ продолжал свою речь он, пока Ферджерита настраивалась на ритуал. При желании можно было поднапрячься и рассмотреть структурные изменения люксорных и умбральных потоков ее эфирной оболочки, характерные для входа в глубокую медитацию.

Но после вчерашней перепалки и магического насилия мне физически неприятно было долго смотреть на молодую магичку. И хотя умом я понимала, что сейчас мне ничего не угрожает, в глубине души самая беззащитная часть моего Я беззвучно кричало от ужаса. Эта часть не оправилась от горькой беспомощности и боли, в которые меня повергли злые чары огненной жрицы.

На занятиях по самоконтролю нас учили препарировать свои чувства, но сейчас толку от этого почти не было. Мой страх перед силой жрицы смешивался с куда большей злостью на себя саму, на свою слабость, никчемность и бессилие. Эту вопящую от страха часть сознания пока что приходилось просто игнорировать. Временное и неэффективное решение, но другого в данный момент просто не было. Я постаралась переключиться с наблюдений внутреннего мира на внешнюю реальность, и последняя нравилась мне все меньше. Виллем тоже хмурился, не осознавая сути проблемы, но чувствуя ее приближение.

Петроний говорил и люди на площади повторяли за ним в унисон. Солнце, как по заказу выскользнувшее из-за тучи, освещало счастливые, безмятежные лица женщин и мужчин, ласкало вихрастые затылки детей и лысеющие макушки стариков. Солнце ─ главный символ огнепоклонников ─ восходило в зенит, наливалось древней силой, которая породила Первородных богов и всех разумных существ в этом мире.

Люди чувствовали силу, которая крошечными угольками тлела в каждом из них, доставшись по наследству от Создателя. Они неосознанно тянули к Солнцу руки, раскачивались на ветру как первоцветы, только выбившиеся из-под снега, жадные до света и тепла. Молитва Петрония достигла апогея и затихла вместе с разноголосой песнью толпы, а затем короткий миг абсолютной, пробирающей до мурашек тишины, расколол негромкий, но ясный голос жрицы.

─ Lux mea! ─ она воздела руки к светилу, возвещая начало ритуала, ─ meus sol calefacere me!

Я заставляла себя смотреть на жрицу, заглушая тревожность и страх. Счастливые люди с глупыми улыбками потянулись к ее яркой фигуре, начали сжимать вокруг помоста и ритуальной площадки полукруг, но стражники удержали периметр, и волна недовольно отхлынула обратно.

Ферджерита, невыносимо прекрасная в алых одеждах, была похожа на эльфийских богинь судьбы. Ее ладони сплетали невидимые для непосвященных энергетические нити. Только мойры выплетали для каждого человека отдельное волокно, а жрица собирала энергетическую паутину, заботливо созданную для нее погруженной в религиозный экстаз толпой, и вплетала в сложную канву ритуала, щедро сдабривая заклинание собственной силой.

Наконец, в ее руках появился огненный шар ─ маленькое, ослепительное солнышко, готовое распасться на мириады светлячков, которые затем образуют защитный купол над городом и уберегут от напастей.

─ Lux mea! ─ взывала к светилу в руках Ферджерита.

─ Lux mea! ─ повторяла за ней толпа, на время превратившаяся в единую колыхающуюся массу.

Взгляд магички горел всепоглощающим огнем ─ держать в руках маленькое солнце было непросто. Но вместе с тем и невероятно прекрасно. Я знала, что она чувствует. На краткий миг исполнитель ритуала пропитывается этой бесконечной мощью религиозных эманаций и чувствует себя подобным богу. Когда сила заклинания достигла своего пика, одним волевым усилием Ферджерита должна была преобразовать скопившуюся энергию в защитную сеть. Вот только жрица затягивала этот момент, упиваясь свалившимся на нее кратким могуществом.

─ Ну же! ─ кусая губы прошептала я. ─ Вот сейчас, давай! Хватит тянуть!

Заклинание продолжало напитываться водопадом силы, истекающим из толпы. Солнышко в руках жрицы жирело на глазах, потеряло форму и теперь было похоже на кокон с ворочавшейся внутри личинкой шелкопряда.

─ Что-то не так, ─ выдавил из себя Колеус, проводя рукой по лицу, словно пытался убрать налипшую паутину. Ритуал заворожил даже нас, страшно представить, что творилось с психикой людей, оказавшихся в эпицентре заклинания.

Несколько горожан засмеялись счастливым детским смехом, а у меня зашевелились от ужаса волосы на затылке, настолько неестественно и неуместно это было. Жутко стало не только мне ─ оглушительно и испуганно зашелся в истерическом плаче ребенок, потом еще и еще один.

─ Бесы их побери! ─ выругался Виллем. ─ Так и знал, что добром это не кончится!

Детские крики стали спусковым механизмом, тетива заклинания, напряженная до предела, распрямилась ─ из кокона над головой Ферджериты вместо защитных светлячков появилось новое, большое, не меньше метра в диаметре, темно-багровое солнце с протуберанцами вырывающейся из него энергии.

─ Я есть дочь Солнца! Я есть новый левант огня! Преклонитесь и повинуйтесь моей силе! ─ страшно изменившимся голосом провозгласила жрица. Ее глаза теперь горели магическим, а не метафорическим огнем, волосы тоже воспламенились от близости к новому светилу, но не превратились в пепел, а продолжали гореть синеватым пламенем.

─ Такое может быть? ─ изумленно спросил меня Ольве. ─ Мы наблюдали рождение нового огненного леванта?

Небо помутнело, будто на Эссен налетела пыльная буря, истинное светило закрыли тяжелые багровые тучи.

─ Сомневаюсь, ─ я зло мотнула головой, сгоняя остатки морока. ─ Скорее Ферджерите, накачавшейся дармовой силой, в башку ударило Пламя Серандиса.

─ А такое бывает? ─ Колеуса, как и меня бросало в пот и в холод одновременно, но непривычный к таким скачкам силы молодой маг никак не мог совладать с трясущимися руками. Ольве, заметив это, молча дал ему бутылку с остатками игристого вина, и маг, выпив ее залпом, чуток пришел в себя. ─ Они же с Петронием говорили, что все будет в порядке!

─ А я говорила, что все может сорваться. В истории уже были описаны такие случаи!

─ И чем все закончилось? ─ наивно спросил Колеус.

─ П…ом! ─ преувеличенно бодро ответил Виллем. ─ Я тоже про эти случаи читал в хрониках. Города приходилось по кирпичикам собирать.

─ Глядите! ─ эльф прервал наш экскурс в историю.

Светило увеличилось в размерах и начало раскручиваться вокруг своей оси. Хуже всех пришлось сидящему на помосте магистрату, отца Петрония приложило эманациями, и он потянулся к огню, как тянется к матери дитя. Стражник на помосте, грязно ругаясь, пытался оттащить его назад, но святой отец, утеряв разум, приобрел взамен необъяснимую силу, которая обычно просыпается у больных людей в припадке безумства.

Пока они боролись, в горящую сферу ласточкой бросился младший сын наместника. Удержать парня было некому, его отец одним из первых сообразил, что ритуал пошел не по плану, покинул помост и отдавал краткие, но емкие распоряжения страже. К сожалению, выполнить их было тяжеловато ─ часть толпы ринулась прочь, другая, погрузившись в религиозный психоз, пыталась пробраться в эпицентр стихии. Столпотворение увеличивалось, грозя перерасти в давку, а стражников было слишком мало, чтобы его разогнать.

Увы, наследник провинции первым принес себя в жертву «новому богу». Его смерть была быстрой и впечатляющей ─ вспышка поглотила тело, не оставив ни золы, ни пепла.

─ Надежнее, чем в крематории, ─ резюмировал эльф.

Поглотив парня, «солнце» скачкообразно увеличилось в диаметре. Ферджерита ─ целая и невредимая, не считая горевших кончиков волос ─ стояла с простертыми над головой руками и продолжала вещать замогильным голосом о пришествии нового леванта уже из центра сферы. Оказалось, что в отличие от настоящего светила, это подобие внутри было пустотелым.

Жена наместника бросилась вслед за сыном, но зацепилось длинным подолом кремовой юбки за корзину с фруктами и навалилась сзади на борющегося стражника и Петрония, нарушив их шаткое равновесие, из-за которого те вместе полетели в пышущее жаром огненное жерло. В последний момент подоспели другие стражники и оттащили супругу МакКини, сумевшую вцепиться в доски, под прикрытие помоста.

Сфера, очевидно, подпитывалась смертями и росла как на дрожжах. Стража теснила горожан подальше от опасности, но их не хватало. Языки оранжевых протуберанцев достигли первых рядов, сжигая все на своем пути.

─ Бог един! Слава огню! ─ отчаянно закричала женщина в красном кафтане и белом чепце. Она прорвалась в образовавшуюся прореху в ряде стражников, и сама бросилась в огонь. Только, когда она исчезла во вспышке света, я поняла, что это была моя соседка из Заречья ─ склочница Марта.

Рефлексировать по этому поводу было некогда. События развивались с сумасшедшей скоростью.

Часть стражников, патрулировавшая поблизости, через переулок организовывала выход с Ярмарочной площади на Фонтанную, стараясь не допустить давки.

─ Колеус, помоги им, ─ кратко распорядился Вильгельм.

Маг воды кивнул и, без слов, бросился с балкона, походя применив смягчающее падение заклинание. Приземлился он точнехонько в центр тыквенной композиции, разметав куски самого большого плода на добрый десяток метров.

─ Хорошо пошел, ─ флегматично прокомментировал Ольве.

Мне подумалось, что его странному настрою поспособствовали почти две бутылки игристого за утро, но, поглядев в ясные глаза друга, поняла, что он собран и готов действовать. Цинизм ─ единственная защитная реакция, которую он мог себе позволить в этой ситуации.

─ Ольве, ты не хочешь нам помочь? ─ как-то странно спросил лейтенант.

─ Понятия не имею, о чем ты говоришь, мой друг, ─ преувеличенно равнодушно пожал плечами эльф.

─ Не морочь голову, эльф, ─ разозлился Виллем. ─ У тебя же ауральный резерв как у архимагистра!

На секунду у меня в голове будто отключили гул толпы и шипящий шум нового светила. Ольве ─ одаренный? Мы дружим без малого семь лет, а я ничего об этом не знала? Не может быть, чтобы я не почувствовала его дар. Или может? Что я вообще знаю о магах-эльфах?

─ Порылся в архивах местной инквизиции? ─ досадливо скривился мой друг. ─ Тогда, наверное, прочел там, что я больше не маг и способностями не пользуюсь?

─ Сделай исключение, ─ просто ответил миралиск.

─ Этого не будет.

─ Хорошо, неожиданно легко согласился лейтенант, ─ тогда будь добр, проведи Рию в безопасное место.

─ Будет сделано, ─ весело салютовал эльф, но я не разделяла его энтузиазма и не позволила подхватить себя под локоть.

─ Виллем, кто это остановит? ─ Я подошла вплотную к мужчине. От него шел теплый запах замши и дымного костра. ─ Колеусу силенок не хватит что-то с этим сделать.

─ Выходит, мне придется сделать это в одиночку, ─ спокойно ответил лейтенант, глядя на меня ясными голубыми глазами. ─ Рия, у тебя тоже не станет силы на этого монстра.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

─ Заклинание растет, у нас в запасе считанные лучины, прежде чем оно поглотит центр города. Сколько людей должно погибнуть, пока ты будешь геройствовать в одиночку?

─ Я хотя бы действую по протоколу. ─ Впервые разозлился на меня Виллем. ─ И сделаю все возможное. А у тебя есть хоть какой-то план? Сколько раз ты делала глупости в попытках кого-то спасти? Сколько раз от этого страдала ты сама? А другие?

Он схватил меня за запястье, и попытался передать в руки Ольве, будто нашкодившую девчонку. Эльф не пожелал подходить к нам близко. Подозреваю, не хотел применять ко мне силу, считая это слабым аргументом в споре.

Я попыталась вырвать руку, но Виллем оказался не в пример сильнее меня.

─ Иди. С. Ольве. ─ от ярости его взгляд просветлел, будто раскалили холодную сталь. ─ Я долго тебе потакал, и вчера чуть не потерял. Хватит! Хватит путаться под ногами!

Среди всех смертей и несчастий, эти слова Виллема стали для меня как удар под дых. От обиды я не могла вдохнуть, слезы залили глаза полупрозрачной пленкой, готовые хлынуть наружу горячей рекой. Нашла, когда нюни распускать, дура! Обида переросла в злость, я сделала внезапный шаг к миралиску и ощутимо ударила кулаком свободной руки ему в грудь. Никакой реакции, будто ударила камень.

─ Так и знала, что тебе плевать на меня и мое ценное мнение, просто держал простушку при себе, чтобы не влезла, куда не следует, ─ зло выплюнула ему горькую правду.

Обвинение прозвучало жалко. Я и сама понимала, что лейтенант действовал в сложной ситуации, и для решения этого дела нужно было сводить множество факторов вместе. Иной закрыл бы всех причастных под замок и дело с концом, Виллем же отнесся ко мне, по меркам экспертного корпуса, по-божески.

Но лейтенанта мои обвинения ощутимо расстроили и разозлили.

─ «Простушку»?! Не смеши меня! Такой простушке в столичном университете боевую магию преподавать, а не чирьи эльфам на жопе лечить. Без обид, Ольве. И ты знаешь, что говоришь неправду. Да, мне важно было тебя защитить, как одну из ключевых фигур в этом деле. Но я к тебе прислушивался. Твоя помощь мне ценна, твое мнение для меня одно из самых важных!

Звон разбившейся о стену бутылки игристого привел нас в себя. Ольве сумрачно глядел на нас поочередно.

─ Успокоились? ─ Я наконец смогла вырвать руку из стальной хватки миралиска. ─ Вот что. Я пойду с вами.

─ Исключено, ─ в один голос ответили мы.

Эльф обиженно нахохлился.

─ Глядите, какие они теперь дружные. Спелись значит.

Давка на площади нарастала, и, хотя новых смертей в огне не происходило, шар продолжал расти, хоть и медленнее. Ферджерита переплавляла страх и боль в силу с тем же успехом, что и другие эмоции толпы. Виллем со всей мягкостью попросил:

─ Ольве, прошу, помоги стражникам вывести людей. А мы пойдем к Ферджерите.

─ Если ее еще так можно называть, ─ с сомнением протянул эльф. ─ Кажется, она окончательно с катушек съехала, превратилась в черти знают кого.

Мы не решились прыгать с балкона, боясь без магической страховки повредить ноги на скользких останках тыквы, и спустились в лавку. Ольве заметался, в попытках собрать несколько ценных томов, но затем понял, что все не утащить, и забрал с подставки только беснующийся от близости с могучей магией Кодекс. Книга прикинулась паинькой на полминуты, пока мы не вышли на улицу, но, выждав момент, вздернула переплет, и щелкнула прорезавшейся пастью с огромными зубами у самого носа эльфа. Тот, грязно выругавшись, уронил фолиант на камни мостовой.

─ Ну, какая же ты скотина, ─ вздохнул Ольве. ─ Я же тебя спасаю, тупое ты справочное пособие.

Фолиант бешено вращал злобными глазками с вертикальным зрачком и щелкал зубищами, ясно давая понять, что никуда с ним не пойдет. Я решительно взяла книгу в руки и прижала к себе, как ребенок прижимает к груди уродливую, но любимую мягкую игрушку.

─ Мне показалось, или он заурчал от удовольствия? Вот гад, даром, что макулатура! ─ возмутился эльф. ─ Рия, зачем тебе этот урод? Планируешь бросить его в голову той сумасшедшей огненной магичке?

─ Сделавший ее мастер был страшным параноиком, и обложил книгу защитными плетениями, словно императорскую сокровищницу. Есть вероятность, что она сыграет роль магической брони.

─ Тогда держи ее на уровне головы, так тебя хотя бы смогут опознать, ─ невесело пошутил эльф. Через Фонтанную площадь шла кое-как организованная эвакуация. Давку здесь предотвратили грамотно сработавшие стражники и вовремя подоспевший младший эксперт. ─ Тогда я пошел. Вильгельм, рад был с тобой познакомиться. Рия, береги себя. И прости, что не могу помочь. Еще встретимся!

И эльф бесшумно растворился в толпе, будто ушел в родную для старшего народа лесную чащу. Мы же, с трудом продвигаясь по стеночке против людского течения, выбрались на Рыночную площадь. Здесь и начались первые настоящие трудности. Люди пытались втиснуться в узкое горлышко переулка, бывшее единственным путем к спасению. Мы же пытались выйти из него наружу. Я уже пожалела, что мы вышли с этой стороны дома.

─ Надо было рискнуть и прыгнуть с балкона, ─ с сожалением обратилась я к Вильгельму.

─ Глупости ─ с переломанными после падения ногами мы бы далеко не ушли.

Рукотворное солнце Ферджериты прибавило в размерах, став выше шпиля ратуши. Сейчас оно имело форму гигантской полусферы. Где-то на заднем плане догорали доски помоста, ставшие для сына наместника, отца Петрония и еще нескольких человек настоящим помостом для казни. На площади стоял низкий гул, словно под камнями мостовой пробуждались пчелы-гиганты.

Заклинание вплотную подобралось к воротам храма. Закрывшиеся в нем жрецы не спешили идти на поклон новому наместнику их бога на земле, напротив ─ пытались защититься с помощью молитв. Значит, также ни на грош не верили в пришествие леванта огня.

Но с этой силой их молитвами было не совладать. Да и вряд ли нашелся бы в радиусе сотни миль хоть один волшебник, достаточно одаренный, чтобы прекратить это безумие в одиночку.

После Фердж вторым по способностям магом в городе был Колеус, но даже если бы он вложил в атакующее заклинание всю силу эфирного и аурального тела, да даже если бы как-то поместил туда свою душу, пробить оболочку огненного шара у него не получилось бы.

─ Две проблемы, ─ резюмировала я свои размышления, стараясь перекричать крики толпы и нарастающий инфернальный гул заклинания.

─ Слушаю, миледи, ─ миралиск прижал меня к стене, защищая спиной от толпившихся людей. Я с пугающим для себя самой удовольствием вдыхала запах кожи и дымного дерева, исходящий от него.

─ Во-первых, нужно прорваться сквозь толпу к храму, во-вторых ─ чтобы обезвредить младшего эксперта Рохау, нужно преодолеть барьер огненной сферы. Есть идеи, лейтенант?

─ Есть одна мысль, но нужно как-то добраться до угла здания. Я возьму тебя за руку, прости, сейчас может быть больно, буду держать крепко. А еще мне придется немного подраться. Но по-другому мы отсюда не выберемся.

Виллем крепко схватил меня за плечо одной рукой, а локтем второй начал раздавать тумаки идущим на нас прохожим. Выглядело это безжалостно, но метод передвижения сквозь толпу оказался рабочий, через пол лучины мы остановились в относительно спокойном месте, за повозкой комедиантов в масках. Самих бродячих артистов на месте не оказалось, они свалили, как только запахло жаренным. Но, к моему изумлению, в повозку все еще был впряжен гнедой тяжеловоз. Он устало опустил морду и смотрел на проходящую мимо толпу спокойными карими глазами в обрамлении длинных черных ресниц.

─ Какая спокойная лошадка, ─ восхитилась я.

─ Увы, нам нужно будет ее напугать, ─ сообщил Виллем, и, увидев мой изумленный взгляд, он пояснил:

─ Только в панике конь пойдет через толпу.

Я ужаснулась:

─ Но он же затопчет людей!

─ Иначе люди затопчут нас, и друг друга. Рия, я вижу возможность, я предлагаю вариант. У нас не так уж много времени.

─ Но…

─ Отставить, ─ неожиданно холодно произнес лейтенант. ─ Я руковожу операцией, я принимаю ответственные решения. Прости, но у тебя здесь нет ни голоса, ни полномочий. Либо ты соглашаешься, и делаем по-моему, либо ждешь меня здесь, а я отправляюсь к храму в одиночку.

─ Это… ─ я выдохнула и склонила голову в знак поражения. ─ Это справедливо, лейтенант Лисс.

─ Отлично, тогда полезай на повозку, а я заберусь на лошадь и буду править оттуда. Боюсь, по-другому я эту скотину с места не сдвину.

Но как Виллем ни старался, флегматичный тяжеловоз не собирался его слушать, предпочитая дальше жаться к стене. Вожжи были ему в принципе не указ. Миралиск ожесточенно бил каблуками сапог толстошкурые бока, но конь не повел и ухом. Удары вожжами по морде и глазам вызвали у животного тяжелый вздох и взгляд, полный непонимания и тоски. Не знаю, что почувствовал лейтенант, но я устыдилась.

─ Придется доставать нож, ─ упавшим голосом сообщил мне он. ─ Кто бы знал, как я ненавижу всю эту пыточную историю.

─ Подожди.

Я спрыгнула с повозки, оставив вредный Кодекс лежать сверху, и кое-как по стеночке подошла к коню. Погладила его по белой стрелке на лбу, подставила ладонь под теплое дыхание.

─ Прости, что ничего нет, ─ извинилась я. ─ И прости, что мучаем тебя. Ты умный и сильный, но сейчас нам нужно туда, куда ты не пойдешь ни за какие коврижки. Поэтому так.

Я снова положила руку на лошадиный лоб и закрыла глаза. Несложное колдовство ─ передача образов. Главное, найти то, что сдвинет его с места. Благо, картина возможной катастрофы и так стояла у меня перед глазами.

Огонь и раздирающий гортань едкий дым. Не тот уютный запах дымного можжевельника, который сопровождал Виллема. Нет. Запах гари и сгоревшей плоти, удушающая копоть, пробирающаяся в легкие зловонной патокой.

Тяжеловоз всхрапнул, дернул лобастой головой, но я сохранила контакт.

Яркие всполохи подбирались со спины, треск горящего дерева заглушал яростный вой пламени. Здания позади начали рушиться в огне одно за другим, сначала дальние, потом все ближе и ближе. Протяжно скрипнул и начал оседать дом, у стены которого мы стояли.

─ Держись! ─ крикнула я Виллему.

Конь оглушительно заржал и попытался встать на дыбы, чуть не выломав хомут из оглобли. Люди, несмотря на тесноту, брызнули от нас в рассыпную. Я чудом проскользнула под крупом коня к стене, копыта просвистели рядом с моей головой и гулко ударились о мостовую.

─ Рия, успей забраться на телегу, ─ только и смог крикнуть Виллем, а потом сосредоточился на том, чтобы взять под контроль взбесившегося жеребца, готового вот-вот понести.

Легко сказать ─ я и на стоячий фургон, который был высотой выше моей груди, забиралась с трудом. А уж когда тяжеловоз потащил его сквозь толпу, стало совсем туго.

Повозка набирала ход, и, возможно, уехала бы вовсе без меня, но тут удача снова оказалась на нашей стороне ─ днище фургона с треском проломилось и на мостовую начали выпадать пожитки бродячих циркачей. Не теряя времени, я вскочила на деревяный таз, потом оттолкнулась от огромного сундука, обитого железом, и сделав финальный прыжок долетела до повозки, повиснув на ее краю. Виллем, пустив ситуацию с лошадью на самотек, благо тяжеловоз оказался умницей и выбрал нужное нам направление, одним движением срезал вожжу, и бросил конец мне. Второй конец вожжевого ремня крепился к борту повозки, и я смогла на нем кое-как подтянуться.

Трясло в повозке так, что я не могла встать даже на четвереньки. Несколько раз я чувствовала, как колеса перекатывались через что-то мягкое. Оставалось надеяться, что эти тела ─ жертвы давки, а не попали под лошадиные копыта только что.

─ Рия, мы уже близко! Что дальше?

─ Подвези меня как можно ближе!

─ Ты знаешь, что делать?

─ Знаю, ─ на редкость убедительно соврала я. На секунду мне даже стало стыдно перед Вильгельмом, так сильно мне верящим.

Гул заклинания приобрел пульсацию. «Погаси Солнце!» Во сне я быстро нашла решение, но там мои силы меня не покидали. Реальность же была куда более горькой. Во рту стоял привкус железа, голова раскалывалась ─ слишком много энергии я потратила на зачарование разума лошади, собственный организм предупреждал меня, что расплата за перенапряжение не заставит долго ждать.

Я пошарила взглядом вокруг, посмотрела на Кодекс, чудом оставшийся со мной в повозке. Надежды на него, будем честны, было мало. Кое-какая защита на страницах оставалась, но на меня она по законам заклинания не распространялась, даже если я обклеюсь книжным пергаментом, словно магической броней.

─ Мы на месте! ─ крикнул Виллем.

Действительно, толпа осталась позади. Мы выехали на площадку, заваленную погибшими в давке телами. Снизу полусфера была грандиозной, по багровой поверхности плясали разводы-трещинки. Внезапно одна из трещинок лопнула и огромный протуберанец, словно язык чудовища, попытался слизнуть нас с мостовой.

Всполох ударил без упреждения, и промахнулся по хаотично движущейся телеге.

─ Придется тебе спрыгивать на ходу, я отвлеку эту дрянь на себя, а ты делай, что задумала!

Беззвучно выругавшись, я встала на четвереньки и подобрала скалящийся острыми зубками Кодекс.

─ Рия, сейчас! Лучшей возможности не будет!

Виллем немного замедлил повозку, я попыталась подобрать последний слова для прощания, но в голове зазвенела пустота, и я попросту скатилась на мостовую.

Жалкие попытки погасить инерцию окончились провалом ─ при ударе о камни из легких вышибло весь воздух. Кажется, треснуло пару ребер. Зато я очень натурально затерялась среди других тел, разбросанных по площади, и Ферджерита продолжила преследовать огненными языками повозку.

При попытке встать и забрать с земли Кодекс, с досадой обнаружилось, что правая рука обвисла бесполезной плетью и я не могу поднять плечо. Пальцы и локоть кое-как гнулись, из чего я сделала вывод о переломе правой ключицы.

─ Замечательно, ─ простонала я, все же вставая на ноги. Бедро и колено я тоже здорово ушибла, но хотя бы ничего там не сломала. Синяк будет на завтра грандиозный.

─ Если доживу, ─ напомнила я себе и поковыляла к Фреджерите.

Мне казалось, что от «солнца» будет идти нестерпимый жар, но тепло было сравнимо с хорошо протопленной печью.

Свозь пульсирующий гул я слышала странное уханье, в котором с трудом узнавался довольный хохот.

─ Представь только, эта сука просто играет с Вильгельмом как кошка с мышкой, ─ поделилась я догадкой с Кодексом. ─ Веселится, дрянь.

Надо было что-то делать. Игра уже начала ей надоедать, скоро кошка сделает последний смертельный рывок. Я почему-то вспомнила не Вильгельма, а теплое дыхание доверчивого тяжеловоза в моей ладони.

─ Все это ужасно несправедливо, малыш, ─ пожаловалась я Кодексу. ─ Но больше надеяться не на кого. Остались только я и ты. Уж извини, что решаю за тебя, но лучше уж мы, чем лейтенант Лисс, верно? Зря что ли я его тогда спасала?

Фолиант, кажется, смотрел на меня с пониманием. Прижав книгу локтем искалеченной руки, я подобрала с земли помятое краснобокое яблоко и неуклюже, насколько позволили сломанные ребра, бросила его в сторону демонически хохотавшей жрицы. Яблоко, естественно, не долетело, дотла сгорев в огне сферы.

─ Эй, стерва Фердж! ─ крикнула я. ─ Ты в конец с катушек съехала?

Огненные глаза младшего эксперта Рохау обратились ко мне. Из сферы послышалось шипение, будто на раскаленную сковородку вылили родниковую воду. Кажется, мое появление ее раздосадовало.

─ Ты!? Мало тебе было вчерашней выволочки? Решила сюда притащиться, слабосильная?

Сквозь сферу я видела только очертания фигуры Ферджериты и ярко горящие глаза и волосы.

─ Я хотя бы осталась в своем уме, а вот ты, со всей своей силой, поддалась мимолетному могуществу, которое оказалось у тебя в руках на полминуты. Ты упилась им, как младшая дочка обедневшего баронета на первом взрослом балу упивается дармовым игристым вином.

─ Как ты смеешь! Перед тобой…

─ Да-да, я слышала, новый левант. Ты сама-то в это веришь?

Ноги внезапно примерзли к мостовой, на плечи легло обездвиживающее заклинание. Мышцы сковала знакомая боль. Это мы уже проходили, успокоила я себя. Ничего нового.

─ Феноменальная тупость, ─ с насмешкой прокомментировала магичка. ─ Даже представить не могу, на что ты надеялась, приходя сюда с этой дурацкой книжонкой.

Кодекс злобно зашипел у меня под мышкой.

Я втянула воздух через зубы, чтобы выплюнуть очередную злую отповедь, но Ферджерита помахала пальчиком с изящным ноготком, и мои губы онемели:

─ Нет-нет, больше ни слова. Посмотри на себя ─ жалкая, изломанная кукла. Теперь я вижу тебя насквозь. Такое доброе сердце, такие чистые помыслы, такая сильная, бескорыстная любовь. И, надо же, такая замечательная, в конце концов ты оказалась никому не нужна. Бедняжка, опять плачешь. Признаюсь, мне нравится видеть слезы таких как ты. Такие милые и правильные, зачем вы вообще существуете? Знаю! Чтобы пристыдить нормальных людей, чтобы ткнуть нас в нашу тьму и возвыситься за наш счет, глядя как мы стыдливо прячем глаза. Только я взгляд не отведу, не надейся.

Купол стал прозрачнее, Ферджерита упивалась свалившимся на нее всесилием и хотела, чтобы хоть кто-то посмотрел на нее во всей красе.

Магичка побледнела, глаза, горящие белым пламенем, ввалились. Я видела, что ее собственное эфирное тело работает на износ, умбральные каналы выгорели полностью, люксорные, более крепкие у магов огня и воздуха, еще держались, но разрушение шло колоссальными темпами. Сама Ферджерита этого не чувствовала, охваченная эйфорией мнимого могущества.

─ Ты ─ никчемное, бесполезное создание, не сумевшее отстоять себя саму в собственной жизни. Уж не знаю, кем ты была раньше, но с удовольствием бы полюбовалась на то, как ты все потеряла.

Когда «солнце» сжигало людей, оно могло расти само, но сейчас его подпиткой занималась сама Ферджерита, тратя свои собственные резервы и разрушая энергетические структуры. Нужно только потянуть время, слушая ее болтовню, и, когда эфирное тело эксперта Рохау распадется, заклинание разрушится само. Бабах будет грандиозный, мне не уцелеть, но я дам время страже и Колеусу, людей с площади выведут, все закончится относительно благополучно. Правда, ратушу и храм будут потом латать весь следующий год.

─ Интересно, как же тебя развели, чтобы ты пожертвовала своей силой. Запугали? Вряд ли, ты не из трусливых, я это вижу. Поманили славой и богатством? Тоже нет, тебе это не интересно. А! Любовь, конечно, любовь! Ты боготворила его, а он тебя использовал.

На секунду заклинание онемения ослабло, и у меня само собой вырвалось:

─ Какая же ты дрянь, Ферджерита!

По довольному смеху магички я поняла, что она сама позволила мне заговорить и проявить слабость.

─ Песня для моих ушей! Но умрешь ты немой. И прямо сейчас!

Нет, слишком рано! Дальше она примется за город, сфера снова заработает, будет сжигать людей, расти и перестраиваться. Нужно еще хотя бы несколько минут! Но магичка, будто почуяв неладное, решила прекратить болтать и заняться делом.

Время растянулось засахаренным медом. Реальность скукожилась для меня до размеров пятачка на площади. Где-то высоко в небе собирались грозовые облака, но здесь, в Эссене бушевал всепоглощающий огонь. Сфера лопнула очередной трещиной и оттуда вырвался язык раскаленной плазмы. Со скоростью падающей пушинки он начал расти в мою сторону, истончаясь на конце как хищная тропическая лиана.

Ферджерита в последний момент отпустила заклинание неподвижности, и я чуть не грохнулась на мостовую ─ сведенные судорогой мышцы отказывались меня держать.

Я устояла чудом, подняла руку навстречу смертоносной «лиане». Ухватила ее ладонью, которую обожгло, но не испепелило.

Почему я не разлетелась пеплом, как многие до меня? Сейчас как никогда я ощущала затхлую пустоту на месте собственного эфирного тела. Мне нечем себя защитить от Зла. Но я его не убоюсь.

У меня нет силы, нет магии. У меня отобрали даже голос, но осталась воля и вера. И они говорят во мне звенящими голосами:

Нет.

─ Умри! ─ снова приказала Ферджерита.

Нет.

─ Умри!

В небе сверкнула молния и где-то высоко из облака упала первая ледяная капля дождя.

НЕТ.

─ УМРИ!

НЕТ.

Отчаявшись меня испепелить, Ферджерита заставила «лиану» обвить мое запястье и рывком затянула в сферу. В конце концов, я все же упала на колени, но еще могла двигаться.

─ Погаси Солнце! ─ донесся из сна панический крик Нота.

Обездвиживание жрица не обновляла ─ вероятно, забыла, огорошенная моей внезапной живучестью. Что сказать, я и сама была удивлена.

─ Матерь, погаси Солнце! ─ это кричит в моей голове сумасшедшая гадалка с темными как спелая вишня глазами.

─ Никчемная дрянь, ─ вызверилась младший эксперт Рохау, приближаясь ко мне. ─ Я тебя голыми руками прикончу!

Я незаметно перехватила Кодекс здоровой рукой.

─ Планируешь бросить его в голову той сумасшедшей огненной магичке? ─ снова насмешничает в моем сознании Ольве.

Ферджерита на ходу достала из ножен на поясе изящный ритуальный кинжальчик. Похожим убивали кролика примерно на этом месте, кажется, целую вечность назад, хотя прошло не больше часа.

─ Сейчас. Лучшей возможности не будет! ─ спокойный голос Виллема придает силы.

До слуха наконец-то донесся далекий раскат грома. Ферджерита бросила взгляд в пасмурное небо, заслоненное пеленой огня.

Я почти без замаха бросила тяжеленный фолиант, целясь в голову, и даже не удивилась, когда острый металлический угол книги раскроил магичке висок. Ферджерита не успела поставить защиту, не сообразила даже поднять руку. Слишком верила, что теперь она ─ неприкосновенный аватар божества. И просто рухнула как подкошенная навзничь, ударившись затылком о холодную мостовую.

Вблизи я могла рассмотреть те кошмарные изменения, которые произошли с эфирным телом жрицы. Обычно разнополярные каналы имели входы и выходы, соединяющие энергетические поля реальности с внутренним миром мага. Но здесь часть каналов выгорела, не справившись с напряжением, а вторая часть изменила структуру, будто их пожирал невидимый червь-паразит.

Заклинание Серандиса, потерявшее императив магической воли, начало разваливаться, выплескивая колоссальные волны энергии. Но я видела, что с потерявшей сознание Ферджеритой у «солнца» сохранялась тонкая связь. Голыми руками укрепив этот истончившийся канал, я позволила потокам завернуться в подобие змея Уробороса, пожирающего свой хвост. Энергетические нити, кривясь в ужасных судорогах, словно опарыши в гнойной ране, выжигали люксорные каналы Ферджериты дотла.

Я подняла Кодекс с мостовой. Желание нанести еще парочку ударов фолиантом и завершить начатое было огромным. Пожалуй, при других обстоятельствах я бы не удержалась, но разрушить до основания искаженное Пламя Серандиса было важнее, чем исторгнуть из себя ярость, клокотавшую в груди. А для этого жрица должна была жить.

─ Все закончилось. Теперь все, ─ сказала я, прижимая к себе фолиант.

Мне пришлось сначала сесть на мостовую рядом с бессознательным телом Ферджериты, а потом и лечь. Хотелось свернуться калачиком на боку, но даже на это не было сил. Голова раскалывалась, как-то сразу стало тяжело дышать, на левой руке, которая держала «лиану» начали проступать огромные волдыри ожогов, будто я ошпарила ладонь кипятком.

─ Виллем! ─ мне показалось, я увидела вдалеке знакомую фигуру, позвала его, ощущая страшное головокружение, будто с моим невесомым телом в руке танцует огромный великан.

Уже погружаясь в блаженную тьму, я почувствовала, как до земли долетела та самая, первая капля дождя.

Все ведь попадали в кошмары, когда ты бежишь и не можешь спрятаться? Редко, но такое случается и со мной. В спину дышит плотоядная тьма, бесконечный коридор сужается где-то впереди, а единственный проблеск света в конце постепенно затухает, оставляя тебя наедине с самыми жуткими страхами. Ноги не желают бежать, едва передвигаясь в застывающей янтарной патоке, и даже обернуться, чтобы встретиться с преследователем лицом к лицу, тебе не позволяют злые повелители этого сна.

В этот раз меня все же догнали. В кожу впились крючья, загремели тонкие медные цепи, худые жадные руки врага потянули меня назад и вниз. Я рухнула во тьму, в которой все те же тощие руки с черными, жесткими пальцами запеленали меня в почти осязаемое одеяло боли.

─ Боги…

Затем мое жалкое тело бросили на арену, где гладиаторы обычно бьются на смерть с дикими животными. Кожей я ощущала белый морской песок, пропитанный застарелой кровью. Я подняла полуослепшие от солнца глаза и увидела, что лежу в центре круга людей. Я знала их имена, я видела их злые, черные души.

─ Не надо, прошу, я ведь ничего плохого не сделала!

Их сухие, потрескавшиеся от жажды и жары губы расплылись в кривых ухмылках. Моя смерть ─ залог их свободы. Крючья снова впились в беззащитную плоть. Мужчины и женщины подняли руки в повелительном жесте, и медные цепи натянулись, резко дернув меня на десяток метров в небо. Только сейчас я видела, что каждый из них держал собственную цепь во второй руке.

─ Прошу!

Мое тело повисло распятое между небом и землей. Жар от песка смешался со зноем раскаленного солнцем воздуха. Круг мучителей говорил шелестящими, мертвыми голосами, и каждый слог этого страшного, мертвого шепота разрушал меня изнутри. Крючья пили мою почти бесконечную силу, которая алыми каплями крови утекала вниз к каждому из участников круга по тонкой медной цепочке.

─ Все было не так!

Я заставила себя отгородиться от боли и страданий неприступной каменной стеной. Очистила сознание, слушая только свое собственное замедляющееся дыхание. И начала вспоминать, как все было на самом деле.

Я иду в легких белых одеждах, почти в исподнем, но здесь никто не может меня смутить. Я прохожу среди магов и заглядываю в их лица. Почему-то сейчас мне это кажется особенно важным. По-новому узнать каждого из участников, входящих в этот заклятый круг.

Мастер Бастиан склоняется в поклоне, старательно пряча слезы в уголках глаз. Но я вижу. Всегда смешливая рыжеволосая Рошель, хохотушка, веселившая меня в перерывах между сменами в полевом госпитале, теперь необычайно серьезна.

Валери и Вермонт, брат и сестра из бранной магической гильдии, младше меня на пару лет, способные и старательные чародеи, уважительно кивают, и продолжают обсуждать шепотом предстоящий ритуал.

Александр поворачивает ко мне точеный профиль, и я на мгновение сбиваюсь с шага. Взгляд его черных глаз дарит нежную, потаенную надежду, ласкает сердце и душу. Без слов он одними глазами признается мне в любви, восхищении и вечной привязанности. Я верю ему, и поэтому боюсь, но иду вперед.

Остальные маги ─ целители и воины, заклинатели и друиды, учителя и ученики, ─ посвященные в этот круг, мне знакомы меньше. Но я все равно стараюсь увидеть и запомнить каждого из них. Ведь через несколько минут мы замкнем заклятый круг и создадим волшебство, способное прекратить эту кровопролитную и страшную войну.

Я всхожу на небольшой помост и на меня надевают тяжелое платье, расшитое медными кольцами. В каждое из них вдета длинная медная цепь ─ мой контакт с кругом, мой якорь, мой маяк.

Мы создадим ужасающее по своим последствиям чудо. Но когда я говорю «мы», я лгу. Ведь это сделаю я и только я. Совью жгут энергетических потоков и обрушу его своей волей на голову врага.

─ Другого выхода нет, Нотти, ­─ печально говорит Александр, убирая тонкими пальцами прядь волос с моего бледного лба. ─ Я знаю, как тебе страшно, но я с тобой. Я всегда буду с тобой, что бы ни произошло.

Я верю ему, и продала бы душу, чтобы его прекрасная, будто выточенная из алебастра рука осталась на моей щеке хотя бы лишние несколько секунд. Я снимаю обувь и ее уносят прочь. В голове складываются в длинные магические фразы слова ритуала. Как я смогла запомнить их за одну ночь? Как я теперь смогу их хоть когда-то забыть?

Участники как по команде становятся в круг. Энергия ручьями заполняет контур, податливая и пластичная как глина, она сама льнет к рукам. Я обращаюсь к этим силам через слова, а волей начинаю загонять их в собственное эфирное тело. Теперь я не стою на помосте, а парю, пронизанная потоками, как бабочка булавками в коллекции искушенного энтомолога.

Так работает магия ─ диктат воли, помноженный на силу, пропущенную через собственную душу. Творимое мной заклинание обеспечит нам победу в войне, но требует максимальной пропускной способности, которая оказалась здесь и сейчас только у меня. Александр прав ─ выбора нет.

Мой голос набирает силу, я не боюсь перепутать слова или сделать неправильное ударение. В эту точку меня привела Судьба, и здесь должно свершиться ею уготованное. Каналы эфирного тела загружены энергией, у некоторых чародеев внизу закончилась собственная сила, и они теперь черпают ее из артефактов-запасников.

Я вижу, как бледнеет до бумажной белизны мой престарелый учитель ─ магистр Бастиан ─ и одним движением руки разрываю наш контакт, не прекращая творить заклинание. Медь цепи превращается в пепел, а старик с тяжелым вздохом оседает на пол. Осталось еще 19 магов, должно хватить.

Умбральные каналы моего эфирного тела начинают сплавляться в единый лавовый поток. Это плохо, но на заклинание повлиять не сможет. Намного больше мешает внезапно разболевшееся сердце. В него будто вставили тонкую раскаленную иглу. Аура реагирует на расплавление эфирного тела, понимаю я. Надеюсь, ресурса собственного организма хватит.

Одного за одним я освобождаю магов, которые потеряли слишком много силы, заклинание почти завершено. Люксорные каналы пережигаются энергией в пепел.

Никто не предупреждал, что это будет моим последним в жизни заклинанием, что в его огне я уничтожу свою эфирную оболочку и, скорее всего, сама не переживу финального всплеска. Никто не сказал, что это будет так больно. Возможно, не знали?

Я посмотрела на Александра, который все еще подпитывал Круг. Сейчас мы были почти единым целым, и мне не составило труда понять это. Он знал. Знал и не сказал, чего это будет мне стоить.

«Ты ведь не будешь со мной до конца, зачем тебе погасшая душа?»

«Я не хотел тебя расстраивать».

«Ты хотел проявить благородство, возводя на эшафот ту, которая тебя любит. Ты знал это и с успехом использовал».

«Но я не бросил тебя, я здесь, чтобы помочь завершить величайшее заклинание нашей эпохи».

«Таскать угли из костра чужими руками? Нет. Мне больше не нужна твоя помощь. Прочь!»

Я прервала контакт. Грудная клетка разрывалась от боли, но заклятье готово. В моих руках ─ совершенный меч из тьмы и света, я взяла рукоять двойным хватом и посмотрела в прозрачное, без единого облачка, небо. Туда, где за куполом небосвода, как я теперь видела, скрывались бесконечные нити силы, связывающие эльфов с их волшебством.

Я перерубила сияющие нити чужой магии одним плавным движением и меч рассыпался у меня в руках. Падения вниз я, к счастью, уже не почувствовала.

Сон освободил меня от своих душных объятий, оставив лежать в измятой кровати в совершенно незнакомой мне спальне. На улице занимался рассвет, мои глаза щипало от слез. В этот миг я оплакивала не собственную жизнь, а всего лишь разбившееся на куски сердце.

Глава 23

Брать Сипатого решили этой же ночью. Таверна Кривой котел ─ средоточие криминального мира Эссена и окрестностей ─ считалась его неизменным логовом. Начинал разбойник, сколотив небольшую шайку, с которой грабил купеческие обозы и хутора на Кавартенском тракте. Очевидно, котелок у него варил ладно, потому что свою долю купеческого золота он не прогулял по примеру дружков-душегубов, а пустил в дело. Вооружил и снарядил банду получше, и, где угрозами, а где подкупом добился того, что купеческие обозы начали платить ему десятину «за безопасность».

Это позволило Сипатому осесть в Эссене, расширить свою преступную сеть, собирать дань не только с купцов, но и с лавок в нескольких районах города. Прошлый начальник стражи смотрел на беспредел сквозь пальцы, не хотел связываться, а скорее ─ был в доле. Но с приходом в стражу капитана Ричарда, договор этот потерял силу, и вот уже пять лет как Сипатый бросил затею с десятиной, а из-за того потерял некоторую долю авторитета среди своих же подонков.

Постаревший и раздобревший Сипатый теперь безвылазно сидел в таверне, руководил «молодежью», которая все более неохотно шла к нему на поклон. Если заказ хотел оставить кто-то из посторонних ─ снести дорогую вещицу у богатея из дому, али пришить надоевшего соседа, припомнив все хорошее, то эти разговоры всегда шли через главного. Нападение на Рию тоже не могло пройти мимо Сипатого, тем более, информатор Вильгельма подтвердил, что у главаря местных разбойников были дела с каким-то странным магом, так что след мог быть верным.

Теперь Колеус и лейтенант сидели в ратуше за рабочим столом Герарда и приводили в порядок бумаги. Дело с Сипатым могло обернуться еще хуже, поэтому следователям, которые прибудут следующими, нужно было оставить всю найденную информацию.

Параллельно они обсуждали предстоящую операцию. Точнее сказать, беспокойный Колеус тревожился и пытался размышлять вслух, в то время как Вильгельм, похоже, не собирался строить какие-то планы, зная, как быстро такие ситуацию могут заставить импровизировать.

─ Могу разбить дверь боевым заклятьем, чтобы та в щепку разлетелась с таким грохотом, что им придется штаны менять, ─с энтузиазмом предложил маг воды, но начальник с сожалением покачал головой.

─ Просто так двери нам не откроют, это понятно. У них там еще охрана снаружи ─ парочка вышибал, но с ними я справлюсь. Двери просто срежь по петлям и замку. В щепки разнести заманчиво, не спорю, но, во-первых, энергозатратно, а во-вторых, может поранить кого-то из сидящих в зале.

─ Про энергию понятно ─ мало ли с кем придется там драться, силы еще пригодятся, ─ согласился младший эксперт. ─ Но зачем нам беспокоиться об уголовниках, ворах и разбойниках, коль мы решили заявиться к ним в логово?

─ Нам нужно не разворошить осиное гнездо, а лишь выкурить ос наружу, чтобы потолковать с королем этого гнилого улья. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я веду, используя столько цветистые метафоры.

─ Представляю, как госпожа Рия расстроится, когда узнает, что мы ходили в логово к разбойникам без нее, ─ размышлял вслух маг, начиная заполнять очередную форму для экспертного корпуса.

─ Пусть отдыхает, она чудом выжила в том аду, что устроила стерва Фердж. Ей нужно восстановить силы. Мы тоже устали, но, согласись, ей досталось неизмеримо сильнее. И скольких она спасла. Служители городского храма должны ей памятник поставить в полный рост за чудесное спасение.

─ За уцелевшую ратушу на памятник должны скинуться и все горожане, ─ хмыкнул Колеус и постучал ладонью по тяжелому дубовому столу. ─ Нам бы сейчас негде было сидеть.

─ А уж сколько людей благодаря госпоже Нейман избежали ужасной смерти… До сих пор не понимаю, как она умудрилась остановить Фердж. И не только остановить, но и оставить ее целой-невредимой.

─ Целым ее состояние я бы не назвал ─ опечалился Колеус. Он самолично приводил скандальную магичку в чувства, и был свидетелем тех самых первых минут, когда могущественная чародейка осознала, что навсегда утратила магию. От ее утробного воя волосы на загривке вставали дыбом. Ферджерита была настолько не в себе, что пришлось погрузить девушку в подобие наркотического сна. Только в душевном равновесии она смогла бы ответить что-то толковое на расспросы миралисков.

Вильгельм потер переносицу и хмуро ответил:

─ Пойми меня правильно, Колеус. Я не думаю, что Ферджерита это спланировала заранее. Но не намерен избавлять ее от ответственности за последствия тщеславного желания провести ненадежный ритуал ради славы и всеобщего внимания. Тридцать семь погибших, несколько десятков раненных ─ вот цена ее самолюбивой выходки. Думаю, она получила по заслугам. Не знаю, что Рия с ней сделала, но потеря магических способностей будет для госпожи Рохау лучшим уроком за всю ее бесполезную жизнь.

─ Постойте, вы не думаете, что она это спланировала? Считаете это несчастным случаем, вышедшим из-под контроля заклинанием?

─ Когда противник настолько хитер, считать хоть какую-то беду совпадением я бы поостерегся. Тебе не показалось, что часть людей была изначально более экзальтированной, будто потеряли рассудок задолго до ритуала? Старик Привальски как раз трудится в своем подвале, чтобы разобраться в этой загадке.

─ Вы ему доверяете? ─ удивился младший эксперт.

─ Нисколько, хотя после смерти Герарда, обстоятельства которой я постарался донести до него красочно и подробно, старик растерял былую спесь. Наверное, понял, что без покойного начальства его дурь прикрывать некому, да и копать под него самого мы будем куда усерднее. Нам в любом случае придется перепроверить его выводы. Но время он нам должен сэкономить прилично.

─ А мы пока потянем за ниточку с убийцами Рии?

─ Несостоявшимися, к счастью. Найти Сипатого, который свел исполнителей с заказчиком убийства, не трудно. Где засел этот бугор, известно каждой сявке. Совсем другое ─ получить в свое распоряжение аргументы, чтобы убедить нашего кормчего заговорить. Вот для этого мне и нужна была встреча с информатором.

Вильгельм начал собираться, рассовывая по карманам мелкие артефакты защиты и атаки. Последним спрятал за пазуху неприятного вида амулет в виде высушенного черного пальца с кривым, но длинным ногтем, и неожиданно сказал:

─ Даже хорошо, что Рии с нами не будет, незачем ей смотреть на грязную часть работы. Я бы и тебя не потянул с собой, но, если прижимаешь зверя в его норе, без прикрытия не обойтись.

─ Обеспечу! ─ разволновался Колеус и посадил-таки в документы уродливую кляксу.

***

Таверна «Кривой котел» знавала лучшие времена. Об этом внимательному наблюдателю говорила добротная, но затертая и липкая деревянная мебель и большие окна, когда-то с прозрачной слюдой, замененной теперь бычьим пузырем.

Судя по огромной люстре с тремя десятками восковых свечей, хорошие дни заведения пришлись на расцвет инквизиции, когда бытовую магию могли позволить себе только самые зажиточные мещане ─ слишком велик был тогда дефицит волшебников. Маги, кто пошустрее, бежали. Других, наиболее одаренных и могущественных, заточили в башнях, отделанных анжисским кварцем, для рабского труда на императорский двор. Ну а тех, кто не хотел стать рабом или уехать, попросту истребили.

То ли желая отдать дань традициям, то ли избегая сотрудничества с магами, то ли банально экономя на освещении, владелец таверны так и не заменил восковые свечи на магические светильники. Поэтому люстра, подвешенная на длинную цепь, каждый день опускалась для замены свечей и снова поднималась к потолку.

Все это Колеус заметил и навсегда запечатлел в памяти сразу после того, как гладко срезал заклинанием дубовую, обитую металлом, входную дверь с петель, и та, под собственной тяжестью с грохотом осела на когда-то дощатый, а ныне земляной пол.

В обеденном зале наступила тишина, все устремили недобрые взгляды на незваных гостей. Кто-то особенно нервный из заседавшей в таверне разношерстной публики активировал паленый амулет, сделанный настолько криво, что от мелкой шаровой молнии Вильгельм попросту отмахнулся рукавом форменного пальто.

─ Экспертный корпус, лейтенант Вильгельм Лисс. Не дергаемся. Любое действие будет расцениваться как нападение.

Бандиты и околокриминальная шушера не спешили ничего предпринимать, видать, были наслышаны о бравом лейтенанте и о его роли в сегодняшнем происшествии на Рыночной площади. Вместо этого украдкой бросали вопросительные взгляды в глубину трактира, где за стойкой, в полутьме, притаился хозяин.

─ Сегодня мне не до вас. Нужно потолковать с вашим главным без лишних глаз…

Здоровяк, до этого тихо сидевший на табурете в углу за дверью и делавший вид, что сильно перебрал с местным бренди, с неожиданным проворством вскочил и попытался всадить Колеусу нож между ребер. Лейтенант совершенно немыслимым движением оказался быстрее, ловким приемом отобрал у разбойника оружие и спокойно, будто восстанавливает естественный порядок вещей, всадил его громиле в глаз на всю длину клинка.

─ Я же сказал ─ сохраняйте спокойствие, ─ не повышая голоса сказал Вильгельм, когда разбойник забился в предсмертных судорогах на полу. Миралиск оглядел собравшихся ─ никто не поднял глаз, будто дикие животные, признавшие силу пришлого вожака. Потом обратился к хозяину таверны:

─ В ваших интересах не обострять ситуацию и отправить всех восвояси. Сами знаете, что творится в городе, и догадываетесь, кто к этому причастен. Мы пришли поговорить, и без ответов не уйдем.

С полминуты, показавшиеся Колеусу вечностью, миралиски ждали ответа. Сложнее всего магу воды было сохранять невозмутимое лицо, когда трясутся поджилки. В конце концов сиплый голос из-за стойки сказал короткое:

─ Вон!

И таверна стремительно начала пустеть.

Когда в зале остались только Сипатый и пара его телохранителей ─ настоящие опытные головорезы, не чета незадачливому громиле, напавшему на Колеуса ─ Виллем дал магу знак, и тот затворил двери обратно, чтобы не пускать сырой ночной воздух с улицы внутрь.

Для незваных гостей миралиск предусмотрительно оставил снаружи небольшой отряд городской стражи, но, сказать по правде, не особо на него надеялся. Вся операция строилась на внезапности и наглости, граничащей с безумием. Через две лучины шайка, покинувшая таверну, придет в себя, соберется с мыслями и вернется разбираться с ворвавшимися в святая святых миралисками. Вильгельм планировал закончить дела раньше, а значит, стоило торопиться.

─ Ну, легавый, спрашивай, коли пришел, ─ презрительно бросил Сипатый, усевшись за большим столом в центре зала. ─ Только вот не знаю, с чего ты взял, что тебе кто-то должен отвечать.

Два головореза устроились за спиной трактирщика как настоящая королевская стража у трона правителя. Было что-то неестественное в их синхронных шагах и поворотах головы, от чего Колеуса начинало подсознательно мутить.

─ Поверь, я могу быть очень убедительным, ─ прохладно улыбнулся Виллем, усаживаясь напротив. Колеус, как уговаривались ранее, остался стоять за спиной шефа, создавая видимость охраны, которая ему, по правде сказать, была вовсе не нужна. ─ Где маг, который снабжал вас амулетами экспертного корпуса?

─ Ты что, почтенный, на виселицу меня решил сопроводить? ─ картинно развел руками бывший разбойник. ─ Да ты ни в жизни этого не докажешь!

─ Есть разные методы добиться правды… ─ неопределенно пошевелил пальцами миралиск.

─ Экспертный корпус руки марать не станет, вы таким не занимаетесь, ─ уверено сложил руки на круглом пузе Сипатый.

─ Ты не хуже меня знаешь, что в этой чертовой дыре о правосудии представления у властей своеобразные. У того же милсдаря Герарда руки по локоть в крови, и никто не мог с ним ничего поделать многие годы.

─ То-то он сейчас покойный, ─ пробубнел Сипатый, но взгляд предпочел спрятать.

─ Слушай, мне будут неинтересны ваши дела, как только ты ответишь на мои вопросы о маге, который оплатил убийство Рии Нейман ─ травницы с Заречной улицы.

Трактирщик сипло и страшно расхохотался:

─ Я чтоль бажбан тебе какой, бабать про свою свору как на духу?

Сипатый прекратил смеяться так же резко, как и начал, и буднично обратился к телохранителям, указывая на дверь:

─ Выкиньте этих придурков за порог, не забудьте проучить маленько, чтоб подольше помнили мою доброту.

Два темных силуэта выплыли из-за плеча своего босса и скользящей походкой, слаженно и профессионально приблизились к экспертам. Колеуса они не боялись, и маг понимал, почему ─ от них шла уверенная сила защитных амулетов, с которых он самолично снял печати и отдал Герарду.

─ Колеус, скройся, ─ этот бесславный приказ маг воды выполнил с готовностью, накрываясь пеленой невоззрения. Не полная невидимость, скорее отвод глаз. Активно двигаться не получиться, но тихо отойти, не привлекая внимания, он сможет. Лейтенант прекрасно понимал ограниченность возможностей младшего эксперта, и по предварительной договоренности, не решился рисковать его жизнью без особой надобности.

Телохранители тоже определили Виллема наиболее опасным противников и начали обходить с двух сторон. Приближающийся слева попытался активировать магическую паутину ─ один из украденных у корпуса артефактов, но тот закономерно не сработал, распознав в эксперте «своего». Отбросив бесполезную побрякушку, оба бойца достали оружие ─ удлиненные даги, которыми одинаково удобно драться в зале трактира и потрошить прохожего в темном переулке.

Вот только старший эксперт драться с ними не планировал. Он достал из-за пазухи сухой черный палец с длинным ногтем и слегка надавил, активируя мерзкий артефакт. Двигавшиеся в беззвучном танце телохранители Сипатого разом схватились за головы, скрежеща зубами от кошмарной головной боли, а затем рухнули на пол.

Сообразив, что остался без защиты, главарь попытался спрятаться за стойкой, где наверняка было припрятано оружие или даже открывался потайной ход, но неуклюже шлепнулся в двух шагах от укрытия, подсеченный удачной подножкой Колеуса. Маг под прикрытием заклятья успел пресечь пути отступления.

Бойцы продолжали корчиться от боли, царапая земляной пол, срывая об него ногти, размазывая багровую кровь, которая текла у них из ушей и глаз. Виллем посчитал за благо прекратить их мучения. Младший эксперт видел из-за стола только короткие замахи кинжала инквизитора, но судя по наступившей тишине, смерть была быстрой и менее мучительной, чем последние минуты их бытия.

Колеус, стараясь не показывать испуга от хладнокровной расправы напарника над противниками, связал беглеца заклинанием и водрузил обратно на стул посреди таверны.

─ Ты что, черт тебя дери творишь, урод? ─ нашел в себе силы возмутиться Сипатый, дав-таки петуха на последнем слове. Лейтенант впечатлил его своей безмятежной полуулыбкой профессионального убийцы. ─ Да ты псих!

Вильгельм подтянул к преступнику поближе тяжелый стул и уселся на него задом наперед, оперев руки на низкую спинку. Миралиск намеренно принял расслабленную позу, давая понять, что теперь он здесь хозяин положения.

─ А ты думал, я поверю в твою «доброту»? Ты же планировал нас прикончить.

Колеус тоже не повелся на слова трактирщика понимая, что с кинжалами и боевыми амулетами их не по головке гладить шли. Сипатый отдал телохранителям приказ убить, завуалированный, вдруг, перед ним неопытный простачок, который поведется и не успеет сориентироваться.

─ Никто не хотел вас убивать. Ну, проучили бы, бока слегка помяли, ─ привычно заюлил трактирщик. ─ А ты моих лучших бойцов черномагическими штучками угробил!

─ Хватит лепить горбатого, ─ скривился Виллем. ─ Угробил их ты сам, еще когда вязал «братскими узами». Расскажи еще, что не в курсе, как они твоим парням через пару лет мозги бы разжижили.

Наконец Колеус понял, почему по спине шел холодок, когда он смотрел на движения телохранителей. Вот что это было ─ «братские узы», соединяющие два сознания в единую боевую машину. Эта магия запрещена законом ─ наводилась она раз и навсегда, и наносила непоправимый ущерб психике. Иметь «близнецов» телохранителей в криминальном мире было почетно даже у столичной воровской элиты. Но карались фокусы с ментальной магией жестко и неотвратимо, поэтому даже настоящие воротилы подпольного мира редко связывались с этим заклинанием.

Братские узы раскрывали сознания своих носителей на условной частоте, образовывая прочную связь. К сожалению для носителей, частота оставалась открыта и для других ментальных воздействий.

Виллем показал «палец мертвеца» Сипатому.

─ Милсдарь Герард имел удивительную коллекцию пыточного инвентаря. Мило, не правда ли? Вот, к примеру, эта редкая вещица заставляет страдать человека до самой его смерти. Однажды прикоснувшись к жертве, палец связывается с ее сознанием и создает мощную иллюзию невыносимых пыток. «Близнецы» к таким штукам чувствительны сверх меры. Даже прямого контакта не понадобилось.

─ Сразу предупреждаю, я от такого мусора защищен! Любое заклинание, которое воздействует на разум, сделает из меня идиота, пускающего слюни. Я свои секреты в могилу унесу! Хрен вам, а не мои показания!

Виллем поднялся и, сняв с крюка цепь, удерживающую громадную люстру под потолком, без труда, на удивление легко одной рукой сплел из нее подобие висельной петли и накинул на шею сопротивляющемуся бандиту. Вес люстры вздернул связанного по рукам и ногам мужчину под потолок. Виллем накинул кончик цепи на крюк, чтобы ослабить ее натяжение, чтобы преждевременно не свернуть преступнику шею. Через полминуты, когда покрасневший Сипатый начал страшно хрипеть, миралиск нарочито лениво подставил ему под ноги табурет, который стал для распятого трактирщика единственной, не очень надежной опорой.

─ Есть ведь и немагические пытки, и, поверь, я хорошо им обучен, хоть и страх как не люблю это делать. ─ Виллем снова сидел на стуле, в то время как трактирщик пытался отдышаться. ─ Повторюсь, мне не нужно тащить тебя в суд, Сипатый. Мне нужно знать все, что знаешь ты о маге, передавшем заказ и артефакты.

─ Ладно! Ладно. Расскажу! Тип нашел меня пару лет назад, когда Рычарг сменил прошлого капитана стражи на посту, а у меня все летело в бездну. Какой был с виду ─ не могу сказать. Крупный, средних лет, и то ─ в моем представлении. Он же чары мог наложить на что угодно. Обычно на нем был плащ с глубоким капюшоном. Я, ясное дело, пытался под него взглянуть, да только обломался ─ маг не лыком шит, наложил какой-то морок. Выглядело жутко, да с лица воду не пить, особенно за те штучки, которые он нам время от времени подкидывал.

─ Ворованные у корпуса артефакты, ─ подсказал лейтенант.

─ Точно. Но не только, мог по запросу продать редкие яды, моим парням наложил узы.

─ У парней ты, конечно, разрешения не спросил.

─ Ты проповедником чтоль заделался? Пока твой молокосос-напарник не знал, куда глаза деть, я-то в подробностях рассмотрел твою рожу мерзкую каменную, когда ты их жалом в висок колол. А теперь, гляди, какой заботливый и правильный!

─ Завязывай молоть языком не по делу и рассказывай дальше, ─ Лейтенант сверкнул глазами. ─ Про заказ на убийство.

Трактирщик улыбнулся щербатой ухмылкой, довольный, что сумел зацепить миралиска за живое, но дальше злить не решился.

─ Три дня назад пришел прямо в трактир, по обыкновению в плаще. За стойкой спросил, кто может сделать для него одну грязную работенку. Попросил кого посообразительней. А у меня как раз «родичи» Старшой и Гретель своих сявок натаскивали. Баба-травница ─ хороший заказ, денежный. Артефактов еще обещали дать на всякий случай.

─ Тебя не смутило, что на обычную бабу нужны амулеты корпуса?

─ Меня много чего смущало, но я своей своре даю некоторую свободу, иначе со временем вокруг тебя останутся только полные идиоты без собственного мнения. Свел я их на следующий день, тут же в трактире, стали они рюхаться, в каморке для приватных разговоров. Я не подслушивал, мне главное, чтоб на процент не нагрели. А уж до чего договорятся ─ дело не мое. Меньше знаешь, хе-хе, крепче спишь.

─ Кто из твоих был на той встрече? Поименно.

─ Старшой и Гретель пришли с одним из младших.

─ С Рябухой?

─ Так ты и так все знаешь, начальник.

─ После дела Рябуха выжил. Где он? Думаю, малый видел что-то важное. А даже если и нет ─ его показания мне не помешали бы.

─ А я почем знаю, ─ Сипатый состроил такое честное лицо, что даже Колеус понял, что их пытаются нагло обмануть. ─ Может, уже прирезали в подворотне, когда узнали, что он с дела сбежал. Наши предателей не любят.

─ В вашем деле человек человеку волк, мне можешь не заливать про честное воровское братство.

Вильгельм встал со стула и как бы невзначай приблизился к главарю банды, слегка постучал по ножкам табурета, будто проверяя их на прочность. Подвешенный на цепи разбойник непроизвольно привстал на цыпочки.

─ Сдается мне, Сипатый, что ты где-то припрятал Рябуху, когда понял, что дело пахнет жареным. Слишком часто ты встречался с тем магом, слишком много раз ты слышал его голос. Может, и догадки есть, что это за персонаж. И когда в дело пошла по-настоящему черная магия и на горизонте появились миралиски, ты понял, что тебе нужен козырь. Не для нас. Для чернокнижника, который рано или поздно начнет заметать следы.

─ Выходит, мне не с руки тебе говорить, где клетка с птенчиком, а? ─ криво усмехнулся главарь. ─ Даже если ты меня оставишь в живых, чернокнижник придет за мной не сегодня, так завтра, а страховка моя тю-тю?

─ Сипатый, или, может, лучше звать тебя Андреас Кент? Видишь, я даже имя твое выведал. Не думаешь же ты, что эти данные мне передал кто-то из мелкой шушеры?

─ Кто меня слил? ─ Глаза трактирщика побелели от ярости. ─ Хлыщ? Злыдень? Или этот вонючий прихлебатель Пустышка? Сгною тварь!

Миралиск тонко улыбнулся:

─ Понимаю твое негодование и предлагаю обмен. Ты рассказываешь, где держишь Рябуху, а я расскажу, кто метит на твое место и сам подошел ко мне вчера утром на рыночной площади, чтобы рассказать о твоих грязных делишках. Не думаешь же ты, что я бы сам нашел управу на твоих близнецов. Кое-кто мне дал парочку дельных советов.

─ И мне тебе верить, скотина?

─ Даю слово дворянина, ─ заверил бандита лейтенант Лисс.

─ Ладно! Ладно! Бесы с тобой, инквизитор. Он в старом доме Портеров на южной окраине, спроси в переулке Скорняков, там эту развалину каждая собака знает. Только ищи не в хате, я его в подвале запер.

─ Отлично, ─ миралиск без лишних слов направился к двери. ─ Колеус, пойдем.

Маг воды поспешил за напарником.

─ Эй! Освободите меня! ─ запаниковал Сипатый, ─ и скажи, кто меня предал? Ты же слово давал, дворянин!

Виллем обернулся в полушаге от двери.

─ Ах да, совсем забыл. Ты был прав, тебя предал Пустышка.

Колеус открыл перед старшим экспертом двери, на пороге стояло несколько подозрительных типов в полном вооружений.

─ А вот, кстати, и он сам. Гляди, Сипатый! Тот самый, как ты изволил только что выражаться, вонючий прихлебатель, которого ты при случае собираешься сгноить. И не один, а сотоварищи.

─ Ах ты сукин сын! Они же меня сейчас прикончат! Ублюдок!

Двери Кривого котла еще не захлопнулись за спинами миралисков, когда страшная ругань Сипатого оборвалась вместе с грохотом тяжелого табурета.

Глава 24

От липких кошмаров я очнулась только под вечер следующего дня, с приятным удивлением обнаружив себя в шикарных апартаментах Убежища ─ гостевого дома, принадлежащего экспертному корпусу. Здесь жил Вильгельм, здесь же, в подвале располагался небольшой лазарет с защищенными комнатами, где могли содержаться заболевшие маги-преступники или те, кому от этих магов могла потребоваться защита. В каждом более-менее крупном городе было свое Убежище, которое содержалось за счет казны и использовалось миралисками по своему усмотрению.

Ферджериту заперли внизу, предполагая, что выжженое астральное тело может оказаться нестабильным и представлять опасность для окружающих. А вот меня разместили в уютной комнате на втором этаже, рядом с квартирой лейтенанта.

Сквозь полубред-полукошмар я пару раз чувствовала его присутствие ─ терпкий и теплый запах кожи и дыма, но, конечно, Виллему некогда было сидеть у моего смертного одра, поэтому большую часть времени я оставалась погружена в темноту и одиночество.

Мои переломы и ожоги Колеус вылечил довольно неплохо, без сожаления потратив на меня два полных накопителя. Но было и то, с чем его магия не могла справиться ─ какое-то тяжелое опустошение, которое поселилось в груди после невероятного противостояния с Ферджеритой.

Сил не было практически ни на что, мне оставалось только побольше спать и поменьше думать. Поздним вечером сквозь сон показалось, что за мной наблюдают, и я проснулась в холодном поту, чтобы увидеть зажженный магический ночник и Ольве, сидящего в кресле у моей кровати.

─ Принес тебе твой любимый суп с куропаткой и дикими травами. Домик у экспертного корпуса отличный, но стряпня местной поварихи не выдерживает никакой критики. На ее хрючеве не то, что выздороветь не выйдет, а и загнуться будет не долго.

Голос эльфа был полон веселого энтузиазма, но в глазах пряталась вина и застарелая боль. Я вспомнила, как долго мой друг мне лгал, и от этого воспоминания в висок словно вонзилась ледяная игла.

─ Спасибо… За суп, ─ вяло сказала я, превозмогая внезапный приступ головной. ─ Рада, что с тобой все в порядке.

Но радости в моем голосе не было. Эльф скис на глазах.

─ Я не только с супом. Мне нужно перед тобой повиниться. И объяснить все, как есть.

С трудом повернувшись на бок, я посмотрела на друга тяжелым взглядом:

─ Хочется облегчить душу? Валяй. Друзья же должны помогать друг другу в непростых ситуациях.

─ Я не… ─ Ольве тяжело вздохнул, ─ просто выслушай. Прошу. В Альвленде я был Заклинателем ветров. Знаешь, что это такое?

─ Представляю.

Эльфы строили быстроходные суда, легкие как ореховая скорлупка, с огромными парусами, вовсе без весельного хода. Человеческая шхуна, построенная по эльфийским чертежам, не выдержала бы даже первого путешествия. Но каждый эльфийский корабль сопровождал свой Погонщик ветра ─ маг, вплетавший в паруса пойманный в плен волшебной бутылки поток воздуха.

─ Ты ловил и прятал ветер в стекляшки.

─ Примерно так, хотя это и довольно упрощенная версия моей многогранной должности, ─ важно подтвердил Ольве.

Мореходство и торговый флот после их изгнания на острова стали для эльфов настоящим спасением. Только благодаря этому Старший народ смог восстановить экономику и обеспечить себя провизией, ведь на скудных, каменистых островах сельское хозяйство вести было крайне сложно. Роль заклинателей, подобных Ольве, сложно было переоценить.

─ Заклинателей ветров во всем Альвленде всегда было немного, ─ продолжил мой друг. ─ Слишком редкие врожденные способности требуются для этого. Но время от времени к нам приходили ученики. У меня тоже был один. Была…

Вот оно что. Ольве всегда казался мне циником, но у каждого циника за спиной есть хотя бы одна история, разбившая его сердце вдребезги.

─ Девушка?

─ Человеческая девушка. Талантливая, но никто не брался ее обучать. Какой смысл вкладываться в мимолетную жизнь человека.

─ Но ты согласился, ─ догадалась я.

─ Согласился, к сожалению, ─ горько кивнул эльф. ─ Знаешь, меня сватали знатнейшие эльфийские семейства, всем хотелось, чтобы в их роду была кровь Заклинателя ветров. Кровь ─ не водица, талант иногда передавался по наследству. А я влюбился в Софию, как мальчишка, без памяти. И согласился взять ее на обучение.

─ А она?

─ Ответила мне взаимностью, конечно.

─ Конечно, ─ эхом отозвалась я. Белокурый, ясноглазый, талантливый и остроумный Ольве легко покорял женские сердца. У молодой, неопытной девушки не было и шанса.

Дальше эльф говорил будто через силу, с окаменевшим лицом и почти без эмоций.

─ Я взял ее в жены, мы были самой счастливой парой на свете. София ждала первенца, когда случилось несчастье. От гильдии Серой чайки поступил заказ на особо бурный ветер. Я хотел уйти в шторм один, но она настояла, чтобы мы шли вместе. Переживала за меня, хотела подстраховать. Самонадеянный дурак, я решил, что всегда все могу контролировать. Я ведь лучший ловец и заклинатель. Но в момент она попала в око бури и ее отсекло от всех энергетических потоков. София бы справилась ─ ситуация тяжелая, но не смертельная, но из-за беременности и перепадов давления она потеряла сознание. А я был слишком далеко и не успел. Она падала сквозь бушующую стихию целую вечность, а я, как в кошмарном сне, никак не мог до нее дотянуться.

Мой друг будто заново проживал трагедию всей своей жизни.

─ И ты отказался от магии из-за этого?

Ольве поднял на меня тяжелый взгляд.

─ Нет. Если бы…

Эльф с силой потер глаза ладонями, будто стирал невидимые слезы.

─ Я захотел ее вернуть. Мне так ее не хватало, я так скучал. Эгоист и сволочь, я так погряз в своей скорби и чувстве вины, что задумал провести некромагический ритуал. И только когда получилось, увидел, что на самом деле натворил. Прошло больше ста лет, а я до сих пор не видел картины чудовищнее, чем томление ее духа в оболочке разлагающейся неживой плоти.

По спине пробежала стая ледяных мурашек. Меня посетило ужасное прозрение. Что, если умертвие ─ это София? Призрак в материальной оболочке, именно так и выглядела черная тварь. А Ольве ─ тот самый маг, убивавший полуэльфов. Боги, он все время был рядом?

─ Это она живет у тебя в подвале? ─ непослушными, онемевшими от ужаса губами произнесла я. ─ Ведь так?

Эльф упрямо покачал головой, не желая отвечать на мои вопросы.

─ Мое сердце разбилось дважды ─ в день, когда она умерла, и когда я сжигал ее тело магическим огнем, чтобы не осталось даже пепла, освобождая ее бессмертную душу. Только вот она не захотела меня покидать.

─ Она стала умертвием? ─ я задала прямой вопрос, чувствуя, как на затылке поднимаются дыбом волосы в ожидании ответа.

Но мой друг встрепенулся и непонимающе взглянул на меня:

─ Что? Нет, конечно же нет! Она превратилась в призрака, который я, к сожалению, не в силах изгнать. Сама знаешь, сильные маги задерживаются в этом мире столько, сколько посчитают нужным. София… То, что осталось от ее души, до сих пор считает, что мне без нее никак.

Если бы у меня хватало сил, я бы схватилась за голову.

─ Ольве, она же лич ─ неупокоенная душа одаренного! Призраки опасны для человека, к которому привязаны, а лич и вовсе непредсказуем!

Но мой друг лишь философски пожал плечами:

─ Для эльфа они опасны тоже, поверь. Единственный способ ее изгнания ─ развоплощение. Но я не могу позволить уничтожить душу той, кого я любил больше жизни.

Это было правдой. Легенды говорят, что когда-то по нашему миру путешествовали стражи, воины, разговаривавшие с неупокоенными душами, помогавшие им вознестись на небеса или низвергнуться в Бездну. Но сейчас вся их мудрость утеряна, и теперь неприкаянная душа, которая не желает уходить, обречена на развоплощение.

─ Она ведь страдает, ─ с упреком обратилась я к другу.

─ Я веду переписку с лучшими теоретиками-некромантами, чтобы найти способ ее отпустить. И пока я не могу ее изгнать, у меня получается ее контролировать. Для меня изготовили специальный артефакт, оборудовали подвал для ее безопасного содержания. Она осталась как неживое свидетельство всем моим ошибкам. Мои способности убили любовь всей моей жизни дважды. Все мои беды из-за магии. И я поклялся себе, что больше магом не буду. Никогда.

Внезапно, мне остро захотелось, чтобы Ольве ушел. Рассказанная им история не впечатлила, а разочаровала. Прошло сто лет, а эльф все так же яростно жалел себя, как и в день потери, не понимая, что сам не дает Софии покоя.

Я молча, с трудом отвернулась к стене. Мой друг тяжело вздохнул.

─ И это все? Я думал, что найду у тебя понимание, ─ с укором сказал он.

─ И ты нашел бы его, если бы рассказал все как есть раньше. Только вот твоя клятва вообще не выдерживает никакой критики. Откажись ты от нее, сколько полезного мог сделать для эльфов общины!

Я услышала, как эльф гневно втянул воздух сквозь зубы.

─ Я им ничего не должен! И давно сам по себе.

─ Мне ты, полагаю, тоже ничего не должен? ─ обращаясь к стене тихо проговорила я. ─ Поэтому ты со спокойной душой отправил меня рисковать жизнью. Беспомощную, бессильную, отчаявшуюся. Главное ведь не нарушать клятву?

─ Ты человек, тебе меня не понять!

Ольве встал, собираясь уходить.

─ А ты эльф, Ольве. Но давай будем честны, твой эгоизм ─ твой личный выбор, а не расовая особенность. Спасибо, что навестил.

─ Совершенно не за что. Кстати, Элендин передал, что у него появилось решение. Он ждет тебя в общине, как только ты оправишься.

─ Спасибо.

Но Ольве молча ушел, негромко хлопнув дверью. А я еще долго крутилась под ворохом пушистых одеял, в попытках снова уснуть.

***

Окончательно придя в себя на третий день после бойни на площади, я затребовала на правах спасительницы города полного отчета о расследовании. Новостей оказалось не много, и в основном ─ безрадостные.

Рейд в таверну Сипатого, о котором мне рассказали подозрительно обтекаемо и с минимумом деталей, подтвердил некоторые догадки, но не раскрыл новых деталей. Отправленный за Рябухой Колеус нашел в подвале дома на Скорняцкой улице труп моего несостоявшегося убийцы, в позе крайнего мучения, с выцарапанными собственноручно глазами. Вместо крови по лицу текла черная жижа, сладко, до тошноты, пахнущая гелиотропом. Еще одна жертва в копилку умертвия.

Эссен окутали тревога и ожидание беды. И пока ментальная защита горожан слабела, тварь со дня неудавшегося ритуала Серандиса только набирала силу.

И, хотя ночами меня все еще мучали тяжелые сны, я предпочла настоять на совместной поездке в замок к наместнику. После смерти младшего сына он заперся в поместье и не подавал голоса, но сегодня, как ни странно, сам позвал Вильгельма на разговор, тем более что поговорить было о чем.

В пику всеобщему мрачному настроению, день выдался на редкость солнечный, и хотя мороз все так же сковывал мелкие лужицы, на небе не осталось ни облачка. Липы и ясени, растерявшие половину кроны, подставляли остывающему светилу пожелтевшие листочки, радуясь последним крохам тепла. Только ели склонили над дорогой темные ветви, хмуро наблюдая за казенным экипажем с неизменно хмурым извозчиком, зябнущим на козлах.

Я бы предпочла отправиться в поместье МакКини верхом, а не в трясучей повозке, но Колеус проявил всю доступную дипломатичность, чтобы уговорить меня повременить с физическими нагрузками хотя бы неделю.

─ Давайте подведем итоги, ─ с трудом перекрикивая грохот колес о булыжники мощеной камнем дороги начал загибать пальцы лейтенант. ─ Ферджерита выбыла на следующий день после приезда, отец Петроний мертв, телепорт и станция магической почты сломаны, а единственный мастер-телепортатор, который мог все починить, пропал без вести в ночь после ритуала.

─ Почти наверняка тоже убит магом или другими заговорщиками, ─ со вздохом предположил Колеус, голос которого был слегка осипшим от усталости.

─ Хотел же приставить к нему охрану, ─ раздосадовано покачал головой Виллем, ─ нужно было сделать это сразу после визита к Сипатому, да не успел.

─ Всем охрану не приставишь, ─ возразила я. ─ Тем более, свободных стражников просто не было.

Ситуация с ресурсами складывалась удручающая. Часть погибла, спасая людей по время ритуала, вторая часть до сих пор занята на разборах завалов и ликвидации последствий.

─ Город пережил катастрофу, ты не можешь предусмотреть все.

─ Не могу, но обязан. Это был наш единственный шанс позвать на помощь, и мы его профукали.

─ Мы же отправили гонца в Кавартен, местные эксперты обязательно передадут послание в столицу, ─ успокоил напарника Колеус.

─ Четыре дня пути среди темных лесов и хищных тварей. Будь проклята эта дыра. И еще столько же подмога будет добираться в Эссен, если воспользуются Кавартенским телепортом.

─ Выходит, пока что мы действуем без поддержки, ─ резюмировала я. ─ Интересно, наместник нам друг или враг?

─ А разве, ─ повозку тряхнуло на яме так, что Колеус, сидящий сзади, чуть не откусил язык, ─ разве не ясно, что он один из заговорщиков? Даже ритуал проводился с его подачи!

─ Ритуал проводился с подачи Петрония, ─ возразила я, потирая ушибленный об дощатую спинку сидения бок. ─ Наместник лишь поддержал инициативу, в чем был довольно предсказуем, но это не делает его виновным. Наоборот, он спас множество жизней, грамотно руководил стражей, когда ритуал вышел из-под контроля. Да и, в целом, мне не показалось, что он готовился к такому повороту событий.

─ Он все же из достаточно знатного семейства, ─ лейтенант задумчиво потер переносицу, ─ интриги и спектакль у них в крови, как и у большинства других древних родов. Я бы не верил ему на слово.

─ А еще, ─ припомнила я, ─ его жена и сын будто рехнулись во время ритуала, но сам МакКини сохранил рассудок.

Колеус сдавленно закашлялся и шмыгнул носом, но все же переборол приступ и предположил:

─ Может, прикрыл разум каким-то амулетом?

─ Возможно, ─ согласился побледневший лейтенант, на щеках которого проступали красные пятна как от сильного жара. ─ Но я с утра успел заскочить к Привальски в подвал, и он поведал мне наконец-то кое-что интересное. Сразу после произошедшего на площади я наведался в импровизированный полевой госпиталь, где помогали первым пострадавшим. Попросил взять несколько проб крови, особенно у тех, кто вел себя слишком буйно.

─ Я потом почитал про ритуал Серандиса, он ведь сам по себе источник экзальтации, возможно, самым внушаемым он начисто свернул мозги? ─ заметил младший эксперт. На щеках младшего эксперта выступили красные пятна, как от сильного жара. Спросить его о самочувствии? Он взрослый человек, который сам в состоянии выстроить приоритеты и решить, когда здоровье не позволяет работать.

Попросит помощи ─ я помогу, но набиваться с заботой не буду, решила я. Тем более, он маг и может сам себя лечить.

─ Да, Пламя Серандиса может подплавить мозги самым впечатлительным, ─ возразила я Колеусу, ─ но не до такой степени, чтобы прыгать в магический костер. И вспомни Фердж, она ведь маг, любое ментальное воздействие почуяла бы за километр, а меж тем ей досталось больше остальных. Она до последнего была уверена, что стала новым левантом огня.

─ Я тоже подумал, что здесь что-то было не чисто. Тем более, в числе пострадавших особ оказалась супруга наместника ранее такой любовью к Огнебогу, по заверению слуг, не пылавшая совершенно. Привальски сделал несколько проб на самые распространенные яды, которые так или иначе могли воздействовать на сознание бедолаг и обнаружил… ─ Лейтенант полез в карман и достал помятую бумажку, на которой были написаны названия.

─ Ложный аконит, ─ предположила я.

─ Да, но не только, ─ согласился поиграть со мной в угадайку Виллем.

─ Геллеборус черноцветный.

─ В точку, но еще не все.

─ Хм, кто еще может настолько изменять сознание? Лунный лютик?

─ Верно. Вот только ты не огласила даже половины списка, ─ миралиск протянул листочек мне, и мои брови сами поползли на лоб. ─ Привальски сказал, что все пропорции в таком комбинированном яде должны быть выверены идеально. Не знаешь, кто мог приготовить столь сложное зелье?

У меня вырвался нервный смешок:

─ Все ниточки тянутся ко мне. Вот бы Герард обрадовался, если бы продолжал вести это дело. Но если честно, я без понятия, как замешать все эти травы в рабочее зелье, чтобы не изготовить банальную отраву, а получить столь тонко направленный эффект. Это мог сделать настоящий маэстро, долго и упорно экспериментируя сначала на животных, а затем и на людях.

Колеус содрогнулся и поежился, как от холода, возможно, его знобило:

─ Может, какой-то древний и позабытый рецепт?

─ Видала я парочку древних рецептов, сохранившихся в архивах для будущих поколений, ─ с сомнением протянула я. ─ Изложены они крайне архаично, чтобы его расшифровать у столичных травников ушло полгода, даже успели написать диссертацию на соискание магической степени. А это было какое-то банальное зелье от расстройства пищеварения. Здесь рецепт содержит так много нюансов, что у одного опытного травника его проработка заняла бы годы.

По обеим сторонам дороги теперь раскинулось поле скошенной пшеницы. Из земли то тут, то там сиротливо торчали сломленные колоски, которое стерегло угрюмое и немного жуткое пугало. Вместо головы у страшилы оказалась праздничная тыква с вырезанной зубастой рожицей, а поверх нее кое-как прикрепили старую соломенную шляпу с широкими полями.

Мы подъезжали к замку наместника.

─ Даже зная всех местных травников и целителей, ─ продолжила рассуждать я, ─ не могу сказать, что кто-то обладает такими ресурсами и опытом. Аптекарь Йоханн когда-то учился в столице, да и мастер хороший. Но мне сложно представить, что с такими знаниями он сидит в провинции, а не готовит зелья для императорского двора.

─ И тем не менее, ─ возразил Виллем, ─ он маг, ты сама говорила ─ неплохой. Разбирается в целительстве, в травах, а еще был рядом с тем мальцом, который погиб от проклятья.

Колеус закашлялся с новой силой, но все же возразил:

─ Я опрашивал его, когда он вернулся из Медании, отвечал он максимально правдиво. Да и записи в журнале телепортации говорят, что его не было в Эссене в ночь, когда осквернили костницу.

─ Я вижу средства, но не вижу мотива, ─ поддержала я младшего эксперта. ─ Йоханн, конечно, тот еще жук, и своего не упустит, но мне он всегда нравился. Знаешь, у него дочь Лилианна, полуэльфка, такая славная и добрая. Когда улыбается, кажется, что солнышко загорается в комнате, ─ я сама заулыбалась, вспоминая редкое, но очень позитивное общение с дочерью аптекаря.

─ Правильно ли я понимаю, что все алиби Йоханна строится на показаниях странного типа, который третьего дня пропал без вести, оставив нас без телепорта? ─ невинно уточнил Виллем.

От провала в дискуссии меня спас извозчик, который остановил экипаж у ворот замка. Колеус на выходе галантно предложил мне руку, и я, прикоснувшись к сухой и горячей ладони, окончательно убедилась, что у младшего эксперта сильный жар.

─ Юджин… ─ начала я, тревожно заглядывая парню в глаза.

─ Все в порядке, небольшая простуда. Вечером подлечусь.

***

Замок не блистал богатством, но и в упадке не прибывал. Четыреста лет назад последнее расширение империи на северо-восток позволило занять эти земли. Но, чтобы привести к покорности северные племена, обитавшие в здешних диких лесах, понадобилось еще полвека. Замок защищал Эссен, тогда еще совсем небольшой городок, и его окрестности от набегов воинственных соседей.

Облик постройки говорил о ее оборонительном назначении ─ высокие каменные стены, узкие-окна бойницы на башнях, массивный донжон, в котором могла при необходимости укрыться ближайшая деревня. Учитывая почтенный возраст замка, его состояние было неплохим, стены и кровля то тут, то там несли следы свежего ремонта, из чего я сделала вывод, что нерадивым хозяином наместник все же не был.

МакКини принял нас в рабочем кабинете, который располагался осторонь основных помещений, на верхнем этаже северной башни. Мне понравилась сдержанная деловая обстановка, добротная, без вычурности, мебель и старинные эльфийские гобелены, изображавшие сцены королевской охоты.

Слуги в кабинете разожгли большой камин, помещение быстро наполнилось теплом и уютным дымным духом. Хозяин замка сидел за большим столом, занятым бумагами и письмами. Он поприветствовал нас, пригласил присаживаться в массивные кресла, и, хотя официально в письме упоминался только лейтенант, против нашего с Колеусом присутствия МакКини тоже не возражал.

Слуги предложили напитки, мы отказались, но наместник внезапно настоял на чаепитии.

─ Вчера в замок доставили отличный разнотравный мед с дальних пасек. Пчелы там злые как бесы, но мед у них ─ нектар богов, даже осеннего отжима.

─ Вы интересуетесь пчеловодством? ─ вежливо отметил Виллем.

─ За столько лет я понял, что общество пчел мне гораздо приятнее, чем людское. У пчел суровые законы и тяжелый труд, но они честнее и добрее.

Только сейчас я заметила, насколько осунулся и постарел МакКини за последние три дня.

─ Когда-то я мечтал, ─ продолжил он, ─ что передам все дела Фредерику и построю крохотное поместье в северном пределе, заведу пасеку, буду гулять на свежем воздухе, может, напишу мемуары, чтобы потешить столичных вельмож. Кажется, в последние месяцы судьба отвернулась от меня, да и наместником мне, судя по всему, быть недолго.

Во время грустного монолога МакКини слуги споро сервировали рабочий стол, расставили чашки из тончайшего костяного фарфора, подали свежий хлеб, масло и мед в серебряных блюдцах. Мед и хлеб создавали божественную ароматную композицию.

─ Вы ведь за этим приехали в Эссен, старший эксперт Вильгельм ван Лиссендорф? Чтобы сообщить мне, что вскоре я потеряю императорскую должность?

Вильгельм приподнял брови, демонстрируя удивление, но промолчал, не собираясь подтверждать или опровергать предположение, выдвинутое МакКини.

─ Я неплохо знаком с вашим батюшкой, ─ передернул плечами наместник, ─ но вас видел отроком лет пятнадцати, когда вы сопровождали герцога на приеме по случаю зимних праздников в императорском дворце. Как быстро летит время! Вы возмужали с тех пор, изменились. Признаюсь, я узнал вас слишком поздно, уже после неудачного ритуала храмовников. Мне жаль, что я так разговаривал с вами на собрании магистрата. Моя ошибка, признаюсь. Но и вы не спешили представляться полным именем.

Колеус, только сейчас узнавший о столь высокородном происхождении своего напарника, начал бросать на Виллема косые и немного обиженные взгляды, чем немало меня повеселил.

─ Решение о вашей отставке с поста наместника еще не принято, ─ многозначительно начал Виллем. ─ Но предпосылок к этому, конечно, масса. От ваших ответов, вашей готовности сотрудничать со следствием будет многое зависеть.

Наместник от инквизиторского тона лейтенанта весь разом обмяк, оплывшее лицо покрылось сетью морщинок и на секунду мне показалось, что перед нами немощный глубокий старик, хотя старшему МакКини не было еще шестидесяти.

─ Что же, задавайте свои вопросы, ─ обреченно ответил наместник.

─ Вы причастны к гибели полуэльфки Гвиневры? ─ кажется, Вильгельм твердо решил довести старика до инфаркта, ставя такие прямолинейные вопросы.

Хозяин кабинета, впрочем, отреагировал спокойно:

─ Я никогда бы не причинил ей вреда. Если честно, я всегда думал, что ее убили сородичи. Знаете, все эти традиции, честь старшего народа, клятвы…

─ Но вы не отрицаете, что знали ее?

─ Знал ли я ее? ─ мужчина приподнял брови, ─ она была моей невесткой! Будущей младшей невесткой. Но… Если уж вы так ставите вопрос, то да, я причастен к ее погибели, в этом моя большая вина.

Лейтенант подался вперед, а я, решив, что столь замечательный хлеб не должен безнадежно остывать, намазала хрустящий ломтик маслом и медом, подумав, передала блюдце с готовым лакомством стеснительному Колеусу, а себе сделала еще один бутерброд. Допрос подозреваемого или опрос свидетеля, кому как больше нравится, вел профессионал, а мне оставалось лишь слушать, погружаясь в самое начало этой запутанной истории.

─ Видите ли, я давно задумался над тем, чтобы укрепить связи с эльфийской общиной. Нет ничего хуже сегрегированного сообщества. Пока память о войне жива, а политика императора на этих землях сильна, проблем не будет. Но эльфы здесь находятся, по сути, в резервации, ассимиляция идет туго. Через пару десятков лет вырастет молодое поколение, которое не видело ничего, кроме послевоенной нищеты своего народа и не слышало иного, кроме сказок о прекрасном прошлом. И историй о том, как его у них отобрали. Их ненависть окрепнет и обратиться на людей.

─ Думаете, незаслуженно? ─ задал вопрос лейтенант.

─ Вильгельм, вы же военный офицер, я слышал о вашем страшном ранении и чудесном спасении руками самой пресвятой Маннон. Уверен, вы прекрасно понимаете, что справедливость ─ сказка для маленьких детей. Я беспокоился лишь о благополучии вверенного мне уголка Империи. И видел в развитии этой ситуации значительную угрозу. Поэтому решил ускорить ассимиляцию, показав личный пример. План родился не без подсказки совета эльфийских старейшин, которых, как ни странно, также беспокоило благополучие собственного народа. Гвиневра была внучкой одного из старейшин, и, по чести сказать, мой младший сын по древности и знатности крови ей был не ровня. Молодая, прекрасно образованная, невероятно красивая. Чудо, подарок небес, удивительная девушка, которая принесла радость в мой дом.

Наместник с силой потер серое лицо и поднял на нас бесцветные глаза в обрамлении редких ресниц. Я ясно видела, как искренне горевал МакКини.

─ Полуэльфку принуждали к браку с человеком?

─ Что вы, она была не против династического брака, ее не смущала перспектива стать женой моего сына.

─ Почему же вы чувствуете вину?

─ Потому что я сделал большую ошибку, назначив ей в женихи этого глупого мальчишку Эльмара!

─ Он был против свадьбы с полуэльфкой?

─ Он в принципе не хотел выполнять мою волю. Не только в этот раз. Мнил себя то художником, то поэтом, то писателем, не достигнув ни в одном деле успеха. Ему нравилась столица, ее дорогие харчевни и приемы у праздной аристократии. И было совершенно все равно, что положение сына императорского наместника обязывает соответствовать само по себе. Конечно, его мать, Ниома, тоже приложила руку. Разбаловала мальчишку!

─ Но помолвка состоялась?

Я деликатно дожевала хлебную корочку и поглядывала на следующий кусочек. С сожалением от него отказалась и разлила нам с Колеусом горячий чай из тяжеленного заварника.

─ И какая! ─ наместник рассеяно взял серебряную ложечку с блюдца и, повертев в руках, положил на место. Мыслями мужчина был далеко в прошлом, вспоминая тот день. ─ По всем эльфийским традициям! Помолвку между аристократами-людьми можно расторгнуть, хоть и со сложностями. Будущие эльфийские супруги дают нерушимую клятву.

─ Узы ard`allea… ─ вырвалось у меня.

─ Верно, вижу, барышня действительно разбирается во многих тонкостях, ─ наместник почтительно склонил голову. ─ Это обещание может быть аннулировано, говоря юридическим языком, только в случае смерти одного из участников. После этой клятвы они уже считались мужем и женой, свадьба должна была состояться этой весной, после достижения Гвиневрой эльфийского совершеннолетия, но оставалась просто формальным торжеством для людей.

─ Эльмар нарушил клятву? ─ предположила я.

Старик печально покачал головой.

─ Если бы. Надоумленный своей матерью, он вел себя на удивление сдержанно ─ даже в столице ни разу за год не был. Все свободное время он будто нарочно изводил будущую жену. Скрытые подколки и открытые оскорбления ее происхождения, принижение эльфийского наследия. Он даже настоял, чтобы в замковой часовне возвели отдельный алтарь для Святой Маннон! Не хочу принижать достоинства этой выдающейся волшебницы, но все мы знаем, что безвозвратное падение эльфийского государства во многом ─ ее заслуга. Йенна была как кремень, но даже ей было с ним тяжело. Ниома подливала масла в огонь. Эльмар был паршивцем, чего уж теперь скрывать.

─ Ваш старший сын был иным? ─ Вильгельм посмотрел на картину, занимавшую стену напротив стола наместника. Там молодой темноволосый мужчина с тонкими, но мужественными чертами лица, глядел куда-то вдаль, полуприкрыв веки. Масляные краски местами еще не подсохли, и влажно блестели в отсветах камина, полотно дописали совсем недавно.

─ Фредерик был лучшим сыном, которого любой отец только мог пожелать. Это, ─ МакКини указал ладонью на картину, ─ его посмертный портрет. Художник сказал, что писать мертвеца с открытыми глазами он не будет, мол, не к добру.

─ Я слышал, Фредерик интересовался эльфийской культурой?

─ Он интересовался всем! Всем, что было хоть сколько-нибудь важно для Эссена. Я мог бы приказать жениться хоть на подгорной гоблинше, и он стал бы достойным мужем, выполняя мою волю. Но я хотел, чтобы он сам выбрал себе супругу, я желал ему счастья.

─ И он выбрал, ─ догадалась я. ─ Выбрал Гвиневру.

─ А она выбрала его, ─ понурился МакКини. ─ Вы представить не можете, какая это была счастливая юная и прекрасная пара. Йенна сначала сопротивлялась своим чувствам, стараясь соблюсти клятву, но в какой-то момент Эльмар достал ее окончательно, а Фредерик оказался рядом. Все завертелось, до свадьбы оставался еще год, а она уже ждала ребенка.

─ Деликатный момент, ─ откашлялся Виллем. ─ Как отреагировал Эльмар?

─ Сыграл напару с Ниомой оскорбленную невинность, но я-то видел их злорадные ухмылки. Они спали и видели, что невеста нарушит клятву. Мне стоило большого труда заставить их молчать, и не выдавать тайну Йенны общине. Ей бы грозило отчуждение, вся моя затея покатилась бы собаке под хвост. Договорились на том, что ребенок будет считаться нашим с Ниомой, свадьба состоится, как и запланировали, но после заключения брака Эльмар уедет с Ниомой в Меданию, где я им прикуплю хорошенький особняк в Старом Городе, а Йенна и Фредерик останутся здесь, будут растить сына. История белыми нитками шита, но тогда этот вариант был единственным приемлемым. А месяц назад…

Голос наместника треснул, и он внезапно разрыдался сухим и страшным плачем.

─ Месяц назад Фредерик умер. Тяжелая болезнь, началась как обычная осенняя простуда, а потом быстрая, но мучительная смерть. Мой мальчик…

─ Йенна ушла через несколько дней?

─ Она пропала сразу после похорон. Я, Ниома и Эльмар возвращались в замок с кладбища при храме, а ее и след простыл.

Я постаралась припомнить тот день, когда встретилась с Гвиневрой первый и последний раз.

─ Ко мне она пришла парой дней позже, в богатой мантии с золотым шитьем, показывала парюру. Я думала, это вы дали ей драгоценности, чтобы откупиться.

─ Откупиться? От матери моего неродившегося внука?! Я места себе не находил, когда она пропала! Просил Герарда провести поиски со всем тщанием, но тот отчитался, что никого не нашли.

Колеус чуть не подавился чаем:

─ Милорд, но ведь никто не искал! Нет ни одной записи о вашем запросе! Ее вообще записали как бродяжку!

МакКини отвел глаза:

─ Если честно, я попросил его не выдавать нашего родства, боялся скандала. Хотя доверился Герарду в поисках зря, признаю. Я был свято уверен, что это зверское убийство учинили эльфы из-за нарушенной клятвы.

─ Если у вас были с Йенной хорошие отношения, зачем она подалась к эльфам? Какой помощи от них можно было добиться, кроме порицания?

─ Тогда я об этом не думал ─ горе от смерти Фредерика застило мне глаза, ─ понурился наместник. ─ А когда нашли ее тело, то предпочел не обострять ситуацию.

─ Побоялись портить отношения с общиной, ─ прохладно резюмировал Виллем, ─ что было очень на руку убийце, Герарду и другим заговорщикам. Вы малодушны, наместник.

─ Я осторожен! ─ МакКини вскочил с кресла, будто пытался поднять этим свой авторитет. ─ Политика не любит поспешных решений.

─ Ваша осторожность стоила жизней, которые можно было спасти, прислушайся вы ко мне раньше! ─ возразил лейтенант, тоже поднимаясь с кресла.

─ Отца Петрония я знаю много лет! Почему я должен был слушать простого лейтенанта экспертного корпуса? Вы не открыли свое происхождение, я принял неверное решение, ваша осторожность тоже стоила людям жизней!

Миралиск тяжело выдохнул:

─ Я надеялся, что у нас есть время. К тому же, я подозревал в вас участника заговора, боялся, что, открывшись, подтолкну убийцу к радикальным мерам. Но у него есть свой план, а у каждого из заговорщиков был собственный интерес.

─ Постойте! ─ наместник застыл в ужасе. ─ Думаете, это дело рук нескольких людей? Только не говорите, что у меня перед носом вырос заговор против…

Мужчина упал обратно в кресло, прижал кулак к груди, болезненно скривился.

─ Против Императора, да, ─ спокойно подтвердил Виллем. ─ И, возможно, в столице сейчас развивается второй акт этой трагедии. Суетиться смысла нет ─ весточка в Меданию отправлена, в остальном без телепорта у нас связаны руки. Но, поверьте, государя окружают лучше из лучших. Почти уверен, что там заговорщиков выведут на чистую воду. У нас проблемы посерьезней. Ведь маг, устроивший бойню на площади, продолжает убивать. Думаю, смерть Эльмара и отца Петрония ─ часть его плана.

Я накрыла ладонь МакКини своей, одновременно успокаивая и проверяя ауру мужчины ─ сердце работало с нагрузкой, но прямой угрозы жизни не наблюдалось. А еще наместник был расстроен и искренне переживал. Ауру, конечно, можно контролировать, даже не будучи магом, и, возможно, нам показывали театр одного актера, но я была склонна верить этому немолодому человеку, потерявшему почти всю семью.

Когда наместник в недоумении поднял на меня прозрачные глаза, я как можно мягче улыбнулась:

─ Милорд, мы верим, что вы не преследовали злой умысел в своих решениях. Но нам нужно поговорить с вашей супругой. Мы можем ее побеспокоить?

─ Она в семейной часовне. Молится за упокой души сына. Я приставил к ней пару слуг ─ мы с Ниомой не очень ладим, но все же она моя жена, не хотелось бы потерять последнего члена своей семьи. Вряд ли она вам обрадуется, но, если разговор нужен следствию, я буду настаивать, чтобы она ответила на ваши вопросы.

─ Будем благодарны, если вы будете присутствовать при нашей беседе.

Виллем направился к двери, вслед за хозяином дома, но остановился на полпути и будто между делом спросил:

─ Ваше сиятельство, если у вас есть семейная часовня, то почему вы похоронили Фредерика не на своей земле? Вы упомянули в разговоре, что церемония прощания проходила в ином месте.

─ Да, так и было, ─ подтвердил МакКини. ─ Я решил, что Фредди знали и любили многие горожане. Несправедливо будет лишать друзей и близких возможности навещать его могилу, запирая тело в фамильном склепе.

─ И вы похоронили его…

─ На кладбище возле оссуария. Прах к праху. Тем более, сын любил этот храм и его мрачную красоту.

Лейтенант просто кивнул, будто нашел подтверждение собственным догадкам. Мы с Колеусом недоуменно переглянулись, но объяснения этому диалогу не нашли.

***

Часовня стояла особняком, за стенами замка, рядом с небольшим кладбищем, и по сравнению с мрачной громадой донжона казалась явным новоделом. К моему удивлению, молились здесь не только Огнебогу, но и всем остальным стихиям. На южной стороне был мраморный барельеф с солнцем ─ символом огня, на северной ─ с озерной лилией, символом воды. На западной стене в камне запечатлели прыткую ящерицу ─ символ земли, восточная же была украшена витиеватым изображением пикирующего сокола ─ знаком воздуха.

─ Знаю, что в Эссене Огнебог в большем почете, ─ поспешил пояснить наместник, ─ но моя семья тесно связана со стихией земли, да и остальных богов уважаем в равной степени, поэтому часовню построил для всех Первородных. У каждого внутри есть свой алтарь.

Рядом со входом стоял слуга, одетый в гербовые цвета семьи МакКини. Он же отворил массивные двухстворчатые двери, впустив нас внутрь. Второй слуга приглядывал за женой наместника издали, устроившись на скамейке в последнем ряду. Женщина сидела на молельном коврике, почти уткнувшись лицом в один из алтарей, окруженный сотней оплывших свечей. Дневной свет освещал ее фигуру сквозь зенитный фонарь ─ окно, вырубленное в плоской кровле. Вокруг неподвижного силуэта в луче света плясали неспешный танец мелкие пылинки.

─ Только Ниома почему-то зациклилась на Всеотце, ─ понизив голос, с недовольством отметил наместник, ─ будто не он забрал у нее единственного сына.

Мне было странно, что старший МакКини говорил об Эльмаре как о чужом ребенке, но задавать вопросы на столь щекотливую тему аристократу я не рискнула.

─ Ваша супруга до этого не отличалась религиозностью, верно? ─ уточнил Виллем полушепотом, словно боясь нарушить хрустальную тишину часовни.

─ Никогда, как и Эльмар, ─ покачал головой наместник. ─ Не знаю, что на них нашло во время ритуала. Пойду подниму ее с колен, у нее подагра и артрит, а она сидит в этой холодине уже несколько часов.

Как ни странно, женщина не сопротивлялась, когда слуги подняли и усадили ее на ближайшую лавку. Все ее поведение можно было описать как апатичное и вялое. На нас герцогиня смотрела с равнодушием, как будто сквозь.

─ Ниома, это лейтенант ван Лиссендорф с помощниками, ─ наместник указал на нас. ─ Они расследуют гибель Эльмара, им нужны ответы. Расскажи все, что знаешь.

Женщина вздрогнула при упоминании имени сына, будто ей всадили между ребрами лезвие.

─ Мой сын! Мой единственный мальчик! Это все я виновата! Это наказание мне за грехи! ─ страшным шепотом проговорила она.

─ Эйна МакКини, ─ требовательно обратился Виллем, ─ убийца планировал убить вас вместе с Эльмаром, покрывая его, вы пребываете в огромной опасности.

─ Что вы! Огнебог забрал моего мальчика за мои грехи! ─ глаза женщины были полны безумной веры, но лейтенант слабо поверил в спектакль.

─ Какие грехи? Что вы скрываете? Кого вы защищаете?

─ Плебсу не должно знать о секретах знати, ─ герцогиня окатила Вильгельма ледяным презрением.

─ Ниома, прекрати строить из себя умалишенную! ─ рявкнул наместник так, что пыль в луче зенитного фонаря заплясала словно снежинки в лютую вьюгу. ─ Люди продолжают гибнуть! Что ты знаешь? Почему прячешься третий день в часовне?

Женщина посмотрела на нас прояснившимся взглядом и горько усмехнулась:

─ Потому что он до меня доберется, или его жуткая тварь. И снимет с меня кожу, если я нарушу данную клятву. И я ему верю, учитывая, что он сделал с той эльфийской шлюхой, которую ты пророчил в жены Эльмару!

─ Не смей называть так Гвиневру! Твой сын был ее недостоин! ─ разозлился наместник. ─ Если я узнаю, что ты причастна к ее смерти…

Вильгельм перебил наместника, видя, что допрос заходит в тупик:

─ Ниома, вам действительно угрожает опасность. В день ритуала вас с Эльмаром и отцом Петронием отравили сложным ядом. Вспомните, что вы пили или ели тем утром?

─ Нам устроили завтрак в магистрате, ─ вспомнил наместник, ─ я отказался, потому что встал затемно и успел плотно поесть дома, а вот большая часть знатных гостей хорошо приложились к еде и напиткам.

─ Эйна МакКини, яд наверняка имел специфический запах, который сложно скрыть, но можно замаскировать специями. Может, вам подавали теплое вино на завтрак?

Ниома посмотрела на меня с нескрываемым отвращением:

─ Это от тебя он все не может избавиться? Говорят, крысы очень живучи.

─ Ниома, назови имя! Иначе…

─ Иначе что? ─ зло фыркнула герцогиня, вскакивая с лавки ─ что ты мне сделаешь? Запытаешь до смерти? Я уже труп, как ты не понимаешь! Эльмар. Петроний. Этот козел решил замести все следы! Я следующая!

Виллем нахмурился. Я помнила, что допросы с пристрастием ─ не его история, но, если герцогиня не разыгрывает очередную сцену, то от имени убийцы нас отделяет лишь ее молчание.

─ Мы вас защитим, ─ пообещала я. ─ В магистратской тюрьме есть камеры с анжисским кварцем, магия вас не достанет.

Герцогиня снова встала в луч света рядом с алтарем Огнебога, достала из внутреннего кармана пальто скомканный платок и начала вертеть его в руках:

─ Магия не достанет, а вот он ─ да. Еще до того, как все завертелось, он собрал нас всех вместе ─ меня, Эльмара, Герарда, Петрония, даже старого вора приволок, и показал свою жуткую тварь. Она прикоснулась к каждому, и оставила свой отпечаток.

Женщина задрала рукав и показала проступающее сквозь кожу серовато-сизое пятно. Колеус в ужасе схватился за собственное предплечье, представляя себя на месте Ниомы.

─ Он пообещал, что наши души пойдут на корм нежити, если мы облажаемся или предадим. Сумасшедший ублюдок, зря мы тогда с ним связались.

Боковым зрением я заметила, что Виллем начал обходить герцогиню, прячась в тени храмовых колонн.

─ Но я бы никогда не пошла на это, если бы не ты, Феликс! Это ты во всем виноват! Ты не любил Эльмара, не любил меня. Вся твоя жизнь крутилась вокруг Фредерика и его благополучия. Думаешь легко было Эльмару изо всех сил стараться, чтобы ты заметил его талант? Только вот тебе он был не нужен! Тебе нужна была телячья преданность как у ненаглядного Фреди!

МакКини и Колеус не понимали, что происходит, зато мне становилось не по себе ─ так убеждают себя в правильности последнего шага убийцы. Или самоубийцы.

─ Ты думал обо всем и всех. О благе Эссена, горожан, провинции, даже вонючих эльфов не забыл. А о нас ты не подумал? Что досталось бы нам после твоей смерти? Эта замковая развалина, которая при Фредерике окончательно пришла бы в упадок? В столице над нами уже откровенно смеялись, Феликс! Над тобой смеялись. Шахты Вассермелей должны были стать нашими! По праву благородной крови! По праву наместничества! А ты, тупоголовый осел, их упустил.

По лицу Ниомы катились крупные слезы.

─ Я всего лишь хотела вернуть то, что у нас отобрали. И он обещал помочь! Кто же знал, что цена будет такова! Но его твари я на корм не пойду!

─ Виллем, в руках! Она сейчас… ─ но я не успела. Не успел и миралиск, который одним невероятным прыжком оказался рядом с герцогиней.

Ниома бросила в рот и раскусила капсулу из тончайшего стекла, которую она прятала в платке все это время. Почти сразу женщина упала на пол и забилась в тяжелых судорогах.

─ Боги! ─ только и успел выкрикнуть ошарашенный наместник, обратился ко мне ─ сделайте что-нибудь, вы же лекарь!

Я покачала головой:

─ Бессмысленно. Если судороги начались так быстро, это алхимический яд, он убивает почти мгновенно. Вильгельм, не лезь к ней в рот, там могут быть осколки. Если ты поранишься, или она тебя укусит, даже иммунитет миралисков может не справиться!

Лейтенант оставил попытки помочь. Слугам и нам оставалось только наблюдать за последними минутами жизни этой женщины и той тайны, которую она унесла с собой в могилу.

─ Боги! Что я наделал! ─ в ужасе прижимал руку к сердцу наместник. ─ Сыновья! Жена! И все у меня перед глазами!

Я дотронулась до плеча мужчины, легонько сжала, чтобы он обратил на меня внимание:

─ Феликс, она держала капсулу при себе и долго сидела перед алтарем. Она готовилась к этому. Настолько боялась умертвие, что посчитала самоубийство самым легким исходом. Вы виноваты в случившемся настолько, сколь виновата любая жертва в причиненном ей насилии.

Но герцог все равно расплакался, глядя на алтарь Мары, богини земли:

─ Все было у меня под носом, а я ничего не замечал. Вселикая, прости глупейшего из твоих рабов.

Мы с Вильгельмом покинули место происшествия, оставив Колеуса описывать улики и наказав строго настрого не работать без перчаток.

─ Ты ему не сказал, ─ отметила я, глядя на простирающиеся до горизонта невысокие холмы, покрытые густым еловым лесом. Часовня и замок стояли на высоком пригорке, с которого открывался прекрасный вид на окрестные земли. Я заметила, что верхушка соседнего холма осталась безлесой, на полянке живописной грудой лежали огромные камни какого-то капища ─ настоящая лысая гора. ─ Столько горя. Наместнику не помешал бы лучик надежды. Может, стоило сказать?

─ Стоило сказать, что его внук, до сих пор жив? ─ хмыкнул миралиск. ─ Мне нельзя обнадеживать его догадками. Мы не знаем, для чего младенец нужен убийце, возможно, это будет последняя жертва. Сможем ли мы его спасти? Успеем ли вовремя?

─ У нас есть выбор?

─ Когда он у нас был?

Глава 25

В замковой конюшне для нас заседлали двух с виду смирных лошадок. Виллем предложил дождаться экипажа, но, вспомнив бесконечную тряску по булыжной мостовой, согласился, что верхом путешествовать комфортнее. Ясный день переходил в хмурый осенний вечер, в небе начинали клубиться сизые облака, обещавшие ночью первый настоящий снег.

─ Выходит, Сипатый был прав ─ убийца начинает убирать сообщников, ─ заметил миралиск. Его кобылка ─ серая в яблоках, прядала ушами, заслышав малейший шорох из леса, но шаг сохраняла спокойный, ровный.

Моя гнедая осуждающе косила на товарку большим карим глазом, не разделяя любовь подружки к театральным эффектам.

─ Скорее всего, герцогиня получила капсулу от него. Но проглотила она ее сама, по собственной воле.

─ Так боялась убийцу?

─ Или не выдержала груза вины. Не думаю, что Фредерик погиб случайно. Слышал, с какой ненавистью она о нем говорила Феликсу? Не могла простить мужу, что тот любил старшего сына больше, чем младшего.

─ За это стоит убивать? ─ с сомнением спросил Виллем, легонько потянув за узды кобылку, которая решила шарахнуться от кружащегося на ветру сухого кленового листочка.

─ Вряд ли. А вот за наследство из богатейших в империи серебряных приисков ─ возможно. Хотя личный мотив всегда первичен.

─ Допустим, ─ согласился миралиск. ─ И они нашли помощника?

─ Или помощник нашел их, ─ пожала я плечами. ─ У каждого из преступников в этом сговоре свои причины. Неясно только, какова цель маньяка? Накопить энергию? Но для чего?

─ Может, ему просто нравится убивать? ─ в шутку предположил лейтенант.

Я фыркнула:

─ Встретим ─ спросим. Кстати, на счет допроса, ─ я кивнула в сторону видневшейся впереди на дороге развилки. ─ Ты, кажется, хотел потолковать с семьей Гвиневры. Ольве приходил вчера ночью, передал, что у Элендина появились для нас вести.

***

Еще на подъездах к деревне до нас донеслась веселая музыка и песни на эльфийском. Между ветками растянули бумажные гирлянды и украсили их мелкими магическими светлячками. На улицах было малолюдно, а встреченные нами немногочисленные жители щеголяли в праздничных одеждах ─ белых и бежевых платьях. С шелковыми повязками, украшенными бусинами, на длинных волосах.

─ Здесь как будто даже теплее стало, и небо не такое хмурое, ─ с удивлением оглядывался по сторонам Вильгельм.

─ Говорят, в островных эльфийских городах маги могли поддерживать особый микроклимат. Жаль, что сейчас это искусство недоступно. Ну, не считая Ольве, который оказался круглым идиотом.

─ Интересно, что они празднуют? ─ лейтенант пропустил мимо ушей мой выпад в сторону эльфа. ─ Неделя урожая вроде бы прошла?

Я посмотрела на вечереющее небо, где между туч мелькала белоликая луна.

─ Солтейн. Последнее полнолуние осени. Неделя Урожая связана с Первородными богами, в первую очередь, с Огнебогом. Не очень-то Старший народ их уважает. Поэтому праздник, посвященный переходу между летом и зимой, они отмечают по-своему.

В центре, на большой лесной поляне с очаровательным озерком, поросшим сочной осокой, рядом с Домом Старейшин, и располагался эпицентр праздника. На составленных столах лежали нехитрые яства ─ в основном фрукты и овощи, выращенные эльфами на собственных участках. В кувшинах плескались соки и бражка.

Эльфы то присаживались к столу, то уходили петь и танцевать. Молодежь веселилась в своем кругу, почтенные матроны сидели рядком на лавочках возле прудика и что-то неспешно обсуждали, а мужчина постарше в собственном углу азартно разыгрывали карты. Детворы было неожиданно много, многие из них ─ полуэльфы, а значит, ассимиляция шла своим ходом. С каждым поколением чистокровок будет все меньше.

Еще на подходах к поляне мы спешились, оставив лошадей у ближайшей коновязи. У корней огромного ясеня нас уже ожидала торжественная делегация. Двое эльфов ─ старейшина Элендин и его помощник рыжеволосый Маррен, а также незнакомая мне полуэльфка с пышными формами. Все трое были в дорогом, праздничном одеянии и держались куда более официально, чем при наше с Ольве прошлом визите.

Приветственно склонившись в сдержанном полупоклоне, полуэльфка обратилась к нам:

─ Инквизиция в нашей деревне! Нечастые гости.

Для экспертного корпуса сравнение с инквизицией всегда было болезненным, но в этот раз Виллем решил проигнорировать укол.

─ Выходит, Герард здесь появлялся редко? ─ спокойно отозвался лейтенант.

Женщина мелодично рассмеялась, протянула руку для знакомства.

─ А ты не из обидчивых, миралиск. Меня зовут Вердана, я помощница Совета. Что привело тебя в нашу общину?

─ Гвиневра, девушка-полуэльф, которую убили месяц назад. В прошлый раз наша беседа зашла в тупик, возможно, сейчас у вас будут иные сведения?

Маррен сегодня нарядившийся в изумрудный кафтан с золотыми пуговицами насупился и резко ответил:

─ Здесь не о чем разговаривать, чужак. Нерожденные стерты из нашей памяти!

Мы с миралиском обменялись полувзглядами. Зачем бы тогда Элендину звать нас к себе и обещать информацию? И зачем собирать целую делегацию для неофициального, в общем-то, визита?

─ Нарушенная клятва ведет к забвению? ─ с укором спросила я. ─ Она ведь, по сути, не сделала ничего плохого. Просто хотела быть счастлива.

Полуэльфка склонила голову набок:

─ Мы в курсе, что у людей своеобразное отношение к клятвам. Любая из них может быть нарушена при определенных обстоятельствах. Каждому может найтись оправдание. Но ведь так это не работает. Если мы дадим слабину в этот раз, наши обещания будут стоить столько же, сколько и человеческие. Но, без обид, мы еще не настолько одичали в этом северном лесу.

Я покачала головой:

─ Никаких обид, Вердана. Я знаю о ваших традиции и понимаю их корни.

Рыжеволосый презрительно вздернул губу, обнажая ровный ряд мелких зубов с крохотными клыками:

─ Мы не нуждаемся в одобрении своей культуры, человек!

Последнее слово он выплюнул с нескрываемым отвращением.

─ Да уж, ─ мне оставалось только усмехнуться, ─ не снискать мне эльфийского уважения, сколько бы я ни лечила забесплатно ваших бедняков.

Рыжий категорично поджал губы, вздернул гордый профиль, но промолчал, что далось ему с видимым трудом.

─ Но, послушайте! ─ я снова обратилась к женщине, ─ кроме Йенны погибли и другие полуэльфы, кровавых убийств больше десяти. Возможно, сведения о ее последних днях помогут найти преступника. Я взываю к голосу разума!

Вперед выступил Элендин, до поры молчавший, ─ со светлыми волосами, в черном с серебряным шитьем сюртуке, чем-то походившим на форменный плащ миралисков.

─ Разум здесь не при чем, wilwarrin.

Мне стоило больших усилий не показать свое замешательство. Не знаю, как, но он узнал, кто я. Знал, но не осуждал, смотрел с пониманием, грустно и без всякого осуждения. Совсем как тот эльф-калека, которого мне не удалось спасти.

─ Вспомнивший неродившегося сам нарушает вечную клятву и становится изгоем, ─ еще раз пояснил светловолосый. ─ Об этом в эльфийской общине не знают, разве что дети. Слишком взрослая для них тема.

Он выразительно посмотрел на малышню, которая водила салочки вокруг огромного ясеня.

─ Поэтому мы вам помочь не сможем, ─ после короткой паузы продолжил он.

Полуэльфка опять мягко улыбнулась и указала на столы с угощением:

─ Не обижайтесь. Мы будем рады, если вы останетесь и разделите с нашей общиной радость Солтейна.

─ И Рия, ─ Элендин приблизился ко мне, взял за предплечье тяжелой, тонкой рукой, ─ благодарю за последние минуты Ваэлинеля. Для него было честью принять смерть из твоих рук.

─ Откуда вы…

Но старший эльф уже удалялся, загадочно улыбнувшись мне напоследок.

Веселая мелодия сменилась грустной балладой, в которой эльфийская принцесса полюбила простого рыбака, а когда тот погиб в море, бросилась со скалы, чтобы навсегда быть с любимым в соленой пучине.

─ Как я понимаю, это был Совет Старейшин ─ с недоумением спросил Виллем, когда делегация оставила нас одних.

─ Старейшина и его заместитель. Полуэльфку я не знаю, но вряд ли к экспертам корпуса отрядили бы кого-то из простых эльфов. Считаю, стоит воспользоваться местным гостеприимством. Пища здесь не очень питательная, но вино и настойки должны компенсировать отсутствие мяса и рыбы.

Лейтенант проследовал за мной, взял с сервировочного стола пару деревянных кружек и налил из кувшина густое темное-красное вино.

─ Ох, я знаю это пойло, ─ я обреченно вдохнула тяжелый вишнево-миндальный аромат, ─ «Вишневый сад», красное, крепленое. Помню, на втором курсе я знатно с ним перебрала. Ни до, ни после утром мне не было так плохо, как тогда.

─ Понимаю, ─ усмехнулся Виллем, пригубил из своей кружки, ─ пьется легко, как вишневый сок.

─ А в голову дает внезапно и весьма чувствительно, ─ предупредила я.

Миралиск объяснил, будто извинялся:

─ У меня иммунитет к спиртам. Очень удобно во время расследований, но на отдыхе расслабиться с алкоголем не получается.

─ Выходит, напиться сегодня рискую только я, ─ пришлось невесело пошутить мне.

─ О, не беспокойтесь, прекрасная эйна, я не брошу вас в беде! ─ выставил грудь колесом Виллем.

─ Пожалуй, воздержусь от обильных возлияний, благородный рыцарь. Тем более, нам еще опрашивать вот тех детишек, ─ я кивнула в сторону разыгравшейся малышни. ─ Элендин выполнил обещание и, кажется, нашел возможность обойти запреты.

─ Откуда бы малышне знать о взрослых проблемах? ─ выразил сомнения Виллем.

Но я была настроена оптимистично:

─ На поиски информации Элендин потратил не один день, думаю, среди ребятни точно есть подходящий нам источник информации.

Чтобы втереться в доверие к детям, много не нужно. Я создала крохотную сияющую бабочку, и посадила на белокурую макушку малышке-полуэльфке, а когда все обратили на нее внимание, заставила волшебное насекомое облететь поляну по кругу и рассыпаться в вихре разноцветных искр.

Пока малышня в восторге, с криками и счастливым смехом, гонялась за иллюзией, я грустно о потерянных для старшего народа возможностях. Эльфийские волшебники ─ мастера иллюзий, и, если бы они здесь были, моя жалкая бабочка детей ни за что не впечатлила бы.

Завладев вниманием ребятни, я обратилась к ним с просьбой рассказать о Гвиневре. И хотя настрой был оптимистичный, полной уверенности в том, что делаю, конечно, не было. Да, на детей клятва не распространялась, как нам дали понять, но мы казались для них чужаками, и малышня посматривала с опаской.

─ Нам важно знать, когда вы видели эту девушку в последний раз, к кому она здесь ходила ─ подвела итоги я. ─ Если кто-то что-то вспомнит, мы будем неподалеку, до конца сегодняшнего вечера.

На деревню наступала ночь, сизые облака затянули все небо, скрыв полную луну, где-то высоко над кронами закружились первые снежинки. Мы в молчании обошли пруд, остановившись под сенью старой липы. Некогда могучее дерево пострадало от удара молнии ─ ствол, который я бы с трудом обхватила наполовину, треснул пополам, в недрах виднелась прогоревшая сердцевина. Кора оставалось живой, питая несколько крупных уцелевших ветвей, но дни ее были сочтены.

Горькая боль кольнула сердце. Внутри меня такая же выгоревшая сердцевина, уничтоженная жгучим огнем. Возможно, причиной малодушия было выпитое вино, но внезапно захотелось пожалеть себя и горько расплакаться. Чтобы не дать себе окончательно расклеиться, я прижала руку к шершавой коре, будто искала опору у поврежденного дерева.

─ Все в порядке? ─ миралиск чутко уловил смену настроения.

─ Да… Нет, на самом деле нет. Наверное устала. Так и знала, что не стоит пить то пойло.

Виллем прищурился, стараясь рассмотреть, что же со мной происходит:

─ Ты расстроена.

─ Да, пожалуй.

─ Это потому, что тот беловолосый эльф назвал тебя wilwarrin, бабочкой, вестницей смерти?

Я кивнула, нервно прикусила нижнюю губу. Только сейчас мне стало понятно, как утомительно жить, стараясь ничего не помнить. Будто собственная жизнь началась без малого семь лет назад, будто бы до нее ничего и не было.

─ Он знает обо мне правду, Виллем. Правду, которую скрывает вот это маленькое колечко, ─ я показала мужчине тонкое кольцо на безымянном пальце левой руки. На лицо упала снежинка, кольнула внезапным холодом и растаяла крохотной каплей.

Лейтенант ждал, не произнося ни слова, просто стоял на расстоянии вытянутой руки, смотрел с сожалением и пониманием. Я глубоко вдохнула прохладный воздух и все же сказала:

─ Это я уничтожила всех эльфийских волшебников в битве на Ренне. Отсекла связь их астральных тел с нитями реальности священным огненным клинком. Это я. Я преломила ход кровопролитной войны, спасла сотни тысяч человеческих жизней, но потеряла свои способности и отобрала у эльфов надежду на будущее. Я Святая Маннон. Маг воды, которая уничтожила свой дар, произнеся величайшее заклинание огня.

Правда, которую я старалась забыть так долго, произнесенная вслух, показалась мне на мгновение абсурдной ложью, обличенной в неуместно пафосные фразы. Неужели я когда-то действительно была почти всесильной и отважной чародейкой?

Только бы он не рассмеялся. Но лейтенант продолжал молчать. Я не могла понять по его лицу, верит он мне или нет, поэтому поспешила добавить:

─ Ты прав, я и сама не верю, что когда-то была ею. Все думают, что я погибла. Лучше бы так и было. Сейчас я как эта старая липа, ─ мне захотелось опять ощутить под пальцами ее шершавую кору, единственную надежную опору, которая осталась в этом мире ─ зеленые ветви и выжженная сердцевина. И все те глупости, что я творю после смерти Йенны ─ умертвие, твое спасение из реки, бой с Ферджеритой, просто попытка вернуть все как было. Почувствовать, что я все та же. Хотя той девушки нет уже очень давно.

Мне стало невозможно тошно от глупых, почти ничего не объясняющих сравнений и от молчания миралиска.

─ Почему ты молчишь?

─ Если честно, подбираю слова, чтобы тебя не обидеть, ─ смущенно отвел глаза Вильгельм.

─ Ты мне не веришь? ─ почти с надеждой спросила я. Сердце в груди бешено стучало, дыхание перехватывало. Сейчас он скажет, что я напилась одним бокалом и несу чушь, а потом рассмеется в лицо. Может еще есть шанс обратить мое признание в глупую шутку?

─ Мне не нужно в это верить, ─ зрачки миралиска расширились, и я с удивлением поняла, что он тоже волнуется. ─ Потому что я знаю.

─ Что? ─ не сразу поняла я.

─ Я знаю, кто ты. Узнал тебя почти сразу, но сам не поверил своей удаче. Окончательно уверился в своих догадках на берегу реки, когда ты вытащила меня из воды.

─ Но… Ты же был без сознания в том полевом госпитале, ты не мог помнить мое лицо.

─ Рия, ты же легенда, тебя в лицо любой столичный миралиск узнает ─ лейтенант не выдержал и все же рассмеялся. Мне захотелось убежать от этого смеха в лес, но мужчина заметил мое смятение и поднял руки, извиняясь.

─ Прости, я не хотел тебя обидеть. Дай мне объяснить. Ты и сама сейчас поймешь, почему я веселюсь. Семь лет назад Рюгге Вильтебрандт, императорский живописец, с учениками написал серию гигантских полотен для украшения столичного подразделения экспертного корпуса. Эти картины посвящены Последней войне, подвигам героев империи. Самое большое батальное полотно изображает битву на Ренне, на переднем плане ключевой момент ─ произнесение заклинания Огненного меча. Картина огромная, буквально от пола и до потолка, невероятный шедевр, висит в главном холле.

─ О, боги, ─ только и могла выдавить я.

─ Да-да, я хожу мимо нее каждый день. Учитывая, что художник впечатлялся происходящим лично, маги круга и сама заклинательница, то есть ты, выписаны довольно похоже. Есть определенные художественные преувеличения, но тебе он почти не польстил. Особенно живописцу удался твой фирменный упрямый взгляд человека, готового расстаться с собственной жизнью, чтобы спасти остальной мир.

─ У меня действительно бывает такое лицо? ─ против воли улыбнулась я.

─ Последний раз видел буквально на днях, когда ты шла в одиночку побеждать осатаневшую Ферджериту, ─ подтвердил миралиск. ─ Так вот, каждое утро я на мгновение останавливался, чтобы посмотреть на лицо человека, которые спас меня от верной смерти. Каждый день грустил, что не получится поблагодарить мою спасительницу лично. И вот я вижу тебя здесь. Сначала я не поверил своим глазам. Но потом безгранично обрадовался, что для меня легенда ожила. Ты ожила.

Я, конечно, не Колеус, который начинал полыхать по малейшему поводу от бровей до подбородка, но сейчас тоже чувствовала, как щеки заливает румянец стыда. Хотела обмануть миралиска, дорогуша? В более глупую ситуацию попасть было сложно.

─ Почему ты не сказал?

─ Потому что ты сама не хотела говорить. Я видел, как тебе тяжело возвращаться к прошлому. Не хотелось тебя расстраивать. Делу это не мешало, зато я нашел человека, которому могу безоговорочно доверять. И, коли уж ты сама решила рассказать, то вот тебе совет ─ не зарывай свои таланты в этой дыре. Экспертный корпус всегда будет для тебя домом.

─ Миралиском мне не быть, ─ покачала я головой. ─ Магом вновь мне не стать никогда.

─ Но ведь вы создали ту бабочку, тетя! А это было всамделишнее волшебство! Вы ─ настоящая чародейская чародейка! ─ темноволосая девочка лет восьми, чистокровная эльфка со смешными оттопыренными остроконечными ушками и огромными изумрудными глазами, бесшумно, как и полагается детям леса, появилась из-за пламенеющего багрянцем куста боярышника позади нас.

─ Подслушивать не хорошо, ─ нашла в себе силы улыбнуться я. ─ Ты давно тут стоишь?

Девочка энергично замотала головой:

─ Нет-нет, только пришла. Обходила поляну околицей, чтобы не увидали старшие ребята. Они сказали, вам ничего про Йенну говорить не нужно. Потому что она нерожденная, и когда мы станем взрослыми, нам тоже нельзя будет о ней ничего никому рассказывать. Но я думаю, это несправедливо. Она была доброй, как ты, тетенька, и приносила нам с Алиной всякие вкусности со стола у герцога. Беспокоилась. Папа пропал на войне, мама умерла в прошлом году. Йенна была нам дальней родней, но заботилась о нас как старшая сестренка.

Я присела перед крошкой на одно колено, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

─ Как тебя зовут, малышка?

─ Йюлле! ─ звонко выпалила девочка. ─ Вы спрашивали, не приходила ли Йенна к нам перед тем, как пропала. Так вот, приходила, мне в тот раз ничего вкусненького не принесла, а когда я расстроилась, подарила камушек.

Девочка порылась в кармане и протянула чумазую ладонь, в которой прятался крупный бриллиант в оправе ─ часть подвески с парюры.

─ Вы только его у меня не отнимайте, пожалуйста! Я знаю, что инквизиторы все могут отнять, но это единственная память, что у меня о ней осталась.

Пришлось клятвенно заверить малышку, что мы хорошая инквизиция, и камешки у девочек не отнимаем. Теперь мы знали, что Йенна действительно была в поселении перед смертью.

─ Она пришла к Алине, потому что моя сестра уже взрослая. Йенна просила совета и помощи. Они закрылись на кухне, думали, я не слышу, но я хитренькая, приставила стакан к двери и подслушивала.

Девочка заговорщицки хихикнула.

─ Мы думаем, Йенна искала лекаря, ─ предположила я.

─ Точно! Искала. А сестра ее очень ругала. Но потом все же ей сказала, что всем эльфам помогает человеческая знахарка Рия из Заречья, она всем старается помочь, и Йенне тоже помогла бы обязательно.

─ А что за вопрос, не говорили? ─ аккуратно уточнила я.

─ Они совсем тихо шушукались, я не расслышала. Зато слышала, что Йенну выгнали из герцогского дома на улицу, сказали больше не возвращаться. Выгнала какая-то злая тетка-герцогиня. И теперь Йенне некуда было идти, потому что родители бы ее не приняли. Я тогда вбежала на кухню и умоляла ее оставаться жить у нас. Но меня наругали и заперли в спальне. А на следующий день ее не стало.

─ А седой противный дядька к вам после этого не приходил? Не расспрашивал о Гвиневре? ─ подал голос миралиск, показал нашивку на плече форменного сюртука. ─ У него была такая же эмблема на одежде.

Девочка опустила голову, задумчиво потеребила платье.

─ А вы не будете злиться на мою сестру за это, если я расскажу?

─ Клянусь. Слово миралиска, ─ Виллем церемониально прижал руку к эмблеме.

Йюлле кивнула своим мыслям:

─ Хорошо. Этот дядька пришел к нам домой на следующий день, как Йенна пропала. О многом расспрашивал, и все вопросы были какие-то нехорошие. Делал мою сестру виноватой. Но она честно отвечала, и про знахарку из Заречья сказала, что та добрая, и Йенну бы ни за что не обидела.

─ Да уж… ─ пробормотала я. Выходит, в эльфийской деревне меня оболгала не Алина. С другой стороны, кто же теперь признается, что навел напраслину.

─ Ну, мы знаем, что Герард умел быть очень убедительным, кто-то мог наврать, чтобы выгородить себя, ─ миралиск потрепал малышку по голове и выудил жестом фокусника из воздуха золотистое и ароматное яблоко, наградив девочку за помощь.

***

Всю дорогу до Эссенских ворот снег валил огромными хлопьями, которые неспешно опадали на подмерзшую землю. Нам повезло, что полная луна находила прорехи в кружеве снежных туч, и почти всегда освещала нам путь.

Где-то среди крон ухал филин, пару раз крикнул козодой. Лошади настолько разнервничались, что приходилось все время нашептывать успокаивающий заговор. Бабкино колдовство работало неплохо, пока где-то вдалеке на одной высокой ноте не завыл оголодавший волк. Теперь удержать лошадок от перехода на рысь было куда сложнее.

─ Как в сказке, ─ выдохнула я морозный парок, наклоняя голову, чтобы проехать под очередной отяжелевшей от снега ветвью. Дорога, связывающая деревню и город, была натоптанной, но следили за ней похуже, чем за трактом, который вел к замку наместника. На бегу лошади могли в темноте сломать ноги в промытых осенними дождями рытвинах, а нависающие ветки так и норовили снести нам головы или хотя бы лишить глаза.

─ Да, хотя вот сейчас есть ощущение, что сказка скорее страшная.

─ Страшные истории ─ самые поучительные, ─ я назидательно подняла палец вверх. ─ Так до детей лучше доходит их смысл.

─ И чему детишек учит эта история? ─ полушутливо поинтересовался миралиск.

─ Что лучше не встречаться в темном зимнем лесу с миралиском и ведьмой. Нас боятся даже волки.

─ Надеюсь, умертвие об этой сказке тоже в курсе.

Лейтенант покачал головой, но даже в полутьме я чувствовала, что в уголках его губ притаилась улыбка.

─ О, боги! Вы живы! ─ у ворот в старый город нас встречал растрепанный Колеус. ─ Лейтенант, куда вы пропали?

Виллем нахмурился, дал строгую отповедь:

─ Что-то не припомню, что обязывался перед вами отчитываться, Колеус.

─ Мы были у эльфов, сумели найти еще одного свидетеля, ─ перебила я миралиска, несколько смазав момент укрепления субординации. ─ Не стоило из-за нас так нервничать, Колеус. Мы бывали и в худших переделках.

Младший эксперт нервно хохотнул:

─ Я, конечно, уже многое надумал, когда вы исчезли, но, поверьте, ночь сегодня и без этого достаточно тревожная.

Мы как раз проезжали под фонарем, и в его тусклом свете стало хорошо видно, насколько измазана одежда Колеуса сажей.

─ Что-то снова загорелось? ─ догадливо предположила я.

─ Лавка аптекаря Йоханна. Полыхало так, будто дом загорелся изнутри весь и сразу. Пожарная дружина расщедрилась, бросила туда целый водный снаряд. Знаете, такая магическая бочка с водой, которая мгновенно тушит пламя. Так вот, даже она справилась с трудом.

─ А сам Йоханн? ─ с замиранием сердца спросила я.

─ Еще пламя не до конца потухло, я в дом сразу полез, видите, все платье в саже. Нашел тело, по всему выходит, в хозяйской спальне. Опознать визуально не представляется возможным. Там обугленные кости и горстка пепла.

─ Не рано ли Йоханн забрался в кровать? Стемнело всего пару часов назад, ─ с сомнением спросил Виллем.

─ Я тоже так подумал, ─ согласился Колеус. ─ Поэтому опросил свидетелей. Момента возгорания никто не видел, но соседи говорят, аптекарь укладывался спать с наступлением темноты, а вставал с первыми пташками.

─ Это действительно правда. Йоханн иногда покупал травы у меня, но раньше пополнял запасы, собственноручно заготавливая нужное сырье. А это за редким исключением делают на рассвете, пока солнце и роса не сожгли самые ценные молодые листочки и соцветия. Рано ложиться и просыпаться ─ профессиональная привычка многих травников.

─ Но мы не можем быть уверены, что это был Йоханн? ─ уточнил Виллем.

─ Дочь, как он сам утверждал, сейчас в столице. Больше там быть некому. Я выдернул Привальски из постели, чтобы он установил принадлежность останков. Можем к нему наведаться, он, наверное, уже сличил ауру.

─ Поддерживаю, ─ согласился лейтенант. ─ Кстати, как Ферджерита? Есть какие-то подвижки?

Колеус понурился:

─ Очень слаба, но хотя бы не бьется в истерике. Решил не давать ей сегодня успокоительных. Задал пару вопросов, но она будто в ступоре, кивает или мотает головой невпопад. МакКини потом вспомнил, что на общем завтраке перед ритуалом жрица с Петронием и Ниомой действительно пили горячие пряные напитки.

─ Как-то странно искать развлечений и светской беседы перед таким важным ритуалом, ─ с неприязнью прокомментировал младший эксперт свои же слова. ─ Мне бы это в голову даже не пришло.

─ Почему бы и нет, ─ пожала я плечами. ─ У нее наверняка был иммунитет к большинству ядов, как и у Вильгельма. А поддержать приятную беседу ─ хороший тон в высшем обществе, к которому Ферджерита причастна с пеленок.

─ Особенно, если беседуешь об удачном завершение заговора, ─ буркнул Колеус.

─ Все еще не веришь, что ее использовали в темную? ─ полунасмешливо спросила я.

─ Предпочитаю не плодить сущности, ─ уязвленно ответил маг и, пришпорив коня, скрылся далеко впереди, в переменчивом сумраке улицы.

Я пожала плечами, не понимая расстроенных чувств парня. А Виллем посмеиваясь предположил:

─ Мне кажется, наш младший друг сначала был очарован Ферджеритой, а потом столь же стремительно разочаровался. И теперь не знает, что думать, а главное ─ что чувствовать.

─ Издержки молодости, ─ подытожила я. ─ Но это быстро проходит.

Глава 26

В этот раз запах в подвале магистратского мортуария оказался смесью лекарственно-травяных отдушек, трупной гнили и озоновой свежести, которая обычно сопровождает алхимические практики.

Один из столов занимали колбы, горелки, реторты и витые трубки, в которых бурлило, дымило, капало и кипело нечто совершенно ядовитое на вид.

Эйр Привальски, растеряв былую самоуверенность, встретил нас сдержанно, а мне лично даже подарил дружелюбную полуулыбку. Мне хотелось ответить вежливым кивков, но Виллем, помнивший как мерзко эксперт мортуария обошелся со мной в прошлый раз, не дал мне это сделать.

─ В этот раз мистрис Нейман не обязана испрашивать высокого позволения, чтобы находиться в святая святых вашей науки, эйр Привальски? ─ с издевкой спросил лейтенант. ─ Резко же вы подобрели.

Старик ссутулился, подобострастно закивал:

─ Так точно, милсдарь старший эксперт! Теперь ваше позволение для меня закон! Но вы правы. Глубочайше прошу простить меня за незаслуженную грубость, которую я себе позволил в прошлую нашу встречу, госпожа Рия.

─ Я… ─ мне хотелось сказать, что это мелочь, и я уже все забыла, но, уловив строгий взгляд Виллема, приняла более официальный тон:

─ Я принимаю ваши извинения, эксперт. Впредь думайте, на ком вы упражняете свой дурной характер. А лучше не позволяйте себе этого вовсе. Что вам удалось выяснить?

Как ни странно, Привальски проглотил мой воспитательный тон и принялся докладывать:

─ Во-первых, на скорую руку проверил артефактами пожарище ─ там точно кто-то недавно колдовал, всплеск зафиксирован значительный. Но, как и в случае с ритуальными убийствами, ауральный отпечаток считать невозможно. Какое-то хитрое колдовство путает все карты. С большой вероятностью, это был поджог.

─ Выходит, поджигатель и есть наш убийца? ─ уточнил Колеус.

─ Не уверен, что этого совпадения будет достаточно в суде. Но если делать вывод не для протокола, то да ─ вероятность очень высока, ─ велеречиво подтвердил эксперт.

Губы непроизвольно скривились от презрения. Интересно, если бы Герарду, которого этот старый прыщ покрывал долгие годы, удалось меня прикончить в тот день, его экспертиза признала бы все совпадения «достаточными для суда»? С трудом подавив омерзение, я спросила почти ровным тоном:

─ А что по останкам? Удалось сличить ауры?

─ Было сложно, огонь, как известно, быстро стирает магические следы. Но конкретно здесь пламя было столь интенсивным, что запечатало ауру в останках, как печка запечатывает эмаль на керамике.

─ И… ─ поторопил эксперта Виллем.

─ Да, это мейстер Йоханн. Увы, его жизнь трагически прервалась этой ночью. Бедняжка Лилианна! В раннем детстве потеряла мать, потом тяжелая болезнь, а теперь еще и отец погиб в пожаре.

Сколько сироток потеряли родителей из-за произвола, который устроил Герард? И сколько родителей потеряли своих детей? Лицемерие старика вызывало тошноту не хуже едкого запаха мортуария.

─ С этого предмета сличалась аура? ─ Колеус взял со стола перчатки из толстой воловьей кожи, большие, на широкую мужскую ладонь. ─ Это вещь из хозяйственной пристройки на заднем дворе дома аптекаря. Я лично ее принес.

Маг воды сделал несколько пасов правой рукой, снимая ауральные отпечатки, потом сличил их с теми, что остались на останках. Согласно кивнул:

─ Алхимические методы, конечно, более точны, но с магической точки зрения схожесть аур значительна.

Я посмотрела на обугленные останки. Невооруженным взглядом даже их принадлежность к человеческому виду угадывалась с трудом. Только вот изнутри точил червячок сомнения. Что-то здесь было не то.

─ Можно ли подделать ауральный отпечаток? ─ задался очевидным вопросом миралиск, как только мы вышли на улицу и с удовольствием проветрили легкие от едкой вони мортуария, вдыхая морозный воздух.

После неудавшегося ритуала ярмарочная площадь имела потрепанный, но, на редкость умиротворенный вид. Холодной ночью горожане предпочитали сидеть по домам. Тела давно убрали, разбитые окна в соседствующих домах и самом магистрате заменили или заколотили. Постройка храма с двумя высокими шпилями-башенками пострадала больше всего, но после прошедшего снегопада даже она выглядел в ночном сумраке пряником, присыпанным сахарной пудрой.

─ Да, точно так же, как это делает мое кольцо с эфирным телом, ─ ответила я на вопрос миралиска. ─ Нужен артефакт, который создаст прочную иллюзию. Только вот рядом с останками никаких волшебных вещиц не было.

─ А перекроить ауру при жизни, чтобы останки погибшего имитировали чужую личность?

Я покачала головой:

─ Что-то из области фантастики. Над этим должен работать какой-то чернокнижный тайный орден, не меньше. А у нашего убийцы и так слишком много талантов для одного человека. Знаток древних ритуалов, некромант и создатель уникальных зелий. Могу предположить, ему немало лет, и он предельно одарен. Жаль, силы эти пущены в кровавое русло.

Колеус заволновался:

─ Но что, если заговор больше, чем мы думаем? Возможно, здесь действительно трудится десяток талантливых магов, алхимиков и некромантов?

─ Тогда им самое время стереть нас в порошок, ─ усмехнулся Виллем. ─ Связи с Меданией нет, подмогу ждать не меньше недели. Столичные эксперты к своему прибытию даже наших косточек не найдут.

─ Однако, заговорщики до сих пор осторожничают, ─ возразила я.

Виллем начал мерить шагами брусчатку перед магистратом.

─ Кажется, их тесный круг в последнее время сильно уменьшился. Герард, Ниома, Эльмар, Сипатый, Петроний уже вне игры. Остался ли хоть кто-нибудь, кроме самого убийцы? Неудивительно, что, когда до реализации его плана осталось совсем немного, он старается не отсвечивать.

─ Йоханн, выходит, тоже был в деле, ─ грустно констатировала я.

─ Вы были друзьями? ─ в голосе лейтенанта слышалось сочувствие.

Мороз поддавливал. Прежде чем что-то ответить, мне пришлось поплотнее завернуться в шарф и спрятать руки в карманы.

─ Скорее коллегами, но в хороших отношениях. Он готов был помочь, давал дельные советы. Только благотворительности не любил, всегда меня осуждал, когда я лечила в долг или бесплатно. Но я уважала его профессионализм и, конечно, сочувствовала его горю. Как-то он попросил осмотреть Лилианну, верно, совсем отчаялся. Но в своем нынешнем положении я мало чем могла помочь.

─ Чем она болела? ─ поинтересовался Колеус. ─ Он редко распространялся об этом. Видно, доверял тебе, раз позволил узнать.

Я пожала плечами:

─ Точный диагноз он мне так и не назвал, а сама я не смогла докопаться до сути со своим мизерным резервом. Но по внешним признакам ─ какое-то несоответствие ауры и эфирного тела. С таким недугом долго и счастливо обычно не живут. И помочь не могут даже самые именитые лекари.

─ И все же, что-то мне здесь кажется странным, ─ с сомнением сказал Виллем. ─ Я расставляю перед внутренним взором фигурантов этого дела, и вижу их мотив и средства, которыми они располагали. И только Йоханн в каком-то мутном киселе натянутых фактов и невероятных совпадений. Его смерть ─ последняя необорванная ниточка к убийце.

Луна к полуночи спрятала белые бока за тучи, с неба нет-нет, да и падали малышки-снежинки. Колеус наклонился и зачерпнул ладонью в варежке хрустящую горсть снега, легонько дунул в нее и зачарованно смотрел, как разлетаются и танцуют в воздухе белые мушки.

─ Я диплом защищал по сублимации льда с помощью магических воздействий третьего рода. Разработал одно очень тонкое плетение с минимальным использованием силы. Но речь не об этом. Когда рылся в литературе по смежным тематикам, мне встретилось краткое описание заклинания регрессии Ветеберга. Очень тонкое, как маранское кружево, оно предназначено для анализа траектории мелких частиц в свободном падении по их текущему положению. Мне так хотелось его разобрать, но сложность оказалась запредельной, и во всем Кавартенском университете не нашлось преподавателя, который им бы владел.

Я прикрыла глаза, вспоминая невероятные ощущения от творимого регрессионного волшебства:

─ В какой-то момент теряешь связь с реальностью. Снежинки или капли дождя летят вверх, становится сложно поверить, что под ногами еще земля, а не небеса. Я зачет из-за этого сдала не с первого раза ─ голова закружилась невовремя и ветебергское кружево распалось прямо в руках.

По изумленному молчанию спутников было видно, что они удивлены:

─ Невероятно! Но это же редчайшее умение! Мы бы могли восстановить траекторию снежинок, посмотреть, как падал снег, кто там присутствовал в момент сотворения заклинания. Хотя бы силуэт и жесты, но и это уже немало!

─ Это входило в обязательную программу нашего обучения, ─ пожала я плечами. ─ Ветеберг был гением, ничто так не прививает самоконтроль, как сложнейшие плетения его волшебства. И нет, сейчас я его уже не сотворю. В доступе только ауральный резерв, и этого не хватит при всем желании.

─ Вы ведь не в Кавартене учились, да? И диплом целителя тоже неправда? ─ с подозрением уточнил Колеус. ─ Я хорошо умею работать в связке, коэффициент передачи энергии 0,37, у нас на курсе ни у кого лучше не выходило. В хранилище корпуса есть парочка накопителей, я мог бы подготавливать и передавать вам энергию, а вы бы сотворили заклинание.

Я рассмеялась:

─ Нет, я училась не в Кавартене. Строго говоря, наша школа была неудачным экспериментом. Мы ─ первый и единственный выпуск. После войны в живых осталась едва ли десятая часть курса.

─ Так плохо учили? ─ полушутя спросил Виллем.

─ Напротив. Слишком хорошо. Индивидуальный подход творит чудеса, ─ скривилась я.

Колеус, который в отличие от нас, мало что понимал в этой беседе, но горел желанием посмотреть на регрессионное колдовство, настойчиво спросил:

─ Так как вам мое предложение? Может, попробуем?

─ Почему бы и нет, ─ согласилась я.

─ Это безопасно? ─ забеспокоился Виллем.

─ Риски есть у любого волшебства, мы же боремся с сутью вещей. Но здесь, пожалуй, опасность невелика.

Мне не хотелось размышлять о плохих сценариях развития событий и посвящать в них лейтенанта. Достаточно того, что это безопасно для окружающих, а все риски я принимаю на себя.

─ Тогда я забегу на склад, захвачу необходимое для заклинания. А вы пока постойте здесь.

Виллем покачал головой:

─ Есть идея получше. Пока ты будешь грабить наш склад, мы зайдем к Фердж. Она же все еще в холодной комнате?

─ Верно. Сейчас должна уже спать, но ничего страшного, если ее разбудят для разговора.

Я невольно поежилась. «Холодная комната» - камера, отделанная анжисским кварцем. Именно в такую комнату я хотела поместить герцогиню для ее защиты. Ферджерита, учитывая изменения ее эфирного тела, была опасна скорее для себя самой, чем для окружающих. Кварц гасит спонтанные всплески энергии и не допускает истощения ауры, в таком окружении легче рубцуются уничтоженные эфирные каналы.

Когда мои собственные эфирные каналы были повреждены Мечом света, меня тоже заперли в холодной комнате. Несколько дней я пролежала без сознания, и это было настоящее благо. Я не чувствовала той страшной боли, которая сопровождает мага во время тектонической перестройки его эфирного тела. Колеус принял верное решение заглушить эту боль у Ферджериты сонными заклинаниями. Теперь она хотя бы сможет с нами говорить.

Когда мы зашли в палату, эксперт Рохау сидела простоволосая и босоногая, в многослойной хлопковой сорочке, на краешке высокой больничной кровати. Без яркого макияжа и эффектного красного платья она выглядела на свой возраст ─ чуть за двадцать. Полумертвенная бледность и глубокие круги под глазами ясно сигнализировали, что потрясение пережило не только эфирное тело, но и аура, серьезно ударив по здоровью.

─ А я уж думала, когда вы ко мне заявитесь, ─ язвительная фраза, сказанная слабым голосом, вызвала у лейтенанта кривую усмешку.

─ Было время разбрасывать камни, младший эксперт Рохау. Теперь настало время их собирать. Но не переоценивайте важность своих показаний и собственную роль в планах противника. Вас отыграли как пешку и выбросили на помойку жизни. И вы сами угодили в заботливо расставленные сети, потакая собственному самолюбованию. Каково это, Ферджерита? Иметь все, а потом потерять по собственной глупости?

Я впервые слышала у обычно спокойного лейтенанта нотки ненависти в голосе. Заслужила ли такое отношение молодая магичка? Сейчас она казалась мне почти ребенком ─ растерянным, подавленным, униженным. Сердце сжалось от жалости. Я сняла кольцо-иллюзион и показала его девушке.

─ Видишь, Ферджерита. Ты так хотела его снять, теперь можешь посмотреть, как твоя травма выглядит со стороны. Но без магии тоже можно жить.

Мне хотелось, чтобы она поняла, что не одна, что есть люди, которые уже проходили через потерю способностей, и что ее жизнь ─ это не проклятье хуже смерти, а еще один шанс, которым обязательно нужно воспользоваться. Но вместо этого получила тонну презрения во взгляде:

─ Я не такая как ты! ─ она обняла себя за плечи руками. ─ Я не неудачница! Я не такая!

Девушку затрясло крупной дрожью, и я уже хотела налить ей успокоительного отвара, но Виллем как по волшебству оказался рядом с Фреджеритой, сидящей на кровати, и хлестким движением отвесил пощечину. Наклонился и прошипел так, что у меня волосы на загривке стали дыбом.

─ О, нет, крошка Фердж! Ты не неудачница. Ты сопля, высохшая в пыли у ног этой женщины, грязь из-под ногтей. Ты ─ избалованное ничтожество, которое не стоит мизинца мистрис Нейман. Думаешь, я спущу тебе с рук то, что ты сделала с Рией в магистрате тем вечером? Ошибаешься.

Он грубо взял ее за подбородок ладонью, так, что пальцы впились ей в щеки, повернул ее голову в мою сторону:

─ Смотри. Раскрой глаза и смотри, дрянь. Ты потеряла все, потому что вздумала, что ты самая умная. Рия потеряла свой дар, спасая человечество под Ренной. Увидела?

Сквозь слезы боли ─ Виллем держал ее крепко, не церемонясь ─ Ферджерита посмотрела на меня и в ее глазах мелькнула тень узнавания. Конечно, она ведь тоже видела тот портрет в экспертном корпусе.

─ Только за то, что ты не узнала святую Маннон в лицо, твою святую, между прочим, тебя стоило бы признать профнепригодной. Но я все надеялся на то, что выучка возьмет верх над высокомерием. Как оказалось ─ зря. Знаешь, сколько людей ты погубила на площади?

─ Не надо, ─ только и смогла прошептать Ферджерита.

─ Ах, не надо? Нет, мы с тобой обязательно сходим в мортуарий и на кладбище. Ты колени истопчешь, преклоняя их перед каждым погибшим по твоей вине.

Лейтенант наконец отпустил голову младшего эксперта, на щеках которой остались следы от его пальцев.

─ Меня опоили! Я такая же жертва, как и погибшие! ─ возразила девушка, повернулась ко мне, ─ Я была не права, простите меня. Умоляю! Скажите ему, что я была не в себе там на площади, вы же все видели своими глазами! Нам про вас в жреческой школе рассказывали, как о кладезе добродетели и милосердия. Так будьте же ко мне милосердны! Посмотрите на меня, разве я его не заслужила?

Милосердие? Почему все они вспоминают о милосердии, когда им самим удобно, но не когда в их сочувствии и понимании нуждаются окружающие? Когда я сидела в собственной «холодной комнате», ко мне приходили всего несколько человек. Магичка, преподавательница бранного волшебства, с которой мы жили в одной комнате возле полевого госпиталя. Рудгерд фон Эверрет ─ он и тогда возглавлял экспертный корпус и беспокоился обо мне как отец. Старик-целитель, заведующий госпиталем, который приходился мне формальным начальником. Все остальные будто забыли о моем существовании.

И когда встал вопрос, что делать дальше, я попросила стереть обо мне память, объявить погибшей и создать другую личность, чтобы я уехала подальше от людей, которые даже смотреть в глаза мне были не в состоянии. После всего, что я сделала. После всего, что я потеряла. И что отобрала.

─ Чья была идея с ритуалом Серандиса, ─ бесстрастно спросила я. ─ Твоя или отца Петрония?

Жрица сжала кулаки до белизны, но все же ответила:

─ Петроний, сукин сын, ныл об этом ритуале с самого утра, как только я прибыла. Мол, осквернили его храм, на этом преступник не остановится, чтобы убрать зловредную магию и восстановить позиции церкви огня в народе, нужен ритуал.

Мы с Виллемом переглянулись. Когда святой отец уже мертв, на него можно валить все, что угодно. Мы это тоже хорошо понимали.

─ У нас на руках нет доказательств твоей непричастности к тому, что случилось на площади, ─ сурово сообщил лейтенант. ─ Тебе придется хорошо постараться, чтобы убедить нас в отсутствии злого умысла.

Ферджерита побледнела еще сильнее, в глазах впервые появился испуг затравленного зверя:

─ Но… Но я же была не в себе! Как многие, кто пил напитки! Среди челяди тоже куча сумасшедших прыгали прямо в огонь, это же не может быть совпадением! Нас всех опоили. Рия, ты же помнишь, какую чушь я несла?

─ Ты и до этого здравомыслием не отличалась, ─ я скептически приподняла бровь. ─ К тому же, сыграть религиозного одержимого не так сложно. Может, тебе не отрава, а полученная сила в голову ударила, и решение изменить ритуал ты приняла сознательно.

Огненная магичка послала мне негодующий взгляд, но самообладание изменило ей, и девушка разрыдалась. Сквозь слезы она все пыталась сказать, что ничего такого не хотела.

Я тяжело вздохнула, присела на кровать рядом с ней:

─ Если хочешь знать, я тебе верю. Но это не поменяет нашего отношения к тебе как к преступнице.

─ А п-презумпция н-невиновности? ─ заикаясь сквозь слезы спросила она.

─ Какая уж тут юриспруденция, когда мы остались один на один с опасным преступником, который убирает по очереди всех свидетелей и соучастников. То, что он еще не пришел за тобой, кстати, говорит в твою пользу.

─ Я не знаю, кто это может быть, ─ покачала она головой. ─ Я не сообщник.

Виллем протянул Ферджерите накрахмаленную салфетку, пропитанную ромашковым отваром, чтобы она вытерла слезы, но тон его был суров:

─ Твоими действиями займется отдел внутренних расследований. Они оценят и измерят все, что ты натворила, и назначат справедливое наказание по твоей вине. До того, как мы поймаем убийцу, ты будешь пребывать здесь ─ для своей безопасности.

Магический ключ в замке с усилием провернулся ─ Колеус открыл дверь своим дубликатом ─ и осторожно заглянул внутрь. Увидел простоволосую Ферджериту и отвел глаза.

─ Зашел сказать, что у меня все готово. Один накопитель полупустой, зато второй заполнен по горлышко. Вы меня не жалейте, мистрисс Нейман, даже из ауры можете потянуть. Я быстро восстанавливаюсь.

Идея мне не понравилась:

─ Регрессия Ветеберга так не сработает. Контроль потока должен быть идеален, а когда забираешь энергию насильно, аура сопротивляется, и концентрация энергетического луча скачкообразно изменяется.

Я уже начала подниматься с кровати, когда Ферджерита с усилием привстала и ухватилась за рукав моего кафтана:

─ Стойте! Возьмите меня с собой!

─ Тебя? Еще чего? Вдруг ты сообщник убийцы и захочешь помешать госпоже Рие? ─ гневно фыркнул обозленный на девушку маг воды.

Но Фердж не отпустила моего рукава и даже требовательно подергала за ткань, насколько хватало ее малых сил.

─ Что я могу испортить в таком состоянии? Я даже на ногах держусь с трудом. Но вы же там будете совсем одна! Вам нужна страховка. А этот, ─ девушка кивнула в сторону Колеуса, ─ даже не сообразит, если что-то пойдет не так.

Виллем, который уже собирался выходить из комнаты, остановился в дверях, нахмурился:

─ А что-то может пойти не так?

─ Регрессионное поле ─ не всегда дружелюбная среда, ─ я прикусила губу от досады на болтливую магичку. ─ Но риски невелики и, в отличие от ритуала Серандиса, не навредят никому, кроме меня.

Судя по удивленному виду Колеуса, он о таком в книжках не читал.

─ Этот маньяк ─ сущее зло. Но зло хитроумное, сильное и опытное, ─ продолжала убеждать нас магичка, ─ а регрессионное поле ─ часть непознанного, магия вероятностей. Хорошо колдовать его, когда ты в безопасности. Но вы сами говорили, что убийца может напасть в любой момент. Я не смогу теперь помочь, это правда. Но я смогу увидеть, если вы столкнетесь с чем-то плохим. А уж старший эксперт найдет возможность закончить ритуал. Например, стукнет Колеуса по голове, чтобы прервать подачу энергии.

Маг воды от возмущения начал хватать ртом воздух, как выуженный из пруда карась. Я покачала головой в знак несогласия, но Виллем кивнул:

─ Хорошо. Но бить мы никого не будем. И учитывай, со мной не забалуешь, Ферджерита. Твоя искренняя помощь будет зачтена следствием как смягчающее обстоятельство. Но если ты попытаешься нам помешать, тебя в ближайшие тридцать лет из тюрьмы для магов не вытащит даже твой дядя. И я лично прослежу, чтобы твоя камера оказалась самой грязной, темной и холодной из всех. Я ясно выражаюсь?

─ Да уж, куда яснее-то, ─ буркнула девушка, осторожно ощупывая проступающие на нежной коже лица синяки от жесткой хватки лейтенанта.

Глава 27

До лавки Йоханна мы добрались в ближе к рассвету. Передвижение нашей процессии сильно замедляла Ферджерита, которая настолько ослабла к концу прогулки, что Колеусу пришлось не просто вести ее под руку, но почти нести на себе. Некогда уютное жилище выглядело теперь жалко, будто зияющая черная дыра в груди, среди благополучных пряничных домиков Аптекарского переулка.

Я, насмотревшаяся на сожженные и разрушенные жилища во время войны, с сожалением отвернулась от обугленных останков дома и осмотрела улицу более внимательно. Пушистый снег припорошил брусчатку ровным слоем сахарной пудры.

─ Колеус, брось Ферджериту, она вполне может стоять самостоятельно, и расставь маячки, ─ я прикинула границы поля, которые смогу поддерживать, ─ от дальнего угла этого дома и до конца вон того заборчика. Потом станешь вот здесь. Безопасное расстояние и потери при передаче энергии будут минимальными.

Фердж и Вильгельма я оставила за маячками, но проинструктировала, что делать, если регрессионное поле станет злокачественным.

Вдох. Выдох. Проверка внутренних резервов. Ах да, их нет. Почти семь лет прошло, а я до сих пор помню настоящую магию в своих руках. Честно скажу, бабушкины заговоры, слабое колдовство над отварами трав, бытовые мелочи и простенькие иллюзии не идут с ней ни в какое сравнение.

Каждый одаренный получает от своего колдовства странное и немного стыдное удовольствие. Ты обладаешь силой, преломляющей законы природы, изменяющей реальность по твоему велению. Когда энергия заполняет твои эфирные каналы, ты ясно понимаешь, что не всемогущ, и четко видишь свой предел, но именно в этот момент всем сердцем веришь, что эти пределы могут и должны охватывать всю реальность. Не поэтому ли так много магов решаются преступить закон? Чтобы охватить своим могуществом обозримое мироздание, будто они настоящие боги?

Магия ─ великое искушение, с которым трудно бороться. Именно поэтому я ушла в целители. Поняла, что теряю себя, потакая болезненной связи собственного я и могущественного волшебства.

И сейчас у меня снова есть шанс почувствовать эту силу в своих руках, окунуть в нее ладони и играть с жемчужными каплями на кончиках пальцев.

Я дотронулась до руки Колеуса, создавая тончайшую нить. Маг воды сразу укрепил наш канал и передал по нему энергию. Низ живота тут же обожгло болью. Избыток силы в ауре ─ крайне неприятные ощущения.

─ Ссс… Полегче, уменьши поток втрое, ─ почти простонала я. ─ Вот, так и держи. Я начинаю.

Регрессионная магия очень тонкая и сложная. «Ты будто плетешь косичку на голове у крохотной девочки, ─ говорила моя преподаватель по теоретической магии. ─ Волосики тонкие, их мало, а плетение напоминает кружевную салфетку на комоде у старушки.»

Плетение заняло пару лучин. Стоя на одном месте, я уже не чувствовала ног и кончиков пальцев, но не обращала на это внимание. Малая пропускная способность каналов ауры сыграла здесь на руку, плетение выходило тончайшим. Это кружево теперь нужно набросить на реальность, совместить получившуюся «салфетку» по маячкам с окружающим миром.

Я сделала условленный жест Колеусу, тот подбросил в костер заклинания чуть больше энергии, кружево вспенилось мерцающей волной и опало на улицу и окружающие дома.

─ Получилось, ─ одними губами сообщила я.

Парок изо рта выходил серебристыми клубами и пропадал в ином пространстве. Мое дыхание принадлежало реальному миру, а я сейчас находилась будто в пространственном «кармане», который запечатлел все изменения, которые случились с падающими кристалликами воды.

─ Теперь посмотрим, ─ я взмахнула рукой, будто отматывала назад бесконечную нить времени. Перед глазами замельтешила серебристая мешанина.

─ Нет, ─ сказала я сама себе, потому что больше рядом никого не было. ─ Не так. Помедленнее.

Я потянула за нить совсем чуть-чуть. Не получилось. Снега насыпало немало, а нужные события проходили слишком давно. Рискуя испортить нашу единственную попытку, я подтянула немного энергии и создала крохотные шестеренки, которые помогали замедлить движение нити-времени.

Боги были на нашей стороне, не иначе. В девяноста девяти случаях из ста мое вмешательство в выверенную работу мастера Ветеберга привело бы к краху, но в этот раз все каким-то чудом получилось. Время в «кармане» потекло с подходящей для восприятия скоростью. Серебристое месиво стало снегом, летящим вертикально вверх. На мгновение у меня перехватило дыхание, но время таяло вместе со снежинками, и следовало вернуть концентрацию как можно скорее.

Я смотрела на случившееся в обратной хронологии. Вот суета вокруг пожарища. Силуэты нечеткие, потому что обрисовывает их только рой снежинок. По знакомым очертаниям я поняла, что вижу Колеуса, который бродит по горелым останкам дома. Взрыв пожарной бочки в этой реальности выглядел как фейерверк из снежинок, взлетевший высоко над крышами домов.

Люди топчутся вокруг, пытаются тушить невероятный жар водой, передавая ведра, но быстро понимают, что их попытки бесполезны. Теперь водой поливают соседние здания, чтобы пожар не перекинулся на них. Проходит еще несколько минут. Первый случайный прохожий обнаруживает пламя, стучит в соседние двери.

Мне сложно определить, сколько точно времени прошло, но на улице наконец стало относительно пусто. Время еще раннее, но непогода загнала всех горожан по домам. Здесь я перемещаюсь по нити-времени осторожно, как ловкий паучок, тяну обоими руками, тщательно осматривая каждый метр размеченного маячками участка улицы.

─ Ну же, где это. Покажись!

Я начала переживать, что все наши усилия напрасны, шарила взглядом по мостовой, стараясь разглядеть хоть какое-то движение убийцы, и почти не смотрела на лавку Йоханна. Поэтому, когда краем глаза увидела движение возле дверей, вздрогнула от неожиданности.

Перекинув нить из одной ладони в другую, протянула этот участок еще раз, и теперь смогла разглядеть силуэт, который выходил из дома Йоханна, останавливался в двадцати шагах и делал какие-то пасы правой рукой.

Мне так хотелось рассмотреть этого человека, что я подошла поближе. Сердце больно защемило.

─ Йоханн, это все-таки ты? ─ спросила я снежную пустоту, облепленную снежинками. Его крупную, грузную фигуру узнать было не сложно. В руках он держал неясный сверток, а когда потребовалось колдовать, переложил его в одну руку, прижав к себе.

─ Но зачем? ─ в попытках вглядеться в контуры лица, чтобы убедиться в своих подозрениях окончательно, я приблизилась к фигуре поближе, и это стало моей ошибкой.

─ Не твоего ума дело, ─ выщерился на меня снежный призрак.

Злая воля проникла в созданный заклинанием Ветеберга мирок, оживила тень Йоханна, и вцепилась мне в шею, сдавливая горло могучей невидимой рукой. Я почувствовала, как энергетическая нить, связывающая нас с Колеусом, из гибкого луча превратилась с ледяную иглу, которая сразу же с сухим треском лопнула, оставляя меня одну в этом «кармане».

─ Как же ты мне надоела! ─ мне будто кто-то шептал на ухо, и от этого становилось по-настоящему жутко. ─ Ветебергская регрессия? Серьезно? Ты что, магистр теоретической магии? Кто ты, бесы тебя дери, вообще такая?

─ Не твоего ума... ─ прохрипела я и закашлялась.

Йоханн меня отпустил, хотя хватка на шее все еще чувствовалась. Маг понимал, что теперь я в его власти, а значит, торопиться некуда. Снежинки уплотнили силуэт, и теперь напротив стояла его снежная копия.

─ Ты мне сразу понравилась. Умная. Талантливая. Хороший целитель, хотя энергии у тебя кот наплакал. У некоторых домохозяек и то больше. Зачем тебе это, Рия? Что за чумной демон в твоей голове гонит вперед, заставляет меня преследовать?

Несмотря на удручающее положение, мне хотелось рассмеяться.

─ Демон? Ты дважды пытался меня подставить и четырежды собирался убить. Единственный мой шанс выжить ─ найти и уничтожить тебя раньше, чем ты обретешь то, зачем все это затеял.

─ Но я же тебя спас в том лесу, помнишь? ─ обиделся аптекарь.

─ Небось пожалел уже тысячу раз, что не дал меня сожрать, ─ злорадно улыбнулась я. ─ И я знаю, что сын Йенны у тебя. Не смей причинять ему вред!

─ Боюсь-боюсь! ─ издевательски поднял ладони призрак. ─ Ты даже не представляешь, какое могущество попало мне в руки. Если бы я захотел, то уже стер бы этот тухлый городишка с лица земли.

─ Что ж не стер?

─ Избегаю бессмысленных смертей, знаешь ли. Рия, ты же умная женщина. Может, договоримся? Правда, есть проблема. С предыдущим инквизитором отношения были замечательные. Хоть старина Герард был тем еще сукиным сыном, но договорились мы с ним на обоюдно приятных условиях. А вот лейтенант Лисс ─ человек непростой, принципиальный и жесткий.

─ Он тебя из-под земли достанет, будь уверен, ─ злорадно пообещала я.

─ О, милая, я не сомневаюсь! Поэтому у меня есть маленькое предложение. Давай ты заманишь лейтенанта в постель, а когда он заснет, чик ножичком, и нет проблемы. Взамен отдам малыша. Как тебе идея?

Снежная маска на месте лица призрачного Йоханна заговорщицки подмигнула.

На секунду я заколебалась. Конечно, верить, что аптекарь действительно пытается договориться, было большой глупостью. Но, возможно, протянув еще чуть-чуть времени, путая Йоханна разговорами, я дам лишний шанс Колеусу что-то предпринять и вытащить меня отсюда.

─ Йоханн, ты меня с кем-то перепутал. Я не придворная соблазнительница. Я магичка без магии, деревенская травница из далекой глуши. С лица воду не пить, но писанной красавицей меня назвать сложно. Лейтенант и я? Смеешься?

Белая фигура Йоханна осуждающе покачала головой:

─ Ты себя недооцениваешь. Мне пришлось иногда за вами следить, так, издалека. Видела бы ты, как он на тебя украдкой смотрит.

Сводник-убийца, надо же! У меня вырвался нервный смешок:

─ А что ж ты, такой всемогущий, не прикончишь лейтенанта собственноручно?

─ Я бы с радостью. И силенок у меня, поверь, будет в достатке. Но, я не могу так рисковать. Видишь ли, никто не знает, кто стоит за всеми этими убийствами. Против меня нет улик. Свидетели в скором времени тоже закончатся, как и соучастники.

Перебивать аптекаря, напоминая, что о нем теперь знаю я, было не с руки. Болтливые свидетели живут сильно меньше молчунов. Собеседник продолжал:

─ На лейтенанте же столько защиты ─ магической и физической, артефакторной и не только… Он как в коконе, половина нитей в котором ─ сигнальные. Будто над ним трудились лучшие умы кафедры магической защиты. Чтобы распутать его мне понадобится несколько месяцев. А без этого, убей я этого проклятого миралиска, сигнальные контуры мигом запишут мою ауру, и мои приемчики со стиранием отпечатков не сработают. Поэтому я обращаюсь за помощью к другу. То есть, к тебе.

Я подалась вперед, пытаясь разглядеть хоть признак эмоций на лице мужчины. Мои собственные чувства обострились в этом странном пространстве до предела. Я силилась рассмотреть хоть что-то, за что можно уцепиться, но в этой фигуре пылала только злость и досада. И нетерпение. Ему хотелось поскорее меня прикончить, поняла я. Он прекрасно видел, что я тяну время, но надеялся, что я проговорюсь о чем-то важном, выдам, что нам известно. А когда понял, что всесилен в этом снежном плену, он просто игрался со мной, наслаждаясь тем как зарождается и погибает во мне надежда на спасение.

─ С тобой договариваться ─ себя не уважать. Думаешь, я настолько идиотка? ─ тщетно скрывая злость и досаду в голосе, ответила я.

Белая фигура развела руками, Йоханн притворно сожалел:

─ Видят боги, я пытался найти компромисс. Значит, придется собственноручно завершить начатое. Прощай, Мария, ─ шею опять захлестнула ледяная петля, ─ Местами с тобой было даже забавно. Кстати, считай, что тебе повезло умереть пораньше и без мучений. Других горожан ожидает участь куда менее завидная.

За неполную неделю это был второй раз, когда меня хотели задушить. Многострадальная шея отозвалась такой болью, что на глазах навернулись слезы. Режущая боль затмила даже недостаток кислорода.

─ Ну, не надо слез, ─ насмешливо начал Йоханн, но почти сразу грязно выругался. ─ Ах, черт! Опять?

Снежинки превратились в вихрь и стали лететь вверх со скоростью крохотных комет. В глазах почти потемнело, когда регрессионное поле распалось и карман выплюнул меня прямо на заснеженную мостовую. Я через силу поднялась на четвереньки и начала в ужасе оглядываться, но признаков присутствия Йоханна не увидела.

─ Это он, ─ прохрипела я, по-простому садясь в снег, потому что ноги меня сейчас точно не удержали бы. ─ Это Йоханн. Сукин сын, водил нас за нос все это время!

─ Ты его видела, ─ не спросил, а констатировал Виллем.

─ И даже разговаривала. Этот урод меня чуть не задушил.

Ферджерита подошла ко мне поближе, кутаясь в теплый платок:

─ Я же говорю, что без меня не справитесь. Увидела, что к полю добавился еще один источник энергии, подала сигнал Колеусу. Тот сразу начал развязывать основные узлы. Потом и ваша связь с Колеусом пропала, а узлы, я глазам не поверила, начали заново восстанавливаться. Ну, мы запаниковали, конечно, страшно.

─ Виллем сказал, что развязывать долго и нужно рубить, ─ вмешался Колеус. Я начал орудовать силой как топором. Хорошо, что помогло, и поле вас отпустило. Так это действительно Йоханн? Как он вообще пробился сюда?

─ Спроси, чего попроще, ─ буркнула я, поднимаясь с земли не без помощи Виллема.

Миралиск в свою очередь добавил:

─ Что нас должно действительно беспокоить, так это чьи останки сейчас лежат в мортуарии экспертного корпуса?

─ Лилианна, ─ предположила я. ─ Подделать ауру невозможно, но у родственников она часто очень схожа. Наверняка Йоханн это проверил и использовал в своих целях.

─ Он что, и дочку свою прикончил? ─ возмутилась Ферджерита. ─ В этой дыре все с головой не дружат?

Я покачала головой:

─ Не обязательно. Лили так много и тяжело болела, что ее смерть была вполне ожидаемой. Прикрытие неплохое, если бы не наша задумка с регрессией Ветеберга. Молодец, Колеус! Отличная идея. И спасибо, что вытащили меня оттуда. Мне что-то надоело находиться на волоске от смерти.

─ Не нужно было тебе позволять, ─ Виллем не скрывал недовольства. ─ Если бы я знал, что он может до тебя дотянуться через это поле…

─ Даже сам Ветеберг не знал, на что способно его поле в действительности, ─ перебила я миралиска. ─ И это того стоило, теперь мы знаем врага в лицо. Что с вами, бравый лейтенант, чего вы испугались? Будь на моем месте ваш напарник-маг, вы бы не считались с рисками.

Несмотря на веселый тон, организм не справлялся с нагрузками и переохлаждением. Меня начало трясти, и Виллем без слов сбросил свой замечательный плащ с плеч и заставил меня в него укутаться. Теплый аромат замши и дыма окутал меня с ног до головы.

─ Просто опасаюсь вашего «очень близкого» друга Ольве, дражайшая мистрис Нейман. Помнится, он в прошлый раз сыпал угрозами, если я подвергну вас опасности. А я, выходит, не сдержал данного ему слова.

Было видно, что Виллем действительно раздосадован случившимся.

─ Нам не привыкать вытаскивать друг друга с того света, ─ улыбнулась я, стараясь скрыть неважное самочувствие. ─ Разом больше, разом меньше.

─ Давай не будем превращать это в традицию, ─ серьезно попросил Виллем, и, взяв меня под руку, потащил к себе на квартиру.

Утро никак не наступало. Тягучая сумеречная дымка заполнила улицы и переулки, расплескала молоко на мостовых, заковала в крепкие, морозные объятья стены домов. Дымные щупальцы наваждения лезли в окна и двери, оставляя на стеклах и дереве серебристые узоры. Туман заглушал привычные городские звуки, взамен делясь с прохожими шепотом несбывшегося минувшего, говорящего голосами ушедших в небытие людей.

За одну ночь Эссен поглотило нечто зловещее, потустороннее и враждебное к каждому его жителю.

─ Умертвие уже в городе, ─ обратилась я к Вильгельму.

Мы снова стояли возле дома Йоханна в Аптекарском переулке, пристально разглядывая истлевшие до углей останки его жилья.

Виллем не ответил, все так же молча глядя в одну точку. Привычная теплая улыбка, спрятанная в уголках глаз пропала. На его лице застыло безразличие, смешанное с глухим раздражением.

─ Лейтенант? ─ тревожно обратилась я к нему.

Мужчина наконец отреагировал, раздраженно дернув плечом, будто сбрасывая с него чужую руку. Повернулся ко мне спиной и бросил, будто разговаривал не со мной.

─ Какая же тупость, ─ голос был вроде бы похож и в то же время имел какую-то гнилую червоточинку, дефект, которого раньше у лейтенанта не было. ─ Она думает, что умнее всех? Кто бы знал, как она мне надоела. Бесполезная. Обуза. Тварь. Отброс. От нее одни проблемы.

Давно я не чувствовала столько ненависти к себе. Концентрированной, черной, безысходной. По спине прокатилась волна мурашек. Ну вот и все. Наконец-то эти слова прозвучали.

Признаться, с самого начала слабо верилось, что старший эксперт ван Лиссендорф считает меня по-настоящему полезным членом команды. Только почему он решил мне это высказать, когда все катится к чертям в Бездну?

─ Если так ненавидите меня, лейтенант, могли бы не держать это чувство в себе столько времени, ─ я добавила в голос прохладной отрешенности, но все равно в конце дала-таки обиженного петуха.

─ А я и не держал, ─ зло продолжил он, стоя ко мне спиной. ─ Ты просто настолько тупая, что не понимала моих… моих… моих…

Что-то мешало ему продолжить. Внезапно Виллем раскашлялся, будто подавился собственными злыми словами. Миралиск согнулся вдвое, пытаясь выкашлять нечто, застрявшее в горле. Я по-прежнему не видела его лица, но кашель казался мучительным и изнуряющим. Мужчина задыхался, изо всех сил стараясь ухватить легкими холодный воздух.

─ Виллем, ─ несмотря на отвратительные слова, отказывать страдающему лейтенанту в помощи было бесчеловечно. Я нашла в кармане пузырек с лекарством, ─ у меня есть ментоловая соль, подышите, вам станет легче.

Ровно в тот момент, когда я подошла к миралиску ближе, он наконец-то смог откашляться. На мостовую, к моему ужасу, упал черный сгусток. Тошнотворно запахло проклятым гелиотропом.

─ Оно уже здесь, ─ прошептал в отчаянии лейтенант. ─ Беги!

Заглянув в склоненное над мостовой лицо мужчины, я с ужасом заметила, что его кожа почернела, глаза и нос исчезли, а рот превратился в зубастую ухмылку. Из-под сюртука теперь торчала еще одна пара рук. Нет, не рук ─ многосуставчатых лап с костлявыми, когтистыми ладонями.

─ Боги! ─ пришлось быстро отшатнуться и упасть назад, больно ударившись копчиком о камни.

Умертвие, выросшее из фигуры миралиска, вяло махнуло рукой, осваиваясь в новой для себя среде. Больше ждать было нечего, нужно было бежать.

На смену тусклому свету холодного солнца пришла огромная луна, заглядывающая за каждый угол, в каждый переулок, словно гигантское зерцало. И я точно знала, кого она ищет на этот раз.

Меня.

Укрытия было не найти, но я все равно силилась бежать сквозь обступивший меня сумрак. Тяжелые шаги и голодный вой преследовали жутким эхом. Тварь настигала. Снова.

Спустя несколько бесконечно долгих улиц, которые, кажется, закольцевались в один извилистый путь, будто мифический Уроборос, силы начали меня покидать. Только вот тварь могла следовать за мной вечность.

Глухой ужас сумерек разорвал в клочья звонкий звук ударявшихся о мостовую копыт. Из темноты выскочил крупный олень с невероятными ветвистыми рогами, призывно всхрапнул, и побежал со мной рядом, подставляя пятнистый бок.

Я без раздумий, как бывает только во сне, запрыгнула к нему на спину и что есть силы вцепилась в шерсть на гибкой, мощной шее. Не самый приятный звериный, мускусный запах, перекрывая тошнотворный гелиотроп, даже приобретал некоторую прелесть. Скакать на олене без седла не так удобно, как галопировать на лошади, но это было куда комфортнее, чем рисковать сломать на бегу ноги в сумеречном городе. Впрочем, скрыться от черной твари мы не могли ─ нежить продолжала водить нас по кошмарному кругу.

─ Она стала сильнее, затащила тебя в свой эас во сне, ─ в голове послышался шелестящий Голос, напоминающий бесконечный шорох древнего леса. ─ Если доберется до тебя здесь, все пропало.

─ Ты мне поможешь? ─ с надеждой спросила я у Голоса.

─ Я уже помогаю, иначе тебя давно бы сожрали. Остальное придется делать самой.

Выходит, я в кошмаре, который создало умертвие. Тварь добралась ко мне через сон. Нужно лишь суметь проснуться. Звучит просто, но попробуйте сопротивляться кошмару, и поймете, насколько это бесполезное занятие. С простым сном все легче ─ мозг сам разбудит, когда пройдены последние пределы ужаса. Но в сон умертвия я влипла, словно муха в густую смолу, грозящуюся застыть янтарным надгробием на моей могиле.

─ Но как? ─ в отчаянии спросила я, когда попытки проснуться силой воли не увенчались успехом. ─ Это же ее эас!

В ушах раздался шелест лесной части. Смех, поняла я. Голос надо мной смеялся, сейчас, в шаге от катастрофы!

─ Я всего лишь лесной дух, крошка. Хоть и неизмеримо более древний, чем ваши детские расы и столь же могущественный, ─ отсмеявшись ответил Шум. ─ Но не мне указывать богам.

Разбираться с метафорами духа было некогда. Умертвие решило сменить тактику и устроило засаду, свесив черные щупальца с крыши одного из домов на нашем пути, словно отвратительные, шевелящиеся лианы.

Вспомнился Нотт, творивший в моем эасе беспредел. Что, если эта реальность достаточно подвижна, чтобы я могла менять ее точно так же?

Почувствовав в руке холодящую тяжесть клинка, копию того, что использовал Виллем в бою с кабаном у Камня, я уверенно разрубила тянущееся ко мне щупальце. Олень встал на дыбы, отбиваясь копытами от еще нескольких черных конечностей, чудом меня не сбросив. Клинок улетел во тьму.

Одно из щупалец совершило обманный маневр, якобы метя в меня, но в последний момент проскользнуло мимо, и ударило в грудь Шуму. Олень взвизгнул и опрокинулся на бок, начал кататься по земле, пытаясь освободиться от твари, выедавшей внутренности. Я едва успела слететь с его спины, чтобы не угодить в эту мясорубку.

─ Сделай что-нибудь, иначе она меня сожрет! ─ панически крикнул дух у меня в голове.

Клинок сам вернулся в руку, обрушился на обнаглевшее щупальце, атаковавшее оленя. Шум сумел вскочить на ноги и встать за моей спиной, защищая тыл. Мне же приходилось вспоминать нелегкую науку фехтования, отражая многочисленные атаки твари, решившей, по все видимости, взять нас измором.

─ Боги, да брось ты эту бесполезную железяку! ─ не выдержал Шум. ─ Ты же маг! Жги ее огнем!

─ Я не… ─ но возражения застряли комом в горле, когда в руке возник голубой огонек. Почти без усилий с моей стороны.

Черные щупальца, за которыми уже не видно было ни домов, ни города, ни луны, начали полыхать синим магическим пламенем. Где-то вдалеке обиженно завыло умертвие.

─ Жги-жги, ─ злорадно советовал Шум. ─ Убить ее не убьешь, но скоро она поймет, что эта добыча встала ей поперек горла, и тебя выплюнут в реальность.

─ А ты?

─ За меня не беспокойся. У меня свои тропы. Как пришел, так и уйду.

Когда улица очистилась от черного месива, олень звонко цокнул копытом, выбив сноп искр.

─ И не разлеживайся в постели. С каждым часом ситуация все хуже. В лесу паршиво, в городе тоже не ахти. И обязательно разбуди друзей. Пока не разберетесь с аптекарем и его тварью, спать вам нельзя.

Предупредив меня напоследок, Шум исчез, а вскоре и умертвию надоело держать столь беспокойную гостью в своем эасе, и я, без паузы и предупреждения, оказалась в мокрой от пота постели.

Глава 28

Сон в эасе умертвия тянулся много дольше привычного сновидения ─ от навеянного кошмара я очнулась уже ближе к полудню. Вид в окне спальни, выходящем на тихий Соляной переулок, был безрадостным. Над городом висел сизый, тяжелый туман, неприятно напоминающий дымку из сна. То ли дым от печей, жарко растопленных из-за утреннего мороза, то ли морок умертвия, дотянувшийся до Эссена из проклятого эаса.

Шум сказал, что спать нельзя, но многие этой ночью точно заснули и угодили в кошмар, созданный нежитью, как и я. Ощущения после сна кстати были паршивыми ─ все тело ломило, бодрость упала ниже нуля, будто мною всю ночь лакомился энергетический вампир. Да так оно и было, умертвие наверняка питалось своими жертвами и через сновидения. Долго ли горожане протянут, если тварь пьет из каждого силу прямо во сне?

Сбросив последние остатки кошмара и наскоро одевшись, я постучала в комнаты к лейтенанту, а когда ответа не последовало, с замиранием сердца сама вошла в апартаменты.

Там царил почти военный порядок и пустота. Ну да, Виллем же почти не спит. Наверняка сейчас наводит порядки в магистрате.

В гостевом доме оставалась еще Ферджерита, холодная комната должна была защитить ее от воздействия умертвия, но проверить все же стоило.

Уже спускаясь в холл первого этажа, я вспомнила, что ключа от темницы бывшей жрицы у меня нет. Может, получится поговорить с девушкой через дверь? Но внизу меня ждал сюрприз. Перед лестницей в подвал нерешительно топтался вечно бледный в последнее время Колеус.

─ Привет! ─ издалека поздоровалась с младшим экспертом я, но парень все равно вздрогнул, будто в комнату заглянуло умертвие.

Узнав меня, он немного успокоился:

─ Леди Рия? Я думал, вы еще спите. Вы вчера так устали после колдовства.

─ Я бы и дальше спала, да вот умертвие покоя не дает.

Я рассказала в двух словах о том, как чудище затащило меня в свой сон.

─ Насилу вырвалась. Хорошо, что это только сон, ─ я деликатно обошла роль Шума в моем спасении. ─ Но несчастным горожанам вряд ли так повезет. Умертвие поглотит их, если мы ничего не предпримем.

Младший эксперт тяжело вздохнул.

─ Тут разве что ходить по домам и будить. Только вряд ли получится. На улицах будто Бездна средь бела дня разверзлась…

Оказалось, ближе к утру Эссен заполонили тени. Какое-то подобие призраков, на ходу вытягивающих из памяти образы умерших и подманивающие так людей. Одним мороком дело не обходилось. Сначала стражники на обходе нашли пару странных черных пятен на мостовой, и только потом наткнулись на беспомощного человека в лапах отвратительной серой тени, вытягивающей из жертвы последние силы.

─ Умертвие укрепило свои силы и научилось клепать хищные мороки из мглы. Те стражники бежали со всех ног, и этим спаслись. Заклятье и боевые жезлы работают хорошо, мы с лейтенантом уже проверили, и даже уничтожили троих таких тварей на улицах. Но сколько их еще бродит по округе, никто не знает. Благо, в дома они пока попасть не могут.

Порог дома ─ давний оберег от нечистой силы. К тому же, многие усиливали эту естественную защиту травами и амулетами, а кто побогаче ─ покупал артефакты у настоящих мастеров-волшебников. Но если тени научились подделывать голоса умерших, хватит ли самообладания у несчастных горожан, не выйти на их зов?

Я задумчиво постучала пальцем по подбородку:

─ Йоханн нас изматывает и пытается отвлечь от своих собственных делишек.

─ И откармливает умертвие, очевидно. А вот нам жировать не приходится. Энергонакопителей в закромах корпуса почти не осталось. Есть несколько десятков амулетов, из которых можно выжать энергорезерв, но этого тоже надолго не хватит. Боюсь, мы не выдержим осады.

─ Давай сначала проверим как там Фердж. Кварц ─ надежная защита, но лучше перестраховаться.

Колеус тяжело вздохнул:

─ Может, вы пока пойдете еще отдохнете наверху? А я сам загляну и все разузнаю.

Я подозрительно посмотрела на мага:

─ Мне же не семьдесят лет, Юджин. Ничего, спущусь с тобой в подвал, ножки не переломятся.

Младший эксперт отвел глаза:

─ Просто подумал, что Фердж вас уже, наверное, достала.

─ Даже не представляешь насколько. Но это не повод оставлять ее во сне на растерзание умертвию.

Я уже сделала первые шаги на лестницу, когда ноги отказались меня слушать, и я чуть было не полетела вниз, пересчитывать ребрами два десятка крутых каменных ступеней. К счастью, Колеус был рядом и ловко подхватил под руки, дернул назад и споро уложил мое безвольное тело на диванчик в холле.

─ Простите, леди Рия.

─ За что? ─ не поняла я.

Маг тем временем снял со штор подвязки и споро начал заматывать мне онемевшие конечности.

─ Эй! Ты что…

─ Я же говорю, простите. Эффект заклинания пройдет через пару лучин, но мне важно вывести Ферджериту за город, пока лейтенант Лисс инструктирует стражу в магистрате. Не хочу, чтобы вы подняли шум раньше времени.

Я похолодела, не понимая до конца, но постепенно догадываясь, что происходит.

─ Колеус… Ты что, с ним заодно?

Маг старался не смотреть мне в глаза.

─ Мне надо спешить.

─ Юджин! ─ отчаянно крикнула я, когда он направился в подвал.

Сгорбленная спина парня распрямилась. Что-то в моем крике смогло его тронуть. С тяжелым вздохом он вернулся ко мне и показал руку, где виднелось серое пятно ─ метка нежити.

─ Видите? Я встретил тварь у опушки леса, когда восстанавливал амулеты. Думал, мне конец, но она не собиралась меня жрать, только отметила, ухватив за руку. Мерзко ухмыльнулась своей пастью и приложила к ней палец, призывая к молчанию. А вечером в дом постучал Йоханн и, без обиняков, рассказал, что теперь мне придется работать на него. Сами понимаете, я оказался в полной его власти.

─ Боги, Юджин! Но ты ведь мог все рассказать нам! Мы бы что-нибудь придумали!

Парень печально покачал головой:

─ Об этом он тоже предупредил. И показал. Как охватывает сознание беспроглядная мгла, наведенная нежитью. Как по воле умертвия останавливается сердце у меня в груди.

─ Мне жаль, что мы не поняли, что происходит. Не попробовали помочь.

Мне действительно было жаль.

─ Вы бы не смогли. С того кошмарного вечера умертвие у меня вот здесь, ─ Колеус постучал пальцем по виску. ─ Вздумай я все рассказать, погиб бы раньше, чем выговорил первые слова.

Я попыталась незаметно пошевелить руками и ослабить путы, но заклинание все еще действовало, да и связал меня маг, немилосердно затягивая узлы.

─ Хотя мне грех жаловаться, ─ продолжил младший эксперт. ─ Йоханн свою тварь хорошо выдрессировал, без команды умертвие меня почти не доставало, шевелилось черной тенью на самом краешке мыслей, но даже высыпаться давало без сновидений. Правда, пришлось выполнить для него пару грязных делишек ─ прикончить бандита Рябуху, подделать дневник телепортации, чтобы у аптекаря было алиби. Ну, и вообще ─ держать его в курсе хода расследования.

─ Мастера-телепортатора тоже можно записать на твой счет?

Колеус снова спрятал взгляд, но потом нашел в себе силы посмотреть мне в глаза:

─ Если вы думаете, что это легко мне далось, то нет. И я сопротивлялся, правда. Хороших людей я не трогал, отказывался напрочь, даже если Йоханн настаивал. Только поэтому вы с лейтенантом все еще живы. И ему приходилось со мной считаться, потому что в остальном я был ему полезен.

Вот только кто хороший, а кто плохой, решал сам Колеус. А это порочный путь осуждения на смерть неугодных. Скользкая дорожка, по которой ранее уже скатился старший эксперт Герард. Но вслух я лишь спросила:

─ Зачем ему Ферджерита?

─ Это я уговорил его. Использовать жрицу вместо младенца, сына Гвиневры.

─ Но для чего?

─ Он хочет воскресить дочь. В новом теле. Для этого и копит ресурсы. Новорожденный ─ сложный объект для магии, то ли дело Фердж, которая сейчас как пустой кувшин ─ наполнить можно любым содержимым, даже чужая душа подойдет. Думаю, уж лучше погибнет эта истеричка, чем невинное дитя.

─ Сейчас ты мне все это рассказываешь, и не боишься, что тварь Йоханна тебя прикончит?

─ Сейчас я слишком ему нужен. Да и вы, уж простите, мало на что против него годитесь. Риски минимальны. А теперь мне нужно идти. Время на исходе.

─ Юджин, ты же понимаешь, что не выкупишь свою жизнь за жизнь Ферджериты? За жизни тех людей, которых ты для него убил? ─ бросила я ему в спину.

Молодой маг снова остановился, собираясь мне ответить. Но передумал, сгорбился еще больше, будто на плечи разом лег весь груз собственной вины и безысходности, и продолжил спускаться в подвал.

Лейтенант появился в гостевом доме в тот момент, когда я мысленно прощалась с пальцами на ногах, настолько занемели от нещадно затянутых веревок конечности. Увидев мое бедственное положение, Виллем произнес только одно слово:

─ Колеус.

─ Он самый, ─ обреченно подтвердила я. ─ Заразился от нежити, а Йоханн обещал исцеление за шпионаж и подтасовку улик.

Миралиск не высказал удивления или досады, лишь устало потер лицо, и начал меня развязывать, пока я рассказывала о пережитых приключениях во сне и наяву. В этот раз все, и без утайки.

─ Все плохо не только во сне. Там на улицах творится ад, ─ доложил он. ─ Я раздал страже боевые жезлы, которые Герард сбывал Сипатому. Новый глава преступного синдиката любезно согласился вернуть их нам в счет будущих концертов. То есть, сотрудничества.

─ Хоть кто-то оказался надежным союзником, ─ печально покачала я головой.

─ В отличие от Юджина, да… Я ожидал чего-то подобного. Приходилось подозревать всех, кроме тебя. Жаль, проворонил симптомы заражения нежитью у парня. Но и на старуху бывает проруха.

Лейтенант не спешил в отчаянье посыпать голову пеплом, предпочитая решать проблемы, и только потом погружаться в пучины самокритики.

─ Он пару дней назад плохо себя чувствовал, ─ припомнила я. ─ Кашель, насморк, жар. Ничего особенного, разве что… Точно так же было у Кристофера, мальчишки Вассермелей, и Фредерика, сына наместника. Получается, простуда ─ своеобразный почерк нашего умертвия.

─ Помню, и жить им с этими симптомами оставалось недолго, ─ сумрачно сказал миралиск.

─ Боюсь, Колеусу без нашей помощи тоже не выпутаться.

Парень подвел нас всех, но его меру вины должен определить суд, а уж точно не мы. И погибнуть, став пищей умертвия, осев на пол очередной порцией темной жижи на земле не заслуживает никто. К тому же, он пытался по-своему выпутаться из этой ситуации. Уговорил оставить ребенка в покое. Постарался защитить нас. Неплохой парень. Только трус. А еще убийца и предатель.

Я растирала затекшие конечности, когда Виллем заботливо принес воды. В горле настолько пересохло, что кружку я осушила залпом, благодарно кивнула миралиску.

─ Думаю, ритуал переселения души Йоханн будет проводить у Камня в Лесу, ─ поделилась я своими мыслями. ─ Там энергия бьет через край, и ткань реальности очень тонкая. Отличное место, чтобы проводить некрообряд, не оставляя следов.

─ Вряд ли Йоханн встретит нас праздничным караваем для дорогих гостей. В лесу теней должно быть в разы больше. Придется собирать отряд стражи, снимая бойцов с уличного патрулирования.

─ Тогда нужно поспешить. До темноты осталось не так много времени. В сумерках умертвие покажет свою мощь во всей красе, тени станут намного сильнее. Да и ритуал переноса Йоханн скорее всего будет проводить при луне ─ некромантия очень капризное волшебство, даже время суток имеет огромное значение.

─ Значит, нужно попасть в лес засветло.

Я решительно встала с диванчика и чуть не рухнула через собственные заплетающиеся ноги. Миралиск был тут как тут, поддержал меня за локти и усадил обратно.

─ Что за… ─ возмутилась я саботажу собственного организма. ─ Я же только что нормально ходила.

Миралиск заботливо подложил мне подушку под голову, пока я с ужасом ощущала, как онемение поднимается от ног все выше и выше.

─ Виллем? ─ с тревогой спросила я.

─ Прости, ─ лейтенант прятал улыбку в уголках губ. ─ Я не могу рисковать тобой попусту. Даже если Йоханн добьется своего, а я погибну в попытках его остановить, ты будешь в безопасности. Мне будет важно это знать перед смертью.

─ Ты что, меня отравил? Что-то подмешал в воду? ─ запоздало догадалась я.

─ Немного парализующего зелья. Не бойся, это безопасно. Эффект пройдет через лучину.

─ Виллем, не смей! Как ты вообще можешь решать за меня?

─ Я руковожу делом, забыла? ─ просто ответил он. ─ Ты наемный работник, у тебя даже жалование есть. Твоя обязанность ─ выполнять мои приказы. Я виноват скорее в том, что слишком долго НЕ решал за тебя. Самое время прекратить твое самоуправство.

Голос миралиска был мягкий, успокаивающий. Он будто объяснял простые вещи маленькому ребенку. Взгляд же лейтенанта был полон нежной грусти. Будто он прощался со мной навсегда.

─ Я последую за тобой, как только меня будут держать ноги! ─ обидные угрозы оставались сейчас моим единственным оружием.

Мужчина рассмеялся.

─ О, я даже не сомневаюсь. К счастью, я умею связывать людей. Не так дилетантски, как Колеус. Не переживай, все будет в порядке. Ты будешь в порядке. А это главное.

И достал откуда-то из закромов кладовой крепкую хлопковую веревку.

***

Прошло несколько часов, как за спиной миралиска закрылась входная дверь. На город опускались сумерки, я даже успела немного подремать, к счастью, без сновидений. Видно, умертвие поостереглось утаскивать меня в свой эас повторно однажды обжегшись синим огнем.

А вот тени, разгуливающие по Эссену, иногда давали о себе знать. Скребли длинными когтями стену гостевого дома, шептали на разные голоса, вытягивая из моей памяти живых и давно ушедших людей. В какой-то момент я даже в шутку начала вести с тварью за стеной абсурдный диалог, бессмысленный по самой своей сути.

За время вынужденного безделья была передумана куча мыслей. Благо, Виллем действительно постарался связать меня крепко, но с максимальным комфортом. Времени для экспедиции в лес прошло уже более чем достаточно, но никто не вернулся. К тому же, за стеной гостевого дома то и дело шелестело, стонало десятками голосов и скрежетало когтями по стенам нечто потустороннее, а значит, тени были все еще здесь.

Когда предусмотрительно незапертая входная дверь начала открываться, меня на секунду обуяла надежда на лучший исход. Но быстро потухла, когда я различила в предзакатных сумерках белобрысую голову Ольве.

─ Есть кто дома? ─ позвал он с порога.

─ Ольве! Я здесь! Развяжи меня срочно. Виллем в беде.

Эльф прошел в холл и начал меня оценивающе рассматривать, но развязывать не спешил.

─ Да я это, я.

─ Вижу, что ты. Но умертвия могут захватывать телесные оболочки полностью. Почем мне знать?

─ Развяжи меня сейчас же, не валяй дурака! Я здесь уже целую вечность валяюсь.

Мой друг, посмеиваясь, начал распутывать веревки, попутно с восхищением комментируя идеальные узлы и петли, которые навязал миралиск.

─ В городе какой-то дурдом, ─ заявил эльф, когда я наспех привела себя в порядок. ─ Я пришел к Виллему передать, что Эллендин выделил в помощь отряд хороших бойцов во главе с Марреном.

─ Помнится, ты не очень хорошо о нем отзывался.

─ Уж насколько я не люблю рыжего, но боец он что надо, ─ кисло признался Ольве. ─ Остальные мужчины охраняют общину, но теней там пока не видели.

Я наспех заплетала распущенные с утра волосы в косы, чтобы не лезли в глаза. Руки сами порхали, выплетая замысловатую вязь ─ мое любимое плетение, удобное, прочное и долговечное. Волосы лежат аккуратно, не пушатся облаком как одуванчик. То, что надо, когда собираешься колдовать. Как в старые добрые времена.

─ Лейтенант ушел к Камню, ─ объяснила я. ─ Там Йоханн, скорее всего, и будет проводить ритуал.

─ В нашем случае судьба миралиска не столь важна. Обороной города руководит капитан Ричард, так что эльфы временно остались под его командованием.

─ А что, по-твоему, важно? ─ ровно спросила я.

─ Выжить, конечно же, ─ пожал плечами эльф. ─ Предлагаю пересидеть заварушку в подвале, там, вроде, была холодная комната?

Краем уха слушая разглагольствования Ольве, я спешно перебирала запасы в кладовой гостевого дома. По правде сказать, из артефактов остались жалкие крохи. То, что смогла найти, было не многим сильнее амулетов, которые я взяла с собой в лес, когда впервые встретилась с умертвием. Тогда они, помнится, мне слабо помогли.

─ На парочку теней должно хватить, ─ не очень уверено прикинула я. ─ Придется хорошо прятаться, чтобы не угодить им в лапы.

Среди немногочисленных запасов гостевого дома я с удивлением обнаружила клинок травника ─ небольшой, буквально две ладони длиной, зато с серебряным лезвием. Скорее рабочий инструмент, чем грозное оружие.

Проблема с некоторыми травами состояла в том, что те стремительно теряли лечебные свойства при соприкосновении с железом и его сплавами. Благородные металлы ─ серебро, золото и платина ─ были куда безопаснее. У нашего преподавателя травничества и зельев был свой именной, полностью золотой клинок с инкрустацией платиной на эльфийский манер. Немного более короткий и всего лишь посеребренный использовала при сборе трав и я. Роскошь из чистого серебра или золота, конечно, была мне не по карману.

Серьезным мое вооружение в любом случае назвать было нельзя. По правде сказать, меня не покидало ощущение, что я собираюсь не на битву, а на эшафот, почти физически ощущая костлявую тень за моим плечом, радостно потирающую руки.

Ольве осмотрел мои находки, не скрывая скепсиса.

─ Знаешь, за последние несколько часов тени сильно разжирели. Стражники знатно покосили ряды этих тварей жезлами, но оставшиеся стали осторожнее и отъелись на случайных прохожих, которых еще не сморил морок умертвия. Не уверен, что тебе стоит выходить с таким набором артефактов и этой зубочисткой за дверь, пока стены домов все еще защищают людей от нежити.

─ Виллем не справится один.

Эльф философски пожал плечами:

─ Возможно. Но этот момент когда-нибудь наступит для всех нас. Когда мы не справимся со смертью, я имею в виду. Зло или болезнь ─ она всегда нас настигает.

─ Что, правда? ─ саркастично уточнила я, рассовывая по карманам пальто амулеты. ─ А я и не в курсе, что все мы рано или поздно умрем. Какая свежая мысль, не ожидала ее от тебя услышать! Легко размышлять о безвременной кончине, когда сам планируешь жить добрую тысячу лет!

Эльф моей шпильки будто не заметил.

─ Подумай, что предпримет аптекарь, когда ритуал завершится? Скорее всего, скроется, оставив город на растерзание своему ручному умертвию. С толикой везения в этом хаосе можно выжить. У нас с тобой есть неплохие шансы на это, поверь. Но идти в эпицентр ритуала сейчас ─ настоящее самоубийство. Для миралиска это часть работы ─ не самая приятная, но вполне ожидаемая. Но тебе-то зачем попусту отдавать свою жизнь?

Самое паршивое, что доля истины в словах эльфа действительно была. Сухое дыхание костлявой тени за плечом шевелило пушок на моей беззащитной шее. Захотелось обернуться и дать костлявой старухе в череп. Против воли из груди вырвался рык бессильной злобы.

─ Избавь от своих эльфийский мудростей. Я не оставлю его в беде.

─ Если лейтенант Лисс еще жив.

Не выдержав, я в сердцах запустила в Ольве подушкой, на которой прохлаждалась после ухода Виллема.

─ Спасибо, что развязал. Дальше я сама, а ты отправляйся домой или в холодную комнату, дожидаться вестей.

Эльф встал у меня на дороге.

─ Я с тобой.

На мое удивленное молчание он ответил:

─ Хватит и одного раза, когда я оставил тебя в беде. Дважды малодушный превращается в труса.

Я оценила великодушие друга. Не пытаться остановить, но поддержать в почти безнадежной затее.

─ Спасибо, но что толку, если магией ты пользоваться не собираешься?

Эльф вытянул из ножен серебряный одноручник.

─ Не магией единой. Фамильная игрушка. В моей семье этой зубочисткой уничтожали нежить семь столетий кряду.

─ Впечатляет, ─ присвистнула я. Аура у меча действительно слепила глаза даже сквозь полуприкрытые веки. Представляю, как этот свет выжигает глаза неживым тварям.

─ Только зайдем ко мне в лавку. Нам все равно по дороге. Нужно кое-что захватить.

Глава 29

─ Твое «кое-что» ─ это столетний дух мертвой женщины? ─ я с ужасом смотрела на беснующееся передо мной привидение. Девушка казалось вполне материальной, но излишне бледной и изможденной, в дорогой, но старомодной одежде, цвета которой будто выцветали на солнце добрых сто лет.

Несколько кварталов между гостевым домом миралисков и книжкой лавкой Ольве мы преодолели без особых приключений. Тень, слонявшуюся под окнами моей спальни уже несколько часов, мы обошли по широкой дуге через задний дворик. В остальном центральные улицы Эссена казались пустынными ─ стража неплохо поработала над их очисткой. И только между лопатками то и дело пробегал недобрый холодок от ощущения чуждого присутствия.

После непривычно пустынных улиц книжный магазинчик эльфа согревал теплом и уютом. Пыль от фолиантов, клубившаяся в воздухе, щекотала нос, а теплый запах кожаных переплетов невольно напоминал мне о Виллеме. Впрочем, мое благостное настроение как ветром сдуло, когда Ольве выпустил из подвала Софию, сняв защитные руны с укрепленных дверей.

Лич зашипела на меня разъяренной кошкой. От гнева призрака спас ключ-амулет, который лежал в руках у Ольве и худо-бедно позволял ему управлять нежитью.

─ Кажется, я ей не нравлюсь, ─ я неотрывно смотрела на длинные черные когти и костлявые пальцы лича, которыми она без остановки, с угрозой, пощелкивала, будто южные танцоры кастаньетами.

Эльф флегматично пожал плечами:

─ Я бы на твоем месте не ожидал большой любви от хищной нежити. В этом существе лишь отпечаток человека, которого я когда-то любил. Меня она худо-бедно узнает, но от нападения на окружающих ее удерживает только амулет в моей руке.

Ольве за добрую сотню лет привык к соседству с могущественной нежитью, но у меня от присутствия Софии начинали трястись поджилки. Ума не приложу, как я не почувствовала ее через подвальную дверь, просиживая долгие часы среди книжных стеллажей. Защита, наложенная на нее, была выполнена настоящим мастером.

─ Дурдом какой-то, ─ прокомментировала я, оставив все пришедшие на ум нецензурные мысли при себе.

Лич наводил первобытный ужас. Но нельзя было отрицать, что жена Ольве при жизни была очень красива. Темные, волнистые волосы, карие глаза с пушистыми ресницами, маленький вздернутый носик, точеные скулы и подбородок. Особый шарм красоте молодой чародейки придавали хитроватый прищур и задорные ямочки на округлых щеках.

К сожалению, смерть оставила свой безобразный отпечаток. Глаза запали, очерченные темными кругами, пергаментно бледная кожа истончилась и некрасиво обтянула череп. Зубы превратились в отвратительный острозаточенный частокол из клыков, покрытых густой слизью, которая навевала мысли о смертельных змеиных ядах.

Самое ужасное ─ лич фактически был душой погибшей девушки, влипшей в реальность и собственные переживания посмертия как муха в янтаре. Столетие ее психика медленно разлагается, превращая в настоящее чудовище. Не знаю, каково Ольве видеть свою любовь в таком состоянии каждый день, но я бы на его месте уже давно тронулась умом. Думаю, на плаву его держит только надежда каким-то немыслимым образом превратить лича обратно в свободную от оков нежити душу.

─ София довольно сильный лич, и сможет защитить нас от теней, ─ объяснил эльф. ─ Может, и само умертвие задержит на какое-то время. Так у нас хотя бы появятся шансы.

─ Я уже боюсь ее больше, чем всю нежить в округе вместе взятую, ─ пошутила я, хотя при виде лича инстинкт выживания беззвучно вопил, чтобы я бежала со всех ног и не оборачивалась.

─ Не беспокойся, тебе она вреда не причинит. Обещаю, я смогу ее угомонить, ─ успокоил меня эльф.

Но на душе было неспокойно. Не страшно, скорее тревожно. Причем не столько за себя, сколько за Виллема, сгинувшего где-то по дороге к Камню, и Ольве, который вляпался в мою рискованную затею, лишь бы не оставлять одну. Мое будущее волновало меня мало. Возможно, потому что оно закончилось еще семь лет назад, в битве на Ренне.

***

Патруль городской стражи ─ единственные живые души, которых мы встретили на пустынных и непривычно тихих улицах Эссена. Случайных прохожих тени, похоже, уже выловили и сожрали.

По мостовым стелилась белесая дымка, густая, как деревенские сливки, в которой терялся звук наших шагов. Мы двигались осторожно, с опаской изучая каждый угол и стараясь избегать открытых пространств и широких улиц.

Лич предусмотрительно не показывался на глаза стражникам, следуя за нами по крышам соседних домов. Но она была не единственной, кто за нами наблюдал. Неприятный, холодный и липкий комок тревожности ворочался где-то в районе диафрагмы, сигнализируя о чуждом внимании. Жути нагоняла и непривычная тишина ─ остались ли живые в этом пустынном, полупризрачном городе? Или всех еще ночью поглотил кошмар умертвия?

─ Почему мне кажется, что за нами следят? ─ пожаловалась я Ольве, когда центральные кварталы остались позади, а чужая злобная воля сгустилась вокруг нас подобно туману под ногами.

Мой спутник согласно кивнул:

─ Кто-то за нами точно следует, и уже давно. Наверняка та тень, бродившая под окнами дома миралисков.

Чувство близости смерти в моменте обострилось стократно, меня овеяло со спины ледяным потоком воздуха, хотя утренний мороз давно отступил, а из-за низкий облаков то и дело выглядывало почти зимнее солнце. Я невольно повела лопатками, пытаясь избавиться от навязчивых тревожных ощущений. Окружающая тишина неприятно сдавливала уши, так, что мне захотелось закричать, только чтобы разрушить это глухое молчание некогда живого Эссена.

─ Почему она не напала? ─ спросила я просто чтобы отвлечься от всепоглощающего предчувствия беды.

─ Поняла, что мы ей не по зубам. Поэтому ждет подмогу и не теряет нас из виду, ─ спокойно объяснил эльф. ─ Я же говорю, они становятся умнее. Через два квартала мы выйдем на площадь Жестянщиков, нам никак ее не обойти на пути к Восточным воротам. Думаю, там они нас и поджидают.

Я в нерешительности замедлила шаг, прислушиваясь ко звукам, стараясь расслышать признаки готовящейся засады, но город будто вымер.

─ Не проще ли загнать нас в какой-то тупик и там задавить числом?

Но Ольве покачал головой:

─ Так у нас больше шансов на оборону, тыл прикроют стены, а подступиться они смогут только по одному-двое. На площади же у них окажется достаточно пространства для маневра.

Эльф, как всегда, оказался прав. Небольшая площадь Жестянщиков действительно оказалась идеальным местом для засады. Овальное расширение узкой улочки, со всех сторон зажатое невысокими, в два-три этажа, плотно стоящими домиками, на первых этажах которых располагались лавки и таверны, закрытые с ночи. Один вход и почти недостижимый выход на противоположной стороне площади.

О поджидающей впереди ловушке щелчками чудовищных когтей с крыши соседнего здания нас предупредила София. Ольве без раздумий обнажил клинок, а я выхватила из нагрудной сумки серебряный кинжал.

Артефакты оттягивали карман, но пользоваться ими без большой нужды не хотелось ─ я приберегала их для Леса и гнездящихся там тварей. На Эссен опускались сумерки, глаза стали хуже различать детали, но тени в млечной дымке, стоящие по обеим сторонам площади, виднелись отчетливо.

─ Что-то их многовато, ─ с опаской поглядела я вперед.

─ Сколько ни есть ─ все наши, ─ Ольве с хищным азартом ощерил зубы и взял двуручным хватом клинок.

Первую атаковавшую тварь мы сначала не заметили. Она сидела сверху на арке из красного, в цвет стен домов, кирпича, венчавшей вход на площадь, в мощном прыжке обрушилась на мостовую позади нас и отрезала пути к отступлению. Протянула гибкие, бесформенные конечности, пытаясь обвить ими меня за шею, но я воткнула в нее клинок, и нежить, обиженно завопив, отпрянула подальше.

На вид ее черное тело состояло из клоков тумана, но мой клинок поразил что-то материальное, вязкое как густейшее желе. Из раны, нанесенной кинжалом, текла уже знакомая, сладко пахнущая черная жижа.

Ольве, подоспевший на помощь, срубил раненной тени голову, и та рассеялась выцветающими клоками, слившись с молочной белизной под ногами, будто ее никогда и не было.

Смерть товарки стала для остальных сигналом для нападения. Всего тварей оказалось не меньше десятка. Три тени бросились к эльфу, две ─ ко мне. Оставшихся заняла София, эффектно обрушившись на тварей с небес. Я бы с удовольствием полюбовалась, как она изящно, двигаясь в смертоносном танце, размахивает черными когтями, полосуя туманные тела, но ко мне опять потянулись беспалые конечности, порожденных умертвием существ.

Бить первую я решила, поднырнув под атакующую руку. Атака твари не отличался скоростью, поэтому удар удался на славу, и на боку у тени появилась истекающая черной жижей рана. Глубоко всаживать клинок не стала ─ побоялась, что он застрянет в вязком желе и я останусь совершенно безоружной.

Хорошо было бы не дать нас с Ольве разделить, защищая друг другу спину, но тени быстро нас раскусили. Уже выходя из пируэта, я постаралась увернуться от встречного движения второго противника, но тень не стала по обыкновению пытаться меня схватить, а неожиданно сильно ударила в грудь, так, что я потеряла равновесие и отлетела в сторону, чудом не разбив стекло в витрине горшечной лавочки.

Приложившись лопатками и ребрами о булыжники мостовой, я на добрых полминуты потеряла возможность свободно дышать. Просто барахталась на земле, тщетно пытаясь перевернуться и встать, в ожидании, что сейчас меня придут добивать. Но тени посчитали Ольве более опасным противником, и сосредоточились на нем. С тремя тварями эльф справлялся блестяще. Пока я летела ласточкой на мостовую, одной из них он как раз отсек безликую башку, умудряясь удерживать остальных на безопасном расстоянии.

Я хотела предупредить, что со спины сейчас нападут еще двое, но из легких вырвался жалкий хрип. Удар о землю оказался слишком сильным. На помощь эльфу пришла София ─ завизжала раненной гарпией и выбросила в его сторону длинный, туманный хлыст концентрированной энергии, который рассек черные силуэты нападающих как нож масло. Личи оставались магами, и, хотя круг заклятий сильно сужался, а само волшебство могло только убивать, в эффектности и эффективности Софии отказать было сложно.

Теней, которые нападали на лича, ожидало сокрушительное поражение. Две твари София успела развеять по ветру, еще одна каталась в белом тумане, баюкая полуоторванную руку. Остальные растерянно ворочали из стороны в сторону безглазыми лицами, не поспевая за стремительными движениями мертвой девушки.

В бою со мной, обычным человеком, теневые порождения представлялись серьезными противниками. Но, атакуя неистового лича или верткого эльфа, существа вели себя куда более неповоротливо, словно тренировочные болванчики в лагере для новобранцев. Виллем, будучи опасным и подготовленным бойцом, наверняка справился с ними играючи. Но тогда куда он пропал? Что за тварь смогла остановить его в лесу? Сам Йоханн? Или умертвие?

Когда я наконец-то сумела встать и поковыляла к другу на помощь, все было кончено. Эльф и лич добивали остатки небольшой теневой армии. Последняя же тварь внезапно обрела инстинкт самосохранения и решила дать деру. Лич рванула за ней, но тень довольно ловко взбежала по стене и, выщерившись на нас безглазой мордой, задрала ее вверх. Из прорезавшейся зубастой пасти вырвался отвратительно высокий крик.

София почти сразу смахнула тени башку туманным хлыстом, но сигнал уже был подан и ответное утробное рычание и уханье, раздавшееся с окраин города, не заставило себя ждать. Тяжелые прыжки неведомого существа сотрясли землю под нашими ногами.

Там, в сгущавшихся сумерках нас с нетерпением ожидало нечто по-настоящему огромное, не чета задохликам, атаковавшим до этого. Гул приближался. Приметный шпиль на башенке одного из дальних домов в Ювелирном переулке качнулся и обрушился в крошеве красной черепицы, будто нечто массивное только что оттолкнулось от крыши. Куда приземлилась невидимая тварь, в сумерках было не отследить. София высоко взвизгнула, выражая тревогу.

─ Это еще что за… ─ не успела договорить я, как эльф дернул меня за руку и крикнул:

─ Бежим!

***

Решение спешно покинуть площадь Жестянщиков оказалось весьма своевременным. Мы, петляя по переулкам, приближались к Восточным воротам, когда на площадную брусчатку за нашими спинами обрушилась невидимая туша и, не обнаружив возмутителей спокойствия, злобно заклокотала, словно выкипающий котел с густым зельем, только стократ громче. Узнавать, что за тварь была способна на такие звуки, особого желания у нас не возникло, как и оглядываться.

─ Что будем делать? ─ без особой надежды прокричала я на бегу.

Эльф рассекал поднявшийся до колен белесый туман с изяществом атлета-чемпиона, и мне стоило большого труда за ним поспевать. Еще пара улиц, и я точно отстану, став для преследующей нас твари изысканным amuse bouche.

─ Нужно добраться до ворот. Там стоит баллиста со снарядами против крупной нежити.

─ А она разве не для защиты стен от внешнего врага? ─ уточнила я.

─ Будем надеяться, что инженеры имели капельку мозгов, и ее можно развернуть.

И что ее вообще есть кому разворачивать. Застава могла опустеть еще утром. Связь с дежурящими на окраинах города стражами сильно усложнялась из-за бродивших по улицам теней. Возможно, Восточные ворота уже пали под напором разбушевавшейся из-за умертвия нежити. Впереди оставалось еще несколько кварталов, а я уже выдохлась, потихоньку отставая от Ольве. Монстр успешно сокращал дистанцию. Еще чуть-чуть, и рушащаяся с крыш от прыжков невидимой нежити черепица, начнет сыпаться нам на голову.

Ледяное дыхание смерти снова пощекотало беззащитные волоски на моей шее. Следующий прыжок станет последним для добычи. Не желая встретить погибель спиной, я развернулась как раз в момент, когда огромная неясная тень, атакуя, прыгнула с ближайшей крыши.

─ Aea, Sofia! Aea! ─ крикнул эльф, и лич, бросившись наперерез, сбила тварь в воздухе, отчего та на мгновения стала видимой. В убывающем свете дня я различила массивное тело, покрытое клочками тумана, как шерстью, четыре мощные лапы и морду, отдаленно напоминающую волчью, но вытянутую в слишком длинное рыло с пастью, раскрывающейся четырьмя лепестками суставных челюстей.

Я застыла на месте, наблюдая, как София с оглушительным визгом рвет твари бок когтями, пока волк вгрызается ей в бедро.

─ Бежим, скорее, ─ Ольве пришлось вернуться за мной и дернул за руку, увлекая в сторону Восточной башни.

─ Но он же ее убьет! ─ я бросила еще один взгляд через плечо, убеждаясь, что у лича дела обстояли хуже некуда. Теперь гигантский волк трепал ее словно тряпичную куклу, а она безуспешно била его по морде туманным хлыстом. Клочковатая шерсть искрила и дымилась, но поглощала его заряд, делая практически бесполезным.

─ Она и так мертва! ─ напомнил эльф и дернул меня за руку еще сильнее. ─ Не бойся за нее, София крепче, чем кажется.

Пришлось поверить на слово. Тем более, помочь нежити я действительно не могла. София вызывала у меня подсознательное сочувствие, даже будучи не очень дружелюбной нежитью. Умертвия, личи и привидения ─ воплощения некогда живой человеческой души, со всеми ее переживаниями, надеждами и радостями. Души, которую извращает и трансформирует магия, чужая или собственная, помноженная на злую волю. Лучшее, что мы можем дать истерзанному духу ─ освобождение и покой. Но то, что легко на словах, на деле иногда оказывается совершенно непросто. Ольве, не добившийся для Софии свободы за целых сто лет, тому яркий пример.

«Хватит беспокоиться о каждой разумной твари, ты и себе-то помочь не в состоянии». Ехидные слова в моей голове почему-то прозвучали недовольным голосом Муха. Надеюсь, он нашел в лесу надежный схрон и переживет устроенный нежитью апокалипсис.

Добежав до ворот, мы с облегчением выдохнули. Наши опасения оказались напрасны. Возле Восточной башни нас уже встречали. С удивлением, я узнала рыжеволосого Маррена, помощника Элендина, с пятеркой эльфов, все с оружием наголо. Несколько испуганных стражников из утренней смены старались малодушно спрятаться за спины эльфийских воинов.

─ За нами гналась гигантская невидимая тварь. Не стойте столбом, готовьте баллисту! Голыми руками его не взять! ─ крикнул им Ольве, и стража наконец засуетилась, следуя его приказу. В доказательство его слов позади нас раздался клокочущий рев ужасного волка.

К счастью, баллиста оказалась заряжена и находилась во вполне рабочем состоянии. Нашелся среди стражников и умелец, обученный с нею управляться. Хуже было то, что снаряд в стволе был всего один, а перезарядка занимала целую вечность.

─ Второй попытки не будет, ─ со знанием дела резюмировал рыжеволосый эльф, разглядывая сияющие руны на острие гигантского болта.

─ Так ведь тварь невидимая, ─ резонно возразил мастер баллисты. ─ Как в нее попасть?

Беловолосый эльф сориентировался быстро.

─ Я постараюсь удержать тварь на месте. Когда она занята боем, становится худо-бедно видна. Маррен, ─ Ольве передал меня соплеменнику буквально из рук в руки. ─ Последи за ней. Не дай во что-нибудь вляпаться, пока я не вернусь.

Рыжий эльф молча потащил меня в башню, приказал своим бойцам уложить массивный засов на двери. Через окна-бойницы видно было чуть, поэтому я вскарабкалась по узкой винтовой лестнице на верхнюю площадку с баллистой, и даже обнаружила удобную обзорную точку между зубцами, откуда была видна улица перед воротами и одинокий Ольве, вставший в боевую стойку в ожидании твари.

─ Что он делает? ─ прошептала я.

Маррен, последовавший за мной, раздраженно повел плечом:

─ Геройствует. Но у нас и правда нет выбора. Остается вступить в поединок и подарить нам дополнительный шанс на успех.

─ Но что, если снаряд заденет и его? ─ с ужасом спросила я.

─ Значит, нужно было лучше уворачиваться, ─ жестко ответил рыжеволосый и ушел давать наставления мастеру баллисты.

Монстр выскочил на площадь перед воротами ровно в тот момент, когда стражники закончили разворачивать оружие. Но попасть в тварь, да что там ─ даже просто различить ее в мельтешении факельных теней и сгущающейся темноте оказалось сложно.

София раненной птицей тяжело приземлилась на соседнюю крышу, по-простому уселась на скат черепицы и начала баюкать поврежденную ногу. Противник знатно ее потрепал, но это позволило выиграть нам время. И спасло меня от верной смерти. Лич тоже не осталась в долгу, вырвав когтями клок туманной шкуры у твари на холке. Из раны на мостовую текла черная, маслянистая дрянь.

Ольве удерживал фамильный клинок обеими руками, монстр обходил эльфа по широкой дуге, оставляя дорожку из черных капель на мостовой. Нежити меч эльфа точно не нравился, но всерьез отпугнуть не мог. Скорее доставлял дискомфорт, заставляя делать обходные маневры и выжидать время для атаки.

Эльф, не меняя позиции в центре площади, водил клинком вслед за монстром, не выпуская того из поля зрения. Диспозиция переменилась в одно мгновение, волк сделал прыжок, попытался по-простому сбить противника с ног, чтобы загрызть на земле. В ответ Ольве произвел лишь одно плавное, бесконечно длинное движение и ушел с траектории удара, будто до этого неделями репетировал с монстром смертельно опасный танец.

Волк сообразил, что добыча не так и проста, сделал обманный бросок и попытался достать Ольве челюстями снизу, метя в живот, но тут же получил молниеносный удар серебряным клинком по холке ─ в рану, оставленную когтями Софии. Конечно, гигантской образине этот удар оказался навроде царапины, с таким же успехом можно было пытаться перерубить столовым ножом шею племенному быку, но серебро дало свой болезненный эффект. На камни мостовой плеснуло еще больше черной жижи, заменявшая нежити кровь. Волк поспешил разорвать с эльфом дистанцию, и злобно заклокотал.

─ Что, не нравится? ─ азартно крикнул Ольве. ─ Могу выдать еще.

В ответ монстр на мгновение стал полностью видимым, устрашающе выщерил все четыре челюсти, показывая многочисленные ряды клыков, каждый из которых мог насквозь пробить мне предплечье.

─ Олеандрин, хватит с ним возиться, ─ нетерпеливо крикнул Маррен. ─ Он слишком мельтешит, мы не сможем прицелиться. Бей его! Он потеряет силы и замедлится.

Легко сказать. Скорее Ольве выбьется из сил и допустит фатальную ошибку, чем усталость сморит двужильную тварь.

Но другого плана все равно не было. Эльф и монстр продолжали кружить друг напротив друга, делая сложные выпады, уклоняясь в изящных пируэтах и тут же проводя контрудары. То ли от усталости, то ли потеряв бдительность, в какой-то миг Ольве не рассчитал угол уклонения, и тварь смогла задеть его плечо когтистой лапой, разорвав ткань пальто и оставив глубокие раны на левой руке. Эльф, будто не заметив удара, всадил клинок монстру в бок, и тот вырвался из рук, застряв между ребрами.

Монстр злобно крутанул башкой, Ольве чудом ушел от укуса кошмарных челюстей, но тут же еще раз попал под удар невидимой лапы и, пролетев добрый десяток метров, впечатался в каменную кладку Восточной башни. София вскинулась с крыши и с диким, почти птичьим криком бросилась вниз, спасать своего человека.

─ Nea! Sofia! Nea! ─ попытался запретить ей приближаться Ольве, но лич не послушала, вцепившись волку в поврежденную холку и методично вбивая в болезненную рану черные когти. Волк ненадолго оставил попытки достать безоружного эльфа и начал кататься по мостовой. Ему хотелось сбросить надоедливого лича, клещом впившегося в спину. Это дало возможность Ольве шатаясь подняться на ноги. Продолжать битву, да что там ─ просто идти, он был не в состоянии.

Маррен хладнокровно махнул рукой мастеру баллисты. Лучшего момента можно было и не ждать ─ клубок сцепившихся тварей стал прекрасно виден.

─ Маррен, нет! Не смей, ─ крикнул эльф снизу, но рыжеволосый не услышал или сделал вид, что не слышит.

Лич ведь тоже нежить ─ холодная мысль разлилась в голове как ледяное молоко из кувшина. И, хотя природа Софии и порожденного умертвием волка отличались, снаряду плевать на такие мелочи. Мастер баллисты спустил рычаг, тетива разрезала воздух, выталкивая по салазкам гигантский болт, оплетенный защитными рунами.

Их пронзило вместе ─ монстра и Софию, из последних сил пытающуюся удержаться у него на спине, как пронзает тельца двух бабочек одна булавка. Волк дернулся и почти сразу растекся по мостовой знакомой черной лужей. У Софии было на пару мгновений больше.

Она зачерпнула черными когтями черную жижу под ногами, и прошептав одними губами колдовские слова, скомкала их в сгусток мерцающего как темный бархат вещества. Лич посмотрела мне в глаза, убедившись, что я ее вижу, и, легонько подув на ладонь, отправила заклинание в мою сторону.

Только потом девушка протянула к Ольве бледные руки с черными когтями в безмолвном прощании. Ее эфирное тело начало распадаться на клоки серебристого тумана.

Но я видела все это словно сквозь темную мглу последнего заклинания Софии. Искрящийся как звездная ночь призрачный бархат окутал меня с головой, чтобы погрузить в кромешный мрак. Я мягко осела на пол, больше не чувствуя собственного тела. Бледный Ольве смотрел на опустевшее поле битвы всего пару секунд, а потом без слов направился к башне. Но я этого уже не увидела.

***

После всех переживаний тяжелого дня оказаться на знакомом песчаном берегу, возле шумящего голосами миллиардов волн океана, оказалось неожиданно приятно. Собственный эас обволакивал меня соленым ветром и летним, влажным теплом. Единственное, что поменялось с прошлого визита сюда ─ время суток. Теперь здесь стояли затянувшиеся сумерки, а над морем всходила огромная луна, ткущая из света и волн широкую мерцающую полосу, которая уходила к горизонту.

К ней от берега тянулся деревяный причал, в конце которого, свесив ноги к воде, сидела одинокая человеческая фигура. Сквозь неплотно подогнанные доски виднелась переменчивая морская гладь. Зачарованно глядя себе под ноги, я не без удовольствия ощутила легкое головокружение, вызванное этим причудливым, сказочным танцем воды.

─ Виллем? ─ даже со спины и в неясном лунном свете я узнала его, не пройдя и половины пути. По спине пробежали мурашки ─ вспомнился мрачный сон в эасе умертвия.

Мужчина не обернулся, продолжая всматриваться в холодный лунный диск.

─ Здесь красиво, ─ тихо сказал миралиск, жестом приглашая присесть с ним рядом, когда я наконец приблизилась. ─ Люблю море, особенно ночью.

─ Волны ─ его дыхание, отражение звезд ─ глаза. Глубины его ─ величественная душа, столь же опасная, сколь равнодушная, ─ процитировала я древнюю эльфийскую песнь, усаживаясь с ним рядом. Волны нежно прикоснулись к босым ногам, словно ручные котята, требующие ласки.

Виллем рассмеялся, наконец-то оторвав взгляд от огромной луны:

─ Ольве и тебя подсадил на эльфийскую поэзию?

Я подхватила его шутливый тон:

─ У меня вообще-то лучшее образование в империи, тринадцать великих эльфийских поэтов мы изучали на базовом курсе литературы.

─ Интересно, зачем магам литература? ─ задумчиво спросил лейтенант. Только сейчас я заметила, что он плотно сжимает оголенное до локтя предплечье правой руки своей левой ладонью, будто пытается что-то от меня спрятать.

─ Чтобы, обретя могущество, оставаться людьми, ─ я с готовностью процитировала слова преподавателя литературы, но не дала сбить себя с толку. ─ Виллем…

─ Да?

─ Я рада тебя видеть и всегда рада поговорить, но… Что происходит?

Он внимательно посмотрел по сторонам, обернулся на пустующий причал за нашими спинами.

─ Кажется, ничего, ─ наконец сообщил он, пожимая плечами.

Бледный лунный свет отражался в глазах мужчины двумя неестественными мерцающими огнями, будто далекий колдовской костер.

─ Брось, ─ нахмурилась я. ─ Что-то случилось.

Лейтенант вздохнул, показал руку. Я не смогла сдержать короткого, злого ругательства.

─ Оно дотянулось до меня. Сегодня утром, во сне. Четвертая ночь на стимуляторах дается с трудом, голова соображает все хуже, поэтому лег в постель и почти сразу провалился в кошмар. Тварь ждала меня как кошка ждет мышку возле норы. Схватила за руку, пока я не успел опомниться, обожгла проклятым колдовством ─ больно было до звездочек в глазах.

─ Боги… ─ с ужасом выдохнула я.

Лейтенант постарался выдавить мученическую улыбку, делая вид, что сейчас все в порядке.

─ Самое отвратительное ─ наши чувства смешались в одно. Я почувствовал ее хищную радость и застарелую боль, которая мучит ее как давно сгнившая конечность ─ не работающая, но отравляющая тело. Защитный артефакт корпуса почти сразу среагировал, сумел меня разбудить, но черное клеймо осталось на месте.

Мне стоило больших усилий унять вспыхнувший за миралиска страх, не пуститься в панику и бесполезные сейчас эмоции. Но волны начали колотить в доски причала с удвоенной силой, на их верхушках появились пенные гребешки.

─ И… как ты сейчас?

Миралиск еще раз мученически улыбнулся.

─ Паршиво, но помирать пока не собираюсь. Защитные амулеты разогрелись, разве что не дымятся, но пока держатся. Этим рано или поздно закончилось бы, ─ Виллем философски пожал плечами. ─ Теперь я должен добраться до нее раньше, чем она меня сожрет. Приходится идти напролом, чтобы успеть.

─ Зачем ты пошел в одиночку? ─ с упреком сказала я. ─ Нужно было запереться в Убежище, пока мы разбираемся с Йоханном. Где ты сейчас? Мы тебя вытащим.

Но Виллем удрученно покачал головой:

─ Хватит. Ты и так сделала для меня слишком многое. В течение суток в Эссен прибудет подкрепление, дождись их в безопасности, если я не вернусь.

─ Черта с два.

─ Мария! ─ мужчина прикоснулся к моей руке, и я чуть не вскрикнула от ледяного холода, который веял от его кожи. ─ Не ищи меня. Ты не справишься.

─ Со мной Ольве.

─ Чертов придурок! Я же сказал ему присмотреть за тобой, а не потакать твоим…

Внезапно миралиск закашлялся, прикрыл рот тыльной стороной ладони, вторую руку прижал к сердцу. Когда он отнял руку, на запястье расплывалось пятно черной жидкости. Он обернулся ко мне. С ужасом в уголках его глаз я увидела черные слезы.

─ Времени мало, ─ хрипло сказал он, и снова закашлялся.

─ Виллем, держись, я тебя найду, ─ я попыталась снова прикоснуться к его ледяной руке, но обнаружила, что он перестал быть материальным, будто растворяясь в лунном свете. Белый диск ночного светила подобрался так близко, что начал слепить глаза.

─ Тишина, ─ пожаловался мужчина, страдальчески, жадно хватая ртом воздух, по его лицу катились черные слезы. ─ Здесь так тихо.

─ Скажи, где ты? Я все равно тебя не брошу, ты же знаешь, ─ потребовала я.

Но он уже растворился в лунном свете, оставив на досках причала зловещие темные капли, которые сразу смыло в небытие разбушевавшееся ночное море.

─ Я тебе этого никогда не прощу, Маррендиль, ─ зловещий голос Ольве, доносящийся до меня как сквозь пелену, не предвещал ничего хорошего. ─ Живи и оглядывайся. Клянусь, я приду за тобой.

Как ни странно, рыжий не стал по обыкновению злиться, а склонил голову в почтительном поклоне.

─ У тебя кровь, Ольве. Нужна перевязка.

─ Плевать!

─ И мне очень жаль, ─ упрямо продолжил рыжеволосый. ─ Но, если бы не жертва Софии, ты бы погиб. А затем и все мы. И город, и наша община.

Ольве поднял на собеседника горящие ненавистью глаза:

─ Она не приносила себя в жертву, ты ее приговорил! Палач всегда останется палачом!

─ То, что мертво, умереть не может, Ольве! Ты знаешь, что она страдала! Каждый день, пока ты искал способ освободить ее душу, был исполнен мучениями. Каждый час, который она оставалась личом, изменял дух, превращая в чудовище. Ты знаешь, что я прав.

Ольве хотел что-то возразить, но нужных слов не нашлось, и он во внезапном приступе гнева опрокинул оружейную стойку. На каменный пол с оглушительным грохотом, от которого я окончательно вынырнула из забытья, обнаружив себя на каких-то тряпках, из которых мне соорудили подобие ложа на пыльном полу в оружейной.

─ Не хочу об этом думать, ─ беловолосый эльф жалобно посмотрел на меня. ─ И во что, скажи на милость, ты успела вляпаться?

─ Это все София, наложила на меня какое-то заклинание, перед тем как… Как… Мне жаль, Ольве, ─ Эхом повторила я за Марреном, потому что иных слов сейчас найти не смогла. В такие моменты слов всегда не хватает.

В глубине души мой друг знал, что Маррен прав. Что все его попытки освободить дух погибшей жены из ловушки, в которую он сам ее завлек, были бесплодны по своей сути. И что с каждым днем этих отчаянных стараний от его любимой оставалось все меньше, а чудовище все больше брало верх.

─ Нужно обсудить, что делать дальше, ─ Маррен упрямо встряхнул рыжей шевелюрой, как норовистый конь гривой. ─ Время на исходе, совсем скоро взойдет луна. Стража говорит, что эксперт и жрица появились здесь без малого пять часов назад. Времени для подготовки ритуала у аптекаря было хоть отбавляй.

─ И вы не попытались задержать Колеуса? ─ возмущенно спросила я начальника караула, усатого мужчину средних лет с внушительным пивным животом, спрятанным под кирасой. Подняться на ноги изящно с первого раза не вышло, и один из стражников бросился мне на помощь, придерживая за локоть.

От заклинания Софии в голове до сих пор шумели волны, а во рту стоял горький привкус полыни.

─ Так это, ─ начальник караула смущенно почесал лысеющую макушку, ─ Не положено нам, сударыня. Инквизицию задерживать. Даже если предателя. Ко всему прочему он же маг. Что бы мы ему сделали, ежели бы он сопротивляться начал? Все бы и полегли здесь как один.

Бесы бы побрали мою наивность. Стражник ведь прав! В глубине души я все еще недооценивала Юджина, считая его младшим товарищем, неопытным, но достойным помощи и доверия. Только вот от хорошего парня в маге воды осталось чуть. Ко мне Колеус отнесся милосердно, оставив в живых. Но караул на воротах вполне мог показаться ему досадной преградой, которую быстрее уничтожить, чем пытаться сохранить жизнь.

─ Между прочим, твой лейтенант, травница, через ворота вовсе не проходил, ─ веско обронил рыжеволосый. ─ Возможно, здесь есть другой путь, в обход Восточной башни, но зачем такие сложности?

Я с сомнением покачала головой:

─ Восточные ворота единственные ведут в Заречье, а оттуда до Камня прямая дорога. К тому же, Виллем другого пути попросту не знает.

─ Значит, инквизитор сюда не добрался, ─ безразлично пожал плечами рыжий. ─ Город ─ одна большая ловушка, неудивительно, что он сгинул на улицах.

─ Не может быть, ─ запротестовала я.

─ Наша задача ─ уничтожить умертвие, пока оно не затянуло Эссен к чертям в Бездну, ─ жестко отрезал Маррен. ─ Судьба инквизитора второстепенна. Нам нужно идти. И я бы на твоем месте, Ольве, оставил девушку здесь.

─ Исключено, ─ прохладно возразила я, ─ и не…

Рыжеволосый презрительно вздернул губу, не дав договорить:

─ Я не к тебе обращаюсь, лекарка. Здесь решают те, кто может воевать. Ты постоять за себя не сумеешь, значит твой зад, рискуя собственными жизнями, придется прикрывать моим бойцам.

Понимая, что Маррен выступает сегодня в роли голоса разума, я могла только досадливо прикусить нижнюю губу и молча ждать приговор. Мне нужно было добраться до Камня, и, если придется, даже в одиночку.

Но Ольве неожиданно оказался на моей стороне:

─ Остынь, Маррен. Ее защита ─ не твоя головная боль. До Камня пойдем двумя отрядами, параллельно прочесывая местность.

─ Ищем кого-то конкретного?

─ Выживших, ─ кратко ответил эльф.

─ Ну-ну, ─ с сомнением поднял рыжую бровь Маррен, но комментировать решение Ольве не стал, неожиданно легко признав его старшим.

***

Колеуса окружали тьма и холод, когтистые лапы которого безжалостно пробирались в самое нутро, сжимали внутренности и вот-вот грозились остановить сердце. Он пытался согреться, шепча слова заклинаний пересохшими до кровавых трещин губами, но проклятый холод не отступал, высасывая из тела не только остатки тепла, но и магическую энергию, которая раньше казалась надежным и безотказным союзником.

Глаза мага были широко раскрыты, но ничего не видели. Тьма, всепоглощающая и безмолвная, застилала его взор. Руки и ноги отказывались двигаться, будто их оплела ледяная паутина омерзительного гигантского паука.

Где-то совсем рядом заплакал ребенок, и Колеусу захотелось беспомощно разрыдаться вместе с ним. По остывающим щекам, против его воли, прочертили теплые, мокрые дорожки горькие слезы.

─ Боги, ─ жалобно обратился он во тьму, уверенный, что его не услышат. ─ Боги! Почему я? Почему вы мне не поможете? За что мне все это?

Но боги безмолвствовали. Лишь безликие тени, бродившие на окраине его сознания, начали роптать громче, извлекая из памяти голоса, которые он не хотел больше слышать. Жалкий скулеж молодого разбойника, истекающего черной смолой перед смертью в подвале на окраине Эссена. Колеус сам скормил его душу умертвию, и не думая о ней горевать.

Испуганный и немного удивленный крик мастера телепортатора, застигнутый врасплох смертельным заклятьем. Маг воды сам поразился, как легко ему далась та подлая атака в спину. Колеус вспомнил укоризненный взгляд травницы, наставленный ему между лопаток, словно заряженный боевой жезл, и впервые в его душе шевельнулось сожаление, в раз обернувшееся глухой злобой.

─ У меня не было выбора! ─ стараясь не зарыдать, прошептал он в пустоту, вспоминая, как умертвие оставило ему свой отпечаток, накладывая неотвратимое проклятье.

Ребенок устал громко плакать, и замяукал как маленький котенок. Наверное, ему тоже было страшно, холодно и одиноко. Ребенок. Маленький и беззащитный. Может, это и есть то, из-за чего Колеус выжил?

Вести Ферджериту до самого Камня не пришлось, Йоханн встретил их в лесу, недалеко от Заречья. Аптекарь с радостью отдал крохотный пищащий сверток и тут же растворился в сумерках, увлекая одурманенную заклинанием Ферджериту за собой. Ушел через тропы, проложенные умертвием в неведомых слоях реальности, оставив Колеуса с ребенком на руках, посреди сонма оголодавших теней.

Какое-то время маг пытался отбиться от тварей, но, сообразив, что всех уничтожить не удастся, выставил защитный контур, растратив на него все оставшиеся силы, включая ауральный резерв. Чем больше энергии в заклинании, тем дольше оно продержится. Кажется, тогда он и потерял сознание. А когда очнулся, понял, что обездвижен и ослеп.

─ Я сделал для тебя все, что мог, малыш, ─ грустно прошептал он. ─ Боги, не хотите спасать меня, помогите хотя бы ему!

─ Юджин? ─ голос травницы донесся до него словно через подушку. Маг не поверил своим ушам, думая, что тени опять наводят морок. ─ Юджин! Эй, скорее! Тут Колеус с ребенком. Аккуратнее, здесь все в этой дрянной жиже! Боги, они почти замерзли! Нужно их согреть!

Шипение темных тварей, удары клинков, недолгая возня во время яростной стычки. Когда все затихло, чьи-то руки перевернули его безвольное тело. Кто-то накрыл его теплым плащом, леденящий холод начал разжимать морозные коготки, отпуская сердце. Тепло поднялось из груди, перехватило дыхание и Колеус наконец-то нашел в себе силы разрыдаться.

***

Как ни странно, в Заречье теней почти не оказалось. Местные жители, наученные соседством с беспокойным Шумом, при первых признаках потустороннего вторжения закрылись в домах, защищенных амулетами, и носа не казали на улицу. Твари быстро поняли, что в этом районе им ловить нечего, поэтому до леса наш маленький отряд добрался без приключений.

На опушке на нас из засады бросились сразу несколько четвероногих безликих теней с паучьими хелицерами вместо привычной звериной пасти, но эльфы быстро расправились с нежитью, ловко орудуя мечами.

В самом лесу низко, почти над самыми кронами, плыла огромная полная луна, освещая наш путь неверным, холодным светом. Сойти с тропы, ведущей к Камню, меня заставили призрачные светлячки ─ верный признак присутствия Шума. Они то появлялись, то пропадали между деревьев, настолько тусклые, что временами мне казалось, что их свет просто привиделся в темнеющем лесу. Но когда среди деревьев проявилось мерцание защитного контура и круг колышущихся тварей по его границе, стало ясно, что светлячки вели меня, сопротивляясь умертвию из последних сил, не напрасно.

Чтобы уничтожить несколько десятков темных порождений, пришлось потрудиться. Даже я обнажила кинжал, приноровившись наносить тварям болезненные режущие раны. Когда все было кончено, в центре контура мы обнаружили полуживого Колеуса в позе эмбриона, защищающего своим телом пищащий сверток.

─ Маррен, нужно довести их хотя бы до стражи на воротах, ─ заявил Ольве, когда мага воды и ребенка удалось согреть. ─ Колеуса ─ передать в руки властей, а малыша оставить в безопасном месте.

Маррен нахмурился:

─ Я не могу дробить свой отряд, нам придется возвращаться вместе. До Камня осталось совсем немного, мы не можем оставить миссию ради ребенка.

─ Это не просто ребенок, а внук императорского наместника, ─ возразила я. ─ Йоханн хотел переселить в его тело дух умершей дочери.

─ Прискорбные испытания для столь юной души, ─ прохладно отозвался рыжеволосый. ─ Но дела принципиально не меняет. Нужно обезвредить мага. Вы с Ольве вдвоем даже добраться до Камня не сумеете. Те четвероногие твари ─ не единственные, кто вышел сегодняшней ночью на охоту.

Меня не покидала одна тревожная мысль. Что, если мы неверно определили место ритуала? Мне не верилось, что Виллем не смог дойти до Восточных ворот. Ловкий, сильный, с прекрасной подготовкой и защитными артефактами столичного корпуса ─ такая добыча не по зубам туповатым тварям. Возможно, миралиск узнал что-то еще?

─ Где же ты? ─ пробормотала я про себя.

─ Что? ─ не понял Ольве.

─ Где же Виллем? ─ повторила я громче. ─ Почему он не вышел из Старого города? Мы решили, что место ритуала определяется доступностью магической энергии и мощным источником помех, который скроет глобальное изменение фона, вызванное ритуалом. И Камень ─ самый удобный вариант. Но что, если мы ошиблись?

Маррен, прислушивавшийся к нашей беседе, недоверчиво хмыкнул:

─ Камень ─ самая простая и очевидная площадка. Подходящее для задумки аптекаря идеально. Признай, травница, тебе просто претит мысль, что твой ненаглядный лейтенант не справился. Смирись, он не добрался до Восточных ворот и стал кормом для нежити, как и многие до него.

Спорить с рыжеволосым было бесполезно. Доказательств у меня на руках все равно не было. Встреча с Виллемом в моем эасе к ним не относилась. Видение, навеянное личом, короткий и ничего не проясняющий разговор ─ все это мало убедительно смотрелось бы в глазах Маррена. Но я сердцем чувствовала, что он не прав, и миралиска, равно как и Йоханна с его нежитью, нужно искать где-то в городе.

Ребенок снова расплакался, и мне пришлось взять пищащий сверток на руки. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться ─ малыш в порядке, только немного замерз и проголодался. Ума не приложу, как Йоханн успевал проворачивать свои темные делишки, и в то же время сносно ухаживал за новорожденным. Без бытовой магии здесь точно не обошлось.

─ Рия, мне тоже нравился лейтенант, ─ отвлек меня от размышлений Ольве. ─ Он профи, не спорю, но далеко не бессмертный. Даже его твари могли просто задавить числом. К тому же, я представить не могу иного места для ритуала, да еще и в Эссене. Вспомни, какая в городе стояла тишина. Если бы не твари и эманации умертвия, проникающие в реальность, я бы сказал, что магии там не осталось вовсе.

─ Тишина… ─ я на секунду задумалась. ─ Тишина! Ну, конечно! Ольве! Маррен! Нам нужно вернуться в город!

Я посмотрела на Колеуса. Младший эксперт выглядел обессиленым, глядя перед собой невидящим взглядом, но это ничего не гарантировало. Был ли он до сих пор под контролем умертвия? Силенок ему вряд ли на что-то хватит, но рассказывать при нем обо всех своих догадках не хотелось. Впрочем, Маррен все равно не собирался меня слушать.

─ Исключено, ─ жестко отказал рыжеволосый. ─ Мы идем к Камню. Мне безразлично, с нами вы или нет.

По его команде отряд эльфов засобирался в путь.

─ Просто поверьте мне! ─ взмолилась я. Малыш, пригревшийся у меня на руках, снова жалобно заплакал.

Но эльфы двинулись прочь, даже не оборачиваясь. Ольве тронул меня за плечо, отрицательно покачал головой.

─ Ты его не переубедишь. Маррен иногда становится на редкость упертым болваном. Пусть идут. Самое очевидное место тоже не помешает проверить.

Эльф склонился над Колеусом, пытаясь привести его в чувства, достал флягу и залил в безвольно лежащего мага какое-то ядреное пойло ─ после нескольких глотков парень закашлялся, а потом его стошнило на землю густой черной жижей, отвратительно пахнущей гелиотропом.

─ Вот так, ─ эльф ободряюще постучал Колеуса по плечу, когда тот, шатаясь, сумел подняться на четвереньки. ─ Рия понесет малыша, а я расчищу нам путь от теней.Если хочешь жить, тебе придется идти самому.

─ Иначе оставите меня здесь? ─ слабо ворочая языком, спросил маг.

─ Стоило бы, ─ пожал плечами мой друг. ─ Но вряд ли это устроит Рию. Поэтому мне придется тащить твою тушку на себе, оставив нас без малейшей защиты. Нравится тебе такой вариант, дружок?

─ Не особо, ─ маг все же смог подняться во весь рост и сделать несколько неуверенных шагов. Я поспешила подставить ему плечо. Процессия вышла медлительной и выматывающей, но, как ни странно, до Восточных ворот мы добрались без помех. Сложнее было уговорить стражу впустить нас обратно, доказывая, что мы не умертвия.

Колеуса пришлось заковать от греха подальше в кандалы из анжисского кварца, по счастью хранившиеся в оружейной. Малыша принял у меня из рук усатый старшина караула, клятвенно обещая проследить за благополучием единственного наследника МакКини.

─ Ну, теперь, без лишних ушей, может, расскажешь, что на тебя нашло? ─ с любопытством обратился ко мне Ольве, когда мы снова оказались в залитым молочной дымкой и лунным светом городе.

─ Ты и Виллем навели меня на эту мысль.

─ Правда? ─ он недоверчиво склонил голову.

Я огляделась вокруг, показала на уши и прошептала:

─ Прислушайся, Ольве.

─ Ничего не слышу.

─ Именно, ─ торжествующе улыбнулась я. ─ Тишина!

Друг завертел по сторонам белобрысой головой, старательно прислушиваясь. Потом посмотрел куда-то на западную окраину Старого города и понимающе кивнул.

─ Тишина… Ну, конечно!

Там, вдалеке молчаливо возвышалась над Эссеном так нелюбимая мною за вечный гул башня телепорта. Ее тонкий как игла шпиль разделял неестественно огромный лунный диск пополам, словно стрелка часов на циферблате. Приближалась полночь.

Глава 30

─ Мы слышим ее шум изо дня в день, и только сегодня она замолчала, ─ сказала я полушепотом, хотя вокруг не было ни души.

Ольве шел чуть впереди, внимательно осматривая каждый переулок. Город, переживающий нашествие тварей, погрузился во тьму ─ фонари в Эссене в эту ночь зажигать было некому. Я хотела сотворить крошечный огонек, чтобы не рыскать по городу в потемках, но с удивлением поняла, что луна с каждой минутой разгоралась все ярче, неестественно увеличиваясь в размерах. Раньше такое случалось только в эасе нежити или в лесу, где тварь откармливалась все этим месяцы. Значит, город уже начал погружаться в созданную умертвием реальность.

─ Ротор телепорта остановился, ─ поделился догадками Ольве, ─ Вот почему нет того шума, который постоянно слышат маги.

─ Держу пари, Йоханн как-то сумел использовать жилу под телепортом для собственных целей.

─ Сколько еще талантов в нем зарыто, хотелось бы знать, ─ пробурчал эльф. ─ Аптекарь из провинции… Как же.

Усталость и напряжение, накопившиеся за весь этот безумный день, нашли в моей голове неожиданный выход:

─ Хочешь шутку? Собрались как-то в одном городе аптекарь-некромант, желающий воскресить свою дочь, и высокородный эльфийский маг, скрывающий могущественного лича в подвале книжной лавки…

Эльф коротко хохотнул:

─ Не забывай про себя, скромная деревенская травница, причисленная к лику святых церкви Огня…

Лунный свет пробивался через кроны деревьев, выплетая на мостовых причудливое кружево теней. Ветви, потревоженные порывами осеннего ветра, плясали в зловещем танце. В этим моменты тени от крон казались руками гиганта, пальцы которого подбирались к нашим ногам. Среди мельтешения теней выражение лица Ольве было не разобрать, но голос друга оставался вполне дружелюбным.

─ Ты знал? ─ спросила я, стараясь не показывать эмоций.

─ Да, ─ просто ответил он.

─ Давно?

─ Всегда, ─ кажется, я различила на его лице улыбку. ─ Нет, я не соврал, на войне меня действительно не было. Просто удар от произнесенного тобой заклинания, столь оглушительно отразился в эфире, что все наши выжившие маги в той или иной мере его почувствовали. Не скажу, что это был приятный опыт, но благодаря ему я впервые узнал о твоем существовании.

─ И? ─ чтобы не показывать, как дрожит мой голос, я старалась говорить короткими, даже рубленными фразами.

─ И, когда встретил здесь, был рад стать твоим другом, ─ дружелюбно отозвался он.

Мысли в моей голове кружились в безумном хороводе. Так ли бескорыстная и честна была дружба Ольве со мной? Или никакого злого умысла отомстить у него никогда не было? Может, он просто держал меня при себе из интереса, как редкую книгу в своей коллекции?

─ Аллергия на книжную пыль у продавца книг? ─ прохладно спросила я. ─ Как только я на это повелась…

Ольве резко развернулся ко мне, по инерции я сделала несколько шагов, и почти в него впечаталась. На плечи легли его руки, несильно, но крепко сжали.

─ Послушай, ─ он наклонил голову, чтобы заглянуть мне в глаза, ─ все, что я говорил тебе, все, что делал для тебя ─ было искренне и по-дружески. У меня действительно аллергия на книжную пыль, а твое лекарство действительно меня спасает. Не ищи двойного дна в этом кувшине.

─ Но это я уничтожила надежду твоего народа на выживание, ─ не сдавалась я.

─ Мой народ потерял надежду давным-давно, ─ не согласился друг. ─ Ты стала острием меча, которое положило конец этой агонии. И, возможно, показала новый путь. Не нужно убеждать меня, что ты ─ причина всех бед. Я просто знаю, что это не так.

─ Но…

─ Нужно решить, как идти дальше, ─ эльф отвернулся, игнорируя мои попытки продолжить разговор, и посмотрел на развилку улиц. ─ Можем выбрать короткий путь через Ярморочную площадь, или в обход переулками. Потеряем несколько минут, зато избежим открытого пространства, где окажемся как на ладони.

Я тоже остановилась, призадумавшись:

─ На площади храм Огня. Разве жрецы не сумеют справиться с нежитью в окрестностях?

─ Эти-то? ─ эльф скривил презрительную гримасу. ─ Да они свои портки после ритуала Фердж еще не усели просушить. Ходят слухи, заместитель Петрония ускакал в Кавартен после праздника Огня еще быстрее, чем почтовый курьер с посланием от твоего лейтенанта.

─ Может, спешил позвать жрецов-магов на помощь городу? ─ надежды в моем голосе, впрочем, было немного.

─ Скорее засел в какой-нибудь таверне за городскими стенами и пьет горькую в ожидании плохих вестей. Кому охота идти на поклон к начальству и рассказывать, как они допустили осквернение древнейшего храма, провалили ритуал и напоследок героически сдали умертвию целый город?

─ Ну почему среди эссенских властей либо трусы, либо идиоты? ─ мой тяжелый вдох перешел в стон. ─ А самым талантливым и деятельным оказался одержимый маньяк-некромант.

Ольве комично поиграл бровями:

─ Ну… Есть и достойные люди. Например, мы с тобой. И с твоим лейтенантом нам повезло.

─ И где он теперь? ─ понурившись, я задумалась над этим отнюдь не риторическим вопросом, обдумывая снова и снова каждое слово, сказанное лейтенантом на залитом луной причале. Он как-то понял, что место для последнего ритуала Йоханна совсем не в лесу.

─ Пойдем через площадь. Виллем в моем видении сказал, что ему нужно двигаться напролом, ─ наконец решила я. ─ Не спрашивай. Понимаю, что это слабая зацепка, но что нам еще остается?

Словно в ответ на мой вопрос со стороны площади ветер донес чей-то разъяренный крик. Низкие облака озарила магическая вспышка.

─ Кажется, нам действительно туда, ─ обернулся Ольве в сторону шума, и с места перешел на бег.

***

Площадь была залита лунным светом как гладь огромного озера. На мостовой серебрилась лунная дорожка, отражая неверный, мерцающий свет. В этом сиянии в причудливой битве с невидимой тенью танцевал Виллем. Я выкрикнула его имя, от радости позабыв о нашей скрытности, но лейтенант меня не услышал. Глубоко погруженный в битву, он яростно вспарывал воздух дагой, делал молниеносные выпады, стараясь поразить призрачного врага острием глефы. На полу вокруг лежали разряженные боевые артефакты, не наносящие противнику ровным счетом никакого вреда.

─ Что он делает? ─ не понял эльф, пытаясь приблизиться.

Я придержала Ольве за плечо, чуть раньше сообразив, что в действительности происходит, покачала головой.

─ Не подходи. Он на той стороне. Окажешься ближе ─ затянет и тебя.

На лбу бойца виднелись ручьи пота, дыхание начало сбиваться. На лице кровоточили тонкие порезы, а еще Виллем старательно берег левую руку, в которой держал дагу ─ видно, получил от нежити серьезный удар. Сколько он находится в этой ловушке ─ оставалось только гадать. Самое поганое ─ он растратил все свои силы, но так и не смог причинить нежити сколько-нибудь серьезный вред. В собственном эасе она была неуязвима.

─ Он может выбраться из ловушки самостоятельно? ─ спросил Ольве.

─ Не знаю, ─ я напряженно следила за боем, который выпивал из лейтенанта последние силы. ─ Вряд ли у него получится.

─ Разве миралиски не защищены от ментального воздействия?

─ Это не совсем оно. Он находится сразу в двух реальностях. Настоящей и призрачной. Нежить морочит ему голову, но угроза для жизни лейтенанта вполне настоящая. Если он проиграет этот бой в эасе нежити, погибнет и здесь.

Пока мы смотрели за боем Виллема и умертвия, в городе что-то неуловимо изменилось. Холодный, влажный воздух наполнился металлическим запахом. Мы синхронно с Ольве обратили взгляд на такой близкий и одновременно далекий шпиль башни телепорта. Медная игла начала раскаляться под воздействием перенаправленного потока энергии.

─ Вот же Бездна… ─ Ольве выругался вслух, вторя моим непроизнесенным мыслям. ─ Началось. Надо спешить.

Одновременно с этим лейтенант, замкнутый в эасе умертвия, пропустил удар ─ коротко вскрикнул от боли, но потом сцепил зубы и через силу продолжил отбиваться от непрекращающихся атак невидимого врага. Дага из левой руки Виллема отлетела во тьму, по пальцам заструилась почти черная в лунном свете кровь.

─ Ольве, продолжай путь к телепорту и останови Йоханна, а я попытаюсь вытащить лейтенанта, ─ решила я, делая шаг к Виллему, но теперь уже эльф схватил меня за плечо, не пуская вперед.

─ Давай наоборот.

Я упрямо покачала головой:

─ Мне приходилось бывать на той стороне, пусть и во сне. Ты даже не представляешь, что тебя там ожидает!

─ Лейтенант серьезно ранен. Ты не справишься, даже если вытащишь его оттуда, он истечет кровью. Я же смогу ему помочь. Вот, ─ он вложил мне в руку свой клинок. ─ Поможет, если встретишься с тенями. Просто доверься мечу, он сделает все за тебя.

─ Но как ты без оружия?

Эльф задорно подмигнул и улыбнулся тонкой улыбкой, раскрыл ладонь, особым образом расположив пальцы, и между ними появилось яркое сияние.

─ Ночь нарушенных клятв и обещаний. ─ Ольве с наслаждением вдохнул ночной воздух полной грудью. ─ Хватит того, что из-за моей глупой упертости погиб мой человек. Смерти твоего человека я не допущу.

─ Он не… ─ попыталась возразить я, но эльф только рассмеялся звенящим смехом. Казалось, мой друг, сбросив оковы данной клятвы, помолодел на несколько десятков лет, превратившись в беззаботного юнца.

─ Теперь иди, Рия, и не беспокойся о нас. Мы будем в порядке. У тебя ведь есть план?

─ Есть, ─ не моргнув, уверенно соврала я.

─ Вот и отлично. Тогда все должно получиться. У тебя всегда все получается, ─ и эльф вошел в пятно лунного света, без раздумий ринувшись в призрачный бой.

Не скажу, что мне легко было оставить Виллема и Ольве с один на один в ловушке с нежитью, но спокойная уверенность эльфа, с радостью и даже нетерпением ринувшегося в бой, придала мне силы идти дальше.

Ребристая рукоять меча холодила ладонь гладким металлом, а клинок мерцал мягким светом. Его тяжесть придавала уверенности в себе.

Пройдя Ярмарочную площадь насквозь, я углубилась в переулки Старого города, все еще избегая открытых пространств. Время поджимало, ведь ритуал уже фактически начался. Стоило поспешить, иначе через пару лучин можно будет уже не торопиться.

Аккуратно ступая между замерзающих лужиц, в почти зеркальном отражении которых луна рассыпалась десятком лун поменьше, я размышляла над планом собственных действий.

Некоторое преимущество мне, несомненно, дала бы внезапность. Атаковав исподтишка, я имею все шансы поразить Йоханна или умертвие эльфийским кинжалом. Проблема лишь в том, что аптекарь умен, а сигнальные заклинания за годы войны сильно усовершенствовались, став невероятно эффективными ─ потребляли минимум энергии и практически не требовали оперативного контроля. Один маг мог при необходимости просматривать значительное пространство, почти не теряя силы. Вряд ли аптекарь пренебрег элементарной безопасностью.

─ Нет, просто так близко к нему не подойти, ─ вслух, но тихо пробормотала я. ─ К тому же, после смерти мага, умертвие будет живехоньким, убьет меня и продолжит с аппетитом пожирать Эссен.

Бывало так, что нежить, поднятая магом, после смерти последнего теряла вектор существования, саморазрушаясь без диктата воли. Но умертвие, накачавшись дармовой силы из жителей города, уже не попадало ни в эту, ни в любую другую категорию. Тварь вышла за рамки не только теоретической, но и практической магии. Информацию про такие случаи можно было найти разве что в страшных байках, где, пытаясь обезвредить нежить, десятками гибли талантливые боевые маги.

К башне телепорта вела недлинная улица, застроенная в основном складскими и нежилыми помещениями. Нелишние меры предосторожности, учитывая, какими объемами энергии запускается сложное заклинание телепорта. Если энергия, заключенная в жиле, вырвется из-под контроля, окрестные кварталы будут стерты с лица земли.

Я с неохотой ступила на скользкие доски тротуара. В этой части города брусчатку выложить не удосужились, дорогу отсыпали мелким гравием, а узкий тротуар выстлали деревом, доски которого местами сгнили, местами раскрошились в труху. Ночной мороз сделал их еще более скользкими, а мой шаг ─ еще более неуверенным.

Выходить на дорогу, из-под защиты стен домов мне совсем не хотелось. Тревога, сконцентрировавшись где-то в солнечном сплетении змеиным комком, обострилась до предела. Стараясь осмотреть каждый проулок между домами, заглянуть в окна и на крыши, хорошо освещенные луной, я промахнулась шагом и попала носком сапога в щель между досками. Зацепилась и нелепо взмахнула мечом, который по закону подлости сработал совсем не как шест у канатоходца, а напротив, перевесил. Став в одно мгновенье вдесятеро тяжелее, серебристой рыбкой эльфийский клинок нырнул вперед и заставил грохнуться на колени.

Это и спасло меня от верной смерти. Там, где только что была моя голова, просвистели огромные, похожие на кинжалы, когти черной птицы, бесшумно напавшей на меня со спины. Я неуклюже, но предельно быстро поднялась с колен, попутно подбирая отлетевший в сторону меч.

─ Вы теперь еще и летаете? Да вы издеваетесь! ─ Крикнула я твари в след.

Хищная птица, сотканная из той же дымной тьмы, что и остальные прислужники умертвия, внешне напоминала филина. Небольшое тело, крупные крылья, мягкое оперение из темного тумана ─ все это помогало тени летать бесшумно, как это делал пернатый хищник, нападая на добычу из тьмы.

Нежить воспарила вверх, злобно клекоча на лету, и пошла на второй круг, выставив вперед чудовищные когти. Миг, и «птица» исчезла из виду, будто растворилась в холодных небесах. Клинок в руках загудел. Только сейчас я сообразила, что именно он, став причиной моего неуклюжего падения, спас мне жизнь.

Борьба с летающим противником ─ легкая задача, если вы маг. Полыхающий шар стихийной энергии, который способен сам наводиться на цель, решит все ваши проблемы разом. Но если в руках лишь короткий меч, а его обладатель боец неважнецкий, то шансы против летающей твари сильно уменьшаются. Я поводила клинком, направленным в небо, вокруг, но летающая тень ничем не выдала себя, наверняка готовясь к очередной бесшумной атаке из тьмы.

Меч загудел, ощутимо потянул мою руку влево, будто указывая направление, где находится тварь, но я лишь перехватила клинок покрепче.

─ Подожди, ─ сквозь зубы, как можно тише прошептала я одноручнику. ─ У нас всего один шанс. Если она поймет, что мы можем ее чувствовать, сразу бросится за подмогой. Они все как большой улей.

Еще на площади Жестянщиков, когда последняя тварь вызвала призрачного волка на подмогу, я поняла, что все тени ─ организованный рой, призванный кормить и защищать умертвие ─ свою неживую матку, порождающую все это многообразие темных существ.

─ Мне нужен один верный удар. ─ сказала я в надежде, что клинок направит мою руку, потому что мечник из меня аховый, и практики с холодным оружиемне было целую вечность. ─ Справишься?

Меч будто услышал мои слова, принял правила затеянной мной игры, и перестал вырываться из рук. Теперь острие тянуло влево намного аккуратнее, указывая направление, откуда тень готовит новую атаку. Я же растерянно водила головой по сторонам, подслеповато щурясь во тьму, и старательно подставляла противнику спину.

В миг рукоять меча начала разогреваться, предупреждая о приближении врага. Теперь я даже смогла различить тоненький свист ветра в перьях у себя за спиной.

На мгновенье мы стали с клинком единым целым, меч направил меня, а я направила его. Момент и траекторию удара подсказал меч, мне оставалось лишь поразить темное существо размашистым ударом сверху вниз, вложив в него всю инерцию разворота собственного тела.

Сила удара твари была такой, что опорную правую руку чуть не выдернуло из сустава. Вес летающей тени оказался куда больше птичьего. Еще бы, ведь в воздухе ее держали не крылья, а темная магия. Я чудом устояла на ногах. Локоть пронзила острая боль, а лицо обдало тошнотворно сладкой волной гелиотропа, но все эти ощущения меркли перед теплотой чернеющей крови, стекавшей по клинку на рукоять и мои пальцы.

Получилось. Только теперь я выдохнула воздух, который набрала в грудь перед самым ударом. От «птицы», как и от других тварей, осталась только тающая дымка. Меч перестал вибрировать и тянуть в сторону, снова превратившись в безмолвную железяку.

─ Спасибо, ─ все же поблагодарила я клинок.

До башни телепорта, раскаленный шпиль на вершине которой с каждым мигом светился все ярче, оставалось без малого пять минут хода. Я продолжила движение в тени стен бесконечной череды складов и мастерских, полагаясь на «молчание» меча.

Занятая осмотром улицы и проулков, успокоенная спокойствием своего клинка, я не сразу поняла, что небо, луну и башню впереди заслоняет нечто огромное и темное. В очередной раз подняв глаза на цель своего движения, я грязно выругалась, нос к носу столкнувшись с безликим плоским лицом умертвия, которое вытянуло длинную, змеиную шею ко мне на несколько метров от тела.

Черные щупальца и длинные, многосуставные руки ринулись ко мне со всех сторон. Клинок, наконец-то распознавший в потустороннем клубке змей врага, разогрелся и помог мне сделать несколько без преувеличения неплохих ударов, безжалостно рассекая черную плоть.

Безлика тварь зашипела и втянула шею в плечи, опасаясь за то, что не в меру проворная эльфийская сталь сумеет-таки снести ей башку. Но бегства нежити с поля боя ждать не стоило.

─ Стой! ─ пауза пришлась как нельзя кстати, чтобы попытаться завести разговор. Оставалось надеяться, что нежити хватит разума меня понять. ─ Стой. Я пришла договориться.

Умертвие злобно забило щупальцами по воздуху, показывая, что не намерено вступать со мной в диалог.

─ Стой, говорю! Отведи меня к Йоханну, ─ я постаралась добавить в голос уверенности, представляя, как разговаривал бы с тварью Виллем. ─ Обещаю, я не причиню вреда. Ты можешь даже поставить на меня свое клеймо, я не буду сопротивляться. Ты и твой хозяин будут знать все мои мысли, намеренья и планы.

Я достала из карманов бесполезные против разожравшейся нежити амулеты. Умертвие, правда, об их бесполезности не знало, и злобно зашипело, вспоминая неприятную для себя встречу в лесу у ручья, когда получило одним из подобных артефактов прямо в морду.

Стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, я потрясла связкой амулетов и бросила их на дорогу.

─ Видишь, я их выбросила. А меч, ─ помахала я клинком, ─ оставлю здесь, на дороге, как только ты согласишься меня отвести к своему создателю.

Нежить вытянулась в струну, превратившись в длинную фигуру, высотой с соседний дом, и ритмично закачалась, словно погруженная в задумчивость. Я ожидала ее решения, в любую секунду готовая к внезапной атаке. Но протянутая ко мне в итоге бесконечно длинная лапа не несла угрозы, остановившись на расстоянии в пару шагов раскрытой черной ладонью вверх. Она приглашала сделать безумный, самоубийственный ход, сдаться еще до начала главной битвы.

Я посмотрела на древний эльфийский меч, рукоять которого протестующе раскалилась, почти обжигая мне ладони.

─ Хватит барахтаться, ─ в моем голосе не было сожалений, только усталость. ─ Пришла пора сдаться

Ольве прав. Всем нам в конце концов приходится смириться с поражением. В битве с врагом, в борьбе с болезнью, мы рано или поздно все находим один и тот же конец. Возможно, смирение ─ это то последнее, что нам остается от жизни?

Я осторожно согнула колени, прикоснувшись ими к шершавому, даже через плотную ткань штанов, гравию. Перехватила меч за клинок обеими руками и возложила на грязную, подернутую ледком дорогу, будто это была могила безымянного воина-героя. Надеюсь, меч не будет держать на меня за это обиду.

Поднявшись на ноги, я усилием воли заставила себя сделать последние несколько шагов, разделяющих меня и нежить. Умертвие, будто проникнувшись торжественностью момента, не торопило, молча всматриваясь в мое лицо.

Готовая к боли от прикосновения черной ладони к запястью, я не сразу сообразила, что чувствую только холод на коже и пустоту внутри. Спустя мгновенье нежить яростно набросилась на меня, окутав чернеющей массой конечностей, и я провалилась во тьму.

Чтобы через миг, не успев даже испугаться, увидеть теплый свет магических фонарей в зале телепортации.

Глава 31

─ Поглядите, кто к нам присоединился! ─ услышала я голос Йоханна у себя над головой. Перед глазами после переноса танцевали черные мушки ─ побочные эффекты от контакта со странной магией нежити. Умертвие перенесло меня, бесцеремонно бросив на колени перед своим творцом.

Аптекарь, деятельный до отвращения, протянул мне руку, чтобы поднять с пола, но я предпочла не заметить его жеста, и неуклюже поднялась сама. Голова кружилась, а в виски то и дело отдавало несильной, но навязчивой болью. Пустующий со вчерашнего дня желудок, кажется, свернулся в рулет, грозясь в любую секунду исторгнуть горькую желчь на шершавые камни зала телепортаций.

─ Выглядишь так себе, ─ констатировал аптекарь. Он был спокоен и деловит, будто не некромантией занимался, а уваривал зелье от расстройства пищеварения для очередного клиента.

─ Вашими молитвами… ─ недовольно прокряхтела я, борясь с подступившей тошнотой.

─ Ха! Ха-ха-ха, ─ весело рассмеялся убийца, следя за мной из-под короткой щетки выцветших до соломенной белизны ресниц.

На самом деле, весело ему не было. Я видела нервозность Йоханна, скрытую в суетливых движениях пальцев, выступившей над губой испарине, раскрасневшейся от напряжения лысине на макушке. Его тщательно скрываемая неуверенность в себе волшебным образом придала мне сил.

Пока аптекарь хохотал, я успела рассмотреть просторный зал. Портал для перемещения, обычно светящийся огнями, потух, отключенный от потока энергии. Над ним, почти до купола башни, высилась странная конструкция из стекла и стали ─ огромный резонатор, перенаправляющий энергию жилы в телепорт.

После вмешательства Йоханна телепорт потерял с эфирной энергией всякую связь, а жила теперь текла почти в центре зала, будто мифическая молочная река, разбившая каменный пол у наших ног. Река бесшумная и от этого еще более грозная в своем могуществе.

Раньше в зале стояли скамьи и кресла для посетителей, ожидающих своей очереди для перемещения, но сейчас из всей мебели остался только огромный, на двенадцать персон, дубовый стол, боги знают откуда и как перенесенный Йоханном. Вся столешница, расчерченная как под линейку, была испещрена колдовскими символами. Оригинальная, но вполне рабочая заготовка для алтаря.

Фердж обнаружилась неподалеку. Девушка сидела прямо на полу, босая и простоволосая, в домашнем платье, уткнувшись плечом в угол и оперев тяжелую голову прямо на камень стены. В полусознательном состоянии, но живая, она сейчас ничем не напоминала ту яркую, наполненную жизнью жрицу, которой я увидела девушку впервые. Бледная, с синюшными губами и запавшими глазами, расширенные зрачки которых бездумно следили за окружающим пространством под полуприкрытыми веками. Замедленное, поверхностное дыхание наводило на мысли об отравлении. Да так оно и было ─ Йоханн наверняка использовал один из своих безотказных отваров. Возможно, даже тот же самый, которым он когда-то опоил и несчастную Йенну.

─ Есть деловое предложение, ─ без вступления начала я, когда убийца отсмеялся. ─ Отпусти жрицу, возьми вместо нее меня. Поверь, я подхожу куда лучше.

Аптекарь опять прыснул со смеху, но быстро перестал натянуто хохотать, сообразив, что на этот раз я не шучу.

─ За дурака меня держишь? ─ он грозно сдвинул брови, настроение злодея менялось быстрее, чем закуски на императорском званном обеде. ─ Лошадей на переправе не меняют, сама знаешь.

─ Смотря какие лошади, смотря какая переправа, ─ когда он вперил в меня непонимающий взгляд, пояснила: ─ Никакого обмана, никакой двойной логики. Твоя нежить уже у меня в голове, и легко распознает ложь. Я пришла, чтобы обменять жизнь Ферджериты на свою. Девушка и так стала калекой, хватит ее мучить.

Йоханн перевел взгляд с одурманенной жрицы на меня и обратно.

─ Пока не вижу для себя выгоды. Молодое и красивое тело против… Ну, не такого молодого и не такого красивого, скажем прямо.

Я улыбнулась одним краешком губ, давая понять, что оценила честность, и стянула с пальца последний, оставшийся при мне артефакт ─ кольцо-протез, маскирующий ауру. Обнажить свою сущность перед злодеем было куда сложнее, чем открыться Виллему или даже показать искалеченное нутро Ферджерите. Было в этом уязвимом состоянии ощущение какой-то душевной наготы.

─ Рассмотрел? ─ заинтересованно наклонив голову, я отбросила ненужное теперь кольцо в сторону. ─ Сейчас согласен, что я подхожу куда больше?

Йоханн от удивления даже приоткрыл рот, не сразу найдя подходящие слова:

─ Ничего себе! Ты штучка непростая, я сразу понял! И кто же тебя так разделал? Боги, будто все нутро вынули…

В другом случае меня бы даже растрогало такое сочувствие, но я слишком хорошо помнила то посмертное мученическое выражение, которое навсегда запечатлело лицо Йенны. Аптекарь вынимал нутро совсем не в фигуральном смысле, буквально упиваясь чужими страданиями.

─ Последствия неудачного эксперимента, ─ пришлось отвечать обтекаемо, не посвящать же убийцу в историю своей жизни.

─ Ну да, ну да, ─ аптекарь сделал вид, что поверил. Впрочем, умертвие в моей голове, единственное, способное сейчас уличить меня во лжи, такой вариант ответа устраивал, не торопилось наказывать меня за высказанную полуправду.

─ Неважно, как это случилось. Важно, что мое физическое тело и аура намного дольше прослужат эфирному телу Лилианны, ее душа обретет надежное пристанище. Риск отторжения минимален.

Аптекарь выхватил из кармана артефакт-маятник, и лихорадочно принялся обходить меня по кругу, замеряя какие-то параметры, не сдерживая восторженных восклицаний.

Еще бы ему не радоваться. Грандиозный план, долгие месяцы исполняемый Йоханном, заговор с высочайшими лицами провинции, десятки загубленных жизней, устроенная им катастрофа во время огненной седьмицы ─ все могло пойти насмарку из-за неправильно подобранного тела для переноса.

Бедная Лилианна, как и ее покойная мать, имела порок развития эфирного тела. Мощные энергетические каналы не соответствовали возможностям физического тела и ауры, уничтожая слишком слабую структуру последней. Постоянно поврежденная и истощенная аура пагубно влияло на здоровье. Рано или поздно такие врожденные пороки заканчивались мучительной смертью больного.

Но где взять физическое тело, которое вместит эфирные каналы по силе сравнимые с резервами великих магов? Выбор Йоханна предсказуемо пал на младенца. Его аура формируется долгие годы, если есть потенциал, она даже может подстроиться под эфирное тело, как разнашивается на ноге изначально тесная обувь. Однако, в равной степени это могло и не произойти. Результат предсказать невозможно. Но это дало бы время. Затем все пришлось бы повторять все заново. Или смириться с потерей дочери навсегда.

Ферджерита, предложенная Колеусом в качестве замены, оказалась более подходящей кандидатурой, чем новорожденный. До великого мага ей было далеко, зато аура уже привыкла к развитому эфирному телу. Угроза отторжения никуда бы не делась, но молодое и здоровое тело, отобранное у жрицы, протянуло бы не один десяток лет, прежде чем разрушиться, как в свое время родная физическая оболочка Лилианны.

─ Так что? ─ я изобразила нетерпение. ─ Меняемся? Меня даже тащить не нужно, сама заберусь на алтарь.

По лицу аптекаря я уже знала ответ. В этот момент, вероятно, Йоханн окончательно убедился, что боги оказались на его стороне, и теперь вся его задумка наконец-то завершится успешно. Наши с Лилианной способности даже принадлежат к одному стихийному аспекту. Идеальное, практически судьбоносное совпадение. У Йоханна просто не было повода отказаться. Но все же он сомневался:

─ Моя выгода понятна. Для жрицы это тоже окажется плохой сказкой с хорошим концом. Но для чего ты жертвуешь собой? Только не говори, что это от большого человеколюбия. Я общался с Ферджеритой недолгих полчаса, но с уверенностью могу сказать, что эта девица уничтожает любой альтруизм на корню. Зачем тебе спасать эту паршивку ценой собственной жизни, Рия?

─ Я устала, Йоханн, ─ обращение к убийце по имени и доброжелательный тон давались мне с большим трудом. Аптекарь украдкой поглядел на умертвие, неотрывно следящее за мной, но нежить не подала виду, признавая правдивость моих слов. ─ Устала жить в попытках сделать хоть что-то хорошее в этом, будем честны, дерьмовом мире. Моих сил недостаточно, чтобы спасти всех. Их недостаточно даже чтобы спасти себя.

Перед внутренним взором всплывали лица тех, кому я пыталась помочь. Потерянное и одновеременно упрямое лицо Маллена. Пресное лицо сплетницы Марты, виноватое лицо Колеуса, злые и растерянные лица четы ювелиров, высокомерное лицо Петрония, испуганное ─ от страха потерять должность ─ лицо наместника.

─ Меня окружают трусы, лгуны, сплетники, лицемеры и предатели, ─ устало продолжила я. ─ Так зачем стараться, чтобы раз за разом спасать этот мир? Пора остановиться.

─ Пожертвуешь собой назло окружающим тебя скотам и уродам? Уверена, что они это оценят? ─ аптекарь высказал вполне обоснованное подозрение.

─ Нет. Но Лили ─ хорошая девушка, намного лучше тебя. Она точно заслужила свой второй шанс. И со мной эти шансы становятся выше.

Не оборачиваться на умертвие, чтобы проверить реакцию нежити, было сложно. Но я в этот момент действительно верила в сказанные слова с горячностью фанатика.

Йоханн напряженно и подозрительно смотрел то на меня, то на нежить, возможно, ментально общаясь с тварью, но затем расслабленно опустил плечи и хлопнул в ладоши, потирая руки.

─ Что ж, добро. Ты меня убедила.

Аптекарь отвернулся, порылся в одном из мешков, стоящих у стены, бросил мне какую-то белую тряпку, в которой я опознала свободную шелковую ночную сорочку.

─ Переоденься. Можешь не отворачиваться, чего я там не видал, ─ Йоханн опять хохотнул, теперь с каким-то особым, сальным подтекстом. Я вспомнила, что убийца следил за моим домом, и даже смог проникнуть, взломав защиту, внутрь. От ощущения чужого взгляда на обнаженной коже, захотелось вымыться с щелоком.

В сорочке оказалось неожиданно холодно, а когда я легла на стол и Йоханн спеленал меня по рукам и ногам заклятьем, меня и вовсе начала колотить крупная дрожь, унять которую было уже не под силу.

Аптекарь тем временем достал рыжую от ржавчины цепь, один конец которой набросил на металлическую распорку конструкции телепорта, а другой дал в лапы умертвию. Какой-то артефакт, достаточно древний, сообразила я, чтобы проводить силу с минимальными потерями. Медленно по цепи начал растекаться мерцающий ртутный свет ─ энергия, сосудом для которого все это время являлась нежить.

─ Ты спрятал энергию, полученную от жертв, в эту тварь? ─ парализовав меня ниже шеи, маг все же оставил мне речь, и я не упустила возможности задать вопросы.

Энергия неспешно текла по цепи, постепенно заполняя конструкцию резонатора. Йоханн убедился, что процесс идет, и решил, хоть и не сразу, удовлетворить мое любопытство.

─ Все эти накопители довольно громоздкие, к тому же, большие партии неизбежно привлекают внимание императорских ищеек. А у нежити из-за их постоянной связи с Бездной, оказался почти неограниченный резерв для сохранения энергии. До этого столичные высоколобые мудрецы не додумались.

Мне подумалось, что Йоханну, как и многим другим кровожадным убийцам до него, просто не терпелось хоть с кем-то поделиться своими успехами и блестяще реализованным планом.

─ Но почему полуэльфы? ─ не преминула я задать разговорившемуся убийце следующий вопрос.

─ Кровь не водица, Рия. Лилианна ведь тоже была полуэльфом по матери. Верно рассчитанный энергетический профиль ─ залог успеха любого некроритуала.

─ Умертвие и так выкачало из города невероятный объем силы. Зачем такая прорва энергии на один ритуал? ─ не поняла я.

─ Ну, дорогуша, если бы все было так просто, ─ от важности убийца раздулся как индюк. ─ Умертвие, которое я предпочитаю называть созданием, изначально перебивалось крохами, которые добыло из тех бедолаг, заблудившихся в лесу, и так постепенно окрепло. Затем научилось метить своих жертв и контролировать их сознание.

─ Тогда-то и попался Маллен.

─ И чуть не попалась ты. Но в полную силу создание вошло только за последние пару дней. Видала, каких тварей оно теперь может воплощать. Просто жуть, правда?

Кажется, аптекарь действительно гордился достижениями твари. Совсем у него, что ли, мозги набекрень?

─ Да уж, ─ кисло поморщилась я, лишь бы что-то ответить.

─ Но вот то, что я получал от предсмертных страданий, ─ сила особого толка. Она уникальна и незаменима, и в обычной магии почти бесполезна. Эта штука ─ Йоханн показал пальцем на резонатор, ─ поможет создать канал между твоим телом и душой Лилианны. Буквально ─ телепортирует ее дух в твою плоть. И собранная сила ─ топливо для этого процесса.

В голове крутилась сразу сотня вопросов, но я постаралась выбрать самое безопасное направление беседы. Не хотелось, чтобы Йоханн закрылся сам в себе.

─ Ума не приложу, как ты, такой осторожный и хитрый, связался с таким ненадежным и ушлым человеком, как Герард. Вляпался в заговор… Это на тебя не похоже.

Убийца скривился, будто съел недозрелую хурму:

─ Пришлось привлечь его к делу. Требовалась часть леса, недалеко от города, где мое лучшее творение, ─ он бросил на умертвие почти нежный взгляд, ─ смогло бы свободно охотиться.

От той теплоты, с которой теперь убийца смотрел на тварь, у меня пошли мурашки по коже, хотя они и так уже гуляли по спине табунами от холода, который пробирал до костей. Создатель нежити образует с ней крепкую связь, наподобие астральной пуповины между матерью и ребенком. Если эта связь длится чрезмерно долго, человеческое сознание подвергается порче. Не зря в детских сказках некромагов изображают сумасшедшими старикашками ─ иметь дело с неупокоенными душами и остаться при своем уме удавалось единицам.

─ И ты упросил эксперта списать часть следящих артефактов, чтобы об умертвии не узнали раньше времени, ─ продолжила размышления я. ─ Как он только на это согласился?

─ Я, конечно, не стал рассказывать старине Герарду о своих планах начисто. Повесил на уши какую-то лапшу про необходимость срочно провести парочку безобидных магических экспериментов. Сослался на поиски лекарства для Лилианны. Мол, отправлять запрос в столицу, чтобы согласовать опыты, будет слишком долго. Но старый хрен не поверил ни единому моему слову, как-то разнюхал, чем я занимаюсь, и припер меня к стенке.

В чем покойному старшему эксперту Эссенского отделения не откажешь, так это в умении собирать компромат, и виртуозно им манипулировать. Даже осторожный Йоханн в итоге оказался у него на крючке.

─ Почему же ты сразу не скормил инквизитора умертвию?

─ Ха! Чтобы на его место из столицы сразу прислали кого-то столь же деятельного и принципиального, как твой лейтенант? Зачем? Герард ─ проверенное и хорошо прогнозируемое зло. Меньше всего мне хотелось, чтобы это гнилое болото баламутили раньше времени. К тому же, он все-таки из экспертного корпуса. Создание было слишком слабо, а на инквизиторе постоянно находилась прорва защитных артефактов от нежити. Проклятый параноик.

─ Умно, ─ не могла не признать я. ─ Ты даже полуэльфов убивал только в Кавартене, чтобы следы не привели в Эссен раньше времени.

Йоханн посматривал на постепенно заполняющийся резонатор. По моим прикидкам, у меня оставалось не больше пяти минут.

─ Но этот козел Герард умудрился-таки все испортить. Он, видишь ли, задумал со своей любовницей заговор против Императора. У инквизитора и так почти вся знать Эссена была вот здесь, ─ Йоханн показал сжатый кулак, ─ но ему хотелось еще больше золота, власти и влияния.

─ Любовница Герарда ─ Ниома, ─ догадалась я.

─ Жена наместника ─ неугомонная стерва с непомерными амбициями, ─ зло бросил убийца. ─ Пришлось убрать ее пасынка. Не без сожаления с моей стороны ─ приятный был парень. Затем пришел черед его невесты. Здесь я допустил ошибку. Захотел совместить приятное с полезным, добрать недостающий объем энергии для переноса, а заодно разжиться младенцем. Все выходило слишком гладко, слишком удачно. Но почему-то именно ее смерть привлекла внимание, несмотря на прикрытие со стороны Герарда. Надо было по-тихому прикопать ее в лесу, но мне тогда казалось, что все обойдется.

Ручная нежить, десятки зверских убийств, оставленные безнаказанными, влиятельные друзья в высшем обществе провинции. Думаю, в тот момент Йоханн искренне верил, что ритуальное убийство Гвиневры сойдет ему с рук.

─ Ну, ─ осторожно сказала я, стараясь повернуть беседу в нужное мне русло, ─ серебряные рудники Вассермелей — это большой куш. Как по мне, задумка не лишена изящества, но результат не до конца предсказуемый. Обмануть императора ─ амбициозный, но глупый план.

─ Идиотский и наглый, оттого и мог сработать, ─ скривился аптекарь. ─ Пришлось четко выполнить свою часть сделки ─ Герард не давал мне спуску все это время. У меня не было выбора, я должен был сделать все, чтобы закончить начатое и вернуть дочери жизнь.

Я нахмурилась:

─ Одного не пойму, жена наместника сказала, что ты собрал всех вместе и тварь заклеймила участников заговора, даже Герарда. Разве, после этого инквизитор не оказался под твоим контролем?

─ Придумка самого Герарда ─ клеймо для всех причастных, чтобы крепче слушались и выполняли его приказы. И не вздумали болтать лишнего. Пришлось создать для него небольшую иллюзию.

Сияние в резонаторе поднималось все выше. Я попыталась прикинуть объем энергии и примерное количество душ, потребовавшихся для его сборки. Экспертный корпус знал о двадцати восьми жертвах. Но по моим прикидкам, их было около сотни. Боги, сколько крови и страданий.

─ Йоханн, не много ли смертей ради одной призрачной возможности спасти дочь? ─ задала я главный вопрос.

Убийца запустил пятерню в свое редеющие светлые волосы, грустно улыбнулся каким-то своим мыслям:

─ Что, решила меня переубедить? Не старайся, твоя участь решена давным-давно. Ты ─ на удивление живучая штучка, но, сколько веревочке не виться…

─ Всего лишь хочу тебя понять, ─ не стала кривить душой я. Надежды спастись с помощью задушевной беседы с убийцей у меня действительно не было.

─ Мой отец был одним из иерархов ордена Арея, ко всему ─ талантливым ученым. Меня он воспитывал себе на смену, как единственного сына. Доступ к тайнам устройства порталов у меня был, считай, с детства. Но магия телепортации всегда казалась мне однообразной и скучной. Я предпочитал этому занятию алхимию. Благо, в ордене имелась обширная библиотека и неплохие преподаватели.

Свечение в резонаторе дошло до самого верха и тонкой, дымной струйкой потекло вниз, окутывая импровизированный алтарь неярким светом. Аптекарь, будто не обращая внимания, продолжал говорить, глядя в пустоту перед собой:

─ Я стал лицензированным целителем, женился на прекрасной эльфийке, полюбил ее больше жизни. Но мать Лилианны заболела вскоре после беременности, и недуг прогрессировал с большой скоростью. Поверь, умирая она страдала, и я почти ничем не мог ей помочь. Последнее, о чем она попросила, ─ уберечь нашу дочь от ее участи. Я поклялся, но не смог сдержать данную клятву. Лили становилось все хуже, полгода назад она уже не вставала с кровати. Но я видел, куда все идет, уже очень давно. Еще в столице прочитал сотни книг о структурах тела ─ эфирного и физического. И…

─ И задумал переселение душ, ─ подхватила я.

─ Да, можно сказать и так. Телепорт души в чужое тело. Я покинул орден Арея в юности, но, как уже было сказано, освоить технологию особого труда мне не составило. Осталось только получить доступ к какому-нибудь телепорту. И не просто захватить портал, а еще и уйти по возможности незамеченным. Столица и крупные города для этой цели не подходили. Слишком много народу, магическая охрана и все такое.

─ Эссен был идеальным вариантом.

─ Одним из. Но все требовалось рассчитать, причем так, чтобы не заметил мастер-телепортатор. К моему большому везению, он уже сидел на курительных смесях. Оставалось только постепенно подмешивать ему все больше дурманящих компонентов, чтобы маг в итоге не мог думать только о следующей доезе. Зато я смог изучать возможности резонатора без лишних глаз.

─ Поэтому портал так часто не работал, ─ поняла я. ─ Но зачем ты устроил тот кошмар во время ритуала Ферджериты?

─ Идею подал Петроний. Правда, он надеялся, что я просто припугну народ, чтобы тот понес больше пожертвований. Осквернить костницу я решил самостоятельно. Храм и жрецы мешали Созданию расти, и, напротив, боль и страх от разрушенного ритуала стали бы для него питательной почвой. Ну, и лишние личности, знавшие некоторые подробности моего плана, тот же Петроний и проклятущая семейка МакКини, оказалось очень удобно утилизировать в магическом пламени. Ты мне конкретно тогда все карты спутала со своим инквизитором. Впрочем, что ни делается ─ все к лучшему.

─ Йоханн, ─ я посмотрела на аптекаря, который, выговорившись, продолжил ритуал, черпая энергию полными ладонями. ─ Перенести душу в чужое тело недостаточно. Нужно, чтобы новая душа уничтожила старую. Как ты собирался добиться того, чтобы Лилианна смогла это сделать?

От тяжелого взгляда безглазого умертвия за спиной аптекаря, я почувствовала уже знакомое дыхание смерти на своих волосах. Почему оно так на меня смотрит?

Йоханн поднял руки, концентрируя мерцающую лунным светом некроэнергию на кончиках пальцев, и удивленно сказал:

─ Я думал, ты уже поняла. А зачем, как ты думаешь, я тогда откармливал Создание? Лили, ─ он обернулся к твари за своим плечом. ─ Ты готова?

Лилианна, из души которой Йоханн сотворил умертвие, с нетерпением наклонилась ко мне. Эта мысль теплилась на краю моего сознания уже очень давно, но из-за ее чудовищности, я старалась гнать догадку прочь. Аптекарь сохранил душу умершей дочери и напитывал ее силой для финального ритуала. Просто, изящно, эффективно. Только вот как мне теперь с ней справиться?

Очень захотелось закричать, но я лишь вдохнула поглубже холодный воздух зала телепортаций. Сияющие пальцы Йоханна вошли в мою грудную клетку, расплавляя ткани и внутренние органы, мое физическое тело и ауру, добираясь до самого выжженного нутра.

Глава 32

─ Рия, очнись, ─ знакомый голос настойчиво зовет меня по имени. Он обеспокоен и напуган. ─ Рия! Она уже рядом! Вставай же, ну!

Я просыпаюсь ото сна, судорожно вдыхая влажный, гниловатый лесной воздух, стараюсь унять крупную дрожь, будто на меня вылили ушат ледяной воды. Я испуганно оглядываюсь, но здесь никого, только лес и далекая опушка ─ между деревьями виднеется просвет. Мне нужно туда. Оставаться в лесу ─ подписать себе приговор.

Ноги не слушаются, будто ватные. Я боюсь, что упаду, что придется ползти. Хватаюсь за осклизлый ствол старой осины и сразу одергиваю руку. Нет, чужой лес мне не помощник. Деревья здесь мертвые, как и все это гиблое место.

Позади слышу знакомую тяжелую поступь. Прятаться нет смысла ─ она уже меня нашла. Нужно бежать. И я заставляю ноги двигаться ─ сначала с трудом, а потом все более резво и размеренно. Чудом, как и в самый первый раз, нахожу путь между деревьями, перелетая через корни и глубокие рытвины.

Чем ближе она ко мне, тем сильнее на правом запястье пульсирует огнем свежая отметина. Будто ожог от молнии, болезненный и смертельный.

Голова гудит, воспоминания проясняются рывками. Что это за место? Вспомнила. Это самое сердце ее порченного, проклятого, мертвого эаса. На бегу пытаюсь сосредоточиться и воспользоваться своей силой. Ничего. Я в ее реальности, в ее власти. Я сама отдала себя нежити, когда протянула руку. Так работают законы магии. Воля выше разума. И воля умертвия в этом искаженном мире ─ главная доминанта.

Обернувшись через плечо, вижу за деревьями позади черный силуэт. Здесь приходит понимание - эта тварь готова захватить мое тело, чтобы принести в наш мир столько зла, сколько она сумеет. В ней не осталось ничего от той доброй и веселой девочки, которую я знала.

Вырваться из леса оказалось подобно глотку свежего, душистого воздуха. Миг, и я уже бегу по бесконечному полю голубой травы. Ее тонкие высокие листья, собранные в сочные кочки, колышутся волнами, почти как море, шелестя шепотом под ледяным, сизым, как лицо несвежего мертвеца, светом огромной луны. Кажется, если остановиться и прислушаться, в этом травяном шепоте можно будет различить отдельные голоса. Но останавливаться нельзя.

Поначалу трава тянет ко мне голубые, острейшие листья, пытается цепляться за босые ноги, но затем будто узнает и принимает меня, раскрываясь под ступнями мягчайшей тропой. Серебристая на свету, бирюзовая в тени, она ─ как волшебное покрывало, наброшенное на равнину передо мной, от края и до края. Позади раздается злобный, почти человеческий крик. В нем слышится жадное нетерпение. И от этого становится еще жутче.

Я бегу так быстро, что, когда впереди из ниоткуда возникает высокий обрыв, едва успеваю остановиться, чтобы не сорваться вниз. Игривая и переменчивая голубая трава спрятала в бирюзовых тенях отвесную пропасть, на дне которой плещется абсолютное, равнодушное ничто.

─ Если у миров есть конец, то он выглядит именно так, ─ говорю я сама себе, не сдержав испуганный, судорожный вскрик.

Мне приходится обернуться ─ луна светит мне в спину, и волнующееся поле голубой травы видно передо мной как на ладони. Существо, преследовавшее меня, прячестся в ней с головой, и только отдельные потревоженные травинки подсказывают, что хищная тварь затаилась где-то там. Небо накрыло этот призрачный мир куполом черного бархата, на котором, как крошечные бриллианты, равнодушно мерцают звезды. Я обращаю лицо к нему, любуясь этой потусторонней красотой, будто и вовсе забыла про хищницу в тенях.

─ Ну, давай же, ─ приободряю я нежить вполголоса, и делаю аккуратный шаг назад, чувствуя спиной разверстую позади пустоту. ─ Смелее!

Умертвие, охваченное азартом охоты и беспомощностью жертвы, поступает так, как сделал бы любой хищник ─ многолапой тварью оно вырвается из засады и, преодолев в три огромных прыжка разделяющее нас расстояние, обрушивается на меня всем своим весом, надеясь сбить с ног.

Мы срываемся вместе ─ я и тварь, наперегонки с нами в пропасть летит ее изумленный, утробный рык. Острые когти рвут мою плоть, а я стараюсь вцепиться в черное, змеиное тело как можно крепче. Адская боль от жестокого истязания мешает мыслить, приходится отгородить от нее разум несокрушимой стеной, за которой страдает оставленная в когтистых объятьях умертвия одинокая часть меня.

Мне нужна ясность мысли и воли. И крепкая убежденность, что бездонных ям не бывает. Дно должно быть и у этой пропасти. Сквозь клокотание твари до меня начинает доноситься далекий рокот ─ волны рушатся на песчаный берег, крушат скалы и причал, забрасывают желтоватую пену далеко в дюны. Море на пике ярости. Прямо в этом бесконечном полете я, крепко обхватив существо руками, увлекаю ее к бурлящим волнам, в своей собственный эас.

Чувствуя близость воды, тварь с удивлением ослабляет хватку, и я отталкиваюсь от нее руками и ногами прямо в полете. Мы падаем порознь, от удара о воду звенит в ушах. Мы проваливаемся с умертвием так глубоко, что поначалу непонятно, где искать поверхность, но секунда паники сменяется пониманием и спокойствием. Туда. Вверх. К холодному лунному свету, пробивающемуся через воду.

Я выныриваю наружу, и вижу, как бурлит море, как кипящие волны смешиваются с черной, тягучей жижей, из которой создана сама суть попавшей сюда твари. Чернота сопротивляется, пытаясь растечься по поверхности моря маслянистым пятном, но мой эас не дает ей свободы. Вода растворяет тьму и лечит смертельные раны на моем теле, нанесенные нежитью.

─ Я в порядке, ─ обращаюсь я к эасу, когда чувствую, что моей жизни ничто не угрожает. ─ Верни Лилианну, если в этой твари осталась хоть частичка ее.

Вода обволакивает меня как нежнейшая шелковая ткань, теплота разливается по телу. Море увлекает на глубину, море хочет что-то показать, и я, не сопротивляясь, раскидываю руки и погружаюсь во тьму.

Глава 33

─ Лили, иди попрощайся с мамой.

Девочка, сидящая на полу, играет с куклами. Кукла-мама лежит на кукольной кровати. Кукла-доктор сидит в ногах больной. Кукла-папа плачет, отвернувшись к окну, чтобы кукла-мама не увидела его слез. Кукла-дочка смотрит издалека, будто подсматривает из другой комнаты, ведь ее не пускают к маме уже очень-очень давно.

─ Лили, брось играться. Маме становится хуже, ─ голос сиделки бесцветный и сухой, как и она сама. ─ Она тебя просит привести.

Малышка, тихая и молчаливая, серьезная не по годам, встает с колен и следует за сиделкой через притихший в горестном ожидании дом. Папа стоит у дверей маминой спальни. Девочке страшно смотреть на его почерневшее, очень усталое лицо.

Мама лежит на белоснежной кровати, чистейшее белье накрахмалено до хруста. Высокие подушки взбиты как летние облачка. На них покоится исхудавшая, даже высохшая, молодая женщина. Ее тонкие, какие-то полупрозрачные руки, лежат поверх одеяла. В позе и повороте головы, в слабом дыхании с присвистом, в каждом ударе сердца ─ отголоски боли.

─ Лили, ─ выдыхает она так тихо, что приходится почти читать по губам.

─ Дочь моя, я возвращаюсь к звездам, ─ девочка видит, как в уголках маминых глаз крохотными бриллиантами застыли слезинки. ─ Скоро моя душа отправится в долгий путь.

Малышка молча берет маму за руку, крепко, изо всех сил, сжимая ее предплечье.

─ Так ты меня не удержишь, дитя. Мой путь здесь почти окончен.

Мансардное окно в потолке, расположенное напротив кровати, открыто. Свежий ночной воздух смешивается со сладостью гелиотропа, ароматом любимых маминых духов. Кажется, кто-то вылил на подушку целый пузырек в тщетном стремлении уничтожить запах болезни и лекарств. Огромная, золотисто-оранжевая луна, заглядывает в спальню как немой небесный свидетель.

─ Девочка моя, перед уходом я должна знать, что ты со всем справишься. Обещай мне, поклянись луной, что ты будешь сильной, что не сдашься. Что проживешь долгую и счастливую жизнь.

─ Мамочка, не уходи, пожалуйста, ─ Лилианна давится слезами, стараясь не плакать.

─ Поклянись, дочь, ─ мама сжимает ладонь малышки своей слабой рукой. ─ И вспоминай о своей клятве каждый раз, когда полная луна будет заглядывать к тебе в комнату. Я буду присматривать за тобой оттуда.

─ Обещаю, мамочка. Я обещаю.

Женщина протягивает руку к луне, и, кажется, тратит на это все оставшиеся силы. Едва слышимый выдох навсегда замирает на губах.

***

Девушка с вьющимися золотистыми волосами, в простом белом платье промокла до нитки, но теплый и ласковый ветер, несущий горячий воздух с раскаленных за день дюн, согревал ее худенькое тело, не давая продрогнуть.

Когда я подошла к ней, она сидела прямо на песке, задумчиво глядя на далекое море.

─ Рада тебя снова видеть, ─ тепло обратилась я к ней и присела рядом.

Лилианна обернулась, и ее веснушчатое лицо расцвело в улыбке.

─ Рия, это правда ты! Представляешь, я так давно просила отца отвезти меня к морю, но времени никогда не хватало. То он занят, то мне нужно снова ехать к очередному целителю. Лечение, процедуры. И никакого моря. А ведь оно… оно такое прекрасное!

Радость от встречи с Лилианной смешивалась с тихой грустью ─ это последний раз, когда мы можем вот так с ней сесть и поболтать о всякой ерунде. Как в прежние времена.

─ Я помню, ты говорила, ─ улыбнулась я. ─ Хорошо, что теперь ты его увидела. Хотя бы сейчас. Ты ведь знаешь…

Девушка нахмурила густые темные брови, ярко-голубые глаза подернуло поволокой:

─ Что я умерла? Знаю… ─ она тяжело, немного по-детски вздохнула. ─ Папа меня убил, не мог видеть, как я мучаюсь. Ты только на него за это не злись. Я вот не злюсь. Ему было очень тяжело, еще когда мама заболела.

Отец убил ее, по-другому умертвие было не сотворить. Ужасная процедура и кошмарный результат. Мне приходилось осторожно подбирать слова:

─ Ты… помнишь, что было после… после твоей смерти?

Девушка серьезно кивнула:

─ Да уж, такое забудешь. Он вернул меня назад, и это… это было плохо. Очень. Как будто бы я ─ не я. Постоянно злая, вечно голодная, неутолимая. Все… все эти люди, которых я… Они мертвы?

─ Да. К сожалению, да. Мне жаль, что отец так с тобой поступил. Он не имел права. И я, уж прости, Лили, буду на него злиться и даже ненавидеть.

Девушка запустила ладонь во влажный песок, задумчиво пропустила его между пальцев.

─ Он просто… сломан, понимаешь? Мама ведь не только с меня взяла неисполнимую клятву. Она и его обрекла жить в этом кошмаре. Он пообещал, что я не заболею, что буду жить долго и счастливо, а когда не получилось... Это съело его изнутри.

─ Я сама только недавно узнала, что у эльфов с клятвами вечные сложности. Она для них ─ навроде заклинания без магии.

─ Только зачем они накладывают его на окружающих? ─ Лилианна печально покачала головой, ─ Не зря у слов «клятва» и «проклятье» один корень.

Девушка поднялась на ноги, и я поспешила встать за ней.

─ Не могу оставаться здесь надолго, ─ она старалась придать голосу бодрость, но горло перехватывали подступающие слезы. ─ Хотя у тебя здесь очень хорошо. Так спокойно и красиво.

─ Оставайся, сколько пожелаешь, ─ но я и сама знала, что она права. Ее время взято взаймы у невинных душ, которых она поглотила, и теперь оно истекало. Я видела, какими нечеткими стали теперь контуры ее тела.

─ Мне нужно уходить, правда, ─ улыбнулась она сквозь слезы. ─ Но есть одна вещь, которую я могу тебе отдать.

Лили по-простому сложила ладони лодочкой, и в них, словно из воздуха, начал стекаться свет.

─ Вот, возьми, ─ протянула она его мне, но я не спешила забирать подарок.

─ Это же… Я не могу это принять. Нет.

Девушка внимательно посмотрела на меня, еще раз настойчиво протянула свой дар.

─ Ты ведь хотела вернуть магию. И тебе она нужна, как никому другому. С ней ты изменишь мир. Так что забирай.

В ладонях у нее лежала эфирная сущность, та самая, что уничтожала ее ауру и отобрала жизнь.

─ Бери, мне эта штука еще при жизни порядком надоела, ─ вымученно пошутила она.

Я нерешительно протянула руки. Неяркий свет перетек из ее ладоней в мои, густой и прохладный, как свежая деревенская сметана, впитался в кожу, растекся по сосудам, проник в мышцы, сплелся клубком где-то в районе живота и, наконец, достиг головы, наполнив ее небывалой легкостью.

─ Видишь, тебе такая сила в самый раз. Рада была повидаться, ─ девушка счастливо рассмеялась, превратилась в легкую тень самой себя, и теплый ветер с дюн подхватил ее, будто шелковый шарф, ─ И спасибо за море!

Я смотрела ей вслед, пока Лилианна не исчезла в стремительно светлеющих небесах. В моем эасе наконец-то наступал рассвет.

***

Когда я открыла глаза, аптекарь напряженно всматривался в меня. Умертвие исчезло, а его порождения, заполонившие город, бестолково бродили, потеряв императив злой воли своей хозяйки.

Тело ломило от долгой неподвижности и лежания на досках стола. Сколько часов прошло, пока мы пребывали в реальностях эасов? Все это время Йоханн предусмотрительно не снимал с меня оков заклинания. К счастью, я знала это плетение ─ быстрое, крепкое, очень эффективное, минимум энергии ─ максимум пользы. Но для пленения магов совершенно неподходящее. Слишком легко расплести, а если маг достаточно силен, то и просто сломать.

Вот так. Новое эфирное тело было наполнено энергией, я с удовольствием чувствовала, как подрагивают под кожей мышцы ─ верный признак избытка силы. В моем распоряжении оказались те бесчисленные запасы, которые накопило умертвие, когда питалось погруженным в кошмар городом. Не представляю, что было бы, если бы вся эта мощь просто просто вырвалась в окружающее пространство единым всплеском силы.

─ Лили? ─ недоверчиво, но с надеждой спросил Йоханн.

Мне не хотелось его разочаровывать раньше времени, но аптекарь уже догадался обо всем сам:

─ Ты не она!

─ Отцовское сердце не обманешь, ─ кисло ответила я.

Он бросил еще одно обездвиживающее заклинание, которое было подвешено у него на кончиках пальцев, на всякий случай, но силы во мне было столько, что наскоро сплетенная из нескольких нитей силы магия распалась при соприкосновении с моей эфирной оболочкой.

Эфирное тело, которое я потеряла семь лет назад, росло и развивалась вместе со мной. Благодаря этому, его структура была сложной и многогранной, с ней я могла плести самые сложные заклятья. Новая оболочка была будто от новорожденного. Не удивительно, ведь Лили не могла заниматься магией. Сейчас на месте эфирной сущности ощущался прямой, но очень мощный канал, который только предстояло развивать, чтобы освоить по-настоящему сложное колдовство.

Но сложной магии против Йоханна и не требовалось. Энергии оказалось столько, что можно было действовать на удивление просто.

─ Что ты с ней сделала!? ─ взревел убийца, и попытался атаковать меня вполне приличным боевым заклятьем ─ плетью Арраны, чем-то напоминающей кнут из черной мглы, который использовала София. Плести щит не было времени, да это и не требовалось. Я по-простому поймала плеть рукой. Та жгла кожу и зло вибрировала, но настоящего вреда нанести не могла.

В этот момент я чувствовала себя негасимым факелом, пережигающим силу в ничто. Ладони горели незримым огнем, голова звенела от переполняющего меня восторга. Заклинание Йоханна распалось у меня в руках на мельчайшие частицы. Плеть стала каналом, в котором переплавлялись его и моя воля. Преподаватель боевой магии предостерегал нас не вступать в столь прямую конфронтацию, где сталкиваются две обнаженные души, два чистых волшебства. Но любопытным студиозусам все было ни по чем, поэтому время от времени мы баловались и пробовали свои силы в подобном противостоянии.

Тогда это было трудно и неприятно, даже если мы бились не в серьез и с друзьями. Чужая воля, нередко более злая и агрессивная, каждую секунду пыталась сломать меня об колено, разорвать на кусочки и выбросить в небытие. Сейчас передавить Йоханна оказалось неожиданно легко, будто кто-то тянул меня навстречу «с той стороны». Я нащупала пульсирующую багровым пуповину, с темным, пугающим меня саму удовольствием, я ухватилась за нее, и, словно по канату, начала шаг за шагом приближаться к центру, к сердцевине, в которую сходятся все три оболочки. В эас аптекаря Йоханна. Последнее, что я увидела, прежде чем ушла в него с головой ─ странно расслабленное и безвольное лицо убийцы, с пустыми, остекленевшими глазами.

Здесь было непривычно пусто и темно. Эас Йоханна оказался на удивление примитивен. Единственное, за что цеплялся взгляд ─ несколько звезд на абсолютно темном бархате неба и костер, горящий в десятке шагов впереди. Возле него, сидя на корточках, грелся, протянув руки к огню, Нот.

─ Я уж думал, ты никогда не заглянешь на огонек, сестрица, ─ мужчина был серьезен и собран, просторную белую рубаху и кожаные штаны сменил строгий черный костюм, обычно растрепанные на ветру светлые волосы были затянуты синей шелковой лентой.

─ Ты что здесь делаешь?

─ Какой неласковый прием, ─ удивленно приподнял брови он. ─ Жду тебя, как видишь. Готов ответить на целое море вопросов, которые у тебя накопились.

─ Представь себе, ни одного, ─ я отвернулась от костра, собираясь идти прочь. Давно поняла, что говорить с лукавым гостем ─ означало играть по его правилам. Он тасует слова, словно шулер карты, насмешничая, скрывая правду, и постоянно заставляя попадать в расставленные ловушки.

Это утомляло и раздражало. Настолько, что проще было просто уйти.

─ Эй, ты что обиделась? Постой! Я… ─ Нот замолчал, будто делая над собой усилие. ─ Хорошо, никаких игр. Расскажу все прямо, без утайки. Только вернись.

Но я продолжала удаляться от костра, пока мне в спину не прилетело одинокое, сказанное через силу:

─ Пожалуйста.

Я перенеслась к костру, оказавшись лицом к лицу с Нотом, так резко, что он отпрянул от внезапного испуга, чуть не завалившись назад.

─ Ох, ─ он выдохнул воздух через стиснутые зубы, ─ смотрю, ты здесь немного освоилась. Кое-чему научилась.

─ Жизнь заставила, ─ прохладно отозвалась я. ─ Это место какое-то пусто и бесформенное, здесь легко воплощаться. Почему?

Нот снова присел к огню, приглашая меня занять место рядом, но я осталась стоять неподалеку. Отсветы костра танцевали на ткани моего темного платья с глухим, высоким воротом.

─ Они все такие, ─ наконец объяснил он. ─ Эасы обычных людей. Для них этот уровень закрыт.

─ Обычных людей? ─ эхом отозвалась я, ─ а мы, значит, необычные?

─ Ну, ─ поиграл бровями мой собеседник, ─ еще недавно я думал, что ты такая же как все. Но что-то в тебе все же есть. Способная девчонка. Понимаю, что нашла в тебе Ренни.

─ Богиня воды? Она все еще жива? ─ я старалась задавать простые и прямые вопросы, оставляющие минимум пространства для маневра.

─ До недавнего времени я думал, что Игнар ее прикончил. Но ты-то ведь откуда-то взялась. Значит, и Ренни где-то еще существует. Ох, и зла же она сейчас на Огнебога.

─ Как я связана с ней?

Нот улыбнулся, сказал всего одно слово:

─ Левант.

─ Левант… ─ озадаченно повторила я. ─ Но я потеряла магию, а левант ─ это, в первую очередь, сильный маг, ведь так?

─ Вытянула счастливый билетик, ─ пожал плечами собеседник. ─ Левант ─ отражение бога на земле. А боги ─ единственные, над кем не властна Судьба. Наоборот, мы играемся судьбами смертных. Да, потеряв силы, ты превратилась в посредственность. Ну-ну, не хмурься, ты и сама это прекрасно знаешь. Но сегодня твоя судьба преломилась. Это значит, что ты действительно отражение Ренны. Она пожелала, чтобы так произошло.

У меня голова шла кругом:

─ Но я ничего не чувствую. Я такая же, как и была прежде.

─ Ой ли? ─ лукаво прищурился бог ветра.

─ Бред, ─ мотнула я головой. ─ Богиня воды мертва, левантов не появлялось со времен инквизции, а я…

─ А ты… Выживаешь там, где выживать не должна. Вспомни, как тебе удалось одержать победу над Ферджеритой? До этого ты и подумать не могла, чтобы ей сопротивляться. Это отражение Ренны в тебе сделало свою работу. С каждым днем оно становится все сильнее.

─ Я ─ это я, если левант связан со своей богиней, то мне эту связь почувствовать не дано.

Нот склонился к костру и махнул мне рукой, призывая приблизиться.

─ Могу доказать, ─ он протянул руки к огню, особым образом сложил пальцы. ─ Смотри сюда.

Его руки впитали костер целиком, теперь теплый свет души аптекаря находился во власти Нота.

─ Чистая энергия, которую заложил в этот мир Создатель, ─ бог ветра завороженно смотрел на свои руки. ─ Тепло, к которому нам, богам, по-другому не прикоснуться. Оно есть у каждого создания, но они так не любят им делиться. Жадные, высокомерные мошки, возомнившие, что они здесь хоть что-то решают. Хочешь выпить его душу? Обычно это запрещено, но он сам на тебя напал.

Рот внезапно наполнился слюной, руки затряслись. Нечто темное и прожорливое в глубинах моего сознания, о чем я прежде не знала, возжелало этого света больше всего в мире. Огонек души Йоханна трепетал в руках Нота, отсветы плясали на его заострившемся, хищном лице, отражаясь красным в жадных глазах. Я знала, что выгляжу точно так же. Не человек. Не бог. Древняя и вечно голодная тварь. И от этого из-под диафрагмы поднялась тошнота. Стало страшно и противно.

─ Я не Пожиратель, ─ с отвращением сказала я.

─ Как? Как ты сказала? ─ Нот будто не мог поверить своим ушам. ─ Впрочем, неважно. Вижу, до божественной трапезы ты еще не доросла.

─ Не смей его жрать! ─ я рванула к Ноту, пытаясь выхватить душу Йоханна из рук.

─ Вот еще. Такая вкуснота! ─ бог ветра отмахнулся от меня, выкидывая за пределы чужого эаса, в реальность. Последнее, что я увидела ─ его жадный рот, уплетающий сущность аптекаря.

***

Входные ворота башни, гладко срезанные с петель, упали на пол вместе с тяжелым затвором.

─ Экспертный корпус, ─ рявкнул Виллем с порога. ─ Всем не двигаться. Именем императора, прекратить запрещенное колдовство!

─ Кажется, здесь и так все под контролем, ─ не без иронии отметил Ольве, которого знатно повеселил протокольно-грозный тон спутника. Маг воздуха вошел в зал с выставленным щитом, но быстро его убрал, оценив общую диспозицию.

Ольве заглянул в зал из-за лейтенантского плеча:

─ Рия, это ты, или тебя все-таки сожрало умертвие?

─ Если честно, лучше бы сожрало, ─ хрипло ответила я, с завистью глядя на его чистейшее платье и опрятный внешний вид. Моя ночная сорочка, выданная аптекарем, оказалась вся в черных масляных пятнах и кровавых разводах, а на груди и вовсе зияли непотребные дыры.

Сама я лежала рядом с телом Йоханна, практически в луже собственной рвоты. От неприглядного зрелища сожранной божеством души меня вывернуло даже вернее, чем от темной магии умертвия. Бледно-синюшное лицо убийцы с совершенно пустыми глазами было обращено к окну, за которым потихоньку начинался холодный зимний день.

─ Все так плохо? ─ Вильгельм, в свою очередь, выглядел потрепанным, но умирать не собирался. Вероятно, эльф, как и обещал, не только вытащил его из призрачной реальности, но и успешно подлатал.

─ Могло быть и хуже, ─ слабость не давала подняться, пришлось отползать от трупа аптекаря, жалко волоча потерявшие чувствительность ноги.

Ольве снял с себя плащ, набросил мне на плечи и помог подняться. Посмотрел в лицо Йоханну и невольно вздрогнул:

─ Это ты его так?

─ Нет, ─ перед глазами снова появилась безобразная трапеза Нота. Странно, но именно единство с ним в том голодном, отвратительном порыве, убедило меня в причастности к божественному намного лучше любых других доказательств и слов.

─ Рия, ─ обеспокоенно обратился ко мне Виллем. ─ Ты цела? Почему ты плачешь?

Только сейчас я почувствовала, что по щекам текут горячие, горько-соленые слезы. Чего стоит душа убийцы?

«Не злись на него. Я вот не злюсь.»

Стоит ли его оплакивать?

«Он просто сломался.»

Да. Теперь я это знала наверняка ─ душа существует отдельно от любой из оболочек и страшно уязвима перед теми, кто обязан был ее защищать.

─ Все в порядке, Виллем, ─ ответила я сквозь слезы. ─ Просто я не смогла помешать.

Эпилог

Старая яблоня, потерявшая большую часть своей листы, тянула голые, узловатые ветки к холодному зимнему солнцу. На ее верхушке блестело румяным бочком единственное оставшееся от осеннего урожая золотисто-желтое яблоко.

Я с сожалением поглядела на него, но тратить силу на то, чтобы достать его с вершины, все еще казалось мне крайне глупым.

─ Само упадет, когда придет время, ─ сказал Виллем, бесшумно появившийся у меня за спиной. Я обернулась к нему, не скрывая радости от встречи.

Подмога из столицы пришла аккурат на утро после Ночи Кошмара, как метко прозвали ее горожане. Вепрь лично явился во главе трех десятков боевых магов. Сообразив, к чему все идет, он прихватил с собой еще и целую роту целителей, которые до сих пор помогали пострадавшим от атаки умертвия людям.

В течение следующих двух недель город медленно приходил в норму ─ боевые маги бросили все силы на восстановление храма, башни телепортации и ратуши. Деятельные и немного злые из-за того, что не посчастливилось самим повидать легендарное умертвие, они сунулись в Лес к Шуму, и вышли из него через пару лучин в том же месте, где и вошли, клянясь всеми богами, что пробыли там не один час, бесплодно плутая в тумане между деревьями.

Больше всего работы, как всегда, было у миралисков. Виллема наскоро подлатали и засадили за гору отчетов. Меня несколько раз вызывали на дачу показаний, но без фанатизма ─ каждый раз меня опрашивали в сопровождении Вепря, который предпочитал лично контролировать рвение не в меру ретивых подчиненных. С лейтенантом же мы виделись за эту пару недель всего единожды, когда нам случилось пересечься в коридорах магистрата.

Ферджериту, Йоханна и Колеуса переправили в столицу, как только восстановили телепорт. Вместо них в Эссен вернули Вассермеля-старшего, помятого, но живого. Как мы и думали, заговорщики заставляли его совершить покушение на императора, но Вассермель чудом узнал про сломанный телепорт за час до приема, и понял, что даже если заговорщики и присутствуют в Медании, в провинцию сиюминутно попасть не смогут, как и подать весточку. Сделав выводы, он пошел на повинную к императорской страже, которая и задержала его до выяснения обстоятельств.

Сообрази они чуть пораньше, что к чему, Ночи Кошмара можно было бы избежать. Но вместо того, чтобы отправить усиленный отряд через Кавартенский телепорт на помощь в Эссен, они несколько дней с пристрастием допрашивали бедолагу Вассермеля. И только когда вести от Виллема дошли до Вепря, все начало становиться на свои места.

Лейтенант стоял передо мной в том же форменном платье, что и в первый день своего визита в город.

─ Уже уезжаешь? ─ догадалась я, не столько по наряду, сколько по виноватому выражению лица, какое бывает у человека, которому очень нравится в гостях, но уже пора уходить.

─ Основное следствие закончено. Здесь остаются Коттен и Фили ─ хорошая пара экспертов, они присмотрят за городом и помогут наместнику с окончательным восстановлением.

─ МакКини держится?

Благодаря нам малыш благополучно пережил Ночь Кошмара. Отряд Маррена, вернувшись из лесу лишь к утру, с неохотой признал мою правоту. Благо, их ошибочное решение не обернулось значительными последствиями.

─ Возвращение внука подарило ему второе дыхание, ─ тепло улыбнулся лейтенант. ─ Носится по городу, да не в карете, а верхом, от магистрата к храму, от храма к лечебнице, и обратно. Будто десяток лет скинул за раз.

─ Рада, что у него все хорошо.

Я задала вопрос, который волновал меня эти две недели:

─ Расскажи, как ты вообще додумался, что Йоханн будет проводить ритуал возле телепорта? Даже мы с Ольве не сразу почувствовали, что в городе что-то изменилось.

Миралиск смущенно улыбнулся, не желая хвастаться:

─ Скучная следственная работа иногда дает свои плоды. Герард держал в секретном сейфе досье на многих знатных горожан и магов. Из его записей видно, что он, в принципе, не был безумцем, а вел какую-то свою игру, стараясь реализовать заговор и отобрать шахты Вассермелей, но и Йоханну спуску не давать.

─ Глупо бороться за власть над городом, который вскоре превратиться в выжженную умертвием пустошь. Наверняка у него был свой план, как этого не допустить.

─ По крайней мере, ─ согласился лейтенант, ─ Герард пытался просчитать дальнейшие шаги Йоханна. Я не придал этому большого значения, но в досье на аптекаря видел, как Герард несколько раз подчеркнул принадлежность его отца к ордену Арея.

─ Выходит, Герард уже тогда знал, что телепорт станет ключевой точкой?

─ Глупцом он точно не был.

─ А вот садистом и просто мерзким типом ─ да.

Вильгельм оглядел сад, помолчал, будто оттягивая неприятный момент. Потом пристально и чуть виновато посмотрел на меня:

─ Ольве изъявил желание вступить в ряды экспертного корпуса и отправляется со мной. Теперь мы с ним напарники. Вепрь лично утвердил назначение.

Я неопределенно пожала плечами:

─ Ну, вы с ним неплохо сработались, пока пробивались ко мне. И он хороший маг, сильный и опытный.

Лейтенант сделал шаг мне навстречу, оказавшись совсем рядом. Меня накрыло знакомым запахом теплой кожи и дыма.

─ Я бы предпочел, чтобы моим напарником стала ты. Тем более, теперь ты снова можешь использовать магию.

─ Вепрь донес до меня твою просьбу, ─ мне хотелось прекратить дышать его запахом, но отходить от собеседника было бы невежливо, и я просто чуть отвернула голову, ─ я уже объяснила, почему это невозможно.

Среди целителей, которые прибыли в Эссен из столицы, было немало моих знакомых по военному госпиталю. Пока они оставались в городе, я передвигалась с огромной осторожностью, только чтобы не попасться им на глаза. Встреча с прошлым и обретение способностей стали для меня чуть ли не большим испытанием, чем бой с Ферджеритой и умертвием вместе взятые.

Каждый раз, возвращаясь в опустевший дом, я чувствовала облегчение. Только здесь, окунаясь в рутину, принимая очередного пациента, я успокаивала тревогу, поселившуюся в районе диафрагмы.

─ Я ведь лекарь, в первую очередь, ─ объяснила я. ─ Не боец. Я просто не подхожу для этой работы.

Лейтенант сделал пару шагов назад, разрывая дистанцию между нами. В его глазах мелькнуло недоверие. Мне и самой стало тошно от собственного вранья.

─ Понимаю, ─ наконец он отвел взгляд. ─ Тогда я пойду. Телепорт в столицу через пару часов, пора собирать вещи.

─ Да, конечно, ─ выдавить из себя эти простые слова оказалось неожиданно сложно. Глядя в удаляющуюся спину лейтенанта, я наверняка знала, что буду скучать. С другой стороны, Ольве вообще не пришел попрощаться, хотя отбывает в столицу вместе с миралиском.

─ Все к лучшему, ─ вздохнула я, поглядывая на тяжелые облака, обещающие скорый снегопад, ─ я ведь хотела жить простую и понятную жизнь. Хватит с меня геройств.

─ Ну и дура, ─ от голоса за спиной я чуть не подпрыгнула. Из-за куста шиповника у дальнего забора вышел огромный полосатый кот с белой манишкой и перчатками на лапках.

─ Мух! Ты в порядке! ─ обрадовалась я.

Кот важно прошелся по саду с задранным восклицательным знаком хвостом, боднул мои ноги тяжелой головой, полосатой словно арбуз.

─ Конечно в порядке, ─ сварливо отозвался он, ─ думала, меня достанет какая-то третьесортная нежить?

─ Я думала, ты на меня обиделся, когда…

─ Глупости! Я лесной дух, а не малохольная девица, ─ возмутился он, но потом все же снизошел до пояснений, ─ В лесу были дела, Шуму потребовалась моя помощь. Ну, знаешь, когда умертвие решило затащить наш Лес в своей эас целиком…

Я наклонилась погладить кота по длинной, шелковистой шерстке, но кое-что вспомнила, и рука замерла, так и не прикоснувшись к духу.

─ Это ведь был ты, правда? ─ я по-другому посмотрела на Муха. ─ Все это время ты был рядом. Помог в призрачном городе, когда умертвие затянуло меня в свой эас во сне. И там, в гнилом лесу, разбудил меня вовремя. Я узнала твой голос.

Кот на мгновенье замер на полушаге, недовольно дернул усами, но потом что-то для себя решил, взмахнул хвостом как опахалом и через миг в моем саду стоял огромный семирогий олений. Перемена произошла без звука, сияния или иных эффектов. Чистое, концентрированное колдовство. В его рогах на ветру развевались длинные алые ленты, нежно звенели серебряные бубенцы.

Голос Шума, более глубокий, но узнаваемый, зазвучал в моей голове:

─ Я редко показываюсь людям в истинном облике. Но для тебя стоит сделать исключение. Ты спасла нас всех и достойна знать правду.

─ Благодарю, Лесной Царь, ─ я склонилась в почтительном поклоне, будто перед самим императором. ─ Спасибо, что помогал, когда это было необходимо.

Олень топнул копытом, и в месте удара разросся кустик свежей, сочной травы нежно-бирюзового оттенка.

─ Мы, существа из Междумирья, редко привязываемся к местам в этой реальности, но Лес для многих из нас стал домом. Я знал, что ты поможешь его защитить.

Я припомнила еще кое-что:

─ Тогда зачем ты прислал то чудище к Камню? Мы с лейтенантом тогда чуть не погибли.

Шум недовольно встряхнул рогами:

─ Ты была безрассудной, когда бросилась за ним в Лес, хотя до этого едва не погибла во время встречи с умертвием. Я думал, вепрь задаст лейтенанту хорошую взбучку, а ты поймешь, что не всесильна. Мне показалось, что это отвадит тебя от желания помочь каждому первому встречному.

─ Но все сложилось немного иначе, ─ улыбнулась я. ─ Хорошо, что ты в итоге нас спас, не дав разбиться в водопаде.

Колокольчики в ветвистых рогах Шума протестующе зазвенели:

─ Это был не я. Тебя спасла вода. Она не может навредить. Кстати, здесь кое-кто еще хочет с тобой попрощаться.

Рядом с оленем так же бесшумно появился сказочный дымчато-серый лев. Приближаясь ко мне, он становился все меньше, чтобы у моих ног превратиться в серого кота с большими зелеными глазами.

─ Мыш! ─ я упала на колени, наглаживая мягкую шерсть. ─ Я боялась, что больше тебя не увижу!

Кот уткнулся мне мордой в ладонь, безостановочно мурча.

─ Чтобы уничтожить Мыша, нужно нечто больше, чем инквизиторская пукалка. Но на восстановление сил ему потребовалось время. Не кори себя, это я приказал ему защищать тебя любой ценой.

─ Тогда почему ты сказал, что вы пришли попрощаться? ─ не поняла я. ─ Мой дом всегда для вас открыт.

Олень снова нетерпеливо ударил копытом в землю.

─ Потому что тебе пора. Ты будешь полной дурой, если откажешься последовать за Вильгельмом. Тебе нечего делать в нашей глуши, и ты это знаешь.

─ Я боюсь, что не справлюсь и всех подведу. Что от моих действий снова пострадают слишком многие, ─ наконец призналась я самой себе.

Олень тряхнул головой и бубенцы зазвенели разными голосами.

─ Даже боги должны сначала поверить в себя. Ты в порядке. И не стой столбом ─ до телепорта всего пару часов, а тебе еще нужно собрать вещи.

В зале ожидания телепорта было немноголюдно. За прошедшие две недели здесь почти все вернули в прежний вид, о неслучившейся катастрофе напоминал только засыпанный наспех разлом в полу и полное отсутствие стульев для ожидающих перемещения путешественников.

Виллем и Ольве стояли у дальней стены, как раз там, где в Ночь Кошмара сидела Ферджерита. Когда я только вошла в башню, эти двое болтали, перебрасываясь шуточками, но как только увидели меня, разом затихли, внимательно глядя на мою дорожную одежду и котомку с небольшими пожитками.

─ Я же сказал, что она согласится, если ты поговоришь с ней лично, а ты не верил, ─ торжествующе проговорил Ольве, обращаясь к лейтенанту.

─ Ты поэтому не пришел попрощаться, ─ догадалась я. ─ Верил, что я отправлюсь с вами?

Эльф торжественно достал из котомки книгу, в которой я не без удивления узнала Codex. Фолиант по традиции попытался укусить своего хозяина за палец, но оказавшись у меня в руках притих, будто прислушиваясь к новым ощущениям. Аура у меня осталась все та же, а вот эфирное тело поменяло структуру.

─ Не просто верил, но точно знал. И теперь это точно твоя книга. Забирай эту кусачую тварь насовсем.

─ Это подарок за геройские труды? ─ удивленно присвистнула я.

─ Нет, просто в моей ручной клади перевес, и этот сморчок-телепортатор отказался пускать меня со всем скарбом в портал ─ смутился эльф. ─ Но не вздумай возвращать мне эту дрянную книжонку обратно!

Наш с Виллемом счастливый смех докатился до купола башни, и растворился в вышине, словно его подхватил легкий, неощутимый ветер.

Post Scriptum

Двумя днями ранее…

─ Оллеандрин, ─ Вепрь откинулся на спинку кресла наместника, который уступил на время расследования начальнику экспертного корпуса свой кабинет в магистрате. ─ Прежде чем я поставлю подпись под приказом о твоем зачислении в наши ряды… Ответь на один вопрос. Это ведь ты наплел Герарду ту чушь насчет Рии? Чтобы она стала для него главной подозреваемой?

Эльф скривился от этого вопроса, будто проглотил кислую ягоду:

─ Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть… ─ начал он, но начальник экспертного корпуса веско поднял ладонь.

─ Есть вопросы, на которые лучше отвечать прямо, иначе мы не сработаемся. Это один из них.

Ольве понурился, изображая раскаянье.

─ Да, это был я. Не думал, что это будет для нее по-настоящему опасно.

─ О чем же ты тогда думал? ─ Вепрь благосклонно взглянул на эльфа, будто подбадривал.

─ Что ей нельзя сидеть в этой глуши, ─ честно ответил эльф. ─ Что в Эссене ей точно не место. Что сам я, глядя на нее стал… Ладно, это неважно. Но откуда же я тогда мог знать, что…

─ Что вместо того, чтобы бежать от пристального внимания старого инквизитора, она примет вызов? Что сойдется с приезжим миралиском, чтобы продолжить расследование? Что сумасшедший Герард решит повесить на девочку всех собак? Отличный план, ничего не скажешь.

─ Но сработало же, ─ самодовольно улыбнулся эльф.

─ Она отказалась принять мое предложение.

─ Примет, я гарантирую.

Вепрь достал из деревянного ящичка сигару и задумчиво покрутил ее в руках, прежде чем закурить:

─ Допустим, ─ и почти без паузы, чтобы не дать собеседнику прийти в себя, задал следующий вопрос:

─ Ты хочешь стать миралиском, чтобы быть рядом с ней?

Оллеандрин напряженно посмотрел в глаза начальнику, но не выдержал дуэли и первым отвел взгляд.

─ Да.

─ И сделаешь все, чтобы не дать ее в обиду?

─ Да.

Вепрь кивнул своим мыслям, закурил наконец-то сигару, и потянулся за пером.