Неидеальная любовь, или как вернуть семью?

Глава 1. Неожиданный поклонник

Я всегда учила младшую сестру, что самое главное в жизни — семья. Объясняла Тане, насколько важно сохранять её, но недавно разрушила свою собственную. Мой муж попал в аварию, впал в кому, а на руках остался маленький ребёнок. Не смогла, не уберегла самое важное, как не старалась.

Кто прав, кто виноват, наверное, уже поздно выяснять. Всё, что сейчас мне остаётся: быть сильной, выживать и защищать сына любой ценой! Я сделаю всё, чтобы Артём вырос счастливым!

P.S. Вероника

***

Высокий молодой парень спортивного телосложения нахально ворвался в кафе и с царским видом прошёл до столика. Он резким властным движением отставил стул, затем присел, тут же сложив ногу на ногу.

— Официант! — громко крикнул самодовольный посетитель, после чего демонстративно достал из кармана изысканного костюма пачку сигарет.

Наглец издевательски закурил, совершенно не обращая внимания ни на плакат, запрещающий это, ни на остальных гостей заведения, брезгливо скривившихся от табачного дыма.

Находящийся за стойкой обслуживающий персонал недоуменно опешил. Поскольку кафе недавно открылось, работники ещё не сталкивались с подобными клиентами. Большая часть сотрудников — молодые студенты, решившие подзаработать летом. Однако была среди них одна приятная эффектная женщина за тридцать, которая на удивление осталась равнодушной.

Невысокая с прямыми распущенными волосами официантка, устроившаяся несколько недель назад. Она холодно взглянула янтарно-карими глазами на «новое явление народу», буквально провоцирующее на откровенный скандал.

— Официант! — нетерпеливо повторил парень.

— И кто к нему пойдет? — взволнованно спросила Алла, окинув коллег испуганным взглядом.

— Я, — абсолютно спокойным голосом произнесла женщина.

— У-у-у, попал мужик! — усмехнулся Витька, успев повидать бывалую коллегу в деле с грубиянами. — Сейчас она его культурно по всем фронтам размажет.

Все с ожиданием уставились на обреченного гостя, от которого «скоро полетят перья».

— О, какая, — вместо приветствия произнес наглец при виде роскошной официантки с блокнотом, — значит, цыпа, смотри...

— Во-первых, здравствуйте, — строго пресекла сотрудница заведения, — во-вторых, уберите ноги со стола и, в-третьих, у нас не курят. Курение очень сильно вредит не только вашему, но и здоровью окружающих.

— О, как. Мораль читать взялась? — фыркнул пренебрежительно он. — Крошка, завязывай, не по карману меня жизни учить.

В ответ незнакомка неожиданно сбросила ноги посетителя с деревянной поверхности.

— Ты что творишь?! — едва не упал парень, не подозревая, что данный акт лишь начало ее произвола.

Она бесстрашно выдернула из его зубов сигарету и, игнорируя боль, хладнокровно смяла ее прямо в руке. У того невольно челюсть отвисла.

— А теперь, когда вы чудесным образом снова стали взрослым культурным человеком, я готова выслушать. Прежде хочу напомнить: здесь общественное место, не ваш личный дом с цыпами, крошками, поэтому обойдемся без уменьшительно-ласкательных прозвищ, — сухо поставила перед фактом незнакомка да с деловым видом открыла блокнот. — Так, что решили заказывать?

У гостя дар речи пропал. Ее уверенность и отчаянная решительность поразили хама в самое сердце.

— Вижу не определились? Тогда подойду позже, — уверенно оставила официантка наглеца одного с разинутым ртом.

Спустя минуту к нему подошёл другой мужчина, а тот словно не замечал прихода, жадно наблюдая за дерзкой, но одновременно вежливой сотрудницей.

— Паш, ты чего завис? — удивился собеседник, не услышав от парня ответного «привет».

— Да так... Видишь вон ту красотку? Очень даже привлекательная женщина, как считаешь?

— Илларионова? Не думал встретить её в этом захолустье. Не, парень, оставь свои слюни при себе. Мой дружеский тебе совет. Целее кости будут.

— Почему?

Друг неожиданно наклонился через стол и перешёл на шепот:

— Это бывшая Цепная псина Змеина. Ныне жена одного из влиятельных, криминальных авторитетов. Говорят, он пока в коме, но связываться себе дороже. Белов вон полез. Где теперь? На том свете. Вдобавок она мамочка. Зачем тебе неприятности с орущим прицепом вдогонку?

В словах собеседника был смысл, но Павел не мог отвести глаз от соблазнительной фигуры этой самой Цепной. Настолько впечатлила красивая незнакомка с бойким характером. Ни одна женщина раньше не выставляла ему каких-либо условий, не говоря о напоминании про рамки приличия.

При желании сын нефтяного магната заполучал любую красотку, какую хотел. Где-то шарм, а где-то очень толстый кошелёк делали своё дело. А тут...

Что-то подсказывало мажору на ней ни шарм, ни кошелёк не сработают.

— Если она жена крупной шишки, то почему ходит в этой потертой нелепой форме здесь, прислуживая?

— Забудь, Пашка. Кругом полно других баб.

— Баб да, а достойных женщин — единицы. Пожалуй, приударю за ней.

— Наивный. Где сядешь, там и слезешь.

— Возможно, но учти, я всегда добиваюсь своего...

***

Рука, в которой Вероника смяла сигарету, ощутимо болела, напоминая хозяйке, что та выбрала не очень удачный метод воспитания. Поэтому Верка, спешно закончив с вредным клиентом, первым делом ушла в туалет для сотрудников. Она включила холодную воду, торопливо принявшись промывать место ожога.

«Чертов мажор!» — тихо выругалась официантка.

С другой стороны, та отчетливо понимала: кто-то должен был поставить избалованного мальчишку на место. Лучше метода, чем небольшая эмоциональная встряска не найти.

Конечно, было сложно держать хладнокровное выражение лица, испытывая боль, но она блестяще справилась с этим. Прошлое не сахар, зато девушка (себя считала именно ей, невзирая на цифры в паспорте) готова практически к любым трудностям.

«Заживет как на собаке, ничего страшного», — мысленно сказала себе Вероника, ощущая неприятный дискомфорт.

Место ожога на ладони заметно покраснело, и постепенно начал проявляться волдырь.

«Придется опять цыганить аптечку у Алки», — тяжело вздохнула Цепная.

В последнее время травмы, ушибы и прочее сыпались на Илларионову словно снег на голову.

«Справлюсь, бывало и хуже», — твердо решила девушка да направилась в комнату персонала.

Алла как раз была на месте, сразу догадавшись, зачем пришла её коллега.

— Бери, бери, героиня ты наша. Ух, задала парню трепку. Бедолага долго челюсть подобрать не мог. Мы все аплодировали стоя.

— Угу, вместо того, чтобы работать, — хмыкнула Вера, выдвинув первый ящик небольшого общественного комода. — Стерильный бинт есть?

— И пропустить такое? Не, ни за что, — свела все к юмору студентка, — досмотреть — дело чести. Лучше всяких сериалов по телику.

— Всё, нашла, — холодно произнесла Илларионова, совершенно не разделяя веселья.

«Кому-то хлеба, зрелищ, а кому-то раны лечить. Блин, неделю точно придётся проходить с повязкой».

— Вер, это было круто! Тебе бы в кино сниматься! — вошёл Витька.

— Не возьмут, паспорт испугает, — парировала Цепная, приступив к медицинской обработке.

— Да я бы не сказал, что ты древняя. Очень даже привлекательная, — присвистнув, он окинул Илларионову оценивающим взглядом с головы до ног и обратно, — влюбиться можно.

— Просто хорошо сохранилась, — вновь сорвался житейский сарказм с губ девушки.

— А, прикиньте, если то хамло на Веру западет. Я буду долго смеяться, — с улыбкой сказала Алла, достав из кармана дамское зеркальце, с которым никогда не расставалась.

— Ага, любовь с первой грубости, часть первая. Кто кого, — поддержал волну Виталий.

— Чур меня. Любви только не хватало. К черту! — недовольно буркнула Илларионова, закончив с поврежденной рукой.

— Ой, любви все возрасты покорны. Так что мадам «Я — стальная леди», и ты когда-нибудь можешь снова влюбиться, — не унималась рыжая заноза с веснушками.

— Налюбила, хватит. Теперь вот воспитываю по вечерам после работы, — жестко отрезала Вера, не желая возвращаться к поднятой теме.

«Не знаете о любви, так ни лезли бы!» — раздраженно подумала она, вернув медикаменты на место.

Про себя девушка досчитала до десяти, стараясь не ворошить былые воспоминания, затем молча предпочла приступить с повязкой к прерванному обслуживанию посетителей.

«Работать. Пора работать», — строго напомнила себе Цепная, чтобы не впадать в депрессию.

Дима не очнулся, сколько бы не молила Бога. Она осталась одна с ребенком на руках. Чудеса, может, есть, только не в огороде Вероники, чьи слезы теперь высохли, а молитвы сменила ежедневная смена без выходных-проходных. Пустота заполонила ее душу. Она стала сильной ради сына. Раньше ей приходилось держаться, чтобы младшую сестру поднять, сейчас Темку. Про развернувшуюся охоту за ним Илларионова вспоминать не хотела. Хорошо помогали защищать наследника верные товарищи из Димкиной группировки.

Кто бы сомневался. Он их с того света доставал, из любой передряги выдергивал, как хрен из огорода. А сидит с «Димкиным подарком» Светлана Викторовна. Бабушка души не чаяла в малыше.

Правда им ютиться пришлось в старой маминой квартире Вероники. Отец Димы неожиданно погнал метлой из ранее приобретенной для них.

«Это из-за тебя, девка, он предал собственного отца. Чтобы ноги твоей не было!»

Верку не пришлось долго упрашивать. Она собралась быстро. Благо имелась своя крыша над головой. Свекровь в тот же день переехала вместе с женой Дмитрия, устроив благоверному напоследок отменный скандал.

Отбросив мысли о насущном, Вероника подошла к новому столику и сдержанно улыбнулась.

— Здравствуйте, вы уже определились с заказом?

— Да, девушка, нам...

Ручка бегло заскользила по блокнотному листу. Она с головой погрузилась в работу.

— Официант! — позвали неподалеку.

— Минуточку, — на автомате ответила Цепная, внезапно ощутив спиной плотоядный взгляд.

Девушка даже оборачиваться не стала. Некогда ей было играть в детские игры с мальчиками, ибо до настоящего мужчины мажору, как до Луны пешком.

Парень не сдавался, игриво строя глазки за спиной. Когда Илларионова чувствовала это, невольно возникало ощущение, будто тот грязно облапал везде, где представлялось возможным. Она слегка поджала губы. Спустя минуту профессиональная улыбка на ее лице быстро вытеснила нервный спазм.

— Официант! — чуть ли не на весь зал крикнул неугомонный наглец.

Вера тяжело вздохнула. Все свободные коллеги коварно прошмыгнули в комнату персонала, по всей видимости, не желая связываться с ходячим геморроем.

«Ясно, предоставили дикого посетителя мастеру дипломатии. Предатели. Опять мне отдуваться», — пессимистично подумала Вероника, но внешне старалась сохранять тотальное спокойствие.

В последнее время оно, как броня, обманчиво сковало тело, оставляя подлинные эмоции где-то очень глубоко. Никто из коллег не знал настоящую Цепную, а если б узнали, вряд ли бы так непринужденно общались.

Девушка нехотя подошла, перевернув страницу блокнота.

— Что будете заказывать? — машинально задала вопрос официантка.

Хотя жена Дмитрия догадывалась: без нервов сегодня не обойдётся.

— Американо с виски и пиццу с морепродуктами, — усмехнулся мажор.

— Не забудьте мозгаина стакан. Очень пригодится для будущих посещений, — нисколько не смутившись, равнодушно ответила Верка на скрытую провокацию.

Их взгляды встретились. Ее — холодный, неприступный и его — горящим азартом. Кто из них двоих — охотник, а кто — жертва оставалось лишь гадать.

— Это ведь просто шутка, девушка. Зачем в штыки? — попробовал смягчить заметно накалявшуюся обстановку друг парня, выступив в роли миротворца.

— Знаете, здесь полный зал людей. Все хотят есть. Если я буду слушать выдающиеся перлы мудрости вашего замечательного друга, клиенты съедят вас. Поверьте. Предупреждаю: услышу очередную пародию на юмор какого-нибудь вшивого телеканала, откажусь обслуживать, — строго подчеркнула Цепная под конец, не собираясь поддаваться на махинации неожиданного поклонника.

— Ладно, сдаюсь, — громко вздохнул дотошный горе-любовник.

Дальше он попросил реально существующие из меню блюда. Она торопливо записала размашистым почерком, а после вздохнула с облегчением, когда направилась передавать заказ на кухню.

Про себя Илларионова свято надеялась, что мальчишка скоро исчезнет из её жизни со своим дурацким чувством юмора, вернее, полным его отсутствием.

***

Наглый гость при подаче еды на подносе упрямо искал способ разговорить Веронику. Та безжалостно разбивала все попытки в прах. Её совсем не прельщала перспектива связываться с глупым малолеткой. После личной семейной драмы Илларионова твердо заперла сердце на замок, а ключ выкинула в бездонный колодец.

— Счет, пожалуйста, — с наигранной вежливостью попросил мальчишка, важно откинувшись на спинку своего стула.

— Хорошо, — до последнего оставалась равнодушной официантка.

— И номер телефона не забудьте, — украдкой добавил он, игриво подмигнув.

— Простите, дорогой принц, вы ошиблись сказкой. Красавица не выйдет замуж за чудовище, — не удержалась Вероника, бросив через плечо напоследок.

Его друг громко, заразительно рассмеялся, заметив, с каким возмущением, смешанным с недоумением, молодой человек посмотрел в след удаляющейся девушке.

— Видел бы ты сейчас свою рожу!

Павел неожиданно резко схватил компаньона за галстук и властным движением притянул к себе.

— Я хочу знать о ней всё, понял?! Особенно номер телефона.

***

Вероника принесла счет и хотела уйти, как раздался за спиной вопрос:

— А номер телефона?

— У меня только голубиная почта. Я технофоб, — безразлично отозвалась Илларионова, не оглядываясь.

Затем она невозмутимо пошла дальше к комнате персонала, смутно разобрав среди привычного шума кафе сдавленный смех друга мажора со словами:

— Да, всё, Паш, это фиаско. Отстань от девушки. Не светит тебе с ней ни шиша. Смирись уже...

***

В помещении для сотрудников Вера выпила кружку холодной питьевой воды, набрала чайник и поставила на платформу, готовясь к своему законному обеденному перерыву. Воспитательный процесс с динамом — дело интересное, но если она не поест, точно скоро начнет убивать.

Пока закипала вода для зеленого чая, девушка помыла руки в раковине с антибактериальным жидким мылом. Использовав бумажное полотенце, Верка небрежно смяла его, стараясь блокировать ненужные мысли.

Неожиданно раздался рингтон её телефона. Илларионова пулей рванула к шкафчику, достала мобильный и приняла входящий вызов.

— Верочка, привет, у нас все хорошо с Темкой. Сидим, играем. Ему очень нравится тот паровозик, который ты вчера купила. Так забавно бегает за ним. «Тю-тю», говорит. Вечером обязательно посмотри.

— Я рада, — искренне улыбнулась Цепная, живописно представляя, как её маленький сынишка смешно бежит за детской игрушкой, как смеётся.

От этого даже стало немного легче на душе. Хотя Вероника сейчас бы всё отдала, чтобы быть рядом с малышом, видеть его рост, разговаривать, ухаживать и гулять вместе. Ей очень хотелось быть именно мамой, а не лошадью Пржевальского, вынужденной постоянно вкалывать ради денег. Если она не будет работать, тогда на что кормить ребенка?

Отец Димы, Виктор Степанович, не только выгнал с квартиры, где когда-то жила с мужем, но и напрочь перекрыл Светлане Викторовне все банковские счета. Он был против финансовой помощи жене предателя. Артема за внука вообще не считал.

Конечно у Верки, были еще Таня с Сергеем, которые, переехав в другой город, не забывали про неё, про Тему, но жить, вечно вытягивая из них средства, когда у тех своя дочка, девушка не могла. Это ниже достоинства старшей Илларионовой. Она всячески старалась подняться на ноги собственными силами. Пусть даже недруги активно вставляли палки в колеса, пусть пытались загнать в угол, Илларионовна боролась до последнего за своё место под солнцем.

— Вер, тебя там тот зовёт, — с ехидной ухмылкой сообщила Алла.

Жена Дмитрия красноречиво показала рыжей занозе жестом на мобильный возле уха.

— А, ладно, потом счет заберешь, — поспешила на выход студентка.

— Ты занята? — вдруг спросила свекровь.

— Нет, нет, просто коллега отвлекла. Есть собираюсь.

— Правильно, правильно, береги себя. Приятного аппетита, — искренне пожелала женщина.

Разговор прервался. Вера положила телефон обратно.

«Кушать и пахать», — решительно вывела себя из прострации девушка, проследовав к маленькому холодильнику.

Она достала любимый борщ от свекрови и разогрела, спасибо микроволновке. Илларионова неторопливо села за столик. Когда Цепная почувствовала приятный вкус, ей аж жить захотелось. С домашней едой никакая ресторанная не сравнится! У Светланы Викторовны золотые руки! Та готовила от Бога!

Быстро расправившись с порцией, Верка вымыла посуду. Бешеный темп работы, короткий перерыв — давно привычка. С другой стороны, долго сидеть без дела не про Веронику. Ее все устраивало. Девушка с удовольствием приступила к работе.

Мажора в зале след простыл. Казалось, жизнь наконец вернулась в привычное русло. Забирать счет она пока не спешила, с опаской поглядывая на тот стол. Нечто внутри нее противилось подойти. Чтобы не думать об этом, Цепная жестом показала другой официантке забрать и переключилась на новых клиентов.

Работа, работа, работа — лишь ей забиты мысли Илларионовой. А когда-то она обвиняла Диму, что тот жил в подобном режиме до комы. Верка вспомнила вновь, как непросто нести ответственность за всю семью, как трудно не видеть всех, пропадая на заработках. Иногда у нее слезы наворачивались от необходимости снова уходить.

И в этом аду Вероника провела два года. Два долгих холодных года, практически не чувствуя, что живет. По вечерам её спасала улыбка сына, но они такие короткие, эти вечера...

***

Наконец смена подошла к завершению. Вера буквально валилась с ног, поэтому предпочла в конце рабочего дня на традиционном собрании коллег облюбовать небольшой кожаный диванчик. Её взгляд безучастно изучал натюрморт на противоположной стене, пока все медленно подтягивались.

«Поскорее бы домой!» — думала Илларионова, уже представляя, как возвращается, как радостно бежит встречать маленький сын и выходит уставшая, но счастливая свекровь.

Женщине нравилось проводить время с внуком, больше чем куковать одной в четырех стенах.

— Ну, все в сборе? — пристально оглядела состав главная заводила, вырвав из плена размышления обратно к рабочей реальности.

Ей выкрикнули громким хором единодушное «да».

— Прекрасно. Теперь перейдем к анализу. Самый везучий сегодня у нас официант — Катька. Пятнадцать тысяч чаевые. Обалдеть циферка. Признавайся, ты ведьма? — усмехнулась Алка напоследок.

Та отрицательно покачала головой.

— Чего?! Пятнадцать?! — дружно охнули присутствующие, выпучив глаза.

Некоторые недоуменно переглянулись, мол, так вообще возможно, да?

— Ей полагается еженедельная премия.

— Нет-нет, ребят, это не мой заказ был, — смущенно произнесла брюнетка. — Это заказ Илларионовой. Я просто забрала счёт.

— Вот это поворот! — удивился Алексей. — А почему не Верка?

— У меня не восемь рук и слава Богу, — холодно парировала жена Дмитрия.

— Выходит, это тебе мажор так приплатил? — искренне удивилась рыжая.

— Класс. Учись, Ал, как послать хорошо пацана, чтобы тот, сваливая в закат, пятнадцать тысяч оставил. Блин, ребят, реально искусство.

Илларионова опешила. Ей? Пятнадцать тысяч?!

Глава 2. Слово не воробей

— Вот фортопопая, — усмехнулась Анжела.

— Нет, и никаких премий не нужно. Я верну ему деньги. Поэтому не считается, — холодно произнесла Вероника, поднявшись с дивана.

— Совсем поехала головой? Пятнадцать тысяч на дороге не валяются! — как бы между прочим подметила Светка.

— Мажор просто решил выпендриться, а я не товар, чтобы меня покупали за пятнадцать тысяч на одну ночь, — безразлично обронила Цепная.

В отличие от молодежи Вера рассматривала ситуацию совершенно под другим углом. Она бы могла взять сумму, затем сделать вид, мол, ничего не находила. Конечно могла, но не станет. Мальчик хотел впечатлить? Теперь ее очередь. Рано или поздно тому придется понять: не всё покупается, не всё продается.

— Слушай, а почему бы тебе не попробовать с ним, м-м-м? — вдруг поинтересовалась Алка. — Ты его явно цепанула.

— Я детей воспитываю, а не встречаюсь с ними, Ал. Если на этом всё, всем пока, тетя Вера пошла домой, — в шутку прибегнула к недавно приклеенному ярлыку студентами Илларионова. — Заберу только из кассы чужое, ладно?

— Поздний вечер, одинокая девушка с пятнадцатью тысячами в сумке? Меня одного это смущает? — не понял юмора Витька.

— Вызову такси на улице, — равнодушно отмахнулась Вероника, — и вам пора расходиться. Завтра новый день...

Илларионова первой ушла переодеваться в женскую раздевалку. Второй зашла рыжая, причем её появление несколько не удивляло.

— Вер, а, может, ты меня с ним познакомишь? Он все равно тебе не нравится.

— Кузнецова, априори, мажоры любить не умеют. Они — избалованные дети с папиным толстым кошельком. А самое главное, ты для них просто красивая, интересная обертка, понимаешь? — не удержалась Цепная.

— Прости, но одной любовью сыт не будешь в наше время. Поэтому да, я не против побыть немного оберткой для мальчика с толстым кошельком. Пойми, сестре предстоит дорогая операция. Будь человеком. Честным трудом я три года собирать буду, — жалостливо подытожила собеседница.

Вероника тяжело вздохнула.

— Парнишка всяко придет снова. Замолви словечко, пожалуйста.

— Ладно, но если пошлëт тебя, меня, чур, не втягивать.

Та радостно подпрыгнула, неожиданно обвив за шею и прижавшись к левой щеке Илларионовой своей.

— Ты хорошая! Спасибо, — благодарно прошептала на ухо рыженькая.

— Я еще ничего не сделала, — холодно отстранилась Вероника, в крайнее время позволяя себя обнимать только одному человечку — сыну.

На остальных людях ее доброта уходила в гости, чай попить.

— Ты — человек слова. Я знаю, тебе можно верить.

— Угу, — хмыкнула Илларионова, задумчиво вернувшись к своему отделу с одеждой.

Больше с Алой она не заговаривала. Девушка переоделась в свою темно-синюю тунику до колена, расчесала деревянным гребнем волосы да, бросив короткое «пока» напарнице, с сумкой на плече отправилась к кассе.

На уме крутилось только три желания: увидеть Артема, поесть и поспать...

***

Вера забрала деньги и направилась на улицу, где её встретил приятный поток теплого летнего ветра вместе с...

Неподалеку от входа в заведение стоял нахальный мажор собственной персоной.

«За что?!» — мысленно проворчала девушка, однако уверенно продолжила идти.

С одной стороны, сейчас девушке было на руку, что парнишка быстро попался, а с другой Верка представила, как он «дежурит» каждый день у входа в кафе. Ей аж подурнело от подобного развития событий.

— И снова здравствуйте, — обворожительно оскалился в белоснежной улыбке парень, сразу приметив Илларионову.

«Надо же, чудовище научилось здороваться. Может, он не на столько безнадежен, как хочет казаться?» — про себя подумала Цепная, а вслух произнесла:

— И вам, сударь, вечер добрый.

— К чему так официально? Я просто хотел извиниться за свое хамское поведение и пригласить в кино.

— За что именно извиниться? За курение, за ноги на столе или за пятнадцать тысяч, которыми швыряетесь налево, направо? — с укором взглянула в глаза собеседника девушка.

— Это была премия за качественное обслуживание.

— А похоже на оскорбление! — иначе истолковала поступок Вероника. — Я не продаюсь.

Тот нервно поперхнулся.

— Поэтому, — она решительно расстегнула молнию дамской сумки, — заберите свои деньги обратно.

— Стойте, стойте, — перехватил он ладонь Илларионовой, — всё совсем не так. Ни в коем разе не хотел оскорбить вас.

— Неужели?!

— Честное слово, Вероника, — спешно заверил юноша.

Вероника вырвала кисть.

— Забирайте, и будем считать, что этого инцидента не было.

— Почему на «вы»? — неожиданно нахмурился парень.

— «Ты» подразумевает более близкое знакомство, а я с вами ближе знакомиться не хочу! Думаете, раз папочка дает денег, то можете всех купить?!

— Пожалуйста, оставьте, это от чистого сердца, — вдруг искренне произнес он, удивив Илларионову. — Я по-настоящему восхищён вами, Вероника.

— Ну да, конечно, — недоверчиво буркнула девушка.

— Серьёзно! Ни любая может культурно, не переходя на личности, справиться с хамом в общественном месте.

— Не возьму я ваших денег! — уперлась хуже барана на мостовой жена Дмитрия. — Лучше верните их обратно своему папочке!

— Да почему сразу это деньги отца?! С чего вы взяли?!

— Мажоры не работают. Золотая молодежь вообще не знает, что такое работа! — уверенно заявила девушка прямо в лицо собеседнику.

Пока тот размышлял над ответом, Илларионова достала купюры и всунула владельцу.

— Всё! Больше нас ничего не связывает! Идите смотрите кино, или какие у вас там планы, а мне пора домой. До свидания! —холодно подытожила девушка, собираясь гордо отвернуться.

Парень не дал, аккуратно остановив за локоть.

— Вы считаете, я не знаю, что такое работа, да?

— Верно! Не знаете, иначе не вели бы себя так по-свински, — с вызовом скрестила руки на груди Цепная, снова вырвавшись.

На телесный контакт Вера реагировала очень негативно после роддома. Она не желала, чтобы её вообще касались чьи-то мужские руки.

— Ошибаетесь! И я докажу вам это!

Она язвительно хмыкнула.

— Даже недели не проработаете в нашем кафе официантом.

— Уверены? — сухо буркнул поклонник.

— Абсолютно!

— Прекрасно! Будем считать, спор заключен. Я продержусь неделю, а если нет, то оставлю вас в покое.

Вероника невольно удивилась, не ожидая подобного заявления.

— А если выиграю, то вы пойдете со мной на свидание, и наше общение перейдёт на «ты». Согласны? — самоуверенно сказал мажор.

«Надо же какой липучий!» — про себя подумала Вера, ответив:

— Я согласна.

— Тогда до завтра, Вероника, — загадочно ухмыльнулся мальчишка, широким шагом направившись прочь.

Девушка равнодушно побрела на ближайшую остановку...

***

По дороге она старалась не думать ни о чем и немного расслабиться. Ей это удалось на какое-то время.

Домой Цепная добралась спустя полтора часа. Стоило ей войти в квартиру, на встречу счастливо бросился Артём, обнял, и усталость сняло, как рукой.

— Здравствуй, Вер. Хорошо сегодня день прошёл?

— Здравствуйте, без происшествий. А у вас?

— Да мы...

Светлана Викторовна пустилась в долгий увлекательный рассказ про их с внуком «замечательное сегодня». Вера слушала с улыбкой, всё остальное выбросив из головы. Особенно кое-кого.

Ребенок и свекровь весело облепили уставшую Илларионову с двух сторон. Малыш не слезал с рук, а у женщины было столько новостей, что на три сериала вперед хватит. Верка еле смогла умыться. Поесть для нее стало подвигом. Артему очень нравилось висеть на маме вечерами, поэтому прием пищи мог растянуться на часа два.

Но старшая Щукина (по девичьей фамилии), несмотря на физическое состояние, наоборот, радовалась их вниманию. Рядом с ними коварная пустота внутри ненадолго сменялась жизнью.

А ночью, в холодной постели, оставаясь наедине с бесконечными мыслями, девушка часто не могла заснуть. Цепная металась по кровати, содрогаясь в рыданиях. Она ненавидела всё, но больше всего: себя и Диму!

Как они вообще докатились до этого?! Как допустили, чтобы их корабль разбился о скалы?! Почему он не приходит в себя?! Неужели Дмитрий всю жизнь пролежит в коме, а она проведёт отпущенные годы вдовой при живом супруге?!

Виновников аварии давно безжалостно наказали ребята Дмитрия. Легче не стало. Это не вернуло мужа обратно домой, который с каждым днем неизбежно становился здесь чужаком.

Верно говорят: «Замуж выйти не напасть, лишь бы замужем не пропасть». В который раз Илларионова мысленно согласилась с мудростью предков, утирая слезы, текшие по щекам.

Она терпеть их не могла, считая непозволительной слабостью. Девушка обещала быть сильной, когда неожиданно умерла мать и сейчас не собиралась сдавать позиции. Пусть иногда разрывало изнутри зверское желание кричать до хрипоты в ночную тишь...

***

Утро Веры началось, как обычно. Девушка встала ни свет ни заря, приняла душ, села за завтрак с полотенцем на голове да привычно накрасилась в спешке и ушла через два часа, стараясь сильно не шуметь, чтобы не разбудить домашних.

Ничего не предвещало беды, пока не прибыла на место работы. Лицо мажора среди коллег чуть не сломало Веронике психику.

— А он что тут делает?! — откровенно выпала в осадок Цепная.

— Как что, Илларионова? Забыла про нехватку кадров?! — вдруг раздался за спиной строгий голос администратора Ольги Васильевны.

Женщина жестом пригласила Веру отойти подальше от остальных. Девушка подчинилась, готовясь чуть ли не к распятию, ибо админ кафе кусался очень сильно, говорят.

— Кстати, мне тут много чего рассказали между делом, поэтому смотри: сама заварила кашу, сама расхлебывай.

Илларионова тяжело вздохнула, обречено закатив глаза.

— Поди знаешь, куда ветер дует. Обучение протеже на твоей совести, — нарочно громко произнесла женщина, а затем наклонилась к девушке, прошептав на ухо: «Кое-кто попросил, чтобы он облажался по полной. Не помогай ему. Просто сделай вид. Поняла?»

Начальница отстранилась. Вероника опешила. Ей не понравилось то, как это прозвучало из уст Ольги.

— На сегодня всё. Можете приступать к работе, — великодушно обрадовала Заправская кобра перед отбытием в свой террариум.

— Здравствуйте, Вероника, — буквально лучась счастьем, самодовольно выдал новоявленный протеже, вырвав ее из мыслей.

— И вам не хворать, сударь, — буркнула Цепная, заметив, на сколько внимательно за ними следила Алка.

Рыжая буквально прожигала ее силуэт нервным взглядом, за километр сгорая от нетерпения.

— С чего начнём? — вернул в реальность вполне логичный вопрос парня.

— С раздевалки.

— Вай, не так быстро, красавица, — ухмыльнулся тот, — хотя я не против.

— Оставьте свои непристойные шутки при себе, иначе вечером пробкой на выход, — холодно предупредила Вероника, придав себе привычную невозмутимость.

— Молчу, молчу, — примирительно поднял руки мажор.

Вероника направилась первой к служебному помещению.

— А вы всегда такая серьезная?

— Привыкайте, — поставила перед фактом девушка, совершенно не собираясь изменять прежнему распорядку вещей. — Здесь, слева, туалет для персонала, там...

Начала экскурсию Илларионова, в сердцах действительно желая избавиться от навязанного хомута. Она думала, парнишка сольется. Ан нет, вместо этого тот реально устроился в официанты. Теперь, пожалуйста, без пяти минут полноценный коллега.

«Ну, и утречко. Надеюсь, к концу дня убивать не начну».

***

Выслушав с десяток нелепых, глупых шуток во время обхода кафе Илларионова хмуро взглянула на протеже.

— Ещё слово, я просто уйду.

— Хорошо, хорошо, молчу, — сдался парень, демонстративно прикусив кончик языка.

— Теперь отыщите Клавдию Семеновну. Она подберет подходящую форму. У нас, официантов, жёсткий дресс-код. Через пятнадцать минут начало работы. Вид должен быть соответствующий. И, пожалуйста, без пафоса: никакой расстёгнутой верхней пуговицы на рубашке. Нам не нужен инфаркт клиенток или драки с их ревнивыми мужьями. Ясно?

— Ну, почему сразу инфаркт? Я очень даже ничего, почти Аполлон, — усмехнулся протеже.

Илларионова смерила его ледяным, точно убийственным взглядом.

— А блокнотик с ручкой выдаётся или надо было из дома притащить? — сразу попробовал сменить тему он, слегка почувствовав себя неловко.

Однако на общей самоуверенности, видной за километр, это никак не отразилось.

— Уточните у Клавдии Семеновны, — холодно ответила девушка, до последнего стараясь сохранять внешнюю невозмутимость, когда внутри всё клокотало от недовольства.

Быть ответственной за мажора сильно напрягало Веру. Она уже жалела о своем раскрытом рте, но слово не воробей. Теперь ей придется работать с ним.

Благо, если в самом деле парнишка сам облажается, тогда не нужно будет потакать прихотям админа, известного самыми изощрёнными подлянками. Выживать кого-то с места не в правилах Веры, даже несмотря на то, что идти куда-то с Павлом мало импонировало.

— Возьмёте форму, канцелярию, переоденетесь в общей мужской раздевалке и пулей в гостевой зал. Поняли? За опоздания штрафы. Имейте в виду. При очень плохом настроении Ольги Васильевны они могут составить половину вашей ежемесячной зарплаты, — сразу предупредила Цепная.

— А чë так круто-то? — искренне удивился парень.

— Добро пожаловать в наш суровый несправедливый мир простых смертных, — сухо обронила напоследок Вероника, направившись в комнату персонала к аптечке.

Ей следовало снова обработать руку. Шагая, Вероника невольно почувствовала пристальный провожающий взгляд протеже, буквально мечтающего пробить напускной барьер Илларионовой. Та лишь хмыкнула, совершенно не собираясь пересматривать своего отношения к новенькому.

«Мечтать не вредно» — про себя мысленно ответила ему Вера и скрылась из вида...

***

Когда жена Дмитрия коснулась ящика комода, на её спину неожиданно легла чья-то ладонь. Недолго думая, Илларионова мгновенно скрутила неизвестного в болевом приёме. Присмотревшись, девушка с удивлением узнала рыжую коллегу.

— Господи, Алка, чего так пугаешь? — выпустила рыжую из захвата Вера.

— Ты где этому научилась? — ошеломлённо спросила девушка.

— Неважно, — отмахнулась Цепная. — Зачем крадешься?

— Я две минуты звала, но ты не реагировала, словно в астрал выпала.

— М-м-м, наверное, извини. Задумалась. Сегодня просто среда.

— Снова сбежишь в больницу после обеда?

— Я не могу его бросить и просто исчезнуть.

Алла согласно кивнула.

— Да, конечно, прости. Только два года прошло. Думаешь, выйдет? — под конец перешла на шёпот, единственная, кто знал Верин секрет.

— Он должен. Он не может вот так нелепо уйти от нас с Артёмом.

— Дай Бог. Ты ведь любишь своего мужа ещё? — с надеждой спросила собеседница.

Слово «любишь» невольно резануло Вере ножом по сердцу.

— Он нужен Теме, — уклонилась она от прямого ответа.

— А тебе? — упрямо решила добиться правды Алка.

— Мне? Мне срочно нужен отпуск и сын рядом. Я очень устала. Не помню, когда последний раз спала как человек. На столько всё надоело, что никакой любви не надо.

— Я просто видела мажора с тобой. Он глаз не сводит, Вер. Других не замечает. Пробовала познакомиться. Парень весь в тебе. Даже растерялась. Вдруг у вас любовь все-таки?

— Не смеши. Я для него тетка давно. Потерпи немного, скоро сам отстанет от меня. Мажоров никогда надолго не хватает.

— Ты мне другое скажи. Что ты с ним сделала, раз пацан в официанты прибежал следом? Поделитесь секретом.

— Ничего, — сухо отозвалась Илларионова, приступив к обработке ладони.

Ей до сих пор икался ожог. Утром она едва душ приняла.

— Серьёзно, его от тебя не отдерешь, — опять заладила рыжая.

— Слушай, Ал, забирай на здоровье. Не возражаю. Баба с возу, кобыле легче.

— Точно? — мгновенно просияла коллега.

— Да, — холодно подтвердила Илларионова, осматривая ладонь.

Сейчас ее обрадовало только одно — кожа шла на поправку.

— Ты лучшая! — снова повисла неожиданно рыжая на шее.

— Алка, иди уже, пока не передумала.

— Всё: одна нога там, другая тут...

***

За работой часы пролетели быстро. Илларионова улыбалась клиентам на автомате, а мажора посылала в лес. Ей вообще не до него. В голове девушки своё кино. Но чем больше она отправляла того по ягоды, тем сильнее тот тянулся. Верка злилась.

«Как можно быть таким тупым?! Не растет трава — штурмуй другие берега. Нет, замужнюю подавай. Не пойму я этих мужчин ненормальных! Вот реально. Что во мне такого?» — недовольно проворчала Вероника, впервые за долгое время внимательнее присмотревшись к собственному отражению в зеркале туалета.

Обычно девушка не рассматривала долго его. Поправила прическу, быстро нанесла каждодневный «боевой макияж» да в путь, в день сурка. Теперь что-то поменялось.

Цепная вгляделась пристальнее, внезапно осознав: на нее смотрела вполне роскошная красивая девушка. Почему она записала мысленно свою персону в непривлекательные бабушки, не знала. Наверное, сказался удар в роддоме и сообщения любовницы Дмитрия.

Она будто умерла тогда, хотя продолжала физически жить. Казалось, это был конец былой любви. Сердце разлетелось на осколки, на миллион осколков. Двух лет не хватило, чтобы собрать. Илларионова ушла в работу с головой, не желая ничего не ощущать. А теперь она внезапно почувствовала себя желанной, способной заинтересовать и всё благодаря мажору. Это льстило. С другой стороны девушка твердо понимала, почему им нельзя даже пытаться сблизиться...

Глава 3. Вызов

***

В больнице Илларионову ждали те же опостылевшие новости, которые она слышала в прошлую среду.

— Ничего не изменилось. Всё по-прежнему, кома, — с сожалением в голосе произнес лечащий врач.

— Я слушаю это два года, Александр Петрович. Неужели реально нет никаких шансов? — с трудом сдерживала гнев Вероника, устав биться в одиночку за счастливую жизнь сына.

Своя её давно перестала интересовать. А вот ради того, чтобы Темка имел всё, Вера расшибалась в лепешку. Девушка очень хотела пробуждения Димки, считая несправедливым работать одной во благо их общего ребёнка.

«Ребенка заводили вместе, значит вместе должны обеспечивать! Да когда ты очнешься?!» — с ненавистью мысленно обратилась к супругу, находящемуся в палате, неподалеку от кабинета Александра.

— Это зависит не от нас, Вероника Олеговна, — сокрушенно признал очевидное мужчина.

Девушка тяжело вздохнула:

— Понятно.

— Послушайте, вам необязательно приезжать по средам с личным визитом в мой кабинет. Просто оставьте свой номер телефона. Если Дмитрий выйдет из комы, обещаю, вы узнаете первой.

— Выйдет ли? — неуверенно взглянула на собеседника девушка.

— К сожалению, мне неизвестен ответ. Я не Бог, а всего лишь врач. Прекрасно понимаю ваши чувства. Пожалуйста, перестаньте еженедельно ездить и убивать себя разочарованием. Ни вам, ни мне от поездок не становится легче. Признайтесь, я ведь прав. Тогда зачем?

Сами говорили, у вас есть маленький сын. Предлагаю заменить время посещения больницы — временем, проведенным с ним. Малышу, итак, грустно без отца. Не отнимайте у него ещё мать. Дети быстро растут. Идите лучше к тому, кто нуждается в вас больше всего на свете. Кто жив, кто не в коме.

Вероника всерьез задумалась над словами мужчины. Он пододвинул к ней на столе небольшой блокнот с ручкой.

— Записывайте номер. Я позвоню, когда пациент очнется.

Илларионова решительно начала выводить цифры, периодически сглатывая подступающий к горлу ком обиды. А когда закончила, то грустно осознала: врач вообще не уверен в пробуждении, точно так же как не уверена жена Дмитрия. Всё казалось ужасно несправедливым. Скупая слеза неожиданно скатилась по её щеке.

— Простите, — мгновенно стерла ту тыльной стороной руки Вера.

— Всё нормально. Чувствовать это хорошо, даже если вы чувствуете боль.

— Если бы, — отмахнулась Цепная.

— Значит вы живы, — холодно подытожил врач. — Советую, отпустить мужа. На всё воля Божья. Лучше сами вернитесь к жизни.

— Спасибо,что уделили время. Всего доброго, — сухо обронила девушка, направившись к входной двери.

— Берегите себя, Вероника Олеговна, — услышала она во след, покидая кабинет.

Илларионова пропустила напутствие мужчины мимо ушей. Некогда ей было беречь себя! Семья каждый день хочет есть, поэтому ей приходилось игнорировать учащающиеся симптомы плохого самочувствия — головокружения и боли в висках.

«Я сильная, я справлюсь», — привычно буркнула под нос Верка, а в голове возникло неожиданное воспоминание.

Когда еще они не были с Димкой чужими друг другу, однажды он попросил её о том же, о чем во время беседы врач.

«Обещай, что будешь жить дальше, если вдруг меня не станет рядом», — будто на яву произнес голос супруга.

Ступая по длинному безлюдному коридору, Цепная огляделась.

«Живи», — словно эхом разнеслось внутри больницы.

Она встряхнула головой. Да, Вера действительно обещала ему тогда жить. Видимо пришла пора выполнить.

«Все! Домой, к сыну. Устрою наконец себе выходной».

***

Спустя несколько часов

Дома Веронике стало лучше. Плохое самочувствие прошло. Голова перестала кружиться. Девушка наконец смогла провести драгоценные минуты с самым дорогим человечком — с сыном.

Он радовал мать улыбками, смешными словечками, своей лаской и игривостью. Даже ни разу не плакал и не капризничал. Свекровь была очень сильно удивлена этим.

Прогулка во дворе оказалась для Веры подобна бальзаму на душу. Она в коем веке за последнее время испытала целое море позитивных эмоций, а смех счастливого ребёнка приятно ласкал ее слух.

Светлана Викторовна довольно улыбнулась, когда Вера вечером вернулась домой, трогательно держа за ручку Артёма.

— Посвежела, похорошела. Просто загляденье.

— Спасибо. Уже забыла, как хорошо просто жить, — честно призналась ей невестка.

— Ну, так, вся в работе погрязла. Жизни совсем не видишь. Чего удивляться? — ворчливо хмыкнула свекровь.

Илларионова, ничего не ответив, наклонилась к Теме, принявшись помогать снимать уличную обувь.

— Я тям... — возмущенно сказал он, нахмурившись.

— Хорошо-хорошо, — сдалась девушка, не желая ругаться с мальчиком, который подобно родителям яро стремился отстоять свою самостоятельность. — Ты прав. Большой, значит сам.

— Дя.

Вероника не удержалась, новая улыбка коснулась уголков её губ.

— Ты настоящий мужчина, молодец, — поддержала его Цепная, наблюдая, как сын склонился и старательно начал освобождать ноги.

Илларионова с благоговейным замиранием сердца смотрела за усердными попытками малыша, однако вмешиваться не стала. Ему было очень важно показать маме, какой он взрослый. Она с радостью предоставила Темке эту возможность.

— Почти, потяни сильнее за ремешок. Тогда всё получится.

— Холосо.

С "n" раза Артем справился.

— Какой умничка. А теперь ручки мыть.

Радостный малыш сломя голову помчался на кухню.

«Мальчишки», — мысленно усмехнулась Вера.

Когда ребенок скрылся из вида, девушка неожиданно почувствовала резкую слабость. Илларионова машинально вцепилась в осеннее пальто матери Дмитрия, изо всех сил стараясь сохранить равновесие. В её глазах на миг помутилось.

— Ох, Верочка, ты чего? — испуганно подбежала Светлана. — Ты в порядке?

— Голова слегка закружилась. Ничего. Все нормально. Сейчас пройдет.

— И давно у тебя «слегка кружится голова»? — недовольно спросила женщина.

— Поем, отпустит. У вас сегодня свекольник? — попробовала сменить тему разговора Цепная.

— Свекольник, свекольник. А кое-кому не помешает срочно посетить больницу.

— Переутомление. Оно не страшно, — гордо отмахнулась Верка, выпрямившись, но...

Её снова сильно пошатнуло.

— Ты меня пугаешь. Давай в постель. Вызову скорую. Бледная как смерть.

Илларионова хотела возразить, но не смогла. Из носа девушки неожиданно хлынула кровь.

Свекровь спешно сходила за ватными тампонами, пока пострадавшая аккуратно откинула голову назад, зажав нос кончиками пальцев.

— Всё, вызываю! Никаких откорячек! Хуже маленького ребёнка! — взволнованно запричитала мама Дмитрия.

— Мамя, — не на шутку перепугался сын.

— Мама в порядке, родной, — постаралась успокоить девушка.

— Мама пашет как вол, поэтому заболела. Давай помогу, — подхватила ее под локоть Светлана. — Не торопись. Иди медленно. И чтобы без геройства до самого прихода врачей. Поняла?

— Угу, — вяло согласилась Вера, хотя меньше всего сейчас хотела общаться с неотложкой...

***

Новые нотации не заставили себя долго ждать, стоило приехать врачам.

— Вам срочно необходим отдых. Совсем загнали себя работой. А если не прислушайтесь, в скором времени, то придется положить в больницу, — сухо произнесла медработник. — Со здоровьем шутки плохи, Вероника Олеговна. Особенно с давлением. Начните наконец-то думать о себе, не только о других. Сейчас, как никогда, нужен хороший сон и регулярное питание. Купите в аптеке железо. Оно хорошо поднимает гемоглобин.

— Угу, — вяло отозвалась Илларионова в ответ.

Сил спорить или отчитываться у неё не было.

— Распишитесь, пожалуйста, здесь, — тем временем попросила медсестра, протянув ручку.

Максимально собравшись с силами, девушка приподнялась и вывела на бумаге витиеватую подпись.

— Обязательно выздоравливайте, — синхронно пожелали работники скорой, направившись к входной двери.

«Давление? Дожилась. Только этого мне не хватало», — мысленно возмутилась Цепная, ощущая себя вконец выжатым лимоном.

Светлана проводила «гостей с неотложки» да торопливо вернулась к невестке.

— Доработалась, ненормальная?! Говорила ведь, нельзя без выходных. А ты всё: персонала мало, персонала. Вот он, весь твой персонал. Скорая уже ездит.

— В кафе платят больше, чем платили бы на большинстве других предложенных вакансиях. Не жить ведь на одни пособия или переводы Тани с Сергеем. Я не дееспособная и могу зарабатывать сама. Слава Богу, не инвалид!

— Разве что на голову чуть-чуть! — колко парировала свекровь. — Нельзя всё время пахать на износ. Будет тебе наука. Ладно, отдыхай. За Темкой я присмотрю.

— Спасибо, — произнесла шёпотом Вероника, неизбежно проваливаясь сознанием в черный омут...

***

Девушка не верила собственным глазам,. Он очнулся! Очнулся спустя два года и сейчас стоял перед ней. Тот, о ком когда-то так молила Бога. Тот, кто подарил счастье, а потом всё разрушил, оступился, предал, сделал больно и вывернул всю душу наизнанку.

Она не знала, что сказать. Слишком много чувств навалилось. Ее бросало то в жар, то в холод. Илларионова нервно сглотнула.

Маленький Артем нежно обхватил Дмитрия за ногу. Ребенок прижался к нему, как к родному, хотя впервые увидел того мужественного, с виду грозного мужчину, чьей был вылитой копией.

— Привет, Вероника, — тихо произнес вернувшийся из комы муж.

Когда вновь прозвучал дорогой желанный голос, внутри девушки всё вздрогнуло.

«Вернулся? На самом деле вернулся?!», —упрямо забилось в голове Цепной.

Неужели ее молитвы наконец услышаны? Как жаль, что слишком поздно…

***

Она резко подорвалась в холодной постели вся в поту.

— Приснится же, — опешила Илларионова, давно не видящая снов.

Она спала очень мало или вообще встречала рассвет в обнимку с одеялом, не находя успокоения.

Раньше Вера часто представляла момент, когда вернётся Дмитрий, и каждый раз её реакция была разной. А с некоторого времени той не стало вместе с верой.

«Вера, потерявшая веру. Комично», —саркастически отметила про себя жена Дмитрия.

Она давно выкинула из головы мысль об реальном возвращении супруга, поэтому очень сильно удивилась, когда встретилась с ним лицом к лицу во сне.

«Как там говорила малая? Чашка кофе и всё пройдет?» — ухмыльнулась Илларионова, медленно поднявшись...

***

— Ну, что, как самочувствие? — обеспокоенно спросила свекровь, когда Вероника прошла на кухню.

— Жить буду, Светлана Викторовна. У меня нет уважительной причины умирать.

— Язвишь? Чудесно. Значит точно пошла на поправку, — искренне улыбнулась женщина, затем побледнела.

— Всё хорошо? — нахмурилась Илларионова, успев изучить мать супруга «от» и «до».

— Я всё о тебе думаю, Верочка и о здоровье твоем. Мужчина нужен! Срочно! Иначе совсем себя в гроб загонишь со своим повышенным чувством ответственности.

— Если помните, официально он есть, — хмыкнула Цепная в ответ.

— На бумаге, да, есть, но не рядом, когда ты...

— Неужели вы поставили крест на собственном сыне? — недоуменно приподняла бровь девушка, не ожидая подобных разговоров от свекрови.

— Нет, конечно. Просто никто до сих пор не может сказать, выйдет ли Димка из комы. А, что, если он всю жизнь в ней проведет? Так и умрёшь одинокой, работая за троих?

Вероника тяжело вздохнула: и почему всех так волнует её жизнь? Всех кроме нее самой. В перспективах она не видела больше ни отношений, ни любви.

«Сдохла сволочь-любовь. Больше не встанет. Чего прицепились-то?!» — про себя злилась Верка, но внешне ничего не показывала.

— Вер...

— Послушайте, Светлана Викторовна, я понимаю ваше беспокойство. Понимаю, что вы хотите, как лучше. Большая просьба: не вмешивайтесь, пожалуйста, в мои сердечные дела, иначе в монастырь уйду, Богу служить. Там хотя бы никто насильно не лезет в душу и не указывает кого мне искать, а кого предать! Я — законная жена вашего сына. Сама разберусь, мужа ждать из комы, или утешиться на стороне. Простите, но все советы оставьте при себе! — неожиданно под конец рявкнула Илларионова.

— Приятного аппетита, — сухо пожелала женщина и, не проронив слова, покинула кухню.

У Илларионовой вырвался новый вздох.

«Ну, почему каждая порядочная сволочь просто не может пройти мимо без отметки в моем унылом огороде, а?!» — в сердцах всплеснула руками девушка...

***

Остальной вечер женщины не разговаривали. Вера еще немного поиграла с сыном, затем сама уложила малыша спать.

Когда Артём уснул, Цепная молча ушла к себе в другую комнату, где снова встретилась со своими персональными тараканами, а утром привычно отправилась на работу...

***

— Доброе утро, босс, — с обворожительной улыбкой поприветствовал Веронику мажор.

— Взаимно, — сначала ответила ему Вероника и спустя минуту холодно добавила. — Наверное.

— А это жестоко. Даже не пожелаете хорошего утречка? — не сдавался парень, проникновенно заглянув в глаза.

— Не у всех оно бывает добрым, коллега. — парировала ворчливой бабушкой Илларионова.

— О-у, коллега? Класс, кажется наши отношения вышли на новый уровень, да? — с огромной надеждой в голосе спросил протеже.

— Нет у нас с вами никаких отношений, — холодно поправила девушка, шагая по коридору. — Второго сына не ищу. Первого хватает. Скоро смена. Советую одеться подобающим образом, — поставила она его перед фактом, неприступно скрывшись за дверью женской раздевалки.

В ней другие официантки бурно обсуждали Веру. Причем на столько активно, аж не заметили её появления.

— Не, Кристин, ну, ведьма, реально. Она ему в мамки годится, а тот за ней бегает чуть ли ни на задних лапках. Вероника то, Вероника это, — недовольно пробубнила Анжела.

— Ага, как собака на сене. Сама не возьму, но и никому не отдам. Труха скоро посыплется. Как в «такое» можно влюбиться? — вторила ей Анька.

— Нет моей вины в его помешательстве! — резко пресекла неприятные разговоры ледяным голосом Вероника, от которого все студентки, перемывающие до этого кости, вздрогнули. — Во-первых, я совершенно не заказывала избалованного бракованного Апполона. Во-вторых, мажора давно застолбила Алка. Выходит, медленный вы слишком газ, раз не видите очевидного. И, кстати, я тоже желаю вам приятного рабочего дня. Спасибо за комплименты. Очень повеселили Тетю Веру, — подытожила Цепная будничным тоном.

Те сразу замолчали, принявшись за смену одежды. Они переоделись за минуту, буквально ракетой очистив служебное помещение. Вера последней «влезла» в официальный наряд.

«Жаль не окончила высшее образование. Сейчас бы ходила важная цаца как Ольга Васильевна. Тогда бы посмотрела: из кого именно труха сыпалась бы всякий раз».

Девушка ловко поправила прическу, на ощупь пробежавшись гребнем по всей длине волос и отправилась открывать смену...

***

Она очень надеялась, что «утренние сюрпризы» закончились. Зря. Прошлое снова напомнило о себе в лице первого сегодняшнего посетителя. И эта неожиданная встреча совсем не обрадовала Илларионову.

С гордой осанкой королевы в помещение вошла Елизавета, которую когда-то беременная Вероника, предварительно потрепав за волосы, выпнула в подъезд.

Та обворожительно и одновременно вызывающе растянула губы в злорадной улыбке, прекрасно узнав жену бывшего начальника.

От подобной наглости Вера с трудом устояла на ногах, до последнего сохраняя напускное спокойствие.

«Вот же тварь!» — яростно вспыхнула про себя Илларионова, не ожидая дальше ничего хорошего от новоявленных гостей.

Зимой, два года назад, в след мерзкой разлучнице она швырнула шубу и сапоги. Еще настояла, чтобы Димка уволил секретаршу, едва не разрушившую семью младшей сестры.

Тогда девушка не знала, что эта роковая красотка давно уничтожила её собственную. Если б Цепная ведала, задушила бы прямо в квартире!

Сперва подвидная гадина соблазнила супруга, а после рождения сына прислала очень красноречивые фотографии измены со скриншотами всех переписок. К горлу Цепной мгновенно подступил ком.

Позади Лизы показалась высокая, хорошо сложенная мужская фигура в дорогом черном костюме с телефоном последней самой престижной марки, наглядно демонстрировавшей заработок владельца.

Красивый коротко стриженный брюнет эмоционально что-то обсуждал, активно жестикулируя руками во время разговора. Успешный, влиятельный бизнесмен, не иначе, смотрящий на всех свысока. Уверенный тембр голоса, равнодушный взгляд бледно-голубых глаз — такой точно не обделен женским вниманием.

— Вер, ты чего побледнела? — удивленно заметила проходящая мимо Алка.

Илларионова подавленно продолжала смотреть на сладкую парочку, предпочтя притвориться глухой.

Лиза блистала во всей своей красе: изысканное платье известного тренда, стойкий приятный запах утонченного женского парфюма, масса золотых колец, словно по дороге в кафе скупила весь ювелирный, роскошная укладка длинных волос и макияж с обложки модного журнала. Настоящая дева-мечта.

Да, теперь в ней никто не заподозрит безродную, никому не нужную сиротку без куска хлеба, умолявшую взять её на работу хотя бы в качестве уборщицы.

«Как же быстро всё меняется у тех, кто не привык играть по честным правилам!»

Это не Вероника, кропотливо зарабатывающая нелегким трудом гроши. Это наглое, надменное, лицемерное метро для всех состоявшихся богатеньких мужчин, ищущих развлечения на одну ночь.

«Наверное очередной женатик!» — зло подумала девушка, до боли сдавив в ладони ручку.

— Эй, официантка, есть работа, — ехидно ухмыльнувшись в тридцать два зуба, подозвала Веронику Елизавета.

Не кого-нибудь, а именно еë. Илларионова хладнокровно приняла брошенный вызов. Она не привыкла пасовать перед трудностями.

Глава 4. Неудачный реванш

Вероника бесстрашно подошла, и их взгляды с подлой разлучницей встретились. Сопровождающий Лизу мужчина к тому времени по-деловому убрал телефон в карман да вольготно откинулся на спинку стула.

— Значит нам нужно... — начала было та.

— Слово «здравствуйте» для начала вам нужно выучить, верно подмечено, — холодно пресекла Илларионова пренебрежительный тон неприятельницы.

— Да как вы смеете?! — тут же вспыхнула зазнавшаяся особа.

Бизнесмен, наоборот, окинул жену Дмитрия с головы до ног оценивающим взглядом.

— Времена господ и рабов остались в далекой истории. Если вы пришли в общественное заведение, будьте добры соблюдать элементарные правила вежливости. Я — официант, а не ваш личный слуга.

Их взгляды встретились: Веры — невозмутимый и возмущенный Лизы, явно ожидающей пресмыкания.

Илларионова до победного конца оставалась собой, даже когда оказалась сброшена жизнью на дно.

— И в самом деле, Лиз, следовало сначало поздороваться, — неожиданно расплылся непринужденной улыбкой компаньон, в чьих глазах черти вдруг торжественно заплясали ломбаду. — Простите, она сегодня немного ни в духе. Кстати, здравствуйте.

Вероника молча ждала продолжения банкета, заметив, что этот герой любовного романа, был не прочь выбрать себе новую героиню для своей лав стори. Судя по плотоядному взгляду богач не откажет официантке в мимолётной связи. Цепная не знала: сочувствовать врагу номер один или, наоборот, злорадствовать.

Девушка незаметно ухмыльнулась. Кажется, судьба предоставила ей шанс взять реванш, и она им обязательно воспользуется.

«Не на ту напала», — украдкой подумала Илларионова, устав быть правильной.

Сегодня Цепная будет играть не по правилам, как когда-то играла Елизавета, разрушая жизнь Веры. Эта мысль очень понравилась жене Дмитрия, решившейся на грандиозный спектакль.

— Девушка, нам... — вновь вернул к реальности голос бизнесмена, неожиданно взявшего инициативу оформления заказа на себя.

Это явно не понравилось его даме.

— Дорогой, может, пойдем в другое кафе? — посередине оглашения списка спросила резким неприятным тоном она.

Незнакомец остался холоден, а Илларионова чуть от злости не проткнула бумагу кончиком ручки.

«Только бы не ушёл! Черт! Сиди, мужик, сиди! Будь человеком, дай мне этот шанс воздать врагини по заслугам!» — с замиранием сердца отчаянно взмолилась про себя Вероника.

— Нет, — сухо отрезал мужчина спустя минуту, — второго театра за сегодня я не вынесу. Тем более, когда поедим, у меня будет очень важная новость, дорогая.

Последнее слово прозвучало довольно натянуто. Еще нет пренебрежения, но слышны первые предвестники бури. Ощущалось сильное напряжение в паре. Казалось, всего одна искра, и вспыхнет нешуточное пламя. То самое, которое когда-то погубило Веру с Димой. Именно оно отправило его за руль, а теперь он в коме. Старшая Щукина, как никогда, жаждала справедливости, прекрасно помня, кто именно послужил в её случае искрой.

«Всё возвращается. Бумеранг жизни, Лизонька, бумеранг», — ухмыльнулась в голове Верка, вслух произнеся:

— Быть может, вы с удовольствием отведаете говяжью отбивную под кисло-сладким соусом с овощами? Очень вкусно и сытно, между прочим. Для дамы могу порекомендовать семгу с сыром на пару. Хорошее блюдо, а главное совершенно не полнит фигуру.

При последних словах гостья едва не заскрежетала зубами от возмущения, но вынужденно вела себя скромно, знатно придавленная холодным обращением «дорогая».

— О, отличное предложение, — одобрительно покачал головой партнер Лизки, когда та, закипая от злости, с трудом старалась подавить просящуюся изнутри истерику.

Чем больше девушка пыталась, тем сильнее краснела помидором.

— Прекрасный выбор, — лукаво улыбнулась Вера, закончив записывать.

— Да, и, пожалуйста самый крепкий американо, какой у вас есть, — сухо добавил мужчина.

— Хорошо, сейчас, — Цепная молнией бросилась к коллегам на кухню.

Она громко озвучила заказ поварам, затем прошмыгнула в служебное помещение к Алке, аккуратно выводящей карандашом линию бровей. Она в своем репертуаре: вместо работы устроила салон красоты на рабочем месте.

— Блин, Илларионова, ты чего носишься?! — чуть не выронила из руки косметичку рыжая.

— У нас всего десять-пятнадцать минут. Сделай из меня развратную официантку.

Коллега откровенно обалдела.

— Тётя Вера, ты себя точно хорошо чувствуешь?

— Да. Сменим скромный раскрас на дерзкий, соблазнительный мейкап. Справишься?

***

— Если ты не хочешь уходить, тогда уйду я! — всё-таки не выдержала первой стремительно нарастающего накала эмоций Елизавета.

Даже хотела подняться, но...

— Сядь и не позорь меня, — холодно пресек намечавшуюся попытку бегства мужчина, сидящий напротив.

Он говорил спокойно, однако внутри него бушевал не меньший ураган чувств. В отличие от бывшей возлюбленной, Кирилл умел совладать с собой. По крайней мере до той минуты, пока на горизонте не появилась снова их официантка.

В его глаза сразу бросилась ее твердая, уверенная походка от бедра, а так же на зависть стройные, обнаженные под короткой черной юбкой, ноги. Хотя бизнесмен прекрасно помнил наличие черных колготок. Он такие вещи всегда подмечал. На некогда скромном лице девушки неожиданно появился безупречный макияж, не хуже того, какой сегодня утром нанес дорогостоящий визажист Лизы. Он выгодно выделил янтарно-карие глаза владелицы и сделал яркий соблазнительный акцент на очертании алых манящих губ. Конечным ударом по напускному спокойствию гостя стала белоснежная блузка, чья верхняя пуговица, как бы невзначай расстегнутая, властно приковывала взор к упругой форме груди.

Тот нервно сглотнул при созерцании приближающейся незнакомки с небольшим круглым подносом в руках. Во рту мужчины резко пересохло. Елизавета заметно побагровела. Скорее всего от гнева, который с трудом поддавался контролю.

— В нашем кафе регулярно проходит акция. Стакан свежевыжатого сока первому клиенту с утра. Не хотите освежиться? — ласковым голосом спросила Вероника, наклонившись рядом с мужчиной.

Тот мгновенно напрягся при взгляде на официантку, чьи волнующие изгибы тела вызвали целый апокалипсис в душе Кирилла.

— Не нужен нам ваш дурацкий сок! — знатно полыхнула Лизка, внезапно подорвавшись на ноги.

Она махнула рукой наотмашь, и в итоге содержимое оказалось не только на столе, полу, еще на штанах партнера.

— Ой, что же вы так не аккуратно, девушка? — на миг вплеснула руками Илларионова, затем быстро достала из кармана жилетки носовой платок и...

Прямо на глазах врага принялась ритмично просушивать ткань, бесстрашно касаясь кончиками пальцев мужской области выше колена.

— Да как ты смеешь его трогать, дрянь?! — предсказуемо сорвалась с цепи Лиза, схватив Веронику за волосы.

На помощь официантке подоспел богатенький папочка старой знакомой, за шкирку оттащив в сторону «свою даму».

Верка прошмыгнула пулей прочь, подальше из эпицентра семейных разборок. Ее шалость удалась, пора ретироваться.

Цепная смогла перевести дыхание лишь в служебной комнате отдыха, где скептически осмотрела потрепанную прическу.

«Да, хорошо вцепилась, гадина! Надеюсь, аукнется ей ещё ни раз».

Но аукнулось не Лизе, а Илларионовой. Буквально через минуту ворвался запыхавшийся партнер Елизаветы.

Стремительно сократив расстояние, тот решительно припечатал девушку к стене телом да грубо схватил за подбородок.

— Думала так легко сбежать, красавица? Нет, всё интересное только начинается. Я — хозяин этого кафе, и я очень люблю горячих дерзких официанток.

Вероника нервно сглотнула, не ожидая подобного поворота событий. В её планы реванша совсем не входило настолько близкое знакомство с высшим начальством. Угодила из огня да в полымя.

Находясь в тесном физическом контакте с чужим мужчиной, Вероника мгновенно взяла себя в руки.

Да, от него приятно пахло дорогим парфюмом, а от опасной близости начинало сводить тело давно забытой волной желания. Да, брюнет очень симпатичен внешне, но разделять с ним диван в служебном помещении, ой, как не хотелось.

Ненадолго родившись в девушке, возбуждение исчезло напрочь, убитое разумом Цепной. Перед её глазами вдруг возник образ законного мужа. Он мощным тормозом цепко сдерживал от слепой грани безумия.

«Я только твоя», — тихо прозвучал в голове её томный голос, некогда обещающий наедине Дмитрию верность и...

Она не смогла перейти запретную границу. Осознание не дозволенного падения в собственных глазах окончательно отрезвило Илларионову, вырвав из тягучего соблазнительного омута похоти.

Мужчина не сводил с неё вожделенного взгляда, мысленно прикидывая все возможные варианты жаркого совместного уединения.

— Произошло недоразумение, — уверенно начала девушка, смело заглянув в бледно-голубые глаза незнакомца.

— Не заметил. Ты прекрасно знала, что делаешь, — ухмыльнулся тот, слегка отстранившись. — И даже получала удовольствие, прикасаясь.

— Я играла. Вы мне не нравитесь как мужчина, — бесстрашно, прямо ему в лицо, произнесла Илларионова.

— Неужели? — слегка нахмурился бизнесмен, не рассчитывая услышать подобную откровенность от подчинённой.

— Я не знала, что вы мой начальник. Более того, просто вас использовала, как мужчины используют одну женщину, чтобы плюнуть в душу другой. Представьте, такие стервы среди нас тоже есть. Это был акт мести, спектакль, — безжалостно разбила Илларионова в пух и прах иллюзии бывшей пассии Лизки.

«И пусть будет, что будет».

— Спектакль говоришь? — вновь придвинулся он, буквально впечатав Веру в стену, после чего зло схватил за подбородок, властно заставив посмотреть на себя. — Так вот, девчонка, там где кончился твой, начался мой.

В этот момент Вероника внутренне собралась, готовясь к серьезным мерам. Все равно терять ей больше нечего. Итак окажется уволена за подобные «акты» правосудия. А оказаться сейчас нагло изнасилованной не понять кем, девушка абсолютно не горела желанием. Босс жадно накрыл её губы своими, решительно задрав подол и...

Его вдруг за шкирку оттянул протеже Веры, без лишних раздумий ввязавшийся в драку. Парень решительно оттащил и сложил наглеца пополам сильным ударом кулака в живот. Мгновенно завязалась потасовка. Босс тоже был не лыком делан. Невзирая на боль, мужчина принялся награждать мальчишку ответной серией ударов. Тот ушёл в защиту.

Воспользовавшись ситуацией, Илларионова опустила треклятую короткую юбку да сбежала прочь. Для жены Дмитрия сегодня рабочий день явно закончен. И, быть может, не только для неё.

Она совсем не ожидала, что мажор дерзко бросится на начальство, защищая честь Цепной. Все мысли хаотично перемешались, вызвав жгучую жажду убраться, как можно дальше.

Вероника последовала резкому порыву, с трудом унимая нервную дрожь. Её трясло лишь от одного понимания, чем обернулось возмездие. Цена оказалась не маленькой. Внутри невыносимо пригвоздило тяжелым чувством вины.

«Бедный Пашка. Его теперь точно уволят из-за меня».

***

Спустя час

Голова более или менее прояснилась лишь дома после кружки чая с ромашкой, который силком запихала в девушку Светлана Викторовна.

— Ох, Верочка, до чего тебе везёт на идиотов, — прошептала женщина, стараясь не разбудить спящего внука.

— Угу, как утопленнику, — тяжело вздохнула Илларионова в ответ.

— Правильно сделала, что отомстила. С такими нельзя по-другому. Если бы знала, какая на самом деле Лизонька — лисонька, в жизнь бы тогда с Сергеем не оставила.

Девушка коротко кивнула Светлане. Ей стало немного легче после рассказа про работу, хотя обычно она предпочитала держать всё в себе до самого конца. Вернее, почти подробного рассказа.

Об образе мужа, вдруг возникшего перед глазами наедине с чужим мужчиной, она умолчала, посчитав слишком личным.

Как бы Вероника не злилась на Диму, а подпустить к себе постороннего не смогла. Это будто переступить через собственную голову. Кто-то, возможно, сказал бы, мол, зря. «Око за око» работало у Веры со всеми кроме супруга. Наверное, девушка прикипела к любимому сильнее, чем думала. Оказавшись в шкуре мужа после его злополучной аварии, Цепная очень многое переосмыслила.

Правда, она не знала, что ждало их дальше. Возможен ли для них второй шанс на осколках чувств, или лучше навсегда разойтись, как в море корабли? Разойтись и не мучить друг друга?

В её груди болезненно сжалось сердце. Бросать супруга, когда тот в коме, будет самым ужасным предательством для Вероники. Она должна дождаться его возвращения. Лишь после этого они вместе наконец расставят все точки над «и».

— Что теперь будешь делать? — с интересом посмотрела на девушку свекровь.

— Искать новую работу. Мы вряд ли мирно уживемся с нынешним начальством после сегодняшнего инцидента. Домогательства терпеть не стану. Боюсь, не сдержусь, точно оставлю без возможности к воспроизведению потомства.

— А раньше ты его не видела?

— Нет. Набором персонала всегда занимался старший администратор Ольга Васильевна. Я понятия не имела, как выглядит наше высшее начальство. Оно руководит огромной сетью кафе по всему городу. Появляется культурно раз в месяц с проверкой, потом уходит довольное в закат.

— Коль так, может, не нужно спешить с заявлением? Тебе вроде нравилось там работать.

Вера устало уткнулась лбом в деревянную поверхность обеденного стола.

— Нет. Оно из принципа станет появляться чаще. Я это уже проходила. Нечего больше там делать. Еще парнишка пострадал из-за меня.

— Ой, Вер, мажору пойдет на пользу данный опыт. Может, теперь, благодаря тебе, начнет уважать других людей. Всё, что не делается, к лучшему. Не обвиняй себя не в чём. Завышенное чувство ответственности за остальных когда-нибудь сыграет с тобой очень злую шутку.

— Наверное, вы правы. Я, пожалуй, отдохну. Спасибо за чай. Очень помогло.

— Вот и молодец. Давай.

Отклеив лицо от стола, Илларионова побрела в спальню, пытаясь во всем разобраться.

Она снова начала чувствовать. Защитный купол безразличия разлетелся на куски совсем не вовремя. Ещё никогда Вера не ощущала себя настолько беспомощной перед судьбой и одинокой.

«Не может быть всё плохо. Что-то ведь есть хорошее, верно?» — риторически спросила девушка, изо всех сил стараясь нащупать то, что придаст сил жить дальше.

Оказавшись в спальне, Цепная устало бросила взгляд на свадебное фото.

В тот день она была самой счастливой, несмотря на неожиданное объявление злейшего врага с его мерзкой доченькой. Вероника улыбнулась, вспомнив момент, когда младшая сестра Танька, подшофе, эту самую доченьку щедро отправила лицом в салат.

«Да, истинная Щукина», — ухмыльнулась Илларионова, с гордостью отметив, какой сильной девушкой воспитала Татьяну.

Да, именно воспитала. Ведь их мать была вынуждена в своё время пропадать на работах, вытягивая двух девочек. Отец ушёл по-английски, не прощаясь.

Верка, как старшая, всегда максимально помогала женщине, стараясь не доставлять сильных хлопот. А когда той не стало, с боем по инстанциям оформила опекунство над Танькой. Никто не хотел отдавать девочку двадцатилетней студентке.

«Сама — дитя» — сыпалось от ничего не знающих о Вере.

О той, что выросла раньше положенных лет.

Новая улыбка. Цепная безумно обожала, когда ее недооценивали, и самодовольный босс следующий в списке, кого она завтра удивит.

Вероника пролежала около часа, смотря на фото. Сон не шёл, хотя тело сигнализировало хроническую усталость.

Почему-то стоило Илларионовой оказаться в полном одиночестве, сразу начинали донимать душевные раны, и становилось тяжело дышать. В зыбучий омут с головой неизбежно затягивали мысли о насущном.

Ей надоело мёрзнуть. Девушке хотелось обыкновенного человеческого тепла. Хотелось, чтобы по ночам обнимали и крепко прижимали к себе руки любимого.

«Дима».

Она продолжала вспоминать о нём, как не старалась прогнать образ. Заменить его кем-то другим казалось чистой дикостью.

Чтобы не чувствовать боли, Вероника вместо отдыха решительно провела весь остаток дня с родными. Девушка активно общалась, играла с сыном, помогала по домашним делам Светлане Викторовне и в повседневных заботах не вспоминала ни о чем плохом.

Когда пришла новая ночь, всё, от чего пряталась Цепная, настигло вновь. То, от чего так и не удалось сбежать. Верно говорят: «От себя не убежишь».

***

Утром Вера решительно положила на стол старшего администратора заявление об увольнении.

Сидящая в кресле, Ольга Васильевна недоуменно посмотрела на самого перспективного сотрудника.

— Вероника Олеговна, вы точно хорошо подумали? — прозвучал ее холодный голос.

— Да, — без доли колебания произнесла Цепная, не видя смысла оттягивать.

Все равно перед смертью не надышишься.

— Неужели из-за Кирилла Владимировича? — нахмурилась женщина.

— Для меня нет ничего священнее уз брака, Ольга Васильевна. Если босс этого не понимает, тогда мне придется уйти.

— Даже так? Хорошо, я подпишу. Расчет за проработанные часы придет сегодня вечером на карту. Мой маленький вам бонус за отличную работу. И спасибо, что помогли избавиться от проблемного работника.

Цепная промолчала. Лично участвовать в избавлении фирмы от нежеланного кадра она не хотела, но уже ничего не изменить. Если набил физиономию высшему начальству, значит остался без работы. Суровая реальность, где тысячу раз приходится думать прежде, чем распускать кулаки в порыве праведного гнева.

— А, еще сдайте Клавдии Семеновне рабочую форму, — деловым тоном напомнил старший администратор.

— Хорошо.

— Всего вам хорошего... — скорее на автомате, нежели искренне пожелала напоследок бывшая начальница.

Вот так просто Илларионову списали со счетов за ненадобностью. Тоскливо задумавшись о бренности бытия, девушка неожиданно столкнулась лбом с кем-то на выходе. Стоило поднять глаза, она оказалась в объятиях мажора. Слегка помятый после вчерашнего бывший протеже расплылся в самодовольной улыбке.

— Вот так встреча. Здравствуйте, Вероника.

Глава 5. Прозвище

— Я рад снова увидеть вас, — ласково прошептал парень над левым ухом Цепной.

Вероника решительно оттолкнула мажора, мгновенно выбравшись из его объятий.

— Жаль, не могу ответить взаимностью, — буркнула девушка, игнорируя типичные женские слабости.

Он тяжело вздохнул. Илларионова по-прежнему оставалась неприступной, и с ней не работали привычные способы обольщения женщин.

— Я могу рассчитывать хотя бы на скромный поход в кино с вами? Все-таки мне удалось спасти вас из загребущих лап местного бабника, — вполголоса поинтересовался мальчишка.

— Спасти, чтобы прибрать к своим? Очень благородно, — саркастически отметила Цепная злая на весь мир.

— Вероника, вы действительно мне очень сильно нравитесь. Неужели мое трудоустройство ни о чем не сказало? — искренне удивился он.

— Неделю вы все равно не продержались. Значит оставляете меня в покое, как обещали, — холодно произнесла в ответ Илларионова.

— А что я должен был сделать?! Позволить ему вас изнасиловать?! К сожалению, этого человека знаю лучше многих. Поверьте, он бы не остановился вчера в служебке. Вдобавок виноватой оказались бы вы сами. Его стандартная схема: затащить официантку в койку, затем вышвырнуть вон, обвинив в легкости поведения. Не думаю, что такая участь пришлась бы вам по душе.

Илларионова серьезно задумалась над словами.

— Всего один вечер, пожалуйста, — с искрой надежды в глазах прошептал Павел.

— А что потом? — нахмурилась Вера.

— Исчезну, — едва смог произнести это парень.

Жена Дмитрия скептически посмотрела на горе-актера, сильно сомневаясь в услышанном. Однако что-то не дало девушке сейчас безжалостно прогнать мальчишку.

«Проклятие! Я ведь всяко пожалею об этом потом», — про себя подумала Цепная, а вслух сказала:

— Хорошо. В пять вечера у кинотеатра «Океан».

Она согласилась, скрепя сердцем. Тот мгновенно оживился, просияв глазами от счастья. Мажор отчаянно схватился за предоставленный шанс, будто утопающий за спасательный круг.

— Чур, руки держать при себе! — строго подчеркнула Илларионова, прекрасно зная все мужские уловки за просмотром фильма.

Он радостно закивал глупым болванчиком.

— Конечно, конечно! Желаю вам приятного дня! — воодушевленно произнес Павел и скрылся за дверью старшего администратора, с трудом сдержав порыв невинно поцеловать Веронику в щёку.

Мальчишка сам не понимал, что именно влекло его к особе, которая явно была старше.

***

После официального увольнения и короткого разговора с Пашей, пожелавшего ей на прощание приятного дня, Вера грустно сдала рабочую форму.

«Приятного дня безработной? Да, вне сомнения, день очень приятный», — ворчливо прокрутилось на её уме, когда Клавдия Семеновна стала придирчиво осматривать принесенный комплект одежды.

В голове Илларионовой суетливо роилось множество мыслей, волнений и тревог, особенно беспокоила перспектива будущего трудоустройства. Она прекрасно знала, что самовлюбленные и эгоистичные мужчины, наделенные властью, очень любили мстить, когда было ущемлено их эго.

«Волков бояться, в лес не ходить», — встряхнула себя девушка.

Да и что она могла изменить? Ей оставалось идти дальше. Чем скорее Илларионова найдёт альтернативу кафе, тем лучше.

— Ну, хоть у кого-то руки не из задницы растут. Форма в отличном состоянии. Отдельное спасибо, красота! — вернул в реальность голос завхоза. — Почему уходишь? Обидел кто?

— Нашла другую работу. Не волнуйтесь, Клавдия Семеновна. У меня обязательно всё будет хорошо, — наигранно растянула губы в улыбке Вероника.

«Недаром говорят, мол, мысли материальны. Может, действительно сработает, и скоро у меня всё наладится?»

— Ну, ты, если что, приходи обратно. Аккуратные люди с умом везде пригодятся.

— Да, вы правы.

— С Богом, красота, — напоследок улыбнулась старушка...

***

Чтобы поднять настроение, Илларионова решила заглянуть в свою любимую кофейню по дороге домой. Иногда любимый капучино с корицей лучше всяких шоколадок вдохновлял её жить дальше.

Цепной было непривычно сегодня находиться по другую сторону баррикады, однако обслуживание приятно порадовало. Доброе приветствие официантки, ухоженный столик и отменный вкус зернового напитка сделали уход с работы не таким катастрофическим. Всё казалось неплохо, пока к ней неожиданно не подсел собственной персоной Кирилл Владимирович.

— Здравствуйте, Вероника, — холодно произнес мужчина, пронзив ее серьезным взглядом.

Девушка мгновенно напряглась, сжав в руке сильнее обычного кофейный стакан.

— Что вам нужно от меня?

Его нахождение здесь явно не случайность, и Вера это знала. Она, как никто, не верила в нелепые совпадения.

— Для начала я хотел бы извиниться перед вами за неподобающее поведение вчера. Немного не сдержался. Недаром говорят, красота — страшная сила. Хотел сделать это в кафе, но вдруг увидел заявление.

Вероника нахмурилась, оставив данное высказывание без комментария.

— Поэтому решил лично разыскать вас. Это было нелегко, но для меня нет ничего невозможного. Я очень уважаю вашего супруга Дмитрия. Прошу прощения за инцидент. Если б сразу знал, кто передо мной, никогда бы не позволил себе лишнего.

Илларионова продолжала молча слушать. Почему-то ее не покидало смутное ощущение, будто собеседник — тот ещё лицемер. Кирилл Владимирович явно прикрывался почитанием Димы. Скорее, просто использовал данную стратегию, как более удачную для завоевания расположения девушки. Зачем правда она не понимала.

— В качестве компенсации потерянной работы, хочу предложить новую с хорошими условиями, — невозмутимо продолжил мужчина. — Слышал, у вас есть маленький ребенок. А значит опыт общения с детьми имеется. У меня тоже есть малышка, шестнадцати лет. За ней необходим должный присмотр. Только она с характером. Няни долго не задерживаются.

— И вы решили, что я задержусь? — скептически посмотрела на него жена Дмитрия.

— Мне кажется, вы справитесь. Ольга Васильевна не раз рассказывала, как проблемные клиенты после вашего обслуживания оставались довольны, даже щедро платили чаевые, хотя обычно дальше оплаты заказа не шли. Думаю, с ребенком вы определенно сможете поладить.

— Она подросток у вас, не малышка. Без пяти минут самостоятельная девушка. Зачем ей какие-то няни? — нахмурилась Вера.

— Подростковый период — самый опасный период. После смерти матери, к сожалению, Марго вызывает очень серьезное беспокойство. Надеюсь, как родитель родителя, вы меня поймёте. Оплата хорошая. Плюс я готов предоставить жилищные условия, чтобы не пришлось постоянно добираться до нашего особняка за городом. Можете смело взять своего малыша. Ему понравится у нас. Если надумаете, вот моя визитная карточка, — он уверенно достал её из кармана и пододвинул ближе к Илларионовой.

Та задумчиво взглянула, испытывая сложные противоречивые чувства.

— Будьте уверены, идеальнее работы вам никто не предложит. А быть официанткой совсем не престижно для такой замечательной волевой женщины, согласитесь. Желаю доброго дня, — под конец произнес Кирилл Владимирович, решительно поднялся и, не прощаясь, направился к выходу.

Цепная не провожала его взглядом. Её глаза растерянно блуждали по темно-синей карточке с заветным номером, где указывалась начальная оплата шестьдесят тысяч за первые две недели испытательного срока.

«Видимо, девочка действительно далеко не подарок, раз отец готов отдавать подобные суммы».

Веру терзали странные сомнения, однако она убрала визитку в сумку, рассчиталась за капучино и отправилась домой. Может, мудрый совет Светланы Викторовны поможет принять окончательное решение...

***

— Честно, Верочка, я бы не соглашалась. Тем более перевозить ребенка к незнакомому мужику. Что за бред? Мало ли чего ему взбредет. А вдруг он маньяк, насильник и алкоголик? Однозначно нет. Был бы Димка рядом, вообще бы за такое предложение голову открутил этому Кириллу да правильно бы сделал, — поделилась мыслями Светлана Викторовна, став крайне серьёзной после рассказа невестки.

— Да, но он не с нами. Всё придется решать самой. Я снова безработная, — с грустью вздохнула Илларионова, украдкой вспомнив о своём незаконченном высшем образовании.

«Зато Танька выросла человеком», — привычно утешила себя она.

— Все наладится. Небольшой перерыв пойдет тебе на пользу. Продукты пока есть. Ты не обязана вечно вытаскивать всех со дна. Пусть Кирилл, как его там по отчеству, не помню, сам разбирается со своей шестнадцатилетней малышкой. Нашёл на что надавить, ага! На материнство. Уж. Больше нечего сказать. Грязно играет. Сначала пристаёт в служебке кафе, потом предлагает такую сомнительную работу. Ой, не нравится он мне. Как бы такой изворотливый не оказался одним из самых злейших Димкиных врагов.

Цепная угрюмо сделала пару глотков зеленого листового чая.

— Да, как-то в друзьях мужа не припоминаю такого. Да и... Бог с ним. Я лучше узнаю, как дела сестренки.

Стоило вспомнить о ней, через минуту раздался громкий звук телефонного сообщения. Тысячное от младшей с вопросом: «Куда потерялась? Как сама? Как племянник? Еще не прибила свекровь?»

Шутливое послание по WhatsApp. На самом деле Татьяна давно поладила с матерью братьев Илларионовых и перестала искренне желать придушить родственницу. Однако сарказм — штука сложная в семье Щукиных. Он тяжело поддавался контролю.

— Кстати да. Как там Танечка? У неё все хорошо? — поддержала разговор свекровь.

— И как вы друг друга чувствуете на расстоянии? — усмехнулась старшая Илларионова, не раз замечая: вспомнит одна, моментально возникнет на горизонте вторая.

— Родственная связь — самая необъяснимая связь на свете, — усмехнулась Светлана.

— Похоже, — тихо согласилась девушка, бросив взгляд на настенные часы, чья стрелка всё ближе подбиралась к заветной цифре.

Она обещала прийти, хотя не очень горела желанием видеться с мажором. Он её злил, оказывая когда-то желанные от Дмитрия знаки внимания. Вера до последнего пыталась убедить свой разум, что мальчишка не вызывает в ней никаких чувств кроме раздражения, но чем больше убеждала, тем сложнее становилось отталкивать парня. Два последних года не прошли для нее бесследно.

Сколько ещё она сможет продлить собственный самообман, не знала, предпочитая не переходить границы и держаться подальше от мажора.

«Только не влюбись сама, Вера, иначе это тебя погубит», — мудро дала совет себе любимой Илларионова, прежде чем поднялась из-за стола.

— Светлана Викторовна, я отлучусь в город. Мне нужно встретиться со старыми знакомыми. Обсудить кое-какие вопросы.

— Да, да, я посижу с Артёмом, — с пониманием произнесла свекровь.

Вероника нерешительно направилась в свою комнату.

«Никаких шансов. Докажи парнишке, что он тебе неинтересен. Ты сможешь. У тебя превосходно получается убивать чужие чувства».

Она со вздохом наконец написала младшей ответные сообщения и задумчиво скользнула взглядом в сторону шкафа. После короткого раздумья, девушка сошлась на закрытом бежевом платье ниже колена...

***

Возле кинотеатра мажор встретил Веронику при всём параде: безупречный внешний вид, красивый букет алых роз, белоснежная улыбка до ушей и глаза, горящие надеждой на взаимность. Еще рядом с ним чувствовался приятный аромат мужского парфюма. Смотреть на него такого распрекрасного стало для Цепной настоящей пыткой. Её взаимность невозможна, а отказ подобен топору бездушного палача.

Она по-прежнему не могла решиться поставить жирный крест между ними. Что-то внутри не давало. То ли жалость, то ли желание тепла, которое девушка слишком долго подавляла. Из-за данного конфуза в жизни Веры получался ужасный любовный треугольник, откуда, казалось, нет выхода. Предать мужа нельзя, а мёрзнуть надоело.

«Зря я пришла».

Стоило ей подойти ближе, парнишка радостно вручил цветы Илларионовой.

— Зачем весь этот фарс? — вместо приветствия сухо произнесла Вера, нахмурившись.

— Почему фарс? Девушки ведь любят цветы, — опешил молодой человек.

— Ненавижу розы! — буркнула Цепная и всунула букет обратно собеседнику. — Можешь отдать их кому угодно, чтобы даром не пропали. Я пока займусь билетами.

Верка решительно направилась вглубь здания, оставив кавалера растерянно хлопать зенками у входа. Ни совести, ни сожаления она не испытывала, твердо намеренная до конца не показывать истинных чувств. Илларионова намеренно солгала ему про розы...

***

Находясь внутри кинотеатра, среди длинной очереди посетителей, бурно обсуждающей нашумевшие новинки летнего сезона, Вера молча изучала рекламные стенды.

«Да, я слишком давно не ходила в кино», — грустно заключила про себя девушка, а затем резко обернулась назад.

Спину неприятно кольнул чей-то ненавистный взгляд. Илларионова начала искать владельца, но наткнулась на подошедшего грустного Пашку. Его выражение лица показалось настолько трагичным, что Верка аж не выдержала и ухмыльнулась:

— Миссия волшебная передача роз пошла не по плану и закончилась драмой?

— Ага, — хмыкнул мальчишка, — если бы я знал, что случайно проходящая мимо старушка примет меня за извращенца, в жизнь бы не предложил ей цветов. Далеко не божий одуванчик, скажу я вам. Еле убежал от трости.

Не сдержавшись, Вероника впервые искренне рассмеялась за последнее время, немного расслабившись. Однако чужой ненавистный взор не давал ей покоя. Цепная предчувствовала беду. Это ощущение упрямо засело внутри, мешая полностью отпустить вновь нарастающее нервное напряжение. Павел завел непринуждённый разговор про фильмы, но большую часть информации Илларионова пропускала мимо ушей, витая в собственных мыслях. Очередь тем временем стремительно сокращалась.

— Так какой фильм? Драма? Комедия? Боевик? — после длинного скучного монолога, считай с самим собой, поинтересовался собеседник.

— Триллер.

Тот очень сильно удивился выбору девушки.

— У кого-то слабые нервишки? — ухмыльнулась Илларионова.

— Почему сразу слабые? Просто триллеры не для...

— Только вот не надо сексизма, хорошо? Если я — женщина, это не означает, что должна быть без ума от мыльных мелодрам.

— Хорошо, сдаюсь, — примирительно улыбнулся мажор, чье привычное представление о противоположном поле вновь дало трещину.

Рядом с Вероникой всё было не таким, к чему он привык во время общения с другими дамами.

Вскоре они подошли к кассе. Кавалер резко перехватил инициативу, начав культурный диалог с кассиршей. Случай в кафе видимо не прошел для него бесследно, как и для Вериной ладони. Урок вежливости от Илларионовой удался на славу, сделав мажора более приятным человеком. Веру радовало это вместе с затянувшейся раной. Цепная равнодушно абстрагировалась от реальности.

«Сам пригласил, пусть сам выбирает кино».

Для Верки оно мало имело значения.

— Приятного просмотра, — спустя пять минут пожелала девушка, с улыбкой протянув билеты.

Илларионова отошла в сторону. Паша за ней.

— Попкорн, колу брать будем?

— Да. Мне большой стакан попкорна с сыром, — ответила с равнодушным видом Цепная.

— А, может, возьмем один на двоих? — вдруг спросил он, коварно подмигнув.

Она отрицательно покачала головой с твёрдым «нет».

— Жаль, а я уже размечтался, что это нас немного сблизит, — не сдержал горького разочарования Павел.

— Терпеть не могу, когда нарушают личное пространство. Мой стакан — моя территория. Понятно? — сразу поставила перед фактом жена Дмитрия.

— Опасная вы женщина, Вероника Олеговна.

— Вдобавок бессердечная, представьте, — дополнила девушка с безразличием.

Мажор резко подошёл вплотную, нежно взяв за руку.

— Долго ещё себе врать собираетесь? — мальчишка явно не согласился с услышанным.

Её будто окатили ледяной водой. Она мгновенно выдернула кисть.

— Чистая правда, — уверенно произнесла Вера.

Павел неожиданно заключил её в объятия. Илларионова грубо оттолкнула от себя мажора.

— Без рук, пожалуйста, иначе я уйду.

Она разом лишила того всяких шансов.

— Пойду за попкорном. Подождите меня у входа в зал, — угрюмо произнес парень, направившись к прилавку.

Вероника с трудом привела дыхание в норму. Опять образ мужа предстал перед её глазами, напоминая об давнем обещании. Это было хуже наказания.

Полностью успокоиться Цепная смогла лишь после ухода Павла. Еле совладав с чувствами, она последовала за остальными посетителями. Сеанс должен начаться уже через десять минут. Среди толпы Илларионова опять поймала спиной недоброжелательный взгляд.

«Здесь кто-то из прошлого, явно», — нутром чуяла Вера.

А при попытке вспомнить, девушка увидела в голове резкий удар в боковую дверь машины другого авто. Тот самый, после которого Цепная едва выжила, распрощавшись с некоторой частью памяти. Авария, боль, кровь и скорая. От нахлынувшей цепочки ярких картин Илларионова неожиданно пошатнулась. Ей не дал окончательно упасть вернувшийся Пашка, вовремя подхватив спутницу свободной рукой под локоть.

— Тебе нехорошо? — взволнованно спросил парень.

— Всё нормально, — гордо отмахнулась Вероника.

— Ага, я заметил, — недовольно буркнул мажор, с подозрением окинув девушку взглядом с ног до головы.

Она невозмутимо выпрямилась, всем видом демонстрируя, что не нуждается ни в чьей помощи. Парень жестом пригласил зайти первой. Илларионова прошла, не заставляя себя долго ждать.

— Я взял места посередине, — сообщил кавалер, ступая позади и огласил номера сидений.

Как только они сели, свет в зале погас. На огромном экране началась реклама. Веронике вдруг стало нечем дышать.

— Мне надо выйти, — тихо прошептала девушка, ощущая резко усилившееся странное недомогание.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — заметно побледнел Павел.

— К началу фильма подойду...

***

Илларионова спешно выбралась из зала и прошла до туалета, упрямо не понимая, почему стремительно ухудшилось самочувствие.

«Может, если умоюсь, станет легче», — подумала девушка, прикоснувшись к дверной ручке, но войти не успела.

Кто-то сзади набросил на шею тугой ремень и властно притянул к себе. Она машинально вцепилась кончиками пальцев в кожаную полоску, ощущая боль.

— Говорил я Димке, нет верных баб, не иди против собственного отца. Дурак, не послушал. Чё, пока муж в коме, красивой жизни захотела? Повелась на смазливое личико с большим кошельком?! — ненавистно прошипел до боли знакомый голос, затягивая всё туже. — Все вы одинаковые! Тварь, я задушу тебя собственными руками!

— Эй, а, ну, отпусти её! — внезапно вмешался Пашка, окрикнув напавшего.

На миг хватка ослабела, позволив вдохнуть больше воздуха. Этого вполне хватило для того, чтобы Вера смогла безжалостно вонзить шпильку в ботинок «доброго защитника семейных ценностей».

Айкнув, он выпустил Илларионову, скорчившись от боли, а она, резко отстранившись, наградила мужчину в челюсть хуком левой, заставив пошатнуться.

Раздраженно зарычав, амбал хотел броситься на Цепную, но ему подставил подножку стремительно подбежавший мажор. Брюнет растянулся звездочкой, едва успев выставить руки перед падением. Чуть нос не расквасил.

— Лихо спелись, голубки! — зло плюнул на пол неизвестный. — Нечего сказать!

Вероника не сводила с него пристального взгляда, однако не могла вспомнить данного пришельца из прошлого, словно у нее упрямо срабатывал психологический блок, не позволяя памяти открыться.

— Кто ты и какое тебе дело до моей собачьей жизни?! — с трудом сдерживая порыв нанести гаду контрольный удар, зло прорычала Вера.

Ибо она прекрасно осознавала последствия женской туфли, впечатанной со всего маху в мужское лицо. Цепная держалась лишь ради сына, которого никак нельзя оставлять без матери.

— Я тот, кто не позволит больше Диме предавать своих из-за какой-то неверной подстилки!

— Как мило, я сейчас расплачусь, — вставил свои три копейки Павел. — И ты решил отомстить его жене за то, что Димка когда-то пошёл против вас?! Отыграться на женщине, пока у того кома?! Даже не знаю, кто из вас лучше другого!

— Ты, как разрушала чужие жизни, так и продолжаешь разрушать, мерзкая двуличная тварь! Ты никогда не будешь счастлива! Я об этом позабочусь! Еще увидимся, Цепная. Обещаю, ты запомнишь нашу следующую встречу! — гневно подытожил, поднявшись загадочный «икс», а затем бросился прочь.

У Веры неожиданно закружилась голова. От падения в который раз спас кавалер, успев подхватить. Он имел на зависть очень хорошую реакцию.

— Ты в порядке? — взволнованно прошептал мальчишка, находясь слишком близко.

Оттолкнуть его сейчас у Веры сил не было, хотя очень хотелось.

— Рука немного болит. Как бы не сломала её об его морду, — попробовала отшутиться Илларионова, параллельно стараясь сохранить ориентацию в пространстве, но не могла.

Ей снова становилось плохо.

— Давай отвезу тебя домой. Ты еле стоишь.

— Угу, — вынужденно согласилась Вера.

Парень по-хозяйски облокотил девушку на себя и повел на улицу к своей машине.

— Слушай, а про какое разрушение жизней говорил тот ненормальный? — поинтересовался шёпотом Паша.

— Я никогда не была примерной девочкой все эти годы. И зовут меня коротко Цепной тоже неспроста, — с грустью ответила Илларионова.

— Заметил. Отпор дала, подобно мужику, — слегка нервно ухмыльнулся Павел.

— Пришлось научиться защищать себя самой. Не всем везет встретить своего доблестного рыцаря. Иногда нужно быть самой для себя этим рыцарем.

— А почему Цепная?

— Потому что держала всех прихвостней группировки Змеина на коротком поводке. Вот и окрестили его Цепной псиной. Никогда их не жалела. Всегда брала за кадык, когда ложали. Естественно не всем нравилось бабское руководство. В отместку гордые мачо отыгрались подобной кличкой. Зато общее дело процветало. Змеин был доволен. Потом я уничтожила его с помощью Илларионовых.

Мажор удивленно скользнул взглядом по Веронике, показавшейся ему сейчас реальной стальной леди.

— Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Глава 6. Осколки

На мгновение между Вероникой и Павлом возникло напряженное молчание, которое девушка решила нарушить первой.

— Ещё один повод держаться от меня подальше, иначе тебе жизни не дадут, — сразу предупредила она кавалера.

Ей меньше всего хотелось ворошить свое прошлое, но убегать от него больше сил не осталось.

Да, Илларионовой приходилось быть плохой, переступать через себя, свои принципы, играть в жесткую мужскую игру. И, чтобы избежать повторения былого сценария, Цепная уверенно положила заявление об уходе. С неё хватило когда-то Змеина.

Шантаж увольнением, интим, а затем приобщение к общему делу. Из простой помощницы Вера постепенно превратилась в соучастницу ради денег. Ей тогда нужно было поднять сестру, состоящую на обеспечении. Финансы же пели романсы.

Вторых граблей не хотелось, первые до сих пор преследовали, поэтому тесных связей с боссом Верка не желала ни под каким соусом. Спасибо ушлому Змеину.

До чего ей противно было вспоминать этого смуглого хищника, мужчину-деспота, любившего тотальное подчинение женщины и ролевые игры.

На теле Вероники он оставил не один синяк. Особенно часто страдала шея подчинённой после жестоких взрослых игр Александра. Змеин просто обожал причинять боль, упиваясь страданиями жертвы. Илларионовой приходилось очень многое терпеть, в ожидании своего звездного часа. Отплатить гаду той же монетой стало для нее делом принципа. Поэтому старшая Щукина, не колебаясь, погрузилась с головой в омут опасных криминальных водоворотов, где хрупкой девушке обычно нет места.

Она отчаянно набрала в легкие больше воздуха, чтобы успокоиться.

«Это всё в прошлом», — твердо напомнила себе Илларионова, пытаясь прогнать воспоминания про унизительные отношения.

Александр делал с ней то, чего не делают с любимой женщиной, но с красивой игрушкой вполне сойдет. Новые вдохи давались Вере сложнее прежних, однако...

Девушка наконец смогла развеять перед глазами нелепые картинки старой жизни.

Когда Пашка вывел её на улицу, дышать Цепной стало ещё легче. Свежий воздух помог проясниться мыслям жены Дмитрия.

— Я дальше сама, — резко отстранилась от сопровождающего Илларионова, почувствовав себя лучше.

— Шутишь?! — удивленно скользнул по её фигуре взглядом мажор.

— Констатирую факт, — холодно произнесла девушка в ответ, привычно решив сесть на излюбленного коня « я сама всё могу».

— Я не уверен, что это хорошая идея после нападения. Завязывай уже упрямиться и показывать свою независимость. Никто в ней не сомневается. Научись принимать помощь со стороны. Ты такая никуда не доедешь. Вдруг свалишься ненароком где-нибудь в автобусе. Родные же с ума сойдут от волнения!

Она с сомнением посмотрела на мажора. Он был абсолютно прав. Цепная до сих пор не умела адекватно воспринимать чужую заботу.

— Вон моя машина, — уверенно указал на припаркованную темно-синюю Фер**ари парень. — Доставлю быстро, с комфортом. Куда лучше вечно забитого людьми душного автобуса в вечерний час пик.

— Ладно, — не стала спорить Вероника.

Чем быстрее Илларионова приедет домой, тем скорее закончится весь этот нелепый цирк.

Когда они разместились в машине на передних сидениях и пристегнулись, Павел завел мотор.

— Куда едем? — сухо спросил мальчишка, готовый сорваться с ней хоть на край света.

Вера равнодушно назвала адрес, затем повернулась к окну, до последнего пытаясь упорядочить неугомонные мысли.

— Хорошо, понял. Я знаю, где это, — заметно оживился Павел.

Цепная ничего не ответила. Парень осторожно вырулил с парковки и выехал на дорогу.

— Слушай, Вер, — первым нарушил молчание мажор, — если хочешь, я бы мог переговорить со своими знакомыми. Может, кто-то ищет себе секретаря. Мне, кажется, ты хорошо бы справилась с этой должностью.

— Угу, — сухо отозвалась девушка, думая о чем-то своём.

— Будем считать, тебе интересно мое предложение.

— Да, с удовольствием рассмотрю все варианты, — тихо произнесла Илларионова, особо не ожидая каких-то изменений.

Словам у Веры веры не было.

— Дашь свой номер телефона? Я позвоню, когда появятся новости.

— 8951..., — быстро произнесла все цифры Цепная, особо не заботясь, хорошо у Паши с памятью или нет.

Тот лишь самодовольно улыбнулся...

Вскоре мажор припарковал Фер**ари у продуктового магазина, находящегося неподалеку от кучи домов. И какой именно из них был Верин оставалось под большим вопросом. Она снова схитрила, всем видом демонстрируя недоверие.

— Да, аплодирую стоя, Вероника Олеговна.

— Я не люблю песни под окном, увы, — встретила она сарказмом его легкое разочарование, ловко избавившись от ремня безопасности.

— А зря, у меня хороший голос, — коварно улыбнулся парень.

— Одним голосом сыт не будешь. Всё, прощай, — холодно сказала Вера, твердо намеренная выйти, но неожиданно раздался щелчок.

Павел заблокировал дверь. Илларионова недовольно обернулась к нему и оказалась слишком близко. Их лица разделяло всего несколько глупых сантиметров.

В голове Цепной сразу сработала красная лампочка, привычно напоминая не переходить границы дозволенного. На пальце даже неприятно сдавило обручальное кольцо, будто в протест. Девушка нервно сглотнула, находясь буквально в одном шаге от точки невозврата.

— Никто не идеален. У всех есть право на счастье. И у тебя тоже. Ты не должна всё время страдать, — задумчиво прошептал мальчишка, уверенно смотря в глаза.

«Вера, не глупи! Жалеть потом будешь!» — мысленно себя встряхнула жена Дмитрия.

Вздрогнула. Дыхание мажора приятно опалило кожу, даря некогда забытое тепло, то самое, которое Вероника отчаянно желала получить в последнее время.

— Выпусти, — резко произнесла Верка, до последнего пытаясь сдержаться, чтобы не наделать глупостей.

Хотя непростительный соблазн почти победил.

— Не хочу, — вновь обдал своим дыханием Павел, вызывая приятную дрожь по её телу, а затем искуситель решительно прильнул к губам Вероники.

Она непроизвольно закрыла глаза от удовольствия, ощутив себя снова живой во всех смыслах. Всего один поцелуй, на который не ответила, и мгновенно Цепную захлестнула жажда запретного. Илларионова с трудом собралась, с трудом оттолкнула мальчишку.

— Пока не поздно, найди другую. Забудь про меня. Так будет лучше для всех.

Он с минуту задумчиво молчал.

— Отпусти! — твердо произнесла Илларионова, быстро вернув потерянное самообладание.

Парень нехотя разблокировал авто. Жена Дмитрия сорвалась прочь, до сих пор чувствуя на своих губах его преступный поцелуй. Павел с сомнениями проводил взглядом стремительно отдаляющийся силуэт желанной девушки.

— Нет, мы еще встретимся, Вероника. Ты будешь моей...

Домой Цепная вернулась соседним двором, чтобы случайно не показать мажору настоящую дорогу.

Быть с ним настолько знакомой девушка не желала. На нее слишком сильно давили брачные узы в совокупности с личностным мировоззрением: вышла замуж, значит не имеешь права смотреть налево, даже если там умудрилось отметиться твоё не наглядное право.

Конечно, по логике, следовало два года назад подать на развод, обрести законную свободу от всего, но...

Илларионова не смогла. Нечто изнутри упрямо требовало дождаться пробуждения Димы.

«Дура!» — часто сокрушалась мысленно, однако это осознание совсем не помогало отправить коту под хвост все прожитые вместе с Дмитрием годы.

Скорее всего виной было то, что являлась сумасшедшим однолюбом. Это не давало ей ни уйти, ни впустить другого мужчину в свою жизнь. Чертовы чувства с горьким привкусом ностальгии! Чем больше Павел пытался добиться расположения, тем ощутимее Вероника понимала: мальчишке нужно срочно сменить фокус, пока он окончательно не превратился в несчастного заложника её безответной любви. Вера никогда не подарит тому себя. Разрыв, дистанция — сейчас единственное верное решение. Казалось, с одной стороны, с другой многоточие...

Илларионовой пришлось тяжело прогонять того, кто каким-то образом вернул к жизни. Вдобавок она действительно терпеть не могла серенады, считая их бесполезной тратой времени и чрезмерным издевательством над окружающими людьми. Теми, кто совсем не виноват в чьем-то временном психологическом помешательстве.

Веронике совершенно не свойственно излюбленное многими женщинами чувство романтизма. В отношениях она всегда искала безопасность, уверенность, надежность и верность, а не приторно сладкие слова, от которых кроме головы ничего не кружилось. Особенно в финансовой сфере. Постоянно неся ответственность за чью-то жизнь, девушка часто вынуждено ставила превыше своей души материальное обеспечение.

Этот принцип дал трещину лишь однажды, когда Цепная случайно встретила Илларионова, завладевшего сердцем. Причем события развернулись настолько стремительно, что Верке даже пришлось биться за любимого с его текущей пассией.

Та, конечно, охотилась исключительно за кошельком, ничего не испытывая к молодому человеку, но Илларионова, отравленная безжалостным ядом страсти, до последнего не сходила с горизонта мужчины. Тогда прежней Цепной очень понравилось разрушать энную жизнь, дабы выбить место под солнцем рядом с тем, кто стал её продолжением. Нынешняя, упавшая на дно, она не горела жаждой причинять кому-то боль. Азарт ушёл. Необходимость ходить живым воплощением чьей-то мести тоже. Жизнь, в очередной раз никого не спросив, сделала крутой поворот.

Илларионова на миг зажмурилась, проклиная собственную способность чувствовать. Поймать бумеранг из прошлого — самое паршивая вещь на свете. Всё возвращается, и это незыблемая истина.

Когда девушка закрыла за собой входную дверь квартиры, тут же спустилась по ней спиной. Веронику терзали непривычные ощущения. Сердце стучало как сумасшедшее, отбивая свой ритм, казалось где-то в мозгах. Она испытывала сложные чувства после настойчивого поцелуя парня. Его слова про «счастье» упорно крутились в голове Цепной подобно модному, вскользь услышанному музыкальному рингтону.

«Ты не должна страдать».

Сглотнула. Ему легко говорить об этом. Мажор ни с кем не связан, ни Родины, ни флага. Самое обалденное чувство: ни в ком не тонешь, легко выбираешь и не имеешь малолетнего ребенка за плечом.

«А, может, все-таки попробовать согреться?» — неожиданно мысленно спросила сама себя Верка.

Ей чертовски понравилось быть снова живой, желанной и нужной. Вскоре на недавний звук проворота ключа вышла чем-то очень взволнованная Светлана Викторовна. Верка мгновенно подорвалась.

— Что-то случилось?!

— Нет, нет, — попробовала отмахнуться женщина, но...

— Артем! — резко бросилась к ребенку Цепная в спальню, где замерла прямо на пороге.

Илларионова внезапно увидела ЕГО возле сына. Вероника не поверила собственным глазам.

Он всё-таки очнулся спустя два года и сейчас стоял перед ней! Тот, о ком когда-то так молила Бога. Тот, кто подарил счастье, а потом всё неизбежно разрушил, оступился, предал, сделал больно и вывернул всю душу наизнанку. Она не знала, что сказать. Слишком много чувств навалилось. Ее бросало то в жар, то в холод. Илларионова нервно сглотнула.

Маленький Артем нежно обхватил Дмитрия за ногу. Ребенок прижался к нему, как к родному, хотя впервые увидел того мужественного, с виду грозного мужчину, чьей был вылитой копией.

— Привет, Вероника, — тихо произнес вернувшийся из комы муж.

Когда вновь прозвучал дорогой желанный голос, внутри девушки всё вздрогнуло.

«Вернулся? На самом деле вернулся?!» — упрямо забилось в голове Илларионовой.

Неужели ее молитвы наконец услышаны? Как жаль, что слишком поздно. Цепная почти научилась жить без НЕГО.

Да, бывало, девушка злилась, якобы бросил опять, бывало, до истерики призывала любимого прийти в себя, находя миллион причин, а затем смирившись с его отсутствием, привычно шла одиночкой в новый день. Её сердце забилось как ненормальное, ноги предательски стали ватными. Верка невольно пошатнулась.

Мужчина быстро сократил расстояние и подхватил супругу за локоть. Их глаза встретились, вызвав мощный табун мурашек по коже Цепной. Она жадно всматривалась в родные черты лица, подавляя искреннее желание коснуться их.

— Ты? — глухо сорвалось с пересохших губ Илларионовой.

— Да, тот, кого ты по всей видимости не ждешь давно, — холодно произнес Дмитрий, резко придавив словами, будто могильной плитой.

Вероника опешила после услышанного. Поперёк её горла моментально возник ком обиды. Мужчина поджал нижнюю губу, сдерживая бушующие внутри эмоции. Его глаза метали гром и молнию. Только впервые довольно вспыльчивый, своенравный Дмитрий не разразился ураганом Мамая. Веру сразу озарило догадкой. Муж крепился ради малыша, не желая напугать кроху. Диму вновь с улыбкой обнял за ногу сынишка. Ребенок доверчиво прижался, словно твердо знал: этот человек не причинит никакого вреда.

— Тема, солнышко, пошли с бабушкой. Твоим родителям сейчас нужно поговорить. А мы с тобой пока поиграем. Хорошо? — вдруг ласково обратилась свекровь к внуку.

— Неть, — отрицательно закивал малыш.

— Идём, идём, баба Света тебе кое-что покажет.

Спустя минуту женщина ушла с Артёмом в другую комнату, без лишних слов понимая, насколько сильно необходимо супругам остаться наедине, без одной маленькой симпатичной пары ушей.

Стоило удалиться Светлане, Дмитрий заметно напрягся. Его лицо приобрело суровое, почти яростное выражение, но Цепная лишь гордо выпрямилась, не собираясь прятаться. Илларионова совершенно не чувствовала вины. Она, к счастью, не согрешила за спиной возлюбленного. А еще девушка сразу приметила, что супруг выглядел вполне нормально. Выходит, врач нагло врал, глядя в глаза. Димка очнулся раньше и явно прошел курс реабилитации, раз теперь самостоятельно передвигался после длительной комы.

«Только почему всё тайно?! Неужели я не имела право знать?!» — в сердцах негодовала жена.

Это раздражало её ещё больше. Новые недомолвки, новые секреты!

— Хорошо прокатилась на темно-синем авто? — вдруг раздался сухой мужской вопрос с подвохом.

Илларионов, как всегда, обо всём узнал! Откуда девушку сейчас волновало меньше всего. Не выдержав накала эмоций Вера разозлилась, как никогда, да грубо оттолкнула мужа от себя.

— Тебя это не касается!

— Разве?!

Неожиданная ненависть захлестнула Цепную с головой, за одну секунду перечеркнув все положительные чувства.

— Ты не имеешь права осуждать ту, которую предал первым! — закипела праведным гневом жена.

Настало долгожданное время точек. Пора заветного откровения, где оба отчётливо осознали: их любовь действительно разлетелась вдребезги. Остались лишь осколки, больно застрявшие в двух некогда родных душах.

— Да неужели, женушка любимая?! — скептически взглянул тот, явно рассчитывая не на такой приём.

— У меня теперь тоже личная жизнь, представляешь?! Такая же, как у тебя была с Лизонькой!

Муж подавленно вздохнул, переменившись в лице. Её слова угодили точно в цель, задев Димку за живое. В глазах супруга на миг промелькнуло раскаяние.

— Черт! — зло ругнулся мужчина вслух.

— Ты хорошо проводил время. Моя очередь, — безжалостно припечатала девушка, не сводя озлобленного взгляда.

Вере неожиданно показалось мало его немого мимолетного сожаления. Здравый смысл изменил ей под удушающей волной обжигающих чувств, вызванных проклятым прошлым. И на этих осколках в Веронике зародилась невыносимое желание отмщения.

Ей безумно захотелось вернуть Дмитрию всю боль и заставить захлебнуться той сполна! Сделать всё, чтобы супруг, проклиная себя, был готов плакать, ползать в ногах, вымаливая прощение! В гневе Цепная возжелала полностью растоптать, уничтожить любимого, как когда-то её Лиза в роддоме, да стать его персональным адом, дабы муж познал всю незавидную участь женщины, получившей нож в спину!